Хлоя Нейл

Колдовской час

Информация о переводе:

Переводчик: Triadochka

Вычитка: Tei2113

Обложка: inventia

Переведено для http://neill-chloe.ucoz.com/

Глава 1

«Но нет покоя голове в венце».

— Уильям Шекспир[1]

Пока люди спят, монстры тусуются.

Может, технически это и не была тусовка. Не было ни светящихся палочек, ни электронной музыки, ни тусовщиков с безумными прическами и в флюоресцентной одежде. Там было несколько десятков оборотней и несколько вампиров — и одна не совсем ведьма, хвастающаяся росписью, которую она сделала в волчьем логове, в буквальном смысле этого слова.

Я была одной из вампиров, независимой Бродягой в городе Домов — включая Дом, возглавляемый моими родителями. А художницей была моя лучшая подруга, женщина, родители которой колдуны, но которая отказалась от магии в пользу кистей и красок. А сегодня еще и в пользу большого количества шампанского.

Лулу Белл стояла возле своего творения — десятков обнаженных женских тел всех форм, размеров и оттенков — держа в одной руке бокал шампанского, а другой указывая на картину и что-то рассказывая восхищенной аудитории. Она миниатюрная, с блестящим каре темных волос, обрамляющих ее бледное лицо в форме сердца и зеленые глаза. На ней были пестрая туника и серые леггинсы, красные туфли на шпильках и огромные серьги-висюльки, и она очень сильно походила на модницу.

Вокруг нее воздух сотрясала музыка, изобилующая басами. Ее аудитория по большей части была одета в кожу. Оборотни, члены Северо-Американской Центральной Стаи, в основном являются волками, и они настолько же красивы. Сильные мужчины и женщины, энергия которых кажется осязаемой, как будто их жизненная сила настолько крепкая, что может на самом деле сгущать воздух.

— Она выглядит счастливой. — Мужчина, сказавший это, стоял позади меня, его темная кожа и короткие темные волосы резко контрастировали с яркой рубашкой на пуговицах с короткими рукавами.

Это был Тео Мартин, один из сверхъестественных Омбудсменов Чикаго — связующее звено между людьми и Суперами. Конкретно в его случае, бывший коп с хорошими мозгами, небольшой одержимостью супергероями и, как я узнала, комиксами, в которых они существуют.

Теперь и я сотрудница ОМБ, по крайней мере, временно. Роджер Юен, новый Омбудсмен города, дал мне подработку, когда мой план продолжить работу во французском Доме Дюма рассыпался в прах. Я помогаю Тео и Петре, еще одной сотруднице Офиса Омбудсмена, решать сверхъестественные проблемы, возникающие в Чикаго; я буду помогать им до тех пор, пока не закончатся выделенные средства — или пока, наконец, не исчезнут горы бумаг ОМБ.

— Она действительно выглядит счастливой, — согласилась я. — По крайней мере, частично это явное облегчение. Она беспокоилась, что не сможет закончить вовремя. Стая не стала бы переносить вечеринку.

Сегодня в баре Стаи начинают подавать пиво, сваренное Стаей. Они хотели, чтобы роспись была закончена к вечеринке, и отказались договариваться с Лулу о другом сроке. Оборотни, как правило, не придирчивы… кроме тех случаев, когда дело касается бизнеса.

Тео сделал глоток коричневого пива, которое походило больше на шоколад, чем на выпивку. Потом кашлянул.

— Оно… густое.

— В хорошем или плохом смысле?

Он покрутил жидкость в стакане, темное пиво в противовес белой пене.

— Такое чувство, будто мне нужны нож и вилка. Ты должна попробовать, Элиза. Сама понимаешь, твои вкусовые рецепторы отличаются от моих.

— Со всей этой кровью и всем остальным, — сухо произнесла я.

Тео криво усмехнулся.

— Со всей этой.

«Сейчас или никогда», — сказала я себе и взяла стакан, который он протянул, а потом сделала большой глоток… и была потрясена вкусом. Оно было кисловатым и терпким, многогранным и отдающим дымком.

Тео был прав. Не сказала бы, что оно было вкусным, но его многогранность была впечатляющей. Кто-то очень хорошо потрудился, чтобы заставить расцвести так много вкусов.

— Не думаю, что мне когда-нибудь понадобится снова его пить, — сказала я, глядя на Тео. — Но это… определенное достижение.

— Я не хочу пить достижение, — проговорил он. С этим я поспорить не могла.

Он махнул в сторону Лулу.

— Может, пойдем поздороваемся?

Лулу все еще беседовала со своими почитателями, кивая худощавому мужчине с седыми волосами, подстриженными под горшок. Я посмотрела на нее, дождалась, когда она наконец поднимет взгляд и осмотрится, а потом подняла свой стакан. Она подмигнула мне и вернулась к разговору.

— Готово, — сказала я. — Настоящий разговор может подождать, пока она не пройдет через свой строй воздыхателей. — Что давало нам время осмотреть помещение. Ведь нельзя бить людей, следящих за вечеринкой Суперов. Помимо оборотней, там была горстка полуголых нимф, которые господствуют над рекой Чикаго — некоторые из них заигрывали с членами Стаи — и несколько вампов из других Домов Чикаго.

— Привет! — Превратив слово в мелодию, Лулу протиснулась между мной и Тео, взяв нас за руки. — Всем весело?

Как по сигналу, один оборотень швырнул другого через всю комнату, этот полет сопровождал звук разбитого стекла. Зеваки заулюлюкали и захлопали в ладоши.

— Нет вечеринки лучше, чем вечеринка оборотней, — сказала Лулу. — Потому что вечеринка оборотней не прекращается после того, как выпито разумное количество выпивки.

— Я не уверен, что что-то другое может ее превзойти, — произнес Тео. — Возможно, это последняя вечеринка, на которой я должен присутствовать.

— Вечеринка отличная, — сказала я Лулу, поцеловав ее в щеку. — А роспись выглядит потрясающе. Поздравляю.

— За Лулу! — произнес Тео, и мы подняли свои стаканы.

— Спасибо, спасибо. Я до сих пор в шоке, что сделала это. — Она подняла взгляд к тому месте, где стена соединялась с потолком. — Я бы не стала касаться этого угла, — сказала она с улыбкой пикси, — если не хочешь извозиться в краске.

— Не буду, — ответила я. — И я сомневаюсь, что даже оборотни напьются настолько, чтобы в буквальном смысле карабкаться на стены.

— Как знать, — произнесла она, и кто-то на другом конце помещения подозвал ее. — Увидимся позже.

— Веселись, — сказала я, и она двинулась через толпу.

В помещении воцарилась тишина. Я огляделась, подумав, что она собирается произнести речь, или я ошиблась насчет влияния выпивки на оборотней, и кто-то на самом деле ползет к росписи. Но они замолчали не поэтому.

— Ну и ну, — произнес Тео, не отводя взгляда от прохода в другом конце помещения. — Посмотрите-ка, кто вернулся в город.

Я осмотрела толпу, и мой взгляд остановился там же, где и Тео.

Коннор Киин, принц волков, вернулся в город.

Если «бахвальство» можно использовать, как определение характера, то он его отточил.

Коннор высокий и широкоплечий, под упругой кожей твердые мышцы. У него темные, волнистые волосы, под густыми бровями бледно-голубые глаза. У него точеный подбородок, отмеченный сексуальной ямочкой на подбородке.

Он сын Апекса Северо-Американской Центральной Стаи, а в помещение он вошел как принц из королевской семьи. Я бы назвала это высокомерием, если бы он не мог подкрепить свои слова действием. Даже если бы я не знала, что за этой порочной внешностью скрываются отменные способности, забота о тех, кто вхож в его круг, и бесспорная преданность Стае, я бы сделала ставку на то, что однажды он станет Апексом. Его сила настолько внушительна, что по помещению кружили вихри магии.

Прошло несколько недель с тех пор, как я его видела, с тех пор, как мы отразили атаку группы фейри, намеревавшихся уничтожить Чикаго, заменив наш мир своим… и у нас с ним был поразительно хороший поцелуй.

Странно было целоваться с кем-то — хотеть целоваться с кем-то — кто в детстве сводил меня с ума. Но он вырос, стал другим человеком.

Он остался в Чикаго, чтобы помочь нам сражаться, несмотря на обязательства перед Стаей, из-за которых он должен был пересечь всю страну. Но когда сражение закончилось, долг снова воззвал. Не на Аляске, а на среднезападной территории Стаи, куда его отправили решать проблемы, возникшие во время поездки Стаи по стране.

Пока его не было, мы переписывались. Он рассказывал мне о драме, с которой разбирался, о внутренней и внешней политике Стаи. Я рассказывала ему о своих ежедневных взаимоотношениях с бумажками и Сверхъестественными. Будучи воспитанной вампиром — самым дипломатичным из Сверхъестественных — я достаточно умна, чтобы понимать контекст: принц волков уделяет мне время.

Его хищному взгляду потребовалось всего мгновение, чтобы пробежаться по тусовщикам и остановиться на мне. Когда в его глазах мелькнули удивление и удовольствие, я очень-очень обрадовалась, что вместо джинсов и кожи надела облегающее платье до икр глубокого черного цвета. Я оставила свои меч и ножны в лофте, но в подвязку на бедре заткнула кинжал, а каблуки на моих красных туфлях были достаточно тонкими и высокими, чтобы в случае крайней необходимости послужить настоящими стилетами[2]. Мои длинные, светлые, волнистые волосы были завязаны лентой из темно-красного бархата и лежали на плече.

Коннор начал пересекать помещение, направляясь ко мне, как ракета с заданной целью. Ожидание было подобно электрическому заряду на коже.

Когда мы с Коннором были детьми — и недолюбливали друг друга — я видела его с множеством подружек. Всех цветов, форм и размеров. Все они были красотками. Я не ревновала к ним, но мне определенно было интересно, каково это — быть объектом его внимания, быть той, к кому он идет.

Это был кайф. Песня, низкая, сексуальная и соблазнительная.

— Негодница, — сказал он мне, когда подошел к нам. Это прозвище — пережиток нашего ледяного детства, но его тон был довольно теплым. — Тео.

— Ты не звонишь, — произнес Тео, — не пишешь.

Коннор не сводил с меня глаз, и я практически чувствовала, как моя кровь закипает от интенсивности его взгляда.

— Я писал тому, кому нужно было.

Эти слова вызывали трепет, эмоции все еще являлись шоком. Как и тот факт, что мы выросли из раздражающих врагов во… что-то совершенно другое.

— Как Колорадо? — спросила я.

— Ты катался на лыжах? — поинтересовался Тео.

Коннор покачал головой.

— У оборотней в Колорадо, которые не признают существование Стаи, были некоторые возражения относительно нашей поездки по тому, что они называют своей территорией.

Тео кивнул.

— Полагаю, Стая с этим несогласна?

— Да, но все решилось. Пока что.

Я выдвинула предположение:

— Потому что Стая перебралась через Колорадо, но у тебя все равно есть какое-то предчувствие?

— Есть такое дело, — согласился он, глядя на меня. — Я завтра снова уезжаю.

Разочарование, подобно туче, затмило желание. Прежде чем я успела спросить подробности, к Коннору подошел другой оборотень и что-то шепнул ему на ухо.

Это был мужчина, с русыми волосам, аккуратной бородкой и угловатыми бровями. Глаза у него были карие, губы сжаты в тонкую линию. В его лице, в его магии, было что-то знакомое. Но я не могла его вспомнить.

Оборотень что-то прошептал Коннору, отвернувшись, чтобы мы не могли прочитать по его губам.

Через мгновение Коннор кивнул.

— Десять минут, — произнес он, и мужчина ушел, не сказав нам ни слова.

— Какой он дружелюбный, — сказал Тео.

— Кто это был? — спросила я. — Он выглядит знакомым.

— Алексей Брекенридж, — ответил Коннор.

Мои бабушка и дедушка дружат с главой семьи Брекенриджей, Майклом-старшим. Но эта семья менее дружелюбно настроена по отношению к моим родителям. Алексей наш ровесник, но я много лет его не видела, да и до этого, наверно, всего несколько раз.

— Я и не знала, что Брексы теперь тусуются со Стаей, — сказала я.

— Он один из немногих, — сухо произнес Коннор. — Сейчас Брексы предпочитают жить в человеческом мире. Но Алексей со Стаей. Правда, он не очень общительный.

— Все хорошо? — спросила я.

— Будет. Все как обычно. И я бы хотел с тобой об этом поговорить. — Он посмотрел на Тео. — Не дашь нам минутку?

— Без проблем, — ответил он. — Я как раз собирался спросить оборотня о мясе. — Он пробился сквозь толпу и исчез, оставив нас с Коннором наедине.

Коннор посмотрел на меня, уголок его рта приподнялся в улыбке, которая была отчасти дерзкой, отчасти неуверенной. Он точно знает, кто он такой. Но мы оба все еще выясняем, кто мы друг другу. Наша история начинается где-то между многолетними подростковыми подстебами и неделями разлуки. Неловко, поскольку по большей части я предпочитаю, чтобы все было четко. Инструкции. Планы и методы работы.

— Привет, — сказал он.

— И тебе привет. Рада тебя видеть, — отважилась ответить я, и его лицо просветлело, а улыбка стала еще шире.

— Я тоже рад тебя видеть, Лиз.

— В Стае все хорошо? — тихо спросила я, не желая заставлять его оглашать внутренние распри на все помещение и ставя на то, что он скажет мне больше, чем сказал при Тео.

— Драма, — ответил он. — Почти так же плохо, как решать вопросы с вампирами.

— Ох, как смешно.

— Я так и думал.

Мы мгновение стояли, просто глядя друг на друга. В воздухе вокруг нас танцевали желание и беспокойство.

— Я еду в Миннесоту, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Я вытаращилась на него.

— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в Миннесоту.

— Да. В Гранд-Бэй, на северном берегу Верхнего Озера. Красивое место. Мой кузен — точнее троюродный брат — проходит инициацию в Стаю, и я поеду туда. Ночь на дорогу туда, ночь проводим на церемонии инициации, ночь на дорогу обратно.

— Зачем тебе вампир на инициации Стаи? — Это общеизвестно закрытые мероприятия, только для членов семьи и близких друзей.

— Может, мне интересна твоя компания. Разве всегда должен быть скрытый мотив?

— Я вампир. Так что да.

Уголок его рта приподнялся.

— Колорадо был не последней проблемой Стаи. Инициация проходит внутри клана — небольшого сообщества — в котором есть проблемы.

— Какого рода проблемы?

— В том-то и вопрос. Клан замалчивает детали, и я хочу сам на это взглянуть. Мне нужно посмотреть лично, но я знаю, что буду относиться ко всему предвзято, а ты нет. И в случае, если возникнут проблемы, я знаю, что ты сможешь постоять за себя.

— Ты используешь меня из-за моего меча? — спросила я.

— Разве это не вампирская специализация? — Его глаза блестели.

— Одна из нескольких, — ответила я.

— Так, это значит «да»?

Я хотела ответить «да». Уехать вместе с ним в темноту и лес, дать нам шанс побыть вместе без давления Чикаго, наших семей или их ожиданий. Но это будет не отпуск, и там тоже будут свои проблемы.

Я окинула взглядом толпу. Стая заметила, что мы с Коннором разговариваем, и некоторые оборотни настороженно наблюдали за нами. По другим же все было совершенно ясно, их взгляды были холодными. По их мнению, вампиры высокомерны, расчетливы, требовательны, коварны. Они не собирались скрывать свое отношение к тому, что претендент на трон уделяет внимание вампиру.

Я не видела Миранду — одну из оборотней Стаи, которая обычно зависает здесь в штаб-квартире. У нее есть чувства к Коннору — и неприязнь ко мне, и не только потому, что я вампир. Учитывая ее поведение, когда Коннор объявил, что остается в Чикаго — и тот факт, что, по ее мнению, он нарушил свои обязательства перед Стаей — я также подозреваю, что она имеет планы на Стаю, желание стать Апексом и забрать трон у семьи Киин. Вероятно, она не единственная.

Их насмешки опаснее, чем они представляют. Не только потому, что я в полной мере способна о себе позаботиться — вампиры высокомерны не просто так — а потому, что их заинтересованность, в свою очередь, вызывает интерес.

Я — вампир. Но я не просто вампир.

Во мне есть нечто большее, чем клыки и бессмертие: внутри меня живет монстр, созданный — насколько я понимаю — из той же раздробленной магии, благодаря которой родилась я — единственный вампир, которого родили, а не создали при помощи укуса. У меня нет для него названия — я не хотела давать ему название — поэтому называю его только монстром и стараюсь его скрывать. Сложная задача, учитывая, что он имеет тенденцию подавлять меня, когда я уязвима — когда проливается кровь, когда высока опасность, когда угрожают другие монстры. И затолкнуть его обратно — та еще проверка моего контроля.

Коннор знает о существовании монстра; он единственный, кому я доверила эту информацию, и то он не знает полной истории происхождения. Лулу и Тео подозревают что-то необычное; они оба видели меня в режиме берсерка. Но я ничего им не сказала. Мои родители пребывают в полном неведении — относительно монстра, его влияния, моих теорий на эту тему.

Коннор предложил мне использовать монстра и силу, которой тот меня обеспечивает, вместо того, чтобы заталкивать его на задний план, что может помешать ему подавить меня. В последние две недели я пытаюсь давать ему больше пространства. Не партнерство, а признание.

«Сейчас», — решила, «как раз можно это сделать». Я позволю ему вылезти на поверхность и размяться, шевелиться и двигаться у меня под кожей, видеть мир моими глазами — но не настолько, чтобы мои зеленые глаза окрасились в особый оттенок темно-красного, как у монстра. Я встретила взгляды оборотней, позволила им увидеть, что я не напугана и более чем готова драться. Что я с нетерпением этого жду.

Большинство оборотней отвернулось — то ли от скуки, то ли удовлетворившись, то ли испугавшись, не знаю. Но я подозревала, что это не единственный раз, когда они на меня так смотрят или сомневаются в здравомыслии Коннора. Я хотела узнать больше о нем, о нас. Но учитывая эти взгляды, я не была уверена, что инициация — частное мероприятие оборотней — является для этого правильным средством.

— Не знаю, — ответила я, оглядываясь на него.

В его глазах вспыхнуло удивление; Коннор не привык, что ему отказывают. И подросток во мне был слишком рад, что именно я это сделала.

— Что это значит?

— Это значит, что я ценю приглашение и хотела бы увидеть инициацию. Но мы оба знаем, что будут… последствия.

— Последствия. — Его голос был унылым.

— Стае не очень-то нравится, что мы с тобой находимся в одном помещении. А если этим помещением будет тайная церемония? Это будет возмутительно. Тебя за это начнут критиковать. И твой отец, наверно, тоже.

Его хмурое лицо озарила дерзкая улыбка. Он шагнул ко мне, так близко, что я почувствовала тепло его тела.

— Тебе кое-что нужно обо мне узнать, Элиза.

Его голос был едва слышным шепотом. Слова — вызовом.

— И что же?

— Я могу справиться с критикой в мой адрес. И меня не очень-то волнует полемика. Дай мне знать, — произнес он, приблизив свои губы к моим. Потом он отошел и улыбнулся, его лицо было довольным и дерзким, а потом он исчез в толпе.

Глава 2

Когда Лулу нашла меня несколько минут спустя, мое сердцебиение наконец начало замедляться, а вампирская броня вернулась на место.

— Куда он едет? — спросила она, беря с маленькой тарелочки птифур[3] пастельного цвета.

— Не знаю. Алексей Брекенридж передал сообщение, и ему нужно было с этим разобраться.

— А, таинственный внучок.

Я взглянула на нее.

— Ты его знаешь?

— Конечно. В конечном итоге все являются в штаб-квартиру. Но он не удостаивает разговором таких, как я.

— Потому что ты не состоишь в Стае?

— Наверное, потому что я не из аристократии. Брексы, — проговорила она с легким отвращением. Она взяла еще одно пирожное, откусила кусочек и скривила лицо. — Фу. Малиновое. Хочешь?

Я протянула ей ладонь, и она положила на нее надкушенный кубик.

— Вкусно, — сказала я, доев остатки. — Мне нравится.

— Ты чокнутая. Малина — это шары дьявола.

— Мне… на это нечего ответить.

— Хорошо. Я не хочу ни есть, ни говорить о них. Расскажи-ка мне о своих делах с принцем.

— Стоит ли говорить, что мои дела тебя не касаются?

Она фыркнула.

— Нет. Все твои дела принадлежат мне. Это входит в пакет аренды. — Она окинула взглядом оставшиеся птифуры и выбрала блестящий шоколадный кубик.

Я сдалась:

— Завтра он уезжает в Миннесоту на инициацию родственника. Гранд-Бэй, штат Миннесота. Это на Верхнем озере.

Она нахмурилась.

— Черт подери. Если его пребывание в Чикаго не является приоритетным, нежели, ну знаешь, его семья, друзья, биология и будущее положение Апекса, то ваши отношения никогда не сдвинутся с мертвой точки.

Я сохраняла невозмутимое выражение лица, растягивая удовольствие от ее раздражения так долго, как могла. Вот она дружба.

— Ага, — сухо произнесла я. — После твоих слов он выглядит настоящим придурком.

— Я просто хочу, чтобы ты время от времени уходила из лофта.

Я посмотрела на нее, выгнув бровь.

— Я нарушаю твои планы? Нам нужно вешать «носок на ручку двери»[4]?

— Господи, нет, — ответила она, поставив пустую тарелку на ближайший журнальный столик, который уже был ими заставлен, а потом отряхнула руки. — Если бы меня хоть как-то интересовал поиск свиданий в Чикаго, я бы… Ну, для меня быть менее заинтересованной в этом буквально невозможно.

Это означало, что мы обе проводили время в лофте, который делили с тех пор, как я вернулась в Чикаго. Потому что она настолько же великодушна, насколько талантлива, и, вероятно, пришло время признаться.

— Он хочет, чтобы я поехала с ним в Миннесоту.

— Погоди. Что? — Она выпучила глаза. — Это здорово.

— Ага, — согласилась я. — Так и есть.

— Тебе придется обсудить с отцом политические последствия. И поговорить с Юеном об отпуске.

Я приподняла брови.

— Я еще не решила, поеду ли.

Она лишь фыркнула.

— Конечно, поедешь. Твой папа будет в восторге, потому что это альянс. Юен будет доволен, потому что ты будешь сопровождать оборотня на культурное мероприятие оборотней. Это прямое повышение по лестнице ОМБ.

— Звучит отвратительно.

— Так оно и есть. — Она окинула меня взглядом и решительно кивнула. — Ты едешь в Миннесоту.

Но у меня уверенности было куда меньше.

* * *

Уже почти рассвело, когда мы выбрались из беспилотного такси перед лофтом Лулу в Ближнем Норт-Сайде. И мы несли пакет с остатками закусок и кувшином пива, от которого мы не смогли отказаться.

— Насколько она разозлится? — спросила Лулу, когда мы вошли в здание, и она вытащила ключи, чтобы отпереть дверь.

«Она» — это наша третья соседка. Элеонора Аквитанская[5], элегантная кошка с черным мехом, отказывающаяся откликаться на что-либо короче своего полного имени.

Насколько нам известно, технически она не демон, но у нее такой же характер и поведение.

Отперев дверь, Лулу медленно ее открыла. Мы посмотрели вниз и обнаружили, что в коридоре, ведущем в лофт, кошки нет.

— Вот дерьмо, — пробормотала Лулу. — Это плохой знак.

— Вовсе нет.

— Что ж, пора в бой.

Мы осторожно зашли внутрь, закрыли и заперли дверь, а потом заглянули за угол — вампир и дочь двух колдунов, проверяющие поле битвы на наличие врага.

Мы обнаружили ее на выступе рядом с поперечной полосой окон, растянувшуюся и томящуюся в свете лампы, которую мы для нее оставили.

Элеонора Аквитанская открыла один зеленый глаз, сочла наше прибытие ничем непримечательным и снова его закрыла.

— Нам дали от ворот поворот, — сказала Лулу, пересекая лофт, чтобы убрать закуски в холодильник.

— Кувшин? — спросила я.

Она посмотрела на него и скривилась.

— Я не хочу это пить. Я признательна за выпивку — как в тот раз, когда выпила порцию пастернакового супа — но больше не хочется.

— Аналогично, — произнесла я. — По крайней мере, относительно пива. Я никогда не пробовала пастернакового супа.

— Ты не много упустила.

Я поставила сосуд на стойку.

— Может, смешаешь его с краской? Сделаешь что-нибудь креативное для Стаи?

— Что-нибудь, пахнущее кофе, выпивкой и старыми комнатными растениями, обзаведшимися ребенком?

— Кажется, это камень в мой огород?

Лулу вытащила из-под стола табурет и плюхнулась на него.

— Я с ног валюсь. — Она провела рукой по волосам, и я увидела у нее под глазами тени. — Я рада, что роспись закончена. Рада, что довольна Стая. Рада, что вечеринка завершилась.

— Она великолепна, разумеется, они довольны, и ты всегда радуешься по окончанию вечеринок.

— Я лучше поработаю, чем буду вести пустые разговоры с незнакомцами. — Она зевнула и посмотрела на окна. — У тебя не так много времени до рассвета. Тебе бы лучше паковать шмотки. Или укладываться в постель.

Горизонт только начинал краснеть.

— Глупо ехать, верно? Проехать на мотоцикле тысячу километров с вероятно будущим Апексом Северо-Американской Центральной Стаи и вторгнуться на церемонию Стаи?

— Ты не упоминала, что у тебя будет первая вылазка на выходные с парнем, в которого, по твоим словам, ты «влюбляешься».

— Именно так, — призналась я. — Я не беспокоюсь о том, что проведу с ним время. Наверное, стоило бы, поскольку выезд из города — серьезный шаг, а нам, вероятно, его делать еще рано. Да мы в одном-то штате вместе прожили совсем ничего.

— Вы знакомы уже двадцать лет. Ваши родители — друзья.

— Да, но это подразумевается, как свидание? Или, поскольку он хотел узнать мое мнение, это какое-то детективное задание?

— Разве это имеет значение? То есть, вы совместите и то, и другое.

— Верно.

— Ты хочешь поехать?

Я обдумала это.

— Да. Но это не значит, что это хорошая идея.

— Кого волнует, хорошая ли это идея? То, что ты этого хочешь — достаточная причина. Он поедет на чертовом байке, а ты бессмертна. Ты будешь гостем вероятно будущего Апекса. У тебя диплом по социологии Суперов, и ты станешь свидетельницей священной церемонии Стаи. И да, из-за поездки это будет не совсем свидание.

Лулу нахмурилась и, задумавшись, прикусила губу.

— Это не значит, что тебе не следует быть осторожной. Иметь отношения с оборотнем будет непросто. Тебе придется остерегаться Стаи. Соображать, что к чему. Да, ты вампир, а он оборотень, и ты ступаешь на его территорию. Миранда уже тебя ненавидит.

— Ее не было на вечеринке.

— Я заметила. Я уже несколько дней не видела ее в здании. Может, она на Аляске, так что она — проблема Джеффа и Фэллон. — Фэллон — тетя Коннора, а Джефф ее муж. Они повели стаю в Аврору, на Аляску, когда Коннор решил остаться и сражаться с нами.

Лулу нахмурилась.

— Может, она и уехала, но было еще несколько оборотней, которые бросали на вас с Коннором злобные взгляды.

— Заметила, да?

— Сложно было не заметить. Но ты чертов вампир, и не испугаешься мужчину, который в тебя влюблен, из-за незнакомцев, нервничающих по этому поводу.

Я поморщилась.

— Я представила себе волосатых, голых байкеров в кружевных трусиках[6].

— Волки в трусиках. Волчишки в трусишках. — Она махнула рукой. — Дело в том, что ты бессмертна, и, я думаю, ты должна этим воспользоваться. Что самое худшее может случиться?

— Меня могут заколоть.

— Это маловероятно. Но мы до сих пор не выяснили истинную причину, по которой ты должна поехать.

— Мы приближаемся к окончанию обратного отсчета?

— Я создаю драматическую напряженность. Ты должна поехать, — она замолчала, по-видимому, для большей драмы, — потому что это, черт возьми, оно. Выбраться в люди и потусоваться. А не сидеть в чертовом офисе и быть сверхъестественным бюрократом.

— Эй, — произнесла я, немного обиженная этим замечанием. — Моя жизнь перевернулась с ног на голову, и через несколько дней я получила работу в своей области. И Команда Омбудсмена — хорошие ребята. — Хорошие, исполнительные ребята.

— Я знаю, — сказала Лулу. — Ты сделала все, что могла, когда Дюма бросил тебя на произвол судьбы, и я все еще из-за этого злюсь. Ты не раскисла. Ты получила работу, вносишь вклад в свое сообщество и помогаешь оплачивать аренду, что мне очень нравится. Но стол в ОМБ — не твоя судьба, Лиз.

— Моя судьба? — спросила я, немного удивившись, что она размышляла над чем-то таким… сверхъестественным. Лулу работает с оборотнями, а ее соседка вампир. И как правило предпочитает оставлять все суеверия нам.

— Твоя судьба. Мне не суждено быть бухгалтером. А тебе не суждено быть бюрократом.

— А кем мне суждено быть?

— Понятия не имею, — ответила она. — Ты все еще развиваешься. Ты была подростком Элизой, Парижской Элизой, промежуточной Элизой, а теперь… — Она пожала плечами. — Посмотрим. Но ты будешь чертовски ближе к выяснению этого там — в лесу с волком — а не в офисе, строча отчеты о поведении Речных нимф.

— Это был очень хороший отчет. Там было восемьдесят семь примечаний.

— И график, — произнесла Лулу, а потом подошла к дивану и легла на спину, закрыв глаза. — Лес, волки, виски и приглашение от самого принца. Это то, от чего ты не можешь отказаться.

— Может быть, — неуверенно сказала я. И встала. — Я пошла спать, пока солнце не взяло на себя работу кола.

— Если ты завтра поедешь, я съем остаток твоего йогурта. Ты покупаешь дорогие вещи.

— Думаю, это вполне справедливо. Но я, наверное, не поеду.

Глава 3

Конечно же, я поехала.

Я не была уверена, когда проснулась. Не была уверена, когда в темноте чистила зубы, или пила кофе и полпинты крови, или когда мы с Лулу занимались «приветствием Солнцу»[7] перед окнами, из которых открывался вид на темный город.

Когда-то я занималась йогой, чтобы контролировать монстра. Теперь же я ей занимаюсь, чтобы дать ему поупражняться, дать нам обоим немного передохнуть. Это вроде бы помогает, но в ОМБ довольно спокойно, так что эту теорию еще не удалось проверить на практике.

Монстр растягивался и двигался вместе со мной, наполняя мои конечности теплом, к которому я постепенно привыкала. Его сознание тоже увеличилось, так что у меня теперь два взгляда на мир, два мнения. Может быть, потому, что я немного сдала позиции, он не пытался обойти меня, был доволен существованием рядом со мной.

По крайней мере, пока.

— Переворачиваемся лицом вниз[8], — сказала Лулу, после чего мы перевернулись, руками и ногами встав на пол, попами вверх.

— Я не рекомендую тебе говорить это в присутствии членов Стаи.

Она смахнула с лица волосы.

— Потому что им не нравится целебный эффект йоги?

— Потому что им не нравится, когда их называют «собаками».

Она хмыкнула, когда мы перенесли вес тел на переоборудованную рейку, а потом опустили ноги, все еще вытягивая руки и задрав подбородки.

— Ты теперь на их стороне.

— Я ни на чьей стороне. Я сверхъестественно нейтральна.

— Тогда ты идеальный кандидат для участия в мероприятии Стаи. Это довольно социологическая штука.

Мы отклонились назад, опустившись на колени, упершись лбами в пол и вытянув перед собой руки.

— Ты будешь мне звонить, — сказала она. — Я хочу подробностей об оборотнях, в том числе и о Конноре, и доказательств, что ты все еще жива. — Она поправила эластичную повязку на голове. — Стопки пустых кофейных чашек будет достаточно.

— Я больше, чем совокупность моей кофеиновой зависимости.

— Да. Еще у тебя много светлых волос и сарказма, и ты сильно влюблена в «парня, с которым отправляешься в путешествие».

— Отличный профайл, Лулу.

— Наверное, мне нужно нарисовать тебя.

Я решила не обращать на это внимания.

* * *

Лулу была права — насчет поездки, а не рисования. В этом по-прежнему не было необходимости.

Я приняла душ и оделась, бросила несколько вещей в рюкзак, взяла свою зачехленную катану и вызвала Авто до дома родителей.

Дом Кадогана располагается на роскошной и покрытой растительностью территории в районе Гайд-Парка в Чикаго, в роскошном доме из белого камня, в котором с конца восемнадцатого века живет почти сотня вампиров. Я жила там, пока в девятнадцать лет не переехала в Париж, исследовав десятки комнат и коридоров, каждый сантиметр холмистых лужаек и садов, и даже несколько туннелей, которые проходят под Домом и ведут в разные точки Чикаго.

Авто высадило меня перед внушительным черным забором, и я подошла к воротам, улыбнувшись охранникам.

— Элиза Салливан, приехала навестить родителей.

— Родителей? — спросил охранник справа, бледный молодой мужчина, который усомнился в моем заявлении. Он был молодым и человеком, какими часто бывают охранники Дома, и, возможно, был не в курсе.

— Серьезно, Курт? — сухо спросила другая охранница, соблазнительная женщина с темной кожей и короткими волосам. — Она ребенок боссов.

— Вампиры не могут иметь детей, — сказал Курт.

Женщина извиняясь посмотрела на меня и нажала на кнопку, чтобы открыть ворота.

— Пожалуйста, прости его. Он будет лучше знаком с историей семьи, когда ты отсюда выйдешь.

— Что ты… — начал он, но женщина оборвала его.

— Спасибо, — крикнула я и проскользнула в открывающиеся ворота. Тротуар и лестница вели к арочному портику, который ограждает входную дверь, и я прошла внутрь к стойке приема посетителей, добавленную моими родителями после слишком большого количества нарушений безопасности.

— Я…

— Конечно, вы, — произнес мужчина за столом, прежде чем я успела ответить. — Вашим родителям уже сообщили о вашем прибытии, мисс Салливан. Они в его кабинете. — Он величественно махнул рукой в сторону коридора.

Очень деловито, но из-за этого Дом Кадогана стал похож скорее на отель, чем на дом. И это укрепило мое решение жить вне Дома. Я люблю родителей, но в Кадогане просто страдаю от удушья.

Я зашла в папин кабинет, готовая пропихнуть идею моего присутствия на инициации а качестве своего рода дипломатического атташе, и увидела, что он разговаривает с Роджером Юеном, у обоих в руках бутылки, а также на обоих надеты шорты для бега, майки и кроссовки.

— Эй, — произнесла я, встретившись с ними взглядом, потому что это было менее травмирующим.

— Лиз, — произнес мой папа. Он высокий и стройный, со светлыми волосами, почти доходящими до плеч, сейчас завязанными сзади. У него такие же зеленые глаза, как у меня. — Я бы обнял тебя, но мы только-только закончили пробежку.

Юен поднял руку.

— Привет, Лиз.

— Привет, — произнесла я, а потом снова, когда в помещение зашла моя мама с бутылкой крови в руке и гораздо более одетая — в майку, обрезанные леггинсы и кроссовки. Она стройная, как и мой папа, ее длинные темные волосы были собраны в конский хвост, что является частью ее униформы. У нее бледная кожа и светло-голубые глаза.

— Никаких обнимашек, — сказала она, указывая на себя. — Я воняю.

— Я поняла. Тренировочная пробежка?

— Мы собираемся участвовать в Чикагском Марафоне, — ответил мой папа. — Появилась новая Сверхъестественная группа.

«Хорошая идея, поскольку Суперы — в том числе вампиры — могут легко обогнать людей».

— Круто. Как сегодня прошла пробежка?

— Не так быстро, как мне хотелось бы, — ответил он, и скользнул взглядом по маме.

— Я обогнала его на четырнадцать секунд, — сказала она с ухмылкой. — Четырнадцать восхитительных секунд.

Больше двадцати лет вместе, а мои родители все еще очень влюблены друг в друга, с юмором и конкуренцией, которые всегда были частью их отношений.

— Они оба меня сделали, — произнес Юен. У него смуглая кожа, темные волосы, темные глаза и, как и у моих родителей, телосложение бегуна на длинные дистанции. — Но я буду в человеческой группе, — по-философски сказал он.

— И у тебя все получится, — произнесла моя мама, делая глоток крови. Потом она посмотрела на меня. — Как прошла вечеринка?

— Хорошо, — ответила я. — Лулу закончила роспись, и, кажется, все хорошо провели время. Собственно поэтому я здесь.

— Ты слишком хорошо провела время? — спросил папа, изогнув бровь.

— Нет. Коннор пригласил меня в Гранд-Бэй, штат Миннесота, чтобы принять участие в инициации Стаи.

В помещении воцарилась тишина, и реакция была бесценной. Мама выглядела довольной. Папа выглядел рассерженным. Юен выглядел счастливым.

— На настоящую инициацию? — спросил он.

Я кивнула.

— Его родственника. Этот клан базируется в Нортвуде, поэтому он пригласил меня поехать с ним.

— Я разрываюсь между тем, чтобы указать на то, что ты уже взрослая, — произнес мой папа, — и тем, чтобы поехать к нему домой и хорошенько припугнуть его волчью задницу.

Мама прыснула со смеху.

— Это не очень-то поможет отношениям Стаи с Домом.

— Это не те отношения, из-за которых я переживаю.

— О, Боже мой, — пробормотала я и почувствовала, как у меня загорелись щеки. — Я здесь только для того, чтобы поговорить о политике. Я не собираюсь обсуждать остальное.

Мама ухмыльнулась мне.

— Я хочу обсудить остальное. Ты и Коннор! Отправляетесь в поездку! Мне нужно позвонить Мэллори.

Мэллори — это мама Лулу.

— Ни в коем случае, — проговорила я. — Слушайте, то, что вампир собирается на мероприятие Стаи — очень важное событие, поэтому я сперва хотела посоветоваться с вами, получить ваше согласие. — Я улыбнулась Юену. — Очень удобно, что вы уже здесь. Не придется ехать.

— Я тоже ценю эффективность, — сказал он с улыбкой.

— Рискуя поставить вас в затруднительное положение, вы не против? Мне придется пропустить несколько рабочих ночей. Не уверена, сколько, но, думаю, как минимум три — две на дорогу, одну на мероприятие.

— Мы будем скучать по тебе в офисе, — произнес Юен, — но это фантастическая возможность укрепить наши отношения и узнать больше о Стае и церемонии. Я слышал, она великолепна.

— Она будет прекрасна, — сказала мама с улыбкой. — Так всегда бывает.

Юен посмотрел на моего папу.

— В том районе есть вампиры?

Папа нахмурился.

— Около Гранд-Бэя? — повторил он, а затем задумался. — Кажется, там недалеко есть небольшой клан. Насколько я знаю, его Мастер — Ронан.

Кланы — это общины вампиров Бродяг, которые живут вместе, но не входят в состав официальных Домов, признанных Ассамблеей Американских Мастеров.

— У него будут проблемы из-за моего пребывания в том районе? — спросила я.

— Я так не думаю. У него репутация честного человека, который принимает обдуманные решения. Но еще он особо заботиться о репутации своей общины, о людях, окружающих его. Поэтому, пока ты не начнешь устраивать хаос, у тебя все будет хорошо.

— Устраивать хаос не совсем в моем стиле, — сказала я. — Но Коннор говорил, что в клане есть какой-то конфликт, и он хотел услышать мнение постороннего.

Мой папа, кажется, заметно расслабился.

— Так это рабочая поездка.

— Конечно, — ответила я, прекрасно понимая, что это то, что ему нужно услышать. Мама просто похлопала его по руке.

— Это будет действительно хорошая возможность для тебя, — произнесла она. — Вы с Коннором сможете получше узнать друг друга, — папа откашлялся, громко, — и у тебя будет прекрасная возможность получить новые знания. Мое мнение — дерзай.

— Я неохотно соглашаюсь, — сказал мой папа, но в его глазах читалась насмешливость.

— Согласен, — произнес Юен. — Как твой работодатель, — добавил он с улыбкой.

Я посмотрела на часы на стене.

— В таком случае, мне пора идти. До восхода осталось всего несколько часов, а еще нужно доехать.

— Будь осторожна, — сказал Юен. — И при случае отчитывайся.

— Хорошо. — «Кроме того, со мной будет оборотень».

* * *

Авто доставило меня к дому Киинов, и когда я вылезла, лунный свет и тени промелькнули по вершинам и углублениям семейного дома, окруженного террасой. Помимо ближайших родственников, там также живут еще двое-трое тетей и дядей Коннора — все время забываю, сколько их. Если бизнес — это общественный центр Стаи, то дом — ее личное убежище.

В округе было тихо, многие окна дома все еще оставались темными. Но на первом этаже горел свет, светлые шторы была задернуты. Я испугалась, что увижу у обочины блестящее Авто, которое умчит нас на север, пока за окнами сменяется пейзаж.

Но там не было Авто; там стоял байк, низкий, темный и впечатляюще сконструированный. Ее зовут Тельма, и Коннор превратил ее из ржавого каркаса в темную сирену после бог знает скольких часов работы.

Я подошла ближе и провела пальцами по маслянисто-черной коже, покрывающей сидение, тщательно выстеганное ромбовидным узором. За первым сидением было второе, чуть повыше, но все же близко.

Сетчатая дверь дома со скрипом открылась, и на крыльцо вышел Коннор, скривив губы, когда увидел меня. На нем были джинсы и черная мотоциклетная куртка, которая выглядела так, будто повидала много километров.

С его темными волнистыми волосами и голубыми глазами он был похож на распутного принца. Красивый, озорной и немного опасный.

— Я не был уверен, появишься ли ты, — сказал он, спускаясь по ступенькам.

— Я тоже. Но я здесь.

Он остановился, подойдя ко мне.

— Были бурные дебаты?

— Победило любопытство.

— Храбрая девочка, — с одобрением произнес он. Нахмурившись, он вгляделся в мое лицо. — А твое… обострение?

В переписке мы стали называть монстра «обострением», пытаясь сохранить его в секрете. И из-за того, что он почувствовал, будто вообще должен поднять этот вопрос, у меня в животе образовался тяжелый камень вины.

— Со мной все будет в порядке.

Он внимательно посмотрел на меня, оценивая, обдумывая, и моя вина растаяла. В его глазах была нежность, говорившая о беспокойстве, а не о страхе; он боялся не того, что я наврежу его семье, а что навредят мне.

— Йога помогает, — сказала я. — Позволяет ему потягиваться, дает ему немного пространства. А если возникнут проблемы, я просто убегу в лес.

Его улыбка была хитрой.

— Проверенный метод в том числе и для оборотней. Там, куда мы отправляемся, будет много леса.

— А где именно это находится?

Коннор ухмыльнулся.

— Очень не по-вампирски с твоей стороны появляться здесь без всех подробностей.

— Я могу действовать спонтанно, когда это необходимо. — «И знаю, как расставлять приоритеты».

— Мы едем на бывший курорт в Гранд-Бэй, — ответил Коннор. — Северное побережье озера Верхнее. Два десятка коттеджей плюс главный домик. Пара саун, несколько кострищ. Люди не могли удерживать его на плаву, поэтому клан выкупил его и реконструировал. Некоторые из коттеджей пустуют; мы остановимся в одном из них.

— Ты бывал там раньше?

— Провел там несколько летних каникул, когда был моложе, зависал с семьей. — Он похлопал по сиденью. — Ты не против прокатиться на Тельме?

Я подумала: «Да, пожалуйста», но ответила:

— Я справлюсь. Пока ты держишь ее в вертикальном положении.

Его фырканье дало понять, насколько ненужным он счел это предупреждение.

— На внедорожнике будет проще. На Авто еще проще. Но они…

— Безопасные? — предложила я, и он слабо улыбнулся.

— Лишены своеобразия, — произнес он. Потом отошел назад и окинул меня взглядом. — Сапоги, джинсы и куртка — это хорошо. Ты можешь завязать волосы. У меня есть шлем, — сказал он и указал на меньший по размеру из двух, висевших на руле байка. Он посмотрел на мои ножны. — Полагаю, это не подлежит обсуждению.

— И окажешься прав. Полагаю, мы поедем не при дневном свете?

Коннор улыбнулся.

— Это лишило бы смысла брать тебя с собой, не так ли?

— Если только ты не хочешь уголек из вампира, то да. Но это слишком уж закрученный способ доставки.

— Мне не нужен уголь, — ответил он, наклоняясь и глядя мне в глаза, словно намеревался поцеловать. — Вампир? Это другое дело.

Хлопнула сетчатая дверь.

— Кон.

Коннор вздохнул, губы скривились в улыбке.

— Выбор времени Апекса, как всегда, безупречен, — прошептал он, почти касаясь моих губ своими, а потом отодвинулся. — Отец.

Габриэль Киин, глава Северо-Американской Центральной Стаи, спустился по ступенькам. У него внушительная фигура. Крепкое телосложение, как у Коннора, но другой колорит. Его рыжевато-коричневые, выгоревшие на солнце волосы доходят до плеч, а глаза у него цвета виски. На нем были джинсы, сапоги и синевато-серая рубашка с пуговичной планкой.

Он взглянул на меня.

— Элиза. Полагаю, ты решила съездить в Миннесоту.

Я улыбнулась ему.

— В последнее время я видела маловато статуй Пола Баньяна[9].

— На этих выходных ты наешься ими досыта. А еще сыром во фритюре и горячими блюдами.

— Пока есть кофе, у меня все будет хорошо.

— С тобой там все должно быть хорошо, — сказал он, а затем глянул на Коннора. — Если с ней что-то случится, то будут серьезные последствия.

Я уже почти начала возражать против предположения, что меня нужно защищать, но потом Габриэль посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— И то же самое касается и его, — произнес он с понимающей улыбкой. — Постарайся уберечь его от неприятностей.

— Конечно. То есть, первые двадцать три года моей жизни это не работало, но, быть может, мне внезапно повезет.

Он ухмыльнулся.

— Если решишь, что тебе нужно подкрепление, позвони мне.

— С нами все будет в порядке, — сказал Коннор. — И по дороге к нам присоединиться Алексей. — Он взглянул на меня. — Мы встретимся с ним возле Шаумбурга.

Не уверена, была ли я рада, что смогу узнать побольше об Алексее — или разочарована, что будем не только мы с Коннором.

— Хорошо, — произнес Габриэль. — Это хорошо. Давай немного поболтаем. — Он на пару метров отвел Коннора в сторонку. У меня достаточно хороший слух, чтобы я могла подслушать, но я повернулась к байку, зачесала волосы назад и заплела их в свободную косу.

Через минуту я услышала звуки хлопков по спине, когда они обнялись.

— Счастливого пути, — сказал Габриэль, а потом направился обратно в дом.

Я оглянулась на Коннора.

— Все в порядке? — спросила я. Но я достаточно ясно читала в его глазах беспокойство. Не страх — Коннор не из тех, кто боится — а тревога.

— Просто очередное предупреждение о твоей безопасности и будущем отношений Сверхъестественных в Чикаго.

— Вообще никакого давления.

— Ага, — с ухмылкой произнес он. — Поехали.

Коннор положил мой рюкзак вместе со своей спортивной сумкой в небольшой грузовой ящик. Я разместила свой меч так, чтобы он висел у меня за спиной, а затем надела шлем и застегнула его, поправив косу.

Надев шлем, Коннор перекинул ногу через байк, задвинул пяткой подножку и сел на свое место.

— Твоя очередь.

Я подошла к нему сзади, положила руку на плечо и перекинула ногу, благодарная йоге за гибкость. Сидение с мягкой подкладкой было очень удобным, как и близость к Коннору.

— Все нормально?

— Ага. — Но я не знала, куда девать свои руки.

Он повернулся и посмотрел на меня, его улыбка была дерзкой и классически конноровской.

— Мне нравится, как ты там смотришься.

— Пока что мне тут нравится, — сказала я, возвращая ему такую же улыбку. — Посмотрим, как пойдет дальше.

Он усмехнулся.

— За тобой есть поручень, если хочешь, можешь держаться за него. Или… — он потянулся назад, взял мои руки и обвил их вокруг своей талии, — такой вариант.

Когда я обняла его, под моими руками было его крепкое тело, он сдвинулся и завел двигатель ногой в ботинке. Тельма заревела — глубоким, низким рокотом, который пульсировал в костях и мышцах, подобно второму сердцебиению.

И мы поехали в ночь.

* * *

Поскольку это был Чикаго, движение было плотным, как патока, даже в темноте. Пока ехали к месту встречи по 90 трассе, мы соревновались с машинами, грузовиками и парочкой других байков, а постоянный режим «стой-едь» давал мне не совсем хорошее представление о том, каково это — ехать по открытой дороге. Коннор мог играть в шашечки на мотоцикле — я видела, как он проделывал такое, будучи подростком — но он ехал относительно спокойно, оставаясь в потоке движения, пока мы продвигались вперед.

Алексей — или мужчина, который по моему предположению был Алексеем, учитывая защитный шлем — пристроился за нами на вишнево-красном байке сразу за Шаумбургом. Он ехал за нами, держась в нескольких метрах позади, пока не рассосалось движение. Потом Коннор разогнал мотор, и мы практически полетели. Тельма срезала повороты, словно была частью дороги, моделью машины, прицепленной к асфальту.

Мое сердце колотилось каждый раз, когда он ускорялся или входил в поворот на скорости… что случалось часто, и мне приходилось сдерживаться, чтобы маниакально не захихикать. Коннор, может, и вырос из того дерзкого подростка, которым был, но в нем по-прежнему чувствовалось что-то дикое. Каждый раз, когда он это делал, я крепче сжимала его бедра, что, вероятно, лишь поощряло его.

Мы проезжали мимо полей, ферм, ресторанов быстрого питания и весьма редкой фауны. Посреди кукурузного поля замерла пара оленей и уставилась на нас. По обочине дороги, сверкая глазами в свете нашего фонаря, бежал енот. И в наши шлемы врезался примерно миллион букашек.

Мы ехали уже пару часов, когда Коннор подъехал к заправочной станции с закусочной на темном участке дороги. В темноте здание светилось, а в темных углах парковки стояли фуры. Мы припарковались и сняли наши шлемы. Рядом с нами остановился Алексей, снял свой шлем и провел рукой по волосам.

— Кофе, — произнес он.

— Поддерживаю, — сказала я, потом слезла с мотоцикла, все еще ощущая фантомные вибрации от мотора байка, и размяла шею.

— Ты как? — спросил Коннор.

— У меня все отлично, — ответила я, не потрудившись скрыть безумную улыбку. — Это было невероятно.

— Рад, что тебе понравилось, потому что у нас впереди еще несколько часов пути. — Он улыбнулся и провел рукой по волосам. — Сегодня у нас живописная экскурсия по Висконсину. Хоть и в темноте.

— Мое любимое время суток, — сказала я и заправила выбившиеся из косы пряди волос. — Здорово выбраться за город. Мы с семьей практически никуда не ездили. Не говоря уже о поездках на собственной машине.

— Я в шоке от услышанного, — произнес Коннор, пока мы шли к двери, его голос был сухим, как тост. — Когда я думаю о вампирах, то представляю кемпинг и грязные походы.

— Мой папа был солдатом — четыреста лет назад. Он привык к шелковым простыням и температурному контролю.

— А что насчет тебя? — спросил Коннор с вызовом в голосе. Он открыл дверь, когда к ней подошел мужчина и прошел через нее, держа на руках спящего ребенка.

— Спасибо, — тихо произнес парень, неся ребенка к минивэну.

Я оглянулась на него.

— Ты спрашиваешь меня, могу ли я постоять за себя?

— Да, спрашиваю.

Мы зашли в небольшой альков между наружными и внутренними дверями. Пол был выложен плиткой, стены обшиты панелями, а в углу стоял старомодный автомат для продажи шариков жевательной резинки, на котором лежала стопка брошюр по недвижимости.

Я выгнула бровь.

— Не то, чтобы мне нужно было что-то доказывать, учитывая, что мы вместе сражались с фейри — и победили — но я прошла порядка шестидесяти километров Вала Адриана[10], в темноте взбиралась на скалу над Лак-Блан[11] и провела три ночи в палатке на снегу в Пиринеях[12]. Годится?

Его губы дернулись.

— Ага. Этого должно хватить.

— Да, — произнесла я, толкнув внутреннюю дверь. — Я так и подумала.

* * *

Мы сели в кабинку у передней стеклянной двери закусочной и заказали черный кофе, который нам принесла официантка в переднике в простых керамических кружках.

Я сделала глоток и поморщилась от резкого привкуса чего-то похожего на жидкий креозот[13].

— Кофе — отстой, — произнес Алексей, глядя вниз на него.

— Он весьма паршивый. — Я посмотрела на Коннора. — Полагаю, в Гранд-Бэй нет «У Лео»? — «У Лео» — это моя любимая кофейня в Чикаго.

— В «У Лео» хороший кофе, — сказал Алексей. Это самое большое количество слов, которые он сказал непосредственно мне до этого момента, и поскольку я была с ним согласна, то посчитала это хорошим шагом вперед.

— «У Лео» там нет, — ответил Коннор. — Но там почти наверняка будет кофейня, в названии которой, наверно, будет «север», «лось» или «озеро».

Алексей схватил с держателя для приправ полдюжины пакетиков с сахаром, сорвал верхушки и высыпал в кружку. Он сложил оставшуюся бумагу аккуратной маленькой горкой, а потом сделал глоток сахара со вкусом кофе, погоняв его во рту.

— Помогло? — спросила я.

— Нет, — ответил он, поставив кружку и обхватив руками керамику, чтобы согреть их. — Просто стало слаще.

— У Алексея небольшие проблемы с сахаром, — сказал Коннор.

— Сахар — это не проблема, — произнес Алексей. — Это решение.

— Тебя поймали с поличным? — спросил Коннор.

Алексей хмыкнул.

— Сколько у тебя с собой?

Голос Коннора, понизившийся до шепота, стал настолько серьезным, что я подумала, будто наш разговор перешел к теме транспортировки контрабанды через границу штата. Особенно когда Алексей потянулся к небольшому кожаному рюкзаку и вытащил помятый, сложенный бумажный пакет.

Он раскрыл его и высыпал содержимое на стол. Но там, где ожидала увидеть наркотики или контрабанду, я обнаружила лишь горсть конфет. Это были жевательные мишки, кисленькие акулы, лакричные и лимонные драже. И радужные ириски, длинные конфетные пластины, которые, я думала, уже давно перестали продавать.

— Ты такой шутник, — сказала я Коннору.

Он улыбнулся Алексею.

— Говорил тебе, что это заставит ее понервничать.

— Не буду извиняться за свою законопослушность.

— Пока не окажешься в клетке, — ответил Алексей, рисуя пальцами эту фигуру в воздухе.

Я закатила глаза. Ты можешь вытащить оборотней из Чикаго, но, очевидно, это значит, что по пути ты вытащишь и их четырнадцатилетние «я».

— Оборотни, — пробормотала я и взяла квадратик банановой ириски. — Налог за сарказм.

Алексей почти — но еще не совсем — улыбнулся.

Я развернула ириску и прочитала шутку, которая была написана на внутренней стороне обертки.

— Тук-тук.

— Кто там? — спросил Алексей. По крайней мере, он был готов поддержать плохую шутку.

— Апельсин.

— Что за апельсин?

— Апельсин, благодаря которому ты рад, что съел эту вкусную ириску? — прочитала я.

Выражение лица Алексея было мрачным.

— Идиотская шутка.

Я улыбнулась и протянула ему обертку.

— Тебе придется обсудить это с людьми, которые делают эти ириски. А ты расскажи мне об Аляске, — сказала я Коннору. — Все добрались до Авроры? — Я забросила конфетку в рот.

Алексей фыркнул, помешивая свой кофе, и металл, водимый по керамической чашке, издавал звенящий звук.

— Практически никто еще туда не добрался, — ответил Коннор. — Они не торопятся. Это дерево, — сказал он, снимая салфетку со столовых приборов. Он положил ложку на стол. — Главная ветвь, — продолжил он, а затем подставил вилку и нож так, чтобы тупые концы всех трех предметов соприкасались. — Вторичные ветви, — произнес он, указывая на нож и вилку. — Большинство путников выбирают основную ветвь, но между первым и последним может быть до двух дней пути. Это длинная колонна с возможными отставшими, и ее трудно защищать. Две отдельные группы оборотней выезжают из Чикаго по путям, которые идут вдоль основных ветвей, но между ними от восьмидесяти до ста шестидесяти километров. Они едут впереди, разведывая возможные территориальные проблемы.

— И обеспечивают защиту, — предположила я.

— Именно, — одобрительно произнес Коннор. — Они могут подъехать поближе к основной ветви, если нужно, но предоставляют основной Стае достаточно места для движения. И рассеиваются — позволяя основной группе оставаться небольшой — чтобы сохранять спокойствие местных.

— Но не всегда, — пробормотал Алексей.

— Вот где ты был последние две недели, — сказала я Коннору.

— Да. Оборотни в Колорадо. Вампиры в Аризоне. Среди других проблем.

— Как Райли? Забыла спросить прошлой ночью. — Райли — это бывший парень Лулу, оборотень, который был ошибочно обвинен в убийстве, когда фейри захотели захватить Чикаго. Мы помогли оправдать его, но в тот момент, когда вышел из своей камеры, он сразу же присоединился к каравану.

— Лучше, — ответил Коннор.

— Он нож.

Я посмотрела на Алексей.

— Возглавляет линию?

Алексей кивнул, отпивая кофе.

Я посмотрела на Коннора.

— Ты не хочешь мне рассказать, почему Габриэль считает, что нам может понадобится поддержка?

— Потому что кланом управляют придурки? — предложил Алексей.

Я перевела взгляд с него на Коннора, приподняв брови.

— Лидер высокомерен, — ответил Коннор. — Я позвонил своей двоюродной бабушке в Джорджию, чтобы разузнать подробности об инициации, и выяснил, что в последние несколько месяцев в рядах были некоторые несогласия. Насколько я могу судить, старейшины клана против молодых оборотней, но я не думаю, что это полная картина.

— Думаешь, они что-то скрывают от Габриэля?

— Да, — ответил Коннор. — Стая не похожа на Дом. Нас больше, но мы разбросаны по огромной территории, поэтому местные стаи иногда ведут себя как отдельные единицы. Это нормально для Апекса. Пока все ведут себя хорошо, все идет гладко. Но иногда они бунтуют. Я не знаю, такова ли ситуация здесь, но мы слышали об обидах, а ответы старейшин клана не вызывают особой уверенности.

— И поэтому мы едем туда, — предположила я, и Коннор кивнул.

— И вытаскивать меч без надобности не нужно бы, — произнес Алексей.

Я улыбнулась.

— Вампиры не достают свои мечи, если только не планируют их использовать.

Он издал звук, который я посчитала одобрением, но откуда мне было знать?

— Пойду заправлю байк, — сказал Коннор, поднимаясь и доставая деньги из кармана, бросив их на стол. — Оплатишь, Алексей?

Он бросил на меня многозначительный взгляд, а затем вышел, оставляя нас вдвоем. «И», — подумала я, — «пытаясь дать нам возможность поговорить».

Я поглядела на Алексея и увидела, что он смотрит на меня.

— Как твоя семья? — спросила я.

— Они Брекенриджи.

— Богаты, красивы и снисходительны?

Уголок его губ приподнялся.

— Можно и так сказать. А твоя?

Я обдумала свой ответ.

— Они Салливаны. Дипломатичные, дотошные и очень сосредоточенные на Доме Кадогана.

— Думаю, мы должны были бы быть врагами.

Я посмотрела на него.

— Да? То есть, я знаю, что между нами нет особой любви, но я не знала, что между нами есть какая-то активная вражда.

— Я бы скорее назвал это долгосрочной обидой.

Я кивнула. Я не сомневалась, что он говорит правду о своей семье — они же Брексы — но, думаю, он достаточно саркастично повел себя по отношению ко всему остальному. Но его голос был таким ровным, что сложно было сказать наверняка. С другой стороны, есть оборотни, которые не любят меня, и они не удосуживаются скрывать свои эмоции, так что я решила подыграть.

— Хорошо. Однако, мы должны держать марку перед Коннором. Особенно, учитывая, что он приложил столько усилий, чтобы мы могли друг с другом поговорить.

Он кивнул, бросив суровый взгляд в окно.

— Мне плевать на разговоры.

— Значит, я закончила. — Я допила свой кофе и пододвинулась к краю сиденья. — Я сделаю тебе одолжение и позволю убраться отсюда пораньше.

Он посмотрел на меня, в каждом сантиметре его лица читался скептицизм.

— Я не спорю с интровертами[14], — произнесла я.

— Я не интроверт, — ответил он, выходя из-за стола и вставая рядом со мной. — Я просто человеконенавистник.

Я ухмыльнулась.

— Тогда, думаю, хорошо, что я вампир.

Он усмехнулся, когда я повернулась к двери. Можно считать это победой.

* * *

Когда счет был оплачен, а байк заправлен, мы снова собрались снаружи. Алексей отправился первым, не сказав ни слова ни мне, ни Коннору, возглавляя эту часть поездки.

— У него уникальное чувство юмора. Сухое, как кость.

Коннор усмехнулся.

— Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к нему. Понять этого говнюка Брекенриджа. Он довольно тихий рядом с теми, кого не знает. Но прожужжит все уши тем, кому доверяет. Он умен, сообразителен и верен. А верность имеет значение.

И спорить с этим я не могла.

Глава 4

Мы снова сели на байк и направились на северо-запад. Под восходящим полумесяцем, сиявшем среди миллиона бриллиантовых звезд, пролетели еще два часа. Мы съехали с автострады у третьей (или четвертой?) забегаловки, а потом проехали через ровное пастбище в небольшой городок, в котором были лишь продуктовый магазин и заправочная станция. Мы свернули в район аккуратных фермерских домиков с цветами на небольших крылечках, а потом на гравийную дорожку к невысокому кирпичному дому. По бокам от двери стояли цветочные горшки, а под небольшим окном располагалась кованая железная скамейка.

Коннор заглушил мотор и снял шлем.

— Наша вторая и последняя остановка на отдых, — сказал Коннор, когда на крыльце зажегся свет, освещая входную дверь.

— Без Алексея? — спросила я, снимая шлем и разминая шею.

— Он поедет дальше, чтобы проверить обстановку.

— Это очень по-вампирски с твоей стороны, — с ухмылкой произнесла я, возвращая ему его же комментарий.

— Иногда у нас возникают стратегические мысли, — сказал Коннор с улыбкой. — Но мы стараемся избегать их, насколько это возможно.

Наружу вышла женщина. На вид ей было около сорока или чуть меньше, у нее была смуглая кожа, темные волнистые волосы, едва доходившие до плеч, и крепкая фигура бегуна на длинные дистанции. На ней были майка, леггинсы и кроссовки такого ярко-розового цвета, что практически светились в темноте.

По ее энергии было очевидно, что она оборотень. Притом она была потрясающе красива, с большими карими глазами, пухлыми губами и розовыми щечками.

— Коннор, — произнесла она и протянула руки. Она была чуть ниже меня ростом и чуть ли не карликом по сравнению с Коннором, когда они обнялись. Он поцеловал ее в щеку.

— Рад тебя видеть.

— И я тебя. Как же давно мы не виделись. — Она уперла руки в свои стройные бедра и оглядела его. — Кажется, ты стал выше. — Она взглянула на меня и понимающе улыбнулась. — И определенно интереснее.

Коннор улыбнулся, и улыбка его была теплой и довольной.

— Это Элиза Салливан.

— Разумеется, — с улыбкой произнесла она, а потом протянула руку. Я подошла к ним, и мы пожали друг другу руки, в ее прикосновении ощущалась сила оборотня.

— Мэриан Декер. Приятно познакомиться.

— Взаимно, — ответила я. — У тебя потрясные кроссовки.

— Правда? — Она посмотрела на них. — Бег — мой лучший друг и злейший враг. Но при одном взгляде на них я улыбаюсь. — Она открыла дверь и жестом пригласила нас войти. — Заходите. Давайте знакомиться.

* * *

Интерьер дома был приятным. Дом был перестроен, маленькие комнаты заменили открытая гостиная и столовая, вместо ковров были деревянные полы, тяжелая кухонная мебель была выкрашена в белый цвет. Он был живым и веселым, и этому способствовали две хихикающие маленькие девочки, которых сжимал в объятиях мужчина, по моим догадкам, являвшийся их отцом.

— Я Арне, — произнес он, высокий мужчина с квадратными плечами, светлой кожей и короткими волосами настолько светлыми, что они казались почти белыми. В его руках визжали дети. — А это Мэдди и Рокси.

Они смеялись, пока он раскачивал их туда-сюда.

— Элиза, — представилась я. — Приятно познакомиться.

— Меня ты знаешь, — сказал Коннор, наклонив голову, чтобы посмотреть на девочек. — Привет, леди.

Они перестали шевелиться, чтобы посмотреть на него.

— Ты принц, — произнесла девочка постарше, которой, как я догадалась, было лет шесть или семь. У нее была смуглая кожа и вьющиеся волосы, собранные сзади в хвостик.

— Что-то вроде того.

— Я волк! — сказала та, что помладше, ей было ближе к трем или четырем, и угрожающе оскалила зубки. Кожа у нее была такой же, как у сестры, но волосы темнее и обрамляли ее личико.

— Очень страшный волк, — произнес Арне и осторожно опустил их. — А теперь идите играть.

Младшая девочка сунула большой палец в рот и на автомате протянула руку сестре. Старшая девочка взяла ее, и они побежали по коридору в другую комнату.

— Мы только доели суп, — сказала Мэриан. — Жирная курица и дикий рис, конечно же, потому что мы в Миннесоте. Не хотите перекусить?

— Я бы с удовольствием, — ответил Коннор, а потом взглянул на меня.

Я умирала с голоду, поэтому с готовностью кивнула.

— Если это вас не затруднит.

— Не затруднит. Присаживайтесь, — произнесла она, указывая на стол и направляясь к плите, на которой ждала синяя эмалированная кастрюля. Она достала миски из верхнего шкафчика, вытащила поварешку из глиняного кувшина возле плиты и начала наполнять миски.

— Пахнет изумительно, — сказала я, когда в помещение, подобно дыму, начал проникать запах курицы.

Она принесла нам миски — из керамики темно-синего цвета — со сложенными льняными салфетками и серебряными ложками.

— Что хотите выпить? — спросила Мэриан. — Кофе, воду, чай? Еще у нас полный холодильник газировки для гостей.

— Вода подойдет, — ответил Коннор. — Езда на мотоцикле всегда вызывает у меня жажду. — Он поглядел на меня.

— Мне тоже будет достаточно воды. Спасибо.

— Легко. Я приготовлю чай, а вы ешьте. Арне?

— Мне ничего не нужно. Тебе нужна помощь?

— Нет, — ответила она, рукой отогнав его к столу. — Посидите и поболтайте. Я все сделаю.

— Она предпочитает этот изысканный чай, — прошептал Арне, когда мы принялись за суп. — Она привезла его из Великобритании и не позволяет мне к нему прикасаться.

— Я оборотень, — крикнула Мэриан, наполняя красный чайник. — И слышу, как ты шепчешь.

— Я тоже оборотень, — ответил ей Арне. — И знаю, что слышишь.

Мэриан закатила глаза, но уголки ее губ тронула улыбка.

— Суп превосходный, — сказала я, дуя на ложку. Курица была нежной и не сухой, бульон почти неприлично маслянистым, дикий рис — идеальной консистенцией между жестким и мягким.

— Спасибо, — поблагодарила она, отрегулировав газовое пламя под чайником, капельки воды зашипели от огня. — Это рецепт бабушки Арне.

— Твоя бабушка гений, — сказал ему Коннор.

Арне согласился, кивнув.

— Как доехали?

— Хорошо, — ответил Коннор. — Погода была хорошая, копов было мало, а вампирша вкрикнула всего один раз.

— Ничего я не кричала, — сухо произнесла я. — Ему удалось не опрокинуть байк, хотя пару раз было близко к этому.

— Ничего такого не было, — сказал Коннор, одарив меня лукавой улыбкой, от которой у меня в груди вспыхнул жар.

— Откуда вы знаете друг друга? — спросила я, переводя взгляд с Арне на Коннора.

— Мэриан — одна из детей Джорджии, — ответил Арне. — У Мэриан есть сестра, Кэсси, вот ее ребенок завтра будет проходить посвящение. Поэтому они родственники.

— А сын Кэсси — это Уильям, — добавила Мэриан.

— Большая семья, — сказала я, и Арне улыбнулся.

— Полностью согласен. Все друг друга знают и выбор небольшой. Вероятно, не сильно отличается от Дома Кадогана.

— Только понапыщенней, — согласилась я.

— Мы увидимся на инициации? — спросил Коннор.

— К сожалению, нет, — ответила Мэриан. — У девочек завтра танцевальные выступления, и еще до того, как запланировали инициацию, мы обещали им, что оба придем.

— Похоже, у девочек все хорошо, — сказал Коннор.

— Они приспосабливаются, — произнес Арне. Он поглядел на меня. — Раньше мы жили на курорте, но уехали, когда девочки были помладше. Решили, что им нужно другое воспитание. Меньше жестокости и больше честности.

— Честности? — спросила я.

Арне посмотрел на меня.

— Оборотни в Гранд-Бэй все еще выдают себя за людей.

Я приподняла брови. Сверхъестественные уже больше двадцати лет как раскрылись.

— Почему?

— Отчасти привычка, я думаю, — ответила Мэриан, когда засвистел чайник. Она выключила конфорку и налила в кружку воды. — Клан уже много лет живет на курорте, и они никогда не, думаю, вы бы сказали так, сводили счеты с местным обществом. Они на протяжении десятилетий были его частью, и это относительно тесные отношения. И те, и другие болеют за школьную хоккейную команду. Дети оборотней ходят в школу вместе с людьми…

— Что нарушает всем режим сна, — произнес Арне.

— Полностью, — согласилась Мэриан. — Я хочу сказать, что они влились в общество, даже если люди этого не знают.

— Не понимаю, зачем им столько сложностей, — сказала я. — Местные настроены против Суперов?

— Не в открытую, — ответила Мэриан. — В этом районе обитает клан вампиров, хотя они держатся особняком.

— Группа Ронана, — произнесла я.

Мэриан кивнула.

— Ты его знаешь?

Я почувствовала любопытный взгляд Коннора.

— Только то, что он держится особняком. Мой папа его знает, но не очень хорошо. Я не думала, что клан скрытный. — «Или ничто из сказанного папой не навело меня на такие мысли».

— Они не скрытны. Но это небольшая группа, и они живут в нескольких километрах от города. По моему опыту, — произнесла Мэриан, — люди просто мало о них думают. Более странные соседи, чем Суперы. И если честно, это во многом похоже на то, как люди видят курорт — странное сообщество.

Кивнув, я съела последнюю ложку супа, дочиста облизав ложку.

— Еще? — спросила Мэриан, подойдя и сев за стол со своей кружкой.

— Нет, спасибо. Он был изумительным. — И я не хотела употреблять слишком много жидкости перед следующей частью поездки.

— Оборотни, естественно, не признают, что причина в этом, — сказал Арне. — Что они хотят сохранить свое положение среди людей. Они говорят, что проблема заключается в уединенности. Если люди не будут знать, что они оборотни, то не будут следить за ними, зацикливаться на их магии, пытаться использовать их из-за нее.

— Вероятно, тут дело и в том, и другом, — сказал Коннор и поглядел на меня. — Около трети Стаи все еще выдают себя за людей.

— Так много, — тихо произнесла я. Так много неспособных быть честными. Связанных обстоятельствами или решениями, выдающих себя за кого-то другого. Это беспокоило меня больше, чем я могла подумать, вероятно, отчасти потому, что я могу быть «открытым» вампиром. Нет никакой необходимости прятаться — и это было бы невозможно, учитывая известность моих родителей.

— Они тратят много времени, пытаясь скрыть то, кем являются, — тихо сказала Мэриан. — Мы не хотим, чтобы наши девочки росли так, чтобы им приходилось беспокоиться о каждой мелочи, которую они сделали или сказали, не раскроет ли это секрет. Поэтому мы уехали, нашли новое сообщество и ведем себя абсолютно честно.

Арне кивнул.

— Нам казалось, что если кто-то из родителей будет беспокоиться о том, что их дети дружат с оборотнями, то проще быть честными. Чтобы родители приняли осознанное решение.

— На нас это работало, когда мы росли, — сказал Коннор. Думаю, он хотел подключить и меня. И хотя он был отчасти прав — мое детство было настолько «нормальным», насколько его могли сделать мои родители — у людей к вампирам совсем другое отношение, нежели к оборотням. Оборотни интригующие; вампиры опасные.

— Здесь это хорошо сработало. Несколько родителей отказались, но у девочек действительно куча друзей. — Мэриан выудила из своей кружки чайный пакетик и отложила его в сторону. — Здесь мы счастливы. И если нам нужно быть с кланом, со Стаей, мы можем поехать в Гранд-Бэй.

— А Гранд-Бэй? — спросил Коннор. — Что слышно оттуда?

Брови Мэриан приподнялись.

— Вы должны знать, раз едете туда, или нет?

— Да, — ответил Коннор. — Но всегда кажется разумным проверить.

— Вы слышали о Пэйсли? — спросила Мэриан.

Он нахмурился.

— Кто такая Пэйсли?

— Молодая девушка-оборотень, которая погибла. — Мэриан перевела взгляд на Арне. — Сколько прошло, уже пару недель?

— Что-то около того, — ответил Арне.

Мэриан кивнула.

— Сбили и уехали, — произнесла она, а потом глотнула чая. — Она шла или бежала — мы точно не знаем — по главной дороге около курорта, и ее сбила машина. Машина не остановилась.

— Как они ее нашли? — спросила я.

Мэриан глотнула еще чаю и кивнула.

— Один из старейшин клана, мужчина по имени Лорен, пошел в кофейню вверх по дороге и обнаружил ее посреди нее. Это была ночь субботы, и Лорен подумал, что кто-то из местных жителей слишком много выпил, а уехал потому, что был пьян и знал, что за это придется дорого заплатить.

— Что сказал шериф?

— Он пришел к такому же выводу, — ответил Арне, — насколько нам известно. Никто не видел и не слышал машину, и если кто-то из местных что-то и знает, то они молчат.

Мэриан кивнула.

— Она была одной из самых младших оборотней — можно сказать, еще зеленой. Молодое поколение пытается дистанцироваться от старейшин клана.

— Каким образом? — спросил Коннор.

— Например, они выступают за то, чтобы народ узнал, кто они такие. Они хотят быть честными в отношении того, кем являются, а старейшины в этом не заинтересованы. Еще они недовольны курортом; они хотят вдохнуть жизнь в территорию, а старейшины и в этом не заинтересованы.

— Мы не знаем, есть ли там на самом деле какая-то вражда, — сказал Арне, глядя на Мэриан в ожидании ее подтверждения. — Но там определенно есть напряженность.

— Происходит все больше изменений, — философски заметил Коннор. — Как ко всему этому относиться Джорджия? В конце концов, она старейшина.

— Мама не любит перемен, — ответила Мэриан. — Если придется, она справится с изменениями, но по большей части она спокойна.

В ее голосе слышалось легкое порицание, как будто Мэриан не была согласна с позицией матери.

Некоторое время мы сидели молча, потягивая напитки и слушая оживленную болтовню девочек из соседней комнаты.

Если честно, это не совсем то, что я ожидала увидеть в этой поездке. Счастливая семья оборотней ведет себя, как любая другая счастливая семья, и позволяет мне — очевидному постороннему человеку — дружески сидеть в их доме.

— Знаете, из Гранд-Бэй доходят и более интересные слухи, — сказал Арне.

— Какие слухи? — спросил Коннор.

— О каком-то йети, — ответил Арне. — Предположительно.

— Чудовище Оватонны[15], — произнесла Мэриан. — Или так они его называют.

Коннор выгнул бровь.

— Что еще за Чудовище Оватонны?

— Ответ Миннесоты Йети, — с ухмылкой ответила Мэриан. — Большое и волосатое существо, которое якобы охотится в Нортвуде.

— А мы уверены, что люди видели не просто оборотней в естественной форме? — спросила я.

— Это был бы самый простой ответ, — с улыбкой сказал Арне. — И логичный. Но его видели члены клана, а не люди.

— Они нашли какие-нибудь доказательства? — спросил Коннор. — Отпечатки ступни, экскременты?

— Насколько мне известно, нет, — ответил Арне, взглянув на Мэриан в поисках подтверждения.

— Неа, — произнесла она.

— Бог его знает, что там в Нортвуде происходит. Возможно, молодые хулиганы валяют дурака, наверное, надеясь, что их поймают люди. В любом случае, это может привлечь внимание, а клан этого не хочет.

Из комнаты в конце коридора донесся визг, и послышался быстрый топот маленьких ножек. Старшая девочка подбежала к своему отцу.

— Я не била ее, — тихо промолвила она и положила голову на руку отца.

— Мамочка! — В комнату притопала младшая девочка, в ее глазах стояли слезы. — Она ударила меня своей куклой.

— Нет, я этого не делала! — Старшая девочка замолчала. — Она первая меня ударила!

— Я не била!

Мне вспомнились похожие сцены двадцать лет назад, когда мы с Коннором были детьми примерно одного возраста и дрались из-за игрушек, бегая к своим отцам, чтобы те решили наши споры. Я взглянула на него и обнаружила, что он понимающе улыбается мне в ответ. Кажется, он подумал о том же.

— Девочки, — произнес Арне достаточно жестко, чтобы остановить нарастающую истерику. Послышалось сопение, но крики прекратились. — Мы не бьем друг друга, не так ли?

В ответ маленькая девочка разрыдалась.

— И я думаю, пора спать, — сказала Мэриан, отодвигая свой стул. — Девочки, тихий час, сейчас же.

Это вызвало очередную волну криков, когда они драматично потопали в заднюю часть дома.

— Прошу прощения, — произнесла Мэриан и пошла за ними.

— Бедные дети, — сказал Арне. — Взрослеть тяжело, но я ни за какие деньги не хочу снова стать ребенком. Все эти гормоны, все еще познают мир. — Он покачал головой. — Безумие в том, что дай им пятнадцать минут тишины, и они снова станут лучшими друзьями. Биология — капризная дама.

— Не будем вам мешать, — произнес Коннор, поднимаясь со стула. — В любом случае, нам пора отправляться в путь. Спасибо, что накормили и поделились новостями.

— Пожалуйста, не думайте, что вам пора уходить, — сказал Арне. — Это небольшое столкновение в Войне Дочерей.

— Да нет, нас время поджимает. Восход, — произнес он, кивнув в мою сторону.

— Точно, точно. — Арне с любопытством посмотрел на меня. — По-моему, ты первый вампир, которого я когда-либо встречал. — Он ухмыльнулся. — Ты выглядишь вполне нормально.

— Пожалуйста, прости моего мужа, — сказала Мэриан, возвращаясь в комнату. — Бег окончательно повредил его рассудок.

— Для вампира она вполне нормальная. — Коннор посмотрел на меня, его улыбка была такой нежной и теплой, что мое сердце затрепетало в груди, подобно крыльям.

— Как мило, — пробормотала Мэриан, беря Арне под руку. — Вам в дорогу что-нибудь нужно?

— Ничего не нужно, — ответил Коннор. — Но спасибо за предложение.

Они проводили нас до двери, и мы обнялись на прощание.

— Ты мне нравишься, — прошептала Мэриан, обняв меня. — И мне нравится, что с ним ты, — сказала она, когда отстранилась, встретившись со мной взглядом. — Берегите друг друга.

* * *

Мы снова отправились в путь, автомагистрали и сельхозугодья в конечном счете перешли в прибрежные города, отмеченные металлургическими заводами и скалистыми берегами, а потом превратились в автострады среди высоких и остроконечных деревьев.

До рассвета оставалось пару часов, когда Коннор свернул с главного шоссе на тихую и темную дорогу, которая, судя по облупившемуся знаку на краю подъездной аллеи, шла параллельно ему — вероятно, это старая главная дорога, которую упоминала Мэриан — к отрогу, ведущему к бывшему «Четырехзвездочному Прибрежному Курорту».

Подъездная аллея была более узкой, чем дорога, и изрыта выбоинами. Она петляла по территории между хижин разных размеров, мимо заросших лужаек и диких кустарников. Коннор остановил мотоцикл перед отдельно стоящей хижиной, расположенной на краю участка. Он заглушил мотор, мы сняли шлемы и немного посидели в тишине, которая окружала нас.

Мы молча слезли с байка. Коннор ступил на траву и тихо сделал круг, оглядывая окрестности или то, что он мог разглядеть в темноте.

Хижина представляла собой аккуратный прямоугольник из отшлифованных бревен с крутой наклонной крышей. К небольшому деревянному крыльцу, по бокам которого располагались деревянные столбы, вели несколько ступенек, белое кресло-качалка слегка покачивалась на ветру.

Когда я оглянулась на Коннора, он хмурился.

— Что такое?

Он покачал головой, все еще хмурясь, и провел рукой по волосам.

— Я тут не был несколько лет, но тут все не так, как было раньше. Выбоины, заросшая трава. Возможно, молодняк был прав.

— Мне тут нравится, — сказала я, и он оглянулся на меня. — Это место выглядит живым. Обжитым и домашним.

— Под «домашним» вампиры подразумевают «потрепанный»?

Я ухмыльнулась ему.

— Приятно знать, что ты хотя бы считаешь меня тактичной. Как клан справляется? То есть, они же должны были купить эту землю, верно? Купить еду, по крайней мере, то, что они не могут добыть охотой и собрать?

— Они работают, — ответил Коннор. — Они скинулись деньгами на покупку курорта, и каждый вкладывает в ипотеку. Немного тратят на свои нужды, немного кладут в общий фонд. Старейшины на пенсии, поэтому часть из этого фонда идет непосредственно на их содержание. И, как видишь, они не шикуют. Оборотни не очень-то любят материальные блага.

— Потому что у них есть луна, лес и сыр во фритюре?

— Необязательно в таком порядке, но да. Для своей безопасности вампиры предпочитают вести роскошную жизнь. Иметь защиту в виде богатства. Оборотни предпочитают противоположное. Перекидываться. Оставаться незамеченными.

Мы взяли свои сумки и пошли к двери, и он указал на большие темно-зеленые ставни, установленные на окнах. Они были похожи на планчатые декоративные жалюзи, за исключением широких петель, которые позволяли им закрываться, и крючков, удерживающих их на месте.

— Защита от солнечного света.

— Это радует. У клана много посетителей вампиров?

Он оглянулся на меня, его глаза были полны понимания.

— Нет.

«Он это продумал», — поняла я. «Он подумал и рассчитал и это, и время, чтобы убедиться, что я буду в безопасности, если решу приехать». У меня по животу разлилось тепло.

Коннор приподнял носком ботинка дверной коврик и поднял ключ, который кто-то там оставил. Он отпер дверь и придержал ее для меня.

— Приглашаю тебя войти, если тебе нужно приглашение.

— Только по этикету, — ответила я. — Магия тут не причем.

Внутри обстановка была простой, смесь старинных принтов и утвари и попсы Нортвуда. Деревянные стены отливали золотом под медными светильниками. Перед камином стоял диван, а перед маленькой кухней обеденный стол. Стол был маленьким, травянисто-зеленого цвета, с такими же стульями со спинками из перекладин, все они были потрепанными, углы истерлись от рук и ног.

Там пахло дымом и корицей, а под всем этим ощущался запах волка. Магии, сосновой смолы и глинистой земли. Запахи девственной природы и дикости.

— Почему курорт закрылся? — поинтересовалась я, положив свой рюкзак на небольшой кухонный островок.

— Тут проложили автомагистраль, по которой мы ехали, — произнес Коннор, бросив сумку на пол. — Это отвернуло транспорт от живописного маршрута, и отели, которые располагались недостаточно близко к автомагистрали, разорились. Клан этим воспользовался. — Он поднял голову и указал в сторону коридора. — Спальня там. Ты можешь взять ее, а я займу диван.

Я не была уверена, как мы разберемся со спальными местами, и оценила, что он готов пойти на жертву. Но со мной не нужно нянчится.

— Мы можем бросить монетку.

Он указал на раздвижную стеклянную дверь патио.

— Здесь нет ставней, но в спальне они есть. Так что это не рыцарство. Или не только оно.

— В таком случае, спасибо.

— Не за что.

Он улыбнулся мне, и я вдруг осознала, что мы одни в хижине посреди леса Миннесоты.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросил Коннор.

Я ухмыльнулась ему.

— А есть только вчерашнее пиво или…?

Коннор усмехнулся.

— Местное. Гораздо слабее, чем версия Стаи.

— Тогда, пожалуй, выпью.

Пока он проверял холодильник, я вышла на небольшое крылечко. Вдоль изогнутого берега озера, подобно драгоценностям, мерцали костры, среди высоких и величественных вечнозеленых растений. А за ними воздух наполнял мягкий шум волн.

Я направилась к озеру, мои шаги отдавались хрустом по тропинке из мульчи, которая тянулась вдоль берега. Вода медленно и размеренно плескалась о камни, а в траве неподалеку стрекотали сверчки.

— Здесь так спокойно, — тихо произнесла я, когда Коннор подошел ко мне сзади. — А оборотни очень любят огонь, — сказала я, указывая на ближайшее кострище, вокруг которого стояли садовые стулья.

— Это часть жизни на озере, — ответил он. Он протянул мне бутылку, а потом чокнулся со мной своей. — Огонь защищает от холода, дым — от насекомых, и он дает возможность пообщаться с друзьями, особенно когда готовишься провести долгую зиму в помещении.

Я глотнула пиво, и оно мне очень понравилось. Оно было мягче и более освежающим, и пилось гораздо легче, чем варево Стаи.

— Не знаю, что нам делать с целым кувшином, — пробормотала я и услышала его тихий смех.

— Не так уже оно и плохо.

— Уверена, что нет, — произнесла я. — Но мы не любители крафтового пива. Мы пьем дешевое розовое вино из пластиковых стаканчиков. — Я посмотрела на него. — Ты знал, что есть шоколадное вино?

Его губы скривились от отвращения.

— Это отвратительно.

Я понимающе рассмеялась.

— О, это не так. Оно вкусное. По крайней мере, до второй бутылки.

Коннор многострадально вздохнул.

— Мне нужно объяснить тебе, что такое хороший алкоголь. — Он покачал головой. — Вернемся к делу — если ей не понравилось пиво, то зачем она тогда взяла кувшин?

— Потому что она любит вас, ребята. По большей части, — добавила я. — Тебя нет. Ты сводишь ее с ума.

— Это взаимно.

Я улыбнулась.

— Стая наняла ее сделать роспись, позволила ей блеснуть на вечеринке. Ей всегда было нелегко как с людьми, так и с Суперами. Стая дала ей возможность быть собой, вероятно, больше, чем она осознает. Думаю, ей это пошло на пользу.

— Думаю, это пошло на пользу Стае, — сказал он. — Она — заноза в заднице, но не выходит за рамки разумного.

Я усмехнулась и глотнула еще пива.

Он сделал глоток пива, а потом отставил бутылку в сторону. Он повернулся ко мне, его взгляд был тяжелым, как будто он готовился сбросить с себя бремя чего-то очень серьезного.

А потом воздух расколол резкий вой.

Коннор наклонил голову в сторону звука, одна из самых волчьих повадок, которые я за ним замечала, и нахмурился, прислушиваясь, осмысляя.

Пока вой не перерос в крик.

Пиво было позабыто, когда мы сорвались с места.

Глава 5

Мы побежали по курорту на звук голосов, дикий расцвет магии. Поднялся ветер, и в ответ магия закружилась дальше, быстрее.

По пути мы миновали то, что было похоже на бывший главный домик курорта, дюжину хижин и несколько куч щебня, которые, как я предположила, когда-то были зданиями, но время или запущение лишили их этого звания.

Коннор был прав. Курорт не поддерживался в должном состоянии. Краска облупилась. Лужайки превратились в месиво и заросли сорняков. Закусочные столики были перевернуты и заржавели. За всем этим безобразием можно было разглядеть остатки курорта, но потребуется время и уход, чтобы привести все в порядок.

Мы не видели оборотней, пока не добрались до того, что по моему предположению было дальним краем владения, поскольку там была густая лесополоса. Полдюжины мужчин и женщин стояли возле дровяника, который был удивительно прямым и аккуратным, учитывая состояние курорта.

Слышалась болтовня — возбужденная, взволнованная, растерянная — мало чем отличавшаяся от магии, витавшей в воздухе. И голоса затихли, когда они поняли, что к ним кто-то присоединился — и осознали, кто этот кто-то.

Мне стало интересно, не беспокоит ли эта реакция Коннора. Не пауза, а неявное подтверждение того, что он другой. Член Стаи, но другой.

Монстр зашевелился, желая прикоснуться к магии, получить доступ к этой силе. Я проигнорировала его.

— Все хорошо? — спросил Коннор.

К нему подошел мужчина, мускулистый и крепкий, почти на голову выше Коннора. Кожа у него была покрыта румянцем и веснушками, волосы короткие, рыжие и колючие. У него были маленькие, голубые, недоверчивые глаза и орлиный нос в профиль с горбинкой из-за перелома.

— Кто ты нахрен такой?

Коннор выглядел совершенно непоколебимым.

— Я стал выше с тех пор, как мы виделись в последний раз, Клайв, но все таки ты должен был меня узнать.

Глаза Клайва расширились, и он отступил на шаг назад, словно хотел получше рассмотреть его.

— Киин? Охренеть не встать, чувак. — Он потянулся и схватил руку Коннора одной из своих огромных лапищ. Коннор ответил ему тем же. — Мой косяк. Прошло так много времени.

— Несколько лет, — согласился Коннор. — Это Элиза.

Оборотень кивнул. Если он узнал мое лицо или имя — или понял, что я вампир — то это никак не отразилось на его лице.

— Что тут произошло? — спросил Коннор. — Мы слышали крик.

— На одну из наших оборотней, Бет, напали.

Он отодвинулся в сторону и указал на женщину-оборотня, которая сидела на маленькой скамейке вдоль дорожки из мульчи. На ней были футболка и шорты, ее кожа была бледной, волосы почти такими же светлыми. На ее щеках отчетливо проступали багровые царапины. Вокруг проколов на руках расцвели синяки, а губа была рассечена, и из нее текла кровь.

Кровь оборотня — штука мощная — полная магии — и от этого монстр стал настойчивее. Он зашевелился от любопытства. Я побоялась давить на него слишком сильно, опасаясь, что он может дать отпор. И сейчас было не место и не время отпускать его, особенно когда я не была уверена, что смогу снова его урезонить. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы сохранять спокойствие, дышать через магию.

Еще два оборотня, обе женщины, сидели по бокам от Бет. Одна из них вытащила марлю из пластиковой походной аптечки. Она сложила ее холмиком и прижала к руке Бет.

У всех трех женщин на руках были полоски черной ткани, похожие на символ траура. «По Пэйсли?» — задалась вопросом я.

Позади нас послышались шаги. Мы оглянулись и обнаружили, что Алексей уже доехал. Он молча кивнул мне и Коннору.

— Это Алексей, — представил его Коннор и ввел того в курс дела. — Кто на нее напал?

Клайв прочистил горло.

— Она сказала, что на нее напало животное возле большого дровяника.

— Животное? — спросил Коннор.

— Кто-то с мехом, — ответил Клайв. — Клыками и когтями. Это все, что нам пока известно. Мы только подоспели сюда — я и моя девушка, Джэй. — Он указал на оборотня с повязкой, у которой была бледная кожа, прямые темные волосы и темные глаза.

— Другая девушка — Мэйв. Она добралась сюда первой. Мы еще не расспрашивали Бет, просто убедились, что в округе все чисто, а потом подлечили ее. Мы попросили ее пока не перекидываться, пока мы с ней не поговорим, не осмотримся.

— Вы уже сообщили Кэшу?

Клайв провел рукой по колючим волосам.

— Таков был план. Он скорее всего у водопада, готовит место для инициации.

— Я бы хотел поговорить с ней, — произнес Коннор.

Клайв посмотрел на Коннора, потом снова на девушку, обдумывая, будет ли Коннор приемлемой заменой.

— Меня это устраивает. Простой дай я их предупрежу. — Он подошел к женщинам и заговорил с ними, указывая на нас.

— Кэш? — прошептала я.

— Один из старейшин клана, — тихо ответил Коннор.

Клайв жестом подозвал нас. Коннор подошел к женщинам, а мы с Алексеем остались в нескольких шагах позади.

— Бет, я Коннор. Мы приехали на инициацию Уилла — я, Элиза и Алексей.

Она кивнула.

— Расскажи мне, что произошло.

— Я набирала дров, — сказала она и указала на дровяник.

— Ты часто это делаешь?

— Часто? — спросила она.

— Это входит в твои обязанности?

— А, — произнесла она. — Нет. Мы хотели разжечь костер, а ящик возле кострища оказался пуст, поэтому я вызвалась сходить. Я взяла два полена и услышала что-то в лесу. Немного распалилась, потому что подумала, что это может быть кролик или олень, и мне не помешает хорошая пробежка.

Она посмотрела на Коннора, ожидая подтверждения, и он кивнул.

— Продолжай.

— Я положила дрова обратно, очень тихо, на случай, если мне понадобится бежать, а потом очень тихо пошла к окраине леса. Я что-то увидела — кажется, промелькнул мех — а потом с другой стороны меня кто-то ударил. — Она осторожно коснулась пальцами левой части головы, где кожа начала багроветь.

— Тебя ударили чем-то? — спросил Коннор.

— Нет, думаю, это была рука или лапа. По виду оно не казалось шероховатым или твердым, как бревно, труба или что-то такое. Но было приложено много силы. Как бы то ни было, он ударил меня, а потом переместился. Он был быстрым и большим. С огромными когтями, — сказала она и указала на свою щеку.

— Животное? — спросил Коннор.

— Какое-то животное. Не знаю, какое конкретно. Оно находилось очень близко — и было очень большим. Единственное, что я видела — это мех. Я ударила его в ответ, таким образом контактируя с ним. Под шерстью чувствовалась сила, но не так много мышц, если понимаете, о чем я? Какая-то… тягучая сила.

— Понимаю, — ответил Коннор.

— Я слышал вой, — произнес Алексей. — Моя хижина на этой стороне курорта. Это была ты?

Она отрицательно покачала головой.

— Это была я, — сказала Мэйв, третий оборотень. Лет двадцати с небольшим, со смуглой кожей и темно-русыми волосами, которые доходили ей до плеч, у нее была довольно длинная челка, частично прикрывающая ее темно-карие глаза.

— Я собиралась на пробежку, — сказала она, указывая на свои шорты и майку. — Я почувствовала запах крови и закричала. И нашла ее на земле. Я завыла, зовя на помощь.

Это объясняло происхождение воя.

— Из леса послышался какой-то шум, — продолжала она. — Звук удалялся от нас. Я подумала, что это медведь или еще кто-то. Сейчас они активны, пытаются наесться перед спячкой. И несколько недель назад на Бойда напал медведь.

Коннор перевел взгляд на Бет.

— Он был похож на медведя?

— Не совсем, — ответила она, и вид у нее был виноватый, словно она подвела Мэйв.

Коннор кивнул.

— Хорошо. Лучше не спешить с выводами. Ты что-нибудь учуяла?

Она нахмурилась, опустила взгляд и задумалась.

— Только Стаю, — ответила она и подняла взгляд. — Никаких животных. Но мы находились с подветренной стороны, а ветер был очень сильный.

— А что насчет незнакомой магии? — спросила я.

— Вроде колдунов? — Взгляд Бет метнулся в мою сторону, а потом снова прочь. — Вампов?

— Или оборотней, — сказал Коннор. — Любая магия, которая не казалась типичной или обычной. Или, может, вообще отсутствие магии?

Бет пожала плечом.

— Не знаю. Кажется, ничего необычного.

— Ходят слухи о звере, — промолвила Мэйв.

— О каком звере? — спросил Коннор тихим и сдержанным голосом, когда вокруг нас стихла болтовня.

— О ком-то сильном, — тихо ответила Мэйв, и от предупреждения, прозвучавшего в ее голосе, у меня по рукам побежали мурашки. — О ком-то сильнее нас. О ком-то, кто там охотиться.

Несмотря на предупреждение в тоне, ее глаза блестели, и я не была уверена, страх ли это или же возбуждение относительно возможности охоты — или сражения.

— А поподробнее? — спросил Коннор.

— Только то, что мы уже рассказали, — ответила она. — Никто толком его не разглядел. Никто по-настоящему не видел.

— Потому что это все бред, — сказала Джэй, со щелчком закрыв аптечку. — Может, в лесу есть какой-то засранец. Может, какой-то мудак есть в клане. Но нет никакого мифического зверя.

Мэйв, похоже, не понравилось это заявление, выражение ее лица стало таким, будто она съела что-то кислое — или сдержала колкие слова.

— Кто-нибудь видел или слышал что-нибудь еще? — спросил Коннор.

— На ум ничего не приходит, — ответила Бет. Мэйв лишь покачала головой, а потом перевела взгляд на лужайку, к которой приблизился мужчина.

Он был высоким и стройным, с короткой стрижкой седых волос, которые были идеально уложены. Я предположила, что ему около шестидесяти, и он отказался от джинсово-кожаной униформы оборотней в пользу отглаженных брюк цвета хаки и рубашки поло в сине-зеленую полоску. Он выглядел не столько «оборотнем», сколько «страховым агентом».

Окинув взглядом место происшествия, он увидел нас, кивнул и направился в нашу строну.

— Лорен, — представился он с улыбкой. — А ты Коннор Киин. Давно не виделись.

Это старейшина, о котором упоминала Мэриан, тот, кто обнаружил Пэйсли. Он кивнул Клайву, и тот кивнул в ответ. Он был красив, как все проницательные и педантичные мужчины, а сила его ощущалась комфортно.

— Да, — согласился Коннор, пожимая ему руку. — Это Элиза Салливан и Алексей Брекенридж.

— Из чикагских Салливанов и Брекенриджей, — произнес Лорен, его голубые глаза сверкнули. — Добро пожаловать в наш дом. — Лорен оглянулся на женщин. — Здесь все в порядке? Я был в домике и почувствовал магию. Подумал, что надо бы проверить.

— На Бет напали, — сказал Коннор Лорену и передал подробности.

Я оглянулась на женщин и заметила, что Бет и Джэй, кажется, не очень-то рады видеть Лорена. «Потому что он старейшина», — задалась я вопросом, — «или потому что он им просто не нравится?»

Мэйв не смотрела на Лорена; она наблюдала за мной и даже не пыталась скрыть свою враждебность. «Из-за того, что я вампир, из-за того, что я здесь с Коннором или, возможно, и то, и другое», — предположила я.

— Нападение животного, — заключил Лорен.

— Возможно, — уклончиво произнес Коннор.

— Мы должны позволить ей перекинуться, — сказал Лорен, кивнув Бет, словно давая ей разрешение.

Это часть магии оборотней: превращение в животное исцеляет любые раны, полученные в человеческом обличье. Ловкий трюк, но, к сожалению, он не работает в обратном направлении.

Бет кивнула.

— Так и сделаю. Я бы хотела вернуться в свою хижину.

— Позаботься о себе, — произнес Лорен, а потом повернулся к нам.

— Тебе бы следовало приставить к ней охрану на случай, если это что-то личное, — сказал Коннор.

Лорен улыбнулся, но в его улыбке чувствовалась напряженность, которую ему не удалось скрыть.

— Это не Чикаго, и мы здесь заботимся друг о друге. Проблемы решаются быстро; мы не позволяем им усугубляться.

— Что насчет Чудовища Оватонны? — спросила я.

Смех Лорена был раскатистым и резким.

— Спасибо тебе за это, — проговорил он, когда успокоился. — Сказка, созданная людьми, которые не понимают, что им не нужна криптозоология[16]. Мира Сверхъестественных более чем достаточно, чтобы наполнить их кошмары.

— Ты думаешь, что Чудовище — это оборотень? — спросил Алексей.

— Конечно, — ответил Лорен. — Люди не знают, что мы здесь живем, поэтому когда они видят оборотня в волчьей форме — крупнее среднестатистического волка — делают собственные выводы. Преувеличивать — в природе человека.

Мне показалось, что Лорен из таких людей, которые с радостью что-нибудь преувеличат, если это укрепит их положение.

— Конечно, всегда найдутся те, кто верит, независимо от глупости убеждения. Должно быть, вы устали, — сказал Лорен. — Я здесь разберусь, а вы немного отдохните.

— Спасибо, — произнес Коннор, но улыбка не коснулась его глаз, в которых по-прежнему отражалась подозрительность.

— Вежливая отставка, — прошептала я, когда Лорен подошел к девушкам, а мы направились к хижине. — Мы нашли монстра, о котором говорила Мэриан?

— Мы нашли что-то, — ответил Коннор. — Но я не чувствую никаких посторонних запахов, кроме запаха Стаи, и они, видимо, тоже. Притом они не обнаружили никакой необычной магии, а травмы Бет соответствуют нападению волка.

— Оборотня, — произнес Алексей, — но они его не узнали?

— В том-то и проблема, — признал Коннор. — Мы не знаем Бет, не знаем, насколько она искусна в бою. Может, кто-то просто одолел ее слишком быстро, чтобы она могла его опознать. Может, кто-то недолюбливает Бет, и он воспользовался удобным случаем.

— И дал деру, не причинив ей особого вреда? — удивилась я. — Не сказав ей, как она его разозлила?

— Тоже хорошие вопросы, — сказал Коннор. — Она нечасто ходила в этот дровяник, поэтому нападение не могло быть спланировано, основываясь на ее распорядке дня. И, опять же, он убежал после нападения. Не так уж упорно он старался, если планировал чего-то добиться.

— Если так, — произнес Алексей, — то это кажется случайностью.

— Мы могли бы осмотреться, — сказала я. — Там мог остаться мех, следы. Может быть, даже след магии или запах, вдруг они что-то пропустили.

Коннор улыбнулся.

— Ты только что отработала свое жилье и питание.

— У меня не было ни жилья, ни питания, — заметила я. — Но я рада слышать, что они стоят на повестке дня.

— Я схожу осмотрюсь, — сказал Алексей.

— Я был бы очень признателен, — произнес Коннор.

— Вы заметили, что Бет и Джэй, кажется, были не очень рады видеть Лорена?

— Заметил, — ответил Алексей. — Они выглядели настороженными. Подозрительными. — Его взгляд упал на груду досок и мусора, которые когда-то могли быть хижиной. — По-моему, курорт пришел в упадок.

— Да, — произнес Коннор. — Думаю, ты прав.

— На них были черные повязки из-за того, что они скорбят по Пэйсли? — спросила я.

— Думаю, да, — ответил он.

— Повязки? — спросил Алексей, нахмурившись посмотрев в сторону дровяника. — Я не обратил внимания.

— Они были только у молодых, — вздохнул Коннор. — Нам придется покопаться в этом поглубже, но завтра, поскольку скоро взойдет солнце. — Он посмотрел на меня. — Сколько у нас времени?

Я посмотрела в сторону восточного горизонта. Рассвет подкрадывался все ближе, его розовые пальцы цеплялись за края горизонта.

— Минут тридцать, — ответила я.

— Ты интуитивно это чувствуешь? — спросил Алексей.

Я оглянулась на него и улыбнулась.

— Нет, но я вижу это собственными глазами.

— Обхохочешься. — Во всяком случае, он выглядел удивленным.

— Дай нам знать, что обнаружишь, — сказал Коннор Алексею. — И будь осторожен.

— Всегда, — ответил Алексей, а потом достал из кармана мятный леденец, сунув его в рот. И скрылся в лесу.

* * *

Вернувшись в хижину, я разложила свои вещи в спальне. Когда вернулась в гостиную, я обнаружила, что Коннор положил на диван подушку и одеяло, но в хижине я была одна. Спустя мгновение он вошел в парадную дверь.

— Я просто закрывал ставни, — сказал он и запер за собой дверь.

— Ты уверен, что на диване тебе будет нормально?

— Со мной все будет в порядке. Я тоже ночевал в палатке в горах. В Скалистых[17], а не Пиренеях, но, думаю, что спать на скале под ледяным ветром одинаково в любой точке мира.

— Наши несчастья нас объединяют, — сказала я.

Он фыркнул, снял часы, положил их на кухонный стол вместе с содержимым карманов и снял ботинки.

— У тебя все получилось с Бет.

Он поднял взгляд и выгнул брови.

— Я имею в виду, ты хорошо справился. Ты был внимателен и вежлив, и старался ее успокоить. Но делал это с авторитетом.

— Неплохо для бывшего балбеса.

Я сдержала улыбку.

— В тебе все еще есть что-то от балбеса.

— У меня будут проблемы, если я снова назову тебя негодницей?

— Да. Их было двое — тех, кто на нее напал. Она этого не поняла, но их должно было быть как минимум двое. Один ее ударил, второй передвигался. Потому что тот, который ее ударил, находился позади нее.

— Да, я тоже так думаю.

Наступила тишина.

— Тебя это беспокоит? — спросила я, прерывая ее.

— Что меня беспокоит?

— Тот факт, что разговоры прекращаются, когда оборотни видят тебя.

Он замолчал, какое-то время наблюдая за мной.

— Да. Это часть того, кто я есть. Часть того, кем я хочу быть. Но это меня…

— Выделяет, — произнесла я, и он кивнул.

— Кажется, мы поменялись местами, — сказала я. — Ты всегда был принцем, но когда был ребенком, это не имело значения. Габриэль все контролировал. Но теперь ты стал старше. Думаю, ты пришел к своей власти. Люди тобой интересуются. Возможно, опасаются тебя. И задаются вопросом, станешь ли ты новым Апексом. Следующим вожаком Стаи.

— Ага, — произнес он. — Они наблюдают за мной из-за того, каким я могу быть. Некоторые из-за того, какой я на самом деле — эти из хороших. Но большинство из-за того, что я могу сделать в будущем. Из-за возможности того, что я могу сделать для них лучше или хуже.

Я кивнула и перевела взгляд на окно и темные деревья, видневшиеся за ним.

— Для меня все наоборот. Когда я была ребенком, то была новым явлением. Новизной. Чем-то первым. Когда я вернулась из Парижа, это еще немного ощущалось, но теперь новизна несколько поистерлась, потому что я вампир с настоящей работой. Это не так интересно, по крайней мере, для людей. Но я все еще… выделяюсь. Я знаю, каково это.

— Ага, думаю, знаешь.

Я внимательно посмотрела на него.

— Знаешь, ты сильно изменился. Очень повзрослел. Для меня странно это видеть. Но хорошо.

— Потому что тебя бы здесь не было, если бы я все еще дергал тебя за косички?

— Я бы не стала. — Я оскалилась. — Но ты можешь попробовать, если хочешь.

— О, есть кое-что, что я хотел бы попробовать.

— И это тоже немного странно.

— Что с тобой флиртуют?

— Что со мной флиртуешь ты. Как правило, за тобой бегала толпа девушек, которые надеялись заполучить следующего Апекса.

— А ты встречалась с вампирами.

Я указала на себя.

— Так-то я вампир.

— И тем не менее, — произнес он, жестом обведя комнату, — мы здесь.

Наступила тишина, и поскольку мы все еще привыкали друг к другу, она ощущалась чем-то средним между спокойной и неловкой, и на грани того и другого.

— Это будет сложно, — сказала я.

— Нет, — произнес Коннор, делая шаг вперед. — Не думаю, что это будет так сложно. — Он положил руку мне на талию и прижал наши тела друг к другу.

И вот они мы. На пороге чего-то, даже не принимая во внимание, какого черта происходит в этом поселении. Но когда он меня поцеловал, остальное уже не имело значения.

Десять минут спустя я уснула под вой волков. На этот раз они выли не от страха или тревоги, а в знак солидарности. Поскольку близился рассвет, ночь почти закончилась, и настало время отдохнуть.

Глава 6

Я моргнула, проснувшись в темноте сумерек, по курорту снова разносился вой.

«Оборотни», — поняла я, — «петухи сверхъестественного мира». И я подумала, что лучше не говорить об этом Коннору.

Я отправила Тео сообщение, кратко изложив ему последние новости и пообещав позвонить, если мы узнаем что-нибудь еще. И когда мой желудок заурчал, я посмотрела на закрытую дверь спальни и с тоской подумала о кухне, которая находилась за ней.

Мне удалось не склонить Коннора к разговору об отношениях, к определению характера того, что мы делаем. И мне с ним не настолько комфортно, чтобы выйти из спальни в футболке и с птичьим гнездом на голове. Я встала, тихонькой пройдясь по комнате, направилась в душ, чтобы вымыть из волос последствия нескольких сотен километров ветра, и надела джинсы со свободной зеленой футболкой с V-образным вырезом.

Я обнаружила, что он все еще спит на диване. Он был без рубашки, одна рука закинута за голову, другая на животе, а лагерное одеяло в полоску сбилось на бедрах. Он был слишком высок для потертого кожаного дивана, поэтому его босые ноги покоились на противоположном подлокотнике.

Было что-то обезоруживающе в этой картине — высокого и мускулистого — втиснутым в диван, ощущение усиливалось его обнаженной грудью и темным локоном, который почти невинно завивался у него над лбом. Он могущественный оборотень, сильный альфа. Но еще он мужчина, который спал с дискомфортом, чтобы у меня была отдельная спальня.

Он благородный. Или, по крайней мере, стал благородным после шаловливого подросткового возраста. В любом случае, он к этому пришел. И мы оказались вместе здесь, в хижине Нортвуда, окруженные оборотнями и зверем, который, казалось, гоняется за ними.

Я на цыпочках прошла на кухню, нашла кофеварку и включила ее. Я попробовала зеленый виноград из грозди в вазе с фруктами, а потом открыла холодильник и выпучила глаза. Вчера вечером он ходил за пивом, так что я впервые увидела содержимое холодильника — и десятки бутылок с кровью внутри.

— Как думаешь, этого хватит?

Я оглянулась и обнаружила, что Коннор сидит, он провел рукой по волосам и выглядел немного обеспокоенным тем, что этого может не хватить.

Я выгнула бровь.

— Сколько, по-твоему, крови пьет вампир?

— Я не совсем уверен.

— Пару бутылок за ночь, — ответила я, — Зависит от того, ранена ли я или упорно тренируюсь. — Я сделала быстрый подсчет. — Здесь их должно быть не меньше сотни.

— Я подумал, что лучше перестраховаться.

Я приподняла брови.

— Чтобы я не перекусила оборотнями?

Он ухмыльнулся.

— Может, я немного переборщил. Я не хочу, чтобы ты голодала. И я попросил Миранду снабдить холодильник. Скажем так, она с головой ушла в дело.

— Это поистине ужасно.

В свою защиту он сказал: «Я только проснулся».

То, что Миранда купила бутылки, вероятно, объясняет, почему ее не было на вечеринке. Вместо нее она была здесь.

— Уверена, Миранда была рада помочь, — сухо произнесла я.

— Конечно, не была. — Он улыбнулся, но подошел ближе, положил руку на дверь и заглянул внутрь. — Она взяла что-нибудь нормальное? Вчера я не особо обратил на это внимание.

— Она купила самые нелепые — и, вероятно, самые дорогие — варианты. Ничего классического. Ничего простого. Все с разными вкусами, газами и прочими добавками.

Приподняв брови, он достал бутылку.

— Произведенный в натуральных условиях, экологичный вегетарианский кровяной продукт. — Он посмотрел на меня. — Зачем вампиру веганская кровь?

— Зачем оборотню покупать ее для вампира? — парировала я.

— Туше. Наверное, чтобы оскорбить вампира. — Он сунул бутылку обратно в отсек. — Здесь есть что-нибудь, что ты сможешь пить?

— Со мной все будет в порядке. — Я предпочитаю кровь без добавок, но переживу. Потому что я бессмертна. — Я ценю этот жест. Ты все продумал.

— Этого не должно было случиться. Как ты заметила, я пытаюсь не дать тебе перекусить нами. Это хороший, практичный поступок Апекса.

— Сказал мужчина, который гоняется за добычей на четырех ногах. Почему Миранда вообще здесь? Она близка с твоей семьей?

— Совпадение, или она так говорит. У нее есть друзья в клане, и она уже договорилась о визите.

— Хмм, — неопределенно произнесла я, вполне уверенная, что тут нет никакого совпадения, и взяла самый простой вкус, какой смогла найти — «Нотка Лимона». Я закрыла холодильник и открутила крышку. — Хочешь выпить?

Он очень долго смотрел на бутылку, как человек, стоящий перед сложной дилеммой.

— Если я отвечу «нет», ты станешь думать обо мне хуже?

— Разве ты не ешь добычу, когда бегаешь?

— Это что, название книги?

Я лишь выгнула брови.

— Я волк, — произнес он, сверкнув глазами, словно уже перекинулся в эту форму.

Кофеварка закончила свой цикл, и он налил кофе в кружку, передал ее мне, а потом налил себе.

Я сделала глоток крови, сдерживая гримасу от резкого привкуса. И глотнула кофе, чтобы стереть послевкусие.

— Итак, мистер Волк, что у нас сегодня на повестке дня?

— Инициация, — ответил он. — Но сперва мы нанесем визит вежливости другим старейшинам.

Я ухмыльнулась.

— Это очень… дипломатично.

— Если снова назовешь меня вампиром, я заставлю тебя пить веганскую кровь.

— Хотела бы посмотреть, как ты попытаешься.

Коннор фыркнул.

— После инициации мы поужинаем с моей семьей. По традиции семья посвященного устраивает ужин.

— Что едят волки, чтобы отпраздновать появление нового члена Стаи?

— Старого члена Стаи, — ответил он и рассмеялся, когда мои глаза расширились. — Это была шутка.

— Знаю, — произнесла я. «Или по большей части знаю».

Он улыбнулся.

— Зависит от региона. Поскольку мы в Миннесоте, — он замолчал, задумавшись, — селедку или лося?

— Ням, — проговорила я с фальшивой радостью, сомневаясь по поводу обоих вариантов.

Он повернулся, и я заметила что-то темное у него на боку, чуть выше правого бедра. Это была татуировка в виде какой-то надписи.

— И давно у тебя появилась татуировка? Я видела тебя без рубашки примерно две недели назад.

— В ту ночь было темно, и мы сражались.

Было не так уж и темно, и нужно быть очень незаинтересованным человеком, чтобы не рассмотреть его торс в мельчайших деталях.

— Подними руки, — попросила я. — Я хочу ее посмотреть.

— Не нужно меня осматривать.

— Как инспектор, я не согласна. Давай, — с ухмылкой произнесла я и покрутила пальцем в воздухе.

— Я против того, чтобы меня объективировали, — сказал он, но его дерзкая улыбка говорила об обратном. Он поднял руки и повернулся.

Поперек его бедра жирным шрифтом, напоминающим средневековый, были выведены латинские слова, написанные очень умелой рукой темно-красным цветом.

— «Non ducor, duco», — прочитала я. — Что это означает?

— Что-то вроде: «Я не ведомый, но ведущий».

— И снова на удивление дипломатично для оборотня. Ты уверен, что частично не вампир?

— Следи за словами.

Я усмехнулась.

— Исходя из сроков, и ввиду того, что ты, похоже, не совсем ей доволен, я бы сказала, что ты напился с кучкой оборотней во время поездки.

— Я не был пьян, Холмс. Но меня переиграли в дартс, — признался он. — С трудом. И это была цена моего проигрыша.

— Весьма неплохая цена, — сказала я. Буквы были четкими и ярко выраженными, чернила — темными и безупречными. Мне понравилось, как она смотрится, и сама фраза. — Она не исчезает — не исцеляется — когда ты перекидываешься?

— Рана заживает, закрывается. Но это никак не влияет на чернила. — Он сделал глоток кофе и склонил голову набок. — А вампиры могут делать татуировки?

— Тот же исход. Исцеление закрывает рану, но не влияет на чернила.

— Мне пришло в голову, что я не видел тебя голой. У тебя они есть?

— Нет.

Он улыбнулся.

— Хочешь сыграть в дартс?

— Не хочу, — засмеявшись, ответила я. — Но я бы не отказалась поесть. Человеческую еду, — добавила я. — Ты готовишь?

— Я делаю очень хорошие горячие сэндвичи с сыром. А ты?

— Только кофе, — ответила я. — Но это очень хороший кофе. — И это уже кое-что.

— Наверное, я смогу приготовить яичницу-болтунью.

— Тогда я, наверное, смогу ее съесть.

Он приподнял брови.

— Ты просишь меня приготовить тебе завтрак, негодница?

— Жилье и питание, — напомнила я ему и сделала глоток крови. — Таким было твое предложение.

Он выглядел слегка раздраженным, когда понял, что я права, но повернулся к холодильнику и отодвинул бутылки, достав клетку яиц, пачку масла и бутылку сливок. Пока я пила кофе, он разбил яйца в миску, добавил немного сливок и подождал, пока нагреется маленькая сковородка, и растает масло, которое он туда положил.

— Похоже, ты неплохо готовишь, — сказала я, когда он вылил взбитые яйца в сковороду.

— Лучше, чем ты печешь. Я помню пожар в Доме Кадогана.

Я поджала губы.

— Пожар в Доме Кадогана случился не по моей вине. Кто позволяет ребенку печь без присмотра?

Он ухмыльнулся.

— Думаю, ты имеешь в виду, что за восьмилетняя вампирша забредает на кухню одна во время домашнего барбекю, потому что хочет кекс, а когда не может его найти, решает сама его приготовить?

«Очевидно, я, но в восемь лет я не понимала, что ингредиенты нужно тщательно отмерять, и что глазурь — это нечто большее, чем сахар и пищевые красители».

— Это был всего лишь небольшой пожар.

Он помешал яйца лопаткой.

— Не принесешь две тарелки? Шкаф над раковиной, с левой стороны.

Я допила остатки из бутылки, а потом, обойдя стол, нашла тарелки и вилки. И когда Коннор начал зачерпывать мягкую желтую массу яичницы, я протянула ему тарелку.

Я отнесла свою порцию к столу и села на табурет.

Он наложил яичницу себе, выключил конфорку и передвинул сковородку, а потом поставил свою тарелку рядом с моей. Но вместо того, чтобы приступить к еде, он положил руки на стол, сцепил их и нахмурился.

— Прежде чем мы отправимся на инициацию, я бы хотел… кое-что объяснить.

— Ладно, — произнесла я, кивнув, ожидая услышать, как вести себя с кланом. Правила, этикет, которые мы не успели обсудить перед поездкой.

Вместо этого он провел рукой по волосам.

— У меня не было нехватки женщин, — начал он, а потом замолчал.

Я выгнула бровь. «Не такого начала разговора я ожидала». И я поняла, что он выглядел более чем немного взволнованным. Впервые, насколько я помню, он не казался полностью уверенным в своих действиях.

Коннор посмотрел на пол и поморщился.

— Я столкнулся с небольшими трудностями. Обычно при разговоре с женщинами у меня не возникает проблем.

Он действительно казался неуверенным в себе.

— Ты собираешься мне сказать, что мутил со всеми на курорте?

— Что? Нет. Я говорю о нас. О хижине и постели.

— Ладно, — снова произнесла я, все еще сбитая с толку, но гораздо более заинтригованная.

— Я привык к тому, что привлекательный, — сказал он. — Красивый. Принц в окружении кандидаток. Это вроде как моя фишка. Или была ей. После сражения с фейри — сражения вместе с тобой — и после двух недель разъездов и размышлений, я признал, что таким принцем для меня быть недостаточно. Больше нет.

Мое сердце заколотилось, как будто оно поняло то, что еще не осознала остальная часть меня.

— Каким принцем ты хочешь быть?

Он посмотрел на меня, его голубые глаза светились так, будто подсвечивались изнутри.

— Таким, который достаточно хорош для тебя.

Я хваталась за слова, но они уносились прочь, совершенно незаинтересованные тем, как я пытаюсь выразить свои головокружительные эмоции.

— Не знаю, что сказать.

Он улыбнулся.

— Конечно, не знаешь. Ты самоуверенная, Элиза, может, немного высокомерная. Но не надменная. Не бессердечная. Ты опытный боец, умная и забавная, и у тебя весьма очаровательная одержимость правилами.

— Значит, то, что в детстве делало меня непослушной, делает меня очень хорошей взрослой.

Улыбка превратилась в злобную ухмылку.

— Твои слова, не мои. Ты хочешь быть хорошей, подкованной. Но все же ты можешь сопереживать. Тебя заботит справедливость, и ты поступаешь правильно. И продолжаешь поступить правильно, даже когда боишься того, что находится внутри тебя.

Я не вздрогнула при упоминании монстра, потому что подано это было так лестно. Было странно слышать, как он описывает меня таким образом — парень, которого я почти двадцать лет мечтала прибить.

— У меня была куча привилегий, — сказала я. — И меня учили — так же, как и тебя — очень четко различать добро и зло. Ты самоуверенный, — произнесла я с улыбкой. — Может, немного высокомерный. Иногда надменный, но не бессердечный. Ты опытный боец, умный и забавный, и у тебя иногда возникает очаровательная одержимость нарушением правил. Ты также стараешься поступать правильно. Ты заботишься о своих людях. Ты отправляешься в поездки, чтобы помочь им, рискуешь собой, чтобы помочь им. Ты достаточно хорош для любой.

— Даже после того, как я изводил тебя большую часть твоей юности?

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ты был сущим наказанием, но давай признаем и мою роль в этом. Хотя я все буду отрицать, если ты когда-нибудь снова поднимешь эту тему, я могу быть… непослушной.

— Важное признание, — произнес он, его улыбка была такой же широкой, как моя. — Я не верю в судьбу. Но, может быть, нам просто нужно быть готовыми друг к другу.

Мы просто смотрели друг на друга, улыбаясь.

— Я люблю своих родителей, свою семью, — сказал Коннор. — Но знаю, что я избалован, потому что меня считали принцем. Обучающимся Апексом. У меня были внимание и любовь. Меня мотивировали идти на риск, и прощали, если я лажал. Меня хвалили за дерзость, потому что это характерная черта альфы. Показатель того, что я на верном пути.

— В этом вся суть Апекса, — произнес он. — Быть Апексом — значит слушать Стаю, делать то, что лучше для Стаи. Действовать в интересах Стаи. Если ты недостаточно уверен в себе, чтобы быть тем, кто ты есть, чтобы заботиться о тех, кто тебе дорог, то ты в недостаточной степени альфа, чтобы быть Апексом. — Он помолчал. — Это Алексей виноват в том, что я вырос.

— Да?

Коннор кивнул.

— Он всегда был серьезнее меня. Не такой серьезный, как ты, — с ухмылкой добавил он, — потому что он все же оборотень. Но он… умен не по годам.

— Мы были на пробежке, — продолжал он, — бродили по лесу. Гонялись за кроликами, индюками, оленями и прочим. Мы услышали очень странный звук — какую-то птицу, но ничего похожего на то, что слышали раньше. Поэтому мы последовали за этим звуком и посреди поля обнаружили пруд. Тогда была полная луна, она освещала эту воду, а вода была совершенно неподвижна. Только посередине находилась птица.

Он нахмурился.

— Кажется, журавль. Канадский журавль. Белый, с черными кончиками на крыльях и темно-красным пятном на верхней части головы. Он был один посреди этой воды, от его перьев отражался свет. И он был таким… величественным.

Он посмотрел куда-то вдаль, как будто что-то проигрывал в памяти.

— Насколько мы видели, он был один. Ни других птиц — ни других диких животных. Только один этот журавль посреди этой серебристой воды. — Он провел рукой по волосам. — Мне было — не знаю — лет восемнадцать или около того. Мы перекинулись, и я отпустил какую-то глупую шутку насчет еды, типа давай скорее и сваливаем. Я уверен, что это было остроумно, но бессердечно. А он сказал что-то вроде: «Он может летать. Мы топчемся в грязи, а он может летать. Мы должны посмотреть, что он нам скажет». А потом птица расправила крылья и взлетела, а за ней, как звездный след, летели капли воды. Это была одна из самых красивых вещей, которые я когда-либо видел.

— Готова поспорить, что это было красиво, — сказала я, явственно представляя эту картину.

Он снова посмотрел на меня.

— Ты бы оценила. И после этого я стал больше ценить некоторые вещи. Алексей обладает глубиной. И впервые в жизни мне захотелось иметь эту глубину. Немного его серьезности. Это кажется смешным?

— Ни капельки. Это кажется важным.

Он улыбнулся, кажется, испытывая облегчение от того, что я так думаю.

— Так и есть.

— Раз уж мы говорим начистоту, могу я кое в чем признаться?

— Конечно.

Я прочистила горло, немного помявшись.

— В детстве… мне нравилось, когда ты попадал в неприятности.

Он запрокинул голову и расхохотался. Когда успокоился, он вытер глаза.

— Извини, — проговорил он. — Прости. Просто… я никогда бы не подумал, что ты в этом признаешься. Я знаю, что тебе это нравилось. Ты не очень-то хорошо это скрывала, Лиз. Это одна из причин, почему я называл тебя негодницей.

Он улыбнулся мне, и в его улыбке было что-то такое открытое и незащищенное, что у меня защемило сердце. Я не очень часто вижу в Суперах уязвимость, и уж тем более в мужчине, который хочет их возглавлять. Я позволила себе насладиться этой улыбкой, этим мгновением, и подумала, как сильно нас изменило время.

Что-то пикнуло, и мы оба повернулись на звук. Экран Коннора лежал на стойке, мигая и пиликая.

— Вернемся к этому позже, — сказал он и подошел к стойке, чтобы проверить его. — Мой будильник. — В его голосе прозвучало смирение, когда он выключил его. — Я поставил напоминание. Нам пора выдвигаться.

Я посмотрела вниз на тарелки с яичницей, которая остыла и, наверное, стала немного жесткой.

— Ты все еще голоден?

— Да. А ты?

— Ага, — ответила я, улыбнувшись, взяла вилку и начала ковыряться в яйцах.

Он усмехнулся и сделал то же самое. И на мгновение мы снова стали детьми, сверхъестественно голодными и раскованными из-за своих потребностей.

— О, — произнес он, проглотив кусок. — И поскольку я готовил, ты моешь посуду.

«Проклятье».

* * *

На курорте было тихо, когда мы шли к главному домику. Вдоль дорожки горели фонари, но костры еще не разожгли. Эти оборотни, судя по всему, не ранние пташки.

— Давай я буду говорить со старейшинами, — сказал Коннор. — Они знают, что ты приедешь; их проинформировали. Но это не значит, что они не будут вести себя сдержанно и уязвленно.

— Что ж, — произнесла я, — это будет веселая побудка.

Мы поднялись по лестнице на крыльцо главного домика, магия усилилась, когда мы вошли в здание. Мы прошли на звуки разговора в фойе, где на потертой кожаной мебели развалившись сидела дюжина оборотней. На одной стороне комнаты был камин, на другой — книжная полка, и к ним примыкала третья стена с окнами, выходившими на большую лужайку.

Магии было очень много. Она просачивалась в трещины дерева и мебели и витала в воздухе, пока оборотни общались, шевелились, наблюдая, как мы идем.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь сохранился винтажный стиль Нортвуда с золотистыми бревенчатыми стенами, узорчатым ковром и старыми рыболовным и охотничьим снаряжениями на стенах. Мы прошли по коридору с проименнованными комнатами — «Руководитель», «Мичиган», «Эри», «Онтарио» — и направились в последнюю комнату справа.

Она была похожа на бывший актовый зал: сводчатый бревенчатый потолок, камин из гальки и множество окон. По краям комнаты стояли потертые складные стулья, а по центру еще более потертые кожаные диваны и складные карточные столы. Повсюду были рассредоточены оборотни, но я не видела Лорена, Джорджию или других членов ее семьи. В помещении пахло дымом и сигарами, а воздух был пропитан магией.

К нам подошел подтянутый мужчина, а остальные уставились на нас. На нем были джинсы, ботинки и футболка, все в одинаковой степени поношенное. Его лицо было покрыто глубокими морщинами, а волосы представляли собой блестящую смесь черного и серебряного и доходили до шеи.

Мы встретились в центре комнаты.

— Киин, — произнес он. В отличие от Лорена, он не протянул руку.

— Кэш.

Он перевел взгляд на меня, быстро оценил угрозу, а потом снова посмотрел на Коннора.

— Добро пожаловать на курорт, на территорию клана. А это кто? — спросил Кэш, хотя, очевидно, и так знал.

— Элиза Салливан, — ответил Коннор. — Дочь Этана Салливана и Кэролайн Мерит.

— Вампир, — произнес Кэш.

— Воспитанница Дома Дюма, — сказал Коннор. — Сотрудница ОМБ. Дочь двух союзников Стаи. Искусно обращается с катаной.

Мне стало интересно, это он оправдывает мое пребывание в комплексе — или свой интерес ко мне? Возможно, и то, и другое. Каковы бы ни были причины, выражение лица Кэша не изменилось. «Кажется, он не очень любит вампиров».

— Как Бет? — продолжил Коннор, не дожидаясь комментариев относительно моего профессионализма.

— Она в порядке. Перекинулась, исцелилась.

— Хорошо, — произнес Коннор. — Что насчет того, кто на нее напал? Вы нашли в лесу какие-нибудь улики?

— Улики в лесу? — Тон Кэша был сухим, и другие оборотни в комнате засмеялись себе под нос. — Какие улики? Есть голодные животные, оборотни, которых мы знаем, оборотни, которых не знаем. Ни больше, ни меньше. Вероятно, это был кто-то, кого Бет разозлила, но он еще не сознался. Ее поколение разводит много… конфликтов.

— Так ли это? — мягко спросил Коннор.

— Слушай, — начал Кэш. — Клан становится моложе. Здесь много молодняка, и они проводят много времени, разговаривая и думая. У них много разных взглядов.

— Они поделились с тобой своими взглядами?

— Некоторые. — Его глаза потемнели. — Ничего такого, что должно касаться Чикаго.

Коннору удалось сделать удивительно властное выражение лица.

— Думаю, об этом может судить Чикаго.

Кэш закатил глаза.

— Они жалуются на то, что людям о них неизвестно, но они не знают, что такое настоящая жизнь. Какие люди на самом деле.

— А черные повязки? — спросил Коннор.

Как и у женщин прошлой ночью, на некоторых из молодых оборотней были черные повязки. И их не было ни у кого из старших оборотней. «Потому что они были не особо близки с Пэйсли или потому что скорбели по-другому?»

— В память об оборотне, которая недавно погибла. — Тон Кэша был неодобрительным.

— Пэйсли, — произнес Коннор, и Кэш не смог скрыть своего удивления.

Он кивнул.

— Ты ее знал?

— Не знал. Тебе не нравятся повязки?

— Мне не нравится демонстрация траура. Жизнь начинается и заканчивается. Таков цикл, и он совершенно естественен, в полной мере гармонирует с природой. Я не одобряю сентиментальность или тот факт, что они носят что-то, предназначенное для того, чтобы отличать их от других. Смерть Пэйсли была трагедией. Но на этом все. Нельзя возлагать вину на каждое деяние бога. Ради всего святого, мы же оборотни.

— Так ты думаешь, что на Бет мог напасть один из молодых оборотней, — сказал Коннор.

— Это самое логичное объяснение. Полагаю, это мог быть кто-то вне клана. Бродячий оборотень.

— Их много в этих краях? — спросил Коннор, но, учитывая его тон, только для проформы. — Бродячих оборотней?

— Немного то тут, то там. Они не являются частью общины. Они не очень-то тянутся к другим.

Коннор издал неопределенный звук. Он подошел окнам и окинул взглядом темный курорт.

— Ты слышал о проблемах по дороге?

Кэш подошел к дивану, сел и раскинул руки на спинке. Он демонстрировал высокомерие, что ему нечего скрывать. Но в его глазах была какая-то напряженность.

— На Аляску? — спросил он, как будто ответ его не интересовал.

Коннор оглянулся на него.

— Стая возвращается домой. Никто с курорта не присоединился к каравану.

— Выгляни в окно, — сказал Кэш, повернувшись к нему. — Нам не нужно никуда ходить, чтобы подпитаться. У нас здесь есть все, что нужно.

— Подпитка связана не с лесом. А с Авророй, и я уверен, что ты это знаешь.

— Без разницы. Никто мне не сказал, что идти обязательно, поэтому мы и не пошли. Если у вас и были проблемы, то мы тут ни при чем.

— И я так понимаю, ты не считаешь, что в этих слухах про зверя что-то есть? — спросил Коннор.

Кэш закатил глаза.

— Нагнетание волнения и дикое воображение.

Коннор с минуту смотрел на него.

— Ладно, — произнес он. — Спасибо, что выделил время, и за разговор. Мы придем на инициацию.

— Мы? — спросил Кэш.

— Я и Элиза, — сухим голосом ответил Коннор, потому что ответ был очевиден, и Кэш определенно знал об этом заранее.

Все взгляды в комнате обратились на меня.

— Вампиры не присутствуют на инициации, — проговорил Кэш, наклонившись вперед.

— Меня пригласили, — мягко сказал Коннор. — Она моя «плюс один».

— Ни хрена подобного. — Оборотень, произнесший это, был старше, примерно возраста Кэша, с грудью колесом и седыми волосами и бородой. Его кожа была загорелой, глаза голубыми и холодными. На нем были джинсы, рубашка на пуговицах с закатанными рукавами и темные мотоциклетные ботинки с цепями на подъеме.

— Эверетт, — предупреждающе произнес Кэш.

Губы Эверетта сжались в тонкую, недовольную линию, но он промолчал.

— Как тебе сообщили перед нашим приездом, — сказал Коннор, — мы будем присутствовать вместе, с благословения Джорджии и Апекса. Если у тебя с этим какие-то проблемы, ты можешь обсудить это с Апексом. Или, если тебя не прельщает поездка в Чикаго, со мной. Сейчас.

В комнате поднялись напряжение и магия, кружась невидимыми водоворотами.

Кэш снова откинулся назад.

— Я не знаю ни тебя, ни твоего старика так, как некоторые. Не так, как твоя тетя. Ты часть Стаи, и это дает тебе право находиться здесь. Мы не ищем неприятностей. Мы хотим, чтобы нас оставили в покое, чтобы мы жили своей жизнью. Нам здесь нечего скрывать.

— В том числе и от людей? — поинтересовалась я.

Кэш посмотрел на меня, сжав челюсти.

— То, что мы делаем на нашей территории, людей не касается. — «Или вампиров» — было его безмолвное дополнение.

Коннор пропустил эти слова мимо ушей, видимо, не посчитав нужным отвечать на них.

— Мы ценим твое гостеприимство. Если захочешь поговорить со мной о чем-нибудь еще, то мы пробудет здесь как минимум пару дней.

Мы не обсуждали такую долгую поездку, поэтому по выражению лица Коннора я догадалась, что он проверяет клан, наблюдает за их реакцией на то, что мы пробудем здесь какое-то время.

— Вы останетесь после инициации, — произнес Кэш.

— Я не вижу необходимости торопиться, — начал Коннор, переводя взгляд на окна. — Как ты и сказал, у вас здесь есть все, что нужно оборотню.

Глава 7

— Поедем на байке, — сказал Коннор, а потом взглянул на меня. — Если только ты не предпочитаешь машину, чтобы защитить свою… — Он обвел пальцем свою голову.

— Свою голову?

— Свою прическу.

Я лишь выгнула брови.

— Просто проверяю, — сказал он с дразнящей улыбкой. — Все-таки мы едем на мероприятие.

— Мероприятие для оборотней, а это значит, что большинство из них, скорее всего, будут в футболках и ботинках. И я пересматриваю свое предыдущее заключение: ты все еще балбес.

— Я предпочитаю «отъявленный». Что думаешь об оборотнях?

— Кэш нервничает.

Коннор сверху вниз посмотрел на меня.

— Нервничает?

— Он сел на диван — подальше от тебя. Он не собирался выказывать тебе какое-либо почтение. Беспечное пренебрежение, — решила я.

— Хорошо, — произнес Коннор.

— Но в его глазах было не это. Там не было ничего беспечного, и я не думаю, что дело в тебе. Это была тревога или беспокойство. Ему не понравилось, что ты задаешь вопросы, поскольку, как мне показалось, ему было бы некомфортно, какими бы ни были ответы.

Он внимательно посмотрел на меня, а потом повернул байк и взял свой шлем.

— Что? — спросила я, немного нервничая из-за проницательности его взгляда.

— Ты хороша в этом.

Я приподняла брови.

— А ты думал, что не буду?

Он усмехнулся.

— Я никогда не видел, чтобы ты делала что-то наполовину. Это не просто умение. Это… врожденное. Своего рода природная склонность читать людей. У тебя она есть.

— Я вампир, — произнесла я.

— Вампиров много.

— Нет, серьезно, — сказала я. — Я хочу сказать, что ценю комплимент и принимаю его. И ты спросил мое мнение, поэтому я отнеслась серьезно.

— Хорошо.

Настала моя очередь улыбнуться.

— Но вампиры… — Я замолчала, чтобы собраться с мыслями. — Волки — хищники, но хищники они — по большей части — среди животных. Вы понимаете землю, животных, их поведение. Мы же охотимся на людей. Мы знаем, как за ними следить. Это в нашей природе.

— Ты когда-нибудь кусала человека?

— Нет. А ты?

Его улыбка была ленивой.

— Только когда просили.

Я лишь закатила глаза и взяла шлем, но помедлила, прежде чем сесть на мотоцикл.

— Я хочу у тебя кое-что спросить. Но не об укусах, — добавила я, заметив в его глазах вспышку жара.

— Ладно, — произнес он, его ответ был быстрым и искренним.

— Ты привел меня сюда, в этот комплекс и главный домик, чтобы позлить их?

В его глазах вспыхнул гнев.

— Я не использую людей. Ты здесь, потому что я хочу, чтобы ты была здесь.

— Но? — подсказала я, когда он замолчал.

— Но, да, я обращаю внимание на то, как они на тебя реагируют. Потому что они микрокосм Стаи.

У меня в животе затрепетали бабочки от признания и подтекста. Он предвидел — планировал — что я встречусь со Стаей. Не только как Салливан, вампир или член Команды Омбудсмена. Потому что каким-то образом, несмотря на многолетнее отталкивание, мы обнаружили между нами что-то важное.

Коннор заправил прядь волос мне за ухо, и я практически почувствовала, как тает мое сердце. Потом он наклонил свою голову к моей.

— Элиза, — произнес он так тихо, что слово прозвучало почти как вздох, почти как молитва. Мои глаза закрылись в ожидании поцелуя, который, как я знала, последует. Жаждая его.

— Только помни, — сказал он, поднеся губы к моему уху, — что оборотни тоже могут манипулировать людьми.

Потом он отстранился, отвернулся и перекинул ногу через байк.

Я одарила его прищуренным взглядом.

— Это было очень подло. — Но мне понравилось, как в ответ заколотилось мое сердце.

— И эффектно, — произнес он с дерзкой улыбкой. — Давай прокатимся.

Я села за ним и стала обдумывать план мести.

* * *

Мы ехали на северо-запад, удаляясь от Верхнего озера в глубь Миннесоты. Дорога становилась все более извилистой и крутой, лес уступал место скалистым холмам и склонам. Мы заехали в туннель в скальной породе, вдоль стены вспыхивали оранжевые фонари по мере того, как мы проносились мимо.

Через пятнадцать-двадцать пять километров мы съехали с автострады, и Коннор сбросил скорость, чтобы заехать на гравийную дорогу, по краям которой находились вечнозеленые деревья и серые валуны.

Он остановился в конце линии транспортных средств — мотоциклов, грузовиков и внедорожников — припаркованных вдоль обеих сторон дороги. Мы слезли с байка, сняли шлемы и пробежали пальцами по спутанным волосам. И без грохота байка сквозь шелест стали слышны звуки веселящихся детей и болтовни взрослых.

Там было несколько мускулистых мужчин и женщин в черных рубашках и брюках, которые бросили на нас подозрительные взгляды, а потом отвернулись.

— Охрана? — спросила я.

— Это частное мероприятие, — сказал Коннор. — Тем более, люди не знают, кто они.

— Куда мы идем? — спросила я. Я ожидала увидеть шатер с холодильниками и баллонами, или обзорную площадку, где оборотни развесили гирлянды и пили пиво. Вместо этого деревья образовали ущелье по обе стороны дороги.

— Увидишь, — с улыбкой ответил он и протянул руку.

Я взяла его за руку, наслаждаясь удовлетворением, вспыхнувшим в его глазах, когда я сцепила наши пальцы.

Коннор шмыгнул в лес, и мы пошли по протоптанной тропе, которую я, скорее всего, не увидела бы, если бы была не с ним. Мы прошли около полукилометра, и я была рада, что надела сапоги без шпилек, в которых было бы не очень удобно на неровной земле и гниющих листьях. Когда звуки торжества стали громче, мы миновали березы с курчавой серебристой корой, валуны с острыми краями, которые выглядели так, словно их извергли из вулкана, и изящные белые цветы, растущие на свободных местах в подлеске. А за всем этим был мягкий шум, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что это вода.

По тропинке скользило нечто длинное и темное, и я резко остановилась, едва удержавшись, чтобы не завизжать.

— Что? — спросил Коннор, сжав мои пальцы. — Что случилось?

— Змея.

— Она неопасная. Это всего лишь садовый уж[18].

— Без разницы. Я не люблю змей.

Он посмотрел на меня.

— Почему ты не любишь змей?

— Биологические требования, — ответила я. — Они скользят. Я не люблю то, что скользит.

— Но и у них, у вас есть клыки.

Я перевела взгляд на него.

— И у оборотней, и у скунсов есть мех.

— Справедливое замечание.

— У тебя нет проблем с животными?

— Я не боюсь никаких животных, рептилий или кого-то еще. — Его улыбка была дерзкой. — Я волк и человек. Это два хищника высшего порядка по цене одного.

— Или вдвое больше проблем в одной упаковке, зависит от того, как на это посмотреть. И я вполне уверена, что если бы за тобой охотилась большая белая акула, ты бы немного испугался.

— Есть одно решение: не купайся в океане.

Я не могла поспорить с этой логикой и пошла вдоль края тропинки, где исчезла змея.

Звук становился все отчетливее по мере того, как мы приближались к реке, вода, подобно крошечным колокольчикам, билась о камни, уносясь вперед.

И вдруг земля исчезла.

Мы буквально дошли до конца тропы — и открылся целый мир. Лес уступил место камню — красновато-бурое нагорье размером в половину городского квартала. Коннор сошел с тропинки, протянув мне руку, когда я спустилась к нему и прошла вперед, с разинутым ртом окидывая взглядом открывшуюся картину.

Не просто нагорье, а водопады. Река заканчивалась позади нас, ниспадая с каменного утеса водопадом, а потом продолжала свой путь уже узким ручьем через нагорье. По краям были зажжены бамбуковые факелы, отбрасывая мерцающий свет и тени на воду и каменные утесы вдоль дальней стороны нагорья, черные, красные и оранжевые камни, отмеченные деревьями и чем-то похожим на высокую тропу. Даже с темным куполом неба над нами, это было похоже на пребывание в каньоне цвета.

Во второй раз за сегодняшний вечер я потеряла дар речи.

— У меня нет слов, — промолвила я, направляясь к скалистому ручью. Тут и там виднелись лужи воды, собравшиеся в ровных углублениях в скале, появившихся благодаря времени, дождю и самому ручью. Вода исчезала за краем нагорья на другой стороне.

Я прошла вперед и посмотрела, как он спадает вниз по еще одной группе водопадов, свет от большого количества факелов сверкал, как бриллианты.

— Что думаешь?

— Тут… невероятно, — произнесла я, оглянувшись на него. — Просто невероятно.

— Наверное, тут должен быть национальный парк, — сказал он. — Но он находится в частном владении, а владелец — друг клана.

Я обернулась и увидела Алексея, стоящего прямо за моей спиной.

— Господи, — проговорила я, почувствовав, как меня пробрала дрожь до костей, когда я вздрогнула. — Да что с тобой такое?

Он ухмыльнулся.

— Я тебя напугал?

— Ты побеспокоил меня.

— Я тебя напугал.

— Нет, это совсем не то чувство.

— Вероятно, тебе следует посмотреть вниз, — посоветовал Коннор Алексею.

Он так и сделал, увидев небольшой кинжал, который я вытащила в мгновение ока и приставила к его паху.

Коннор наклонился вперед.

— Она тебя напугала? — спросил он Алексея, лицо которого было мрачным.

Он поднял руки.

— Инициация — не самое подходящее время для того, чтобы нацеливать нож на оборотня.

— А тебе не следует пугать вампира, когда она окружена оборотнями на чужой территории. — Но я все таки убрала нож.

— Перемирие, — произнес Алексей и сделал шаг назад, чтобы между нами было чуть больше пространства. «Парень учится».

— Я думал, что ты не вооружена, — прошептал Коннор.

— Это очень маленький кинжал. Кто знает, когда он может тебе понадобится.

— В целях сохранения мира, — произнес Коннор, — постарайся его не показывать.

— Сделаю все возможное.

— Ты уже познакомил ее? — спросил Алексей Коннора.

— Да. Кэш вел себя как мудак.

— Ну, как и ожидалось. — Он посмотрел на меня. — Похоже, ты выжила.

— По большей части я стояла там и старалась выглядеть суровой.

— Мудрый выбор, — сказал он со слабой улыбкой.

— Что ты нашел прошлой ночью? — спросил Коннор.

— Ничего полезного. На земле в лесу следов не было. Ни меха, ни запаха крови необоротней.

— Другими словами, — произнес Коннор, — никаких следов животного.

— Ничегошеньки.

Воздух вокруг нас прорезали аплодисменты и свист, и мы, как и остальные, перевели взгляды на движение на верхнем ярусе водопадов.

На камнях и воде начали мерцать тень и свет, когда оборотни, несущие свечи и факелы, начали двигаться по нагорью, направляясь к среднему водопаду. На руках у улыбающейся брюнетки с поцелованной солнцем кожей сидел улыбающийся малыш. Его щеки пылали румянцем, а волосы были светло-русыми. На вид ему было около девяти месяцев, и он грыз свой кулак, как будто это его любимая закуска. За ним шел мужчина с загорелой кожей и такими же светлыми волосами, что и у ребенка, только его волосы были длиннее и более лохматыми, доходя до плеч в классическом, по моему мнению, стиле оборотней: нечто среднее между «волосатым металлистом» и «моделью одеколона».

— Это Кэсси с ребенком, — сказал Коннор, указывая на них. — Ее муж Уэс, и ее мать Джорджия. Все они МакАллистеры.

Джорджия была высокой и бледной, с длинными ногами, крепким телосложением и копной черных волос с серебряной прядью прямо над глазами. Ее лицо можно было бы назвать «красивым». Резкие черты лица, с пронзительными голубыми глазами и широким ртом с родинкой у левого уголка.

— Значит, Джорджия одна из кузин твоих родителей? — спросила я.

— Кузина моей матери, — ответил Коннор. — Их матери были сестрами.

— Большая семья.

— Моей маме нужно вести список.

— Готова поспорить. — Я взглянула на него и увидела радость и гордость, пока он наблюдал, как собираются его собратья, готовясь принять в Стаю еще одного. — У тебя же была инициация?

— Была. На ней присутствовали мои родители, дяди и тети. Именно там Джефф впервые выступил против моего отца. Думаю, ты тогда еще не родилась.

— Бывалый, — произнесла я.

— Возможно. Но мне пришлось надеть корону.

Я прищурилась, глядя на него.

— Серьезно?

— Ну, технически это был венец, — признался он, пожав плечами. — Но это довольно близко.

— Я завидую.

— Конечно, завидуешь, негодница. Ты всегда любила короны. — Он переплел наши пальцы, сжал мою руку и направил свой взгляд и удовлетворенную улыбку на тех, кто собрался на нагорье рядом с журчащим водопадом.

Я слышала бормотание вокруг нас, изумление и шепот, проносящиеся сквозь толпу, подобно волне, когда они замечали своего принца, своего будущего короля и вампира, которую он публично привел с собой на церемонию. Если их магия была каким-то признаком, то их эмоции были смешанными. Некоторые были сбиты с толку, другие удивлены. Некоторые были рассержены, но поскольку я не знала здесь никого, кроме тех немногих, кого мы встретили прошлой ночью, это могло быть предубеждением или предвзятым мнением.

Я задалась вопросом, стоит ли мне беспокоиться, взглянула на него и обнаружила, что он смотрит на меня, с развлечением выгнув бровь.

— Ты очень громко думаешь, — сказал он.

Он не мог знать, о чем я думаю, но когда я поняла, что напряглась, то подумала, что об этом было легко догадаться.

— Если собираешься сосредоточиться на оборотнях, — с легкой улыбкой произнес он, — сосредоточься на мне.

Воздух прорезал свист, высокий и пронзительный, как клинок. Мы посмотрели вверх на водопад, откуда на нас, сцепив руки, смотрел мужчина с загорелой кожей, седыми волосами и густой, но аккуратно подстриженной бородой того же оттенка. Он был невысоким и плотным; из-под коротких рукавов рубашки на пуговицах, которую он надел вместе с брюками хаки, виднелись сильные руки. Это была практически торжественная одежда оборотней.

— Форма команды по боулингу, — прошептал Коннор, и я подавила смешок.

— Еще один старейшина? — спросила я.

— Его зовут Патч, — сказал Коннор. — Он их, скажем так, духовный лидер.

— Это значит, что он выбирает самый лучший виски. — Это прошептал голос Алексей рядом со мной, и я, черт возьми, снова прозевала, как он ко мне подкрался.

— Как ты это делаешь? — спросила я.

Он пожал плечом.

— Мы волки. Мы выслеживаем добычу. Это не должно быть сюрпризом.

Я закатила глаза и потребовала у своих хищных чувств работать лучше.

— Мы собрались здесь, — произнес Патч, когда толпа затихла, — чтобы поприветствовать Уильяма Эйвери в объятиях этой территории, в объятиях этого клана и в объятиях этой Стаи.

Послышались одобрительные возгласы и несколько громких хлопков.

— Я очень давно знаю Кэсси и Уэса, и конечно же Джорджию. Все мы знаем. Они — часть семьи, которую мы тут образовали. Мы наблюдали, как Кэсси училась готовить — и иногда из-за этого боролись с огнем.

«Сестра по несчастью», — подумала я.

— Мы видели, как росло мастерство Уэса в обращении с луком и стрелами. И в те времена он был не такой уж искусный. А теперь они создали этого прекрасного мальчика.

Он протянул руки. Кэсси поцеловала малыша в лоб, а потом передала его Патчу. Ребенок широко раскрыл глаза, вцепившись в бороду Патча.

— Пусть твоя жизнь будет долгой, — сказал Патч. — Пусть твоя любовь будет глубокой. Пусть твой смех будет громким. Желаю тебе быть сильным, гордым и счастливым. Оставаться членом клана, членом Стаи, волком до конца своих дней. Желаю обрести покой в окружающем тебя мире, успокоение в лесу, и чтобы твоя семья ждала твоего возвращения.

Он наклонился, прошептал что-то ребенку на ухо, а потом снова выпрямился.

— У вас есть предмет?

— Есть. — Уэс протянул что-то длинное и серебряное. Патч взял это и повесил на шею ребенку.

Уильям тут же сунул это в рот.

— Военные жетоны, — прошептал Коннор. — Отец Уэса служил в армии и погиб при исполнении служебных обязанностей.

— Оборотень?

— Да. Подкупил врача, чтобы тот позволил ему пропустить медосмотр после того, как он пробежал полкилометра в рекордное время. Уэс хотел поступить на службу, пойти по его стопам, но к тому времени оборотни были отстранены, и нельзя было дать взятку.

Какая жалость, учитывая, что оборотни сильнее и быстрее людей, могут исцелять себя, по крайней мере, при определенных обстоятельствах, и имеют довольно хорошую маскировку. «Отстранение принесло меньше вреда», — подумала я, — «нежели человеческие предрассудки и ревность».

— Сим я объявляю тебя, Уильям Эйвери, членом клана Гранд-Бэй. И с признанием и одобрением Апекса, членом Северо-Американской Центральной Стаи. Благословляю тебя и твою семью и поздравляю.

Когда в темноте раздались аплодисменты и крики, отражаясь эхом от скал и воды, он вернул ребенка родителям. Малыш хлопал в ладоши и дергал за жетоны, а его родители, улыбаясь, со слезами на глазах смотрели на него.

Спустя мгновение Патч снова поднял руки.

— У нас тоже есть обязанности, — сказал он, снова переводя взгляд на клан. — Мы должны заботиться об этом ребенке. Защищать его и беречь. Наша обязанность — сохранять клан сильным для маленького Уильяма и дать ему дом, в который он всегда сможет вернуться.

В толпе раздалось еще несколько криков согласия.

Затем Патч закрыл глаза, поднял руки и начал скандировать:

«Меня не загонят ни под колпак,

Ни в клетку, не скуют мои запястья»[19].

По моим рукам побежали мурашки, когда оборотни вокруг меня, включая Коннора, начали присоединяться к скандированию:

«Теперь я научился быть гордым,

Зависать в воздухе над лесом,

В рассеивающемся тумане

Или кувыркающемся облаке».

— Йейтс[20]? — тихо спросила я и почувствовала на себе взгляд Коннора.

— Да. Знаешь его?

— Предположение, — ответила я и подумала о своей маме, вампире со степенью магистра Английской литературы. — Мама говорила мне, что он важен для оборотней.

— Возможно, он был оборотнем, — философски заметил Алексей.

— У нас нет никакой уверенности на этот счет, — сказал Коннор. — И мы не будем разоблачать человека, который не хотел быть разоблаченным.

— Лес — наш дом, — продолжал Патч. — Туман — наша тайна. Облака — наш покров. Мы — Стая, и мы этим гордимся.

На этот раз одобрительные возгласы были почти оглушительными, поскольку оборотни захлопали, закричали и затопали ногами по камням. Магия поднималась и росла, пока сама вода, казалось, не завибрировала вместе с ней, потоки воды ритмично падали в такт их аплодисментам, затем магия достигла крещендо счастья и единения — а потом погрузилась в ошеломительную тишину.

Я почти машинально перешла в оборонительную позицию, пока не поняла, что нет никакого страха, никакого неминуемого нападения. Лишь трепет.

Я проследила за их взглядами, подняла глаза к небу и уставилась на зеленые ленты, которые плавали и пульсировали на поляне над нами.

— Северное сияние, — промолвил Коннор. — Обычно его не наблюдается так далеко на юге. Но иногда, при подходящих условиях…

Цвета менялись, расширялись, сжимались, пока не исчезли из поля зрения. И как по окончанию каждого салюта, на котором я была в детстве, люди начали неловко топтаться на месте, не совсем уверенные, видели ли они конец или должны подождать еще.

— Я хочу расспросить Джорджию, — сказал Алексей, нарушая молчание.

Коннор выгнул брови.

— О нападении на Бет?

— Нет, — ответил Алексей, вытащив из кармана полоску красной лакричной конфеты. — Об ужине. Хочу обсудить горячее блюдо. — Сказав это, он ушел.

— Это такое интересное занятие — ждать что же вылетит из его рта, — произнесла я. И пожалела, что он не оставил мне немного лакрицы.

— Это уж точно. Что думаешь о церемонии?

Я посмотрела на Коннора и обнаружила, что его лицо каким-то образом стало еще красивее в мерцающем свете факелов на воде.

— Она была прекрасна. Полна энергии. И я могу сказать, что это очень много значит для Стаи.

— Я хотел, чтобы ты ее увидела.

Его тон был таким серьезным. Таким авторитетным.

— Что ты имеешь в виду?

— Это. Я знал, что ты заинтересуешься этим событием, потому что ты любознательна. И хотел узнать твое мнение о клане, потому что ты умна. Но особенно мне хотелось, чтобы ты это увидела. Для меня это важно, Лиз. Союз, сплочение Стаи. Празднование того, чем является Стая. Я хотел, чтобы ты это увидела, — снова сказал он. — И хотел, чтобы ты была здесь со мной.

Мое сердце, казалось, раздулось, эмоции сдавили горло.

— Я рада, что я здесь, — выдавила я. — И не только потому, что мне любопытно.

Он улыбнулся.

— Но тебе любопытно.

— Конечно, любопытно, — ответила я и огляделась вокруг. — Я знаю, что это редкое событие, а еще реже на нем удается поприсутствовать вампиру. Так что спасибо тебе за это. За то, что дал мне такую возможность.

— Не за что. И не хотелось бы портить настроение, но учитывая, что это самая большая группа членов клана, которую мы, вероятно, увидим разом, и пока мы ждем, когда толпа поредеет, — он кивнул головой в сторону оборотней, которые сгрудились вокруг нового члена Стаи и его семьи, — есть какие-нибудь наблюдения?

Я старалась быть учтивой, слишком пристально не оценивать и не пялиться на кого-то на мероприятии, на котором мое поведение — если вообще не мое присутствие — горячо обсуждалось. «Но если он призывает меня…»

Я притворилась, что рассматриваю водопады и высокие утесы, окружающие их, но позволила своему взгляду пройтись по оборотням, которые стояли или сидели на камнях, болтая или присматривая за детьми, ручки и ножки которых были погружены в небольшие выбоины с водой в скале, они радостно в них плескались. Это выглядело совершенно нормально. Абсолютно типично. Просто люди, тусующиеся как все люди, сверхъестественные или нет. Они выглядели счастливыми. Но под всем этим что-то было. Напряжение, и не только в магии, но и в их лицах.

Если посмотреть на группу в целом с большого расстояния, то они выглядели расслабленными. Но если присмотреться внимательнее, то они были настороже. Осматривали края водопада. Ни на шаг не отходили от своих детей.

Эти оборотни, полноправные хищники, вели себя скорее как добыча. Как будто они боялись кого-то, стоящего более высоко в пищевой цепи.

— Здесь больше страха, — сказала я.

— Страха?

— Опасения, — спустя мгновение произнесла я, пробуя слово на вкус. — Они знают, что что-то не так. Не думаю, будто они знают что-то конкретное, но их что-то беспокоит. — Я посмотрела на него. — Ты чувствуешь что-нибудь подобное?

— Я чувствую изменения в магии, ее напряженность. Как струна, натянутая слишком туго. Энергия другая. Но ты видишь больше, чем я. Я честно думаю, что у тебя есть дар.

Я посмотрела на него.

— Да ладно.

— Нет, я серьезно. — Он прищурился. — Ты ведь не экстрасенс?

— Нет. У меня хорошее чутье, люблю наблюдать за людьми и я склонна замечать… как говорится, несоответствия.

Коннор ухмыльнулся.

— Так вот почему ты любишь правила? Потому что они не допускают несоответствия?

— Это одна из причин. Еще я люблю равные условия и людей, которые соблюдают правила. Не в обиду присутствующим.

Он фыркнул.

— Я прервал твой анализ. Продолжай.

Я выдохнула и взглянула еще раз. Приметила группы, скопления, оборотней. «То, что они сбились в группы, необязательно странно; это происходит всякий раз, когда люди тусуются».

Здесь молодые и старые оборотни, казалось, держались особняком. Опять же, это необязательно странно. Может, они хотели пообщаться с людьми того же поколения, с теми, кто столкнулся с теми же проблемами. Но тут, похоже, было какое-то напряжение. На этот раз не страх или опасения, но в их взглядах друг на друга было подозрение. Коварные взгляды, неодобрительные взгляды искоса и нарукавные повязки.

— Молодые против старых, — тихо сказала я, и Коннор кивнул.

— Мне вот интересно, насколько это связано с его позицией.

— Лидерство имеет значение, — согласилась я. — Трудно не усвоить этот урок, когда растешь в Доме с Мастером. Никто не совершенен, но вампиры Кадогана уважают моего папу. То же самое касается Стаи и твоего отца.

— Ага, — произнес он. — Пока не найдешь вот такие группы, где Стая больше не является номером один.

— А что является?

— Вот это-то мы и должны выяснить.

Кэсси, Джорджия и остальные начали спускаться с верхнего яруса водопада и направились к нам.

— Ладно, — произнес Коннор. — Пойдем познакомимся с семьей. И пусть все это останется между нами.

Глава 8

— Привет, Коннор, — сказала Кэсси, поцеловав его в щеку, когда они спустились на наш уровень водопадов. — Как замечательно, что ты приехал.

— Я рад, что приехал, — произнес он, пожав Уэсу руку. — Мои родители передают наилучшие пожелания.

— Спасибо, — ответил Уэс.

Кэсси посмотрела на меня оценивающим взглядом с широкой улыбкой.

— А ты, должно быть, Элиза.

— Да. Приятно познакомиться. И спасибо за приглашение.

— Не знала, что у меня был выбор, — ответила она, ухмыльнувшись Коннору.

— Не драматизируй, — сказала Джорджия, подходя к нам вместе с Алексеем.

— Тетя Джорджия, — произнес Коннор. — Это Элиза.

— Добро пожаловать, — сказала Джорджия, нахмурившись глядя на пятно чего-то, что она пыталась стереть с личика внука. — Прекрасная церемония, не правда ли?

— Она была великолепна, — ответил Коннор.

Кэсси улыбнулась, пританцовывая на месте, чтобы малыш продолжал улыбаться.

— И Уилл вел себя на удивление хорошо.

Точно по заказу, малыш отрыгнул на себя и на новое платье своей мамы.

— Как он вовремя, — с ухмылкой произнес Коннор.

— Посмотрим, насколько удачно он выбрал время, — сказала Кэсси, вручив Коннору ребенка, прежде чем он успел возразить. Но он расположил малыша как профессионал, прижав его к бедру и щекоча маленький круглый животик кончиком пальца так, что Уилл сверкнул своей беззубой улыбкой.

У меня нет большого опыта общения с детьми — учитывая, что я единственный ребенок-вампир — но я нахожу их очаровательными. Поскольку это, вероятно, совсем не то, что человеческая мать хотела бы услышать от вампира, я оставила эту мысль при себе.

Уилл протянул ручонку, схватил прядь моих волос и начал что-то лепетать.

— Извини, — промолвила Кэсси. — Он сейчас все хватает.

— Ничего страшного, — с улыбкой ответила я и протянула указательный палец. Малыш отпустил волосы, обхватил мой палец своими пухленькими пальчиками и заулыбался как сумасшедший.

Мне слегка защемило сердце, когда я увидела, как Коннор держит Уилла, всю глубину его наслаждения — и сопоставила это со своей биологической странностью. И вероятностью того, что я не смогу иметь детей.

«От чего я заставлю его отказаться?» — задалась вопросом я и возненавидела то, как у меня внутри все сжалось от этого вопроса.

Я заставила себя не обращать на это внимание, чтобы избавиться от беспокойства. Мы только начали встречаться. Планирование — это прекрасно, но для нас обоих несправедливо придавать такой большой вес отношениям. Мы пересечем этот мост — этот очень большой и неустойчивый мост — когда до него доберемся.

К нам подбежал ребенок, девочка подросток лет тринадцати-четырнадцати со светлыми волосами, собранными на макушке в небольшие пучки, похожие на маленькие пушистые ушки. Она была худощавой, с немного неуклюжим телосложением все еще растущей девочки. Она подбежала к Кэшу, который стоял в нескольких метрах от нас, и остановилась, запыхавшись.

— Ты должен пойти со мной.

Он нахмурился, глядя на нее сверху вниз.

— Что случилось, Элли?

— Там… Кто-то ранил Лорена. Он мертв.

Коннор повернулся к Кэсси и осторожно передал ей в руки малыша.

— Покажи мне, — попросил Кэш, а девочки кивнула, повернулась кругом и направилась обратно.

Коннор, Алексей и я трусцой побежали за ними. Джорджия шла позади нас, наряду с другими оборотнями, которые слышали Элли или заметили суматоху.

Мы двинулись к краю нагорья, а затем спрыгнули с полутораметрового обрыва на следующий уровень. Река здесь сужалась, а все остальное пространство занимали деревья и подлесок. Там была еще одна тропа, и мы прошли по ней к небольшому деревянному мостику, который изгибался дугой над рекой.

Элли подвела нас к нему, а потом указала на воду внизу.

Лорен лежал на мелководье у края реки, раскинув руки и ноги буквой «Х», отмечая место своей собственной смерти. И судя по его виду, эта смерть была жестокой.

Его тело было ужасно изуродовано. Кожа изрезана, сорвана, испещрена синяками. Кости были сломаны, торча наружу. Его одежда была изорвана в клочья и валялась среди листьев и камней, словно серпантин после испорченной вечеринки.

Что-то тяжело осело у меня в животе. Скорбь и сочувствие, смешанные с гневом. Смерть — это сука. Смерть — это потеря.

«Неужели этого ожидала Стая? Боялась? Из-за этого они чувствовали тревогу?» Может, они почувствовали смерть, ее темное пятно под магией, радостью и бурлящей водой, но не знали ее источника. Или, может, именно они это и сделали, оставили его тело, чтобы его нашел ребенок, и такая вероятность разозлила меня еще сильнее.

Запах крови был слабым — полосы на траве то тут, то там, а не лужи, которые должны были собраться, учитывая огромное количество его травм, глубину его ран. Но даже в небольших количествах эта кровь принадлежала оборотню. Мощная и наполненная магией. Достаточно, чтобы вампир буквально опьянел от силы.

Монстр с любопытством зашевелился. Я позволила ему взглянуть, увидеть, оценить. Но не слишком близко — по-прежнему хорошо спрятанному за моими глазами. К счастью, его интерес был весьма умеренным. Сила была ему интересна, но его отталкивала смерть.

Я выдохнула и повела плечами, пытаясь хоть немного снять напряжение. Я случайно оглянулась и обнаружила, что Джорджия смотрит на меня, ее лицо вытянулось, а брови были нахмурены.

Мое сердце глухо застучало, и я проглотила страх, сохраняя непроницаемое выражение лица. Может, она подумала, что я просто борюсь с небольшой заурядной жаждой крови.

Джорджия наконец-то перевела взгляд на Лорена, а потом на ребенка.

— Элли, возвращайся к водопаду.

Элли уже готова была поспорить, но жесткий взгляд Джорджии заставил ее уйти.

— Я не сюсюкаюсь с детьми, — сказала Джорджия, когда Элли скрылась по тропинке. — Но она слишком молода, чтобы смотреть на что-то подобное. — Она тяжело вздохнула, и в этом звуке слышались печаль и усталость. — Что, черт возьми, происходит в нашем клане?

Коннор положил руку на ее плечо и сжал.

Кэш достал экран и что-то нажал.

— Это Кэш, — произнес он тому, кто ответил. — Мы на водопаде. И у нас мертвый местный житель.

* * *

— Охранники так далеко не заходили? — спросила я, когда Алексей присоединился к нам, и мы отошли на несколько метров от толпы.

— Сомневаюсь, — ответил Коннор. — Они дежурили вокруг водопада, поскольку там проводилось мероприятие, но не так далеко за его пределами.

— Тот, кто оставил его здесь, считал, что его кто-то найдет.

Они оба посмотрели на меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Коннор.

— Его убили не здесь, — сказала я. — Его оставили здесь, чтобы кто-нибудь нашел.

— Экстрасенс? — спросил Алексей, как и Коннор недавно.

— Наблюдательная, — поправил Коннор, прищурившись и задумчиво глядя на меня. — Что ты видишь?

— Выглядит так, будто на него напало дикое животное — что-то с зубами и когтями — а не кто-то с ножом, пистолетом или кулаками. Он потерял много крови, но там, где его оставили, крови нет. Ни на земле, ни на растениях нет брызгов крови. Он высокий и в хорошей физической форме, и, надо полагать, оказал бы сопротивление, но трава вокруг него не примята. Его убили не здесь.

Коннор кивнул.

— Дикие животные, конечно, прячут еду, но мы бы увидели следы, если бы они протащили кого-то через такую большую поросль. И ты права — здесь нет никаких следов.

— А это значит, что напал не дикий зверь, — мрачно произнес Алексей. — Это сделали люди или Суперы.

— Кто именно? — спросил Коннор. — И зачем оставлять его здесь, чтобы мы его нашли?

— Те, кто хотели испортить инициацию? — спросил Алексей. — Или сделать заявление?

— Может быть любой из двух вариантов или оба вместе, — сказал Коннор. — Именно это мы и должны выяснить.

* * *

Шериф оказался моложе, чем я ожидала, крепкий мужчина с загорелой кожей, короткими темно-русыми волосами и карими глазами под темными и угловатыми бровями. У него была квадратная челюсть, подбородок такой же, но с ямочкой посередине, его нижняя губа была чуть полнее верхней. Привлекательный в строгом смысле, вероятно, ему было под сорок. И он определенно не был оборотнем.

На нем была широкополая темно-серая шляпа того же оттенка, что и безупречно отутюженная униформа.

— Я удивлена, что первой его мыслью было позвонить человеческому шерифу, — прошептала я.

— Клан делает то, что сделали бы люди в такой ситуации, — прошептал Коннор в ответ. — Звонит властям и позволяет им во всем разбираться. Это плата за притворство людьми.

«Наряду с платой за передачу контроля людям», — подумала я. «Стоит ли оно того?» Судя по недовольным взглядам некоторых молодых оборотней, они так не считают.

Шериф осмотрел место происшествия, уперев руки в пояс с патронами, пока рассматривал то, что осталось от Лорена. После минутного осмотра, он окинул взглядом толпу, остановившись, когда дошел до нас с Коннором, после чего снова повернулся к Кэшу.

— Что тут было? — спросил он.

— Крещение у водопадов, — со всей серьезностью ответил Кэш.

Как прикрытие, крещение не так уж далеко от истины.

— Не очень-то удачливое, — произнес шериф.

— Да, не очень.

— Вы что-нибудь слышали? Видели что-нибудь?

— Ничего, — ответил Кэш. — Один из детей пошел играть, нашел его, вернулся и рассказал нам.

— Похоже, его растерзали, — сказал шериф. — Пару недель назад в Бойде медведь убил человека. Он проколол шину, когда ехал по спецдороге[21], и медведь напал, пока тот менял запаску. Его видеорегистратор все это заснял.

Он почесал щетину на подбородке.

— Очень похоже на тот случай. Может, он прогуливался по территории, на него напали и убили. Я не вижу ран от оружия.

— Я тоже не вижу, — сказал Кэш. — Только эти царапины и укусы.

Когда наступила тишина, я посмотрела на Коннора, размышляя о том, что не было сказано. Кэш не обмолвился о нападении на Бет прошлой ночью, а шериф либо не заметил того, что Лорена туда переместили, либо решил не упоминать об этом при нас.

Коннор слегка покачал головой, давай мне знак. «Мы тоже ничего не станем говорить. Не сейчас».

Шериф отвернулся от Кэша и снова перевел взгляд на нас. Несложно было догадаться, что он сделал это потому, что мы были незнакомцами. Мы были белыми воронами.

Он подошел ближе, снял шляпу и провел рукой по своим коротким волосам.

— Кен Полсон, — представился он, не протянув руки. — Я вас не знаю.

— Коннор Киин. Джорджия — моя двоюродная бабушка. Мы приехали сюда из Чикаго на крещение.

— Мы? — спросил шериф.

— Я и моя девушка. — Он протянул мне руку, и я взяла ее, сжала и улыбнулась, надеясь, что улыбка выразит нечто среднее между застенчивостью и грустью.

Шериф окинул меня взглядом, но если он и узнал наши лица или природу, то ничего не сказал.

— Вы заметили что-нибудь необычное?

— Только это, — ответил Коннор, указывая на место преступления. — Мы болтали с семьей, когда к нам подбежала девочка и сказала, что обнаружила труп. Остальное вы видели.

— Видел. — Он перевел взгляд на меня.

Я встретила его взгляд, стараясь выглядеть застенчивой. И будучи вампиром и имея опыт в одурачивании людей, я, очевидно, добилась успеха, поскольку он надел на голову шляпу и посмотрел на Кэша.

— У него есть родственники, которых нужно известить? — спросил Полсон.

— Если ты имеешь в виду по крови, то нет. Мы — его семья, насколько это имеет значение. Полагаю, это значит, что нам лучше позвонить в похоронное бюро. Или тебе нужно вызвать судмедэксперта?

— Сейчас в округе нет своего судмедэксперта, — сказал Полсон. — Мы заключили контракт с округом Лэйк, но это может занять два-три дня, прежде чем они смогут сюда кого-нибудь отправить. И вскрытие не обязательно.

— О, точно, — произнес Кэш. — Ты упоминал об этом, когда сбили Пэйсли. Я совсем забыл. — Но расчет в его глазах говорил, что это ложь. Он прекрасно знал правила.

— У твоих людей выдался тяжелый месяц, — сказал Полсон. — Не вижу необходимости добавлять к этому еще и независимое вскрытие. Тем более, что это похоже на нападение дикого животного.

«И вот так», — подумала я, «исчезли все шансы выяснить, что произошло с Лореном». Весьма неплохой исход для Кэша, отчего я стала еще более подозрительной.

— Мы обыщем лес, — сказал Кэш. — Будем искать признаки активности диких животных, медведя, если это был он. Мы не хотим чувствовать себя бесполезными, — добавил он. — Нам нужно чувствовать, что мы вносим свой вклад.

Шериф поправил свою шляпу.

— К сожалению, у меня нет людей, которые могли бы предложить свои услуги. С тех пор, как нас сделали второстепенным, дополнительным офисом. Я могу позвонить и попросить помощи у Дулута[22], но лучше не буду, если вы справитесь сами. Мы не хотим, чтобы распространились слухи о нападениях, особенно с приближением сезона. Было бы гораздо целесообразнее найти животное, поймать его и провести анализ.

Кэш кивнул.

— Мы свяжемся с Флэнаганом по поводу тела и службы. И мы будем фотографировать все, что обнаружим во время поисков, чтобы держать тебя в курсе.

— Меня это устраивает, — сказал Полсон. — Я свяжусь с тобой позже.

— Какого черта это было? — прошептал Алексей, когда Кэш повел шерифа обратно к тропинке. — Неужели Кэш не хочет знать, что произошло?

— Или шериф? — изумилась я. — Ни вскрытия, ни обследования тела, которое растерзали?

— Я не знаю, что происходит, — произнес Коннор, наблюдая за тем, как мужчины уходят. — Но мне это не нравится.

* * *

Кэш вернулся всего через несколько минут, хрустя сапогами по сухим листьям и жесткой траве на тропинке, а за ним шел Эверетт.

— Шериф согласен позволить вам расследовать убийство? — спросил Коннор, даже не пытаясь скрыть свое неверие — или подозрение.

— Разве ты не слышал ту часть о нападении медведя? — Тон Эверетта был агрессивным.

Коннор не удостоил его даже взглядом.

— Я много чего слышал. Почему шериф ушел?

— У нас договоренность, — ответил Кэш. — Пока мы не обращаем на себя внимание, он не вмешивается. Помогает то, что в округе не хватает людей. Из-за этого ему легче передать дела.

Коннор наклонил голову набок.

— Вы ведь не пытаетесь помешать расследованию, не так ли?

— Тебе лучше не забывать о том, где ты находишься, — проговорил Эверетт. — Это не Чикаго.

— Эверетт, — произнес Кэш, но Эверетт покачал головой.

— Нет, Кэш. Они думают, что могут прийти сюда и указывать нам, что делать? Они приехали, и начались неприятности. Серьезно, это не совпадение. Я предлагаю отправить их обратно домой.

— Тогда хорошо, — произнес Коннор, — что ты не руководишь конкретно этим парадом. — Затем он перевел свой взгляд обратно на Кэша, как будто Эверетт не стоил даже минуты времени. — Если у тебя претензии к лидерским качествам Апекса, то ты решаешь этот вопрос с ним. Если у тебя претензии ко мне, то я здесь и я готов. Но, может, вместо того, чтобы ругаться как дети, мы могли бы сосредоточиться на убитом члене вашей Стаи?

Магия поднималась с каждым словом, с каждой подчеркнутой формулировкой. И к тому времени, когда он закончил, остальные члены клана следили за ним, слушали.

Ждали.

— Мы не хотим, чтобы люди лезли в наши дела, — сказал Кэш. — Если у нас возникают проблемы, мы предпочитаем решать их самостоятельно. Мы сами заботимся друг о друге, — сказал он, каждое его слово сопровождалось ударом силы и магии. — И мы делаем хорошее пожертвование кампании шерифа, чтобы все так и оставалось.

Видимо, закончив объясняться, Кэш оглядел своих людей.

— Кто-то напал на Лорена. Может, от него отвернулась удача, и там был дикий зверь. Но я еще не встречал оборотня, сраженного медведем, поэтому мы выясним, что здесь произошло.

В собравшейся толпе послышались одобрительные возгласы.

— Эверетт, ты организовываешь перевозку Лорена к Флэнагану.

Мужчина с накачанной грудью кивнул.

— Джон, проверь хижину Лорена, — сказал Кэш темнокожему мужчине с темными волосам и густой бородой. — Посмотри, может, там что-нибудь не так. Все остальные либо возвращаются на курорт, присматривать за детьми, либо остаются здесь, чтобы помочь нам с поисками. Мы разделимся на команды, — произнес он. — Ищите экскременты, отпечатки лап. Все, что укажет нам на того, кто напал на Лорена, и куда он ушел.

— Мы с Элизой пойдем в восточную часть леса, — сказал Коннор, когда оборотни начали добровольно выполнять свои задания.

— Да ни за что, мать вашу! — Эверетт, скрестив руки на груди, покачал головой.

— Что, прости? — Голос Коннора был низким и угрожающим.

— Эверетт, — тихо предупредил Кэш, но мужчина покачал головой.

— Она чужачка и вампир, а это не наша собственность. Насколько мы знаем, она в этом замешана.

Я двинулась вперед, но заставила себя оставаться на месте из-за того, что Коннор протянул руку, стремясь меня остановить. Он пристально и холодно посмотрел на Эверетта.

— Тебе следует быть очень осторожным, обвиняя друзей Стаи, моей семьи, в убийстве.

— Я не говорил, что она в действительности его убила. Дело в том, что мы не знаем, не так ли? Тут и так полная жопа, и без привлечения посторонних.

— Для меня она не чужая, — сказал Коннор. — И то, что она вампир — это не слабость — это сила.

Кэш и Эверетт осмотрели меня с головы до ног. Взгляд Кэша хотя бы был задумчивым; Эверетта же злобным.

— Чем она может помочь? — спросил Кэш.

— Для начала, — сухо произнес Коннор, — она хищник с ночным зрением, и ее обучал Омбудсмен Чикаго. Она именно та, кто нужен для поиска улик. Отказ от ее помощи не обеспечивает вам большую безопасность, а заставляет выглядеть виноватыми. Элиза, — промолвил он, переведя взгляд на меня, — не хочешь поделиться с ними тем, что уже заметила?

— Для начала, — повторила я, глядя на Кэша, — его убили не здесь. — И я рассказала им о том, чего не хватало на том месте, где тело Лорена было брошено, за неимением лучшего слова.

Кэш внимательно наблюдал за мной.

— Ты прошла кое-какую подготовку.

Я проигнорировала это заявление и задала вопрос:

— В клане все знали об инициации?

— Да. Знали все, — ответил Кэш. — А что?

— Потому что если они все знали, что будет происходить здесь сегодня вечером, — произнес Коннор, — то, что тело оставили здесь — не случайность.

Кэш пошевелил челюстью, словно прожевывал слова.

— Прекрасно. Бери вампира, если хочешь. Она под твоей ответственностью. Мы и так потеряли достаточно времени, — сказал он, раздраженная магия клацнула воздух острыми, как иглы, зубами. — Мы выясним, кто или что убило Лорена, а потом разберемся с ним. Погнали.

Оборотни согласились меня игнорировать, свет и магия вспыхивали, когда они перекидывались, сбрасывая одежду и сменяя голую кожу на лапы и мех. Несколько мгновений спустя дюжина волков, пара койотов и гладкая темная пантера разбежались в поисках убийцы.

Коннор поглядел на Алексея.

— Ты не против вернуться на курорт, остаться с Джорджией и остальными? Мне станет легче, если ты будешь там. И они будут готовить ужин.

— Вот это мотивация, — ответил Алексей, затем отдал честь и молча направился к тропинке.

— Не возражаешь? — спросил Коннор, снимая свою куртку.

— Это твоя вечеринка, — ответила я, а потом поморщилась. — Прости.

— Все нормально. Я знаю, что ты имела в виду.

— Ты хочешь, чтобы я положила одежду на байк?

Впервые за несколько часов он улыбнулся.

— С ней все будет в порядке там, куда она упадет. Сделай шаг назад, пожалуйста.

Я так и сделала, вытащив свой кинжал на случай, если кто-нибудь наберется храбрости, пока Коннор перекидывается.

— Верное решение, — сказал он, и одежда упала на землю.

Я наблюдала за ним, позволив своему взгляду задержаться на этом углублении внизу его позвоночника, прямо перед непристойным изгибом его великолепно загорелой задницы.

— Я чувствую, как ты пялишься на меня, — сказал он, не оборачиваясь.

— Тогда ты очень восприимчивый. Ты сможешь меня понимать в волчьем обличье? Я имею в виду, твое понимание такое же, как когда ты человек?

— Можно сказать, мы делим все на «еду» и «не еду», а там как видно будет.

Я была уверена, что он шутит. Ну, по большей части уверена.

— Я тебя слышу и понимаю, — сказал он. — Но понимание человеческих слов… другое. Скорее понимание концепции, нежели восприятие отдельных слов. То же самое происходит, когда я человек. Я понимаю концепцию животных — запахи, звуки, инстинкты — иначе, чем в облике волка.

— А что насчет почесывания?

Он усмехнулся.

— Почесывание ценится в любой форме. Ну, приступим.

Магия вспыхнула, разожглась, закружилась вокруг его тела мерцающими волнами. Воздух наполнился светом, как вспышка фотоаппарата, резко высветив деревья и валуны. Я прикрыла глаза.

Когда магия рассеялась, я оглянулась. На том месте, где был Коннор, стоял волк. Большой и сильный, с серебристой шерстью и голубыми глазами, которые, несомненно, принадлежали ему, даже в таком облике.

Он подошел ко мне и встал рядом, так близко, что его бедро задело мою ногу. Я посмотрела вниз и решила, что сейчас не время и не место для почесываний. Предстояло еще более мрачное дело.

— Хочешь вести?

Он бросился бежать.

— Я так понимаю, это «да», — с ухмылкой сказала я и, наклонив голову, оттолкнулась, чтобы побежать за ним.

* * *

То, что мы двигались быстро, помогло мне почувствовать себя лучше на враждебной территории — и не только потому, что мы перемещались слишком быстро, чтобы заметить что-либо скользкое на земле. Деревья и подлесок были настолько густыми, что я не могла видеть дальше, чем на несколько метров перед собой, или больше, чем темную кромку неба над кронами. Вся эта флора пахла богато, свежо и немного специфично — чувствовались смешанные запахи разложения, возрождения и пребывания животных, которые жили здесь.

Склон постепенно увеличивался, пока мы не достигли вершины гранитного холма, возвышавшегося над озером, в тридцати метрах под нами тянулась дорога, а озеро казалось темным одеялом у ее края.

Мы остановились, чтобы посмотреть на блеклый порыв волн, на единственное золотистое пятно лодки, движущейся на юг. Задрав нос, Коннор понюхал воздух, ища улику, которая скажет нам, кто — или что — напало на Лорена. Я огляделась, но не увидела ничего на тропинке неподалеку или на скальной породе, что могло бы указать на убийцу.

Под нами завыл одинокий волк, его вой поднялся в воздух и закружился по утесу. Ему ответил второй волк, затем еще один, пока воздух не наполнил оркестр звуков, хор гармонизованных голосов.

Сомневаюсь, что большому количеству вампиров удалось стать свидетелями этого, стоять среди Стаи и слушать ее сонату. Я закрыла глаза, давая монстру возможность услышать, как вой волков поднимается и опускается, обвивая один другого. Некоторые вели мелодию — основную часть песни — в то время как другие пели или скулили по краям, добавляя свои собственные истории в большую книгу. Это было поразительно красиво и в то же время мучительно печально, хотя я знала, что у этого есть практическая цель.

— Они проверяют местонахождение каждого, верно? Убеждаются, что они все в безопасности? — Я посмотрела вниз на Коннора, а он поднял глаза на меня, но его взгляд был нечитаем.

— Рискуя оскорбить тебя, и я заранее извиняюсь за это, но не мог бы ты разработать какую-нибудь систему сигналов, когда ты в вольем обличье?

Он продолжал пристально смотреть на меня. Но взгляд казался холоднее.

— Один раз поскрести лапой означает «да», два означает «нет»? И не как одна из этих считающих лошадей, — сказала я, прекрасно читая выражение его морды. — Я не хочу, чтобы ты разыгрывал передо мной шоу. Я просто хочу иметь возможность общаться с тобой.

Я заставила себя продолжать смотреть в его стальные глаза, какими бы нечитаемыми они ни были, потому что мне казалось важным не отводить взгляд.

— Один означает «да», два — «нет», а три — «ты ведешь себя как негодница»?

Он один раз поскреб лапой.

Потом он поскреб три раза.

«Наверное, мне стоило этого ожидать».

Глава 9

Мы шли почти час, следуя по этой тропинке вдоль и вокруг холмов, отмеченных древними как свет валунами. Оказалось, тропинка заканчивается тупиком у другого ручья, проходящего через высокие гранитные плоскости.

— Конец тропы? — спросила я его.

Я почувствовала молниеносную вспышку силы еще до того, как увидела ее, и на этот раз мне удалось закрыть глаза. За моими веками все же вспыхнул красным свет от его трансформации. Когда снова наступила темнота, я открыла их и увидела, что он стоит рядом со мной совсем голый, уперев руки в бока.

— Да, если, конечно, ты не хочешь заняться скалолазанием. — Он поднял взгляд к десятиметровому выступу по другую сторону холодной, темной воды.

— Оно не входит в список моих интересов. Но если есть вероятность, что мы там что-то найдем, то нам, вероятно, следует довести дело до конца.

— Мы не будем этого делать, — сказал он, подойдя ближе к воде и присев перед ней на корточки. — Я не чувствую здесь запаха Стаи — или кого-либо еще. Вода глубокая, и если бы кто-то попытался ее пересечь, ему бы пришлось хорошенько поплавать.

— Устраняя запах, — догадалась я, и Коннор кивнул.

— По крайней мере, ненадолго. — Он поднялся. — На достаточное время, чтобы скрыть направление, в котором он ушел. Я бы предпочел искать по запаху, по следам, чему-то такому. А не наобум блуждать вокруг.

— Нам нужно больше информации, — произнесла я.

— Да. — Нахмурившись, он потер шею.

— Ты в порядке? — спросила я. — Похоже, тебе… не по себе. Дело в скребке лапой?

В его глазах блеснул смех.

— Нет. Это была хорошая идея, но твоя подача — отстой. Здесь как-то… странно. Чего-то… не хватает.

— Магии?

Он оглянулся на меня.

— Не знаю.

— Подожди-ка, — произнесла я. Его магия — единственная, которую я чувствовала, но я позволила себе укутаться ею. Поэтому я закрыла глаза и попыталась отфильтровать ее наряду со всеми другими запахами и звуками, которые летали по лесу.

Мы с Коннором оставили на тропинке следы магии, мерцающие ленты силы, которые тянулись сквозь деревья. Но там был еще один след, и он был… другой. Опять же мерцающий, но уже не в виде ленты. Не текучий и непрерывный, а острый и испорченный. Угловатый, как разряд молнии.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

— Здесь есть магия, но я не совсем уверена, как ее описать. Думаю, она испорчена.

— Испорчена, — сказал он, задумчиво глядя вглубь леса. — Да. Я ее вижу. Но почему?

— Понятия не имею. Я не знаю, что могло заставить кого-то — или его магию — оставить подобный след. Болезнь? Или воздействие какой-то посторонней магии?

Он снова посмотрел на меня.

— Наподобие магической диверсии?

— Или магия по собственной воле. Потому что кто-то из Стаи попробовал магию, и она сотворила нечто очень-очень плохое. Я не заметила ничего подобного в случае с Бет.

Он потер висок.

— Я как раз подумал об этом. Но вчера вечером было ветрено, и она могла быстрее рассеяться. Сегодня ветра нет. Давай проверим этот сектор, — сказал он. — Если магия настолько сильна, что оставила здесь след, возможно, это еще не все, что осталось.

Мы кивнули друг другу и разошлись. Он двинулся обратно к берегу ручья, а я направилась к краю того, что было похоже на тропинку, ища сломанные ветки или другие признаки того, что кто-то проходил здесь.

Потребовалось всего мгновение.

Я удалялась от воды, когда что-то привлекло мое внимание. Не уверена, что именно я увидела — нечто настолько необычное, чтобы мой мозг щелкнул, предупреждая — поэтому я вернулась назад и огляделась. Затем присела на корточки перед валуном на краю тропинки.

Вокруг основания росла трава, и она была примята, как будто кто-то проходил рядом с камнем — стоял или сидел на нем — и при этом примял траву. Еще он оставил множество следов, которые определенно не были человеческими.

Следы походили на отпечатки лап — выемки от пальцев над подушечкой по центру. Но выемки были вытянутыми, как будто подушечки были длиннее и уже, чем у обычного волка. И они были массивными.

— Коннор, — позвала я и через мгновение услышала позади себя шаги. — Следы, — сказала я, указывая на них. — И я не думаю, что они твои.

Он внимательно изучил их.

— Они похожи на собачьи, верно? Но принадлежат не оборотню.

— Да, — согласился он. — Не оборотню. Слишком широкие, слишком длинные.

Я сдержала за зубами очевидную шутку и была безмерно горда собой.

— Тот, кто их оставил, был очень большим и очень тяжелым, — произнес он. — Так она сказала[23].

Я не смогла сдержать ухмылку.

— Рада, что ты это сказал. Я старалась вести себя серьезно. Так кто мог их оставить? Очень большая собака? Росомаха?

Коннор поднялся.

— За десятки тысяч лет в Северной Америке не было ни одной достаточно крупной собаки, которая могла бы их оставить. Я не знаю ни одного живого существа, способного оставить такие отпечатки — Сверхъестественного или нет.

— А что насчет криптида[24]?

Он одарил меня сухим взглядом.

— Что? Чудовище Оватонны — лучшая зацепка, которая у нас есть.

— Это не зацепка. Это невежество, замаскированное под науку.

— Ладно, тогда давай добавим в это немного науки. Может, нам не нужно выяснять, Чудовище ли это. Возможно, нам просто нужно выяснить, что это за Чудовище.

Он моргнул.

— Неплохо.

— Сегодня я чувствую себя очень шустрой интеллектуально.

— Тогда разгадай мне вот что, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Что выглядит как криптид, но пахнет Стаей?

— Стаей, — произнесла я, опираясь на него, чтобы посмотреть на следы. — Это все, что ты почувствовал?

— Все.

— Тогда я понятия не имею, если только у вас в Стае нет кого-то с очень необычной ортопедической патологией.

— Мне ничего о таком неизвестно. Сделай фотографии, хорошо? У меня с собой нет экрана.

— Потому что ты голый, — проговорила я и, вспомнив об этом, с трудом сфокусировала взгляд на его лице.

Его улыбка была широкой и дерзкой.

— Голый, ага.

Я достала свой экран и сфотографировала следы.

— Как насчет того, чтобы я отправила их Петре?

— Стороннице теории заговора?

Я улыбнулась.

— Она не только сторонница теории заговора. — Она аэромансер и возглавляет технологический отдел ОМБ. — Еще она увлекается криптидами.

Взгляд Коннора стал совершенно пустым.

— Она очень хороша в сборе информации, — добавила я. — А также там Тео и Юен. Может, у кого-то из них появятся идеи.

Коннор вздохнул.

— Отправляй.

Я отправила фотографии Петре и Тео и сообщила им новости о Лорене, реакции Кэша и поисках, а также попросила Петру посмотреть фото и дать нам знать, если она найдет что-нибудь интересное. Потом я убрала экран и подняла голову.

Разумеется, глядя на его лицо.

Он смотрел на небо.

— Давай вернемся к водопадам, посмотрим, что там нашли остальные. — Он ухмыльнулся мне. — Если, конечно, сможем вернуться к рассвету.

— Если ты критикуешь мою скорость, то у тебя четыре ноги, а у меня только две.

— По крайней мере, ты знаешь, что это слабость, вамп.

— Хочешь испытать меня?

— В данный момент я думаю о многих вещах, которые хотел бы с тобой сделать, Элиза.

Мое сердце забилось быстрее от многозначительного взгляда в его глазах. Жадного.

— Думаю, сейчас нам лучше сосредоточиться на поисках. — Но я положила руку на его обнаженную грудь и почувствовала, как под моими пальцами бьется его сердце. Желание и нужда пробудились так быстро, что чуть не затопили меня.

Коннор улыбнулся, и в его улыбке не было ничего приятного. Лишь жесткое признание необходимости.

— Вероятно, мне лучше снова перекинуться.

— Мне кажется, я могу себя контролировать, — сказала я, но прошло еще пять секунд, прежде чем я убрала руку.

— Вот видишь, — с улыбкой произнес он, а потом взял меня за руку и пошел обратно к тропинке. — Знаешь, когда мы вернемся к водопадам, тебе придется мне помочь — я не совсем уверен, где моя одежда, а моя там будет не единственной.

— Я могу указать тебе ее общее направление.

— Сгодится, — ответил он.

Мы бок о бок пошли обратно к водопаду, вампир и обнаженный оборотень.

* * *

Мы вернулись к водопадам и обнаружили, что там почти никого нет, лишь несколько разбросанных то тут, то там кучек одежды. Оборотни, закончившие поиски, очевидно, оделись и ушли.

— Полагаю, Кэш не торопится обсуждать улики, — сказала я, когда Коннор оделся. — Может, он пошел с Эвереттом в похоронное бюро?

Коннор оглядел окрестности, выражение его лица стало мрачным.

— Как минимум, он должен находиться здесь и руководить расследованием. Ожидая, когда все отчитаются. Если бы убили члена моего клана, я бы искал вместе с ними.

— Кэш — не ты, — сказала я. — Может, ему не нравился Лорен. Это бы объяснило безразличие.

— Ага, — произнес Коннор. — Объяснило бы. Но нас ждет ужин у Джорджии. Если мы до завтра не расскажем ему, что нашли, то это его потеря.

— Потому что мы будем продолжать поиски, — предположила я. — И мы более благонадежны.

Его улыбка была теплой.

— Мне нравится, что мне никогда не приходиться объяснять тебе дважды.

* * *

Когда Коннор остановил мотоцикл перед хижиной, начал накрапывать слабый дождик. Я была рада, что успела сфотографировать следы; к завтрашнему дню от них, наверное, ничего не останется.

Я обошла вокруг постройки, ища следы той же испорченной магии. И ничего не обнаружила.

— Никакой испорченной магии, — сказала я, когда Коннор присоединился ко мне.

— Она может быть на другой стороне курорта, — произнес он. — Или, возможно, он сюда не возвращался, кем бы он ни был. — Мы подошли к входной двери, и Коннор снял ботинки. — Я хочу принять душ.

— Хорошо. Мне нужно делать что-нибудь к ужину? Приготовить что-нибудь?

Он улыбнулся, забавляясь, когда отпер и открыл дверь.

— Например, на скорую руку приготовить стейки?

— Или еще что-нибудь.

Он открыл было рот, но закрыл его.

— Я уже об этом позаботился, — сказал он. Потом подошел к вещевому мешку, который оставил возле кухни, и вытащил из него бутыль с густой, темной жидкостью. — Я привез это.

Я уставилась на бутылку и темное варево, плескавшееся в ней.

— Ты ненавидишь свою семью?

— Оно не такое уж и плохое.

— Оно неплохое, — согласилась я. — Его просто… много. Но, может, оно им больше придется по вкусу.

Коннор поставил бутыль на стол и пошел по коридору, снимая рубашку через голову.

— Когда вернемся, мы начнем пробы виски. И тебе может потребоваться выпивка после того, как ты проведешь время с семьей.

* * *

Пока он принимал душ, я проверила экран на наличие сообщений от Петры. Их не было, поэтому я сняла обувь и села на пол. Мой монстр просто прекрасно справился с инициацией, но прошлые результаты не гарантируют будущего успеха, как любит говорить мой папа, толкая свои нередкие мотивационные речи о духовной силе.

Но Джорджия посмотрела на меня и… что-то увидела. Мои глаза не изменили цвет, и я не впала в бешенство. Может, она просто обнаружила магию, почувствовала во мне нечто иное. В любом случае, это самое большое понимание, которое я готова ей предоставить.

Поэтому я скрестила ноги, положила руки на колени и закрыла глаза. Я сосредоточилась на дыхании — вдохнула, задержала, выдохнула. Вдохнула, задержала, выдохнула, пока не почувствовала, как уходит оставшееся напряжение, а монстр больше не выглядывает из-за моего плеча, ища выход.

Я открыла глаза, когда услышала, как выключилась вода, и почти ожидала увидеть Алексея, снова пялящегося на меня, но в комнате по-прежнему было пусто. Только я и монстр.

Почувствовав холодок, хоть и не совсем подпитавшись энергией, я встала, потянулась, достала из рюкзака цветной бальзам для губ, нанесла его, потом провела рукой по волосам, распушила их и откинула назад. Я посмотрелась в зеркало, висевшее над диваном — рамой ему служили березовые бревна — и решила, что выгляжу вполне презентабельно.

— Больше я ничего не могу сделать, — сказала я и приготовилась ужинать с семьей.

* * *

Дом Джорджии находился через четыре хижины от нашей, так что до него было всего несколько минут ходьбы. Но я все равно заставила его нести бутыль.

— Дверь открыта, — крикнула Джорджия еще до того, как Коннор взялся за дверную ручку.

— Полагаю, мне не следует упоминать о важности безопасности, — сказала я.

Он фыркнул.

— Нет, вампир. Не следует.

— Добро пожаловать, — крикнула Джорджия, когда он открыл дверь, и через дверной проем хлынули невероятные запахи. Она стояла перед кухонным островом, мешая что-то в синей керамической миске огромной красной ложкой. К своему комплекту одежды она добавила красный фартук, а парадные туфли сменила на пушистые домашние тапочки.

Еда была повсюду. Кучи мяса на тарелках, миски с овощами на разных этапах приготовления, на соседнем столе два торта — один розовый, другой посыпанный кокосом.

«Как и вампиры, волки любят покушать. Это им в плюс».

Запах еды был сравним по силе только с разнообразием магии в комнате. Она была слоистой, вероятно, потому, что дом Джорджии был местом встречи оборотней, местом, где встречалась ее семья и где сохранялась их магия.

— Джорджия, — произнес Коннор, целуя ее в щеку, — спасибо, что пригасила нас.

— Ты же член семьи, — ответила она. — И всегда пожалуйста. Что в бутылке?

— Первый стаут[25] «САЦ Индастриз», — ответил он. — Мы назвали его «Альфа Стаут».

«Ну, еще бы».

Джорджия выгнула узкую накрашенную бровь.

— Оно вкусное?

— Оно… необычное, — определился он. Я не могла с этим не согласиться, поэтому не стала оспаривать его слова. Но потом она посмотрела на меня, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не отвести взгляд.

— Оно вкусное? — снова спросила она, прищурившись.

— Оно имеет сложную структуру.

Ее губы дрогнули.

— Поставь в холодильник или морозильник, что дальше по коридору, если его нужно быстро охладить. Кэсси наверху с малышом. Сходи поищи Уэса. Ему нужна помощь с «Триумфом». Кажется, что-то со стартером.

— Ладно, — ответил он, но взглянул на меня.

Я узнала этот блеск в его глазах. Он видел масло, болты и сталь и слышал мурлыканье хорошо работающего раритета. Еще я знала, что разделение труда в домах оборотней соответствует традиционным гендерным признакам: женщины готовят; мужчины ковыряются в машинах.

— Со мной все будет хорошо, — сказала я.

Коннор поцеловал меня в губы.

— Будь умницей. Если понадоблюсь, я буду снаружи. Позаботься о ней, — с ухмылкой сказал он Джорджии, а потом направился к двери.

Его не смутило, что он поцеловал меня на глазах у своей семьи или что оставил наедине с ними. Впервые я осознала, что он не просто «знакомил» меня со своей семьей в этой поездке. Он представлял меня им — своему лучшему другу, своим родственникам, своим (теоретически) союзникам. Он познакомил меня с семьей оборотней, чья жизнь, казалось, не сильно отличается от человеческой, с кланом оборотней, которые никогда не чувствовали себя комфортно в Стае. Он сказал им, кто я, вступился за меня и позволил мне постоять за себя.

«Эта поездка не полностью — возможно, даже не по большей части — посвящена инициации или монстру».

«Он представляет меня Стае».

«Это… начало».

От удивления и радости мое сердце забилось чуть быстрее.

— Что ж, — произнесла Джорджия, — ты можешь развлекать меня историями о жизни большого города, пока я работаю над этим проклятым тестом.

Мне пришлось моргнуть, чтобы вернуться в реальность и продолжить разговор:

— Я могу вам помочь, — сказала я.

Она посмотрела на меня, с удивлением приподняв брови.

— Вампиры умеют помогать?

— Да, по крайней мере, всякий раз, когда оборотни непредвзяты.

Джорджия засмеялась.

— Туше.

Я улыбнулась ей, она мне уже нравилась. Она была честна, несгибаема и прямолинейна. Я подошла к ней и заглянула в миску. В ней была масса рыхлого теста, оно было замешено, но его требовалось довести до нужной консистенции.

— Я могу его замесить, если вы хотите переключиться на что-то другое.

Она посмотрела на тесто, а потом с подозрением на меня.

— Ты знаешь как?

— Я училась в колледже во Франции. Я не умею печь, но учиться технике, скажем так, было не факультативом.

— Oh là là, — произнесла она нараспев, потом положила ложку и отошла от миски. — Приступай к делу.

Я оглянулась и увидела, что Коннор все еще стоит в дверях, скрестив руки на груди и наклонив голову, наблюдая за нами с веселым выражением на лице.

— Иди, — сказала я ему, и он, подмигнув мне, исчез.

Я освободила место на столе и осмотрелась вокруг, заметив ложку, погруженную в горшок с мукой, и высыпала немного на столешницу. Затем я наклонила миску так, чтобы тесто скатилось на муку, и принялась за дело, как меня учили. Сложила тесто пополам, надавила, чтобы растянуть, и снова сложила. Перевернула, повторяя эту процедуру до тех пор, пока тесто не стало однородным, а клейковина эластичной.

— Я так понимаю, ты еще не готова убежать от нас, — сказала Джорджия, подойдя к плите и достав серебристое блюдо для выпечки, которое шипело и издавало амброзийный запах запеченного мяса.

— Я выросла среди вампиров, — ответила я. — У меня невысокие стандарты.

— Умно, — произнесла Джорджия и переложила курицу — двух птиц с хрустящей кожицей, которая была почти полупрозрачной над засунутыми под нее травами — на большое белое блюдо. Мне пришлось потрудиться, чтобы не протянуть руку и не схватить кусочек.

Я осознала, что не единственная, кто заинтересовался окружением. Возможно из-за еды, возможно, из-за магии, которая пропитала хижину, проснулся монстр.

Я захотела пройтись по комнатам, ощущая магию, лаская зарождающуюся силу. «Не сейчас», — мысленно сказала я, желая, чтобы он оставался на месте. Первое правило монстра — не позволять посторонним видеть монстра, тем более, что Джорджия уже кое-что видела.

Но монстр считал, что его уже достаточно потеснили, и он не хотел снова отступать. Не тогда, когда магия была настолько соблазнительной. Он боролся со мной за доступ, пытаясь затолкать мое сознание подальше, чтобы он мог занять мое место.

— Расскажи мне о себе, — попросила Джорджия, пока я молчаливо боролась, не в силах произнести слова.

Я смотрела на тесто, замешивая хлеб, складывая, складывая, складывая, как будто каждая складка и переворот могут ослабить монстра.

«Я позволила ему дышать», — подумала я, чувствую нарастающий гнев. «Я дала ему место. И это благодарность, которую я получила».

Между мной и Джорджией повисла тишина, и я все больше впадала в отчаяние. «Как давно она спросила меня о себе? Как долго я пялюсь на это тесто, стараясь не дать вырваться когтям?»

«Обещаю», — сказала я монстру. «Я предоставлю тебе свободу действий. Я дам тебе подышать. Я дам тебе побегать и подраться. Но, пожалуйста, не сейчас».

Замесить. Сложить. Сложить.

Наконец, он уступил и ослабил хватку. Я была напряжена — мои ноги и торс готовились к сражению — и из-за его отступления я чуть не рухнула вперед.

Замесить. Сложить. Сложить.

Второе правило монстра — не обсуждать монстра с посторонними. Поэтому я заставила себя улыбнуться и сделала вид, что растягиваю шарик теста, чтобы растянуть клейковину. «Еще не готово».

— Простите, — произнесла я единственное слово, которое смогла выдавить, и понадеялась, что мой голос прозвучал буднично, но все еще не встречаясь с ней взглядом. — Вы что-то сказали? Кажется, я немного увлеклась замешиванием. Оно еще не готово.

— Очевидно, — сказала она, ее тон был осторожным и неубежденным. — Я просто сказала, что ты должна рассказать о себе.

Замесить. Сложить. Сложить.

— Что ж, — произнесла я, — вы, наверное, уже знаете все самое интересное.

На мгновение воцарилась тишина, и я догадалась, что она обдумывает, продолжать ли разговор или оставить меня в покое, по крайней мере, сейчас.

— Я знаю, как наводить справки, — сказала она, ее тон немного смягчился, и я постепенно расслабилась.

— Я вчера разговаривала со своей сестрой, — продолжала Джорджия, — и она посвятила меня в детали. Он нечасто приводит на ужин подружек.

Я чуть не улыбнулась слову «подружка».

— И как часто? — поинтересовалась я.

— Вообще-то никогда.

— Хм, — мягко произнесла я, хотя была в восторге от того, что оказалась единственной. «Мне нравится такой расклад».

— Мне двадцать три, — сказала я, отвечая на ее предыдущий вопрос. — Имею диплом бакалавра. Оба родителя живут в Чикаго и состоят в Доме Кадогана. Я нет. Я люблю кофе, очень хорошо владею мечом и люблю долгие прогулки по очень темным пляжам.

Джорджия посмотрела на меня и усмехнулась.

— У тебя на все это есть краткое изложение?

— Ламинированная карта.

Она усмехнулась.

— Мило. Коннор — хороший парень, или стал хорошим. По правде говоря, я не была уверена, насколько хорошим он станет, когда он был младше. Не потому, что он был необузданным — дети должны быть немного необузданными. Но он был заносчивым. Чтобы быть Апексом, нужно быть уверенным в себе, а не заносчивым. Заносчивость создает тебе проблемы. Создает проблемы Стае. Но он, кажется, взялся за ум.

— Он сильно изменился, — сказала я. — Мы не очень любили друг друга в детстве.

— Он был маленьким негодником.

Я усмехнулась.

— Он всегда называл меня «негодницей». Я не была избалована. Мне везло, у меня были привилегии и мне нравилось играть по правилам. Он же любил делать все, что вздумается, и поскольку он принц, ему обычно это позволялось. Простите, — добавила я, поморщившись. — Это прозвучало оскорбительно по отношению к его родителям.

— Ничего страшного, — ответила она. — Это честно. Не потому, что он Киин, а потому что он оборотень. Нас не назовешь чрезмерно опекающими родителями. Мы хотим, чтобы наши дети следовали за ручьями, царапали коленки, узнавали об укусах пчел по старинке. Отчасти это наша связь с миром. Отчасти это то, как по нашему мнению должны учиться дети — на опыте, а не на словах.

— Он многому учился сам или с помощью своих друзей. Некоторые из них были хорошими, некоторые — плохими. Некоторым нужна какая-нибудь трагедия, чтобы измениться, перейти на следующий уровень. Навредить себе или кому-то еще, чтобы понять, что они могут быть другими. Я рада, что ему не пришлось учиться так.

Открылась дверь, и вошла Миранда, держа в каждой руке по бутылке вина.

Если отбросить мою неприязнь, то она красивая женщина, с атлетичным телом, светло-коричневой кожей и темными волосами, свободно завивающимися вокруг лица, на котором ярко выделяются темные глаза, густые брови и россыпь веснушек.

— Я нашла пино[26], — сказала она и резко остановилась, увидев меня. Воздух в комнате, казалось, похолодел. — О, прекрасно, — проговорила она, скривив губы. — Вампирша тут.

— Я так понимаю, вы уже встречались, — сказала Джорджия.

— В Чикаго, — ответила Миранда. — Она там очень важная персона. — Игнорируя меня, она поставила бутылки на стол и принялась копаться в кухонном ящике.

— Ну, сейчас она не в Чикаго, — как бы невзначай произнесла Джорджия.

— Не в Чикаго, — ответила я. — И мне все равно, важная ли я персона.

— Тогда ты дура, — сказала Миранда, бедром закрыв ящик и положив на стол открывалку. — Сила и власть — это единственные стоящие вещи.

Учитывая, что у моих родителей есть и то, и другое, и я живу под эгидой их привилегий, я вернулась к своей работе. Я разгладила поверхность теста, подогнув края, чтобы получился гладкий, плотный шарик.

— Думаю, оно готово, — сказала я Джорджии.

— Туда, — произнесла она, указывая на укрытую льном корзинку. Я положила туда тесто швом вниз и накрыла его пищевой пленкой, которая лежала рядом.

— Это на завтра, — сказала она. — Сегодня будет выпечка. Можешь проверить?

— Я проверю, — произнесла Миранда, обходя меня и направляясь к духовке. Она открыла дверцу, и кухню наполнили ароматы дрожжей, масла и специй.

— Еще пять минут, — объявила она, а затем закрыла дверцу.

— Я могу еще чем-то помочь? — спросила я, игнорируя надменный взгляд Миранды, но все еще не встречаясь взглядом с Джорджией.

Я все еще чувствовала себя слишком уязвимой для этого.

Прежде чем Джорджия успела ответить, раздался стук в дверь. Джорджия вытерла руки полотенцем и открыла ее.

В свете фонаря на крыльце стояла девушка с бледной кожей и прямыми темно-русыми волосами, держа в руке завернутый в бумагу букет цветов.

— Счастливого дня инициации!

— Привет, детка, — произнесла Джорджия и распахнула дверь. — Заходи.

Девушка была миниатюрной и стройной, а еще самым что ни на есть человеком, несмотря на то, что знала об инициации. «Сколько ей еще известно?» — задалась я вопросом.

Ей было лет восемнадцать-девятнадцать, у нее были карие глаза, тонкий нос и широкая улыбка. Она обняла Джорджию, а потом вручила ей букет.

— Это тебе, — произнесла она. — В честь праздника.

— Ах ты мой пупсик, — сказала Джорджия, а затем оглянулась на нас. — Миранду ты знаешь, а это Элиза.

— Элиза Коннора? — пылко спросила она, а потом подошла ко мне с горящими глазами. — Я так рада познакомиться!

— Спасибо, — ответила я, испытав потрясение, когда она обняла меня так же тепло, как Джорджию. И пахло от нее очень вкусно, как…

— У кого пончики? — Алексей зашел на кухню, огляделся, а потом перевел взгляд на девушку. — У тебя пончики?

— Нет, — ответила она. — А у тебя есть пончики? — От нее определенно ими пахло.

Его, казалось, ошеломил этот вопрос.

— Откуда у меня взяться пончикам?

— Вот именно, — ответила она, указав на него. Она посмотрела на меня и улыбнулась. — Я Карли Стоун.

— Элиза, — неуверенно представилась я, поскольку она уже знала мое имя, а затем указала на оборотня. — Это Алексей.

— Я знаю, кто ты, — с улыбкой ответила она и перевела взгляд на Алексея. — А тебя я не знаю.

Он хмыкнул, явно раздраженный тем, что его не узнали. Честно говоря, я прожила в Чикаго всю свою жизнь и видела его всего пару раз.

— Карли — человек, — сказала Джорджия, приобняв ее за плечи. — Но мы не порицаем ее за это. Мы дружим с ее семьей уже много лет. И она раз или два делала нам одолжения.

Я догадалась, что Карли знает все.

В комнату вошел Коннор вместе с Уэсом, и когда его взгляд упал на Карли, его глаза расширились.

— Так, так, так, смотрите, кого к нам занесло.

— Коннор! — промолвила Карли и бросилась ему в объятия. Он улыбнулся с братской нежностью.

— Как ты, малявочка? Сколько лет, сколько зим.

— У меня все хорошо. — Она отступила назад и сжала его руку. — Ты обзавелся мышцами.

Коннор ухмыльнулся.

— Я оброс ими. Как твои дела? Как пекарня?

— «Город Пончиков» всегда будет «Городом Пончиков», — ответила она с весьма заразительной ухмылкой. Она посмотрела на меня. — Им управляет моя семья. Он выше по дороге.

— Лучшие пончики на северном побережье, — сказала Джорджия, и Карли улыбнулась.

— Тебе они нравятся просто потому, что у нас есть часы оборотней.

— Это часть соблазна, — согласилась Джорджия. Потом она огляделась и хлопнула в ладоши. — Ну ладно, — произнесла она. — Теперь, когда все собрались, давайте поедим, пока все не остыло. Берите блюдо, и поставим все это на стол, поедим по-семейному.

Я взяла накрытую тканью корзинку с маслянистыми булочками, а Коннор взял блюдо с курицей. И мы направились в столовую, чтобы наесться досыта.

Глава 10

Кэсси принесла вниз Уилла, теперь одетого в ползунки с пятнистыми щенками. Он сонно посасывал голубую соску.

— Ужин прошел хорошо, — сказала она, усаживая его в белое откидывающееся приспособление, которое выглядело так, будто его спроектировало НАСА[27]. Он зашевелился, когда она убрала от него свои руки, широко распахнул глаза и начал кукситься, пока Уэс не нажал что-то на верхней части устройства, и оно не начало мягко раскачиваться взад-вперед.

Глаза малыша закрылись, его маленькое тельце расслабилось.

— А такие для взрослых делают? — спросил Алексей.

Вошла Миранда со стеклянной миской зеленого салата и остановилась, увидев Коннора. Их глаза встретились, закружила магия, пока они смотрели друг на друга.

— Миранда, — произнес он.

— Коннор. — Она с громким стуком поставила миску на стол и перевела взгляд на меня. — Вижу, ты выполнил свое обещание привести вампира на территорию клана.

— Я всегда выполняю обещания. Спасибо, что снабдила холодильник. Очень заботливо.

Ее улыбка была неубедительной, подлой.

— Надеюсь, я купила то, что она сможет пить.

— Ты молодец, — произнесла я. — Она очень благодарна.

Радость в моем голосе лишь заставила ее нахмуриться еще сильнее, в чем, конечно же, и был весь смысл.

— У нас назревают проблемы? — спросил Коннор мягким тоном.

— Нет, — ответила Миранда. — Пока ты знаешь свое место. — Она подошла на шаг ближе, в ее глазах горел гнев. — Ты не Апекс, и ты здесь не главный. А они не очень-то хорошо принимают посторонних.

На этот раз Коннор подошел ближе, так что кончики их ботинок чуть не поцеловались, но смотрел ей через плечо, словно не хотел встречаться с ней взглядом.

— Ты же помнишь, что у нас хорошая память. И я не забуду, как ты сеяла раздор в Стае.

— У нас хорошая память, — согласилась она. — И я не забуду твое предательство Стаи.

— Дети, — произнесла Джорджия, входя в комнату с бутылкой вина, которую нашла Миранда. Слово было отчасти вопросом, отчасти предупреждением, и магия между Мирандой и Коннором разлетелась вдребезги, как стекло.

— Присаживайтесь, — сказала Джорджия, на этот раз мягче, и мы все переместились к столу.

Я последовала за Коннором и села рядом с ним. Джорджия заняла место во главе стола, Уэс и Кэсси с другой стороны рядом с малышом. Когда расселись Миранда, Алексей и Карли, Джорджия посмотрела на Коннора.

— Ты хочешь что-нибудь сказать?

— По поводу еды?

Она с трудом сдержала улыбку.

— По поводу этого события.

— О, хорошо. — Он положил руки на стол, обвел всех взглядом и остановился на Уэсе и Кэсси. — Я уже вас поздравил, так что просто скажу, что мы рады праздновать здесь вместе с вами. Это очень важное событие, когда в Стае появляется новый член. И особенно, когда новый член семьи.

— Значит, плюс один волк в его поддержку, — пробормотал Алексей, и все засмеялись.

— Это помогает, — признал Коннор с теплой улыбкой. — Но это не единственная причина. Семья есть семья; семья очень важна. Приятно быть здесь с вами, и мы признательны за теплый прием.

Миранда протестующе кашлянула.

— Очень тонко, Миранда, — тихо сказал Коннор ровным голосом.

Она лишь закатила глаза и отвернулась.

— Мы за это признательны, — снова произнес он, глядя на Джорджию. — И за еду. Так что давайте есть.

— Правильно, — сказала Джорджия, и мы все подняли свои бокалы.

Думаю, никто из них не просто так не поднял «Альфа Стаут».

* * *

На ужин было одно изумительное блюдо за другим. Курица была сочной и идеально сдобрена маслом и специями. Еще были теплые дрожжевые булочки, морковь и спаржа, а также запеканка с сыром и картофелем, посыпанная хрустящими картофельными шариками.

«Если это горячее блюдо, то я в деле». И я в полной мере почувствовала себя ребенком своей матери.

Разговор тек плавно, от новостей Гранд-Бэй к известиям от Стаи из Чикаго, к весьма вежливым вопросам о моих родителях и Доме Кадогана.

— Идея жить в гигантском общежитии всегда казалась мне неблагонадежной, — сказала Джорджия, накалывая спаржу на вилку.

— У Мастеров и Послушников особые отношения, — произнесла я. — Своего рода связь, которая делает их больше похожими на семью, чем на соседей.

— От этого лучше? — спросил Уэс. — Это все равно, что жить дома с родителями. — Он одарил Джорджию широкой улыбкой.

— Очень смешно, сынок. Может, тебе стоит съездить в гости к вампирам. Посмотреть, как они живут.

Он посмотрел на меня.

— Это возможно?

— Наверное, да. Если только ты не боишься клыков.

Когда ужин подошел к концу, а Карли извинилась и вернулась в пекарню, Коннор отодвинул свою тарелку и задумчиво сделал глоток «Альфа Стаута», попробовать который он наконец-то сумел уговорить некоторых из них. Только чикагские оборотни — Миранда и Алексей — поддержали его, а Алексей осилил лишь полстакана.

— Не хочу портить прекрасный вечер, — произнес Коннор, — но я хотел бы поговорить о Лорене.

— Поговорим, — согласилась Джорджия, взяла с тарелки картофельный шарик и сунув его в рот. — Кто-то же должен.

Коннор посмотрел на Кэсси и Уэса.

— Мне жаль поднимать этот вопрос, но его оставили на инициации. У вас ни с кем не возникали разногласия?

— Мы уже это обсудили, — ответил Уэс, положив руку на спинку стула Кэсси. — И ответ — нет. У нас ни с кем не было разногласий, и никто не имел претензий к нам, по крайней мере, насколько нам известно. Мы семейные люди. Стараемся держаться особняком.

— Мы думаем, что они скорее всего хотели сделать заявление, — сказала Кэсси, глядя на Уэса. — Клан собрался вместе. Мероприятие было особенным. Они оставили там тело, тем самым сделав заявление.

Коннор кивнул.

— У кого-нибудь были особые разногласия с Лореном?

— Мне неизвестно ни о каких настоящих разногласиях, — ответила Джорджия, и в ее голосе прозвучала убежденность. Но Кэсси и Уэс обменялись взглядами, говорившими о том, что есть что-то еще, что следует принять во внимание.

— Что насчет Кэша? — спросил Коннор. — Похоже, он очень хотел, чтобы расследование проходило как можно тише.

— Это Кэш, — ответила Джорджия. — Он не любит людей, не доверяет им. Не доверяет практически никому, кто не из Стаи, — сказала она, с некоторой досадой глядя на меня.

— Кэсси? — спокойно спросила я. — Уэс? Вам известно о каких-нибудь конфликтах с Лореном?

Кэсси поморщилась и виновато посмотрела на Джорджию.

— Не хочу говорить плохо о мертвых.

— Нельзя оценивать это как что-то плохое, если это правда, — сказала Джорджия. — Так что выкладывай.

— Просто было несколько коллективных жалоб, — произнесла она. — На то, что он на самом деле не прислушивался к проблемным вопросам, которые ему излагали. То же самое касается Эверетта и Кэша. Молодые оборотни хотят перемен. Они хотят оживить клан, курорт. У них создается такое ощущение, будто их не слышат.

— А я? — спросила Джорджия, выпрямляя спину. — Есть недовольные, которые хотели бы высказать мне все в лицо?

— Нет, — ласково ответила Кэсси и положила руку на руку своей матери. — Ты заботишься о клане, и все это знают. А Эверетт, Кэш и Лорен… консервативны. Их волнует только то, чтобы держать все под контролем. И иногда это происходит клану во вред.

Джорджия откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула, давая себе время успокоиться.

Кэсси с беспокойством в глазах посмотрела на меня.

— Мне неизвестно ничего конкретного, но…

Она посмотрела на Уэса, который кивнул и произнес:

— Скажи им.

— Лорен был с Пэйсли перед ее смертью.

В комнате воцарилась тишина.

— Откуда ты знаешь? — спросил Коннор.

— Я их видела. Они шли вместе по главной дороге. Примерно в километре отсюда есть кофейня. Место хорошее, поэтому я предположила, что они идут туда. Я ехала в город. Помахала им рукой, но не думаю, что кто-то из них меня заметил. Или они меня просто не узнали. Я заехала кое-куда по делам, потом вернулась. И тогда узнала, что произошло.

— Я думал, что Лорен нашел ее уже мертвой, — повторил Коннор слова Мэриан.

— Я тоже слышала именно это, — произнесла Джорджия, нахмурившись и поерзав на стуле, будто эта информация в буквальном смысле причиняла ей неудобство.

— И все же это может быть правдой, — сказала Кэсси. — Но это не вся история. И не похоже, чтобы они хорошо проводили время.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Кажется, они о чем-то спорили. В смысле, я их не слышала. Лишь видела, что они разговаривают… возбужденно, наверное. Ни один из них не выглядел особенно счастливым. Я просто подумала, что они расходятся во взглядах.

— Ты кому-нибудь рассказывала? — спросил Коннор.

— Нет, — ответила она. — В этом не было никакого смысла. Кэш, шериф и Лорен решили, что произошло ДТП.

— Это могло быть ДТП, — сказала Джорджия. — У Пэйсли не было врагов. Она была молодой, милой. Наивной, но доброй. Полной жизни. Нет причин, по которым кто-нибудь хотел ее смерти — Лорен или кто-нибудь еще.

«Может, и не было. Но причин для убийства много. Месть лишь одна из них. Она могла увидеть что-то, чего не должна была видеть. Или у нее было что-то, чего хотел кто-то другой».

— Это было кошмарное ДТП, — произнесла Джорджия, — и никаких доказательств чего-либо другого нет. У нас и так достаточно трагедий, на которых нужно сосредоточиться, не создавая себе лишних проблем.

Коннор долго смотрел на нее.

— В лесу мы нашли след, — сказала он. — Крупного животного. Похож на волчий, но гораздо больше всех, что мы видели.

Я чуть не достала экран, чтобы показать ей фотографию, но Коннор нежно сжал мое колено. «Знак сохранить это в секрете», — поняла я, поэтому просто поправила свою салфетку.

— Больше? — спросила Джорджия, наклоняясь вперед. — Кто может быть больше?

— Мы надеялись, что у тебя будут какие-нибудь идеи, поскольку ты здесь живешь, — добавил он.

— Нет, — ответила она и посмотрела на остальных, которые выглядели такими же озадаченными — и обеспокоенными — как и она.

— Кто бы ни оставил эти следы, он пах Стаей, — сказал Коннор, нанося завершающий удар.

— Никто в клане не стал бы убивать Лорена, — проговорила Джорджия. — Мы беспрерывно живем с кланом. Мы бы знали, если бы кто-то был способен на… на что, что с ним сделали. Мы бы знали, — повторила она, ткнув пальцем в стол, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

— Ладно, — произнес Коннор. — Ты знаешь больше, чем я. Но ты расскажешь Кэшу о том, что мы нашли? Просто чтобы он тоже знал?

Джорджия кивнула.

— Расскажу. — Но она отодвинула стул и встала и, не сказав больше ни слова, ушла на кухню.

* * *

Когда мы готовились к отъезду, настроение было гораздо мрачнее, чем когда мы приехали.

Когда мы вышли из хижины Джорджии на крыльцо, Коннор забрал почти полную бутыль; у меня был контейнер с остатками курицы, которую я уже планировала съесть на завтрак.

Джорджия вышла за нами на крыльцо.

— Элиза.

Ее тон был обеспокоенным, серьезным, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы приготовиться повернуться и встретиться с ней взглядом.

— Да? — спросила я настолько невинно, насколько смогла.

Ее брови сошлись между глазами.

— Сила, — произнесла она. — Она борется с тобой.

У меня по спине, подобно ледяной воде, пробежал холодок, и я представила себе лицо матери — все заплаканное — если бы она узнала, кто я на самом деле.

— Все нормально, — ответила я и услышала в своем голосе напряженность. — Все под контролем.

— Точно?

Коннор оглянулся с края крыльца, выгнув брови от того, что я перестала идти за ним.

— Все нормально, — повторила я, на этот раз более твердым голосом. Я тут же пожалела о своем тоне, но едва ли могла извиниться, когда не могла признаться, за что извиняюсь.

— Не думаю, что ты в это веришь, — сказала она, пристально глядя мне в глаза. — Но если передумаешь и захочешь поговорить, то я здесь.

«Это не поможет. Просто не поможет».

* * *

— Хочешь выпить? — спросил Коннор, когда мы вернулись в хижину, и он втиснул бутыль к крови в холодильник. — Может, виски, о котором мы говорили?

— Как-нибудь в другой раз, — ответила я, покачав головой. — Я все еще перевариваю ужин. — «А еще я измотана — физически и эмоционально. Это была долгая ночь. И учитывая сегодняшние события, подозреваю, что завтра будет не легче».

Я сняла ботинки, села на диван и откинула голову. И решила не говорить Коннору о том, что обсуждали мы с его тетей. «Не нужно на него вываливать еще больше драмы».

— Аналогично, — произнес он, садясь рядом со мной, в его движениях чувствовалась усталость.

— Завтра мы не уезжаем, — догадалась я.

— Думаю, мне нужно остаться. — Он повернул голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — Я могу отвезти тебя домой, если тебе нужно ехать, но я бы хотел, чтобы ты тоже осталась.

Я потянулась и взяла его за руку, большую и теплую.

— Мы приехали вместе. Можем так же вернуться домой.

Он сжал мою руку.

— Я бы сказал, что сожалею, что втянул тебя в это, но именно поэтому и хотел, чтобы ты поехала. По крайней мере, отчасти.

— Ага. Мне жаль, что так случилось, с тобой, твоей семьей и Стаей.

— Мне тоже. — Он вздохнул. — Есть небольшая часть меня, которая боится возможности быть Апексом, потому что мне придется иметь дело со слабоумием, самовосхвалительными оборотнями и принятием плохих решений.

— А остальная часть тебя?

Его глаза стали жесткими, в них появилась целеустремленность.

— В восторге от возможности разобраться со слабоумием, самовосхвалительными оборотнями и принятием плохих решений.

— Знаешь, иногда ты бываешь немного пугающим.

Он фыркнул.

— Сказала бессмертная с силами берсерка.

Я хотела скрыть дрожь, но мне это не совсем удалось.

— Это подразумевалось как комплимент, — сказал он, и я кивнула. — Но мне жаль, если прозвучало не так.

— Все нормально, — произнесла я, но все еще чувствовала пустоту в животе, которая возникла из-за того, что мне указали на мою слабость. Иронично, учитывая что моя сила — часть проблемы.

— Мне понравилась Карли, — сказала я, очень стараясь сменить тему. — Она весьма дружелюбная.

— В ней нет ни капли зла, — произнес Коннор. — Она хорошая девочка, любит свою семью, уважает Стаю. Видела, как я перекидывался, когда мы были детьми — вот откуда она знает про Суперов. Я пытался объяснить ей, что ей все это померещилось, что я сделал какой-то фокус и другие отговорки, какие только смог придумать. Она ни на что из этого не купилась, сказала, ее не волнует, что я оборотень, потому что я научил ее ездить на велосипеде. Просто как дважды два.

— Вы с Джорджией, кажется, близки, но ты не рассказал ей о фотографиях следов, которые мы нашли.

— Думаю, лучше, чтобы улики оставались у нас на руках, — ответил Коннор. — Я доверяю ей, но не доверяю клану. Так что мы сами займемся поисками, а они пусть ведут свои. Возможно, все мы придем к одному.

«Это будет его собственный фокус», — подумала я.

— Если это поможет, я не думаю, что она замешана в убийстве. Или его сокрытии.

— Я тоже думаю, что не замешана. Или, по крайней мере, не напрямую. Но она старейшина. Это значит, что она несет ответственность. — Коннор вздохнул. — Мне нужно поделиться новостями со Стаей, — сказал он и достал свой экран, поставив его вертикально на журнальный столик.

Он набрал номер, и пошел звонок, а через мгновение на экране появилось лицо его отца.

Волосы Габриэля Киина были стянуты на затылке ленточкой, а лицо покрыто светло-розовой слизью.

— Дети, — невозмутимо произнес он, кивнув нам по очереди.

— У меня много вопросов, — тихо сказала я.

— Как и у меня.

— Меня тут прихорашивают, — ответил его отец, прикрыв глаза. — В гости приехали твои племянницы и племянник, и они решили, что мне нужно сменить имидж. — За пределами кадра послышалось хихиканье, и его глаза расширились. — Никакой туши. Мои ресницы и так густые. — Он снова посмотрел на своего сына. — Есть ли какая-нибудь причина, по которой мне немедленно нужно ехать в Миннесоту? По крайней мере, как только я умоюсь.

— Прости, что разочаровываю, но нет. Но это не значит, что здесь ничего не происходит.

— Рассказывай, — промолвил его отец. — Медленно.

Коннор с трудом сдержал улыбку.

— Здесь определенно идет клановая борьба. Убили одного из старейшин, его тело оставили на инициации. А мы нашли следы рядом с тем местом, где бросили его тело. Животное, но не похожее ни на что из того, что мы видели. Оно пахло Стаей — кланом. И там ощущалась магия, но расщепленная.

Брови его отца поползли вверх.

— Что ж. Это много. Как его убили?

Пока Коннор рассказывал ему подробности, я отправила фотографии, которые мы сделали на тропинке.

— Не Стая, — заключил Габриэль. Должно быть, он просматривал фото на том же экране, по которому разговаривал с нами, потому что прищурившись смотрел на что-то слева от нас. — Не человек. Ничего подобного я раньше не видел. Они пахли Стаей?

— Да, — ответил Коннор.

— И испорченная магия, — произнес он. — Это что-то новенькое. Может, какая-то болезнь? Или заклинание?

— Мы не знаем, — ответил Коннор. — Но на курорте мы ее не почувствовали.

— Хмм, — произнес он. — А что насчет вражды?

— По-видимому, молодые против старых. Думаю, молодым оборотням надоело прятаться, скрывать свои личности.

— Именно это я и сказал Кэшу десять лет назад. Нет смысла прятаться. Больше нет. — Он перевел взгляд на меня. — Мы можем поблагодарить вампиров за то, что они приняли большую часть ударов на себя.

— Извини, но мне плевать, — процитировала я, и Габриэль улыбнулся.

— Каков следующий шаг? — спросил он.

— Они устроят поминки, — ответил Коннор. — Если в клане есть раскол, то мы, скорее всего, увидим доказательства этого, когда они начнут строить планы. Поминки — важное событие в Стае, — сказал он, переводя взгляд на меня. — Празднование жизни, воссоединение тела с землей.

— Они будут показательными, — произнесла я. — Если клан имел какое-то отношение к его смерти, если кто-то был на него зол, это может выйти наружу при разговорах.

— Может, — согласился Габриэль. — Если только у них не хватит смекалки, чтобы это скрыть.

— Касательно убийства ничего не скрывалось, — сказал Коннор. — Но посмотрим.

— Когда ты должен был вернуться? — спросил его отец.

— Завтра, — ответил Коннор, взглянув на меня. — Но мы это обсуждаем.

— Если вы оба справитесь, я бы хотел, чтобы вы остались еще на пару дней. Я не хочу, чтобы то, что заразило клан, распространилось на остальную часть Стаи. Это нужно изолировать и искоренить. Если они что-то заподозрят, скажите им — не знаю — что вы остаетесь, чтобы почтить память Лорена.

В поле зрения появилась крохотная ручонка с маленькой розовой кисточкой. Она нанесла на щеку Габриэля ярко-розовую пудру, оставив пятно.

— Спасибо, — проговорил Габриэль бесцветным голосом, прикрыв глаза. — Это очень мило.

Ребенок захихикал.

— А еще я не против, чтобы вы немедленно ехали домой, — сказал Габриэль. — Пожалуйста.

— Я бы не хотел прерывать твои посиделки с внуками, — с ухмылкой ответил Коннор. — И я не против остаться.

— Я могу обсудить это с Омбудсменом, если это поможет, — сказал Габриэль. Потом добавил: — Только не на стенах, Майло.

— Думаю, Юен поймет причину задержки, — произнесла я. — Но ему, вероятно, не помешает услышать ее от Апекса.

— Сделано, — ответил Габриэль, когда к его лицу прилепили маленькие блестящие наклейки. — Полюбуйтесь на Апекса Северо-Американской Центральной Стаи во всей красе.

— Тяжёлая ноша на том, чья голова увенчана короной, — произнес Коннор, — и покрыта блестящими наклейками.

* * *

Когда звонок был окончен, Коннор снова откинулся на диван и провел рукой по волосам.

Словно инстинктивно — и откуда это взялось? — я прижалась к нему. Коннор удовлетворенно что-то буркнул и обнял меня.

— Ты уверена, что не против остаться?

— Я слишком заинтригована, чтобы уезжать, — призналась я. — До тех пор, пока это устраивает Юена.

— Я почти уверен, что так и будет, когда ему сообщат, что ты помогаешь раскрыть сверхъестественное убийство.

— Чем бы, как это ни парадоксально, и занимался офис шерифа, если бы Кэш не заплатил ему.

— Ага, — печально произнес Коннор. — Здесь больший беспорядок, нежели я предполагал. Так что я рад, что у меня есть подкрепление.

— Жаль, что ты не можешь положиться в этом на Миранду.

— Я смогу положиться на нее, если ситуация накалиться, потому что она из Стаи, при чем из Стаи Чикаго. Но нет, она не подставится за меня под серебряную полю.

— Предлагаю заключить сделку, — сказала я. — Ты за меня подставишься под осиновый кол, а я за тебя под серебряную пулю.

— Договорились, — ответил Коннор и прижался ко мне губами. Поцелуй был нежным, почти дразнящим, но его хватило, чтобы моя кровь забурлила быстрее.

Но приближался рассвет, и мои глаза становились тяжелее. Я зевнула и извинилась.

— Прости. Биологические потребности.

— Не волнуйся, — сказал он. — Я никуда не тороплюсь. В смысле, не пойми меня неправильно. Я хочу тебя. А желание тебя, Элиза — сильная штука. — Он провел своими губами по моим. — Сильная штука, — повторил он и нежно поцеловал меня. — Но нам не нужно спешить. Особенно, когда желание — это так весело.

Я улыбнулась ему в губы.

— В ожидании… есть что-то… опьяняющее.

— Совершенно верно, — медленно произнес он. — А знаешь другую причину, почему я могу подождать? — Он скользнул губами по моей челюсти к уху и прошептал: — Потому что я знаю, что оно того стоит.

Глава 11

Следующим вечером — поскольку теперь мы были на задании — мы прошли через курорт к домику вместо того, чтобы ехать домой. Сегодня оборотни определяться с поминками Лорена. Это обсуждение будет весьма показательным.

Запиликал мой экран, я достала его и увидела, что звонит Петра. Я взяла трубку, глядя как на экране появляется ее лицо. У нее смуглая кожа и широкие, темные глаза, волосы и брови тоже темные, если не считать золотистых бликов в волосах.

— Поговори со мной, — сказала я, когда мы свернули с главной дороги в тень деревьев. — Но помалкивай об этом.

— Две новости, — произнесла Петра. — Первая, мы с Тео передали ваши новости Юену, а еще звонил Габриэль Киин. Юен говорит, чтобы вы были осторожны, предоставляли обновленную информацию, когда сможете, и следили за своей шестеркой. Ты знаешь, что это за шестерка?

— Знаю, — ответила я, скривив губы. — Почему Тео не ответил?

— Потому что здесь дым коромыслом.

У меня ёкнуло сердце, и я представила летающих монстров и магические битвы.

— В Чикаго? Что случилось?

— О, ничего связанного со Сверхъестественными. Тео только обнаружил, что сегодня на аукционе выставлен экземпляр четвертых «Властелинов разума». Он участвует в торгах. Если честно, Юен пришел за моральной поддержкой.

Готова поклясться, что мои ментальные тормоза взвизгнули, когда мысли застопорились.

— Экземпляр чего?

— В каком состоянии? — спросил Коннор, прежде чем Петра успела ответить.

Я просто вытаращилась на него.

— Что? — спросил он с ухмылкой. — Это очень важный комикс. Первое появление Серебряного Чемпиона.

Я нахмурилась.

— Это он перешел от убийства оборотней к работе с ними, верно?

— Он, — ответил Коннор. — И они вместе сражались против Капитана Голиафа.

Увидев, как просветлело его лицо, я поняла, что мы уже говорили об этом раньше — много лет назад, когда Коннору было лет четырнадцать-пятнадцать. У него была огромная коллекция комиксов, но он уже достиг возраста, когда считал, что увлекаться чем-то — не круто, по крайней мере, тем, во что не вовлечены его дружки-оборотни.

Мои родители взяли меня к нему домой на ужин, где к нам также присоединились Лулу и ее родители. Пока наши родители разговаривали, мы зависали в подвале, обшарпанном укрытии, которое недавно заставили коробками с комиксами.

— Ты наконец-то уезжаешь далеко-далеко? — спросила Лулу.

— Комиксы, — произнес Коннор, листая один из них. Я подкралась к нему сзади, просматривая страницы. Они были красиво нарисованы, акварелью и выразительными линиями.

— Кто такой Серебряный Чемпион? — спросила я.

— Убийца оборотней, — ответил он, а потом закрыл его и бросил в ближайшую коробку. — И прежде чем ты начнешь язвить, негодница, в конце концов он поменять точку зрения. У каждого мужчины свой путь, — добавил он с напускной серьезностью. Он сидел на скамье для жима в джинсах и футболке, поднимая гирю и изо всех стараясь выглядеть так, будто не очень старается. — Я от них избавлюсь.

— Зачем? — спросила я его. — Ты же любишь комиксы.

Он пожал плечами и начал делать сгибания.

— Я вырос из них. Вы еще дети, — произнес он с дерзкой усмешкой. — Вы не поймете.

Он был балбесом, но он был прав. Мне было тринадцать, у меня имелись собственные коллекции, которые охватывали детство и юность. Голографический лак для ногтей — который становился Очень Серьезным Делом для девочек старше меня — и Барби-вампиры, в которые я играла не так уж долго, но не могла расстаться.

— Я многое понимаю, — сказала Лулу, закинув ноги на кофейный столик. — Например, я понимаю, что тебе придется потратить гораздо больше времени на поднятие этих тяжестей.

Тогда он был худым, как тростинка, и у него даже близко не было той мускулатуры, которой он достиг по прошествии времени.

— Почему бы тебе не подойти сюда и не поднять ее, ведьмочка?

Ее глаза загорелись огнем, ей не нравилось это слово.

— Не пошел бы ты ко всем чертям, щеночек?

Так они ругались еще минут пятнадцать, пока Коннор или Лулу — или, может, оба — не унеслись в другую часть дома. Я заглянула в ближайшую коробку, увидела потрепанную книгу манги и уселась читать.

— Комикс в идеальном состоянии, — сказала Петра. — Тео коллекционирует.

— Удачи ему, — произнес Коннор. — Хорошее дополнение к любой коллекции.

— Значит, Тео и Юен сейчас заняты, — снисходительно сказала я. — Ты сказала, что у тебя две новости — какая вторая?

— Вторая — у меня есть информация о вашем криптиде, — ответила она.

— Поделись со мной, детка.

— Чудовище Оватонны, — сказала она, растягивая слова, как рассказчик у потрескивающего костра.

— Ха! — вырвалось у меня и я ткнула Коннора в руку.

Лицо Петры осунулось. Она выглядела разочарованной тем, что мы не отреагировали замешательством и удивлением.

— Вы уже об этом знаете? Тогда зачем ты мне позвонила?

Коннор закатил глаза.

— Мы знаем, что это бредни. Местная байка.

— Оборотень предположил, что здесь замешано Чудовище Оватонны, — объяснила я. — Но мы даже близко не стояли с Оватонной.

— И следы были оставлены настоящим существом, — пробормотал Коннор.

Петра закатила глаза.

— История лишь начинается в Оватонне. Но она там не заканчивается.

— А парочка хороших историй заканчивается, — сказал он.

Я положила руку ему на плечо.

— Чисто теоретически, почему ты думаешь, что это Чудовище Оватонны?

— Потому что ноги совпадают, — ответила она. — Или, во всяком случае, следы. Как вы уже догадались — след был оставлен не кем-то из известных домашних или диких животных, и уж точно не кем-то, обитающим в этом районе. Слишком длинный, слишком широкий.

— Но они соответствуют следам, оставленным Чудовищем? — спросила я.

— Технически, — ответила она, — мы этого не знаем, потому что нет никаких подтвержденных следов Чудовища. Но, — произнесла она, подняв палец, — Чудовище похоже на волка, но крупнее. Выслеживает добычу в северной и центральной Миннесоте, обычно ночью. Добычей обычно является домашний скот. Овцы, коровы, куры. И, барабанная дробь, есть несколько сообщений о нападении на людей.

— Какого рода нападения? — спросила я.

— По большей части люди сообщают, что на них напали большие, волосатые существа из рода псовых. В некоторых отчетах у них четыре ноги. В некоторых две. Преследование, рваные раны, порванная одежда, укусы. И один предполагаемый случай межвидового флирта.

— Кого-то домогалось Чудовище Оватонны? — спросил Коннор.

— Так гласит история. Милдред Фармингтон из Элберт-Ли, штат Миннесота, говорит, что когда она возвращалась домой из соседнего дома, подошло Чудовище и начало с ней флиртовать. — Петра посмотрела вниз и нахмурилась, глядя на что-то за кадром. — Цитирую: «Оно добивалось ее расположения регулярно в течение примерно семи недель, после чего она сказала Чудовищу, что не желает брать на себя никаких обязательств, и Чудовище ушло», конец цитаты.

Коннор присвистнул.

— А люди еще считают Суперов ненормальными.

— Люди самые странные из всех, — сказала я. — По крайней мере, у нас есть магическое оправдание. Расскажи нам больше.

Возможно — ладно, почти наверняка — это было не Чудовище Оватонны. Но не исключено, что как и многие другие байки, эти истории действительно имеют какое-то происхождение. Может, мы сможем найти в этих историях какую-то разгадку.

— Это хищник. Любит кур — они чаще всего пропадают, когда Чудовище выходит побродить. Летом оно более активно. Зимой вообще не проявляет активности.

«Подобно медведю в спячке», — подумала я.

— Предпочитает охотиться после часа ночи, в так называемый «колдовской час».

— Это что-то вроде глухой ночи?

— Опасной, — произнесла Петра, — как и в случае с Чудовищем, которое избирательно в том, что оно ест.

— Что значит «избирательно»? — спросил Коннор. — Оно ест только самых толстых и мягких людей?

— Проверенный план нападения, но нет. Оно избирательно с моральной точки зрения. Жертвы Чудовища всегда совершали какие-то злодеяния. Среди них браконьер, убивавший оленей, страховой мошенник, женщина, которая управляла финансовой пирамидой и обманом лишила десяток миннесотцев их пенсий.

Коннор лишь закатил глаза.

— Выходит, Чудовище наказывало за экономические преступления.

— Ты говоришь скептически, — сказала она вполне разумным тоном. — И я это понимаю. Но если вы готовы поверить в питающихся людьми чудовищ из Нортвуда, лучше, чтобы они заодно творили добро, избавляя мир от злодеев.

Хотя я все еще была на 90 % уверена, что Чудовище Оватонны — это сказка, но в ее словах был смысл.

«Возможно, нападение на Лорена было случайным, результатом действий какого-то животного, которого мы еще не определили. Но если это была не случайность, не просто нападение, значит, кто-то его выбрал. Кто-то специально на него напал. Почему? Из-за чего-то, что он сделал? Чего-то, что знал? Из-за страха нападавшего, что он может сделать?»

Я подумала о насилии, совершенном над его телом. Это выглядело как наказание. «Так кто же захотел наказать Лорена? И за что? И имеет ли Пэйсли к этому какое-то отношение?»

— Спасибо, что поискала, — через мгновение сказала я. — Мы очень признательны.

— Если найдете еще какие-нибудь улики, шлите их сюда. И, Элиза?

— Да, Петра.

— Остерегайтесь парней из правительства в плохо сидящих черных костюмах. Мало ли кто еще может искать Чудовище.

Потом она завершила звонок, такой себе драматичный жест в стиле «Секретных материалов»[28]. Я убрала экран обратно в карман и, прочистив горло, посмотрела на Коннора. И увидела на его лице ожидаемое выражение всезнайки.

— Нам нужно было спросить, — сказала я. — И если не брать во внимание Чудовище, она исключила всех местных животных. Так что это уже прогресс. И мы будет следить за федералами, мало ли что.

Он лишь закатил глаза.

* * *

Сегодня в хижине было больше магии, просачивающейся сквозь закрытые двери, как дым от очень сильного огня. Она не была испорченной, но в ней чувствовался жар, а это говорило о том, что дискуссии о поминках Лорена проходят не так гладко.

Оборотни даже не поднялись наверх, а столпились в прихожей — Кэш, Джорджия и Эверетт стояли перед камином, а оборотни вокруг них выкрикивали свои вопросы.

Мы протиснулись с краю толпы, Джорджия слегка кивнула нам в знак признательности, и увидели, как молодой оборотень сделал то же самое с другой стороны этого сборища. Лет девятнадцати, высокий и худощавый. Он был бледным, но у него была загорелая кожа и светло-каштановые волосы, зачесанные вперед и падающие на лицо. Карие глаза, обрамленные густыми бровями, квадратная узкая челюсть, широкий рот с тонкими губами.

— Лорен не заслуживает поминок, — сказал он, жестко глядя на них. — Он не принес клану ничего, кроме неприятностей.

— Пацана зовут Трэйгер, — прошептал Коннор.

— Лорен был старейшиной, — произнес Кэш.

— Не потому, что клан этого хотел, — настаивал Трэйгер. — Он даже не волк. Значит, он не часть Стаи. Не по-настоящему.

Даже я знаю, что это не является правилом; Брексы — пантеры, а Джефф Кристофер — очень большой тигр. Все они являются частью Стаи. Но в толпе послышался одобрительный ропот.

— Я койот, — сказал Эверетт. — Это тоже не имеет значения, и ты это знаешь. Мы во всех отношениях семья.

— Он — часть Стаи, — согласилась Джорджия. — По выбору и по крови. Стая — это не только волки. — Она посмотрела на Коннора в поисках подтверждения.

Коннор поглядел на Кэша, оказывая ему любезность тем, что попросил его одобрения, прежде чем вступать в спор, и, получив кивок, посмотрел на Трэйгера.

— Она права, — произнес он. — Стая — это территория, самоопределение. Он оборотень на нашей территории, говорит, что член Стаи, значит, он — член Стаи.

— Отлично, — проговорил Трэйгер. — Значит, он часть Стаи. Тогда он не часть клана. Он не член нашей семьи. Не по крови. Он сюда вклинился. Это ни черта не значит.

— Это все формальности, — сказал Кэш с явным разочарованием в голосе. — Мы понимаем, что у тебя с ним были разногласия, Трэйгер. Но он был частью нашей общины, одним из наших старейшин. Он трудился для клана, и его смерть была насильственной. Самое меньшее, что мы можем сделать — это оказать ему почтение после смерти.

Трэйгер разочарованно фыркнул и покачал головой.

Я думала, меньшее, что они могут сделать — это найти его убийцу, но, может, так считала только я. Несмотря на всю вчерашнюю нервотрепку, клан, казалось, не очень интересуется выяснением причины безвременной кончины Лорена. «Это игнорирование? Чувство вины?»

Я посмотрела на Трэйгера, гадая, насколько глубока его неприязнь — и какие «осложнения» мог вызвать Лорен. И мог ли гнев Трэйгера подтолкнуть его к убийству. Учитывая количество ран и объем травм, кто-то был очень, очень зол на Лорена.

Трэйгер казался достаточно злым для убийства. Но мы все когда-то на кого-то злились, и очень немногие из нас действительно совершали убийство. И нет никаких доказательств, связывающих Трэйгера с убийством, по крайней мере, пока. Но, возможно, мы сможем перекинуться парой слов…

— Поминки состояться, — сказал Кэш, что вызвало новую волну шума в толпе. Кто-то одобрял, кто-то был в гневе. — Мы обсудим детали — почтут ли его память песней, магией, жертвой — на частном совете. — Его взгляд остановился на мне, полный недоверия. — Сейчас не время и не место для подобных дискуссий.

Кэш отвел глаза и обвел взглядом всех оборотней.

— Клан признает, что насилие неизбежно. У природы характер не мягкий, и у нас тоже. Природа жестока, а сила вознаграждается, и иногда мы должны бороться за то, чего хотим.

Я взглянула на Коннора, задавшись вопросом, что он думает о либеральном отношении клана к насилию, и увидела в его глазах холодное неодобрение.

— Из-за этого, — продолжал Кэш, — мы держим шерифа — человеческую систему правосудия — на расстоянии, чтобы клан мог принимать собственные решения. Но нанесенные Лорену увечья не были разрешены кланом, и никто не представил доказательств того, что их одобрили. И если я узнаю, что кто-то из вас в этом замешан, будут серьезные последствия.

На этот раз холодного взгляда Кэша удостоился Трэйгер. «Может быть, Кэш тоже считает, что Трэйгер на это способен».

Но холод в его глазах исчез — погас — когда помещение начало погружаться в молчание, и в итоге воцарилась абсолютная тишина. А за ней последовала холодная волна магии.

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Я узнала эту магию.

Вампир.

Я обернулась и увидела, как расступается толпа, плавно, как по лезвию кинжала.

Он прошел через них, оборотни одарили его жесткими взглядами и предоставили достаточно пространства, пока он шел к Кэшу.

Он был красивым мужчиной с темно-коричневой кожей и коротко подстриженными черными волосами, карими глазами, увенчанными густыми бровями, и широкими губами, нижняя чуть более пухлая и окаймлена короткой бородкой. На нем была черная туника из жесткого льна с коротким воротником и V-образным вырезом, штаны из такой же жесткой ткани, черные ботинки и серебряный широкий браслет на правом запястье. У него не было ни меча, ни другого видимого оружия. Но он явно был кем-то главным, если судить по квадратным плечам и суровому выражению лица.

За ним появились два вампира. Мужчина, высокий и широкоплечий, со смуглой кожей и темными волосами — короткими по бокам, а сверху зачесанными назад — и женщина с бледной кожей и светлыми волосами, заплетенными в сложную косу вокруг макушки. На них были туники того же фасона, того же цвета, что и у первого вампира.

Если оборотни и имели что-то против того, что вампиры расхаживают по их хижине, то не высказали этого вслух. Но Коннор подошел поближе ко мне.

— Ронан, — произнес Кэш, кивнув впередиидущему вампиру. «Это тот вампир, о котором упоминал мой отец».

— Мы слышали о смерти Лорена, — сказал Ронан. — Мы пришли выразить вам свои соболезнования.

— Благодарю, — произнес Кэш. — Лорен был старейшиной, политиком, и его будет не хватать.

Само собой, были и те, кто не согласился с этой оценкой, включая Трэйгера. Но они держали рты на замке. Они могли спорить на тему того, принадлежал ли Лорен к клану, но он явно был оборотнем. Поэтому они представляли единый фронт перед внешним миром. Перед вампирами. Оборотни против всего мира.

— Я всегда ценил его глубокомыслие, — сказал Ронан. — Он был бдительным и внимательным мужчиной. И самое главное, он любил семью, которую обрел здесь, и хотел ее защитить. С властями связались?

— Приезжал шериф Полсон, — ответил Кэш. — Осмотрел место происшествия, согласился с нами, что, вероятно, всему виной нападение животного. Мы обыскали дом Лорена и ничего не нашли. Не нашли и в лесу ничего убедительного, указывающего на то, что его смерть как-то связана со Стаей.

Это даже близко не соответствовало действительности. И хотя моим первым инстинктом было спросить, рассказала ли Джорджия Кэшу о том, что мы нашли, тот факт, что взгляд Кэша переместился на Коннора — и нес довольно очевидное предупреждение — ответил на этот вопрос. «Он знает правду, но не разглашает ее. Может, в помещении находятся те, кто верит ему, несмотря ни на что». Но я задумалась.

— Я не удивлен тому, что не были вовлечены ваши люди, — сказал Ронан. — Есть какие-нибудь зацепки, ведущие за пределы общины?

— Эти возможности изучаются, — ответил Кэш, и я бы назвала это чушью, если бы момент был подходящим.

— Если что-нибудь узнаете, я буду признателен, если вы поделитесь новостями, — сказал Ронан. — На случай, если они представляют угрозу и для моего народа.

— Конечно.

— Еще я бы хотел признаться в некотором… интересе… к вашим гостям.

Ронан повернулся ко мне, оценивая. Его взгляд был пронзительным, любопытным. Не холодным, но в этом осмотре была нотка расчетливости, которую я научилась распознавать в вампирах, частенько оценивающих потенциал клыкастых собратьев по их политической полезности. Я видела много подобных взглядов, когда встречала одиноких вампиров, интересующихся единственным рожденным вампиром — и трофеем, которым я могу стать.

— Элиза из Дома Кадогана, — произнес Ронан, шагнув вперед.

— Элиза, — поправила я. — Я не член Дома Кадогана.

Он приподнял бровь.

— Я не знал и ошибочно предположил. Прошу прощения.

— Не стоит извиняться. Я очень уважаю Дом Кадогана. Но я не Послушница.

— Понятно, — произнес он, но в его глазах осталось недоумение. Он посмотрел на Коннора. — Сын Габриэля Киина.

— Во плоти, — ответил Коннор сухо и с большим жаром, чем я ожидала. Конечно, он не считает Ронана угрозой для Стаи. Это не в стиле Коннора и не соответствует его обычному тщеславию.

— Приятно познакомиться, — сказал он. — Я много слышал о твоем отце, о твоей Стае. Они очень уважаемы.

— Благодарю, — коротко ответил Коннор.

— Не хочу показаться грубым, — произнес Кэш, — и мы ценим твое внимание, но мы находимся в процессе планирования поминок Лорена, и нам еще предстоит кое-что сделать.

Судя по виду, Ронан огорчился, он приложил руку к груди и слегка поклонился.

— Прошу прощения, что прервал вас. Может, я поговорю с Элизой, пока вы ведете обсуждения?

— Ничего не имею против, — ответил Кэш с натянутой улыбкой, адресованной Коннору. «Еще один вызов», — подумала я, «на этот раз, чтобы проверить, достаточно ли храбр Коннор, чтобы отпустить меня с вампиром».

Коннор посмотрел на меня, и хотя в его глазах было явное беспокойство, в них было и доверие, по крайней мере, ко мне. Потому что не думаю, что в данный момент он доверяет многих другим.

— Элиза сама себе хозяйка, — сказал он, — и не нуждается в моем разрешении.

Я уловила смешки от нескольких оборотней в помещении, которые, по-видимому, посчитали идею моей независимости смешной. Хоть я и не была полностью уверена в том, что хочу пойти с Ронаном, я определенно не собиралась колебаться перед ними. И поскольку ночь только началась, а мне уже до смерти надоели эти пещерные люди, я решила, что не помешает нечто совсем противоположное.

Я повернулась к Коннору, позволив своим глазам посеребриться, и услышала, как кто-то в толпе ахнул. Но его глаза, широкие и дикие, не отрывались от меня. Я прижала руку к его груди, другую запустила в его волосы, притянув его к себе. И я поцеловала его, позволив магии разлиться и подняться вокруг нас.

С моей стороны это было не дипломатично. Но это было очень по-вампирски.

Прижавшись губами к моим губам, Коннор положил руку мне на поясницу, прижал меня к себе и поцеловал без какого-либо сожаления, без смятения. Он позволил другим почувствовать мощь этого поцелуя, его силу.

К тому времени, как я отстранилась, в толпе слышался свист, а глаза Коннора блестели желанием и весельем. «Неплохое сочетание эмоций», — подумала я.

— Будь осторожен, — сказала я, а потом повернулась к Ронану и указала рукой на дверь.

Он улыбался, когда я повернулась, проходя сквозь строй оборотней и гордясь своим место местом в этом мире.

* * *

Я пересекла хижину, выйдя на задний дворик, пар из джакузи окутывал воздух влажностью и запахом хлорки. Я была немного удивлена, обнаружив, что оно работает, учитывая потребности курорта в ремонте, но кто-то, видимо, решил, что это в приоритете. Может, это и не так удивительно, учитывая что мы в Миннесоте, где тепло — ценный ресурс.

— Это было отличное шоу, — сказал Ронан, встретив меня на крыльце. Двое других вампиров на всякий пожарный остались возле дверей.

— Это было необходимо, — ответила я.

— Стая — и клан — патриархальны во многих отношениях. И то, что ты вампир, приводит их в замешательство.

— Наслышана. Насколько я понимаю, ты местный.

— У нас небольшой клан к северо-востоку отсюда. Самостоятельный, как и ты.

— И ты дружишь с кланом оборотней.

— Можно и так сказать, — произнес он, подойдя к джакузи и поглядев в воду. — Клан обычно держится особняком, питает традиционное отвращение к вампирам. Мы тоже держимся особняком, хотя и честны в отношении того, кто мы есть.

Сложно было не заметить едва уловимое неодобрение в его голосе или не согласиться с ним.

— Ты считаешь, они должны объявить обществу, что являются оборотнями?

— Я считаю, они должны иметь возможность самим принимать это решение, — ответил он. — Но я также считаю, что цена честности уже не та, какой была, когда Кэш и остальные были в расцвете сил.

— Сколько вампиров в твоем клане?

— На сегодняшний день их двенадцать. Десять из нас работают на людей или с ними. Я врач. Учился в Кембридже[29], когда Королева Виктория[30] правила большей частью современного мира. И после этого узнал большую часть того, что я знаю, — добавил он с усмешкой.

— Должно быть, это было увлекательно.

— Иногда бывало. В основном непосредственно до и после Потрошителя[31].

— Бьюсь об заклад.

Он окинул меня взглядом, нахмурив брови, словно разгадывал головоломку.

— И какого это было, вырасти из ребенка во взрослого вампира? Должно быть, это было интересно.

Казалось, ему искренне любопытно, вероятно, отчасти из-за его медицинского образования, поэтому я не стала отвечать грубо.

— Обычно, — честно ответила я. — Не с кем сравнивать. Я взрослела обычно, держалась подальше от солнечного света, ела много шоколадного печенья.

Его улыбка была широкой.

— Очень рад это слышать. Как долго вы пробудете в городе?

— Еще не определились, — ответила я.

Ронан кивнул.

— Мы будем рады принять вас с Коннором в нашем доме, пока вы находитесь в городе. Было бы… интересно узнать побольше о чикагских вампирах и оборотнях.

— Не знаю, как долго мы здесь пробудем, но я ценю этот жест.

Наружу вышел Коннор и присоединился к нам.

— Все в порядке? — спросила я.

— Почти. Детали еще предстоит проработать, и мы уже этим занимаемся. — Он перевел взгляд на Ронана. — Здесь все в порядке?

— Прекрасно, — ответила я. — Ронан пригласил нас в гости к клану, если у нас будет время. Я сказала ему, что мы подумаем.

Ронан улыбнулся ему.

— Если я могу чем-то помочь клану или расследованию, буду рад предложить свои услуги. — Но он не сводил глаз с меня, слова были обращены ко мне.

— Нам не нужна помощь, — коротко и резко ответил Коннор.

— Тогда не буду мешать. — Ронан протянул мне для пожатия руку, и у меня от магии начало покалывать кончики пальцев. Затем он ушел в темноту, остальные вампиры последовали за ним.

Я повернулась к Коннору и заметила в его глазах напряжение.

— С тобой все в порядке?

— Вампиры, — проговорил он, и это слово прозвучало почти как рычание.

Поскольку ему явно пришлось не по вкусу деление на категории, я снова указала на себя.

— Вампир, — напомнила я ему.

На этот раз он действительно зарычал.

— Я не люблю, когда мной манипулируют.

— Манипулируют? Что он сделал?

— Гламур. Ты его не почувствовала?

Я посмотрела туда, где они исчезли в темноте.

— Я чувствовала его магию — но только в общем вампирском спектре. Он не пытался навести гламур на меня.

— Было такое ощущение, что он пытается нас успокоить, снять нервное напряжение.

Это классический гламур, который когда-то использовали, чтобы заставить людей жаждать укуса голодного вампира.

Я положила руку ему на плечо.

— Мне жаль. Ему вообще не нужно было использовать магию; он уже знает клан и, очевидно, у него с ними довольно добрые отношения. Интересно, осознавал ли он это или это просто привычка.

— Просто привычка, — повторил Коннор с жаром в голосе, — манипулировать нами?

— Привычка, и совершенно неподобающая. — Глаза Коннора стали ледяными. Он провел очень жесткую черту, что я могла оценить. — Сейчас он специально принял решение использовать на вас свою магию. И этому нет оправдания.

То, что я защищаю Стаю — от вампира — казалось, немного ослабило напряжение в его плечах.

— Вампиры не получают поблажек лишь потому, что мы разделяем некоторые биологические особенности, — сказала я. — То же самое касается тебя и Стаи.

— Да, — согласился он. — Это оскорбление. А еще он положил на тебя глаз.

— Положил на меня глаз?

— Выглядел заинтересованным.

Я фыркнула.

— Если он и заинтересовался, то только потому, что я вампир из Чикаго. Находясь на таком расстоянии от города, было бы еще более странно, если бы оказалось по-другому. — Я посмотрела на него и подтолкнула локтем. — Если мне придется ревновать каждый раз, когда на тебя «положит глаз» какая-нибудь девушка-оборотень, то у меня не останется времени ни на что другое. Ты привлекаешь к себе много внимания.

— Думаю, это делает нас очень интересной парой, — сказал он.

— Наверное, так и есть. — Я указала на домик. — Как там на самом деле обстоят дела?

— Вспыльчиво. Там старейшины и еще несколько человек, и они решили позволить мне присоединиться к ним.

— Какая забота.

Коннор фыркнул.

— Чтобы разобраться с остальным, потребуется некоторое время — у клана есть очень подробный список протоколов, и нужно согласовывать каждый шаг. Мне нужно сделать это самому. Можешь поразвлекать себя несколько часов?

— Я смогу занять себя делом. Я могла бы начать с разговора с какими-нибудь оборотнями.

— О чем?

— О Пэйсли. Она — наш лучший ключ к разгадке смерти Лорена, который у нас есть, так что логично начать именно с нее.

Коннор нахмурился и скрестил руки на груди. Ему на висок упала прядь темных волос; он не обратил на это внимания.

— Ты думаешь, его убили из-за того, что случилось с ней.

— Я думаю, что это лучшая зацепка, которая у нас есть. — Я указала на дверь хижины. — А Трэйгер очень на него зол и прямо-таки настаивает, что он не заслуживает посмертных почестей. Может быть, я ошибаюсь, но он кажется весьма способным прикончить Лорена.

— Ага, — произнес Коннор. — Я тоже об этом подумал. Ты будешь осторожна?

— Буду. И ты будь осторожен. — Я окинула взглядом поселение, почти идентичные хижины. — Но сначала, не мог ты бы показать мне, где находится хижина Пэйсли?

Глава 12

Бывший дом Пэйсли, немного больше нашей хижины, но в похожей архитектуре, находился на противоположной стороне курорта, втиснутый на клочок побережья между границей леса и береговой линией. Неподалеку в кострище тлели остатки поленьев, посылая в воздух полоску дыма.

Жалюзи были опущены, но сквозь пластинки пробивался свет, и я слышала низкий гул басов, доносившихся с экрана. Я постучалась в дверь, прислушалась, не послышатся ли шаги, и, когда ничего не услышала, постучала еще раз.

Перед тем, как распахнулась дверь, послышалось ворчание:

— Господи, Джордж, музыка приглушена. Ложись спать и…

Мужчина, открывший дверь — оборотень примерно моего роста, с темной кожей и короткими темными косичками — посмотрел на меня, широко раскрыв глаза.

— Вот дерьмо. Ты не Джордж.

— Не-а.

— Прости, прости. — Он высунулся из дверного проема, посмотрел налево и направо. — У него тиннитус[32] или что-то такое. Жалуется на музыку, даже когда она еле играет. — Он снова посмотрел на меня. — Ты ее слышала?

— Совсем чуть-чуть, когда подошла поближе.

— Тогда все в порядке. — Он замолчал и окинул меня взглядом. — Ты вампир. Эллен?

— Элиза.

— Точно. Я Данте Джонс. Тебе что-то нужно?

— Вообще-то я хотела спросить тебя о Пэйсли, если можно.

Его лицо исказила боль, он зажмурил глаза, его мышцы напряглись, и я готова была поспорить, что ту же боль он почувствовал в своем сердце.

— Коннора попросили помочь выяснить, что произошло с Лореном. — Это правда, хоть и не вся. — Насколько я понимаю, Лорен, возможно, был последним, с кем разговаривала Пэйсли. И теперь они оба мертвы…

Я позволила подтексту повиснуть в воздухе, наблюдая, как на лице Данте появляется понимание.

— Тебе лучше войти, — сказал он и, придерживая дверь, снова огляделся, прежде чем закрыть ее за нами.

Интерьер, как и наш, не сильно изменился со времен курорта. Те же безделушки и декор, хотя здесь в паре мест лежали ковры, наличествовали фотографии в рамках, цветастые одеяла, благодаря которым место ощущалось не как домик для отдыха, а скорее как дом.

Гостиные были примерно того же размера, что и наши, но коридор разветвлялся налево, ведя к нескольким другим дверям. В воздухе чувствовались пряности — корица и тмин — цитрусовый привкус гнилых фруктов. И снова здоровая магия. Я все еще не была уверена, означало ли что-нибудь отсутствие испорченной магии — или что ее вообще вызывает — но мне казалось важным, что я еще не обнаружила ее на курорте.

— Можешь присаживаться, — сказал он и указал на диван. — Хочешь что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. Обойдусь.

— Я возьму корневое пиво. У нас есть немного «Гуз Айлэнд»[33] из Чикаго.

— Тогда я меняю ответ, — произнесла я с улыбкой. — С удовольствием выпью.

Он кивнул, достал из холодильника две охлажденные бутылки, открыл крышки и вернулся.

— Ты живешь здесь один? — спросила я, сделав глоток напитка, который был очень холодным и вкусным.

— С моей девушкой, — ответил он. — Она работает в ночную смену в Гранд-Бэй. Я работаю на клан здесь, на курорте. Я электрик.

Я улыбнулась ему.

— Очень удобно иметь штатного мастера.

— Это действительно очень удобно, — произнес он и сделал глоток своего напитка. — Она была моей младшей сестрой, — спустя мгновение добавил он, указывая на фотографию над камином.

Я встала и подошла к нему. Данте и Пэйсли стояли перед озером, держа в руках огромную рыбу. Она была похожа на брата — темно-коричневая кожа и глаза — и почти такие же короткие косички. Она широко улыбалась, явно гордясь уловом, а брат смотрел на нее, положив руку ей на плечо.

— Она любила рыбачить? — спросила я, оглянувшись на Данте.

— Не знаю, нравилось ли ей это. Она была в этом хороша. — Он нахмурился. — Пэйсли имела подход практически ко всему. Она обладала чутьем, быстро училась. Тогда она впервые пошла со мной на рыбалку. Лет пять-шесть назад. Она поймала этого большого парня за пятнадцать минут. — Он удивленно покачал головой, все еще улыбаясь, но в уголках его глаз появилась печаль.

— Мне очень жаль, Данте.

Он кивнул, поджав губы.

Я поправила фотографию, а потом вернулась и села на диван.

— Ты ведь знаешь, что Лорена убили, и смерть была… нелегкая.

Он кивнул.

— Слышал.

— Ты знаешь, о чем она говорила с Лореном перед смертью?

— Нет. Лорен был старейшиной. Пэйсли была из молодняка, но, полагаю, ты бы сказала, интересовалась политикой клана. Не уверен, об этом ли они говорили, но такое возможно.

— Насколько я понимаю, она погибла на старой главной дороге. Часто она там ходила?

— Конечно, — ответил Данте. — Она была бегуньей. В тот день она занималась, как она это называла «длинной пробежкой».

— Она готовилась к забегу?

— К какому-то марафону, — ответил он. — Или к 50К. Так ведь говорят?

— Да. Это бег на длинные дистанции.

— Ага, думаю, это оно. Это был день длинной пробежки, и она любила бегать по главной дороге. Открытая местность, хорошая видимость, хорошее дорожное покрытие, но мало машин. В тот день она была чем-то расстроена. Я говорил об этом Кэшу, но нет никаких доказательств того, что ее смерть как-то с этим связана.

— А ты не знаешь, из-за чего она была расстроена?

Он покачал головой.

— Она бы рассказала Лорену?

Данте открыл было рот, но закрыл его.

— Не знаю. Возможно. — Он задумался, кивнул, казалось, испытав облегчение от такой возможности. — Да. Не исключено, что именно об этом они и говорили. Она хотела обсудить с ним какие-то проблемы. Что-то, что ее беспокоило. — Он прищурился, уставившись в пол. — Может, что-то связанное с кланом, с политикой. Она интересовалась такого рода вещами — как управлять кланом.

«Или», — подумала я, «она обсуждала с ним нечто, что он сделал, и ее это беспокоило. Спорила с ним об этом. Но мне не нужно говорить ему об этом сейчас».

— Она с кем-нибудь встречалась?

— О, конечно. Она встречалась с Трэйгером. Одним из молодых оборотней. Они встречались около двух или трех месяцев.

Я впервые узнала, как они связаны. «Почему это заняло так много времени? И, учитывая, что Трэйгер, похоже, не один из самых больших фанатов Лорена, то что это значит?»

— Я скучаю по ней, — сказал Данте, и я посмотрела на него, увидев в его глазах вновь появившееся горе. И мне стало стыдно, что я его всколыхнула.

— Похоже, она была замечательным человеком. И, похоже, у вас были прекрасные отношения.

— Так и было, — ответил он. — Прекрасные. Мне жаль, что она погибла. Я думаю, клан из-за этого многое потерял.

* * *

Я спросила у Данте, как найти хижину Трэйгера, потом вышла на улицу, вдохнула свежий воздух и попыталась прочистить разум.

По дороге я размышляла о том, что за убийством Лорена может стоять Трэйгер. Возможно, о том, что они с Пэйсли встречались, знали не все, но это кажется странным в таком маленьком сообществе. С другой стороны, в клане, похоже, многие страдают равнодушием.

Я пересекла площадку с песочницей для игры в «подковки»[34], горсткой ржавых шезлонгов и детским игровым комплексом. И тогда они преградили мне дорогу.

— Так, так, так, — произнесла Миранда. — Похоже, мы ее нашли.

Мэйв и Джэй — женщины, которые помогали Бет после нападения — стояли позади нее. Все трое носили свой гнев, как боевые доспехи. Все трое выглядели готовыми к драке.

«А что это будет за драка?» — задалась вопросом я и осторожно проверила магию в воздухе. «Не такая сильная, как у Коннора», — прикинула я, «но здоровая и невредимая. Среди них нет испорченной магии».

— Привет, Миранда.

— Что ты здесь делаешь, вампирша? — спросила Миранда. — Снуешь вокруг нашего лагеря? Копаешься в том, что тебя не касается?

Моя кровь воспламенилась, начала нагреваться. Миранда выбрала не ту ночь, чтобы заманить меня в ловушку. И не я одна была раздражена. Монстр зашевелился, пробудился, почти лениво предложил присоединиться, разобраться с проблемой. Напомнил мне об обещании, которое я дала. Предоставлении воли, которое я обещала.

«Пока не твоя очередь», — сказала я ему.

— Это не твоя территория, — произнесла я. — И как тебе прекрасно известно, мне здесь разрешено находиться, так что мне не нужно сновать тут вокруг.

— Что ты делала в доме Данте? — спросила Джэй, и я перевела взгляд на нее.

Я хотела было ответить саркастически, но поняла, что это не самый мудрый ход. И по крайней мере одной из нас нужно обдумать свои решения.

— Он согласился поговорить со мной о смерти Пэйсли.

— А что насчет нее? — спросила Миранда.

Я подумала о том, что Коннор говорил об уликах, и решила не раскрывать свои карты.

— Разобраться, что к чему, — загадочно ответила я.

Она прищурилась и сменила тему:

— Ты устроила настоящее шоу в домике. Прямо небольшой спектакль.

— Я не считаю поцелуй с Коннором спектаклем, — спокойно ответила я, но, конечно, так оно и было. И это явно задело ее за живое, подтвердив мою теорию, что Миранда хочет не только Стаю — она хочет и его тоже.

— Ладно, значит, это тактический ход, да?

Я мгновение наблюдала за ней, отметив надменный наклон подбородка, покалывание раздраженной магии, задор в ее глазах.

— Тактический ход? — спросила я.

Ее глаза засветились.

— Ради большей известности. Ради острых ощущений. Чтобы разозлить папочку. Встречаясь с оборотнем. Так рискованно. Так опасно.

Я ничего не могла с собой поделать; я расхохоталась, отчего выражение ее лица стало еще более кислым, а Мэйв и Джэй подошли ближе.

— Ты думаешь, что мой отец — который организовал союз между Домом Кадогана и Стаей, и которого Стая выбрала в качестве личной охраны на созыве — стал бы злиться из-за того, что я встречаюсь с оборотнем?

Ее взгляд не изменился, оставшись твердым и холодным, как стекло.

— Скорее, виснешь на нем. Его маленькая принцесса, растрачивающая всю эту магию. Растрачивающая все эти политические возможности.

Это задело сильнее, и мне это не понравилось.

Миранда сделала шаг вперед.

— Ты не останешься с ним, ты же знаешь, что не можешь. И ты знаешь, что он не может быть с вампиром. Не в том случае, если он хочет Стаю, а он хочет. А это значит, что ты просто тратишь его время.

Она ничего не знает о моей семье, о вампирах. Честно говоря, очевидно, знает не так уж много о Конноре. Но ей удалось нанести еще один удар в то место, о слабости которого я даже не подозревала.

Я не думала, что вздрогнула, но ее улыбка говорила об обратном.

— Ты же знаешь, что он просто немного развлекается, верно? Небольшой бунт, потому что он не может позволить себе тебя. А это значит, что ты временная. Отвлечение. Так почему бы тебе не вернуться в Чикаго, в свой шикарный домик, и перестать совать свой нос куда не следует?

«Если она уверена, что моя сущность вампира настолько важна, то я могу этим воспользоваться». Я позволила своим глазам посеребриться — и мне пришлось сдерживать красноту, которая хотела проявиться, которая хотела сама сражаться, думая, что заслужила драку — и увидела, как она сглотнула. Воздух наполнила ее собственная магия, паранормальный эквивалент меха, вздыбившегося на ее спине. Реакция на угрозу.

«Хорошо. Лучше угроза, чем насмешки».

— Я не принцесса, — сказала я низким и угрожающим голосом. — Может, ты и привыкла к добыче, которая крадется в темноте, или к людям, которые избегают тебя, потому что в глубине души знают, кто ты. — Я наклонилась вперед, глядя ей в глаза. — Но я не человек, и не добыча, и прекрасно знаю, кто ты и кто я.

— Хочешь со мной подраться? — проговорила Миранда, каждое слово было выплюнуто, словно что-то мерзкое. Что-то гнилое.

— Если тебе нужно увидеть меня в действии, чтобы проверить, какие у меня есть навыки, то я готова. Если ты думаешь, что я отступлюсь только потому, что у тебя могут вырасти когти, то ты ужасно ошибаешься. Честно говоря, не думаю, что ты с пользой тратишь свое время, учитывая, что клан, судя по всему, преследует убийца.

— Никто клан не преследует.

— Лорен бы с тобой не согласился, — ответила я. «Резко, но правда». — Если ты действительно хочешь меня испытать, то можешь выбрать время и место. Если у тебя какие-то проблемы с выбором Коннора, то тебе следует обсудить это с ним. Я ему не хозяйка и не пытаюсь управлять его жизнью. Можешь тоже попробовать эту стратегию. Потому что та, который ты следуешь сейчас, довольно недалекая.

Ее глаза вспыхнули.

— Что ты сказала?

— Ты сказала Коннору, что хочешь Стаю, — произнесла я и перевела взгляд на Мэйв и Джэй, заметив в их глазах проблеск неуверенности. — Если это действительно так, и ты думаешь, что Коннор не сможет стать Апексом, пока встречается со мной, разве ты не должна хотеть, чтобы он встречался со мной?

— Я не…

— Потому что это очистит тебе путь к Апексу, да?

— Все не так просто.

— Потому что тебе нужна Стая, — произнесла я, — но его ты хочешь больше. Дело не во мне, Миранда, и не в Стае. Ты просто бесишься, потому что ты его не интересуешь. — Я не сводила с нее глаз, но заметила, как Джэй и Мэйв неловко переминаются с ноги на ногу. Должно быть, она заманила их на это маленькое дело, напев, как я использую Коннора, использую Стаю. Они знают ее недостаточно хорошо, чтобы догадаться, что это все зависть.

— Я заслуживаю его, — сказала она высоким и немного паникующим голосом. — Я. Я из Стаи. Я — волк. И я много лет была рядом с ним. Где была ты, черт возьми? В долбанном Париже, живя в свое удовольствие.

Я жила в Париже, пытаясь спрятать монстра, пока истекала кровью от катаны и тренировок Крав-мага[35], не то чтобы ее волновала правда. Но мое терпение было на исходе.

— Вот в чем дело, Миранда. Никто тебе ничего не должен. Ни Коннор, ни Стая, ни весь мир. Хочешь сразиться с ним за Стаю? Тогда сражайся. Перестань цепляться ко мне, к нему, и сражайся. Может, тебе повезет, и ты победишь. Может быть, Стая выберет тебя. Но даже если ты победишь, это не закончится тем, что вы оба сядете на трон вместе. Ты не можешь выбирать ему партнеров.

Миранда минуту кипела от злости, пока Джэй не коснулась ее руки.

— Давай, Миранда. Пойдем.

Но Миранда еще не закончила:

— Попомни мои слова, — процедила она сквозь зубы. — Стая принадлежит оборотням. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что ты не станешь ее частью.

Сказав это, она развернулась и ушла.

— Игра началась, — пробормотала я в темноте. — Игра началась.

* * *

Я хотела по чему-нибудь ударить — вообще-то, мы оба хотели — из-за расстройства после общения с Мирандой. Я ее не боюсь; она слишком много говорит и слишком мало делает, чтобы меня охватил страх. Но она знает, куда ударить, чтобы нанести максимальный урон. Если бы она использовала свой ум с пользой — помогая Стае — вместо того, чтобы зацикливаться на Конноре, то, вероятно, могла бы сделать много хорошего.

— Может, ее найдет Чудовище Оватонны, — пробормотала я и направилась к хижине Трэйгера. — Она очень злобная.

Все еще кипя от злости, я постучала в его дверь.

Прошло несколько секунд, и дверь открылась, мне сквозь щель ухмыльнулся Трэйгер.

— Ты ошиблась хижиной, вамп?

— Спасибо, что признал мою природу, — ответила я и обрадовалась, увидев раздражение, вспыхнувшее в его глазах. — И нет. Я пришла поговорить с тобой.

— Мне нечего сказать ни тебе, ни кому-либо еще.

— Очаровательное поведение.

— Я здесь не для того, чтобы кого-нибудь очаровывать, тем более вампира.

— Да, ты уже говорил. Ты встречался с Пэйсли, когда она погибла.

— И что?

— Готова поспорить, ты знал ее лучше, чем кто-либо другой.

— Да, знал. Почему тебя это волнует? Ее больше нет.

— Так и есть. И мне любопытно.

В его глазах мелькнула боль, такая же острая и зверская, как та, что я видела у Данте. Но она изменилась, превратилась в гнев, пылкий и мучительный.

Он повернулся и вошел в хижину, оставив меня в дверях, затем растянулся на диване, уставившись в темное окно за ним.

— Задавай свои вопросы и проваливай. Как будто это имеет какое-то значение. Клан — это клан. Кэш, Эверетт и остальные будут делать только то, что им, черт возьми, вздумается, а что думаем мы, не имеет значения.

Приняв приглашение, я вошла внутрь и закрыла дверь. В воздухе витала только обычная магия оборотней. Ничего испорченного, ничего расщепленного.

Я огляделась. Это была одна из самых маленьких хижин, и она была еще более захудалой, чем наша. Мебель потрепана по краям, поверхности не совсем чистые, то тут, то там валяются банки.

Было интересно, как каждая семья начинала с одинакового базового строения, одинаковой хижины, которая практические эволюционировала, чтобы соответствовать их личностям, их образу жизни. Здесь особого прогресса я не заметила.

— Для меня это имеет значение, — сказала я, подходя к дивану. Я поглядела на мягкое кресло, коричневая кожа которого выцвела и была испещрена трещинами, подумывая, не сесть ли, но решила постоять. Учитывая его отношение, я лучше останусь на ногах. Буду готова на случай, если он набросится. В прямом и переносном смысле.

Глаза Трэйгера стали холодными, злыми.

— Может ты, блин, и большая шишка в Чикаго, но здесь ты никто. Так почему бы тебе не свалить отсюда вместе со своими вопросами и не оставить нас в покое?

Как много злости. И поэтому я выбрала честность.

— Потому что я думаю, что в этом клане что-то происходит. Я не совсем уверена, что именно, но здесь много злых людей. И двое мертвы. Я бы предпочла, чтобы их не стало больше.

Он лишь посмотрел на меня с суровым выражением лица.

— У нее были враги?

— У Пэйсли? Нет. Конечно, нет. Она была хорошим человеком. Милой. Она со всеми была дружелюбной.

— Ты думаешь, ее смерть была несчастным случаем?

Его губы сжались в тонкую линию.

— Меня там не было, не так ли? Никого не было. Клан говорит, что это был несчастный случай.

— А что ты думаешь по этому поводу?

— Клан такой, какой он есть. Он действует так, как действовал всегда. Что я думаю по этому поводу, не имеет значения.

— Как ты думаешь, кто убил Лорена? — спросила я.

Он выглянул в окно. Я бы дала ему лет девятнадцать-двадцать, а из-за этого он стал выглядеть еще моложе. Ребенок, ненавидящий несправедливость мира.

— Откуда, черт возьми, мне знать?

— Тебе лучше знать, чем мне, — ответила я. — Он тебе не нравился.

Выражение его лица не изменилось, но и возражать он не стал.

— В домике ты сказал, что он не принес клану ничего, кроме неприятностей, — произнесла я. — Что ты под этим имел в виду?

— Он был козлом, и он мертв. Так какая разница?

— Потому что кого-то это беспокоило настолько, чтобы его убить, — указала я. — Ты знал, что он был последним, с кем Пэйсли говорила перед смертью? И она из-за чего-то злилась, когда это произошло?

В воздухе затрещала гневная магия. Ему не понравилось предположение, что Лорен и Пэйсли были вместе — или он об этом не знал.

— Кто сказал?

— Сказали те, кого я спрашивала. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Он встал так быстро, что я чуть не вздрогнула от неожиданности; потом он подошел ко мне.

— Ты гребаная лгунья. Я хочу, чтобы ты убралась из моего дома.

Я действительно устала от того, что оборотни говорят мне, что делать. И монстр заинтересовался хлестким ударом его гнева.

— Ты боишься, что кто-то будет задавать вопросы? — спокойно спросила я, понизив голос и отказываясь двигаться, отступать назад.

От этого вызова его глаза зажглись.

— Я ничего не боюсь.

— Лорена?

— Ничего, — ответил он низким и угрожающим голосом. — Даже разнюхивающих вампиров.

Открылась дверь. Вошла Джорджия с пакетом продуктов в руке; позади нее Коннор нес еще два. Они положили пакеты на стол и замерли, увидев эту сцену. А я оглянулась на них, пытаясь выяснить, почему они только что пришли в хижину Трэйгера.

— Привет, — осторожно произнес Коннор, подмечая наши позиции, огонь в глазах Трэйгера, пока он оценивал ситуацию. Анализировал. — Что происходит?

— Мы с Трэйгером просто разговаривали, — ответила я и посмотрела на него, отказываясь отступать.

Я чувствовала осмотрительный, но тяжелый взгляд Джорджии, как будто одного этого было достаточно, чтобы удержать Трэйгера, не дать ему натворить глупостей перед принцем. Или с ним.

— Трэй, не поможешь мне разобрать продукты?

— Через минуту, — ответил он. — Мне нужен воздух. Здесь воняет. — Не дожидаясь ответа Джорджии, он вышел и захлопнул за собой дверь.

Джорджия оглянулась на меня, выгнув темные брови.

— Что его так разозлило?

— По большей части, клан. Но и немного я. — Я перевела взгляд на Коннора. — Они с Пэйсли встречались. Говорит, он не знал, что Лорен был последним, кто видел ее живой, или что они спорили. Я склонна ему верить.

— Лорен был старейшиной, — сказала Джорджия, доставая из пакетов коробки и банки и ставя их на стол. — Он общался со всеми членами клана.

— Не все старейшины мертвы, — заметил Коннор.

Она поставила коробку в один из шкафчиков и закрыла дверцу. Я предположила, что у нее далеко не оптимистичный настрой относительно возвращения Трэйгера и его помощи.

— Трэй не имеет к этому никакого отношения.

— Ты уверена? — спросил Коннор.

— Ты имеешь в виду, знала бы я, если бы он убил старейшину этого клана? — Ее голос был сухим, как тост. — Да, я вполне уверена, что знала бы. Слушайте, он вспыльчивый, — произнесла она, положив обе руки на столешницу и наклонившись вперед, стремясь заставить нас поверить ей. — Он молод. Это типичное поведение. Он узнает, что значит быть альфой, и у некоторых это занимает больше времени, чем у других. Особенно, учитывая его историю.

Судя по многозначительному взгляду, который она бросила на Коннора, я предположила, что она рассказала ему кое-что из этой истории — и он расскажет мне то, что нужно знать.

— Джорджия, ты часть семьи, — начал Коннор, — но здесь что-то происходит, и все, кажется, игнорируют очевидное. Погиб один из ваших старейшин, а перед ним Пэйсли. Может, Трэйгер замешан, а, может, и нет. Но отрицание никому не поможет.

Ее глаза вспыхнули, загорелись яростью.

— Я не отрицаю, и тебе лучше помнить, где ты стоишь и с кем разговариваешь, щенок. Я являюсь членом этой Стаи — и этого клана — намного дольше, чем ты.

— Я знаю, — недобро ответил Коннор. — Может, ты сможешь поговорить с Трэйгером, выяснить, знает ли он что-нибудь еще. И, может, ты сможешь поговорить с Кэшем и Эвереттом, рассказать им о Лорене, Пэйсли, их ссоре. А вдруг они прислушаются. Потому что — и я буду честен — мне начинает чертовски надоедать этот клан.

Он зашагал к двери и захлопнул за собой дверь.

Я подошла к двери, но остановилась.

— Даже Коннор не может спасти клан в одиночку, — сказала я. — Подумайте об этом.

Глава 13

— Иди сюда, — произнес он, когда мы вышли на улицу. — Мне нужна минутка.

Он взял меня за руку, и мы вместе пошли по тропинке, которая вела к воде. Волны мягко плескались о гладкие камни на береговой линии.

Кто-то построил каирн[36] на ровном месте, башню из круглых камней, сложенных один на другой, постепенно уменьшающихся по мере приближения к вершине. Строитель оставил на самом маленьком камне белый цветок, отчего белые лепестки казались еще более хрупкими.

Каирны часто использовались для захоронений в местах, где легче достать камень, чем почву. Они оставили после себя видимый и осязаемый след человека, который жил раньше. Этот был небольшим — меньше тридцати сантиметров в высоту, около пяти сантиметров в ширину. И я задалась вопросом, не построили ли его здесь специально. Для Лорена или для Пэйсли. Или, может, для клана, из-за нанесенных ему ударов.

Мы не останавливались, пока не достигли самого края земли, скопления камней, упрямо выступающих из воды. Коннор обнял меня, над нами кружились звезды, единственным звуком был тихий плеск волн и биение наших сердец.

Наступила тишина, и я закрыла глаза, подстраивая свое дыхание под волны, пока мой разум снова не успокоился.

— Они говорят со мной, — сказал он, положив подбородок мне на макушку.

— Кто?

— Озеро. Лес. Камни. Не словами — это тебе не Диснеевский[37] фильм — но у них тоже есть своего рода сердцебиение.

Отношения оборотней с землей уникальны среди Сверхъестественных, но они нечасто говорят об этом. Может, они хотят сохранить эти отношения при себе; может, они не хотят подрывать свою репутацию любителей кожи-и-хрома и надирателей-задниц.

— Что они говорят? — спросила я. — Озеро, лес, камни?

— Они рады, что ты здесь.

— Я тоже рада, что камни здесь. Потому что иначе мы бы стояли в Верхнем озере, а вода в нем очень-очень холодная.

Коннор наклонился и опустил пальцы в воду.

— Определенно холодная.

Он поднялся и, прежде чем я успела отойти в сторону, прижал свои мокрые и холодные пальцы к моему лицу.

Я не смогла сдержать визг, спровоцированный ледяными каплями озера, теперь капающими мне на рубашку.

— О, ты за это заплатишь.

— Нападай, вамп.

— Не сейчас, — ответила я, стряхивая воду. — Это слишком очевидно. Я отомщу, когда ты не будешь этого ожидать. И это будет убийственно.

Он лишь фыркнул.

— Поминки организовали? — тихо спросила я, не желая снова поднимать тему клана, но зная, что нам есть о чем поговорить.

— Завтра вечером, — ответил Коннор. — Никто не испытывает радость, что, по моему мнению, является признаком хорошего компромисса. Я не смогу взять тебя с собой, — добавил он, испытывая неловкость или несчастье от этого признания.

— Я так и думала. Все нормально. Это для клана. Ты узнал что-нибудь еще?

— Шериф уже не в первый раз поручает клану разбираться с уголовными делами. Сколько бы они ему ни платили, это работает.

— Работает, если они хотят, чтобы их оставили в покое и не подвергали реальной критике то, что творится внутри.

Он улыбнулся.

— И снова мне не нужно заморачиваться по поводу того, чтобы что-то тебе объяснять.

— Ну, не манипуляции сверхъестественных. Я для этого родилась. Что там с Трэйгером? — спустя мгновение спросила я. — У него своя хижина?

— Его родители умерли — оба погибли в аварии в результате вождения в нетрезвом виде четыре года назад. Оба превысили допустимую дозу. Они вдвоем ехали на байке, отец выехал на встречу фуре. Оба погибли в одно мгновение. Джорджия взяла его под свою опеку, пока он не повзрослел достаточно, чтобы жить самостоятельно. Все еще навещает его. Он почти каждый вечер ужинает с ними.

— В нем столько злости, — произнесла я. — Думаю, он знает больше о том, что случилось с Лореном.

— Он так сказал?

— Не так многословно. Но он темнил — это было понятно по его тону, языку тела. Он не очень хорошо блефует.

— И он не знал, что они спорили?

— Я так не думаю, и отсюда возникает другой вопрос: если он злился на Лорена не из-за этого, то из-за чего?

— Хороший вопрос. Я немного удивлен, что он вообще с тобой разговаривал.

— Ну, со мной разговаривал брат Пэйсли, Данте. Трэйгер в основном огрызался на меня. Он плохиш. И не из тех хороших.

— А хорошие — это когда они твои покорные слуги?

— Конечно. Горячие и подлежащие освобождению. Не обязательно в таком порядке.

Он фыркнул от смеха, положив руку мне на спину.

— А что еще не так?

Я не хотела ему говорить. Хотела сама вести свои сражения. Но она член его Стаи, и если у нас будет на это шанс, на то, что мы преодолеем отношение других к нам, то нам придется быть честными друг с другом. То, чего так не хватает в Гранд-Бэй.

— Я вижу, что ты встревожена, — мягко произнес Коннор.

— Миранда, Мэйв и Джэй остановили меня по дороге к Трэйгеру. У Миранды были кое-какие претензии, которые она хотела высказать. Относительно тебя и меня.

— Да неужели? — Его тон был спокойным.

— Ага. В частности, у нее много идей относительно того, с кем тебе следует проводить время.

Он выругался себе под нос.

— Я могу постоять за себя, — сказала я. — И могу справиться с ней. Но ты должен быть начеку. На случай, если тебе понадобятся еще какие-нибудь доказательства, она не хочет отдавать тебе Стаю.

— Ей нечего отдавать, — невозмутимо произнес он. — Стая ей не принадлежит. И если я добьюсь своего, то никогда и не будет. — Он тяжело вздохнул и снова притянул меня к себе. — Черт, Лиз. Это была очень долгая ночь.

— Еще даже не полночь.

— Не порть момент, негодница.

Я улыбнулась, уткнувшись ему в грудь.

— Просто будь реалистом.

* * *

Мы решили, что еда — это выход. Мы сделаем перерыв, подкрепимся и разработаем план решения. Кто-то в клане знает, кто убил Лорена; тело, следы — все пахло кланом, а не кем-то чужим. Нам просто нужно выяснить, кто из членов клана в этом замешан.

Я забыла про остатки курицы с завтрака, но она прекрасно сочеталась с пивом и, в моем случае, с бутылкой крови. Даже если нам обоим было немного неловко пользоваться щедростью Джорджии после того, как мы расстались на плохой ноте.

— Пойдем к костру, — сказал Коннор. — Посидим снаружи. Насладимся вечером. Там очень красиво, а огонь будет расслаблять. И, возможно, мы даже сможем поговорить с какими-нибудь оборотнями.

Я слабо улыбнулась.

— Ты предлагаешь мне допросить твоих товарищей по Стае?

— Нет, — непреклонно ответил он. — Я приглашаю нас обоих присоединиться к чужому разговору — а это не совсем одно и то же. — Но он не выглядел полностью убежденным своими аргументами.

— Хорошо, — произнесла я и допила бутылку крови. — Пойдем к костру. Но я оставляю за собой право задавать неуместные наводящие вопросы.

Он лишь закатил глаза.

* * *

Погода была прохладной и слегка бодрящей. Я взяла куртку, и мы пошли по мягкой траве к ближайшему к нашей хижине кострищу, обнаружив потрескивающий костер и четверых оборотней, сидящих на садовых стульях вокруг него. Два стула были никем не заняты.

— Можно к вам присоединиться? — спросил он.

— Присаживайтесь, — сказал оборотень с противоположной стороны, его лицо вырисовывалось силуэтом между ярким огнем и темным озером. — Расслабьтесь.

Коннор занял одно пустое кресло, а я села на то, что было справа от него, сделав глоток пива из бутылки, пока рассматривала компанию. Некоторые оборотни наблюдали за нами, изучали. Другие смотрели на огонь или на озеро.

— Я Роуз, — представилась женщина рядом со мной. У нее была загорелая кожа и короткие, темные волосы, зачесанные назад. На ней были майка и леггинсы; на шее повязан широкий шарф с кисточками. — Это Пэтси, — сказала она, а потом повернулась по кругу против часовой стрелки. — Это Гибсон и моя сестра Рут.

Все они кивнули в знак знакомства. Гибсон был юношей с темной кожей и короткими волосами. Рут была очень похожа на свою сестру, только на несколько лет моложе.

— Коннор, — представился он, и они засмеялись. — А это Элиза. Она не кусается. Если только вы хорошо не попросите.

Оборотни добродушно рассмеялись, казалось, расслабившись.

— Ты встревожил Кэша, — сказала Роза, сделав глоток из своего пластикового стаканчика. — Обычно он довольно сдержан, но не любит, когда его допрашивают.

Коннор вытянул ноги, скрестив руки на груди.

— Я его не допрашиваю. Я спрашиваю, что, черт возьми, происходит в этом клане, раз в течение нескольких недель погибли два человека. Меня беспокоят совпадения.

— У Лорена было свое положение, — сказал Гибсон. — Он — как и все старейшины — был озабочен сохранением единства клана, поддержанием его стабильности. Я не могу их за это винить.

— А я могу, — произнес Коннор, — если спасение клана вредит отдельным оборотням.

Гибсон пожал плечом.

— А кто сказал, что это так? Здесь все иначе, чем в Чикаго.

Пэтси, сидящая рядом с Роуз, покачала головой.

— Это отговорка, и ты это знаешь, Гиббс. — Она снова посмотрела на Коннора. — Опиши этот курорт с физической точки зрения.

Коннор нахмурился, глядя на огонь, пока прикидывал.

— Уютный. Безвкусный. Устаревший.

— Бинго, — произнесла Рут, указывая на него. — Гребаное бинго.

— Бинго, — согласилась Роуз. — Он устаревший. С землей та же история. С хижинами то же самое. Мы не хотим тратить общие деньги на роскошный декор. Но это место разваливается на части. Полы покрыты пятнами. Края потрепаны. Причал разрушился пять лет назад, а его до сих пор не заменили.

— Мне казалось, что причал есть, — сказал Коннор, подняв взгляд на береговую линию. — Я подумал, что просто подзабыл.

Роуз кивнула.

— Причал был. Он не был первозданным, поэтому его не заменили. — В ее голосе слышалось презрение.

— Черт, да оборотни тут не жили изначально, — произнесла Рут, — но это не помешало им переселиться.

— Так ведь? — согласилась Роуз. — Я нормально отношусь к тому, что не меняется ретро стиль. Но когда все начинает разваливаться, а мы делаем вид, что ничего не происходит? Нет. Никуда не годится.

— Вы костенеете, — предположила я.

— Что-то вроде того, — ответила Рут, кивнув. — Мы так заняты защитой клана, который существовал двадцать лет назад, что не обращаем внимание на клан, который есть сейчас.

— Зачем зацикливаться на прошлом? — спросила я. — Что в этом хорошего?

— То было их лучшее время, — сказала Роуз, в то время как огонь затрещал, выпустив искру, которая засеяла в воздухе, подобно римской свече. — Курорт по сути был новым, старейшины молодыми и сильными. Кэш и Эверетт были женаты. Деньги хранились в банке, а оборотни все еще оставались тайной. И из-за этого сексуальными.

— У тебя есть тайная сила, — произнесла я, — так что по сути ты супергерой.

— Именно. Времена были хорошими — или так кажется по прошествии времени. Всегда была обычная драма. Люди интересовались «сектой», живущей на заброшенном курорте, люди, которые приходили, чтобы выпить за чужой счет или покапать на мозги, чья-то жена, сбежавшая с чьим-то мужем.

— Или с женой, — произнесла Рут с ухмылкой.

— Или так, — согласилась Роуз. — Это были золотые времена.

— Так что случилось? — спросил Коннор.

— Инвестиции в какой-то ресторан лишили нас части денег. Жена Кэша умерла, а Эверетта сбежала, и они оба стали еще более брюзгливыми. Обычный износ на курорте перерос в захудалость и обветшалость. Все это поколение постарело, обзавелось детьми. И никогда не переставало говорить о том, когда все наладиться. Словно жило в снежном шаре тех лучших дней, если вы понимаете, о чем я.

— Понимаю, — ответил Коннор. Нахмурив брови, он выглядел так, словно хотел сказать что-то еще, но не был уверен, стоит ли это озвучивать. Он поднял взгляд и оглядел оборотней, размышляя. — А новое поколение. Они хотят другого?

— Другого и лучшего, — ответил Гибсон. — Они не очень любят старейшин, не согласны с тем, как они руководят. Недовольны состоянием курорта, недовольны тем, как отнеслись к смерти Пэйсли.

— У них хватит сил что-то изменить? — спросил Коннор.

Гибсон тихо присвистнул, и неловкость, вызванная этим вопросом, усилилась раздражающим гулом магии.

— Скажем так, — произнес он, — и я уверен, что эти дамы не согласятся со мной, если я ошибаюсь.

Это вызвало одобрительный смешок.

— Я не думаю, что Кэш с Эвереттом переживут переворот, — тихо сказал он, его голос был едва слышен из-за потрескивания огня. Он не хотел, чтобы его голос разнесся за пределы круга. — Они уже не такие сильные, как раньше, и не тренируются так, как когда-то. Самодовольство, надо полагать. Но я не знаю никого, кто бы бросил им вызов. Кто бы хотел клан настолько сильно, чтобы вступить в этот бой.

— Нет других альф?

— Не в том возрасте, — ответила Рут. — Подростки, которые не готовы, молодые родители, которым это неинтересно. — Она пожала плечами. — Они думали, что в городе их жизнь наладится, поэтому переехали в Дулут, Миннеаполис, Чикаго.

В ее голосе звучала уверенность. Но я не была так уверена. Учитывая, что мы видели…

— Что насчет Джорджии? — спросила я.

— Она женщина, — ответила Роуз. — Хорошо это или плохо, но в клане процветает патриархат, как и в большей части Стаи.

Я могла допустить, что таков их образ жизни, даже если была не согласна с его необходимостью.

— Так почему вы остаетесь? — спросила я.

— Ты только посмотри, — сказала Рут, указывая на озеро. — И послушай. — Наступила тишина, явив кваканье лягушек, плеск воды о камни, потрескивание костра, шум ветра в кронах деревьев слева от нас. И где-то за всем этим — звук смеха.

Я посмотрела в сторону деревьев, почти ожидая увидеть свет или движение.

— Это ферма Стоунов, — сказал Коннор, подняв взгляд на столб дыма, поднимавшегося над куполом из крон деревьев. — Наверное, там вечеринка.

— Семья Карли? — спросила я.

Он кивнул.

— Она и ее бабушка. Территория клана простирается вплоть до границы их владений на опушке леса.

— Формально, — произнес Гибсон, — территория клана проходит сразу за лесом, но Стоуны хорошие люди, и мы не слишком беспокоимся об этом.

— Теперь, когда ты нас допросил, — произнесла Роуз после очередной минуты молчания и еще одного глотка пива, — я чувствую, что мы должны провести беседу с тобой.

— Хорошо, — ответил Коннор. — Это справедливо.

— Ты занят, да? — спросила Рут. — Я хочу сказать, что играю за другую команду, — добавила она с ухмылкой, — но у нас есть младшая сестра.

Коннор бросил на меня взгляд, медленно и лукаво улыбнувшись.

— В настоящее время я не принимаю заявки.

Поскольку мы не обсуждали характер отношений, я решила, что такой ответ более чем справедлив.

— Черт возьми, — добродушно выругалась Рут. — А, ну ладно. — Затем она прочистила горло, звук вышел немного нервным. — Но на самом деле вопрос был не об этом. Мы хотим знать о твоих намерениях в отношении Стаи.

Коннор мгновение наблюдал за ней. Он не стал спрашивать, что она имеет в виду или что хочет разъяснить. Просто обдумал вопрос так, словно это один из самых сложных вопросов, которые ему когда-либо задавали.

А, может, так и было.

— Апекс, — ответил он.

— Хочешь стать Апексом? — осторожно спросила Рут.

«Каверзный вопрос», — подумала я. «"Хочет" ли альфа-хищник и предполагаемый Апекс быть Апексом? Или же это просто неоспоримое состояние бытия?»

— Я альфа, — ответил он, поглядев на каждого из них. — И мой отец — Апекс. Когда его срок пребывания в должности закончится, зависит от него и от Стаи. Стая определит, стану ли я следующим. Но я не собираюсь отступать.

Они задумчиво закивали. Рут открыла было рот, чтобы задать еще один вопрос, но темноту прорезали крики, эхом разносясь вокруг нас в облаке звука без видимого исходного места.

Снова наступила тишина. Мы встали один за другим и стали тихо ждать, когда очередной звук прорежет тишину, наши тела были напряжены и неподвижны.

Раздался еще один крик. И на этот раз направление было понятно.

Он донесся с фермы Стоунов.

— Карли, — проговорил Коннор.

Одежда была сброшена, и вспыхнул свет, когда люди стали волками, оборотни во всю мощность устремились навстречу возможной опасности их другу человеку. Или чему похуже.

Коннор оглянулся на меня.

— Иди, — сказала я.

— Ты уверена? — Он изучал мое лицо.

— Уверена. — Я вытащила кинжал из сапога. — И я вооружена.

Он запустил руку в мои волосы и притянул к себе, крепко поцеловав.

— Иди по следу. До фермы почти километр. Там будет развилка. Поверни налево.

— Я прямо за тобой, — заверила я его. — Будь осторожен.

Он кивнул, сбросил одежду и побежал.

Снова спрятав кинжал, я рванула за ним.

Глава 14

Я быстрая, но они были быстрее — доказывая, что четыре сверхъестественно усиленные ноги на самом деле лучше, чем две.

Пока пробиралась сквозь тьму, меня беспокоило, что я даже не слышу их поступь впереди — пока не поняла, что разумнее будет выследить их с помощью магии, а не по звуку. Я мысленно потянулась к ней, уловила палящий след справа от себя и потянула сильнее. Потребовалось всего мгновение, чтобы услышать сражение, а потом почувствовать его запах.

А потом вышла из леса… и вошла прямо в ад.

Лес граничил с расчищенной землей фермы Стоунов, изборожденными рядами почвы, либо оставленной необработанной на сезон, либо уже после сбора урожая. Сейчас, в тепле позднего лета, остались лишь обрезки того, что когда-то росло.

На другой стороне участка стоял фермерский дом, обшитый белой вагонкой, с противоположной стороны его ограждала стена деревьев, и все это на пологом холме, откуда открывался вид на озеро.

А в десяти метрах от границы леса горел костер, который мог появиться из одного из адских кругов Данте[38]. Деревья и кусты были свалены в двухметровую кучу, а пламя поднималось в небо еще на метр над ними. Там были стулья, но они были разбросаны по всему участку вместе с пустыми пивными бутылками и перевернутым холодильником.

Некоторые люди бежали, крича. Другие лежали, кровь окрасила землю и наполнила запахом воздух. Пятеро волков — оборотни, что были у кострища, включая Коннора — стояли между людьми, которые еще были в состоянии стоять на ногах, и монстрами, напавшими на них.

Они были волками, но не волками.

Они были чудовищами. И они были огромными — вдвое шире людей и высотой почти с огонь. Их тела по большей части походили на волчьи, если бы волки стояли на двух ногах, имели когти, длинные и острые, как нож для колки льда, и узкие, разверстые морды с клыками почти такой же длины, что и когти.

«Настал колдовской час», — с грустью подумала я. Но это были не криптиды, не мифические существа. Они были такими же реальными, как и я.

Их было четверо. Цвет шерсти у всех разный: серебристый, бурый, рыжий и черный. Но их шерсть была спутана и местами облезла, показывая то, что казалось человеческой кожей. При всей своей массе, они были такими худыми, что под тонкой кожей виднелись кости и сухожилия.

«Тягучая сила», — говорила Бет, и теперь я поняла, что она имела в виду.

И поскольку в воздухе чувствовались только запахи крови, людей, дыма и клана, они бесспорно были из клана, даже если их магия была изломана. «Как это случилось?»

Они держались вместе, отмахиваясь от волков, словно те были всего лишь раздражающими насекомыми, но, похоже, не совсем понимали, что делать дальше. По крайней мере, до тех пор, пока бурое чудовище не шагнуло вперед, подняв морду к небу и испустив вой, от которого у меня на затылке встал дыбом каждый волосок… и монстр обратился в слух.

Он вытянул руку и швырнул черного волка, после чего тот приземлился в шести метрах от него, ужасно заскулив. Он перекатился на живот и снова заскулил. Потом поднялся на дрожащие лапы, встряхнулся и приготовился снова сделать выпад.

Пролилась первая кровь, по крайней мере, между чудовищами и волками, и сражение началось.

Оставшиеся волки бросились вперед, Коннор был во главе. Мне пришлось потрудиться, чтобы подавить свой страх и позволить ему сражаться самому. И поскольку я бессмертна, то достала кинжал из сапога.

Я выпустила клыки, мои глаза посеребрились. С блеснувшим в лунном свете клинком я подбежала к человеку, которая лежала лицом в грязи, из ее руки текла кровь. У нее были длинные каштановые волосы, миниатюрное тело, и меня сначала затрясло, когда я подумала, что обнаружила мертвую Карли.

Я взяла себя в руки, осторожно перевернула ее и проверила пульс.

Женщина не была мертва, и это была не Карли. У нее на лбу виднелась шишка, которая уже покраснела, и порез на щеке. Я проверила, не сломаны ли кости, и решила, что она ранена не настолько сильно, чтобы ее нельзя было перемещать. Я могла отнести ее в дом, но мне бы пришлось прорываться сквозь сражение; это было слишком рискованно. Я огляделась по сторонам и увидела остатки небольшого деревянного строения — с трех сторон защищенного от ветра — на холмистом зеленом пяточке. Вероятно, это место использовалось для кормления пасущихся животных, и они вспахивали его, чтобы посадить семена в землю.

Я убрала кинжал и подняла ее, наблюдая за схваткой и ожидая шанса пересечь поле битвы, и когда этот шанс представился, я побежала. Земля была сухой и твердой, борозды создавали препятствия, из-за чего каждый шаг становился опасным. Я увернулась от куска горящего дерева, отлетевшего из огня, когда куча обломков сдвинулась, осела.

Я положила ее в укрытие. Она застонала, когда я опустила ее, глаза открылись.

— Что произошло?

— Просто небольшое происшествие на вечеринке, — ответила я беспечным тоном, поскольку, предполагалось, что Сверхъестественные — это секрет. — Весьма мохнатое происшествие.

— Что… — начала она, затем села, ее глаза расширились, когда она увидела чудовище, ревущее перед огнем, в ее глазах отражалось пламя.

Потом ее глаза закатились, и она упала в обморок.

— Наверное, это и к лучшему, — произнесла я, а потом поднялась и повернулась лицом к сражению.

Волкам удалось разделить чудовищ, они разобрали их по одному. У Коннора был Бурый, и они наносили удары друг другу, с морд и когтей уже капала кровь соперников.

Монстр, как всегда, завидовал — крови, силе, сражению. Но здесь было достаточно монстров и испорченной магии, которая создала этих чудовищ. Я не могла так рисковать. Не сейчас.

«Нет», — сказала я, стараясь игнорировать настойчивость его просьбы.

Он заверил меня, что он сильнее. Что будет сражаться лучше, и я заключила сделку.

То, что я на самом деле говорила с монстром, в иной раз можно было посчитать кошмаром. И да, я могла использовать его силу. Пожалуй, могла воспользоваться его безнравственностью. Но у людей здесь странные отношения со сверхъестественными, и у нас хватало проблем. Я не собиралась усугублять ситуацию красными глазами и неистовостью, которую не могу контролировать.

«Сейчас я не могу пойти на сделку. Это слишком опасно».

Тогда я почувствовала его гнев, внутреннюю вспышку ярости из-за того, что я отвергаю его желания. Я согнулась пополам от резкой боли.

«Я опасен», — сказал он.

Серебристое чудовище взревело, вернув мое внимание к сражению. Два волка лежали на земле, тяжело дыша. Рыжее было в таком же состоянии. Только Коннор и еще один все еще сражались, их внимание было сосредоточено на Буром и Черном.

Серебристое увидело меня и двинулось вперед, земля, казалось, содрогалась при каждом шаге. Его лапы были больше моей головы, и учитывая эти когти, ему не понадобится осиновый кол, чтобы нанести серьезные травмы.

«Если оно убьем меня, пока мы спорим», — сказала я монстру, «то мы оба умрем. Изыди».

Я вложила в это требование свою собственную магию и весь гламур, какой смогла призвать. Через мгновение боль отступила, и мой разум стал восхитительно ясным. Но я знала, что отсрочка временная. Я разозлила его, и хотя выиграла битву, у меня было нехорошее предчувствие, что следующую я не выиграю. И, возможно, само противостояние.

Джорджия была права. Он боролся со мной за контроль. И я сдавала позиции. Но сейчас не было времени об этом думать. Все еще бушевало другое сражение, и я была одним из солдат.

Я снова достала кинжал, стараясь очистить свой разум от всего, кроме клинка и врага. «Я вампир. Я хищник. У меня есть собственные навыки и сила. И я их использую».

В шести метрах от меня Серебристый снова взревел, с его клыков капали кровь и слюна. На его туловище виднелись порезы, клочья шерсти и кожи свисали с ног в тех местах, куда вцеплялись волки клыками и когтями.

И оно выглядело взбешенным.

— О, хорошо, — весело сказала я и подумала об уроках, которые получила во Франции, в сыром подвале, где я тысячу раз училась падать и подниматься. И где я научилась вести в танце, а не позволять это моему сопернику.

У меня был один навык, который оно, держу пари, не сможет освоить.

Я сделала глубокий вздох, перенесла вес на подушечки пальцев ног и оттолкнулась. Я побежала к нему, работая руками и ногами, затем подпрыгнула и взмыла в воздух, занеся кинжал. Я вскочила на туловище животного и вонзила клинок ему в плечо. Его мех был покрыт коркой, а запах был поразительно неприятным — животного, грязи и кислоты, которая, казалось, исходила не только от тела, но и от магии.

Но оно чувствовало боль. Оно закричало, встало на дыбы. Я схватилась за мех, но оно выкрутилось, и я полетела вниз, упав на землю с глухим стуком, который почувствовала каждой косточкой — и ударилась головой о борозду твердой, как кирпич, почвы.

Послышался скулеж, в котором я узнала Коннора, и, подняв взгляд, обнаружила, что он с беспокойством смотрит на меня.

— Я в порядке, — крикнула я, моргая, пока мое зрение не прояснилось.

Я снова подняла взгляд и увидела, что чудовище вытащило кинжал, лезвие влажно выскользнуло из мышц и плоти, и оно взвыло от боли. Оно отбросило кинжал и повернулось, встретив мой взгляд.

А потом оно побежало.

Телодвижение было неуклюжим — волк балансировал на двух ногах, пытаясь имитировать бегущего человека. «Оно пытается двигаться как человек», — поняла я. «Или, точнее, как оборотень в человеческом обличие».

— Это какая-то очень злостная магия, — сказала я, поднимаясь на ноги, пытаясь сделать так, чтобы мир вокруг меня перестал вращаться.

Оно добралось до меня, вытянуло свои неуклюжие конечности и замахнулось. Я проползла под его ногами, продолжая продвигаться к кинжалу. Я слышала, как оно размашисто шло позади меня, и звук его шагов давал мне хорошее представление о его местоположении. Я заметила кинжал в метре от себя. Сократила расстояние.

Оно снова ударило, кончики его когтей обожгли мне спину, отшвырнув в сторону. Я остановилась, поднялась на ноги и увидела, как оно смотрит на кинжал, как будто ломая голову над тем, что делать.

Оно знало достаточно — было человеком в достаточной степени — чтобы вытащить из своего плеча кинжал. Но оно не могло вспомнить, как им пользоваться. Что меня вполне устраивало.

Я вскочила на ноги, снова бросившись на чудовище, задев ногтями землю, когда резко схватила кинжал. Я продолжила бежать, увеличивая между нами расстояние, чтобы могла развернуться и встретить его лицом к лицу.

И сделала это, смахнув с глаз грязь, пот и кровь.

Я обнажила клыки и прошипела проклятие, когда порезы на моей спине запульсировали от боли. Чудовище снова повернулось, из его плеча текла кровь, оставляя темное пятно на туловище. Оскалив клыки в своего рода вызове, оно снова бросилось ко мне, в его глазах ясно читалась ярость.

Это было не просто животное, сражающееся за территорию. Оно злилось. Неистово злилось. «Потому что мы ему помешали? Потому что мы ранили его? Или потому что оно хотело причинить боль, убить?»

Я сжала пальцы на рукоятке кинжала, присела ровно настолько, чтобы сместить центр тяжести вниз, и перенесла вес на подушечки пальцев ног. Чудовище добралось до меня и замахнулось, а я увернулась, уклоняясь от когтей, и, развернувшись, полоснула его по икре. Я надеялась перерезать сухожилие, чтобы оно упало на землю, но его кожа оказалась плотнее, чем я думала, и на этот раз не использовала свой вес.

И все же я его порезала, и оно все-таки взревело, звук был высоким и неистовым, развернулось, хватая воздух, чтобы добраться до меня, остановить меня. Я упала и перекатилась, потом снова вскочила, полоснув его по другому бедру. Я пригнулась, чтобы уклониться от его когтей, но оно задело мое плечо, заставив потерять равновесие. Я снова упала на землю, но сумела удержать кинжал и перекатилась на спину.

Оно нависло надо мной — на его лице мерцал свет костра — и снова взревело, его дыхание испускало такую же вонь, как и все остальное. Я перехватила клинок, готовясь нанести удар вверх… когда раздался голос человека.

— Стоять, скотина!

Раздался мощный глухой стук, и чудовище упало на бок, за ним появилась Карли, на ее лице и ключице виднелись царапины, а в руках была палка толщиной с бейсбольную биту.

— Хороший удар, — сказала я и начала подниматься на ноги.

Карли улыбнулась и бросила палку.

— Спасибо! Я испугалась, что оно сейчас…

Это все, что ей удалось сказать, потому что чудовище поднялось и в мгноаение ока схватило ее пастью и побежало в сторону леса.

«Чудовище схватило Карли».

У меня в горле застрал крик, и моему мозгу потребовалось мгновение — чертовски долго — чтобы осмыслить то, что произошло. Даже несмотря на колоссальный жар костра, по моей спине пробежал холодок, и я уставилась на лес.

«Чудовище схватило Карли», — снова подумала я, как если бы чудовище насмехалось над моей борьбой, моей беспомощностью. Но я не нуждалась в чувстве вины. Она пыталась спасти меня, когда ее схватили.

И черт меня подери, если я ее брошу.

* * *

Я бежала так, словно гналась за самим адом, а не наоборот. По крайней мере, по следу чудовища было идти легко. Оно прорубило путь между деревьями, оставив след темной крови и испорченной магии, который было невозможно игнорировать.

Я отталкивалась сильнее, бежала быстрее. Мои рваные раны ныли, голова все еще кружилась из-за полученного удара. Но боль ничего не значила. Не по сравнению с ее жизнью.

«Я должна вернуть Карли. Без вариантов».

Я слышала чудовище впереди, прерывистое дыхание и замедляющиеся шаги. Оно тоже было ранено и несло человека. Маленького человека, но все же.

То, что я не слышала ее воплей, не слышала криков о помощи, вселяло в мой живот страх. «Принадлежит ли часть пролитой крови ей? Неужели зубы чудовища пронзили что-то жизненно важное? Не опоздаю ли я?»

— Нет, — проговорила я и заставила себя двигаться быстрее, пока деревья и листья вокруг меня не размылись, и я едва могла чувствовать тропу под ногами.

Впереди меня в узком луче лунного света, которому удалось пробиться сквозь деревья, двигались тени. Я увидела очертания чудовища, темные и неповоротливые, и поняла, что нужно сделать.

Я должна была его остановить. Должна была освободить Карли, а учитывая расстояние между нами, мне придется использовать свой кинжал.

«Я не могу промахнуться».

Они находились в двадцати метрах от меня, и я снова поднажала, сокращая расстояние до пятнадцати, десяти, семи, пока сердце в груди не превратилось в поршень, а легкие не начали гореть почти так же сильно, как царапины на спине.

Семь метров.

Я не могла больше ждать. Взяла кинжал за острие, замахнулась и запустила. Он пролетел сквозь деревья, как стрела, прямо и точно. Я услышала звук попадания, кряхтение от боли и звук чего-то тяжелого, упавшего на землю.

— Бинго, — произнесла я и побежала к нему.

Я добралась до небольшой просеки, образованной его упавшим телом.

Но чудовище исчезло, вместе с моим кинжалом.

Карли лежала поперек гранитного валуна, ее лицо и руки были перепачканы кровью. Ее маленькое тело было искалечено, кожа серая, а из раны на животе сочилась темная кровь. Ее рот был приоткрыт, глаза распахнуты.

— Нет, — вскрикнула я, — Нет, нет, нет, — и рванулась вперед, нащупывая ее сонную артерию.

Пульс прощупывался, но на этом хорошие новости заканчивались. Он был слабым и неровным, и с каждым ударом ее сердца все больше крови заливало землю вокруг нее.

Она истекала кровью.

Я снова выругалась, стянула с себя куртку и прижала ту к ее животу, пытаясь остановить кровотечение, хотя знала, что это бесполезно и не поможет. Не тогда, когда чудовище разорвало ее плоть, как будто хотело порвать на куски.

Я не могла закричать. «Если я это сделаю, чудовище может вернуться. Я могу поднять ее, понести, но куда?» Я была посреди леса; курорт и ферма находились где-то по разные стороны от меня. Даже если я найду место, куда ее отнести, она не переживет этого путешествия.

— Твою мать, — проговорила я и надавила сильнее, и сквозь мои пальца потекла теплая и влажная кровь. Ее было так много.

Вылезли мои клыки, не от жажды, а в ответ на огромное количество крови. Даже мой монстр не интересовался ею, этой смертью, потерей и страданием.

— Давай же, Карли, — сказала я. — Держись. Будь сильной ради Джорджии, ради Коннора. — Но она не собиралась держаться. «Если я что-нибудь не сделаю, то счастливого конца здесь не будет».

Я подняла голову, огляделась, рискнула крикнуть:

— Коннор!

Я прислушалась, надеясь уловить звук лап, ступающих по земле, звук спасения. Но не было ничего, кроме биения моего сердца в ушах, капанья крови на камень. Жизни, утекающей на камень.

Был другой способ. Я знала это только в теории, по этапам, которые мне объясняли мои родители, мои профессора… потому что я — единственный вампир, который никогда их не проходил.

Время, проходившее между ударами ее сердца, увеличивалось, удары становились мягче, уже не пульсация мышц, а трепет. Высвобождение. Больше не было времени ждать спасения. Сейчас ее никто не собирается спасать. А это означало, что мне придется это сделать, хочет она того или нет.

— Прости, — сказала я ей, убирая волосы с ее лица.

И вонзила клыки ей в шею.

Ее кровь была подобна сладкой песне, и я разрывалась между жаждой, потребностью и чувством вины. Но последнее не имело значения; я должна была это сделать, и должна была надеяться, что это сработает.

Принцип действия был прост: укус, распространение компонента, который препятствует свертыванию и вызывает изменение. Откачать человеческую кровь и заменить ее моей, которая будет питать превращение. А потом ждать, пока завершится физическая трансформация — три дня боли и ужаса, пока человеческая биология трансформируется в вампирскую.

Если все выйдет как нужно.

Только Мастера-вампиры — те, кого проверила и признала Мастерами-вампирами ААМ — официально считаются достаточно сильными, чтобы гарантировать успешную трансформацию — а не просто убийство человека. Они также единственные вампиры, которых считают достаточно опытными и мудрыми, чтобы справиться с эмоциональной и психической связью, которая связывает Мастера и созданного им вампира.

Мне двадцать три года, и я едва могу управлять собственной жизнью, не говоря уже о чужой. Но тут уже ничего не поделаешь, как нельзя избежать и риска.

Чудовище забрало жизнь Карли. Здесь, в одиночку в лесу, для нее это был единственный реальный шанс снова жить.

Она еле шевелилась, пока я пила, не приходя в сознание и будучи недостаточно сильной, чтобы сопротивляться. И я подумала, что так будет лучше. Она видела и пережила достаточно ужаса за эту ночь. Не было смысла увеличивать то бремя, которое она уже несла.

Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы напиться, мое тело было голодным и истощенным после сражения. Она была безвольной куклой у меня на руках, кожа прозрачная, щеки впалые, темные полумесяцы теней под глазами.

— Прости, — снова сказала я. Наполненная кровью и силой, не обращая внимания на боль, я вонзила клыки в собственное запястье, и кровь хлынула двумя темными струйками. Я поднесла к ней окровавленное запястье, позволив каплям упасть на ее губы, и стала ждать.

Но она все еще была как камень, алебастровая копия женщины, которую я встретила у Джорджии. Женщины, которая напала на чудовище с палкой, чтобы спасти меня.

— Ну же, Карли, — произнесла я и капнула еще несколько капель на ее губы, контраст между яркой кровью и бледными губами был таким очевидным, таким ужасающим.

Еще с минуту ничего не происходило. Ни движения, ни звука, ни попытки принять кровь, которую я предложила. Меня, подобно одеялу, накрыло отчаяние. Из-за возможности того, что я не спасла ее, а ускорила ее смерть.

А потом ее губы приоткрылись, и она слизнула кровь. Надежда воспарила, и я снова протянула запястье.

Ее глаза распахнулись и уставились на меня. Она впилась пальцами с окровавленными ногтями в мою руку, прижала ее ко рту и начала пить. Ощущение было странным — не плохим, не хорошим — но странным. Мою собственную силу, жизненную силу, брали, использовали, чтобы завершить трансформацию. И буквально всасывали.

— Ой, — произнесла я, когда ее зубы начали заостряться и впиваться в мою кожу, но я была рада боли. Это было наказание и лишь небольшая цена за тот хаос, который я принесу в ее жизнь.

Поднялась магия, холодная, но животворящая, поскольку она приступила к первым этапам своей работы — чинить то, что было сломано. Свободной рукой я отодвинула куртку, которой зажимала ее рану, наблюдая, как неровные края срастаются, пока кожа снова не стала целой. Все еще болезненно-серой, но целой.

Она больше никогда не увидит солнца, но будет быстро исцеляться. Если, конечно, переживет остальное.

Послышались шаги, движение среди деревьев, и я обхватила ее свободной рукой, защищая, взгляд метался от дерева к дереву в поисках угрозы.

На поляну вышел Коннор в грязных джинсах и ботинках, его рубашка была свернута и заткнута за пояс. Должно быть, он подобрал свою одежду, пока искал нас. Его торс был в крови, по рукам и животу тянулись следы укусов и порезы.

Сначала на его лице отразилось облегчение — благодарность за то, что я жива. А потом он присмотрелся и увидел Карли, мою руку, ее губы на моем запястье.

Его рот открылся, но он ничего не сказал, просто смотрел на нас, пока, как я догадалась, не понял, что видит. Я знала, что это был шок. Ужасно, наверное, видеть у меня на руках окровавленную девушку, которую он считал младшей сестрой.

И смотреть, как она пьет.

Но время утекало, так что сейчас было не до этого. Так что мне пришлось добавить досаду к ранам и надеяться, что мы найдем выход из сложившейся ситуации. Потому что, хоть я и понимала процесс, но Мастером не была, а Карли заслуживала большего, чем моя неопытность.

К счастью, теперь я знакома с вампиром, Мастером, врачом. Я нуждалась в его помощи и надеялась, что он готов ее оказать.

— Мне нужен Ронан, — сказала я Коннору. И понадеялась, что он увидел в моих глазах извинение.

* * *

Мы подождали, пока она перестанет пить, что заняло всего минуту. Она оторвалась от моей руки и безвольно упала; Коннор подхватил ее на руки и двинулся в лес.

То, что он не позволил мне ее нести, несмотря на то, что я подпиталась и исцелилась, а он все еще был ранен, ударило стрелой мне в сердце. Как будто он не верил, что я не причиню ей еще большего вреда.

Он ничего не говорил, и тишина между нами, казалось, растягивалась и усиливалась.

«Она выживет», — сказала я себе. Вот что имело значение — что разрушения, которые сеял клан, не обрушатся еще на одну жертву. И если мы с Коннором — связь, которая образовалась между нами — этого не переживем, то мне придется с этим смириться. Но это не остановило ни трепета моего сердца, ни боли, пронзившей его.

* * *

Коннору не нужна была тропинка, чтобы найти обратную дорогу на курорт, и мы вернулись за десять минут. Оборотни были повсюду. Они нервничали, ждали, смотрели на столб дыма или ухаживали за ранеными оборотнями, которые, прихрамывая, возвращались с поля боя.

Кэш и Эверетт демонстративно отсутствовали.

Послышались вздохи, когда Коннор прошел мимо, не обращая на них внимания, и занес девушку в хижину Джорджии.

— Позови Ронана, — сказал он Джорджии.

Теперь его голос полностью соответствовал альфе и не терпел возражений. И Джорджия ничего не сказала, по крайней мере вслух. Но мрачного взгляда ее глаз, когда она посмотрела на Карли, а затем перевела на меня, было более чем достаточно.

Коннор положил девушку на диван. Желание защитить — резкий рывок, которого я не ожидала — притянуло меня обратно к ней. Я опустилась на колени перед диваном и потерла лицо руками.

— Сколько времени это займет? — спросил он.

Я открыла глаза и посмотрела на него, увидев боль и беспокойство, написанные на его лице, и возненавидела, что это из-за меня.

— Если ты имеешь в виду трансформацию, то три дня.

При условии, что она не умрет в процессе, но я не могла заставить себя сказать это вслух. Я должна была верить, что это сработает.

Я прочистила горло, стараясь протолкнуться через узел эмоций, пытавшихся меня задушить.

— Ты сказал, что она живет с бабушкой. Может, тебе стоит проверить ее, если уже этого не сделал. Дать ей знать, что Карли… жива.

Вернулась Джорджия.

— Ронан уже едет. Он недалеко отсюда. — Она посмотрела на меня. — Что произошло?

— На ферме Стоунов была вечеринка, — сказала я. — По ту сторону леса. Мы сидели у костра и услышали крики. Мы все побежали туда и натолкнулись на схватку — с существами, напавшими на людей на их вечеринке — и сразились с ними.

— Существами? — спросила она.

— Мы до этого доберемся, — ответил Коннор, глядя на меня. — Продолжай.

Я кивнула.

— Я сражалась с одним из них и упала. Она пыталась меня спасти. Ударила чудовище, и оно упало, но снова поднялось и утащило ее в лес. Все случилось так быстро. Я побежала за ним и в конце концов подобралась достаточно близко, чтобы метнуть кинжал. Он попал в чудовище, и оно бросило ее и убежало. Она была ранена, поэтому мне пришлось его отпустить.

Я с трудом сглотнула.

— Оно вспороло ей живот. Когда я добралась до нее, она умирала. Ее сердце…

Я снова услышала эхо ее сердцебиения, тихий и затухающий шепот.

Я покачала головой, заставив себя встретиться с ним взглядом.

— Ее сердце останавливалось. Она бы не выжила, если бы я попыталась ее перенести. Поэтому начала процесс. Я укусила ее, взяла ее кровь и дала ей свою. А потом появился ты.

В наступившей тишине я слышала только биение своего сердца.

— Кто-то должен проверить ее бабушку, — наконец сказал Коннор, его лицо и тон были тщательно выхолощены.

Джорджия с замешательством нахмурилась, но кивнула.

— Мы проверим, как она. Удостоверимся, что с ней все в порядке. — Она посмотрела на Коннора. — Ты собираешься мне рассказать, что это, черт возьми, было?

— Неизвестные псовые, — ответил Коннор. — Четверо. Не настоящие волки, не оборотни. Они были крупнее, выше, более худощавые. Прямоходящие. И не дикие звери; они были сверхъестественными. У них была магия. Это они напали на Бет, — добавил он. — И убили Лорена.

Джорджия моргнула, словно пытаясь перевести слова, которые не совсем понимала.

— Магия. Ты говоришь о проклятии? Заклинании?

— Я не знаю. — Он прошелся в один конец гостиной, потом обратно. — Как насчет лютоволков[39]?

Брови Джорджии поднялись почти до самой линии роста волос.

— Лютоволки? В смысле доисторические животные? Мамонты, саблезубые тигры и пещерные люди? Я знаю, что они существовали, и они вымерли, — сказала она, нахмурившись. — Мой отец был одержим волками, у него была большая книга, и он показывал нам изображения псовых со всего мира. Всех, от лютоволков до чихуахуа. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка не задержалась. — Лютоволки передвигались на четырех ногах, а не на двух.

— Ага, — произнес Коннор, проведя рукой по волосам. — Я не знаю, что они такое, но также не знаю, кто еще мог бы быть таким крупным. Не из тех, кто существовал раньше. Может быть, это нечто новое. Как бы там ни было, они из клана.

Глаза Джорджии расширились.

— Нет.

— Да, — просто сказал он. — Судя по запаху, по магии, они из клана. Они сделали что-то с собой при помощи магии, сделали себя больше, сильнее. Но все же они из клана. Они напали на Бет. Убили Лорена. Чуть не убили Карли.

Джорджия покачала головой, словно это могло рассеять некую путаницу.

— Я ничего не понимаю. Кто это сделал? Или почему?

«"Кто" и "почему"», — подумала я, «начали складываться воедино. Все началось с Пэйсли, и закончится ею».

— Мы над этим работаем, — сказал Коннор. — И выясним это.

* * *

Ронану потребовалось десять минут, чтобы ворваться в комнату, за ним вошли два вампира, из-за всех них в комнате поменялся воздух. Губы Джорджии сжались в жесткую линию, она была недовольна либо вампиром, либо тем фактом, что он находится в ее доме.

Ронан, не обратив на нас внимания, опустился на колени рядом с Карли. Он приподнял ее веки, осмотрел глаза, затем положил руку ей на запястье, чтобы проверить пульс.

— Что произошло?

Я рассказала Ронану ту же историю, что и Коннор Джорджии, пока Ронан проводил осмотр. Когда я закончила пересказ, а он закончил свою работу, наступила тишина. Потом посмотрел на меня.

— Как долго ты ее кормила?

— Несколько минут, — ответила я. — Может, десять? Я кормила ее до тех пор, пока она не отпустила.

— Сколько прошло с тех пор, как ты перестала?

Я понятия не имела, сколько прошло времени. Казалось, прошло несколько часов, но чувство вины и беспокойство тянули время, растягивали его. Я посмотрела в окно и обнаружила, что небо потемнело.

— Я не уверена.

— Около двадцати минут, — ответил Коннор.

Ронан кивнул, поднялся и посмотрел на меня.

— После первого кормления следует период отдыха с последующим дополнительным кормлением в течение трех дней. Значит, ты непредумышленно поступила правильно.

Сейчас его голос был суровым, с нотками предостережения, но из-за его слов мне все же стало легче.

— С ней все будет в порядке? — спросил Коннор.

— Этого мы пока не знаем. Не все переживают переход, особенно когда вампиры, создающие их, недостаточно стары или сильны. — Он посмотрел на меня. — Ты не Мастер. У тебя для этого нет ни опыта, ни навыков.

— Возможно, ты пропустил ту часть рассказа, — произнесла я, едва контролируя свой язык, когда чувство вины сменилось гневом, — где я либо кусала ее, либо позволила ей умереть.

— Не воображай себя спасительницей, — огрызнулся Ронан. — Она все равно может умереть и попутно испытает еще больше боли.

Я подошла ближе.

— Я сделала то, что должна была сделать в тот момент. Я достаточно сведуща, чтобы знать, что дать ей шанс на жизнь было лучше, чем позволить умереть. Я не стану за это перед тобой извиняться. — Если Карли потребует извинений, то это другое дело. Но об этом я побеспокоюсь позже.

— Еще я достаточно сведуща, чтобы знать, что ей нужно быть с вами — с вампирами — во время перехода. Не здесь. Я позвала тебя, чтобы попросить помощи. Ты хочешь помочь, или мне нужно искать того, кто это сделает?

Теперь в его глазах были снисходительность и раздражение. Он был невысокого мнения обо мне и еще больше был разочарован моей просьбой о помощи. Но один из его вампиров вышел вперед, вероятно, по его телепатическому приказу, и поднял Карли.

— Пойдемте со мной, — сказал Ронан и повернулся к двери.

— Найди Алексея, — услышала я за спиной голос Коннора, обращенный к Джорджии, и он последовал за мной на выход.

Глава 15

— Конечно же, у него есть лимузин, — пробормотал Коннор, когда мы сели в длинную белую машину, припаркованную у хижины Джорджии. Это было Авто, женский голос томно попросил нас занять свои места и пристегнуть ремни безопасности.

Карли положили на пол лимузина с ковровым покрытием, один вампир держал ее голову, другой был у ее ног, чтобы удерживать ее на месте. Мы с Коннором заняли места на сиденье, обращенном назад, достаточно далеко друг от друга, чтобы наши тела не соприкасались.

Ронан сел на боковое сиденье, положив одну руку на спинку и глядя в окно. Его вампиры пялились на меня. В отличие от оборотней, их лица ничего не выражали; я предположила, что это было, по крайней мере, частично из-за уважения к их Мастеру. Но они не могли скрыть сердитую магию, наполнившую воздух.

Мы ехали на юго-запад, следуя по старой главное дороге, которая идет параллельно берегу озера, а потом уходит на материковую часть на двухполосную дорогу, окруженную деревьями.

Коннор сидел молча, нахмурив брови и глядя на Карли.

Я не могла его винить. Я тоже наблюдала за ней, ища признаки трансформации или того, что она испытывает боль. Но она была такой неподвижной, такой застывшей, что трудно было представить, что вообще что-то происходит. И что мы не потеряли ее, несмотря на все мои старания.

Я знала, что Коннор переживает за нее, но было невозможно игнорировать эмоциональную стену, которая, казалось, поднималась между нами. И нетрудно было догадаться, зачем он ее построил. Я причинила боль той, кого он любит — с помощью клыков и крови — и меж тем втянула его в политический кошмар. Я стала именно той обузой, о которой меня предупреждала Миранда.

— Небольшой бунт, — говорила мне Миранда, — потому что он не может позволить себе тебя. — Если бы отношения на самом деле были чем-то вроде математики — хорошие черты измерялись относительно плохих, достоинства измерялись относительно цены — сегодняшний вечер, безусловно, изменил бы баланс, и не в мою пользу. Не тогда, когда он сидел в задумчивом молчании.

* * *

Лесные утесы сменились пологими холмами, и наконец затененным домом, который на вершине холма ждал возвращения своих вампиров.

Дом выглядел потрясающе даже в темноте. Светло-золотистый камень, симметричный с белыми окнами, высокие белые дымовые трубы с каждого края и портик с колоннами. Поскольку поблизости не было других зданий, он выглядел как кукольный домик, оставленный ребенком. Или, например, место из готического романа ужасов.

Две общины Суперов на этом маленьком клочке сельской Миннесоты, но их дома не могли быть более разными. Раскинувшийся и стареющий курорт, скрытый среди деревьев у озера, против этого замка на холме, яркой и неоспоримой отметины на ландшафте.

Лимузин проследовал по подъездной аллее к крытому портику сбоку от дома с белыми колоннами и лепниной. Один из вампиров Ронана выскочил первым и открыл дверь. Мы с Коннором вылезли из машины, а затем Ронан вынес Карли и направился к дому.

Тихо, как призраки, мы последовали за ним внутрь.

Дом был обшит темным деревом — пол, потолок, панели — а в гостиной была огромная лестница из того же дерева. Сквозь непрозрачный купол цвета слоновой кости в верхней части лестничной площадки просачивался свет, а над окнами широким шлейфом свисал темно-красный бархат.

По лестнице спустилась вампирша. Она была стройной, с бледной кожей и длинными волосами цвета воронова крыла, заплетенными в свободную косу, которая свисала с плеча. На ней было облегающее красное платье и черные туфли на каблуках. Она подошла к нам, бросив на нас быстрый взгляд, прежде чем посмотрела на Ронана.

— Я подготовила комнату.

Ронан кивнул и понес Карли наверх. Когда он прошел мимо нее, женщина оглянулась на нас.

— Я Пайпер, — сказала она, не спрашивая наших имен. — Ванная там, если хотите помыться.

Я кивнула, чувствуя нервозность и эмоциональное оцепенение. Я оглянулась на Коннора, обнаружив, что он смотрит на меня, в его глазах отчетливо читалось беспокойство.

— Я скоро вернусь.

Он кивнул и скрестил руки на груди, демонстрируя свои мускулы. Напрягши ноги, он выглядел как мужчина, готовый к очередному сражению. Но поскольку два вампира последовали за мной по коридору, я не думала, что ему придется драться.

Я нашла ванную, закрыла дверь и на мгновение закрыла глаза в темноте. Монстр притих, изнуренный, пресыщенный насилием и кровью.

Когда мое сердцебиение начало замедляться до более нормального ритма, я включила свет, а затем посмотрела на себя в зеркало. Я с трудом узнала ту, кого видела. Мои щеки покраснели, губы распухли, кожа была бледной, если не считать уже заживающих после сражения царапин. Мои глаза все еще были серебристыми, а в волосах были ветки, листья и, возможно, кое-что похуже.

Я вымыла руки и лицо, расчесала пальцами волосы. И почувствовала себя почти нормально, когда снова открыла дверь — если бы не слишком много думала о вампирах, только и ждавших, чтобы придушить меня, и о человеке где-то наверху, которая может не пережить этот вечер.

К тому времени, когда я вернулась в центральную комнату, Ронан стоял с Пайпер, они тихо разговаривали. Коннор стоял точно там, где я его оставила, все еще держа руки скрещенными на груди. «Альфа есть альфа», — подумала я и присоединилась к нему.

Выражение его лица по-прежнему оставалось непроницаемым, но в глазах мерцал гнев. Это был мужчина, который еле сдерживал ярость. Я просто не была уверена, на кого он собирается ее направить.

Ронан повернулся к нам и подошел поближе, заложив руки за спину.

— Расскажи мне еще раз, — попросил он.

Так я и сделала, шаг за шагом. От костра до криков, от территории клана до фермы Стоунов, от адской битвы до агонии, когда обнаружила Карли, одинокую и искалеченную. А потом я рассказала ему о своем решении и о том, что сделала.

— Кто напал на людей? — спросил он.

— Я не знаю, — ответил Коннор. — Они члены клана, подверженные воздействию какой-то магии, превратившиеся в волкоподобных существ, которые нападают на двух ногах. Они не похожи ни на каких диких зверей или Суперов, о которых мы знаем.

— Почему они напали? — спросил Ронан.

— Этого мы тоже не знаем, — ответил Коннор. — Ферма Стоунов находится на окраине территории клана. Может, они посчитали, что люди подобрались слишком близко. Может быть, на них повлияла магия. А, может, они просто одержимые убийствами ублюдки.

— Они мертвы?

— Мы этого не знаем, — ответил Коннор. — Мы ранили их, но они выжили. Они убежали с курорта, вглубь суши, в лес.

Долгое время все молчали.

Наконец, Ронан нарушил тишину.

— Это окажет давление на общины. Наши и их. Потенциально ваши. Ее превратили без ее согласия. Ее превратили рядом с людьми. И ее превратили без моего разрешения.

— Это была не твоя территория, — сказала я. — Это была территория клана.

— И, как наверняка заметит Кэш, у тебя не было и его разрешения.

Жар снова начал подниматься, ускоряя мое сердце и призывая монстра, который сегодня уже повеселился. Которого становилось все труднее и труднее подавлять.

— Я не собиралась оставлять ее на земле истекать кровью.

— Не тебе было выбирать.

— Ошибаешься, — произнесла я. — Это был единственный выбор.

— Ты вампир. У тебя были обязательства.

— Перед кем? У меня нет никаких обязательств перед кланом, а даже если бы и были, я сегодня не дала клану убить человека. Тебе я ничего не должна.

— Ты на моей территории. — Голос Ронана был низким и опасным. Его глаза посеребрились, выступили клыки, а в воздух поднялась магия, едкая и острая. Я подобралась перед грядущим ударом — и приготовилась встретить его.

Я люблю и ценю правила. Мне нравится порядок. Но даже я знаю, что правила иногда приходится нарушать. Приходится делать исключения, иначе правила поглотят цель, намерения.

— Я был лучшего мнения о твоих родителях, — сказал он, — думал, они воспитали тебя так, чтобы ты не нарушала обещание, данное другими вампирами.

— И как же я нарушила обещание?

— Она — друг клана, а у тебя не было их разрешения. Еще раз повторяю, ты находишься на моей территории и не получила моего разрешения. Может, богатство твоих родителей, их статус, испортили тебя. Избаловали. Но ты не в Чикаго, и в реальном мире дела обстоят иначе.

Теперь я злилась за себя и за своих родителей.

— Меня воспитывали поступать правильно, и именно это я и сделала. Политика стоит на втором месте — всегда будет на втором месте — после спасения жизней.

— Она — одна жизнь. Ты потенциально подвергла опасности всех нас. Что важнее?

Я просто вытаращилась на него.

— Ты же не серьезно. Ты не можешь говорить, что оставил бы ее там, отказался бы помочь, позволил бы умереть.

Ронан просто посмотрел на меня в ответ.

— Я не могу позволить себе беспокоиться об одном человеке. Мне нужно думать о своем клане.

— Отлично, — произнесла я. — Ты можешь свободно растрачивать свое бессмертие, если хочешь — не пользоваться дарами, которые тебе даны. Я этого не планирую. — И это включало в себя гарантию ее безопасности от его упертости. — Ты позаботишься о Карли, или мне нужно найти другие способы?

— Я забочусь о своих вампирах, — ответил он. — Именно это я и имел в виду. — Он подошел ближе. — Ты больше не будешь подвергать опасности мой народ. Ты не прикоснешься к другому человеку.

Его слова были пропитаны гламуром, натиск — магией. И все это сквозило оскорблением. Может, он думал, что я превратила ее ради забавы, как возможность основать свое собственное королевство на севере Миннесоты.

— Я спасла ее, — снова сказала я, и мне потребовалось усилие, чтобы произнести эти три слова, продвинуться сквозь гламур, призывающий, чтобы я уступила. — И я не собираюсь больше тратить время на споры с тобой. У нас есть проблемы посерьезнее.

— Ты больше не будешь подвергать опасности мой народ, — повторил он, требование повиновения становилось все сильнее и настойчивее. И хотя оно могло повлиять на меня, на монстра не влияло. Он поднялся на поверхность сквозь мою слабость, сквозь магическое подчинение моей воли и вышел на первый план, и мои глаза покраснели.

— Убирайся на хрен с моей дороги, — сказала я ему, мой голос был низким, хриплым и столь же полным гнева, как и его приказ. Монстру не терпелось подкрепить свои слова действиями, и он двинулся вперед.

Коннор положил руку мне на плечо и внимательно посмотрел на мое лицо. А в ответ на него посмотрел монстр.

— Вот дерьмо, — произнес он и крепко сжал мою руку, чтобы я не могла броситься на него. — Убавь магию, — сказал он Ронану. — Ты не помогаешь ни ей, ни себе.

— Она не…

— Убавь долбанную магию, — снова приказал Коннор. И на этот раз Ронан не стал спорить.

Гламур отступил, подобно отливу, и я снова вздохнула, снова обрела контроль… и обнаружила, что Ронан с чистейшим ужасом уставился на меня широко раскрытыми глазами.

Даже монстр пристыдился.

— Что с тобой такое? — спросил Ронан.

Коннор повернулся к нему так быстро, что я едва заметила его движение. Он схватит Ронана за рубашку и прижал к стене.

— С ней все в порядке. И если ты еще когда-нибудь снова используешь на нас гламур, то не проживешь достаточно долго, чтобы пожалеть об этом.

— Предлагаю, — произнес Ронан, его глаза были подобны ртути, — тебе убрать от меня свои руки.

Грудь Коннора вздымалась, глаза были холодными, как лед, но он поднял руки и отступил.

— Как скоро мы узнаем, выживет ли она?

— Вы узнаете только после завершения трансформации. Или если она не произойдет.

— Мне нужно ее увидеть, — сказала я.

Ронан перевел взгляд на меня.

— Думаю, ты сделала достаточно. Если она захочет увидеть тебя, когда очнется, мы с тобой свяжемся. Лимузин ждет вас снаружи.

И на этом мы были свободны.

* * *

Лимузин отвез нас обратно на курорт, но не соизволил заехать на территорию поселения. Он подъехал к входу, остановился и стал ждать, когда мы выйдем. Мы вылезли и едва успели закрыть за собой дверь, как он разогнался, взвизгнув шинами, спеша вернуться в свой клан.

— Пойдем внутрь, — тихо сказал Коннор, оглядывая дорогу, и мы направились к нашему краю курорта.

Он не прикасался ко мне, не держал за руку. И из-за этой дистанции у меня что-то сжалось в груди.

— Прими душ, — произнес он, когда мы добрались до хижины. — Это поможет.

Я поверила ему на слово и приняла самый горячий душ, который только могла выдержать, позволяя воде барабанить по мне, пока я не вытолкала часть адреналина, злости и печали. Это помогло, немного. Но чувствовать, что Коннор все еще на моей стороне, что мы все еще едины против врагов, с которыми столкнулись, было бы лучше.

Я вытерла волосы полотенцем, вышла в леггинсах и футболке и обнаружила, что он запирает двери, поскольку снаружи наступал рассвет.

Он оглянулся на меня.

— Ты, должно быть, устала, — наконец, сказал он.

— Я выжата как лимон, — ответила я. — А ты?

— Аналогично. — Он вздохнул, и звук был прерывистым. На его плечах был большой груз, и в немалой степени та куча, которую я добавила сегодня.

— Прости, — сказала я. — За все это.

Его лицо ничего не выражало, и он не предлагал никакого утешения, что резануло мне по сердцу, подобно моему острому мечу.

— И ты меня, — произнес он. — Это не та поездка, которую я планировал — и не те неприятности, которые я ожидал обнаружить.

Я боялась спросить, кого он имел в виду — меня или монстров. Но знала, что даже если мы не можем говорить о нас — или о том, что нас уже нет — нам нужно обсудить то, что произошло.

— Ты действительно не знаешь, что они такое?

Он отрицательно покачал головой.

— Судя по доказательствам, они — члены клана, как-то превратившиеся при помощи магии. Но я не знаю как.

— Я могу поговорить с Тео, Петрой. Может, поблизости есть колдуны или — не знаю — магический колодец.

В его глазах почти промелькнуло веселье.

— Магический колодец?

— Я не в себе, — ответила я.

— Как и Петра.

На этот раз неохотная улыбка появилась у меня.

— Ага. Так и есть. Но она знает свое дело. Она может просто сказать, что это Чудовище или… — я замолчала, поняв, что, скорее всего, верно обратное, и посмотрела на Коннора, который кивнул.

— Я тоже только что догадался. Похоже, на клан напало не Чудовище Оватонны. Возможно, то, что с нами сражалось, и есть Чудовище Оватонны или, как минимум, его последняя версия. Может, это не первый раз, когда кто-то использует эту магию. Черт, может, поэтому она испорчена.

— Все из-за Пэйсли? — задумалась я. — Ее смерть, похоже, была спусковым крючком, возможно, распространившимся на общее недовольство в клане. Злость из-за того, что он остается скрытым, из-за отказа меняться. И Трэйгер, по крайней мере, один из тех, кто так считает.

— Ага, — мрачно произнес он. — А Трэйгер связан с Джорджией, что еще больше усложняет ситуацию. — Он нахмурился. — Откуда могла взяться эта магия?

— Ну, либо кто-то сотворил с ними магию, и у них не было выбора…

— Либо они каким-то образом сами сделали это с собой, — закончил он.

— Оборотни могут творить магию?

— Не очень хорошо, — ответил он, — и я говорю буквально. Мы можем делать небольшие манипуляции, но слабые и не очень хорошо.

— Это объясняет ощущение, что она испорчена.

Он что-то неопределенно проворчал, соглашаясь, а потом его брови нахмурились, когда снова посмотрел на меня.

— Могут возникнуть проблемы.

— Проблемы?

— Ронан не единственный, кто затаил обиду. Клан захочет поговорить с нами. Если нам повезет, они подождут до сумерек.

«А если нет», — подумала я, «они вытащат нас из дома при свете дня, и для меня на этом все закончится».

— Также возможно, что эти существа вернутся и будут нацелены именно на нас. Я попросил Алексея проверить тропинки, посмотреть, можно ли определить места, можно ли распознать испорченную магию вокруг курорта. А пока я буду на чеку. Они не навредят тебе.

Но он снова не протянул руку, и это была еще одна небольшая рана.

— Поспи немного, — сказал он. — Завтра разберемся с тем, что последует дальше.

Будучи снова отосланной и совершенно неуверенной в том, что мне делать, я вернулась в спальню, закрыла дверь и села на кровать. И почувствовала себя более одинокой, чем когда-либо прежде. Одинокой, виноватой и испуганной, что, пытаясь сделать что-то хорошее, я напортачила с чем-то, чего никогда не хотела.

Будь я проклята, если извинюсь перед Ронаном или кланом за то, что сделала нечто, что должна была сделать. Но я была взрослой и понимала, что мои действия будут иметь последствия, справедливо это или нет. Эти последствия оставили темную яму страха в моем животе.

Коннор сказал, мы разберемся с тем, что последует дальше, но для меня этого было недостаточно, не с этим. Я не знала, как двигаться дальше, учитывая то, что сделала. Поэтому я вытащила свой экран и связалась с единственным человеком, который, насколько я знаю, раньше уже бывал на моем месте. Который превратил кого-то, потому что того требовали обстоятельства. И имел дело с последствиями.

Потребовалось всего мгновение, чтобы его лицо появилось на экране, и только лишь от его вида на мои глаза навернулись слезы.

— Привет, пап.

Его глаза засветились.

— Привет, Лиз. — Но когда он разглядел мое лицо, улыбка исчезла. — Что случилось?

— Я кое-кого превратила. — Я сдерживала слезы, но это была настоящая битва, и она едва не стоила мне остатка сил.

Лицо отца по-прежнему ничего не выражало. У него это хорошо получается — скрывать свои эмоции до тех пор, пока не услышит все факты, не примет решение или не обдумает свои дальнейшие шаги.

— Расскажи мне, что случилось.

Я рассказала ему о поездке, о зверях, смерти Лорена и найденных нами следах, о нападении на костер. И Карли, бледную и истекающую кровью на земле.

— Она посерела, и ее сердце… едва билось. Я не могла закрыть рану, поэтому сделала единственное, что пришло мне в голову.

— И все завертелось, — пробормотал он. — Она в порядке?

— Пока. Посмотрим, что будет через несколько дней. Она с Ронаном, хотя он не рад нести это бремя. Еще он зол, что я превратила ее без его разрешения или разрешения клана. Думаю, его беспокоит, по крайней мере, отчасти, реакция людей. Он полагает, что было бы умнее позволить ей умереть и избавить его клан от неприятностей. Одна жизнь за жизни многих.

— Как это консервативно, — сказал он. — Но он не единственный вампир, который разделяет эту позицию.

Я кивнула, внезапно почувствовав такую усталость, и не только из-за того, что солнце, вероятно, уже показалось из-за горизонта.

— Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что ты поступила правильно?

«Так сильно», — подумала я. Так сильно, что у меня заболело в груди.

— Да.

— Ты поступила правильно, — сказал он, его ответ последовал быстро. — Но это не значит, что не будет последствий. И это могут быть самые тяжелые последствия — те, с которыми мы сталкиваемся, потому что поступили правильно, сделали сложный выбор.

— Знаю, — ответила я.

Мой отец кивнул.

— После того, как я превратил ее, твоя мама очень долго на меня злилась. Всю свою жизнь она провела под каблуком у родителей. Поступив в колледж, а затем в аспирантуру, она обрела некоторую независимость. Особенно когда вернулась в Чикаго. Впервые она смогла жить в своем городе на своих условиях. И я ей это испортил. Отнял у нее независимость, по крайней мере, на ее взгляд.

— Ты спас ей жизнь, — сказала я и сразу поняла, что он подвел меня к этому утверждению, к которому пришла и я сама.

— Да, — произнес он. — Но еще я кое-что забрал. Оба эти утверждения верны. И, честно говоря, мне потребовалось слишком много времени, чтобы признать в этом свое участие. Понять, что она потеряла. Прошло много времени с тех пор, как я перестал быть человеком, с тех пор, как точно так же ощущал угрозу времени. Ты моложе и понимаешь ее лучше, чем четырехсотлетний вампир. Это одна из твоих сильных сторон.

Я кивнула, но сейчас не чувствовала себя особенно сильной. Не тогда, когда адреналин уступил место неуверенности в себе.

— Я знаю, что причинила Карли боль, даже если не хотела этого. Я изменила ее жизнь. И мысль о том, что она может возненавидеть меня за это, не дает мне покоя.

— Это сложная ситуация, в которой много серого и мало черно-белого. — Уголок его рта приподнялся. — Обычно ты предпочитаешь, чтобы все было черно-белым.

— Легче понять, правильно ли ты поступил — или кто-нибудь еще — когда все черно-белое.

— Не буду спорить, — сказал он. — Но мы взрослеем, принимая трудные решения. Карли может злиться на тебя. И она имеет право на свои чувства. Они могут быть логичными, могут быть иррациональными, но она имеет на них право. Но это не меняет того, что ты сделала и почему.

— Она не будет связана с тобой, — добавил он. — Не в том случае, если до конца процесса будет кормиться исключительно от Ронана. Но ты начала процесс, так что окажешь ей честь, оставшись рядом и, если она увидит тебя, поговорив с ней об этом. А если она согласится с тобой поговорить, ты возьмешь на себя ответственность за свои действия. Уважай свой выбор, решения, которые нужно было принять. И уважай перемены, которые внесла в ее жизнь.

Я кивнула.

— Ты прав.

— Если это поможет — даже если бы твоя мама решила больше никогда со мной не разговаривать, решила бы ненавидеть меня до конца своей бессмертной жизни, я поступил бы так же. Мир бы многое без нее потерял. То же самое касается и тебя. Ну а теперь о более насущном, давай обсудим ваше с Коннором нынешнее положение.

На моих щеках вспыхнул румянец.

— Вы в опасности? — спросил он, прежде чем я успела пробормотать ответ на вопрос об отношениях, который, как я боялась, он собирается задать.

— Скорее всего, клан захочет с нами завтра поговорить, и им будет что сказать. Существа получили довольно серьезные ранения, так что, я думаю, они зализывают свои раны. Коннор начеку. Полагаю, ты не имеешь ни малейшего представления, что они такое?

— Нет, — ответил он. — Теория Коннора — что они члены клана, подверженные воздействию магии — кажется вполне логичной. Но я не знаю ни одного оборотня, который принимал бы такую форму, ни магии, которая могла бы это сделать. Я могу попросить твою маму связаться с Мэллори.

При мысли о том, что придется впутывать в это маму Лулу, мне стало не по себе, как будто я собираюсь обмануть Лулу.

— Все нормально. Я собираюсь сообщить Тео последние новости. ОМБ имеет связи с Орденом. — Орден — это уполномоченный союз для колдунов и колдуний.

Он кивнул.

— Ты дашь мне знать, если вам что-нибудь понадобится — подкрепление или что-то еще.

Что бы ни случилось, я могу положиться на отца, на свою семью. Не уверена, смогу ли когда-нибудь сказать ему, как много это для меня значит.

— Дам.

— Поспи немного, — сказал он. — Завтра у тебя будет более ясный взгляд. И что бы ни случилось, Дом здесь, и мы вместе с ним.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Сделай все правильно.

Мы закончили разговор, и я посмотрела на пустой экран в своей руке. Меня слегка отпустило то, что произошло сегодня, и я была благодарна за последнее указание отца.

«Сделай все правильно».

Я воспользуюсь тем, что осталось от ночи, чтобы помучить себя мыслями о сражении, страхе и тяжести того, что я сделала. Но завтра нужно будет подумать о Карли и о том, как я могу ей помочь. Прежде всего начав с поиска существ, которые ранили ее, и убедиться, что они больше никому не навредили.

Я отправила Тео краткое сообщение, объяснив, что случилось, что мы видели, что я сделала. Спросила его о магии и попросила поговорить со мной или моим отцом после захода солнца. И поскольку это было для него эскапистским[40] и важным, и заставило меня почувствовать себя лучше, я сказала ему, что надеюсь, что он смог урвать свой комикс.

Я собиралась отложить экран в сторону, чтобы отдохнуть от драмы до восхода солнца, но мне нужно было еще кое-что сделать. Поэтому снова набрала сообщение.

«НЕ СПИШЬ?» — спросила я и стала ждать ответа.

Ответ Лулу пришел почти мгновенно:

«Я ЖЕ СКАЗАЛА ТЕБЕ, РОДНИ. НЕ ЗАИНТЕРЕСОВАНА».

«ОБХОХОЧЕШЬСЯ», — написала я. «СЕГОДНЯ БЫЛА ДЕРЬМОВАЯ НОЧЬ. СКАЖИ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ ХОРОШЕЕ».

«ЛЮДИ ЗАПИСЫВАЮТ, КАК ВЫТВОРЯЮТ ВСЯКИЕ ГЛУПОСТИ, И ВЫКЛАДЫВАЮТ ВИДЕО, ЧТОБЫ НЕЗНАКОМЦЫ ПО ВСЕМУ МИРУ МОГЛИ ИХ СМОТРЕТЬ».

«ДА, ТЫ ТОЛЬКО ЧТО ОПИСАЛА ИНТЕРНЕТ».

«ЛЮДИ ТАКИЕ НЕЛЕПЫЕ».

«ЭТО ОБЩЕПРИЗНАННАЯ ИСТИНА», — согласилась я. «КАК ПОЖИВАЕТ ЭЛЕОНОРА АКВИТАНСКАЯ?» — У меня даже не хватило смелости использовать уменьшительное имя или аббревиатуру вместо текста. Потому что она узнает.

«НЕДОВОЛЬНА, ЧТО ПОЛУЧИЛА КОШАЧИЙ КОРМ ВМЕСТО ТУНЦА. ОНА РАЗОДРАЛА ОДИН ИЗ ТВОИХ НОСКОВ».

«ПОЧЕМУ МОЙ НОСОК?»

«ОЧЕВИДНО, ПОТОМУ ЧТО Я НЕ ХОТЕЛА ИСПОЛЬЗОВАТЬ ОДИН ИЗ СВОИХ».

Я могла придраться к такому отношению и к потере носка, но не к логике.

«ТЫ В ПОРЯДКЕ?» — спросила она. «УЧИТЫВАЯ ДЕРЬМОВУЮ НОЧЬ».

«В ДАННЫЙ МОМЕНТ — НЕТ. НО, ДУМАЮ, БУДУ».

«ХОРОШО», — ответила она. «ПОТОМУ ЧТО ЭЛЕОНОРА АКВИТАНСКАЯ ХОЧЕТ С ТОБОЙ СЕРЬЕЗНО ПОГОВОРИТЬ, КОГДА ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ. ПОМИМО КОШАЧЬЕГО КОРМА, ОНА НЕ ОДОБРЯЕТ ТВОЮ ОБУВЬ».

«Ну конечно, не одобряет». И носок почти стоил того смеха, в котором я так нуждалась.

Глава 16

В первый раз я проснулась от жары и вскочила, думая, что снова нахожусь у костра, отбиваясь от чудовищ. Но это был не огонь, или не совсем.

Это был свет. Солнечный свет — точечный луч золота, пронзивший кровать, подобно ножу.

Я находилась в полусонном состоянии, едва в сознании, но познала достаточно боли и жара, чтобы отползти подальше от опасной зоны. Я скатилась на пол, забилась в угол и снова заснула в темноте.

* * *

Во второй раз я проснулась в темноте, свернувшись калачиком на полу в изножье кровати. Я поднялась, поморщившись от резкой вспышки боли, и обнаружила яркую красную полоску на бедре. Она заживет, но я никогда не забуду этого ощущения. Я получала порезы от катаны, царапины от когтей чудовищ. Но обжигающий эффект солнечного света был чем-то совершенно иным.

Я встала и подошла к окну, все еще закрытому наружными ставнями, по крайней мере, насколько я могла видеть отсюда. Но что-то было не так. Что-то повредило один из них, разрушив сооружение, предназначенное для моей безопасности.

И я серьезно сомневалась, что это совпадение.

Я оделась и, учитывая развитие событий, пристегнула меч. Хижина была пуста; я вышла наружу и обнаружила, что Коннор смотрит на ставень.

Он оглянулся.

— Привет.

Сегодня было прохладнее, и на нем была черная мотоциклетная куртка поверх рубашки, завершали наряд джинсы и ботинки. Его глаза были затуманены, как будто он спал плохо или недолго. И я все еще чувствовала между нами стену, тяжесть сказанного… и нет.

— В мою комнату проник солнечный свет, — сказала я.

— Что? — Он оглядел меня. — Ты в порядке?

— Я в норме. Он разбудил меня, и я перебралась в угол.

— Он разбудил тебя, — медленно повторил он, внимательно наблюдая за мной. — Потому что обжог.

— Очень маленький ожог, — сказала я. — Только на ноге, и, скорее всего, он уже прошел. — Я попыталась улыбнуться, но улыбка казалась чем-то странным на моем лице.

А потом я посмотрела на ставни, которые он разглядывал, и поняла, как сквозь них проник свет. Они были искорежены и изогнуты по краям, металл погнулся — как будто кто-то пытался оторвать их и выставить меня на солнечный свет. У них не получилось ни то, ни другое, лишь сделать щель в металле, которая пропустила эту единственную частицу солнечного света.

— Мне жаль, — произнес он.

Я снова посмотрела на него, в его глазах боролись вина и извинение, и попыталась поднять настроение.

— Почему? Это ты сделал?

Он проигнорировал шутку.

— Около двух или трех часов я слышал шум снаружи. Я вышел на улицу, чтобы проверить, и увидел, как кто-то уходит вдоль стены хижины. Он убежал к дороге.

Я приподняла брови.

— Человек, оборотень или существо?

Он указал на землю.

— Ты мне скажи.

Землю пересекало множество следов — отпечатков ног людей или оборотней, следов животных. И я уже собиралась попросить Коннора показать, что он видит, когда поняла, что это не группа следов; это был один след из нескольких частей. Не такой, как у существа — с его вытянутым следом. Не как у человека или оборотня в человеческой форме, с более длинной и широкой подушечкой. Но смесь того и другого. Длинная подушечка с углубленным следом лапы сверху.

— Наполовину оборотень, наполовину существо? — спросила я, оглянувшись на него.

— Не уверен, но, думаю, он перекинулся не полностью. То, что я видел — нечто высокое, худощавое, с жидкими волосами — не было оборотнем, и это был не человек. Он скрылся прежде, чем я успел его рассмотреть.

— Так что, возможно, магия, которую они используют, влияет на превращение — меняет то, в кого они превращаются, или как они это делают.

— И это не очень хорошо работает, — сказал он. — Я думаю, что это какой-то гибрид.

— Разве оборотни не гибриды?

— Нет, мы и люди, и волки. Наше превращение похоже на подбрасывание монеты — либо волк, либо человек.

— Но существа похожи и на человека, и на волка одновременно, — заметила я. — Волки, которые ходят на двух ногах.

— И более мощные, — сказал Коннор. — Нечто большее, чем и то, и другое. — Он покачал головой и посмотрел на меня с извинением в глазах. — Я не осмотрел ставни. Лишь проверил, на месте ли они. Мне жаль, что они причинили тебе боль. И мне жаль, что я это допустил.

Что бы ни происходило между нами, я могла его утешить.

— Ты не должен передо мной извиняться, и ты ничего не допускал. У тебя не было причин изучать ставни под микроскопом. Нелогично, что они попытались их снять.

Чувство вины сменилось замешательством.

— Что?

— Это нечестно и безалаберно. Может, они думают, что если навредят мне, то это причинит тебе боль. Они явно не понимают, что вампиры не впадают в коматозное состояние днем; мы спим. Боль будит нас. Они бы гораздо больше преуспели, напади на меня или на тебя вдали от курорта. Здесь шансы на то, что их заметят или поймают, выше.

Коннор моргнул и снова посмотрел на ставни.

— Они поступили безалаберно.

— Да, так и есть. — Но так как это явно было для них чересчур, я на всякий случай накрыла окно одеялом.

И кое-что еще было интересно…

— Он убежал.

— Ага, — произнес он, уперев руки в бока. — Я его спугнул.

— Верно, но это что-то новенькое или, как минимум, отличается от прошлой ночи. Прошлой ночью они рвались в бой.

— Ты права. Это больше похоже на нападение на Бет.

— Нервничают неподалеку от курорта, — предположила я и почувствовала себя лучше оттого, что мы, кажется, снова вошли в свой ритм. — Итак, — начала я, обдумывая это, — они разозлились из-за прошлой ночи, решили отомстить, но они ранены, утомлены, и, возможно, с превращением что-то пошло не так. Они не могут действовать на полную мощность, но все равно возвращаются сюда, чтобы попытать счастья со мной, и за компанию с тобой.

— Нам нужно найти их.

— Да. Нужно. Пока они не причинили вреда кому-нибудь еще. — Я огляделась. — Алексей нашел какие-нибудь следы, ведущие от фермы Стоунов? Какие-нибудь намеки, куда они направились? Может, удобную тропинку, ведущую к хижине Трэйгера?

— Нет, — ответил он. — И никакой испорченной магии на курорте. Либо они сюда не возвращались, либо вернулись, и магия рассеялась слишком быстро, чтобы он ее почувствовал.

— Если они сюда не возвращались, куда бы они пошли?

Он открыл рот, чтобы что-то добавить, но тут же закрыл его, услышав шаги.

Мы обернулись и увидели идущую к нам Мэйв, а за ней — трех здоровенных мужчин-оборотней. Все они были одеты в кожу, к поясам пристегнуты пистолеты. На Мэйв же, наряду с леггинсами, ботинками и кожаной курткой, была самодовольная улыбка.

Она проигнорировала меня, посмотрев на Коннора.

— Вас ищут. Вас обоих. — Теперь она скользнула по мне взглядом с таким пылом, что я почувствовала себя немного уязвленной.

— Ищут? — невозмутимо спросил Коннор.

— Кэш и старейшины. И Ронан со своими людьми. Они хотят поговорить с вами о вчерашней ночи. — Она скользнула по мне взглядом. — О том, что она сделала. Пойдемте.

Оборотни подошли ближе. В ответ на очевидную угрозу Коннор встал передо мной. Хоть я и оценила этот жест — может, для нас еще не все потеряно? — но не хотела, чтобы он подвергал себя опасности вместо меня.

— Навредив ей, вы навредите Апексу. Поняли?

По выражению их лиц, суровым и нетерпеливым, было понятно, что они хотят драться. Но хотя они, возможно, и следовали приказам клана, зато, по крайней мере, были достаточно умны, чтобы не бросать вызов Апексу, пока его сын за всем этим наблюдает.

— Тогда вам лучше пойти с нами добровольно, — сказала Мэйв.

Если она и заметила, что у меня при себе меч, то не обмолвилась об этом. Может, она думала, что вампир с мечом не сравнится с комнатой, полной оборотней. Серьезная ошибка с ее стороны.

Коннор мгновение наблюдал за ней, глядя ей прямо в глаза, пока она не отвернулась.

— Что произошло? — спросила она, указав на ставни. Нахмурив брови, она казалась искренне озадаченной и удивленной увиденным. — В них что-то влетело?

— Что-то — кто-то — пытался оторвать их, — ответил Коннор.

Она нахмурилась.

— Серьезно?

— Серьезно. Где они хотят с нами поговорить?

— В главном домике.

— Тогда давайте покончим с этим.

* * *

Мы шли молча. Мэйв шла впереди. Я была за Коннором, сверля взглядом его спину, как будто это могло подсказать мне, о чем он думает и что чувствует — и что я должна с этим делать. Накачанные оборотни шли позади нас на случай, если мы попытаемся сбежать.

— Минутку, — сказал Коннор Мэйв, когда мы подошли к домику. — Мне нужно поговорить с Элизой наедине.

Она посмотрела на меня, оценивая.

— Две минуты. Пойдемте, парни, — произнесла она, и все они вошли внутрь, позволив двери за ними захлопнуться.

— Твою мать, — выругался он, взорвавшись. Провел рукой по волосам.

— Они собираются допросить нас о Карли.

— Как минимум.

— Тебя беспокоит то, что они могут сделать?

— Не беспокоит, — ответил он раздраженным голосом, а потом поднял руку. — Прости, — произнес он. — Я… я тоже с этим не очень хорошо справляюсь.

— С чем ты плохо справляешься? С монстрами, кланом или тем фактом, что я напала на того, кого ты считаешь своей семьей?

Его лицо стало несчастным, и мой живот скрутило от нервов.

— Прости, — произнесла я. И когда снова успокоилась: — Я тоже плохо с этим справляюсь.

— Нам нужно поговорить, — сказал он таким же несчастным голосом, как и выражение его лица. — Но не сейчас. Пока не разберемся с этим. Позволь мне взять инициативу на себя.

Я посмотрела на него, вглядываясь в его лицо, но маска уже была на месте. Разъяренный и высокомерный, готовый противостоять всему, что приготовил нам клан.

Я разбираюсь в сражениях и разбираюсь в политике. Но одно из них мне нравится гораздо больше, чем другое. Я совсем не предвкушала словесную войну. Слова частенько бессмысленны, а политика — всего лишь раздражающая игра эго. А вот за меч я готова взяться в любое время.

— Мы поговорим, — снова сказал Коннор, а потом наклонился вперед. Он обхватил рукой мой затылок и прижался своим лбом к моему. — Что бы ни случилось, мне нужно, чтобы ты мне доверяла.

Это была непростая просьба, учитывая нашу историю, тот факт, что мы еще не обсудили произошедшее прошлой ночью. Но это были его люди и его территория.

— Ладно, — произнесла я.

А потом мы вошли внутрь.

* * *

Мэйв ждала за дверью. Увидев нас, она развернулась — солдат, призванный на войну — и направилась к лестнице. Мы пошли за ней, а здоровяки последовали за нами. Мы поднялись в бывший актовый зал и обнаружили, что двери закрыты. Но это не остановило магию, которая просачивалась сквозь стены. Оборотни. Вампиры. Стая и клан.

Мэйв ритмично постучала — три раза, два, три — и дверь открылась. Мы вошли внутрь. В помещении находилось по меньшей мере сорок оборотней и несколько вампиров. Там пахло гневом и животными, а воздух практически вибрировал от магии. И пьянящего предвкушения.

Оборотни в толпе аккуратно разделились пополам — молодые оборотни с одной стороны, старшие — с другой. Племя разделилось.

Кэш, Эверетт, Джорджия и Ронан стояли в передней части помещения, ожидая нашего прибытия. Рядом с ними стояла Миранда, и улыбка на ее лице была торжествующей. «Плохой знак», — подумала я.

Мы прошли сквозь толпу, которая расступилась, пропуская нас, затем снова сомкнула круг, окружая. Не самая лучшая стратегическая позиция, но у нас особо не было выбора. По крайней мере, у нас был Алексей, которого я заметила пробирающимся сквозь толпу у дальней стены.

— Похоже, у нас довольно существенная проблема, — сказал Кэш, когда мы подошли к группе. Его руки были скрещены на груди, ноги широко расставлены. И он стоял чуть впереди остальных, как будто старейшины снова уступили ему власть.

— Члены клана, которые напали на ферму Стоунов прошлой ночью? Да, я считаю это проблемой. — Голос Коннора был твердым, как гранит, но гладким, как стекло. Звуки, которые издали оборотни, были гораздо более примитивными, более разгневанными. Они были возмущены высказыванием о том, что травмы нанесли их собственные соплеменники.

— У нас нет информации о том, что звери — кем бы они ни были — относятся к клану, — сказал Кэш. — Никого из них не удалось опознать.

— Тебе уже говорили, что напавшие на Бет, Лорена и ферму Стоунов пахли кланом.

— Так ты думаешь, что оборотни научились превращаться во что-то другое? В нечто новое?

— Я думаю, что они используют магию — и весьма неудачно — чтобы превращаться в существ, которых мы видели прошлой ночью. Они бесспорно были из клана.

— Если будет доказано, что они принадлежат к клану, то с ними разберутся.

— Это относится и к тем, кто совершил последнее нападение? То, что произошло несколько часов назад?

Тон Коннора был небрежным, и он внимательно наблюдал за Кэшем. Но если Кэш и знал о ставнях, то не подал виду.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Я говорю о существе — или наполовину перекинувшемся существе — которое пыталось оторвать ставни в нашей хижине и подвергнуть Элизу воздействию солнца.

Кэш нахмурился.

— Такого не было.

— Ставни все еще на месте, хоть и повреждены. Можешь осмотреть их сам. — Коннор сделал шаг вперед. — Если у тебя есть хоть какой-то контроль над этими существами, я настоятельно рекомендую… отговорить их… от нападения на дочь одного из самых могущественных Мастеров вампиров на этом континенте. — Он пожал плечом. — Но это лишь мое предложение.

Это была хорошая стратегия — перейти в наступление и начать с перечисления злодеяний клана. Посмотрим, насколько хорошо она сработала, когда Кэш вернет нас к неизбежной теме.

— Если замешан кто-то из клана, — снова произнес Кэш сквозь стиснутые зубы, — с ними разберутся. — Впервые он перевел взгляд на меня. — Сейчас мы сосредоточены на других злодеяниях, в том числе и на недавней смерти человека. Джорджия, — позвал он, и она выступила вперед.

Она посмотрела на Коннора, в ее глазах было извинение. «Но ее чувств явно недостаточно», — подумала я, немного разозлившись, «чтобы отказаться стоять с Кэшем и Эвереттом».

— Днем приходил шериф Полсон, — сказала она. — Он знает о нападении во время вечеринки. Ему позвонил кто-то из людей, рассказав о нападении животных. Он подумал, что это похоже на атаку на Лорена. Хотел узнать, как продвигается расследование, нашли ли мы виновника.

— Значит, он действовал как представитель правоохранительных органов, — сухо произнес Коннор. — Что вы ему сказали?

— Что Лорена убило животное, — ответил Кэш, вернув к себе наше внимание. — И это правда.

— Это наименее важная часть правды, — сказал Коннор.

На этот раз беспечно пожал плечами Кэш.

— Ты удивительно равнодушен к тому факту, что одного из твоих старейшин убили, а несколько членов клана подверглись нападению. Это заставляет меня задуматься, не замешан ли ты в этом.

Взгляд Кэша был холодным и жестким, единственным движением было постукивание пальцами по бицепсу.

— И давай-ка внесем поправочку, — произнес Коннор. — Это твой клан чуть не убил Карли. Элиза ее спасла, избавив вас от весьма глубоких вопросов со стороны властей.

Взгляд Кэша не дрогнул.

— Карли укусили и превратили без ее согласия.

Я посмотрела на Ронана, выражение его лица было пустым, а взгляд холодным. Я догадалась, что он все еще согласен с оценкой Кэша и в одночасье не стал великодушным.

— Чтобы спасти ей жизнь, — повторил Коннор. — Потому что на нее напал и оставил умирать один из членов клана под воздействием какой-то очень мерзкой магии.

— Доказательства? — спросил Кэш.

Коннор склонил голову набок.

— Ты хочешь сказать, что не можешь уловить запах дурной магии, Кэш? Это важный навык для лидера клана.

Кэш развел руки, и, хотя не сделал шаг вперед, это движение казалось враждебным.

— У тебя просто на все есть ответы, не так ли? Но твоя позиция, какой бы дерьмовой она ни была, не меняет существенного факта — твоя маленькая подружка сотворила вампира на нашей территории без нашего согласия, и на территории Ронана без согласия Ронана.

Я ощетинилась на «маленькую подружку», тем более, что мы с Коннором почти не разговаривали после сражения. Я почувствовала согласие монстра. Он был не просто компаньоном, и он был не маленьким.

То, что мы в чем-то согласились, вызвало странные ощущения. Но не совсем плохие.

— Если Карли умрет, — продолжал Кэш, — или если она выживет и пожалеет о том, что с ней случилось, это будет иметь катастрофические последствия для клана и Стаи.

— Менее катастрофические последствия, чем ее смерть в лесу из-за твоих людей?

— В лесу происходят всякие странности, — произнес Кэш. Его позиция — его безразличие к человеческой жизни — вторила позиции Ронана.

— Ты так боишься, что скорее позволишь человеку умереть, чем спасешь ее жизнь и столкнешься с последствиями? — Тон Коннора был сухим и нес в себе тень осуждения.

— Да пошел ты, — проговорил Кэш. — Мне плевать, кто ты. Ты не смеешь упрекать клан и называть нас трусами.

— Я не называл вас трусами, — ответил Коннор. — Я сказал, что ты боишься, и так оно и есть. Не знаю, чего ты боишься, Кэш. Людей. Перемен. Определись.

— Пошел ты, — сказал Эверетт.

Улыбка Коннора была дикой.

— Я предложу еще раз — ты хочешь меня испытать, Эверетт? Я был бы рад помочь.

Толпа начала двигаться, перемещаться, разговаривать, ожидая драки, желая, чтобы она произошла.

— Вперед, — сказал Коннор. — Ты и я, прямо здесь. Нам даже не нужно рассказывать моему отцу. Это может быть нашим маленьким секретом.

Он снял куртку и бросил ее на пол. Под ней была надета майка, ткань обтягивала гладкие и крепкие мышцы, и я услышала в толпе несколько хриплых одобрительных рыков.

— Ну же, — произнес Коннор низким и угрожающим голосом, в комнате воцарилась тишина, чтобы уловить каждое слово.

В его глазах, подобно голубому пламени, горела ярость, вся видимая человечность исчезла с его лица. Это был надменный взгляд разгневанного титана, первобытного бога, взбешенного бессмысленностью низших существ.

Невозможно было отрицать, что он обладает нужной силой, авторитетом, чтобы быть Апексом. Возглавлять Северо-Американскую Центральную Стаю и ее оборотней. И готова поспорить, что это знал каждый оборотень в помещении.

Эверетт был либо слишком тупым, чтобы это понять, либо настолько наивным, чтобы считать, будто сильнее, потому как он сжал руки в кулаки и шагнул вперед, пока между ними не осталось сантиметров тридцать. То, что в глазах Эверетта не промелькнуло страха, заставило меня подумать, что он еще тупее, чем я предполагала изначально.

— Давай, красавчик. За свою жизнь я покалечил множество мужчин. Не прочь добавить еще одного в список.

Он попытался оттолкнуть Коннора, но Коннор был моложе и сильнее и с легкостью устоял. И выражение его лица — полное холодной ненависти — не изменилось.

Толпа не знала, что и думать.

— О, — кротко произнес Коннор. — Мы начали? — Он резко ударил кулаком, отчего голова Эверетта откинулась назад.

Эверетт взревел, и толпа рванула вперед. Меч оказался в моей руке в мгновение ока. Я встала между Коннором и приближающейся толпой, почувствовав, как ко мне украдкой подходит Алексей, и увидела удивление в глазах оборотней, с которыми мы столкнулись. Они не ожидали, что я буду драться, или что оборотень встанет на мою сторону.

Ронан же, в свою очередь, просто стоял в стороне и наблюдал, явно довольный тем, что принял участие в судействе, но на самом деле не вмешиваясь.

— Прекратите! — В комнате прогремел голос Джорджии. Я оглянулась и увидела, как она расталкивает в стороны Коннора и Эверетта, а Кэш смотрит на все это с льстивой улыбкой.

— Это безумие! — закричала Джорджия. — Все успокойтесь. Эверетт, отойди на хрен назад.

Эверетт зарычал, из его губы сочилась кровь, но он сделал, как она сказала, размяв челюсть мясистой рукой.

— Коннор. — Джорджия произнесла это не с просьбой, а приказным тоном.

Он поднял руки, увеличил расстояние между собой и Эвереттои и кивнул мне и Алексею. Я убрала меч, и мы встали рядом с ним.

Кэш одарил Эверетта разочарованным взглядом, а затем перевел взгляд на Коннора.

— Вампирша нарушила правила.

— Ее зовут Элиза. И правила нужно было нарушить.

— Правила придуманы не просто так, — сказал Кэш. — Я думал, что сын Апекса уж должен это понимать. Здесь действует закон Стаи. А закон Стаи нерушим, не так ли?

Коннор не ответил, поэтому Кэш посмотрел на меня.

— У нас здесь судебный процесс. Механизмы правосудия.

Коннор выгнул брови.

— Судебный процесс приемлем для Элизы, но не для членов твоего собственного клана?

— Члены моего клана не создавали вампира поневоле. — Он посмотрел на меня. — Твои преступления, нарушение тобой наших правил, будет рассмотрено старейшинами нашего клана и вампиров.

Мой взгляд ничего не выражал. Я не была настолько наивна, чтобы поверить, будто слушание будет справедливым, когда Кэш и Эверетт составят две трети присяжных.

— Будет вынесено решение, — продолжал Кэш, — и назначено наказание.

— Элиза находится не в вашей юрисдикции, — сказал Коннор, теперь его голос был деловым. — Она не из Стаи.

Коннор слишком поздно понял, что загнал себя в ловушку. Откровенное признание, что его романтический интерес не походил на него, на его семью, на его Стаю. И, что более важно, что она была посторонней, которую Коннор вовлек в деликатные дискуссии клана.

Улыбка Миранды стала шире.

— Она не из Стаи, — повторил Кэш. — И все же она здесь, сопровождает тебя на территории клана. — Он посмотрел на меня. — У тебя есть выбор. Она подчиняется нашей юрисдикции и заседанию, либо мы можем решить ее судьбу без твоего участия. Выбор за тобой.

— Ты выжил из ума, черт возьми? — Голос Джорджии был громким, прорезав шумную толпу и заставив ее замолчать. — Клан разрушает себя изнутри. Кто-то убивает наших соплеменников, нападает на людей, и ты хочешь обрушить на нас гнев Стаи и Дома Кадогана, потому что эта девушка спасли жизнь Карли? Я думала, мы здесь для того, чтобы устроить им выговор, а не для того, чтобы обеспечить нам чертово уничтожение.

— Ты действуешь мягко, потому что ты член его семьи, — сказал Эверетт. — Я считаю, что тебе не следует участвовать в этом обсуждении.

— Тогда давайте все поблагодарим богов, что тебя никто не спрашивал. В этом обсуждении должен участвовать кто-то хоть с каплей чертового здравого смысла. — Она посмотрела на Кэша. — Я не соглашусь на обоюдное гарантированное уничтожение.

— Ты в меньшинстве, — произнес Кэш. — Пора нам занять жесткую позицию.

Ее брови взлетели вверх.

— В отношении Стаи?

— В отношении, кто не уважает наши правила и угрожает нашему образу жизни, — ответил Кэш.

— В отношении сына Апекса? — наседала Джорджия.

Взгляд Кэша метнулся к Миранде, выражение лица которой стало напряженным. И я догадалась, что Кэш пришел к этому маленькому плану не сам. Миранда, которая хотела Коннора — и Стаю, возможно, теперь еще больше — сделала свой первый настоящий шаг.

Через мгновение Кэш посмотрел на меня.

— Тебе есть что сказать или нет?

Я сказала Коннору, что доверяю ему, но мне было что сказать. Нам нужно было серьезно поговорить на тему отношения к людям как к сопутствующему ущербу и полного отсутствия власти клана надо мной. А если слов будет недостаточно, я поговорю при помощи стали.

Я открыла было рот, но меня прервали.

— Я забыл упомянуть, — произнес Кэш. — Если она не готова согласиться на наши условия, я с удовольствием призову Обсидео.

Мне не был знаком этот термин, поэтому я взглянула на Коннора, чтобы узнать, понял ли он. Судя по его разъяренному выражению лица, я догадалась, что он понял.

— Что за Обсидео? — спросил Ронан, нахмурив брови.

Улыбка Кэша была неубедительной.

— Не хочешь объяснить, Коннор, поскольку ты наш доморощенный эксперт Стаи?

— Устаревший закон Стаи, — бросил Коннор, не глядя на Ронана. — Во время кризиса члены Стаи могут вызвать представителя Апекса. Этот представитель обязан явиться и помочь в разрешении ситуации. — Его глаза потемнели. — И он обязан оставаться, пока кризисная ситуация не разрешится. — Он перевел глаза на Миранду, пригвоздив ее взглядом.

— Магически привязанный, — сказала она, и улыбка ее была подлой. — И как удобно, что ты уже здесь.

Коннор снова посмотрел на Кэша, и его голос был холоден и тверд, как кремень.

— Обсидео — это не игра.

— О, мы все здесь настроены очень серьезно. — Он посмотрел на меня, постучав по рукоятке ножа, висевшего у него на поясе. — Разумеется, в Обсидео нет необходимости, если ты готов, чтобы вампирша предстала перед кланами оборотней и вампиров.

«С меня хватит», — подумала я и положила руку на свою катану. Но на мое плечо легла рука Коннора.

— Она тебе не подчиняется, — сказал он, практически зарычав. — Сделай это.

Кэш подло улыбнулся.

— Если ты настаиваешь. Старейшины Клана Нортвуд требуют Обсидео.

В воздухе замерцала магия, сгущая его, искажая. Стало трудно дышать, и мне пришлось потрудиться, чтобы остановить растущую панику — и моего монстра — поскольку мои легкие сжимались. Пальцы Коннора сжали мое плечо.

— Дыши медленно, — тихо сказал он. — С воздухом все в порядке; ты просто чувствуешь магию.

Но мое зрение затуманивалось, сужалось, по краям вспыхивали маленькие искорки света.

Кэш невесело ухмыльнулся.

— Твоей вампирше не нравится магия обязательств.

Мы с монстром оба подались вперед, и на этот раз меня пришлось удерживать и Коннору, и Алексею.

— Отпустите меня, — выдавила я, борясь с ними, и на этот раз мне было все равно, посеребрятся мои глаза или покраснеют. Мне было все равно, увидят ли они, насколько я на самом деле отличаюсь. Я поймала обеспокоенный взгляд Джорджии и отвернулась. Сейчас мне не нужна была жалость. Я хотела драться. Я хотела воздуха, не испорченного магией, и честной битвы с кровью и сталью. А не этого фарса.

Затем магия вокруг меня вернулась в норму — и я снова смогла дышать. Я втянула воздух и, когда перестала сопротивляться, почувствовала, как пальцы Коннора ослабили хватку.

«Магия обязательств — та еще сука», — подумала я, заставляя свое сердце замедлиться, снова осаждая монстра.

Магия не могла меня подчинить; это была магия оборотней, и, как отметил Коннор, Стая не имеет власти над вампиром. Но если я правильно предположила, это свяжет его с кланом до тех пор, пока не разрешится «кризис». Я заметила блеск в глазах Миранды, задаваясь вопросом, сможет ли она удержать его навсегда и очистить себе путь к Апексу.

— Ты в порядке? — спросил Коннор.

Я кивнула для проформы, потому что сейчас было не место и не время вдаваться в подробности. Но я была не в порядке. Я была зла. Я не собиралась поддаваться этому фарсу, замаскированному под правосудие. Они чертовски хорошо знали, что мне пришлось обратить Карли, что того требовали «смягчающие обстоятельства». Поэтому было абсурдно, что он подвергал себя опасности — сдавался на милость клана — вместо меня. И это было оскорбительно. Я могла постоять за себя, особенно против Кэша, которого еще не видела участвующим в сражениях.

— На тебя возложены обязательства, — сказал Кэш.

— На меня возложены обязательства, — согласился Коннор и повернулся, чтобы уйти.

Я пошла сразу за ним, потому что нам с Коннором Киином нужно было перекинуться парой слов.

Глава 17

Мне удалось подождать, пока мы не вернулись в хижину и не вошли внутрь, прежде чем я яростно посмотрела на Коннора.

— Я просто… постою снаружи, — сказал Алексей как раз перед тем, как я захлопнула дверь.

Я была в бешенстве, ярость била таким горячим фонтаном, что у меня было такое ощущение, будто моя кровь может на самом деле закипеть. Даже монстр был зол, и я позволила ему присутствовать. Разрешила ему подняться на поверхность, сквозь обиду, смешанную с остаточной виной за то, что я сделала прошлой ночью.

— Что, черт подери, это было? — спросила я.

— Элиза… — Он поднял руку.

— Нет, — произнесла я, ткнув в него пальцем. — Теперь моя очередь говорить. Во-первых, ты почти не разговаривал со мной со вчерашней ночи. Считаешь, я не знаю, о чем ты думаешь? Что ты злишься из-за того, что я причинила Карли боль? Что я причинила боль тому, кого ты любишь? И что ты наконец-то увидел во мне монстра, которым я являюсь?

В его глазах вспыхнул гнев.

— И во-вторых, — быстро произнесла я, боясь дать ему время ответить. — Я сама сражаюсь в своих чертовых битвах. Мне не нужно, чтобы кто-то заслонял меня, и уж точно не чертов оборотень. Мне не нужно, чтобы кто-то соглашался быть связанным с этим кланом, который может катиться прямиком в ад. И мне не нужно, чтобы ты застрял в Гранд-Бэй, штат Миннесота, на всю оставшуюся вечность, потому что думаешь, что я не могу постоять за себя. Какого черта ты согласился на это?

— Ты хочешь, чтобы я тебе ответил, или продолжишь свою гневную тираду?

Я на самом деле почувствовала, как скривились мои губы. Я шагнула ближе к нему.

— О, я только начала.

В ответ его глаза загорелись.

— Тогда позволь мне ответить на первый залп, — произнес он. — Во-первых, мои чувства не переключаются по щелчку, как чертов фонарик. Это оскорбительно для нас обоих. Я видел тебя в роли человека, и в роли вампира. Я видел твоего монстра и видел, как ты сражаешься. А еще я видел, как у тебя из носа выливается молоко.

— Мне было десять, — ответила я.

— Может, и так, но это отпечаталось в моей памяти. Все это — часть тебя. И я не имею ничего против всего этого. — Он придвинулся на шаг ближе, так что между нами практически не осталось расстояния. — Ты спасла жизнь девушке, которую я знаю с детства. Если бы не ты, она была бы мертва.

Я вытаращилась на него.

— Я думала… после того, как ты увидел меня с ней… после того, что я сделала…

— Нет, — произнес он, это слово было таким простым, таким честным, что оно ослабило хватку страха, сковавшего мое сердце. — А что касается прошлой ночи… Я пытался перехитрить Кэша — выяснить, что он может сделать, как он может попытаться извлечь выгоду из этой ситуации, и как уберечь тебя от этого. Мне жаль, что это отдалило нас друг от друга. — Он подбоченился — Похоже, мне не очень удалось уберечь тебя от опасности.

— Похоже, что так, — сказала я, все еще пытаясь справиться с новой информацией. — Я понимаю, что ты альфа, Коннор. Но и я тоже. Я сама могу за себя постоять. Я люблю отбиваться.

Он выгнул бровь.

— Ты не спорила, когда я помогал тебе с фейри.

— Помогал, — подчеркнула я. — Это была не помощь. Это ты закрыл меня собой и принял удар на себя — не только из-за Карли, но и потому, что стоишь в очереди на трон.

— Он бы не остановился на тебе, — сказал Коннор. — Он игнорирует уничтожение его клана членами этого же клана, потому что решил, что мы враги.

— Из-за Миранды.

— Отчасти, — произнес он. — И отчасти потому, что он предпочитает в это верить. Альтернатива — признать, во что он позволил превратиться клану. Он подлый, Лиз. Он бы призвал Обсидео, даже если бы ты взяла над ним верх. Я бы предпочел, чтобы ты попутно не пострадала.

Я задрала подбородок.

— Не тебе было выбирать.

Его взгляд впился в меня, словно он мог заглянуть сквозь кожу и кости прямо в мою душу, в саму суть меня.

— Выбора не было. Неужели ты думаешь, что я позволил бы им тронуть тебя хоть пальцем?

Вопрос был тихим, напряженным.

— Миранда… — начала я, но он покачал головой.

— Неужели ты думаешь, что я не начал бы войну ради тебя?

У меня просто не было слов, я не знала, как можно ответить на нечто столь ошеломляющее.

Его глаза подернулись яростью.

— Ты очень интересная крошка, Элиза Салливан. Даже если мне потребовалось двадцать лет, чтобы это осознать. Прошлой ночью тебе пришлось сделать трудный выбор, и ты его сделала. Ты спасла Карли, хотя знала, что это нарушение правил, будет рискованно для нее, будет рискованно для меня. — Уголок его рта слегка приподнялся. — Я могу только представить себе, какие мысленные дебаты ты вела, прежде чем это сделать.

— Было много факторов, которые необходимо учитывать, — тихо сказала я.

На этот раз его улыбка была широкой и искренней.

— Ты поступила правильно, — сказал он, и остатки напряжения улетучились. — Но в том, что здесь происходит, нет ничего правильного. Они используют тебя, потому что ты здесь, потому что ты удобный громоотвод. И это неправильно. Их проблемы — это мое бремя, а не твое.

Я видела страдание в его глазах. Ему удалось скрыть большую его часть, но он разочаровался в своих людях, в хаосе, который они допустили, и боли, которую они причинили.

— Ты кое в чем ошибаешься, — произнесла я. — Ты здесь не один, поэтому тебе не придется нести это бремя в одиночку. И не только потому, что мы…

— Что мы? — подтолкнул он с кривой улыбкой.

— Встречаемся? — нерешительно предположила я.

— О, как минимум, — произнес он, и его ухмылка стала шире.

— Не только из-за этого, — сказала я. — Я превратила Карли, и беру на себя ответственность за это. Я привыкла сама сражаться в своих битвах и знаю, что ты тоже. И ты помог мне с фейри. Поэтому позволь мне помочь здесь. — Я взяла его за руку и сжала ее. — Это не та битва, победу в которой ты должен одержать в одиночку.

Я отчетливо услышала из патио «Ооо».

— И я почти уверена, что Алексей подслушивает, и он тоже прикроет твою спину.

— Я не подслушиваю, — раздался голос из патио. — Но по поводу спины — да.

Я лишь покачала головой.

Коннор с минуту задумчиво смотрел на меня.

— Не стоит недооценивать, как сильно они тебя боятся, Элиза.

— Что ж, теперь ты со мной флиртуешь.

Его улыбка была озорной.

— Ты обученный и могущественный Сверхъестественный из подготовленной и влиятельной — и богатой — семьи. Ты обладаешь властью благодаря своим силе и происхождению. Они не могут обзавестись такой властью. Просто окинь взглядом курорт, если тебе нужны доказательства.

— С таким же успехом ты мог бы описать себя, — сказала я.

— Это тоже часть проблемы, — признал он. — Мы привилегированны. Они используют это против нас, если смогут.

— И то, что я посторонняя, — сказала я.

— Ты не из Стаи, — произнес он, приподняв мой подбородок. — Но у меня нет никаких иллюзий на этот счет, как и опасений. Если эта поездка что-то и доказывает, так это то, что клану нужен свежий взгляд. И хорошенько проветриться.

Вот почему он не беспокоился о признании моего отличия перед кланом.

Он провел большим пальцем по моим губам и посмотрел на меня сверху вниз своими чувственными голубыми глазами.

— Никаких опасений, — снова произнес он, и его глаза закрылись, ресницы темными полумесяцами легли на кожу, а его губы скользнули по моим.

Он поцеловал меня, между нами вспыхнула магия, пылкая и яркая…

Я вцепилась руками ему в волосы и ответила на поцелуй. Его руки тут же обвились вокруг меня, притягивая к теплой линии его тела, каждый его сантиметр был подтянутым и тугим. Его губы были настойчивыми, требовательными, и я встретила его наступление, проведя руками ему по волосам и притягивая его ближе, пока он не застонал от голода, который, как я знала, был таким же диким, как и мой собственный.

Он углубил поцелуй, губы и язык действовали умело и соблазнительно.

Его руки скользнули по моей талии, ребрам, а затем он обхватил мою грудь, и я чуть не задохнулась, потрясенная магией, удовольствием и все же, какая-то часть меня удивлялась, что именно Коннор Киин был тем, кто будил эти ощущения.

— Лиз, — произнес он хриплым и удивленным голосом, и я почувствовала облегчение от того, что не только я была ошеломлена настолько сильным возбуждением. Его большой палец кружил, распаляя. Я услышала собственный стон, а потом он развернулся так, что моя спина ударилась о стену, а его свободная рука легла мне за голову.

Это был альфа — сила и воля, закаленные состраданием — и вся эта сила была сосредоточена на мне, на желании и возбуждении, и на мгновение мне показалось, что я действительно могу воспламениться…

А потом кто-то постучал в дверь.

Коннор низко зарычал. Когда стук повторился, он выругался.

— Минуту, — крикнул он.

Неровно дыша, он прислонился своим лбом к моему и сделал вдох, другой, пытаясь восстановить самообладание, давая мне время обрести свое.

— Лучше бы проснулась Йеллоустонская кальдера[41], — крикнул он, — иначе у меня состоится серьезный разговор с тем, кто пришел.

Он отступил назад, провел рукой по взъерошенным мной волосам и посмотрел на меня глазами, блестящими, подобно сапфирам, с самоуверенной улыбкой.

— Мы это закончим.

— О, определенно закончим.

Он направился к двери.

— Ты ведь шутил насчет Йеллоустонской кальдеры, верно? У нас же есть миллионы лет, прежде чем это произойдет?

От его фырканья лучше мне не стало.

Коннор остановился у закрытой двери, расправил плечи, успокаивая себя. Потом он открыл ее, явив Трэйгера и Алексея позади него с мрачным выражением лица.

— Лучше бы это было чертовски важно, — сказал Коннор с вызовом в голосе.

— Оказывается, Трэйгеру есть что тебе рассказать, — произнес Алексей. — О том, что случилось.

Коннор пробормотал проклятие, после чего отошел в сторону, бросив на меня извиняющийся взгляд, и открыл дверь пошире.

— Заходи, — сказал он, — и начинай рассказывать.

* * *

Трэйгер сел за стол, сцепив пальцы вместе, волосы упали ему на лоб. Теперь он выглядел более измученным, чем в хижине. Под глазами у него были круги, а кожа выглядела желтоватой и стянутой.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спросила я Трэйгера.

Он посмотрел на меня, нахмурившись, словно был удивлен вопросом, и покачал головой.

— Нет. Спасибо.

Коннор выдвинул стул с другой стороны стола и сел. Алексей стоял в углу, сердито хмурясь.

— Это правда насчет ставен? — спросил Трэйгер. — Что существа их повредили?

Выражение лица Коннора не изменилось, и я отдала ему за это должное.

— Да. Существа, или одно из них, пытались оторвать их и подвергнуть Элизу воздействию солнечного света.

Трэйгер выругался и запустил руки в волосы.

— Думаю, я знаю, почему это происходит. Или кое-что из этого. Возможно, кто это.

— Начни с самого начала, — сказал Коннор, когда я села рядом с ним.

— Мы с Пэйсли, как вы и сказали, встречались. Нам было весело. Мы тусовались. Общались. Однажды ночью она вернулась из леса в волчьей форме; я собирался встретиться с ней позже. И я увидел, как он ждет на опушке леса, как бы вышагивая взад и вперед. Как будто он тоже ее ждал.

— Лорен, — догадалась я. — Ты говоришь о Лорене.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Да. Он ушел, когда заметил меня, но я видел, как он с ней разговаривал, ждал ее и тому подобное несколько раз. Думаю, она его интересовала.

Увидев фото молодой и милой Пэйсли, я поняла почему. Но Лорен был на десятки лет старше, а она была связана с Трэйгером. Не похоже на взаимный интерес.

— Она не чувствовала того же, — предположила я.

— Даже близко нет, — ответил он. — Он был старше ее дедушки, и у нас были отношения. Он не действовал подло или что-то в этом роде. Но продолжал заискивать, находился там, где она должна была быть.

— Он преследовал ее, — голос Коннора был холодным, слова источали в воздух яростную магию.

— Не знаю, было ли это так, — произнес Трэйгер. — Но он… я бы сказал, она думала, что он ее домогается.

Это могло бы объяснить, почему Бет и Джэй казались настороженными, когда к ним подошел Лорен.

— Она кому-нибудь рассказывала? — спросил Коннор.

— Она бы даже не призналась в этом мне. Я спрашивал ее, не беспокоит ли он ее, и она ответила, что нет. Сказала, что он просто безобидный старикашка, немного забавный. Пэйсли была спокойной, и ей все нравились. Но можно было сказать — мне казалось — что он иногда заставлял ее чувствовать себя неловко. — Он с трудом сглотнул. — А потом она погибла.

Его голос ожесточился, и когда он поднял взгляд, то же самое произошло и с его глазами.

— Я думаю, что ее убил Лорен.

Нахмурившись, Коннор наклонился вперед.

— У тебя есть доказательства?

— Я точно это знаю, — ответил Трэйгер, но отвел взгляд. — Нет. У меня нет чертовых доказательств. У меня есть предчувствие. У меня есть то, что я видел — выражение ее лица.

И тот факт, что Лорен был последним, кто видел ее живой. А она явно злилась из-за того, что они обсуждали.

— Как он мог ее убить? — спросил Коннор. — Они шли вместе по старой главной дороге, верно?

— Может, они поругались, и она сказала ему держаться от нее подальше. Он разозлился и толкнул ее под машину. Или, может, это был несчастный случай, не знаю. Я лишь знаю, что он заставлял ее чувствовать себя неловко, а потом она погибла. Ей следовало об этом рассказать, — добавил он. — Но она бы не стала.

— Но ты это сделал, — подтолкнул Коннор. — Ты рассказал кому-то, что злишься. Что Лорену что-то сходит с рук.

Губы Трэйгера сжались.

— Я должен быть преданным.

— Клану, — произнес Коннор. — Стае. А не тем людям, которые подвергают их опасности.

Трэйгер двигал челюстью, пока обдумывал, как будто пережевывал слова, в произнесении которых он не был уверен.

— Я рассказал Кэшу.

Коннор откинулся назад. Быстрый взгляд мог заставить подумать, что он просто устраивается поудобнее, расслабляется. Но его рука была сжата в кулак на столе, костяшки пальцев практически побелели, а выражение его глаз было отнюдь не расслабленным.

Он был зол. И старался держать себя в руках.

Я понимала это чувство.

— И что сказал Кэш? — спросил Коннор.

— То же, что и ты. Ему нужны были гребаные доказательства. Хотел доказательств того, что Лорен сделал что-то еще, кроме того, что оказался не в том месте, не в то время. У меня ничего не было. И на этом все закончилось. Нет доказательств преступления, значит, нет и наказания.

Видимо, нет ничего удивительного в том, что Кэш довольно небрежно отнесся к расследованию смерти Лорена. Устроил ему хорошие поминки, хорошие проводы, но не слишком беспокоился о деталях, потому что тот, кто его убил, оказал ему услугу. Избавил клан от проблемы.

— И это тебя напрягло.

— Черт возьми, да, меня это напрягло. — Он хлопнул ладонью по столу. — Это, блин, неправильно. Здесь постоянно происходит одно и то же дерьмо. Старейшины здесь главные, а мы не задаем им вопросов. Старейшины поступают нечестно и чертовски плохо. Им сходит это с рук.

— Ты рассказывал Джорджии? — спросила я.

Воинственная поза Трэйгера не изменилась, но его взгляд смягчился.

— Нет. Что она могла сделать? Все знают, что всем заправляет Кэш.

— Неужели? — Коннор произнес это слово едва слышным шепотом. И мне стало немного жаль Кэша и остальных старейшин.

— Это правда, чувак. — Трэйгер поднял голову и встретился с ним взглядом. — Может, в Чикаго, Авроре или Мемфисе у вас все по-другому, но мы не в одном из этих мест. Мы здесь, в глуши, где у руля стоят Кэш и остальные. Они поступают по-своему и никак иначе. А куда еще нам податься?

Коннор не ответил, просто наблюдал за ним.

— Здесь, — продолжал Трэйгер, — мы изображаем людей, в то время как окружены дикой природой. Какая ирония, тебе так не кажется?

— Ну так что? Ты думал, что вызовешь немного дикости? — спросил Коннор. — Устроишь немного хаоса?

Казалось, Трэйгер немного побледнел.

— Не я, чувак. Я не имею к этому никакого отношения. — Но он отвел взгляд, избегая зрительного контакта и правды.

— Ты еще не лгал мне Трэйгер. Не начинай сейчас.

Трэйгер пристально смотрел на холодильник, обдумывая, как решить дилемму, с которой он столкнулся.

После доброй минуты молчания, пока Коннор наблюдал за ним, он снова повернулся.

— Все началось с Зейна Уильямса. Одного из моих друзей. Я был зол и в сердцах рассказ ему, что, по-моему, Лорен подкатывает к Пэйсли. Сказал, что с удовольствием бы парочку раз ему врезал, но не могу. Потому что он из клана, потому что он старейшина. — Трэйгер откашлялся. — Зейн сказал, что что-то нужно менять. А я сказал, что он чертовски прав. — Он посмотрел на Коннора. — И это по-прежнему так.

— Это было несколько месяцев назад, — продолжал Трэйгер. — А потом погибла Пэйсли, и Зейн сказал, это чертовски плохо, что клан изначально не остановил Лорена. — Он снова с трудом сглотнул. — А потом погиб Лорен.

В хижине воцарилась тишина, тяжелая и полная магии. Трэйгера: нервной и неуверенной. Коннора: едва сдерживающей гнев.

— И ты думаешь, что его убил Зейн.

— Да.

— Ты помогал?

— Что? Нет. Конечно, не помогал.

— На ферме Стоунов было четыре существа, Трэйгер. Четыре. Это значит, что Зейн действует не один.

— Я не один из них, — сказал Трэйгер с горечью в голосе. — В смысле, я один из его друзей, но не единственный. Меня не посвящали в план.

— Тогда кто? — спросил Коннор.

Трйэгер с трудом сглотнул, словно стараясь избавиться от чувства вины за предательство своих друзей.

— Ближе всего он общается с Джоном, Бейо и Маркусом. Вроде бы у него в городе есть друзья-люди, которые продают ему, когда он хочет словить кайф, но я не знаю их имен.

— И он не сообщил тебе никаких подробностей о том, как они это сделали? Во что они превращаются?

— Нет. Он не распространялся по этому поводу.

— Вы были друзьями в достаточной степени, чтобы ты подумал, будто он мог убить Лорена, потому что Лорен навредил твоей девушке, — сказала я. — Но он не позвал тебя поиграть с ним? Не рассказал тебе, как собирается это сделать?

— Из-за Джорджии, — тихо произнес Алексей, и Трэйгер кивнул.

Коннор откинулся назад, глядя на Трэйгера.

— Они не были уверены, что тебе можно доверять.

— Ага, — с горечью произнес Трэйгер, и его щеки залил румянец.

— Тогда выскажи нам свое лучшее предположение, — сказала я.

— Я не знаю. Я даже не видел этих существ. Только слышал о них. — Казалось, он и этого стыдился. Что он даже сюда не попал, даже при том, что помог спровоцировать их поведение. — Зейн сказал мне, что нашел способ поквитаться с Лореном, запугать его, чтобы он сказал правду. Нечто, что сделает их сильными.

— При помощи магии? — спросила я.

— Он не сказал. Думаю, да, потому что я бы сказал, что их магия была… другой… когда они вернулись.

— Кто-нибудь из них знает, как колдовать? — спросила я.

— Колдовать? — переспросил Трэйгер, и его лицо казалось искренне озадаченным. — Типа заклинания и все такое? Нет. Мы не колдуны. — Он перевел взгляд на Коннора, словно ища помощи в объяснении новичку, что из себя представляют оборотни.

— Это редкость, — сказал Коннор. — Но есть оборотни, которые умеют колдовать. Но не очень хорошо.

— Серьезно? — Трэйгер казался искренне удивленным. — Хм. Не думаю, что Зейн что-нибудь об этом знал. Он просто говорил что-то о том, как они смогут полностью раскрыть свой потенциал. Сначала я подумал, что он треплет языком, что, возможно, он нашел какой-нибудь энергетик. Но потом напали на Бет, погиб Лорен, ферма Стоунов, а потом ставни. И я не видел их уже несколько дней.

— Почему они напали на Бет? — спросил Коннор.

Трэйгер потер руку.

— Они выходили из леса и подумали, что она их видела. Хотели вырубить ее, надеясь, что кто-нибудь просто подумает, будто она споткнулась или что-то в этом роде, и не поверит ей, если она что-то вспомнит.

— Она не разглядела, — сказал Коннор. — Так что они ударили ее впустую.

Трэйгер лишь пожал плечом.

— Ты знаешь, почему они напали на ферму Стоунов? — спросила я.

Трэйгер покачал головой.

— Вероятно, потому что люди всегда пересекали нашу территорию. Кэшу было все равно, потому что Карли — практически семья, но Зейну не понравилось, что их не наказали.

— И они попытались отодвинуть ставни, потому что я превратила человека без разрешения — человека, находящегося под защитой клана — и меня мгновенно не наказали.

Он снова потупил взгляд.

— Это мое предположение, да.

«Значит, они строят из себя поборников справедливости — вершат правосудие над грешниками, которые, по их мнению, не получили того, что заслужили».

— Где нам их найти? — спросил Коннор.

— Зейн живет со своими мамой и сестрой. Джуд и Эвелин. В одном из домой на окраине курорта, недалеко от дороги. Бейо, Маркус и Джон делят хижину. По другую сторону дороги от дома Зейна. Вы ее не пропустите — там на передней террасе стоит диван. Я проходил мимо — никого из них там нет.

— Ты знаешь, где они еще могут быть?

— Думаю, у них есть другое место — что-то типа клуба.

— На курорте? — спросил Алексей, оттолкнувшись от стены и подойдя ближе, готовый действовать.

— Нет, где-то в лесу. Они всегда были в грязи, когда возвращались.

Коннор отодвинул стул и встал.

— Иди к Джорджии и оставайся там. Не уходи, пока мы не вернемся, и не пытайся их найти.

Трэйгер выгнул брови.

— Почему?

— Потому что ты обладаешь информацией, — ответил Коннор. — Которую только что передал посторонним. А Зейн и его друзья, похоже, любят приводить в исполнение свои приговоры.

Лицо Трэйгера побледнело.

— Ты поступил правильно, — сказал Коннор, ставя стул на место. — Возможно, сейчас тебе так не кажется, но, рассказав нам, ты поступил правильно. Возможно, сегодня ты спас чью-то жизнь. Вот о чем тебе следует думать.

Глава 18

Мы наблюдали, как Трэйгер вернулся к Джорджии, и убедились, чтобы он вошел внутрь, а дверь за ним закрылась.

— Итак, — произнес Коннор, доставая бутылку воды, которая была зажата в холодильнике между бутылками крови, — Трэйгер посеял это семя о том, что Лорен донимает Пэйсли, а клан ничего не предпринимает по этому поводу. Зейн решил что-то с этим делать и собрал троих друзей. Но вместо того, чтобы противостоять Кэшу и остальным или обратиться за помощью к Стае, они сделали себя «сильнее» при помощи какой-то таинственной магии и начали изображать из себя карателей.

— И не очень хорошо, — мрачно сказал Алексей. Он стоял рядом с Коннором у острова, по пригоршне отгрызая головы жевательным мишкам, прежде чем съесть их тела. — Иронично, учитывая, что ты позволил Кэшу потребовать Обсидео.

Коннор бросил взгляд на него.

— Я не позволял Кэшу ничего требовать. Я заставил его раскрыть свои карты, потому что он все равно собирался это сделать, даже если сначала устроит Элизе «судебные разбирательства».

Алексей прожевал мармелад, обдумывая это.

— Скорее всего. Идея Миранды?

— Судя по всему, — ответил Коннор, а затем взглянул на меня. — Есть новости от Тео?

Я запоздало сообразила, что не проверяла свой экран весь вечер. Я вытащила его, обнаружив кучу сообщений.

— Тео еще не смог связаться с Орденом по поводу магии, — сообщила я, просматривая сообщения, — но ни у кого из ОМБ или в его базах данных нет информации об этих существах. И они не соответствуют описанию Чудовища, которое больше похоже на медведя, чем на ходящего на задних лапах волка.

— Значит, Чудовище все же может существовать, — произнес Алексей, когда я сообщила Тео последние новости, втиснув в несколько слов уйму магического шантажа и драматизма оборотней. — Просто его нет здесь.

— Кто-то же должен знать, что это за штуки, — сказал Коннор. — Если этот квартет идиотов не сотворил эту магию, должен быть кто-то, кто знает об этой магии. Я тоже не очень разбираюсь в заклинаниях, но разве не нужно изначально знать, какую цель ты себе ставишь, прежде чем писать заклинание?

— Как рецепт, — произнесла я. — Если хочешь испечь хлеба, тебе нужен рецепт.

— Именно, — ответил Коннор. — Пойдем поговорим с Джуд и Эвелин. — Он взглянул на Алексея. — Хочешь Джона, Бейо и Маркуса?

Улыбка Алексея была коварной.

— Три к одному — звучит весьма забавно.

— Почему ты ешь сначала головы мармеладных мишек? — спросила я, когда мы вышли на улицу.

— Чтобы им было легче.

«Логика оборотней».

* * *

Дом Зейна был немного увеличенной версией хижины, и сходство в стиле и декоре начинало меня пугать. Я понимала группу, желающую жить вместе на курорте; как-никак, вампиры живут в домах. И, может, им всем настолько нравится стиль, чтобы не менять его, или их просто не интересует эстетика. Но было жутко входить и выходить из одинаковых-но-немного-отличающихся построек. Как будто каждая была разбитым отражением предыдущей.

Джуд была женщиной с загорелой кожей и несгибаемым взглядом. Ее волосы представляли собой ореол светлого цвета, макияж был ярким, а одежда украшена стразами и вышивкой. Эвелин, вероятно, было около двадцати пяти, она обладала копной прямых светлых волос, ее одежда была простой, а макияж легким. Намеренно или нет, она дистанцировалась от стиля своей матери.

— Мы ищем Зейна, — сказал Коннор. — Вы его видели?

— Уже как пару дней не видели, — ответила Джуд. Ее голос был хриплым и грубым, как у заядлой курильщицы.

— Обычно вы видитесь каждый день? — спросил Коннор.

— Само собой, он обычно заходит. Но это же может происходить раз в несколько дней? Да. У него своя жизнь.

— Как мы поняли, он живет здесь с вами, — сказала я.

— Живет, — ответила Джуд и не стала вдаваться в подробности. Поэтому я догадалась, что это все, что мы узнаем об организации сна ее сына.

Она села на диван, наклонившись вперед.

— Каково это — быть вампиром?

— По большей части мрачно.

— А каково жить в одном из этих вампирских домов?

— Мам, — промолвила Эвелин. — Я уверена, что тебе не следует об этом спрашивать.

— Не понимаю, почему. Она вампир. Она этого не скрывает. Вчера создала нового, разве нет?

— Нам нужно поговорить с Зейном, — сказал Коннор, пытаясь вернуть нас к теме, от который мы начали отступать.

Серьезность его тона, казалось, заставила ее — наконец-то — понять, что это не просто вежливый дружеский визит.

— Зачем?

— Мы думаем, что у него может быть полезная информация о проблемах, с которыми недавно столкнулся клан.

Джуд фыркнула.

— У него есть информация только о том, как быть занозой в моей заднице. Вытаскивает деньги из моего кошелька, потому что у него появилась какая-то новая цель. Какая-то новая одержимость. Заложил часть моего хорошего фарфора, чтобы раздобыть немного налички. Он это перерастет, — произнесла она, в ее голосе звучала убежденность, — но сейчас у него такой период.

Она драматично закатила глаза и, похоже, не понимала, что сообщив нам, что ее сын сорвиголова, мы станем только пристальнее присматриваться к нему. Или, может, это именно то, чего она хотела: чтобы кто-то разобрался с ее сыном.

— Как мы понимаем, он дружит с Джоном, Бейо и Маркусом.

— Да, — ответила она.

— А что насчет Трэйгера? — спросил Коннор.

Она с горечью рассмеялась.

— Да, когда он не бегает по поручениям Джорджии. Она постоянно его занимает. — В ее голосе звучало неодобрение. — Детям нужно время, чтобы побыть самими собой.

«Хммм», — было все, что сказал Коннор.

— Кажется, я оставила свой экран в машине, — промолвила Эвелин, поднимаясь с табурета у кухонной стойки. — Схожу за ним. — Она бросила взгляд в сторону двери, давая понять, что нам следует пойти за ней.

— Спасибо за уделенное время, — сказал Коннор, вставая. — Если увидите Зейна, мы бы хотели с ним поговорить.

— Конечно, конечно.

Мы прошли за Эвелин на улицу и вокруг дома к семейному кострищу в нескольких метрах от берега озера.

— Я люблю свою маму, — тихо произнесла она, скрестив руки на груди и глядя на воду. — Но материнство — не ее сильная сторона.

— Похоже, Зейн вам обеим доставляет неприятности, — сказал Коннор.

— На Зейна правила не распространяются, — произнесла она. — По крайней мере, такова его позиция. Он приходит и уходит, когда ему заблагорассудится, берет то, что хочет. — Она покачала головой и снова посмотрела на нас. — Я работаю в городе и у меня свое собственное жилье. Я заезжаю проведать ее.

— Ты делаешь ей одолжение тем, что не доставляешь проблем, — сказал Коннор.

Она пожала плечами.

— Вы здесь из-за Лорена, не так ли? Из-за прошлой ночи?

— Почему ты так говоришь? — спросил Коннор.

— Потому что если бы вы сказали мне, что мой брат в этом замешан, что он кому-то навредил, я бы не удивилась. То есть, я бы не назвала его жестоким. По крайней мере, раньше он таким не был. Но он делает то, что хочет, и всегда так поступал.

— Трэйгер говорит, что он мог злиться на Лорена.

— А на кого он не злится? — спросила Эвелин. — По утверждению Зейна, он всегда умнее всех. И позиция моей матери «мальчишки есть мальчишки» не помогает.

— Что насчет Кэша? — спросил Коннор.

— Кэшу все равно, что здесь происходит, пока это не привлекает внимание людей.

— Звучит весьма досадно, — тихо сказала я и обрадовалась, что она смогла найти способ немного дистанцироваться от драмы.

— Это отстойно, — произнесла она. — Они семья, но это отстойно.

— Ты знаешь, где мы можем найти Зейна? — спросил Коннор.

— Нет. Она говорила правду — он порой исчезает. Иногда они уходят вверх или вниз по берегу. Как она и сказала, он становится одержимым. Какой-нибудь идеей, хобби или еще чем. В последнее время он стал скрытным, что для него в новинку. Обычно он любит поболтать. — Ее голос был сухим. — У меня было такое чувство, что он увлекся каким-то новым проектом. Не знаю, каким — потому что он это скрывал. Но когда был здесь, он зависал в своем экране больше, чем обычно, говорил, что проводит «исследование».

— Что насчет его друзей?

— Джон, Бейо и Маркус, — произнесла она. — Его собственная маленькая банда.

— Он у них главарь? — спросила я, истолковав ее тон.

— О, да. Зейн плохо следует указаниям; он принимает решения. А остальные в основном зета-самцы[42]. Они сделают все, что скажет Зейн.

Коннор на мгновение отвел взгляд, глядя на воду, нахмурив брови, будто обдумывая… или принимая решение, прежде чем снова посмотрел на нее.

— Эвелин, буду с тобой честен — я считаю, что твой брат причастен к нападениям на Лорена и на вечеринку. Нам нужно его найти, пока еще кто-нибудь не пострадал.

Она лишь посмотрела на него, ее лицо ничего не выражало.

— Не могу сказать, что удивлена. Но я правда не знаю, где он. Вы можете спросить у его друзей, но если они и знают, то не скажут.

«И это если они здесь», — подумала я, «а не с Зейном». Учитывая, что в нападении участвовало несколько существ, последнее казалось более вероятным.

— Как ты думаешь, твоя мама позволит нам осмотреть его комнату? — спросила я.

— О. Эм, наверное, нет. — Эвелин улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего радостного. — Но я плачу за жилье, и я позволю.

* * *

— Зейн кое-что у меня одолжил, — бросила Эвелин, когда мы проходили мимо ее матери, все еще сидящей на диване, теперь с пивом в одной руке и экраном в другой.

Мы прошли за ней по коридору, миновав маленькую ванную, заставленную безделушками, к спальне слева. Она открыла дверь, и оттуда донесся запах нестиранных простыней и выдохшегося пива.

— Он — сама элегантность, — сказала Эвелин, осматривая побоище.

Я бы сказала, все выглядело так, будто кто-то перевернул комнату вверх дном, но я подозревала, что это ее обычное состояние. Там были небольшая кровать, комод, прикроватная тумбочка, стол. Развлекательный экран и шкаф с двумя раздвижными дверцами. Одежда валялась повсюду — носки на полу, джинсы на кровати, куча рубашек в корзине для белья, куча всего, вывалившегося из шкафа. Пустые пивные бутылки стояли кучками в немногочисленных пустых местах, не заваленных одеждой, словно кегли для боулинга, ожидающие броска.

Это было совсем не похоже на хижину Джорджии или нашу, на дом, который делили Мэриан и Арне. И еще сильнее отличалось от штаб-квартиры Стаи в Чикаго.

— Я подожду снаружи, — сказала Эвелин и оставила нас одних.

— Какие мысли? — спросила я. — Нужны костюмы химзащиты?

— Что за гребаный бардак, — пробормотал Коннор, и у меня возникло ощущение, что он говорит не только об этом районе катастрофы.

— Ага. — Оставив всякую надежду на то, что выйду из этой комнаты, не нуждаясь в душе, я занырнула внутрь.

Комод находился ближе всего, поэтому я сначала пошла к нему, кончиком пальца раздвигая хлам. Там были монеты и кредитные карты, кусочки жевательной резинки, ручки, арахисовая скорлупа и крошки (настоящее ассорти). Ни бумажника, ни записной книжки с нацарапанными секретами, ни волшебного зелья.

— Да он свинья, — сказала я.

— И не поспоришь. — Коннор откинул одеяла на кровати, отчего в воздух подлетели снятая одежда и зловоние.

Я открыла несколько ящиков и обнаружила, что они в основном пусты, если не считать беспорядочно валяющихся то тут, то там футболок. Неудивительно, учитывая, что большая часть одежды была на полу.

Пока Коннор пробирался сквозь вещи на полу, я подошла к столу. Здесь присутствовали проблески того мальчика, которым когда-то был Зейн. Маленькая желтая машинка, бейсбольный мяч, значок скаута, и все это было завалено тем же мусором, что и комод.

Я развернула клочок бумаги и пробежала глазами по старомодному чеку, заполненному от руки на листке копировальной бумаги. На чеке было напечатано название магазина, указана сумма, но товары обозначались только как «Разное».

— Ты когда-нибудь бывал в «Кристаллическом Инферно»? — спросила я его.

— Насколько мне известно, нет. А что это?

— Похоже на магазин в городе. Несколько недель назад Зейн потратил там четыреста баксов. Или у него чек того, кто это сделал.

Нахмурившись, Коннор обошел кровать и взглянул на чек, который я ему протянула.

— На кой черт этому парню понадобились кристаллы?

— Может, это его последняя одержимость, — ответила я. — Но если он купил кристаллы, то где они?

— Очень хороший вопрос, — произнес Коннор, оглядываясь вокруг. — Ты нашла еще что-нибудь?

— Нет. Но я не залезала в шкаф. Храбрости не хватает.

Он фыркнул.

— Давай начнем с чека и посмотрим, как далеко мы сможем продвинуться.

Мы вернулись в гостиную.

— Ты когда-нибудь бывала в «Кристаллическом Инферно»? — спросил Коннор Джуд.

Она фыркнула.

— Я не трачу деньги на хиппи-кристаллы и травы. Мы и так наделены магией. Не нуждаемся во всей этой ерунде.

Я догадалась, что она не в курсе того, что сын не разделяет ее чувств.

— Тогда мы благодарим тебя за потраченное время и не будем больше мешать.

— Конечно, шеф, — ответила она и подняла бутылку, прощаясь.

* * *

Мы встретили Алексея на участке газона между домом Уильямса и нашей хижиной.

— Есть что-нибудь? — спросил Коннор.

Алексей покачал головой.

— Ушли. В хижине беспорядок, она мала для троих, и ее нужно проветрить. Там просто отвратительно, но их там не было уже несколько дней. Затхлый запах. Молоко прокисло. Я порылся там, но не нашел ничего, что указывало бы на то, где они могут находиться или как они совершают трансформацию. А вы что-нибудь нашли?

— Ничего, связанного с тем, где они или что делают, — ответил Коннор. — Зейн сорвиголова — и не такой очаровашка, каким был я, — добавил он для меня. — Семья подтверждает, что он сорванец, постоянно на чем-нибудь зацикливается и ведет за собой других.

— Мы нашли это, — сказала я и показала ему чек.

Брови Алексея поползли вверх.

— Кто тратит четыреста баксов в месте под названием «Кристаллический Инферно»?

— Тот, кто покупает магические принадлежности? — предположил Коннор.

Алексей кивнул.

— Вполне возможно. Вы собираетесь его проверить?

— Ага. Вдруг, мы сможем определить их местоположение. А пока не мог бы ты поговорить с Джорджией? Если предположить, что Трэйгер прав, и «клуб» находится в лесу, клан должен заставить своих его искать.

Алексей кивнул.

— Надежда слабая, но я спрошу.

— Мы будем ждать тебя в хижине, — сказал Коннор. — Будь там осторожен.

— Вы тоже, — ответил Алексей, а потом перевел взгляд на меня. — И будь осторожна с этим чертовым мечом.

* * *

Мы вернулись в хижину, чтобы взять байк и поехать в город. Коннор повел шеей и плечами, пока мы шли, словно борясь с напряжением.

— Ты в порядке?

— Разочарован, — ответил он. — Оборотням позволено жить своей жизнью, не беспокоясь о политике, драме. Но наступает момент, когда кажется, что они просто засунули головы в песок. Это приводит меня в… шок.

— Хочешь поспарринговать? Я дам тебе шанс побороться.

Коннор фыркнул.

— Я уже видел, что происходит, когда мы спаррингуем, негодница. И у нас есть работа.

Я не могла с этим не согласиться.

Несмотря на драму, это была прекрасная ночь для поездки на мотоцикле. Ясная и довольно прохладная. Мы доехали по старой главной дороге до города, а затем свернули с берега в аккуратные кварталы, где располагались здания суда и почты. «Кристаллический Инферно» разместился в конце дороги, узкое строение в конце рядов зданий, среди которых были бар и банк.

Название магазина мерцало неоновыми буквами, среди которых был хрустальный шар. Он загорался поэтапно: снизу, посередине, сверху. Снизу, посередине, сверху — бесшумно мигал в темноте неон. Было уже поздно, но в магазине все еще горел свет, несмотря на поздний час, либо из-за воодушевления людей, пробующих себя в оккультизме в темноте, либо из-за Сверхъестественных, которые, очевидно, совершали здесь покупки. На окнах по бокам от двери висели нити с кристаллами, а полки были хорошо укомплектованы.

— Готова? — спросил Коннор.

— Ага. Мы изображаем людей или будем самими собой?

Его улыбка была немного дикой.

— О, самими собой. Не стесняйся быть пугающей, если тебе это нужно.

Джуд была недалека от истины. В «Кристаллическом Инферно» было много хиппового, от справочников по приобщению до мечтаний о пути к счастью и богатству. Там были лосьоны и масла, кристаллы и жеоды[43], а также небольшой набор продуктов диетического питания, предназначенных, согласно вывеске, «для повышения заботы о своем теле», что бы это ни значило. Из динамиков магазина пела женщина на гаэльском, а в воздухе витали запахи пачули и перца.

И под всеми этими атрибутами был тонкий гул магии.

— Добрый вечер, — произнес бодрый голос откуда-то из глубины магазина. Мы проследовали за ним до прилавка, за которым женщина с загорелой кожей и темными волосами с помощью совка раскладывала семена, прорастающие только в темноте, по маленьким стеклянным баночкам.

Она была высокой и фигуристой, с большими темными глазами и пухлыми губами. На ней было струящееся платье с широкими рукавами и V-образным вырезом с цветочным узором, а на ногтях был аккуратный пастельно-розовый маникюр.

Не оборотень, не вампир. Колдунья. «Бинго».

— Добро пожаловать, — сказала она, не поднимая головы. — Не стесняйтесь все рассматривать или дайте мне знать, если я могу вам чем-то помочь. Завтра у нас назначены сеансы гадания по руке, но, боюсь, сегодня никого не осталось.

Она подняла голову, и ее глаза расширились.

— Ну и ну, — произнесла она со смешком и отложила совок. — Не вас я ожидала увидеть сегодня вечером. Коннор Киин и Элиза Салливан. Я видела вас по телевизору, экрану, — сказала она. — Что привело вас в нашу маленькую заводь?

— Семья, — все, что ответил Коннор. — А кто ты?

— Я Палома, — ответила она и начала завинчивать крошечные крышечки на маленькие баночки. — У нас нет крови, но имеется хороший чайный гриб.

— На самом деле мы здесь только ради информации, — сказал он.

— Информации? О чем?

— Начнем с того, почему колдунья обосновалась в магазине в глуши.

Она вздрогнула, перевела взгляд на меня, и в этом взгляде было гораздо меньше радушия.

— Эй, — произнесла она. — Я была бы признательна, если бы вы не раскрывали меня.

— Ты не рассказываешь людям, что ты колдунья? — спросила я.

— Нет, и вам не следует грубить по этому поводу. Это вам не Чикаго, и есть много причин не рассказывать об этом людям, например, дискриминация. Люди могут считать меня чудаковатой, но они думают, что я человек.

— Справедливо, — произнесла я.

— Орден знает, что ты здесь? — спросил Коннор.

Ее и без того розовые щеки залились румянцем.

— Я не практикую, поэтому мне не нужно регистрироваться. Я веду законный бизнес, ориентированный на нужны людей, поэтому либо скажите мне, чего вы хотите, либо уходите.

Наши вопросы были каверзными, но не грубыми. Поэтому они не объясняли внезапную нервозность или эмоциональные протесты.

— Нам просто нужна информация, — сказал Коннор. — О том, что ты продала Зейну Уильямсу.

Она поджала губы.

— Если он жалуется на цену, то мы ее обговаривали, и он сказал, что все в порядке. Срок возврата уже истек, и мы не возвращаем деньги. — Она указала на табличку рядом с кассой. Она действительно гласила: «ДЕНЬГИ НЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ».

— Нам плевать на возврат денег. Ты видела его в последние несколько дней?

— Зейна? Нет. С чего бы? Я знаю, что в Чикаго Суперы — одна большая семья, но Суперы здесь не тусуются вместе. Мы держим нашу магию при себе, и у меня нет ничего общего с кланом.

Прозвенел колокольчик на двери, и мы все оглянулись. Четыре человека — все женщины, на одной из них была белая лента с надписью «Невеста». Все они хихикали и сразу же начали рыться в товарах.

— Девичник, — сказала Палома. — Как раз то, что мне нужно.

— Что купил Зейн? — спросила я.

— Почему вы…

— Палома, — произнесла я, перегнувшись через прилавок, — давай я все упрощу: мы пытаемся найти Зейна. Мы ищем информацию, которая поможет его найти, чтобы мы все смогли заняться своими делами, понимаешь? Чем быстрее мы это сделаем, тем меньше у этих девушек шанс понять, кто мы такие, и задаться вопросом, что мы здесь делаем. Так, может, закончим уже с вопросами?

Ее глаза расширились.

— Ладно. Я просто… у меня здесь бывает не так много неместных. Или людей, пытающихся меня допросить. Он купил жеоду.

— Жеоду, — тихо произнес Коннор. — Он потратил четыреста долларов на камень?

— Это был просто великолепный камень, — пробормотала она. — И было еще несколько принадлежностей. — Она закрыла глаза. — Он купил немного воска и медную печать, эфирные масла, кварцевый кристалл.

Ни при каких обстоятельствах Зейн Уильямс, чью комнату мы обыскали, не мог запечатывать конверты вычурным воском.

— Он купил что-нибудь магическое?

На этот раз с ее лица сошел весь румянец.

— Говорите потише. Я не торгую здесь настоящей магией.

— Они это знают? — поинтересовалась я, указывая на девиц с вечеринки.

— Люди верят в то, во что хотят верить. Продажа чар без лицензии незаконна. — Она понизила голос. — Я даже не продаю обереги или гримуары, потому что не хочу иметь проблем с Орденом.

В дополнение к языку ее тела и нервной магии, тот факт, что она не смотрела мне в глаза, говорил о том, что она лжет.

«Я подыграю. Пока что».

— Зачем Зейну понадобилась жеода? Судя по тому, что мы слышали, он не очень-то купается в деньгах.

— Не знаю, — тихо ответила она. — Может, ему понравился внешний вид. И он захотел разнообразить свой декор.

— Палома, — произнес Коннор, перегнувшись через прилавок, — Лорен Оуэнс мертв. И мы думаем, что человек, убивший его, также напал на Карли Стоун и попытался напасть на нас. Мы считаем, что в этом замешаны Зейн и несколько его друзей. Так что, если у тебя есть информация, которая поможет нам их найти, она нам нужна. Сейчас же.

— Я не знаю, — снова ответила она, на этот раз защищаясь. — Но я думаю, что Зейн надеялся ее продать — отколоть кристаллы и выдать их за драгоценные аметисты.

Зейн никак не мог быть настолько организованным. И я не могла себе представить, что кто-то будет настолько глуп, чтобы купить у него фальшивые драгоценные камни. Кто мог ему настолько доверять, чтобы это сделать?

— Почему ты так думаешь? — спросил Коннор.

— Он спросил о камнях, не могла бы я их вытащить. Я ответила, что он, вероятно, мог бы их отколоть, но зачем ему это нужно, ведь это разрушит жеоду.

— Ты знаешь, где он планировал совершить эту потенциальную продажу? — спросил Коннор.

— Нет. Я даже не знаю, собирался ли он это сделать. Когда уходил, он был очень взвинчен, но с тех пор я с ним не разговаривала.

* * *

После этого заявления мы оставили ее, чтобы она могла заняться своим девичником.

— Она лгала, — произнес Коннор, глядя в светящееся окно.

— О, по полной, — согласилась я. — Она придумала историю о жеоде. Не то, чтобы я сомневалась, что Зейн мог бы провернуть такую аферу, но он недостаточно организован, чтобы это сделать.

— И о медной печати, — сказал Коннор, качая головой. — Ведь у него так много чудесной корреспонденции, о которой нужно позаботиться.

— Правда? — я оглянулась. — В воздухе витает магия, но она слабая. Думаю, она продала им что-то магическое. Оберег, заклинание, амулет, зелье, нечто, что способствовало тому, что сейчас происходит. Она может не знать, для чего оно было — или не хочет знать. Но она в этом замешана.

— Нам нужно, чтобы она рассказала правду.

— Мы не можем заставить ее говорить.

Он лишь посмотрел на меня, его глаза блеснули.

— Мы не можем законно заставить ее говорить, — поправилась я. — Если она единственная колдунья в районе, то да, скорее всего, она и есть источник магии. Но это не точно, и у нас нет никаких доказательств ее причастности, кроме чека, который может быть совершенно безобидным.

— Он не безобидный.

— Да, не безобидный, и она лжет. Но нам нужно больше информации или что-то, чем на нее надавить.

Этот блеск вернулся.

— Ты сегодня очень кровожаден.

— Сказала вампир.

— Я кровожадна изо дня в день. Это часть моего обаяния. Нам нужны рычаги давления. Может, Тео удастся что-нибудь найти, когда доберется до Ордена, что мы сможем использовать против нее.

Прозвенели колокольчики, и Коннор оглянулся на магазин, наблюдая, как участницы девичника выходят на улицу, каждая из которых несла маленький белый пакет с надписью «КРИСТАЛЛИЧЕСКИЙ ИНФЕРНО». Они прошагали по улице в своих коротких платьях и туфлях на шпильках, а затем забрались на заднее сиденье ожидающего их розового лимузина.

— Почему люди так делают? — спросил Коннор.

— Ездят на лимузинах? Самый быстрый способ добраться из пункта А в пункт Б, попивая при этом дешевое шампанское.

— Я про ленту и хихиканье.

— Ты хоть представляешь, со сколькими хихикающими девушками я тебя видела? — Я коснулась его руки, — «О, Кон, ты такой сильный. И такой красивый».

Он просто уставился на меня со смесью ужаса и веселья в глазах.

— Не было такого.

— О, — произнесла я с ухмылкой, — еще как было. И дало мне предостаточно компромата.

— Какая же ты негодница.

— Ты уже это говорил.

Коннор взглянул на часы, и его улыбка исчезла.

— Мне нужно возвращаться. Поминки начнутся меньше, чем через час. Я могу сообщить Джорджии последние новости, пока мы будем там, и убедиться, что идет поиск. — Он посмотрел на меня и нахмурился. — Справишься сама?

— Я буду осторожна. Ты будешь ждать появления Зейна?

— О, конечно, — ответил он. — Нам нужно многое обсудить.

* * *

Я все еще не была уверена, что из себя будут представлять поминки, но он не стал переодеваться, поэтому, учитывая это — и общий характер оборотней — я предположила, что это будет не формальное мероприятие.

Я знала, что безопаснее оставаться возле хижины, но не могла просто сидеть. Если я усядусь, то начну все обдумывать. А я не хотела сейчас думать. Не о прошлой ночи — о крови, огне и кровавом месиве. Не о Карли и ее болезненно-серой коже, и не об опасности, в которой мы все еще находились.

Мы знали, кто эти существа, и знали, что они использовали какую-то магию. Но мы не знали подробностей магии или того, куда ушли Зейн и остальные. Нам нужно было больше информации.

Нам было нужно больше удачи.

Поэтому я постараюсь быть продуктивной. Начну с того, что еще раз взгляну на землю возле хижины, на ставни. Может, мне удастся найти след, клочок меха, который можно будет проверить на магию, какие-нибудь улики, которые я смогу отправить Тео и Петре, а взамен получить решение.

И поскольку у меня на спине очевидно образовалась цель, я буду очень осторожна. Я нашла карманный фонарик под кухонной раковиной и вышла на улицу. Температура упала, и холод, казалось, пропитал воздух запахом древесного дыма. На курорте было тихо, вероятно, потому что большинство ушли на поминки, а те, кто остался, были достаточно подавлены, чтобы вести себя тихо.

Я обошла хижину сбоку, задумалась, остановилась и направила свет на землю. Следы, которые мы раньше видели, были затоптаны другими, вероятно, членами клана, заинтересовавшимися историей Коннора. Других улик я не увидела, поэтому повернулась к ставням.

В ярком круге света, создаваемом фонариком, отчетливо были видны бороздки. Полосы там, где что-то когтями — очень большими когтями — содрало металл. Не просто поцарапал его — хотя царапины на нем тоже были — а на самом деле пытался разорвать его когтями. Не самая умная тактика.

С другой стороны, они оказались достаточно умны, чтобы попытаться снять ставни. Кара солнечным светом.

Я провела лучом света по остальным ставням, но больше ничего необычного не увидела. Или, как минимум, не более необычного, чем уникальные Сверхъестественные, преуспевшие в недвижимости.

Но потом я подошла ближе.

Рядом с правым верхним углом ставня, в месте, разглядеть которое мне удалось лишь встав на цыпочки, на металле была царапина, не похожая на бороздку. И она не казалась случайной. Она была похожа на символ: две заглавные «Р», стоявшие впритык, первая буква зеркально перевернута. Я задалась вопросом, не воображаю ли это, не видит ли мой мозг расстановку в отметинах, которые на самом деле беспорядочны и случайны. Но буквы казались продуманными. Были даже маленькие засечки.

«Так кто же этот «РР»?» Эти буквы не соответствовали инициалам оборотней, которые, по нашему мнению, были в этом замешаны.

Я достала свой экран, сделала фото и отправила его Петре.

«СИМВОЛ НА УЛИКЕ С МЕСТА НАПАДЕНИЯ», — написала я. «СМОЖЕШЬ РАСШИФРОВАТЬ?»

«Это вызов», — предположила я, «перед которым она не сможет устоять».

«НА ЗАДАНИИ», — гласило ответное сообщение. «ПЕРЕСЕЛЯЕМ РЕЧНОГО ТРОЛЛЯ ИЗ-ЗА СТРОИТЕЛЬСТВА, И В ДАННЫЙ МОМЕНТ ОН ПЫТАЕТСЯ СТОЛКНУТЬ ВНЕДОРОЖНИК В РЕКУ».

Некоторое время я таращилась на сообщение, пытаясь понять, шутит ли Петра — из-за завуалированного сарказма — или мне следует связаться с Тео и попросить его прислать помощь.

«ШУЧУ», — написала она, прежде чем я успела попросить разъяснений. «ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ СЕДАН».

У нее было уникальное чувство юмора.

Глава 19

Я листала бывшую гостевую книгу хижины, которая затесалась среди старых путеводителей и книг рецептов миннесотцев — с большим количеством клюквы и дикого риса — когда у задней двери послышалось шарканье.

Я отложила книгу — только-только прочитав запись о сове, которая всю ночь не давала спать семье Петерсонов — и подняла свой меч, а потом обнажила его.

Я больше не хотела рисковать.

Я подкралась к двери и, когда она распахнулась, приставила свою катану к шее вошедшего.

Коннор поднял руки и ухмыльнулся мне.

— Я в твоей власти?

Мне понравилось, как это прозвучало больше, чем я готова была признать. Я опустила меч, свободной рукой потянула его за прядь волос, чтобы он нагнулся, и прижалась к его губам. Он обнял меня, а потом переместил наши тела так, чтобы я прижалась к стене, его горячие губы накрыли мои.

— Это меч, — спросил он через мгновение, — или ты рада меня видеть?

— И то, и другое?

Он хмыкнул и взглянул на катану.

— Обычно ты заходишь через другую дверь, — указала я. — Я повела себя осмотрительно.

— Задняя дверь была ближе. И я рад, что ты действовала осмотрительно. Это стало вполне желанным возвращением домой.

— Я пришла в себя. — Я вгляделась в его лицо. — Как прошли поминки?

— На удивление без происшествий. — Мы прошли обратно в хижину. Я вложила катану в ножны и отложила ее на стол.

— Удивительно.

— Обычно должны присутствовать все члены клана, — сказал он. — Но ожидать подобного сейчас не приходиться, да и Кэш знал, что эту битву ему не выиграть. Так что старейшины получили поминки, которые хотели, а недоброжелателям пришлось их пропустить. Народа было мало.

— Интересно, — произнесла я. — В основном поколение Лорена?

— Все до единого. Траурная речь была об уважении к старшим.

— Ничего удивительного, — сказала я. — Ты говорил с Джорджией? Сообщил ей последние новости?

— Говорил. Ей это не понравилось. У нас состоялся разговор на повышенных тонах, но она сказала, что поговорит с Кэшем о поиске. А как прошел твой вечер?

— Я нашла кое-что интересное. Иди сюда. — Я взяла его за руку и потащила к дверям патио.

— Почему я снова выхожу на улицу?

— Потому что мне нужно услышать еще одно мнение. — Я подвела его к ставню, поставила его перед ним и воспользовалась фонариком, чтобы обратить его внимание на то, что обнаружила. — Что ты видишь?

— Одну из многих причин, по которой кому-то очень искусно надерут задницу?

— Помимо этого. Будь поконкретнее.

— Не знаю…, — начал он, но затем замолчал, наклонившись ближе.

— Ты это видишь?

— Я вижу что-то. Символ? Логотип? — Он провел по нему кончиком пальца. — Его нацарапали, существо, которое пыталось сорвать ставень. — Он замолчал и оглянулся на меня. — Они оставили чертову визитную карточку. Ты знаешь, что он значит?

— Пока нет. Я попросила Петру узнать. Полагаю, тебе он ни о чем не говорит? Ничего, связанного с волками?

— Например?

— Не знаю. Реалм Псов с Регалиями[44]?

— Ага, ты его разгадала. Он расшифровывается как Реалм Псов с Регалиями. — Его голос был сухим, как тост.

— Я так и знала. Думаю, мы можем отчитаться перед старейшинами и вернуться в Чикаго.

— В теории, — произнес он. — Но, может, сначала посоветуемся с Джорджией?

* * *

Она открыла дверь с кухонным полотенцем в руках.

— Как раз вовремя. Заходите. Присаживайтесь. Мы как раз собираемся есть.

Мы обменялись взглядами, Коннор пожал плечами, и мы прошли за ней в столовую. Стол был накрыт на четверых, но единственным в помещении был Трэйгер. Ужин, по всей видимости, состоял из стейков с маслом, запеченного в фольге картофеля и изумительного багета, который был бы идеально уместен в Париже.

— Ты ждешь компанию? — спросил Коннор.

— Да, — ответила она. — Тебя и Элизу. — Она выдвинула стул во главе стола. — Я думала, что вы заскочите. В кризисной ситуации семья нуждается в семье. И союзниках. Полагаю, мы — и то, и другое. Садитесь, и давайте поедим, пока не остыло. А потом поговорим.

* * *

После вечеринки у костра я почти ничего не ела, поэтому еда была сродни теплому приему.

Мы были голодными и ели в относительной тишине — трое оборотней и вампир, подкрепляющиеся великолепными стейками и хорошо замешанным мной хлебом. «Может, выпечка все-таки станет моим хобби».

— Я должна извиниться, — произнесла Джорджия, когда мы наелись до отвала.

— Не возражаю, — ответил Коннор, и губы Джорджии скривились.

— Знаешь, ты очень похож на свою мать. Она тоже не терпит глупости.

— Да, не терпит. Но хотя я согласен, что ты должна перед нами извиниться, я спасу тебя от этого. Давайте просто все согласимся, что ситуация сложная.

— С этим я могу согласиться, — сказала Джорджия. — Я сожалею об Обсидео.

— Он существует не просто так, — произнес Коннор. — И все уже сделано, так что нет смысла на этом зацикливаться. — Словно вспомнив о тяжести своих магических уз, Коннор повел плечами. — Кэш согласился отправить команды на поиски?

— Нет, — мрачно ответила Джорджия. — Он считает, что это будет пустой тратой ресурсов, и клану нужно держаться поближе к дому, учитывая внешние угрозы ему.

— Квинтет идиотов, — пробормотала я, и Коннор сжал мою руку в знак согласия.

— К счастью, — произнесла она, — у меня есть собственные союзники, и я отправила несколько команд. У них не будет необходимого нам охвата — учитывая насколько велика территория, и насколько глубок лес — но это лучше, чем ничего.

— Я, конечно, слышала слухи о романах Лорена, — продолжала Джорджия. — Но он оборотень и одинокий. Я никогда ничего не слышала о том, что это было не по обоюдному согласию. — Она похлопала Трэйгера по руке. — Если это то, что случилось с Пэйсли, я сожалею об этом. Очень-очень сожалею.

Трэйгер кивнул, но отвернулся, от горя и злости его лицо избороздили линии, для которых он был слишком молод.

— Коннор говорит, что, по словами торговки заклинаниями, Зейн купил камень, — сказала ему Джорджия. — Ты в это веришь?

Трэйгер покачал головой.

— Его не волнуют камни.

— Вы когда-нибудь бывали в магазине? — спросила я их. — Покупали у нее что-нибудь магическое?

Джорджия фыркнула.

— Я никогда там не бывала и не знала, что она колдунья. Она — как они это называют — зарегистрирована?

— Она говорит, что нет, — ответила я и поглядела на Трэйгера, приподняв брови. — Что насчет тебя?

— Зачем мне кристаллы и подобное дерьмо? — спросил Трэйгер.

— Она лжет, — объяснил Коннор. — Может, потому что она не хочет попадать на радары Ордена, или, может, потому что чувствует себя виноватой или боится. Мы надеемся, что Орден предоставит нам какие-нибудь рычаги давления.

— Мы можем отправиться в город в волчьих обличиях, — сказал Трэйгер. — Напугать ее, чтобы она сказала нам правду.

— Попытки запугать людей, чтобы они поступали правильно, в первую очередь и привели нас сюда, — произнес Коннор. — Если у нас будут рычаги давления, мы снова поговорим с ней. Что насчет символа, состоящего из двух «Р»? — Он посмотрел на нас.

— Нет, — ответила Джорджия и поглядела на Трэйгера, который покачал головой. — А что?

— Мы думаем, что они оставили его возле ставня, — сказал Коннор. Он отодвинул свой стул. — Мы с Трэем займемся посудой. Но сначала немного подышим свежим воздухом. — Он выжидающе посмотрел на Трэйгера, дождавшись, когда тот встанет.

— Не уходите далеко, — произнесла Джорджия.

— Буквально на террасу, — с улыбкой ответил Коннор. — С твоим мальчиком все будет в порядке.

— Я не ее мальчик, — пробормотал Трэйгер, но в его тоне было что-то довольное.

— Свежий воздух полезен для тела, — сказала Джорджия. — И вы займетесь посудой, но она может подождать вашего возвращения. И это даст нам с Элизой возможность поговорить.

Мы подождали, пока они выйдут на улицу и за ними закроется дверь.

А потом я осталась с ней наедине, страшась того, о чем, по моей догадке, Джорджия хотела со мной поговорить.

— Внимание Коннора пойдем ему на пользу, — произнесла она. — Он почувствует, что он услышан.

— Он пришел к нам, — произнесла я. — Рассказал нам о Зейне. Коннор уже сказал ему, что поступить так было правильно, что это было трудно сделать. Думаю, он достаточно ценит влияние своего отца, чтобы знать, каково это, когда у людей нет хороших образцов для подражания.

— У Трэя их определенно не было, — согласилась Джорджия. — Я делала все, что могла, но я — не его родители.

Я кивнула и посмотрела в окно. Снаружи поднялся ветер, и по окнам начали хлестать ветки.

— Поступать правильно, — произнесла Джорджия, — это всегда тяжело. Подобное здесь случается слишком часто.

Я оглянулась на нее, не уверенная, увижу ли осуждение или одобрение. Но не обнаружила ни того, ни другого — скорее любопытство.

— Ты правильно поступила с Карли, — сказала она. — Мне потребовалось несколько часов — несколько тяжелых часов — чтобы это обдумать. Но это был выбор, который тебе пришлось сделать, и ты его сделала.

— Сделала.

— Я этому рада. У меня такое ощущение, Элиза, что ты принимаешь много трудных решений.

Я поняла, что мы больше не говорим о Карли.

— Не хочешь мне об этом рассказать? Я понимаю, что предлагала это раньше, и ты отказалась, и то, что происходило потом, может не слишком располагать ко мне. Я не очень хорошо тебя знаю, — произнесла она. — Но ты спасла Карли, и это много значит. — Она слегка улыбнулась. — И я вижу многое от тебя в его глазах, в том, как он на тебя смотрит.

Я долго смотрела на нее, мою грудь сдавливало от эмоций.

Может, это была слабость, которую мне не следовало показывать. Может, это был долг, который мне скоро предстоит выплатить. Может, это было сочетание истощения и слабости. Может, я устала бояться.

Или, может, потому что она оборотень, и в ее семье хватает своих проблем, было не так сложно сказать правду.

— Я зову его «монстром».

* * *

Мы остались за кухонным столом, я ей все рассказала. Поведала ей о драконе, о связующей магии Мэллори. О чувстве, что во мне живет нечто чужое, нечто другое. Что он ожесточенный, озлобленный, могущественный и сильный. Что он хочет выбраться наружу.

И что сдерживать его становится все труднее и труднее.

— Почему ты его ото всех скрываешь?

— Потому что тогда все будут знать, кто я такая — о существующем риске, что я слечу с катушек и буду вредить кому-нибудь при каждой драке. И все узнают, что в большом плане моих родителей был весьма существенный недостаток, и этот недостаток вредит мне.

— Почему ты говоришь, что он тебе вредит?

— Он сводит меня с ума. Он заставляет меня сражаться, подобно берсерку.

— Он заставляет тебя сражаться, подобно хищнику.

— Он делает меня монстром.

— Он делает тебя вампиром.

Это начинало неприятно напоминать поход в кабинет психотерапевта, а не обычную беседу с тетей моего бойфренда. Мне не нравилось смешивать эти потоки. Я подошла к окнам, скрестила руки на груди и выглянула наружу.

— Даже если план твоих родителей провалился, — тихо сказала она, — ты думаешь, они хотят, чтобы ты страдала? Несли вину за то, что никто из вас не может контролировать?

— Я думаю, что у меня нет причин усугублять их вину, когда сама могу ее нести.

— Тогда, полагаю, тебе стоит задать себе несколько вопросов: Ты ее несешь? Или просто как-то перебиваешься?

Она замолчала, казалось, собираясь с мыслями.

— Я думаю, что Сверхъестественные, поскольку мы отдаем приоритет нашим неординарным силам, уделяют недостаточно времени обсуждению наших слабостей. Я считаю, что всем нам стоит больше разговаривать. Быть откровенными и честными в отношении того, кто мы есть и что чувствуем. Если бы так поступали в клане, если бы мы не заставляли молодых оборотней подавлять свой гнев, скрывать свои чувства и подавлять их, возможно, мы не потеряли бы людей.

— Ты мне нравишься, Элиза. И я не хочу, чтобы у тебя все закончилось так — чтобы ты подавляла свои чувства, живя ради своего гнева, пока он не поглотит тебя.

— Я не знаю, что делать. Не знаю, как этого избежать. Мне не у кого спросить. Нет таких книг, в которых можно было бы об этом прочитать. Нет экранной страницы с информацией. Я нашла несколько вещей, которые помогают — йога, офисная работа — от которых он ведет себя спокойно.

— Думаю, ты должна спросить себя, почему должна его сдерживать.

Я лишь покачала головой.

— Ты его спрашивала?

— Спрашивала его о чем?

— Кто он? Чего он хочет? Что он может для тебя сделать?

— Я знаю, что он может для меня сделать. Совершать насилие.

— Ты сама прекрасно можешь совершать насилие. Для этого тебе не нужен монстр.

Я покачала головой.

— Может, я ошибаюсь, — сказала она, откинувшись назад и скрестив руки на груди. — Но даже если раньше он был чужим, то больше не чужой. Он — часть тебя, а ты — часть его. Вы застряли вместе. Так что придумай, как вам жить вместе.

— Так и Коннор сказал.

— Иногда ему в голову приходят хорошие идеи. — Ее лицо смягчилось от доброты и сопереживания. — Я знаю, ты чувствуешь, что пошла на риск, рассказав мне об этом. Но подумай о том, что, возможно, я не единственная, кто не станет тебя осуждать. Судя по тому, что я знаю, твои родители любят тебя, и хотели бы, чтобы ты позволила им помочь. Они не хотели бы, чтобы ты несла что-то настолько тяжелое в одиночку.

Я подумала о разговоре, который у меня состоялся с отцом, о том, что он был первым, кому я рассказала о превращении Карли.

— Иногда самый сложный поступок — это быть честными с теми, кого мы любим, в отношении того, кто мы есть. Иногда это лучшее, что мы можем сделать.

— Я подумаю об этом, — ответила я. Потому что это было самое большее, что я могла пообещать прямо сейчас.

* * *

Слишком уставшая, я оставила Трэйгера с Коннором мыть посуду, пообещав им, что смогу благополучно проделать сорокаметровый путь обратно до хижины.

На курорте было тихо, как на кладбище. Ни костров, ни шумных вечеринок. Вместо этого хижины были освещены изнутри и снаружи, даже самые храбрые оборотни сидели внутри с запертыми дверями. Даже если они нам не поверили — или другим сражавшимся оборотням — насчет напавших существ, они не хотели рисковать.

Я добралась до хижины, с удивлением обнаружив на ступеньках Алексея.

— Привет, — сказала я, подойдя к крыльцу. — Ты ждешь Коннора?

— Не-а, — ответил он. — Я стою на страже.

— На страже?

Он поднял голову и бросил взгляд назад.

— Я буду приглядывать за этим местом, пока ты спишь. Из-за ставней.

Я буквально вытаращилась на него.

— Ты собираешься охранять хижину.

— Таков план.

Я подумывала войти внутрь, оставив его выполнять свою работу. Но поразмыслила над тем, чем я поделилась с Джорджией, над легкостью, которую почувствовала, сделав признание. Поэтому еще раз рискнула и села на ступеньку рядом с Алексеем.

— Я ценю, что ты заботишься о Конноре. И ценю, что ты приглядываешь за мной.

Он кивнул.

— Я выросла в Доме Кадогана. Он всегда охраняется, на окнах всегда большие ставни. В Париже была охрана, но не было ставней. Просто большие бархатные шторы. Они были прекрасны — темно-синие, того же цвета, что и полночное небо. Но это были шторы. Однажды ночью я тренировалась двенадцать часов — это была зима — и практически упала в кровать, когда наступил рассвет. Не проверив шторы.

Мгновение он молчал, тишину заполнили насекомые. Затем он почти нерешительно спросил:

— Что произошло?

— Мы думаем, что мои ноги обожгло примерно за десять минут до того, как я с криком проснулась. В Доме Дюма был охранник-человек, и она, услышав меня, прибежала. Она зашторила окна и забинтовала меня. Мне пришлось убеждать родителей не лететь в Париж. И я усвоила урок касательно проверки штор.

— Я исцелилась, — произнесла я, — ведь я вампир. Но на это ушла неделя, и в то время ничто не могло уменьшить боль. — Я посмотрела на него. — Я знаю, что твой караул касается не только меня. Но я это ценю. Я просто хотела, чтобы ты это знал. Так что, спасибо тебе.

Он кивнул.

— Не за что, Элиза.

Это был первый раз, когда он произнес мое имя.

Глава 20

— Мне нужно купить Алексею полкило мармеладных мишек, — сказала я после заката, когда мы собирались уходить.

Коннор фыркнул, хрустя ярко-красным яблоком.

— Флирт с ним не заставит меня полюбить тебя.

— Сахарный флирт — это не эмоциональный флирт. И на самом деле это вовсе не флирт, — поправила я, пристегивая свою катану. — Это плата за оказанные услуги.

— Все еще звучит как флирт.

— Ты сообщил последние новости своему отцу?

— Мне не нравится эта смена темы.

— Я не собираюсь покупать ему мармеладных мишек.

— Что ж, мне уже легче. — Он подошел ко мне и протянул свое яблоко. — Хочешь укусить?

Если Ева была хотя бы наполовину так соблазнительна, как Коннор Киин с «Ред Делишес»[45], то у меня внезапно возникло сочувствие к Адаму.

— Мне… и так нормально, — ответила я.

Он изогнул бровь, медленно расплывшись в улыбке.

— Правда?

— Да. Почему ты со мной флиртуешь? Тебе нужны мармеладные мишки?

Он фыркнул и откусил еще кусок яблока.

— Да, Стая в курсе последних новостей. Папу бесит Обсидео, но устраивает результат.

— Ты исправишь клан?

— Нет, — ответил он и откусил последний кусок. — Мы исправим клан.

* * *

Мы обнаружили, что Алексей все еще сидит на ступеньках, жуя кончик веревки лакрицы. И глядя на стену из сверкающего белого алюминия.

— Что… — начала я, осматривая двенадцатиметровый автомобиль. — Почему перед нашей хижиной припаркован дом на колесах?

— Он прибыл два часа назад, — ответил Алексей, откусывая еще один кусок. — И с тех пор, как прибыл, ничего не происходило.

— Значит, это, вероятно, не прямая угроза? — сухо спросила я, пока он жевал, задумчиво глядя на дверь.

— Да, если только ты не ждешь нападения пенсионеров.

Дверь открылась, и мы посмотрели в зеленые глаза выглядящей весьма взбешенной кошки.

— Вот дерьмо, — пробормотал Коннор, вставая за мной. — Дьявольская кошка.

Элеонора Аквитанская зашипела, увидев его. Благодаря чему я почувствовала себя немного лучше из-за наших напряженных отношений, но меня не меньше удивило, что она сидит там.

— Она открыла дверь? — Вопрос Коннора был спокойным, и в нем чувствовалась осторожность. «Умный парень».

— Сомневаюсь, что она справилась бы с этим без противопоставляемых больших пальцев, — сказала я. — Однако, она, кажется, злится на тебя. Что ты сделал?

— Я существую. Кажется, этого достаточно.

Словно соглашаясь, кошка взмахнула хвостом, а Лулу встала за ней. На ней была белая футболка с красной окантовкой на воротнике и рукавах и надписью спереди «Влюбленные любят Миннесоту».

— Привет, Миннесота! — радостно провозгласила она, а потом посмотрела вниз. — Пардон, — произнесла она, а кошка развернулась, взмахнула хвостом в воздухе и потрусила вглубь фургона.

— Твоя кошка? — спросил Алексей.

— Ах, он соизволил со мной заговорить. И нет, Элеанора Аквитанская не признает себя собственностью. Это она позволяет нам жить в ее лофте.

— Ты привела кошку на территорию оборотней, — сказал Коннор.

— Она сама себя привела, — ответила Лулу, выйдя на асфальт. Она раскрыла объятия, и я обняла ее.

— Я очень рада тебя видеть, — произнесла я. — Но почему ты здесь?

В дверной проем шагнул Тео.

— Мы передвижной офис Омбудсмена.

— Еще кто-то есть в этой клоунской машине? — спросил Коннор.

— Только мы, — ответил Тео, выйдя на асфальт. Он кивнул мне и Коннору, а потом Алексею.

— Алексей, Тео, — представила я их. Они обменялись кивками. — И почему здесь офис Омбудсмена?

Тео глянул на Коннора.

— Это была его идея.

— Да? — спросила я.

— Я подумал, что нам могли бы пригодиться союзники, — сказал он. — Просто не думал, что они приедут на… этом.

— Доме на колесах, — произнесла Лулу.

Мое сердце сжалось от его участия.

— Спасибо, — промолвила я, и Коннор в ответ улыбнулся. — Но безопасно ли им здесь находиться? Учитывая все обстоятельства.

— Не безопаснее, чем нам. — Коннор улыбнулся и пожал плечом. — Но и не менее безопасно. В этом деле мы — одна команда. И нам бы не помешала парочка детективов.

— Это я, — сказал Тео, поднимая руку. — Хотя во время поездки я рассказал основные моменты Лулу и Элеаноре Аквитанской.

— Что тебе и следовало сделать, — сказала Лулу, слегка хлопнув меня по руке. — Много драмы.

— Вот почему я не сказала тебе, — произнесла я. — А раз ты не любишь драмы, то почему ты здесь?

— Это транспорт для отдыха, — снова сказала Лулу. — Я приехала отдохнуть. Или, по крайней мере, совместить отдых с работой. Я привезла свои принадлежности и собираюсь немного позаниматься пленэрной живописью[46]. Не хочу участвовать в твоей магической драме. Но я готова к сыру во фритюре и жареному.

Я была рада ее видеть, но и переживала тоже.

— Ты должна быть осторожна. Большая часть округа злится на нас.

— Я подойду к этому со всей ответственностью, — ответила она, переведя взгляд на Коннора. — И я отношусь серьезно к нему. Он не допустит, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Да, — ответил Коннор, словно она задала ему вопрос. — Не допущу.

Я подавила раздражение, потому что знала, что она это из добрых побуждений.

— Мне не нужна защита.

— Два Супера лучше, чем один, — сказала она, а потом перевела взгляд на Алексея. — Обычно.

Она вперилась в него взглядом. Он молча смотрел на нее в ответ.

А я просто очарованно наблюдала за ними.

Находящийся рядом со мной Коннор, произнес:

— Алексей.

— Да?

— Ты знаком с Лулу?

— Конечно.

Прошла еще одна минута молчания.

— Классно, — произнесла Лулу.

— Продолжим, — сказала я, глядя на Тео, — у тебя есть новости?

— Подожди, — произнесла Лулу и подняла руку. — Это сигнал мне удалиться. — Она указала на восток. — Озеро в той стороне?

— Да, — ответил Коннор. — А это наша хижина, если тебе что-нибудь понадобится. Держи ухо в остро.

— Хорошо.

Но когда она проходила мимо Алексея, он взял ее за руку.

— Тебе не следует идти туда одной.

Она посмотрела вниз на его руку, затем медленно перевела взгляд на его лицо.

— Я иду туда, куда хочу. И предлагаю тебе убрать от меня руку.

Алексей долго смотрел на нее, тлеющее мгновение, прежде чем поднять обе руки вверх, как бы показывая свою невинность.

— Мои извинения, — промолвил он, и все мы выдохнули.

— Я иду туда, — сказала Лулу и указала на береговую линию. — Если в темноте появятся какие-нибудь большие монстры, я разрешаю тебе спасти меня.

Алексей смотрел, как она уходит.

— В чем ее проблема?

— Для начала, ты предположил, что она не может постоять за себя, — сказала я. — Потому что поверь нам — она может.

Когда он открыл рот, чтобы возразить, я подняла руку.

— Я знаю, что ты хотел как лучше, но пока мы не выясним, что происходит, мы все можем подвергнуться нападению. Тео рассказал ей, что здесь творится, и она сама о себе позаботится. Но она не станет сидеть в хижине и ждать этого так же, как и мы.

— Тебе это сражение не выиграть, — сказал Коннор и хлопнул Алексея по спине.

— Она нелогична, — промолвил Алексей.

— Она художница, — сказала я ему с улыбкой. — Привыкай. Если хочешь стоять на страже — дерзай. Но я бы не стала давать ей себя увидеть.

Алексей оглянулся.

— Может, я просто постою в патио.

— Удачи и да поможет тебе бог, — произнесла я, сжимая его руку.

— Раз уж эта тема закрыта, — с надеждой сказал Тео, — вам следует зайти. — Он поднялся по лестнице обратно в машину.

— Клан станет доставать тебя из-за дома на колесах? — спросила я Коннора, когда мы последовали за ним.

— Наверное. Но мы с этим разберемся. Я хочу, чтобы они были рядом.

— Потому что ты хочешь за ними присматривать?

— Можно и так сказать, — ответил он с улыбкой. — Они услужливые, доброжелательные и способные. Но они не оборотни. Условно говоря, мы все находимся на вражеской территории. Мне жаль, что до этого дошло, но такова ситуация.

Мне тоже было жаль. Не только из-за нас, но и из-за него, того, кто любит Стаю, Кэсси и Уэса, чья инициация всегда будет омрачена воспоминаниями о том, что произошло позже, и из-за тех, кто не согласен с Кэшем, у кого, очевидно, нет возможности гнуть свою линию или исправить их положение.

— Здесь пахнет грязными носками и «Читос»[47], — сказал Коннор.

— В доме на колесах уже пахло грязными носками. «Читос» — мое топливо для вождения, — ответил Тео. — А Элеанора Аквитанская крала их и прятала по всему фургону.

Если не считать запаха, салон машины был располагающим. Обшитый древесиной с наплывами и светлой кожей, и более вычурный, чем, по моему мнению, мог позволить себе город Чикаго.

Гораздо более вычурный.

Я посмотрела на Тео, прищурившись.

— Он входит в бюджет ОМБ?

— А что такое?

Я стала прищуриваться еще сильнее, пока мои глаза не превратились в подозрительные щелочки.

— Тео, за этот дом на колесах заплатили мои родители?

— Нет, — ответил он. — Разумеется, они за него не платили. Они просто, знаешь ли, внесли свой небольшой вклад.

Я лишь посмотрела на него.

— Немного, — поправился он.

Я выгнула брови.

— Ладно, большую часть. — Увидев мой прищуренный взгляд, он поднял руки. — Это не моя инициатива. Твой отец пообщался с Юеном. А потом я поговорил с Коннором и передал информацию дальше, и все было решено.

Я вздохнула, одновременно благодарная за то, что мои родители захотели помочь, и раздраженная тем, что, по их мнению, ввязалась в нечто, что требовало спасательной команды.

— Думаю, сейчас самое время показать, чего мы стоим, — сказал Тео. Он прошмыгнул в маленький обеденный уголок и взялся за планшет. — Ты здесь, Петра?

— Я здесь! — Сначала мы услышали ее голос, затем в воздухе перед столом начал мерцать ее туловище.

— Функция дополненной реальности[48], — сказал Тео, указывая на ее парящую голову. — Фургон с примочками.

— Петра — технический гений, — сказала я и помахала ей рукой. — Привет, Петра.

— Привет, Элиза, Тео, Коннор и Элеанора Аквитанская.

Кошка запрыгнула на стойку напротив обеденного уголка, пытаясь ударить лапой изображение Петры.

— Знаю, красотуля. Я тоже скучаю.

Элеанора Аквитанская застенчиво мяукнула.

— Вы друзья? — спросила я, переводя взгляд с одной на другую.

— Само собой, — ответила Петра, переведя взгляд обратно на нас. — А вы нет?

Я еле сдержалась, чтобы не обнажить клыки.

— Ладненько, — произнесла Петра. — Сегодня вечером у меня назначено досудебное урегулирование — седан не пережил падение в реку Чикаго — так что давайте начнем.

— Вы нашли что-нибудь об этом символе? — спросил Коннор.

— Конечно. Его происхождение и, возможно, объяснение тому, что вы видите. — Она посмотрела на Тео. — Не поможешь?

— А как же, — ответил он и повернул планшет на столе экраном к нам. На нем было изображение символа, который я обнаружила на ставнях, неровные линии, вырезанные на чем-то похожем на золото.

— Гравировка? — спросил Коннор.

— Кольцо с печаткой, — ответила Петра, и изображение уменьшилось, показывая золотое кольцо к круглым плоским верхом, на котором был выгравирован символ. Кольцо выглядело старым, но не древним.

— Насколько оно старое? — спросила я.

— Это кольцо шестидесятых годов девятнадцатого века, — ответила она. — Из культа под названием «Сыновья Энея», Эней[49] был предком-героем Ромула и Рема[50], близнецов-основателей Рима.

— И выкормленных волчицей, — произнес Коннор, и она кивнула.

— И во время этого процесса они якобы вобрали в себя всю силу волка, — сказала Петра.

— Это объясняет «РР» на кольце, — произнесла я, садясь на диван напротив стола. — Чему был посвящен культ?

— Группа была основана в сороковых годах девятнадцатого века во время Второй мировой войны. Четверо друзей из Нью-Йорка собирались отправиться на страшные бои[51] во Францию. Кто-то пошутил, что нужно быть рискованными и сильными, как волки, и они основали клуб. Все, кроме одного, пережили войну, а когда вернулись, сформировали группу.

— И как она превратилась в культ? — спросил Тео.

— Эволюция, — ответила Петра. — Первоначальные основатели умерли, добавьте немного бандитских разборок, немного кокаина и клуб для встреч превратится в нечто намного более мрачное. Вместо того, чтобы просто использовать волка в качестве символа, они начали поклоняться волкам. И это распространилось по всей стране. Начали открываться местные прибежища. Они притворялись просто очередным братством, чем-то вроде масонов, и делали вид, будто занимаются благотворительностью и общественной деятельностью, и, может, в некоторых прибежищах так оно и было. Но не во всех.

Она отвела взгляд, глаза забегали, как будто она читала из источника.

— Они очень серьезно относились к мифологии, создавали свои собственные трактаты о волках и их особенных любимцах — оборотнях.

— Волки-иллюминаты[52], — произнес Тео.

— Типа того, — согласилась Петра. — Культ увлекся мифологией Ромула и Рема, решив, что оборотни — это идеальное объединение человека и волка — шоколад и арахисовое масло царства людей и животных, так сказать.

— Гибриды, — сказала я, и она кивнула.

— Эти люди не были волками или чем-то близким к этому, а они хотели таковыми быть. Значит, они глубоко погрузились в римскую историю и записи и нашли заклинание, предназначенное для того, чтобы переносить силу волка в человеческое тело, как это теоретически сделали Ромул и Рем.

— Бинго, — произнес Коннор. — Зейн с дружками нашел заклинание, и они разыскали продавца заклинаний, которая была более чем счастлива немного поколдовать, никому не сказав.

— В Миннесоте есть прибежища СЭ, — сказала Петра, — и я нашла все это в Интернете без особого труда, так что вполне вероятно, что ваши оборотни тоже могли это найти.

— Они это нашли, — произнес Коннор, — и решили, что догма[53] имеет смысл, и захотели попробовать.

— Догма, — промолвила Петра с улыбкой. — Мило.

Я посмотрела на Коннора.

— Как так получилось, что Стая не знала об этом культе?

— Понятия не имею. Это когда-нибудь срабатывало? — спросил он Петру. — Когда-нибудь были доказательства того, что заклинание сделало то, что должно было сделать?

— Не в открытых источниках, — ответила она. — Некоторые члены СЭ утверждали, что все прошло успешно. Они использовали заклинание во время закрытых собраний, утверждали, что Кит или Карл превратились в оборотня, но это никогда не подтверждалось вне собраний культа.

— Наверное, поэтому они и не знали, — сказал Коннор. — Если предположить, что магия вообще сработала.

— Нам нужно вернуться в лавку, — сказала я. — Мы знаем, что Зейн с друзьями не творили магию, а она колдует. Должно быть, она сотворила для них заклинание. Если мы сможем выяснить, как была сотворена магия, то, возможно, сможем придумать, как это исправить. Или остановить их.

— В прошлый раз она отказалась с нами разговаривать, — заметил Коннор.

— Думаю, тут могу помочь я, — сказал Тео. — Я разговаривал с архивариусом Ордена. Они знают о Паломе, но она не зарегистрирована, как практик. Это все равно что быть в списке командного запаса. И, что интересно, в этой части Миннесоты нет других колдунов — зарегистрированных или нет.

— Значит, заклинание могла сотворить только она, — произнесла я.

— Значит, заклинание могла сотворить только она, — подтвердил Тео, кивнув.

— Хорошая работа, — сказал Коннор и похлопал его по спине.

— Спасибо очень разговорчивому архивариусу. Она новенькая, и не думаю, что она уже понимает, насколько мало Орден любит делиться информацией.

— Полагаю, Палома быстро станет намного более сговорчивой, — напророчила я, — особенно после визита Омбудсмена Чикаго.

— Мы можем немного отдохнуть перед отъездом? — спросил Тео. — Мы провели в этой машине десять часов, и мне бы очень хотелось размяться. И не нюхать запах грязных носков. Она не давала нам останавливаться.

— Лулу?

— Элеанора Аквитанская.

Дверь фургона открылась. Тео, Коннор и я потянулись к оружию. Но это была Лулу, несущая три банки тунца.

— Ты довольно быстро прогулялась, — сказала я.

— Береговая линия примерно в двадцати метрах отсюда, и там темно. Можно сказать, негде разгуляться.

— Значит, вместо этого ты совершила набег на нашу кладовую? — спросил Коннор.

— Она недовольна моим выбором блюд для путешествий, — непреклонно ответила она. — За исключением «Читос». А у вас тут как?

— Предположительно, — начал Тео, — говнюки — и это специальный термин — узнали о культе, посвященном концепции гибрида волка и человека и позаимствовали заклинание, которое те придумали.

— Мы собираемся поговорить с заклинательницей и, будем надеяться, шантажом заставим ее рассказать нам правду, — радостно сказала я. — Но сначала отдохнем.

— Отлично, — произнесла Лулу. — Это даст нам шанс наверстать упущенное.

— Будете обсуждать что-то интересное? — спросил Тео.

— Менструации, феминизм и чаши асаи[54].

— Пойду-ка я, — сказал Тео и направился к двери.

* * *

Лулу молча поставила банки с тунцом в узкий шкафчик. Закрыв его, она оглянулась на меня.

— Итак, — произнесла она, — ты превратила человека без ее согласия и не хотела мне об этом говорить.

— Правило никаких-драм, — заявила я.

Она прищурила свои и без того злые глаза.

— Ты не устраивала драму. Ты просто отреагировала на нее.

Я ничего не могла с собой поделать. Я держалась собранно даже перед своим отцом, но здесь, с Лулу, эмоции — и слова — просто вырвались наружу.

— Что, если она умрет, Лулу? Что, если я это сделала и доставила все эти неприятности, а она все равно умрет?

— Нет. — Она указала на меня, ее взгляд был твердым и пылким. — Нет. Ты не будешь об этом сожалеть и не можешь все отменить. Ты спасла ей жизнь. Точка. Если хочешь о чем-то сожалеть, жалей о том, что чудовища сделали ее жертвой. Не жалей о том, что поступила правильно. Это вампирская ретроспектива.

— Моя мама…

— Выжила, — сказала Лулу. — Она выжила, потому что твой отец спас ей жизнь. Точка. Я знаю, что ей пришлось решать некоторые проблемы, и это справедливо. Но он поступил правильно, как и ты. Вот кто ты такая, Лиз. Ты их ребенок и ты хороший человек. Думаешь, я бы стала дружить с социопаткой? Нет.

— Правило никаких-драм.

— Правило никаких-драм, — согласилась она.

Мне помогло то, что она сказала. Она моя лучшая подруга, но для этого требуется больше честности, не меньше. И если бы я поступила неправильно, она бы мне сказала, а потом сделала бы все возможное, чтобы помочь мне выбраться из этого.

— Спасибо. Коннор и мой папа сказали то же самое.

Ее губы изогнулись вверх.

— Хорошо. Они правы. И поскольку, будучи твоей лучшей подругой, мне позволено предположить, что ты поступила правильно, я спрашивала не об этом. — Она улыбнулась. — Я спрашивала о нем и о тебе, о прогрессе с Коннором.

— Я не собираюсь рассказывать о своих любовных связях.

— Элиза Салливан. Может, ты и вампир, но ты некудышная лгунья. Ты рассказывала мне о каждом поцелуе, который у тебя когда-либо был. И о тех случаях, когда тебя не целовали.

— Что? Это не имеет никакого смысла.

— Майкл МакГрегор.

— Мы с Майклом МакГрегором дошли до второй базы[55].

— Майкл МакГрегор случайно задел твою грудь, пока ты демонстрировала приемы Крав-Мага. Потом ты повалила его на пол и сломала ему руку.

— Нос. И это было не специально. Он просто неудачно приземлился.

Ее губы дрогнули.

— Неважно. Суть в том, что тебе нравится делиться со мной подробностями. Итак, как проходит поездка по части романтики?

— Он испытывает ко мне симпатию, как и я к нему. Я просто пытаюсь… позволить этому случиться. Между попытками убить меня.

Она потянулась и сжала мою руку.

— Моя малышка взрослеет.

Глава 21

Коннор одолжил у Джорджии внедорожник, и мы с Тео забрались внутрь, отправляясь в поездку в Гранд-Бэй, чтобы пригрозить заклинательнице. Очевидно, жаждущий наказания Алексей решил постоять на страже у хижины, присматривая за Лулу.

— Мне кажется, — спросил Коннор, пока мы ехали, — или эта кошка пугающая?

Он провел рукой по волосам, как человек, который только что участвовал в конфликте.

— Пугающая, — согласился Тео с заднего сиденья.

Я оглянулась на Тео.

— Ты бывший коп и превосходный стрелок, — потом посмотрела на Коннора, — а ты волк. Мы гоняемся за магически усовершенствованными гибридами-оборотнями, потому что от тебя того требует тайная магия Стаи, а вас пугает трехкилограммовая кошка?

— Я не говорил, что это логично, — ответил Коннор. — Лишь сказал, что у меня вызвало тревогу.

Она меня не столько пугала, сколько сбивала с толку.

«Что такого есть у Петры, чего нет у меня?» Я ее кормила. Называла ее полным именем. Пыталась ее гладить, хотя, надо признать, это не очень хорошо получалось.

— Для трехкилограммовой кошки, — произнес Тео, — ей определенно требуется много энергии. Может, она одна из тех энергетических вампиров.

Я открыла рот, чтобы возразить, сказать ему, что такого просто быть не может. Но мы гнались за мошенницей-заклинательницей, которая, предположительно, превратила кучку двадцатилетних парней в этих чудовищных гибридов.

Так что я просто поберегла дыхание.

* * *

— Неплохой деловой центр, — сказал Тео, когда Коннор припарковался, и мы пошли вдоль кирпичных фасадов магазинов. — Миленько так, с клумбами, вывесками и счастливыми парочками.

— В Гранд-Бэй все идеально, — произнес Коннор. — Пока не вспомнишь о Сверхъестественных мудаках.

Мы свернули за угол, чтобы добраться до улицы, где располагался магазин — и уставились на одного из этих Сверхъестественных мудаков.

На черного гибрида.

Мое сердце заколотилось, кровь побежала быстрее от перспективы сражения и воспоминания о том, как я в последний раз столкнулась с этим конкретным монстром. Мой монстр настороженно наблюдал за происходящим, но еще не решил, хочет ли какую-нибудь часть этого конкретного чудовища.

— Как мы их теперь называем? — прошептала я.

— Думаю, терминология — не самая важная тема для обсуждения, — сказал Тео. — И я просто воспользуюсь этой возможностью, чтобы сказать «ни фига ж себе».

— Меня устраивает Сверхъестественный мудак, — произнес Коннор, и я получила небольшой эмоциональный отклик от того, что подумала точно так же.

— Он один, — сказала я. — Интересно, направляется ли он туда же, куда и мы.

— Похоже, ему не помешала бы еще одна доза тех конфет, которые раздает заклинательница, — промолвил Тео. — То есть я знаю, что я тут относительный новичок, но он выглядит… больным?

На нем все еще были порезы и царапины после сражения, и он все еще соответствовал описанию «жилистый». Но Тео был прав — он выглядел более худым, чем у костра, кости и сухожилия резко выделялись.

— Магия не приносит ему пользы, — догадался Коннор. — Она разрывает его на части.

У магии была неприятная особенность делать это с непосвященными. Это была сила, и любой, кто не уважал ее, обычно страдал от последствий. Я задалась вопросом, объясняет ли это, почему мой монстр еще не поднял свою голову. Его тянуло к силе, а здесь была деградация.

— А где, черт возьми, остальные трое? — спросил Коннор.

Мы немного подождали, наблюдая за другими дорогами, чтобы понять, не приближаются ли к нам другие чудовища.

Их не было, но люди, только что вышедшие из бара на другом конце улице, закричали. Одна пара побежала обратно внутрь; другая достала свои экраны, чтобы записать происходящее для потомков.

Чудовище обернулось на звук, махнуло рукой и подкинуло скамейку так, что та покатилась по улице, как игрушка.

— Вот дерьмо, — произнес Коннор. — У кого-нибудь случайно нет идеи, что это за оборотень?

— Не-а, — ответила я.

— Давайте перебирать их всех. Зейн! Бейо! Джон! Маркус!

Он делал паузу между каждым именем, и чудовище, казалось, вздрогнуло, когда он произнес «Бейо», но снова взревело, на этот раз смахнув вазон, отбросив его в окно бара. Стекло разбилось вдребезги, и закричало еще больше людей.

«Вот-вот станет очень-очень скверно».

— Я обойду переулок, — предложил Тео, — и подойду к нему с другой стороны.

— Давай, — произнес Коннор. — Но сначала заведи людей внутрь.

Тео кивнул, затем оббежал вокруг здания и скрылся из виду.

— Сюда! — крикнул Коннор и замахал руками, пытаясь заставить чудовище отойти подальше от бара, от людей внутри.

Оно подняло голову, оскалило на нас свои клыки и начало двигаться в нашу сторону.

— Все твои отпуска такие веселые? — спросила я, обнажая свой меч.

— Только те, которые я провожу с горячими вампиршами, — ответил он и достал собственный клинок — зловещего вида штуковину с зазубренными краями. Теперь, по другую сторону от монстра, Тео заводил людей в бар.

— Заходи снизу, — сказала я Коннору. — Я зайду сверху.

— Заметано, — ответил он, и когда расстояние между нами стало сокращаться, мы подняли клинки, готовясь к бою.

Существо задрало морду, и я присела, ожидая, когда раздастся вой, предшествующий его нападению.

— Готов, — тихо сказал Коннор, и я кивнула.

Вой был неземным, от него у меня по позвоночнику пробежал электрический холодок. Это был не зверь на охоте, и даже не ярость члена клана, жаждущего мести. Это был крик раненого животного — и пойманного в ловушку человека.

Чудовище начало драть когтями свою грудь, свои руки, все еще завывая, с его губ капала слюна.

— Какого…? — спросил Коннор и двинулся вперед, но я схватила его за руку, не желая, чтобы он подходил слишком близко к магии.

— Подожди, — произнесла я.

Вспыхнул свет — не яркое свечение при перекидывании оборотня, а резкий и изломанный импульс, от которого в воздухе запахло чем-то химическим. С каждой вспышкой происходил толчок магии, по мере того, как тело парня напрягалось, вытягивалось, кожа сменяла мех, пока свет в последний раз не вспыхнул, и он не упал на землю перед нами, бледный, обнаженный и худой, как скелет.

— Помогите мне, — выдавил он и свернулся в позу эмбриона.

— Господи, — промолвил Коннор, и мы побежали вперед.

Я уловила движение в окне заклинательницы, увидев, как она наблюдает за нами и не делает ни единого движения, чтобы помочь.

— Сволочь, — пробормотала я и перехватила удивленный взгляд Коннора.

— Что?

Я указала на окно, заметив, как помрачнело его лицо. Он пробормотал проклятие, которое было гораздо менее мягким, чем мое.

— Как тебя зовут? — спросил он, поворачиваясь обратно к парню, как раз когда Тео вернулся к нам.

— Бейо… — было все, что он успел сказать, прежде чем потерял сознание.

Коннор поднялся, когда вдалеке завыла серена.

— Нам нужно увезти его отсюда. Я подгоню сюда машину. Скоро вернусь.

— Не думаю, что мы куда-нибудь уедем, — сказал Тео.

Буквально через минуту перед нами с визгом остановился внедорожник. Коннор вылез наружу, оставив дверь открытой, а мотор заведенным, и обошел машину, пока Тео открывал заднюю дверь.

— Я его возьму, — произнес Коннор, подняв парня на руки, словно он ничего не весил, потом положил его на заднее сиденье и закрыл дверь. — Я отвезу его обратно на курорт, — сказал он. — Попрошу Джорджию присмотреть за ним.

— Мы поговорим с заклинательницей, — сказала я. — Может, увиденное немного освежит ее память.

Коннор кивнул и посмотрел на Тео.

— Не бойся показывать свой значок. Я вернусь, когда отвезу его.

— Будь осторожен, — произнесла я и поцеловала его в губы.

— То же самое касается и тебя, негодница.

Он уехал, а мы повернулись к женщине, которая стояла у окна, все еще заламывая руки.

«Довольно неплохая метафора», — печально подумала я.

— Пойдем испортим ей вечер.

Палома побледнела, увидев, что мы приближаемся, а затем попыталась вести себя непринужденно, перевернув табличку с «Открыто» на «Закрыто».

— Ну и ну, — произнес Тео. — Вот не знаю, стоит ли нам теперь заходить, раз она перевернула эту табличку.

— Ага, — согласилась я, толкая дверь. — Это настоящее препятствие.

В магазине была горстка людей, большинство из которых стояли возле окон и экранов, рассказывая о том, что они видели — или пытаясь выяснить, что именно это было.

— Я за ней присмотрю, — сказала я. — Можешь позаботиться о них?

— С удовольствием. — Тео достал свой значок и поднял его. У него здесь не было никакой юрисдикции, но не похоже, чтобы кто-то собирался читать мелкий шрифт. — Простите за беспокойство, произнес он, — но нам нужно, чтобы все покинули помещение, пожалуйста. Если не трудно, просто выйдите наружу и отправляйтесь своей дорогой.

Услужливо придержав дверь, он подождал, пока они выйдут, и снова ее закрыл. Затем он защелкнул замок и повернулся к нам.

— Что вы делаете? — спросила Палома, метнувшись за прилавок, пока мы шли к ней.

— Мы здесь, чтобы узнать правду, — ответила я, беззаботно подняла жеоду, осмотрела кристаллы внутри, а потом положила ее на место. — Потому что нам очень надоело, когда нам врут.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Палома, но руки у нее дрожали. Когда поняла, что мы это заметили, она скрестила руки на груди, спрятав кисти.

— Я не представился, — произнес Тео, доставая свой значок. — Я из офиса Омбудсмена. Ты знаешь, кто они?

— Да, знаю. У тебя здесь нет никакой юрисдикции.

— Верно, — согласился он, — нет. Но что у меня есть, так это информация. У тебя тоже есть информация, Палома. И ты поделишься ею с нами.

— Я ничего не знаю.

— О, но ты знаешь. Потому что ты единственная, у кого есть такая возможность. — Тео посмотрел на меня. — Ты знала, что я сегодня разговаривал с Орденом?

— Да ты что, — произнесла я, изображая удивление. — И как дела в Милуоки?

— Продуктивно. Они ведут весьма хорошие записи, и наша Палома в этом районе единственная колдунья — зарегистрированная или нет. — Он снова повернулся к Паломе. — Все начинается и заканчивается на тебе, Палома. Теперь-то не хочешь выложить все начистоту, или нам нужно просто позвонить в Орден и позволить им разобраться с тобой?

Она перевела взгляд на окно, выглядя при этом совершенно несчастной.

— Я не знала, что они превратятся в… это, — сказала она, а потом снова посмотрела на меня. — Это абсолютная правда.

— Прости, но я тебе не верю, — сухо произнесла я. — Тем более, что, несмотря на свои силы, ты стояла там и смотрела. Даже не пыталась помочь.

— Я ничего не могла сделать.

Тео посмотрел на меня, нахмурив брови в притворном замешательстве.

— Она ничего не могла сделать, Элиза. Разве это не кажется странным?

— Действительно кажется, — согласилась я, наслаждаясь подколкой больше, чем, вероятно, следовало бы, учитывая, что поставлено на карту.

— Вы не обязаны мне верить, — сказала она. — Наверное, на вашем месте я бы тоже себе не поверила. Но опять-таки, это правда.

— Мы поверим тебе, если ты расскажешь нам правду, — промолвила я.

Палома потерла лоб.

— Давайте… давайте присядем? У меня чертовски болит голова. Это магия. Она вызывает у меня мигрени.

Она прошуршала через завешанный бусами дверной проем вдоль задней стены.

Мы прошли за ней по коридору, ведущему к уборной и небольшому кабинету. В кабинете стоял письменный стол и два стула для посетителей. На столе был порядок, хоть он и был заставлен коробками, документами и коллекционными товарами. С потолка свисал китайский фонарик, а к кирпичной стене был прикреплен плакат, демонстрирующий позы для йоги. И помещение было пропитано старой магией, едкими слоями, которые, казалось, пронизывали воздух и мебель и оставляли в воздухе след маслянистости.

Она села за стол, закрыла глаза и потерла лицо руками. Потом тяжело вздохнула, словно хотела сжаться, и снова опустила руки. Она выглядела усталой и несчастной. Жаль, что эти чувства не подтолкнули ее найти нас раньше.

— Он пришел ко мне, потому что у него была проблема.

— Он — это кто? — спросила я.

— Зейн. Он был один, и он был расстроен. Однажды он пришел около полуночи, бродил по магазину, выглядел нервным или расстроенным. Я наблюдала за ним, потому что думала, что он собирается что-то украсть. Он был в своего рода нервном напряжении. Но потом он подошел к прилавку. Дал мне листок бумаги и сказал, что ему это нужно.

— И что было указано на бумажке? — спросил Тео.

Палома сглотнула.

— Заклинание. Ингредиенты для зелья, инструкция по применению, магическая формула.

— И для чего было это заклинание?

— Не знаю, — ответила она и дернулась, когда Тео наклонился вперед. — Я не знаю, — повторила она, но не встречалась с ним взглядом. — Я знаю, как следовать указаниям, но у меня, вроде как, нет степени по теории заклинаний. Исходя из ингредиентов, я подумала, что оно должно сделать их сильнее.

После этого заявления мы погрузились в молчание.

— Ты в это веришь? — спросил Тео, взглянув на меня.

— Еще не уверена, — ответила я и пристально посмотрела на Палому.

Она положила руки на стол и наклонилась вперед, словно старалась убедить нас.

— Богом клянусь, это все, что я знала.

— И что ты ему сказала? — спросил Тео.

— Сначала я отмазалась, сказала, что не занимаюсь настоящей магией, а потом сказала, что у меня нет лицензии. Он не поверил. Сказал, что чувствует мою магию. Я сказала: хорошо, даже если я занимаюсь магией, то не занимаюсь темной магией. Что я не стану творить заклинание принуждения. Что не могу этого сделать, потому что у меня даже нет таких ингредиентов. Поэтому я спросила его, в чем проблема, и есть ли другой способ справиться с ней.

— Потому что ты хотела продать ему настоящую магию, — проговорила я, мое раздражение росло.

— Потому что я хочу платить за квартиру, — парировала Палома. — Он сказал, что кто-то причиняет вред его семье, и он хочет это остановить. Поэтому я приготовила зелье, сказала ему следовать инструкциям и произнести заклинание.

— Так ты дала ему зелье тем вечером? — спросил Тео.

— Нет, он должен был вернуться за ним. Ингредиенты были у меня под рукой, но в приготовлении все же следует быть осторожным. Есть шаги, которые нужно предпринять, этапы, которым необходимо следовать. Нельзя просто вывались все в кучу и рассчитывать на хороший результат.

— Сколько времени заняло его приготовление? — спросил Тео.

— Может, неделю? — На ее щеках выступил слабый румянец. — Я приготовила его быстрее, но он не смог собрать нужную сумму денег, так что придержала его.

— Ты знаешь, откуда он взял деньги, чтобы заплатить за него?

— Нет. А что? Должна?

«Нет, если уж ты намеренно ни на что не обращаешь внимание», — подумала я.

— Значит, ты дала ему оружие.

— Я дала ему магию, за которую он заплатил. Я не могла проконтролировать то, что он сделал с ней потом.

Но она отвела от меня взгляд, сосредоточившись на стопке бумаг на углу ее стола. Она говорила неправду или, как минимум, не всю правду. Но мы к этому придем…

— Как он его забрал? — спросил Тео.

— Он вернулся в магазин с тремя своими друзьями. Бейо и, — она зажмурила глаза, словно пыталась вспомнить, — я не уверена, как зовут остальных.

— Джон и Маркус? — подсказала я.

— Наверное.

— Что ты знаешь о «Сыновьях Энея»? — спросила я.

Ее глаза расширились.

— Культ? У меня был трактат о них — небольшая книга в мягкой обложке. У меня хранятся кое-какие материалы по оккультизму — что-то вроде «криминальной документалистики», только паранормальная версия. У нас на них большой спрос в преддверии Хэллоуина. В основном от детей, которые хотят развлечься.

В ее голосе звучала такая абсолютная уверенность в этом, что я одновременно и жалела ее, и презирала. Она вооружила Зейна и Бог его знает кого еще оружием, столь же острым, как любой клинок, столь же мощным, как любой пистолет.

— Мы можем на него взглянуть? — спросил Тео.

— О, конечно, — ответила она. — Пойду принесу. — Затем она протиснулась между столом и нашими стульями и вышла в коридор.

— Каковы шансы, что его нет? — спросил Тео. — Что его стащили Зейн и остальные?

— Высокие, — ответила я. — Славненькая подготовочка для его растущей одержимости.

— Ага, — произнес он и поднял голову, когда она вернулась.

— Он пропал, — сказала она, вернувшись в помещение. Она заламывала руки, снова и снова сжимая и разжимая пальцы, как будто это могло решить ее проблемы.

— Боже мой, вот это шок, — пробормотал Тео.

— Скорее всего, его забрал Зейн или еще кто-то, — произнесла я. — Что ты о нем знаешь?

— Практически ничего, кроме того, что изображено на обложке. — Она снова протиснулась за свой стол. — Это небольшая книга в мягкой обложке, но довольно тонкая. На обложке сине-желтая кайма. Напечатана в Северной Каролине. В конце семидесятых была напечатана целая серия о культах и паранормальных группах, и с тех пор ее переиздают. Думаю, «Сыновья Энея» были примерно в тот период времени, потому что на книге была одна из тех наклеек типа «вырвано из заголовков». Типа: «Эй, смотри. Это происходит прямо сейчас. Вы только услышали об этом в новостях» или что-то в этом роде.

— Но ты не знаешь, чем они занимались?

— Нет. Я его не читала.

Очередная ирония — женщина, управляющая магической лавкой, похоже, очень мало понимает, как она на самом деле работает.

— Зейн говорил с тобой о СЭ? Или кто-нибудь еще?

— Со мной нет и, насколько я знаю, ни с кем другим.

— Ты знаешь Лорена? — спросила я.

Она сглотнула и начала складывать бумаги в аккуратную стопочку.

— Лидера клана, который погиб? Почему вы спрашиваете?

Я взглянула на Тео, и тот слегка кивнул. Он тоже видел, что она говорит неправду. Я наблюдала за ней, пока тишина не стала напряженной и натянутой, как проволока. У меня возникло искушение выпустить немного магии в воздух, использовать свой гламур, просто чтобы подтолкнуть ее. Но в этом не было необходимости.

— Я его знала, — произнесла она.

— Да что ты говоришь, — сказал Тео тоном ровным, как бумаги, которые она только что разложила.

На этот раз ее взгляд ожесточился.

— Вы меня не знаете. Вы не знаете ничего ни обо мне, ни о том, кто я.

— Ты права, — сказала я. — Мы просто знаем, что ты без разрешения продаешь магию, и из-за этой магии один оборотень мертв, а другие получили ранения.

— Я не знала, что они превратятся в монстров.

— Это ты так говоришь, — произнес Тео. — Но ты знала, что они злятся, что хотят стать сильнее, что хотят кому-то навредить. И ты продала им оружие, которое они использовали.

— Это было всего лишь зелье.

— Это было зелье, которое использовалось в качестве оружия, — сказала я. — Ты точно знала, для чего они собираются его использовать. Может, ты и не понимала механизм процесса — что они станут монстрами — но была в курсе, что они хотят кого-то наказать.

У нее потекли слезы, и она отвернулась, лицо исказилось от гнева.

— Несколько лет назад, — произнесла она, — у меня в лагере был друг. Мы ужинали каждые пару недель, играли в карты или ловили рыбу. Однажды вечером я возвращалась к своей машине и столкнулась с Лореном. Он сказал, что увидел меня через двор и хотел убедиться, что я благополучно добралась до машины. А когда я подошла к ней и попыталась отпереть ее, он прижал меня к двери. Сказал, что я красивая и заслуживаю лучшего, чем тот, кто заставляет меня разгуливать в одиночестве после наступления темноты. «В лесу волки», — говорил он.

Она прикусила краешек губы, словно подбирая слова, а потом посмотрела на нас. На этот раз по ее щеке скатилась слеза.

— Он прикоснулся ко мне, придвинулся, чтобы поцеловать. Скользнул рукой мне под юбку и… — Она прочистила горло. — Он домогался меня. Мне удалось отпереть дверь, я сказала ему, чтобы убрал от меня свои руки, иначе я закричу. Он поднял руки и отошел, все время улыбаясь. Я уехала с курорта, мне пришлось остановиться на старой главной дороге, потому что меня вырвало.

Она вытерла глаза.

— Я вернулась домой и забыла про это. И с тех пор больше не возвращалась на курорт.

Тео наклонился вперед.

— Мне очень жаль, что с тобой такое произошло. Он не имел права этого делать, и должен был быть наказан за свое поведение.

— Что ж. Я рассказала шерифу. Он обещал поговорить с Лореном и поговорил, а Лорен сказал ему, что это просто недоразумение. Он сказал шерифу, что беспокоился обо мне, и у него есть свидетель, готовый подтвердить, что он проводил меня до машины, пожелал спокойной ночи и на этом все. Шериф посоветовал мне забыть об этом.

— И об этом я сожалею, — сказал Тео.

— После этого на протяжении месяца люди смотрели на меня косо. Я просто сказала, что мне приснился кошмар, и я запуталась, что ничего такого не произошло. После этого я с ним больше не разговаривала. Но до меня дошли слухи, что я не единственная, кого он домогался. Зейн рассказал мне, что он сделал с Пэйсли. Что он убил ее. Поэтому я дала ему то, что он просил.

— И ты не рассказала нам об этом в прошлый раз, потому что не хотела, чтобы у них были неприятности? — догадалась я.

Она выдохнула, сделала еще один вдох, а потом расправила плечи и посмотрела на меня.

— У меня нет разрешения на использование магии, и я не особо огорчилась, узнав о смерти Лорена. Вы хотели, чтобы я в этом призналась?

— Мы не отпускаем грехи, Палома. Мы просто пытаемся узнать правду. — «И решение проблемы», — подумала я. — Есть какой-то антидот?

Она просто посмотрела на меня с пустым выражением лица.

— Антидот?

— Разве обычно не существует способа обратить эффект вспять? Вернуть оборотней в их нормальное состояние, нормальную форму?

— Возможно, теоретически. Но как я уже сказала, я не практикую. Я просто балуюсь время от времени. Я не храню здесь гримуары или книги заклинаний. Просто подгляжу что-нибудь то тут, то там — заклинание на электронной доске объявлений или еще где — и работаю на основе этого.

— У тебя осталось что-нибудь от зелья? — спросила я. Если есть хоть какой-то шанс исправить магию, то нам оно, вероятно, понадобится.

— Нет, — ответила она и снова, казалось, пришла в замешательство от вопроса. — Зачем мне его хранить? Я сделала его для них.

Такой озадаченности я вынести уже не могла.

В моей крови забурлил гнев, выталкивая на поверхность монстра и заставляя его собственный гнев выплеснуться на мой. Но мой был сильнее, горячее, более острым.

Через несколько секунд я вскочила со стула и направилась к двери.

— Ты знаешь, как с нами связаться, если вспомнишь что-нибудь еще, — услышала я голос Тео позади меня. — Вот моя визитка. Если они вернутся, запрись здесь и позвони мне, хорошо?

Я не услышала ее ответа и вышла на улицу, на двери звякнул колокольчик, когда я позволила ей закрыться за мной.

Оказавшись снаружи, я закрыла глаза и вдохнула свежего воздуха. Даже шепот испорченной магии здесь был лучше, чем миазмы печали внутри.

Я с опозданием поняла, что стою одна, что на улице больше нет ни людей, ни правоохранителей. Если шериф и удосужился взяться за расследование инцидента, то он уже упаковал вещички и свалил.

Колокольчик на двери снова зазвонил.

— Ты в порядке? — спросил Тео, подойдя ко мне.

— Буду, — ответила я и открыла глаза. — Прости, что ушла. Я достигла своего предела, и там было душно. Это магия, — добавила я, видя его растерянный взгляд. — Она лжет о том, что только балуется ей. Там старая магия, наложенная слой за слоем. Я не чувствовала ее, пока мы не оказались в задней комнате, так что я предполагаю, что она работает именно там.

Тео присвистнул.

— Темная?

— Я так не думаю, но это не совсем моя компетенция. В любом случае, Ордену есть о чем с ней поболтать. Она пострадала, и Лорена нужно было наказать. Но не таким образом. И не выстраивая ложь на лжи. Ты сдашь ее?

— О, да, — медленно ответил он, словно смакуя слова. — Мне не нравится быть стукачом, но в данном конкретном случае я с нетерпением пойду на этот контакт. Собственно…, — начал он, затем достал экран и напечатал сообщение. — готово, — спустя мгновение произнес он, снова убирая экран. — Думаю, очень скоро она получит известие от Ордена.

— Она может сбежать.

— Может, — сказал он. — Но такого рода магию можно отследить, по крайней мере, согласно заявлениям Ордена. Она больше не сможет притворяться.

— Хорошо, — произнесла я. — И я забыла спросить. Ты выиграл аукцион на комикс?

— Выиграл, — ответил он. — В целом, довольно интересная идея.

Подъехала машина, и мы оба повернулись, готовые противостоять атаке. Но это был Коннор на внедорожнике. Мы забрались внутрь.

— Есть успехи в прочесывании окрестностей? — спросила я.

— По словам Джорджии — нет, — ответил Коннор, а потом указал на стаканчики, вставленные в подстаканники. — Я привез вам обоим кофе. Решил, что вам не помешает подзарядка. Еще есть маффины.

— Не стану возражать, — сказал Тео, вытаскивая один стаканчик из подстаканника и взяв завернутый в пищевую пленку маффин размером больше моего кулака.

Я сделала глоток кофе, а потом откинула голову на сиденье.

— О, да. Это как раз то, что нужно.

— Без комментариев, — произнес Тео с заднего сиденья. — Но таки да. Спасибо, чувак.

— Не за что.

Мы немного посидели в машине, попивая свои напитки.

— Это лучший кофе, который я пил за последнее время, — сказал Тео.

— Аналогично. — Я бросила взгляд на Коннора. — И чтобы получить его, потребовалось всего лишь подвергнуться атаке, клевете и угрозам. Самое меньшее, что ты мог сделать, это достать его для меня три дня назад.

Его глаза заискрились юмором.

— Не знал, что ты настолько неразборчива, что тебя можно подкупить стаканом кофе.

— Это потрясающий кофе, — сказала я. — Так что не совсем неразборчива. Но таки да, — произнесла я, повторяя фразу Тео и готовясь к небольшому блаженству.

* * *

Тео ввел Коннора в курс последних новостей, пока мы ехали обратно на курорт, передав, что нам рассказала заклинательница.

— Лорен был мудаком, — сказал Коннор, сворачивая на парковочное место перед хижиной. — И Кэш должен был разобраться с ним или позвать того, кто мог бы.

Я обернулась и посмотрела на Тео.

— У клана и шерифа финансовое соглашение. Клан помогает финансировать его предвыборные кампании, а он не лезет в дела клана.

— Отврат, — такова была оценка Тео. Я согласилась.

— Мне не нравится Палома, — произнесла я, — и я не испытываю к ней уважения. Может, она и стала жертвой, и это было несправедливо. Но она точно знала, что делает. И в том, как она думает о магии и мести, есть нечто жалкое — что у нее не было выбора.

— Что ни в чем не было ее вины или ее ответственности, — сказал Тео.

— Ага. Вот именно. — Казалось, такое в последнее время происходит частенько.

* * *

Мы зашли и увидели, что Джорджия сидит за кухонным островом с Лулу, держащей на сгибе руки альбом для рисования и пишущей сосновые шишки с берестой, которые она разложила на кухонном острове.

— Я как раз болтала с твоей дерзкой соседкой, — сказала Джорджия с улыбкой.

— С ней, — с ухмылкой спросила я, — или с кошкой?

Улыбка Джорджии угасла.

— Эта кошка чертовски пугающая.

Коннор самодовольно мне ухмыльнулся, а я лишь закатила глаза.

— Вы неправильно произносите слово «величественная», — сказала Лулу, ухмыляясь и водя карандашом по бумаге длинными, плавными штрихами.

Я села за остров, чтобы доесть свой маффин, но лишилась половины из-за Лулу, которая откусила кусочек, прежде чем я успела оттолкнуть ее руку.

— Бейо? — спросил Коннор.

— Отмыт, без сознания и под охраной, — ответила Джорджия. — Он в одной из пустующих хижин. Когда очнется, его свяжут. Мы дадим вам знать, чтобы вы могли поговорить с ним.

— Хорошо, — произнес Коннор, кивнув, и откусил еще один кусок моего маффина.

— Да что ж такое!

— Себе я не купил.

Джорджия улыбнулась, казалось, наслаждаясь данным эпизодом. Но улыбка довольно быстро померкла, и она посмотрела на меня.

— Что вы узнали?

На этот раз информацию повторила я, рассказав Джорджии о культе и магии.

— Зейн узнал о СЭ, нашел ее и заплатил ей за создание заклинания. Она знала, что они хотят разобраться с Лореном, и утверждает, что он домогался ее, поэтому она не стала задавать вопросов. Говорит, не знала, что они во что-то превратятся, просто думала, что они станут сильнее.

— Этот культ тебе о чем-нибудь говорит? — спросил Коннор.

— Не впервые люди пытаются превратиться в оборотней. Мне неизвестно ни одного случая, когда бы это действительно завершилось успехом — чтобы кто-то трансформировался или стал таким гибридом, о котором вы говорите.

— Может быть, это одна из причин, почему все пошло не так, — сказала я. — В смысле, не только потому, что магия изначально может быть плохой, а потому, что они не люди. Они оборотни. Она может действовать на них по-разному.

— Сдается мне, ты права, — произнес Коннор.

— Мы должны поделиться информацией с кланом, — сказала Джорджия.

Коннор некоторое время молча смотрел на нее.

— Ты же знаешь, есть большая вероятность того, что Кэш нам не поверит. Мы объясним ему, что именно творили его оборотни и почему, а он продолжит все отрицать.

Джорджия отвела взгляд, раздраженная его словами или тем фактом, что знала о его правоте.

— Правда выйдет наружу. И посмотрим, что будет тогда.

Глава 22

Джорджия ушла просить аудиенции. Иронично, учитывая что она тоже старейшина, но Кэш и Эверетт, по-видимому, имели какие-то более высокие права на этот титул. Судя по тому, что я видела вплоть до этого момента, главным образом это было потому, что они обладали Y-хромосомами[56].

— Мне нужна услуга, — сказала я Коннору, когда мы снова остались одни в хижине. Лулу планировала устроить марафон дизайнерских конкурсов в фургоне, а Тео чистил табельное оружие. На всякий случай.

— Что угодно.

Я улыбнулась от скорости его ответа.

— Последние несколько дней, всякий раз, когда мы находились рядом с Кэшем, я изображала гостью, подружку, коллегу — и это нормально. Меня это устраивает. Но я не просто что-то из перечисленного, потому что играю эту… роль… в их интересах.

— И что скрывается за этой ролью?

— Вампир. Не из тех, кто кусает, — произнесла я — учитывая, что клан уже видел последствия этого. Но боец. Важная шишка. Думаю, пришло время показать эту сторону клану.

Он наблюдал за мной мгновение, обдумывая эту идею.

— Мы выведем народ из себя.

— Только если нам повезет, — ответила я с ухмылкой. — Как ты и сказал, клану нужно немного развеяться. Некая дестабилизация. Может, вампир с привилегиями их немного расшевелит. И, кроме того — Обсидео может обязать тебя разрешить их кризис, но они не могут помешать тебе сделать это на своих условиях, верно?

— В твоих словах есть смысл, — сказал он. — И у тебя есть не только катана.

— Или клыки.

— Или, — с улыбкой произнес он, — ты будешь вампиром, а я альфой, и посмотрим, что произойдет.

* * *

Я взяла с собой не много одежды, но мне и не нужен был полный шкаф.

Черные джинсы. Черная майка. Черные ботинки. Просто, мрачно, мощно. Я расплела косу, тряхнула головой и встряхнула волосами. Когда я откинула волосы назад, они образовали длинный и волнистый ореол светлого золота вокруг моих плеч. Темно-красная помада и мой меч в руке. Ни ножен, ни пояса. Просто сверкающая сталь.

Остальное зависело от меня.

Когда я вернулась в комнату, меня уже ждали Тео, Лулу, Коннор и Алексей.

— Самое, черт возьми, время показать тебе твой клычки, — сказала Лулу, кивнув, когда осмотрела меня. У Тео и Алексея были одинаковые одобрительные взгляды.

Выражение лица Коннора я бы охарактеризовала одним словом: «Да».

— Это произведет сильное впечатление, — произнес Тео.

— В этом и задумка, — ответила я, обведя пальцами шнуровую оплетку рукоятки катаны, примеряя ее в руке. И ощутив удовлетворение, когда пальцы оказались на нужных местах.

Я надеялась, что мне не придется ей воспользоваться, чтобы пролить кровь в помещении с соплеменниками Коннора из Стаи и его родственниками. Но это не заставило меня хоть немного сожалеть о том, что я вообще могу ей воспользоваться.

* * *

Они собрались в главной комнате. Эверетт и Кэш стояли, лениво прислонившись к камину с сигарами в руках. Остальная часть клана источала нервную энергию и предвкушение.

Джорджия подошла к Эверетту с Кэшем, а Алексей с Тео проскользнули в заднюю часть. Мы с Коннором прошествовали прямо по середине помещения, к шоку, удивлению и ярости некоторых членов клана.

От оборотней послышались возгласы, и от кого-то из них я уловила слова «клинок» и «сука». Я оглянулась через плечо, встретилась с каждым по очереди взглядом и дерзнула прошагать вперед. Превращая разговоры в действие. И я знала, что никто из них этого не сделает.

— Довольно эффектное появление, — сказал Кэш, а затем затянулся сигарой. — Хотите баллы за стиль и оригинальность?

— У нас есть новости, — произнес Коннор ровным голосом, и всю притворную вежливость смыло. А потом он все выложил:

— Бейо, Джон, Зейн и Маркус, — произнес Коннор. — Члены вашего клана, заинтересовавшиеся культом под названием «Сыновья Энея», купили магию у заклинательницы в Гранд-Бэй, чтобы превратиться в более могущественных существ. Они сделали это, чтобы наказать Лорена за то, что тот домогался Пэйсли и его роль в ее смерти. Магия превратила их в гибридов человека и волка, и они ответственны за недавние нападения, смерть Лорена, атаку на ферму Стоунов.

В толпе позади нас разразился галдеж. Я не оборачивалась, но спиной чувствовала их гнев, магию, горячую, как огонь.

На лице Эверетта отразилось сразу столько эмоций — шок, неверие, гнев. Кэш оставался невозмутимым, его единственными движениями были редкие затяжки сигарой.

— Вот так история, — произнес Кэш, повысив голос, чтобы его услышали в толпе. — И интересный способ перевести внимание от себя и своей… пассии, — сказал он, бросив на меня взгляд, настолько искаженный ненавистью и похотью, что у меня по коже побежали мурашки, — на клан.

Он затушил сигару в стеклянной пепельнице на высокой каминной полке, а потом повернулся к Коннору, подбоченившись.

— Другими словами, вы обвиняете нас в кризисе. Это не освободит тебя от Обсидео.

— Мы никого не обвиняем, — сказал Коннор. — Мы просто излагаем факты.

Кэш фыркнул.

— Факты всегда зависят от того, кто рассказывает историю. У вас есть реальные, биологические доказательства того, что Зейн и остальные превратились в этих «гибридов»?

Коннор выгнул бровь.

— Четыре члена твоего клана присутствовали при нападении и видели гибридов.

— И не видели никаких превращений.

— Бейо превратился в городе у всех на виду, — сказала я, а Кэш лишь закатил глаза.

— Бейо без сознания и не рассказал свою версию истории. Приведи мне свидетеля из клана, и мы поговорим.

— Хочешь образцы ДНК? — спросил Коннор.

— Я прошу тебя о чем угодно, кроме этой небылицы, которую ты вываливаешь мне под дверь. Слушай, Зейн — проблемный ребенок. Мы это знаем. Мы с этим разберемся. Но вероятность того, что он провернул нечто подобное, абсолютно нулевая.

— А то, что он ездил к заклинательнице?

— Думаешь, никудышная, третьесортная колдунья говорит тебе правду? — Смех Кэша прозвучал, как невеселый лай. — Она продает мусор из Китая и не имеет никаких весомых навыков.

— Ладно, — произнес Коннор, скрестив руки на груди. — Ты хочешь, чтобы я спросил, я спрашиваю. Какова твоя теория?

— Понятия не имею, — ответил Кэш. — Но все это началось, когда ты вошел в эту дверь. Я не знаю, какое колдовство ты принес в наш дом. Я не позволю тебе внести раздор в этот клан. Я не позволю тебе использовать его, чтобы заработать политические очки перед твоим отцом — он снова посмотрел на меня — или Домами.

Он небрежно положил руку на каминную полку.

— Посмотрим, что скажет Бейо. Тогда мы узнаем правду, по крайней мере, насколько Бейо способен ее рассказать.

— А если за это время кто-нибудь умрет? — спросил Коннор.

Взгляд Кэша был холодным и жестким.

— Тогда мы очень удивимся, как тебе удалось предсказать то, что произойдет. Если ты хочешь освободиться от Обсидео, я предлагаю тебе начать все сначала.

* * *

Мы вышли из главного домика и собрались на поляне возле очага в форме подковы.

— Он использует тебя, чтобы укрепить свою власть, — сказал Тео. — Умно. По-сволочному, но умно.

— Ага, — произнес Коннор. — Неплохая интерпретация для недальновидной политики. Вывернуть проблему так, будто мы ее вызвали, осложнили или не смогли решить. Проблема в том, что в долгосрочной перспективе она развалится.

— Потому что в долгосрочной перспективе развалится клан, — мрачно сказала Джорджия.

— Ага, — снова произнес Коннор. — Мы уже знаем, что он не доверяет молодым оборотням, и мы вручили ему доказательства того, что он был прав. Если бы он был умен, то использовал бы эту ситуацию, чтобы укрепить власть старейшин — назвал бы это доказательством того, что молодое поколение не способно править. Вместо этого он сосредоточен на противостоянии Чикаго и клана или вампиров и клана.

— Чужаки против клана, — сказал Тео, и Коннор кивнул.

— Точно. Даже если мы уедем, внутриклановая борьба все равно не угаснет. В конце концов, этот котел закипит. — Он посмотрел на Джорджию. — Тебе следует поразмыслить над тем, чтобы приставить к Бейо больше охраны.

— Я бы хотела возразить и сказать, что Кэш не стал бы пытаться навредить ребенку. Но это было бы ложью.

Я кивнула.

— Он свидетель. Единственная неоспоримая связь между кланом и существами.

— Бейо в этой ситуации несет ответственность, — сказал Коннор. — Но он несет ответственность не за все. Кэш избавится от Бейо, и у него появится очень четкий ответ на весьма трудную проблему.

— Обвинить во всем заклинательницу и мошенницу, — согласился Тео. — И все будет хорошо, пока не вернутся гибриды.

— На короткое время, — снова произнес Коннор. — Он просто настолько самонадеян, что думает, если он сможет решить насущную проблему, то у него будет достаточно времени, чтобы разобраться с остальными.

— Гребаный позор, — произнесла Джорджия, прищурившись посмотрев на главный домик. — Этот клан стал гребаным позором.

— К сожалению, — произнес Коннор, — я склонен согласиться. — И он стал с опаской наблюдать, как к нам приближается Мэйв. На этот раз она была одна, и из ее глаз исчезла очевидная злоба. Ее лицо ничего не выражало, поэтому я не могла понять, о чем она на самом деле думает.

Она кивнула Джорджии, а потом повернулась к Коннору.

— Сказка, которую ты рассказал, была отличной.

— Это не сказка, — сказал он. — А абсолютная правда.

Она выглядела огорченной, но кивнула.

— Не хочу в это верить, но я знаю Зейна и остальных. Они высокомерны, иногда глупы и всегда жалуются на старейшин.

— Ты знаешь что-нибудь конкретное об этих существах? — спросила я.

Она покачала головой.

— Мы не друзья. Просто знакомые. Это не то, о чем бы они стали со мной говорить. — Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня. — Мы можем поговорить?

Я выгнула брови.

— О чем?

— Ты заставишь меня произнести это вслух перед всеми?

Я с минуту внимательно смотрела на нее.

— Не оставите нас на минутку? — спросила я Коннора.

Он посмотрел на Мэйв так же, как и я, обдумывая, затем кивнул.

— Хорошо. Встретимся в хижине.

— Конечно. — Я дождалась, пока они уйдут, и выгнула брови. — Ну? — спросила я Мэйв.

Ее глаза сверкнули, но этот раз мне показалось, что я увидела в них уважение.

— Знаешь, ты жесткая.

— Я вампир. — Я одарила ее широкой улыбкой. — Так что это комплимент.

— И то верно. — Она прочистила горло и долгое время не встречалась со мной взглядом. — Миранда дурно поступила по отношению к Коннору. Я думала, что у нее есть какая-то информация о тебе — что ей что-то известно о том, как ты его используешь. Я не очень хорошо тебя знаю…

— Ты совсем меня не знаешь, — произнесла я.

— Верно, — через мгновение сказала она. — Я знаю только то, что видела в СМИ, и что слышала.

— От Миранды.

— От разных источников, — ответила она. — Ходили слухи, что для тебя это просто игра. И я приняла эти слухи как данное, потому что, видишь ли, у меня не было времени поговорить с тобой о своих опасениях. Расставить все точки над «i». Я просто выстроила предположение и возложила вину, и была неправа, а теперь выгляжу сволочью. Потому что совершенно очевидно, что ты его не используешь.

— Наконец-то хоть в чем-то мы согласны.

Уголок ее рта приподнялся.

— Ты мне не нравишься, но что-то в тебе мне приглянулось.

— Я бы сказала, что это чувство взаимно.

Она протянула руку.

— Мир?

Мгновение я внимательно смотрела на нее. Это была не моя битва. Но нам понадобятся все союзники, которых мы сможем найти.

— Мир, — ответила я, и мы пожали друг другу руки.

* * *

Джорджия поспрашивала на курорте, и никто не видел Маркуса, Джона или Зейна уже несколько дней. И никто понятия не имел, где их найти. Судя по всему, перемещения двадцатилетних оборотней не отслеживались.

Не имея никаких следов, чтобы выследить чудовищ, и больше никаких зацепок, пока не поговорили с Бейо, мы собрались в хижине. Лулу сидела на террасе и белым карандашом делала набросок пейзажа на темной бумаге. Я чистила свой меч, пока Тео удаленно работал на своем экране. Коннор лежал на диване, уставившись в потолок, и хмурился, размышляя, оценивая и все взвешивая.

В заднюю дверь постучали, и мы все настороженно посмотрели на нее.

— Я открою, — сказал Коннор, вставая. — У Элизы есть склонность пугать людей своим мечом.

— Это не склонность, — произнесла я, проводя куском рисовой бумаги по всей длине клинка. — Это выучка.

Алексею предшествовал запах мяса и соуса, и он прошел на кухню, держа в руках башню коробок из-под пиццы.

— Я заказал ужин.

— Нас всего пятеро, — сказала я, когда Лулу вошла внутрь, явно привлеченная запахами. — Сколько, по-твоему, пицц мы съедим?

Алексей поставил пиццу на остров, начав раскладывать коробки, и пожал плечами.

— Одна из нас — вампир.

— Ладно, — произнесла я, поднимая руки. — Нам нужно прояснить ситуацию с приемом пищи вампиров.

— То, что ты ешь все, что попадается на глаза? — спросила Лулу, заглядывая под крышку.

— Я в прямом смысле слова так не делаю. Я очень разборчива.

— Привередлива, — произнесла Лулу одними губами.

— Так что я не постоянно голодная, — сказала я. — Я не собираюсь съедать всю пиццу и не думаю, что еще кто-то планирует.

— Говори за себя, — одновременно произнесли Тео и Коннор, а потом переглянулись и по-братски кивнули.

— Эту войну ты не выиграешь, — сказала Лулу, приобняв меня. — Так что давай просто есть, веселиться и ждать, пока кто-нибудь не скажет нам, где плохие парни.

— Ой, — произнесла я, наклоняясь к ней. — Ты проявила заботу.

— В наименьшей степени. Где пепперони? — Она откинула крышку. — Бинго, — произнесла она и, взяв кусок, начала есть с острого конца.

— Еще у меня есть выпивка, — сказал Алексей, доставая из кармана куртки бутылку с жидкостью медового цвета.

— Я бы не отказалась немного забыться, — произнесла я. К сожалению, этому не суждено случиться. Алкоголь действует на вампиров не так, как на людей; я могу расслабиться, слегка захмелеть. Но обычно на этом все и заканчивается.

— Что это? — спросил Коннор, и Алексей передал ему бутылку. — «Адская Долина Пятнадцатого», — сказал он, потом одобрительно посмотрел на Алексея. — Хороший выбор.

Тео присвистнул.

— Недурно.

Коннор кивнул и посмотрел на меня.

— Это пойдет на пользу твоему обучению.

— Обучению? — подозрительно спросила Лулу.

— Волк думает, что мне нужно научиться ценить хороший виски.

Лулу фыркнула и принялась жевать пиццу.

— Удачи с этим. Она пьет шоколадное вино.

Коннор нахмурился и надкусил собственный кусочек совершенства.

— Да, я в курсе. Это свинство.

— Эй, мы нашли, в чем согласиться! — весело сказала она и дала ему пять.

— Вы оба такие шутники, — проговорила я, но втайне была рада, что они не подкалывают друг друга, пусть и за мой счет. Поскольку мне по большому счету было все равно, что я пью, это была выгодная сделка.

— Нашел еще один вариант, — сказал Алексей, заглянув в один из кухонных шкафов. Он достал высокую бутылку. — «Своя Москва», я не узнаю такую марку водки.

— Трудно от такой отказаться, — произнес Тео, когда Алексей нашел стаканы в другом шкафчике и раздал их. — Светлый или темный? — спросил он, поднимая бутылки.

Лулу протянула чашку.

— Заставь меня светиться, так сказать.

Алексей открутил крышку — верный признак качественного спиртного напитка — и налил порцию с палец.

Лулу просто посмотрела на него, все еще протягивая чашку.

— Не скупись.

Он налил еще на палец, что, по-видимому, удовлетворило ее. Она сделала глоток и поморщилась.

— Боже правый. Под нижней полкой расположен подвал? Потому что это ужасно. — Она причмокнула губами. — Как если бы кто-то отрыгнул настоящую водку и разлил это по бутылкам.

— Тогда можешь найти другую бутылку, — сказал Алексей, приподняв брови.

— Отлично. Я найду что-нибудь сносное.

— Если твой желудок недостаточно крепкий, — произнес Алексей, — ты всегда можешь перелить ее обратно в бутылку.

Не сводя глаз с Алексея, Лулу опрокинула чашку, допив все до конца, а потом снова протянула ему.

— Еще.

Алексей налил ей новую порцию.

Я скрестила руки на груди, наблюдая за ними.

— Не уверена, хорошо это или плохо, что она нашла кого-то, кроме меня, с кем можно побороться.

Коннор усмехнулся.

— Это способствует переменам. И все же он оборотень, так что, по крайней мере, она не выносит этот сор из семейной избы.

Поскольку ни виски, ни водка, по моему мнению, не подходили к пицце, я взяла из холодильника бутылку крови.

Тео прочистил горло.

— Итак, рискуя показаться полным придурком, могу я попробовать глоток?

— Конечно, — ответила я и протянула ему бутылку.

Воодушевленно вздохнув, он сделал глоток, потом поморщился и вернул бутылку.

— Не для меня. Словно пьешь монеты.

— Никогда не ела монеты, так что поверю тебе на слово. — Я забрала бутылку обратно и выпила ее одним глотком.

Потом поняла, что остальные наблюдают за мной.

— Извините, — произнесла я и вытерла рот тыльной стороной ладони. — Слишком по-вампирски?

— Нет, — ответил Коннор с огоньком в глазах, который было трудно спутать.

— Все круто, — согласился Тео, затем снова прочистил горло и посмотрел на свой кусок. — И мне, наверное, стоит просто съесть свою пиццу.

— Мудрый выбор, — с ухмылкой сказал Коннор. — Мудрый выбор.

* * *

Мы ели и разговаривали, как нормальные люди — а не как сборище Суперов, пытающихся решить проблему и освободить прекрасного принца от злых чар.

Получив порцию виски, я сделала глоток.

— Господи, — проговорила я между приступами кашля, практически уверенная, что кто-то заменил алкоголь бензином.

Лулу фыркнула.

— А я говорила. Это не ее.

— Сделай еще глоток, только поменьше, — сказал Алексей, игнорируя ее. — Достаточно, чтобы смочить губы. Так ты почувствуешь вкус карамели.

Я снова сделала глоток, едва коснувшись языком жидкости. И, ладно, если бы я дышала правильно, то могла бы обнаружить выдержанность, которая не была гадкой. Но чтобы это понравилось, может потребоваться вечность.

— Рискуя испортить эту замечательную вечеринку, — произнес Тео, взбалтывая виски в своем стакане, — Кэш удовлетворится тем, что ты ему скажешь?

— Скажу? — спросил Коннор. — Нет. Предъявлю доказательства? Возможно. По большому счету, Кэш будет верить в то, во что захочет. Но он не сможет вечно обходить стороной Бейо, и мы найдем остальных. Клан увидит правду, и есть большая вероятность, что это изменить баланс сил.

— В таком случае, мы с нетерпением ждем великое открытие, — сказал Тео, приподнимая невидимую шляпу в направлении Коннора.

— Есть вести от Ронана? — спросила Лулу.

— Нет, — ответила я. — Сегодня второй день, так что они все еще ее кормят. Думаю, он бы мне сказал, если бы она не кормилась, как минимум для того, чтобы обвинить меня в этом.

— Сейчас в Миннесоте перебор с чувством вины, — сказала Лулу. — Что случилось с чудной Миннесотой?

— Это относится только к людям, — произнес Тео.

— Видимо, да.

— Ты сможешь… ее контролировать? — спросил Алексей.

Это был вопрос, который мог бы выбесить, если бы в его глазах не было искреннего любопытства.

— Нет, — ответила я. — Даже Мастера не контролируют созданных ими вампиров. Обычно у них есть телепатическая связь, и Мастер может призвать другого — заставить его прийти к Мастеру. Судя по тому, как мой отец пытался это описать, существует более тесная связь. Не совсем, как у родителя и ребенка, но нечто покровительственное. Но она получила не так много моей крови, так что, вероятно, здесь ее не будет.

Это будет не проверить, если Ронан не позволит мне к ней снова приблизиться. А я ему не нравлюсь, и он мне не доверяет.

— Тяжела жизнь Суперов, — произнесла Лулу, делая глоток. — Поэтому я отказалась от всего этого.

— Ты могла бы использовать свою силу во благо, — сказал Алексей, и во взгляде, который она бросила на него, не было ничего дружелюбного.

— Прошу прощения?

— У тебя сильная магия. Я могу это сказать. — Он пожал плечом. — Такая растрата, если ты ей не пользуешься.

Лулу напряглась.

— Ты не знаешь ничего ни обо мне, ни о моей магии.

— Я знаю достаточно, — ответил он.

— Думаю, тебе не следует лезть не в свое дело. Власть портит людей, — сказала она. — Она меняет человека, который ей пользуется. Меняет окружающих. Она становится рычагом воздействия, чем-то, чего боятся. Просто посмотри вокруг, — произнесла она, покрутив пальцем в воздухе, показывая хижину. — Весь этот курорт состоит из оборотней, которые не хотят, чтобы люди знали, кто они такие. Это не так уж сильно отличается от того, что сделала я.

— Они по-прежнему остаются оборотнями, — произнес Алексей.

— А я та, кто я есть, — сказала Лулу. — Я не могу это изменить. Но я не единственный человек в мире, обладающий способностями, которые не использую. Людей, говорящих на нескольких языках, не порицают за то, что они не выбирают карьеру переводчика. И если людям позволено иметь способности и не использовать их, то и мне тоже.

Я не могла с этим поспорить — и не стала бы, даже если бы захотела. Ее магия — ее наследственный дар и бремя — это ее личное дело.

Алексей просто внимательно смотрел на нее, молча и спокойно, а потом кивнул. Признавая то, что она сказала.

— Итак, — произнес Тео, нарушая последовавшее неловкое молчание, — каково это было?

— Каково было что?

— Укусить. И это не похотливый интерес, — добавил он, невинно подняв руки и улыбнувшись Коннору. — Мне просто любопытно.

— Это было… странно, — ответила я после секундного размышления. — Мысленно это было похоже на насилие — учитывая обстоятельства. Но физически это казалось естественным. Свойственным вампиру. Раньше я уже кусала вампиров — двоих. Обоих в Париже, но там все было иначе.

— Кого это ты кусала? — спросил Коннор, всем своим внешним видом как бы спрашивая «Кого мне нужно покалечить?»

Я перевела на него взгляд и ухмыльнулась.

— Одинокий вампир в Париже остается одиноким вампиром в Париже.

Он хмыкнул.

— Ты когда-нибудь пробовала кровь оборотня?

Жар так быстро прилил к моим щекам, что я могла бы загореться. С одной стороны, у нас был совершенно обычный разговор о наших природных биологических процессах. Но за этим скрывалось нечто большее — любопытство, предвкушение, интерес.

— Не пробовала, — ответила я, не сводя с него глаз. — Ты предлагаешь?

— Здесь становится жарковато, — произнесла Лулу, поднимаясь со своего места, — и это весьма непрозрачный намек, что нам пора уходить.

Коннор лишь улыбнулся… по-волчьи.

— У нас есть план на завтра? — спросил Тео.

— Мы проверим, привели ли к чему-нибудь поиски, — ответил Коннор, — поговорим с Бейо и посмотрим, к чему это приведет.

Мы подошли к двери хижины. Они перегнали фургон на большую стоянку примерно в сорока метрах от хижины.

— Хотите, я провожу вас до фургона? — спросила я. — Или Коннор может.

— О, я не собираюсь возвращаться в фургон.

Я перевела взгляд на Коннора, выгнув брови.

— Почему это?

— Потому что я не собираюсь приближаться к кошке. — Он посмотрел вверх, потом в сторону окна. — Она пялилась на меня через окно.

— Она смотрела на улицу, — произнесла Лулу. — Ты просто случайно оказался там.

— В ее глазах была злоба.

— В ее глазах всегда злоба, — сказала Лулу. — Такова ее натура. — Она поднялась. — Пошли, Лиз. Можешь проводить меня. Ты достаточно храбрая, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.

— Я живу с ней, — указала я. — Она знает, где я сплю. Увидеть ее через окно — просто цветочки.

* * *

К тому времени, как мы вышли на улицу, воздух остыл, с озера дул приятный ветерок. Это был намек на приближение зимы, которая здесь будет еще суровее, чем в продуваемом всеми ветрами Чикаго.

Тео держался в нескольких шагах позади нас с Лулу, давая нам возможность поговорить.

— Он ее боится, — сказала Лулу, пока мы шли по заросшему травой полю. Я старалась не думать о том, что может по нему скользить.

— У него нет причин бояться, — произнесла я. — Он огромный, что в виде человека, что в виде волка.

Лулу прыснула со смеху.

— Как будто ты знаешь.

— Контекстные подсказки, — с ухмылкой сказала я.

— Слушай, с психической точки зрения, если брать во внимание характер и великолепие, то она весит целую тонну.

Я взглянула на нее.

— Почему ты лижешь задницу кошке?

— Ничего подобного я не делаю. Я просто признаю ее значимость. И ее очень острый слух.

Я посмотрела в сторону фургона. Элеонора Аквитанская устроилась на подоконнике, наблюдая и выжидая.

— Она опять что-то спрятала, не так ли?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Я рассмеялась, тихо и непринужденно.

— Именно так. Она спрятала что-то, что тебе нужно, и ты пытаешься это вернуть. Что это было?

Лулу закатила глаза.

— Мой экран, ясно? Она забрала мой экран, и я понятия не имею, куда она его дела.

— Ну конечно.

* * *

Я проводила Тео и Лулу до фургона и, вернувшись в хижину, была потрясена, увидев Арне и Мэриан, оборотней, которых мы встретили по пути в Гранд-Бэй, когда шли по тропинке. Оба были в легких куртках, в руках у них были стаканчики на вынос с ароматным кофе.

«Зачем они проделали весь этот путь сюда?» — задалась я вопросом и понадеялась, что насилие не коснулось их дома.

— Привет, — сказала я, подходя к ним. — Все в порядке?

— Думаю, нам нужно спросить об этом тебя, — ответила Мэриан, обнимая меня. — Как вы с Коннором?

— Пока в порядке, — ответила я. — Что вы здесь делаете?

Арне приподнял свой стаканчик.

— Сегодня наша очередь дежурить по ставням.

— Дежурить по ставням… — начала я, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он имел в виду. — Вы приехали сюда, чтобы охранять нас?

— Да, — ответила Мэриан. — Коннор важен для нас, а ты важна для него. Позвонил Алексей, и мы приехали.

Вероятно, услышав голоса или потому, что хотел убедиться, что я вернулась со стоянки для фургонов, Коннор вышел из хижины и выглядел таким же удивленным, как, вероятно, и я.

— Все в порядке?

— Они сегодня нас охраняют, — сказала я, избавляя их от того, чтобы во второй раз объясняться. — Их об этом попросил Алексей.

— Вам не нужно было приезжать, — произнес Коннор, обнимая их обоих. — Но я ценю, что вы это сделали. — Он указал на их стаканчики. — У вас достаточно кофеина?

— Все хорошо, — ответила Мэриан.

— У нас есть пицца, если вы голодны, — сказала я. — Кое-кто заказал слишком много.

— Мы не голодны, но спасибо.

— Как прошли выступления девочек? — спросила я.

— Немного слез, — произнес Арне, — немного пустых взглядов и масса милоты. Возможно, у меня даже немного прослезились глаза.

— Аналогично, — произнесла Мэриан. — Мисти Коупленд[57] из них не вышло, но им было очень весело. И мы сделали много фотографий. Мы пришлем некоторые вам.

— Я бы с удовольствием на них посмотрела, — сказала я, почему-то представив себе девочек в костюмах танцующих фруктов и овощей.

И говоря о еде…

— Кажется, у нас на подходе еще больше провизии, — сказал Коннор, указывая на дорожку, усыпанную мульчей.

К нам шли Рут, Роуз и Трэйгер, последний нес пластиковый холодильник. Роуз немного прихрамывала, ее правая нога была в жестком бандаже, но она стояла прямо и передвигалась.

— Как нога? — спросил Коннор, положив руку ей на плечо.

— Какое-то время я не смогу играть в боулинг, — ответила она с явным разочарованием. — Но я должна была надрать задницу какому-нибудь монстру, так что это помогло.

— Что там? — спросила я, когда Трэйгер поставил холодильник на террасу.

— Напитки, — с улыбкой ответила Рут. На лбу у нее был синяк, на лице — заживающий порез, но выглядела она намного лучше, чем в последний раз, когда я ее видела. — Видела тебя в главном домике, — сказала она. — Ты классно смотрелась с мечом.

— Спасибо.

— Мы подумали, — произнесла Роуз, — что если собираемся охранять это место, то могли бы немного выпить на природе. — Она открыла холодильник и достала банку пива. — Давайте возьмемся за дело.

* * *

Мы снова предложили холодную пиццу, от которой Рут и остальные отказались. Но они приняли объятия и осыпали благодарностями, прежде чем устроиться поудобнее.

— Это подвергнет их риску, — сказала я, когда мы вошли внутрь. — Мне это не нравится.

— Мне тоже, — произнес Коннор. — Но тебе нужно поспать, а я не могу бодрствовать 24 часа в сутки. Поэтому мы позволим им нам помочь и будем благодарны за это.

— Хотела бы я уметь печь.

Он выгнул бровь.

— Что? — спросил он, улыбаясь одним уголком губ.

— Хотела бы я уметь печь, чтобы можно было отблагодарить их чем-то полезным. Маффинами или еще чем-нибудь. — Я нахмурилась. На самом деле у меня не было никаких увлечений, кроме йоги и разборок со сверхъестественными драмами, что в сущности было работой. — Мне нужно хобби.

— Это две отдельные темы для разговора, — сказал Коннор. — Им не нужны подарки. Они добры, потому что этого хотят и потому что они такие люди. Им не нужно, чтобы мы воздавали должное. А хобби, да. У каждого должно быть хобби. У меня есть Тельма.

— Я подумаю, — произнесла я.

— Вероятно, ты могла бы… играть вампира.

— Что? — я посмотрела на него и обнаружила, что его губы приоткрыты, а глаза горят. Я приподняла бровь. — Понравилось, да?

Прежде чем я успела ответить, его тело прижалось к моему, и было совершенно ясно, насколько ему это понравилось.

Я обвила руками его шею и поцеловала его хорошенько и основательно. И я бы поцарапала клыками ему шею, если бы снаружи не было пяти оборотней с острым слухом.

— Вампир и волк, — сказала я, когда поцелуй закончился, и я прижалась головой к его груди, успокаиваясь под биение его сердца. — Кто бы мог подумать?

— Природа, — просто ответил он.

Глава 23

Когда я проснулась, было еще рано, мир только погружался во тьму. Солнце уже скрылось за горизонтом, который был окрашен в яркие оттенки желтого и оранжевого. Я вышла на улицу и потянулась, подумав о том, не сходить ли на пробежку. Ветер прошлой ночью, по-видимому, был предвестником осенней погоды, поскольку днем температура снова упала. С наступлением холода опустился низкий туман, стелясь по озеру, подобно дыму.

И у озера я увидела Лулу, маленькую тень на фоне обозначенного неба.

Я направилась в ее сторону, и на деревьях зашевелились птицы, на другой стороне курорта потрескивали костры.

Она сидела на низком стульчике, сведя колени и расставив в стороны лодыжки, перед ней на мольберте стояла деревянная коробочка. На холст размером с открытку она нанесла оранжевую краску. Землю вокруг нее усеивало еще шесть картин — закат на разных стадиях зарождения.

— Я пытаюсь зацепить свет, пока он еще не полностью исчез, — сказала она, не поднимая глаз. — Трудно запечатлеть небо, когда оно постоянно меняется.

— Я смотрю, у тебя хорошо вышла каждая фаза. — Осторожно взяв за края, я подняла одну картину. Она была закончена незадолго до наступления сумерек, солнце сияло ярким шаром на краю света, небо только начинало краснеть.

— Очень красиво, — сказала я и задалась вопросом — уже не в первый раз — каково это — видеть восход или закат от начала и до конца.

— Спасибо, — произнесла она, нахмурившись, когда переключилась на масляно-желтый цвет и начала наносить блики среди облаков. — У меня остается всего пара минут, прежде чем он исчезнет.

— Я подожду, — сказала я и молча устремила взгляд на озеро. Наблюдала, как волны гипнотически движутся к берегу, и позволила себе расслабиться. Возможно, впервые за этот не-отпуск я это делала. Но мой разум не сбавлял оборотов. Не только из-за всего, что здесь творилось, но и из-за решений, которые мне придется принять, когда я вернусь.

Я росла, занимаясь боевыми искусствами, игрой на фортепьяно, посещая репетиторов. В Париже я снова начала учиться, брала уроки. Моя жизнь была расписана, упорядочена, и мне это нравилось. Выпускной, затем служба в Доме вампиров; мои ночи по-прежнему были связаны с моими обязанностями.

Теперь же я гостила у подруги, временно состояла в Команде Омбудсмена и была женщиной, у которой впервые в жизни нет никакой миссии.

— Мне нужно хобби.

— Знамо дело, — ответила она, когда небо потемнело, превратившись в оранжевое пламя на фиолетовом фоне.

— Может, научусь рисовать.

— Нет.

Ее ответ был довольно быстрым, что показалось оскорбительным.

— Почему нет?

— Потому что ты педантична. Ты любишь правила. Искусство — даже реалистическое искусство — это раздвигание границ, восприятия, концепции.

Мне не понравился ответ, хоть я и не нашла оснований не согласиться с ним.

— Еще мне нужна новая миссия, — сказала я.

— Ну вот, — произнесла она. Она обмакнула кисточку в жидкость, которая, насколько я понимаю, была уайт-спиритом[58], а потом вытерла ее полотенцем. — Я знала, что эта поездка поможет тебе начать задаваться вопросами. — Она взглянула на меня. — До этого момента ты ждала.

— Чего?

— Примирения с той жизнью, которая, по твоему мнению, у тебя будет, чтобы ты могла идти дальше. Мы уже говорили о том, что тебе не следует лезть в бюрократию. Кстати об ОМБ, ты знала, что Тео умеет жонглировать?

— Не знала. Он устроил тебе демонстрацию?

— Ненамеренно. Это длинная история, полная-кошачьей-блевотины. — Она отмахнулась. — Но это история о поездке на другой раз. Мы обсуждаем твою скуку.

— Я не… — начала я спорить, но потом поняла, что она права. Она была права, когда мы разговаривали в Чикаго, хоть мне и не понравилось услышанное. — Я до сих пор не знаю, что будет дальше. Как мне это понять?

— Если бы я была на твоем месте, я бы начала с того, чего не будет дальше. Тебе не нравится работать в ОМБ. Почему?

— Не то, чтобы мне не нравилось. Но я бы не назвала это приносящим удовольствие.

Она улыбнулась, как будто довольная этим признанием.

— Хорошо. Похоже, тебе нравится сверхъестественная драма настолько, насколько я ее ненавижу.

— Не уверена, что это комплимент.

— Это нейтральное описание. Но ОМБ, судя по тому, что ты мне рассказывала, и примерно двум сотням жалоб от моего отца, на десять процентов состоит из драмы и на девяносто процентов из бумажной волокиты. Так что тебе нужна работа, которая склоняет чашу весов. — Она посмотрела на меня. — Тебе было весело в этой поездке?

Моей инстинктивной реакцией было сказать «нет», возразить, что было слишком много насилия, пострадало слишком много людей, слишком много разочарований. Но это была не полная правда.

— Да, — ответила я. — Это было… захватывающе. Даже несмотря на плохие моменты, мне понравилось быть здесь с ним, разбираться с этим кризисом. — «Наблюдать за людьми», — про себя подумала я. — «И распутывать то, что я там увидела». — Но альтернативной работы для исправления магической драмы не существует. Есть только ОМБ.

— Ты могла бы быть сверхъестественным спецагентом.

— Думаю, для этого мне нужно тайное правительственное агентство.

— Ты могла бы создать такое.

— Я уверена в себе, но «не уверена в собственной стране».

— Ты знаешь, что я имею в виду, — сказала она. — Слушай, ты заботишься о Сверхъестественных. Тебе небезразлично, что с ними происходит. И, судя по всему, ты довольно хорошо разбираешься в том, почему что-то не так, и исправляешь это. — Она пожала плечами. — Тебе просто нужно название и клиент, готовый платить по твоим тарифам. Которые будут очень-очень щедрыми.

— Значит, твое решение состоит в том, что я должна придумать себе работу и найти людей, которые будут платить мне много денег.

— В двух словах, да.

Позади нас послышались шаги. Мы обе оглянулись и увидели на тропинке Коннора.

— Они нашли убежище? — спросила я.

— Нет, но Бейо очнулся, — ответил он, целенаправленно прищурив глаза. — Пойдем посмотрим, что он скажет.

* * *

Еще одна хижина, очередной потрепанный декор. Когда вошли, мы увидели Алексея, стоящего перед открытым холодильником спиной к нам.

— Сомнительная охрана, — сказал Коннор. — Ты даже не удосужился запереть дверь?

— Это я позвал тебя сюда, — произнес он, закрыв дверь и повернувшись, после чего открыл бутылку газировки. — И я знал, что это ты открываешь дверь, потому что ее магия другая.

Коннор лишь хмыкнул, потому что не мог с этим поспорить.

— Как он?

— Выглядит дерьмово. Выпил спортивный напиток, немного аспирина.

— Что-нибудь вспомнил?

— Пока нет. Но мы не позволим ему перекинуться.

— Вы можете это сделать? — спросила я, изогнув брови.

Алексей сделал глоток и кивнул.

— Для превращения требуется магия. У нас есть способ заблокировать ее.

— Апекс может сделать это в одиночку, — сказал Коннор. — Но без Апекса потребуется несколько человек.

— И в настоящее время по крайней мере некоторые из нас на стороне правосудия и справедливости.

— Еще кто-нибудь заходил? — спросил Коннор.

— Чуть раньше приходили Эверетт с парочкой приятелей, похоже, они были в боевом настроении. — Он указал на дробовик на столе. — Я сказал им, что они могут войти, если хотят.

— Они хотели с ним поговорить? — поинтересовалась я. — Или Кэш сказал им прийти?

— В том-то и вопрос, — согласился Алексей. — Кэша тут еще не было.

— А мы тут, — произнес Коннор.

Алексей указал в сторону коридора.

— Он в спальне. Я останусь тут.

Коннор сжал его плечо, и мы направились в сторону коридора. Книжным шкафом перегородили заднюю дверь, видимо, поэтому Алексею оставалось охранять только одну дверь. Дверь слева была открыта, и мы заглянули внутрь.

Бейо лежал на голом матрасе в пустой комнате, если не считать груды коробок в углу. Его руки были вытянуты по бокам и прикованы наручниками к стальным опорам каркаса кровати.

Алексей был прав. Если не считать того, что его кожа стала немного менее серой, он не выглядел здоровее, чем прошлой ночью. На нем были джинсы и футболка, которые мешковато сидели на его исхудавшем теле, на местах, которые не покрывал хлопок, виднелись ссадины и синяки.

Его глаза были открыты и смотрели в потолок. Он дернулся, когда Коннор постучал в дверной косяк, поднял голову и снова опустил ее.

Но его лице было страдание, смешанное с чувством вины. Чувство вины, вероятно, было его первым правильным решением за очень долгое время.

— Бейо, — произнес Коннор. — Ты знаешь, кто я.

— Да.

— Я так понимаю, ты один из «Сыновей Энея»?

Голова Бейо снова поднялась, в его глазах было удивление.

— Ты знаешь.

— Нам кое-что известно, — ответил Коннор. — «Сыновья», заклинательница, Лорен. Но полную историю мы не знаем. И ты прямо сейчас мне ее расскажешь, иначе у нас возникнет еще большая проблема, чем уже есть.

Бейо сглотнул и снова лег.

— Все началось с Пэйсли. Или с ней мы впервые начали действовать серьезно.

— Начали действовать серьезно в отношении чего? — спросил Коннор.

— В отношении внесения изменений. Улаживать тут все. С Кэшем, Лореном, Эвереттом и остальными. Мы долго злились и пытались привлечь внимание, сделать то, что нужно было здесь сделать. Но они живут прошлым. А потом этот случай с Пэйсли. — Он снова поднял голову, и в его глазах горел гнев. — Он убил ее.

— У вас есть доказательства этого?

Бейо что-то пробормотал.

— Как, блин, мы должны были получить доказательства? Думаешь, Лорен не прибрал все? Не устроил все так, чтобы замести следы? Он был последним, кто видел Пэйсли живой, а потом она погибла. Он здесь пользовался репутацией, знаешь ли. Того, кто получает все возможное от женщин клана и берет то, чего не может получить добровольно.

На этот раз Коннор не стал требовать доказательств, вероятно, потому что ожидал такого ответа.

— Значит, вы решили отомстить.

— Мы решили стать сильнее, — сказал он. — Кэш, Эверетт, Лорен, они все старые. Их время подошло к концу. Мы собирались действовать вместе, взять лидерство на себя.

— Потому что никто из вас не был достаточно силен, чтобы сделать это в одиночку. Никто из вас не является альфой в достаточной степени, чтобы бросить ему вызов ради клана. Поэтому вы решили схитрить.

Бейо поднялся, натянув наручники с такой силой, что металл протестующе заскрипел.

— Что, черт возьми, ты об этом знаешь? Ты живешь в Чикаго, веселишься на полную катушку. А мы здесь. Состоим в Стае, но не по-настоящему, верно? Едва справляемся.

— Мы — Стая, — произнес Коннор, кусая каждым словом по мере того, как его гнев и разочарование росли. — Стая заботиться о Стае — если мы знаем, что есть чертова проблема. Вы могли бы прийти к нам. Вы могли прийти ко мне.

— Пофиг, — произнес Бейо. — Мы сделали то, что должны были сделать.

Коннор провел рукой по подбородку, явно стараясь сохранить контроль.

— Вы узнали о «Сыновьях Энея».

— Зейн рылся в Интернете, пытаясь найти способ сделать нас сильнее. Он узнал о СЭ, о том, что оборотни произошли от Ромула и Рема. Они основали Рим. Это как раз доказало, что мы сильны. Что мы должны быть лидерами. Что мы не должны прятаться, черт возьми. Мы еще немного покопались и обнаружили, что у них было заклинание, которое передавалось из поколения в поколение и превращало людей в волков. Гибридов. Поскольку мы и так оборотни, то решили, что это просто сделает нас сильнее. Поэтому мы вернулись в магазин. Сообщили ей, что нам нужно. Сначала она не хотела нам помогать. Сказала, что такого не делает, не обладает магией, но мы знали, что это чушь собачья. Она колдунья, так? И у нее даже была книга о СЭ. В конце концов, она все подготовила.

— Она знала, зачем вам это? — спросила я, любопытствуя, сколько из того, что она нам рассказала, было правдой.

Бейо замолчал.

— Ответь ей, — сказал Коннор.

— Она знала, что мы злимся на Лорена. Вот почему Зейн выбрал ее — почему мы пошли к ней. У них есть общая знакомая. Она рассказала, что однажды вечером он пытался навредить ей. Поэтому он упомянул, что у нас есть кое-какие проблемы с Лореном, и мы хотим иметь возможность поставить его на место. Она дала нам зелье, и мы его выпили.

— И обернулись, — произнес Коннор.

Бейо закрыл глаза.

— Это было чертовски потрясно. В первый раз, когда обратились, бум! Мы стали огромными. Сильными. Сокрушительными. У нас было столько энергии, столько силы. Это случилось несколько недель назад. Каждый раз требовалась всего капля зелья, поэтому мы были осторожны.

— И вы задумали убить Лорена.

— Мы уничтожили его, — без смущения сказал Бейо. — Оставили его тело у водопада, чтобы его нашли. Чтобы Кэш, Эверетт и остальные знали, что они не неуязвимы. Что есть кто-то сильнее их.

— Мы уже знаем, что вы напали на Бет, потому что она вас видела.

— Мы не хотели ей навредить, — произнес Бейо. — Она не сделала ничего плохого. Но у нас были планы, и мы не хотели, чтобы кто-нибудь о них знал.

— А ферма Стоунов? — спросил Коннор.

— Зейн рассказал нам, что они делают — вторгаются на нашу территорию. Пытаются забрать наш лес метр за метром. Он услышал, что они веселятся, и потерял контроль. Мы решили, что ему виднее, поэтому пошли с ним. И он слетел с катушек.

— Да неужели? — Тон Коннора был ровным, безэмоциональным.

— Сначала мы собирались их напугать. Потушить костер. Убедиться, что в следующий раз они оставят нашу землю в покое. Но в воздухе витал запах крови, и он просто слетел с катушек. Джон и Маркус тоже вышли из-под контроля.

— И ты потерял контроль, Бейо? — Коннор сделал шаг вперед. — Поэтому Карли разорвали в клочья? Потому что ты не мог себя контролировать?

— Это сделал Зейн.

Смех Коннора был жестким и безрадостным.

— Вы все чертовы трусы.

— Мы не трусы. Мы делаем то, что нужно сделать. — Бейо перевел взгляд, теперь уже разъяренный, на меня. — Мы узнали, что ты укусила Карли. Вернулись в лес и смогли распознать кровь на земле. Ты изменила ее и до сих пор не понесла за это наказания. Тут все то же, что и раньше — еще больше дерьма со стороны клана, который отказывается бороться. Поэтому мы пошли к ставням. Это не сработало, и на следующий вечер клан обошелся с тобой чертовски мягко. Я собирался вернуться в магазин, запугать ту женщину, чтобы дала нам еще зелья, подправив его, чтобы превращение проходило легче. А потом увидел тебя.

— И увидел возможность, — догадалась я. — Но не смог контролировать трансформацию, слишком быстро вышел из гибридной формы.

— Да.

— Трусы, — повторил Коннор. — Вы чуть не убили Карли, а Элиза спасла ее, и вы хотите, чтобы ее за это наказали? Какой, нахрен, в этом смысл, Бейо? А потом — помимо этого — из-за того, что вы трусы, вместо того, чтобы вызвать Элизу и сразиться с ней, вы попытались убить ее во сне. А когда увидели меня, то просто убежали. Со мной тоже не стали иметь дело.

— Мы единственные, кто может исправить клан, — сказал он, но без особой убежденности.

— Вы убийцы, — произнес Коннор с отвращением в голосе. — Вы вредите людям, потому что слишком слабы или трусливы, чтобы бросить вызов, призвать к проведению голосования или вызвать Апекса.

Он снова двинулся вперед, пока его голени не коснулись края кровати, после чего наклонился над Бейо.

— Лорен был злодеем и позорником. Я бы хотел, чтобы он попался мне в руки, объяснить ему — очень ясно — что значит быть Стаей. Теперь я не могу этого сделать. Стая не может этого сделать. Его нужно было заставить понять, что он натворил. Заставить загладить свою вину, выгнать из Стаи и передать людям. Из-за того, что вы строили из себя судью, присяжных и палача, он не получит заслуженных лет наказания. Знаешь, что я чувствую из-за этого, Бейо?

Бейо лишь отвел взгляд.

— Злость, — произнес Коннор. — Очень-очень сильную злость. — Он отошел, оставив пространство между собой и кроватью.

— Где Маркус, Джон и Зейн? — спросила я.

Тишина.

— Если ей придется спросить еще раз, — сказал Коннор, — мы оба об этом пожалеем. — В его словах была угроза — опасность — которую я раньше от Коннора не слышала. Безжалостность, говорящая о том, что он понимает, какие неприятные вещи иногда приходится совершать лидеру, чтобы защитить коллектив.

— Бейо, — спокойно произнесла я, — ты сегодня помог нам, потому что знал, то, что они делают — строят из себя народных мстителей — неправильно. Ты знаешь, что вредить Карли было неправильно. Не позволяй им навредить кому-то еще. Позволь нам найти их до того, как они навредят кому-то еще и зайдут слишком далеко, чтобы оправиться от этого. Скажи нам, где они.

Бейо сглотнул.

— У водопада есть пещера. Нужно идти по тропинке, которая проходит мимо ручья. Когда тропинка закончится, нужно некоторое время идти вдоль ручья, и там за валунами располагается пещера. У местной ячейки СЭ есть сайт, и на нем рассказывается о пещере — так мы ее и нашли. Они использовали ее для каких-то своих ритуалов. Мы сказали, что легализуем пещеру. Это будет не просто клуб, не просто культ. А что-то существенное. «Сыновья Энея», как встреча с нашей судьбой. — Он тяжело вздохнул, его грудь поднялась и опустилась, он был настолько худым, что я видела очертания его ребер сквозь рубашку. — Если они думают как люди, то пойдут туда. Залягут на дно, пока опасность не минует. А если их там нет, то я не знаю. Перекидываться обратно становится все труднее.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Каждый раз, когда мы перекидываемся, становится все труднее вспомнить, кто ты. Труднее не чувствовать себя просто волком. Только волком.

По моей спине пробежал холодок. Это чувство мне очень хорошо знакомо, и было слегка тревожно слышать, как оно так хорошо описано.

— Испорченная магия, — тихо произнес Коннор, и я кивнула. — На кого они нападут следующим? — спросил он.

— Я не знаю.

— Они снова поставят своей целью Элизу? — спросил Коннор. — Они уже дважды потерпели неудачу.

— Тебя и Элизу, — сказал Бейо, и глаза Коннора расширились. — Она под твоей ответственностью. Зейн сказал, что вас обоих нужно наказать.

Взгляд Коннора был смесью жалости и гнева.

— Кого еще?

— Не знаю, — ответил Бейо. — Того, кому клан не воздал по заслугам.

«Назначенного», — подумала я, — «кучкой самовлюбленных и магически извращенных двадцатилеток с комплексом спасителя».

Коннор с минуту молча смотрел на Бейо.

— Еще что-нибудь хочешь мне рассказать?

Бейо покачал головой.

— Сейчас я хочу спать. Я просто хочу спать.

* * *

Мы оставили его одного и вернулись в гостиную. Алексей сидел в столовой на стуле, который он повернул к двери, скрестив лодыжки на столе. Когда мы вошли, он оглянулся через плечо, потом опустил ноги и встал.

— Узнали что-нибудь?

— Объяснение и возможное местоположение. Магия испортила, извратила их, — сказал Коннор. — У них проблемы с возвращением в человеческую форму.

— Что теперь будет с Бейо? — спросила я.

— То, что решит Стая, — ответил Коннор. — Учитывая, что один член Стаи погиб от его руки, а другие ранены, он может не пережить наказания.

Стая живет по своему кодексу, что, вероятно, и было одной из причин, почему Коннор так разозлился на сделанное Бейо и остальными. Стая существует для того, чтобы обеспечивать соблюдение правил, защищать. Бейо со своими дружками попытались обойти эту систему и в процессе навредили другим членам Стаи.

— Думаешь, Кэш во все это поверит?

— О, я бы не стал об этом беспокоиться. — Коннор наполовину вытащил свой экран из кармана. — Я включил функцию записи. — Он снова его убрал. — Но я подумываю о том, чтобы не говорить ему.

— Интересный выбор, — произнес Алексей.

— Они использовали пещеру у водопада, — сказал Коннор. — Ты о ней знаешь?

Алексей покачал головой.

— Нет. Это там остальные?

— Может быть. А, может, и нет. — Подбоченившись, Коннор выглянул в окно. — Меня учили считаться с руководством. Здесь, в этом клане, со старейшинами. Но что происходит, когда дерьмо прет из всех щелей? Когда старейшины отбиваются от рук?

— О, это просто, — произнес Алексей. — Когда старейшины отбиваются от рук, ты зовешь большого пса. — Он похлопал Коннора по плечу. — В данном случае, мой друг, это ты.

Глава 24

Мы вышли на улицу и глубоко вдохнули свежий ночной воздух. Коннор отошел от нас в строну, уставившись в темноту и подбоченившись, в его глазах было напряжение, а челюсть все еще сжималась от гнева.

— Встретимся в хижине, — сказала я Алексею.

Мгновение он смотрел на Коннора, вероятно, хотел убедиться, что оставить его было верным шагом, а затем кивнул.

— Там еще осталась пицца?

— Осталась. И она твоя, если ты сообщишь Тео последние новости. — Я совершенно забыла позвать Тео, прежде чем мы пошли поговорить с Бейо. С другой стороны, Бейо, скорее всего, не стал бы так откровенничать при еще одном незнакомце в комнате.

Алексей кивнул и направился к хижине. Я подождала, пока мы не остались одни, а потом спросила:

— Ты в порядке?

Ответное хмыканье Коннора было наполнено страданием.

— Я могу что-нибудь сделать?

Он оглянулся на меня, приподняв брови.

— Член моей Стаи только что признался, что хотел тебя убить, потому что, одним словом, считает мою семью бесполезной. И все же ты предлагаешь помощь?

— Я… беспокоюсь за тебя, — произнесла я.

Его ухмылка была обаятельной, грешной.

— Чего тебе это стоило?

— Многого, дурень. Так что не дави.

Со смешком, в котором слышалось облегчение, он заключил меня в свои объятия.

— Вряд ли я сейчас смогу назвать тебя негодницей.

— Тогда избавь нас обоих от неприятностей, — сказала я и расслабилась, позволив теплу его тела сжечь раздражение.

* * *

У меня не было маминого пристрастия к еде, но нельзя было отрицать, что запах оставшейся пиццы был опьяняющим, когда мы вернулись в хижину. Тео, Алексей и Лулу уже сидели за столом, уплетая ароматные ломтики.

— Спасибо, что подождали, — сказала я и взяла ломтик пепперони из почти пустой коробки.

— Пустяки, — произнесла Лулу. — Я написала Тео, который раскинулся, как древний бог.

Я жевала сыр и мясо, задумчиво глядя на него.

— Серьезно?

— Нет. — Тео глотнул газировку. — Я поговорил с Орденом — который едет в Гранд-Бэй, чтобы провести очень долгий разговор с Паломой.

— Хорошо, — сказал Коннор. — За ней нужен чей-то надзор. Сама по себе она очень опасна.

— Что вы узнали? — спросил Тео.

— Мы ищем пещеру, — сказала я и изложила группе краткую версию истории Бейо. — Предположительно, за водопадом есть пещера, которую использовала предыдущая группа «Сыновей Энея». Бейо с дружками нашли ее в Интернете, используя информацию, полученную от заклинательницы, и сделали ее своей штаб-квартирой. Возможно, они все еще там.

— О, — произнесла Лулу, проглотив кусок. — Я ее видела.

Мы все посмотрели на Лулу.

— Видела? — спросил Коннор.

— А то. Я провела кое-какие исследования, пытаясь понять, где хотела бы рисовать. Я рассматривала водопады, потому что в Интернете есть фотографии троп, и они выглядели круто. Еще было несколько видео, и среди них я видела то, что с пещерой. Она похожа на змеиный город. Прости, — добавила она на мой невольный всхлип.

— Уверена, что все в порядке, — солгала я.

— Она даже не хочет есть удон[59], — сказала Лулу с ноткой жалости в голосе.

Я посмотрела на Коннора.

— Это частная собственность, верно? Водопады и прилегающая территория.

— Верно, — ответил он. — Но я очень сомневаюсь, что они спрашивали разрешения. И мы сейчас не будем этого делать. Проще просить прощения, чем получать разрешение.

— Если мы их там найдем, — спросила я, — то как их вытащить оттуда?

— Вырубим? — предложил Тео. — С Бейо хорошо сработало.

Коннор улыбнулся.

— Я бы так и предпочел поступить. Легче двигаться. И, если судить по Бейо, они будут не очень тяжелыми. — Его голос был мрачным, но решительным.

— Ты хочешь, чтобы я остался здесь или отправился туда? — спросил Алексей.

— Тебе лучше остаться здесь, — ответил Коннор. — На случай, если они объявятся раньше нас. — А потом он незаметно кивнул в сторону Лулу, получив ответный кивок от Алексея.

Поскольку я оценила то, что Алексей будет за ней приглядывать, то не стала спорить с данной методикой.

— Как думаешь, сможешь нас направить? — спросила я Лулу.

— Я не собираюсь охотиться на монстров.

— Ага, — произнесла я, — не будешь. Но ты видела это место и, по-видимому, виртуальный тур. Ты можешь провести нас. — Я подняла свой экран. — При помощи электроники. При условии, что ты нашла свой экран?

— Нашла. И я не хочу вдаваться в подробности. Дашь мне знать, есть ли там какие-нибудь живописные места?

— Конечно.

— Скажешь Кэшу до или после того, как пойдете туда? — спросил Алексей.

Коннор откинулся на спинку, сцепив руки за головой.

— Не знаю. Честно говоря, мы, скорее всего, в любом случае получим один и тот же результат.

— Отрицание, — предположила я.

— Ага, — согласился Коннор. — Но, думается мне, что наши шансы на успех возрастут, если мы вернемся с Зейном и остальными.

— Тогда приступим, — сказала я.

* * *

Мы поехали той же дорогой, что и в вечер посвящения, припарковавшись вдоль дороги рядом с тропой. Наша машина была единственной, и мне не пришло в голову спросить Бейо, как они забрались так далеко в лес. «Между курортом и водопадами должно быть не меньше пятнадцати километров; неужели они пробегали весь этот путь?»

Мы пошли по тропе, миновали водопады и место, где обнаружили Лорена, и углубились в лес. Еще через пять минут пути тропа сузилась и исчезла.

— Направо, — сказала Лулу, ее голос прозвенел в наших подключенных к экрану наушниках. — Впереди перевал, нам нужно перейти его, а потом по валунам. Немного покарабкаться.

— Принято, — ответила я, и мы свернули направо. Местность здесь была относительно ровной, почва мягкой и суглинистой, над нами возвышались белые березы.

— По другую сторону водопада, немного выше по склону, есть несколько весьма крупных скальных образований. Ага, хорошо, — спустя мгновение произнесла она. — Вы приближаетесь. За поворотом метров в двадцати-тридцати. Обогните скалу и увидите.

— Я пойду впереди, — сказал Коннор. — Элиза за мной, — прошептал он. — Достань меч. Потом Тео.

— А сыр остался один[60], — произнес Тео, и я изобразила печальное звучание тромбона.

Мы пробирались через лес, держась обрыва справа, пока не услышали тихий плеск воды о камень.

Коннор поднял руку, и мы молча затаились, навострив уши и прислушиваясь.

Не было ни звука, ни движения, ни магии, по крайней мере, не в недавнее время.

— Они ушли, — тихо произнесла я.

— Но мы не теряем осторожности и бдительности, — сказал он, и мы двинулись вперед… и изумленно вытаращились на зияющую пасть в земле.

— Пещера, — спросила я, — или адова пасть? Судите сами.

— Адова пасть, — одновременно сказали Лулу и Тео.

Пещера представляла собой глубокую длинную щель в скале, камень по краям которой был красным. Звук воды становился все громче, несколько настойчивых капель, как эхо ударов воды и камень.

— Давайте зайдем, — произнес Коннор, а затем повернулся к Тео. — Можешь остаться здесь и продолжить звонок с Лулу?

— Я как раз собирался предложить остаться здесь, — ответил Тео. — Я не в восторге от тесных пространств.

— Хорошо, — произнес Коннор. — Следи за периметром. Если увидишь их, стреляй в воздух. Мы, вероятно, не сможем поддерживать связь среди всего этого камня.

— Принято, — ответил Тео.

— И будьте осторожны! — сказала Лулу. — Особенно со змеями.

— От этого стало совсем не легче, — сказала я ей. Но мы пробрались внутрь.

Над нами возвышалась каменная арка, потолок был достаточно высоким, чтобы можно было стоять. Земля была устлана мелким гравием и выглядела сухой. Вода была где-то вдалеке, в тенях впереди.

Я последовала за Коннором через это место, нащупывая путь по неровным камням. Пещера была около двенадцати метров в ширину, а затем сужалась до сырого прохода из влажного камня с прожилками минералов, который был холодным и слегка скользким на ощупь. И был бы весьма неудачно узким местом, если бы мы обнаружили на другом конце туннеля оборотней и нам бы пришлось выбираться.

Потолок опускался, становился все ниже, так что нам приходилось пригибаться, чтобы пройти. У меня не было клаустрофобии, но от ощущения движения сквозь твердый камень и под ним по моей спине начал стекать холодный пот.

Я попеременно переводила взгляд то на свои ноги, то на спину Коннора, и все равно чуть не споткнулась, когда мы переступили порог другого помещения.

— Черт, — проговорил Коннор, снова выпрямляясь. — Посмотри на это.

Не уверена, имел ли он в виду пространство или то, что находилось в нем. Потому что и то, и другое было удивительным.

Мы вошли в комнату, вырубленную в скале, в двенадцати метрах над нами возвышался потолок. Помещение по большей части было круглым, высеченное ветром, водой или движением земли в то, что теперь казалось геологическим собором. С потолка стекали белые сталактиты и блестели в луче нашего фонарика. Стены были из коричневого и коричнево-желтого камня. На них также виднелись следы ветра и дождя. Но еще и людей.

Там были изображения — не эпохи палеолита, а современные. Два человека, изображенных в традиционном стиле, кормящихся грудью волчицы, и надпись «Сыновья Энея», сделанная яркими красками. Алтарь был сделан из цельного скального образования, покрытого красной тканью, теперь запятнанной временем и геологическими процессами.

— Полагаю, это та самая пещера, — тихо сказала я, касаясь пальцами изображения. — Мел, — произнесла я, растирая песчинки между пальцами. — Требуется меньше принадлежностей, чем для росписи красками.

Лулу будет гордиться тем, что я чему-то научилась.

— Они спали здесь, — сказал Коннор, и я оглянулась. Он присел возле углубления в стене. — Спальные мешки, походные принадлежности. Никакой пыли. Ими недавно пользовались.

— Но не сегодня, — произнесла я. — Бейо какое-то время не было. Может, они запаниковали и сменили укрытие.

В грязи что-то блеснуло. Я встала на колени, стряхнула пыль и подняла свой кинжал. Тот, который я потеряла на ферме; тот, что погрузился в спину серебристого чудовища.

— Они были здесь после вечеринки у костра, — сказала я и, стряхнув грязь, показала Коннору кинжал. «И где же они сейчас?»

* * *

— Пусто, — сообщила я Тео и Лулу, когда мы вышли из пещеры. — Они пользовались ей, но не сегодня. Есть какие-нибудь признаки того, что они могли отправиться куда-то еще?

Тео покачал головой.

— Нет никаких следов, кроме тех, что оставили мы.

Я нахмурилась.

— Они не могли проскочить мимо нас. Мы бы их заметили.

Коннор выругался, и я оглянулась на него. Он смотрел на тропу, ведущую в сторону курорта.

— Что? — спросила я.

— Часть пути мы проехали, но они могут передвигаться в форме существ. — Тем не менее, это вызвало мысленный образ, который заставил нас всех улыбнуться.

— Значит, должна быть тропа, ведущая обратно к курорту, — сказала я. — И мы не ходили по этой тропе.

— Дорога обратно будет долгой, — произнес Тео.

— Да, но это единственный путь обратно, — сказал Коннор. — И они, должно быть, поняли, что Бейо предал их, что он их выдал.

— Они вернутся на курорт, — произнесла я. — Вернутся туда, где все началось.

— И к Бейо, чтобы воздать немного своей драгоценной мести.

* * *

Мы побежали обратно к машине, на удивление быстро преодолевая дерьмовую местность, и умудрились при этом не подвернуть ни одной лодыжки и не сломать ни одной ноги.

— Я поведу, — сказал Тео. — Тебе нужно сделать несколько звонков.

Коннор бросил ему ключи, вытащил экран, и мы забрались в машину. Он попросил Лулу передать сообщение Алексею, потом позвонил Джорджии и попросил ее предупредить Кэша и весь курорт и убедиться, что Бейо хорошо защищен.

— Позвони шерифу и дорожной полиции, — сказала я, когда он закончил звонить. Коннор посмотрел на меня, огорченный этим предложением. — Единственный способ это остановить — если кто-то положит этому конец. Этим кем-то должны быть мы.

Он выругался, но позвонил.

Тео мчал на всех парах, а почему бы и нет, учитывая, что была полночь, пробок не было, а единственный шериф округа, вероятно, не удосуживается выписывать штрафы за нарушение правил дорожного движения?

Мы заехали на стоянку для фургонов и проверили, как там Лулу.

— Запрись, — сказала я ей, — и не выходи, если это не один из нас.

— Я буквально не буду глушить мотор и собью их, если придется. Будьте осторожны.

— Будем, — ответила я и дождалась, пока она не закроет и не запрет дверь.

* * *

Нашей следующей остановкой была хижина. Там мы встретимся с Алексеем и Джорджией и подготовимся выдвинуться с хижине Бейо.

— Курорт начеку? — спросил Коннор, хмуро глядя на мерцающие кострища на берегу озера.

— Нет, — ответила Джорджия. — Просто небольшое представление. Мы не хотели слишком сильно что-то менять, чтобы не спугнуть их.

— Все в главном домике, — сказал Алексей, — который заперт и охраняется. За исключением Бейо. Мы подумывали вывезти его из хижины, но решили, что если оставим его — и его запах — там, это поможет сузить диапазон.

И заставить существ сосредоточиться на их цели.

— У меня есть друзья, которые живут на противоположной стороне курорта, — сказала Джорджия. — Они будут следить за периметром и подадут мне сигнал, если что-нибудь увидят.

— Похоже, вам нравится быть частью операции, — произнесла я с усмешкой.

— Приятно время от времени встряхивать мех.

— Кэш и Эверетт? — спросил Коннор.

Рот Джорджии скривился.

— Они в городе, играют в бильярд, — с горечью ответила она. — Мы оставили сообщения.

— Сама ответственность, — сказал Тео. — У них довольно интересный стиль руководства.

Алексей фыркнул.

— Пойдемте, — произнес Коннор. — И давайте покончим с этим.

* * *

Мы бесшумно двигались по курорту, держась в самой темной тени, приближаясь к хижине. Мы остановились в тени хижины, стоящей в десяти метрах от хижины Бейо.

Адреналин уже зашкаливал, монстр искал точку опоры, возможность выйти на первый план. Но я уже приняла решение по этому поводу. И последовала совету Джорджии.

Я потянулась к нему и задала вопрос:

«Ты хочешь сражаться?»

Сначала была тишина, и я подумала, что, пожалуй, идея о том, что мы можем обсуждать что-то, кроме нужды и насилия, нелепа.

А потом…

«Сражаться».

«Ладно», — сказала я ему. «Будь готов».

Монстр ответил потягиванием, от которого по моим венам разлилось восхитительное тепло.

— Наверное, надо было сделать это давным-давно, — пробормотала я и могла бы поклясться, что услышала его смешок.

Где-то впереди нас взорвалась и зашипела одинокая петарда.

— Полагаю, это сигнал? — прошептал Коннор.

— Он самый, — ответил Алексей. — Готовы выдвигаться?

— Вперед, — сказал он, и Алексей с Тео отделились, чтобы мы могли напасть с другой стороны.

— Я позволю сражаться монстру, — прошептала я, и Коннор оглянулся на меня. Настороженности, которую я ожидала увидеть, не было. Я увидела только ухмылку.

— Да?

— Он сильнее. Но я лучше владею мечом. Так что я собираюсь попробовать сражаться вместе с ним.

— Хорошо, — произнес он и крепко меня поцеловал. — Мне нравится иметь лучшее оружие.

Прежде чем я успела ему ответить, содрогнулась земля. На лужайку между берегом озера и хижиной вышли гибриды. Серебристый, рыжий и бурый.

Если Бейо говорил правду, серебристым чудовищем был Зейн. Тот, кто напал на Карли и в процессе утащил мой кинжал.

«Готов?» — спросила я монстра и почувствовала его ответный трепет. «Вперед», — сказала я ему и отступила, чтобы позволить ему забрать контроль.

Он вошел в мою кожу, этот хищник, и с безупречной точностью припал к земле. Я подняла катану, на лезвии которой блеснул лунный свет, и приготовилась действовать.

Серебристый гибрид поднял морду.

«Да», — подумали мы вместе. «Мы здесь. И на этот раз мы тебя одолеем».

Рыжее чудовище двинулось к двери Бейо.

— Вперед! — крикнул Коннор, и по курорту прокатился хаос.

Мы вскочили со своих позиций и окружили волков.

— Зейн! — позвал мой голос, и мы побежали к нему, мой монстр направлял мои ноги, двигал моими руками, размахивал за меня катаной.

Мне пришлось игнорировать тот факт, что Тео, Алексей и Коннор тоже столкнулись с опасностью, и сосредоточиться на чудовище передо мной.

— Эй, мудила! — произнесла я, и оно, скривив губу, поскакало вперед, прочь от хижины Бейо.

«Не самая светлая мысль», — подумала я и почувствовала, как монстр выражает свое согласие.

Гибрид потянулся ко мне, и я скользнула между его ног, нанеся длинный порез по его икре. Он взвыл, потерял равновесие и чуть не приземлился на меня, стремясь удержаться. Я вскочила на ноги и снова взмахнула катаной, направив ее вперед.

— Не впечатляет, Зейн. Хочешь попробовать еще разок?

Он рванул вперед, но вместо того, чтобы схватить, выставил руку и отшвырнул меня. Я крутанулась, чтобы увернуться от удара, но он все равно попал, отправив меня в полет.

На этот раз я усвоила урок. Я перекатилась, что смягчило удар при приземлении и помогло мне быстрее встать на ноги.

— Лиз! — услышала я голос Коннора сквозь звуки сражения и вопреки ужасу, с которым он столкнулся.

— Я в порядке, — крикнула я и снова повернулась лицом к чудовищу.

Монстр был зол. И если я не ошибаюсь, ощущал небольшую гордость.

«Возвращаемся», — сказала я ему и, сделав глубокий вдох, побежала к Зейну. На этот раз мы подпрыгнули, оттолкнувшись от земли, и пролетели над его головой, в полете разбрызгав комья земли. Мы развернулись, рубанули и пронзили плечо чудовища, перерезав сухожилия, отчего он упал на колени.

Монстр чувствовал себя победителем, и я упивалась его удовольствием.

Мы снова повернулись, готовые для очередного удара. Но начал мерцать свет, а воздух наполнился запахом горького дыма. На чудовище обрушилась магия, сотрясая его тело судорогами, являя бледного человека, тело которого было изувечено сражением и тяжестью заклинания, под которым он находился.

Являя Зейна.

Несмотря на то, что он был ослаблен, превращение не остановило его. Обнаженный и худой, он подошел ко мне, размахивая руками, как боксер, терпящий неудачу.

— Сука, — произнес Зейн. — Разрушила все…

— О, пощади меня, — сказала я и поняла, что хотел сделать монстр. Он сделал выпад — резкий прямой удар, сильный апперкот — а затем нанес прямой удар ногой, от которого тот взлетел в воздух.

Зейн ударился о землю, пролетел по ней метров пять и остановился. Грудь все еще поднималась и опускалась, но голова свесилась набок.

«Хорошая девочка», — сказала я монстру и впервые за все время нашей совместной жизни почувствовала, как он расцвел от восторга — и поняла, что у него тоже есть чувства, как и у меня. Это был не просто источник гнева, а существо — каким-то образом связанное со мной — которое также не просило оказаться в этой ситуации. И мне предстояло научиться искать обходные пути.

Я встала, огляделась и обнаружила, что половина курорта — в том числе Тео и Джорджия — наблюдают, как Коннор расправляется с бурым гибридом.

— Это впечатляет, — произнес Тео, когда Коннор вонзил кинжал в икру чудовища. пригвоздив его к земле.

Мы оба поморщились.

— Что впечатляет? — спросила я.

— Наблюдать за будущим Апексом в действии. — Он скользнул по мне взглядом и ухмыльнулся. — Ты готова стать будущей миссис Апекс?

— Осторожнее, дружок. — Я постучала по лезвию своего меча. — Я все еще вооружена.

Тео фыркнул.

— Какого хрена? — воскликнул Кэш, когда они с Эвереттом подбежали к полю битвы и вытаращились на сцену перед ними.

— Что это за хрень? — спросил Эверетт, на его лице появилась маска ужаса, когда он оглядел этих существ.

— Гибриды, — ответил Коннор. — Или те, кто остался в их форме. Джон и Маркус. Зейн вон там, — сказал он, указывая. — Они пришли убить Бейо, чего мы им не позволили, и убрать нас с Элизой, если получится. Не получилось, — беззлобно произнес он.

Кэш ничего не говорил, просто смотрел на чудовищ широко раскрытыми глазами… а его разум, вероятно, лихорадочно соображал, как он может использовать это в своих интересах.

Вспыхнула магия, и он вскинул руку, чтобы прикрыть глаза, а потом увидел, как Джон и Маркус начали перекидываться обратно в людей. И так же, как в случае с Бейо и Зейном, это был неприятный процесс.

— Что ты, на хрен, сделал с моими людьми? — спросил Кэш, когда снова появились оборотни, бледные, немощные и худые.

— Очевидно, ничего, — ответил Коннор. — Они сделали все это сами.

Но Кэш уже принял решение, выбрал свой путь и не собирался от него отступать. Он шагнул к Коннору с яростью в глазах.

— О, да твою ж мать, — проговорил Коннор и ударил кулаком в лицо подошедшего к нему Кэша.

— Прекрасное зрелище, — сказал Алексей, когда Кэш упал на землю. — Это было здорово.

Эверетт попытался выступить заместо Кэша и наброситься на Коннора, но Гибсон заломал ему руки.

— Нет, спасибо, старина. У тебя был шанс.

Коннор одобрительно кивнул.

— Вот такой ад вы сотворили в этом клане. Вы разрушили его, и все потому, что были чертовски полны решимости удержать власть, которую не заслужили. Это в прошлом.

— В прошлом, — согласилась Джорджия, становясь рядом с ними. — Это продолжалось слишком долго, — сказала она растущей толпе, сквозь вздохи и шок, пока они осматривали ущерб.

— У тебя нет власти… — начал Эверетт, но Джорджия лишь подняла руку.

— Только вот этого не надо. Учитывая, что перед вашими лицами неопровержимые доказательства того, что гибриды существуют, они смертоносны и являются членами вашего клана, думаю, мы с уверенностью можем сказать, что действия Элизы были оправданными, и она действовала в целях спасения жизни Карли наилучшим из доступных ей способов. Единственная, от кого ей нужно получить прощение — это Карли. — Она посмотрела на меня. — Прими наши извинения. — Она перевела взгляд на Коннора. — И ты тоже.

— Я ценю этот жест, — ответил Коннор. — И, Джорджия, ты — семья. Но вы все это сотворили. Невиновных среди вас нет. Вы знали, что Лорен гнусный злодей, и игнорировали жертв. Вы знали, что что-то калечит ваших людей, но игнорировали доказательства. Это неприемлемо. Северо-Американская Центральная Стая настоящим назначает Джорджию МакАллистер главой этого клана. Она главная до тех пор, пока клан не проголосует иначе.

— Ты, на хрен, не можешь этого сделать, — сказал Кэш, поднимаясь на ноги. — Мы не освобождаем тебя от Обсидео. Ты по-прежнему обязан нам.

Но глаза Коннора оставались ясными.

— Кэш, ты идиот. Когда требуешь Обсидео, ты должен четко сформулировать проблему. В противном случае, ты оставляешь выбор за человеком, который принимает обязательства, то есть за мной. Проблема в этом клане — его руководство. И я только что решил эту проблему.

Словно магия каким-то образом согласилась с ним, она ослабила свою хватку, сквозь толпу хлынула сила, как вода через прорванную плотину, закручиваясь у наших ног.

Коннор повернулся ко мне с удовлетворенной и самодовольной улыбкой.

— Коннор Киин, — произнесла я. — Эта небольшая часть стратегии была явно вампирской.

— Я буду считать это комплиментом.

— О, — произнесла я с посеребренными глазами, — это определенно был он.

— Хорошо, — сказал он, а потом притянул меня к себе. — Давай устроим еще немного вампирской драмы.

Он страстно меня поцеловал, позволив своей магии смешаться с водоворотами силы у наших ног, позволив другим почувствовать силу, влечение, эмоции. И когда он отстранился, его дыхание было тяжелым, а в глазах была смесь веселья, желания и самоуверенности альфы.

— Ох, продолжайте, — крикнул Алексей. — Я снимаю это на видео.

Мы повернулись, чтобы посмотреть в его сторону, и увидели, что он держит в руках свой экран.

— Зачем тебе это? — спросил Коннор.

— Потому что это был отличный поцелуй, и кто-нибудь заплатит хорошие деньги за эту запись.

— Алексей, — голос Коннора был категоричным.

Секунду они смотрели друг на друга, и Алексей улыбнулся первым.

— Потому что Стая захочет узнать, кто она и кто ты. Может, она и не оборотень. Но я думаю, им понравится то, что они увидят.

Я выгнула бровь.

— Это лучший комплимент, который я, вероятно, когда-либо получу от тебя, не так ли?

— Вероятно, — ответил Алексей.

— Тогда я приму его. И спасибо.

Его щеки даже немного порозовели.

Вспыхнули синие и красные огни, когда на стоянку въехала машина шерифа Полсона. Он вышел из машины и огляделся.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

— Мы просто гости, — сказал Коннор, и мы похромали обратно в хижину. — Поговорите с Кэшем. У него есть ответы на все вопросы.

Эпилог

Я проснулась от единственного сообщения, на которое надеялась — и в то же время боялась:

«ОНА ОЧНУЛАСЬ».

Это был бэт-сигнал[61], зеленый свет для нас с Коннором, что мы можем ехать обратно в дом ковена.

Я нервничала из-за этой поездки. Сомневалась в ожиданиях, в своих решениях. Была не уверена, что почувствую к девушке, которую так сильно изменила. И мне не нравилась идея играть в политику с Ронаном.

— Он как будто играет в вампира, — сказала я, когда мы сидели во внедорожнике Джорджии и ехали к дому. Мы решили, что, учитывая все обстоятельства, будет безопаснее взять машину, которая обеспечит большую защиту, чем его байк.

Коннор глянул на меня.

— Что?

— Прости. Заканчиваю разговор, который начала у себя в голове. Он треплется о том, что делает все необходимое для обеспечения безопасности своего народа, но когда я сделала непростой выбор, чтобы защитить кого-то — так, как могут защитить только вампиры — он обвинил меня в вероломстве. В угрозе его королевству. Разве это не лицемерие?

— Полагаю, он плохо разбирается в том, как ведут себя общительные вампиры. Не такие обособленные, как они.

— Возможно, — произнесла я. Но я догадывалась, что это лишь одна из многих проблем, вызванных изоляцией ковена.

Мы въехали на крытую подъездную дорожку, и я посмотрела на темные, внушительные двери.

Один из вампиров, сопровождавших Ронана на курорт, открыл дверь и проводил нас в дом.

Я не хотела снова заходить внутрь, чувствовать, как на меня давят красный бархат и темное дерево — или эмоциональная тяжесть, которая накладывается на них. Но сейчас я распознала природу этого чувства. Это была осевшая магия, которая покрывала дом и просачивалась в мебель и ткань, чтобы притупить чувства людей и свести их вопросы к минимуму.

— Это дело рук заклинателя, — сказала Ронану, который ждал в фойе.

Сегодня на нем был темный костюм с низким воротом и рубашка с V-образным вырезом.

— Да, — ответил он, кивнув мне и Коннору. — Чтобы защитить нас.

— И как, помогает?

Он долго смотрел на меня.

— Пойдемте наверх, — сказал он вместо ответа и двинулся к лестнице.

Несмотря на их очевидный возраст, ступени не издавали звуков, пока мы поднимались наверх. «Идеально выложены или доработаны при помощи магии? Их несовершенство стерто или звуки приглушены?»

Свет менялся, пока мы шли под куполом, а лучи лунного света просачивались сквозь железные прутья, удерживающие стекло на месте.

Мы дошли до лестничной площадки, прошли по еще одному безупречному коридору, обшитому панелями, а потом свернули в комнату справа. Она была гораздо скромнее, чем все остальное в доме. Небольшая прямоугольная комната с окном напротив стены, комодом, письменным столом и небольшой кроватью с балдахином. Через окно струился лунный свет, подсвечивая темную мебель.

Комнату освещала лампа в стиле Тиффани[62] или, может, оригинал, стеклянный абажур которой соответствовал стилю купола и отбрасывал мягкий золотистый свет.

Она сидела на кровати, скрестив ноги, в бордовой футболке и темных леггинсах. Ее ноги были босыми. У нее на коленях лежала книга, ее взгляд был сосредоточен, пока она скользила глазами по строчкам текста.

Карли подняла голову. Она все еще была бледной, но это было улучшением по сравнению с той серой бледностью, которой она обладала, когда я видела ее в последний раз. Она казалась сильнее — не просто здоровее, хотя, будучи бессмертной и теперь способной к самоисцелению, она почти наверняка такой и была. Но немного поскульптурнее. Скулы стали чуть округлее, мышцы менее напряженными. Это случалось с большинством тех, кто подвергался трансформации — кости и мышцы менялись, чтобы сделать упаковку красивее. Чтобы легче было заманить настороженного человека.

— Карли, — тихо произнес Ронан. — К тебе гость.

Когда Карли подняла голову, он отошел в сторону, являя меня, стоящую за его спиной. Я заставила себя встретиться с ней взглядами и приготовилась к гневу, ненависти, хлестким словам — и, в зависимости от того, насколько она злилась, к появлению клыков.

Ее глаза расширились, посеребрились, она спрыгнула с кровати и оказалась передо мной еще до того, как я даже подумала о том, чтобы схватить оружие.

«Она такая быстрая. Настолько быстрая».

И она обхватила меня руками, обняла с неистовой силой, о которой, вероятно, еще не подозревала.

— Спасибо тебе. Спасибо, спасибо, спасибо.

— Я… Ладно, — произнесла я и похлопала ее по спине, практически ощущая, как мои кости скрипят в ее объятиях. — Думаю, не за что.

— Давай дадим им минутку, — сказал Коннор позади меня, и я услышала в его голосе облегчение.

Ронан открыл рот, чтобы заговорить, вероятно, чтобы спросить Карли, не против ли она остаться со мной наедине. Но он промолчал, наверное, увидев выражение ее лица. Они оставили нас одних и закрыли за собой дверь.

Она отступила назад и сцепила пальцы вместе.

— Прости. Ты меня даже толком не знаешь, и я, наверное, просто шокировала тебя.

— Все нормально. Я… Я немного удивлена, что ты не злишься на меня.

Ее брови взлетели вверх.

— Почему я должна на тебя злиться?

То, что в ее голосе прозвучало как неподдельное замешательство, немного ослабило напряжение в моей груди; путы страха ослабли.

— Потому что я превратила тебя — или начала процесс — без твоего согласия.

Она фыркнула.

— Мое согласие заливало кровью всю чертову землю. Когда эта штука схватила меня, я знала, что мне конец. Я чувствовала, как оно вроде как… — она отвела взгляд, в ее глазах бурлили эмоции — перекусило меня. Было так много боли. Оно бежало, и каждый раз, когда его ноги касались земли, она становилась все сильнее. А потом мне стало холодно, на меня накатила усталость, и мне показалось, что я плыву. Оно дернулось и отпустило меня, а потом там оказалась ты.

Она посмотрела на меня, ее улыбка была такой блаженной, что мне захотелось плакать.

— Я слышала, как ты говорила со мной, а потом ты забрала мою боль. Когда укусила меня, — добавила она, как будто я уже не запечатлела в памяти каждую секунду той ночи.

— Затем я на какое-то время отключилась, а потом ты стала меня кормить, и я пришла в себя. Это было внезапно, как будто меня снова зашвырнули обратно в мое тело. И кровь была… странной, но потрясающей. Ты спасла мне жизнь, но если тебе сейчас нужно мое согласие, то оно у тебя есть, леди. Оно у тебя, черт возьми, есть.

Она ухмыльнулась.

— Кроме того, ты хоть представляешь, как скучно быть человеком в Гранд-Бэй, штат Миннесота? Постоянно пахнуть пончиками? Даже Супы скучные. В смысле, мне нравится Джорджия, но курорт — это днище, и все прикидываются людьми? Зачем так делать? — Она указала на себя. — Это кажется намного веселее.

Я улыбнулась.

— Думаю, мы увидим там некоторые изменения в руководстве. И монстров поймали. Так что они больше не побеспокоят тебя.

— Хорошо, — произнесла она, кивнув.

— Ну что, ты хочешь остаться в Миннесоте?

Она прикусила губу, вид у нее был виноватый.

— Я не хочу, чтобы ты злилась или еще что-то в этом роде, но да. — Она окинула взглядом комнату. — Мне здесь вроде как нравится. Вампиры кажутся милыми, дом реально классный, и Ронан сказал, что я могу остаться и работать в магазине по вечерам. Но если тебя это не устраивает…

— Меня устраивает, — сказала я. — Полностью. Я хочу сказать, что мы можем поддерживать связь столько, сколько захочешь, и, возможно, ты сможешь как-нибудь навестить меня в Чикаго. Но для тебя все так быстро изменилось, и тебе не нужно спешить с принятием решения. Твоя жизнь здесь, по крайней мере, на данный момент. Я думаю, тебе нужно немного пожить новой жизнью в качестве вампира, а затем принять решение.

— Звучит неплохо. Ничего, если я тебя обниму?

— Конечно, — ответила я, а она обняла меня и чуть не сломала мне все ребра.

— Понежнее, — сказала я. — Тебе нужно научиться обращаться со своей силой.

— Вот дерьмо, прости, — промолвила она и отстранилась. — Так и Ронан сказал. Я что-нибудь сломала?

— Ничего такого, что не заживет. — Я поднялась, зная, что мне нужно отпустить ее, чтобы она нашла свой путь.

— Я знаю, что ты приехала сюда не для того, чтобы создавать вампиров, — сказала она. — И мне пришлось объяснить это Ронану, потому что, черт возьми, в Чикаго было бы проще найти человека. Но я очень рада, что ты это сделала.

— Я тоже рада, — произнесла я, и это и подразумевала. — Мне нужно идти. Мы собираемся вернуться в Чикаго.

Она кивнула.

— Еще раз спасибо.

— Пожалуйста, — ответила я и вышла из комнаты, чувствуя себя намного лучше.

* * *

Ронан с Коннором ждали меня внизу, в пяти метрах друг от друга. Верными друзьями они не стали.

Коннор посмотрел на меня, и я кивнула.

— У нас все хорошо, — сказала я.

Он улыбнулся с таким же облегчением, какое чувствовала и я.

— Прежде чем вы уйдете, — произнес Ронан, — мне нужно кое-что сказать. Наедине.

Я выгнула бровь.

— Все, что хочешь сказать мне, ты можешь сказать при нем.

Коннор коснулся кончиками своих пальцев моих — легчайшее прикосновение, но полное эмоций. Обещания.

— Пожалуй, я этого ожидал, — сказал Ронан.

— Как минимум, — произнес Коннор.

Ронан не удостоил его взглядом.

— Я недооценил тебя. Или, возможно, мне следует сказать, что я преждевременно составил о тебе мнение. Мне казалось, я понимал, кто и что ты, кем ты будешь. И мне казалось, я понимал, что произошло с Карли. Я во всем ошибался.

— Неужели? — Мой вопрос прозвучал не очень искренне.

— Я думал, что ты обратила ее, не задумываясь. Возможно, потому что тебя воспитали брать то, что ты хочешь. Или, скажем, потому, что ты просто хотела иметь собственного вампира. А потом я поговорил с ней.

— И она сказала тебе то же самое, что и я. — Мой тон был сухим, как пустыня.

— Да, — произнес он, его глаза затуманило чувство вины. Он подошел к окну, отодвинул пальцем занавески и выглянул наружу. — Как бы то ни было, она выжила, и это главное.

— Карли сказала, что ты предложил ей остаться здесь. Ты позаботишься о ней?

— Теперь она одна из нас, — просто ответил он с уверенностью, из-за которой у меня отлегло от души в связи с возвращением в Чикаго.

— Если ей что-нибудь понадобится — если ей понадоблюсь я — ты можешь обращаться ко мне.

— Хорошо, — ответил он.

И это была лучшая разрядка политической напряженности, которой мы могли достичь в данный момент.

* * *

Вернувшись на курорт, мы собрались возле фургона. Там все еще пахло грязными носками и «Читос».

— Спасибо, что пришли мне на помощь, — сказала я, обняв Лулу, а потом Тео.

— Вообще-то, нам на помощь, — произнес Коннор, пожав руку Тео. — И спасибо всем присутствующим.

— Мы семья, — сказала Лулу. — Вы, наверное, сделали бы для меня то же самое.

— Конечно, сделали бы, — ответила я. — Вплоть до дешевой водки и спелеологии[63].

— Ты знаешь, как добиться расположения девушки, — сказала она, а потом перевела взгляд на Алексея, просто взглянула на него, выгнув брови.

Он молча уставился на нее в ответ.

— Никакого эмоционального прощания? — спросила она.

— Мы живем в одном городе.

Лулу лишь закатила глаза и забралась в фургон. Тео последовал за ней, помахав нам рукой, прежде чем закрыл дверь.

Алексей вытащил из кармана шоколадный батончик и начал разворачивать его, направляясь к уже подготовленному и заряженному байку. Он стоял рядом с Тельмой, в которой лежали наши сумки и шлемы.

— Ты уверена, что не хочешь поехать с ними в фургоне? — спросил Коннор.

— Уверена. — Я оглянулась на Тельму. — Я хочу Тельму.

Его улыбка была широкой и очень-очень довольной.

— Хватай шлем и садись вот сюда. — Он похлопал по кожаному сиденью, выражение его глаз говорило о том, что он заострил свое вниманием совсем не на мотоцикле.

Я улыбнулась ему.

— Ты не так понял. Я не хочу просто ехать, — сказала я с ухмылкой. — Я хочу, чтобы ты научил меня водить ее.

Он просто смотрел на меня долгое мгновение.

— Ты встречаешься с кем-то еще?

Внезапная смена темы немного выбила меня из колеи.

— Я… Что? Нет. А что?

Он обхватил мое лицо руками и целовал до тех пор, пока кончики моих пальцев не начало покалывать.

— Потому что я хочу, чтобы ты была только моей.

Я ухмыльнулась ему, наблюдая за ответным блеском в его глазах.

— Хорошо.

— Хорошо, — произнес он, а потом снова поцеловал, скрепляя сделку.

Он перекинул ногу через байк и похлопал по сиденью перед собой.

— Погнали, Элиза Салливан. Нам предстоит долгий путь.

Примечания

1

Уильям Шекспир. Король Генрих IV. Перевод Е. Бируковой.

2

Стилет (итал. stiletto от лат. stilus — «палочка для письма», «острый стержень») — колющее холодное оружие, кинжал итальянского происхождения с прямой крестовиной и тонким и узким клинком, в классическом варианте не имеющим режущей кромки (лезвия).

3

Птифур (фр. petit four «маленькая печь») — ассорти из разного маленького печенья (или пирожных), которое чаще готовится из одинакового теста, но отличается оформлением и добавками. Чаще птифур готовят из бисквитного и песочного теста, наполняя разными начинками и украшая кремом или глазурью. Эти мини-закуски, рассчитанные буквально на один укус, подаются в ассортименте в конце еды (к кофе, чаю, коктейлям).

4

В Штатах в общагах принято вешать на дверную ручку носок или какой-то другой предмет, когда в комнате уединяется парочка.

5

Алиенора Аквитанская (фр. Aliénor d'Aquitaine; ок. 1124 — 1 апреля 1204, Фонтевро) — герцогиня Аквитании и Гаскони, графиня Пуатье с 1137 года, королева Франции в 1137–1152 годах, королева Англии в 1154–1189 годах, одна из богатейших и наиболее влиятельных женщин Европы Высокого средневековья, дочь герцога Аквитании Гильома X и Аэнор де Шательро. Алиенора была супругой двух королей — сначала короля Франции Людовика VII, а затем короля Англии Генриха II Плантагенета, матерью двух английских королей — Ричарда I Львиное Сердце и Иоанна Безземельного. Женщина удивительной красоты, характера и нравов, выделяющих её не только в ряду женщин-правителей своего времени, но и всей истории.

6

Имеется в виду фраза «have their panties in a twist», которая на русский переводится как «нервничают по этому поводу», но дословно означает «перекручивают трусики».

7

Приветствие Солнцу — это комплекс упражнений, которые используются в йоге в качестве разминки. Сурья Намаскар, так ещё называют эту динамичную практику, призвана разогреть мышцы перед основным комплексом асан.

8

Они выполнили позу «Собака мордой вниз». Санскритское название позы «Собака мордой вниз» — Адхо Мукха Шванасана. Адхо мукха переводится как «лицом вниз», а швана — «собака». Отсюда и название. Поза, действительно, напоминает собаку, которая расслабленно и с удовольствием потягивается. Еще эта асана похожа на треугольник.

9

Пол Баньян (англ. Paul Bunyan) — вымышленный гигантский дровосек, персонаж американского фольклора. Самое раннее напечатанное произведение о Баньяне, которое сейчас известно, создано Джеймсом Maкгилливреем в 1910 (по другим сведениям, в 1906) году. Несколько лет спустя, в 1916 году, Уильям Логхед придумывал рекламу и решил использовать образ Баньяна, сделав его гигантом.

10

Вал Адриана («Стена Адриана»; англ. Hadrian's Wall, лат. Vallum Hadriani) — оборонительное укрепление длиной 117 км, построенное римлянами при императоре Адриане в 122–128 годах для предотвращения набегов пиктов и бригантов с севера. Пересекает северную Англию от Ирландского (залив Солуэй-Ферт) до Северного (крепость Сигидунум (Segedunum) у реки Тайн) морей у границы с Шотландией. Наиболее выдающийся памятник античности в Великобритании.

11

Лак-Блан (фр. Lac Blanc — «Белое озеро») — озеро в Вогезах в коммуне Орбе в Эльзасе. Над озером на скале возвышается белая статуя Девы Марии. На скале также располагается школа скалолазания. В окрестностях озера зимой проходит лёдолазание. Лёд достигает 100 метров в высоту.

12

Пиренеи (фр. Pyrénées, исп. Pirineos, окс. Pirenèus, кат. Pirineus, баск. Pirinioak) — горная система во Франции, Испании и Андорре, между Бискайским заливом и Средиземным морем.

13

Креозот (фр. créosote), — бесцветная (иногда желтоватая или жёлто-зелёная), воспламеняющаяся, труднорастворимая в воде маслянистая жидкость с сильным запахом и жгучим вкусом, получаемая из древесного и каменноугольного дёгтя. Представляет собой смесь фенолов, главным образом гваякола и крезолов.

14

Интроверт — человек, психический склад которого характеризуется сосредоточенностью на своем внутреннем мире, замкнутостью, созерцательностью, тот, кто не склонен к общению и с трудом устанавливает контакты с окружающим миром.

15

Оватонна (англ. Owatonna) — город в округе Стил, штат Миннесота, США. На площади 32,8 км² (32,6 км² — суша, 0,2 км² — вода), согласно переписи 2002 года, проживают 24 533 человека. Плотность населения составляет 687,2 чел/км².

16

Криптозоология («изучение скрытых животных», от др. — греч. κρυπτός — «тайный, скрытый» и зоология) — псевдонаука, предметом которой является целенаправленный поиск и доказательство реальности существ, о которых рассказывается в различного рода легендах, мифах или со слов некоторых «очевидцев» (чупакабра, снежный человек, драконы и т. п.); а также животных, существование которых считается невозможным в данной географической местности по причине того, что она находится на значительном расстоянии от их естественного ареала (как, например, фантомные кошки или, как их иначе называют, «ABC» (акроним от Alien Big Cats) — чужеродные большие кошки).

17

Скалистые горы (англ. Rocky Mountains) — основной горный хребет в системе Кордильер Северной Америки, на западе США и Канады, между 60 и 32° с. ш.

18

Подвязочные змеи, или садовые ужи (лат. Thamnophis) — род змей семейства ужеобразных, широко распространённый на большей части территории Северной Америки от Канады до Мексики, и Центральной Америки.

19

Поэма «The Hawk» — Уильям Батлер Йейтс.

20

Уильям Батлер (Дабл-Ю Би) Йейтс (англ. William Butler «W. B.» Yeats, также транслитерируется как Йитс, Йетс, Ейтс; 13 июня 1865 — 28 января 1939) — ирландский англоязычный поэт, драматург. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1923 года.

21

Спецдорога — грунтовая или гравийная дорога, ведущая в малонаселенную местность (глубинку), шириной, достаточной для проезда по ней спецмашины (полицейской, пожарной и т. п.).

22

Дулу́т (англ. Duluth) — город в штате Миннесота, административный центр округа Сент-Луис.

23

Шутка для придания в принципе невинному высказыванию сексуального подтекста.

24

Криптид — животное, считающееся давно и бесследно вымершим, или вовсе не существовавшее; фольклорное животное.

25

Ста́ут (англ. stout) — тёмный элевый сорт пива, приготовленный с использованием жжёного солода, получаемого путём прожарки ячменного зерна, с добавлением карамельного солода. Первоначально варился в Ирландии как разновидность портера. Очень популярен в Великобритании и Ирландии.

26

Пино — вид вина.

27

Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (англ. National Aeronautics and Space Administration, сокр. NASA) — ведомство, относящееся к федеральному правительству США и подчиняющееся непосредственно Президенту США. Осуществляет гражданскую космическую программу страны, а также научные исследования воздушного и космического пространств и научно-технологические исследования в области авиации, воздухоплавания и космонавтики (по терминологии, принятой в США — астронавтики).

28

«Секре́тные материа́лы» (англ. The X-Files) — американский научно-фантастический телесериал, созданный Крисом Картером. Показ стартовал 10 сентября 1993 года и завершился 21 марта 2018 года.

29

Ке́мбриджский университет (англ. University of Cambridge, лат. Universitas Cantabrigiensis) — университет Великобритании, один из старейших (второй после Оксфордского) и крупнейших в стране, четвертый старейший в мире.

30

Викто́рия (англ. Victoria, имя при крещении Александрина Виктория, англ. Alexandrina Victoria; 24 мая 1819, Кенсингтонский дворец, Большой Лондон — 22 января 1901, Осборн-хаус, Юго-Восточная Англия) — королева Соединённого королевства Великобритании и Ирландии с 20 июня 1837 года и до смерти. Императрица Индии с 1 мая 1876 года (провозглашение в Индии — 1 января 1877 года).

31

Джек-потроши́тель (англ. Jack the Ripper) — псевдоним, присвоенный неустановленному серийному убийце, который действовал в Уайтчепеле и прилегающих районах Лондона во второй половине 1888 года. Прозвище взято из письма, присланного в Центральное агентство новостей (англ.)русск. (англ. Central News Agency), автор которого взял на себя ответственность за убийства. Многие эксперты считают письмо фальсификацией, созданной журналистами для подогрева интереса публики к истории. Также Потрошителя называют «Убийцей из Уайтчепела» (англ. The Whitechapel Murderer) и «Кожаным Фартуком» (англ. Leather Apron).

32

Тинни́тус (от лат. tinnīre, которое означает «позвякивать или звенеть как колокольчик») — звон или шум в ушах без внешнего акустического стимула. Это ощущение может характеризоваться пациентами как гул, шипение, свист, звон, шум падающей воды, стрекотание кузнечиков.

33

Goose Island Brewery — американская пивоваренная компания, производящая пиво (в основном различные виды элей), продающееся на территории Соединенных Штатов и Великобритании.

34

Игра в «подковки» — набрасывание на столбик подковообразных бит.

35

Крав-мага́ («контактный бой») — разработанная в Израиле военная система рукопашного боя, делающая акцент на быстрой нейтрализации угрозы жизни. Система получила известность после того, как была принята на вооружение различными израильскими силовыми структурами.

36

Каирн — груда камней, насыпанная над погребением.

37

Walt Disney Pictures (Уо́лт Ди́сней Пи́кчерз) — американская кинокомпания, имеющая подразделения в Японии и на территории США. Это основная кинематографическая студия развлекательного медиаконгломерата The Walt Disney Company со штаб-квартирой в городе Бербанк, штат Калифорния. Walt Disney Pictures является дочерней компанией из развлекательного сектора компании Дисней.

38

«Боже́ственная коме́дия» (итал. La Commedia, позже La Divina Commedia) — поэма, написанная Данте Алигьери в период приблизительно с 1308 по 1321 год и дающая наиболее широкий синтез средневековой культуры и онтологию мира. Настоящая средневековая энциклопедия научных, политических, философских, моральных, богословских знаний. Признаётся величайшим памятником итальянской и мировой культуры.

39

Лютоволк или ужа́сный волк (лат. Canis dirus) — вид вымерших млекопитающих из рода волков, существовавший в эпоху плейстоцена на территории Северной Америки. Особи этого вида, вымершего около 16 тыс. лет назад, являются вторыми по размерам из всего семейства псовых.

40

Эскапи́зм, эскепизм, эскейпизм (англ. escape — «сбежать, спастись») — избегание неприятного, скучного в жизни, особенно путём чтения, размышлений и т. п. о чём-то более интересном; уход от обыденной реальности в инобытие, инореальность, иномирие; бегство от действительности.

41

Йеллоусто́нская кальде́ра — вулканическая кальдера в Йеллоустонском национальном парке на северо-западе США. После того как в научно-популярном документальном телесериале «Горизонт» (Horizon) на телеканале BBC в 2000 году было использовано слово «супервулкан», эту кальдеру часто называют Йеллоустонским супервулканом.

42

Зета-самец — это мужчина, который отверг традиционные социальные ожидания, предписывающие ему быть защитником, помощником, добытчиком и мужем для женщин. Он осознал, что исполнение этих ролей делают подневольным его тело и разум и может однажды потребовать от него пожертвовать своей жизнью.

43

Жео́да или жеод (фр. géode от др. — греч. γεοειδής или γεώδης — «землеподобный»), или крупная секреция — геологическое образование, замкнутая полость в осадочных (преимущественно в известковых) или некоторых вулканических породах, частично или почти целиком заполненная скрытокристаллическим или явнокристаллическим минеральным веществом, агрегатами минералов; полая крупная секреция. Форма жеоды может быть любая, но чаще она изометричная, округлая, эллипсоидальная и пр.

44

В оригинале «Realm of Regal Canines».

45

Ред Делишес (англ. Red Delicious) — сорт яблок, клон сорта делишес. Не является родственником сорта Голден Делишес. Рекомендован Госреестром для использования в Северо-кавказском регионе. Согласно Яблочной Ассоциации США, это один из пятнадцати самых популярных сортов яблок в Соединённых Штатах.

46

Пленэ́р (от фр. en plein air — «на открытом воздухе») — термин, обозначающий изображение на картине всего богатства изменений цвета, обусловленных воздействием солнечного света и окружающей атмосферы. Пленэрная живопись подразумевает создание картин не в мастерской, а на природе, которая служит основой постижения натуры в её естественном освещении. Этот термин также используется для обозначения правдивого отражения красочного богатства натуры, всех изменений цвета в естественных условиях, при активной роли света и воздуха. Хотя, вообще говоря, на пленэре может использоваться любая техника, живопись на пленэре имеет ряд особенностей, присущих именно пленэру и связанных с ограниченным временем выполнения работы.

47

Cheetos — бренд разнообразного сырного печенья, основанный в 1948 году. Сырное печенье Cheetos производятся компанией Frito-Lay, принадлежащей PepsiCo Inc. с 1970 года. Другие бренды компании Frito-Lay включают чипсы Lay’s, Fritos, Doritos, Ruffles и брецели Rold Gold.

48

Дополненная реальность (англ. augmented reality, AR — «дополненная реальность») — результат введения в зрительное поле любых сенсорных данных с целью дополнения сведений об окружении и изменения восприятия окружающей среды.

49

Эне́й (др. — греч. Αἰνείας, лат. Aenēās) в древнегреческой мифологии — герой Троянской войны из царского рода дарданов, в древнеримской — легендарный предок основателей Рима Ромула и Рема, который привёл спасшихся троянцев из разрушенной Трои в Италию.

50

Ро́мул и Рем (лат. Romulus et Remus; согласно классической версии античной традиции, оба родились в 771 году до н. э., Рем погиб в апреле 754/753 года до н. э., Ромул пропал без вести 7 июля 716 года до н. э.) — легендарные братья-близнецы, основатели города Рима. По преданию, они принадлежали к роду царей Альба-Лонги и были детьми весталки Реи Сильвии и (по одной из версий) бога Марса. Родились в результате тайной и противозаконной связи, были брошены на берегу реки, где их выкормила волчица. Повзрослев, Ромул и Рем вернули власть над родным городом своему деду, царю Нумитору, а сами решили основать новую общину. Они не договорились о месте для города и о разделе власти, а потому рассорились; в результате Ромул убил Рема. После этого Ромул основал город, названный в его честь Римом, и стал первым его царём (в 754/753 году до н. э.).

51

В оригинале «hairy fighting», где «hairy» переводится также как «мохнатый».

52

Иллюмина́ты (нем. Illuminatenorden, от лат. illuminati), или просвещённые (от лат. illuminatus, озарённый, просветлённый, просвещённый), — в разное время название различных объединений (орденов, братств, сект, обществ) оккультно-философского толка и мистического характера, в разной степени дозволенных или секретных, зачастую бывших в оппозиции политическим и религиозным (клерикальным) властям.

53

Догма, или догмат — основное положение какого-либо учения, принимаемое в рамках данного учения истинным, без требования доказательства.

54

Чаши асаи — смузи, состоящее из овсяных хлопьев, ягод, фруктов и семян. Асаи также может быть представлено в виде пюре из ягод или порошка, и их также удобно использовать для приготовления напитков.

55

Пошло от бейсбольного термина. Первая база — поцелуи, вторая база — женская грудь, третья база — петтинг.

56

Y-хромосома — половая хромосома, определяющая мужской пол.

57

Мисти Даниэль Коупленд (англ. Misty Copeland; род. 10 сентября 1982, Канзас-Сити, Миссури, США) — американская балерина, выступающая в Американском театре балета, одной из трёх классических балетных трупп Соединённых Штатов Америки. 30 июня 2015 года она стала первой афроамериканской балериной, получившей звание ведущей танцовщицы за 75-летнюю историю Американского театра балета.

58

Уайт-спи́рит; он же нефрас-С4-155/200 или растворитель Стоддарда (англ. Stoddard solvent) — бензин-растворитель, смесь жидких алифатических и ароматических углеводородов. Получают прямой дистилляцией нефти, иногда с дополнительной гидроочисткой.

59

Удо́н — один из видов лапши из пшеничной муки, характерных для японской кухни, как и соба. Слово происходит от южнокитайского названия вонтонов.

Но Элиза всхлипнула, потому что не любит змей.

60

Эта идиома взята из старой детской песенки, в которой сыр остался один без партнера. Часто используется для описания кого-то, кто остался один.

61

Бэт-сигнал (англ. Bat-Signal) — светящийся прожектор с нарисованной летучей мышью на его стекле, луч света которого видно над Готэмом. Сигнал использовался, чтобы призвать Бэтмена на защиту города.

62

Популярный на сегодня стиль Тиффани в интерьере стал использоваться в интерьере еще в конце девятнадцатого века в Америке. Свое название он получил от известного по тем временам художника, архитектора и декоратора Луиса Тиффани, который являлся сыном основателя марки ювелирных украшений — компании «Тиффани и Ко».

Луис Тиффани изобрел и запатентовал особый способ отливки витража и создания цветной мозаики из стекла. В конце девятнадцатого века Луис Тиффани первый из американцев применил в дизайне интерьера элегантные и изящные элементы стиля модерн, в период, когда этот стиль уже был достаточно популярным в Европе. Таким образом, Тиффани — это своеобразный модерн по-американски.

63

Спелеоло́гия (греч. σπήλαιον — «пещера», λόγος — «знание») — наука, занимающаяся всесторонним исследованием природных подземных пространств (пещер), их происхождения, эволюции, возраста, морфологии, минералов, состава и миграции подземных вод, вмещающих пород, органического мира (подземных экосистем), остатков древней материальной культуры, а также вопросов современного практического использования пещер.

Content

Хлоя Нейл
Колдовской час

Информация о переводе:

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Примечания