Андерсон Эвангелина

Кровавые тени

Автор: Эвангелина Андерсон

Книга: «Кровавые тени» — 3

Серия: «Рожденные тьмой»

Год написания: 2015

Жанр: Эротика, ведьмы, демоны, вампиры, оборотни

Возрастное ограничение: 18+

Над переводом работали:

Переводчик: Kassandra37, Bezfamilnaya, Lana_Moore

Редактор: Nikolle

Дизайн обложки: Bezfamilnaya

В книге всего: Пролог+36 глав+Эпилог

Перевод осуществлен для группы: https://vk.com/paranormal_love_stories

И для сайта: http://ness-oksana.ucoz.ru/

Текст выложен исключительно для ознакомления.

Не для коммерческого использования!

При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которой был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды.

Пролог

Когда имеете дело с демонами, за всё нужно платить.

Поверьте мне — эту истину я познала на собственном горьком опыте. Меня зовут Гвендолин Ларуж, и я ведьма. Не позеленевшая от времени старая карга с горбом и черной кошкой. На самом деле я очень современная, за что большое спасибо — мне едва за двадцать, и я просто пытаюсь чего-то добиться в этом мире.

Ну, за исключением одной незначительной детали — я всё ещё девственница.

Не подумайте, это не потому, что я ханжа, позвольте объяснить вам. Ведьме нужно хранить невинность до тех пор, пока она не найдет свою истинную любовь. Никаких любовных интрижек и никакого секса. А всё потому что случайные сексуальные встречи, даже одна ночь ничего незначащего секса без любви, связаны с силой ведьмы, уменьшают её наполовину, что оставляет её беззащитной перед соперниками и другими сверхъестественными существами, что пожелают причинить ведьме вред.

Причем это правило не распространяется на ведьм мужского рода — колдунов. Лишь девушки должны держать ноги скрещенными и блюсти честь. Нечестно, правда? Нет, чертовски нечестно, но так оно и есть. И моя бабушка постоянно напоминает мне оставаться невинной, а следовательно, и сильной. Хоть она об этом и не говорит, я знаю, о чем она думает: быть невинной — значит быть защищенной. Она всегда так сильно беспокоиться обо мне, и я её не виню. Женщины нашей семьи не могут держаться подальше от неприятностей.

Возьмем, к примеру, мою маму. Она попала под влияние огненного демона, когда я и моя сестра Кейша были ещё маленькими. Бабушка всегда говорила, что она зашла слишком далеко во тьму и просто не смогла вернуться. К сожалению, всё закончилось тем, что маму убили, и нас с сестрой вырастила гремс.

После этого я пообещала бабушке оставаться невинной. Кейша сделала то же самое, но, к сожалению, не смогла устоять перед одним мальчиком в старшей школе, поверила его обещаниям о вечной любви. Она сдалась и потеряла половину своей силы вместе с девственностью, что неудивительно, он был игроком и никогда не заботился о ней. Для формирования любовной связи требуются двое, и, к сожалению, Кейша ошиблась, приняв похоть за любовь. После этого её жизнь стала ещё хуже, пока… ну я бы не хотела о ней говорить.

Мне тоже досталась своя доля взлетов и падений, и это не то, что я хотела бы рассказать своей бабушке. Ну, она знает, что я использовала силу, создав пожирателя душ для местного мастера вампиров по имени Корбин, но сделала это во имя добра. И он в качестве оплаты предложил мне свою кровь, очень нужный ингредиент для одного моего заклинания.

Вот чего бабушка не знает, это что я для создания пожирателя душ обратилась за помощью к одному мелкому демону. Я обещала ей, что буду использовать лишь силы света и держаться подальше от тьмы, поглотившей мою мать, но мне пришлось пойти на компромисс, только на один.

К сожалению, этот маленький компромисс вернулся, чтобы укусить меня за задницу. Демон по имени Лаиш, с тех пор как помог мне, постоянно сует нос в мои дела. Это невероятно раздражает, особенно учитывая то, что он до смешного хорош, с угольно-черными волосами, большим мускулистым телом, за которое можно умереть, и с этими странно привлекательными кроваво-красными глазами.

Я никогда раньше не встречалась с кем-то не из моей расы, честно говоря, вообще раньше ни с кем не встречалась, но Лаиш уговорил меня дать ему шанс. Если бы он ещё не был демоном.

Не знаю, что бы бабушка почувствовала, если бы я встречалась с белым парнем, но представляю, что она почувствует, начни я встречаться с демоном. Особенно с таким греховно привлекательным, меня бросает то в жар, то в холод всякий раз, стоит нам только оказаться в одной комнате.

У Лаиша низкий хриплый голос, а когда он смотрит на меня своими кровавыми глазами, я ощущаю себя обнаженной. Он всегда называет меня раздражающими милыми французскими прозвищами, например, mon chatte или mon ange, я уверена, что он покопался в моем креольском наследии. Естественно, я не даю ему шанса. У демона нет души, а значит, связаться с ним невозможно, не то чтобы я поверила Лаишу, что тот хочет связаться со мной. Он просто хочет забраться под мою кожу, в мои трусики и забрать всё, что сможет получить, — такова его демоническая натура.

В любом случае, я даже не должна рассказывать вам о нем. После моего последнего маленького приключения, после того как я спасла свою подругу-вампиршу от глубин бездны, Лаиш появился вновь и наорал на меня. С его точки зрения, строго запрещено вырывать душу из ада или рая, опасно появляться в бездне, даже в виде духа, что собственно, я и сделала. Он ещё раз напомнил мне, что если дверь, которую я открыла в мрачную загробную яму мира, останется незапертой даже чуть-чуть, то расплата будет жесткой.

Тогда я сказала ему свалить и не возвращаться. Я знаю свое дело. И знаю, что закрыла эту дверь.

Я почти уверена.

Короче говоря (знаю, слишком поздно), я избавилась от Лаиша навсегда. С тех пор как я дала ему от ворот поворот, прошло уже несколько недель, он перестал повсюду появляться, спрашивать нужна ли мне его помощь и называть меня этими раздражающими французскими прозвищами, сводящими меня с ума.

Я не скучаю по нему, правда. Просто пытаюсь заниматься тем, что у меня получается лучше всего, — быть ведьмой, помогать бабушке управлять магическим бизнесом в Ибор-Сити. Сначала я немного беспокоилась, но всё было тихо и спокойно. Я почти забыла о том, что использовала темную магию и что уже давно перешла черту ведьмы, желающей сохранить свою магию только белой и хорошей.

Ну… кроме снов.

Я продолжаю видеть сны о создании тьмы — создании без головы. Без головы, но с острыми кривыми желтыми зубами. И он охотится на меня в каждом сне. Пытается выследить…

Извините! Я снова позволила своему воображению разыграться. В конце концов, учитывая, что пережила в последнее время, следует ожидать появления кошмаров. И вообще, похоже, они предупреждают меня, что нечто злое действительно преследует меня…

Верно?

Глава 1

Гвендолин

— Значит, Виктор обрадовался, что скоро станет отцом? — спросила я, наливая себе очередной бокал вина, а Тейлор — газированной воды.

— Он воет на луну от счастья, — ответила Эддисон. — Простите за каламбур, — добавила она сухо.

— Очень смешно. — Тейлор добродушно пихнула её локтем под ребра.

— Я знаю — на луну — понимаешь? — захихикала Эддисон.

Тейлор была беременна от мужа, Виктора, который случайно оказался огромным проклятым оборотнем, именно это мы и обсуждали. Отсюда и скверный каламбур Эддисон. Это и бутылка белого вина, которую они распили.

— Хорошо, мне нужны подробности, детали, девочка. — Я сделала ей жест продолжать с бокалом вина в руке, едва не пролив содержимое на колени. — Упс!

— Упс, правильно. — Эддисон снова захихикала. Определенно, она выпила более чем достаточно. Не то чтобы я возражала, совсем наоборот, я очень наслаждалась процессом.

Пригласив своих новых подруг, Тейлор и Эддисон, на вечеринку с вином и педикюром, даже не заметила, как пролетело время. И, конечно, как только вино потекло рекой, мы тут же забыли про педикюр. Если мне удалось покрыть ногти на ногах хотя бы одним слоем вишневого лака, то Эддисон — лишь наполовину, а Тейлор вообще осталась без педикюра.

А всё потому, что Эддисон настаивала, что её лучшая подруга не должна дышать краской (даже если это всего лишь лак для ногтей), и вызвалась сама красить ногти на пальчиках её ног. Впрочем, нынешним вечером они выпили три бокала вина и выглядели… ну как те, кто выпил три полных бокала белого вина. Не то что бы Тейлор возражала, она, казалось, наслаждалась вечером так же, как Эддисон и я, даже если придерживалась строго безалкогольных напитков.

Для вампира и аудитора вампиров (странное сочетание, правда?) они оказались довольно забавными. Имели несколько общих шуток, так как дружили ещё с колледжа, но я никогда не чувствовала себя в их компании лишней. Нам было о чем посплетничать, учитывая всё то, что нам довелось пережить в прошлом месяце. А прямо сейчас мы хотели поговорить лишь о ребенке.

— Клянусь, Виктор разговаривает как со мной, так и с моим животом, — ответила Тейлор, довольно ухмыляясь и поглаживая животик.

— Почему бы и нет? Должен же он общаться с дочерью. — Эддисон погладила чуть округлившийся животик лучшей подруги. — Знаешь, он станет великолепным отцом.

— Я знаю. — Тейлор светилась, её щеки порозовели. Увидев её, никогда не догадались бы, что она не только вампир, а нечто большее. Сочетание крови Виктора и выполненное на отлично пророчество означало, что она могла делать то, что было недоступно большинству вампиров, например: есть настоящую еду, выходить на солнце… забеременеть. Ну вы поняли. — Он уже делает кроватку, — продолжила она.

— Что? Он уже собрал кроватку? Но я хотела её тебе подарить, — воскликнула Эддисон пьяным обиженным голосом. — Ты же ещё даже не родила!

— Нет, нет, я не хочу, чтобы он собрал её из набора, — сказала Тейлор. — Виктор правда сделает кроватку с нуля. Он пошел в лес, срубил дерево, отшлифовал его, покрасил… — Она покачала головой с любовью в голубых глазах. — Кроватка будет просто великолепна, когда он закончит.

— Готова поспорить, не такой же великолепной, как ребенок, — усмехнулась я. — Если она хоть наполовину будет похожа на тебя и Виктора, получится маленькая принцесса.

Тейлор рассмеялась:

— Виктор надеется, что она будет похожа на меня. А я хочу, чтобы у нее были его глаза.

— Как у плохого волка с золотыми глазами, в которого он обращается в полнолуние? — спросила Эддисон.

Она зашла слишком далеко, но я промолчала. Кроме того, сама об этом размышляла, но оказалась недостаточно пьяна, чтобы высказать это вслух. Дочь Тейлор и Виктора будет похожа на отца или мать? Или ребенок станет наполовину оборотнем, наполовину вампиром — своего рода гибридом?

Тейлор посерьезнела:

— Я была бы не против, но Виктор надеется, что нет. Он боится, что в этом случае она унаследует его проклятие.

— Но если она родится вампиром, то не сможет выходить на солнечный свет, — заметила Эддисон. — Это заставляет задуматься о том, как она будет играть с другими детьми.

— Может, она и не будет ни тем, ни другим, — задумчиво ответила я. — Ведь вы с Виктором наполовину люди, возможно, она родится обычным человеком.

— Тогда она будет обычными ребенком со странными родителями, — весело усмехнулась Эддисон и икнула.

Тейлор поморщилась и глотнула газировки.

— Послушай, лишь потому что ты сама не хочешь детей…

— И поверь мне, Корбин очень рад, что не хочу, — ответила Эддисон. — Он очень терпелив и готов вытерпеть всё от меня, всё что угодно, но могу с уверенностью сказать, что он обрадовался, когда я призналась ему, что предпочла бы не иметь детей.

— Вампиры живут долго, а ты связана с ним, — заметила я. — Ты можешь передумать через несколько сотен лет.

Эддисон беззаботно пожала плечами:

— Возможно. А до тех пор я буду счастлива побыть просто классной тетей.

— Ну, главное, что ваш ребенок здоров, — напомнила я Тейлор. — Именно это сначала заявила бабушка, когда впервые сказала тебе о беременности.

— И она всегда права? — В синих глазах Тейлор плескалось беспокойство.

— Всегда, — успокоила я её. — Она очень аккуратна, когда речь идет обо всем, что связано с детьми.

Жаль, что у неё до сих пор нет внуков, с которыми можно было бы повозиться. Но я очень боялась спутаться с неправильным мужчиной, который не захочет ждать, пока я абсолютно уверюсь в нем, чтобы заняться сексом, — в доме моей бабушки, к сожалению, не слышен топот маленьких ножек.

Эй, попробуй заявить парню, что никакого секса не будет, пока не удостоверишься, что он останется с тобой навсегда. Это своего рода убийца первого свидания. Или пятого, или пятнадцатого, если уж на то пошло.

Скрип входной двери вырвал меня из мрачных мыслей, и бабушка вошла в комнату с большой сумкой в руке.

— Гвендолин, ты не говорила, что сегодня вечером у тебя будут гости, — сказала она.

— Ой, извините! Мы не думали, что наши посиделки так надолго затянутся, — выпалила Эддисон.

Она и Тейлор поспешно встали.

Тейлор подошла поприветствовать мою бабушку.

— У вас, должно быть, полыхают уши, так как мы только что говорили о вас: о том, как вы впервые сказали мне о беременности и что моя девочка абсолютно здорова? — Тейлор умоляюще посмотрела на бабушку.

Та улыбнулась — она действительно сияла, смотря на Тейлор.

— Тебе просто нужно немного уверенности в этом вопросе, не так ли, дитя?

— Ну, для УЗИ ещё рановато, и я понятия не имею, что они там увидят, когда сделают его… — начала Тейлор.

— Увидят просто здоровую маленькую девочку. Как в твоем сне. — Бабушка слегка коснулась пальцами живота Тейлор. — И не переживай, что она будет похожа на тебя или твоего мужчину. Она сама по себе особенная девочка со своими особенными способностями. Вот увидишь.

— Ох, спасибо! — Тейлор с сияющим взглядом обняла бабулю.

Та рассмеялась и вернула объятия.

— Когда она родится, принеси её ко мне на смотрины в течение следующих суток, — сказала она. — Я люблю детей и буду счастлива её благословить.

— Хорошо, — пообещала Тейлор. Она посмотрела на Эддисон. — Ну, наверное, нам лучше уйти. Уже поздно, и Виктор будет волноваться.

— Не раньше, чем мы поможем всё убрать, — сказала Эддисон, указывая на две пустые бутылки из-под вина (стыдно признаться, но одну из них выпила я), бутылку с газировкой, принадлежности для педикюра, разложенные на диване с цветочной обивкой.

— Не говори глупостей, — ответила я им. — Я сама разберусь.

Я могла бы ответить, что моя бабушка устала и хочет отправиться спать, но не может спокойно отдыхать, пока в доме гости. Она всегда может предложить им ещё стаканчик сладкого чая или приготовит для них свой особенный гамбо или что-нибудь ещё.

Верная себе, она уже открыла рот, чтобы спросить у девочек, чего бы им хотелось отведать перед уходом.

— Мне достаточно. Ничего не нужно. — Эддисон захихикала и указала на пустую бутылку из-под вина. — Корбин, вероятно, захмелеет, если сегодня выпьет из меня хоть глоток.

— Хорошо, что у тебя есть личный водитель. — сказала Тейлор. Она развернулась к бабушке. — Я не хочу пить, но можно ли мне один из ваших восхитительных домашних огурчиков?

— И даже более чем один, — улыбаясь, ответила бабушка. Она не позволила бы Тейлор уйти, не собрав целую сумку с домашними заготовками. Стеклянные банки, которые обычно использовала для консервирования, стукнулись друг о друга в сумке, которую она протянула Тейлор.

— О, спасибо! — Тейлор оказалась в восторге — она не могла наесться домашними солеными огурчиками моей бабушки. Именно их она попробовала в первую очередь, когда из-за пророчества снова могла есть обычную человеческую еду, и с тех пор их обожала.

Я обняла обеих девушек, и мы договорились встретиться в ближайшее время. Прежде чем уйти, Тейлор прошептала мне ухо:

— Всё в порядке?

Я знала, о чем она говорит. Она подслушала мой последний разговор с Лаишем. Тот, где он накричал на меня, предупредил, что если я не до конца закрыла дверь в Бездну, у меня будут проблемы. Тейлор переживала, ведь это именно её я спасла. Нарушив все небесные правила, вырвала её с края ямы, и, предположительно, должна была заплатить за это. Но до сих пор, кроме плохих снов о жутком монстре без головы, ничего не произошло.

— Всё хорошо, — ответила я, умолчав о снах. Нет смысла изводить её переживаниями из-за того, что, по всей вероятности, являлось результатом моей вины.

На лице Тейлор отразилось облегчение.

— Хорошо. Дай мне знать, если что-то изменится.

— Ладно, — пообещала я, хотя она ничего бы не смогла сделать, даже если что-то изменится. — Теперь вам двоим лучше идти — запахло дождем. — Я с тревогой взглянула на небо, видневшееся в приоткрытой входной двери. Запах озона ощущался во влажном ночном бризе, я задрожала.

— Это не просто дождь, надвигается муссон. — Бабушка прижала руку к спине. — Моя поясница болит, как будто дьявол использует её в качестве собственного ксилофона*. Мой артрит никогда не лжет — скоро разверзнутся хляби небесные.

--------------------------------------------------------

*Ксилофо́н — ударный музыкальный инструмент с определённой высотой звучания. Представляет собой ряд деревянных брусков разной величины, настроенных на определённые ноты. По брускам ударяют палочками с шарообразными наконечниками или специальными молоточками, похожими на небольшие ложки.

--------------------------------------------------------

— Тогда нам действительно лучше идти. — Эддисон снова махнула мне на прощание рукой, а Тейлор ещё раз обняла.

— Береги себя, — прошептала она, а затем они обе поспешили во влажную ночь Тампы.

Я вернулась в дом и занялась уборкой после нашей маленькой вечеринки. И приводя в порядок гостиную, нашла под диваном маленький высохший черный лепесток. Крошечный лепесток «дыхания демона» — черного цветка с ярко-красной сердцевиной, он произрастал только в Теневых землях — у порога врат ада.

Я опустилась на диван, тупо пялясь на лепесток. Лаиш отдал мне это растение в ту роковую ночь, когда я с помощью колдовства разорвала кровную связь между Виктором и Тейлор. Это оказалось огромной ошибкой, и сейчас их связь сильнее, чем когда-либо. Но я думала не об их кровной связи или ритуале, который провела тогда. Нет, в данный момент все мои помыслы занимало то, как я «расплатилась» с Лаишем за веточку «дыхания демона», которую он мне дал.

Помните, я говорила, что демоны ничего не делают бесплатно? Ну, хорошо, всё не так. Лаиш потребовал поцелуй — всего лишь один поцелуй — вот и всё. Тогда это показалось мне простой оплатой. Я была уверена, этот поцелуй никак на меня не повлияет. И всё же, когда он нежно обхватил мое лицо ладонями и накрыл ртом мои губы, я почувствовала, что одновременно горю и таю. Тело охватила дрожь, сердце гулко билось, будто хотело выскочить из груди, а колени ослабли настолько, что я едва устояла на ногах.

И всеё это из-за одного простого поцелуя.

Хуже всего то, что Лиаш догадался о том, как влияет на меня. Я видела это в его дьявольски завораживающих кроваво-красных глазах, догадалась по его самодовольной высокомерной ухмылке, когда он наконец, отпустил меня. Мне захотелось стереть эту ухмылку с его лица кулаком… и в тоже время я сгорала от желания снова притянуть его к себе и страстно поцеловать. Сделать больше, намного больше обычного поцелуя…

— Уже поздно, Гвендолин. Ты собираешься ложиться спать? — спросила бабушка.

Я виновато подпрыгнула и засунула засохший лепесток «дыхания демона» в карман джинсов.

— Да, бабушка, через минутку, — пробормотала я.

Посмотри на себя, отчитывала я себя, встав с дивана, чтобы закончить уборку. Вся такая разгоряченная и возбужденная из-за демона. К тому же низшего демона. Он того не стоит, Гвендолин. Он красавчик, но без души.

И это правда. Ты не можешь вступить в связь с бездушным демоном, ты же не этого хотела с самого начала. Не то чтобы я снова собиралась встречаться с Лаишем. Я сказала ему держаться от меня подальше, когда видела в последний раз, и он, видимо, наконец понял намек. Я вовсе не скучала по нему — так почему же не переставая думала о нем?

— Что ж, мне лучше уложить свои старые кости в постель. Надеюсь, там не слишком влажно, — услышала я бормотание бабушки.

Я сразу поняла, о чем она говорила: за окном сплошной стеной лил дождь. Проблем не возникло бы, если бы в спальне бабушки в дальнем углу не протекал потолок. Не то чтобы прям тек, больше капало, и мы собирались это исправить, как только у нас появится немного денег. Но от излишней сырости в комнате артрит бабушки настолько обострялся в дождливые ночи, что она едва могла спать.

— Давай на сегодня поменяемся спальнями, — предложила я.

Она покачала головой:

— О нет, Гвендолин, дорогая, не хочу выгонять тебя из твой собственной кровати.

— Не говори глупостей. — Я обняла её. — Я не против влажности, а моя комната уютная и сухая. Ты знаешь, что во время дождя не можешь спать в своей спальне. Не знаю, почему ты не соглашаешься навсегда поменяться комнатами.

— Мне нравится моя комната. Я сплю там с тех пор, как мы купили этот дом. И небольшая непогода не выгонит меня оттуда, — фыркнула бабушка.

— Ты упрямая, как мул. — Я нежно поцеловала её в щеку. — Ладно, пойдем спать. Ты в моей комнате, а я в твоей.

— Ты хорошая девочка, Гвендолин. — Она мягко погладила меня по щеке и заглянула в глаза. — Ты на самом деле хорошая девочка.

Мне пришлось подавить желание виновато отвернуться. Если бы бабушка знала, чем я занимаюсь на самом деле: черной магией, вызовом демонов из глубин ада, похищение душ у самого края Бездны — она бы так не говорила. Но пока мне удавалось хранить это в тайне от нее, и собиралась скрывать это как можно дольше. Надеюсь, всегда.

— Я люблю тебя, бабушка, — сказала я ей. — Давай пойдем спать.

— Звучит хорошо. — Она вздохнула. — Просто позволь мне забрать мой аппарат для дыхания, чтобы я могла спать спокойно.

— Ты имеешь в виду свою маску Дарта Вейдера? — Я скривилась. Это громоздкое приспособление помогало бабушке дышать во сне и являлось не самым красивым прибором. Производимый им шум действительно напоминал мне главного злодея из «Звездных войн».

— Очень смешно, юная леди. — Бабушка погрозила мне пальцем. — Посмотрим, сможешь ли ты спокойно поспать без посторонней помощи в моем возрасте. Вот тогда и поговорим.

— Да, да… — отмахнулась я от её притворной строгости. — Ладно, иди устанавливай свой агрегат, увидимся утром.

Она ушла, фыркая, а я отправилась в свою комнату забрать футболку для сна. Иногда предпочитала спать в пижаме, но в последнее время в Тампе по ночам очень жарко, и наш маленький кондиционер не справлялся. Так что сегодня вечером буду спать налегке.

Вернее, надеялась, что смогу заснуть спокойно. Если мне не приснится один из этих странных снов, но тут же оттолкнула эту мысль. Всё будет хорошо, и я отлично высплюсь, сказала себе.

Я никогда ещё в своей жизни так не ошибалась.

Глава 2

Гвендолин

Скрип разбудил меня посреди ночи.

Я подскочила в постели в кромешной темноте с бешено колотящимся сердцем, широко распахнув глаза. Мне снова приснился кошмар… о безголовой твари, преследующей меня. Стоило мне закрыть глаза, и я видела эту зияющую челюсть и длинные желтые клыки, жаждущие моей плоти.

Или нет, не моей плоти — моей души — внезапно осознала я. Для монстра в моем сне физическое тело не более чем закуска. Этот монстр явился за моей душой и не остановится ни перед чем, чтобы её заполучить.

Прекрати страдать дурью, отчитывала я себя с беспокойством. Это просто сон, и, вероятно, просто скрипит дом.

Весьма правдоподобное объяснение. Маленькое бунгало бабушки было построено ещё в девятнадцатом веке. В последствии его модернизировали, провели центральное отопление и вентиляцию — потому что в Тампа-Бэй невозможно жить без кондиционера, если только не хочешь заработать тепловой удар, — но такие старинные дома всё ещё скрипели по ночам. Кроме того, напомнила я себе с беспокойством, бабушка установила защитные чары на весь дом, в том числе на все окна и двери. Даже если это жуткий скрип издавала тварь, явившаяся за мной, она не сможет преодолеть защитные чары и добраться до меня.

От этой мысли я слегка успокоилась, снова улеглась в постель и натянула одеяло до подбородка, когда опять услышала скрип. На этот раз он исходил прямо из-под кровати.

Я ахнула и снова села в постели. Что-то не так. Что происходит? Защищен дом чарами или нет, но мое сердце внезапно бешено заколотилось, и мне захотелось сбежать отсюда. Я легла спать лишь в футболке и трусиках и как раз собралась спустить обнаженные ноги с кровати, и выбежать из комнаты, когда представила себе нечто жуткое. Что если этот безголовый монстр схватит меня за лодыжки и затащит под кровать?

Меня затошнило от страха, и я резко забралась с ногами на кровать. Что происходит? Во мне обострились все чувства, как сверхъестественные, так и физические. Это не просто скрипел старинные дом, меня атаковали. Но кто?..

Мои размышления прервал очередной скрип — ужасно громкий — и кровать сдвинулась.

Вот и всё. Нужно выбираться отсюда. Я вскочила на кровати на ноги, намереваясь прыгнуть к дверям спальни. Но едва приготовилась прыгать, раздался ещё один скрип, на этот раз больше похожий на рев. Кровать яростно затряслась, и вдруг я почувствовала, что падаю, вернее, куда-то проваливалась вся кровать.

Сначала я не поняла, что произошло. Осознала лишь, что внезапно оказалась лежащей на спине, и в комнате стало намного темнее.

Я встала на цыпочки и попыталась понять, что же произошло. Благодаря слабому свету, льющемуся из окна, поняла, что всё в комнате переместилось. Почему-то пол теперь оказался на уровне глаз. Меховые туфли бабушки, которые я купила ей на прошлое Рождество, чтобы согреть её ноги, оказались прямо передо мной. Раньше они находились рядом с кроватью, но теперь я с трудом могла дотянуться хотя бы до одной.

Я прижалась спиной к стене, которой там раньше не было, и в нос мне ударил запах грязи. Первый комок свалился сверху на чистые простыни.

Моей первой мыслью было, что бабушка сдерет с меня шкуру — она чистюля и никогда не ложилась спать в грязную постель. Во-вторых, откуда, черт возьми, в моей спальне выросла стена из грязи. И почему всё изменилось?

— Бабушка? — крикнула я, не надеясь на ответ. — Бабушка, ты слышишь меня?

Грохот, с которым двигалась постель, разбудил бы кого угодно, но шум от этого чертова агрегата, который бабушка включала на ночь, заглушал все звуки. Она часто повторяла, что с таким шумом проспит даже второе пришествие.

Я снова позвала её и не удивилась, не получив ответа. Мне самой придется разгребать этот беспорядок.

Луна, должно быть, выглянула из-за облаков, потому что в комнате посветлело. Я осмотрелась и наконец поняла, что произошло. Большая, с балдахином кровать бабушки с одеялами ручной работы и слишком мягкими подушками каким-то образом погрузилась в дубовый пол. Похоже, полы под кроватью разверзлись, и она провалилась, словно в отверстие раковины, вероятно, именно поэтому и скрипело дерево.

Вдруг кровать подо мной снова провалилась. Я отчаянно схватилась за край ямы. Затем кровать полностью исчезла — её засосало в образовавшуюся бездонную яму. И я осталась висеть на руках над бездной, болтая в темноте ногами.

О боже, я должна выбраться отсюда! Нужно уходить из комнаты, прежде чем яма в полу расширится, или произойдет что-то ещё.

Даже не хотела задумываться, что это может быть. Мне стало страшно, но я упорно продолжала пытаться выбраться наверх.

Я цеплялась за обломанные доски, не обращая внимания на боль, когда деревянные щепки впились в мои пальцы, и пыталась кончиками пальцев ног найти выступы в земляной стене. Это оказалось невероятно трудно и бесполезно. Довольно об этом.

Попыталась подтянуться на руках, что тоже оказалось непросто. Хотя регулярно занималась в тренажерном зале, но лишний вес так и не скинула. И теперь могла расплатиться за излишки веса на заднице собственной жизнью.

— Давай… Гвендолин, — буркнула себе под нос, подтягиваясь. — Постарайся… шевели… своей… задницей. — Не походило на то, чтобы я мотивировала себя, верно?

Я отлично справлялась и сумела вытащить себя из обваливающейся ямы по локти. Уже собралась взмахнуть ногой и упереться в противоположный край ямы, волшебным образом появившейся под кроватью бабушки, когда появилось нечто, о чем я старалась не думать и даже не пыталась вообразить, что это такое.

Что-то схватило меня за лодыжку.

Нечто длинное и склизкое — похожее на щупальце… нет, щупальце было бы холодным и липким, а этот отросток оказался ужасно горячим. И поняла, что это язык. Я могла лишь представлять себе, из какого рта высунулся такой язык — вероятно, из огромного черного, полного острых желтых клыков.

Я судорожно позвала бабушку и одновременно карабкалась наверх, пытаясь выбраться из ямы. Но бабушка не откликнулась на зов, а то, что меня удерживало, немного ослабило хватку — возможно, испугалось моих криков.

Я сильнее потянула ногу, горячий язык соскользнул с лодыжки. И собралась сделать это — выбраться из ямы. Я подтянулась наверх, сердце бешено колотилось, голова кружилась. Я настолько сильно испугалась, что от возникшей слабости, казалось, могла вот-вот грохнуться в обморок. И тем самым подписала бы себе смертный приговор. Я цеплялась за собственное ускользающее сознание так же крепко, как за края ямы руками.

Краешком охваченного паникой сознания понимала, что должна произнести какое-то заклинание или создать чары, но моя магия — это нечто большее, чем слова. Большая её часть состоит из ритуала и заклинания. Сложно сплести защитные чары без определенных атрибутов, вися над пропастью, сражаясь за собственную жизнь и стараясь не рухнуть в пасть ожидающему внизу монстру. Я пробормотала молитву богине, прося защиты, но сомневаюсь, что она меня услышала. В конце концов, в последнее время я практиковала отнюдь не белую магию.

Я карабкалась наверх, язык монстра дюйм за дюймом соскальзывал с лодыжки, пока выбиралась из этой ямы…

А в следующее мгновение, как будто до этого лишь играя со мной, скользкое щупальце монстра усилило хватку и дернуло меня вниз, словно рыбак, сматывающий удочку.

О боже! Меня потащили в бездну, я цеплялась ногтями за деревянный пол, засаживая под них занозы и отчаянно пытаясь выбраться из ямы. Нет… нет, нет, нет! Меня охватила паника, сердце безумно колотилось в груди, я сопротивлялась из последних сил. Я снова позвала бабушку, но, конечно же, она не пришла. Вероятно, всё ещё мирно посапывала в моей кровати, а когда проснется и войдет в свою комнату, то увидит лишь зияющую дыру в полу, ведущую во мрак, потому что я к тому времени уже буду перевариваться в брюхе монстра. Сначала он сожрет мое тело… а затем и душу.

— Нет! — закричала я, пиная монстра. Но эта проклятая тварь лишь усилила хватку и потянула меня вниз. Очевидно, время для игр закончилось, и мне предстояло стать его обедом. Или полуночной закуской.

Каждого, кто оказался на грани смерти, охватывают странные мысли, а я думала лишь о том, что не могу умереть сейчас, не так. Я не могу. Не хочу умирать девственницей!

В ту же минуту, как эта мысль сформировалась в моем сознании, я точно поняла, что делать — кого должна позвать. Я поклялась никогда больше не встречаться с ним, но сейчас у меня сложились безусловно смягчающие обстоятельства. Просто надеялась, что он не слишком злится на меня и ответит на зов.

— Лаиш! — ахнула я, продолжая отпинываться от монстра. — Лаиш, пожалуйста — я знаю, что сказала оставить меня в покое, но пожалуйста — у меня проблемы. Пожалуйста, черттттт…

На последнем слове я закричала, потому что монстр подо мной в последний раз дернул меня вниз, и я сорвалась с края ямы. Вскрикнув, рухнула и полетела прямиком в зияющую подо мной пасть.

Глава 3

Лаиш

Я раздраженно смотрел в окно особняка, в котором останавливался в Царстве смертных. Этот огромный каменный особняк располагался на Сиеста-Кей, недалеко от Сарасоты, штат Флорида. Из окна открывался вид на мой частный пляж с девственно белыми песками. Это место оказалось одним из самых красивых, что мог предложить этот мир, и должен признаться, я часами сидел здесь и любовался пляжем. Этим вечером закат был особенно потрясающим: фиолетового, оранжевого и золотистого оттенка, с красным заревом на горизонте, что напомнило мне о моем постоянном месте жительства.

Именно там я и должен находиться сейчас, размышлял я, барабаня пальцами по подоконнику. Я должен оборвать все связи с этим миром и заниматься своими делами. И всё же находился здесь.

Вопрос почему? Маленькая ведьма выгнала меня более месяца назад, так почему же я всё ещё здесь?

Я начал мерить шагами комнату, шурша прекрасными кожаными туфлями по редкому персидскому ковру. Люди называли этот пятисотлетний половик антиквариатом. Для кого-то вроде меня, по возрасту старше, чем само время, это показалось смешным.

Почти такой же смешной казалась мысль, что маленькая ведьма с кожей цвета кофе с молоком и ярко-зелеными глазами могла заинтересовать меня. Зацепить настолько сильно, что хоть и отвергла все знаки внимания, и выгнала меня, я всё ещё не мог уйти.

Я должен уйти. У меня есть дела и за пределами Большого Барьера. Но я остался.

Я вздохнул и вспомнил, как впервые увидел Гвендолин.

В тот день в аду было затишье. Легионы под моим командованием отдыхали, Люцифер, правитель Ада, отсутствовал. Короче говоря, делать было нечего. Поэтому, когда чертенок сообщил мне, что с той стороны раздался призыв, умоляющий о демонической помощи, я со скуки ответил на него сам и не перепоручил подчиненному.

И понятия не имел, чего ожидать. Прошло много лет — нет, столетий — когда я в последний раз наведывался в Царство смертных. Люди были дикими варварами, о которых вряд ли стоило переживать, хотя Люцифер и его окружение постоянно охотились за их душами.

Я предпочитал отсиживаться в своей резиденции в одном из тихих уголков ада, который люди в древности называли Аидом. Там я командовал своими легионами и занимался делами, меня почти никто не беспокоил и не мешал.

В последний свой визит на Землю я вынужден был наблюдать за пытками Салемских ведьм, не справившихся с низшим демоном. И в основном запомнил людей как истеричных безумцев в невзрачной домотканой одежде, кричащих и обвиняющих друг друга. Одна мысль об этом утомляла.

Всё, что касалось Царства смертных, казалось утомительным — пока я не встретил Гвендолин.

Маленькая, творящая заклинание ведьма буквально покорила меня с первого взгляда. Её кожа цвета кофе с молоком и зеленые глаза… завораживали.

Но меня привлекла не только её красота. Согласившись помочь ей с заклинанием, я обнаружил, что она обладала не только красивой внешностью, но и острым умом, и редким остроумием. И огромной силой — не такой уж большой по демоническим меркам, но для человека весьма впечатляющей.

Гвендолин к тому же меня не боялась. Годами я наблюдал, как люди пресмыкаются и расшаркиваются передо мной, и устал от подобного подобострастия. Гвендолин оказалась бесстрашной — и мне это нравилось. Кроме того, не желая, чтобы она меня боялась, я скрыл от нее свой истинный статус. Но думаю, даже если бы она знала, кто я на самом деле, всё равно повела бы себя так же.

Её красота, смелость, интеллект оказались просто очаровательны. Но на самом деле мой интерес был вызван её невинностью, я безошибочно распознал в ней девственницу. О, моя маленькая ведьма нарисовала соответствующее лицо. Густая черная подводка глаз и одежда, способная ввести в заблуждение невежественных людишек, полагающих, что знают, как должна выглядеть черная ведьма. Но на самом деле всё в ней сияло чистотой — чистая, невинная и прекрасная, словно единственная красная роза, выросшая в грязном поле.

И я хотел сорвать эту розу, не просто завоевать её, но и защитить. Обладать ею. Я желал заполучить Гвендолин и её невинность для себя, даже несмотря на то что сейчас, как и тогда, злился на себя за то, что хотел её. Но что-то в ней взволновало меня, пробуждая старые замашки и поведение, то, что, как я думал, ушло навсегда. Что-то, напоминающее мне о прошлом… которое я с таким трудом старался забыть.

Всё это сделали Гвендолин для меня самой интересной смертной, что я когда-либо встречал. Фактически она слишком сильно меня зацепила, именно поэтому я всё ещё бездельничаю в человеческом мире, вместо того чтобы заниматься делами в аду, где мне самое место.

Я говорил себе, что давно бы ушел, если бы не открытая ею в Бездну дверь. Самая черная яма ада, более ужасающая, чем огненное озеро, была расположена посередине обширной туманной пустоши, олицетворявшую собой загробную жизнь проклятых. Уверен, даже сам Люцифер понятия не имел, куда вела эта огромная черная пустота. Никто не хотел там оказаться. И уж конечно, не стоило так рисковать человеку.

И тем не менее Гвендолин рискнула. Она оказалась храброй, слишком храброй, подумал я, нахмурившись. На самом деле правильнее было бы сказать безрассудной. Связанный с ней, я чувствовал её смелость, способность сделать то, на что простой смертный никогда бы не решился. Но почувствовав её страх, боль и опасность, я не смог мгновенно перенестись к ней, потому что застрял за пределами смертного мира. И сейчас…

И теперь опасаюсь, что её ждет расплата. Я остановился и снова взглянул через окно на темный пляж. Какое существо выползло следом за Гвендолин из Бездны? Уверен, моя ведьма кого-то выпустила в мир людей.

Я побывал на краю Бездны после последнего ритуала моей маленькой ведьмы и увидел тоненькую ленточку света, льющуюся из двери во мрак. Небольшая щелочка, но и этого оказалось достаточно. Особо упертый адский пес мог протиснуться сквозь нее и в любое время прийти за Гвендолин, и я ничего не мог с этим поделать. Только открывший дверь, мог её закрыть. И только захлопнув дверь, можно изгнать монстра обратно в Ад.

Я должен идти, в тысячный раз повторял я себе. Если я ей ещё не понадобился, значит, всё будет в порядке. Возможно, её магии окажется достаточно для защиты.

Я с трудом в это верил, но не мог дольше оставаться в Царстве смертных. Во всяком случае, смешно, что демон моего ранга и статуса, как влюбленный дурачок, надеется услышать её зов. Она была настолько уверена, что справится сама — ну и отлично, пусть справляется. Возникли вопросы, требующие моего внимания, дела, разрешение которых я и так откладывал достаточно долго.

И я принял неожиданное для меня решение — вернуться в ад. Пора забыть маленькую ведьму и позволить ей самой заботиться о себе. Как бы она ни была прекрасна, она всего лишь смертная. А они ярко горели в течение очень короткого времени — сияние их жизни напоминало пламя свечи на черном ночном небе. Не стоило тратить свое время на столь недолговечное, хоть и прекрасное существо.

— Сербикс, — позвал я мелкого чертенка, отвернувшись от окна.

На моем плече мгновенно возник крошечный бесенок с красноватой кожей и двумя маленькими изогнутыми рожками на лбу. Низшие демоны на удивление выглядят так, как по мнению людей, должен дьявол. Некоторые говорят, что слабейшие демоны созданы ожиданиями смертных, что, возможно, правда. У Сербикса даже имелся остроконечный хвост и раздвоенный язык. Так что любой человек сразу же опознает в нем демона.

— Да, мой Повелитель Лаиш? — проскрипел он, низко поклонившись.

— Мне пора возвращаться в ад. — Я поправил манжеты рубашки и приготовился к телепортации.

— Да, мой Повелитель. — Бесенок склонился передо мной. — И этот дом?

— Я больше в нем не нуждаюсь. — Я повторял себе снова и снова, что не собираюсь возвращаться. Не в ближайшие несколько столетий точно. Возможно, к тому времени людишки станут представлять собой нечто интересное. А возможно, и нет. В конце концов, они всего лишь люди.

— Я избавлюсь от этого земного жилища, — пообещал бесенок, снова кланяясь.

— Оставь только одежду. — Я стряхнул невидимую пушинку с моего безупречного пиждака. — Мне она понравилась. — По крайней мере, вкус людей в одежде улучшился. По сравнению с невзрачными плохо сшитыми хламидами пуритан на том мрачном судилище…

— Вся одежда будет доставлена в вашу резиденцию в аду, — ответил бесенок. — Будут еще какие-либо распоряжения, мой Повелитель?

— Нет… ладно, да. — Я проклял себя за свою дурость, но не мог не продолжить: — Есть человеческая девушка, за которой я наблюдаю. Её зовут Гвендолин. Гвендолин Ларуж.

— Да, Повелитель Лаиш? — спросил бесенок выжидающе.

— Возможно, её что-то преследует. Какое-то порождение ада.

— Порождение ада? Из Бездны? — Сербикс побледнел, его красноватая кожа стала грязно-серой. — Но, Повелитель…

— Я хочу, чтобы о ней позаботились, — прорычал я. — Обеспечили безопасность. Охраняли.

— Охраняли? Человека? — Бесенок недоуменно взглянул на меня. — Возможно, вы хотели сказать, помучили, Повелитель? Но я думал, вам не по нраву такое. Другие Великие демоны…

— Ты слышал меня. Я сказал охранять. — Я говорил тихо… мягким и смертельно опасным голосом. — Ты должен позаботиться о ней, Сербикс, если с ней что-то случится — что угодно — ты на своей шкуре целую вечность прочувствуешь все ужасы Бездны. Ты слышал?

— Да, хозяин! — Сербикс вздрогнул.

Даже те, кто называл Ад домом, не желали исследовать эти темные бездонные глубины, рискнув навлечь на свою голову ярость обитающих там древних существ.

— Хорошо. — Я глубоко вздохнул, насыщая легкие морским воздухом в последний раз. Очень жаль, что я не собирался возвращаться. Это, безусловно, самое прекрасное место во всем Царстве смертных. Но теперь у меня не было причин здесь оставаться.

Я сосредоточился, мысленно представив дальние районы Ада, мой настоящий дом. Пришло время уходить. Время позабыть обо всех этих глупостях…

А затем я услышал её крик… она кричала мое имя.

Глава 4

Гвендолин

Я падала — стремительно падала вниз, в темноту. И была уверена, что в любую минуту почувствую горячее дыхание того, кто охотился за мной, и длинные желтые клыки сомкнутся на моих голых ногах.

И это бы случилось, если бы пара сильных мускулистых рук не поймала меня в воздухе.

Я ахнула и вцепилась в своего спасителя. Сначала была слишком напугана, чтобы узнать, кто или что удерживает меня. Затем знакомый запах корицы окружил меня, и я сразу поняла, что это был он — Лаиш. Не знаю, почему люди всегда говорят, что демоны пахнут огнем и серой, — Лаиш пахнет, как теплый кофейный пирог, который только что достали из духовки. И под этим какой-то другой, более дикой пряностью, для которой у меня нет названия.

Мы, кажется, парили в воздухе, интересно, как он это делает. Демоны способны дематериализоваться по своему желанию, но я никогда не слышала о тех, кто мог бы летать. В темноте послышался слабый шелестящий звук, и что-то мягкое коснулось моей щеки.

— Держись, Гвендолин, — пробормотал он мне на ухо. — Теперь все в порядке, mon ange, я держу тебя.

Он каким-то образом взмыл вверх, и хватка склизкого языка вокруг моей лодыжки усилилась, одновременно дернув меня вниз. Я закричала в агонии — это действительно оказалось чертовски больно. Меня словно разрывало на части.

— В чем дело, Гвендолин? Что случилось? — Лаиш перестал тянуть вверх и завис в воздухе. В темноте его наполненные тревогой рубиновые глаза слабо светились.

— Оно… оно меня удерживает, — ахнула я, с трудом выдавливая из сжавшегося от страха и боли горла слова. — Моя нога — оно схватило меня за ногу. — Щупальцевидный язык вокруг моей лодыжки сжался, как будто существо, которому он принадлежал, поняло меня и собралось сражаться за свою добычу.

Лаиш выругался:

— Не удивительно, что у меня не получается убраться отсюда. Что это такое? Ты видела, как оно выглядит?

— Только… только во сне, — призналась я. — Оно без головы, у него клыки… длинные желтые клыки. И оно голодное.

Он яростно выругался:

— Ты видела его в снах, но даже не подумала рассказать об этом мне? Это выходит за рамки безрассудства, Гвендолин.

— Ведь это просто сны, — возразила я. — Я…

В этот момент чудовище на дне ямы снова дернуло меня за лодыжку. И внезапно обнаружила, что выскользнула из рук Лаиша. Я пронзительно закричала от боли, подумав, оторвали ли мою ногу от тела.

— Пожалуйста, — ахнула я. — Ох, нет, пожалуйста!

Вдруг в свободной руке Лаиша возник меч. Серебряное охваченное огнем лезвие буквально полыхало в темноте. Я ахнула и вздрогнула, когда хватка Лаиша на моей талии усилилась.

— Держись за меня крепче, Гвендолин. Мы скоро отсюда выберемся.

Я посмотрела вниз, во тьму, сейчас освещенную огненным мечом. Щупальце вокруг моей лодыжки и голени оказалось толстым и жилистым, но не красным или розовым, а черным. Тошнотворным, сочащимся серовато-черной слизью. Мой живот сжался от подобного зрелища. Вся эта отвратительная слизь покрывала мою кожу, а раздвоенный кончик языка медленно скользнул вверх под мое колено, к внутренней поверхности бедра.

Лаиш с отвращением фыркнул. Одним ударом горящего меча он отрубил слизистый язык. Тот на мгновение сжался на моей лодыжке, затем соскользнул в яму к своему хозяину. Тварь хрипло завыла от боли, пока обрубок его языка завис в воздухе, разбрызгивая черную кровь. Затем язык, дико извиваясь из стороны в сторону и фонтанируя слизью, рухнул вниз.

Я облегченно вздохнула, когда эта тварь от меня отцепилась. И сразу же хотела убраться оттуда, но Лаиш снова завис. Он что-то прокричал на жестком пронзительном языке, от которого я едва не оглохла, и мы, рванув вверх, в следующее мгновение уже стояли на полу в спальне бабушки, ну или на том, что осталось от него. Или лучше сказать, это Лаиш стоял, огненный меч исчез, а я оказалась у демона на руках.

Только не думала, что мне стоит оставаться там надолго.

— Отпусти меня! — Я пыталась оттолкнуться от его широкой груди. — Пожалуйста, Лаиш, мне нужно… мне нужно…

— Всё хорошо.

Я кинулась в ванную, как только он поставил меня на ноги.

Едва забежав туда и подняв крышку унитаза, я избавилась от каждой капельки вина, каждого кусочка пищи, что съела той ночью.

Меня рвало снова и снова, пока мой желудок не опустел. Но тошнота всё продолжалась и продолжалась. Я не понимала, что со мной не так, неужели это реакция на недавно пережитый ужас? Но сейчас всё закончилось — так почему меня безостановочно тошнило?

— Гвендолин… Гвендолин… — Лаиш внезапно оказался рядом со мной, откинул волосы с лица, с беспокойством посмотрел на меня.

— Уходи, — приказала я ему, пытаясь взять под контроль позывы тошноты. Возможно, мне он не очень-то нравился, но не желаю, чтобы он видел, как меня выворачивает наизнанку.

— Не могу. У тебя началась реакция на слизь.

— Что? — спросила я, а затем снова вынуждена была склониться над унитазом. Но на этот раз из меня ничего не вышло, разве только желудок едва не выскочил через рот. Наконец рвотные позывы прошли, и я снова села на пол и вытерла рот обрывком туалетной бумаги. Лаиш передал мне стакан воды, и я прополоскала рот. Мои руки дрожали так сильно, что едва не расплескала воду. Меня неудержимо трясло.

С каждой минутой Лаиш беспокоился всё сильнее.

— Слизь. Смотри. — Он указал на мою ногу — ту, за которую тварь ухватилась языком. Я с отвращением увидела на ней разводы серовато-черной слизи.

— Фу! — Мой желудок снова сжался, угрожая избавиться от воды, которую только что выпила. Я прижала руку к ноющему животу. — Убирайся! — взмолилась я.

— Конечно. — Склонившись надо мной, он включил воду. Едва над ванной появился пар, он подхватил меня на руки и опустил в воду.

— Эй! — запротестовала я.

Вода оказалась наполовину ледяной, наполовину горячей и ещё не успела смешаться. Я не знала, то ли мне задрожать от холода, то ли закричать от ожога.

Лаиш не обратил внимания на мои протесты. Он схватил чистое полотенце, что бабушка вешала специально для гостей, и начал с остервенением оттирать им мои ноги.

Я хотела запротестовать против столь жесткого обращения — казалось, Лаиш пытался содрать с меня кожу — но потом поняла, что это необходимо. Серовато-черная слизь, что покрывала мою кожу, не хотела оттираться. На самом деле, это выглядело так, будто эта гадость вгрызалась в мою кожу. От этого зрелища меня снова охватила паника.

— Убирайся! — взмолилась я, потирая ногу. — Оставь меня, пожалуйста!

— Непременно, — тихо ответил он. — Просто стой смирно, Гвендолин.

Я не могла успокоиться. Эта дрянь въедалась в мою кожу, обжигая… словно кислотой. Я едва сдерживала крик, пока Лаиш оттирал мое бедро и голень. Одновременно бормоча что-то на своем странном пронзительном языке. Мои уши болели так же сильно, как нога, обожженная слизью.

Наконец боль от ожогов прошла. Слизь окончательно отшелушилась, слезая длинными тонкими рваными полосками, словно змеиная кожа.

От подобного зрелища тошнота снова и снова подступала к горлу, но, к счастью, меня не вырвало. Когда всю эту дрянь смыло в канализацию — что, без сомнения, погубит водопровод бабушки — я с облегчением всхлипнула и осмотрела себя. Несмотря на кислоту, разъедающую плоть, моя кожа оказалась неповрежденной, слава богине. Она была привычного цвета кофе с молоком и лишь слегка покраснела от трения. Мой желудок тоже более менее успокоился, ну по сравнению с тем, что десять минут назад меня безостановочно рвало.

Лаиш со вздохом откинулся назад и устало оперся локтями о борта ванной. Я заметила, что его безукоризненно сшитый черный смокинг и накрахмаленная белоснежная рубашка полностью промокли. Его обычно уложенные в идеальную прическу чернильно-черные волосы растрепались. Короче, сейчас за всё время нашего знакомства он выглядел более человечным. Ну, кроме полыхающих рубиновых глаз.

— Это едва не случилось, — пробормотал он, покачав головой. — Я всегда забываю, насколько хрупки вы смертные. Ты чуть не умерла, Гвендолин. Дважды.

— Знаю, — ответила я и разрыдалась.

Ненавижу рыдать, как девчонка, потому что большую часть времени я довольно жесткая. Но я только что пережила страшное. Меня своим языком едва не утянул в яму демон, пережила аллергическую реакцию на мерзкую слизь, которая, словно кислота, едва не разъела мою кожу, в общем, не самая моя спокойная ночь. И мне пришлось обратиться за помощью к Лаишу, и он увидел меня в не самом выгодном свете. Не то чтобы меня заботило его мнение, говорила я себе, но всё же…

— Ох, Гвендолин… Всё хорошо. Всё будет хорошо. — Не обращая внимания на свой супердорогой костюм, он привлек меня к себе. — Поплачь, если тебе это нужно, mon ange, — пробормотал он. — Всё будет хорошо. Поплачь, если тебе от этого станет легче.

От его шепота я перестала рыдать и выпрямилась.

— Я в порядке, — ответила я, отстраняясь от него и стирая слезы. — Я в порядке. На самом деле в порядке.

— Конечно, да, — тихо сказал он. — Ты только что не один, а два раза избежала смерти, после того как позвала на помощь того, кого презираешь.

— Я не презираю тебя, — ответила я с беспокойством. — Просто ты мне не очень нравишься. Не то чтобы я тебе не была благодарна за то, что пришел и спас меня.

— Я тебе не нравлюсь, потому что всё время раздражаю тебя, — сказал он. — Ты тоже меня раздражаешь, Гвендолин, и именно по этому мне нравишься. Очень нравишься. Тем более, что сейчас ты… влажная и полуобнаженная.

— Я не полуобнаженная, — запротестовала я, румянец опалил щеки.

— Значит, нет? — Он скользнул рубиновым взглядом по моему телу, напоминая, что сейчас я одета лишь в тонкую белую футболку и трусики, влажная ткань которых облегала меня, словно вторая кожа. Я внезапно осознала, что мои соски болезненно затвердели — причем оба чувствительных пика отчетливо виднелись из-под почти прозрачной ткани футболки.

— Нет, — ответила я вызывающе, одновременно стараясь прикрыть груди рукой.

— Позволю себе не согласиться, — пробормотал он низким поддразнивающим голосом. — Ты наполовину обнаженная, в основном влажная и чертовски прекрасная, Гвендолин.

От его взгляда по спине прокатился жар, но я нетерпеливо выбросила это из головы.

— Пять минут назад я была покрыта слизью и едва не выплюнула собственные внутренности, а сейчас, уверена, похожа на мокрую крысу, — пробормотала я, нахмурившись. — Либо тебе нужны очки, либо ты слишком много выпил, прежде чем решил прийти и спасти меня.

— У меня отличное зрение, а алкоголь на меня не действует, — пробормотал он, опаляя меня взглядом. — Давай вытащим тебя из этой ванны.

Он помог мне выйти из ванной. Пока я стояла, пачкая водой лучшую керамическую плитку бабушки, Лаиш взял полотенце. Но не позволил мне его забрать.

— Не сейчас, mon ange. Сначала я должен тебя осмотреть.

— Осмотреть меня? О чем ты говоришь? — возмутилась я.

Лаиш ответил не словами, а действием. Он опустился передо мной на колени и заскользил большими горячими ладонями по моим дрожащим ногам.

— Что ты делаешь? — я попыталась отстраниться, но он крепко держал меня на месте.

— Хочу убедиться, что смыл всю слизь этого порождения ада. Если останется хоть несколько пятнышек, он прогрызет себе путь внутрь тебя.

— Оно… может? — ахнула я от ужаса.

— Боюсь, что да, — кивнул он.

— И что тогда случится? — Я с тревогой осматривала собственные ноги.

— В конце концов, оно доберется до твоего сердца и убьет тебя изнутри. — Он посмотрел на меня. — Так что извини, но мне придется осмотреть тебя очень тщательно.

— Хорошо, — беспокойно проворчала я. — Но никаких шалостей.

— Я даже не мечтал об этом. — Он очаровательно улыбнулся мне, проведя пальцем по внутренней поверхности моего бедра. — Слегка расставь ножки, если ты, конечно, не возражаешь…

Я выполнила его просьбу, по щекам разлился горячий румянец. Я отлично осознавала, что мои трусики влажные, а белый хлопок стал абсолютно прозрачным. И обрадовалась, что накануне сделала полную восковую депиляцию… и тут же рассердилась на себя за это. Почему меня заботило, что подумает Лаиш о том, что бабушка называет моими «женскими прелестями»?

Лаиш овевал горячим дыханием внутреннюю поверхность моих бедер, и я не могла не подумать, что раньше ни один мужчина не приближался ко мне настолько близко. По телу прокатились мурашки, сердце забилось быстрее, я ожидала его дальнейших действий… или, по крайней мере, непристойного комментария.

Но Лаиш удивил меня. Он просто тщательно осмотрел меня и удовлетворенно кивнул.

— Отлично. Ты чиста. — Он встал одним плавным движением и завернул меня в полотенце.

— Что, это всё? — не удержалась я от вопроса.

Он приподнял бровь:

— Ты разочарована? Надеюсь, ты не подумала, что я начну заигрывать с тобой, воспользовавшись твоим нынешним ослабленным состоянием.

— Я не ослаблена. — Я выпрямилась, желая, чтобы мои слова оказались правдой. — И не разочарована. Просто… удивлена.

— То, что я родом из царства похоти и зла, ещё не означает, что я не джентльмен. — Его рубиновые глаза вспыхнули. — К тому же мне не интересно воспользоваться женщиной, попавшей в беду. Я предпочитаю долгое соблазнение, mon ange.

Я прикусила губу, и по какой-то причине мое сердце забилось в два раза быстрее.

— Ты же знаешь, что никогда не соблазнишь меня. А я никогда не поддамся тебе, Лаиш, даже если ты спас мне жизнь. Дважды.

Он снова сверкнул рубиновым взглядом:

— Это мы ещё посмотрим. А теперь, у тебя есть, во что переодеться? Нам нужно поговорить.

Я хотела зайти в свою комнату за одеждой, но тогда рисковала бы разбудить бабушку. В маске Дарта Вейдера её не беспокоил шум, но могло разбудить любое движение рядом с кроватью. В конце концов, ей придется рассказать о том, что случилось, — гигантскую дыру в полу трудно будет скрыть — и я решила, что лучше сообщить ей обо всем после того, как Лаиш уйдет.

Осмотрев ванную, я увидела висящий на двери розовый халат. В нем должно быть тепло и комфортно, и я не хотела бы демонстрировать Лаишу свои «женские прелести».

— Есть, — ответила я Лаишу. — А ты можешь подождать в гостиной.

— Побыстрее, — сказал он и ушел, прикрыв за собой дверь.

Я выскользнула из мокрой футболки, трусиков и надела халат. Мне не хотелось быть обнаженной под халатом, но сейчас мало что могла с этим поделать.

Затем быстро осмотрела свои бедные ноги. Они оказались все в ссадинах, которые я получила, пока цеплялась за края ямы, из-под ногтя указательного пальца правой руки торчала заноза. Я выдернула её, вздрогнув от сильной боли, и сунула палец под холодную воду. Затем залепила кровоточащую ранку пластырем. На какое-то время этого хватит.

Сполоснув руки, я воспользовалась моментом и почистила зубы, избавившись от запаха изо рта, и прошлась расческой по волосам. Затем, почувствовав себя более менее человеком, крепко завязала пояс халата и вошла в гостиную, где взад-вперед ходил Лаиш.

— Ладно, — сказала я. — Давай поговорим.

Глава 5

Лаиш

— Хорошо, давай поговорим, — сказала ведьмочка, уперев руки в бедра.

Я нахмурился, пытаясь сдержать раздражение. Разве она не поняла, в какой опасности находится? Если бы я не подоспел вовремя, она в настоящий момент уже была бы мертва, а её тело и душа переваривались бы в брюхе того адского порождения. И всё же она вела себя так, будто ничего не случилось.

— Да, давай поговорим, — ответил я и направился к дивану. Уселся и похлопал рядом с собой. — Иди сюда.

Она подошла — но неохотно, заметил я — и села рядом со мной, но не там, где ей показал, а с другой стороны дивана. Скрестив руки и ноги, развернулась ко мне лицом и поджала губы. Очевидно, Гвен ожидала очередную лекцию о её безрассудном поведении.

И я готов был оправдать её ожидания. Но передумал, видя упрямство на её прекрасном лице. Так я до нее не достучусь — нет, чтобы заставить мою ведьмочку прислушаться к здравому смыслу, нужна другая тактика.

Я откинулся на спинку дивана, одну руку положив позади нее, и полностью расслабился, в противоположность тому в какой напряженной позе сидела она.

— Ты должна осознавать, что скоро умрешь, — заметил я. — Намного раньше большинства людей, даже несмотря на то что ваши смертные жизни столь быстротечны.

— Что? — она ошеломленно уставилась на меня.

— Но сначала, — продолжил я, — все, кого ты любишь, один за другим умрут самой ужасной смертью прямо на твоих глазах. И в первую очередь, твоя любимая бабушка.

— Что? — теперь она разозлилась, сжав чувственные губы и сузив ярко-зеленые глаза. — Как ты смеешь говорить такое?

— Просто констатирую правду. — Я забарабанил пальцами по обивке дивана. — Ты открыла дверь в Бездну, Гвендолин, и не закрыла её за собой. Я был там и видел это.

— Если это правда, то почему ты сам её не закрыл? — потребовала она. — Или ты просто хотел проучить меня?

— Натравив на тебя злобную тварь из самой черной ямы Ада? — Я приподнял бровь. — Это «излишне», кажется, так говорят люди? Нет, сам я не закрыл дверь лишь потому, что это может сделать только тот, кто её открыл, — дверь среагирует лишь на тот отпечаток души, который на ней остался. Ты вообще не должна была её открывать, если не знала этого.

— Хорошо, я это знала, — проворчала она. — Просто подумала, раз ты демон…

— Даже я не всесилен, mon ange, — ответил я. — И существуют правила, которым подчиняемся все мы. Принципы, регулирующие порядок в Аду, нельзя нарушать по чьей-то простой прихоти.

— Хорошо. Итак, я не закрыла дверь до конца. Но думала, что сделала это, — серьезно ответила она. — Могу поклясться, что сделала это.

— Ты ошиблась. Порождение ада пришло за тобой, потому что ты ему это позволила — ты выпустила эту тварь. Оказалась небрежной и должна заплатить — все твои близкие заплатят за твою ошибку.

— Почему ты продолжаешь это повторять? Почему оно хочет убить дорогих мне людей? — требовательно спросила она.

Я мрачно посмотрел на нее.

— Порождение ада будет стараться причинить максимальную боль и страдания своей жертве, именно поэтому эта тварь будет охотиться и убивать всех дорогих жертве людей. Страх и горе, словно специи для мяса, придадут ему нужный вкус. Ну, по крайней мере, мне так говорили.

— Ты больной сукин сын, — вспыхнула она. — И врешь. Оно почти схватило меня. Я едва не погибла!

— Потому что ты спала в комнате своей бабушки. Оно хотело сначала забрать её, — заметил я.

Она прижала руку ко рту.

— О боже… как оно вообще пробралось в дом? Бабушка на каждую дверь и окно нанесла самые сильные защитные заклинания.

— Ты, наверное, заметила, что оно не воспользовалось ни дверью, ни окном, — сухо ответил я. — Оно прорыло себе проход из-под земли, осторожно избежав влияния вашей человеческой магии.

Гвендолин выглядела настолько плохо, что мне даже стало её жалко — но я не показал этого. Она никогда не научится на собственных ошибках, если я проявлю к ней сострадание.

— Но если оно пришло за бабушкой…

— Так и есть. И я обещаю тебе, Гвендолин, эта тварь выследит всех, кто хоть сколько-нибудь тебе дорог. Есть ещё кто-то, кого ты любишь так же, как бабушку?

Она побледнела.

— Кейша, — пробормотала Гвен в ужасе.

— Извини, кто это? — я склонил к ней голову.

— Никто. — Она в ответ поспешно покачала головой. — Отлично, я поняла, эта тварь придет за всеми, кого я люблю. Как мне предотвратить это?

— Никак. — Я пожал плечами, как будто мне было всё равно.

— Никак? — Она уставилась на меня, широко и недоверчиво распахнув глаза. — Ничего нельзя исправить?

Я лениво улыбнулся.

— Боюсь, что нельзя. По крайней мере, в одиночку ты с этим не справишься.

* * * * *

Гвендолин

Я вызывающе взглянула на Лаиша:

— Это полная фигня. Я как открыла эту чертову дверь, так и закрою её.

Лаиш нахмурился.

— Ты же не дурочка, Гвендолин, и понимаешь, что не всё так просто. Открыть двери в Бездну относительно легко — это можно сделать в призрачной форме, именно так той ночью ты вытащила с того света свою подругу. Но вот закрыть её… — Он покачал головой. — Это совсем другое дело.

— Хорошо, — неохотно согласилась я. — Знаю, что это будет нелегко. Но если я её открыла, то смогу и закрыть? Верно?

— Но не в виде духа. — Лаиш уперся локтями в колени и окинул меня пристальным взглядом. — Единственный способ полностью закрыть дверь в Бездну — пройти через все семь кругов Ада, причем ты должна сделать это в своей физической форме.

Я ошеломленно уставилась на Лаиша. Он рехнулся?

— Но я не могу. Ты же понимаешь, что я не могу. Достаточно опасно пройти через Теневые земли до Большого Барьера. Если пройду дальше в Ад, то застряну там навсегда.

Лаиш откинулся на спинку дивана, его пухлые чувственные губы изогнулись в раздражающей ухмылке.

— Только если ты отправишься туда одна, без сопровождения.

У меня появилось плохое предчувствие.

— К чему ты клонишь?

— Я предлагаю даже больше, — ответил он. — Проведу тебя через все семь кругов Ада до самого края Бездны. Обеспечу защиту, чтобы тебе никто не досаждал.

Я положила руки на бедра.

— В обмен на что? Не играй со мной в свои игры, Лаиш, не строй из себя святую невинность. Мы оба с тобой знаем, что демоны никогда ничего не делают бесплатно.

— Ты ранила меня в самое сердце, mon ange. Ты действительно думаешь, что я такой подлый торгаш?

— Ну, ты постараешься забрать всё, что сможешь, — ответила я мрачно. — Вопрос в другом: соглашусь ли я заплатить твою цену.

— Нет, Гвендолин, — тихо ответил Лаиш, мерцая рубиновым взглядом в тусклом свете лампы. — Вопрос в том, какую цену ты согласишься заплатить, чтобы защитить своих близких от зла, которое ты же и навлекла на них? Во сколько ты оценишь свою любовь к ним? Кто-то может сказать, что любовь бесценна. — Он пожал плечами. — Конечно, подобные глупости свойственны только людям с их человеческими эмоциями, к счастью, я этим не обременен.

У меня во рту пересохло.

— Чего ты хочешь? — с трудом удалось спросить мне. — Право на мою бессмертную душу? И сейчас мы заключим нечто вроде сделки Фауста?

Лаиш засмеялся низким хриплым смехом, и при других обстоятельствах я сочла бы его очаровательным. Но сейчас он казался мне невероятно раздражающим.

— Вовсе нет, mon ange. Вопреки распространенному мнению, не все обитатели Ада склонны коллекционировать души. Меня не интересует твоя бессмертная душа.

— Тогда что? — В глубине души догадывалась, что он скажет.

В его глазах полыхнул огонь.

— Я жажду твою невинность, а не душу — хочу заполучить столь редкий незапятнанный цветок, который ты до сих пор хранишь.

— Это лишь извращенный способ показать, что желаешь переспать со мной, — огрызнулась я. — Я уже говорила тебе, Лаиш, что не откажусь от этого ради тебя.

— Тебе не придется… не сразу, — пробормотал он, всё ещё обжигая меня взглядом, от которого я ощущала себя обнаженной. — Разве я не говорил, что предпочитаю медленное соблазнение, Гвендолин?

— Ты… ты уже говорил нечто подобное.

Хотела отвернуться от его полыхающего взгляда и почему-то не смогла. Под махровым халатом мои соски внезапно затвердели до боли, а между бедрами нарастал жар, который становилось всё труднее игнорировать. Я крепче сжала ноги, радуясь, что сижу на противоположной от него стороне дивана.

— Поэтому мы будем продвигаться медленно, шаг за шагом. Постепенно ты будешь отдаваться мне. Ты откроешься для меня, медленно, но откроешься.

— Но ты возьмешь меня… в конце концов… я должна буду переспать с тобой? — прохрипела я с трудом.

Лаиш лениво ухмыльнулся мне.

— Хотелось бы мне на это надеяться, mon ange. Одно я обещаю точно: мы займемся любовью, когда ты будешь сгорать от страсти, мучиться от неутоленного желания. И вот тогда ты с радостью отдашься мне.

— Ты бредишь, — насмехалась я, ну или пыталась это сделать. Мой голос больше напоминал писк котенка. — Думаешь, победил? Заставляя женщину насильно заниматься с тобой сексом?

— Во-первых, я не сказал, что мы будем заниматься сексом, как ты выразилась. А во-вторых, только если ты захочешь. А сейчас ты этого не желаешь.

Внезапно он оказался рядом со мной — уселся настолько близко, что жар, исходящий от его большого тела, обжигал мой бок.

— Ma cher, — пробормотал он, нежно лаская мою щеку пальцами. — Такая прекрасная, такая невинная. Я не могу дождаться попробовать твое наслаждение. Услышать нежные стоны, когда ты кончишь для меня.

— Я… ты… — с трудом проговорила она. — Я не… не хочу…

— Да, так и есть, — нежным и хриплым голосом продолжил он. Я хотела отшатнуться от его нежного прикосновения, но замерла на месте. — Я ощущаю аромат твоей страсти, моя дорогая, — проурчал он, поглаживая мою щеку. — Он витает в воздухе вокруг тебя, как бы ты ни старалась сжимать свои ножки. — Не отрывая от меня взгляда, он глубоко вздохнул. — И с нетерпением жду, когда смогу надышаться тобой, дегустируя сладость прямо из источника.

— Ты не можешь, — всхлипнула я. — Я никогда…

— Но захочешь, — заверил он меня низким нежным голосом. — Мы будем продвигаться вместе, по шажку за раз. А когда наконец займемся любовью, обещаю, ты насладишься этим в полной мере.

Я уже открыла рот, собираясь ответить Лаишу, но тут в гостиную вошла бабушка, одетая в точно такой же, как у меня, только зеленый, пушистый халат. Нахмурившись, она скрестила руки на внушительной груди. И я не знала, слышала она Лаиша или нет.

— Бабушка! — вскрикнула я, подскочив и оправив халат.

— Гвендолин, — сказала она, глядя на меня. — Что здесь происходит, юная леди? Кто этот мужчина, что он здесь делает посреди ночи?

Глава 6

Гвендолин

Бабушка не обрадовалась, услышав, куда я отправляюсь и с кем. И говоря «не обрадовалась» имею в виду — она пришла в ярость.

— Ты не пойдешь, — сказала она, сверля меня взглядом. — Ты не пойдешь, и это не подлежит обсуждению, юная леди.

— Бабушка, — терпеливо поясняла я. — Ты не понимаешь, я должна.

— Я понимаю. Понимаю, что ты собралась отправиться в Ад — в Ад, Гвендолин — и сопровождать тебя будет демон, которого ты вызвала из Бездны.

— На самом деле мой дом находится в другой части Ада, той, что древние греки называли Аидом, — тихо сказал Лаиш. — Это довольно живописное место, у меня за домом даже растет гранатовое дерево.

— О, ты думаешь, что самый умный, молодой человек, — огрызнулась бабушка. — Я вот точно знаю, что ты пытаешься сказать.

— Что? — спросила я. — Что он хочет сказать?

— О еде в Аду, — ответила бабушка. — Ты ничего там не сможешь есть. Тебе так же ничего нельзя там пить.

— Что? Почему нет? Какое это имеет отношение к тому, где он живет?

Лаиш фыркнул:

— Разве ты не знаешь вашу человеческую мифологию, Гвендолин? Легенду о Персефоне и Деметре? О том, как бог подземного царства Аид украл прекрасную Персефону, и она, съев там шесть зерен граната, вынуждена была жить вместе с ним в Аиде шесть месяцев в году?

— Это всего лишь миф, — возразила я. — Именно так греки объясняли происхождение лета и зимы. Ничто не может расти зимой, потому что Деметра, богиня плодородия, грустит по своей дочери Персефоне, вынужденной оставаться в Аду. А летом, когда она возвращается, весь мир радуется и расцветает.

— В каждом мифе есть зерна истины — прости мне этот каламбур, mon ange, — ответил Лаиш. — Твоя бабушка абсолютно права — находясь в аду, ты не должна ничего есть и пить, иначе ты вынуждена будешь остаться там надолго, а я знаю, ты этого не хочешь.

— Отлично, и что мне делать? — с отчаянием спросила я. — Предполагаю, это не займет больше часа или двух.

— Путешествие через все семь кругов ада займет где-то около недели, возможно, чуть больше, — заметил Лаиш.

— Я читала роман Данте и думала, что кругов ада девять, — возразила я. — И вообще, как я смогу ничего не есть и не пить неделю? Когда мы доберемся до Бездны, слишком ослабну и не смогу закрыть дверь.

— Данте оказался всего лишь туристом, и в его романах, к сожалению, есть неточности. И поверь мне, оказавшись там, ты поймешь, что даже семь кругов ада для тебя как для смертной достаточно. — Он покачал головой. — Что же касается еды, не беспокойся, mon ange. Я обеспечу тебя и пищей, и водой, которые не привяжут тебя к моему царству, — заверил он меня.

Бабушка покачала головой:

— Ты этого не сделаешь, потому что Гвендолин никуда не пойдет.

— Бабушка, — сказала я, беря её за руку. — Позволь мне показать тебе кое-что.

Отвела её в спальню и включила свет. Бабушка, увидев посредине комнаты огромную воронку, изумленно распахнула глаза.

— Гвендолин, что?..

— Вот почему я должна идти, — сказала я, указав на зияющую яму в том месте, где когда-то стояла её кровать. — Это сделало порождение ада — тварь из Бездны, которую я выпустила, спасая Тейлор.

— Тебе не следовало этого делать. — Она покачала головой, широко распахнув печальные глаза. — Гвендолин, если бы я знала…

— Я скрывала это от тебя, потому что боялась, что ты обо мне подумаешь. — Я опустила взгляд. — Прости меня, бабушка. Я вроде как сбилась с пути. Пошла не по той дорожке. Но не могла бросить Тейлор, не могла позволить ей умереть. Я ведь несу за нее ответственность. И думала, что закрыла ту чертову дверь. Но ошиблась, и теперь… теперь эта тварь на свободе, и сегодня вечером она приходила не за мной, а за тобой. Если бы мы не поменялись комнатами…

Бабушка побледнела и всё же покачала головой.

— Не делай этого из-за меня, Гвендолин. Теперь, зная, с чем именно мне предстоит иметь дело, я справлюсь.

— Ты, возможно, — тихим голосом ответила я. — А что насчет Кейши?

— Кейша. — От осознания проблемы бабушка распахнула глаза. — Сейчас я не смогу ей помочь.

— Точно, — мрачно ответила я. — И в следующий раз эта тварь может прийти за ней. Оно будет преследовать всех, кого я люблю, до тех пор пока я всё не исправлю.

— Ваша внучка абсолютно права, — сказал Лаиш, бесшумно оказавшись позади нас, от чего я едва не подпрыгнула. — Сегодня я изгнал его обратно в Адское царство, но оно вернется, так как дверь всё ещё открыта. Оно вернется.

— Но если оно придет за всеми дорогими тебе людьми уже после того, как ты отправишься в ад, дитя? — теперь бабушка почти умоляла.

— Пока Гвендолин остается здесь, все, кого она любит, в опасности, потому что та тварь сначала заставит её страдать, а потом уже начнет охоту, — объяснил Лаиш. — И тем не менее Гвендолин по-прежнему её основная цель. Если она отправится со мной в Ад, тварь последует за ней. Так что Гвендолин уведет её от своих близких.

— Словно приманка? Ты хочешь сказать, что я должна позволить ей отправиться в Ад, чтобы тварь, устроившая беспорядок в моей спальне, последовала за ней? — возмутилась бабушка.

— Вы должны позволить ей устранить хаос, который она и породила, — тихо ответил Лаиш. — Открытая в Бездну дверь затронет не только Гвендолин и её семью. Разобравшись с вами, порождение ада отправится на поиски других жертв. Нападет на невинных, которые и подозревать не будут о том, что на них открыта охота, пока не станет слишком поздно.

Я взяла её за руки.

— Я должна пойти, бабушка, — тихо сказала я, глядя ей в глаза. — Пожалуйста, я должна.

Она стиснула мои пальцы.

— Но как я могу быть уверена, что с тобой ничего не случится? Гвендолин, детка, ты всё, что у меня осталось.

— Я буду защищать Гвендолин, — вмешался Лаиш.

Бабушка обернулась к нему, в её поблекших глазах полыхала ярость.

— О, могу поспорить, что сделаешь. И что ты поимеешь со всего этого? — прошипела она. — С чего бы тебе вмешиваться?

О боже, началось… Если бы Лаиш рассказал бабушке о нашем «соглашении», то весь ад вырвался бы на свободу — и не с его стороны — а с её. Я пыталась взглядом предупредить его не болтать лишнего, и, к моей радости, Лаиш этого не сделал. Но его последующие слова удивили меня.

— Вы поверите, если я скажу, что желаю завоевать сердце Гвендолин? — тихо ответил он. — Что я собираюсь провести с ней как можно больше времени в надежде, что под моей демонической внешностью она разглядит и полюбит мужчину?

Бабушка уставилась на него:

— Нет. Нет. Нет, черт возьми.

Он страдальчески вздохнул:

— Вы, вероятно, считаете, что раз я обитатель демонического царства, то не имею чести.

— Ни чести, ни сердца, ни души, — подчеркнула бабушка, осознанно показывая мне, что насколько бы серьезно ни было намерение Лаиша «завоевать мое сердце», он не сможет этого сделать. Нельзя полюбить и сформировать духовную связь с тем, у кого этой самой души нет.

— Ну что ж, — тихо сказал Лаиш. — Открою вам истинную причину. С того момента как ответил на призыв Гвендолин, она находится под моей ответственностью. Оставить дверь из Бездны открытой в мир людей — серьезная ошибка, и если это не исправить, меня накажут. И поскольку на той двери отпечаток души Гвендолин, так как она её открыла, я должен провести её через подземное царство, чтобы она смогла всё исправить до того, как это привлечет внимание моего босса.

— Он всего лишь мелкий демон, бабушка, — вмешалась я. — И если не поможет мне всё исправить, то огребет из-за меня проблем.

На лице Лаиша отразилось изумление.

— Мелкий демон. Верно. — Приподняв бровь, он взглянул на бабушку. — Так вы удовлетворены?

— Не совсем, — огрызнулась она. — С чего мне быть уверенной, что ты вернешь Гвендолин домой после того, как она закроет дверь? Откуда мне знать, что ты просто не бросишь её там, как только она всё исправит?

В её словах имелся смысл. Я не смогла сдержать дрожь, прокатившуюся по спине, вспомнив те темные склизкие щупальца, извивающиеся друг над другом в глубине той огромной ямы. Что если Лаиш решил столкнуть меня в Бездну, как только получит мою девственность и я закрою дверь? Если бы мы занялись сексом, моя сила уменьшилась бы вдвое, но даже с полной силой я не смогу выбраться из того мрачного места. Что если?..

Но мои размышления прервал Лаиш, он словно увеличился в размерах, сверкая рубиновыми глазами, в которых словно полыхали горящие угли.

— Вот сейчас вы реально разозлили меня. — Я едва расслышала его тихие слова, но они обжигали, словно пламенем.

К чести бабушки, она не отступила, даже несмотря на устрашающую внешность Лаиша.

— Тебе меня не напугать, демон — и мне плевать, разозлила я тебя или нет. — Она ткнула пальцем в его широкую грудь. — Отвечай. Чем поклянешься, чтобы я поверила тебе? Откуда мне знать, вернешь ли ты мою драгоценную девочку домой?

Лаиш вздохнул, постепенно уменьшаясь в размерах, но если честно, всё ещё оставаясь невероятно огромным. Для мелкого демона он оказался слишком большим и мускулистым.

— Если скажу, что верну Гвендолин в целости и сохранности, потому что она мне очень дорога, вы мне не поверите, — сказал он. — И поклясться своей душой я тоже не могу, как вы верно заметили, у меня её нет. Вы ясно дали понять, что не доверяете клятве демона. — Он взлохматил свои черные волосы — такой невероятно человеческий жест, подумала я. — Так что, мне остается поклясться тем, кем я был когда-то.

— И кем же ты был? — спросила я, не в силах сдержать любопытство. Если мои познания в мифологии верны, то некоторые из высших демонов обитали до падения на Небесах. Но вот мелкие демоны родились, словно поганки после дождя, в момент создания Ада. Не очень-то красивое сравнение, но и большинство мелких демонов не блещут красотой. Вот только Лаиш определенно оказался исключением из правил.

— Я не всегда был таким, как сейчас, — просто ответил он, не сводя пристального взгляда с бабушки. — Когда-то и меня уважали. Почитали. Я мог любить.

— Но ты пал? — Я подумала, играл ли он, чтобы только успокоить бабушку. Если так, то он определенно заслужил Оскар за столь убедительную роль.

— Я пал. — Лаиш коротко кивнул мне и снова посмотрел на бабушку. — Клянусь тем, чем когда-то являлся, что верну вам вашу внучку в целости и сохранности. Тому, кто захочет навредить ей, сначала придется столкнуться со мной.

— Это правда? — Бабушка всё ещё скептически смотрела на него. — Ты клянешься защищать её ценой собственной жизни?

Лаиш серьезно на нее смотрел.

— Я скорее погибну, чем позволю пролиться хоть капле её крови. Так пойдет?

Бабушка долго сверлила его пристальным взглядом, а затем неохотно кивнула.

— Пойдет. На данный момент у меня нет другого выбора, кроме как поверить тебе. Так что лучше верни её обратно. И я имею в виду именно это, — говоря это, бабушка посмотрела на меня, отчего я покраснела и отвела взгляд. Я точно поняла, о чем она говорит, но не могла давать никаких обещаний. Особенно, когда уже разрешила Лаишу то, что бабушка называла «вольностями», на все время пребывания в Аду.

— Очень хорошо. — Он встал с дивана и кивнул мне. — У тебя день на подготовку. Я вернусь завтра в полночь. Будь готова.

— В полночь? Я что, Золушка? — возмутилась я. — Почему в полночь? Именно в это время ты можешь вернуться в ад?

— Нет, — ответил он тихо. — Просто это так красиво и драматично звучит. В конце концов, если ты собралась в Ад, mon ange, то сделай это стильно. — Он одарил меня дьявольской ухмылкой и исчез в облаке дыма с ароматом корицы.

Глава 7

Гвендолин

— Ты взяла всё, что нужно, дитя? — бабушка с тревогой взглянула на меня.

— Вроде всё.

Я осмотрела сумку, которую она для меня собрала. Это была обычная кожаная сумка с длинным ремнем через плечо, так чтобы я могла защищаться. Внутри лежали обычная пластиковая бутылка с водой фирмы «Зефирхиллс», моя любимая родниковая вода, а так же выцветший пластиковый контейнер-сэндвич желто-синего цвета с изображением Губки Боба, сохранившийся ещё с тех времен, когда Кейша училась в начальной школе.

Меня всегда удивляло, зачем бабушка хранила всё это, но сейчас я обрадовалась. Веселое лицо Губки Боба будет напоминать мне о доме в путешествии по семи кругам Ада.

— Бутылка заговоренная, так что она никогда не опустеет, — повторила бабушка. — Неважно, как часто ты будешь пить, стоит лишь приложить её губам, так что этот сосуд для тебя неиссякаемый источник чистой пресной воды.

— Спасибо, бабушка, — сказала я, улыбаясь.

— И в этом контейнере для сэндвичей всегда будет еда. Я успела заговорить его только на один вид сэндвича. С густым арахисовым маслом и мои домашним вареньем из клубники. Надеюсь, всё будет в порядке, — с тревогой произнесла она.

Я не ела бутерброд с арахисовым маслом и джемом уже много лет — от этих продуктов, взрослея, отказываешься, особенно осознав, насколько невероятно калорийным может быть арахисовое масло. Но я понимала, бабушка просто позаботилась обо мне — именно такие сэндвичи она делала мне на завтрак в детстве, когда отправляла в школу. Я, вероятно, прибавлю несколько килограмм во время этого проклятого путешествия в царство проклятых, но сейчас это прозвучало идеально.

— Это мой любимый, — тихо ответила я бабушке. — Спасибо огромное.

— Ох, дитя… — Она покачала головой, в её глазах светилась печаль. — Не могу поверить, что позволяю тебе это безумство. Не могу поверить, что отпускаю тебя.

— Закрыли тему, бабушка, — ответила я тихо. — Я должна пойти. Эта тварь безжалостная, ты и я сможем защититься — хотя я в этом сомневалась — но Кейша нет…

— Ты права. Ты права… — Она покачала головой. — Если бы только она прислушалась к моим предупреждениям. После всего, через что она прошла, сомневаюсь, что у нее осталась даже сотая часть силы, данной ей при рождении.

— Это вина Рея, — гневно ответила я, от бессилия во мне вскипела былая ярость.

— Не совсем. Она совершила ошибку задолго до того, как повстречала его, — сказала бабушка. Она нахмурилась. — Точно так же как ошиблась ты, когда попыталась сотворить заклинание, чтобы отомстить ему.

— Это не просто заклинание мести, — возразила я. — Если оно сработает…

— Не сработает, потому что ты не будешь это делать. — Бабушка посмотрела на меня. — Ты уже достаточно рисковала своей душой. И когда ты вернешься из ада, я хочу, чтобы ты оставила всё это. Кейша сама сделала свой выбор, она такая же упрямая, какой была ваша мать.

— Но если…

— Ты не можешь спасти того, кто этого не желает, дитя, — тихо произнесла бабушка и вздохнула. — Кроме того, у нее больше нет собственной силы, ты же знаешь, она всегда так гордилась своими способностями… раньше. Такой потенциал… и растрачен впустую… — Она выглядела такой печальной.

Я вспомнила о судьбе моей младшей сестры и задрожала. Каждый раз, когда ведьма занимается сексом, не образуя при этом душевной связи, её сила уменьшается вдвое. И после той жизни, которую вела Кейша, порхая, как бабочка, от мужчины к мужчине… её сила ослабевала после каждого бессмысленного траха… бабушка права. Она не смогла бы помочь ей, даже если бы могла.

Меня ожидает такая же судьба? Смогу ли я потерять себя и свою силу из-за Лаиша, так как он, казалось, был уверен, что я соглашусь переспать с ним?

Нет, твердо пообещала я себе. Он сказал, что не будет заставлять меня заниматься с ним сексом. Он не сомневался, рано или поздно я сама приду к нему. Захочу настолько сильно, что с радостью ради него потеряю половину своей силы и лишусь самоуважения.

Ну, он ошибается. Не важно, что ещё произойдет, что ещё я позволю ему сделать, но мою девственность он не получит, поклялась я себе. Не важно, что от каждого прикосновения этого горячего мужчины у меня в животе трепетали бабочки. Я не сдамся. Просто не смогу.

— Если бы только твоя сестра дождалась подходящего мужчину, — пробормотала бабушка, прерывая мою молчаливую тираду. — Встретив вашего дедушку, я сразу поняла, что он тот самый. Тот, кого я ждала. И в нашу брачную ночь, когда я наконец отдалась ему…

— Бабушка, — встревоженно позвала я.

— Нет, выслушай меня, Гвендолин. В ту ночь, отдавшись ему душой и телом, я почувствовала, как между нами сформировалась духовная связь, — сказала она. — Словно… нас связало вместе золотым шнуром. Это было так красиво, так правильно. Я просто знала, что мы всегда будем вместе. — Она вздохнула. — И мы были бы вместе, если бы его сердце выдержало.

— Ох, бабушка… — Я обняла её за плечи.

Дедушка умер, когда мне исполнилось всего девять лет, но я помнила большого улыбающегося мужчину, который когда-то катал меня на плечах и рассказывал банальные шутки, желая рассмешить бабушку. Даже спустя столько лет, бабуля всё ещё скорбила по нему и больше не вышла замуж, хоть и оставалась красивой для своего возраста.

В это время в холле раздался бой курантов дедушкиных часов. Вот и всё, мое время пришло. Бабушка и я посмотрели друг на друга, она скользнула рукой в мою руку. И я крепко сжала в ответ её пальцы, мы в ожидании замерли на месте. Бум… бум… бум… бум… бум… отсчитывали время часы.

Словно по волшебству, с последние ударом курантов в облаке дыма появился Лаиш. Одетый в один из своих супердорогих костюмов, в накрахмаленной кроваво-красной рубашке, расстегнутой у горла. И я не могла не отметить, что этот цвет очень ему идет. Всего на несколько оттенков светлее, чем его глаза, от чего его чернильно-черные волосы казались ещё чернее. С пиджаком, накинутым на широкие плечи, он напоминал бизнесмена из списка Форбс-500.

Я не могла не осмотреть себя, сравнивая свой прикид с его костюмом. Я понятия не имела, что надеть в путешествие по странному миру — явное преуменьшение, знаю — и решила одеться, словно собралась в долгий полет на самолете. В джинсы, темно-зеленую футболку и удобные черные балетки, в которых бы смогла долго проходить и не страдать от боли. По крайней мере, я надеялась, что нам не придется обойти пешком весь Ад. Но если возникнет такая необходимость, я буду готова.

В кожаной сумке вместе с бутылкой воды и контейнером так же лежали запасная рубашка и джинсы. Я догадывалась, что в Аду горячо, но исходя из того, что раньше рассказал мне Лаиш, некоторые районы преисподней напоминали ледяную пустошь. Поэтому в добавок к сменной одежде я положила куртку.

В кармане куртки лежало то, что мне могло понадобиться, — две старинные монеты бабушки, чтобы заплатить паромщику. После того как Лаиш обвинил меня в невежестве, в отсутствии элементарных знаний по мифологии, я провела небольшое исследование. Я понятия не имела, существует ли на самом деле река Стикс и костлявый паромщик Харон, но решила не рисковать. В общем, к этому путешествию я подготовилась на совесть.

По крайней мере, надеялась на это.

Лаиш навис надо мной, мерцая взглядом, а на его лице отражалось недовольство? Или нечто другое? Однако, он лишь спросил, готова ли я отправляться в путь.

— Готова, — сказала я и в последний раз обняла бабушку. Она сжала меня настолько крепко, словно не желала отпускать.

— Вернись ко мне в целости и сохранности, — прошептала она наконец. Затем быстро поцеловала меня в щеку и отпустила. Окинула блестящими от слез глазами меня и Лаиша. — Позаботься о ней, — тихим голосом пробормотала она.

— Непременно, — просто ответил Лаиш. Затем взяв за руку, заглянул в мои глаза. От его пристального взгляда по спине прокатились холодные мурашки. Я не могла не вспомнить нашу сделку, задаваясь вопросом, потребует ли он с меня долг, как только мы окажемся в аду. Что он со мной сделает? Что?..

— Не бойся, Гвендолин, — пробормотал он. — Просто глубоко вздохни. Мы окажемся на месте раньше, чем ты успеешь осознать это.

Я собралась ответить, но в этот миг надо мной зашелестел горячий ветер, овевая теплом всё тело от макушки до пальчиков на ногах.

Затем внезапно всё закончилось.

— Вот и всё, — тихо сказал Лаиш. — Теперь ты можешь открыть глаза.

Я даже не подозревала, что зажмурилась, и, открыв глаза, поняла, что мы оказались в где-то в другом месте. Там, где на черном небе алело туманное зарево.

В Аду.

Глава 8

Лаиш

Я с некоторым трепетом наблюдал за своей ведьмой, переживая, как она восприняла дематериализацию и рематериализацию. Сначала она слегка пошатнулась, но быстро пришла в себя и отстранилась от меня как можно дальше.

Я нахмурился. Вообще-то, надеялся, что опасность сблизит нас, а не отдалит её от меня. Но она боялась меня — я видел настороженность в её прекрасных зеленых глазах. И молча вздохнул. Очевидно, мне придется потрудиться, чтобы завоевать её доверие. А учитывая предстоящее нам путешествие и способ передвижения, это будет не легко.

— Вау, — нервно выдохнула Гвендолин, пытаясь привести в порядок длинные черные волосы, растрепавшиеся во время телепортации. — Вот это поездочка.

— Это самый быстрый и эффективный способ перемещаться, — скромно ответил я. — Жаль, мы не сможем дематериализоваться прямо на краю Бездны, но есть правила, регулирующие перемещение по семи кругам Ада, которые не могу нарушать даже я.

Она вздохнула:

— Конечно, закон есть закон. Во всяком случае, мы добрались быстрее, чем это обычно удается мне.

— Как ты перемещаешься в Темные Земли? — спросил я. Конечно, я знал, что она раньше спускалась в Ад, но никогда её не сопровождал.

— С помощью длинного сложного заклинания со множеством дорогостоящих ингредиентов. И знаешь, это чертова боль в заднице, потому что стоит хоть в чем-то ошибиться, ничего не сработает, и придется начинать всё сначала. — Она печально покачала головой. — Я пыталась сделать это раз пятьдесят, потратила два месяца, прежде чем попала сюда впервые.

— Пятьдесят раз? — Я изумленно приподнял бровь. — Ты, должно быть, очень сильно хотела сюда попасть.

— Я должна была, — ответила она, опустив взгляд. — Некоторые нужные мне ингредиенты можно достать только здесь.

— Ты пыталась собрать ингредиенты для заклинания мести? — спросил я.

Хотелось бы мне побольше узнать о столь специфическом заклинании, в частности, кому Гвендолин настолько сильно жаждет отомстить, что ради этого рискует своей бессмертной душой. Кто вызвал столь огромную ярость маленькой ведьмы… или, возможно, лучше спросить, что сделал бы с ним я? Я с трудом проглотил нарастающий в горле рык. Почему она так влияет на меня? Ответа на этот вопрос я не знал.

— Ну? — потребовал я, когда она не ответила.

— Это не твое дело, — огрызнулась она.

— О нет, это как раз мое дело. — Я подошел к ней, раздавив растущие в изобилии на сухой земле и хрустящие под ногами, источающие тошнотворно сладкий гнилостный аромат цветы «дыхания демона». — Гвендолин, давай проясним всё здесь и сейчас, — прорычал я.

— Что? — Она не смотрела на меня, поэтому я осторожно, но настойчиво, приподнял пальцем её подбородок. — Что? — повторила она, наконец взглянув на меня наполовину с вызовом, наполовину со страхом.

— Нам с тобой предстоит путешествие по весьма опасной и сложной территории, — ответил я, удерживая её взгляд своим. — Ты откажешься от своего обычного неповиновения и будешь относиться ко мне с почтением — точно так же и я буду относиться к тебе.

— С той самой любезностью, с которой ты сказал… что мне придется «подчиняться» тебе, пока мы здесь? — возмутилась она.

Я вздохнул:

— Так вот в чем проблема. Конечно, мне следовало догадаться.

— Да, черт возьми, следовало. — Она скрестила руки на груди, и я не мог не заметить, как покраснели её щеки. — Если тебе хоть что-то известно о ведьмах, то ты понимаешь, я не могу «подчиниться» тебе. По крайней мере, не полностью. Если я сделаю это…

— Твоя сила уменьшится вдвое. Да, я знаю. Но прошу тебя отдаться мне не ради собственного удовольствия, mon ange. Это необходимая жертва. Если ты хочешь путешествовать по Адскому царству.

Она покачала головой:

— И как секс с тобой поможет мне в путешествии через Ад? Я не понимаю.

— Сейчас нет, — ответил я, касаясь ладонью её горячей щеки. — Но ты поймешь.

Гвен, задыхаясь, покраснела сильнее. И отстранилась от меня.

— Не делай этого. Не трогай меня.

— Ты должна привыкнуть к моим прикосновениям, — мрачно ответил я ей. — Прежде чем наше путешествие закончится, ты почувствуешь мои руки на каждом дюйме своего тела. — Понимал, что ведьма воспротивится, и, конечно же, она открыла чувственные губки, чтобы возразить. Я поднял палец, останавливая её. — Опять же, это необходимая жертва, — продолжил я. — Как и то, что путешествовать ты будешь как моя наложница.

— Твоя что? — Она покачала головой. — Ох, нет — я так не думаю. О чем ты, черт возьми, вообще говоришь?

Мое терпение быстро таяло.

— О том, что я провожу тебя, живое материальное существо с чистой и не проклятой душой, в ад, — прошипел я. — И единственный способ сделать это, не вызывая подозрений и без последствий для меня, представить тебя как мою наложницу.

— Послушай, Лаиш, мне плевать на нашу сделку — я не стану твоей сексуальной рабыней на всё время нашего пребывания в Аду.

Её глаза расширились от ярости, что впрочем меня не удивило. Знал, ей не понравится эта маленькая деталь, вот почему целенаправленно умалчивал об этом.

— Ты будешь моей наложницей только на словах. Но ты согласишься на эту уловку, иначе мы никуда не пойдем.

— Я… ты… это шантаж! — выпалила она, явно разозлившись.

— Называй как хочешь, — ответил я равнодушно. — Но с того момента, как мы минуем Большой Барьер, и пока не достигнем последнего круга Ада — Бездны — ты будешь принадлежать мне и подчиняться моим приказам. И носить вот это.

Я материализовал из воздуха наряд, который выбрал для нее. И не собирался больше с ней спорить. Я наслаждался её остроумием и упрямым характером, но в этом не потерплю возражений.

— Одевайся, — сказал я, с силой впихивая ей в руки одежду. — И не будем больше об этом спорить.

* * * * *

Гвендолин

Я потрясенно и с непониманием уставилась на красную вещицу, которую он сунул мне в руки. Оно оказалось из невероятно прозрачной, словно паутинка, ткани на тонких бретельках, и под него невозможно надеть бюстгальтер. Сквозь него будет всё чертовски видно.

— Да ты шутишь, — я возмущенно зыркнула на мрачно наблюдавшего за мной Лаиша. — Ты же не ожидаешь, что я надену эту штуку. С таким же успехом могу путешествовать по Аду голой.

— Уверяю, я могу это устроить, Гвендолин. — Судя по его стальному голосу, отказа он не потерпит. Не то чтобы это не помешало мне попытаться.

— Я не надену это, — ответила я, пытаясь всучить это безобразие обратно ему в руки. — Ни за что в Аду — буквально.

— Тогда ты ни за что в Аду не пройдешь через Большой Барьер. — Он кивнул на большую полыхающую каменную стену, окружавшую царство проклятых. Она простиралась на сотни футов в небо, но всё же её затмевали ворота. Огромные сверкающие красным золотом, кованные железные крылья, словно монолит, возвышались над Теневыми Землями.

Я уперла руки в бедра.

— И что, ты не возьмешь меня с собой, потому я не соответствую твоему личному дресс-коду?

— Нет, я отказываюсь брать тебя с собой, потому что ты одета, как второсортная туристка, и есть риск, что кто-то узнает, кто ты на самом деле.

— В моей одежде нет ничего плохого, — ответила я, защищаясь.

— Нет, если ты собралась на прогулку по Ватикану или решила посетить Великие Пирамиды Гизы, или какую-нибудь другую достопримечательность на Земле, — огрызнулся он. — Здесь ты в этой одежде словно мишень с надписью «Легкая добыча».

Я засомневалась, но постаралась не показывать этого.

— Что? Никто в аду не носит джинсы? — спросила я.

Лаиш язвительно осмотрел мои удобные джинсы.

— Не носят. Эти нелепые брюки выдают тебя — живой человек на землях мертвых и проклятых.

— Здесь действительно так опасно? — спросила я.

— Одним словом — да. — Лаиш коротко кивнул. — Даже в одежде, что я дал, ты подвергаешься огромному риску, Гвендолин. Сам я не заинтересован в твоей душе, но найдутся те, кто думает иначе. Демоны, с которых боссы спустят шкуру, если план по сбору душ не будет выполнен. Спекулянты душами, они зарабатывают тем, что продают неосторожных беспринципным. Помни: ад — это царство греха и коррупции. Здесь никому нельзя верить.

— А что насчет тебя? — спросила я слегка дрогнувшим голосом, вспомнив свои прежние опасения, что он возьмет то, что хочет, и бросит меня. — Могу ли я доверять тебе? Можно ли верить тебе, Лаиш?

— Разве ты не слышала обещания, которое я дал твоей бабушке?

— Знаю, ты обещал бабушке… — Я покачала головой. — Ты сказал это только, чтобы её успокоить? На самом деле ты беспокоишься обо мне не больше, чем я о тебе. Мы просто заключили сделку. Верно?

— Просто сделка… — размышлял Лаиш тихим голосом. — Значит, вот как ты это воспринимаешь?

— Ну это всё же лучше, чем думать, будто я продалась тебе, чтобы спуститься в Ад и закрыть эту чертову дверь, — огрызнулась я, раздраженная до предела.

— Допустим. — Лаиш вздохнул и пристально посмотрел на меня. Затем шагнул вперед и, прижав ладонь к моей щеке, заглянул мне в глаза. От его нежного прикосновения по моей коже прокатились мурашки, я хотела отстраниться, но почему-то не стала. — Да, Гвендолин, — пробормотал он. — Ты можешь доверять мне. И если тебе нужны гарантии, то клянусь — но не своей душой, её у меня нет — а твоей. Я не оставлю и не откажусь от тебя. Клянусь защищать тебя ценой своей жизни, но для этого мне нужно твое доверие.

— Я… Я постараюсь, — ответила я тихо. Черт, почему из-за него я становилась настолько неуверенной в себе? Почему его рука на моей коже заставляет меня трепетать, а сердце сильно биться? Смешно, но я ничего не могла поделать с тем, как мое тело реагировало на него, как не могла перестать дышать.

— Отлично, — пробормотал Лаиш. И коснулся моих губ нежным целомудренным поцелуем. Он оказался невероятно легким, едва уловимым, но его теплые губы на мои губах напомнили мне о другом, гораздо более страстном поцелуе, который мы разделили ранее, когда я «заплатила» ему за «дыхание демона», столь необходимого для моего заклинания. Часть меня хотела поцеловать его в ответ, а другая часть до смерти боялась этого. Я нерешительно застыла каменным изваянием, пока он не отстранился. — Верь мне, — пробормотал он. — И надень это платье.

— Хорошо, — прошептала я в ответ. — Хотя бы отвернись, предоставь мне немного уединения.

— Подобное уединение очень скоро останется в прошлом, но сейчас, в последний раз, я уступлю тебе. — Он развернулся ко мне широкой спиной. — Давай переодевайся. И поторопись, у Большого Барьера скоро поменяется стража. Я хотел бы воспользоваться этим и проскользнуть незамеченным.

— Не могу поверить, что делаю это, — пробормотала я себе под нос. Но всё равно сбросила джинсы, футболку и бюстгальтер (я просто терпеть не могла ходить без нижнего белья) и переоделась в полупрозрачное красное платье.

Закончив, подумала, что когда мы доберемся до Ада, Лаишу понадобится ровно десять минут, чтобы раздеть меня. Это раздражало, как и воспоминания о его поцелуе, от которого я практически растаяла. Да что со мной происходило? Я ведь сильная независимая ведьма. И должна быть невосприимчивой к его играм разума.

Но, по всей видимости, не была, так как стояла здесь, на пороге Ада, одетая лишь в черные кружевные трусики-бикини и полупрозрачное красное платье, похожее на сорочку, под которым явно угадывались мои затвердевшие соски и которое имело глубокое декольте. Это платье идеально, словно перчатка, обтягивало мои бедра и попку — не то чтобы я удивилась, Лаиш явно угадал с размером. По крайней мере, выбранная мной обувь, маленькие черные балетки, смотрелись не так уж плохо.

— Ты готова? — прорычал Лаиш.

— Как всегда, — проворчала я. — Теперь ты можешь обернуться.

Он развернулся, осматривая каждый дюйм моего тела рубиново-красным взглядом.

— Ну? — Я неловко переминалась с ноги на ногу. — Мы идем или нет?

— Через мгновение. Хочу полюбоваться столь прекрасным видом. — Он подошел ко мне вплотную. — Я знал, этот цвет будет потрясающе смотреться на твоей коже. Мне нравится этот оттенок, такой теплый и сливочный. Словно кофе с молоком.

Я вздернула подбородок, стараясь не поддаваться его влиянию.

— Спасибо, теперь мы можем идти?

— Минутку. — Он провел пальцем по тонкой шелковой бретельке на правом плече. Я напряглась, потребует ли он часть своей «платы» прямо сейчас. Но он не трогал мою грудь, только плечо. — Идеальный контраст, — пробормотал он.

— Ну, мне всегда шел красный, — с трудом удалось произнести мне.

— Я говорю не о красном платье на твоей коже, а о том, насколько идеально моя кожа сочетается с твоей. — Он кивнул на свою мускулистую бледную руку на фоне тепло-коричневого тона моей кожи. — Свет и тьма, — пробормотал он. — Прекрасно.

— Наверное. — Я заставила себя отстраниться от его легкого прикосновения, хотя какая-то часть меня, наоборот, хотела податься ему навстречу. — Теперь мы идем или нет? Я думала, мы ждем смену стражи.

Лаиш вздохнул.

— Ты всегда будешь со мной такой холодной, mon ange? — Он покачал головой и, прежде чем я успела ответить, продолжил: — Не важно. Да, сейчас самое время проскользнуть незамеченными. Следуй за мной и молчи.

— Отлично. Я пойду в пяти шагах позади тебя и буду молчать, когда ты скажешь местным обитателям, что я твоя чертова наложница, — пробормотала я, ощущая прилив раздражения, почти затмившей все другие бурные эмоции, которые Лаиш вызывал во мне.

Лаиш нахмурился.

— Пожалуйста, помни, эта уловка для твоей же безопасности, Гвендолин. Мы должны быть настолько незаметны, насколько это возможно. Не забывай, порождение ада идет по твоему следу, желая поглотить твою душу.

У меня внезапно пересохло в горле.

— Но… ты же загнал его обратно в Бездну.

— Загнал, но как я говорил ранее, он постарается добраться до тебя любыми способами. Давай не будем помогать ему. Итак, ты готова?

— Более чем готова, — заверила я его, но мое сердцебиение внезапно участилось. Неужели я собираюсь сделать это? Я действительно собралась отправиться прямиком в Ад?

— Хорошо. Тогда пойдем, — сказал Лаиш.

Очевидно, да.

Глава 9

Гвендолин

Лаиш вел меня к массивным воротам выше любого небоскреба на Земле. На кованых створках виднелись странные, тревожащие очертания — лица чудовищ и демонов, которые при пристальном рассмотрении, казалось, менялись. Я пыталась отвести взгляд, но всё равно замечала их краем глаза.

И нервничала по мере приближения, даже находясь в тени. Я старалась обходить стороной врата все предыдущие путешествия в Темные Земли. Мне не нравилось даже приближаться к стене, которая окружала ад, а она, по крайней мере, не кишела демонами.

Кстати говоря о демонах, у меня перехватило дыхание, увидев, кто — или что — охраняло эти ворота.

Два огромных демона, ростом не менее трех метров, стояли рядом с гигантскими воротами. Больше всего меня поразило — кроме их размеров — отсутствие их сходства с Лаишем. Они олицетворяли все детские байки о чертиках, начиная с торчащих изо лба черных извилистых рогов и заканчивая раздвоенными копытами. Краснокожие, вооруженные гигантскими вилами — они напоминали мне персонажей из мультиков, если бы не рост. Пока мы наблюдали, один из демонов зевнул, демонстрируя длинный раздвоенный змеиный язык.

— Фу, — невольно пробормотала я, — почему они так выглядят?

— Гвендолин, они выглядят именно так, как ты их представляешь, — ответил тихо Лаиш, — как тебе их однажды описали. Поверь, на самом деле они гораздо страшнее, их истинный облик свел бы с ума твой человеческий разум.

— Но ты выглядишь совсем не так, — возразила я, — эм, не так ли?

Он удивленно посмотрел на меня через плечо:

— Ты хочешь узнать? Тебе показать мою истинную форму?

— Нет, не надо! — воскликнула я, не задумываясь

Лаиш кивнул и принял невозмутимое выражение лица.

— Жалко, а я думал, ты смелее.

— Я просто… Меня вполне устраивает, как ты сейчас выглядишь, — сказала я. На самом деле он мне нравился гораздо больше, чем хотелось бы. Но вдруг Лаиш, который мне нравится, всего лишь мираж? Может, мне стоило позволить ему показать свою истинную форму; ведь это избавило бы меня от нелепых чувств, которые я испытывала каждый раз, когда он прикасался ко мне.

Я задумалась над этим… И решила, что не стоит. Если бы гуляла по аду с трехметровым парнокопытным монстром с раздвоенным языком, то точно не хотела бы этого знать. Меньше знаешь — крепче спишь, и всё такое…

— Мы пришли, — сказал он, прерывая ход моих мыслей. — Скоро будет смена поста, ворота откроются, и мы проскользнем внутрь.

— Хорошо. — Мне не очень-то нравился план «проскользнуть внутрь» огромных ворот, охраняемых гигантскими, мускулистыми, звероподобными демонами, но и выбора особого у меня не было.

Словно по сигналу, огромные железные ворота бесшумно распахнулись, выбросив сухой горячий воздух, слабопахнущий гарью. Наверно, механизм для перемещения настолько больших ворот должен быть размером с небольшой город. Или, может, какая-то темная магия открывает их и закрывает. Как бы то ни было, когда ворота распахнулись, огромные охранники проковыляли внутрь, небрежно перекинув через плечо вилы размером с телефонный столб.

— Сейчас самое время, — прошептал Лаиш.

Если раньше мы держались в тени стен, то сейчас

он крепко взял меня за руку и потянул прямо через ворота.

— Э, разве мы не должны держаться в стороне? — спросила я, едва шевеля губами.

— Больше вероятности столкнуться с одним из охранников, — сказал он. — Иди передо мной, Гвендолин. Тебя не смогут прогнать, как только ты переступишь порог, опасность чаще подкрадывается сзади.

— Ладно, — пробормотала я.

Шагая впереди него, я чувствовала себя невероятно уязвимой, но всё же продолжила идти. Пространство, через которое мы шли, было шириной с футбольное поле, ну или с теннисный корт. Я опустила голову, глядя под ноги. Да-да, не на что здесь смотреть. Ничем не примечательная покорная наложница просто вышла на прогулку со своим хозяином-демоном…

И вот тогда я услышала рык.

Оставив роль наложницы, я подняла голову… Выше… Выше… И ещё выше, пока не увидела глаза огромной разъяренной собаки. Во всяком случае, так мне показалось, только вот ни одна собака на моей памяти не была размером с лошадь. Также я вполне уверена, что Американский клуб собаководства не знает ни одной породы о трех головах. Так что когда я говорю, что посмотрела ей в глаза, подразумеваю во все шесть, и все они горели убийственным желанием разорвать меня на части, словно кусок вяленой говядины.

Мне никогда особо не нравились собаки — ведьмы всегда шли в комплекте с кошками, как хлеб с маслом. Поэтому у меня и бабушки всегда жила хотя бы одна кошка. Но даже если бы мне и нравились собаки, я бы не восторгалась той, что преградила мне путь и рычала всеми тремя головами. На самом деле я была далека от восторга — я была в ужасе.

— Лаиш, — прошептала я, в горле вдруг пересохло, — что происходит? Я думала, главная опасность позади?

— Какой-то дурак опять спустил Цербера с цепи, вот что происходит. — Он казался раздраженным как никогда раньше. — Не переживай, я не позволю ему навредить тебе, — добавил он.

— Э, спасибо…

Я не могла говорить громче шепота и не смела оторвать глаз от огромного зверя. Все три головы продолжали рычать, две из них пускали слюни на землю. Я заметила струйки пара, которые поднимались от соприкосновения слюны с черными булыжниками. Слюна собаки была либо адски горячей, либо кислотной. Ни один из вариантов не обнадеживал.

Внезапно пес набросился на меня, и все три головы залаяли оглушительной какофонией.

— Боже мой! — Я инстинктивно отскочила назад, сердце колотилось; я знала, что не смогу сбежать от этой громадины.

— Нет! — Лаиш внезапно оказался между нами. — Цербер, нет! — повторил он, шлепнув одну из рычащих голов так же небрежно, будто отмахивался от мухи. Затем добавил слово на грубом языке, от которого у меня зазвенело в ушах.

Трехглавый пес тут же плюхнулся на землю и заскулил, словно от боли. Он посмотрел на Лаиша большими грустными щенячьими глазками. Если бы их не было шесть, они бы растопили мое сердце.

— Так то. — Лаиш хмуро посмотрел на существо. — Ты больше никогда не будешь ей угрожать. Гвендолин моя, и я не позволю причинить ей вред.

Казалось, пес его понял. Он перевернулся на спину, умоляя почесать большой животик. В собаке произошли кардинальные изменения, даже захотелось исполнить его желание. Он выглядел таким грустным и кающимся, даже милым. Я едва могла поверить, что он может навредить мне.

Пока наблюдала за ним, громадина снова заскулила и протянула массивную лапу размером с тарелку. Я почти слышала, как он говорит мне: «Поиграй со мной. Прости, что напугал тебя— я просто охранял ворота. Работа такая».

— Привет, малыш! — пролепетала я. — Ты просто большой добряк, правда?

Одна из собачьих голов издала жалобный визг, будто соглашаясь со мной. Ну, может он и правда просто защищал свою территорию. Я уже упоминала, что не очень-то люблю собак. Хотя однажды недолго встречалась с владельцем помеси ротвейлера и питбуля. Несмотря на то что собака была страшнее любого известного мне животного, она сразу стала мне очень добрым компаньоном, когда поняла, что я не представляю угрозы. Честно говоря, мне было обиднее расставаться с собакой, чем с парнем.

— Кажется, кто-то хочет, чтобы ему почесали животик, — сказала я.

Пес игриво тявкнул и, казалось, улыбнулся мне. Он часто задышал, его длинные розовые языки вывалились из каждой пасти.

Я шагнула вперед с вытянутой рукой, когда Лаиш взял меня за запястье и отвел назад.

— Я бы не стал, — сказал он мягко. — Церберу нельзя доверять.

— Он просто охраняет свою территорию, — возразила я. — Теперь, когда ты его успокоил, всё должно быть в порядке.

— Он хочет, чтобы ты так думала и подошла на расстояние укуса. — Лаиш указал на огромного пса. — Тогда-то он и откусит твою голову. Его учили выслеживать людей по запаху — только их он и ест.

— Серьезно? — Мне вдруг стало плохо.

— О да. На самом деле он очень полезен: удерживает души от побега из ада и, по большей части, отпугивает людей. Любыми возможными способами. Но даже если он не откусит твою голову, есть и другие вещи, которых стоит остерегаться.

— Каких же? Кроме трех голов и любви к человечине? — потребовала я.

— Его хвост. — Лаиш кивнул на огромного животного. — Следи за его хвостом, Гвендолин, он показывает настоящие намерения.

Пока он говорил, я заметила большую черную кобру. Она кружила и шипела над мохнатым животом, который я собиралась почесать. До меня дошло, что она была связана с Цербером. Как оказалось, она была его частью.

— Брр. — Я отступила назад. — Ад намного хуже, чем я его представляла.

— Это, mon ange, только верхушка айсберга. Это ещё не всё, — сказал Лаиш мрачно. — Но пока давай…

Прежде чем он успел закончить, огромный демон с темно-бордовой кожей и скрученными рогами подъехал на фыркающем черном коне, ещё большем, чем Цербер.

— Кто смеет проходить без приглашения через Большой Барьер? — пророкотал он. Демон был огромен, на полтора метра выше массивных демонов, ранее охранявших ворота. — Цербер! — прорычал он, спрыгнув с лошади и подойдя к трехглавому псу, который всё ещё лежал перед Лаишем. — Эта женщина разве не смертная с нетронутой душой? Почему ты позволил пройти через ворота? Почему не разорвал её в клочья?

Собака снова заскулила и резко гавкнула большому демону. Я прикусила губу, скрестив руки на груди в защитной позе. Отлично, нас застукали за попыткой прокрасться в ад. Что теперь? Лаиш был всего лишь мелким демоном, будут ли у него неприятности? Что с ним?..

— Цербер не атаковал девушку, потому что она принадлежит мне. Я запретил причинять ей какой-либо вред, — сказал Лаиш, выйдя вперед.

Возвышающийся над нами демон прищурился:

— Я тебя знаю? Кто ты такой, что твоим приказам подчиняется адская гончая?

— Ты знаешь меня, Еркс. — Внезапно Лаиш стал больше и страшнее, как в доме у бабушки. — Ты очень хорошо меня знаешь, — устрашающе прогремел он.

Я в страхе взглянула на него: была ли это та истинная демоническая форма, о которой мы говорили? Но его лицо совсем не изменилось, только рост. Может, он трансформировался частично? Что же будет, когда он полностью изменится? Как будет выглядеть? А главное, действительно ли я хочу это знать?

Во всяком случае, огромному демону хватило неполного изменения.

— Лаиш, мой повелитель! — И пал нам в ноги, прямо на черную брусчатку. Я могла поклясться, что почувствовала землетрясение, когда он ударился оземь — настолько он был большим. — П-простите меня, — пробормотал он, прижимая огромное, некрасивое лицо к ботинку Лаиша. — Не узнал вас в обличье смертного. Я ни в коем случае не хотел проявить неуважение! Прошу, не сдирайте с меня кожу живьем и не изгоняйте меня в Огненное озеро! Не каждый сможет пережить его, подобно вам!

Лаиш отступил назад и, казалось, снова уменьшился до обычного размера.

— Всё в порядке, Еркс, — сказал он мягко, — твой промах легко понять. Я не буду тебя наказывать — на этот раз.

— О, благодарю вас, мой повелитель! Благодарю вас! — бормотал демон, всё ещё ползая у его ног.

— Довольно, Еркс. — Лицо Лаиша выражало неприязнь. — Как я и говорил, наказания не будет, пока ты хранишь мой секрет. Я забираю наложницу к себе домой, в Аид, и не хочу, чтобы кто-либо знал об этом, поэтому и пытался тайно провести её через врата. — Он нахмурился. — К сожалению, мой план провалился — какой-то дурак спустил Цербера с поводка.

— Его высекут до крови, кем бы он ни был, — пообещал демон. — Клянусь вам, повелитель, я сохраню ваш секрет.

— Очень хорошо. — Лаиш вздохнул. — Раз уж ты здесь, то можешь быть полезен. Или, скорее, твоя лошадь может быть полезной. До реки долго идти, и признаюсь, я не был к этому готов.

— Конечно, конечно! — Демон тотчас вскочил и взял за поводья фыркающего черного коня. — Берите его на сколько пожелаете, повелитель. Как только вы его отпустите, он сам вернется ко мне.

— Хорошо. — Лаиш взял поводья, затем повернулся ко мне. — Пойдем, Гвендолин, нам пора.

— На этом существе? — Я покачала головой, внутри проснулся знакомый страх из детства. — Не-а, я так не думаю.

Он нахмурился на меня:

— Ты бесстрашна, Гвендолин, для кого-то даже безрассудна. Прежде чем я остановил тебя минуту назад, ты собиралась погладить адскую гончую. Теперь же ты боишься сесть на лошадь?

— Я не без ума от собак, но даже трехглавая собака лучше лошади, — сказала я, защищаясь и отступая подальше.

— Да брось, mon ange, — настаивал Лаиш. — Не смеши меня. Смотри, это совершенно безобидный конь. — Он небрежно вставил ногу в стремя и вскочил на огромного черного коня; тот не шелохнулся, несмотря на топот и фырчанье. По размеру он больше напоминал слона, чем лошадь — ну или так мне казалось из-за страха.

— Я… Я не хочу, — противилась я. О последней поездке верхом у меня сохранились плохие воспоминания, даже очень плохие, и включали в себя посещение больницы, сломанную ключицу и беспокойный плач моей бабушки. И ничего из этого я не хотела повторять.

— Гвендолин… — глубокий голос Лаиша был мягким и терпеливым. — Клянусь, я не позволю лошади причинить тебе боль или сбросить тебя. Я буду держать тебя всё время, пока мы будем верхом. Давай же… Доверься мне. Помнишь, ты сказала, что попытаешься?

Я говорила это, правда? Но зачем же бросать мне вызов так скоро?

— Давай же, Гведолин, — повторил он. — Адскому порождению всё проще отследить нас с каждой минутой промедления.

Мысль о безглавом существе с длинными желтыми зубами и слизистым языком в виде щупальца заставила меня пошевелиться. Я осторожно подошла к середине огромной лошади, держась подальше от передних и задних копыт.

— Всё хорошо, mon ange. — Лаиш наклонился и ободряюще протянул руку. — Возьми меня за руку и обопрись на ногу. Я усажу тебя перед собой.

Я долго тянулась до его ноги, которая крепко сидела в черном кожаном стремени. И чувствовала себя нелепо в попытках дотянуться — мое красное шелковое платье задиралось, и без сомнения, массивный демон позади глазел на мою задницу. В конце концов, мне удалось упереться на ногу Лаиша и схватить его за предплечье.

— А теперь поднимаемся, — сказал он, c легкостью поднимая меня через бок огромного коня. Не успела я опомниться, как уже сидела перед ним в большом черном седле.

Надеясь, что конь не будет возражать, я взяла его за гриву — больше не за что было держаться. Он фыркнул и топнул ногой, но решил не сбрасывать, что уже было хорошо. И всё же мне не нравилось сидеть так высоко и не иметь никакого контроля над лошадью.

Лаиш, казалось, не волновался. Он пнул большого коня по бокам и цокнул языком.

— Прощай, Еркс, — крикнул он, когда лошадь послушно двинулась вперед. — Я отошлю твоего коня, когда доберусь до реки. Помни, никто не должен об этом знать. Если узнаю, что ты кому-либо рассказал, сдеру плоть с твоих костей и брошу по кусочку в Огненное озеро.

Я обернулась — огромный демон, казалось, побледнел.

— Да, повелитель Лаиш, — пробормотал он, кланяясь так низко, что его крученые рога поцарапали брусчатку. — Я всё понял.

— Очень хорошо. — Лаиш переключил внимание на дорогу и подтолкнул лошадь ехать быстрее.

— Полегче с этой громадиной! — Я схватила его за предплечья. — Не проси его идти слишком быстро, хорошо?

— А смысл тогда седлать скакуна-демона и не воспользоваться его огромной скоростью? — Лаиш удивился, но я заметила, что он перестал подгонять коня, чему я была очень благодарна.

— Итак, значит, «повелитель Лаиш»? — спросила я, чтобы отвлечься от пытки на лошади. — Что это значит? Я думала, ты мелкий демон.

— Ничего. Еркс — давний друг, он служил в одном из легионов, которым я однажды командовал во время Кровавых Войн.

— Ладно, во-первых, — я осторожно развернулась, чтобы видеть его лицо, — друзья не угрожают друг другу «кровавым месивом», как ты вроде выразился. — Лаиш уже открыл рот, но я продолжила, прежде чем он смог ответить. — А во-вторых, мелкие демоны не командуют целыми легионами, не так ли? Итак, кто же ты такой?

Лаиш пожал плечами:

— Это не имеет значения, не беспокойся, Гвендолин.

— А я вот беспокоюсь, Лаиш, — огрызнулась я. — Я призывала мелкого демона. Вообще-то, я специально хотела призвать самого слабого, самого низкого по рангу демона, когда впервые читала то заклинание. А получила тебя.

— Ты действительно заполучила и теперь застряла со мной. — Он очаровательно улыбнулся мне. — Сядь прямо, Гвендолин. Это, вероятно, будет самая спокойная часть нашей поездки. Давай не будем тратить её на пререкания.

— Будто поездка через ад может быть «спокойной», — пробормотал я, неохотно оборачиваясь. — Мы ещё не закончили, Лаиш. Рано или поздно я выясню, кто ты на самом деле.

— Возможно, — пробормотал он, — а пока предлагаю просто наслаждаться обществом друг друга.

Я всё ещё чувствовала раздражение, но легкое покачивание коня на удивление успокаивало. Я мало что знала о лошадях, так как избегала их с раннего детства, но этот, казалось, отличался исключительно гладким ходом. Темная земля двигалась под нами, как вода, по сторонам было не на что смотреть. Всё вокруг выглядело одной плоской пустошью, окутанной туманом. Время от времени мне казалось, что я слышу голоса, но они всегда были далеко, и я не могла разобрать, о чем они говорят. Было ни слишком жарко, ни слишком холодно — это место оказалось воплощением серости и однообразия.

Так много сказано об огненных ямах, о котлах с кипящей серой и лавой, вокруг которых танцуют дьяволы. Ад же оказался не таким жестоким, в хорошем смысле.

Мне ничего не оставалось, как откинуться назад и получить удовольствие от поездки — если это вообще возможно, когда стараешься не упасть с такой махины. Несмотря на большое расстояние до земли, я чувствовала себя в безопасности, окруженная руками Лаиша и его теплой, широкой грудью. Его теплый аромат корицы и специй тоже успокаивал, быть может, слишком. Он убаюкивал меня, заставляя желать прижаться к нему ещё ближе и потеряться в теплоте большого тела.

Раздраженная на себя в момент слабости, я решила отстраниться от его груди и сесть прямо, что привело мою промежность в непосредственный контакт с жестким кожаным седлом. Так как мои ноги уже были разведены, когда я наклонилась вперед, ощущения от трения седла между ног во время покачивания на лошади были очень эротичными. Я неловко елозила, желая не чувствовать удовольствие так сильно.

У меня возникла настоящая дилемма. Откидываясь назад, я оказывалась очень близко к Лаишу, но если сидела прямо, то возбуждалась, чего совсем не хотела рядом с этим бесящим демоном.

— Гвендолин? С тобой всё в порядке? — тихо спросил он спустя несколько минут, когда я начала корчиться.

— Всё просто замечательно, — пробормотала я, стараясь не шевелиться. — Если не хочешь рассказывать о себе, тогда расскажи мне об аде, — сказала я, пытаясь отвлечься от своей проблемы. — Что это за место, через которое мы сейчас едем? Это Чистилище?

— Чистилища не существует, — ответил Лаиш. — Это ещё одна деталь, в которой ошибся Данте. Это на самом деле первый круг ада, Авернус, также известный как Пустошь. Он предназначен для бесцельно блуждавших по жизни душ, которые никогда не достигали своих целей и не помогали другим достичь своих.

— Это наказание кажется довольно мягким, — заметила я

— Так и есть, по сравнению с остальным адом. Хотя не очень-то приятно быть вечно потерянным в жалких скитаниях среди туманов, — сказал он. — Всем регионом правит Азмодан Отсутствующий. Его прозвали так потому, что его почти никогда нет. Он является одним из семи.

— Один из семи? — невольно заинтриговавшись, спросила я.

— Из семи сатанинских эрцгерцогов, или Великих демонов. Принцы Ночи и Тени, они правят семью кругами ада и постоянно воюют друг с другом. Каждый стремится улучшить свое положение и повысить статус, завоевывая территории других.

— Звучит… весело, — пробормотала я.

— Совсем нет, — серьезно ответил Лаиш. — Бесконечные споры и битвы за господство, так называемые Кровавые Войны, бушевали ещё до рождения твоего мира, — он вздохнул, — и, вероятно, продолжатся ещё долго после его гибели.

— Кровавые Войны? И ты командовал легионом? Почему перестал? — спросила я.

Он снова вздохнул:

— Ты даже не представляешь, как изнуряют войны и сражения. Спустя несколько тысячелетий я просто решил, что оно того не стоит. И удалился в свое маленькое поместье в Аиде, которое, кстати, очень похоже на Пустошь, хотя там не так туманно. Я жил в одиночестве, мне так больше нравилось. Там и был, когда впервые услышал твой зов и пришел на помощь.

— Так получается, ты пришел на помощь из скуки? — спросила я. — Потому что тебе надоело отсиживаться дома?

— По началу так и было, — признался он. — Но потом что-то заставило меня вернуться. Ты заставила меня вернуться, Гвендолин.

— Кто, я? — Обернувшись вполоборота, я посмотрела ему в лицо. — Не говори того, чего на самом деле не имеешь в виду, Лаиш. Я простая человеческая девушка.

— Ты совсем не обычная, mon ange, — прошептал он, убирая прядь волос с моего лица за ухо. — Что же касается причины, по которой я все время возвращаюсь к тебе и не могу оставить в покое… — он покачал головой. — Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос.

Я не смогла выдержать его взгляд — эти горящие рубиновые глаза, прожигающие мои. И снова отвернулась, и немного выпрямилась, стараясь держаться на расстоянии между нами, несмотря на неловко приятное трение между ног.

— Расскажи мне больше, — попросила я. — Мы собираемся пересечь реку Стикс? А потом куда?

— В город Баатор, которым правит один из семи, Тиамат Взыскательный. Сначала мы должны заплатить цену для перехода из первого круга во второй и только потом сможем пересечь реку.

— Заплатить цену? — Мне это совсем не нравилось. Я снова развернулась, чтобы посмотреть на него. — Какую цену? Что-то вроде платы за проезд?

— Увидишь, — сказал он, не меняя выражения, — а пока просто наслаждайся поездкой. Если хочешь, можешь прислониться ко мне, я не кусаюсь.

— Знаю. — Мои щеки залились румянцем, и я быстро развернулась. — Я в порядке, в полном.

— Если боишься, что позволю себе вольности, то я не стану… Пока, во всяком случае. Ещё не время, — тихо ответил он.

«А когда оно настанет?» — Мне хотелось уточнить, но я закрыла рот на замок. С тех самых пор, когда он взял меня за руку и перенес нас обоих в Темные Земли, мне казалось, что я ждала, когда же наступит час расплаты. Когда именно он решит, что пришло время требовать «плату», и что он потребует?

Лучше не думать об этом.

Вместо этого я сосредоточилась на клубящемся тумане вокруг нас, на глухом стуке копыт огромной лошади: цок, цок, цок. И всё равно я чувствовала Лаиша за спиной. Он выжидал подходящий момент, готовясь сделать со мной всё, что пожелает.

Однако, больше всего волновалась не за его прикосновения. Нет, меня беспокоило то, что я не хотела, чтобы он останавливался.

Глава 10

Лаиш

Мы добрались до реки гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Демонический конь прекрасно слушался, и я подумывал оставить его до конца нашего похода. Мне он нравился не только удобством: он подталкивал мою маленькую ведьмочку ближе ко мне, чего она сама никогда бы не сделала.

Её попытка сесть прямо, чтобы отстраниться от меня, провалилась. Время от времени она прижималась ко мне, её гладкие обнаженные плечи касались моей груди.

С каждым разом Гвендолин оставалась в моих объятиях всё дольше; меня пьянило ощущение её мягкого, гибкого тела и теплый, женственный аромат. Мне сильно хотелось откинуть её волосы и поцеловать шейку, или отпустить поводья и провести рукой по её бедру.

Тем не менее я держал себя в руках. Гвендолин всё ещё боялась моих прикосновений, и я не хотел усугублять ситуацию. Скоро она пересилит свой страх.

Время пролетело незаметно. На коне Еркса мы добрались до места назначения всего за пару часов, когда пешком бы шли целый день. Не успел я опомниться, как мы оказались у берегов Стикса; его густые черные воды текли медленно, словно смоль.

— Стой, — тихо приказал я.

Я подумывал оставить коня, но понимал, что его будет трудно провести через семь уровней. Кроме того, эта махина привлекала много внимания. Я с неохотой решил его вернуть.

Я спешился первым, затем предложил помощь Гвендолин. На её лице отразилась внутренняя борьба, когда она посмотрела на мои протянутые руки. Она хотела отказаться от моей помощи и прикосновений, но также боялась остаться на незнакомом животном. Интересно, из-за чего она так боится лошадей? Ещё одна тайна из прошлого моей маленькой ведьмы. Я поклялся разгадать все её загадки и тогда, быть может, освобожусь от её чар.

— Давай же, Гвендолин, — сказал я тихим, властным голосом, — или же ты хочешь спешиться сама?

В завораживающих зеленых глазах полыхнуло упрямство.

— Думаю, справлюсь сама. — Задрав подбородок, она неуклюже попыталась слезть с широкой спины скакуна.

Я нахмурился. Я восхищался её упрямством и независимостью, но они могли стать причиной её смерти на вражеской территории. Возможно, стоило преподать ей урок послушания.

Рванув узду демонического скакуна, я заставил его недовольно топнуть и попятиться сторону.

Гвендолин пискнула и упала прямо мне в руки.

— Осторожно, mon ange, — тихо произнес я, прижав её к груди. Я наслаждался ощущением её пышного тела в моих руках. Боги, она была самым соблазнительным созданием! Я сильно желал её, гораздо сильнее, чем должен. Обычно мои соплеменники брали желаемое силой, но это было не в моем стиле. Я решил соблазнить её медленно, шаг за шагом, даже если она будет сопротивляться.

— Отпусти меня! — потребовала она. — Ты это нарочно подстроил!

— Возможно. — Я поставил её на ноги, и она поправила красное шелковое платье. Оно красиво сидело на ней, плотно облегая полные груди, маленькие соски, округлые изгибы задницы и бедер. Воистину она была прекрасна. Особенно сейчас, когда её глаза сверкали раздражением, а щеки пылали гневом.

— Прекращай это! Я не собираюсь мириться с твоим дурачеством всю дорогу через ад. — Гвендолин быстро и сердито поправила платье. Затем скрестила руки на груди, скрывая дразнящий вид тугих сосков, натянутых тонким красным шелком. Интересно, что её смутило больше: мой взгляд на её теле или её реакция на нашу близость.

Лошадь, которая всё это время тихо стояла на берегу Стикса, выбрала именно этот момент, чтобы наклониться и пошуршать носом в её волосах.

— О боже! — тихо вскрикнув, Гвендолин подскочила и прижалась к моей груди. Я же любезно обнял её, пытаясь скрыть улыбку.

— Он просто обнюхивает тебя, mon ange, — сказал я ей. — Мне кажется, ты ему нравишься.

— Ну, а мне он — нет. — Гвендолин съежилась и отступила от меня.

Лошадь снова толкнула носом её в затылок, нежно фыркнув.

— Прекрати! — вскрикнула она, поворачиваясь.

— Говорю же, ты ему нравишься, — сказал ей я, — вот, дай ему это.

Я материализовал достаточно большое яблоко для коня трехметрового демона.

Гвендолин неохотно взяла яблоко:

— Серьезно? Ты хочешь, чтобы я его покормила?

— Ещё как. — Я кивнул в сторону лошади. — Давай, угости его.

Я с интересом наблюдал, как лошадь взяла яблоко и прожевала его с громким хрустом. Я не упомянул Гвендолин, что рацион местных животных состоял из живого мяса, но, похоже, этот конь ещё помнил любовь к фруктам из смертной жизни.

Гвендолин попросила ещё одно яблоко, и я его любезно призвал. Пока лошадь ела с руки, она осторожно приподнялась и погладила его блестящую черную шею. Ей пришлось встать на цыпочки из-за размера животного, но она уже не боялась.

— Хороший мальчик, — проворковала она, — ты же хороший мальчик?

Он фыркнул и снова боднул её огромной головой; большой конь Еркса был явно очарован моей ведьмой.

Признаться, я был удивлен не только контролем Гвендолин над страхом, но и падением коня под её чары. Уже второе существо из моего мира было неравнодушно к ней. Хоть Церберу и нельзя было доверять, он всё равно удивил меня своим вниманием к ведьме. Быть может, она как-то влияла на адские существа? Или они, подобно мне, не смогли устоять перед её добротой?

Гвендолин скормила ещё пару яблок коню, и я решил, что пришло время отослать его домой.

— Достаточно, — сказал я, немного отведя её в сторону, — я должен вернуть его на Великий Барьер, там его место.

— Чтобы он возил того огромного противного демона целыми днями? — возразила она. — Не в обиду твоему «другу», но он, должно быть, весит как минимум тонну! Это может повредить спину бедного коня!

— Я думал, он тебе не нравится, — напомнил я сухо, следя за конем, который пытался встать как можно ближе к Гвендолин.

— Может, я передумала, — сказала она, защищаясь. — Не такой уж он и страшный. Тем более на нем будет намного проще передвигаться по аду, чем пешком.

— Его очень легко заметить, — возразил я. — Он привлечет лишнее внимание, и порождение ада легче выследит нас.

— Но он уже взял мой след, — возразила она, — и если найдет нас, уверена, мы сможем сбежать от него на коне. У нас будет больше шансов, если мы оставим коня.

Она действительно хотела оставить коня. Как ни странно, я снова был очарован её смелостью. Она подружилась и делилась любовью даже с самыми страшными существами. Глубоко внутри это вселило мне надежду, что, возможно, она найдет в своем сердце любовь к такому монстру как я. Я не мог ей отказать и всё же принял задумчивый вид.

— Ну… — протянул я, скрестив руки на груди.

— Пожалуйста, Лаиш. — Она взяла меня за руку, и мне это чертовски понравилось; мне хотелось, чтобы она чаще прикасалась ко мне.

— Ладно, — в конце концов сказал я, покрепче взяв её ладонь. — Если он так много значит для тебя.

— Да! — Она сжала в ответ мою руку. — Не знаю почему, но это так. Спасибо, Лаиш.

— Всегда пожалуйста, — просто ответил я. — А теперь нам пора на борт, если ты сможешь оторваться от своего нового питомца.

Гвендолин убрала руку и быстро развернулась, осматривая мутные воды реки Стикс.

Вскоре из тумана появилась длинная плоская барка, она медленно приближалась к нам. Капитаном был высокий силуэт, окутанный рваными черными лохмотьями. Я достаточно часто пересекал Стикс, чтобы знать, как выглядит его скрытое капюшоном лицо.

— Харон…Так значит, он настоящий, — вздохнула Гвендолин, когда барка пришвартовалась и хрустнула галькой.

— Так и есть, — тихо сказал я. — Гвендолин, ты готова? Не многие смертные когда-либо пересекали Стикс.

— Я готова, — заверила она меня. — Предоставь это мне.

Она покопалась в сумке, пока не нашла то, что искала. Шагнув вперед, она попыталась передать что-то скелету-паромщику.

Харон только покачал головой.

— Что? — Гвендолин нахмурилась. — Что не так? Почему он не принимает её? — Она протянула ладонь, и я увидел старинную серебряную монету.

— Ты жива, — объяснил я. — Только души мертвых должны оплатить проезд через Стикс. Живым проезд бесплатный, если он в сопровождении местного обитателя.

— О, хорошо. — Она пожала плечами. — Тогда заведем сначала коня на борт — как там его зовут? Твой, эм, друг не упоминал?

— Еркс воевал на нем, — сказал я. — Насколько помню, его зовут Кюрекс.

— Кюрекс, значит? Мне нравится. — Гвендолин повернулась к коню. — Сюда, мальчик. Сюда, Кюрекс.

Услышав своё имя, огромный конь кивнул и фыркнул. Он подошел к ведьмочке и осторожно потерся носом за ухом.

— Хороший мальчик. — Гвендолин ещё раз погладила черную шею, я ощутил ревность. Почему она так легко доверяла всем, кроме меня?

— Передай поводья Харону, — дал я ей указания. — Он проведет Кюрекса на борт.

— С ним всё будет в порядке? — Она тревожно взглянула на меня.

Я кивнул:

— Будет, он уже привык к переправе через реку.

— Тогда хорошо.

Она взяла черные кожаные поводья, словно делала это уже много раз, и подвела лошадь к лодке. На этот раз Харон принял её предложение. Я заметил, что Гвендолин старалась не прикасаться к его костлявым пальцам, когда передавала поводья.

Кюрекс быстро взошел на барку, напоминающую паром. Пришла наша очередь подняться на борт. Казалось, всё просто, и всё же я знал, что возникнут проблемы. Я хотел предупредить мою маленькую ведьму, но потом передумал. Ей придется узнать самой, иначе она никогда не доверится мне.

Гвендолин предстояло узнать о плате за переход из одного круга ада в другой, и что-то мне подсказывало, она отнюдь не будет в восторге.

*****

Гвендолин

Я действительно полюбила коня, хоть он и размером со слона. Это было безумием, учитывая детскую травму. Может, у меня и имелась слабость к животным, но конь просто растопил моё сердце, когда щекотал носом и попрошайничал яблоки. Я переживала, что он прикусит мои пальцы, но конь был очень осторожен. Он аккуратно брал огромные яблоки Лаиша, а затем уплетал их с восторженным хрустом. Мне действительно нравилось его угощать.

Никогда не думала, что подружусь с лошадью после перелома ключицы, но это случилось, похоже, я поторопилась делать выводы. Я искренне обрадовалась, когда Лаиш разрешил оставить большого коня, и не только потому что лучше ехать верхом, чем идти пешком по всему аду. И да, у меня всё ещё были проблемы с неправильной (или правильной?) посадкой, но я пообещала себе научиться справляться с трением. Так или иначе, я обрадовалась, что Кюрекс останется с нами подольше.

Как только Харон (который оказался более жутким, чем я его представляла) провел его на черный паром, конь посмотрел на меня, ожидая, когда же я последую за ним.

— Всё хорошо, мальчик, — сказала я ему, — я скоро присоединюсь к тебе.

Мне не очень-то нравилась эта идея, и не только потому что Харон был всего лишь скелетом в тряпье. Здесь переправляли мертвецов, и мне было не по себе от этой мысли. Также я не умела плавать и даже не хотела думать о том, что произойдет, если вдруг упаду за борт в эту черную слизь.

Тем не менее другого способа перейти на второй круг ада не было, а время шло. Глубоко вдохнув, я шагнула вперед с намерением взойти на паром.

Но не смогла.

Нахмурившись, я попыталась ещё раз, но безуспешно. Мне мешал какой-то невидимый барьер, я его чувствовала, но не могла обойти.

Я попробовала снова, на этот раз наклонившись вперед корпусом, и снова уперлась в невидимую стену. Я вытянула руки, чтобы прощупать её во всех направлениях, пытаясь найти ладонями невидимые грани. Наверно, я походила на мима и не на очень-то смешного.

В конце концов, я бросила попытку обойти стену и повернулась к Лаишу, который совершенно спокойно наблюдал за мной.

— Что происходит? — потребовала я. — Ты уверял, что проезд бесплатный. Почему я не могу пройти?

— Я никогда этого не говорил, mon ange, — пробормотал он. — Стикс — это барьер между кругами ада; ты не можешь перейти на следующий круг, не заплатив пошлину.

— Какую пошлину? — Я покачала головой. — Ты упоминал это раньше, но не объяснил. Я уже пыталась заплатить монетой, но он отказался.

— Ты должна заплатить не деньгами. — Лаиш пристально смотрел на меня. — А делом. Чтобы перейти из одного круга ада в другой, ты должна внести налог на грех.

— Налог на грех? Что ты вообще несешь? — Я положила руку на бедро, теряя терпение. — Послушай, Лаиш, просто скажи мне, что я должна сделать, и я сделаю это. Давай же, помоги мне!

— Я более чем рад помочь, но не думаю, что тебе понравится, — тихо сказал он. — Видишь ли, Гвендолин, чтобы перейти на другой круг, ты должна согрешить. Сейчас тебе необходимо лишь немного согрешить, но чем дальше, тем тяжелее потребуется грех для оплаты пошлины. Это единственная возможная плата за переход для живого человека.

— Но… какой грех подойдет? — спросила я, хотя и знала ответ на этот вопрос.

— Я думаю, похоть. — Лаиш устремил на меня рубиновый взгляд и поманил меня. — Иди ко мне, Гвендолин, я помогу тебе заплатить налог.

Наконец я всё поняла. Вот, что он имел в виду, когда упомянул, что я должна разрешить ему прикоснуться к себе для прохода через ад. Во мне загорелся огонь похоти или гнева, или и того, и другого — я не была уверена.

— Ты… Я… — У меня не было слов, да и что я могла сказать? — Что… Что я должна делать? — произнесла я в конце концов.

— Просто подойди ко мне, — тихо сказал он. — Я буду нежен, обещаю.

Его слова больше напугали меня до чертиков, чем успокоили — простите за каламбур.

— Ну и что ты задумал? Заняться сексом прямо на берегу реки? — поинтересовалась я. — Я не соглашусь, даже чтобы пересечь реку.

Лаиш вздохнул:

— Как бы мне хотелось, чтобы ты не боялась моего прикосновения. Нет, mon ange, я не буду проникать в тебя. Как упоминал, сейчас тебе необходимо лишь немного согрешить. Думаю, мы сполна уплатим налог, если ты позволишь мне просто к тебе прикоснуться.

— Как прикоснуться? — спросила я, всё ещё не желая идти к нему. — Что ты намереваешься делать? Мне необходимо знать.

— Я всего лишь поласкаю тебя. — Его наполненные страстью глаза были полуприкрыты, глубокий голос нежен. — Давай же, Гвендолин, не бойся меня. Клянусь, я никогда не обижу тебя.

— И мы сможем взойти на борт и пересечь реку, если я позволю тебе это, позволю прикоснуться ко мне? — уточнила я, скрестив руки на груди.

Он кивнул:

— Всё верно. Соглашайся.

Наконец я подошла к нему. Я не могла встретиться с ним взглядом; вместо этого смотрела на свои маленькие черные туфли.

— Отлично, вот она я. Приступай, — пробубнила я.

Лаиш тяжело вздохнул:

— Позволь мне напомнить, ты должна сделать это по доброй воле. Здесь ты платишь налог — не я.

— Но я не знаю как. — Мое сердце колотилось, и я с трудом подняла на Лаиша взгляд. — Я не знаю как… Как мне уговорить себя захотеть этого.

— Я могу помочь тебе. — Лаиш обнял меня, прошелся губами по моей шее и, приоткрыв губы, горячо поцеловал чувствительную кожу горла.

Я не смогла сдержать пробежавшую дрожь. Богиня, помоги мне! Я хотела, чтобы он сделал это, хоть и знала, что это неправильно. Не могла отрицать наслаждение от его прикосновений. Было необычно, опасно и, несомненно, грешно.

Я думала, он продолжит поцелуи. К моему удивлению, он нежно развернул меня, чтобы я прижалась к нему спиной.

— Всё хорошо, — прошептал он мне на ушко; его большие, теплые ладони поглаживали мои дрожащие голые руки. — Я не причиню тебе боль, Гвендолин. Я хочу доставить тебе только удовольствие.

И у него уже неплохо получалось, а он даже не прикасался к моим «грешным» частям тела. Я прикусила губу, когда его руки скользнули по тонкому шелку платья, лаская мой живот и немного задевая снизу грудь.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хотел сделать это ранее, в седле, — прошептал он. Мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон, когда он обхватил мою грудь и потер тугой бутон соска большим пальцем.

— Ты… хотел? — спросила я, затаив дыхание.

— Ммм, да-а-а. — Его голос походил на сладострастное рычание.

Что-то уперлось мне в поясницу. Он нежно ущипнул другой сосок. Я вскрикнула, внутри разлетелись искры боли и удовольствия. И прикусила губу, стараясь заглушить звуки, которые пытались вырваться из груди.

— Всё хорошо, mon ange, — тихо произнес он на ухо. — Ты можешь пошуметь, если хочешь. Я хочу услышать тебя, услышать, как ты отзываешься на мои прикосновения.

Мне отчаянно хотелось не согласиться с ним, но тогда он сразу раскусит мою ложь. Мое сердце отчаянно билось, дыхание было частым и неровным — очевидно, так я реагировала на его прикосновения.

Почему я так остро отзывалась на его прикосновения? Раньше я позволяла другим парням трогать мою грудь, в основном в период бунтарства в средней школе. Это было до того случая с Кейшей. Я решила, что не хочу закончить также. Забавляясь с парнями, я не давала им прикасаться ко мне ниже талии, поэтому всё всегда неприятно заканчивалось. Хотя, должна признать, мне всегда было чертовски приятно.

Никто никогда так не трогал меня, как Лаиш. Его касание было нежным и в то же время невероятно собственническим. Он трогал меня так, будто я принадлежала ему, и он мог распоряжаться мной, как пожелает, а именно заставить меня стонать. Я не могла сдержаться.

— Тебе приятно, mon ange? — промурлыкал он, стягивая верх платья и обнажая грудь.

Мне хотелось возразить ему, сказать, что мы не должны заниматься этим прилюдно. Но затем он прикоснулся ко мне, и только стон слетел с моих губ.

— Лаиш, — вздрогнула я. Он взял мои обнаженные груди, потеребил соски, затем отпустил их и нежно погладил.

— Да, mon ange? — нежно прорычал он на ухо, его дыхание жгло чувствительную кожу. — Скажи, моя маленькая ведьмочка, не изголодалась ли ты после стольких лет воздержания? Твое тело жаждет моих прикосновений?

В этом-то и была настоящая проблема. Я так жаждала прикосновений, что мне было всё равно, кто меня трогал, даже демон.

— Остановись, — прошептала я. — Стой, мы… Мы уже должны были заплатить налог.

— Ещё нет. — Неожиданно его рука отпустила грудь и проскользнула ниже, мимо моего подрагивающего живота, останавливаясь меж бедер.

— Лаиш! — запротестовала я, сильно сжав ноги. После езды верхом в жестком седле я была уже возбуждена и опасалась, что не смогу сопротивляться Лаишу, если он прикоснется ко мне.

— Расслабься, Гвендолин, — промурлыкал он. — Я всего лишь хочу почувствовать твой жар на моих пальцах. Я обещал не проникать в тебя и сдержу своё обещание.

«Я не хочу этого», — пыталась уговорить себя, но почему-то развела для него ноги.

— Вот так, хорошая девочка, — прорычал он нежно. Не успела я опомниться, как его большие теплые руки скользнули под платье, затем его длинные пальцы проложили дорожку к бедру.

Я задрожала, ожидая, что в любой момент его пальцы соскользнут в мои кружевные трусики. Вместо этого он обхватил меня, как и обещал, нежно, но твердо, держа мое лоно в ладони.

— Отчего, Гвендолин, — тихо сказал он, очерчивая щель через тонкую ткань, — твои трусики так намокли?

Я резко втянула воздух, подпрыгнув от его дразнящего прикосновения.

— Лаиш, пожалуйста, — просила я, не зная, чего именно.

— Что пожалуйста, mon ange? — его глубокий голос наполнен страстью. — Ты хочешь больше? Хочешь, чтобы мои пальцы отодвинули ткань и заполнили твою нежное маленькое лоно, пока ты объезжаешь мою ладонь?

— Я… Ты… Мы не должны, — прошептал я, затаив дыхание. Я все ближе и ближе подходила к незнакомому ощущению; к какой-то запретной вершине, которой не могла достичь раньше, как бы сильно я её ни искала. — Я не должна хотеть этого.

— Но ты хочешь, не так ли? — настоял он. — Ты хочешь, чтобы я наполнил тебя, вошел в твое горячее маленькое влагалище и оттрахал пальцами, пока ты не кончишь мне на руку. Давай же, Гвендолин, признай это.

— Хорошо, — простонала я, не сумев сдержаться. — Я… Я признаю, что хочу тебя. — Как только призналась, вокруг меня содрогнулся воздух, будто что-то исчезло. Всё ещё способная к рациональному мышлению крошечная часть моего мозга задалась вопросом, что это было. Но большая часть меня была полностью сосредоточена на руке Лаиша между бёдер.

— Сделай это, — бессовестно умоляла я. — Я хочу тебя, хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. — Я тяжело дышала. — Я призналась, доволен?

— Ни в коем случае, как и ты, — пробормотал Лаиш, резко убрав руку и отступив от меня, — зато уплачен налог на грех.

— Что? — Моя голова кружилась от желания, я не понимала его слов и повернулась к нему. — Почему… Почему ты остановился?

Он поднял бровь:

— Ты имеешь в виду, почему я остановился, не удовлетворив тебя? Мне не хотелось оставлять все как есть, Гвендолин, но у меня сложилось впечатление, что ты совершенно не хотела идти дальше, чем требовалось для оплаты пошлины.

— А… Мы всё сделали? Налог уплачен? — Как только он убрал руки, я постепенно приходила в себя. До меня дошло, что я молила прикоснуться к себе, стоя с голой грудью. И не просто прикоснуться, а войти в меня. Покраснев, я натянула верх красного шелкового платья и поправила подол, игнорируя, каким мокрым оно было между ног.

— Думаю, да. — Лаиш по-прежнему пристально смотрел на меня. — На этом этапе тебе было достаточно признать свою похоть вслух. Теперь мы можем пересечь реку ко второму кругу.

— Прекрасно, — пробубнила я, разглаживая складки на платье и чувствуя себя полной дурой. Тупой, похотливой дурой. Фу. — Замечательно, просто замечательно.

— Гвендолин… — Лаиш приподнял мой подбородок, заставив посмотреть на него. Мне было так стыдно, я больше не могла смотреть ему в глаза. Что он теперь думает обо мне? Всего несколько прикосновений и поцелуев, и он превратил меня в ноющую груду гормонов. — Гвендолин, — повторил он. — Ты должна знать, всё было просто идеально. Для меня, во всяком случае.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила я, всё еще избегая его взгляд. — Ты же, эм, тоже не достиг удовлетворения.

— Не достиг, но это не важно, — сказал он мягко. — Ты доверилась мне, и это было прекрасно. Ты отдалась мне и позволила подарить тебе удовольствие. Ты не представляешь, как долго я этого ждал.

— Да неужели? Не вздумай привыкать к этому, — огрызнулась я. — В любом случае, я сделала это только потому, что у меня не было выбора. Как по-другому я могла попасть в следующий круг?

— Действительно как. — Тепло покинуло глаза Лаиша, он резко отпустил мой подбородок и отступил назад. — Давай уже взойдем на паром и двинемся дальше.

Внезапно мне стало стыдно за свой срыв.

— Лаиш… — начала я, но он, казалось, не слышал.

— Пошли, — поманил он меня, больше не пытаясь взять меня за руку. — Харон не будет ждать нас вечно.

— Хорошо. — Чувствуя себя жалкой, я ступила на борт парома. Что со мной не так? Почему я сорвалась на него после момента страсти? А как насчет того чувства от его прикосновений? Ощущения, что я, наконец-то, достигну той неуловимой вершины, в которой отказывала себе всю жизнь? Достигла бы я её, продолжи он ещё немного?

«Перестань! — сказала я себе. — Перестань так думать. Разве ты не беспокоишься о своих чувствах, о реакции своего тела? Не говоря уже о том, что придется сделать, чтобы перейти на следующий круг ада?»

Я не имела понятия, но опасалась, что скоро узнаю.

Глава 11

Лаиш

Гвендолин без проблем поднялась на борт адского парома после выплаты налога на грех. Я же решил дать ей побыть одной и встал рядом с Хароном. Она отошла к дальнему концу, где Кюрекс терпеливо ждал окончания плавания.

Она стояла рядом с большим конем и поглаживала его шею, он нежно толкнул её носом и тихо заржал. Она вообще не обращала на меня внимание, предпочитая смотреть вдаль. Она попыталась разглядеть другой берег, но безуспешно — Стикс всегда окутан туманом. Великий город Баатор и его земли не будут видны, пока мы не сойдем на берег и не пройдем небольшое расстояние до Железного пика.

Я пытался контролировать свое разочарование, но не мог подавить его полностью. Почему она была такой упрямой, почему не хотела принимать мои знаки внимания? Я не о её реакции на мои прикосновения — она отдалась свободно, задыхаясь и дрожа в моих объятиях, провоцируя меня на гораздо большее, чем просто провести руками по её пышной фигуре. Мне нравилось, как моя восхитительно распутная маленькая ведьма отдавалась своим эмоциям, удовольствию от моих рук на её изгибах. Я находил восхитительной эту часть наших отношений.

Меня беспокоило то, что произошло потом, когда я обнажил кусочек своего сердца (если у такого демонического существа как я вообще есть сердце). Вернее, меня беспокоила её реакция. Почему она так быстро отвернулась? Почему так защищалась, не хотела впускать меня, даже немного? Я понимал, она боится потерять часть своих сил, но, казалось, что должно быть что-то ещё, какая-то другая причина, по которой она сопротивлялась. Узнаю ли я когда-нибудь, что это было?

Пока я размышлял, плоское дно парома, наконец-то, остановилось на противоположном берегу реки. Лишь немногие живые смертные благополучно прошли этот переход и ещё меньше вернулись. Я пообещал себе, что Гвендолин будет одной из них. Я буду защищать её до конца путешествия, что бы ни случилось и какими бы методами ни пришлось воспользоваться.

— Ну, думаю, нам пора идти.

Гвендолин посмотрела на меня с беспокойством, как будто боялась, что я могу обвинить её в чем-либо или попытаюсь снова прикоснуться к ней. Ей не стоило беспокоиться на этот счет — я решил дать ей передохнуть, пока не придется платить следующий налог на грех.

— Да.

Я взял поводья Кюрекса и повел огромного скакуна на сушу. Он фыркнул и топнул ногой, будто ему снова было приятно стоять на твердой земле. Гвендолин тихо последовала за ним, бросив через плечо последний тревожный взгляд на Харона. Паромщик молча подождал, пока мы все не сойдем на берег, а затем оттолкнулся, заскользив по мутным водам на встречу к следующему клиенту.

— Ну это было… жутковато. — Гвендолин передернула плечами.

— Ммм. — Я просто кивнул.

— Послушай, — начала она, — насчет того, что я сказала тебе…

— Тебе не надо извиняться или объяснять что-либо, — сказал я. — Понимаю, ты опасаешься меня, не доверяешь мне и моим намерениям.

— Это не совсем так… — она запротестовала. — Это просто… Ну…

— Что? — Я повернулся к ней и увидел, как её щеки цвета кофе с молоком покраснели от смущения. — Mon ange, почему ты краснеешь? — Я потянулся погладить её щеку, но она отшатнулась. — В чем дело? — спросил я снова.

— Я просто не понимаю, почему не могу лучше контролировать себя, когда ты рядом, — вырвалось у неё. — Имею в виду, когда ты прикоснулся, я просто… Я ничего не могла с собой поделать. И мне это не нравится. Мне не нравится ощущение, когда я не могу… Остановиться. Я имею в виду, что произойдет, когда нам надо будет заплатить налог на грех за следующий круг. Что произойдет, когда…

— Гвендолин… Гвендолин. — Я бросил поводья Кюрекса и взял её за плечи. — Если ты беспокоишься, что зайдешь слишком далеко, не переживай.

— Конечно, я беспокоюсь! — Её зрачки были расширены. — Я не хочу потерять часть своей силы. Я не хочу кончить, как… — она резко остановилась, закусив губу. — Не хочу застрять посреди ада и оказаться беспомощной, — закончила она

— Этого не произойдет, — сказал я мягко. — Я не допущу этого. Ты расслабишься, если я пообещаю, что не позволю тебе зайти далеко без крайней необходимости?

Она посмотрела на меня с подозрением:

— Так ты говоришь, что остановишься? Что не лишишь меня девственности?

— Нет, только если не будет другого способа пройти до седьмого круга и войти в Бездну.

Гвендолин покачала головой:

— Но зачем тебе это? К чему все эти обещания? Я думала, это главное, что ты от меня хочешь — единственное, что ты хочешь. Иначе зачем тебе соглашаться пойти со мной и помогать закрыть дверь, которую я открыла?

Я поднял на бровь:

— Тебе никогда не приходила мысль, что я согласился помочь, чтобы быть ближе к тебе? Потому что очень наслаждаюсь твоим обществом?

— Нет, — отрезала она, — не приходила.

Очередной знак недоверия. Я вздохнул.

— Ну а должна была, — ответил я беспечно. — Только то, что я демон, ещё не значит, что хочу только затащить тебя в постель.

— Погоди-ка минутку. — Она подняла руку, чтобы остановить меня. — Ты же демон похоти? Это твоя фишка?

— Это моя специализация. — Я пожал плечами. — Что с того?

— Ну, я имею в виду, что это всё объясняет. — Она вздохнула с облегчением. — То есть, неудивительно, что я теряю контроль, когда ты прикасаешься, раз уж ты специализируешься на похоти. Неудивительно, что я ничего не могу с собой поделать.

— И не имеет никакого отношения к тому, что ты испытываешь ко мне хоть малейшие эмоции, — пробормотал я. — А как насчет того, что мы созданы друг для друга? Ты так хорошо подходишь для моих объятий, будто твое тело создано для моих прикосновений.

— Я… — Она прикусила губу, вся в смятении.

— Пойдем. — Я взял Кюрекса за поводья и потянул, чтобы конь двинулся. — Нам нужно ещё немного пройти в гору, прежде чем мы увидим Баатор.

*****

Гвендолин

Я молча следовала за Лаишем. Мы поднялись на крутой холм, который вел от берегов Стикса к городу нашего назначения. Могли ли быть правдой его слова о моих чувствах? А как насчет всей этой чертовщины на тему «мы принадлежим друг другу»? Ведь это просто чушь, не так ли? Это просто безумие, ведьма не может быть с демоном — у него нет души, чтобы соединиться. Также они совершенно неприспособленны к долговременным отношениям.

Но если он солгал, то почему пообещал не лишать меня девственности без необходимости? Почему пообещал дождаться конца нашего путешествия, чтобы я не боялась оказаться беспомощной (ну или почти беспомощной) в аду?

Что-то определенно происходило, и я не куплюсь на его байки о безвозмездной помощи за приятную компанию. Зачем он всё это делает, если не за мою девственность?

Так я себя и накручивала, пока мы не достигли вершины крутого холма.

— Смотри же, — тихо сказал Лаиш. — Перед тобой великий город Баатор, известный как Тонущий Город.

— Тонущий Город? — Я уставилась на нагромождения дорог и домов, больше напоминающих огромное крысиное гнездо — даже издалека город выглядел убогим и грязным. Или, может быть, так казалось из-за тускло-зеленого неба над нашими головами. Высоко над горизонтом возвышалось здание, превосходящее все остальные, — огромный черный шип указывал на грязные серые облака, словно обвиняя.

— Город стоит посреди болота на огромных железных сваях, — объяснил Лаиш. — Он всегда тонет в трясине.

— Но как получилось, что он ещё не утонул?

— Ты слышишь слабый звук, что идет от города? — спросил Лаиш.

Я приложила руку к уху и сосредоточилась. Через мгновение услышала глубокий стон, который можно было ошибочно принять за ветер.

— Ты ведь слышишь? — спросил он. Я кивнула. — Это стонут проклятые души, которые работают, чтобы удержать Баатор над болотом. В основании города существует сложная система из шкивов и ковшей. Души вечно трудятся, чтобы удержать город.

Я покачала головой:

— Но… зачем вообще строить огромный город посреди болота? Это всё равно что построить Майами посреди Эверглейдс.

Лаиш пожал плечами:

— Архидемон этих земель, Тиамат Требовательный, также известен как Тиамат Безумный. Когда Люцифер даровал ему правление этим кругом ада, он выбрал именно это место и утвердил его идеальным местом для своей столицы. Он отрицал все доводы против, и, поскольку город всё ещё держится, никто не смеет оспаривать его решение.

— Ты имеешь в виду, он преуспел, так как обрек бедных людей на вечный труд, — возмущенно сказала я. — Это настоящая пытка!

— Гвендолин, эти рабы — души проклятых, — подчеркнул Лаиш. — Они здесь, чтобы их пытали. Кроме того, души этого круга — это те, кто пренебрегал или издевался над детьми. Они заслуживают любую пытку, какую бы ни придумал Тиамат.

— Оу, — я вздрогнула. — Ну, в таком случае…

— Всё верно. — Лаиш вздохнул и потянулся. — Мы ненадолго остановимся здесь, чтобы отдохнуть и перекусить.

— Может, нам стоит подойти ближе к городу? — Я посмотрела на темно-зеленое небо над головой. — Здесь должно быть небезопасно ночью?

— Так и есть, — сказал Лаиш. — Не беспокойся, mon ange, у нас достаточно времени, чтобы добраться до города. От Железного Пика до него рукой подать.

— Железный Пик? Ты имеешь в виду то огромное черное здание? — Я указала на нависающую над городом башню.

— Не совсем. — Лаиш уже устроился на жесткой низкорослой траве. — Мы направляемся в отель «Инферно»; Железный Пик — просто ориентир на Баатор. Мы скоро доберемся до него, но давай сначала что-нибудь поедим.

— Ладно. — Я устроилась на траве рядом с ним и потянулась к кожаной сумке.

— Чем бы тебе хотелось перекусить? — спросил Лаиш. Он взмахнул небольшим острым кинжалом с искусной рукояткой из слоновой кости, будто нарезая невидимую колбасу.

Я нахмурилась:

— Э, ничем, спасибо. Бабуля упаковала мне с собой.

Я достала пластиковый контейнер с Губкой Бобом и бутылку минералки. Лаиш явно удивился.

— И вот это упаковала тебе бабушка? — спросил он, когда я приготовилась откусить половину бутерброда с арахисовым маслом и клубничным джемом.

Я лишь повела бровью:

— Ты что-то имеешь против бутера с арахисовым маслом и желе?

— Нет, но не похоже, что это можно есть на постоянной основе.

— Да сойдет, — невозмутимо ответила я, откусывая кусочек. На самом деле еда была восхитительная, учитывая, что бабушка переборщила с вареньем. Бутерброд был липким и сладким — прям вкус детства. Я перестала его постоянно есть, когда повзрослела, но лучше бы начать привыкать: либо приторный бутер каждый день, либо отпуск в аду навсегда. Если понадобится, я уж лучше съем миллион липких, слишком сладких бутербродов.

Лаиш пожал плечами и призвал яблоко для Кюрекса и ещё одно для себя. Он использовал черный нож, чтобы порезать его на кусочки. Кюрекс прожевал своё яблоко и опустил огромную голову, чтобы пощипать сухую серовато-коричневую травку.

Я с завистью посмотрела на яблоко — оно выглядело так вкусно, с теплой желтой кожицей и бледной хрустящей мякотью внутри.

— Хочешь? — Лаиш нарезал ещё яблока и соблазнительно протянул мне.

— Нет, спасибо. — Я покачала головой. Как бы хорошо оно ни выглядело, ни за что не возьму, даже кусочек. Вместо этого я откусила ещё один кусок бутерброда, и большая капля желе брызнула на мое запястье. — Упс!

Не хотелось заляпать платье, поэтому вытянула руку. Я боялась, что Лаиш наколдует мне что-то ещё более откровенное, если испорчу наряд.

— Осторожно, mon ange. — Лаиш схватил меня за запястье. — Посмотри, какой беспорядок ты навела, — сказал он тихо. Прежде чем успела возразить, он поднес запястье к губам и слизал джем одним длинным, медленным движением языка.

Я едва удержалась от вздоха от влажного тепла его рта на запястье. Не хотела, чтобы он знал, как сильно стучало мое сердце, чтобы понял, как влиял на меня.

— Ты закончил? — спросила я, притворяясь раздраженной.

— Пока да. Вкусный десерт, — тихо сказал Лаиш, отпустив мою руку. Почему-то мне казалось, что он говорил не о фирменном домашнем джеме бабули.

— Я наелась.

Я встала, немного пошатнувшись. Мне не нужно было беречь запасы, поэтому предложила Кюрексу доесть бутерброд. Контейнер был заколдован на самопополнение: когда я его открою, меня будет ждать ещё один бутерброд. И в следующий раз. И в последующий.

И тут я поняла, что в ближайшем будущем мне перепадут только желейные приторные бутеры. Я постаралась отвлечься от этой удручающей мысли. В конце концов, Кюрекс всегда доест то, что я не смогу. Судя по тому, как огромный конь слопал кусочек с моей ладони, проблем с утилизацией запасных бутербродов не будет.

— Похоже, нам предстоит долгий путь до города, — сказал я, когда Лаиш присоединился ко мне. — Может, прокатимся немного?

Я тут же пожалела о сказанном, ведь в седле мне нужно будет опять облокотиться на Лаиша, а я этого вообще не хотела — не тогда, когда мой живот всё ещё трепетал от его ласки языком на моем запястье.

— Мы поедем, но не только из-за расстояния — город ближе, чем ты думаешь. В седле безопаснее, чем пешком. — Его голос звучал довольно мрачно, и я посмотрела на него.

— Это же всего лишь второй уровень? Или город Баатор хуже того, что мы уже прошли?

— Он не настолько плох, как некоторые области, через которые лежит наш путь, — поведал он, что было не очень утешительно. — Давай забирайся.

— Хорошо. — Я отпила чистую родниковую воду, затем аккуратно убрала в сумку бутылку и заколдованный контейнер с Губкой Бобом.

Как и раньше, Лаиш сел первым. Мне было гораздо проще взобраться на этот раз. Я больше не боялась Кюрекса; он тихо подбадривал меня фырканьем, когда я приняла руку помощи Лаиша и взобралась на седло перед ним.

Он взял поводья по обе стороны от меня и подтолкнул огромного коня. Кюрекс послушно двинулся вперед, спускаясь в сырую и болотистую котловину, где находился город Баатор.

Казалось, Кюрекс сделал всего пару шагов, как на нашем пути вырос огромный черный железный монолит. Я запрокинула голову — его верхушка заострялась в нескольких метрах над нашими головами. Должно быть, это железный шип, о котором упоминал Лаиш — ориентир, указывающий путь в город. Он был действительно большой и необъятный. Я бы не смогла обхватить его — не то чтобы очень-то и хотелось. Почему не видела его раньше? Как могла его упустить?

— Ого! — Я положила ладонь на грудь, удивленная внезапным появлением шипа. Однако, ни Лаиш, ни Кюрекс не казалась озадаченными. Огромный конь остановился в ожидании какого-то знака, а Лаиш обнял меня за талию.

— Что?.. — начала я, елозя в его объятиях, но он только сильнее притянул меня к груди.

— Держись крепче, Гвендолин, — тихо сказал он мне на ухо. — И что бы ни случилось, не слезай с коня и не отходи от меня.

— Хорошо, — ответила я. — Но до города ещё далеко.

В самом деле, Баатор казался таким же далеким, как и с вершины холма.

— Он не так далеко, как кажется, — произнес Лаиш, его глубокий голос звучал мрачно. — Держись, — повторил он и надавил пятками на бока Кюрекса.

Фыркнув, огромный конь рванул вперед, и мы оказались в гуще толпы среди полуразрушенных зданий.

Я не поняла, как так получилось, но мы внезапно оказались в центре Баатора, стоило Кюрексу шагнуть вперед.

Глава 12

Лаиш

Мы пробирались сквозь океан мелких демонов, бесов, проклятых душ и их пожирателей. Я обрадовался, что пошел на встречу Гвендолин и оставил Кюрекса. Он оказался незаменимым, прокладывая нам путь сквозь волны рук стенающей толпы и оберегая от напастей. Большинство не могло дотянуться до нас.

Несмотря на принятые мной меры безопасности, один мелкий демон всё же схватил Гвендолин за ногу и попытался стянуть с седла. У него были ярко-желтые глаза, длинный раздвоенный язык болтался из безгубого рта.

— Ой! — закричала она и схватила меня за руку, которой я крепко держал её за талию. Я был готов к такому повороту событий. И, высвободив ногу из стремени, ударил потенциального похитителя прямо в лицо. Он моментально отпустил её и убежал с воплями.

Гвендолин осталась невредимой, но потеряла черную балетку из-за происшествия.

— Моя туфля! — воскликнула она, но я подтолкнул Кюрекса, заставляя толпу расступиться перед нами.

— Забудь её. — Мой голос был напряженным. Мне совсем не нравилось, что мы оказались в центре толпы жителей адского царства. Но ничего нельзя поделать — главная площадь Баатора была многолюдной и днем и ночью. Она всегда забита рабами, торговцами плотью, шарлатанами по исполнению желаний, заблудшими душами и демонами всех мастей и расцветок.

Я маневрировал сквозь толпу так быстро, как только мог, не обращая внимания на тех, кого Кюрекс давил массивными копытами. В их же интересах быть достаточно проворными и уйти с дороги. Моей же единственной заботой было как можно быстрее доставить Гвендолин в относительную безопасность отеля «Инферно».

Наконец, мы выбрались из давки на главную улицу. Она была широкой и гораздо менее людной. Кюрекс знал дорогу в отель, поэтому я ослабил поводья и обратил внимание на мою маленькую ведьму.

Гвендолин дрожала в моих руках, её острые ноготки впивались в мое предплечье даже сквозь ткань костюма.

— Mon ange? — спросил я мягко, убирая прядь шелковистых волос. Потом прошептал ей на ухо: — С тобой всё в порядке?

— Почему… Почему он так схватил меня?

— Я ранее говорил тебе, что ад кишит авантюристами, — ответил я. — Демон увидел в тебе выгоду и захотел похитить для своих целей.

— Например? — потребовала она, обернувшись ко мне. — Он хотел съесть меня?

— Скорее всего, — сказал я настолько спокойно, насколько мог. — После того как воспользовался бы тобой.

— Ты имеешь в виду…

Я вздохнул:

— Не заставляй меня вдаваться в детали. Ты прекрасно знаешь, о чем я, Гвендолин.

— Так что, в аду все одинаковые? Все хотят схватить, кого могут, избить, съесть или изнасиловать? Или всё сразу? — Её шокированный взгляд говорил о том, что она только сейчас осознала опасность происходящего, а до этого понимала её лишь образно. Хорошо, что она наконец осознала реалии пребывания в аду.

— Представь себе наихудшую, самую опасную тюрьму на Земле, — сказал я, желая расставить всё по местам, — полную отчаянных преступников, убийц, насильников, сумасшедших… Это ад. Только ад в десять… в сто раз… в тысячу раз хуже. Повторю ещё раз, Гвендолин: здесь никому нельзя доверять.

— Ты хотел сказать, никому, кроме тебя. — В её голосе звучало небольшое напряжение, она всё ещё не доверяла мне полностью.

— Никому, кроме меня, — согласился я, игнорируя её тон. — Мне жаль, что ты испугалась толпы, но скоро мы окажемся в более цивилизованном месте… и менее опасном.

— Куда ты везешь меня? — Она неуверенно посмотрела на меня.

— Вон туда. — Я указал вперед, зная, что «Инферно» находился в поле нашего зрения. Он был виден из любой точки города, и все дороги Баатора вели к нему.

— Что это за место? — Гвендолин вздрогнула, заметив огромное сооружение. Оно возвышалось над нами и походило на вытянутую пирамиду. Шпили её черных металлических корпусов уходили настолько высоко в небо, что их конца не было видно. Поговаривали, в отеле бесконечное число комнат, поэтому номера всегда доступны для желающих отдохнуть. Если они могли себе их позволить, конечно же.

К счастью, я знал владельца и имел в распоряжении неограниченные денежные средства. Друага был демоном высокого уровня, ведомый жадностью и жаждой прекрасного. Он был бы счастлив принять демона моего статуса. Единственная трудность заключалась в том, чтобы сдержать его жадные лапы (в буквальном смысле) подальше от Гвендолин.

Друага был вендиго, демоном-гибридом с телом человека и головой кабана. Его аппетиты соответствовали внешности. Он не притронется к Гвендолин, пока она со мной, но заподозрит неладное, узнав, что моя наложница — человек. Было бы лучше избегать его после регистрации в отеле, хотя я сомневался, что такое вообще возможно.

Пока Кюрекс шел по разбитому тротуару в сторону отеля «Инферно», я размышлял, насколько глубоко должен просветить Гвендолин о развратности Друага и опасности нахождения рядом с ним. Я не хотел пугать её ещё больше — согласно моей оценки её состояния, она уже была на грани. Кроме того, мы остановимся в отеле всего на одну ночь. Лучшим решением будет просто заселиться и держать её подальше от жадных глаз и цепких лап. Мы могли бы заплатить налог на грех на одной из прекрасных кроватей «Инферно»; до следующего круга ада, Минауроса, можно добраться через шестой выход отеля.

Я с нетерпением ждал этого, хотя и не был уверен в чувствах Гвендолин. Несмотря на протесты и нежелание отдаваться мне, ееё тело говорило об обратном. Одного воспоминания о том, как она задыхалась и стонала на берегу реки Стикс, оказалось достаточно, чтобы мой член затвердел. Нет, я не займусь с ней любовью сегодня вечером — для этого ещё слишком рано. Но сама перспектива ласкать её сладкие изгибы и слышать мягкие, беспомощные звуки, которые она издает, когда возбуждена, была очень соблазнительной.

Я больше не мог ждать.

* * * * *

Гвендолин

Я сильно удивилась, увидев небольшую группу детей, играющих на разбитых улицах Баатора. Некоторые из них выглядели лет на десять, другим же я бы не дала и пяти.

— Что они здесь делают? — выпалила я, подметив их рваную одежду и впалые щеки. — Ты же сказал, что этот круг ада предназначен для людей, которые избивали и пренебрегали детьми. Почему тогда они здесь? Это совсем небезопасно!

— Эти дети? Они отпрыски демонов. — Лаиш презрительно отмахнулся. — Не проявляй к ним особого интереса, mon ange, их нельзя поощрять.

Несмотря на предупреждение, я не могла не смотреть на группу оборванцев, когда мы проезжали мимо. Некоторые из них смотрели в ответ, их глаза были огромными и голодными. Один маленький мальчик особенно привлек мое внимание. У него были бледно-голубые глаза и взъерошенные светлые кудри. Если бы он не казался таким изголодавшимся, то выглядел бы в точь-в-точь как ангелочек-херувим с картины эпохи Возрождения.

Бедняжка! Мне было всё равно на слова Лаиша — эти дети выглядели совсем худо. И хоть я не социальный работник, мне всё равно больно видеть раненых, брошенных на произвол детей. Эта маленькая группа выглядела именно так — у некоторых были синяки и что-то похожее на следы укусов на руках и ногах, и вряд ли их когда-либо хорошо кормили.

Как они выживают в этом ужасном городе? Как спасаются от похищений, убийств? Как живут в той ужасной толпе, через которую мы прошли? Быть может, они держались вместе, заботились друг о друге и избегали центральной площади Баатора, а старшие оберегали малышей? Я надеялась, что так и было, хотя лучше бы, если бы у них имелся опекун.

Хотела бы я помочь им. Будь я дома, позвонила бы кому-нибудь и сообщила о ситуации, но в аду не было службы помощи детям.

Мы прошли мимо. Пока не скрылись из виду, белокурый мальчик-херувим смотрел мне вслед.

Мы добрались до большой входной двери огромного черного шпиля, который Лаиш называл отелем «Инферно». Два краснокожих демона с острыми кривыми зубами, одетые в пальто швейцаров, сразу же обратили на нас внимание.

— Кто хочет войти? — потребовал один из них, неуверенно глядя на Лаиша.

— Лаиш, повелитель Аида, — сказал он холодным, сдержанным голосом. — Открой дверь, пока я не содрал плоть с твоих костей.

Демоны моментально встали по стойке смирно.

— Повелитель Лаиш, простите нас! Мы лишь мелкие демоны и не знали о вашем приходе!

Лаиш сказал одно единственное слово на грубом языке, которое заставило их моментально притихнуть. Я назвала его «Чертово наречие». Как по команде, они взялись за огромные ручки двери и потянули, открывая проход в огромный вестибюль, который казался полностью вырезанным из черного мрамора.

Дверной проем был достаточно большим, чтобы Кюрекс смог провезти нас на спине. Что, собственно, мы и сделали. Мелкие бесы не сделали ни одного замечания Лаишу, который направился в холл отеля верхом на громадном коне. Судя по их косым взглядам желтых глаз, они бы не возразили, приведи он с собой целый табун лошадей.

— Значит, «повелитель Аида»? — пробормотала я, косо посмотрев на него через плечо, звон копыт Кюрекса по черному мрамору разносился эхом. — Да ты важная шишка.

Он уклончиво пожал плечами.

— Да кто меня узнает? Немногих можно впечатлить титулами в наше время.

— Титулами или угрозами? — спросила я. — Судя по тому, как те двое подскочили по стойке смирно, я бы сказала, у тебя достаточно сил подкрепить свои угрозы.

— Возможно.

Он всё ещё прикидывался дураком, что очень раздражало. Я хотела точно знать, насколько он силен и какое место занимал в аду. Когда впервые произносила заклинание, то хотела призвать самого незначительного демона. И начинала верить, что призвала адскую версию могущественного миллиардера — или же генерала вместо рядового, если выражаться по-военному.

— Ты действительно можешь, эм, содрать кожу с их костей, если захочешь? — спросила я, пытаясь прочитать взгляд его рубиново-красных глаз. — Я имею в виду, разве для этого не нужен хлыст?

— Я мог бы сделать это с помощью одного слова силы, но не стану его произносить, — заметил он. — Оно может навредить тебе, даже если направлено не на тебя, чего я бы хотел избежать.

— Благодарю покорнейше, — сухо сказала я. — Мне уже достаточно некомфортно знать, что я в компании того, кто может лишить людей плоти, просто сказав правильное слово. Или неправильное, в моем понимании.

— Ты должна чувствовать себя увереннее, Гвендолин, — пробормотал он, прижимая меня к себе. — Ты в сопровождении демона, способного защитить тебя.

Я выпрямилась, отказываясь расслабиться. Хотя должна была признать, что он прав. Когда демон схватил меня, Лаиш защитил меня. Я чувствовала, как соскальзываю со спины лошади. Видела его сверкающие глаза и острые зубы. Затем Лаиш ударил тварь по лицу и усадил меня обратно, в безопасность.

Если бы меня сопровождал демон послабее, смог бы он выручить меня? Я так не думаю. Возможно, было и к лучшему получить начальника вместо почтальона, хотя меня очень бесило его нежелание раскрыться.

Кюрекс направился к середине огромной черной мраморной стойки, вытянутой вдоль стены. Она была настолько длинной, что я не могла увидеть ни один конец. Я посмотрела наверх — потолок находился настолько высоко над нами, что едва могла его различить. Над нами висела хрустальная люстра размером с маленький домик, освещающая вестибюль холодным серебристым светом. Кое-где были разбросаны небольшие островки мебели, обитые в основном красной и черной кожей.

На некоторых стульях располагались одетые с иголочки демоны (или другие существа). Они пили и тихо разговаривали, напоминая обсуждающих сделки бизнесменов. Ну, возможно, так оно и было, только они скорее торговали душами, чем акциями и облигациями. Я вздрогнула. Когда мы проехали на огромной лошади через просторный черный вестибюль, некоторые демоны лишь вскользь посмотрели на нас, решив, что мы не достойны их внимания.

— Вау, тут так просторно! — заметила я тихо. — Я имею в виду, отель действительно большой снаружи, но внутри…

— Бесконечный, — прошептал Лаиш мне на ухо, завершая мысль. — Буквально. Говорят, в этих стенах бесконечное количество комнат — достаточное, чтобы разместить всех, у кого есть средства.

— Думаю, им не придется вкладываться в знак «Свободных номеров НЕТ», — сказала я. Не то чтобы могла представить здесь подобное место с мигающей неоновой вывеской. Отель «Инферно» был самым внушительным и дорогим отелем на моей памяти, и это учитывая СПА Курорт «Безопасная Гавань», где моя подруга Аманда вышла замуж за очень обеспеченного жениха.

Когда мы подошли к мраморной стойке, на нас обратил внимание голубокожий демон. У него были изящные спиралевидные рога, как у антилопы. Он кивнул нам.

— Сэр, ма-а-адам, добрый вечер, — сказал он низким, вежливым голосом, который был подпорчен козьим блеянием. — Как я могу ра-а-азместить вас сегодня?

— Нам нужен лучший номер на одну ночь, — уверенно произнес Лаиш. — И я имею в виду самый лучший. Лучше всего подойдет тот, что на первом этаже.

Бледно-голубой демон-антилопа надменно на него посмотрел.

— Номера на первом этаже предназначены для повелителей королевства — Великих Демонов. Только принц Тени и Ночи может зарезервировать его. Я не мо-о-огу…

— Разве швейцары не оповестили обо мне? — Голос Лаиша был шелковым, но очень, очень опасным. — Если у вас есть сомнения относительно моего права на номер на первом этаже, пожалуйста, позовите хозяина, Друага.

— Ка-а-ак пожелаете, сэр, но предупреждаю вас — мой хозяин будет о-о-очень недоволен, если вы недостаточно высокого ра-а-анга, чтобы его беспокоить.

— Просто позовите его, — сказал Лаиш. — Сейчас же.

Демон-клерк взял большой старомодный телефон и поднес к уху тяжелую черную трубку. Это напомнило мне старый домашний телефон бабушки — тот, который я, наконец, убедила заменить, потому что у него был поворотный диск.

Демон тихо заговорил в трубку, а затем кивнул, прежде чем положить трубку.

— Хозя-я-яин в пути, сэр.

— Очень хорошо, — кивнул Лаиш.

Я тихо сидела перед ним, размышляя, что произойдет. Действительно ли он был одним из Великих Демонов, семи повелителей ада, которые подчинялись только самому Люциферу? Если это так, я ему настолько уступала в магии, что мои навыки должны казаться ему смехотворными. Я удивилась: почему он не признался мне ещё тогда? И почему ещё не убил меня, учитывая, сколько раз я отчитывала его. В конце концов, любой, кто может одним словом содрать живьем кожу с демонов, без проблем накажет болтливую ведьму.

После долгой тишины, пока демон-портье наблюдал за нами краем желтого глаза, притворяясь, что занят бумажной работой, перед нами возникло огромное существо в горчичном костюме в клетку. Я говорю существо, потому что из человеческого у него было только тело.

Из безупречного белого воротника торчала голова дикого кабана с длинными изогнутыми бивнями, покрытыми золотом. Мое внимание привлекли человеческие глаза. Или, во всяком случае, разумные. Я имею в виду, они не были глазами животного. Было как-то странно и неправильно смотреть в нормальные карие глаза на морде кабана.

Ещё более неправильным казалось то, что на месте ширинки его безукоризненно скроенного костюма была дыра. Мне еле удалось сдержать вздох, когда мой взгляд оторвался от его странного лица и опустился ниже. Массивные гениталии болтались вне клетчатого костюма, покачиваясь от движения существа. Фу!

Я старалась не смотреть, но это просто ходячая катастрофа. Как он мог быть таким большим? Это лошадиный размер, что казалось чрезвычайно неестественным на теле человека. И опять же, как ни стыдно выставлять его на показ? Наверно, он заказал брюки с отверстием, потому что нет никакого способа уместить такие причиндалы в нормальной паре брюк.

— Кто смеет тревожить меня? — зарычал демон с кабаньей головой и гигантским членом, глядя на Лаиша. — Как ты смеешь требовать номер на первом этаже?

— Друага, это я, Лаиш, — сказал он мягко.

— Лаиш, мой повелитель? — Демон с кабаньей головой неуверенно посмотрел на него. — Я уже собирался наказать подчиненных… — Он жестом указал на демона-антилопу, который съежился у стойки, позабыв о своем прежнем превосходстве. — Но как вас можно узнать в таком обличье?

— Я путешествую инкогнито с новой наложницей, — объяснил Лаиш. — Нам нужен номер на ночь, как я уже объяснял портье.

— Ах да, конечно, ваша наложница.

Демон с головой кабана переключил внимание на меня — более чем одним способом. Пока эти тревожные человеческие глаза бегали по моему телу, его массивный член начал увеличиваться. Фу! Я пожалела, что не надела бесформенный пуховик вместо тонкого шелкового красного платья.

— Какое прелестное создание, — промурлыкал Друага, пуская слюну сквозь бивни. — Скажи мне, Лаиш, давно ли она у тебя? Ты уже обработал её по полной?

— Это не твое дело. — Лаиш собственнически обнял меня за талию. — Нам просто нужен номер на ночь. Ты разместишь нас или нет?

— Да-да, конечно! Несомненно, мой повелитель! — Друага послушно поклонился, но не отвел от меня взгляд. Я не могла не заметить, что и не сдулся его удав. Ещё раз фу! — И конечно же, сегодня вы отужинаете со мной в моих личный покоях, — продолжил он глубоким, хриплым голосом, протягивая большой кожаный журнал и черное перо.

— В этом нет необходимости, — твердо сказал Лаиш, расписавшись и вернув журнал. — Мы ценим твое предложение, но у моей наложницы довольно утонченные вкусы и особые диетические требования. Поэтому она принесла свою пищу с собой.

— Очень хорошо. — Друага выглядел раздраженным. По крайней мере, так мне показалось, но трудно было понять выражения кабаньей головы. Он только кивнул. — Нэрн! — огрызнулся он на рогатого демона-антилопу, который тихо сидел так далеко от своего хозяина, насколько мог во время всего разговора. — Дай повелителю Лаишу ключи от номера 104. Из него открывается прекрасный вид на наши сады, — продолжил он, поворачиваясь к нам, — и в нем очень удобная кровать. Вы будете очень довольны. — Он посмотрел на меня, его массивный член дернулся, от чего я чуть не подавилась.

— Благодарю, — кивнул Лаиш и потянулся к золотому ключу от двери, который рогатый демон-антилопа протянул дрожащей рукой. Очевидно, он всё ещё ожидал наказания за то, что не узнал Лаиша и за неуважительное отношение.

— Я распоряжусь, чтобы за Вашим конем присмотрели, — пообещал Друага.

— Спасибо, но я сам, — сказал Лаиш. — Конюшни всё ещё расположены на нижнем уровне?

— Всё верно. Но может, вы всё же рассмотрите мое предложение отужинать?

— Ты очень любезен, — твердо произнес Лаиш, — но моя наложница устала после долгого дня верхом. Мы вынуждены отказаться.

— Позволь мне, по крайней мере, прислать деликатесы леди. — Друага с надеждой посмотрел на меня. — Каковы бы ни были её вкусы, я уверен, мы сможем угодить ей…

Так, меня действительно стошнит, если он продолжит так смотреть на меня.

— Если вы хотите поделиться едой, почему бы не дать её детям, живущим рядом с вашим отелем? — сказала я, впервые высказав свое мнение в этом разговоре. — Похоже, они голодают.

Друага поднял мохнатые брови.

— Детям? Бесятам что ли?

Позади меня напрягся Лаиш и зашипел от раздражения.

— Это всего лишь бесята. Не обращай внимания — моя невинная наложница часто несет чепуху.

Пришла моя очередь ощетиниться. Я открыла рот, чтобы возразить, но Лаиш положил большую руку мне на бедро и предупреждающе сжал. Очевидно, он думал, что я уже сболтнула лишнего. Я неохотно промолчала, пообещав, что всё ему выскажу, как только мы доберемся до комнаты.

— Если хотите послать еду бесятам, это можно устроить, моя госпожа, — сказал Друага, усмехнувшись мне. — За отдельную плату, так сказать.

— Нет! — отрезал Лаиш. — Благодарю, но мы не собираемся доплачивать за еду, напитки, деликатесы и любые другие услуги отеля.

— Мы могли бы обсудить это за ужином в моих апартаментах, — предложил демон.

— Опять же, я вынужден отказаться. Номер на ночь — это всё, что нам необходимо.

— Очень хорошо. — Управляющий отелем (а может даже и владелец) не выглядел довольным, но, похоже, не мог что-либо поделать. Очевидно, Лаиш не примет его предложение поужинать, чему я была очень рада. Мне хотелось принять очень долгий, очень горячий душ от взгляда его маленьких поросячьих глаз на моей груди, пока его огромный звериный член дергался и пускал слюни между бедер.

— Вот это да. Он действительно хотел, чтобы мы пришли на ужин, — сказала я себе под нос, пока Лаиш вел Кюрекса к концу фойе.

— Потому что хочет, чтобы мы задолжали ему душой, — очень недовольно ответил Лаиш.

— Что? Но у демонов же нет души, — возразила я.

— Нет, но у тебя есть. Ты себя разоблачила, когда попросила поделиться едой с бесятами. Никто, кроме человека, не додумался бы до такого

— Ты имеешь в виду, никто, не способный на сострадание, — сгоряча сказала я. — Эти дети голодают, Лаиш, это видно по их глазам! Я знаю, что ты демон и всё такое, но откуда такая бессердечность?

— Мое сердце гораздо мягче, чем должно быть, но только по отношению к тебе, mon ange. — Он хмуро посмотрел на меня.

— Мне всё равно — они голодают.

— И никто это не оспаривает. — Его глаза загорелись. — Но их аппетит удивит тебя.

— Но…

— Даже не думай отчитывать меня, когда сама ничего не понимаешь. Бесятам нельзя доверять, как и Друага. Да, они отличаются внешне, но внутри всё же демоны.

— Вот не думаю, — тихо сказала я. Сравнивать того миловидного мальчика-херувима с ужасным демоном-кабаном казалось немыслимым, но Лаиш явно не собирался прислушиваться к голосу разума.

Я молча злилась, пока мы ехали, но Лаишу было что сказать.

— Теперь мы должны быть ещё более бдительными, потому что Друага подозревает, кто ты, — сказал он мне на ухо. — Если бы ты промолчала, он бы заметил только твою красоту.

— Красоту, конечно же. — Я посмотрела на грудь, которую многообещающе подчеркивал красный наряд. — Ага.

— Думаешь, я так нарядил тебя лишь для собственного удовольствия? — тихо потребовал Лаиш. — Это своего рода камуфляж, Гвендолин, отводящий цепкий взгляд тех, кто может разоблачить нас и подвергнуть ещё большей опасности. — Он погладил мое бедро через скользкий красный шелк. Я беспокойно пошевелилась, когда искры нежелательного удовольствия пробежали по моим венам. — Но платье не принесет особой пользы, если ты намерена выдать себя, — грубо закончил он.

— Я постараюсь запомнить и держать рот на замке, — огрызнулась я, когда Лаиш повел огромного коня по длинному коридору, покрытому ковром. — Сиди тихо и хлопай ресницами. Прекрасный совет для продвижения по карьерной лестницы.

— Так и есть, когда ты наложница, — весело заметил он.

— Я не понимаю, — сказала я, — если секретность так важна, зачем ты вообще представляешься? Почему бы просто не пройти инкогнито и не притвориться, э, очередным демоном-бизнесменом? Как те, которых мы видели в вестибюле?

— Ты имеешь в виду торговцев плотью? — спросил он с отвращением. — Я никогда не позволю, чтобы меня к ним причислили. Кроме того, до верхних этажей отеля трудно добраться, и они не такие безопасные, как номера люкс на первом этаже.

— Но это же уважаемое заведение? — спросила я, нахмурившись. — Как здесь может быть небезопасно?

— В аду нет безопасных мест, — возразил он серьезно. — Ты должна помнить об этом, mon ange. О, вот мы и пришли.

Наконец мы дошли до конца широкого коридора, сильно напоминающего того, что в Сиянии. Мы оказались перед единственной дверью. На нас смотрел медный номер четыре, под дверной ручкой была старомодная замочная скважина. Никаких новомодных ключ-карт для отеля «Инферно». Очевидно, здесь всё было строго и старомодно.

Лаиш легко спешился и отпер дверь. Она распахнулась, открыв роскошную комнату, устланную черным ковром и усеянную белой мебелью.

— Леди. — Лаиш повернулся ко мне и протянул руку, помогая слезть с лошади. На этот раз я приняла её. Не могла отделаться от мысли, как опасно привыкла к его прикосновениям. Что не удивительно, учитывая, как тесно мы были прижаты друг к другу во время езды.

Ну, теперь я выбралась из седла, и пришло время немного увеличить дистанцию. Как только слезла со спины Кюрекса, я отпустила руку Лаиша максимально быстро и небрежно и вошла в номер.

— О, да он великолепен! — вздохнула я, пройдя внутрь. Или, лучше сказать, погрузившись, так как номер был на ступень ниже дверного проема. Ковер был плотным и мягким, из материала, который ощущался почти живым. Он будто массировал мои босые ноги (я сняла другую черную балетку), когда я шла.

— Располагайся, — сказал Лаиш, кивая на огромный номер. — Я не доверяю ни одному помощнику Друага, поэтому пойду прослежу за Кюрексом. — Он указал на меня пальцем. — А ты должна оставаться в комнате и никому не открывать дверь в мое отсутствие. И ни в коем случае не принимай предложения, какими бы незначительными они ни казалось.

— Есть, сэр! — Я с издевкой отсалютовала ему. — А ещё мне надо рано лечь спать и без ужина?

Лаиш посмотрел на меня из-под полузакрытых век, его рубиновые глаза светились.

— А за этим, mon ange, я прослежу лично. Жду не дождусь.

— Что ты имеешь в виду? — Мое сердце пустилось вскачь. — Мы… я думала, нам не нужно… делать это, если мы не платим налог на грех, чтобы попасть на следующий уровень — третий круг ада.

— Граница между Баатором и Минауросом, Великой Пустыней, находится за шестым выходом отеля «Инферно», — тихо сказал он. — Поэтому мы можем заплатить налог на грех заранее. На этот раз мы не будем торопиться.

— Не будем? — запнулась я. Я ненавидела дрожь в голосе, но ничего не могла с собой поделать.

— Несомненно. — Огонь в его глазах всё ещё горел.

— Не забывай о своем обещании, Лаиш, — сказала я быстро. — Ты обещал, что не возьмешь меня… Что мы не будем торопиться.

— Всё верно, но мы должны зайти дальше, чем в прошлый раз, — тихо пояснил он. — Плата за путешествие в глубь Ада растет с каждым кругом.

— И всё же, — сказала я. — Ты сказал, что не сделаешь это без надобности. Только в крайнем случае.

Его рубиновые глаза жадно прошлись по моему телу, заставляя чувствовать себя совершенно голой.

— Я не могу заняться с тобой любовью. Но это не помешает доставить тебе удовольствие этой ночью. Я жду не дождусь, когда доберусь до твоего тела и доведу до оргазма, mon ange.

— Я… Ты… — я не могла подобрать слов. Бабуля назвала бы это чудом — по её мнению, у меня язык без костей, даже когда неуместно. Но не в этот раз.

Тишина не смутила Лаиша. Он поднял бровь.

— Располагайся, пока меня нет, Гвендолин. И помни мои слова.

Затем он закрыл за собой дверь, оставив меня одну в огромном номере, а в животе у меня порхали бабочки от предвкушения.

Глава 13

Гвендолин

Слова Лаиша взволновали меня. Я решила осмотреть номер, чтобы отвлечься. Не знала, чего ожидать от ночлега во время моего путешествия через ад, но остановки в номере люкс точно не было в моих планах. Это очень приятный сюрприз, заверила я себя. Но почему-то его слова снова и снова эхом раздавались в моей голове.

«Я не могу заняться с тобой любовью. Но это не помешает доставить тебе удовольствие этой ночью. Жду не дождусь, когда доберусь до твоего тела и доведу до оргазма…»

Серьезно, что он будет делать со мной? Я никогда не позволяла парням заходить дальше второй базы, или ниже пояса, как бы это ни называлось. Я уже опозорила себя ранее на берегах Стикса, когда извивалась в его руках и просила не останавливаться, в то время как он всего лишь прикасался к моему естеству через трусики. У меня было ощущение, что на этот раз он не остановится. Тонкий барьер из шелка и кружева исчезнет и надолго. И эти большие, теплые руки завладеют моим телом, хотела я того или нет.

Проблема в том, что в глубине души я хотела этого до чертиков, простите за каламбур.

А ну перестань! — твердо напомнила я себе. Он же демон, помнишь? Демон похоти, и всё такое. Неудивительно, что ты не можешь отказать ему, но это ещё не повод выставлять себя полной дурой. Он хочет заплатить налог на грех? Хорошо, это неизбежно. Но ты можешь выплатить его с достоинством, без вздохов-охов актрисы из порно фильмов. Чтобы ни случилось, держи себя в руках.

Отчитав себя, я почувствовала себя намного лучше. В конце концов, это был осознанный поступок. Да, для достижения моей цели нужно выполнить определенные действия. Я не должна была наслаждаться ими, когда могла просто перетерпеть. А тем временем я собиралась перестать волноваться из-за всего этого беспорядка и просто пойти исследовать роскошный номер.

Комната, в которую надо было спускаться по ступенькам, покрывал черный ковер, а открытый камин посередине окружали белые кожаные диваны. Там же находился бар, наполненный всеми возможными ликерами, многие из которых я не узнала. Это говорило о многом, учитывая мой стаж бармена в колледже, прежде чем я начала зарабатывать на жизнь ведьмовским наследием.

Барная зона вела в другую комнату. Как только открыла дверь, то сразу поняла её предназначение. Я увидела огромную кровать, её широкую поверхность покрывал роскошный белый мех, а в изголовье лежали горы подушек.

— Хммм… — Я провела рукой по покрывалу и совсем не удивилась, обнаружив настоящий мех. Возможно, детеныша тюленя или кого-то похожего. В конце концов, это был ад. Если наплевать на голодающих детей прямо на улице, здесь с легкостью убьют несколько дюжин тюленей для покрывала.

Я быстро убрала руку, стараясь не думать об источнике меха или голодающих детях за пределами отеля. Бедняжки! Мне хотелось, чтобы Лаиш позволил мне сделать что-нибудь для них. Я всё ещё не могла понять, почему он так жесток.

Потому что он демон, твердо напомнила я себе. Демон без души. Так что не думай, что он станет действовать по-другому, и не будешь разочарована.

Тем не менее он мог быть очень нежным и добрым ко мне. Казалось неправильным, что он даже не задумался о судьбе этих бедных детей… Ну, может, я найду способ передать им что-нибудь по пути из отеля. Я вздохнула и пошла исследовать дальше.

Спальня вела в огромную ванную комнату с черной мраморной ванной. Казалось, в ней можно плавать — настолько она была большой. Всё это очень отличалось от тесной ванной с душевой в доме бабушки. Я с нетерпением подошла к ванной и заметила ряд причудливых бутылочек с пеной для ванн и ароматическими маслами. Идеально!

Я почти захлопала в ладоши от восторга. Я люблю долгие, роскошные пенные ванны — а кто нет? Так как бабулин нагреватель был маленьким, я почти никогда их не принимала.

Дома я могла набрать лишь половину горячей ванны, пока не закончится горячая вода. И могла сидеть либо в наполовину заполненной ванне, либо заполнить её холодной водой, что совсем невесело. Здесь, как оказалось, я могла наслаждаться сколько душеньке угодно.

Ну, теперь знаю, что буду делать этой ночью, радостно пробормотала я про себя. Потом мне в голову пришла мысль о Лаише. Ну…по крайней мере, часть ночи.

У меня появилась мысль — почему бы не принять ванну прямо сейчас? Сколько времени вообще потребуется Лаишу, чтобы позаботиться о Кюрексе? Мне было скучно, а в великолепном номере не было ни телевизора, ни любого другого развлечения. Лаиш наказал мне держаться подальше от неприятностей, и это был лучший способ. Кроме того, куда менее неловко лежать голышом в ванне одной, нежели под его наблюдением.

Приняв решение, я включила воду. И как раз наливала под кран щедрую порцию сладкой, пахнущей цветами пены для ванны, когда услышала стук в дверь. Он был настолько мягким, что я сначала подумала, что ослышалась из-за шума воды. Потом снова — на этот раз громче. Кто-то определенно стоял у двери.

Я почувствовала укол тревоги. Кто бы это мог быть? Лаиш наказал никому не доверять и никого не впускать. Должна ли я пойти проверить или просто проигнорировать стук?

Снова раздался стук, ещё громче. Я решила, по крайней мере, подойти к двери. В ней был глазок, как раз под медным номером четыре — я видела его, когда мы вошли. Я могу посмотреть и решить, открывать ли дверь.

Тихо подкралась к двери и посмотрела в глазок. По началу я ничего не видела, но потом услышала тихий голосок:

— Эй, госпожа! Здесь, внизу.

Стоя на цыпочках, я попробовала посмотреть вниз под другим углом. К моему удивлению, там стоял кудрявый мальчик со двора отеля. У него было что-то за спиной, он смотрел на меня, его большие голубые глаза были полны надежды.

— Госпожа, — повторил он. — Вы здесь?

— Здесь, — сказала я через дверь. — Что случилось, солнышко? Как ты здесь оказался?

— Проскользнул, когда охрана пропускала кого-то важного, — ответил он. — У меня ваша туфелька.

Он поднял черную балетку — ту, что я проиграла в битве с демоном на переполненной центральной площади Баатора.

— Я заметил, что у тебя только одна, — сказал он, — и подумал… — Он неловко повел босой грязной ножкой по богатому ковру. — Мне показалось, тебе грустно. Поэтому я пошел, нашел её и принес обратно. — Он поднял её повыше, к глазку. — Если ты откроешь дверь, я верну её.

— Конечно. — Я начала отпирать дверь… Но потом замешкалась. Наказ Лаиша никому не открывать дверь всё ещё звучал в голове. Но этот милый маленький херувим не представлял угрозы, не так ли? Чтобы отдать мне туфельку, он пошел искать её в ту ужасную толпу, а потом рискнул быть избитым швейцарами. Насколько он опасен?

Я на мгновение заколебалась, но потом увидела золотую цепочку у двери. Конечно, я могла воспользоваться ею и просто приоткрыть дверь! Это казалось глупой предосторожностью, но Лаиш был так чертовски непреклонен, что я решила ею воспользоваться.

Установив цепочку, я приоткрыла дверь, пока она не клацнула в натяжении. Кудрявый ангелочек всё ещё стоял в терпеливом ожидании и держал мою туфельку.

— Вот, госпожа, — сказал он. — Хочешь её?

— Конечно. Спасибо.

К счастью, балетка была маленькой и прошла через проем. Мальчик не сказал ни слова — скорее всего привык, что ему не доверяют. Он просто просунул черную туфельку и развернулся, чтобы уйти.

— Подожди! — Вид его рваной одежды и впалых щек разрывали мое сердце. Я пытаюсь притворяться большой, плохой ведьмой с холодным сердцем, но внутри я размазня. Во всяком случае, когда дело касается детей.

— Да? — Он обернулся и с надеждой посмотрел на меня.

— Ты заслуживаешь награду за то, что вышел в ту ужасную толпу и достал мою туфельку, — сказала я. — Тебе вообще не следовало выходить. Это слишком опасно!

— Пришлось, — пожал он плечами. — Тем более мы это делаем каждый день. Порой люди роняют вещи, и это может оказаться едой. Ну, вы понимаете.

— Ты голоден? — спросила я с болью на сердце.

Он кивнул, и его кудри мило дернулись от преувеличенного движения.

— О да! Так голоден. Я всегда голодный из-за нехватки еды.

Его слова подтолкнули меня к идее.

— Подожди немного, — сказала я, подойдя к кожаной сумке, которую оставила на белом кожаном диване. Я достала выцветший пластиковый контейнер для бутербродов с Губкой Бобом. Так как он был заколдован на нескончаемые бутерброды, я могла бы поделиться одним с мальчиком. Вообще-то, я могла дать ему много бутербродов — он отнес бы их маленькой группе беспризорников, и они бы устроили пир.

Улыбнувшись этой мысли, я вернулась к двери и открыла контейнер.

— Держи, — сказала я мальчику, который ждал меня снаружи. — Надеюсь, тебе нравятся арахисовое масло и клубничный джем. — Я показала ему липкий приторный бутерброд.

Его большие голубые глаза раскрылись в удивлении.

— Ух ты! Это мне?

— Конечно, солнышко. — Затем я поняла, что липкий бутерброд не пролезет через отверстие в двери. Помимо этого, с него капал джем, и Друага мог бы потребовать огромные деньги за порчу безукоризненного ковра.

Я рассердилась на себя.

Пошло оно всё к черту! Это немыслимо! Он всего лишь маленький мальчик. Если я открою ему дверь, чтобы передать бутерброд, он ничего мне не сделает.

— Подожди-ка, — сказала я херувимчику. Одной рукой я сняла цепь и открыла дверь, другой протянула ему бутерброд. — Держи, солнышко.

— Спасибо, госпожа!

Он потянулся к бутерброду, но потом в его лице что-то изменилось. Его большие голубые глаза почернели. Чернильный оттенок заполнил белки, они стали похожи на полуночное небо.

— Ой! — Я так отвлеклась на его глаза, что не заметила, как он потянулся ко мне вместо бутерброда. Я не поняла, что произошло, пока он не схватил меня за запястье.

— Так… голоден! — прошипел он, обнажив зубы. С ужасом я увидела, насколько они оказались острыми — не зубы, а клыки — длинные, острые клыки, как у монстров в фильмах ужасов или в ночных кошмарах.

— Нет, остановись! Отпусти меня! — Но его хватка казалась железной, он был гораздо сильнее, чем выглядел. Из-за неожиданности я сжала бутерброд, клубничное варенье выдавилось сквозь пальцы и упало на ковер. Я всё ещё держала контейнер с Губкой Бобом в другой руке. Я пыталась вернуться в номер, в безопасность.

— Голоден! — прошипел мальчик, который с каждой секундой всё больше походил на миниатюрного демона, чем на херувима. Его мертвые черные глаза смотрели на меня с гораздо большим голодом, чем мог утолить бутерброд. Затем он обнажил ужасные клыки и вонзил их в мою руку.

Я закричала. Меня пронзила боль, острая, словно нож. Контейнер с Губкой Бобом выпал из моей руки. Словно по сигналу моего крика, коридор внезапно наполнился отпрысками бесов, как их и назвал Лаиш. Казалось, они возникли из ниоткуда. Они кружили вокруг меня, отталкивая от двери, в то время как маленький монстр всё глубже погружал зубы в плоть моего предплечья.

Я кричала и сопротивлялась. Хоть и могла отбиться от одного беса, они взяли меня числом. Они были дьявольски сильны, несмотря на возраст. Их было всего около десяти, но казалось, будто сотни корявых маленьких рук оттаскивают меня от безопасного номера. Я боялась, что они начнут кусаться в любую минуту и сожрут меня по кровавому кусочку, словно стая пираньи.

Где был Лаиш? Всё ещё в конюшне с Кюрексом? Услышит ли он меня, если я закричу?

— На помощь! Помогите! — закричала я. Хоть кто-то да должен был услышать меня в этом огромном отеле! Кто-нибудь обязательно придет на помощь!

И он пришел, хотя и не тот, на кого я надеялась.

— Что такое? Что это всё значит? — Друага топал копытами по коридору, качая головой кабана и сверкая покрытыми золотом бивнями. — Что здесь происходит? — он сердито фыркнул, увидев меня.

— Помогите мне! Они никак не отстанут от меня! Я… Мне кажется, они хотят съесть меня! — умоляла я, отчаянно кивая на рой черноглазых дьявольских детей с акульими зубами, которые кружили вокруг меня.

— А ну-ка пошли вон! Отстали от госпожи, сейчас же! — Огромный демон схватил дьяволенка за лохмотья и отшвырнул к стене. Потом ещё один отправился в полет.

Дьяволята поняли, что они в опасности и им не удастся бесплатно отобедать.

Визжа и крича, они разбежались, как муравьи от кинутого камня. Последним ушел мальчик-херувим, который всё ещё держал свои длинные острые зубы в моей руке. Он отпустил её именно в тот момент, когда Друага собирался его лягнуть. Он побежал по длинному коридору, его рот был красным от моей крови.

— И держитесь подальше от моего отеля! — прокричал демон голосом глубже, чем у обычного человека. Он тяжело топнул копытом, и я услышала треск пластика.

О нет…

Мое сердце замерло. Я посмотрела вниз и увидела синие и желтые осколки моего старого контейнера с Губкой Бобом под копытом Друаги. Что же мне теперь есть до конца моего путешествия через ад?

Но вскоре оплакивание потери приторных бутербродов отошло на задний план.

— Они поранили вас? С вами всё хорошо, моя госпожа? — Под предлогом осмотра Друага облапал меня мохнатыми лапами.

— Я в порядке, правда. — Я попятились, пытаясь выскользнуть из его щупальцев. Мне казалось, что разрыдаюсь в любой момент. Неужели так сложно быть злой и черствой ведьмой? Меня охватило холодное спокойствие.

Шок, подумала я. Меня парализовал шок. Мой разум всё ещё пытался осмыслить произошедшее. Как могла очаровательная банда, словно сошедшая со спектакля Оливера Твиста, превратиться в злобную стаю кровожадных хищников и напасть на меня? Это казалось неправильным. У меня закружилась голова, я потеряла равновесие. Я не могла поверить в этот кошмар наяву.

— …снимите, чтобы я смог удостовериться, что с вами всё порядке, госпожа.

— Что? — Хрюкающий голос оборвал мою цепочку мыслей, и я посмотрела на демонического управляющего отелем. — Повторите?

— Я сказал, если бесенок успел впрыснуть яд, укус может быть смертельным, — сказал он. — Вам лучше снять платье, чтобы удостовериться в обратном. Исключительно ради вашей безопасности, конечно же…

Его крупные подергивающиеся гениталии противоречили его благим намерениям. Фу, у него опять встал! Мерзость какая!

— Я так не думаю… — Попыталась отстраниться, но он схватил меня за руку. — Эй, отпусти меня!

— Я должен удостовериться, госпожа. — Он покосился на меня, притягивая к отвратительной кабаньей голове и неприкрытой промежности. Меня чуть не стошнило, когда он потерся своей грязной шкурой, провонявшей испорченный рыбой. — Непростительно, чтобы я пренебрег наложницей повелителя Лаиша в его отсутствие, — продолжил он.

— Также непростительно, чтобы он вернулся и застал домогательства к его госпоже, — прорычал другой, более глубокий голос.

Я с облегчением подняла глаза и увидела Лаиша, его лицо выражало ярость. Он шел к нам и становился всё больше с каждым шагом. Я не понимала, как он вообще помещался в коридоре.

— Мой повелитель! — Друага выронил мою руку и отошел в сторону, его эрекция более менее обмякла. — Прошу прощения. На вашу спутницу напали, и я просто…

— Воспользовался ситуацией, — закончил за него Лаиш, сверкая глазами. — Скажи мне, Друага, как вообще Гвендолин подверглась нападению? Кто именно напал на нее?

— Это… Это были дети. Те, которых мы увидели у отеля, — прошептала я, чувствуя слабость. — Я думала… Они казались такими безобидными.

Глаза Лаиша расширились.

— Дьявольские отпрыски могут быть какими угодно, только не безобидными. Они причинили тебе боль?

— Я… — Я покачала головой, слишком слабая, чтобы ответить. Боже, да что было не так со мной? Всё ещё находилась под воздействием шока?

Лаиш повернулся к Друаге, который уже успел отойти на некоторое расстояние.

— Как дьяволята смогли пробраться в самый охраняемый отель? Как они смогли напасть на Гвендолин?

Лицо демона-кабана потемнело, он выпрямился.

— Если вы намекаете, что я каким-либо образом спланировал это происшествие…

— Именно на это я намекаю! — прорычал Лаиш. В одно мгновение он оказался в другой стороне коридора, возвышаясь над демоном со страшным выражением лица. Мне показалось, что его глаза почернели, как у дьяволят. Я моргнула, они снова стали рубиново-красными.

— Это возмутительно! — возразил Друага. — Даже если и так, у вас нет доказательств. Я пришел и спас вашу госпожу от верной смерти и грабежа! Вместо необоснованных угроз вы в долгу передо мной за спасение её жизни и чести.

Я ожидала, что Лаиш не согласится с ним, ну или хотя бы выдернет руки — он выглядел достаточно злым, чтобы сделать это. Вместо этого он коротко кивнул.

— Всё верно, я в долгу перед тобой. — Он злобно посмотрел на кабаноголового демона. — Хотя уверен, что ты инсценировал происшествие именно с этой целью.

Друага надул мохнатую грудь, выглядя оскорбленным.

— Исключено, повелитель Лаиш! И чтобы доказать свою непричастность, в качестве платы я всего лишь попрошу вас разделить со мной трапезу, прежде чем вы уйдете.

— Так что… — я прочистила горло. — Вы всего лишь хотите, чтобы мы позавтракали с вами? Это всё?

— Так и есть, моя милая госпожа. — Он покосился на меня, отчего мне стало дурно. Или же это опять шок? Что бы то ни было, с каждой минутой я всё больше и больше чувствовала слабость и головокружение. — Я просто хочу иметь возможность рассказать, что ел с одним из принцев Ночи. Это непременно повысит мой статус в Бааторе.

Лаиш коротко кивнул и, казалось, уменьшился до своего нормального размера.

— Очень хорошо, у меня нет времени спорить с тобой, — прорычал он, нахмурившись на Друагу. — Один совместный завтрак, только ты и я.

— И ваша прекрасная госпожа, конечно же. — Кабан блеснул своими человеческими глазками. — Она тоже должна прийти.

— Хорошо. Но я должен знать, что этот завтрак окупит долг за спасение её жизни.

— Да, да… Конечно, мой повелитель. — Друага кивнул и угодливо поклонился. — Я пошлю беса завтра утром, чтобы он провел вас в мои личные покои.

— Нет, — отрезал Лаиш. — Не твои апартаменты — наш номер вполне подойдет.

— Как пожелаете.

— Прекрасно. А теперь я должен позаботиться о своей наложнице. — Не обращая внимания на раздавленный бутерброд и пластиковые осколки от контейнера с Губкой Бобом, Лаиш схватил меня за руку и увел в номер.

Глава 14

Лаиш

— Снимай одежду! — сказал я, как только запер дверь на замок.

— Что? — Гвендолин попятилась от меня, в её глазах промелькнул страх. — Что ты…

Не было времени объяснять. Друага не обманывал о ядовитом укусе. Я должен был удостовериться, что с ней всё в порядке. В противном случае, необходимо незамедлительно избавиться от яда и очистить рану. Не говоря ни слова, я быстро стянул красное шелковое платье с её тела. Мне нужно было лично удостовериться, что она цела и невредима.

— Нет, погоди… Пожалуйста! — Гвендолин попыталась отбиться от моих рук, но у меня не было времени на нежности. Демонический яд распространяется с момента попадания в кровь и может быть смертелен, если долго находится в теле человека.

Я скомкал красное платье, закинул его в угол и потянулся к трусикам.

— Остановись! — Она попыталась отойти и чуть не упала. — Ой… — Она приложила ладонь ко лбу. — У меня кружится голова.

Я выругался на себя на черном языке, и она съежилась от грубого звука. Не хотел, чтобы она боялась меня, но должен был узнать, куда и сколько раз её укусили. Во мне поднималась паника… Я боялся, что яд успел сильно распространиться и его невозможно обезвредить.

— Позволь мне осмотреть тебя, — потребовал я, пытаясь смягчить свой голос. — Мне нужно найти укусы и избавиться от яда.

— Э… Был всего один. — Она протянула руку, и я увидел красное пятно на её коже цвета кофе с молоком.

Схватив её за запястье, я быстро лизнул, пытаясь определить количество яда по вкусу. Но мой рот наполнился чем-то фруктовым и приторно сладким вместо крахмального горького привкуса дьявольского яда.

— Что это? — Я отстранился и нахмурился. — Это не кровь.

— Нет, это клубничное варенье, — сказала Гвендолин. Она наполовину смеялась, наполовину плакала, будто была на грани истерики. Я не удивился — быть атакованной группой бесов сбивает с толку и часто заканчивается летальным исходом. Большинство не доживает до того, чтобы рассказать об этом. Но не сомневался, что она справится.

— Пойдем, — позвал я, взяв её за запястье. Я собирался отвести её в ванную, где освещение ярче, но она снова пошатнулась и опустилась на пол. Черт побери! Видимо, яд уже пришел в действие!

Я поднял её на руки и понес мимо огромной кровати с меховым покрывалом в ванную комнату, где вода уже подступала к бортикам глубокой мраморной ванны.

— Моя пенная ванна! — Гвендолин слабо пошевелилась в моих руках. — Я почти про нее забыла.

— Неудивительно при текущих обстоятельствах, — отозвался я. Усадив её на черный мраморный бортик, который тянулся вдоль стены, быстро выключил краны и вернулся к ней.

— Лаиш… Мне жаль. Следовало послушать тебя, — прошептала она, её голос был мягким и слабым.

— Да, следовало, но сейчас мы не будем это обсуждать. Где тебя укусили?

— Вот здесь. — Она снова протянула руку, и на этот раз я увидел, что скрывалось за пятном фруктового джема. Овальное кольцо из зловещих и глубоких следов от укуса окаймляло её предплечье. Черная паутина яда уже начала распространяться по её коже.

Я снова выругался. Черт бы всё побрал, я могу опоздать! Во мне одновременно вспыхнули гнев, отчаяние и решимость.

Нет, она не умрет. Я не допущу этого! Я не потеряю её!

Быстро взял её руку в свою, прислонился губами к следу укуса и начал сосать.

— Что… Что ты делаешь? — неуверенно спросила Гвендолин. Горький, крахмальный привкус яда наполнил мой рот.

Я отстранился и сплюнул в раковину — чернильный яд был черным, как грех. Я не избавился от него полностью — всё ещё видел черные разводы под её кожей.

— Избавляюсь от яда, — кратко сказал я и вернулся к её руке. Гвендолин нежно постанывала, но не сопротивлялась мне, пока я снова и снова высасывал, и сплевывал яд.

Наконец её кровь стала чистой на вкус. Я сплюнул ещё раз и промыл рот, избавляясь от последних капель яда.

Выпрямившись, я осмотрел её предплечье под лампой. Под кожей больше не было черных линий, но Гвендолин всё ещё выглядела слабой и бессильной. Затем она беспомощно задрожала.

— Лаиш, — прошептала она тихим, беспомощным голосом, так непохожим на её обычный бесстрашный тон. — Так… так холодно.

— Гвендолин… Mon ange… — Прозвище само слетело с моих губ. Мой ангел… Моя дорогая. Я взял её руки в свои — они были холодными на ощупь. Мы избавились от яда, но последствия всё ещё могли её убить.

К счастью, ванна, которую она набрала, была именно тем, что нужно.

Сняв пиджак, рубашку и туфли, я осторожно поднял мою маленькую ведьму на руки. Нижняя часть костюма будет испорчена, но мне всё равно. Не думаю, что Гвендолин будет комфортно лежать в ванной со мной голым. Тем более я всегда могу купить ещё одну пару брюк.

Гвендолин дрожала без остановки. Она билась в моих руках, её зубы отбивали барабанную дробь.

— Осторожно, mon ange, — пробормотал я. Мой голос звучал тревожно, но ничего не мог с собой поделать. — Пойдем, мы тебя согреем.

Я поднялся по ступенькам ванной с Гвендолин на руках и шагнул в горячую воду.

* * * * *

Гвендолин

Я не понимала, что делает Лаиш и почему. Мои мысли сосредоточились на ужасно сильном холоде, что исходил из меня. Как будто кто-то заморозил мое сердце, и от него исходили волны колючего холода, покрывая всё тело инеем.

Затем, нежно обняв меня, Лаиш переместил нас в огромную мраморную ванну. Он был наполовину одет. Я не могла понять, зачем он это делал. Разве не понимал, что я могу принять ванну одна? Я пыталась спросить у него, но мои зубы слишком сильно стучали.

— Просто расслабься, Гвендолин, — прошептал он мне на ухо. Он обнимал меня, вокруг плескалась горячая вода. — Расслабься и позволь теплу проникнуть в тебя.

Я попыталась сделать, как он сказал, хотя моим первым инстинктом было сжаться клубочком. Вскоре обнаружила, что горячая вода делает свое дело: тепло возвращалось в мое тело, дрожь улеглась, не оставив ничего, кроме усталости.

Я вздохнула и позволила себе расслабиться, откинувшись спиной на широкую обнаженную грудь Лаиша. И была неимоверно рада, что Лаиш рядом, хотя и поклялась ранее соблюдать дистанцию. Я чувствовала себя такой слабой. Даже не была уверена, что смогу удерживать голову над водой в этой глубокой ванне. Видимо, Лаиш всё понял — он держал меня нежно и крепко, оберегая, пока горячая вода исцеляла меня.

— Гвендолин, — тихо сказал он мне на ушко, спустя некоторое время. — Что произошло? Расскажи мне всё.

Должна ли я? Почему-то у меня было ощущение, что не смогу ему соврать. Не тогда, когда так крепко прижимаюсь к нему в объятиях.

Я нерешительно рассказала ему всё, начиная со стука в дверь, как выглянула в глазок и увидела невинного мальчика-херувима. Я опустила ту часть, где белокурый мальчик вернул туфлю. Я казалась себе ещё глупее, чем была. Тогда полагала, что он пришел вернуть туфельку по доброте душевной. Вместо этого я довольно правдиво рассказала Лаишу, с каким голодом на меня смотрел ребенок.

— Не думала, что случится что-то плохое, если открою дверь, — сказала я. — Он выглядел таким голодным! Я подумала, что могла бы дать ему достаточно бутербродов, чтобы он наелся и поделился с другими детьми.

Он вздохнул. Спиной я почувствовала движение его широкой груди.

— Так значит, ты открыла дверь из сострадания. Ты хотела накормить его, не зная, что он жаждал твоей плоти.

— Откуда мне было знать? — спросила я, немного защищаясь. — Да, ты говорил мне, что их аппетиты поражают. Тогда подумала, ты просто имел в виду, что они съедят что угодно из-за голода. Ты бы мог четче выражать свои мысли.

— Да, мог, — согласился он со мной, к моему удивлению. — Но я не хотел пугать тебя, mon petit chat.

— Я тебе не котенок! — раздраженно сказала я. — И ты должен был рассказать мне. Я думала, ты вел себя как придурок, когда сказал их проигнорировать.

— Я должен был рассказать, что все вокруг могут убить тебя? — Всё ещё обнимая, он развернул меня, чтобы видеть мое лицо. — Должен ли я объяснить во всех подробностях, как именно каждый вокруг хочет искалечить, поглотить или похитить тебя? Как все они хотят испить твою кровь, осквернять твое тело или украсть твою душу?

Он серьезно смотрел на меня, ища ответ на поставленный вопрос. Он действительно хотел понять, хочу ли я знать грязные подробности своего потенциального убийства или насилия, куда бы мы ни пошли. Мы были в аду, а значит, каждый встречный мог захотеть сделать это в любой момент.

Случай с дьяволятами раскрыл мне глаза. Представьте комнату, полную людей, которых вы знаете не очень хорошо, но уверены, что они неплохие. Затем вы внезапно узнаете, что все они серийные убийцы и у каждого есть нож с вашим именем на нем. Ужасно.

Вместе с осознанием подступила тошнота.

— Нет, — прошептала я наконец. — Наверное, нет.

— Ты в опасности каждую минуту, mon ange, — тихо сказал он, легонько поглаживая меня по щеке тыльной стороной ладони. — Я думал, что ты будешь в безопасности в номере, но недооценил решимость Друаги добраться до тебя. Прости меня.

— Это я должна просить прощение, — произнесла я, пытаясь отвлечься от неудачного случая и настойчивого, рубиново-красного взгляда Лаиша. — Мне следовало послушать тебя. Я должна была осознать, что ты не прикажешь мне оставаться взаперти без веской причины.

— Так и есть. Но ты усвоила урок. — Он прикоснулся к моей щеке. — Помни, ты в безопасности, только когда я рядом. Я постараюсь больше не оставлять тебя, но если придется, никому не доверяй.

— Хорошо, — прошептала я, чувствуя сухость во рту. — Я доверяю тебе. Действительно доверяю, Лаиш. Я… Не думаю, что понимала до этого.

— Я рад, что теперь ты понимаешь, — тихо сказал он. — Тебе уже лучше?

Я чувствовала себя лучше. А затем осознала, что я в ванной, на его коленках, голая, если не считать мокрых трусиков. Ситуация накалялась. Я не заметила этого ранее из-за плохого самочувствия. Но сейчас мне вдруг стало жарко, и это не имело никакого отношения к горячей ванной: я оседлала его упругие бедра, моя грудь почти прикасалась к его.

— Всё в порядке, — сказала я, пытаясь говорить спокойно. — Мне намного лучше, правда.

— Хорошо, — пробормотал он, желание заволокло его горящие рубиновые глаза. — Потому что я думаю, что пришло время выйти из ванны и вытереться, Гвендолин. А потом мы заплатим налог.

— Налог на грех? — Мой голос прозвучал намного выше, чем хотелось. — Я имею в виду… Мы не можем подождать до завтра? Я чуть не умерла только что и сейчас не чувствую себя очень, эм, сексуально.

— Да неужели? А они мне говорят об обратном. — Накрыв мои груди большими руками, он потер возбужденные соски, посылая дрожь возбуждения от чувственных вершинок к влагалищу.

— Лаиш! — запротестовала я, ерзая в его объятиях. Мне не хватало воздуха. — Пожалуйста… Ты не должен.

— Ты имеешь в виду, я не должен доставлять тебе удовольствие? — тихо сказал он, с легкостью поднимая меня. Мои груди оказались над водой. — Или же не должен сам наслаждаться твоим красивым телом?

Прежде чем я успела ответить, он притянул меня к себе, мои груди оказались на уровне его губ. Я хотела ответить, сказать ему остановиться, но он втянул тугой бутончик правого соска, сильно посасывая чувствительную вершинку, пока сквозь меня не пронеслись волны удовольствия, заставляя стонать и задыхаться.

Лаиш долго и настойчиво сосал мой сосок, его глаза не отрывались от моих, пока он вбирал столько моей плоти, сколько мог. Я всё ещё думала, что нужно его остановить, но он твердо удерживал меня, а ощущения были чертовски приятными. Меня гипнотизировал его вид, как он вкушал меня: мой сосок темно-вишневого цвета и светло-кремовая грудь исчезали в его покрасневших губах.

И снова я не могла не заметить контраст цвета наших тел, как сочетался его легкий загар с моим цвета кофе с молоком. Должна признать, этот образ был одним из самых эротичных на моей памяти. Не то что бы я смотрела или читала много эротики — лучше не зацикливаться на личной жизни других, когда для тебя грязные делишки находятся под запретом.

Наконец Лаиш отпустил меня.

— Боги, у тебя сладкие груди, Гвендолин, — тихо сказал он, потеревшись об меня колючей щекой. — Скажи мне, ты раньше разрешала кому-либо сосать свои соски?

Я нерешительно покачала головой. Я разрешала нескольким парням прикоснуться ко мне ниже пояса в старшей школе, но ни один из них не делал этого ртом. Все казалось слишком опасным, что наверняка бы привело к другим вещам.

— Значит, я первый. — Наклонившись вперед, он ненадолго захватил другой сосок и подарил ему горячий, глубокий поцелуй, и закончил его, покружив языком вокруг тугого бутона.

— Лаиш! — я беспокойно запротестовала. Мой голос был высоким и хриплым. Его горячий язык, нежно обводящий сосок, вызывал у меня странные ощущения ниже талии.

— Я надеюсь быть первым во многом, — тихо сказал он, посмотрев мне в глаза. — Начиная с этой ночи.

— Что ты намереваешься сделать со мной? — спросила я дрожащим голосом. — Я имею в виду… Разве мы только что не заплатили налог на грех, когда ты, ну…

— Пососал твои сладкие соски? Нет. — Лаиш покачал головой. — Случись это, ты бы почувствовала вибрации в воздухе, как на берегах Стикса. Нет, Гвендолин, как я уже говорил, с каждым кругом ада необходимо платить более тяжелый и серьезный грех. На этот раз небольшого сексуального удовольствия недостаточно. — Он снова поцеловал мой сосок. — Сегодня я должен заставить тебя кончить.

— Лаиш! — снова запротестовала я. — Я не могу… Я никому раньше не позволяла…

— Знаю. — Его глаза загорелись. — Поэтому и жду этого с нетерпением. Но для начала нам нужно выйти из ванной и вытереться. Я хочу насладиться видом твоего красивого тела, прежде чем доведу до блаженства.

Сомкнув большие руки под моими бедрами, он встал, легко подняв меня, и вышел из ванны. Поставил меня на холодный мраморный пол и обернул большим белым пушистым полотенцем, прежде чем заняться собой.

Я сжала полотенце и отвернулась, сильно покраснев, когда он снял промокшие брюки и черные шелковые боксеры. Знаю, это звучит глупо и нелепо, но я никогда не видела голого мужчину, ну, кроме как в фильмах. Но никогда в живую и близко. Бабуля предупреждала меня, что как только парень снимает штаны, назад пути нет, хочешь ты этого или нет. Так что я всегда старательно избегала близости такого рода.

Лаиш усмехнулся моей реакции на его наготу, видимо, моя наивность его забавляла. Потом он перестал смеяться, внезапно став серьезным.

— Гвендолин, посмотри на меня, — тихо сказал он.

— Не хочу. — Я продолжила избегать его взгляд.

— Почему ты так краснеешь, mon ange? Неужели я так пугаю тебя?

— Я просто никогда… Я никогда лично не видела голого парня, понятно? — сказала я, мои щеки раскраснелись ещё больше.

— Ты видела Друага, — заметил он.

Я поняла его отсылку к демону-кабану и его огромным, выставленным напоказ гениталиям. Они были отвратительными, слишком большими и странными, чтобы казаться реальными. И больше походили на картинку извращенного хентая из случайного интернет поиска, нежели чем на то, что вы ожидаете увидеть в реальной жизни у настоящего человека.

— Это другое, — ответила я, всё ещё отводя взгляд. — Он зверь, животное. И его… инструмент настолько большой, что больше напоминает неудачную извращенную шутку.

— Его вид способен отращивать свой «инструмент», как ты выразилась, точно так же, как ты можешь отрастить волосы. То, что ты считаешь уродством, Друага воспринимает как достижение. — Он наклонил голову, всё ещё глядя на меня. — Но ты видишь меня не таким, как он?

— Конечно, нет, — нетерпеливо сказала я. — Ты — настоящий человек.

— Ты так думаешь? — его глубокий голос прозвучал странно, отстранено. Он был наполнен эмоциями, которые я не могла распознать. Это заставило меня посмотреть на него, но выше талии.

— Ну… да. — Я неуверенно посмотрела на него. — Разве не так?

Он вздохнул:

— Многие бы сказали, что нет. Ты бы и сама так думала, увидев меня в истинном облике

Я неуверенно закусила губу.

— Неужели это так страшно? Ты что, похож на Друага?

Он издал резкий, саркастичный смешок.

— Я могу принимать формы животных, но я не вендинго. Демон, который частично зверь или имеет звериные черты, — объяснил он, увидев мое смущенное выражение. — Но я и не такой, каким ты меня видишь сейчас.

— То есть ты можешь меняться по желанию?

— В несколько форм, включая мою истинную.

— А ты… Ты не хочешь измениться сейчас? — спросила я, стараясь быть храброй. — Ты бы хотел, чтобы я увидела тебя в этом обличье, в твоей настоящей форме?

Он снова вздохнул.

— Я буду рад, если ты увидишь меня таким, какой я есть. Сейчас — в человеческом облике. Посмотри же на меня, Гвендолин. На всего меня. Не бойся.

Прикусив губу, я позволила себе рассмотреть его голое тело. Мне нравились его рост и широкие плечи, мускулистая грудь и подтянутые бедра. У него были длинные, мускулистые ноги, слегка покрытые черными волосками, и даже симпатичные ступни. После того как я разглядела его тело во всех других местах, я наконец позволила своему взгляду остановиться меж его бедер.

— Ох, — прошептала я.

Он был большой, это невозможно отрицать. Даже наполовину твердый, его член был толстым, длинным и выглядел довольно опасно. Во всяком случае он не был до неприличия громадным и непропорциональным, как у Друага.

— Так что? — пробормотал он, и я осознала, что мой взгляд задержался у него между ног.

— Ну… — Я заставила себя посмотреть в его глаза, мои щеки горели. — Ты очень м-м-м… Голый.

Он засмеялся, что напоминало приглушенные раскаты грома.

— Как и ты… Не беря в расчет эти маленькие мокрые трусики. Которые, по-моему мнению, я обязан снять до того, как мы переберемся на кровать.

— Что? И мы будем голыми одновременно? — я покачала головой. — Не-а, ни за что. Это плохая идея.

— Чего ты боишься? — он тихо подначивал меня. — Что у меня будет соблазн зайти слишком далеко… Или что он будет у тебя?

— Это не важно, — твердо сказала я. — В любом случае, это не имеет значение. Я не лягу с тобой в кровать, если мы оба будем голыми — это небезопасно.

— Разве я не объяснял тебе совсем недавно, что здесь всё небезопасно? Что ты в опасности каждую минуту? — настаивал он, приподняв бровь. — Однако, если тебе так будет спокойнее…

Он проделал изящный маленький трюк рукой, призвав из воздуха пару длинных черных шелковых брюк. Небрежно шагнув вперед, он натянул их и завязал шелковую веревку на плоском животе. Я не могла не заметить дорожку мышц, идущих от бедер к паху — «V-мускулы», так их называла одна из моих подруг. Казалось, пояс брюк подчеркивал пресс, делая его ещё горячее, чем когда он был голым — если такое вообще возможно. Или, может, я просто чувствовала себя более комфортно, когда его «опасная зона» (так её называла бабуля) была прикрыта.

— Ну что, Гвендолин, — тихо сказал он, опалив меня взглядом. — Теперь я одет. Твоя очередь раздеваться.

— Я… эм… — Я попыталась отстраниться, но он уже снимал с меня полотенце и тянулся к трусикам.

— Давай же, mon ange, — пробормотал он, подцепив длинными пальцами край кружевного шелкового белья. — Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вреда. Я только хочу видеть тебя и впитать твою красоту.

Я не знала, как отношусь к тому, что кто-то «впитывает меня», особенно если это был Лаиш. Я не ненавижу свое тело, но и не без ума от него. У меня красивая круглая попка (бабуля называет её «бампером»), но грудь чересчур полная и бедра слишком широкие. Я не чувствовала себя настолько уверенной в своем теле, насколько хотела бы.

В общем, у меня есть проблемы с самооценкой, как и у любой другой. Они есть даже у самых красивых, стройных девушек. Как мне кажется, все не очень довольны своими природными данными.

Не помогала и сверхъестественная красота Лаиша. Меня будто попросили раздеться и встать рядом с моделью, и я определенно не была с ней на равных.

Несмотря на всё, он был полон решимости увидеть меня обнаженной, и, похоже, ничего нельзя с этим поделать. В любом случае, сказала я себе, возможно, он оставит меня в покое и решит, что я не стою его усилий, когда увидит, что я не похожа на супермодель.

Поэтому я заставила себя стоять смирно, в то время как Лаиш встал передо мной на колени и спустил мокрые трусики. Я даже не пыталась прикрыться, когда он поднялся и посмотрел на меня. Его рубиновые глаза поглощали мое тело сверху донизу и обратно.

— Ну и? — спросила я, не выдержав, смущенная и нетерпеливая одновременно. Я еле-еле сдерживалась, чтобы не прикрыть грудь и естество. Не знаю, как справляются модели стиля ню — было невообразимо трудно стоять перед другим в чем мать родила.

Лаиш поднял глаза после неторопливого визуального тура по моему телу, его взгляд встретил мой.

— Ты прекрасна, Гвендолин, — мягко сказал он. — Интересно, ты хоть осознаешь, насколько великолепна?

— Лаиш… — Я заерзала, но он покачал головой.

— Вижу, что нет. Что же, посмотрим, смогу ли я исправить твое мнение этой ночью.

Он снова поднял меня на руки и вынес из ванной. Затем, проигнорировав мои нерешительные протесты, уложил меня посередине кровати.

Глава 15

Лаиш

Моя маленькая ведьмочка и вправду не осознавала своей красоты. Она лежала на кровати, заливаясь румянцем и безуспешно пытаясь прикрыться ладошками. Её полные груди выглядывали через её руку, и хотя она старалась скрыть гладкий треугольник между бедрами, его всё равно было видно. Её зеленые глаза были широкими и неуверенными, и она прикусывала губки в волнении.

— Гвендолин, — тихо сказал я, забравшись на кровать, чтобы быть ближе к ней. — Что такое, mon ange? Чего ты боишься? — спросил я, обняв её.

— Ты знаешь, чего я боюсь. — Она отвернулась. Очевидно, ей всё ещё некомфортно. Я хотел, чтобы она расслабилась, как тогда, когда обнимал её в ванной. Конечно, тогда её тело боролось с остолбенением, вызванным демоническим ядом, — она думала лишь о недуге и не беспокоилась о моих мотивах. Теперь же она была здорова и волновалась — волновалась, что я не остановлюсь, несмотря на обещание. Боялась, что потребую от нее слишком многого.

— Ты боишься, что я возьму больше, чем ты готова дать, — сказал я, убирая прядь волос с её лица. — Не стоит, Гвендолин. Я даю тебе слово, что ты не потеряешь свою девственность сегодня. Если тебе будет комфортнее, обещаю не снимать штаны всю ночь.

Казалось, обещание помогло ей немного расслабиться.

— Обещаешь? — спросила она, с надеждой посмотрев на меня.

— Обещаю. — И нежно поцеловал её в щеку, наслаждаясь мягкостью её кожи… теплом её тела… её утонченным, женственным ароматом. Я положил руку ей на плечо и провел медленно вниз по спине, лаская словно кошечку, чтобы она замурлыкала.

Сердцебиение Гвендолин ускорилось, её дыхание стало прерывистым, когда я погладил округлый изгиб её сочной попки. Она не замурлыкала, наоборот, напряглась, отстраняясь от меня.

— Мне холодно, — заявила она. — Надо залезть под одеяло.

Я покачал головой.

— И упустить возможность насладиться видом, как твоя прекрасная кремовая кожа контрастирует с белоснежным мехом? Нет, я так не думаю. Кроме того, я не верю, что тебе холодно. Тем более мы только что вышли из очень горячей ванны, которая хорошенько прогрела тебя.

— И тем не менее, — упрямствовала она и снова отвернулась от меня. Она очень нервничала. Но я пообещал не лишать её девственности этой ночью. Так что же её беспокоило?

— Mon ange, — тихо сказал я, обхватив её щеку и посмотрев в её прекрасные зеленые глаза. — Что такое? Почему ты продолжаешь бояться? Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вреда.

— Знаю. — Её глаза замерцали. — Дело не в этом.

— Тогда в чем же? — спросил я, поглаживая её мягкую кожу. — От чего ты нервничаешь, как зайчишка перед серым волком?

Она издала тихий смешок.

— Бабушка сказала бы «кошки скребут на душе», но думаю, что это одно и то же.

— Возможно. — Я приподнял её подбородок и захватил её сладкие сочные губы в медленном, чувственном поцелуе. Она была великолепной на вкус, её губы трепетали под натиском моих. Я хотел показать, что буду нежен этой ночью и доставлю только удовольствие. Затем серьезно посмотрел на нее. — Как бы это ни выражалось, ты всё ещё нервничаешь. Ты так боишься моих прикосновений?

— Нет… Не совсем. — Она уклончиво отвела взгляд, закусив губу.

— Тогда в чем же дело? — Я пытался её уговорить. — Давай же, Гвендолин, расскажи мне. Клянусь, ничто из сказанного тобой не может расстроить или удивить меня.

— Ну… Просто…

* * * * *

Гвендолин

Я неуверенно посмотрела на него. Он был довольно милым, нежным и добрым для демона похоти. Но могла ли я поделиться настоящей причиной, по которой так смущаюсь его прикосновений? Ну, помимо того, что мы ходим по острию лезвия и можем согрешить, я могу потерять часть силы.

— Просто скажи мне, — тихо повторил он, поглаживая мою щеку длинными, нежными пальцами. Его горящий рубиновый взгляд опалял меня. — Скажи мне, mon ange.

Внезапно я решила просто отпустить всё — мой самый большой секрет, мой скрытый позор. Я почувствовала себя как-то странно, неправильно и по-другому, но какого черта — он не собирался сдаваться, пока я не выложу всё как есть.

Я глубоко вздохнула.

— Помнишь, ты сказал, что… что ты хочешь… заставить меня кончить?

— Конечно. — Его глаза полуприкрыты от желания. — Будет одно удовольствие довести тебя до вершины блаженства.

— Ну, возможно, это не так легко, как кажется. — Я посмотрела на руки, мне стало стыдно. — Ну, потому что… Я не могу кончить. Имею в виду, довести себя до оргазма. Во всяком случае… Во всяком случае, у меня его не было, и не потому, что я не пыталась. Я просто… Не могу.

— Так… Значит, никогда не было оргазма? — В его голосе читалась интрига, будто его зацепила интересная задача. Ну, по крайней мере, он не казался сбитым с толку и растерянным, как те немногие — очень немногие — близкие, которым я призналась в своей проблеме.

— Нет, никогда. — Я набралась храбрости и посмотрела на него. — Отчасти это потому, что я чувствую надобность избегать… всё подобное. Потому что, когда начинаешь думать об этом, то начинаешь хотеть и вскоре попадаешь в неприятности.

— Какие неприятности? — нежно спросил он.

— Ты знаешь какие. Такие, из-за которых ведьмы теряют половину силы и отнимают потенциал. Такие, которые разрушают твою жизнь. — Я посмотрела на свои пальцы, комкающие белое меховое покрывало. — Я просто… Не хочу закончить, как Кейша.

— Кто такая Кейша? — тихо спросил он.

— Моя младшая сестра. — Я осознала, что сболтнула лишнего. — Не бери в голову, я не хочу говорить о ней.

— Хорошо. Мы не будем, если ты не хочешь, — сказал он. — То есть ты стараешься не допускать сексуальные мысли и чувства. Даже когда пытаешься удовлетворить себя?

Я грустно засмеялась.

— Ха, это очень деликатно сказано. Но да, всё верно. — Я вздохнула. — Я просто не могу… Не могу понять, что правильно. Знаю, звучит смешно. Я, блин, взрослая женщина и должна знать, как позаботиться о своих потребностях. Но ничего не получается.

— И ты говорила с кем-нибудь об этом?

Я пожала плечами, избегая его взгляд.

— С некоторыми друзьями, которые посчитали меня странной. Я имею в виду, об этом неловко говорить в первую очередь, да ещё и признаться, что я не могу…иЧто я никогда… — Я покачала головой. — В любом случае, это не помогло. Я даже взяла курс сексологии в институте и набралась смелости поговорить об этом с преподавателем.

Я вздохнула, вспомнив ужасную неловкость, что испытала, когда задала свой вопрос.

— Она должна была быть профи, — сказала я. — Она написала около двадцати книг на тему сексуального самовыражения и женской сексуальности.

— И что же она тебе посоветовала? — поинтересовался Лаиш.

Я скрестила руки на груди и покачала головой.

— Она сказала купить вибратор. То же советовали другие источники. Но у меня уже был один. — Я хорошо помню, как нервничала, когда пронесла секс игрушку в дом бабули и спрятала её под матрасом, словно контрабандистка.

— И он помог? — Лаиш действительно разбирался в этом вопросе. Я не могла поверить, что легче обсудить проблему с ним, чем с близкими друзьями и с квалифицированными профессионалами.

— Нет, — со вздохом призналась я. — Во-первых, я постоянно думала, что меня могут застукать. И он был таким громким. Мне казалось, что меня слышали все в радиусе трех кварталов.

Мои щеки горели от признания, и я больше не могла смотреть на Лаиша.

Тот же вообще не выглядел обеспокоенным.

— Но тебе было приятно? Или ты так старалась действовать незаметно, что не смогла настроиться?

— Ощущения были чересчур интенсивным, — призналась я. — Слишком. В меня будто заряжали шокером между ног. Будто кто-то прикладывал оголенный провод к моему влагалищу.

— Не очень-то хороший проводник удовольствия, — ответил он, в его голосе слышалось удивление.

— Ты смеешься надо мной! — обвинила я его. — Наверно, тебе это кажется забавным и жалким, что женщина моего возраста не может помочь себе… Помочь себе кончить. — Когда я выговорилась, мои щеки горели. Но это правда, и мне было плохо из-за нее. Признавшись, я снова почувствовала себя дефектной.

— Напротив, mon ange, я отнюдь не нахожу эту ситуацию смешной. Но также думаю, что ты делаешь из мухи слона.

— Из мухи? — вспылила я. — Это большая проблема и точка! Я хочу ощутить то же, что и каждая женщина в мире! Я хочу почувствовать сексуальное удовлетворение!

— Только вот ты не хочешь, — мягко заметил он. — Ты на самом деле не хочешь почувствовать это, потому что боишься. Ты боишься, что это приведет к последствиям, например, утрате половины силы. Или что твоя бабушка станет плохо думать о тебе.

Он попал прямо в цель, и я не могла отрицать этого.

— Возможно, — пробубнила я, снова отведя взгляд.

— Гвендолин… — Он обхватил мою щеку и повернул мое лицо, мне пришлось посмотреть на него. — Я полагаю, твоя проблема скорее идет из головы, нежели чем физический недостаток.

— То есть? — спросила я, нахмурившись.

— Подумай над этим. Ты боишься своей сексуальности, потому что тебя так воспитали. Твоя сестра осмелилась пойти против учений семьи и столкнулась с ужасными последствиями, которые только укрепили твой страх.

— Но я пыталась, — честно сказала я. — Я правда пыталась, и ничего не вышло. И не только вибратором… но и… пальцами. — Мне казалось, что мое лицо вот-вот вспыхнет от признания, но я должна была выговориться, должна была донести до него, что всё перепробовала и сдалась. Я решила, что проще поставить крест на сексуальной жизни.

— Пыталась, говоришь? — удивился Лаиш. — Но я уверен, тебе казалось, что за тобой постоянно наблюдают… Ты боялась, кто-то войдет и застанет тебя за «постыдным» занятием.

— Ну да. — Я неохотно кивнула.

Его слова очень точно подвели итог каждой моей попытке самоудовлетвориться. Просто я чувствовала себя такой виноватой… Так как могла попасть в большие неприятности, всё это казалось грязным и неправильным.

— И ты решила не думать об этом… Попыталась забыть об этом… Отвергнуть, — сказал Лаиш.

Я снова кивнула.

— Бабуля всегда говорила, что мысли ведут к словам, а слова — к действиям, а действия — к неприятностям, — тихо сказала я. — Поэтому я попыталась не думать об этом. Но порой я становлюсь такой… Такой…

— Такой голодной, — закончила за меня Лаиш. Его голос был таким нежным, что я снова посмотрела на него. Его глаза горели в то время, как он гладил мою щеку. — Нет ничего неправильного в том, чтобы время от времени наслаждаться удовольствием, Гвендолин. Но думаю, тебе это будет трудно принять с таким воспитанием.

— Бабушка замечательно воспитала меня, — резко ответила я. — Она проделала прекрасную работу, хотя ей и было тяжело после смерти моей мамы.

— Никто и не отрицает это, — тихо сказал Лаиш. — Но давай не будем говорить о ней, а вернемся к обсуждению твоей проблемы.

Я прикусила губу.

— Хорошо, возвращайся, если хочешь. Делай, что хочешь. Но не думаю, что в этом будет толк.

Он нахмурился.

— Конечно, не будет, если ты так настроена. Я всего лишь прошу тебя, Гвендолин, попробовать и открыться… Открыться наслаждению, всего чуть-чуть. Позволь себе удовольствие от прикосновений к себе и к партнеру. Позволь себе отдаться близости со мной.

Он обнял меня, прижав к большому, мускулистому телу. Сначала я напряглась, неуверенная, что последует дальше. Но Лаиш просто обнимал меня, нежно поглаживая спину, пока я наконец не расслабилась.

Я подумала, что мне очень приятно находиться в его объятиях, и устроилась поудобнее. Да, неловко лежать голой, но ему вроде нравилось. Также меня успокаивал его аромат корицы и специй. Его грудные мышцы оказались на удивление удобными, и я чувствовала себя более непринужденной, чем когда-либо, несмотря на наготу и предстоящий «грех» этой ночью.

Я провела самоанализ. Доверяю ли я ему больше после спасения от демонического яда? Или же это от того, как нежно он обнимал меня в ванной и сосал соски, и наблюдал за реакцией, в то время как доставлял удовольствие? Вспомнив об этом, я почувствовала жар и забеспокоилась. Я начала отталкивать это чувство… Но потом остановилась.

Как часто я так поступала с собой? Сколько раз отрицала чувства, гасила желание, скрывала потребность в сексе или притворялась, что у меня её вообще нет? Хотя маленький голосок в голове говорил о необходимости отрицать желание ради безопасности, другой, более сильный голос, говорил совершенно другое.

Это несправедливо. Несправедливо! Почему всем женщинам мира можно хотеть секса и оргазма, а мне нет? Почему? Просто потому что я ведьма? Потому что меня так воспитали, сказали ждать подходящего мужчину? Что если он никогда не придет? А если я его найду, но не возбужусь, потому что так долго отказывала себе в сексе? Что тогда?

Внезапно я захотела отдаться сильной потребности в сексе. Мне захотелось ещё ближе прижаться к Лаишу, когда его большие, теплые руки провели по моему плечу, боку и бедру. Когда он сжал мою попку, я задрожала, желая большего… Намного больше…

— И ты это получишь, mon ange, — прошептал он, напугав меня. Неужели я произнесла желание вслух? Или он как-то читал мои мысли?

— Лаиш? — неуверенно прошептала я, посмотрев на него.

— Ты получишь всё, что пожелаешь. — Он погладил меня по щеке. — Ты хочешь получить удовольствие этой ночью, Гвендолин?

Я открыла рот, не зная, что сказать.

«Осторожно!» — прокричал голос в моей голове, но я устала его слушать.

— Да, — услышала я свой голос. — Да, я хочу получить удовольствие… Я хочу… Я хочу кончить.

— Очень хорошо. — Он лениво улыбнулся мне. — Тогда я помогу тебе.

Глава 16

Гвендолин

— Для начала, давай разместимся поудобнее.

Лаиш приподнялся, взбил подушку и подложил её под спину у изголовья кровати. Он раздвинул ноги и похлопал по матрасу.

— Давай, Гвендолин, присаживайся.

Несомненно, Лаиш поможет мне преодолеть барьер, отделявший меня от удовольствия. В конце концов, он был демоном похоти — если он не мог помочь мне, то никто не мог. Поэтому я выполнила его указания, с полной уверенностью и сильно смущенная.

Я всё ещё чувствовала себя невероятно голой, но прекратила прикрываться. В конце концов, какой смысл? Он уже видел меня, и, судя по его взгляду из-под полуопущенных век, было ясно, что вид ему очень нравится. Я смело встала на четвереньки и поползла к нему, извиваясь, как кошка. Моя грудь свисала вниз и мягко покачивалась при каждом движении, а его темно-красные глаза жадно следили за мной.

— Боги, ты прелестна. — прошептал он, когда я уселась меж его ног.

— Спасибо, но ты можешь не продолжать так говорить, — сказала я, скрестив ноги. — Я имею в виду, что не пойду на попятную. Я должна выплатить налог на грех.

— У меня нет скрытого мотива для комплиментов, Гвендолин, — сказал он сухо. — Я просто говорю правду. Правду, которую ты ещё не осознала. Однажды ты поймешь, насколько красива. Ты увидишь себя так, как я вижу тебя. И затем все твои барьеры рухнут.

— Ну разве это не будет замечательно? — посмеялась я. — А как ты меня видишь?

— Ты словно бабочка, которая боится расправить крылья, — тихо сказал он, убирая мои волосы с лица, чтобы поцеловать в щеку. — Смертные… Ваши жизни столь коротки, но за это короткое время вы светитесь так ярко. Я хочу помочь тебе расправить крылья и полететь.

— Хорошо. — Мой голос прозвучал чуть прерывисто от его близости, а его дыхание на коже шеи ощущалось очень приятно. Широкая мускулистая грудь упиралась мне в спину, а его руки прижимали меня, лаская мое тело, бедра, грудь. Я была полностью окружена им, окутана ощущениями. Жар его тела… Его терпкий аромат… Меховое покрывало под голой кожей… Каждое удовольствие ощущалось острее, а прикосновение — интенсивнее.

— Я хочу сделать тебе приятно, — прошептал Лаиш мне на ушко. — Хочу прикоснуться к тебе, и чтобы ты сильно и долго кончала.

— Ты… Хочешь? — Я расслабила ноги и немного их раздвинула. Я уже предвкушала все удовольствие, что он мне доставит. Это неправильно, но я так сильно хотела. Хотела быть в его объятиях и принадлежать ему… Хотя бы недолго. Мои соски сжались и загудели, между моих бедер стало очень мокро.

— Хочу, — он тихо прорычал, целуя мою шею и нежно пощипывая соски, пока я не изогнулась и не застонала. — Но сначала ты должна научиться прикасаться к себе.

— Я… Погоди, что? — Я повернулась и посмотрела на него. Это что, шутка? Но его рубиновые глаза были предельно серьезны. Он действительно имел это в виду. — Я же говорила, что пыталась, — сказала я, нахмурившись. — Правда пыталась, и ничего не вышло. Поэтому ты не можешь просто… Ну, знаешь… Всё сделать сам?

— Я могу, но не стану. — Он лениво улыбнулся. — Иначе как ты сама справишься с этим в будущем?

— Но я пыталась, — повторила я. Он так меня трогал… Целовал шею… Ласкал грудь… Теребил соски… Я становилась такой горячей и возбужденной. Но очень расстраивалась от понимания, что все мои попытки закончатся провалом. Черт побери, почему он просто не мог продолжить?

— Ты снова попытаешься этой ночью, mon ange, — сурово пробормотал он. — Но на этот раз я буду рядом. Я помогу тебе начать… Вот так.

Его большая рука скользнула меж моих ног и прикоснулась к лону. Он уже делал так, когда мы впервые выплачивали налог на грех у Стикса, но сейчас на мне не было трусиков, и никто не смотрел. Я не смогла сдержать стоны, когда его ладонь накрыла самую чувствительную часть моего тела.

— Приятно ведь? — мягко спросил Лаиш.

Я закивала.

— Да… — Я хотела больше прикосновений. Чтобы он выполнил свое обещание. Я хотела, чтобы он заставил меня кончить.

Но, к моему разочарованию, он убрал руку.

— Почему ты остановился? — спросила я, почувствовав разочарование. — Мне было так хорошо!

— Тебе будет также приятно, когда ты прикоснешься к себе. Попробуй, Гвендолин. Положи ладонь на свое горячее маленькое лоно.

Я засмущалась от его пошлых слов, он взял мою руку и положил её меж бедер заместо своей.

— Хорошо, что теперь?

— Теперь раскройся, — направил Лаиш тихим, командующим тоном. — И ещё… Я хочу, чтобы ты смотрела.

Он призвал маленькое квадратное зеркало и установил его между моих ног. К моему унижению, я всё прекрасно увидела.

«Ты трогаешь себя, трогаешь! Это грязно! Прикосновения ведут к беде!» — прошептал осуждающий голос в голове.

Казалось, Лаиш понял, какое противостояние происходило внутри меня.

— Это не плохо или неправильно, — тихо сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты увидела, насколько красива, везде.

— Я просто… — Я убрала руку. — Не знаю, могу ли.

— Тогда смотри, Гвендолин. Я помогу тебе начать.

Он опустил руки на бедра и задержался на их внутренней стороне. Я отметила, насколько эротично выглядит контраст его легкого загара и моей кожи теплого оттенка коричневого цвета. Затем он стал нежно ласкать мои внешние половые губы, поглаживая пальцами вверх-вниз.

— Что… Что ты делаешь? — хрипло прошептала я. — Я думала, ты будешь… Будешь трогать меня. Научишь, как правильно прикасаться к себе.

— Как я могу показать тебе, когда ты даже не знаешь, что тебе нравится? — задал он разумный вопрос. — Прежде чем я научу тебя, мы должны вместе выяснить, что тебе подходит. От чего твое нежное маленькое лоно становится горячим и мокрым и подводит к оргазму.

— И как… Как мы это сделаем? — прошептала я, беспокойно ерзая. Боже, он всего лишь прикасался ко мне и уже сводил с ума!

— Путем проб и ошибок, mon ange. — Его слова прозвучали одновременно удивленно и возбужденно. — Для начала, предполагаю, тебе нравятся мои легкие прикосновения? — заметил он, слегка поглаживая мои внешние складочки и посылая томную дрожь по всему телу.

— Д-да, — смогла вымолвить я. — Мне нравится, сильно.

— Тогда это хорошее начало. Некоторым больше нравится прикосновения или трения внешней стороны влагалища и непрямое удовольствие. Например, вот так…

Внезапно его пальцы сменили ладонь, и он сильно надавил на мои внешние складки. Он нашел именно то место, которое приносило мне больше удовольствия.

— О… Лаиш… — почти простонала я.

— Потрись об меня, Гвендолин. Ты здесь главная, — тихо сказал он, продолжая нажимать. — Дай мне знать, если почувствуешь, что тебе это подходит, или если понадобится более прямое прикосновение.

Я начала двигать бедрами, прижимаясь к его руке, чувствуя нарастающие искры удовольствия. Часть меня задавалась вопросом, откуда у меня хватило наглости действовать так бесстыдно… Другая же часть меня интересовалась, почему я так долго ждала, чтобы сделать что-то подобное, почему не догадалась попробовать раньше. Возможно, из-за моего огромного комплекса вины, которое я забывала под прикосновениями Лаиша. Это потому что он демон похоти? Или потому что я достаточно доверяю ему, чтобы расслабиться и получить удовольствие? Я не знала. И просто хотела, чтобы мы не останавливались.

— Ну? — тихо произнес он спустя несколько минут. Он терпеливо продолжал нажимать, в то время как я терлась об него.

— Ощущения такие приятные… — признала я, мое дыхание сбилось. — Но это не совсем то… Что мне нужно. Мне нужно что-то другое… Что-то большее.

— Возможно, более прямой контакт. — Он убрал ладонь и снова потеребил пальцами мои внешние складочки. Затем, убедившись, что я продолжаю наблюдать через маленькое квадратное зеркало, он раздвинул их, выставляя напоказ мои внутренние складочки.

— О боже. — Я не могла поверить своим глазам. Мои внутренние лепестки были мокрыми и блестящими от желания, а клитор заметно выглядывал, словно умоляя, чтобы к нему прикоснулись. Но я знала по опыту, что это было плохой идеей. Я была слишком чувствительной там… Слишком сдержанной.

К моему облегчению, Лаиш решил не «нажимать на кнопку» сразу. Вместо этого посмотрел на меня, впитывая мой вид, пока держал раскрытой.

— Такая мягкая, нежная маленькая вагина, — промурлыкал он мне на ушко. — Посмотри, насколько ты мокрая, Гвендолин. Насколько готовая для наслаждения.

— Я хочу, — призналась я. — правда… Просто, не уверена как. Я так чувствительна там.

— Некоторые женщины предпочитают прикосновения через ткань, — задумчиво произнес Лаиш. — Возможно, я слишком рано избавился от трусиков. Итак…

Он махнул, и на мне сразу оказались белые шелковые трусики из ниточек и треугольничка ткани, едва прикрывавшей естество.

— Теперь наблюдай, — тихо сказал он, проведя кончиком пальца по середине щели. Я задохнулась от ощущения гладкого шелка, скользящего по моей коже. Шелковая ткань мгновенно пропиталась соками моего возбуждения.

— Боги, Гвендолин, — хрипло прошептал Лаиш. — Обожаю, когда твое мягкое маленькое лоно становится таким мокрым и горячим для меня. Я без ума от тебя, когда чувствую твое растущее желание и жажду кончить.

Я тоже видела это. К моему смущению, бугорок клитора виднелся сквозь мокрые трусики, требуя прикосновений.

Но каких? Ощущение шелка и поглаживания Лаиша были невероятно эротичными, но я всё ещё сомневалась, что косвенные прикосновения подведут меня к оргазму.

— Мне… мне нравится, — прошептала я, извиваясь у него на ладони. — Но этого… Не совсем достаточно.

— Ощущения будут чересчур сильными, если я напрямую прикоснусь к клитору, — предупредил он. — Может, мы найдем золотую середину?

Он снова махнул рукой, и трусики исчезли, оставляя меня обнаженной. Мои бедра находились в раскрытом положении, и я видела его руки между моих ног, его длинные пальцы раскрывали мои нежные складочки.

Богиня! Мне снова захотелось спрятаться от смущения. Но я не хотела останавливаться, как бы неловко мне ни было. Я невероятно возбудилась от подобного эксперимента с Лаишем. Просто хотела найти способ продолжить… Чтобы ощущения переросли в нечто большее.

— Теперь, Гвендолин. — Я вздрогнула от его глубокого, мягкого голоса и прижалась к нему. — Позволь мне попробовать кое-что другое. Ты готова?

— Д-да, — заикнулась я. Интересно, что у него на уме?

— Смотри и наблюдай, — тихо сказал он, словно читая мои мысли.

Он поднял руку и пососал два длинных пальца, чтобы они стали мокрыми и скользкими. Затем нажал по обе стороны от клитора и начал плавно водить пальцами, не касаясь чувствительного бугорка.

— О! — Мое тело моментально отозвалось. Меня пронзило удовольствие от его интимного прикосновения. Руки сжались в кулаки, а пальцы ног поджались. Богиня, мне было так хорошо.

— Тебе приятно? — Лаиш продолжил медленные движения вверх-вниз, а затем осторожно обвел клитор пальцем, всё ещё не прикасаясь к нему. — Мы в верном направлении, Гвендолин?

— Да, — прошептала я, извиваясь под его рукой. — Да, вот так.

— Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты повторила за мной.

Он убрал руку, к моему глубочайшему разочарованию.

— Лаиш! — запротестовала я. — Пожалуйста, ведь мне было так приятно! Оргазм приближался. Во всяком случае, я так думаю.

Тяжело точно сказать, так как я никогда не испытывала оргазм. Но когда Лаиш так нежно прикасался ко мне, я чувствовала, будто кто-то внутри туго натягивает резинку. Что-то подсказывало мне, если бы эта резинка лопнула, она бы сняла напряжение и унесла меня с собой. Как и раньше, я просто хотела большего.

— Теперь ты попробуешь сама. — сказал Лаиш, игнорируя мою умоляющий взгляд. — Давай, mon ange, ты справишься. Доставь себе удовольствие.

Я хотела, но не была уверена, что смогу. Годы печального опыта доказывали, что нет. Но мне хотелось верить, что сегодня всё будет по-другому, что всё возможно. Несмотря на неловкость, я наблюдала в зеркале, как мои тонкие темные пальцы заняли его место.

Мне показалось, будто я слышу тихий голос. Он говорил мне, что мои действия грязные и позорные. Затем я безжалостно огородилась от него и начала осторожно скользить пальцем вокруг набухшего клитора, как показал Лаиш.

— О-о-о, — тихо стонала я, внутри снова нарастало удовольствие. — О, Лаиш.

— Не зови меня, mon ange, — прошептал он мне на ухо. — Это всё ты, ты доставляешь себе удовольствие. Ты раздвигаешь нежное, горячее, маленькое лоно и гладишь внутренние складочки… Теребишь сладкую маленькую вагину и ласкаешь набухший клитор. Ты прикасаешься к себе.

Его горячие слова возбуждали меня также, как прикосновения. Затем он обнял меня и накрыл ладонью мою грудь. Он заставил меня беспомощно стонать, перекатывая напряженные соски между пальцами, когда я ускорила темп.

Я скользила пальцами круг за кругом, не прикасаясь к клитору. Но мне этого и не требовалось. Было достаточно, идеально. Было так хорошо, я почти забыла, как дышать… Так сильно отличалось от предыдущих попыток. Я чувствовала себя расслабленной и в безопасности в объятиях Лаиша. Желанной и свободной… Я могла позволить себе почувствовать то, что подавляла всю свою жизнь.

— Вот так, Гвендолин, — мягко прорычал он. Я знала, его тоже заводит мое эротичное отражение. — Вот так, прикоснись к себе. Тереби сладкое маленькое лоно, доставь удовольствие. Доведи себя до оргазма.

И впервые я действительно почувствовала, что могу. Чувствовала, как нарастает удовольствие… Как внутри меня затягивается узел, готовый лопнуть в любой момент. Лаиш, должно быть, почувствовал мое напряжение, потому что продолжал говорить мне на ухо и перекатывать соски.

— Посмотри в зеркало, Гвендолин, — тихо сказал он. — Посмотри, насколько ты горячая и открытая… Насколько мокрые твои лепестки… Насколько ты готова кончить. Позволь наслаждению зародиться внутри и отпусти себя… Ты заслужила это… Ты достойна этого.

Не знаю, что стало последней каплей, его тихий сексуальный голос или отражение моих ласк, или ощущение оттягивания и щипков моих сосков, но больше я не могла терпеть.

Впервые в жизни я почувствовала, как оборвалось напряжение и отпустило, наполнив меня наслаждением, переполняя меня чувствами, когда, наконец-то, кончила.

— О… О! — простонала я. Моя спина беспомощно выгнулась, а пальцы ног подвернулись, когда удовольствие пронзило меня. Это было похоже на удар током, но в хорошем смысле. Знаю, что всё на самом деле не так, но не могу описать ощущения по-другому. Сердце колотилось в ушах, пульс бился так, словно я только что пробежала марафон. Я чувствовала, что не могу сделать достаточно глубокий вдох и всё же почему-то никогда не ощущала себя лучше или живее за всю свою жизнь. Это было мощно.

А затем почему-то заплакала. Я не рыдала, но слезы наполнили глаза, а дыхание сбивалось в груди по другой причине.

— О, — простонала я, убирая руки с бедер и обнимая себя. — О… Богиня.

— К сожалению, Богиня не здесь, mon ange. Есть только ты и я.

Лаиш мягко притянул меня к себе, и я свернулась калачиком у него на груди. Он не спросил, почему я плачу и почему расстроена. Он просто прижал меня к себе, нежно поглаживая мою дрожащую спину, пока я не взяла себя в руки и не села.

— Мне жаль. — Я вытерла слезы. Боже, он, должно быть, думает, что я такая инфантильная дура, которая плачет из-за оргазма. — Не знаю, почему потеряла контроль.

— Ты потеряла контроль, потому что отпустила себя. Секс и эмоции тесно связаны, mon ange, — пробормотал он, поглаживая мою мокрую щеку. — Совершенно нормально немного сломаться под её напряжением, когда столь глубокая и первобытная потребность накапливается столько лет. Даже когда результат именно тот, который ожидаешь. — Он поднял бровь. — И это было так? Как ты и ожидала?

— Было бесподобно, — призналась я вполголоса. — Я никогда не думала… Имею в виду, все слышали об этом… Читали об этом… Смотрели фильмы… Но ничто не сравнится с реальным опытом, с настоящим удовольствием.

— Удовольствием, которое ты доставила себе, — напомнил он, улыбаясь. — Удовольствие, которое ты сможешь повторить снова и снова… Теперь, когда ты знаешь как.

— Я, эм… — Щеки залило румянцем. — Я вроде как уже хочу повторить. Всё было замечательно, но я всё ещё хочу большего.

— Неудивительно — тебе предстоит наверстать много долгих лет без удовольствия. — Лаиш поймал мои губы в мягком, горячем поцелуе. Затем он отстранился и посмотрел мне в глаза. — Но на этот раз, не ты будешь прикасаться к себе, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду? — Мое сердце, которое только начало замедляться до нормального ритма, снова часто забилось.

— Это значит, что пришла моя очередь, Гвендолин. Моя очередь прикоснуться к тебе и довести до оргазма.

Он откинулся на изголовье кровати и переместил меня так, чтобы я оседлала его.

— Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончаешь, mon ange. Хочу смотреть в твои очаровательные зеленые глаза, когда ты теряешь контроль.

Мое набухшее лоно полностью раскрылось для него в новой позе. Он мягко одобрительно зарычал, когда увидел, насколько горячей и влажной я была. Я чувствовала одновременно смущение и возбуждение, находясь с ним лицом к лицу. Он посмотрел мне в глаза и положил ладонь на естество, его длинные пальцы искусно закружили вокруг клитора.

— Кстати, я ещё не проникал в тебя. — Его длинные пальцы игриво поглаживали вход во влагалище. — Ты боишься, что я задену девственную плеву?

— Ну, эм, у меня её нет. — Я покраснела. — Я случайно лишилась её в детстве, во время езды на велосипеде.

— Оу… — Он поднял бровь. — Тогда меня ничего не останавливает…

Два длинных жестких пальца медленно скользнули внутрь. Я вздохнула, а затем простонала от ощущения его глубоко внутри.

«Внутри, он действительно внутри меня!» — закричал испуганный голосок у меня в голове. Но я вытеснила его, наслаждаясь чувством заполненности.

— Лаиш, — прошептала я. — Богиня…

— Опять же, здесь только я, mon ange. — В его голосе звучали одновременно удивление и возбуждение. — Тебе нравится ощущать мои пальцы внутри? Нравится, как они заполняют твое мягкое лоно?

В это время он начал глубоко и нежно вводить и выводить пальцы, от чего я застонала и извивалась на его коленях.

— Я… Да, — призналась я, не в силах лгать. — Знаю, что не должна, но мне так хорошо.

— Знаешь, будет ещё приятнее, — прошептал он, его рубиновые глаза плавились от желания. — Интересно, как ты отреагируешь, когда я скользну внутрь языком и впервые вкушу твое сладкое лоно?

— Когда ты… Что… О чем ты говоришь? — Его слова вывели напряжение и желание на новый уровень.

— Не бойся, — прошептал Лаиш. — Мы не зайдем так далеко этой ночью. Но чем дальше, тем тяжелее потребуется грех для оплаты пошлины.

— Не уверена, что хочу… — запротестовала я. — И знаешь, ты не должен предлагать подобное для перехода на следующий круг ада.

— Пойми меня правильно, Гвендолин. — Его глаза полыхнули. — Я делаю это не только по необходимости. Подразнить твое маленькое лоно, попробовать твои сладкие соки прямо из источника и довести языком до оргазма будет моей привилегией.

— Ты правда хочешь… Попробовать меня? — Не то чтобы я не слышала об оральном сексе раньше, я же не вчера родилась. Знала по рассказам подруг, что большинство парней делают это исключительно из чувства долга. Один из моих друзей в колледже подытожил: «Лизни дважды, потом вставляй». Так что мне с трудом верилось, что Лаиш действительно ждал этого с нетерпением. Но его горячий, голодный взгляд говорил об обратном.

— Я хочу попробовать тебя, mon ange. И едва сдерживаюсь.

Удерживая мой взгляд, он поднес пальцы к лицу. Сначала глубоко вдохнул, словно смакуя мой запах. Затем положил их в рот, посасывая и облизывая, будто пытаясь получить каждую каплю моего меда.

Вина и похоть прожигали меня насквозь.

О богиня, я должна отвести взгляд… Должна перестать представлять, каково это позволить ему попробовать меня! Но я ничего не могла с собой поделать, даже зная, что это опасно и неправильно. Я всё ещё хотела… Хотела его. Снова тихий голосок в голове попытался предупредить меня об опасности, и снова я оттолкнула его. Не хотела выслушивать его сейчас… И просто хотела сосредоточиться на Лаише, его словах, его действиях.

Я прикусила губу, когда он медленно вынул пальцы изо рта.

— Так тебе… Правда нравится?

— Правда. У тебя изысканный вкус, Гвендолин, — мягко прорычал он. Он снова скользнул вниз и вошел в меня, чтобы собрать мою влагу. Я застонала. — Попробуй и ты. — Подняв руку, он провел влагой по моим губам. Его влажные пальцы заскользили по моему рту, полностью покрывая мои губы.

На мгновение я застыла… Потрясенная… Не знала, что делать. Я никогда не представляла ничего подобного даже в самых смелых мечтах и фантазиях. Это казалось таким извращенным и порочным, и в то же время столь возбуждающим. Ему нравится мой запах и аромат. Настолько, что он хотел поделиться им со мной и показать, каким восхитительным находил мое тело.

Затем он притянул меня к себе.

— Иди ко мне, — тихо и требовательно прорычал он, его большая рука потянулась ко мне, запутавшись в волосах, наши губы встретились. Лаиш глубоко поцеловал меня, слизывая соки с моих губ, а затем скормил их мне, вторгаясь в мой рот языком, чтобы поделиться моим потайным вкусом.

В то же время его другая рука скользнула меж моих бедер, и его пальцы снова пронзили меня. Но на этот раз ритм его толчков был размеренным и горячим. Он глубоко проникал в мое раскрытое лоно и ласкал ноющий клитор круговыми движениями большого пальца.

Я издала тихий, наполненный желанием стон и капитулировала. Поцеловала его в ответ, жадно посасывая его язык; мои бедра опустились на его ладонь и поймали ритм. Я бессовестно объезжала его пальцы.

— Вот так, Гвендолин, — тихо сказал он, обрывая поцелуй. — Отдайся мне. Отдайся похоти, пока я удовлетворяю пальцами твоего сладкое лоно. Кончи для меня — сейчас.

Наслаждение нарастало, напряжение натягивалась всё туже и туже. Я почувствовала, как оно лопается по его тихому приказу, и наслаждение поглотило меня во второй раз.

— О… О! — беспомощно закричала я. Соски резко напряглись до боли, внутренние мышцы интенсивно схватывали его пальцы, словно я пыталась втянуть его ещё глубже.

Всего на одно — одно — мгновение, я позволила себе представить: я — сверху, как сейчас, размещаю широкую головку его члена у входа… Медленно скольжу вниз, позволяя ему полностью наполнить меня…

«Осторожно! — закричал голосок в голове. — Это опасно, даже не думай об этом, Гвендолин! Ты заходишь слишком далеко — это неправильно, и ты это знаешь!».

Я почувствовала странную вибрацию в воздухе, словно в подтверждение предупреждения — такую же, как на берегах Стикса. Мы выплатили налог на грех и могли перейти на следующий круг ада.

Богиня… Я поступила неправильно. Я стала плохой, такой плохой, заныл голос вины. На этот раз игнорировать его было гораздо труднее, как бы ни старалась.

Я всё ещё пыталась отдышаться. Как только наслаждение утихло, откинулась на руки Лаиша, и он спросил:

— Ты почувствовала, как спал барьер?

— Да, почувствовала, — прошептала я и тут же задала вопрос. — Но почему… Почему он не поддался в первый раз?

— Потому что тогда ты сама удовлетворила себя, без моей помощи. Ну, почти. — он скромно улыбнулся. — Знаешь, что это значит?

— Что? — спросила я, нахмурившись.

— Теперь у тебя есть неопровержимое доказательство, что самоудовлетворение не греховно. Ты можешь предаваться ему сколько угодно, без страха и стыда.

Я позабыла о вине и удивленно на него посмотрела.

— Поэтому ты хотел, чтобы я удовлетворила себя? Серьезно?

— Верно, а ещё я хотел показать тебе, как самой доставить себе удовольствие. — Он погрустнел. — Я не всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. Полагаю, ты захочешь избавиться от меня и вернуться к своему смертному быту после нашего маленького приключения.

Я не знала, что ответить. Он намекал, что хочет длительных отношений со мной? Но как такое возможно?

«Невозможно, — прошептал тихий голос в моей голове. — Он демон, помнишь? Ты не можешь создать душевную связь с существом, у которого её нет».

Лаиш снова притянул меня к себе и пробормотал, что нам пора поспать, тем самым спасая меня от неловкого момента.

— А демоны спят? — спросила, зевнув ему в грудь, несмотря на попытки сдержаться. Два умопомрачительных оргазма утомляют гораздо больше, чем можно представить.

— Нет, — сказал он, приглушая свет взмахом руки. — Но обнимать тебя и охранять сны доставит мне огромное удовольствие.

Я подумала, что демоны — существа из кошмаров, а не из приятных снов. Но прежде чем успела что-то сказать, темнота поглотила меня, и я заснула.

Глава 17

Лаиш

Было очень приятно держать мою маленькую ведьму и чувствовать, как она расслабляется во сне. Я наслаждался каждым мгновением, желая, чтобы ночь была длиннее.

Я видел, она начинает доверять мне. В противном случае, она бы не прижималась так ко мне, положив голову на грудь. Тем более она бы не смогла раскрыться мне и позволить доставить удовольствие, доведя до оргазма. Боги, она была невинна во всех смыслах, что я находил восхитительным.

Я не смог удержаться и провел языком по губам, чтобы снова вкусить её приятный, женственный вкус. Надеялся, что вскоре смогу попробовать её соки прямо из источника. Я мог только представить себе удовольствие, когда широко раздвину её бедра и раскрою её естество языком. Затем буду удовлетворять её, пока она не кончит мне на язык также, как кончила на пальцы.

Но это в другой раз… В другом круге, строго сказал я себе. Я не хотел давить на Гвендолин слишком сильно. Только что завоевал её доверие и не хотел отпугнуть.

«А что будет, когда наш поход подойдет к концу? Что будет, когда мы закроем врата и она захочет вернуться в царство смертных? — спросил голос внутри. — Захочет ли она иметь дело с демоном? Ты действительно так просто её отпустишь?»

Я отбросил сомнения. Конечно, я отпущу её — у меня не было выбора. Только время покажет, захочет ли моя маленькая ведьма продолжать наши отношения, какими бы они ни были.

Я старался быть спокойным и рациональным. Но чувствовал, будто клинок пронзает сердце от одной лишь мысли о её потери. Хотелось бы мне разгадать тайну, почему она так действует на меня, но я был далек от ответа. Лишь знал, что хочу её — хочу оберегать её, хочу дорожить и заботиться о ней — всегда.

Я нахмурился. Эти эмоции мне чужды. Я не наслаждался жестокостью и болью, как многие демоны, но и не подпускал нежность и заботу. Похоть — мой конёк, а она идет отдельно от нежных эмоций.

И всё же я наслаждался не только страстью, когда довел Гвендолин до оргазма. Она доверилась и отдалась мне, от чего я хотел дарить ей удовольствие снова и снова… Обнять и никогда не отпускать. Когда она была в моих объятиях, я испытывал давно забытые чувства. С тех пор как…

Я не мог позволить думать о прошлом — не было смысла вновь переживать старые боли и печали. Вместо этого решил просто наслаждаться моментом, пока мог обнимать мою ведьмочку. Кто знает, что принесет завтрашний день? У меня было неприятное чувство, что наше путешествие через ад не готовит приятных моментов, подобных этому. Лучше наслаждаться, пока есть возможность.

Как уже заметил, ночь была слишком короткой. Не успел я оглянуться, как в окно ворвался столб тусклого зеленого света. На Бааторе настало утро — пора вставать.

Мы должны выдвигаться в путь, но я хотел обнимать Гвендолин ещё немного. Чтобы насладиться сладким ощущением её роскошного расслабленного во сне тела, прижатого ко мне. Но резкий стук в дверь номера разрушил мои планы.

Стук пробудил Гвендолин от крепкого сна. Она открыла глаза и резко осознала, что обнажена и прижата ко мне, её соблазнительное тело прижалось к моему боку. Она вздрогнула и села.

— Что происходит? Почему я голая?

Я поднял бровь в удивлении:

— Неужели ты не помнишь прошлую ночь? Удовольствие первого оргазма… А затем второго?

— Ой, ну… — Её щеки вспыхнули, и она провела рукой по взъерошенным волосам. — Видимо, забыла.

Я слегка улыбнулся ей:

— Ты ранишь меня, ma petit chat. Я надеялся, что ночь будет незабываемой.

На её лице отразились все эмоции: смущение… желание… сожаление… страх. Теперь она вспомнила. Я хотел обнять и успокоить её, но тогда она отстранится. Очевидно, ей необходимо время, чтобы осознать и принять прошлую ночь.

— Я бы посоветовал тебе принять душ, если хочешь, — сказала я ей, соскальзывая с кровати. — Нам пора в путь, но сначала нам предстоит утомительный завтрак с Друагой.

Её пухлые губки скривились в неприязни.

— Фу! А это обязательно? Да, он спас меня от бесят, но он же всё подстроил, верно?

— Уверен почти на сто процентов, — с сожалением сказал я. — Но я не могу этого доказать, а значит, мы должны соблюсти устный договор. Выполнение соглашений носит обязательный характер в адском царстве.

— Я просто не хочу есть, когда он пялится на меня, — запротестовала Гвендолин, прикрывая грудь руками. — Меня тошнит от него.

Мне самому очень не нравилась эта идея. Именно поэтому я наколдовал гораздо менее откровенное платье, чем предыдущее. Оно было из легкого материала и полностью закрывало её кожу. Оно не подчеркивало изгибы, как красное шелковое платье.

— Возьми, — сказал я, протягивая платье Гвендолин.

— А что насчет тебя? — Она указала на черные шелковые пижамные брюки на мне. — Когда ты переоденешься?

— Прямо сейчас. — Щелкнул пальцами, и на мне оказался один из моих любимых комплектов из мира людей: темно-серый костюм в тонкую полоску и насыщенно-красный галстук.

— Как ты это делаешь? — Её глаза расширились. — Как заставляешь вещи появляться из воздуха?

— Эти вещи уже в моем распоряжении в моем поместье в Аиде. Я просто призываю их, — объяснил я. — Пока мы в аду, не могу призвать вещи из мира людей. Тем не менее я располагаю значительными ресурсами.

— Полагаю, что так. — Она нахмурилась. — Что насчет трусиков, что ты раз и призвал прошлой ночью?

— Ты о тех маленьких белых шелковых трусиках? — Член затвердел только от воспоминаний о том, насколько мокрым и раскрытым было для меня её сладкое маленькое лоно под треугольничком белого шелка.

— Да, о них. — Теперь она прожигала меня взглядом. — Неужели ты думаешь, что я поверю, будто они просто валялись у тебя под рукой?

— Именно. У меня есть для тебя целый гардероб. Могу наколдовать одежду, когда пожелаю, — мягко сказал я. — Я тщательно подготовился к этой поездке, mon ange. А ты подумала, я купил их для другой?

Она опустила взгляд, всё ещё немного хмурясь.

— Эта мысль приходила мне в голову.

— Тогда прогони её, — сказал я. — И поверь — я ни о ком не думал с того самого момента, когда ты впервые призвала меня в мир смертных.

— Правда? — Она неуверенно посмотрела на меня.

— Правда, — заверил её. И я не обманывал. Хотел бы знать как, но моя маленькая ведьма покорила меня. — А теперь, если ты хочешь примерить платье… — начал я. Но в этот момент снова раздался стук, громче и настойчивее, чем прежде.

У Гвендолин расширились глаза.

— Должно быть, это он.

— Одевайся и выходи, когда будешь готова, — произнес я. — Я задержу его в гостиной, чтобы ты не беспокоилась о приватности. — Я кивнул на платье. — Оно намного скромнее, чем красное шелковое платье. Тебе не придется беспокоиться о его взглядах на этот раз.

Выражение её лица смягчилось.

— Спасибо, Лаиш. Я ценю это.

Она удивила меня, когда приподнялась на цыпочки и быстро поцеловала в щеку. Мне понравилось прикосновение её мягких губ. Но ещё больше мне понравилось, что она спонтанно поцеловала меня, без принуждения. Быть может, между нами росло доверие? Я надеялся, что это так.

— Пожалуйста, mon ange. — Я накрыл её щеку, наслаждаясь ощущением её кожи на своей ладони. — Я не хочу, чтобы тебе было неудобно. И кроме того, — добавил, когда стук повторился, — мне не нравится, когда другой мужчина жаждет ту, что принадлежит мне.

Её глаза расширились, и она легонько шлепнула меня по груди.

— Лаиш!

Улыбнувшись, я оставил её в спальне и пошел открывать дверь.

За ней стояли Друага и мелкий демон, который вез огромную тележку, покрытую легкой белой скатертью. Посередине возвышалось большое серебряное блюдо с крышкой, — вероятно, обещанный завтрак.

Увидев поднос, вспомнил, что мы лишились единственного источника пищи из царства смертных. У меня был способ накормить Гвендолин, не привязывая к адскому царству, которого она очень боялась. Но у меня не было времени на обсуждения, чтобы убедить взять у меня еду. Я вздохнул про себя. Думаю, мы увидим, насколько она мне доверяет… И гораздо раньше, чем мне хотелось бы.

— Доброе утро, господин Лаиш! — заюлил Друага. Сегодня на нем сшитый на заказ костюм цвета жженой умбры. Он тщательно позаботился о бивнях — их золотые кончики блестели в слабом зеленом свете, льющемся из окон. С отвращением я заметил его выставленные напоказ гениталии. Да, я демон похоти, но считаю неприличным столь нагло выставлять член. Тонкость искусства соблазнения в высшей степени недооценивается и смертными, и демонами.

— Доброе утро, Друага, — коротко приветствовал я, отступая в сторону и пропуская его и прислугу. — Давайте побыстрее закончим с завтраком — я намерен отправиться в путь как можно скорее.

— Конечно, несомненно. — Он отдал указание бесенку оставить тарелку с завтраком на низком столике в гостиной, и жестом его отпустил.

Я сел напротив Друаги и налил чаю. Знал, что должен проглотить хотя бы один кусок и один глоток, чтобы выполнить условия нашего договора. Таковы были прелести Ада.

— А где же ваша очаровательная наложница? — Друага поднял мохнатую бровь. — Надеюсь, она в добром здравии и не страдает от последствий демонического яда?

— С ней всё в порядке, благодарю, — сухо ответил я. — Её укусили только раз, благодаря твоему подозрительно быстрому вмешательству. Я успел вывести яд из её организма.

Демон-кабан издал хрюкающий звук.

— Я так рад слышать, что она здорова, что проигнорирую ваше замечание о моей своевременной помощи.

Я просто смотрел на него и молчал. Знал, чего хочет Друага от Гвендолин — этого хотел любой демон, учуявший её душу. Она была чистой и незапятнанной — редкий деликатес в аду. По крайней мере, здесь было совершенно безопасно. Мы с Друагой заключили сделку: я разделяю с ним завтрак за его вмешательство в нападение. Трапеза полностью покроет долг, и мы с Гвендолин продолжим путешествие.

В этот момент моя маленькая ведьма вышла из спальни в длинном зеленом платье, что я ей подарил. Она выглядела совершенно очаровательно. Мне показалось, что на её лице появилось мягкое, довольное выражение — возможно, после вчерашнего удовольствия. Во всяком случае, она была видением, и я не мог отвести от нее глаз.

Друага тоже смотрел на нее. Его маленькие, жадные глазенки наполнились похотью.

— Ну и ну, как вы прекрасны сегодня утром, моя дорогая, — сказал он Гвендолин.

— Спасибо.

Она подарила ему ледяную улыбку и села рядом со мной на диван. Я обрадовался, когда наши бедра соприкоснулись. Воистину, её доверие ко мне росло!

— Доброе утро, mon ange, — тихо произнес я, легко целуя в висок. — Полагаю, мы можем приступить к трапезе.

— Конечно! — Друага поднял большую серебряную крышку, открывая ассорти земных деликатесов. Я нахмурился: он действительно изучил Гвендолин — почти все блюда были её национальной кухни. Откуда он столько знает о ней?

Гвендолин удивленно посмотрела на еду.

— Ух ты, ты только посмотри! Блины, оладьи, бекон, яйца, булочки с корицей… Всё выглядит просто потрясающе!

— Тогда не отказывайте себе! — Друага начал жадно наполнять тарелку. — Не хотите ли пирожное или два? — Он попытался передать ей полную фарфоровую тарелку, но она покачала головой.

— Нет, я не могу.

— Но вы должны, моя дорогая, — настоял демон-кабан.

Гвендолин любезно улыбнулась Друаге, хоть и натянуто.

— Благодарю за беспокойство, но боюсь, что растолстею и Лаиш больше не возжелает меня, — беспечно сказала она. — Поэтому вынуждена отказаться.

— Не беспокойся, — сказал я непринужденно. — Я никогда не перестану хотеть тебя, mon ange. Но уверен, Друага поймет, что твои диетические требования не позволяют употреблять тяжелую пищу.

Друага нахмурился.

— Но она должна что-то съесть и выпить. — Он попытался передать ей стакан сока, но она отказалась.

— Я буду только воду, — сказала она, доставая пластиковую бутылку с этикеткой «Зефириллс».

— Но она должна поесть! — сказал Друага, посмотрев на меня. — Вы знаете правила!

— Я прекрасно знаю, что каждый из нас должен разделить еду и напиток, — спокойно сказал я. — Но ты не уточнил, что мы обязаны принять именно твою еду. Вчера вечером я сказал тебе, что Гвендолин соблюдает особую диету.

— Очень хорошо, она пьет свой напиток, — проворчал он. — Но что насчет еды?

— Я позабочусь об этом.

Я достал ритуальный нож с черной рукояткой, который припас специально для подобного случая, и поставил на колено тонкую фарфоровую тарелку. Аккуратно разрезал вену, держа запястье над тарелкой. Порез не мог навредить мне, но причинял адскую боль. Я сохранял бесстрастное выражение лица, держа порезанное запястье над тарелкой. Три рубиново-красные капли упали на неё и превратились в кусочки фруктов, свежий хлеб и мягкий сыр.

Я вытер лезвие и запястье чистым белым носовым платком и убрал его в карман пиджака. Затем передал тарелку Гвендолин. Она приняла её, но не притронулась к еде.

— Лаиш, — сказала она после минуты молчания. — Можно тебя на пару слов? Наедине?

— Боюсь, очень невежливо покидать стол до окончания трапезы, — фыркнул Друага, прежде чем я успел ответить. — Многие могут расценить этот жест как нарушение соглашения.

— Что? — Гвендолин посмотрела на меня. — Правда?

— К сожалению, да. — Я наклонился и понизил голос. — Тебя беспокоит еда, которую я призвал?

— Ты чертовски прав. — Она тоже говорила тихо, но её глаза горели зеленым огнем. — Ты же знаешь, я не могу есть адскую пищу и знаешь почему.

— Эта еда не из Ада, — терпеливо объяснил я. — Она из меня.

— Да, но ты из Ада. Ты — демон.

— Это мой вид, — признал я. — Но не моя сущность. — Пристально посмотрел ей в глаза. — Помнишь, я говорил тебе, что не всегда был таким, каким ты видишь меня сейчас?

Я не хотел вдаваться в подробности и не только потому, что Друага жадно наблюдал за нами, без сомнения, впитывая каждую деталь нашего разговора, хотя мы говорили почти шепотом. Не хотел слишком глубоко копаться в прошлом — даже с Гвендолин. Эта боль — такая забытая и в то же время такая острая. Она ранит гораздо глубже, чем черный ритуальный нож.

— Я помню твои слова. — Гвендолин неохотно кивнула. — Также помню историю о Персефоне и гранатовых зернах. Она съела всего шесть зернышек, чем привязала себя к Аду на шесть месяцев в году.

— Клянусь тебе, Гвендолин, ты не разделишь её судьбу. Пожалуйста… — Я положил руку ей на плечо. Она напряглась, но я приободрился, когда она не отпрянула. — Пожалуйста, — повторил я. — Доверься мне настолько, чтобы съесть один кусочек — это всё, о чем я прошу. Это всё, что необходимо для выполнения договора.

Она подняла бровь:

— Всего лишь кусочек?

— Да, всего лишь один кусочек, — заверил я её.

— Ну…

Понимал, о чем она думает. Она убеждала себя, что даже если я обманываю её, один кусочек приравняется лишь к месяцу в аду. Конечно, это не совсем так, но я не видел необходимости объяснять дальше, поскольку говорил правду.

— Гвендолин, — сказал я, снова поймав её взгляд. — Клянусь тебе: еда, которую я предлагаю, не проклянет тебя и не заманит в ловушку в мое царство. Объясню позже, а пока, пожалуйста, откуси кусочек. — Я ждал. Достаточно ли она доверяет мне? Согласится ли попробовать еду? Я надеялся на это.

— Ладно. — Вздохнув, она взяла сочный кусочек дыни и отправила его в рот. Прожевала и сглотнула. — Вкусненько. — Потом она выбрала виноградину и предложила мне. — Ты тоже попробуй.

Она ошибалась, если думала, что еда отравлена. Однако не возражал есть из её рук — мне это нравилось, если уж на то пошло. Открыв рот, позволил ей положить виноградину между моих губ. Откусил — и сладкий сок наполнил мой рот. Я не сводил глаз с Гвендолин. Она была такой же зрелой и сочной — я с нетерпением ждал возможности попробовать её сок.

Гвендолин, должно быть, заметила желание в моих глазах и быстро отвернулась.

— Вот, — сказала она, покраснев. — Мы поели и попили. — Она кивнула на чайную чашку рядом со мной в тон фарфоровым тарелкам. — Теперь мы можем уйти?

— Не вижу, почему нет, — заметил я. — Наш договор выполнен.

— Возможно, тот, что я заключил с вами, повелитель Лаиш. — впервые за несколько минут сказал Друага. — Но боюсь, что соглашение, которое я заключил с вашей очаровательной наложницей всё ещё не выполнено.

— Что? — Я повернулся и свирепо посмотрел на него. Фарс Друаги испытывал мое терпение. — Чего ты хочешь? Как ты смеешь претендовать на мою Гвендолин?

Он пожал плечами, темно-оранжевый костюм немного сместился.

— Не вините меня, повелитель Лаиш. Не я был инициатором договора. Гвендолин заключила его, когда приняла туфельку от бесенка.

— Что? — переспросил я. — О чем ты говоришь? Мы потеряли её на центральной площади.

— И она была найдена и доставлена в мое заведение бесенком, — фыркнул Друага. — Он предложил её вашей наложнице, которая приняла туфельку. Она собиралась отплатить человеческой едой, кажется, бутербродом, но оплаты не последовало. Так что, за ней остался долг.

Мое сердце упало. Я посмотрел вниз и увидел, что на Гвендолин действительно были обе черные туфельки. Как я мог упустить такую деталь?

— Это всего лишь бутерброд, придурок. — Глаза Гвендолин сердито сверкнули. — И я не смогла отдать его лишь потому, что маленький бастард предпочел джему мясо моей руки.

— Кроме того, бесенок нашел и вернул туфельку, а не ты, — заметил я. — Поэтому я могу признать долг перед бесенком, но не тобой.

Морда кабаноголового демона приняла упрямое выражение.

— Бесенок незаконно находился на территории моего отеля. Поэтому по закону я имею право претендовать на любую его собственность. Я требую туфельку вашей наложницы, за которую мне ещё не заплатили. Я требую компенсации!

— Тебе нужна эта чертова туфля? — Гвендолин сняла балетку и швырнула её в голову Друаги. Та ударила его по лицу, от чего он снова хрюкнул и встряхнул золотыми бивнями. — Ну вот, теперь она твоя.

— Конечно, мне не нужна эта туфля, я не могу её взять. Тебе её предложили, ты же приняла её, моя дорогая, — заметил он, бросая туфлю обратно. — Мне нужна законная плата за туфлю.

— И что же это может быть? — В горле нарастало рычание, ярость поднималась во мне. Только на этот раз мое тело не хотело сохранять человечность. Другая форма пыталась выбраться… Ещё одно существо, которое я держал взаперти вместе с остальными. Это был не человек, но он также хотел защитить Гвендолин. Было тяжело, но я старался сдерживаться, ожидая ответа Друаги.

— Что я хочу в качестве оплаты? Её душу, конечно же, или её часть. — Его глаза сверкнули, когда он достал длинную изогнутую серебряную соломинку длиной в половину моего роста. — Душонку за дешевку, смекаете? — Он кивнул на черную туфельку, которую Гвендолин отказалась поднять, и хрюкнул от смеха.

— Что? Ты хочешь использовать это на мне? — Гвендолин побледнела, её глаза расширились от шока. — Как ты вообще… — Она покачала головой, явно не в силах закончить вопрос.

— Вы проглотите её, моя дорогая — совершенно безболезненно, уверяю вас. Ну, если вы не возражаете против рвотного рефлекса — хотя любая хорошая наложница должна уметь контролировать его, не так ли? — У него хватило наглости подмигнуть ей.

Гвендолин проигнорировала его грубый намек, возможно, всё ещё была слишком напугана, чтобы его понять.

— А затем что, душа выходит?

— О, не сразу. Сначала вы должны поймать её. Душа скользкая, особенно живого человека. Нам пригодится это крепление.

Друага нажал на кнопку в верхней части изогнутой серебряной соломинки, и снизу выскочил зловеще острый крючок. На кончике блестела серебряная игла, почти такая же длинная, как лезвие моего жертвенного ножа.

— О боже! — Гвендолин вжалась в белый кожаный диван, её глаза раскрывались всё шире и шире.

— Как только вы зацепите её, я смогу отодрать кусочек или два, а затем высосать прямо через соломинку, — объяснил Друага, злобно улыбнувшись ей. — И душа действительно регенирирует. — Он ухмыльнулся, наклонился вперед и помахал серебряным инструментом. — Вы же дадите немного попробовать старому другу Друаге, не так ли?

— Нет! — Гвендолин посмотрела на меня. — Лаиш, ты же… Ты же не позволишь ему?

Я не часто теряю самообладание, но ситуация вышла за рамки. Гнев закипел внутри при виде жестокого, зловещего крюка для души в волосатых руках Друаги и выражении испуга на лице Гвендолин. Я не мог контролировать гнев. Он закипал внутри, пузырясь, словно масло на огне.

— Ты… Смеешь… — зарычал я и почувствовал, как теряю человеческий облик. Я хотел сбросить его, как змея, в пользу чего-то большего, сильного и гораздо более смертоносного. Мой безупречный костюм затрещал, а затем разорвался на части из-за трансформации. — Ты смеешь предлагать мне отдать часть души Гвендолин?

Впервые Друага немного смутился. Очевидно, он понятия не имел, что я так отреагирую. За мной была репутация хладнокровного демона, что делало меня непобедимым во время небесных войн. Но на этот раз я не мог остановить гнев, что закипел во мне — да и не хотел.

— Ну, мне причитается некая компенсация, как никак, — бробубнил он.

— За отправку бесят на поиски обуви моей наложницы, а затем позволяя им обмануть и напасть на нее? — взревел я. — Как ты смеешь заявлять такие права? Ты подверг её жизнь опасности, а потом решил забрать часть её души прямо у меня на глазах? Я должен убить тебя на месте!

Я возвышался над ним, дыхание обжигало грудь, голос глубокий и угрожающий.

— Ты не посмеешь! — голос вендиго задрожал, он сам не верил в свои слова. — Демонический совет…

— Совет бы утвердил мое право! Ты нанес мне одно оскорбление за другим.

Я двинулся к нему, скользя и шурша чешуей, как змея. Взмахнул хвостом и презрительно отбросил в сторону забытый поднос с завтраком. Раздался металлический лязг, и содержимое подноса повсюду рассыпалось. Я не обратил ни малейшего внимания.

— Прошу, повелитель Лаиш, успокойтесь, — взмолился Друага. — Я не понимаю, почему вы так расстроены! Она всего лишь человек!

— Она — моя!

Внутри меня полыхала ярость. Я хотел выдохнуть волну огня на съежившегося кабана-демона, хотел поджарить его до хрустящей корочки, но что-то сдерживало меня. Страх, что огонь выйдет из-под контроля и ранит Гвендолин. Поэтому я сдерживался… Совсем немного.

— Я — хозяин отеля! — завизжал Друага, съежившись на белом кожаном кресле. Он всё больше и больше походил на кабана. — Ты не посмеешь убить меня! По закону гостеприимства…

— К черту законы гостеприимства! — зарычал я, жидкий огонь капал изо рта. Я стоял прямо над ним, и большая капля упала на него, испепеляя правый бивень. Друага снова завизжал, его рука потянулась к дымящемуся обрубку.

— Мой бивень!

— Тебе повезло, что я не оторвал руку или ногу… Или кое-что ещё. — Я с отвращением посмотрел на его обнаженные гениталии. — Хотя, думаю, что кастрирую тебя прямо здесь и сейчас. Быть может, это преподаст тебе урок о вожделении к чужой собственности.

Друага ахнул и отполз назад, пытаясь перелезть через спинку кресла и не сводя с меня глаз. Но эта форма давала мне скорость змеи. Я метко направил струю пламени на его отвратительный член, превратив его в сморщенный угольно-черный обрубок. Он был похож на сосиску, которую забыли в костре.

Демон-кабан издал пронзительный визг, от которого у меня заболели чувствительные уши, и, извиваясь от боли, схватился между ног.

— Нет! Нет! Как больно!

— Друага, почему ты так расстроен? — прорычал я, свирепо смотря на него. — В конце концов, ты демон. Он восстановится, как и душа Гвендолин, если бы ты осуществил свой план.

— Но он не будет таким же большим! Я выращивал его тысячелетиями. А мой бивень… — Он похлопал себя по волосатому лицу. — Его никак не вернуть!

— То же случится и с остальными частями тела, если ты сейчас же не покинешь мои покои, — прорычал я. — Уходи, пока я не решил стереть твое жалкое существование с земли адского царства.

Всхлипывая от боли, Друага сумел подняться и заковылял к двери. Он всё ещё цеплялся за себя, попеременно хватаясь то за лицо, то за изуродованную промежность. И исчез за дверью.

— О… Богиня.

Тихий, прерывистый шепот вывел меня из всепоглощающей ярости. Я осмотрел комнату, мои глаза считывали тепловые излучения и визуальные сигналы. Моя форма была очень полезной, хотя и громоздкой в столь ограниченном пространстве.

Наконец я нашел источник голоса.

Гвендолин съежилась в дальнем углу комнаты, прикрываясь одной из больших белых кожаных подушек с дивана. Она дрожала, из уголков её глаз текли слезы. Сквозь тепловизор они казались белыми ручейками на красных щеках.

— Гвендолин? — Мой голос был резок, когда я скользнул к ней.

— Уйди! Держись от меня подальше! — Она была в панике. Видимо, она боялась, что Друага всё ещё в комнате и угрожает забрать её душу.

— Тебе нечего бояться, он ушел. Он не причинит тебе вреда. — Мягко, но твердо я вырвал когтями белую подушку из её дрожащих рук. — Всё в порядке, — повторил я. — Теперь ты в безопасности.

Но она свернулась в клубок и забилась как можно дальше в угол.

— Пожалуйста, Лаиш. — Её голос дрожал, тело застыло в ужасе. — Пожалуйста, не делай мне больно. Не сжигай меня, пожалуйста!

И я понял… Она не боялась Друаги.

Она боялась меня.

Глава 18

Гвендолин

Я до смерти боялась, что он меня убьет. Не нарочно, но это не имело бы значения. Я не хотела умирать из-за несчастного случая. Он отобрал мой единственный щит. Да, адское пламя не остановишь подушкой, но мне было комфортнее с небольшой защитой между мной и зверем, между мной и огнем.

В моей голове снова и снова прокручивалась ужасная ночь из прошлого. Крики и плач. Мы с Кейшей в панике крепко вцепились друг в друга и втиснулись в крошечный шкаф, где мы прятались, когда всё началось… Слышался треск, когда пламя поглощало дверь… Подавляющий жар… Удушающий черный дым… Запах горящей плоти и отголоски мольбы. А затем пожарные разбили окно и пришли за нами, и раздался пронзительный крик мамы, погибшей в огне.

В демоническом огне.

— Гвендолин… Прошу, — услышала я его низкий, нечеловеческий голос. — Пожалуйста, поверь мне, я никогда не причиню тебе вреда.

Огонь… Огонь подступает… Огонь заберет тебя. Мамочка, мне страшно! Пожалуйста, мне так страшно…

— Пожалуйста, — снова послышался низкий хриплый голос. — Ты можешь выйти из угла, ты в полной безопасности.

Его слова вернули меня к реальности. Я открыла глаза и поняла, что всё ещё в позе эмбриона, словно испуганная маленькая девочка, которая боится монстров под кроватью. Но, черт возьми, это чудовище было настоящим. И это мужчина, которому я разрешила прикосновения, поцелуи, ласки прошлой ночью. Разрешила ему довести себя до оргазма.

Меня затошнило от этой мысли. Я встала, всё ещё прижимаясь к стене. Едва могла заставить себя взглянуть на новую форму Лаиша.

Он был огромным зверем, чем-то между змеей и драконом. Его морда была длинной и заостренной, полной острых, способных разорвать мясо зубов. Глаза — черные, с рубиновыми щелочками вместо зрачков. Чешуя тоже черная с золотисто-красным оборкой, словно внутреннее пламя вырывалось наружу. Его длинное гибкое тело беспокойно извивалось при движении, его хвост был вдвое длиннее меня.

Он не должен находиться в роскошном люксе — его место в одном из моих кошмаров. Он источал жар, который я слишком хорошо помнила после смерти мамы. Находясь рядом с ним, будто возвращалась в тот шкаф и снова слышала её крики. Казалось, сухой воздух вокруг жег легкие, а запах дыма и серы забил пазухи, заставляя мои глаза слезиться.

— Пожалуйста, — умоляла я, не в силах собраться и покинуть угол. — Пожалуйста, перевоплотись. Если… Если внутри ты всё тот же Лаиш.

— Ну конечно, — голос существа был глубоким и резким. Его дыхание пахло жидким металлом, гарью и смертью. — Но это небезопасно.

— Что? Почему нет? — слабо потребовала я. Не могла представить ничего более опасного, чем огромное, пугающее существо передо мной. Он был чертовски ужасен из-за жидкого огня, капающего из его слюнявых челюстей и мощного змеиного черного хвоста. Как он вообще может разговаривать с этими ножами для мяса вместо зубов?

— Друага захочет отомстить, — сказал он, хотя звук больше походил на шипение. — В этой форме я могу защитить тебя лучше, чем в других.

— Также тебе легче спалить меня, если случайно чихнешь. — Я указала на его раздувающиеся ноздри, которые, казалось, были готовы в любой момент выдохнуть огонь.

— Мне жаль, что ты боишься меня в таком виде, я не хотел напугать тебя. Но должен оставаться таким до тех пор, пока мы не пересечем границу следующего круга ада.

— Тогда пошли. — Я заставила себя выпрямиться и вытереть лицо, хотя в этом не было необходимости. Жар от его чешуйчатого тела полностью высушил мои слезы. — Давай возьмем Кюрекса и уберемся отсюда! — сказала я, стараясь придать голосу твердость. Стараясь не смотреть на него.

— Мы не можем взять его — он в конюшне, которую охраняют демоны.

— Я не оставлю его! — настояла я на своем. — Ты сказал, что Друага захочет отомстить, ты не можешь позволить ему отыграться на бедном Кюрексе только потому, что он зол на тебя.

— Тогда мне придется убить много демонов. Ты хочешь увидеть столько смертей?

Его слова имели смысл. Смогу ли я выдержать ещё большую резню? Мне было плохо только от того, что он сделал с Друагой… Но что они сделают с Кюрексом! И он просто животное, не понимает, что происходит! Он невиновен… Беспомощен.…

Я не могла оставить его. Большой конь занял место в моем сердце, и, я могла только представить, какие ужасные вещи Друага захочет с ним сделать.

Вздрогнула от воспоминания о крюке для души, а для кабана-демона это даже не было пыткой. Насколько жестоким он мог быть, когда ищет месть и целенаправленно хочет причинить кому-то боль?

— Итак? — Лаиш выговорил это слово длинным раздвоенным языком, от чего я вздрогнула.

— Нет, не хочу, — сказала я. — Но… Если это единственный способ спасти Кюрекса, тогда делай, что должен. Ты пойдешь первым, я буду за тобой. — Не хотела идти первой. Что если у него зачешется нос, и он чихнет? Я видела, как он опалил Друагу и превратил его член в подгорелый хлебец. Не хотела, чтобы на меня попала горящая струя пламени.

Рубиновые щелочки его глаз уставились на меня, словно оценивая мой характер или решимость. Я подняла подбородок и встретилась с ним взглядом.

Моя истерика отступила, когда я поняла, что он не собирается сжигать меня дотла. Но в моей голове всё ещё проигрывались сцены из прошлого, воспоминания о смерти мамы. Я не хотела приближаться к нему, никогда больше.

— Хорошо, — сказал он, в конце концов. — Не отставай.

Затем он ушел, его длинное, гибкое тело скользнуло за дверь, хотя я удивлялась, как он вообще смог пролезть через нее. Я последовала за его раздвоенным чешуйчатым хвостом, которая направляла меня, словно ленточка.

Я смутно помню события с того момента до входа в третий круг ада, Минаурус. Меня это вполне устраивает — мне не нужны очередные кошмары.

Смутно помню, как следовала за Лаишем, стараясь держаться подальше от его смертоносного хвоста. Мы застали демонов врасплох у конюшни. Полагаю, Друага не успел мобилизовать их, так как был занят сожженными гениталиями, поэтому мы почти без проблем добрались до Кюрекса. И под этим я подразумеваю, что Лаиш сжег всего десять или двенадцать охранников.

Каждый раз, когда он выпускал добела раскаленную струю огня, я вздрагивала и снова представляла себя в душном маленьком шкафу, крича и плача по маме, которая никогда не обнимет меня. Каждый раз, когда видела визжащего демона в столбе пламени, думала о ней, о том, как она корчилась в агонии, охваченная огнем, в то время как демон смеялся.…

Я попыталась отогнать воспоминания. Мне удавалось полностью похоронить их в течение многих лет, они появлялись лишь изредка, под большим стрессом. Но теперь этот кошмар окружал меня, и я не могла прогнать его.

Я могла ясно мыслить только из-за Кюрекса. Думала, что огромный, хищный змеевидный дракон Лаиша напугает большого коня до смерти. Но он смотрел на Лаиша в зверином обличье и даже не фыркнул, как будто привык к такому зрелищу.

Ну, он был демоническим скакуном, так что я не должна удивляться. И всё же, отсутствие паники помогло мне успокоиться. Каким-то образом мне удалось оседлать его при помощи табуретки и команд Лаиша, хотя огромное черное кожаное седло весило тонну. Затем вскочила на его спину, и Кюрекс спокойно последовал за Лаишем на выход из подземных конюшен, где уже повсюду бегали и кричали демоны.

Перед уходом Лаиш обернулся и сказал что-то Кюрексу на грубом языке. Конь навострил уши, фыркнул и ударил копытом по земле. Лаиш посмотрел на меня.

— Держись за него крепко, Кюрекс не даст тебе упасть. Мы должны бежать, спасая наши жизни, по крайней мере, твою, Гвендолин. Вперед!

Мы следовали за Лаишем по какому-то лабиринту, вверх и вниз по извилистым коридорам. Он ни разу не заколебался, будто знал дорогу наизусть. Нас нагнала группа вопящих демонов, когда мы добрались до двери, что вела к лифту. Она была огромной, такой же большой, как вход в вестибюль. Наши образы отражались в раздвижных бронзовых панелях.

Лаиш изогнул змеиную шею и обрызгал демонов позади жидким огнем. Вещество, похожее на густой бензин, прилипло к ним и растеклось, разъедая кожу и мышцы до черных костей. Запах их горящей плоти ударил мне в нос, я закашлялась. Прижала лицо к шее Кюрекса и дышала сквозь его гриву, пытаясь отфильтровать ужасный запах. Большой конь беспокойно затопал, повернул голову и легонько ткнулся носом мне в плечо.

— Всё в порядке, мальчик, всё будет хорошо, — прошептала я. Но не была уверена, кого успокаивала, его или себя.

— Это врата, — прошипел Лаиш. — Нажми на кнопку и открой их, пока я сдерживаю демонов. Поторопись, скоро их будет слишком много!

Я посмотрела, куда он указывал когтистой чешуйчатой рукой. На двери была одна золотая кнопка. Протянула дрожащий палец и нажала на нее, двери распахнулись, и я увидела пустыню вместо лифта.

Перед моим взором простиралась бескрайняя пустыня зыбучих песков и далеких дюн. Светило ослепительно белое солнце, отчего у меня замелькали темные круги перед глазами. Вдалеке я увидела черную, как смоль, пирамиду, её пик стремился к небу. К ней полз не то монстр, не то самый большой скорпион, которого я когда-либо видела.

— Какого… — начала я, приподнимаясь и указывая на чудовищного скорпиона. Но Лаиш был прямо позади, всё ещё дыша пламенем.

— Вперед, быстрее! — прорычал он глубоким, резким голосом. Он шлепнул Кюрекса по крупу, и на этот раз большой конь отреагировал, как я ожидала. Он рванул на следующий круг ада с пронзительным визгом, оставляя позади отель «Инферно».

Глава 19

Лаиш

Я перевоплотился в человеческую форму, как только убедился, что приспешники Друаги нас не преследуют. Жители одного круга обычно не могут переходить на другой. Конечно, есть несколько особых исключений, например, я и наш настойчивый преследователь, порождение ада. Несомненно, он продолжал выслеживать Гвендолин по запаху.

Я что-то почувствовал, когда мы перешли из второго круга в третий. Ничего особенного, но всё же заставило меня насторожиться. Смутное ощущение, что мы не одни, что не только я, Гвендолин и Кюрекс перешли на следующий круг. Я внимательно осмотрелся, чтобы убедиться, что порождение ада не пересекло барьер вместе с нами. Сейчас идеальное время для нападения, когда мы в бегах и растеряны. К моему облегчению, я никого не заметил.

Но мое облегчение длилось недолго, пока я не обратил внимание на Гвендолин. Она вцепилась в Кюрекса, как будто от него зависела её жизнь, и смотрела на меня широко раскрытыми, испуганными глазами. Я глубоко вздохнул. Мне ненавистно, что ей пришлось быть свидетелем бойни, особенно когда я был её зачинщиком. Казалось, моя драконья форма беспокоила её гораздо больше, чем я предполагал. Да, та форма отнюдь не приятна на вид. Я принимаю её, чтобы вселить страх в сердца врагов и нанести максимальные потери во время битвы. Мы благополучно добрались до Минауроса, великой пустыни, но успех стоил мне доверия, которое я только недавно завоевал у моей маленькой ведьмы.

— Ты в порядке? — спросил я, щелкнув пальцами и призвав легкую одежду для путешествия по пустыне. — Ты не ранена? Не обожглась?

Она покачала головой, не вымолвив ни слова. Я попытался снова.

— У тебя ещё есть бутылка с водой? — спросил я с надеждой. Смертные не могут пересечь бескрайнюю пустошь Минауроса без надлежащей защиты и воды. Они недостаточно выносливы, чтобы выстоять в нещадную жару и засуху. Конечно, можно призвать ей напиток. Я потерял свой жертвенный нож при смене облика, но мог легко призвать другой. Однако я видел, что она вряд ли захочет принять от меня еду или пищу в ближайшее время.

К моему облегчению, она снова кивнула и похлопала по коричневой кожаной сумке, которую принесла с собой. Я благословил её выдержку, когда мы покидали Баатор. Теперь, по крайней мере, мне не придется беспокоиться о её жажде. Осталось решить вопрос еды, но решил позаботиться о нём позже, когда мы отойдем на безопасное расстояние от барьера. Возможно, Друага не может выследить нас, но может нанять того, кто сможет. К тому времени я хотел бы уйти подальше, чтобы наши следы затерялись в зыбучих песках.

Я наколдовал легкую белую вуаль и предложил её Гвендолин.

— Вот. Прикрой голову и плечи, вуаль отразит часть солнечного света.

Она покачала головой.

— Я не хочу, — сказала она тихим голосом. — Я ничего не хочу от тебя.

— Ладно. — Я небрежно пожал плечами, хотя на сердце защемило от отказа. — Тогда сгори, мне всё равно.

Она вздрогнула, но взяла себя в руки и покачала головой.

— У меня как бы природный загар, или ты не заметил?

— У тебя безупречная кожа, я успел лично убедиться в этом, — сказал я, взяв Кюрекса под уздцы и ведя его сквозь пески. — Но несмотря на твой прекрасный смуглый оттенок, ты сгоришь в Минауросе без защиты. Здесь всё горит.

— Перестань так говорить, перестань говорить об огне. — Она соскочила с лошади и выхватила у меня вуаль. Набросив её на голову и плечи, посмотрела вдаль. Ну, по крайней мере, теперь она защищена от солнца. Эту накидку я заказал специально для нее, чтобы она смогла выдержать пустыню смерти — так часто называют Минаурос.

Мы долго шли молча. Гвендолин время от времени пила воду из бутылки, а Кюрекс терпеливо брел под палящим солнцем. На его черном крупе виднелся белый отпечаток в форме руки, где я его ударил. Я сожалел о содеянном. Кюрекс — безмолвное животное, но он более чем доказал свою ценность. Он позаботился о безопасности Гвендолин, когда мы бежали к барьеру через лабиринты отеля «Инферно». Когда я в форме дракона, или змеи (так эту форму называли в древних писаниях), моя чешуя слишком горячая, чтобы прикасаться к человеку.

Наконец, после часа изнуряющей ходьбы она заговорила.

— Ты не упоминал, что являешься огненным демоном. — Её голос был тихим, но напряженным. Она всё ещё смотрела прямо перед собой на дюны, а не на меня. — Ты говорил, что ты — демон похоти.

— Всё верно, — ответил я, снова удивляясь, почему это играет настолько важное значение. — Я — демон огня по своей природе и могу подчинить его своей воле. Огонь всегда будет частью меня.

Когда я впервые был низвергнут с Небесного Царства, я упал в Огненное озеро, которое наполнило меня своей силой. Но я не видел необходимости вдаваться в подробности.

— Похоть — моя область знаний, специальность, так сказать, — продолжил я. — Так что я и огненный демон, и демон похоти.

— Ты не сказал об этом, когда я впервые призвала тебя. — Она посмотрела на меня. — А должен был.

— Почему? — Я нахмурился, удивляясь боли и страху в её глазах. Да, мне пришлось быть жестоким, чтобы вывести нас из отеля «Инферно» на третий круг ада, но это было необходимо ради её безопасности. Гвендолин продолжила уклоняться от ответа.

— Ты просто… Просто должен был сказать. Тогда бы я тебя отослала.

— Ты лишилась этой возможности в тот самый момент, когда я впервые увидел тебя, mon ange, — тихо сказал я. — С того момента я не смог бы отвернуться от тебя, какой бы ни была причина.

— Не называй меня так. — Она снова отвела взгляд. — Больше никаких прозвищ — ничего. Давай просто… Просто продолжим путь. Просто дойдем до конца и запечатаем дверь. Я просто хочу домой.

— Я глубоко сожалею, что моя другая форма так напугала тебя, — сказал я, ведя Кюрекса за уздечку мимо песчаной ямы — они были повсюду в зыбучих песках Минауроса. Одни затягивали в усеянные кольями пропасти, на которых навеки вечные страдали проклятые души. Другие ямы вели в притоки реки, впадающей в Огненное озеро, где я прошел второе крещение и изменился навсегда. — Я тот, кто я есть, и ничего не могу с этим поделать. Я инстинктивно принял самую угрожающую форму, когда почувствовал, что тебе грозит опасность.

— Но он не смог бы высосать мою душу? — спросила она, искоса взглянув на меня. — Я имею в виду… Ты бы не позволил ему. Ты бы одолел его и в обычной форме — разве не ты утверждал, что можешь одним лишь словом содрать с людей кожу?

— Да, и я могу.

— Тогда зачем превращаться в это… В это чудовище? — потребовала она. — Зачем извергать огонь и серу? И… И сжигать всё и всех?

— Я пришел в ярость, когда Друага предложил попробовать твою душу. Я потерял контроль и принял ту форму, что ты видела, — признался я.

— Ты потерял контроль? — Она подняла бровь, явно сомневаясь. — Но ты никогда не теряешь контроль, ты всегда собран и держишь эмоции под контролем. Я лишь однажды видела тебя по-настоящему расстроенным: когда открыла дверь в Бездну, и ты явился ко мне с наставлениями.

— Я был расстроен, потому что ты была в опасности. По той же причине я вышел из себя этим утром. И… — я заколебался. — Меня взбесило оскорбление, которое Друага нанес тебе.

— Оскорбление? — нахмурилась она.

— Забрать душу или часть души — это очень… Интимный ритуал, — сказал я. — Даже сексуальный.

— Фу! — По её коже пробежали мурашки. — А я то думала, ничего не может быть хуже той палки с крюком, которой он размахивал! Но теперь ты говоришь, что просьба Друаги попробовать мою душу — всё равно, что просить меня подрочить ему прямо у тебя на глазах?

— В общем и целом, да, — напряженно сказал я. — Хотя твой пример не до конца отражает степень нанесенного оскорбления.

— Но почему он осмелился попросить о подобном? — задумалась Гвендолин. — Я имею в виду, разве ты не выше его по иерархии или кастовой системе, или какая у вас здесь форма правления? Разве это не как менеджер среднего звена просит генерального директора переспать с его женой? Не то чтобы я твоя жена, или что-то в этом роде, — поспешно добавила она.

— Я понял твою аналогию, — кивнул я. — И отвечая на твой вопрос, полагаю, его жадность к нежному вкусу невинности победила здравый смысл. Друага всегда желал отведать её — я даже слышал его хвастовство, мол, ему удалось выманить с небес одного из меньших ангелов и каким-то образом привязать к себе. Но я уверен, что это очередная ложь.

— Как мне жалко бедняжку, если это правда! — вздрогнула Гвендолин. — Лишиться жизни на небесах и стать его пленником…

— Да, переход из рая в ад может шокировать, — пробормотал я. — В процессе теряется невинность и чистота. — Я вздохнул. — Несомненно, Друага осмелился попробовать заполучить часть твоей души именно из-за её чистоты.

— Чистоты? Он смог уловить, что я… Ну, знаешь, что у меня никогда не было секса? — Она покраснела.

— Не думаю, — коротко ответил я. — Когда я говорю о чистоте, имею в виду состояние души, что она не запятнана грехом. Любой демон учует её, если подойти достаточно близко.

— Он был достаточно близко, когда прогнал тех бесят. — Она вздрогнула. — Он пытался дотронуться до меня большими волосатыми лапами и говорил, что мне нужно раздеться, чтобы он смог осмотреть меня. Гадость!

Я услышал низкое рычание, вырвавшееся из моего горла. Гвендолин посмотрела на меня, она была явно встревожена.

— Эй, ты в порядке? Твои глаза словно горят, — испуганно спросила она с широко раскрытыми глазами.

Я приложил усилие, чтобы успокоиться.

— Прошу прощения. Я понятия не имел, что именно он намеревался сделать, когда прервал вас. Если бы знал, то сорвался бы уже тогда.

— Потому что ты защищаешь свою собственность. — Она укоризненно посмотрела на меня. — Как будто я принадлежу тебе или что-то в этом роде.

— Но и я принадлежу тебе, — беспечно заметил я. — В конце концов, я — твой личный демон, призванный для исполнения твоего поручения. И вот я здесь, всё ещё повинуюсь тебе.

— Да какая разница, — отвернулась она. — Я не хотела призывать огненного демона.

Я развел руками.

— Ничего не могу с этим поделать. И вообще, почему это так важно?

— Неважно, не бери в голову. — Она опустила взгляд на свои руки на седле Кюрекса.

— Но мне важно, mon ange. Теперь ты винишь меня за мою сущность? Или её часть, когда ты в опасности?

— Мы бы не оказались в опасности, не сорвись ты тогда, — резко напомнила она. — Но, полагаю, мне следовало быть готовой, так как ничего другого от демона ожидать не стоит.

— Я не какой-то там демон, — сказал я, нахмурившись.

— Нет. Как оказалось, ты огромная задница змее-дракона, — парировала она. — Ты об этом говорил, когда не хотел показывать мне истинную форму?

— Нет, — холодно ответил я. — Змей — одно из моих обличий, но я им не являюсь.

Она вздрогнула:

— Не думаю, что хочу увидеть твою настоящую форму, если она хуже змея.

— Не беспокойся, Гвендолин, — мягко сказал я. — Я не осмелюсь показать тебе истинную форму после твоей реакции на дракона. Не хочу, чтобы ты боялась или ненавидела меня ещё сильнее, чем сейчас.

Она смутилась.

— Не то чтобы я ненавижу тебя…

— Знаю. Я просто не особо нравлюсь тебе, — закончил я, использовав её же слова против неё.

Ей явно нечего было ответить. Она покраснела, покачала головой и отвернулась.

— Мне жаль, — промолвила она. — Мне жаль, что я не могу совладать с моей реакцией на то, кем ты тогда стал.

— Мне тоже жаль. — Я устало вздохнул и провел рукой по лицу. Вся тяжелая работа по завоеванию её доверия была потрачена впустую, разрушена в тот момент, когда она увидела дракона. Но почему? Я сказал ей, что у меня есть другие формы. Неужели я был настолько ужасен тогда? И сможет ли она принять мои другие формы — особенно мою истинную? У меня не было ответа. Я начинал думать, что мое стремление завоевать её любовь совершенно безнадежно.

Но какое мне дело? Она всего лишь смертная, сказал я себе. Всего лишь маленький человек с короткой жизнью мотылька. Почему так отчаянно хочу, чтобы я был ей небезразличен? Хотел бы я знать и вырвать из себя это чувство, но почему-то не могу. Даже сейчас.

— Скажи мне, почему Кюрекс не испугался тебя в той… в той форме? — спросила Гвендолин, обрывая мои несчастные размышления. — Я не особо разбираюсь в лошадях, но уверена, большинство бы испугалось до смерти. Это потому что он скакун демонической породы?

— Он не испугался, потому что часто видел её во время Небесных войн, — объяснил я. — Я принимал её в бою, чтобы быстрее одолеть противника.

— Вот как. — Она нахмурилась. — Но разве ты не был генералом? Я думала, они просто стоят в стороне и отдают приказы.

— Я не был таким генералом, — сказал я. — Я всегда принимал участие в сражении.

— Ясно. — Гвендолин отвела взгляд.

— Теперь ты знаешь, почему Кюрекс не боится меня. Расскажи, почему ты испугалась, помимо очевидной причины. Да, я знаю, форма змея вселяет страх, но есть что-то ещё, о чем ты недоговариваешь. Что ты скрываешь?

— Я… — Она отвернулась. — Не хочу говорить об этом. Это личное.

— Очень хорошо, — сказал я, уводя Кюрекса от очередной песчаной ямы. — Пока позволю тебе сохранить секрет. Но рано или поздно узнаю причину твоего испуга. — Я взял её за руку. — Гвендолин, пока ты не скажешь, где я совершил ошибку, не смогу исправить её.

Она быстро высвободила руку.

— Давай сменим тему. Расскажи о пустыне. Насколько она большая? И как долго мы пробудем на этом круге ада — здесь чертовски жарко.

— Минаурос — Великая пустыня или Пустыня Смерти, как его называют, — простирается на тысячу лиг во всех направлениях.

Её глаза расширились.

— На тысячу лиг? А это сколько?

— В одной лиге три мили или четыре километра.

— Что? Как мы вообще доберемся до другой стороны таким темпом? — спросила она, указывая на Кюрекса, который медленно ковылял по песку.

— С легкостью. Мы вошли не в начало Минауроса, граница Баатора находится всего в дне пути от барьера до Стигии, четвертого круга ада.

— О… Ну хорошо. — Гвендолин явно расслабилась. — И что там? Очередная пустыня?

— Едва ли. Стигия — противоположность Минауросу, замерзшая пустошь, настолько ледяная, насколько Минаурос знойный. Когда-то двумя кругами правили два великих влюбленных демона — ну или так принято называть их чувства в аду. Магда, Кровавая Длань и Неподражаемый Молох. В той стороне дань уважения Молоху. — Я кивнул на огромную обсидиановую пирамиду, которая возвышалась слева от нас.

Мы немного приблизились к ней и смогли разглядеть рабочих — огромный бастион потерянных душ, управляемый маленькой армией минотавров, размахивающих кнутами.

— Они всё ещё строят пирамиду? — спросила Гвендолин, щурясь, чтобы разглядеть её в слепящем солнечном свете. — В такую жару?

— Они должны, — сказал я. — Ибо каждую ночь приходят приспешники Магды, чтобы разрушить её… И вырвать сердца пойманных рабочих.

— Значит, они расстались? Магда и Молох? — сухо спросила Гвендолин.

— Да, много тысячелетий назад. И теперь их ненависть полыхает так же ярко, как любовь когда-то. Они постоянно посылают отряды налетчиков через Ревнивое Сердце.

— Прости, через что?

— Ревнивое Сердце, — повторил я. — Проход и барьер между Минауросом и Стигией. Демоны обеих территорий могут проходить через него в обе стороны, потому что раньше они были одним кругом.

— И кого здесь наказывают? — На удивление, Гвендолин было интересно.

— Минаурос — насильников, а Стигия — убийц, особенно хладнокровных. Их наказывают разными способами, в которые я не буду вдаваться… Если только ты не хочешь услышать подробности.

— Нет. Пожалуйста, не надо. — Она быстро покачала головой. — Я больше не хочу знать.

— Неужели? Я думал, тебе интересна судьба твоего врага. — По её удивленному взгляду я понял, что она забыла о заклинании мести, которое собиралась наложить. — Скажи мне, Гвендолин, — спросил я. — Кто он и что сделал?

Она нахмурилась.

— Он причинил вред не мне, а… — она резко замолчала. — Не думай об этом.

— Я узнаю рано или поздно, — заметил я. — И когда это произойдет, он отправится в надлежащую часть ада — возможно, раньше, чем положено.

— Нет! — Она пристально посмотрела на меня. — Лаиш, не влезай, я хочу сама позаботиться о нём.

Я пожал плечами:

— Как скажешь.

Но я поклялся: причинивший ей боль обязательно заплатит. Возможно, мне не удастся вернуть её доверие, но я смогу защитить и отомстить за неё.

Это всё, что я мог сделать, даже если мне не суждено увидеть мою маленькую ведьму после окончания миссии.

* * * * *

Гвендолин

Казалось, путешествие через пустыню никогда не закончится. Хотя могло быть и хуже: нам пришлось бы преодолеть не менее четырех тысяч километров, окажись мы не в центре Минауроса. Один день пути казался не таким уж плохим вариантом.

Тем не менее, было тяжело и не только из-за невыносимой жары и слепящего солнца — я грустила из-за ссоры с Лаишем, хоть и отказывалась признаваться в этом, даже себе.

Да, я была несправедлива к Лаишу, когда он превратился в чудовище, чтобы защитить меня и мою честь. Но не могла принять его сущность огненного демона. Почему никогда не замечала ничего, даже намеков? Возможно, потому что раньше он не превращался в чертовски огромного дракона.

Конечно, я могла догадаться по его пламенным глазам рубинового цвета. Но я всегда тонула в них, когда мы встречались взглядом, поэтому не задумывалась о причине столь необычного цвета. Теперь я всё поняла. Я постепенно влюбляюсь в Лаиша, хоть и постоянно отрицаю, что это не так. И сейчас впервые осознала, насколько близко позволила себе приблизиться к пропасти.

Я много думала о той ночи. Позволила ему целовать и прикасаться ко мне… Позволила ему довести меня до оргазма. Да что со мной не так? Каким-то образом он обошел мою защиту. Я была готова к сексуальным домогательствам в качестве платы за помощь в миссии. Но не была готова к постепенному и нежному обольщению. И также не ожидала, что у меня появятся к нему чувства.

Теперь всё кончено, заверила я себя. Правда, я всё ещё должна платить налог на грех для перехода на другой круг ада, но мне придется найти другой способ. Не знаю какой, но я не собираюсь снова сближаться с Лаишем. Это чертовски опасно.

Через несколько часов мы остановились отдохнуть в тени огромного раскидистого дерева. Казалось, Лаиш мог идти ещё хоть вечность — жара его нисколько не беспокоила, что неудивительно, учитывая его сущность. Но было нечестно требовать от Кюрекса идти без отдыха. Я тоже падала от истощения, хотя ехала верхом, а не пешком.

Мне было всё тяжелее переносить жару, и я была благодарна Лаишу за белую вуаль. Казалось, она отражала часть безжалостного солнечного света, который бил по голове, словно золотой молот, удар за ударом.

— Ох, как у меня всё затекло! — простонала я, слезая с Кюрекса. Лаиш не протянул мне руку помощи — он знал, что я откажусь. И просто присел на низкий камень в тени дерева.

Дерево было полностью черным. Его большие черные восковые листья напоминали спящих летучих мышей — или мне просто мерещилось на солнце. Оно росло посреди оазиса, хотя и не очень красивого. Бассейн с черной вязкой водой, похожей на воду реки Стикс, был окружен плоскими серыми камнями. Я выбрала тот, что в тени, и села на него.

— Мы пропустили время для полуденного приема пищи, — заметил Лаиш. Он уже призывал вещи из воздуха: мешок с кормом и большое ведро воды для Кюрекса, которое, как он объяснил, никогда не опустеет, пока конь хочет пить, а также немного еды для себя. Потом призвал нож с черной рукояткой и тарелку. Лаиш поднял запястье и лезвие над тарелкой.

— Что ты хочешь?

— Ничего. — Я покачала головой. Всё ещё сомневалась, что мне следовало есть кусок спелой, сочной дыни этим утром. Неужели он обрек меня на месяц жизни в аду каждый год? Я очень надеялась, что нет.

— Давай же, Гвендолин, ты должна поесть. — Лаиш попытался вразумить меня. — Ты не сможешь продолжать идти в такую жару на пустой желудок.

— Вообще-то, я не чувствую голода именно из-за жары, — солгала я. — Я не могу есть, когда так жарко. Кроме того, выпила так много, что в меня больше ничего не влезет. — Достала и показала ему бутылку. Она всё ещё была полна холодной, чистой воды, чему я была безмерно рада.

Лаиш посмотрел на меня с намерением переубедить, но затем просто пожал плечами.

— Очень хорошо. Я знаю, тебя не переубедить, когда ты упрямишься, mon ange.

— Я хочу, чтобы ты перестал так называть меня. — Я села напротив, стараясь не обращать внимания на еду, которую он призвал для себя: в основном свежие сочные фрукты. — Я действительно не… о!

Я удивленно вздохнула, когда что-то вылетело из моих волос, когда сняла вуаль.

— Что это? — Я посмотрела на белую кроху, порхающую вокруг. Казалось, она светилась в темноте. Я ещё раз провела пальцами по волосам, но, хвала богам, больше ничего не нашла.

— Так-так… Похоже, у нас безбилетник, — заметил Лаиш. Он наклонился вперед, чтобы рассмотреть маленькую вещицу, стараясь не прикасаться к ней. — Лили-мотылек! Я не видел их целые тысячелетия.

— Кого? — Я тоже наклонилась вперед, чтобы разглядеть малышку. Она запорхала и приземлилась мне на колено.

— Лили-мотылька. Они живут на небесных полях прямо за вратами рая. Их так называют, потому что они пьют нектар цветов, в основном райских лилий.

Я присмотрелась к крохе, которая больше походила на бабочку, чем на мотылька. Она была размером с ноготок и полностью белого цвета, за исключением тонких золотых линий, которые образовывали изогнутые узоры на её крошечных крылышках.

— Интересно, что она здесь делает, если мотыльки родом с Небес, — сказала я.

Лаиш покачал головой:

— Не знаю. Осторожно, не навреди ей. Она чиста, как и все небожители. Должно быть, твоя душа привлекла её, и теперь она видит в тебе убежище.

— О-о-о, бедняжка, — промолвила я, посмотрев на мотылька. — Как ты оказалась настолько вдали от дома? И что ты здесь делаешь?

— Кто знает? — ответил Лаиш. — Лили-мотылек может прикоснуться только к чистой душе. У неё было долгое и утомительное путешествие, прежде чем она нашла тебя, чтобы приземлиться.

Мне стало её жаль. Богиня тому свидетельница, у меня не самый лучший послужной список — ещё недавно я баловалась темной магией. Но очевидно, здесь, в аду, душа считается чистой, покуда она не проклята.

— Как думаешь, она хочет пить? — спросила я, налив воду в ладонь.

— Сейчас мы это выясним. — Лаиш был явно удивлен.

— Что тут смешного? — спросила я, когда лили-мотылек сползла к воде по моей руке.

— Ты, mon ange. Ты и твоя привязанность к животным. Сначала мне показалось странным, что адские звери тянутся к тебе — сначала Цербер, затем Кюрекс. Но теперь даже небесные создания находят тебя неотразимой.

— Ты сам сказал, что бедняжка просто пытается найти безопасное место, — я кивнула на мотылька на ладони. Я не могла сказать, пьет она или нет, но её маленькие пушистые усики покачивались вверх-вниз, когда прикасались к воде. — Кроме того, ведьмы всегда питали слабость к животным. Они доверяют нам больше, чем другим людям, потому что знают, что мы их понимаем.

— Поистине трогательное зрелище, — сказал Лаиш. Фраза казалось саркастичной, но в его голосе была мягкость и задумчивость. — Интересно, что ты будешь делать с маленьким безбилетником?

— Мы оставим её, конечно же!

Мотылек, казалось, закончил пить, поэтому я закрыла бутылку крышкой и осторожно переместила кроху на плечо. Она была невесомой, и я не чувствовала её, но почему-то знала, что она там. — Она отправится с нами, если захочет, — сказала я Лаишу. — Может быть, я даже смогу забрать её домой. Знаю, это не рай, но лучше, чем ад.

— Её? — он приподнял бровь.

— Не знаю, мне кажется, это девочка, — сказала я, защищаясь. — Посмотри, какая она нежная и красивая.

— Действительно, — пробормотал Лаиш, но когда я подняла взгляд, его рубиново-красные глаза смотрели на меня, а не на мотылька.

Мои щеки опалило жаром, и я отвернулась.

— Время обеда подошло к концу. Нам пора выдвигаться, если мы хотим когда-нибудь дойти до конца этой невыносимой пустыни.

— Тебе бы не хотелось так скоро покинуть Минаурос, если бы ты знала, что нас ждет на следующем круге, — подметил Лаиш, вставая и смахивая крошки.

— Почему? Что нас ждет дальше? — У меня вдруг возникло дурное предчувствие.

— Как уже упоминал, Стигия — ледяная пустошь. Но путь к ней лежит через Ревнивое Сердце, а оно…

— Что? — спросила я, когда он замолчал. — Что в нем не так?

Лаиш вздохнул.

— Скажем так: хорошо, что ты не боишься насекомых. — Он кивнул на мотылька.

— Что? — Что-то сжалось внутри меня. Я родом из Флориды, поэтому не очень боюсь насекомых, но и сказать, что люблю их, тоже не могу. — Что ты имеешь в виду?

— Увидишь. — Его слова вызывали тревогу. — И к моему сожалению, слишком скоро. Давай я помогу тебе забраться в седло.

— Нет, спасибо, я сама, — холодно ответила я. Вышла из тени оазиса, чтобы взять огромного коня под уздцы и подвести его к высокому камню — так я смогла бы залезть в седло. Но у меня ничего не вышло.

— Гвендолин, нет… — услышала я голос Лаиша. Вдруг моя нога провалилась сквозь песок, и я почувствовала, что падаю. Весь песок вокруг меня исчез, и я смутно увидела белые пятна внизу.

Едва успела закричать, но меня резко подхватили, от чего я неприятно щелкнула зубами. Подняла глаза и увидела Лаиша, который держал меня за руку. Он выглядел очень мрачным.

— Не двигайся, — напряженно сказал он. — Я буду медленно поднимать тебя, чтобы самому не угодить в песчаную ловушку.

— Песчаная ловушка? — воскликнула я. — Что… Как?

— Просто не шевелись, Гвендолин, — строго произнес он. — И не смотри вниз.

Конечно, после его слов я не могла не посмотреть вниз — это было на уровне инстинкта. Мой взгляд устремился в темноту, и я увидела, что белые пятна, которые заметила раньше, были глазами, но не демоническими. Это глаза людей, и все они смотрели на меня. А затем увидела их лица — лица, искаженные молчаливой агонией. Некоторые плакали, некоторые, казалось, визжали, но звуки не выходили из их изуродованных ртов.

— Лаиш! — воскликнула я, всё ещё пытаясь рассмотреть темную яму после яркого солнечного света. — Там внизу люди.

— Знаю, — прорычал он, медленно поднимая меня. — Не смотри на них.

Но я не могла. Когда мои глаза привыкли к темноте, увидела всё больше и больше людей. Должно быть, их сотни, в основном мужчины, и все смотрели на меня снизу, из этой ямы. Казалось, они выли или кричали, и все испытывали ужасную боль.

И затем я поняла почему. Каждый был пронзен колом, который проходил через их тела и торчал из груди или спины. Колья пронзали жизненно важные органы и причиняли боль и смертельные повреждения, будь мы в мире людей. Но это был ад, поэтому души застряли в этой яме навечно и не могли умереть.

— Лаиш, — выдохнула я, когда он вытащил меня из ямы. — О, богиня, эти люди…

— Ты имела в виду насильники, — коротко ответил он, подталкивая меня в тень кроны дерева.

— Но… Но они…

— Они там, потому что переступили черту, — закончил он за меня. — И даже не вздумай жалеть их, Гвендолин — они же не пожалели своих жертв. И теперь, после смерти, они расплачиваются за свои грехи.

Я покачала головой, не в силах переварить весь ужас, что только что увидела. На моих глазах зыбучий песок зашевелился, постепенно засыпая ужасную яму. Вскоре она была полностью закрыта, и никто не поверил бы, что прямо под нами находится яма, заполненная безмолвно кричащими людьми.

— Это было… ужасно, — слабо прошептала я.

— Нет, это Минаурос, — мрачно ответил Лаиш. — Не надо так переживать, Гвендолин — в конце концов, это ад, место вечных мук и проклятий.

— Да… Я имею в виду, одно дело знать, но видеть…

— Я предупреждал тебя не смотреть, — коротко сказал он. — Пойдем, я помогу тебе взобраться на Кюрекса.

— Хорошо, — согласилась я. — Не знала, что там ловушка, иначе не стала бы лезть на рожон. Это… это единственная?

— Подойди ближе. — Он притянул меня и встал позади. Затем нагнулся так, что его щека прижалась к моей, и мы оба смотрели на бескрайнее песчаное пространство пустыни.

— Лаиш, — запротестовала я, но он не обратил внимания.

— Посмотри, Гвендолин, — сказал он, в его голос вернулась строгость. — Посмотри и узри всё моими глазами.

И тут произошло нечто странное — возможно, какая-то магия. Когда его теплый аромат корицы окутал меня, я увидела, что на самом деле было в этой бесконечной пустыне.

Дюны исчезли. На их месте были сотни — нет, тысячи — ям. Большинство из них были наполнены мучениками, но некоторые светились зловещим красным. Я сосредоточилась на них и увидела, что это лава, которая медленно текла через подземные пещеры в неизвестном направлении.

— Они впадают в Огненное озеро, что в самом центре Минауроса, — тихо сказал Лаиш, будто прочитав мои мысли. — Меня туда бросили, когда я впервые…

— Когда ты что? — спросила я, пытаясь посмотреть на него, но его щека плотно прижималась к моей. — Ты действительно вошел в Огненное озеро? И выжил?

— Не бери в голову. Это было много тысячелетий назад. — Он резко отстранился, унося с собой странное видение. Теперь, когда смотрела на пустыню, видела только песок. Но я знала, что она была испещрена множеством ям, от чего меня пробирала дрожь.

— И мы… Мы пойдем через пустыню? И не провалимся? — спросила я Лаиша, когда он с легкостью поднял меня на спину Кюрекса.

— Между ямами есть тропы, — сказал он. — Ты не видишь их, но я могу. Как думаешь, почему я веду Кюрекса через Минаурос?

— Но…

— Гвендолин… — Он посмотрел на меня, положив руку мне на ногу. — Просто доверься мне. Здесь, в Адском царстве, полно ужасов — больше, чем твой смертный разум может вообразить. Ты сойдешь с ума, если попытаешься. Поэтому доверься мне, я проведу тебя. Клянусь, что не обману тебя.

Я прикусила губу, когда увидела выражение его глаз. Я чувствовала его желание вернуть мое доверие после того перевоплощения… Но не знала, что ответить и смогу ли когда-нибудь дать ему желаемое.

— Хорошо, — ответила наконец, не зная, что ещё сказать. — Я… я попытаюсь.

— Спасибо, я не буду просить большего. А теперь в путь.

Он вывел Кюрекса на зыбучие пески, и мы продолжили путь в полной тишине.

Глава 20

Лаиш

Мы добрались до конца Минауроса быстрее, чем я надеялся. Гвендолин молчала в пути, она витала в размышлениях. Мне нравилось, что у нее не было предубеждений ко мне, как у многих к демонам. Надеялся, со временем она снова доверится мне. Я мог только надеяться и ждать. Тем временем старался не давить на нее. Слишком хорошо знал, что только оттолкну её, если буду слишком назойливым.

Хотел бы я найти способ уговорить её поесть. Она ничего не ела со вчерашнего дня после бутерброда перед входом в Баатор. Кусочек фрукта этим утром не в счет — она едва откусила дыню. Путешествие через Минаурос изнуряет. Я с тревогой наблюдал за ней, желая убедиться, что она твердо держится в седле. Мог заставить её поесть, но не хотел прибегать к крайним мерам. Это сотрет последние остатки её доверия, и я не смогу больше его завоевать.

И всё же я не мог позволить ей изнурять себя голодом. Украдкой наблюдал за ней, пока Кюрекс брел по зыбучим пескам.

Её лицо оставалось бесстрастным, я не мог понять, о чем она думает. Иногда, когда она думала очень громко, улавливал её внутренний монолог. Но для этого мне нужно находиться рядом, а лучше всего — прикасаться, чего я старался не делать без крайней необходимости.

Маленькая белая лили-мотылек, которая каким-то образом прошла с нами через барьер между Баатором и Минауросом, всё ещё сидела на её плече, словно талисман удачи. Я снова задался вопросом, как она попала в ад, как оказалась так далеко от дома. От одного взгляда на крошечное существо меня пронзила застарелая боль. Как её называют люди? Чувство тоски по месту, где ты когда-то был, но куда не можешь вернуться? Название ускользнуло от меня, но чувство осталось, и я старался подавить его — такие эмоции лишь сбивают в пути. Нужно двигаться дальше и думать о цели.

Я следил за песком, осторожно отводя Курекса от очередной ловушки. Услышал, как Гвендолин произнесла «О!» тихим, но удивленным голосом. Подняв глаза, увидел, что мы подошли к краю пустыни Смерти.

Вот мы и добрались до Ревнивого Сердца. Но сможем ли мы пройти через него или нет, полностью зависит от Гвендолин.

* * * * *

Гвендолин

— Откуда она появилась? — спросила я, глядя на большую гору, которая внезапно выросла перед нами. Она была огромной, настолько высокой, что не разглядеть вершину. Мы должно были заметить её издалека. Вместо этого она просто появилась из неоткуда, как возникли Железный Пик и город Баатор. Я начинала думать, что в аду это совершенно нормально. Вещи просто возникают, как будто они были там всё время. Но от этого не менее тревожно.

Больше появившейся из неоткуда горы меня настораживало огромное темное отверстие на склоне. Оно было похоже на вход в пещеру — шесть метров в высоту и по меньшей мере три в ширину. Свет не проникал в нее, и это учитывая, что она довольно широкая и находилась прямо под солнцем. Внутри стояла кромешная тьма, будто кто-то укрыл вход черной завесой. Мое сердце так ёкнуло в груди только от одного взгляда на темный вход, словно оно пыталось достать до верха грудной клетки.

— О, а вот и Ревнивой Сердце, — сказал Лаиш, останавливаясь в десяти метрах от горы. — Мы пришли раньше, чем я рассчитывал. Можем остановиться на ночлег.

— Нет, — сказала я, посмотрев на него. — Нет, не хочу останавливаться. Давай продолжим и уйдем, как можно дальше.

Он нахмурился.

— Мне кажется, ты не понимаешь. Нам нужно подготовиться, чтобы пройти через Ревнивое Сердце. Подготовка будет утомительной, но это — необходимость для безопасного прохода. И я уже не говорю о самом барьере в центре пещеры.

— О барьере? — я запнулась. Каким-то образом я забыла об уплате налога на грех для перехода из одного круга ада в другой.

— Именно. — Он пристально посмотрел на меня. — Ты хочешь заплатить налог сейчас… Или позже?

Я подняла подбородок, вспомнив свою клятву.

— Я вообще не хочу платить его, во всяком случае, как мы это делали раньше, — ответила я. — Это же налог на грех, а не налог на похоть, верно? Так что должен быть другой способ заплатить его. Другой грех, который я могу совершить.

— Всё верно, — тихо ответил Лаиш. — Есть много грехов, но не все подходят для уплаты налога.

— Какие, например? — Я огляделась. — А здесь есть ямы? Мне бы очень хотелось слезть с седла и размять ноги, прежде чем мы продолжим путь.

— Вокруг Ревнивого Сердца нет песчаных ловушек. Только будь осторожна, не подходи слишком близко ко входу пещеры. — Он взял меня под руку, и я неохотно позволила помочь мне спуститься.

Лаиш продолжил, когда мои ноги коснулись земли.

— Ну, гордыня, или неупорядоченное желание превосходства и чрезмерная вера в собственные способности — не твой грех. Например, ты принимаешь мою помощь с Кюрексом.

— Что? Я не знала, что уже можно платить! — запротестовала я. — Пусти меня, я снова залезу, и мы начнем всё с начала!

Он покачал головой:

— Всё не так-то просто. Если бы твоя гордость могла сломать барьер, мы бы почувствовали его падение, когда ты ослушалась меня и чуть не угодила в ловушку.

Я задрожала, вспомнив тот момент.

— Фу! Это было просто ужасно! — Я шаркнула ногой по песку. — Думаю, я забыла поблагодарить тебя. Поэтому, ну, спасибо.

— Пожалуйста, — серьезно сказал он. — Также полагаю, что мы исключаем гнев из списка потенциальных грехов, поскольку ты больше не злишься на меня.

Я вздохнула — он был прав. Раньше я была напугана, расстроена и, да, рассержена на него, потому что он не сказал мне о своей сущности. Но уже перестала злиться. Мне просто было… Грустно, хотя не знала почему. Потому что у меня были чувства к нему и я должна их подавить? Потому что хотела, чтобы мы встретились при других обстоятельствах?

Всё было бы намного проще, будь он просто хорошим парнем из супермаркета. Кем-то, с кем я могла бы завязать разговор, и тот перерос бы в отношения. Предпочтительно серьезные, которые закончились бы узами души и вечной любовью, как у моей бабушки с дедушкой.

Потом осознала, о чем думаю, и рассмеялась над собой. Как нелепо представлять демона вроде Лаиша в продуктовом магазине! Как будто кто-то вроде него будет чувствовать себя как дома среди смертных!

Как будто я могла связаться узами души с существом без неё.

Я попыталась отбросить тоску и вернуться к обсуждению.

— Хорошо, — серьезно сказала я. — Что у нас остается?

— Лень тоже не твой грех, потому что ты отправилась на сложную миссию, чтобы закрыть дверь в бездну, — задумчиво сказал он. — Жадность не подходит, потому что ты явно не желаешь ни чрезмерного богатства, ни власти. — Он поднял бровь. — Что насчет мести тому, кто причинил тебе зло?

— Я не буду обсуждать его с тобой, — быстро ответила. — Это не твоё дело.

— Ну конечно. Да и не верю я, что эмоции сработают. Видишь ли, ты должна именно согрешить, чтобы заплатить налог на грех.

— Прекрасно, просто замечательно. — Я стала расхаживать взад-вперед, позабыв о страхе перед темным входом в пещеру. Сейчас я почти не замечала его, так как была слишком занята мыслями о своей дилемме. Было приятно размять ноги, но в голове царил хаос, я отчаянно пыталась придумать способ преодолеть барьер между кругами, не прибегая к греховной помощи Лаиша.

— Думаю, чревоугодие тоже исключается из списка возможных грехов, так как ты отказываешься есть всё, что бы я тебе ни предложил, — сухо заметил Лаиш, наблюдая за мной.

Я ощущала головокружение и пустоту в животе. Прошло достаточно много времени с утреннего перекуса дыней и еще больше с обеда из бутерброда с джемом из моего сломанного контейнера с Губкой Бобом. Но старалась игнорировать урчание в животе.

— Я всё ещё не голодна. — Эта ложь далась мне с трудом.

— Ты хочешь сказать, что всё ещё не доверяешь мне. — Он склонил голову набок, а затем покачал головой. — Как и думал, твоя ложь тоже не сломала барьер. Очевидно, нужен грех посильнее. Что неудивительно — чтобы преодолеть каждый последующий барьер, требуются всё более тяжелые грехи по мере нашего продвижения в глубь Адского царства.

— Ну и что мне остается? — спросила я в отчаянии. — Потому что я не… не в настроении повторить то, что было между нами той ночью. Особенно, если нам необходимо зайти дальше.

— Мне жаль, что тебе тяжело, mon ange, — тихо сказал он.

— Лаиш, — начала я. — Это не потому что я не нахожу тебя привлекательным — наоборот. И ты знаешь об этом. Я просто не могу…

Моя мысль оборвалась сдавленным вздохом. Из Ревнивого Сердца ко мне направлялось одно из самых отвратительных существ, которых я когда-либо видела.

Это был паук — но не обычный. Его тело и лапки были как у тарантула, что уже само по себе ужасно, но голова как у бурундука. Ну или белки. В общем, как у лесной зверушки, которой вы обычно умиляетесь и пытаетесь покормить с руки на пикнике. Но эта голова лепилась к огромному, волосатому, восьминогому телу больше моей руки, и оно направлялось прямо ко мне!

— А-а-а! — закричала я, отпрыгнув назад. Да, знаю, что храбрилась раньше, но я говорила о насекомых. Пауки же совсем другое дело. Меня пугает до чертиков, как они быстро двигаются и перебирают лапками. Однажды, когда мне было восемь, у меня в волосах запутался большой паук-волк. Я билась в истерике несколько часов, даже когда бабушка достала его и убила.

— Гвендолин, постой! — увещевал Лаиш, но я почти его не слышала.

Паук-бурундук, или белка-паук, быстро приближался ко мне. Я могла думать только о его намерении вскарабкаться на меня по юбке. Или под юбкой! О боже, я этого не вынесу! Я пыталась отойти подальше, но он преследовал меня. Я боялась, что снова попаду в ловушку, если отойду слишком далеко. И на этот раз Лаиш может быть слишком далеко, чтобы спасти меня.

— Уйди от меня, — завизжала я. — Прочь!

Но он направлялся ко мне, быстро перебирая лапками, отчего мне хотелось упасть в обморок или закричать, или всё вместе. Да, знаю, что веду себя как девчонка — но что могу поделать? Я ненавижу пауков.

Существо подобралось к моему подолу, и я представила, как оно забирается прямо под длинное зеленое платье. «О нет, это не произойдет— скорее ад замерзнет!»— сказал мрачный голос в моей голове. Инстинкт взял верх, я подняла ногу и со всей силы наступила на гибридное существо.

Паук издал громкий пронзительный визг, и я услышала ужасный хруст, как будто кто-то раздавил пачку хлопьев — главная причина, по которой я ненавижу убивать жуков. Фу! Потом оно дернулась, а затем обмякло под моей черной балеткой.

Я отпрянула и принялась стирать черный гной с туфли. Я была так взвинчена и расстроена, что чуть не расплакалась. На меня накатили волны отвращения, я задрожала, особенно когда я увидела искалеченное месиво на песке.

— Фу! Мерзость, мерзость, мерзость! — бормотала я, желчь подступила к горлу. Хорошо, что я ничего не ела, а то меня бы стошнило. К счастью, мой желудок был пуст, но это не остановило рвотные позывы.

Паук-бурундук смотрел на меня уцелевшим глазом, другой лопнул, как раздавленная виноградина. Его длинные волосатые ножки слабо подергивались, и черная кровь сочилась сквозь острые белые зубы. Он издал последний слабый звук, похожий на писк обычного бурундука. Затем свет угас в его оставшемся глазу, и он полностью затих.

Я почувствовала знакомую вибрацию в воздухе. Огляделась, с трудом оторвав взгляд от маленького искалеченного трупа, который уже был погребен под песком.

— Поздравляю, Гвендолин, — мрачно сказал Лаиш мне на ухо. — Ты нашла способ заплатить налог без моей помощи. А теперь мы должны идти.

— Что? О чем ты говоришь? — спросила я, но он уже усадил меня на Кюрекса и забрался позади меня. — Я думала, нам нужно подготовиться к проходу через пещеру.

— Да, мы должны были договориться с послом паукодемонов о безопасном проходе. Что он и хотел сделать, когда ты очень неразумно его убила.

— Паукодемоны? Так ты их называешь?

— Так называется их вид мелких демонов. Они выглядят как животные, но разумны и могут думать и рассуждать. — Он подобрал поводья Кюрекса и направил коня к черному проходу в склоне горы.

— Что? Ты хочешь сказать, я убила человека? — Я была ошеломлена. — Или что-то, что мыслит как человек? И их там больше?

— Целая армия. — Голос Лаиша звучал ещё мрачнее. — И они мобилизуются, как только поймут, что ты сделала с их послом. Мы должны пройти через Ревнивое Сердце как можно скорее, прежде чем они поймут, что произошло.

— Но… — начала я.

Лаиш даже не посмотрел на меня. Он уже гнал Кюрекса вперед, в глубину этого темного и ужасного туннеля. Я знала, он кишел сотнями огромных пауков, и все они чертовски злы на меня.

Глава 21

Лаиш

Мы бросились вперед, в темноту. Я не беспокоился за себя — яд паукодемонов причинит сильную боль, но не убьет меня. Но не мог допустить, чтобы Гвендолин укусили хоть раз. Голод и езда под палящим солнцем сильно ослабили её, и я не был уверен, как её человеческое тело отреагирует на укус. У меня было плохое предчувствие на этот счет. Поэтому я пришпорил Кюрекса, пытаясь прорваться сквозь Ревнивое Сердце, прежде чем весть о смерти посла дойдет до племени паукодемонов.

Я слышал, как сверху собирается рой пауков. Мягкий, скребущий звук их многочисленных лапок и высокие, вопрошающие крики говорили об их замешательстве. Никто не мог просто ворваться в Ревнивое Сердце, не заключив сделку с племенем. Даже демоны, которые каждую ночь совершали набеги между Стигией и Минауросом, не были исключением. Часто они приносили в жертву самого маленького и слабого демона. Я собирался предложить им немного своей крови или плоти, но теперь это их не заинтересует. Теперь всё, что им нужно, это месть за смерть посла. И удовлетворит их только смерть Гвендолин.

Что ж, они не получат её, поклялся я, пока мы мчались галопом по темному туннелю. Я поднял голову и увидел глаза пауков, светящиеся в темноте ядовито-зелёным цветом. Уловил, как тон их визгов сменился с растерянности на гнев — до них дошла весть из устья туннеля, и они узнали, что случайно натворила моя маленькая ведьма.

Я сильнее пришпорил Кюрекса, даже когда один из паукодемонов упал мне на плечо. Стряхнул его, но за ним упал ещё один, а затем другой.

— Лаиш! — Судя по голосу, Гвендолин находилась на грани срыва. — Лаиш, они наступают! Один из них в гриве Кюрекса! О богиня!

— Держись крепче, — сказал я. — Они ненавидят свет. Я призову его заклинанием, и они отступят. — И тогда Гвендолин увидит всю опасность ситуации, в которой мы оказались. — Не смотри, — приказал я, понимая, что она всё сделает наоборот. Уже знал по опыту, что Гвендолин никогда не следует указаниям.

Я немного отстранился от неё и произнес слово силы. Мне не нравилось говорить на темном языке так близко к Гвендолин, я мог причинить ей боль, но у меня не было выбора.

Вокруг нас полыхнул свет, освещая каждую щель и трещину огромного туннеля. Гвендолин напряглась в моих объятиях и издала тихий, прерывистый крик.

Каждый квадратный метр туннеля кишел крупными паукодемонами. Посол, которого убила Гвендолин, принадлежал к самой маленькой касте паукодемонов, они единственные терпели свет. Другие демоны были значительно крупнее. Я видел, как по стенам сползали несколько паукодемонов с мой рост. Нам придется несладко, если один из них нападет на нас.

— Богиня… — прошептала Гвендолин, прижимаясь ко мне. — Они… Не все они похожи на бурундуков!

— Что? — Я не сразу понял, о чем она говорит — был слишком занят смахиванием мелких паукодемонов с себя и Кюрекса.

— У паукодемонов есть и другие головы: собак, кошек, козлом, сов… Богиня, у того вообще голова льва! Как это вообще возможно?

— В аду воплощается всё самое ужасное, — мрачно сказал я. — Держись, Гвендолин, мы приближаемся к концу туннеля, а выбраться из него довольно сложно.

— Сложно? Но почему? — Она ещё больше испугалась и вцепилась в мою руку, которой держал её за талию.

— Просто держись, — сказал я ей. Свет начал угасать, но я увидел бледно-голубое небо в конце туннеля. Нам очень повезло, что сейчас день — выйди мы в холодную стигийскую ночь, паукодемоны преследовали бы нас на протяжении многих километров. Если мы вырвемся из Ревнивого Сердца, то будем в безопасности.

Если мы справимся. Я видел конец туннеля… Но там было ещё кое-что. Самый чудовищный паукодемон поджидал нас у выхода, преграждая нам путь. Он был размером с Кюрекса, с головой человека, длинными спутанными черными волосами и жёлтыми глазами. Когда он открыл рот, я увидел острые, зазубренные акульи зубы.

— Отдай девчонку! — прошипел он, его глаза светились в тусклом свете, его лапы приготовились к прыжку. — Отдай убийцу посла! Мы будем пировать её плотью в наказание за смерть! Отдай девчонку!

Спорить было некогда. За огромным демоном простирался стигийский пейзаж: горный склон, покрытый льдом и снегом. Я увидел большой сугроб у входа в туннель.

— Гвендолин, — прошептал я ей. — Доверься мне.

— Довериться тебе? Почему…

Прежде чем она успела закончить вопрос, я схватил её за талию и поднял со спины Кюрекса. Когда Гвендолин закричала, я легко перебросил её через голову монстра и выбросил из туннеля. Едва успел убедиться, что она благополучно приземлилась в сугроб, как огромный паукодемон взревел от ярости и повернулся, чтобы последовать за ней.

Я сразу увидел опасность. Паукодемоны ненавидели солнечный свет, но ненависть к убийце одного их них оказалась сильнее. Он последует за ней, даже если придется выйти на солнце.

Я дал команду Кюрексу встать на дыбы. Будучи боевым конем, он сразу понял, чего я хочу. Его копыта опустились на шипящее волосатое тело, когда я выкрикнул другое слово силы — на этот раз слово смерти.

Я успел заметить удивление на лице паукодемона, прежде чем его голова взорвалась, повсюду разбрызгав черный гной. Кюрекс дико заржал и затоптал копытами. Я повел его вперед, на свет.

* * * * *

Гвендолин

— Гвендолин, сюда!

Я не успела подняться и стряхнуть снег с промокшего платья, когда Лаиш подхватил меня и усадил в седло.

— Что… — начала я, но Лаиш прижал меня за к себе и пустил Кюрекса в галоп. Мы мчались по заснеженному, скользкому холму гораздо быстрее, чем было безопасно. Когда оглянулась, то поняла почему.

Из туннеля выбегал рой пауков с звериными головами. Они шипели, пищали и рычали, преследуя нас. Моё сердце чуть не выскочило, и я подумала, что меня вот-вот стошнит. Продолжат ли они преследование? Что произойдет, если они поймают нас? Я видела, как Лаиш взорвал человеческую голову паука, похожего на вожака. Но заметила других вожаков племени, и ни один из них не собирался отступать.

— Лаиш! — ахнула я, когда мы продолжили спускаться по снежному склону. — Лаиш, они догоняют нас! Я думала, они не переносят свет!

— Они ненавидят его, — сказал он. — Но сейчас они ненавидят тебя сильнее за убийство одного из них.

— Что мы будем делать? — потребовала я, сильнее сжимая его руку. — Что мы будем делать?

— Мы остановимся и займем позицию. — Его голос звучал мрачно, но спокойно. — Мы приближаемся к болотам, по ним небезопасно скакать напролом. Их нужно обходить осторожно, как песчаные ловушки Минауроса.

— Займём позицию? — Я стала срываться на визг. — Ты серьезно?

— Я чертовски серьезен, Гвендолин. — Он крепче обнял меня. — И возможно, мне придется снова принять форму дракона. Мне жаль, если это беспокоит тебя, но это самый быстрый способ разогнать пауков. Слова силы действуют на одного демона за раз, а их намного больше.

Я с трудом сглотнула. Мне не хотелось видеть, как он превращается в огромного змеедракона, но у нас не было выбора. Я вспомнила ужасные слова паукодемона с человеческим лицом: «Мы будем пировать её плотью…» — прошипел он как раз перед тем, как Лаиш взорвал его голову. Мне не потребовалось много времени, чтобы прийти к выводу, что намного лучше смотреть, как дракон поджаривает пауков, чем закончить их обедом.

— Хорошо, — сказала я. — Делай, что должен.

Лаиш остановился и развернул Кюрекса лицом к ужасающему рою пауков, стекающему по склону горы. Он быстро спешился и передал мне поводья.

— Кюрекс отвезет тебя в безопасное место, если они одолеют меня, — предупредил он. — Не слезай с него, чтобы ни произошло.

— Лаиш… — начала я, но он начал меняться, раздуваясь и превращаясь в существо черной чешуей, с острыми, как ножи, зубами и огнём внутри.

Оцепенев от холода и страха, сжимая поводья, я смотрела, как Лаиш выступил навстречу наплывающей орде. Их было тысячи, десятки тысяч. Белый снег почернел от их тел. Я боялась за Лаиша, даже когда он был огромным змеедраконом.

Если его превращение в огромного огнедышащего монстра и беспокоило паукодемонов, они этого не показали. Они неслись вперед, как ужасный, волосатый, многоногий рой, и я знала, что была их целью — они хотели убить меня. Лаиш был единственным, кто стоял между мной и ужасным роем.

— Назад! — взревел он глубоким, нечеловеческим голосом, — Человеческая девушка принадлежит мне!

Пауки проигнорировали его слова. Когда они приблизились, я могла разглядеть их головы. Их было так много, и все были такие странные: пауки-птицы, пауки-козлы, пауки-быки, пауки-гризли… Я даже видела одного размером с рыбацкую лодку и с головой большой белой акулы. Тот смотрел прямо на меня плоскими черными глазами, его острые зубы скрежетали в нетерпении добраться до меня.

Паук-акула приближался все быстрее и быстрее. Я уже хотела закричать, но Лаиш опередил меня. Огромная струя жидкого огня вырвалась из его горла. Он поливал им в разные стороны, охватывая столько паукодемонов, сколько мог.

Вокруг раздались пронзительные, шипящие крики. Паукообразные существа свернулись в пылающие шары, они дико извивались в снегу, стараясь потушить огонь. Но огонь Лаиша был с примесью смолы, которая прилипала к волосатой шкуре и не гасла.

Лаиш убивал и наносил разрушения, но к паукодемонам подошло подкрепление. Шустрые и злые, они хлынули из уст Ревнивого Сердца, карабкаясь по телам своих павших товарищей, стремясь добраться до нас. Стремясь добраться до меня.

Лаиш снова и снова поливал жидким огнем. Воздух наполнился криками умирающих демонов и зловонием горелой плоти, и всё же они продолжали наступать. Они были уже в ста метрах… Пятидесяти… Двадцати…

— Вперед! — закричал на меня Лаиш между струями огня. — Гвендолин, уходи сейчас же!

— Нет! — воспротивилась я, хотя сердце было готово выскочить из груди от страха. Что я могу сделать против этих ужасных паукодемонов? Будь у меня нужные предметы, могла бы наложить действительно хорошее проклятие. Но действенное колдовство требует времени, а его у нас не было. И всё же я не могла оставить Лаиша, учитывая, что именно из-за меня мы попали в беду.

Очевидно, он знал, что я не передумаю.

— Кюрекс! — крикнул он коню, который тут же навострил уши. — Унеси её подальше отсюда! — Он добавил несколько слов на грубом языке, от которого у меня заболели уши. Прежде чем успела возразить, Кюрекс снова поскакал галопом, увлекая меня вниз по склону горы, на снежные равнины, которые Лаиш назвал болотами.

— Нет! Нет! — Я изо всех сил потянула поводья, но большой конь не слушал меня. Он заржал и рванул вперед, уводя меня от битвы.

Я обернулась, холодный воздух хлестнул меня по лицу, и увидела ужасное зрелище: паукодемоны добрались до Лаиша и окружили его. Сотни особей покрыли его голову и чешуйчатое тело. Он мотал шеей, хлестал хвостом, топтал когтистыми лапами и дышал огнём всё больше и больше, но это не помогало. Паукодемоны были в большинстве, сколько бы он не убивал их…

Его тело дико билось и извивалось. Огромный столб пламени вырвался из роя пауков, взметнувшись в грязно-серое небо, как флаг капитуляции и поражения. А потом Кюрекс поскакал вниз по склону высокого холма, и больше я ничего не видела.

Глава 22

Гвендолин

Я плакала и плакала, слезы превращались в льдинки у меня на щеках. Мы были далеко от битвы. Кюрекс скакал так долго, сколько мог, и сейчас осторожно пробирался через заснеженное поле. Я вцепилась в его спину, полузамерзшая в легком платье, которое Лаиш наколдовал мне в знойной пустыне. В ледяной пустоши Стигии оно было почти бесполезным. Я знала, он хотел призвать мне теплую одежду, но у него не было шанса… И, возможно, никогда не будет, ведь он мог быть мертв.

Нет, перестань, не думай о его смерти! Я попыталась заглушить грустные мысли, но они постоянно возвращались. Возможно ли убить демона его ранга? Похоже, Лаиш подозревал об этом, когда наказал оставаться с Кюрексом, если паукодемоны его одолеют. Неужели он действительно погиб? Его смерть казалась чем-то невозможным. И тем не менее…

— Госпожа, пожалуйста… — жалобная мольба прервала ход моих мыслей, и я осмотрелась. — Пожалуйста, — снова взмолился голос.

Ледяной ветер, который вечно дул на этом уровне ада, разметал снег у передних копыт Кюрекса. Я увидела край широкого, глубокого пруда. Из него высунулась девушка моего возраста. Её бледная кожа была голубоватого оттенка, волосы казались темными из-за мутной воды, её губы посинели, а зубы стучали. Девушка явно замерзла до смерти.

— Боже мой! — Я потянула поводья Кюрекса. Он остановился, хотя и фыркал и топтал копытами. — Что произошло? — спросила я, слезая с коня. — Ты упала в пруд?

— Нет, они б-бросили меня. — Её зелёные глаза были широко раскрыты и полны печали. — И я не смогла выбраться.

Я поправила кожаную сумку, которую носила через плечо, и уже собиралась протянуть ей руку, когда вспомнила слова Лаиша: в Минауросе наказывают насильников, а в Стигии — убийц.

— Подожди-ка. — Я хотела помочь девушке, но почему-то колебалась. — Кто тебя бросил? И почему? — потребовала я.

— Почему… — Она высунулась из пруда и оказалась на расстоянии вытянутой руки. Казалось, её зелёные глаза заблестели. — Они бросили меня… Хотели наказать меня. Хотели, чтобы я утонула навсегда.

— И за что тебя наказали? — спросила я, мне не нравился блеск в её глазах. Я не могла не думать о ямах Минауроса, полных душ, обреченных на вечные страдания. Неужели здесь такие же пруды?

— Всего лишь за то, что я задушила сестру, моя госпожа. — Теперь её глаза светились зелёным цветом. — Но что я могла сделать, когда она трахалась с моим мужчиной?

Внезапно она рванулась вперед и молниеносно выпрыгнула из пруда, как большая, жуткая рыба. Ледяная рука схватила мою лодыжку, прежде чем я успела отступить.

— Что ты делаешь? Отпусти меня! — Я схватилась за стремя Кюрекса и попыталась вырваться, но её хватка оказалась слишком крепкой. Я почувствовала, как мои пальцы соскальзывают со стремени.

— Я так не думаю, госпожа. — В голосе девушки больше не было жалости. Её зубы перестали стучать, а глаза горели, как две ядовитые звезды. — Ты присоединишься ко мне.

— Нет…нет! — закричала я. Стремя выскочило из рук, и я заскользила по замерзшей земле, увлекаемая в ледяной пруд мстительной душой. — Отпусти… меня! — рявкнула я, пиная её свободной ногой. Она увернулась и только рассмеялась. Даже когда я попала по ней, она просто отмахнулась от ноги и продолжила тащить.

Я изогнулась дугой, когда ледяная вода коснулась моих ног, а затем лодыжек и икр. Всё происходило так быстро! Не прошло и минуты с тех пор, как я слезла с Кюрекса, чтобы ответить на крик о помощи. Теперь же утону за свою глупость.

Разве Лаиш не говорил мне не доверять никому, кроме него? И остерегаться любого, если мы разделимся? И как я поступила? Снова проигнорировал его наказ. Я поклялась, что стану прислушиваться к его советам, если как-то смогу выбраться из сложившейся ситуации.

Когда дала себе обещание, я уже была по пояс в мутной воде, а девушка душила меня ледяными пальцами.

— Нет! — Я попыталась оторвать её пальцы от шеи, но, как и прежде, её хватка была сверхъестественно крепкой. Жаль, что не знаю слов силы Лаиша. Я была совсем одна, и никто не мог мне помочь.

«Не совсем одна», — прошептал голос в моей голове… Или на ухо? Почему-то я поймала себя на том, что смотрю на Кюрекса, который беспокойно топал копытами. Нападение девушки на меня было настолько внезапным, я не думаю, что он понимал, что происходит. Но он был всего лишь животным — мог ли он помочь мне?

Если бы я росла с лошадьми или собаками — животными, которые охраняют и спасают хозяев, — я бы сразу его позвала. Но я всегда любила кошек, а кошки, хоть и милые, вряд ли станут драться с грабителями или пытаться вытащить тебя из горящего дома. И всё же должна была попытаться — Кюрекс был моей единственной надеждой.

— Кюрекс! — прохрипела я. Девушка сжимала горло всё сильнее, воздуха оставалось всё меньше и меньше. — Кюрекс, спаси меня!

Он сразу обернулся и, казалось, только сейчас понял происходящее. Он громко и сердито заржал, а затем направил на девушку переднее копыто размером с тарелку. Один резкий пинок, который выглядел как черное размытое пятно, и хватка на моей шее ослабла.

Кюрекс ударил снова, и руки девушки полностью соскользнули с моей шеи. Её ядовито-зелёные глаза потухли и закатились. Одна сторона её лица была вдавлена, из ноздрей и уголка рта текла темная кровь.

— Х-хороший м-мальчик, — прошептала я, стуча зубами. Когда девушка погрузилась под стеклянную поверхность пруда, я попыталась выбраться на заледеневшую землю. Но настолько ослабла и замёрзла, что не смогла найти силы пошевелиться. Борьба с девушкой забрала мои последние силы. Я почувствовала, что соскальзываю назад, не в силах выбраться. Может быть, я все-таки утону здесь, даже без проклятой души, которая затянет меня…

Кюрекс снова звонко заржал и любопытно обнюхал меня огромным носом.

— П-прости, м-мальчик, — прошептала я, мои слова доносились как будто издалека. — Н-не могу…

Он взмахнул огромной головой, и я почувствовала, как что-то зацепилось за моё платье на спине. Затем невидимая сила подняла меня и вытащила из ледяной воды. Вдруг я поняла — это конь зажал в зубах мое платье и тащил меня в безопасное место.

Он осторожно опустил меня на землю между передними копытами и снова обнюхал. Но всё, что я могла делать, это лежать. Я продрогла до костей, а нижняя часть тела так онемела, что едва чувствовала ноги. Кюрекс снова обнюхал меня, тревожно фыркнув.

— Ты должна встать, — прошептал тихий голос мне на ухо. — Иначе умрешь в этом проклятом месте. Вставай, Гвендолин… Давай же!

— Не могу, — ответила я, гадая, с кем разговариваю — с собой или с кем-то ещё. — Я просто не могу… Я так устала. Так устала…

— А как же твоя бабушка и сестра? Как же те, кого ты любишь? Кого ты хотела спасти? Как же Лаиш? Встань, если не ради себя, то ради них, — настоял мягкий голос.

— Лаиш мертв, — прошептала я, и снова горячие слезы потекли по моим ледяным щекам. Но я нашла в себе силы подняться на четвереньки, а потом и на ноги, держась за уздечку Кюрекса.

Забраться на его широкую спину в моем полуокоченевшем состоянии и без помощи казалось невозможным. К счастью, рядом лежал камень, наполовину засыпанный снегом. Я кое-как вскарабкалась на его скользкую поверхность и перекинула ногу через широкую спину демонического скакуна. Затем просто сидела, вцепившись в седло, замерзшая и несчастная, не зная, что делать дальше.

Кюрекс фыркнул, словно задавая вопрос, и повернул голову, чтобы посмотреть на меня большими глазами.

— Мне всё равно, — устало сказала я. — Иди, куда хочешь. Я только прошу, найди нам какое-нибудь теплое место.

Он снова фыркнул и двинулся вперед, осторожно выбирая путь, который мог видеть только он. Лично я была рада, что всё покрыто снегом, как равнины Минауроса — песком. Если на замерзшей пустоши были тысячи прудов, полных вечно тонущими убийцами, я не хотела знать об этом. Я просто наклонилась к теплой шее Кюрекса и позволила ему везти меня.

Казалось, прошли часы, прежде чем большой конь остановился и снова фыркнул. Заставив себя поднять голову, я увидела простую деревянную хижину на небольшом холме. Может быть, это убежище в Стигии? Ну что ж, по крайней мере, стены огородят от метели, которая хлестала мои онемевшие ноги и превращала в лёд складки мокрого платья.

Кюрекс снова фыркнул, и я похлопала его шею.

— Хороший мальчик. Спасибо, ты нашел то, что нужно.

Я наполовину соскользнула, наполовину упала со спины Кюрекса. На холме виднелась протоптанная тропинка, ведущая в хижину. Она была покрыта тонким слоем снега, и я увидела следы раздвоенных копыт, ведущие от дома. Может быть, здесь живет пастух, который держит коз или овец? «А может, кто-то гораздо хуже», — прошептал зловещий голос в моей голове.

Но я не могла позволить себе бояться жильца маленькой хижины. Я замерзну насмерть, если останусь здесь, в суровой метели.

Заставляя себя идти вперед, шаг за шагом я поднялась по узкой тропинке, не отрывая глаз от земли. Меня охватил тупой восторг, когда подметила, что черные балетки ещё на мне, несмотря на случай в пруду. Ух ты, как здорово — или могло быть так, если бы в них не плескалась ледяная вода.

Наконец я добралась до деревянной двери и отворила щеколду. Я открыла её как можно тише, не зная, чего ожидать.

Моему взору открылось однокомнатное помещение, очень похожее на избу из старых фотографий, где все носят деревенскую одежду и взбивают масло. В одном углу стояла кровать — к счастью, пустая, в другом — стол с двумя простыми деревянными табуретами и, самое главное, камин.

В камине не горел огонь, но рядом валялись дрова. Призыв огня — одно из первых заклинаний, которое изучает ведьма, и не требует особых церемоний или принадлежностей. Я знала, что смогу наколдовать искру, несмотря на усталость и холод, а там огонь сам полыхнет, если дрова окажутся хорошими и сухими.

— Привет? — произнесла я настолько громко, насколько могла. Оглянулась по сторонам, стоя в дверях. Комната выглядела пустой, но я хотела убедиться. — Привет, есть кто дома?

В ответ услышала только тишину, что вполне устраивало меня. Я решила, что останусь здесь — по крайней мере, на некоторое время.

— Ладно, Кюрекс, — сказала я, оборачиваясь к большому коню. — Всё хорошо. Проход маленький, но мы втиснем тебя внутрь, если ты наклонишь голову и…

Но Кюрекс не слушал меня. Он уже бежал прочь, возвращаясь тем же путем, которым мы пришли.

— Кюрекс, нет! — Я шагнула к нему, чувствуя, словно теряю единственного друга. Но ледяная метель за дверью остановила меня. Я почувствовала жгучий укус крошечных кусочков льда на щеке — снег перешел в град. Я неохотно вернулась в дом и закрыла дверь. Лаиш оставил меня, а теперь и Кюрекс.

Я осталась одна в аду.

Глава 23

Гвендолин

Мне не потребовалось много времени, чтобы разжечь огонь. Дерево было сухим и тяжелым. Когда мне удалось неуклюже забросить несколько поленьев на железную решетку камина, я собрала последние силы и наколдовала искру.

Та вспыхнула с первой попытки, и вскоре огонь жадно поглощал поленья. Я так устала, что просто хотела лечь перед камином и уснуть, но не могла. Холод мокрого платья пробирал меня до костей, несмотря на полыхающий огонь.

Я боролась с промокшей тканью, пытаясь стащить её, но она упрямо липла к коже. В конце концов, мне удалось разорвать ткань посередине и сбросить её. Я вылезла из платья и пнула его в сторону, оставаясь нагой перед огнем. Я не знала, что надену после, но, по крайней мере, не замерзну до смерти.

Немного подумала и решила проверить содержимое кожаной сумки, которую бросила у двери. Мне не нравилось дефилировать нагишом, и, возможно, мне, наконец-то, пригодится сменная одежда, которую упаковала с собой.

Но та оказалась бесполезной — сумка упала вместе со мной в озеро, и запасные джинсы и футболка промокли насквозь. Я положила их обратно в сумку и вернулась к камину.

— Ах… — с моих губ сорвался мягкий вздох, когда тепло стало отогревать холодную кожу. Я боялась, что у меня обморожение, но все мои пальцы рук и ног хорошо сгибались. Я поставила сушиться черные балетки у каминной решетки и стала крутиться, чтобы тепло прогрело обнаженное тело со всех сторон.

Наконец, мне стало достаточно тепло, чтобы немного осмотреться. Впрочем, исследовать особо было нечего. На скудной кровати не было простыней — только жесткое серое одеяло да грязный матрас. Сам матрас выглядел так, словно набит соломой или каким-то зудящим материалом, который торчал в некоторых местах. Я решила, что если буду спать, то просто свернусь калачиком перед камином. Кто знает, какие паразиты кишат в кровати?

На столе увидела деревянную тарелку с какими-то странными полосками жирного серого мяса. Хотя была достаточно голодна, чтобы мой желудок съел себя изнутри (как любила выражаться бабуля), я не испытывала ни малейшего искушения его съесть. Кто знает, какого животного, или человека, это странное мясо? Я не хотела знать, особенно когда всё съеденное здесь может привязать меня к Адскому царству на неопределенный срок.

— Я просто останусь голодной, — пробубнила я, возвращаясь к камину ещё немного погреться. — Не знаю, куда идти дальше, но я как-нибудь справлюсь. Я…

Внезапно дверь распахнулась, впустив ледяной порыв зимнего ветра, который пронесся по комнате и частично потушил огонь.

— Ну и что у нас тут? — прорычал низкий скрипучий голос, больше похожий на звериный, чем на человеческий. — Хорошенькая маленькая девочка зашла в гости? Хорошо, что старый Горлок в хорошем настроении.

— Я… ты… — Я отшатнулась от огромной фигуры, появившейся в дверном проеме. Это был рогатый демон с лицом и верхней частью тела человека, но ниже пояса он был козлом, быком или каким-то другим копытным животным. Я с отвращением заметила, что его массивный член был наполовину твёрдым. Когда демон посмотрел на мое обнаженное тело, его член моментально полностью встал. Фу! Здесь никто не носит штаны?

— Ты уже голая и готова поразвлечься, — пророкотал демон, делая шаг ко мне. — Как ты выбралась из бассейна, детка? Так не положено. Ничего, мы немного повеселимся, а потом я отправлю тебя обратно.

Так он принял меня за одну из утопших душ, сбежавших из озера. Неважно, кем я была, он хотел от меня только одного.

— Нет! — вскрикнула я, отдаляясь и пытаясь прикрыться, в то же время ища оружие. — Послушай, клянусь, я не хотела вламываться в твой дом! Я замерзла, у меня не было выбора!

— Если ты мерзнешь, детка, старый Горлок тебя согреет. — Демон сделал ещё один угрожающий шаг в мою сторону, цокая копытами по неровному каменному полу. У него была красная кожа, как у демонов, охраняющих врата ада, а глаза горели злобным желтым светом.

— Не прикасайся! — воскликнула я, подхватывая полено. — Клянусь Богиней, я убью тебя, если ты это сделаешь! Я не просто утонувшая душа, я — ведьма!

Желтые глаза демона расширились, и на мгновение я подумала, что устрашила его. Но потом они снова сузились, и его широкие плоские ноздри раздулись, когда он вдохнул мой запах.

— Так ты, детка, человек во плоти, с молодой, незапятнанной душой. И прямо здесь, в хижине старого Горлока. Представь себе… — Он сделал ещё шаг, угрожающе нависая надо мной. — Хо-хо, прошли годы… годы с тех пор, как старый Горлок пробовал на вкус чистую душу! Видишь ли, меня не часто пускают в царство смертных. Но сегодня царство смертных спустилось ко мне!

— Я пришла не к тебе, — сказала я, вздернув подбородок. — Я пришла к Лаишу, одному из Великих Демонов, принцу ночи и тени. Он будет крайне недоволен, узнав, что ты причинил мне боль.

Его глаза снова расширились, а затем он рассмеялся ужасным хриплым звуком, который послал холодную дрожь страха по моему позвоночнику.

— Великий Демон, да? Один из тех, многоликих?

— Ну… да… — сказала я, всё ещё пятясь с поленом в руках.

— Таки он может принять форму змея — или дракона, как некоторые говорят?

Моё сердце упало, но я старалась не показывать отчаяние.

— Да, это одно из его обличий, — сказала я как можно спокойнее.

— Таки это его, или его труп, обглодали до косточек паукодемоны на том хребте, — мотнул он рогатой головой в сторону двери. — Видал я, как он валялся, пока с него сдирали плоть. Если он ещё не откинулся, то скоро точно сдохнет.

— Ты… Ты врёшь, — обвинила я его, и на этот раз мой голос дрогнул — не смогла сдержаться.

— Таки зачем мне лгать о подобном? — спросил демон, ухмыляясь. — Это и плохо, и грешно, когда один из Великих отправляется на встречу с Создателем, ага. Но нам, меньшим демонам, больше достанется… Не то чтобы старого Горлока можно назвать маленьким. — Он сжал в кулаке свой массивный, кирпично-красный член и начал многозначительно поглаживать его, искоса поглядывая на меня.

Нет, он определенно не был маленьким. Он не был настолько неправдоподобно огромным, как Друага, но и не сильно отставал. Я с ужасом наблюдала, как предсемя капало с его широкого красного конца на каменный пол, шипя и пузырясь, как кислота. Мне не поздоровится, если он доберется до меня.

«Не позволяй ему, — прошептал тихий голос внутри. — Борись, Гвендолин, борись!»

Меня переполнила решимость, напрягая все мышцы и расправляя плечи. Я не сдамся без боя!

Я взмахнула поленом в сторону демона и вздернула подбородок.

— Убери свою отвратительную штуковину с моих глаз долой, пока я её не сломала! — сорвалась я.

— Хо-хо, маленький человек хочет грубо поиграть! — Его желтые глаза светились жестоким восторгом. — Таки мы можем сделать по-твоему. Старина Горлок любит по жестче… Хотя, тебе не будет так больно, если ты встанешь смирно и дашь попробовать сладкую душу.

— О чём ты говоришь? — прокричала я. — Ты не доберешься до моей души, у тебя нет нужного приспособления!

— Крюка для души, да? — он снова разразился хриплым, каркающим смехом. — Зачем он нужен, когда у меня есть это? — Он снова погладил член. — Я и так распробую твою душу, детка. В конце концов, зачем тянуться к ней через горло, когда гораздо веселее через вагину?

— Ты…Ты не можешь! — Или может? Я заколебалась. Помню, Лаиш упоминал, что извлечение души подразумевает интим. Он это имел в виду? Конечно, нет! Но демон продолжал наступать, загоняя меня в угол, вооруженную лишь поленом.

— Я могу и я сделаю! — заявил он, нависнув надо мной. — Зачем мне цеплять крюком твою милую душонку, когда вместо этого я могу просто трахнуть её? Вот что я собираюсь сделать с тобой, детка. Я…

— Ты умрёшь, вот что ты сделаешь, — раздался глубокий, холодный голос позади демона.

Мне показалось, у демона вырос третий рог прямо в центре лба. Горлок был таким же удивленным, как и я. Он поднял красные когтистые руки, чтобы схватиться за новый рог, каким-то образом выросший из его головы. Потом его желтые глаза закатились, и он тяжело рухнул сначала на колени, а потом на бок.

Позади стоял Лаиш, обнаженный, с огромным изогнутым черным клинком, который он вонзил в затылок демона. Он выдернул его и отбросил в сторону, как раз вовремя, чтобы поймать меня, когда я упала в его объятия.

* * * * *

Лаиш

— Лаиш, Лаиш, я думала, ты умер! Он сказал… этот ужасный демон… он сказал, что видел, как паукодемоны обгладывали твои кости…

Голос Гвендолин дрогнул и сорвался на рыдание. Я прижал её к себе, поглаживая гладкую смуглую кожу, пока она дрожала в моих руках. Я не пытался объяснить, только крепко её держал. Так много мужчин не понимают, что иногда женщинам необходимо просто побыть в объятиях.

Я поглаживал её спину и нашептывал успокаивающие слова, пока она прижималась ко мне. Полагаю, она даже не заметила, что мы оба голые. Я ждал несколько месяцев, чтобы прижать её к себе, но слишком устал, чтобы праздновать это достижение — битва с паукодемонами забрала все запасы энергии и большую часть силы. Мне нужно время восстановиться, прежде чем мы продолжим путешествие. Но теперь у нас, по крайней мере, есть безопасное место для отдыха.

Я с отвращением посмотрел на распростертое тело мелкого демона. Кюрекс доставил меня как раз вовремя. Ещё мгновение, и Гвендолин потеряла бы невинность, душу и силу ведьмы. Я хотел возродить ублюдка, чтобы снова убить за извращённые угрозы.

Да, это ад, и подобного следует ожидать, но я не переживу, если что-то случится с Гвендолин. Я хотел обнять, защитить и больше никогда её не отпускать.

Наконец она перестала дрожать и немного отстранилась.

— Прости… — она протёрла глаза. — Я, эм… Я не хотела расплакаться, как девчонка.

— У тебя шок, и ты была на волоске от гибели. И не один раз за последнее время, — заметил я, убирая прядь волос лица и заправляя за ухо. — Никто не упрекнёт тебя за эмоциональный срыв. Тебе просто нужно выплакаться.

— Срыв, верно. — Она попыталась рассмеяться, но издала дрожащий, неуверенный звук. — Но как… Как ты…

— Я расскажу тебе, — пообещал я. — Но сначала давай немного приберемся. — Схватил меньшего демона за мускулистое предплечье и выволок из хижины. Отшвырнул его в сторону, чтобы тела не было видно. Будем надеяться, что начнётся снегопад, который погребёт и разложит его остатки. Не хотелось, чтобы Гвендолин снова увидела его и расстроилась.

Потом я обратил внимание на Кюрекса. Он не нуждался в защите от непогоды, будучи демоническим конем. Тем не менее я потянулся к последним остаткам энергии и призвал для него ведро с теплой кормовой смесью. Также убедился, что он в безопасности по другую сторону хижины, защищенный от безжалостного ветра. Конь хорошо поработал, и я обязательно вознагражу его, когда мы доберемся до моего поместья в Аиде… Когда бы это ни случилось.

Гвендолин разводила огонь в очаге, когда я вернулся. Она вскочила и повернулась ко мне, едва заслышав мои шаги. Она перестала дрожать, но теперь казалась смущенной, скрестив руки на груди и бедрах.

— Эм, привет. — Она посмотрела на мой член, и я понял: она нервничает из-за нашей наготы.

— Прошу прощения, — устало сказал я. — Я скоро призову для нас подходящую одежду, но сейчас нахожусь на пределе возможностей.

— Оу, конечно. Вот, устраивайся у огня!

Взяв за руку, она подвела меня к камину, и мы оба устроились на холодном полу из грубого камня.

— Спасибо, — поблагодарил я, улыбнувшись.

— Конечно. Извини, что мы сидим на полу — на кровати одеяло, но, возможно, оно кишит блохами, вшами или ещё чем. — Она вздрогнула. — Я подумала, что холодная попа лучше, чем демонические клопы, кусающие её.

Я заметил, что она пытается побороть смущение, что согревало мне сердце.

— Согласен, — ответил я. — Очень рад, что ты в порядке, mon ange.

— А я как рада, что ты жив! — воскликнула она, поворачиваясь ко мне. — Как тебе это удалось? Тот огромный демон, которого ты убил, Горлок, сказал, что паукодемоны убили тебя.

— Так всё и было, — тихо сказал я. — Мне пришлось навсегда покинуть тело, чтобы удовлетворить их жажду мести.

— Что это значит? — спросила она, нахмурившись.

Я вздохнул:

— Это значит, что я больше никогда не смогу принять форму змеедракона. Мне пришлось отказаться от неё, а вместе с ней и от большей части силы. Как видишь, меня обобрали до нитки. — Я развел руками, показывая, что голый. — Я не мог даже перенести себя с одного места на другое, что обычно даётся мне также легко, как дыхание.

— О, Лаиш, это ужасно! Мне так жаль! — Её зеленые глаза были полны раскаяния. — И всё потому, что я раздавила паука с мордой бурундука.

— Ты не знала, — устало произнес я. — Моя сила вернется со временем, но сегодня мы останемся здесь, чтобы я смог немного прийти в себя.

— Но тогда… Как ты оказался здесь вовремя? Если ты не можешь телепортироваться… эм, переносить себя?

— Кюрекс, — ответил я. — Он подоспел, когда я отбрасывал змеиную форму паукодемонам. Очевидно, он также вовремя привёз меня сюда.

— Всё верно! — Она вздрогнула. — Тот огромный демон… Он хотел сотворить со мной такое, чтобы добраться до души… — Она посмотрела на меня. — Ты никогда не говорил, что душу можно забрать другим способом, помимо крюка.

— Нет, это просто самый уважительный способ извлечь душу, если такое вообще возможно. — Я нахмурился. — Помнишь, я говорил, что процесс может быть интимным. Это потому что он почти всегда подразумевает секс.

— О… — Она посмотрела на скромно сдвинутые колени. — Ясно. Я не знала.

— Теперь знаешь. — Я вздохнул и потянулся к огню. Его тепло заряжало меня и возвращало силы. Закрыв глаза, сконцентрировался и вызвал теплый, толстый меховой ковер.

— Ой! — Гвендолин неловко подпрыгнула, почувствовав под собой мех. — Я думала, ты устал. Как ты…

— Тепло огня, — объяснил я. — Рядом с ним я быстрее восстанавливаю силы, ведь я — огненный демон.

— Что ж, неплохо. — Гвендолин погладила мягкий белый мех. Я призвал довольно большой ковёр, предположив, что мы будем спать у огня этой ночью. Она с надеждой посмотрела на меня. — Можешь призвать что-нибудь ещё? Например, тёплую одежду?

Я покачал головой.

— Дай мне ещё несколько минут. Я трачу много энергии, когда призываю что-то из Аида в другой круг ада. Хотя, могу кое-что попробовать. У тебя всё ещё под рукой та кожаная сумка с бутылкой?

— Конечно. После случая с бесятами я всё держу при себе. — Она отошла к двери и вскоре вернулась с знакомой кожаной сумкой, из которой достала пластиковую бутылку с водой и сделала глоток. Потом она предложила её мне. — Хочешь пить?

— Нет, благодарю, — сказал я, забирая у неё сумку. — Я хочу сделать кое-что другое.

Осмотрев сумку, я не мог не заметить промокшую насквозь сменную одежду, которую она принесла из царства смертных.

— Гвендолин? — спросил я, приподняв бровь и достав мокрую одежду. — Что случилось?

— М-м-м, ну-у-у… — Её щеки покраснели, и я знал, что она не хочет рассказывать.

— Гвендолин? — переспросил я.

— Ну… Я вроде как упала в один из прудов, — призналась она тихим голосом. — Точнее сказать, меня затащили.

— Что? — Моё сердце забилось втрое быстрее. — Как?

Её щеки вспыхнули.

— Просто я была глупой и доверчивой. Одна из потерянных душ умоляла меня о помощи. Не задумываясь, я пришла ей на помощь, а она попыталась утащить меня за собой. Вот почему я так промокла и мне пришлось раздеться. — Она указала на свою обнаженную кожу, которая великолепно смотрелась на фоне белого меха.

— Что? — снова переспросил я. — Тебя затащили в озеро? Боги, как тебе удалось выбраться? — Меня поразила и ужаснула мысль о том, что её может затянуть под ледяную поверхность смертельного озера. В них было что-то притягательное, почти магнетическое, делающее побег невозможным.

— Кюрекс, — сказала она. — Девушка, потерянная душа, схватила меня за горло, но он лягнул её в голову и вытащил меня за платье.

— Mon ange… — я прижал ее к груди. Если бы она только знала, насколько близко подошла к смерти и вечному проклятию! Даже вид угрожающего причинить её боль огромного демона не испугал меня столь сильно. Даже я не смог бы вытащить её из озера, уйди она под воду с головой. Кюрекс действовал быстро и храбро, и я снова пообещал, что большой конь получит всё, что пожелает.

— Полагаю, ситуация была гораздо опаснее, чем мне казалось? — спросила Гвендолин, посмотрев на меня.

Я кивнул:

— Намного. Тебе несказанно повезло, что Кюрекс пришел тебе на помощь.

— Он замечательный, — согласилась она. — Интересно… Может ли он жить в мире смертных? Я бы хотела взять его с собой, когда всё закончится. Хотя не знаю, что скажет бабушка на сей счёт. Наверно, все мы не поместимся в доме.

— Всё возможно, — сказал я, задумчиво кивая. — Кстати, о еде… — Я снова полез в сумку и вытащил то, что искал: тарелку и ритуальный нож с черной ручкой. Я убрал их в её сумку после полуденной трапезы в Минауросе, где она совсем не поела. На этот раз я удостоверюсь в обратном.

Я положил тарелку перед собой на меховой ковёр и порезал запястье маленьким острым лезвием. Боль оказалась сильнее, чем обычно, скорее всего из-за ослабленного состояния, но мне удалось сохранить бесстрастное лицо, когда три капли крови капнули на тарелку.

Как и тогда, кровь превратилась в свежие фрукты, сыр и теплый, хрустящий хлеб. Я проронил ещё одну каплю, и появились несколько кусочков того, что люди называют шоколадом. Затем крепко прижал другую руку к запястью и пожелал, чтобы маленькая, но болезненная рана зажила.

Гвендолин молча наблюдала за мной. Сначала она посмотрела на тарелку, потом на меня.

— Лаиш… — начала она.

В этот момент крошечная белая лили-мотылек вспорхнула на кусочек свежей клубники. Её бледно-золотые крылья казались очаровательными на фоне теплого красного плода, и я заметил, что она с явным голодом откусывает крошечные кусочки ягоды.

Улыбка озарила лицо Гвендолин.

— О, привет, кроха! — воскликнула она, присев на корточки и осмотрев мотылька. — Я совсем забыла о тебе. У тебя, должно быть, выдалась адская поездка после всего случившегося сегодня!

— Они очень выносливые, хотя и кажутся такими хрупкими, — заметил я. — И как уже говорил, они приземляются только на непорочные вещи.

— Я помню. — К моему облегчению, Гвендолин взяла кусочек фрукта и отправила его в рот.

Я приподнял бровь.

— Так теперь ты доверяешь мне и еде, что я предлагаю? Из-за какого-то мотылька?

— Нет, я доверяю тебе после всего, через что ты прошёл ради меня. — Голос Гвендолин был мягким, и она смотрела на фрукты, когда говорила. — И дала себе маленькое обещание, когда пыталась выбраться из того ужасного озера. Отныне я буду слушать тебя. — Она посмотрела на меня. — Я хотела съесть еду ещё до того, как на неё приземлился мотылек. Просто собиралась сначала извиниться за то, что была такой… Такой упрямой и злой.

— Всё в порядке, — сказал я, беря её нежную руку в свою. — Понимаю, почему ты боялась доверять мне. — Я поднёс руку к губам и оставил нежный поцелуй на её ладони.

— Эм… — Гвендолин засмущалась и убрала руку.

— Ясно, — промолвил я. — Ты доверяешь мне, но не полностью.

— Просто… Меня пугает, как много… Как много я чувствую в последнее время. К тебе, я имею в виду. — Она неловко пожала плечами. — Это опасно.

— Это опасно для нас обоих, mon ange, — тихо сказал я. — Больше, чем ты думаешь.

Она сразу посмотрела на меня:

— И что это должно значить?

Я покачал головой. Как мог поделиться с ней, что отказавшись от одной из самых могущественных форм, я также отказался от части тьмы, от своей демонической сущности? Не хотел, чтобы она волновалась и чувствовала вину, поэтому просто взял кусочек фрукта и сунул ей в рот.

— Ешь, — сказал я. — Ты, должно быть, умираешь с голоду.

— М-м-м… Я настолько голодная, что могу съесть слона, — заметила она, проглатывая фрукт.

— Правда? — удивился я. — Ну, я могу попробовать его достать. Я думал, тебе больше по вкусу сыр и фрукты, но если тебе нравится…

— Нет-нет! — она залилась искренним смехом, который, казалось, грел меня даже больше, чем огонь. — Это такое выражение, — объяснила она. — Бабуля иногда так говорит.

— Ну тогда… — пожал я плечами. — Просто дай мне знать, если захочешь съесть или выпить что-нибудь особенное. Я могу удовлетворить твои потребности.

— В любом случае, как это у тебя получается? — спросила она, откусывая сыр. — Как ты превращаешь кровь в еду?

— Это часть моей силы. Я могу менять части своей сущности.

— Ну и кто же ты такой? — тихо спросила Гвендолин, откусывая ещё кусочек. — Почему твоя кровь красная, не чёрная, как у других жителей ада? Ты упоминал, что не всегда был таким, как сейчас. Лаиш, кем же ты был раньше?

— Это не должно тебя волновать, — сказал я, отводя взгляд. — Прошлого не воротишь.

— Ты говоришь с такой грустью, — мягко сказала она. — Даже тоскливо.

— Да? — Я попытался рассмеяться, но смех вышел грубым и циничным. — Ты просто цепляешься к словам.

— Правда? — задумчиво спросила она. — Не уверена.

Мне не нравится, когда меня загоняют в угол, когда испытываю столько нежных эмоций. Я испытывал только скуку до встречи с ней. Гвендолин ворвалась в мою жизнь и заставила чувствовать. Из-за этого я часто раздражаюсь, особенно когда не могу понять, почему меня так сильно тянет к ней.

— Не беспокойся о моем прошлом, — холодно сказал я. — Я предпочитаю не говорить о нём, но отвечу взаимностью, если ты поведаешь мне секреты. Гвендолин, кому ты хочешь отомстить с помощью магии? Кто он и что он сделал с тобой и дорогими тебе людьми?

Она сразу замкнулась и отодвинулась от меня.

— Не думай об этом — это не твоё дело.

— Как и моё прошлое — не твоё, — коротко ответил я. — А теперь попробуй немного отдохнуть. Завтра нам предстоит долгий путь.

— Значит, мы выдвигаемся завтра? — спокойно спросила она. — Я думала, тебе нужно время восстановить силы.

— Мне достаточно одной ночи отдыха, — ответил я. — Скоро я снова буду в полном расцвете сил. Также утешает и тот факт, что мне принадлежит следующий круг ада.

— Правда? — Её глаза расширились. — Мы зайдем к тебе домой?

Я покачал головой:

— Как уже говорил, моё поместье находится в Аиде. Сначала мы пересечем барьер, а затем войдем в город Дис, который находится примерно в пятистах лигах отсюда.

Гвендолин неловко поежилась.

— По поводу барьера…

— Не беспокойся о нём сейчас, — сказал я. — Мы можем сломать барьер из хижины, но сейчас в этом нет необходимости. Утро вечера мудренее, и завтра мы найдем другой способ выплатить налог на грех. Я не буду прикасаться к тебе, поскольку знаю, что тебе это не нравится.

— Ты знаешь, что это не так, — возразила она. — Просто это… Опасно.

По правде говоря, я согласен с ней. Как демон похоти, я мог просто насладиться ею без каких-либо эмоций. Но её невинность поразила меня, а реакция на прикосновения разрушила все барьеры.

— Без обид. Я понимаю, почему ты хочешь держаться на расстоянии и сохранить невинность. И поэтому… — Собрав силы, я сотворил длинную шелковую ночную рубашку для неё и черные атласные брюки для себя.

— О, спасибо! — Гвендолин поспешно натянула ночную рубашку. Она была темно-зеленого цвета и прекрасно сочеталась с её глазами.

— Я призову тебе подушки, — пообещал я. — Полагаю, сегодня ты спишь у камина, потому что кровать тебе не нравится.

— Я буду спать у камина. — Она вздрогнула. — Однозначно.

— Очень хорошо. — Я призвал подушку, набитую гусиным пухом, и передал ей. — Сладких снов, Гвендолин.

Она прикусила губу — привычка, когда она в чём-то сомневалась.

— Ты, эм, не присоединишься ко мне?

— Я упоминал раньше, что демонам не нужен сон. — Думаю, мне лучше присматривать за тобой с того места, учитывая, что ты хочешь держаться на расстоянии. — Я занял место за столом на сырой деревянной табуретке.

— А… Хорошо. — Странно, она выглядела разочарованной. С чего бы это? В конце концов, это она хочет держать меня на расстоянии вытянутой руки, а я облегчил ей задачу. Почему же она расстроилась?

— Спокойной ночи, Гвендолин, — тихо сказал я, сотворяя ей покрывало. Оно возникло в воздухе и мягко её накрыло. Я надеялся, оно согреет её, поскольку сам не мог позаботиться об этом.

— Спокойной ночи, Лаиш, — прошептала она, закрыла глаза и расслабилась, повернувшись лицом к огню.

Долгое время я наблюдал за игрой света и теней на её очаровательном лице. Я заметил, что она не спала. Но она притворялась, либо для меня, либо для себя. Поэтому просто сидел и смотрел, желая ласкать её, как огонь в камине, желая поцеловать… Обнять… Удовлетворить…

Но не мог. И даже не знал, почему мне этого так хотелось.

Глава 24

Гвендолин

Я не заснула сразу. Чувствовала, как Лаиш наблюдает за мной, и могла лишь гадать о его мыслях. Хотя прекрасно знала, кем заняты мои мысли — только им. Только Лаишем.

Он так ощетинился, когда я спросила о его прошлом. Никогда не слышала такую грубость в его голосе. Он всегда такой спокойный, веселый и выше негативных эмоций. Такой крутой и собранный. Но когда я поинтересовалась, кто он на самом деле, рыкнул и велел не лезть не в свое дело. Затем развернул стрелки и спросил о заклинании мести, и тогда уже я нагрубила. Конечно, именно этого он и хотел, спровоцировать меня. Но почему?

И прочему мне не всё равно? Я убеждала себя, что его прошлое меня не касается, что пусть он так и сидит за столом, а я сплю одна на меховом ложе у камина. Но нет, так не должно быть.

Я думала на протяжении нескольких невыносимых часов, что он мертв или оставил меня навсегда, и ужасно тосковала. Мне тяжело признавать, но я оказалась в полной растерянности — и не только потому, что понятия не имела, как пройду ад без него. Я ощутила спокойствие и чувство безопасности, когда он спас меня от демона, когда в слезах упала в его объятия… Словно вернулась домой. Почему бы это?

«Ты любишь его», — прошептал мягкий голос мне на ухо.

«Нет, не люблю! Нисколечко! — твёрдо ответила я самой себе. — Я же не настолько глупая, чтобы отдать сердце демону. Бабушка воспитала меня как надо».

Но если это правда, почему так трудно лежать и притворяться спящей, когда все, чего я хочу, это вскочить и подбежать к нему? Почему жаждала его поцелуев, его объятий, его большого, сильного тела, прижатого к моему?

Вся сила воли ушла на то, чтобы не позвать его и не подойти к нему самой, каким-то образом я оставалась одна на коврике.

«Просто расслабься, — строго сказала я себе. — Это был долгий, тяжелый день. Попытайся немного поспать, утро вечера мудренее». — Так всегда говорила бабуля, и почти всегда она оказывалась права.

Я приоткрыла глаза и посмотрела на почти догоревший огонь. Мягкое потрескивание горящего дерева, гипнотическое мерцание света и тени одолели мои беспокойные мысли. Я поддалась усталости и, наконец, заснула.

~~~

Не знаю, почему мне приснился кошмар, из-за огня поблизости или ужасных событий накануне. Я только знала, что в один момент лежала в тепле и безопасности у камина, а в другой — оказалась взаперти в маленьком темном шкафу с сестренкой Кейшей, глядя через щель на огненного демона и слыша крики матери.

— Мама… Мама, нет! Мама, пожалуйста, вернись! Пусть с тобой всё будет хорошо! Не причиняй ей боль! Не делай больно моей мамочке!

Крики не прекращались, смешиваясь с высоким, злым смехом и испуганными рыданиями младшей сестры. Я чувствовала, как чудовищный жар давит на дверь, словно огромная пылающая длань, которая пыталась проникнуть внутрь… Чувствовала удушливый запах гари… Слышала, как вдалеке мчались пожарные и спасатели, но слишком поздно… Слишком поздно…

«Пожалуйста, — взмолилась я. — Не причиняй ей боль, пусть с ней всё будет хорошо».

~~~

— Гвендолин? Гвендолин!

Кто-то тряс меня за плечо и настойчиво звал по имени, возвращая из сна в реальность.

— Гвендолин… Mon ange… Всё хорошо, ты в безопасности. Тебе просто приснился сон… Плохой сон.

«Сон… Мне опять снится кошмар, — подумала я, всё ещё сонная. — Давно он мне не снился, так много лет…»

— Гвендолин? — повторил Лаиш. Я открыла глаза и увидела его на коленях, он явно переживал за меня.

— Лаиш… — Я слепо потянулась к нему, и он обнял меня.

— Что такое, mon ange? — нежно спросил он. — Что за сон терзает тебя столь сильно?

— О маме, — сказала я сдавленным голосом, пытаясь не расплакаться, — ненавидела снова выглядеть слабой перед ним. Но сон был таким ярким, таким настоящим…

— Что произошло с твоей мамой, mon ange? Ты никогда не рассказывала о ней.

— Её убили. — Я снова задохнулась и быстро протёрла глаза. — Когда её заклинание вышло из-под контроля.

— Что пошло не так? — Огонь уже догорал, и рубиновые глаза Лаиша казались почти золотыми в мягком красном свете.

— Я… Она… — Я была слишком усталой и сонной, чтобы врать. — Она хотела призвать демона огня, — призналась я. — И он вышел из-под контроля. Испепелил её и поджег дом. Я и Кейша спрятались в шкафу. Мы чуть не погибли, но пожарные вовремя спасли нас. Но не мою маму… Мама… — Из горла вырвалось тихое рыдание, и я отвернулась. — Для нее было слишком поздно. Так… Так она умерла.

Он всё понял.

— Теперь понимаю, почему ты испугалась меня, узнав, что я огненный демон.

— Да, но… — Я вырвалась из объятий и снова протерла глаза. — Не думаю, что была справедлива к тебе. Нельзя судить о народе по одному человеку.

— Вообще-то, можно именно в этом случае, — мягко ответил он. — Держу пари почти на что угодно, что твоя мама призвала огненного беса — демона из лавы Огненного Озера. Они безмозглые существа, цель которых смерть и разрушение.

— Так значит… Существует много огненных демонов? — нахмурилась я в неверии. — Ты уверен?

— Абсолютно, — сухо сказал он. — Я принадлежу к другому виду.

— И как же вы отличаетесь?

— Меня крестили в Огненном Озере, когда я был низвергнут, поэтому моя сила исходит из него, — сказал он. — Но я не родился в нём.

Хотела спросить, откуда его низвергли, но вспомнила прошлую реакцию и прикусила язык.

— Так значит маме… не повезло с призывом демона для заклинания?

— Не повезло, и она не обладала нужными знаниями. Призыв демона — очень опасный ритуал. Ты открываешь дверь и открываешь себя темным силам, когда взываешь кому-то из моего рода.

— Знаю, — прошептала я. — Поэтому и хотела призвать меньшего демона, когда колдовала…

— И взамен ты получила меня. Никогда не знаешь, кто придет к тебе из Адского царства, когда открываешь дверь.

Я вспомнила о портале в Бездну и вырвавшееся через неё порождение ада. Несомненно, демон продолжал выслеживать меня. Впервые осознала, насколько глупо и безрассудно вела себя. И все же, сделала бы это снова. Тейлор — моя подруга, и я не жалела, что спасла её с порога смерти. Хотя и должна была действовать осторожнее.

Лаиш принял мои раздумья за спокойствие. Он слегка прикоснулся к щеке костяшками пальцев и присел.

— Попробуй поспать ещё немного, тебе нужно выспаться. До рассвета осталось пара часов.

Он начал подниматься, и я потянулась к нему — ничего не могла с собой поделать.

— Погоди… — Я прикоснулась к его оголенной, мускулистой руке. — Пожалуйста, останься со мной. Хочу, чтобы ты снова меня обнял.

Его лицо озарилось, не оставив и следа от нашей ужасной ссоры за ужином.

— Ты правда хочешь?

— Да, и ты это знаешь. — Слегка потянула его. — Я хотела, чтобы ты присоединился ко мне ещё раньше, но не знала, как попросить.

— Напрямую, mon ange, — нежно сказал он, легкая, веселая улыбка изогнула уголок его чувственного рта. — Я в твоем распоряжении в любое время.

— Вот я и прошу, — сказала я. — Обними меня.

— Как пожелает моя леди, — произнес он глубоким, удивлённым голосом. Он снова лег рядом и крепко прижал меня к себе.

Я прильнула к нему, как тогда, когда он впервые спас меня от демона. Уткнулась носом в подбородок и прижалась щекой к его широкой теплой груди. Густой аромат специй и корицы щекотал мне нос — это был запах безопасности, дома и уюта. Я удовлетворенно вздохнула, обняв Лаиша за талию. Это было прекрасно. Он дал мне то, чего я желала все это время. И хотя знала, что слаба, поддаться желанию пообниматься с ним не казалось неправильным или опасным — это было приятно. С Лаишем всё было правильно и идеально.

Я прижалась ещё ближе и внезапно ощутила что-то твердое и горячее у пупка.

— Ой! — Я прикусила губу.

— Прошу прощения. — Лаиш слегка отодвинулся. — Хоть я и принц ночи и тени, но всё же мужчина. И никакие силы не сдержат моей реакции на твоё тело, Гвендолин.

Я тоже ничего не могла поделать с реакцией на Лаиша. Соски стали тугими, а лоно влажным — и это всего лишь от близости к Лаишу и терпкого запаха мускуса с примесью корицы. Не говоря уже о его большом, теплом теле, прижимающемся к моему.

И тут меня осенило.

— Подожди… — Я потянулась к нему, когда он хотел отстраниться. — Я хочу кое-что попробовать.

— И что же? — В его взгляде читался вопрос.

— Это. — И надавила на его широкие плечи, пока он полностью не лег на спину.

— Что ты задумала, mon ange? — промурлыкал он, его глаза полыхнули рубиновым и золотым цветом в приглушенном свете.

— Я хочу заплатить налог на грех, — поделилась я. — Но хочу быть главной на этот раз. Я хочу познать тебя, как ты меня.

— Правда? — На его чувственных губах заиграла легкая усмешка, и он полностью открылся мне, закинув руки за голову. — Тогда, Гвендолин, я весь твой.

«Что ты творишь? — закричал тихий голос у меня в голове. — Ведь ты твёрдо решила не прикасаться к нему и тем более не позволять ему прикасаться к себе! Он опасен!»

И тем не менее я чувствовала себя в безопасности.

«На этот раз я буду главной, — заверила я себя, водя пальцами по его широкой обнаженной груди и скользя ладонью по мускулистому прессу. — Я диктую, что мы делаем и как далеко мы зайдём. Всё под контролем».

— Я контролирую себя. — Лаиш словно прочитал мои мысли.

— Ты телепат? — спросила я, впервые обратив внимание на очевидные совпадения. — Правда? Ты слышишь все мои мысли?

— Я улавливаю обрывки твоих самых громких мыслей, и только когда мы рядом или соприкасаемся, — заверил он. — Сейчас ты думаешь, что можешь спокойно прикасаться ко мне, пока контролируешь ситуацию.

— Так и есть, — призналась я. — Что скажешь?

— Меня всё полностью устраивает. Я с удовольствием передам тебе контроль, если так ты почувствуешь себя в безопасности со мной. — Он кивнул на себя. — Давай, прикоснись ко мне, Гвендолин. Подразни меня… Возьми меня. Делай со мной всё, что пожелаешь, — я весь твой.

Мне нравились его слова, я ощутила прилив уверенности. Лаиш был невероятно могущественным демоном, достаточно сильным, чтобы убить меня одним словом. И все же он позволил быть уязвимым для меня, открылся, чтобы мне хотелось исследовать его и познать во всех смыслах.

Осмелев, я скользнула к промежности черных атласных брюк. Шелковая ткань очерчивала контур внушительной выпуклости. Я накрыла её ладонью, наслаждаясь ощущением тепла и твердости.

Лаиш тихо застонал и толкнулся навстречу моему прикосновению, легко отдаваясь мне и безмолвно умоляя о большем. И я хотела дать ему больше в ответ на его дар прошлой ночью.

Я никогда и ни с кем не заходила столь далеко. Любой интим казался слишком опасным и предвещал плачевный конец. Но Лаиш не какой-то старшеклассник или студент, помешанный на одноразовом перепихе. За его плечами годы опыта и зрелости, он не потеряет над собой контроль. Я чувствовала, что могу делать с ним всё, что захочу, — и он позволит мне, не ожидая ничего взамен.

Просунув руку в штаны, я взяла его член.

— Боги, Гвендолин, — хрипло простонал Лаиш. — Твоя ручка такая мягкая и тёплая.

— Я рада, что тебе приятны мои прикосновения, — сказала, немного сбиваясь с дыхания. Я гладила его твёрдую длину вверх и вниз, безуспешно пытаясь обхватить пальцами его толстый ствол. Мне нравилось чувствовать его таким горячим, твердым и мягким одновременно. Его кожа была шелковистой, словно лепестки роз, и он реагировал на мои прикосновения, пульсируя от удовольствия — удовольствия, которое я ему дарила.

— Да, твои прикосновения восхитительны, — промурлыкал он, снова отвечая на мои мысли.

— Рада, что тебе понравилось, — тихо сказала я. — Мне тоже нравится. Я хочу рассмотреть его. — И потянула за пояс черных атласных брюк.

Лаиш послушно приподнялся и позволил приспустить брюки до мускулистых бёдер. Я высвободила член и впервые в жизни позволила себе его рассмотреть.

Он был большой, очень большой. Я мысленно сравнила его размер с другими демонами, у которых всё было просто чудовищно. У Лаиша же всё было правильно и пропорционально — ну, в большую сторону.

Я снова взяла член — мне нравилось его держать. Я ласкала его вверх и вниз, наслаждаясь срывающимися стонами с губ Лаиша.

— Хочу довести тебя до оргазма, — сказала я, посмотрев на него. — Как думаешь, так мы заплатим налог на грех?

— Есть только один способ узнать. — Он толкнулся мне в руку. — Делай со мной всё, что пожелаешь.

Его слова подчинения сексуально зарядили меня. Мне нравилось, чертовски нравилось прикасаться к нему, но я не хотела останавливаться на этом.

Я наклонилась через его идеальный пресс, оперевшись на локоть.

— Гвендолин? — тихо спросил он, слегка засмеявшись от щекотки моих волос. — Что ты делаешь?

— Пользуюсь твоим предложением. — Я подняла глаза и озарила его озорной улыбкой. — Я исследую тебя — можно?

— Конечно. Я в твоем распоряжении. — Его глаза полыхнули.

Удерживая его взгляд, я опустилась ниже и потерлась щекой о член. Тот был горячим, шелковистым, и меня дурманил сильный запах — теплая корица и восточные специи наполняли мои чувства и опьяняли от желания. Мне нравилось, как Лаиш смотрел на меня из-под полуприкрытых век.

— М-м-м… Мне нравится твой запах, — поведала я, потеревшись ещё немного.

— Mon ange, это взаимно. Я обожаю сладкий запах твоего возбуждения… Как сейчас. — Его глаза загорелись.

Я покраснела. Да, я действительно была горячей и влажной, но как он догадался? Неужели действительно чует запах моего возбуждения?

— Конечно, — тихо ответил он. — Мои чувства обострены, особенно когда ты прикасаешься ко мне. Мне хочется зарыться лицом между твоих ног и поцеловать тебя… Попробовать твой нектар прямо из источника. Уверен, ты там такая же сладкая, как и на запах.

Его слова послали дрожь желания по спине, и моё лоно сжалось в ответ. Но также я немного боялась. «Он заходит слишком далеко!» — прошептал тихий голосок.

— Я… я пока не готова, — тихо ответила я. — Не уверена, что когда-либо буду.

— Ты хочешь сказать, что не готова отдать мне контроль. Я понимаю. — Лаиш кивнул. — Быть может, позже.

Я не разделяла его уверенность, но мне в голову пришла идея.

— Хочу попробовать кое-что. Я не готова к… оральным ласкам, но хочу попробовать тебя. А твоё… Оно обожжет меня?

Я намекала на кислотное предсемя демона, которого убил Лаиш.

Он покачал головой.

— Нет, но тебе не стоит заставлять себя…

— Но я хочу. Я никогда… никогда не делала этого раньше, но мне всегда было интересно…

— Mon petite chat, исследуй, сколько твоей душе угодно, — промурлыкал он, легкая улыбка тронула уголки его губ.

— Приступим. — Я неуверенно прикоснулась губами к основанию его широкой, тёмно-красной головки. Затем чуть приоткрыла губы и попробовала его на вкус языком.

Солоноватый… Терпкий… Так вот каким он был на вкус. И я знала, что хочу ещё.

«Прекрати. Ты только делаешь себе хуже!» — закричал голосок в голове. Я совершенно не обратила на него внимание. «Я всё равно должна заплатить налог на грех, — рассуждала я. — Я же могу получить удовольствие от процесса».

Я дерзко прижалась языком к основанию и лизнула вверх, словно мороженное.

Лаиш застонал, его большое тело напряглось, когда я лизнула ещё раз. М-м-м, мне очень понравился его необычный вкус! Но мне хотелось больше. Я заметила каплю предсемени в угасающем свете угольков и сразу захотела её попробовать.

Приподнявшись, я провела языком по широкой головке, захватывая маленькую капельку и смакуя ее. Она была соленой и горячей, и от такой смелости я почувствовала прилив свободы и самоуверенности.

— Боги, Гвендолин, твой сладкий ротик… — Приглушенный стон, вырвавшийся из горла Лаиша, только усилил опьяняющее ощущение силы. О да, мне нравилось быть главной, очень нравилось. Меня это так возбуждало и разжигало огонь внутри! Мои соски стали настолько тугими, что побаливали от напряжения. Но я всё ещё хотела большего.

Я снова взяла его и принялась водить рукой вверх-вниз, его толстый член скользил в моей ладони, пока я лизала широкую головку.

Он тихо и горячо выругался, вжимаясь в мою руку, встречая каждый удар своим.

— О боги, Гвендолин… Так хорошо… Твои движения… Твой горячий язычок…

Я подняла глаза и встретилась с его полуприкрытым, томным взглядом. Сквозь меня прошла еще одна волна желания, и я продолжила ласку.

— Вот так, малыш, — промурлыкала я. — Я доведу тебя до оргазма.

Он запрокинул голову, каждый мускул его большого тела напрягся перед освобождением.

— Да, mon ange, возьми меня, — хрипло простонал он. — Доведи меня до оргазма, я весь твой.

Член стал толще и твёрже в моей руке, запульсировал, извергая горячие белые брызги, покрывая руку, член и пресс. Богиня, они были везде, но я не возражала. Мне понравилось, как я могу контролировать Лаиша, как на его смуглом красивом лице застыло выражение почти невыносимого удовольствия. Но больше всего мне нравилось следовать своим желаниям, а не прятаться и отрицать свои чувства.

Мои действия не только доставили удовольствие, но и принесли желаемый результат. Я ощутила знакомую рябь в воздухе, когда Лаиш полностью отдался мне и кончил.

Я заплатила налог на грех и сломала барьер к пятому кругу Ада.

* * * * *

Лаиш

Потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Признаюсь, нежное прикосновение Гвендолин и её сладкий язычок едва не свели меня с ума. Я не мог пересчитать, сколько у меня было женщин за все те пустые, безрадостные, длинные года ссылки в аду — в конце концов, я демон похоти. Но ни одна не волновала меня так, как она. Даже самое искусное прикосновение не пробуждало меня так, как невинные, неопытные исследования моей маленькой ведьмы.

Мои силы вернулись, когда я отдался удовольствию и кончил. Я брал энергию не только из огня — Гвендолин полностью зарядила меня сильными эмоциями страсти и желания.

Я долго лежал, тяжело дыша, наслаждаясь послевкусием оргазма. Потом заметил, что Гвендолин забеспокоилась.

— Эм… — Она осмотрелась в поисках чего-то.

— Что такое, mon ange? — Я опасался, что она снова сожалеет о содеянном. Но оказалось, что это не так.

— Я просто пытаюсь найти тряпочку… — смутившись, призналась она. — Ты… Ну… Вроде как много кончил, и она везде.

— А, ты об этом… — Теперь, когда восстановил силы, я легко справился с ситуацией взмахом руки.

— О! — Она удивленно посмотрела сначала на руку, затем на живот. — Не осталось и следа! Я думала, ты ещё не пришел в себя.

— Я чувствую себя намного сильнее. — Я потянул её к себе Она послушно устроилась на моей груди, но выглядела взбудораженной. Я обязан удовлетворить её потребности.

— Лаиш… — Она сжалась в моих объятиях.

— Гвендолин, — ответил я, прижимая её сильнее. Медленно, следя за реакцией, прошелся рукой вниз по её телу. Слегка ущипнул соски — она застыла, сдерживая дыхание. Я спустился к бёдрам — она не сдержала стон.

— Лаиш, — Снова возразила она, но не отстранилась. Я задрал сорочку и положил руку на горячее лоно.

— Mon ange, ты ещё голодна, — прошептал я ей на ухо. — Почему ты не позволяешь позаботиться о своих желаниях, как ты позаботилась о моих?

— Нам не обязательно… — прошептала она, когда я развёл её бедра. — Мы… Мы уже заплатили налог на грех.

— Верно, но почему мы должны ограничивать себя? — резонно спросил я. — Почему ты не позволяешь доставить себе удовольствие просто, чтобы насладиться? — Я нежно очерчивал внешние половые губки кончиками пальцев, пока говорил. Она задрожала от легкого дразнящего прикосновения, и я снова затвердел.

— Потому что… Потому что мы должны делать только то, что должны. — В её голосе не слышалось уверенности.

— Я просто предлагаю повторить наш удачный опыт, — заметил я, углубляясь в запретные мягкие складочки естества. Боги, она уже была влажной! Такой мокрой и готовой! Я так хотел довести её до оргазма, но она продолжала противиться.

— Это… ловушка дьявола, — прошептала она. — Бабуля предупреждала меня о его уловках. Сначала он заманивает: нет ничего страшного, если попробуешь разочек… А потом подначивает, мол, если попробовал однажды, то почему бы не повторить?

— Что ж, я демон. Но что, если нет подвоха? Что, если я хочу просто доставить удовольствие, потому что ты мне небезразлична? — тихо сказал я, нежно обводя набухший бутон клитора кончиком пальца. Казалось, легкое прикосновение сводит её с ума. Она мягко простонала и прогнулась навстречу ласкам.

— Лаиш, прошу…

— Чего ты хочешь, mon ange? — Я чувствовал, она близко. Её бедра дико извивались у моей ладони. Воспользовавшись моментом, я скользнул двумя пальцами внутрь её девственных глубин, нежно лаская клитор большим пальцем.

— О… о! — простонала она в такт моим движениям. — О, Лаиш… Пожалуйста!

Я знал, что значит «пожалуйста», — она не хотела, чтобы я останавливался. И тут же завладел её ртом голодным поцелуем, терзая губы и посасывая язык, при этом продолжая ласки пальцами. Она была близко… Так близко, и я был так же решителен доставить ей удовольствие, как она заставила меня потерять контроль.

— Кончи для меня, — прорычал я и отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Кончи с моим именем на губах. Кончи, зная, что я жажду твоего удовольствия также, как и ты моего. — Произнеся эти слова, я вошел глубже и надавил на клитор.

И она переступила через край. Её глаза расширились, спина выгнулась, и я почувствовал, как её внутренние стенки дрогнули и сжали пальцы.

— О… О, Лаиш! — прерывисто простонала она. Я стал столь твёрдым, что усомнился в реальности своего оргазма. И всё потому, что моё имя слетело с её пухлых губ. Боги, она такая красивая, когда кончает… Она снова доверяла мне.

Интересно, отдастся ли она мне когда-нибудь полностью?

Наконец ее дрожь унялась, и я выскользнул из неё. Мои пальцы блестели влагой в угасающем свете углей.

— М-м-м… — засмущалась Гвендолин, всё ещё неровно дыша. — Думаю, тебе стоит повторить свой трюк с уборкой.

— А я так не думаю, — сказал я. — Как будто упущу возможность попробовать твой мед. — Я встретился с ней взглядом и всосал пальцы в рот, смакуя её сладкий, солоноватый вкус. Он был восхитительным и явно вызывал привыкание. Хотел бы я проводить часы меж её ног — я бы не спеша дарил ей долгие оральные ласки, слизывая сладкие соки. Хотел, чтобы она кончила на моём языке, а не только на пальцах. Но она ещё не готова.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, пока я облизывал пальцы.

— Я действительно нравлюсь тебе на вкус?

— Да, как я и говорил, — сказал я и обратил внимание на внутреннюю сторону бёдер, которые блестели от влаги.

— Ой! — Кажется, она вспомнила, что на ней нет белья. Она поспешила прикрыться, но я положил руку на её колено, останавливая.

— Подожди, Гвендолин. Позволь мне ласкать твои ножки. Обещаю, мой язык не забредёт слишком далеко. Пожалуйста. — Я хотел показать, что мне можно доверять… Что я могу быть нежным. И ещё хотел, чтобы она привыкла ко мне меж своих ног.

— Ну… — она неуверенно прикусила губу.

— Обещаю, что не прикоснусь к тебе там губами этой ночью, — тихо заверил я. — Всего лишь хочу убрать остатки влаги и снова насладиться твоим вкусом.

— Если ты пообещаешь не заходить слишком далеко…

— Обещаю. — Я уже спускался ниже, потираясь лицом об её тело. Я обожал её пышные формы и любовался переливами огня на её коже теплого оттенка. Распростертая на белом меховом ложе, она представляла собой самое красивое зрелище.

Я не хотел торопиться, не хотел её спугнуть. Медленно и осторожно прикоснулся к внутренней поверхности её бёдер. Я сдержал своё слово и обошел заветное местечко, но уделил особое внимание складкам у основания ног. Знал, что она чувствует горячее дыхание у влагалища, и мне этого было достаточно.

Сначала моя маленькая ведьма напряглась… Потом постепенно расслабилась. Я поднял глаза и подметил, как она наблюдает за мной широко раскрытыми глазами. Боги, я хотел, чтобы она запомнила этот эротичный момент. Хотел, чтобы он занимал все её мысли, когда она будет вспоминать обо мне. Скоро, очень скоро я наслажусь её медом из источника, но пока мне достаточно подарить ей долгую ласку языком.

Я тщательно вылизывал ее, не желая останавливаться, пока она не попросит. К моему удовольствию, моя маленькая ведьма дрожала под нежным наступлением очень долгое время, прежде чем остановила меня.

— Лаиш… Эм, думаю, что уже чистая. Можешь остановиться, — прошептала она.

— Как пожелаешь.

Я оставил ещё один поцелуй на бедре, поправил ночную рубашку и обнял Гвендолин сзади.

— Спасибо, — прошептал я ей на ухо.

— За что? — спросила она, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Ты же всё делал.

— За удовольствие, — мягко поправил я. — Спасибо, что доверилась мне, снова. Мне важно, что произошло между нами.

Она с сомнением рассмеялась:

— А я вот не очень уверена насчет доверия.

Но я знал, что это не так. И от этого осознания мое сердце забилось быстрее.

Глава 25

Гвендолин

— Так ты говоришь, до границы недалеко? — Я посмотрела на мрачное серое небо и буран перед нами.

— Недалеко. — Лаиш успел прийти в себя. Утром он приготовил блинчики с беконом, а потом по моей просьбе наколдовал теплую одежду. Мы её сменим, как только пересечем барьер и войдем в город Дис.

Не то чтобы я хотела расстаться с великолепной шубой, которую он мне подарил. Да, знаю, мех — это убийство, но Лаиш заверил меня, что шуба не сделана из животного мира смертных. Хотя понятия не имела, какое существо в аду могло обладать столь великолепным мягким мехом.

Шубка доходила до колен и была ослепительно белого цвета с серебряной окантовкой у воротника и рукавов. Я нежно погладила мех, наслаждаясь его невероятной мягкостью. Эрин (так я назвала лили-мотылька) почти сливалась с её белизной.

— Вижу, тебе, наконец-то, пришелся мой подарок по вкусу, — заметил Лаиш с легкой улыбкой, когда мы вышли из хижины.

— Он прекрасен, — призналась я, следуя за ним к Кюрексу, который заканчивал лакомиться горячим овсом от Лаиша. — Мне жаль расставаться с шубой, когда мы пересечем границу.

— Не навсегда, — заметил он, гладя лошадь по носу. — Я могу отправить её тебе на дом в царство смертных.

— И где мне её носить? — спросила я. — Я живу во Флориде, забыл? У нас только два прохладных месяца в году, в остальное время плюс тридцать градусов тепла и влажность.

— А жаль, — сказал он, проверяя подпругу — так вроде называется ремень, удерживающий седло на лошади. — Ты прекрасно выглядишь в ней.

— Любой бы пошла эта прекрасная шуба, — заверила я. — Но почему ты снова выбрал белый цвет?

— Прошу прощения? — Он приподнял бровь, помогая мне взобраться на Кюрекса, который фыркал и топтал снег.

— Почему ты выбрал белую шубу? Как и шкуру, на которой мы спали. Почему ты всегда выбираешь белый цвет? Или здесь пушистые звери исключительно альбиносы?

Он усадил меня на лошадь, поднял голову и медленно улыбнулся.

— Мне нравится контраст белого и твоей прекрасной смуглой кожи. Не могу не вспоминать, насколько красиво ты выглядела голой на белых мехах прошлой ночью.

— Лаиш… — возразила я, чувствуя, как горят щеки, несмотря на холодный ветер.

— В чем дело, mon ange? — спросил он, взобравшись позади и взяв поводья Кюрекса. — Хочешь забыть о прошлой ночи? Притвориться, что ничего не произошло?

— Я… Не знаю… — призналась я, когда Лаиш вывел большого коня на тропу, которую мог видеть только он и Кюрекс. — Думаю, что должна.

— Но нет, — интимно сказал он на ушко тихим голосом. — Ты не забудешь то удовольствие, что мы разделили той ночью. Не так ли?

— Наверно, — прошептала я. Знала, что ошиблась. Знала, что не должна думать о прошлой ночи. В конце концов, мы просто заплатили налог на грех.

«Сначала так и было, — прошептал язвительный голосок в голове. — Но в этот раз у тебя нет оправдания. Ты позволила ему прикоснуться к себе и достигла оргазма исключительно для себя, ради удовольствия».

Попыталась отбросить чувство вины. Голос тревожно напоминал бабушку, и я прекрасно знала, что она сказала бы о моем выборе прошлой ночью.

Я буду осторожна, с трудом пообещала себе. Я не зайду далеко, и точка.

Надеюсь, что смогу сдержать данное обещание.

Мы тихо ехали около часа, пока не достигли входа в длинный темный туннель. Как ни странно, он стоял сам по себе и не был высечен в склоне горы, как Ревнивое Сердце. Перед нами оказался просто большой цилиндр из какого-то сероватого материала цвета слоновой кости. Я подметила, что вход был идеально круглым, а в самом туннеле виднелись небольшие ребристые выпуклости с толстыми круглыми опорами того же цвета. Туннель мне напоминал длинные складные трубы на детских игровых площадках, которые можно купить в «Икее». Только эта труба была достаточно большой, чтобы мы могли проехать через нее на Кюрексе. Не то чтобы я сильно горела желанием.

— О нет! — Я вцепилась в гриву Кюрекса, едва завидев туннель. — Пожалуйста, скажи, что мы можем поехать в объезд.

— Увы, нам придется пройти через туннель. Другого пути нет, — спокойно сказал Лаиш.

— Но по обе стороны от него ничего нет, почему бы нам просто не обойти?

— Потому что Туннель Вздохов — единственный проход в город Дис, и именно в нем находится барьер между четвертым и пятым кругом, другого пути нет.

— Ну хотя бы скажи, что там нет паукодемонов или кого похуже.

— Тебе нечего бояться, — заверил Лаиш. — Там нет паукодемонов, только привидения.

— Что? — Я развернулась в седле, чтобы на него посмотреть. — Что ты имеешь в виду под привидениями?

Он ехидно улыбнулся, испытывая мое терпение.

— Ну, не совсем приведения, а всего лишь их голоса, — сказал он. — Некоторые слышат голоса мертвых, близких или других из прошлого, проходя через туннель. Должен предупредить тебя, Гвендолин, порой эти голоса сильно пугают.

— Не удивлена, — пробубнила я. — И ты утверждаешь, что обходного пути нет?

— Боюсь, что так.

— И внутри нет мутировавших пауков?

— Абсолютно.

— Ну тогда… — я вздохнула. — Давай поскорее пройдем через туннель.

— Как пожелаешь. И помни, что бы ни говорили тебе голоса, они не могут навредить. — Он покрепче обхватил меня за талию и пришпорил Кюрекса. — Что ж, вперед.

— Вперед, — повторила я, готовясь к худшему.

Я вцепилась в его руку, когда Кюрекс пересек почти симметричный вход в туннель. Оказавшись внутри, стук его копыт отдавался глухим эхом вместо цоканья или клацанья. Дум-дум-дум… Какой необычный звук.

Вскоре я различила и другие звуки — в туннеле завывал сквозняк, растрепав волосы вокруг лица. И он принес с собой голоса…

— Гвендолин, дитя, что ты творишь со своей жизнью? — прошептал кто-то знакомый мне на ухо. — Почему ты отдаешься демону, когда знаешь, что должна оставаться нетронутой? В невинности твоя сила… В невинности твоя защита…

— Я пытаюсь, бабуля, — прошептала я, почувствовав некомфортный жар под шубой. — Клянусь, я пытаюсь.

Затем ветер подул в другую сторону.

— Гвенди, — прошептал голос, который я не слышала уже много лет. — Гвенди, меня похитили! Он не отпускает меня! Я не хочу быть с мужчинами, которых он приводит ко мне. Если откажусь, то он убьет меня, Гвенди! Я ничего не могу поделать, Гвендолин, мне так жаль…

— Кейша! — Знала, что туннель играет со мной, но не могла не обернуться в поисках мягкого, грустного голоса. — Она здесь? Моя младшая сестра в аду?

— Они не настоящие, — прошептал Лаиш. — Всё обман, что бы ты ни услышала.

— Да, верно. — Я кивнула и попыталась сдержать наворачивающиеся слезы. Богиня, как же я скучаю по сестренке! Даже услышав её поддельный голос, мне захотелось обнять и прижать её к себе, чтобы спасти и утешить.

Ветер снова сменил направление, и я услышала глубокий мужской голос.

— Лаиш, — тихо прозвучал он. — Лаиш, брат мой, все горюют по тебе на небесах. Почему ты покинул нас? Почему отказался от всего ради гордости?

Я повернулась, чтобы посмотреть на Лаиша и понять его мысли, но он отстранился за непроницаемой маской. Я не могла сказать, тронул его голос или нет.

— Не обращай внимание, Гвендолин, — сказал он, смотря прямо вперед. — Мы почти у выхода.

Наверное, он слышал одно и то же каждый раз, когда входил в город Дис, и привык к голосам за тысячелетия жизни в аду. Я уже стала догадываться, что произошло, но не хотела допрашивать. Возможно, скоро мы поговорим об этом.

— Гвендолин, услышь меня. Пожалуйста, друг мой!

Я нахмурилась. Новый голос звучал как-то иначе, менее глухо и отстранено. Он был почти реальным, как будто кто-то шептал мне в ухо. И все же я старалась не обращать на него внимания, как и сказал Лаиш. Ничего хорошего не выйдет, если снова сорвусь на помощь. Но тихий голосок не сдавался.

— Мне так трудно докричаться до тебя, но здесь, в туннеле, это возможно, только если ты прислушаешься, — продолжал он. — Я здесь в ловушке — он похитил меня и так долго держал под замком в ужасном месте. Пожалуйста, помогите мне! Пожалуйста!

Кто бы это мог быть? Я не узнала ни один голос из прошлого, но он казался знакомым. Возможно, я однажды слышала его во сне.

— Если бы ты могла придумать заклинание… Найти способ освободить меня… Просто позволь мне сбежать из ада. Я так боюсь, что он снова поймает и вернет меня обратно! Но я не смогу это пережить. Пожалуйста!

Я не могла оставаться бесстрастной.

— Кто ты? — спросила я.

— Я… — начал голосок, но только когда мы добрались до конца туннеля. Кюрекс вышел на вымощенную дорогу, его копыта громко застучали по мостовой, и тихий голос пропал.

— С кем ты говорила? — спросил Лаиш. — Я же говорил, что все голоса — лишь плод нашего воображения.

— Да, но тот звучал по-другому, — сказала я. — Я уже слышала его, но не смогла узнать. Как странно…

— Я никого не слышал, после того, что предназначался мне, — напряженно произнес он, явно хмурясь.

— Ты ничего не слышал? Странно…

Я покачала головой, мои волосы коснулись воротника шубы. Должно быть, это движение спугнуло Эрин, моего маленького мотылька, потому что она вспорхнула с моего плеча и пролетела перед моим лицом, её маленькие крылышки бились в диком волнении.

— Прости, малышка, — сказала я, пытаясь звучать спокойно. — Не хотела потревожить тебя. Возвращайся ко мне на плечо, на нем ты в безопасности.

— Так же в безопасности, как и ты на любом круге Адского царства, — заметил Лаиш, когда мотылек неохотно вернулся на место. — В конце концов, здесь мои владения. Но Гвендолин, твой охотник неумолим. Даже здесь мы должны быть настороже.

Я задрожала, когда он упомянул порождение зла.

— Хорошо, я выполню любые указания, чтобы обезопасить себя. — В последнее время я постоянно попадала в опасные ситуации, поэтому поклялась, что последую советам Лаиша.

— До чего же хорошо, когда ты слушаешься, — сухо заметил он.

— Просто не хочу оказаться мертвой или потерять душу, прежде закрою эту чертову дверь и вернусь домой.

Мы сделали небольшую остановку, чтобы сменить одежду — в зимних вещах здесь слишком жарко. Вокруг никого не было, но я всё равно в спешке сменила шубу на более легкую одежду, которая напоминала сарафан с короткими рукавами. Он был темно-фиолетового цвета и хорошо сочетался с моей кожей.

Лаиш тоже переоделся, взмахнув рукой, и облачился в безупречный черный костюм, словно с Уолл-Стрит. Я заметила, что он аккуратно сложил мою одежду в одну из седельных сумок Кюрекса, а не заставил её исчезнуть.

— Хочешь оставить её? — спросил он, передавая сумку, когда помог заново взобраться на Кюрекса.

— Спасибо, — поблагодарила я, поглаживая мягкий мех. Может, это и глупо, но я решила, что хочу сохранить шубу, даже если у меня никогда не будет возможности надеть её дома. Она была слишком красивой, чтобы оставить.

— Всегда пожалуйста, Гвендолин. — Лаиш грациозно сел на коня позади, и мы продолжили путешествие.

Дорога вела в город — или поселение? Мощеные улицы наполняли жители, но не ужасные существа, что я видела в Бааторе. Некоторые из них были явно демонами, но большинство напоминало обычных людей, облаченных в длинные мантии. Кроме того, никто не нарушал закон. Я не видела ни проституток, ни торговцев частями тела (в Бааторе я видела и то, и другое, и кое-что похуже). Все выглядели серьезно и занимались своими делами. Улицы были оживленными, но на удивление тихими.

— Что здесь не так? — спросила я, оглядываясь. — Почему все такие приличные, и никто не пытается обокрасть, изнасиловать или убить другого?

— Это пятый круг, который принадлежит нарциссам, самовлюбленным и интеллектуалам, — ответил Лаиш. — Здесь отбывают наказание те, кто был слишком поглощен стремлениями и тщеславием в поисках Творца, или те, кто сознательно отрицал его существование и его роль во Вселенной.

— Что, атеисты? — спросила я, нахмурившись.

— И они в том числе. Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога»… Псалом 13, стих 1 — процитировал Лаиш, поражая меня.

Я снова взглянула на него:

— Это из Библии, верно? Откуда ты её знаешь?

— Никто не знает Писания лучше демонов, — серьезно сказал Лаиш. — Мы хорошо изучили их, чтобы знать врага.

— Так значит, в этом кругу все либо игнорировали Бога, либо отрицали его? — спросила я. — Должно быть, в нем нет свободного места! Я верю в Бога, небеса и, очевидно, ад — ведь мы здесь. Но многие верят во что-то другое, например, что Земля, Солнечная система и вся Вселенная возникли по воле случая.

— Конечно, это одна из самых убедительных лживых историй, придуманных нами. — Лаиш пожал плечами. — Хотя я часто удивляюсь, почему человечество так охотно её заглатывает. Ведь достаточно взглянуть на идеальные звезды, планеты, на клеточную структуру любого организма, чтобы поверить в существование Творца.

— Все верят в эволюцию, — сказала я.

— Людям нужно больше читать. В моей личной библиотеке есть книга «Создатель под следствием», которая наводит на размышления. Если бы больше смертных изучили её, то мои владения были бы значительно меньше, — заметил Лаиш.

— А может им не хочется верить в рай и ад? — заметила я. — Эту концепцию тяжело принять.

— Возможно. Но если нет ни ада, ни рая, то нет и ответственности за поступки, — вздохнул Лаиш. — Как видишь, всё по-другому.

— Ну и как на этом круге наказывают людей? — спросила я, оглядываясь по сторонам. — Никто не выглядит, будто их бьют, стегают или пытают. Или здесь ужасные ямы, как в Минауросе и Стигии?

— Нет. Эти души не совершили преступления, они просто отрицали Бога, — объяснил Лаиш. — Значит, они никогда не познают Его света, величия и радости — в этом и заключается их ад. Говори, что угодно о Всемогущем, но он джентельмен: если ты не хочешь иметь с ним ничего общего, то он не будет тебя принуждать. Если ты отвернешься от него, он отвернется от тебя… Навечно.

Не знаю почему, но мне стало грустно от его слов. В них была такая глубокая тоска… Тоска, побуждающая задать больше вопросов, но я снова прикусила язык.

— Расскажи мне о постройках. — Я решила сменить тему. — Из чего они сделаны? — Все здания словно построены из одного материала цвета слоновой кости, и некоторые опоры казались странно органичными.

— Думаю, что попрошу Велиала поведать тебе историю Диса.

— Велиал? Кто он? Или она? — спросила я.

Лаиш улыбнулся:

— Велиал — старший государственный деятель, демон, которому я доверяю управлять Дисом во время моих долгих отлучек. О, не волнуйся, mon ange, — быстро добавил он, правильно истолковав выражение неприязни на моем лице. — Он совсем не похож на Друагу или других демонов, с которыми тебе посчастливилось встретиться. Велиал — интеллектуал, историк. Он любит рассказывать историю Диса, как он строился. И поскольку мы будем жить с ним в Цитадели Знания, я не хочу лишать его удовольствия быть первым, кто просветит тебя.

— Цитадель Знания? — уточнила я. — Это какой-то отель?

— Не совсем. Её первые уровни отведены палате парламента, где Совет старших демонов управляет всем адом. В верхней части очень уютные жилые помещения. Здесь я останавливаюсь каждый раз, когда приезжаю в Дис.

— Значит, мы направляемся в твой пентхаус, — сказала я. — Звучит неплохо, особенно после ночи на полу. Ну и где Цитадель?

— Вон там. — Лаиш поднял руку и указал вдаль.

Я смотрела на него во время нашего разговора, но теперь повернулась, следуя его указанию. Там, в конце мощеной дороги, перед нами стояло огромное сооружение, по меньшей мере пятиэтажное.

В форме гигантского черепа.

* * * * *

Лаиш

— И мы там будем жить? В черепе? — Гвендолин казалась одновременно очарованной и раздраженной. Меня позабавила её реакция и удивление Цитаделью. Та действительно внушала трепет, особенно, если вы впервые её видели.

— Это Цитадель Знаний, — сказал я, посылая Кюрекса в рысь. Прошли годы с тех пор, как я посещал её, и чувствовал предвкушение от встречи с бывшим наставником, Велиалом.

— Так у этого места точно есть история. Это настоящий череп? — спросила она.

— Конечно. — Хотел продолжить историю, но к нам навстречу выбежал бесенок, едва мы въехали во двор Цитадели — отверстие в нижней челюсти.

— Господин, господин… он, наконец-то, приехал! Здесь повелитель Лаиш! Я же говорил! — возбужденно пищал он.

— Да-да, говорил. — За бесенком вышел Велиал, опираясь на трость. Он был древним демоном знаний, которого призывают астрологи и алхимики. Его спина сгорбилась от всех неисчислимых лет, что он провел над трактатами. Его кожа была синевато-серая, как у всех соплеменников, и морщинистая. Извилистые бараньи рога по бокам — чистыми, блестяще-черными, в отличие от длинной седой бороды. Он встретил нас с распростертыми объятиями.

— Повелитель Лаиш!

Я спрыгнул с Кюрекса и пошел навстречу, крепко обняв старика.

— Велиал! Рад видеть тебя снова, — сказал я и не соврал.

После падения Велиал был моим первым помощником и наставником. Несмотря на всю силу, я не имел ни малейшего представления об аде — без него я бы не разобрался. Я стал учеником Велиала, а он — моим другом и наставником. И мы сохранили эти отношения и по сей день.

— Я ожидал вас, милорд. — Он взглянул на Гвендолин, которая ещё не слезла с Кюрекса. — Вас обоих. Доброго дня вам, молодая леди.

— Добрый день. — Гвендолин была явно озадачена и не знала, как реагировать на моего наставника.

— И почему же ты ожидал нас? — спросил я. — Неужели вести о битве у Ревнивого Сердца опережает нас?

— Что? Какое сражение? С кем? — спросил он с озабоченным видом.

— С паукодемонами, — вздохнул он. — Думаю, их численность в Сердце поубавилась после нашего визита.

— Ой-ой… — Велиал цокнул языком и покачал головой — жест, который я так хорошо знал. — Боюсь, это плохие вести, но я впервые слышу о них.

— Тогда как ты узнал о нашем приезде? — Я подвел Кюрекса поближе и помог Гвендолин слезть.

— Из-за Друаги. Полагаю, ваши пути пересеклись в отеле «Инферно»? — Велиал посмотрел на меня, приподняв седую бровь.

— Да, пересеклись, — безразлично ответил я. — Он сильно оскорбил Гвендолин, я не мог не защитить её честь.

— Весьма похвально, милорд, — пробормотал Велиал. — Но боюсь, Друага подаст на вас жалобу Совету старших демонов.

— Почему? — спросила Гвендолин, слезая с моей помощью с Кюрекса. — Потому что Лаиш сжег его… эм… рог?

— В том числе, — добавил я.

Его седые брови снова взметнулись.

— Да, я слышал, — заметил Велиал. — Но нет, дело не в этом. Друага утверждает, что вы обокрали его и украли что-то очень ценное. Он требует вернуть краденое и выплатить компенсацию за боль и страдание.

— Он снова прицепился к моей балетке? — спросила Гвендолин, встав в позу. — Это просто возмутительно!

Велиал пожал плечами.

— Он не уточнил, что у него украли. Он не хочет разглашать до суда, конечно, если Совет согласится его выслушать.

— Возмутительно, — прорычал я. — Друага просто мстит, потому что не испробовал душу Гвендолин. У него на нас ничего нет — любые повреждения или потери были прямым результатом его высокомерия и грубого поведения.

— Надеюсь, Совет согласится с вами, — кивнул Велиал после раздумий. — Пока мы можем только ждать и наблюдать. А пока позвольте мне показать вам Цитадель Знаний, юная леди.

Он повернулся к Гвендолин и вежливо предложил ей руку.

Она неуверенно посмотрела на меня, и я кивнул.

— С Велиалом ты в безопасности, как со мной, — сказал я. — Если хочешь, исследуй Цитадель, пока я разбираюсь с накопившимися делами.

— Хорошо. — Она неуверенно улыбнулась и приняла руку Велиала. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста, моя дорогая. Теперь, какую часть Цитадели вы хотите увидеть в первую очередь?

— Мне бы хотелось узнать, как гигантский череп превратился в пентхаус Лаиша, — сказала Гвендолин, взглянув на меня. — Лаиш говорит, за этим целая история, но вы — единственный, кто может её рассказать.

— Ну, в свое время я славился добротными историями. — Старческая грудь Велиала раздулась от гордости. — История Диса и особенно Цитадели весьма увлекательна.

— Расскажите мне. — Она улыбнулась, и Велиал ответил ей улыбкой.

Уверен, Гвендолин подружится с наставником — она уже его околдовала. Я подавил улыбку, наблюдая, как они уходят рука об руку в челюсть Цитадели. Я встречусь с ними чуть позже, а пока пусть она немного насладится путешествием по Адскому царству. Боги знают, она перенесла достаточно травм на всю жизнь. Я хотел, чтобы она отдохнула и расслабилась. Нам предстоит трудная дорога, и Гвендолин понадобятся все силы.

* * * * *

Гвендолин

— Так значит, весь город построен на демоне-гиганте?

— Всё не так просто, — сказал мне пожилой демон. — Дис построен из останков Вельзевула.

— Я думала, так зовут самого Дьявола, — неуверенно произнесла я.

— У прародителя лжи много имен, но его истинное имя — Люцифер, и всегда им было, — сказал он мне. — Вельзевул следовал Люциферу. Он мог превращаться в гиганта и часто воевал в этой форме.

— Как Лаиш в форме дракона, — заметила я.

— О, так Лаиш рассказал вам о змеедраконе? — Велиал выглядел удивленным.

— Он не просто рассказал, а превратился в него прям передо мной! Испугал меня почти до смерти! — призналась я.

— Понятно. — Он кивнул, на мгновение мне показалось, что он встревожился. — Итак, вернемся к истории Диса. Вельзевул был убит во второй Небесной войне около двух тысячелетий назад. Он был в своей гигантской форме, когда умер, и его тело пало… — Велиал развел морщинистые руки, указывая на город, который я видела сквозь щели между массивными зубами в челюсти. В тени челюсти было прохладно, и я накинула белую шубку.

— Значит, люди отстроили город на его… останках? — спросила я, поправляя воротник.

— Ну, спустя несколько столетий, после того как падальщики обгладали труп. Из костей вышли отличные строительные материалы. Например, Туннель Вздохов, через который вы прошли, на самом деле был голосовой связкой Вельзевула. Некоторые говорят, что именно там можно услышать голоса мертвых, потому что они передаются через голос древнего демона.

— А что случилось с Вельзевулом? — спросила я.

Велиал нахмурился и покачал головой.

— Он умер, моя дорогая. Или перенес то, что у нас считается смертью. По сути его телесный сосуд перестал существовать, а бестелесный дух брошен в Огненное Озеро. — Он вздохнул. — Такова наша судьба, когда мы умираем.

— Это ужасно, — сказала я. — Но почему Вельзевул не сбросил гигантскую форму? Как Лаиш, когда он оставил дракона в битве с паукодемонами?

Мы прогуливались по темному округлому залу из нижней челюсти черепа, напоминающую остекленную веранду — или Флоридскую комнату, как её называют, откуда я родом. Велиал резко остановился и посмотрел на меня, его мутные желтые глаза расширились.

— Вы сказали, что Лаиш сбросил форму змеедракона? Что в бою не было другого выхода?

— Ну… да. — Я неловко пожала плечами. — Он сказал, что паукодемоны взяли его числом, они были повсюду. — Я не смогла подавить дрожь от воспоминаний. — Я так обрадовалась, когда он выжил! Какое-то время не сомневалась, что он погиб, и это было ужасно.

— Он был мертв — или, по крайней мере, большая его часть. — Голос Велиала звучал мрачно. — Он лишился одной из форм силы. Я не могу сосчитать все победы, что он одержал в этой форме, атакуя полки демонов как великий змей, распыляя огонь, распространяя смерть и разрушение.

— Мне очень жаль, — сказала я, чувствуя неловкость. — Думаю, это моя вина. Я бы никогда…

— Нет-нет, моя дорогая. — Велиал утешительно похлопал мою руку. — Не думайте об этом. Повелитель Лаиш один из Великих, принц ночи и тени. Поверьте, у него ещё много форм. Например, его истинная форма, вот за нее стоит переживать. Он случаем не… Не показывал её, не так ли?

— Нет, — скромно ответила я. — М-м, я думаю, он опасается моей реакции. Хотя сомневаюсь, что может быть что-то страшнее змеедракона.

Велиал явно расслабился.

— Ох, истинная форма повелителя Лаиша одновременно внушает страх и благоговение — вот почему её так трудно увидеть, — пробормотал он. — Она воплощает и извращает то, кем он был когда-то.

— Что же это? — спросила я, сгорая от любопытства. — Кем он был? Как он попал в ад? Как он выглядит в истинной форме?

— Боюсь, только повелитель Лаиш может поведать вам о ней, — загадочно сказал древний демон. — Я только скажу, если вы однажды увидите эту форму, то не скоро забудете о ней.

«Спасибо за дырку от бублика», — подумала я, но слишком хорошо воспитана, чтобы произнести это вслух. И решила сменить тему.

— Расскажите мне больше о Дисе. И, пожалуйста, покажите остальную часть Цитадели, я никогда не была внутри гигантского черепа.

Велиал был рад угодить мне. Мы шли и разговаривали, пока он показывал череп, который внутри выглядел как шикарное офисное здание с залом заседаний. Совет старших демонов проводил собрания на нижних уровнях, а на верхних располагались роскошные пентхаусы. Их соединяла длинная винтовая лестница цвета полированной слоновой кости, которая, как теперь знала, действительно была костью.

— А вот и комнаты повелителя Лаиша, — сказал Велиал, когда мы добрались до верха лестницы и вышли в длинный коридор, который разветвлялся в обоих направлениях. Пол правого коридора был покрыт деревом, левый — синим ковром с ворсом по щиколотку. Оба коридора заканчивались дверьми.

Велиал повел меня влево и открыл массивную деревянную дверь — по крайней мере, не все было сделано из кости.

— Здесь его личная библиотека. — Он сделал размашистое движение морщинистой рукой, приглашая меня в комнату.

— О, библиотека! — нетерпеливо воскликнула я, пройдя мимо него и ахнув.

Я думала, что огромный череп был примерно пятиэтажным, когда мы подъезжали к Цитадели Знаний. Внизу располагался зал заседаний. Затем мы поднялись по лестнице, и я удивилась, почему второй этаж находится так высоко. Теперь я всё поняла.

Книжные полки высотой с офисные здания выстроились вдоль стен всей комнаты, и каждая была забита книгами. Мне пришлось вытянуть шею, когда я посмотрела вверх… выше… и ещё выше. В четырех этажах надо мной был округлый, отполированный костяной потолок — верхушка черепа.

— Потрясающе! — воскликнула я, подходя к полке и проводя пальцами по кожаным переплетам. — А Лаиш прочитал все книги? — Я бы не спрашивала, будь продолжительность его жизни, как у человека. Уверена, человек мог бы начать читать с детства и продолжить до самой смерти, и всё равно не осилил бы даже четверти книг в этой комнате. Но я помнила, как Лаиш упоминал о веках и тысячелетиях.

— Здесь собраны только его любимые произведения, — сказал Велиал, слегка улыбаясь. — У нас есть ещё одно сооружение, построенное из грудной клетки Вельзевула на другом конце Диса, где хранится остальная коллекция повелителя Лаиша.

— Вот это да… — Я прошлась по библиотеке, читая названия книг. — Здесь даже есть «Хроники Нарнии», «Письма Баламута» и «Космическая трилогия» К. С. Льюиса! — сказала я, поворачиваясь к Велиалу.

Он кивнул:

— Один из любимых авторов повелителя Лаиша.

— Но разве автор не был христианином? — спросила я. — Разве Лев, Колдунья и платяной шкаф не аллегория о Христе?

— Так и есть. — Велиал снова кивнул.

Я двинулась дальше, к следующей секции.

— «Создатель под следствием»… — Я посмотрела на Велиала. — Это действительно его любимое произведение?

— Повелитель Лаиш говорит, что необходимо познать ум врага, чтобы его перехитрить. Он очень начитан.

— Оу… — сказала я. — Значит, он просто исследует врага.

— Возможно. — Велиал повел рукой. — Хотя думаю, он также читает в свое удовольствие.

Хм, так Лаиш любит читать, а я и не знала. Я продолжила осматривать полки. «Ангелы и демоны»… «После Падения»… «Падший: когда гордость убивает разум»… Внезапно Эрин вспорхнула с моего плеча и села на корешок книги, которую я сначала не заметила. Она была столь маленькой и тонкой, что терялась среди других толстых томов. Я немного наклонилась, чтобы получше рассмотреть книгу.

— «Ангелы застигнуты врасплох», — пробормотала я, наблюдая, как моя маленькая любимица ползает вверх-вниз по корешку книги, нетерпеливо хлопая крыльями. — Ты взволнована, потому что книга напоминает тебе о рае, малышка?

Она снова захлопала крыльями и вернулась на мое плечо только тогда, когда я взяла книгу и сунула её под мышку. Потом у меня промелькнула мысль, и я повернулась к Велиалу.

— М-м-м, я могу одолжить пару книг? Лаиш не будет против?

— Если он показал вам вторую по силе форму и отказался от нее ради вас, то сомневаюсь, что он возразит, — сухо сказал Велиал. — Кроме того, повелитель Лаиш всегда был сторонником знаний. Хотя он черпает свою силу из огня и похоти, он обладает разумом демона знания, о чем я часто ему напоминаю.

Я всё ещё находилась под впечатлением от огромного количества книг в комнате, но что-то сказанное Велиалом беспокоило меня.

— Вы упомянули, что он черпает силы из похоти?

— Всё верно. — Лицо Велиала потемнело до серо-фиолетового цвета, и я поняла, что он покраснел. — Эм… Акты страсти всегда питали его силу, как огонь.

Передо мной промелькнула та ночь. Силы Лаиша были на исходе, он сказал, что потребуется много времени для восстановления. Но после того, как мы… Сделали то, что сделали, он сразу почувствовал себя лучше. Он даже упомянул, что чувствовал себя «намного сильнее».

«Может, он просто воспользовался тобой, — прошептал тихий голосок. — Использовал твое возбуждение, чтобы пополнить силы».

Я попыталась отогнать от себя неприятные мысли, но они меня беспокоили. Когда Лаиш захотел прикоснуться ко мне, он утверждал, что заботится обо мне. Что если он соврал? Что если он просто использовал меня, как батарейку?

«Не будь глупой, — сказала я себе. — Вспомни всё, что он сделал для тебя, сколько раз спас и защитил. Ради тебя он отказался от одной из самых сильных форм! Он, несомненно, что-то чувствует к тебе и не может так долго притворяться!»

Уверена, что это так. Я чувствовала нашу близость, его нежность… Он так трепетно прикоснулся ко мне перед сном и не для того чтобы восстановить силы… не так ли?

Я понимала, что думаю о глупостях, но в моем сердце поселялось крошечное семя сомнения. Семя, которое пустило корни и проросло почти моментально.

Я перешла к другому разделу библиотеки, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, где нашла целый стеллаж с редкими книгами заклинаний и гримуаров — уверена, бабуля продаст пару органов на черном рынке за одну лишь возможность в них заглянуть. Было несколько книг и о Великодушной Богине, воплощающий дух земли и плодородия. Ведьмы особенно близки к ней, хотя уверена, что она не одобряет мои недавние поступки.

Стараясь не зацикливаться на дурных мыслях, я наугад взяла несколько книг заклинаний и осмотрела остальную часть комнаты. В одном из закругленных углов располагался внушительный камин и удобный кожаный красный диван. У подлокотника дивана стояло старомодное овальное зеркало в потускневшей золотой раме, что казалось неуместным. Я мельком осмотрела зеркало и заметила пару трещин — интересно, почему Лаиш его не выбросил? Оно вызвало какое-то неприятное ощущение, но я решила переключить внимание на диван.

Я могла только мечтать, как свернулась бы калачиком на этой теплой красной коже с одной из бесчисленных книг. Я бы читала с чашкой горячего чая в руке — идеальный способ расслабиться после напряженного дня, и Богиня знала, я пережила несколько ужасных дней подряд за последнее время.

— Ну, тут уютненько, — заметила я, подходя к дивану. — Мне всего лишь нужен огонь в камине да чашка горячего чая с корицей для хорошего вечера.

— Вам нравится читать? — Велиал казался довольным. — Это также одно из любимых времяпровождения повелителя. Здесь он проводит большую часть времени, когда посещает Дис.

— И я понимаю почему. — Я улыбнулась ему и уселась на диван подальше от странного треснувшего зеркала. Мне нравилось быть окруженной книгами, нравился их теплый, пряный аромат. Этот запах одновременно успокаивает меня и пробуждает, я могла фантазировать о приключениях в далеких землях, могла вспоминать объятия мамы, когда она мне читала в детстве.

— Я вспомнила об одной мечте детства, — сказала я Велиалу. — Бабушка водила нас в библиотеку за новыми книгами раз в неделю, и каждый раз мне всегда хотелось запереться и переночевать в ней. Тогда я смогла бы читать столько, сколько захочу.

— Тебе не разрешали долго читать книги в детстве? — удивленно спросил Велиал.

— Нет, разрешали, просто я ненавидела, когда меня отрывали от хорошей книги на уборки или домашнее задание, — сказала я, улыбаясь. — Но бабуля была строгой: делу время, потехе час.

Слова замерли на губах, когда я случайно взглянула на зеркало напротив. Его потрескавшаяся поверхность закружилась в цветных завихрениях, создавая странный калейдоскопический узор, который загипнотизировал меня и не давал отвести взгляд.

Узор застыл спустя мгновенье и растекся в картинку. Я увидела бабулю, она была занята, запирая магическую лавку. Наблюдала за её вечерней рутиной, как она стряхивает пыль с полок и протирает прилавок со старомодным кассовым аппаратом. Я часто предлагала его заменить, но бабуля упорно отказывалась — она признавала только наличные и никогда не доверяла кредитным картам.

Почувствовала комок в горле, пока наблюдала за ней. Никогда не была вдали от бабули так долго, за исключением того ужасного лета, когда она попыталась отправить меня в лагерь. Я чувствовала себя несчастной по той же причине, что и в школе, — дети чувствовали, что я другая, и всегда дразнили. Бабушка приехала за мной в середине недели, помню, как была рада её видеть, как обняла и не отпускала её до тех пор, пока она не засмеялась и не попросила пожалеть её старые кости.

— Дорогая, в вас, должно быть, есть магия, раз Отражающее Око открылось вам, — тихо сказал Велиал, отрывая меня.

— Что-что? — рассеянно спросила я, наблюдая, как бабушка занимается своими делами. Она выглядела такой старой и сгорбленной — её волосы сильнее поседели, чем я помнила. Я всем сердцем желала быть рядом, чтобы помочь, хотела обнять, сказать, что люблю её и что со мной всё в порядке…

— Отражающее Око, его изготовили из глазницы Вельзевула, — ответил Велиал тоном ученого. — Архангел Михаил вонзил свой огненный меч в левый глаз и убил Великого демона во Второй Битве при Антиохии.

— Так значит… зеркало волшебное? — спросила я. Видение о бабушки рассеялось, и я наконец смогла отвести взгляд.

— Да, но только если в него заглядывают наделенные магией. Простые смертные видят только треснутое зеркало.

— Сначала так и было, — призналась я. — Но потом оно изменилось.

— И что же показало вам зеркало, позвольте спросить? — поинтересовался Велиал.

— Я увидела бабушку, она закрывала магазин. Она выглядела… Такой старой и одинокой. — Я старалась проглотить слезы, что грозились вырваться на свободу. Меня внезапно захлестнула тоска по дому. Я устала от угроз, страха и погони по всему аду, и просто хотела пойти домой и обнять бабушку.

— Ах, значит её ваше сердце по-настоящему любит. — Велиал глубокомысленно кивнул. — Сначала зеркало показывает нам, что мы действительно любим и желаем. Жаждущие власти увидят себя в роли генерального директора крупной корпорации. Желающие богатства увидят в отражении горы денег и виллы.

— А что же я увидела? — спросила я, сбитая с толку. — Была ли это действительно бабушка или просто её образ, потому что я так сильно скучаю и хочу повидаться с ней?

— О, Око показало реальность, — сказал Велиал, поглаживая бороду. — Око никогда не врет.

— Значит… Оно может ещё раз показать бабулю? Или кого-то ещё? — У меня закружилась голова, когда я подумала о всех возможностях.

Велиал кивнул, его темные рога блеснули в огне камина.

— Если у вас достаточно сил, вы можете попросить Око показать человека или людей, которых вы любите. Но будьте осторожны, магия Ока действует в обе стороны — пока вы подглядываете через зеркало, кто-то может подглядывать за вами.

— Звучит ужасно. — Я обняла себя, внезапно почувствовав холодок. — Кто, например?

Велиал пожал плечами.

— Кто-то любящий… Или желающий навредить. Вы также можете увидеть кого-то, кто может помочь… Или нуждается в помощи. Никогда не знаешь, что увидишь в Око, поэтому оно так опасно.

— Ясно. — Я встала с дивана и улыбнулась ему. — Экскурсия была очень увлекательной, но есть ли у Лаиша где-нибудь ванна или душ? Наше путешествие было не совсем спокойным, и я хотела бы освежиться.

Велиал кивнул.

— Думаю, вам понравится бассейн повелителя Лаиша.

— О-о-о, целый бассейн? — Я поспешила взять его руку, когда он её предложил. — Звучит интересно! А вода горячая? Можно взбить пену?

Старый демон улыбнулся мне, в уголках его глаз показались морщинки.

— Уверен, это можно устроить. Может быть, вы также хотите, чтобы я прислал поднос с ужином? Попросите всё, что пожелаете, наши повара справятся с вашим заказом.

— О, спасибо, но я не могу, — сказала я, стараясь как можно вежливее отказаться от любезного предложения. — Видите ли, я просто… э-э… мимоходом в аду… и не хочу тут застрять.

Он слегка нахмурился:

— Так вас провели из Царства смертных?

— Верно, — сказала я. — Но мой заколдованный самовосполняющийся контейнер сломали в первую же ночь…

Велиал попытался утешить меня.

— Бедное дитя… Как же вы голодны, если не ели. Я бы очень хотел угодить вам, но, увы, вся наша еда поступает из Адского царства. Боюсь, из-за нее вы останетесь здесь навечно.

— О, я не голодна, — сказала я, заверяя его, что всё в порядке. — Лаиш лично кормит меня.

— Что? — Старый демон так повел бровями от удивления, что по его лбу словно поползла мохнатая серая гусеница.

— Как-то так, — неуверенно сказала я. — Он надрезает запястье ножичком, и несколько капель крови падают на тарелку. Потом они превращаются в то, что я прошу. Так что, как видите, я в полном порядке.

Велиал покачал головой в неверии.

— Я просто не могу поверить, — пробубнил он. — Как это вообще возможно…

— Чему поверить? Что-то не так? — Сомнения в моем сердце разрослись сильнее. — Эта еда не запрет же меня в аду? Он обещал мне, что этого не произойдет…

— Нет-нет, такая еда совершенно безопасна, — отмахнулся старый демон. — Я просто… чрезмерно удивлен, что Лаиш предложил вам свою кровь. Простите, моя дорогая, вы очень красивая, но всего лишь смертная. Чтобы повелитель Лаиш принес вам жертву крови…

— Всего лишь смертная? — спросила я, слегка ощетинившись. — И почему это делает меня менее значимой? Лаишу должно быть на меня наплевать?

— Не совсем так… — Велиал пытался тщательно подобрать слова. — Но вы должны понять, моя дорогая, что у смертных такая короткая жизнь — одно мгновение ока. Я бы понял, оставь вас повелитель Лаиш в Адском царстве как бессмертную наложницу. Но он отказывается проклинать вашу душу. Ему нет смысла терпеть боль от жертвоприношения ради вас.

— Всё ясно, — холодно сказала я, забирая руку. — Лаиш знает, что я не хочу оставаться в аду.

— Да, но… — Он потеребил длинную седую бороду. — Как бы сказать? Представьте, что причиняете себе сильную боль, даже агонию, просто чтобы накормить домашнего муравья, который и так умрет через пару дней.

— Так я теперь его зверушка? — Вот теперь я начинала серьезно злиться. — А вот и нет!

Велиал низко поклонился мне, что выглядело неуклюже и неудобно с его горбатой спиной.

— Пожалуйста, простите, если оскорбил вас, дорогая. Я просто… удивлен. Вот и всё.

— Удивлены, что Лаиш заботится о смертной? — напряженно спросила я.

— Да, если честно. — Велиал пожал сутулыми плечами. — С другой стороны, мне всегда нравилась в повелителе Лаише его способность удивлять меня. У него всегда было собственное мнение, даже когда я впервые нашел его в нашем царстве.

Я не знала, как ответить. Не была готова принять его извинение за оскорбительное сравнение с домашним животным, поэтому просто кивнула. Мы вышли из библиотеки и поднялись наверх по винтовой лестнице к противоположному коридору.

— Эта половина Цитадели отведена под личные покои повелителя Лаиша, — тихо объявил Велиал. — Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, и я сейчас же пришлю вам купальные принадлежности.

— Спасибо, — коротко ответила я. Затем добавила, чтобы не быть грубой, потому что он напоминал старую собаку, которую пнули: — И спасибо за экскурсию, мне было очень интересно.

Старый демон засиял.

— Я так рад, что вам понравилось. Я очень люблю показывать Цитадель. И… — он на мгновение заколебался. — И надеюсь, что вы найдете в своем сердце прощение за неудачные слова о смертности. В конце концов, если повелитель Лаиш открылся вам и принес жертву крови, то у него были на это веские причины.

— Спасибо, — повторила я, на этот раз чуть теплее. — Надеюсь, что вы правы.

— Уверен, что прав. Вы, должно быть, очень особенная для него. — Велиал снова кивнул, улыбнулся и сделал движение рукой. — Пожалуйста, наслаждайтесь покоями.

Я наблюдала, как он с трудом спускался по винтовой лестнице, держась костлявой рукой за перила, затем повернулась, чтобы открыть дверь в гостиную Лаиша. Я надеялась, что бассейн был настолько прекрасный, как это описывали. Мне просто необходимо отдохнуть и обдумать сказанное Велиалом… Как и то, о чем он промолчал.

Глава 26

Гвендолин

Бассейн превзошел все мои ожидания.

Прямоугольный, крытый темно-голубой плиткой с золотыми прожилками он был вставлен прямо в пол. При желании я могла бы поплавать в нем. В бассейне была даже глубокая и мелкая сторона, и я не могла дождаться, чтобы его опробовать.

Я запустила механизм наполнения водой и отправилась исследовать остальную часть комнаты. Вдалеке виднелась спальня с большой кроватью, балдахином и белым покрывалом. Сначала я подумала, что Лаиш заказал белое покрывало исключительно для меня, но потом решила, что это глупо. Остальная часть комнаты была покрыта черным ковром, единственное окно в форме глазницы также обрамляли черные шторы, а стены выкрашены в белый цвет, создавая дизайн в шахматном стиле.

Я заметила очередной камин напротив кровати (хотя и не такой большой, как в библиотеке) и одинокое черное кресло перед ним. В очаге уже потрескивал огонь, я сняла и повесила белую шубку на спинку кресла. Эрин на мгновение вспорхнула с моего плеча, а затем приземлилась на мех — возможно, ей нравилась его мягкость.

— Хорошо, побудь здесь, малышка, — сказала я ей. — Так даже лучше — я собираюсь принять пенную ванну, если мне когда-нибудь принесут обещанные Велиалом банные принадлежности.

И тут я услышала тихий стук в дверь, словно в ответ на мои мысли.

После произошедшего в отеле Инферно, я осторожно подошла к двери и спросила:

— Кто здесь?

— Всего лишь я, миледи, — пропищал тихий голосок.

Я приоткрыла дверь и увидела бесенка, который радостно приветствовал нас, когда мы въехали в Цитадель на Кюрексе. Он был похож на мальчика ростом не выше колена, с красной кожей и острыми маленькими рогами, растущими среди черных кудряшек. Он держал огромный серебряный поднос, наполненный всевозможными бутылками и кувшинами. Тот был явно слишком тяжелым для бесенка — он весь вспотел, дрожа под его весом.

— В знак почтения от господина Велиала, — сказал он, пытаясь отдышаться. — Вы позволите занести все внутрь, миледи?

— Нет, просто оставь поднос у входа, — твердо сказала я. Бесенок казался достаточно безобидным, да и Лаиш уверял, что я в безопасности, но не хотелось рисковать после всего случившегося. Кто может винить меня в излишней осторожности?

— Как пожелает госпожа, — пропищал бесенок. Он осторожно поставил поднос сбоку от двери, и стеклянные бутылки и склянки слегка зазвенели. Затем поклонился так низко, что кончики его рогов коснулись темно-синего ковра.

— Спасибо, — сказала я, выдавив улыбку.

— Все ради вас. Я ваш слуга, миледи, — ответил он, пытаясь выпрямиться, но у него не получилось. Присмотревшись, я заметила, что его острые рожки запутались в петлях ворса ковра. Он застрял, согнувшись пополам, извиваясь в попытках снова поднять голову. Но чем больше он бодался, тем сильнее запутывались его рога в ковре.

— О-о! — пропищал он. — Ой-ой!

Ситуация оказалась настолько комичной, что я не сдержала смех, хоть и пыталась подавить его, маскируя под кашель.

— Ты в порядке? — спросила я, забыв об осторожности. — Тебе помочь?

— О нет, миледи, — сказал он, пытаясь отдышаться. — Возникло небольшое недоразумение, не более. Сейчас я все исправлю.

— Не глупи, — ответила я. Немного рискуя, я опустилась на колени и осторожно вытащила его рога из ковра.

Должно быть, бесенок переборщил с силой, чтобы встать, — он вскочил так быстро, что не удержал равновесие и упал, комично болтая в воздухе раздвоенными копытцами.

Я не смогла сдержать смех на этот раз, хотя и не хотела показаться грубой. Я прикрыла рот рукой и попыталась заглушить звук, но первый смешок вырвался прежде, чем смогла его остановить.

Бесенок поднялся на ноги, покраснев ещё сильнее — что о чем-то да говорило, учитывая цвет его кожи.

— Благодарю вас, миледи, — серьезно сказал он, глядя на меня. — Вы очень добры, что освободили меня от пут судьбы.

Или ковра, но я промолчала.

— Конечно. — Я попыталась перестать смеяться и серьезно ему кивнула. — Очень любезно с твоей стороны принести банные принадлежности.

— Я всего лишь выполняю свою работу, миледи. Вы нуждаетесь в чем-либо еще? Что я могу вам принести? — спросил он, преданно глядя на меня.

— Не сейчас, спасибо, — улыбнулась я ему.

— Всегда пожалуйста. Я в вашем распоряжении, пока вы гостите в Цитадели, миледи. — Он снова начал кланяться, но потом остановился, настороженно глядя на ковер.

Я импульсивно наклонилась и предложила рукопожатие.

Он неуверенно принял его. Его маленькая рука была как у ребенка, но пожал он руку на удивление крепко. Его кожа оказалась довольно горячей.

— Благодарю, миледи. — Он выглядел одновременно удивленным и благодарным моему жесту.

— Увидимся позже?.. — Я не закончила вопрос, как бы спрашивая его имя.

— Боббин, миледи. Я Боббин. Так меня зовут. — Он быстро улыбнулся мне, показывая белоснежные зубы, и дружелюбно кивнул.

Не думаю, что его имя популярно среди демонов, да и сам он на них не походил.

— Ну, а я Гвендолин. Можешь звать меня по имени, нет необходимости постоянно добавлять «миледи».

— О нет, миледи! — Он выглядел шокированным. — Я не могу называть спутницу повелителя Лаиша по имени! Он живьем сдерет с меня кожу и бросит в Огненное Озеро!

— Нет, он так не сделает, — пообещала я. — Я не позволю. А почему бы тебе просто не обращаться ко мне «леди Гвендолин»? Звучит так, будто я выступаю на фестивале Ренессанса, но если тебе так легче…

— Намного! Спасибо, леди Гвендолин, за превеликую доброту к Боббину. — Он застенчиво посмотрел на меня. — Вы… Вы очень красивы. Теперь понимаю, почему повелитель Лаиш столь очарован вами.

— Спасибо, Боббин. — Я улыбнулась ему.

— Я говорю исключительно правду. — Он наклонил голову и мельком поцеловал тыльную сторону моей ладони горячими маленькими губками. Затем выпрямился, снова покраснев, и побежал по коридору так быстро, как только могли нести короткие ножки.

Я смотрела ему вслед с усмешкой на лице. Быть может, не все в аду такие уж ужасные. Я рада, что у нас хоть немного времени прийти в себя, прежде чем мы снова отправимся в путь. Я взяла поднос и занесла его внутрь — никогда еще не хотела так сильно принять пенную ванну, и, наконец-то, доберусь до нее.

* * * * *

Должно быть, я задремала в ванной, потому что следующее, что помню, это приглушенные голоса за дверью.

— Я просто не понимаю, почему ты так поступил, — произнес кто-то, скорее всего, Велиал.

— Я же сказал, — ответил Лаиш. — У меня не было другого выбора, кроме как скинуть форму змеедракона — паукодемоны значительно превосходили меня числом.

— Но вы не могли просто так отдать свою вторую по силе форму, милорд! Вы так долго её создавали!

— Я так поступил во спасение Гвендолин, — холодно ответил Лаиш.

— Но почему? — настойчиво спросил Велиал. — Поистине, она очаровательная молодая женщина, но она всего лишь смертная. Я бы понял, возьми вы её в вечные наложницы, но вы явно не хотите её проклинать.

— И почему ты так думаешь?

— Потому что она поведала о тех жертвах крови, на которые вы идете, чтобы её прокормить. Не говоря уже о боли, которую вы терпите ради неё. Позвольте напомнить вам, милорд, насколько это опасно, особенно в вашем положении?

— Не обязательно напоминать мне об этом, Велиал. — Глубокий голос Лаиша хлестнул, как хлыст. — Я прекрасно осознаю последствия своих действий.

— Но я совсем не могу вас понять, повелитель. — Теперь голос старого демона звучал почти жалобно. — Зачем проходить через боль, неприятности и страдания ради одной смертной?

Лаиш вздохнул, явно проводя рукой по волосам.

— По правде сказать, Велиал, я и сам не понимаю. Только знаю, что Гвендолин очаровала меня, — тихо признался он.

— Повелитель, должна быть другая причина.

— Велиал… — в голосе Лаиша слышалось предупреждение, но старик продолжил.

— Вы хотите вкусить её душу? У вас никогда не было таких предрасположенностей. Хотя я смогу принять подобное объяснение. Может быть, у нее особый вкус? Вы поглощаете её понемногу, чтобы она даже не заметила утраты?

Фу! Какая мерзкая идея! Я даже не знала, что такое возможно. Но ответ Лаиша оказался ничуть не лучше.

— Я не попробовал её душу… пока, — сказал он.

«Пока? И что это должно значить? — рассердилась я. — Разве не он уверял, что не заинтересован в моей душе? Неужели он солгал? Если так, то в чем ещё он обманул меня?»

— А может она усиливает вашу силу? Может, её похоть сильнее остальных? — продолжил допрос Велиал. — Или все дело в колдовстве? Возможно, вы охотитесь за её невинностью? Несомненно, забрав её, вы сможете вернуть форму змеедракона или создать новую.

Я затаила дыхание, надеясь, что Лаиш возразит, что скажет старику, что он заботится обо мне, а не держит как подзарядку для аккумулятора. Что он не заберет мою девственность в обмен на власть. И тем более не высосет душу. Но нет.

— Разговор окончен, — кратко ответил Лаиш.

— Но повелитель…

— Я сказал, разговор окончен. — Голос Лаиша упал до угрожающего рычания.

— Слушаюсь, повелитель. — Я представила, как Велиал отвесил неловкий поклон.

Раньше он казался таким милым, добрым старичком, но теперь говорил, что Лаиш должен отдать меня на растерзание паукодемонам или использовать для повышения ранга. Видимо, внешность обманчива.

— В таком случаю, я покину вас на сей вечер, — сказал он Лаишу. — Возможно, мы вернемся к этому вопросу на Совете завтра, прежде чем вы отправитесь в путь с юной леди.

— Возможно. Но мы задержимся здесь ненадолго — я принял меры предосторожности, которые выиграют нам спокойный отдых, по крайней мере, на две ночи. Гвендолин пришлось очень не сладко в нашем путешествии, она должна восстановить силы.

Ну, хотя бы приятно знать, что он беспокоился за меня, даже не осознавая причины. Почему-то в горле застрял комок от одной мысли об этом, что было глупо. Как будто я хотела, чтобы демон действительно заботился обо мне. «Будто он вообще способен заботиться. У него нет души, забыла? — сказала я себе. — А чего ты ожидала?»

Наверно, чего-то большего. Особенно, когда он был таким милым, добрым и заботливым. Когда он вел себя так, будто я действительно что-то значу для него. Когда он заставил меня поверить…

Я резко оборвала мысли и решила выйти из ванны.

Я вытащила пробку и переступила через бортик, схватив широкое белое полотенце. Я находилась в воде так долго, что кожа на пальцах начала скукоживаться — ненавижу это ощущение.

— Очередной повод чувствовать себя жалкой, — сказала я себе, быстро вытерлась и завернулась в полотенце.

Лаиш постучался в дверь, едва я закрепила полотенце.

— Гвендолин, я могу войти?

— Да, я уже выхожу, — ответила я, открыла дверь и прошла мимо Лаиша в гостиную, разделяющую купальню и спальню. Там было несколько удобных на вид черных кожаных диванов и, конечно же, вездесущий камин — что логично, так как Лаиш — демон огня. «Вообще-то огонь — не единственный источник его силы», — грустно напомнила я себе.

— Ты уже приняла ванну? — удивился он.

— Ну да, я провела там целую вечность. Наверное, задремала, — сказала я, что не было полной ложью. — А что? Ты давно вернулся? — спросила как можно небрежнее. — Думала, у тебя дела? — Пока не было смысла показывать, что я подслушала его разговор.

— Я со всем разобрался. — Он подошел ко мне и положил руки на плечи. — А теперь я займусь тобой. Знаешь, ты обворожительно смотришься в одном лишь полотенце.

Раньше его прикосновение и рубиновый взгляд воспламеняли меня. Сейчас же опалили холодом.

— Спасибо, но не думаю, что со мной нужно разбираться, — с легкостью отказала я, смахивая его руки. — Особенно, если ты намекаешь на налог на грех.

Он нахмурился:

— Вообще-то, мы можем заплатить его позже. Я обо всем позаботился. Мы можем задержаться в Цитадели на пару ночей, отдохнуть и восстановить силы.

— Звучит прекрасно, — сказала я, выдавливая улыбку. Не думаю, что ещё одна ночь как-то поможет мне. Одна, две, двести или две тысячи — мне всё равно, как долго мы здесь пробудем. Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне, пока не разберется в себе. Я не знаю, что у него за мотивы.

— Ну, раз ты не заинтересована в уплате налога, возможно, я смогу разбудить аппетит другого рода, — пробормотал Лаиш, доставая маленький нож с черной рукояткой. — Я оставил ночнушку в спальне. Скажи, что хочешь на ужин, прежде чем уйдешь переодеваться.

Я вспомнила слова Велиала о болезненной жертве крови. Он даже что-то упоминал про агонию. От одной мысли о ней у меня скрутило живот.

— Спасибо, но я не голодна, — отказала я, покачав головой. — И не нужно заниматься самовредительством ради меня.

Лаиш нахмурился:

— Гвендолин, в чем дело? Ты ничего не ела, кроме завтрака.

— Я довольно плотно позавтракала, — возразила. — Правда, я не голодна.

— Гвендолин…

— Я лишь хочу свернуться калачиком с хорошей книгой и пораньше лечь спать, — прервала его. — Я нашла несколько интересных книг, но оставила их в библиотеке. Не возражаешь, если схожу за ними?

Он явно хотел уточнить, что происходит, но просто кивнул, к моему облегчению.

— Хорошо. Можешь оставить себе любую книгу, которая понравится.

— Очень великодушно с твоей стороны, — неохотно признала я. — Но ловлю на слове. Я приметила несколько очень редких книг заклинаний, которые понравятся бабуле.

— Они все твои, mon ange. — Он развел руками. — Всё мое — твое.

«Кроме сердца», — подумала я, но не сказала вслух. В конце концов, несправедливо требовать любви у демона, даже если бы он был способен на неё. Я просто не могла ответить ему взаимностью.

— Спасибо, — кивнула я, а затем ушла переодеваться в спальню.

Должно быть, Лаиш не ожидал моего отказа платить налог на грех или просто хотел нарядить меня во что-нибудь сексуальное для собственного удовольствия. Как бы то ни было, ночнушка выглядела чересчур уж откровенной. Комбинация белого цвета из французских кружевных трусиков и топа бэбидол с завязочками на груди доходила лишь до верхней части бедер. Спасало лишь длинное шелковое кимоно, которое прилагалось в комплекте. Я туго затянула пояс, затем тихо вышла из спальни и прокралась в библиотеку по длинному коридору.

Я вошла в большую пустую комнату. Кто-то уже развел огонь в камине, и он весело потрескивал. Его свет не достигал потолка, скрывающегося под черной массой теней. Я не могла избавиться от жуткого ощущения, что нахожусь в огромном, тусклом пространстве совсем одна.

Я наказала себе не трусить и решительно подошла к красному кожаному дивану. Книги лежали там же, где их оставила. Я устроилась в углу дивана и открыла один из гримуаров. Красная кожа потеплела от жара костра, и вскоре я погрузилась в изучение заклинания для раскрытия иллюзий.

Не знаю, как долго читала. Спустя некоторое время что-то заметила краем глаза. Быстро обернулась, и меня озарила вспышка калейдоскопа цветов.

«Это Отражающее Око! — предупредил меня тихий голосок. — Сейчас же отвернись, Гвендолин!»

Но я не смогла, и зеркало успело загипнотизировать меня.

Сначала я увидела Лаиша, он смотрел на меня рубиново-красными глазами. Я не могла понять, о чем он думает. Затем цвета калейдоскопа закружились, и его изображение исчезло также внезапно, как и появилось.

Всё ещё находясь в плену чар зеркала, я увидела белокурую девушку. Она была настолько бледной, что казалась чуть ли не альбиносом, если бы не глаза сиреневого цвета. На ней была длинная белая мантия и какая-то перьевая накидка, обернутая вокруг плеч.

— Гвендолин, — прошептала она. — Помоги мне! Помоги сбежать… Если не домой, в мир смертных. Любое место лучше, чем здесь, где он может найти меня. Не позволь ему забрать меня обратно! Не дай ему причинить мне боль, прошу!

— Кто ты? — прошептала я, но изображение девушки уже тускнело. На его месте возникла фигура мужчины — человека, которого я знала, хоть и не могла различить черты лица. Я не могла разглядеть их, как ни старалась, они просто не прояснялись.

А потом я догадалась, кто он.

— Шэдоулок! — прошептала я онемевшими губами. Колдун, которого наняла вампирша Селеста, бывшая хозяйка Тейлор, чтобы забрать её силу. Он был одним из сильнейших колдунов в стране, если не самым сильным. Я почувствовала его мощную магию в ту ночь, когда он окружил Тейлор барьером. Я должна была обхитрить его, чтобы спасти подругу. Скажем так, его репутация оказалась вполне заслуженной.

Шэдоулок выглядел также, как в ту ночь. Тогда я увидела его лишь на мгновение, уже после спасения Тейлор из Бездны. И тогда была настолько истощена, что едва могла двигаться — отбирать душу у вечного забвения невероятно утомляет. Он стоял в лунном свете, глядя на меня, возможно, оценивая конкуренцию, а затем повернулся и ушел прочь.

Он был крупным парнем — очень мускулистым и, как и в ту ночь, в клетчатой рубашке, обтягивающих выцветших джинсах и поношенных ботинках. По словам Тейлор, он сильно старался походить на техасского ковбоя, даже имитировал акцент, чтобы соответствовать образу. Мысль о колдуне-ковбое и раньше казалась мне забавной, но теперь я просто не могла оторвать от него глаз. Почему зеркало показывает мне его? Что оно хочет донести?

Отражение Шэдоулока кивнуло мне ковбойской шляпой.

— Привет, милая, чем могу служить?

— Не знаю, — прошептала я. — Я даже не понимаю, почему вижу тебя! Ты вообще настоящий?

Он нахмурился — по крайней мере, так мне показалось. Не могла толком сказать из-за заклинания, маскирующего черты лица.

— О, я настоящий, милочка. Вопрос в том, снюсь ли я тебе, или ты снишься мне?

— Снишься? — прошептала я. — Но я не сплю, я…

Но в этот момент изображение в зеркале снова сменилось.

Оно показало образ девушки. Я видела только цвет её кожи, который был немного темнее моего, и дикие, неукротимые черные кудряшки. Она забилась в угол, повернувшись спиной, и я не смогла её опознать. Но затем кто-то ещё вошел в комнату.

— Вставай! — рявкнул высокий мужчина, сверкнув золотым зубом. Я также с неприязнью подметила мешковатые джинсы низкой посадки, показывающие боксеры, сальные каштановые волосы, свисающие на лицо, и злые глаза цвета грязи. — Вставай, сука, — снова рявкнул он на девушку. Когда она не ответила, он сильно пнул её в ребра.

Девушка издала резкий, болезненный стон и с трудом поднялась на ноги, но недостаточно быстро для мужчины.

— Я сказал вставай, шмара. — Он рывком поднял и ударил девушку по щеке, отчего её голова откинулась назад.

— Прости, — простонала девушка. — Рэй, я так устала… Так устала. — Она повернулась, и я увидела её лицо.

— Кейша, — прошептала я, мое горло сжалось в немом крике. Моя младшая сестра выглядела намного старше своего возраста. Вокруг глаз и рта залегли морщинки, а на скуле появился свежий синяк. Когда она открыла рот, я увидела, что у нее не хватает двух передних зубов, а на нижней губе раскрылся герпес.

— Прости, — невнятно повторила она, смотря на мужчину. — Я ещё не проснулась.

— Тогда проснись, Кейша, — сорвался он, встряхнув её. — У нас два посетителя, и я дам тебе дозу только, если ты не разочаруешь их. Поняла?

— Рэй, не надо, — пробубнила она. — Ты же обещал, что больше никаких групповух. Мне больно.

— А мне наплевать, больно тебе или нет. Ты примешь заказ или окажешься на улице. Как думаешь, сколько ты протянешь без помощи, а?

— Хорошо… — заплакала Кейша. — Я все сделаю, только не прогоняй меня, Рэй. Я же нужна тебе, правда?

— Тебе не нужен этот ублюдок, Кейша, — яростно прошептала я. И тоже заплакала — слезы боли и ярости катились по моему лицу. Я не видела младшую сестру почти год, её сутенер не подпускал нас с бабушкой. Мы перепробовали всё, чтобы спасти её, от магии до центра реабилитации, но она так или иначе всегда возвращалась к нему. К нему и жалкой проституции, в которую он её втянул. Я так и знала, что здесь замешаны наркотики. Зависимость оказалась настолько сильной, что никакие методы не могли заставить её расстаться с ними навсегда — не тогда, когда он предлагал ей очередную дозу.

Я знала, она могла избавиться от зависимости, если бы Рэй не стоял на пути. Если бы он не вмешивался с дозой её любимого наркотика.

«Он должен умереть», — подумала я. Вот почему так усердно работала над заклинанием мести. Вот кого хотела наказать, даже ценой собственной души. Я никогда не смогу вернуть младшую сестру, пока дышит этот злобный ублюдок. Она никогда не будет свободна, пока не убью его.

Внутри нарастало желание убивать. Темная сила наполнила мое тело, и я приветствовала её. Забудьте о сложных заклинаниях мести, в аду я могу запросто впитать черную энергию. Вокруг достаточно грехов, ненависти, ярости и убийств, чтобы наполнить меня до края.

Я почувствовала, как внутри нарастает вихрь темной силы. Никогда раньше не убивала человека, никогда не приносила в жертву «безрогого козла», как это называют ведьмы, но теперь я более чем готова. Каким-то образом знала, что смогу дотянуться до него через зеркало, если соберу достаточно злой энергии. Представила себе, как кладу руку на грудь и достаю эту мерзкую, черную, скрюченную шишку, которую он называл сердцем. А потом сжимаю его сильнее, ещё сильнее, пока оно не лопается, как перезрелый помидор. Пока он не закричит и не упадет, корчась на полу, переживая последние несколько секунд жизни в агонии, пока не убью его навсегда…

Я подошла к зеркалу.

— Да… — услышала я шепот. — Да, подойди ко мне… Подойди ближе… Прикоснись ко мне…

Я подняла руку, сосредоточив всю темную энергию, которую собрала в шар. Я использую эту силу, чтобы запустить пальцы сквозь волшебное зеркало в ненавистную грудь Рэя. Я бы…

Но изображение сестры и сутенера исчезло, как только мои пальцы приблизились к прохладной поверхности зеркала. На их месте оказалось существо из кошмара, моего кошмара. Существо без головы, но со ртом и длинными, неровными желтыми зубами. Обрубок языка извивался в зияющей пасти, он потянулся ко мне, желая высосать мою душу.

Я почувствовала его горячее, зловонное дыхание на кончиках пальцев и попыталась отстраниться, но не смогла. Сердце бешено заколотилось, я выдавила крик, когда моя рука неконтролируемо потянулась вперед, в зеркало… В голодную пасть порождения ада…

Лаиш внезапно оказался рядом со мной.

— Гвендолин? — спросил он, но потом понял, что происходит. Он громко выкрикнул слово силы, которое отозвалось острой болью в ушах. С злобным шипением адское отродье исчезло так же внезапно, как и появилось. Зеркало погасло, и только пляшущие тени и свет костра отражались на его потрескавшейся поверхности.

Освободившись от его чар, я всхлипнула и откинулась на спинку дивана. Богиня, он был так близко!

— Гвендолин, что ты наделала? О чем ты только думала? — Лаиш взял меня за плечи. Он посмотрел на меня сверху вниз, быстро и сердито встряхнул, а затем притянул к себе и прижал мое лицо широкой голой груди. — Mon ange, — пробормотал он глубоким, надломленным голосом. — Я думал, что потерял тебя. Почему ты зашла так далеко?

— Я увидела её… младшую сестру. — Я оттолкнула его, но слова сами слетели с губ — И он причинял ей боль, он хотел заставить её… Заставить её сделать… — Я покачала головой, не в силах продолжать. Не в силах говорить вслух о унижении и деградации Кейши.

— Зеркало показало тебе сестру? — Он нахмурился, не понимая, что произошло.

— И её сутенера! Она — наркоманка, — закричала я на него. — И… и проститутка! Это всё его вина, этого ублюдка. Он подсадил её на наркотики и заставляет торговать телом за дозу. У неё появится шанс начать всё сначала, если он умрет. Если бы я могла убить его…

— Убить его? — наконец, он всё понял и прищурил рубиновые глаза. — О, теперь всё встало на свои места. Так ему предназначено заклинание мести, за которое ты готова расплатиться бессмертной душой.

— Теперь ты знаешь, — сорвалась я. — Доволен? Ты чувствуешь власть надо мной, узнав маленький грязный секрет?

— Какой секрет? — тихо спросил он. — Что ты можешь любить настолько сильно, что готова жертвовать своей жизнью? Для меня это никогда не было секретом, mon ange. Мне всего лишь жаль, что я не в их числе.

— Ага, конечно. — Я попыталась отстраниться от его объятий, но он не отпускал меня. — Отпусти! — закричала я. — Не говори мне о любви — ты ничего о ней не знаешь!

— Ты правда так считаешь? — тихо спросил он. — Когда-то я бы согласился с тобой. — Он нахмурился. — Но знаю, какой опасности ты себя подвергла. Я чувствовал, как ты собираешь темную энергию — о чем ты думала, открываясь таким силам?

— А тебе не всё равно? — съязвила я. — Боишься, что я опорочу душу, прежде чем ты успеешь высосать её из меня?

— Высосать? — нахмурился он. — О чем ты…

— Я слышала разговор между тобой и Велиалом, — сказала я, поднимая голос из-за злости. — Слышала его мнение, что ты должен был оставить меня паукодемонам и сохранить форму змеедракона.

На лицо Лаиша легла тень.

— Ты не могла услышать нас, мы наложили барьер тишины.

— Ну а я услышала, — закричала я. — Каждое слово. Особенно о том, что я ничего не стою в вашем мире.

— Дело не в том, что Велиалу всё равно или ты ему не нравишься. Он просто защищает меня, — ответил хмурый Лаиш.

— А когда он спросил, почему ты беспокоишься обо мне? — продолжила я, не желая закрывать тему. — Когда он спросил, почему ты пошел на жертвы и боль ради меня, и ты ответил… — Мой голос надломился, но я заставила себя поднять голову и сдержать горячие слезы, которые жгли глаза. — Ты ничего не сказал. Ты не знаешь, что чувствуешь ко мне и почему.

— Потому что так и есть! — Лаиш впервые повысил голос. — Я не понимаю, почему так привязан к тебе, моя маленькая ведьма. Если бы сейчас с тобой разговаривал прежний я, то сказал бы, что люблю тебя. Но я демон, в моем сердце нет любви. Если на то пошло, оно почти не бьется. Но ты все равно притягиваешь меня, словно мотылька к пламени. Не могу освободиться от твоих чар. — Он понизил голос. — И не хочу.

— Ну конечно. — Мой голос дрогнул, а слезы угрожали пробиться сквозь стену защиты из сарказма. — Почему я должна тебе верить? Почему должна верить твоей лжи?

— Потому что я не вру. Смотри.

Он повел меня обратно к зеркалу. Я начала бороться с ним, как только поняла, куда мы направляемся.

— Нет… Нет! Я больше никогда не посмотрю в него! — закричала я.

— Гвендолин, перестань, — твердо сказал он. — Я буду смотреть в него, а не ты.

— Да что ты имеешь в виду? — потребовала я, когда он притащил меня к зеркалу.

Лаиш повернулся ко мне.

— Велиал рассказал, как работает зеркало, так ведь? Что сначала ты видишь объект своей любви?

— Ну… Да, — тяжело признала я. — Он упоминал что-то подобное. Тогда зеркало показало мне бабушку.

— Верно. — Он вздохнул. — А затем сестру. Осмелюсь спросить, не показывало ли оно меня.

Я вспомнила, как мельком увидела его лицо, прежде чем появилась странная блондинка с перьевой вуалью на плечах.

— Нет, — твердо сказала я, задирая подбородок. — Ни разу.

Он сжал губы:

— Значит, я иду на акт самоунижения.

— Что? — спросила я, нахмурившись.

— Гвендолин, мы заглянем в зеркало вместе. Или скорее я буду смотреть, а ты встанешь позади и посмотришь через мое плечо — таким образом ты увидишь только то, что предназначено мне.

Я не хотела этого делать, но он казался полным решительности. Лаиш встал перед потрескавшейся поверхностью зеркала, я заняла позицию позади и встала на цыпочки, чтобы заглянуть через его широкое плечо.

Сначала видела только наше отражение в серебристой поверхности. Впереди стоял Лаиш, его широкая голая грудь загораживала меня, а я выглядывала из-за его плеча, как маленькая девочка, боящаяся монстров. Если честно, я ни за что не хотела снова увидеть это чокнутое порождение ада.

Затем закрутился калейдоскоп цветов. Когда узоры перестали извиваться, Лаиш исчез из изображения, оставляя меня в белой ночнушке и халате. Я выглядела испуганно и неуверенно.

— Не понимаю, — нахмурилась я. — Вижу только себя, но тебя нигде нет.

— Вот именно. — Его голос был тихим и теплым, и когда я каким-то образом оторвалась от зеркала, поймала непроницаемый взгляд его рубиново-красных глаз.

— Лаиш… — я покачала головой. — Я не понимаю.

— Как и я, — тихо сказал он. — Но Отражающее Око не врет и отражает сердце человека. Ты в моем сердце, mon ange.

— Но почему? Как?

Он покачал головой.

— Не знаю. Возможно, ты меняешь меня. Но понятия не имею, как ты это делаешь и что со мной будет. — Он потянулся, его широкие голые плечи качнулись в такт движению. — Это… сбивает с толку, мягко говоря.

— Не знаю, что сказать. — Я оставила его у зеркала и села на дальний край дивана. — Я не накладывала на тебя заклинание, если тебе интересно. Да и не думаю, что моя магия может повлиять на такого могущественного демона как ты.

Он рассмеялся низким, глубоким смехом, который отозвался в каждом уголке моего тела.

— Не думаю, что ты это делаешь осознанно, моя маленькая ведьма. Но я не виню тебя.

— Но я врежу тебе и краду силы, — возразила я. — Ради меня ты отказался от одной из самых сильных форм. И Велиал сказал, что ты подвергаешься мучительной боли каждый раз, когда жертвуешь кровью ради еды для меня.

Тень легла на лицо Лаиша.

— У Велиала нет права раскрывать мои секреты. Я поговорю с ним.

— Так это правда? — потребовала я.

Он нахмурился.

— Ну… Да, — наконец признался он. — Поэтому ты отказалась от ужина?

Я скрестила руки на груди.

— Не позволю тебе страдать каждый раз, когда мне нужно «заморить червячка», как говорит бабуля.

— Гвендолин, не думаю, что ты понимаешь. — Он опустился на диван и взял мою руку в свои. — Посмотри на меня.

Я не хотела, но он словно загипнотизировал меня.

— Что? — спросила я наконец, нехотя поднимая взгляд.

— Мне доставляет удовольствие заботиться о тебе, кормить тебя, — тихо сказал Лаиш, нежно поглаживая мою руку и внутреннюю сторону запястья, от чего у меня заколотилось сердце. — Ради тебя пожертвую собой, вытерплю любую боль. Я хочу полностью посвятить себя тебе, хоть и не понимаю почему. Ты позволишь мне?

— Я… — Я прикусила губу, сердце было готово выпрыгнуть из груди. — Не знаю, — сказала я наконец. — Может быть, позже. Сейчас я несильно голодна.

— Позволь хотя бы обнять тебя, — мягко попросил он. — Ты дрожишь, как осиновый лист.

— Правда? — Совсем не замечала этого, но он был прав. Наверно, я всё ещё в шоке от случая с зеркалом. Чувствовала настолько сильный холод, что думала, что больше никогда не согреюсь, даже несмотря на тепло огня.

— Иди ко мне, Гвендолин.

Лаиш притянул меня в объятия, и я расслабилась. Прижалась холодной щекой к его горячей груди и вдохнула аромат восточных специй, стараясь забыть о Кейше и обо всем остальном, что видела в зеркале. Стараясь не заплакать.

— Это всего лишь слезы, mon ange, — успокаивающе сказал Лаиш, поглаживая мои волосы. — Не сдерживайся.

Я попыталась собраться, но не смогла, и несколько горячих капель скатились по моим щекам. Лаиш погладил меня по спине и крепко обнял.

— Не знаю, что на меня нашло, — наконец прошептала я, попытавшись взять себя в руки. — Никогда не желала никому смерти. Я лишь хотела наложить заклинание мести, чтобы он сбежал и оставил Кейшу в покое. Но сейчас я… — я с трудом сглотнула. — Я хотела вырвать его сердце и сжимать в ладони, пока оно не остановится. А затем появился монстр, и он хотел укусить меня.

— Несомненно, порождение ада навязало свою волю тебе через зеркало. — Лаиш покачал головой. — Мне не следовало оставлять тебя одной. Велиал упоминал, что ты воспользовалась зеркалом, но я думал, оно покажет тебе только бабушку. Мне и в голову не пришло, что монстр окажется достаточно умным и выследит тебя через зеркало.

— Теперь он знает, где я? — И тревожно посмотрела на него, вытирая глаза. — Он знает наше точное местоположение?

— Приблизительно, — вздохнул Лаиш. — Я принял некоторые меры предосторожности, чтобы сбить его со следа. Приказал четырем демонам взять одежду с твоим запахом и распустил их в четыре стороны.

— Правда? — спросила я.

Лаиш кивнул.

— Я хотел выиграть нам время и спокойно восстановить силы, но теперь… — Он снова вздохнул. — Боюсь, мы должны выдвигаться уже завтра и как можно скорее пересечь барьер между Дисом и Ночным Морем.

— Пересечь барьер… Верно. — Прикусила губу, обдумывая последствия. — Я… Думаю, это означает, что мы должны заплатить налог на грех этим вечером, — прошептала я.

Лаиш смутился.

— Да, так будет лучше. Барьер расположен под Копытом в центре города, поэтому у нас не будет уединения.

— Это местная достопримечательность? — спросила я.

— Так и есть. Это буквально копыто Вельзевула. Его обустроили под таверну.

— Ну конечно, — пробормотала я. И представила на мгновение огромное копыто, настолько большое, что в него можно зайти и заказать пиво. Но затем сосредоточилась на барьере. — Налог, — сказала я, посмотрев на Лаиша. — Я должна… Оплатить его страстью?

— Нет, — спокойно ответил он. — Я могу найти разумное существо для убийства, если хочешь. Может быть, одного из меньших бесов, которых держит Велиал в Цитадели для поручений? Если ты всё сделаешь правильно, убийство пройдет быстро и безболезненно.

Я подумала о маленьком беззащитном Боббине… о его острых рожках, маленьких копытцах и застенчивой улыбке. Хотя всего несколько минут назад я была полна решимости убить сутенера Кейши, сейчас эта идея вызывала дрожь.

— Нет, — покачала головой. — Нет, я не могу пойти на убийство.

Лаиш пожал плечами:

— Я не знаю, что ещё предложить. Будь мы в первых кругах ада, ты могла бы что-то своровать. Но мы у центра Адского царства, боюсь, потребуется что-то посильнее, если не преступление. Кроме того, кража в Дисе карается отрубанием руки, а нам это точно не надо.

— Отнюдь, — быстро согласилась я.

— Тогда в чем дело, Гвендолин? — Он приподнял мой подбородок и пристально посмотрел в глаза. — Ты всё ещё боишься меня? Или потеряла ко мне интерес?

— Признаю, я была обижена на тебя, но сейчас… нет. — Только не после увиденного в зеркале. Я увидела его чувства ко мне, и они взаимны. Как и почему — загадка для нас обоих, но я не могла продолжать злиться на него.

— Ты боишься, что за налог придется платить девственностью? — мягко спросил Лаиш.

— Ну… да, боюсь. — Я представила его между ног, как он входит в меня. Сердце забилось так часто, что пульс отозвался во всех уголках тела, даже в кончиках пальцев.

— До этого не дойдет, Гвендолин, — пробормотал он, не сводя с меня глаз. — Не здесь. Я не знаю, что потребуется для преодоления барьера между Ночным Морем и Бездной, но сейчас я точно могу помочь заплатить налог и сохранить твою невинность.

— Ты… Правда можешь? — прошептала я, облизнув губы. — Сейчас?

— Легко. — Его чувственные губы растянулись в медленной улыбке. — Ты всего лишь должна позволить распробовать себя.

Я сразу поняла, что он имеет в виду, и от одной лишь мысли об этом мои щеки вспыхнули, а руки задрожали.

— Я… Ты… — И опустила взгляд на колени. — Тебе действительно не терпится добраться до меня?

Лаиш снова приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— Раскрыть твою маленькие нежные половые губки языком и исследовать ртом грани твоего наслаждения? Испить сладкий мед прямо из источника? Я желаю этого больше всего на свете, mon ange.

— Я… — У меня снова заплелся язык. Я знала, ему нравится мой запах и вкус — он не раз говорил мне об этом. Но у меня никогда не было подобного опыта с мужчиной, и сама идея казалось одновременно запретной, грязной и сексуальной.

— Мы не будем торопиться, — тихо сказал Лаиш, поглаживая щеку большим пальцем. — Если хочешь, мы начнем с простого поцелуя.

— С простого… поцелуя? — переспросила я.

Он кивнул:

— Да, с поцелуя. Я даже не сниму твои трусики… Сначала, во всяком случае.

Я задумалась. Я гораздо меньше боялась интимного поцелуя через трусики, чем раздеться полностью, чтобы он сразу приступил к делу.

— Ну… — Я колебалась, но Лаиш не давил на меня, позволяя самой принять решение. — Если только поцелуй, — наконец сказала я, кивнув. — Просто чтобы узнать, каково это.

— Конечно.

Я ожидала, что он сгребет меня в охапку и потащит в спальню, но он мягко притянул меня для поцелуя. Он осторожно раскрыл мои губы языком, нежно проведя по щеке кончиками пальцев.

Я таяла в его объятиях. Понимала, что он делает: показывает, насколько мягким, нежным и терпеливым он может быть.

— Богиня, — прошептала я наконец, тяжело дыша, когда он отстранился и посмотрел в глаза. — А ты знаешь, как вскружить голову девушке.

Улыбка тронула уголки его губ.

— Я только начал, mon ange. Теперь разрешишь мне поцеловать тебя ниже?

Я прикусила нижнюю губу, всё ещё чувствуя вкус его губ.

— Я… Думаю, да.

— Спасибо, я чту твое доверие.

Он медленно соскользнул с дивана, устраиваясь у моих ног.

— Что? Прямо здесь? — спросила я, снова смутившись. — Ты не отнесешь меня в спальню? Где, эм, уютно и темно?

— Нет, — твердо сказал Лаиш. — Я хочу видеть тебя, mon ange. Хочу видеть твое лицо, когда буду пробовать сладкое лоно. И я хочу, чтобы ты наблюдала — так твое наслаждение только усилится. Также твои страхи частично развеются, потому что ты будешь точно видеть мои действия и сможешь их контролировать.

— Но… но… — Я не знала, хочу ли наблюдать за ним. Лаиш отвлек меня от мыслей, успокаивающе проведя рукой по бедру.

— Мы начнем с простого поцелуя, — напомнил он. — Тебе даже не придется снимать трусики.

— Да, верно… — И сделала глубокий вдох. Я справлюсь. Я должна. — Хорошо, — сказала я, разводя ноги, хотя это далось мне тяжелее всего на свете. — Просто поцелуй.

— Хорошо, — Лаиш посмотрел на меня и погладил внутреннюю сторону бедра. — Всего лишь поцелуй.

Глава 27

Лаиш

Как я мог объяснить охватившие меня эмоции, когда Гвендолин наконец раздвинула для меня свои бедра? Когда она наконец настолько доверилась мне, что раскрылась и позволила доставить удовольствие? Яростное стремление защитить её охватило меня, желание заслужить доверие, которое она мне оказала. И в то же время восхищался её мужеством — я осознавал, насколько это не легко для нее. И солгал бы, если бы не признался, насколько сильно прилила кровь к члену, когда она наконец раскрылась передо мной.

Маленькие белые трусики, которые я ранее выложил для нее, невесомым кружевом едва прикрывали припухший венерин холмик. Я уже видел, как от влаги тонкий белый материал становится прочти прозрачным. Он отвлекающе эротично облепил внешние губки.

— Боги, mon ange, — пробормотал я, проведя пальцем по четко очерченной расщелине. — Взгляни, как ты уже промокла. Насколько сильно твое влагалище жаждет, чтобы его поцеловали.

— Лаиш… — задыхаясь, протестовала она. Подняв голову, я увидел, что её щеки пылали, а зеленые глаза блестели в свете камина. Очевидно, она всё ещё сомневалась, позволять мне делать это или нет. Но все хорошо, я полон решимости завоевать полностью её доверие. И ради этого буду действовать медленно, так медленно, как ей нужно.

— Всё хорошо, mon ange, — заверил я Гвен, целуя внутреннюю поверхность бедра, от чего она вздрогнула.

— Нет, не хорошо. Я не знаю… почему я такая…

— Влажная? Возбужденная? — предположил я вполголоса. — Возможно, потому что твое тело готово к тому, с чем разум ещё не смирился.

— Возможно, — прошептала она, прикусив губу. — Но мне всё равно неловко.

— Ты прекрасна, — тихо поправил я её. — Я знал, что эти трусики будут отлично на тебе смотреться, особенно когда складочки намокнут. Мне нравится, что они так прозрачны… я вижу, как раздвигаются половые губки, и твой маленький клитор набухает от желания.

— Богиня! — Её щеки покраснели сильнее, но по участившемуся дыханию и тому, как усилился сладкий женственный аромат, я понял, что мои слова её возбуждали. Хоть Гвен и не желала признаваться, но мои грязные разговоры очень сильно её на нее действовали. И мне тоже это нравилось. Нравилось в недвусмысленных выражениях рассказывать, насколько прекрасным я нахожу её соблазнительное тело и что именно хочу с ним сделать.

— Могу я сейчас поцеловать тебя? — спросил я, смотря на нее сверху вниз. — Могу я доставить тебе удовольствие своим ртом, Гвендолин?

— Я… Наверное. Да. — Она кивнула, в её глазах читались страх и нетерпение.

— Спасибо, — пробормотал я. Осознавая, чего она от меня ждет, — думала, что я сразу же поцелую её складочки прямо через тонкие прозрачные трусики. Но таким прямым напором её не возбудишь. Кроме того, мне нравилось противоречить её ожиданиям.

Начав с левого колена, я медленно и не спеша провел языком вверх по внутренней поверхности её бедра. Именно так я вылизал её дочиста, после того как довел до оргазма прошлой ночью, и мне хотелось напомнить ей об этом, напомнить, насколько я буду нежным и внимательным.

Гвен тихо застонала, я почувствовал, как постепенно напряжение покидает её бедра, и она раскрылась мне ещё больше.

— Правильно, — пробормотал я, нежно целуя ее в паховую складку. — Откройся для меня, Гвендолин. Позволь себе расслабиться — я никогда не причиню тебе вреда.

— Лаиш… — прошептала она и погладила меня по щеке, когда я начал ласкать другое её бедро. Я уткнулся носом в её руку, нежно поцеловав в ладонь. Боги, она была так прекрасна, так нежна. Я не представлял себе другого места в мире, где предпочел бы находиться, кроме как стоять сейчас перед ней на коленях, лаская языком.

Наконец, некоторое время целуя и облизывая её бедра, я понял, что она готова. Гвен нетерпеливо ерзала на диване, её складочки оказались настолько влажными, что смог увидеть созревшую ягодку клитора, явно умоляющем о внимании. Я знал, насколько она там чувствительна, слишком чувствительна для прямого контакта с чем-то таким грубым как рука или палец. Но губы и язык намного нежнее, так что она вполне выдержит мое оральное внимание к её нежной плоти.

— Я сейчас поцелую тебя, Гвендолин, по-настоящему поцелую, — тихо пробормотал я. — Посмотри на меня. Смотри, как я целую твой сладкий маленький клитор.

— Лаиш…

Я обожал, как она выдыхала мое имя… как следила за мной взглядом, когда я вновь склонился и горячим открытым ртом поцеловал её пульсирующий клитор прямо сквозь тонкие трусики.

Я целовал её так долго, как смог, не облизывая, а просто прижимаясь кончиком языка к чувствительному бугорку.

Гвендолин, ахнув, распахнула глаза. Я знал, что она ощущает жар моего рта, знал, что каждый нерв в её теле плавился от моих нежных поцелуев. И боги, она оказалась настолько чертовски хороша на вкус. Соленая, сладкая, совершенно женственная. Как же мне хотелось отодвинуть этот тоненький клочок ткани в сторону и по-настоящему лизнуть, приласкать сладкие складочки, пока её мед не потечет для меня, пока она, задыхаясь, не застонет, не позовет меня по имени и не кончит мне на лицо.

Медленно, напомнил я себе, действуй медленно. Я прервал поцелуй и взглянул на Гвен.

— Как ты меня чувствуешь, mon ange? — хрипло пробормотал я, поймав её взгляд.

— Хорошо, — тихо призналась она. — Возможно, даже лучше, чем следовало.

— Мы грешим, — напомнил я ей, стараясь не рассмеяться. — Так что полагаю, это хорошо.

— Думаю, да. — Она прикусила чувственную нижнюю губу. — Когда, хм, по-твоему, этот барьер рухнет?

— Думаю, для оплаты налога на грех мне нужно будет поцеловать тебя глубже, намного глубже… без преграды в виде твоих трусиков, — откровенно признался я.

— Ещё глубже? — Её дыхание участилось, а в широко распахнутых глазах отразилась неуверенность. — Что ты имеешь в виду?

— То, что мне нужно засунуть язык глубоко в твое лоно, вылизать твои обнаженные складочки, пока твой мед не потечет для меня. Пока ты не кончишь, — прорычал я.

Я наблюдал за лицом Гвен, желая понять, как мои слова подействовали на нее. Описывая столь подробно то, что желал с ней сделать, невероятно сильно возбудился сам, моим членом можно было дробить камни. Но хотел убедиться, что не перешел установленных границ — не сказал больше, чем она хотела услышать.

— Лаиш! — она снова запротестовала, но к моему величайшему удовольствию, я не заметил, чтобы её желание уменьшилось. На самом деле, её дыхание участилось — теперь Гвен почти задыхалась — а аромат усилился. О да, моей маленькой ведьмочке нравилось, когда я шептал ей непристойности, очень нравилось.

— Ты позволишь мне, Гвендолин? — спросил я, нежно поглаживая пальцами внутреннюю поверхность её бедер. — Ты можешь снять эти маленькие трусики и полностью обнажиться для меня?

— Я… Я не должна этого хотеть, — прошептала она.

— Но ты хочешь. — Я пристально посмотрел на нее. — Ты жаждешь открыться и позволить мне подразнить твой клитор языком, пока не кончишь мне на лицо.

— Богиня, когда ты так говоришь… — Она покачала головой, явно не в силах продолжать.

— Я просто говорю то, что хочу с тобой сделать, Гвендолин, — пробормотал я. — Только точно описываю, как именно желаю попробовать твое сладкое созревшее естество.

— Лаиш… — дрожащим голосом, с неуверенностью во взгляде прошептала она.

— Сними трусики, — тихо приказал я. Хотя мог бы сорвать с нее этот тонкий клочок белого кружева одним движение руки. Но хотел, чтобы Гвендолин сделала это сама, хотел, чтобы она приняла сознательное решение обнажиться для меня, полностью открыться.

На мгновение мне показалось, что она этого не сделает. Её огромные зеленые глаза распахнулись от страха, она так сильно прикусила губу, что я почти ожидал увидеть кровь. Но затем она медленно приподняла бедра и спустила трусики вниз. Я помог ей стянуть их с лодыжек, а затем поднес клочок влажной ткани к носу. Глубоко вздохнул. Боги, как же хорошо она пахла! Я жаждал оставить её аромат на своем лице: щеках, губах, подбородке. Мне хотелось искупаться в нем, пока она объезжала бы мой язык.

При этой мысли член уперся в черные шелковые пижамные штаны, но я проигнорировал собственные потребности. Удовольствие Гвендолин — вот всё, что меня сейчас интересовало. Я жаждал, чтобы моя маленькая ведьмочка кончила, хотел услышать, как она простонет мое имя в оргазме.

* * * * *

Гвендолин

Часть меня поверить не могла, что делаю это, что снимаю трусики и открываюсь для Лаиша. Разве я не поклялась, что этого никогда не случится? Разве не поклялась никогда этого не делать? Ну, формально я поклялась, что никогда не позволю ему заниматься со мной любовью — даже не думала о том, что происходило сейчас.

Не то чтобы я не обсуждала это с подругами. Тейлор и Эддисон обе признали, что их мужчины обожали секс. Но я никогда не позволяла себе даже задумываться о подобном. Теперь, когда полностью обнажена, а Лаиш раздвинул широкими плечами мои бедра, я поняла, насколько легко все это представлять.

Он стоял на коленях, глядя на меня снизу вверх, его полуприкрытые глаза полыхали от похоти, а губы уже блестели от моих соков, хотя он всего лишь поцеловал меня через трусики. Богиня, мне так неловко осознавать, насколько влажной я стала, просто позволив ему сделать это! Но от ощущения его горячего рта между моих бедер я едва не кончила. А ещё он продолжал говорить непристойности. Откуда он узнал, что это настолько мне нравится?

«Мне не должно это нравится, — прошептал осуждающий голосок в глубине моего сознания. — Это неправильно… плохо».

Я отмахнулась от этого голоса Мы должны заплатить налог на грех, и Лаиш, казалось, думал, что барьер рухнет только после того, как я кончу. Так что нужно просто расслабиться и позволить этому случиться — о последствиях буду переживать позже.

— Mon ange, — пробормотал он, нежно уткнувшись носом в мои бедра. Его усы царапали мою сверхчувствительную плоть, посылая дрожь от страха и предвкушения вверх по спине. Трудно поверить, что Лаиш настолько сильно желал этого, но то, как он смотрел на меня, с невероятно сильным голодом в глазах, явно доказывало, что хотел.

— Лаиш, — позвала я, не зная, что делать. Должна ли я просто сидеть, как и раньше? Хотя честно говоря, мне с трудом удавалось оставаться на месте, особенно ближе к концу, когда он прижался кончиком языка к клитору прямо через трусики.

Лаиш, казалось, почувствовал, что я нервничаю.

— Расслабься, Гвендолин, — тихо сказал он. — Сначала я просто поцелую твои внешние губки. И когда подберусь к клитору, обещаю, буду очень и очень нежным.

Его слова меня успокоили, уверена, он догадывался об этом. Он уже знал меня, знал мое тело лучше меня самой. Уверена, он мог бы прикоснуться ко мне прямо сейчас. Уверена, что смогу расслабиться, смогу позволить ему попробовать меня на вкус.

Но знать что-то и на самом деле сделать — это две разные вещи. Я была напряжена, словно натянутая струна, когда Лаиш снова наклонился, овевая горячим дыханием мое раскрытое естество. Я почти неосознанно напряглась, но он снял часть напряжения, поцеловав влагалище справа. Потом слева… потом снова справа.

И только начала расслабляться, когда он вместо поцелуя лизнул нежную плоть. Открытым ртом мягко пососал сначала левую губку, потом внешние складочки.

Я не сдержала стон, когда он сделал это и с другой стороны. Богиня, это оказалось так хорошо, когда же он уже доберется до клитора? Я чувствовала, как он пульсирует, требуя внимания, умоляя о ласке. Хотела, чтобы Лаиш лизнул меня там, и в тоже время страшилась подобных ощущений. Мы уже выяснили, что я слишком чувствительна там, чтобы выдержать прямой контакт. Сможет ли он попробовать меня на вкус в таком деликатном месте, или для меня это окажется слишком? Ранее трусики создавали между нами защитный барьер, так что все казалось не таким интенсивным. Как будут ощущаться на мне его рот и язык без этого клочка ткани?

Мне не пришлось долго гадать. В это мгновение Лаиш наконец перестал целовать и лизать мои внешние складочки и перешел к внутренним.

Я опасалась, что он сразу же начнет ласкать кончиком языка чувствительный бугорок, но мне не стоило переживать. В конц концов, он демон похоти… и точно знал, как нужно прикоснуться и попробовать меня на вкус. Прижавшись кончиком языка к моим складочкам, он нежно лизнул сверху до низу. Это оказалось самое легчайшее прикосновение, и всё же я чувствовала невероятное возбуждение. Все мое влагалище окутало теплом и влажностью его рта, но от этого легкого и настойчивого движения вперед и назад мой клитор набухал и пульсировал от желания. Пронзительные искры удовольствия охватили все мое тело, и я поняла, что зарылась пальцами в густые черные волосы Лаиша.

Длинные пряди под моими пальцами ощущались словно шелковый водопад, а от жара его рта на моих лепестках каждый нерв плавился от наслаждения. Я застонала и прижалась к нему, двигаясь в собственном, казавшимся мне правильном ритме.

Лаиш сжал руки на моих бедрах, давая понять, что в восторге от моей реакции, и подался вперед, облизывая внутренние складочки, словно я его самое любимое мороженое. Я ахнула от этого нового ощущения и, приподняв бедра, бесстыдно оседлала его язык.

— Лаиш, — простонала я. — О богиня, пожалуйста…

Где-то в глубине моего сознания тихий голосок осуждающе нашептывал, что я веду себя плохо… иду против всего, чему учила меня бабушка. Но я уже почти ничего не слышала. Лаиш нежно и настойчиво ласкал меня языком, и внутри меня нарастало наслаждение, подталкивая все выше и выше.

Как только я поняла, что больше не выдержу, он на мгновение отстранился и взглянул на меня.

— Боги, Гвендолин, ты такая сладкая на вкус, — прорычал он хрипло. — Твоя щелочка такая нежная, восхитительная. Я мог бы кончить, просто вкушая тебя.

От его грязных разговорчиков я воспламенилась еще сильнее, мне нравилось, что, лаская меня, он возбуждался, едва не кончая только от того, что пробовал меня на вкус. Я не могла не вспомнить горячую сперму в моем кулаке прошлой ночью. Затем по какой-то причине я задумалась о том, каково это, если он кончит глубоко во мне, внутри пульсирующего лона. Будет ли сперма ощущаться такой же горячей, как на моей руке? Наполнит ли он меня до краев?

«Остановись, Гвендолин, — отругала я себя. — Не думай — ты до этого не дойдешь!»

— В чем дело, mon ange? — Лаиш пристально посмотрел на меня полуприкрытыми от похоти глазами. — Почему ты прикусила губу, почему в таком смятении? Тебе что-то не понравилось?

— Мне понравилось, — неуверенно призналась я. — Я просто… задумалась.

— О чем? — Он запечатлел открытым ртом ещё один горячий поцелуй на влагалище. Я постаралась не застонать, почувствовав, как его мягкие губы коснулись пульсирующего клитора.

— О том, о чем ты говорил… что мог бы кончить, просто пробуя меня.

— И? Эта мысль тебя заинтриговала? — Он приподнял бровь и улыбнулся мне.

— Да, — призналась я. — Это… заводит меня. Подумала… вспомнила, как мощно ты кончил, когда я прикасалась к тебе прошлой ночью. И задумалась… — Я резко замолчала.

— Интересно о чем? Ну же, mon ange, расскажи мне. — Он нежно уткнулся в меня носом и долго, медленно вылизывал, слегка проводя языком клитору, заставляя меня извиваться и стонать.

— Это заставило меня задуматься, каково это, если ты кончишь… внутри меня. — Я задрожала от смущения, но почему-то не смогла остановиться. — Не то чтобы я хотела… ну заешь, чтобы ты вошел в меня. Я не хочу. Но не могла не задаться этим вопросом…

— Каково это, полностью отдаться своим желаниям? — Наблюдая за моим лицом, он скользнул двумя длинными сильными пальцами глубоко в мое лоно. — Каково это, когда мой член по самые яйца погружен в твою сладкую тугую пещерку?

С этим словами он резко напрягся. У меня вырвался тихий вскрик похоти, когда он вошел пальцами до конца моего лона, наглядно показывая то, о чем говорил. Я выгнулась, и он снова лизнул меня, скользнув языком по клитору и не отрывая взгляда от моего лица.

— Боги, как ты прекрасна, — хрипло прорычал он. — Вся раскрылась для меня, словно вкуснейшее блюдо на пиру, твое сочное лоно пульсирует вокруг моих пальцев, твой мед течет на мой язык. Мне нравится, как ты сейчас выглядишь, Гвендолин: такая дикая, распутная, открытая.

— Лаиш… — Я разрывалась между желанием поцеловать его и жаждой прижать его голову себе между ног, и объезжать его лицо, пока не кончу. Потом поежилась от собственного бесстыдства. Неужели я и правда веду себя как необузданная женщина? Неужели та самая маленькая добрая девочка, которая поклялась никогда никому не отдаваться, пока не найдет подходящего мужчину, раскрылась и позволила демону соблазнить себя?

— Не делай этого. — Лаиш, казалось, очень хорошо понимал, что творится в моей голове — или, возможно, он просто мог читать мои мысли.

— Не делай чего? — спросила я.

— Не сомневайся в себе. Не чувствуй себя виноватой за наслаждение. — Он серьезно посмотрел на меня. — Ты прекрасна, Гвендолин. И оставалась нетронутой, нелюбимой слишком долго. Ты заслуживаешь хотя бы раз почувствовать наслаждение. Ты заслуживаешь оргазма.

От его слов я почувствовала себя немного лучше, почти перестав переживать из-за того, что происходило между нами. Это правда, я сдерживала себя больше лет, чем смогла бы сосчитать, избегая всего, что имело отношение к сексу и сексуальному удовольствию. И раз уж нам все равно приходится платить налог на грех, почему бы не насладиться этим? Почему я не должна позволять Лаишу довести меня до оргазма?

— Вот именно, mon ange, — пробормотал он, поглаживая мои бедра. — Позволь себе расслабиться. Откройся для наслаждения так же, как ты раскрылась для моего языка и пальцев.

Лаиш всосал клитор ртом и начал осторожно кружить вокруг него языком, окутывая чувствительные стеночки влажным нежным жаром, доводя меня до безумия. В то же время он вошел в лоно пальцами, заполняя, трахая — давая мне именно то, что нужно, хоть я и не могла признаться в этом.

В этот момент что-то привлекло мое внимание — я уловила краем глаза разноцветные завихрения. Не думая, повернула голову и поймала отражение в зеркале.

Но в этот раз вместо дорогих для меня людей, монстров или чего-то непонятного и необъяснимого оно просто показало меня и Лаиша. Я увидела себя стоящей на коленях и Лаиша, пристроившегося сзади. Он впился руками в мои бедра, войдя толстым членом по самые яйца в мое раскрытое лоно. Я стонала и откуда-то знала, что мы оба близки к оргазму.

Лаиш в зеркале почти полностью вышел, пока внутри меня не осталась только головка, его толстый ствол блестел от моих соков. И я в зеркале умоляла Лаиша снова войти. Наполнить спермой, сделать меня полностью своей — взять меня полностью, сделать своей навсегда.

Мне бы ужаснуться этому зрелищу. Тому, как меня лишали невинности, половины моей силы и самоуважения. Но я не смогла отвести взгляда, и пока настоящий Лаиш продолжал дразнить клитор языком и трахать меня пальцами, мое наслаждение усилилось от прилива чистой похоти, вознося всё выше и выше, я почти кончила, даже понимая, что не должна этого делать.

Я пыталась остановиться, но не смогла. Наблюдение за столь интимными образами, от ласк Лаиша руками и губами, толкнуло меня через край. С тихом криком я крепко сжала бедрами его голову и выгнула спину, охваченная оргазмом. Когда на меня обрушилась волна наслаждения, я почувствовала знакомую рябь в воздухе, означавшую, что налог на грех уплачен, а в моей голове отразилась единственная мысль.

Нет, никогда — я никогда не позволю ему сделать это. Не важно, насколько сильно мое желание, не важно, насколько хорошо мне будет, я не могу. Не могу!

Глава 28

Лаиш

Гвендолин заспалась допоздна, и я просто не мог её разбудить. Лежал в постели, наблюдая за моей маленькой ведьмой, упиваясь видом её прекрасного лица, расслабленного в покое. Смогу ли когда-нибудь также полежать с ней в объятиях? Меня терзали сомнения. Я не собирался спать, потому что сегодня мы пересечем барьер между шестым и седьмым кругами ада — между Бессолнечным морем и Бездной. И как только мы достигнем этой важной границы, придется принести жертвы — жертвы, которые я ненавидел.

Жертвы, из-за которых Гвендолин возненавидит меня навеки.

Я убрал прядь волос с её лица и аккуратно заправил за ухо. Не хотел её предавать, но у меня не было другого выбора. Столкновение с Отражающим Оком прошлой ночью прояснило для меня некоторые вещи. Во-первых, я заботился о Гвендолин больше, чем о ком-либо прежде. Можно даже сказать, что я любил её, если вообще был способен на такое чувство.

Во-вторых, мне стало ясно, что Гвендолин не испытывает ко мне тех же чувств. О, она могла заботиться обо мне и даже доверять… по крайней мере, больше, чем в начале. Но она не любила меня, не причисляла к самым дорогим для нее людям. Иначе зеркало показало бы ей мое лицо, этого не произошло.

У меня в груди ныло от осознания того, что я не был ей так же дорог, как она мне, но я её не виню. Она пыталась держаться особняком… сохранить невинность и чистоту. Я угрожал ей потерей девственности, и она держала меня на расстоянии вытянутой руки. Я бы сделал то же самое, окажись на её месте… или по крайней мере, попытался бы.

Если бы я ей нравился, то, возможно, в конце поисков нас ожидал бы другой исход… другой способ сделать то, что нужно. Как бы то ни было, я видел лишь один вариант и не самый приятный. Но это нужно сделать, чтобы обезопасить мою маленькую ведьму.

Я погладил её по щеке, во сне она уткнулась носом в мою ладонь, с легкой улыбкой на пухлых губах. Хотелось бы мне обнимать её вечно, смотреть, как она спит, охранять её сны. Но предстояло ещё многое сделать, несмотря на все мои усилия сбить со следа порождение ада, я не сомневался, оно снова выследит нас, задержись мы на одном месте слишком долго. Особенно теперь, когда оно увидело Гвендолин в зеркале и узнало её местонахождение.

Я сел на постели, стараясь не разбудить Гвендолин, взял жертвенный клинок и тарелку, которые она оставила на тумбочке. И осторожно сделал надрез на запястье, вздрогнув, когда холодное лезвие вонзилось в мою плоть. Я вызвал яйца, блины, бекон, свежие фрукты и половину грейпфрукта, а потом поставил тарелку на серебряный, наколдованный мной поднос и обернул запястье чистым носовым платком. Гвендолин пропустила обед и ужин накануне вечером, а я хотел, чтобы ей хватило сегодня сил… нам предстояла долгая дорога.

А в конце — лишь разбитые сердца.

* * * * *

Гвендолин

— Просыпайся, mon ange, завтрак подан.

Я вдохнула аромат завтрака, теплый, успокаивающий, и растянулась на большой кровати, в которую Лаиш перенес меня вчера вечером, после того как заставил кончить. Я заснула в его объятиях, моя голова покоилась на его широкой груди, а он поглаживал мои волосы и шептал, как сильно я ему нравлюсь.

Один из самых сладких, самых нежных моментов, которые когда-либо испытывала в своей жизни, я разделила с демоном. Говорила себе, насколько это неправильно, но самый горячий сексуальный опыт я получила именно с Лаишем. Позволить ему опуститься на меня, довести до кульминации, оказалось более сексуально и более восхитительно захватывающе, чем я могла себе представить. Хотела снова и снова ощущать его руки и губы, хоть и осознавала, что не должна этого делать.

От одного воспоминания о наслаждении, которое он мне доставил, пальчики на ногах поджались, а лоно запульсировало… и одновременно с этим меня захлестнула волна вины.

«Не нужно было этого делать», — прошептал голосок в моей голове.

«Я должна была, — убеждала я себя. — Другого выхода не было.

Именно это ты собираешься сделать, когда вы доберетесь до Большого барьера… Что же, я просто должна трахнуть его? Потому что другого пути нет?»

Я с трудом отогнала эту мысль. Это правда, мы приблизимся к концу нашего долгого пути сегодня. Прошлой ночью Лаиш сказал, что как только мы войдем в Бессолнечное море, последний барьер — тот, что отделяет нас от бездны — окажется всего в нескольких часах пути. И как только мы окажемся там, мне придется сделать выбор… трудный выбор… о котором я сейчас не желаю думать.

— Гвендолин, завтрак подан. Или ты не голодна?

Манящий низкий голос Лаиша и аромат вкусной, горячей еды… я позволила им отвлечь меня от переживаний и чувства вины, попыталась отбросить свои сомнения и страхи в сторону.

Открыв наконец глаза, я увидела, что демон стоит возле кровати, держа в руках серебряный поднос. Одетый в ещё один безупречный костюм — черный с красным галстуком, похожий на миллионера с Уолл-Стрит. Но именно поднос привлек мое внимание. С настоящим пиршеством на нем и единственной красной розой в вазочке. Там же стояла моя несколько потрепанная бутылка с водой, выглядела пластиковой и дешевой на фоне блестящей серебряной тарелки и льняной салфетки.

— Вау… выглядит потрясающе, — сказала я, когда Лаиш поставил передо мной поднос. — Завтрак в постель… чем я заслужила?

Он подложил несколько подушек мне под спину и улыбнулся.

— Ничего… ты просто доверилась мне.

— Доверилась тебе? — Я нахмурилась, и тут до меня дошел смысл его слов. — О, ты хочешь сказать… — Мои щеки вспыхнули, стоило мне снова вспомнить, насколько сильно я доверяла ему, когда раздвинула бедра и позволила ему вылизать меня…

— Не волнуйся, Гвендолин, — пробормотал он, протягивая мне вилку. — Просто ешь.

— Хорошо. — Пытаясь скрыть замешательство, я откусила большой кусок омлета. Восхитительного, воздушного и легкого… с привкусом соли и специй… как раз как мне нравилось.

— Вкусно? — спросил Лаиш, слегка полив сиропом мои оладьи.

— Потрясающе, — ответила я, собираясь слопать ещё кусочек.

— Я очень рад. Вчера ты почти ничего не ела… ты, должно быть, умираешь с голоду.

— Да, — пробормотала я. — Настолько проголодалась, что могу слопать лошадь. Или…

Я замерла, не донеся вилку с яичницей до рта, когда вспомнила почему так мало ела накануне.

— Или? — Лаиш, выгнув бровь, уставился на меня.

— Ты поранился, готовя для меня завтрак? — подозрительно спросила я. — Я знаю, что это сделал ты, Лаиш. Ты все приготовил до того, как я проснулась, чтобы я не возражала, не так ли?

— Не глупи, я просто хотел сделать завтрак и подать его тебе в постель, — легко признался он.

Я нахмурилась:

— Не хочу, чтобы ты так делал, мне не нравится, когда ты испытываешь ужасную боль только, чтобы накормить меня.

Он нахмурился в ответ.

— Гвендолин, будь благоразумна. Я не могу позволить тебе умереть от голода. Кроме того, это не так больно, как говорил Велиал.

— Вчера вечером думал по-другому, — упрекнула я его. — Ты говорил…

— Твоя еда стынет, mon ange, — сказал он, вставая с кровати. — Подумай вот о чем: если бы я испытывал боль, готовя для тебя еду, то с твоей стороны очень глупо спорить сейчас, когда ты могла бы использовать мою жертву с пользой.

— Отлично, — пробормотала я, подцепив вилкой ещё кусочек омлета, поскольку прежний успел остыть. — Но, по крайней мере, скажи, как ты это делаешь. Как тебе удается приготовить еду, используя собственную кровь и при этом не одарить меня проклятьем? Ты никогда раньше не рассказывал об этом.

Он вздохнул и снова сел на кровать.

— Это связано с тем, что я не всегда был таким, как сейчас. И нет… я не буду рассказывать о том, кем был… у нас слишком много дел. Принося ради тебя жертву крови, я черпаю силы из той малой части, что осталось от изначального существа, которым я когда-то был. Во мне ещё осталось… очень мало… добра. Именно эти частички я использую, чтобы приготовить для тебя еду. Это не моя кровь… хоть она и выглядит как кровь… это несколько капель моей сущности, именно их я превращаю в еду для тебя.

— Но… разве ты подобным образом не исчерпаешь всю доброту… всё, что у тебя осталось… чтобы накормить меня? Если у тебя осталось всего лишь несколько капель? — встревоженно спросила я.

Он покачал головой:

— На самом деле, все наоборот. Каждый раз, как я приношу ради тебя жертву, каждый раз, когда испытываю боль ради кого-то другого… добро во мне приумножается. Так что технически, я могу кормить тебя подобным образом вечно. Потому что добро порождает добро, так же как зло порождает зло.

— О. — Я отрезала кусочек блинчика и задумчиво прожевала его. — Значит, ты испытываешь боль от того, что отделяешь добро от зла?

— Что-то вроде того. — Он похлопал меня по колену. — А теперь, пожалуйста, ешь. У нас впереди очень длинный день. Я оставлю тебе в ванной кое-какую одежду, предлагаю принять горячий душ, прежде чем мы уйдем. Вероятно, это последнее что ты получишь находясь в Адском царстве.

Я сделала так, как предложил Лаиш. После завтрака — а я действительно проголодалась — приняла горячий освежающий душ и переоделась в одежду, оставленную Лаишем. Сегодняшний наряд состоял из длинного шелкового белого платья без рукавов с узором из кроваво-красных цветов. С разрезами на бедрах, чтобы удобно ездить верхом, а так же из дорожного плаща с капюшоном и длинными рукавами серого цвета. Вместо туфель я всё ещё носила маленькие черные балетки. Лаиш, должно быть, кому-то велел их почистить и починить. Разорванные туфельки выглядели как новенькие и по-прежнему сидели на мне как влитые.

Эрин устроилась на моем плече, словно нежная снежинка на голубовато-сером плаще, пока я упаковывала книги заклинаний и талмуд об ангелах, которые, по словам Лаиша, могла сохранить в своей кожаной сумке. Меня так и подмывало вернуться в библиотеку, и поискать что-нибудь ещё, но таскать на себе столько тяжелых книг по аду нецелесообразно. Так что, нехотя решила обойтись тем, что есть.

Спускаясь по винтовой лестнице, я невольно услышала голоса, доносившиеся с первого этажа.

— Говорю вам, милорд, Друага настаивает на слушании, и думаю, что Совет высших демонов согласится. — Уверена, это голос Велиала.

— У них на меня ничего нет. — Лаиш казался скучающим и отстраненным. — Как только они это поймут, тут же откажутся от подобной идеи.

— Возможно, и нет, — ответил Велиал. — Они не захотят терять свои привилегии в отеле «Инферно»… единственном приличном для проживания месте в Бааторе, многие из высших демонов ведут там свои дела. Только по этой причине они, по крайней мере, выслушают его претензии.

— Я разберусь с этим по возвращении, — сказал ему Лаиш. — Сейчас у меня нет времени.

— У вас нет времени ни на что, кроме этой смертной женщины. — Не слышалась ли в голосе Велиала нотки легкой горечи? — Вы снова сегодня утром приносили ради нее жертву крови?

— Даже если и так? — В низком голосе Лаиша послышалось предупреждающее рычание. — Какое тебе дело?

— Это касается всего нашего царства! — воскликнул Велиал. — Должен ли я напоминать вам, милорд, насколько тонка грань между добром и злом? Вы всегда ходили по краю… если баланс сил внутри вас сместится не в ту сторону…

— Тебе не нужно этого опасаться, — поспешно ответил Лаиш. — Сегодня вечером я совершу нечто, что восстановит равновесие.

Мне стало интересно, о чем он вообще говорит. Неужели он задумал совершить нечто злое? Или хорошее? Или что-то еще? И буду ли я участвовать в этом?

Как раз в тот момент, когда я добралась до нижней ступеньки лестницы, ко мне кинулся Боббин.

— Доброе утро, миледи Гвендолин, — пропищал он, задыхаясь. — Мастер Велиал сказал, что сегодня утром вы уезжаете, и я хотел бы попрощаться.

— Привет, Боббин, как мило с твоей стороны. — Я попыталась улыбнуться бесенку, хоть и была слегка раздражена. Неужели Лаиш что-то недоговаривает о сегодняшнем вечере? Стоит ли мне волноваться?

Но Лаиш, очевидно, услышал наш разговор. Они с Велиалом уже подошли к подножию лестницы.

— Доброе утро, mon ange. Ты выглядишь отдохнувшей. — Он улыбнулся и взял меня за руку. — Готова продолжить наше путешествие?

— Настолько готова, насколько это вообще возможно. — Я улыбнулась ему, пытаясь забыть о собственных страхах. Как я могла сомневаться в нем после прошлой ночи? Он видел меня в «Отражающем Оке» — значит, должен заботиться обо мне. Он же не притворяется и не пытается обмануть меня с какой-то гнусной целью… ведь так?

Все в порядке, убеждала я себя. Вероятно, Лаиш просто успокаивал Велиала, потому и сказал ему, что собирается сделать нечто, способное восстановить равновесие. Скорее всего, ничего особенного.

— Доброе утро, мастер Велиал, — холодно поздоровалась я с древним демоном. Я не забыла того, что он советовал Лаишу… чтобы он бросил меня ради скиттерлингов.

Велиал одарил меня вымученной улыбкой и кивнул.

— Доброе утро… вы прекрасно выглядите, моя дорогая.

— Спасибо. — Я обернулась к Лаишу. — Кюрекс уже оседлан и готов отправиться в путь?

— Да, он здесь и очень даже готов к отъезду.

Мы развернулись, собираясь уйти, как вдруг кто-то потянул меня за край дорожного плаща. Обернувшись, я увидела взирающего на меня с надеждой Боббина.

— Да, Боббин, — сказала я, наклоняясь к чертенку. — Что такое?

— У меня для вас кое-что есть, миледи Гвендолин. — Он показал то, что до этого прятал за спиной — прекрасный цветок, напоминающий орхидею, с золотыми и оранжево-красными, закрученными наружу лепестками.

— О, Боббин, какая красота, — прошептала я, забирая цветок. — Спасибо!

— Это один из огненных цветков, произрастающих у Огненного озера, — объяснил он, застенчиво улыбаясь. — У меня там живет двоюродный брат, он привез мне это растение, чтобы я ухаживал за ним. Они расцветают только, если поместить их в очень обжигающий огонь.

— Так это ты сегодня утром дразнил сторожевого дракона, Боббин? — возмутился Велиал, свирепо уставившись на бесенка. — Ты пытался заставить его дышать огнем, чтобы твой чертов цветок зацвел?

Бесенок нервно постукивал копытом по полу.

— Я только хотел подарить красивой леди перед отъездом что-нибудь приятное, мастер. Пожалуйста, не наказывайте меня.

— Нет, не наказывайте его, — сказала я, поглаживая его по курчавой головке. — Не смейте… он просто такой милый.

Велиал, нахмурившись, так зло посмотрел на меня, что я поневоле задумалась, а не скрывается ли за его доброй древней демонической маской нечто зловещее. Но демон лишь коротко кивнул.

— Как пожелает моя госпожа.

— Спасибо. — Я поцеловала маленького Боббина в щеку и выпрямилась.

— Ох, миледи! — воскликнул он и просиял, прижав ладошку к щеке, которую я поцеловала. — Спасибо… Спасибо! Я больше никогда не буду умываться!

— Несомненно, будешь! — прорычал Велиал. — Иди сюда немедленно, Боббин!

Но бесенок уже бежал прочь, всё ещё прижимая ладошку к щеке и постукивая копытцами по мраморному полу.

Я развернулась, собираясь уйти вместе с Лаишем, и увидела очень необычное выражение на его лице. Он с любопытством уставился на меня, улыбаясь уголком рта.

— Что? — спросила я, когда мы вышли из огромного черепа во двор, где уже беспокойно топтался Кюрекс.

— Ничего. — Он покачал головой. — Но я до сих пор не могу понять, почему тебе настолько близки существа Ада.

— Не все, — заметила я. — Впервые, находясь здесь, я поцеловалась с кем-то, кроме тебя, на меня нападали уже три или четыре раза.

— Скорее пять или шесть, — поправил он, помогая мне сесть на лошадь. — Но все же, некоторые адские существа, кажется, тянутся к тебе, включая и меня.

Я пожала плечами.

— Не знаю… возможно, это связано с тем, что я ведьма.

— Возможно. — Но в его голосе все же прозвучало сомнение. — Нам пора идти. И всё ещё нужно остановиться у «Копыта», прежде чем мы сможем пересечь барьер.

— Зачем нам там останавливаться? — спросила я, когда он вывел Кюрекса обратно на мощеную дорогу. Громкий перестук копыт огромного коня по каменной брусчатке эхом отражался от костяных стен по обе стороны от каменного тракта.

— Увидишь. Это не займет много времени. — Голос Лаиша показался мрачным, но я не стала спрашивать почему.

Мы проехали через оживленный город, население которого как и прежде куда-то спешило с рассеянными, хмурыми лицами. Интересно, улыбается ли кто-нибудь в этом круге ада? Конечно, здесь намного приятнее, чем в большинстве других кругов, которые мне удалось посетить. Тут никто никого не пытал и, похоже, не получал удовольствия от боли. Возможно, их всех охватила депрессия десятого уровня или что-то в этом роде. Что само по себе пытка, даже если не очевидная.

Вскоре мы остановились перед огромным копытом… правда оно оказалось размером с двухэтажный дом. И то, во что оно превратилось… напоминало двухэтажную таверну. Снаружи висела деревянная вывеска с надписью «Копыто». Демоны и заблудшие души всех видов входили и выходили из кабака, вероятно, чтобы быстро выпить перед тем, как вернуться к работе.

— Оставайся здесь, на спине Кюрекса, — произнес Лаиш, развернувшись ко мне. — Я задержусь лишь на минутку.

— Почему я не могу войти? — спросила я, нахмурившись. — Мне хотелось бы заглянуть внутрь.

— Это было бы для тебя не безопасно, — нахмурился он в ответ. — Ты помнишь свое обещание делать всё, что я скажу?

— Я помню, что обещала слушаться тебя. — Я вздохнула. — Ладно, иди в кабак. Все равно сейчас слишком рано для бокала вина или пива.

Он ухмыльнулся.

— Не думаю, что тебе понравились бы напитки, подаваемые в «Копыте». Эль из драконьей желчи или вино из винограда, разбавленное кровью невинных.

— Что? Брр. — воскликнула я. — Это ужасно!

— Нет, это сущность ада. — Приподняв бровь, он уставился на меня. — Ты, конечно, не удивлена, после всего что видела здесь?

— Думаю, что нет. — Я вздохнула. — Послушай, просто не задерживайся слишком долго, ладно? Я очень нервничаю, что останусь тут без тебя.

Мне не хотелось в этом признаваться, но ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, как мы расставались, случалось что-то плохое. А за последние несколько дней я пережила столько ужасных приключений, что их хватило бы на всю оставшуюся жизнь.

— Это мгновенное дело. Я уже вижу того, с кем мне предстоит встретиться. — Он кивнул на огромного демона с головой быка и телом человека, прислонившегося к внешней стене «Копыта». Существо — я догадалась, что это минотавр, — держало под мышкой длинный черный ящик. Увидев Лаиша, минотавр кивнул и неуклюже вошел в кабак.

Лаиш последовал за ним, а меня распирало от любопытства, о чем же они там говорят. Впрочем, долго гадать мне не пришлось, потому что Лаиш вернулся спустя несколько минут с длинным черным ящиком, который принес минотавр.

— Что это? — спросила я, когда Лаиш засунул ящик в седельную сумку и взобрался на Кюрекса позади меня.

— Подстраховка, — кратко ответил он. — Пойдем, пора проходить через барьер.

— А где он находится? — спросила я.

— Прямо впереди, в конце этой дороги. Ты, конечно, можешь его не видеть, но через несколько мгновений мы минуем его и окажемся прямо в центре Бессолнечного моря.

— Посередине? — На меня нахлынул страх. — Подожди минутку, — пробормотала я и развернулась в седле лицом к Лаишу. — Я думала, что мы окажемся на берегу, на пляже, да где угодно. Но никто не упоминал о середине океана, знаешь, в средней школе я не являлась членом плавательной команды.

Но как раз в этот момент мы достигли конца улицы, и весь город Дис полностью исчез. Яркий дневной свет сменился тьмой ночи, и копыта Кюрекса уже ступали по песку, а не по каменной мостовой.

— Да ради всего святого? — спросила я, растерянно оглядываясь по сторонам.

— Нет, какого черта, — поправил меня Лаиш. — Это, mon ange, Бессолнечное море, шестой круг Ада.

— Но… — Я покачала головой, ничего не понимая. — Я вижу только песок… а где же вода?

— Посмотри. — Он махнул рукой вверх над нашими головами.

Я послушалась и едва не закричала.

На двадцать футов вверх вздымались черные воды. На самом деле вода окружала нас со всех сторон. И сдерживалась каким-то невидимым барьером.

Самые близкие ассоциации, возникшие у меня — земные подводные аттракционы и туннели «Морской мир», где люди ходили по огромной пластиковой трубе, рассматривая плавающих вокруг акул и других рыб. Но входя в один из подобных туннелей, человек обычно видит океан за прозрачными стенами из пластика или органического стекла. Здесь же нас ничто подобное не окружало, во всяком случае, я ничего подобного не видела. Лишь вода спокойно плескалась, без видимой причины не затопляя пространство, в котором мы находились.

— Магия преисподней сдерживает воду, — ответил Лаиш на мой невысказанный вопрос. — Не волнуйся, Гвендолин, мы в полной безопасности.

— Да неужели? — Я всё ещё пялилась на «потолок» длинного туннеля, по которому мы ехали вперед на Кюрексе. Я вспомнила туннели в парке «Морской мир», когда увидела огромную, проплывающую прямо над головой белую акулу, только размером со школьный автобус!

— Какого черта? — пробормотала я, уставившись на нее снизу вверх.

— Мегаладон, — заметил Лаиш. — Они вымерли в царстве смертных миллионы лет назад. И по-прежнему процветают здесь, как и многие их собратья.

— А это? — Я указала на нечто, по размерам даже больше огромной акулы. С длинной заостренной мордой, слегка напоминающей крокодилью, с острыми как бритва зубами. Оно могло бы воспользоваться мной, как зубочисткой, или проглотить, даже не заметив… настолько оказалось велико.

— Мезозавр, — лаконично ответил Лаиш. — Один из крупнейших хищников, когда-либо обитавших в океане. Я помню, ещё задолго до того, как Творец создал человека, морские глубины кишели подобными тварями.

— Значит, ты жил ещё в эпоху динозавров? — Я невольно уставилась на Лаиша. Он не раз упоминал, насколько коротка жизнь смертных, что мы похожи на мотыльков или бабочек, и это мне очень не нравилось. Каким-то образом, осознание того, что Лаиш видел, как эти древние звери бродят по планете, всё расставило по своим места.

Он чуть насмешливо улыбнулся мне.

— Только не говори мне, что позволишь такой сущей мелочи, как разница в возрасте, помешать нашим отношениям.

Поскольку я точно не знала, каковы наши отношения, то понятия не имела, как ответить на этот вопрос.

— Это просто странно, вот и все, — пробормотала я. — Я… ой, смотри… Несси!

Справа от нас, настолько невероятно близко к невидимому барьеру, что можно коснуться широких, похожих на весла плавников, появилось существо, выглядещее точь в точь как Лохнесское чудовище.

— Плезиозавр с длинной шеей, — сказал Лаиш. — Я слышал, что один из них сбежал обратно сквозь врата измерений в мир смертных.

— Правда? — Я не могла отвести взгляда от этого существа. Конечно, эта огромная зверюга двигалась с невероятным изяществом и элегантностью, с длинной змеиной шеей и маленькой головой с большими черными глазами. Я осознавала, что это безумие, но мне хотелось его погладить. — А можно потрогать? — спросила я Лаиша. — Можно просунуть руку сквозь магический барьер?

— Можно, — сухо ответил он. — Если хочешь потерять пальцы… или руку. Смотри.

Несси, которой я так восхищалась несколько мгновений назад, повернула голову и, словно только сейчас заметив, уставилась на нас. Затем разинула пасть и, словно торпеда, всем своим огромным телом кинулась прямо на нас.

На этот раз я не сдержалась и закричала… особенно когда заметила, насколько острые и смертоносные зубы у этого мезозавра.

Руки Лаиша крепче сжались на моей талии.

— Не бойся, моя дорогая… оно не причинит тебе вреда, — пробормотал он мне на ухо.

И действительно, огромное существо отлетело назад, даже не приблизившись к невидимому барьеру. Слегка помотало головой, словно врезалось во что-то твердое, а затем развернулось и уплыло прочь, невероятно быстро исчезая из виду, и вскоре превратилось в мелькающую во тьме океана серебристо-серую змейку.

— Некоторые самые неразумные существа не понимают, во что врезались, и атакуют невидимый барьер по нескольку раз, — сказал Лаиш. — Это, к счастью, выучило урок с первого раза.

— И насколько далеко простирается этот океан? — спросила я, когда Кюрекс продолжил размеренной поступью шагать по песчаному дну.

— Он намного обширнее, чем любой океан в мире смертных, — ответил Лаиш. — Сотни тысяч лиг во всех направлениях. И кишит левиафанами и прочими древними монстрами.

— Очаровательно, — пробормотала я, наблюдая, как мимо тихо проплывает гигантское светящееся существо, похожее на огромного кальмара.

— Да, — согласился он. — К счастью, этот туннель построили, чтобы соединить пятый и седьмой круги ада, иначе путешествие длилось бы бесконечно, и мы бы никогда не достигли Бездны.

Я понимала, о чем он говорил. Как, даже в хорошо экипированной лодке, можно надеяться проплыть сотни тысяч миль по водам, кишащим доисторическими монстрами, причем все они жаждут сожрать вас?

Несколько часов мы ехали по туннелю в полутьме, просачивающейся сквозь толщу воды сверху. Странный бледно-зелено-голубоватый свет. Наше путешествие проходило в абсолютной тишине, если не считать цоканья копыт Кюрекса. Над нами и вокруг нас плавали странные существа. Некоторые ужасные на вид, с зазубренными зубами и пустым, мертвым взглядом хищника, от которого меня бросало в дрожь. Но многие из них были удивительно прекрасны. Казалось, они летели сквозь воду, светясь розовым, фиолетовым и ярко-голубым цветом, отбрасывая неоновый отсвет на простой белый песок и придавая нереальное волшебное ощущение к нашему путешествию.

Годы спустя, вспоминая свое пребывание в аду, именно к этой части нашего путешествия я с тоской мысленно возвращалась чаще всего. Там было так тихо, так спокойно. И если не считать нападения Лохнесского чудовища, наше путешествие, безусловно, прошло без происшествий.

Мне много всего хотелось сказать Лаишу… в основном задать вопросы и получить ответы… но что-то мешало. Он казался таким спокойным, довольным тем, что просто прижимал меня к себе всю дорогу. И я чувствовала себя счастливой в его объятиях. Не хотела беспокоить демона, и нарушать мечтательно-волшебное настроение, каким-то образом снизошедшее на нас обоих, вопросами или, возможно, спорами. Поэтому просто позволила себе расслабиться, прислонилась к его груди спиной и смотрела вверх, наблюдая за странными существами, плавающими над нашими головами, и стараясь не задумываться о том, что скоро наше путешествие подойдет к концу.

Мы остановились на очень поздний ланч под светящимся осьминогом, оказавшимся примерно в двадцать раз больше любого земного осьминога. Он покоился на крыше туннеля, отбрасывая мягкий розовый свет на песок внизу… странное, но завораживающе красивое зрелище.

Лаиш сделал мне бутерброд из одной капли крови… я не позволила ему сотворить нечто более сложное… и достал несколько продуктов для себя. Мы расстелили одеяло, достав его из недавно пополненных сумок Кюрекса, и поели. Не знаю почему… но мне было грустно… словно это наша последняя совместная трапеза. Какая глупость… конечно, завтра мы будем завтракать и ужинать вместе, и все же никак не могла избавиться от дурного предчувствия.

Пока мы собирали вещи, Лаиш достал длинный черный черный ящик, тот самый, что получил от минотавра, и открыл его.

— А это что такое? — спросила я, встав рядом с ним.

— Это для тебя, но используй его только в крайнем случае.

— В крайней случае… что ты имеешь в виду?

— Если у тебя не останется надежды после того, как мы расстанемся… или если ты увидишь, как я умру, — тихо ответил он.

— Что? Зачем тебе умирать? Здесь никто не умрет! — В моем голосе послышалась паника, и я не смогла взять её под контроль. Мне совсем не понравилась мысль о том, что Лаиш покинет меня или умрет… ни капельки.

— Успокойся, mon ange, это всего лишь предосторожность.

Лаиш достал из ящика длинный клинок с серебряной рукоятью и черным лезвием. Что странно, я никогда раньше не видела такого черного металла. На самом деле этот клинок полная противоположность тому маленькому кинжалу, которым он ранее порезал себя, чтобы приготовить мне поесть.

— А это что такое? — спросила я, слегка отшатнувшись. Почувствовала силу… темная магия волна за волной исходила от странного черного клинка.

— Трак, Пожиратель душ — произнес он, исторгнув из глубины горла хриплый гортанный звук. — Им можно убить любое создание преисподней, не важно насколько древнее и безжалостное.

— Даже такое как Порождение ада? — спросила я, понизив голос. Не хотела произносить его имя слишком громко, словно из-за этого то существо могло выследить меня.

Лаиш кивнул:

— Именно. Но используй его очень осторожно. Каждый раз, как ты будешь погружать клинок в своего врага, взамен он будет отниматься частичку твоей души.

— Что? — Я еще дальше отошла от клинка с черным лезвием. — Я не хочу терять свою душу… даже самую малую её частичку.

— Возможно, это неизбежно, — мрачно ответил Лаиш. — Сам я не смогу воспользоваться траком, потому что у меня нет души, а только так его можно использовать в качестве оружия. Но ты сможешь, только если твоей жизни будут угрожать, в самой безнадежной ситуации.

— Но… ты ведь будешь со мной до самого конца, правда? Ты же не оставишь меня на краю следующего барьера или где-то ещё? — Я старалась говорить спокойно и все же не смогла скрыть тревогу в голосе.

Лаиш обхватил мою щеку свободной от клинка рукой.

— Mon ange, я пробуду с тобой так долго, как смогу. Хочу, чтобы ты благополучно вернулась в царство смертных, как и обещал твоей бабушке. — Он нежно погладил меня по щеке. — Я забочусь о тебе так сильно, как могу, я люблю тебя. Помни об этом, чтобы ни случилось.

— Я… — Что мне ответить? Должна ли сказать, что тоже люблю его? Неужели я влюбилась?

Но момент был упущен. Лаиш вложил трак в черные ножны на поясе и заставил меня его надеть. Не хотелось мне иметь при себе предмет, наделенный столь мощной темной силой, но он настаивал.

— Это для твоей же безопасности, — строго сказал он. — Держи его при себе, Гвендолин, но воспользуйся только в крайнем случае.

— Не нужно повторять дважды, — ответила я, когда мы снова сели на Кюрекса. — Не хочу, чтобы моя душа выглядела как швейцарский сыр.

— Об этом не переживай, твоя душа со временем восстановится, — сказал демон и сжал бока коня, заставив того снова идти вперед. — В этом смысле душа очень похожа на ваш человеческий орган — печень. Ты можешь пожертвовать кому-нибудь частичку, потеря восполнится. Со временем.

Я не знала ничего о печени… или о душе, если уж на то пошло. Дурага говорил нечто подобное, когда показывал крюк для души, но я предположила, что он просто врет, пытаясь заставить меня дать ему вкусить то, чего так жаждет. Осознать, что можно потерять и вновь обрести часть моей души, пища для размышлений на время нашего путешествия.

Я просто надеялась, что мне никогда не придется применять это знание на практике.

* * * * *

Лаиш

Гораздо раньше, чем мне хотелось, мы достигли барьера между Бессолнечным морем и Бездной. Конечно, он невидим, но я чувствовал вибрации в воздухе. И в отличие от Гвендолин, видел сквозь прозрачную стену огромную яму. Там жили существа настолько ужасные, что даже я не мог их назвать… если их существование вообще можно назвать жизнью.

Моя маленькая ведьма всё ещё разглядывала темные воды океана и его обитателей, плавающих над нашими головами, и не заметила, что мы приблизились к концу нашего долгого путешествия. Я воспользовался возможностью и попытался высмотреть впереди безглавую тушу адского порождения, гадая, не поджидает ли оно нас в каком-нибудь темном закоулке, с жаждой наброситься и растерзать, как только рухнет барьер.

К моему удивлению, я никого не увидел и не заметил… по какой-то причине эта чертова тварь находилась далеко. Я не мог избавиться от охватившего меня смутного беспокойства. Где же оно? Для своего вида эта зверюга показалась исключительно умной, используя Отражающее Око, чтобы выследить Гвендолин. Прошлой ночью она едва не попалась в ловушку, так что я в любой момент ожидал какого-то подвоха. И тот факт, что этого монстра не оказалось рядом, ничуть не успокаивал, скорее наоборот, усиливал тревогу.

Я надеялся провести ещё одну ночь с Гвендолин, прежде чем мы опустим барьер и вступим в район, окружающий Бездну. Ещё одну ночь держать её в своих объятиях, чувствовать, что она любит… хоть немного… меня.

Ещё одну ночь перед тем, как она возненавидит меня.

Однако все мои инстинкты кричали, что это оказалось бы серьезной ошибкой. Нам нужно заплатить налог на грех и разрушить барьер, чем скорее, тем лучше. И к этому я заранее подготовился.

— Мы на месте, — прошептал я Гвендолин на ухо. Она смотрела наверх, на стайку крошечных люминисцентных рыбок, мечущихся туда-сюда над нами. Но стоило ей услышать мои слова, как мечтательное выражение исчезло с её прекрасного лица.

— Мы на месте? И где же барьер?

— Прямо перед нами, — ответил я ей. — Мы остановимся здесь, пока не сломаем его.

— Хорошо. — Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула, прежде чем развернуться ко мне лицом. — Лаиш, — начала она. — Я не знаю, что сказать. Все это время я думала о том, что придется сделать, когда мы дойдем до барьера. И…

— И? — Приподняв бровь, уставился я на нее.

Ведьма глубоко вздохнула.

— И я всё ещё не знаю. Наверное… — Она прикусила губу. — Думаю, чтобы сломать этот последний барьер, придется совершить очень большой грех.

— Так и будет, — тихо признался я.

— Итак, что нам придется сделать, чтобы… чтобы…

— Заняться любовью? — закончил я за нее. — Возможно. Но есть и другой путь.

— Что? — Нахмурившись, она уставилась на меня. — Какой другой путь?

— Увидишь. — Я остановил Кюрекса и начал снимать специальные сидельные сумки, которые упаковал перед дорогой.

— Что это всё значит? — В зеленовато-голубоватом свете на лице Гвендолин отразилась неуверенность.

— Здесь всё, что тебе нужно, моя маленькая ведьма, — ответил я. — Давай, помоги мне… мы кое-кого призовем.

* * * * *

Гвендолин

— Что? — Нахмурившись, я увидела то, что он выгружал. Маленький складной столик… роскошная бордовая скатерть с вышитыми на ней золотыми узорами… одна большая свеча на подсвечнике и четыре цветные свечи поменьше… — И почему ты все это принес с собой, а не наколдовал?

— Я хочу сохранить свою силу на случай атаки, — уклончиво ответил он, помогая мне спуститься со спины Кюрекса. — Надеюсь, ты поняла, о чем я, Гвендолин.

— Конечно.

От воспоминаний о выслеживающем меня порождении ада, я поежилась. Лучше пусть Лаиш сохранит все свои силы. Но зачем он принес с собой все необходимое для заклинания вызова? Пока я смотрела, он достал чашу и серебряный атаме… церемониальный клинок, используемый во всех магических ритуалах.

— Кого мы вызываем? — спросила я, когда Лаиш увел Кюрекса к противоположному краю магического туннеля и велел оставаться там. Огромный конь стоял спокойно, не пошевельнув даже ухом, когда доисторическая тварюга, которая могла бы проглотить его в два укуса, проскользнула от него всего в трех дюймах.

— Пока это не имеет значения. — Лаиш поманил меня рукой. Он уже поставил складной столик, расстелил на нем бордовую с золотым узором скатерть, создав импровизированный алтарь. Разложил чашу, свечи и атаме. — Замкни круг, Гвендолин, — сказал он мне.

С странным чувством я подчинилась. Нарисовала на песке достаточно широкий круг, заключив в него себя, Лаиша и алтарь. Затем подняла первую свечу вверх. Лаиш не снабдил меня зажигалкой, так что я протянула свечу ему. Слегка улыбнувшись, демон подул на фитиль, и тот загорелся, расцветая маленьким огоньком от его силы.

Отойдя подальше, я осторожно установила зажженную свечу в песок. И произнесла ритуальные слова, замыкая круг.

— Да здравствуют сторожевые башни востока! Духи воздуха, сила мысли. Я призываю вас напитать мощью этот ритуал.

Затем взяла следующую свечу. Лаиш зажег её. А я установила её в том направлении, откуда мы пришли.

— Да здравствую сторожевые башни юга. Духи огня, сила воли. Я призываю вас напитать мощью этот ритуал.

Затем следующую свечу.

— Да здравствуют сторожевые башни запада. Духи воды, сила эмоций…

Именно это заклинание использовала, чтобы призвать Лаиша так много месяцев назад. Тогда я думала, что он простой мелкий демон, который не сможет причинить мне вреда. Теперь я узнала его лучше… намного лучше и больше не боялась. По крайней мере, страх, что он причинит мне физическую боль, исчез. Но все его разговоры о смерти и настойчивая просьба, чтобы я постоянно носила при себе этот проклятый клинок, весьма нервировали. Я осознавала, что если потеряю его… испытаю боль хуже любой физической пытки, которую он причинил бы, окажись другим видом демона.

— Да здравствуют сторожевые башни севера, — продолжила я, забрав у Лаиша последнюю свечу. Затем с его помощью зажгла на алтаре последнюю большую белую свечу и установила её в центре круга. — Духи земли, силы стабильности. Я призываю вас напитать своей мощью этот ритуал. Я заклинаю тебя, о круг света, стать храмом между мирами, во имя богини, которая связывает нас всех воедино. Благословляю и освещаю тебя. Да будет так.

Для того чтобы творить магию не всегда нужно замыкать круг… на самом деле, это делалось в основном для высших ритуалов, таких как Великий Обряд. Но сейчас я чувствовала, что поступаю правильно, хоть и не могла объяснить почему. И всё ещё не понимала, зачем Лаиш попросил меня сделать это, но доверилась, когда он сказал, что это необходимо.

— Подними чашу за богиню, — пробормотал он, наливая воду в золотую чашу из потрепанной фляги.

— Лучше было бы использовать вино, — пробормотала я.

— Это можно устроить. — Лаиш протянул мне серебряный атаме.

Я автоматически взяла его, по-прежнему не понимая, чего хочет Лаиш, пока он не протянул руку над чашей, ладонью вверх.

— Я не желаю причинять тебе боль, — запротестовала я.

— Давай, Гвендолин. Это необходимо.

Лаиш настойчиво кивал, пока я очень неохотно не прижала острый кончик атаме к его ладони. Рубиновая капелька скатилась в чашу воды. Рубиново-красный цвет сразу же распространился по воде, и от нее повеяло насыщенным фруктовым ароматом.

— Ох! — Я неуверенно заглянула в чашу и принюхалась.

— Это вино… очень хорошее вино, — пробормотал Лаиш. — Теперь добавь капельку своей крови.

— Зачем? — Я сомневалась, зачем ему это понадобилось… но явно не для обычного ритуала. На самом деле, единственный ритуал, о котором я знала, требующим капнуть в чашу богини по капли крови от каждого участника… это ритуал обручения. Своего рода связь между мужской и женской душами… своего рода брак. Но уверена, Лаиш преследовал вовсе не эту цель, верно? — Зачем в чаше и моя кровь? — когда он не ответил, снова переспросила я.

— Потому что смертная магия в Аду работает очень хитро, — пробормотал Лаиш, поймав мой явно смущенный взгляд. — Мы оба должны привязать себя к заклинанию, чтобы оно сработало. Кровь — это связующее звено.

— Ну… ладно. — Взяв атаме, я уколола указательный палец, и позволила единственной капле крови упасть в рубиново-красное вино. Лаиш удовлетворенно кивнул.

— Очень хорошо. А теперь подними чашу за богиню, mon ange, и давай продолжим.

Я пожала плечами.

— Отлично. Хоть я и сомневаюсь, что она услышит нас и сможет помочь в этом аду… или вообще захочет помогать. — Затем подняла чашу, произнесла молитву, призывая богиню услышать нас и благословить ночной ритуал. Сделала глоток и протянула чашу Лаишу. Он так же сделал глоток, и на краткое мгновение мне показалось, что его глаза вспыхнули ярко-рубиновым светом, словно две красные звезды. Затем блеск исчез, и Лаиш поставил чашу обратно на алтарь.

— Хорошо, — сказала я. — Уже все готово. Кого ты хочешь, чтобы я вызвала?

— Сегодня ты никого не будешь призывать, моя маленькая ведьма. — Его глаза засверкали. — Это сделаю я.

Затем он взмахнул рукой и произнес заклинание такой силы, что у меня обожгло глаза и запульсировали барабанные перепонки, и в кругу появился кто-то ещё.

Глава 29

Гвендолин

Какое-то мгновение я не узнавала скрючившуюся перед нами на песке фигуру. Затем он поднял голову, я заметила блеск единственного золотого зуба спереди.

— О богиня… — Я отшатнулась, и чаша выпала из моих задрожавших пальцев, красное вино с бульканьем тут же жадно поглотил песок, впитывая влагу до последней капли. — Что ты наделал, Лаиш?

— Черт возьми, где я оказался? — требовательно заверещал мужчина. — Эй… — Он покосился на меня. — Ты разве не старшая сестра Кейши? Та, что пыталась заставить её уйти от меня?

— Ты… ты… — Я снова отшатнулась, но зря переживала. Лаиш ткнул пальцем в мужчину и произнес ещё одно слово силы.

Мужчина — Рэй, сутенер моей младшей сестры — внезапно застыл на месте. Я видела, как он трясется всем телом под грязными джинсами и заляпанной белой футболкой без рукавов. Он явно никуда не собирался уходить. Впрочем, и с его голосом всё оказалось в порядке.

— Эй, отпустите меня! Что ты со мной сделала, сучка? — взвыл он, явно думая, что причина его неподвижности во мне.

— Буду благодарен, если ты придержишь язык за зубами, когда разговариваешь с моей супругой, — произнес Лаиш, подойдя к скорчившемуся на песке Рэю. — Или рискуешь тем, что я его просто вырежу.

Внезапно в его руке оказался серебряный атаме, но Лаиш, вместо того чтобы покалечить сутенера, протянул клинок мне.

— Давай, Гвендолин, — произнес он спокойно. — Ты создала круг, мы призвали известного преступника — растлителя и осквернителя невинных душ — сюда. Это оправданное убийство, оно не должно полностью запятнать твою душу, особенно теперь, когда приняты необходимые меры предосторожности.

— Что… что ты хочешь сказать? — Я попятилась от демона, отказываясь брать атаме.

— То, что эта падаль, насиловавшая твою сестру столько лет, должен умереть. А тебе нужно заплатить налог на грех и сломать барьер между нами и бездной. Все твои проблемы решаться одним махом, стоит только воспользоваться клинком. — Он снова протянул мне атаме, на этот раз более настойчиво.

Наконец, мое ошеломленное сознание прояснилось, и я всё поняла.

Лаиш заставил меня сформировать круг не для того, чтобы кого-то вызвать… нет, а для того чтобы принести жертву.

— Я… я не знаю. — Мой хриплый голос напоминал воронье карканье.

— Ну же, вчера вечером, увидев в зеркале, как этот подонок издевается над твоей сестрой, ты была более чем готова убить его. — Лаиш нетерпеливо взял меня за руку и вложил в нее атаме, сжав мои онемевшие пальцы вокруг рукояти. — Сделай это, Гвендолин, — настаивал он тихо. — Я не могу сделать это сам… ты должна нанести удар, положить конец его непутевому существованию и заплатить налог на грех.

Словно во сне, я крепче сжала кинжал и подошла к подонку, причинившему моей младшей сестре столько страданий и боли. Он подсадил её на наркотики, избивал, насиловал, подкладывал под других мужчин, словно она всего лишь товар на продажу. Он обращался с ней так, как я не стала бы обращаться даже с нелюбимой собакой, и я ненавидела его… ненавидела его за это.

«Лаиш прав, — мрачно подумала я. — Он заслуживает смерти».

Я схватила его за сальные каштановые волосы и дернула назад, обнажая горло.

— Эй, леди, не делайте этого! Какого черта происходит…

Лаиш произнес ещё одно слово силы, и Рэй замолчал. Плотно сжатый рот, напряженные челюсти, он словно всё ещё пытался говорить, но впустую. Впрочем, мне всё равно, что он хотел сказать, даже если бы ещё мог произнести хоть слово.

Я замахнулась рукой, в которой сжимала атаме, намереваясь одним жестким ударом перерезать ему горло. Убить его за всё то, что он сотворил с Кейшей. Пожертвовать его жизнью, и тем самым спасти собственную… и не потерять половину своей силы.

И тут услышала тихий шепот мне в ухо.

«Только не так, Гвендолин! — закричал кто-то. — Он заслужил смерти, но не от твоей руки! Сделаешь это… и уже никогда не станешь прежней… не сможешь снова посмотреть на себя в зеркало. Не опускайся до этого уровня. Не пачкай свою душу. Не надо!»

Странный, похожий на морок транс, в который каким-то образом впала, внезапно рассеялся, и я осознала, что собиралась натворить. Убить человека… совершить убийство. Называйте это как хотите… жертвоприношение… оправданное убийство… все это сводилось к одному.

Я уже много лет мечтала, как Рэй сдохнет… хотела, чтобы он исчез из жизни Кейши. От заклинания мести, над которым я работала, он бы, находясь рядом с ней, постепенно увядал. И за несколько месяцев превратился бы в старика, а если бы продолжал донимать её, то в конце концов бы умер. Но сотворить заклинание мести на расстоянии… и перерезать ему горло… наблюдать, как багряные струйки крови стекают на песок… это две разные вещи. Я ненавидела этого мудака всеми фибрами души… но могла ли на самом деле хладнокровно убить его? Могла ли настолько глубоко погрузиться во тьму? Тьму, из которой я, возможно, никогда уже не вернусь?

Прошлой ночью я думала, что готова. Но тогда находилась под влиянием адского порождения, манипулирующего мной через зеркало, тогда тьма почти полностью поглотила меня. Я напиталась злом, желая стать способной на убийство. И теперь осознала… поддаться злу — единственный способ сделать это, лишить его жизни. Должна ли я снова открыться злу? Смогу ли снова сделать это?

Ответ пришел сам собой, когда атаме выпал из моей руки и, не причиняя никому вреда, упал на песок у моих ног.

— Не могу, — прошептала я, отступая от застывшего Рэя с безумно выпученными глазами. — Я не смогу, прости.

— Подумай, прежде чем принимать решение, Гвендолин, — тихо сказал Лаиш, поднимая атаме. Его глаза сияли словно две красные звезды, и я подумала, что никогда ещё не видела его настолько прекрасным… настолько демоническим.

— Ты меня искушаешь, — задыхаясь, обвинила его.

— Нет, я пытаюсь спасти тебя от страданий. Здесь у тебя лишь два варианта, — пробормотал он. — Либо ты отдаешь мне свою невинность и теряешь половину силы, либо приносишь в жертву безрогого козла, убиваешь мудака, причинившего столько зла твоей сестре. Другие грехи не настолько сильны, чтобы заплатить налог и пройти через барьер в Бездну.

— Знаю, — прошептала я, отступая назад. — Знаю, но Лаиш… я не могу. Бабушка не хотела бы, чтобы я… погрузилась во тьму. И… и я тоже не хочу этого делать. Знаю, ты говорил, что подобный поступок не запятнает мою душу навсегда… но именно так и получится. Это изменит меня. Я больше никогда не стану прежней. Превращусь в того, кто мне совсем не понравится. В кого-то, кем я не хочу быть.

Лаиш, сжимая атаме в руке, замер на несколько мгновений, глядя на меня со смесью печали и смирения на лице. Затем коротко кивнул.

— Да будет так, — ответил он и вонзил серебряный клинок прямо в сердце Рэя.

Сутенер сдавленно забулькал и рухнул на песок. Прежде чем его кровь успела запачкать песок, Лаиш яростно взмахнул рукой, произнес ещё одно слово силы. И Рэй исчез так же внезапно, как и появился.

Не осталось ничего, что вообще указывало бы на его присутствие, кроме предметов, которые Лаиш принес для заклинания, и моего собственного бешено пульсирующего ноющего сердца.

* * * * *

Лаиш

Я знал, что она не сможет совершить жертвоприношение. Только не моя нежная, маленькая ведьма. Как бы она ни желала и ни строила планы, чтобы воплотить в реальность свое маленькое заклинание мести, я понимал, как только дойдет до дела, она не сможет совершить убийство.

Однако, я, демон, не испытывал никаких сомнений. Этот ублюдок заслуживал смерти. Я тихо просмотрел его жизнь, прежде чем решиться на такой поступок. И Кейша не единственная девушка, чью жизнь он разрушил и кого лишил невинности. Он сам не раз убивал. Жизнь за жизнь — таков древний закон, и этот ублюдок многим задолжал. Я с радостью заставил его заплатить, чтобы освободить любимую сестру моей возлюбленной от подобного рабства.

Однако, меня тревожило то, как Гвендолин теперь смотрела на меня. Со страхом и яростью в зеленых глазах. Она всегда была волевой… неудивительно, что рассердилась на меня за то, что манипулировал ею. Если бы только она знала, что это наименьшее из того, что мне предстоит сделать… предать её ещё больше. Но пока для её ярости и этого достаточно.

— Ты… как ты мог? — прошипела она дрожащим голосом. — Как ты мог поставить меня в подобное положение? Что ты творишь… искушаешь меня запятнать душу так сильно, что после смерти у меня не останется ни единого шанса попасть на небеса? И все? Ты хочешь, чтобы я осталась здесь, в аду, с тобой навсегда?

— Подобная мысль приходила мне в голову, — честно признался я. — Но нет, это не входило в мои планы. — Она и не подозревала, что у меня имеются более надежные способы привязать её ко мне.

— Тогда что же? — Обходя священный круг, который сама же и создала, она задувала свечи. — Зачем заставил меня участвовать в этом… извращенном ритуале?

— Предоставил тебе другой способ заплатить налог на грех, без потери невинности, — постарался ответить я тихим и умиротворенным голосом.

Позади нее, сквозь барьер я видел пропасть. Огромную бездонную яму, заполненную злобными тварями, более древними, чем само время. Их длинные щупальца, извиваясь, тянулись в разные стороны, желая схватить любую неосторожную оказавшуюся слишком близко душу.

И там, на дальнем краю этой пропасти, полной кошмарных монстров, сиял серебристый свет. Всего лишь тоненький лучик… но я его видел… он исходил от двери, которую моя маленькая ведьма оставила приоткрытой, когда спасала свою подругу. Эту дверь мог закрыть лишь кто-то, имеющий частичку её души, балансируя на самом дальнем, самом опасном краю Бездны.

Грань, которую я не мог позволить ей пресечь.

— Гвендолин… — Шагнул к ней, но она отшатнулась, избегая моего прикосновения. Однако я проявил настойчивость. — Гвендолин… — повторил я, опустив руки ей на плечи.

— Отпусти меня! — Она воспротивилась, но я продолжал крепко удерживать её… мне нужно кое-что сказать ей и при этом смотреть в лицо.

— Что? — огрызнулась ведьма, её зеленые глаза наполнились яростью и болью. — Чего ты от меня хочешь?

— Я лишь хочу, чтобы ты знала… ты мне не безразлична. Гораздо сильнее, чем могу выразить.

— Знаю. Просто… просто не понимаю, зачем ты это сделал. — Она моргнула, стараясь сдержать слезы.

Видеть её боль невыносимо… но я должен продолжать, ибо другого выхода не было.

— Гвендолин, — пробормотал я. — Ты действительно думаешь, что я стал бы удерживать тебя против воли? Есть так много других способов сделать это, стоит мне только захотеть. Сама еда адского царства имеет силу проклясть тебя на вечность в преисподней, но разве чтобы не допустить подобного, я не кормил тебя пищей, созданной из моей сущности?

— Ну… да, — нехотя призналась она. Я видел, что она смилостивилась, и нажал чуть сильнее.

— Разве я не защищал тебя, не приносил жертву и не оберегал тебя от зла, как только мог?

— Да, — прошептала она.

— Гвендолин, — прошептал я, поглаживая её по щеке. — Разве Отражающее Око не показало, что ты в моем сердце? Ты же знаешь, я не могу лгать тебе, говоря о своих чувствах.

— Знаю. — Она кивнула и прижалась нежной щекой к моей ладони. — Знаю, Лаиш.

Я удерживал её именно там, где хотел, и от этого мое сердце болело. Но теперь другого пути нет… она отказалась приносить жертвоприношение, так что это мой единственный вариант. Я должен её оберегать, даже если в последствии она меня возненавидит.

Я посмотрел в её глаза:

— Mon ange, я люблю тебя.

— Я… знаю. Прости, но не понимаю, что чувствую к тебе. Я так запуталась.

— Это не имеет значения, — тихо ответил я. — Важно лишь одно… ты знаешь, насколько сильно я люблю тебя, чтобы заманить в ловушку, привязав к себе против воли.

Я врал со всей искренностью, на которую способен, несмотря на стоявший во рту привкус пепла. Я действительно заботился о ней… это правда. Любил её настолько сильно, насколько позволяло мое темное демоническое сердце. И привязал бы к себе… если бы это был единственный способ её спасти.

Единственный способ обеспечить ей безопасность.

* * * * *

Гвендолин

Хотелось бы мне сказать Лаишу, что тоже его люблю, но я просто не знала, что чувствую. От того, как хладнокровно Лаиш убил Рэя серебряным атаме, все внутри меня скрутилось в болезненный узел.

«Он же демон, — говорила я себе. — Уверена, он не впервые убивает человека… черт возьми, даже не в сотый и не в тысячный раз».

Но почему-то эта мысль не утешала. Всё, о чем я могла думать… Лаиш убил Рэя ради меня. Я виновата в его смерти, даже если не сжимала в руке атаме. От осознания этого меня едва не стошнило.

Мои внутренние метания усугублялись тем фактом, что я отчаянно радовалась смерти этого ублюдка. Свободна, Кейша наконец свободна! Я не могла не думать об этом. Сукин сын Рэй получил по заслугам.

Да, получил… но какой ценой?

От странной смеси эмоций и пережитого от убийства Рэя шока я ощутила головокружение. Прижала руку ко лбу, когда мир закружился вокруг меня.

— Гвендолин, с тобой всеё в порядке? — Лаиш с беспокойством уставился на меня, приобняв за плечи, поддерживая.

— Всё хорошо, просто… думаю, мне нужно на минутку присесть. — Я начала опускаться на песчаную землю, но Лаиш остановил меня.

— Мы можем сделать кое-что получше. — По мановению его руки перед нами появилась небольшая, но очень красивая палатка типа павильона. Из какой-то желтой шелковистой ткани с круглым куполом и с золотистым освещением внутри.

— Вау… что это? — недоверчиво спросила я.

— Палатка для отдыха. — Поддерживая, Лаиш повел меня в палатку. Внутри оказалась широкая, удобная на вид кровать, заваленная плюшевыми подушками и застеленная бледно-желтым бельем под цвет палатки. На ночном столике светилась старинная масляная лампа. Лаиш показал мне занавеску на одной из стен, за которой крылась небольшая душевая, заполненная моими любимыми шампунями и гелями, и пушистыми полотенцами.

— Она прекрасна, — ответила я, осматривая маленькую, но роскошную палатку. — Но я думала, ты хотел сохранить свою силу.

— Раньше, да, — сказал Лаиш. — Скоро у меня будет достаточно сил, чтобы справиться с любыми проблемами.

Постепенно до меня дошел смысл его слов.

— Ох, ты имеешь в виду, после того как мы… — Я прокашлялась… с трудом, но произнесла эти слова вслух. — После того как мы займемся любовью, — выдавила я.

Он серьезно кивнул:

— Да, всё верно.

— Значит, от того, что лишишь меня невинности, ты получишь приток энергии? — Я старалась скрыть горечь в собственном голосе, но это оказалось трудно сделать… особенно учитывая, что вскоре моя собственная сила сократится вдвое.

Лаиш вздохнул:

— Да, но я ничего не могу с этим поделать, mon ange. Не смогу сдержать и не получить энергию от вожделения, так же как ты не сможешь не получить силы пищи, которую ешь, или от воздуха, которым дышишь.

— Верно, — неохотно согласилась я. — Понятно. Не твоя вина, что ты получишь заряд энергии, когда лишишь меня невинности.

— Надеюсь, мне не придется этого делать, — тихо ответил демон.

— Как? Ты про что? — спросила я, стараясь не выдавать собственного нетерпения и вспыхнувшей надежды. — Думаешь, есть шанс, что нам не придется заниматься сексом?

Лаиш нахмурился.

— Очень слабенький шанс… возможно, и вовсе никакой. Тем не менее, думаю, нам не стоит торопиться, а действовать медленно. Хотя предполагаю, только доведенный до конца половой акт позволит нам заплатить налог и преодолеть барьер, но всегда существует возможность, что может сработать и нечто меньшее.

— Нечто меньшее? Что например?

— Например, простое соприкосновение обнаженных тел, — предположил Лаиш. — Или возможно, просто сам акт проникновения разрушит барьер.

Я нахмурилась.

— Это неприемлемо. Проникновение равнозначно сексу и, следовательно, потере девственности.

— Но не по законам Адского царства, — возразил Лаиш. — Мы считаем, девственность не теряется до тех пор, пока не произойдет проникновение и оплодотворение.

— Серьезно? — Мне с трудом в это верилось. — Значит, ты думаешь, что можешь поместить себя… э-э… себя внутрь меня и до тех пор, пока ты не… не войдешь в меня… — Мои щеки становились все горячее и горячее, но я продолжала настаивать. — Пока ты этого не сделаешь, я формально останусь девственницей?

— Пока мой член не окажется внутри тебя по самые яйца, пока тебя как следует не оттрахают… — пробормотал Лаиш, полуприкрыв глаза. — Пока моя сперма не закапает из твоего лона, ты останешься девственницей… по крайней мере, по стандартам ада, единственно верным здесь законам.

Мое дыхание стало прерывистым, пульс участился, но я по-прежнему старалась говорить спокойно.

— Но это не совсем то, во что верю я.

— Не важно, во что ты веришь, mon ange, — сказал он. — Ты в Аду… а значит, должна соблюдать местные законы.

Его слова подарили мне крошечный лучик надежды.

— Не знаю, что и думать… просто все странно. Но если это действительно так… то мы сможем заплатить налог, и я не потеряю половины своей силы.

— Надежда есть… очень слабенькая, но есть, — признал Лаиш. — Но прежде чем мы проверим это, не желаешь слегка освежиться? Возможно, принять горячий душ?

— Да, было бы неплохо, — с благодарностью ответила я. — Но мне казалось, ты говорил, что в Цитадели Знания будет мой последний душ.

Он пожал плечами:

— То было раньше, тогда я думал, что ты примешь другой предложенный мной вариант. Сделай ты это, барьер уже бы пал, и у нас не осталось бы времени для купания.

— Мне очень жаль, — смущаясь ответила я. — Просто я не смогла… не смогла перейти за грань и убить Рэя, как бы он того ни заслуживал.

— Никогда не извиняйся за свое милосердие, mon ange. — Он обхватил мою щеку ладонью и нежно провел большим пальцем по скуле. — Твое сострадание… одно из качеств которые я ценю в тебе.

— Спасибо, — прошептала я, не зная, что ещё сказать.

Лаиш улыбнулся.

— Всегда пожалуйста. А теперь иди освежись. Я встречу тебя здесь. — Он кивнул на кровать, и я всё поняла. Мы встречались в постели по одной единственной причине… совершить сексуальный грех, достаточный чтобы заплатить налог и разрушить барьер.

Мне лишь интересно, удастся ли Лаишу сделать это и не лишить меня девственности полностью.

Глава 30

Гвендолин

Мы ехали целый день, и горячая вода, льющаяся из маленькой серебряной душевой насадки, казалась настоящим чудом. Лаиш предусмотрительно снабдил меня большой баночкой скраба для тела и моим любимым ванильно-жасминовым гелем для душа, так что я прекрасно провела время, не торопясь намыливаясь и ополаскиваясь, позволяя горячей воде расслабить уставшие мышцы.

Через некоторое время я стала настолько чистой, расслабленной и умиротворенной, насколько это вообще возможно. И в душе я всё ещё находилась по единственной причине — банально тянула время. Не желала выходить и делать следующий шаг.

И тут же осадила себя, едва осознав, что делаю. В конце концов, как всегда говорила моя бабушка, раньше начнешь, раньше закончишь. Другими словами, просто покончи уже с этим. Хотя я сомневалась, что бабушка одобрила бы применение её метафоры к потере девственности с демоном, принцип тот же.

Я вытерлась большим пушистым полотенцем и нанесла на кожу немного обнаруженного мной на полочке ароматического масла, кожа стала нежной и мягкой. Длинное белое платье с красными цветами, которое сняла перед тем, как принять душ, исчезло, но я не паниковала. Отлично знала Лаиша, уверена, он оставил для меня какую-нибудь одежду. И действительно, рядом с аккуратной стопкой пушистых полотенец нашла сложенное одеяние из зеленой шелковистой ткани.

Я ожидала, что это окажется какое-нибудь облегающее белье, вроде кружевной сорочки, которую он наколдовал мне прошлой ночью. Но к моему удивлению, это был всего лишь простой зеленый шелковый халатик, ниспадающий до середины бедра. Без пуговиц, только с простым пояском, и я не могла не заметить, к нему не прилагались трусики. Очевидно, Лаиш желал меня полностью обнаженной под шелковой тканью.

Я надела халатик, испытывая смущение от того, как он облегал мои изгибы, подчеркивая жесткие вершинки сосков. Подумала, что вскоре от моей стеснительности не останется ни следа, так что нужно постараться избавиться от нее сейчас.

Вздернув подбородок, я вступила в основную часть палатки и увидела ожидавшего меня Лаиша. Он улегся на бок на кровати полностью одетым. Ну, во всяком случае, в брюках и рубашке. Он снял пиджак и красный галстук. Накрахмаленная белая рубашка была расстегнута, обнажая мускулистую грудь. Почему-то при виде всё ещё одетого Лаиша, в то время как на мне почти не было одежды, я почувствовала себя ещё более обнаженной под шелковым халатиком.

— Mon ange, — пробормотал он, садясь на край кровати и жестом подзывая меня к себе. — Ты вся словно сияешь.

— Спасибо. — Прозвучало как противное нервное карканье, и мне пришлось повторить попытку. — Хм, спасибо, — пробормотала я, вставая между его ногами. Лаиш опустил руки на мои бедра.

— Как красиво, — пробормотал он. — Я знал, что этот цвет тебе окажется к лицу. От подобного оттенка твои глаза стали похожи на чистейший нефрит.

Мои щеки вспыхнули от его комплиментов и от его обжигающего взгляда. О богиня, неужели я действительно собралась сделать это? Неужели наконец-то сдамся? Сколько лет я ждала подходящего мужчину?

— Это я, здесь, сейчас, — пробормотал Лаиш, словно отвечая на мои мысли.

Я хрипло рассмеялась.

— Хотелось бы мне, чтобы это оказалось правдой. Но боюсь, я имела в виду мужчину с душой. Если бы она у тебя имелась, мы смогли бы создать душевную связь.

— Ты бы хотела создать со мной связь? Неужели твои чувства ко мне столь сильны, mon ange? — Он уставился на меня.

— Я… не знаю. Прости, Лаиш. — Поняв, что не смогу встретиться с ним взглядом, отвернулась.

— Никогда не извиняйся за свои истинные чувства, — тихо сказал он. — Это мне нужно просить прощение. Если бы мы смогли создать духовную связь, твоя сила удвоилась бы или даже утроилась, а не уменьшилась вдвое.

Я вздохнула:

— Да, но к сожалению…

— У меня нет души. Что с самого начала омрачало наши отношения. — Казалось, он на мгновение замялся. — А что если бы я каким-то образом обрел душу? Хоть частичку души?

— Ты хочешь украсть душу у какого-нибудь несчастного, ничего не подозревающего человека? — спросила я, приподняв бровь. — Потому что я этого не хочу, Лаиш… это было бы неправильно.

— Да, ну что ж… это просто мысли вслух. — Он покачал головой. — Забудь.

— Послушай, мы можем просто продолжить? — спросила я, переминаясь с ноги на ногу. — Пока у меня не сдали нервы?

— Не очень романтично с твоей стороны, но вполне понятно. — Он притянул меня к себе и усадил на кровать. — Да, мы можем «просто продолжить», как ты романтично выразилась, mon ange.

— Я просто слегка нервничаю, вот и все, — тихо призналась я. — Ведь вроде как отказалась от подобной идеи. Никогда…

— Не отдаваться сексуально? — Внезапно Лаиш наполовину прикрыл глаза, вспыхнувшие словно раскаленные угли.

— Ну да… — Я взглянула на свои лежащие на коленях руки. — Думаю, да.

— Гвендолин… — Он приподнял рукой мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Эти рубиново-красные глаза полыхали похотью, нежностью и заботой. — Клянусь, моя дорогая, — пробормотал он, — я буду нежен. Не хочу испортить наш первый раз болью и страхом.

— Спасибо. Я знаю. Я… доверяю тебе. — Подумала, что ещё несколько дней назад никогда бы не сказала ему этих слов, не то чтобы говорить всерьез. Но сейчас они пришли сами собой, являясь абсолютной истиной. Я достаточно хорошо узнала Лаиша и понимала, что он жаждет моего удовольствия больше, чем своего, и что для него всегда мое наслаждение будет на первом месте.

— Всегда, mon ange, — пробормотал он, поглаживая меня по щеке. — Итак, давай начнем.

— Верно. — Глубоко вздохнув, встала и развязала пояс халатика. Позволила материи упасть на пол, полностью обнажая для Лаиша свое тело. Если мы собираемся сделать это, то я отдам себя всю. Никаких полумер.

Лаиш судорожно вздохнул.

— Ты невероятно прекрасна… У меня просто дух захватывает, Гвендолин, — тихо сказал он. — Правда прекрасна.

— Спасибо, — пробормотала я. Несмотря на полыхающие щеки всё же вздернула подбородок. — Теперь ты… нечестно то, что только я голая.

— Верно. — Он тихо засмеялся.

— Что тут смешного? — спросила я, когда Лаиш встал и начал раздеваться.

— Помнится, не так давно ты настаивала, что один из нас должен быть хотя бы частично одет. Что нам обоим одновременно обнажаться опасно.

— Это было раньше, — заметила я. — Тогда мы старались… не сделать того, что собираемся сделать сейчас. Теперь, несмотря ни на что, мы займемся сексом, так что все правила уже не действуют.

— Возможно, нет, — заметил он. — Давай не будем торопиться и посмотрим, к чему всё приведет.

— С чего ты хочешь начать? — спросила я. Старомодная масляная лампа испускала приглушенный золотистый свет, придавая маленькой спальне в палатке волшебное сияние.

— С вот этого. — Лаиш притянул меня к себе, усадил на край кровати и поцеловал. Сначала нежный, поцелуй постепенно становился более голодным и страстным, и я вскоре обнаружила, что увлеклась и жадно целовала Лаиша в ответ. Его поцелуй пах смесью корицы и каких-то пряностей, которые я никогда раньше не пробовала, меня полностью окутал исходивший от него мужской аромат.

Наконец он отстранился, прервав поцелуй и оставив меня задыхающейся. Сидя рядом на кровати, Лаиш казался таким большим… таким сильным и внушительным… Но я осознавала, он воспользуется этой силой только, чтобы защитить меня, а не навредить. С ним я ощущала себя настолько в безопасности, что без колебаний обнажила шею, когда Лаиш уткнулся в меня ртом… и застонала ещё сильнее, когда он стал целовать и облизывать все чувствительные местечки горла.

— Я дам тебе больше, mon ange, — пообещал он. — Но медленно… мы не должны торопиться. Хочу, чтобы ты наслаждалась первым разом… и желаю насладиться им вместе с тобой.

Я и не собиралась возражать, особенно когда он стал покрывать поцелуями мою шею и грудь, начал лизать чувствительные соски.

— Лаиш, — я тихо застонала, стоило ему вобрать ртом и нежно прикусить тугую вершинку, посылая импульсы наслаждения и боли прямо во влагалище. — О богиня…

— Богини здесь нет, — пробормотал он, отпустив сосок и посмотрев на меня. — Ни Творца, ни Разрушителя. Есть только мы, ты и я, mon ange, и я намерен сегодня поклоняться своим телом твоему… относиться к нашему союзу словно к святому таинству. — Он снова почтительно поцеловал мою грудь.

— Лаиш… — снова прошептала я. — Это прекрасно.

— Ты прекрасна, mon ange. И заслуживаешь, чтобы к тебе относились с любовью и почтением… чтобы в свой первый раз достаточно расслабиться.

— До сих пор тебе отлично удавалось успокоить меня, — призналась я, задыхаясь, прижимаясь к нему другой грудью.

— Я очень рад. Ммм… — Он обхватил грудь большими ладонями. — Мне нравятся твои темные соски… словно спелые ягоды. Не могу насытиться ими. — Он пососал второй сосок, облизал языком, а затем втянул ртом так глубоко, как мог.

От горячего влажного посасывания чувствительной вершинки мое лоно запульсировало. Я зарылась пальцами в его волосах, ерзая на кровати, не в силах оставаться на месте от столь сладострастной пытки.

Похоже, Лаишу это понравилось, так как он снова занялся моим правым соском, одновременно нежно покручивая между большим и указательным пальцами левый сосок. Я благодарно застонала, бессовестно выпятив грудь, предоставляя ему больший доступ к моим чувствительным полушариям. Осознавала, что не должна себя так вести, но не могла отрицать, насколько восхитительно его руки и рот ощущались на моем теле. И хотела наслаждаться этим — получать удовольствие, которое в скором времени так дорого мне обойдется.

Лаиш, казалось, целую вечность пировал на моих грудях и сосках, между бедер становилось всё влажнее и влажнее, а я извивалась на кровати, гадая, когда же он двинется дальше. И задавалась вопросом, когда же мы доберемся до главного.

Когда демон наконец оторвался от моей груди, я ожидала, что он произнесет, что пора. Потому что оказалась невероятно влажной и горячей, готова сделать то, о чем мечтала годами.

Но вместо того, чтобы лечь на меня сверху или поставить на четвереньки, как в том отражении в зеркале, он соскользнул с кровати и начал раздвигать мои бедра.

— Подожди минутку. — Я напряглась и сжала бедра. — Что ты делаешь? Мы уже прошли через это прошлой ночью — невозможно сломать барьер одним и тем же способом дважды, верно?

— Речь не только о том, чтобы сломать барьер, отделяющий нас от последнего круга, — пробормотал Лаиш, поднимая голову. — Но ещё и подготовить тебя… и в последний раз насладиться твоими сочными прелестями. — Демон облизнулся и поцеловал в меня в верхнюю часть бедра, позволяя ощутить влажный жар его рта. — Кроме того, нужно убедиться, что ты достаточно влажная, чтобы принять меня. И разве нет лучшего способа заставить тебя истекать медом и как можно лучше раскрыться для меня, чем пировать на твоем сладком лоне?

Как всегда, от его грязных разговорчиков я заводилась больше, чем хотела признать. Даже несмотря на то что всё ещё слегка стеснялась, от его явного наслаждения расслабилась и позволила сделать это.

— Ну… — Я медленно развела бедра. — Думаю, если ты действительно хочешь…

— Больше всего на свете. — Лаиш сразу же втиснулся между моих бедер, раздвигая их широкими плечами. — Боги, ты и так вся мокрая, mon ange.

Посмотрев вниз, поняла, что это правда. Прошлой ночью на мне, по крайней мере, были маленькие белые трусики, они хоть как-то сдерживали влагу. Сегодня же вечером я оказалась абсолютно голой, и мое лоно блестело от соков. Так же как и бедра. Словно доказательство того, насколько сильно я желала его.

— Богиня… — Меня охватило невероятное смущение от столь очевидной реакции моего тела на прикосновения Лаиша, я нерешительно попыталась сомкнуть ноги.

Но Лаиш опустил руки на мои колени, осторожно, но решительно их раздвигая.

— Не стыдись своих желаний, Гвендолин, — пробормотал он. — Твоя похоть просто восхитительна. Обожаю, когда ты такая мокрая для меня.

— Мне неловко, — пробормотала я, на щеках вспыхнул румянец.

— Это прекрасно, — возразил он. — Не говоря уже о том, что невероятно возбуждает. А теперь раскройся для меня, моя маленькая ведьма, и позволь вылизать тебя до чиста.

Я подчинилась, ощущая пульсацию во всем теле. Всё ещё слегка смущенная, но что я могла поделать? Приняв сознательное решение довериться Лаишу, не собиралась менять его сейчас.

Тем не менее я не могла не извиваться под его горячим влажным языком, скользящим по нежной внутренней поверхности моих бедер. Лаиш, казалось, наслаждался моей реакцией, потому что снова и снова ласкал чувствительную кожу, посылая восхитительную дрожь по всему телу. Он действительно вылизывал меня до чиста, как и обещал… не пропуская ни одной капельки меда, прежде чем обратил внимание на мое лоно.

Накануне вечером он очень медленно и осторожно пробовал меня на вкус, прижимаясь языком к влагалищу и почти не двигаясь. Похоже, сегодня он решил действовать более прямолинейно.

Лаиш вылизывал меня долго, медленно и жестко, начиная с низа влагалища, проводя языком по всей расщелине, заставляя меня вздрагивать и стонать от каждого продолжительного неторопливого облизывания.

Не думала, что смогу выдержать прямой контакт языка Лаиша с моим пульсирующим клитором, но демон каждым движением языка доказывал, насколько я ошибалась. Возможно, потому что его язык оказался намного мягче, чем рука или пальцы. Или возможно, потому что я была невероятно возбуждена от того, что он так долго сосал мои соски. По какой-то причине, почувствовав, как он горячим влажным языком скользнул по опухшим складочкам и сверхчувствительному бугорку, я не дернулась от слишком возбуждающих ласк. Наоборот, все происходящее казалось мне правильным… настолько правильным, что я бы мгновенно кончила, если бы Лаиш не отстранился.

— Что… что ты делаешь? — ахнула я, смотря на него снизу вверх. — Я была близко… очень близко.

— Знаю, mon ange, но если мы хотим сломать барьер, то должны оставить твой оргазм напоследок, — пробормотал он.

Я видела, он сказал правду, и все же не смогла сдержать разочарованного вздоха. Все мое тело настроилось на его ласки… я с нетерпением жаждала достичь столь желанного освобождения. Но не могла… пока не могла.

— Хорошо, — пробормотала я, несколько раз глубоко вздохнув, чтобы восстановить самоконтроль. — Знаешь что?

Он полуприкрыл глаза.

— Я вот подумал, что столько раз пробовал твои внешние губки, но никогда не проникал внутрь языком. Возможно, нам стоит проверить, как это повлияет на барьер.

— А мы… должны? — прикусив губу, снова занервничала я.

— Думаю, что да. Почему ты смущаешься при мысли о том, что я войду языком в твое тугое сладкое влагалище, mon ange? Ты боишься открыться и позволить мне поцеловать тебя там?

От его грязных слов я задохнулась. Богиня, как же я обожала подобные пошлые разговорчики — особенно когда он смотрел на меня полуприкрытыми, полыхающими от вожделения глазами.

— Нет, — ответила я, принимая его вызов. — Нет, я… не боюсь.

— Хорошо. Тогда ты не будешь возражать, если я сделаю это. — Демон на мгновение приподнялся, взяв одну из подушек, лежащих рядом со мной на кровати. Затем подсунул её под мою попку, приподняв меня, сделав ещё более открытой для него.

— Лаиш… — нерешительно запротестовала я.

— Что? — Приподняв бровь, он взглянул на меня. — Я думал, ты не боишься.

— Нет, — ответила я, лишь слегка дрогнувшим голосом. В конце концов, он уже входил в меня пальцами и скоро сделает это членом, если им не удастся оплатить налог на грех без проникновения. Просто подобный акт невероятно личный… а мысль о том, что вскоре Лаиш скользнет в мое лоно языком, казалась очень интимной.

— Это на самом деле очень интимно, mon ange, — пробормотал он, нежно целуя меня в бедро. — Вот почему это настолько восхитительно. Осознавать, что ты доверилась мне настолько, что полностью раскрылась… что позволишь попробовать тебя, войти до самой сердцевины. Боги, от одной подобной мысли я становлюсь невероятно твердым!

От осознания насколько сильно это его заводит, я расслабилась. Подобное возбуждало меня так же сильно, как и его.

— Конечно, это возбуждает, — тихо прорычал Лаиш, явно уловив мою мысль. — Прижаться ртом к твоему сладкому влагалищу… подарить тебе настолько глубокий и интимный поцелуй… доставить удовольствие, смаковать сладкий мед, стекающий по моему языку, пока ты стонешь и извиваешься подо мной… ничто не может быть более возбуждающим.

— Тогда сделай это, — прошептала я, раздвигая бедра чуть шире. — Сделай это со мной, Лаиш. Я… я хочу, чтобы ты это сделал.

Мне не нужно было просить его дважды. С тихим страстным рыком Лаиш прижался горячим ртом к моему раскрытому влагалищу, и я почувствовала, как он нежно нащупывает кончиком языка вход. На мгновение задержался, облизал пульсирующий клитор, прежде чем скользнул вниз, входя языком в мой канал.

Я ахнула, когда Лаиш ворвался в меня влажным жаром. Он оказался таким горячим… словно хотел сжечь до тла, но в хорошем смысле, если в этом вообще был хоть какой-то смысл. Он заполнял меня, пробуя на вкус настолько глубоко, насколько мог, толкаясь внутрь и наружу, показывая, как именно собирается трахнуть меня, когда придет время.

Я осознавала, что вскоре это случится. И возбуждалась все сильнее от ощущения его языка внутри меня. Но не чувствовала знакомого мерцания в воздухе — значит, барьер не рухнул.

Однако я все быстрее приближалась к краю пропасти. Особенно когда Лаиш потянулся к моей груди и стал нежно покручивать пальцами чувствительный сосок.

— Ох… ох! — стонала я, выгибаясь. Я оказалась так близко… так близко… Но не успела опомниться, как Лаиш отстранился, его влажные губы блестели от моих соков.

— Прости, Гвендолин, но ты же понимаешь, пока мы не можем позволить тебе кончить.

— Знаю, — простонала я, ерзая на кровати. — Но, Богиня, Лаиш, я была так близко.

— Тебе придется очень долго оставаться на грани, mon ange, прежде чем сможешь кончить, — пробормотал он, нежно целуя пульсирующие складочки. — Чем больше сексуальной энергии высвободится, тем больше шансов сломать барьер без полноценного проникновения.

— Хорошо, — прошептала я, задыхаясь. — Я знаю. Итак… что же нам теперь делать?

— Хоть я и продолжал бы с удовольствием пировать на тебе всю ночь, мы должны попробовать кое-что ещё. Будем действовать медленно и посмотрим, сможем ли мы преодолеть барьер, не лишив тебя девственности полностью. — Он снова забрался на кровать и, оперевшись на изголовье, подложил под спину несколько подушек. Затем поманил меня к себе. — Иди сюда, Гвендолин, посмотрим, что ещё можно сделать.

Я достаточно охотно направилась к нему, ощущая лишь легкий трепет, когда Лаиш усадил меня на свои колени. Но опустив глаза, невольно прикусила губу. Его член был невероятно длинным, твердым и толстым, а на широкой сливовидной головке уже блестела капелька предсемени. Большой член указывал на меня… готовый войти в мое лоно в любой момент… чтобы наполнить девственное лоно своей толщиной.

— Я пока не стану входить в тебя, mon ange, — прорычал Лаиш, поглаживая меня по щеке. — Говорю же, мы будем продвигаться медленно. Для начала, почему бы тебе не потереться об меня? Возможно, то, что твое обнаженное влагалище будет настолько интимно тереться о мой обнаженный член, погасит налог на грех.

Терзаемая сомнениями, я всё же решила попробовать.

Прикусив губу, я подчинилась его просьбе. Слегка опустившись, обхватила ладонью толстый горячий член и прижала к влагалищу.

Я лишь хотела потереться об него наружными губками, но оказалась настолько мокрой, что он легко скользнул глубоко в мои складочки. От столь неожиданного проникновения у меня перехватило дыхание, а Лаиш издал низкий стон. Я не могла оторвать взгляда от того, как он прижимается ко мне… почти входит в меня… и лишь широкая головка члена виднеется между губками.

— Боги, ты невероятно скользкая и горячая, — прохрипел Лаиш, прижимаясь ко мне. — Взгляни, как ты покрыла мой член своими сладкими соками. Ты невероятно возбуждена, моя дорогая.

Я неуверенно рассмеялась:

— Ты и сам не так уж плох. Но что теперь? Я не ощущаю, что барьер рухнул.

— Потрись об меня, — приказал он глубоким напряженным баритоном. — Скользи горячим тугим влагалищем вверх и вниз по всей длине моего члена.

— Богиня, Лаиш… — Я прочистила горло, с трудом продолжив. — Ты не можешь… не можешь сам это сделать? Разве ты не можешь потереться о меня?

Он покачал головой:

— Я ничего настолько сильно не желаю, но это твой грех, Гвендолин… ты должна двигаться. Так что потрись о член, моя маленькая ведьма, оседлай меня.

Во рту внезапно пересохло от похоти, и в то же время от его слов ещё сильнее запульсировало лоно. Богиня, я не могла поверить, что делаю это… не могла поверить, что сижу обнаженная, оседлав колени Лаиша, а его толстый член глубоко вдавливается между моих раскрытых половых губок. Не могла поверить, что буду тереться об него, пытаясь кончить.

И все же другого выхода не было. Покраснев от смущения, снедаемая разгоревшейся похотью, я для равновесия положила руки на широкие плечи демона и стала двигать бедрами. Скользила вверх и вниз по всей длине толстого члена, шелковистый горячий ствол терся о раскрытые складочки, и наслаждалась каждой секундой.

Я застонала, когда Лаиш скользнул своей толщиной по моему пульсирующему клитору. Не знаю, то ли перестала реагировать на ласки его языка немногим раньше, то ли моё тело оказалось уже перегружено ощущениями, но от столь прямого прикосновения я даже не вздрогнула. Мое желание лишь усилилось… я хотела больше… больше захватывающего наслаждения от огромного жесткого тела Лаиша, прижатого к моему. Больше интимного удовольствия от того, как он потирается об меня. Или скорее от того, как я трусь об него… напомнила я себе, потому что он по-прежнему не двигался, обжигая мое лицо полыхающим страстью пронзительным взглядом.

Наконец, я остановилась, слегка запыхавшись. Если продолжу, то неминуемо кончу, а это недопустимо… по крайней мере, пока.

— Потрясающие ощущения, но это не сработало, — пробормотала я, напрасно пытаясь скрыть разочарование.

— Я опасался, что не выйдет, но попробовать стоило, — ответил Лаиш. — Моя маленькая ведьма, боюсь, что нам придется принять более кардинальные меры… ты должна ввести меня внутрь.

— Что? — возмутилась я. — Значит, снова придется действовать мне, потому что это мой грех?

Он в изумлении приподнял бровь.

— Ну да… но я сам хочу, чтобы ты контролировала проникновение, mon ange. Не торопись, не желаю, чтобы ты навредила себе.

— Хорошо. — От моих полыхающих щек могли бы вспыхнуть волосы, и тем не менее я обхватила ладонью член Лаиша. Он оказался скользкий и влажный от скольжения по моим складочкам, и на мгновение я испугалась, что он проскользнет внутрь меня слишком легко и далеко. Но я напрасно переживала. Широкая сливовидная головка застряла прямо у входа, и я прикусила губу от распирающих ощущений от едва вошедшей в меня плоти.

— Ты чувствуешь, милая? — пробормотал Лаиш, смотря прямо мне в глаза. — Я собираюсь войти в тебя. Каковы ощущения? Ты хочешь, чтобы я оказался внутри тебя?

— Знаю, что не должна, — выдохнула я, по-прежнему сжимая его член у основания. — Но, черт возьми, Лаиш… ничего не могу с собой поделать, хочу большего.

— И ты получишь больше… но постепенно, — предупредил Лаиш. — Ну же, моя маленькая нетерпеливая ведьма, введи ещё больше моего члена в свое тугое девственное лоно.

Прикусив губу, я выполнила его приказ. Это оказалось не трудно… я балансировала над ним, так что нужно было лишь… опуститься к нему на колени. А когда широкая головка его члена наконец полностью скользнула в лоно, я тихонько застонала. Богиня, не могла поверить, что действительно делаю это… не могла поверить, что наконец-то впустила мужчину в свое тело.

«Дитя, будь осторожна, ты впускаешь мужчину не только в свое тело, но и в сердце».

Я тут же отогнала эту мысль, зная, что именно так сказала бы бабушка. Я не пыталась установить какую-либо связь с Лаишем… просто не смогла бы, даже если бы и захотела. Мы же просто трахались, чтобы заплатить налог на грех… ведь так?

Что ж, по какой бы причине мы этим ни занимались, я хотела большего. Мне нравилось ощущать его внутри… от этого я чувствовала себя соблазнительной и всесильной, возможно, потому что контролировала проникновение. Во всяком случае, я не маленькая испуганная девственница… годами я представляла этот момент и сейчас просто хотела, чтобы это никогда не заканчивалось.

Я стала опускаться ещё ниже, но Лаиш удержал меня за бедра.

— Помедленнее, Гвендолин, — пробормотал он. — Медленно, милая, по дюйму за раз.

Я не хотела действовать медленно, но и не могла отрицать эротические искры, вспыхивающие во всем моем теле от каждого проникающего в разгоряченное лоно ещё одного толстого дюйма члена. А потом ещё и ещё. Лаиш часто останавливался, возможно, ожидая, что барьер рухнет, но может просто давал мне время привыкнуть к его толщине. С каждым проникновением он растягивал внутренние стеночки… это оказалось слегка дискомфортно, но и удивительно хорошо.

На самом деле никакой реальной боли не ощущалось до того момента, когда Лаиш наконец полностью вошел в меня, прижавшись широкой головкой к матке. В тот же миг где-то глубоко внутри возникла острая, словно укус, боль.

— Ох! — ахнула я, дернувшись в его руках.

Лаиш с беспокойством посмотрел на меня.

— В чем дело, mon ange? Тебе больно? Хочешь, чтобы я вышел?

— Нет… нет, всё хорошо. — Острая небольшая боль исчезла так же быстро, как и появилась. Это напомнило мне то, как мои подружки описывали свой первый раз, когда парень прорывался сквозь девственный барьер. Но из-за произошедшего в детстве несчастного случая мне подобное не грозило, так из-за чего же возникла эта боль?

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — снова спросил Лаиш. Он совершенно не двигался, наблюдая за мной. — Не хочу, чтобы ты испытывала боль, mon ange. Пожалуйста, скажи мне правду.

— Боль возникла лишь на минуту, — ответила я. — Понятия не имею, что это было, но сейчас всё прошло.

— Ты уверена? — Лаиш пристально уставился на меня. — Скажи мне честно.

— Да, — ответила я. — Теперь всё прошло. Я просто чувствую такую… наполненность. — У меня внутри никогда не было ничего настолько огромного, так что потребовалось время, чтобы привыкнуть. Лаиш, даже не двигаясь, растягивал внутренние стеночки лона… пульсировал внутри, полностью раскрывая своей толщиной, овладевая мной так, как никогда не делал ни один мужчина.

— Взгляни вниз, — пробормотал Лаиш, кивнув на то место, где мы соединялись. — Смотри, как я полностью заполнил тебя, Гвендолин.

Я подчинилась и едва не задохнулась от открывшегося передо мной невероятно эротичного зрелища — его член погрузился до самого основания в мое естество.

— Ты чувствуешь меня внутри, mon ange? — пробормотал Лаиш, впившись в меня обжигающим взглядом. — Чувствуешь, как головка члена целует шейку твоей матки?

— Д-да, — судорожно прошептала я. — Богиня, это так хорошо… так правильно.

— Согласен, милая, — тихо ответил он.

— Но всё равно не достаточно, чтобы заплатить налог на грех и сломать барьер.

Он покачал головой:

— Нет, кажется, мы должны зайти ещё дальше. Ты должна трахнуть себя мной, mon ange.

— Я… я… — Я понятия не имела, что сказать. Конечно, это мой грех, так что именно я должна его совершить. Это казалось невероятно непристойным, объезжать его, поднимаясь и опускаясь, бесстыдно вбирать толстый член лоном, а затем его отпускать.

— Не переживай, Гвендолин, — пробормотал он. — Я скоро помогу, но пока именно ты должна задавать ритм, действуй сама.

— Хорошо. — Прикусив губу, вцепилась в его широкие плечи и приподнялась на несколько дюймов. Его член наполовину выскользнул из меня, затем я опустилась вниз, чувствуя, как широкая головка прижимается к матке. Это оказалось даже лучше, чем я себе представляла, поэтому сделала это снова… и снова.

— Боги… — простонал Лаиш, его руки непроизвольно сжались на моих бедрах. — Да, вот так, mon ange… оседлай меня. Объезди мой член своим сладким горячим лоном… трахай себя моим членом.

Его восхитительно порочные словечки заводили, заставляя желать большего. Но я не могла сделать все в одиночку.

— Помоги мне, — простонала я, ещё крепче сжав его плечи. — Помоги мне, Лаиш. Трахни меня. Пожалуйста, я… хочу, чтобы ты сделал это. Я так нуждаюсь в тебе.

Похоже, ему тоже нравились мои грязные разговорчики. Его глаза вспыхнули, словно рубиновые угли, а хватка на моих бедрах усилилась.

— Как пожелает миледи, — прорычал он, а затем ворвался в лоно, следуя заданному мной ритму и добавляя к нему свой собственный. Затем притянул меня к себе, всасывая ртом чувствительный сосок, вонзаясь сильно и глубоко, посасывая сосок, пока мне не показалось, что сейчас умру или взорвусь, или и то, и другое вместе.

— Лаиш… Лаиш! — простонала я, зарываясь пальчиками в его волосы, подталкивая его вперед. — Пожалуйста, да… пожалуйста, ещё.

Он на мгновение отпустил сосок.

— Я дам тебе больше, mon ange. Дам столько, сколько ты сможешь выдержать… и даже больше. — Он втянул в рот второй сосок и начал ещё глубже вонзаться в меня, трахая настолько жестко, словно хотел заклеймить собой… словно хотел полностью мной овладеть, отмечая как свою собственность.

Трахает меня… ох богиня, он действительно трахает меня сейчас, подумала я в полубредовом состоянии. Хотя и осознавала, насколько это неправильно… мне уже было всё равно. Меня не волновало ничего, кроме восхитительных ощущений от его толщины, такой мощной и жесткой, кроме удовольствия, которого была лишена столько лет.

А потом Лаиш, протянув между нами руку, стал поглаживать набухший клитор большим пальцем, скользя по раскрытым влажным складочкам, вошел в меня ещё глубже, засосав глубоко в рот нежный сосок.

Подобное тройное ощущение оказалось для меня слишком сильным. Всё нарастающее и нарастающее во мне наслаждение достигло пика. Но одновременно внутри меня стало происходить и что-то ещё.

Перед моим взором вдруг возникло видение: золотой шнур, обернутый вокруг моего сердца, натягивался и сжимался с каждым глубоким толчком Лаиша. А другой конец шнура тянулся прямо к нему. Казалось, он пытается связать меня с ним. Но почему? Каким образом?

И тут одновременно произошли события, вытеснившие из моего сознания это странное видение. Внутри меня словно лопнула натянутая пружина, и оргазм, подобно теплому приливу, охватил всё тело. Наслаждение, словно электрический разряд, пронзило каждую клетку тела.

И в тоже время в воздухе вокруг нас я почувствовала знакомую дрожь. Барьер рухнул! Мы сделали это!

— Лаиш, — выдохнула я, глядя на него. — Ты это почувствовал? Ты почувствовал, как он сломался? Мы заплатили налог!

— Не совсем, — прорычал он.

— Да, заплатили! — настаивала я. — Быстро, выходи из меня! Выходи, пока не кончил!

— Нет. — К моему удивлению, демон лишь крепче сжал мои бедра, вошел ещё глубже, прижавшись головкой члена к матке.

— Лаиш, — взмолилась я, не понимая, зачем он это делает. — Лаиш, пожалуйста… ты обещал…

— Я обещал сохранить тебе жизнь любой ценой. — Он впился в меня взглядом. — Ну, такова цена, Гвендолин, и ты должна её заплатить.

А затем он стал кончать… длинными сильными толчками выплескивая сперму, заполняя лоно, навсегда лишая меня девственности, даже по меркам Ада.

— Лаиш, нет! — ахнула я, почувствовав, как его горячая сперма омывает шейку матки, вытекает из переполненного влагалища. Не имело значения, как много семени стекало наружу… демон продолжал кончать, изливаясь снова и снова глубоко внутри лона, с одержимой решимостью полностью овладевая мной, словно решил никогда не отпускать.

Его сперма оказывала на меня какой-то странный эффект. Несмотря на мои настойчивые просьбы выйти, страх от всего происходящего, внутри меня стал нарастать очередной оргазм, на этот раз более сильный, чем раньше.

Я не хотела кончать снова… хотела, чтобы он вытащил из меня свой член. Но ничего не могла поделать… мои внутренние стеночки продолжали сжиматься вокруг его толстого члена, выдаивая сперму, которой он продолжал накачивать мое раскрытое, беззащитное лоно. Словно мое собственное тело предало меня… оно пыталось заполучить как можно больше его горячего семени, а я осознавала, что должна желать прямо противоположного.

— Лаиш, — простонала я. — Лаиш, пожалуйста! — Но я не могла перестать кончать, и похоже, он тоже.

В это мгновение у меня снова случилось видение: соединявший нас золотой шнур теперь был обвязан также вокруг его сердца. Я видела это так ясно, что могла пересчитать каждое волокно в золотистом плетении.

Затем видение вспыхнуло и тут же исчезло. Оно промелькнуло мгновенно, и я подумала, не сон ли это наяву… то, чего так жаждало мое сердце и чему никогда не суждено сбыться. Я словно очнулась и поняла, что всё наконец завершилось.

Лаиш закончил и отстранился, оставив меня опустошенной, использованной и одинокой.

Глава 31

Лаиш

— Но почему? — спросила она, когда я осторожно оттолкнул её и положил на кровать. — Почему ты не остановился? — Слезы обиды и ярости наводнили прекрасные зеленые глаза, отзываясь болью в моем сердце. — Почему ты не остановился, когда я так тебя просила? Барьер уже разрушился, и если бы ты просто вышел…

— Прости меня, — я резко оборвал её, укрывая бледно— желтым покрывалом. — Как ни крути, я тот, кто я есть — демон. А ты думала, я буду вечно отказывать себе в удовольствии растления?

Я отчаянно хотел оправдать свои действия, рассказать про настоящие мотивы предательства. Но знал, что мои слова ничего не изменят, а скорее всего наоборот, ранят ещё сильнее. Пусть она думает, что мне все равно и я поступил как любой демон.

Пусть она возненавидит меня.

— Но… Ты говорил, что я важна тебе, что ты любишь меня. — Её голос дрогнул, а с ним и мое черное сердце.

— Я много чего говорил, где-то даже правду. — Я не мог больше выносить эту муку. Резко встал и начал одеваться. — А теперь отдыхай, Гвендолин. Мне нужно отлучиться по делам.

— И всё? Забрал девственность и теперь уходишь?

— Лишь ненадолго. — Я старался казаться спокойным и безразличным. Сейчас нельзя показывать мои настоящие чувства, иначе она разгадает мой план.

— Но барьер… Бездна… Я должна закрыть врата…

— Повремени с беспокойством. Сейчас важнее отдых, — сказал я.

— Будто это так легко после твоего поступка. — Её голос был полон горечи, способной убить меня изнутри. — Думала, что я тебе не безразлична, — прошептала она. — И мне было не всё равно.

— Но теперь-то ты усвоишь урок. — Я натянул жакет, продолжая одеваться через силу, когда больше всего на свете хотел обнять и умолять её о прощении. — Ну а мне пора. Ты же останешься в палатке — она заколдована для твоей безопасности. Если что, защищайся кинжалом. — Я достал из-под кровати зловещий нож с черным лезвием и положил у её ног.

— Но Лаиш… — Она до сих пор не верила, что я ухожу, что оставляю её одну.

— Я вернусь, — сказал я, надеясь, что смогу выполнить обещание. Затем повернулся к ней спиной, хотя это и разрывало мне сердце. Пытаясь отогнать образ слезных, умоляющих зеленых глаз, я вышел из палатки.

Кюрекс тихо захрипел, завидев меня, и я подвел его поближе к палатке. Прислонился к его шее, вдыхая его тепло и пытаясь найти силы внутри.

— Присмотри за ней, пока меня нет, — сказал я странным, доселе незнакомым глухим голосом. — Отныне ты служишь Гвендолин. Береги её, Кюрекс.

Он фыркнул, давая понять, что выполнит мою просьбу. Гвендолин покорила его сердце с их самой первой встречи — так же как и мое. Я снова задумался о необычной связи между существами подземного мира и моей ведьмочкой, но сейчас не время разгадывать эту тайну. Необходимо действовать, пока не стало слишком поздно.

Я прошел через разрушенный барьер и вошел в Бездну. Впереди виднелась бездонная яма, кишащая кошмарными созданиями, настолько древними, что даже я казался юнцом. Было тихо, по крайней мере, сейчас. Вот и славно — будет намного проще, если я смогу выполнить свою задачу, не разбудив дремлющих тварей.

Я поднимался по крутому склону, ведущему к краю огромной впадины. Её край обрамляла узкая каменистая тропа, заколдованная так, чтобы по ней мог идти только один человек. Я бы никогда не позволил Гвендолин ступить на неё. Я увидел все возможные страхи: как её нога соскользнет с одного из камней, как она закричит, соскальзывая в черную бездну. Или как одно из щупалец Древних хватает и увлекает её вниз, прежде чем я успеваю спасти её. Нет, я не мог позволить ей ступить на эту трапу, даже для выполнения её цели.

Впереди, на вершине холма, виднелась яркая полоса света, словно от приоткрытых врат. Я снова задумался, где же прячется порождение ада. Сбился ли он с пути, когда я разослал четырех меньших демонов в одежде Гвендолин на все четыре стороны Ада? Я надеялся, что да, но так было бы слишком просто. Чутье подсказывало мне, что демон умен и не сдастся. Тогда где же он?

Я бросил взгляд в сторону палатки — в ней уже не горел свет, но Кюрекс невозмутимо стоял и молчал, что было хорошим знаком. Может быть, моя маленькая ведьма заснула. Я надеялся, что это так, потому что её образ, где она лежит в темноте и ненавидит меня, оплакивая предательство, сводил меня с ума.

Я верну её в Царство смертных и расскажу всю правду, как только выполню миссию, пообещал я себе. Она может ненавидеть меня вечно, но, по крайней мере, сможет избавиться от меня, но не когда врата в Бездну открыты.

Кстати, о вратах, они уже почти были в пределах моей досягаемости. Я просто надеялся, что моего предательства достаточно, чтобы их закрыть. Я заплатил огромную цену, и теперь Гвендолин меня ненавидит, но оно того стоит, если план сработает.

Дойдя наконец до врат, я крепко взялся за холодную металлическую рукоять и попытался их закрыть. Но мне мешала какая-то невидимая преграда. Тогда я уперся в дверь плечом и навалился изо всех сил.

Конечно, я знал, что могу прибегнуть к истинной форме в случае необходимости — я был намного больше и сильнее, чем мое человеческое «я». Но предпочел бы избежать трансформации. Во-первых, сопутствующий выброс энергии наверняка разбудит спящих в яме тварей. А во-вторых, оказавшись в моем истинном обличье, я с трудом вернусь в форму человека.

Не хотел, чтобы Гвендолин видела меня таким, не хотел, чтобы она видела мою истинную форму. Она уже ненавидит меня, и я не мог винить её за это. Но не хочу, чтобы она также и боялась меня — этого я уже не вынесу.

Поэтому вместо перевоплощения я потянулся к украденной частичке души и попытался снова, толкая изо всех сил, чтобы закрыть дверь.

А потом я увидел его… Черное склизкое щупальце, протискивающееся через проём. И внезапно я всё понял. Порождение ада вовсе не преследовало нас в Подземном царстве — оно было здесь все это время, терпеливо поджидая по ту сторону врат и готовясь к нападению.

Я закричал, услышал ответное ржание Кюрекса, и ещё сильнее навалился на дверь. Я давил изо всех сил, но опоздал — черная туша порождения ада протиснулась и бросилась мне в грудь.

Я боролся с ним, его заостренные зубы щелкали в нескольких сантиметрах от лица. Я мог с легкостью справиться с существом, но не когда балансировал на краю пропасти, пытаясь удержать врага на расстоянии вытянутой руки, пока он яро продолжал бессмысленную атаку. Я выкрикнул слово силы, но оно не подействовало на существо — оно оказалось стойким и гораздо сильнее, чем в нашу первую встречу.

Я удивлялся, откуда он набрался столько сил, сидя в засаде по ту сторону двери, в Царстве смертных. Затем вспомнил — холм, где Гвендолин впервые открыла врата, был сосредоточением силы, где с незапамятных времен совершались темные обряды и ритуалы. Ведь изначально Гвендолин открыла врата как раз, чтобы прервать древний ритуал и спасти подругу Тейлор. Несомненно, адское отродье впитало избытки сил, которые накапливалась веками, и ждало, как бесшумный, терпеливый паук, пока не придет жертва и попытается закрыть дверь.

И ждал он Гвендолин, поскольку только та душа, открывшая врата, могла и закрыть их. Но если демон и удивился, обнаружив меня вместо нее, то совсем не подал виду. Он щелкал челюстью и махал когтями, неумолимо стремясь добраться до меня и вцепиться в горло. Я знал, что он чует украденную часть души внутри меня и желает высосать её, но не допущу этого.

Я слышал визг Кюрекса через всю пропасть и на мгновение отвлекся. Адское отродье рванулось вперед, и мои ноги заскользили по каменистой осыпи. Я понял, что падаю в зияющую беспросветную Бездну — пропасть, из которой нет выхода.

Положение стало безнадежным — я был обречен без истинной формы. Я выкрикнул слово силы, которое на короткое мгновение осветило огромную пропасть, как вспышка молнии, а затем мой костюм разорвался на клочки, как и человеческая форма. Я чувствовал, как расту и меняюсь, — становлюсь тем, кем был когда-то и кем должен был оставаться всегда.

Наконец-то, пробудилась моя истинная форма.

* * * * *

Гвендолин

Не знаю, как долго я лежала в темноте и плакала. Не могла понять, что произошло, почему все так быстро пошло наперекосяк.

«Я расскажу тебе, — прошептал злобный голосок в голове. — Глупышка, что доверилась демону, даже стала заботиться о нем, а теперь расплачивается. Ты потеряла девственность, а вместе с ней и половину силы. Надеюсь, ты насладишься оставшейся частью жизни как ущербная ведьма, как половина той, кем могла бы стать, будь немного умнее».

Я попыталась прогнать этот противный голосок подальше. Чувствовала, как горячее семя Лаиша вытекает из меня, и крепко сжала бедра, желая стереть это ощущение, отрицая его предательство.

И тут я подумала, а что, если Лаиш оставил меня навсегда? Смогу ли я сама закрыть врата? А потом смогу ли я когда-нибудь выбраться из ада и вернуться домой? Что, если заблужусь и обреку себя на вечные скитания во тьме? Или что, если порождение ада…

Нервное ржание Кюрекса отвлекло меня от мрачных мыслей. Я резко села на кровати. Что происходит?

Натянув шелковый зеленый халатик, поспешно завязала его вокруг талии и спрыгнула с кровати. Я уже собиралась выйти из палатки, как вдруг, спохватившись, взяла кинжал. Мне не нравилось, как он сидел в моей руке — он гудел, словно предвещая что-то плохое снаружи. Но я чувствовала себя увереннее хоть с каким-то оружием — лучше идти со злобным ножом, чем ни с чем.

Сжав кинжал, я выбежала из палатки. Увидела тропу под Бессолнечным морем, которая, казалось, тянулась бесконечно долго, переходя в огромную пещеру, в которой находилась Бездна.

Когда я видела эту ужасную черную бездонную яму в последний раз, она кишела длинными скользкими темными щупальцами. Но на этот раз она оказалась пустой. Что-то происходило высоко наверху, на дальнем краю крутого склона. Я увидела длинную полоску света, а также драку. Очевидно, свет исходил от открытых врат, которые, по словам Лаиша, могла закрыть только я.

Кстати, о Лаише, не он ли сражался с чем-то на краю пропасти? Да, так и есть. Но у его противника не было головы — только длинные желтые зубы и черное тело в кровавых язвах. Он безжалостно вцепился в него когтями, пытаясь затащить в смертоносную пасть. Я с трудом могла разобрать происходящее в тусклом рассеянном свете Бессолнечного моря, но потом мои глаза привыкли к темноте.

С замершим сердцем я наблюдала, как Лаиш подскользнулся и начал сползать в пропасть.

— Нет! О нет! — У меня перехватило дыхание, и я бросилась вперед. Я не смогу хоть что-то сделать, если доберусь до него. Как могла надеяться победить порождения ада лишь с половиной моих сил и способностей? Но я не думала о здравом смысле — лишь знала, что не могу позволить ему упасть, не могу позволить ему уйти. Ни сейчас… Никогда.

Но не успела я сделать и трех шагов, как Лаиш выкрикнул слово силы, которое эхом разнеслось по пропасти. Вспыхнул яркий свет, и он исчез — по крайней мере, тот Лаиш, которого я знала.

На его месте возникло существо ростом в десять-двенадцать футов. Я не могла точно определить, потому что он уже оторвался от земли, взметнув огромными черными оперенными крыльями, оставляя за собой небольшой ураган. Его кожа приобрела темно-серый цвет, словно мрамор, а глаза загорелись самым настоящим пламенем. Он парил на месте, держа в руке огненный меч размером с меня, его волосы представляли собой огненный венец, его лицо обрамляли колышущиеся языки пламени.

Он разрубил на двое порождение ада одним махом огненного меча. Затем существо, в которое превратился Лаиш, вышвырнуло извивающиеся и истекающие черной маслянистой слизью останки в бездну.

Наверно, я всхлипнула или вскрикнула, не отдавая себе отчета. Но тогда мой хриплый звук привлек его внимание. Его лицо было одновременно прекрасным и ужасным. Я чувствовала, что ослепну, если буду смотреть на него слишком долго, и все же не могла отвести взгляд. Я оказалась поймана в ловушке этого непроницаемого взгляда.

И впервые я по-настоящему поняла, в кого влюбилась, кем же был Лаиш на самом деле. Его ни в коей мере нельзя назвать человеком, но и демоном он не был — по крайней мере, с рождения.

Он — падший ангел.

Я снова попыталась отвести взгляд, но не смогла. Я уже давно подозревала об этом, но мой разум отказывался принимать правду, особенно когда она раскрылась таким образом.

Удерживая мой взгляд своим испепеляющим взором, Лаиш вытянул огромную руку и небрежно захлопнул дверь в Бездну.

Но как? Я совсем запуталась. Как он это сделал? Он же сказал, что только носитель моей души может её закрыть. Как он тогда сумел это сделать вместо меня? И что он будет делать дальше? Убьет меня?

Потому что огромные черные крылья, такие же необъятные и широкие, как у самолета, медленно заколыхались, поднимая раскаленный воздух из ямы, провонявшей серой и смертью. И Лаиш направлялся прямо в мою сторону.

— Лаиш? — прошептала я, едва найдя силы произнести его имя. Неужели его и вправду так зовут? Или к нему нужно обращаться по-другому, когда он в истинной форме? Потому что это точно она. Даже в ошеломленном состоянии я чувствовала, что это он, настоящий он.

Да, это огромное, могущественное, пылающее создание и есть Лаиш, столь прекрасный и пугающий. Человек, которому я раскрылась и отдалась, оказался лишь оболочкой, костюмом, который он надевал по удобству. Это же существо, жившее с незапамятных времен, с самого сотворения мира, оказалось истинным обликом мужчины моего сердца.

— Лаиш? — прошептала я снова, когда он приблизился ко мне, пролетев огромную зияющую яму. Я вдруг осознала, что стою на самом краю пропасти. Видимо, очарованная его обликом, я шла ему навстречу, и теперь мои пальцы были почти на краю черной дыры. Острые камни впивались в босые ступни, но я почти их не чувствовала. Я быстро отошла на безопасное расстояние и заметила Кюрекса неподалеку. Большой конь рыл землю и фыркал при виде истинного Лаиша.

Видел ли он его в бою как дракона? Каким бы страшным ни была та форма, эта пугала в тысячу раз сильнее. Его форма ящера была такой же, как и другие подобные демоны — большой, чешуйчатой и уродливой. Это же существо было прекрасным… Сверхпрекрасным. Настолько идеальным и грешным, что мне было больно смотреть на него. Внезапно я вспомнила слова Велиала: истинная форма Лаиша — искажение того, чем он был когда-то. Может, поэтому было так больно смотреть на него и в то же время невозможно отвести взгляд?

Он порхал в полной тишине, но теперь впервые существо, которым стал Лаиш, заговорило.

— Гвендолин, — сказал он голосом, подобным звону тысячи соборных колоколов. В его устах мое имя звучало как слово силы — как слово, которое может искалечить, убить, уничтожить любого, кто услышит его. Я отпрянула и крепче сжала серебряную рукоятку кинжала.

Однажды Лаиш сказал, что его черное лезвие может убить любое существо в аду. Что насчет его новой, пугающей формы? Если он атакует, смогу ли я защититься? Неужели он убьет меня? Откуда мне знать истинные намерения настолько прекрасного, непроницаемого лица, этих пылающих глаз и огромных черных крыльев? И он всё ещё сжимал в огромном кулаке длинный огненный меч. Неужели он воспользуется им? Меч прошел через адское отродье, как горячий нож через масло, и я не могла даже думать, как легко им пронзить меня.

— Гвендолин, — повторил он ужасающим, красивым голосом, который сводил с ума каждый раз, когда я его слышала. — Пожалуйста, не бойся меня.

— Не подходи! — Я отошла, защищаясь кинжалом. — Я не знаю тебя, на что ты способен, и не хочу узнать.

— Неужели ты думаешь, что я могу причинить тебе боль?

— Ты уже причинил, — заметила я. — И тогда ты походил на обычного человека. Теперь же я тем более не доверяю тебе, когда ты превратился в это… это… нечто.

Его страшно красивое лицо приняло грустное выражение.

— Это и есть моя истинная форма, которую я так боялся показать тебе.

— Я вижу почему. Другая форма, которую я знала, это же ведь совсем не ты? Ты все это время был этим… существом.

— Гвендолин, — начал он, но тут из бездны метнулось большое скользкое черное щупальце и крепко обвилось вокруг моей талии.

Это произошло так быстро, я совсем его не заметила. В одну секунду я разговаривала с Лаишем, в другую — была подброшена высоко в воздух, крича и махая руками над бездонной пропастью.

Лаиш незамедлительно отреагировал, схватив меня за талию, где обвилось щупальце, и разрубил его быстрым ударом меча. Даже поверх одежды и извивающегося щупальца я чувствовала его жар. Его прикосновение обжигало, но ненадолго — он уже опускал меня обратно на землю и мягко подталкивал в безопасное место.

Но затем метнулось ещё одно щупальце, а за ним ещё и ещё — по меньшей мере десять выскользнули из ямы, словно слепые змеи, с одной целью — найти меня.

Лаиш выругался и встал между мной и извивающимися щупальцами. Он рубил длинными, продуманными ударами, поражая мечом большинство щупалец, но не всех. Те, что он упустил, обвились вокруг его ног, как плети, и потащили в пропасть.

— О Богиня! — прошептала я, застыв на месте. Обрубок подергивающегося щупальца всё ещё обвивался вокруг моей талии, окрашивая зеленый халатик черной кровью, но я не могла пошевелиться — могла только смотреть.

Лаиш ещё отчаяннее рубанул мечом по извивающимся щупальцам. Некоторые упали, но затем вся яма внезапно ожила — тысячи, десятки тысяч щупалец колыхались в воздухе, цепляясь за Лаиша, обвивая его руки, ноги, торс и горло, увлекая его вниз, увлекая в бездну.

— Лаиш! — выдохнула я, наконец-то, освободившись от паралича. Столкнув мертвое щупальце с талии, я бросилась вперед. Я могла злиться и бояться того, кем он стал, но не хотела видеть, как его увлекают в бездонную яму, чтобы гнить вечно.

Он сражался изо всех сил, рубя мечом во все стороны, его широкие крылья сотрясали воздух, когда он выкрикивал слова силы. Но они не оказывали никакого эффекта на древних, злых существ. Затем одно из щупалец ухитрилось обхватить рукоять меча и выдернуть его. Я видела, как он падал, оставляя огненный след, пока его свет не погас. Лаиш вцепился в край пропасти, отчаянно скребя руками, пытаясь найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, как-нибудь удержаться, чтобы его не утащило вниз навсегда.

— Лаиш! — снова закричала я. Схватила поводья Кюрекса и протянула ему. — Держи, Кюрекс вытащит тебя!

— Нет. — Он отмахнулся. — Он нужен тебе, и он недостаточно… Недостаточно силен, чтобы противостоять Древним.

— Но мы должны хоть что-то сделать! — Я заплакала, сама не зная почему.

— Мы бессильны. — В его пылающих глазах читалась отчаянность и смирение. — Вернись к Велиалу. Он поможет тебе вернуться домой.

— Нет! — настояла я. — Я не сдамся!

Внезапно я вспомнила о кинжале, который зажала в руке. Замахнувшись, я прицелилась на щупальца, увлекающие Лаиша.

Но он перехватил мое запястье прежде, чем я успела нанести удар.

— Нет! Тебе нельзя растрачивать душу ещё больше. — Он вырвал черный клинок, оставив меня ни с чем.

— О чем ты говоришь? — потребовала я. — Позволь мне помочь тебе.

— Гвендолин, отойди от обрыва, здесь небезопасно!

— Нет! — закричала я упрямо, слезы отчаяния жгли глаза. — Нет, я не могу просто стоять и смотреть, как тебя тащат вниз. Позволь мне помочь тебе, Лаиш, скажи, что делать!

Он понял, что меня не переубедить, поэтому переключил внимание на огромного коня.

— Кюрекс, — скомандовал он. — Спаси свою госпожу! Я поручаю тебе её безопасность и жизнь. — Извивающиеся вокруг него щупальца резко дернулись, я едва могла видеть его лицо.

— Лаиш!

— Прости меня, — сказал он, встретившись со мной горящими глазами. — Я говорил тебе правду тогда, я люблю тебя, Гвендолин. Я никогда не перестану любить… — И тут щупальца снова резко дернулись, и он исчез, соскользнув в бездну. Его горящие глаза, полные печали и боли, были последним, что я видела, а затем… пустота.

— Лаиш, нет! Лаиш! — Я снова попыталась броситься вперед, но что-то потянуло меня за тунику, оттаскивая назад. Я не понимала, кто это, пока не услышала фырканье Кюрекса позади. Гигантский конь тащил меня прочь — спасая от опасности, точно так же как он спас из пруда Стигии. Но на этот раз я не хотела уходить.

— Нет, отпусти меня! Отпусти меня! — кричала я, пытаясь вернуться на край пропасти. Не знаю, что бы сделала, окажись там: у меня не было ни оружия, ни сил на заклинание, ни защиты. Я только знала, что не могу бездействовать, пока Лаиша тащат прочь, и осознавать, что никогда больше его не увижу.

Но мои крики и протесты ни к чему не привели. Конь оттащил меня к палатке, подальше от рыщущих щупалец, и каким-то образом втолкнул меня внутрь, стоя на страже у входа и преграждая мне путь каждый раз, когда я пыталась выбраться.

Наконец я рухнула на кровать и зарыдала. Лаиша больше нет и на этот раз по-настоящему. И он, возможно, превратился в огромное, красивое, пугающее существо, которое выглядело совершенно чужим, но все же не могла видеть, как он исчезает. Возможно, со временем я привыкла бы к нему, как привыкла к его дракону. Но теперь было слишком поздно — он либо мертв, либо навеки заперт в Бездне.

Я больше не увижу его. Никогда.

Глава 32

Гвендолин

Я почти ничего не помню о том путешествии через Бессолнечное море. Мой разум был затуманен горем, разными образами и вопросами… ни на один из которых не было ответа. Почему Лаиш пожертвовал собой ради меня? Как он смог закрыть дверь? Почему отказался от помощи, которую я пыталась предложить? И что мне делать без него?

От последнего вопроса на мои глаза не раз наворачивались слезы. Я так злилась на него за предательство, но теперь, когда он ушел, призналась сама себе в собственных чувствах. Ненавидела за то, что он сделал, и в то же время любила. Отдала ему свое сердце вместе с телом… с этим я ничего не могла поделать. А сейчас, когда он ушел, оказалось слишком поздно, ничего нельзя изменить, разве что оплакать.

Я ехала на спине Кюрекса, безразлично уставившись вперед, уже ни в чем не уверенная, одетая в серый дорожный плащ, который подарил мне Лаиш. Под него надела джинсы и футболку, которые захватила из мира смертных. Это моя единственная одежда, да ещё белая меховая шубка, её Лаиш велел оставить себе. И это все, что мне было нужно. Сейчас нет смысла притворяться наложницей Лаиша… я просто Гвендолин Ларуж, пытающаяся вернуться домой.

По крайней мере, какое-то время мне не придется голодать, даже если путешествие продлится долго. Укладывая седельные сумки, я обнаружила, что одна полна хлеба, сыра и каких-то скоропортящихся фруктов. К ним прилагалась записка от Лаиша.

«Эта еда сотворена из моей сущности. Ты можешь кушать без страха. Л.»

От одного взгляда на записку я снова начала рыдать и упаковала еду, не попробовав ни кусочка. Я не голодна… да и как можно есть, когда только что потеряла любимого мужчину? Даже если он оказался не настоящим, я не могла справиться со своими чувствами. Не могла не желать его возвращения, даже если в конце концов он предал меня.

Эрин белоснежной снежинкой на сером плаще сидела у меня на плече. Её присутствие слегка успокаивало. Чтобы ни случилось, моя любимая Лили-мотылек всё ещё со мной. По крайней мере, ей не все равно.

Такое же утешение подарил мне Кюрекс, уткнувшись мордой в мои волосы и тихонько фыркнув, когда я обняла его за шею и заплакала. Он, казалось, понимал, что происходит, и сочувствовал мне.

В присутствии огромного коня и крошечного мотылька я чувствовала себя менее одинокой на бескрайних просторах Ада. И все же представляли собой мрачную группу, когда наконец миновали разрушенный барьер между Бессолнечным морем и городом Дис. В одно мгновение мы шли по бескрайнему сине-зеленому океану, в котором мелькали огромные тени доисторических монстров, а в следующее мы уже оказались под дневным светом Диса прямо напротив «Копыта».

— О! — Я остановила Кюрекса возле таверны. В пасмурный день все же казалось светлее, чем в длинной бесконечной пещере, по которой мы шли на протяжении многих миль. И мне потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к освещению.

— Думаю, мы сделали это, — сказала я Кюрексу, который покачал головой и фыркнул в знак согласия. — Если бы мне только удалось вспомнить дорогу в Цитадель Знаний…

Но как раз в тот момент, когда я решала, куда двигаться дальше, и потянула поводья Кюрекса, огромный демон с кирпично-красной кожей и изогнутыми черными рогами, растущими прямо изо лба, вышел из тени таверны и встал прямо перед Кюрексом.

— Госпожа Гвендолин Ларуж? — пробормотал он таким голосом, словно полоскал горло гравием.

— Эээ, да? Наверное… это я. — Я понятия не имела, что делать, и стоит ли признаваться. — Чего вы хотите?

— Зачитать вам повестку.

Огромный демон быстро развернул большой пергамент и начал читать низким скрипучим голосом.

— Принимая во внимание, что госпожа Гвендолин Ларуж, смертная, осознанно и добровольно вошла в Адское царство и, находясь там, останавливалась в отеле «Инферно», и более того, похитила бесценное сокровище у обвинителя, господина Друага, демона Первого Ордена Люцифера и генерального управляющего, и владельца вышеупомянутого отеля, настоящим я помещаю вас под арест и приказываю следовать за мной туда, где вас осудят и накажут за ваши преступления.

— Что? — Я недоверчиво уставилась на него. — Ты, должно быть, шутишь! Я ничего не крала у этого ублюдка! А теперь оставьте меня в покое, отпустите!

— Боюсь, что нет, госпожа. — Демон попытался взять Кюрекса под уздцы, но огромный конь вскочил на дыбы и ударил его большим копытом.

Демон застонал и выругался, когда копыто задело голень.

— Прекрати, немедленно! — прорычал он, поспешно отступая назад. — Господин Еркс!

Огромный демон с темно-бордовой кожей и закрученными спиралевидными рогами шагнул вперед, цокая копытами по булыжной мостовой. Мое сердце рухнуло в пятки… я узнала его… демон, у которого мы позаимствовали Кюрекса в самом начале нашего путешествия, именно он поймал нас за попыткой тайком пробраться в Ад. Но теперь со мной нет Лаиша, некому заставить его повиноваться, и что-то подсказывало мне, огромный демон не станет слушать ни единого моего протеста.

— Кюрекс! — Он сразу же схватил коня за уздечку, хоть Кюрекс фыркал и топал копытами, но больше не пытался лягаться или кусаться. Затем демон взглянул на меня. — Госпожа Ларуж… вижу, вы здоровы. Но где же лорд Лаиш?

— Его… здесь нет, — ответила я. Не желала признаваться, что Лаиш погиб… ни перед кем, особенно перед существом, способным причинить мне вред в то же мгновение, как решит, что ему за это ничего не будет. — Он скоро вернется, — сымпровизировала я.

— Ммм-ммм. — Еркс, прищурившись, посмотрел на меня желтыми глазами. Затем выдохнул, раздувая ноздри, принюхиваясь. — Я чувствую на тебе запах монстров из Бездны, госпожа. Почему и где лорд Лаиш?

— Я же сказала… он скоро придет. — Я вздернула подбородок. — Мне больше нечего вам сказать.

— Ну, это мы еще посмотрим. — Он потянул Кюрекса за уздечку. — Пойдем, отвезем нашу обвиняемую на суд Совета высших демонов.

Кюрекс вскинул голову и громко заржал. Затем попытался вырваться из хватки демона.

— Сюда… эй, что на тебя нашло? — Голос Еркса прозвучал одновременно озадаченно и сердито. — Пойдем, большая скотина, или почувствуешь мою плеть на своей никчемной шкуре.

— Ты не посмеешь бить его! — Словно защищая, я обняла большого коня за шею. — Лорд Лаиш прикажет бросить тебя в Огненное озеро, если ты кинешь хоть один косой взгляд на Кюрекса, мерзкий демон! — Пустая угроза, но Еркс об этом не догадывался, и я молилась свалить с Ада до того, как он обо всем догадается.

Еркс перевел взгляд с меня на Кюрекса и нахмурился, словно пытался понять, что, черт возьми, происходит.

Кюрекс тихо фыркнул и уткнулся носом в мою ладонь. Его хозяин-демон всё ещё держал уздечку, но стало ясно, конь прислушивается только ко мне, следует только моим приказам. И для коня Еркс стал всего лишь далеким воспоминанием.

— Понятно, — наконец грубо пробормотал демон. — Похоже, вы околдовали моего коня, госпожа, но со мной этот номер не пройдет. У меня есть приказ доставить вас в Цитадель Знаний, и именно туда вы и отправитесь.

— Собственно говоря, именно туда я и направлялась, — ответила я, выпрямляясь и глядя на него сверху вниз. Это оказалось нелегко, с его то ростом в двенадцать футов, но я все же попыталась. — Мне нужно поговорить с Велиалом… Лорд Лаиш передал для него послание. Я отказываюсь с кем-либо разговаривать, пока не доставлю его.

Еркс кивнул.

— Очень хорошо… тогда пошли. — Он потянул Кюрекса за уздечку, но большой конь даже не сдвинулся с места.

— Все хорошо, Кюрекс, — пробормотала я, похлопав его по шее. — Мы возвращаемся в Цитадель Знаний. Теперь ты можешь идти.

Конь тут же тронулся с места. Я заметила гнев на лице Еркса и надеялась, что позже у демонического скакуна не возникнет проблем. Но сейчас достаточно того, что Кюрекс на моей стороне.

И я надеялась, что Велиал поступит так же.

* * * * *

— Боюсь, у вас серьезные неприятности… очень серьезные. — Древний горбатый демон расхаживал взад и вперед по библиотеке, метаясь между камином и диваном. Я сидела на красном кожаном диване, стараясь не вспоминать ту нежную сцену, что случилась здесь между мной и Лаишем всего несколько ночей назад.

— Но как? — возмутилась я. — Я же ничего подобного не сделала. Ничего не крала у Друаги. И даже понятия не имею, о чем он говорит!

— Он раскроет все во время слушаний, — ответил Велиал, нахмурившись.

— Тут даже слушать нечего… это просто смешно! — запротестовала я. — Если бы Лаиш был здесь…

— Но его нет? — рявкнул Велиал. — Где именно он сейчас, юная леди?

— Он… он… — Я с трудом сдержала навернувшиеся на глаза слезы. — Его здесь нет.

— Он ведь ушел? В Бездну, чтобы никогда больше не вернуться.

Я открыла рот, желая ответить, но он резко повернулся, ткнув скрюченным пальцем мне в лицо.

— Не утруждай себя лицемерием… Отражающее Око все мне показало. Он ушел.

— Да. — Врать не имело смысла. И на этот раз я не смогла сдержать подступившие слезы. — Да, он ушел, — судорожно призналась я. — Я пыталась его спасти, но не смогла. Они утащили его вниз, эти проклятые щупальцы… они обвились вокруг него и потянули вниз, в яму. Они…

— Достаточно. — Он поднял морщинистую руку, останавливая меня. — Тебе ничего не нужно объяснять… я все видел. Сон древних оказался нарушен, и они потребовали жертвоприношения. Они хотели заполучить тебя, но лорд Лаиш встал у них на пути. Он пожертвовал собой, чтобы ты могла жить.

— Знаю, — прошептала я, едва выговаривая слова. — Не… не знаю, зачем он это сделал.

— И я тоже, — мрачно пробормотал Велиал. — А ты знаешь, кем был лорд Лаиш? От чего он отказался, чтобы спасти тебя?

— Падший ангел, он ведь был падшим ангелом? — Я вытерла мокрые от слез глаза рукавом серого плаща.

— Не простым падшим ангелом. Он один из даэвас — нескольких архангелов, присоединившихся к Люциферу во время восстания на небесах. В последовавшей за тем битве их низвергли вслед за Люцифером в Ад. Некоторые погибли при падении, а некоторые стали ещё более могущественными. Лаиш рухнул в Огненное озеро. — Велиал свирепо посмотрел на меня. — Ты хоть представляешь, что это значит? Огненное озеро — смерть даже для демонов. Последнее, что уготовано Творцом для тех, кто противостоит ему.

— Знаю, — пробормотала я ошеломленно. Вспомнила, что рассказывал Лаиш об Огненном озере, и содрогнулась. Итак, он упал туда, когда был изгнан с небес. Впитал его темную силу и энергию, став тем, кого я видела, когда Лаиш сбросил человеческое обличье. Существо, полыхающее огнем… но он не сгорел до тла, потому что обладал огненной силой.

— Крещение в Огненном озере убило бы менее слабое существо, но не лорда Лаиша… он впитал его энергию и силу, чтобы стать одним из самых величайших демонов, — продолжал рассказывать Велиал. — Воистину, он стал настоящим принцем ночи и мрака и отдал все это… бессмертие, почти безграничную власть, бескрайнюю мудрость… все ради тебя, Гвендолин. Ничтожной смертной.

Последнее он произнес, словно выругался, заставив меня вздрогнуть.

— Мне очень жаль, — тихо произнесла я. — Как я уже упоминала, понятия не имею, почему он это сделал. Если тебе от этого полегчает, уйдя, Лаиш забрал с собой половину моей силы. — Я всё ещё не желала думать о его предательстве. Странно, что сначала он сделал это, а затем пожертвовал жизнью, чтобы спасти меня. Так противоречиво…

— Жаль, что он не забрал всю твою силу, — мрачно сказал Велиал. — Возможно, тогда бы разрушил наложенные на него тобой чары и тогда спас бы себя, а не тебя.

— Я не удерживала его никаким заклятьем, — огрызнулась я, в кои-то веки почувствовав гнев вместо тоски. — Он просто появился во время ритуала вызова демона и с тех пор не оставлял в покое. Я даже не ожидала, что он правда станет заботиться обо мне… так как не ожидала, что сама стану заботиться о нем. — На последнем слове я всхлипнула и замолчала, крепко поджав губы, чтобы совсем не разреветься.

— Конечно, ты его околдовала… от тебя буквально фонит Вечным пламенем, — нахмурившись, пробормотал Велиал. — Сначала я не понял, что это… настолько тонкий флер, что его легко не заметить. Но проведя небольшое исследование, все осознал.

— Вечный что? — Я покачала головой. — О чем ты говоришь?

— Вечное пламя. — Он нетерпеливо махнул рукой. — Не притворяйся, что ничего не знаешь.

— Но я правда ничего не знаю, — запротестовала я. — Что за Вечное пламя? Что это вообще значит?

— Ладно, раз уж ты прикинулась невинной овечкой, — прорычал он. — Вечное пламя возникает, когда адское пламя поглощает жизнь того, кого ты любишь, того, кто любит тебя больше всего на свете. Источает аромат жертвы, любви и смерти. Существа адского царства находят его неотразимым, но уверен, тебе об этом известно.

— Нет, я не знала… ничего об этом не знала. — Меня скрутило от тошноты. — Но… моя мама… её убил огненный демон во время ритуала призыва, я тогда ещё была совсем маленькой девочкой. Я… наблюдала за всем сквозь щель дверцы шкафа.

— Вот и все. — Велиал кивнул, словно его слова каким-то образом подтвердились. — Я догадывался, что дело в Вечном пламени. Когда смертное существо оказывается настолько близко к смерти… особенно к смерти от рук адской твари… остается запах, словно тонкий ненавязчивый аромат духов. Иногда настолько тонкий, что пострадавшие даже не замечают его.

Я словно оцепенела.

— Лаиш правда говорил, что понятия не имеет, почему… заботиться обо мне. — По правде говоря, он сказал это прямо здесь, в этой комнате.

Велиал вздохнул, проведя рукой по древнему морщинистому лицу.

— Я думал, он знает о Вечном пламени, но, возможно, ошибался.

— Но ведь он должен был понять, — возразила я. — Я же рассказала ему о том, как погибла моя мама.

— При условии, что он догадывался об исходящем от тебя почти неощутимом аромате, моя дорогая, — прорычал он. — Об этом знают не многие. Я нашел информацию, лишь покопавшись в самых древних книгах знаний, после того как вы отправились в Бессолнечное море. — Он, нахмурившись, уставился на меня. — И задавался вопросом, как ты простая смертная столкнулась с этим.

— Я ничего не знала, — ответила устало. — Понятия не имела, что после смерти матери от меня стал исходить какой-то странный… аромат.

— Скорее, аромат исходит от души, чем от физического тела, — сказал Велиал. — Но неважно, знала ты об этом или нет, мой лорд Лаиш невольно попался в ловушку и погиб.

— Отлично, — вяло ответила я. — Значит, он никогда по-настоящему не заботился обо мне. Лаиш просто запал на аромат, оказавшийся для него смертельным. Спасибо, теперь я чувствую себя намного лучше.

— Хватит твоих легкомысленных замечаний, — резко оборвал её Велиал. — Нарочно или нет, но именно ты погубила одного из самых величайших демонов, когда-либо бродивших по Адскому царству. — Он брезгливо скривился. — Мне противно даже смотреть на тебя.

— Ну, ты тоже не победитель конкурса красоты, — парировала я. — Так почему бы тебе просто не позволить мне вернуться домой, в Царство смертных, договоримся никогда больше не встречаться.

— Не думаю, — прорычал он. — Ты задержишься здесь на время слушания дела. После Совет высших демонов решит, что с тобой делать.

— Но ты не можешь так поступить со мной, — запротестовала я, чувствуя, как от паники перехватывает горло. — Лаиш специально велел мне отправляться сюда, чтобы ты отправил меня домой.

— Благодаря тебе, лорда Лаиша сейчас здесь нет, — сухо сказал древний демон. — В память о нем, я запру тебя здесь, в его покоях на вершине Цитадели, до самого слушания, а не в темнице. Но это последняя любезность, которую ты или кто-то другой можете ожидать от меня.

— Но… — запротестовала я, но демон уже позвал стражу.

— Проводите госпожу Ларуж в личные покои лорда Лаиша, — приказал он дородному демону, явившемуся на зов. — Встань на страже наверху лестницы и проследи, чтобы она не сбежала. — Он повернулся ко мне. — Ваше слушание состоится завтра на рассвете. Предлагаю в последний раз насладиться комфортным жильем. Очень сомневаюсь, что сможешь рассчитывать на такие же условия жизни, когда Совет передаст тебя Друаге.

Прежде чем я успела ответить, демон выскочил из библиотеки, оставив меня наедине с огромным демоном и очень-очень неприятным предчувствием.

* * * * *

— Миледи Гвендолин? Миледи Гвендолин, вы здесь?

Тихий стук в дверь гостиной Лаиша привлек мое внимание. Не то чтобы я занималась чем-то важным… просто уставилась на узор на толстом ковре и гадала, как же мне, черт возьми, выбраться из Ада до того, как начнется эта пародия на суд. Если я попаду в волосатые лапы Друаги… нет, даже думать об этом не могу. Не могу.

— Миледи Гвендолин? — снова раздался писклявый голосок.

Вздохнув, я встала и пошла открывать дверь. За порогом, кланяясь и с беспокойством кивая, оказался Боббин, маленький чертенок, с которым я подружилась, когда мы с Лаишем останавливались здесь. Казалось, с той поры прошла вечность, а на самом деле всего лишь два дня.

— Да, Боббин, чего тебе нужно? — спросила я.

— Миледи Гвендолин, мне ничего не нужно, а вот чего хотите вы? — Он внимательно вглядывался в мое лицо, нервно подергивая маленькими рожками. — Господин Велиал сказал, что на ужин вы можете съесть все, что пожелаете… все что угодно. Так что же мне принести вам из кухни?

Я нахмурилась. Велиал прекрасно знал, я ничего не могу есть в Адском царстве… по крайней мере, пока меня не задержат здесь на неопределенный срок. И все же послал Боббина соблазнить меня едой. С таким же успехом он мог послать маленького чертенка с посланием, в котором велел бы мне сдаться… намекая на то, что я застряну здесь навсегда.

— Ничего… мне ничего не нужно с адской кухни, — огрызнулась я.

Маленькое личико Боббина вытянулось.

— Хорошо, миледи. Пожалуйста, простите меня за беспокойство.

Унылого выражения на личике чертенка я не выдержала. Да, я оказалась пленницей в аду, с практически нулевым шансом на спасение, но не стоило вымещать свою злость на том, кто просто хотел помочь мне.

— Подожди, Боббин, мне очень жаль, я просто не могу есть адскую пищу. — Внезапно мне в голову пришла одна мысль. — Ты говоришь, я могу попросить все, что захочу?

— Да что угодно! Все что угодно. — Боббин поднял на меня светящийся надеждой взгляд.

— Ну, не знаю, сможешь ли ты достать запас еды, который оставил для меня Лаиш, то, что я смогу есть, — сказала я. — Они были в седельных сумках Кюрекса… ну той большой лошади, на которой мы приехали. — При одной мысли о демоническом коне у меня заныло сердце. Где же он теперь? Я надеялась, что конь сможет спокойно отдохнуть в конюшне. Невыносимо представлять, насколько жестоко обращается с ним огромный демон-хозяин.

Боббин уже нетерпеливо кивал головой.

— Да, да, седельные сумки! Знаю, где они находятся… могу достать их для вас.

— Отлично, только не подвергай себя опасности, — нерешительно проговорила я. Ибо представила, как Кюрекс большим копытом раздавил маленького бесенка.

— Никаких проблем, миледи Гвендолин… никаких проблем!

С горящими от возбуждения глазами бесенок унесся прочь, радуясь, что ему дали задание.

Я едва успела сесть и все обдумать, как вернулся Боббин, волоча за собой тяжелые седельные сумки. Поблагодарила бесенка от всей души и поцеловала в щеку, от чего тот покраснел от удовольствия. Затем, как только Боббин снова убежал, подтащила тяжелые сумки к дивану в гостиной и начала рыться в них, ища еду, оставленную для меня Лаишем.

К счастью, судя по всему, в седельных сумках никто не рылся. Даже моя потрепанная пластиковая бутылка воды и книги, которые Лаиш подарил мне, оказались целы, как и еда.

Я не просила Боббина принести мне все, но теперь с благодарностью бы потрепала его по маленькой кудрявой головке. По крайней мере, я не умру от жажды или голода, а с книгами скоротаю время, пока буду думать о том, как выбраться отсюда. Если бы одно из заклинаний помогло мне выбраться из столь дерьмового затруднительного положения, но так как лишение девственности без духовной связи уменьшило мои силы наполовину, это исключено. И все же, по крайней мере, размышляя, можно просмотреть книги.

И начала просматривать выбранную наугад книгу заклинаний. Как я и подозревала, там оказались обычные привороты, чары на амулеты для хорошего здоровья и заговоры от врагов. Также попалось интересное заклинание для охраны и защиты невинных… их можно использовать на детях, для безопасности. Затем наткнулась на увиденный ранее заговор… заклинание, чтобы выявить то, что скрыто.

— Хм, — пробормотала я себе под нос. Некоторые слова оказались написаны извилистым устаревшим почерком, и я бы ни черта не поняла, если бы ранее так тщательно не изучала бабушкин гримуар. Там было много заклинаний, написанных таким же старомодным почерком. Даже не задумываясь, я прошептала строчки себе под нос.

«Как потерялась, так и найдешься,

Как сокрыта, так станешь явной.

Как была проклята, так и освободишься.

Благославляю силой Богини.

По правилу трех.

Я взываю к тебе, я взываю к тебе, я взываю к тебе».

А закончив, изумилась, когда через меня прошла волна силы.

— Ох! — ахнула я. Но времени удивляться энергии, от которой до сих пор покалывало кончики пальцев не было. Так как краем глаза заметила какое то движение. Эрин, мой любимый мотылек, вспорхнула с моего плеча, беспокойно замахала крылышками.

— Эй, малышка, — проговорила я, волнуясь за нее. — Ты в порядке? Ты…

Но мне так и не удалось закончить фразу. Потому что в тот же момент Эрин приземлилась на пол прямо у моих ног. Затем начала изменяться настолько быстро, что если бы я моргнула, то не заметила бы этого.

Только что у моих ног сидел мотылек размером с почтовую марку с крошечными перистыми крылышками. А в следующую секунду на его месте оказалась девушка с длинными светлыми волосами, смотря испуганными фиолетовыми глазами прямо мне в лицо.

Я сразу же узнала её… это оказалась та самая девушка, которую я видела в Отражающем Оке, и сейчас она стояла прямо передо мной.

Глава 33

Гвендолин

— Гвендолин? — спросила она, глядя на меня. — Ох, Гвендолин, спасибо тебе! Думала, что навсегда останусь ночным мотыльком.

— Эрин? — Я непонимающе уставилась на нее. — Это правда ты?

— Это я. — Она взяла меня за руки, пристально глядя в лицо. — Ах, я знала, что смогу прикасаться к тебе, даже в своем истинном обличье, — проговорила она, улыбнувшись. — Значит, твое сердце чисто.

— Как скажешь. — Я покачала головой. — Но я ничего не понимаю? Как… почему? — У меня оказалось слишком много вопросов, но я лишь мотнула головой и решила начать с самого начала. — Ты кто такая? — спросила я.

— Та, кто была потеряна слишком долго. — Она взмахнула руками, зашуршав накинутым на плечи пернатым плащом. Я уставилась на нее, мой мозг поспешно обрабатывал то, что пока не могла объяснить.

— Погоди-ка… это же не плащ. Это крылья, — воскликнула я. — Ты… ты ан…

— Ангел. — Она улыбнулась мне. — Меня сбросили с небес… поймали в жестокую ловушку, расставленную демонами, чтобы застать ангелов врасплох. Они ничто так не обожают как лишать невинности. — Она вздрогнула. — Когда нашла тебя в отеле «Инферно», то уже почти потеряла надежду. Но ты оказалась добра ко мне, позволила сесть на плечо. Я пыталась поговорить с тобой, но ты почти никогда меня не слышала.

Наконец-то дошло, как выразилась бы моя бабуля, и я ошеломленно все поняла.

— Подожди минутку… ангел… ты находилась рядом со мной все время, с тех пор как я покинула отель «Инферно»… — Вскочив на ноги, я ткнула в нее пальцем. — Ты то самое… то, что я, по словам Друаги, украла… то, что он так сильно жаждет вернуть.

— Ты ведь не отдашь меня ему, правда? — Её огромные фиолетовые глаза расширились от страха. — Ох, пожалуйста… ты понятия не имеешь, какие ужасные отвратительные вещи он хочет со мной сделать!

— Представляю, — мрачно ответила я, вспомнив об отвратительном кабаноголовом демоне с сверкающим золотым клыком и огромным снаряжением.

— Он не мог прикасаться ко мне раньше, потому что только чистый душой и сердцем, способный любить, может прикоснуться к ангелу, — быстро продолжила она. — Но он работал над одним способом… почти нашел решение, когда мне наконец удалось принять свою вторую форму и сбежать. Но потом… я застряла. Не могла вновь обернуться, как бы ни старалась. Если бы сейчас ты не произнесла это заклинание, я бы так навсегда и осталась мотыльком.

— Это ты все это время разговаривала со мной? — спросила я, чувствуя себя полной идиоткой. — Это ты была в туннеле Вздохов. И именно поэтому ты так сильно забеспокоилась из-за книги об ангелах в библиотеке. Только я оказалась слишком занята собой и Лаишем, чтобы уловить хоть какие-то зацепки.

— Я тебя не виню, — тихо ответила она. — И благодарна за то, что позволили мне отправиться с вами. И… — Она прикусила губу. — Мне очень жаль, что так вышло с лордом Лаишем. Я знала его на небесах. Знаешь… до падения. Он был самым великолепным архангелом… сиял чистым белым светом, более ярким, чем само солнце.

Я думала о том, в кого превратился Лаиш… о его пылающих глазах и волосах, огромных черных крыльях. Вспомнила, как он говорил, что любит меня, и что я никогда больше его не увижу…

— Ой, прости, — встревоженно произнесла ангел. — Не хотела доводить тебя до слез! Конечно, мне не следовало упоминать о нем… пока твое горе ещё так свежо.

— Нет, нет… все в порядке. — Я вытерла слезящиеся глаза. — Просто… очень по нему скучаю. Несмотря на то что он натворил… прямо перед тем как уйти. Я… наверное, я люблю его. Любила его. Но это не значит, что не хочу говорить о нем… расскажи мне больше. Почему он ушел? Я имею в виду небеса.

— По многим причинам треть небесного воинства решило перейти на сторону Люцифера и начать войну против Создателя, — сказала она, нахмурившись. — Но если я правильно помню… лорд Лаиш ушел из-за любви, по крайней мере, из-за возможности любить.

— Любовь? — Я приподняла бровь. — Голос в туннеле Вздохов сказал, что это гордость.

— Что ж, гордыня — это корень всех грехов… считать лишь свое мнение верным несмотря ни на что, — заметила она. — Но я уверена, то была любовь. Видишь ли, нас ангелов не тянет друг к другу, ибо Творец создал нас бесполыми существами.

— Неужели? — Я скептически уставилась на нее. Она вовсе не была тощей. На самом деле ангел имела весьма полные округлые груди и бедра, которыми могла бы гордиться модель размера плюс сайз. — Не обижайся, но ты не выглядишь бесполой, — хмыкнула я.

Эрин покраснела, на её бледных щечках появился нежный невинный румянец.

— Ну не все ангелы такие. Некоторые подвержены жажде наслаждений… и страсти. Но это не значит, что нужно реагировать на мужскую похоть. — Она прокашлялась. — И как я уже сказала, нас не тянет друг к другу. Но затем Творец создал человека и некоторых ангелов мужского пола, и они нашли дочерей Евы прекрасными. И они… — Она покраснела сильнее. — Они захотели возлечь с ними, — почти прошептала она.

Я едва не рассмеялась — неудивительно, что Лаиш превратился в демона похоти!

— Так ты говоришь, что Лаиша низвергли с небес только за то, что он захотел покувыркаться со смертной девушкой? В кого же он влюбился? Как её звали?

— О нет, ты меня неправильно поняла. — Она поспешно замотала головой, зашелестев крыльями. — У некоторых других ангелов были отношения со смертными женщинами. Но не у лорда Лаиша. Он лишь хотел иметь право на такие отношения. Но Творец не согласился бы на это. Ангелам до сих пор запрещено вступать в отношения со смертными женщинами.

— Это правда? — Я нахмурилась. — Предполагаю, что пара ангел и демон тоже вне игры?

Она слегка вздрогнула.

— Словно кто-то захотел бы возлечь с демоном! Ну, я не о лорде Лаише, — поспешно добавила она. — Вот страсть к нему я могу понять… даже как демон он великолепен. Но не этот зверь, Друага…

— Все хорошо, тебе ничего не нужно объяснять… я поняла, — сказала я. — И полностью с тобой согласна… он отвратителен.

Ангел снова распахнула фиолетовые глаза.

— Если бы не сбежала тогда, он бы изнасиловал меня, и тогда я бы застряла здесь навсегда. Просто, если произошло, ну, проникновение, ангел больше не сможет вернуться в Небесное царство и снова заниматься своими обязанностями.

— Ну, у Друаги не будет шанса тебя изнасиловать, — твердо ответила я. — Обещаю тебе… хм… Знаешь, все это время я называла тебя Эрин, но лишь сейчас осознала, что не знаю твоего настоящего имени, — сказала я.

Она печально улыбнулась.

— Я тоже не знаю, мне кажется, что я слишком много времени провела в своей второй форме и не могу вспомнить даже свое имя. Но мне нравится имя, которое ты мне дала. Эрин, прекрасное имя… и если хочешь, можешь продолжать называть меня так.

— Хорошо. Ну, Эрин… — Я сжала её руку. — Клянусь, ты не вернешься к этой… свинье. Мы найдем способ обезопасить тебя.

— Возможно, в твоей книге есть нужное заклинание, — нетерпеливо предположила она.

Я вспомнила о заклинании для защиты невинных.

— Возможно, — осторожно ответила я. — Но сейчас у меня лишь половина силы… вторую половину я отдала Лаишу… когда мы возлегли вместе. — Я же правильно выразилась? Мне не хотелось оскорблять нежную ангельскую чувствительность Эрин, но она лишь кивнула.

— Я все понимаю. Но возможно, ты просто попробуешь? И на самом деле найдешь способ, чтобы мы вдвоем смогли сбежать отсюда и вернуться домой.

— Открыть дверь в другое царство, через которую могли бы пройти мы обе, с лишь наполовину полным магическим резервом? — Я коротко рассмеялась. — Едва ли. Для этого потребуется в два-три раза больше энергии, чем у меня имелось раньше. На самом деле понятия не имею, как сработало заклинание, вернувшее тебя к нормальной жизни. — Я нахмурилась. — Странно… я даже не приложила никаких усилий.

— Возможно, у тебя больше силы, чем ты думаешь. — Эрин с надеждой посмотрела на меня. — Пожалуйста, Гвендолин?

— Ну, думаю, ничего плохого не случится, если я попытаюсь, — пробормотала я. Взяла древнюю книгу заклинаний и снова принялась листать её, пока не добралась до заклинания защиты невинных. Я очень внимательно прочла его дважды.

— Ну же? — Засияв, нетерпеливо переспросила Эрин. Хочу сказать… она и правда буквально сияла чистотой и светом. Полагаю, у ангелов никогда не возникало нужды в фонарях или лампочках, поскольку они сами являлись источником света.

— Возможно, это сработает, — тихо пробормотала я. — Если бы только у меня имелись нужные материалы для ритуала. Но у меня нет… — Я замерла. — Погоди… дай посмотрю.

Я кинулась к объемным седельным сумкам и снова стала рыться в них. Конечно же, нашла все ритуальные принадлежности, которые Лаиш принес для заклинания вызова, аккуратно упакованное в одном из больших карманов. Ладно, все необходимое для ритуала есть… но как быть с силой?

Я снова прочитала заклинание, и мое сердце ухнуло вниз, когда увидела то, чего не замечала раньше. Над этим заклинанием нужно работать целым ковеном, состоящим, по крайней мере, из трех-четырех и более ведьм. Даже ведьма с уровнем силы и опытом, как у моей бабушки, вряд ли справилась бы в одиночку. А я далеко не моя бабушка… даже в лучший день не дотягивала до её уровня и мастерства. Не говоря уже о том, что сейчас у меня в половину меньше сил, чем раньше.

— Ну что? — снова спросила Эрин, на этот раз с легким беспокойством в голосе.

Я уже собралась сказать ей, что надежды нет, но не смогла. И ей и мне грозила одна и та же ужасная участь, если попадем в лапы Друаги. Я не могла просто сидеть и стонать о том, как все ужасно, и даже не попытаться что-то сделать. Даже неудачная попытка лучше, чем просто сдаться.

— Я постараюсь, — ответила я наконец. — Боюсь, ничего не могу обещать, но постараюсь.

— О, спасибо тебе, спасибо! Это все, о чем я прошу. — В её глазах сияла благодарность, которую я не заслужила. Половина у меня силы или нет, но я должна сделать все возможное. — Пошли, — сказала я ей. — Давай приступим к ритуалу.

Некоторое время спустя я огляделась, проверяя магический круг, сделанный на толстом ковре. Поскольку другого способа нарисовать не имелось в наличии, мне пришлось воспользоваться душистым тальком. Его я обнаружила среди купальных принадлежностей, доставленных мне Боббином, когда мы с Лаишем впервые остановились здесь.

При мысли о Лаише у меня обожгло глаза и перехватило горло, но я решительно продолжила, абстрагировавшись от собственного горя, по крайней мере, на некоторое время. У меня здесь есть работа, и хотя понятия не имела, как смогу сделать всё за трех ведьм, имея в резерве лишь половину силы, я знала, что должна попытаться.

— Готово, — сказала я Эрин. — Вставай сюда, в центр круга, пока я буду призывать стражей четырех сторон света. И приготовься к тому, как сработает заклинание, когда я его произнесу.

— И что должно произойти? — Она неуверенно посмотрела на меня.

— Я не уверена, — призналась честно. — Это заклинание для защиты невинных… думаю, что первоначально его использовали для детей. Возможно, чтобы окружить их невидимым защитным щитом. Или охранять при опасности каким-нибудь другим способом. Я могу использовать его только на тебе как на девственнице. — Я приподняла бровь. — Хм, ты ведь девственница?

— Конечно. — Её щечки порозовели. — В меня никогда не проникали… и не проникнут!

— Раньше я тоже так думала, — пробормотала я и вздохнула. Что ж, надо признать, мой единственный сексуальный опыт с Лаишем оказался потрясающим… вплоть до самого конца. Так что, по крайней мере, у меня остались хорошие воспоминания. Однако Эрин настоящий ангел. Поэтому правильно, если она так и останется какой была… невинной и чистой, словно первый снег.

— Значит, нужно приготовиться ко всему, что произойдет? — спросила она.

Я молча кивнула:

— Да… почти. Извини, понятия не имею, что случится.

— Все в порядке, Гвендолин… делай, что можешь. Я в твоих руках. Возможно, сначала мне лучше втянуть крылья? На всякий случай?

— Да, думаю, да, — ответила я.

— Хорошо. — Она сконцентрировалась, а затем белые перья, укрывающие плечи, стали уменьшаться. Через мгновение они исчезли совсем.

— Хм… а куда они делись? — Озадаченная, желая все рассмотреть, я обошла Эрин сзади. Её длинное белое платье оказалось украшено сзади тонкими белыми бретельками, на бледной коже лопаток я заметила нечто похожее на татуировку крыльев. Но сотворенную не черными или синими чернилами, а чистым золотом. — Какая красота! — воскликнула я. И не задумываясь, провела пальцем по золотой линии.

— Ох! — Эрин вздрогнула и подпрыгнула.

— Извини, — пробормотала я, поспешно отдергивая руку. — Я не хотела… хм… причинить тебе боль.

— Дело не в этом. Крылья ангелов просто очень… чувствительны. — Она хмыкнула. — Такие же чувствительные, как некоторые части твоего тела… ну ты понимаешь, о чем я.

Она снова покраснела, и я все поняла. Черт возьми, я только что, сама ни о чем не подозревая, приставала к ангелу.

— Мне очень жаль, — тихо ответила я, отступая на шаг. — Хм, возможно, нам лучше поскорее начать.

— Наверное, это отличная идея. — Она с благодарностью мне кивнула и закрыла глаза. — Я готова.

Я тоже… пора начинать вечеринку. Особенно потому, что я понятия не имела, когда вернется Велиал, ну или пришлет свою стражу, чтобы отвести меня на то нелепое слушание, на котором настаивал Друага. Мне нужно помочь Эрин сбежать отсюда и избавиться от всех доказательств до слушания. Тогда, по крайней мере, я смогу сказать правду, отрицать, что у меня его собственность.

— Да здравствуют Стражи сторожевых башен Востока, — начала я.

К собственному изумлению, начав читать заклинание, я почувствовала, как сквозь меня прокатилась волна силы. Словно подключилась к электрической сети, и как только щелкнула выключателем, по венам заструилась энергия. Сейчас не время изумляться, начатое заклинание необходимо довести до конца. Поэтому я продолжала взывать к Стражам концов света и зажигать свечи, стараясь не думать о том, что когда делала это в последний раз, рядом со мной находился Лаиш.

Едва загорелась последняя свеча, я встала перед маленьким алтарем с оставшейся белой свечой в подсвечнике и стала читать заклинание. Конечно, я предварительно выучила его наизусть… правда, перед тем как начинать читать это необязательно. В любом случае его оказалось не сложно запомнить… оно довольно простое, нацеленное только на одно… полную и тотальную защиту невинных.

«Благословенна будь невинная,

Благословенна чистая сердцем.

Да будет так до конца времен

Да будет так в начале времен.

Даруй защиту этой невинной и непорочной

Стену вокруг нее возведи

Пусть к ней никто с дурными намерениями не приблизится

Будь против них ее щитом

Пошли ей защитника

Охранника от тьмы

Способ скрыть невинность

Подальше от ока зла

Благословенна будь невинная,

Благословенна чистая сердцем.

Да будет так до конца времен

Да будет так в начале времен.

Да будет так».

И на последнем слове сквозь меня прокатилась сила, настолько мощная, что едва не сбила с ног. Я напряглась, опустила голову, пытаясь сдержать энергетический поток. Что черт возьми, со мной происходит? А потом услышала, как Эрин шепотом протянула:

— Ох!

Подняв взгляд, уставилась на последствия заклинания.

Понятия не имею, чего я ожидала… возможно, что вокруг нее возникнет невидимое силовое поле или магический щит, которым она сможет пользоваться. Вместо этого в центре круга появилась простая деревянная дверь. Похожая на любую дверь в обычном доме, например, от спальни или шкафа… и она просто стояла там.

— Что это? Куда она ведет? — тихо спросила Эрин.

Я пожала плечами.

— Честно говоря, не знаю. Тебе придется открыть её и выяснить это.

— Но… это безопасно? — Она с беспокойством уставилась на дверь. — Не похоже, чтобы эта дверь вела в Рай.

— Нет, это скорее похоже на дверь в чью-то спальню или ванную, — призналась я. — Не думаю, что смогла открыть дверь из ада в рай, даже если бы за моей спиной стояла сила целого ковена. Я почти уверена, она ведет в Царство смертных.

— Что ж, двигаемся в правильном направлении, — проговорила она, неуверенно, но уже с надеждой.

— Все лучше, чем ад, — согласилась я. — Возможно, заклинание пытается отправить тебя в безопасное место… подальше отсюда.

— Но куда, Гвендолин? — Эрин снова неуверенно посмотрела на меня. — Ты ведь понятия не имеешь, куда ведет эта дверь?

Я собралась ответить, но в этот момент дверь распахнулась и в гостиную, прихрамывая, вошел Велиал. За ним следовали два дюжих демона-стража и Друага.

Демон-кабан всё ещё был без одного клыка, но его мужское снаряжение начало отрастать. Я с ужасом уставилась, что оно уже около фута длиной и свисало из расстегнутых брюк, представляя собой отвратительное зрелище. Увидев Эрин, он остановился и указал на нее волосатым пальцем.

— Это она! Я же говорил тебе, смертная девушка украла у меня нечто ценное! Стража… взять её!

Два демона бросились вперед… и тут же отскочили от невидимой границы, созданной магическим кругом. Они не смогут прорваться, пока не сотрут его полностью… это будет нелегко, учитывая, что тальк въелся в ворс ковра. И все же, нельзя терять время… Эрин нужно убираться отсюда.

К несчастью, она словно застыла на месте, уставившись широко раскрытыми от ужаса глазами на разъяренного Друагу, который кричал и ругался.

— Моя, — пыхтел он. — Говорю тебе, она моя! Смертная девушка украла её у меня… именно так как я и говорил.

— Да, да, — нетерпеливо ответил Велиал. — Мы верим тебе, Друага. Но если хочешь вернуть ангела, нужно стереть круг.

Ой, ой… они доберутся до нас. Когда четыре демона принялись одновременно стирать белый тальк с ковра, я резко развернулась к своей новой подруге.

— Эрин, — прошипела я, взяла ангел за руки и хорошенько встряхнула. — Эрин, поторопись… ты должна открыть дверь и пройти через нее. Ты должна.

— Но… я не знаю, что или кто находится по другую сторону, — запротестовала она.

— Да, но ты же знаешь, кто на этой стороне, — мрачно заметила я. — И если сейчас не уйдешь, то знаешь, что с тобой сделают.

Её бледное прекрасное лицо стало ещё бледнее.

— Ты права, — согласилась она, потянувшись к простой медной ручке. — Мне нужно идти… и тебе тоже. — Она умоляюще посмотрела на меня. — Гвендолин, пойдем со мной!

— Не могу, — ответила я как можно мягче. — Я должна поддерживать магию. И кроме того, заклинание действует только на девственниц… а я больше не невинна… помнишь?

— О да, думаю… — Она выглядела так словно вот-вот заплачет, но Друага и Велиал уже начали стирать мой круг из талька.

— Поторопись, — сказала я. — Поторопись!

— Хорошо. — Глубоко вздохнув, она повернула ручку двери как раз в тот момент, когда я ощутила, как магия отступает.

— Нет, остановите её! Вернись… она моя! — завопил Друага, бросаясь в круг, протягивая руки, чтобы схватить Эрин.

— Отвали от нее! — Я встала у него на пути, пытаясь помешать добраться до Эрин, но можно было не беспокоиться.

В то же мгновение, как дверь открылась, послышался низкий всасывающий звук. И я мельком смогла увидеть комнату за дверью… вернее, кровать с балдахином, и, казалось, я смотрю на нее сверху вниз. Дверь каким-то чудом оказалась на потолке, прямо над кроватью. Но не смогла разглядеть, кто или что в ней спит… под одеялом виднелся лишь неясный бугор. Очень большой бугор. О богиня, куда же направляется Эрин и на кого свалится?

Мне не пришлось долго удивляться. Ахнувшую Эрин втянуло в темную спальню за дверным проемом.

— Остановись… я приказываю тебе! — закричал Велиал, но оказалось уже слишком поздно. Едва Эрин втянуло в портал, дверь захлопнулась сама собой.

— Моя… она моя! — заверещал Друага. Оттолкнул меня в сторону, так что я упала на колени, и потянулся к двери. Но заклинание сделало то, что должно было сделать, и теперь растворялось. Медная ручка оторвалась, оставшись в руке демона-кабана, а сама дверь замерцала и рассыпалась в прах прямо перед ним.

Я вздохнула с облегчением… Эрин в безопасности! Ну, во всяком случае, я на это надеялась. Заклинание направлено только на защиту невинных, поэтому оно должно было отправить её к тому, кто смог бы помочь и защитить её. Но к кому?

— Взять её! — закричал Велиал, врываясь в мои безумные мысли. Два демона-стража схватили меня горячими жесткими руками.

— Эй, отпустите! — Я сопротивлялась изо всех сил, но, черт возьми, впустую. Демоны удерживали меня стальной хваткой. Даже если бы смогла освободиться, то куда бы направилась? Я застряла здесь, в аду, в безвыходной ситуации.

— Тебя немедленно осудят и приговорят. — Велиал впился в меня яростным взглядом, облик добродушного дедушки демона полностью исчез. — И уверяю, мисс Ларуж, тебя признают виновной… я сам об этом позабочусь.

Вот сейчас я в полной мере осознала, у меня появились более серьезные причины для беспокойства, чем переживать о том, куда отправило Эрин мое заклинание. Прямо сейчас нужно позаботиться о безопасности собственной шкуры, и судя по тому, какими взглядами уставились на меня Велиал и Друага, это будет не легко.

Глава 34

Гвендолин

— Пусть Совет древних демонов соберется немедленно. — Велиал хлопнул рукой по широкому деревянному столу. — Приказываю… приказываю немедленно, — кричал он, словно кто-то с ним не соглашался.

Вокруг стола, который словно переместился из зала заседаний совета директоров какой-нибудь американской корпорации, расположилась дюжина демонов, каждый древнее и уродливее предыдущего. Велиал сидел во главе стола, а Друага — по правую руку от него, вероятно, выступая в роли обвинителя.

Я стояла там же, по левую руку от Велиала, со связанными за спиной руками, ожидая услышать свою судьбу. Которая, уверена, свершится очень скоро. В подобном суде дело не растянется на многие месяцы, и здесь вы не сможете подать апелляцию. Нет, они осудят меня и вынесут приговор прямо сейчас, а затем, вероятно, передадут Друаге.

Скорее умру, чем позволю этому злобному ублюдку прикоснуться ко мне! — подумала я, пытаясь подавить дрожь. Скорее, покончу с собой. Но как это сделать? Я огляделась в поисках оружия. Любого оружия. Если смогу найти то, что можно использовать, в первую очередь для защиты, а если это не сработает, то покончу с собой прежде, чем злой демон сможет добраться до меня. Но как я смогу хоть что-то сделать со связанными руками?

Мои мрачные мысли прервал вновь заговоривший Велиал.

— Как вам известно, подсудимая Гвендолин Ларуж обвиняется в краже очень ценного предмета у обвинителя, Друаги, управляющего и владельца отеля «Инферно».

— Это не предмет, — вмешалась я, выступая от своего имени, поскольку очевидно на этой адской пародии на суд мне не положен адвокат. — Это женщина — ангел. Вы не можете просто взять и похитить человека! Если уж на то пошло, то судить нужно Друагу! Он злобный, порочный, развратный ублюдок, который…

— Довольно! Довольно, мисс Ларуж! — закричал Велиал, снова ударив кулаком по столу. И прищурившись, уставился на меня. — Ты действительно думаешь, что твои аргументы здесь что-то значат? Очнись, юная леди — ты в Аду. Друага сделал то, что естественно для демонов, — стремился уничтожить невинность. Во всяком случае, Совет одобряет его усилия — поимка ангела весьма немалое достижение.

— Одобряем, одобряем! — закричали несколько демонов Совета, стуча кулаками по столу.

— И ты отняла у него это достижение, похитив ангела, которого он по праву похитил с Небес, — продолжал Велиал.

— Вы все больны! — закричала я, сжав в кулаки связанные за спиной руки. — И в любом случае, я её не крала… она приземлилась на мое плечо в облике мотылька. Ещё несколько часов назад я даже не подозревала, что она ангел.

— Тогда ты сотворила заклинание, которое освободило её из плена Друаги и отправило неизвестно куда. Ты отказываешься говорить нам, куда именно, — прогремел Велиал.

— Я же сказала… не знаю, куда она отправилась! — ответила я. — Заклинание предназначено для защиты невинных. Возможно, оно отослало её подальше от этого злобного ублюдка. — Я кивнула на рычавшего на меня демона-кабана.

— Не беспокойся, мы найдем её. — Велиал окинул меня свирепым взглядом. — Это возможно, займет некоторое время, но мы найдем её. А пока, поскольку ты полностью отказываешься сотрудничать и не раскаиваешься в своих преступлениях, я рекомендую отдать тебя Друаге в качестве компенсации за его потерянное имущество. Все «за»?

— Да! — закричали все до единого демона за столом.

— Есть кто против? — спросил Велиал. Ни один из демонов не произнес ни слова — в зале воцарилась мертвая тишина.

— Прошение удовлетворено, приговор справедлив, — вынес вердикт Велиал. — Обвиняемая будет немедленно передана обвинителю, и с ней поступят так, как он сочтет нужным.

— Что? Нет! — закричала я. Хотя в глубине души ожидала нечто подобное, знала, что это наиболее вероятный исход пародии суда надо мной. Но думала, что слушания продолжатся подольше. Мне даже нечем защищаться… или убить себя, если не окажется другого выхода. Потому что я не хотела, чтобы Друага прикасался ко мне. Одна мыль, что этот мерзкий ублюдок прикоснется ко мне своей огромной волосатой мерзостью, свисающей между ног, отвратительна. Лучше умереть, чем снова и снова подвергаться насилию со стороны этого кайфующего от чужих страданий садиста.

Друага подошел ко мне.

— Плохая замена сокровищу, которое я потерял, — прорычал он. Подался вперед, глубоко вдохнул, принюхался к моим волосам, и его длинная волосатая морда скривилась. Я отпрянула, но демон, казалось, не обратил внимания на потуги своей жертвы. — С тех пор как мы виделись в последний раз, она потеряла невинность и половину своей души, — заявил он.

Я понятия не имела что несет этот мудак, и не желала задерживаться здесь, чтобы все выяснить.

— Держись от меня подальше, — пробормотала я дрожащим голосом, пытаясь отодвинуться. К несчастью, два демона-стража стояли всего в нескольких шагах от меня.

— Держите её, — приказал Велиал, и они, схватив за плечи, заставили меня стоять неподвижно.

— А теперь будь хорошей девочкой, моя дорогая, и все быстро закончится. — Друага оскалился. — А возможно, и не так быстро.

Внезапно он схватил мою футболку волосатыми руками и дернул, в ярости разрывая её посередине. Так как лифчик не пережил приключений в Аду, то моя грудь оказалась полностью обнаженной.

— Нет! — Я извивалась в хватке стражей от гнева и стыда, обнажившиеся соски затвердели как от прохладного воздуха, так и от леденящего душу ужаса, от которого все внутренности скрутило в узел.

Друага не обратил на это никакого внимания.

— Мило… очень мило, — фыркнул он, разглядывая обнаженную грудь. Затем снова обнюхал меня, на этот раз демон нагнулся, чтобы уткнуться отвратительной мордой прямо в промежность.

— Ах ты сволочь! — Я рефлекторно пнула его, попав носком маленькой черной туфельки в горло.

— Ах! — Он отскочил назад, схватившись волосатой рукой за шею. — Ты маленькая сучка! — прорычал Друага сдавленным голосом. — С половиной души или нет, но я трахну тебя так, как должен был сделать с самого начала.

И снова шагнул ко мне, потянувшись рукой к твердеющему члену. От накатившей тошноты у меня скрутило желудок. Он действительно собрался сделать это… изнасиловать и забрать мою душу прямо здесь, в зале, перед всем чертовым Советом демонов! И его никто не остановит… в том числе и я, потому что не имела никакого оружия.

«Да, но у тебя есть оружие! — прошептал голосок в моем сознании. — Внутри тебя есть сила, просто выпусти её!»

Я понятия не имела, о чем вещал этот голосок, но намеревалась выяснить. Однако, прежде чем успела обдумать, как действовать дальше, Друага навис надо мной, обдавая лицо зловонным горячим дыханием и нащупывая пуговицу на джинсах.

— Отвали от меня, кретин! — закричала я, но демон лишь рассмеялся. Я снова попыталась пнуть его, но он увернулся и стянул джинсы вместе с трусиками, надежно фиксируя ими ноги.

— Иди ко мне, моя маленькая прелестная смертная, — фыркнул он мне в лицо. — Подари сладкий поцелуй, пока я буду вытрахивать из тебя душу…

Ох, вот это плохо… если бы только у меня имелось время и все необходимое для ритуала. Но моя магия так не работала. Я же не могла просто выкрикнуть слово, как это делал Лаиш! От этой мысли в моем сознании зародилась безумная идея. Слова силы… слова силы… если бы только я смогла бы произнести их так же, как и он!

И тут что-то горячее, твердое и скользкое коснулось моего бедра, а кабан, сопя, уткнулся мордой в щеку. По мне прокатилась дрожь чистого отвращения. Или меня сейчас стошнит, или я грохнусь в обморок, а может быть, случится всё сразу.

Нет, нет, я этого не вынесу! Не могу позволить ему сотворить подобное со мной! Не могу!

Повернув голову набок, я хотела закричать. Но вместо этого у меня вырвалось слово, которое никогда ранее не слышала.

Прошипела нечто непонятное, вливая в слово силу — и словно разрядом молнии, электрической вспышкой опалило волоски на морде Друаги, заставляя его с проклятием отскочить назад.

— Во имя Люцифера, что произошло? — прорычал он.

— Отвали от меня, мерзкий ублюдок, или я сделаю это снова! — задохнулась я, понятия не имея, как вообще всё получилось. — Зажарю тебя, словно гребаный кусок бекона!

— Ты не можешь! — Друага отшатнулся, в его затуманенных глазах вспыхнула неуверенность.

— Могу! Лаиш научил меня всему, что знал о словах силы, — безрассудно врала я. — Если бы он сейчас был здесь…

— Ну, его здесь нет, — прогремел Велиал, свирепо глядя на меня. — И он больше никогда не станет прежним, все из-за тебя, грязная маленькая смертная! — Он кивнул всё ещё удерживающим меня, но не так сильно, как раньше, стражникам. — Найдите кляп. Это не даст ей колдовать, пока Друага не завершит начатое.

Я собралась снова закричать, но прежде чем успела сделать это, кто-то ударил меня по лицу горячей жесткой ладонью.

— Давай, Друага, — прорычал Велиал, и тонкие синие губы скривились в злобной ухмылке. — Ты можешь продолжать.

— Так и сделаю. — Кабаноголовый демон снова расположился между моими бедрами. — Повеселюсь с этой маленькой сучкой. И поскольку лорда Лаиша здесь нет, никто не остановит меня…

— О, но он здесь.

Внезапно прозвучавший низкий знакомый голос ошарашил не только меня. Все в зале резко обернулись, в том числе и я. И к облегчению, смешанному с изумлением, увидела в дверях роскошного зала заседаний Лаиша. В безупречном костюме-тройке, с застывшей на лице неистовой яростью. Но когда Лаиш заговорил, его голос прозвучал холодно и ужасно тихо.

— Друага, — произнес он. — Убери свои руки от Гвендолин, отойди от нее немедленно, иначе пострадаешь от последствий.

* * * * *

Лаиш

Как можно выразить всю ярость при виде того, как этот уродец лапает мою любимую женщину? Словами никак. Я жаждал изничтожить их всех до единого, искалечить, растерзать, вырвать их сердца и спалить до тла, чтобы их прах осыпался пеплом у моих ног. Возможно, это грубое решение, но весьма эффективное.

С невероятным усилием мне удалось сдержаться. Гвендолин и так уже достаточно натерпелась. Сейчас я желал лишь… вытащить её отсюда и благополучно доставить домой, в Царство смертных.

— Милорд Лаиш, — пробормотал Друага, поспешно отшатнувшись от моей маленькой ведьмы. — Нам сказали… мы подумали…

— Я отлично вижу, что вы подумали. — Миновав его, я взял Гвендолин за руку и потянул к себе за спину, прикрывая собственным телом. Чувствовал, как она дрожит, пытаясь успокоиться. Исходящие от нее волнами страх и ужас лишь усилили мою ярость.

— Милорд, — начал Велиал. — Отражающее Око показало…

— Отражающее Око показало, что я… мертв? Или лишился возможности восстановления? — Я гневно взглянул на него. — И ты решил, что лучше всего отреагировать на известие о моей смерти вот так… причинив боль моей любимой женщине? — Я покачал головой. — Словами нельзя выразить всю глубину подобного предательства, мой древний учитель. Я велел Гвендолин обратиться к тебе, чтобы ты помог ей безопасно вернуться домой. И как же ты отплатил за мое доверие? Отдал ее… этому чудовищу?

Я с отвращением кивнул на Друагу. Кабаноголовый демон, всё ещё стоявший чуть поодаль и по-прежнему сжимая в руке член, весьма не благоразумно заговорил.

— Она украла то, что принадлежало мне! Я всего лишь хочу получить компенсацию, присужденную Советом, — фыркнул он. — Это мое право…

— У тебя нет никаких прав на мою любимую женщину. — Одно движение запястья и в моей руке появился кинжал с черным лезвием.

При виде этого оружия Друага широко распахнул глаза.

— Вы не сможете применить его ко мне! У вас нет души, только так можно им воспользоваться.

— Ты уверен? — Я шагнул к нему, сжимая в руке кинжал.

Лицо Друаги исказилось от ужаса, но ему не хватило ума заткнуться.

— Даже если вы можете, использовать «Пожиратель душ» запрещено! Противозаконно!

— Разве ты забыл, кто правит этим царством? — спросил я тихим голосом. — Я и есть закон.

И с безжалостным наслаждением я вонзил клинок в его черное сердце. Клинок поглотил практически все, что осталось от частички украденной мною у Гвендолин души. Почувствовав, что оружие сделало свое дело, я выдернул его из мерзкого демона.

Мучительно закричав, Друага отшатнулся и вспыхнул черным пламенем. Сначала оно вырвалось из его единственного клыка. Затем, когда демон отчаянно попытался сбить огонь, он распространился сначала на руки, а по ним растеклось, словно масло, по коже и одежде. Наконец демона полностью поглотило пламя… он превратился в визжащий шар, охваченный черным огнем, и шатаясь, закружил по залу, отчаянно пытаясь выбраться наружу.

Я знал, что это бесполезно. И даже смерть не потушит пламя. Даже после того как демон окажется полностью уничтожен, его сущность будет продолжать вечно корчиться в Огненном озере… погребенная навсегда в невыносимой агонии. Эта судьба ожидала любого умершего демона, и я обрадовался, что именно она постигла Друагу.

Наконец, его борьба закончилась, и он превратился в груду пепла, осыпавшегося на мраморный пол, и оставил после себя отвратительную вонь, от которой я лишь отмахнулся рукой. Затем развернулся к Велиалу и остальным членам Совета.

— Кто-то из вас желает стать следующим?

— Милорд! — В голосе Велиала отразился ужас. — Вы не можете угрожать Совету!

— Почему бы и нет? — потребовал я ответа. — Всего несколько минут назад они угрожали Гвендолин. Ни один из них и пальцем не пошевелил, чтобы защитить её от Друаги… включая тебя самого. На самом деле ты отдал её ему.

— Милорд, пожалуйста, — взмолился старый демон. — Я понимаю, что вы расстроены, но прислушайтесь к голосу разума… вам только кажется, что вы любите эту смертную! Она околдовала вас… от её рук исходит аромат Вечного Огня!

Я коротко рассмеялся:

— Значит, вот, что ты думаешь?

— Я уверен. — Велиал так посмотрел на меня, что в былые времена это тронуло бы мое сердце. Теперь же лишь разозлило. — Пожалуйста, милорд, — пролепетал он. — Она едва не погубила вас своей женской хитростью… пожалуйста, образумьтесь!

— Единственное, что я вижу… старого друга, когда-то дорогого, который сейчас стал для меня пустым местом, — равнодушно ответил я. — Уходи, Велиал. Ради нашего общего прошлого я не стану тебя убивать. Но ты изгнан из моего царства навечно.

— Но милорд, — простонал он. — Я стар… все мои книги, все учебные пособия находятся здесь. Я не могу уйти. Меня разорвут на куски в тот же час, как покину Дис!

— Это меня не касается, — ответил я. — Уходи немедленно, или я позволю Гвендолин «поджарить тебя, словно кусок бекона», вроде бы именно так она выразилась.

Скуля и что-то бормоча себе под нос, старый демон, сгорбившись, вышел из зала Совета. Напоследок оглянувшись через сгорбленное плечо, он окинул Гвендолин зловещим взглядом.

Она вздернула подбородок и не менее гневно посмотрела на него в ответ, прижимая к себе порванную футболку. Я рад, что к ней вернулось самообладание, хоть и чувствовал, что она всё ещё слегка дрожит. Мне очень хотелось обнять её и утешить, но я понимал, она не примет ничего, что я смог бы ей предложить. Кроме того, сначала мне следовало разрешить ещё одно, последнее дело.

Я повернулся к Совету.

— Вы все свободны. Убирайтесь и никогда не возвращайтесь в мое царство.

Послышался ропот недоверия и ярости, а некоторые демоны даже пригрозили нажаловаться самому Люциферу.

— Тогда вперед, жалуйтесь. — Я угрожающе вскинул Пожиратель Душ. — Мне все равно. Только убирайтесь с глаз моих, пока я не решил, что Друаге нужна компания в Огненном Озере. — Это была пустая угроза — у меня осталась лишь частичка украденной души, слишком дорогая для меня частичка, чтобы тратить её на кого-то из них.

Однако члены Совета об этом не догадывались. От моей угрозы они поразительно быстро для их возраста, бросая испуганные взгляды на клинок в моей руке, зашаркали из залы.

Когда демоны наконец ушли и дверь за ними захлопнулась, я повернулся к Гвендолин.

— Mon ange, — пробормотал я, не сдержавшись, назвал ее моим любимым старым прозвищем. — С тобой все в порядке?

— Все хорошо, — ответила она и тут же разрыдалась.

— Гвендолин…

Я понимал, что не имею права её утешать, но ничего не мог с собой поделать. Притянул ведьму к себе, прижал к груди, чувствуя, как от её эмоций пульсирует возникшая между нами связь. От этого мне в скором времени придется отказаться, но не мог заставить себя сделать это сейчас… пока нет. Не тогда, когда она дрожала и плакала в моих объятиях.

— Лаиш, — прошептала она наконец. — Я думала, что ты погиб.

— Я и погиб, на мгновение, — ответил я достаточно правдиво. — Но послушай, mon ange, здесь не самое лучшее место для разговоров. Скажи, ты готова отправиться домой?

— Да, — прошептала она, вытирая слезы. — Ох, да… пожалуйста, Лаиш. Верни меня домой!

— С удовольствием, — ответил я.

Взмахнув рукой, я открыл портал в Царство смертных. Затем, взяв Гвендолин за руку, повел её домой, в безопасность, выполняя свое обещание, хоть это и разбивало мне сердце. Мое предательство слишком велико, чтобы она простила… в этом я был уверен. Как только слезы иссякнут, моя девочка вспомнит, насколько жестоко я с ней обошелся, и больше не захочет иметь со мной ничего общего.

Хорошо, что она избавится от меня, стоически сказал я себе. Я причинил ей лишь боль и страдания и больше не желаю мучить её, должен отпустить.

Хоть и любил свою маленькую ведьму больше, чем мог выразить словами, но пришло время попрощаться.

* * * * *

Гвендолин

Мы телепортировались прямо на аккуратный маленький бабушкин газон глубокой ночью. По крайней мере, мне показалось, что ночью. Часов у меня не было, но вокруг царила темнота, в воздухе ощущался холод, свойственный предрассветным часам, сразу после полуночи.

Даже во Флориде иногда бывает прохладно. Вздрогнув, я попыталась плотнее запахнуть разорванную футболку.

— Тебе холодно? — Лаиш смотрел на меня с тревогой в рубиновых глазах и ещё с какой-то непонятной эмоцией.

— Слегка, — призналась я. — Как жаль, что не догадалась захватить с собой подаренную тобой шубку, прежде чем они утащили меня на тот… суд.

Голос сорвался, но я закашлялась, стараясь скрыть это. Только сейчас события последних нескольких мгновений стали доходить до меня. Переданная Друаге… почти изнасилованная… а потом охваченная невероятной смесью облегчения и недоверия, когда увидела Лаиша и осознала, что все будет хорошо. А затем застыла от нахлынувшего ужаса, когда демон-кабан сгорел прямо на моих глазах… я всё ещё чувствовала вонь горелой свинины, слышала его отдающийся эхом в ушах визг…

Брр… стой! Хватит, остановись! — повторяла я себе, но почему-то не могла… воспоминания все время крутились в сознании, снова и снова, от чего я дрожала, ощущая боль и слабость.

— Вот, — пробормотал Лаиш. Снял безупречный темно-серый пиджак и накинул его мне на плечи.

— Спасибо. — Я просунула руки в рукава и уставилась вниз, не в силах встретиться с ним взглядом. Мне так много хотелось у него спросить, так много ему сказать, но слова почему-то не шли с языка. А возможно, я просто боялась, что если заговорю, то разрыдаюсь.

— Что ж… — настолько резко начал он, что я невольно подняла взгляд. — Ты благополучно вернулась домой, дверь в бездну закрыта, больше не нужно бояться ни адского отродья, ни любого другого порождения Адского царства.

— Спасибо, — снова повторила я, ничего умнее не смогла придумать.

— Поэтому, полагаю, пришло время оставить тебя с любимой бабушкой и позволить дальше жить смертной жизнью. — Он кивнул на аккуратное желтое бунгало, где, как я знала, в эту минуту спала бабушка.

Внезапно осознала, что Лаиш прощается со мной. И не похоже, что собирается возвращаться.

— Лаиш, — пробормотала я, начиная паниковать. — Подожди, я…

— Гвендолин? Гвендолин, это ты?

Тихий знакомый голос донесся откуда-то со стороны парадного крыльца. И пока я пыталась рассмотреть говорившего, кто-то вышел из тьмы и направился ко мне. При свете полной луны я увидела изможденное лицо моей младшей сестры.

— Кейша? — Я оставила Лаиша одного и побежала ей навстречу. В последний раз, когда видела Кейшу в Отражающем Оке, она походила на призрак. Да и сейчас выглядела не на много лучше, но, по крайней мере, насколько я могла судить, была чиста. Она посмотрела на меня, и в её глазах я не заметила наркотического тумана, они лишь блестели от слез.

— Гвенди, — прошептала она и тут же оказалась в моих объятиях. Мы обнимались, целовались, казалось, впервые за целую вечность.

— Это что ещё такое? Что здесь происходит? — раздался ещё один голос, и из парадной двери дома показалась бабушка в розовом стеганом домашнем халате, готовая застрелить любого, кто вторгнется на её территорию. Когда речь заходит о незваных гостях, бабушка шутить не любит. Но увидев, кто это, бабуля бросилась вперед, сжав в объятиях меня и Кейшу.

— Бабушка! — закричала Кейша.

— Кейша, дитя мое! И Гвендолин! О мои девочки… обе мои девочки вернулись ко мне! Слава богине!

Бабушка едва не плакала от счастья, и мы с Кейшей тоже расплакались.

— Как же ты благополучно добралась домой? — спросила она. Думаю, что бабушка говорила со мной, но ответила Кейша.

— Рэй ушел, бабушка… вот почему я вернулась домой. Он просто исчез ночью… прямо из постели. Я понятия не имею, что с ним случилось!

— Ну, я тоже. — Бабушка украдкой посмотрела на меня и прошептала на ухо: — Ты же не имеешь к этому никакого отношения, правда, Гвендолин?

— Нет, клянусь, — прошептала я в ответ, радуясь, что Кейша всхлипывает слишком громко. — Это не я. — Но обернувшись, чтобы кивнуть Лаишу, поняла, что он исчез. Я лихорадочно осмотрела передний дворик, ища хоть какие-то следы его присутствия, но мой демон тихо растаял в ночи, словно сон, который мне привиделся перед пробуждением. — Лаиш, — прошептала я, но ответа не последовало.

Он просто ушел.

Глава 35

Гвендолин

— Ну и что же случилось потом? — потребовала Эддисон. Она и Тейлор буквально ерзали на краешке своих кресел, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, пока я повторно рассказывала историю, которую ранее успела поведать бабушке. Конечно, версия для бабушки вышла довольно сильно отредактированной, но здесь, с моими подругами, я чувствовала, что должна быть предельно честна.

Я пожала плечами.

— А потом… мы посреди ночи очутились на газоне перед домом бабушки, моя футболка была разорвана, так что он… отдал мне свой пиджак.

Он всё ещё висел в моем шкафу. Хотя с тех пор как Лаиш вернул меня, прошло уже несколько дней, от пиджака по-прежнему слегка пахло корицей и той темной пряностью, которая всегда витала вокруг моего демона. Я знала это, потому что ощущая вину, все равно открывала шкаф и зарывалась лицом в ткань пиджака, чтобы просто ещё раз почувствовать себя рядом с ним. Глупо, конечно, но ничего не могла с собой поделать.

— И? — спросила Тейлор.

— А потом появилась моя младшая сестра, и пока я отвлеклась, Лаиш исчез. — Я вздохнула. — С тех пор я его больше не видела.

— Ну, а ты не пробовала с ним встретиться? — деловито спросила Эддисон. — Ты вызывала его, или как ты там общаешься с демонами?

— Ну… нет, — призналась я. Честно говоря, сама этого боялась. Что если позову, а он не ответит? Что если больше никогда не ответит? Казалось, он окончательно распрощался со мной.

— Ты должна вызвать его, — сказала Тейлор. — Разве ты не рассказывала, что он признавался тебе в любви?

— Неоднократно, — ответила я. — Но Велиал тогда заявил, что Лаиш полюбил меня только из-за запаха Вечного пламени.

— Что это? Песня «Бэнглз» из восьмидесятых годов? — Эддисон смутилась.

Я быстро всё объяснила и пожала плечами.

— Так что видишь… он, вероятно, меня совсем не любит. Он просто думал так.

— Ну, он забавным способом показывает то, насколько сильно любит тебя, — сказала Тейлор. — Забрал твою девственность и половину силы.

— Но так ли это? — спросила Эддисон, глядя на меня. — Ты же говорила, что открывала портал из Ада в наш мир. Разве это не требует от ведьмы определенных сил?

— Ну да, — призналась я. — Честно говоря, понятия не имею, как мне это удалось.

— И как Лаиш закрыл врата в Бездну, которые открыла ты, когда вытаскивала меня оттуда? — спросила Тейлор. — Я думала, весь смысл твоего путешествия в Ад заключался в том, что только тот, кто обладал твоим… как ты там выразилась?

— Моим «отпечатком души», об этом всё время твердил Лаиш, — сказала я.

— Верно… только тот, кто имеет «отпечаток твоей души», может закрыть дверь… по крайней мере, судя по его словам. Так зачем же он заставил тебя пойти с ним, если смог справиться сам?

— Чтобы вскружить ей голову? — вмешалась Эддисон. — Демоны почти такие же развратники, как и вампиры.

— Большое спасибо. — Тейлор скорчила гримасу подруге, обнажив маленькие белые клыки. — Мне просто кажется странным, сначала он говорит, что любит её, потом предает, потом возвращается и спасает в самый последний момент. Что-то тут не сходится.

— Как уже сказала, он просто вскружил ей голову, — решительно заявила Эддисон.

— А что если это не так? — возмутилась Тейлор. — А что если для всего содеянного у него были веские основания?

— Например? — потребовала Эддисон. — Зачем он потащил её в Ад, если мог сам закрыть эту чертову дверь?

— В том-то и дело, — прервала я их горячую дискуссию. — Я почти уверена, он не смог бы её закрыть. Бабушка думала так же, иначе не отпустила бы меня.

— Ну, возможно, он потащил тебя в Ад, желая подобраться достаточно близко, чтобы, хм, взять «отпечаток твоей души», — предположила Тейлор.

— Нет, это так не работает. — Я потерла глаза, жалея, что не могу предвидеть будущее. Каждый раз, стоило мне зажмуриться, все ужасные события пребывания в Аду всплывали в памяти, требуя, чтобы их вытащили и исследовали, словно отравленные игрушки из коробки. Я была так рассеянна в тот момент, что едва могла ясно мыслить… и это одна из причин, по которой пригласила Тейлор и Эддисон… чтобы они помогли мне разобраться во всем происходящем.

— Ну и как это работает? — спросила Эддисон.

— Чтобы закрыть ту дверь, Лаишу каким-то образом нужно было заполучить частичку моей души, — поведала я. — И… о моя богиня… — Осознание нахлынуло на меня, словно окатив ведром холодной воды. — О моя богиня, — снова прошептала я. — И почему я раньше не поняла?

— Ну что? Что? — Тейлор возбужденно подпрыгивала на выцветшем диване моей бабушки.

— Когда Совет демонов передал меня в руки Друаги…

— Это тот самый кабаноголовый демон, владелец отеля? — сказала Тейлор.

Я кивнула.

— Да. Когда меня передали Друаге, он заявил, что с тех пор как видел меня в последний раз, я потеряла невинность и половину своей души. Я не задумывалась об этом раньше, так как сильно испугалась…

— А потом появился Лаиш и пронзил кабаноголового демона оружием, для использования которого нужна душа, — сказала Эддисон. — А перед этим он закрыл дверь, для чего требовался «отпечаток души» Гвендолин.

— О боже мой! — Тейлор стала белее бумаги. — Он буквально украл твою душу! Как и во всех древних легендах о демонах.

— Нет… он украл лишь половину. — Эддисон взволнованно посмотрела на меня. — Знаешь, думаю, что Тейлор права… для всех его поступков есть причина.

— Вот дерьмо… — Я опустила голову между колен, внезапно почувствовав головокружение.

— Гвендолин, милая? Ты в порядке? — Эддисон погладила меня по плечу.

— Я в порядке… в порядке. — прошептала я. Но на самом деле, я не в порядке. Совсем не в порядке.

— Дай ей минутку, — с тревогой сказала Тейлор. — Она только что обнаружила, что её душу украли. Во всяком случае, половину души. Или как ты там это называешь?

— Понятия не имею, как это называется. Когда демон сначала клянется тебе в любви, а затем крадет половину твоей души, — мрачно заметила Эддисон.

— Ну, по крайней мере, мы выяснили, что он украл её ради твоего блага, верно? — спросила меня Тейлор. — Что он сам закрыл дверь, и тебе не пришлось слишком близко подходить к той ужасной яме? — Она вздрогнула, наверняка вспомнила о Бездне… она почти соскользнула в нее, прежде чем я смогла вернуть её обратно в Царство смертных.

— Дело не в этом, — заметила я. — Если бы только я не чувствовала себя так… так… — Но понятия не имела, как себя чувствую. Мелькнуло воспоминание, которое я либо забыла, либо пыталась подавить. Краткое видение, когда мы с Лаишем занимались любовью… золотая нить обернулась вокруг моего сердца, стоило ему кончить во мне, и точно такая же оплела его сердце. Внезапно припомнила рассказ бабули:

«Я всё поняла, когда встретила твоего дедушку. Знала, он именно тот, кого я ждала. И в нашу первую брачную ночь, когда наконец отдалась ему… нас связало воедино нечто похожее на золотую нить».

— О моя богиня, — пробормотала я. — О моя богиня.

— Что? Что случилось? — Тейлор тоже встала, и они с Эддисон склонились надо мной с озабоченными лицами.

— Я должна вызвать Лаиша, — хрипло пробормотала я. — Должна вызвать его прямо сейчас и выяснить… действительно ли случилось то, о чем сейчас думаю.

— Что случилось? — спросила Тейлор. — Что-то действительно плохое?

— Не знаю, — ответила я. — Ничего не знаю, пока не поговорю с ним.

— Может, пойдем? — деловито предложила Эддисон. — Полагаю, это будет приватный разговор.

— Да, мне очень жаль, но ты права. Мне нужно сделать это в одиночку.

— А это не опасно? — Тейлор обеспокоенно прикусила губу. — Ты ведь не станешь напрасно рисковать, Гвендолин?

— Никакого риска, — заверила я их. — Мне просто нужно получить ответы. — Глубоко вздохнув, я встала и разгладила юбку. — Большое вам спасибо за то, что пришли. Обещаю, как только выясню, что происходит, сразу же дам вам знать.

— Ну ладно. — Эддисон и Тейлор взяли сумочки и уже собрались уходить. — Позови, если мы тебе понадобимся. В любое время, — добавила Эддисон.

— Спасибо. — Я обняла обеих подруг. Они в ответ на мой жест нежно сжали меня в объятиях. Вырвавшись из этих тройных обнимашек, почувствовала, как на глаза навернулись слезы. — Вы, девочки, отличные подруги, — пробормотала я. — Спасибо за то, что всегда поддерживаете.

— Эй, мы, сверхъестественные цыпочки, должны держаться вместе, верно? — ухмыльнулась мне Эддисон.

— Верно, — вмешалась Тейлор. — Мы же не можем встречаться с кем-то наподобие нас, просто вступив в книжный клуб.

— Тут ты совершенно права. — Я вытерла глаза и рассмеялась. — Ладно, нужно пойти и вызвать его прямо сейчас. Пока бабушка и Кейша не вернулись. — Бабуля повезла мою младшую сестру к врачу, и они должны вернуться через час.

— Вызови его. Мы уходим. — Эддисон снова улыбнулась мне. — Только запомни… позвони нам, как сможешь. Мы с Тейлор все испереживаемся, пока будем ждать новостей.

— Обязательно, — пообещала я.

— О, и попробуй выяснить, что случилось с той девушкой-ангелом, которого ты спасла, — сказала Тейлор. — Знаю, ты говорила, что заклинание отправило её в безопасное место, но не могу не волноваться за бедняжку. Надеюсь, с ней всё в порядке.

— Тоже надеюсь, что с Эрин всё хорошо, — искренне ответила я. — И обещаю получить некоторые ответы после того, как поговорю с Лаишем.

— После того как получишь собственные ответы, — поправила Эддисон.

— Вот именно, — мрачно ответила я. — Потому что прямо сейчас мне нужно связаться с этой демонической задницей и выяснить, что, черт возьми, происходит.

Я просто надеялась, что он отзовется на мой призыв.

* * * * *

Лаиш

— Mon ange, как я рад снова видеть тебя. — Я улыбнулся своей маленькой ведьме, говоря через магический огонь, который она использовала, чтобы вызвать меня.

— Мне нужно с тобой поговорить. — Я смотрел на нее сквозь пламя, на то, как она нахмурилась, но знал, что она меня не видит. — Где ты, Лаиш? Почему не отвечаешь на мой призыв?

— Я ответил, — терпеливо сказал я. — Просто не могу явиться к тебе так же легко, как раньше… по многим причинам.

— Что ж, мне правда нужно с тобой поговорить. Лицом к лицу. — Она, нахмурившись, уперлась рукой в округлое бедро. — Немедленно.

— Если ты хочешь увидеть меня, то один из нас должен приехать, или ты ко мне, или я к тебе, — ответил я ей.

— Что? Зачем? — потребовала она.

— Я всё объясню позже. При встрече, — сказал я. — Итак, предпочитаешь, чтобы я пришел к тебе, в дом твоей бабушки, или хочешь приехать ко мне?

Она прикусила губу.

— Не знаю, хорошая ли это идея, тебе появляться здесь. Бабушка рада, что я вернулась невредимой, но не думаю, что ты стал её любимчиком.

— Это понятно, — спокойно ответил я. — В конце концов, я лишил невинности её внучку.

— Хм… — Гвендолин смутилась. — Она ничего об этом не знает. Я не говорила.

Я удивленно приподнял бровь.

— Почему, Гвендолин… ты соврала ей?

— Нет, — оправдываясь, ответила она. — Бабуля не спрашивала, я не рассказывала. Мы просто… как бы обошли эту тему стороной.

— Ей, наверное, и не нужно знать подробностей, — заметил я. — В конце концов, твои силы в результате не уменьшились, не так ли?

Она сузила глаза.

— И об этом мне хотелось бы с тобой поговорить. А так же о том, как ты сумел закрыть дверь в Бездну и использовать Пожиратель душ, чтобы убить Друагу.

Я развел руками, хоть и знал, что она меня не видит.

— Если не хочешь встречаться в доме твоей бабушки, то приезжай ко мне.

— Это зависит от обстоятельств. Где ты?

Я сказал ей адрес моего поместья на Сиеста-Ки.

— Это не далеко от Сарасоты, — сказал я. — Чтобы доехать…

— Я просто использую приложение Гугл-карты на смартфоне… так что найду, — ответила она. — Хорошо, я буду на месте примерно через час. И до сих пор не понимаю, почему ты не можешь появиться как обычно.

— Со временем всё прояснится, — пообещал я ей. — И я счастлив, что ты приедешь ко мне в гости… здесь тебя ждет старый друг, думаю, ты будешь рада его видеть.

— Кто? — спросила она. — Какой старый друг?

— Узнаешь. До встречи, mon ange. Пожалуйста, езжай осторожно.

Я разорвал связь и глубоко вздохнул. Ожидал вызова Гвендолин с тех пор, как мы расстались. Хотя, как правило, время мимолетно для такого как я, прожившего целую вечность, но в ожидании вестей от нее дни тянулись невыносимо долго. Мне так не терпелось вновь увидеть её милое личико, и в тоже время я боялся этой встречи.

Ибо, судя по тону и полыхающему взгляду, моя ведьма наконец поняла, что я с ней сделал. Вся глубина моего предательства наконец выяснилась.

А это означало, что наша встреча может оказаться последней.

Глава 36

Гвендолин

Поездка из Тампы в Сарасоту по почти пустынному шоссе оказалась не так уж плоха. К счастью, в уик-энд, даже несмотря на то что я выехала почти в шесть часов, дорога была почти пустынной. Разумеется, я оставила бабушке записку, в которой сообщила, что поехала к подруге. Надеялась, что бабуля подумает, будто я отправилась навестить Тейлор или Эддисон… так как понимала, она очень расстроится, если узнает, что собираюсь встретиться с Лаишем. Всю прошлую неделю она только и твердила о том, как я чудом избежала смерти. И о том, что я оказалась хорошо защищена от этого демона. Хотя много раз объясняла ей, что Лаиш спас мне жизнь, бабушка просто не могла переступить через себя и полюбить Лаиша. Не думаю, что она очень уж старалась.

Когда въехала на длинную извилистую подъездную дорожку, усыпанную не галькой, а крошкой из белых ракушек, солнце уже почти село. В конце подъездной аллеи виднелись огромные витые ворота, они автоматически открылись, прежде чем я успела потянуться к панели связи. Очевидно, Лаиш ожидал моего появления.

Я подъехала на маленьком авто к огромному каменному особняку, расположенному почти на пляже и окруженному со всех сторон пышной тропической растительностью. Он походил на большую морскую раковину, раскрашенную розовым и оранжевым светом от заходящего солнца.

— Вау… — пробормотала я. Даже зная, кто такой Лаиш, не могла слегка не испугаться подобной демонстрации богатства. Дом выглядел так, словно за ним следила целая армия прислуги, но вот расположение оказалось просто идеальным.

Я вышла из авто, хрустя туфельками по белой крошке из ракушек. Понятия не имею почему, но снова надела черные балетки… те самые, в которых путешествовала по Аду. Они оказались слегка изношены, но сидели как влитые, моя самая удобная обувь.

Туфельки дополнял длинный белый сарафан, некогда приобретенный специально для пляжа, но ни разу неодёванный. С тонкими лямочками-спагетти, разрезом до колена, сарафан из мягкой хлопковой ткани, длиной почти до самых лодыжек, не стеснял движения.

Понятия не имею, что заставило меня одеться в белое… любимый цвет Лаиша. Говорила себе, что просто схватила из шкафа первую попавшуюся вещь, но если быть честной самой с собой, это не правда. Я хотела выглядеть отлично при встрече. Не уверена в её исходе или в том, как Лаиш на самом деле относится ко мне, но хотела выглядеть на все сто, пока буду получать ответы на некоторые вопросы. Ощущение собственной привлекательности придавало уверенности… понимаю, что глупо, но ничего не могу с собой поделать.

Собиралась подняться по широким парадным ступеням, а их оказалось около пятнадцати, поскольку шикарный особняк был построен на возвышении, вероятно, из-за близости к океану, когда услышала, как кто-то зовет меня по имени.

— Гвендолин? Иди сюда.

Лаиш поманил меня к себе с другой стороны дома. Одетый гораздо более небрежно, чем раньше, сейчас мой демон облачился в темно-синюю рубашку и коричневые брюки. Закатанные рукава рубашки обнажали мускулистые предплечья. Спереди она оказалась расстегнута, полы свободно развевались на ветру, давая мне возможность мельком увидеть мускулистую грудь. С закатанными брюками, босиком, он выглядел так, словно только что прогуливался по пляжу.

— Лаиш? — Хрустя ракушками, неуверенно направилась к нему, пока не добралась до мощеной дорожки вдоль боковой стены дома. — Нам нужно поговорить.

— Сейчас. Пойдем… кое-кто очень хочет тебя видеть. — Он улыбнулся мне и протянул руку. — Да, и можешь оставить обувь здесь. Иначе в них просто набьется песок.

Я неохотно выскользнула из черных балеток и аккуратно поставила их на мощеную дорожку. Затем, не обращая внимания на протянутую руку Лаиша, направилась по дорожке за дом.

Демон последовал за мной, бесшумно ступая босыми ногами, но я ощущала его присутствие, он словно огромной тенью навис над моим плечом. Подумала, не расстроился ли он от того, что я отказалась взять его за руку. Я хотела все уладить, прежде чем снова позволю себе прикоснуться к нему. Почему-то мне гораздо труднее думалось в его мускулистых объятиях. Так что нужно держаться на расстоянии, пока не выясню, что к чему.

Когда мы наконец обогнули дом, и я ступила с мощеной дорожки на теплый песок, то просто застыла пораженная открывшимся видом. На самом деле мне пришлось остановиться и осмотреться.

— Вау, — выдохнула я, глядя на прекрасный пляж с нетронутым белоснежным песком, простирающимся до глубокого синего океана.

Солнце опускалось в воду, отбрасывая длинные тени, окрашивая белый песок в великолепные розовые, пурпурные и оранжевые тона. Высоко наверху кричали чайки, а вокруг меня кружился прохладный соленый бриз, теребя волосы и подол сарафана.

Открывшийся вид словно сошел с рекламной брошюры Флориды… потрясающе великолепный и невероятно совершенный. А потом всё стало ещё лучше.

Слева от меня раздалось звонкое ржание, а затем ко мне галопом, стуча копытами размером с обеденную тарелку, приблизился Кюрекс.

— О, Кюрекс! — Я кинулась ему навстречу, слезы радости обожгли мне глаза.

Он тихо заржал и опустил огромную голову на мое плечо. Я стиснула его массивную шею и прижала к себе.

— Я так рада снова видеть тебя, мальчик, — пробормотала я, прижимаясь лицом к его шее, длинная черная шелковистая грива накрыла меня. — Я думала, ты вернулся к старому хозяину.

— Я освободил его от Еркса. Подумал, что конь будет счастлив жить здесь со мной, чем в Адском царстве, — заметил Лаиш, подходя ко мне сзади.

Я обернулась к нему.

— Погоди-ка… ты теперь живешь здесь? Или это просто что-то вроде летнего домика… место, где ты мог бы останавливаться, когда посещаешь Царство смертных?

— Раньше так и было, — тихо ответил он. — Но сейчас это мой дом… по крайней мере, временный, пока я ещё не принял окончательного решения.

— Какое решение? И что теперь будет с Кюрексом? — спросила я, когда большой конь ткнулся в меня носом, а затем побежал щипать вкусную морскую траву, растущую из песка.

Он удивленно приподнял бровь.

— Ты правда хотела спросить меня об этом? Почему ты приехала, чтобы поговорить со мной лицом к лицу, Гвендолин?

— Нет. — Я глубоко вздохнула и решила просто сказать всё, как есть. Ты забрал половину моей души?

Он мрачно кивнул:

— Да. И ты имеешь полное право злиться на меня за это.

— Но… ты сделал это, чтобы закрыть дверь в Бездну. Чтобы мне не пришлось делать это самой… верно? — Я с надеждой уставилась на демона.

— Да, — снова кивнул он.

— Что ж, если ты с самого начала знал, что такое возможно, зачем тогда нам нужно было проходить через всё это? Зачем тащить меня в Ад, заставлять пройти все семь кругов, если ты мог просто украсть частичку моей души, уйти и закрыть дверь?

— Задумайся, Гвендолин, — тихо сказал он. — Единственный способ заполучить частичку души смертного — использовать душевный крюк или…

— Или заняться любовью, — закончила я, глядя на песок.

— Именно. И как бы ты отреагировала, предложи я тебе любой из этих вариантов в самом начале нашего знакомства?

— Я бы сказала тебе отвалить, — прямо заявила я. — Подумала бы, что это уловка, просто способ заставить меня переспать с тобой.

— Вот именно, — повторил Лаиш. — Мне нужно было, чтобы ты отправилась со мной в путешествие, научилась доверять мне. Доверилась мне настолько, что у тебя бы даже подозрений не возникло о том, как я собираюсь предать тебя.

— Предать меня? — спросила я, глядя на него снизу вверх. — Ты о том, что полностью лишил меня девственности, когда барьер был уже разрушен, а налог уплачен?

Он кивнул:

— К сожалению, кража души — даже половины души — требует предательства. Если душу отдали добровольно, то предательство не нужно. Но я знал, это не вариант…

— А откуда тебе знать? — потребовала я, свирепо глядя на него. — Почему ты хотя бы не спросил у меня? Я доверяла тебе, Лаиш… я бы выслушала. К концу времени, проведенном с тобой в Аду, я бы сделала всё, чтобы ты ни сказал. Мне ненавистно было признать подобную правду.

— Ты бы послушала, если бы испытывала ко мне то же, что и я к тебе, — пробормотал он. — Но я знал, ты этого не сделаешь.

— Ну и что? Потому что ещё не была готова сказать «я люблю тебя»? — переспросила я. — Это слишком рано, мы же путешествовали вдвоем всего несколько дней!

Он покачал головой.

— Я был уверен не из-за твоей неспособности произнести эти слова, знал, что ты не отвечаешь мне взаимностью, mon ange. Дело в том, что Отражающее Око не показало тебе моего образа.

— Но… но я… — Зажмурившись, вспомнила, как он спросил, видела ли я его в магическом зеркале, оно должно было показать человека, которого любишь больше всего на свете. Лаиш заставил меня заглянуть в него вместе с ним и увидел там меня. Я действительно увидела его во второй раз, но соврала, сказала, что не видела.

Почему он это сделал? Почему я соврала?

Ответ на этот вопрос я знала. Потому что признавшись во все возрастающих к нему чувствах, почувствовала бы себя уязвимой, незащищенной. Не говоря уже о том, что оказалась чертовски напугана.

— Что? В чем дело, mon ange? — Лаиш, очевидно, уловил мое беспокойство, хотя, как ни странно, не читал мои мысли.

— Оно… оно показало мне твой образ, — сказала я тихим голосом. — Просто не хотела тебе говорить, потому что чувствовала себя уязвимой и напуганной. Я… я не знала, хочу ли вообще испытывать к тебе какие-то чувства.

— Но ты что-то чувствовала? — Он рассмеялся, как мне показалось, немного печально. — Ах, если бы я только знал! Но уже слишком поздно… мое предательство свершилось.

Я глубоко вздохнула, посмотрев на него снизу вверх.

— Ты имеешь в виду то, как лишил меня девственности? Или то, как создал со мной духовную связь и не сказал об этом?

Лаиш задумчиво кивнул, явно ничуть не удивившись.

— Не сомневался, рано или поздно, ты все узнаешь. Особенно, когда догадалась, что я украл половину твоей души.

— Я должна была догадаться об этом раньше, — спокойно сказала я. — Учитывая то, что сейчас имею не половину силы, моего магического резерва хватит на целый ковен ведьм.

— Неужели? — Он выглядел заинтересованным. — Я так и подумал, когда увидел, как ты использовала магию слова на Друаге. Очень впечатляюще, моя ведьмочка.

— Я не пыталась никого впечатлить… только спасала себя от изнасилования, — спокойно ответила я, пытаясь подавить тошноту, вызванную этими ужасными воспоминаниями.

— Очень жаль, что я не смог прийти тебе на помощь раньше, — серьезно ответил он. — Я появился так быстро, как мог… так быстро, как позволил Создатель.

— Что? — Я нахмурилась, глядя на него. — Ты хочешь сказать, что встречался с Богом? Хм… с Создателем?

Он кивнул:

— Помнишь, ты говорила, что считала меня мертвым, а я ответил, что на мгновение действительно умер? Ну, я правда умер. Не пережил падения в Бездну.

— Ты не пережил? Ты умер? — Я едва могла в это поверить. — Что же тогда произошло? Как же ты вернулся?

Лаиш вздохнул.

— Это долгая история. Почему бы нам не присесть, и я всё расскажу. Сюда… — Он повел меня к небольшому покрывалу на песке, который практически остыл после захода солнца. Во все удлиняющихся тенях Лаиш смотрел на меня темно-красным взглядом.

Мы устроились на одеяле, и я слегка поерзала, устраиваясь поудобнее. Наконец, когда была готова, вновь взглянула на него.

— Ну ладно, рассказывай.

— Утащив в Бездну, древние монстры взяли от меня всё, что хотели. — Он глубоко вздохнул. — Проще говоря, они разорвали меня на куски.

— Ох, Лаиш! — Я попыталась сморгнуть навернувшиеся на глаза слезы. Уверенная, что он погиб, я опасалась, что с ним случилось именно это. Почувствовала себя ужасно, услышав, что мои опасения о его страданиях оправдались. Тем более, что он фактически пожертвовал собой, не дал этим жутким щупальцам схватить меня.

— Всё в порядке, — пробормотал он, обхватив ладонями мои щеки и смахнув слезы большими пальцами. — Потому что благодаря твоей душе я не сразу вернулся в Огненное озеро. Вместо этого вознесся на небеса, чтобы предстать перед Судным Престолом. Там я впервые со времени падения столкнулся с Создателем.

— Правда? — Я уставилась на него во все глаза. — И что случилось потом?

Лаиш пожал плечами.

— Он спросил меня, нашел ли я наконец то, ради чего покинул Небеса. Спросил, нашел ли я свою любовь.

— И ты ответил ему?..

Лаиш печально улыбнулся:

— Я ответил, что нашел, хотя по началу с трудом узнал её. Я пал столько эпох назад, что успел забыть, почему вообще оставил свой пост на Небесах.

— Эрин говорила, что ты хотел иметь возможность любить так, как это позволено смертным, — сказала я. — Это правда?

Он нахмурился:

— Эрин, это твой любимый мотылек?

— Который оказался настоящим ангелом. Или ты хочешь сказать, что не знал?

Он пожал плечами.

— Я появился в последнюю минуту, как ты помнишь… едва ли не в самый последний момент. Мои переговоры с Создателем затянулись.

— Бог вел с тобой переговоры? — Я едва могла в это поверить.

— Не совсем так… на самом деле Всемогущий не ведет переговоров. Но он предоставил мне возможность выбора.

— И что за выбор?

Лаиш взглянул на песок, покрывший наши пальцы.

— Он сказал, что я могу вернуться в Ад и жить вечно так, как жил. Если выберу это, то сохраню свои силы и статус в иерархии Адского царства, а так же способность менять форму. Но стану всего лишь демоном без души и без надежды на спасение. Или…

— Или что? — спросила я, не в силах скрыть любопытство и нетерпение в голосе.

— Или же я могу сохранить свою душу… ту маленькую последнюю частичку, оставшуюся после использования Пожирателя Душ на Древних и Друаге… и отказаться от большинства своих сил, чтобы прожить смертную жизнь.

— Смертную жизнь? Ты хочешь сказать обычную продолжительность жизни? — спросила я. — Например, семьдесят или восемьдесят лет, вместо семидесяти или восьмидесяти миллионов? Или миллиардов… или чего там ещё?

Он тихо рассмеялся.

— Думаю, моя жизнь продлится примерно тысячу лет. Понадобится некоторое время, чтобы загладить все то зло, что я причинил, будучи демоном.

— Но все же… даже тысяча лет — это капля в море, учитывая продолжительность жизни демона, — заметила я.

Он печально улыбнулся:

— Моя дорогая, если бы ты только знала, как тянутся годы, когда тебе не для кого жить, не с кем их разделить. И Создатель обещал, после окончания жизни меня будут судить как смертного и пустят на Небеса.

— Значит, ты все-таки подумываешь об этом? — спросила я. — А как же твои способности?

Он пожал плечами.

— Исчезли. Ну, во всяком случае, большинство. Я всё ещё сохранил немного магии. — Взмах руки — и появились два бокала, наполовину наполненные рубиновой жидкостью, один из которых он протянул мне.

Я сделала глоток.

— А что насчет множества твоих форм? Знаю, ты пожертвовал драконьим образом во время битвы с скиттерлингами. Но как насчет твоей истинной формы?

Он развел руками.

— Исчезла. Теперь вот эта моя истинная форма… и так будет всегда, если я решу принять предложение Создателя.

— Неужели? — Я уставилась на него во все глаза. — И тебя это устраивает? Уйти из Ада, где ты принц Ночи и Теней, где под твоим командованием легионы демонов, и прийти в Царство смертных, где ты просто Лаиш, без демонов в подчинении?

— Я покинул Небеса вовсе не потому, что хотел править и командовать, — тихо ответил я. — Это был грех Люцифера. Я же ушел с ним, потому что хотел дать нашему роду способность любить, создавать союзы, как это делают смертные. Ушел на поиски любви… а потом нашел тебя, Гвендолин.

Я отвела взгляд в сторону.

— Ты лишь думал, что любил меня. Вечное пламя… помнишь?

— Так вот как ты считаешь? — Краем глаза я заметила, как он нахмурился.

— Ну, именно так сказал Велиал, — заметила я. — И ты сам говорил, что понятия не имеешь, почему влюбился в меня.

— У меня так долго не было души, я забыл, что могу любить, — тихо ответил Лаиш. — Поначалу я даже не осознавал того чувства, что испытывал к тебе. Лишь хотел защитить, быть с тобой, заботиться о тебе. Я не понимал почему, пока не предстал перед троном Создателя и не посмотрел ему в глаза.

— И как это помогло? — спросила я.

— Потому что Бог — это любовь, — искренне ответил Лаиш. — Увидев его, я вспомнил о той нетронутой маленькой частичке души внутри меня. Той, что может любить глубоко и безоговорочно. Той, благодаря которой меня к тебе притянуло.

— Но Вечное пламя…

— Вечное пламя воздействует только на тех, кто родился в Аду. Я же когда-то являлся небесным созданием. И возможно, стану им снова, если соглашусь с планом Создателя.

— Что же тебя останавливает? — тихо спросила я, почти боясь взглянуть на Лаиша, гадая, что же он скажет дальше.

Лаиш вздохнул.

— Лишь то, что я не желаю оставаться в Царстве смертных без тебя. Но понимаю, ты не можешь ответить мне взаимностью. Не после того как я предал тебя… сначала похитив половину души, а потом создал духовную связь без твоего разрешения. Это… непростительно.

— Конечно, было бы неплохо, если бы ты спросил, — призналась я. — Даже не думала, что такое возможно. Но… ты бы мне признался, если бы я не соврала о том, что видела твое лицо в Отражающем Оке.

Лаиш заставил бокалы исчезнуть и взял меня за руки.

— Я очень тесно привязал тебя к себе, Гвендолин. И сделал это без спроса, — сказал он, серьезно глядя на меня. — И натворил ещё много чего, использовал твою душу, украл частичку и привязал к себе. Как ты можешь простить меня?

— Вот так, — ответила я и поцеловала его.

Сначала Лаиш застыл на месте, и мне показалось, что я целуюсь со статуей. Затем он обнял меня и поцеловал в ответ, заставив задрожать от страсти. Провел руками по волосам, притянул меня ближе, впечатался большим жестким торсом в мое тело. Поцелуй стал жадным… дыхания не хватало… Но прежде чем все зашло слишком далеко, Лаиш отстранился и удерживал мой взгляд своим.

— Гвендолин, ты уверена? Ты правда сможешь простить то, что я сделал? Ты чувствуешь ко мне то же, что и я к тебе?

— Уже простила, — прошептала я. — Знаю, бабушке это не понравится, но ничего не могу с собой поделать, Лаиш. Я люблю тебя. Не думаю, что осознавала это, пока ты не ушел. Но едва поняв, что чувствую, уже ничего не могла изменить. — Я сжала его руку, продолжая сдавленным и напряженным голосом: — Это ужасно… наблюдать, как ты соскальзываешь в Бездну. Думала лишь о том, что не смогу жить без тебя. — Мои глаза защипало от слез, и я попыталась их сморгнуть.

— Теперь я здесь. — Лаиш приподнял мой подбородок и очень нежно коснулся губами влажных век, собирая поцелуем слезы.

— Знаю. — Я одарила его кривой улыбкой. — Значит, у нас есть ещё один шанс. Я не хочу потратить его впустую.

— Mon ange… — Он погладил меня по щеке, и в свете сумерек его глаза полыхнули рубиновым огнем. — Я тоже люблю тебя, — пробормотал он. — Очень сильно. А теперь ты дала мне повод остаться… выбор сделан.

— Лаиш! — Я неуверенно, с легким страхом посмотрела на него. Потому что рубиново-красный огонь в его глазах внезапно погас. В сгущающихся сумерках было трудно что-либо разглядеть… но вроде бы его глаза сейчас стали нормальными, нереально прекрасными, но очень по-человечески темно-голубыми, напоминающими океан, который плескался о песок всего в нескольких ярдах от нас.

— Что такое? — Он внимательно посмотрел на меня. — Что случилось, Гвендолин?

— Твои глаза… — Я обхватила рукой его жесткий подбородок, обеспокоенно рассматривая Лаиша. — Они больше не красные.

— Потому что я отказался от своей демонической сущности, — рассмеялся он.

— Что, полностью? — потребовала я ответа.

Лаиш скривился в дъявольской усмешке, и мне показалось, что в его глазах сверкнула крошечная красная искорка.

— Ну, почти полностью, mon ange. Хотя, возможно, что-то всё же осталось. Давай выясним, что именно?

Он притянул меня к себе на покрывало и целовал до тех пор, пока у меня перед глазами не потемнело.

Я охотно отдалась ему… со всей страстью, наслаждаясь, как он большими теплыми руками стягивал с меня сарафан… тем, как прижимался ко мне мускулистым телом… как горячим ртом стал ласкать грудь и посасывать соски. Затем проложил дорожку из поцелуев вниз по дрожащему животу к местечку между бедер.

— Можно мне, Гвендолин? — тихо спросил он, вцепившись пальцами в маленькие белые трусики-бикини.

— Да. — Я приподняла бедра, помогая ему, страстно желая ощутить ласку… его губ и языка между бедер.

— Боги, mon ange, — тихо простонал Лаиш, устраиваясь между моих бедер и потираясь щекой о складочки. — Твой аромат опьяняет. Никогда не думал, что смогу снова попробовать тебя на вкус.

— Ты ошибся, — прошептала я, задыхаясь. — Сделай это, Лаиш… не заставляй меня ждать. Я хочу тебя.

— И я хочу тебя… мой ангел. — Он снова посмотрел на меня, и мне опять померещилась крошечная красная искорка в его темно-голубых глазах. Затем Лаиш прижался долгим сладким поцелуем к моим лепесткам, раздвинул их губами, лаская горячим языком ноющий клитор, пока я не застонала. Искорки возбуждения пронзили мое тело, от чего я почувствовала себя живой впервые за долгое время.

— Лаиш… ох богиня, Лаиш…

Солнце наконец зашло, когда я, простонав его имя, подалась навстречу, отдаваясь бесстыдно и абсолютно безоговорочно. Это хорошо, это правильно, осознавала я всей душой.

Лаиш широко раздвинул мои бедра руками и глубоко вошел в меня языком, затем отстранился, обхватил ртом изнывающий клитор и стал посасывать, пока я не начала извиваться под ним. С тех пор как мы в последний раз были вместе, прошло не так уж много времени… я осознавала это. Но эмоционально мне казалось, что с тех пор как отдавалась ему, прошла целая вечность. И на этот раз я без тени сомнений знала, что нам суждено быть вместе, и от этого удовольствие стало лишь ярче.

Оно оказалось до того восхитительным, что я почти кончила. Но не хотела улететь за грань вот так… я жаждала большего.

— Лаиш, — выдохнула я, дернув его за густые черные волосы. — Лаиш, подожди.

— В чем дело, mon ange? — Он посмотрел на меня снизу вверх, его рот оказался влажным от моих соков. — Я хочу, чтобы ты кончила на мой язык, — пробормотал он. — Хочу ласкать твое сладкое влагалище, пока ты не кончишь на мое лицо.

От его обжигающих слов я задрожала от страсти, но в то же время желала намного большего, чем его язык внутри моего лона.

— Я хочу тебя. — И снова потянула его за руку. — Во мне… немедленно.

Уголки его губ тронула легкая улыбка.

— Как пожелает моя госпожа, — пробормотал он, а затем мгновенно оказался сверху, прижимаясь большим теплым телом, окутывая меня темным пряным ароматом.

— Лаиш… — пробормотала я, обхватив рукой его толстый, твердый член. Именно в этот момент я желала его настолько сильно, что едва могла дышать. Нет, не просто хотела… отчаянно нуждалась. — Я этого не вынесу, — выдохнула я, прижимая широкую головку ко входу. — Нужно, чтобы ты оказался внутри меня… желаю почувствовать, как ты заполняешь меня! Немедленно.

— Это возникшая между нами душевная связь жаждет обновления, — пробормотал он, поглаживая меня по щеке. — Я чувствую тоже самое… сильную потребность оказаться внутри тебя, соединиться с тобой снова.

— Тогда чего же ты ждешь? — Я приподняла бедра, пытаясь вобрать его в себя, желая, чтобы эта горячая жесткая длина заполнила меня, пометила, сделала своей.

— Гвендолин… — выдохнул он, словно молитву, мое имя, а затем опустился, медленно полностью заполняя, проникая в меня дюйм за дюймом, растягивая и снова связывая нас вместе.

Обхватив Лаиша руками и ногами, я притянула его к себе для поцелуя, наслаждаясь вкусом моего собственного интимного аромата на его губах. Он двигался внутри меня глубокими, плавными толчками, заставляя выгибаться и задыхаться, двигаться вместе с ним в едином ритме.

— Ох, богиня, Лаиш, — прошептала я ему на ухо, когда наконец прервала поцелуй. — Я люблю тебя… люблю тебя так чертовски сильно.

— Дорогая, — прошептал он и глубже вошел в меня. — Я тоже тебя люблю. Никогда не перестану любить.

Все нарастающее и нарастающее наслаждение взяло вверх, омывая все тело восхитительным сиянием. Я кончала… кончала сильнее, чем когда-либо, внутренние стеночки лона сжимались и трепетали от силы оргазма, побуждая Лаиша сдаться, кончить вместе со мной… снова наполнив семенем.

С тихом стоном он позволил моему оргазму вызвать его собственную кульминацию. На этот раз я приветствовала внутри себя горячие струи его семени, осознавая, что это свяжет нас ещё теснее, образует узы, которые никогда не разорвутся.

— Лаиш! — простонала я, подавшись навстречу, вбирая его ещё глубже. — Да, наполни меня, возьми всю полностью. Сделай меня своей.

— Навсегда, — пробормотал он мне на ухо. — Навсегда, во веки веков, ты моя, mon ange.

Низкий тембр его голоса, ощущение заполненности вызвали ещё один более мощный оргазм, от которого я запрокинула голову и застонала. Беспомощная в его объятиях, не в силах что-либо сделать, кроме как открыться ему и принять всё, что он сможет дать. И это оказалось восхитительно. Абсолютно, совершенно идеально.

Закричав от наслаждения звездам на небесах, я знала, что нахожусь рядом с мужчиной, которому изначально предназначена, который всегда был предназначен для меня. Каким-то образом мы с Лаишем были созданы друг для друга. Хотя ему и пришлось искать меня целую вечность, а я долго прожила в одиночестве и сомнениях, прежде чем наконец позволила себе его полюбить.

Хоть мы и прошли очень долгий и трудный путь сквозь Ад, мы наконец вышли из тьмы вместе и никогда больше не расстанемся.

Эпилог

— Итак, вы с Лаишем воркуете, словно два голубка, но что насчет Эрин? — спросила Тейлор, устраиваясь на моем диване с банкой домашних маринованных огурчиков.

Я сказала «мой диван», но на самом деле это был шикарный кожаный диван в одной из многочисленных гостиных в особняке Лаиша на Сиеста-Ки. Тейлор сама привезла маринованные огурчики с запиской от бабушки, которая всё ещё не разговаривала со мной.

«Возвращайся домой», — гласила записка, прикрепленная к банке. Тейлор отдала её мне, открыла банку, выбрала самый большой зеленый огурец и с наслаждением захрустела.

Я вздохнула, прочитав послание… бабушка всё ещё отказывалась понять, как я могла простить Лаиша за то, что он украл половину моей души и, используя её, привязал к себе. Она думала, что я нахожусь под каким-то заклятием. Почти уверена, она, в конце концов, сменит гнев на милость, но сейчас я жила с Лаишем, решив дать ей немного времени чтобы свыкнуться с новыми обстоятельствами. Тем не менее от её записки меня охватила печаль. Как же я хотела, чтобы она просто порадовалась за меня и поняла, что я действительно люблю своего мужчину, и он любит меня не меньше.

— Эрин? — спросила Эддисон, прерывая ход моих мыслей. — Та ангел, о которой ты нам рассказывала?

— Понятия не имею, — честно призналась я. — Я пыталась найти её при помощи заклинания, но ничего не вышло. Это почти как…

— Почти как что? — спросила Тейлор.

— Как будто её кто-то прячет, — сказала я, нахмурившись, пока сворачивала и разворачивала бабушкину записку. — Словно очень сильная магия защищает Эрин от всех, кто может её искать.

— Возможно, так действует то защитное заклинание? — предположила Эддисон. — То самое, которое отправило её в этот мир?

Я отрицательно покачала головой.

— Не думаю. У этой магии очень характерный след. И… слишком знакомый.

— Знакомый? — Эддисон вздернула брови вверх. — И где ты сталкивалась с обладателем этой магии?

— К сожалению, именно тогда, когда работала над той зачарованной ловушкой, что принесла мне Тейлор… ну, знаешь, той самой, что нашли на земле Виктора?

— Та самая, что едва не оторвала его бедную лапу! — возмущенно просопела Тейлор. — У него до сих пор остался шрам на запястье. Ты хочешь сказать, что та же магия, что создала эту ловушку, сейчас защищает Эрин?

— Опасаюсь, что так. — Я неловко заерзала на кожаном диване.

— Так ты говоришь, что твое заклинание послало к нему милого невинного ангела? К человеку, который помогал этой сучке Селесте высосать из Тейлор всю кровь и силу? — возмущенно спросила Эддисон.

— Я сделала это не нарочно! — воскликнула я, вскочила и стала метаться туда-сюда по дорогому персидскому ковру. Всё в этом доме буквально кричало о роскоши, но Лаиш, казалось, воспринимал подобную обстановку как само собой разумеющуюся. Очевидно, отказавшись от своего статуса и положения в Аду, он сумел сохранить внушительное состояние, чтобы нам жилось комфортно в Царстве смертных.

— Ну, отправило её туда твое заклинание, — указала на очевидное Эддисон.

— Знаю, знаю… — Я провела рукой по волосам. — Понимаете, я должна была догадаться, что это Шедоулок. Отражающее Око показало мне его сразу же после Эрин.

— Ты уверена, что это был он? — спросила Тейлор. — В ту ночь ты не очень-то хорошо смогла его рассмотреть… ну из-за творившегося вокруг хаоса.

— Это точно он, — мрачно сказала я. — Я бы узнала его где угодно… даже если не смогла рассмотреть лица.

— Я тоже не смогла, хоть и ехала в машине всего в трех футах от него, когда Селеста меня похитила, — пробормотала Тейлор. — И как он это делает? С помощью какого-то заклинания?

Я молча кивнула:

— Заклинание пелены. Оно обычно используется, чтобы никто не смог прочитать какие-либо документы или книги, находящиеся вне досягаемости. Но я никогда раньше не видела, чтобы кто-то с его помощью скрывал свое лицо.

— Зачем он это делает? — пробормотала Эддисон. — И что скрывает?

— Возможно, он преступник, сбежавший из тюрьмы? Не хочет, чтобы его поймали и вернули обратно? — предположила Тейлор.

— Или возможно, он очень уважаемый бизнесмен и не хочет, чтобы кто-то узнал, что он на досуге занимается колдовством, — задумчиво сказала Эддисон. — Какова бы ни была причина, бедный маленький ангелочек Эрин!

— На самом деле она не такая уж маленькая, — пробормотала я, вспомнив пышную фигуру Эрин. — Телосложение у нее по типу песочных часов, очень пышных часов. Совсем не по-ангельски, или не совсем то, что мы ожидаем от ангела. Я всегда думала, что ангелы стройные бесполые создания. Но Эрин выглядела по-другому.

— Она не похожа на типичного ангела, — заметила Тейлор. — Но опять же, кто знает, как выглядит типичный ангел? Ну, кроме тебя, Гвендолин, поскольку ты живешь с бывшим падшим ангелом.

— Может, Эрин и не худышка, но очень хорошенькая. — Я вздохнула. — Просто надеюсь, Шедоулок никоим образом её не обидит.

— Думала, твое заклинание должно защитить невинных, — сказала Эддисон. — Оно ведь не отправило бы её к кому-то, кто причинит ей боль или будет приставать? Верно?

— Надеюсь, что нет. — Я не смогла сдержать внутреннего беспокойства. — Просто хотела отправить её к какому-нибудь хорошему парню, кого мы знаем.

— Ну, не знаю, — задумчиво пробормотала Тейлор. — Откуда нам знать, возможно, он не такой уж плохой парень?

— Тейлор, как ты можешь так говорить? — Эддисон казалась шокирована. — Этот придурок пытался тебя убить.

— Нет. Это Селеста пыталась меня убить. Она просто наняла Шедоулока, чтобы тот помог ей с магией, — твердо ответила Тейлор. — И она ему действительно не понравилась… он заявил ей это прямо в лицо. У меня сложилось впечатление, что для него это просто бизнес-сделка. Так что, возможно, он не такой уж и плохой.

— Вы не понимаете, — заметила я низким голосом. — Ведьмы и колдуны рождаются со способностями. У ведьм они проявляются с наступлением половой зрелости. Но у колдунов…

— Что у колдунов? — подтолкнула Эддисон.

Я вздохнула:

— У колдунов сила скрыта. До тех пор пока они её не освободят.

— И под освободят ты подразумеваешь… что? — Тейлор выглядела встревоженной.

Я провела рукой по волосам.

— Они должны совершить жертвоприношение, ясно? Человеческое жертвоприношение. Ведьмы называют это «убийством безрогого козла». Без этого их сила никогда не освободится.

— О боже… — Тейлор прижала руку ко рту. — Я вспомнила, он говорил нечто подобное, когда Селеста собиралась убить меня… он сказал, что убивал безрогого козла бессчетное количество раз. Тогда я ничего не поняла, но сейчас…

— Сейчас мы все поняли. — Эддисон посмотрела на меня. — Мы же знали, что он занимается черной магией. И в добавок ко всему убийца… вероятно, убивал много раз.

— Вероятно. — Я ущипнула себя за переносицу, начинала болеть голова. — Богиня, просто не понимаю, зачем заклинание послало Эрин к нему.

— Возможно, потому что ей нужен действительно сильный защитник. — Лаиш вошел в гостиную, неся поднос с бутылкой дорогого вина и несколькими бокалами, один из которых оказался наполнен соком для беременной Тейлор. — Прости, mon ange, — сказал он, передавая бокалы. — Надеюсь, вы не возражаете, что я влез в вашу беседу.

— Вовсе нет, — ответила за меня Эддисон, беря бокал и улыбаясь ему. — Все, кто приходит с вином, мои друзья.

— Как мило с твоей стороны помнить, что я могу пить только сок. — Тейлор улыбнулась, сделав глоток апельсинового сока. — Но что ты имел в виду, говоря, что Эрин нуждается в сильном защитнике? Я думала, что демона, который похитил её и хотел вернуть… этот Дру… Дри…

— Друага, — подсказал он.

— Верно… кабаноголовый. Я думала, что он уничтожен? — спросила Тейлор.

Лаиш вздохнул:

— Он, да. К сожалению, в связи с некоторыми всплывшими подробностями выяснилось, что он не единственная угроза для маленького ангела.

— Что? О чем ты? — Я как раз собиралась сделать глоток чудесного ароматного вина, но теперь встревоженно поставила бокал на столик. — Я думала, выбравшись из Ада, Эрин окажется в безопасности.

— Хотелось бы мне, чтобы так и было. — Лаиш покачал головой. — Но я разговаривал со своим контактом в Адском царстве. Очевидно, Друага похитил и удерживал Эрин не для себя. Он заключил контракт, похитить и удерживать ангела для гораздо более могущественного существа… демона по имени Азазель.

— Азазель? — Я нахмурилась. — Что-то не припомню, чтобы ты его упоминал.

— Потому что неразумно произносить его имя в Адском царстве, если, конечно, не хочешь, чтобы он явился лично и разорвал тебя на куски, — мрачно сказал Лаиш. — Азазель — повелитель Бездны. Его сила затмевает даже мою собственную или ту, что у меня была до того, как я от нее отказался, чтобы остаться здесь, в Царстве смертных.

— Прозвучало не очень хорошо. Вообще не хорошо, — нахмурившись, заметила Эддисон.

— Это вообще-то плохо. — Лаиш нахмурился. — Азазель — самый сильный из повелителей Ада, за исключением Люцифера. Он даже имеет власть над Древними, обитающими в Бездне. — Он серьезно посмотрел на меня. — Нам очень повезло, что его не оказалось рядом, когда мы закрывали дверь, которую ты так неосмотрительно открыла в его Царство, mon ange.

— Но зачем ему Эрин? — спросила я. — Она же теперь сбежала из Ада, так что вне его досягаемости. Ты же не думаешь, что он просто попытается поймать ещё одного ангела?

— Прежде всего не думайте, что раз Эрин оказалась в Царстве смертных, то вне пределов его досягаемости, — сказал Лаиш, делая глоток вина из бокала. — А во-вторых, если он так желает заполучить Эрин, значит, в ней есть нечто особенное.

— Но что? — спросила Эддисон.

Лаиш пожал плечами:

— Кто знает? Но мне кажется, заклинание Гвендолин знало, что маленький ангел окажется в смертельной опасности. И отослало её к единственному из смертных в мире, кто сможет защитить от подобной демонической угрозы.

— Мы когда-нибудь узнаем, что с ней стало? — спросила я. — Возможно, мне стоит как-то найти Шедоулока и предупредить? Как думаешь, он правда сможет защитить её?

— Думаю, mon ange, если он уже спрятал Эрин под таким сильным заклинанием, то знает об угрозе и предпринимает шаги для борьбы. Он сможет её защитить, в противном случае твоя магия не послала бы маленького ангела к нему.

— Но он же убийца, — запротестовала Эддисон. — Он зло.

— Я тоже таким был, пока Гвендолин не дала мне повод измениться, — тихо заметил Лаиш, беря меня за руку. — Возможно, Эрин тоже самое сделает для Шедоулока.

— Надеюсь, — ответила я, сжимая его пальцы. — Правда, бедняжка Эрин… я просто хочу, чтобы с ней всё было в порядке.

— Нам придется подождать и посмотреть, что будет. — Лаиш сжал в ответ мои пальцы и слегка поцеловал. — В данный момент больше ничего нельзя сделать.

Подождать и посмотреть? Мне не понравилось, как это прозвучало. Я всё ещё хотела найти свою подругу-ангела и убедиться, что с ней обращаются должным образом. Не обижают и уважают её личное пространство. Я не могла не думать о том, как она вздрогнула, стоило мне лишь слегка прикоснуться к её плечу с золотыми татуировками-крыльями. Потом подумала о том, насколько огромным и мускулистым оказался Шедоулок в Отражающем Оке.

Будет ли Шедоулок обращаться с ней правильно? Сможет ли он защитить её, не причинив ещё больше вреда? Возможно, где-то внутри него, за магической пеленой, скрывающей лицо, прячется достойный мужчина?

Я ничего этого не знала, но ради Эрин надеялась, что не ошибаюсь. Очень на это надеялась.

Конец третьей книги.

Продолжение следует…

Будем надеяться, автор все же напишет продолжение серии, когда-нибудь)))

Внимание!

Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой материальной выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Андерсон Эвангелина Кровавые тени