Кроуфорд К. Н.

Инфернальная магия

К.Н. Кроуфорд

Инфернальная магия

(Тени и пламя #1)

Перевод: Rosland

Редактура: Rosland

Русификация обложки: Rosland

Глава 1

Если бы Урсула могла спланировать свой восемнадцатый день рождения, то вечер прошел бы совершенно иначе. Во-первых, она бы не работала в ночном клубе, принадлежащем её бывшему. Во-вторых, она бы не страдала от странной лихорадки, заставлявшей её щёки пылать и вызывавшей нервный мандраж… будто она горела изнутри. А в-третьих, она определённо не проталкивалась бы сквозь неуправляемую толпу, чтобы разнять драку между двумя напившимися студентами университета.

В идеальном мире она бы сказалась больной и взяла отгул на всю ночь. Конечно, в идеальном мире она не беспокоилась бы о том, что через два дня надо как-то платить за квартиру.

— Прошу прощения! — сказала она, протискиваясь между парочкой зевак и поднимая руки. Это ведь демонстрировало авторитет, верно?

Два молодых парня стояли друг напротив друга на танцполе, купаясь в пульсирующих оранжевых и розовых огнях «Дистрикта 5». Раскатистые басы рокотали в помещении.

В глубине души Урсуле хотелось позволить этим двум дуболомам порезать друг друга разбитыми бутылками, но сегодня, несмотря на лихорадку, у неё имелась миссия. Она собиралась доказать миру, что наладила свою жизнь и является ценным для клуба сотрудником — ну, она собиралась доказать это хотя бы своему бывшему. Само собой, Руфус — идиот, но он её босс, а она находилась в шаге от увольнения.

Вокруг потенциальных драчунов собралась небольшая толпа, и Урсула попыталась оценить бОльшую угрозу — пожалуй, это краснолицый гигант, покачивающийся на месте. Его платиновые волосы, кустистые брови и полные губы придавали ему сходство с Маппетом^1, только смертоносным и способным сокрушить кого-нибудь огромными мясистыми ладонями.

— Я же сказал тебе смотреть, куда идёшь. Ты поцарапал мой ботинок! — заорал Маппет, и на его лбу вздулась венка. — Придурок!

Его противник, крепко сложенный парень с кустистой бородой, ткнул в его сторону коротким и толстым пальцем. Его голос заглушал музыку.

— Ах, значит, вот кто я, жирнолицый осёл?!

Ох, здорово. Абсолютно здравый спор из-за поцарапанного ботинка. На коже Урсулы выступил пот, и она провела тыльной стороной ладони по лбу. Боже, как тут жарко. Не могло же ей одной казаться, будто помещение в огне? Может, из-за этого те парни и вели себя как сумасшедшие.

Два пьяницы кружили друг напротив друга, и Урсула втиснулась между ними, игнорируя жар, пылавший в её теле.

— А ну все сделали шаг назад, — сказала она, стараясь всем своим видом источать авторитет.

Маппет определённо представлял настоящую угрозу. Он расплескал остатки пива из большой кружки и оскалил зубы.

— Ты знаешь, что твоя девушка всё ещё хочет меня, — зарычал он на Коротыша.

Ну естественно. Неважно, зародился ли спор из-за обуви или футбола, все барные драки сводились к одному: соперничество из-за девушки. Как бы там ни было, никто не оставался цивилизованным после пяти пинт пива.

Коротыш широко улыбнулся.

— Она сказала, что тебя хватало только на две…

— Так! — перебила Урсула, подняв руки выше. — Похоже, вы оба…

Высокий бросился мимо неё, пытаясь шарахнуть Коротыша пивной кружкой по голове. Урсула вскинула руку так быстро, что сама поразилась, и схватила мужчину за запястье. Тёплое пиво расплескалось по всей её белой футболке. «Чёрт. Вот теперь я реально раздражаюсь».

И так уж сложилось, что гигант-Маппет тоже бесился. Он замахнулся на невысокого мужчину.

— Я сдеру твою волосатую рожу с черепа и засуну тебе в задницу!

Урсуле надо было взять ситуацию под контроль… немедленно. И несмотря на её миниатюрность, она имела один козырь: поразительное количество физической силы.

Всё ещё держа Маппета за запястье, она заломила ему руку за спину, задрав повыше и заставляя его нагнуться.

— Отстань от меня! — завизжал он. — Тупая сука!

Вот только не слово на букву С. Это было одно из тех оскорблений, что реально задевали её, а Урсула и без того уже распалилась. На самом деле, её тело ощущалось как адское пекло, и она могла думать только о раскалённом добела пламени.

— Она меня обжигает! — заверещал Маппет.

Её внимание переключилось на его рубашку… которая, так уж получилось, горела.

Какого чёрта?

Запаниковав, Урсула отпустила его. Мужчина бросился на землю, лихорадочно катаясь, чтобы погасить пламя. Через считанные секунды какая-то девушка окатила его водой из кувшина, и в воздухе появился запах горелого хлопка.

Урсула отшатнулась, уставившись на свои руки. Это её воображение шалило, или от кончиков её пальцев реально поднимались серые завитки дыма? «Должно быть, горячка влияет на мой мозг». Ей очень надо пойти домой и прилечь на диване.

Она сжала кулаки, пытаясь игнорировать подступающую панику. Она стояла посреди клуба Руфуса, её футболка пропиталась пивом, и она подожгла посетителя. План доказать свою ценность боссу обернулся против неё.

Маппет встал и дрожащими руками достал телефон.

— Я вызываю полицию.

Её сердце бешено застучало. «Пора исправить ситуацию, Урсула».

— Мне очень жаль насчёт огня. Это была чистая случайность.

Как раз когда Маппет поднёс телефон к уху, вперёд вышел другой мужчина — до сих пор она его не замечала, хотя понятия не имела, как могла пропустить такого.

При виде его по спине Урсулы пробежали мурашки. Если она думала, что Маппет выглядел агрессивным, то в этом парне всё кричало о чистой злобе. Дело не во внешности: густые каштановые волосы, резко очерченные скулы и идеальные губы, которые и монашку заставили бы снять трусики. Нет, дело в хищной манере двигаться и пронизывающих зелёных глазах, которые проникли в самую душу Урсулы, когда он глянул в её сторону.

Его взгляд скользнул к Маппету.

— Я правда не считаю, что в этом есть необходимость, — произнес он повелительным тоном с чертовски аристократическим акцентом. — Отдай мне твой телефон и иди со своим другом в другой бар.

Маппет без слов передал телефон, и зеленоглазый незнакомец убрал его в карман. Маппет и Коротыш взялись за руки и шатающейся походкой пошли к выходу.

Небольшая толпа так и стояла с разинутыми ртами, уставившись на незнакомца, а он закрыл глаза и забормотал. Пока он говорил, на теле Урсулы проступили мурашки, а волоски на шее встали дыбом. Какого чёрта он творит?

Как бы там ни было, толпа, похоже, потеряла интерес, а когда он открыл глаза, зеваки разбрелись к своим столикам.

Урсула ошарашенно уставилась на него. В последние несколько месяцев по Лондону ходили слухи о ведьмах, но… Нет, это безумие.

В чём бы ни крылся секрет этого незнакомца, теперь её внимание привлекло его невероятное телосложение. Сделанный на заказ костюм подчёркивал атлетичное тело, на запястье поблёскивали золотые часы. Определённо богат. Он говорил не просто уверенно, а даже высокомерно. Наверное, абсолютный сноб.

И всё же он помог ей, так что Урсула не собиралась жаловаться.

Он повернулся к ней, и взгляд его зелёных глаз задержался на её промокшей футболке.

— Ты тут работаешь?

— Да, — несмотря на горячку, она снова задрожала. В этих глазах жило нечто реально смертоносное.

— Я буду два пальца Гленливета 21. Не разбавлять. И стакан воды.

В ней взбурлило раздражение. Видимо, никто не научил его говорить «пожалуйста». Но её выбивало из колеи не только раздражение. Было в нём нечто странное. «Я схожу с ума, или его движения кажутся… иномирными?»

Она точно сходила с ума. Это единственное объяснение. У неё горячка, и её выбило из колеи то… ну то, что произошло вот сейчас.

Урсула подбоченилась.

— Ну, раз уж ты только что избавил меня от проблем, я не буду настаивать на слове «пожалуйста».

Он уставился на неё, поджав губы в тонкую линию.

Направившись обратно к бару, Урсула мысленно содрогнулась. Не стоило ей этого говорить, но что-то в нём реально раздражало её… возможно, аура богатого мальчика, напоминавшая о Руфусе.

Этот клуб был всего лишь одним из способов, которым её бывший инвестировал деньги своего отца. Он изучал бизнес в Университетском колледже Лондона, планируя построить себе некую финансовую империю — свидетельство его гениальности, конечно же. Если честно, Урсулу слегка тошнило от того, что богачи мнили себя лучше остальных просто потому, что им повезло родиться такими.

Урсула скользнула за барную стойку и потянулась к бутылке Гленливета. Когда она повернулась, чтобы налить напиток, незнакомец уже занял своё место.

Она плеснула два пальца скотча в квадратный бокал и подвинула к нему, глянув на купюру в 50 фунтов, которую он оставил на баре. Она нечасто видела пятидесятки, но у этого парня их наверняка хватало. На самом деле, она могла представить, как он жжёт деньги на глазах у бомжа просто забавы ради.

С другой стороны, может, она не вправе обвинять других в пиромании. В баре пахло горелым Маппетом, и её желудок до сих пор совершал кульбиты от этой истории. Что, во имя Господа, случилось? Адский выдался день рождения.

— Как тебя зовут? — спросил незнакомец низким резонирующим голосом.

Его напряжённый взгляд заставлял её пульс учащаться, но надо было взять себя в руки и сосредоточиться на попытках сохранить работу.

— Урсула.

Он нервировал её, и она чувствовала, как румянец приливает к груди.

Урсула повернулась, с лёгким отвращением заметив своё отражение в зеркале. Обычно она гордилась своим чувством стиля, несмотря на скудный бюджет. Сегодня она надела белую футболку и облегающие бордовые брюки, которые почти выглядели кожаными. Она дополнила образ своими любимыми ботинками и массивным чёрным браслетом. Но сейчас образ выглядел не очень. Её рыжие волосы пребывали в беспорядке, промокшая футболка липла к телу, под ней просвечивал розовый лифчик. И только чёрная подводка на глазах осталась на месте.

Если повезёт, она сумеет переодеться до того, как Руфус снова её увидит. Иначе это лишь подтвердит все те ужасные вещи, которые он наговорил, когда бросил её.

Позади неё незнакомец позвал:

— Мисс?

Урсула развернулась.

— Да?

— Налейте себе выпить за мой счёт. В конце концов, сегодня первая ночь, когда вам легально разрешено пить алкоголь.

Её кровь похолодела. Откуда он это знает, чёрт возьми?

Уже собравшись пролепетать ответ, она заметила Руфуса, шагавшего в её сторону с мрачным лицом. Её бывший опёрся на барную стойку, выглядя безупречно в накрахмаленной белой рубашке.

— Урсула, — сказал он. — Нам надо поговорить о случившемся.

Глава 2

— В мой офис. Немедленно, — Руфус кивком головы показал на открытую дверь за баром, и его лицо порозовело от ярости.

Вздрогнув от требовательного тона, Урсула направилась за ним. Она сунула руку в карман и сжала свой талисман — гладкий белый камешек. В данный момент он вообще не помогал с удачей, но прикосновение к нему сделалось нервной привычкой.

Она плюхнулась на стул. Это место и офисом-то сложно назвать. Поскольку это было переделанной кладовкой, тут хватало места только для самого необходимого: грязноватый стол и два стула. Руфус занял место за столом.

Комната была угнетающей — то ли из-за отсутствия окон, то ли из-за кретина за столом. Наверное, и то, и другое.

Руфус пригладил свои светлые волосы, окинув Урсулу взглядом холодных голубых глаз. Может, его привлекательная скандинавская внешность каким-то образом затмевала его явные проблемы с характером.

— Какого чёрта там произошло? — рявкнул он. — На нас могли подать в суд. На меня могли подать в суд.

— Завязалась драка, и я просто пыталась их успокоить. Вот и всё.

— И для этого ты решила поджечь человека?

Горячка так и пылала в её висках. Ей правда стоило остаться сегодня дома.

— Я не знаю, как… — Урсула умолкла. Она понятия не имела, что случилось. — В одно мгновение я пыталась не дать ему ударить какого-то парня, а в следующую секунду его рубашка уже горела.

— Он курил сигарету? — Руфус прищурился. — Или ты сама курила?

— Насколько я знаю, никто из нас не курил. Я просто посмотрела на свою руку, и она выглядела… горячей, — она понятия не имела, зачем сказала последнюю фразу. Она осознала, что это делало её похожей на сумасшедшую, и быстро поправилась. — Вообще ты правильно сказал, наверное, он курил.

— Ты сказала, что твоя рука была горячей? — он вздрогнул. — Ты понимаешь, в чём тебя могут обвинить?

Колдовство. Он говорил о колдовстве.

Ещё несколько месяцев назад это прозвучало бы абсолютным безумием, но мир изменился с тех пор, как американское телевидение запечатлело группу неизвестных мужчин, убивших людей в Бостонском парке, а потом растворившихся в воздухе сгустком демонической активности. И теперь половина Лондона обсуждала ведьм и магию. Урсула не знала, как они исчезли, но ей нравилось верить, что в этом виновата не магия. Ей и без сверхъестественных угроз хватало поводов для беспокойства.

Она вздохнула.

— Слушай, я просто сказала, что моя рука была горячей. Меня лихорадит. Знаешь, я думаю, мне лучше пойти домой.

Руфус откинулся на своём стуле.

— Это не такое уж безумие, как ты думаешь. Мэделин всё знает про ведьм. После нападений она много времени посвятила исследованиям. Она работает с профессором Калифорнийского университета.

— Да не ведьма я, Господи. Я вообще в них не верю. И кто такая Мэделин? — его новая девушка, без сомнений. Бедная овечка не знала, что её ждёт.

— Забудь, — он наградил её своим щенячьим взглядом. — Ох, Урси. Почему тебе так тяжело жить нормально? Почему ты вечно всё портишь?

Почему-то то, что он пытался быть хорошим, было хуже, чем когда он вёл себя как засранец.

— Вот что ты обо мне думаешь? Что я ничего не могу сделать нормально?

Он на мгновение поджал губы в тонкую линию.

— Ты всегда выглядишь так очаровательно, и это на пользу моему клубу, но сегодня вечером ты даже с этим не справилась. Ты добилась поразительно малого в своей жизни. Ты так и не сумела поступить в университет. В прошлом месяце тебя едва не выселили со съёмной квартиры. Опять.

Урсула заскрежетала зубами.

— Мы говорили об этом, когда ты меня бросил, и я тебе сказала, что такие вещи случаются, когда у тебя нет денег.

Он наклонился над столом.

— Просто у тебя нет плана успеха. Нет целей. Я строю империю, инвестирую деньги…

— Деньги твоего отца.

Чёрт. Не надо было говорить это вслух. Это задевало за живое, что вовсе не на пользу её перспективам трудоустройства.

— Какая разница, — рявкнул он, и его щёки снова покраснели. — Я что-то строю. Ты думаешь, что добилась чего-то просто потому, что когда-то была известной, — он встал, расправив плечи. — Если честно, ты просто жалкая корова, которая ничего в жизни не может добиться.

Урсуле потребовалась вся её сила воли, чтобы не врезать по его самодовольному лицу. Все то время, что они встречались, Руфус постоянно припоминал эту деталь, будто её статус бывшей знаменитости для него был каким-то личным оскорблением.

— Я никогда не просила о своих пяти минутах славы. Пресса заявилась сразу же, как только меня нашли. И кроме того, как только та четырнадцатилетняя родила шестерняшек, меня практически сразу забыли, — Урсула отчаянно хотела послать его и уйти домой, но ей нужна эта чёртова работа.

Стук в дверь прервал их разговор.

— Руфус, дорогой? Ты там? — блондинка с аккуратно уложенной прической просунула голову в дверной проём. Она улыбалась всего секунду, пока её взгляд не упал на Урсулу. — Вы что тут делаете вдвоём?

Руфус моргнул.

— Я… я не знал, что ты зайдёшь, Мэделин.

— Лектор отпустил нас пораньше, — она настороженно покосилась на Урсулу, проведя рукой по своей розовой шёлковой блузке. Она стоила недельного заработка… и Урсула даже вообразить не могла стоимость её крупных бриллиантовых серёжек.

Руфус прочистил горло.

— Мэделин — моя девушка, Урсула. Она изучает мифологическую историю и криптозоологию. Она очень многого добилась.

— Звучит очень интересно, — сказала Урсула, пытаясь (неудачно) скрыть своё раздражение. — Похоже, мне пора уходить.

Взгляд Мэделин задержался на промокшей футболке Урсулы.

— Что-то случилось?

— Инцидент с пивом, — ответила Урсула. Это всё объяснение, в котором она нуждалась.

Мэделин вскинула руку к своей шее.

— О. Ну, я заглянула, чтобы ты проводил меня домой, дорогой. Никогда не знаешь, какие существа теперь рыщут по улицам Лондона. По словам профессора Стаутона, в последние несколько месяцев город переполнен магической активностью. Ведьмы, демоны, всяческие ужасные твари. У него есть прибор для измерения, — Мэделин преградила выход, и её голос окрасился ревностью. — И вообще, что это вы тут обсуждали?

— Я говорил о будущем Урсулы здесь, — сказал Руфус.

— О, — Мэделин натянула приторно сладкую улыбочку. — А у неё есть будущее?

— Ну, в этом-то и дело, — продолжил Руфус. — Я просто не могу держать в штате того, кто поджигает людей. Это обуза.

Урсула чувствовала, что снова распаляется, и лихорадка, тихо пульсировавшая в её висках, превратилась в приглушенный рёв. Она схватилась за дверной косяк для опоры.

— Ну, выше нос. Я уверена, ты сможешь найти новую работу, — сказала Мэделин, едва сдерживая злорадство. — Будет весело. Новое приключение, — она не сходила с порога, явно смакуя момент.

Урсула почувствовала, как вскипел её нрав, и схватилась за древесину недалеко от Мэделин.

— Ты дашь мне уйти? Или всю ночь будешь стоять в дверях?

Мэделин ахнула, отпрыгнув назад. Она в ужасе разинула рот и уставилась на руку Урсулы… и на дым, поднимавшийся от её пальцев.

— О мой Бог! Что ты сделала с дверью! — её глаза не отрывались от лица Урсулы, и она прошептала одно слово: — Ведьма.

Глава 3

Урсула тащилась вдоль Боу-Роуд, засунув руки в карманы пальто с леопардовым принтом и согнув пальцы для тепла. Промокшая от пива футболка льнула к коже, зимний воздух был безжалостно холодным. Ну, хотя бы ноги были в тепле благодаря ботинкам, хотя их наверняка скоро придётся продать ради денег. У неё будет ещё одна зарплата, и та не покроет аренду квартиры, за которую надо заплатить через два дня.

Разочарование сокрушало её. Если она что-нибудь не придумает, то скоро окажется бездомной, и придётся спать на улицах в морозную зиму. Сколько именно времени требуется арендодателю, чтобы выселить арендатора? И сколько времени пройдёт до тех пор, как другой бездомный украдёт её пальто с леопардовым принтом?

Жгучий ветер так и кусал её за уши. Вот сейчас Урсуле не помешала бы горячка. Нищая и безработная, она решила пойти пешком с Брик-лейн до Боу, а это больше трёх километров. Она не собиралась тратить последние деньги на автобус. И что более важно, это дало время подумать. Точнее, покипеть в душе. Её грудь ныла от знакомого ощущения пустоты.

Урсула могла бы обойтись без встречи с Мэделин с её красиво уложенными светлыми волосами, французским маникюром и всякими титулами, которые будут значиться после её имени, когда она выпустится из университета.

Урсула задрожала. Восемнадцатилетие. Это должно быть поводом для праздника, но у неё практически не осталось друзей, кроме соседки по комнате. Руфус после расставания как будто забрал всех её приятелей с собой — наверное, потому что он мог баловать их шампанским и оплачивать счета в модных ресторанах.

А может, причина проста: как и говорил Руфус, Урсула не очень хороша в общении с людьми.

Она покрепче запахнула пальто, минуя окна пабов, залитые тёплым светом, и жалея, что ей не хватило дальновидности прихватить шарф. Даже если не брать в расчёт расставание, она ожидала от восемнадцатого дня рождения чего-то более значимого. Это ночь, в которую должно случиться нечто большое… она только понятия не имела, что именно.

Урсула мало что знала о себе, помимо дня своего рождения. Её прошлое было настолько странным, что напоминало мыльную оперу: редкий случай амнезии превратил всё её детство в чистый лист. У неё не сохранилось вообще никаких воспоминаний о периоде до 15 лет.

Она лишь одно знала наверняка: несколько лет назад она оказалась в сгоревшей церкви со странным треугольным шрамом на плече и клочком бумаги в кармане. На нём было написано:

«В твой 18-й день рождения,

15 марта 2016 года,

попроси об испытании.

— Урсула (ты)».

Она начала думать о себе как о двух разных людях: Прежняя Урсула и Новая Урсула. Прежняя Урсула была абсолютной загадкой, и её единственным связующим звеном с Новой Урсулой был белый камешек в кармане. Его поверхность теперь сделалась гладкой от постоянных прикосновений. Это был странный маленький якорь из её прошлого.

Иногда проблески пропавшей жизни появлялись в её снах: поля дикого тмина и орхидей, жаворонки и гадюки. Урсула понятия не имела, что это означает — ну разве что она выросла где-то в сельской местности.

И вот она ждала перемен в жизни, которые каким-то волшебным образом произойдут в её восемнадцатый день рождения, но это явно оказалось какой-то жалкой шуткой. В какой момент этого ужасного дня она должна была попросить об испытании? В битком набитом автобусе по дороге на работу, пока она пылала горячкой? Тогда, когда теряла работу? Или когда знакомилась с новой девушкой Руфуса? Весь день был серией злоключений, одно испытание за другим, но все они не были особо выдающимися.

Это не имело значения. Урсула постепенно теряла веру в то, что удача волшебным образом повернётся к ней лицом, и кто-то или что-то войдёт в её несчастную жизнь с даром в виде бриллианта или секретного банковского счёта.

И теперь ей предстояло разобраться, как спастись от полной нищеты.

Урсула задрожала, крепче обнимая себя руками. Здорово было бы иметь нормальную жизнь, семью и стабильный доход. Может, ещё детские воспоминания и руки, не склонные к спонтанному воспламенению.

Она прошла мимо ряда покосившихся викторианских домиков, из которых лился тёплый свет. Она даже думать не хотела о том, что случилось с её руками. Мэделин назвала её ведьмой, ради всего святого. Может, её ждало испытание от инквизиции.

В пределах видимости показалась её дверь, которую Урсула всегда могла узнать среди ряда идентичных домиков — по облезлой красной краске на косяках. Она воткнула ключ в скважину. «Слава Богу, я дома».

Урсула шагнула домой, надеясь услышать «Привет» от соседки по комнате, Кейти, но в квартире было темно и тихо как в могиле. Она щёлкнула выключателем у двери, но освещение не включилось. Чёрт. Наверное, что-то перегорело. Теперь будет темно и холодно до завтрашнего дня, пока она не решит проблему. Урсула покачала головой. Может, смысл записки в том, что вся её жизнь — это испытание.

Раздражённо вздохнув, она стала одной рукой держаться за стену и аккуратно подниматься по лестнице, застеленной ковром.

Место было не ахти — подвальная квартира с одной спальней — но всё равно, это дом. Спальня досталась Кейти, поскольку она платила большую часть аренды, а Урсула спала в гостиной, каждое утро убирая надувной матрас. С помощью Кейти она освежила обои под покраску, покрасив их канареечно-жёлтым цветом и добавив постеры с полевыми цветами (незабудки и золотые астры), напоминавшими о самых приятных её снах.

Урсула достала телефон и открыла сообщение от Кейти.

«С днём рождения, Урсула! Я скоро буду дома. Давай сходим куда-нибудь».

В её нутре разверзлась бездна. Придётся сказать Кейти о проблеме с оплатой аренды. Урсула бросила телефон на диван, затем стянула с себя леопардовое пальто, промокшую от пива футболку и лифчик, задрожала и схватила чёрную футболку и лифчик с сушилки. «С таким же успехом можно одеться под стать настроению».

Урсула надела сухую одежду и пошла на кухню — маленькую комнатушку с крохотным виниловым столом. Открыв жалюзи, она впустила тусклый свет фонаря снаружи. Присев перед кухонными ящиками, она пошарила в поисках коробка спичек.

Зажигая две столовые свечи у плиты, Урсула ощутила, как урчит её желудок. Когда она ела в последний раз?

Дёрнув дверь холодильника, она схватила последний кусочек масла. На ужин будет хлеб с маслом.

Как раз когда она уже потянулась к буханке хлеба, волоски на её шее встали дыбом. За ней кто-то наблюдал. Урсула всегда понимала, когда на неё смотрят. И в данный момент кто-то определённо притаился в тени её крохотной квартирки.

Она медленно повернулась, и сердце едва не выпрыгнуло из её груди. По гостиной бесшумно передвигался широкоплечий мужчина, его лицо скрывалось мраком. Наверное, новый ухажёр её соседки, но лучше перестраховаться. Урсула открыла ящик с ножами.

Аккуратно, чтобы не спугнуть незнакомца, она стиснула рукоятку ножа, пряча руку внутри ящика.

Мужчина подкрался ближе, его движения были плавными и почти нечеловеческими.

По спине Урсулы словно провели ледышкой. Незнакомец помедлил в тени прямо у порога кухни.

Она сглотнула.

— Кто здесь?

Его зелёные глаза как будто светились в темноте, и слово «ведьма» затрепетало в её сознании.

— Меня зовут Кестер, — его низкий голос пробирал до костей.

Когда он вышел на трепещущий свет свечей, Урсула ахнула от узнавания. Густые каштановые волосы, острые скулы, идеальные губы. Тот горячий тип из клуба. Какого чёрта он делает здесь?

Холодный страх сжал её грудь. Урсула крепче стиснула рукоятку ножа.

— Ты проследил за мной, — завиток ужаса обвился вокруг её сердца. — Ты только что наблюдал, как я переодеваюсь?

— Я отвёл взгляд. Я здесь не для того, чтобы тебя тревожить. Я просто пришёл за твоей подписью, — он поднял руки над головой, держась за косяки. Отсветы свечей плясали на его золотистой коже, танцевали в зелёных радужках. Несмотря на его красоту, было что-то хищное в том, как он смотрел на неё… будто собирался сожрать её.

— Подпись? О чём ты говоришь? — одно резкое движение, и она метнёт в него нож. — Если не уйдёшь немедленно, я вызову полицию, — Урсула не могла вызвать полицию, потому что только что швырнула свой телефон через всю комнату, но ему не надо было знать об этом.

Его взгляд скользнул по ней так, будто он запоминал её.

— Я не задержусь дольше необходимого. Мне просто надо, чтобы ты подписала контракт. Ты должна была ожидать меня.

— Какой контракт? — Урсула медленно подняла перед собой нож. Вот только вместо кончика лезвия в её руке оказалась мягкая силиконовая лопатка. «Вот чёрт».

Он улыбнулся, и белые зубы сверкнули в отсвете свечей.

— Если ты хочешь сначала сделать мне блинчики, я не буду возражать.

— У меня нет ингредиентов, — невпопад ответила Урсула.

Где кухонные ножи? Грязные, наверное. Если подобраться к раковине, может, удастся взять нормальный нож, способный перерезать горло.

— Слушай, я вижу, что у тебя выдался плохой вечер. И я правда был бы рад тебе помочь, — он опустил руки с косяков и раскрыл глаза пошире, словно выражая искренность. — Но ты много лет назад взяла на себя обязательства, и сегодня твой восемнадцатый день рождения. Тебе надо лишь подписать контракт, и я уйду.

Снова это. Откуда он знал, что сегодня её день рождения? Урсула с ним не была знакома. Чёрт, да она не знала никого, хоть отдалённо похожего на него. В его голосе звучали странные нотки, отдававшие богатством и приватными клубами с трёхсотлетними барными стойками из красного дерева. Не совсем привычное для Урсулы окружение.

Она покосилась на плиту справа от себя. На ближайшей конфорке стояла грязная сковородка. Идеально для жарки сосисок или проламывания черепов, смотря по ситуации.

— Урсула. Тебе не надо бояться, — увещевал он, следя за ней изумрудными глазами. — Я пришёл не для того, чтобы вредить тебе.

Этот парень мог бы быть реально привлекательным, не будь он явным сумасшедшим. Урсула с притворной небрежностью положила лопатку на стол.

— Слушай, у меня был ужасный день. Я устала и хочу доесть хлеб, а потом сходить выпить с соседкой по комнате, которая вот-вот придёт сюда, — она помедлила. — Между прочим, она огромная и смертоносная. Уверена, тебе куда-нибудь надо. Советую тебе оставить меня в покое. Я бываю немного… непредсказуемой в моменты раздражения, и не хотелось бы, чтобы ты пострадал.

Он выгнул бровь.

— Непредсказуемой? Звучит интересно. Но, боюсь, я не могу уйти, пока не получу твою подпись. Для Эмеразель. Тогда уйду. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я остался и позаботился о других твоих нуждах.

— Понятия не имею, что за Эмеразель. Но если ты здесь потому, что думаешь, будто я тебе что-то должна за твою помощь в клубе, то не бывать этому. У меня ничего нет. У меня на электричество-то денег нет. И даже на носки. Мой бойфренд бросил меня на прошлой неделе, а потом вообще уволил. Так что вдобавок к остальному дерьму я безработная. Я ем чёртов хлеб с маслом на ужин в день моего восемнадцатилетия. Так что если планируешь ограбить меня, вперёд и с песнями. Возьми, вон, лопатку. Возьми мои поношенные носки. Возьми плесневелую шторку из душа. Всё, что пожелаешь, — Урсула чувствовала, как её щёки горят от злости. — А потом уе*ывай на все четыре стороны.

— Я здесь не из-за клуба, и я здесь не ради ограбления.

— Тогда кто ты? Извращенец какой-то? — её тело распалялось, пульс учащался. Чистая сила хлынула по мышцам, и Урсуле хотелось что-нибудь сломать. Если он собирался распустить руки, она его придушит.

Он развёл ладони в сторону, источая невинность.

— Урсула, ты не слушаешь. Я пришёл не для того, чтобы тебе вредить. Я здесь из-за той треугольной метки, которую ты вырезала где-то на своём теле — той, что даёт тебе огонь. Ты же понимаешь условия сделки, которую заключила, так?

«Мой шрам. Так он всё же видел меня без одежды». В комнате как будто не осталось воздуха.

— Ты сказал, что отвёл взгляд.

— Так и есть. Меня послала Эмеразель, и вот откуда я знаю, что у тебя есть шрам. Ты обязана отдать ей свою подпись. Всё нормально. Не из-за чего паниковать, — пробормотал он, подходя ближе, и его голос напоминал опасную ласку. — Всё будет хорошо, Урсула.

Она покачала головой. Что за Эмеразель, о которой он постоянно говорит? Урсула понятия не имела, откуда взялся шрам, и что он означал. Она знала одно — что сталкеры и серийные убийцы следовали за женщинами от их работы до дома.

Её сердце застучало быстрее, адреналин хлынул в кровь. По какой-то причине ей хотелось верить ему, но он подкараулил её на её же кухне. Если что она и ненавидела, так это оказываться в ловушке. Урсула сжала руки в кулаки, одолеваемая потребностью драться.

Она отвела руку назад для удара, но он молниеносно схватил её за запястье, впившись пальцами в плоть. Не пальцами, осознала она с растущим ужасом. Когтями. У него были когти. Какого хера?

Кровь зашумела в ушах, и Урсула чувствовала, как по ней струится горячий и расплавленный огонь. Свободной рукой она схватила его за плечо. Её ладонь засветилась. Её тело откуда-то знало, что делать — знало, как обжечь его — и Урсула ждала, когда он вскрикнет от боли.

Вместо этого он смотрел в глубины её глаз. Его радужки были уже не ярко-зелёными, а полыхали глубокой тлеющей краснотой. Ужас разрывал её разум на куски. Какого чёрта происходит?

Его взгляд скользнул по её телу.

— Урсула, дорогая моя. Не нужно драться. Сила Эмеразель меня не обожжёт, — проурчал он бархатным тоном. Но под мягкостью в его голосе слышались твёрдые нотки, резкий приказ. Кестер привык получать желаемое. — Огонь богини течёт в моих венах точно так же, как и в твоих. Ты не можешь бороться со мной.

Его голос был хриплым, напоминал смертоносную колыбельную. Его прекрасный взгляд гипнотизировал её, пригвождал к месту.

Часть её испытывала искушение сделать то, чего он хочет, просто чтобы сделать его счастливым.

— Что тебе от меня нужно? — прохрипела Урсула, почти ненавидя себя за это. Что с ней происходит?

— Я пришёл не для того, чтобы вредить тебе, — он наклонился ближе и прошептал, лаская её ухо дыханием: — Подпиши, — приказал он.

Он казался таким уверенным в себе. Её ладонь расслабилась на его плече, и Урсула посмотрела в его огненные глаза. Она должна бояться этого сверхъестественного пламени, но что-то в его мужском запахе и красивых губах опьяняло. «Но странный огонь в его глазах… Это магия? И есть ли мне дело до этого?»

Убрав когти, Кестер сунул руку в карман брюк и достал перьевую ручку костяного цвета. Её взгляд упал на крохотный символ, вырезанный на ручке — треугольник в кружке, совсем как её шрам.

Удерживая её взгляд, Кестер снял колпачок, обнажая бритвенно острый кончик, и сжал её ладонь.

— Будет больно всего на секундочку, — сказал он, и его голос словно соблазнял её, скользил по её коже.

Пока Урсула смотрела в его прекрасные глаза, он вдавил ручку в её ладонь. Резкая боль обратила её внимание вниз, и она смотрела, как кончик пронзает её кожу. Что-то в её разуме бунтовало от такого обмана. Кестер вдавил кончик глубже в её плоть, и Урсула избавилась от его чар. «О чём я только думала, пуская слюни по этому говнюку?»

— Ой! — она отдёрнула руку, зажав порез. Кровь сочилась меж её пальцев.

— Приношу свои извинения за это, Урсула, — на губах Кестера играла соблазнительная улыбка, но она больше на такое не велась.

Из другого кармана он достал маленький пожелтевший кусок пергамента и подвинул к ней вместе с ручкой, набравшей кровь как чернила.

— Пожалуйста. Мне надо, чтобы ты подписала.

Её ладонь пульсировала, и Урсула тряхнула ей, стараясь собраться с мыслями. Всё в этом мужчине так и манило, но сейчас в её сознании горела лишь одна мысль: этот чванливый придурок думает, что может получить всё, что захочет. Как и Руфус.

Урсула моргнула, приводя мысли в порядок. Конечно, не стоит доверять психу, который забрался к ней на кухню. И он хочет заполучить её душу? Вот её Урсула точно не собиралась отписывать. Она понятия не имела, для чего нужна душа и реальна ли эта штука вообще, но она не хотела узнавать, что станет, если лишиться её.

Урсула посмотрела на пергамент, на бледно-бежевые буквы. В свете свечей можно было разобрать лишь несколько слов, и пусть язык не был английским, эти завитки выглядели странно знакомыми. У неё почти возникло ощущение, что если сосредоточиться, то получится прочесть. На самом деле, она могла перевести некоторые слова: душа, контракт, вечный. Чем дольше она смотрела на листок, тем яснее становились слова.

— Что это за язык?

— Ангельский.

— Что? — Урсула сердито уставилась на возвышающегося незнакомца. — Что будет, если я это подпишу?

— Тебе реально никогда не рассказывали? — похоже, ему было искренне любопытно. — Как ты вообще вырезала на себе символ, если не знаешь, кто такая Эмеразель?

— Понятия не имею, — она кивком показала на пергамент. — Тут что-то говорится про вечный контракт.

Его брови взлетели вверх.

— Ты можешь это прочесть?

— Да. Не спрашивай меня, как. Это какая-то сделка с дьяволом?

Он медленно выдохнул, сжимая переносицу и как будто призывая невероятное количество терпения.

— Нет. Нет никакого дьявола, — он снова поднял взгляд, и на его губах заиграла очаровательная улыбка. — Я понимаю, что это может сбивать с толку. Я оставлю тебя сразу же, как только ты сделаешь, как я говорю.

Урсула скрестила руки на груди.

— Слушай, у меня небольшие проблемы с памятью. Я ничего не знаю о первых пятнадцати годах моей жизни. Возможно, ты слышал обо мне; когда меня нашли в той горящей церкви в Лондоне, это было во всех новостях. Таблоиды называли меня Загадочной Девочкой, — откуда бы ни взялся шрам, этот секрет могла раскрыть лишь Прежняя Урсула. А не эта ничего не подозревающая безработная девушка, которая ест на ужин хлеб с маслом.

— Загадочная Девочка? Никогда о тебе не слышал, — он осторожно изучал её, пока отсветы свечей трепетали на его гладкой золотистой коже. — Могу сказать тебе вот что. Эмеразель — не дьявол. Некоторые смертные называют её так, но она богиня. Её обитель — вулканическая магма в центре земли, и она разрушает города, когда злится. Она ни хорошая, ни плохая. Она — любовь, сила, ярость и свет. Ты не можешь бороться с ней. Ты не сумеешь победить, — все признаки мягкости ушли с его лица, взгляд сделался свирепым, почти хищным. — Не борись с ней, и не борись со мной. Ты не победишь.

Волоски на её шее сзади встали дыбом.

— Ага, конечно. По словам сумасшедшего типа, проследившего за мной и вломившегося в мой дом, я задолжала душу всемогущей богине ярости и силы, — она сжала ладонями свои бёдра, пытаясь игнорировать мурашки, пробегавшие по спине. — Я не буду подписывать твою дурацкую бумажку.

— Очень жаль, — Кестер почти виновато склонил голову набок. — Тогда я должен немедленно забрать твою душу для Эмеразель.

Урсула выдавила улыбку на лице.

— Что бы это ни значило, этому тоже не бывать, — она схватила столовые свечи со стола и плеснула горячим воском ему в лицо.

Кестер почти не дрогнул.

Её паника усиливалась. Она схватила чугунную сковородку и замахнулась ему по голове. Он поднял руку, чтобы заблокировать удар, и та с хрустом ударила по его руке. Он издал низкий, нечеловеческий звук, рокотом отдавшийся в нутре Урсулы. Когда Кестер сердито посмотрел на неё, его глаза полыхали ярко-зелёным, предплечье повисло под неестественным углом, превратившись в бесформенное безобразие, от которого он должен был кричать в агонии.

Урсула заставила себя дышать ровно.

— Я не стану подписывать твою сделку с дьяволом. Мне всё равно, хоть ты работаешь на Сатану, на Эмеразель или просто сбежал из психушки. Я не отдам свою душу. Кем бы ты ни был, тебе надо уйти, пока я не размозжила тебе череп.

Взгляд Кестера скользнул к его руке, и он тихо зашептал — снова одновременно незнакомые и знакомые слова. По спине Урсулы побежали мурашки.

Она смотрела, как рука Кестера с хрустом выпрямляется. Когда конечность полностью восстановилась, он снова поднял ладонь и пошевелил пальцами.

Её сердце пропустило удар, в голове опять прозвенело слово «демон».

— Это было реально больно, — его глаза, уже обретшие цвет крови, встретились с ней взглядом.

Её разум орал «Не человек!»

Он издал низкий рёв, дрожью пронёсшийся по её коже, и Урсула остро осознавала каждый свой вдох и выдох.

Он бросился на неё. Она тут же подняла колено и пнула его в грудь, перенаправив его инерцию на шкафчики возле кухонного стола. От столкновения дерево разлетелось на щепки.

Он начал вставать, но Урсула пнула его по голове. Её ботинок расквасил его нос, кровь брызнула на кухонный кафель. Он повалился назад, держась за лицо.

— Урсула, — проурчал Кестер, медленно поднимаясь на ноги. Его глаза выглядели дикими, и он выпустил знатные когти из кончиков пальцев, а разум Урсулы разразился паникой. Он надавил на ручку, и из наконечника показалось тонкое лезвие. — Тебе правда стоило подписать.

Он двигался так быстро, что у неё не осталось времени отреагировать до того, как он пригвоздил её к стене и сжал запястья одной рукой. Кончики его когтей рвали её кожу, и из его горла вырвалось тихое рычание, рокотом пронзившее насквозь.

Его зубы… его клыки… удлинились, и он прильнул ближе, не оставляя ей пространства для пинка. От холодного страха перехватило дыхание, пока Урсула пыталась высвободить запястья, но этот тип был жутко сильным. Что он такое?

Он наклонился ближе, согревая её кожу дыханием. Его глаза блуждали по её телу, отсветы свечей отражались от острого лезвия в ручке.

— Жаль, что ты заставляешь меня это делать. Мне в тебе что-то нравится.

Урсула попыталась рывком высвободить руки.

— Ты не обязан что-либо делать. Можешь просто оставить меня в покое, — она едва могла дышать. Вот они, последние мгновения её жизни. «И что говорить о таком плачевном существовании?» Она была никем, абсолютной неудачницей. Ни семьи, ни работы, ни денег, ни будущего. Вся её жизнь свелась к имени, дате и клочку бумаги…

Испытание.

«Урсула, ты идиотка».

— Я прошу об испытании, — выдохнула она ему в шею.

На прекрасных чертах его лица промелькнуло удивление, клыки скрылись.

— Что ты сказала?

— Испытание, — твёрже повторила Урсула.

Всё ещё прижимая её к стене, он стиснул зубы.

— Да ты издеваешься, — его глаза вернулись к изумрудно-зелёному цвету, и он снова забормотал на том странном языке. Его слова завораживали Урсулу, успокаивали её бешено бьющееся сердце. Странное ощущение спокойствия заполнило её тело, пока мир вокруг не начал меркнуть.

Глава 4

Урсулу разбудил какой-то гул, и она приоткрыла глаза. Звук становился громче по мере того, как она вытаскивала себя из густого тумана сна. Её голова пульсировала, приглушая органы чувств, но вокруг ощущалось движение — проблески белого и синего в темноте. На мгновение она задалась вопросом, вдруг это дорога в загробную жизнь, но резкая боль в голове намекала, что она ещё не отделалась от мирской суеты.

Когда её зрачки сфокусировались, она увидела, что Кестер сидит рядом с ней. Теперь на его лице не осталось крови, нос уже не выглядел сломанным. Руки сжимали руль. «Чёрт, чёрт, чёрт».

Единственное логичное объяснение такого быстрого исцеления… Урсула колебалась даже думать о таком. Возможно ли, что прошёптанные им слова исцелили его руку и сломанный нос? Могла ли это быть магия?

Если так… если он мог творить заклинания… то она не хотела думать о том, на что ещё он способен. Урсула снова зажмурилась, пытаясь вернуть себе контроль. Нет. Магии не существует. Её сегодня лихорадило, и какой-то псих её похитил.

К сожалению, эта мысль тоже не особо успокаивала.

Кестер сосредоточился на дороге перед ними. Из радио орала попса, и эти звуки били по её раскалывающейся голове. На обочине мелькали синие дорожные знаки. Трасса М4.

Плюс: она жива. Минус: её похитил мужчина, пытавшийся присвоить её душу. Урсула не знала, что это означает, но вполне вероятно, что тут подразумевалось убийство.

— Куда мы едем? — выдавила она.

Взгляд Кестера лениво скользнул к ней.

— Ты запросила испытание, хотя я понятия не имею, откуда ты об этом узнала, поскольку ты вообще больше ничего не знаешь.

— Это было в записке, которую я написала самой себе, — Урсула глянула на свою правую руку, наручниками прикованную к ручке пассажирской дверцы. — Где происходит испытание? И что это такое?

— За пределами Лондона.

— Классно объяснил, — понятно, он не будет услужливым с деталями. С чего бы, если он собирается её убить? — Моя соседка по комнате, Кейти, будет волноваться обо мне. Она позвонит в полицию.

— С этим разберёмся потом.

Урсула снова покосилась на наручники. Это не были привычные оковы. Выглядело всё так, будто её запястье обвивал золотистый круг света. Выглядело почти как… магия. От этой мысли у неё скрутило живот.

Светящиеся глаза Кестера, её собственные способности с огнём, загадочные нападения, заклинание исцеления, наручники, сделанные из света… Всё сложнее убедить себя, что магии не существует, и тем не менее, Урсула очень не хотела становиться частью этого безумия. Она со своей нормальной жизнью-то едва могла справиться. «Пожалуйста, верните меня к нищете и безработице».

Наручники не обжигали её, но кольцо света держало её запястье в каком-то силовом поле. Неестественность этого зрелища сдавливала её грудь, наполняя ощущением ужаса. Если такие штуки существовали… наряду со светящимися глазами и пылающими руками… то чего ещё она не знала о мире? Урсула с трудом сглотнула, всё ещё пытаясь высвободить своё запястье.

— Это что такое, чёрт возьми?

— Я не могу допустить, чтобы ты выпрыгнула из машины, пока я за рулём. Ты непредсказуемая, о чём сама услужливо сообщила мне ранее.

Урсула ощутила, как внутри неё начинает тлеть теперь уже знакомый жар и гнев, словно её тело знало, что делать. Она хотела сжечь эту штуковину.

— Ты не сумеешь их сжечь, — бесстрастно продолжал Кестер. — Они не восприимчивы к адскому пламени.

Если для этого испытания Урсула должна быть в наручниках, то что-то ей уже не хотелось в таком участвовать. Если так подумать, испытания редко бывают весёлыми. В её разуме всплыла фраза «испытание огнём», и ей резко захотелось рывком выбраться из машины, кувырком прокатиться по дороге и убежать в тёмные поля. Надвигающаяся угроза бродяжничества, о которой она ранее переживала, уже не казалась такой страшной, как этот кошмар.

Урсула сердито посмотрела на Кестера, и её пульс участился.

— Ты можешь хотя бы сказать мне, я сохраню свою душу?

— Может быть. А может, и нет. Смотря как ты себя покажешь.

Супер. Её сердце бешено стучало, и Урсула осмотрела салон машины, ища оружие. Обивка была из тёмно-красной кожи, дополненной хромом и деталями свинцового цвета. GPS был выключен, но Урсула видела, что спидометр показывает больше 160 км/ч. Они стремительно неслись по трассе М4. Даже если она сумеет освободиться, её тело разлетится на куски, когда она выбросится из машины.

— А ты не слишком газуешь? — спросила она, чувствуя, как во рту пересыхает.

— Мы спешим. Кроме того, это Лотус. Такие машины не созданы для медленной езды.

По радио заорала очередная попсовая песня — Хьюго Моудс, выводящий что-то фальцетом. Песня раздражала, банальность музыки так резко контрастировала с её нарастающим страхом. Певец продолжал завывать, а Урсула едва могла мыслить нормально.

Но может, ощущение нормальности могло её спасти. Может, если она заставит Кестера увидеть в ней человека, а не просто жертву, то он ей посочувствует. Разве не такой совет давали родителям похищенных детей? Показать человечную сторону, подёргать за струны души.

У Урсулы сложилось странное ощущение, что у Кестера нет человечной стороны, но попробовать-то стоило. Ей только исполнилось восемнадцать, и она не готова умирать, толком ничего не сделав в жизни. Она сделала вдох, успокаиваясь.

— Хьюго Моудс. Как там называется его группа? «Четыре пункта»? — она показала на радио, стараясь сохранять ровный тон. — Видимо, тебе нравятся мальчиковые группы.

— Я бы их так не назвал, — рявкнул он. — Они сами играют на инструментах.

Урсула сжала кулаки так сильно, что ногти впились в плоть. «Это не сработает. Я не могу вести светские разговоры о музыкальных группах, когда меня вот-вот убьют». Она кипела от горячей злости. Плевать ей на «Четыре Пункта». Зато не плевать на то, что её похитили против её воли, и ей хотелось втоптать дурацкое богатенькое личико Кестера в асфальт. Может, её жизнь и жалкая, но Урсула не была готова с ней расставаться.

— Какого хера я тут делаю? — в отчаянии заорала она.

Кестер тихо присвистнул.

— А нормально ты общаться не умеешь, да?

— Меня приковали наручниками к дверце машины, — рявкнула Урсула. — Не ожидай, что я буду милой и весёлой. Ты вломился в мой дом посреди ужина, напал на меня и похитил, — она напоследок дёрнула свои кандалы, но те не поддались.

— Это серьёзно был твой ужин в день рождения? Хлеб с маслом в такой дыре? — он сочувственно выгнул бровь. — Это попросту жалко. Если честно, я оказываю тебе услугу. При условии, что ты выживешь.

Она стиснула зубы, пытаясь успокоиться, и посмотрела в окно. «Не теряй рассудок, Урсула».

Мимо пролетали пейзажи — серые ветки и клочки снега. Окно запотело от её дыхания.

Часть её пребывала в ужасе, но другая часть знала, что она выберется отсюда. Её желание выжить было слишком сильным. Меньше трёх лет прошло с тех пор, как пожарные нашли её в той церкви. Это означало, что у неё имелось меньше трёх лет воспоминаний… и самое яркое из них было о Руфусе, заявившем, что она ничего не добьётся в жизни. Она не могла умереть, не доказав его неправоту.

Глава 5

Свернув с М4, они понеслись по пустой однополосной дороге, окружённой живыми изгородями. Наконец, машина сбросила скорость, и они повернули на небольшую подъездную дорожку. Перед ними оказались ворота, обрамленные каменными колоннами. Справа клочки замёрзшей растительности испещряли коричневые поля, простиравшиеся во тьму.

Она в изолированном уединённом месте, одна с полным безумцем. Прежней Урсуле (или П.У., как теперь Урсула думала о себе из прошлого) за многое предстояло ответить.

Она посмотрела через окно с водительской стороны на небольшой холм с плоской вершиной. Оттуда росли лишённые листвы деревья, напоминавшие руки скелетов, выбирающиеся из могил. Она напряглась. От этого зрелища её кровь превращалась в лёд.

Кестер выключил зажигание и вышел из машины, обойдя её сзади. Урсула с бешено стучащим сердцем наблюдала, как он шарит в багажнике. С нарастающей паникой она подёргала кандалы, но рука оставалась на прежнем месте. «Он сейчас вытащит пистолет и прострелит мне башку».

Достав тёмно-серую куртку, он подошёл к дверце со стороны Урсулы и открыл её. Порыв ледяного воздуха хлынул в салон, и во рту у Урсулы пересохло, когда она посмотрела на него. Она с трудом сглотнула, не желая сдвигаться с места. В чём бы ни заключалось испытание, её лучший шанс на выживание — это, пожалуй, убраться отсюда к чёртовой бабушке.

Кестер протянул руку.

— Мне нужен твой телефон.

Оставаясь прикованной, Урсула сунула ладонь в задний карман и дрожащей рукой достала телефон. Она передала его Кестеру, наблюдая, как тот убирает его в пальто. Ужас переполнил её грудь. Он был огромным и сильным, и она сомневалась, что сумеет от него убежать. Придется драться, хотя и тут шансы невелики.

— Надень это, — Кестер отдал Урсуле куртку, затем наклонился над ней и отпер наручники золотым ключом. — Не делай глупостей. Ты от меня не убежишь.

«Господи. Он читает мои мысли?» Выйдя из машины, Урсула надела серую парку, радуясь теплу. Если придётся драться с ним в этих уединённых полях, то ей вовсе не нужна добавочная проблема в виде переохлаждения. Урсула надела капюшон на голову, осторожно косясь на него. Если хочешь кого-то убить, ты же не станешь давать ему куртку, так? С другой стороны, он явно был буйным безумцем.

Когда Кестер заблокировал двери через брелок, раздался короткий сигнал.

— Мне надо убедиться, что мы одни. Стой тут, — его дыхание клубилось перед лицом.

«Чёрта с два я буду стоять тут». Если напрячь глаза, то она могла различить огни по ту сторону полей. В воздухе витал лёгкий запах древесного дыма. Как только он уйдёт, она перепрыгнет через забор, рванёт по полю и побежит в ближайший дом, чтобы набрать 999^2. И в следующий раз она увидит хорошенькое личико Кестера в вечерних новостях.

Он развернулся, затем оглянулся с волчьим оскалом.

— Тебе стоит знать, что если решишь бежать, то я возьму твой след ещё до того, как ты преодолеешь сто метров. Предупреждаю заранее.

«Возьмёт мой след? Жуть». Урсула задрожала, стараясь не представлять, как этот сумасшедший нюхает её лодыжки.

Кестер повернулся лицом к обочине и запрокинул голову. Затем начал что-то бормотать.

То, что случилось дальше, было уже не жутким, а из разряда чистого ужаса.

Пока он говорил, его тело начало дрожать. Паника охватила Урсулу, пока она смотрела, как профиль его лица изменяется. Нос выступил вперёд, одежда скрылась в тёмной шерсти. Позвоночник с резким хрустом рванулся вперёд, кости ломались, меняя положение. Где буквально секунды назад был Кестер, теперь стояла огромная чёрная гончая.

Когда зверь повернулся к Урсуле, его глаза светились зелёным.

Сердце Урсулы замерло.

Она отшатнулась к машине, разинув рот. «Кестер — не человек. Это реально. Ведьмы, магия… богиня огня, моя заложенная душа». Её мир накренился.

Зверь подкрался к ней, принюхиваясь к воздуху, затем испустил рык, рокотом пронёсшийся по её костям.

Урсула пыталась унять дрожь в ладонях, сжав руки в кулаки. «Я схожу с ума».

Затем гончая развернулась, перемахнула через насыпь на обочине и скрылась в темноте.

***

Оставшись одна у Лотуса, Урсула ощутила холод, пробиравший её сквозь одежду. Превращение Кестера из человека в гончую разнесло на куски само её восприятие реальности, и кровь шумела в ушах. На мгновение она задалась вопросом, не привиделось ли ей это всё.

Может, она угнала машину, увидела во сне прекрасного мужчину-пса и убедила себя, что во всей её жизни есть смысл — что она не просто облажавшаяся безработная неудачница, а кусочек новой магической реальности.

А может, Мэделин права. Ведьмы существовали, и Кестер из их числа… совсем как монстры, терроризировавшие Бостон.

Урсула смотрела, как снег падает на землю, и пыталась обрести почву под ногами. Внезапная способность вызывать огонь силой мысли была не совсем нормальной. И всё же она считала, что этому существует научное объяснение, которого она просто пока не знала. Нельзя сказать, что она много времени изучала биологию, так что, может, что-то ускользнуло от её внимания.

Но магия и оборотни — это что-то из сказок. И Урсула не хотела в них верить, потому что если магия существовала, то и монстры с зияющими глазами из её кошмаров тоже реальны. В её памяти промелькнуло тошнотворное воспоминание — красивый мужчина с полночными глазами и улыбкой холодной как сама смерть… Урсула покачала головой, подавляя этот образ.

Её дыхание сделалось тяжелым и прерывистым. «Соберись, Урсула. Я реально только что видела, как мужик превратился в гончую? Или я сошла с ума?» Наиболее вероятно объяснение — это то, что она псих… только что оставшийся без работы псих… с воображаемыми магическими способностями. Возможно, она только теперь пришла в себя, одна в поле, рядом с украденной машиной. Но психи ведь не испытывали таких резких моментов ясности, нет?

«Так какого чёрта мне делать теперь? Бежать? Или то зверь выследит меня и обглодает плоть с моих костей?»

Отдалённый крик пронзил морозную ночь, и мгновение спустя гончая стремительно сбежала вниз по склону. С её челюстей капала кровь. Желудок Урсулы совершил кульбит, паника угрожала взять верх. Она снова попятилась назад, и её лодыжки ударились о бампер Лотуса.

Тяжело дыша, зверь убрал когти, а морда сделалась короче. Когда позвоночник Кестера выпрямился, на теле появилась одежда, а шерсть скрылась, уступая место ровной коже кинозвезды.

Дыхание вырывалось из Урсуы короткими резкими толчками. Нет, у неё не поехала крыша. Люди не имеют доступа к здравому рассудку в процессе галлюцинаций, а значит, Кестер говорил правду. Видимо, душа Урсулы принадлежала огненной богине.

Проклятье. Что там вытворяла П.У., чёрт возьми?

Кестер вытер рот рукой.

— Похоже, мы одни, — он проследил за взглядом Урсулы до крови на снегу. — Извини за это. Проголодался.

Её кулаки сжались ещё крепче, ногти впились в ладони. Кого он только что убил?

— Ты… — пролепетала она. — …только что кого-то съел?

Кестер по-волчьи оскалился.

— Не человека. За какого монстра ты меня принимаешь? Всего лишь старую агницу, которую нашёл на обратном пути. Честно говоря, избавил её от страданий, — он почесал щеку. — Она не должна была находиться на улице в такую погоду.

Урсула выдохнула. «Овца. Это была всего лишь овца».

Кестер глянул на неё.

— Мы не можем болтать всю ночь. Надо браться за дело, раз уж ты захотела чёртово испытание.

— Я понятия не имею, что происходит. П.У. этого хотела.

— Прошу прощения?

— Прежняя Урсула. Так я называю ту версию себя, которую не помню.

Он посмотрел на неё так сердито, будто это она тут была сумасшедшей… будто сам не сожрал живую овцу вот только что… затем подошёл к машине и открыл багажник. Свет из салона озарял его тёмные волосы, пока он копался внутри.

Выпрямившись, Кестер достал длинный предмет, обёрнутый чёрной кожей. Взмахом запястья он снял ножны и открыл взгляду древний меч. Странные узоры сплетались и вились по железному лезвию, словно живые, и весь воздух покинул лёгкие Урсулы.

«Ладно. Теперь я знаю, как именно он намеревается меня убить».

Глава 6

Что-то в груди Урсулы слегка расслабилось, когда Кестер убрал меч обратно в ножны. Он захлопнул багажник и повернулся, чтобы подняться по склону.

— Пошли, дорогая моя. Тебе предстоит работёнка на холме.

Он потащился к насыпи на обочине, а Урсула осталась наедине со звуком ветра, свистевшего над снегом. Она в последний раз покосилась на далёкие огни, мерцавшие в ночи. Если она побежит со всех ног, то через пять минут сможет сидеть у камина. Но добраться туда не удастся. Кестер выследит её как овцу, которую он так небрежно выпотрошил.

Ужас стиснул её сердце словно пальцами, пока Урсула поднималась по холму. «Мне надо отсюда выбраться». Её лучший шанс — убедить Кестера в том, что она абсолютная дурочка, а потом разоружить его, когда он утратит бдительность. На самом деле, учитывая его снисходительный тон, высока вероятность, что он уже считал её идиоткой.

Если получится отобрать у него меч, то у Урсулы появится шанс. Она умело обращалась с мечом, пусть и понятия не имела, откуда у неё этот навык. Когда её обнаружили в церкви, у неё не было никаких воспоминаний, кроме собственного имени. И хоть Урсула понятия не имела, кто она, лечившие её доктора объяснили, что у неё сохранилось нечто под названием «процедурная память». Она помнила, как ходить, нарезать еду и говорить по-английски. Она не умела печатать (значит, никогда не овладевала этим навыком), но когда увидела пианино, её накрыло уверенностью в том, что она знает, какие звуки клавиши будут издавать под её пальцами. Она просто не помнила, как научилась играть.

Когда Урсула подумала о сражении на мечах, получилось то же самое. Она могла представить, как умело обращается с клинком, все удары и отражения атак казались такими же знакомыми, как движения при ходьбе. Когда Урсула подумала о сражении, часть ужаса ушла из её груди, и она улыбнулась про себя. Скорее всего, Кестер не рассчитывает, что у неё есть опыт в этой сфере. Ну, хоть что-то П.У. сделала на благо себе.

Холм оказался более скользким, чем ожидала Урсула, и ближе к вершине ей пришлось елозить на четвереньках, чтобы не скатиться вниз. На плоской вершине она выпрямилась и ладонью прикрыла глаза, когда сильный порыв ветра швырнул снег ей в лицо.

Вытерев снег с глаз, Урсула обнаружила, что стоит возле огромного серого камня, чья грубая поверхность покрыта коркой льда. Два других камня возвышались по обе стороны от него, и если прищуриться, то можно было различить смутные очертания других булыжников, уходивших во тьму.

Кестер сжимал меч в ножнах, кивком показав на один из булыжников.

— Что думаешь о камнях?

Урсула повернулась к нему, разинув рот. Он серьёзно заводит светскую беседу? И какое мнение она должна сложить о камнях?

— Они большие, — Урсула не сводила глаз с оружия, опущенного на уровень его бёдер. — Но зачем мы здесь?

— Испытание может быть проведено лишь в месте древней магии, — засунув меч под мышку, он повёл её глубже в круг камней. Пока они шли, в поле зрения проступило ещё одно кольцо гигантских камней.

Урсула сделала глубокий вдох. Как именно ей отвлечь его настолько, чтобы заполучить меч? Он практически заманил её в свою ловушку силой убеждения, но в её наборе навыков такого не было. Особенно когда она куталась в серую парку, чуть ли не замерзая насмерть.

С другой стороны, мужчины бывали весьма простыми существами.

Кестер повернулся к ней.

— Нам надо находиться во внутреннем кругу.

Урсула задрожала, глядя на тёмные и пустые поля. Если удастся подвинуться к нему достаточно близко, чтобы поцеловать, то она сможет ударить его локтем в кадык. Он тут же выронит меч. И всё же голос в глубинах сознания побуждал её следовать за ним.

Может, если Урсула переживёт то, что вот-вот случится, то узнает правду о себе и о том, откуда она взялась. Если она убьёт его, то навеки застрянет во тьме. И ещё тот факт, что она не особенно хотела вгонять меч в чьё-то сердце, даже если он психопат. Ей надо посмотреть, как будут развиваться события, и только потом идти на радикальные меры.

Они добрались до второго круга камней. Покрытые коркой льда монолиты возвышались над Урсулой. Её сердце гулко стучало.

Его зелёные глаза сверкнули как грозовые облака во тьме.

— Подожди здесь секундочку.

Холодный страх пробежался по её позвоночнику. В нескольких метрах от неё Кестер достал меч из ножен. Клубы застывшего в воздухе дыхания расходились от его рта, пока он шептал что-то над оружием. Когда он закончил, появилась светящаяся сфера, которая повисла над его головой и осветила небольшой участок заснеженной травы в центре камней. Слово «магия» снова прозвенело в голове Урсулы, и в теле завибрировал какой-то мрачный восторг. Это реально.

Сжимая меч двумя руками, Кестер поднял его над головой так, чтобы лезвие смотрело в землю.

— О, охотник теней, — его голос звучал твердо. — Тан^3 ожидает испытания, — он вонзил клинок в застывшую землю.

Нутро Урсулы сжалось. «Что ещё за охотник теней? И тан — это я, что ли?»

Ветер стих, их окутала мёртвая, неестественная тишина. Мерцающее свечение сферы не озаряло ничего, кроме камней. Каждый вдох ледяного воздуха обмораживал горло Урсулы.

На её ресницы упала снежинка, и она моргнула. В темноте прямо за внутренним кругом камней что-то пошевелилось? Волоски на её шее сзади встали дыбом.

Урсула резко повернула голову, чувствуя невидимую угрозу.

— Кестер, что…

Он поднял палец в жесте, призывающем молчать, и продолжал держать рукоятку меча. Взглядом он как будто обыскивал камни.

— Болотное чудище, покажись, — он ещё сильнее сжал рукоять меча.

Сердце Урсулы ударялось о рёбра, и время как будто тянулось вечно.

Между камнями она различала слабый силуэт — высокий и сгорбленный, почти такой же огромный, как сами булыжники. Её дыхание застряло в горле. Что это?

Кестер поманил Урсулу ближе.

— Теневой охотник, я привёл тебе тана для сражения.

Во рту пересохло, позвоночник застыл от страха, но Урсула шагнула к Кестеру. «Я могу это сделать… что бы это ни было. Я знаю, как пользоваться мечом».

Он посмотрел на неё, всё ещё не убирая руку с меча.

— Ты отказалась подписывать пакт, — сказал он своим бархатным голосом. — Это третий вариант. Если победишь тварь, станешь слугой Эмеразель, как и я. Можешь выплатить свой долг таким образом.

Урсула сделала вдох, успокаиваясь.

— Что-то мне и это не хочется делать. Можно я просто вернусь в свою квартиру…

— Урсула, — перебил он. — Ты должна решить сейчас. Или подписываешь контракт, или побеждаешь монстра. Иначе мне придётся забрать твою душу. Мне не особо хочется это делать. Это означает, что ты умрёшь немедленно.

Прямо за камнями раздался гортанный рёв. По спине Урсулы пробежали мурашки. У неё сложилось ощущение, что та тварь тоже хотела её душу. Она стиснула зубы, кивнув. Значит, теневой охотник.

Не сводя с неё глаз, Кестер отпустил меч и сделал шаг назад. Урсула попыталась выровнять дыхание и подошла к оружию.

Она сделала глубокий вдох и выдернула меч из застывшей почвы. «Легче, чем я думала».

Кестер отошёл в сторону.

— Монстр войдёт в круг, когда свет померкнет. Тебе надо одержать над ним победу.

Сжав меч обеими руками, Урсула для пробы взмахнула им. Клинок легко рассекал воздух, и она почти улыбнулась от этих ощущений. Впервые за этот вечер её переполнило облегчение. Почему-то меч ощущался продолжением её тела, ещё одной конечностью. П.У., наверное, тысячу раз держала в руках меч.

Кестер пропел заклинание, и воздух затрещал от электричества, а его тело покрылось шерстью. Он согнулся пополам, кости затрещали; с низким рыком он превратился в гончую. На мгновение он присмотрелся к ней, сверкая глазами, затем рысцой выбежал из круга.

Сфера над Урсулой начала меркнуть.

Глава 7

Вопреки холоду лоб Урсулы покрылся потом, и она крепко сжала рукоятку меча. Этот меч будет её спасителем.

Она силилась видеть в темноте, но больше не могла различить сгорбленный силуэт монстра. Ветер вновь усилился, швыряя снег в просветы между камнями.

Урсула подняла оружие, стараясь держать страх в узде. «Я тут лёгкая добыча». Её разум бешено работал. Она находилась в проигрышном положении, потому что понятия не имела, где этот теневой охотник, и что он такое. Ну, хотя бы камень может прикрыть ей спину. Она попятилась к ближайшему, защищая тылы.

Справа от неё что-то царапнуло по камню, и Урсула стремительно повернулась туда лицом. Она держала меч перед собой, дыхание сделалось прерывистым. Лёд мелкими крупицами посыпался с булыжника, дрейфуя к земле, и от страха перехватило дыхание. Позади Урсулы скрипнул снег, и она снова быстро развернулась. Ещё больше кусочков льда слетело с камней. Где этот монстр? Низкое рычание пронеслось по кругу, рокоча в её нутре, а дальше последовал резкий царапающий звук.

Тварь точила когти.

Без сферы Урсула оказалась в темноте. Она прижалась спиной к базальтовому камню, и её меч подрагивал, пока она всматривалась в потемневший центр круга. Как можно увидеть то, что состоит из теней?

В центре круга что-то завихрялось — завитки чёрного на фантомном ветру, темнее и насыщеннее ночного неба. «Пожалуйста, пусть я справлюсь с этим».

На полметра выше головы Урсулы проступили жёлтые глаза размером со столовые тарелки. Паника мурашками пробежала по спине. Монстр был ростом чуть ли не два с половиной метра. Следом за глазами показалось и тело, и его плечи были такими же широкими, как один из булыжников.

Волна страха врезалась в Урсулу. Конечно, она умела управляться с клинком, но знала ли она, как сразиться с великаном?

Урсула сжала меч, и её пульс бешено ускорился, когда монстр совершил рывок вперёд. Он балансировал на одной длинной руке, как чудовищная горилла. Она приготовилась к атаке.

Монстр бросился, замахнувшись на неё когтистой рукой. Урсула метнулась в сторону и полоснула вверх, но клинок рассёк лишь воздух. Спешно поднявшись, она лихорадочно поискала монстра, но тот исчез.

«Чёрт, чёрт, чёрт». Это был обманный манёвр, чтобы заставить её отойти от камня. Урсула резко повернула голову, ища своего оппонента… но оказалась недостаточно быстрой. Рука существа показалась из тьмы позади неё и врезалась в её бок как дубина.

Звук ломающейся руки и рёбер пронёсся по воздуху, и Урсула оказалась оторванной от земли. Она врезалась в застывшую землю возле одного из синих камней, и боль пронзила её как раскалённый добела нож. Она закричала.

Влажный, гортанный звук заглушил её крики. Смех.

Агония разрывала её на куски. «Я не могу умереть здесь. Я не могу умереть одна, не зная, кто я на самом деле такая». Урсула стиснула зубы и встала на ноги, подняв меч. Монстр сокрушил её левую руку, с губ капало нечто тёплое с металлическим привкусом. Кровь.

Урсула повернула голову вслед за движением. Монстр снова крадучись вошёл в круг, и его глаза сверкали жёлтым.

Она сердито посмотрела в ответ, крепко сжимая челюсти. «Если сегодня ночью я умру, это произойдет на моих основаниях». Она полоснула тварь по рёбрам, но несмотря на огромные размеры, теневой охотник легко увернулся. Сражаться с этой штукой — всё равно что пытаться ухватить завиток дыма.

Кестер назвал это третьим вариантом, но данное испытание было всего лишь медленной и кошмарной казнью. Болотная тварь играла с ней. Кестер, наверное, наслаждался каждой минутой. Он принёс её в жертву монстру ещё до того, как она смирилась с существованием магии.

Урсула постаралась заблокировать боль, пульсировавшую в сломанных костях её бока. Адский день рождения. Её уволили, преследовали, атаковали, похитили, а теперь забьёт насмерть существо, состоящее из дыма и гнева.

«Мне даже не представилась возможность пожить». В ней взбурлила ярость, затмевавшая страх.

— Сегодня мой восемнадцатый день рождения, чёрт возьми! — заорала она.

Насколько знала Урсула, никто и никогда не пёк для неё торт. Почему-то это оказалось самым худшим оскорблением из всех, и её злость взбурлила. «Три года. У меня было всего три года». Её правая ладонь раскалилась, жар выжигал вены. От ладони по мечу хлынуло пламя, языки огня лизали лезвие.

Тварь отпрянула, а Урсула шагнула вперёд, приободрившись из-за пылающего меча. «Я ангел смерти», — прошептал её разум.

Боль в боку угрожала разорвать её на куски, но Урсула держала клинок перед собой так, как священник держит распятье, чтобы отогнать нечисть. Огонь охватил всё лезвие меча. Те редкие снежинки, что опускались на металл, шипели и испарялись в жаре. «Я есть гнев».

Тварь сделала ещё один шаг назад, прижимаясь спиной к камню. Несмотря на свечение огня, черты монстра всё равно сложно было различить — масса тёмных волос, мышц и жил в окружении теней. Его жёлтые глаза сверкали, но уже не только голодом. Урсула видела там и страх.

Плечи монстра выпрямились почти неуловимо, затем он прыгнул вперёд. Урсула вскинула меч как раз вовремя, чтобы заслонить себя, когда тварь попыталась её схватить. На сей раз она оказалась готова, и её клинок полоснул предплечье существа.

Охнув, монстр шарахнул её рукой, отчего меч отлетел в сторону. Урсула повернулась, чтобы побежать за оружием, но сильная рука схватила её за волосы, убранные в хвост, и рванула к земле.

Урсула упала на сломанные рёбра, и всё её тело разлетелось на куски в агонии. «Я сломлена». Хватая ртом воздух, она попыталась перекатиться на живот и встать, но монстр прыгнул на неё сверху, сминая лёгкие и ломая рёбра о ледяную почву. Длинные пальцы с когтями потянулись к её горлу, и Урсула едва могла дышать.

В отчаянии она пнула ногами, стараясь освободиться, но монстр обхватил когтями её горло и сжал как змея, душащая добычу.

Постепенно пододвигаясь к её лицу, золотые глаза смотрели на неё с примитивным интеллектом. «Вот лицо моего палача: звериное и безжалостное». Зверь медленно открыл пасть, открывая неровные ряды коротких зубов. Урсула приготовилась к укусу, но потом осознала, что это гадкое зрелище — улыбка.

Монстр сжал ещё сильнее. Трахея Урсулы распласталась с тихим хлопком, и боль пронзила её разум.

Говорят, в последние моменты перед глазами проносится жизнь — серия неподвижных кадров, спроецированным подсознанием для умирающего разума. Для Урсулы всё началось в пятнадцать: пожарный, вытаскивающий её из-под обломков церкви Святого Этельбурга, вспышки камер, когда она выходила из зала суда со своей первой приёмной семьей. Следующие кадры были размытыми, одна семья за другой, и всё сопровождалось саундтреком из цоканья языком, криков, а затем визгов «Я больше не могу терпеть эту девчонку!»

Когда её лёгкие готовы были взорваться, череда кадров остановилась. Её крохотная квартирка на Боу промелькнула последней. Те два засранца-студента, подравшиеся в клубе. Наконец, слова Руфуса эхом отдались в её голове. «Ты жалкая корова, которая ничего в жизни не может добиться».

Он прав. Потому что теперь её дерьмовая жизнь закончилась в месиве из сломанных костей и горящих лёгких. «Горящих».

В Урсуле вспыхнула последняя вспышка ярости — ярости из-за несправедливости и тщетности всего этого. Она не просила об этом — не просила быть загадочной девочкой без семьи, не просила об инфернальном пламени внутри неё. Злость накатила как жаркая магма по венам. Она вырвалась из Урсулы, кипящая и вулканическая. Она прижала пылающие руки к блестящим глазам монстра.

Руки отпустили её горло, и Урсула услышала собственный крик.

Глава 8

Горячая кровь булькала в горле Урсулы, проникая в лёгкие. Она тонула в собственной жидкости, и в сознании её удерживала только агония, терзавшая всё тело. Затем перед глазами всё размылось, и ей уже стало плевать на несправедливость её короткой жизни. Она просто хотела поспать, мирно отдохнуть в тишине, избавленная от этой агонии, разрывавшей разум на куски.

Но вместо тишины до её ушей доносился мелодичный звук. Кестер снова говорил на ангельском… но Урсула понимала слова, что-то там про целительные воды и высасывание боли. Перед глазами начало проясняться. Она мельком увидела сверкнувшие над ней зелёные радужки. Кестер стоял возле неё на коленях, напевая заклинание, и его лоб был обеспокоенно нахмурен.

Пока он говорил, Урсула чувствовала, как её кости смещаются и встают на место, а боль медленно приглушается. Она аккуратно потрогала свою шею. Та всё ещё пульсировала, но кожа сделалась гладкой и зажила. Урсула перекатилась, кашлянув кровью на почерневшую землю.

Сидя на корточках рядом, Кестер улыбнулся.

— Полагаю, это не лучшее празднование дня рождения в твоей жизни. Но ты справилась.

«Он без предупреждения вызвал демоническое смертоносное существо, а теперь сидит и лыбится».

— Говнюк, — Урсула едва выдавила это слово. Её горло до сих пор саднило.

— Разве так положено говорить с мужчиной, который только что спас тебе жизнь?

Урсула поднялась на колени, хрипя. Пусть её рёбра и левая рука зажили, но они до сих пор пульсировали болью.

— Это было не испытание. Эта штука меня едва не убила, — терпение у нее совершенно закончилось.

— Я же тебе говорил. Я не контролирую такие вещи; это делает Эмеразель. Я на самом деле не бог, даже если выгляжу богоподобно.

«Высокомерный говнюк». Урсула хотела получить ответы. Немедленно. Ещё одна сфера фосфоресцентного света горела над ними, освещая опалённую и обугленную землю вокруг Урсулы. На краю освещённого круга, в тени, что-то сверкнуло. Меч. Урсула бросилась к нему, подняла с застывшей земли, затем резко развернулась и навела клинок на Кестера.

— Скажи мне, что происходит, иначе я разрежу тебя пополам.

Кестер задумчиво склонил голову набок.

— Ну ладно. Я привез тебя к Эйвбери для испытания. Чтобы стать гончей ада, ты должна победить демона.

Урсула шагнула поближе, всё ещё держа меч. «Он сказал «гончая ада»?»

— Я думала, сражение с демоном… с теневым охотником, или как ты там его называешь… обнулит мой долг.

Кестер покачал головой.

— Испытание лишь дало тебе возможность погасить свой долг. Твоя душа по-прежнему принадлежит Эмеразель, пока ты не расплатишься.

Ледяной воздух обжигал её щёки и пальцы.

— То есть, я не свободна?

— Не свободна, — кончик его носа порозовел от холода. — Но вот плюс — у тебя есть работа, а это уже прогресс по сравнению с тем, что было несколько часов назад. Твоя новая работа — собирать или души, или подписи тех, кто задолжал Эмеразель. К тому же, ты жива, и если честно, лично я ставил на теневого охотника.

Наконец-то получив ответ, Урсула опустила меч.

— Почему ты просто не забрал мою душу, как пригрозил?

— Просьба об испытании всегда уважается, — его дыхание клубилось вокруг его головы. — А теперь нам пора. Через час рассвет, и я не хочу объяснять смотрителю Национального Фонда, почему ты осквернила монумент эпохи неолита.

— Мы отправляемся обратно в Лондон? — Урсула повернулась к машине, но голос Кестера её остановил.

— Не на машине, Урсула. Мы перенесёмся с помощью сигила Эмеразель, — он зашагал к ней и мягко забрал меч. Сжав тот обеими руками, он навёл кончик на опалённую землю. — И нет. Не в Лондон.

Урсула сунула руки в карманы, пытаясь согреться.

— Видимо, ты мне не скажешь, куда мы направляемся, — похоже, тот огонь выжег её горячку, потому что теперь руки совсем замерзли. Задрожав, она смотрела, как Кестер чертит на снегу и почве треугольник в кружке — тот же символ, что помечал её плечо.

Кестер убрал меч в ножны, затем сунул руку во внутренний карман куртки. С лёгкой улыбкой он достал серебряную фляжку.

Он открутил крышку, глотнул, затем предложил ей.

— Хочешь глоточек? Это Гленфиддик 1937 года.

Урсула покачала головой.

— Нет, спасибо, — она провела рукой под глазами. Косметика с век, наверное, уже растеклась на половину лица. В лучшем случае она походила на пьяную фанатку группы KISS, но хотя бы осталась жива.

— Как хочешь, — он вылил содержимое фляжки в бороздки, которые только что начертил в почве. Затем на мгновение встал на колени, его рука засветилась, раскалившись добела, и по линиям в грязи зазмеилось пламя.

Когда Кестер выпрямился, его взгляд задержался на Урсуле.

— Тебе надо встать прямо передо мной.

Сгорбив плечи от холода, она подошла ближе и напряглась, когда он потянулся к ней и привлёк в крепкое объятие. Он слегка пах кедровым деревом… и странно, но тепло его тела успокаивало.

— Лучше задержи дыхание, — прошептал он ей на ухо.

Он стал тихо напевать на ангельском, и Урсула слушала слова, понимая каждое из них. Он говорил о портале огня и о вечной милости Эмеразель. Теперь она знала ещё кое-что о П.У. — видимо, та была какой-то ведьмой.

Когда Кестер завершил короткое заклинание, пламя полыхнуло высоко над ними. На мгновение кожу Урсулы опалило изысканной агонией, а потом она рассыпалась пеплом.

Глава 9

С потрескиванием тысячи угольков Урсула вновь появилась в центре круглой комнаты. Атомы и молекулы её тела воссоединились с силой взорвавшейся звезды. Она упёрлась ладонями в колени, её тело содрогалось в рвотных позывах. Что бы она ни сделала только что, человеческое тело точно не предназначено для такого, чёрт возьми.

На её коже трещало электричество, в голове проявилось странное гудение. Каждое её нервное окончание полыхало в знак протеста.

Кестер покосился на неё.

— Ты в порядке?

Выпрямившись, Урсула окинула взглядом круглую комнату, в которой они стояли. Люстра из кованого железа с ярко горевшими свечами свисала с высокого кирпичного потолка.

Она посмотрела вниз. У её ног несколько язычков пламени лизали края треугольника в кругу, вырезанного на полу.

Частицы горячего пепла обжигали её горло, будто она слишком сильно затянулась сигаретой без фильтра.

— Чёрт возьми, — Урсула закашлялась. — Это что было?

— Перемещение через сигил. Ты можешь путешествовать между символами Эмеразель, если знаешь правильное заклинание и представляешь, куда хочешь отправиться, но это не самый комфортный вид транспорта. Настоятельно советую в следующий раз задержать дыхание.

Урсула потёрла глаза, всё ещё стараясь сориентироваться. Стены между тремя высокими окнами были разрисованы странными фресками с танцующими нимфами, сатирами и оккультными символами. В одной части изогнутой стены находилась дверь из красного дерева с резьбой в виде звёзд и огня.

Урсула гадала, не оказались ли они в какой-то прихожей ада, но тут её внимание привлекли окна. За стеклом мерцали далёкие огни. По другую сторону парка виднелись очертания города. Урсула заворожённо шагнула к стеклу, глядя на падающий снег, одеялом укрывавший деревья и здания вдалеке. «Где я?»

Она поискала привычные достопримечательности Лондона: колесо обозрения, Темзу, заострённую верхушку небоскреба Мэри-Экс.

Но это был не её город. Здания вокруг парка были слишком высокими для лондонского ландшафта.

Испытывая головокружение, Урсула отошла от окна.

— Где мы?

— Нью-Йорк.

Она покачала головой, пытаясь избавиться от смятения. Это казалось невероятным… с другой стороны, она только что победила демона и перенеслась сквозь пекло огня и пепла. Ей явно надо пересмотреть свои представления о возможном.

— То есть, то есть… — лепетала она. — Я смотрю на Централ-парк.

— Да, — Кестер провёл по стеклу пальцем в перчатке. — Сейчас темно, но в ясный день можно увидеть крышу Метрополитен-музея, а за ним Гарлем.

Урсула разинула рот, гадая, не сон ли это.

— Огонь, который ты зажёг, перенёс нас сюда. С помощью магии, — она чувствовала себя идиоткой, произнося такое вслух.

Кестер снял перчатки и повернулся к сигилу.

— Именно так. Я могу призывать силу Эмеразель с помощью её символа. С правильным заклинанием можно путешествовать между символами.

— Мне надо сказать Кейти, что я в порядке.

— Нет. Больше не будет никакой Кейти. Тебе надо оставить прежнюю жизнь позади. Я позабочусь об объяснении для всех, кто тебя знал.

Урсула смерила его взглядом.

— Да ты издеваешься. Я не могу связаться с лучшей подругой?

— Лучше не испытывай моё терпение с этим. Есть вещи похуже смерти, и ты их познаешь, если нарушишь этот приказ, — от его голоса по коже побежали мурашки, обозначая конец разговора.

Её кожа ощущалась распалённой, и Урсула сняла куртку, которую дал ей Кестер, а затем подумала, что сказать дальше. «Меня сожгли до пепла, а потом перенесли в Нью-Йорк через горящий сигил». Магия, демоны, адские гончие… её разум превратился в мешанину спутанных слов, которые она не могла переварить. «П.У., ты была буйной сумасшедшей».

— Где мы сейчас стоим?

— Эту комнату надлежащим образом приготовили, чтобы принимать тех, кто путешествует через огонь Эмеразель, — сказал он, показывая на символы на стенах. — Мы на верхнем этаже отеля Плаза.

— Отель Плаза. Разумеется. Ведьмы и демоны существуют, а ты ешь сырых овец и крадёшь души.

— В нашем мире мы не говорим «ведьма». Предпочитаемые термины — философ или маг. И я твой новый наставник, так что тебе надо контролировать свою непредсказуемую натуру, а то познаешь мой гнев. Ясно?

Урсула сдержала едкую реплику и выдавила улыбку.

— Яснее не бывает.

— Хорошо. Идём со мной, — Кестер снял куртку и сунул под мышку, выходя за дверь. — Думаю, это место лучше твоих привычных мест обитания.

Урсула последовала за Кестером по коридору в просторный главный зал. Чёрт возьми. Она тихонько присвистнула. Это место выглядело как какой-то средневековый замок. И он здесь живёт?

Высоко вверху потолок выгибался арками и придавал помещению сходство с кафедральным собором. На полу лежали персидские ковры, обивка на диванах была из насыщенного серо-бежевого бархата. В дальнем углу стоял кабинетный рояль. Над камином висел антикварный портрет женщины с кожей цвета слоновой кости и вороными волосами, в которые вплетались полевые цветы. Маленькая плашка под золочёной рамой гласила «Луиза».

Каким бы богатым всё ни было, в воздухе витал запах плесени. Полы покрылись пылью, цветы в вазе повяли и засохли. Это место явно давно не использовалось. Какая жалость.

Кестер махнул рукой.

— Гостиная.

— Кто тут живёт?

— До этого мы ещё дойдём.

— Выглядит… вычурно, — Урсула бегло осмотрелась по сторонам, чувствуя себя незваной гостьей в доме богачей. — Но как отсюда выбраться? — надо признать, пути отступления её немало занимали, но поскольку за вечер на неё напало два разных существа, можно простить ей легкую нервозность.

Кестер показал на дверной проём.

— Лифт там, но в Плазе шикарная охрана. Никто не войдёт сюда, если ты не захочешь. Ты в полной безопасности. Идём со мной.

Урсула последовала за ним по коридору, с разинутым ртом глядя на яркие картины бледных и экстравагантных женщин в золотистых и алых платьях. Это место было до неприличия роскошным, но очень красивым.

Кестер остановился у открытой двери и щёлкнул выключателем.

— Это библиотека.

Урсула заглянула внутрь. Свет далёких фонарей проникал через окно на другом конце, а под ним было оборудовано удобное место для сидения. В центре стоял небольшой столик, а вдоль стен расположились тёмные книжные шкафы с кожаными томами на полках. Урсула испытала внезапное желание запереться в комнате на месяц и пролистать все эти книги.

— Я в восторге, — выдохнула она. Может, она и не была особо интеллектуалкой, но уют комнаты её манил.

— Тебе придётся осмотреться в другой раз. Надо показать и другое, — сказал Кестер, зашагав в конец коридора, и Урсула последовала. За другой дверью он открыл взгляду огромную кухню с мраморными столешницами.

Эта кухня создана для чего-нибудь поаппетитнее хлеба с маслом. Её желудок заурчал, но Кестер уже двинулся дальше.

Далее по коридору он включил свет за очередной дверью.

— Оружейная.

Пульс Урсулы участился. Оружие. Этим вечером она вполне привязалась к тому мечу.

Она заглянула внутрь. Оружейная была такой же большой, как и главный зал. Одну стену занимало зеркало, пол покрывали бежевые коврики татами. Деревянный манекен для тренировок стоял в углу. Напротив на деревянных стеллажах разместилась великолепная коллекция кинжалов, мечей и копий. Улыбнувшись, Урсула поспешила их осмотреть.

— Можешь не торопиться, — сказал Кестер. — Я позабочусь об еде. Отсюда слышу, как у тебя живот урчит.

Урсула выпучила глаза от сверкающей коллекции. Тут имелся меч викингов, похожий на тот, что она недавно использовала в сражении с теневым охотником; заострённые клинки, чтобы пронзить сердце и лёгкие; короткие римские мечи и даже шотландский клеймор. Но сильнее всего Урсулу манил стеллаж с азиатским оружием: меч для отрубания ног у бегущей лошади, пара кинжалов, два длинных копья и ужасно крутая катана. Она не знала, почему, но эти мечи манили её.

Урсула прикусила губу, подавляя желание украсть несколько кинжалов. Она не знала, где сегодня будет ночевать, но сон в компании холодного клинка может оказаться неплохой идеей. Особенно учитывая то, что её новый ментор имел пугающую склонность отращивать когти и клыки. Может, сейчас он и цивилизованный, но он явно мутный тип.

Урсула потянулась к катане. Рукоятка была обернута чёрным шёлком, а эфес был выкован в форме дракона. Кинжал блестел как зуб гадюки.

Вес был идеально сбалансированным. Урсула поспешила в центр комнаты и полоснула клинком по воздуху в тренировочном замахе, придя в восторг от ощущения стали. Она замахнулась ещё раз, и мышцы её плеч расслабились. «Дом. Это ощущается как дом». Её рука всё ещё пульсировала в том месте, где теневой охотник переломал кости, но с мечом в руке тупая боль начала отступать.

Повернувшись к зеркалу, Урсула мельком увидела своё отражение и вздрогнула. Её рыжие волосы спутались колтунами. Кровь и грязь пятнали кофту и джинсы, чёрный макияж на глазах превратился в тёмные полукруги под её зелёно-карими глазами. «Я выгляжу как клоун-гот… определённо хуже, чем пьяная фанатка KISS».

Ну, хотя бы меч был прекрасным. Урсула с лёгкой улыбкой подняла его над головой, затем с воплем полоснула вниз, замерев, когда клинок оказался параллельно к полу. Когда она подняла руки для очередного замаха, её перебил голос Кестера.

— Я смотрю, ты чувствуешь себя как дома, — он прислонялся к косяку, глядя на неё. — Я бы спросил, где ты научилась так обращаться с мечом, но готов поспорить, ты понятия не имеешь.

— И ты выиграл бы в этом споре, — Урсула повернулась и навела на него меч. Он стоял в трех метрах от неё, и она могла преодолеть это расстояние за два шага. Он и моргнуть бы не успел, как она вонзила меч в его грудь. Остановив его сердце, она просто спустилась бы на лифте на первый этаж и скрылась в нью-йоркской ночи. Разве сложно найти работу официантки в Нью-Йорке?

Но что-то её остановило. Не только его хорошенькое личико. Каким бы безумцем он ни казался, Кестер реально говорил правду. Магия существует. Урсула видела, как он превращался в гончего, призвал теневого охотника, а потом доставил их в Нью-Йорк через огненный сигил. Урсула почувствовала это, подняв меч, и что более важно, в её венах теперь тёк некий магический огонь. И если Кестер говорит правду, значит, никак нельзя сбежать от Эмеразель и её пламени инферно.

Урсула опустила клинок, тыльной стороной запястья вытирая макияж под глазами.

Если Кестер заподозрил, что она только что взвесила плюсы и минусы его убийства, то не выдал это лицом.

Он кивнул на меч.

— Вижу, ты познакомилась с моим другом Хондзё Масамунэ. Знаю, он весьма очарователен, но он может подождать до утра. Ужин подан.

Тяжко вздохнув, Урсула подошла к стеллажам и положила катану на свободное место. «Скоро увидимся, друг мой».

Глава 10

Кестер провёл её по коридору, мимо комнаты с сигилом, и открыл дверь, ведущую в столовую. Купольный потолок выгибался невероятно высоко над их головами, покрытый фреской с дриадами и кентаврами. Шкафчики из красного дерева содержали в себе фарфоровую и хрустальную посуду. В центре комнаты серебряный канделябр заливал тёплым светом роскошное дерево банкетного стола. В одном его углу стояли два комплекта приборов, а также пара подносов под серебряными крышками.

Спина Урсулы напряглась. «Придётся просто притвориться, будто мой привычный ужин не состоит из консервированной фасоли и тоста и не съедается перед теликом».

Кестер подошёл и встал во главе стола.

— Присаживайся.

Вместо того чтобы сесть перед подносом, Урсула выдвинула стул с противоположной стороны, давая себе хороший обзор на дверь. Ей нужно было знать, если сюда вдруг кто-то проскользнёт.

Он выгнул бровь.

— Немножко нервничаем, да?

Наклонившись через стол, она подтянула к себе приборы.

— Мне нравится видеть дверь.

— На случай, если войдут незваные гости?

— Ну, сегодня это уже не раз случалось.

— Это что? — он кивком показал на её руку.

Урсула даже не осознавала, что достала свой белый камешек и потирала его между большим и указательным пальцами.

— Мой талисман на удачу.

— В чём смысл?

— Да нет никакого смысла. Я просто к нему привязалась, — это была единственная постоянная вещь в её жизни.

— Талисманы на удачу — для отчаявшихся.

— Я бы сказала, что это идеально меня описывает.

— Можно? — спросил он, протягивая руку.

Урсула неохотно передала камень.

— Наверное, ты сейчас скажешь мне, что это нечто волшебное.

Он вздохнул, перекатывая камень между пальцами.

— Нет. Обычный гекатолит. Совершенно не представляет интереса.

— Зато имеет сентиментальную ценность, — но что связывало её с этим камнем, Урсула понятия не имела.

Кестер покосился на неё.

— Я думал, у тебя нет воспоминаний.

— Нет, но я всегда полагала, что жизнь П.У. была лучше моей.

— Ты весьма странная персона, ты это знаешь?

— Я видела, как ты обращаешься в пса и ешь живую овцу, — возмутилась она. — Едва ли ты разбираешься в нормальном поведении.

— Ты всё ещё кажешься раздражительной. Поужинай, — Кестер снял крышку с её подноса, открывая взгляду прекрасный стейк на тарелке, миску с супом из цветной капусты и небольшую порцию кресс-салата.

У Урсулы потекли слюнки от насыщенных ароматов.

— Откуда всё это взялось?

— Обслуживание номеров здесь быстрое и на мишленовском уровне, — он наполнил её бокал вина. — Будем надеяться, что филе миньон и красное вино тебя умиротворят.

Урсула взялась за нож и вилку, разрезала стейк и попробовала кусочек; он оказался мягким как масло. Пока что она почти могла простить Кестера за похищение её посреди ужина из куска хлеба.

— Надеюсь, тебе тут нравится, — сказал он.

— Тут… вычурно. Пусто, но очень грандиозно.

— Ты не считаешь это комфортным?

Она отрезала ещё один кусок роскошного мяса.

— Это не то, к чему я привыкла. Это изумительно, но меня два дня отделяло от статуса бездомной, и кажется пустой тратой ресурсов, что такое место пустует, когда где-то там на улице замерзают целые семьи, — она хмуро посмотрела на него. — Ты не ешь?

— Бараниной наелся.

Урсула не сразу сообразила, что он говорит про ту съеденную овцу.

— Точно, — воспоминание об его окровавленных зубах едва не отбило аппетит. — Что именно ты такое? Какой-то оборотень? Я буду превращаться в волка, раз теперь работаю на Эмеразель?

— Гончая. Я адская гончая, и ты тоже. Но ты несколько лет не будешь превращаться.

— Мы… — ей тяжело было выдавить слово. — Ведьмы… ну то есть, маги? Вроде тех, о которых говорят люди? Террористы, которые убили людей в Бостоне?

Кестер покачал головой.

— Мы смертные демоны, и наши метки заставляют нас работать на огненную богиню. Я также владею магией, но тебе необязательно ей обучаться. Мне лишь надо, чтобы ты научилась драться и собирать души.

Урсула едва не подавилась вином.

— Прошу прощения… ты сказал, что я демон?

— Сказал, — его тон оставался будничным. — И твоя работа — находить тех, кто задолжал Эмеразель. Заставлять их подписать контракт любой ценой.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь переварить слово «демон».

— Мне сложновато принять концепцию демонизма. Само собой, демоны — это чешуйчатые существа с заострёнными хвостами и когтями, — она остановилась. — Ну то есть, у тебя есть когти, но чешуи-то нет, — она покачала головой, понимая, что болтает как ненормальная. — Демоны — монстры. Я же не выгляжу как демон, нет? — она сжала нож с такой силой, что опасалась, как бы серебро не погнулось.

— В данный момент — выглядишь.

— Это всё звучит как безумие, — Урсула сделала глубокий вдох. — Не знаю, когда ты в последний раз проводил время с нормальными людьми, но нормальные люди не говорят о демонах. Они не сражаются с монстрами в кругах камней, не едят живых овец и не путешествуют через континенты, сжигая себя.

Кестер откинулся на спинку стула.

— Но ты не нормальная. У нормальных людей нет тяжёлой ретроградной амнезии, и они не могут воспламенять вещи голыми руками. Учитывая твою остальную жизнь, тот факт, что ты демон, не должен особо удивлять, — его зелёные глаза сверкнули. — Как именно ты объясняла свои способности?

— Генетика, — выпалила она. — Мутация. Понятия не имею. Я не особо изучала науку. И вообще, сегодня это случилось впервые, так что у меня не было времени подумать.

— Ты считаешь, что случайная мутация ДНК позволит тебе делать такое? — он поднял серебряную вилку. На мгновение его рука засветилась невероятно жарко, будто он открыл дверцу печки. Затем вилка плюхнулась на стол расплавленным комком.

Урсулу накрыло внезапным ощущением головокружения.

— Понятия не имею. Я вообще ничего не понимаю, — но может, он прав. Только сверхъестественное могло объяснить всё, что она видела. — Мне нужно больше подробностей об этой новой работе.

— Ты выслеживаешь людей, заключивших сделку с Эмеразель — людей, которые обменяли свою душу на славу и богатство. Тебе надо, чтобы они подписали контракт, привязывающий их душу к богине, когда они умрут. Очень редко встречается кто-то вроде тебя, кто вырезал метку Эмеразель на своём теле. Но мало у кого есть такой, — он расстегнул воротник рубашки, и взгляд Урсулы упал на знакомый шрам в центре его накачанной груди. — Сила Эмеразель может быть дарована только через один из её клинков, а таких мало в мире, — он застегнул рубашку обратно, и она постаралась не думать об его теле.

— Я даже не знаю, как я получила свой шрам, — сказала она.

— Ты правда понятия не имеешь?

— Неа, — она поиграла вином в бокале. — Что происходит, когда кто-то отписывает свою душу?

— У каждого бога свой ад. У Эмеразель это адское пекло. Душа должника отправится туда после смерти.

Внезапно Урсула перестала испытывать голод.

— И душа горит вечно? Это больно?

— Полагаю, что да. Поэтому я очень стараюсь этого избежать.

Она уставилась на кусок мяса на тарелке, борясь с подступающим чувством тошноты.

— Я не могу поступать так с людьми. Я не могу отправлять их в ад.

— Дорогая моя, у тебя нет выбора. Или ты, или они. Ты не победишь в схватке против Эмеразель. Со временем ты поймёшь. В любом случае, должники согласились на сделку. Это был их выбор.

Урсула потёрла лоб.

— И откуда мне знать, где их найти?

— Эмеразель тебе скажет, — он наклонился поближе. — Знаешь символ, через который мы путешествуем?

— Он мне знаком, да, поскольку полчаса назад он поджарил меня до хрустящей корочки.

Кестер провёл пальцами по краю своего бокала с вином.

— Сигил огня также можно использовать для удержания демонов. Даже богов. Мы можем призвать в него Эмеразель.

— Я поджигаю символ, и оттуда появляется Эмеразель с инструкциями?

— Именно так.

Кем бы ни была Эмеразель, это не может быть значительно хуже, чем работать на Руфуса.

— И я так понимаю, мне надо найти новую квартиру?

— Эти апартаменты — твой новый дом.

У неё отвисла челюсть.

— Да я в жизни не смогу себе такое позволить.

Он покачал головой.

— Апартаменты оплачены. Тебе не нужно беспокоиться об арендной плате. И само собой, Эмеразель платит регулярную стипендию в размере десяти слитков золота.

Урсула уставилась на него.

— Чего-чего?

— Каждый слиток золота весит 400 унций, а цена золота — примерно $1,500 за унцию,

— Кестер посмотрел в потолок, проводя подсчеты. — Это шесть миллионов долларов в год или около четырёх миллионов фунтов. Плюс-минус, — он промокнул уголок рта салфеткой.

Урсула разинула рот. Должно быть, это сон. Она никак не могла зарабатывать столько денег.

— Шесть миллионов долларов в год, — повторила она. Эта сумма была настолько вне её понимания, что почти не имела смысла. — Что мне делать с шестью миллионами долларов в год?

Он улыбнулся, и на щеке появилась ямочка.

— О, я уверен, ты найдешь себе какую-нибудь благотворительную программу реновации жилья.

— Ага, — определённо лучше, чем работать на Руфуса. Урсула сделала большой глоток вина. Она понятия не имела, что это за сорт, поскольку в клубе Руфуса было две разновидности — белое и красное. — Так почему это место пустует? Кто тут жил?

— Другой гончий. Но он двинулся к другим вопросам.

— И у него есть шрам. Совсем как у нас?

— В точности такой.

— А как ты получил свой?

Кестер опустил руку и покрутил серебряную запонку на манжете рубашки. Урсула впервые увидела проблеск уязвимости, поскольку он не смотрел ей в глаза. Такая сторона его нравилась ей лучше. Он сглотнул, всё ещё изучая свои запонки.

— У всех есть своя история.

Вау. Это было поразительно… уклончиво.

— Верно, но какова твоя…

— О, я чуть не забыл, — потянувшись под стол, Кестер достал серебряное ведёрко с шампанским и хрустальными фужерами, затем снова посмотрел на неё. — Сегодня же твой восемнадцатый день рождения.

Глава 11

Урсула понюхала шампанское, подождала, пока Кестер сделает глоток из своего фужера на случай, если напиток отравлен, и только потом поднесла хрусталь к губам. Шампанское имело фруктовый и свежий вкус, как осенние яблоки.

— Вкусно, — сказала она.

— Это Krug 1928 года. Одно из моих любимых винтажных. Я держу под рукой несколько бутылок для особенных случаев.

— Шампанское из 20-х. Да один бокал такого наверняка стоит больше, чем мой ежегодный доход, — рассуждала она.

— Теперь твоё положение изменилось, — Кестер встал, держа в одной руке фужер, а в другой бутылку. — Посмотрим остальную часть апартаментов?

— А ещё не всё?

— Есть второй этаж, — он вышел за дверь.

Урсула встала, держа в руке фужер, и последовала за ним в огромное фойе с мраморной лестницей. Кестер показал на двойные двери.

— Лифт, что должно успокоить твою паранойю на тот случай, если придётся быстро скрываться, — он щёлкнул выключателем на стене. Люстра над головой заискрила сотней крохотных огоньков. — Спальни на верхнем уровне.

Пока Урсула поднималась по лестнице с ним, её плечи напряглись. Может, магия и существует, но это не означало, что он не извращенец.

Она покосилась на него. Если он попытается как-то напасть на неё, она может разбить фужер и пырнуть его осколком ножки.

— Пока ты не затеял ничего дурного, предупреждаю, что я довольно хороша в барных драках.

Кестер бросил на неё резкий взгляд.

— Очаровательно. Во-первых, ты не победишь меня в драке. Никогда. Во-вторых, обещаю, что у меня нет необходимости насиловать незаинтересованных женщин, когда можно выбрать кого-нибудь из кучи жаждущих кандидаток.

— Вот как? — это единственный ответ, пришедший в голову Урсулы.

— Мне снова напомнить, что я твой наставник? — тот холодный приказной тон опять проступил в его голосе. Исчезло то успокаивающее притворство, которым он очаровывал её в столовой. Видимо, убеждение имелось в числе его навыков гончего.

Урсула вздохнула.

— Не надо мне напоминать, — поднимаясь по лестницам, она провела пальцами по медным перилам. — Это всё часть отеля?

— Верхние этажи Плазы полностью отведены под приватные резиденции. Бывший гончий купил эти апартаменты в двадцатые годы за сущие гроши. Плаза попыталась выкупить их в тридцатые, но… скажем так, у нас есть свои способы получить желаемое.

Они добрались до площадки наверху лестницы, и в обе стороны простирался коридор. Кестер подошёл к двери, толкнул её и включил свет.

— Спальня первая. Оранжерея.

Урсула заглянула внутрь. Эта спальня казалась вдвое просторнее ботанической консерватории. Опоры из кованого железа поддерживали стеклянные панели, составлявшие половину комнаты. В углу стояла маленькая кушетка. Помещение было по-своему красивым, но на полках находились гниющие орхидеи и кактусы, и в воздухе витал запах разложения.

Она вышла оттуда.

— Интересно. Может, увлекусь садоводством.

— Я пришлю команду уборщиков утром, — сказал Кестер, закрывая дверь.

Он продолжил идти по коридору, показывая в следующий дверной проём. Урсула сунула туда голову и увидела ванную с серым кафелем. В центре стояла огромная ванна, в углу — душевая. Красота. Урсула никогда прежде не принимала нормальный душ, мылась только в грязных ваннах с ручными лейками, из которых вода едва сочилась грустной струйкой.

— Этим душем я реально буду наслаждаться.

— Я так и думал, что тебе понравится. Пошли. Это ещё не всё, — Кестер повёл её в следующую комнату. Войдя, он забормотал на том странном языке, и во всей комнате вспыхнули свечи. Тени заплясали по высоким арочным потолкам и витражным окнам. В центре стояла кровать с четырьмя столбиками и чёрным балдахином. На стенах имелись полки, заставленные банками с зельями и черепами животных. — Хозяйская спальня.

«Невероятная… но жуткая. Весьма похоже на моего нового наставника».

— Супер. Может, я буду спать здесь.

Да ни за что она не станет спать с черепами. Она будет ночевать в гостиной.

— Есть ещё одна, — Кестер прошёл в конец коридора.

Урсула тоже зашла внутрь. Эта комната оказалась меньше других. Односпальная кровать с кремовым покрывалом примостилась под окном, в углу имелся антикварный комод. Кестер снова пробормотал то заклинание, и светильник на прикроватной тумбочке загорелся, купая комнату в тёплом свете. На потолке кто-то нарисовал символы Зодиака — золотом на полночно-синем цвете. Идеально. Тут нужно лишь несколько финальных штрихов и, может, немного цвета, чтобы почувствовать себя как дома.

— Я в восторге, — если бы Урсула додумалась взять сумку с вещами, то бросила бы её на кровать, заявляя свои права.

— Тебе нужно знать ещё одну вещь, — он шагнул в коридор, показывая на дверь напротив её комнаты. Урсула поверить не могла, что прежде её не заметила.

Та была сделана из грубой древесины дуба, утыканной железными гвоздями, и описать её можно было лишь одной фразой — чертовски жуткая. Подобное ожидаешь увидеть в замке Влада Колосажателя. Периметр двери источал бледное желтоватое свечение — точно такое же, как кандалы, которые Кестер надел на её запястье в Лотусе.

— Если шипы не послужили очевидным знаком, то эта комната под запретом.

Внезапно поёжившись, Урсула обняла себя.

— А что там?

Кестер сердито посмотрел на неё.

— Тебе это знать не надо. А теперь я оставлю тебя принимать душ. В одиночестве, естественно.

Он повернулся, чтобы уйти, но она дотронулась до его руки.

— Кестер. А что стало с тем гончим? Куда он там двинулся дальше?

Он пригвоздил её взглядом.

— Тебе об этом беспокоиться не надо, Урсула. У тебя и так забот хватает. Поспи.

Его ответ её вовсе не успокоил.

***

Кестер ушёл, оставив Урсулу саму шарить по ящикам и шкафчикам. После великолепного горячего душа, смывшего остатки затхлого пива Маппета, она снова осмотрела апартаменты по одной комнате за раз.

На кухне она нашла хромированную эспрессо-машину и кофемолку в шкафу. Она смахнула пыль с приборов и поставила их на мраморную столешницу. «Я люблю кофе. Мне самое место в Америке». А не странно будет платить за кофейные зерна золотыми слитками?

Вернувшись в библиотеку, Урсула прочла заголовки на корешках всех книг в комнате. Это были первые издания всей современной классики: Мелвилл, По, Диккенс, Бронте. Она даже нашла ранние работы Чосера, Данте и Шекспира — многие были написаны на пергаменте и прекрасно иллюстрированы по краям.

Странно, но нижняя полка защищалась тем же золотистым свечением, что исходило от двери наверху. Когда Урсула потянулась к книгам, её руку оттолкнула невидимая сила. Так что, естественно, эти книги ей захотелось прочесть больше всего. Золотистые буквы вились по выцветшим синим и бордовым корешкам: «Химические коллекции», «Иконология», «Пикатрикс». Урсула понятия не имела, что это означает, просто у неё зародилось сильное желание сделать то, что она не должна была.

Капитулировав перед заколдованными книгами, она встала, чтобы ещё разок заглянуть в оружейную. Войдя в комнату, она мельком увидела часы над зеркалом. Время уже за полночь. А в Великобритании сколько, пять-шесть утра? Ей реально надо отдохнуть.

Урсула потащилась по лестницам в свою новую спальню и забралась под одеяло. Лёжа в темноте, она закрыла глаза и попыталась успокоить мысли, полыхавшие в её разуме.

Опалённая рубашка Маппета, огненные глаза и когтистые пальцы Кестера, коварный оскал болотной твари.

С такими мыслями она никогда не уснёт. Урсула представила одно из своих любимых мест: разрушенная церковь недалеко от Лондонского Тауэра, чьи осыпающиеся каменные стены были обвиты плющом. Но даже с таким безмятежным образом в её сознании звенели слова Кестера: «Ты демон».

Эта концепция ужасала. Урсула всегда знала, что отличается от других, но… демон? К тому же смертный. Можно подумать, что преимущество демонизма — это бессмертие, но нет. Она выродок и вестник смерти, но всё равно должна умереть, как и все остальные. Урсула потёрла свой белый камешек пальцами, но сегодня он не давал ей успокоения.

Она покрепче подтянула к себе одеяло. Она обо всём этом не просила. По крайней мере, она думала, что не просила. Сколько она себя помнила, странный шрам всегда был на её плече. Кто знает, откуда он взялся. Она была поистине Загадочной Девочкой — Загадочной Девочкой, однажды принявшей ужасное решение, которого даже не помнила. А теперь она застряла в незнакомой стране, навеки отрезанная от лучшей подруги.

Вот это реально заботило Урсулу. Ей больше всего хотелось найти способ связаться с Кейти, просто снова услышать её дружелюбный голос. Но ей совсем не хотелось узнать, что означала угроза Кестера. И что она вообще скажет Кейти, чтоб не показаться абсолютной сумасшедшей? В её груди зародился жар, лицо покрылось потом.

Урсула перекатилась на спину и посмотрела в синий потолок с золотистыми звёздами. В ночном небе было что-то странно успокаивающее. В такие времена, когда мир как будто душил её, Урсуле хотелось броситься в студёный ночной воздух, дрейфовать на ветру, оседлать ночную бурю…

По сути, она была безумным психом, заточённым в своих мыслях.

И словно этого не было достаточно, чтобы прогнать сон, прямо возле её комнаты находилась светящаяся дверь с шипами.

Урсула сбросила одеяло и встала с кровати. Дрожа, она спустилась вниз и схватила кинжал, чтобы сунуть его под подушку.

Глава 12

Впиваясь ногтями в ладони, Урсула стояла у пустого стола в приёмной «Остемы», парикмахерского салона в отеле Плаза. Всюду в комнате высокие зеркала сверкали над бамбуковыми столами и шкафчиками. В воздухе витал лёгкий аромат цитруса. Это место было создано так, чтобы вызывать у посетителей ощущение умиротворения, но в голове Урсулы шла настоящая война. Её разум бушевал всем, что случилось за последние двадцать четыре часа: неожиданно обретённое богатство, Кестер в обличье гончего, душа, которая ей уже не принадлежала.

И её новая ледяная компаньонка вовсе не успокаивала её нервозность.

Этим утром Кестер привёл с собой молодую худую женщину по имени Земфира. С платиновыми волосами, подстриженными и уложенными в стильный боб, а также в узорчатом мини-платье, она выглядела как какая-то ретро-супермодель. Урсула же, напротив, носила вчерашнюю чёрную одежду, и её рыжие волосы были собраны в небрежный хвост. Она была слишком ошеломлена всем, чтобы заботиться о внешности.

Перед уходом Кестер объяснил, что Земфира (или Зи, как она себя называла) поможет Урсуле устроиться. И по настоянию Земфиры их первой критически важной остановкой стал парикмахерский салон.

— Постарайся выглядеть круто, — сказала девушка с лёгким русским акцентом.

— Я даже не знаю, что это значит.

«Будь хорошей, Урсула». Эта девушка казалась ледяной, но если Урсула завоюет её расположение, то может, Зи расскажет побольше, чем Кестер. Например, что случилось с парнем, который прежде занимал должность Урсулы.

Работая в баре Руфуса, Урсула сталкивалась с гламурными девушками вроде Зи. Им нравилось сплетничать.

Зи остановила на ней взгляд кобальтово-синих глаз.

— Мне не нравится, когда меня видят в городе с той, кто выглядит так, будто вчера выжрала двадцать бутылок вина на сомнительной студенческой вечеринке художественного колледжа.

А может, и не стоит пытаться. Зи по какой-то причине решила ненавидеть Урсулу. Что-то тут явно задевало за живое, и Урсуле надо было выяснить, в чём дело.

— Вот как ты бы меня описала? Сомнительная студентка художки?

— Наверное, — взгляд Земфиры опустился к её стально-серым ногтям, словно это самая завораживающая вещь в комнате. — Но Луис — мастер с волосами. Он сможет помочь тебе с… той штукой, что происходит у тебя на голове. Это британская фишка?

— Что именно? — переспросила Урсула, уже не пытаясь скрыть раздражение в голосе. Зи была кошмаром.

— Волосы, вот так прилизанные к голове. Будто они хотят сбежать от своего несчастного существования на твоей голове, а ты им не даёшь.

Урсула заскрежетала зубами. Она найдет способ быть милой к Зи, даже если это её убьёт. Она сможет это сделать.

— Не знаю, но твои волосы красивые, — она пыталась сделать комплимент, но из-за стиснутых зубов прозвучало почти как угроза. Будто она только что предложила снять с Зи скальп и носить её платиновые волосы как парик.

— Они красивые, — осторожно согласилась Зи.

— Абсолютно. Очень… прямые. И светлые.

— Ну, хотя бы ты заметила. А вот Кестер — нет.

«Ах вот оно что».

— О. Он твой бойфренд?

Зи бросила на неё холодный взгляд.

— Нет. Ему нравится подбирать бродяжек. Женщин, которые ниже его достоинства, — её прищуренный взгляд намекал, что Урсула относилась к этой категории.

«И вот я нашла, что же задевает её за живое».

— Надеюсь, ты не думаешь, что я одна из его бродяжек. Мы только что познакомились, и он мой наставник. С прошлой ночи я работаю с ним, но наши отношения чисто профессиональные. Более того, я вполне уверена, что я ему не нравлюсь, — это определённо правда.

— Конечно. Совсем как он «работал» с той девчонкой с оранжевой кожей из Хобокена, которую он встретил в «У Татти О'Рурк». И всё же он не заинтересован «работать» со мной. Потому что ему нравятся лохудры, — она взяла журнал и принялась листать журнал с такой ожесточённостью, будто у неё имелась вендетта против бумаги. — Нравится ему шляться по бедным местам.

— Я не использовала «работу» как эвфемизм. Я имела в виду настоящую работу, — конечно, это включало сбор душ и путешествия через огненные порталы, но это всё равно работа. — Ты ведь знаешь, чем мы занимаемся?

— Конечно, знаю, — Зи выгнула тонкую бровь и захлопнула журнал. — Ах. Вот и Луис.

К ним подошёл темноволосый молодой человек, чья белоснежная рубашка ярко контрастировала с бронзовой кожей. Он был почти таким же здоровенным, как Кестер, и прекрасно подобрал себе аксессуары в виде золотых наручных часов и очков с объёмной оправой. Он взглянул на них и тут же уставился на волосы Урсулы.

— Привет, красавица.

Урсула выпрямилась. Странное поведение для парикмахера, но ладно.

— Держи руки при себе, Луис, — сказала Зи. — Она работает на Кестера.

— Я буду вести себя хорошо, — он улыбнулся Зи. — Так рад, что тебе удалось привести эту красотку. Люблю рыженьких.

— Красотку? — Зи гневно посмотрела на Урсулу. — Да её голова — это место эстетического преступления. Я надеялась, что ты сумеешь привести её в порядок. Я сказала ей, что ты лучший. И не болтаешь языком, само собой.

Луис просиял и погрозил пальчиком.

— Я никогда не выбалтываю секреты Эмеразель.

Урсула приподняла бровь. «Неужели все, кроме меня, знают про Эмеразель?»

— Конечно, ты не выбалтываешь наши секреты. Ты же не хочешь угодить в немилость к Палачу.

Палач. По спине Урсулы пробежали мурашки. Не нравилось ей, как это звучало. Само собой, жизнь среди демонов непременно будет нервной.

Луис поджал губы, изучая Урсулу.

— Стрижка кошмарная, но её рыже-каштановые волосы просто изумительны, — он протянул руку и накрутил прядь её волос на пальцы. Он посмотрел на них, облизнул губы в той манере, которую Урсула могла бы назвать лишь сладострастной, и его глаза остекленели. «Какого чёрта?» Он прерывисто вздохнул, затем отпустил её локон, и его взгляд вновь сделался осмысленным. — Уход с моим бразильским кондиционером реально пробудит её цвет, — он поманил её в комнату в задней части салона, по-прежнему не сводя взгляда с её волос.

Он усадил Урсулу в мягкое кожаное кресло, опустив её голову в раковину для мытья волос. Тёплая вода полилась на её пряди, а пальцы Луиса принялись выписывать чувственные круги, взбивая пену шампуня.

— Рыжие волосы — мои любимые.

Урсуле показалось, что она слышала, как Луис застонал, но подавила эту тревожную мысль.

Зи плюхнулась на кресло рядом с ней.

— Ох, Луис. Ты и твои рыжули. Как будто тебе их у Оберона не хватает.

Урсула понятия не имела, о чём они говорят, но вдыхала успокаивающий аромат шампуня с запахом ананаса. Может, ей и удастся привыкнуть к такой жизни, если уж никуда не деться. После ухода из салона она собиралась купить себе краски, чтобы привнести цветов в её новый дом. Она собиралась нарисовать колокольчики и астры, чтобы снова почувствовать себя как дома.

С другой стороны, этот Палач. Кем бы он ни был, это звучало устрашающе.

Она открыла глаза и глянула на Зи.

— Зи. Ты что-то сказала про Палача?

Луис перестал взбивать шампунь на её волосах.

Зи протяжно выдохнула.

— О. Это прозвище Кестера.

По коже Урсулы побежали мурашки.

— А почему именно Палач?

— Ну это же тот, кто казнит. Он самый старший среди гончих Эмеразель. Кестеру дают самые сложные случаи, и его цифры просто не знают равных. Он доставил в пламя Эмеразель больше душ, чем ты можешь себе представить. Он смертоносен и сам практически как бог.

А она вчера дралась с ним. Ей повезло, что она вообще пережила свой восемнадцатый день рождения. Неудивительно, что он её предупреждал, что она не победит в схватке с ним.

Пальцы Луиса продолжили свой массаж.

«Ну, хотя бы я разговорила Зи». Услышанное её ужасало, но главное, что она вообще слышала факты.

— Хочешь сказать, я в хороших руках?

— До тех пор, пока он благосклонен к тебе. Тебе понадобится его защита, знаешь ли, — Зи шумно вздохнула. — Столько усилий, чтобы придать тебе презентабельный вид, а тебя наверняка всё равно разорвут на куски.

Пульс Урсулы резко ускорился. «Всё становится хуже».

— В смысле, разорвут на куски?

Зи выпрямилась, посмотрев в лицо Урсуле.

— Хочешь сказать, Кестер не объяснил тебе, почему в Нью-Йорке открылась вакансия?

Её нутро сжалось.

— Нет, тут он немножко умолчал.

— Уф, это было мерзко. Кто-то выпотрошил последнего парня и развесил его внутренности на деревьях в парке. Это выглядело как рождественские гирлянды, только из плоти, — Зи мило улыбнулась. — И теперь тебе досталась его работа.

«Чёрт возьми. Нарисованных колокольчиков и астр будет недостаточно, чтобы я сегодня смогла уснуть».

Глава 13

В оружейной Урсула встала лицом к зеркалу, глядя на свои блестящие локоны. Луис состриг немного, ровно настолько, чтобы её волосы теперь заканчивались прямо над плечами. Он был слегка жутким (на самом деле, он настойчиво вложил свой номер телефона в её руку и потребовал, чтобы она позвонила ему для массажа скальпа), но хотя бы проделал изумительную работу со стрижкой.

Она уже чувствовала себя намного лучше в отношении своей безумной новой жизни. Вернувшись после обеда, она закончила рисовать маленькую фреску с полевыми цветами на стене спальни, отчего это место чуть больше стало походить на дом. А спустившись вниз, покрытая пятнышками фиолетово-голубой и медовой краски, она обнаружила, что на полу гостиной её ждут пакеты с одеждой.

В одном из пакетов нашлась рукописная записка от Кестера, объяснявшая, что одежда понадобится для работы. Кто бы её ни покупал, у него был изысканный вкус. Не считая кое-каких великолепных платьев, всё было, к сожалению, чёрным — не совсем её стиль. Но она всё равно не собиралась жаловаться на ботинки от Лабутен или на брюки от Бёрберри.

Если бы ещё удалось проигнорировать все эти вечные муки… не говоря уж о разорванном на куски гончем… вот тогда она бы изумительно проводила время в Нью-Йорке.

Сжимая перед собой Хондзё, Урсула навела клинок прямиком на зеркало, расставив ноги в бойцовской стойке. Теперь на ней были новые брюки, на сей раз из настоящей кожи, и чёрная майка. Она напоминала главную героиню какого-нибудь американского боевика.

Урсула полоснула катаной вбок, рассекая воображаемого нападавшего. Затем вернулась в стойку наготове, расположив клинок параллельно полу. Следя за своей позой, чтобы сохранять точность и равновесие, она медленно подняла клинок над головой, затем ударила им вниз. «Большое спасибо за рабочую униформу, Кестер, но ты не забыл упомянуть про внутренности на деревьях в парке?»

Не считая потрошения и публичного развешивания внутренностей, Зи больше ничего не знала о том, кто убил предыдущего гончего. Она не знала, представлял ли убийца угрозу до сих пор и придёт ли он за Урсулой.

Сталь сверкнула в руках Урсулы. Если кто-то придёт за ней, она будет готова.

Позади неё эхом раздались шаги, и повернувшись, она увидела, что Кестер стоит в дверном проёме, одетый в хорошо сидящий чёрный костюм.

Она сжала рукоятку меча.

— Ты планировал рассказать мне, что предыдущего товарища выпотрошили в Центральном парке?

На его подбородке дёрнулся мускул.

— У Зи небольшие проблемы с держанием языка за зубами. И с тактичностью, — его зелёные глаза слегка задержались на ней, и в них промелькнуло нечто хищное. — А ты неплохо преобразилась. Чёрный тебе идёт.

— Не идёт он мне, — от плотского выражения в его глазах к щекам Урсулы прилил жар. — Я из тех девушек, кому идут весенние цвета.

— Ты не «из тех девушек, кому идут весенние цвета». Ты демон, чёрт тебя возьми. Ты это понимаешь? Тебе придётся убивать людей.

Ужас стиснул грудь Урсулы. Она толком не думала об этом.

— Кстати, об убийстве людей… — она пересекла комнату и навела клинок на его грудь. — Я хочу знать, что происходит. Почему убили предыдущего гончего?

Кестер не дрогнул. Видимо, он не считал её опасной даже тогда, когда она вооружена катаной. В его глазах сверкнула злость.

— Я не знаю, почему его убили. Ты здесь, чтобы помочь мне выяснить это, как только немного успокоишься.

— Я совершенно…

Буквально за долю секунды он стремительно оказался позади неё, одна мощная рука крепко обхватила её тело, другая сжала руку с мечом. Жар его тела согрел её. Кестер стиснул её запястье, и Урсула ахнула от боли, выронив меч.

— Не связывайся с оппонентом, которого у тебя нет шансов победить, Урсула, — прошептал он ей на ухо. — Если только у тебя нет очень хорошего плана.

Раздражение придало ей наглости.

— Ах, точно. Я слышала, что ты «Палач». Ну и прозвище, — её сердце бешено стучало. Ей не стоило дразнить зверя, но она сомневалась, что сможет быть гончей. Что ей терять в данный момент? — Твоего коллегу выпотрошили, его внутренности развесили как праздничные декорации, а ты понятия не имеешь, почему?

Кестер ослабил хватку и отступил.

— Причины могут быть любыми. Некоторым демонам нравится драматично выставлять жертву напоказ. Иногда проклятье может отскочить и навредить тому, кто его сотворил. Многие вещи могли привести к кончине Генри.

Демоны. Проклятья. И всё это — лишь один день работы здесь.

— Гончие тоже используют проклятья?

— Мы делаем то, что скажет нам Эмеразель. Обычно это подписание договоров и сбор душ, но иногда у неё бывают более конкретные просьбы.

— Например?

— Когда получишь такую, поймёшь, — в его глазах сверкнуло нечто коварное. — И если тебе непременно нужно знать, я не особо оплакиваю кончину Генри. Он был слегка психопатом.

Урсула прищурилась.

— К слову о психопатах, Палач, зачем ты в моей квартире?

Он одарил её волчьей улыбкой.

— Не смог устоять перед твоей тёплой и доброжелательной компанией.

Она скрестила руки на груди, косясь на меч на полу.

— Серьёзно. Зачем ты пришел?

— Я оставил на кухонном столе ящик слитков золота, твою регулярную стипендию, а также пришёл научить тебя призывать Эмеразель, — он повернулся к коридору. — Следуй за мной.

Урсула подхватила Хондзё с пола, вернула его на стеллаж и пошла за Кестером.

Он заговорил с ней через плечо.

— Когда встретишься с богиней страсти и гнева, пожалуйста, не огрызайся. Она может внушить тебе сделать всё, что она захочет, в том числе и выброситься из окна, так что советую тебе быть приятной и очаровательной, — он бросил в её сторону холодный взгляд. — Иными словами, не будь собой.

— Я идеально очаровательна с теми людьми, которые не похищали меня и не угрожали моей жизни, — огрызнулась она.

— Ты сама об этом просила, — они остановились перед дверью в комнату с сигилом, и Кестер продолжал. — Призыв простой. Тебе надо лишь три ингредиента. Первый — её символ.

— Треугольник в круге. Его я запомнила, — Урсула прошла за ним в комнату с сигилом, глянув в окна на заснеженный город. Она вот-вот встретится с бессмертной богиней огня, однако её кровь превратилась в лёд. Она покрепче обняла себя.

Кестер сдвинул ковёр в сторону, открывая символ на полу.

— Второй ингредиент — огонь, — он достал из своей куртки коробок спичек и маленькую серебряную фляжку.

Он открутил крышечку и сделал глоток.

— Великолепно, — вылив несколько унций скотча на сигил, он чиркнул спичкой и бросил её. Его голос обрёл профессорские интонации. — Если будешь использовать алкоголь, убедись, что он достаточно крепкий, чтобы загореться. Ты же не хочешь оказаться с одной рукой на пакте и сигилом, который не загорается.

— Крепкий. Поняла, — необязательно дорогой, главное — содержание алкоголя.

— И последнее: тебе надо произнести заклинание призыва, — Кестер сунул руку в карман и достал небольшой кусочек пергамента. — Я его заучил, но вот тебе копия, чтобы зачитывать слова. Тебе надо повторять за мной.

Урсула посмотрела на бумагу. На её поверхности теснились «паучьи» буковки. Кестер заговорил, и хоть она не знала названия языка, но обнаружила, что может фонетически произнести это. П.У. просто полна сюрпризов.

Пока они читали заклинание, слова начали сами слетать с её языка.

Когда они проговорили финальную строчку, огонь полыхнул как при взрыве вулкана, и Урсула прикрыла лицо от жара. Огонь резко потух, открывая взору тёмный дымчатый силуэт в центре сигила.

Там поднялась женская фигура. От неё исходили тёмные завитки дыма, глаза горели как сверхновые звёзды. Вздрогнув, Урсула отвела взгляд в сторону, пока это не сожгло её радужки.

Хриплый голос, потрескивающий подобно пламени, произнёс:

— Это та девчонка, о которой ты мне рассказывал?

— Это Урсула.

Урсула прикрыла глаза, но жар Эмеразель заполнил всю комнату. Клубы дыма витали в воздухе подобно щупальцам, окружая двух гончих. Урсуле показалось, будто она мельком увидела, как Центральный парк за окном теперь полыхает фонтанами лавы и пепла. Это ведь не реально?

Она не могла дышать. Что стало с воздухом? Ей хотелось убраться отсюда к чёртовой матери. Её лёгкие словно наполнились пеплом. Было слишком жарко.

— Интересно, — прошептала богиня. — Очень интересно. Я что-то вижу в ней.

— Она… дерзкая, — сказал Кестер.

— Это ещё не всё. Я не заметила этого раньше, в день, когда она вырезала на себе символ.

«В день, когда я вырезала на себе символ. Она меня знает?» В нутре Урсулы нарастала тошнота. Что-то ощущалось неправильным. Тут слишком жарко, слишком ярко. Ей был нужен прохладный воздух ночи, нужно было ускользнуть в тени, оседлать тёмный ветер в прохладном, тихом пространстве. Её тело дрожало, и она зажмурилась. Она сомневалась, что сможет заговорить, даже если захочет.

— Вы её помните? — спросил Кестер. — Она не знает, откуда взялась.

— Это к лучшему, — выплюнула Эмеразель. — Я хочу увидеть её на коленях передо мной.

Слова прозвенели в голове Урсулы, и она без раздумий упала на колени. Её коленные чашечки хрустнули от удара о пол. Её тело дрожало. Эмеразель имела полный контроль над ней, как и предупреждал Кестер.

— Верная подданная, подчиняющаяся мне. Как прекрасно, — голос богини шипел словно вода на раскалённом камне.

Урсула не могла ответить, не могла посмотреть в глаза богини. Тошнота и ужас сплетались в ней, овладевая её мыслями. «Мне здесь не место».

— Скажи, что ты моя подданная, — прошептала Эмеразель.

Урсула ощутила, как её губы шевелятся.

— Я ваша верная подданная, — произнесла она. — Я ваша.

Низкий смех рокотом разнёсся по комнате, сотрясая пол.

— Ты горишь для меня.

С огромной силой воли Урсула осмелилась поднять глаза, хотя не настолько высоко, чтобы встретиться с сияющим взглядом богини. Вместо этого она смотрела на губы Эмеразель, приоткрывшиеся в улыбке с крупицами золы. «Она что-то обо мне знает». Если бы у Урсулы имелся хоть какой-то контроль над своим телом, она бы спросила, что именно.

— Вы помните, когда она вырезала на себе символ? — настаивал Кестер.

— Я помню день, хотя тогда не знала, кто она. В тот день ко мне пришло столько душ. Это было великолепно, — на губах богини играла пепельная улыбка. — Это всё, что вам нужно знать. У меня есть задание для моей маленькой хнычущей подданной.

Урсула подавляла желание закричать. Её кожа горела, она находилась в центре вулкана. Боль раздирала её разум на части. Почему Кестер не испытывает сложностей с жаром? Как он это выносит?

Улыбка Эмеразель сделалась шире.

— Цель — особенно аппетитная душа. Он стал моим союзником несколько месяцев назад. Ты могла о нём слышать — Хьюго Моудс. Ты заберёшь его душу для меня. Не разочаровывай меня. Кестер, дай ей книгу. Тысяча страниц. Одна страница для каждого задания, пока книга не заполнится.

Тело Урсулы дрожало. «Она сказала тысяча страниц?»

Кестер кивнул.

— У неё нет подготовки, так что я пойду с ней на первое задание.

— Нет, — проревела Эмеразель. — Я хочу увидеть, что она сможет сделать самостоятельно. И Кестер, когда тренируешь её, следи, чтобы она оставалась покорной. Не нежничай с ней. Я хочу, чтобы она подчинялась.

— Конечно, — сказал он бесстрастным тоном.

— Если ей придётся умереть, — рассуждала Эмеразель, — непременно сначала доставь её ко мне. Я сама от неё избавлюсь. На самом деле, я весьма предвкушаю это, — губы Эмеразель начали рассыпаться, и всё её тело развеялось кучкой пепла.

Урсула ахнула, когда комнату заполнил прохладный воздух, и за окнами вновь наступила студёная зима. Дрожа, она согнулась на четвереньках, подавляя рвотные позывы. Её тело бесконтрольно содрогалось. Во рту появился сильный привкус креозота, веки словно превратились в наждачку. Кашляя и сдерживая рвоту, Урсула поморгала, пытаясь выдавить немного влаги из слёзных желёз.

— Это было ужасно. Ты не сказал, что будет так ужасно, — ей ненавистно было слышать, как её голос срывается. Она не хотела, чтобы Кестер видел её такой слабой. Он уже имел слишком много власти над её жизнью.

— Боги преисподней, — тихо сказал Кестер. — Первый урок — никогда не смотреть на неё в упор.

Он протянул ей руку, помогая подняться.

— Ты в порядке?

Слишком вымотавшись, чтобы переживать из-за своей гордости, Урсула прислонилась к нему.

— Я больше не повторю этой ошибки, — выдавила она. Ей нужна холодная ванная и долгий сон.

Кестер обнял её за талию, поддерживая, и изучал взглядом.

— Я не знал, что такое произойдёт, — тихо сказал он. — Я никогда прежде не видел, чтобы она вела себя так. И её пламя не должно обжигать того, у кого есть метка. Я не чувствую жара, когда она появляется. А ты была в агонии.

— Я думала, что умираю.

— Ты определённо заслужила прозвище Загадочной Девочки.

Когда тошнота отступила, Урсула выпрямилась и отстранилась от него.

— Видимо, мне не удастся убедить Эмеразель рассказать, что она знает обо мне.

— Она явно по какой-то причине ненавидит тебя, так что нет.

Застряв в постоянных отчаянных попытках наскрести на еду и оплату квартиры, Урсула так долго игнорировала самый фундаментальный вопрос: Кто я? И теперь этот вопрос полыхал в её сознании как ужасающие глаза Эмеразеь.

— Почему она ненавидит меня? Что я сделала?

Кестер сверлил её взглядом.

— Я вижу, что у тебя очень чистое произношение на ангельском. Более того, твой акцент идеален. Ты когда-то была учёным. Как ты можешь помнить ангельский, но не помнить ничего о себе?

— Так же, как я могу говорить по-английски и умею пользоваться ножом и вилкой. Это другой вид памяти, — Урсула нахмурилась. Она бы никогда не назвала себя учёным. — Но ангельский? Где бы я его могла изучать?

— Понятия не имею. Наверное, это и делает тебя Загадочной Девочкой.

Она с трудом сглотнула.

— Что она имела в виду про книгу?

— У каждой гончей есть книга — учетные записи для отслеживания твоего прогресса. Одно задание — одна страница. Когда книга заполнится, твоя душа свободна. Я приготовлю такую для тебя, когда ты вернёшься со своего задания. Я ещё даже не начинал тренировать тебя и, честно говоря, понятия не имею, зачем Эмеразель уже дала тебе задание. Ты к этому не готова. Но она отдала это тебе, так что тебе лучше сделать все правильно. Потому что она, похоже, хочет тебя убить.

Холодный ужас расцвел в её сознании. «Моё задание. Точно».

— Мне было слишком больно, чтобы сосредоточиться, когда она говорила. Мне почти показалось, что она говорила про Хьюго Моудса, ведущего солиста «Четырёх Пунктов». Но это же не так.

Кестер вскинул бровь.

— Это так. Тебе лучше выбрать одно из платьев, что я тебе купил. Шарм — одно из наших лучших оружий, хотя у меня сложилось впечатление, что тебе это не даётся легко.

Глава 14

Урсула устроилась на заднем сиденье Бентли, глядя в окно на очередь дрожащих любителей клубов. На ей было шёлковое коктейльное платье, просто восхитительно ощущавшееся на коже. Чёрное, разумеется, поскольку выбирал его Кестер. Её нервные окончания были взвинчены до предела, и она прибыла на своё первое задание на двадцать минут раньше.

Снаружи в воздухе витали снежинки. Некоторые таяли, падая на тёплые окна машины и отражая неоновые огни Бруклина словно крохотные драгоценные камушки. Водитель на переднем сиденье носил кепку с эмблемой команды Метс и невпопад подпевал радио.

— Думаете, у Метс будет хороший сезон? — спросила Урсула. Она даже точно не знала, о каком виде спорта говорит, но ей нужно было отвлечение, какое-то ощущение нормальности.

— Ага, — ответил он.

«Вот и поговорили».

Урсула побарабанила ногтями с маникюром по своим обнажённым бёдрам. Хьюго Моудс. Она должна забрать душу Хьюго Моудса. Действительно ли она могла отправить его душу в огненную загробную жизнь? И что именно Эмеразель собиралась делать с нею там?

Честно говоря, если судить по музыке, у него и души-то не было. Его песни являлись мелодичным эквивалентом бутерброда из белого хлеба и маргарина. На самом деле, если Урсулу когда-нибудь попросят создать её личный ад, то там будет на повторе играть песня «Девочка, у тебя волшебное тело» в исполнении группы «Четыре пункта».

И всё же она не хотела убивать его за это.

Тем не менее, есть два варианта: добиться подписания контракта или забрать его душу.

— Просто пырни его в сердце лезвием ручки, — объяснил Кестер так, будто это самая обыденная вещь на свете.

Похоже, сбор душ его не смущал. Конечно, тот, кому дали прозвище Палач, наверняка не имеет нормальных человеческих эмоций. За бокалом вина он небрежно заявил:

— Между прочим, ты не можешь связываться со своими старыми друзьями, поскольку ты официально мертва. Полиция вчера уведомила всех. Я говорю «друзья», но на деле это была соседка по комнате и бывший бойфренд. Плачевную жизнь ты оставила за плечами. В любом случае, газеты уже написали о передозировке Загадочной Девочки. Героин и кокаин. Гадкая девчонка.

И вот так запросто Кестер сообщил её единственной подруге об её гибели.

Если верить таблоидам, её жизнь свелась к трём несчастным годам. Найдена в церкви, не сумела справиться со славой, переходила от одной приемной семьи к другой.

— Нестабильная, — сообщил её бывший босс, Руфус. — Ей нельзя было доверить клиентов. Мне пришлось уволить её после нападения на посетителя.

Британские таблоиды теперь полагали, что она сама подожгла церковь Святого Этельбурга. Но теперь, когда Урсула знала о своих огненных руках, может, это не так уж далеко от правды.

Чёртов Кестер. Не мог он подстроить какую-то героическую смерть?

Урсула сжала руки в кулаки. Две минуты до её первой миссии — не лучшее время предаваться эмоциям. Ей надо сохранять трезвый рассудок. Ей надо забрать душу, и она не облажается, потому что, похоже, огненная богиня очень хотела её прикончить.

Урсула достала новый мобильный, выданный Кестером, открыла браузер и вбила «Хьюго Моудс», чтобы освежить в памяти его лицо. Он улыбался в камеру — белые зубы, розовые губы, большие синие глаза — вообще никак не отличить от трёх других косматых парней в группе.

Кестер предельно ясно выразился насчёт плана. Она и Зи должны вместе подойти к Хьюго. Не привлекать внимания, держаться в тени. Эта часть достаточно простая. Урсуле нравились тени. Вот только убийство вызывало у неё нервозность. Оставалось надеяться, что до этого не дойдёт. Может, она и смертный демон, но она не была убийцей.

Кто-то постучал по окну, и Урсула подпрыгнула. Это оказалась Зи, облачившаяся в подпоясанное белое пальто, и её дыхание клубилось перед ртом. Урсула открыла дверцу, выходя на ледяной воздух, так и щипавший её голые ноги.

— Зи, — Урсула захлопнула за собой дверцу. — Спасибо, что встретилась со мной здесь.

Русская сделала шаг назад, глядя на чёрное пальто Урсулы и коричневые туфли.

— А ты выглядишь не так мерзко, как раньше.

— Спасибо, — она обняла себя. — Что ты делаешь для Кестера? Ты его сотрудница?

«Или ты просто делаешь всё, что он скажет, потому что он тебе нравится?»

— Я располагаю определёнными навыками, за которые Кестер мне платит. Это всё, что тебе надо знать. Например, я могу провести нас куда угодно, — её макияж глаз сверкал золотом в свете вольфрамовых фонарей. — Это место мне как второй дом.

Вывеска с золотыми буквами позади неё гласила «Клуб Лалик».

Зубы Урсулы стучали друг о друга.

— Я замерзаю. Встанем в очередь? — она сунула телефон в маленький клатч цвета дыма. «Кожа змия», — сказал Кестер. Драконья шкура была невидимой для обычных людей, и это делало клатч идеальным для того, что ей приходилось пронести в клуб.

— Идём со мной, — Зи взяла Урсулу под руку и повела её вперёд очереди.

— Мы просто обойдём очередь? — прошептала Урсула. Она чувствовала себя дерьмово из-за того, что проскакивает перед всеми, и уже ощущала на себе жгучие сердитые взгляды.

— Конечно.

Вышибала с красным лицом стоял в длинном плотном пальто за красным канатом.

— Добрый вечер, Земфира.

Зи улыбнулась.

— Сегодня только я и моя подружка.

Вышибала поднял канат, преграждавший дорогу, затем открыл чёрную дверь. Та вела в короткий коридор с бледной мраморной плиткой, и как только Урсула оказалась в тепле, её напряжённые плечи начали расслабляться… Они прошли по узкому коридору к золочёным дверям.

Зи нажала на кнопку, и двери раздвинулись, открывая взгляду зеркальный интерьер лифта. Они обе шагнули внутрь.

Урсула сделала глубокий вдох. «Успокойся. Тебе всего лишь надо дать Хьюго пергамент и попросить подписать. Он должен вести себя совершенно разумно». Зачем Эмеразель понадобилась его душа, это загадка, но Кестер, наверное, просто сказал бы, что это не её дело.

Пока лифт бесшумно миновал пятнадцать этажей, Урсула глянула на камеру в углу. Это место наверняка утыкано наблюдением. Проблематично будет оставаться в тени.

На верхнем этаже двери открылись перед роскошным просторным помещением: платина, приглушённое золото и яркий янтарь. Это нечто сродни дореволюционному русскому дворцу. Неудивительно, что Зи здесь нравилось.

Несколько посетителей собралось у круглой барной стойки, остальные расслаблялись на кремовых кожаных диванах возле столиков. Над баром золотая колонна расходилась ветками как металлическое дерево, и на её ветвях искрили хрустальные огоньки. Но самым примечательным аспектом комнаты был открывавшийся отсюда вид: здания Манхэттена за Ист-Ривер вздымались в небо словно сверкающий стальной лес. Это место было так далеко от клуба Руфуса, что с таким же успехом могло находиться на другой планете. «Ты преодолела неблизкий путь, Урсула».

К ним подошёл седой мужчина в чёрном свитере.

— Могу я взять ваши пальто?

— Да, пожалуйста, — ответила Зи.

Зи сняла своё белое пальто, обнажая взгляду бледное коктейльное платье, облегавшее её деликатные изгибы. На шее покоилось жемчужное ожерелье, и она держала в руке маленький клатч цвета индиго, в тон её туфель.

Мужчина повернулся к Урсуле.

— Мисс?

Урсула выскользнула из своего пальто. Чёрное платье от Прада идеально облегало её тело. Короткое, с А-силуэтом — идеально для бега, если придётся быстро уносить ноги. Она отдала пальто.

Зи оценила её наряд.

— Чёрное. Стильное. Очень хорошо.

«Ты не одна умеешь выбирать платья».

— Спасибо.

— Не знаю, как ты, — продолжала Зи, — а я до смерти хочу коктейль, — она направилась к бару и заняла последнее место с золотистой подушкой. Урсуле пришлось неловко встать позади неё.

Через считанные мгновения светловолосый бармен наклонился через деревянную барную стойку.

— Как обычно, мисс Земфира?

— Да, но две порции, — она повернулась к Урсуле. — Тебе нравятся коктейли с шампанским, — это был не вопрос, а скорее приказ. «Пей, а то хуже будет».

— Конечно. Без разницы, — её нервы так зашкаливали, что Урсула была не в настроении для выпивки, но это поможет слиться с толпой. Шампанское не настолько крепкое, чтобы опьянить её, и можно потягивать неспешно.

— Супер, — Зи улыбнулась. — Побереги моё место. Мне надо пописать.

Когда Зи поспешила прочь, Урсула скользнула на её место, наблюдая, как бармен готовит их напитки. Бросив два кубика сахара в пару фужеров для шампанского, он взялся за бутылку Агностуры. Он налил биттер на кубики — насыщенно-красные капли, подобные крови на снегу. Пока он наполнял фужеры шампанским, Урсула на мгновение задрожала, думая о предыдущем гончем и о внутренностях, украшавших дерево.

Бармен подвинул фужеры к ним по роскошной древесине стойки.

— Спасибо, — когда она сделала глоток, пузырьки защекотали её нос.

Худая рука схватила вторую порцию напитка.

— Как раз вовремя, — сказала Зи.

— Как думаешь, когда придёт Хьюго? — прошептала Урсула.

— Скоро, наверное. Он тут часто бывает, — Зи наклонилась поближе. — Поверить не могу, что он — твоя первая мишень.

— Откуда тебе всё это известно? О том, что я делаю?

Голубые глаза Зи сверкнули.

— Я так понимаю, Кестер мало что сказал тебе обо мне.

«Естественно. Он мне вообще почти ни о чём не рассказывает». Прежде чем Урсула успела спросить, что она имеет в виду, Зи шикнула на неё.

— Хьюго здесь.

— Где?

— За угловым столиком. На три часа от тебя. Нет, подожди. На девять часов? Ну слева, короче.

Урсула повернулась на сиденье.

— Не смотри. Он меня заметил. Ты его видела? Не смотри! — Зи выждала как будто минуту, но на деле прошло несколько секунд. — Ладно, теперь можешь посмотреть, но не слишком очевидно. Он с брюнеткой. Модель, рекламирующая нижнее бельё. Я её узнала, — Зи отпила своего шампанского. — Поболтаем с ним?

Натиск указаний от Зи сбил Урсулу с толку.

— Сейчас? Я планировала припереть его здесь, когда он подойдёт к бару.

— Ему подают бутылку. Он не выйдет из-за столика, — Зи соскользнула со своего стула и направилась к столику Хьюго. Пригладив волосы, Урсула пошла следом. Видимо, они просто подойдут и представятся суперзвезде.

Хьюго развалился на большом и светлом U-образном диване у столика. Бутылка шампанского стояла в ведёрке, имевшем форму золотого яйца. Прямо возле края столика маячил огромный лысый телохранитель с лицом цвета сырого мяса. Татуировка змеи огибала его скальп. Даже имея в своём распоряжении огненную магию, Урсула не хотела проверять, каковы её шансы против этого типа. Ей придётся найти способ оставить этого здоровяка позади и пообщаться с одним Хьюго.

Она остановилась возле Зи у края столика, сжимая в руке шампанское. Она попыталась расслабить плечи, чтобы не походить на жнеца смерти на охоте. «Хотя по сути я им и являюсь».

Зи поставила свой фужер на столик, одарив группу ослепительной улыбкой. Модель тоже улыбнулась, вскинув руки в воздух и заверещав с французским акцентом:

— Зи! Я так рада что ты здесь. Ты выглядишь как всегда изумительно, — на ней самой было крохотное белое платье, расшитое бусинами. Оно было таким деликатным, что напоминало Урсуле капельки росы на паутине. Женщина положила худую загорелую руку на плечи Хьюго.

Она знает Зи. Зи этого не упоминала.

Телохранитель повернул голову.

— Рад вновь видеть тебя, Зи. Я надеялся, что мы сегодня встретимся.

И телохранитель тоже? Урсула нахмурилась, глядя на свою спутницу. Если Зи регулярно бывала здесь, может, она знала вышибалу, швейцара и бармена. Но каковы шансы, что она хорошо дружила с французской моделью нижнего белья и телохранителем Хьюго Моудса?

«Это тоже магия?»

Глава 15

Только Хьюго, казалось, остался невосприимчивым к чарам Зи. Он прищурился, глядя поверх бледно-зелёного коктейля. Вблизи черты его лица не были такими «пластиковыми», как в клипах, а тёмно-синие глаза мерцали в приглушённом освещении клуба.

Модель повертела в руках ножку своего бокала.

— Прошу. Присоединяйся к нам, Земфира.

Зи села рядом с моделью, тогда как Урсула заняла место рядом с Хьюго. Резко достав тонкую трубочку из своего напитка, он расплескал несколько капелек на стол.

— Я рассказывал историю.

Зи отпила своего коктейля.

— Не останавливайся из-за нас, Хьюго.

Хьюго поёрзал на сиденье, обводя взглядом сидевших за столом.

— Я объяснял, почему мне пришлось бросить Мэдисон. Уверен, вы видели это в газетах, — он провёл пальцами по волосам. — Так что мой пиарщик прислал мне Вирджинию. Мы должны завтра пойти в оперу. Типа, чтобы нас увидели вместе.

Вирджиния улыбнулась.

— О? — Зи склонила голову набок, изображая сочувствие. — Что случилось с Мэдисон?

Хьюго нахмурился.

— Она купила цельный для нашего отпуска в Сент-Киттс. А там же будут папарацци, само собой, — его отрывистый акцент и мягкое произношение буквы Р указывало на то, что он побывал в британской школе, но в то же время прожил в США достаточно долго, чтобы произношение сделалось слегка гнусавым. Он говорил как диктор радио из 1920-х. Хьюго повернулся к Урсуле, приподняв тёмные брови. — Я похож на парня, который будет встречаться с девушкой в цельном?

— Я вообще не понимаю, о чём речь.

— Цельный купальник. Купальный костюм, — он говорил медленно, будто она умом повредилась. — Типа, не бикини.

— Да, я понимаю, что такое купальник. Я просто не знала, что есть тип мужчин, чьи девушки…

Зи сильно пнула её под столом, а Хьюго сердито посмотрел на нее. «Чёрт. Я же должна быть очаровательной».

Она улыбнулась пошире раскрыв глаза.

— Но, конечно, я никогда не ношу купальные костюмы… в смысле, купальники.

— Ты не плаваешь?

Она облизнула губы, надеясь, что это выглядело соблазнительно.

— Я плаваю только обнажённой.

Хьюго подвинулся в её сторону, внезапно заинтересовавшись.

— Что ещё ты делаешь обнажённой? — его взгляд явно опустился на её груди перед тем, как подняться к лицу.

— О, ну знаешь. Всякое, — Урсула мягко произнесла эту фразу, нежно положив руку на колено Хьюго там, где Вирджиния этого не увидит. Оставалось надеяться, что прикосновение к колену отвлечёт его от того факта, что она только что попыталась соблазнительно сказать «всякое».

Хьюго посмотрел ей в глаза, и в уголке его рта заиграла лёгкая усмешка, после чего он резко отвернулся и хлопнул руками по столу.

— Мне надо отлить.

Он пихнул ногой бедро Урсулы, показывая, что хочет выйти из-за столика. Урсула подвинулась, наблюдая, как Хьюго и телохранитель скрываются в толпе. Она глотнула своего коктейля с шампанским. «Очаровать его и изолировать. Одно очко в пользу Урсулы».

Её телефон завибрировал в сумочке, и она его вытащила. На экране показалось имя Зи.

«Ты пойдешь за ним????»

«А надо?»

«Он этого хочет. Это наш шанс».

Вирджиния без умолку трещала Зи о предстоящем свидании в опере… будто русская ледяная принцесса была самой тёплой и дружелюбной персоной в мире. Определённо какая-то магия. Урсуле придётся попозже спросить об этом Зи.

Одёрнув короткое платье, Урсула встала и направилась к уборным. Она где-то читала, что британским солдатам выдавали по порции рома перед тем, как отправить в окопы. Она залпом допила коктейль. В «Клубе Лалик» придётся довольствоваться шампанским.

Она глянула на сумочку из кожи змия, зажатую под мышкой. Там лежала кредитка, 250 американских долларов, тюбик красной помады, её счастливый камушек и телефон. Но что самое важное, там находился небольшой кусочек пергамента с контрактом и ручка цвета кости с бритвенно острым кончиком. Ей всего лишь надо напомнить Хьюго о контракте, уколоть его ладонь и заставить его подписать кровью. Всё просто.

Танцпол постепенно заполнялся, и Урсуле пришлось петлять в толпе гибких блистающих женщин и мужчин в костюмах. Она старалась не думать о второй функции ручки. Кестер показал ей спрятанную кнопочку сбоку, которая при нажатии заставляла кончик ручки удлиниться и превратиться в небольшое лезвие. Оно забирало душу.

Но Урсула не собиралась им пользоваться. Даже по меркам Палача это был худший исход. Никто не будет соглашаться на такие сделки, если пойдут слухи о том, что адские гончие Эмеразель убивают всех в их восемнадцатый день рождения. Чтобы система работала, им нужны подписи, а не трупы.

В одном углу над тёмным альковом висела золочёная буква М. Телохранитель Хьюго стоял прямо возле входа. Когда Урсула приблизилась, телохранитель ей подмигнул. «Хорошо. Хьюго определённо меня ожидает».

Она толкнула дверь и проскользнула внутрь. У раковины оказался невысокий кудрявый мужчина с белым полотенцем в руках. Позади него на столике находился серебряный поднос с одеколоном, спичечными коробками с эмблемой «Клуба Лалик» и мятные конфетки для свежести дыхания.

— Мисс, это мужской… — начал он, но умолк, увидев стодолларовую купюру в протянутой руке Урсулы.

— Можете дать нам несколько минут? — прошептала она.

Он молча кивнул, показывая в конец ряда из кабинок с чёрными дверьми.

Каблуки Урсулы цокали по плитке. Стальные писсуары выстроились вдоль левой стены под высокими окнами с видом на Манхэттен. Любой мужчина, мочащийся в Клубе Лалик, мог представлять, что мочится на бедняков внизу. «Уф. Если настанет революция, я точно буду по другую сторону дворцовых стен».

Сделав глубокий вдох, она стукнула по последней двери.

— Хьюго? — «Соблазнительно. Говори соблазнительно». — Это Урсула, — выдохнула она.

Он приоткрыл дверь, и она проскользнула внутрь, волнительно сжимая сумочку. Одну стену полностью занимало окно, и лишь тонкая чёрная занавеска закрывала нижнюю половину для приватности. Оставалось лишь надеяться, что никто не проводит вечер с биноклем, наблюдая за уборными Лалика.

Хьюго прижался спиной к окну, расстегивая ворот рубашки.

— Кто ты?

Урсула попыталась перебросить волосы через плечо, но из-за неловкого рывка головой это, наверное, больше напоминало нервный тик.

— Я Урсула. Подруга Зи.

На его лбу выступил холодный пот.

— Но я не знаю, кто такая Зи, и откуда моя спутница, похоже, знакома с ней. Когда я спросил своего телохранителя, он тоже не вспомнил, откуда её знает.

Зи определённо применила к ним какое-то заклинание. Пора покончить с любезностями.

— Тебе только что исполнилось восемнадцать. Я здесь из-за твоего пакта с Эмеразель.

Он вытер рукой рот, глядя ей в глаза. Теперь в его радужках пылал огонь Эмеразель.

— В мой день рождения никто не пришёл. Я думал, что всё обошлось.

Урсула выдохнула. Значит, он знал суть, и это не стало большим шоком.

— Прости, нет. Тебе не сошло это с рук. И теперь пора подписывать бумаги, — она шагнула ближе, доставая ручку из сумочки и снимая колпачок.

— А после того, как я подпишу… я что-то подзабыл, на что соглашаюсь.

— Когда умрёшь, Эмеразель заберёт твою душу на вечное горение в аду. — «Чёрт. Надо поработать над своими репликами».

Хьюго выпучил глаза.

— Мне больше не хочется этого делать.

— Конечно, не хочется. Это ужасно, — Урсула запнулась. — …Не идеально, но у тебя нет выбора. По условиям сделки, ты отдал свою душу в обмен на… — она достала пергамент из сумочки. — О чём ты просил? Слава?

Он с трудом сглотнул, распахнув глаза.

— Чтобы люди слышали мою музыку и думали, что она изумительна.

Урсула сунула ему контракт.

— Хммм… Ну, видимо, это работает лишь на части населения. В любом случае, ты заключил сделку на словах. И теперь ты получаешь французских моделей, Грэмми и зелёные коктейли до самой смерти. Учитывая, что большая часть света зарабатывает шесть баксов в день, ты неплохо устроился. Ну типа, вечные муки…

— Меня беспокоит душа, — тот розовый цвет ушёл с его щёк. — Это была просто шутка с приятелями. Я думал, это сказочка.

Ей со всеми просителями придётся играть в психолога? Урсула не очень хорошо умела держать за руки и сочувствовать. Как она должна убедить его, что это хорошая идея? Это же ужасная идея. И пусть он придурок, она не хотела, чтоб он горел до скончания времен. Чёрт возьми, она же не психопатка… она определённо не годилась для такой работы. И всё же ей придется приложить усилия, если она не хотела встретить кончину от рук Эмеразель… или Кестера.

Урсула расправила плечи.

— Ну, выше нос и всё такое. Держи ручку, — она натянула улыбку на лицо. — Пожалуйста, подпиши, и всё будет хорошо… какое-то время, — она не могла заставить себя солгать ему в лицо. Врунья из неё ужасная.

— Мне придётся целую вечность гореть в инфернальном пламени, — пролепетал он.

Эта часть, скорее всего, будет камнем преткновения в подобных переговорах.

— Насколько я понимаю, альтернатива — это начать отбывать наказание прямо сейчас. Не сомневаюсь, ты понимаешь, насколько это хуже. Ты молод. Смерть наступит ещё нескоро. А если ты откажешься подписать, то она придёт очень быстро.

Хьюго сгорбил плечи.

— В смысле?

Урсула посмотрела в его глаза, стараясь передать серьёзность ситуации.

— Если не подпишешь, мне придётся забрать твою душу уже сейчас и прямиком в огонь. Пытки начнутся сейчас, а не потом.

«Боже, как мне не хочется это делать».

Хьюго с трудом сглотнул, всё его тело дрожало.

Урсула нажала кнопку на ручке, и лезвие со щелчком выдвинулось. Она повторно нажала на кнопку, убирая его обратно. Хьюго выпучил глаза.

— Конечно, Эмеразель не хочет, чтобы я забирала твою душу прямо сейчас. Если ты ничего не получишь в обмен на вечность, это плохо для бизнеса. Ей нужно поддерживать поток новых сделок, понимаешь?

Хьюго поджал губы, с обречённым видом потянувшись к ручке. Но прямо перед тем, как взять её, он замахнулся локтем по лицу Урсулы.

Глава 16

Урсула увернулась, но локоть Хьюго всё же задел её скулу. Она отшатнулась к стенке кабинки. За первой атакой последовал дикий перекрёстный удар, но она это предвидела. Пригнувшись, она взмахнула рукой вверх, и острый кончик ручки полоснул его по предплечью.

Хьюго издал пронзительный вопль, схватившись за запястье.

— Ты меня порезала.

— Тебе повезло, что я тебя ещё не убила, — она резко протянула ему окровавленную ручку. — Подписывай. Немедленно.

Она теряла контроль над ситуацией. Кестер сказал ей не привлекать внимания к себе, работать в тени, а у неё на руках оказалась истерящая поп-звезда. Как раз когда она подсунула ему пергамент, Хьюго опустил плечи и рванул вперёд.

Урсула пыталась увернуться, но кабинка была слишком тесной. Он толкнул её на дверь кабинки спиной, та распахнулась, и они вывалились на мраморную плитку. Урсула ударилась головой о пол, и череп взорвался болью.

Зажимая руку, отчего сквозь пальцы сочилась кровь, Хьюго стоял и смотрел на неё.

— Невероятно, — сказал он, затем выбежал из уборной.

Урсула стиснула зубы, заставляя себя встать. Маленькие пятнышки света искрили на периферии её зрения, и она держалась за край раковины для опоры, потирая раскалывающийся затылок. «Нельзя дать Хьюго убежать». Она уже королевски облажалась, но хотя бы в уборной было пусто.

Она услышала, как за дверью визжит Хьюго:

— Сумасшедшая женщина порезала меня! Вызывайте полицию!

Чёрт. Ну как ей теперь тихо выбраться? Это место утыкано видеокамерами, и все вокруг будут искать её. Если она облажается, то Эмеразель с удовольствием лично казнит её по причинам, которых Урсула даже не понимала.

«Думай, Урсула». Если она выбежит за дверь, то сумеет пробраться мимо телохранителя Хьюго, но какой-нибудь желающий добра посетитель клуба точно схватит её прежде, чем она пересечёт помещение. Если использовать огонь Эмеразель, можно спровоцировать пожарную тревогу и разбрызгиватели воды. В последующем хаосе она сможет добраться до лифта, но, скорее всего, вышибала её схватит. Она крепче сжала кулаки. «П.У., чёртова ты маньячка, ты затащила меня в адский мир, который я вообще не понимаю».

Ей нужно сбежать прямо сейчас… пока никто не зашёл сюда.

За дверью кто-то крикнул:

— Она всё ещё там, верно?

«Чёрт подери. Вот и поработала в тени». Через несколько секунд тут окажется телохранитель Хьюго и вышибалы. Её сердце бешено стучало, в ладони полыхал жар. Она точно подожжёт что-нибудь, если не возьмёт себя в руки. Или хуже того… она подожжёт кого-нибудь. Урсула посмотрела на свои руки, и от кончиков пальцев исходил чёрный дым.

Затем до неё дошло. Она поспешила к двери и схватилась за ручку. Затем закрыла глаза, повелевая жару в её ладони проникнуть в металл. Этого оказалось достаточно, чтобы защёлка замка расплавилась и застряла намертво.

Кто-то заколотил по двери, крича и пытаясь повернуть ручку, но та не поддавалась.

«Ладно. Я заперла себя здесь». Но как же выбраться? Над писсуарами имелись окна, но они не открывались. И даже если разбить одно из них, она находилась на высоте пятнадцати этажей. И парашют как-то не додумалась захватить. «Магия. Мне надо использовать магию».

Урсула схватила со столика флакон одеколона и коробку спичек. Ударив флаконом о стальной край раковины, она сбила верхнюю часть, затем вылила содержимое на пол, рисуя жидкостью сигил Эмеразель. Затем зажгла спичку и бросила. Вокруг неё полыхнуло пламя.

Какое там заклинание читал Кестер? Он не учил её такому. «Чёрт, чёрт, чёрт».

За дверью прогремел властный голос.

— Она всё ещё там?

Урсула закрыла глаза. «Оно где-то есть в моём мозгу». Мысленно она вернулась в круг камней. Кестер прижимал её к своей груди. Она почти ощущала его сердцебиение у своей щеки. Он напевал странные магические слова про портал пламени и милость Эмеразель. Урсула повторяла за ним, и заклинание слетало с языка так, будто она знала его всю свою жизнь… возможно, так и было.

Телохранитель колотил по двери и орал. Но всюду вокруг Урсулы полыхал огонь, и она рассеялась пеплом.

Глава 17

Урсула полыхнула в комнате с сигилом, после чего согнулась пополам и зашлась в припадке кашля. Горячая сажа опалила её лёгкие, всё тело горело сверхъестественной болью. «Мне реально надо помнить о задерживании дыхания, чёрт возьми». Ну, хотя бы она улизнула из клуба невредимой. Конечно, она не получила подпись Хьюго на пакте и бросила Зи, но ведь и не очутилась в наручниках на заднем сиденье полицейской машины.

В коридоре послышались шаги, и на пороге появился Кестер.

— Что случилось? Как ты сюда попала? — он помедлил, принюхиваясь. — Ты с головы до пят облилась одеколоном?

Урсула никогда не думала, что вид его странных зелёных глаз может принести облегчение.

— Заклинание сигила. Забыла задержать дыхание, — её глаза щипало от дыма, и она вытерла слёзы. — И мне пришлось использовать «Джорджио Армани» в качестве горючего элемента.

— Выглядишь великолепно, — в его глазах плясали отсветы свечей, взгляд скользнул по её короткому платью. — Но я всё равно не понимаю, как ты сюда попала. Я не учил тебя тому заклинанию.

— Я запомнила, что ты сказал.

Он шагнул ближе, прищурившись.

— Это впечатляет, но я несколько встревожен, что тебе пришлось этим воспользоваться. Ты же получила подпись Хьюго, так?

Урсула стряхнула пепел с платья.

— Всё пошло не по плану. Хьюго устроил сцену.

На его подбородке дёрнулся мускул.

— Ты не получила его подпись? Тогда почему ты здесь?

— Мне пришлось бежать. — «Как мне это объяснить?» — Хьюго убежал и начал орать, что я хотела его зарезать. — «Снова говорю правду, похоже».

Кестер подошел ближе, его радужки горели. Неужели она реально была рада увидеть его лицо? Он выглядел… ужасающим.

— Мы должны работать в тени. Если твоё лицо станет известным, Эмеразель тебя уничтожит. Если ты не сможешь достать подпись, как ты и сделала, Эмеразель тебя уничтожит. Она тебя ненавидит, хотя я не понимаю причин, и кажется, весьма жаждет забрать твою душу. Я же говорил тебе, как важно сделать всё правильно.

«О Боже. Похоже, даже среди гончих мне не избежать лекций о моём провале».

— Ты говорил мне про важность, но это не делает меня более опытной. Мы с тобой оба согласились, какое безумие то, что Эмеразель отправила меня на задание безо всякой тренировки. Не знаю, почему ты внезапно удивлён, что всё не прошло гладко. И знаешь что? Я до сих пор не понимаю, зачем ей понадобились эти души. Что она с ними делает?

— Важно то, что стоит на кону. Ты не могла позволить тебе провал, — проигнорировав её вопрос, он пригвоздил её взглядом и шагнул ближе. — Я не знаю, почему ты просто не подписала пакт, как я говорил тебе с самого начала. Тогда нам обоим не пришлось бы париться с этим бардаком.

Урсула скрестила руки на груди, сделав шаг назад и упёршись спиной в стену.

— Не знаю… почему же я не подписала пакт? — она дотронулась пальцем до своих губ. — Ах да, наверное, меня слегка отпугнули слова про «вечное горение». Прозвучало неприятно — между прочим, именно поэтому я не могу хорошо впаривать эту сделку, ибо только психопат захочет гореть вечно. Хьюго получает денежки в обмен за вечные пытки? А я должна убедить его, что это выгодная сделка? Это безумие. Я не монстр, Кестер.

— Нет, ты монстр, — прорычал он. — И я тоже, — он вжал ладони в стену по обе стороны от её головы, заточая в ловушку.

Адреналин выбросился в её кровь.

— Я о таком не просила.

— У нас с тобой нет роскоши смертности и самоанализа. Ты попросила стать такой как я, когда захотела испытания, и теперь ты одна из демонов. И я заметил, что ты вполне охотно приняла жильё и оплату за работу.

Раскалённая добела злость обжигала её щёки.

— Я хотела от жизни лишь нормальной работы, достаточно денег для оплаты еды и аренды, да парочку нормальных друзей. Я была счастлива в своей лачуге. Это был мой дом, пока ты не сказал всем, что я умерла от передозировки. Мне не нужны три спальни в особняке или стрижка за четыреста баксов. И мне нужны золотые слитки. Мать твою.

Кестер сверлил её глазами, и на мгновение Урсуле показалось, что он может разорвать ей шею, как овце.

— А тебе не приходила в голову мысль, что в мире могут существовать монстры похуже адских гончих вроде меня?

Её ногти впились в ладони.

— Хуже агентов вечных мук? Да что ты говоришь?

— Есть монстры, которые будут терзать тебя без твоего согласия, которые охотятся на невиновных… в отличие от адских гончих, которые занимаются лишь теми, кто согласился на сделку. Хоть помнишь ты это, хоть нет, но ты согласилась служить Эмеразель, и Хьюго тоже. И я тоже. Теперь мы все пожинаем последствия. Такова жизнь?

— И тебя это устраивает?

У него вырвался низкий рык, и Урсула мельком заметила удлиняющиеся клыки. Он её убьёт.

— Ты разве не понимаешь? Неважно, устраивает ли это меня. Ты не можешь с этим бороться. Эмеразель так же стара, могущественна и непоколебима, как сами звёзды. Если мы не будем пожинать души, она вполне способна забрать их сама. Душа Хьюго будет забрана вне зависимости от того, ты это сделаешь или не ты. Но если ты пойдёшь против богини, то присоединишься к нему в инферно. Впрочем, Эмеразель захочет забрать твою душу из-за твоей ошибки.

В животе Урсулы разверзлась бездна.

— Из-за одного промаха?

Лицо Кестера сделалось каменным.

— Хьюго имеет международную славу. Твоя фотография будет во всех новостях. Если я не расскажу Эмеразель о твоём провале, она казнит меня вместе с тобой.

Урсула едва сдерживала позывы к рвоте. Естественно. По всему клубу были камеры, запечатлевшие её внешность. Она уже представляла заголовки: «Загадочная Девочка инсценирует свою смерть и нападает на Хьюго Моудса».

— Может, никто меня не вспомнит, — произнесла она срывающимся голосом.

Вечность в пылающем инферно. Кестер отдаст её Эмеразель. Её сердце бешено стучало. Ей надо убираться отсюда. Осмотревшись в поисках пути к отступлению, Урсула заметила люстру. Она могла бы вскочить, пнуть Кестера в лицо и рвануть к лифту. Но тот находится не на её этаже, и ей придётся стоять и ждать его прибытия, а Кестер тем временем призовёт богиню огня и серы. «Чёрт подери, Урсула».

Может, удастся броситься к окну? Открывались ли окна в пентхаусе? Даже если она сбежит, богиня всё равно имеет полный контроль над её разумом и телом. От неё не скрыться.

Чистая паника струилась по её телу, и Урсула начала расхаживать туда-сюда как животное в клетке.

Телефон Кестера завибрировал, и тот достал его из кармана. Мгновение спустя он выдохнул, и его плечи заметно расслабились.

— Тебе очень повезло, что там была Зи.

— Почему? Что случилось? — в её груди расцвела надежда.

Он сунул телефон обратно в карман.

— Зи сумела наложить гламур на всех в клубе. Они тебя не вспомнят.

— Как?

— Зи — фейри. Это одна из причин, по которой я послал её с тобой.

— Фейри? Я вообще не знаю, что это такое, — Урсула всё ещё вибрировала от паники, и её заявление напоминало сердитый вопль.

— Фейри могут влиять на мысли людей. К счастью для тебя, она убедила охранников передать ей записи твоего паникующего лица.

Урсула протяжно выдохнула, успокаивая нервы. Она уткнулась лицом в ладони, стараясь не представлять Хьюго, горящего в адском пламени.

— Мой смертный приговор откладывается. Я готова расцеловать Зи. И теперь надо просто найти Хьюго. Я слышала, как он говорил, что завтра вечером идёт в оперу.

Кестер усмехнулся.

— Видишь? Перспектива собственных мук приводит мысли в порядок, не так ли?

Она сердито посмотрела на него.

— Мне вовсе не нужно твоё злорадство по этому поводу.

— Очевидно, что тебе нужно обучение. Я могу дать тебе время до завтрашнего вечера, чтобы забрать душу Хьюго, но после этого придётся доложиться Эмеразель. Даже такая поблажка рискует моей шкурой, — его ледяной голос выстудил её кровь. — И не устраивай сцену снова, иначе мы оба будем гореть. В твоей учётной книге тысяча страниц — тысяча душ, которые ты должна забрать. Не давай Эмеразель удовольствие забрать твою душу прежде, чем ты справишься с этой задачей.

Он резко развернулся и вышел из комнаты, а Урсуле осталось лишь смотреть на зимний Нью-Йорк.

Глава 18

Урсула обняла себя и вошла в просторную гостиную. В квартире было заметно холоднее без Кестера.

На дубовом журнальном столике стояла закупоренная бутылка шампанского в ведёрке со льдом и два пустых фужера. Она вздохнула. Кестер явно планировал маленькое празднование, предполагая, что она каким-то образом преуспела.

Вместо этого она осталась одна. Опять.

Ощущение одиночества угрожало сокрушить её. У Урсулы не было никого — совершенно никого в мире, где люди оберегали свои секреты и открывали лишь небольшие проблески правды.

Она налила себе бокал и плюхнулась на жёсткий алый диванчик. «Не пропадать же добру».

Она старалась игнорировать ноющую боль изоляции в груди и взяла телефон, листая новости. На первых страницах была история про сумасшедшего фаната в «Клубе Лалик». К счастью, Зи, видимо, заставила всех поверить, что нападавшим был синеволосый мужчина с татуировкой паука на щеке. Это достаточно странное описание, которое не должно привести к ошибочным арестам. И только Хьюго запомнит правду.

Кестер прав. Надо как можно скорее найти его, иначе правда всплывёт на поверхность.

И всё же скрытность Кестера заставляла её кровь кипеть. Этот мужчина полон тайн: смерть Генри, правда о Зи, его личное загадочное прошлое, запертые книги в библиотеке… да даже запретная комната наверху.

В настоящий момент Урсула полностью зависела от его рассказов об этом странном мире, и всё же ему явно нельзя доверять. Он же Палач, во имя всего святого. Он сам называл себя монстром. Как можно доверять его словам? Что, если всё это ложь, и есть другой выход?

Более того… что он так отчаянно желал скрыть от нее в её же жилье? Он сказал, что это её апартаменты, но явно не вёл себя так. Существовали комнаты, в которые ей нельзя было заходить, а сам Кестер был волен вваливаться в любой момент и творить что угодно. Урсула осушила ещё один бокал шампанского. Она сама будет раскрывать секреты.

Урсула заново наполнила фужер шампанским и встала. Держа бокал в руке, она поспешила в коридор второго этажа. Пузырьки уже влияли на её разум, настроение приподнялось. «Я не неудачница. Я просто испытываю естественное нежелание ссылать людей в ад».

В конце тёмного коридора запретная дубовая дверь источала иномирное свечение.

Урсула медленно подошла к двери, чья поверхность была покрыта железными шипами. Это определённо не выглядело гостеприимным, но может, внутри крылись какие-то ответы. Хватит с неё секретов. Урсула схватилась за ручку и выругалась, когда та не повернулась. Кестер не врал, сказав, что там заперто. Надо найти другой путь внутрь.

Она прошла по коридору до оранжереи, которая прилегала к помещению с закрытой дверью. Она сделала глубокий вдох. Апельсины, розмарин, бархатцы. Кестер не просто приказал сделать уборку — здесь также заменили все растения.

Урсула прошла внутрь, закрыв за собой дверь. Из-за заиндевевшего стекла огни Манхэттена казались дымчатыми и искажёнными.

Урсула посмотрела на жёлтые такси и нескольких пешеходов, которым хватило безрассудной храбрости, чтобы выйти в зимнюю ночь. Что они делали со своими нормальными человеческими жизнями? Спешили к родителям, супругам, любовникам? Может, просто выбежали до бара в соседнем квартале?

Всё ещё не зная покоя внутри, Урсула сделала большой глоток шампанского. Её тошнило от всех этих секретов и загадок. Она не хотела быть чёртовой Загадочной Девочкой. Она хотела знать, откуда она происходила, кто её родители, и откуда на её плече метка Эмеразель. Но за неимением этой информации она хотя бы хотела узнать, кто находилось в запертой комнате в её же квартире. «Неужели я о многом прошу?»

Урсула глянула на подоконник. Маленькая медная ручка торчала из рамы, и она потянула за неё, приоткрыв окно. «Видимо, это отвечает на мой вопрос об окнах в пентхаусе».

Если она собиралась вломиться в запертую комнату, то единственной надеждой было пролезть по наружной стене и потом через окно. Она осушила последние капли шампанского. Для этого ей понадобится немного алкогольной храбрости.

Сильного толчка оказалось достаточно, чтобы распахнуть окно. Студёный ветер ворвался внутрь. Урсула крепко держалась за подоконник, высунулась и посмотрела влево, на окна запертой комнаты буквально в паре метров от неё.

Маленький каменный выступ торчал из стены чуть пониже окна, его ширины едва хватало, чтобы на него встать. В ней взбурлил опьяняющий восторг предвкушения… который сменился ужасом, когда она посмотрела на улицы вниз. Она находилась на высоте минимум пятнадцати этажей.

Урсула отстранилась обратно в оранжерею. Ей нужен план. Один неверный шаг приведёт к тому, что она разобьётся. Ползти будет надёжнее. На четвереньках она будет более устойчива.

И всё же надо как-то открыть окно в запертую комнату. Лучше всего подошёл был лом, но уже поздно бежать в магазин. Небольшой клинок тоже может сработать, и такое имелось под рукой.

Урсула побежала в спальню и выхватила кинжал из-под подушки.

Её сердце бешено застучало, когда она вернулась в оранжерею. Окно оставалось открытым. Она задержала дыхание, забралась на подоконник, затем выбралась на выступ, зажав нож в зубах.

На выступе имелся толстый слой снега с настом. Сильный порыв ветра задрал её юбку выше талии и обнажил крохотные стринги. Если какие-нибудь зоркие нью-йоркцы смотрели сейчас вверх, то могли получить изумительный вид на её задницу. «И почему я не переоделась в брюки?» Её голые колени замерзали на льду. Она была слишком взвинчена, чтобы всё продумать — как обычно.

Очередной порыв воздуха швырнул её волосы в лицо. Урсуле хотелось смахнуть их, но она не могла убрать руку с выступа так, чтоб не поскользнуться.

Её сердце бешено билось о рёбра. Медленно продвигаясь к окну, она изо всех сил старалась игнорировать рыжие пряди, хлеставшие её по щекам. Она ползла вперёд, и лёд на выступе становился всё толще. Она глянула вниз с высоты пятнадцати этажей. Падающий снег скрывал многие детали, и казалось, будто она смотрит в бездонную бездну. «О чём я думала, чёрт возьми? Это безумие». Она начала пятиться назад, но колено соскользнуло с выступа, и она спешно прижалась поближе к зданию.

Урсула ахнула, и нож едва не выскользнул из зубов. Теперь ей не хотелось двигаться вперёд или назад, но она явно не могла остаться здесь. «Я реально первоклассная идиотка». Она не сумела сохранить работу, бойфренда, получить образование или какие-то достижения. Сегодня она облажалась ещё и с работой гончей, а теперь застряла на обледеневшем выступе на высоте пятнадцати этажей над Манхэттеном. Никому нет особого дела до того, выживет она или умрёт. Её единственным вкладом в жизнь мира на данный момент была способность поджигать вещи.

Хотя… в её сознании заискрила мысль. Может, она могла призвать огонь Эмеразель и растопить лёд.

Но как это сделать? При прежнем использовании огня Урсула не применяла ангельский язык. И Кестер тоже, насколько она могла сказать. Огонь просто приходил, когда она в нём нуждалась, обжигая её вены и устремляясь в пальцы, пока они не начинали светиться, раскаляясь добела. Может, надо просто представить это?

Урсула вообразила, как её ладони горят, а кончики пальцев полыхают будто свечки.

Посмотрела на свои руки. Ничего.

Закрыв глаза, она вообразила бушующий лесной пожар. Покосилась на кончики пальцев, примёрзшие к выступу. Студёный порыв ветра опять задрал её юбку. А как объяснить в больнице, почему ты обморозила себе задницу?

Чёрт. Представление огня не помогало. И если так подумать, Урсула вообще не знала об этой своей способности, когда обожгла Маппета в клубе Руфуса.

Очередной порыв ветра со снегом хлестнул по её ушам. Ладони примерзали к камню. Чёрт возьми, это была ужасная идея.

Затем Урсула ощутила это: отдалённая капелька огня. Но она практически сразу исчезла.

«Ладно, что я только что сделала? Подул ветер, я посмотрела на свои замерзающие пальцы, выругалась. Вот оно». Огонь исходил от злости. Злость — это она умеет.

Урсула закрыла глаза, представляя Руфуса и Мэделин, обнимающихся на диване в окружении пустых бутылок вина и дорогого сыра. Знакомое тепло хлынуло в её вены. Начало положено, но так путь ещё долго не расчистится. Урсуле в принципе было плевать на Мэделин. Нужно больше жара.

В её воображении Руфус наклонился через свой стол.

«Проблема, Урси, в том, что у тебя нет целей… нет видения», — проскулил он.

Жар хлынул из Урсулы как жидкий металл из тигеля. Лёд перед ней таял с шипением и клубами пара.

Руфус продолжал играть свою роль в её воображении. «Ты просто жалкая корова, которая ничего в жизни не может добиться».

Пламя вырвалось из её ладоней и хлынуло на выступ. Искры падали вниз к улице водопадом адского огня. Урсула смотрела на пламя, заворожённая его красотой, пока сильный порыв ледяного ветра не вырвал её из транса. «Соберись».

Были и хорошие новости — лёд полностью растаял. Урсула подвинулась вперёд по камню. Добравшись до окон запретной комнаты, она прижалась лицом к стеклу, но увидела лишь плотные шторы. Она не узнает никаких секретов, если не проникнет в саму комнату.

Она встала на колени вплотную к стене, всё ещё зажимая кинжал зубами. Она аккуратно взяла рукоятку в ладонь, стараясь не порезаться. Крепко взяв оружие, она просунула лезвие в щёлку между окном и подоконником. И с поворотом рукоятки кинжала окно открылось.

Просунув пальцы в появившуюся щель, она открыла раму пошире. Присев на выступе, она не имела возможности открыть окно так, чтобы не оказаться опасно близкой к смерти. Придётся залезать так.

Глава 19

Стуча зубами, Урсула протиснулась на животе и повалилась на пол в абсолютно чёрной комнате. Она присела на корточках, сжимая кинжал и прислушиваясь. Она слышала лишь тихий свист воздуха, врывавшегося в окно за её головой. В остальном в комнате было тихо, как в гробнице.

Урсула поднялась на ноги, держа кинжал как для обороны. Она до сих пор дрожала, и оружие тряслось в её руке. Когда ничто не бросилось на неё из темноты, она отдёрнула шторы, позволяя свету города озарить комнату.

Она едва не выронила нож, когда увидела, что лежало перед ней.

Интерьер напоминал некую алхимическую лабораторию со сводчатым потолком, высоко выгибавшимся над потолком. В очаге стоял маленький кузнечный горн, на полках виднелась странная посуда: изящные перегонные колбы, конденсаторы, трубки тиле и воронки.

«Откуда, во имя Господа, мне известно, как называются эти штуки?»

Урсула неуверенно пересекла комнату, подходя к полкам и читая от руки написанные этикетки на колбах. Там значились слова вроде «меланодерма», «аква реджиа», «драконья кровь» и «философская ртуть». Она принюхалась к воздуху. Затхлый запах креозота. Лабораторией давно не пользовались.

Урсула повернулась, осматривая остальную комнату. Стены были покрашены насыщенным синим оттенком индиго и разрисованы золотистыми астрологическими символами и странными алхимическими глифами, которые мерцали и дрейфовали словно звёзды в небе.

Урсула подошла к окну и закрыла его обратно. Если оставить его открытым, Кестер узнает, что она была здесь. В отсутствие ветра воцарилась зловещая тишина, и её плечи опять напряглись. Урсула медленно выдохнула. Она чувствовала, как сердце гулко стучит в груди. «Почему я так нервничаю? Здесь никого нет».

Сунув кинжал за пояс, она подошла к очередному комплекту полок. Колбы покрылись тонким слоем пыли. Она обхватила пальцами одну ёмкость и подняла. Сдув пыль, она поднесла её к слабому свету из окна. На поверхности отразилось её лицо и лаборатория за ней. Даже старая кровать, стоявшая в тени.

По её спине пробежал морозец. В отражении на стекле казалось, будто на постели лежит тёмный силуэт. Тело.

Урсула едва осмеливалась дышать. Она повернулась и как можно тише поставила колбу обратно на полку. Затем снова медленно достала кинжал из-за пояса.

Она подошла к кровати, сжимая своё оружие. Огромный мускулистый мужчина лежал поверх покрывала насыщенного кровавого цвета. Он был громадным. Чёрт подери, он вообще человек?

— Эй? — позвала Урсула тихим шёпотом.

Он не пошевелился.

— Эй! — она позвала уже громче, но он оставался неподвижным.

Она подвинулась ближе, едва осмеливаясь дышать. Кинжал так и трясся в её кулаке.

Его глаза были закрыты, лицо обрамлялось вороно-чёрными волосами… идеальное, возвышенно прекрасное лицо. У него были самые ошеломительные черты, что когда-либо видела Урсула: резко очерченные скулы, сильный подбородок и идеальные для поцелуя губы. Его тело было сильным и мускулистым, кожа имела тёплый и роскошный средиземноморский загар, заметный даже в таком скудном освещении. Её кинжал перестал лихорадочно дрожать.

«Должно быть, он спит, верно? Не мог же мне понравиться труп». Как минимум тёплый оливковый цвет его кожи намекал на то, что он жив.

— Ты меня слышишь? — она не должна здесь находиться. Ей стоило развернуться, открыть дверь и больше не возвращаться в это запретное помещение. Но нечто манило её к нему. Может, это захватывающая мужественная аура, а может, просто сострадание. Что, если ему нужна помощь?

Урсула уставилась на грудь незнакомца. Та не поднималась и не опадала, единственным звуком было её собственное тревожное дыхание.

— Ты кто? — прошептала она скорее про себя, нежели обращаясь к нему.

Мускулистые руки лежали скрещенными на груди, ступни оставались босыми. Он напоминал статую, вырезанную на средневековой гробнице. На нём были тёмные джинсы и серая футболка. Тонкие железные цепи змеились вокруг его тела. Присмотревшись поближе, Урсула заметила завитки тёмного воздуха, поднимавшегося от него подобно чёрному дыму.

Это что такое, чёрт возьми?

Если он опасен, то хотя бы связан, но Урсула всё равно крепко держала кинжал на случай, если он оживёт, отчаянно жаждая её крови.

Она медленно потянулась к его запястью, проведя пальцами по тёплой коже. Как только она до него дотронулась, нечто заискрило словно электрический заряд. Это пронеслось по её телу волнительной вибрацией тёмной и древней силы.

Урсула выдохнула, стараясь сосредоточиться. Определённо магическое существо. Она снова дотронулась до его запястья, пытаясь игнорировать тот прилив магической энергии. У мужчины не было пульса.

«На ощупь ты не похож на мёртвого, но ты не дышишь, и твоё сердце не бьётся».

Её разум перебирал варианты. Он мог быть свежим трупом, который Кестер принёс после недавнего убийства… но тепло его кожи и исходившая от него энергия заставляли его казаться таким живым. К тому же, в его мышцах имелась определённая напряжённость, а на идеальном лице присутствовало выражение собранности.

Может, он вампир? Бессердечный, сильный и великолепный. Учитывая всё происходящее, вампиризм вовсе не казался невероятным, но сейчас середина ночи, разве вампиры не ночные существа? Может, на него наложили какое-то сонное заклинание, и он не проснётся, пока его не поцелует нужный человек? Заманчиво, но если сценарий с трупом окажется правдой, то во всём мире не хватит мыла, чтоб отмыть её рот.

Урсула сделала ещё один шаг ближе, изучая мужчину. Со вспышкой ужаса она осознала, что кровавое вокруг него — это не цвет покрывала. Её сердце угрожало вырваться из груди.

Это была кровь. Галлоны засохшей крови.

Урсула отпрыгнула от кровати, едва не запнувшись за ковёр. Кровь пятнала простыни кровавым нимбом. Она осмотрела тело в поисках ран, но что бы ни ранило его, это не оставило заметного следа. Что-то очень плохое произошло с этим незнакомцем, но она не знала, что именно. Может, его убил Палач.

Ужасающая реальность накрыла её словно погребальный саван: она совершенно не знала, что творит.

Сжимая кинжал, Урсула двинулась к двери. Она не видела никаких следов магического замка и отчаянно надеялась, что дверь откроется изнутри. Она повернула ручку, и её омыло облегчением, когда та повернулась в её хватке. Лёгкий толчок заставил дверь приоткрыться, и Урсула выскользнула наружу, закрыв комнату за собой.

Она присела на пороге своей спальни, наблюдая за дверью. Её глаза начинали слезиться, но она не моргала. Кинжал так и оставался наготове в её руке.

Пусть его грудь не поднималась, и у него не было пульса, но красивый мужчина ощущался живым, когда она до него дотронулась. Его тёплая кожа как будто источала мощную тенистую магию. Если он жив, то ей надо принимать в расчёт вероятность того, что она могла потревожить его сон. Какое существо способно потерять столько крови и выжить? Она реально ощутила мощь его силы. Кестер ведь сказал что-то в духе «могут существовать монстры похуже адских гончих»? У Урсулы сложилось дурное предчувствие, что она теперь может знать, о чём он говорил.

Незнакомец мог в любой момент вырваться из-за двери и разорвать её в клочья. Более того, может, это и есть тот монстр, который убил предыдущего адского гончего. С другой стороны, если он представлял такую угрозу, Кестер запер бы дверь и изнутри тоже. Её пульс начал замедляться. Наверное, она пока что в безопасности.

Урсула сунула кинжал за пояс, затем поднялась и прошла в оранжерею. Её ладони всё ещё дрожали, когда она закрыла окно и забрала пустой фужер от шампанского. Она не могла допустить, чтобы Кестер узнал об её запретной ночной деятельности, иначе он отправит её прямиком к Эмеразель.

Она закрыла глаза, и на мгновение в её сознании промелькнул образ того, как её тело горит в адском огне, как кожа вздувается волдырями и чернеет. Она задрожала, запустив пальцы в свои волосы. «Я так сойду с ума».

Может, Кестер прав на её счёт. Может, она быстро отбросит моральные дилеммы, чтобы сделать всё необходимое для своего спасения. В конце концов, в этом мире она могла полагаться только на себя.

Урсула крепче сжала кулаки, вздохнув. Завтра она выследит Хьюго Моудса в опере, даже если это означало, что она сама станет монстром.

Глава 20

Урсула налила себе кофе в кружку, и её разум ликовал от насыщенного аромата. По радио играл старый рок — The Passenger в исполнении Iggy Pop. Она любила эту песню, и в глубине души, даже вопреки туману измождения, ей хотелось танцевать, просто чтобы вновь почувствовать себя человеком. Очевидно, что сейчас она функционировала на каком-то безумном адреналине, пытаясь заглушить все мысли о мужчине или демоне наверху.

Ей удалось поспать несколько часов, если считать за сон то, что она тщетно крутилась с боку на бок и старалась не думать о неизбежной судьбе. Был один период отдыха между двумя и шестью часами утра, пока звук упавшего на пол кинжала не заставил её с криком проснуться.

Наступление утра стало благословением, восстановившим некое ощущение нормальности. Встав с кровати, Урсула надела тонкие серые брюки, сапоги до бедра и яркую голубую майку — одну из немногих цветных вещей, что купил для неё Кестер. Волосы она собрала в высокий хвост и аккуратно нанесла на глаза подводку. Пусть будут прокляты все монстры, она вернёт немного контроля и нормальности в свою жизнь.

Урсула сделала большой глоток кофе и одобрительно посмотрела на своё отражение в хромированной кофемашине. «Пусть я живу в новом адском мире с монстрами и палачами, потому что П.У. отправила меня сюда. Я не позволю себе совсем развалиться на куски».

Кофеин взбодрил её. С включённым радио Урсула почти почувствовала себя вновь человеком и позволила себе покачивать бёдрами, пританцовывая, пока Игги Поп пел про звёзды, проступавшие в ночном небе. Ей нравились эти строки…

Тут послышались шаги, и она резко развернулась, едва не прыснув кофе.

Кестер стоял на пороге, одетый в чёрную футболку и тёмные джинсы. Это был бы совершенно нормальный наряд, если бы не меч в ножнах на его поясе и странные алхимические татуировки на предплечьях.

— Мне нравится, как ты двигаешься.

Урсула прищурилась.

— Ты не можешь заходить сюда, когда тебе вздумается.

— Каковы твои планы по поиску Хьюго? — потребовал он.

— Ты никак не можешь начать стучать или хотя бы звонить предварительно? — на самом деле, она хотела спросить «Эй, можешь рассказать мне про великолепного и ужасающего мужчину наверху?», но сдержалась. Палач сегодня явно не в настроении для непослушных новичков.

— Каков твой план? — повторил он.

— Сначала я налью тебе кофе. Какой-то ты раздражительный, — она схватила керамическую кружку из шкафчика и наполнила её кофе. — Я встречусь с Хьюго сегодня вечером в Метрополитен-опере. Он пойдёт туда с какой-то французской моделью. Я заберу его душу, — Урсула подвинула кружку кофе по столу.

— И ты думаешь, что сегодня он будет сговорчивее? — его взгляд блуждал по её облегающей голубой майке.

«Он пялится на меня?»

— Мой план — сделать всё возможное, чтобы не пришлось гореть целую вечность, — ей ненавистно было то, кем она становилась, но самосохранение стояло на первом месте. С этикой придётся разобраться позже. — И я надеялась, что Зи снова сможет пойти и применить свою магию фейри.

— Конечно, — Кестер выгнул бровь, доставая телефон. — Видят боги, тебе понадобится помощь, — он потыкал в телефон, затем отпил кофе.

— Но серьезно. Тебе надо стучать. Я могла быть в одних трусах.

Впервые за два дня он сверкнул улыбкой.

— Едва ли это меня отпугнёт.

— Хочешь, чтобы я тоже так врывалась к тебе?

— Ладно. В следующий раз постучу, — его телефон завибрировал, и он открыл сообщение. — Зи говорит, что с удовольствием сходит в оперу. Она встретится с тобой в семь вечера, — Кестер убрал телефон в карман. — Ладно. С этим разобрались, теперь, я так понимаю, нам предстоят тренировки.

***

Босой Кестер стоял в оружейной, осматривая клинки.

— Выбирай оружие.

Урсула взяла со стеллажа Хондзё. Её взгляд скользнул к его мощным рукам, татуировкам с теми же глифами и астрологическими символами, что и на стенах в комнате спящего.

— Почему мы тренируемся с клинками? Я должна заставить Хьюго подписывать, держа его на острие меча?

— Если понадобится, — ответил Кестер. — Но это не для Хьюго. Он — не единственное, о чём тебе надо беспокоиться.

— Что ты имеешь в виду?

Он перевёл на неё взгляд зелёных глаз.

— Мы тут не единственные монстры, Урсула. Есть целые легионы демонов, желающие нашей смерти, и если они почуют твой страх, то разорвут тебя на куски. По какой-то причине Эмеразель не разрешает мне сопровождать тебя на миссии, но я позабочусь, чтобы ты не умерла. И для этого тебе надо знать, как защитить себя. Поняла?

Урсула приподняла брови.

— Это звучит одновременно успокаивающе и зловеще.

— Я твой наставник. В чём бы ни заключалась проблема Эмеразель, ты — моя ответственность, и я сохраню тебя в живых. Я видел, как ты пользуешься мечом, и похоже, у тебя за плечами уже нешуточные тренировки. Это хорошее начало.

Может, он был на её стороне, хоть он и Палач. К этому моменту Урсула уже реально не имела ни малейшего понятия.

— Когда ты сказал, что есть и другие монстры… — «Ты имел в виду монстров вроде кровоточащего парня в комнате напротив моей?» Она отчаянно желала спросить про спящего незнакомца, но прикусила язык. — Каких именно монстров ты имеешь в виду?

На его подбородке дёрнулся мускул.

— Я забываю, как мало тебе известно.

— Всё, что я знаю об этом мире, я узнала от тебя. А это практически ничего.

— У нас нет времени изучать всю историю, но могу сказать тебе вот что. Светлые демоны воевали с тёмными сто тысяч лет. Наши боги наперегонки собирают души, и это означает, что ты — заманчивая мишень для демонов теней.

По её спине пробежали мурашки. «Так вот что такое тот спящий в комнате напротив?»

— Что делает их тёмными? Они более злые?

— Нет. Просто так вселенная поддерживает магию в балансе — равное количество светлой и тёмной магии, как день и ночь. Нейтральны только фейри. Тебе нужно знать одно — ты можешь убить теневых демонов определённым оружием, особенно тем, что сделано из железа. Его надо зачаровать правильным заклинанием.

Урсула подавила дрожь, думая о спящем мужчине наверху и о древней магии, исходившей от него электризующими полночными завитками.

— И некоторые из этих теневых демонов могут нацелиться на меня сегодня вечером?

— Возможно. И вот поэтому тебе надо научиться драться с ними, — он достал из кармана маленькую стеклянную баночку с янтарной жидкостью, затем носовой платок. Он налил немного масла на ткань. — Я смажу твой меч маслом Зорнхау. Эта мазь защищает клинок от повреждений. Также не даёт тебе серьёзно навредить своему оппоненту, значительно понижает шансы случайного резкого выпада.

Кестер протянул руку к мечу, и Урсула передала ему рукоятку. Он протёр лезвие тканью, держа Хондзё с небрежной уверенностью, которая говорила о том, что он умелый мечник. Как только катана заблестела золотом, он передал её обратно Урсуле.

— Только не забудь хорошенько вытереть меч, когда мы закончим. С таким маслом сталь бесполезна.

Отступив в центр комнаты, Кестер достал из ножен на талии свой меч. Это был тот же клинок, который Урсула использовала в сражении с болотной тварью, и он уже блестел янтарным маслом.

— Готова?

Урсула сжала катану, расставив ноги в бойцовской стойке.

— Действуя, как сам будешь готов.

Кестер совершил бросок, и его меч ударил по её клинку как клык ядовитого змея. Урсула ловко отбила его атаку, но он отступил назад прежде, чем она успела атаковать сама. Она танцующими движениями подбиралась ближе, ища возможность, но он уворачивался, держась вне пределов досягаемости. Их мечи схлёстывались, но Кестер даже не вспотел.

Он напирал, совершая удары.

— Я говорил с Зи о твоей встрече с Хьюго.

— О? — очевидно, Кестер планировать дополнить их схватку болтовней.

— Она сказала, что ты спорила с ним о купальниках, — его тон был чем-то средним между шуткой и обвинением. Урсула замахнулась катаной, но он легко парировал. Он пытался выбить её из колеи, поднимая сейчас эту тему.

— Да, Хьюго говорил, что расстался со своей девушкой, потому что…

Но прежде чем он успела изложить сексистское отношение Хьюго к женским купальникам, Кестер её перебил:

— Мне плевать, что он сказал. Я к тому, что тебе надо заманивать людей. Заставлять думать, что они могут тебе доверять, и что им хочется тебе угодить, — он взмахнул клинком, и Урсуле пришлось метнуться в сторону, чтобы не нанизаться на него как шашлык.

— Кажется, ему понравилось, когда я сказала, что предпочитаю плавать голой.

Урсула заметила проблеск интереса в глазах Кестера. В эту игру с отвлечением могут играть двое. От её внимания не ускользнуло то, как его глаза при любой возможности задерживались в вырезе её майки.

— Голой? — он парировал удар, и на его лбу выступил лёгкий слой пота. — Вот как? Тебе нравится ощущение воды на твоей обнажённой коже?

«Ты его подловила, Урсула. Продолжай».

— Да, и мороженое я тоже ем голой, потому что мне нравится, когда оно тает и капает на мои груди.

«Неа. Это просто странно. Очень, очень странно».

Странно или нет, но Кестер запнулся. Пока он потерял равновесие, Урсула атаковала. Он увернулся, но кончик катаны всё же задел его рёбра.

— Туше, — Кестер вытер кровь, выступившую в прорехе рубашки, и пососал палец, затем снова поднял меч. — Мы ещё не закончили.

— Тебе добавки надо?

Его меч схлестнулся с Хондзё.

— Вы с Хьюго начали не с той ноги, — он начал кружить вокруг неё, в его глазах сверкал огонь.

— Это какой-то допрос?

— Да.

Кестер сделал вид, будто нацеливает удар на её голову, а потом ударил по коленям. Урсула едва успела отбить атаку, рубанув катаной вниз. Он снова оказался вне досягаемости для контрудара. Она не поспевала за ним.

Его огненный взгляд был гипнотическим.

— Чтобы преуспеть как адская гончая, тебе надо быть одновременно сталью и шёлком, оружием и очарованием. Ты не всегда можешь добыть подпись силой. Иногда надо заманивать должника, убеждать, что в его же интересах отписать его душу.

Урсула пырнула катаной, но он увернулся.

— Думаешь, я на такое способна?

— Зи сказала, что социальные навыки у тебя такие же изящные, как у слона в посудной лавке.

«Ну. И. Сучка».

— Полная хрень, — с уверенностью сказала Урсула, но в глубине души знала, что он задел нечто больное. Через сколько приёмных семей она прошла? Четыре? Пять? Она сбилась со счёта. Даже близкие люди говорили ей то же самое.

В её разуме прозвучал голос Руфуса: «Если честно, ты просто жалкая корова, которая ничего в жизни не может добиться». Пустота переполнила её грудь. Хуже всего было осознание, что этот недостаток характера мог объяснить её амнезию. Может, она была какой-то магической отверженной? Её вынудили забыть прошлое, а потом изгнали, потому что она никому не нравилась? Возможно ли, что её никто никогда не любил?

Урсула почувствовала, как глаза щиплет от слёз. «Чёрт возьми, Урсула. Не плачь. Не плачь. Только не перед Кестером». Ей надо доказать, что у неё имелись и навыки, и подходящий характер, чтобы быть адской гончей, иначе можно забыть про самосохранение.

— Тогда… — Кестер поднял ладонь, затем положил меч на мат, показывая, что игры с мечами поставлены на паузу. — Докажи это.

— Доказать что?

Кестер посмотрел на неё так, будто она забыла принять свои таблетки.

— Докажи, что знаешь, как очаровывать людей. Выглядеть дружелюбной.

Она помрачнела.

— И как я должна доказать это?

— Ну, для начала не делай такое лицо.

Она опустила Хондзё и выпрямилась. Слегка выпятила грудь, улыбнулась, склонила голову набок.

— Намного лучше, но твоя улыбка не выглядит искренней. Тебе надо успокоить его. Не дать запаниковать.

Урсула ощутила, как в груди поднимается знакомый жар. Сначала ей пришлось заставлять людей отписывать их души. Вдобавок ей надо обрекать их на такую судьбу, напевая колыбельную и воркуя, пока они подписываются на вечный ад? Как же сильно она в итоге будет ненавидеть себя, если станет такой? Но она не могла сказать подобное вслух, только не перед Кестером.

— Положи меч, — Кестер шагнул ближе, впиваясь в неё зелёными глазами. — Попроси меня подписать пакт.

Она убрала меч в угол помещения, после чего расправила плечи. Попыталась нацепить на лицо приятную улыбку.

— Тебе всего лишь надо подписать здесь, — она показала на воображаемый пакт на своей ладони, используя твёрдый, но нежный тон, будто была полицейским переговорщиком, который убеждает суицидального парня отойти от края моста.

Кестер ответил, безупречно имитируя пафосный британский акцент Хьюго.

— Нет, я не хочу подписывать. Должно быть, это какая-то подстава. Ты меня разыгрываешь?

— Это не подстава. Разве твоя карьера не пошла в гору с тех пор, как ты попросил у Эмеразель её силу? — фраза была хорошей, но Урсула запнулась на последних словах.

Он продолжал копировать акцент Хьюго.

— Я не буду это делать. Я не отдам свою душу.

— Ты должен. Ты согласился на сделку.

Он покачал головой.

— Расслабь плечи. Ты должна выглядеть обольстительной.

— Как ты это сделал, когда проник на мою кухню? Я готова была проломить тебе башку сковородкой, а в следующее мгновение мне захотелось сделать всё, что ты захочешь.

— Отчасти это моё естественное обаяние, но отчасти и магия. Мне потребовалось долгое время, чтобы научиться подавлять волю людей, и я хорошо отточил этот навык. Ты на удивление стойко сопротивлялась моему влиянию. Я нечасто с таким сталкиваюсь.

— У меня был очень плохой день, — она настороженно покосилась на него. — Ты можешь контролировать мой разум?

— Я не пользуюсь этим, если нет острой необходимости. В любом случае, у тебя нет этого навыка, так что придётся полагаться на очарование, — на его губах заиграла улыбка.

— И на мой острый ум.

— Ага. Валяй уже.

Урсула закрыла глаза, пытаясь вспомнить, как Кестер подходил к ней на кухне. Его интенсивный взгляд скользнул по её телу, будто он запоминал все её изгибы. Ему каким-то образом удавалось проецировать одновременно силу и искушение. Глядя на Кестера, она шагнула ближе, позволяя своему взгляду скользнуть по его сильным рукам, а также по рубашке вниз. Остановившись в считанных дюймах от него, она посмотрела на него невинными широко раскрытыми глазами.

Он наклонился, шепча ей на ухо:

— Ближе.

Урсула двинулась вперед, упиваясь жаром, исходившим от его тела, и его приятным ароматом — кедр и свежая почва. Несложно было имитировать влечение.

Она посмотрела ему в глаза.

— Если сейчас поставишь свою подпись, то получишь всё, чего хотел. Всё, чего только пожелаешь до конца своей жизни, — Урсула понятия не имела, что в неё вселилось, но она провела пальцем по его груди, ощущая твёрдое тело под тканью.

Его дыхание участилось, и он схватил её руку обжигающими пальцами.

— Хорошо. Но тебе не нужно к нему прикасаться. Если сама того не хочешь. Тебе лишь нужно его заманить.

Её тело сделалось горячее, и она чувствовала, как её щёки горят.

— Видимо, с шёлковой частью я разобралась.

— Хорошо. Теперь я хочу посмотреть, как ты можешь использовать свой огонь, — Кестер отошёл, поднимая меч. Когда он на сей раз повернулся к ней лицом, его улыбка сделалась хищной, в глазах сверкнул адский огонь. Желудок Урсулы совершил кульбит.

Его клинок полоснул по её животу размытым металлическим пятном, но она увернулась.

— Используй свой огонь, — хрипло сказал он.

Её меч лязгнул по его клинку, и её сердцебиение участилось. Он собирался её выпотрошить.

— Я не знаю, как.

Его меч снова сверкнул, и Урсула едва сумела отразить его удар над головой. Лязг стали звенел в её ушах.

— Используй свой огонь, — приказал он уже громче, и его глаза пылали инфернальным пламенем.

Она попыталась представить, как огонь окутывает её тело.

— Я пытаюсь, — ей пришлось подпрыгнуть в воздух, чтобы не распрощаться с ногами, и его меч просвистел под ней.

— Пытайся усерднее, — Кестер атаковал, она парировала. Он тут же ударил вновь. Урсула увернулась, хватая воздух ртом. На её лбу выступил пот. Его атаки становились всё быстрее, гоняя её по всей комнате. Ей надо было призвать пламя, а она едва могла сосредоточиться, когда меч Кестера угрожал рассечь её на куски.

Урсула сделала шаг назад и ударилась о стену. Отступление — уже не вариант. Кестер атаковал снова, их мечи столкнулись, и он стал медленно давить, приближая клинок к её лицу. Его тёплое дыхание обдавало её щеку, подпитываемое пламенем Эмеразель.

Руки Урсулы горели от утомления. Она не тренировалась, её мышцы не готовы к такому. Клинок Кестера давил всё ближе и ближе, уже задевая щёку. «Он срежет моё лицо с черепа». Когда её охватила паника, в голове взорвался образ: залитый кровью пол, рухнувшее тело, подёргивающиеся кончики пальцев. Это что? Она не узнавала образы, но в то же время в груди разверзлась пустота, бездна столь глубокая и необъятная, что её никогда не наполнить. Её сердце болезненно заныло.

Глаза Кестера светились, жар его тела ошеломлял. Он собирался её убить. Она в этом не сомневалась.

— Уйди от меня.

Огонь разгорался в её нутре, переполняя бездну ощущением жжения. Он почти мгновенно сделался ожесточённо жарким, как умирающая звезда. Сила выжигала её нервные окончания. «Я есть адский огонь, и я искупаю мир в пламени».

Огонь вырвался из её тела, отшвырнув Кестера прочь.

Он бросил меч, поднимая руки.

— Возьми это под контроль.

Великолепное пламя струилось из её тела волнами. Урсула стояла уже не в оружейной. Она находилась в центре вулканического водоворота, благословлённая силой бога.

Она услышала отдалённое шипение. В считанные секунды инферно исчезло, сменившись снегом, и она закашлялась. Но этот снег не был холодным, он душил. Она не могла дышать, упала на колени, хватая воздух ртом.

Кестер стоял над ней.

— Используй огонь Эмеразель для силы. А не поджигай свою квартиру.

— Что-то во мне сорвалось, когда ты поднёс тот клинок к моей щеке, — какое бы заклинание ни использовал Кестер, оно ужасно жгло и на вкус было ужасным. В комнате пахло горелой соломой, коврики татами подпалились. Повернувшись к зеркалу во всю стену, Урсула мельком увидела, что она вся покрыта белым порошком.

— Я пытался научить тебя, как использовать твою силу. Мне это не навредит, но это обожжёт теневых демонов.

— Выглядело всё так, будто ты собираешься срезать моё лицо, — она поднялась, стряхивая с себя порошок.

— Зачем мне это делать?

Урсула выпятила бедро. «Ну не знаю. А зачем тебе оставлять мужчину истекать кровью в комнате напротив моей спальни?»

— Может, тебе захотелось нацепить моё лицо на себя на следующей миссии, ведь у меня такой очаровательный шарм.

— Я и сам вполне симпатичный. И я пытался научить тебя использовать свою силу в сражении. Помни, масло Зорнхау не даст мне навредить тебе, — он поднял меч и обхватил пальцами лезвие. Охнув от боли, он выдернул меч из своего кулака. Меж его пальцев полилась кровь, и Урсула ахнула. Но когда он раскрыл ладонь, рана уже зажила. — Всё равно больно, но ты не можешь получить серьёзную травму. Однако если не научишься контролировать адский огонь, то окажешься в ловушке посреди горящего здания.

— Думаю, мне надо много практиковаться, — Урсула стёрла белую пену со щёк. — Что за заклинание ты на меня наложил только что?

— Не заклинание, — он кивком показал на огнетушитель.

— Уф. Пойду-ка я в душ, — она повернулась, чтобы выйти из комнаты.

— Урсула. Ты хорошо справилась, по крайней мере, пока не взорвалась. Используй этот шарм на Хьюго сегодня вечером, и всё будет хорошо. Но если что-то случится… если я тебе понадоблюсь, воспользуйся тем телефоном, что я тебе дал.

— Я думала, Эмеразель не позволяет тебе помочь мне.

— Я могу тебе помочь. Я просто не могу пойти с тобой.

— Рада слышать, — она одарила его робкой улыбкой.

Даже вопреки ноющим мышцам, поднимаясь к ванной комнате, она чувствовала себя немножко лучше, чем утром.

Глава 21

За десять минут до начала первого акта Урсула опиралась на перила балкона и смотрела вниз на толпу. На ней было синевато-серое платье цвета зимнего моря, шелковисто струившееся по её обнажённым ногам. Она дополнила его ожерельем из чёрного жемчуга и в качестве финального штриха добавила лавандовый парфюм. Запах должен был внушать ощущение спокойствия, но в данный момент ни капли не помогал с её нервозностью.

Она закрыла глаза, делая глубокий вдох. Прямо перед её уходом в оперу Кестер снова заглянул в её квартиру (на сей раз постучал) и окинул долгим одобряющим взглядом её наряд; то первобытное выражение снова сверкнуло в его глазах. «Не будь он психопатичным палачом, у которого проблемы с соблюдением личных границ, он был бы в моём вкусе».

Урсула открыла глаза, осмотрев лобби. Со своего места на верхнем уровне ей открывался вид на нижний этаж и мраморные лестницы, изгибавшиеся внизу как внутренняя часть морской раковины. Её ладонь легко покоилась на сумочке из кожи змия, ручке Эмеразель и пакте, лежавших внутри вместе с её белым камушком и театральным биноклем. Не говоря уж о маленьком кинжале. Её оружием были шёлк и сталь, как и сказал Кестер.

В теории у неё имелось всё необходимое… кроме Хьюго. И где Зи, чёрт возьми? Урсула приехала пораньше в надежде получить подпись Хьюго до начала оперы, но с каждой минутой это становилось менее вероятным. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и вытолкнула из головы мысли об адском пламени и теневых демонах. Сегодня ей надо сосредоточиться, иначе придётся встретиться с Эмеразель и снова подвергнуться тому ужасному огню. От этой мысли что-то в её нутре скисало. Может, однажды она найдёт выход из всего этого, и даже способ спасти Хьюго… но в данный момент имелись более актуальные проблемы. Например, как избежать гнева кровожадной богини.

Кто-то задел её локоть, и Урсула подвинулась, давая место другому гостю.

— Благодарю, мисс, — произнес мелодичный голос.

Она глянула на своего соседа и осознала, что смотрит в лицо великолепного мужчины, безупречно одетого в чёрный смокинг. Золотистая кожа и бледно-серые глаза контрастировали с тёмными волосами, и он сверкнул доброжелательной улыбкой. Вот такого великолепного мужчину она должна желать — нормального, человеческого мужчину, который не станет нападать на неё с мечами и говорить её друзьям, что она умерла от передозировки героином.

Мужчина поправил запонки, и от того, как его взгляд бродил по её телу, Урсуле захотелось покраснеть.

— Меня зовут Эйб. Приятно познакомиться.

— Урсула, — ответила она, стараясь не сводить взгляда с лобби.

— Это ваш первый раз в опере?

С огромным усилием она отвела глаза от его прекрасного лица. Она тут не ради светских бесед, надо сосредоточиться на цели.

— Первый раз. Да, — она уставилась на лобби, отчаянно желая увидеть поп-звезду.

— Вы кажетесь слегка ошеломлённой.

«Веди себя нормально, Урсула».

— Просто предвкушаю и мыслями немного в работе.

«Обрекать людей на адское пекло — это вам не прогулочка по парку, знаете ли». Её ладони крепче сжали перила.

Он не сводил с неё взгляда.

— Ну, думаю, вы обнаружите, что опера — это идеальное место, чтобы отбросить мирские тревоги и испытать нечто экстраординарное.

— На это я и надеюсь, — если бы только она могла отбросить свои тревоги, всепоглощающий страх пламени Эмеразель, гложущие угрызения совести из-за её новой роли. И что там она видела, когда думала, что Кестер её зарежет? Рухнувшее тело на полу, покрытое кровью? Она задрожала.

«Что бы там ни было, сейчас не время об этом задумываться. Соберись, Урсула».

Толпа внизу притихла, все повернулись ко входу. Сердце Урсулы пропустило удар, пока она смотрела, как люди расступаются. Хьюго и Вирджиния вошли в лобби, обрамлённые тремя охранниками. У Урсулы перехватило дыхание. Вот её шанс спасти свою жизнь.

— Ах, — протянул мужчина возле неё, постукивая пальцами по перилам. — К нам присоединилась знаменитость, — огни под потолком замигали, в лобби стало тихо. Он повернулся к ней. — Думаю, это сигнал нам. Я правда надеюсь, что вы насладитесь представлением.

Но когда Урсула думала о том, что ей предстояло сделать сегодня, в её ушах начинала шуметь кровь. Она пришла обречь мужчину на адское пекло.

***

Урсула поспешила по лабиринту коридоров, застеленных красными коврами, после чего нашла своё место. Огромные люстры висели под золочёным потолком, мерцая как ледяные фейерверки.

Хотя билеты на оперу были распроданы, Кестер умудрился выкупить целый ряд мест в ложе на втором уровне. Поскольку Зи не потрудилась прийти, все эти места оказались в расположении Урсулы. Она плюхнулась на сиденье в первом ряду.

Отсюда ей открывался обширный вид на оперный зал. Под ней гости в костюмах и платьях заполняли ряды красных бархатных кресел. Швейцары направляли последних опоздавших по проходам. Рядом со сценой оркестр готовился, выводя трели, лады и арпеджио.

Урсула сунула руку в сумочку и нашла театральный бинокль. Миниатюрный прибор позволит ей наблюдать за Хьюго, чтобы удалось перехватить его после первого акта. Если Зи поможет отвлечь Вирджинию, то Урсула похлопает глазками и очарует его, чтобы он поставил подпись.

Она сделала глубокий вдох, стараясь расслабиться. Но где он сидит, чёрт возьми? И где Зи? Она поднесла бинокль к глазам, осматривая помещение, но находила лишь скучающие пары постарше.

Когда свет люстр начал меркнуть, в зале воцарилась тишина. Через тридцать секунд во всем помещении будет полностью темно. Чёрт. В момент прибытия Хьюго все смотрели на него, но теперь он сделался невидимым.

Урсула прикусила губу. Может, кто-то всё ещё пялится на него?

Она глянула на ложу слева от себя. Женщина лет пятидесяти, втиснувшаяся в красное платье с корсетом, навела свой бинокль и смотрела на верхний балкон.

Урсула проследила за её взглядом. Действительно, там оказался Хьюго, и его щёки выглядели чуть бледнее, чем при их первой встрече. Может, он знал, что его ждало… смерть сегодня пришла за ним в оперу, надушившись лавандой и облачившись в платье из серого шёлка.

Урсула протяжно выдохнула. Она нашла свою мишень. Теперь надо просто дождаться конца первого акта, и тогда она подойдёт к нему, опробует свой новый шёлковый метод с вербальными ласками и шёпотом про вечное счастье.

Вот только тут мало приватных местечек для тет-а-тета. Ей опять придётся идти за ним в туалет? Когда Кестер говорил, что надо «не привлекать к себе внимания и работать в тени», Урсула не осознавала, что понадобится работать рядом с писсуарами.

Через несколько мгновений в зале стало совершенно темно, а затем прожектор осветил оркестр и седого дирижера. Тот поклонился, и аудитория взревела аплодисментами. Затем, повернувшись к оркестру, он поднял руки. Взмах его запястья, и музыканты заиграли.

Когда по залу разнеслись первые ноты, огромная золотая штора поднялась, открывая взгляду сцену. Урсула ожидала нечто роскошное, но вместо этого увидела декорации захудалой комнатки — лачуги, как выразился бы Кестер.

Но сама музыка была столь же изящной, как и театр, звуки скрипок и труб омывали Урсулу величественной волной. Когда музыка стала нарастать, она подалась вперёд на своём сиденье. Мужчина с тёмными волосами вышел в центр сцены и начал петь насыщенным баритоном, полным страсти. Второй мужчина вышел на сцену и присоединился к нему чистым тенором. «Если бы я только знала, о чем они поют».

По костюмам Урсула понимала, что персонажи бедны, но то, как они пели друг другу, указывало на их тёплые отношения. Пока музыка струилась вокруг неё, она подумала о Кейти, о том, как они на выходных вместе изучали забытые каналы Лондона, поскольку ни на что другое денег не было. Тогда она была вполне счастлива, верно? Возможно, она романтизировала те времена в своей изоляции, но хотя бы за её голову не была назначена награда, и богиня адского пламени не хотела замучить её до смерти. И более того, хотя бы у неё была Кейти. В данный момент одиночество угрожало поглотить её целиком.

На сцене к тенору присоединилась молодая женщина, кутавшаяся в шерстяную шаль и потиравшая руки, пока он пел ей серенады. Amore. Это слово Урсула узнавала: любовь. Эмоциональные излияния тенора не содержали в себе притворства, шёлка или стали, он просто обнажал свою душу. Музыка нарастала, и Урсула едва не забыла, как дышать, её грудь ныла.

Когда ария достигла кульминации, она невольно представила, как кто-то смотрит на неё так, как тенор на свою возлюбленную. Буквально на секунду она закрыла глаза, и перед глазами встал образ — до боли красивый мужчина с искорками звёзд в глазах, тёмных и глубоких как ночное небо.

Дёрнувшись, Урсула осознала, кого именно она представляла — раненого демона, спавшего в её квартире.

Какого чёрта?

Глава 22

Занервничав, Урсула оглянулась по сторонам и медленно выдохнула, мельком заметив, как одетая в алое платье Зи пробирается в её ряд. Вовремя она появилась.

Заняв своё место, Зи посмотрела на Урсулу с выражением, напоминавшим что-то среднее между раздражением и беспокойством.

— У тебя снова плохой день?

— О чём ты говоришь? — но сказав эти слова, Урсула осознала, что по её щекам стекало несколько слезинок. Она начала вытирать глаза, но Зи отвела её руку.

— Макияж испортишь, — прошептала она. — Дай я сама.

Зи открыла сумочку, достала салфетку и промокнула щёки Урсулы.

— Я тоже плакала, когда впервые увидела La bohème, — шепнула она.

— Ты любишь оперу?

— Я люблю романтику. Пуччини понимал, каково это — когда любовь сбивает тебя с ног, — в её словах звучала некая тоска, глаза заблестели. Ледяная принцесса на мгновение исчезла, а затем её ясный взгляд снова сосредоточился. — Но мы тут не ради музыки. Где мишень?

— Наверху, вон там, — Урсула кивком показала на ложу верхнего уровня, где Хьюго перешёптывался с Вирджинией. Может, всё пройдёт легче, чем она ожидала.

Первый акт завершился, и Урсула втянула вдох. Сейчас или никогда. Она повернулась к Зи.

— Мы можем подойти к ним в ложе? Ты сумеешь снова очаровать его девушку?

— Само собой.

Зи выскользнула из ложи, и Урсула последовала за ней. В коридоре гости оперы общались, попивая вино из бокалов. Зи скользила между ними как лань, петлявшая среди деревьев в лесу, а Урсула спешила за ней.

— Спасибо, что помогаешь мне, Зи.

— Не за что. Мне за это платят, — она ступила на изогнутую лестницу. — Но тебе надо расслабиться. Ты выглядишь нервничающей.

— Я не нервничаю. Я в ужасе от своей роли в этом.

— О. Все эти вечные пытки. Ну, Хьюго сам о таком попросил.

— Как думаешь, у меня есть другой выход, без сбора душ?

Зи бросила на неё резкий взгляд.

— Говори тише. И нет. Кестер говорит правду, иначе он сам давным-давно освободился бы. Думаешь, ему это нравится больше, чем тебе?

— Ты ему доверяешь? — Урсула отчаянно хотела спросить Зи об истекающем кровью мужчине в её квартире. Что, если ему нужна помощь? Что, если Кестер поместил его туда? Пока что Урсула придержала эти вопросы.

— Конечно, я доверяю Кестеру. Я знаю его очень давно, — они добрались до вершины лестницы, до уровня Хьюго. — Не думаю, что ему нравится собирать души больше, чем тебе. Но другого варианта нет, поверь мне.

Они прошли по коридору к ложе Хьюго, и Урсула стиснула свою сумочку из кожи змия.

— Ты знаешь, зачем Кестер вырезал на себе метку?

— Да, но я не вправе такое рассказывать, — Зи помедлила у двери. — Думаю, это ложа Хьюго. Хочешь, чтобы я зашла первой?

— Думаю, это хорошая идея. Скорее всего, он встревожится, когда увидит надвигающийся на него злой рок, — к тому же, Зи могла зачаровать всех вокруг. Урсула достала ручку из сумочки, тоже приготовившись очаровывать Хьюго.

Зи открыла дверь, а Урсула задержалась на пороге, оставаясь в тени… как и подобает хорошей адской гончей.

— О, привет, Зи! — пропела Вирджиния, вскидывая руки в воздух. — Я не знала, что ты сегодня будешь в опере.

— Привет, Вирджиния, — гламур Зи был абсолютно убедительным. Жаль, что Хьюго тут не было.

Ладонь Зи взлетела к её груди.

— Где же твой изумительный спутник?

— Он пошёл в комнату для мальчиков.

Урсула ускользнула. «Ну конечно. Ведь именно там происходят все мои травмирующие встречи с поп-звёздами».

Огни театра замигали, оповещая об окончании перерыва. «Пора действовать, Урсула». Она повернулась и поспешила по коридоре, крепко сжимая в кулаке ручку цвета кости.

Несколько опоздавших спешили по коридору к своим местам. В конце коридора Урсула приметила дверь с золотой буквой «М». Телохранителей не было… хорошо. Это упростит вещи.

Урсула с трудом сглотнула, стараясь не думать об огне. Она оглянулась, убеждаясь, что поблизости никого нет, затем проскользнула внутрь.

Стены украшались позолоченными карнизами и изображениями известных оперных певцов.

— Хьюго? — протянула она своим самым ласковым голосом. — Хьюго, дорогой?

Ей ответил лишь звук капающей воды да тихие мелодии скрипки, доносившиеся от оркестра. Чёрт.

Разум Урсулы лихорадочно перебирал возможности. Если бы он вернулся в ложу, она бы увидела его в коридоре. Он не бросил бы Вирджинию одну в опере и не ушёл бы в другое место, так?

Вообще-то, он вполне способен на такое. Этот парень бросил свою девушку за то, что она надела неправильный купальник.

Но нет… его пиджак висел на спинке кресла в ложе. Он должен быть здесь.

Может, вышел покурить? Урсула повернулась, мельком увидев своё отражение в зеркале. Её рыжие волосы были убраны в гламурную высокую причёску, и только несколько завитков спадали на её бледные плечи. Если она даже в таком виде не убедит Хьюго подписаться на вечные муки, то ни у кого и никогда не добудет подпись.

Она повернулась, покосившись на кабинки. Двери доходили до самого пола, так что нельзя было заглянуть под них. Вместо этого Урсула начала распахивать их одну за другой. Двери поскрипывали, открываясь.

— Хьюго, любовь моя. Я хотела вновь увидеться с тобой, — скрип. — Я подумала, может, мне удастся получше объяснить ситуацию, — скрип. — Может, за бокалом вина…

Сосущие звуки из дальней кабинки прервали её осмотр. Какого чёрта?

— Хьюго, дорогой? — протянула Урсула елейным голоском. — Это ты?

Звук прекратился, и его заменил приглушённый голос тенора, певшего на сцене.

— Эй? — она смягчила голос до тихой ласки, подходя к последней кабинке и постукивая каблуками по полу. — Ты там? Знаю, наше знакомство было не самым приятным. Я здесь, чтобы всё исправить.

Нет ответа. Когда Урсула остановилась перед последней кабинкой, волоски на её руках встали дыбом. Что-то тут не так… воздух ощущался слишком холодным, почти наэлектризованным. Это сквозняк, или же вокруг неё потрескивала та тёмная магия? Урсула выдвинула лезвие ручки. Ужас подступил к её горлу, и она наклонилась ближе, стукнув по двери.

— Хьюго, дорогой мой. Всё не так плохо, как ты думаешь, — ложь. Ужасная, злая ложь, слетавшая с идеально розовых блестящих губ. Теперь она стала монстром.

Урсула сделала глубокий вдох, дожидаясь ответа, но слышала в кабинке лишь шорох и тихий стон.

Она отступила на шаг. Её туфли не подходили для бега, но у неё получится выбить дверь пинком. Она задрала платье и шарахнула ногой по двери. Удар сломал замок, и дверь с грохотом распахнулась.

По её коже пронеслась дрожь страха. Мужчина, которого она встретила ранее — тот, что с бледно-серыми глазами — стоял и баюкал Хьюго в своих руках как ребёнка. Как только глаза мужчины остановились на Урсуле, он бросил Хьюго на унитаз, и голова поп-звезды с силой ударилась о деревянную стенку кабинки. Его кожа обрела неестественный блеск.

Урсула с трудом сглотнула. «Да. Какого. Хера».

— Ты что такое? — выдохнула она.

Эйб шагнул в её сторону одним плавным движением, похожим на дым, взметнувшийся от фитиля задутой свечи. Температура воздуха опустилась минимум на десять градусов. Он остановил на ней свой иномирный взгляд, и его глаза казались свинцово-серыми.

Он подвинулся ближе к ней. Когда он улыбнулся, нутро Урсулы скрутило страхом… но вместе с тем чем-то ещё. Она не могла перестать смотреть на его гладкую золотистую кожу.

— Привет, красавица, — его голос шёпотом скользнул по её телу. Когда он говорил, почти создавалось впечатление, будто он дотрагивается до неё невесомым касанием. — Я гадал, не заглянешь ли ты к нам.

Она оторвала от него взгляд, покосившись на поп-звезду, развалившуюся на унитазе. В её животе нарастала тошнота. Всё это неправильно.

— Ты его убил?

— Возможно, я немного увлёкся. Его душа была такой вкусной.

— Ты поглотил его душу? — ужас пронёсся по её коже. У Урсулы зарождалось головокружительное ощущение, что она столкнулась с одним из тех теневых демонов, которых упоминал Кестер. И что сделает Эмеразель, когда узнает, что душа Хьюго была украдена?

Когда Эйб улыбнулся, на его щеке появилась ямочка.

— Никсобасу нужно больше душ. Уверен, ты понимаешь, — он протянул руку, погладив её по щеке, и от его прикосновения по телу пробежало волнительное предвкушение, стёршее весь ужас. — Но, само собой, настоящий приз вечера — это ты. Ты сама прекрасная женщина здесь, и не каждый день мне доводится поглотить душу адской гончей.

Глава 23

Её тело распалялось, пот выступил на шее.

— Слушай, я не знаю, кем ты себя считаешь, но я вполне привязалась к своей душе и планирую оставить её себе, — его губы выглядели полными и мягкими, но Урсула заставила себя не смотреть на них, отступая к раковинам. Её тело начало переполняться странным ноющим ощущением, и она не могла отвести от него взгляда.

Он медленно подходил ближе, скользя взглядом по её плечам, вырезу платья, бёдрам, словно видел сквозь платье кружевной розовый лифчик и трусики, и от этой мысли по её телу пронёсся странный восторг. «Что он делает со мной?» Дрожащей рукой Урсула подняла лезвие ручки к его груди.

— Не подходи ближе. Я не постесняюсь забрать твою душу.

«Мне надо обжечь его, но я не помню, как».

— Маленькая глупышка, — в его глазах полыхало желание. — Ты хоть представляешь, насколько я могущественен?

В её голове бушевало сражение — первобытные желания воевали против той части её сознания, что хотела разбить его голову о плитку. Какая-то предательская часть её натуры мечтала немедленно содрать платье и подозвать его ближе, но остальной её разум понимал, что надо пырнуть его ручкой. «Мне нужно убираться отсюда».

Она могла бы позвать на помощь, но Эмеразель явно прирежет её за привлечение внимания к себе.

Эйб подбирался ближе, облизывая свои идеальные губы. Урсула позволила шёлковой лямке платья спасть ниже с плеча. Она хотела, чтобы он увидел её всю, хотела ощутить его ладони на своей голой коже.

Оказавшись в считанных сантиметрах от неё, он провёл пальцем по её ключице, и в ней полыхнул жар. Он наклонился, и Урсула выгнулась навстречу, отчаянно желая ощутить его губы на своих.

— Хотелось бы мне взять тебя к Оберону. Было бы так здорово похвастаться такой великолепной человеческой питомицей как ты, с идеальными грудями и попкой…

Бл*дь. Зи и парикмахер ведь что-то говорили про Оберона? Но это звучало не так заманчиво, как когда это слово слетело с языка Эйба. Где бы ни находился этот Оберон, она хотела отправиться туда с ним. Что она тут делала? Она же здесь ради него, верно? Чтобы ублажить этого мужчину. Урсула чувствовала, как её ноги раздвигаются, и её ладонь скользнула вверх по его груди. Она что-то должна была сделать, но её разум опустел.

Он провёл рукой по её шее сзади, глаза скользнули по её вздымающейся груди. Приятный жар исходил от его тела, и Урсула могла думать лишь об его прикосновениях.

Он опустил свои губы к её рту, и на одно блаженное мгновение вспыхнуло инферно эйфории… но потом умерло так же быстро, как и началось, сменившись гложущей пустотой и ошеломляющим ощущением отвращения.

Эйб отстранился от неё, его лицо исказилось от омерзения… Урсула испытывала то же самое. Он вытер губы тыльной стороной ладони, словно стараясь стереть её вкус.

— Фу, — он разъярённо сверлил её сердитым взглядом, сжимая её запястье. — Ты что такое, чёрт возьми?

В её груди взбурлила ярость. Ей начинало надоедать, что демоны обращаются с ней как с игрушкой.

— Я адская гончая, — освободившись от его чар, Урсула чувствовала, как по её рукам поднимается жар, горячий и расплавленный. Эйб отшатнулся от неё, и она вскинула руку, ударив кулаком по его хорошенькому личику и упиваясь хрустом кости.

Голова Эйба отлетела назад, и он зарычал. Двигаясь быстрее штормового ветра, его руки обхватили её горло, холодный взгляд гипнотизировал. Он открыл рот, всасывая воздух из её тела. При этом глубокая бездна заполнила её грудь. Урсула пинала его по лодыжкам, но его глаза не отрывались от неё, не дрогнув.

Кровь зашумела в её ушах, конечности ослабели, их словно покалывало. «Что он делает со мной?» Она умрёт в мужском туалете от рук извращенца, которого только что поцеловала. Это ещё хуже, чем мнимая передозировка героином. Пальцы Эйба впивались в её шею, ледяные глаза сверкали холодным светом.

Перед глазами всё темнело, и Урсула слышала, как её собственное сердцебиение слабело, пока он высасывал из неё жизнь. В её черепе взорвалась паника. «Он убивает меня». Перед глазами засверкали огни. Лёгкие готовы были взорваться, огонь внутри неё затрепетал и погас. Крохотный язычок пламени танцевал где-то в закоулках разума, энергия уходила из её тела, и Урсула пыталась распалить её, но та погасла и умерла. Теперь что-то другое переполнило её разум — воспоминание: сверкнувший на солнце меч, поле, заросшее дикими цветами, меч поменьше в её руке. Клинок рассёк воздух, сверкая на солнце, и её учили с ним обращаться.

«Борись, Урсула».

Кто-то давным-давно хотел, чтобы она была воином.

«Борись».

Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и различила размытый силуэт нападавшего. Ей нужно…

Бряк! Что-то ударило его по голове сбоку, и он ослабил хватку.

Эйб позволил ей повалиться на пол, ударившись головой, и её шея сзади соприкоснулась с плиткой в туалете — холодной, совсем как её тело. Урсуле казалось, что на неё давило какое-то тяжелое бремя, сокрушавшее саму жизнь в ней. Поблизости Эйб боролся с кем-то… с женщиной… но конечности Урсулы сделались замёрзшими и опустошёнными.

— Урсула! — провизжал кто-то. Зи?

Она облизнула губы. Надо предупредить Зи, что поцелуй Эйба был смертельным… но она чувствовала, как ускользает, и холодный ветерок шептал на её коже.

«Мне надо помочь Зи». Она велела себе подняться. Она сразится с ним, впечатает его хорошенькое личико в плитку пола.

С огромным усилием воли Урсула заставила себя открыть глаза и посмотреть в потолок. Эйб выпил из неё так много, что ей потребовалась буквально вся её сила, чтобы перекатиться на бок. Она моргнула, взгляд сфокусировался. Эйб стоял в паре метров от неё, держа Зи как тряпичную куклу.

Будь в ней огонь Эмеразель, она бы попыталась опалить его, сжечь дотла, но он высосал её досуха. Надо причинить ему боль иным способом.

Её взгляд метнулся к ручке Эмеразель, поблескивавшей в жёлтом освещении буквально в метре от неё. Медленно, будто двигаясь сквозь зыбучие пески, Урсула потянулась к ней, пока пальцы не задели костяной цилиндр. Она сжала её в руке, стиснула в своей хватке.

Светлые волосы Зи свисали вниз, пока Эйб держал её в руках, а её чёрные туфли на высоком каблуке оторвались от пола. Урсула подвинулась ближе, дрожа от исходившего от него холода. Неужели её реально влекло к этому монстру?

Стиснув зубы, она перекатилась ближе и изо всех сил вонзила лезвие ручки в его пятку.

Он приглушённо охнул и отдёрнул ногу, на мгновение пошатнулся, а затем рухнул на пол. Лезвие торчало из его ноги. Урсула выдернула ручку, и её лезвие окрасилось кровью.

— Боги преисподней, — выдавил он, запинаясь.

Её губы изогнулись в лёгкой улыбке. Она не собиралась сдаваться без боя.

Он поднялся, бросившись на неё как лев на добычу. Урсула снова пырнула его, целясь в сердце, но лезвие вместо этого угодило в живот.

Стоя на коленях, Эйб запрокинул голову и взревел; костяная ручка тряслась, торча из его живота. Он царапал то место, рана начала дымиться. По комнате разошёлся запах опалённой плоти. Оружие Эмеразель.

Эйб вскочил на ноги, практически превратившись в размытое пятно, и пошатываясь, пошёл к выходу. Кровь и пар сочились меж его пальцев.

Урсула приподнялась на локтях, пробуя в деле одну из своих новых соблазнительных улыбок.

— Такая маленькая, а кусается адски больно.

— Сука, — выплюнул он, распахнув дверь и скрывшись в коридоре.

Глава 24

Урсула лежала на спине и смотрела на потолок цвета яичного белка, повелевая себе пошевелиться.

Но первым шагом было отодрать себя от пола в туалете. Её ноги покалывало будто иголками, и она едва не закричала от облегчения, когда пошевелила пальцами на ногах. Она толчком поднялась на четвереньки. Подползла к Зи, тяжело дыша. Этот Эйб ведь сказал, что опера — это идеальное место, чтобы отбросить свои тревоги? Говнюк.

Она присела рядом с Зи, и её сердце сжалось при виде той. Грудь девушки-фейри почти не приподнималась. Платье и волосы покрылись кровью, хотя Урсула была практически уверена, что это кровь Эйба.

Она протянула руку и нащупала пульс на шее Зи. Он был слабым, но кровь всё же струилась под её полупрозрачной кожей. Если только удастся вытащить её наружу, то у входа их ждал Бентли.

Слава Богу, Эйб её не убил, но она же не сможет отсюда выйти. «Как мне привести её в чувство, черт возьми?»

Как-то раз она видела, как кое-кто возвращается с того света. Брэден, мальчик из её первой приёмной семьи, имел аллергию на орехи, но слопал целый пакет миндальных макарунов, сам того не осознавая. Он потерял сознание, но ЭпиПен его оживил.

Ведь такое действие оказывал эпинефрин, верно? Он заставлял гормоны струиться по твоим венам. Надо лишь достать такую штуку. Сердце Урсулы бешено стучало. Ситуация была не очень.

Она тяжело пыхтела, всё ещё пытаясь перевести дыхание, пока её колени прижимались к холодному кафелю. Может, сейчас самое время позвонить Кестеру.

Оглядываясь в поисках сумочки, она услышала скрип открывающейся двери. Урсула подняла голову, готовясь к очередной драке… не то чтобы она была на это способна. На пороге стоял седой посетитель оперы, одетый в бежевый костюм. Урсула моргнула, прогоняя туман измождения и пытаясь переварить присутствие нового игрока.

В полубессознательном состоянии её первой мыслью было «Что за сноб носит шейный платок?». А второй — «Он вызовет полицию».

На мгновение их взгляды встретились, и Урсула узнала ужас на его лице.

— Боже милостивый! — заорал он. — Ты что натворила?

Ценой колоссальных усилий Урсула села. Её взгляд скользнул к Зи, рот которой приоткрылся как трупа. Естественно, что мужчина паниковал. Он только что обнаружил на полу туалета двух женщин, покрытых свежей кровью, и одна из них, видимо, мертва. Это ещё хорошо, что он не видел труп Хьюго на унитазе в кабинке.

Урсула представила, как пройдут следующие двадцать минут. Сначала Седой оповестит охрану и вызовет полицию. Они найдут труп Хьюго. Никто из представителей власти не поверит, когда Урсула опишет смертельный поцелуй Эйба, и как единственный человек в сознании, она окажется виновной в смерти поп-звезды и, возможно, в нападении на Зи. Её сердце бешено забилось.

— Я вызову полицию, — пролепетал он. — Охрану.

«Вот тебе и осталась в тени, чёрт возьми. Когда Эмеразель узнает об этом, меня отправят прямиком в инферно». Через несколько минут в уборной будет полно охранников. Будь у неё силы, Урсула заполнила бы это помещение огнём, чтобы дать себе время сбежать, но она чувствовала, что её угольки гасли.

— Подождите, — сказала она, поднимая руку. Нельзя дать ему уйти.

Было два варианта: создать отвлечение с помощью адского огня или найти какой-то способ напасть на мужчину и сбежать отсюда с Зи. Вот только ни то, ни другое не получится сделать без сил.

Чёрт. Что нормальный человек сделал бы в такой ситуации? Ну уж точно не думал бы о поджоге и ранении людей, для начала.

Нормальная девушка заплакала бы.

— Подождите, — повторила Урсула, позволяя глазам наполниться слезами и сдерживая рыдания. — Ей стало нехорошо, — она шмыгнула носом, позволяя лямке платья опять спасть с плеча. — Я же говорила ей не заказывать салат. У неё не было при себе ЭпиПена. Или ингалятора. И я пыталась отвести её в женскую уборную, но она сказала, что не дойдёт. Так что мы зашли сюда. А потом она поскользнулась на кафеле и расшибла голову. Она моя самая близкая подруга. Пожалуйста, помогите нам, — Урсула позволила слезе скатиться по щеке.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть он поверит».

— О. Это ужасно, — он вытащил телефон. — Я вызову скорую.

— Нет! — заорала она, затем её лицо снова смягчилось. — Они слишком долго будут ехать. Если ей сейчас же не вколоть ЭпиПен, она умрёт.

Его лицо побелело.

— А где мне достать ЭпиПен?

— Там три тысячи зрителей. Наверняка у кого-нибудь есть аллергия.

Он прочистил горло.

— Мне… мне прервать представление?

Урсула позволила искреннему отчаянию отразиться на её лице. Она не знала, как долго протянет Зи, прежде чем её сердце откажет.

— Пожалуйста, поспешите, пока не поздно.

Мужчина повернулся, распахнув дверь и бросившись бежать. Урсула осталась наедине со своими мыслями, чувствуя, как силы потихоньку возвращаются. Теперь она могла позвонить Кестеру, но не хотела вовлекать его, пока не взяла ситуацию под контроль. Ей вовсе не нужно звонить ему только для того, чтобы сообщить об очередной катастрофе.

Она протянула руку и снова нащупала пульс Зи. Ещё есть, но становится слабее. Урсулу охватила паника. Она не могла позволить Зи умереть. Может, всё же надо позвонить Кестеру. Она повернулась, потянувшись к валявшейся рядом сумке, но тут Седой снова распахнул дверь, и в его руках виднелась зелёная трубочка.

— Нашёл! — заявил он, просияв, затем поспешил пересечь пол и отдать её Урсуле.

— Большое вам спасибо. Вы спасли ей жизнь, — она сняла синий колпачок, достала ЭпиПен из трубки и прочитала инструкции.

— Нам надо вызвать скорую, — сказал мужчина.

— Дайте мне сосредоточиться, — это прозвучало грубее, чем она хотела. — Пожалуйста.

Урсула сняла синий предохранитель, замахнулась рукой и воткнула ЭпиПен в ногу Зи. Затем стала считать до десяти, наблюдая, как веки Зи затрепетали.

— Видите, ей уже лучше, — она поверить не могла, что это сработало. — Вы её спасли. Вы изумительный, прекрасный мужчина.

«Уже слишком, Урсула. Не перебарщивай».

Он прочистил горло.

— Она ещё не очнулась. Я правда думаю, что надо вызвать ско…

Урсула со всей силы отвесила пощечину Зи, и когда голубые глаза фейри открылись, она наклонилась над ней.

— Зи, у тебя случилась аллергическая реакция на салат. Видимо, там всё же был арахис.

Зи встретилась с ней взглядом, и в её глазах отразилось понимание.

Урсула наклонилась ближе и прошептала:

— Тебе надо сказать этому мужчине, что ты в порядке.

«Я очень надеюсь, что она по-прежнему может накладывать чары».

— Я… я в порядке, — голос Зи дрожал, но Седой кивнул.

Седой шагнул ближе, наклоняясь над ней.

— Позвольте помочь вам подняться.

Зи резко метнулась вверх, схватив мужчину за воротник.

— Мне намного лучше. Ты здесь больше не нужен. Убирайся нахер, и никому про меня не рассказывай.

Он словно в трансе встал и посеменил за дверь.

— Успокойся, Зи, — Урсула плюхнулась обратно на пол, протяжно выдохнув. — Я просила зачаровать, а не нападать на него.

Глаза Зи казались дикими.

— Что ты сделала, чтобы оживить меня? У меня такое чувство, что я хочу кого-нибудь убить.

— Эпинефрин.

Зи покачала головой.

— Что такое эпинефрин?

«Да я толком не знаю».

— Видимо, какой-то живительный гормон. В любом случае, он тебя привёл в чувство. Давай убираться отсюда.

Помрачнев, Зи поднесла ладонь к щеке.

— Ты отвесила мне пощечину?

Урсула покачала головой.

— Неа. Думаю, это просто действие эпинефрина.

Зи прищурилась, затем посмотрела на своё платье.

— Чья кровь на моём Валентино?

— Эйба. Думаю, это теневой демон. Он пытался нас убить. Слушай, нам надо убираться отсюда. Идти сможешь?

Зи медленно встала, приглаживая волосы.

— Поверить не могу, что этот придурок испортил моё платье.

Сжимая свою сумочку из кожи змия, Урсула нетвёрдо поднялась на ноги. Зи бросила на неё резкий взгляд, затем обвила рукой её талию. Пошатываясь, они вместе вышли в коридор, и Урсула смотрела в пол, надеясь остаться незамеченной. «Не на что пялиться, народ. Всего лишь две цыпочки в оперных платьях, испачканных демонической кровью».

Глава 25

Скрывшись от холодного зимнего воздуха, Урсула устроилась на мягком сиденье Бентли как птичка на гнезде, и Зи последовала за ней, захлопнув дверцу машины.

Зи стиснула свою грудь, съёжившись в углу.

— Что-то мне нехорошо.

Урсула потирала свои руки, пытаясь согреться.

— Твою мать. Едва не погибли.

— Моё сердце бешено стучит, — сказала Зи.

— Ты в порядке?

Фейри сделала глубокий вдох, глядя в окно.

— Со мной всё будет нормально. Куда мы едем?

Урсула глянула на водителя.

— Отвезите нас ко мне, пожалуйста. Отель Плаза.

Уже испуская вздох облегчения, она осознала, что проблемы ещё не закончились. Душа её мишени присвоена теневым демоном, и это означало, что Эмеразель будет медленно убивать её. Ужас пронесся по её позвоночнику.

Водитель завёл двигатель и попытался въехать в трафик, стоящий в пробке.

Снаружи за окнами седана завывал ветер. Урсула потёрла виски.

— Это что за демон такой был? Думаю, у меня огромные проблемы.

Зи не ответила, вместо этого глядя в окно. Но её шея согнулась под каким-то неправильным углом… она не шевелилась. Урсула подвинулась ближе, дотронулась до плеча Зи. Голова фейри повалилась набок, рот приоткрылся, веки затрепетали.

— Зи! — Урсула схватила Зи за плечи, снова отвесила пощёчину, но на сей раз Зи не очнулась и даже не вздрогнула.

Ужас сжал сердце Урсулы.

— Водитель! У нас проблемы, — она пошарила в сумочке, пока не нашла телефон. Дрожащими пальцами она нашла в контактах номер Кестера. Он ответил после нескольких гудков.

— Кестер? — проорала она с бешено стучащим сердцем.

— Всё в порядке? — видимо, паника в её голосе без проблем передавалась по телефону.

— Зи потеряла сознание, — слова так и хлынули из неё. — И я думаю, Хьюго мёртв. Некто по имени Эйб поцеловал меня, и он высосал мой огонь. А потом он поцеловал Зи, но я его пырнула. Я вколола ей ЭпиПен…

— Притормози. Хьюго мёртв?

Урсула сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Я пошла в мужскую уборную, чтобы поговорить с Хьюго. Я сначала думала, что его там нет, но потом нашла его в дальней кабинке. Он мёртв. Кажется. Эйб целовал его и сказал, что выпил слишком много.

— Как именно выглядел Эйб?

— Высокий. Великолепный. Золотистая кожа. Серые глаза. Его прикосновение похоже на кубики льда. Он вызывал у меня такое ощущение… — нутро Урсулы сжалось. Она не собиралась рассказывать весь сценарий с возбуждением. — Вампиры существуют?

Последовала долгая пауза.

— Какое ощущение он у тебя вызвал?

Урсуле показалось, что она заметила нотку злости в его голосе.

— Он заставил меня думать, будто я хочу поцеловать его, — это был одновременно эвфемизм и секрет, которым она не хотела делиться с Кестером, но может, это поможет опознать данную тварь.

— Не вампир, — рыкнул он. — Вы где?

— В Бентли. Возле здания оперы. Мне вернуться в Плазу?

— Нет. Скажи Джо отвезти вас к «Элизиану». Скажи, пусть газует изо всех сил.

Урсула глянула на Джо.

— К «Элизиану». Он говорит газовать изо всех сил.

Не отвечая, Джо надавил на педаль и влился в дорожный трафик. Они поспешили по 10 Авеню и свернули на 66-ю Вест-стрит, петляя между такси. Урсула держала Зи, стараясь не давать той мотаться по всей машине… не было времени думать о ремнях безопасности. На несколько секунд их дорогу перегородил автобус, но Джо объехал его так, будто был пилотом Формулы 1, и наконец… с бешеным поворотом заехал на пустую парковку у реки Гудзон. В разуме Урсулы полыхали лихорадочные мысли — отравленное тело Зи, её собственная кожа, чернеющая в огне.

Машина резко остановилась, и Джо открыл замки на дверцах.

— Где мы? — спросила Урсула, дрожа от звуков ветра, завывавшего и свистевшего за окнами машины.

Джо просто побарабанил пальцами по рулю.

— Спасибо, Джо. Очень помог, — она повернулась, чтобы подхватить миниатюрную фейри, и неуклюже подтянула её ближе. Когда она уже сжала талию и плечи Зи, кто-то распахнул дверцу позади неё, и в салон ворвался ледяной ветер.

Кестер стоял в тусклом свете уличных фонарей, и ветер трепал его как дикое животное. Несмотря на холод, он стоял совершенно неподвижно, не реагируя на холод. Он был босым, на нём были надеты лишь боксёры, а сильная грудь покрывалась устрашающими татуировками. Кестер без слов взял Зи на руки, и его глаза полыхали.

— Она будет в порядке? — спросила Урсула, выходя из машины на студёный ветер.

— Идём со мной, — сказал он, когда Джо уехал прочь.

«Значит, он не собирается отвечать на мои вопросы». У неё явно проблемы… большие проблемы. Кестер предупреждал, что если она облажается, то ему придётся послать её к Эмеразель.

Она тёрла свои руки, пытаясь влить немного тепла в свою кожу.

— Она в порядке? — повторила она, прижимая сумочку к груди. «Пожалуйста, очнись, Зи».

Кестер молча шёл дальше по обледеневшему тротуару.

Каблуки Урсулы стучали по асфальту, пока она спешила за ним, а её тело горело от усталости. Над рекой ветер поднимал волны, вскидывал мелкие брызги, отчего всё вокруг покрывалось тонким слоем льда. Урсула обняла себя, дрожа в тонком платье.

Кестер отвёл её к доку, выступавшему над водой. Несмотря на босые ступни и отсутствие одежды, он с лёгкостью шёл по скользким доскам. Завитки пара поднимались от земли, пока его огненное тело плавило застывшую землю. Урсула тащилась следом, держась за оледеневшие перила.

В конце дока в воде дрейфовал буксир с облезшей краской, привязанный к столбу. На корме виднелись золотые буквы «ЭЛИЗИАН». Не совсем то, чего она ожидала от места с таким поэтическим названием. Это выглядело как огромная и обшарпанная версия детской игрушки для ванны. Вот где он живёт?

Кестер скользнул по узким мосткам и скрылся внутри. Стуча зубами, Урсула последовала за ним, идя осторожно, чтобы не свалиться в бушующую воду.

Когда она вошла внутрь, её омыло тепло лодки. Пусть внешний вид буксира указывал на состояние полной разрухи, интерьер был безупречным. Книги заполняли деревянные полки между рядами иллюминаторов. В алькове стоял деревянный стол, в центре кабины имелась железная печка, в которой потрескивал огонь. Урсула покосилась на зелёный бархатный диван, подавляя желание дать отдых ноющему телу. Единственным необычным нюансом комнаты была тёмная метка Эмеразель на полу — ещё один сигил.

Кестер держал бессознательное тело Зи и всматривался в её лицо.

— Я не сумею её исцелить, — его глаза метнулись к Урсуле, пылая обвинением. — Ты была настолько заворожена инкубом, что позволила ему пировать Зи после того, как во второй раз провалила своё задание?

— Инкубом? — он явно обвинял её в чём-то, и его слова ранили. — Не знаю, что такое «инкуб», но думаю, ты прекрасно понимаешь, что он применил ко мне магию, которой сложно было сопротивляться. Эйб напал на меня, Зи пришла, чтобы это остановить. Хьюго высосали досуха ещё до того, как я туда попала.

— Эйб, — он выплюнул это слово как проклятье. — Ты сказала, у него золотистая кожа и серые глаза?

— Да. И тёмно-каштановые волосы. Сначала он казался вполне очаровательным.

— Абракс, — он выдавил это слово, кладя Зи на стол. — Поверить не могу, что ты поддалась на его чары. Мне хочется содрать кожу с его тела.

«Матерь божья».

— Кто он?

— Он инкуб. Работает на Никсобаса, бога ночи, — Кестер подошёл к ней, и его тело потрескивало огненной магией. — В мире не так много инкубов, но этот — чистое зло.

По её спине побежали мурашки ужаса.

— Что именно такое инкуб? И что делает его таким злым?

— Инкубы вроде него обладают способностью осушать людей. Они могут забирать энергию, магию и даже души, отдавая их Никсобасу. Так он и сделал с Зи. И инкуб может воспламенять сексуальную энергию людей, черпая из этого силу. Я так понимаю, именно так он тебя заворожил.

Урсула прочистила горло, слушая звуки завывающего ветра, хлеставшего по боку лодки. Боже, она промёрзла до самых косточек.

— Нет смысла обсуждать то, что уже случилось. Всё кончено. Что теперь будем делать?

— Меня изумляет, что ты так быстро отбрасываешь события этого вечера, — Кестер шагнул ближе, оттесняя к стене, и его лицо горело яростью. — Ты не сумела забрать душу Хьюго и позволила теневому демону присвоить её. Ты понимаешь, что это означает?

Её грудь сдавило страхом. «Он отправит меня к Эмеразель».

Глава 26

В глазах Кестера сверкала сверхъестественная сила.

Адреналин хлынул в вены Урсулы. «Мне нужно оружие. Он меня убьёт». Она всё ещё сжимала свою сумочку из кожи змия, но Эйб так и убежал с её лезвием в животе.

Она просканировала комнату в поисках чего-нибудь острого, и её взгляд упал на старый кортик, висевший над иллюминатором. Но Кестер преграждал ей путь, и она не сумеет туда добраться.

Он подвинулся ближе.

— Мне не стоило отпускать тебя одну.

— Эмеразель сказала, что ты должен отправить меня одну, и ты знаешь, что не можешь не подчиниться ей, — злость сдавливала её грудь.

Его глаза сверкнули.

— Это одна из очень немногих разумных вещей, что ты сказала за всё время нашего знакомства.

Взгляд Урсулы лихорадочно метался по комнате. Поскольку кортик был вне пределов досягаемости, ей надо было найти путь к бегству, если он собирался принести её в жертву.

— И она сказала, что тебе надо послать меня к ней, если я опять облажаюсь.

Кестер шагнул ближе, ступая босыми ногами по полу, пока не очутился так близко, что она чувствовала исходивший от него жар и чуяла его землистый запах. Его взгляд скользнул по её дрожащему телу, будто он оценивал размер жертвенной овечки, и её мышцы напряглись под его взглядом.

Её сердце бешено стучало. Урсула никак не могла справиться с таким сильным противником, будучи осушённой инкубом. И всё же у неё не было выбора. В её сознании мелькнул образ — мечи, сверкнувшие в свете луны, пока кто-то тренировал её. «Борись, Урсула».

Как раз когда он сделал ещё один шаг ближе, Урсула выронила сумочку и крепко ударила его по подбородку. Кестер вздрогнул, но не сдвинулся с места. С бешено стучащим сердцем она замахнулась для очередного удара, но неверно наметилась. Он поймал её кулак ладонью и сжал железной хваткой.

Развернув её, он заломил её руку за спину и прижал к стене. Неровная древесина с щепками впивалась в её тело сквозь шёлковое платье, и она силилась перевести дыхание.

— Я же говорил, — проурчал Кестер на её ухо, опаляя жарким дыханием шею. — Ты не можешь со мной драться. Дай мне…

«Чёрта с два не могу». Она с силой ударила его локтем в живот, и он пошатнулся. Урсула попыталась побежать к двери, но он схватил её за волосы и дёрнул назад. Другой рукой он обхватил её тело, крепко держа, и зарычал:

— Да что с тобой не так?

— Я не хочу умирать. Или гореть. Я не хочу страдать из-за того, что сделала П.У., и я не хочу, чтобы Зи страдала из-за неё. Если бы я могла кого-либо убить, я бы убила П.У., но это создало бы парадокс… — Урсула позволила себе умолкнуть. Теперь она уже несла откровенный бред.

Его сильное тело прижималось к её спине.

— Я не собирался тебя убивать.

Он крепко сжимал её волосы в кулаке, а другой рукой схватил за плечо, и Урсула никуда не могла деться. Его рука распаляла её кожу через платье, согревая грудь.

— Ты опять говоришь о себе в третьем лице? Это реально странно.

Её переполнило облегчение.

— Ты сказал, что нет смысла бороться с Эмеразель. Как и нет смысла мне бороться с тобой.

Кестер ослабил свою хватку.

— Мне стоит тебя убить. Не буду притворяться, будто это не приходило мне в голову.

Она вышла из его хватки, обнимая себя. В стороне от его тёплого тела холодный воздух заставлял её ёжиться.

— Но ты не будешь меня убивать?

Свет золотистого светильника омывал её точёное тело.

— Стоило бы, но нет.

— Почему?

Он пожал плечами, на чертах его лица воевали смятение и злость.

— Я не хочу тебя убивать.

— Я думала, ты делаешь всё, что прикажет тебе Эмеразель.

— По большей части да, — он отвернулся, его лицо внезапно сделалось печальным. — Но я её ненавижу.

Урсула покачала головой.

— Не понимаю. Я думала, ты её Палач. Зачем ты делаешь то, что она хочет, если ты её ненавидишь?

В его глазах сверкнуло пламя.

— Я ненавижу это прозвище. А остальное — не твоё дело в данный момент, — он явно не был готов обнажить душу.

Задрожав, Урсула обняла себя, косясь на диван, который так и манил её ноющее тело.

— Ладно. Но в чём смысл всего этого? Почему она так помешана на присвоении душ?

— Отдохни минутку, — сказал он, кивнув на кресло. — Может, пора тебе кое-что узнать о твоём мире, прежде чем мы пойдём охотиться на Абракса.

Урсула со вздохом плюхнулась в кресло, позволяя мягким подушкам окружить её. Её мышцы пели от облегчения.

Кестер провёл рукой по своим волосам.

— Души людей дают богам силу. Огонь Эмеразель питается душами её просителей. Магия Никсобаса работает аналогично. Боги постоянно воюют за человеческую валюту и давным-давно сформировали фракции тени и света, чтобы сражаться друг против друга. Когда Абракс осушил Хьюго, он не дал нам заполучить душу. Он также крадёт любую магию, что Эмеразель вложила в Хьюго, — он с беспокойством посмотрел на неё. — Совсем как он осушил твой огонь до того, как Зи его остановила. Если честно, то какое-то чудо, что он не забрал твою душу.

— Странно. Мы испытали отвращение друг к другу в тот же момент, когда его губы коснулись моих.

Он уставился на неё, и на его лице промелькнуло удивление.

— Серьёзно?

Урсула кивнула.

— Но это значит, что он украл душу Зи?

— Как минимум половину её души.

— Чёрт, — Урсула сделала глубокий вдох, стараясь вытолкнуть эту ужасную мысль из головы. — Если инкубы работают на Никсобаса, то на кого работают фейри? Есть бог, к которому мы можем обратиться за помощью?

— Нет. В отличие от всех остальных магических существ на земле, они не примыкали к какому-либо союзу. Они потомки ангелов, которые давным-давно выбрали прийти на Землю.

— С чего бы они захотели жить на Земле вместо небес? — все тело Урсулы ныло от измождения, но ей впервые кто-то что-то нормально рассказывал, так что надо выжать из этого максимум.

— Фейри — просто гедонисты. Они наслаждаются земными удовольствиями.

Урсула глянула на Зи, чья рука безвольно свесилась с края стола.

— Мы можем спасти её, если найдём Эйба.

— Абракса, — его глаза полыхали. — И может, мы сумеем отобрать у него ещё и душу Хьюго, чтобы Эмеразель не пришлось забирать твою душу. А затем я прибью его.

— Что случится, если мы не вернём остатки души Зи?

— Она не проживёт дольше нескольких дней.

Ужас пробежал по её спине, и Урсула достала свой белый камешек из сумочки, перекатывая его между пальцами.

— Она умрёт?

— Да. Убери свой талисман. Я заново наполню тебя. Ты истратила остатки энергии на глупые попытки противиться мне.

Урсула открыла рот, чтобы запротестовать, но слишком устала для споров.

— Как ты меня наполнишь?

Кестер подошёл к ней, протягивая руку. Она сжала его ладонь, и он заставил её подняться на ноги. Когда она встала, её голова помутилась от головокружения, и Кестер обвил одной рукой её спину, поддерживая.

— Я напитаю тебя огнём Эмеразель.

Внезапно она остро осознала его обнажённую кожу и жар, исходивший от его тела. Она посмотрела на медленное поднятие и опадание его груди, впитывая его приятный землистый аромат. «О Боже. Я же не запала на этого парня, нет?»

— Это будет больно?

— Нет, — его взгляд скользнул к её плечу. — Я просто положу руку на твой шрам. Мой жар перетечёт в тебя.

— Ладно, — Урсула не могла отвести взгляда от его сногсшибательного лица. Неудивительно, что он такого высокого мнения о себе.

Кестер спустил лямку её платья, затем лямку розового лифчика. Прохладный воздух в помещении пощипывал её кожу. Кестер плотно прижал ладонь к её плечу, закрыл глаза и заговорил на том своём странном языке. Восхитительный покалывающий жар исходил от его кончиков пальцев и расходился по её коже, лаская шею. Жар двигался медленно, шёпотом проходился по горлу, скользил ниже по грудям, пульсировал в животе. Это её воображение, или большой палец Кестера медленно поднимался и опускался на её пояснице, лениво гладя её кожу через платье? Горячий, эйфорический восторг просачивался в тело Урсулы, полыхая в её нутре, и она подавила желание прильнуть к его сильному телу. Расплавленная сила горела в её венах, и она ощутила, как губы изгибаются в улыбке. «Я снова в строю».

Кестер открыл глаза, посмотрев на неё.

— Лучше? — его палец всё ещё неспешно поглаживал её поясницу, и она чувствовала, что выгибается навстречу.

Её глаза задержались на его идеальных губах, и буквально на секунду Урсула подумывала поцеловать его… но напомнила себе, что а) большую часть времени он был самовлюблённым придурком, б) бессознательное тело Зи лежало в считанных метрах от них, и в) его прозвище — «Палач». Наверное, не лучшая идея целовать того, чьё прозвище связано с казнью людей.

Урсула размяла шею.

— Чувствую себя изумительно. Я готова найти этого инкуба.

Глава 27

Кестер пересёк комнату, выдвигая ящик небольшого деревянного комода. Оттуда он достал чёрный свитер и натянул на свой точёный торс.

— С нашим планом есть маленькая проблемка.

— Что?

— Я понятия не имею, где найти Абракса. Он древний и могущественный инкуб. Он обитает в манхэттенском логове Никсобаса, и я понятия не имею…

— Я знаю, куда он направлялся.

Надев серые брюки, он бросил на неё резкий взгляд.

— Он тебе сказал?

— Он говорил что-то про Оберона. Хотел взять меня туда как питомицу или типа того.

Кестер скривил губы, зарычав.

— Ты знаешь, что это такое?

— Нет, но я надеялась, что ты знаешь.

— Это приватный клуб для фейри. К сожалению, у них строгая политика относительно посетителей, подкреплённая древней и могущественной магией, которой даже я не могу манипулировать. Туда можно попасть, только если фейри даст тебе недвусмысленное разрешение, — он кивнул на Зи. — И она единственная фейри, с которой я знаком. У Абракса явно есть связи.

Урсула покачала головой, и чувство вины давило на её грудь подобно камню.

— Если Абракс такой неуловимый, я не могу упустить эту зацепку, — это её вина, что душа Зи пропала. Если бы она не запорола первую миссию своим отталкивающим характером, всего этого не случилось бы. И само собой, если бы П.У. изначально не вырезала метку, то Зи сейчас потягивала бы шампанское в «Клубе Лалик». — Должен же быть кто-то, кого ты сумеешь подкупить.

— Фейри не заинтересованы в деньгах.

— Ты серьёзно? Ты когда-нибудь ходил по магазинам с Зи?

— Она — исключение… фейри-одиночка. Большинство фейри Нью-Йорка принадлежат к двору Оберона и обладают всем богатством, какое только пожелают.

— Двор Оберона. Вот куда мы отправляемся? В какой-то мир фейри?

— Да. И Оберон — их король, — Кестер надел обувь. — Может, мы сумеем поймать Абракса, когда он будет входить или выходить. Это наш лучший шанс.

— Но у него огромная фора, — Урсула закрыла глаза, стараясь подумать о всех тех разах, когда они с Кейти украдкой пробирались в лондонские клубы, потому что не могли позволить себе оплату за вход. Они обычно просили знакомого бармена или официанта добавить их в список. — Там есть персонал? Хостес, которую ты мог бы очаровать?

Кестер расхаживал туда-сюда как зверь в клетке.

— С ними не удастся поговорить, пока мы не попадём внутрь. Это другое измерение. Единственный путь туда лежит через магию, которую мы не можем контролировать.

Другое измерение? Чёрт возьми.

— Ну, а как парикмахер Зи туда попадает? Луис? Она говорила, что он вечно там с рыжими.

Кестер перестал расхаживать, и его зелёный взгляд метнулся к ней.

— Расскажи мне о нём.

Урсула потёрла лоб.

— Я мало знаю, только то, что он слегка жутковатый и любит рыжих.

— Насколько он крупный?

— Крупный. Мускулистый. Размером примерно с тебя.

Кестер потёр ладонью подбородок.

— Он может быть фейри.

— Зачем фейри стричь волосы, если они бесконечно богаты? — Урсула дотронулась до своих губ. — Хотя ты сказал, что они гедонисты… а он слишком наслаждался, массируя мои волосы. В какой-то момент он наклонился и понюхал их. Я подумала, что это странно.

— Именно. У фейри есть свои особенные земные наслаждения, которые их радуют. Для кого-то это еда, для кого-то — секс. Для Луиса, видимо, это волосы.

— Я ему позвоню.

Кестер кивнул.

— Хорошо. Только не говори ему, зачем мы хотим туда попасть. Двор Оберона должен использоваться исключительно для удовольствия. Если он приведёт туда какие-то проблемы, ему пожизненно запретят вход туда.

Урсула нагнулась и подхватила с пола сумочку.

— Не волнуйся. Я использую свои шёлковые чары, — она достала телефон и набрала номер Луиса. Он ответил после третьего гудка. На фоне играла песня «Девочка, у тебя волшебное тело».

— Привет, Луис. Это Урсула. Ты, эм, недавно стриг меня.

— Ммм. Рыжая. Хочешь массаж кожи головы?

— Вообще-то я хотела узнать, не идешь ли ты сегодня ночью к Оберону? Я слышала, как ты обсуждал это с Зи, пока делал те изумительные штуки с кожей моей головы. И, ну, я просто хотела попробовать. Я слышала, что это лучшее место для удовольствий.

— Я не планировал идти. Но для тебя готов поменять планы.

— Оо, изумительно, — она позволила своему голоску сделаться медовым. — И Кестер будет со мной.

— О, — ровно отозвался он. — Палача внутрь не пустят.

— Я позволю тебе потрогать мои волосы, — выпалила она. — Это важно. В смысле, мне важно получить наслаждение. — «Заманивай его, Урсула, как госпожа». — И важно, чтобы мои волосы… получили наслаждение… с твоими пальцами в них. Можешь их понюхать.

«Чёрт».

— Мммм, — она слышала, как он делает протяжный вдох через нос. — Да. Дай мне одеться. Ты будешь в списке под фамилией Кестера — Пил. Я скажу им сделать исключение на одну ночь, и охранные чары уберут для вас двоих. Твои волосы этой ночью получат наслаждение от моих рук, — он со щелчком повесил трубку.

Урсула поморщилась от того, на что согласилась.

Кестер уставился на неё.

— И это твои шёлковые чары?

Она помрачнела.

— Эй. Сработало же. Я проведу нас к Оберону, и ты сам-то с этим не справился. Пошли, — она подзарядилась огнём Эмеразель, её тело пылало силой.

— Не так быстро. Сначала надо заняться подготовкой, — он посмотрел на её окровавленное платье. — Для начала снимем с тебя это.

Урсула выгнула бровь. Если бы бессознательное тело Зи не лежало в нескольких метрах от них, портя момент, это заявление могло бы заставить её покраснеть.

— И что у тебя на уме?

— Мода фейри чрезвычайно роскошна, — Кестер обошёл её по кругу, скользя взглядом по её телу. — Думаю, я знаю, что тебе подойдёт.

Она скрестила руки на груди.

— Ты собрался меня наряжать?

Не успела она договорить, как Кестер уже принялся напевать на своём магическом языке, и чары ласкали её кожу. Её платье начало трансформироваться, серый шёлк обрёл поразительный травянисто-зелёный оттенок. Материя заструилась вокруг её ног словно на весеннем ветерке, деликатная ткань облегала бёдра. Спереди появилось два длинных разреза, декольте углубилась. Золотистые лианы зазмеились по талии, заканчиваясь прямо под грудью и удерживая изумительный материал на месте. На её запястьях оказались серебряные браслеты, а в его руках появилась тёплая куртка из белого меха. Грациозным жестом Кестер набросил куртку на её плечи.

Посмотрев на свое творение, он провёл пальцем по нижней губе.

— Теперь ты выглядишь идеально.

Урсула взглянула на наряд.

— Я бы и не подумала, что ты дизайнер одежды.

— На свете очень мало вещей, в которых я не хорош.

Она так закатила глаза, что едва не потянула мышцу.

Глава 28

Кестер повернулся к одному из книжных шкафов и принялся брать журналы с полок и бросать их на пол. На обложке каждого виднелись лодки и заголовки вроде «Вперёд под парусом» или «Якоря Прочь».

Урсула прищурилась.

— Есть какое-то морское решение, позволяющее вернуть пропавшую душу Зи?

Кестер наклонился, заглядывая внутрь полки.

— Мне надо проконсультироваться с моими гримуарами. Нам придётся сотворить защитные чары, чтобы не дать инкубу применить к нам его теневую магию.

— Знаешь, когда пригодились бы защитные чары? Когда я была в опере.

Урсула подошла ближе, заглядывая через его плечо. Журналы маскировали металлическую кнопку, и Кестер нажал на неё. Что-то громко щёлкнуло, и ближайший книжный шкаф распахнулся вперёд на шарнирах, со скрипом проехавшись по полу. На задней стенке шкафа обнаружилась небольшая коллекция мечей и ножей, но настоящее сокровище скрывалось в стенном алькове, источавшем то волшебное янтарное свечение. Посмотрев через плечо Кестера, Урсула увидела, что свет защищал небольшое скопление книг, совсем как в квартире в Плазе.

— Мне потребуется твоя помощь.

Такую фразу она никогда не думала от него услышать.

— Что от меня нужно?

Кестер глянул на неё.

— Защитные чары черпают свою силу из душ людей, которые их создали. Магия всегда могущественнее, когда заклинание творят несколько человек. Если мы сотворим его вместе, оно будет вдвое сильнее.

— И мы будем читать по одной из этих книг?

— Да, — он поднёс ладони к янтарному свечению, закрыв глаза. Затем медленно пропел одно слово, и его низкий голос пронёсся по её коже бархатной лаской: «Ориэль». Как только он произнёс последний слог, свечение уз погасло.

Сильный ветер хлестал по лодке, пока Кестер проводил пальцем по корешкам, бормоча себе под нос.

— Гептамерон слишком возвышенный. В Liber Juratus должно найтись нужное, — он взял том с полки и стал листать страницы, бегло просматривая текст. — Ладно, вот оно. Броня Гонория… это оттолкнёт практически любую магию, — он показал на завитушки текста на странице. — Это на ангельском. Сумеешь прочесть?

Урсула подошла к нему сбоку, посмотрев на пожелтевшие страницы. Она не совсем понимала слова, но знала, как их произносить… совсем как при первом призыве Эмеразель. Очевидно, П.У. явно тратила своё время на что-то полезное.

— Определённо.

Кестер начал читать, а Урсула присоединилась. Как только они заговорили, она ощутила магию, хлынувшую по её коже так, будто она ступила в тёплую ванну. По мере прочтения заклинания, её кожа теплела, а ощущения становились более чувственными. Слова почти влекли её ближе к Кестеру, словно магнетическая тяга. В его кедровом аромате витало нечто более тёмное, что она не могла опознать, но это манило её ближе. Та тупая ноющая боль одиночества, вечно глодавшая её сердце, начала успокаиваться.

Когда они пропели последнюю строфу, Урсула почувствовала, как его рука прошлась по ней, посылая электрический заряд по телу. Но с произнесением последнего слова чары между ними резко рассеялись. Урсула ахнула, будто её выбросили в реку снаружи. На мгновение её кожа словно покрылась коркой льда, а потом вернулась приглушённая усталость.

— Что это было? Я чувствовала что-то вроде… — она силилась описать ощущение.

Кестер закрыл книгу, поставив ту обратно на полку.

— Это была магическая аура, побочный продукт сотворения заклинания. Это усилило мою ауру и наделило меня некой магической бронёй из арсенала фейри. Вдобавок к этому любое заклинание, которое я теперь сотворю, будет более могущественным.

— Твою ауру? А как же моя? Ты сказал, что заклинание защитит нас.

— Оно защищает меня, а я защищу тебя. Высока вероятность, что выход оттуда придётся прокладывать силой.

Урсула вскипела.

— Моя роль — ждать, когда меня защитят? Я думала, я теперь должна быть демонической воительницей.

— Мечи — это супер, но ты не владеешь магией, — Кестер подошёл к Зи и подхватил её со стола. — Слушай, я положу Зи в кровать и соберусь сам. Мы уходим через пять минут, — он скрылся в одной из комнат в носу лодки.

Оставшись одна в основном помещении, Урсула получила время осмотреться. Огонь уютно потрескивал в печи, брызги воды из реки ударяли в иллюминаторы.

Урсула со стоном вытянула руки над головой. Всё её тело ныло так, будто она только что переболела гриппом. Видимо, отдача части ауры Кестеру сильно сказалась на её нервной системе… не говоря уж об остальном магическом хаосе, который она пережила за этот вечер.

Урсула подошла к одному из книжных шкафов. По какой-то причине тот факт, что Кестер — увлечённый читатель, оказался самым шокирующим открытием вечера. Она просматривала корешки… полка классики: Шекспир, Мелвилл, Данте, Дюма.

Урсула взяла томик Гомера и открыла его. Страницы были хрустящими и пахли свежими чернилами; он не читал эти книги. Полка ниже содержала более свежие издания: Дойл, Верн, Берроуз, Кристи, даже Бронте. Корешок «Джейн Эйр» был потрескавшимся и выцветшим. Пролистав страницы, Урсула заметила кое-какие подчёркнутые строки. «Я не птица, и никакие сети не удержат меня, я свободное человеческое существо, с независимой волей».

Каблуки ботинок Кестера застучали по доскам, и она едва не выпрыгнула из собственной шкуры, внезапно ошеломлённая ощущением, что вторгается в его приватность. Она резко поставила книгу обратно на полку и взглянула на него.

Теперь на нём была зелёная рубашка оттенка мха, расстёгнутая до живота и обнажающая его точёную грудь. На запястьях виднелись кожаные браслеты. Брюки были сшиты из полночно-синего бархата и облегали его тело, а зашнурованные ботинки поднимались до колен.

Урсула тихонько присвистнула.

— Выглядишь изумительно.

Он нахмурился.

— Я выгляжу как придурок. Но так они одеваются, — он поднял куртку из белого меха, которую сотворил заклинанием, и передал Урсуле. — Джо вот-вот будет здесь. Я введу тебя в курс дела в машине по дороге. Уверена, что справишься?

Урсула бросила на него резкий взгляд. Она постепенно понимала, что П.У. была той, с кем шутить не стоит.

— Не недооценивай меня, Кестер Пил. Пошли, — она накинула куртку и вышла из его лодки в ветреную зимнюю ночь.

Глава 29

Бентли остановился в заброшенном нью-йоркском квартале, на улице с тёмными кирпичными зданиями. Урсула вышла из машины, крепче запахивая меховую куртку поверх струящегося зелёного платья. Ржавая стальная дверь в кирпичной стене — не то, как она себе представляла портал в мир фейри. Там не было ничего, кроме маленькой кнопки звонка, вделанной в кирпич, да камеры, незаметно расположенной над дверью. В воздухе слегка пахло несвежей мочой.

Сморщив нос, она сжала свою сумочку из кожи змия, где был надёжно припрятан её талисман.

— Ты уверен, что это нужное нам место? — спросила она.

— Да, это оно, — зелёные глаза Кестера сверкнули тем выражением, которое говорило «не ставь под сомнение мои слова». — Ты помнишь инструкции?

— Конечно, — как она могла забыть? Он заставил её раз за разом повторять это в Бентли. — Не говорить ни с кем. Не есть ничего, не пить ничего, но каким-то образом создавать образ дебоширства, ни капельки не веселясь.

— Ты должна сохранять контроль. Ты никогда прежде не контактировала с легионом аур фейри. Даже просто вход туда сделает тебя склонной к гедонистическим порывам.

— А ты к этим порывам не склонен?

— Мужчины не реагируют на ауры фейри в такой же манере. Мы более склонны становиться собственниками или ревнивцами. Ещё больше причин для тебя держаться поближе ко мне, чтобы мне не приходилось убивать всех, кто попробует тобой воспользоваться.

— У меня такое чувство, будто мы сейчас войдём в какой-то первобытный век.

— Их культура отлична от твоей. Женщины покорны. Они присутствуют лишь для ублажения мужчин.

Урсула задрожала. Что он имел в виду, говоря об «её культуре»? Она сделала себе мысленную пометку спросить потом.

— Из какого века эти люди?

Кестер пожал плечами.

— Королю почти сто тысяч лет. Так что да, первобытная эра.

Её нутро сжалось.

— Ты серьёзно?

— Мне придётся вести себя так, будто я заявил на тебя права. Никому не принадлежащую женщину может забрать король.

— И что означает заявление прав на меня?

— Это означает «хорошо, что ты считаешь меня привлекательным».

У Урсулы отвисла челюсть.

— О чём ты говоришь? — она аж запиналась.

— Не думай, что я не заметил, — он поправил свои кожаные браслеты. — В любом случае, это неважно. Абракс наверняка будет увиваться вокруг Оберона. Нам надо, чтобы нас пригласили во внутренний круг короля. Тебе придётся привлечь его внимание, в то же время ясно давая понять, что ты со мной, иначе он попытается утащить тебя, чтобы совокупиться с тобой. Фейри питают весьма нежные чувства к рыжим.

— Утащить, чтобы совокупиться со мной? Да ты, должно быть, шутишь.

— Просто оставь разговоры мне. Знаю, тебе подобное ненавистно, но в мире фейри такие вопросы решаются мужчинами. Они уважают физическую силу, — ледяной ветер трепал его тёмные волосы.

— Мы можем просто покончить с этим? Неудивительно, что Зи убралась подальше от мира фейри.

Кестер нажал на звонок. Не раздалось никаких звуков, но через несколько мгновений дверь приоткрылась. Выглянул молодой мужчина с серебристыми волосами, комната позади него скрывалась в тенях.

— Имена, — потребовал он. Его ногти были заточены до острых кончиков и покрыты белым лаком.

— Мы в списке под фамилией Пил, — сказал Кестер, обвив рукой её талию. — Гости Луиса.

Глаза мужчины метнулись к рыжим волосам Урсулы, и она демонстративно перебросила их через плечо.

— Ну конечно, — он закрыл дверь, и они ждали. Прошла минимум минута, и Урсула барабанила пальцами по бёдрам, пытаясь вытеснить из головы образы Эмеразель. Поскольку душа Зи пропала, у неё пока не было времени подумать о своей судьбе. Но как долго Кестер сможет скрывать от огненной богини её сегодняшний провал?

Кестер бросил на неё резкий взгляд.

— Расслабься. Ты выглядишь так, будто отправляешься на суицидальную миссию.

— Мы и так идём на суицидальную миссию, — рявкнула она.

Наконец, мужчина снова открыл дверь и поманил их в коридор с высокими потолками, завешенный с одной стороны роскошными зелёными шторами. Стены были голыми, сделанными как будто из древесной коры и тускло освещёнными медовым свечением. Поначалу Урсула думала, что свет исходит от свечей, но когда её глаза адаптировались, она увидела миниатюрные шарики света, парившие в воздухе над ними.

Глаза фейри вторили цвету его серебристых волос; она ни разу не видела, чтобы он моргал. Это нервировало.

— Добро пожаловать во двор Оберона, — он равнодушно протянул руку. — Могу я забрать вашу шубку?

Урсула сняла куртку и протянула её, но фейри просто заорал:

— Мавелль!

Женщина с вороными волосами, одетая в прозрачное красное платье, спешно выбежала из-за штор, схватила меховую куртку Урсулы и снова скрылась.

«Видимо, это и есть женская покорность». Боже, она возненавидит это место.

Мужчина-фейри поманил их в сторону штор. Взмахом запястья он отвёл их в сторону, открывая огромные двойные двери из дерева, покрытые узорной резьбой в виде дубовых листьев. Огромные оленьи рога крепились к каждой двери в качестве ручки. На дверях виднелись золотые буквы, которые как будто извивались и двигались словно живые существа… совсем как стены в запертой комнате, в которую она вломилась.

Не сказав ни слова, фейри схватился за рога и открыл двери.

Урсула резко втянула вдох, с разинутым ртом уставившись на огромный зал. Они вышли на небольшой балкончик, и она посмотрела вниз по лестнице, спускавшейся к танцполу. Фейри пили и танцевали на полу, застеленном травой и полевыми цветами.

И всё же её взгляд тянуло вверх. Огромные колонны из древесины, толстые и крепкие как стволы красного дерева, поддерживали над ними потолок, который был настолько высоким, что скрывался в темноте. Зал освещали сферы света — некоторые маленькие как насекомые, другие размером с лошадь. Они кружили и плясали в воздухе над их головами как морские существа, которых колыхал невидимый прибой.

— Как это место вообще существует? — выдохнула Урсула.

Кестер вновь обвил рукой её талию.

— Магия, — прошептал он.

Она глянула вниз на толпу, на фейри, одетых в ошеломительных стилях, которых она никогда прежде не видела — струящиеся шелка цвета сапфира, сливы и папоротниковой зелени; конечности, украшенные витыми золотыми браслетами. Волосы одной женщины пульсировали синим и зелёным, как огни глубинной рыбы. Другая, одетая лишь в полупрозрачную плёнку, кружилась, и искры магии слетали с кончиков её пальцев как летние фейерверки. По края зала на деревянных креслах сидели мужчины, облачённые в кожу и наблюдавшие, как прекрасные женщины танцуют, прикрытые лишь несколькими стратегически расположенными ракушками и цветками. Низкая резонансная музыка переполняла воздух, вибрируя в теле Урсулы, и она вдохнула насыщенный запах мха и сирени.

Какого ж лешего. Она даже не пила алкоголь, а уже соблазнялась атмосферой.

— Оставайся сосредоточенной, — Кестер сжал её ладонь и повел вниз по лестницам. — Абракс будет рыскать где-то возле короля.

Когда Урсула шагнула на танцпол, фейри скользили всюду мимо неё. Они двигались легко, их тела покачивались идеально в ритме басов, дрожавших на её коже. В воздухе витал некий заряд энергии; это пьянило её, и приходилось напоминать себе, зачем она здесь. «Я здесь ради Зи».

Кестер скользнул пальцами вниз по её руке, оставляя ощущение покалывания, затем снова сжал её ладонь.

— Всматривайся в толпу, но он наверняка будет во внутреннем круге короля. Он не якшается с простолюдинами.

— Что ты будешь делать, когда мы его найдём?

Его челюсти внезапно сжались, в зелёных глазах сверкнул намёк на жестокость.

— Я постараюсь не оторвать ему руки и ноги, но не даю никаких обещаний, — пугающего выражения на его лице оказалось достаточно, чтобы прогнать отголоски наслаждения из головы Урсулы, и она позволила ему вести её сквозь толпу танцоров.

Они пробирались сквозь море извивающихся фейри, пока она искала Абракса. Они прошли глубже в помещение, и одежда на мужчинах изменилась, становясь более формальной — жёсткая золотистая парча и пышные кружевные воротники. На женщинах, конечно, были прозрачные платья и клочки кружев. Пока Урсула наблюдала за танцами леди, ей сложно было не покачивать бёдрами или не чувствовать трепета от легкого контакта с телом Кестера.

Она прислонилась к нему, шепча:

— В чём прикол этих пышных воротников?

— Эти фейри — часть двора Короля Оберона.

Уже собравшись спросить, как выглядит король, она мельком заметила кое-что среди танцоров: в окружении вооружённых мужчин в золотистой броне стоял низкий деревянный помост, а поверх его на троне сидел высокий фейри. Его бледные волосы сияли на свету, тело источало мерцающее золотистое свечение.

Урсула разинула рот.

— Это король?

Кестер встал перед ней.

— Пока не смотри ему в глаза.

— В чём дело?

— Ты здесь новенькая. И ты выделяешься. Если мы хотим попасть в его внутренний круг, то нам надо, чтобы он тебя заметил, а не заявил на тебя права, — он обвил рукой её спину, а другой ладонью дотронулся до щеки. — Мне надо, чтобы они знали — ты со мной.

Когда Кестер стоял так близко, сложно было не вдыхать его приятный глиняный запах, и Урсуле хотелось обхватить его руками. Музыка проносилась по её коже дрожью удовольствия. Часть её разума кричала, что у Кестера проблемы с высокомерием, и она ненавидела таких парней, и ей надо оставаться сосредоточенной… на чём-то. Только она не помнила, на чём именно. Её взгляд упал на красивую фейри-блондинку в белом кружевном белье, танцевавшую для одного из мужчин-фейри. «Будет так здорово, если я просто отпущу себя…»

Медленный, чувственный ритм музыки разносился по залу, гипнотизируя Урсулу, и её взгляд скользнул к поразительным губам Кестера. Она посмотрела на него, облизывая свои губы. Боже, он великолепен, и хищный блеск в его глазах сводил её с ума. Её пульс участился.

Музыка волнами прокатывалась по её телу, вызывая дрожь от замедления мелодии. Урсула позволила себе качнуть бёдрами в пульсирующем ритме музыки. Она обвила руками плечи Кестера, прижалась телом к его крепким мышцам. Приятное тепло просачивалось сквозь его одежду.

Он медленно наклонился, прошёлся своими мягкими губами по её горлу, а большим пальцем лениво поглаживал её спину.

— Что ты делаешь? — прошептала Урсула. Её сердце застучало быстрее.

— Показываю им, что ты несвободна, — пробормотал он, не отрываясь от её шеи. Кестер запустил пальцы в её волосы и крепко сжал, запрокидывая её голову, затем царапнул клыками по её горлу. По её телу разнёсся жаркий трепет, все рациональные мысли покинули её разум. Они пришли сюда по какой-то причине?

Высоко над ними магические сферы полыхали как вспышки, басы пробирали её до самого нутра.

— Король наблюдает, — прошептал Кестер, согревая дыханием раковину её уха. — Я просто удостоверюсь, что он понимает — на тебя нельзя заявить права.

Урсула провела ладонью по его сильной спине, и его глаза остекленели. Он наклонился ближе, прижавшись тёплыми губами к её рту. Прикосновение его мягких губ заставило огонь заструиться по её венам, и Урсула выгнулась навстречу, приоткрыв рот. Их языки встретились, и ей захотелось содрать с Кестера одежду и провести руками по всей его золотистой коже. Для этого они пришли сюда, верно? По ней курсировал жар, она хотела затащить его в угол и…

Чья-то рука сзади схватила её за плечо и отвлекла от поцелуя. Ценой огромного усилия Урсула отстранилась от Кестера и увидела двух охранников в золотой броне. Их светлые волосы и бледно-голубые глаза в точности повторяли внешность Зи. Нутро Урсулы сжалось, и она заставила себя отодвинуться от Кестера, наблюдая за мужчинами. Этот поцелуй полностью выбил её из колеи, и она едва могла думать связно. «Соберись, Урсула. Это вопрос жизни и смерти». Нагрудные пластины мужчин были покрыты искусной резьбой — серебристые оленьи рога вокруг дубового листа — но её взгляд метнулся к мечам в ножнах, инкрустированных мерцающим жемчугом. «Всегда хорошо знать, где оружие».

Один из охранников заговорил.

— Оберон запросил аудиенцию.

— Для нас будет честью поговорить с королём, — ответил Кестер.

Охранники развернулись, расположившись по краям от них. Пока они вели их к помосту, фейри перестали танцевать, сотни взглядов оказались прикованы к ним. Урсула тяжело сглотнула, когда охранники подвели их к краю помоста, на котором стоял король в окружении солдат.

Глава 30

Вблизи Оберон выглядел как четыреста килограмм чистых мышц. Его наряд был официальным, даже царственным: жёлтое свободное одеяние, подпоясанное золотистым ремнём, плечи защищались парой серебряных наплечников. Он держал в руках алебарду с медным наконечником в виде оленьих рогов и смотрел на подходивших гостей с мрачным выражением. За спиной покосился пристёгнутый меч. Это был зал удовольствий, но он явно пришёл готовым к сражению.

— Что привело тебя в мой зал с этой прекрасной женщиной, Палач? — его голос был мелодичным и тихим, но последнее слово он умудрился выплюнуть так, будто ему скормили кусок тухлого мяса. Когда он заговорил, длинные заострённые зубы сверкнули в янтарном освещении.

— Мы просто хотели принять участие в празднествах, — Кестер глазами сканировал комнату, наверняка ища Абракса.

Приближались ли они к тому моменту, когда выход отсюда придётся прокладывать силой? Урсула покосилась на меч одного из охранников. Она могла бы достать его из ножен быстрым рывком и зарезать их двоих. К сожалению, она понятия не имела, как покинуть зал, особенно учитывая всех остальных охранников, которые набросятся на неё. А ещё она понятия не имела, чем П.У. занималась в свободное время, но Новая Урсула не считала себя убийцей. Лучше подождать и посмотреть, как всё повернётся, и только потом уже прибегать к оружию.

— Здесь ради удовольствия? — взгляд Оберона скользнул по телу Урсулы вверх и вниз, и у неё сложилось неприятное ощущение, что он может видеть сквозь её платье. — Она красавица. Но она принадлежит тебе? — его голос сочился разочарованием.

— Да.

Король принюхался к воздуху, его губы скривились.

— Из рядов Эмеразель, — прошипел он. — Должно быть, её сложно укротить. Мне такое нравится.

Гадость. Урсула чувствовала огонь, поднимавшийся в её груди.

— Я всё ещё работаю над её укрощением, — Кестер низко поклонился, и она едва сдержалась, чтобы не заехать ему локтем в живот.

Оберон издал рычание.

— Поскольку я не могу её поиметь, я бы хотел посмотреть, как ты с ней спариваешься.

У Урсулы отвисла челюсть. Чего?

Кестер беспечно улыбнулся, словно это было совершенно разумным предложением.

— Само собой. Но она немного стеснительная. Нам нужно отправиться туда, где толпа поменьше.

Её сердце бешено стучало. Он же не это имел в виду, когда говорил про заявление прав? Само собой, Кестер горяч, но она не собиралась устраивать публичное шоу.

— Ладно, — сказал Оберон. — Я отведу вас в свои личные покои.

Кестер кивнул.

— Она не разочарует.

Урсула подавила тысячу сердитых реплик. «Да. Какого. Хера». Она старалась не хмуриться, напоминая себе, что они здесь ради Зи, и у Кестера, само собой, есть план, который не предусматривал трахать её перед королём. С другой стороны, Кестер не особо делился своими планами.

Один из охранников поманил их вперёд, и Кестер повёл Урсулу на помост, привлекая её ближе к себе. Оберон ударил рукояткой алебарды по дереву. С лёгким рывком вся платформа начала медленно подниматься в воздух, пока они не оказались в десяти метрах над землей.

Кестер наклонился к ней и прошептал:

— Не волнуйся.

Помост продолжал устремляться вверх, они поднялись уже на тридцать метров, и толпа внизу становилась маленькой. Урсула старалась не поддаваться головокружению или дезориентации от осознания, что колонны на самом деле были огромными корнями деревьев. «Мы внутри гигантского дерева?» Голова всё-таки закружилась, и Урсула отошла от края.

— Великолепно, не правда ли? — протянул Оберон позади неё. — Я правлю этими фейри с тех пор, как мы впервые сошли с небес, и это вид мне никогда не надоедает.

Она повернулась, наблюдая за королём. Его глаза были ясными, на коже не виднелось морщин. Если бы у неё спросили, Урсула сказала бы, что ему не больше сорока лет, хотя из-за странного цвета кожи и волос, а также огромных размеров он выглядел явно иномирным. Она не должна была говорить, и этот мужчина казался достаточно жутким, чтобы она даже порадовалась такому условию. Так что она просто пошире раскрыла глаза, стараясь казаться как можно более невинной и тупой.

Он подвинулся ближе к ней, склонившись над её шеей и сделав глубокий вдох.

— Ахх. Это мне тоже никогда не надоест. Запах женщины, готовой к спариванию.

К горлу Урсулы подступило отвращение. «Вытащите меня отсюда. Уж лучше адский огонь Эмеразель, чем этот тип».

Король продолжал свой монолог.

— Я родился до раскола, до того, как богов изгнали с небес, и всё же я до сих пор трепещу при виде юной красоты вроде твоей, — он переплёл пальцы. — Чисто из любопытства, Палач сказал тебе, сколько ему лет?

— Триста девяноста четыре, — сообщил Кестер, стоявший рядом.

Урсула повернулась и разинула рот. Ему триста девяноста четыре года? Это означает, что он родился в 1620-х, когда люди думали, что болезни вызываются дисбалансом эмоций, а также посещали публичные казни ради развлечения. Это означало, что ей придётся четыреста лет собирать души, чтобы выплатить долг перед Эмеразель? В ней вспыхнула искра злости. В этом отношении Кестер был особенно молчалив… и какой у него план с этим спариванием? Нельзя сказать, что она правда ему доверяла.

Урсула задрожала. Если честно, она не выдержит четыреста лет, если и дальше будет сталкиваться с такими неудачами.

Огонь взбурлил в её крови, и она попыталась прогнать паникующие мысли из головы. Ей надо сосредоточиться на том, чтобы вернуть души Зи и Хьюго, а потом выбраться отсюда нахер.

Помост замедлился, приближаясь к деревянному балкону, выступавшему из корня дерева.

— Добро пожаловать в мои приватные апартаменты, — сказал Оберон. — Тут присутствуют мои самые близкие друзья.

Вспыхнула искорка надежды. К ним относился и Абракс?

Платформа аккуратно подъехала вплотную к балкону, и охранники короля направили их в другой зал поменьше, потолок в котором состоял из сетки цветущих лиан. В центре вокруг банкетного стола собрались ярко одетые гости, а другие толпились у барной стойки из дуба, потягивая разноцветные коктейли.

Когда Оберон провёл их в зал, все гости уставились на Урсулу и Кестера. Кестер бегло поклонился, но его глаза не переставали искать Абракса.

Толпа расступалась перед Обероном, пока он шёл к банкетному столу, на котором был подан молочный поросёнок и фрукты. С низким рычанием король столкнул еду со стола. В груди Урсулы пылала ярость. «Он расчищает место, чтобы мы спаривались? Я должна заменить молочного поросёнка?» Она окинула взглядом комнату, отчаянно ища Абракса, но нигде не видела этого ублюдка.

Оберон повернулся, и его губы разомкнулись, обнажая острые зубы. Его шаги эхом разносились по помещению, пока он приближался к Урсуле, и её нутро сжалось. Он остановился в считанных дюймах от неё, и тёплое свечение отражалось от его колец, когда он протянул руку, чтобы дотронуться до её щеки.

Ладно, это продолжалось достаточно долго.

— Не трогай мою пару, — прогремел Кестер.

— Я вижу огонь в её глазах, — рыкнул король, прикасаясь к её шее. — Я хочу укротить…

Бросив свою сумочку из кожи змия, Урсула схватила его руку, и расплавленный адский огонь воспламенил её вены. Она была древней яростью, готовой искупать мир в огне.

— Я больше не шучу, — заорала она. — Отдай мне Абракса, иначе я сожгу это место дотла.

Лицо короля исказилось от агонии, от его руки повалил дым. Охранники вытащили оружие, но Кестер уже начал напевать на ангельском. Пока он говорил, его слова парализовали короля и его охранников. Они морщились от агонии, звуки хрустящих костей и сухожилий заполнили комнату, пока тела фейри изгибались и ломались. Король содрогался в рвотных позывах, глаза выпучились.

«Так вот почему он получил то жуткое прозвище».

Пока Кестер калечил Оберона магией, Урсула отпустила руки короля и стащила меч у одного из охранников. Оружие просто великолепно ощущалось в руках, лёгкое и проворное.

— Где Абракс? — потребовала она громче, чтобы услышала вся толпа.

Её глаза лихорадочно сканировали помещение, ища его на задворках, но только повернувшись к Кестеру, она увидела инкуба.

Абракс стоял прямо позади Кестера, и завитки полночной чернильной магии исходили от него как дым.

— Кестер! — заорала Урсула.

Но было уже слишком поздно. Одним размытым пятном движения Абракс свернул шею Кестеру. Хруст его позвоночника эхом отразился от потолка, и в сознании Урсулы взревел ужас.

Глава 31

Когда обмякшее тело Кестера рухнуло на пол, Урсула подняла меч. Его заклинание больше не удерживало фейри в тисках, и они зарычали на неё, сверкая глазами. Она стискивала меч, и бешеная паника раздирала её разум на куски. «Кестер. Кестер мёртв». Она пыталась затолкать ужас поглубже в своё ментальное хранилище. Она не могла поддаться страху сейчас, когда стая разъярённых фейри окружила её и жаждала крови.

Но пока она смотрела в мстительное лицо короля фейри, что-то ещё начало всплывать на поверхность, курсируя по всем её мышцам: острое ощущение уверенности, будто она точно знала, как должен двигаться каждый из её суставов. Первобытный гнев накатил на неё волной, окутывая тело тёмной силой. «Я отомщу за него».

Оберон завёл руку за спину и достал весьма грозный меч из ножен за плечами. Его глаза встретились с ней взглядом, и его улыбка была ужасающей.

Но горячая ярость битвы охватила Урсулу, и она улыбнулась в ответ, полоснув мечом по воздуху и тем самым демонстрируя свои навыки. Она была уже не Урсулой. Она была Местью, древней и первобытной. Когда Оберон бросился в атаку, она оказалась готова. Его клинок ударил по её мечу, и лязг металла отдался эхом. Король был быстрым, почти слишком быстрым для неё, и его меч со свистом пронёсся над её головой.

«Я отомщу за него».

Гнев переполнил её нервные окончания. Урсула начала кружить вокруг Оберона, её движения были быстрыми и точными, и она заметила проблеск страха в глазах короля. В этом смертоносном танце они вертелись и пригибались, быстрые как ветер. Воздух свистел вокруг её тела, и король начал ошибаться. Она чуяла его страх, хотела его крови.

Когда король устал, его охранники вступились, достав мечи, и Урсула сражалась уже не с одним фейри, а с тремя. Она резко развернулась, и меч полоснул размытым стальным пятном, рассекая мышцы и плоть. Брызги крови разлетались в воздухе красными дугами, и она уже не знала, с кем сражается; она знала лишь то, что хотела убивать.

Очередной охранник бросился на неё, и она пригнулась, полоснув мечом по его ногам. Но фейри подпрыгнул в воздух и ударил рукояткой меча по её затылку.

В черепе взорвалась боль; Урсула отшатнулась назад, выронив клинок. Перед глазами почернело, грубые руки схватили её и пригвоздили к полу.

Когда к ней вернулось зрение, король и Абракс стояли над ней, пока шесть охранников-фейри удерживали её на полу.

— Тупая сука, — выплюнул Оберон. — Как только закончу использовать тебя для наслаждения, сдеру с тебя кожу заживо.

От ярости у неё перехватило дыхание. «Кестер мёртв. А теперь они убьют меня. Ублюдки».

Обезумев от ярости, Урсула попыталась освободиться, но хватка рук фейри была слишком крепкой. Абракс низко наклонился, прищурившись. Он дотронулся до её щеки и проурчал:

— Что ты за штучка? — он провёл пальцами по её коже, и в горлу подступила желчь.

— Разденьте её, — приказал Оберон.

Огонь. В панике Урсула забыла использовать огонь Эмеразель. Она позволила вулканической ярости раскалиться добела, и фейри её отпустили.

Как раз когда она спешно поднималась на ноги, по залу прокатился рык. Тёмный зверь врезался в толпу фейри, сверкая зелёными глазами. Женщины-фейри завизжали, побежали к движущемуся помосту. Как только они забрались туда, он начал опускаться.

Кестер? Гончий кружил вокруг неё, рыча на фейри, которые подступались к ней с мечами. Он защищал её.

Облегчение переполнило Урсулу. Как он может быть жив, чёрт возьми?

Понимание ударило по ней подобно разряду молнии. Заклинание. То заклинание, которое они сотворили перед уходом, сработало. И не только — должно быть, это изменило его облик гончего. Он был минимум три метра ростом.

Урсула поднялась и схватила упавший меч с пола.

Глаза Кестера полыхали, с челюстей капала кровь. Охранник замахнулся на него, и он взревел, схватив фейри зубами и швырнув через весь зал.

Король снова вытащил меч, не сводя глаз с Урсулы.

— Грязные животные.

Кестер зарычал на короля, который теперь стоял в окружении отряда фейри-охранников.

— Отведите его в безопасное место, — крикнул один из них. Когда они сомкнули ряды вокруг короля, их тела замерцали и исчезли, оставив лишь бледное радужное сияние. Температура в помещении опустилась на десять градусов.

Урсула резко развернулась, сжимая меч и сканируя окружение в поисках Абракса. Инкуб стоял возле балкона, держа в руках алебарду короля. С его пальцев капала кровь — должно быть, Кестер укусил его перед тем, как броситься на толпу.

Кестер оскалился, и его низкое рычание пробирало Урсулу до самых костей. Абракс размахивал алебардой так, что лезвие описывало в воздухе восьмёрку, его взгляд не отрывался от гончего. Лезвие оружия начало светиться, зарядившись какой-то магией инкуба. Когда он полоснул алебардой, разряд синего света выстрелил прямиком в гончего. Но Кестер уже отпрыгнул прочь. Зарычав, он бросился на инкуба. Абракс увернулся, передвигаясь облаком клубящегося чёрного дыма и вновь появляясь в нескольких метрах от прежнего места. Кестер резко остановился, упустив его.

Как раз когда Абракс замахнулся алебардой, Урсула услышала позади себя шаги. Держа меч наготове, она развернулась и обнаружила, что один из охранников короля остался здесь, и его платиновые волосы змеились вокруг головы как живое существо.

— Король насладится, играя с тобой, как только я тебя поймаю, — его бледные глаза сверкнули, и он полоснул клинком, но ярость битвы уже пылала в Урсуле, и она парировала атаку.

То ощущение точности переполнило её мышцы, согревая, как пустынный ветер. «Они думают, что я животное». Он был быстрым, но она оказалась быстрее. «Они хотят зарезать меня как свинью». Их мечи схлестнулись, она атаковала, он парировал. Она вынуждала его пятиться к бару, пока тот не оступился. «Убей». Она вонзила меч в его грудь.

И пока Урсула смотрела, как кровь пузырится на его губах, её накрыло ужасом. Она только что убила кого-то. Но сейчас не время думать о содеянном, ведь зал переполнялся рыком Кестера. Урсула повернулась и увидела, что его челюсти сомкнулись на руке Абракса, ломая кости инкуба.

Её руки дрожали, она смотрела на свой окровавленный клинок. Что за убийцей была П.У.?

Рёв инкуба привлек её внимание обратно к сражению, и Урсула смотрела, как алебарда упала на пол. Её сердцебиение участилось… они так близки к краю.

Кестер бросился на горло инкуба, но тот исчез в облаке чёрного дыма, вновь появившись на краю платформы. Кестер побежал туда, и весь мир Урсулы накренился, когда она увидела, как они оба упали за край.

— Кестер! — заорала она, побежав к выступу. Её кровь ревела в ушах, и она заглянула в бездну. Она отчаянно надеялась увидеть, как Кестер еле-еле уцепился за корень дерева, но его нигде не было видно. Далеко внизу она видела кружащие шары света, где-то гремела музыка. От паники у неё перехватило дыхание, и на мгновение перспектива упасть в забытье манила её подобно магнетической тяге.

Но по ту сторону смерти её ждало не забытье. А вечный адский огонь.

Вся кровь отлила от её головы, и Урсула упала на колени. Он пережил перелом шеи, но само собой, даже магия не могла спасти тело от такого падения. Её грудь переполнилась ноющей печалью, которая сменилась чистым ужасом. Выхода не было. Она застряла в подземном логове фейри с армией солдат, которые хотели изнасиловать её и убить. И даже смерть не давала пути к бегству.

Воздуха не было. «Я не могу дышать».

Пожалуйста, пусть это будет ужасным кошмаром… не было сражения, не было фейри, не было инкуба. Кестер не разбился насмерть. Через несколько мгновений она проснётся в своей квартире в Восточном Лондоне, готовая попить чаю на диване, пока Кейти рассказывает ей детали обо всех парнях, с которыми она целовалась прошлой ночью.

Урсула закрыла глаза, делая глубокий вдох. Пол зала находился в трёхстах метрах под ней, и в её отчаянии бездна казалась странно манящей.

Она повернулась обратно к балкону. Не считая обмякшего тела убитого охранника, тут было пусто. Древесина запятналась кровью, металлический запах заглушал всё. Урсула поискала свою сумочку из кожи змия, но нигде её не видела. Должно быть, её сшибли с края утеса. Её сердце ударялось о рёбра. «Мой белый камешек». Теперь у неё ничего не осталось.

Урсула снова посмотрела на свои окровавленные руки. Сегодня она убила кого-то, причем весьма искусно. Что за монстром была П.У., чёрт возьми? Обученной убийцей? Ассасином? И что стало с Кестером?

В её нутре разверзлась бездна. Падение Кестера привело его в гущу фейри, желавших его смерти. И что это означало для его души? Он ещё не выплатил свой долг, даже четыреста лет спустя. Её глаза защипало от слёз, но Урсула стиснула зубы, призывая всю решительность. Сейчас не время плакать.

Вдалеке она слышала басы музыки. Бум. Бум. Она не могла понять. что было грохотом её сердца, а что — музыкой.

Король фейри желал её смерти, и в любой момент он и его охранники могут вернуться, чтобы довести работу до конца. Даже если она была какой-то умелой воительницей, она не могла вечно обороняться. Но помост опустился, и выхода не было. Бум. Бум.

Сигил. Если бы только удалось найти что-то воспламеняющееся.

Её взгляд метнулся к бару, и Урсула поспешила по окровавленному полу, перешагнув труп охранника. На задних полках стояли бутылки, и она дрожащими руками схватилась за сосуд с каким-то тёмным алкоголем. Откупорив крышку, она понюхала содержимое и сморщилась. Это должно быть достаточно крепким.

Басы сделались более низкими. Бум. Бум. Бум. Вдалеке взревела толпа, вечеринка всё ещё бушевала. Может, тут каждый день инкубы и гончие падают с королевского балкона и разбиваются насмерть. Урсуле хотелось покинуть это ужасное место.

В центре комнаты она налила виски на пол в форме сигила Эмеразель.

Бум. Бум. Басы были такими громкими, что сотрясали пол. Как они могли продолжать танцевать, когда среди них лежало два размозжённых тела?

Басы почти оглушали. В зале что-то происходило, но как раз когда Урсула двинулась к краю, по её коже пронёсся порыв ледяного ветра. Она в ужасе смотрела, как над балконом поднимаются огромные крылья. Бум. Бум. Бум. Она уставилась на холодное и прекрасное лицо Абракса.

Он выглядел одновременно величественным и устрашающим, как средневековая картина Ангела Тьмы. Его тело трансформировалось, на руках и ногах выросли когти. Всюду вокруг него змеился чёрный туман, похожий на чернила в воде. Его ледяной взгляд остановился на ней.

— Ты думала, я забыл про тебя? — он грациозно приземлился на краю балкона и подошёл ближе.

Лёд скользнул по спине Урсулы, и она отшатнулась назад. Где, бл*дь, этот меч? Её взгляд упал на королевскую алебарду, валявшуюся на полу. Она метнулась к ней в тот самый момент, когда инкуб атаковал, царапнув когтями древесину. Урсула проехалась по полу, схватив оружие, но инкуб вцепился в её ногу когтями и рванул к себе, раздирая плоть. Боль пронзила её, и она издала крик агонии.

Абракс перевернул её, дёрнув под себя и пригвоздив к полу, а его когти впились в её запястья. Он собирался содрать всю плоть с её костей, и Урсулу ослепила агония. Она выгнула спину, закричав.

— Серьёзно, Урсула. Этот клинок меня не остановил бы, — прорычал он, расправляя над ней кожистые крылья и глубже впиваясь когтями в плоть. Боль пронзала её предплечья.

Её сердце бешено стучало, боль была такой интенсивной, что она не могла нормально думать. С разорванными мышцами она не сможет больше бороться.

— Чего ты от меня хочешь? — выдавила Урсула.

Он наклонился ближе, шепча:

— Я хочу знать, кто ты такая, — его голос был мягким, соблазнительным.

Урсула заскрежетала зубами, стараясь думать вопреки агонии.

— Мне бы тоже хотелось это узнать, — прохрипела она. Ярость переполнила её, и она позволила огню Эмеразель полыхать подобно солнцу, пока он не опалил руки инкуба и не поджег его одежду. Он резко вскочил, захлопав крыльями по воздуху. От его крыльев сыпались угольки, и он пронёсся над главным залом, кружа как хищная птица. Он с ней ещё не закончил.

Кровь лилась из её запястий, пламя лизало тело. Огонь Эмеразель воспламенил виски, который она налила на пол, и вокруг неё ярко полыхал сигил.

Её взгляд метнулся к Абраксу, который уже устремлялся к ней с искажённым от холодного гнева лицом. Урсула закрыла глаза и произнесла заклинание сигила прямо перед тем, как мощное тело инкуба врезалось бы в неё.

Глава 32

Урсула вновь проявилась на полу в комнате с сигилом. В кои-то веки она не забыла задержать дыхание, но боль, раздиравшая её руки и ноги, была намного хуже сажи в лёгких. Она глянула на свои разорванные предплечья и глубокие раны на ногах, оставленные когтями Абракса. Его когти впились до самых мышц, из ран толчками хлестала кровь. Испытывая головокружение, Урсула попыталась встать, но боль пронзила её конечности, и ей удалось подняться лишь на колени. Её тело отчаянно тряслось, ею овладевала тошнота. В её сознании промелькнул образ обмякшего трупа фейри… мужчины, которого она так небрежно убила.

Она ещё не могла сдаться. Что, если Кестер до сих пор в мире фейри, каким-то образом выжил, и его пытают? Испытывая тошноту, Урсула оставалась на четвереньках, наблюдая, как кровь льётся из её ран.

У Кестера был минимум один шанс спасти свою шкуру и отдать Урсулу Эмеразель после её провала. Поэтому он был сегодня таким беспечным? Потому что знал, что наверняка всё равно умрёт? Её желудок взбунтовался, и её стошнило.

Подавляя крик, Урсула заставила себя подняться на трясущихся ногах. «Сколько у меня есть времени до тех пор, как Эмеразель придёт за мной?» Её правая нога была располосована когтями, и она продержалась лишь несколько секунд, после чего опять оказалась на полу и уже поползла. Медленно, ибо каждое движение казалось пыткой, Урсула потащила себя в коридор. В спальне имелся запасной телефон. Подъём по лестницам будет агонией, но она всё же доберётся. «Лишь бы не истечь кровью прежде, чем это случится».

Кровь пятнала коридор, пока Урсула ползла. Если бы кто-то сейчас захотел сразиться с ней, она бы просто повернулась на спину и сдалась. «Просто доберись до телефона, Урсула». Как только она наберёт 911, помощь будет уже в пути. В приёмном покое её подлатают, может, сошьют её разорванные вены. Раны были глубокими, прямо до кости, но это даст ей какое-то время.

Она помедлила, хватая ртом воздух. «Я так далеко не доберусь…»

Какие у неё ещё имелись варианты? После драки с болотной тварью Кестер использовал исцеляющее заклинание. Такие чары быстро поставят её на ноги в буквальном смысле слова.

«Соберись, Урсула». Могла ли она вспомнить заклинание так, как сделала это с заклинанием сигила в «Клубе Лалик»? Наверное, нет. Она была без сознания, когда Кестер его произносил. Урсула закрыла глаза, перебирая воспоминания. Может, текст заклинания хранился в её процедурной памяти. Но у неё не было отправной точки.

Боль затмевала почти все рассудительные мысли. Урсула прислонилась к стене, закрыв глаза и дыша глубоко, чтобы справиться с агонией.

Она могла читать на ангельском, даже если не могла сотворить заклинание с нуля. Что ей нужно, так это книга с заклинаниями. Её глаза распахнулись. Библиотека. Те книги, должно быть, являлись коллекцией гримуаров Генри, и она видела, как Кестер открывал доступ к книгам на своей полке. Ей надо лишь произнести открывающее заклинание и просмотреть страницы.

Борясь с шоком боли, Урсула снова заставила себя подняться на четвереньки и поползла по коридору в библиотеку. Коридор никогда прежде не казался таким длинным… но ведь раньше ей и не казалось, что её кости пронзены ножами.

Кестер. Она не сомневалась, что у них с Абраксом была какая-то история в прошлом. У него возникла такая острая реакция, когда она сказала ему про инкуба. Он уже хотел убить его. Какова бы ни была история между ними, Урсула хотела выследить Абракса и закончить начатое за Кестера. Она шаркала вперёд, постанывая, и добралась до библиотеки.

Почти на месте.

Она подтащила своё изувеченное тело к запертым книгам. Они стояли в точности так, как она помнила, выстроенные на нижней полочке, и от их корешков исходило то знакомое свечение. Поморщившись, Урсула потянулась рукой к одному тому, но силовое поле оттолкнуло её руку.

Она охнула, стараясь думать связно. Как это сделал Кестер? Он просто поднёс руки и произнёс заклинание.

Не заклинание, поправилась она. Это слово… похожее на имя женщины. Ахнув, Урсула перекатилась на бок и выставила перед собой дрожащие руки. Она закрыла глаза, представляя рот Кестера, пока тот произносил слово, лаская её кожу своим низким голосом, и повторила за ним:

— Ориэль.

Как только она закончила, магическая аура шёпотом скользнула по её коже, совсем как при произнесении заклинаний с Кестером. Свечение вокруг книг на мгновение затрепетало, но не исчезло. «Чёрт».

Урсула плюхнулась обратно на пол, боль в её ногах превращалась в чистую агонию. Её дыхание вырывалось короткими хрипами, кровь продолжала вытекать из ран, пятная ковёр. Времени оставалось мало.

Она закрыла глаза. Если Ориэль — это имя, может, запирающие заклинания были персонализированными, как пароль на компьютере. И если эти апартаменты принадлежали Генри… Как, бл*дь, она должна угадать пароль Генри? Она ничего не знала об этом мужчине, не считая того, как его органы нарядно развесили после смерти. Её сердце гулко стучало. Видела ли она что-нибудь в квартире, какие-то фотографии…

Картина. В гостиной была картина прекрасной женщины по имени Луиза. И если Кестер назвал своё заклинание в честь женщины…

Урсула снова протянула руки, выдавив имя:

— Луиза.

На мгновение ей показалось, что она ошиблась, но жёлтое свечение померкло. Её омыло облегчением. Ну наконец-то прогресс.

Её взгляд скользнул по названиям на корешках книг. Тут имелись экземпляры Fasciculus Chemicus и Theatrum Chemicum Britannicum, древняя с виду книга под простым названием «Демоны» и книга на ангельском, название которой переводилось как «Целительные заклинания и припарки Ленуса». Бинго. Урсула вытащила книгу с полки, едва сумев приподняться над полом. Она принялась листать, переводя названия заклинаний наверху. Боже, она так устала. Ей надо поспать…

Но если она заснёт, то очнётся в пламени.

Страх подгонял её, и Урсула сосредоточилась. Заклинания для излечения сыпи, настойки для облегчения подагры и припарки, созданные Эшмолом, Нортоном и Старки. Урсула пролистала целый раздел про болезни скота и заболевания посевов, быстро теряя желание жить.

Её руки начинали бесконтрольно трястись, и она глянула обратно на полку. Одна книга отличалась от остальных — поменьше, сделана из кожи, на корешке нет названия. Это напоминало скорее записную книжку, нежели гримуар. «Учётная книга Генри». Урсула взяла его с полки и стала листать приключения Генри как гончего…. все души, которые он забрал, перечисленные его убористым почерком. Её глаза отчаянно искали что-нибудь про травмы или исцеляющие заклинания, пока она не приблизилась к концу книги.

«Забрал пакт от Глории Франклин. Прекрасная женщина, но огонь Эмеразель сделал её той ещё дивой. Она поцарапала меня так сильно, что мне пришлось произнести заклинание Старки…»

Урсула едва не заорала от облегчения. Заклинание Старки. Она его видела. Она пролистала Целительные заклинания Ленуса. Перед глазами уже начинало темнеть.

«Пожалуйста, боги, пусть это сработает».

Она сосредоточила свой меркнущий взгляд на странице и прочла слова на ангельском про целительные волны света. Слова слетали с её языка, и добравшись до последней строфы, она едва не улыбнулась — она слышала, как Кестер произносил эту часть над её изломанным телом после драки с болотной тварью — часть про целительные воды и вытягивание боли.

На последних словах в воздухе появилось потрескивающее электричество, волной пронёсшееся по её телу, омывшее плоть и мышцы. Когда это добралось до её рук и ног, Урсула испытала колоссальный шок. Перед глазами всё померкло, пока не осталось ничего, кроме Урсулы и тьмы.

Глава 33

Урсула открыла глаза, глядя на потолок библиотеки. Её голова лежала на «Целительных заклинаниях Ленуса». Её взгляд метнулся к окну — снаружи всё ещё темно. Ветер хлестал по окнам.

«Я не горю в инферно. Должно быть, я жива».

Она села, осматривая свои руки и ноги. Не осталось ни единого шрама, а мышцы ощущались достаточно сильными, чтобы пробежать километр. Если бы не кровавое месиво вокруг и разорванное платье, она могла бы убедить себя, что всё это было ужасным сном.

Урсула встала, осматривая комнату. Всюду кровь. Выглядело это как место преступления, красные пятна пятнали ковер и книги. Выйдя в коридор, она посмотрела на след крови, ведущий в комнату с сигилом, и ей овладело безумное желание помыть тут всё. Она не знала, что за убийцей была П.У., но вид и запах крови заставляли её желудок бунтовать. Хуже того, след крови в коридоре пробудил нечто в самых тёмных уголках её воспоминаний, что-то, что она не хотела вспоминать…

Урсула лихорадочно поспешила на кухню, открыла шкаф, схватила швабру и ведро. Её руки всё ещё дрожали, но она наполнила ведро водой из раковины и добавила щедрую порцию мыла. «Мне надо избавиться от крови».

В спешном желании вытащить ведро в коридор она едва не разлила воду, затем принялась маниакально драить пол шваброй, отмывая рвоту и кровь. «Мне надо, чтобы это исчезло». Она сегодня убила кое-кого и видела, как умер Кестер. Она не так давно его знала, и большую часть времени он ей не особо нравился, и всё же у неё было странное чувство, что она будет сильно скучать по нему, если он правда умер. Она могла представить его идеальное лицо, его губы, когда он поцеловал её. «Пожалуйста, Кестер, не будь мёртвым». Может, он в любой момент без предупреждения ворвётся в дверь?

Какого чёрта произошло в мире фейри? Урсула вообще не знала, что Абракс делал там. Кестер сказал, что фейри не заключали союзов, и они не имели никаких дел с богом ночи.

Она тёрла залитый кровью пол, пытаясь прогнать из головы этот образ — Кестер, падающий за край — но ужасное видение продолжало возвращаться к ней. Абракс жестоко убил его, не выслушав, что им от него надо. Они пришли в мир фейри не для того, чтобы кому-то вредить, а просто чтобы забрать душу Зи. И она потерпела провал… полный. Снова.

Нечто холодное и первобытное выстудило её сердце. Она хотела мести.

Сегодня вечером она потеряла не одну, а две души. Урсула глянула в сторону комнаты с сигилом, надеясь увидеть, как атлетичное тело Кестера внезапно появится там по прихоти какой-то волшебной удачи. Но она идиотка, если рассчитывала, что её спасёт какое-то везение или её дурацкий белый камешек. Удача — это для отчаявшихся, а не для тех, кто имеет некий контроль над своей жизнью.

Резкая, гложущая пустота заполнила её грудь, и Урсула бросила швабру. Ей надо хоть раз в жизни заполучить контроль, пока Эмеразель не пришла и не затащила её в преисподнюю. Может, она ещё могла забрать душу Зи. Она могла хотя бы попытаться. И может, с помощью Зи, удастся узнать, что стало с Кестером. Если бы пропала Урсула, Кестер не драил бы полы и не плакал бы. Он бы хоть что-то предпринял, чёрт возьми.

Адреналин курсировал в её крови. Она будет другой — Новой Урсулой, которая принимала те карты, что сдала ей жизнь, и играла с ними.

Сначала надо снять изорванное и запачканное платье. Урсула поспешила наверх, в спальню, сбросила платье и включила душ. Она шагнула туда, позволяя горячим струям воды смыть кровь в слив. Она уже чувствовала себя лучше. Буквально через минуту она выключила душ, вытерлась полотенцем и вошла в спальню.

Она пошарила в ящиках комода в поисках чёрной одежды, купленной Кестером. «Если я буду ассасином, с таким же успехом можно принять этот факт». Кестер был прав. Она больше не из тех девушек, которым идут «весенние цвета». Она демоническая убийца, и пора привыкнуть к этому. Как минимум она хотела выследить Абракса и по одному вырвать ему все когти.

Урсула надела чёрные кожаные брюки, чёрные ботинки и тёмный топ, затем накинула куртку.

Ей надо выследить инкуба. Она вернёт душу Зи, а потом убьёт его за то, что он сделал с Кестером. Ну или умрёт, пытаясь убить его.

Вот только… Кестер ведь сказал, что годами безуспешно искал Абракса, и эта ночь была единственным шансом? Так с чего, чёрт возьми, она должна начать? Она совершенно ничего не знала о логовах демонов.

Урсула пересекла коридор и с топотом спустилась по лестницам. Как бы там ни было, для начала надо забрать бессознательное тело Зи.

Она поспешила в оружейную и схватила Хондзё со стеллажа. Ощущение силы переполнило её сразу же, как только она взяла оружие в руки.

В ящике пониже она нашла кевларовые ножны, позволявшие носить меч за спиной. Облачившись, она мельком увидела себя в зеркало. Она выглядела как ангел смерти. Вот и хорошо. Именно им она была этой ночью.

На пути в комнату с сигилом Урсула схватила с кухни бутылку виски, сделала большой глоток и поморщилась, когда напиток обжёг горло. Подойдёт для поджигания сигила.

Вылив виски в бороздки сигила Эмеразель, она напевала слова, выученные в первую ночь при встрече с Кестером. На последнем слове пламя охватило её, сжигая тело до угольков.

Мгновение спустя Урсула стояла на четвереньках на лодке Кестера и кашляла. «Ну твою мать, почему я вечно забываю задерживать дыхание?»

Внутреннее помещение лодки освещалось лишь лунным светом. Холодная печка стояла в центре комнаты, огонь уже погас. Когда пламя сигила остыло, Урсула ощутила запах Кестера — тёплый кедровый аромат — и её сердце заныло.

Она стиснула зубы. Сейчас нет времени для сантиментов. Ей нужно выполнить миссию. Но прежде чем она успела встать, она увидела, что прямо на её голову стремительно опускается меч.

Глава 34

Урсула отпрыгнула, сильно ударившись о пол и перекатившись за книжный шкаф, который они передвинули ранее. Где-то на другом конце помещения её нападавший напевал на ангельском — заклинание света — и в центре комнаты появилась радужная сфера света. Вот и спряталась в тени.

Кестер говорил ей не лезть в драку, если нет хорошего шанса на победу, так что Урсула хотела иметь понимание, с кем именно она дерётся. Со своего положения, выглядывая из-за края книжного шкафа, она видела его силуэт, сверкавший в свете сферы. Броня… броня фейри. Она сегодня убила одного фейри. И ещё одного убьёт, если придётся.

Каблуки солдата фейри постукивали по доскам, и Урсула завела руку за плечо, доставая Хондзё из ножен и выходя из-за шкафа.

У мужчины были длинные волосы медового цвета, и его привлекательное лицо озарилось широкой улыбкой. Его комплект брони был узорчатым и дополнялся серебряными наручами для защиты предплечий.

— Ищешь драки, малышка?

— Да, если только ты не воспользуешься шансом и не свалишь, чего я тебе очень советую. Для твоего же блага, — выразительно добавила Урсула. Надо будет поработать над своими репликами в разгаре драки.

В его глазах плясал смех, но в следующее мгновение лицо ожесточилось, сигнализируя о неминуемой атаке.

Урсула грациозно парировала, отчего его нож вонзился в один из деревянных шкафов.

— Я не хочу тебе вредить. Но этой ночью я уже убила одного из твоих собратьев. Одним больше, одним меньше, верно?

Охранник проигнорировал её, с рыком выдёргивая меч.

Его действия оставили возможность для атаки, и Урсула взмахом запястья вонзила свой клинок между его ладонью и наручем, рассекая кожу. Он поморщился, и она отдёрнула окровавленный меч.

— Я тебя предупреждала.

— Мне приказали доставить тебя к Оберону. Живой или мёртвой.

На сей раз он не выдавал свой удар, и Урсуле пришлось шмыгнуть за печку. Фейри пошёл за ней, поскрипывая бронёй и загоняя её в угол. Она полоснула Хондзё, но фейри парировал, и от их мечей посыпался сноп искр. Нападавший обошёл угол печи и замахнулся по лицу Урсулы. Она пригнулась, и его клинок просвистел в воздухе в считанных дюймах над её головой. Урсуле нужно было как-то атаковать, но она не знала, как пробить броню фейри, ведь в тесном углу у неё не было возможности нормально замахнуться.

Образ падающего тела Кестера снова промелькнул в её сознании, и её переполнила ярость. Урсула опустила плечи и ринулась в атаку.

Это ощущалось как попытка повалить стальную балку, но ей удалось воспользоваться инерцией. Охранник отшатнулся и упал на пол с грохотом, а его меч отлетел в сторону.

Урсула встала над ним, приставив Хондзё к его горлу и пронзая кожу ровно настолько, чтобы выступила маленькая капелька красной крови.

— Я правда тебя предупреждала.

В его глазах сверкнул страх, улыбка исчезла.

— Пощади.

— Значит, милосердный финальный удар?

— Пожалуйста, не убивай меня…

— Что стало с Кестером?

— Я не знаю… — пролепетал он.

— Не ври мне, — её голос прозвучал холодным рёвом, и она сама почти не узнавала этот звук.

— Он умер, — прокричал фейри. — Он упал на пол и умер. Его тело было изувечено. Он теперь со своей возлюбленной огненной богиней, и я уверен, что грязный пёс всегда именно этого и хотел…

Урсула пырнула мечом вниз, но не в горло. Вместо этого она вонзила Хондзё в просвет между нагрудной пластиной и наплечником, и её клинок рассёк сухожилия плеча, пока не вонзился в деревянный пол. Фейри жалобно закричал, но её переполняла тёмная ярость.

— Мне не понравилось, к чему вело твоё предложение.

Охранник застонал.

— Не волнуйся. Жить будешь, — она точно не знала, откуда взялась эта холодная, ледяная Урсула.

Она подошла к другому концу лодки и толкнула дверь, ведущую в комнату Кестера. Затем бросила последний взгляд на стонущего фейри.

— Если я услышу какие-то заклинания или чары, я вернусь и заберу твою душу.

Тусклый свет из двух иллюминаторов освещал спальню Кестера. В его постели спала Зи, её грудь медленно поднималась и опадала.

Урсула осмотрела комнату, и в горле встал ком. Стены были стально-синего цвета, кровать застелена серым покрывалом. Комната была опрятной, на стене над кроватью висела маленькая полка с более старыми книгами. Это был дом Кестера. Он прожил почти четыреста лет, а она этой ночью привела его к погибели.

Напротив кровати комната была скудно меблирована маленьким креслом для чтения и комодом. На комоде кое-что поблёскивало — ручка Кестера для забора душ. Урсула сунула её в карман, затем повернулась и откинула покрывало с Зи, на которой до сих пор было окровавленное платье из оперы. Урсула просунула руки под хрупкие плечи девушки-фейри и подняла её с постели. Она оказалась легче, чем ожидала Урсула, и она вынесла Зи в главное помещение, осторожно косясь на солдата. Он оставался на прежнем месте, пригвождённый к полу как бабочка, попавшаяся энтомологу.

— Зачем тебе нужна эта шлюха? — выплюнул он.

— Она моя подруга.

— Ты знаешь, что она запятнана? Король Оберон никогда не позволяет фейри покинуть его ряды, если только они не нечисты.

— Король Оберон сам нечист, — огрызнулась Урсула. Она не знала, что именно это означало, но старый король фейри явно был грязным говнюком. Урсула взвалила Зи на плечо как мешок картошки и схватила рукоятку Хондзё. — Я сейчас освобожу тебя, но только потому, что хочу вернуть свой меч.

Она выдрала клинок из плеча фейри. Тот закричал, зажимая руками рану.

Урсула навела на него кончик меча, с которого капала кровь, и начала пятиться.

— Если встанешь, я пырну тебя в другое плечо.

Добравшись до сигила Эмеразель, она остановилась. Крепко держа Зи, она зашептала на ангельском. На последних словах она и Зи рассеялись вспышкой пламени.

***

Добравшись до готической спальни в Плазе, Урсула хватала воздух ртом. Не каждый день ей доводилось таскать безвольное тело на второй этаж.

Она положила Зи на кровать с чёрным балдахином, игнорируя черепа животных на стенах. Она накрыла Зи одеялом и вышла за дверь, всё её тело ныло.

По щеке скатилась слеза, и Урсула вытерла её тыльной стороной руки. Она вернула тело Зи, но узнала, что Кестер умер при падении… умер, пытаясь исправить её ошибку. Она только начала узнавать его, так и не получила возможность разузнать его секреты. Кто такая Ориэль и что она для него значила?

Теперь уже бесполезно гадать. Урсуле нужно было узнать, как именно вычислить логово инкуба. Кестер бы знал, что делать. Этот мужчина был опытным гончим с энциклопедическими познаниями в заклинаниях и тайной магии.

Конечно, у неё в библиотеке внизу имелась буквальная энциклопедия древней магии. Затеплилась искра надежды, и Урсула встала.

Глава 35

Библиотека была такой же, какой она её оставила — с кровью, засыхающей на ковре. Урсула собрала гримуары и упорядочила их на столе. В одну стопку она положила тома, не относящиеся к теме — фермерские заклинания и проклятья.

Она пролистала Пикатрикс, но там оказалась мешанина магии, астрологических фактов и описания небесных божеств. И отправилась эта книга в ненужные.

Оставался лишь один том: «Демоны». Будто заголовок был недостаточно устрашающим, массивная книга имела переплёт из чёрной кожи, напомнившей Урсуле крылья Абракса. Ужас пронёсся по её коже, когда она открыла том. Кто-то в тщательных деталях изобразил длиннозубого демона, на голове которого имелась окровавленная коническая шапка, а у ног лежала горка костей. Наверху изображения было написано «Красношапочник».

Урсула перелистнула страницу. Среди горы золота и драгоценностей сидел монструозный мужчина с бычьими рогами, выступавшими из висков. Над головой было подписано имя: Раум.

Урсула с дрожью напомнила себе, что это теперь её народ.

Ну, хотя бы эта книга двигалась в верном направлении. Тут не было слов, только изображения, но, похоже, это был некий путеводитель по демонам.

Урсула стала листать сначала: Аамон, Аполлион, Абезетибу, Абракс, Абизоу… Она остановилась. Перелистнула страницу назад. Даже без имени Абракс, подписанного сверху, она бы его узнала: чёрные крылья, острые как ножи когти и лицо ангела. Инкубу была отведена отдельная страница, и на полях кто-то написал свои примечания — Генри, если судить по убористому почерку.

«Как бы я ни пытался, мне не удалось что-либо узнать об Абраксе. Похоже, он возглавлял нападение на горе Асидейл, но исчез после сражения».

Урсула захлопнула книг. Сказать, что он появился вновь — это ещё мягко сказано. Чёрт возьми. Тот факт, что ему посвящена отдельная страница, говорил о том, что она противостояла одному из самых могущественных демонов Никсобаса. Урсула заскрежетала зубами. Она до сих пор не знала, где его найти.

Она глянула на часы — два часа ночи. Её тело горело от смеси адреналина и измождения, и она снова просмотрела полки, ища записную книжку Генри. Прежде она быстро пролистала её, но там должны содержаться упоминания Абракса, раз он исследовал его.

Она просмотрела записную книжку, заполненную историями его достижений, начиная с 1830-х.

Под конец, где он писал про Заклинание Старки, он написал имя БАЭЛ. Ниже было нацарапано:

«Я заточил его в своем кабинете. Несмотря на мои попытки убеждения, он отказывается раскрыть местоположение нью-йоркского логова. Когда мои допросы так и не разговорили его, я использовал Чары Перро, чтобы усыпить его».

Баэл. Это тот прекрасный мужчина наверху.

Сердце Урсулы бешено стучало, когда она заново открыла книгу «Демоны». Дрожащей рукой она долистала до буквы Б. Идеальное и гневное лицо спящего сердито смотрело на неё со страницы, его черты выражали возвышенную ярость, губы приоткрылись, обнажая зубы. За его спиной виднелись огромные золотистые крылья. Внизу страницы на ангельском были написаны слова «Меч Никсобаса».

Урсула выронила книгу, и звук обложки, ударившейся о стол, нарушил тишину.

Она сегодня называла себя ангелом смерти, но реальный носитель этого титула лежал этажом выше.

***

Урсула стояла перед дверью с деревянными шипами, держа в одной руке ручку для забора душ, а в другой — контракт. Она не собиралась идти туда без плана и для гарантии прицепила к своему ремню кинжал кайкэн.

Последние сорок пять минут она спорила с самой собой и возвращалась к одному и тому же заключению: её единственный вариант — разбудить Баэла.

Она прочла дневниковые записи Генри с самого начала, где он впервые столкнулся с Баэлом и до момента его поимки. Он поскупился на детали, но Урсула поняла, что Баэл — весьма ценный пленник. Генри планировал использовать его как рычаг давления в переговорах с ночным богом.

Даже с такой отрывочной информацией становилось ясно, что все дороги к Абраксу вели через Баэла, и спящий демон был её единственной связью с инкубом.

Ей надо всего лишь разбудить древнего демона и убедить его сказать ей, где найти инкуба.

Страх пронёсся по её коже. Её нутро скручивалось не просто от того, что ей нужно разбудить Баэла — дело в том, как ей придётся его будить.

Урсула крепче сжала кинжал и пропела слово «Луиза». Когда свечение вокруг двери рассеялось, она открыла её и шагнула внутрь.

Интерьер был в точности таким, как она помнила. Золотистые астрологические символы мерцали на полночно-синих обоях. Пыльные алхимические сосуды мрачно стояли на полках. Только в этот раз в воздухе витало странное напряжение, будто всё в комнате задержало дыхание.

Урсула двинулась к кровати, сжимая ручку Эмеразель. У неё имелся план, как обзавестись собственным рычагом давления, но от этой мысли по телу проносился страх.

Завитки чернильной магии исходили от тела Баэла подобно дыму, и воздух вокруг него потрескивал от тёмной силы. Её взгляд мельком скользнул к кровавым пятнам на простынях. Она отпрянула, к горлу подступила желчь. На изображении у него имелись крылья — прекрасные, золотистые крылья. Неужели Генри отрезал их при допросе?

Взгляд Урсулы бродил по его точёным чертам, идеальному лицу в состоянии покоя. Его руки даже после месяцев сна всё ещё бугрились мышцами. Несмотря на его иномирную красоту, его облик всё равно ужасал. Даже бессознательный и связанный железными цепями, он источал необузданную тёмную мощь.

Стиснув зубы, она дотронулась до его руки, уже чувствуя, как его тёмная магия струится по ней подобно волнам электричества. Она вложила ручку в его огромные пальцы, затем кое-как сжала их, придав подобие хватки. Она поднесла контракт к кончику ручки и кое-как нацарапала буквы Б, А, Э, Л. Бинго.

Она понятия не имела, считалось ли это за подпись, но попробовать стоило. Он бессмертен, так что едва ли будет сильно переживать, но если он верен Никсобасу, то явно захочет вернуть свою душу теневому богу. И это означало, что ему придётся делать так, как она скажет.

Сделав вдох и успокаиваясь, Урсула сложила контракт и сунула в карман, затем взяла кинжал кайкэн. По позвоночнику пронеслись мурашки ужаса.

То, что надо было сделать далее, пугало ещё сильнее, чем прикосновение к его руке.

Если верить книгам, то пробудить кого-либо от Чар Перро можно лишь одним способом.

Этой ночью Урсуле придётся поцеловать Меч Никсобаса.

Она сжимала кинжал, всем телом застыв в напряжении, затем медленно выдохнула. «Я справлюсь». Само собой, демоны вроде него — это звероподобные существа, и запах страха лишь распалит его хищные инстинкты.

Урсула наклонилась над ним, и тенистые завитки силы, исходившие от его тела, как будто вызывали в ней одновременно отвращение и влечение.

— Расслабься, — успокаивала она себя. — Он скован цепями, и его душа у меня, — и всё же она прижала кончик кинжала к мягкой плоти между его рёбер. Если он нападёт, то понадобится лишь один удар, чтобы пронзить его сердце.

Урсула наклонилась ближе. От него пахло сандаловым деревом — древний и вместе с тем экзотический аромат. Его ресницы дрогнули. Урсула едва не отпрыгнула на другой конец комнаты, но потом сообразила, что её же нервное дыхание и заставило их пошевелиться. Она покосилась на его губы. Для мужчины, сотворённого из чистых мышц, они казались нетипично чувственными.

Призвав всю решительность, Урсула закрыла глаза и наклонилась ближе. Её сердце угрожало вырваться из груди, когда она прижалась губами к его тёплому, мягкому рту.

Глава 36

Несколько секунд ничего не происходило, затем по телу Урсулы пронеслась мощная дрожь, и она отпрыгнула от него.

Глаза Баэла распахнулись, и он посмотрел на неё ледяными бледными глазами, от взгляда которых её нутро содрогнулось от страха. С бешено стучащим сердцем Урсула сжала кинжал.

Его глаза сверкнули древним гневом, голос разнёсся по помещению подобно раскатам грома.

— Что ты со мной сделала?

Урсула постаралась не дрожать. Она не могла показать ему страх, иначе он найдёт способ разорвать цепи и сотрёт её в порошок.

— Мы дойдём до этого.

— Кто ты, девчонка? — гаркнул он. — Где другой гончий?

— Я Урсула. Генри сейчас недоступен, — наверное, лучше пока не упоминать, что он скончался.

Он сощурил свои ледяные глаза, изучая её.

— Ты знаешь, с кем говоришь?

— Баэл. Меч Никсобаса.

«Чёрт. Вдруг он ненавидит это прозвище».

— Хорошо. А теперь отпусти меня, — прорычал он.

— Само собой. Я могу тебя отпустить.

Когда Урсула не двинулась к нему, он добавил:

— Немедленно.

— Я отпущу тебя после того, как ты скажешь, где мне искать логово Никсобаса.

Завитки тёмной магии кружили вокруг него.

— Нет.

Урсула подняла кайкэн.

— Абракс украл душу моей подруги, и я хочу её вернуть. И у него есть другая душа, которая принадлежит мне.

Его улыбка была чистым ужасом.

— Ты собираешься угрожать ему этим маленьким кинжальчиком, гончая?

— У меня и меч есть.

— Абракс — Лорд Алнат, старший сын Никсобаса. У маленькой гончей вроде тебя нет шансов против него.

Чёрт возьми. Этим вечером Урсула весьма уверенно обращалась с мечом, но явно не понимала, во что ввязалась. И всё же у неё не было выбора. Найти Абракса — это решение всех её проблем.

— Генри сумел неплохо тебя нейтрализовать, — она выразительно посмотрела на цепи, сковывавшие демона. — Для простого смертного он поставил тебя в весьма затруднительное положение.

Баэл рванул цепи.

— Приведи его ко мне.

— Это невозможно, — её сердце всё ещё гулко стучало, но, похоже, цепи крепко удерживали Баэла. — Он мёртв.

— Как? — Баэл не столько сказал, сколько прорычал это слово.

— Его убили.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. На мгновение Урсула подумала, что он заснул обратно… но тут он испустил рёв, от которого содрогнулось всё здание. Это был ужасающий, звериный звук, угрожавший разорвать Урсулу на куски. Она подавляла все инстинкты, кричавшие ей убежать прочь по коридору и спуститься на лифте. Когда он вновь взглянул на неё, его глаза сделались чёрными как ночь.

— Право его убийства принадлежало мне. Кто его убил?

— Не знаю.

— Я найду того, кто это сделал, и вырву его сердце из груди.

«Стальные нервы, Урсула. Стальные нервы».

— Не сомневаюсь в этом, но в твоём нынешнем положении это может занять некоторое время.

Баэл изучал её, и его глаза как будто заглядывали в саму её душу. На мгновение Урсула подумала, что он опять взревёт, но потом он взял себя в руки.

— Скажи мне, как он был убит.

— Его нашли в Центральном парке. Судя по всему, его внутренности развесили по деревьям как рождественские гирлянды.

Баэл натянул железные кандалы, его мышцы напряглись.

— Выпусти меня отсюда, — проревел он.

— Ты поможешь мне найти Абракса?

— Я найду Абракса и выдеру его рёбра через спину. Генри украл кое-что у меня, и его убил Абракс. Это означает, что моя собственность у Абракса. Так что если хочешь найти его, освободи меня, маленькая гончая, потому что у тебя самой нет ни единого шанса.

Урсула неловко поёрзала, её сердце бешено стучало. Ей придётся рассказать ей про душу. Если он не знает об её рычаге давления, то просто прикончит её.

— Я немного беспокоилась, что ты не захочешь работать со мной, — начала она, — поскольку ты демон теней.

— Верно. Я пирую существами Эмеразель.

У неё во рту пересохло.

— Точно. Так что в качестве рычага давления я добыла твою подпись, — она достала контракт из кармана, развернула, показывая ему, и сосредоточилась на том, чтобы сохранять голос ровным. — Я вложила ручку в твою ладонь и заставила тебя подписать. Теперь тебе придётся делать, как я скажу, если ты хочешь вернуть свою душу.

На мгновение комнату переполнило мёртвое молчание, и Урсула слышала лишь своё сердцебиение. Затем лицо Баэла изменилось — глаза потемнели, на лбу выросли рога. Холодная ярость сверкнула в чёрных радужках, и Урсула отшатнулась, чувствуя, как дрожат её руки. Баэл запрокинул голову и снова взревел, сотрясая этим звуком всё здание, заставляя трястись люстры и половицы. Тёмная магия бешено металась вокруг него, змеясь вокруг Урсулы. Все инстинкты кричали ей бежать.

Когда его рёв стих, он закрыл глаза, трясясь всем телом от ярости, и мгновение спустя его лицо вернулось в норму. Он взглянул на неё, и его глаза вновь обрели бледный, ледяно-серый оттенок.

— Сними с меня цепи.

Внезапно Урсуле перехотелось его освобождать. Он её прикончит. Она с трудом сглотнула.

— Я не уверена, что ты меня не убьёшь.

— Я не могу убить тебя, о чём ты хитро позаботилась. Ты украла мою душу и отдала её той монструозной шлюхе Эмеразель. Ты получила рычаг давления. Сними с меня цепи, чтобы я смог убить Абракса и вернуть свою душу.

Урсула скрестила руки на груди, чтобы скрыть и дрожь. Она не хотела злить его, но теперь заполучила преимущество и собиралась узнать всё возможное.

— Что забрал у тебя Генри?

Яростный взгляд Баэла не отрывался от её глаз.

— Видишь эти лужи крови подо мной? Он отрезал мои крылья.

— Зачем ему это делать? В рамках допроса?

— И потому, что они невероятно ценные, — он настороженно присматривался к ней. — Что ты за гончая?

Видимо, она задала глупый вопрос.

— Я новенькая. Откуда ты узнал, что я гончая?

— От тебя пахнет огнём Эмеразель, — в его голосе слышались нотки отвращения.

Урсула снова глянула на пятна.

— Почему кровь выглядит свежей?

— Раны не зажили. Если они заживут, то мои крылья уже не удастся прикрепить на прежнее место. Я должен оставаться изувеченным, пока не найду их. У тебя есть ещё вопросы, девчонка?

— Разве это не больно?

Баэл гневно посмотрел на неё, и ответ был очевидным.

Урсула помедлила, раздумывая, что сказать дальше. Оглядываясь назад, надо было думать с самого начала.

— Что делает твои крылья такими ценными?

— Они позволяют мне летать, — прорычал он. Баэл не добавил «очевидно же», но его тон намекал на это.

Урсула покачала головой.

— У Абракса уже есть крылья, и я видела, как он летал.

— Ты видела его в истинном обличье? — перебил Баэл, и на его лице отразилось удивление. — И ты выжила?

Ей хотелось огрызнуться фразой «очевидно же», но вместо этого она пожала плечами, будто это пустяк. Баэлу не нужно знать, что она едва не истекла кровью в библиотеке.

— Ты не ответил на вопрос о том, зачем ему нужны крылья.

Он стиснул зубы.

— Они были подарком от самого Никсобаса. Я буду осуждён навеки, если не найду их.

— Откуда тебе знать, что он ещё не отдал их Никсобасу?

— Потому что если бы отдал, я бы чах в бездне теней, а не торчал в комнате с одной из псов Эмеразель.

— Почему он не…

— Ты всегда задаёшь столько вопросов, девочка? Я не могу дать тебе эти ответы. Только Абракс знает. Если освободишь меня, я приведу тебя к нему.

Урсула посмотрела в его бледные глаза. Если проигнорировать тот факт, что он внушал ужас, то Баэл обладал некой величественной красотой, его бледно-серые глаза так ярко контрастировали с золотистой кожей — сочетание тепла и холода, сродни грозовым облакам, окрашенным поднимающимся солнцем. Он сам выглядел как бог… чёрт, да насколько она понимала, он практически и был богом.

Урсула не была уверена, что он не убьёт её после того, как она уберёт цепи, но какой у неё был выбор? Если она не попадёт к Абраксу, то и она, и Зи лишатся своих душ.

— Я тебя освобожу. Если ты поможешь мне найти Абракса, не убив меня, я верну тебе душу, — она понятия не имела, как вернуть душу, но не собиралась это упоминать. В любом случае, он бессмертен, и ему не нужно это знать.

— Если не сдержишь слово и не вернёшь мне душу, то тебя ждёт судьба ещё хуже, чем у Генри.

— Не сомневаюсь.

— А теперь сними с меня цепи, — взревел он.

Урсула сделала глубокий вдох, глядя на цепи. Звенья выглядели тускло-серыми. В сравнении со светящимися чарами, охранявшими книжные полки и дверь в комнату Баэла, цепи казались абсолютно обыденными.

— Как вообще эти цепи тебя удерживают? Они не выглядят магическими.

— Генри заковал их магией. Ты её не видишь, — ответил Баэл, шумно вздохнув.

— То есть, где-то есть замок?

— Расплавь звенья своим огнём.

Урсула содрогнулась. Она рисковала окутать огнём всё его тело, и тогда не останется сомнений, что он разорвёт её на кусочки.

— Я, эм, не очень хорошо контролирую свой огонь.

— Ну естественно. Я почти забыл, что ты не знаешь, что творишь.

Урсула взялась за звено цепи, ощупывая металл пальцами.

— Я только несколько дней назад узнала, что я гончая. У меня не осталось воспоминаний. Кестер просто заявился ко мне на кухню…

— Кестер? Палач? Он жив?

Горе переполнило её, и Урсула сдержала слёзы.

— Уже нет. Погиб несколько часов назад.

Баэл зарычал.

— Ты лжёшь. Я убил его в великом сражении на горе Асидейл.

— Чего? Нет. Я всё это время была с ним. Абракс только что убил его.

Глаза Баэла снова почернели, вновь проступили рога. Он забился на кровати, цепи вокруг его тела дымились. Он раздражённо заорал, но его лицо вернулось к прекрасному человеческому обличью. Железные звенья зашипели на его коже. Комната переполнилась запахом горящей плоти. Баэл заговорил сквозь стиснутые зубы:

— Освободи меня. Немедленно.

— Я пытаюсь, но тебе надо лежать смирно.

Цепи раскалились добела. Какое бы заклинание Генри ни вложил в железо, оно давало отпор и обжигало демона. Урсула помедлила, держа руку в нескольких сантиметрах от дымящегося металла.

— Оно тебя не обожжёт. Адские гончие невосприимчивы к огню, — сказал Баэл. Единственным намёком на агонию служил его отрывистый тон.

Урсула закрыла глаза. Ей нужно было обуздать свой огонь. Призвать ровно столько пламени, чтобы расплавить цепь. Её нутро слегка сжалось. Если она сейчас поддастся огню, то рядом уже не будет Кестера с огнетушителем.

Она подумала о самодовольном лице Руфуса — её проверенное средство призыва огня — и жар начал распаляться в кончиках её пальцев. «Работает». Её пальцы засветились, по ней пронеслась волнительная дрожь.

Баэл лежал на кровати абсолютно неподвижно, наверняка терпя безумную агонию, пока она призывала пламя. Он уже минуту или две не дышал. Он вообще живой? Урсула глянула на него, и его прекрасное лицо уставилось на неё в предвкушении. Как будто она пыталась решить математический пример, пока учитель стоял позади и смотрел через её плечо… причем чрезвычайно привлекательный учитель. Огонь в её венах затрепетал и погас.

— Чёрт, — Урсула достала из ножен кинжал кайкэн. Хотя бы это ей давалось хорошо.

— Ты же знаешь, что не сумеешь убить меня этим.

— Я не собираюсь тебя убивать. Надеюсь, что и ты ответишь тем же, — она перехватила кинжал поудобнее, затем со всей силы ударила им вниз, вонзив кончик в просвет одного из звеньев. Затем, повернув лезвие, она разломила звено пополам.

Глава 37

На протяжении секунды Баэл уставился на неё. Ей померещилось то изумление в его глазах? Красные волдыри покрывали его руки там, где цепи обожгли его кожу. Затем он соскользнул со своего ложа словно дым, развеянный ветром. Он мгновенно схватил Урсулу за плечи, его лицо напряглось от ярости, а затем он впечатал её в стену с мощью штормового ветра. Его сила ужасала. Он обхватил ладонью её горло и прорычал:

— Ты отдала мою душу огненной богине. Ты заслуживаешь умереть болезненной смертью.

Сердце Урсулы ударилось о рёбра. «Вот и всё. Я умру».

— Ты не можешь убить меня, — пролепетала она. — Твоя душа у меня.

— Тебе повезло, что я не имею своей полной мощи, иначе внушил бы тебе делать то, что я пожелаю, — прорычал Баэл. Он ослабил свою хватку, но продолжал сверлить глазами. — Ну естественно, что одна из шавок Эмеразель ведёт себя недостойно, — он отошёл, гневно глядя на неё с отвращением. — Оставайся здесь.

Трясущейся рукой Урсула подняла кинжал.

— Мне нужно, чтобы ты отвёл меня к…

Но он уже исчез. Просто порыв воздуха и тёмной магии, да звук захлопнувшейся двери. Урсула двинулась за ним, но что-то тяжело грохнуло снаружи двери. Он запер её внутри. Мудак.

Она всё равно подергала дверь, но та не поддавалась. Сквозь древесину доносились приглушённые звуки — двери открывались и захлопывались, какой-то неопознанный грохот и прочее демоническое бушевание по её квартире. Когда Урсула уже решала, стоит ли попытать удачи на выступе за окном, она услышала царапающий звук за дверью. Она резко развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь срывается с петель.

Баэл стоял там силуэтом, и тенистая магия тёмными завитками исходила от его огромного тела. Озаряемый сзади светом хрустальной люстры, он заполнял собой дверной проем. Этот мужчина был горой мышц. Одной рукой он сжимал один из мечей Чжаньмадао. Клинок был длиной около полутора метров, но в его ладони казался намного меньше. В другой руке он держал Хондзё.

— Крыльев здесь нет.

Урсуле пришлось подавить все инстинкты, говорившие ей побежать к окну и сброситься с выступа.

— Ты же сказал, что они у Абракса.

— Мне надо было удостовериться, что ты не врала насчёт Генри, и что ты не работала на него втайне. Мне надо было убедиться, что крылья не спрятаны здесь.

— И теперь ты уверен, что я не работаю на Генри?

— Да, я уже еле чую вонь Генри. Его не было в этой квартире несколько месяцев. Но Кестер был здесь.

Глаза Урсулы остановились на мече в руке Баэла. Зачем он его принёс? Она беззащитна с этим дурацким кинжалом. Он мог в мгновение ока порубить её на куски. Не надо настраивать его против себя. Вот что сказал бы ей Кестер. И нельзя позволять, чтобы он увидел её страх.

— Восхищаюсь твоим вкусом в оружии.

— Мне комфортнее с клинком в руке, — Баэл бросил Хондзё Урсуле, и катана завертелась в воздухе. Урсула проворно поймала рукоятку, и её переполнило облегчение. Он не собирался её убивать. Поразительно, но её план в кои-то веки сработал.

— Я почуял тебя на этом оружии. Пожалуйста, пойми, что ты не можешь использовать его против меня, иначе умрёшь, — он говорил будничным тоном.

— Это вполне очевидно, — когда Урсула последовала за ним в коридор, её взгляд метнулся к опрокинутому комоду. Видимо, он использовал этот комод, чтобы забаррикадировать её в комнате.

Пока они шли по коридору, меч свободно покоился в хватке Баэла, а его глаза следили за каждым её движением. У Урсулы складывалось впечатление, что он просчитывал и пересчитывал то, как быстро он сумеет обезглавить её, если Хондзё хоть дёрнется в её ладони.

Вблизи он откровенно ужасал. Если Абракс воплощал смертоносную грацию, то Баэл был чистой мощью теней. Его плечи были массивными и бугрились мышцами. Урсула не сомневалась, что он может порвать её на куски и даже не вспотеть. Он определённо перевернул её жилье вверх дном за считанные минуты.

— Как ты двигаешься так быстро?

— Эмеразель даёт тебе доступ к её вечному огню, Никсобас позволяет мне черпать его тени, — это не особо отвечало на вопрос, но выражение лица Баэла говорило, что большего она не получит. Он снова покосился на неё с отвращением. — Твой естественный запах загрязнён Эмеразель. Это вызывает у меня тошноту.

— Знаешь, в человеческом мире вроде как считается странным комментировать то, как кто-то пахнет.

— Ты не человек.

Пока они спускались по лестницам, Баэл продолжал сердито смотреть на неё, но ничего не говорил. «Боже, он реально нервирует».

Урсула прочистила горло, наблюдая, как он нажимает кнопку лифта.

— Как мы доберёмся в это логово?

— На машине.

«На машине?»

— Мы не используем какой-нибудь магический метод?

— Я не могу летать, и без моих крыльев… — когда они вошли в лифт, Баэл осторожно изучал её с выражением неуверенности на лице. — У меня нет всей необходимой магии, поскольку один из твоих сородичей покалечил меня.

— Видимо, тогда хорошо, что у нас есть Джо.

Взгляд его бледных глаз скользнул к ней так, словно он заглядывал прямиком в её душу.

— Я должен предупредить тебя, что ты не знаешь, во что ввязываешься.

Урсула мрачно кивнула. Это и так понятно.

***

Урсула и Баэл в полном одиночестве стояли на рушащемся пирсе. Над ними возвышался ряд промышленных резервуаров размером примерно с двухэтажное здание. Чёрные воды Ист-Ривер размеренно текли поблизости.

Замерзая на зимнем ветру, Урсула обняла себя.

— То есть, это логово?

Баэл зарычал. В машине он мало что говорил, только давал базовые инструкции водителю — «направо», «налево» и «следующий поворот» составляли весь его монолог. Не то чтобы Урсула была в настроении для разговоров. Пока мимо мелькали холодные пустующие улицы, окутанные утренней темнотой, она прислонилась головой к окну и закрыла глаза. Ей отчаянно нужно было поспать.

Теперь она притопывала ногами, чтобы согреться на холоде. По привычке она мысленно пересчитала оружие. имевшееся при ней. Во-первых, Хондзё за спиной. Во-вторых, ручка Кестера в кармане. В-третьих, кинжал кайкэн, спрятанный в ботинке.

Наконец, в кармане куртки имелась фляжка скотча и пластиковая зажигалка.

Сканируя здания, Баэл сжимал огромный китайский меч Чжаньмадао. Урсула подозревала, что под курткой у него припрятана куча другого оружия, стащенного из оружейной в ходе его обыска.

— Сюда, — сказал он наконец, кивнув на лестницу, которая вела к реке.

Урсула последовала за ним по шатким ступеням к ржавому старому пирсу. Ветер щипал её кожу, и она жалела, что не надела пальто потеплее.

Баэл пробормотал заклинание для света, и над его головой появилась небольшая сфера. Он осмотрелся по сторонам в поисках чего-то, затем нагнулся и потянул за верёвку, конец которой уходил в воду. Из тени под пирсом показалась маленькая лодка.

— Мы поплывём по реке на этом?

Баэл кивнул, затем перевернул лодку, чтобы вылить из неё воду.

Урсула задрожала, и пальцы на её ногах уже теряли чувствительность.

— Забирайся, — наконец, сказал Баэл.

Она села впереди, тогда как демон занял сиденье посередине, и старая древесина лодки скрипнула под его весом. Из-под сидений он достал пару вёсел. Опустив их в воду, он оттолкнулся и направил лодку вперёд. Сидя на носу спиной к реке, Урсула видела перед собой освещённый огнями Нью-Йорк. С каждым ударом вёсел эти сверкающие огоньки становились чуточку меньше. Неужели прошло всего несколько дней с тех пор, как Кестер перенес её сюда? Весь её мир изменился в мгновение ока.

Баэл молча грёб, вёсла без натуги скользили по воде, и река вокруг расходилась рябью.

Урсула изогнулась, чтобы посмотреть, куда они направляются. Во мраке маячили тёмные очертания. Она напрягла глаза, кое-как различив небольшой остров.

— Мы плывём к тому острову?

— Да.

— Там находится нью-йоркское логово Никсобаса?

— Можно и так сказать.

«Да он прямо-таки болтун». Урсула снова посмотрела на остров, к которому они быстро приближались. Земля поросла деревьями, но из глубин леса не просачивалось никакого света.

Они причалили к каменистому пляжу, Баэл спрыгнул в воду, доходившую ему до колена, и вытащил лодку на берег.

Урсула ступила на камешки. Они сделались скользкими от льда, но подошвы её ботинок давали надёжное сцепление на каждом шагу. Она глянула на Баэла, который уже стоял на краю леса и нетерпеливо наблюдал за ней своими бледными глазами, пока она спешила пересечь пляж.

— Мог бы и подождать, — проворчала Урсула, добравшись до него.

— На пляже мы были слишком приметны.

Прежде чем она успела спросить, куда они направляются, он вошёл в тёмный лес.

Продвижение было медленным, замёрзшие лианы пуэрарии хрустели под её ботинками. Урсуле приходилось защищать глаза от веток, царапавших лицо. Через несколько минут они выбрались из подлеска на узкую животную тропу. Баэл помедлил, принюхиваясь к воздуху. Тонкий слой девственно чистого снега покрывал землю. Здесь давно никого не было.

— Похоже, мы одни, — сказала Урсула скорее для того, чтобы рассеять напряжение.

— Не факт. Большинство братии Никсобаса — ночные существа, умеющие летать.

Перед её мысленным взором промелькнул образ: Абракс возвышается над ней, его огромные кожистые крылья хлопают по воздуху. Урсула рефлекторно потянулась к рукоятке Хондзё, торчавшей из ножен за спиной.

С Баэлом во главе они двинулись по тропе, дальше по острову, пока густой подлесок не расступился. Это позволило бы Урсуле лучше рассмотреть окрестности, вот только кроны деревьев сделались ещё гуще.

Слева от неё возвышалось нечто тёмное, но Баэл практически не медлил, когда они подошли к этому объекту. Вблизи она рассмотрела это в тусклом лунном свете: заброшенное здание, полностью затянутое пуэрарией, будто лианы пытались его задушить. Тропа петляла меж других заброшенных зданий, абсолютно пустовавших на холодном свету. У Урсулы возникло отчётливо ощущение дежавю, будто она снова шагала меж высоких синих камней, чтобы сразиться с болотной тварью.

Наконец, когда тропка привела к поляне, Баэл поднял руку, и Урсула остановилась позади него.

— Что такое? — прошептала она.

— Мы добрались до логова.

Глава 38

Огромное викторианское здание возвышалось на другой стороне поляны, и его тёмные окна таращились подобно пустым глазам. Тёмные ворота из кованого железа стояли перед дверью, создавая ассоциации с рядом чёрных зубов. Во рту у Урсулы пересохло. Она знала, что это глупо, но сейчас ей очень хотелось иметь при себе свой счастливый камушек… свой якорь. Она невольно гадала, неужели для П.У. всё это было обычными буднями.

Урсула задрожала и посмотрела на здание.

— Что это за место?

— Когда-то тут была больница. Теперь тут живут подданные Никсобаса.

— Это его штаб-квартира?

— Ты ожидала увидеть нечто более грандиозное? Ты увидишь, что эстетика волнует Никсобаса куда меньше, чем твою монструозную богиню, — Баэл принюхался, и его спина напряглась. Вытащив меч, он ступил в центр поляны. Урсула достала Хондзё и вцепилась в рукоятку так, будто от этого зависела её жизнь. Впрочем, если подумать, так наверняка и было.

— Я Баэл. Я желаю поговорить с Абраксом, — его голос раскатисто разнёсся по лесу, шелестя листьями и вызывая дрожь на коже Урсулы. Она посмотрела на здание, но не увидела никакого движения.

Из темноты руин послышался шипящий голос.

— Мы гадали, когда ты снизойдёшь до визита к нам, — в окне второго этажа материализовался силуэт, лицо которого скрывалось тенями.

— Я ищу Абракса, — взревел Баэл.

— Абракс шлёт поклон и передаёт извинения, что не смог присутствовать и лично созерцать твою смерть, — силуэт скрылся в глубинах рушащейся конструкции.

— Готовься к драке, Урсула, — тихо сказал Баэл.

Её сердцебиение участилось, адреналин воспламенил нервные окончания. Ситуация казалась не очень хорошей, даже если на её стороне Меч Никсобаса.

Он наклонился поближе, прошептав:

— Единственный способ убить…

Перед Баэлом промелькнуло движение — размытое тенистое пятно, которое она не могла различить. Меч Баэла сверкнул в лунном свете, и что-то со стуком упало на землю. Отрубленная голова с приоткрытым ртом прокатилась перед её ногами. Урсула сдержала рвотный позыв, когда голова скукожилась и почернела, а потом рассыпалась пеплом. Хруст костей нарушил тишину, и повернувшись, она увидела Баэла, державшего в руке сердце, с которого капала кровь.

— Единственный способ убить вампира — это отрезать ему голову и вырвать сердце.

Она сглотнула.

— Ясно.

Справа от Урсулы раздались шаги, и она рефлекторно взмахнула Хондзё. Клинок впился в нечто мягкое — живот молодой женщины. Желчь подступила к её горлу, когда девушка завизжала.

Урсула застыла. Это отличалось от того фейри — она даже не знала, кто эта женщина и собиралась ли она её атаковать. И более того, её противница выглядела как невинный подросток, её светлые волосы каскадом рассыпались поверх розового платья в цветочек. Зарыдав, девушка попыталась достать меч Урсулы из своего живота, и нутро Урсулы взбунтовалось.

— Мне так жаль… — пролепетала она.

— Не извиняйся, — гаркнул Баэл. — Отруби ей голову.

Урсула выдернула меч, и девушка бросилась на неё, обнажив клыки. Она пригнулась, рубанув вверх, и бритвенно острый край Хондзё рассёк челюсть девушки. Та зарычала сквозь оставшиеся зубы, готовая вновь атаковать. Миниатюрная блондинка уже не очень походила на человека.

— Всю голову целиком, Урсула, — крикнул Баэл где-то впереди.

— Я работаю над этим.

«Тебе там не с кем сражаться, что ли?»

Девушка медленно обходила её по кругу, явно забыв про рану в животе.

Ещё больше шагов захрустело по снегу, двигаясь размытыми пятнами слева от Урсулы. Возле неё появился темноволосый мужчина с обнажёнными клыками. Они пытались окружить её. Переступив с ноги на ногу, Урсула атаковала мужчину. Одним гладким движением Хондзё перерубил позвоночник, словно только что заточенный мясницкий нож. Она полоснула мечом вправо, рассекая шею девушки без челюсти. Две головы повалились на землю.

— Хорошая работа, — сказал Баэл теперь уже возле Урсулы. Он наклонился и пробил грудную клетку мужчины, чтобы вырвать сердце. Тело практически мгновенно превратилось в пепел, и Баэл двинулся к девушке. Затем он исчез завитками теней.

Стискивая Хондзё, Урсула на мгновение осмотрелась по сторонам, прислушиваясь к шагам. Лязг стали заставил её повернуть голову, и её взгляд упал на Баэла, сцепившегося с тремя мужчинами перед воротами больницы.

Его движения были стремительными, как штормовой ветер, меч сверкал словно ртуть. Схватка ускорялась до такой степени, что Урсула уже не могла уследить за их движениями. Сверкали клинки. На землю повалилась одна голова. Затем Баэл подобно сверкающей вспышке отделил ещё две головы от тел.

Когда туловища мужчин упали, Урсула в неверии уставилась на Баэла. Он даже без крыльев двигался как бог. Каким тогда он будет с ними?

Вырвав ещё три сердца, Баэл повернулся к заброшенной больнице, и Урсула с разинутым ртом уставилась на пустые окна, стараясь не думать о том, какие другие демонические кошмары могут обитать в разрушенном здании.

— Не испытывай мой гнев, Фиоре. Твои маленькие вампирчики в меньшинстве. Кроме того, у меня нет претензий к тебе. Я здесь из-за Абракса.

— А Фиоре — это кто? — прошептала Урсула.

— Лидер этой стаи вампиров.

В окне снова появился тёмный силуэт.

— Абракс пообещал мне место во внутреннем совете Никсобаса, если я принесу ему твою голосу, — голос Фиоре имел лёгкий акцент и был холодным как тундра.

— Мы с тобой оба знаем, что не бывать этому, — ответил Баэл.

— Он показал мне твои крылья. Без них ты такой же смертный, как и эта дворняжка, которую ты с собой притащил.

Он смертный? Неудивительно, что он так отчаянно хотел вернуть свои крылья.

— Я их верну, — зарычал Баэл. — Почему бы тебе не спуститься сюда и не сразиться со мной, Фиоре? Если победишь, то твоя награда — душа адской гончей.

— Чего? — Урсула подняла меч.

— Он не победит, — просто ответил Баэл.

Она сердито уставилась на него. Весьма самоуверенное заявление со стороны покалеченного демона.

Силуэт Фиоре исчез из окна. Мгновение спустя он снова появился у входа. В отличие от обезглавленных вампиров он был тушей из чистых мышц, лишь немного меньше Баэла. В его руках сверкала пара катан. Вампир поменьше со светлыми кудрями как у херувима стоял подле него.

Баэл расправил плечи.

— Ты принимаешь мой вызов?

— Реально грустно смотреть, как низко ты пал, — сказал Фиоре. — Если ты хочешь, чтобы я избавил тебя от страданий, то я принимаю вызов. Дворняга Эмеразель будет твоей напарницей?

Баэл кивнул.

— Значит, до смерти.

Чёрт возьми. Ладони Урсулы, сжимавшие рукоять Хондзё, вспотели.

Баэл попятился до поляны, поднимая свой клинок — почти полтора метра смертоносной стали.

Фиоре кружил, держа свои катаны как клыки змеи. Раздалась вспышка, за которой последовал громкий лязг металла, когда они разом атаковали.

В этих клубах теней и стали Баэл произнёс:

— Я дарую тебе быструю смерть, если ты скажешь мне, где найти Абракса.

— Единственная смерть, которую ты получишь — это твоя собственная, — голос Фиоре не выдавал ни намёка на усталость.

Пока их мечи снова и снова сталкивались, глаза Урсулы начали привыкать к стремительной скорости и отслеживать удары. Фиоре атаковал, Баэл парировал. Прежде чем Баэл успел вернуть меч в прежнее положение, вторая катана Фиоре устремилась к его груди. Удар был свирепым, но Баэл умудрился отпрыгнуть и перекатиться по заснеженной поляне на спину.

Пока Баэл лежал на снегу, Фиоре подкрадывался к нему как акула, почуявшая кровь. Меч Никсобаса не шевелился. Урсула потянулась к мечу, но тут Баэл резко вскинул ногу, и его ступня врезалась в колено Фиоре сзади.

Нога вампира подкосилась, и он упал на колени. Взметнувшись тенями, Баэл вскочил и выбил катаны из пределов его досягаемости. Свой меч он опустил к шее вампира, слегка протыкая кожу.

— Скажи мне, где найти Абракса.

Губы Фиоре поджались в тонкую линию. Два демона гневно смотрели друг на друга.

— Последние слова? — спросил Баэл.

Взгляд Фиоре метнулся туда, где стоял светловолосый вампир. Из-под своей куртки вампир достал небольшой арбалет.

Урсула вскинула меч, но оказалось слишком поздно. Болт просвистел по воздуху и пронзил смертную грудь Баэла. Всё тело Урсулы похолодело, пока она смотрела, как Баэл пошатывается и падает обратно на снег.

Фиоре вскочил на ноги и схватил один из своих мечей, чтобы нанести финальный смертоносный удар. Сила переполнила Урсулу, ночной ветер омыл её кожу, и она ринулась вперед по снегу, держа Хондзё наготове. Болт просвистел мимо её головы, когда она замахнулась на клинок Фиоре. Она сбила его траекторию, и меч вонзился в землю в считанных дюймах от шеи Баэла.

Тёмные глаза Фиоре широко раскрылись, когда он выдернул меч из застывшей земли.

— Что ты такое?

Прежде чем он успел атаковать вновь, она с силой пнула его в пах. Он охнул, согнувшись и выронив мечи на снег.

Урсула прижала Хондзё к его горлу. Совсем как Баэл, она пинками отбросила мечи за пределы его досягаемости. Затем просканировала здание в поисках напарника Фиоре, но вампир исчез. Она крикнула во тьму:

— Если подстрелишь меня, я клянусь, что напоследок отрублю голову Фиоре от плеч.

Никто не ответил, но и в её сердце не вонзилось ни одной стрелы.

Она глянула на Фиоре, чьё лицо побелело.

— Помоги мне перетащить Баэла.

Он фыркнул.

— Выполняй, а то отрублю тебе башку, — Урсула прижала Хондзё к его горлу. Под краем лезвия выступила тонкая полоска крови.

— Ладно, — Фиоре поднял руки, и она слегка отодвинула клинок, давая ему возможность наклониться.

Фиоре схватился за куртку Баэла, и Урсула услышала, как верховный демон застонал.

«Слава Богу, он не мёртв».

— Тащи его к деревьям, — приказала Урсула, вкладывая в свой голос как можно больше повелительных интонаций.

Фиоре потащил Баэла за одежду, направляясь к деревьям, и Урсула последовала, держа клинок буквально в дюйме от его шеи. Когда он благополучно унёс Баэла с поляны, он встал, и Урсула снова прижала меч к его горлу.

— Где Абракс?

Фиоре прищурился, и его губы снова поджались в тонкую линию.

— Теперь тебя уже никто не спасёт, — сказала Урсула. — Блондинчик убежал.

Фиоре закрыл глаза.

— Я умру и доставлю свою душу Никсобасу.

— А кто сказал, что твоя душа отправится к Никсобасу? — не убирая Хондзё от его горла, Урсула достала из кармана ручку для забора душ. Та сверкнула в свете луны. — Не сомневаюсь, что моя богиня с радостью предоставит тебе тёпленькое место для проживания.

Его глаза распахнулись.

— Нет.

— Тогда скажи мне, где найти Абракса.

— Я не знаю, где он, — впервые его глаза выдавали настоящий страх. — Он не сказал мне.

— Что тебе известно?

— Он всё своё время проводит у Оберона. Они вместе работают над чем-то. Не знаю, над чем.

— Хорошо. А теперь ты получишь то, что обещал тебе Баэл.

— Что?

— Быструю смерть, — Урсула замахнулась Хондзё и отрубила его череп от позвоночника.

Глава 39

Тело вампира повалилось на землю. «Чёрт возьми, мне точно нужно вырезать его сердце?» Может, П.У. была натренированной убийцей, но Новая Урсула не тянула на полноценного психопата. Буквально несколько дней назад она рисовала полевые цветы на стене и покупала одежду как нормальный человек, а теперь стояла над обезглавленным телом вампира и пыталась решить, надо ли уродовать его ещё сильнее.

Пусть П.У. была каким-то умелым мастером меча, но вырезание внутренних органов — это уже что-то в духе серийного убийцы. Как вообще голова вампира может вернуться к его телу? Само собой, для этого потребуются усилия. Возможно, даже вампирский доктор. Может, и не надо его убивать; может, достаточно просто убрать его с дороги. Урсула сбегала на поляну, забрала его катану, потом вернулась и с силой вонзила в его лопатку, пригвоздив к земле так, как сделала это с фейри.

Она повернулась к Баэлу и опустилась на колени возле него. Огромная грудь демона медленно поднималась и опускалась, голова покоилась на корне пихты. Его тёмные ресницы оставались опущенными, совсем как в тот момент, когда она впервые увидела его в отеле Плаза. Вокруг основания болта алым ореолом расходилась кровь.

Она стояла рядом с ним на коленях.

— Баэл, — прошептала она. Он не пошевелился. «Тебе надо очнуться, чёрт тебя дери». Если придётся возвращаться к Оберону, Урсуле понадобится его помощь. И более того, она не хотела нести ответственность за то, что пошлёт его душу к Эмеразель. Чёрт. Ну зачем она заставила его отдать свою душу?

— Баэл, — повторила она громче, толкнув его в плечо. Его бледные глаза приоткрылись, остановив взгляд на ней.

— Вытащи его из меня, — прошептал он, снова закрывая глаза.

Урсула посмотрела на арбалетный болт. Древко было изогнутым и витым. Эта штука заколдована? Она робко дотронулась до болта, но никакая вспышка боли не пронзила её руку.

Положив Хондзё, Урсула достала кинжал из ботинка. Она аккуратно разрезала рубашку Баэла, обнажая мускулистую грудь. Каждый дюйм кожи покрывали татуировки, астрологические и алхимические символы смешивались с надписями на ангельском. Её глаза скользнули к ране. Там, где болт пронзал его прямо под ключицей, пузырилась кровь. Вонзись тот на несколько дюймов левее, и проткнул бы сердце.

Каков её план? Не могла же она вызвать скорую. Надо исцелить его заклинанием Старки. Только сначала выдрать эту штуку.

Урсула схватилась за окровавленный арбалетный болт. Древко явно не достанется легко. Она перекинула ногу через Баэла, оседлав его грудь, и закрыла глаза. «Я всего лишь вытаскиваю кусок дерева из груди мужчины. Это не настолько плохо, как вырезать чьё-то сердце». Урсула рывком выдернула древко и зашвырнула куда-то в лес.

Баэл завыл и забился. Из его раны повалил дым. Он выгнул спину, и она надавила ладонями на его плечи, пытаясь успокоить.

— Баэл, тебе нужно лечь, чтобы я тебя исцелила.

Глаза демона почернели, сверкая первобытной жестокостью, но тело замерло.

Урсула наклонилась над ним, легонько дотронувшись до его кожи кончиками пальцев.

— Расслабься. Я выдернула болт.

«Как ты и просил».

От прикосновения её пальцев Баэл резко сел, схватил её за плечи так крепко, что едва не сломал, и дёрнул к себе.

— Ты пытался меня убить, — он говорил тихо, но его голос окрашивался яростью.

— Я пытаюсь тебе помочь.

— Абракс, ублюдок ты этакий. Ты пытался меня убить.

«Чёрт. Он не в себе».

— Я Урсула. Абракса здесь нет.

Его глаза оставались тёмными как ночь, и он прорычал:

— Ты никогда не будешь владеть домом Абельда. Как Меч Никсобаса, я тебя прикончу.

— Баэл, расслабься. Я тебя исцелю.

Он встал, сбросив с себя Урсулу.

— Бог ночи даровал мне бессмертие. Я был избран им… — он покачнулся, затем повалился вперёд, и земля задрожала от его падения. Его тело дёрнулось, и Урсула присмотрелась к его спине.

Она в ужасе разинула рот. Через его разорванную рубаху она видела свежие раны на спине. Кровь сквозь промокшие повязки лилась из двух огромных ран на том месте, где были его крылья. Схватка с Фиоре, должно быть, снова потревожила эти раны. Испытывая тошноту, Урсула отвернулась.

Что Баэл говорил ей про крылья? Ему нельзя исцеляться, иначе он лишится возможности воссоединиться с крыльями. Это значит, что нельзя применять Заклинание Старки. И всё же ей надо что-то сделать, чтобы остановить кровотечение. Нельзя сказать, что она когда-либо обучалась оказанию первой помощи, но может, удастся просто чем-то зажать рану, чтобы кровь не растекалась везде. Что бы он ни сделал в отеле Плаза, это уже не работало. Урсула сняла куртку. Плотная ткань не казалась хорошо впитывающей, но её рубашка была из чистого хлопка. Она стянула её через голову, пока ледяной ветер хлестал по коже.

Достав кинжал кайкэн из ботинка, она принялась разрезать ткань на полоски.

Когда она стала заталкивать полоски ткани в раны, Баэл застонал. В идеале она бы сначала прокипятила их, чтобы предотвратить инфекцию, но сейчас у неё не было такого варианта. Полосы ткани останавливали кровотечение, но сами они не удержатся на месте. Приложив немного усилий, Урсула сняла с Баэла ремень и просунула под его телом. Затем снова застегнула, перетянув им грудь.

Она села и посмотрела на свою работу. Кровь больше не лилась из ран. Он всё равно мог умереть, но она выиграла немного времени. Как именно ей вернуть душу Баэла? С этим до сих пор не было ясности, но она не хотела, чтобы он истёк кровью прежде, чем она разберётся.

Урсула посмотрела вверх. Поднимающееся солнце начало окрашивать небо цветом пыльной розы, и пятнышки бледного света уже виднелись на снегу. Наступало утро. Урсула задрожала от морозного воздуха, крепче кутаясь в куртку на голое тело. Сейчас было бы самое время использовать огонь Эмеразель, чтобы согреться, но она слишком измождена, чтобы испытывать злость. Ледяной ветер заставлял дубовые листья шелестеть над её головой. Им надо убираться отсюда, пока они не замёрзли насмерть или не погибли от лап вампиров.

Урсула выудила фляжку скотча, сдерживая слёзы. Это худшая ночь в её жизни. «Ну, по крайней мере, я так думаю. Не то чтобы я знала наверняка». Она сделала глоток, и виски обожгло её горло. Затем она встала и принялась наливать его в форме сигила Эмеразель.

***

Урсула стояла под горячей водой в душе, позволяя пальчикам на ногах оттаивать, пока струи били по усталым мышцам её плеч. Она выдавила шампунь на ладонь и принялась мыть волосы. Запах эвкалипта смешивался с горячим паром.

Баэл до сих пор спал на полу в комнате с сигилом. Она не сумела сдвинуть его огромную тушу.

Урсула ополоснула волосы. Всё её тело ныло так, будто по нему колотили крохотные кулачки. После выхода из душа ей хотелось поспать хоть несколько часов, чтобы не сойти с ума окончательно.

Она выключила воду и вышла из душа. Её чёрная одежда жалкой кучкой лежала на полу ванной комнаты. Конечно, она это больше никогда не наденет — всё пропиталось кровью Баэла. Урсула завернулась в полотенце и босиком пошла в свою комнату, где натянула хлопковую футболку и трусики.

Слишком вымотавшись, чтобы надевать что-то ещё, она заползла под одеяло, и всё её тело горело от усталости. Розовый свет утра просачивался сквозь жалюзи, согревая комнату.

Когда она в последний раз ела? Урсула уже понятия не имела. Она смотрела на полевые цветы, которые нарисовала на стене, но они уже не ощущались как дом. Как вообще можно чувствовать себя дома, когда понятия не имеешь, кто ты такая? Урсула закрыла глаза, чувствуя, как волна сна омывает её, успокаивая её тело. Её разум переполнился полями астр, купавшихся в лунном свете…

Пара сильных ладоней сжала её плечи, и её глаза распахнулись.

Баэл стоял на коленях поверх неё, ремень так же крепко перетягивал его грудь. Его холодный взгляд пронизывал её насквозь.

— Где Фиоре?

Сердце Урсулы бешено застучало, и она поморгала, прогоняя сон.

— Фиоре?

Его огромные ладони сжались на её плечах.

— Почему мы здесь? Почему мы не в логове?

Она оттолкнула его руки и села, забыв, что на ней надето — точнее, не надето. На мгновение Баэл скользнул взглядом по её телу затем отвёл глаза. Урсула подтянула одеяло повыше.

— Я использовала огонь Эмеразель, чтобы перенести нас сюда. Ты истекал кровью.

Баэл посмотрел в окно, не желая поддерживать зрительный контакт.

— Фиоре не сможет от меня спрятаться. Я буду сдирать сухожилия с его костей, пока он не заговорит.

— Не уверена, что он будет говорить в ближайшем будущем. Я отрубила ему голову и пригвоздила его тело к земле его же мечом.

Баэл резко повернул к ней голову, и его глаза потемнели.

— Чего ты сделала? Мне была нужна от него информация.

— Я отрубила его голову только после того, как он сказал мне, где искать Абракса.

В глазах Баэла промелькнул намёк на удивление.

— Где прячется узурпатор?

— Я пока не уверена, что полностью доверяю тебе. Припоминаю, что ты предложил мою душу Фиоре.

— Это было тактическое решение. Фиоре не согласился бы на дуэль, если бы для него не было выгоды.

— Но что, если бы ты проиграл? — она посмотрела ему прямо в глаза. — О, погоди-ка, ты и так проиграл, — Баэл низко зарычал, но Урсула выдержала его взгляд. — Если я скажу тебе, где Абракс, ты должен пообещать никогда не использовать меня как разменную монету. Клянись честью Никсобаса, или как там это делается.

Челюсти демона сжались, но он кивнул. Урсула подозревала, что кивок также мог быть тактическим решением — не так сильно связывает, как словесная клятва.

— Фиоре сказал, что Абракс вернулся к Оберону, — сказала Урсула. — Наверное, надо было с самого начала пойти туда, поскольку именно там я видела его в последний раз.

— Что он делает с фейри?

— Похоже, никто не знает. Известно лишь то, что они заключили какой-то союз.

— Фейри не заключают союзы с земными богами.

— Видимо, ситуация изменилась. Ты понятия не имеешь, что они делают вместе?

Баэл снова посмотрел в окно, обдумывая её вопрос.

— Если Абракс и фейри объединились, они могут нацелиться на королевство теней Никсобаса, — он закашлялся, вздрагивая от боли.

— Ты в порядке?

— Справлюсь.

Она покосилась на ремень, перетягивавший его огромную грудь.

— Не уверена, помогло ли это, но я перевязала твои раны.

— Ну естественно, — его бледные глаза угрожали пронзить её душу. — Без меня у тебя нет шансов против Абракса.

— С твоим вампирским дружком я неплохо справилась.

Баэл сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели.

— Фиоре был трупом с того самого момента, как вмешался его напарник, — проговорил он сквозь стиснутые зубы.

Видимо, это больная тема. Урсула глянула на его плечо, которое, похоже, затягивалось.

— Я выдернула болт, которым тебя подстрелили, но ничего не смогла сделать с раной.

— Ты имеешь в виду арбалетную стрелу? — кулаки Баэла слегка разжались. — Она была вырезана из боярышника. Древесина боярышника — это анафема для существ ночи, особенно в сочетании с кованым железом.

Урсула мысленно вздрогнула, подумав о том, как дымилась рана, когда она выдернула болт из его груди.

— Теперь тебе лучше?

— Как новенький.

Она скрестила руки поверх одеяла.

— Есть одна маленькая проблемка. Мы не можем попасть к Оберону без приглашения от фейри.

— Урсула. Я Меч Никсобаса. Я иду туда, куда захочу.

— А ты весьма серьёзно относишься к этому титулу, да?

Его взгляд на мгновение задержался на её голых ногах, затем его челюсти сжались. Он повернулся и вышел из комнаты.

— Во имя семи адов, женщина. Оденься.

Глава 40

Они стояли перед непритязательной серой дверью — порталом в мир фейри. Баэл обыскал квартиру и нашёл достаточно большую рубашку, чтобы налезла на него, но ткань всё равно натягивалась на груди, угрожая порваться.

— Ты уверена, что это то самое место? — спросил он, кивнув на ржавую дверь. — Не похоже на фейри.

— Видимо, эстетика волнует фейри ещё меньше, чем Никсобаса.

— Никсобас отвергает фривольность. Это признак слабости. Фейри — полная противоположность, — Баэл сощурился, изучая камень. — Полагаю, они просто скрыли это место гламуром.

Урсула протянула руку, чтобы нажать на звонок, но он схватил её ладонь.

— Не предупреждай врага о своём присутствии перед тем, как напасть, — он отступил от двери и на мгновение присмотрелся к ней. Затем с порывом чёрного ветра он шарахнул ногой по двери. Та разлетелась с треском ломающейся стали.

Урсула разинула рот.

— Хочешь сказать, вот это их не предупредит?

— Не так, как звонок, — проворчал Баэл. Пока Урсула обдумывала его логику, демон достал меч из ножен и шагнул внутрь. — Пошли.

— Ладно.

Урсула двинулась следом, сжимая Хондзё. Баэл пробормотал своё заклинание для сферы света, озаряя интерьер янтарным свечением. На сей раз их не ждал швейцар, готовый забрать верхнюю одежду.

Огромные деревянные двери преграждали их путь, и золотистые надписи на ангельском зловеще мерцали в полумраке. Ладони Урсулы вспотели на рукоятке Хондзё, и ею овладела нервозность.

— В прошлый раз мы вошли в эти двери, и они привели нас в зал Оберона, — сказала Урсула. — Думаю, это некий портал. Но мы не можем просто открыть их пинком. Тут какая-то непроницаемая магия фейри…

Баэл закрыл глаза, напевая на ангельском. Тёмная магия вилась вокруг его тела, шёпотом проносясь по коже Урсулы волнительными завитками силы. Он вновь открыл свои бледные глаза и дёрнул за ручки. Двери медленно отворились со скрипом. Оглянувшись напоследок, они вошли туда.

Холодный ветер щипал её за уши, и Урсула напряглась, когда они шагнули в густой туман. Вместо того, чтобы осветить деревянный балкон, свечение сферы Баэла быстро оказалось поглощено завихряющимся туманом. В воздухе пахло сырой древесиной и свежими сосновыми иголками.

— Это не зал Оберона. Ты знаешь, где мы? — прошептала Урсула.

— Нет, — ответил он, и его тон указывал на то, что такой поворот событий его ни капельки не беспокоит.

Голос Оберона донёсся сквозь туман.

— Я так рад, что вы сумели присоединиться к нам при моём верховном дворе.

Баэл повернулся, принюхиваясь к воздуху, и туман закружился быстрее.

— Покажись, Оберон, — прогремел голос Баэла. — Мы хотим лишь переговоров.

— Ты поклянёшься душой Никсобаса?

— Поклянусь.

Туман развеялся, открывая взгляду золотистую броню фейри, сверкавшую в серебристом свете луны. Тут была ночь… возможно, в царстве фейри всегда была ночь.

Постепенно в поле зрения проступили фигуры минимум сотни солдат фейри. По спине Урсулы пробежал морозец. У каждого солдата имелась пика, наведённая на них. Они находились не в зале; они стояли где-то под открытым небом, на некой деревянной платформе.

Она начала поднимать меч, но Баэл схватил её запястье и опустил вниз. В таком сражении им не победить.

Туман продолжал рассеиваться. За солдатами в прояснявшемся воздухе проступили верхушки деревьев. Где они? Урсула глянула вниз, и её колени едва не подкосились от волны головокружения. Видимо, они стояли на платформе из веток, сплетённых меж собой как гнездо гигантской птицы. Сквозь ветви она могла различить тёмные очертания гигантского ствола дерева, а за ним — ничего. Лишь тьма. У Урсулы зародилось подозрение, что двор Оберона где-то далеко-далеко внизу под ними.

Голос короля донёсся сзади.

— Что вы желали у меня спросить?

Урсула резко развернулась, и её взгляд упал на Оберона, который сидел на деревянном троне, вырезанном в виде опустившегося на колени оленя, чьи рога образовывали сиденье. На нём было серебристое одеяние, на светлых волосах покоился небольшой ободок из золота. У ног лежал золотистый мешок.

— Это правда, что ты заключил сделку со щенком Никсобаса? — потребовал Баэл так, будто находился в том положении, чтобы требовать чего-то.

— Мне сто тысяч лет, я так же стар, как земные боги, — сказал Оберон. — Я должен обладать силой бога, — он щёлкнул пальцами, и охранники окружили их, наведя пики на Баэла.

— И ты думаешь, что Абракс даст тебе такую силу? — его голос сочился презрением.

— Он присягнул мне на верность. Мы выведем его братию из тьмы на свет. Мы с Абраксом вместе будем править смертным миром.

Как по сигналу, Абракс вышел из-за пары солдат и встал рядом с Обероном. У Урсулы перехватило дыхание, грудь словно сжало ледяными тисками. Она помнила, как когти Абракса выдирали куски плоти из её ног. Он пытался убить её… дважды.

— Отдай мне мои крылья, — взревел Баэл, и платформа под ними задрожала. Урсула зажала ладонями уши, и от этого звука прилив чистого страха пробрал её до костей. Боже, он ужасал.

Пики солдат перед ними затряслись и задрожали, как тростник во время шторма.

— Можешь орать, сколько захочешь, но твои крылья принадлежат мне, — сказал Оберон, и его взгляд скользнул к золотистому мешку. Оттуда он достал два куска кожи.

Урсула поморщилась. Да что не так с этими людьми? С пальцев Оберона капала кровь. Она напрягла глаза, еле различая узор, вытатуированный на полосках кожи: золотистые крылья. «И это крылья Баэла? Фу».

— Если ты повредишь мои крылья, я вырву твой позвоночник через горло, — на сей раз Баэл не кричал, но его голос окрасился чистым ядом, и почему-то это было хуже рёва.

Оберон проигнорировал Баэла, приподняв кожу повыше.

— Эти крылья — прямой проводник магии Никсобаса, — солдаты возликовали. — С их силой нам больше не придётся таиться в этом мире. С их силой мы будем править смертными.

Абракс шагнул вперёд.

— Ты готов их получить?

— Готов.

— Хорошо. Я хочу, чтобы Баэл смотрел.

Урсула точно не знала, что происходит, но её нутро сжалось.

Оберон позволил своему одеянию спасть со спины, обнажая его кожу в свете луны. Абракс встал сзади и достал из куртки узкий кинжал. Король склонил голову.

— Отойди от моих крыльев, — проревел Баэл, и тембр его голоса заставил Урсулу задрожать.

Оберон повернул голову, чтобы обратиться к солдатам.

— Если падший демон снова заговорит, сожгите его, — солдаты начали водить концами своих пик по воздуху, и на них зашипела и затрещала магия. Сердце Урсулы бешено застучала. «Что-то это не к добру».

Баэл стоял рядом с ней, всё его тело напряжённо замерло. Она понимала, что ему требуется каждая унция его силы воли, чтобы не ринуться вперёд.

Абракс занёс кинжал над спиной Оберона.

— Приготовься к тому, чтобы примкнуть к королевству Никсобаса, — торжественно произнес он.

— Я готов к силе ночного бога.

Кинжал Абракса сверкнул в свете луны. Затем он подобно серебристому метеору вонзился в центр спины Оберона.

Глава 41

Оберон запрокинул голову, заорав в агонии. Когда король обмяк, Абракс подхватил его на руки. Урсула ощутила ледяную рябь, пронёсшуюся по воздуху, пока инкуб выпивал душу Оберона.

На мгновение солдаты фейри стояли как заворожённые, словно сомневались, вдруг это часть процесса… пока бессознательное тело Оберона не повалилось на землю.

— Ложись, — приказал Баэл, дёрнув Урсулу на пол и прикрыв своими руками. Над их головами пики выпустили магию подобно тысяче разрядов молнии.

На мгновение воцарилась зловещая тишина, и тут чей-то голос выкрикнул:

— Король мёртв!

Урсула подняла голову. Абракс стоял у трона, сжимая «крылья» в окровавленной руке, а тело короля валялось у его ног.

— Ваш король был слаб. Будет лучше, если его душа присоединится к Никсобасу в его королевстве вечной ночи.

— Отомстим за короля! — заорали солдаты, выстреливая очередным залпом магии. Похоже, это не повлияло на Абракса, который скользнул ближе к трону. Он напевал на ангельском, плавно двигаясь в завихрении чёрных завитков.

Баэл встал, железной хваткой поднимая Урсулу на ноги.

— Держи меч наготове.

Тёмный туман вновь заклубился вокруг них, бурля и извиваясь подобно водовороту. В центре воронки появилась небольшая фигура. С пропорциями ребёнка и невинным личиком это мог бы быть херувим… но данная теория немедленно разрушилась, когда существо метнулось на ближайшего солдата и своими острыми зубами начало сдирать плоть с его лица. Воротка закрутилась ещё быстрее, и оттуда появлялось всё больше и больше кошмарных херувимов, атаковавших солдат с нечеловеческой скоростью.

Баэл притянул Урсулу поближе, снова закрывая её собой.

— Сначала убиваем онейроев. Чтобы победить их, ты должна двигаться быстро. Затем мы заберём мои крылья, — он отпустил её, а затем с боевым кличем, пробиравшим до костей, бросился на Абракса.

Урсула стиснула Хондзё, и её взгляд метался по сторонам, пока она пыталась решить, что делать. В нескольких футах от неё на земле извивался солдат, и один онейрой присосался к его голове как пиявка. Хондзё без проблем срезал существо со скальпа фейри.

Пятно движения на периферии зрения сообщило Урсуле, что в её сторону устремился другой онейрой. Она пригнулась, и когда демон пронёсся над её головой, она пырнула мечом вверх. Горячий ихор забрызгал её лицо. Пахло ужасно, как кислое молоко. Сдерживая рвотные позывы, Урсула вытерла жидкость с глаз.

Вскочив на ноги, она заметила Баэла, сражавшегося с группой демонов. Она побежала к нему, разрубив шеи ещё двух онейроев. На сей раз она умудрилась не заляпать себя их соками.

Баэл рассекал их с ошеломительно грацией опытного воина, его меч без проблем разрезал тёмный туман. Все его движения были точными и просчитанными, энергия не тратилась впустую… и с каждым ударом он расправлялся с ещё одним онейроем, пока последнее тело не упало на платформу. Едва ли он нуждался в её помощи. Он повернулся к Урсуле, и его светлые глаза остановились на чём-то за её плечом.

— Пригнись.

Она присела и глянула вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как Баэл обезглавил ещё одного онейроя над её головой. Маленькие демоны были быстрыми, но предсказуемыми. Они метили прямиком в горло.

Урсула выпрямилась, и Баэл опустил меч.

— Это был последний.

Она повернулась и увидела, что некогда безупречно чистая платформа теперь усеяна трупами онейроев, и её сердце сжалось. Она знала, что они были монстрами, но в смерти выглядели как дети. Среди них валялись тела мёртвых и раненых воинов фейри. Остальные фейри метались вокруг, выкрикивая беспорядочные приказы по поиску инкуба. Кровь пропитывала сплетённые ветки, придавая платформе сходство с гнездом хищной птицы.

— Где Абракс? — спросила Урсула.

Баэл склонил голову, подводя её к трону, и показал на пол. Древесина у трона раскрывалась перед лестницей, уходившей внутрь ствола дерева. Там был вырезан узкий проход, по которому мог пройти лишь один человек за раз. Должно быть, это приватный коридор Оберона к его верховному двору.

Баэл двинулся первым, Урсула последовала. Ему пришлось слегка присесть, его широкие плечи задевали стены. У Урсулы было побольше свободы, но она не могла держать Хондзё вне ножен. Поскольку Баэл шёл первым, ей наверняка ничего не грозило, но она всё равно держала руку на рукояти кинжала.

Они миновали несколько ответвлявшихся коридоров, уходивших во тьму. У каждого Баэл принюхивался, затем продолжал идти вперёд. Бёдра Урсулы горели, она уже сбилась со счету того, сколько лестничных пролётов они прошли. Адреналин от сражения выветрился, в плечи вернулось напряжение. Они шли прямиком к Абраксу. Она видела, на что способен инкуб. Оставалось надеяться, что у Баэла имелся какой-то план, хотя ей не казалось, что это будет нечто особенно осторожное.

— Сюда, — сказал он внезапно, сворачивая в тёмный проход. Урсула едва могла различить очертания дверей в тёмном древесном коридоре. Баэл остановился, и Урсула врезалась в его спину.

— Не издавай ни звука, — прошептал он.

— Я не собиралась…

Ладонь Баэла зажала её рот, другая сильная рука обхватила за живот. Он каким-то образом скользнул за неё во тьме. Эта его фишка с тенистыми передвижениями очень нервировала.

— Он там, — прошептал он ей на ухо, никак не указывая на то, какую дверь он имел в виду. Затем отпустил её.

Прежде чем она успела спросить, какую комнату он имел в виду, Баэл снова оказался вперед ней и с треском сорвал дверь с петель. Видимо, весь его план — просто ворваться внутрь. Урсула двинулась следом, доставая Хондзё из ножен.

Глава 42

Абракс стоял в высоком каменном зале, прислоняясь к дубовому столу и скрестив руки. Звёздный свет лился через арочные окна. Глициния и жимолость карабкались по камням, их сладкие запахи переполняли воздух, а пол устилался травой. Это было прекрасное, идиллическое место, резко контрастировавшее с резнёй, которая наверняка вот-вот случится.

Абракс посмотрел на свои ногти со скучающим видом.

— У меня нет на это времени.

Баэл навёл свой меч на Абракса, и его гнев был почти осязаемым.

— Где мои крылья?

— В безопасном месте.

— Верни их мне.

— Смертный, — выплюнул Абракс, — ты и Никсобас не имеете господства надо мной. Уже нет.

Баэл бросился в атаку, держа меч на смертоносной траектории. Но инкуб ускользнул, и клинок полоснул по воздуху. Как тореадор, уворачивающийся от несущегося быка, Абракс перенаправил инерцию Баэла на стол. Баэл был потрясающим воином, но ослабел без крыльев. У Урсулы пересохло во рту. «Возможно, мы отсюда не выберемся».

Баэл резко развернулся, свирепо полоснул мечом, но инкуб опять ускользнул клубами чёрного дыма. Он заново появился в материальной форме, сжимая горло Баэла. Сердце Урсулы пропустило удар. «Вот оно».

От Абракса валил чёрный дым.

— Я никогда не понимал твоей верности Никсобасу. Что он делал с тобой. Со мной. Он не бог, он — тиран, — что-то хрустнуло, когда он сжал шею Баэла. — Тиран, который понимает лишь силу и власть и полагается на тебя в том, чтобы ты воплощал её в жизнь. Вот почему я принесу ему твои крылья, — в шее Баэла хрустели кости, и сердце Урсулы ухнуло в пятки. — И твою голову, — вокруг него собрались тени, полночные завитки жадно тянулись к Баэлу.

«Пора вмешаться». Урсула держала Хондзё наготове, но когда она шагнула вперёд, Абракс небрежно махнул в её сторону пальцем. Тёмные волокна пронеслись через комнату и обвились вокруг её груди. Они выдавливали весь кислород из её лёгких. Агония охватила её грудь, её тело тряслось. «Воздух. Мне нужен воздух».

Серые глаза Абракса сверкнули.

— Я создам новое царство ночи без тебя.

«Воздух. Пожалуйста, позвольте мне дышать».

Баэл стискивал руку Абракса, силясь разжать его хватку, но его глаза сосредоточились на Урсуле, почти моля, пока свет в них угасал. Его веки опустились.

«Воздуха, пока я не умерла…» Урсула забилась в магических путах, отчаянно пытаясь освободиться. «Я не могу умереть, я ещё чего-то не сделала». В ней замерцало что-то, и огонь начал тлеть, её вены полыхали. Воздух вокруг неё затрещал от инфернальной магии.

Абракс бросил Баэла, разворачиваясь к ней лицом.

— Даже не думай…

Её крик оборвал его на полуслове, когда огонь хлынул из неё подобно взорвавшейся звезде и сжёг нити.

В данный момент в её сознании кричала лишь одна мысль: убить Абракса. Он разорвал её плоть на куски, украл душу Зи. Он сбросил Кестера на верную гибель… а теперь, похоже, убил Баэла.

Урсула подняла меч, и клинок сверкнул. Она навела его на Абракса. На стали полыхнуло пламя, и она двинулась вперёд.

— Кажется, ты ещё не познакомился с Хондзё, — сказала она и полоснула… короткий, выверенный рывок, оставивший двадцатисантиметровую рану на груди Абракса. Запах горелой плоти витал в воздухе.

Демон оскалил зубы.

— Ты правда думаешь, что можешь победить меня?

— Нет, — рыкнула Урсула. — Но я могу навредить тебе перед смертью.

Абракс пятился по мере её наступления, и её клинок искрил от жара. Урсула знала, что это тщетно; она видела его силу. В любой момент он мог трансформироваться и разорвать её на куски. И всё же… хотя бы в этот раз она заставит его потрудиться.

Пламя извивалось и плясало на её клинке, его жар согревал её лицо. Урсула снова замахнулась, но Абракс увернулся, и Хондзё рассёк лишь завитки дыма на его месте. Он был склонен уворачиваться вправо, и это могло ей пригодиться.

— Тогда иди сюда и поймай меня, — сказал он со сладострастной улыбкой на губах. — Немного боли лишь распаляет мой аппетит.

Урсула сделала обманный манёвр, но ударила правее, куда он должен был увернуться. Хондзё зашипел, и горящий кончик меча пронзил нутро Абракса.

Улыбка сошла с его губ. Он начал говорить, но Урсула провернула клинок и рывком направила его выше, к сердцу.

Абракс испустил душераздирающий вопль.

— Попался, — сказала она.

Но прежде чем она успела завершить работу, он снова рассеялся, оставив Хондзё пронзать лишь пар.

Урсула услышала позади себя голос, напевавший на ангельском, и стремительно развернулась. Ужас сжал её сердце холодными пальцами, когда она увидела Абракса в истинном обличье. Чёрные крылья хлопали по воздуху, температура опустилась на десять градусов. Его когти царапали пол, раны на груди и животе исчезли, сменившись мышцами.

Абракс взревел, и от этого звука по спине бежали мурашки. Он полоснул когтем, но Урсула пригнулась, нырнув под стол. Когда она перекатилась и вскочила на ноги, он исчез. С бешено стучащим сердцем она осматривала комнату, освещённую лишь звёздами. Где он?

Агония пронзила её плечо, когда коготь проткнул её насквозь. Одним рывком Урсулу подняли над полом, нанизанную как кусок мяса на крюк в скотобойне. Одной рукой Абракс обхватил её талию и выдохнул на ухо:

— А теперь попалась уже ты.

От боли перехватывало дыхание. Урсуле нужно было призвать её огонь, обжечь его, но она не могла думать связно. «Мой меч… где мой меч?» Она глянула и увидела Хондзё на полу. Она выронила его от болевого шока.

Абракс снова рванул её плечо, и Урсула испустила вопль агонии.

— Мне нужно, чтобы ты кое с кем встретилась, — произнёс он медовым голоском. Коготь пронизывал её под ключицей, агония выжигала разум, перед глазами всё расплывалось.

— Ты сорвала мои планы, — сказал Абракс.

Урсула закрыла глаза, стараясь вытерпеть боль. Она слышала, как Абракс открыл дверь, затем вырвал коготь из её плеча. Когда её тело упало на пол, на несколько секунд перед глазами всё потемнело. Когда к ней вернулось зрение, она обнаружила, что смотрит на голые каменные стены.

Ахнув, Урсула попыталась сделать глубокий вдох, но её грудь ныла. Под рубашкой пузырилась кровь. Должно быть, Абракс пробил её лёгкое. Ну, хотя бы теперь она знала Заклинание Старки.

Когда она прошептала нужные слова, успокаивающая магия омыла её и исцелила раненое плечо. Урсула ахнула от облегчения, вся боль ушла из её тела. «Больше никогда не буду воспринимать отсутствие боли как данность».

Поднявшись на нетвёрдых ногах, она осмотрела мрачную камеру. Железные решётки преграждали окна, стены покрывались железными панелями. Дверь позади неё состояла из литого металла. В углу даже имелась железная кушетка. Она подошла ближе, и кровь застыла в её венах. Там лежало тело.

— Эй?

Никакого ответа. Урсула вытащила кинжал из ботинка. Это наверняка труп, но лучше не рисковать.

Тело было накрыто грязным одеялом — судя по очертаниям, это мужчина, лежавший лицом к стене.

— Эй? — повторила она уже громче.

Держа кинжал наготове, Урсула перевернула его на спину и подавила крик.

Кестер.

Глава 43

Адский гончий смотрел на неё отсутствующим взглядом — такое же выражение Урсула видела на лице Зи. Абракс выпил его душу.

В горле встал ком, и её руки задрожали.

— Я думала, ты мёртв, — хоть Кестер и не мог этого почувствовать, Урсула обвила руками его шею, ощущая тепло его тела. Она скорбела по нему. А теперь появился шанс… очень маленький, но все же шанс… что она могла спасти их обоих.

«Если не считать того факта, что у меня нет ни единого шанса победить инкуба».

Урсула ущипнула руку Кестера, но его глаза оставались неподвижными. Он не приходил в себя. Тишина в комнате казалась подавляющей, и её нарушало только неровное капанье воды.

Сидя на краю кушетки, Урсула перебирала варианты. У неё по-прежнему имелся кинжал, ручка для забора душ в кармане и наполовину истраченная фляга скотча. Слабая женщина сейчас допила бы скотч. Она могла вытащить их отсюда через сигил Эмеразель, но тогда придётся бросить Баэла, и она не вернёт ничью душу. Её подруга умрёт, а её саму Эмеразель отправит в инферно. Не лучший вариант.

Могла ли она убить Абракса? Может, пырнуть его ручкой, когда тот вернётся? Маловероятно.

Чёрт. А какие ещё у неё были варианты? Абракс не оставит её в камере навеки. Он вернётся, чтобы высосать её душу или медленно замучить до смерти.

Урсуле нужно было пырнуть его ручкой. Это лучший вариант. Если она встанет, вплотную прижавшись спиной к стене, то ей может предоставиться шанс. Она полоснёт кинжалом и вонзит ручку в его грудь.

Не успев встать к двери, она услышала шуршание по другую сторону, а затем железо с грохотом распахнулось. «И вот так я лишилась фактора неожиданности».

На пороге стоял тёмный силуэт мужчины. Не Абракс. Не Баэл. И всё же Урсула мгновенно узнала, что это один из них. Ещё один могущественный демон теней. Тьма исходила от него, и страх пробирал её до костей. Свет сделался более тусклым, комната вокруг будто померкла. Теперь Урсула стояла на краю чёрной и бездонной пропасти… бездны. Всё её тело похолодело, и на мгновение расселина позвала её, маня в свои бездонные глубины.

Комната вновь вернулась, пока демон изучал её, и его глаза сверкали как звёзды. Урсула подняла кинжал.

Демон шагнул ближе. Его кожа была бледной как молоко, резко контрастируя с вороно-черными волосами. На нем был черный плащ, завихрявшийся вокруг него как дым на ветру. Его ошеломительные черты во многом походили на Абракса.

— Убери кинжал, — предостерег он, и его холодный голос скользнул по её коже.

Урсула сжимала кинжал, держа его перед собой. Когда она узнала его лицо, ужас разорвал её разум на куски. У него были ледяные глаза мужчины из её снов.

— Кто ты? — пролепетала она.

— Большинству я знаком под именем Никсобас.

Её пронзил резкий укол ужаса.

Посмотрев мимо неё на обмякшее тело Кестера, бог продолжал:

— С Кестером мы ранее встречались. Однако ты мне не знакома, — и всё же то, как он это произнёс, говорило, что он не совсем уверен. — Кто ты?

— Урсула, — пролепетала она.

— Урсула, — он закрыл глаза, смакуя это имя как аппетитный кусочек. — Как созвездие?4

— Наверное, — почему Абракс хотел, чтобы она встретилась с богом ночи? — Зачем ты здесь?

— Абракс вызвал меня. Похоже, Баэл ввязался в кое-какие проблемы.

— Он жив?

— Тебе-то какое дело до того, жив или мёртв некий демон? — Никсобас прищурился.

— Он помог мне.

Никсобас изучал её, и в его глазах виднелся проницательный интеллект.

— Интересно, — он повернулся, маня её следовать за ним. Она не знала, куда он её ведёт, но расспрашивать бога казалось плохой идеей. Урсула сунула кинжал за пояс и последовала за Никсобасом в освещённый звёздами зал.

Баэл и Абракс стояли в нескольких метрах друг от друга, и Абракс выглядел весьма разгневанным.

Никсобас подошёл к инкубу, и его плащ развевался позади него.

— Абракс, мой старший сын. Зачем ты срезал крылья Меча с его плеч?

Глаза Абракса горели холодной яростью.

— Баэл слаб. Лезвие Меча Никсобаса затупилось… настолько, что он позволил одному из гончих Эмеразель заточить его и пытать. Это тот пёс срезал крылья с его плеч. Я лишь пытался вернуть их тебе.

Никсобас повернулся к Баэлу.

— Это правда? — гнев в его голосе ни с чем нельзя было спутать.

— Правда, — из уголка рта Баэла стекала струйка крови, но он её не вытирал.

Чёрт возьми, всё идет плохо. Ей надо вмешаться.

— А твой сын упоминал, что убил короля фейри? — поинтересовалась Урсула.

Взгляд бога впился в неё, уголок его рта дёрнулся.

— Фейри — бесполезные, безбожные существа.

Урсуле показалось, что после его слов Урсула увидела проблеск ярости на лице Абракса.

Никсобас повернулся к Баэлу, его голос сделался стальным.

— Ты знаешь наказание за потерю крыльев?

— Да, — его глаза снова метнулись к Урсуле, но она не могла прочесть его посыл. Он рухнул на колени. Кровь зашумела в ушах Урсулы, когда Никсобас схватился за меч.

Казнь. Вот то неназванное наказание. Баэла отправят в инферно. «Мне надо что-то предпринять».

Но что ей делать, чёрт возьми? Никсобас — бог. У неё не было шансов против него.

Никсобас поднял меч. Через считанные секунды голова Баэла покатится к её ногам, а его душа…

— Стойте! — заорала Урсула. — Если он будет убит, его душа отправится к Эмеразель.

Глаза Никсобаса метнулись к ней. Чистая злоба впивалась в неё, но он остановил меч.

— Что?

— Я забрала его душу для огненной богини. Пока он спал, я заставила его подписать пакт.

— Это правда? — голос Никсобаса был чистым гневом.

— Я почувствовал изменения в своей душе. Она была запятнана, — сказал Баэл, и терзаемые интонации в его голосе говорили, что он выбрал бы смерть вместо этого признания.

Никсобас швырнул меч на пол и испустил первобытный рёв.

Глава 44

Вся комната словно вибрировала, и Урсула надеялась, что от рёва не упадёт всё дерево. Тени взметнулись, и перед ней появился Никсобас с чёрными бездонными глазами. Ледяная тьма омыла её, и затем она снова оказалась на краю бездны, глядя в её глубины. Несколько проблесков воспоминаний шёпотом пронеслись перед её глазами — поля диких цветов в лунном свете, кто-то, обучающий её сражаться — женщина, чьи волосы похожи на огонь. Но потом образы исчезли, рассеявшись как дым на ветру.

Урсула снова смотрела во тьму, и её грудь сковывал лёд.

Ничто.

Вот как выглядела смерть: холодная и одинокая. Все умирали в одиночестве, оставшись лишь со своими мыслями и воспоминаниями, лишившись всего, кроме личности. Но у Урсулы не было личности, почти не осталось воспоминаний, и не было ничего, кроме бездны.

Её пальцы зудели от желания дотронуться до гладкого круглого камешка, но тот был потерян. У неё не осталось ничего, кроме гложущей пустоты, затягивающей её всё глубже. Сокрушающее душу горе давило на грудь, такое холодное и грубое, что она едва могла дышать.

— Немедленно освободи его душу, — прозвенел в бездне голос Никсобаса.

Опустошение было таким резким и подавляющим, что Урсула едва могла говорить, но наконец выдавила слово «Нет», дрожа всем телом.

— Тогда я тебя убью.

Никсобас ужасал, но ей нечего было терять. Когда она посмотрела на него, её взгляд сфокусировался. Она сосредоточилась на своих ногах, крепко стоявших на полу.

— Тогда убивай. Я всё равно умру. Абракс украл душу, которую я должна была забрать. Когда Эмеразель узнает, она отправит меня прямиком в инферно, — Урсула чувствовала огонь, начинавший гореть в ней. — Так что ты можешь убить меня сейчас или подождать, пока Эмеразель сделает это за тебя, но я не отдам тебе душу Баэла, — не говоря уж о том, что она вообще не умела возвращать души.

Глаза Никсобаса помрачнели. Прежде чем Урсула успела остановить его, он стиснул её руку железной хваткой. Она чувствовала, как его сила курсирует по ней, холодная и смертоносная.

Бог запустил руку в карман её куртки и выхватил фляжку. Оттолкнув Урсулу, он принялся выливать содержимое на пол. Мгновение спустя Урсула узнала сигил Эмеразель. Он стал напевать какое-то заклинание огня, и когда затрепетало пламя, он призвал Эмеразель.

На последних словах богиня появилась в огненной вспышке. В комнате тут же стало невыносимо жарко, будто Урсулу затолкнули в печку. Абракс и Баэл напротив неё корчились в агонии.

На сей раз Урсула знала, что не надо смотреть в глаза богини.

— Ты призвал меня, Никсобас? — прошипела богиня.

— Твоя шавка обманом заставила одного из моих демонов против его воли подписать пакт с ней.

Урсула чувствовала, как горит её тело; должно быть, обжигающий взгляд Эмеразель переключился на неё.

— Ну да, я обманула его, — крикнула Урсула. — С каких это пор демоны играют честно?

— Покажи мне бумагу, — потребовала Эмеразель, и её голос кипел от злости.

Дрожа, Урсула сунула руки в карманы, но те оказались пустыми.

— Не могу найти. Наверное, пакт остался в Плазе, — пролепетала она как тупая студентка, забывшая домашнюю работу.

— Я видел контракт, — вмешался Баэл, и его глаза пылали яростью. — Я почувствовал это. Огненная шлюха владеет моей душой.

Губы Никсобаса обнажили его зубы в оскале. Казалось, что он может снова взреветь.

— Ну, тогда решено, — сказала Эмеразель. — Нет правил о том, как должен быть подписан пакт. Его душа займёт почётное место в моём инферно. Он — выдающаяся мужская особь, и я не сомневаюсь, что найду применение его телу.

— Возможно, мы можем заключить сделку, — ледяным тоном произнёс Никсобас.

Урсула подняла взгляд ровно настолько, чтобы заметить пепельную улыбку Эмеразель.

— О, я так не думаю. Я вижу, что у Баэла сильная душа.

Холодный взгляд Никсобаса скользнул к его сыну.

— Принеси Палача.

Абракс без единого слова скрылся в коридоре. Через несколько секунд он вернулся, таща по полу тело Кестера.

— Что вы сделали с Кестером? — потребовала Эмеразель. В комнате сделалось жарче, как внутри вулкана.

«Пожалуйста, пусть это прекратится».

— Я забрал его душу, — сказал Абракс. — Он был не очень осторожен.

Жар исходил от Эмеразель волнами. Похоже, это повлияло даже на Никсобаса, который стёр капли пота со лба.

— Ладно. Душа в обман на душу, — наконец, ответила Эмеразель.

Абракс опустил Кестера на пол. На мгновение инкуб глянул на Урсулу, и его лицо выражало чистую ненависть, но потом встал на колени. Его спина выгнулась в неестественном рывке, изо рта хлынул золотистый свет, полившийся в рот Кестера. Когда остатки души Кестера слетели с губ Абракса, инкуб остановил взгляд на Урсуле. Его глаза были абсолютно чёрными, выражение лица — почти хищным. Не оставалось ни капли сомнения в том, что он отчаянно хочет её убить.

Даже со своего места Урсула видела, что к лицу Кестера возвращается нормальный цвет. Его веки дёрнулись, и он тихо застонал.

Урсула прочистила горло.

— Что насчёт душ Зи и Хьюго?

Абракс в неверии уставился на неё.

— Они добыты справедливо.

— Хьюго согласился отдать мне свою душу, — голос Эмеразель трещал в комнате как вода на раскалённом железе.

— Что ты дашь мне в обмен? — спросил Никсобас.

— Чего ты хочешь?

Бог тьмы посмотрел на Урсулу с лёгкой улыбкой на губах. Грудь Урсулы сжалась от ужаса.

— Её?

— Да.

Эмеразель нахмурилась, раздумывая. Урсуле хотелось закричать. «Этого не может быть». Один лишь взгляд в бездну теней ужасал. А теперь её могут отправить туда навсегда.

Никсобас, почувствовав нежелание Эмеразель, добавил:

— Она не нужна мне постоянно. Сгодится и лишь порция её души.

— Я поделюсь с тобой Урсулой. Ты будешь получать её навыки на половину каждого года.

Никсобас широко улыбнулся.

— Для меня такое приемлемо.

— Погодите, — Урсула запаниковала. Глаза Эмеразель полыхнули, и Урсула чувствовала, что богиня начинает контролировать её. Свою судьбу оспорить не получится, но, возможно, удастся спасти ещё одну жизнь.

— Душа Зи тоже будет возвращена?

Улыбка бога ночи сделалась ещё шире.

— Всё, что ты захочешь, моя маленькая гончая.

Урсула не знала, то ли ей хочется рухнуть на колени от облегчения, то ли с криком убежать в коридор, но хотя бы все будут жить.

Кестер на полу снова застонал, и Урсула бросилась к нему, положив ладонь на его грудь. Его зелёные глаза снова с трепетом приоткрылись.

— Урсула? — прошептал он.

Она накрыла ладонью его щёку. Боже, как она рада его видеть.

— Да, Кестер. Это я.

Он слабо улыбнулся. Затем его тело содрогнулось, а глаза закатились. Очевидно, возвращение души — это нехилый удар по нервной системе.

В комнате внезапно сделалось холодно, и Урсула подняла взгляд. Они остались одни. Эмеразель, Никсобас, Абракс и Баэл исчезли. Она получила всё, чего хотела, но нервное ощущение до сих пор трепетало на коже. Почему Эмеразель согласилась на такую сделку? Зачем отдавать абсолютно нормальную гончую на полгода, чтобы получить душу поп-звезды и спасти девушку-фейри, на которую ей плевать? В этом не было смысла.

Стены вибрировали от ритмичного звука — топота сотен ног. Солдаты фейри, должно быть, искали их. Какими бы ни были мотивы Эмеразель, у Урсулы не было времени сейчас разбираться с ними.

Напрягая мышцы бёдер, она затащила Кестера в центр сигила, который Никсобас ранее поджёг на полу. Она держала обмякшее тело Кестера, напевая заклинание сигила, и с опаляющим жаром они рассыпались пеплом.

Глава 45

Урсула покрепче куталась в куртку, пока шла по обледеневшему пирсу к буксиру Кестера. Холодный ветер хлестал по лицу, когда она постучала в дверь.

Кестер открыл и улыбнулся, продемонстрировав ямочку на щеке.

— Урсула. Соскучилась по мне?

— Ужасно. Прошло аж восемь часов с тех пор, как я вытащила твоё тело из мира фейри.

Он выгнул бровь.

— И тебе нужно ещё больше моего тела? В таком случае заходи.

Урсула закатила глаза, ступив на буксир. Её глаза метнулись к полу, где кровь впиталась в древесину.

— Извини за пятна крови на полу.

— Это твоя работа? Не знал, что в тебе есть такая свирепая сторона.

— Я позволила ему жить, хотя он не собирался проявлять ко мне такую доброту, — сняв куртку, Урсула плюхнулась на его зелёный диван. Сегодня она снова оделась в весенние цвета — небесно-голубой и янтарный. Ей был нужен выходной от работы смертоносным окровавленным ассасином.

Кестер взял с полки бутылку виски и начал наполнять два бокала.

— Ты производишь на меня впечатление. Пришла отпраздновать свою первую победу?

— Я хотела посмотреть, как у тебя дела. Зи в моей квартире весь день хлещет шампанское и проклинает демонов теней. Она кажется слегка взвинченной.

Он сел рядом на диван, протягивая ей квадратный бокал.

— Она такая.

— И я не понимаю сделку, которую Эмеразель заключила с Никсобасом. Зачем Эмеразель согласилась отдать гончую на полгода?

Кестер вздохнул.

— Боги воюют сто тысяч лет. И всегда будут воевать. Если они заключают сделку, то лишь потому, что считают, будто могут получить выгоду за счёт противника. Наверное, они оба думают, что могут как-то использовать тебя. Возможно, Эмеразель надеется, что ты будешь шпионить для неё.

— Очаровательно. То есть, что бы ни случилось, я взбешу как минимум одного из них. Вероятнее всего, обоих.

— Тебе надо быть очень осторожной. И конечно, тебе понадобятся мои наставления.

Урсула отпила виски, наслаждаясь торфянистым вкусом на языке. Её мышцы до сих пор горели, и ей не удавалось поспать больше часа подряд. Всякий раз, когда она закрывала глаза в спальне, её преследовал образ бездны. Вот где теперь Баэл? Её грудь сдавило. Может, Никсобас решил его пощадить. Баэл ужасал её, но она не хотела нести ответственность за его огненную загробную жизнь.

Взгляд Урсулы скользнул к Кестеру, чья кожа обрела прекрасный золотистый оттенок в тёплом свете светильника.

— Зачем Эмеразель делать меня её шпионом? Я вообще не знаю, что творю. Разве это не очевидно?

Он удерживал её взгляд.

— Ты не нормальная адская гончая.

— А есть нормальные адские гончие?

Он улыбнулся.

— Более нормальные, чем ты. Гончие, которые не горят при встрече с их богиней. Гончие, которые не вызывают отвращения у инкубов и в целом помнят свою историю.

Холодный ужас мурашками пробежал по коже Урсулы.

— Я видела Никсобаса прежде. Я видела его глаза во снах.

Кестер покосился на неё поверх края бокала.

— Ты определенно заслужила своё прозвище.

— А ты — своё, — виски придало ей смелости. Она должна узнать прошлое Кестера. Урсула сделала ещё один глоток, и жидкость обожгла её горло. — Кто такая Ориэль?

На его чертах промелькнуло удивление, и Кестер на мгновение изучал её лицо, словно решая, ответить или нет. Наконец, он заговорил:

— Моя сестра.

— Ты был близок с ней? — должно быть, она умерла столетия назад.

— Был, — его глаза сверкнули болью. — Пока Абракс не украл её душу и не отправил в бездну теней.

В горле Урсулы стал ком.

— Потому что ты был гончим?

— Это причина, по которой я стал гончим. Мне нужна была сила, чтобы отомстить за неё. И я до сих пор не добился успеха. Абракс — сын Никсобаса. Убить его не просто. Но Эмеразель дала мне обещание: как только я заполню все страницы своей учётной книги, она найдёт способ вернуть душу Ориэль. Мне всего лишь надо делать всё, что она мне скажет, всячески ублажать её. Каждая душа, которую я забрал, все, кого я убил — у всего этого есть цель. Это делалось, чтобы вызволить Ориэль из ада. Только я начал задаваться вопросом, собирается ли Эмеразель сдержать слово. Когда я приближаюсь к концу книги, она лишь добавляет новые страницы. И всё же я продолжаю, поскольку если провалюсь, то всё это окажется впустую.

Урсула с трудом сглотнула, почти желая отвернуться от боли на его лице.

— Когда мою душу украли в мире фейри, — продолжал Кестер, — я познал часть мук Ориэль. Чистое, сокрушающее одиночество. Полная заброшенность в бездне. Вот что Ориэль чувствовала столетиями. И это ударило по мне как стрела в сердце: Ориэль уже нет. После такой боли её разум будет совершенно разрушен, потерян в свисте ночных ветров Никсобаса.

Печаль сдавила грудь Урсулы.

— Мне так жаль, Кестер.

Он поднял бокал, и его глаза внезапно прояснились.

— Но ты спасла меня от этого. Я обязан тебе своей печальной, жалкой жизнью.

Она дотронулась до его руки.

— Прошлой ночью мы прошли через невозможное. Мы вернули твою душу и душу Зи. А меня пощадили от кары Эмеразель. Может, мы освободимся и от своих долгов перед богами.

Кестер покачал головой.

— С богами нельзя сразиться, Урсула, даже если с Абраксом можно бороться. И я же говорил тебе не ввязываться в драку, если не можешь победить?

— Прошлой ночью сработало, не так ли? Мы получили всё, что нужно.

— Но ты потеряла свой счастливый камешек, — в его глазах снова сверкнуло озорство.

— Я ещё не готова шутить об этом, — Урсула помрачнела, затем выгнула бровь. — Подожди. Откуда ты знаешь, что я его потеряла? Я тебе не говорила.

Он сунул руку в карман серых брюк и достал её гладкий белый камешек.

Её сердцебиение участилось.

— Откуда он у тебя?

— Когда моё тело вновь восстановилось на танцполе, я схватил его из твоей сумочки. Я бы вернул его раньше, но мне помешал Абракс, — он сжал камешек в ладони, прижимая к груди. — А теперь, боюсь, я весьма привязался к нему. Видишь ли, он принёс мне такую невероятную удачу. Тебе придётся найти свой талисман.

Урсула бросилась вперёд, расплескав виски, но Кестер поднял камешек над головой, вне её досягаемости. Она забралась на его колени, разжимая его пальцы и отбирая талисман.

Когда она получила желаемое и сунула камешек в свой карман, Кестер посмотрел на неё с выражением абсолютной невинности.

— Тебе лишь бы полапать меня.

Урсула открыла рот, чтобы запротестовать, затем закрыла обратно. Его ладонь скользнула по её спине. Боже, он так красив. И сейчас она могла бы поцеловать его, снова ощутить его мягкие губы на своих. Но даже с волнительным ощущением его ладони на спине, с медленным поглаживанием его большого пальца… что-то её остановило.

Урсула не могла не видеть печаль в его глазах. Её собственное столкновение с бездной теней пробирало до костей, и она не могла отбросить ту пустоту, сокрушающую душу. Она соскользнула с коленей Кестера, обняв себя. Может, Баэл сейчас в той бездне теней, мучимый абсолютным и безграничным одиночеством.

— Ты в порядке? — спросил Кестер, пристально изучая её.

Урсула кивнула.

— Стычка с Никсобасом выбила меня из колеи.

— Лорд теневого ада склонен так влиять на людей.

Она дотронулась до его щеки.

— Я рада, что ты вернулся. Даже если при первой встрече ты меня похитил.

— Извини за это.

Урсула встала, надевая куртку.

— Увидимся завтра. Только не забудь постучать, как это сделала я.

— Я бы не посмел просто ворваться.

Улыбнувшись, Урсула покрепче закуталась в куртку и вышла на студёный зимний воздух. Она сунула руку в карман, достала белый камешек и стала перекатывать его между пальцами. Гладкая поверхность успокаивала её с первого касания.

Урсула вынуждена была признать, что ситуация выглядела не очень. Эмеразель планировала использовать её как двойного агента, у Никсобаса имелись свои коварные мотивы, а Баэл оставался пленником или погиб.

Холодный ветер свистел над Ист-Ривер, продирая куртку насквозь, пока Урсула шла к Бентли. Ну, хотя бы она жива, и Кестер тоже. Этот исход определённо лучше того, что она ожидала прошлой ночью. И может, сразиться с богами не так уж невозможно.

Более того, с каждым днём, проведённым среди демонов, она становилась на шаг ближе к раскрытию правды о себе, узнаванию истории, скрывавшейся за её воспоминаниями об огненноволосой женщине и о том, кто научил её драться.

Временами невозможное случалось. В конце концов, если Кестер нашёл крохотный белый камешек среди моря разгневанных воинов-фейри на танцевальной вечеринке… может, был шанс освободить адских гончих.

Урсула открыла заднюю дверцу Бентли и села в тепло. Когда Джо завёл двигатель, она позволила глазам закрыться, убаюканная мягким гудением машины. Ей нужно хотя бы несколько часов сна перед тем, как иметь дело с древними богами гнева и смерти.

Ангел и Зверь (Тени и Пламя #0,5) К.Н. Кроуфорд

Зи шла по Пятой Авеню, покрепче кутая свою худую фигурку в поношенную куртку. До Рождества оставалось всего три дня, и покупатели заполонили все тротуары. Праздничные запахи витали в воздухе — жареные каштаны потрескивали на жаровнях, хвойный аромат исходил от ёлок, аккуратными рядами выставленных перед витринами.

Мимо неё проходили женщины со стильными стрижками боб, поверх которых под изящным углом были надеты шляпки-клош. Автомобили Форд Т сигналили на улицах. Эти чёртовы штуки начинали заполнять весь город, заменяя старые повозки, запрягаемые лошадьми.

Несмотря на тёплый свет газовых фонарей и мягко падающий снег, Зи была на нервах. Пока она шла по Мидтауну, покалывающее ощущение между лопатками становилось всё сильнее. Кто-то точно наблюдал за ней.

Она помедлила, чтобы посмотреть в витрину магазина игрушек, и её дыхание согревало воздух перед ней. В отражении стекла она пыталась увидеть своего преследователя, но тела за ней проносились быстрее, чем она могла отследить.

Рядом с ней у витрины остановилась семья, и лохматый мальчик задышал на стекло.

— Я хочу такую машинку, пап, — громко сказал он.

На маленьком пьедестале под электрическими огнями стояла модель Форд-Т^5. Идеальная копия одного из полноразмерных монстров на улице справа от неё. Зи покрепче закуталась в куртку, стуча зубами.

Когда семья повернулась, чтобы уйти, Зи последовала за ними. Почему-то возле них она чувствовала себя в безопасности. Они выглядели так уютно вместе, будто никто не был чужим.

Зи попыталась вспомнить, каково это, когда у неё имелась семья в Лукоморье, но это было так давно. Тогда у неё реально была уютная комната, в которой можно проводить зимние ночи вместо того, чтобы жаться по порогам.

Теперь она носила все свои вещи на себе: рваная обувь, запачканное платье, куртка и карман, полный старых конфет. При ней имелся лишь один ценный предмет: письмо в кармане, которое могло добыть ей место для ночлега на сегодня.

Может, она и убежала от прошлого, переехав в Нью-Йорк, но у неё не было жилья.

Морозный ветер обжигал уши, пока она спешила к Центральному парку. Скользя сквозь толпу, она снова ощутила покалывание на шее сзади, только уже сильнее. Кто-то определённо за ней наблюдал.

Кто-то, владевший магией.

Зи резко остановилась, и мужчина выругался, едва не врезавшись в неё. Она его проигнорировала, сосредоточившись и пытаясь определить источник заклинания. В отличие от некоторых фейри она не могла учуять крохотные завитки магии. Аура должна быть довольно мощной, чтобы Зи её уловила.

И всё же она закрыла глаза и сфокусировала свой разум. Магия вилась по её плечам, пульсировала на затылке. Вот это уже жутковато.

Её глаза распахнулись, и Зи поспешила вперёд, в толчею людей, закупавшихся перед Рождеством. Подальше от жуткой, покалывающей магии.

Было нечто хищное в том, как заклинание её искало. И Зи ничего не могла поделать. Она изгнана из Двора Фейри и не имела защиты.

А может, она могла кое-что предпринять самостоятельно.

Спеша по Пятой Авеню, Зи поискала женщину примерно её размера, и её взгляд упал на юную девочку, продававшую газеты. Светлые волосы. Примерно 157 см роста. Совсем как Зи.

— Два цента за последние новости! — выкрикнула девочка, и её голос прозвенел как колокольчик.

Задрожав, Зи подошла к ней.

— Хотите газету, мисс? — спросила девочка уже потише. Ей не могло быть больше тринадцати лет.

Зи покачала головой, сосредоточившись на лице девочки. Это напоминало собирание пазла — убирание неподходящих кусочков и замена их другими. Девочка ощутит лишь легчайшее прикосновение к щеке, но за эти мгновения они обменяются чертами лица.

Зи, может, и не искусна в улавливании магии, но гламур давался ей легко и естественно.

— Нет, спасибо, — сказала Зи, изо всех сил стараясь скрыть свой русский акцент.

Глаза девочки широко распахнулись. Люди всегда поражались, когда видели собственные лица перед собой.

Её грудь сжало чувством вины. Зи надеялась, что не навлекла на девочку проблемы. Она надеялась, что этого окажется достаточно, чтобы сбить её сталкера с толку.

Замаскировавшись под торговку газетами, она поспешила прочь.

Она ускользнула в толпу, посильнее натягивая шапку. Прибавив шагу, она пальцами крепче сжала письмо в кармане. Своим витиеватым почерком Луис написал, что она может найти приют в отеле Плаза, но до него оставалось ещё десять кварталов.

Позади неё в воздухе раздался крик, и обернувшись, Зи увидела толпу, собиравшуюся на том месте, где стояла девочка с газетами. Сердце Зи сжалось. Девочка лежала на снегу.

Кто бы ни искал её, он нашёл свою добычу. Чувство вины сдавило грудь Зи, когда она посмотрела на покрытые чулками ноги девочки, лежавшие на тротуаре. Но у неё не было времени мешкать, ибо её затылок вновь начало покалывать.

Отбросив чувство вины, она повернулась и побежала.

Брусчатка сделалась скользкой от шуги и застывшего снега. Жаль, что у неё не было времени прихватить зимние сапоги перед тем, как Двор Фейри вышвырнул её из Лукоморья. Подтаявший снег морозил её поношенные балетки.

Зи не увидела мужчину, пока не стало слишком поздно — она врезалась в него и растянулась на тротуаре. Её голова ударилась о брусчатку, ледяная вода смочила шею.

— Вы в порядке, мисс? — светловолосый мужчина наклонился к ней, протягивая ладонь.

Но когда Зи подняла руку, чтобы опереться на него, джентльмен постарше оттолкнул его в сторону.

— Моя племянница ужасно неуклюжа, — сухо сказал он. — Дальше я справлюсь сам.

— Что? — переспросила Зи, с непониманием посмотрев на бородатое лицо пожилого мужчины.

Но вместо ответа незнакомец сотворил заклинание. Блондин ушёл словно в трансе. Зи начала вставать, но через считанные секунды ощутила, как невидимые руки крепче сжали её горло, крадя воздух из лёгких.

Она не могла говорить, не могла кричать. Не могла думать ни о чём, кроме сокрушительной боли в лёгких и лихорадочно стучащего сердца. Мужчина наклонился, поднимая её с тротуара и крепко обхватывая руками.

Он понёс её к обочине. Мгновение спустя он затолкал её в тёмный салон машины. Он тихо произнёс очередное заклинание, и Зи накрыло темнотой. И всё же её горло освободилось, и она втянула желанный воздух.

***

Она не могла шевелиться, говорить или видеть, но заклинание не мешало ей слышать. Пока они ехали, звуки города стихли, и осталось лишь рокочущее гудение мотора. Что, во имя богов, тут происходит? Адреналин курсировал по венам. Это агент Двора Фейри выследил её ради мести? Как бы там ни было, у неё большие проблемы.

В итоге машина замедлилась, под шинами захрустел гравий. Когда они остановились, Зи напряжённо лежала, пока мужчина не поднял её вновь. Несколько секунд по ней хлестал зимний ветер, затем скрипнула дверь, и Зи услышала, как шаги мужчины эхом отражаются от каменного пола. Они находились в каком-то здании, где воздух пах старой древесиной, дымом и мокрой собакой. Может, конура? Что он планирует, чёрт возьми?

Её похититель медленно опустил её на камень, затем снял куртку. Её разум кричал от ощущения его ладоней на её плечах, ибо Зи не контролировала своё тело. Если бы мышцы ещё подчинялись ей, она бы вздрогнула, когда к шее прикоснулся холодный металл. Нечто застегнулось со щелчком. Ошейник. К горлу подступила желчь.

Зи слышала шаги, передвигавшиеся по комнате, затем лязг захлопывающегося металла. Её сердце бешено стучало. «Я полностью в его распоряжении».

Мужчина прочистил горло, затем прочитал ещё одно заклинание, и когда он произнёс последние слова на ангельском, к ней вернулось зрение.

Зи моргнула, её сердце гулко стучало. В сыром каменном помещении, похожем на погреб, её окружали решётки. На деревянном столе стояла свеча с подрагивающим пламенем, но большая часть комнаты скрывалась в тенях.

Изумительное положение дел. Окружавшее её железо не даст Зи использовать гламур. Да и любую другую магию, если уж на то пошло. Железо было злейшим врагом всей магии и одной из причин, по которым колдовство так легко давалось фейри. В их крови не было железа.

Мужчина на другом конце комнаты напряжённо наблюдал за ней, проводя рукой по своей седой бороде.

— Добро пожаловать, малышка, — сказал он.

Зи ползком поднялась на колени.

— Зачем ты меня похитил?

Мужчина широко улыбнулся, обнажая сколотые и пожелтевшие зубы. Он напоминал чудовищного Санта-Клауса.

— Ты одна из русских фейри? — спросил он, подражая её акценту. — Я слышал самые прекрасные вещи про Лукоморье.

Зи напряглась при упоминании Двора Русских Фейри. Она к ним больше не принадлежала.

Мужчина продолжал:

— К сожалению, думаю, здешние апартаменты не совсем соответствуют твоим стандартам.

— Я приехала в Нью-Йорк навестить друга, но когда Двор Лукоморья узнает, что ты сделал со мной, они сдерут кожу с твоего тела.

Ложь, абсолютная и безоговорочная ложь. Лукоморью уже плевать, что с ней станет. Но оставалось надеяться, что он этого не поймёт.

Голубые глаза мужчины мелькнули.

— Думаю, мои условия покажутся тебе куда более заманчивыми, чем то, что мог предоставить твой друг, — он снова улыбнулся, и жёлтые зубы мелькнули в свете оплывавшей воском свечи.

— Кто ты?

— Ты можешь звать меня Келли.

— Я хочу уйти.

— Это невозможно, — ответил он. — Срочно нужны твои услуги, — старик подходил ближе, пока не оказался прямо у решётки её клетки. — Ты и я, — прошептал он, — создадим прекрасную расу зверских ангелов. В конце концов, разве не этим является человечество — раса ангелов, заточённых в телах зверей? И теперь я выражу человеческое состояние через мои творения. С твоей помощью.

Зи прижалась к дальней стенке клетки.

— Я фейри, — произнесла она, стараясь скрыть панику в голове. — Но я не знаю, как творить такую магию.

Мужчина снова улыбнулся.

— Конечно. Я предвидел твоё прибытие. Я долго наблюдал за тобой. Я знаю о тебе больше, чем ты сама знаешь о себе.

Нутро Зи сжалось. Если мужчина знал хоть половину того, что утверждал, ей грозила смертельная опасность. Если её отец узнает, что она до сих пор жива… Зи невольно задрожала, стараясь не представлять, что с ней случится.

Мужчина прищурился.

— Не волнуйся, красавица. Я расскажу тебе всё, что нужно знать, — у него вырвался вздох. — Ну, возможно, лучше я познакомлю тебя с другим существом в нашем партнёрстве.

Взяв свечу, он медленно пересёк помещение. Тёплый свет озарил другую клетку, и мужчина поднял свечу выше. На полу что-то лежало, и желудок Зи совершил кульбит. Это была ни разу не человеческая фигура, покрытая волосами, и кучка одежды рядом.

Её чутье оказалось верным — это конура.

— Просыпайся, гончий, — сказал мужчина, с силой пнув клетку.

Животное вскочило на ноги. Это не обычный пёс — он был размером почти с лошадь и имел огромные зелёные глаза. Он зарычал, щёлкая зубами у решёток клетки.

— Прояви повиновение, шавка, — сказал Келли. — Я принёс тебе фейри.

Гончий притих, переведя взгляд на Зи. Он изучал её с нервирующим интеллектом в глазах.

У неё пересохло во рту. «Да. Какого. Чёрта».

— Сюда, мальчик, — сказал Келли. Гончий не двинулся с места. Его глаза не отрывались от Зи.

Келли принялся напевать другое заклинание. Мгновение спустя на шее гончего сверкнул свет, заискривший на металлическом ошейнике.

В горле гончего зародилось рычание, а Келли наклонился и отпер клетку. Постепенно, с болезненно громким скрипом, он отворил дверцу. Зи ожидала, что гончий бросится и нападёт на старика, но вместо этого тот медленно вышел.

Зи резко втянула воздух. Гончий был огромным. Размером примерно с русскую гончую — породу охотничьих собак. Она могла бы даже посчитать его великолепным, не будь его шерсть такой свалявшейся. Он явно долго пробыл в заточении.

— Хороший мальчик, — сказал Келли, потрепав пса по голове. Гончий снова зарычал, и Келли напрягся, затем гаркнул одно слово: — Feratius!

Ошейник гончего сверкнул, и Зи ощутила, как в комнате стало прохладно. Гончий заскулил от боли.

— Повинуйся своему хозяину, — приказал Келли. Гончий покорно опустил голову, и Зи увидела, что шерсть на шее побелела. Она не сразу сообразила, что там всё застыло.

— Вот так-то, — сказал Келли.

Гончий последовал за Келли к широкой деревянной колонне. Сверху свисала железная цепь. Как будто не обращая внимания на массивные челюсти гончего, Келли встал на колени у его головы и пристегнул цепь к ошейнику.

— Сидеть, — приказал Келли, затем посмотрел на Зи. — Теперь твоя очередь, девочка, — он пошёл к клетке Зи. Она спешно отпрянула, и Келли покачал головой. — Не усложняй своё положение.

Зи держалась на расстоянии от мужчины. Переплетя длинные пальцы, Келли прочёл короткое заклинание. Ошейник на её шее засиял бледным светом. И всё равно Зи вжималась в заднюю стенку клетки.

— Тебе правда стоит выйти, — мягко произнёс Келли.

Зи не пошевелилась.

Келли покачал головой.

— Значит, сделаем по-плохому. Feratius, — сказал он, и раздалась вспышка света.

Зи закричала, когда на её горле сомкнулся лёд. Ошейник порождал такой холод, что её кожа как будто горела. Затем ошейник потеплел так же внезапно, как и застыл. Шея Зи пульсировала болью.

— Если не будешь подчиняться мне, — сказал Келли. — Я буду держать тебя в постоянной агонии. По крайней мере, пока не решу убить.

Зи медленно поползла к выходу из клетки, её мышцы тряслись.

— Чего ты от меня хочешь? — пролепетала она.

— Скоро узнаешь.

Скрип разнёсся по воздуху, когда Келли открыл дверь. Когда Зи высунула голову, он схватился за ошейник и пристегнул к нему железную цепь. Своего рода поводок… словно она была собакой. Её разум выкрикивал миллион оскорблений в его адрес, желудок взбунтовался.

— Сюда, — сказал он, рывком поднимая её на ноги.

Гончий присел у деревянного столба, взглядом следя за каждым её движением. Келли вёл её вперёд, пока она не оказалась достаточно близко, чтобы он сумел прикрепить её цепь к верху деревянной колонны, как и цепь пса.

— Теперь вам самое время познакомиться как следует, — с улыбкой сказал Келли. — Покажи свой истинный облик.

Гончий зарычал на Келли.

— Мне напомнить тебе, что случается, когда ты мне не подчиняешься?

Гончий притих, затем всё его тело начало дрожать.

С гулко стучащим сердцем Зи отодвинулась от зверя так далеко, как позволяла цепь. Ноги гончего становились толще, волосы скрылись в теле. Зи ахнула, когда морда сделалась короче, шерсть сменилась гладкой золотистой кожей, а на месте передних лап появились сильные человеческие руки. И на неё посмотрело лицо с насыщенно зелёными глазами… он и сам выглядел вполне как ангел.

Он медленно поднялся, не сводя с её взгляда. Несмотря на то, что её похитил маньяк, Зи не могла оторвать глаз от тела незнакомца, сильного подбородка и идеально точёного торса.

Келли дотронулся до руки Зи, и она вздрогнула.

— А она хорошенькая малышка, верно? — спросил Келли. — Идеальна для спаривания с тобой.

Желудок Зи совершил кульбит.

— Спаривания?! — вскрикнула она.

— Я не возьму женщину против её воли, — сказал мужчина.

— А кто сказал, что она не захочет этого?

Красивый мужчина напрягся.

— Ты знаешь, что такая магия вне закона. Если ты…

Келли расхохотался.

— Никто не придёт вам на помощь. И к тому же, когда вы положите начало расе Ангелов, кому какое дело? Старые боги будут трястись пред лицом их новых хозяев.

— Нет. Я…

— Feratius! — перебил Келли.

Ошейник на шее гончего мгновенно полыхнул ледяным светом. Тот вскрикнул, схватившись за него и упав на колени. Келли пропел ещё одно заклинание, и появились тёмные нити, связавшие его руки.

Пока прекрасный мужчина катался по полу в агонии, Келли ускользнул в тень. Через несколько мгновений он вернулся, держа в руках толстый том в кожаном переплёте. Он медленно открыл его и начал читать. Зеленоглазый незнакомец корчился от боли на полу, хватаясь за сверкающий ошейник.

Адреналин выбросился в кровь, и Зи стала лихорадочно дёргать цепь, крепившую её к столбу. Какое бы заклинание ни собирался использовать Келли, это не к добру.

Келли медленно произносил заклинание, точно проговаривая каждое слово. Что-то про любовь, жар, и… В комнате постепенно становилось теплее.

Шея Зи всё ещё ныла там, где ледяной ошейник обморозил кожу, но конечности пропитывались чувственным жаром, сердце забилось чаще по совершенно иной причине. Мужчина на полу замер. Свет, сиявший на его ошейнике, погас.

Он посмотрел на неё пронизывающим взглядом. Зи обратила внимание на его красоту. Густые каштановые волосы с лёгкой рыжинкой, мощное телосложение как у греческого бога. И поскольку он был совершенно обнажённым, она видела, что он идеально сложен. Во всех отношениях.

Келли продолжал напевать. Настойчивое тепло пульсировало в её нутре, и Зи облизнула губы. Она не собиралась спариваться с ним здесь, какую бы магию ни применял этот фрик. Но может, она сумеет ему помочь.

Зи встала на колени возле мужчины, проводя пальцем по обмороженной коже на его шее. Он продолжал смотреть на неё, и изумрудная зелень её глаз напоминала ей русские леса из её юности. Она водила пальцем по его коже, пытаясь согреть.

Осознание присутствия жуткого старика как будто померкло, и её тело непроизвольно расслаблялось под поношенным платьем. Осталась только она и этот красавчик.

Мужчина выпрямился, подаваясь ей навстречу. В такой близости она ощущала жар, исходивший от его идеального тела. Его дыхание согревало её шею, когда он прошептал:

— Ты должна его остановить.

— Остановить кого? — она провела пальцами по его волосам, восхищаясь этими мягкими волнами. — Ты идеален, — прошептала она. — Я никогда прежде не встречала такого человека, как ты.

Где они? Она не помнила. Она знала лишь то, что хотела ощутить это идеальное тело на своём, а ещё надо, чтобы он заткнулся. От него слегка пахло гвоздикой и корицей.

Зи прижалась губами к его рту, и её тело переполнилось теплом.

Она бросила всё, чтобы приехать в Нью-Йорк. Конечно, другого выбора не было. Только не после того, что она сделала. Но всё равно… ей было так одиноко.

Зи крепче поцеловала его. Одна рука запуталась в его волосах, другая касалась его груди. Его нагота не оставляла сомнений в его желании.

Этот мужчина её не знал. Ему плевать на её прошлое. И он нужен ей прямо сейчас.

— Ошейник, — прошептал мужчина ей на ухо.

Он нежно покрыл поцелуями её шею, и её спина выгнулась навстречу.

— Там сзади штырёк, — прошептал он далее. — Тебе надо его вытащить.

Он любил её. Зи в этом не сомневалась.

Её тело уже горело, и ей надо было унять это ощущение. И существовал лишь один способ сделать это.

Зи ласкала его горло, проводя руками по шее. Кончик её пальца задел маленький штырь в основании ошейника сзади. По ней пронёсся жар. Она изнывала по нему.

— Штырёк, — прошептал он.

Зи сделает для него эту простую вещь, а потом он её снова поцелует. Она выдернула штырёк из ошейника. Раздался тихий стук, когда тот упал на пол.

Глаза мужчины широко раскрылись. На мгновение они полыхнули зелёным. Затем его тело исказилось, и он оттолкнул Зи в сторону. Келли заорал, и напитывавший её жар исчез так же быстро, как гаснет свеча, задутая штормовым ветром. Кожа мужчины покрылась шерстью, и он в прыжке превратился в чёрного гончего.

Лицо Келли побледнело.

— Что ты наделала?

Низкий рык пронёсся по конуре, пока гончий подкрадывался к колдуну. Затем зверь бросился на шею Келли. Из горла брызнула кровь, и Зи закрыла глаза.

Когда она вновь открыла их, гончий превратился обратно в мужчину. Он стоял перед ней, и его тело покрывал лёгкий слой пота.

— Спасибо, — сказал он. — За то, что спасла меня.

Он всё ещё оставался обнажённым. И великолепным. Зи отвернулась, краснея.

— Я вообще не понимаю, что произошло.

— Он сотворил мощные любовные чары. Такая магия запрещена большинством богов.

Она скрестила руки на груди.

— А что там про ангелов и зверей?

— Он думал, что если сумеет скрестить фейри с адским гончим, то создаст достаточно могущественную армию, чтобы свергнуть богов, — мужчина покачал головой. — Ангелы, заточённые в телах могущественных зверей.

— А я, значит, ангел?

— Фейри — самые близкие к ангелам существа на Земле.

Она фыркнула, подходя к куртке, валявшейся на полу.

— Ну не знаю. Может, я и симпатичная, но точно не ангел.

— Так вот почему ты мне понравилась, — мужчина вернулся в свою клетку. Из кучи на полу он выудил чёрную рубашку и шерстяные брюки. Натянув их, он следом подхватил с пола саржевое пальто.

Он открыл дверь в конуру, и в помещение хлынул холодный зимний ветер. Зи задрожала, пока мужчина стоял на пороге. Его плечи образовывали тёмный силуэт на фоне луны.

— Ну, ты идёшь? — спросил он наконец.

Зи стучала зубами.

— Ты кто?

— Меня зовут Кестер.

— Кестер, — повторила она. — Мне вот интересно, у тебя не найдётся для меня работы?

Он выгнул бровь.

— Думаю, из нас выйдет отличная команда.

Продолжение следует…

1«Маппет-шоу» — англо-американская телевизионная юмористическая программа, созданная Джимом Хенсоном. Выходила в 1976–1981 годах. Основными действующими лицами были куклы-маппеты.

2999 — телефон экстренных служб в Великобритании и ряде других стран (аналог американского 911).

3Скорее всего, здесь «тан» означает средневековый дворянский титул в Шотландии.

4Имеется в виду Большая или Малая Медведица, которые на английском называются Ursa Major и Ursa Minor соответственно, что созвучно с именем Ursula.

5Форд Т — автомобиль, выпускавшийся Ford Motor Company с 1908 по 1927 годы. Был первым в мире автомобилем, выпускавшимся миллионными сериями.

Content

Кроуфорд К. Н. Инфернальная магия