Мерседес Сильвия

Плен

Сильвия Мерседес

Плен

(Маг со шрамами из Роузварда — 2)

Перевод: Kuromiya Ren

1

— Чушь.

Нилла заглядывала в пачку овсянки и хмурилась. Она не могла изображать удивление, ведь уже вчера там было мало. И она знала, что найдет в баночках с сахаром, корицей и солью: ничего, ничего и почти ничего.

— Боюсь, завтрак будет безвкусным, — буркнула она существу, вьющемуся у ее ног. — Так что не радуйся.

Существо сидело на задних лапах, подняло синий гребень, тянущийся от его макушки по шее, открыло пасть, показывая впечатляющее количество острых зубов, хлопнуло здоровым крылом. Оно могло пытаться улыбнуться, но результат был жутким.

— Очаровательно, — Нилла прошла мимо мелкого дракончика. Это была виверна, но она была похожа на то, как Нилла представляла драконов: чешуя, кожистые крылья, глаза как у ящерицы. Порой было сложно помнить, что это была виверна.

Она ковыляла за ней, фыркая, волоча за собой пострадавшее крыло. Зверек держался на расстоянии от огня в камине, с опаской глядя на пламя. В этом существо меньше всего напоминало дракона. Но оно было создано из пергамента и чернил, так что опасения рядом с огнем были оправданными.

Нилла высыпала остатки овсянки в котелок с кипящей водой, бурлящий над огнем. Добавила ценные остатки соли, помешала все.

— Не выглядит аппетитно, — отметила она, подняв ложку, глядя, как вязкий комок овсянки падает в котелок. — Но прилипнет к ребрам. Тебе лучше не воображать, что ты это получишь, — добавила она, хмуро глядя на виверну.

Ее ноздри раздувались, желтые глаза смотрели на Ниллу, умоляя, не мигая.

— Угу, — Нилла покачала головой. — Тут едва хватит магу Сильвери и мне. А ты не настоящая, так что я не вижу повода тебе есть мой заслуженный трудом завтрак.

Виверна зашипела, посмотрела на котелок, пока Нилла медленно помешивала содержимое. Нилла фыркнула. Зверек давно понял, что на нее можно было надавить. Он отлично знал, что она не сможет долго терпеть его жалобное скуление.

— Червяк, — буркнула Нилла и сосредоточилась на котелке, решив не дать каше, которая у них осталась, подгореть. Ей нужна была каждая ложка для энергии на день вперед, для сегодня… она скривилась, поежившись.

Сегодня она должна вернуться в Дорнрайс.

Она знала, что припасы из большого дома, которые она забрала три дня назад, не протянут долго. Если только она не захочет перейти на диету из яиц чаек. Она должна была вернуться в Дорнрайс и забрать все, что можно, из огромной кладовой и погребов когда-то роскошного дома.

Но она не возвращалась, узнав о носрайте.

Дева Шипов.

Тень мелькнула перед ее глазами, хотя яркий утренний свет лился в окна сверху и за ней. Огонь лизал котелок, но теперь напоминал жуткие силуэты. Розы. Горящие розы, извивающиеся живые стебли с шипами.

Нилла дважды моргнула и сосредоточилась на медном котелке и ложке. Не стоило отвлекаться на мрачные мысли. Дева Шипов спала. Маг Сильвери не спал всю ночь, чтобы связать ее магией. Она не придет на остров раньше ночи, много часов тянулось до этого. Много времени, чтобы пробраться в дом и получить то, что нужно, а потом уйти.

Но она не могла отрицать холод страха в ее сердце.

— Ну же, — прошептала Нилла, голос было едва слышно за треском огня и бульканьем каши. — Ты же воришка? Не теряй смелость сейчас.

— Пррлт? — сказала виверна, с любопытством повернув голову.

— Не переживай, — ответила Нилла и хмуро посмотрела на зверька. — Это не твое…

Она замолчала, ухо уловило жуткий скрежет, словно нож вели по камню. Она вздрогнула, отпрянула на три шага, сжимая ложку в руке, с нее капала недоваренная каша на каменный пол.

Скрежет повторился, стал сильнее. Она ошиблась, или он доносился из дымохода?

Высокий визг пронзил воздух.

Нилла вскрикнула и зажала уши, чуть не выронив ложку. Виверна с воплем устремилась на балку под потолком, села там, свесив голову и глядя со страхом.

— Трусишка! — прорычала Нилла, шагнула к камину. Птица или белка решили построить гнездо у дымохода? Из живых существ на острове Роузвард она видела только виверн, пару смелых чаек и одного кровожадного единорога, но она была тут несколько дней. Может…

Еще жуткий скрежет и пронзительный вопль, что-то упало из дымохода с облаком сажи, ударилось по медному котелку, и тот покатился по комнате, проливая всюду кашу. Ярко-красные перья появились перед глазами Ниллы, сверкнули острые когти. Она пригнулась, закрыла руками голову и повернулась, чтобы увидеть, как существо врезалось в дальнюю стену. Оно ударилось комком перьев и почти упало на пол, но взлетело и повернулось к комнате.

Сияющие черные глаза смотрели на Ниллу с лица, которое было почти человеческим.

С визгом оно напало на нее. Нилла тоже завизжала, подняла ложку и взмахнула изо всех сил. Ложка попала по маленькой голове с клювом и отправила существо кубарем на пол. Оно рухнуло грудой перьев, оглушенное.

Нилла не ждала, пока оно придет в себя. Она бросилась к котелку и, защищая пальцы от жара юбками, перевернула его над головой существа с клювом, проливая при этом остатки каши.

Раздался тихий крик, а потом стало тихо.

Нилла выдохнула, сдув прядь волос с лица.

А потом котелок стал шевелиться.

Он быстро скользил по полу, тащил Ниллу с собой. Она пыталась держаться, не дать ему перевернуться. Он замер, дернулся в другую сторону и сбил ее с ног. Она успела броситься сверху, всем весом придавила котелок к полу.

Ужасный стук звучал из-под котелка, где был прижат ее живот.

— Ай! — выдохнула Нилла, все кости в теле подпрыгнули. Второй удар сбил ее, и она откатилась по размазанной по полу каше. Она подняла голову, увидела, как из-под котелка показался клюв.

Третий удар, и котелок отлетел со звоном, будто колокол, прокатился по каменному полу. Красные перья взлетели под потолок, крича. Виверна, следящая с балки за событиями, со страхом завопила и бросилась на Ниллу, рухнула на ее спину и придавила ее к полу.

— Слезь, глупое создание! — взревела Нилла, глядя на виверну поверх плеча, заслуживая царапины. Виверна снова завопила и опустила уродливую голову под ее руку, как испуганный щенок. Нилла нашла под собой ноги, но запнулась об юбки и снова рухнула, вытягивая шею, чтобы отыскать монстра в тенях над головой.

Скрип шагов на лестнице привлек ее внимание. Все еще сидя на полу с дрожащей виверной в руках, она повернулась и увидела фигуру в мантии с капюшоном, спустившуюся в проем, ведущий в баню. Серебряная ладонь прижалась к каменной стене для поддержки. Как только его голову стало видно, он замер и отодвинул капюшон.

Бледно-серые глаза поймали взгляд Ниллы, глядя сквозь пряди длинных белых волос. Бледная щетина покрывала сильную челюсть, но не скрывала шрамы на его лице. Недавно высохшая кровь покрывала тонкий порез на его правой скуле.

— Мисс Бек, — низкий баритон был почти рычанием.

— Маг Сильвери, — ответила Нилла.

Виверна завопила, выпятила грудь.

Маг медленно провел по ней взглядом, отмечая комки овсянки на ее платье и в волосах, ниспадающих свободно на ее плечо. Его лицо было невозможно прочесть из-за шрамов, но глаза блестели то ли от гнева, то ли от веселья.

— Вы можете, мисс Бек, — сказал он с терпением в тоне, — хоть одно утро начать, не угрожая жизни и конечностям моей виверны?

— Что? — Нилла посмотрела на виверну, моргающую огромными глазами, и быстро столкнула ее с колен. — Нет, это не червяк! Не в этот раз, — она выдернула юбки из-под колен и, понимая, что выглядит не очень грациозно, поднялась на ноги. — У нас гость, — она указала на потолок. — Еще одно фейри-существо пробралось через чары и напало на меня!

— О? — маг приподнял бровь. Он посмотрел на балки, спустился до конца, чтобы видеть лучше, отклонил голову, пытаясь отыскать взглядом. — Что за существо? Ничего не…

Он не успел закончить, вспыхнуло красное, раздался жуткий вопль.

— Осторожно! — Нилла схватила мага за руку и грубо потащила в сторону, крылатый снаряд пролетел над его головой. Он пошатнулся, обвил рукой ее талию, пытаясь удержать равновесие. Жар наполнил тело Ниллы, но это было просто волнением из-за летающего монстра. Это не было связано с близостью мага. Совсем.

Сильвери выпрямился, и они оба повернулись к существу, врезавшемуся в стену, оставляя когтями следы на камне. Маг взмахнул рукой, подвигая Ниллу за себя.

— Идите к шкафу, мисс Бек, — сказал он низким напряженным тоном. — Медленно. Не привлекайте его внимание.

— Что это? — прошипела Нилла, слушая, осторожно пятясь к высокому шкафу у стены за ней.

— Гарпен, — ответил маг.

— Что-что?

— Гар… вниз! — маг сжал плечо Ниллы и толкнул ее на пол. Она рухнула на колени, закрыла руками голову, он склонился над ней. Жуткие вопли грозили взорвать ее барабанные перепонки, и перед глазами Ниллы вспыхивали красные перья и когти.

Серебряная ладонь мага сжала ногу монстра. Его крылья били по руке Сильвери, клюв щелкал у лица, когти свободной лапы терзали плотную ткань рукава.

— Мисс Бек! — крик мага был едва слышным из-за жуткого шума. — Книга заклинаний! Быстро!

Нилла вскрикнула в ответ и поползла спешно к шкафу. Открыв дверцу, она посмотрела на стопки маленьких книжек в кожаных переплетах в нишах, составленных без определенного порядка.

— Какую? — крикнула она.

— Плевать! Найдите что-то! — взревел маг. Монстр перестал тянуться к его лицу, тянул его по комнате, заставляя врезаться в стол и стулья.

Он упал на стул, ломая его, рухнув, но не отпускал существо. Монстр снова завопил, пытаясь выклевать ему глаза.

Нилла схватила первую попавшуюся книгу. Она открыла ее, стала листать, но слова были странными, она не знала языка. Мерцающая сила исходила от страницы, покалывая ее пальцы. Тут была магия.

— Мисс Бек!

— Иду! — Нилла вскочила и поспешила к магу и существу. Но как он будет колдовать, пока сжимал так монстра?

Она бросила книгу на пол возле него и прыгнула за котелком. Схватив его за ручку, она взмахнула им по дуге. Зазвенел металл, крик боли сообщил, что котелок попал по серебряным ладоням мага, но и по монстру тоже.

Существо жалобно булькнуло и сжалось, упало на пол рядом с магом. Но оно лежало не долго. Оно уже мотало головой и собирало крылья, злое и жутко похожее на человека лицо посмотрело на Ниллу, она сжимала котелок как щит, готовая защищать себя.

Сильвери реагировал быстро. Повернувшись на бок, он схватил книгу заклинаний, стал быстро ее листать, скользя взглядом по страницам.

— Что во имя… Из всех вариантов ты взяла это? — закричал он.

— Вы сказали, что вам все равно! — возразила Нилла, но маг уже работал. Читая заклинание быстрым потоком слов, он стал что-то формировать в ладони. Она не могла понять, что, но это окружало сияние магии, и он подбрасывал предмет, словно мячик.

Монстр завизжал, бросился с пола на Ниллу. Пискнув от страха, она подняла котелок и сжалась, зажмурившись. Вспышка света озарила тьму за ее веками. Она услышала вскрик удивления, а потом шлепок.

Кривясь, не зная, что увидит, Нилла выглянула из-за котелка, посмотрела туда, где была странная птица, а потом на стену.

— Да что ж такое? — завопила она, опуская котелок и глядя. — Это слизь?

Крылья были раскрыты, голова — повернута в сторону, и монстр выглядел жалко, а не яростно, был крепко приклеен к стене. Зеленая слизь прилипла к его перьям, медленными ручейками стекала и собиралась в лужу на полу. Мышцы на птичьих крыльях напрягались, монстр пытался вырваться, но слизь удерживала его на месте.

Нилла повернулась к магу. Он встал, поправил мантию, занял величавую позу, его лицо было бесстрастным. Подняв книгу, он взглянул на Ниллу и закрыл ее с хлопком.

— Похоже, мисс Бек, — холодно сказал он, — вы смогли выбрать книгу из ранних дней моего обучения. Не те заклинания, на которые я получил официальное разрешение. Это были… эксперименты в свободное время.

Она моргнула.

— Что это была за книга? С заклинаниями-шутками? — она фыркнула, улыбаясь. — Сколько вам тогда было? Девять?

Сильвери кашлянул и посмотрел на книгу, повернул ее.

— Мне было двенадцать, когда я стал создавать работающие заклинания. Три года с начала официального обучения.

— Что ж, это кое-что объясняет, — Нилла подавляла желание громко смеяться. Будет несправедливо по отношению к бедному магу, так ценящему свое достоинство.

Вместо этого она повернулась к монстру, прилипшему к стене. Он на миг застыл, глаза закатились, потом посмотрели на нее, на мага и виверну под столом, снова закатились. Ее снова потрясло, как его лицо напоминало человека. У него был клюв, большой, изогнутый, но глаза, обрамленные розовой кожей, были не как у птицы, и перья выглядели как выразительные брови. Вблизи торс выглядел как мужской, с мышцами груди и живота на виду. Крылья торчали из плеч на месте рук, и ноги были как лапы птицы, с большими черными ногтями. Образец был бы впечатляющим, если бы не был покрыт зеленой жижей.

Нилла шагнула ближе, кривя губы от запаха от ужасного заклинания мага. Его воображение в двенадцать лет склонялось к гадостям.

— Кошмар! — она замахала рукой перед лицом. — Надеюсь, это испарится вместе с заклинанием, потому что я это убирать не буду.

— Не бойтесь, мисс Бек, — сказал Сильвери. Он прошел к шкафу, склонился и стал искать в стопках книг внутри. — Я бы не подходил близко на вашем месте. Мои навыки в то время, когда я создал это заклинание, были не надежными. Заклинание может в любой миг растаять или среагировать так, как даже я не предскажу.

Нилла поспешила попятиться, подняла котелок, готовая закрыться от комков слизи, которые могли полететь в ее сторону. Существо смотрело на ее поспешные движения, билось в липких оковах, но пока что чары работали.

— Вы назвали его гарпией? — Нилла продолжала пятиться, пока не оказалась возле мага.

— Нет, — Сильвери сел на пятки, листая книгу. Содержимое удовлетворило его, он встал и, все еще листая, пошел к монстру.

— Тогда что это?

Он быстро и рассеянно посмотрел на нее.

— Гарпен, мисс Бек, — сказал он, словно это было самым очевидным в мире. Нилла за несколько дней, которые знала его, стала ненавидеть этот его тон.

— Ладно, я поверю, — прорычала она после долгой паузы. — В чем разница?

Он приподнял бровь.

— Думаю, это очевидно.

— О, да?

Уголок его рта приподнялся, жуткие шрамы на щеке проступили сильнее.

— Гарпия больше, размером с орла. И это женщины.

— О, — Нилла посмотрела на маленького монстра-мужчину. Он высвободил голову из слизи и повернул ее, чтобы смотреть на них, грозно щелкая клювом. — И это мужчина-гарпия?

— Нет.

И все. Нилла гадала, знал ли маг что-то еще. Он хотел покончить с разговором — открыл книгу и уткнулся носом в страницы. Она надеялась, что он поспешит. Гарпен уже высвободил лапу, и его крылья могли вот-вот вырваться. Нилла сжимала медный котелок на всякий случай, стояла возле мага.

— Ах! — сказал он, наконец, и вытянул книгу на расстоянии руки. С его губ полился поток странного языка, Нилла смотрела, как что-то яркое, белое и извивающееся появилось в воздухе перед лбом мага. Свет отражался в его глазах, делая их сияющими зеркалами, и вскоре смотреть стало больно из-за яркости. Нилла отвернула голову.

Шипение жара появилось в воздухе, раздался треск. Нилла удивленно вскрикнула, пригнулась к полу, накрыла котелком голову. Гул сотрясал пол под ее ногами.

Она осмелилась взглянуть, на стене на месте гарпена и слизи было черное пятно. Жуткая слизь воняла серой.

2

— Кошмар! — застонала Нилла, выпрямляясь и опуская руку с котелком. Она недовольно посмотрела на мага, тот закрыл книгу, удовлетворенно кивая. — Зачем вы это сделали?

Он приподнял бровь, взглянув на нее.

— Не смотрите на меня так! Вы взорвали бедное существо и думаете, что я просто хмыкну и продолжу день? И буду за вами убирать, пока я тут?

— Вы не обязаны убирать, мисс Бек. Вы — не служанка.

— Спасибо за снисхождение, — Нилла опустила котелок на стол и прошла к двери. Распахнув ее, она глубоко вдохнула соленый морской воздух, свежий от утренней росы и намека на дождь. Океан тянулся перед ней до безграничного горизонта. Только в одной стороне было видно перерыв в бесконечности — на юге Эвеншпиль виднелся едва заметно вдали. Это была метка мира смертных, вдали и на краю.

Нилла вдохнула несколько раз, решилась повернуться к комнате. Ветер бросил волосы ей в лицо, и она быстро заправила их за уши, а потом скрестила руки. Маг стоял перед воняющим пятном на стене, бормотал заклинание, водя ладонью над камнем. Запах был уже не таким сильным, то ли от свежего воздуха, то ли от магии.

— Не пойму, зачем было убивать бедное существо, — сказала она. — Оно было не таким и большим, не казалось опасным. Противное, да, но как может навредить птица такого размера?

Сильвери завершил заклинание без пауз. Закончив, он закрыл книгу и вернул ее в шкаф. Нилла уже думала, что он не ответит. Он пригнулся, подвинул несколько книг и бережно убрал ту, которую держал. Только когда он закрыл шкаф, он повернулся к ней.

— Гарпены, — сказал он, — летают стаями. Они похожи в этом на моих виверн, но они в сотни раз злобнее. Вы слышали, как боятся стай ворон, мисс Бек?

Она медленно кивнула, ей не нравилось, куда клонил разговор.

— Гарпены стаей могут устроить резню.

Она невольно посмотрела на темное пятно на стене, которое не убрало заклинание мага. Она видела силуэт каждого пера в деталях. Она поежилась и быстро отвела взгляд.

— И где остальные? — спросила она подавленно. — Если они всегда летают вместе, почему эта была одна?

— Не знаю, — Сильвери прошел от шкафа к разбитому стулу у стола. Он поднял стул, но тот покосился, одна ножка была отломана. Он перевернул стул и опустил на стол, осматривал повреждения ближе, пока говорил. — Они водятся в горах Ноксор, рождаются в месяцы засухи. Потом летят над морем Хинтер к Умбрийским островам в остальные месяцы. Мы в это время цикла недалеко от Умбрийских островов, и нам нужно надеяться, что мы не так близко, чтобы попасть под линии миграций гарпенов. Если в море был шторм, может, этот гарпен отделился от товарищей и нашел укрытие в Роузварде.

— А если нет? — спросила Нилла. — Тогда ваша защита разбита? Если один гарпен проник, другие не могут быть на острове?

Сильвери мрачно смотрел на нее между ножек стула. Но сказал:

— Не нужно думать о худшем, мисс Бек. Я проверю чары сегодня, узнаю, надежны ли они.

— А я? Мне сидеть внутри, пока не станет ясно, опасно ли снаружи? Я не могу бродить по острову, если вот-вот может начаться резня гарпенов.

Маг помрачнел сильнее, строгие морщины окружили рот, усиливая шрамы. Нилла смотрела на него, желая увидеть, каким был ответ. Это мог быть ее шанс. С прибытия в Роузвард четыре дня назад он не позволял ей оставаться в маяке одной. У нее не было шанса обыскать башню сверху.

Если он даст ей хоть полчаса, может… может…

— Вам нужно что-нибудь для защиты, — сказал он. Он оставил стул перевернутым на столе и вернулся к шкафу. Нилла недовольно выдохнула, но подавила это, с интересом глядя, как маг снова рылся среди книг.

Он повернулся к ней еще раз, сжимая тонкий том в руках, и она улыбнулась ему.

— Неужели вы все-таки будете меня учить магии?

Его лицо стало каменным.

— Как я уже говорил, мисс Бек, я не готов увить магии, а вы не готовы учиться.

— Бред, — парировала Нилла. Она выдвинула целый стул и села за стол, уперлась локтями и повернула голову к нему. — Я уже вижу магию. Это половина дела, да? Вы сами говорили, что годами учились видеть, а я уже это умею. Разве остальное будет сложным? Это просто писанина.

— Просто писанина? — румянец проступил на бледных щеках мага. — Так вы думаете? И когда мастер-музыкант сидит за инструментом, он просто дергает струны? И все?

Нилла закатила глаза.

— Я не это имела в виду. Просто… я просто думаю, что могу помогать. Я уже немного помогла, признайте. Вы одолели единорога не сами. Я помогала, махала огненным мечом!

Румянец сменился неестественной бледностью. Сильвери медленно кивнул, все еще мрачный и задумчивый.

— Да, — медленно сказал он, но смотрел на нее с далеким взглядом. — Это вы сделали, мисс Бек.

Это давало надежду. Нилла ждала, кусая щеку изнутри. Они уже несколько раз говорили об этом с прошлого утра, но тут она была ближе всего к тому, чтобы убедить его. Если она надавит рано, он снова закроется, и последует строгий отказ. Она затаила дыхание, глядя на него.

Сильвери без слов подошел к столу и опустил книгу перед собой. Он встал, придерживая ладонью страницы, другую руку сжал в кулак и упер в бок. Он выглядел драматично, хоть был в мантии. Складки ткани не скрывали то, что Нилла помнила тело из твердых мышц, которое она видела три дня назад, когда единорог пронзил его, и ей пришлось раздеть его, чтобы вытащить рог из его плеча.

И тот сон…

Нилла покраснела и опустила взгляд. Глупо было думать об этом. Это был просто сон. И это был даже не ее сон, а часть опасных чар, наложенных на ее разум опасной Девой Шипов. Если бы она была умной, она прогнала бы это воспоминание, закрылась бы от него. Не было толку думать о чарах монстра.

Но…

Картинки задержались. Сильные руки обвивали ее тело, притягивая ближе. Красивое лицо без шрамов или изъянов было над ее лицом. Нежные губы исследовали ее рот, щеку, челюсть.

Нилла резко кашлянула и отклонилась на стуле, потирая нагревшуюся шею. Маг. Сосредоточившись на содержимом книги, будто не замечал ее, и Ниллу это радовало. Она ощущала, что, если он посмотрит в ее сторону, он тут же поймет, о чем она думала. И это будет невыносимо. Он не знал содержимое сна, насланного носрайтом. Верно? Конечно, не знал. Не мог. Он признался, что и на него напали той ночью, но его кошмар точно был другим. Люди не разделяли сны.

Но было что-то в том, как он отказывался говорить о том нападении… Может…

Нилла стиснула зубы и сцепила ладони на коленях, крутила большими пальцами. Маг читал книгу дольше, чем она ожидала. Чтобы заполнить молчание, она спросила:

— И все книги заклинаний в том шкафу со времен, когда вы учились?

Он приподнял бровь и посмотрел на нее из-под ресниц.

— Да, — он перевел взгляд на книгу.

— Даже та молния? — настаивала Нилла. — Мифатес учит мальчиков такому.

— Каждый ученик после шести лет обучения знает, как совладать с заклинанием молнии, — ответил Сильвери, пожав плечами.

— Да? — Нилла быстро подсчитала в голове. — В университете по коридорам ходят пятнадцатилетние мальчишки, которые могут в любой миг ударить друг по другу молнией? Это не кажется умным, уже прости.

Он закатил глаза, все еще не глядя на нее.

— Строгие правила не позволяют использовать опасную магию вне занятий. И магия, которую вы видели, выше умений на шестом году обучения. Даже если они правильно исполнят заклинание, они могут неправильно воззвать его к жизни. Изучение магии включает слои, которые вы не знаете.

— Да, и по чьей вине? — буркнула она негромко, чтобы он не слышал. Она склонилась, упираясь в стол локтями, поджала губы, глядя, как маг медленно переворачивает страницу. Он быстро скользил взглядом по строкам, и не было ясно, вдумывался ли он в содержимое страниц.

Несмотря на ее неведение, она за последние несколько дней узнала больше о магии. Она знала до того, как прибыла в Роузвард, что магия смертных состояла из записей и хранения чар. Она не понимала, что чары были записаны на тайном языке, как и не знала, что записанные чары можно использовать лишь раз, и страница с ними становится пеплом. По крайней мере, так было с небольшими чарами, которые использовал Сильвери. Он намекал, что крупные заклинания хранятся дольше.

Заклинание в Розовой книге, например. Там было великое заклинание.

Но Сильвери уже не мог создавать чары. Нилла перевела взгляд с его лица на серебряную ладонь на открытой книге. Она не была серебряной, это был нилариум, сплав фейри. Годы назад Сильвери проклял сильный король фейри за магические преступления против Фейвальда. Он все еще мог использовать старые заклинания, но не мог писать новые этими руками. У его магии был предел.

Конечно, он хранил все книги заклинаний со времен обучения, даже глупые заклинания первых лет. Ради работы на острове Роузвард — защиты мира смертных от угрозы Девы Шипов — нужна была вся магия, какая у него была.

Сколько его ценных заклинаний пришлось ему использовать, чтобы уберечь Ниллу за эти четыре дня?

Нилла подперла подбородок ладонями, ощущая вину в груди. Но у нее не было времени на вину. Она не пришла в Роузвард по своему выбору. Она не хотела быть тут.

«Папа, — подумала она, и в груди стало тесно. — Папа, прости, что так долго. Я все сделаю, клянусь. Я спасу тебя…».

— Ах! — резкий голос мага Сильвери привел Ниллу в чувство. Он поднял книгу обеими руками и поднял перед собой. — Это должно подойти.

— Что? — Нилла чуть повернула голову. — Что там?

Вместо ответа он стал читать на странном языке. Он лился из его рта легко и быстро, хотя Нилла не понимала, как его горло и язык произносят некоторые звуки. Они звучали неестественно.

Магия мерцала в воздухе перед ним. Он поднял ладонь, покрутил пальцем. Сияющая нить — едва заметная — обвивала его палец снова и снова. Она была такой тонкой и изящной, что он крутил пальцем почти сто раз, чтобы нить обрела толщину кольца.

Его слова закончились фразой с нажимом, вспыхнул золотой свет. Нилла отвела взгляд, моргая. Она посмотрела на мага, он крутил ладонь, глядя на золотое кольцо на указательном пальце. Он удовлетворенно кивнул и снял его с пальца.

— Вот, мисс Бек, — он протянул ей кольцо, ярко-золотое на серебре его ладони.

Нилла замешкалась.

— Что это?

— Заклинание призыва, — маг легко подбросил кольцо. Оно крутилось в воздухе, сверкая, попало на его ладонь, сложенную чашей. — Носите это на пальце, и нить связи будет соединять меня с вами. Если попадете в беду, нужно три раза потянуть за нить. Вот так, — он показал, сжав кулак и три раза резко дернув, — и я буду знать, что нужно идти к вам на помощь, — он был доволен собой, протянул ей кольцо.

Нилла скривила губы.

— Скажем, я наткнусь на гарпенов. Мне нужно потянуть три раза, и вы прибежите, чтобы… что? Похоронить мои обглоданные кости? Так это работает?

Его довольное лицо помрачнело.

— Роузвард не такой большой остров. Если укроетесь при первом признаке беды, я должен успеть добраться до вас.

— Должен, — повторила она и кивнула. — Да, должен. Я вдруг ощутила уверенность.

Его ноздри чуть раздулись.

— Возьмите кольцо, мисс Бек. Вряд ли гарпен был один, они привлекли бы внимание моих виверн. Иначе они сообщили бы мне. Можете уверенно продолжать лень. Это просто предосторожность.

Нилла забрала у него кольцо. Оно было большим для ее пальцев, и она надела его на большой палец. Оно все еще ощущалось свободно, но если она была осторожна, оно не соскользнет легко. Она покрутила его, любуясь мастерством. С некоторых углов кольцо пропадало, и ее смертные глаза видели только тусклое мерцание магии на месте кольца. С других углов это было идеальное золотое кольцо из сотен тонких нитей, сплетенных вместе. Маг Сильвери был мастером своего дела.

— Все еще думаю, что лучше научить меня защищаться, — она встала со стула и прошла к камину. Виверна оправилась от страха, радостно доедала недоваренную овсянку с пола. — Мерзкий червяк, — буркнула Нилла, доставая плоскую сковороду, которую она поставила на угли нагреваться. Завтрак будет из яиц чаек. Не лучший вариант, когда не было соли, но лучше, чем ничего.

Пока Нилла смотрела, как жарятся яйца, Сильвери бормотал на языке магии, чинил ножку стула. Завершив это, он перевернул стул, сел на него и скрестил руки в рукавах мантии, следил без слов за Ниллой, пока она раскладывала завтрак на две тарелки.

Странно, что она привыкла к утренним делам тут. Не к нападениям монстра и шуму, а к странным отношениям, когда она завтракала со строгим магом. Ей нравилось думать, что и он привык к ее присутствию, и даже был рад этому после долгого одиночества.

Пятнадцать лет Соран был тут один в изгнании. Изгнан из его мира, плавал с течением по морю Хинтер в мире фейри. Это было долго. Конечно, он был ворчливым! Он все же вел себя вежливо и по-доброму с незваным гостем, согласился укрыть ее и терпел ее шутки и вопросы с достоинством.

И каждую ночь бился ради ее защиты. Бился, чтобы не пустить Деву Шипов в ее сны, не дать убить ее во сне.

Нилла поежилась, подавая яичницу. Опустив тарелку перед Сильвери, она взяла другую себе. Они ели в тишине, Нилла использовала вилку, а Соран осторожно брал еду пальцами. Его ладони были не полностью бесполезными для обычных дел, но ему все еще было неудобно пользоваться утварью.

— Что будете делать днем, мисс Бек?

Нилла вздрогнула и подняла голову. Маг обычно не болтал за едой. Теплое сияние радости от его неожиданного внимания расцвело в ее груди.

— Я думала сходить в Дорнрайс, — сказала она. — Взять припасы из буфета.

— Пока вы там, поищите себе чистое платье.

Теплое сияние потускнело, Нилла посмотрела на свое платье. Пару дней назад оно было красивым, синим и чистым, лучшим нарядом за годы после смерти матери. Теперь цвет было сложно разобрать из-за грязи и прорех. И добавившегося пятна от овсянки.

— Знаете, что, сэр? — сказала она, жуя яичницу. — Пожалуй, я так и сделаю.

3

Что-то было не так. Настолько, что гарпен прошел через барьер камней защиты.

Соран с мрачным лицом, поджав губы, шел по южному побережью возле скал. Плохо было то, что единорог попал в Роузвард. Но течения моря всегда приносили Роузвард к краям Царства Рассвета, где обитали единороги. И единороги были сильными, могли пробить чары сильнее, чем его.

Но гарпены… Соран покачал головой, скрипнув зубами. Даже когда они были в стае, они не создавали сильную магию. Если один гарпен пробился, значит, защита острова не справлялась.

— И если так, — пробормотал он, — что можно с этим поделать?

Чары были подарком от королевы Дасиры из Аурелиса во время проклятия Сорана. Король Лодираль хотел отправить Сорана в плавание без щита от ужасов моря, но его жена — милая смертная, которая сжалилась над магом — настояла дать ему какую-то форму защиты. Лодираль не давал согласия, но королева Десира не нуждалась в разрешении на то, что считала правильным.

И камни защиты разместили вокруг наследного поместья семьи Сильвери. Десира сама сплела сильные заклинания в камнях. В мире смертных они продержались бы сто лет или больше.

Но Роузвард уже не существовал в мире смертных. Не полностью.

Соран подошел к первому камню. Он был большой базальтовой колонной, потрепанной стихиями. Записанное заклинание вилось спиралью от вершины камня к основанию. Соран ощущал магию в пяти футах от камня. Сначала он обрадовался. Чары были еще сильными.

Но чем ближе он был, тем сильнее угасала надежда. Магия была… со сбоями. Ее гул порой обрывался, оставляя бреши. Лишь на миг, но… хватило бы, чтобы пролетел гарпен?

Соран приблизился к камню, который был почти с него ростом, плотно покрытый записями. Некоторые слова стерлись за годы, но все еще были различимы для магии. Проведя рукой по спирали слов, он изучал сложные линии заклинания, пока не нашел место, где ветер и погода стерли записи до опасного уровня. В этом была проблема?

Он продолжил дальше, обошел камень, следуя за словами. Он добрался до части, выходящей на море, и застыл. Сердце колотилось в груди.

Тут была причина аномалий — трещина пересекала камень, разбивая три слова. Они все еще были различимы, их сила не была сломана. Но вред был нанесен.

Соран подавил ругательство. Что теперь делать? Королева Дасира была одним из величайших смертных магов в истории, и это заклинание было сложной работой. Когда-то он мог бы сравниться с ее умениями, но теперь…

Он посмотрел на свои ладони, сжал пальцы, борясь с нилариумом. Магия в нем была сильной. Но он не сможет создавать новые чары.

Тяжко вздохнув, он опустился на колени, повернулся и сел спиной к камню, смотрел на море и Эвеншпиль, сияющий в тумане вдали. Горечь подступила к горлу от вида. Это было как насмешка, этот символ его прошлого величия, университет, где он учился среди величайших магов своего времени, где он поднялся в ранге, и даже самые старшие и обученные маги не могли спорить с его величием. Ему еще не было двадцати, а слухи уже ходили о том, что он займет место Мирдина Суприма, высшего ранга магов во всем Серите. Ему еще не было двадцати пяти, а он носил зеленую мантию жреца Оброна, неслыханная честь для такого юного мага.

И он все это разбил своими проклятыми руками.

Тени мелькали сверху. Соран посмотрел на небо, отчасти ожидая увидеть стаю гарпенов. Но нет, это были его виверны. Его красивые яркие творения танцевали на ветрах океана, не переживая. Он улыбнулся. Но это угасло, когда он вспомнил бедную синюю виверну, которая спала на камине дома. Единорог порвал ее крыло, повредил заклинанием, которым Соран вызвал виверну к жизни. Все попытки восстановить его оказались тщетными.

— Если не можешь исправить крыло виверны, как справишься с защитой? — шепнул он. Он со стоном опустил голову, слишком подавленный, чтобы смотреть, как виверны летали сверху.

А если… если девушка была права?

Соран стиснул зубы от этой мысли. Он прижал ладонь к голове, холодные пальцы гладили висок, словно он мог прогнать глупые идеи из головы. Но они не уходили.

Почему не попытаться обучить девушку магии? Она уже показала себя умелой. Даже неестественно умелой. Боги, она не должна была уметь половину того, что он видел! Она видела четко его заклинания без обучения, порой управляла заклинаниями, не понимая этого. Это почти пугало.

И это могло означать только одно.

— Ибрилдиан, — прошептал он.

Перонилла Бек была ибрилдианом — смесью фейри и смертной. Гибрид. В ее венах текли красная и синяя кровь, магия фейри и смертных, создавая нечто уникальное. И сильное.

Такое смешение народов было запрещено Обетом, конечно. В старину «кража невесты» была обычным делом для лордов фейри, особенно королей и принцев, которые хотели создать сильных детей-ибрилдианов для своих армий и замков. Порой леди-фейри брали смертных мужчин, чтобы родить от них, хотя такое случалось реже. Но было время, когда гибридов было много, и они были грозой для смертных. Война между смертными и королями Эледрии велась, в основном, из-за того, чтобы прекратить кражу невест и создание ибрилдианов.

То, что что-то было запрещено, не значит, что оно не существовало. Король Лодираль не захотел отдавать свою смертную невесту, подписав Обет, и никто не знал, что стало с их ребенком-гибридом. Нынче смертные женщины, которые рожали от фейри, были вынуждены отдавать детей после рождения. Одним из неприятных заданий магов высшего ранга было собирать этих детей. Соран не знал их судьбы, и ему не нравилось строить догадки.

Но даже маги не могли найти всех ибрилдианов, рожденных в мире смертных.

Девушка могла быть крови фейри? Чем больше он думал, тем больше это казалось возможным. И потенциальная сила в ней манила его. Сила могла исцелить бедную виверну. Сила могла исправить камни защиты.

Но что еще? Что еще он мог сделать через нее?

Он мог научить ее запретному искусству создания носрайта?

Соран вдохнул, отклонил голову и смотрел на море. Учить девушку такой магии было преступлением, но это его не беспокоило. Он совершал преступления хуже. Но на ее обучение уйдет время. Даже если у нее был талант от природы, требовалось время.

— Ты не можешь держать ее тут, — прошептал он. — Не можешь. Не должен. Это опасно.

Дева Шипов. Она была тихой прошлой ночью, скрывалась в своем темном королевстве. Но это означало лишь одно: она готовилась. Готовила себя, собирала силы для мощной атаки.

Когда нападение произойдет, будет ли он готов?

Если ему будут помогать… если в боях ночью у него будет поддержка…

Соран резко встал, тряхнул мантию и накрыл капюшоном голову. Пора было покончить с глупыми мыслями. Девушка не могла остаться, он не мог ее учить. Было так просто. Он оставит ее на несколько дней, а потом отправит туда, откуда она прибыла. Пока не поздно.

С решимостью в груди Соран пошел по краю утеса, направился к следующему камню защиты. Он должен был осмотреть их все до заката.

4

— Здравствуй, большая груда камней, — Нилла убрала волосы с лица. — Я вернулась.

Стоя у калитки, она смотрела на заросший сад Дорнрайса, уродливый и трагичный, как она и помнила. Когда-то красивые изгибы были скрыты морем мертвых кустов с шипами.

Нилла поежилась, ее мутило. Теперь она знала о Деве Шипов и невольно гадала, могли ли эти сплетения шипов быть работой носрайта. Маг Сильвери говорил, что она не могла порвать оковы и появиться в физическом мире. Пока что. Но могла ли она влиять на реальность сильнее, чем он думал? Маг не был всеведущим.

Но он уверял ее, что дом был безопасен днем. Нилла смотрела на солнце, яркое на холодном небе. Еще даже не был полдень. У нее были часы безопасного исследования впереди. И что еще ей делать днем, пока маг ходил по острову по своим делам? Стоять в поле и привлекать гарпенов?

Крутя золотое кольцо на большом пальце, Нилла встряхнулась и пошла вперед. Несколько дней прошло с ее прошлого визита в большой дом, но она помнила путь среди веток, узкую тропу, ведущую к двери кухни сбоку. Дверь легко открылась, уже привыкшая к ее визитам.

Она скользнула в темную кухню, закрыла за собой дверь, чтобы закрыться от холода. Странно, как она привыкла к этому за пару дней. Она знала план кухни неплохо. Просторное место легко могло уместить небольшую армию поваров, помощников и посудомоек.

Она шла среди столов и печей с уверенностью, направляясь к буфету. Каждый день в корзинке появлялась свежая буханка хлеба, Нилла зависела от этой магии и ценила ее. Но… это все было очень странно.

В первый день в Роузварде она заглянула в банкетный зал и увидела пир на столе, все было испорчено. Почти весь дом поддался гниению. Но в буфете всегда был свежий хлеб и другие новые предметы на полках. Сильвери чарами защитил запасы перед его изгнанием? Но в этом не было смысла, он не ходил за припасами за пятнадцать лет, пока она не прибыла сюда. Кто-то еще зачаровал буфет? Король-фейри, который проклял его?

— Тайна, — прошептала Нилла. — Еще одна тайна.

Не важно. Хлеб был свежим, и это было для нее важно. Но перед тем как уносить мешок припасов, у нее была еще работа.

Пора было поискать новое платье.

Покинув кухню, она поднялась по лестнице на первый этаж дома. Ей нужно было проверить комнаты слуг. Она была девкой с улицы Драггс, она не должна была лазать в шкафах леди, которые жили в этом доме.

Но почему нет?

Слабо улыбаясь, Нилла поспешила по коридорам к главной лестнице. Она была в Дорнрайсе дважды, но мама учила ее быстро запоминать план любого дом, куда она входила. Это было почти инстинктивным, она не могла забыть, даже если пыталась.

Она нашла лестницу со столбиками, вырезанными в виде уродливых виверн, из пастей которых лились розы и лозы. Они напоминали ей синюю виверну в маяке, она показала им язык, пока приближалась.

Она опустила ногу на первую ступеньку, замерла. Спину покалывало, волоски встали дыбом.

Нилла облизнула пересохшие губы. А потом медленно повернулась и посмотрела на темное место на стене, где поблескивала пара портретов в золотой раме. Света в зале не хватало, чтобы увидеть их четко, ветки снаружи закрывали окна. Но это было не важно. Она ощущала пристальный серый взгляд на себе с портрета слева.

Соран Сильвери. Каким он был когда-то.

Нилла попятилась от лестницы и прошла по залу, двигаясь к портрету почти против своей воли. Она вглядывалась в тени, пытаясь различить черты того лица. В полумраке было проще увидеть сходства между этим юношей и мужчиной со шрамами, которого она узнала за последние дни. Челюсть была той же формы, квадратная и сильная, глаза над высокими скулами были такими же. Он выглядел привлекательно — красивый, но все еще мужественный.

Конечно, портрет мог быть идеализирован. Нилла скрестила руки и приподняла бровь. Богачи платили художникам, чтобы их сделали лучше. Юный Сильвери мог быть нескладным и кривым, мог и не быть похожим на юношу, глядящего на нее с картины.

Она в этом сомневалась.

Ей было не по себе от его взгляда, она повернулась ко второму портрету. Хоть она заметила его в прошлый раз, когда была в Дорнрайсе, она была увлечена первой картиной, Но сейчас свет падал так, что второй портрет был освещен лучше, хотя все еще в тени, так что четко видно не было.

Там был другой юноша. Похожий на первого, если честно. Насколько, что их можно было принять за одного. Но морщины вокруг глаз мужчины указывали на смех, он казался приятнее другого, который выглядел гордо. И… Нилла склонила голову и прищурилась. Что-то в изгибе рта мужчины и блеске в глазах говорило о насмешке, не веселье. Он был не менее гордым и мелочным, чем юный Соран Сильвери. Он мог быть и жестоким.

Нилла отпрянула на шаг, ощущая, что ей хватило взглядов юношей. Она отвернулась от них, поспешила к лестнице и взбежала к площадке. Там, оказавшись подальше от нарисованных взглядов, она замерла и обдумала следующий шаг.

Она посмотрела направо, лестница вела к большой библиотеке, где она несколько часов тщетно искала в первый день в Роузварде. Но сегодня ей нужно было найти покои семьи, так что она повернула налево и поспешила на следующий этаж.

Толстый зеленый ковер лежал в центре зала перед ней. От него пахло плесенью, и Нилла шла по холодному мрамору сбоку. Что-то в этом месте казалось знакомым. Она же тут еще не ходила? Нет, она оба раза шла по лестнице справа, шла в библиотеку.

Но место ощущалось знакомо. И казалось, что по бокам тянулись лозы с шипами.

Она замерла, дрожа. Может, это была ошибка. Днем или не днем, но Дорнрайс был жутким местом. Из-за пустоты. Из-за кошмаров всех, кто жил тут.

Из-за Девы Шипов, скованной, но присутствующей.

Во рту Ниллы пересохло, и сердце колотилось в горле. Она сильно хотела новое платье? Она отпрянула на шаг. Но тут ее взгляд упал на приоткрытую дверь. Она тоже была знакомой. Что-то звало ее, манило заглянуть. Зов был сильным, подавлял страх.

Нилла быстро пересекла плесневелый ковер, заглянула в комнату за дверью. Ощущения усилились, место было знакомым. Красивая кровать с розовым пологом, мягкий ковер с золотыми кисточками, ореховое трюмо у стены с безупречным зеркалом — она точно видела все это раньше. Воспоминание проступило в голове, но Нилла не могла понять, откуда оно взялось. Эта комната была наполнена розовым сиянием, пахло горящими розами. И у трюмо сидела…

Нилла моргнула. Пока ее веки опускались, она будто видела девушку, глядящую на свое отражение в зеркале. Красавица со смуглой кожей, шелковистыми черными волосами, в нарядном откровенном платье, оголяющем плечи и большую часть пышной груди. Золотой кулон висел на шее, овальный и яркий на ее темной коже.

Глаза Ниллы открылись. Комната снова была пустой, картинка пропала. Слабый запах роз остался, такой слабый, будто ей показалось.

— Бред, — прошептала она. Ее воображение разыгралось. Маг Сильвери не сказал бы, что Дорнрайс безопасен, если бы было иначе. Она была слишком встревожена. Что подумала бы мама, увидев ее сейчас? — Соберись, — буркнула она, входя в комнату. — Если тут нет платьев, я не знаю, где их искать.

Она открыла дверцы большого шкафа и увидела больше платьев, чем было нужно одной женщине. Линии талии и воротника были ниже, чем нынче было модно у леди в Вимборне, но ткани были роскошными. Шелк, сатин, бархат, с вышивкой и бусинами.

— Бусины и вышивка не нужны, — бормотала Нилла, изучая платье за платьем пристальным взглядом. — Уверена, мне не нужно показывать все, что у меня есть! — она подняла платье с таким глубоким вырезом, что она не понимала, как леди, которая носила его, что-то в нем скрывала. Ее лицо вспыхнул от мысли, что она наденет его, и маг Сильвери заметит ее.

Она вытащила сиреневое платье с высоким круглым воротником, поясом и простым покроем. Оно было слишком женственным, чтобы быть практичным, но по сравнению со всем в шкафу оно было хотя бы скромным. И она могла его надеть и снять без помощи.

— Сойдет, — сказала она и, проверив, что моль не прогрызла ткань за пятнадцать лет, она разложила платье на кровати. Еще несколько минут, и она достала теплые прочные сапоги, которые были ей немного великоваты. Хоть они плохо подходили к платью, они пригодились бы в походах по Роузварду. И она нашла нечто, похожее на водонепроницаемый плащ.

Добавив эти сокровища к платью на кровати, Нилла замерла и задумалась. Ей не хотелось раздеваться и переодеваться в комнате этой странной женщины. Но разве у нее был выбор? Нести его в маяк и переодеться там, когда маг Сильвери мог спуститься в любой миг? Вот уж нет.

Нилла поспешила развязать шнурки синего платья, оно слетело лужей на пол. Ее нижнее платье было в лучшем состоянии, и она оставила его, надела сверху мягкое сиреневое платье.

Оно было… приятным. Гладкое, чудесное на коже. Куда лучше, чем она ожидала. Так леди высшего общества всегда ощущали себя, наряжаясь в свои красивые платья? Почему тогда они не были счастливы? Нилла поправила складки юбки, ощущая себя странно женственно и уязвимо, пока шуршала ими. Семь богов! Она ощущала себя пятилетней девочкой, кружилась в новом красивом платье, которое мама купила ей на украденные монеты.

От этой мысли она посерьезнела. Она была тут не для игры в переодевания. У нее было задание.

Отпустив юбки, ниспадающие почти до пола, Нилла прошла к трюмо и села. Свет из грязных окон, закрытых лозами, был слабым, она видела лишь силуэт своего отражения. И она нахмурилась. Ее волосы ниспадали спутанными кудрями на плечо. Волосы девки с Драггс. Она надела красивое платье, шагала в нем как дурочка. Это не меняло то, кем она была.

Нилла прищурилась, глядя на себя в зеркале. Она разглядывала себя пару мгновений.

— Ты сделаешь это? — прошептала она тихо, но голос звучал четко в комнате. — Ты… поцелуешь его?

Это была ее работа. Маг Гаспар послал ее, чтобы она застала Сильвери врасплох своим ядовитым поцелуем со Сладкими снами, веществом, которое она унаследовала от матери. Оно могло отключить человека почти на сутки. Она успеет обыскать башню маяка, найти Розовую книгу.

Розовая книга… которая сковывала Деву Шипов.

Зачем Гаспару то заклинание? Он не понимал, что Девой Шипов нельзя было управлять? Он закончит как Сильвери, всю жизнь будет пытаться сдержать кошмарного монстра, пока тот не вылез и не уничтожил все.

Нилла покачала головой, провела рукой по лицу, потянула за кожу под уставшими глазами. Какой у нее был выбор? У Гаспара был папа, и Гаспар убьет ее отца, если она не вернется с книгой вовремя. Она должна сделать то, чего он хотел.

Мама сказала ей заботиться о папе, несмотря ни на что, и она пообещала. Она обещала над мертвым телом матери.

Нилла склонила голову и скрипнула зубами. А потом посмотрела на отражение в зеркале, ее глаза сияли. Конечно, она сделает работу. Конечно, получит Розовую книгу и вернется в Вимборн. Конечно, поцелует мага Сильвери, отключит его, бросит на полу. Она будет смотреть ему в глаза, пока он будет ощущать яд в себе, понимая, что она сделала.

Нилла прикусила губу до крови.

— Может, это к лучшему? — прошептала она. — Если Розовую книгу забрать, это освободит его? Если кошмар убрать, ему не нужно будет биться. Может, он сможет покинуть Роузвард, вернуться в свой мир. Жить.

Будто король-фейри, проклявший его, допустил бы такое.

Она сжала кулаки.

— Тебе-то что? — прорычала она. — Ты не знаешь его, а то, что ты знаешь, не идет ему на пользу. Он — мифато, в конце концов. Да, он был с тобой добрым эти несколько дней, но что это меняет?

Она могла спорить, сколько хотела. Правда оставалась: она не хотела целовать его. Это… Нилла нахмурилась и провела ладонью подносом. Она не хотела отравлять его. Но если выпадет шанс, она должна его использовать.

— Чушь, — буркнула она и вдруг выдвинула ящик трюмо с такой силой, что зеркало загремело в раме. Она порылась там в поисках гребня или шпилек, чтобы усмирить спутанные волосы. Если она хотела изобразить леди, стоило постараться. Она залезла глубже в ящик.

Пальцы задели что-то холодное, твердое и гладкое. И цепочку.

Нилла с любопытством потянула за золотую цепочку, вытащила кулон, который блестел даже в тусклом свете. Это был овальный медальон с цветущей розой спереди. Нилла покрутила его несколько раз, а потом открыла и увидела изящную косичку волос внутри: черные волосы были сплетены с золотыми. На другой стороне была надпись, исполненная изящным почерком. Нилла поднесла медальон близко к лицу, чтобы разобрать ее.

Вечно твой.

СС

— СС, — прошептала Нилла. — Соран Сильвери? — она коснулась косички волос кончиком пальца.

И задумалась.

5

— Замри, — шепнул Соран.

Виверна упрямо выпятила грудь и посмотрела глазом-бусинкой за магом. Вздохнув, она опустилась, свесив нос со стола, раненое крыло было раскрыто перед Сораном.

Строго глядя на виверну, Соран склонился над крылом. Он видел это как крыло, конечно, — голубая кожа с изящными лиловыми венами. Но он видел и заклинание под этим — пергамент и чернила, которыми виверна была оживлена. Его рукой.

Крыло было плохо порвано, пробито гадким рогом единорога. И пергамент, на котором было написано заклинание, тоже был разорван. Соран пригляделся, используя неловкие серебряные ладони, чтобы сдвинуть порванную кожу, соединить слова. Нужно было залатать или переписать эту часть, чтобы виверна полетела.

У локтя мага ждали чернильница и перо. Ему нужно было написать чары заново, начисто. Даже не все заклинание, только порванную часть. Когда-то он мог сделать это за один вечер, не вспотев.

Соран нахмурился сильнее. Он уже пытался несколько раз помочь виверне, знал, что будет, если он попробует снова. Его неуклюжие ладони надавят или слишком много, или слишком слабо. Перо будет дрожать в руке. Чернила будут капать и ставить кляксы. Магия будет вылетать из него вспышками. Он мог все ухудшить.

— Прррлт? — виверна подняла голову, моргнула, глядя на него, веки двигались не одновременно.

— Знаю, дружок, — Соран отклонился на стуле. — Знаю, ты хочешь к товарищам в воздухе. Хотел бы я тебе помочь.

Виверна склонила голову и показала ему язык, как змея. Ее взгляд был с обвинением.

Соран нахмурился.

— Думаешь, я не думал об этом? Но риска много. И она может не смочь понять магию, — он опустил капюшон на плечи и провел рукой по волосам. — Тебе лучше принять, что ты уже не будешь такой, как раньше. Не сможешь снова летать близко к солнцу…

Виверна заурчала и склонила голову. А потом, фыркнув, повернула голову и стала чистить гребень на спине. Наверное, ей было плевать, полетит ли она снова. Она была не самой умной в стае, и за дни у камина она растолстела на блюдах девушки.

Соран склонился над крылом и заклинанием. Он не ради виверны вытащил инструменты своего искусства. Он хотел доказать себе, что не боялся попробовать и стараться, пока усилием воли не заставит навыки вернуться в пострадавшие ладони, одолев проклятие Лодираля.

Это была глупая мечта. Он знал это.

Он уткнулся лицом в ладони, холодные на его недавно побритом лице. Он провел долгий день, шагая по берегам Роузварда, проверяя все камни защиты. Три были испорчены, но не так, как первый, ближе всего к маяку. Так через пару циклов в море остров окажется на милости любого голодного или любопытного зверя фейри. Он скоро лишится оружия против них.

Ситуация не была отчаянной. Пока что. Но скоро будет плохо.

Он поднял голову, посмотрел на окно высоко в стене. Небо потемнело с тех пор, как он вернулся в маяк. Близились сумерки.

— Где она?

Соран повернулся на стуле, посмотрел на дверь. Поняв, что он сделал, он выругался и повернулся к крылу виверны. Он не должен был переживать. Не его делом было, когда она приходила и уходила. Им обоим было бы лучше, если бы она опомнилась и покинула Роузвард. И даже не попрощалась бы.

Но он снова смотрел на дверь. Ждал, гадал… надеялся…

Виверна подняла голову, сосредоточила взгляд, насторожившись. Она что-то услышала.

Соран отказывался разворачиваться. Он взял перо, опустил в чернила, стал снова писать. Он заставлял руку не дрожать, заставлял голову сосредоточиться. Он мог сделать ровную черту.

Но не видел. Он прислушался, затаил дыхание.

Наконец, раньше, чем он сделал кляксу и все испортил, он поднял перо и сидел, ждал. Слушал ее шаги.

— Ты дурак, Сильвери, — прошептал он.

Но когда он услышал, как она постучала и повернула ручку двери, он не смог не улыбаться уголком рта.

* * *

Тучи собирались, когда Нилла стала видеть маяк. Новые сапоги терли пятки, но хотя бы были прочнее туфель, в которых она ходила. Упали первые холодные капли дождя, она укуталась в водонепроницаемый плащ, надеясь, что он защитит ее красивое сиреневое платье — будет обидно испортить его в первый день.

Она замерла на утесе над пляжем виверн, ее дыхание вырывалось облачками, которые тут же уносил ветер, дующий так, что сбил капюшон ей на плечи, жалил ее щеки, трепал ее волосы, которые она смогла закрепить парой десятков шпилек. Виверны кружились сверху, пели жуткую песнь, которая подходила настроению и пейзажу.

Она отвернулась от зрелища, посмотрела на маяк. Свет сиял в нижних окнах. Маг Сильвери уже развел огонь. Он ждал ее возвращения на закате?

Он… скучал, пока ее не было?

Нилла стиснула зубы. Она не должна была думать о таком, она этого не хотела.

Тряхнув головой, она быстро пошла по тропе к маяку, с ее руки свисала корзинка с вещами, которые она украла. Она подошла к двери, перевесила корзинку с правой руки на левую и громко постучала в дверь.

— Эй, маг Сильвери! — позвала она. Она прижала ладонь к двери, и та поддалась от небольшого давления. — Это я, сэр, — она открыла дверь и вошла в комнату, озаренную огнем в камине. — Ох, холодный ветер дует всюду! Ночью будет ужасно, это точно. Вряд ли вы подумали поставить чайник, сэр? Я промерзла до костей… Семь богов, что это?

Она застыла, дверь осталась открытой за ее спиной, она смотрела на тусклую комнату. Нилла глядела на виверну на столе, ее нос был между передних когтей с перепонками, длинный хвост свисал с другого конца, слабо подрагивая. Сильвери сидел на своем месте, перед ним были склянки и перья. Рукава его мантии были закатаны выше локтей, и было видно, где нилариум сменялся человеческой плотью выше запястий.

От восклицания Ниллы он обернулся, на лице не было эмоций, почти как у виверны.

— Мисс Бек, — холодно сказал он.

Нилла скривилась и захлопнула за собой дверь.

— Не мисс-Бекайте мне! — прорычала она, шагая по комнате. Она опустила тяжелую корзину со стуком рядом с хвостом виверны. Та подняла голову и показала язык с вялой угрозой. — Что червяк делает на столе? Мы тут едим. Хоть я и девка с Драггс, но даже у меня есть стандарты.

Маги Сильвери бесстрастно моргнул и склонился над своей работой. Он держал нечто, похожее на старое гусиное перо, неловко поддерживал его пальцами, пока делал отметки вдоль дыры в крыле виверны.

— Тихо, мисс Бек, — сказал он. — Тут нужно… сосредоточиться…

Его голос утих, словно он не мог удержать поток мыслей, сосредоточившись на задании. Виверна опустила голову, жалобно урча.

— Фу, — Нилла вскинула руки, прошла к своей кровати в маленькой нише и расстегнула плащ. — Гадкая виверна, — буркнула она. Сбросив плащ с плеч, она бросила его кучей на кровать. — Смотрите, еще принесет заразу! Не вините меня, если окажетесь в крапинку с лихорадкой, или если начнут гнить пальцы…

Она развернулась. И застыла.

Плечи Сильвери были еще склонены над работой. Но его голова была поднята, он смотрел на нее между прядями белых волос. Его рот был приоткрыт, он был удивлен.

Жар вспыхнул в ее животе, добежал до шеи. Это было глупо, и Нилла быстро скрыла это хмурой гримасой.

— Что? — осведомилась она.

Его ладонь, неловко сжимающая перо, застыла в воздухе над крылом виверны. Виверна недовольно посмотрела на него и вздохнула. Звук заставил мага очнуться. Он моргнул и покачал головой.

— Мисс Бек, — он грубо кашлянул. — Я, кхм… Вы выглядите…

— Мокрая, как котенок, упавший в лужу? Да, знаю.

Жуткие шрамы вокруг его рта натянулись, словно он подавлял улыбку.

— Я хотел сказать, мило.

Нилла раскрыла рот. Ее разум искал ответ. Ее называли по-разному, чаще всего пошло. Она знала, какой эффект оказывала на противоположный пол. И она ненавидела это. Мама знала, как использовать влечение, как оружие, но Нилла ощущала себя уязвимо из-за того, что ее внешность делала ее мишенью для испорченных людей.

Ни один мужчина еще не смотрел на нее так.

Ни один мужчина еще не звал ее милой.

— Пф! — она опустила взгляд. — Это просто нарядное платье, которое я забрала из поместья. Видите подол? Уже испорчен грязью, уверена. Но вряд ли леди, которой принадлежало платье, будет против.

— Она не будет против. Ни капли.

Голос Сорана был таким мягким, что Нилла невольно взглянула на него. Он перевел взгляд на виверну, но рука не двигалась в воздухе. Капля темной жидкости капнула с кончика пера на стол. Сильвери заворчал и поспешил вытереть ее, но его ладони были неуклюжими, и он выронил тряпку. Он зарычал, мягкость пропала из его голоса. Он бросил перо кончиком вперед в открытую баночку красноватых чернил.

— О, дайте мне! — быстро сказала Нилла и пробежала по комнате. Она пригнулась и подняла тряпку, поспешила вытереть пятно на столе. При этом она заметила крыло виверны. Дыра стала лучше, чем три дня назад. Крыло все еще не могло летать. Но стало лучше.

Но ее больше интересовал узор из символов вдоль шрама, тянущийся с обеих сторон. Она почти узнавала буквы, но не до конца. Но она ощущала… мерцание. Гул энергии напоминал то, что она чувствовала от гримуаров в кабинете с перьями Гаспара.

— Что это? — она указала на дыру. Виверна щелкнула зубами у ее пальца без угрозы. Она щелкнула виверну по носу. — Лежать! — Нилла повернулась к магу и поняла, как близко стояла к нему, ее рука почти задевала его. Она поежилась и отступила на шаг. — Вы делаете магию, сэр?

Он хмыкнул и кивнул, его серые глаза скользнули по ее лицу и сосредоточились на виверну.

— Я пытаюсь, да.

— Как это работает?

Он рассмеялся, гул был теплым в его груди.

— Я не могу начать объяснять, как именно.

Нилла нахмурилась. Фыркнув, она щелкнула его по уху с той же силой, что виверну по носу. Он вздрогнул, но не успел возмутиться, Нилла прошла к своей стороне стола, схватила стул и подтащила его к магу, опустилась там на стул, уперла локти в стол и опустила на ладони подбородок.

— Хорошо, — сказала она. — Не объясняйте подробно. Объясните просто. И простыми словами, — она моргнула, глядя на него заинтересованно.

Он изобразил огорчение.

— Простите, мисс Бек. Я не хотел оскорбить.

— Снисхождение ведь не оскорбляет, да?

Он чуть склонил голову и потер лоб серебряным пальцем.

— Теория за тем, что я пытаюсь делать, сложная. Но словами дилетанта, если позволите, виверна — существо из пергамента и чернил. Она не создана из пергамента и чернил, это был проводник, через который она родилась. И через него ее можно исцелить.

Нилла кивнула.

— Думаю… я понимаю это.

— Нет, уверяю вас.

Она хмуро посмотрела на него, потом на крыло виверны. Виверна чирикнула, заерзала под ее взглядом.

— И когда вы чарами создали этого зверька, это было как когда вы создали Деву Шипов?

— Процесс был схожим, да. В отличие от воплощения кошмаров в реальность, воплощение мечты не запрещено у магов. Но это считается низкой магией. Я научился трюку случайно еще школьником. Годы спустя я понял, что в этом маленьком глупом хобби были капли темной магии. А потом я начал практиковать это, создавая больше и больше мечтаний, пока их создание не стало для меня легким, как дыхание.

— Вы их видели? — спросила Нилла. — В мире смертных?

Сильвери пожал плечами.

— Они выглядят как тени в нашем мире. Но они счастливее в Эледрии, где воздух легче. Он приятнее для магических существ.

— Им тут нравится.

— Да. Чем дальше Роузвард от нашего мира, тем больше процветают мои виверны.

Нилла задумчиво кусала щеку изнутри.

— Вы говорили как-то, что виверны были пленниками тут. Как вы. Король-фейри тоже проклял их?

— Нет. Я, — его тон был тяжелым. Полным стыда. — Через год после моего заключения я… боялся, что впаду в безумие, если останусь один еще дольше. Я вернулся к изначальным книгам заклинаний, в которых создавал виверн и записал их чары. Мои навыки не такие, какими были, — он поднял пострадавшие ладони, — но у меня был запал. Я заставлял пальцы слушаться, пока все мои маленькие создания не стали привязаны ко мне, как я привязан к Роузварду, — его голос стал ниже, был чуть громче шепота. — Сначала они злились. Были в ярости. Но мы привыкли друг к другу. И они спасают от тишины, от монотонности.

Он склонил голову, взглянул на нее из-под бледных ресниц.

— Как видите, мисс Бек, я не добрый человек.

Они молчали, только виверна чирикала, и трещал огонь в камине. Сильвери смотрел вниз, но Нилла видела, как дергалась его щека, он ощущал ее взгляд.

Сколько стыда мог терпеть человек? Гордый маг будто сгибался под его весом. Но Нилла не могла презирать его. Стыд был хорошим качеством, хоть повод был плохим. Этот мужчина пятнадцать лет смотрел своему греху в лицо каждую ночь. Он не мог отвести взгляда, не мог притвориться слепым. Опыт изменил его. Разбил на куски. Шрамы на его коже были только внешними признаками худшего вреда внутри.

Но… Нилла нахмурилась, чуть щурясь, глядя на жуткое лицо. Он был таким сломанным? Его не восстановить? Или у разбитого могло быть новое начало?

Она кашлянула и покачала головой, глядя на виверну и чернила, высыхающие на ее крыле.

— Вы сможете помочь червячку? — спросила она, проводя пальцем под линией букв. Тонкое крыло с венами мерцало под ее прикосновением.

— Нет, — ответил сразу Сильвери. — Не полностью. Не этими ладонями. Боюсь, эта маленькая мечта больше не будет летать.

— И вы не позволите вам помочь?

Он не ответил.

Нилла приподняла бровь. Может, было глупо поднимать эту тему вскоре после прошлого спора.

— Не смотрите так. Неужели это такая глупая идея?

— Я… Это, мисс Бек… — он кашлянул, сделав паузу, хмуря лоб в шрамах, как от боли. — Вы просите…

— Я знаю, что это не просто. Я не глупая, вообще-то.

— Я не звал вас такой…

— Я не говорю о великих чарах. Я не воображаю себя магом. Я просто хочу помочь. Я могу научиться держать перо, и вы можете показать мне, где рисовать символы? Я могу практиковаться. Может, я могу… не знаю, — она вздохнула, опустила голову на ладони, вдруг устав, потерла глаза, медленно качая головой.

Она подняла взгляд, подпирая подбородок переплетенными пальцами.

— Может, я могу повлиять.

Он смотрел на нее, изучая. Его молчание затянулось.

— Простите, — прошептала она и стала вставать.

— Постойте.

Его ладонь взлетела молниеносно. Холодные пальцы сжали ее запястье. Нилла ощущала силу в хватке, сила могла сломать ее кости одним движением. Впервые за дни страх перед этим незнакомцем возник в ее сердце. Она застыла в его хватке, как мышь в когтях совы.

Еще сжимая ее руку, он встал и навис над ней, был на голову выше. Она смотрела на его грудь, мантия и рубаха были развязаны, и она видела шрамы, покрывающие его кожу уродливым узором жестокости. Ее сердце гремело с болью, и она поняла, что не дышала.

— Нужно больше, чем капля магии в крови, чтобы стать магом, — голос Сильвери был низким и мрачным, как ночь, холодным, как зима. — Нужна искра. Старые звали это энсилдари — вдохновение. Это или есть, или этого нет. Без этого силой внутри управлять не выйдет.

Нилла заставила взгляд подняться с его груди в шрамах к горлу, по подбородку до кривых губ. Отклонив голову сильнее, она все еще не смогла встретить его взгляд. Она смотрела на его лоб, на жуткий шрам между бровей.

— Вы видите? — сдавленно сказала она. — У меня есть искра?

Он притянул ее к себе, заставляя шагнуть ближе. Другая ладонь поднялась, поймала ее подбородок между указательным и большим пальцами. Она дрожала от холода нилариума, стиснула зубы и не давала себе кривиться.

— Посмотрите на меня, — сказал он.

Она опустила взгляд с его лба на глаза. Они прожигали ее, темные зрачки почти скрыли серебряные радужки. Она ощущала, что он искал, смотрел темные потайные места в ней, о которых она едва догадывалась.

Он мог читать и другие ее тайны? Он мог видеть, кем она была? Мог понять, почему она прибыла в Роузвард?

Было тяжело. Она не могла выдерживать тот взгляд. Ее веки трепетали, она смотрела на его рот. На шрамы вокруг его губ. Она все еще видела их прошлую форму под шрамами, призрак красивого юноши с портрета. Но шрамы все искажали, портили его чувственные губы. И все же…

Она дрожала, мысль пробралась в ее разум без спросу. Как ощущались бы эти губы на ней? Поцелуи мага со шрамами были такими же дикими, как во сне? Они обжигали так же, дразня ее нежностью, чего она еще не ощущала?

Узнать было просто. Она могла приподняться на носочки, прижаться ртом к его губам, узнать ответы на все эти вопросы.

«Не глупи!».

Она отдернулась, высвободила подбородок из его пальцев, а запястье из его ладони. Он сразу отпустил, и она отшатнулась на несколько шагов, чуть не запуталась в юбке.

— Ну? — осведомилась она, качая головой. Пара кудрей выбилась из шпилек и упала на ее плечи. — Что вы увидели?

Ладони Сильвери опустились. Он открыл рот, закрыл его.

А потом отвернулся от нее. Быстрым движением он подхватил виверну со стола комом крыльев, лап и хвоста и опустил ее на пол. Он стал закупоривать склянки, вытирать перья, а потом собрал все вещи в сумку и повесил на плечо. Он без слов пошел к лестнице, виверна ковыляла за ним.

— Нет! — рявкнула Нилла, удивив себя.

Он замер, нога была на первой ступеньке. Он не посмотрел на нее.

— Нет, нет, нет, — быстро сказала Нилла, скрестила руки и сделала три шага к нему. — Нет, сэр, нельзя просто уйти и оставить меня ни с чем! Что вы увидели? У меня есть искра? Вдохновение?

Он медленно повернул голову, поймал ее взгляд в комнате, освещенной камином.

— Там… что-то может быть.

Слова были тихими, но звенели в воздухе между ними.

Но Нилла не успела придумать ответ, Сильвери опустил голову и поднялся по лестнице. Он исчез в тенях выше потолка, оставив ее стоять, приоткрыв рот. Ее голова кружилась.

6

— Это безумие. Ты это знаешь. Просто безумные слова, не принимай всерьез.

Нилла снова и снова бормотала слова. Пока резала хлеб и копченое мясо себе и виверне. Пока сидела у камина, жуя задумчиво и слушая ворчание виверны. Пока убирала на кухне, прятала припасы, которые принесла из Дорнрайса. С каждым новым заданием она пыталась отвлечься, сосредоточиться, не думать о новой чудесной мысли.

Но слова обжигали ее голову огнем.

«Что-то может быть…».

Снаружи разразилась гроза. Гром рычал как дракон, и дождь хлестал по каменным стенам и стучал в дверь. Сверху стонала башня маяка, и Нилла невольно поглядывала туда, гадая, не рухнет ли вся конструкция.

Но Сильвери все еще не вернулся.

— Не так и голоден, чтобы терпеть меня, да? — буркнула она и убрала тарелку еды, которую приготовила для него. Ладно. Если ему надоели ее вопросы и настойчивость, ей надоели его превосходство и снисхождение. Пусть дуется в одиночестве в башне, где с ним была только гроза. У нее был долгий день. Она была рада лечь спать раньше.

Но сначала ее ждало последнее задание.

Пока ветер и дождь гремели дверью, Нилла вытащила баночку среди других склянок и пакетиков припасов из буфета, стоящих на полочке. Она подняла крышку. Едкий запах обжигал ноздри, и ей пришлось быстро отвернуться. Как только первая волна запаха прошла, она заглянула внутрь.

Сладких Снов осталось всего две дозы.

— Глупо, — шепнула Нилла. Она часто говорила маме, что считала Сладкие Сны самым глупым ядом. Что хорошего в отраве, требующей для работы поцелуй?

Но мама улыбалась и говорила, что для леди это было ужасно полезно. Поцелуи спасали ее, когда она уходила ночью воровать.

Нилла вздохнула, закатила глаза. Виверна сидела под потолком, ее живот был полным, она следила за девушкой сонными полуприкрытыми глазами.

Нилла с сожалением покачала головой.

— Было бы проще, если бы я могла добавить это ему в кашу утром и покончить с этим.

Виверна сделала отрыжку. Это был умный ответ от виверны.

— Гадкий червяк, — буркнула Нилла и принесла баночку на стол. Она опустила ее там и села. Пару мгновений она просто сидела и смотрела на баночку, ладонь гладила неровную поверхность стола. А потом она вдруг полезла внутрь нового платья. Ее пальцы нашли изящную золотую цепочку, и она вытащила кулон.

Она замешкалась. Может, идея была плохой. Ощущалось… как вторжение. Если послание внутри и светлые волосы, сплетенные с черными, были даны магом Сильвери этой загадочной леди, имела ли она право забирать это? И использовать для своей цели?

— Не важно, — прошептала Нилла. — Нельзя терять шанс. У тебя осталось всего две дозы. Нужно держать это при себе, и когда подвернется шанс…

Она открыла медальон. Она уже вытащила косичку и оставила в трюмо леди в поместье. Теперь она кончиком пальца подцепила две дозы Сладких Снов и намазала на медальон. Было немного грязно, но подошло идеально.

Закрыв медальон, Нилла отпустила его, и он скрылся под воротником платья. Он был холодным на ее сердце. Она прижала ладонь к груди, вдавливая медальон в кожу, пытаясь быстрее его согреть. Но холод не пропадал.

Может, ей не стоило использовать это. Может, она найдет другой способ принести Розовую книгу Гаспару. Может,…

— Может, ты дура, — прорычала она и быстро закрыла пустую баночку, вернула ее на полку к другим припасам.

Гром зловеще звучал сверху, но буря уже утихала. Дождь лился уверенным ритмом, бил по ставням. Вода стекала из трещин в стенах, собиралась в лужицы на полу, но Нилла решила разобраться с этим завтра.

Она стала снимать сиреневое платье, осторожно повесила его на спинку стула. А потом укуталась в тонкое одеяло, забралась в кровать в нише на груду шкур. Виверна спустилась с балки и проковыляла к ней. Опустив голову на шкуры, виверна посмотрела на нее, урча.

— Нет, — прорычала Нилла, вытащила край одеяла из-под головы виверны, а потом свернулась калачиком спиной к зверьку и огню, смотрела на узор трещин и выбоин в каменной стене в дюймах от ее лица.

Ее рот двигался, тихо формируя слова, которые она не осмеливалась говорить громко:

— Что-то есть…

Конечно, это ничего не значило. Она не ожидала, что улучшит свой потенциал и сможет использовать настоящую магию. Она была воровкой. Она никогда не была чем-то другим, как бы ни желала и ни пыталась.

Она повернулась и уткнулась головой в шкуры, пытаясь уснуть. Огонь угас, в комнате стало темно. Дождь все стучал, и этот звук в комнате звучал как хор капель. Что-то теплое и чешуйчатое забралось в ее кровать, свернулось за ее ногами и храпело.

А она все еще лежала.

Нилла думала о Сильвери высоко в его комнате в башне. Он, склонившись над столом, оберегал ее сон от Девы Шипов, усиливая свое медленно рассыпающееся заклинание оков.

Нилла сжалась сильнее, стараясь не побеспокоить виверну, которая дрогнула и хлопнула крылом.

А потом она вдруг отбросила одеяло и села. Виверна перекатилась на живот, спина была неестественно изогнута, зверек продолжал храпеть. Но Нилла смотрела из ниши на темную комнату. В камине было слабое красное сияние, но тонкий луч лунного света проникал в одно из высоких окон.

Свет луны? Странно. Когда закончился дождь? Разве вышла луна?

Она выбралась из ниши и медленно пересекла комнату. Она знала это место достаточно, чтобы двигаться в темноте. Ее босые ноги не издавали ни звука, пока она осторожно шагала, подбираясь к двери. Яркий свет луны мерцал в трещинах, и неподалеку было слышно шелест океана.

Она прошла к двери. Замерла. Склонившись, Нилла прижалась ухом к двери. Ее дыхание замерло, она стиснула зубы и поджала губы.

Ничего. Только океан и ветер.

Не было скрипа лоз, шороха шипов. Не шелестели нежные лепестки на ветру.

Но Нилла стояла дольше, чем стоило.

А потом она медленно выдохнула и шепнула:

— Я знаю, что ты там.

Да-а-а-а…

Ее глаза распахнулись.

Нилла закашлялась, приподнялась на локте, задев вес за коленями. Виверна зарычала, острые когти опустились на ее бедро в предупреждении. Нилла не могла реагировать. Она смотрела на стену, озаренную сиянием угасающего огня, ее сердце колотилось в груди.

Она оглянулась на комнату.

Дверь была закрыта.

Было темно и тихо, только стучал дождь. Свет луны не проникал в окна. Буря еще не прошла.

— Сон, — прошептала Нилла. — Просто сон.

Она повернулась к двери, подняла одеяло до плеч, уткнула под подбородком. Виверна вытянулась, ворча, уродливая морда была близко к сердцу Ниллы. Виверна моргнула и показала зубы в неубедительном шипении.

Нилла обвила существо рукой и притянула его ближе, игнорируя дискомфорт чешуи и узловатых конечностей. Когда она уснула, ее убаюкали сопение виверны и стук дождя по камню.

* * *

Она сидела на его кровати. За ним.

Соран склонился над открытой книгой заклинаний. Он уже несколько часов читал заклинание. Ночь потемнела вокруг него. Его свеча наполовину сгорела, воск собрался лужей в деревянной чаше. Свет сиял в его глазах.

Но он видел не свет свечи. Это был свет горящих слов, пылающей магии, пляшущей в воздухе перед его глазами.

Он сотни раз читал это заклинание, вызывал эту магию, но проще не становилось. Сложность требовала огромных усилий. Хоть окна были открыты вокруг него, хоть ледяной воздух и дождь лились со всех сторон, пот покрывал Сорана с головы до пят. Час назад он сбросил тяжелую мантию и ослабил шнурки рубашки. Волосы прилипли к его лбу, и он старался не давать каплям пота падать на страницы и портить ценный текст.

Буря бушевала часами. Наконец, гром отступил, оставив тихий стук дождя. Только тогда Соран ощутил перемену в атмосфере.

Он ощутил ее прибытие.

Это было ожидаемо. Прошлой ночью она была тихой, далекой. Но он не надеялся, что она отступила надолго. Они приготовился к бою, прогонять ее и поддерживать сложное заклинание. Он много раз вел этот бой. Одной из таких ночей он не выдержит.

Но не этой ночью.

Не пока Нилла лежала в кровати внизу, веря, что он защитит ее до рассвета.

К его удивлению, жестокой атаки не последовало. Волна духов сообщила о появлении носрайта, запах раздавленных и горелых роз, который сопровождал ее всюду. Но шипы не ползли по стенам, не обвивали ножки его стула. Он ощущал ее движения за ним, даже слышал скрип, когда она села на его кровать. Но она была тихой. Скромной.

Его сердце забилось быстрее от страха.

Какое-то время он сосредотачивался на заклинании. Но ощущение ее взгляда на его затылке сводило с ума. Рыча. Соран разделил сознание. Его тело осталось над книгой, глаза читали заклинание, губы беззвучно формировали слова. Но часть его сознания села и повернулась к комнате за ним.

Она сидела, как он и ожидал, на краю его кровати, сложив ладони на коленях. Она выглядела странно человечно. Хоть он мог различить шипы и ветки вокруг нее, как темную ауру, она была из плоти и крови. На ней было белое шелковое платье, открывающее ее плечи, шнурки на груди были отчасти развязаны. Юбка была с разрезом до колен, было видно ее маленькие ступни, скромно скрещенные лодыжки, силуэт ее голеней.

Ее взгляд был опущен, но он знал, что она ощущала его внимание.

«Что ты делаешь, Хеления? — зарычал Соран. Его духовный голос не слышали уши людей, но она насторожилась от звука. — Чего ты хочешь?».

Она подняла голову, подняла длинные темные ресницы. Черные глаза сверкнули в свете свечи.

«То, что я всегда хотела, любимый».

Ее губы не двигались. Это тело было только иллюзией.

«Быть твоей. А ты — мой. Навеки».

Дух Сорана сжался. Его смертное тело напряглось, кулаки сжались, он продолжал читать заклинание, сплетая чары.

«Я не дурак, — сказал он. — Помни, я воззвал тебя к жизни. Я знаю, кто и что ты».

«Я твоя Хеления».

«Ты — кошмар. Носрайт».

«Я — твоя Хеления. А ты мой любимый».

Она встала. Иллюзия была убедительной. Идеальной. Когда она подошла к нему, ее бедра покачивались, как он помнил. Свет ласкал ее плавные изгибы, манящие и близкие.

«Обними меня, — прошептала она. — Обними, как делал когда-то».

«Нет», — он встал, готовый встретить ее, поднял ладонь в защите. В этом измерении проклятия нилариума не было. Ладонь была целой, человеческой, могла касаться и доставлять чувственные наслаждения.

Она потянулась. Тени ветвей обвили его руку до плеча, но он едва видел их. Он видел, как ее рука сжала его ладонь, потянула его к ней, прижала его ладонь к ее бьющемуся сердцу. Это было таким настоящим. Она была теплой, мягкой, податливой.

«Хватит бороться, любимый», — шепнула она, шагнув ближе. Она подняла голову, приоткрыла пухлые губы. Он не видел мгновение, что они были из лепестков роз.

Было просто поддаться. Да, он умер бы из-за ошибки, из-за слабости. Но могла ли смерть быть более желанной?

«Наша связь вечная», — прошептала она.

А потом совершила серьезную ошибку.

«Что у смертной девушки может быть, чего нет у меня?».

Соран моргнул.

Рыча, он поднял руку с ее груди и сжал пальцами ее горло.

«Вон!» — взревел он и одним жестоким движением сломал ее шею.

Носрайт завизжала. Шипы вырвались из ее кожи, разрывая иллюзию, открывая реальность. Ветви поднялись по ногам Сорана до пояса, обвили его тело и руки. Но он не отпускал сломанную шею. Он сбил ее с ног, срывая ее ветви со стен, вырывая их из пола. Он быстро повернулся, бросил ее в ближайшее окно. Ее руки из шипов рвали его плоть, резали каменную раму окна.

И она упала, ветви тянулись за ней.

Охнув, Соран отклонил голову и смотрел на страницу перед собой. Он сидел за столом, свеча озаряла текст перед ним. Мерцающая магия не завершенного заклинания плясала в воздухе перед его глазами.

Хорошо. Чары не были разбиты. Пока что. Дева Шипов отвлекать умела, но он не дал себе сильно отвлечься от задания. Он поспешил продолжить заклинание, тщательно читал слова, формируя сложные узоры магии и силы.

Он ощущал ее во тьме, под дождем. Она ползла вокруг башни. Ее ладони из шипов с длинными пальцами шуршали по камню, она порой стонала без слов. Но когда рассвет появился на горизонте, она притихла.

Соран завершил заклинание и быстро закрыл книгу.

7

Нилла встала, оделась и уже делала оладушки, когда маг спустился из башни следующим утром. Его шаги разносились эхом, хотя он был еще далеко, и она слушала, как он спускался, пока он не остановился у проема в потолке.

Там он замер, замешкался.

Она медленно сосчитала до двадцати.

Он не шел.

Нилла сняла последние оладушки с огня и повернула голову к проему.

— Я ненавижу, когда вы так делаете, — крикнула она.

Еще пара мгновений, и он стал двигаться, мантия волочилась по ступенькам за ним, когда он появился. Его капюшон скрывал лицо, бледные волосы ниспадали из-под него длинными прядями.

— Что делаю, мисс Бек? — спросил он идеально спокойным тоном.

— Покидаете комнату, загадочно и внезапно, хотя я думала, что мы говорили. Как прошлой ночью. Это грубо, — Нилла опустила последний оладушек на стопку, прошла по комнате и опустила тарелку на стол. — Присядьте, сэр, — сказала она вежливо и холодно.

Сильвери послушался. Виверна, оставшаяся комочком на кровати в нише, встала, потянулась невозможным образом и прошла по комнате, свернулась у ног хозяина. Она жалобно скулила, пока Нилла не опустила и перед ней несколько оладушков. Пока зверек шумно жевал, Сильвери не притрагивался к еде. Нилла села напротив него и попробовала оладушек.

— Они не отравлены, — сказала она, жуя. — Я не настолько на вас злюсь.

Он кивнул и отломил кусочек. Но перед тем как съесть, он сказал:

— Прошу прощения. Мое поведение прошлой ночью действительно было неприятным. Вы — гость в моем доме, с вами нужно обращаться вежливо. Я… не в форме.

— Угу, — Нилла откусила еще немного. Она следила за ним пару мгновений, даже дала ему съесть оладушек, а потом сказала. — Итак, сэр.

— Да, мисс Бек?

— Когда мы начнем?

Он замер. Посмотрел ей в глаза.

— Что начнем?

— Вы знаете, что, — она прожевала и проглотила. А потом покрутила вилкой, изображая, что пишет по столу тупым концом.

Его глаза расширились. Он нахмурился и опустил подбородок.

— О. Это.

— Да, это, — Нилла пронзила оладушек. — Вы сказали, у меня есть искра. Вы сказали, что меня можно научить. Так почему не научить меня? Хотя бы попробовать. Посмотреть, есть ли у меня сноровка для этого.

— Сноровка?

— Вы понимаете. Немного таланта.

Он сжал губы, а потом приоткрыл их и сказал:

— Талант есть.

— Так почему нет? — она опустила вилку и сцепила пальцы над тарелкой, подперла подбородок. — День выдался холодным и дождливым. Я не хочу выходить, да и вы вряд ли хотите. Как еще занять время? Я не говорю, что хочу стать одного уровня с мифато…

— Это было бы невозможно.

— Да. Понимаю, — Нилла нахмурилась. — Я знаю, что я не как могучие маги. Но если вы хоть немного меня обучите, я смогу вам помогать.

— Как вы предлагаете мне помочь, мисс Бек?

— Во-первых, с червем, — она махнула на виверну, которая сидела на задних лапах с округлившимся животом, шлепала губами с довольным видом. — Я помогу исцелить ее крыло.

Сильвери медленно кивнул.

— Это… возможно.

Это было первое признание потенциала от него. Сердце Ниллы дрогнуло от удивления, и она не смогла сдержать улыбку.

— Правда?

Еще кивок.

— Да. Правда.

— Тогда чего мы ждем? — она вскочила, потянулась над столом и забрала его тарелку. — Нужно сразу начинать!

Он нахмурился.

— Я еще ем.

Нилла фыркнула, опустила тарелку перед ним. Он взял последний оладушек, ловко, несмотря на неуклюжие ладони, свернул его и откусил край. Он продолжил откусывать понемногу, задумчиво жуя, Нилла думала, что сойдет с ума от нетерпения. Она была готова взорваться, когда заметила изгиб его рта и блеск в глазах. Он знал, что делал.

— Кошмар! — прорычала она, забрала остатки оладушка из его руки и сунула в свой рот, с яростью глядя на него. — Ну же, — сказала она с полным ртом. — Несите перья и чернила, пока еще светло!

Сильвери моргнул, глядя на нее. Его губы в шрамах изогнулись, показывая сильные белые зубы, он откинул голову и рассмеялся.

* * *

Ушло больше времени, чем Нилле хотелось, чтобы маг принес вещи из башни. В шкафу было несколько запасных перьев и пергамент, но чернила были сверху, как и перочинные ножи, камешки пемзы и прочие предметы, которые Нилла даже не знала, как использовать.

Она хотела начать, но Сильвери не спешил. Он все аккуратно разложил на столе, поправлял понемногу. Может, в такой точности была важность для магии, но Нилла подозревала, что дело было в одержимости мага быть во всем лучшим. Она отклонилась на спинку стула, скрестив руки, нетерпеливо постукивала пальцами по руке, несколько раз досчитала до двадцати. Она как-то смогла совладать с пылом.

Наконец, когда все было так, как ему нравилось, Сильвери повернулся.

— Придвиньте стул, пожалуйста, мисс Бек, — он поспешил добавить грозным тоном. — Ничего не трогайте!

— Хорошо. Не трогаю, — буркнула Нилла, придвинула стул к своему месту за столом. Маг опустил пустой пергамент рядом с длинным белым пером, которое Нилле хотелось взять и покрутить. Ее ладони вдруг стали липкими. Как давно она писала в последний раз? Ни разу со смерти матери, точно. И она не любила писать. А если она опозорится?

Но после споров и просьб она не могла отступить, так что сунула ладони под руки и смотрела на мага из-под насупленных бровей.

Маг сел с другой стороны, сцепил пальцы, огляделся и глубоко вдохнул.

— Откуда начать? — тихо сказал он.

Вряд ли он говорил с ней, так что Нилла молчала.

— Магия, — наконец, сказал он, — родилась не в этом мире. Не в Эледрии. Не в мире смертных. Не в мире физической реальности. Магия — из квинсатры, другого мира. Из мира без материи, не физического измерения, которое так близко к этой реальности, как ваша плоть к вашим костям.

Нилла сглотнула с большими глазами, посмотрела в сторону, ожидая отчасти заметить краем глаза блеск этой близкой реальности. Но это было глупо, и она сосредоточилась на маге.

После бесконечной тишины Сильвери поднял другое перо со стола и сжал кончик, медленно крутя его в стороны.

— Знаете, что это, мисс Бек?

Решив, что это был вопрос с подвохом, Нилла медленно кивнула, но не стала говорить. К ее радости, маг продолжил сам.

— Это мост между квинсатрой и миром смертных. Это инструмент, которым мы рисуем неописуемое из эфира нереальности и превращаем его в физическое, осязаемое, четкое. Этим инструментом мудрец может описать тайную правду вселенной томами святого текста. Этим же инструментом маг создает то, что вы знаете как магию.

Нилла кивнула. В этот раз он явно ждал ответа. Она открыла рот, замешкалась и сказала:

— Да. Магия.

Маг медленно приподнял бровь. Он осторожно опустил перо перед собой и сцепил пальцы.

— Смертная магия начинается с написанного слова, — сказал он. — Способность ухватить воздушное ничто идей, чувств и ощущений и придать им понятный облик — это смертная способность. Фейри, хоть в их венах бежит жидкая магия, не понимают силу написанного слова, не могут понять, как метки на странице, камне или дереве могут содержать слова, идеи, миры и силу.

Это было не новым для Ниллы. Мама рассказывала ей похожее, когда она была девочкой, и многие в Вимборне понимали, что маги смертных использовали письмо, чтобы направлять магию, а фейри так не делали. Пока что все было просто.

Или не так и просто. Нилла сидела напротив мага, слушая его, и начала подозревать о слоях сложности и понимания, о которых она не подозревала. Перспектива впечатляла. И ужасала.

— Перед записями, — продолжил Сильвери, отклонившись на стуле, расслабившись, — был язык. Но не один. Как вы знаете, в мире смертных сотни языков, а то и больше. Многие, хотя не все, обладают письменной формой, позволяющей носителям того языка записывать их мысли и верования для будущих поколений. В этом есть магия, хотя вы можете не понимать этого, мисс Бек.

Нилла кивала, надеясь, что выглядела умно и задумчиво. Не так она представляла урок магии. Но разве она ожидала, что маг вручит ей книгу заклинаний и заставит создавать шары слизи в первые пятнадцать минут? Она подперла голову рукой, уперев локоть в край стола, и заставляла себя впитывать каждое слово.

— Но вы должны помнить, — продолжил маг, — что нет одного чистого языка во всех известных мирах. Все народы человечества стремятся лучшим образом передать мысли, идеи, реалии и верования, которые существуют в царстве разума, через понятную форму, но передача через посредника — речь — всегда будет неидеальной. Всегда будут нюансы мысли, которые язык не может выразить. Не в чистейшем смысле. Только один язык близок к тому, что мифато считают чистотой. Какой это язык, мисс Бек?

Нилла моргнула, опешив. Она не ожидала вопросы на этом этапе.

— Эм, это… — какое странное слово он использовал? Она слышала его раз или два. — Это старый ара… аранелийский? — предположила она.

— Неверно.

Конечно. Нилла чуть не закатила глаза. Жар вспыхнул на ее щеках, но Сильвери не выглядел недовольно. Он был слишком сосредоточен на рассказе, чтобы заметить ее смущение.

— Единственный чистый язык во всех известных мирах, — сказал он, — это язык математики. Только этот язык понимают все культуры, все народы. Он универсален. Символы и способы выражать идею в математике одинаковые во всех странах нашего мира. Через математику ученые могут выражать неописуемое так, что все, кто знают этот язык, могут понять это с чистотой и без возражений.

Нилла снова кивала. Ее энтузиазм угасал, пока маг говорил. Изучение магии было как писать длинные уравнения?

Впрочем, лекция Сильвери стала улучшаться:

— В восемьсот шестом году до Обета первые мифато Коринтара обнаружили, что язык математики, хоть он был универсальным языком, был слишком чистым для магии. Так что великие маги-математики продолжили поиски. Это была охота на язык, который мог достичь того же уровня логической универсальности, не лишаясь важных нюансов. Почти невозможное задание, для которого не подходили все изученные языки смертных. Вероф Чон из школы мифато Ян обратился к мирам вне нашего в поисках языка, подходящего для смертной магии. Он первым использовал старый аранелийский — древний язык фейри с начала времен, еще до того, как пути людей и фейри разошлись, увели в разные миры и реальности.

Ее догадка была не такой и ошибочной. Нилла склонила голову, чтобы скрыть улыбку в ладони.

Сильвери рассказывал о маге Чоне и его открытиях вечность. Все это время дождь стучал по двери и стекал из трещин в стенах и окнах, собираясь на полу. Сильвери не переживал из-за этого, Нилла решила последовать примеру. Она слушала как можно внимательнее, надеясь, что запомнит хотя бы важные части этой лекции.

Это было необходимо? Она не будет тут так долго, чтобы продвинуться в изучении магии. Гаспар дал три недели на поиски и кражу Розовой книги. Она уже использовала шесть дней. Сколько еще она могла отдать этому делу, если оно просто отвлекало ее от цели?

Наконец, лекция мага подошла к концу, и он сказал ей взять перо. Интерес Ниллы тут же повысился… но отступил, когда маг первым делом сказал ей записать ее алфавит, по букве за раз. Даже не старый аранелийский, просто буквы, которые она выучила в детстве.

Ощущая себя глупой школьницей, Нилла подавила возмущения и стала писать буквы, одну за другой. Она давно не держала перо, и ее почерк оставлял желать лучшего. Но она закончила буквы, не дала себе добавить завитки, ведь это только разозлило бы мага.

Сильвери взял лист пергамента и разглядывал каждую букву дольше, чем она считала нужным. Словно каждая буква рассказывала историю, и он анализировал это в деталях. Она смотрела, его взгляд медленно скользил по странице, и когда он добрался до последней строчки, Нилла потела.

— Ну? — спросила она, когда он опустил пергамент и посмотрел на нее.

— Что ж, — он кивнул, его губы задумчиво изогнулись. — Вы не без умений. И… может быть чего-то еще.

— Это вы уже говорили. Прошлой ночью. Помните?

— Да, и говорю снова. Но не надейтесь раньше времени, — он опустил перед ней еще лист пергамента. — Еще раз, мисс Бек.

Она почти два часа писала алфавит снова и снова… К концу у нее сводило руку, голова кружилась, и она начинала сомневаться в мудрости этой идеи. Когда Сильвери забрал последний лист и стал его разглядывать, она опустила лоб на стол и застонала.

— Поднимите голову, мисс Бек, — его голос был резким, и она склонила голову и хмуро посмотрела на него, лоб все еще был на столе. — Ну же, — сказал он, — у вас уже прогресс. Вам пора попробовать заклинание.

— Правда? — она выпрямилась, удивление пробежало по ее спине трепетом. — Вы серьезно, сэр? Я готова попробовать магию?

— Нет, — он опустил еще пустой пергамент перед ней. — Вы не справились бы с магией в этот раз, даже если бы от этого зависела ваша жизнь.

Она фыркнула и всплеснула руками.

— Тогда зачем меня так обманывать?

— Потому что, не считая магии, вы готовы попробовать написанные чары. Не расстраивайтесь, — добавил он, поднимая длинное белое перо из синей чернильницы и вкладывая в ее застывшую ладонь. — Мне не давали попробовать написать заклинание месяцами в начале обучения. Я куда мягче, чем мои наставники.

— Мне повезло, — Нилла прорычала, согнувшись над пергаментом. — Что я пишу?

— Это, — Сильвери вытащил книжку в переплете из мягкой кожи из мантии. Он полистал ее, пальцы из нилариума запинались, а потом открыл книжку почти посередине и поднес к Нилле.

Она нахмурилась.

— Это же написано неправильно?

— Вы же знаете все буквы?

— Да… — она неуверенно кивнула. Она узнавала многие символы из знакомого алфавита, но слова были для нее бредом. — Это старый аранелийский?

Хоть она ожидала, что он рявкнет «Неверно», Сильвери серьезно кивнул.

— Да. Этот язык все еще используют высшие фейри Эледрии… или нечто близкое. Язык фейри не должен быть в письменной форме. Но тут он изображен смертными буквами с несколькими дополнениями к алфавиту, который вы знаете. Каждое слово перед вами наполнено магией, чистотой духа, запертого в физических оковах, готового быть переданным от разума к разуму. Вы это ощущаете?

Она не чувствовала. Не так, как ощущала магию от гримуаров в кабинете Гаспара. Даже не так, как ощущала силу в символах, которые Сильвери написал на крыле виверны.

Но ей не хотелось это признавать, и она прикусила язык.

Сильвери обмануть не удалось. Он издал неясное:

— Хм, — и опустил открытую книгу на стол перед ней. — Попробуйте, мисс Бек.

Она взяла перо, осторожно стряхнула излишек чернил и поднесла кончик к странице. Она застыла на миг, паника сдавила горло. Но что такого? Сильвери ничего от нее не ожидал. Она не могла разочаровать его, если только не откажется пробовать.

Пожав плечами, она склонилась над работой, копируя буквы. Она считала, что была осторожной, изображала все точно. Но в конце строки поняла, что сделала буквы чуть больше, и ей нужно было разорвать слово и вместить остальное на строку внизу. Ладно. Она продолжила до конца заклинания.

Сильвери не брал лист в этот раз. Он склонился над ее плечом, его дыхание щекотало ее ухо, ладонь упиралась в стол рядом с ее отдыхающей рукой.

— Хмм, — снова сказал он тем же непонятным тоном. — Еще раз, мисс Бек. Тут, ниже, — он выпрямился и отошел от стола, сцепив ладони за спиной. — Точность — это все, мисс Бек. Все.

Она вздохнула, но взялась за работу. В этот раз буквы получились меньше и ровнее. Но если Сильвери заметил, он ничего не сказал. Он посмотрел на страницу бегло и сухо сказал:

— Еще раз, — и она взялась за работу.

Она переписывала строку семь раз, потом место на пергаменте кончилось. Тогда Сильвери взял лист и посмотрел, крутя его. Она наблюдала за ним, потирая двумя пальцами ноющие виски. Она была уверена, что ее глаза выпадут из глазниц в любой миг.

Наконец, Сильвери опустил пергамент и посмотрел на нее снова.

— Точность — это все, — сказал он.

— Да. Вы так и говорили.

— Вот только… — он поднял палец. — Не всегда.

Она обмякла на стуле и показала ему гримасу.

— Это не помогает.

Он снова опустил пергамент перед ней. Она вяло посмотрела на него и не сразу поняла, что он положил лист вверх тормашками. Она хотела перевернуть, но он сказал:

— Но-но! — так резко, что ее ладонь застыла. — Посмотрите снова, мисс Бек. Скажите… что вы видите?

Нилла нахмурилась и посмотрела на пергамент, изучала перевернутые буквы бреда. Сначала ничего не было. Только ее недовольство давило на нее, глаза слипались от усталости.

Там что-то было.

Мерцание. Дрожь, притяжение.

Энергия…

Она затаила дыхание. Она не могла говорить, но напряглась. Головная боль тут же прошла. Ей показалось? Да, точно. Но, может…

Может, в том был смысл.

Сильвери забрал пергамент, и Нилла пристально смотрела на стол. Она открыла рот, чтобы возразить, но он опустил еще пустую страницу перед ней, его серебряная ладонь лежала в центре.

— Попробуйте снова, мисс Бек, — сказал он. Его глаза были в дюймах от ее, его лицо было на ее уровне. Она смотрела на него, но едва видела. Энергия еще мерцала в воздухе, невидимая, но отвлекающая. — В этот раз не будьте точной. Пишите как можно быстрее. Как можно быстрее, слышите?

Ей не нужно было смотреть в книгу. После семи раз переписывания она знала буквы, насколько могла. Она взяла перо, с которого капали чернила, встряхнула его и подняла, собираясь с мыслями.

А потом склонилась, стала писать как можно быстрее, не переживая из-за формы, из-за клякс на странице, из-за чего-то еще. И, пока она писала, Нилла ощущала дрожь силы вокруг нее потоками энергии, она не могла описать это словами. Она ощущала, что заклинание желало работать, обрести облик под ее пером, и она лила в него силы, ей нравилось ощущение силы под пальцами.

В конце пергамента она остановилась и посмотрела. И охнула.

— Какой кошмар! — закричала она, бросила перо в чернильницу и прижала ладонь в чернилах к щеке.

Хоть потребовались семь копий, чтобы наполнить прошлую страницу, эта копия заняла весь пергамент. Как? Ее взгляд пытался уследить за буквами, но они не сидели на местах на странице. Они будто убегали от ее взгляда, дрожали, не давали прочесть их или уследить за ними. Они менялись и… и…

Нилла выругалась и потерла ладонями глаза. Когда она посмотрела снова, буквы были неподвижными. И, хоть они казались неуклюжими, как она и думала, они не занимали всю страницу, а тянулись всего в три маленькие строчки сверху.

Она сходила с ума. Точно. Она могла поклясться, но на миг — краткий миг — увидела спину с гребнем, дугу крыла и длинный хвост.

Безумие.

Вздохнув, она обмякла на стуле и злобно посмотрела на Сильвери. Он задумчиво разглядывал ее, сжимая локоть ладонью, серебряные пальцы потирали бритый подбородок. Она пыталась понять эмоции, блестящие в его глазах, но не смогла.

— Хорошо, можете сказать, — она склонила голову, чтобы размять затекшую шею. — Я полная бездарь или капельку бездарь? Не щадите меня, сударь. Я выдержу.

Он открыл рот. Закрыл его. Сильнее потер подбородок.

А потом едва слышным голосом сказал:

— Это было впечатляюще, мисс Бек.

8

Дождь закончился к концу первого урока.

Соран прошел к двери, распахнул ее, впуская холодный воздух в комнату, остужая разгоряченное лицо. Он стоял на пороге, закрыв глаза, просто вдыхал запах моря и свежесть мира после дождя. Пару мгновений он сосредоточился на ощущениях.

Но не мог подавлять мысль, бушующие в голове.

Она была хороша. Более того. Она была талантом, каких он не видел.

Семь богов, он подумал на миг, что она создаст виверну из воздуха!

Сомнения, за которые он цеплялся, пропали. Девушка точно была ибрилдианом. Гибридом. Она не могла быть ничем иным. Он не знал, насколько сильной была кровь фейри в ее венах. Он не знал даже, как количество крови фейри влияло на ее силу. Если немного изменить, это могло все испортить.

Но она ощущала присутствие магии, что не могли многие смертные. Он хоть и был одарен чувствительностью, которая позволяла ему создавать мелкие заклинания в юном возрасте, годами учился и тренировался, а потом смог ясно воспринимать квинсатру.

Перонилла Бек пропустила годы за одно утро.

Он открыл глаза, смотрел на океан перед собой. Смотрел на Эвеншпиль, который было лучше видно после дождя. Можно было поверить, что он существовал в этом мире.

Уголок его рта приподнялся в улыбке. Что его старые наставники сказали бы, узнав, что он нашел гибрида? Они стали бы драться, желая схватить девушку, получить потенциальную силу в ее венах?

Нет. Волна трезвости хлынула на него, Соран задрожал от холода. Обет запрещал существование гибридов. Ниллу отправили бы в изгнание, скрыли бы, запретили бы смотреть на перо или пергамент до конца жизни, держали бы в плену в далеком месте, где она не навредит миру.

Или ее могли сразу убить.

Что он делал? Соран провел ладонью по лицу, пальцы из нилариума холодили замерзшую кожу. Разве он мог подвергать ее опасности? Даже не сказав ей о возможных последствиях.

Но если она будет знать, захочет ли учиться? Будет ли все еще смотреть на него сияющими глазами, умоляя раскрыть тайны вселенной, как он понимал их? Она сможет углубиться в обучение и практику с той же решимостью, которую он видел утром?

Или она сделает то, что должна была сделать утром, попав на Роузвард: заберется в лодку и уплывет в свой мир, не оглядываюсь.

Движение за ним вернуло Сорана в настоящее. Он убрал ладонь с лица и открыл глаза, но не мог повернуться к тусклой комнате за ним. Он слышал звуки занятости, кухни дома, не удивился, когда девушка вдруг задела его локоть.

— Вот, сэр. От писанины появляется аппетит, да? Поешьте.

Соран опустил взгляд, посмотрел на тарелку с нарезанным хлебом и холодными кусочками мяса. Девушка подняла взгляд, смотрела на него сквозь пряди рыжих волос, слабо улыбаясь.

Он взял тарелку и невольно шагнул внутрь, оставив дверь открытой. Он заметил удовлетворенно, что девушка придавила пергамент, чтобы ветер не сдул листы бумаги. Она подвинула стулья к камину, чтобы они вдвоем насладились теплом огня, пока ели.

Она была рада оставить молчание. Они сели, отрывали кусочки хлеба и мяса, бросали в рот и тихо жевали. Соран пару раз поглядывал на нее, она разглядывала огонь, но не видела его. В ее глазах плясал яркий свет, который мог быть просто отражением огня. Но он сомневался в этом.

Они доели в тишине. Нилла забрала пустую тарелку Сорана и отнесла их посуду к рукомойнику. Соран смотрел ей вслед, наблюдал, как огонь сиял на ее пламенных волосах. На то, как мягкие складки ее юбки ниспадали от ее узкой талии. На то, как ее бедра покачивались с невольной грацией с каждым ее шагом.

Как она могла быть такой милой и нежной, но при этом опасной? Странный контраст очаровывал.

Нилла повернулась. Соран быстро отвел взгляд на огонь. Но он знал, что она поймала его взгляд. Она минуту стояла у рукомойника, тихая и робкая. Он вызвал у нее неудобство? Напугал ее? Боги, он был монстром! Он не мог предложить девушке убежище, а потом смотреть на нее как на кусок желанного плода.

Она повернулась к стулу и опустилась на его край.

— Итак, — сказала она.

Он ждал, боясь, что как-то выдаст свои мысли, если заговорит.

— Что дальше? — продолжила она. — Мы попробуем еще заклинание?

Соран кашлянул и быстро покачал головой.

— Нет, мисс Бек. Хватит магии для одного утра. Мы… Нам обоим нужно время, чтобы очистить головы и вернуться к работе со свежими мыслями.

— Ах, — она медленно кивнула. Он ощущал на себе ее взгляд. — Тогда прогулка?

Она предлагала пройтись вместе? Соран бросил на нее взгляд. Она точно не желала его общества!

— Я… — он снова кашлянул. Почему челюсть сдавило? — Я должен проверить камни защиты, — сказал он и резко встал. Он кивнул на дверь. — Можете идти, куда хотите, мисс Бек. Только вернитесь до заката.

Она сидела пару мгновений, смотрела на него из-под ресниц. Она медленно встала, поджав губы.

— Хорошо, маг Сильвери, — сказала она и прошла к своей нише, где оставила новый плащ, аккуратно сложенный поверх шкур. Она укутала им плечи, скрыла голову капюшоном с меховым подбоем и прошла к двери, не глядя в его сторону.

Как только она пересекла порог и пропала из виду, Соран стал легче дышать. Боги, каким дураком он был! Он не должен был соглашаться на уроки, не должен был проводить с ней много времени. Встреча с Девой Шипов ничему его не научила?

— Ты опасен для нее, — прошептал он. Слова тускло разносились в его голове, как отголоски колокола.

Стиснув зубы, он прошел к шкафу и порылся в книжках заклинаний внутри. Отыскав нужный томик, он убрал его в мантию. Виверна, которая все утро дремала в корзинке у камина, лениво чирикнула ему, когда он выпрямился.

— Не переживай, друг, — сказал Соран, подняв капюшон и поправив складки длинной мантии. — Я знаю, как лучше, поверь. Она в безопасности тут, пока остается. Я защищу ее. От себя, если нужно.

Виверна моргнула и опустила голову, не переживая. Соран буркнул ругательство в сторону существа и быстро пошел по комнате. Он вышел в утренний свет, закрыл за собой дверь и поспешил закрыть засов чарами. А потом повернулся к морю.

И увидел девушку в паре ярдов от себя.

Она ждала, скрестив руки, приподняв плечи от ветра. Пряди рыжих волос выбились из-под ее капюшона и обрамляли ее бледное личико.

Она улыбнулась ему упрямо.

Сердце Сорана забилось сильнее. Но он вдохнул, скрыл эмоции на лице и спокойно повернулся к девушке, не выдавая чувств внутри. Он расправил плечи и шагнул к ней.

— Мисс Бек, — сказал он.

— Маг Сильвери, — ответила она.

Не зная, что еще сделать или сказать, Соран просто повернулся к тропе, ведущей по склону к первому из камней защиты. Девушка поравнялась с ним, ее два быстрых шага были как его один. От ее шагов капюшон упал на плечи, и ее волосы свободно развевались.

— Я еще не видела камни защиты, — отметила она после пары минут в тишине. — Вы про такой? — она указала на высокую колонну на краю утеса.

Соран взглянул на нее, а потом перевел взгляд вперед. Она хотела пойти с ним? Если да, что ему с этим делать? Он думал прогнать ее… но куда? Роузвард был небольшим островом. Она могла уйти только в Дорнрайс или заброшенную деревушку в гавани. Дальше были заросшие леса, которые когда-то были изящными парками, и несколько развалин на месте красивых домов, часовен и беседок.

Он понял, что не ответил на ее вопрос. Теперь было глупо говорить, и он промолчал. Они все равно уже подошли к первому камню защиты.

Осторожно отвлекшись от девушки, Соран подошел к камню и нашел начало заклинания сверху. Он сосредоточился, коснулся заклинания кончиком пальца и последовал за потоком слов, медленно обходя колонну за узором спирали, пока не добрался места на стороне лицом к морю, где трещина рассекала слово надвое, портя заклинание. Он замер там на пару мгновений, анализируя глубину трещины и урона.

Девушка появилась у его локтя, склонилась к камню защиты, хмурясь, глядя задумчиво на строки заклинания.

— Это снова старый аранелийский, да? — сказала она, глядя на него.

Соран кивнул и вытащил книгу заклинаний из мантии.

Девушка подняла руку и коснулась камня, ладонь была над трещиной. Она закрыла глаза, хмурясь сильнее.

— Я… думаю, я ощущаю это, — сказала она через миг. — Думаю, я ощущаю, что тут не так.

— Я вижу, что тут не так, мисс Бек, — сказал Соран. — Трещину легко заметить, — он поймал ее запястье, убрал ладонь с камня.

Она быстро отдернула руку, убрала ее под плащ.

— Знаю. Но есть кое-что большее, да?

Соран прищурился, разглядывая ее лицо. Что она видела? Что улавливала своим восприятием?

— Хорошо, — медленно сказал он. — Скажите.

Она повернулась к камню и почти невольно протянула руку. Но в этот раз она не коснулась камня. Ее пальцы двигались в воздухе перед ним, словно ловили нити в пустоте, ощущая, как они играли на ее коже.

— Тут магия, — сказала она. — Я почти… думаю, я это вижу. Линии магии поднимаются над словами, если в этом есть смысл, — она приподняла бровь. — Это заклинание защиты?

Он хмыкнул.

— Продолжайте.

— Нити разорваны. Не все. Несколько тут и там. Как эта, — она поймала нечто невидимое, покрутила меж двух пальцев. А потом фыркнула и покачала головой. — О, нет. Не могу поймать. Я даже толком это не вижу. Но я права?

Она посмотрела на него, на лице были надежда и немного страха.

— Это заклинание, да, — признал Соран. — Чары защиты, часть большого заклинания защиты вокруг Роузварда. И да, ваш метод описания верен. Некоторые… нити разорваны, — он сделал паузу, почти боясь узнать ответ на следующий вопрос, но не сдержался спросить. — Как бы вы это исправили?

— О! Ладно. — Нилла разглядывала воздух перед камнем, будто не видела сам камень, а сосредоточилась на невидимой магии. — Если бы я могла их поймать, я бы связала их вместе. Это должно исправить это, хотя бы на время.

Соран медленно кивнул. Он взял с собой маленькое исцеляющее заклинание в книжке в мантии. Он думал этим починить камень, убрать трещину, рассекающую слова. Результат был бы таким же, как предлагала девушка.

Но было странно — странно и поразительно — что она предлагала исправить сами нити, даже не учитывая физический камень. Соран мог видеть нити, только если сильно сосредотачивался. Насколько ее магическое зрение расширилось после одного утра обучения?

И как далеко он мог завести ее со временем?

Он вытащил книгу из мантии, быстро открыл нужное заклинание, почти в конце.

— Мисс Бек, — сказал он, — я прочитаю это. Я хочу, чтобы вы смотрели и сказали, видите ли, как заклинание обретает облик. Вы сделаете это?

Она серьезно кивнула, убрала волосы с лица, румяного от ветра.

— Очень хорошо, — Соран поднял книгу и стал читать на старом аранелийском. Это было не просто чтение, конечно. Он формировал связь, направлял разум в слова, а они вели его разум в незримое, но присутствующее измерение квинсатры, позволяя воспринимать его, открывая магию, которую он хотел притянуть в свою реальность. Он читал слова и, используя разум, зачерпывал магию и тянул.

Мерцающий шарик появился в воздухе над страницами книги. Он был как из жидкости, которая слабо бурлила. Цвет нельзя было описать языками смертных, он был почти на грани восприятия Сорана.

Когда он дочитал, маленький шарик завис над книгой, стал плотнее, ведь заклинание было завершено. Соран посмотрел на девушку.

— Видите это, мисс Бек?

Ее губы были чуть приоткрыты, глаза были огромными.

— Да, — тихо сказала она. — Да, вижу. И… думаю…

— Думаете, что знаете, что с этим делать?

Она кивнула. А потом сжала губы и кивнула увереннее.

— Тогда присоединяйтесь, — Соран закрыл книгу, отошел на шаг и указал на сферу ладонью. Она посмотрела ему в глаза, но лишь на миг, словно боялась отводить взгляд от шара, боясь, что иначе он пропадет. Она стиснула зубы.

Она шагнула вперед и поймала сферу обеими руками. С нее тут же начало капать, но девушку это не пугало. Она быстрыми движениями запястья распределила жидкость на каждый палец, и они замерцали магией.

Она повернулась к камню. Соран внимательно смотрел, гадая, что она сделает. Он коснулся бы трещины, начал бы исцеление с физической стороны реальности.

Но у девушки была иная идея. Она потянулась к воздуху, коснулась разорванных нитей магии. Она ловила тонкие нити одну за другой, чары на ее пальцах позволяли делать это. Она брала обрывки и связывала их вместе, закрепляя узлы. Работа была неуклюжей. Магия не была отточенной.

Скрежет наполнил воздух. Соран отвел взгляд от девушки на камень, увидел, что, пока она работала, трещина в камне пропадала, закрывалась аккуратно, как зашитая дыра. Она выбрала обратный подход… но угадала. Семь богов, она все правильно делала.

Нилла отошла на шаг, ее ладони дрожали. Маленькие вспышки, как блеск солнца на воде, появились, когда чары стали таять, магия возвращалась в свое измерение. Девушка стояла и смотрела на свои ладони, на свои уже пустые пальцы.

— Мисс Бек? — сказал Соран, встав за ней. — Мисс Бек, вы…

Она стала поворачиваться к нему. Стон сорвался с ее губ, колени подкосились. Соран едва успел ее поймать, она чуть не рухнула на землю, чуть не ударилась головой.

Пробормотав ругательство, Соран подхватил ее, одна рука была под коленями, другая — вокруг ее плеч. Каким дураком он был! Желая увидеть, чего она может достичь, он не подумал о физических последствиях. Она была неопытной, не развила терпимость к колдовству. Чары исцеления забирали много энергии, особенно для неодушевленного предмета, как камень. Он не должен был вести себя так беспечно.

— Мисс Бек, вы меня слышите? — он посмотрел на ее лицо у своего плеча. Она потеряла сознание. Она хоть дышала?

Паника текла по его венам. Соран повернулся и пошел по тропе как можно быстрее. Нести ее было неудобно из-за юбки и плаща, но она хотя бы была маленькой. Он добрался до двери маяка, поспешил прошептать заклинание, чтобы отпереть дверь, пнул ее ногой, и она хлопнула об стену так сильно, что виверна с писком выскочила из корзины, забралась на камин по камням. Она хлопнула здоровым крылом и загремела языком, шипя.

Игнорируя зверька, Соран отнес девушку в нишу и опустил на кровать как можно мягче. Ее губы посинели! Но тут хотя бы было тепло, и место было защищено от ветра.

Он поднялся, поспешил к огню и добавил полено в угли, развел пламя сильнее. Виверна встревожилась, спустилась с камина и прошла к нише. Она чирикнула и фыркнула, ткнулась носом в лицо девушки.

— Знаю. Знаю! — прорычал Соран, схватил медный чайник и наполнил его свежей водой из чаши. — Я не должен был позволять ей делать это. Но ты бы ее видел! Боги, видел бы ты ее за работой!

Он опустил чайник на огонь и вернулся к девушке, грубо оттолкнул виверну с дороги. Она лежала неподвижно, но грудь вздымалась и опадала от ровного дыхания. Она глубоко уснула. Не удивительно. Она сильно устала.

Комната казалась неприятно теплой, и Соран расстегнул ее плащ у горла и осторожно убрал тяжелую ткань. Ее кожа была бледной над воротником лавандового платья, но щеки и губы были розовыми.

— Она будет в порядке, — прошептал Соран. Виверна подняла голову у его плеча и чирикнула ему на ухо. — Она будет в порядке, — тверже повторил он. Не понимая, что он делал, он сжал ее ладонь. Он не ощущал ее кожу через нилариум. Но…

Он опустил удивленно взгляд. Хоть она была без сознания, ее пальцы двигались, переплелись с его.

Он какое-то время просто сидел и смотрел. Смотрел на связь, какую не ощущал… давно. Это казалось нереальным. Он ощущал себя сторонним наблюдателем, смотрел на этот миг между двумя незнакомцами. Только эта проклятая рука принадлежала ему. Так что это было правдой.

Огонь вдруг замерцал, привлек его внимание. Он повернулся и увидел, что чайник закипел, вода брызгала на огонь.

Отпускать ладонь Ниллы было почти физически больно. Но это было к лучшему. Он не мог поддаваться таким моментам. Он стиснул зубы, стал снимать чайник с огня, не защищая ладони от горячей ручки, ведь не ощущал жара. Он нашел пачку чая, которую Нилла принесла из Дорнрайса, стал насыпать листья в кипяток, чтобы заварить чай.

— Эй! Слезь с меня.

Соран быстро развернулся, успел увидеть, как девушка села и столкнула виверну, которая использовала отсутствие Сорана, чтобы свернуться на ее животе. Она шумно шипела, возмущаясь, хлопала здоровым крылом, но Нилла поймала ее за хвост и выбросила из ниши на пол. Она села, тут же кровь отлила от ее щек.

— Ох, небеса, — простонала она и согнулась, уткнулась лицом в ладони.

— Мисс Бек, — Соран вернулся к нише в несколько шагов и опустился на колени рядом с ней. Его ладонь замерла в воздухе над ее спиной, но он не смог снова ее коснуться. — Мисс Бек, не шевелитесь. Вы страдаете от усталости из-за манипуляций магией. Лучше не говорить…

— Чушь, — буркнула она и убрала волосы с лица, посмотрела на мага. — Я это сделала? Я подумала, что сделала, но не помню. Я исправила чары? — она обжигала его глаза, ее глаза ярко горели.

Соран медленно кивнул. Он не осмеливался говорить, не давал голосу выдавать восторг. Чтобы не поддерживать ее.

Но ее лицо озарила яркая улыбка. А потом она закрыла глаза и опустила голову на ладони, бормоча:

— Кошмар.

Соран налил чай в деревянную кружку. Когда он вернулся, она снова сидела, повернулась, чтобы спина прижалась к холодному камню стены ниши, ее ноги были скрещены под шелковыми юбками.

— Выпейте это, — сказал Соран.

Она приняла кружку. С закрытыми глазами она глубоко вдохнула пар, а потом выдохнула. Она сжала губы, чтобы осторожно подуть, а потом робко сделала глоток. Наверное, чай был горьким, потому что она скривилась, зажмурилась. Но храбро сделала еще глоток и посмотрела на него.

— Итак, — уголки ее рта приподнялись в улыбке. — Чему вы научите меня дальше?

9

Дни протекали по схожему образцу.

Каждое утро Нилла вставала до рассвета, готовила сытный завтрак. Сильвери приходил, когда все было готово, ел, а потом, пока она мыла посуду, он раскладывал письменные принадлежности.

Несколько часов она писала буквы и копировала строки. Первые два дня она все время проводила за той же строкой магии, но не приводила ее так близко к результату, как в первый день. Нилла злилась, и ее точность страдала. И Сильвери дал ей новые строки для переписывания.

Это было лучше. Но тоже раздражало. Каждая строка начиналась как бред и заканчивалась как бред, сколько раз бы она ни копировала это. Но дни шли, и она почти ощущала что-то за строками. Словно часть ее разума, о которой она не подозревала, открывалась.

В конце каждого урока Сильвери просил ее записать заклинание, которое она копировала, быстро и грязно. Чаще всего получались просто кляксы на странице, но иногда она ощущала, как энергия росла. Ощущения усиливались, и ее пальцы и разум подбирались к краям понимания смеси точности и безумия, создающей магию…

К полудню Сильвери заявлял, что уроки закончились, и выгонял ее из башни. Дождь или солнце, она была в плаще и на открытом воздухе, ходила по утесам, лицо немело от холода, разум немел от того, что она учила или почти выучивала утром.

Как-то раз она просто бродила часами до заката, чтобы вернуться безопасно в башню и обнаружить открытую дверь. Несколько раз она заглядывала в Дорнрайс за специями или угощениями из буфета, а один раз и за чистым платьем. Каждый раз она вызывалась пойти с магом и проверить камни защиты, но он отказывался, делал это таким тоном, что она не осмеливалась давить.

На шестой день Нилла бросила перо, не закончив и половину последнего заклинания. Ее глаза горели, шея затекла, и энтузиазм, который она ощущала, начав изучать магию, почти угас.

— Я не понимаю! — застонала она, прижимая ладони к глазам. Она ощущала на себе взгляд мага. Она отчасти смутилась, что не выдержала при нем, но большей части было плевать. — Когда мы начинали неделю назад, я понимала лучше, чем сейчас. Я стала глупее за семь дней?

Сильвери подошел к столу. Она не смотрела, но ощущала его присутствие, высокое и теплое, за ней, он склонился над ее стулом и смотрел на хаос на странице. Нилла опустила ладони на колени и, быстро взглянув на жалкую попытку заклинания, отвернула голову и смотрела хмуро на виверну. Та отдыхала брюхом вверх у камина, изогнув спину под невозможным углом. Но и сама виверна была невозможной, так почему ей не спать, как ей нравится?

Маг молчал слишком долго. Нилла вскинула руки и выскользнула из-за стола, отошла подальше.

— Мне не нравится, как вы нависаете! — буркнула она. — Вот так грозно, — она прошла к своей нише, повернулась и хмуро посмотрела на него, скрестив руки.

Сильвери опустил серебряную ладонь на стол, все еще склоняясь над ее пустым стулом и глядя на ее работу. Его длинные бледные волосы ниспадали с одного плеча, свет из окна падал так, что они казались почти золотыми, а не белыми. Он пару вечеров назад сдался и позволил Нилле убрать щетину с его щек. Бледная щетина, которая успела отрасти на острой челюсти, скрывала часть жутких шрамов.

В его позе была невольная сила — в плечах, в том, как он держал руки. Он одевался как безумный старый отшельник, но в такие моменты было видно, что он родился лордом.

Он вдруг поднял голову, и Нилла поняла, что пялилась. Она пару раз моргнула и строго нахмурилась, скрывая эмоции, опустив голову. Пара прядей волос упали на ее лицо как вуаль.

— Просто скажите, — прорычала она, — я глупее, чем неделю назад, или нет?

— Вы не глупы, мисс Бек, — ответил он, выпрямившись. — Ваша проблема не в глупости.

— О, спасибо. Это радует, — Нилла пожала плечами, задрав их до ушей. — И в чем тогда моя проблема?

— Нет проблемы. Правда, — маг взял перо, которое она бросила в гневе, прошел к другой стороне стола и сел на свое привычное место. Он легонько крутил перо. — Магия ни к кому быстро не приходит. Даже фейри не получают силы или контроль над ними сразу — птица рождается со способностью летать высоко в небесах, но она должна дождаться, пока ее перья вырастут. Чем сильнее птица, тем больше нужно времени. Маленькая певчая птичка покидает гнездо через недели. Но феникс ждет много месяцев.

Он перестал крутить перо и повернул пушистую часть к ней, указал на ее стул. Она поняла намек и, вздохнув, снова опустилась туда, уперлась локтями в стол и подперла подбородок кулаками.

— И что? — сказала она. — Мои перья еще не выросли?

— Грубо говоря, да, — Сильвери опустил перо на стол. — Подозреваю, что наши первые уроки магии освободили ваш организм. С прибытия в Роузвард вы дышали воздухом Хинтер, и это активировало спящий, но сильный потенциал в вашей крови. Эксперименты неделю назад были как резкий выдох из напряженных легких. Теперь вам нужно развить силу и выносливость для колдовства.

Нилла вздохнула. Она думала, что окажется невероятным талантом за неделю учебы? Она работала два года в университете, смотрела на студентов-магов со стороны. Она видела разные стадии их развития в учебе — первокурсников с большими глазами, задором юности и большими мечтами. Вытянувшиеся лица второкурсников, подавленных сомнениями, многие из них не могли продолжать. Решимость студентов третьих и четвертых курсов, которая превращалась в наглость взрослых мифато, как Гаспар. И как сам Сильвери, если честно.

Она скрыла глаза ладонями. Во что она играла? Она прибыла на Роузвард не учиться магии. Время шло. Она уже была больше недели на острове. Но сколько времени прошло в Вимборне? Сколько недель, дней или часов осталось до конечного срока Гаспара?

— Не расстраивайтесь, мисс Бек.

Голос Сильвери и внезапный шорох его стула заставили ее вздрогнуть. Она почти забыла, что он еще был тут. Ладони Ниллы скользнули по щекам, пальцы тянули за кожу под ее глазами. Она мрачно посмотрела на него, пока он шел к шкафу, где порылся и вернулся к столу с еще одной книжкой заклинаний. Она выглядела как одна из лучших, чуть больше, впечатляла сильнее многих в его запасах. Видимо, что-то из поздних годов обучения.

Маг сел и полистал книгу, а потом поднял голову.

— Есть церемония, — сказал он, — обычно ее проводят в конце первого курса. Признание места ученика в рядах магов. Мы зовем это связывание пером.

Он поднял ее брошенное перо и покрутил пальцами.

— Никто не знает, правда это или нет, — продолжил он, — но в обучении мифато верят, что маг может влить магию в любимое перо, наделить его силой. Со временем оно станет проводником для него, способом эффективнее направлять магию в себе в физический мир. Конечно, любое перо может служить для основной цели. Но привязанное перо, которое служило одному мастеру годами, может сработать как… — Сильвери задумчиво поджал губы, словно искал слово. — Как талисман.

— Как талисман на удачу? — предположила Нилла.

Сильвери медленно кивнул.

— Можно так сказать, если хотите. В отличие от лапки кролика, в этой церемонии больше правды, чем причуд.

Нилла смотрела, как перо медленно крутилось в пальцах мага. Белое гусиное перо, одно из нескольких, которые она использовала за эту неделю. Его уже три раза точили, и после ее грубого обращения с ним перо вряд ли протянет дольше одного или двух дней. Может, привязывание перьев помогало им продержаться дольше?

Она вдруг подумала о темной ночи, что была не так давно… о бесконечном подъеме по Эвеншпилю к окну двенадцатого этажа. Она подумала о кабинете Гаспара и гримуарах, полных силы, на его столе и в комнате. Но она не была послана за ними.

Ее послали за пером. Пером черного лебедя. Когда она забрала перо с подставки на стене, она не ощутила в нем силу, неестественную энергию. Не как с гримуарами, гудящими сильной магией.

Почему Гаспар хотел то перо? И почему боялся взять его сам, рискнул нанять вора для того, чтобы получить его? Это было перо Гаспара? Или чье-то еще?

— Я знаю, о чем вы думаете, мисс Бек.

Нилла вскинула голову, убрала ладони с лица. Ее сердце дрогнуло. Маг мог видеть, что творилось в ее голове?

Но ее ужас отступил, когда он продолжил:

— Вы думаете, привязывание пера — глупая затея, суеверие школьника. Может, вы правы. Тем не менее…

Он встал и подошел к ее стороне стола. Гусиное перо лежало на его ладонях, он склонился и протянул его к ней с достоинством.

— Если окажете мне честь, я исполню церемонию привязывания пера для вас сейчас. В знак моей веры в ваши способности и моего… восхищения, — он притих и кашлянул. — Моего восхищения вашим желанием заняться этой сложной работой. И вашей скромностью и решимостью, которые вы проявили за последние семь дней. И ради истинного потенциала, который течет в ваших венах.

Нилла уставилась на него. Гром грохотал в ушах, почти оглушая. Если он попросит ее встать, ее вряд ли удержат ноги. Он все это сказал? Говорил о восхищении? Ею?

Это было слишком. И от него!

Волна эмоций хлынула на нее, вызвав горячий румянец в щеках. Сначала гордость вместе с чистой радостью. Потом смущение и страх, что это было шуткой, и он дразнил ее, говорил глупости, чтобы проверить, какой наивной она была.

После всего этого… стыд.

Она опустила голову, не могла смотреть ему в глаза. Когда она открыла рот, слов не было.

— Вы позволите, мисс Бек? — мягко спросил Сильвери, еще протягивая перо. — Я могу исполнить привязывание?

«Нет!» — зарычал голос в ее голове.

Но Нилла только кивнула, немного онемев.

Маг опустился на колени рядом с ней и стал произносить слова заклинания. Энергия привлекла внимание Ниллы к книжке, открытой на столе, она знала, что он использовал одно из своих заклинаний. Она не знала, как это работало. Со многими его заклинаниями она могла различить смысл магии, отследить облик, а то и увидеть самое заклинание, словно оно физически появлялось перед ней.

Но тут магия была едва заметной, будто просто изменилось давление воздуха. Его слова звучали, и прохлада — как ветерок, но не совсем — будто коснулась ее лица и поднялась в ее ноздри. Она глубоко вдохнула, ощутила, как холод обвил нитями ее сердце. Она закрыла глаза, искала ощущение, пыталась сделать его сильнее. Но, чем больше она искала, тем больше ощущение угасало.

Она делала что-то не так? Она должна была как-то ответить на заклинание? Он не сказал ей этого, но, может, ожидал, что она поймет?

Паника трепетала внутри, и Нилла открыла глаза и посмотрела на мага. Его глаза были закрыты, он сосредоточился на заклинании, а Нилла смогла рассмотреть его. Пока он был на коленях, его голова была почти на уровне с ее, и она видела каждый жуткий след ран на его коже. Даже новые, которые он получил в борьбе с Девой Шипов ночью.

Нилла скривилась, уже не обращая внимания на магию. Ее разум направился к опасным мыслям.

А если она останется тут и продолжит обучение? А если не будет сдерживаться и погрузится в изучение возможностей, в мир знаний, открывшийся перед ее глазами?

А если она могла помочь ему связать Деву Шипов?

«Папа…».

Вот и все.

Все фантазии рухнули, все надежды и глупые мысли.

У Гаспара был папа. Остальное не было важным.

Сильвери дошел до конца заклинания. Нилла ощутила небольшой всплеск завершенной магии, заклинание в книге распалось, его уже нельзя было использовать. Маг посмотрел на нее, отклонив голову, чтобы видеть ее глаза. Он протянул перо.

— Теперь вам нужно только взять его, — сказал он. — Если хотите, мисс Бек.

Она хотела. О, как она хотела! Ее пальцы замерли над гусиным пером с аккуратно заточенным кончиком, потемневшим от синих чернил.

— Это что-то изменит? — спросила она чуть громче шепота. — Это сделает меня… лучше?

Он покачал головой.

— Такое можете сделать только вы сами.

Она поджала губы и прикусила их. А потом стиснула зубы и забрала перо, ожидая вспышку магической энергии, ощущение внутри. Но ничего не было. Перо было таким же, как раньше, в ее руках.

Но Сильвери встал и отошел, его глаза удовлетворенно блестели.

— Мисс Бек, — сказал он, — теперь вы официально на пути к становлению истинным магом.

Холод сжал ее сердце. Нилла с трудом смогла улыбнуться магу в ответ.

* * *

Сильвери заставил ее покинуть маяк на остаток дня.

Он мало говорил. Больше не поздравлял и не объяснял странную церемонию, которую исполнил. Только:

— Достаточно для одного утра. Проветритесь. Очистите разум. Но возьмите это с собой.

Он вложил в ее руки книжку и ее зачарованное перо. Это ее сильно удивило. Не было странно, что маг носил с собой книги заклинаний, пока ходил по острову, но он не доверял книги Нилле. Что за заклинания были внутри? И почему он решил, что они ей нужны?

— Что толку? — спросила Нилла, крутя перо в пальцах. — Или мне носить с собой повсюду в кармане пузырек чернил?

Он улыбнулся и покачал головой.

— Часть привязывания пера включает временное заклинание, которое позволяет вашему перу писать без чернил. Это со временем растает, но можно вернуть по желанию.

Больше вопросов подступило к губам Ниллы, но он не дал ей шанса задать их. Едва позволив ей надеть плащ, он вывел ее за порог, а потом закрыл за ней дверь с решительным грохотом. Она замерла на крыльце на пару мгновений, смотрела на ручку двери, желая, чтобы она повернулась, и маг открыл дверь и заговорил снова. Она даже не знала, что хотела от него услышать. Что-нибудь. Что угодно.

Но ручка не повернулась.

Нилла развернулась ко дню перед ней. Она буркнула с рычанием:

— Кошмар! — и пошла прочь.

Она не ушла далеко. Просто отошла, чтобы Сильвери из окна в башне подумал, что она отправилась к Дорнрайсу. Она выждала полчаса, чтобы уловка была убедительной, а потом подкралась к башне. Она скрылась в роще деревьев, укуталась в плащ от холодного ветра и стала ждать.

Минуты медленно текли, измеряемые только биением ее сердца. Лицо онемело, ноги затекли от неудобной позиции, и она вытащила книгу, которую ей дал Сильвери. Это была одна из его ранних книг заклинаний? Он ожидал, что она будет читать его старые работы, пока бродит по острову? Это было бы неплохим времяпровождением. Она хотя бы могла больше сблизиться с буквами старого аранелийского.

Но, когда она открыла книгу, страницы были пустыми. Хмурясь, Нилла пролистала их от начала до конца. Пусто. Только пустые страницы.

— Что это такое? — прошептала она. Она нахмурилась сильнее, вытащила перо и покрутила его, а потом посмотрела на книгу. Она должна была… практиковаться? — Глупости, — она захлопнула книгу и убрала оба предмета под плащ. В это время дверь скрипнула. Дыхание Ниллы участилось, она выглянула из укрытия.

Сильвери появился на пороге, капюшон скрывал его голову. Он закрыл за собой дверь — точно с заклинанием — и пошел по тропе к пляжу внизу. Нилла ждала, пока его капюшон не пропал из виду.

Буркнув пылко «Чушь», она встала на покалывающие ноги, подобрала юбки и пошла за ним.

Одиннадцать дней. Одиннадцать дней она провела на Роузварде. И все. Казалось, дольше. Она шла по тропе, держась на расстоянии, чтобы не привлечь внимание Сильвери. Всего одиннадцать дней назад она попыталась выйти на пляж внизу, и ее прогнали виверны, летающие в небе. Она боялась, едва могла понять, что таких существ не было. Теперь она принимала их так просто, как чаек или пеликанов, летающих над волнами.

И та фигура в плаще с капюшоном, идущая по гальке пляжа… Как одиннадцать дней могли изменить ее мнение о нем? Об этом сломленном, опасном, наглом, снисходительном, поразительном мужчине со шрамами.

Она дошла до конца тропы и ступила на камни пляжа, все еще далеко за Сильвери. Он подошел к утесу, виверны окружили его. Они щебетали и пели, некоторые тянули за его одежду. Одна сбила его капюшон, и его длинные светлые волосы подхватил ветер. Он повернулся, и Нилла заметила его профиль и улыбку, он смеялся над боевой виверной.

Ее сердце билось в горле. Это было странно. Невозможно. Но было.

Когда он так улыбался, она не видела шрамы.

Он был слишком далеко, чтобы Нилла слышала его голос за ветром и волнами. Она смотрела, как он протянул руку. Маленькая виверна опустилась на его предплечье, как сокол, ее крылья летучей мыши хлопали, пока она искала равновесие. Сильвери нежно погладил ее подбородок, провел пальцем в нилариуме по ее горлу.

Нилла села за булыжником, была почти скрыта, пока наблюдала, кутаясь в плащ, за Сильвери. Ее ладони сводило, голова болела, и она не давала себе думать о папе, Гаспаре. Кловене, Сэме или других частях жизни, которая была в другом мире.

Она просто сидела и смотрела, как маг гладит виверн, проверяет их крылья, когти и гребни, чешую. Она смотрела на его краткие и яркие улыбки, каждый раз сама тайно улыбалась в ответ.

Он опустился на колени перед одной особо большой виверной — высокой и красной, гребень ниспадал завитками на ее спину, размах крыльев был в восемь футов. Виверна покачивала головой, как делала синяя, но как-то умудрялась выглядеть благородно.

Сильвери вытащил из мантии свиток с черной нитью. Он снять нить и развернул лист пергамента. Даже издалека Нилла видела, каким хрупким и старым он был, мог рассыпаться, как осенний лист. Она смотрела, как Сильвери протянул пергамент к виверне, та понюхала его, грудь три раза поднялась и опала в общении без слов.

А потом Нилла охнула, виверна вдруг схватила пергамент и проглотила. За миг.

Виверна откинула голову и завопила. Другие виверны щебетали и пели, взлетели вихрем к облакам. Большая виверна раскрыла огромные крылья и, оттолкнувшись лапами, взмыла в воздух, устремилась вверх в центре стаи, все еще крича.

Нилла вытянула шею, смотрела на красную виверну, пока ее хвост не пропал в облаках. Только ее голос было все еще слышно.

А потом и он пропал.

Другие виверны летали над волнами, сели на скалах. Их вопли уже не были слаженной песней.

Сильвери сидел на коленях на пляже, расправив плечи, подняв голову, глядя на облака, куда улетела виверна. Он был бледнее обычного, от этого шрамы казались темнее. Выделялись сильнее. Ветер бросил волосы на его лицо, отчасти скрывая, но Нилла все еще могла прочесть его выражение лица. Печаль. Раскаяние. Смирение.

Сильвери встряхнулся и встал. Он посмотрел на пляж, скользнул взглядом по вивернам в их гнездах на скалах. А потом повернулся и пошел обратно. К Нилле.

Нилла охнула и скрылась за булыжником, сердце колотилось. Она не знала, почему не хотела, чтобы он видел ее тут. Она не боялась его. Уже нет. Может, одиннадцать дней были слишком коротким периодом, чтобы судить о характере, но она не могла заставить себя бояться. Она доверяла Сорану Сильвери. Она знала худшие его грехи, знала, какое зло он сотворил с мирами. И она все равно доверяла ему. Больше, чем кому-либо, кого встречала.

«Это лишь доказывает, что тебе попадались плохие люди».

Она скривилась, сжимаясь в укрытии, слушая шаги мага, пока он проходил мимо. Если он знал о ее присутствии, он не подал виду, прошел без пауз. Она выглянула из-за камня и смотрела, как он поднимался по тропе к маяку. Только когда он пропал из виду, она встала и села на камень, спрятав руки в плаще.

— Что с тобой такое, девица? — прошептала она.

Она покачала головой и посмотрела на волны с белой пеной, набегающие на пляж. На туманный горизонт, где был Вимборн. Она искала верхушку Эвеншиля, но не видела ее. Ее старый мир — ее настоящий мир — будто и не существовал.

Если бы у нее было время. Настоящее, а не подобие времени в этом мире. Если бы у нее впереди были месяцы, годы. Годы на Роузварде, чтобы изучить новую силу, о которой она у себя и не подозревала. Если бы она могла сосредоточиться на учебе, оттачивать новые навыки с помощью Сильвери.

Если бы она могла остаться.

С ним.

Ощущая жжение на лице, она подняла ладонь, чтобы смахнуть горячую слезу. Зло рыча, Нилла стряхнула слезу и сжала пальцы в кулак.

— Что с тобой? Ты лучше этого, умнее этого. У тебя задание. Ты знаешь, что нужно сделать. Ты не забыла об этом. Ты не глупая. Ты не будешь рисковать жизнью папы. Или своей.

Она не собиралась ни при каких обстоятельствах влюбляться в мага со шрамами из Роузварда.

Нилла встала, чуть пошатнулась на неровных камнях. Решив обогнать свои мысли, она пошла по тихому пляжу подальше от тропы, маяка и Сильвери. Виверны не проявили к ней интереса, и она шла какое-то время, не видя и не слыша живых существ.

А потом уловила звук. Далекий. Не совсем знакомый…

Или нет?

Убрав волосы с лица, Нилла посмотрела на небо. Стая темных существ кружила сверху, такая плотная, что было сложно увидеть отдельные силуэты. Это были виверны? Она уже видела их такой стаей. Но что-то было иное в движениях, в энергии этой стаи. Ей не хватало грации и слаженности. Это был хаос, а не танец.

Звук снова донесся до нее — хор пронзительных криков.

Глаза Ниллы расширились.

— Кошмар, — выдохнула она.

Сердце билось в горле. Кольцо! С ней еще было кольцо, которое дал ей Сильвери? Она не думала о нем днями, даже не проверяла, было ли на месте заклинание. Но теперь она обратилась к нему, и золотое кольцо из нитей магии оказалось на ее большом пальце. Что маг говорил об активации? Потянуть за нить три раза?

Подняв руку, Нилла приготовилась тянуть. Но она при этом посмотрела на облако крыльев вверху. Они двигались в воздухе странной массой, будто единым существом, поменяли курс, улетая от пляжа. Она посмотрела на скалы, искала добычу этой стаи.

И увидела наверху Сильвери.

10

Соран смотрел, как красная виверна пропала из виду в небе.

Он ощущал какое-то время, как то заклинание медленно рассыпалось. Оно не могло держаться дольше, и если он позволит ему развалиться…

Он поежился от мысли, как его красивая виверна рассеется вместе с заклинанием на бумаге. Чудесное создание служило ему верно годами, всегда проявляло верность, хоть Соран знал, что виверне было плохо в оковах его чар.

Освободить виверну можно было, только отдав ей ее заклинание, сделав ее своим хозяином. Как только работа была завершена, не важно было, что стало со страницей с заклинанием. Виверна могла жить своей жизнью, долгой или короткой.

Соран вздохнул, алые крылья пропали из виду, покинули границы Роузварда. Он знал, что это было глупо, но частичка него осмелилась надеяться, что существо решит остаться с ним. Если не ради него, то ради своих собратьев, чьи ряды снова поредели. Их безопасность была в количестве.

Но просторные миры за морем манили сильно. Соран не мог ругать бедную виверну за шанс увидеть что-нибудь за пределами его темницы.

Он многое отдал бы за такой шанс!

Он посмотрел на горизонт в поисках Эвеншпиля. Он едва видел кончик вдали, а потом облака закрыли его. Роузвард отплыл дальше, приблизился к царствам Эледрии, которые были дальше от мира смертных.

Соран прищурился, заставляя себя видеть дальше. Что за линия была на горизонте справа от Эвеншпиля? Иллюзия? Первая тень надвигающегося шторма? Или…

— Семь тайных имен, — прошипел он, ноздри раздулись от осознания. В тумане почти слишком далеко для его смертных глаз виднелся берег.

Ноксор. Королевство Ночи.

Страх пронзил спину Сорана, придавил его к месту. Как такое было возможно? За все циклы Роузварда по странным течениям моря Хинтер он еще не приближался настолько к Ноксору.

Это было плохо. А то и хуже, если он не ошибался, если правильно помнил странные карты Эледрии, он знал, чьи берега пытался разглядеть.

Его губы беззвучно произнесли название, выдохнули его в соленый воздух:

— Кириакос.

Соран подхватил мантию, развернулся и направился к тропе, ведущей к маяку. Он пригибал голову, смотрел, как ноги стучали в такт с пульсом страха в его венах.

Девушка. Нилла. Он должен был найти ее. Немедленно.

Каким дураком он был, дав ей ту книгу и перо! Как глупо согласился учить ее магии! Он не хотел делать это. Почему дал уговорить себя, поддался ее пылу?

Он должен был найти ее. Быстро. Пока она не пострадала из-за его слабости.

На вершине скалы он повернулся к маяку. Нет. Ее там не было. Он прогнал ее проветрить голову. Глупо! Она могла быть где угодно на острове. Она могла углубиться в пустую книгу заклинаний, проверяя силу его заклинания на ее гусином пере.

Она могла даже сейчас сплетать чары, посылая импульсы смертной силы в квинсатру, привлекая внимание тех, кто слышал такие знаки.

Ругаясь сквозь зубы, Соран повернулся к тропе к Дорнрайсу. Куда еще она могла пойти? Он быстро зашагал, почти бегом, пока не добрался места над утесом, где не так давно они с ней столкнулись с единорогом. Там она спасла его жизнь.

Как он отплатил за ее смелость? Подвергал ее опасности снова и снова… потому что не мог вынести то, что нужно было сделать. Не мог прогнать ее.

Теперь было поздно. Им придется ждать, пока Роузвард не продвинется дальше в цикле, приблизится к землям смертных снова. А пока нужно было скрываться, не привлекать внимания. Они…

Ужасный визг пронзил воздух.

Соран застыл и медленно повернулся на вершине скалы, посмотрел на море в сторону берегов Ноксора. Он знал этот звук.

Стая гарпен двигалась по небу как живая туча. Сотни крыльев и сверкающих когтей с клювами, щелкающими на лицах, похожих на человеческие.

Чары выдержат? Соран смотрел, застыв, сжав кулаки. Он вчера проверял камни защиты. Первый, починенный Ниллой, был целым, и Соран усилил слабые места трех других. Но это было вчера. За ночь могли появиться новые слабые места, новые трещины на поверхностях, новые прорехи в чарах.

И он все утро учил девушку магии. Оставив защиту Роузварда рушиться.

— Семь богов, — прошептал он будто в молитве. Стая гарпенов была все ближе, их крики смешались в жуткий хор. — Только бы защита устояла. Только бы…

Магия не вспыхнула светом. Соран надеялся, говорил себе, что стая была еще слишком далеко, чтобы знать наверняка.

А потом он понял, что они пересекли границу. И быстро приближались. К нему.

Три удара сердца Соран стоял, онемев от ужаса. Где-то в голове он понимал, что вышел из маяка без книги заклинаний. С ним не было оружия, средств защиты. Да, обычно Роузвард не был опасным местом днем. Но он должен был знать лучше, понять, что они были близко к Ноксору. Он должен был…

Было слишком поздно.

Чистый ужас толкнул его тело двигаться. Он побежал к маяку. С каждым шагом его сердце кричало:

«Нилла! Она там! Она одна!».

Он не мог помочь ей без заклинаний. Он не мог помочь, если с его костей сорвут плоть, и его труп будет растерзан голодными гарпенами.

Если он доберется до маяка… если пройдет в дверь, закроет ее за собой…

Тень упала на него, как от облака. Он не успевал.

С отчаянным воплем он бросился в сторону с тропы. На скалах было негде прятаться. Он был легкой мишенью. Но если он доберется до зарослей, гарпенам придется рассредоточиться, чтобы гнаться за ним. Может, они даже бросят охоту, решат найти добычу проще. Например, Ниллу.

Цедя все ругательства, какие он знал, Соран бежал, почти ощущая сотни когтей, рвущие его шею, клювы, терзающие его одежду и плоть. Оглушительные крики заглушали все, даже грохот его сердца.

В последний миг Соран добрался до деревьев — рощи сосен, их густые ветви могли хорошо укрыть. Он бросился туда, игнорируя царапины и порезы от низких веток. Сосны закрыли его ветками сзади, и стая гарпенов недовольно завопила. Соран пошатнулся и упал на колени.

Он не мог перевести дыхание. Боль обожгла череп. Он с криком рухнул и прокатился по земле. Перед глазами были перья, жуткие почти человеческие лица, щелкающие клювы, сверкающие когти. Несколько монстров пролезли за ним. Он закрыл глаза ладонями. Когти тщетно били по нилариуму, и он ощутил благодарность за проклятие Лодираля.

Он смог ударить по одному гарпену, тот отлетел в ближайший ствол дерева. Он поймал второго за лапу и подтянул к себе. Крылья били по его лицу, клюв пытался ударить по тому, что мог достать. Соран поймал существо за шею и быстро повернул ее. Хрустнула кость. Гарпен упал грудой перьев.

Времени на радость не было. Еще два гарпена бросились к его голове, целились в глаза. Сверху, за ветвями сосен, собралась стая, они летали туда-сюда в поисках прохода. Несколько пробивались сквозь ветви, спеша присоединиться к бою.

Он должен был сдаться. Он не мог оставаться тут. Нужно было найти какое-то оружие, путь к маяку. В разуме крутились обрывки идей, но крики гарпенов прогоняли их. Он поймал еще гарпена, ударил им об землю, ломая ему позвоночник, но другой ударил Сорана по уху. Кровь полилась по его лицу и шее.

Запах сведет стаю с ума.

Вот и все? Так он погибнет? Он столько лет бился с Девой Шипов, чтобы пасть жертвой гарпенов? Это была глупая смерть! И все из-за того, что он не устоял перед мольбой девушки.

Нилла. Что с ней будет? Она найдет укрытие до того, как гарпены заметят ее? Вряд ли это что-то изменит. С наступлением ночи вернется Дева Шипов. Если ее никто не остановит, она порвет девушку на куски.

— Нет! — закричал Соран и вскочил на ноги. Он взмахнул руками, ударил по пятерым гарпенам, нападающим на него. Его удары были дикими, но два попали, и гарпены упали у его ног. Больше заняло их место, стая пробивалась в рощу деревьев.

Мог ли он убежать? Он был уже ближе к маяку. Может, получится. Пока гарпены будут бороться с густыми зарослями, он, может, сможет добежать до двери маяка. Может…

Разве у него был выбор?

Соран поднял капюшон, заставил себя оглядеться среди бьющих крыльев. У него будет лишь один шанс. Когда он выбежит из рощи, нужно двигаться в правильную сторону. Не будет шанса изменить курс. Даже несколько шагов не туда приведут к катастрофе.

Он глубоко вдохнул. Выдохнул с молитвой.

А потом выбежал из рощи сосен, гарпены следовали за ним. Они врали его мантию с каждым шагом, но остальная стая еще не поняла, что произошло.

Маяк. Он был недалеко. В двенадцати ярдах. Он сможет. Справится. Должен.

Его нога ударилась об камень. Размахивая руками, он ощутил, как капюшон слетел с головы.

Он не успел еще упасть, но знал, что ему конец. Он больше не поднимется.

Казалось, весь его скелет содрогнулся от удара тела об твердую землю. Инстинкт заставил перекатиться и закрыть руками голову. Он слышал, как рвалась ткань от клювов и когтей, они задевали его кожу. Его глаза закатились от ужаса, смотрели между пальцев в нилариуме, видели вспышки когтей, готовых вырвать глаза из глазниц.

А еще он увидел вспышку огня.

Это не могло быть…

Мысль не успела проступить в его голове, огонь ударил. Не залпом, а одним взмахом, точным и пронзающим, не задевшим его. Огонь прошел над его телом, достаточно близко, чтобы он ощутил волну жара. Гарпены закричали в агонии, но их крики почти сразу оборвались. Тела падали на него. Крылья еще хлопали, лапы еще брыкались.

Соран пытался поднять голову, но еще вспышка огня заставила его пригнуться и перекатиться, пряча лицо в земле, укрыв голову руками. Больше тел стучало по его спине и плечам, усыпало землю вокруг него.

Высокий тонкий голос закричал:

— Сэр! Сэр, вы в порядке?

Соран поднял голову. Кровь капала с порезов на лбу и коже головы, текла в глаза. Он стер струйки и моргнул, глядя на бледное лицо в веснушках, обрамленное длинными рыжими волосами.

Нилла склонялась над ним. Одна ладонь сжимала его плечо, в другой она держала рукоять горящего зачарованного меча.

— Как… — выдавил Соран.

Он не успел выдавить еще слова, гарпены напали снова. Девушка вскочила, ее стойка была широкой, защищающей. Она обеими руками взмахнула мечом, описав яростную дугу, рассекая крылья и тела. Запах смерти и магии обжигал ноздри Сорана.

Стая отлетела, крики были уже не хищными, а испуганными, существа устремились к соснам, скрылись среди ветвей. Нилла, окруженная трупами гарпенов, смотрела им вслед, меч был наготове.

Это было невозможно. Он явно сошел с ума. Сошел с ума от ужаса, и в последние мгновения перед смертью мозг создал безумную картинку.

Но, хоть он моргнул и покачал головой, видение не изменилось.

Нилла посмотрела на него. Пот стекал по ее щекам, ее руки дрожали от усилий магии, которую она призвала. Она открыла рот, чтобы заговорить, но меч опасно замерцал. Заклинание едва держалось.

Соран поднялся на ноги, пошатнулся и чуть не упал. Все его тело болело, и мантия свисала с тела лохмотьями.

— Идемте, — он протянул руку. — Нужно добраться до маяка.

Она кивнула без слов, но не отдала меч. Она убрала с рукояти левую ладонь и переплела пальцы с его.

Он… не этого хотел.

Не было времени спорить. Гарпены нападут, как только уловят слабость в ее магии. Призвав силы, Соран поспешил по тропе, потащил девушку за собой. Она держала меч в воздухе, но он ощущал дрожь ее руки. Заклинание было ей не по силам.

Они были в десяти ярдах от маяка, когда меч погас, чары разбились. Гарпены тут же поднялись тучей над соснами, полетели к ним.

— Скорее! — закричал Соран и потянул девушку за собой. Она споткнулась и чуть не упала, но он крепко сжал ее руку и не дал упасть. Он бросился на дверь, пробил магический замок. Втащив девушку внутрь, он толкнул ее, чтобы она рухнула на пол. А потом повернулся и захлопнул дверь.

Гарпены врезались в дерево и камень с другой стороны, волна криков не прекращалась.

11

Нилла лежала на полу, тяжело дыша, не могла двигаться. Она слышала грохот гарпенов, отчасти ожидала, что они пробьют дверь и влетят в комнату. Но защита маяка была сильной.

Вскоре нападение утихло, и крики пропали, оставив звенящую тишину.

Нилла слабо попыталась поднять голову, закрыла глаза и просто лежала, ждала, пока мир перестанет кружиться. Ее вены болели. Она не знала, что вены могли болеть, но так было. Неприятное ощущение.

Она услышала сзади, как маг подошел, хромая, а не шагая решительно, как обычно. Она не могла заставить себя открыть глаза, но ощутила, как ее задел его порванный плащ, он тяжело опустился на колени.

— Мисс Бек? — его голос был грубым рычанием. Он звучал недовольно. — Перонилла?

Ее губы дрогнули в невольной улыбке. Он впервые назвал ее по имени? Она сглотнула и попыталась найти силы ответить. Но было сложно, так что она просто лежала.

Маг, кряхтя, со стонами вытянулся на спине рядом с ней. Они долго так лежали и молчали. Виверна, которая точно спряталась, услышав гарпенов, выбралась и подошла, ткнулась носом в обоих. Нилла смогла отыскать силы, чтобы прорычать:

— Уйди, червяк, — но остальное было тяжело сделать. Она не боролась, когда зверек свернулся рядом с ней и опустил голову на ее поясницу.

Связные мысли медленно появились в голове. Нилла скривилась, ощущая, как уголки книги заклинаний впивались в ее грудную клетку. И перо? Оно еще было с ней? Или она выронила его в спешке, едва закончила писать заклинание меча?

— Как вы это сделали?

Она вздрогнула от гула голоса Сильвери. Он спрашивал о заклинании, конечно. Но как ей ответить?

Нилла со стоном боли открыла глаза и приподнялась на локтях, опустила подбородок на сжатые кулаки. Соран лежал рядом с ней, повернув к ней лицо. Она могла сосчитать каждый новый порез, добавившийся к шрамам на его лице. Когти гарпенов были жуткие. Его бледно-серые глаза блестели, глядя на нее, полные вопросов.

— Не знаю, — наконец, сказала она. — Когда я увидела, как гарпены летят к вам, я знала, что нужно что-то делать. Вы дали мне книгу и перо, и я не смогла ничего другого придумать.

— Мысль была хорошей, — сказал маг и сел ровнее, скривился и вытер кровь с лица. — Но я не знаю, как вам удалось, мисс Бек, — продолжил он. — Заклинания, которые я давал вам, не связаны с оружием. Откуда вы знали то заклинание?

Нилла нахмурилась, сдвинув брови.

— Я… помню ваше заклинание. Пылающий меч, с которым мы охотились на единорога. Мне казалось, что я помнила его облик. И… энергию.

— И вы писали на старом аранелийском?

Хороший вопрос. Нилла нахмурилась сильнее. Она не помнила, что сделала. Не все.

Она поднялась на колени, сбросив виверну в процессе. Та с воплем уползла к магу, раздраженно ворча. Игнорируя ее, Нилла села на холодном полу, скрестив ноги, вытащила из складок плаща книжку и открыла на первой страницы.

— Зараза, — пробормотала она.

Конечно, использованное заклинание сгорело. Осталось несколько обгоревших кусочков бумаги, торчащие из переплета. Части линий и букв, изображенных в спешке, что она не могла различить их, только и остались от ее заклинания.

Нилла передала книгу Сильвери, тот стал изучать книжку в лучах света, падающего из окон.

— Интересно, — сказал он после долгой паузы. — Это… — он посмотрел в ее глаза поверх книги. — Это отличается от заклинаний, которые я видел раньше.

Хмыкнув, Нилла скрестила руки.

— Это сработало. Отчасти. Не продержалось долго, но работало, как надо, да?

— Да, — маг закрыл книжку и протянул ей. Нилла не стала ее брать. Не было сил.

Он опустил книгу на пол и тихо сказал:

— И я снова обязан вам жизнью, мисс Бек.

Нилла посмотрела на его лицо в шрамах и крови, отвела взгляд. Жар прилил к ее щекам, желудок неприятно мутило. Она чуть не потеряла его? Было сложно поверить в это. Маг Соран Сильвери был сильным, умелым и загадочным. Она не могла представить его смертным. Уязвимым.

Но когда она увидела стаю гарпенов в воздухе, летящую к нему…

Она поежилась и опустила голову. Она едва думала о том, что делала. Инстинкт заставил ее вытащить пустую книгу из кармана плаща и схватить перо, записать слова и дать заклинанию выйти из нее.

А потом она побежала по узкой тропе изо всех сил, не думая, что могла оступиться. Только на вершине, когда она увидела гарпен, собравшихся облаком над рощей сосен, где укрылся маг, она замерла и прочла заклинание.

Наверное, ее должно было удивить, как легко меч появился из воздуха, огонь загорелся на клинке. Но тогда она думала только о помощи Сильвери.

Может, в этом была уловка. Может, она была сосредоточена на том, чтобы заставить магию делать так, как она желала. Может, если бы она сосредоточилась на цели, а не на самом действии…

Нилла со стоном опустила голову на ладонь, волна усталости ударила, и ее тело дрожало после того, что она создала. Кто знал, что магия забирала столько сил?

— Вам стоит прилечь, — сказал Сильвери.

— Думаю, вы правы, — согласилась Нилла и стала вытягиваться на полу. Но его ладони сжали ее плечи, и он поднялся, увлекая ее за собой. А потом он обвил ее рукой, придерживая, и провел по комнате к ее нише. Нилла возилась с застежкой плаща, но не могла справиться.

— Вот, — сказал маг. Его холодные пальцы легли на ее пальцы, мягко убрали ее ладони. Она позволила ему расстегнуть плащ и снять с ее плеч, бросить на кровать.

Она смотрела на него, кровь стекала струйками среди шрамов на его лице. Раны уже начинали заживать под влиянием воздуха Хинтер. Но они все еще выглядели плохо.

Нилла подняла дрожащую ладонь и опустила на его щеку. Она услышала, как он резко вдохнул. Его ресницы двигались от удивленного моргания, он поймал ее взгляд.

Она хотела… что-то сказать. Извиниться, что долго добиралась до него. Сказать, что была рада, что успела, что как-то наколдовала меч, хоть и не помнила, как. Сказать, что была благодарна, что он был еще жив.

Ее рот двигался без слов. Она видела, что он посмотрел на нее губы. Что-то мерцало в его глазах, она не могла понять эмоцию. Она снова попыталась заговорить, но горло сдавило.

Не понимая, что делала, она склонилась к нему.

Этого хватило, чтобы нарушить чары момента.

— Ложитесь, мисс Бек, — сказал Сильвери. — У вас был тяжелый день. Гарпены не пробьются. Обещаю. Можете отдыхать.

Нилла кивнула, сглотнула и опустила голову. А потом укуталась в одеяло и плащ, погрузившись в шкуры на кровати. Казалось, она уснула раньше, чем закрыла глаза.

* * *

Она проснулась от звука открывшейся двери.

Нилла приподнялась на кровати в нише. С шорохом крыльев и возмущенным воплем виверна скатилась с нее и рухнула на пол, но Нилла не переживала. Ее сонные глаза увидели Сильвери в свете дня, он прошел в дверь.

Его бледные глаза поймали ее взгляд.

— Ах, — сказал он. — Вы проснулись.

— Вы… — Нилла подавилась своим голосом и откашлялась. — Вы ходили наружу? А гарпены?

Он закрыл дверь и прошел к столу, сел и вытащил книгу заклинаний из изорванной мантии. Он бросил книгу на стол.

— С гарпенами покончено, — мрачно сказал он. — Со всеми.

Нилла сглотнула, дрожь пробежала по спине. Маг использовал много заклинаний из ценного запаса, чтобы разобраться с той стаей.

Она отбросила одеяло и выбралась из ниши, поправила юбку и прошла к столу, села напротив него. Только тогда она поняла, что он оставлял ее одну в маяке. Она впервые была внутри без присмотра. И проспала это! Она проклинала свою усталость. Кто знал, когда еще подвернется такой шанс?

Ощущая на себе взгляд мага, она быстро тряхнула головой. Она не могла дать ему понять, о чем она думала.

— Думаю, это значит, что мы попали в зону миграции гарпенов, — поспешила сказать она. — Мы увидим их еще?

— Скорее всего, — голос мага был тяжелым, мрачным. — Я проверю камни защиты, усилю их, если нужно, но… — он покачал головой. Капюшон съехал на его плечи, стало видно его лицо. Раны от когтей гарпенов закрылись, но сухая кровь осталась на бледной коже. Зрелище было гадким.

Он отвернулся от нее и смотрел на мерцающие угли в камине. Он сжимал зубы. Словно знал что-то, что не хотел озвучивать.

— Говорите, — сказала Нилла. — Нет смысла что-то скрывать от меня. Теперь мы в этом вместе. Там что-то хуже гарпенов?

Его горло сжалось, он сглотнул.

— Потоки вынесли нас опасно близко к берегу Ноксора. Королевство Ночи, как говорят в твоем мире.

Нилле было не по себе. Она слышала много историй о Королевстве ночи, оно было во всех страшилках, которые рассказывали детям в Вимборне, были они из богатых или бедных семей. Истории о королевстве, где солнце восходило лишь три дня в году. Истории о жутких созданиях, рожденных из ночи и тени — демоны, оборотни и вампиры. И хуже.

Она судорожно вдохнула и медленно выдохнула.

— Вот как, — сказала она. — Гарпенам подходит такое место, — она потерла лицо. Ее тело было все еще слабым после колдовства, но трепет страха наполнил ее нервной энергией. — Полагаю, вы еще не бывали так близко… к этому гадкому месту?

Сильвери покачал головой.

— Связь Роузварда с миром смертных ослабевает, и мы уплываем дальше в Хинтер, где лежат странные королевства Эледрии, — он сглотнул, и Нилла смотрела, как его ладонь медленно сжалась в кулак. — Я не должен был вас оставлять на острове.

Нилла нахмурилась, раздражение прервало поток страха в венах.

— Поздно переживать из-за этого. Я тут.

— Да. Вы тут, — Сильвери повернулся к ней, пронзил всей силой взгляда. Огонь отражался в глубинах его темных зрачков. — Придется подождать хотя бы несколько дней, чтобы вы могли отправиться в мир смертных. Эвеншпиль не видно, а без него вы потеряетесь и попадете к темным берегам. Вы должны остаться тут. Еще немного.

— Хорошо, — Нилла скрестила руки и отклонилась на стуле. — Я и не планировала пока что уходить.

Когда он захотел возразить, она решительно нахмурилась, бросая ему вызов. Он строго и задумчиво разглядывал ее лицо. Но он не стал спорить и повернулся к камину.

— Вы должны прекратить изучение магии.

Хоть его голос был тихим, слова звенели в комнате. Они ударили по ушам Ниллы, гремели в ее голове, и пару мгновений она не могла поверить в то, что услышала.

Потом она прорычала:

— Чушь.

Он не посмотрел на нее. Скрестив руки на груди, он вытянул правую ногу, поза была легкой и боевой.

— Это слишком опасно. Создания Ноксора заинтересованы в смертных. Любой след смертной магии в воздухе привлечет их как мух к берегам Роузварда. Моя защита уже не справляется.

— А ваша магия? — Нилла склонила голову, стиснув зубы. — Ваши чары по всему острову. Разве это не плохо? Это не привлечет мух из Ноксора?

— Да. Привлечет, — медленно кивнул Сильвери и посмотрел на нее исподлобья. — Но в королевствах Эледрии знают, что я под проклятием короля Аурелиса. Даже лорды Ноксора не станут злить Лодираля. Они будут держать монстров в узде, если знают, что для них лучше.

Нилла фыркнула.

— Но гарпенов они не сдержали? А если бы у меня не было книги и пера, вы стали бы падалью, — она покачала головой с яростью и прислонилась к столу, уперлась в него локтями. — Вы не можете зайти так далеко и оттолкнуть меня. Я работала сегодня с магией. С настоящей магией. И я спасла вашу шкуру с этим. Вы сами сказали, что у меня есть искра… вдохновение.

Шрамы у его рта проступили сильнее, когда он поджал губы.

— Это для вашего блага, мисс Бек.

— Да? Тогда ради вашего блага я отказываюсь.

Он посмотрел на нее. Его глаза сверкали опасно, она хотела сжаться на стуле, уползти в свою нишу и спрятать лицо под одеялом. Только железная воля заставила ее остаться, склониться над столом и смотреть в его глаза.

— Слушайте, — сказала она, нарушая напряжение в воздухе. — Я не глупая. Я пообещаю не писать чары и не колдовать, пока вы не скажете, что мы в безопасности. Но я не вернусь в Вимборн. Не сейчас. И я не брошу уроки магии. Нет уж, сэр.

Маг встал, резко скрипнув ножками стула. Его изорванная мантия свисала с него, словно он был призраком, и в плохом освещении он выглядел зловеще. Нилла застыла под его взглядом, как мышка, попавшаяся коту.

Он тихо повернулся и прошел к лестнице. Она смотрела, сердце билось в горле, пока он поднимался и пропадал из виду, а потом слушала его шаги в башне. Когда звук утих, она шумно выдохнула.

— Как всегда! — прорычала она, опустила голову и провела дрожащими пальцами по волосам. Усталость дня вернулась с полной силой, и она еще долго не могла поднять голову.

12

«Что я тебе говорил давным-давно? Женщина не любит оставаться в спокойных водах всю жизнь. Она рискует понемногу. Любит немного опасности».

Соран склонялся над Розовой книгой, читал сковывающее заклинание. После выдавшегося дня он не хотел работать снова со сложной магией. Но выбора не было.

Он запнулся, и все заклинание пошатнулось. Краткая ошибка, он быстро исправился.

Но Дева Шипов ощутила слабость, быстро использовала шанс. Она забралась в комнату в башне массой лоз. Она появилась из спутанных лоз, приняла женственный облик с шипами, прислонилась к его столу, действуя как Хеления, когда она хотела отвлечь Сорана от работы.

«Ты не сможешь защитить ее, любимый. Если она не хочет быть защищенной. Тебе не победить в этом бою, — она пощекотала его ладонью с длинными пальцами под подбородком, как любимого питомца. Ее пальцы оставляли порезы на его коже. — Похоже, я не доберусь до нее».

Соран попытался сосредоточиться, прогнать ее слова из головы. Но она была слишком хитрой. Яд ее духов наполнял его ноздри, отвлекая.

Он высвободил часть сознания. Его смертное тело все еще склонялось над заклинанием, читало слова с точностью, а его дух посмотрел на ее лицо. Странное лицо. Красивое и ужасное странное лицо. Каждая черта была тщательно создана из сплетающихся лоз и розовых лепестков, который можно было почти спутать с настоящим. С Хеленией, которую он знал годы назад.

Она улыбнулась ему. И эта улыбка была знакомой, ранила его.

«Вижу, я получила твое внимание».

«Что ты знаешь, Хеления?» — осведомился Соран, нетерпеливый и резкий.

«Гля, какой грубиян! Разве это джентльмен Соран Сильвери, сын лорда Роузварда? — она склонилась над ним, лозы, формирующие ее тело, извивались и переплетались от ее движений. Ее темные глаза смотрели на него, манили глубиной. Она захлопала веками из лепестков роз. — Но мне всегда нравилась твоя грубая сторона. Мне нравился Соран, который мог заставить меня кричать от страха и наслаждения. Мне нравился…».

«Довольно, — прорычал Соран. Его смертное тело запнулось, слова повисли на губах, духовная ладонь поймала ее за горло. — Что ты знаешь? Говори».

Она медленно улыбнулась. Лозы выросли из ее плеч, обвили его ладонь и запястье, поднялись по его руке. Соран сжал, грозя сломать стебли ее шеи. Шипы ломались об нилариум его ладони.

«Кириакос», — проворковала Дева Шипов.

Соран стиснул зубы.

«Что ты знаешь?» — осведомился он снова, процедив слова.

«Я знаю, что ты знаешь, любимый. Я знаю страхи в твоей голове, кошмары в тенях твоей души».

Она склонилась к нему. Лозы тянулись из пола, обвивали ножки его стула, его колени, его пояс.

«Кириакос должен был уже услышать. Он услышит о магии гибрида поблизости. Он придет…».

Со сдавленным ревом дух Сорана вырвался из тела, потащил с собой Деву Шипов. Пока его тело сгибалось над Розовой книгой, его сущность рвала лозы и ветки, срывала лепестки роз, рассыпая их по полу. Но каждый раз Дева Шипов снова обретала свой женственный облик, соблазнительная и мстительная, ее руки всегда тянулись, чтобы обвить его.

Он не мог поддаваться. Он не мог отвлекаться. Было слишком просто и естественно сдаться его жестоким инстинктам, поддаться хищности. Но так нельзя было одолеть Деву Шипов.

Он бился слишком много раз, чтобы сдаться сейчас.

Соран грубо дернул головой, выпрямился за столом. Картинки и ощущения мира духов растаяли в глубинах его разума. Он все еще ощущал лозы вокруг своего тела, шипы впивались в его кожу. Но он знал, что это было: сны, кошмары. Не часть смертной реальности.

Она не сбежала из своих оков. Пока что.

Соран с трудом сосредоточил взгляд, разум. Слова обрели облик, магия лилась со страниц книги заклинаний. Он работал умело, восстанавливая оковы, цепи.

Лозы медленно отступили, покинули его разум, вернулись в царство кошмаров, где было их место. Но голос Девы Шипов остался, шептал ему на ухо:

«Кириакос идет. Он идет за ней. Он будет завтра на твоих берегах…».

* * *

Нилла плохо спала той ночью.

Она всегда знала, когда Дева Шипов устраивала магу Сильвери особенно сложный бой. В такие ночи Нилла ощущала ее присутствие — темная близость на краях ее снов. Тихий стук в дверь, просьба впустить. Она не могла пробиться сама.

Каждый час Нилла просыпалась с сердцем в горле, садилась на кровати и смотрела на дверь. Но как только ее глаза открывались, и сознание возвращалось, присутствие пропадало. Сильвери побеждал в бою. Пока он поддерживал заклинание оков, Дева Шипов не могла обрести физический облик.

Когда она проснулась в шестой раз, Нилла уже не стала ложиться. Снаружи было еще темно, но, когда она выглянула из окна, она увидела серый проблеск в небе. Рассвет был близко.

Сбросив виверну, которая храпела и ворочалась во сне, Нилла выбралась из ниши и надела платье поверх тонкого нижнего платья, инстинктивно схватила плащ. Она не была голодна, не хотела чаю. Она ощущала себя… сдавленно. В тесноте. Словно она была заточена в этой комнате год или дольше, хотя знала, что была тут с прошлого дня.

Вздохнув, она взглянула на дверь, потом на лестницу, ведущую в башню Сильвери. Она больше всего хотела выйти наружу и набрать полные легкие свежего воздуха. Но маг ясно выразил предупреждения. А если гарпены пробрались через защиту ночью? Или хуже?

Она укуталась в плащ, дрожа, прошла развести огонь. Как только небольшой огонек разгорелся, Нилла зажгла две свечи, опустила их на стол. Их мерцающий свет сиял на обложке пустой книги заклинаний, которую Сильвери ей дал. Ее зачарованное перо лежало рядом. Сильвери поднял их с пола и оставил тут вчера. Она не помнила, когда.

Сев за стол, Нилла подвинула к себе книгу заклинаний, вздохнула и не открыла ее. Зачем? Вчера она ощущала вспышку истинной силы в венах. А теперь…

Она должна была не выделяться. Подавить желание, покалывающее пальцы, оставаться тихой. Незаметной. Ждать и надеяться, что опасность минует, не задев ее.

— Чушь, — прорычала она.

Такой будет ее жизнь? Сжиматься и прятаться? Обманывать? Она тряхнула головой и оттолкнула книгу, чуть не сбила свечу.

— Сосредоточься, девица! Ты тут не для обучения магии. У тебя есть работа. Одна!

Но почему было сложно помнить это? Почему жизнь в Вимборне казалась далекой и… бессмысленной? Даже лицо папы таяло в ее разуме.

Это было неправильно! Папа нуждался в ней, зависел от нее. Она обежала маме заботиться о нем. Обещала. Она…

Нилла нахмурилась. Что это был за звук? Шаги снаружи?

Нет. Не может быть. Она могла еще спать. Наверное, это был один из кошмаров Девы Шипов. Она проигнорирует это, и кошмар растает.

Мысль едва мелькнула в голове, и шаги добрались до двери. В следующий миг раздался жуткий стук, громкий, заставивший ее вскочить на ноги. Если это был кошмар, он был убедительным! Прижав ладонь к сердцу, другую руку опустив на стол для поддержки, она смотрела на темную комнату.

— Ау?

Глаза Ниллы расширились. Она затаила дыхание.

— Тут кто-нибудь есть? — снова стук, а потом. — Прошу, ответьте!

Тот голос. Она его знала. Она узнала бы его всюду, во снах или реальности.

Она уже двигалась, уже шла по комнате быстрыми шагами. Чуть не упав у двери, она стала возиться с замком. Он противился, сильные заклинания не давали отпереть дверь.

Голос закричал отчаянно за дверью:

— Прошу! Меня кто-нибудь слышит?

Нилла стиснула зубы и дернула с силой. Заклинание поддалось. Дверь распахнулась.

И Сэмтон Ралленфорд упал в ее руки.

Она отшатнулась, поймав его, и рухнула на колени, увлекая его за собой. Он обвил ее худыми руками, сжимал, как ребенок свою мать. Он промок до нитки, дрожал как лист.

— Слава богам! — проскулил он. — Слава богам! Слава богам, кто-то тут есть!

— Сэм? — выдавила с дрожью Нилла.

Его тело вздрогнуло. Он вырвался из ее хватки, посмотрел на нее в полумраке перед рассветом.

— Неужели я сплю? — сказал он и тряхнул головой, а потом посмотрел на нее снова. — Это правда ты, Рыжик?

Она не могла ответить. Горло сдавило, слова не могли выйти. Это был не сон. Он… пах по-настоящему. Как Сэм, которого она всегда знала. Немного сажи, соли, но всегда сладкий запах от листьев сладкой травы, которую он жевал по привычке. Ни один сон не мог так точно воссоздать этот запах. Это был точно он.

Нилла оттолкнула его, отбила его ладони, когда он потянулся за ней. Снаружи поднялся ветер, выл у скал, свистел в комнате и угрожал потушить ее огонек. Она вытащила юбку из-под колен и встала, быстро обошла юношу и закрыла плотно дверь, прижалась к ней спиной и посмотрела на него. Он глядел в ответ, глаза были круглыми, ошеломленно моргали.

— Что ты тут делаешь, Сэм? — осведомилась она.

— Я… отправился тебя искать, — его зубы стучали с каждым словом. Он замерз и промок, все его тело дрожало.

Нилла фыркнула с тревогой, склонилась, сжала его руку и подняла его на ноги. Он обмяк, колени чуть не подкосились, и она поспешила юркнуть под его руку, предлагая ему поддержку.

— Вот, скорее. Сядь у огня, — сказала она, ведя его по комнате.

Он не возражал. С благодарным вздохом он рухнул на пол у камина, даже не пытаясь опираться на стул, к которому она пыталась его отвести. Когда Нилла отодвинулась, он попытался удержать ее, но его хватка была недостаточно сильной.

— Раздевайся, — рявкнула она.

Знакомая улыбка появилась на его юном лице. Он посмотрел на нее сквозь мокрые пряди темных волос, прилипших ко лбу.

— Ты не знаешь, сколько я ждал, чтобы услышать от тебя…

— Молчи, — Нилла повернулась и прошла к шкафу, где Сильвери хранил запасные рубашки. Многие были в дырах и крови, но Сэм был не в том положении, чтобы жаловаться. Она схватила одну и повернулась к огню, увидела, как Сэм борется со шнурками своей рубашки. Его пальцы дрожали слишком сильно. — Просто ребенок, — буркнула Нилла и прошла по комнате, топая, опустилась на колени рядом с ним. Она убрала его ладони и развязала шнурки сама. Он смотрел на нее, глаза были большими во впавших глазницах. На него было тяжело смотреть, и она сосредоточилась на рубашке. — Подними руки, — прорычала она.

Он послушался, и Нилла сняла рубаху через его голову. Огонь озарил теплом бледную кожу его тела. Гладкая и юная кожа натянулась на мышцах ловкого вора. Тяжелая жизнь на улицах Вимборна закалила его за годы, наполнила его тонкие конечности скрытой силой.

Нилла не позволяла взгляду задержаться. Она подняла чистую рубашку и, указав ему поднять руки, будто ребенку, она натянула ее через его голову и плечи. Он просунул руки в рукава и поднял голову, чтобы Нилла завязала шнурки на груди.

— А штаны? — вяло спросил он.

— Оставь, — рявкнула Нилла. — Они высохнут быстро, — она расстегнула плащ и быстро укутала им его плечи. Его глаза удивленно расширились, он окинул ее взглядом, отметил изящное лиловое платье. Оно выглядело плохо после событий последних дней, но подчеркивало ее фигуру, и он не видел ее еще ни в чем элегантном.

— Ого, Нилла! — воскликнул он, голос еще подрагивал от холода. — Конечно, ты не спешила возвращаться к нам в Драггс. Похоже, ты разбогатела на Жутком острове!

— Не глупи, — Нилла отошла, ее ладонь потянулась к стулу за ней. Притянув его ближе, она села, обвила себя руками и смотрела на него, задумчиво хмурясь. Она знала Сэма, сколько себя помнила. Они пережили много приключений вместе, участвовали в смелых кражах с ее мамой, ходили в темные и самые опасные части Вимборна. Она много раз была с ним на грани смерти. Но ни разу не видела страх на его лице.

Но теперь… его черты было сложно узнать. Даже когда он улыбался и шутливо говорил с ней, темная линия страха подчеркивала все в нем.

— Что с тобой случилось, Сэм? — спросила тихо она. — Расскажи мне.

Он попытался улыбнуться, но это не затронуло его глаза. Укутавшись в ее плащ плотнее, он склонился к огню, словно был готов погрузиться в него, чтобы согреться.

— Меня послал Кловен, — сказал он сквозь стучащие зубы. — Точнее тот мифато, маг Гаспар.

Нилле стало не по себе. Она оскалилась.

— Чего он хочет? Он дал мне три недели, да? У меня осталась половина времени.

— Три недели? — Сэм склонил голову, глаза странно сияли. — Нилла, ты не знаешь?

Его взгляд… она знала, что это означало. Она не хотела знать, не хотела признавать это. Если она попытается, сможет отрицать, сделать вид, что это было глупостью, на пару мгновений. Она могла не дать ему говорить.

Но Сэм продолжил:

— Прошло два года. Два года назад ты уплыла на этот проклятый остров. Гаспар послал за тобой пятерых, я — шестой. Никто не вернулся. Я давно хотел вызваться, но Кловен не пускал. В этот раз я настоял, угрожал…

— Папа, — Нилла пыталась вдохнуть, спросить то, что должна была. Если она не спросит сейчас, не наберется смелости. Она просто увянет и умрет. — Скажи, что случилось с папой?

Сэм моргнул, его рот несколько раз открылся и закрылся.

— Не знаю. Честно, Нилла, не знаю.

Она вскочила со стула, отвернулась от Сэма. Слезы наполнили ее глаза, ослепляя, и она едва понимала, куда шла, пока не оказалась у двери. Нилла открыла ее, ее ладони отчаянно боролись с замком, она хотела убежать из этого темного места на свежий воздух.

Но прохладный утренний ветер не был свежим. Он был странным. Воздухом Хинтер. Воздухом мира, к которому она не принадлежала.

Она вытерла слезы с глаз и посмотрела на горизонт, где должен был виднеться Эвеншпиль. Хоть рассвет должен был уже наступать, было еще темно. Тяжелая тьма была как занавес живой тени на мире.

— Папа, — прошептала она.

Гаспар сказал, если она не вернется через три недели, он заставит ее отца заплатить за ее преступления. Он отведет его к мастеру Шарду на площади исправления. Там, при толпе зевак, папе отрубят ладони. Цена за воровство. Хотя папа за всю жизнь не украл даже крошки.

Он не выжил бы. Он умер бы, истекая кровью из тех ран.

Нет, он был уже мертв. Годы назад.

Почему она осталась? Она знала, что время на Роузварде шло по-другому. Она считала дни, а нужно было считать месяцы. Она должна была отравить мага, украсть книгу и вернуться давным-давно. Она должна была…

Она со стоном опустилась на порог. Холодный воздух трепал ее волосы и платье, но ей было все равно. Она просто смотрела на мрак.

— Нилла, — шаги Сэма приблизились за ней. Он опустился на колени, прижал ладонь к ее плечу. У нее не было сил стряхнуть его. — Не знаю, изменит ли это что-то, — сказал он, — но Гаспар отправил со мной послание. Он сказал, если я найду тебя, передать, что условия вашего договора еще в силе. Он все еще проведет обмен, если ты готова.

Хоть тьма на горизонте не пропала, Нилла ощутила свет в тенях своей души. Она повернулась к удивительно серьезному потрепанному от страха лицу Сэма.

— Не ври мне, Сэм. Он такое сказал?

Сэм кивнул.

— Слово вора. Клянусь.

Может…

Может, папа еще был жив.

Может, Гаспар понял или догадался, что время между Роузвардом и миром отличалось. Он же был мифато. Он понимал о разных мирах и реальностях больше многих людей. В этом был смысл.

— Тогда время еще есть, — прошептала Нилла. Она опустила голову в ладони, не смогла остановить слезы, текущие по ее лицу и сквозь пальцы. — Время еще есть!

Она какое-то время ничего не ощущала. Она едва заметила вес руки Сэма, обвившей ее плечи, едва заметила, когда он притянул ее к себе. Буря эмоций утихла, и она поняла, что ее лицо уткнулось в его плечо, и его щека была прижата к ее макушке. Он что-то шептал, но она не слышала, что.

Громко шмыгнув, она села и оттолкнула его. Она встала, ноги немного дрожали. Нилла сжала дверную раму, чтобы не упасть. Сэм тоже встал и потянулся к ее руке, но Нилла отказалась ее давать.

— Я тебе помогу, — сказал он. — Они не говорили, за чем тебя послали, но я могу помочь. Я хорошо ворую, — добавил он с кривой улыбкой, похожей на то, каким он был раньше.

Нилла быстро покачала головой. Несмотря на тень на горизонте, небо сверху стало розоветь. Светало. Сильвери скоро спустится из башни.

— Скорее, Сэм, — сказала она, шагнув в комнату. Она поспешила к камину, где бросила его мокрую рубашку, и подняла ее. Заметив свое перо и пустую книгу заклинаний на столе, она схватила и их. Карманов не было, так что она сунула все в сумочку и повесила ее на плечо. Быстро оглядевшись и убедившись, что они не оставили следов присутствия Сэма, она поспешила к двери. — Мы уведем тебя отсюда, — сказала она. — Нельзя, чтобы он обнаружил тебя.

— Кто? — Сэм посмотрел на нее, страх на лице усилился. — Кто еще тут с тобой, Нилла?

Нилла покачала головой. Не было времени объяснять. Она взяла Сэма за руку и вывела наружу, тихо закрыла дверь. В голове крутились обрывки идей. Куда его вести? Куда он мог пойти?

— Где твоя лодка, Сэм? — спросила она, уводя его от маяка.

— Внизу на пляже, — ответил он и указал на тропу, по которой поднялся к маяку. Он остановился, дернул Ниллу за руку и повернул ее к себе. — Я не вернусь, — его глаза были огромными и яркими. Странный ужас будто плавал в глубинах зрачков. — Ты не знаешь, что там. Не знаешь, иначе не пыталась бы отправить меня.

Нилла смотрела на него, прикусила губы изнутри. Ее путь в Роузвард был довольно простым. Из мира смертных остров, казалось, был в миле от берега Вимборна. Оказалось, дальше. Она плыла в море, миновала вуаль, попав в это странное измерение, но на путь ушло не больше часа или двух.

Но с тех пор потоки унесли Роузвард дальше в миры Хинтер. Путешествие Сэма точно отличалось от ее пути. И Роузвард был теперь близко к Ноксору и всем темным существам оттуда…

Дрожь пробежала по спине Ниллы, она сжала ладонь Сэма.

— Через несколько дней будет безопасно плыть, — сказала она. — До этого мне нужно тебя спрятать.

Но она не знала, где его спрятать. Не в Дорнрайсе. Дева Шипов была там по ночам. Он будет там в опасности после заката. Может, в старой деревне у гавани? Может, ей удастся установить вокруг него чары защиты, чтобы укрыть его. Она видела камни защиты Сильвери, даже немного работала с ними. Она сможет повторить заклинание, как повторила пылающий меч?

Но все по порядку.

— Нужно спрятать твою лодку, Сэм, — сказала она. — Если он… если ее найдут, я не уверена, что смогу уберечь тебя. Хозяин острова тут же отошлет тебя. Обратно туда.

Она махнула на океан, на тень на горизонте, повернулась при этом. Часть деталей стало видно лучше, мрачный берег становился все ближе.

Само Королевство Ночи.

13

Соран спал дольше, чем хотел, устал от боя с Девой Шипов и охоты на гарпенов прошлым днем. Он не помнил, когда в последний раз использовал так много магии за сутки. Это влияло на тело и разум. Как только он закрыл Розовую книгу, он прошел по комнате, рухнул на кровать и погрузился в глубокий сон, ничего не ощущая много часов.

Он проснулся, солнце светило в глаза. Соран скривился и застонал. Его тело болело, порезы ныли. Раны от гарпенов зажили, но многие царапины Девы Шипов еще были открыты и кровоточили, оставляя гадкие пятна на его одежде и простынях. Он сел и вытянул руку, кривясь от вида истерзанной ткани рукава. Он не переоделся после нападения гарпенов, и одежда была теперь лохмотьями.

Он скованно поднялся, схватил мантию, брошенную у кровати. Не было силы надевать ее, и он просто накинул ее на плечо и стал спускаться по лестнице башни. Его уши почти невольно искали звуки движения внизу — стук ложек и котелка, возмущение и ворчание виверны в ответ.

Было странно тихо.

Это не удивляло. Девушка могла еще не оправиться после того, какую магию применила вчера. И опасность, в которой они оказались, могла подавить ее, хотя бы на несколько дней.

Будет сложно. Соран задумчиво нахмурился. Ему придется держать ее внутри, насколько возможно. Он не мог пускать ее бродить по Роузварду самой. Вторая стая гарпенов была меньшей из тревог, хотя и это было опасно. Но ему придется проверять камни защиты несколько раз каждый день. Это означало, что ее придется брать с собой. Он не мог бросить ее одну в маяке.

Но почему нет? Чего он боялся? Опасной из его вещей была только Розовая книга. Нилла, хоть и была любопытной, точно не пойдет искать опасную книгу заклинаний, особенно теперь, когда она знала, что это было. Ей хватило встреч с Девой Шипов. Она будет осторожна.

Да, может, умнее было оставить ее, когда он пойдет к камням защиты. Защита маяка должна была скрыть ее даже от чуткого восприятия фейри. И это было на несколько дней. Они скоро минуют Ноксор, и тогда…

Мысли Сорана запнулись, он вышел в дыру в потолке и посмотрел на комнату. Ниллы там не было.

Он покачал головой и посмотрел в сторону кровати в нише. Он увидел нос виверны в груде одеял и шкур, но девушки там не было. Он посмотрел в одну сторону, потом в другую, туда, где ожидал увидеть ее, роющуюся в припасах на полке, моющую руки в чаше, сидящую у камина или за книгами за столом. Он пытался представить ее там, где она должна быть.

Но она пропала.

Зарычав, Соран посмотрел на дверь. Она была закрыта, но он ощущал изменения в чарах защиты, которые он наложил вчера. Почему он не подумал запереть ее? Дурак! Он защитил ее от монстров снаружи. Он не подумал защитить ее от себя.

Соран спустился с лестницы, бросил мантию на стол и прошел по комнате, распахнул дверь. Холодный воздух проникал в дыры в рубахе, впивался в кожу, но ему было все равно. Он смотрел, невольно надеясь, что она будет там, стоять на краю утеса, как он уже несколько раз обнаруживал ее.

Но ее там не было. Он увидел другое.

Берег виднелся меньше, чем в миле от Роузварда. Пустой, ядовитый. Подернутый тьмой глубже ночи. Острая линия рассекала воду, отделяя утренний свет над Роузвардом от тени в том королевстве. Тень была все ближе.

Три длинные лодки двигались от того берега из тьмы в свет, на черных парусах были черепа гончих.

— Кириакос, — прошептал Соран.

* * *

— Я выгляжу так глупо, как себя чувствую, в этом?

Нилла оглянулась на Сэма, тот шел за ней по узкой тропе. Он все еще был в ее плаще. Да, он выглядел в нем глупо. Плащ был ему маленьким, подол хлопал по его голеням, и швы не совпали с плечами. Хуже было то, что он надел капюшон.

И хлопал глазами из-под меховой оторочки.

Это был Сэм. Даже в жуткой ситуации он находил способ пошутить. Раньше она считала это очаровательным.

Теперь это утомляло. И злило.

— Ты выглядишь как идиот, — рявкнула она и перевела взгляд на тропу впереди. Ветер трепал тонкую ткань ее глупого платья, и она жалела, что поспешила отдать Сэму свой плащ. Лучше бы он замерзал до смерти.

Урчащий вопль раздался справа. Сэм сдавленно вскрикнул, и Нилла повернулась и увидела, как он прижимался спиной к скале. Его глаза были огромными, и было видно белки.

— Нилла! — охнул он, его голос дрожал. — Думаю, я видел дракона!

Она фыркнула.

— Это виверна. И она безобидна. Скорее.

Сэм открыл рот, чтобы возразить, но выражение ее лица убедило его. Он отцепился от скалы и пошел по тропе за ней.

— Что за виверна? — спросил он после паузы. — Звучит как странная утварь для кухни.

Нилла снова фыркнула и не стала отвечать. Боги, Сэм не проживет долго на Роузварде, если не мог отличить драконов от виверн.

Она посмотрела на небо. Оно было пустым. Обычно виверны летали в это время, танцевали от восхода солнца до полудня, когда они уползали в пещеры, чтобы поспать. Близость берега Ноксора, видимо, загнала их в укрытие.

Нилла решила, что это было к лучшему. Виверны точно заметили бы чужака на их земле и сообщили бы магу. Вспомнив свое прибытие на Роузвард, она поежилась. Тогда для нее не было ничего ужаснее стаи с когтями, зубами и чешуей, которую Сильвери послал прогнать ее по этому пляжу.

Она тогда не знала о гарпенах.

— Где твоя лодка? — осведомилась она, как только Сэм ступил на ровную землю.

Он указал с взмахом бархатного плаща. Нилла посмотрела в ту сторону и заметила маленькую лодку, похожую на ее, на полоске песка в нескольких ярдах от них. Казалось, волны вот-вот заберут ее. Сэм не стал оттаскивать ее, а сразу пошел к маяку.

Нилла подобрала юбки обеими руками и поспешила по пляжу. Сапоги из Дорнрайса были крепче, чем туфли, в которых она ходила до этого, и было удобнее бегать по острым камням. Она услышала тяжелое дыхание Сэма за собой, но не ждала его.

Когда она добралась до лодки, она тут же схватила ее за край и потянула. Лодка была тяжелой, но Нилла могла оттащить ее сама. Она тянула, боролась с волнами и смогла оттащить лодку на несколько футов глубже на сушу, а потом Сэм присоединился к ней.

— Чем ты думал, так ее бросив? — прорычала Нилла, когда они сделали перерыв, чтобы перевести дыхание. — Ее могли забрать волны, и что тогда с тобой стало бы? Ты бы остался тут в ловушке!

Сэм провел ладонью по лбу. Капюшон с меховой оторочкой упал на его плечи, и Нилла четко видела печать страха на его лице. Он посмотрел ей в глаза и попытался улыбнуться.

— Честно говоря, я толком не думал тогда. То, что я там увидел… Ты знаешь, что я одарен фейри. Твоя мама говорила тебе об этом. Я ощущаю опасность, когда она близко, и всегда ухожу раньше, чем что-то плохое случится. Но когда я был на воде… и ощущал это… — он посмотрел на море и поежился, быстро перевел невидящий взгляд на скалы. — Я отчаялся.

Нилла медленно кивнула. Ему лучше было о таком не думать. Она посмотрела на скалы, искала место, куда можно было спрятать лодку. Сильвери не будет ходить по пляжу следующие несколько дней, он будет занят камнями защиты, когда осмелится выйти. Но она не хотела рисковать, чтобы он случайно заметил лодку.

Она посмотрела на низкую пещеру, откуда лилась вода, пока был прилив.

— Может, стоит спрятать ее там, — указала она.

Сэм опомнился и посмотрел туда, медленно кивнул.

— Возможно.

— Места лучше я не вижу, — Нилла сжала край лодки и поймала взгляд Сэма. — Давай оттащим ее туда.

Он поднял свой край, они прошли несколько ярдов по неровной земле, а потом остановились и перевели дыхание. Ладони Ниллы болели от холода, уже появились мозоли. Но они прошли половину пути к пещере. Они могли сделать это.

— Идем, — она уперлась ногами в землю. — Сэм?

Его голова была поднята. Длинные пряди темных волос упали на лицо, ветер трепал их, пока он смотрел на море. Боясь, что он погрузился в жуткие воспоминания о недавних событиях, она рявкнула:

— Сэм! — пытаясь вернуть его в настоящее.

Он моргнул, но не смотрел на нее.

— Опасно, — выдохнул он и добавил громче. — Смотри!

Она посмотрела туда же, куда глядел он. Ее глаза округлились.

Три корабля плыли по каналу между Роузвардом и темным берегом. Их паруса были черными, кроме большого знака-черепа. Нилле не нужен был дар фейри, чтобы ощущать угрозу.

— Ну же! — сказала Нилла и приподняла лодку. Инстинкт говорил ей бросать ее и бежать, но так не пойдет. Им нужно было спрятать лодку, чтобы скрыть присутствие Сэма на Роузварде. Темные паруса были еще достаточно далеко, чтобы их не заметили на борту, а пещера была близко.

Сэм оживился от резкости ее тона, подхватил свою сторону лодки, и они побежали, как могли, с весом между ними. Нилла несколько раз упускала лодку, кривилась, когда та падала на землю. Чудо, если лодка сможет плавать после такого обращения.

Пещера, когда они добрались до нее, была меньше, чем Нилла думала, слишком низкая, Сэму пришлось пригибаться, войдя туда. Глядя на темную дыру, Нилла задумалась, что могло прятаться внутри. Может, ночью к берегу приплыло существо из Ноксора…

Нет! Она не собиралась представлять такое.

— Скорее! — прорычала она и юркнула внутрь. Сэм последовал, и они вместе втащили лодку в пещеру. Она почти уместилась, и у них закончилось место, но лодка теперь не бросалась в глаза. — Мы соберем камни у входа, — Нилла забралась в лодку и проползла по ней, чтобы выйти из пещеры. — Скорее, Сэм…

Ее голос оборвался, когда она выглянула.

— Зараза, — прошипела она.

Корабли уже приближались к берегу. Наверное, магия была в ветрах, несущих их по воде. Они вот-вот причалят. Они с Сэмом не могли незаметно попасть на тропу на скале.

— Зараза! — сказала она громче.

— Что? Что ты видишь? — голос Сэма за ее спиной был тонким от страха. Это сильнее превратило ее кровь в лед.

— Придется остаться тут, — сказала она. — Прятаться негде. Придется ждать, пока они уйдут, и надеяться, что нас не видели.

— Кто? Кто там?

Нилла не знала ответа, так что молчала. Она пригнулась в лодке у входа в пещеру, собрала волосы в пучок у плеча, чтобы ветер не стал их трепать, как флаг, и смотрела.

Нос первого корабля уткнулся в гравий, и темные фигуры выпрыгнули в мелководье. С веревками на плечах они потащили корабль на сушу. Они были недалеко, но Нилла не могла их разглядеть, словно смотрела с большого расстояния или через мутное стекло. Они все были высокими, выше Сэма и даже мага Сильвери. Они казались странно соединенными, словно их руки были из множества локтей, а ноги — из множества колен. Их спины были неестественно изогнуты, с горбами у плеч и, казалось, шипами, торчащими из позвоночника. Но они были слишком странными и мутными, чтобы понять лучше.

Нилла знала, что стоило отвести взгляд, забиться в лодку и скрыться в темноте с Сэмом. Но не видеть то, что происходило, было хуже, чем видеть, и она подвинулась, стараясь разглядеть, что творилось на каменистом берегу.

Трап опустили с первого корабля. Больше теневых фигур сбежали и выстроились по бокам, выпрямив кривые тела, как могли. Но Нилла не видела их. Ее взгляд был прикован к фигуре на вершине трапа.

Как только она заметила его, было сложно смотреть на что-то еще.

Он был выше двух метров, не такой высокий, как теневые существа, но поведение и поза были более властными. Он не горбился, не был странно сложен. Он стоял как хозяин, как король, расправив плечи и высоко подняв голову. Издалека было невозможно разглядеть его черты, но Нилла не сомневалась, что он был очень красивым, куда красивее смертных. Она видела его кожу — темную, почти с лиловым отливом. Его волосы ниспадали до пояса, иссиня-черные, как полуночное небо. Он был в гремящем серебряном одеянии, которое развевалось, когда он двигался. Оно оголяло его грудь, подчеркивая сильные мышцы воина.

— Фейри, — прошептала Нилла. Она впервые видела фейри — не просто фейри, а мужчину из Ноксора, самого опасного и необычного из всех фейри в Эледрии.

Она знала, что они были красивыми. Она знала, что они были ужасными. Но она не представляла такое.

Он спустился по трапу на берег, сапоги громко хрустели, хотя его слуги двигались беззвучно. Он миновал их, не взглянув, прошел на несколько ярдов на суше и остановился, упер кулаки в бока и окинул пляж взглядом. Нилла испугалась, что он заметил ее укрытие. Но его взгляд скользнул мимо, он повернулся к скалам и маяку вверху.

Он вдруг поднял руку, свободный рукав сполз до локтя. Он щелкнул пальцами, резкий звук был как удар хлыста.

Жуткий рев раздался на корабле. Ужас пронзил спину Ниллы, когда шесть существ на четырех лапах появились на вершине трапа — длинные, низкие и крупные существа прыгнули на пляж и окружили ноги хозяина. Это были создания теней, как безмолвные слуги, но эти были четче. Она назвала бы их собаками по тому, как они двигались, и какие звуки издавали. Но она не видела таких собак.

Их хозяин взмахнул рукой вправо, потом влево. Существа, воя, пуская слюни, послушались, три побежали в одну сторону, три — в другую.

Вторая группа устремилась к ней.

Нилла попятилась к другой части лодки, где ждал Сэм.

— Вон! — прошипела она. — Нужно закрыть вход!

Она не видела его лица. Свет, проникающий в пещеру, только блестел в его глазах, отражающих ее страх.

— Как нам это сделать? — выдохнул он.

— Повернуть лодку! — если они подвинут ее немного, поставив на бок, они смогут закрыть вход так, чтобы псы не смогли забраться.

Она надавила на лодку, Сэм увидел ее намерения и поспешил помочь. Скрежет дерева по камню бил по ушам, и Нилла могла лишь надеяться, что ветер заглушал звук, чтобы он не привлек внимание псов.

Но тщетно. Как только они повернули лодку на бок, жуткое рычание наполнило воздух. Нилла услышала, как Сэм резко вдохнул. Он не видел, что приближалось, но звука хватало. Они встали, держась за лодку, словно за жизни.

Нилла смотрела в трещину света с ее стороны пещеры. Смогут ли эти псы пролезть? Она надеялась, что нет. Она ничего не могла сделать. Или…

Она ощутила сумку на плече и вес книжки внутри. Как эти существа отреагируют на огненный меч? Она могла вспомнить, как ей удалось заклинание вчера, и призвать оружие? Те псы были крупнее и сильнее гарпенов, но их тоже можно было резать и жечь.

Первый пес добрался до пещеры. Крупная тень мелькнула у входа.

А потом она увидела белый нос черепа. Это была маска? Дальше на морде была плоть, но она будто облетала, как на частично сгнившем трупе. Пес рьяно нюхал. Губы не скрывали жутко открытые клыки, слюна свободно стекала мерцающими лентами.

Нюханье сменилось рычанием, а потом оживленным лаем. Пес бросился на брешь. Лодка содрогалась, но Нилла сжимала ее, чувствовала, что и Сэм так делал, они старались удержать лодку на месте. Они могли выжить, только если вход будет закрыт, и шанс был небольшим.

Пес бросился еще, и в третий раз. Лодка скрипела. Она разобьется? Станет досками от таких атак? Если и писать заклинание, то сейчас. Но как она могла отпустить лодку? Сэм не удержит ее сам, но если она выждет хотя бы миг, времени не будет…

Какофония вдруг наполнила воздух, заглушая даже кровожадный рев пса.

Нилла не могла понять, что это было за звук. А потом осознала: виверны! Это был боевой клич виверн! Ее сердце забилось быстрее, свет упал в пещеру, и в нем мелькали тени десятков крыльев.

Пес взревел с яростью и отошел от входа. Последовали жуткие звуки: крики виверн и громкое рычание. Рвалась плоть. Ломались кости. Смелость Ниллы разбилась. Она упала на колени в мелководье на полу пещеры, закрыла уши руками.

Но буря ужаса утихла. Нилла убрала руки с ушей, ее тело дрожало так, что она не удивилась бы, если бы скелет рассыпался. Она попыталась встать, но не смогла, так что осталась на месте, страшная тишина звенела в ушах.

Призвав остатки смелости, Нилла подползла к входу в пещеру и выглянула. Она увидела груду… чего-то. Не очень далеко. Сначала она не узнала, что это было, не понимала, что видели ее глаза. А потом будто гром ударил по голове: труп пса. Плоть была растерзана, открыла часть скелета, куски валялись на пляже.

Ее мутило. Нилла прижала ладонь ко рту, чтобы подавить рвоту. Дрожа, она сжала камни сбоку и поднялась на ноги. Она снова выглянула из пещеры, отыскала взглядом на пляже фейри.

Он был там же, где она видела его в прошлый раз, упирал кулаки в бока. Ветер играл с его волосами, делая из темных локонов зловещую тучу вокруг его головы. Он будто смотрел на останки своего пса.

А потом шагнул в их сторону. Нилла в ужасе сжалась.

— Кириакос!

Ясный голос зазвенел над пляжем, ветер разносил его. Сердце Ниллы дрогнуло, страх, надежда и удивление смешались.

— Соран, — прошептала она.

Она выглянула из укрытия, увидела, как маг сошел с тропы на пляж. Он был без мантии, только в свободной изорванной рубахе, не защищающей его тело в шрамах от стихий. Его волосы развивались белым за ним, он поднял руку и указал на чужака-фейри пальцем.

— Кириакос, — снова крикнул он, — отзови своих гончих!

14

Соран много лет не видел фейри Ноксора. Он почти забыл, какими странными и восхитительными были эти существа. Образец на его пляже впечатлял. Огромные плечи, сверкающие глаза, жестокая улыбка, которая была сразу изумленной и недовольной.

Лорд фейри повернул эту улыбку к Сорану и приподнял бровь с долей удивления.

Соран быстро пошел по пляжу, не выдавая сомнения или страх. Он знал, как работали фейри. Они искали слабость, чтобы использовать ее. Если он двигался слишком осторожно, это воспримут настороженно, это презирали благородные фейри. Он должен был действовать с большей силой, чем обычно.

— Ах! — сказал фейри. Он не старался перекрикивать ветер, но его мелодичный голос легко доносился до ушей Сорана, как низкие ноты гитары. — Смертный. Как интересно. Скажи, как тебя зовут?

Соран застыл и выпрямился. Инстинкт говорил ему отсалютовать, поклониться, как-то выразить послушание. Но это был смертный инстинкт, который он ненавидел, который давно подавлял. Он не будет пресмыкаться перед фейри.

— Все знают, что лорд Кириакос из Нинталора управляет этой территорией Ноксора под тенью Двойных пиков, — он посмотрел в глаза фейри, не мигая. — И все знают, что ему запрещено покидать свои земли по приказу короля Мэрана Ноксорского.

— Да, — ответил лорд бесстрастно. — Но твой остров заплыл в мои воды. Это делает тебя вторгшимся, не меня, — он улыбнулся, как кот, опасно. — Назови свое имя, смертный, и я обойдусь с тобой, как с гостем, а не врагом.

Соран знал, что свое имя фейри давать нельзя, и он видел по взгляду Кириакоса, что он ожидал отказ. Но если он не будет осторожным, лорд фейри назовет его грубым и использует это как повод для атаки. Его теневые подданные стояли на пляже за ним, вдоль трех кораблей, готовые к бою. Их было слишком много для поредевшей стаи виверн Сорана.

Он выпрямился сильнее.

— Я — мифато Эвеншпиля, смертный маг, — сказал он. — И это остров Роузвард. Вы точно слышали о нем даже в пределах своих земель.

Ноздри фейри чуть раздулись.

— Роузвард, — медленно сказал он, почти урча название. — Да, я слышал об острове, вырезанном из мира смертных и отправленном плавать по нашему морю. Ты проклят, да, смертный маг?

— Я проклят королем Лодиралем Аурелисом, — ответил Соран. Слова были горькими на его языке, но он говорил их как защиту. — Я отбываю срок приговора, назначенный короной Аурелиса за мои преступления против Эледрии.

Зубы сверкнули в кратком оскале, только это выдало чувства фейри. Он не мог злить Лодираля, иначе Аурелис нападет на него. Его король не станет его защищать.

Они пару мгновений стояли в напряженной тишине. Кириакос отмахнулся.

— Меня не интересуют игры Лодираля, — сказал он. — Я просто хотел исследовать мое вторжение на моих берегах. Теперь, смертный маг, ты должен мне возмещение убытков.

Соран стиснул зубы.

— Я ничего вам не должен, великий лорд.

— Разве? Полагаю, эти зачарованные существа — твое изобретение, — фейри указал на небо, где зловеще кружили виверны. — От них пахнет смертной магией. И ты — единственный смертный маг тут.

Соран медленно кивнул.

— Похоже, — продолжил фейри, — твои мелкие зверьки повеселились, порвав одну из моих гончих, — он опустил ладонь на голову одного из пяти оставшихся монстров. Они окружили хозяина, огромная стая черепаров, жуткая, гадкая и верная. Они смотрели на Сорана темными глазницами, в которых сияли точки красного света.

Соран сглотнул, в горле пересохло. Он посмотрел в глаза лорда фейри.

— Ваши гончие вторглись в места их гнезд. Мои виверны созданы с заклинаниями защиты в сущности. Когда есть угроза, они отвечают силой.

— Думаешь, мои гончие — угроза? — Кириакос пожал плечами и погладил голову черепара с теплом. — Они любопытны. Если они ловят интересный запах, они обязаны преследовать его. Думаю, они уловили очень интересный запах.

Лед побежал по венам Сорана. Но он не мог отступить ни на дюйм.

— В нашем путешествии по мирам Эледрии мы встречаем много интересных существ, — сказал он, держа себя в руках. — Вчера на наших берегах была стая гарпенов. До этого к нам приходил единорог.

Кириакос понимающе ухмыльнулся.

— Меня не интересуют гарпены, тем более — единороги. Но до меня в холодных залах Нинталора донесся слух о ибрилдианской магии, которую ощутили неподалеку. Сильная магия смешивала смертную и силу фейри. Ты понимаешь, что этот слух вызвал мой интерес. И когда твой остров появился на горизонте, источая сильную смертную магию, я решил, что тут вполне мог спрятаться ибрилдиан. Верно, смертный?

Соран дал себе моргнуть. В тот миг он должен был решить, врать полностью или отчасти.

— Я не видел ибрилдиана, — сказал он.

Отчасти правда, не ложь. Он не отметил в словах дату, и он не видел Ниллу в этот день.

Кириакос открыл рот, красный язык скользнул по его полным губам. Свет солнца, пытающегося подняться, сверкнул на волчьем клыке.

— Но ты знаешь слово, да? — медленно сказал он. — В твоем языке вы зовете их гибридами. Странные опасные существа, запрещенные Обетом. Если замечаешь такого, как слуга Обета, обязан доложить о существовании ближайшим властям, — он прижал ладонь к сердцу, длинные пальцы легли на открытую кожу. — Как хозяин этого региона, я обязан защищать Эледрию. И, как я сказал, ты в долгу за смерть моей гончей. Одно слово, и я посчитаю твой долг отплаченным.

— Я не в долгу, — твердо ответил Соран. Его голова кружилась с долей боли, и он понял, что Кириакос колдовал через слова. Он не поведется на эту уловку. Он с усилием воли продолжил. — Вы прибыли к моим берегам без приглашения, выпустили своих зверей. Мои виверны, ощутив угрозу, защищали свое и землю их хозяина. Долга нет. Если вернетесь на свой корабль сейчас, я прощу вас за вторжение в мое уединение и не сообщу Лодиралю.

Кириакос чуть прищурился, обдумывая угрозу. Лодираль мог оставить пленнику способ связаться с ним на случай вторжения? Король Аурелиса защищал все, что считал своим. Насколько он ценил смертного пленника, запертого проклятием? Не сильно, но… насколько Кириакос был готов рискнуть?

Соран напряженно ждал, смотрел, как вопросы мелькали на строгом лице фейри. Теневые фигуры стояли за лордом, переминались, отвечая на напряжение духа их хозяина. Одно слово, одна мысль от него направит их в движение.

Один из черепаров зарычал, другой залаял и бросился на шаг.

— Zivath! — прорычал Кириакос, сердце Сорана остановилось. А потом он выдохнул, поняв, что фейри произнес приказ отступать.

Черепары попятились, скалясь, ощетинившись. Хоть их шаги были полными неохоты, они повернулись и друг за другом поднялись на палубу первого корабля. Шорох среди теневых слуг утих, и от другого резкого приказа хозяина они поднялись на корабль и приготовились отплывать.

Кириакос остался на месте на пару мгновений, выдерживал взгляд Сорана. Его глаза горели раздражением, а не поражением.

— Хорошо, смертный, — наконец, сказал он. — Мы пока не будем обсуждать это. Но если до меня дойдет еще слух о магии ибрилдиана до того, как ты покинешь территорию Нинталора, я не буду мешкать и защищу свой народ и свое королевство.

Соран медленно кивнул.

Лорд фейри сверкнул белым клыком и развернулся. Его серебряное одеяние развевалось за ним, он вернулся к трапу, поднялся на свой корабль. Он занял место на носу, смотрел на Сорана, пока его слуги поднимали трап, а другие тащили корабль к воде, а потом забрались, как обезьяны, по канатам на борт.

Соран не сводил взгляда, не шевелился, пока три корабля не поплыли прочь, пока Кириакос не пропал из виду. Даже тогда он стоял какое-то время, смотрел на черные паруса, пока они не исчезли во тьме Королевства Ночи.

* * *

— Что они говорят? Тебе слышно?

Нилла вздрогнула от голоса Сэма возле ее уха. Она не понимала, что он подобрался вдоль лодки и посмотрел поверх ее плеча.

— Тихо! — прорычала она. Впервые в жизни Сэм не спорил и не шутил. Этого хватило, чтобы она поняла, что опасность еще не прошла, ни капли. Он оставался у ее спины, теплое присутствие. Она не дала дрожащему телу прислониться к нему для утешения. Сэм не мог ее утешить. Он был беспомощен на Роузварде. Она защищала его и себя.

А что насчет Сорана?

Она смотрела на мага, он стоял напротив высокого лорда фейри. Ветер мешал различить больше нескольких слов. Она слышала, что Соран произнес имя Лодираль, видела, как лорд фейри отреагировал на это. Его агрессия сменилась почти защитой. Это дало Нилле надежду. Соран не был подавлен этим сильным существом. Она увидела, как фейри указал на останки жуткого пса, и он явно что-то требовал. Но Соран не сдавался.

Почему фейри прибыл на Роузвард? Из любопытства? Или он услышал о Розовой книге и заклинании носрайта внутри? Нет. Магия носрайта была смертной магией, фейри не могли создавать ее и управлять ею.

Может, он просто пришел убедиться, что Роузвард не был угрозой для него и его земель. Если так, виверны не помогли делу.

Нилла скривилась, но благодарно посмотрела на небо, где грозно кружили виверны. Она была обязана им жизнью. Снова. Пес порвал бы ее и Сэма на куски.

От этой мысли она почти инстинктивно потянулась за книгой заклинаний. Было бы мудро пойти вперед, создать заклинание, пока фейри был отвлечен? Те теневые существа в мелководье и на палубах были готовы биться. Сильвери был без оружия. Его подавят за мгновения и порвут на ее глазах.

Нилла стиснула зубы. Она не могла это допустить. Она не могла дрожать от страха и позволить ему бороться с монстрами одному. Она стала вытаскивать книгу из сумки.

Лорд фейри вдруг рявкнул странное слово:

— Zivath!

Сердце Ниллы дрогнуло, он точно приказал атаковать. Но нет… сначала псы, а потом теневые создания отступили по трапу. Лорд фейри стоял пару мгновений, а потом повернулся и пошел за ними.

— Семь богов! — выдохнул Сэм. Его ладонь сжала плечо Ниллы, дрожала. — Они уходят! Правда уходят!

Нилла оглянулась на него.

— Опасность миновала?

Сэм скривился, стиснул зубы, на миг был в нерешительности. А потом он кивнул:

— Мы не… в безопасности. Но и не в полной опасности.

Нилла выдохнула с облегчением и посмотрела снова, как корабли отплывали от берега. Ее сердце дико колотилось с тех пор, как она увидела жуткие паруса, но теперь успокоилось немного, опустилось из горла в грудь, на свое место. Фейри ушел. Он и его жуткие псы.

Вдруг ощутив холод, Нилла убрала книгу заклинаний в сумку и обвила руками тело. Она больше всего хотела выйти из мокрой пещеры.

Но маг Сильвери стоял на пляже, не замечая ледяной ветер, смотрел, как корабли плыли по воде к темному берегу. Солнце восходило, озаряло его голову, и его волосы казались белее, чем когда-либо, но Нилла не могла понять выражение его лица со своего места.

— Кто это? — спросил Сэм после паузы. Он ерзал и тревожно топал, его сапоги хлюпали на мелководье на дне пещеры. — Это он проклят? Безумный мифато, который живет тут?

Нилла охнула, ощущая нежелание говорить больше. Сэм не должен быть частью ее миссии или дел с магом Сильвери. Его вопрос был естественным, но казался назойливым.

И Соран не был безумен. Молчаливый, да. Вспыльчивый, да. Но не безумный.

— Он прогнал этих зловещих ребят, да? — продолжил Сэм. — Он сильный маг, это ясно.

— Да, — прошипела Нилла. — И он прогонит тебя так же быстро. Если ты не хочешь плыть там, — она указала на темную воду моря, — закрой рот.

Сэм послушался. Он продолжил сжимать ее плечо, его пальцы давили сильнее, чем ей нравилось. Но она так замерзла, что не было сил стряхнуть его руку.

Они стояли так, пока Соран не отвернулся от моря. Он пошел по тропе к маяку.

— Небеса, я думала он никогда не уйдет! — выдохнула Нилла и прильнула к стене пещеры, из хватки Сэма. Она провела ладонями по лицу, убрала спутанные локоны за плечи. — Нужно немного подождать. Остров не такой большой. Я не хочу столкнуться с ним.

— А куда мы пойдем? — спросил Сэм. — Надеюсь, в том месте есть огонь. Может, немного еды для пустого желудка.

Нилла посмотрела на его лицо в свете, проникающем в пещеру. Его тон был бодрее, чем до этого, но под глазами все еще были тени. Они стояли близко, перевернутая лодка занимала почти все место, и Нилла ощутила резкое желание обвить его руками, чтобы защитить, словно он был ребенком. Ощущение было странным, и она быстро подавила это.

Она огляделась в пещере, желая оставить Сэма тут. Будет несложно носить еду, добыть пару одеял из Дорнрайса, устроить ему тут лагерь.

Но вдруг Роузвард останется рядом с Ноксором надолго? Сэм не мог оставаться тут, открытый той тьме. Она должна увести его куда-то, чтобы он переждал опасность.

Придется увести его в Дорнрайс.

* * *

С каждым холодным шагом по острову Нилла ожидала столкнуться с магом Сильвери. Она вздрагивала от мысли, что встретит его, как он встречи с гарпенами или лордом фейри.

Страшнее всего было идти к вершине скалы, где их было видно из окон башни. Если Соран был там, он мог заметить их, и все будет испорчено.

— Идем, — Нилла сжала руку Сэма. Он тяжело дышал, двигался не так быстро, как она хотела. Куда делся энергичный и ловкий Сэм? Его путь по морю утомил его.

Она не осмелилась идти по той тропе, по какой обычно ходила в поместье. Вместо этого она пошла через рощу сосен, где Соран до этого укрывался от гарпенов. Как только они оказались под ветвями, Нилла смогла дышать свободнее. Может, они дойдут.

Роузвард был не таким большим, чтобы она переживала, что они заблудятся. Нилла и Сэм родились и выросли в Вимборне и не ощущали себя уютно в лесу, но они оба были ворами и знали, как двигаться тихо, если нужно.

Нилла замерла лишь раз, сердце билось в горле. Она сжала ладонь Сэма, прислушалась, почти уловила: «Мисс Бек? Мисс Бек, вы меня слышите?».

Она ощутила на себе взгляд Сэма, поймала его взгляд. Он приподнял бровь.

— Это мифато? — прошептал он.

Она кивнула.

— Он звучит… тревожно.

Она не придумала, что сказать, так что снова кивнула. А потом:

— Идем, — она потянула его за руку.

Голос мага утих, он ушел от них, от Дорнрайса. Сэм молчал, но он не сможет делать так долго.

Конечно:

— Как сильно вы подружились за два года?

Нилла закатила глаза, тянула его за собой.

— Прошло не два года. Не для меня. Чуть больше недели. И Сильвери не плохой.

Сэм фыркнул.

— Высокая похвала от тебя. Я не смог рассмотреть его на пляже. Он красивый?

— Нет, — поспешила ответить Нилла. Она добавила. — Он проклят. И в ужасных шрамах. Неприятное зрелище.

— Он точно старый, — отметил Сэм, сжал крепче ее пальцы. — Этот остров был проклят двадцать лет, если я правильно помню истории. Он древний. И белые волосы…

Нилла прикусила язык, чтобы не указать на очевидное. Разве они не выяснили, что два года для Сэма не были для нее и двумя неделями? Соран Сильвери долго жил на Роузварде, но что это означало? Он старел, менялся. Но не был старым. Она не могла притвориться, что он был юным. Он был будто… без возраста.

Когда стало видно Дорнрайс, Нилла раздвинула низко висящие ветви и выдохнула с облегчением.

Сэм тихо свистнул за ней.

— Если это место без призраков, то я — боггарт, — сказал он.

— Там что-то есть, — ответила Нилла, — но не призраки. Скорее!

— Постой. Нилла! — Сэм дал ей тянуть его, но его ноги волочились, пока они спешили по открытому пространству к калитке. — Если там что-то есть, зачем ты меня туда ведешь? Призраки или нет, мне это не нравится. Мне не по себе от этого.

— Используй свой дар, — Нилла шла дальше. — Место ощущается опасным?

— Ну… — Сэм молчал миг, а потом признался. — Хорошо. Ощущается довольно безопасно.

— Там безопасно. Хотя бы до заката.

Она поторопила его по тропе, понимая, что они были открыты со всех сторон. Если Соран повернет сюда, он заметит их даже издалека.

Но они добрались до укрытия из зарослей без проблем, и Нилла поспешила по узкой тропе к двери кухни.

— Рад, что ты знаешь, куда идти, — буркнул Сэм. — Тут как сущий кошмар!

Его слова послали дрожь по ее спине. Нилла оглянулась на него, отпустила его руку и открыла дверь кухни. Она прошла в темную комнату и поманила Сэма за собой. Пока она закрывала дверь, он озирался в просторной кухне.

— Тут сквозит, да? — он укутался плотнее в ее бархатный плащ.

— Тут много хвороста и бревен, — Нилла толкнула его к большой печи. — Растопи ее. Я поищу еду.

Сэм хотел возразить, но его дар точно убеждал его, так что он кивнул и послушался. Нилла поспешила в буфет, радуясь, что могла побыть одна, хоть и ненадолго.

Ей нужно было объяснить Сорану свое отсутствие на маяке утром. Буфет был хорошим вариантом. Она могла сказать, что захотела пополнить запасы перед тем, как они запрутся в маяке на несколько дней. Оправдание было вялым, да. Он посчитает ее глупой, ведь она побежала, рискуя встречей с гарпенами в одиночку, но… он не считал ее особо умной, верно? Она могла списать это на беззаботность, пожать плечами и похлопать ресницами. Если она хорошо сыграет, он не будет задавать много вопросов. Она надеялась.

Она не взяла то, в чем можно было нести еду, но напихала все, что могла, в сумку к книге и перу. Как всегда, там была свежая буханка хлеба в корзинке, но она взяла ее для Сэма вместе с парой сосисок и горстью фиников.

Когда она вышла из буфета, Сэм смог развести огонек. Он улыбнулся ей, когда она подошла.

— Ты в таком свете похожа на призрака, — сказал он. Он посмотрел на хлеб в ее руке.

— Вот, — она бросила буханку ему. — Хлеб не проклят. Ешь.

Его не нужно было уговаривать. Он рвал буханку, а она развела огонь сильнее, сделала среди углей плоское место. Она нашла сковороду и отправила сосиски готовиться, передала Сэму финики, чтобы занять его в это время.

Перевернув сосиски, она перестала думать о дыме, поднимающемся из трубы. Соран видел это из башни?

— Огонь весь день гореть не должен, — сказала она поверх плеча. — Но ты можешь оставаться тут до заката.

— Ты останешься со мной? — спросил Сэм с едой во рту. Он сидел на полу у огня, в руке были финики, другой он сжимал кусок буханки. — Нилла, ты же не бросишь меня одного в этой старой гробнице?

Она взглянула на него. Защищая ладонь краем юбки, она сняла сковороду с огня. Отставив сосиски остывать, она стала тушить огонь.

— Я не могу остаться. Он будет искать, пока не найдет меня. Он может уже идти сюда.

Сэм помрачнел. Он опустил хлеб на колено и пронзил ее взглядом.

— Разве ты не говорила, что никому не принадлежишь? — он приподнял бровь. — Звучит так, словно ты принадлежишь этому магу.

— Он не такой, — рявкнула Нилла, хмуро глядя на него. — Он не Кловен или Гаспар, он просто… переживает. Ты видел монстров на пляже утром. Роузвард сейчас опасен.

— А бывает безопасен? — Сэм склонился к ней. Он отложил остатки хлеба и взял ее за руку. — Я хочу тебе помочь, Рыжик. Я рискнул всем, чтобы попасть сюда, чтобы доставить тебе послание мага Гаспара. И я хочу помочь. Когда будет безопасно плыть, ты уплывешь со мной. Мы получим то, за чем тебя послали. Мы сможем вдвоем справиться с магом. Уверен. И потом мы…

Нилла встала и быстро попятилась от него.

— Я бы хотела забрать свой плащ, Сэм.

Он уставился на нее. Закрыв резко рот, он расстегнул пряжку у горла, снял складки бархата со своих плеч и передал ткань ей. Он тут же задрожал, но ей в тот миг было все равно.

— Броди свободно, — сказала она, надевая плащ. — Найди себе одеяло. Отдохни. Я вернусь в маяк, но приду до заката.

— А если нет? — Сэм приподнял бровь.

Нилла выдохнула.

— Если я не приду вовремя, уходи из дома. Иди к гавани — ты увидишь ее с края утеса. Там старые здания. Бери еду, какую найдешь, одеяла и прочее. И… постарайся поспать.

Он нахмурился, бледный, щурился в тусклом свете, проникающем в заросшее ветвями окно. А потом встал и протянул к ней руку. Его лицо было непохожим на Сэма, которого она знала, и это сдавило ее сердце.

— Не ухожи, — сказал он. — Останься со мной. Прошу.

Но она покачала головой.

— Я должна. Ничего не поделать.

Он не успел поймать ее, произнести хоть слово в возражении, а она схватила сумку со стола, где бросила ее, и поспешила к двери. Она вышла из-под сплетенных ветвей, плотно закрыла за собой дверь и молилась семи богам, что Сэму хватит ума послушаться ее, хотя бы раз.

15

Когда Соран заметил рыжие волосы вдали, его сердце подпрыгнуло в груди. Он обошел почти весь остров, был отчасти убежден, что Кириакос нашел девушку и забрал, пока он искал ее.

Но нет. Она была там, шла к нему по тропе, капюшон плаща упал на плечи, волосы развевались за ней. Она была иллюзией? Она была сном, созданным Девой Шипов или его разумом?

— Мисс Бек! — позвал он.

Она подняла взгляд, который был прикован к ее ногам, и помахала ему с улыбкой. Это было слишком забавно и глупо, могло быть только реальным. Он не смог бы такое выдумать.

Подавив ругательства и благодарные молитвы, он побежал к ней по тропе. Он не стал надевать мантию, покидая маяк, и ветер трепал тонкую ткань его рубахи. Он едва ощущал это. Тепло облегчения смешались со страхом и гневом, грели его изнутри.

Он пронесся по земле между ними, как только смог разглядеть четко ее черты, он рявкнул:

— И что вы творите?

— И вам доброе утро, — ответила она, склонив голову и пожав плечом, указывая на сумку. — А что, по-вашему, я делаю? Я была в доме, и… ой! Что это?

Он схватил ее за руку грубее, чем хотел, в спешке, потащил ее с тропы за деревья.

— Вы с ума сошли? — прорычал он. — Не видели Ноксор на горизонте? Не поняли, куда мы попали?

— Да, я видела, — ответила девушка, тщетно пытаясь высвободить руку из его хватки. — Я это видела. Конечно. И я думала, что вы запрете нас на несколько дней, а чай заканчивался. Я не знаю, как вы, но я не хочу застрять в одной комнате с вашей маленькой вонючей виверной днями без хорошего чая! И я думала взять и…

— Это было глупо. Глупо, мисс Бек! — Соран оглянулся на открытую вершину скалы. Кто знал, остались ли у Кириакоса шпионы на воде? Они могли сообщить ему о рыжеволосой смертной девушке, шагающей на виду.

— Я была осторожна, — буркнула она, уже не мешала ему быстро вести ее среди деревьев. — Я не видела гарпенов или других чудищ.

Соран зарычал. Маяк был недалеко. Как только она будет за дверями, защиты хватит, чтобы скрыть ее следы. Он ускорился, заставляя ее бежать, чтобы успевать за ним. Она ругалась и рычала каждый шаг, но он едва ее слышал. Важно было пройти в дверь, чтобы спасти ее.

Важно было закрыть ее от беды на два-три дня. А потом он отправит ее домой. Стоило давно так сделать. Он отправит ее в ее мир, в безопасность. И он не будет больше о ней думать.

Тень темная, как пейзаж Ноксора, душила его сердце. Соран тряхнул головой и поспешил от деревьев по открытому участку к двери маяка. Через мгновения они были в безопасности внутри, девушка стояла за ним в центре комнаты, тяжело дыша от бега, а он хлопнул дверью и закрыл замки.

А потом повернулся к девушке, она с яростью сверлила его взглядом.

— Знайте, я не люблю, когда меня так заставляют, — прорычала она. — Я — не мешок муки, чтобы меня таскали.

Во рту пересохло, он не мог говорить. Соран склонил голову. Когда он попытался пройти мимо нее к шкафу, она сжала его руку и потянула с силой. Она была маленькой, но в ее хватке было больше силы, чем он ожидал. Он повернулся и посмотрел на нее, ярость на ее лице поразила его.

— Я серьезно, — сказала она. — Не нужно молчать, хмуриться и защищать меня. Скажите, что происходит! Что вас так встревожило? Скажите, или я выйду и узнаю сама!

Соран сглотнул, мышцы его горла сжались. Она говорила честно. Правда пылала в ее глазах. И как он мог остановить ее? Забросить на плечо и унести внутрь? Связать ее руки и ноги, сунуть кляп как пленницу?

Ее пальцы дрожали на его руке. Он ощущал напряжение в ее теле. Он посмотрел на ладошку на его предплечье, такую сильную, но маленькую. Она была храброй — он знал, что она была храброй! — и она была сильной.

Но хватит ли сил против Кириакоса?

— Утром были гости, — медленно сказал он, поднял взгляд с ее ладони к ее глазам.

Ее лицо было нечитаемым. Он не мог понять ее реакцию.

— Да, — медленно сказала она. — Гости. Больше гарпенов?

Соран покачал головой.

— Земля за нашим берегом принадлежит лорду королевства Ноксор. Кириакосу из Нинталора.

Нилла резко отпустила его, обвила себя руками.

— Фейри, — ее голос был почти грубым, она скрывала дрожь. — Чего он хотел?

Соран замешкался, медленно сжал кулаки. Но не мог скрывать это от нее. Она хотела правды, и он должен был ее дать.

— Вас, мисс Бек. Он искал на Роузварде вас.

Она побелела, посмотрела на него с удивлением на лице, а потом со страхом. Ему было больно видеть это, но это было и хорошо. Ей нужно было бояться. Ей нужно было понимать, что происходило.

Но он не мог рассказать ей всего. Не о ее крови гибрида. Он надеялся отослать ее в Вимборн через несколько дней. Если она не будет знать, лучше сможет прятаться, сливаться с людьми, как до прибытия на Роузвард.

Нет, он не мог рассказать ей все. Но он расскажет ей достаточно.

— Кириакос известен в Эледрии своими особыми вкусами, — медленно сказал Соран. — Он… коллекционер. Говорят, в стенах Нинталора он собрал гарем из женщин всех народов из всех миров. Он берет их… как своих жен.

Она знала, что он скажет дальше. Он видел понимание в ее огромных глазах. Но она хотела правду, и он давал ей это.

Он мрачно посмотрел в ее глаза, отказываясь отводить взгляд.

— Смертные — его любимые.

Она кивнула. Ее ресницы дрогнули, но она упрямо смотрела в его глаза.

— После подписания Обета, — продолжил Соран, — король Ноксора приказал Кириакосу отдать смертных из его коллекции. Он отказался. От конфликта многие погибли, включая смертных жен Кириакоса и всех их детей.

Всех гибридов, мощных магов, которых он сделал опасной силой. Нужна была вся сила пяти королей и королев Эледрии, чтобы подавить их. Но эти детали Соран скрыл.

— После этого Кириакос был прикован проклятием к своим землям, он останется там, пока его король не простит его. Но на своей земле он правит без соперников.

Рот Ниллы приоткрылся. После пары мгновений тишины она выдавила тихое:

— О, — опустив взгляд, она огляделась, быстро моргая. — Ох, — сказала она и прошла к столу, выдвинула стул и опустилась на него. Ее плечи опустились, складки плаща висели тяжелым грузом. Она уперлась локтем в стол, подперла ладонью голову.

Соран шагнул ближе. Он хотел взять ее за руку, но вместо этого уперся кулаком в стол и склонился.

— Прошу, простите, мисс Бек, — его голос был хриплым от эмоций, которые он не мог подавить. — Я не должен был оставлять вас тут…

— Вы закроете свой большой рот? — прорычала она и хмуро посмотрела на него поверх пальцев. — Я настояла, что останусь, помните? И я не жалею, так что и вам не нужно извиняться. Просто скажите, как не дать этому Кир… Кириа… этому фейри вернуться.

Соран моргнул и отошел от стола. Он не мог удивляться. Он ожидал, что девушка рухнет от ужаса в слезах? Он еще не видел ее не яростной перед лицом опасности.

Но эта ярость могла довести до беды.

Он без слов повернулся и прошел к шкафу. Распахнув двери, он опустился на колени и порылся среди книг заклинаний, искал томик, где была нужная работа. Он ощущал спиной взгляд девушки, сел на пятки и листал зеленую книжку, проверяя заклинания в ней.

— Что это? — осведомилась она.

Он быстро взглянул на нее и продолжил листать страницы.

— Предосторожность, мисс Бек.

— Какая предосторожность?

Он не ответил. В центре книги он остановился и изучил заклинание внимательнее. Кивнув, он встал, закрыл шкаф и прошел к входной двери.

Словно прочитав его намерения, Нилла вскочила на ноги.

— Что вы делаете? — прорычала она.

Он открыл книгу, поднял заклинание на уровень глаз и стал медленно читать. Но он не успел пройти и три строки, как девушка подошла, схватила его за руку и отвлекла. Слабые следы заклинания, которое только начало оживать, дрогнули.

Соран выругался и хмуро посмотрел на девушку, та выдержала его взгляд, не дрогнув.

— Это замок? — процедила она. — Вы запираете меня?

— Я убеждаюсь, что маяк защищен от возможного вторжения.

Ее пальцы впились в его руку.

— У вас тут повсюду замки и чары. Я их ощущаю. Они сейчас сильные, как никогда. Вам не нужны еще замки.

— Думаю, нужны.

Она поджала губы, словно подавляла едкие слова, крутящиеся на языке. Она вдохнула и медленно выдохнула, ее ноздри раздувались.

Когда она заговорила, ее голос был тихим:

— Так нельзя. Вы не можете делать меня своей пленницей.

Ее слова были как удар по животу. Соран чуть не пошатнулся.

— Это… не было в моих намерениях.

— Вы не можете запереть меня и звать это защитой, — заявила она. — Не можете, — огонь горел в ее светлых глазах, обжигал его. — Я вам не принадлежу.

Немного магии угасло. Ладонь Сорана дрожала. Заклинание было сорвано, но если он вернется к нему, сможет его восстановить. Это был временный замок. Пока Роузвард не минует опасный берег, пока Нилла не будет в безопасности. Это было ради ее блага.

Но он не мог игнорировать ее взгляд.

Если он запрет ее против ее воли, чем он будет лучше Кириакоса?

Он должен был доверять ей. Должен был, иначе…

Соран захлопнул книжку и вырвал руку из ее хватки. Он повернулся к ней, скрестил руки на груди.

— Хорошо, мисс Бек, — сказал он опасно тихим голосом. — Но знайте: если выйдете за дверь, вы рискуете всем. Вашей жизнью, вашей свободой. Всем.

Она открыла рот, но он не ждал, чтобы услышать ее слова. Он прошел мимо нее, пронесся по комнате к лестнице и поспешил в свою уединенную комнату. Только бы уйти подальше от обвиняющего взгляда.

Только бы скрыться от опасности, к которой он ее привел.

* * *

Нилла стояла, обвив себя руками, пытаясь не дать дрожащему телу разрыдаться. Она слышала удаляющиеся шаги мага, они вскоре утихли. Но она все еще стояла в молчании, ее разум онемел, сердце колотилось.

Казалось, прошли часы, хотя это могли быть лишь минуты, она прошептала:

— Чушь.

Что теперь ей делать?

Она хотя бы не была заперта. Это было чем-то. Она развернулась, потянулась к дверной ручке, но застыла, не коснувшись ее. Она собиралась выбежать из маяка, пока предупреждение Сорана звенело в ее ушах:

«Он берет их как жен. Смертные — его любимые».

Она закрыла глаза. Но это было плохо. Во тьме за веками она снова видела сильного фейри — странное красивое существо с кожей, отливающей лиловым, и полночными волосами. Оказаться в рабстве у такого мужчины…

Нет. Ее судьба не будет такой. Соран прогнал фейри с Роузварда, да? Если она останется в маяке за защищающими чарами, они скоро будут в безопасности. Это было лишь на пару дней.

А Сэм?

Она стиснула зубы и открыла глаза, посмотрела на деревянную дверь.

— Он пока в безопасности, — прошептала она, пытаясь убедить себя.

Но с закатом…

Она покачала головой и тихо выругалась, повернулась к комнате. Она посмотрела на виверну на балке над столом, ее длинный хвост покачивался, как змея. Зверек моргнул большими глазами, тихо чирикнул. Нилла скривилась.

— Я подожду до ночи, — сказала она, будто убеждала себя. — Мне нужно подождать, когда он станет работать над чарами носрайта, когда он не будет смотреть из окон. Только так.

Прибыв на Роузвард, она была вне маяка лишь раз после заката. В первую ночь. Она вспоминала ту ночь с дрожью ужаса. Дева Шипов чуть не поймала ее колючими лозами.

Нилла стиснула зубы. Она не была беспомощной. Она знала, с чем имела дело. И у нее были свои силы, хоть она и была без опыта. И, пока Соран работал над чарами оков, Дева Шипов могла появиться только в мире кошмаров, не могла пройти в реальный мир.

— Тогда не спи, — сказала она. — Не спи, не давай тебя обмануть. Ты найдешь Сэма, отведешь его в гавань и не дашь ему спать.

Если они не дадут друг другу уснуть, смогут избежать ночью атаки Девы Шипов.

А потом? Когда Соран обнаружит, что она выходила из маяка? Когда начнет задавать вопросы, на которые у нее не было ответа?

Ей придется разбираться с этим, когда придет время.

16

День был долгим и мрачным.

В полдень виверна спустилась с балки и уговорила Ниллу приготовить еду. Хоть она ворчала все время, она была благодарна, что у нее было дело. Она приготовила котелок овсянки, добавила корицу, и аромат наполнил всю темную комнату. Она надеялась, что запах донесётся до башни и выманит Сильвери.

Но, хоть она пыталась услышать его шаги, он не пришел.

— Чушь, — прорычала она и опустила весь котелок на пол для виверны. Когда она придвинула стул к стене и встала на носочки, чтобы заглянуть в высокое окно, она почти ничего не увидела. Только темный простор на горизонте.

Сколько Роузвард пробудет рядом с королевством ночи? Дни? Недели? Часы?

Слишком долго. В любом случае, слишком долго.

— Зараза, — Нилла глубоко вдохнула, спустилась и села на стул, прислонилась спиной к холодной каменной стене, вяло смотрела на виверну, которая вылизывала медный котелок длинным ловким языком. Сначала звук раздражал ее. Но он продолжался, и ритм убаюкивал ее. Голова покачнулась, опустилась к груди…

Она резко проснулась, быстро моргая. Сколько она дремала? Виверна разбухла от еды, уснула, храпя, на камине, где почти угас огонь. Она выглядела довольной, а Нилла замерзла.

Она села прямо, покрутила головой. А потом со стоном встала на стуле и выглянула в окно.

Дыхание застряло в горле.

Тьма подступила с прошлого раза, как она смотрела. Чужой берег был слишком близко, узкий канал был в милю шириной. Тень Королевства Ночи падала на Роузвард, закрывая солнце.

Эта тьма приведет Деву Шипов раньше обычного?

Она успеет добраться до Сэма?

Нилла спрыгнула со стула. Ее колени дрожали так, что ноги чуть не согнулись под ней, когда она приземлилась, но она смогла устоять. Виверна стала просыпаться от ее резких движений, развернулась из комка, подняла сонную голову и зарычала. Нилла не обращала на нее внимания, поспешила к столу, где бросила сумку, убрала оттуда несколько вещей, которые взяла из буфета Дорнрайса, вытащила пустую книгу заклинаний и перо. Открыв книжку на первой доступной странице, она подняла перо…

И замешкалась.

Она обещала Сорану не колдовать вблизи к Ноксору.

Но написание чар не было колдовством. Она могла записать заклинание, не вызвав магию, и оно будет наготове. Что еще она могла сделать? Она не могла идти в ту тьму без оружия. Там были опасные лорды фейри, носрайты и кто знал, кто еще.

Она быстро писала. Слишком быстро для точности. Но она не была точной вчера, когда вызвала зачарованный меч. Ее отчаяние вело ее изобретательность, и результат был самым лучшим. Она была в отчаянии сейчас, и она думала — надеялась — что заклинание под ее пером сработает. Соран вздохнул бы и посмотрел на небо от вида капель чернил и букв, исполненных с дрожью. Но это было не заклинание Сорана, да?

Она писала, игнорируя кляксы, ошибки. Чем глубже она была в заклинании, тем меньше заботилась, позволяла внутренней энергии вести перо. По краям зрение мерцало, словно она смотрела в другой мир, странный и сияющий, полный возможностей. Ей нужно было лишь потянуться внутрь и поймать возможности, запечатлеть на странице. Не с точностью, а с энергетической ясностью. Как страсть, как поэзия. Как ощущение падения.

В конце третьей страницы она остановилась, тяжело дыша, отклонилась и посмотрела на каракули, которые создала. Тихо фыркнув, Нилла покачала головой и зажала переносицу. Среди ее кривых предложений были разбросаны случайные слова на старом аранелийском, которые она невольно запомнила во время работы с Сораном. Странно, что она выбрала их. Но, когда она посмотрела на ужасные предложения, она удивилась, ощущая убедительную правду. Словно чужой язык позволил ей выразить мысли точнее, чем мог ее язык.

Может, она все-таки уловила немного магии.

Это было важно не так, как само заклинание. Она подняла книгу и тут же ощутила покалывание в пальцах. Тут точно была магия, она ждала, когда ее освободят. Если придет время, она сможет призвать чары к жизни. Если нет…

Она не будет переживать об этом. Пока что.

Нилла закрыла книжку и убрала ее и перо в сумку. Виверна смотрела на нее с камина, с вопросом чирикнула.

— Знаю, — сказала она, состроив зверьку гримасу. — Знаю. Но у меня нет выбора, да?

Виверна подняла гребень, опустила голову между когтями на крыльях, красные угли из низкого огня отражались в ее больших глазах.

Нилла повесила сумку на плечо и укуталась в плащ. Взглянув на виверну, она предупредила:

— Не шуми, слышишь? — и шагнула к двери.

За последнюю неделю она стала лучше ощущать магию, точнее больше понимать то, что ощущала. Теперь она ощущала, какой сильной была защита на маяке. Тьма фейри подступала, и заклинания усилились.

Что ждало ее за этой защитой?

Нилла взяла себя в руки, сжала ручку и распахнула дверь, вышла в темнеющий мир со странно разделенным небом. Тьма Ноксора покрыла маяк, глубокая, как ночь. Но неподалеку она видела линию, где тень еще не добралась, где свет дня еще царил над Роузвардом.

Нилла подняла капюшон, закрыла плотно дверь и побежала к ближайшим деревьям. Соран мог в любой миг посмотреть в окно, ей нужно было поскорее скрыться.

Как только она оказалась под ветвями, она пожалела об этом решении. Среди деревьев было ужасно темно. Ее глаза всегда хорошо впитывали любой доступный свет, чтобы видеть лучше. Мама говорила, что у нее был такой дар от фейри. Теперь она спотыкалась, шагала почти вслепую. Так ощущали себя обычные люди ночью? Она не подумала взять свет… но она и не понимала, как темна эта неестественная Ночь.

Наконец, она заметила яркость впереди — она догнала свет дня! С огромным облегчением она поспешила, чуть не закричала, когда свет ударил по глазам после тьмы. Она могла лишь застыть и шипеть ругательства, ожидая, пока яркие искры перестанут плясать перед глазами.

Но тьма двигалась за ней. Она не могла медлить.

По спине пробежала дрожь. Нилла оглянулась на лес в темноте ночи. Лозы двигались по земле? Нет. Воображение снова играло с ней.

Она сосредоточилась на дороге, сжала юбку и ремешок сумки и побежала.

Дорнрайс еще озаряло солнце, когда она прошла через сплетение веток. Она не давала себе оглянуться, знала, что ночь быстро приближалась. Нилла ворвалась на кухню и позвала:

— Сэм!

Что-то двигалось в тенях под столом. Сердце Ниллы дрогнуло, а потом успокоилось, когда ответил знакомый голос:

— Это ты, Рыжик?

— О, слава семи богам! — выдохнула она, закрыла дверь почти до конца за собой, словно могла так оградиться от тьмы. Кухня была мрачной, только в одно окно, закрытое ветками, проникал луч солнца.

Она поспешила между столами, упала на колени рядом с Сэмом, который был укутан в обрывок бархатной шторы, протирал глаза ладонью. Она явно его разбудила. Вовремя.

— Вставай, Сэм, — сказала она, сжав его руку. — Нужно идти. Нет времени.

Сэм широко зевнул.

— Что за спешка? Ты не говорила, что я тут до заката? Еще не прошло столько времени. Я только задремал…

— Используй свой дар, идиот! Это уже не твой мир, помнишь? Правила восхода и заката не всегда работают.

Он подавил зевок и поймал ее взгляд, хмурясь. А потом его глаза чуть расширились. Его дар работал. Он ощутил опасность.

— Вставай! — прорычала Нилла и поднялась на ноги. Она повернулась к почти закрытой двери, увидела на полу маленький треугольник света из проема.

И она видела, как он погас. Резко и полностью.

— Нилла? — голос Сэма дрожал в темноте рядом с ней.

Нужно было уходить. Сейчас. Или они попадутся в капкан Девы Шипов.

Без слов Сэму Нилла бросилась к двери. Она ударилась бедром об стол, охнула от боли, но шла дальше. Вытянув руки и нащупывая путь, она делала шаг за шагом, ожидая, что ветки опутают ее объятиями в любой миг.

— Нилла? — позвал Сэм за ней. — Эй, Рыжик, ты там?

Ее пальцы коснулись деревянной поверхности, с губ сорвалось скуление облегчения. Она быстро ощупала панель, искала дверь, ручку двери. Но не могла найти. Она не могла найти дверь!

Нилла заставила себя остановиться, пару раз глубоко вдохнула и прислонилась к стене. Дверь была там. Она это знала. Она оставила ее приоткрытой, не слышала, как дверь захлопнулась.

Стиснув зубы, она провела руками по стене медленнее, методично. Она нашла ручку двери, но, когда попыталась повернуть, так не поддалась.

Движение с шорохом задело ее лодыжку.

Нилла отшатнулась к первому столу.

— Сэм? — тихо сказала она. — Сэм, где ты?

Ответила ужасная тишина. Она слышала только свое дыхание.

А потом, наконец:

— Тут ужасно темно, Нилла.

Она судорожно выдохнула от облегчения. Она не была одна. Он еще был там. Дева Шипов не утащила его. Если они останутся вместе, у них будет шанс.

— Сэм, я… я поколдую. Не кричи и ничего не спрашивай. На это нет времени.

Пауза, а потом тонкое:

— Конечно.

Нилла открыла сумку и быстро вытащила книгу заклинаний.

— Зараза, — буркнула она и открыла ее на спешно написанном заклинании меча. Как она будет читать его в темноте? Она огляделась, увидела немного света от одной из больших печей. Огонь догорал, на котором она готовила сосиски часы назад? Подойдет.

Она поспешила к печи, опустилась на колени и подняла книгу, чтобы тусклое сияние упало на страницы. Что-то сияло на ее большом пальце. Она удивленно присмотрелась и выдохнула:

— Да ладно!

Это было кольцо. Маленькое волшебное кольцо, которое Соран дал ей больше недели назад. Хоть оно было большим для ее пальца, оно оставалось на месте, почти невидимое и не мешающее. Но магия в нем еще работала.

Она поджала сухие губы. Призвать мага? Если Дева Шипов была тут, только он мог остановить ее, сдержать ее.

Но если она позовет его, он найдет Сэма. И это будет концом. Всему.

Она должна была сделать это сама.

Нилла открыла книгу и склонилась над страницами, пытаясь разглядеть слова. Почему она написала каракулями? Потому точность была так важна в искусстве магов — чтобы в тяжелый момент он мог прочесть свою работу!

Шаги приблизились за ней.

— Нилла? — голос Сэма дрожал.

— Тихо! — рявкнула Нилла и стала шептать слова, вспоминая то, что она не видела. Через пару строк она ощутила магию, связь силы между ее духом и теми кривыми буквами. Веру, иначе не скажешь. Убеждение, уверенность.

Рукоять меча появилась в ее ладони. Она крепко сжала ее и читала, пока на клинке не засияла искра света. Искра зажглась, огонь побежал по лезвию.

— Что ж такое! — закричал Сэм.

Игнорируя его, Нилла сосредоточилась на заклинании. Последние несколько строк было легче прочесть с огненным мечом. Она закрепила магию, словно завязала мелкие узелки, чтобы она держалась на месте. Она не продержится долго, Нилла ощущала, какими слабыми были ее связи. Они скоро развяжутся, и меч растает в ее руке, его мерцающая сущность вернется в квинсатру, откуда он прибыл.

Но, может, ей хватит времени.

Нилла встала и повернулась к Сэму. Она держала меч низко, старалась не выглядеть грозно. Свет мерцающего огня плясал на лице Сэма, сиял в белках его огромных глаз.

— Не бойся, — быстро сказала она и протянула свободную руку. — Я изучала магию, попав сюда.

— Ага, — кивнул Сэм, рот приоткрылся. — Я так и понял. Нилла, хоть предупреждай в следующий раз!

Она тряхнула протянутой рукой.

— Идем, — сказала она. — Нужно найти путь из этого дома. Держись за меня и не отпускай.

Он явно хотел возразить. Его горло сжалось, кадык покачнулся, когда он с силой сглотнул. А потом он переплел пальцы с ее, позволил ей повести его вокруг столов к лестнице в конце кухни.

Нилла подняла меч перед ними как фонарь. За его сиянием она, казалось, уловила движение во тьме, но ей могло показаться. Дева Шипов не могла появиться в реальности. Соран ясно это сказал. Не могла, пока он поддерживал оковы.

Почему тогда это ощущалось так реально?

Сэм ругался за ней, пока она вела его по лестнице к первому этажу над кухнями. На пороге Нилла замерла и направила меч в одну сторону, потом в другую, пытаясь понять, куда идти. Что-то сияло в правом коридоре, привлекло ее взгляд. Она опустила меч и вгляделась во мраке.

Это был свет. Шарик огня.

Горящая роза.

— Нет, — прошептала она.

Жуткие воспоминания наполнили ее голову о первой ночи на Роузварде, когда она уснула в библиотеке Дорнрайса. Тогда там тоже горели розы. И когда она пошла за ними… когда она пошла за ними…

— Сюда! — прорычала она и потащила Сэма за собой влево. — Быстро!

— Ты это видела? — сказал Сэм, голос был странно мечтательным. — Я думал, мне показалось. Но это было настоящим, да?

— Нет, это просто сон, — она потянула его за руку, развернула туда, куда они бежали. — Не спи, Сэм! Оставайся со мной.

Она спешила по проходу, пока вдруг не увидела еще мерцающий свет впереди. Запах горящей розы доносился из теней, щекотал ее ноздри. Нилла быстро побежала в другой коридор, увлекая Сэма за собой. Они шли там, пока она не увидела огонек. Нилла быстро повернула, чтобы избежать его.

Этот поворот привел их в огромное фойе с широкой лестницей. Их шаги разносились эхом на мраморном полу, и Нилла подняла пылающий меч выше, пытаясь озарить просторную комнату. Свет сиял на золотой раме.

Нилла невольно посмотрела в бледно-серые глаза юноши на портрете. На жуткий миг ей показалось, что взгляд был настоящим, хотя он не мог быть живым на портрете, но глаза смотрели на нее с разочарованием. Но миг прошел, картинка в свете огня стала просто краской на холсте.

Нилла поежилась. Что-то было не так с этой картиной. Она сделала несколько шагов, отпустила руку Сэма. Отклонив голову, она посмотрела, сжимая высоко волшебный меч.

Длинный порез рассекал холст на горле юноши. В свете огня краска по краям будто стекала, как кровь.

— Нилла!

Нилла испуганно обернулась, взмахнула мечом. Сэм стоял в центре фойе, указывал туда, откуда они пришли. Она посмотрела.

— Зараза! — прорычала она.

Коридор был полон пылающих роз. Десятки роз появлялись на лозах, которые тянулись по стенам и потолку. Лозы ползли по открытому пространству фойе, тянулись к колоннам.

Нилла побежала к Сэму, чтобы схватить его за руку. Она сделала три шага к другой стороне фойе, но застыла. Там тоже были розы, их горящие лепестки озаряли движущиеся лозы на полу.

— Что нам делать? — выдавил Сэм.

— Сюда, — Нилла потащила его к лестнице, побежала по центру к площадке. Она попыталась повернуть направо, к библиотеке, но лозы и розы ниспадали с лестницы там, как вода с утеса.

Она повернула налево, и они побежали вверх. Это был путь в покои семьи. Было темно и тихо — ни роз, ни шороха, ни скрипа веток.

Приоткрытая дверь привлекла взгляд Ниллы, и она повела Сэма туда. Он прыгнул внутрь, и она развернулась, закрыла дверь. Она прижалась ухом к двери и слушала.

Ничего. Ни шороха. Ни шепота. Ничего.

Выдохнув, она повернулась к Сэму, подняла пылающий меч, чтобы посмотреть на него. Он стоял в нескольких шагах от нее, тяжело дыша. За ним она видела силуэт большой кровати со столбиками и другие силуэты мебели. Но свет ее заклинания выделял его лицо, озаряя его теплым сиянием. Темные пряди его длинных волос падали на лоб, одолженная рубаха была открыта спереди, шнурки развязались, показывая мышцы груди.

От этого вида сердце Ниллы колотилось. Но не от страха.

Она нахмурилась. Что-то было не так. Она не должна была ощущать жар в венах, головокружение. Она боялась, она знала это. Боялась кошмара за дверью, тьмы над Роузвардом, боялась… боялась…

Она не помнила.

Ее ладонь на мече дрожала. Заклинание дрожало.

— Нилла, — сказал Сэм низким голосом, полным эмоций. Он сделал пару быстрых шагов к ней, его ладонь скользила по ее талии. — Наконец-то, — сказал он, его лицо было над ее. — Наконец-то.

Нилла пыталась говорить, возразить. Но когда его рот опустился на ее в грубом поцелуе, она задрожала и выронила меч, тот рухнул с грохотом у ее ног. Ее руки обвили его шею, он притянул ее к себе.

Запах роз наполнил ее голову.

17

Она шла.

Он ощущал ее приближающуюся силу.

Соран стоял у западного окна маяка, смотрел на скалы и нависшую тень. Ночь была еще ближе, на много часов раньше, чем должна была. Выругавшись, он повернулся к столу и сел.

Розовая книга лежала перед ним, готовая. Почти манила своей идеальной неподвижностью. Он опустил ладони на пряжки, но не открыл книгу. Пока что.

Он выживет в грядущем бою? Одно дело — усилить заклинание ночью. У него было время от рассвета до заката, чтобы оправиться перед очередным нападением Девы Шипов. Но с Ночью Ноксора над Роузвардом она вообще отступит?

Он старался не думать о Нилле в комнате внизу. Он не мог отвлекаться. Ему нужно было верить, что она послушается его предупреждений. Что она останется под защитой маяка.

Тьма провела резкую линию на полу комнаты. Соран отпрянул от нее и быстро тряхнул головой, очищая мысли. Он должен быть готов. Должен сосредоточиться.

Опустив свечи в деревянные миски, он повернулся к Розовой книге. Его ладони дрожали, пока он открывал ее, расстегивая пряжки.

Дева Шипов встрепенулась.

Он ощущал ее глубоко в ее мире. Извивающаяся сильная масса лоз отвечала Ночи. Он ощущал ее радость, она вытягивала свои конечности, проверяла силу. Она ощущала шанс, она его не упустит. Он должен быть быстрым и беспощадным со своей магией, если хочет, чтобы они выжили.

Соран склонился над книгой, взывал слова к жизни. Его дух, не привязанный физическим, соединился с написанными буквами, с идеями, изображенными чернилами. И между этим родилась магия, пылала на странице.

Но что-то было не так.

Он почти сразу ощутил неправильность, еще не прошел и первую страницу заклинания. Магия была там, сильная, как всегда. Но Дева Шипов не реагировала так, как должна была.

Он тянулся духовным восприятием, пытался отыскать ее. Он ощущал ее близко, когда тьма только подступила. Но теперь Ночь опустилась, и он не мог ее ощутить. Он тянулся глубже, искал в лесах Роузварда, на скалах, но ничего не чувствовал.

Он тянулся глубже и….

Его сознание добралось до Дорнрайса, и он нашел ее. Комок силы сосредоточился вокруг старого дома.

«Хеления!» — позвал его дух, пытаясь привлечь ее внимание.

Она не ответила. Что-то заполучило ее интерес так сильно, что внимания на него не осталось.

Соран моргнул, вернулся к заклинанию в Розовой книге перед ним. Слова вспыхнули силой и жизнью, мерцали в воздухе перед его глазами. Но это не работало. Что-то отличалось. Что-то вмешалось в магию.

Что он мог? Он ощущал, как Дева Шипов выбиралась из своего царства кошмаров в этот уровень реальности. Не полностью, но по нити за раз. Если бы он мог использовать руки, он нашел бы способ связать ее снова, написал бы новые сложные слои для заклинания. Но так…

Соран глубоко вдохнул, сжал в кулаки пальцы, покрытые нилариумом.

— Я должен сражаться, — прошептал он.

Это могло сработать. Если он возьмет самое сильное оружие из его заклинаний, он сможет биться с физическим воплощением Девы Шипов и прогнать ее в царство кошмара, где она обитала. Тогда он завершит оковы и свяжет ее. Хотя бы на несколько часов.

Но как только заклинания будут использованы, он останется беспомощен, когда она вырвется в следующий раз.

Разве у него был выбор? Он знал, что рано или поздно этот день настанет.

Но почему сейчас? Когда на кону была не только его жизнь…

Соран добрался до конца пятой страницы Розовой книги. Не было смысла сейчас пытаться закончить это заклинание. Он еще не выгнал Деву Шипов из этого слоя реальности. Он временно остановил заклинание, чтобы магия не распуталась. Если он будет быстрым, он успеет подхватить его там, где оставил.

Закрыв книгу, он застегнул пряжки и убрал ее под мантию. Он не осмелился бросать ее, ведь ему нужно было закончить оковы, как только Дева Шипов отступит. Он отодвинул стул и опустился на корточки перед одним из ящиков под его столом. Внутри были книги — красивые книги в кожаных обложках, не тома ученика, которые он хранил в шкафу внизу. Эти заклинания были сильнее.

Многие были уже использованы, но несколько остались, которые он хранил для таких времен.

Он поднял книгу и быстро полистал ее. Он знал, какие заклинания хотел. Сколько раз он видел сценарий в голове, пытался мысленно подготовиться к грядущему бою? Он осторожно оторвал два заклинания. Сложив их, он спрятал их под мантию к Розовой книге.

А потом, накрыв капюшоном голову, Соран встал и пошел к лестнице. Вес грядущего боя давил на его плечи, пока он быстро спускался. Он даже не думал о Нилле, пока не добрался до отверстия в потолке. Там он замер на миг, прижимая ладонь к стене башне, и слушал. Он ожидал услышать звуки из комнаты внизу, указания на ее присутствие.

Было тихо.

Его сердце забилось быстрее. Ноздри раздувались.

Соран поспешил пересечь лестницу, вышел из потолка и посмотрел на комнату. Виверна сидела у двери, опустив печально крылья, длинная шея была вытянута, глаза-бусинки смотрели на ручку двери. Она посмотрела на Сорана, жалобно заблеяла.

— Семь богов! — Соран спрыгнул со ступенек в комнату. Чем она думала? Чем? Она не слышала его предупреждения? Что могло заставить ее пойти в Ночь?

Что-то было не так. Он не мог определить, но и не мог отрицать. Она что-то затеяла. Но он не знал, что. Она не была глупой, он это хорошо знал. Она порой играла дурочку, но он давно раскусил ее игру. Он знал, каким умом она обладала. Она не стала бы вести себя опрометчиво без причины.

Она была там. Одна.

Пока Дева Шипов выбиралась в реальность.

— Назад, — прорычал Соран, оттолкнул виверну от двери. Она поспешила скрыться под столом, жалобно щебеча. Соран открыл дверь и охнул от залпа чистой Ночи снаружи. Темнее полуночи, непроницаемый мрак.

Ругаясь, он закрыл дверь и поспешил к шкафу. Ему нужно было заклинание, чтобы видеть в такой тьме. Он схватил книжку и поспешил отыскать нужное заклинание, поднял ее и заставил прочесть ровным голосом:

— Ilrune petmenor. Mythanar prey sarlenna sior…

Добравшись до конца заклинания, Соран закрыл глаза. За его веками он видел Кошмар, легший слоем на Роузвард. Было темно, но с другим видом тьмы от Ночи Ноксора. Это была холодная мерцающая тьма, полная энергии и страха. Не было цвета, не было жизни. Но он не был слепым. Он мог идти по миру.

Не открывая физические глаза, Соран убрал книжку в мантию к Розовой книге и двум заклинаниям оружия. Виверна печально защебетала, когда Соран прошел к двери. Он замер с рукой на двери, оглянулся и поймал взгляд зверька.

— Я сделаю, что смогу, — сказал он. — Обещаю. Я верну ее.

Он вышел наружу и повернулся к миру.

Через мерцающее зрение заклинания берег Ноксора выглядел опасно близко. Воды канала бушевали. Но даже с озаренным магией зрением Соран не видел детали того пейзажа — ни городов, ни признаков жизни. Только тьма. Царство монстров.

Как Кириакос.

Подавив ругательство, Соран поспешил по тропе. Ветер жестоко трепал его мантию, сбросил капюшон на плечи, запутал его волосы. Соран опустил голову и бежал. Вокруг него в кошмарном полумраке мира носрайта блестела злоба, но он не был в том мире. Он мог его видеть, но ничто из этого мира не могло заметить его, только слабую тень. Он старался не приглядываться к ползущим существам по краям зрения, сосредоточился на цели — Дорнрайсе, высоко над морем.

Нилла была там?

Он добрался до разбитой калитки поместья и ворвался внутрь. Лабиринт веток разросшихся роз будто дрожал и шипел, пока он проходил мимо них, но они не мешали ему, и он не видел признаков, что Дева Шипов была тут.

Но она была близко — он ощущал ее оживленное присутствие.

Он шел по узкой тропе среди зарослей к двери кухни. Он дернул ручку, но она не поддалась. Живые лозы обвили петли и замок, закрыв дверь с силой камня.

Соран отошел и посмотрел на лозы. Он не мог порвать их своими силами. Придется использовать одно из заклинаний.

Он вытащил из-под мантии одно из сложенных заклинаний и развернул страницу. Он посмотрел на слова в странном полумраке кошмарного царства. Заклинание было сильным, должно было ему помочь.

— Dilaren vamnal, — тихо прочел он. — Rel arrea nomot malar.

Слова вспыхнули на странице, почти ослепляя. Он вздрогнул, но читал до конца, разум и душа сливались с написанными словами, чтобы вытянуть магию в физическую реальность, придать ей нужный облик.

Длинные изогнутые и острые когти появились на его пальцах в нилариуме. Он чуть не закричал от резкой боли, но это разбило бы заклинание. С усилием воли он прочел до конца, закончил заклинание. Оно должно было хоть немного продержаться.

Бумага рассыпалась пеплом, упала на землю.

Соран повернулся к двери и выпрямился. Боль пульсировала в его пальцах под нилариумом, в его руках до плеч и шее, вспыхивала в голове. Но чары трансформации всегда вызывали боль. Боль означала, что заклинание работало.

Рыча, он порвал лозы, словно паутину. Сначала лозы шипели и дрожали, пытались отбиться, свежие стебли заменяли разорванные, но вскоре они отступили от его атак, уползли по стене.

Соран схватил ручку двери и вошел на кухню.

Нилла лежала в ворохе юбок посреди пола.

Его сердце подпрыгнуло к горлу, застряло там и не могло биться. Он стоял на пороге, словно окаменел, жизнь, воля и сила покинули его. А потом энергия вспыхнула, он бросился вперед, оставив дверь открытой, рухнул на колени рядом с ней. Он потянулся к девушке, но вспомнил о заклинании когтей и отдернул руки, не задев ее нежную плоть.

— Перонилла? — его голос было едва слышно. Она дышала? Он не знал. Опустив ладони по бокам от нее, он опустил голову к ее груди, искал биение сердца. Сначала он ничего не уловил, а потом… вот! Сердце билось! Слабо, но она была жива.

Он отодвинулся, пальцы впились в пол, когти терзали камень.

— Перонилла, — снова сказал он. — Ты меня слышишь? Нужно проснуться!

Она не была тут. Ее тело было еще живым, но ее самой там не было.

Она была в мире носрайта.

Но Дева Шипов еще не добралась до нее. Соран быстро осмотрел ее конечности и понял это. Не было ран, порезов. Она была целой, хотя бы сейчас. Но он должен был найти ее. Быстро.

Соран собрал смелость и встал. Он повернулся к двери и заметил что-то на полу неподалеку. Книга. Он знал эту книгу.

— Нет, — выдохнул он. — Прошу, нет!

Он бросился к книжке и склонился над ней, лежащей у большой печи, словно ее там уронили. Это была пустая книжка. Когда он перевернул ее и полистал, он нашел остатки заклинания.

Может, это было не то, о чем он думал. Может, она не сделала это, не использовала глупо магию, несмотря на его предупреждения.

Он посмотрел на девушку, лежащую в нескольких футах от него. Она, наверное, не понимала, что спала, что оставила физическое тело.

Соран встал, сжал пальцы с когтями. Было уже слишком поздно. Как только Нилла стала работать над тем заклинанием, рябь магии гибрида пронеслась по квинсатре, и все, кто мог, ощутили это. Кириакос уже был в пути. Он мог сейчас приближаться к берегу Роузварда, чтобы забрать свою награду.

Но это было не важно, если Дева Шипов доберется до нее первой.

Подавив рычание, Соран оставил Ниллу на полу и пошел к лестнице.

18

«Это неправильно! Ты этого не хочешь!».

Голос взорвался в ее разуме, требуя внимания. Нилла слышала и понимала, но…

Но она не могла поверить в это. Руки Сэма обвивали ее, его губы голодно прижимались к ее, ее пальцы запутались в его темных волосах. Все в ее теле отвечало на его прикосновение, будто огонь бежал по конечностям. Ее сердце дико билось вместе с его, она отклонила голову, чтобы целовать его снова и снова. Его ладони подвинулись к застежке ее плаща, расстегнули ее и сбросили складки бархата с ее плеч, ткань упала на пол. Ее пальцы полезли под его рубаху, исследовали твердые мышцы груди и живота.

Сэм простонал, Нилла не успела приготовиться, как он подхватил ее на руки. Ее голова кружилась, она обвила руками его шею, пока он нес ее к кровати. Мир вокруг них был тенями, тьмой.

«Это неправильно! — снова закричал ее разум на глубине. — Это неправильно! Ты в опасности!».

Опасность…

Ее сердце дрогнуло, она пыталась бороться. Но Сэм уложил ее на кровать и забрался на нее, вес его тела придавил ее. Он целовал ее снова, ладони ласкали ее тело, исследовали силуэт ее талии, бедер, задирали юбки. Она ощущала его холодные пальцы, движущиеся вверх от ее колена.

— Сэм! — охнула она и оттолкнула его, отчаянно пытаясь перевести дыхание. — Сэм, что ты делаешь?

— Ты меня хочешь, — выдохнул он. Его голос был грубым и странным. Звучал не как Сэм, которого она знала. И его лицо… неужели Сэм был над ней во тьме?

— Нет, Сэм, — твердо сказала она. Ее пальцы сжали его плечи. — Не так. Не…

Она замотала головой, глядя на комнату за ним. Где они были? Это был не маяк. Это не… Они были в Дорнрайсе? Она не помнила. Все было размытым, будто в кошмарном сне. Она попыталась вдохнуть. Голова кружилась от запаха роз.

Розы…

Он опустил голову, целуя ее челюсть, ее горло. Его ладонь двигалась выше по ее ноге, пальцы были рьяными и ледяными на ее коже.

— Я вижу твои мысли, — прошептал он. — Ты хочешь меня. И я возьму тебя…

Нилла с криком сжала его голову, пальцы впились в его череп. Она резко повернула.

Что-то хрустнуло, как сухие прутья.

С дрожью, сотрясшей всю кровать, Сэм рухнул на нее. Он был легче, чем должен быть, не из мышц, которыми она восхищалась. Нилла в ужасе вскрикнула, оттолкнула его, отползла и попыталась слезть с кровати, отыскать свои ноги. Шипы рвали ее платье, ее кожу. Она плюхнулась на пол, глядя на тело на кровати над ней.

Это были спутанные лозы, живые шипы быстро собирались вместе. Тело дернулось. Приподнялось.

Лицо Сэма повернулось к ней. Только лицо было не из плоти и крови, а из лепестков роз.

«Ложь! Неверная!».

Голос шипел из темной прорези его рта, не голос Сэма, а женский, хриплый и тихий, полный яда.

«Я знаю, какая ты. Милая лгунья, которая заморочит ему голову и сердце и бросит разбитым!».

Страх пытался парализовать ее тело, но лозы задели ее ладонь, и это заставило Ниллу встрепенуться. Она развернулась, отчаянно искала. Ее меч. Он сломался? Магия развалилась, когда она уронила его, или… нет! Он лежал у двери. Она встала на четвереньки и бросилась к оружию, но колено запуталось в юбке, и она рухнула на лицо, вытянув руку.

Что-то задело ее лодыжку, обвило ногу, впиваясь шипами.

Нилла с криком сделала еще бросок к зачарованному мечу. Ее пальцы задели рукоять, она вытянула руку так, что суставы болели. Может, ее воля притянула меч к ней, но ее пальцы как-то сжали рукоять. Клинок потускнел до мерцания, но теперь ярко вспыхнул, заклинание ожило.

Еще вопль, сильнее прошлого, вырвался из ее горла. Она повернулась и ударила мечом, рассекая ветку, сжимающую ногу. Раздалось шипение, визг, и существо в облике Сэма упало на кровать, ладони с множеством пальцев сжали простыни, терзая старую ткань.

Розы сверху цвели охапками, вспыхнули огнем, озаряя комнату адским красным сиянием. В этом странном свете фигура Сэма извивалась, ветки тянули и сжимали, лепестки на лице свернулись, и перед ней во весь рост встал уже не Сэм.

Это была женщина — красивая женщина, которая когда-то жила в этой комнате. Женщина, в чьем платье была Нилла.

Нилла отыскала под собой ноги, прижалась спиной к стене и выставила меч перед собой, сжимая одной рукой. Другая ее ладонь искала ручку двери, но задела шипы и быстро отдернулась. Больше веток ползло по полу, тянулось к ней. Она взмахнула мечом, отрезала несколько, но больше полилось вместо них.

Дева Шипов приближалась, покачивая бедрами под цветущим платьем. Жуткое красивое лицо исказила жестокая улыбка, она подняла ладонь, указала пальцем. С кончика пальца выстрелила лоза, потянулась к Нилле. Нилла подняла меч, но лоза извернулась и продолжила виться в воздухе, направляясь к ней.

Лоза обвила ее шею, подцепила тонкую цепочку, скрытую под платьем.

«Воровка, — Дева Шипов подняла золотой медальон на цепочке. Застежка впилась в шею Ниллы сзади. — Думаешь, можно украсть такую любовь так просто, как эти побрякушки?».

Нилла смотрела на кулон, яркий, как звезда, в свете горящих роз. Она почти забыла о нем в безумии последних дней. Ее тайный яд, опасное оружие было близко к ее сердцу.

Лоза Девы Шипов играла с цепочкой, обвивала ее. Нилла боялась, что она оторвет кулон. Но могла ли она? Это точно был кошмар, и цепочка не была настоящей. Физический медальон был где-то с ее телом, потерявшим сознание… где бы оно ни было…

«Вечность — это долго, — шептала Дева Шипов голосом шуршащих листьев и сухих веток. — Он твой на миг, но моим будет вечно. И ты никак это не изменишь, маленькая смертная».

Нилла охнула, шипы со стены обвили ее талию, впились в ткань ее платья, в ее плоть. Она отдернулась и ударила мечом, но Дева Шипов потянулась к ней сзади.

«Приди в мои руки. Обними меня».

— Чушь, старуха! — закричала Нилла и повернулась, с силой опуская меч. Клинок рассек ветки, цветы загорелись. Она рассекла тонкую шею, держащую странную голову с лицом из лепестков.

Голова покатилась массой извивающихся лоз. Тело стояло миг, шатаясь, без головы.

А потом взорвалось ветками, они устремились к Нилле как щупальца. Они обвили ее конечности, талию и торс, резали плоть. Она выронила меч в бою, но это не было важно. Она была слишком сильно связана, чтобы использовать его. Кровь лилась со всех частей ее тела, ее кости кричали, ветки с шипами стали тянуть ее в стороны, как звезду, готовые порвать.

Это был просто сон. Кошмар.

Но казалось слишком настоящим.

Нилла завизжала, ее голос оборвался, розы набились в ее рот, в ее горло, душили ее.

Вдруг треск сотряс всю комнату. Дверь рухнула, придавив шипы и розы под собой. Что-то вошло, тень сверкала трещащей магией.

Она смотрела на Ниллу.

В следующий миг магия сверкнула изгибами, рвала ветки и лозы, убрала розы из ее рта. Нилла опустилась на пол, вдруг освобожденная. Ее тело было массой истекающих кровью ран, и все кости были на грани перелома. Она пошатнулась и чуть не упала.

Тень поймала ее. На миг ее лицо оказалось прижатым к сильной груди Сорана, она вдохнула его запах — пергамент, чернила и соленый морской воздух. Свежий и чистый, закрывающий запах роз.

Его голос загудел ей на ухо:

— Перонилла, ты спишь. Поищи свое тело. Ты оставила его на кухне. Тебе нужно найти его и проснуться. Скорее!

Нилла отодвинулась и увидела снова только мерцающую тень. Но это был Соран. Она была уверена. Соран, но в реальном мире. Ее руки, которые крепко обвивали его миг назад, теперь не могли его держать.

«Перонилла!».

Снова его голос, но далеко, эхо разносилось через миры.

«Перонилла, найди свое тело! Иди!».

Что-то извивалось на полу вокруг нее. Нилла села, увидела, как конечности Девы Шипов собираются во тьме. Розы снова расцветали и горели.

Она побежала. За дверь, по коридору. Ветки ползли по стенам, но она бежала, громко стуча ногами.

* * *

Соран стоял в спальне, закрыв глаза, видел духовным зрением.

Он знал эту комнату. Хорошо знал. И кровать, с которой он познакомился за много темных ночей украденных объятий. За тем трюмо его любовницы сидела и поправляла волосы на голых плечах, хитро улыбаясь ему в зеркале, чтобы он не выдержал, выбрался из кровати и поймал ее в свои объятия.

Дева Шипов собрала свои части, приняла облик женщины и села за то трюмо.

«Любимый, — прошептала она нежно, голос был как ветерок. — Как близко мы этой ночью. Еще пара шагов, и я буду в твоем мире. И тогда мы создадим чудеса вместе!».

Она говорила, конечности с шипами таяли, становясь мягкой плотью. Она сидела, нагая, на стуле, ее ноги были скрещены, грудь скрывал только букет роз в ее руках. Волосы ниспадали черным занавесом на спину, мерцали, когда она оглянулась на него через плечо.

— Такой я тебе больше нравлюсь? — сказала она, ее глаза сверкнули под темными ресницами. — Так ты сначала представил меня?

Сильный запах в комнате играл с его чувствами, заманивал его поверить в сон, который слишком быстро стал реальным. Соран приготовился, поднял ладони с когтями.

— Я не пришел играть, Хеления, — прорычал он, шагнув к ней. — Я пришел отправить тебя туда, где твое место.

Она не вздрогнула, когда он подошел. Она подняла голову, открывая горло, когда он потянулся к ней. Когти сверкнули, но он помедлил рвать ее. Одно дело рассекать ветки Девы Шипов, но это… она… была так похожа на его воспоминание. На тот идеал, который он оберегал и ненавидел.

Бросив розы к ногам, она встала перед ним. Ее тело с объемными формами мерцало в свете горящих роз.

— Я принадлежу тебе, любимый, — сказала она. — В этом мире, вместе. Навсегда твоя, — ее ладони нежно легли на его щеки, притягивая его лицо к ее губам.

Если он не сделает это сейчас, потеряет волю.

С воплем он разорвал ее грудь, когти терзали плоть, ветки, шипы, до сердца из горящей розы. Он вырвал его и раздавил в кулаке, черная, как чернила, кровь капала с его пальцев.

Она смотрела на него, приоткрыв рот в предвкушении поцелуя.

А потом без слов растаяла, сон, реальность, шипы. Все стало дымом, ушло из этой реальности глубже в Кошмар, где ей было место.

Соран открыл глаза.

В комнате было темно из-за Ночи Ноксора. Но он помнил, где Хеления хранила свечи. Двигаясь наощупь, он нашел ящик, выдвинул его и вытащил свечу и коробочку спичек, чиркнул спичкой. Подняв свечу, он осмотрел комнату в поисках Кошмара, вмешавшегося в реальность. Но все было на местах. Кровать немного смялась, и на стенах и на полу были вмятины, но лоз и роз не было.

Соран нашел подсвечник и опустил туда свечу. А потом, вытащив Розовую книгу из мантии, он открыл ее там, где остановился. Времени не было. Носрайт скоро оправится и продолжит искать путь наружу. Ему нужно было закончить с оковами.

* * *

Шипы и розы пропали раньше, чем Нилла добралась до кухни.

Она выдохнула с облегчением и чуть замедлилась. Соран как-то остановил Деву Шипов, наверное, снова сковал ее. Иначе жуткие лозы уже поймали бы ее и продолжили рвать.

Она дрожала и шаталась, кровь лилась по рукам, ногам и груди. Это было странно. Почему она истекала кровью, если была без тела? Разве она не испытывала нечто такое во сне раньше? Но все прошло иначе. В первую ночь в Роузварде она парила по коридорам в бестелесном состоянии, и хоть Дева Шипов много раз пыталась ее поймать, ей не удалось.

Почему в этот раз было иначе? Казалось, сон проник в реальность, сделав ее во сне плотнее, чем было раньше.

Нилла замотала головой. Это было не важно. Она не истекала кровью на самом деле. И она не примет это.

Она закрыла глаза, опустила голову и сосредоточилась изо всех сил, чтобы убрать сотни порезов на теле, чтобы кровь засохла и пропала. Сначала ее дух противостоял. А потом, словно мышца, которую свело, расслабилась. Боль отступила и полностью пропала.

Нилла открыла глаза, посмотрела на свое тело и увидела все, как должно быть — конечности были целыми, даже платье восстановилось. И золотой медальон был под корсетом, где и должен быть.

Она выдохнула и пошла дальше по темным коридорам Дорнрайса. Ей все еще нужно было найти ее физическое тело и как-то проснуться. А потом найти… найти…

— Сэм! — выдохнула она и прижала ладонь к колотящемуся сердцу. Где был Сэм? Если в спальне был не он, когда он пропал, когда вместо него появилась Дева Шипов? Она нашла его, спящим под столом на кухне? Или он как-то пропал, когда свет погас?

Он был уже мертв?

Сжимая юбки, она побежала изо всех сил, почти теряя физический облик в спешке. Она устремилась к узкой лестнице, ведущей на кухню, и ворвалась в просторную комнату.

Посреди комнаты меж двух длинных столов лежал ком. Это было ее тело?

Нилла поспешила опуститься рядом с тенью. Она едва его видела — конечно, она пропустила это, когда прошла в Кошмар. Если бы Соран не сказал ей, что ее тело было тут, она не поверила бы даже сейчас. Но это была она. Или… Сэм?

Она сжала нечто, похожее на плечо. Ее ладони прошли сквозь, словно это было ничем. Странно, что она смогла держать Сорана пару мгновений. Граница между Кошмаром и реальностью была сильно размыта.

Нилла села на пятки, уперлась локтями в колени. Что ей делать? Она не знала, как разбудить себя. Как Соран сделал это в прошлый раз?

Нилла вскочила на ноги, прошла к буфету, решив схватить бутылку уксуса или другой резко пахнущей жидкости и налить на тень. Она не успела сделать и нескольких шагов, услышала эхо шагов на лестнице. Она повернулась.

На миг она увидела Сорана на пороге, в мантии и беловолосого, плотного. Миг прошел, и он снова стал только тенью, хотя выглядел четче, чем раньше.

Он прошел к спящей кучке на полу и опустился на корточки рядом. Ей казалось, что он проверял ее дыхание. Странный голос с эхом снова зазвучал в ее ушах:

«Ты не можешь проснуться?».

— Прости, — сказала Нилла, встав у его спины. — Я не знаю, как проснуться. Ты сделал это в прошлый раз.

Казалось, тень склонила голову. Он слышал ее? Это радовало. Наверное. Она добавила:

— Если дашь мне выпить что-то гадкое, может…

Неподвижность ночи была разорвана, ее голос скрыл жуткий вой. Нилла отпрянула от двух теней, смотрела во тьму.

Звук был не в Дорнрайсе, а откуда-то с острова. Не так далеко. Она уже слышала этот звук.

Когда он раздался снова, воспоминание сотрясло ее. Жуткие псы.

Она посмотрела на тень Сорана, ее сердце дико колотилось. Он предупреждал ее. Он говорил ей, что использование ее смертной магии привлечет темного лорда фейри на берега Роузварда. Но она ослушалась, проигнорировала предупреждения. А теперь…

Что Соран сделает? Что скажет? Он проклянет ее за глупость и оставит лежать тут? Стоило подумать об этом, она увидела, как его тень подхватила тень с пола на руки. Это выглядело нежно, хоть и было сложно разглядеть из этого слоя реальности.

Стыд пронзил Ниллу. Стыд за ложь, которую она наговорила этому мужчине, за опасность, которой его подвергла. Стыд, что он все еще старался и рисковал, чтобы помочь ей.

— Прошу, — прошептала она, шагнула к нему и опустила ладонь туда, где было его плечо. — Мне очень жаль. Я не могу это объяснить. Есть… то, что я не могу рассказать, и я…

Она вдруг замолкла, его тело склонилось над ее неподвижной фигурой в его руках. Шок сотряс ее тело и дух. Она вздрогнула, отпрянула, ощущение заискрилось в теле…

…и она подняла тяжелые веки.

19

Соран шел по коридорам Дорнрайса, тяжело прислоняясь к стене. Его бой с Девой Шипов не длился долго — минуты, если он не ошибался. Но количество магии, которое потребовалось, было больше, чем он ожидал потратить за день. И завершение заклинания из Розовой книги забрало остальные силы.

Он больше всего хотел рухнуть кучей на полу. Проспать двенадцать часов без перерыва, как он не спал… он даже не знал, как долго.

— Нилла, — прошептал он, поднялся, когти на ладони впивались в штукатурку на стене, в дерево под ней. Он не мог спать. Пока что. Пока не найдет ее. Пока не убедится, что она в безопасности.

Духовное зрение погасло, и он шел, открыв физические глаза. Это было не важно. Даже со свечой из комнаты Хелении Ночь Ноксора была слишком густой, чтобы видеть дальше пары дюймов от носа. Он шел наощупь, по памяти, добрался до большой лестницы, а потом чуть не упал несколько раз, пока спускался. Огонек свечи дико трепетал.

Нилла нашла свое тело? Ее дух, гуляющий во сне, прошел через лозы Девы Шипов к кухне? Он мог лишь надеяться, что Дева Шипов отвлеклась на него и отпустила ее дух. Девушка смогла проснуться и убежать из Дорнрайса? Если да, она вернулась под защиту маяка, или…

Или Кириакос уже нашел ее?

Соран стиснул зубы и шел дальше, страх придавал сил дрожащему телу. Он добрался до лестницы, ведущей на кухню, и стал спускаться, хватая ртом воздух, прислоняясь плечом к стене. В конце лестницы он замер, сжимая дверную раму, опустив подбородок до груди.

Что-то мелькнуло во тьме. Вспышка красного в свете свечи, мелькнула бледная юбка.

Соран моргнул, поднял взгляд, дыхание застряло в горле. Это была Дева Шипов? Нет. Ее оковы продержатся часами. Это была Нилла? Она не спала? Сжимая свечу перед собой, не переживая, что горячий воск стекал по пальцам в нилариуме, он прошел между столами. Хоть свет вел его, он чуть не споткнулся об тело девушки.

— Мисс Бек? — прошептал он, опустившись рядом с ней, поставив свечу на пол рядом. Свет мерцал на ее бледном лице. Она еще спала? Или… нет. Она была жива, должна быть! Мелькнувшее движение могло быть ее духом близко. Если бы она была мертва, ее дух улетел бы.

Он склонился над ней, как когда впервые нашел ее тут, прижал ухо к ее груди. Ее сердце тихо билось, сильнее, чем раньше. Он сел, вздохнув. Ее дух был близко.

— Ты не можешь проснуться? — спросил он, озираясь в темной комнате дальше сияния свечи. Казалось, было пусто, но он знал, что это было не так. Ему показалось, что он услышал ответ. Не услышал, а ощутил. Его разум что-то задело. Недовольное. Испуганное.

Нилла. Точно Нилла.

И она не знала, как самой войти в свое тело.

Они это уже делали. Если он сможет вернуть ее в маяк, он разбудит ее в безопасности. Он склонился, чтобы подхватить ее, стараясь не порезать ее жуткими когтями.

В тот миг вой черепаров разорвал ночь.

Ужас, сковывая, пробежал по его венам. Соран поднял голову, посмотрел на приоткрытую дверь в конце кухни, не видя ее. Его разум уловил видение дальше, каменистый пляж, темный океан, узкий канал. И близость берегов Ноксора.

Он почти видел корабли на песке, почти видел темные фигуры, тянущие за канаты.

Он почти видел, как Кириакос спускался по трапу, его опасные гончие следовали за ним, желающие приказа охотиться, загонять, уничтожать.

Они не пустят к маяку.

Соран не мог дышать. Его разум застыл, жуткая неподвижность от сильного ужаса. Безопасности нигде не было, они не могли убежать, не могли скрыться нигде на острове Роузвард. Они были в ловушке.

Рыча, он сжал пальцы на левой ладони, оставляя следы от когтей на каменном полу. Усталость от недавнего боя пропала от вспышки гнева. Он не был беспомощным. Пока что.

Он поднял девушку на руки, чтобы ее голова лежала на его плече. Его когти зацепились за тонкую ткань платья, но он старался не порезать ее кожу. Свет свечи мерцал на ее чертах, смягченных сном.

Он сел на пятки, замешкался на миг. То, что он собирался сделать, ощущалось неправильно. Словно… он пользовался возможностью.

Но черепары снова закричали. Вдали, но уже ближе. Он не мог медлить.

Соран опустил голову и подвинул руку, чтобы лицо Ниллы было ближе к его. Осторожно прижав палец с когтем, он приподнял ее подбородок, чтобы ее губы приоткрылись под его.

Они были ледяными. Неподвижными, безжизненными. Не похожие на тепло и нежность, которые он старался не представлять всю прошлую неделю. Но он ощутил трепет в ней, жизнь возвращалась.

Он углубил поцелуй, нежно приоткрыл ее рот. Его рот ощущался странно, его губы были в шрамах от жестокой ласки Девы Шипов за годы. Когда-то он знал, что делать, как дразнить и искушать. Но это была другая жизнь, другой мир. Другой мужчина.

И это было не важно. Важно было разбудить девушку.

Ее тело содрогнулось в его руках. Холодная ладонь легла на его щеку, пальцы впились в его кожу и волосы.

Соран отодвинулся, но она крепко держала, чтобы его рот был возле ее. На пугающий миг он подумал, что она притянет его для еще одного поцелуя. Свет свечи сиял в ее глазах, она моргала, не понимая, глядела на него. Ее дыхание дрогнуло, ее губы двигались, а потом она выдохнула:

— С-Сэм?

Соран нахмурился. Он попытался отодвинуться, но ее пальцы поймали его за ухо.

— Мисс Бек, — сказал он, голос звучал грубее, чем он хотел. — Мисс Бек. Это я. Сильвери. Вы можете сами сесть?

Она уставилась на него, хмурясь, ресницы трепетали. А потом в глазах загорелось понимание. Она охнула, отпустила его ухо и сжала плечо, то толкала, то тянула, пытаясь выбраться из его рук. Он поспешил отпустить ее. Слишком быстро. Она чуть не упала, только хватка на его плече спасла ее.

Она думала, что ее держал другой? Сэм… возлюбленный? Из Вимборна?

Соран скрипнул зубами и опустил холодную ладонь на ее руку. По ее руке пробежала дрожь.

— Мисс Бек…

Лай гончих раздался в ночи, раскатывался по воздуху с грозным эхом.

Глаза Ниллы посмотрели в его глаза. Все ее тело дрожало.

— Это… это…?

— Кириакос, — подтвердил Соран.

Она сглотнула. Ее пальцы сжали ткань на его плече.

— Я… написала заклинание. Оживила его.

— Знаю, — Соран указал на ее книжку, лежащую рядом с ней, где он бросил ее. — И теперь он идет. За вами.

Он встал, увлекая ее на ноги с собой, одна ладонь легонько придерживала ее за локоть, он помнил о когтях. Она схватила книжку заклинаний и сунула в сумочку. Она снова посмотрела в его глаза, испуганная, полная вопросов, которые она не осмеливалась задать.

Не она одна. Буря вопросов бушевала в его голове, требуя быть услышанной. Почему она пошла в Дорнрайс, несмотря на его предупреждения? Почему взяла с собой книжку, приготовилась колдовать? Что могло заставить ее так рисковать?

Времени не было.

— Быстро, мисс Бек, — сказал он. — Нужно забаррикадировать двери.

— Мы… останемся тут? — с дрожью спросила она. Когда он отпустил ее и схватился за ближайший стол, она пошатнулась, и он испугался, что она рухнет. Но она устояла и стала помогать ему. — А маяк?

— Мы не доберемся, — ответил Соран, пока тащил стол к двери, ножки громко скрежетали об камень пола. — Черепары уже между нами и маяком. Мы останемся тут. Я выйду к ним. Я хочу, чтобы вы заблокировали дверь за мной. Остальной Дорнрайс закрыт. Вам нужно уйти глубже в дом, поискать укрытие. Не банкетный зал — запах смерти привлечет черепаров как мух. Может, библиотеку или, если найдете путь, на чердак. Нужно, чтобы между вами и ними было много дверей.

Она слушала его без слов. Он шагнул в сторону двора, и ее ладонь поймала его рукав.

— Я хочу сражаться, — сказала она. Он едва видел ее лицо, свеча была за ней, но ее голос был напряженным и дрожал. Он видел блеск ее глаз. — Я не хочу дрожать внутри, как мышка. Я буду с вами.

Он покачал головой, пытался стряхнуть ее ладонь со своей руки.

— Вы не соперница Кириакосу.

Она быстро парировала:

— А вы?

Его пальцы с когтями напряглись. Заклинание было еще сильным, пока что. Сколько оно продержится, он не знал. Второе заклинание с оружием ждало в его мантии, готовое быть призванным. Их могло хватить. Должно было хватить.

Но он был слабым. Таким слабым. Бой с Девой Шипов забрал у него слишком много. Он справится со вторым заклинанием?

Соран покачал головой.

— Если цените свою жизнь, слушайтесь меня. Заприте за мной дверь. Спрячьтесь как можно глубже в Дорнрайс. Дева Шипов пока скована, так что вы тут в безопасности. Старая защита на этих дверях отгонит фейри.

Она открыла рот, хотела возразить. Он сделал быстрый шаг и схватил ее за плечо, когти надавили на ее кожу достаточно, чтобы она охнула. Он смотрел на ее лицо, пытался разглядеть ее черты, пытался посмотреть на нее в последний раз. Но было слишком темно, чтобы видеть четче.

— Прошу, мисс Бек, — сказал он. — Прошу… Нилла, ради меня.

Она не успела ничего сказать, он оттолкнул ее на пару шагов, повернулся и бросился в дверь. Он закрыл за собой дверь, надеясь, что она хоть раз его послушает.

Черепары снова лаяли. Они были близко, учуяли его запах. Они вот-вот будут у ворот.

Расправив плечи и вытащив из мантии второе заклинание, Соран пошел среди зарослей на землю чище, где он мог выступить против врагов.

* * *

Нилла смотрела на дверь, грохот от нее звенел в ушах. Слабый трепет света свечи плясал на досках, но от этого тьма от нее только ощущалась тяжелее и ближе.

Она подняла ладонь, ее пальцы невольно задели ее губы. Они все еще были теплыми. Теплыми там, где рот Сильвери прижимался к ее.

Это было настоящим?

Она покачала головой, быстро моргая. Все было так странно и туманно в ее голове. Картинки шипов и пылающих роз плясали за веками, но быстро угасали, как сон…

Жуткий вопль тех псов снова ударил по ней. Она прижала ладони к ушам и чуть не рухнула на колени. Но — нет. Она не сдастся, не будет сжиматься и дрожать. Не когда Соран был там, один против монстров.

Он был бы в безопасности, если бы не она. А теперь… теперь…

Эхо его предупреждений звучало в ее ушах, Нилла сунула ладонь в сумку и вытащила книгу заклинаний и зачарованное перо. Она не оставит Сорана биться с теми монстрами одного. Он мог считать ее бесполезной. Мелочной глупой девчонкой без мыслей в голове. Боги знали, она дала ему повод так думать!

Но если этой ночью она умрет, то она сделает это, не дрожа на чердаке.

В свете свечи она стала творить заклинание, которое дважды успешно воссоздала. В этот раз получилось легко, хотя лай жутких псов часто отвлекал ее. Ругаясь, она направила страх в энергию, тянула магию из квинсатры, ловя ее в письменную форму.

Лай снаружи стал рычанием. Кровожадные рыки сменились воплями боли и гнева. Нилла оглянулась на отчасти закрытую дверь. Бой начался: Соран бился за свою жизнь.

Она не могла мешкать.

Нилла согнулась над заклинанием, стиснув зубы, пот стекал по ее лбу от усилий. Она вытерла его, ее письмо было таким кривым, что любой обученный маг рыдал бы. Но энергия и магия ощущалась в тех словах.

Убрав перо в сумку, она стала читать то, что написала. Она говорила, но жуткие звуки со двора почти заглушали ее голос, и она несколько раз чуть не бросала хрупкое заклинание, не дав ему стать плотнее. С усилием воли она продолжила, читала странные слова, пока они не слились с магией, которую она призвала, и не стали реальностью.

Яркий огонь мерцал на остром клинке меча.

Нилла убрала книжку в сумку, повернулась к двери. Пылающее заклинание ощущалось странно удобным в ее ладони, когда она проверила его вес. Страх гремел в ее висках, но яростная усмешка рассекла ее лицо. Она быстрыми шагами добралась до двери. Отодвинула тяжёлый стол и повернула ручку.

Звуки боя усилились, почти заставив ее передумать. Но она уже призвала заклинание. Она не могла это бросить.

Нилла прыгнула в заросли, ее путь озарял огонь на мече. Казалось, ветки сплелись сильнее, чем когда она пришла, словно Ночь Ноксора усилила подгнившие корни. Она шла, вытаскивала платье и плащ из шипов каждые несколько шагов. Ей приходилось тут и там резать мечом ветки, чтобы пройти, и острый клинок легко их рассекал. Добравшись до конца зарослей, она выглянула на поляну между вратами и двором Дорнрайса.

Соран был там.

Соран, но… не Соран.

Аура магии окружала его, скрывая его конечности. И тень в сияющем центре не была похожа на мужчину, которого она знала. Его пальцы с когтями согнулись, голубой огонь искрился как молния в глазах, вылетал изо рта, из ладоней, шипя энергией.

Она смотрела, а он направил ладонь на приближающегося пса и выпустил залп. Это был не тот залп, каким он атаковал гарпена неделю назад. Это был серп чистой магии, который полетел в пса, рассек его быстро пополам, так чисто, что монстр выл и извивался пару мгновений, а потом поддался смерти.

Это была настоящая магия, какую Нилла еще не видела.

Заклинание, написанное магом, чья сила смогла создать носрайта.

Нилла задержалась среди ветвей, ощущая вдруг себя глупо. Как она могла помочь со своим жалким заклинанием? Может, ей стоило отступить, бросить заклинание, дать магии умереть и скрыться за шипы, пока он не увидел ее.

Ее ладонь дрожала, пылающий меч мерцал, угасал в ее хватке, заклинание было готово рассеяться.

Еще один пес прыгнул на Сорана сзади. Он плавным движением обернулся, ударил когтями на левой ладони. Ужасные порезы открылись на горле монстра, но пес летел дальше, пока не врезался в Сорана, сбивая его с ног.

Пес не был мертв. Он рычал, давился, рвал грудь Сорана, пытался пробиться через складки мантии к его горлу. Соран сунул ладонь в нилариуме в пасть пса, отталкивал его, опасные зубы щелкали в дюймах от его лица. Магия собралась в другой его ладони, но угасла. Хуже, когти на его пальцах стали уменьшаться. Соран закричал от боли то ли от зубов пса, то ли от рассеивающегося заклинания.

Две длинные тени приближались, их глаза были точками огня, лица сияли белым, отражая свет магии. Они бросились на упавшего мага, схватили его за руку и ноги. Нилла подавила крик, поправила хватку на мече и сделала три широких шага в зарослях, намереваясь броситься в бой.

— Zivath!

Приказ прозвенел во тьме.

Псы тут же ответили, подавили рычание и попятились от потрепанной окровавленной фигуры, лежащей на битой брусчатке. Нилла сжалась среди веток, опуская меч. Она не хотела… выбежать и заслонить Сорана, дико сжимая перед собой заклинание.

Но что-то в том голосе — что-то в темной фигуре, вышедшей из мрака ночи, шагающей в центре длинной дороги к Дорнрайсу — превратило ее колени в воду. Она опустилась на землю. Огонь ее меча угас, заклинание почти растаяло.

Лорд фейри двигался плавно и неторопливо, серебряное одеяние развевалось за ним. Сияние, как свет луны, будто окутывало его тело, делая все черты идеально видимыми в глубокой ночи. Нилла была теперь ближе к нему, чем утром, видела детали идеального лица, воплощения мужской красоты.

— Так-так, смертный маг, — сказал фейри, приближаясь к Сорану и пригнувшимся гончим. — Похоже, ты мне врал, как и делают смертные. Я не должен удивляться, но… — он склонил голову, длинные полночные волосы упали на его плечо. — Но я разочарован.

Соран приподнялся на локте, охнув, поднял голову и посмотрел на лорда фейри. Сердце Ниллы дрогнуло от вида. Она закрыла рот рукой, чтобы подавить всхлип. Но он был жив! И его магия не кончилась. Слабые следы синего заклинания мерцали на его ладонях и в глазах.

Он сплюнул кровь и скривился, зубы были в крови.

— Я тебя предупреждал, Кириакос, — выдохнул он. — Предупреждал. Король Лодираль не будет рад твоему вторжению на его территорию, как и на твое нападение на того, что должен слушаться его всю жизнь.

Лорд фейри мрачно рассмеялся и отмахнулся.

— Меня не интересуют Лодираль и его игрушки. Я тут за ибрилдианом. Не изображай неведение. Я ощутил искру — четкую искру — магии ибрилдиана мгновения назад. Она где-то близко, да?

Соран закашлялся. Он с трудом поднялся на колени, сел на пятки, его плечи опустились, но голова была поднята высоко.

— Жители Роузварда защищены законами Соглаш… — начал он.

Он не успел закончить, Кириакос сделал три шага, поймал его за волосы на макушке и оттянул его голову назад. Нож появился в другой ладони фейри, мерцающий и волшебный, не совсем телесный, но точно острый. Он коснулся им горла Сорана. Его улыбка была жестокой и сияющей своим светом, как его тело.

— Довольно, — сказал он, голос был как музыка. — Плевать на смертных и смертные игры. Скажи, где девчонка, или я убью тебя тут и сейчас. Пусть Лодираль делает худшее. Что-то говорит мне, что ему все равно на потерю мелкого смертного мага.

Соран быстро поднял ладонь, магия вдруг ярко засияла. Он направил ее на лицо лорда фейри. Но, хоть опасный свет вылетел из него, Кириакос отразил его рукой, отбил руку Сорана в сторону. Залп улетел в небо, растаял, мерцая, как тысяча звездочек.

Соран обмяк и упал бы на бок, если бы фейри не сжимал его волосы.

Кириакос мрачно рассмеялся и провел кончиком ножа вдоль челюсти пленника.

— Смертные. Такая сила и такая слабость. В одном вашем заклинании больше сил, чем многие из моего народа могут представить… но ваши тела слишком хрупкие, чтобы выдерживать это! Какое проклятие так существовать, — он склонился, его красивая улыбка была близко к лицу Сорана. — Ты меня отблагодаришь, думаю, за то, что я прервал твои страдания. И я отыщу ибрилдиана сам. Если Лодираль пожалуется, я скажу ему, что ты сам вторгся на мой берег.

Рот Сорана двигался, мышцы челюсти сжались. А потом он с внезапным спазмом плюнул в лицо лорду фейри. Кириакос отпустил его волосы и отпрянул на шаг, рыча. А потом его глаза вспыхнули, он поднял нож, готовый вонзить его в горло Сорана.

Нилла уже двигалась.

Она с ревом бросилась из зарослей, и красный огонь ярко загорелся на мече. Два пса вскочили на лапы и напали на нее, но она дико взмахнула мечом, одного ранила в плечо, другого ударила по голове. Она отступили с испуганными воплями, и Нилла устремилась к Кириакосу.

Она видела, как глаза лорда фейри расширились, сверкали, как у кота, в свете ее заклинания. Она подняла меч, готовая опустить его на его голову. Ее сердце пульсировало дикой кровожадной энергией, и она была жива в этот ужасный миг сильнее, чем когда-либо.

Кириакос протянул руку быстро, как змея. Она опускала меч, а он сжал рукоять, его длинные пальцы обвили ее ладони. Сила его руки была больше, чем вес, который она могла вложить в удар.

Они стояли миг, застыв. Нилла смотрела в глаза чернее и глубже ночи вокруг них.

Он взмахнул запястьем, вырвал меч из ее ладони. Он взмахнул им лениво по кругу, рисуя огнем.

— Что это? — он перевел взгляд с клинка на Ниллу и обратно. — Милое заклинание, хотя не очень… убедительное.

Он сделал что-то ладонью — тряхнул, сжал. Она не видела, что. Но она охнула от резкой боли, ее заклинание рассеялось со вспышкой красного света. Кириакос поднял кулак, медленно разжал длинные пальцы. Пыль посыпалась с его ладони на камни у его ног.

Он посмотрел на Ниллу, улыбка стала искренней, как свет луны.

— Вот и встретились, милая девица, — к ее удивлению и ужасу, он изящно поклонился, как танцор. — Я хотел с тобой встретиться. Слухи разнеслись до Нинталора о твоем присутствии в мирах. Когда я услышал их, я знал, что нам с тобой суждено встретиться.

Нилла стояла с пустыми руками, подняв бесполезно руки, раскрыв рот. Его слова окутали ее, но она едва слышала их за грохотом ее пульса. Какой глупой она была! Как глупо поверила, что сможет выстоять! Как глупо было думать, что она могла ему отказать! Мысли лились в ее голове, ритмичные и ужасные, и частичка ее разума узнала их как заклинание.

Не важно. Она уже проиграла.

— Кириакос! — рявкнул Соран, поднимаясь на ноги. Два пса бросились на него, схватили пастями его руки, сдерживая его, не разрывая кожу. — Если заберешь ее, ты нарушишь Обет. Думаешь, твой король простит тебя в этот раз? Думаешь, просто устроит изгнание? Ты навлечешь гнев всей Эледрии на свою голову! Ты…

— Молчать, — лорд фейри вытянул длинную руку и опустил ладонь на рот Сорана, пальцы растопырились на его лице. Нилла повернулась, смотрела в ужасе, как глаза мага закатились, он обмяк на земле кучей без сознания.

— Нет! — закричала она, разум бился в оковах чар. Она пыталась броситься к магу, но Кириакос поймал ее за руку, повернул ее к себе. Ее ладонь оказалась на голой мускулистой груди, ее голова отклонилась, и Нилла смотрела в его глаза.

— Хватит, милая девица, — фейри провел нежным пальцем по ее щеке, челюсти и под подбородком. — Ты уже не принадлежишь ему. Ты моя.

Он прижал два пальца между ее бровей. Нилла пыталась бороться, сопротивляться, но тьма наполнила ее.

Ее ноги подкосились, и она прильнула к груди высокого фейри — напоследок она ощущала, как его сердце быстро билось под ее щекой.

20

Петли чар Кириакоса обвивали дух Сорана, подавляя его. Он сопротивлялся, держался изо всех сил за сознание. Его тело лежало в онемении, но он не уснул.

Он смотрел зачарованными тусклыми глазами, как Нилла рухнула в руках фейри, словно жизнь вдруг выкачали из ее тела. Он смотрел, как Кириакос подхватил ее легко на руки, словно она была из соломы. Фейри повернулся и задумчиво посмотрел на Сорана, его взгляд был внимательным.

Низкое рычание зазвучало в ухе Сорана. Он не мог даже поежиться, когда холодная кость носа черепара задела его шею. Зверь скулил, желал крови.

Кириакос приподнял бровь, потом отдал короткий приказ. Выжившие гончие тут же отступили от жертвы и побежали к руинам ворот.

Лорд фейри посмотрел на Сорана.

— Передавай привет Лодиралю.

Голос странно разносился эхом в голове Сорана, пульсировал в висках. Хоть он пытался сопротивляться, веки отяжелели, и он не мог поддерживать их ни мига дольше. Когда он попытался открыть глаза, Кириакос пропал. Кириакос, гончие… и Нилла.

«Нет!».

Соран пытался двигаться, извиваться на месте. Но не только заклинание Ноксора парализовало его. Он сам навредил себе, устал, использовав больше магии, чем мог выдержать. Мышцы свело, они болели, а его дух кричал, просил облегчения.

Но он не мог отдыхать. Не должен был! Как только Кириакос заберет ее с острова, пройдет в Нинталор, и как только она окажется в его стенах…

Границы темницы Сорана сомкнулись вокруг него, как железные прутья. Его душа кричала в ярости и отчаянии, но его раскрытый рот мог лишь слабо стонать. Он снова закрыл глаза и погрузился во тьму, забвение. Может, заклинание Кириакоса было сильнее, чем он думал. Может, это убьет его, уберет его из этого мира.

Нежные пальцы коснулись его щеки, погладили.

«Мой бедный любимый».

Его душа напряглась. Он пытался открыть глаза, но не мог. Теперь он точно спал.

Он поднял дух, посмотрел из смертного тела на Кошмар вокруг него, мерцающий слой накрыл весь Роузвард.

Дева Шипов сидела на коленях рядом с ним. Маленькая, хрупкая. Все еще связанная заклинанием Розовой книги, но присутствующая в мире подсознания. Ее пальцы с шипами были покрыты лепестками роз, чтобы смягчить прикосновение. Ее лицо было почти человеческим, запах окружал ее густым воздухом.

Она смотрела на Сорана, слабо улыбаясь, как делала Хеления. Его сердце чуть не остановилось.

«Она все-таки тебя бросила. Ты знал, что так будет. Бросила ради другого мужчины».

Ее пальцы гладили его лицо, в этот раз духовное, а не тела, лежащего на земле. Она моргнула веками из темных листьев на пустых глазницах.

«Все женщины неверные. Разве не это ты написал во мне? Все женщины неверные, кроме одной. Твоей идеальной мечты».

Соран отпрянул от нее, встал и отошел от своего тела, двигаясь к вратам. Там он остановился, посмотрел с края утеса на темный берег Ноксора. Он уже был дальше, чем раньше. Потоки уносили Роузвард прочь?

Времени было мало.

Густой запах тянулся к нему сзади. Шелест лепестков роз и листьев шептал ему на ухо. Дева Шипов стояла за его спиной, ее губы были у его уха.

«Все вернется на места. Так, как всегда должно было быть. Мы с тобой. Вместе навеки».

Ее ладонь скользнула по его руке к шее, поиграла волосами у основания черепа.

«Ты скоро ее забудешь. Ты забудешь все неприятное, что она разбудила в тебе. И когда твоя проклятая книга сломается…».

Соран резко повернулся к видению. Рыча, он сжал ее голову обеими руками и давил, давил, давил, пока лепестки роз не взорвались в его пальцах. Она была скована. Заклинание Розовой книги работало. Она не могла с ним бороться, противостоять.

Она развалилась на тысячу кусочков стеблей, листьев, лепестков, их разнес ветер.

Вытирая руки об мантию, Соран вернулся к своему спящему телу. Он должен был проснуться. Не было времени. В голове появилась идея, которая ему не нравилась. Но если Ниллу можно было спасти только так…

Двигаясь умело, Соран лег в свое тело. Было больно ощущать, как парализованные конечности сковывают его дух, было агонией уместиться в оковы чар и его тела. Со стоном он открыл глаза и смотрел на мир вокруг него.

Он был не таким черным, как до этого. Тени Ноксора уже отступали, и Роузвард был в темноте, но не глубокой. Как долго он спал? Может, часы, может, дни.

Он робко проверил тело. Черепары порвали его одежду, но лишь случайно задели кожу. Он страдал хуже от Девы Шипов и недавно от рога единорога. Воздух Роузварда уже ускорял его исцеление, и несколько новых шрамов ничего не меняли.

Он встал на колени. Все болело, но боль убеждала, что он был жив. Его окружала вонь смерти, и когда он осмелился оглядеться, он увидел трупы трех черепаров, жертв его магии.

Он с дрожью опустил голову. Пару мгновений он просто оставался на месте, дышал, опустив голову к груди.

Он поднял взгляд, ноздри раздувались.

Он как-то поднялся на ноги, как-то стал двигаться. Избегая останков рассеченной пополам гончей, он миновал врата, пошел по тропе, пока не добрался до дороги, ведущей к развалинам города у гавани.

Границы его темницы можно было пересечь. Он мог выйти на короткое время. Лодираль узнает, конечно. Но то, что с ним сделает король Аурелиса, будет стоить этого, если он сможет добраться до Ноксора.

Соран коснулся кожаной обложки Розовой книги в его мантии. Он уже использовал два больших заклинания, и книжка записей школьника была бесполезной там, куда он шел. Но одно могучее заклинание…

Добравшись до конца тропы, Соран пошел между развалин зданий. Он думал, что слышал, как что-то внутри одного из домов шевелилось — шаркали ноги, быстро закрылась дверь. Он нахмурился, отчасти обернулся. Другое существо из Ноксора пересекло узкий канал, поселилось тут?

Нет. Он покачал головой и пошел дальше. Если каким-то чудом он вернется из этого похода, он разберется с нарушителями.

Лодка Ниллы ждала на берегу, вдали от волн моря. Соран убрал с лодки кусочки водорослей и мусор, убедился, что на ней еще можно было плыть. Ему лодка казалась прочной. Он собирался недалеко.

Его руки дрожали, грозили отказать, пока он тащил лодку к воде. Как он мог отыскать силы на то, что задумал? Стиснув зубы, он отправил лодку в воду, быстро забрался внутрь и схватил весла.

Может, ему не хватит сил. Но он сделает это. Как-то.

Даже Кириакос не был готов к бою с выпущенным носрайтом.

21

Ощущение идеальной мягкости встретило Ниллу, когда она медленно приходила в себя. Мягкость, как облака. Воздушные перистые облака, нежные у ее уставшего тела. Она прильнула к ощущению, думала, что не проснется. Не сейчас.

Когда она глубоко вдохнула, пряный незнакомый аромат защекотал ее нос, было приятно. Это был не запах роз, она была уверена, хотя не помнила в тот миг, почему это было важно. Она вдохнула снова, пряность щекотала ее ноздри и горло, свернулась в груди. Вместе с мягкостью было просто чудесно.

Переливы музыки ласкали ее уши, серебро и свет луны сплетались с низкими нотами струн. Такую музыку она еще не слышала. Музыка была сложной, непонятной. Если Нилла сосредотачивалась на ней, она била по ее голове. Но эта музыка не требовала концентрации. Она была как гул природы на фоне, медленный танец сфер. Всегда присутствующий, но незаметный. Она дала разуму расслабиться, музыка играла на ее чувствах, успокаивая и возбуждая по очереди.

Пальцы коснулись ее лица. Холодные твердые пальцы не сочетались с мягкостью, запахом или музыкой. Они потянули ее за щеку, за кожу вокруг ее глаз. Нилла нахмурилась и отвернула голову. Грубый голос прорычал странные слова.

Глаза Ниллы раскрылись.

Лицо, вырезанное из обсыпающегося белого камня нависало над ней. Жуткое лицо выточила неумелая рука, скулы выпирали, челюсть была слишком большой, а мелкие глазки были посажены глубоко под выдающимся лбом. Нилла резко вдохнула, попыталась закричать, но грудь сдавило так, что воздух не мог покинуть ее легкие.

— Отойди, Грорк, — сказал мелодичный голос из-за той уродливой головы. — Ты напугаешь бедняжку.

Каменное лицо подвинулось, и Нилле стало видно новое лицо, не менее странное. Вместо камня, оно было будто вырезано из дерева, отполированного так, что рисунок дерева выделялся завитками на щеках. Нос был мелким бугорком и двумя щелками ноздрей. Но губы были маленькими и изящными, а большие сияющие глаза обрамляли длинные белые ресницы, похожие на листья папоротника.

— О, милая сестра, — сказало создание с зелеными глазами, голос был нежным и похож на женский. — Мы так рады, что ты пришла. В нашу семью давно не прибывал кто-то новый, и мы стали грустить.

Она попятилась на пару шагов, чтобы Нилла ее лучше видела. Это точно была женщина, но из дерева, нагая, но не стесняющаяся этого. У нее были четыре длинные руки, которые разделялись на столько ладоней, что Нилла не могла и сосчитать. Эффект должен был ужасать, но выглядело странно изящно.

— Позволь представиться, — продолжила древесная женщина. Только тогда Нилла поняла, что не слышала язык, который узнавала. Звуки били по ее ушам шелестом листьев и скрипом ветвей с гулом земли. Но они как-то менялись в ее голове, становясь понятными. — Я — Дирсдалираделади, Вторая сестра. Тут, — она махнула двумя руками, указала множеством ладоней на гору камней за ней, — Грорк, — слово прозвучало резко, — Пятая сестра. Слева от тебя Мерледруна, Четырнадцатая сестра, а за тобой — Валсатра, Семнадцатая сестра.

Нилла повернула голову влево, где стояла высокая худая женщина с розовой кожей и бордовыми волосами в свободном платье цвета вина. Женщина не смотрела в глаза Нилле, глядела поверх ее головы. Она выглядела менее живой, чем каменная Грорк. Нилла обернулась и заметила нечто, похожее на тень, было и пропало. Она не знала, была ли это Семнадцатая сестра.

— Г-где я? — выдохнула Нилла.

Улыбка древесной женщины стала шире, показывая больше острых зубов. Она склонила голову, волосы-листья из белого золота скользнули на ее плечо объемными волнами.

— Ты в Нинталоре, — она моргнула странными ресницами. — Могучей крепости нашего известного мужа. Приветствую, сестра!

С этими словами она протянула четыре руки и обняла Ниллу. Нилла ощущала силу тех рук, которые хоть и сжимали ее нежно, могли легко порвать ее на клочки. Она отодвинулась, как только древесная женщина дала ей шанс, и осмотрелась в комнате.

Она лежала на большой кровати. Красный полог свисал с черных сияющих столбиков, и нежность под ней была большим красным одеялом из пушистой шкуры какого-то зверя, о котором Нилла не слышала. Большой камин занимал одну стену, огонь в нем согревал даже темные уголки красным светом. Кровать стояла в центре комнаты, окруженная восемью стенами, все были алыми с замысловатыми узорами листьев и цветов, и… Нилла моргнула и посмотрела снова. Среди листьев и цветов были фантастические фигуры в разных стадиях раздевания.

Третий взгляд вызвал жаркий румянец на ее щеках.

Нилла уткнулась лицом в ладони. Все смешалось в ее голове, и музыка на форме мешала сосредоточиться. Она видела вспышки моментов перед глазами: Соран взмахивает рукой, и жуткая синяя магия рассекает тело монстра… большая фигура выходит из тьмы, кожа тускло сияет… сильные руки вокруг ее тела… покачивание лодки на воде… страх, страх, страх.

Нилла со стоном зажмурилась, воспоминания прояснились. Кириакос. Лорд Ноксора. Он нашел ее и забрал.

Ее грудь сдавило, она чуть не задохнулась от желчи, поднявшейся к горлу. Все обретало смысл: красная комната, мягкое одеяло, полог и картинки на стенах.

«Он берет их как жен. Смертные — его любимые».

Убрав ладони от лица, Нилла посмотрела на странные фигуры вокруг нее.

— Вы… сестры? — тихо спросила она. — Сестры-жены?

Древесная женщина кивнула и снова улыбнулась, сжимая вместе шесть пар ладоней от радости.

— Да! Я, — она опустила одну из свободных ладоней на голую грудь, — дриада из лесов Нестерик в Солире, а Грорк, — она махнула еще тремя ладонями на женщину из камня, — с Умбрийских островов, она — тролль. Мерледруна, — она кивнула на розовую женщину, стоящую напротив Ниллы, — вайла, родилась и выросла в Цилане, в Аурелисе. А Валсатра… ну… — она тревожно огляделась. — Мы не знаем, если честно. Мы думаем, она — вампир.

Нилла несколько раз сглотнула.

— Вы… вы все… — она не могла сформировать слова, не была уверена, что хотела спросить.

Но дриада счастливо продолжила, ее ветки-руки шуршали, она сжала ладони Ниллы.

— Хоть мы из разных миров, нас объединило сестринство от нашей общей любви к Кириакосу, нашему прекрасному и милосердному лорду.

Нилла уставилась на женщину. Она плохо помнила Кириакоса, но он точно не был милосердным. Красивым, да. Но он был грозным, а не милосердным.

Она высвободила ладони, ей не нравилось смотреть в глаза дриады, снисхождение там. Испуганно охнув, она поняла, что на ней было только нижнее платье — изорванное, в пятнах, не прикрывающее толком. Шнурки спереди были отчасти развязаны, и Нилла поспешила поправить их, озираясь в поисках сиреневого платья.

— О, нет, милая! — завопила дриада, убрала руки Ниллы. Она не могла бороться с женщиной. Нилла могла лишь смотреть большими глазами, как еще две ладони дриады развязывали шнурки. — Нельзя такое носить. Не этой ночью. У нас есть для тебя наряд лучше.

Словно услышав намек от дриады, огромная каменная женщина — тролль — подняла что-то в своих кривых пальцах. Нилла посмотрела и чуть не подавилась языком. Это был наряд, но не платье. Черная мерцающая ткань с длинными разрезами спереди почти до талии. А остальное…

— Я это не надену, — Нилла повернулась к дриаде, та моргнула в смятении. Надеясь на сочувствие, она повернулась к розовой женщине, но там эмоций не было, будто она была из воска.

Дриада тихо зашипела и подхватила черный наряд ладонью.

— Разве в твоем мире свадебный цвет не черный? Помнится, одна или две мои смертные сестры говорили, что они предпочитали белый. Может, я найду их старые платья, но… как жаль! Валсатра сделала это специально для тебя, и ты не хочешь ее обидеть.

Тень задрожала у затылка Ниллы. Она обернулась, пытаясь увидеть, кто за ней был, но без толку.

— Я не хочу никого обидеть, — быстро сказала Нилла. — Я просто… не выхожу замуж.

Дриада издала странный звук, будто лай, и этот шум в ушах Ниллы превратился в звенящий смех.

— О, милая сестра, ты уже замужем!

— Нет, — Нилла яростно замотала головой и высвободила запястья из рук дриады, закрыла платьем замерзшую грудь. — Уверена, я бы такое помнила.

Дриада медленно моргнула, пушистые ресницы мягко опустились. Когда они поднялись, ее лицо стало мрачнее.

— Наш лорд забрал тебя, — сказала она напряженно. — Ты — его невеста. И этой ночью твои сестры-жены должны сделать тебя готовой для его приема.

С этими словами она подняла голову и несколько пар ладоней, а потом хлопнула.

— Сестры! За работу!

Много ладоней вытащили Ниллу из кровати и раздели раньше, чем она успела подумать. Она пыталась отбиваться, но дриада быстро поймала ее руки и ноги, а розовая женщина подошла и стала мыть ее грубой губкой. Голова Ниллы кружилась. От запаха духов было плохо.

«Соран», — дико подумала она, а кто-то — наверное, невидимая Валсатра — стал расчесывать ее волосы. Что стало с Сораном? Ее воспоминания были мутными, но она была уверена, что Кириакос что-то с ним сделал, оставил его на земле. Живым? О, Боги, только бы он был еще живым!

Розовая женщина стояла перед Ниллой, вытирала губкой ее плечи и шею, но вдруг замерла и подняла изящную ладонь. Нилла, дрожа, опустила взгляд на холодную цепочку.

Овальный кулон лежал между ее грудей.

Розовая женщина взглянула в сторону, где болтала дриада, теребя черный свадебный наряд. Она быстро открыла медальон. Ее ноздри чуть раздулись от запаха Сладких Снов, наполнившего комнату.

Она посмотрела в глаза Нилле. Ее бесстрастное лицо на миг ожило. От изумления?

Нилла смотрела, сердце билось в агонии выжидания.

Розовая женщина закрыла медальон, дриада появилась у ее плеча.

— Что такое, Мерледруна? — прощебетала она.

Розовая женщина пожала плечами, лицо снова стало бесстрастным, она разглядывала медальон.

— Убери его, — сказала дриада, опустив две ладони на плечо женщины. Она улыбнулась Нилле с острыми зубами. — Невеста должна быть новой в ночь, когда она принимает мужа.

Ниллу мутило. Но розовая женщина поймала ее взгляд и… Слабо тряхнула головой? Предупредила? Ее ладони скользнули по шее Ниллы, расстегнули цепочку и забрали медальон.

— Ты дрожишь, бедняжка, — три ладони отодвинули розовую женщину, и дриада встала на ее месте, наносила масла и крема на бледную кожу Ниллы. — Не бойся. Наш муж ценит каждую жену как идеальный цветок в его саду. Ты сама скоро узнаешь.

Нилла ее едва слышала. Она смотрела на розовую женщину поверх плеча дриады. Она видела, как женщина прошла к красной кровати. Ее длинные волосы скрывали ее лицо, но она убрала пряди и поймала взгляд Ниллы.

А потом убрала медальон под большую подушку.

Нилла прикусила губы, ее сердце колотилось. Ее ноги подкосились, и она упала бы, если бы тролльша не поймала ее за плечи сзади, придерживая ее. Она заставила себя дышать, игнорируя то, как пряный воздух обжигал ее горло.

Она не была беззащитной.

Они нарядили ее в черное, она не сразу поняла, что они сделали. Нилла пришла в себя, охнув, когда дриада затянула плотно шнурки корсета. Только тогда она опустила взгляд и посмотрела на странное свадебное платье. Разрезы на юбке доставали до талии, открывали ее бедра, и узкая мерцающая полоска ткани не давала проявить скромность. Корсет приподнимал ее небольшую грудь, делая ее пышнее. Маленькие цветочки из бусин покрывали подол, мерцали в свете огня. Две свободные лямки обрамляли плечи, ниспадая на руки, рукавами назвать их не удавалось. Ткань была мягче, чем у платьев в комнате леди в Дорнрайсе.

Этот наряд служил для одной цели.

— Вот, — дриада отошла, зеленые глаза сияли. — Ты милая, — она пощекотала Ниллу под подбородком. — О, как давно у нас не было смертных сестер! Я так по ним скучала. Но ты… да, ты можешь вернуть старые дни, да? Я хочу узнать о твоих смертных обычаях. Теперь!

Она хлопнула в ладоши, и другие жены — включая тень, которая была Валсатрой — собрались за ней.

— Мы пойдем, — сказала дриада. — Утром мы придем и познакомим тебя с обычаями Нинталора. Твои покои такие красивые, они тебе точно понравятся. Доброй ночи, милая сестра!

Она подняла три разные ладони ко рту по очереди, посылая поцелуи. Тролль подняла большую ладонь, медленно помахала пальцами. Тень на миг погасла, став незаметной.

А потом они вчетвером прошли к стене и открыли дверь, которую Нилла до этого не видела. Они прошли, но розовая женщина задержалась и оглянулась на Ниллу. Ее взгляд упал на подушки на кровати.

А потом она ушла и закрыла за собой дверь.

22

Нилла бросилась к кровати. Сколько у нее было до появления Кириакоса? Он мог уже быть возле комнаты, ждать, пока другие жены покинут ее. Может, остались мгновения. А то и меньше.

Она схватила цепочку, вытащила медальон, чуть не запустив его по комнате в спешке. Сев на край кровати, Нилла едва могла управлять дрожащими ладонями, но открыла медальон. Запах Сладких Снов чуть не подавил пряные духи, но Нилла вдыхала его с радостью.

Осталось две дозы. Одной хватит. Она провела пальцем по половине медальона, быстро нанесла средство на потрескавшиеся губы. Оно тут же впиталось, и запах пропал.

Закрыв медальон, Нилла огляделась, гадая, куда его спрятать. Под подушку? Нет, если средство сработает, ей придется убегать быстро. Лучше, чтобы медальон был на ней. Но если Кириакос увидит цепочку? А если задаст вопросы? Риск был слишком велик.

Других вариантов не было, она сунула медальон под корсет. Шнурки были затянуты плотно. Металл неприятно холодил ее живот, но медальон был там в сохранности. Его найдут, только если… если…

— Его не найдут, — Нилла сжала кулаки. — Не найдут.

Она вскочила и прошла по комнате, сердце колотилось от адреналина и страха. Когда она добралась до большого камина, она замерла и посмотрела на огонь. Странно, что он горел так ярко, но не грел комнату, по крайней мере, сильно. Пряный запах, казалось, сходил от бревен.

Все в этой комнате было создано для соблазнения. Она ощущала, как все это убаюкивало ее.

Но она не поддастся. Страх был ее другом в такой миг.

Она отвернулась от огня к кровати и быстро отвела взгляд. Она посмотрела на инструменты, лежащие на изящной подставке. Она назвала бы это каминными приборами, только они были не из железа в Эледрии. Сжав рукоять длинной кочерги, она подняла ее, как меч. Огонь сиял на остром конце. Нилариум, скорее всего. Орудие казалось прочным.

Она поправила хватку, а потом выругалась.

— Ты не думаешь, девица!

Она не могла напасть на Кириакоса открыто. Сладкие Сны были ее лучшей защитой. Лучше поцеловать его и покончить с этим.

А если это не сработает? Он был фейри. А если он был защищен от ядов фейри?

Нилла сглотнула. Она отнесла кочергу к кровати и сунула под подушки. От понимания, что она там, Нилла ощущала себя смелее.

Когда она повернулась к комнате, тяжелые шторы на одной из восьми стен привлекли ее внимание. Она подбежала и сдвинула их. Стекло отражало красную комнату, мир снаружи не было видно. Она прижалась ликом к стеклу, прислонила ладони вокруг глаз, но только уловила много остроконечных крыш и дымоходов, порой свет сиял в длинных узких окнах.

— Зараза, — прошептала она. Получится кочергой разбить окно? Возможно. Но куда бежать отсюда? Казалось, место было высоко. Если она была права, она была на высоте двенадцати этажей.

Нилла задвинула шторы. Может, ей стоило ждать в кровати. Очаровательно улечься, соблазнить лорда фейри для отравленного первого поцелуя. Ее мутило, но этот план был самым безопасным. И там она сможет схватить кочергу.

Ее босые ноги тихо прошли по красному ковру. Нилла вернулась к кровати, забралась на мягкое одеяло. Она повернулась, чтобы черная ткань скрыла ее ноги, но все равно ощущала себя открыто. Может, это было к лучшему. Если планом было заманить фейри, ей стоило выглядеть искушающе. Уперев локоть в подушку за собой, она опустила другую руку на бедро.

И ждала.

Огонь пылал, треск смешивался с далекой музыкой, словно флейтой. Сердце Ниллы медленно успокоило биение, и она стала дышать легче. Голова немного кружилась, и она устала. Как давно она спала должным образом? Не зачарованно, а по-настоящему, отдыхая? Ни разу после неудобного сна на стуле в маяке.

Маяк.

«Соран…».

Что с ним стало? Он умер, лежа на разбитой брусчатке в Дорнрайсе? Нет, она не верила в это. Он просто не мог умереть. Пока что. Она хотела еще раз увидеть его, поговорить с ним, сказать… что? Правду? О Гаспаре, папе и ее миссии? О Сэме? Обо всем, о чем она врала? Как обманывала его, готовилась к предательству?

Нет. Все это было не тем, что она хотела ему сейчас сказать. Не такие признания полились бы из ее сердца, если бы у нее был шанс.

Она закрыла глаза, странная музыка и странный аромат от бревен окутали ее. Она спала? Вопрос звучал вяло, пробрался к ней. Она не могла задремать! Она только закрыла глаза, чтобы они отдохнули миг. Но веки были тяжелыми, и ее голова так удобно лежала, а музыка играла мило.

Кто-то дышал. Глубоко и тяжело.

Нилла насторожилась. Ее глаза открылись, и она посмотрела на лицо Кириакоса, замершее в дюймах над ее.

Его черные глаза окружили морщинки, рот изогнулся в медленной улыбке.

— Ах! Спящая красавица просыпается.

Нилла резко подняла ладонь, попала по его челюсти, резко толкая, его зубы звякнули. Он отступил, и она использовала шанс, чтобы поднять колено в его живот, вызвав громкий стон. Он отступил дальше, обвил руками живот, и она поспешила откатиться, направляясь к краю кровати. Ее ладони скользнули под подушки, нашли кочергу из нилариума и потянули. Она рухнула на пол, не понимая, что ноги были полностью открыты, а юбки придавил сидящий лорд фейри. Она резко дернула за ткань, вытащила ее из-под него и вскочила на ноги, сжимая кочергу, направляя конец ему между глаз.

Он смотрел на кочергу, выражение лица было смешным. Он поднял взгляд на ее глаза.

Она замешкалась на миг.

Когда она ударила, он уже двигался, уклонился в сторону, вскочил с кровати. Свет огня играл на его большом нагом торсе, темная кожа от этого отливала лиловым. Она думала, что он прыгнет на нее, но он повернулся, опустил руки и оставил грудь открытой и уязвимой.

Нилла уперлась ногой и бросилась, целясь в его сердце. Она вложила весь свой вес в бросок, и нилариум сверкал. Но он легко шагнул в сторону, поймал кочергу, когда та пролетала мимо. Он потянул за кочергу. Нилла не отпускала, но он толкнул ее. Пять шагов, и она ударилась об стену.

Он склонился, прижал холодную кочергу к ее голой вздымающейся груди. Он был таким высоким, что пришлось вытянуть шею, чтобы смотреть на него, на его сияющие черные глаза.

— Моя маленькая жена полна сюрпризов, — он хрипло рассмеялся.

Ее желудок трепетал от звука, но не от страха. Что-то в его голосе вместе с запахом, которым она дышала, вызвало слабый пульс в ее животе, странный и волнительный.

Она скривилась. Это ощущение нужно было побороть!

Постойте. А Сладкие Сны? Она забыла от шока. Она не должна была биться. Она должна была поймать его голову, притянуть его губы к своим. Но кочерга придавила ее руки.

Кириакос склонился. Она думала, что он поцелует ее, это упростило бы дело, но он уткнулся носом в ее волосы, лежащие на ее плече, и глубоко вдохнул.

— Ах, — выдохнул он, и по ее спине пробежала дрожь от хрипотцы в его голосе. — Как давно я не ощущал запах крови ибрилдиан! Я не понимал, как скучал, как желал этого.

Ибрилдиан? Часть ее разума за грохотом ее пульса узнала слово. Он уже говорил его в Дорнрайсе. Так тут называли людей?

Лорд фейри отодвинулся, медленно и опасно улыбнулся. А потом он приподнял бровь.

— Ты напугана, кроха, — к ее удивлению, он отпустил кочергу и попятился на несколько шагов. Без его поддержки она чуть не съехала на пол, но вовремя спохватилась.

Он покачал головой, еще улыбаясь, и его полночные волосы ниспадали шелком на его широкие голые плечи.

— Не бойся. В отличие от слухов, я люблю, когда жены сами меня хотят. Сейчас у меня другие планы на тебя.

Он отвернулся, видимо, зная, что у нее не было сил для еще одной атаки, и оставил ее с кочергой, подошел к столу, который она не заметила — у стены напротив камина. Шепча слова, которые она не слышала, он щелкнул пальцами, и на кончиках его пальцев появился свет. Он поднес огонек к двум свечам, и они ярко загорелись.

К ее удивлению, Нилла увидела свою сумку на столе, а рядом ее перо и книгу заклинаний.

Кириакос махнул на стул у стола.

— Нужно поговорить, моя милая жена, — сказал он. — Я хочу узнать больше о твоей магии, ведь уже немного видел. Тот твой хитрый меч! Так забавно. Сделай что-нибудь. Присядь. Тебе нечего бояться.

Фейри не мог врать прямо, но Нилла подозревала, что эти слова были не совсем правдой. Но она не могла просто стоять спиной к стене. Если он хотел ей навредить, он уже мог легко это сделать.

Нилла опустила кочергу, пересекла комнату, понимая, как разрезы на юбке открывали ее колени и бедра с каждым шагом. Кириакос тоже заметил, скользил взглядом по ее телу с одобрением. Но он отодвинул для нее стул. Когда она села, он устроился напротив нее. Он был слишком большим для стула и стола, но он умудрился выглядеть расслабленно и изящно.

— Теперь, — он опустил длинный палец на обложку ее книги, — расскажи об этом.

— Эм, — Нилла кашлянула, убирая хрипотцу из голоса. Сладкие сны горели на ее губах, сильные и готовые. Но она не могла броситься над столом и попытаться поцеловать его. Она могла и говорить. — Это книга заклинаний.

— Да, — лорд рассмеялся и открыл пальцем книгу, стал медленно листать пустые страницы одну за другой. — Я знаю принцип. Но разве книги смертных не должны быть наполнены записанными заклинаниями? Или процесс изменился за триста лет?

— О, нет, — Нилла кашлянула. — Я еще новичок в… магии. Я написала лишь несколько правильных заклинаний. И уже их использовала.

— Да? — он приподнял бровь. — Но ты начала обучение. Это хорошо. Как только росток магии пробился, просто усилить его рост. Особенно в ибрилдиане.

Она взглянула на него и отвела взгляд, не зная, что сказать.

— Тот смертный маг, — продолжил Кириакос, — на плавающем острове. Он был твоим наставником? Твоим, — он склонился, свет свеч сиял на острых зубах в его улыбке, — любовником?

— Наставником, — быстро ответила Нилла, потерла ладонью лицо, убирая пряди волос с глаз. — Мы, кхм, только начали уроки. Неделю назад.

— И ты так далеко продвинулась! — Кириакос покачал головой, пытался поймать ее взгляд. — Ты не понимаешь правду, да? Ты не знаешь, как далеко прошла за короткое время. Насколько я понимаю, у смертного мага уходят годы, чтобы развить способность воспринимать квинсатру, а тем более — тянуть оттуда магию. Несколько лет для моего вида — это мало. Но для твоего вида время куда важнее, — он отклонился на стуле и изящно махнул в ее сторону, огоньки на свечах трепетали. — Ты продвинулась за неделю так далеко, что для нас это как ребенок, который танцует и поет через час после рождения. Чудо!

Нилла нахмурилась. Она? Он говорил слова с весом, со значимостью. Она ошеломленно взглянула на него, опустила взгляд.

— О, — Кириакос медленно кивнул, скрестил руки на широкой груди. — Ясно. Ты не знаешь, кто ты, да?

Она не успела придумать ответ, он встал и прошел по комнате, чтобы коснуться места на ровной стене. Она открылась, и стало видно шкаф с красивыми графинами. Он взял графин и два бокала, принес их на стол и опустил один бокал перед Ниллой, другой — возле своего места. Хрустальная пробка музыкально звякнула, он поднял графин и покрутил темно-красную жидкость, а потом налил. Сладкий запах поднялся из бокала, смешиваясь с пряностями в воздухе.

— Немного подкрепления, милая, — фейри закупорил графин и сел на свое место. Он поднял бокал в беззвучном тосте и сделал глоток.

Нилла тревожно смотрела на свой бокал. Что там было? Еще чары? Ее язык ощущался как наждачная бумага, в горле першило. Она поймала взгляд Кириакоса.

— Это вино, — ответил он на ее не озвученный вопрос. — Аурелийское вино с прибрежного региона Милейлы. Говорят, смертным оно подходит. Попробуй, милая. Тебе это нужно для того, что я тебе расскажу.

Она взяла бокал и покрутила его. А потом быстро, пока не передумала, поднесла к губам и сделала глоток. Сладкий вкус наполнил ее рот, яркий, как свет на рассвете. Он оживлял и радовал, оставлял горьковатое послевкусие. Было приятно. Точно не та гадость, которую давал Соран! Она сделала второй и третий глоток, а потом допила бокал.

Кириакос задумчиво теребил свой бокал.

— Твой наставник не говорил тебе, что ты — ибрилдиан.

Нилла покачала головой. Когда ее разум приятно встрепенулся, она застыла.

— Ч-что это за слово? — она чуть запиналась. — Ибрилдиан. Вы его все повторяете, но я не слышала его раньше.

Лорд фейри улыбнулся, осторожно крутил бокал, вино плескалось там.

— На твоем языке, думаю, это слово «гибрид». Так описывают детей фейри и людей. Как ты.

Нилла моргала. А потом нахмурилась и села прямее.

— Что? О чем вы говорите?

— Потому ты так умела в магии. Твоя кровь — смешение качеств фейри и людей. Не половина на половину, пожалуй. Если не ошибаюсь, один из твоих родителей был ибрилдиан, наверное, твоя мама. Странно, что она смогла прожить достаточно долго, чтобы родить. Дети фейри и людей под запретом после Обета, и редкие выжили в эти дни. Мои дети-ибрилдиане были давно убиты на моих глазах, — в его словах была горечь, но он продолжал улыбаться. Контраст поражал. — Но, милая, потому мне и повезло, что я встретил тебя.

Ее сердце сжималось сильнее от каждой его фразы. Гибрид… фейри и человек…

Мама.

Конечно.

Конечно. Она должна была давно понять это.

Конечно, мама была отчасти фейри. Как она могла быть такой красивой, дикой, беспечной? Только фейри танцевала бы в жизни в низшей части в Вимборне, не переживая. Только фейри думала бы, что можно украсть красивого смертного мужа, держать его, как питомца, все эти годы, беспомощного и очарованного. В этом был смысл.

И как еще она получила все свои сокровища фейри?

Но тогда… что это означало? В голове Ниллы кипели вопросы, которые она не могла сформировать. Не думая, она поднесла бокал к губам, сделала еще глоток. Она не была человеком. Не полностью. Хорошо. Она могла с этим справиться, да? Она все еще была собой.

— Он… знал? — вдруг выпалила она, вспомнив, что не стоило выдавать имя Сорана.

— Твой наставник? — Кириакос осушил бокал и опустил его с силой. — Он должен знать. Он знает сложности магии, знает, как она течет в даже самых сильных магах. Он не мог не понять правду, проводя с тобой уроки.

— Почему… почему он не…?

— Почему не рассказал? От страха, наверное. Боялся того, что ты можешь, какой можешь стать. Смертные маги все похожие — наглые мерзавцы, желающие подавить других в их пути к вершине. Чудо, что он не убил тебя сразу. Это смертные заставили запретить гибридов, когда подписывали Обет. Они не могли вытерпеть соперничество. Они не могли вынести мысль о существах, которые могли повелевать магией смертных и фейри.

Нилла обмякла на стуле, уперлась локтем в стол, а лбом — в кончики пальцев. Это было слишком.

Но она не могла презирать Сорана за то, что он скрыл это от нее. Сколько опасных секретов она от него скрыла?

Но эта тайна затрагивала то, кем она была. Она имела право знать это! Или лучше не знать? Не знать, каким было ее существование, было преступлением.

Она застонала и закрыла глаза, ее пальцы терли лоб.

Кириакос встал.

— Моя бедная милая женушка, — сказал он, прошел к ее стороне стола. Она не успела понять, что происходило, он обвил ее рукой, ладонь сжала ее локоть, другая — ее другую ладонь. Он поднял ее со стула, и она отшатнулась, прильнула к нему. Внезапный жар и близость его тела пробудили что-то в ней, что-то пронзающее. Она не могла дышать, и она знала, что он слышал это. — Идем, ты устала, — прошептал он ей на ухо. — Нужно отдохнуть. Хорошенько отдохнуть. Мы сможем обсудить серьезные темы, когда ты поспишь. Идем. Еще пара шагов. Кровать ждет.

Он вел ее, и она не могла противостоять. Когда они подошли к кровати, она поймала столбик одной рукой. Она отпрянула из его хватки, повернулась к нему, прижалась спиной к столбику кровати.

Лорд фейри улыбнулся ей, свет огня смягчал его странные черты. Или на нее влияло вино?

— Я говорил, что не хочу тебе вредить? — шепнул он, поднимая ладонь, ведя пальцем по ее челюсти.

Она кивнула и сглотнула.

Он склонил голову, его глаза были на одном уровне с ее, темные и пристальные.

— В моей стране есть традиция, — сказал он. — Традиция брачной ночи. Жених может дать невесте три поцелуя. Только три. Если она больше не хочет, он покинет комнату. Четвертый поцелуй дается, если его просят.

Комната была очень теплой, медленно кружилась. Сколько глотков вина она сделала? И когда странная музыка стала рычать в ее груди? Она сжала столбик кровати, поддерживала себя.

Три поцелуя. Этого хватит.

Хватит… для чего?

«Сладкие сны! — ревел ее разум за гулом музыки. — Сладкие сны, дурочка!».

Это был ее шанс. Может, единственный. Если она не использует сейчас, Сладкие сны выветрятся.

Она смотрела в темные глаза лорда фейри, ощущая себя маленькой и уязвимой. Уловка ее матери сработает на нем? Если да, что она будет делать?

А если нет…

Кириакос склонил к ней голову. Уголки его рта приподнялись, зубы сверкнули белым, клыки были острыми. Он склонился, и она почти ощущала его губы на своих. Но они не соприкоснулись. Его губы были над ее ртом, она отклонила голову и приподнялась, тянулась губами, даже не соображая, что старалась пересечь расстояние между ними.

Он отступил на пару дюймов, дразня. Ладонь с длинными пальцами легла на ее голое плечо. Ее кожа горела от его прикосновения, он вел пальцами по ее руке, играл с пародией на рукав, следовал к ее ладони, сжимающей столбик кровати за ее спиной. Когда его пальцы сжали ее ладонь, она попыталась противостоять. Лишь на миг. Он притянул ее руку между ними, тонкую и белую у его голой груди.

Он разжал свои пальцы один за другим, повернул ее ладонь, прижал губы к нежной коже ее запястья.

— Один, — прогудел его голос.

Нилла отдернула руку и сжала столбик снова, уверенная, что сползет на пол, если не будет держаться. Ее грудь сдавило, она понимала, как ее грудь вздымалась и опадала от неглубокого дыхания.

Ладони Кириакоса скользнули по ее плечам и шее, его ногти задевали ее плоть, намекая на опасность, но не ударяя. Он нежно обхватил ее лицо.

«Сейчас, — подумала она. — Сейчас!».

Хоть его рот снова был над ее, он подвинул ее голову и поцеловал ее в лоб.

— Два, — сказал он.

Нилла быстро моргала. Его лицо будто плавало перед ее глазами. Скуление вырвалось из ее горла. Он улыбнулся, понимая, какой огонь развел, как его голос и ласки влияли на нее вместе с музыкой и ароматом.

— Последний поцелуй, — он все еще держал ее лицо. — Куда же его опустить?

Он посмотрел на ее рот. Его ресницы были густыми и длинными. Все в нем было опасным и идеальным.

Потому во многих старых песнях говорилось, что смертные поддавались фейри, несмотря на все предупреждения, советы и разум. Пьянящая энергия мерцала в дюймах, разделяющих их тела. Один неверный ход мог поджечь воздух.

Его правая ладонь скользнула по ее затылку. Его пальцы сжали ее волосы, и он отодвинул ее голову, наклонил. Его глаза смотрели в ее, его рот замер над ее губами. А потом он опустился ниже и ниже. Ее глаза закрылись, она ощутила, как его зубы слабо задели кожу ее шеи, и ее спина выгнулась в ответ.

Пальцы его левой ладони гладили ее плечо, а потом стали играть с цветами из бусин на верхнем краю ее корсета. Он опустил третий поцелуй на ее горло.

Ее кровь кипела, готовая взорваться в ее венах.

— Три, — прошептал он в ее плоть.

Он отошел, опустил руки, она отчаянно сжимала столбик кровати. Он все еще с пониманием и опасно улыбался. Она не могла смотреть, опустила взгляд на его широкую грудь. Свет огня играл на ее чертах, подчеркивая сильные мышцы.

— Ну, милая жена? — его голос был мягким и темным, как полночь. — Тебе нужно больше поцелуев?

Нилла усилием воли подняла взгляд на его глаза. Ошибка. Она была мышкой, попавшейся под гипнотический взгляд гадюки.

Она отпустила столбик кровати, шагнула в сторону, а потом села на край кровати и отклонилась, прикусила губу, боясь того, что могла сказать.

Но ей не нужно было говорить. Он понимал.

Он одним шагом добрался до кровати. Его руки обвили ее, уложили на спину. Он ласкал ее щеку, шею, скользил ладонью по ее плечу, голой руке. Добрался до талии и открытой кожи ее бедра.

— Тебе нужно это сказать, — прошептал он, его лицо было в ее волосах, зубы играли с мочкой ее уха. — Нужно сказать, что ты хочешь больше. Это традиция.

Нилла заскулила и повернулась к нему. Его глаза были близко, дыхание обжигало ее лицо. Его ладонь прижалась к ее пояснице, притянула ее к нему, и она быстро опустила ладонь и растопырила пальцы на его голой груди. Он замешкался, неуверенность была в его глазах.

— Я хочу больше, — сказал она.

Он с рычанием повернулся на нее, прижался губами к ее рту. Она ответила, обвив руками его шею, погрузилась в его объятия. Ее голова кружилась от опасности, словно она прыгнула с высокого обрыва, ощущала свист ветра, восторг и ужас, несясь во тьму. Она забыла на миг.

А потом яд заработал.

Реакция была резкой — она охнула и отпрянула, ее губы горели от заработавшей магии. Она не ощущала ещё такой реакции Сладких снов. Но она и не целовала фейри до этого.

Кириакос отодвинулся, упираясь ладонями в кровать по бокам от нее, его длинные волосы обрамляли его лицо. Свет от красного огня сиял на его расширившихся глазах, глядящих на нее с шоком и растущим ужасом. Его рот скривился в жутком подобии его улыбки.

— Rishva! — рявкнул он. С булькающим воплем он сжал ее шею. — Маленькая ведьма!

Но его слова были невнятными, его хватка тут же ослабела, быстрее, чем Гаспар реагировал в Эвеншпиле. Нилла сжала его запястье и убрала его ладони без усилий. Его сильные руки дрожали, как у куклы, и его глаза закатились.

Он вдохнул и рухнул на нее, его вес придавил ее к кровати.

23

Пот лился в глаза Сорана, но он не мог остановиться и вытереть его. Его руки двигались в ритме, тянул за весла, его тело дрожало, остатки сил грозили закончиться.

Вода была буйной. Пролив выглядел ровно с берега Роузварда, но стал жестоким. Волны бросали лодку, как игрушку, угрожая вот-вот перевернуть ее.

Как бы он ни тянул, он не продвигался дальше. Гавань Роузварда не уменьшалась. Развалины домов деревни дразнили его своими зияющими окнами и пустыми дверными проемами.

Но он не сдавался. Не мог. Кириакос не победит сегодня.

Вес Розовой книги под мантией наполнял его жуткой уверенностью.

Соран повернулся на скамье, оглянулся на берег Ноксора. Но… нет. Он не целился на берег. Несмотря на его старания, лодка двигалась в открытое море.

Ругаясь с горечью, Соран потянул за весло, боролся с волнами и течением, чтобы исправить курс. Он выровнял лодку, как мог, снова стал работать веслами, все мышцы двигались, его спина и плечи кричали от боли. Он ощущал, как те крики собирались в его легких, и он дал им вылететь громким воплем.

Лишь раз. Он не закричит снова, даже если захочется. Он должен беречь дыхание.

Казалось, прошли часы, он повернулся и посмотрел, чтобы увидеть берег ближе. Его лодка снова сошла с курса. Нос лодки до этого был нацелен верно, но снова был повернут к бушующему морю.

— Это проклятие, — процедил он, слюна вылетела на губы. Кириакос оставил проклятие, чтобы не пустить Сорана за собой.

Соран закрыл глаза, ощущал мир вокруг. Магия мерцала в воздухе. Проклятие не было сильным, просто отталкивало. Детская забава для силы Кириакоса.

Но без контрпроклятия в руках Соран был беспомощным.

Он остановил весла, и волны успокоились. Лодка покачивалась на воде, сдвигаясь все дальше с курса.

Он мог вернуться. Проклятие не помешает ему вернуться в Роузвард. Он мог поспешить в маяк, порыться в книгах и найти что-нибудь, что отобьет это проклятие.

Но мог ли он так рисковать? Он не знал, как долго лежал без сознания, сколько часов потерял. Каждый миг был слишком ценным. Если он хотел добраться до Ниллы до… до…

Соран зарычал и отвернулся от берега Ноксора, опустил весла и стал грести. Он не вернется. Пока что. Он не даст Кириакосу победить его. Если бы сила воли могла сломать проклятие, он бы пробился.

Розовая книга стучала по его сердцу в такт с движением веслами.

* * *

Сначала Нилла не могла шевелиться, думать. Она едва дышала, придавленная потерявшим сознание фейри. Она могла только лежать и заставлять разум сосредоточиться, не понимая, пала ли и она жертвой яда на ее губах, от которого все лицо болело загоревшейся магией.

Боль вернула ее в чувства. Рыча, она толкнула лорда в плечо, он откатился, съехал с кровати и рухнул кучей на пол.

Нилла села, голова кружилась. Она сжала край кровати, пальцы впились в одеяло. Закрыв глаза, она вытерла ладонью лицо, а потом убрала волосы со лба.

Она забыла о Сладких снах? Она поддалась бы на соблазнение этого фейри? Вот так?

Он как-то ее очаровал — вино, запах, его голос. Но внутри себя она не ощущала признаков чар. Только ее пульсирующую похоть, дикую и неожиданно проснувшуюся. Все ее тело болело от желания, которое она едва понимала, и она дрожала, обвив себя руками, глупо желая, чтобы она не наносила Сладкие сны.

Несколько раз осторожно вдохнув, она перестала дрожать. Глубоко вдохнув, она выдохнула с рычанием. Она не могла оставаться тут и ждать, когда опасное создание проснется. Как долго Сладкие сны будут работать на нем? Она нанесла дозу, которая вырубила бы человека на день. Но яд действовал на фейри быстрее и мог выветриться раньше.

Нилла скривилась и вскочила с кровати, поспешила поправить юбку с разрезами вокруг голых ног. Она перешагнула лорда фейри и поспешила к столику, где лежали ее сумка, перо и книга заклинаний. Ей отчасти хотелось остановиться и написать заклинание. Еще один пылающий меч, наверное. Что-нибудь под рукой на случай, если вне комнаты прятались те жуткие псы.

Но… она оглянулась на кучу, которой был Кириакос. Хоть он лежал неподвижно, он мог играть с ней. В любой миг он мог вскочить, и ее шанс на побег будет потерян.

Она сунула перо и книгу в сумку, а потом огляделась, заметила кочергу из нилариума, где она ее выронила, и забрала и ее. Это было лучше, чем ничего.

Ее ноги дрожали от страха, но спина была прямой. Она прошла к стене, где до этого вышли четыре сестры-жены, ощупала поверхность в поисках трещины или скрытой ручки. Стена была идеально гладкой.

Паника сдавила ее внутри. Нилла оглянулась на рухнувшего Кириакоса. Миг прошел, похоть отступила, оставив только страх. Ее не взял бы фейри! Она не соблазнилась бы! Она управляла собой, и она выберется из этого места, даже если это убьет ее.

Подняв кочергу, она дважды ударила по стене, но перед третьим ударом она вдруг открылась наружу. Нилла подавила вскрик, отскочила, подняв в защите кочергу.

Розовая женщина с яркими волосами появилась на пороге, ее лицо сияло в свете огня. Она не смотрела на Ниллу. Она заглянула в комнату, ее глаза загорелись при виде рухнувшего мужа. На миг ее лицо оставалось бесстрастной маской.

А потом улыбка медленно озарила ее лицо, морщинки появились у глаз.

Она повернулась к Нилле и коснулась своих улыбающихся губ.

— Ришва, — сказала она.

Нилла коснулась своего рта.

— Так… вы называете это? — спросила сдавленно она. — Сладкие сны?

Женщина кивнула, ее улыбка стала шире.

— Это… моего народа, — медленно сказала она. Слова звучали странно, словно ее язык не подходил для смертного языка. Нилла на миг не поняла, а потом ее осенило: так сестра-жена тут же узнала сильное вещество в ее медальоне. Это зелье делал ее народ.

Это была подсказка о происхождении матери? Дриада сказала, что розовая женщина была вайлой. Ее мама была отчасти вайлой?

Но не было времени на загадки. Розовая женщина поманила, Нилла прошла в дверь. Она тут же поняла свою ошибку. На жуткий миг ее нога не могла найти пол, она полетела вперед. Красная комната была ярко освещена огнем, но мир снаружи был темным от непроницаемой Ночи. Как только она пересекла порог, она будто ослепла.

Ее нога опустилась, и она пошатнулась, рука искала опору. Ладонь с множеством пальцев поймала ее локоть, поддерживая ее. Розовая женщина? Нилла вглядывалась, глаза обычно легко привыкали к темноте. Но тут они ее предали. Даже когда она повернулась, пытаясь увидеть красную комнату, она ничего не заметила. Паника бежала по ее венам.

Холодный голос розовой женщины заговорил во тьме возле ее уха.

— Почему ты остановилась?

— Глаза, — прошептала Нилла. — Не вижу!

Пауза. Тихий голос прошептал слова, которые будто зажгли воздух. Нилла удивленно моргнула, она как-то видела, как слова принимали облик на ее глазах… не как слова или написанные буквы, а как движения энергии. Нилла охнула и снова моргнула. Она уже не была слепой. Магия мерцала по краям, пока она смотрела во тьму, которая медленно становилась ясной.

Они стояли в узком коридоре на площадке у винтовой лестницы. Еще шаг, и она покатилась бы и сломала шею на ступеньках. Она сжала ладонь розовой женщины.

— Идем, — сказала розовая женщина и повела ее.

Каждая ступенька была идеально гладкой, отполированной, со скругленными краями. Странная резьба украшала стены лестницы, тема была той же, что и в красной комнате. Неужели вся эта башня была посвящена соблазнению? Нилла поежилась.

А потом задрожала от холода. Воздух был горьким на ее открытой коже, ледяной камень был под босыми ногами. Не было холодно, как зимой. Это был холод места, где никто не сияло солнце. Как могло что-нибудь жить или расти в этом месте?

У основания лестницы они оказались перед пустой стеной. Нилла застыла, хмурясь, но розовая женщина подошла к стене без пауз, опустила ладонь в центр и зашептала. Магия ожила, тянулась из квинсатры, и дверь открылась, стало видно резной коридор с высокими колоннами.

— Туда, — розовая женщина указала на проем. — Иди.

Нилла кивнула, но не отпустила розовую женщину. Немигающие глаза вайлы сияли, как два серебряных шара, озаряя ее острые скулы.

— Ты пойдешь со мной? — спросила Нилла. Она повторила вопрос дважды, махала руками, указывая на коридор, а потом женщина поняла.

Розовая женщина покачала головой и отступила на шаг, увеличивая расстояние между ними.

— Нет, — сказала она. — Я останусь… с… с мужем.

Она говорила честно. Не было смысла с ней спорить. Нилла не знала, делала она это из страха перед Кириакосом или верности. Если дело было в верности, почему розовая женщина предала мужа, помогая новой игрушке сбежать? Или она не хотела делить его с другой женой?

Может, она знала, кем была Нилла. Ибрилдиан.

Нилла покачала головой. Она могла вечность крутить эту головоломку, но не будет ближе к ответу. Кириакос мог вот-вот проснуться.

— Хорошо, — сказала она и неловко отсалютовала кочергой из нилариума. — Спасибо.

— Боги тебе помогут, — прошептала розовая женщина. Она сцепила ладони, склонила голову, и волосы закрыли вуалью ее лицо. Ее работа была выполнена.

Нилла ощущала себя странно растерянной, вышла в дверь. Она сделала несколько шагов и ощутила движение в воздухе. Она обернулась и увидела, что дверь закрылась.

Она была одна. Совсем.

Коридор перед ней был вдвое шире фойе Дорнрайса и намного длиннее. Даже с магией, помогающей видеть, она не видела конец. Окна были по бокам, но слишком высоко, чтобы она видела что-то, кроме тьмы, за ними.

Нимфа не отправила бы ее сюда, если бы у нее не было шанса сбежать. Или она шла в ловушку?

У Ниллы не было вариантов, и она прошла к ближайшей колонне, ощущая себя спокойнее, когда что-то было за ее спиной. Колонна была огромной, тянулась к изогнутому потолку. Она смотрела наверх, щурясь. На потолке были нарисованы облака? Они… двигались?

Она скривила губы, глядя на колонну. Это был не камень, скорее всего, но поверхность была вырезана, чтобы напоминать грубую кору сосны. И у основания корни погружались в каменный пол.

Это было странно. Из иного мира. Невозможное. Она была девицей из города, но знала, что деревья не росли без солнца.

Но это была Эледрия. Может, все в этом мире жило на чистой магии.

Поправив хватку на кочерге, Нилла выглянула из-за колонны. Длинный коридор был пустым. Но она была воровкой. Она не доверяла тому, что видела. Инстинкт говорил ей, что все было не так, как казалось.

Она поспешила к следующей колонне, замерла, добралась до следующей. Так, бегая, как мышка, от убежища к убежищу, она прошла мили камня и увидела вдали конец.

Еще одна пустая стена. Нилла покинула укрытие последней колонны и подошла медленно к стене. Она была в тридцать футов высотой, казалась единой плитой камня. Она была отполированной, без резьбы и украшений.

— Должен быть выход, — прошептала Нилла. Она дважды видела, как дверь открывается там, где ее не было. Волшебные двери в Ноксоре были нормой.

Робко вытянув руку, она опустила ладонь на камень. Было так холодно, что сначала она ощущала только мороз костями. Она не отпрянула, а склонилась, закрыла глаза и послала ощущения к поверхности камня.

Гул ответил на ее поиск — энергия лежала под ее ладонью, похожее она ощущала от книг заклинаний Сорана. Вся стена была пропитана магией, ждущей приказа.

Нилла открыла глаза и опустила руку. Она не знала заклинание, открывающее тайные двери. И хоть она слышала, как розовая женщина произносила приказ, она не могла вспомнить слова. Но, может…

Магия происходила из квинсатры. Чтобы ее использовать, нужно было притянуть ее в этот мир. Маги использовали записи, чтобы вызывать ее в физическую реальность, только тогда они могли объединиться с ней разумом и начать управлять ею.

Но эта магия уже была призвана в этот мир и заперта в камне. Как это отличалось от магии, запертой в словах на бумаге? Камни защиты вокруг Роузварда тоже были с магией из-за надписей на них, да?

Нилла склонила голову, прижала ладонь к камню и прильнула к стене. Магия мерцала под ее прикосновением, становилась сильнее. Если бы она знала старый аранелийский, могла бы оживить ее. Но чем был старый аранелийским? Просто языком. Способом выразить неописуемые мысли, разум и душу для физического представления. Аранелийский подходил лучше, чем ее язык, но… неужели идеал был так важен?

«Точность — это все, мисс Бек… но не во всех случаях».

Она улыбнулась. Она понимала. В пылу ясности она понимала.

— Откройся, — приказала она сквозь зубы.

Дверь в стене открылась под ее ладонью так быстро и тихо, что она чуть не упала. Она пошатнулась, спохватилась и выглянула.

Ее глаза расширились. Широкий двор раскинулся перед ней, темная брусчатка и высокие стены, здания с островерхими крышами. Но она это едва видела.

Она смотрела на комки во дворе, спутанные друг с другом неестественно. Десятки жутких гончих.

24

Нилла не шевелилась, не дышала, не моргала. Ветер трепал ее тонкие юбки, задевал открытую кожу, играл с ее волосами. Закончив исследовать ее, он улетел, устремился среди спящих монстров.

Одна из собак храпела в десяти ярдах от Ниллы. Ее тело дрогнуло. Нос медленно поднялся со своего места меж больших лап.

Жаркий ужас наполнил тело Ниллы. Она отпрянула от порога на пару шагов, вернулась в большой коридор за ее спиной.

Едва понимая, что делала, она ударила ладонью по стене рядом с проемом и выдохнула:

— Закройся! Закройся!

Магия в камне кружилась под ее ладонью, но проем оставался. Ветер вернулся, свистел между колонн-деревьев.

Пес поднял голову, фыркая и нюхая. В его глазницах появился красный блеск. Он склонил голову, точно навострил бы уши, если бы они у него были. Он повернулся к двери.

Он точно увидел ее.

— Закройся! — приказала Нилла и стукнула по стене ладонью.

Магия задрожала, словно вздрогнула. А потом дверь медленно закрылась внутрь. Нилла успела увидеть, как гончая поднимается с земли.

Дверь закрылась. Каменная стена перед ней снова была плотной.

— Ох! — Нилла повернулась и обмякла, но тут же уперлась ногами, чтобы не съехать на пол. Ее голова кружилась от паники. Что ей теперь делать? Большой коридор с колоннами тянулся перед ней, в конце была дверь в башню. Там еще лежал Кириакос. Она не могла вернуться.

Но если в этой стене была скрыта дверь, могли быть и другие двери?

Она скривилась, посмотрела на стену сзади. Тот двор… она почти его не разглядела. Ей хватило вида жутких псов. Но вдали были врата… вроде? Если она закроет глаза и заставит себя вспомнить, она сможет увидеть большие изогнутые врата, ведущие в темный пейзаж. Ей показалось, или там было видно берег и море?

Нилла схватила кочергу и поспешила по коридору. Она едва сделала десять шагов, и тревога пробежала по ее шее. Не тратя время на размышления, она юркнула за колонну и прижалась к ней спиной.

Что-то было там. В этом большом и якобы пустом месте. И оно было тут все время. Она знала… или подозревала. Просторное место не могло быть полностью пустым.

Сердце колотилось в горле, Нилла затаила дыхание и прислушалась, искала шаги или дыхание… или что-нибудь.

Было тихо.

Ей нужно было посмотреть. Если она останется тут, что-то доберется до нее во тьме и поймает. Убьет? Или оттащит к Кириакосу? Она не знала, чего боялась больше.

Отодвинувшись от колонны, она осторожно выглянула из-за ствола из камня. Сначала она увидела только больше колонн, которые тянулись вдаль. Она выдохнула сквозь зубы, медленно, чтобы не шуметь. А потом…

Вот. Она увидела это.

Тень вышла из сумрака у колонны в пяти рядах от ее места. Она стояла в пустом пространстве между колонн, высокое создание с множеством суставов и без особых черт.

Оно видело ее? Могло видеть? У него не было глаз, насколько она видела. Какие ощущения были у этих существ?

Монстр покачнулся на кривых ногах. Нечто, похожее на голову из тени, повернулось в стороны. Оно выглядело неуверенным и немного тревожным.

Двигаясь как можно медленнее, чтобы не привлекать внимания, Нилла отошла за колонну. Она прислушалась, искала намек, что оно видело ее, что оно приближалось.

«Вверх».

Слово само возникло в ее голове.

«Вверх. Поднимись выше».

Говорила интуиция воровки. И Нилла слушалась.

Нилла посмотрела на ствол колонны-дерева, к которому прислонялась. Взгляд скользил выше, к окну на ближайшей стене. Она могла забраться по колонне и залезть в окно? Но веток не было.

В ее голове появилась идея.

Зная, что теневое создание могло даже сейчас идти к ней, Нилла прижала ладонь к стволу. Ей не хотелось говорить вслух, но она не знала, сработает ли магия иначе. Она тихо выдохнула:

— Расти!

Что-то появилось под ее ладонью, узел вдруг ожил. Она отдернула руку и увидела, как маленькая ветка развернулась на ее глазах. Этого было мало, но ветка казалась достаточно прочной, чтобы выдержать ее вес. Другие ветки появились выше, тянулись вдоль колонны. Нилла подавила радостный вопль и приготовилась взбираться.

Что-то тяжелое опустилось на ее плечо.

Воняло серой.

Нилла повернулась, глаза расширились от лица из тени без черт. Только… черты теперь там были. Она смотрела, а рот раскрылся, но в стороны, а не вверх и вниз. Белый огонь собирался внутри, мерцал во тьме, озаряя черты, которые были сразу человеческими и нет. Два горящих лунных глаза смотрели на нее, жуткий вопль разбил тишину, заглушая вопль Ниллы.

Инстинкт работал. Нилла взмахнула рукой, еще сжимая кочергу, и вонзила нилариум в раскрытый рот.

Лунные глаза выпучились.

А потом вспыхнули жар и тьма, Нилла отлетела в колонну, а существо взорвалось. Нилла взмахнула руками, чтобы защитить лицо, но ощутила только капли жидкости на коже. Когда она опустила руки и осмелилась посмотреть, она была в бусинках черной жидкости. Теневое существо пропало. На его месте лежала кочерга, искаженная, как лапша.

Боль привела Ниллу в чувство. Пытаясь подавить скуление, она посмотрела и поняла, что одна из веток порвала ее торс. Ее корсет был в крови. Она не знала, насколько сильной была рана, но было больно. Она это знала.

Волоски на шее встали дыбом, она знала, что другие существа появлялись из тьмы за колонной. Глупые, но любопытные, они были обеспокоены гибелью своего собрата. Они вот-вот доберутся до нее.

У нее не было второй кочерги.

Нилла повернулась, отодвинула сумку за спину, схватила ближайшую ветку и потянула. Она забралась с ногами на ветку, которая пронзила ее. Ветка была разбита, но все еще могла выдержать ее вес. Боль пронзала бок, но страх и адреналин пульсировали в ее конечностях, и она быстро взбиралась. Частица ее разума восхищалась тем, как ветки, призванные магией, выросли через удобные и равные промежутки.

Только когда она добралась до середины колонны и поравнялась с окном, она осмелилась посмотреть вниз. Три существа из тени были на полу под ней, такие тихие, что она не знала бы, что они были там, если бы магия не помогала видеть. Они были растеряны. Одно споткнулось об кочергу из нилариума и подняло ее, чтобы осмотреть. Все тело согнулось почти пополам, чтобы голова была у пола.

А потом оно подняло голову.

Она ощущала, как ее искали взглядом среди веток. Оно могло ее видеть? Ощутить? Оно могло взобраться?

Она снова посмотрела в окно. Оно было высоким, широким и с острой вершиной, подоконника хватило бы, чтобы она встала. Окно, казалось, было открытым, но уверенности у нее не было.

Она посмотрела вниз. Все три существа собрались у ее дерева. Они смотрели вверх. На нее. Она была в этом уверена. В любой миг они полезут наверх. Ей нужно было добраться до окна. Но как?

Нилла посмотрела на ветку, которую сжимала левая ладонь. Она сжала крепче, ощущая магию внутри, готовую и ждущую.

— Расти, — сказала она. — Расти сейчас!

Ветка шевелилась в ее хватке. Как только она отпустила, ветка стала извиваться и расти из колонны, становясь толще. Дерево стонало от внезапности роста, все дрожало. Нилла мучила магию, заставляя ветку расти большой и так быстро. И она ощущала, как это влияло на ее тело. От усилий ее голова кружилась.

Сжимая другие ветки, она опустила голову к стволу, глубоко дыша. Когда она смогла смотреть снова, новая ветка была толщиной с ее талию, тянулась до подоконника.

Дерево снова задрожало. А потом пошатнулось.

Нилла с колотящимся сердцем посмотрела вниз. К ее ужасу, три существа из тени медленно взбирались, их длинные конечности тянулись и искали ветки.

Ей нужно было шевелиться. Сейчас.

Нилла забралась на новую ветку. Она встала, отыскала равновесие, ее босые пальцы ног впились в неровную поверхность ветки. Она много раз ходила по балкам, но они так не шатались. И путь был долгим.

Нилла посмотрела. Еще раз. Как мама учила ее.

Посмотрела и приняла расстояние, жуткий обрыв.

А потом, приняв, она заперла знания в разуме и повернулась к подоконнику. Шагнула.

Один шаг.

Два шага.

Три.

Теневые создания карабкались уже быстрее.

Четыре шага.

Пять.

Она добралась до середины ветки, вытянула руки по бокам, глядя на свою цель.

Шесть шагов.

Семь.

Восемь.

Дерево ужасно зарычало. Магия побежала по ветке под ступнями Ниллы. Ветка опасно покачнулась, готовая отправить ее в полет.

Молясь, Нилла согнула колени и прыгнула к подоконнику, ветка с треском сломалась под ней. Дерево раскололось и рухнуло с ужасным оглушительным ревом, разбивая каменный пол, придавливая теневых существ.

Весь коридор содрогнулся.

Нилла свисала с подоконника, руки лежали на выступе, тело и ноги болтались над обрывом. Она всхлипнула, подтянулась на подоконник. Он был уже, чем она думала, но Нилла смогла там встать. Она не хотела, но оглянулась на обломки бедного дерева.

Теневые существа вытекли из-под кусков камня и поднялись, приняли почти человеческий облик.

— Зараза! — прошипела Нилла.

Она подвинулась по подоконнику, добралась до рамы, чтобы встать и выглянуть. Крыша здания сбоку изгибалась в пяти футах ниже нее. Склон крыши был отвесным, но она должна была зацепиться за вершину. Она вытянула руки, искала стекло или другую поверхность, но нашла только чары, которые, наверное, не пускали ветер. Она могла выбраться.

Нилла села на корточки на выступе, подготовилась и прыгнула на крышу внизу. Она рухнула, кости сотряслись от столкновения. Грубый материал крыши — черепица? Камень? — рвал ее ладони и ступни, колени и локти. Порез на ее боку пылал от боли, но она не упала. Она сохранила равновесие, стиснула зубы, подавляя боль.

Двигаясь быстро, она встала на четвереньки, радуясь в этот миг большим разрезам на юбке, которые позволяли проще двигаться. Жуткий хор псов наполнил ее уши, пока она лезла к вершине крыши и смотрела на двор внизу.

Стая поднялась и бродила, воя. Их побеспокоил грохот в коридоре. Наверное, весь замок это слышал.

Просто отлично.

Нилла встала и поспешила по балке, добралась до искаженного дымохода, укрылась за ним. Тяжело дыша, она огляделась. Она стояла на здании, которое было близко к другому возле стены границ. Она могла прыгнуть с одного здания на другое, а потом по стене добраться до ворот? Ее будет видно со всех сторон.

Какой у нее был выбор?

Она выбралась из-за дымохода, прошла по склону крыши к краю. Не больше пяти футов отделяли одну крышу от другой. Обычно это не было проблемой. Но с раной в боку…

Нилла скривилась и опустила голову, пытаясь заметить землю внизу, но тьма меж двух зданий была слишком густой даже для ее зачарованного зрения. Возможно, гончие были там, как и во дворе. Или больше созданий из тени, тихих, но упорных.

«Разницы не будет, — мрачно подумала она. — Такое падение все равно тебя убьет».

Нилла прижала ладонь к кровоточащему боку. А потом подвинулась на несколько футов на крыше, встала, разбежалась по склону и прыгнула, используя разгон. Она рухнула с болью, смогла сохранить равновесие и не скатиться с края.

Подавляя ругательства, она забралась на вершину крыши, пригибаясь к черепице. Она слышала крики вместе с воем псов? Не голоса зверей, но и не голоса людей. Существа из тени не говорили, значит, голоса принадлежали фейри, обитающим в Нинталоре. Они всполошились.

Кириакос проснулся? Или они прибежали на шум в коридоре?

Маленькая башня стояла на вершине этой крыши. Наверное, колокольня. Нилла не видела и не ощущала кого-то внутри, так что поднялась, думая, что подойдет для временного укрытия. Она карабкалась и увидела дорожку, ведущую вдоль вершины крыши к башенке, значит, другие легко могли добежать до нее. Плохо. Но если она не найдет место, чтобы перевести дыхание, она потеряет сознание от нехватки кислорода. Это было плохо на крыше.

Она добралась до башенки, сжала перила, намереваясь забраться внутрь. Она стала поднимать тело и замерла.

Колокол висел в башне, как она подозревала. Серебряный. Тихий.

И вокруг него на балках были маленькие теплые тела, висящие головой вниз на лапах с когтями. Крылья с перьями обвивали, будто у летучих мышей, почти человеческие торсы, отчасти скрывали странные лица с клювами.

Гарпены.

Целая стая.

Нилла отодвинулась от башни и поспешила по черепице, едва дыша. Она не хотела разбудить монстров…

— Atradir!

Нилла испуганно обернулась, отбросив длинные волосы с лица. Пять фигур в броне и с оружием появились в конце дорожки, последний только выбрался из люка. Копья торчали в их руках.

Один указал в ее сторону. Четверо других бросились, побежали по дорожке к ней.

Нерешительность на миг сковала ее.

А потом, ругаясь, Нилла вскочила, забралась в башню с колоколом, не медлила ни на миг, толкнула колокол обеими руками. Он тяжело покачнулся, полетел обратно, раздался низкий грохот. Бу-у-ум.

Сотни злых глазок открылись.

Воздух разбила какофония криков гарпенов, чуть не заглушив второй удар колокола, пока тот летел обратно. Барабанные перепонки Ниллы грозили лопнуть, она бросилась к перилам вдали и вылетела из башни на склон крыши, не слышала и не ощущала ничего, кроме ее быстрого спуска. Она ожидала, что крыша провалится, и она упадет.

Но она остановилась спиной к стене, потрясенная, но целая. Она моргала, хватая ртом воздух от боли в боку. Нилла дико оглянулась туда, откуда пришла.

Гарпены собрались сверху, как буря, опустились на пять фигур в броне. Колокол прозвонил еще раз, низкий гул на фоне криков и воплей. Гарпены не могли пробить броню, но они били по лицам за забралами, радостно вопили, проливая кровь.

Нилла поднялась. Крыша была у стены, окружающей двор, но та была слишком высоко, чтобы запрыгнуть. Нилла быстро обернулась и увидела трубу недалеко от своего места.

Она побежала по наклону крыши, прижимая ладонь к грудной клетке, другой придерживаясь за стену. Нилла добралась до трубы, надеясь, что гарпены не заметят ее. Боги, она не могла защититься!

Она поднялась по стене у трубы, скользнула между зубцов и опустилась на парапет шириной с трех крупных мужчин, стоящих бок о бок. Нилла поспешила к другой стороне, посмотрела за край.

— Семь богов! — выдохнула она, ее глаза расширились.

Там пропасть была больше, голова кружилась от вида гладкой стены, неровных камней ближе ко дну, которое она едва видела. Узкая дорога вилась от ворот, и там пропасть была в три этажа высотой. Все еще слишком высоко.

Врата. Ее голова повернулась влево. Там должен быть рычаг или колесо, то, что открывало врата. Должно быть. Может, она могла…

— Atradir!

Нилла вздрогнула и повернулась. Фигуры в броне поднимались на стену из нескольких мест, шагали к ней с копьями в руках. Она посмотрела на стену, пытаясь верить, что ноги и руки смогут там уцепиться, пытаясь верить, что она спустится по стене, как паук. Это было тщетно.

Подавляя крик отчаяния, она повернулась и побежала к арке ворот, ее тонкая юбка развевалась за ней, оголяя ноги, и ее ступни ныли от боли, шлепая по твердому камню. Она не успела сделать и двадцати шагов, увидела больше фигур в броне, приближающихся из другого конца, перекрывая путь. Она замерла, прильнула к зубцу стены.

Вот и все. Ее безумный побег закончился. Кириакос больше не позволит застать его врасплох.

Он оттащит ее в башню и ту красную комнату? Или запрет в подземелье, беспомощную, в оковах?

Всхлипнув, Нилла отвернулась от фигур и посмотрела на пейзаж во тьме. Там был берег, море, до него было меньше половины мили. И ее зачарованные глаза видели силуэт Роузварда во мраке? Или она просто хотела так думать?

Ветер с моря дул ей в лицо, и когда она подняла ладонь, чтобы убрать волосы с глаз, что-то сверкнул — маленькая полоска золотых нитей на ее большом пальце. Заклинание, почти невидимое, почти забытое.

«Носите это на пальце, и нить связи будет соединять меня с вами».

Нилла сжала кулак, большой палец и кольцо прижались к согнутым пальцам. Это было безнадежно.

Но что она теряла?

Ноги стучали, приближаясь. Копья сияли по бокам. Резкие голоса рявкали слова, которые она не понимала.

Нилла закрыла глаза и ощутила нить связи от кольца во тьму. В бушующее море. Она трижды потянула запястьем за нить. Кольцо пылало на ее коже.

А потом твердые ладони схватили ее руки и плечи, древко копья ударило по ее ногам, сбивая ее на колени. Она опустила голову и хотя бы миг не пыталась бороться.

25

Теперь он знал, что проклятие было там, ощутил мерцание, неподатливую стену сопротивления. Чары не были сильными, но и он был слабым в тот миг. Его силы, физические и ментальные, были использованы до предела, и он не мог пробиться. Каждый раз, когда он думал, что нашел слабость, заклинание сосредотачивалось там и отталкивало его.

В последний раз его даже столкнуло со скамьи в лодке. Он отпустил одно весло, но тут же сунул руку в воду и поймал его, не дав волнам унести его. Он втащил весло в лодку и рухнул, дрожа, мокрый.

Он ощущал себя мухой, которая пыталась пробить паутину паука. Только он был глупее мухи. Он не был в ловушке. Он мог развернуться. Как только будет готов признать поражение.

Подняв тяжелую голову, Соран посмотрел на берег Ноксора. Он казался ближе. Его старания пробиться не были напрасными. Но даже если он преуспеет, он задержался тут слишком сильно.

Он не мог добраться до Ниллы до того… до того как…

Цедя ругательства сквозь зубы, Соран забрался на скамью, закрепил весло и стал грести. Он снова пробовал проклятие, искал тонкое место, чтобы пробиться.

Что-то потянуло за его сердце.

Соран замер, удивленный, и посмотрел на свою грудь. Но ничего не было видно. Не смертными глазами.

Второй рывок, сильнее первого. Он охнул от ощущения… не боли, но чего-то похожего.

От третьего рывка он понял, что это было.

Он поднял голову, повернулся и посмотрел на Ноксор. Только теперь он видел не только темный берег, во мраке ночного пейзажа что-то сияло яркостью квинсатры.

Нить заклинания. Связь.

Семь богов! Он чуть не забыл о том кольце.

Нить стала ярче, линия огня в воздухе. Она рассекала невидимое проклятие, и Соран ощущал, как проклятие таяло из-за магии сильнее.

— Нилла, — прошептал он.

Его сила ожила. Заклинание не было видно физическими глазами, и он повернулся и стал грести без колебаний, нить вела его.

Через минуты остатки проклятия растаяли.

И Ночь Ноксора тут же стала глубже. Соран думал, что темнее уже не станет, но он быстро понял свою ошибку. Он оказался в плену слепоты. Он повернулся, греб туда, где тьма была не такой густой, но он все еще почти ничего не видел. Соран достал книгу заклинаний, которую брал с собой, нашел чары зрения. Он быстро прочел заклинание и выдохнул с облегчением, ощутив, как глазам стало легче, они стали усиливать даже малейшие следы света.

Он пересек линию, и Ночь уже не была такой густой. Он двигался дальше, следовал зову заклинания, и вскоре лодка захрустела гравием на берегу. Соран выбрался, потащил лодку по берегу, повернулся к тому, что лежало перед ним.

Нинталор.

Знаменитый замок стоял высоко на отвесных скалах над берегом, нависал над пейзажем. Много вершин крыш и башни, казалось, были вырезаны из скал, что вполне было возможным. Говорили, Нинталор когда-то давно был крепостью троллей, а потом фейри заселили Ноксор. Много странных историй и темных легенд ходили по Эледрии и миру смертных. Кириакос был не первым и не самым страшным лордом в этой цитадели.

Но он был достаточно плохим.

Нить заклинания блестела во тьме, вела по голому пейзажу к скалам. Дорога поднималась к вратам крепости. Никто не мог подойти к вратам незаметно, часовые на башнях могли уже сообщить о прибытии Сорана своему лорду.

Пускай.

Его ладонь дрожала сильнее, чем ему нравилось, пока он брал Розовую книгу. Он на миг замер, волны набегали у его ног, он смотрел на когда-то красивый переплет. Позолота на обложке облетела со временем, и корешок потрепался на краях, красная кожа была в почти белых трещинах от времени. Он ощущал хрупкость книги, как никогда раньше… и тщетность попыток сдержать столько магии, столько сил в простом физическом облике.

Переживет ли книга то, что он собрался сделать? Он лишь раз так использовал заклинание — в ночь создания. С тех пор он только сковывал силу внутри. Если выпустить, это станет концом? Розовая книга рассыплется?

Соран медленно вдохнул. Он расстегнул пряжки, открыл книгу на своем предплечье и поднял перед зачарованными глазами. Он мог с трудом различить слова.

«Да. Да, да, да».

Она была там. Рядом с ним, ее губы были возле его уха. Невидимая, но всегда рядом.

«О, любимый! Выпусти меня. Дай мне быть тем, чем я всегда должна была».

Он должен быть осторожным. Он должен был сохранять контроль. Это было опасно. Одно неверное слово, одна оговорка, и все будет потеряно.

«Не сдерживайся! Я готова. Я готова сделать все, что ты пошлешь меня делать!».

Ее ладони сжимали его плечи в пылу. Ее кровожадность ужасала.

Соран закрыл глаза. Он выпрямился, открыл глаза и внимательно посмотрел на слова. Дал им гореть в его разуме, сила сорвалась со страницы, как не делала за все годы его плена. Он стал читать вслух, слова наполняли воздух вокруг него. Под влиянием его голоса они менялись, извивались, становились верными своей натуре.

Не оковы. Освобождение.

Царство Кошмаров открылось, и Дева Шипов выбралась в физическую реальность.

26

Два стража в броне притащили Ниллу в коридор с колоннами, где разбитое дерево лежало на полу с трещинами. Двери были открыты шире, чем небольшой проем, который Нилла сделала, когда приказала им открыться. Они были в двенадцать футов высотой, и она легко видела коридор за ними.

Кириакос стоял перед руинами колонны, с ним были теневые создания. Псы окружили его ноги, рычали и пускали слюну, стражи в броне тащили Ниллу по ступенькам и через дверной проем. Стражи подняли копья в салюте, а потом опустили их с дружным стуком по камню. Нилла висела между ними, ее ноги едва касались пола.

Лорд Нинталора был в длинном халате красного цвета. Странно, что она видела цвет даже во тьме. Хотя заклинание нимфы открыло ее глаза, мир оставался бесцветным во время ее побега. Но красный на нем она различила. От него исходил живой жар у плеч лорда фейри.

Он сделал шаг к ней, но запнулся. Одно из существ из тени поспешило протянуть руку, но он отмахнулся. Нилла осмелилась взглянуть сквозь спутанные волосы и увидела, что левая сторона его лица не слушалась, словно была парализована. Сладкие сны перестали действовать раньше, чем на смертных, но вещество еще не покинуло его организм.

— Маленькая жена, — сказал Кириакос. Хоть слова получались невнятными, его голос был не менее зловещим. — Похоже, у тебя много тайн. Rishva… ха! — он поднял руку и потер онемевшее лицо, потянул за обвисшую губу. — Не думал, что настанет день, когда меня одолеет уловка шлюхи-вайлы. И со смертных губ!

Нилла поймала его взгляд. Ее дыхание вырывалось с шумом, и не только из-за усталости. Она хотела дрожать, сжаться, спрятаться. Но мама учила ее не такому.

Она улыбнулась.

— Вот как, мой лорд! — ее голос звучал ясно. — Скажите своим подельникам отпустить меня, и я покажу еще пару трюков.

Половина рта Кириакоса, которая еще работала, скривилась в оскале. Он шагнул к ней, прислоняясь на помогающее теневое существо, оттолкнув псов с дороги. Поймав ее подбородок, он резко поднял ее лицо к себе. Она выдавила улыбку, отказываясь отвести взгляд, даже пока он водил большим пальцем по ее губам, размазывая остатки Сладких Снов. Острый край его ногтя тянулся по ее коже.

— Я говорил, — процедил он. — Я предпочитаю, когда жены отдаются сами. Но это не значит, что я не беру их сам.

Он прижался онемевшими губами к ее, пока рычание, похожее на собачье, звучало в его горле. В том поцелуе не было ничего соблазнительного, не было нежности фейри. Это было не обещание, а угроза. Угроза, которую он собирался выполнить.

Как только его губы покинули ее, Нилла плюнула в его лицо. Ее слюна поползла по его онемевшей щеке. Он крепче сжал ее подбородок, ногти почти пустили кровь.

А потом со стоном он выпрямился, сжимая руку теневого существа.

— Идите с ней в башню, — рявкнул он, указав на стражей. — Разденьте ее и привяжите к кровати. Проследите, чтобы на ней больше ничего не было спрятано. Я скоро буду.

— Сволочь! — крикнула Нилла. Остатки бравады матери растаяли, сменились чистой яростью и страхом. — Ты так боишься бороться со мной, что привяжешь меня, как зверя? Гадкий трус!

Стражи подхватили ее и понесли между собой по коридору с колоннами. Нилла извивалась в их руках, сжимающих, как тиски, ругалась через плечо. Но, пронеся ее двадцать шагов, они застыли на месте. Голоса звенели во дворе за ними. Испуганные голоса.

— Khilseith yesphyra! Yesphyra, yesphyra!

Странные слова отражались от зданий во дворе и стен, усиливаясь, другие подхватывали крик.

А потом Нилла узнала слово:

— Носрайт!

Ее глаза расширились.

Крики стали визгом. Кириакос, стоя в начале коридора, отпрянул от открытой двери, крича:

— Закройте! Закройте сейчас же! — Нилла видела, как он пошатнулся и чуть не упал, слуга из тени поймал его. Высокие двери стали закрываться, она заметила мужчин в броне, выстроившихся снаружи. Перед тем, как двери закрылись, она увидела…

Она увидела, как троих подняли большие щупальца из лоз. Огромные шипы пробили броню. Брызнула кровь.

Двери закрылись с грохотом. Стена была пустой и прочной, не было даже трещины по краю дверей.

А потом…

Трещины. Сотни трещин бежали по стене, словно она была хрупким стеклом.

Кириакос завизжал, псы завыли. Теневые создания подхватили хозяина и понесли его по коридору к дальнему концу.

Стена разбилась. Пыль заполнила воздух, удушая и слепя.

Когда зрение Ниллы прояснилось, она лежала рядом с обломками колонны, покрытая пылью и крошкой. В ушах гудело, биение ее сердца чуть не заглушило другие звуки — крики, рычание, грохот. Она вытерла пыль с глаз, на миг испугалась, что магия розовой женщины уже растаяла, оставив ее слепой во тьме Ноксора. Но ее зрение медленно прояснилось.

Дева Шипов приближалась.

Существо из шипов и роз в три метра ростом, но женственное, красивое и чувственное, она шагала по развалинам коридора, ветки тянулись из ее тела, выстреливали пучками. Больше шипов и лоз ползло по колоннам-деревьям, разрывая их, разбивая одну за другой. Почти вся крыша обвалилась, одна стена рухнула.

Стражи в броне били по веткам вокруг мечами, сверкающими ослепительной магией. Но с каждой отрубленной веткой вырастала другая. Они ловили стражей и сжимали, вонзали длинные шипы в их броню, в их извивающиеся тела.

Кириакос? Где он был? Нилла думала, что заметила красное пятно, но не успела понять, был ли это ее похититель, что-то обвило ее лодыжку. Она успела посмотреть вниз, и ветка схватила ее.

Ее вот-вот сдавят и пронзят.

В следующий миг ее потащили по обломкам, она отбивалась и кричала. Она тщетно пыталась ухватиться за что-то, остановить или замедлить продвижение. Но ее подняли за ногу. Длинная юбка хлопала вокруг ее лица, и она дико подвигала ткань, ее руки метались.

Лицо из лепестков роз появилось перед ее глазами.

«Вот, маленькая смертная, — сказала Дева Шипов с шипением и убийственным запахом. — Я тебя нашла, — ее странный рот раскрылся в странной улыбке. — Я хотела бы поиграть, но приберегу тебя на потом. Пока что хозяин зовет меня в другое место».

Нилла пыталась открыть рот и закричать. Но звуки не успели вылететь из ее горла, ее понесли, волоча по обломкам, лоза все еще сжимала ее ногу. Ее голова кружилась, все вспыхивало. А потом она рухнула кучей, и лоза пропала.

Сначала она могла лишь лежать, убежденная, что умерла. Но она дышала. И когда она попыталась двигаться, она все еще владела телом. Она приподнялась на локтях, проверила раны. Раненый бок сдавил спазм, ее руки, ноги и голые плечи с животом были в мелких порезах. Но она была жива.

Она поднялась на ноги, пошатнулась, глядя на ужасы во мраке. Лоза бросила ее в центре двора у разрушенного коридора. Трупы усеивали брусчатку — стражи-фейри, искалеченные почти до неузнаваемости, разорванные псы, останки теневых созданий, брошенные, как тряпки.

Нилла повернулась. Врата. Врата были сломаны. Разбиты. Как и почти вся стена.

Скуля, Нилла пошла к выходу. С каждым шагом воля к жизни усиливалась. Она ускорялась, пока не побежала быстрее, чем когда-либо. Она перебралась через обломки, которые опасно двигались под ее весом, и рухнула на открытую дорогу за стеной.

За ней крики и грохот камня все еще звучали в воздухе. Она зажала уши и просто бежала.

* * *

Соран стоял с Розовой книгой в руке, расставив широко ноги, расправив плечи. Заклинание лилось со страниц, на которых было поймано, он направлял его ртом и разумом в этот мир.

Когда он добрался до конца заклинания, он ощутил трепет силы почти вне его способности управлять. Она хотела вырваться из него, разорвать его надвое и бросить, как бабочка, выбирающаяся из куколки.

Нет! Он уперся ногами и держался за разум, за мастерство. Это было его заклинание. Дева Шипов была сильной и опасной, но пока Розовая книга существовала, она принадлежала ему.

Он посмотрел на том. Заклинание было пронесено, завершено. А книга? Она уцелела. Он ощущал слабость, хрупкость бумаги, которая хотела загореться, энергия квинсатры опаляла линии чернил. Но она держалась. Пока что.

Соран закрыл книгу и поднял голову, посмотрел на то, что сделал. Нинталор еще стоял на скалах, но дым поднимался облаком. Дым или пыль. Стены падали, башни шатались. И даже тут, с шелестом волн за его спиной и ветром, играющим с его волосами и мантией, он слышал крики.

— Что я наделал? — прошептал он.

Сколько жизней было потеряно?

Сколько смертей добавилось к длинному списку, выжженному в его сознании?

Это была война. Не меньше. Лодираль услышит об этом. Новости об этой атаке разлетятся по Эледрии пожаром. И как ответит король Аурелиса?

Быстро. И решительно.

Соран стиснул зубы. Его рука сжимала закрытую Розовую книгу и дрожала. Может, он должен был теперь начать оковы. Попытаться обуздать силу, пока ужас не стал хуже.

Но он не мог. Пока не знал… пока не увидел… пока…

Его глаза обманывали его? Он тряхнул головой, потер лицо свободной рукой. А потом посмотрел снова с отчаянной надеждой в сердце. Худая фигура девушки бежала по пустому отрезку земли между дорогой Нинталора и пустым пляжем? Длинные волосы развевались за ней огнем, даже во мраке Ноксора? Это…?

Он не ждал. Сунув книгу под мантию, Соран побежал. Он не понимал, что в нем остались силы, чтобы двигаться так быстро. Его длинные ноги пересекали расстояние, поднимая песок, мантия развевалась за ним.

Это была Нилла! Спотыкалась, истекала кровью. Но была жива.

— Соран!

Ее голос донесся до него как во сне. Может, это и был сон. Может, он ошибся, что-то сорвалось в заклинании. Может, это была иллюзия, вложенная в его разум Девой Шипов. Достойное наказание за его преступление, если так.

Ему было все равно.

— Нилла! — закричал он. Он не мог отвести взгляда от ее напуганного лица в крови. А потом она оказалась в его руках, прижатая к его сердцу. Ее тело дрожало от всхлипов, дрожало так сильно, что она могла разбиться в его хватке, растаять облаком лепестков роз. Он сжал ее крепче, не хотел считать этот миг сном. — Нилла, — выдохнул он, прижал ладонь к ее затылку, держал ее у своей груди. Но этого было мало. Он должен увидеть ее, посмотреть в ее глаза. Грубее, чем намеревался, он отодвинул ее на шаг, сжал ее плечи. Ее голые плечи.

Впервые он увидел ее наряд — и как мало на ней было одежды.

— Соран! — Нилла сжала его мантию у груди. Слезы лились по грязи на ее щеках, и ее волосы свисали колтунами на ее лбу, падали в глаза. — Дева Шипов! Дева Шипов свободна!

— Знаю, — мрачно сказал он. Хоть он не хотел отпускать ее, боясь, что она растает, он убрал ладони с ее плеч, поспешил сбросить мантию и укутал ее, складки скрыли ее голую плоть. Она посмотрела на себя и поняла, в чем была. Ее щеки вспыхнули, а потом она сжала мантию у горла и посмотрела в глаза Сорана.

— Что мы можем сделать? — сказала она. — Что мы можем? Нужно остановить ее!

Соран смотрел на ее лицо. Но едва ее видел. По краям зрения сверкали красные вспышки.

То платье… как у работницы борделя.

Это сделал Кириакос.

Ей не нужно было говорить. Он знал, что с ней сделали. Как ее использовали.

Он посмотрел на Нинталор, еще одна стена упала под натиском Девы Шипов. Хорошо. Пусть падает. Пусть все рухнет, раздавит жителей в этой гробнице.

— Соран! — пальцы Ниллы впились в его руку. Когда он не повернулся, она поймала его лицо и заставила его посмотреть на нее. — Это нужно остановить! Ты обязан!

Он покачал головой.

— Нет. Не после… того, что он сделал… — его сердце было горячим камнем в груди.

Она посмотрела на него, ее лицо было смертельно бледным за грязью и пятнами крови. Ее глаза медленно округлились в растущем ужасе, словно она видела, как он превращался во что-то хищное и жуткое перед ней. Но это было хорошо. Пусть видит его настоящим, хотя бы раз.

Пусть видит монстра.

— Я сбежала, — Нилла покачала головой, поджала губы, скрипнула зубами. — Я сбежала! Слышишь? Кое-кто помог мне выбраться… до того, как что-либо произошло. Кое-кто еще там, Соран! Нуждается в твоей помощи.

Ее слова окутали его, не могли пробить мрак вокруг его разума, жжение его сердца. Он покачал головой и стал поворачиваться, готовый вести к ждущей лодке, оставить Деву Шипов радоваться.

Но Нилла отпустила его руку.

— Чушь! Маг Сильвери, если вы не сделаете что-нибудь, помогите мне. Я сделаю это сама!

Он резко посмотрел на нее, увидел, как она вытаскивает сумку из-под его мантии. Она открыла сумку и вытащила свою пустую книгу заклинаний и перо. Ее глаза сверкнули, глядя в его, а потом она повернулась, открыла книгу и посмотрела на Нинталор. Она замерла, перо было над пустой страницей.

Она не знала, что делала. У нее не было идей, как связать носрайта. Но…

Но что-то кипело в ее духе, сила, с которой нужно было считаться. Магия ибрилдиан, такая неестественная. Такая сильная.

Она не могла преуспеть. Но в своем поражении она могла достичь больше, чем любой сильный мифато за всю жизнь.

Соран поймал ее запястье. Она отдернулась с рычанием, отпрянула от него и снова повернулась с пером в руке.

— Мисс Бек, — резко сказал он. — Хватит. Вы скорее навредите, чем поможете, — она посмотрела на него, на лице была ярость. Он вздохнул. — Я сделаю это. Я свяжу ее.

— Так делайте, — прорычала Нилла, ее голос был твердым, она с трудом дышала.

Соран кивнул и вытащил Розовую книгу из мантии. Он видел, как пристально она смотрела на книгу, он не понимал этот интерес. Может, она ощущала, как магия пульсировала в хрупкой книге.

Он расстегнул пряжки и открыл первую страницу. Магия заклинания носрайта вспыхнула, готовая растопить кожу его лица. Книга уже пострадала. Она выдержит, если прочитать заклинание снова так скоро? Он вынесет это? Каждую ночь он трудился, чтобы вернуть оковы на Деве Шипов до ее побега. Каждую ночь он вел бой, в победе в котором не был уверен.

Но теперь она была свободна. Обрела физический облик. А он? Слабость сотрясала его уставшее тело. Он уже зашел дальше, чем считал возможным.

А Нилла? Она пока что была защищена, ведь в момент колдовства он вплел приказ не трогать ее. Но если он не справится теперь…

Он не проиграет. Не мог.

Зная, что Нилла смотрела на его лицо, Соран начал читать заклинание. В этот раз тихо, с другой интонацией. То же заклинание, но с новой целью. Магия пылала на странице, лилась в его разум, из его души. Он послал ее, обжигающую, через квинсатру до разрушенных стен Нинталора, и его сознание улетело с ним.

Он видел Деву Шипов среди ее адской работы, она была рада крови. Он видел, как фейри и существа бросаются на нее, бьются оружием и магией. Они не могли остановить живой кошмар. Ничто не могло ее остановить, кроме…

— Хеления, — позвал он.

Ее руки рвали врагов, били по высоким зданиям, но фигура в центре замерла. Женственное лицо и тело повернулись, зияющие дыры на месте глаз искали. И она увидела его.

«Вот и встретились, любимый, — ее голос звучал переливами поверх криков ее добычи, ясный и милый, как песня птицы. — Ты уже пришел меня остановить? Но я только начала!».

— Ты сделала достаточно, Хеления, — сказал Соран. Он видел себя в разрушенном дворе, окруженный смертью и разрушением. Его физическое тело еще стояло на дороге, но это было почти не важно.

Дева Шипов приближалась. Ее лозы продолжали рвать и уничтожать, она смотрела на него без глаз, двигалась с шелестом листьев и лепестков, ее тело снова стало похожим на Хелению, которую он помнил. Она приблизилась, протянула ладонь с шипами к его лицу, но ее пальцы прошли сквозь него. Она была физической тут, а он — нет.

— Пора вернуться, — сказал Соран. — Вернись ко мне. Сейчас».

Она улыбнулась, лицо было милым и жутким. Он увидел на миг в ее чертах человеческое лицо Хелении.

«Думаю, нет».

Она бросилась на него. В этот раз ее пальцы, длинные, как когти, ударили по смертному и духовному мирам. Но Соран был готов. Хоть его тело дрожало и могло вот-вот рухнуть, дух прыгнул в сторону и вытащил из квинсатры петлю яркой горящей магии. Взмахом запястья он послал петлю к ее голове, на ее шею и плечи. Сжимая обеими руками, он потянул, сбил Деву Шипов с ног.

Она рухнула на землю. Ее конечности содрогались, бросили тела и камни, которые сжимали. Они извивались, били по камням, сбивая крыши. Дева Шипов вырывалась, ее шея ломалась и восстанавливалась, но она не могла сбежать из сияющей петли.

Она зарычала, и ее лицо было ужасно человеческим среди зарослей. Она сплюнула гнилые листья с языка.

«Берегись, любимый! — прошипела она. — Я тебя найду! Я тебя найду!».

Соран затянул петлю еще раз, проверяя прочность. А потом отпрянул на шаг, далеко от разрушенного двора, из этой смерти и разрушения…

…туда, где стояло его физическое тело, все еще читающее заклинание.

Слова ослепительно сияли на странице, пот лился по его лицу, сквозь волосы. Если бы его ладони не были в нилариуме, он не удержал бы пульсирующий том.

Рев звучал в пульсирующей магии, бил по его чувствам залпом чистого и почти детского ужаса. Соран закашлялся и чуть не упустил течение заклинания. Он поспешил подхватить поток и зафиксировал на временную паузу. Только тогда он поднял взгляд со страницы. На Нинталор.

Туда, где ветки лились из разбитых стен и собирались на узкой дороге. Неслись к нему.

— Соран? — Нилла стояла рядом с ним. Она сжимала его руку. — Она идет!

Он кивнул. Оставив палец между страниц, чтобы не потерять место в книге, он повернулся, схватил Ниллу за руку и побежал.

— В лодку, — рявкнул он, волоча ее за собой. — Она не может в физическом теле двигаться по воде. Скорее!

Нилла тяжело дышала, порой скулила. Но она не отставала на темном берегу, они бежали к лодке. Дева Шипов за ними терзала пейзаж, за ней двигалось облако запаха роз.

Чуть не упав, они добрались до лодки. Нилла сжала край и помогла Сорану столкнуть ее на воду.

— Залезай! — закричал Соран, и она послушалась. Он толкнул лодку дальше и запрыгнул. Он потянулся за веслами, но Нилла схватила их первыми.

— Читай заклинание, — мрачно сказала она и сдвинула мантию и освободила руки для движения. Она стала грести, отдаляя лодку от берега. Она смотрела за него туда, откуда они уплывали. Он видел по ужасу на ее лице, что Дева Шипов была все ближе.

Соран склонился над книгой, открыл ее на коленях. Он вздрогнул и подавил крик, когда дикая магия ударила по нему, его телу и душе. Но он должен продолжать. Хотя тело могло вот-вот отключиться, он должен был. Подхватив заклинание, он читал дальше, слова крутились в голове, соединялись с магией, творили.

Он ощущал ее присутствие — за спиной она извивалась и визжала, терзала берег, вытягивала руки в отчаянном и яростном желании, а в его разуме она была кошмаром. Даже когда она обретала облик, она оставалась духом.

«Ты не свяжешь меня! — шипела она в его разуме. Ее руки обвивали его душу, темные и давящие. — Ты не пленишь меня! Больше никогда!».

Она рвала его, он истекал кровью. Соран пытался сосредоточиться на своем теле, заставить себя понять, что она не могла его коснуться. Но его тело отвечало на нападение на его разум, темные струи текли по его коже.

Слова на странице расплывались, сливались. Он слышал, казалось, как Нилла звала его, но это могло быть воображением.

«Любимый, — рычала в его голове Дева Шипов. — Любимый, любимый…».

27

— Соран! — завизжала Нилла. Морской ветер забрал ее голос и унес в волны. Она смотрела с ужасом, а маг, сжавшийся в лодке, медленно рухнул. Кровь текла из многих мест под его рубахой, рубиновая даже во мраке Ноксора.

Дева Шипов извивалась на берегу. Она была огромной — высокой, как Дорнрайс, вдвое шире. Кошмарное сплетение зла, которое не принадлежало этому миру. И в центре стояла женственная фигура, маленькая, по сравнению с сотнями веток, но все еще высокая и жуткая.

Она подошла к воде, волны набегали к ее ногам. Ее руки тянулись над темными волнами, хотели поймать добычу.

Боль в боку Ниллы, где ветка пробила ее кожу, была сильнее с каждым взмахом веслами, и весла были тяжелыми в ее дрожащих ладонях. Но при виде Девы Шипов она ощутила прилив сил. Она гребла в безумном ритме, чтобы лодка была дальше от того берега.

Только когда она убедилась, что они были вне досягаемости носрайта, она убрала весла в лодку и, чуть не выпав, потянулась к магу, лежащему в воде на дне лодки.

— Соран, — выдохнула она, сжала его плечо и повернула, чтобы видеть его лицо. Оно было в кровавых порезах. Она видела, как порезы появлялись на его коже один за другим, пока он читал заклинание. Дева Шипов была в физическом облике, но она не потеряла силу над разумами и душами.

Нилла повернула Сорана сильнее, лодка опасно раскачивалась от ее движений. Боги, не хотелось перевернуть лодку! Она умела плавать, но куда плыть? В Ноксор, к ждущему носрайту?

Она осторожно прижала ладонь к его шее, пальцы лежали на мокрой от крови коже.

— Живи, — прошептала она. — Живи, живи, живи, идиот!

Она нашла пульс, слабый, но он был там. На миг ее сердце забилось бодрее.

Еще один жуткий порез открылся на его щеке, словно от невидимого ножа. Нилла подавила крик. И она поняла. Соран был без сознания. Он был в мире Кошмара, где Дева Шипов могла охотиться на него. Он не мог защититься.

Нилла подняла голову, убрала волосы с глаз и смотрела на лозы на берегу за водой. Расстояние между ними не давало видеть лицо женщины, Нилла не могла понять выражение ее лица. Но она ощущала ее понимающую и торжествующую улыбку.

— Не сегодня, старуха! — прорычала Нилла.

Она склонилась над магом, осторожно повернула его на бок, потянулась под его тяжелое тело. Она искала в воде и крови, пока ее пальцы не нашли то, что ей было нужно — книгу в кожаном переплете.

С радостным воплем Нилла вытащила красную книгу из-под Сорана, но крик тут же оборвался. Книгу пропитала кровь, она обмякла в ее руке. Она развалится, если ее открыть? Написанные слова растворятся в воде?

— Нет, нет, нет, — Нилла встала с колен слишком быстро, лодка покачнулась от ее веса. Она села на скамью, опустила книгу на колени. Ее тонкая юбка была сухой местами, и Нилла вытерла этим обложку. Книга промокла полностью? Было слишком поздно. Нилла была готова молиться, открывая книгу.

Энергия ударила по ее лицу. Крича, она чуть не упала со скамьи снова. Только инстинкт заставил ее сжать книгу крепче, а не выбросить ее подальше. Вспышки цветов, которые она не могла назвать, наполнили ее голову.

Это была магия. Истинная магия. Другие заклинания, которые она видела или делала, были ничем, по сравнению с этим. Это заклинание было таким, словно Сильвери разбил врата в квинсатру и выпустил магию бурей.

Но она ощущала порядок на страницах и в написанных линиях. Где был порядок, там мог быть контроль.

Нилла посмотрела за вспышками на физическую реальность под огромной магической, на пульсирующие ярко слова на промокшем и волнистом пергаменте. Магия была не такой дикой, как Нилла сначала подумала. Тут были причина, ритм и рифма.

Она старательно отделяла мокрые страницы друг от друга, осторожно листала. Ее разум растянулся до боли, пока она воспринимала масштаб того, что видели ее широко раскрытые глаза. Слова были написаны на старом аранелийском, но это было не важно. Она понимала их, и это было вне ее знаний.

Она перевернула еще страницу, добралась до места, где заклинание остановилось — где Соран рухнул. Магия была не закончена, но еще не расплелась.

Она могла попробовать завершить это? Ее чуть не тошнило от своей неопытности. Она занималась магией около недели, играла на краю огромной пропасти силы. Кем она себя возомнила, решив, что справится с таким заклинанием? Это была работа мастера, настоящего мага-гения. Работа Сорана.

Но Соран был без сознания. Умирал. Истекал кровью на дне лодки.

«Пусть умирает».

Слова шептали в ее голове, тихие и опасные. Дева Шипов? Или ее сознание?

«Пусть умрет. Закрой книгу и забери. Ты для этого сюда пришла. Забери ее и вернись в Вимборн. Отдай ее Гаспару. Спаси отца. Ты должна. Должна. Должна…».

— Нет! — закричала Нилла, качая головой, скаля зубы. Она согнулась над страницей, над не законченным заклинанием, дала сиянию квинсатры наполнить ее глаза и разум, и все лилось в нее.

Она читала заклинание Розовой книги.

Как только слова обрели форму в ее голове, она поняла ошибку. Она не была готова к этому. Как она могла? Как мог хоть кто-то? Тьма сомкнулась, но не тьма Ноксора, а тьма души. Давление знаний о зле, которое пряталось в ее сердце и в сердце человека, написавшего это заклинание. Сначала это было слишком, она чуть не разорвалась надвое.

А потом увидела блеск, словно в конце узкого туннеля. Завершение сковывающего заклинания.

Она побежала. Она не знала, как бежать в месте, где у нее не было тела, но она как-то бежала, быстрее и быстрее. Туннель был длиннее, чем она думала. Стены были покрыты чем-то извивающимся, что она чувствовала, но не видела, это наполняло тьму в ее разуме.

«Тебе нет тут места, — прошептала Дева Шипов. — Это место не для тебя».

Невидимые шипы ударили по бокам, резали ее ноги, руки, лицо. Но, хоть они пытались схватить и удержать ее, они были недостаточно быстрыми. Она не давала страху отвлечь ее. Была боль, но Нилла могла потерпеть. Ее цель сияла впереди, в дальнем конце туннеля, и она бежала, бежала, бежала.

Дева Шипов взревела, жуткий грохот бил по чувствам Ниллы. Туннель за ней рушился, ярость носрайта разбивала его. Большие куски камня падали по сторонам, крыша обваливалась.

Ужас вспыхнул, и в нем было осознание. Нилла знала, что делать. Все было так, как ее учила мама годы назад.

«Посмотри на пропасть. Прими опасность, реальность падения. Камни ждут, чтобы поймать тебя и раздробить твои кости. Прими это и запри, не смотри снова».

Нилла ускорилась, почти летела во тьме. Туннель вдруг перестал быть туннелем, он стал бесформенным пространством, полным света, странных красок и облаков — она видела лишь раз это пространство в отражении в темном зеркале.

Квинсатра.

Это было почти слишком. Ее разум боролся, она знала, что он не выдержит.

Но она знала, зачем была тут: конец заклинания, отчасти в физическом мире, но навеки закрепленный в этом, извивался, как лента света, висящая перед ней.

Нилла обеими руками поймала нить. Чистая магия полилась по ней, и ее тело дернулось на скамье в лодке, чуть не выронило книгу заклинаний. Слезы боли лились из ее глаз, капали на страницы на ее коленях, но испарялись раньше, чем ударялись.

Она обвила горящей нитью пальцы и запястья, зная, какой облик ей нужно было придать. Заклинание ведь уже было написано — яркое сочинение поразительного ума. Ей нужно было следовать тропе, созданное Сораном.

Она с криком повернулась и увидела массу ветвей Девы Шипов, несущейся к Нилле. Носрайт был больше, чем она могла воспринять. Сотни рук тянулись, тысячи шипов целились в ее сердце.

Нилла бросила нить — тонкую и изящную — сжимая один конец, намотанный на ее запястье. Нить мерцала на фоне жуткой тьмы носрайта, устремилась к женской фигуре во мраке, обвила горло Девы Шипов.

Нилла потянула, затягивая петлю туго.

* * *

Она вскрикнула от боли, выпрямилась на скамье. Пальцы с побелевшими костяшками сжимали Розовую книгу на коленях, последние слова заклинания горели перед ее глазами, а потом угасли, став просто чернилами на странице.

Все закончилось?

Должно было.

Нилла захлопнула книгу, прижала ее к животу, склонилась над ней, уверенная, что ее стошнит. Ее голова кружилась, кости дрожали так, что она почти слышала, как они гремели. На ее теле были порезы, она видела их на ногах, но вряд ли они были глубокими. Они не были опасными. Если она не будет осторожна, будет в шрамах, как маг!

Она вскинула голову, посмотрела на Сорана. Может, это было из-за заклинания, или магия розовой женщины в ее глазах угасала, но мир казался намного темнее, чем перед тем, как она открыла книгу. Она видела лишь силуэт мага на дне лодки.

А Дева Шипов?

Нилла посмотрела на берег Ноксора, искала признаки носрайта. Но берег пропал. Тьма была такой густой, что она видела всего на пару футов вокруг лодки.

Как далеко в море они уплыли? И как долго она читала? Соран проводил над этим заклинанием целую ночь. Для нее тоже прошли часы?

Нилла поежилась, не могла унять дрожь, даже когда заставляла тело расслабиться, опустила книгу на колени и посмотрела на нее. Часть переплета была порвана, и книга казалась обгоревшей по краям.

— Это плохо, — прошептала она.

Она не хотела держать ее дольше, сунула книгу под руку Сорана, не найдя места безопаснее. Она снова проверила пульс мага, убедилась, что он был еще жив, и пульс показался ей немного сильнее, чем раньше. Она с надеждой толкнула его в плечо и сказала:

— Соран? — несколько раз у его уха.

Он не ответил.

Издав почти всхлип, Нилла села на скамью. Она уже не ощущала холод, но все еще сильно дрожала. Укутав голые плечи мантией мага, она сжалась в грубой ткани. Пахло им — пергамент, чернила, пыль и всегда море, дикое, непознанное, как он сам. Она вдыхала запах, это успокаивало, хотя тьма сгущалась.

Ей стоило пытаться грести? Но куда? На небе не было звезд, вдали не было маяка света. Все было ужасно неподвижным, из звуков было только ее шумное дыхание и плеск воды об лодку. Она могла быть на мили в открытом море.

Это, наверное, был конец. Или начало конца. Это мог быть затянувшийся конец. Она уже даже не могла бояться. Она хотя бы не была голой и привязанной к кровати в красной комнате. Если она должна встретить судьбу, то лучше тут, во тьме. Рядом с Сораном Сильвери.

Если бы он только проснулся. Хоть на миг. Он поговорил бы с ней в последний раз. Если бы она могла сказать ему все, что осталось скрытым…

А почему нет?

Нилла съехала со скамьи, опустилась на колени в воду на дне лодки, почти вслепую нашла голову мага. Она опустила ладонь туда, пальцы проникли в его длинные спутанные волосы. Он был неподвижным, и кожа была ледяной. Может, он уже умер. Ей не хватило смелости проверить.

— Вы идиот, — сказала она. Ее голос звучал громко для ее ушей, но при этом слабо в просторе тьмы. — Было глупо так идти за мной. И выпустить Деву Шипов! Это бред, сэр.

Это было неправильно. Ее сердце было тяжелым от слов, которые нужно было произнести. Но даже сейчас она боялась. Как только она признает правду вслух, она не сможет это отрицать.

Если это был конец, то какая разница?

— Я не думала… — Нилла прикусила губу, борясь со слезами, обжигающими глаза, сдавившими горло. Она перестала играть волосами Срана и просто опустила ладонь на его окровавленную щеку. — Я не думала, что найду вас, — тихо сказала она. — Когда я уплыла из Вимборна. Отыскать вас было последним в моей голове. Я не знала, если честно, существовали ли вы.

Она погладила нежно его щеку, ощутила линию его челюсти, обвела ухо. Жаль, она его не видела. Еще хоть раз. Она пыталась ощутить стыд за такую мысль, думать о папе или маме. Даже о Сэме. Но нет. Она любила всех их сильно.

Но хотела видеть только лицо, которое было в шрамах, жуткое и… и…

— Можно звать меня глупой, — она шмыгнула, чтобы подавить всхлип. — Очень глупой! Это случилось не так давно. Так ощущается. И вы — просто монстр! Наглый, знаете, что лучше, постоянно повторяете «мисс Бек», и я должна ненавидеть вас, но на самом деле… на самом деле, сэр… Правда в том…

Где-то вдали зазвучал щебет во тьме.

Нилла застыла. Ее голова медленно поднялась, глаза медленно расширились.

Она ошибалась? Ей почудилось?

Песнь повторилась. Чуть громче, ответ первому зову.

— Виверны! — выдохнула она.

В следующий миг она забралась на скамью и схватила весла. Выбрав наугад направление, она погрузила весла в воду, стала грести. Плеск воды был слишком громким. Она заставила себя замедлиться, послушать.

Третья песня звучала четко, но тихо.

Нилла чуть поправила курс. Она игнорировала боль в боку, порезы на коже, даже панику внутри, говорящую ей не верить, не надеяться. Она не могла сдержаться. Она надеялась. Отчаянно.

Вскоре воздух наполнила песнь виверн, и она заметила силуэты сверху.

— Я вас вижу! — закричала она, голос звенел внезапной радостью. — Я вас вижу, умницы! Я вас вижу!

Маленькие зачарованные создания полетели над морем, насколько могли далеко, в поисках хозяина? Или они были привязаны к нему, а не к Роузварду?

Так или иначе, они прилетели. Она следовала за ними, за их песней, и жуткая слепота Ноксора сменилась ночью. Облака порой сдвигались, и было видно звезды и даже немного света луны.

А потом было уже не так темно. На горизонте появился рассвет, свет лился на воду мерцанием розового и золотого. Было невероятно красиво. Нилла прикрыла глаза, повернулась на скамье. Роузвард был ближе, чем она думала. Она видела высоко на скале маяк, немного пляжа, где она впервые встретила мага со шрамами. Десятки виверн кружили сверху, пели и вопили, и она еще не слышала песни красивее.

С приливом сил Нилла направила лодку на пляж, радуясь, когда нос захрустел об песок и гравий. Она выпрыгнула и потащила лодку, насколько могла. Недалеко, ведь добавился вес Сорана и ее усталость. А потом она сделала несколько шагов, и ноги не выдержали. Она рухнула. Вода набегала на ее ноги до колен, пропитывала края мантии Сорана. Она сидела, дыша, дрожа, может, рыдая и смеясь.

Она заставила себя подняться на ноги, шатаясь. Соран. Она не могла бросить его в лодке, раненого и без сознания. Она должна была вытащить его. Может, отыскать в маяке бутылку спирта? Это должно его привести в чувство. Или она могла…

— Рыжик?

Нилла повернулась, посмотрела на пляж. Солнце поднималось и сверкало на воде, било по ее глазам, и она прикрыла их ладонью и прищурилась. Силуэт приближался — высокий и знакомый.

— Рыжик, это ты? Я тебя всюду искал.

— Сэм! — закричала она.

28

Соран лежал во тьме в крови. Это был конец. Точно. Он рухнул, не закончив заклинание, и Дева Шипов быстро прикончит его.

Почему это не ощущалось как смерть?

Он не знал, что ожидать от смерти. Тьма ощущалась правильно, и было логично, что боль последовала за ним в загробный мир. Если семь богов были справедливы, то его вечный конец будет в боли. Он совершил много преступлений.

«Она умная».

Соран напрягся. Болезненно сладкий запах Девы Шипов заполнил его ноздри. Он не видел ее в этой тьме, но ее близость давила на него. Она последовала за ним в эту жуткую загробную жизнь? Она будет вечно его мучить? Он не смог сбежать от нее даже в смерти? Его душа дрожала от мысли. Если это был ад… ад был жестоким.

«Не скули, — прошипела она ему на ухо, звук был как сто листьев, шуршащих друг об друга. — Ты не мертв. Ты спишь. И я снова скована».

Что? Нет. Это была какая-то странная пытка. Он знал, что нельзя было глупо надеяться. Он не закончил оковы, в этом он был уверен. И он не мог… никто не мог…

— Нилла? — прошептал он кровоточащими губами.

Дева Шипов зашипела. Он ощутил, как нежная ладонь задела его щеку, пальцы прилипали к свежей крови.

«Уже скоро, любимый. Твои чары ослабли. Я скоро освобожусь… скоро… скоро…».

Эхо ее голоса утихло, сменилось другими звуками. Плеск волн, скрип весел. Свист ветра и… это был голос Ниллы?

— О, милые создания! — ее слова звучали с ритмом, она дышала в такт со звуком весел. — Я забираю назад все плохие слова о вас. Просто пойте!

Он уловил еще звук — песнь виверн. Она доносилась сверху во тьму за его глазами, и его душа воспрянула, хотя этому мешали. Он не был мертв. Пока что.

Он погрузился в транс, глаза были закрыты, тело было холодным, онемевшим. Все остальное оживало. В ушах были ветер и песнь виверн, в носу — соленый запах океана, на языке — железный вкус крови. Приятные и неприятные ощущения радовали его. Он был жив. Еще будет время исправить хоть какие-то его ошибки.

Он обдумывал это под плеск волн. Другие ощущения доносились, смутные и странно успокаивающие.

Лодка захрустела об песок на пляже, сотрясая его тело. Он скривился, первое движение после того, как он очнулся. С этим тело стало медленно, но решительно пробуждаться. Он слышал, как весла застучали об лодку, Нилла бросила их. Он слышал, как она пыхтела, пока тащила лодку по берегу. Он должен был встать и помочь ей. Одна ладонь дрогнула, но он не смог пока ничего больше. Он медленно выдохнул, собираясь с силами для следующей попытки.

— Рыжик!

Удивление пронзило Сорана. Его веки трепетали, поднялись, и он увидел пальцы в нилариуме, его левая ладонь была близко к носу. Он чуть повернул голову, пытаясь убрать лицо из воды на дне лодки.

— Рыжик, это ты? Я всюду тебя искал.

— Сэм!

Это точно был голос Ниллы. Ее ответ был резким, удивленным, чуть растерянным.

Сэм… откуда он знал это имя? Она уже произносила его?

О. Да.

Когда он держал ее в руках и нежно звал ее дух в тело поцелуем. Когда она прижала ладонь к его щеке, и он подумал, что она привлечет его для еще одного поцелуя, уже с ее согласия. Когда она посмотрела на него в полусне, быстро моргая красивыми глазами в смятении.

Тогда она произнесла его. Сэм.

Стойте. Что это означало? Голова Сорана болела в смятении, и боль ревела в теле, пока он пытался приподняться. Но когда он услышал, как Нилла заговорила снова, он замер, закрыл глаза и прислушался.

— Что ты тут делаешь? Я думала… где ты был прошлой ночью?

— Где был я? — ответил голос незнакомца. — Где была ты? Ты сказала, что придешь до заката, но становилось все темнее, а тебя не было видно! А потом я уловил… что-то. Что-то опасное было все ближе. Я вспомнил, что ты сказала не оставаться в доме в темноте, и я выбрался оттуда как можно быстрее и побежал в гавань. Я думал, ты встретишь меня там. Я прождал ночь, не спал, как ты и сказала. Я слышал жуткий шум, тех псов, вроде, и я боялся, что с тобой что-то случилось. Я хотел тебя искать, но было ужасно темно, и я не видел даже ладонь перед своим лицом. Я сидел во тьме вечность. Как только вернулся свет, я стал тебя искать, нашел разорванных псов. Это снова сделали твои дракончики?

Во время его речи Нилла порой издавала тихие звуки и обрывки слов, но не могла произнести ничего внятного. Голос чужака утих, и она пролепетала:

— Так ты не видел Деву Шипов?

— Что? Не было никакой девы, я бы заметил. Только трупы псов, — Соран услышал шаги на песке, а потом. — Я рад, что ты в порядке. Я переживал. Я представлял разные ужасы, которые могли помешать тебе прийти.

Нилла с горечью рассмеялась.

— Ты не мог бы представить и половины!

Соран сглотнул ком из крови и соли. Итак. Она скрывала чужака на Роузварде. Потому она покинула безопасность маяка. Потому рискнула и колдовала, несмотря на его предупреждения, несмотря на угрозу Кириакоса. Ради этого друга… этого любовника?

Гнев сжал сердце Сорана. Он заерзал, повернулся на бок, игнорируя стреляющую боль в порезах и ранах. Его ладонь сжала борт лодки, и он стал подниматься.

— Нет времени объяснять, — быстро сказала Нилла. — Тебе нужно идти, Сэм. Серьезно. Ты не можешь оставаться тут. Мы уже достаточно далеко от Ноксора, ты должен вернуться без проблем. Я помогу тебе столкнуть лодку, но ты не можешь…

— Ты сошла с ума? — голос юноши ударил как хлыст. — После всего, что я видел в этом проклятом месте? Я без тебя не уйду. Мне плевать, что за сделки заставили тебя сюда прибыть, и для чего ты тут…

— Замолчи, идиот. Хоть раз в жизни закрой…

Оба голоса гневно кричали друг на друга, но резко оборвались, когда Соран встал. Он выпрямился во весь рост, не зная, выдержат ли его ноги. Колени подогнулись, лодка качнулась на песке, и он чуть не выпал оттуда кучей. Но он устоял, отбросил с глаз спутанные волосы и посмотрел на две фигуры на пляже.

Они стояли близко друг к другу. Чужак сжимал ладонь Ниллы, будто пытался притянуть ее к себе. Но теперь он смотрел, испугавшись появления Сорана, и было видно его красивое юное лицо, глубоко посаженные глаза, сильную челюсть, потемневшую от щетины, длинные черные волосы, собранные в растрепанную косичку. На парне была знакомая свободная рубаха в пятнах крови.

Кто, кроме Ниллы, мог дать ему ее?

Нилла проследила за взглядом юноши, резко повернулась, ее глаза расширились. На миг — такой короткий, что Соран думал, что ему показалось — радость мелькнула на ее лице, и она даже шагнула к нему.

А потом радость исчезла. Она побелела, перевела взгляд с Сорана на чужака, ее рот открылся и закрылся.

— Сэр! — выдохнула она. — Сэр, я могу объяснить.

— Да, — голос Сорана был холодным, как лед, заменивший его сердце. — Конечно, можете.

Его тон заставил ее отпрянуть. Она высвободила руку из хватки чужака и поспешила к Сорану, остановилась меж двух мужчин. Соран не мог смотреть на нее. Он глядел на чужака, который ответил с яростью на лице, почти скрывшую страх в его глазах.

— Это… мой друг, — Нилла расправила плечи, словно пыталась стать живым щитом. — Сэм… его зовут Сэм. Сэмтон Ралленфорд… но, да, это не важно. Эм. Он прибыл в поисках меня, он знал, что я убежала из Вимборна и попала в беду. Я, кхм, всегда говорила ему, что отправлюсь на Роузвард, если мне нужно залечь на дно, и он подумал, что найдет меня тут. А потом его подхватило потоками в море, притянуло близко к Ноксору. Там ему было плохо, и он прибыл в маяк для помощи.

— Да, — Соран перевел взгляд с юноши на Ниллу. — Если это так, почему вы мне не сказали?

Она снова раскрыла рот.

— Он был расстроен, — сказала она. — Море бушевало между Вимборном и Ноксором. Я хотела дать ему шанс прийти в себя перед отправлением домой. Я думала… если вы узнаете, что он тут, вы отошлете его сразу.

— Да?

Она моргнула, нахмурилась, а потом закрыла рот, словно боялась того, что еще могла сказать. Но ей не нужно было переживать. Ее действия говорили достаточно громко. Они показывали, что она думала о нем: что он был бесчувственным. Монстром.

И он заслуживал от нее высшего мнения? Он, который позволил Кириакосу забрать ее? Он, который намеренно выпустил жуткого монстра на тех, кто не мог защититься? Каждый шрам на его лице выражал страшные шрамы на его душе.

Она знала. Он не мог скрыть от нее правду.

Он не знал, позволил бы чужаку укрыться, если бы она попросила у него. Он мог взглянуть на красивое лицо, на их взаимоотношения — они оба были свежими, не испорченными, невольно красивыми и полными возможностей, идеальная пара во всем — и не вынес был этого. Даже сейчас, если бы у него оставалось под рукой убийственное заклинание, он смог бы использовать его. Бросить залп в это красивое юное лицо.

— С-Сэм? — прошептала Нилла, когда проснулась от поцелуя Сорана.

Какие нужны были доказательства их отношений?

Соран посмотрел на свои ноги, где лежала Розовая книга, потрепанная, но чудом уцелевшая, край обложки задевал воду на дне лодки. Он склонился, поднял ее и сунул под руку. А потом вылез из лодки. Его тело ревело от боли с каждым движением. Он был рад этой боли. Это было меньше, чем он заслужил. И воздух Роузварда уже исцелял. У него будет новая коллекция шрамов для памяти о недавних грехах.

Нилла выпрямилась, он прошел к ней по пляжу, хромая. Она подняла голову, попыталась сглотнуть. Он не смотрел ей в глаза, глядел вперед, за юношу.

Когда он поравнялся с ней, Нилла протянула руку, но не коснулась его ладони.

— Сэр? — тихо сказала она.

Соран остановился.

— Вашему другу нужно уйти. Сейчас, — он взглянул на ее лицо, но не смог смотреть на нее дольше мига. — И вам нужно уйти с ним.

Он повернулся вперед.

— Старайтесь не колдовать в городе. Магам это не понравятся. Они отследят вас. Стоит покинуть Вимборн.

С этими словами он пошел быстрее, игнорируя агонию в затекшем теле, поспешил мимо юноши. Виверны плясали и пели сверху, радуясь, что он вернулся. Он едва их слышал.

Кровь пульсировала в его ушах, и он думал, что слышал, как Дева Шипов шепчет в его голове:

«Любимый… любимый… тебе всегда было суждено быть моим…».

29

Нилла повернулась к морю, слушая удаляющиеся шаги Сорана. Сначала она видела только туман рассвета, неясные тени, а потом поняла, что берег Ноксора больше не было видно. Вместо этого она видела открытые воды, даже Эвеншпиль за перистыми облаками.

Слезы жалили глаза. Она поспешила сморгнуть их — дело было в соленом ветре, бьющем в лицо, точно. Шмыгнув, она покачала головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Нилла? — голос Сэма дрожал, пока он подходил к ней сзади. — Ты в порядке? — он опустил ладонь на ее плечо, теплую и тяжелую, поверх грубой ткани одолженной мантии мага.

— Порядок, Сэм, — Нилла стряхнула его ладонь, отошла на пару шагов и повернулась к нему. — Я в порядке, — сказала она. — И маг Сильвери прав. Тебе нужно уплыть. Сейчас.

Темные глаза Сэма разглядывали ее лицо, полные вопросов, которые она боялась.

— Да, — медленно сказал он. — Он прав. И ты должна уплыть со мной.

Желание пронзило ее. Желание взять Сэма за руку, позволить ему увести ее на лодку, уплыть подальше отсюда. Подальше от ужаса и смятения, обиды и печали, от всего, что Роузвард и этот странный, ужасный и красивый мир стали означать для нее. Ей не было тут места. Несмотря на слова или ложь Кириакоса о ее происхождении. Это не меняло реальность.

Она была просто Ниллой. Перониллой Бек с улицы Драггс. Она не подходила к этому миру магии и пугающих возможностей. Ее место было с обычными людьми — худшими, самыми грубыми, но и самыми человечными. Она была из мира, где возможностей было мало, где магия была в историях и несбыточных мечтах. Хотя ее сердце печалилось от перспективы вернуться, в нем было и желание.

Она была как певчая птица, вдруг вырвавшаяся из клетки и обнаружившая, что небо было слишком большим и полным ястребов.

— Нилла? — тихо сказал Сэм, сделав еще полшага к ней.

— Я не могу.

«Папа».

Среди всего страха, тьмы, безумия сражения и побега, отчаяния она чуть не забыла. Папа все еще нуждался в ней, все еще зависел от нее. Как она могла вернуться, не выполнив то, за чем отправилась? Если она вернется в Вимборн с пустыми руками, Гаспар быстро отомстит ей.

Она заслуживала топора мастера Шарда, но папа — нет.

— Я не могу, — повторила она тверже и отодвинулась от Сэма, расправила плечи, чтобы смотреть на него без колебаний. — У меня еще есть работа.

— Тогда я помогу, — сразу же сказал Сэм. В тот миг он выглядел как старый Сэм, парень, который ей нравился. Ее напарник по проделкам. Он улыбнулся ей, она хорошо знала его хитрое выражение лица. — Мы сделаем это вместе. Вдвоем мы можем украсть что угодно. Мы можем перехитрить старого мага.

— Нет, — слово вылетело резко. Нилла быстро покачала головой, смягчая тон. — Это слишком опасно. Я не буду рисковать твоей жизнью.

— Если это опасно, тебе точно нужно…

— Соран… маг Сильвери не даст тебе остаться. Ты не можешь скрыться на таком маленьком острове. Нет, Сэм, — она снова покачала головой, стиснув зубы. — Тебе нужно идти.

— А ты? — Сэм потянулся к ее руке, но она отступила. — Я слышал, что он сказал. Он прогнал и тебя.

— Он мне уже такое говорил. Я справлюсь.

— Рыжик…

— У меня были варианты. У меня есть силы, каких нет у тебя. Это лишь дело шанса.

Его глаза вспыхнули. Она видела, о каких силах он думал, не связанных с магией. Он помрачнел и стал вдруг выглядеть старше.

— Мне это не нравится, — заявил он.

— Тебе и не должно нравиться, да? — Нилла скрестила руки и кивнула на лодку на берегу. — Ты возьмешь эту или из пещеры? Я не могу ждать весь день, решай быстро.

Она видела протесты в его глазах. Но он не озвучил их, а после короткого обсуждения они согласились, что, раз обе лодки были почти одинаковыми, он возьмет ту, что ближе.

Он боялся возвращаться в открытые воды, и Нилла не могла его винить. Но она указала на Эвеншпиль и объяснила скомкано про мост, соединяющий Роузвард с миром смертных. Она видела, что он не понял ни слова, но когда она сказала:

— Если будешь плыть на Эвеншпиль, попадешь туда быстро. Он ближе, чем выглядит, обещаю, — он принял ее знания. Она надеялась, что не ошиблась.

Как только они вернули лодку в воду, Нилла отошла на берег, опасаясь, что Сэм утащит ее в Вимборн, связанную или без сознания. Он печально смотрел на нее у дальней стороны лодки, сжимая борт.

— Что ж, Рыжик, — его голос было почти не слышно за песнями виверн. — Я… — он сглотнул и опустил взгляд, а потом резко посмотрел на нее и сверкнул беспечной улыбкой. — Береги себя. И возвращайся скорее домой.

Она кивнула, обвила руками тело, кутаясь в мантию Сорана.

— Скажи магу Гаспару, что я принесу то, за чем он меня послал. И найди моего папу, Сэм. Пожалуйста. Убедись, что он в порядке.

— Хорошо, — Сэм кивнул и толкнул лодку, ловко запрыгнул внутрь и сел на скамью. Морской ветер трепал его волосы и тонкую ткань одолженной рубахи, он оглянулся, проверяя, что лодка была направлена на Эвеншпиль. Сэм стал грести с пылом, который отгонял любой холод.

Нилла стояла на берегу и смотрела, пока туман вокруг Роузварда не скрыл его.

* * *

Нилла медленно поднималась по тропе к маяку. Она устала, несколько раз останавливалась, прислонялась плечом к камням и закрывала глаза, глубоко дыша. Но воздух Роузварда оживлял, и когда она добралась до вершины тропы, она ощущала себя лучше. Лучше, чем должна была, в таких обстоятельствах.

Соран наблюдал за ней? Она подняла голову и прикрыла глаза ладонью, чтобы видеть окна башни. Он должен был знать, что она не уплыла с Сэмом. Как он ответит на ее упрямое непослушание?

Тысяча вопросов пыталась собраться в ее голове, пока она шла от края скалы к двери. Розовая книга… Теперь она видела ее, держала в руках, даже работала с заклинанием в ней! Долго ли она продержится? Сможет ли Нилла доставить ее из Роузварда Гаспару раньше, чем книга развалится?

И Гаспар. Он был сильным мифато. Он изучал раньше запретную магию вместе с Сораном. Он мог создать свежий переплет для оков носрайта? Если кто и мог, то это он.

Она должна была сделать это. Ради папы. Ради Сорана.

Она прижала ладонь к мантии мага поверх неудобного корсета ее наряда, поверх скрытого золотого медальона, прижатого к ее коже. Осталась последняя доза. Она не могла мешкать. Если придется схватить Сорана за уши и застать его врасплох, как она сделала с Гаспаром в ту ночь, которая казалась далекой, так тому и быть.

И чем раньше, тем лучше.

Она добралась до двери, коснулась ручки и, к ее удивлению, обнаружила, что она не была закрыта. Как только она толкнула дверь, ее встретил блеющий вопль, и комок чешуи с крыльями бросился к ее коленям, чуть не сбив ее с ног. Синяя виверна подпрыгивала на задних лапах, щелкала зубами, показывая язык. Она должна была казаться яростной… но Нилле она напоминала большого и энергичного щенка.

— Привет, червяк, — прорычала Нилла, пытаясь сдвинуть зверька с дороги. Она скоро сдалась и опустилась на колени на пороге, виверна радостно прыгнула в ее объятия, потерлась об нее твердыми ноздрями, скуля от радости. — Знаю, знаю. Ты хочешь каши? Я сама не отказалась бы от чего-нибудь сытного. Только пропусти меня в дверь…

Она несколько раз пыталась встать, но ей пришлось принять немного болезненную демонстрацию симпатии виверны, пока она не позволила Нилле подняться. Даже тогда она прижималась к ее ногам, восторженно глядя на нее, щебеча и попадаясь под ноги.

Сорана не было видно, но она и не ожидала этого. Он слышал в своей башне вопли виверны? Он игнорировал ее?

Нилла прошла к своей нише и вытащила руки из мантии мага, оставила ее кучей на полу. Глядя на то, сколько ее кожи было оголено, она поежилась. Завтра придется идти в Дорнрайс и рыться в шкафах. Если она не замерзнет насмерть.

— Противные сестры-жены, — прорычала она, пошла к шкафу. Рубаха и штаны Сорана подойдут, пока она не сможет…

Шаги зазвучали на лестнице. Нилла резко повернулась, ладонь лежала на дверце шкафа, маг появился в дыру в потолке, быстро спускаясь. Его голова была опущена, он смотрел на ноги и только в конце лестницы поднял голову.

Он мрачно смотрел на нее. А потом медленно опустил взгляд на ее открытую кожу. Соблазнительный черный наряд был в ужасном состоянии после ее побега из Нинталора. Но он служил своей цели, показывал женственные прелести, чтобы вызвать желание.

Жар прилил к лицу Ниллы. Ее сердце билось в горле.

Соран без слов повернулся и пошел по лестнице. Он вот-вот пропадет.

— Постойте!

Слово сорвалось с ее губ. Оно звенело в комнате, такое резкое, что виверна выбежала наружу через открытую дверь, бормоча жалобы.

Соран замер, прижимая ладонь к стене. Он все еще был только в штанах и свободной окровавленной рубахе, в которых был на берегу. Наверное, он спустился за чистой одеждой.

— Прошу, — тихо сказала Нилла. Она пошла по комнате к нему. Кровь стучала в горле, голова кружилась. Но она решительно шагала. — Прошу, сэр, не…

— Я видел лодку, — Соран не смотрел на нее. Его голова была склонена, серебряные волосы скрыли часть жуткого лица в шрамах. — Я видел, как она миновала вуаль. Я думал, вы… я думал… — он вдохнул. — Вам не стоило оставаться, мисс Бек.

— Знаю, — тихо ответила она. Она была за ним, нога была на первой ступеньке. Она замерла, прикусила обе губы. — Пожалуйста.

Мысли, стратегии и отчасти продуманные планы покинули ее голову, утекли, как дождевая вода, оставляя только жар в ее груди. Она смутно помнила о золотом медальоне в ее корсете, но не могла думать о нем и яде в нем. Не сейчас. Не в этот миг.

— Пожалуйста, — снова сказала она, поднимаясь на вторую ступеньку. Она опустила ладонь на его плечо. — Соран.

Он повернулся. Его лицо выглядело хуже, чем раньше, старые шрамы пересекались со свежими порезами, которые только стали заживать тут. Его глаза пылали то ли яростью, то ли чем-то еще. Чем-то жарким, обжигающим. Опасным.

Она сделала еще шаг, они оказались на одной ступени. Ее ладони обвили его пояс, она прильнула к нему. Он стоял, как гранит, но ей было все равно. Опустив голову на его грудь, она закрыла глаза и слушала дикое биение его сердца, просто стояла там, долго обнимая его. Запах крови наполнил ее ноздри, но она ощущала и жизнь, бурлящую энергией.

— Я не уйду, — тихо, но твердо сказала она. — Я никуда не уйду.

Она ощутила, как сила в нем вспыхнула, знала, что она скоро взорвется. Была ли она готова к жестокой реакции?

Может, нет. Но она все равно хотела этого.

Она сжала его крепче, готовясь к силе, которая попытается оторвать ее. И его руки вдруг обвили ее тело. Холодная ладонь в нилариуме легла на ее голое плечо, а потом поднялась по ее шее, заставляя ее дрожать от холода. Его пальцы оказались в ее длинных спутанных волосах. А потом он склонил голову, и она ощутила… его рот? Он прижался губами к ее макушке и глубоко вдохнул?

Она подняла голову, борясь немного с давлением его ладони на ее затылке, и посмотрела на него. Его лицо было близко к его, его губы в шрамах были чуть приоткрыты, всего в дюймах от ее. Он был уродливым и сломленным, в отличие от Кириакоса. Хрупким и смертным, по сравнению с прекрасным бессмертным фейри.

Но чувства в ней были не такими, как в красной комнате. В ее желании не было страха. Это был Соран. Она знала его. Хорошего и ужасного. Наказанного мага. Терпеливого учителя. Наглеца. Смелого спасателя. Заботливого, с нежным прикосновением, который хотел когда-то создать красоту и видел, как все вокруг него рушится.

Она знала его. Может, она была глупой, но… она доверяла ему.

Она хотела его.

Нилла приподнялась на носочки, пересекла расстояние между ними. Ее губы легонько задели его в приглашении, нежном, как крылья бабочки.

— Нилла, — прошептал он хрипло.

— Да, — ответила она и подняла ладонь к его щеке. — Да, Соран…

Шок пробежал молнией по его спине. Маг жутко охнул, отдернул руки, сжал ее голые плечи и грубо отодвинул ее. Она отшатнулась на две ступеньки, чуть не упала и прильнула к стене.

— Соран! — закричала она.

Он уже отвернулся, уже сделал несколько шагов вверх по лестнице, опустив плечи, дыша с трудом.

— Я не буду это делать, — сказал он. — Я не попадусь на твои иллюзии. И я не наврежу ей. Нет.

Нилла смотрела на него. А потом поняла.

— Нет, Соран! — она пыталась последовать за ним. — Это я! Клянусь! Я — не сон и не иллюзия! Я…

— Нет, — он хмуро посмотрел на нее, его лицо было отчасти диким за длинными прядями белых волос. — Не играй со мной, Хеления, — он судорожно вдохнул меж стиснутых зубов, ноздри раздувались. — Я не буду монстром. Больше нет.

Он вырвался и побежал по лестнице, минуя по две ступени за шаг. Нилла пыталась следовать, но ее колени не выдержали, и она опустилась на холодный камень, ее ладони искали то, за что можно было удержаться.

— Соран! — крикнула она еще раз.

Он не ответил. Она слышала, как он поднимался по лестнице, пока не хлопнула дверь его комнаты в башне. А потом она согнулась, уткнулась лицом в ладони и заплакала.

30

Если она и заслужила право бесконтрольно плакать, то это сейчас. Ее похитил темный фейри, за ней гнались теневые монстры, жуткие псы и гарпены, ее чуть не убил носрайт, и она плыла в океане в ином мире без надежды на помощь… если этого было мало для того, чтобы девушке пролить немного слез, она не знала, что тогда было достойным поводом.

Нилла собралась, ощущая себя пустой, уставшей. Лучше ей не стало. Ее голова болела.

«Стоило учесть это перед плачем», — подумала она с горечью, вытирая мокрые слезы, а потом потирая виски.

Холодный ветер из открытой двери плясал на ее голой коже, вызывая мурашки и приводя ее в чувство. Нилла села, потерла руки, ругаясь, а потом скованно встала и вернулась к шкафу, порылась в вещах Сорана. Многие были в дырах и пятнах крови, но она нашла рубаху и штаны, которые выглядели чуть лучше других.

Ее пальцы возились какое-то время, она пыталась понять, как снять корсет, и ей это удалось. Она бросила жуткое одеяние на пол, вышла из него, дрожа.

Она опустила взгляд и заметила блеск золота в темном шелке. Она быстро подобрала медальон и повесила на шею. Нилла долго стояла там, сжимая его в кулаке, глубоко дышала.

А потом, тряхнув головой, она стала одеваться, осмотрела рану на боку, где ветка отчасти пронзила ее. Кровь засохла на коже, но рана уже почти зажила. Было больно, когда она задрала руки, чтобы натянуть рубаху Сорана через голову. Но лишь немного.

Штаны мага были велики. Она нашла веревку и соорудила пояс, подвязала и просторную рубаху на талии, а потом закатала штаны у лодыжек. Она не выглядела модно, но было приятно снова быть в одежде.

Глядя на кучу темной ткани на полу, Нилла с отвращением скривила губы. Она развела огонь в камине. Как только он стал достаточно горячим, она бросила туда корсет и шелк. Сидя на стуле, она ворошила кочергой угли и смотрела, как наряд горел. Запах горелого шелка наполнял воздух.

Если бы она могла так легко избавиться от воспоминаний о Кириакосе и тьме Нинталора.

Ибрилдиан…

Гибрид….

Лорд фейри сказал ей правду? Или те странные слова были еще слоем его убедительного соблазнения? Он пытался пустить сомнения в ее сердце, вызвать недоверие к Сорану и притянуть ее к себе?

Или это было на самом деле?

Нилла обвила себя руками. Ее физические глаза смотрели, как огонь доедал шелк и делал черными кости корсета. Но в голове она убегала от Девы Шипов по темному туннелю в яркость квинсатры. Она ощущала силу, текущую в ней, пока она работала с поразительным заклинанием Сорана — заклинанием, на которое она не должна была даже смотреть, не то что пробовать.

— Ибрилдиан, — прошептала она и осторожно вдохнула. Как иначе это объяснить?

Но почему Соран не сказал ей правду?

— Потому что ему нельзя доверять, — тихо и с горечью сказала она. — Потому что он мифато. Чокнутый мифато. А ты… должна знать, что нельзя доверять таким, как он. Ты должна знать, что нельзя… нельзя…

Она закрыла глаза, ощущая его губы на своем затылке. И тот миг — миг жара и сладости, какие она еще не испытывала — когда она позволила своим губам коснуться его губ и думала, что он ответит с пылом, который она ощущала в его руках, в его душе.

Глупость. Ужасы, которые она испытала, сделали ее уязвимой, даже отчаявшейся, и она потянулась к нему, не думая. Она больше так не ошибется.

Ее ладонь потянулась к кулону, скрытому под одолженной рубахой Сорана. Он был холодным и гладким под ее пальцами.

— Одна доза, — прошептала она. — Всего одна.

Она не потратит ее зря. И она не будет терять время. Когда в следующий раз она услышит шаги Сорана на лестнице, когда он покажется, она сделает то, за чем пришла.

Нилла встала. Огонь был слишком горячим, и от вони горящего корсета ей было плохо. Она поспешила к открытой двери и встала на пороге, смотрела на скалу, небо и море. Синяя виверна, которая грела брюшко на солнце у порога, обернулась, чирикнула и подвинулась к ней, потерлась об ее ноги. Нилла игнорировала это.

Она смотрела на Эвеншпиль, ей казалось, что она видела вдали лицо Гаспара. Словно ощущала, как он манит ее рукой.

— Скоро, — прошептала она. — Я сделаю то, для чего пришла. Клянусь.

Content

Мерседес Сильвия Плен