Мерседес Сильвия

Призрак

Сильвия Мерседес

Призрак

(Маг со шрамами из Роузварда — 3)

Перевод: Kuromiya Ren

1

Холод пробрался в глубины ее подсознания. Сначала он был едва заметным — слабый шепот, дрожь — и она так глубоко спала, что отмахнулась бы от этого. Но ощущение стало сильнее, невольно заставляя ее проснуться.

Боггарты! Она не была готова проснуться.

Она сосредоточилась, накрыла сонливостью свой разум, как толстым одеялом. Может, это был просто сон. Сон — пускай, если не слишком яркий. Если он не станет кошмаром…

Порыв ощущения взвыл в ее духе, сотрясая ее. Нилла не могла игнорировать это. Она не могла уже притворяться.

Нилла открыла глаза.

Холодный мир вокруг нее был темным, как гробница. Она заморгала, пытаясь пробудить разум, вспомнить, где она была.

«Ноксор?» — подумала она. Страх сдавил сердце. Она все еще была в плену в королевстве Ночи?

Постойте. Тусклый красноватый свет мерцал на знакомых камнях над головой. Нилла со стоном повернулась на бок, выглянула из кровати в нише на комнату, тускло озаренную углями в камине. Боль пронзила во многих местах ее тело, местами слабая, местами сильная. Ее бок болел, там ее проткнула ветка, кожу жгло от множества мелких порезов, они заживали, но еще не зажили. Она скривилась и медленно села, подтянула одеяло к дрожащим плечам. То ощущение, холод в душе, осталось. Она закрыла глаза и покачала головой, чтобы отогнать его. Не получилось.

— Что-то не так, — прошептала она.

Она огляделась, но все в комнате было на местах. Стол и стулья, где она провела много долгих часов с пером в руке над пергаментами и странными тексами. И камин с углями окружали потрепанные чайники, сковороды и ржавые кочерги. Дверца шкафа была приоткрыта, было видно много книг и свитков, хаотично запиханных в ниши. Все было на месте.

Но воздух ощущался… неправильно.

Тихое скуление задело ухо Ниллы. Хмурясь, она посмотрела на теплое место на ее кровати, где она ожидала увидеть худую виверну, свернувшуюся калачиком и тихо сопящую. Место было пустым, хотя она ощущала вмятину от чешуйчатого товарища.

— Червяк? — прошептала она. Голос звучал странно в онемевшем воздухе.

Скуление донеслось снова, тихое, но четкое. Она выглянула из ниши, укутавшись в одеяло, как в плащ, сжимая ткань у плеча. Ее взгляд поднялся на балки. Свет камина не доставал туда, но она вроде бы различила косок на одной из балок под потолком.

— Червяк? — сказала она. — Это ты?

Два сияющих глаза моргали, глядя на нее. Она увидела острые белые зубы, услышала тихое бульканье.

А потом охнула и чуть не согнулась, порыв взвыл в ее душе. Прошло несколько мгновений, и она поняла, что это было не физическое ощущение. Она ощущала его все равно, и от силы ощущения оно казалось физическим.

— Что это такое? — выдавила Нилла. Порыв отступил, а потом подул еще сильнее. Только убеждение, что это не должно влиять на ее физическое тело, не дало ей упасть.

Нилла бросила одеяло, выбралась из кровати и прошла босиком по холодному камню пола, вздрогнула, увидев на своем теле большие штаны и просторную окровавленную рубашку. Точно. Жены Кириакоса забрали ее платье, и ей пришлось взять одежду мага Сильвери. Она затянула плотнее шнурок на воротнике, когда третий порыв чуть не сбил ее с ног.

Виверна на балках превратила испуганный писк Ниллы в дуэт.

Нилла развернулась, озираясь. Невидимый монстр пересек защиту маяка? Но напряжение в воздухе не ощущалось как монстр. Это было как… скорее как…

Шатаясь от атаки духовного ветра, Нилла пересекла комнату к двери маяка, сжала ручку… и замерла. Было опасно открывать дверь ночью — Дева Шипов ходила по острову Роузвард от заката до рассвета. Но то, что вызвало это странное чувство, не ощущалось как носрайт. Это было нечто большее, более дикое.

Нилла вдохнула. Ей отступить? Вернуться в нишу? Накрыть голову одеялом и дрожать, надеясь, что маг спустится из комнаты наверху и что-то сделает?

— Ни за что, — прорычала она и повернула ручку.

Дверь тут же вылетела из ее руки и ударилась об стену. Нилла отшатнулась на пару шагов, зажмурилась и отвернула лицо, подняла ладони от ветра, бьющего по лицу и путающего волосы. Ее веки опалила ослепительная вспышка, и на жуткий миг она думала, что ослепла.

А через миг поняла, что ощущение не было физическим. Ее глаза все еще были целыми, под ее контролем. Она усилием воли открыла их.

— Семь богов, сохраните! — выдохнула она.

Обычно вид из двери тянулся от маяка на скале до широко простора постоянно меняющегося моря Хинтер. В обычных обстоятельствах от такого вида сердце Ниллы замирало.

Но тут было намного хуже.

Странная буря неслась по небу, отражаясь на волнах внизу. Хоть она двигалась в той же манере, что и облака, выглядело так, словно свет стал плотным. Или огонь, который не поднимался языками, а растекался бушующей и растущей массой. Ее краски менялись от красных, до зеленых и фиолетовых, до тех, которые Нилла не могла назвать, не могла понять смертным разумом.

Она видела такое раньше — прошлой ночью, когда работала над заклинанием Розовой книги, чтобы завершить оковы для Девы Шипов, и ее разум отчасти забрел в квинсатру, измерение магии.

Она смотрела, глаза округлились, рот раскрылся, словно Нилла полностью открыла себя ужасу, несущемуся к ней. Квинсатра не принадлежала этому миру. И все же…

Со скулением она схватила дверь и попыталась захлопнуть ее. Залпы энергии чуть не вырвали дверь из ее рук снова, грозили сбить ее с ног.

— Нет! Нет! — закричала она. — Это не настоящее!

Конечно, это было настоящим. Ужасно настоящим.

Но не полностью физическим. Пока что. И пока она помнила это, у нее был шанс.

Силой воли Нилла закрыла дверь и прижалась к ней, ощущая, как она гремит в раме. Дверь была хрупким барьером, едва закрывала от того, что приближалось. Но у Ниллы было только это.

Она повернулась к комнате. После вспышки магии она казалась темнее, чем раньше. Паника кипела в Нилле. Ее вот-вот могло стошнить на пол.

Виверна жалобно заблеяла на балке. Нилла быстро оглянулась на нее.

— Ты издеваешься!

Шаги застучали сверху. Нилла посмотрела на лестницу, пронзающую потолок комнаты и ведущую по башне маяка. Маг Сильвери шел сюда.

Ее ладонь почти бессознательно взлетела к груди, ощутила холодные контуры золотого медальона, лежащего под тонкой тканью рубахи. Она хотела использовать яд из медальона, нанести последнюю дозу Сладких Снов на свои губы и застать мага врасплох в тот миг, когда она увидит его. Для того она и прибыла на Роузвард. Сладкие Сны на много часов отключат Сильвери, и она сможет подняться в его комнату, найти Розовую книгу и убежать.

Но она не собиралась сейчас плыть по морю Хинтер. Не в то время, когда квинсатра растекалась сверху.

Она опустила ладонь и просто прильнула к двери. Маг появился через миг, спешил по лестнице, одетый в узкие штаны и просторную расстёгнутую рубашку, волосы развевались белизной вокруг его плеч. Он смотрел под ноги, спускаясь слишком быстро, а потом перепрыгнул три последние ступеньки, встал на полу и поднял взгляд.

Он увидел ее.

Его уже бледное лицо за недавними порезами, которые только начали заживать, лишилось цвета. Его глаза расширились, и он отшатнулся, чуть не запнулся об ступеньку.

— Мисс Бек!

— Маг Сильвери, — Нилла выпрямилась. Он быстро скользнул по ней взглядом, отмечая свою одежду, висящую мешком на ее худом теле. Она махнула большим пальцем за плечо. — Там ужасно много магии. Выглядит плохо.

Его рот открылся, закрылся, снова открылся. Он покачал головой и потер ладонью лицо, уже помрачневшее от недовольства.

— Я сказал вам уходить! Я говорил уйти отсюда!

— Да, — Нилла скрестила руки на груди. — Я не ушла. Это был мой выбор. Не помните?

Она смотрела, как осознание расцвело на его лице, шок стал ужасом, когда он вспомнил их встречу день назад, когда она в одеянии, данном ей женами Кириакоса, обвила его руками. Говорила ему, что не уйдет. Подняла лицо к нему и поцеловала его…

Он оттолкнул ее, веря, что она была иллюзией носрайта. Дева Шипов обожала мучить фальшивым соблазном и опасными обещаниями. И Соран Сильвери после пятнадцати лет заключения на Роузварде научился остерегаться ее хитростей.

Но их встреча не была сном.

Жар прилил к щекам Ниллы, пока она смотрела на него. Что он думал теперь о робком поцелуе, который она подарила ему? Теперь он знал, что это было настоящим?

Но маг быстро оправился от удивления и покачал головой, хмурясь.

— Стоило меня послушать, — прорычал он и прошел по комнате, миновал ее на пути к двери. Он потянулся к ручке.

Нилла бросилась к нему и сжала холодное запястье.

— Там все плохо, сэр!

— Знаю, — он оттолкнул ее ладонь и распахнул дверь.

Нилла вскрикнула и закрыла руками глаза от яркой магии. Щурясь с болью, она посмотрела между пальцев на Сорана на пороге, его волосы отбросило с плеч, глаза расширились, пока он смотрел на страдающее небо.

— Рувин-сатра, — сказал он, его ужасно спокойный голос доносился четко до ушей Ниллы, несмотря на оглушительный ветер. — Это волшебная буря.

— Это нормально? — закричала Нилла.

Соран медленно покачал головой, разбивая ее надежду. Он стиснул зубы, и ладонь в нилариуме сверкнула в странном свете, пока сжимала дверную раму.

— Я видел только одну за время плена, но издалека, и она не была такой большой.

— Кошмар, — борясь с порывами ветра, Нилла подошла к магу. Буря двигалась уже быстрее, пожирала кусочек голубого неба, который еще был над Роузвардом. — Что… что нам делать?

— Делать? — он посмотрел на нее, глаза странно сверкали. — Это рувин-сатра. Мы закроем двери и окна и будем надеяться, что защиты маяка хватит, чтобы выстоять бурю. Кроме этого… — он не закончил, вдруг перешагнул порог.

— Куда вы? — Нилла поспешила поймать его за руку. — Разве вы не сказали, что нам нужно переждать бурю?

Он отцепил ее ладонь, но она поймала его крепче другой рукой.

— Мои виверны, — он посмотрел ей в глаза. — Они — создания чистой магии. Если их оставить открытыми буре, их сущности поглотит квинсатра. Мне нужно к ним.

Нилла посмотрела на безумно крутящийся свет, силу, энергию и хаос грядущей бури.

— Вы сошли с ума?

Он приподнял бровь.

— Возможно.

Он вырвался из ее хватки и быстро устремился к тропе, ведущей вниз к пляжу у скалы, на которой стоял маяк. Через мгновения его макушка пропала за краем, и Нилла осталась одна на пороге с пустыми руками. Ее рот был приоткрыт, она пыталась видеть в сиянии волшебной бури.

— Чушь! — прорычала она и, оглянувшись, заметила виверну на балке под потолком. — Оставайся тут. Хоть один из нас должен выжить.

Не дожидаясь писка виверны, она закрыла дверь. Когда бушующий ветер попытался вырвать дверь из ее рук, она надавила сильнее, не собиралась поддаваться. Нилла скулила, пока засов не встал на место, но не собиралась бросать Сорана в бурю одного.

Ругаясь под нос, она склонила голову и пробивала путь к краю скалы. Тропа казалась уже и опаснее, чем обычно. Она боялась с каждым шагом, что магия над волнами с белой пеной собьет ее ног и отправит в полет к камням внизу.

— Это не настоящее! — кричала она. — Не настоящее, не настоящее! — она с трудом заставила разум принять, что ветер, который жалил ее кожу, был просто соленым ветром, который носился над водами океана, а не обжигающей силой, которая пыталась пролезть в ее голову. Это был бой равновесия, ментальная игра, которая забирала столько энергии и концентрации, что Нилла пару раз чуть не оступилась, приходилось прижиматься к скале, держаться за камни, пока она переводила дыхание.

Но чем дальше она шла, тем больше ее мозг принимал идеи, которые она давала ему. Когда она добралась до конца тропы и попала на каменистый пляж, она смогла разделить восприятие почти поровну между магическим вихрем, потрясающим ее ощущения, и спокойной физической реальностью.

— Хорошо, — она вернула равновесие. — Виверны, — ее босые ноги не были рады острой поверхности, но это волновало ее меньше всего. Она быстро окинула пляж взглядом и увидела Сорана в нескольких ярдах от себя.

Он стоял у основания скалы, подняв руки, звал на странном языке. Виверны над ним выглянули из своих пещер-гнезд, загремели языками, подняли гребни. Казалось, вся стая отказывалась слушать хозяин.

А потом одна смелая зеленая виверна вылетела из укрытия, дико хлопая крыльями, опустилась быстро на руку хозяина. Соран что-то сделал, Нилла не смогла заметить. Казалось, он быстро согнул бумагу… и виверна пропала, маг держал кусочек пергамента, спрятал его надежно под рубаху.

— Ясно, — пробормотала Нилла. Виверны были чарами. Их жизни и сущности были из магии, но та магия была привязана к физическому миру словами, записанными на бумаге. Значит, они были бумажными созданиями. Соран позвал, спустилось больше виверн, одна за другой, на его ладони. Может, маг сможет всех поймать.

И чем она помогала, стоя тут? Нилла охнула и пошатнулась от еще одного удара магией по ее разуму. Ее чувства болели, кожу, казалось, обжигали угли, по ушам бил рев грома, а глаза пылали от света неестественных красок. Она пыталась сосредоточиться на реальности.

Когда она уловила печальное мяуканье, она прищурилась, глядя на скалу за собой.

Маленькая оранжевая виверна, меньше других, цеплялась за камни в двадцати футах над ней. Порывы ветра были слишком сильными для ее крылышек, и она не осмеливалась отпустить камни, ведь ее бросило бы в неуправляемые потоки магии. Она вытянула длинную шею, моргала большими глазами с мольбой, отчаянно звала.

Нилла взглянула на Сорана. Но он был занят тем, что ловил и складывал виверн, пока они опускались, жалобно вопя и хлопая крыльями. Он еще не увидел ее, как и бедную маленькую виверну, застрявшую сверху. Она оглянулась, буря надвигалась, дикие порывы магии и энергии озаряли небо и море.

Она ударит по берегам Роузварда через десять минут. Может, меньше.

— Боггарты! — прорычала она и бросилась на скалу. Ее ладони находили, за что уцепиться, ее ноги упирались в трещины. Тренировки мамы наполнили ее тело, и она быстро поднималась, радуясь, что была босиком и в штанах, а не в платье, которое на ветру стало бы парусом. Она сосредоточилась на подъеме, не хотела думать о том, что было за спиной.

Она приближалась, виверна повернулась к ней, шипя и рыча между жалобными воплями.

— Даже не думай кусаться! — прорычала Нилла, протягивая к ней руку.

Она щелкнула зубами, чуть не впилась в ее палец. Нилла сжалась, поправила хватку на стене, а потом вытянула руку и поймала существо на длинную шею. Виверна вопила и металась, ужас привел к панике. Ветер ловил ее за крылья, оттягивал от стены вместе с рукой Ники. Она держалась, раскачиваясь над пустотой, ее пальцы впились в камень, ее вес пришелся на ладонь и ступню.

Дико ругаясь, Нилла прижала виверну к стене так сильно, что она обмякла. Нилла испугалась, что убила ее. Но виверна встряхнулась и обвила длинным хвостом ее запястье, прижалась к ней телом.

— Хороший червячок, — сказала Нилла, подбадривая. Она попробовала, но не смогла сложить существо в бумагу, так что сунула чешуйчатое тельце в рубаху, кривясь, когда когти задели ее кожу. К счастью, виверна не боролась, сжалась в комок у ее живота. — Верно, — сказала Нилла. — Держись.

Она стала спускаться. Это было сложнее, ведь она не видела, куда двигалась. Ветер поднялся, и ее тело все сильнее хотело верить иллюзии жжения. Она видела мозоли на ладонях, и хоть она знала, что это было не настоящим, иллюзия вскоре могла стать реальностью.

— Мисс Бек!

Она отклонила голову, посмотрела под рукой на каменистую землю в пятнадцати футах внизу. Соран стоял, глядя на нее, его волосы дико развевались вокруг мертвенно-бледного рука. Его глаза были огромными дисками, сияющими от страха. Страха за нее?

— Все хорошо! — крикнула она, надеясь, что он слышал ее поверх шума бури. — Я поймала…

Залп магии прижал ее к скале. Только инстинкт, выработанный за годы тренировок с мамой, заставил ее сжать пальцами камни, удержаться на месте. Она была убеждена, что ее волосы сгорали по пряди за миг, и она закрыла глаза, подавляя ощущения.

Когда залп ослабел достаточно, чтобы Нилла посмотрела на Сорана, он был на коленях от удара магией, пытался встать. Она оторвала взгляд от него, осмелилась посмотреть на пляж, чтобы оценить расстояние между бурей и берегом.

Что-то плавало на волнах.

Она покачала головой, пытаясь убрать пряди с глаз. Ей показалось? Это была иллюзия? Иллюзия связанных досок, которые несли бушующие волны?

И в центре этого плота, в центре иллюзии… был ребенок.

2

Соран рухнул на четвереньки, выгнул спину от силы ветра рувин. Закрыв глаза, он стиснул зубы и просил тело слушаться его, отрицая реальность бури, которой не было в физическом мире. Он не мог победить тут, и на миг его разум оказался переполнен.

Но залп подвинулся. Он выдохнул, молясь без слов, и поднял голову.

Нилла чудом смогла удержаться на скале. Что заставило ее подняться туда в таких обстоятельствах? Она сошла с ума! Она пыталась держаться, ее яркие волосы развевались вокруг ее лица, отражая свет бури, словно огонь.

Соран поднялся на ноги, оглянулся. Буря быстро приближалась. Они должны вернуться в маяк, пока не поздно. Ему попытаться подняться к Нилле? Поторопить ее? Но это могло испугать ее, и она могла сорваться. Он…

— Соран!

Ее голос донесся до него сквозь пульс магии в бушующем небе. Она посмотрела под руку, ее глаза были круглыми и яркими.

— Соран, смотри! — она кивнула в сторону пляжа.

Хмурясь, он повернулся и посмотрел туда, где песок и галька пляжа сменялись большими камнями. Острые камни торчали из пенных волн. Она увидела виверну среди камней? Соран прищурился.

Он резко вдохнул.

Что-то приближалось к камням, гонимое волнами. Казалось, это были обломки корабля. Но он пригляделся и увидел фигурку, держащуюся за гнилые доски, остатки плота.

Соран сделал пять шагов в ту сторону, не думая. Перед шестым шагом порыв ветра рувин сбил его с ног. Он рухнул, голова чуть не задела острый камень. Он снова смог только закрыть глаза, закрыть разум и ждать, пока залп утихнет.

Крик Ниллы привел его в чувство. Он вскочил и увидел, что она пыталась удержаться, камни отваливались от склона скалы. Он с воплем без слов поднялся и поспешил к ней. Камни не удержались, и она рухнула с пятнадцати футов на него, сбивая его на пляж. Его руки обвили ее, хотя его голова кружилась, и он пытался вдохнуть.

Он открыл глаза, и ее лицо оказалось близко к его, бледную кожу обрамляли пряди волос.

— Вы в порядке? — она тяжело дышала.

Он хмыкнул. Когда она стала отодвигаться, его руки невольно сжали ее. Нилла надавила сильнее, и он дал ей неловко отодвинуться. Что-то извивалось в ее рубахе, и она поспешила вытащить ткань из-за веревки на поясе, достала маленькую испуганную виверну. Потому она рисковала собой на скале.

— Вот, — она сунула виверну в руки Сорана. — Сделайте свой трюк, — она тут же развернулась и побежала по пляжу, просторная рубаха развевалась вокруг нее.

— Куда вы? — закричал Соран, убирая виверну, которая от страха пыталась забраться на его лицо.

Ветер чуть не унес слова, которые она бросила ему:

— Я заберу того ребенка!

Она была безумна. Он не сомневался. Она сошла с ума.

Соран отцепил когти виверны от рубахи, не замечая длинную дыру, и поспешил сложить ее в бумажный облик. Он убрал ее к другим вивернам и вскочил на ноги. Он должен был поймать Ниллу, пока она не натворила глупостей. Она уже приближалась к острым булыжникам. Она думала, что могла перелезть их и добраться до плота?

Ругаясь, Соран поспешил за ней, не забывая о жестокой сверкающей силе, несущейся к ним. Он добрался до Ниллы, когда она забралась на острый булыжник, не замечая, что края резали ее ладони и ступни. Он поймал ее за шиворот и потянул, заставляя ее повернуться к нему.

— Вы ничего не можете сделать! — закричал он, чтобы было слышно. — Никто не может выжить долгое воздействие рувин-сатры. Тот, кто там, уже мертв.

— Вы этого не знаете, — прорычала Нилла и вырвалась из его хватки. Он снова потянулся за ней, готовый подавить ее, если нужно, но еще залп магии оттолкнул его.

Нилла была защищена камнем лучше, оправилась быстрее него. Когда он снова потянулся за ней, она уже была на булыжнике, легко побежала от камня к камню над бушующими волнами. С этого угла Соран не видел плот, но догадывался, что она двигалась к месту, где он должен был разбиться.

Будь проклят день, когда он увидел эту девушку! Она погубит его, погубит все, за что он боролся долгие годы одиночества. Он должен был оставить ее с тем, к чему приведут ее безумие и героизм.

Мысли кипели в его голове, Соран забрался на булыжник, сохранил равновесие и зашагал по камням, но не так быстро и уверенно, как она. Еще один залп, и он упадет в пену, не сможет всплыть! Он опустил голову, игнорируя жалящие соленые капли, жжение магии, бьющей по его душе, и сосредоточился на Нилле.

Она вдруг опустилась на корточки, съехала по булыжнику, пока не осталась видимой только ее макушка. Соран подвинулся, заметил доски, несущиеся к ней. Фигура на плоту была отчасти в воде, маленькая, в коричневых лохмотьях. Пальцы ребенка сжимали задубевшие от соли веревок, но Соран не понимал, хотели эти пальцы удержать жизнь, или они уже застыли в смерти.

Нилла разместилась так, чтобы перехватить плот, но ее собьет с камня.

— Нилла! — ветер унес вопль Сорана. Он пытался дотянуться до нее, но казалось, словно он двигался в тумане сна. Его ладони были слишком медленными, неловкими, его ноги приклеились к камням под ним. Он безнадежно закричал. — Не делай этого!

Она поправила хватку на камне, вытянула руку, схватилась за рубашку, забрала ребенка с досок. Замерзшие пальчики отпустили, и плот разбился об камни, чуть не попав по Нилле. Волны унесли ребенка под воду, от этого Ниллу сорвало с ее места. Соран заметил рыжие волосы среди белой пены. И все.

— Нет! — он бросился к краю булыжника, его ладони в нилариуме впились в камень, чтобы удержаться. Вода поднялась к его груди, тянула за тело, он висел на одной руке, едва держался. Другая рука тянулась в волны, искала… искала…

Что-то задело его руку. Ткань?

Он сжал пальцы, потянул, все мышцы были напряжены до предела. О, если боги хотели дать ему особую силу, сейчас был подходящий момент! Он тянул. Рука поднялась из воды, размахивая. Он потянул еще, и голова Ниллы всплыла, ее рот широко открылся, она хватала ртом воздух.

Соран повернулся, толкнул ее к камню. Она уцепилась ладонью, но другая рука все еще была в воде. Она отчаянно посмотрела на Сорана.

— Помогите! — закричала она. Он подвинулся, потянулся к ней снова, но она покачала головой. — Ребенку!

Она все еще сжимала кроху под водой.

Стиснув зубы, Соран отпустил ее рубаху и склонился в пену. Он увидел бледный силуэт под волнами. Он поймал тощую руку, вытащил ребенка на камень рядом с собой. Маленькие конечности безжизненно свисали, тело было мертвым грузом. Если бы он был мудрым, он бросил бы ребенка морю и рувин-сатре.

Но Нилла двигалась удивительно ловко, хоть побывала в воде, поднялась на булыжник и вытянула руки.

— Давайте его мне! — закричала она.

Кривясь, Соран приподнял ребенка из волн, достаточно, чтобы она поймала тощее предплечье. Она была недостаточно сильной, чтобы поднять небольшой вес, ведь под таким углом море тянуло его. Соран, кряхтя от усилий, свободной рукой приподнял ребенка, и Нилла обвила обеими руками его грудь.

— Я держу! — крикнула она. Соран убрал руку, отпустил вес ребёнка. Он впился обеими ладонями в камень, поднялся к Нилле, вода стекала с его одежды ручьями. Нилла склонилась над ребенком, прижалась ухом к его груди.

Соран оглянулся. Буря почти накрыла их. Он сжал руку Ниллы и поднял ее.

— Некогда, — сказал он, когда она посмотрела на него дикими глазами. — Давайте его мне.

Упрямство сверкнуло на ее лице. А потом она увидела бурлящую силу, несущуюся над его головой. Кивнув, она дала ему закинуть ребенка на плечо. Тощие руки свисали за его спиной, тощие ноги он прижимал к груди. Соран следовал за Ниллой по камням к берегу.

Каким-то чудом они добрались до пляжа. Нилла спрыгнула, и Соран отдал ей ребенка, еще порыв ветра рувин ударил по ним. Они рухнули на колени, Нилла согнулась над ребенком. Соран обвил Ниллу собой, защищая. Порыв был сильнее прошлого, мог сорвать плоть с костей. Камень за ними немного защищал, но не сильно. Рот Сорана открылся, и он ощутил, как горло сжалось в крике, который он не слышал, волны жжения били по его духу.

Это было не настоящим… но было до ужаса похоже!

Когда это прошло, он все еще был целым. Его тело дрожало от боли, которое оно на самом деле не испытывало, кожа местами ощущалась как обожженная. Но он был целым.

Нилла дрожала в его руках. Он отодвинулся, посмотрел на нее. Она тоже была невредимой. Пока что.

— Вы можете двигаться? — спросил он.

Она посмотрела на него светлыми глазами, ее лицо было испуганным. Но через миг она решительно кивнула.

Соран поднял ребенка и, после пары неровных шагов, побежал к тропе, ведущей по скале. Часть его не верила, что они смогут. Буря ударит, разорвет их на клочки, они даже не дойдут до маяка. Дикая магия разделит их тела на частицы, растопит, сольет и растопит снова, и они останутся комьями плоти, ставшей камнем, на пляже Роузварда. Он знал, что не мог бороться с этим.

Но он двигался дальше без мыслей, без страха, не переживая из-за реальности. Нилла спешила рядом с ним, порой хваталась за его руку для поддержки, ее гнал упрямый инстинкт выживания. Соран повел ее по тропе, не глядя на море, хотя ощущал каждую волну жара от приближающейся бури.

На вершине скалы он замер и ждал, пока Нилла догонит его, а потом он направил ее впереди себя к маяку, он закрывал ее от бури. Она рухнула на дверь, возилась с замком. Волшебный барьер не реагировал на нее. Но, когда Соран коснулся двери, она открылась.

Они ворвались втроем внутрь. Соран опустил ребенка кучей на пол. Он повернулся, схватил дверь и из последних сил закрыл ее от яростного залпа магии. Он ощутил, когда магия ударила, думал, что она пробьется и прикончит их.

Но дверь закрылась. Защита маяка вспыхнула.

И вдруг буря оказалась словно в другом мире, далеко от этого темного изолированного мира.

3

Долгий миг Нилла могла только лежать, где упала, на ковре. Он щекотал ее нос и щеку. Не было сил отодвинуться или почесать лицо. В разуме звенело эхо оглушительной магии, тело вспыхивало болью, пытающейся заставить ее поверить, что ветер избил ее так, что не встать.

Но ее дыхание стало ровным. Ее кожа хоть и ныла местами, уже не ощущалась сожженной. Ее кости уже не пылали, как раскаленное железо, от чего она почти таяла изнутри. Она глубоко вдыхала, медленно выдыхала.

Она выживет. Осознание вызвало небольшую упрямую улыбку на лице. В этот раз она выжила.

Она со стоном поднялась на локтях и огляделась в тусклой комнате. Огонь в камине угас почти полностью, но она всегда хорошо видела в темноте — то, что передалось ей от матери, которая была наполовину фейри.

Она убрала волосы с лица, повернулась к единственному движению в тенях. Соран медленно ходил у стен. Он водил серебристыми ладонями по камням и цементу, вызывал заклинания в тех камнях, шептал странные слова.

Нилла нахмурилась, глядя на мага за работой. Если бы она не знала лучше, подумала бы, что он занимается магией фейри. Она видела схожие заклинания на стенах Нинталора, цитадели лорда Кириакоса. Смертные не так работали с магией. Камни по периметру острова Роузвард были испещрены словами заклинаний — письменной магией. Но фейри не могли писать, так что они находили другие способы наполнять магией физические предметы, которыми хотели манипулировать.

Но Соран не показывал, что умел так колдовать. Чары защиты в маяке были созданы не им? Он просто работал с магией, оставленной другим? Тогда чьей была магия?

Голова Ниллы опустилась. Ее мозг ощущался… тяжелым. Полным вопросов поверх страха. Она закрыла глаза, ощутила давление за стенами маяка. Давление бушующей дикой магии. Этого было слишком много, и она быстро открыла глаза.

Ребенок лежал рядом с ней на боку, спиной к ней, лицо было отвернуто. Он дышал? С энергией, рожденной из паники, Нилла села и потянулась к неподвижному телу, осторожно перевернула его на спину и посмотрела на вытянувшееся серое лицо.

Мальчик. Она была почти уверена. Но какой красивый! Может, не человек? Но он ощущался как человек. Смертный. Она не могла понять, почему, но не могла отрицать ощущение. На его лице была кровь, и хоть почти во тьме было не ясно, она подумала, что кровь была красной. Нилла поискала рану, нашла порез на виске. Свежая кровь. Значит, он был жив?

Она склонилась и прижала ухо к его груди. Слабый стук сердца звучал как музыка.

— Слава богам! — выдохнула она.

Она не могла оставить беднягу на полу, но ей не хватало сил подвинуть его. Она принесла свое одеяло и одну из шкур с кровати в нише, окружила мальчика, как гнездом. Соран все еще был занят чарами, и она не стала просить разрешения, повернулась к шкафу и порылась внутри. Она нашла бутылку qeiese, ликера фейри, который считала гадким, но…

Пожав плечами, она вернулась к ребенку и опустилась рядом с ним. Бутылка была уже откупорена, и Нилла открыла ее, приподняла голову мальчика и налила немного на его приоткрытые губы. Жидкость стекала к уголкам рта и по подбородку.

— Боггарты, — буркнула Нилла.

— Не трать все.

Соран сидел с другой стороны от ребенка, его белые волосы сияли во тьме. Он забрал бутылку из ее податливых рук, махнул на пробку. Она недовольно смотрела, как он закупорил бутылку и отставил. Гнев кипел в ее животе, и как только маг посмотрел на нее, Нилла все выпустила:

— Вы собирались бросить его. Дать ему умереть.

Соран чуть отклонился, словно она замахнулась на его лицо.

— Никто не может выжить, долго пробыв под влиянием рувин-сатры, — сказал он. Его тихий голос не был возмущенным, а называл холодные факты. — Если только…

Он замолчал, задумчиво посмотрел на мальчика. Он нахмурился.

Нилла ждала пару мгновений, но он не продолжал.

— Ну, — сказала она, — он выжил. Значит, он — исключение. Что бы это ни значило.

— Да, — Соран мрачно посмотрел на нее. — Но вы не могли знать. Было глупо так рисковать своей жизнью.

Она сунула ладони под свои руки, желудок неприятно горел. Она знала, что он был прав. И она рисковала не только собой, но и жизнью Сорана. И многими другими жизнями.

Нилла поежилась, не хотела представлять мрачные варианты. Стыд обжигал ее, и она опустила голову… А потом посмотрела на лицо мальчика. Такое юное, невинное. Как долго он был в море Хинтер? Один. Беспомощный среди диких миров и опасностей между ними.

— Он простудится, если будет лежать тут, — сказал Соран после долгой паузы. Он посмотрел на Ниллу, хоть все еще хмурился. — Перенести его на кровать?

Он спрашивал ее разрешения? Нилла смотрела на него, не зная, как ответить. Может, она теперь была в ответе за мальчика. Она кивнула.

Маг поднял ребенка, словно он ничего не весил. Нилла взяла одеяло и шкуру и прошла за ним к нише. Когда Соран опустил мальчика, она укутала его снова. Серые щеки стали румянее? Или ей показалось в угасающем свете камина?

Пока Нилла устраивала ребенка удобнее, Соран прошел к камину, добавил пару поленьев. Огонь поднялся, и Нилла тревожно посмотрела на запасы хвороста и бревен. Мало. Обычно Соран пополнял запасы каждые несколько дней, но… последние несколько дней были хаосом. Обычные занятия оказались отложены.

Они не были готовы к такой буре.

Холод, не связанный с воздухом, пробежал по спине Ниллы и конечностям к кончикам пальцев. Желая отогнать ощущение, она встала и прошла по комнате к столам и полкам, где хранила припасы из Дорнрайса, поместья на другом конце острова. Те стены в лозах переживут залпы магии, бьющие по Роузварду?

— Пусть хотя бы кладовая с едой выживет, — буркнула Нилла, сняла банку с полки и подняла крышку. Если они будут скромными, листьев чая хватит на три дня. Это немного радовало, и она благодарно помолилась, начертив круг в воздухе двумя пальцами.

Отодвинув банку, она взяла медный чайник и наполнила его чистой водой из бочки, стараясь не пролить ни капли. Соран развел огонь, и она могла использовать это. И она друг захотела отвлечься разумом и телом на обычную работу.

Решив не смотреть на мага — и игнорируя то, как он следил за каждым ее движением — она повесила чайник над огнем. А потом собрала немного горячих углей на камни и опустила сковороду греться. Она решила сделать оладушки. После кошмара, который они пережили, они заслужили сладких оладушков с корицей.

Через несколько минут синяя виверна спустилась из укрытия на балках. Ее страхи временно прошли, и она стала мешаться, вилась у колен Ниллы, терлась об ее руки, пока она пекла оладушки и добавляла их к растущей стопке на тарелке. Порой виверна пыталась забрать верхний, но Нилла привыкла к этому и щелкала каждый раз по ее носу. Виверна шипела, топорщила гребень, но сдалась и ушла под стол, опустила голову на ногу Сорана, дуясь.

Маг сидел за столом, упершись в него локтем. Наблюдал за ней.

Густая тишина была за шипением оладушков, пока они готовились, и бульканьем кипящей воды в чайнике. Нилла, казалось, порой слышала ворчание грома. Но ей могло показаться.

Она закончила, решила не нарушать тишину, опуская тарелку и чашку перед магом. Она не заняла привычное место напротив него, а ушла к нише и села возле ребенка. Длинная прядь чернильно-черных волос лежала на его лбу. Она осторожно убрала ее и нахмурилась, ощутив тепло от его кожи. Она была горячей. Как в лихорадке.

Она склонилась, осторожно осмотрела рану на его виске. Она уже закрылась, свежая кровь засохла. Воздух Роузварда не потерял исцеляющие свойства, несмотря на бурю. Это тоже радовало.

— Эй, — прошептала Нилла, гладя лицо мальчика, осторожно тряхнув его за костлявое плечо. — Ты голодный? У меня есть оладушки.

Его слабое дыхание дрогнуло. Он ее слышал? Он выдохнул, быстрый ритм дыхания вернулся.

— Пусть воздух Хинтер делает свою работу, — прогудел Соран из теней за ней.

Нилла напряглась. Она не хотела поворачиваться к магу. Не сейчас.

Но не стоило сидеть тут и позволять ее оладушкам остыть.

Тихо вздохнув, она встала и вернулась к столу. Избегая взгляда Сорана, она села на свое место, подвинула к себе тарелку, схватила верхний оладушек пальцами. Она откусила немного, но сладость с корицей была как пепел на ее языке.

Вздохнув снова, она обмякла на стуле, свернула оладушек и протянула виверне, та проглотила его целиком с радостью, чуть не забрав при этом кусок ее пальца.

Соран тихо сидел напротив нее. Он не прикоснулся к еде.

— Что такое? — наконец, спросила Нилла, хмуро глядя на него. — Не нравится?

— Я ошибался.

Слова повисли между ними как странные серебряные нити магии в воздухе. Нилла ждала, затаив дыхание, заставляя себя смотреть в глаза мага.

— Я… — Соран сглотнул, опустил ресницы, а потом посмотрел на нее. — Я не должен был мешать вам спасать ребенка. Я ошибся. Хоть вы действовали безрассудно, вы были правы, — он вдохнул, потер рукой лицо, задевая уродливые шрамы под глазами и вокруг рта. — Осторожность стала стилем моей жизни. Но не от сильного желания жить. Нет. Просто от желания… сдержать в оковах свои грехи.

Дева Шипов. Он говорил о Деве Шипов.

Если он умрет, она вырвется из оков и попадет в мир смертных. Было страшно представить, какой хаос она устроит.

Нилла поежилась, сглотнула и посмотрела на свои ладони.

— Знаете, я… — она замешкалась, поджала губы. Но она начала, можно было и продолжить. — Я тоже хочу извиниться. За то, что подвергла опасности. Я знаю, вы не эгоист. Вы тратите жизнь, защищая людей, которые и не знают о вашем существовании. Простите, но…

Что еще она могла сказать? «Простите, но я все равно поступила бы так снова»?

Она взглянула на мальчика, спящего в нише. Он умер бы, разбился бы об камни.

— Понимаю, — голос Сорана донесся до нее, теплый и удивительно нежный. Она поймала его взгляд на миг, а потом посмотрела на свои ладони. Они сидели в тишине, пока оладушки остывали.

Наконец, Нилла бросила еще один виверне и заставила себя откусить от третьего.

— Ешьте, — сказала она магу, жуя. — Мы не знаем, надолго ли мы тут. Нельзя тратить хорошую еду.

Его серебряные глаза посмотрели на ее лицо. Она, казалось, заметила тень улыбки на уголках его рта в шрамах. Он послушно взял оладушек, свернул его и стал медленно жевать.

Нилла ждала, пока он доест, взяла еще один и спросила:

— Так что за исключение?

— Прошу прощения? — он приподнял бровь, его пальцы замерли над тарелкой.

— Вы сказали, что никто не может прожить под долгим влиянием бури, если только… — она склонила голову, ожидая, что он продолжит.

— Ах, — он убрал руку и опустил ее на свое колено. — Вы должны понять: рувин-сатра — это дыра в… реальностях. Брешь между этим миром и квинсатрой, миром магии, вызванная сильным взрывом неуправляемой магии. Смерть дракона, например, может прорвать реальности. Но менее сильный источник, как резкое разрушение Великого заклинания, тоже вызывает рувин-сатру в подходящих обстоятельствах, — он посмотрел на Ниллу. — Понятно?

— Д-думаю, да, — Нилла посмотрела на спящего ребенка. — А что с ним? Как он в это все вписывается?

— Возможно, — медленно сказал Соран, глядя вместе с ней на маленькое тело под тонким одеялом, — что он и есть источник этой рувин-сатры.

— Что? Он? — Нилла уставилась на него, а потом покачала головой и посмотрела на мальчика. Она стала намного лучше воспринимать магию за последние две недели в Роузварде, и она улавливала магию так, как раньше не считала возможным. Но она не ощущала магию в ребенке. — Я думала, он был смертным. У него красная кровь, и он не…

— Думаю, он может быть ибрилдианом.

Если бы она не слышала странное слово раньше, Нилла не поняла бы Сорана, его голос был тихим и мрачным. Одно слово выделялось, как игла, прижатая к барабанной перепонке.

Она сжалась, обвила руками тело.

— Ибрилдиан, — начал Соран после долгой паузы, — это ребенок смертного и…

— Фейри, я знаю.

Он резко повернул голову. Она ощущала его взгляд на своем лице.

— Знаете?

Она мрачно кивнула.

— Да. Я такая же. Верно? — она медленно подняла ресницы, повернула голову и посмотрела в глаза Сорана. — Потому я могу так колдовать. Потому быстро учусь.

Он сглотнул. Его рот открылся, закрылся. Он посмотрел на свою ладонь, которая медленно сжалась в кулак.

— Когда вы узнали об этом?

— У Кириакоса, — Нилла с горечью произнесла имя лорда фейри. Ее губы изогнулись. — Он рассказал мне, кто я. Объяснил, почему он так хотел… получить меня.

Дрожь пробежала по ее спине, недавние воспоминания наполнили ее голову. Красная комната. Ароматы. Соблазны, которые заставили ее почти одичать от желания, прогоняя ее разум.

Жар вспыхнул в животе, и она поспешила покачать головой и подавить такое, не хотела думать о таком.

— Вы говорили, что у него было много смертных жен и детей-гибридов. Он немного объяснил. О том, какими сильными могут быть дети-ибрилдианы…

Ее голос утих. В тишине она слышала, как тяжело дышал Соран, и когда она подняла взгляд, его ноздри раздувались. Он злился. На нее? Или…

— Проклятье, — прорычал Соран, вдруг уткнулся лицом в серебристые ладони. — Проклятая моя душа, я не должен был ставить вас в такое положение! Я не должен был позволять вам остаться. Я не должен был…

Нилла встала, склонилась над столом, потянула Сорана за ладони, убирая их, чтобы видеть его глаза.

— Вы не должны были скрывать это от меня. То, что я — ибрилдиан. Остальное… боггарты, сколько раз это повторять? Я выбрала остаться. Я. Не вы. Вы не будете решать, что мне делать с жизнью. Ясно? Так что хватит этих «я не должен был»! Это надоело.

Он смотрел на нее, и хоть в тот миг он выглядел старше, чем был, его лицо в шрамах, обрамленное еще мокрыми прядями белых волос, его глаза были как у мальчика, которого ругали. Он медленно моргнул, ресницы задели бледные щеки. А потом он кивнул.

Нилла плюхнулась и скрестила руки. Ее рубашка была мокрой от падения в море, и волосы торчали в стороны, пока сохли. Она убрала их с лица.

— Итак, — сказала она, — почему вы мне не сказали? Я имею право знать.

— Да, — медленно согласился Соран. — Имеете. Конечно. Но… — он покачал головой. — Я думал, это вас защитит. Само существование ибрилдианов запрещено соглашением о перемирии между смертными и фейри после Великой войны. Если мифато, когда вы вернетесь в Вимборн, услышат о вашей силе, они поймают вас. И убьют. Если повезет.

Во рту у Ниллы пересохло.

— А если нет?

— Они заберут вас. Используют. Постараются скрыть от Эледрии, пока будут изучать вашу кровь, рыться в вашей душе, — он пристально посмотрел в ее глаза. — Я был одним из них. Я знаю, как они думают. Я знаю, как я думал бы и вел себя, если бы тогда получил ибрилдиана. Вся та сила, потенциал… в моих руках…

Нилла опустила голову, ей не нравился тон его голоса. Он звучал как маг Гаспар. То же желание, та же жажда.

Был ли это настоящий Соран Сильвери? Гениальный мифато, гордость университета Эвеншпиля. Всегда готовый пересечь границы разумного и приемлемого ради силы, не переживая, что кто-то страдал в процессе.

Мужчина, который высокомерно создал носрайта. Кошмар, который он день назад выпустил на Нинталор, вызвав смерти сотен…

«Какая же ты дура, Перонилла Бек».

Нилла вздрогнула от своего резкого голоса в голове. Она попыталась прогнать его, но он настойчиво продолжал:

«Ты честно веришь, что можешь приручить такого монстра? Ты такая глупая?».

Она закрыла глаза, сжала себя руками. Все было так? Мужчина, сидящий напротив нее, был монстром? Да, он выпустил носрайта. Но как еще он мог бороться с жуткими воинами Ноксора? Кириакос поработил бы ее, использовал, забрал бы ее силы для своих амбиций, а ее тело использовал бы для удовлетворения своей похоти.

А другие? Невинные в его замке? Жена, которая помогла Нилле сбежать? Она не заслужила колючих объятий Девы Шипов.

«Он остановил это. Когда ты сказала, он остановил это. И он чуть не умер при этом. Он не монстр… не совсем…».

Нилла выдохнула, поняв, что задержала дыхание, тихо выпустила воздух между напряженными губами.

— Что ж, — она нарушила затянувшееся молчание. — Когда в следующий раз решите что-то от меня скрыть… чтобы защитить… не надо. Просто не надо, — она подняла голову и посмотрела в его глаза. — Я не могу защитить себя, если не знаю, чего ожидать.

— Вы правы, мисс Бек, — Соран серьезно опустил голову и прижал ладонь к сердцу. — Я даю слово, я не буду больше скрывать от вас информацию, на которую у вас есть право.

Она стала улыбаться, но было больно. Она сидела тут, смело требовала обещания у этого мужчины, хотя сама многое скрывала. Опасные тайны. Планы о предательстве доверия, которое стало в нем зарождаться.

«Кто тут настоящий монстр?».

Может, пришло время правды. Всей правды, а не кусочков, которые она сплела в убедительные истории, чтобы втереться в доверие мага. Может, пока было признаться во всем: ее причинах прибытия в Роузвард, ее миссии по воровству Розовой книги для мага Гаспара. Если она все раскроет Сорану, может, они найдут решение.

Он даже мог согласиться, что лучше было отдать Розовую Книгу. Все-таки маг Гаспар был мифато, учился вместе с Сораном, был его другом, вместе с ним применял запрещенную магию. Соран был проклят, искалечен королем фейри Лодиралем. Он не сможет быть таким магом, как раньше, не мог повелевать силой, которая когда-то горела на его пальцах. Гаспар точно стал сильнее за последние пятнадцать лет. Может, он мог то, чего не мог Соран. Может, он создаст новую книгу заклинаний, чтобы сковать Деву Шипов до того, как она вырвется.

В этом был смысл… если Нилла не думала о самом Гаспаре. Он похитил ее, манипулировал ею, угрожал ей и ее отцу, заставил делать за него грязную работу. Ему можно было доверить заклинание носрайта?

У нее был выбор?

Желание снять с себя бремя наполнило ее сердце. Нилла посмотрела на Сорана, он разглядывал ее, заметил тревогу на ее лице.

— Мисс Бек? — начал он, чуть склонившись к ней.

— Маг Сильвери, — ее голос дрогнул, она облизнула пересохшие губы. — Маг Сильвери, раз мы заговорили о честности, думаю…

Резкий и высокий вой разбил тени в углу комнаты.

Нилла повернулась к нише. Мальчик резко сел, отбросив одеяло. Его глаза были огромными, смотрели, но, похоже, ничего не видели в мире вокруг него. Его рот раскрылся в протяжном вопле ужаса.

— Ой! — Нилла вскочил со стула, побежала по комнате. Она обвила ребенка руками. Он был как доска в ее руках, и крик не утихал. — Эй, кроха! — сказала она, пытаясь притянуть его к себе. — Все хорошо! Ты в безопасности. Слышишь? Ты…

— Нилла, назад! — Соран стоял перед ней, протягивая руку. — Это опасно! — он поймал ее руку и стал оттягивать ее.

В тот миг Нилла ощутила, как в ребенке стало расти давление магии. Она вот-вот взорвется, как те взрывы, которые она видела в небе над морем Хинтер. И куда они могли сбежать? В бурю?

— Нет, стойте! — закричала Нилла, стряхнув руку Сорана. Она обвила руками мальчика. Он не слышал ее, она была уверена. Ужасы в его голове заглушили ее голос, закрыли ее присутствие. Но, может… может…

Она притянула его голову к своему сердцу и запела в его макушку:

— Тише-тише, не плачь,

Спи, моя любовь.

Когда проснешься, дам тебе я

Воробушка и голубка,

Сойку, синицу и жаворонка,

Чтобы они днями пели для тебя.

Она пела куплет за куплетом, вспоминая все дары — птиц, бабочек, овечек и цветы. Она пела, как ее отец пел ей, когда она просыпалась от кошмаров, крича. Это не была сложная песня. Мотив был простым, несколько нот переливались на ее языке. Но с каждым повторением она ощущала спокойствие, которое лилось из папы, в ее сердце. Она направляла это чувство, эту магию из своего сердца в сердце мальчика.

Его крик резко оборвался, он обмяк, прижавшись щекой к ее плечу. Растущая сила погасла в нем, как свеча. На миг Нилла испугалась, что он умер в ее руках. Она испуганно посмотрела на его лицо, а потом отчаянно взглянула на Сорана.

Маг опустился на колени и прижал ладонь к голове мальчика, закрыв глаза.

— Он жив, — сказал он и посмотрел на Ниллу. — Он спит. Надеюсь, спокойно.

— Семь богов! — выдохнула Нилла и закатила глаза. — Мне же не показалось? В нем росла магия?

Соран медленно покачал головой. В его холодных серых глазах мерцал страх.

— Я еще не видел так много магии в одном человеке. Интересно… — он покачал головой, сел на пятки и разглядывал ребенка. Морщины на его лице стали глубже в свете огня, шрамы выделялись сильнее. — Интересно, кто он?

4

Нилла осталась в нише, держала ребенка и покачивала его. Он не замечал ее, но она не могла заставить себя отпустить его.

Какой была его жизнь? Какие ужасы он испытал в море Хинтер и до этого? Тот крик — и сила в нем — говорил о многом, намекал на вещи, которые Нилле не стоило знать в деталях.

Пока она держала мальчика, она смотрела, как Соран убрал тарелки и добавил полено в огонь. Виверна доела оладушки, пока они не смотрели. Соран прогнал ее на балки, где она сидела, толстая и довольная, шумно грызла задние лапы.

Как только стол был чистым, Соран вытащил из-под рубахи много сложенных заклинаний виверн. Его прыжок в воду промочил почти все, и он осторожно развернул их и развесил их у огня, но не так близко, чтобы они могли загореться. Нилла нахмурилась, следя за ним, переживая за судьбу существ, заключенных в тех страницах, в тех словах. Она надеялась, что они не пострадали.

Страницы высохли, и Соран стал собирать их, а Нилла отодвинулась от ребенка, уложив его на шкуры. Он жалобно зашептал, но просто сжался в комок, когда она укутала его. Она вскоре даст ему попить. Но не сейчас.

Она подошла к Сорану и помогла ему собрать пергамент. Заклинания остались целыми, насколько она видела. Когда она наклонила страницу и посмотрела на слова в мерцании огня, она ощутила внутри сияние жизни.

— Нам нужно их прочесть? — спросила она, оглянувшись на Сорана, стоящего у стола.

Он покачал головой, осторожно собирая пергамент.

— Тут будет стая виверн. Голодных виверн, — добавил он, многозначительно посмотрев на синее создание сверху. Она сонно чирикнула, показывая зубы. — Они съедят все наши припасы, не успеет закончиться утро.

— Точно, — Нилла отдала три страницы, которые собрала. — Как долго мы пробудем тут? Из-за бури?

Соран не смотрел в ее глаза.

— Нет способа узнать. Зависит от… — он взглянул на спящего ребенка. — Зависит от многого. В том числе и от того, выстоит ли защита маяка.

Нилла взглянула на стены. Если сосредоточиться, она ощущала заклинания в них, они работали, отличались от магии Сорана. Если сосредоточиться сильнее, она ощущала силу бури за ними. Но она едва могла поверить, что они были в опасности, буря казалась далекой.

— Я могу что-нибудь сделать? — тихо спросила она. — Чтобы помочь с заклинаниями?

Он смотрел на нее, и его выражение лица было странным, она не знала, как это понять. Это было удивление? Смятение? Потрясение? Это точно не могла быть нежность. Не от него. Не от Сорана Сильвери.

— Благодарю за предложение, мисс Бек, — тихо сказал он. — Это… давно у меня не было того, к кому можно обратиться за помощью, и я не знаю… едва могу представить…

Он склонил голову, прядь белых волос закрыла часть его лица. А потом он взял стопку высохшего пергамента и отвернулся от нее, прошел к шкафу. Он убрал заклинания на полку и закрыл дверцу со щелчком. Только тогда он повернулся к ней, и странное выражение лица пропало, сменилось привычными строгими чертами.

— Мы ничего пока не можем поделать, — сказал он, голос был деловитым. — Я предлагаю вам отдохнуть. Мне нужно проверить сковывающее заклинание. Хоть Дева Шипов вряд ли выберется во время рувин-сатры, я не хочу рисковать.

И он пошел к лестнице.

— Постойте! — закричала Нилла, быстро посмотрела в сторону ребенка, боясь, что побеспокоила его сон. Он не шевелился, но она все равно отошла от стола, добралась до мага и понизила голос. — Вы будете там в безопасности? В башне, когда бушует буря? В тех окнах осталось мало стекол, и…

— Не беспокойтесь, — Соран прижал ладонь к стене, его правая нога уже стояла на первой ступеньке. Он повернулся к ней, и она снова поверила, что видела что-то в его глазах, но это быстро пропало, и она не успела разобраться. — Если мы выживем в этой буре, мы выживем вместе. Клянусь. А потом…

Она ждала. Он не продолжил, и она робко протянула к нему руку.

— А потом, Соран?

Как только ее пальцы коснулись его рукава, он вздрогнул. Он отпрянул, резко вдохнув, а потом стал быстро подниматься по лестнице.

— Хорошего вечера, мисс Бек, — прорычал он поверх плеча, оставив ее смотреть на его затылок и опущенные широкие плечи, пока он не пропал в дыре в высоком потолке.

Нилла слушала его шаги, пока они не утихли. Ей отчасти хотелось подняться следом, посмотреть, было ли безопасно в башне.

— Чушь, — она вздохнула и отвернулась от лестницы, прошла к столу. Она села, скрестила руки и разглядывала, как огонь играл на стенах. Раздражение мерцало в ее груди.

Гаспар дал ей три недели, чтобы забрать Розовую книгу и вернуться в Вимборн… но хоть с ее прибытия прошли только две недели, она знала, что в ее мире прошло куда больше времени. Сколько дней, месяцев или лет она потеряет, выжидая бурю? Сколько еще Гаспар будет ждать, пока не решит отомстить ее бедному беззащитному папе?

Или он уже это сделал?

Нилла замотала головой. Не стоило так думать. Сэм всего два дня назад сообщил, что Гаспар все еще был готов чтить свою часть их сделки, если она выполнит свою.

Нилла крепко обняла себя. Она видела жуткие силуэты в тенях от света огня, они играли там. Картинки и силуэты ее бесформенных страхов.

— Нужно сделать то, для чего ты тут, — прошептала она. — Это единственный способ.

Единственный шанс для папы.

Единственный шанс для Сорана.

Единственный…

Она вскинула голову, ее тело вовремя остановилось, не упав со стула. Боггарты, она задремала? Огонь догорал, осталось лишь несколько язычков среди красных углей. Она сонно моргала, прижала ладони к глазам. Что-то ее разбудило. Но что?

А потом она услышала звук, который пробрался в ее разум и вернул ее в реальность. Жалобное скуление.

— Мамуля? Мамуля? Мамуля?

— О! — охнула Нилла и повернулась к кровати в нише. Слабого света огня хватало для ее зорких глаз, чтобы увидеть, что ребенок сидел, сжимая тонкое одеяло ручкам. — О, это ты?

Два ярких глаза посмотрели на нее. Огонь сиял на их белках, и они выглядели как маяки в тенях.

— Мамуля?

Нилла поднялась и пересекла комнату, двигаясь осторожно, чтобы не испугать бедняжку. Он отпрянул от нее, прижался спиной к каменной стене, и его глаза расширились. Глаза были такими странными! Сначала она подумала, что они были черными, но, когда она приблизилась, они оказались ярко-лиловыми. Он точно не был человеком.

— Все хорошо, — тихо сказала она, опустилась на корточки в паре шагов от ниши, чтобы не пугать его. — Я не твоя мама. Прости. Я — Нилла, — она прижала ладонь к сердцу и кивнула. — Нилла. Я друг.

Мальчик шмыгнул и потер костлявой ладонью нос. Он не говорил.

— Ты голоден? — Нилла изобразила, как ест. Он смотрел с любопытством и недоверием, но когда она потерла живот, он вдруг понял. Он кивнул, сначала медленнее, а потом быстрее. — Хорошо. Это начало, — Нилла встала, оглянулась. Оладушки кончились стараниями виверны. Чем она могла заманить бедного ребенка и завоевать его доверие?

Она улыбнулась.

— Знаю.

Она прошла к шкафу, пока не отговорила себя, открыла дверцы и вытащила баночку, украшенную рельефом корон и оленя. Королевское печенье. Самые вкусные, по мнению смертных. Соран не обидится, если она даст парочку. Он сам не ел сладости.

Нилла взяла банку с собой, села на корточки, открыла ее и вдохнула масляную сладость. Она протянула банку мальчику, улыбаясь. Он отпрянул.

Она увидела, как его ноздри расширились. Новый интерес засиял в его глазах, на миг отогнал его страх.

— Ну же, — Нилла взяла верхнее печеньице и откусила. — Видишь? — сказала она, жуя. — Они вкусные!

Она с радостью съела бы все, но мальчик осмелел, вытянул руку и забрал надкушенное печенье. Он сунул все в рот, и его глаза стали ярче, пока он жевал.

— Только медленнее, — Нилла отодвинула банку, когда он потянулся за добавкой. — Королевским печеньем нужно наслаждаться, а не пожирать, — она взяла второе печеньице и протянула ему. Его тоже проглотили так быстро, что Нилла сомневалась, что он ощутил вкус. Третье съели уже с большим наслаждением, и когда он взял четвертое, он стал откусывать понемногу, тщательно жевал, а потом глотал, наслаждаясь. — Хватит, — сказала Нилла, когда он протянул руку за пятым печеньицем. — Много сладостей на голодный желудок вредно. Может, воды? — она изобразила, как пьет.

Мальчик следил за ней большими глазами, не отвечал, пока она не ощутила себя глупо, сдалась и просто принесла чашку, оставив банку Королевского печенья на столе по пути. Когда она вернулась, мальчик осторожничал, пока она не сделала глоток. Потом он протянул дрожащие ручки, взял чашку и осушил ее большими глотками.

— Бедняжка, — Нилла села перед ним, скрестив ноги. — Тяжело тебе пришлось. Откуда ты? Из мира смертных? Или из Эледрии?

Мальчик опустил чашку и смотрел на нее до жути пристально. На его нижней губе были крошки, и Нилла подавила желание смахнуть их большим пальцем. Соран был прав, он был ибрилдиан. Даже со страхом и голодом, в крови и соленой воде он выглядел слишком идеально, чтобы быть полностью человеком. И неестественные глаза его выдавали.

Странно… она не ощущала в нем магию. Она почти верила, что ей показался тот всплеск силы. Почти.

Этот кроха мог быть источником бури? Если да, то как? И почему?

Качая головой, поняв, что от размышлений ее лицо стало строгим, Нилла быстро исправилась и улыбнулась папе.

— Давай попробуем еще? Меня зовут…

Мальчик вытянул руку, указывая за нее. Его глаза были огромными лиловыми лунами.

— Vulre! Vulre trazana! Vulre!

Нилла подавила крик и рухнула на локти. Она повернулась, отчасти ожидая, что в тенях за ней был монстр. Дева Шипов пробила оковы Сорана?

Нет. Это была виверна.

— Что ж такое! — закричала Нилла и вскочила на ноги. Виверна на столе сунула нос в банку печенья, моргала большими глазами, но продолжала как можно быстрее глотать сладости.

Нилла бросилась, пытаясь поймать ее за шею. Но виверна повернулась и прыгнула, хвост сбил банку, оставшееся печенье рассыпалось. Нилла успела поймать виверну за хвост. Игнорируя острую чешую, впившуюся в ее ладонь, она подняла виверну и взмахнула ею. Та вопила, крошки летели в стороны. Виверна извивалась в ее хватке, хлопая здоровым крылом.

— Мерзкий червяк! — ревела Нилла, тряся созданием изо всех сил. — Я должна выбросить тебя за дверь, чтобы ты сам боролся с бурей. Почему нет? Назови мне причину!

Виверна шипела, пищала, а потом повернула шею и оглянулась. Она издала испуганный вопль и согнулась, чтобы обвить крыльями с коготками ее предплечье, впилась и дрожала.

Нилла развернулась.

— Семь богов! — закричала она и отпрянула на шаг.

Ребенок стоял. Он поднял руки, двигал ими перед грудью. Он будто чертил символы в воздухе, и Нилла почти видела, как очертания горят, а воздух кружится. Она ощущала напряжение в атмосфере, он тянул магию из квинсатры.

— Нет, стой! — быстро сказала она. Не думая, она взмахнула рукой за себя, спрятала виверну, а потом подняла другую руку и покачала головой. — Все хорошо! Все хорошо, кроха. Этот зверек безобиден. Просто жадная жаба. Он тебе не навредит. И еды еще много, обещаю. Видишь? — она подбежала к столу и подняла наполовину съеденное печеньице, протянула мальчику. — Вот так. Все хорошо, да? — лепетала она, голос был слишком бодрым, чтобы убедительно успокоить.

Но это сработало с ребенком. Его пальцы замерли, и магия рассеялась, не оставив и капли силы. Он моргнул, глядя на нее невинно, опасно, пугающе и мило.

Он взял печеньице и сунул в рот. Когда он прожевал и проглотил, он вытер рот рукой и указал на виверну, еще цепляющуюся за ее руку.

— Vulre, — сказал он. И добавил через миг. — Дракон?

— Что? Это? — Нилла взмахнула рукой и подняла существо на уровень глаз. Виверна отпустила ее руку и повисла на хвосте. — Это не дракон. Это просто виверна. Заклинание. Видишь? Он из магии.

— Магии? — голос мальчика дрогнул. Он протянул палец к носу виверны. Виверна повернула шею и понюхала палец, а потом лизнула его длинным розовым язычком.

Мальчик захихикал.

Через минуты он был в кровати, виверна лежала на его коленях. Нилла изумленно смотрела, как зверек повернулся на спину, прося почесать ему живот, и мальчик радостно занялся этим, словно играл с мягким щенком, а не существом, похожим на ящерицу.

— Пока вы не пытаетесь друг друга взорвать, ладно, — пробормотала Нилла, стала убирать крошки со стола и заглянула печально в пустую банку. Она сунула внутрь палец, вытащила последний кусочек печенья, бросила его в рот, пока мальчик и виверна не заметили.

Когда она закончила уборку, в нише было тихо. Мальчик и виверна свернулись вместе, рука мальчика обвила виверну, голова виверны лежала на шее ребенка. Оба спали, мальчик тихо дышал, виверна храпела как буря.

— Чудо, что можно так спать, — отметила Нилла. Она подвинула стул к камину, чтобы греть ноги, пока она приглядывала за нишей. Она пару минут сидела и слушала дуэт.

Уголок ее рта приподнялся в горькой улыбке.

Это было неправильно. Но она не смогла признать это. И она была благодарна за задержку. Она была рада, что еще не уходила в Вимборн, не покидала Роузвард навеки. Не покидала эту странную новую жизнь с магией и приключениями, какие она не представляла. Жизнь с целью.

Жизнь, в которой был Соран Сильвери.

— Я больше его не увижу, — прошептала она, глядя на танец огня над сияющими углями. — Когда я уйду, все закончится.

Ее улыбка пропала. Ее сердце стало комком боли в груди. Она быстро подняла ладонь и стерла слезу со щеки.

* * *

Дева Шипов была тихой той ночью.

Соран склонялся над Розовой книгой, вызывал магию из потрепанных страниц в пятнах от воды. Чернила местами было сложно различить. Он помнил, какие там были слова — он читал это заклинание так часто, что отлично его помнил. Но магия оживала, когда встречались материальное и нематериальное, разум и записанные мысли. Без этих ингредиентов магии не было.

Он продолжал, осторожно листая страницы. Книга была такой хрупкой, словно ее достали из гробницы. Было сложно поверить, что пятнадцать лет назад он сам сделал и украсил обложку, сшил страницы и записал каждую точную линию. Всего пятнадцать лет.

Ощущалось куда дольше.

Если бы не рувин-сатра, Дева Шипов воспользовалась бы жутким состоянием книги. Соран кривился, читая, стараясь не отвлекаться мыслями от заклинания, от оков из слов и силы, которые сдерживали носрайта в ее темном мире.

Но что будет через пару ночей? Когда магия бури пройдет, рассеется над морем Хинтер? Он сможет ее остановить?

Он знал ответ. Слишком хорошо.

Но этой ночью он добрался до последних страниц без проблем. Было удивительно просто, когда Дева Шипов не нападала на его разум. Он закрыл книгу, осторожно застегнул пряжки и отклонился на стуле.

Он долго смотрел на книгу, ощущая магию внутри. Темную магию, которую не стоило звать из квинсатры. Ему не стоило писать те запрещенные слова.

Он закрыл глаза, застонал, размял шею. Отклонив голову на спинку стула, он посмотрел на открытые окна башни маяка, на море. Жуткие огни и ужасные тени играли на небе, извивались. Он слышал гул и рев огромных взрывов, но звуки доносились словно через толстые слои стекла, и он смотрел на происходящее словно издалека.

Он не понимал, как работали защитные заклинания в стенах маяка — это была смертная магия на таком уровне умений, что он никогда не видел в Эвеншпиле. Он понимал так, что маяк оставался физически корнями в земле острова Роузвард, но не был прикован. И буря проходила мимо, не касаясь зачарованных камней.

Королева Дасира знала, что делала, размещая эти заклинания.

Соран встал со стула и обошел чашу масла в центре башни, чтобы добраться до узкой кровати под высоким окном. Серая мантия лежала на краю кровати. Он надел мантию и повернулся к окнам, посмотрел на скалы и пляж далеко внизу, где волны бросались с пеной на камни, бушуя из-за магии. Его взгляд упал на камни, по которым бежала Нилла, чтобы спасти ребенка.

Он снова видел ее перед глазами, такую маленькую на фоне огромной силы, несущейся к ней. Такую маленькую, но бесстрашную. Всегда бесстрашную…

Она решила остаться.

Тихо ругаясь, Соран закрыл глаза, опустил голову. После всех его ошибок, после опасностей, с которыми она столкнулась, после того, как она увидела худшее из-за того, что он выпустил Деву Шипов, обрушившую свой гнев, Нилла решила остаться. С ним.

Она не могла. Книга заклинаний почти рассыпалась, и носрайт мог вот-вот вырваться. Она должна была уйти, пока это не произошло, нравилось ей это или нет.

Но она не убежала с… тем красивым юношей. Сэмом. Ее другом, чье имя она говорила, просыпаясь, ответив на поцелуй Сорана. Он пришел искать ее, осмелился добраться из Вимборна до Роузварда через опасности моря Хинтер. Он подходил для такой, как Нилла. Смелый. Искренний. Юный. Его лицо было без шрамов, душа была без пятен. Она должна была уйти с ним.

И все же…

Он видел ее снова — он верил, что то было сном. Она была в черном одеянии, в которое ее нарядил Кириакос, бледные плечи и ключицы были открыты, сильные тонкие конечности были открыты, и он ощущал боль от желания.

Он не так понял то, что она предлагала в тот миг? Тот жаркий и почти нереальный миг, когда она коснулась его лица, притянула его к себе, поцеловала его бесформенные губы в шрамах, не боясь. Это было приглашение? Она просила его ответить? Отдать себя, сердце, тело и душу в мир сладкой уязвимости и радости, какой открывался только влюбленным?

И он отказал ей. Грубо оттолкнул ее и ушел.

Как всегда.

Он ударил кулаком по камню.

— Ты сделал, что нужно было! — его слова были резкими, грубыми, как куски камней, били по ушам, рвали сердце. Но они были правдой. Сон или нет, он не мог поддаться искушению. Жизнь и любовь были не для таких, как он — опозоренных, проклятых, изгнанных из всех миров. Он был приговорен, его ждала только смерть.

У Ниллы впереди была вся жизнь.

Он встал, поправил мантию и пригладил пряди волос. Буря плясала перед глазами, но его душа уже не извивалась в такт с той пыткой. Он взял себя в руки, сдержал мысли, затолкал чувства как можно глубже и запер их за прочными дверями.

Он проведет ее сквозь эту бурю. Он защитит ее от вторжений Девы Шипов в эти дни. А потом, когда океан расчистится, и пока мост, соединяющий Роузвард с миром смертных, еще цел, он убедит ее уйти. Если потребуется строгость, даже жестокость, так тому и быть.

Выбрав цель, Соран повернулся к кровати, хотел немного поспать. Но, хоть тело почти онемело от усталости, пытаться закрыть глаза и спать было бесполезно. Он просто будет лежать и думать о ней.

И он был до боли голоден.

Оглянувшись на Розовую книгу, безобидно лежащую на столе, он стал медленно спускаться. Было невозможно понять время из-за рувин-сатры, но он решил, что до рассвета было около часа или двух. Внизу было тихо. Нилла и ребенок-гибрид спали.

Точно, когда он спустился в дыру в высоком потолке и огляделся в полумраке, Соран заметил два комка на кровати в нише. Ребенок и синяя виверна спали вместе.

Нилла лежала у камина без одеяла или подушки, подложив руку под голову. Ее волосы разметались вокруг лица, мерцали в свете угасающих углей, яркие в том сияющем тепле. Она все еще была в его одежде, свободная белая рубаха не могла скрыть нежность ее женственного тела. Широкий воротник сдвинулся, открыв ее плечо, мешковатые штаны как-то подчеркнули изгиб ее бедер. Она закатала штанины, и было видно мускулистые голени, изящные лодыжки и белые ступни, потрепанные от бега босиком.

Соран замер на лестнице. Его решимость дрогнула. На миг он был не живым мертвецом, проклятым и придавленным грузом множества грехов. Он был просто мужчиной. Полным огня, полным желания.

Он стиснул зубы. Пожав плечами, он снял тяжелую мантию с плеч и повесил на руку, спускаясь с лестницы. Он старался бесшумно пройти к камину, опустился там на корточки, осторожно укрыл спящую девушку, от голых ступней до плеч.

Он встал, повернулся и смотрел на тени, не видя, глубоко дыша.

Убедившись, что он владел собой, он прошел к припасам, которые Нилла хранила на полке. Он привык за годы есть мало, в основном — яйца чаек и питательный воздух моря, который продлевал смертную жизнь. Но за последние две недели Нилла вернула в его жизнь настоящую еду. Скромную, но вкусную еду, и это неожиданно пробудило его аппетит.

Он нашел засохшую буханку хлеба в корзинке под тканью. Нилла нашла ее в Дорнрайсе, припасы там, как бы часто она ни приходила, не кончались. Еще одно благословление Дасиры, о котором он не просил.

Отломив кусочек хлеба, Соран сел за стол. Пока он ел, он говорил себе не смотреть на Ниллу, но взгляд скользил по ней, скрытой под горой из его мантии. Только яркие волосы было видно. Они были красивыми, мягкими и яркими, как сама девушка…

— Голоден.

Соран чуть не упал со стула, резко повернулся к теням рядом с собой. Маленькая фигурка стояла у его локтя, странно сияющие лиловые глаза смотрели на него, медленно моргая. Соран растерялся и посмотрел на нишу, а потом на эти глаза. Как мальчик мог двигаться так быстро и тихо?

Ребенок склонил голову и снова моргнул. Его лицо было нечеловечески красивым, но его выражение лица точно было смертным.

— Голоден, — сказал он и указал на свой рот, а потом на хлеб в руке Сорана.

— О. Ах, — Соран растерялся, а потом протянул кусочек, который только надкусил, ребенку. — Бери. У меня есть еще.

Мальчик забрал предложенную еду быстро и сунул почти все в рот. Его глаза расширились, он посмотрел на Сорана. Он чуть не подавился, пытаясь жевать, глотать и говорить одновременно. Соран уже хотел вытащить хлеб изо рта мальчика.

— Тише-тише! — он похлопал мальчика по спине. — Не спеши. Еды еще много есть.

Мальчик подавился, но смог проглотить еду. Качая головой, он посмотрел на Сорана, и его лицо озарила почти пугающая улыбка.

— Мамуля! — воскликнул он.

Соран уставился на него.

А потом его глаза расширились, он понял. Ужас смешался с надеждой до боли, он знал, кем был этот ребенок.

5

Нилла проснулась, ощущая, как тело затекло, но было ужасно тепло. Сначала не было сил шевелиться. Она просто лежала, хмурясь, медленно приходила в себя. Жар мерцал за ее спиной, но под ней не было мягких шкур. Только камень и колючий ковер, ее онемевшая рука лежала под головой.

Она вдохнула… и ощутила запах пергамента, чернил и соли. Приятная смесь, которая немного успокоила ее. Это был запах Сорана. Она нахмурилась. Почему от нее так сильно пахло Сораном?

Она медленно приоткрыла глаз и увидела плотную ткань на своем плече. Мантию Сорана. Толстую, созданную для тепла и выносливости, а не комфорта. Конечно, она перегрелась. Она укрылась мантией, когда легла у камина? Она не помнила.

Громкий звук заставил ее вздрогнуть. Нилла открыла другой глаз, подвинула руку и потерла глаза. Звук повторился, и она узнала смех. Детский смех.

Убрав волосы с глаз, Нилла приподнялась на локте. Руку стало покалывать болью, кровь снова приливала туда.

— Ужас.

— Доброе утро, мисс Бек.

Неудобно повернув торс, Нилла оглянулась. Соран сидел на корточках за ней. Его ладонь в нилариуме сжимала горячую ручку медного чайника, не страдая от ожога, снимая его с прута.

— Я вскипятил воду, — сказал он, не глядя в ее сторону. — Хотите чаю?

— Эм, — Нилла покачала головой, снова скривилась от искр боли в руке и села. Плотная мантия окружила ее, и она поняла, что рубашка сползла, открывая плечо. Что еще могло быть открыто? Она подумала о золотой цепочке с медальоном, которую она прятала. Ей не нужно было, чтобы Соран увидел медальон, узнал его и спросил, где она его взяла. Она поспешила поправить рубашку, глядя на мага.

Он не повернулся к ней, а отнес чайник к столу и стал наливать горячее содержимое в глиняный чайник. Приятный аромат заваривающегося чая заполнил воздух.

Смех привлек ее внимание к нише, где мальчик сидел на шкурах, скрестив ноги. Он держал половину буханки хлеба, ломал ее и бросал кусочки виверне. Виверна стояла на задних лапах, раскрыв здоровое крыло, и кружилась в танце, щебетала и смешно шагала, выставляя себя глупо ради каждого кусочка.

Мальчик хихикал. Рана на его голове зажила, и Нилла не видела со своего угла шрам. Кожа его уже не была бледной, а на щеках даже появился румянец. Его черные прямые волосы свисали ниже плеч, выглядели гуще и здоровее, чем раньше.

— Кто-то хорошо восстанавливается, — Нилла напряженно встала с каменного пола, застонала от боли. Ее рука уже ощущалась нормально. Она тряхнула ею, прошла к столу и опустилась на свой стул напротив мага.

Соран опустил перед ней надбитую чашку, поднял глиняный чайник, покрутил его и налил горячую жидкость. Он не подумал процедить чайные листья перед тем, как наливать, и Нилла скривила губы, глядя как черные точки плавают в чае. Она не упомянула это. Не было смысла смущать мужчину. Она взяла чашку, сделала глоток и не дала себе скривиться, когда чайные листья покатились по горлу.

— Мы пережили ночь, — отметила она, опустила чашку, медленно крутя ее в пальцах. — Как выглядит буря?

Сран сделал глоток из своей кружки и скривился. Он посмотрел в ее сторону с вопросом, заметила ли она листья в жидкости. Она посмотрела на него без эмоций, и он сделал еще глоток. А потом пожал плечами.

— Буря все еще сильная. Но защита держится. Мы пока что в безопасности.

Нилла хмыкнула. Еще вспышка смеха привлекла ее взгляд, она смотрела, как виверна пыталась балансировать на хвосте. Не смогла и рухнула кучей, но мальчик бросил ей большой кусок хлеба.

— Как он, по-вашему? — спросила Нилла. — Похоже, все в порядке?

— Да. Думаю, он поправился, — Соран склонился, опустил предплечья на стол и понизил голос. — Видите что-нибудь странное… в его поведении, мисс Бек?

— Странное? — Нилла нахмурилась. — Вы не про то, что он скармливает хороший хлеб жадному червю?

— Посмотрите на хлеб, — сказал Соран.

Нилла взглянула на него. Что за странные слова! Но его лицо было серьезным. Даже напряженным. Она приподняла бровь и повернулась к нише. Хлеб, конечно, был зачарованной буханкой из Дорнрайса. Сколько бы она ни брала хлеб из корзинки в поместье, буханка была там, когда она возвращалась. Круглая буханка с корочкой, внутри была вкусная, с намеком на травы и мед. Она была рада этому удобству, стала принимать как должное.

— Я не вижу ничего странного, — сказала она после пары мгновений.

— Смотрите, когда он отломит кусочек, — сказал Соран.

Нилла так и сделала. Сначала она ничего не увидела. А потом издала тихое:

— О, — и села прямее.

Когда мальчик отломил кусочек, половина буханки не уменьшилась. Она осталась той же формы и размера. Мальчик бросал виверне кусок за куском, а хлеб не менялся.

— Я такого еще не видела! — сказала Нилла. Она прищурилась, пытаясь четче видеть, что происходило, и различить магию. Но мальчик упрямо скрывал от нее магию.

Она повернулась к Сорану.

— Как он это делает?

— Он узнал магию, — маг склонился ближе, его плечи опустились, словно он боялся, что его подслушают, хотя Нилла не знала, кто мог их услышать, по его мнению. — Он узнал магию, потому что это магия его матери.

— Что?

Глаза Сорана стали слишком яркими и напряженными под сдвинутыми бровями.

— Помните, — сказал он, — что я говорил о своем плене? Как король фейри Лодираль из Аурелиса проклял меня и приговорил к жизни на Роузварде?

Нилла кивнула. Вряд ли она забыла бы ту историю.

— Лодираль ушел, и я был в плохом состоянии. Только проклятый, не мог сам создавать проклятия. Я мог погибнуть от всего, что в меня бросило бы море Хинтер. Я не был готов к ужасам, которые Эледрия предлагала смертным, и мою энергию забирали оковы Девы Шипов, она вот-вот могла вырваться и убить меня, пробраться в Вимборн. В те первые дни я был в отчаянии. Но на третий день появилась Дасира. Маг Дасира, как ее знали в нашем мире. Королева Дасира — в Эледрии. Смертная жена короля Лодираля.

— Но я думала… — Нилла сжала зубы и губы, чтобы остановить вопросы. Пусть Соран расскажет всю историю.

— Маг Дасира была величайшим смертным магом Торинианской эпохи, четыреста лет назад. Конечно, я знал ее имя. Она известна даже среди мифато, ведь она первой забрала Эвеншпиль из власти фейри, и в большом бою прогнала их из Вимборна, разбив их власть над Сэритом. Вскоре после этого она влюбилась в Лодираля из Аурелиса и неизвестным образом стала его невестой. Она жила, не старея, среди народа Эледрии с тех пор, звала их своим народом, но старалась служить защитой между ними и ее видом.

Неизвестные обстоятельства были необычными. Как можно было убедить мага, который сражался против фейри, стать невестой фейри? Нилле хотелось узнать историю.

Но Соран продолжил свою сторону истории:

— Как я и сказал, Дасира прибыла одна в Роузвард и приступила к работе, установила защиту и припасы, заботясь обо мне. Я не знал всего, что она тогда сделала — мое внимание было сосредоточено на Розовой книге и Деве Шипов. Но камни защиты — ее работа. И вся защита в стенах маяка. И, уверен, что вы уже заметили, что так и с пополняющимися запасами еды в Дорнрайсе.

Нилла медленно кивнула. Она часто думала об этом.

Она повернулась и смотрела на ребенка. Он и виверна снова свернулись на кровати, мальчик спал, виверна грызла буханку хлеба. Магия продолжала восстанавливать хлеб, пока виверна не сдалась, сыто вздохнув, и обвила мальчика как чешуйчатое одеяло.

— Что насчет него? — спросила Нилла. — Я думала, вы сказали, что все дети-ибрилдианы были запрещены со времен Обета. И… Кириакос, — она поежилась, ей не нравилось его имя. — Вы говорили, что его заставили отдать смертных жен и детей. Силой.

— Я помню часть истории, но не всю, — сказал Соран. Он взглянул в сторону на спящего ребенка и понизил голос. — Как я ее понимаю, двести лет назад, во времена Обета, Лодираль отказался отдавать смертную жену. Это чуть не разрушило хрупкие переговоры о перемирии. Но ни одна сторона не могла двигаться вперед без короля Аурелиса, так что смертные маги и правители решили позволить Дасире оставаться с мужем, но при условии, что у них больше не будет детей. А их сына, принца Кастиена, должны были отдать Мифатес.

Сердце Ниллы похолодело.

— Чтобы его убили?

Соран покачал головой.

— Лодираль и его королева не согласились бы на такое. Нет, его должны были удерживать. Подавлять его магию, делать его нормальным, не опасным. В мире его матери его смертность быстро проступила, и он прожил бы только обычное количество лет. Может, он всегда был бы немного красивее, немного сильнее и ярче сверстников, но он жил бы и умер как смертный, избавив мир от своей силы до того, как она раскроется.

— И… там он был все это время? С мифато? — Нилла облизнула сухие губы и убрала волосы с лица. — Но в этом нет смысла. Обет был подписан триста лет назад. Он должен был умереть от старости.

Соран склонил голову.

— Перед тем, как юного принца должны были отдать смертным, он был похищен.

Глаза Ниллы расширились.

— Лодираль?

— Так верили. Лодираль настоял, что оставит смертную жену, чуть не дошло до кровавой войны, и многие думали, что он украл бы своего сына, а не отдал его смертным, которых так ненавидел. Скандал чуть не разрушил Обет, когда он только зародился, — Соран отклонился на стуле, кулак в нилариуме еще лежал на столе. — Но после расследований было определено, что ребенка убили. Королева Дасира была в отчаянии. И Обет подписали, а ребенка посчитали пропавшим.

До этого.

Эти слова не были высказаны, повисли в воздухе, Соран и Нилла посмотрели на своего спящего гостя. Он выглядел невинно в тусклом свете огня, рука обвила виверну, лицо расслабилось во сне. Он мог быть центром политических интриг? Может, все это было ошибкой. Может, это были просто дикие догадки Сорана.

Но мальчик узнал магию королевы Дасиры. И, не показывая свою магию, он управлял той магией так, как Нилла не считала возможным.

— Смешение крови Лодираля с кровью его жены-мага привело к редким способностям ребенка, — сказал Соран. — Гибрид, какого не видели миры. Мифато было бы сложно сдержать его. Нет… — Соран поджал губы, медленно качая головой. — Вряд ли он был все это время в мире смертных. Его держали где-то в Эледрии. Под сильным замком, и даже Лодираль и силы Аурелиса не могли его найти.

— Думаете, он — причина волшебной бури? — тихо спросила Нилла. — Такое возможно?

— Вероятность велика. Если чары, которые удерживали его, были такими сильными, как я думаю, их разрыва хватило бы, чтобы пробить несвоевременно брешь в реальности между этим миром и квинсатрой.

— Несвоевременно?

Соран посмотрел на нее.

— Например… если лорд фейри, который создал чары оков, был неожиданно убит. Жестоко. Силы хватило бы, чтобы разбить даже сильные чары.

Нилла открыла рот, но не могла задать вопросы, подступившие к губам. Ей не нужно было. Она знала, о чем он думал.

Когда Соран выпустил Деву Шипов в Нинталор, сколько народа Кириакоса она убила? Кириакос мог погубить под ее натиском?

Кириакос, который был против Обета, против королей и королев Эледрии.

Кириакос, который собирал ибрилдианов.

Нилла вздохнула, отклонилась на стуле. Это было догадкой. У них не было доказательств. Но если ребенок был принцем Кастиеном…

— Что нам делать? — спросила он, хмурясь, глядя, как мальчик ворочается во сне, виверна уткнулась носом в его шею. — Передать послание королю Лодиралю?

Она застыла. Осознание било, как удар по животу, и она не могла заставить себя смотреть в глаза Сорана. Это был рычаг, в котором он нуждался. Если ребенок был тем, как думал Соран, можно было давить в переговорах: жизнь принца в обмен за жизнь Сорана.

Желудок Ниллы сжался. Мысль была гадкой. Но четкой. Она знала, не глядя на мага, что он думал о том же. После всех этих лет мучений он получил инструмент, которым мог освободиться?

Он этим воспользуется?

— Мы ничего не будем делать, — Соран нарушил тишину. — Пока что. Мы позаботимся о мальчике, пока не пройдет буря. А потом вы, мисс Бек, вернетесь в Вимборн, пока мост еще стоит. Если он еще стоит. Когда я поверю, что вы в безопасности, я решу, что будет лучше дальше.

Нилла быстро взглянула на него, ее лицо вспыхнуло жаром. Он все еще мог так спокойно говорить о том, что она уйдет?

Но разве был смысл спорить? Ей нужно было уйти. Она знала. Не ее дело, что будет с Сораном или ребенком. Ее делом было защитить папу. И все. Добавлять сложности было глупо.

Она скрестила руки и повернулась к мальчику. Одна ладонь нащупала медальон под тонкой тканью одолженной рубашки.

Ее варианты были простыми, следующие решения были ясными.

Но она не могла отрицать тень страха на ее душе, как хищную птицу, готовую терзать.

* * *

День тянулся, один час медленно полз за другим.

Нилла дала огню стать низким, экономила их запах бревен, в комнате было мрачно. Порой неестественный свет сверкал за высокими окнами, гремела магия. Хоть это звучало далеко, Нилла ощущала, что буря даже сейчас бушевала в небе сверху.

Когда шум пропал, опустилось странное спокойствие.

Нилла старалась занять себя мелкими делами — чистила котелки и сковороды, расставила припасы. При этом она поглядывала на мальчика, спящего спокойно. Его лицо было странно мирным, лежало на боку виверны. Мучения, которые он испытал в море Хинтер, казалось, были смыты. Пока что.

Соран поднялся к себе, допив чай. Он оставался там весь день, занимался своими делами. Наверное, тоже коротал время мелкими заданиями, как она. И избегал ее общества.

Нилла презрительно посмотрела на пустую лестницу, а потом на камин, полки и потрепанную посуду. Она сделала с ними все, что могла, еще и подмела. Что теперь?

— Я не хочу сидеть тут и медленно сходить с ума, — она оставила метлу в углу и отряхнула руки об штаны, идея появилась в голове.

После решительных поисков она нашла свою сумку в шкафу поверх стопки книг заклинаний и сунула руку внутрь, чтобы ощутить переплет своей пустой книги заклинаний и грубые щетинки своего пера. Улыбка задела ее губы.

Через мгновения она зажгла свечу, опустила книгу и перо на стол и задумчиво посмотрела на них.

Ее улыбка дрогнула, а потом пропала.

Когда она вернется в Вимборн, ей придется отдать всю магию. Ее жизнь уже была в опасности! Ей не хватало привлечь внимание мифато запрещенной магией. Раскрыв себя.

Она сидела какое-то время, говорила себе поступить мудро, практично. Пора было настроить разум на реальность, перестать жить глупыми мечтами, которые она глупо пустила в себя за последние две недели.

А потом она поджала губы, отодвинулась от стола и вернулась к шкафу в поисках заклинаний на пергаменте, которые Соран убрал туда вчера. Она выбрала верхнее заклинание, принесла на стол, разгладила пергамент, чтобы изучить аккуратный почерк Сорана. Буквы были знакомыми — тот же сэритианский алфавит, который она учила, пока росла.

Но слова были на старом аранелийском, древнем языке фейри — этот язык не должны были запечатлеть письменно. В результате, буквы были добавлены в обычный алфавит, странные завитки, подчеркивания и точки указывали на звуки и фразы, которые иначе нельзя было выразить. Требовались годы тренировок, чтобы начать открывать тайны языка, еще больше лет, чтобы чисто писать на нем.

Но Нилла знала по недавнему опыту, что ей не нужно было идеально знать старый аранелийский, чтобы успешно создать заклинание. Те заклинания, которые она смогла создать, были написаны на языке фейри, но с вкраплениями странных букв. Может, ее природа ибрилдиана инстинктивно знала, где и когда изменять правила смертной магии. Может, если она доверится себе, успех будет больше. Может…

Может, она сошла с ума.

Нилла взяла перо и открыла пустую книгу заклинаний. Соран зачаровал ее перо писать без чернильницы. И он связал ее с пером, это, согласно традиции, помогало направлять разум и магию из нематериального мира мысли и воображения в материальный мир чернил и страницы. Нилла не знала, работало ил инет, но ей нравилось думать, что связь с пером давала ей немного уверенности.

Она стала копировать аккуратные буквы Сорана. Просто копирование не создавало магию, но это было началом. Она ощущала почти сразу, что это работало — сила мерцала, ее разум соединился с квинсатрой. Может, магическая буря помогала.

Медленно, но уверенно она сосредоточилась на работе. Она копировала слова Сорана, добавляя свои черты тут и там, чуть больше энергии и спешки, а потом…

Трепет. Слабый, но узнаваемый.

Словно крыло развернулось в ее разуме.

Нилла охнула. Ее концентрация разбилась, и перо неловко съехало, оставляя полосу чернил. Мерцающая магия будто закипала, текла со страницы, возвращаясь в мир, где она происходила. Но заклинание было сломано.

— Чушь, — прорычала Нилла и бросила перо. Она посмотрела на свою работу, заметила, как аккуратные буквы первых пары строчек сменялись посреди страницы спешными корявыми буквами, какими она обычно писала. — Снова бардак, — Нилла потерла виски кончиками пальцев, склоняясь над столом. Ей показалась вспышка жизни под пером? Наверное. Она плохо спала, так что ее разум мог придумать бред.

— Можно мне?

Нилла вздрогнула и развернулась на стуле, сжав край стола рукой.

— Семь богов! Я не знала, что ты был там.

Мальчик стоял у ее локтя, лиловые глаза пристально и с интересом смотрели на книгу заклинаний. Он медленно моргнул, странные глаза посмотрели в ее глаза, он произнес что-то на языке, который она не знала. И протянул ручку с длинными пальцами.

— Можно мне? — снова сказал он.

Нилла нахмурилась.

— Ты хочешь… попытаться сделать виверну?

Он серьезно кивнул, пошевелил пальцами.

Можно ли было давать ему колдовать? Но он был маленьким. Если он был заточен все эти годы — века, по меркам смертных — вряд ли его учили писать. Разве он мог навредить?

— Хорошо, — медленно сказала Нилла и встала со стула, уступила ему свое место. Сорану это не понравится. Но Сорану многое не нравилось. И его тут не было.

Она перевернула страницу, предоставив ребенку чистую страницу, вручила ему свое перо. Он взял его, медленно покрутил, глядя, как оно двигалось. Нилла придвинула пергамент с заклинанием виверны ближе.

— Просто нужно переписать то, что тут. Понимаешь?

Мальчик посмотрел на нее, хмурясь. Он сжал пухлые губы, задумчиво пожевал их. Пожав плечами, он склонился над книгой и…

Это не выглядело как письмо, скорее как рисунок. Не маленькие буквы, которые стояли на своих местах слева направо или справа налево. Вместо этого он нарисовал длинную диагональную черту, а потом, не разрывая ее, решительно стал двигаться обратно округлыми изгибами. Он водил пером по странице три раза, меняя немного линию, а потом поднял перо. Он стал добавлять маленькие штрихи в разных местах основного рисунка. Сначала Нилла подумала, что он пытался нарисовать виверну. Но рисунок был абстрактным.

«Он просто ребенок», — напомнила она себе. Когда она была в его возрасте, она любила рисовать странные линии и пятна на любой доступной поверхности. Пока ему было весело, и это не вредило…

Ее сердце билось в горле.

— Да ладно!

Что-то двигалось. На странице.

Она моргнула… покачала головой… посмотрела снова. Сказала себе, что ошибалась.

Но движение появилось снова с рябью, словно гребень плавно поднялся из пергамента. Он снова пропал, вернулся, став четче, и в этот раз над краем страницы метался хвост.

— Что тут происходит?

Нилла повернула голову к лестнице. Соран заглядывал в комнату из дыры в потолке, смотрел на них над столом.

— Что он делает?

— Магию! — выдохнула Нилла, хотя знала, что не нужно было. — Он творит магию!

Соран побежал вниз по лестнице, рыча:

— И вы ему позволяете? Вы не понимаете…

— Нет! Стойте! — Нилла заслонила мальчика от мага, чуть не ударив вытянутой рукой по груди Сорана, чтобы он не подбежал к столу и не забрал ее перо из рук мальчика. — Смотрите, что он делает! Как он делает это!

Оран хмуро посмотрел на нее, а потом поверх ее плеча на мальчика и книгу. Мальчик не вздрогнул от вмешательства. Он продолжил работать сосредоточенно, добавляя детали к сложному собранию странных линий и узоров.

Виверна уже почти сидела, выглядывая из страницы — живая виверна, мерцающая магией, все еще яркая и свежая от огней квинсатры, пока еще просвечивающая, но становящаяся четче. Она была намного меньше созданий Сорана и намного изящнее. Ее пропорции тоже были другими. Виверны, к которым Нилла привыкла, были с крыльями как у летучих мышей, а у это виверны они напоминали крылья птицы. Крылья с перьями плотно прилегали к спине. Голова была как у дракона, но изящнее, чем виверны Роузварда с тупыми носами и гребнями. Глаза были черными, пульсировали внутренним светом.

Мальчик добавил еще штрих и отклонился, отпустил перо. Новая виверна села, обвила длинным хвостом с перьями лапы. Она чирикнула мальчику, склонила голову, движение было резким, как у птицы. Мальчик вытянул руку, и виверна подняла голову, дала ему почесать шею и выпирающую грудь.

— Так красиво! — прошептала Нилла. Она сжимала руку Сорана, словно сдерживала его, но он застыл. Когда она осмелилась посмотреть на его лицо, она увидела, что и он был очарован.

Мальчик чирикнул виверне, подвинул руку. Маленькое существо приняло приглашение, забралось на его запястье и раскрыло крылья — четыре крыла размещались почти как у бабочки, но были украшены белыми перьями.

Жуткий вопль разбил тишину. Синяя виверна, которая спала в нише, резко села, подняла гребень, зарычала на нарушителя. Новая виверна вздрогнула, вспыхнула светом магии так ярко, что Нилла вздрогнула и отвела взгляд, бросилась с запястья мальчика в книгу заклинаний. Она тут же пропала, стала лишь линиями и точками на бумаге.

Мальчик вздохнул и мрачно посмотрел на синюю виверну.

— Плохой, — сказал он. — Ты плохой.

Виверна завопила снова и прошла по комнате, не опуская гребень, недовольно ворча. Когда существо добралось до мальчика, оно опустило голову на его колени. Мальчик пожал плечами и гладил его гребень, пока он не опустился.

Нилла и Соран смотрели, не глядя. Нилла вдруг поняла, как ее пальцы впились в руку мага, отпустила и отошла на шаг.

— Вы такое раньше видели? — спросила она.

— Нет, — Соран двигался, как в тумане, взял книгу заклинаний. Он поднял ее, покрутил в свете свечи. — Я еще не видел такой язык.

Он медленно опустил книгу, посмотрел на мальчика, который сидел и гладил голову синей виверны, его глаза невинно моргали, глядя на мага, не понимая, что он вызвал смятение.

— Как ты это сделал? — спросил Соран, кивая на заклинание. — Как ты… вызвал это существо к жизни?

Мальчик снова моргнул. А потом заговорил быстрыми словами. Нилла смотрела на лицо Сорана, видела, что он его понял.

— Что он сказал? — спросила она.

— Он сказал… — Соран поджал губы и покачал головой. Глубоко вдохнув, он попробовал снова. — Он сказал, что рассказал историю. И все. Он рассказал историю о виверне, и она сбылась.

6

— Это, наверное, его магия ибрилдиана, — сказал Соран после паузы.

Нилла и маг сидели на обычных местах за столом, смотрели на мальчика, который выманил мерцающую виверну из заклинания и играл с ней у камина. Синяя виверна, ревнуя, ушла на балку, рычала там, бурчала и порой недовольно вопила. В таких случаях мальчик поднимал голову и говорил на чужом языке то утешающе, то с упреком. Он продолжал играть с новым творением и быстро научил ее трюкам — танцу с кружением, который виверна исполняла с удивительной грацией.

— Этого боялись мифато, — Соран уперся локтями в стол, следя за мальчиком. — Эта идеальная смесь магии фейри и смертных вечно была вне их хватки.

— Я ибрилдиан, — Нилла тихо выдохнула. — Я не умею так!

Соран отмахнулся.

— Ваша смесь крови не такая яркая. Если я не ошибаюсь, ваша мама была наполовину фейри, значит, вы — больше смертная, чем фейри. Так что ваш подход к магии опирается на смертный подход. Но даже так магия, которую я у вас видел, схожая.

— Как можно так говорить? Я еще не делала ничего живого!

— Нет, — Соран посмотрел в ее глаза, его брови приподнялись на лбу со шрамами. — Но, как и у мальчика, ваши силы не ограничены законами и ограничениями, которые правят моими способностями. Вы успешно создавали предметы, используя то, что я могу описать только как странную смесь вашего сэритианского языка и корявого аранелийского. Если бы я попытался сделать такое, я и близко не подошел бы к успеху даже с простейшими заклинаниями. Но у вас это выглядит просто.

Нилла хмыкнула.

— Я просто… делаю это так, как вижу.

— Именно, — Соран кивнул на ребенка. — И он тоже. Он видит магию не так, как мы с вами. Может, его видение четче нашего.

Нилла смотрела, как мальчик поднял ладони, создал указательными и большими пальцами маленький круг. Изящная виверна взлетела на крыльях, исполнила быстрый кувырок и устремилась в круг, исчезая. Мальчик сжал ладони и медленно раскрыл их, показывая виверну там.

Подозрения Сорана подтвердились? Этот ребенок был потерянным принцем Аурелиса? Если да, что это означало… для всего?

— Мы не можем позволять ему колдовать, — голос Сорана был твердым. — Его сила привлечет внимание. Пока рувин-сатра, никто не заметит его, но когда буря пройдет, он будет в большой опасности.

Нилла кивнула. Но как Соран собирался подавить силы ребенка, она не понимала. Она знала, как ощущалось, когда понимал способности в своих пальцах, когда новые миры открывались перед ней. Отрицать эту часть души, ее сущности было бы… больно.

Она покачала головой и уткнулась лицом в ладони, ее локти упирались в стол.

— Мне это не нравится. Детей нельзя запирать. Они должны воспитываться, да? Им нужно помогать расти такими, какими они должны стать.

— В идеальном мире, — стул Сорана скрипнул, он подвинулся, отклонился. — Но в этом мире, мисс Бек, нам нужно…

Он вдруг умолк, его голос оборвался так, что Нилла резко повернула голову. Она увидела, что Соран развернулся на стуле, его глаза расширились. Она повернулась, чтобы видеть то, что видел он.

Ребенок был у двери, его мерцающая виверна сидела на плече. Он сжимал ручку двери.

— Нет! — закричал Соран, вскакивая со стула. — Не открывай!

Ребенок оглянулся, его лицо было серьезной маской, глаза были большими, с заметными белками, сияющими странным светом.

— Мне нужно идти, — сказал он, слова были как ясные удары колокола.

— Буря! — Соран сделал два шага. — Откроешь дверь, и…

Он уже опоздал. Нилла знала это с туманной уверенностью. Она даже не могла бояться. Ее тело испытывало реакции, которые ожидались при близости уничтожения — прилив крови к голове, вспышка страха в мозге, замирание сердца. Но это будто происходило с кем-то еще, другой Ниллой, а она беспомощно смотрела издалека.

Ребенок повернул ручку.

Дверь распахнулась, вырвалась из его хватки.

Ветер из чистого света, чистого звука, чистого… чего-то, что нельзя было описать языком смертных, сбил Сорана с ног, сбил Ниллу со стула и убрал все мысли, чувства и ощущения. Это было как забвение, как смерть, и Нилла падала в это без надежды.

А потом она открыла глаза. Она не была мертва. Хоть магия била, она ощущала физический мир вокруг себя. Она подняла руку, пытаясь закрыть лицо, и заметила силуэт ребенка на пороге, его не трогала буря. Он снял виверну с плеча, обхватил ее ладонями и поднес ко рту. Он что-то прошептал, казалось, ее изящной голове.

Виверна в ответ раскрыла четыре крыла. Она вдруг перестала напоминать бабочку, а стала огромной силой, больше орла. Виверна была за дверью, протянула длинную шею к магическому небу, открыла рот и запела потусторонним голосом песнь вызова или триумфа.

Мальчик забрался на спину виверны и обвил руками ее шею.

— Стой! — закричала Нилла, вскакивая с пола. Она не могла понять, что делало ее физическое тело, двигалась ли она только духом. Но она побежала по комнате за мальчиком и виверной. — Не уходи! Ты там не выживешь!

Мальчик оглянулся, на его лице было смятение. Он посмотрел наверх и крикнул что-то на языке, который Нилла не знала.

Виверна подобрала мышцы и распрямилась сильным движением, большие крылья ударили по потокам магии. Она поднялась в воздух и пропала в ослепительной яркости магической бури через мгновения.

Нилла перешагнула порог, шатаясь, и рухнула кучей души и костей. Рувин-сатра хлынула на нее волной.

* * *

Первая волна хлынула на него, стирая мысли и чувства. Сила залпа сбила его на спину, и он ударился головой об пол, но боль была ничем, по сравнению с магией бьющей по его душе.

Но он не мог оставаться на полу.

Желание выжить пульсировало в нем. Он поднял голову и руку, тщетно пытаясь закрыть лицо от пульсирующего сияния силы. Он видел, как двигалась тень, посмотрел на нее среди слепящего света. Моргая, он пригляделся и понял, кем была тень.

— Нилла! — крикнул он.

Сила ветра рувин-сатры поглотила его голос, но он слышал ее крик вдали:

— Стой! Не уходи!

Ее тонкий силуэт шагнул к порогу, она сжала раму двери.

И упала.

В свет.

В бурю.

Рев без слов вырвался из горла Сорана. Мысли покинули его разум, остался только инстинкт. Несмотря на боль и страх, он вскочил. Вытянув руки, он бросился к тому залпу. Он не мог отступать. Шаг за шагом, дюйм за дюймом он пробивался к двери.

Он замер на пороге и ощущал защиту королевы Дасиры, ее сильные заклинания, еще пытающиеся отогнать худшее в буре, не дать ей разбить маяк. Как тонкая вуаль шелка, защищающая от печи. Если пройти за вуаль, он умрет.

Он не мешкал.

Шаг за порог, и он упал. Его тело рухнуло, не могло вынести жар, вес и силу бури. Он падал и ощутил что-то под собой. Нилла. Она тоже рухнула, шагнув за щит Дасиры. Наверное, она уже умерла.

Не важно. Если она умерла, и он умер. Но он хотя бы нашел ее. Он смог обвить руками ее худенькое тело. Она могла умереть, но он все равно защитит ее. Даже если это будет последним, что он сделает. Один бескорыстный поступок в его долгой гадкой жизни.

Его сердце билось — раз, два, три раза.

А потом продолжило биться — десять, двенадцать, двадцать раз.

Соран нахмурился. Он еще не умер. Чудом.

А рувин-сатра? Он ошибся, решив, что сила угасала? Если он попытается, он сможет сесть или встать?

Он крепче сжал Ниллу, скрипнул зубами. Не хотел верить и надеяться. Это был конец. Должен быть.

Но его сердце билось, легкие работали, пока он шумно дышал. И ужасный пульс света и тени пропал в его голове.

Наконец, он тряхнул головой и открыл глаза.

Он увидел траву. Длинные травинки трепал сильный ветер. А над травой… было синее небо? Ясное небо?

— Семь богов! — выдохнул Соран и поднял голову чуть выше, уставился, как ребенок, на мир вокруг себя. Все казалось новым. Новым, пугающим и чудесным одновременно. Маяк нависал над ним, потрепанный, но целый. Белые облака тянулись по небу, золотое солнце сияло теплом.

Буря прошла внезапнее, чем прибыла, оставив мерцание в воздухе, незаметное обычному зрению, но очевидное для тех, кто учился магии. Как слой лака на краске, усиливающий цвет. Это со временем угаснет.

А если он останется на месте, он рисковал тем, что мерцание впитается в кожу. Тогда магия отреагирует с его смертной кровью, вызывая жуткие судороги и жестокую смерть.

Не было времени сидеть и размышлять.

Хоть все мышцы болели, Соран поднялся, заставил руки ослабить хватку вокруг Ниллы. Он посмотрел на ее бледный профиль, искал признаки жизни. Стараясь быть нежным, он перевернул ее, притянул к своей груди и попытался встать, поддерживая ее вес. Он нес, почти тащил, ее в маяк, выдохнул с облегчением, когда защита королевы Дасиры сомкнулась вокруг них. Он закрыл дверь, погружая комнату в полумрак.

Синяя виверна, тревожно вопя, бегала восьмерками вокруг ног Сорана, пока он шел по мрачной комнате. Когда он наступил на хвост существа, оно завопило, зашипело и убежало на балки, хмурилось оттуда, в глазах горело обвинение.

Игнорируя виверну, Соран отнес Ниллу в нишу, уложил ее на шкуры и осторожно поправил ее руки и ноги. Он не видел ее лица, не мог понять, была ли она еще жива. Тихо ругаясь, он прошел к камину. Ветер рувин-сатры потушил огонь, оставив только дымящиеся угли, но он нашел огарок свечи и поспешил зажечь его от них, вернулся к Нилле.

Держа над ней свечу, он разглядывал лицо Ниллы. Мерцающий огонек не давал увидеть жизнь или тепло в ее коже. Горло Сорана сдавил страх.

— Нилла? — хрипло прошептал он, склонился над ней, коснулся ее лица пальцами. Проклятые безжизненные ладони! Они ничего не чувствовали из-за нилариума. Он отставил свечу и осторожно прижался головой к ее груди, искал сердцебиение.

Тихий пульс звучал под его ухом.

Он закрыл глаза и выдохнул. Она была жива. Но снова бросилась в опасность.

— Я не знаю, проклята ты или благословлена, — буркнул он, поднимая голову. — Но, так или иначе…

Он замер. Ладонь прижималась к его затылку, удерживая его, прижимая к мягкой ткани рубахи. Он поднял взгляд, пытался увидеть ее лицо, но не мог ничего различить в тенях.

— Нилла? — прошептал он.

Она что-то пробормотала, последовала пауза. Ладонь сжалась на его затылке, а потом расслабилась, позволив ему сесть и склониться над ней, поднести лицо ближе к ее. Свеча сияла в ее приоткрытых глазах.

— Я тут, — прошептал Соран. Ее ладонь дрожала, и он поймал ее холодными пальцами. — Я тут, Нилла. Ты в безопасности.

— М… м… — она шумно вдохнула и попробовала снова. — Мальчик?

— Ушел, — Соран покачал головой. Он не видел, что произошло, когда ребенок открыл дверь. Первый залп рувин-сатры уничтожил его? Наверное, нет. Но куда он ушел, выживет ли — Соран не знал.

И он не мог послать королю Лодиралю весть о возвращении его давно потерянного ребенка. Не было надежды на благодарность или рычаг. Но это было не важно.

Важно было сохранить жизнь Ниллы.

— Я видел Эвеншпиль, — прошептал Соран. Она его слышала? Ее глаза закрылись, лицо повернулось к стене. Он подумал бы, что она спала, но она нахмурилась. — Связь между Роузвардом и Вимборном не разбита. Пока что.

Сколько она продержится? Часы. Может, дни. Чудо, что рувин-сатра ее не разбила.

— Тебе нужно уходить, — сказал он ее напряженной щеке. — Нужно. Я не могу… я не вынесу, если ты будешь тут, когда Дева Шипов…

Она вдруг повернулась к нему, глаза открылись. В свете свечи они были синими, мерцали лихорадочным блеском. Она проснулась? Он не мог понять, хоть она и смотрела на него. Она могла спать, видеть галлюцинации. Магия могла пробраться в ее голову.

— Нилла? — осторожно сказал он, склонившись к ней. — Нилла, ты можешь…

Она поймала его рубаху, ее хватка была удивительно сильной.

— Останься со мной, — выдохнула она. Нилла пыталась сосредоточиться, но ее глаза стали закатываться. — Соран, останься со… мной…

Ее голова опустилась на бок. Но дыхание было медленным и ровным. Она уснула. Глубоко, от усталости.

Соран опустил ладонь поверх ее. Даже во сне она сжимала его рубаху. Он не мог отослать ее в Вимборн в таком состоянии. Ей нужно было хотя бы пару часов поспать.

Он попытался отодвинуться, но ее пальцы сжались. И он сидел с неуверенностью, едва дышал, глядя на ее беспомощное лицо и обмякшее тело. Желания воевали в нем, тянули в стороны, которые он не хотел признавать. Он должен был уйти, вернуть расстояние между ними. Подняться в свою комнату. Закрыть двери. Спрятаться.

А он поддался.

Он опустился на гору шкур рядом с Ниллой, медленно обвил ее руками. Его рубашка развязалась, и когда она опустила голову на его грудь, он ощутил тепло ее щеки на голой коже. Он задрожал, закрыл глаза и прижался лицом к ее волосам. Ее запах почти пьянил. Он вдыхал ее как сладкие духи.

— Я тут, — прошептал он. Его губы невольно поцеловали ее дважды в голову. А потом он отвернул лицо, кривясь от горящего внутри желания. Он сдался до этого, но решимость вернулась.

Он обнимал ее. Утешал.

И все.

— Спи, — сказал он. — Я рядом. Спи, Нилла. Спи, милая, дикая, глупая девочка.

7

Магия горела в ее венах, кипела под кожей.

Была странная радость от ощущения, красота в боли. Казалось, что если она могла стряхнуть тяжелую смертную оболочку, сдерживающую ее дух, она могла стать единым целым с этой силой, лишиться личности, но обнаружить правду, целостность реальности.

Но другая часть ее души кричала:

«Нет! Погоди! Погоди! Ты еще не можешь умирать!».

Первобытный инстинкт выживания заставил ее тянуться к слабому голоску. Чем больше она тянулась, тем острее была боль, но с болью приходили и другие ощущения. Прохладная кожа в шрамах под ее щекой. Ровное биение сердца. Сильные руки обвивали ее, согревая и успокаивая.

И запах. Смесь пыльного пергамента и морского ветра, которую она стала ценить, и даже без сознания она знала, кому он принадлежал.

— Соран, — губы Ниллы двигались, их сухая кожа трескалась от усилий. Ее горло сжалось, и она с трудом сглотнула. — Соран.

Она попыталась открыть глаза, было слишком сложно. Сдавшись, она затерялась в запахе Сорана, в ощущении, что ее держали, что о ней заботились. Как давно ее так не держали? Было почти как…

Как дома.

— Соран, — прошептала она, но голос был затерян во сне.

Когда она пошевелилась, безопасность сменилась холодной пустотой. Она зажмурилась, пытаясь отступить в сон. Но было поздно. Она проснулась.

Хотя бы боль пропала. Ее конечности казались пустыми, грудь ныла, но она казалась целой.

Она медленно вдохнула и выдохнула, открыла глаза. Кирпичная арка низкого потолка ниши была перед ее глазами. Она повернула голову и увидела, что дверь маяка была открыта, впуская внутрь свет дня.

Буря прошла.

Они выжили.

Нилла села. Ошибка, она почти сразу это поняла. Она уткнулась лицом в ладони, чуть не плюхнулась на шкуры, тьма подступала к ее зрению по краям. Она прильнула к кирпичам за спиной, пока головокружение проходило, а желудок переставало мутить. Она видела перед глазами вспышки воспоминаний. Мальчик открыл дверь. Его виверна раскрыла крылья и выросла. Ужас магии, бьющей по всем ощущениям…

Что-то чирикнуло и ткнулось в ее локоть.

Нилла опустила ладони и посмотрела на виверну. Она подняла гребень с вопросом, склонила голову на бок.

— Я в порядке, червяк, — Нилла погладила гребень. Вздохнув, она посмотрела на открытую дверь. Она мгновение просто сидела, мозг не хотел работать.

А потом она медленно поняла, что была одна в маяке.

Соран вышел наружу. Она почти ощущала пустоту в башне над собой, словно свет жизни пропал из тела.

Сколько его не будет? Пару мгновений? Пару часов?

Успеет ли она…?

Нилла скривилась, не хотела заканчивать мысль. Но о чем ей думать? Что еще ей делать? Буря прошла. Ей нужно было выполнить миссию.

Это мог быть последний шанс.

— Зараза, — она отодвинула виверну и выбралась из ниши. Ее тело болело изнутри, кости дрожали после ударов магией. Она пошатнулась, шагая к лестнице. Нилла замерла у основания, отклонила голову, глядя на дыру в потолке.

Розовая книга была там. Должна быть. Нужно было только забрать ее. А потом проскользнуть мимо Сорана, забрать лодку Сэма и уплыть от Роузварда.

Просто.

Но ее ноги ощущались как свинец.

— Ну же, — прошептала она. — Ты знаешь, что произойдет. Как только он вернется, он прогонит тебя. И в этот раз придется уйти.

Она тянула до этого. Спорила и избегала темы две недели. Но время вышло.

— Шевелись, — она стиснула зубы. Она подняла ногу и опустила на первую ступеньку. — Шевелись, иначе… иначе…

Она не успела сделать второй шаг, как уловила звук. Шаги. Снаружи.

Соран.

Она застыла на миг, дыхание застряло в горле. Но у нее был лишь миг. Нужно было сделать выбор. Сейчас.

Отойдя от лестницы и отвернувшись от двери, Нилла вытащила медальон из-под рубашки. Он легко открылся, знакомый запах наполнил ее ноздри. Ришва. Так это звал Кириакос. Яд фейри.

И последняя доза.

Нилла обмакнула палец в остатки вещества в медальоне и быстро потерла им потрескавшиеся губы. Жгло, пока вещество впитывалось, но оно оставило только слабый блеск. Она видела до этого эффект на губах матери. Чары делали губы пухлее, заманчивее.

— Мисс Бек?

Нилла закрыла медальон и повернулась к двери. Соран стоял, солнце светило сзади, и она не видела его лица. Он понимал, что она делала? Он ощутил запах яда в воздухе?

— Надеюсь, вы здоровы, мисс Бек, — маг прошел в комнату, пригибаясь в дверях. Странное напряжение звучало в его голосе за вежливым тоном.

Стоя спиной у холодной стены, Нилла почти ощущала снова теплые руки вокруг себя, удерживающие ее, спасая от боли из-за магии, терзающей ее тело. Те мгновения близости, безопасности были просто сном?

Она покачала головой, пытаясь отогнать эти мысли, и смогла слабо улыбнуться.

— Мне намного лучше, маг Сильвери. Спасибо, — она сглотнула, кашлянула и продолжила. — Мальчика не видно?

— Боюсь, его не найти, — Соран оставил дверь открытой, пересек комнату к шкафу и вытащил флягу воды. Он прошел к столу, где лежала ее сумка, поднял ее без спросу и прошел к полкам с припасами, взял зачарованную половину буханки хлеба. — Я спускался к берегу, — он сунул хлеб в ее сумку. Он стал наполнять флягу питьевой водой. — Мост с Вимборном на месте, но ненадолго. К ночи, боюсь, он рассеется.

— К ночи, — повторила Нилла, глядя на него. Она вдруг поняла, что он собирал ее в путь. Без споров. Без приказов. Мост рушился. Ей нужно было уходить. Если она останется еще на ночь на Роузварде, она точно умрет.

Вместе с ним.

Соран повернулся к ней.

— Тут хватит припасов на три дня, — он протянул сумку. — Фляга наполнится еще три раза, потом магия рассеется. Хлеб, думаю, продержится дольше. Я знаю, вы сказали, что у вас в Вимборне враги, так что… надеюсь, с этим вы сможете проплыть дальше от берега, от города. Вы сможете начать новую жизнь, — он замешкался на миг, отвернулся от нее, вернулся к шкафу. — У меня есть немного золота, — он бормотал, словно не переживал, слышала ли она его. — Где-то тут. Думаю, это поможет…

Нилла расправила плечи, тихо пошла по комнате, забыла на миг о боли в теле из-за вспышки адреналина. Она двигалась тихо, чтобы он не услышал ее, и когда она коснулась его плеча, она ощутила, как он вздрогнул, трепет пробежал по ее руке, словно искры, к ее грохочущему сердцу.

— Соран, — сказала она.

Он не обернулся.

Ей развернуть его силой? Поймать его голову руками и притянуть лицо к себе для поцелуя? Ее пальцы сжались.

— Мисс Бек, — прорычал он так тихо, что она едва различила слова. — Мисс Бек, помните, что нельзя использовать магию, когда вы вернетесь. Будет слишком опасно. Вас могут найти Мифатес. Лучше… забыть все о вашем времени на Роузварде.

— Все?

Плана не было. Миссия пропала. Она не помнила о папе, ждущем, чтобы она спасла его. О Гаспаре, угрожающего ей. О Розовой книге, о Деве Шипов, королях фейри и проклятиях.

Был только этот мужчина, гордый, скромный, сломленный, сильный мужчина.

— Все? — повторила Нилла и скривилась от слез, обжигающих глаза. — Соран, я люблю тебя.

Она слышала, как его дыхание дрогнуло, но больше звуков он не издал. Его плечо напряглось под ее ладонью, напоминало камень.

— Я люблю тебя, — во второй раз слова прозвучали проще, и она выдохнула с облегчением. Почему она так долго ждала, чтобы снять бремя с сердца, открыть эту красивую до боли правду? Она почти могла рассмеяться от своей робости. — Ты не можешь удивляться! — продолжила она бодрее. — Не после всего произошедшего.

Он хотел заговорить, она ощущала напряжение в нем. Она ждала, надеясь и боясь. На миг жжение Сладких Снов на губах отошло на задний план.

— Мисс Бек, — начал он, и она скривилась. Ее пальцы впились в его плечо. — Мисс Бек, вы не можете меня любить. Нельзя.

В его голосе было что-то мрачное, что она не могла понять. Огонь загорелся в ее животе.

— Соран… — начала она.

— Нет! — он повернулся к ней, вырвался из ее хватки. — Я не позволю.

Он нависал над ней, свет из дверного проема делал его лицо резче, подчеркивал все жуткие шрамы. Но она не видела шрамы. Она смотрела на его серые глаза, пылающие так, что она почти боялась. Но она не отвернулась, не отступала.

— Не указывай мне, что делать, — сказала она. Ее ладонь замерла у его щеки на миг, а потом осторожно легла туда. Он закрыл глаза, и она ощутила, как его лицо напряглось под ее рукой. — Не говори мне, что думать. Что чувствовать. Мое сердце — только мое, и я выбираю, кому его открыть. Я выбираю, Соран. Не ты.

Он покачал головой. Вдруг его ладони сжали ее руки у плеч. Его губы скривились, шрамы тянули губы, зубы сверкнули в гримасе боли.

— Нилла, нет.

— Скажи, — она едва дышала, но была настроена решительно, — что не любишь меня. Скажи.

— Я… не могу.

— Не можешь сказать? Или не можешь любить меня? — она склонила голову, пытаясь поймать его взгляд, когда он отвернул голову. — Что же, Соран? Скажи, или я…

Она не была готова, не сразу поняла, что происходило, а он притянул ее к себе. Притянул для поцелуя, который послал волну шока по ее телу.

Она тут же ответила, руки обвили его шею, прижали его ближе. Ее рот открылся, чтобы усилить его поцелуй. Он был голоден, в отчаянии, и она отвечала тем же. Она на миг забыла о яде на губах. Она дала себе ощущать столкновение их тел и душ.

Его ладонь скользнула в ее волосы, отклонила ее голову. Другая ладонь, холодная и твердая, скользнула по широкому воротнику к ее плечу, пальцы из нилариума задели ее кожу. Она поежилась от холода, и он раздраженно зарычал. Он быстро изменил курс поцелуев, подвинулся к ее щеке, челюсти, спустился по шее к нежному изгибу ее плеча и ключицам. Тепло и нежность его рта прогнала ледяное прикосновение нилариума. Она запуталась пальцами в его волосах, ее спина выгнулась от его губ, ее разум и тело пылали.

А потом она ощутила перемену.

Дрожь пробежала по нему. Он закашлялся, отодвинулся от нее, его рот приоткрылся. Его глаза пытались сосредоточиться. Он снова закашлялся, шрамы выделялись сильнее от боли.

— Нилла? — выдавил он, его холодная ладонь скользнула от ее волос по щеке. Его пальцы напряглись, пытались поймать ее.

— Прости, — прошептала она, он опустился на колени. Его глаза закатились, сосредоточились, снова закатились. Она коснулась его лица, сердце сжималось от боли. Слезы лились по ее щекам. — Прости. Другого способа нет.

Он рухнул на бок, волосы разметались по полу.

Сладкие Сны сработали.

8

Соран лежал, придавив собой руку. Плечо болело от удара об пол. Его голова тоже болела, но он не знал о той боли, когда попытался сосредоточиться, прогнать тьму от приоткрытых глаз. Бессознательность подступала и утекала. Только железная воля не давала ему поддаться, дать теням утянуть его за собой.

Нилла.

Что она с ним сделала?

Нет, он не соображал. Это сделала Дева Шипов. Точно. Или другой враг напал внезапно.

Нилла… она не стала бы…

Он слышал знакомый скрип, шаги спускались по лестнице маяка. С усилием, которое пронзило болью его череп, Соран приподнял веки и увидел Ниллу. Она была там. Он видел, как ее босые ступни легонько шагали по лестнице. Он пытался поднять взгляд, увидеть ее лицо, но не мог. Он снова потерял сознание.

Что-то ждало во тьме в его голове. Что-то жестокое, свернувшееся во множество колец, окруженное сладким запахом.

«Итак, любимый, вот ты и увидел правду о ее натуре».

Что-то скользило в его душе, рвало по пути. Он пытался отпрянуть, но стены его разума давили. Он был в ловушке.

«Слишком поздно. Боюсь, всегда слишком поздно».

Боль пронзила его разум. Его душа истекала черной кровью.

«Почему ты не учишься? Есть лишь одна чистая любовь в этом мире. Любовь, которую ты создал во мне в первый миг моего создания. И я хотела поделиться любовью с тобой…».

— Соран.

Нилла. Ее голос, тихий, но ясный, зазвучал в его ухе.

От этого он вернулся в физическую реальность. Его приоткрытые глаза стали видеть четче, он посмотрел из-под опущенных ресниц. Она сидела на коленях рядом с ним. Его рука уже не болела, и он понял, что она повернула его. Он лежал на спине, смотрел на нее. Ее пальцы убрали пряди волос с ее лица.

Он пытался заговорить. Что происходит? Ты в порядке? На нас напали? Слова были на языке, но он не мог вытолкать их за губы. Его губы горели…

Нилла склонилась над ним. Длинная прядь рыжих волос упала с ее плеча, задела его щеку, и она нетерпеливо отбросила ее. Ее лицо в веснушках появилось перед его глазами, становилось то размытым, то четким.

— У меня не было выбора, — сказала она. — Прости. Прости, что не сказала правду. Почему я пришла в Роузвард. Многие мои слова были правдой, но… я не рассказывала всего.

О чем она говорила? Подозрения сдавили его сердце.

Нилла… нет. Не Нилла. Не она.

— Я знаю, что ты не простишь меня, — слезы мерцали в ее глазах, но не лились. — Я хочу спасти тебя. Думаю, я могу. Я знаю, что ты не можешь остановить Деву Шипов сам. Но маг Гаспар… возможно, у него получится.

Гаспар.

«Гаспар?».

Душа Сорана содрогнулась так сильно, что его конечности дернулись. Но он не смог отогнать паралич, а Нилла вздрогнула и отодвинулась, ее глаза расширились. Гаспар! Что о Гаспаре? Что он сделал? Откуда она его знала?

Нилла села на пятки, он увидел что-то под ее рукой — потрепанную обложку из красной кожи.

Розовая книга.

«НЕТ!».

Крик рвался из его духа, рвал сильнее, чем объятия Девы Шипов. Но он не мог озвучить это телом. Он был заперт. Она отравила его. Нилла отравила его.

Предала его.

Нет, нет, нет! Не она! Не Нилла! Пусть она будет верной. Пусть другие будут плохими, лжецами. Пусть его душа будет проклята за его грехи. Но пусть Нилла будет верной!

Она прижимала книгу к груди. Он видел ужасную реальность на ее лице, вина сияла в ее глазах. Слои сладких масок, которые она носила, играя с ним за эти милые недели, рассыпались.

Он должен был давно увидеть это. Он должен был знать.

Она была как Хеления.

— Я не хочу оставлять тебя таким, — Нилла склонила голову. — Сладкие Сны рассеются завтра утром, и ты будешь защищен этой ночью. Дева Шипов больше тебе не навредит, — она стала вставать, но замерла. Его зрение снова потемнело, расплылось, но он пытался сосредоточиться. Он видел, как она стиснула зубы, словно боролась с собой.

А потом повернулась, склонилась над ним. Ее глаза мерцали над его, голубые, как небо в ясный летний день.

— Я не знаю, слышишь ли ты меня, — прошептала она. — И я знаю, что ты будешь думать обо мне, когда проснешься и узнаешь, что я сделала. Но я говорила честно. Я люблю тебя, Соран Сильвери. И всегда буду.

Она закрыла глаза, склонила голову. Ему показалось, что к его горящим губам что-то нежно прижалось? Нет. Это не могло быть на самом деле. Это был только сон. Должен быть. Должен быть!

О, семь богов, пусть это будет сон…

Он опустился на глубину разума. Тьма сомкнулась на его душе. Часть него смутно ощущала, что Нилла поднялась, пересекла пол и закрыла дверь. Но это было так далеко, словно не существовало. Больше не было ничего настоящего, кроме этой тьмы.

И что-то двигалось во тьме.

«Я пойду, любимый. Она забирает меня от тебя. Я не могу ее остановить. Если бы ты дал убить ее, когда она прибыла, мы не расстались бы, но! Ты проявил себя как неверный любовник, погнался за ее милым личиком и красивым телом, хоть ты знал. Знал, что я была тут. Ждала тебя. Любила тебя. Желала тебя…».

Руки в шипах обвили его, притянули близко, рвали его разум, вонзались, как кинжалы. Но вскоре они стали таять.

«Прощай, милый. Прощай, мой. Я отправляюсь в новые миры искать новую любовь. Но я тебя никогда не забуду».

Ее голос стал ниже и слаще, последняя рана.

«Я люблю тебя, Соран Сильвери. Я всегда буду тебя любить».

Она пропала. Осталась только тьма.

* * *

Лодка Сэма была все еще в пещере, где они спрятали ее четыре дня назад. Нилла проверила ее тщательно, но магическая буря не тронула лодку. Ее сумка била ее по спине, пока она вытаскивала лодку из пещеры на пляж. Было сложнее без Сэма, но она была настроена решительно.

Пора было оставить этот мир позади. Пора вернуться в реальность.

Она смотрела на воду, пока двигала веслами, взгляд был прикован к Эвеншпилю. Он мог пропасть в любой миг, и когда это случится, пропадет и ее шанс отыскать путь в Вимборн. Эта мысль придала сил ее уставшему телу. Она толкнула лодку в воду, ее штанины промокли до колен в холодных волнах.

Нилла забралась в лодку, села на скамью и стала грести. Прочь от пляжа, где она впервые встретила тихого мага в капюшоне. Прочь от скал, где виверны создали свои гнезда. Прочь от маяка, потрепанного, но все еще стоящего над ней.

Прочь от Сорана.

Слезы выступили на глазах, текли по ее щекам, но она едва ощущала их. Ее щеки уже были мокрыми, замерзали от брызг моря и ветра. Хоть небо было ясным после волшебной бури, тучи собрались, пока она спускалась со скалы и вытаскивала лодку. Буря — не волшебная, но все еще опасная — могла вот-вот начаться. Если бы она не спешила, она не осмелилась бы плыть в такую погоду.

Но она не могла остаться. Ни на день. Ни на минуту.

Виверн не было в небе над головой, они все еще были на страницах с заклинаниями, спрятанные в шкаф мага. Все, кроме искалеченной виверны.

Она видела его на краю скалы? Маленькая синяя фигурка неловко бегала на задних лапах, подняв крылья?

— Бедный червячок, — прошептала она. — Ты не должен был привязываться к такой, как я. Ты должен был знать лучше…

Нилла шмыгнула и попыталась сосредоточить энергию на движении весел. Но взгляд скользил по бесконечной водной глади. Она найдет Вуаль и вернется в свой мир? Вимборн еще будет там? Или Роузвард уплыл слишком далеко в Хинтер между мирами?

Она налегла на весла сильнее, молясь. Хоть ей не нравилось смотреть туда, она заставила себя сосредоточиться на башне маяка, ей нужно было отмечать свое местоположение, пока море трепало ее лодку, а тучи над головой рычали угрозы.

А потом небеса разверзлись. Дождь хлестал ее по опущенным плечам, пропитывал ее тонкую рубашку. Нилла поспешила опустить весло, притянула сумку ближе к себе. Она могла лишь надеяться, что кожаная обложка защитит Розовую книгу. Что будет, если книга рассыплется раньше, чем она пересечет Вуаль? Дева Шипов появится в лодке и порвет ее на куски на воде?

Или она появится рядом с павшим создателем? Она могла обвить его множеством рук, порвать его плоть и душу, пока он лежал там без сознания, беспомощный…

Нилла закрыла глаза от дождя, кричала от гнева и печали, кричала на безжалостный ветер. Но это был тщетный гнев. Что значили она и ее глупые смертные чувства перед лицом сил, которые были далеко за пределами ее контроля и понимания?

Скаля зубы, она сжала весла, костяшки побелели. Она гребла и гребла. Волны били по лодке, пытались развернуть ее, и Ниллу почти тошнило от страха, ревущего в голове.

Лед пронзил ее сердце. Она охнула и согнулась, выронила весла. Она могла пару мгновений только сидеть, сжимая себя, дрожа от боли, сотрясающей тело.

Медленно, будто прошли годы, сознание вернулось.

Дождь прекратился.

Нилла моргнула, поднялась, все еще дрожа.

Роузвард было четко видно под солнечным небом. Все было мирным. Безжизненным.

Убрав с лица мокрые волосы, Нилла резко повернулась. Вимборн раскинулся перед ней. Она была меньше, чем в половине мили от берега. Там были пристани, река соединялась с морем. Там была крепость, где она провела ночь в плену у Гаспара. Там были величавые поместья, построенные на утесах, чтобы у их хозяев был лучший вид.

И там стоял Эвеншпиль, прямой и высокий, как большое копье, бросающее длинную тень на воду.

Все выглядело так, как она оставила это.

Шумно вдохнув, Нилла повернулась к Роузварду и стала грести к берегу. После бури этот участок воды проплыть было просто. Ее лодка двигалась ровно, несмотря на ее неловкие движения. Она смотрела, как остров уменьшался, ощущала, как ее сердце сжималось от этого.

Каждые несколько взмахов весел она оборачивалась, проверяя берег, нацелившись на старую крепость. Гаспар ждал ее там? А если прошли годы с тех пор, как она покинула этот мир? А если Гаспар уже перестал ее ждать?

А если никто не знал, была ли она еще жива?

Она не успела обдумать этот кошмар, как заметила три фигуры, шагающие по пляжу из башни Тирана. Двое были широкими мужчинами в туниках и тяжелых сапогах, но третий… она узнала бы это высокое спортивное тело всюду. Эти широкие худые плечи, длинные руки и узнаваемую походку.

— Сэм, — прошептала Нилла и добавила с рычанием. — Чушь.

Это были люди Кловена. Значит, Кловен все еще работал на Гаспара.

Может, ей стоило радоваться. Хотя бы Сэм был с ними. Но могла ли она ему доверять?

Наверное, нет.

Нилла отвернулась от мужчин, чтобы проплыть последние несколько ярдов. Как только ее лодка врезалась в пляж, она выпрыгнула, снова промочила штаны и подтянула лодку, чтобы волны не унесли ее в море.

Трое мужчин шагали к ней. Сэм был на пару шагов впереди других, его темные волосы трепал морской бриз. Нилла повернулась к нему и удивилась, увидев тень бороды на его челюсти. Она видела его всего два дня назад. Борода не успела бы вырасти.

Сколько дней, месяцев или лет прошло в мире смертных, пока она пережидала рувин-сатру?

— Рыжик! — позвал Сэм, подняв руку в приветствии. — Вот это да. Дозорный сказал, что увидел рыжеволосую девушку в лодке, плывущую от Роузварда, но я не осмеливался верить.

Нилла подтянула лодку еще раз, чтобы она точно осталась на месте. Потом она выпрямилась, подвинула сумку на бедро и сжала ремешок обеими руками.

— Сколько времени прошло, Сэм? — спросила она.

Улыбка на его лице увяла, сменилась мрачным выражением, которое вместе с бородой старило его лицо.

— Год, Нилла. Целый год.

Ее желудок сжался. Она сжимала ремешок, словно жизнь, уперлась ногами, чтобы не упасть. Страх раскрыл яму перед ней, угрожал утащить ее на дно. Еще год? А что с папой? Она смотрела в глаза Сэма, пыталась набраться смелости и спросить. Но ее рот раскрылся, губы онемели.

Сэм посмотрел на ее лицо и сделал еще шаг к ней.

— Не переживай, — он протянул руку. — Все будет…

Один из двух крупных мужчин зарычал и поравнялся с Сэмом, нахмурился.

— Приказано не говорить с воровкой. Маг Гаспар в пути. Нужно отвести ее наверх.

Нилла медленно окинула мужчину взглядом. Тренировка мамы включилась, она отметила все возможные слабые места его тела. Его выпирающий живот был слишком смягчен жиром, чтобы ее локоть навредил, но он хромал, у него были проблемы с коленом. Она могла это использовать. Быстрый удар ногой, и он пошатнется, она ткнет пальцами в его горло и ударит локтем по шее сзади, когда он согнется. Двое других к тому времени будут двигаться, и Сэм был быстрым, она это знала. Но слабость Сэма была в нежелании навредить ей, она могла использовать это, если только…

Не было смысла так думать. Она не могла защитить себя.

Ей нужно было спасти папу.

— Хорошо. Ведите меня, — прорычала она, глядя в бледные прищуренные глаза грубияна.

Сэм потянулся за ее сумкой. Нилла резко отпрыгнула, показала ему зубы.

— Нет. Это только для Гаспара. Слышишь?

Сэм чуть нахмурился. Она видела обиду в его глазах, но ей было все равно. Какое право он имел обижаться? Он тоже был виноват. Если бы у него была честь, он давно ушел бы от Кловена. Но Сэм, хоть у него было большое сердце, хотел украсть что-то большое или найти отчаявшуюся душу. И обещания Кловена были заманчивыми.

— Хорошо, идем, — сказал второй из двух мужчин, она его узнала. Он был на ее чердаке в ночь, когда Кловен привязал ее отца к стулу и угрожал его жизни, если Нилла не принесет определенное перо из Эвеншпиля. Она помнила кровь на его костяшках.

Сглотнув желчь, она позволила мужчинам обступить ее. Сэм посмотрел на нее, она игнорировала его взгляд. И он повернулся и пошел по пляжу, направился к развалинам крепости быстрым шагом. Нилла пыталась не отставать, но ее ноги еще дрожали после волн моря Хинтер.

Сильное желание замереть, оглянуться и еще раз увидеть Роузвард жалило ее сердце. Но она сосредоточилась на покачивающейся косичке Сэма. Не оглянулась. Не давала себе сожалеть. Она выполнила работу.

Теперь она разберется с последствиями.

9

— Прости. Мне не нравится оставлять тебя тут. Это ненадолго, клянусь. Гаспар уже в курсе, он скоро будет тут.

Нилла стояла во тьме камеры без окон спиной к Сэму. После всего этого она вернулась к тому, с чего начала. Пленница Гаспара. Она сжала ремешок сумки и расправила плечи.

— Все хорошо, Сэм, — соврала она, ее голос был твердым.

Сэм, стоя на пороге, шаркнул ногой. Она легко могла представить, как он потирал шею и качал головой с сожалением. Он и его сожаления! Какой от них был толк?

— Ты меня запрешь? — спросила она, вдруг повернувшись к нему. Луч света из окна вне камеры озарял половину его лица, но этого не хватало, чтобы понять выражение его лица.

— Я не хочу, — сказала он. — Это просто работа, понимаешь? Но они не будут держать тебя долго. Как только ты отдашь то, что там, — он махнул на сумку, — Гаспар отпустит тебя. Кловен просто не хочет, чтобы ты убежала до того, как отдашь это. Он боится, что ты попытаешься продать это в другом месте.

— Кловен думает, что я брошу папу ради шанса заработать больше? — Нилла покачала головой, ее губы дрогнули от желания плюнуть или выругаться. Она не успела решить, что сделать, Сэм опустил голову, избегая ее взгляда. Постоянная тревога в ее животе усилилась в десять раз. — Сэм, — сказала она, — что такое? Что ты знаешь о папе? Ты нашел его? Покидая Роузвард, ты говорил, что узнаешь, что с ним случилось.

Сэм не ответил. Он отпрянул на шаг, и она боялась, что он закроет дверь камеры, ничего не сказав.

— Нет, Сэм! — она бросилась и сжала крепко его запястье. — Ты должен мне рассказать! Гаспар… навредил ему?

— Все будет хорошо, Нилла, — Сэм потянул руку, но не смог высвободиться. Он посмотрел в ее глаза, и она не могла прочесть странное выражение его лица. — Я обещаю, мистер Бек…

Скрежет камня и железа заглушил его слова. Дверь в конце узкого коридора открылась, и Кловен появился в тенях так резко, что Нилла отпустила Сэма и отошла, удивленная и возмущенная одновременно. Хоть она видела его лишь несколько недель назад, для Кловена прошло три года, и время его не щадило. Его когда-то впечатляющие мышцы сменились жиром на животе, квадратное лицо обвисло, было в уродливых красных пятнах, которые не могла скрыть борода. Когда он улыбался, свет показывал дыры вместо некоторых зубов, раньше такого не было.

— С возвращением домой, милая Перонилла, — гулко проворковал он. — Я знал, что ты справишься. Гаспар сомневался, но я сказал ему, что дочь Серолины подойдет. Я говорил ему, и ты доказала мои слова!

— Твои слова — мусор, — прорычала Нилла. Она агрессивно шагнула к нему, но Сэм поймал ее за плечо и прошипел на ухо:

— Не глупи, Нилла! — она вырывалась и закричала:

— Где мой папа, козел?

Улыбка Кловена стала шире. Он поманил Сэма.

— Веди ее. Маг тут, хочет немедленно увидеть ее.

— Да, сэр, — сказал Сэм. Ниллу тошнило от его слов. Она хмуро посмотрела на Сэма, который не смотрел ей в глаза. — Ну же, Нилла, — тихо сказал он и подтолкнул ее, сжал ее плечи. У нее не было выбора.

Кловен пошел по узкой каменной лестнице. Морской ветер выл вокруг башни, проникал в трещины, но само здание было удивительно прочным, хоть и было одним из самых древних во всем Вимборне. Нилла не помнила толком историю крепости Тиран, но думала, что ее могли бросить не из-за проблемы с трещинами, а из-за проклятий, оставленных поколения назад, когда фейри, наконец, были изгнаны из Вимборна.

Не понимая, что она делала, Нилла потянулась восприятием фейри, пытаясь уловить следы задержавшейся магии. Но она ничего не ощутила. Может, проклятия давно пропали. Или ее силы восприятия угасли в мире смертных. Даже хорошо. Она не должна была использовать магию. Она не должна была вообще ничего знать о магии.

Кловен привел их в длинный зал на первом этаже крепости. Наверное, тут раньше была оружейная, но теперь было пусто. Высокие окна с видом на море впускали свет, падающий полосками на потрескавшийся каменный пол. Резкие контрасты света и тени мешали видеть, но Нилла, щурясь, выглядывая из-за крупного Кловена, заметила фигуру в конце зала — высокую, серьезную и в мантии.

Ее сердце забилось быстрее.

— Вот она, великий маг, — громкий голос Кловена отражался эхом от каменных стен и высокого потолка. — Я же говорил? Лучшая воровка Вимборна, и она к нам вернулась.

Маг Гаспар даже не взглянул на Кловена. Его взгляд был прикован со вниманием гадюки к Нилле, но он молчал. Сэм подвел ее к нему, между ними осталось три фута, Нилла оказалась в участке света, а Гаспар оставался в тени, его глаза блестели. Даже с ее зрением ибрилдиана Нилла не могла прочесть выражение его лица. Она выпрямилась и смотрела в его глаза, не моргая. Долго стояла тишина.

— Ну? — наконец, заговорил Гаспар.

Никаких предисловий. Не было долгой речи. Просто предвкушение и много годов нетерпения.

Нилла замешкалась. Сколько раз она думала об этом моменте, оправдывая решения, которые привели ее сюда? Она ощущала вес книги в сумке на бедре. Она могла убежать… но куда? Ночью появится Дева Шипов. И никто не сможет ее сковать. Никто, кроме, может, этого мужчины.

Был лишь один выбор.

— Где мой отец? — осведомилась она, сжимая ремешок сумки. Ее голос дрожал, и она ненавидела себя за проявление слабости.

Гаспар рассмеялся, странный, почти безумный звук. Он сделал шаг, вышел на свет солнца. Она посмотрела на красивое и хищное лицо и чуть не отпрянула. Но Сэм стоял за ее спиной, и ей было некуда идти.

— Бедное дитя, — сказал маг, качая головой. — Все это время ты думала, что я буду искать на улицах Драггс одного бесполезного старика? Чтобы отрубить ему ладони? — он протянул руку, щелкнул ее под подбородком раньше, чем она отреагировала. — Насколько я знаю, мистер Бек жив и все еще с конечностями. Я не уточнял его здоровье в последнее время. Уверен, наш друг знает, — добавил он, взглянув на Кловена у стены. — Можешь спросить его позже, если…

Все следы веселья пропали с лица Гаспара. Его глаза стали мрачными и ядовитыми.

— Ты поняла, девочка?

Голова Ниллы кружилась, ноги могли вот-вот подкоситься.

Она предала Сорана… ради лжи? Или это тоже была ложь?

Она хотела кричать, биться. Она хотела броситься на Гаспара и вырвать его глаза своими пальцами.

Две фигуры подошли по бокам, те же два прихвостня, которые встретили ее с Сэмом на пляже. Она видела, как они сжали кулаки, готовые бить по кивку мага. Она посмотрела в глаза Гаспара, надеялась, что он ощущал ненависть в ее взгляде.

Глубоко вдохнув, она вытащила Розовую книгу из сумки.

Он отреагировал как ребенок, которому вдруг предложили любимую сладость. Его лицо просияло с жадным восторгом, и он прыгнул к ней, выхватил книгу из ее ладоней. Он повернулся к ней вышитой спиной, и она услышала шелест страниц, он охнул и стал шептать под нос.

Нилла переглянулась с двумя мужчинами. Один из них бесстрастно моргал, другой оскалился и изобразил поцелуи. Она ответила грубым жестом и скрестила руки.

— Я была бы осторожна на вашем месте, — сказала она Гаспару. — Это заклинание продержится недолго. Если вы знаете, как лучше, вы сделаете новое.

Гаспар оглянулся, темные глаза сияли пугающей радостью.

— А ты многое узнала о магии за эти три года, воровка?

— Немного уловила.

Улыбка мага стала шире. Его лицо все еще было красивым, как она и помнила. Но эта улыбка была уродливой, и Нилле стало не по себе.

— Уверен, Соран был рад такой податливой, кхм, ученице.

Ее желудок сжался.

— Мы закончили, Гаспар?

Она ожидала, что он отдаст приказ своим людям. Она ожидала, что они вытащат мечи и повернуться к ней. И ей придется биться за жизнь. И она проиграет. Сэм ей не поможет. Хоть он стоял за ее спиной, сильный и крепкий, он не пойдет против Кловена. Он будет стоять, даст им вонзить ножи в ее тело, пока он будет смотреть с бесполезным сожалением.

Ее сердце колотилось. Она чуть изменила стойку, готовясь к тому, что будет дальше.

Но она не была готова к тому, что Гаспар шагнет резко вперед, его глаза еще сияли от триумфа. Он схватил ее за затылок и поцеловал. Это был уродливый и жестокий поцелуй, и Нилла закричала и попыталась укусить его. Он отпрянул и остановил удар, который она направила в его лицо, поймал ее запястье.

— Хватит, моя ядовитая красавица, — сказал он, пальцы сжимали до боли. Он отодвинул ее руку, и она охнула и упала на колени. Она начала вставать, но он толкнул ее на каменный пол. — Ты должна мне поцелуй после яда, который применила в нашу первую встречу.

— Я ничего тебе не должна, свинья! — зарычала она, пытаясь встать. Но он сжимал ее руку, надавил сильнее, заставляя ее закричать. Она смутно слышала возмущения Сэма, но это ничего не меняло. Жаль, что Сладкие Сны закончились! Если бы на губах осталась хоть капля, это одолело бы Гаспара!

Маг склонился над ней, его рот был у ее уха, дыхание щекотало шею.

— Ты должна мне все. Не забывай об этом, — он толкнул ее лицом в пол и отпустил. — Но ты постаралась. Я уже не надеялся и не мечтал. Да, ты заставила ждать дольше, чем я хотел бы, но все же… — он поднял красную книгу и поступал пальцами по золотой розе на обложке. — В свете твоего успеха я не буду обижаться. Иди. Вернись в свою крысиную нору. Я отправлю послание, если мне еще потребуются твои услуги.

Она убрала с лица спутанные волосы и хмуро посмотрела на него, скаля зубы. Гаспар только рассмеялся, поманил двух мужчин и прошел в тени в конце длинного зала, пропал в двери, оставив Ниллу на полу.

Сэм опустился рядом с ней, прижал ладонь к ее спине. У Ниллы не было сил стряхнуть его. Что она наделала? О, что она наделала? Отдать Розовую книгу такому монстру…

— Все, Нилла, — Сэм двигал ладонью кругами на ее спине, успокаивая. — Все закончилось.

— Подними ее, мальчишка, — прорычал Кловен. Его большие ноги в сапогах появились в поле зрения Ниллы. — Отошли ее. А ты, девчонка, прекращай. Тебе повезет, если Гаспару потребуются твои услуги в будущем. Я думал, что он разрежет тебя на месте.

Нилла поднялась на колени, обвив себя руками. Она не хотела, чтобы эти люди видели ее сломанной. Она пронзила Кловена взглядом и прошипела:

— Сволочь! — со всем ядом, какой могла выдавить. Но прозвучало слабо и глупо, и она хотела вернуть слово. Было поздно, и она продолжила. — Мама ненавидела бы тебя за то, что ты сделал.

Кловен приподнял темную бровь.

— Эх, кхм, мне хватило ненависти Серолины при ее жизни. Уверен, я справлюсь с этим из могилы, — он махнул Сэму, тот послушно схватил Ниллу за локоть и поднял ее на ноги. — Еще увидимся, милая Перонилла, — сказал Кловен, отмахнувшись от них.

Нилла прикусила язык, не дав себе ответить, и Сэм повел ее по каменному залу. Ее голова кружилась, и она едва замечала, куда они шли, смутно осознавала, что им попадали двери, двор, решетка и мост, а потом они вышли под открытое небо. Сэм повел ее по тропе от развалин к городу. Она поняла, что опиралась на него, и он обвил рукой ее талию. Это было слишком.

Зарычав без слов, она с силой оттолкнула его, и он пошатнулся и чуть не упал.

— Ой, Нилла! — закричал он, глаза обиженно сверкнули. — Осторожно, или разобьешься. Я просто пытаюсь помочь.

— Помочь? — рявкнула Нилла. — Так ты это зовешь? Окажи мне услугу, Сэмтон Ралленфорд, не пытайся мне помочь. Слышишь?

— О, ладно тебе, — он шагнул к ней, вытянув руки. — Ты же не…

Она была слишком быстро. Ее рука описала короткую дугу, ладонь ударила его по лицу с треском. Он вскрикнул и согнулся, держась за щеку. Ее пальцы жгло, но ей было все равно. Тряся рукой, она оскалилась.

— Я не хочу больше тебя видеть, понял? Мы больше не друзья. И вряд ли были.

Сэм, не выпрямляясь. Посмотрел на нее. К ее ужасу, она увидела слезы в его глазах. Настоящие слезы.

— Нилла, — сказал он так тихо, что ей пришлось прочесть свое имя на его губах. — Прости.

— Да, — Нилла шмыгнула и грубо провела ладонью под носом. — Да, конечно, тебе жаль.

Она пошла по извивающейся дороге, оставив Сэма позади. Вимборн виднелся впереди, большой, с дымом из труб, знакомый. Жизнь, которую она оставила, звала ее домой.

Она не сбежала. Она не перестала быть воровкой с Драггс. Все надежды и мечты о том, кем она могла стать… не сбудутся.

10

Она была даже красивее во снах, чем в его памяти. Во снах даже небольшие изъяны в симметрии ее лица или красоте ее тела пропадали, оставляя только воплощение чувственного идеала.

Он видел ее теперь. В пустых местах его разума, оставленных Девой Шипов, появились сны, каких не было много лет. Шипы не рвали его подсознание. Только картинки наполняли его голову, видения юности, ужасные, но красивые.

Он видел ее в свадебном платье, она стояла на лестнице над фойе, ладонь лежала на перилах, голову она держала высоко, пока гости внизу восторженно охали.

Он видел ее как ребенка с длинными конечностями, ее фигура только стала смягчаться и становиться женственной, она дико бегала по двору, темные волосы развевались за ней, пока она улыбалась ему, дразня.

Он видел, как она открывала дверь его комнаты, ее лицо озарял свет огня в его камине. Ее тело было в шелковом халате, который натянулся на ее полной груди.

Он видел ее снова и снова… все сладкие и мучительные моменты, которые, как бы он ни пытался их подавить, не покидали его сердце.

Хеления. Его первая любовь. Его первое горе. Мучение его души.

Соран застонал, желал отпрянуть от этих картинок. Он должен был помнить, кем он был, и где было его место. Не тут. Не в этом мире идеальных воспоминаний. У него была работа, да? Он должен был… должен был… но он не мог вспомнить…

Хеления обвивала руками его шею. Шептала нежно и тихо:

«Ты знаешь, что я любила только тебя. Он может повеситься, а мне плевать».

Ее нежная плоть прижималась к его телу.

«Почему ты вышла за него? Почему не подождала? Ты обещала, что подождешь!».

Ее губы играли с мочкой его уха.

«Зачем ты тратишь дыхание. Дай то, что мне нужно. Дай то, чего я жажду. Дай…».

А потом она упала. Обмякла в его руках. Кровь лилась из ее рта по подбородку, капала на грудь и растекалась пятном на корсете платья. Он смотрел на ее лицо, безумно искал искру уже угасшей жизни. Только… только…

Только в его руках была не Хеления.

«Нилла?».

Соран сдавленно выдохнул, его тело содрогнулось, глаза открылись. Он на миг не спал. Он видел балки под потолком, ощутил ковер под своим телом и твердый пол.

Легкие сдавило, он не мог вдохнуть больше. И он снова провалился во тьму. Но в этот раз тьма не стала снами. Разум оставался за его веками. Казалось, он век пытался сосредоточиться, поднял разум из глубин и стал ощущать мир вокруг себя.

Маяк. Он был в маяке. Лежал на полу. Отравленный. Парализованный? Он скривился и с трудом пошевелил правой рукой. Не был парализован.

Нилла.

Его сердце колотилось. Соран охнул от боли и смог открыть глаза. Он смотрел на балки. Они будто медленно кружились. Он не хотел снова закрывать глаза, ждал, пока мир не встанет на место.

Она пришла за Розовой книгой.

Все это время таким был ее план. Найти и забрать заклинание Носрайта. Но… зачем?

Гаспар.

Соран скривился, до боли стиснул челюсти. Гаспар. Дурак! Столько лет, и он все еще не потерял жажду власти, желание отыскать и захватить тайну, запрещенное.

Он послал Ниллу. Из всех людей.

Почему ее?

Стыд наполнил Сорана жаром. Конечно. Гаспар знал его. Знал его пороки и слабости. Гаспар знал, что было вопросом времени, когда его старый друг проявит себя идиотом, влюбится в милую девушку и ее милое лицо и невинность. Во времена обучения он не лишал себя легких удовольствий, говоря себе, что было не важно, потому что его сердце было верным Хелении.

Гаспар знал. И Гаспар придумал гениальный план.

Нилла была просто орудием. Ловушкой с приманкой из сладкого меда.

Соран сжал кулаки, медленно согнул пальцы. Что за вещество она на нем использовала? Какие-то чары фейри, которые активировал поцелуй. Кириакос что-то дал ей? Нет, она сама это принесла. Так что ее неведение насчет ее сил, происхождения могло быть ложью.

Он должен был сразу увидеть ее насквозь.

Соран медленно и с болью приподнялся на локтях. Он повернулся на бок, его чуть не стошнило, пока он пытался сесть. Огонь догорел, угли давно стали серыми и безжизненными. Утренний свет лился в окна. Как долго он лежал без сознания? Видимо, всю ночь.

Значит, Дева Шипов пропала. Иначе она порвала бы его, пока он спал.

— Черт, — прорычал Соран. Он встал на ноги, чуть не упал, но смог ухватиться за шкаф. Он дождался, пока комната перестанет кружиться, а потом пошел к двери.

Он услышал тихий шорох, скуление. Когда он открыл дверь, виверна посмотрела на него, сидя у порога. Она мяукнула и подняла гребень.

— Знаю, — сказал Соран. — Она ушла, — он прислонился к дверной раме, пытался перевести дыхание. Яд оставил его с ужасным головокружением. Но он не мог тратить время.

Он прошёл мимо скулящей виверны, миновал дверь и добрался до края утеса. Он видел за облаками вдали Эвеншпиль. Он был дальше, чем в прошлый раз. Но он все еще видел Эвеншпиль. Это уже было что-то.

Может… может…

Лодираль придет в Роузвард. И довольно скоро, раз рувин-сатра прошла. Он мог уже услышать о носрайте, атаковавшем Ноксор, и он придет проверить.

Как он отреагирует, обнаружив, что Деву Шипов забрали в мир смертных?

Соран мрачно нахмурился. Лодираль будет рад такому повороту событий. Он скажет, что смертным стоит ощутить, что фейри испытали под атакой носрайта. Он оставит монстра крушить Вимборн.

И он убьет Сорана, не думая.

— Пускай, — буркнул Соран. — Пусть приходит. Пусть пронзит мое сердце.

Но он не имел это в виду. Пока что. Дева Шипов была его творением. Его ошибкой. Он не мог оставить ее в мире смертных, разгуливающую свободно.

Он должен был как-то вернуться в Роузвард. Пока не было поздно.

11

Знакомый пейзаж улицы Драггс удушал ее.

Нилла шагала, опустив голову, волосы спутанной вуалью закрывали лицо. Она с болью осознавала, как ужасно выглядела — штаны были подвязаны на талии веревкой, мятая рубашка в пятнах была для мужчины вдвое шире нее, босые ноги замерзли. Она выглядела слабой, уязвимой, могла стать жертвой.

Но было раннее утро. Худшие крысы Драггс были еще в своих дырах, спали после пороков ночи. Несколько детей с жестокими глазами подбежали и стали щипать ее и пытаться поставить подножку. Нилла повернулась к ним, рыча и ругаясь, шлепая их по затылкам, и они разбежались, настороженно следили за ней из переулков и у дверей.

Вес ее сердца грозил сломать ее пополам, пока она шла по улице. Она хотя бы вернулась туда, где было ее место. В гнилые переулки, отчаяние и хищничество, из которых был создан этот мир. Ее мир. И она была гнилой, отчаявшейся и жестокой как все тут.

Она добралась до покосившихся домов над грязными берегами реки Вим, заметила свой старый — не найти слова лучше — дом. Глядя на окно чердака, она искала признаки того, что папа еще был там. Она заплатила старухе Диргин до конца месяца. Но если прошло три года…

Страх сдавил ее горло. Нилла взлетела на крыльцо третьего дома слева и стала колотить в дверь до боли в кулаке.

— Госпожа Диргин! Госпожа Диргин! — вопила она. Дверь сотрясалась, и Нилла выбила бы ее, если бы ударяла достаточно долго.

Казалось, прошли годы, хотя, наверное, прошло меньше минуты, и шаги зазвучали внутри.

— Что такое? — заорал недовольный голос. — Что за ошалевшая девка орет под моей дверью как…

Дверь открылась. Появилось мрачное лицо госпожи Диргин, красное от гнева. Но ее обвисшие щеки тут же лишились цвета.

— Семь богов! — охнула она. — Это правда ты, девочка?

— Где папа? — выпалила Нилла. Она чуть не ввалилась в дверь, но сжала дверную раму и впилась в нее. Она не пересечет этот порог без надобности. — Где он, госпожа Диргин?

— Он… на кухне, — старушка указала за плечо большим пальцем. — Он завтракает и…

— Что? — Нилла покачала головой. В этом не было смысла. Папу не пускали на кухню, и госпожа Диргин не кормила их завтраком. — Почему он…?

Она посмотрела на старое осунувшееся лицо госпожи Диргин, подозрения камнем упали в ее живот.

Не закончив вопрос, Нилла миновала старушку, игнорируя возмущения, и поспешила по узкому коридору, уклоняясь от детей жильцов по пути. Она ворвалась в низкую дверь кухни, и мужчина за столом вздрогнул.

Мужчина в выцветшем камзоле, который когда-то был с серебряными пуговицами, но их пришлось продать и заменить на деревянные годы назад. Его сломанный нос смотрелся криво на красивом лице. Его глаза были с блеском мечтателя, и он не знал, как мириться с уродливой реальностью своего существования.

Он влюбился в дикую и опасную красоту, отдал все, чтобы быть с ней… и все потерял.

— Папа, — прошептала Нилла.

Михаэл Бек сидел с деревянной ложкой, застывшей на пути к открытому рту, глядел на нее, не узнавая. А потом туман в его глазах медленно растаял, сменился ярким светом.

— Нилли?

Он выронил ложку и вскочил на ноги, перевернув миску водянистой овсянки. Он оббежал стол, обвил ее руками и прижал ее лицо к шершавой ткани его плеча. Она вдыхала его затхлый запах, едва веря, что он был настоящим. Вес годов давил на нее, и она поняла, осознала, как долго не видела отца.

— Нилли, Нилли, девочка моя! — шептал он в ее волосы, покачивая ее, словно она была ребенком. — Где ты была? Где ты была, кроха? Я думал, Кловен тебя убил! Я думал, ты была на дне реки! Я думал… думал…

Его голос оборвался от всхлипов, все тело дрожало, как лист. Бедный папа не был сильным. Нилла выпрямила спину, взяла себя в руки и подавила слезы. Ей нужно было стать сильной за него.

— Прости, папа. Мне жаль, — сказала она, голос был грубым от стараний не плакать. — Я попала в плохие дела и не могла выбраться. Но теперь я тут.

— Ты настоящая? — он отодвинулся, обхватил ее лицо дрожащими ладонями. — Я так много раз видел сны, но они не были правдой.

Она опустила ладони на его, быстро моргая от слез в глазах.

— Я настоящая, папа. Я дома. И я больше не уйду. Обещаю. Я позабочусь о тебе.

Странное выражение проступило на его лице. На миг его красивые черты стали выглядеть на его возраст — морщины у рта стали глубже, кожа под глазами и у челюсти обвисла.

— О, Нилли, — сказал он. — Нилли, мне было так плохо, когда ты ушла. Мне пришлось выживать самому, и…

Нилла скривилась и осторожно убрала ладони отца со своего лица, сжала их крепко своими пальцами.

— Что ты делал, папа? Это снова Кловен? Я его порву, клянусь! Я сдеру с него шкуру!

Но папа покачал головой и опустил взгляд.

— Нет. Вообще-то я…

— Он женился.

Резкий голос госпожи Диргин вонзил кинжалы в затылок Ниллы. Она закрыла глаза, дрожа, но повернулась к хозяйке дома. Худая женщина стояла, скрестив руки на груди, неприятно посасывая один из нескольких оставшихся зубов, глядя на Нилу, как на полумертвую мышь.

Нилла смотрела на нее, кривя губы. Она не хотела верить в это. Она знала, что должна была, но не хотела. Ее красивый, нежный и глупый папа не связал бы себя с…

— Кхм, Нилли? — ладонь ее отца легла на ее локоть, и она подняла голову и увидела его слабую улыбку. — Ты знаешь мою жену, конечно. Госпожа Диргин — госпожа Бек — всегда была добра к нам, как к ее жителям…

— Не была, — прорычала Нилла.

Папа продолжил, словно не слышал ее:

— … и после того, как ты пропала, мы узнали об одиночестве друг друга. Ты знаешь, что мир может быть холодным и жестоким местом, особенно, для одиноких. И госпожа Диргин…

— Махильда, — прорычала старушка.

— Да. Мы с Махильдой решили связать себя узами брака…

— Мы поженились, — госпожа Диргин прошла на кухню и указала на миску пролившейся овсянки на столе. — Думаешь, можно тратить хорошую еду? — она схватила тряпку и бросила в лицо Ниллы. — Убери. Я не потерплю лень здесь. Ты уже взрослая, можешь работать, иначе…

— Любимая! — папа бросился вперед и поцеловал старушку во впалую щеку. — Можно нам с Ниллой поговорить в гостиной минутку? Нам нужно многое обсудить.

Госпожа Диргин хмуро посмотрела на него, снова посасывая зуб.

— Если думаешь, что я буду ухаживать за ней, как за леди, подумай снова!

— Нет-нет, — папа радостно рассмеялся, ущипнул ее за подбородок и быстро обвил рукой талию Ниллы, повел ее из кухни в узкий затхлый коридор. — Не бойся, милая Махильда! Я все это быстро улажу.

Нилла едва смогла оглянуться на кислое лицо своей новой мачехи — мачехи, какой кошмар! — и дверь кухни закрылась.

— Сюда, быстрее, — ее отец обошел ребенка с мокрым лицом и тощую рычащую собаку. Он отвел ее в гостиную, открыл дверь и резко сказал. — Прочь отсюда! Вон! Комната наша этим утром!

Мрачные фигуры встали с разных предметов, которые смахивали на мебель. Они прошли мимо папы, и он отвел Ниллу в опустевшую комнату и закрыл за собой дверь. Пахло плесенью, гнилью и другим, Нилле не хотелось думать, чем. Но мебель когда-то была хорошей. Наверное, была украденной.

— Вот, Нилла, присядь, — сказал папа. Нилла послушалась в ступоре, опустилась на край твердого кресла и сцепила ладони на коленях. Он сел напротив на скрипящий стул, уперся ногами, чтобы не упасть на пол, и посмотрел на нее большими глазами со слезами.

— Папа… — начала Нилла.

Он скривился и поднял руку.

— У меня не было выбора. Жениться на ней или покинуть дом. У меня была сломана нога. Ты пропала. Я… медленно умер бы от голода на улицах. Прости, милая.

Нилла смотрела на свои ладони. Но разве отцу нужно было извиняться за то, что он выживал, как мог? Разве не все так делали в Драггс?

— Я понимаю, — прошептала она. И поежилась. — Я… надеюсь, ты счастлив?

— Ах! Ну, — он пожал плечами и потер ладони с длинными пальцами. — Счастье — это счастливые решения. Так ведь? Но хватит обо мне. Где ты была? — он поймал ее ладони, протянув руки. — Я с ума сходил от горя. Я думал, ты была мертва, а то и хуже! Ты не знаешь, как я страдал.

Нилла слабо улыбнулась и потерла большим пальцем ладонь отца.

— Я… вряд ли могу объяснить, — ее голос стал сдавленным.

— Попытайся, милая, — папа склонился к ней, его глаза сверкали тревогой. — Ты была где-то заточена? Порабощена? Тебя били? — он скользнул взглядом по ее одежде. Мужской одежде. Он вдруг нахмурился, и она наблюдала, как его лицо менялось, пока в голове крутились гадкие варианты. — Ты хорошо выглядишь, — сказал он.

Нилла фыркнула.

— Я в порядке. Я… не была в плену или в рабстве. Я была…

Она была счастлива. Как никогда еще не была. И вряд ли могла быть счастливее. Только она не понимала этого тогда. Она ела намного лучше последние несколько недель — лет — чем до этого. У нее был свежий воздух, упражнения для головы и тела.

И ей нравилось общество мужчины, принявшего ее, давшего шанс быть собой. Он дал больше, чем получил. Он смотрел на нее… как на равную. Не в знаниях или опыте, конечно. Она не стала бы глупо считать себя равной ему в этом. Но в личном плане. Как на равного человека.

Да. Она была счастлива в Роузварде.

Она вытащила руки из хватки папы и прижала их к своему лицу, глубоко вдохнула.

— Я так устала, папа! Едва могу думать. Тут… Госпожа Диргин даст мне немного отдохнуть, как думаешь?

Она подняла взгляд и успела заметить выражение на лице отца, которое он быстро скрыл. Она знала, что это означало. Его новая жена не позволит его дочери остаться.

Но папа быстро покачал головой, заставил сжатые губы изогнуться в слабой улыбке.

— На старом чердаке никого нет, — сказал он. — Ты можешь поспать несколько часов в своей старой кровати. Но потом… кхм…

— Понимаю, — Нилла встала и обвила руками замерзшее тело. — Я прошу только немного отдыха.

Папа встал и снова взял ее за руку.

— Не бойся, милая. У меня есть план. Мы с Кловеном поговорили, и…

— Что? — Нилла вырвалась. — Зачем ты с ним говоришь? Разве ты не говорил, что думал, что Кловен меня убил?

— Да, но он не убил, — папа махнул на нее, живую. — Знаешь, Нилла, порой ты ужасно строго судишь людей. Я всегда так говорил. Знаю, он тебе не нравится, но Кловен сделает нас богатыми. Вот увидишь.

Он бормотал об этом, пока вел ее из комнаты к лестнице. Когда они добрались до низкой двери их бывшего дома на чердаке, Нилла перестала его слышать. Кровь слишком громко шумела в ушах. Папа открыл дверь для нее, пропустил вперед, и она тихо вошла. Нилла ощущала себя как призрак, словно ее дух должен был давно уйти, но какая-то гадкая нить привязывала ее к месту, которому она уже не принадлежала.

Она не отреагировала, когда папа поцеловал ее в щеку.

— Отдыхай, дитя, — сказал он. — Мы поговорим, когда ты проснешься. И поймем, куда тебе уйти.

— Спасибо, папа, — она нежно, но решительно вытолкала его из комнаты. — Спасибо, — шепнула она и закрыла дверь.

Она стояла миг и слушала, пока его шаги медленно удалялись по лестнице. На кухню, к его холодному завтраку и ужасной жене. Ее мачехе.

Ком появился в горле, Нилла повернулась к комнатке. Тусклый свет пробивался в грязное окно, но она видела, что все было так, как она оставила. Госпожа Диргин, видимо, не нашла других жильцов, готовых жить среди крыс, жуков и летучих мышей. Даже огарок свечи остался в деревянной миске на подоконнике, утонувший в воске.

Нилла прошла к окну. Стекло было грязным и кривым, не давало увидеть мир снаружи, но она нашла ручку и с рывком смогла открыть окно. Она смотрела на улицу Драггс, на крыши и дымоходы, подняла взгляд на Эвеншпиль, который было видно из любого места в городе.

Гаспар был сейчас в своем хранилище перьев, изучал Розовую книгу? Впитывал знания и магию Сорана Сильвери, которая всегда была вне его досягаемости? Он понимал, что нужно было сделать, как связать заново носрайта? Или он попытается воссоздать заклинание, вызвать свой кошмар?

— Пускай, — прошептала Нилла с горечью. — Пусть попытается… и, надеюсь, король фейри придет, заберет его ладони и проклянет его! Посмотрим, как ему понравится!

Каждый удар сердца ощущался как удар ножом. Она прижала ладонь к груди. Она была в тупике. И внутри вдруг стало пусто. Ей нужно было подумать. Понять, что делать дальше, куда идти. Как спасти папу от новой беды. Но голова была пустой, идеи не появлялись.

Нилла опустилась на старую кровать, сжалась на боку, закрыла руками голову и закрыла глаза. Сколько времени прошло с момента, как она поцеловала Сорана и оставила его без сознания на полу? Несколько часов? Или недель, месяцев, лет?

Как он отреагировал, проснувшись, поняв, что она наделала. Он проклинал ее и клялся отомстить? Ненавидел ее?

Он мог ее простить?

Она зажмурилась, притянула колени к груди. Ее губы двигались почти против ее воли, шепча:

— Прости. Мне так жаль…

12

Он откуда-то знал, что этот день настанет.

Соран сидел на коленях рядом со своим столом в самой высокой комнате в маяке. Он подтянул к себе ящик книг и быстро вытащил первые несколько томов, отложил их в сторону. Это были его самые сильные заклинания. То, что осталось. Он создавал их годами, закончив обучение в университете и надев мантию мифато.

Многие книги теперь были пустыми оболочками, заклинания, которые были в них когда-то, давно потеряли силу в его бою с Девой Шипов. Два самых сильных заклинания он потратил пять дней назад в бою с Кириакосом и его слугами.

Но одно еще было…

Он надеялся, что его не придется использовать.

Соран поднял последнюю книгу, и стало видно пергамент под ней. Он был запечатан черным воском, отмечен печатью с кольца Мирдина Сюприма, высшего ранга мифато во всем Сэрите. Это была работа Сорана, но ему пришлось показать ее Мирдину, попросить разрешения оставить ее. Это было самое сильное заклинание в его коллекции… пока он не написал Розовую книгу.

Если бы только Мирдин отказался поставить печать… если бы приказал Сорану уничтожить эту страницу годы назад…

Но тогда для Вимборна не было бы надежды.

— Там и так мало надежды, — буркнул Соран, поднимая запечатанный пергамент из ящика и крутя его. Он ощущал силу, пылающую внутри. Он долго гадал, дойдет ли до такого.

Теперь момент наступил, и странное тяжелое смирение опустилось на его душу. Он не мог даже бояться.

Соран убрал заклинание под мантию, поискал среди книг оставшиеся полезные заклинания. Выбора было мало, но пять еще были сильными и целыми. Он не знал, с чем придется бороться в Вимборне. Что-то говорило ему, что Гаспар не отдаст Розовую книгу без боя.

Если Гаспар еще будет жив, когда Соран доберется до города.

Оставив пустые переплеты книг заклинаний на полу, Соран быстро спустился по лестнице. Виверна ждала его в комнате внизу, недовольно чирикая. При виде Сорана она бросилась к нему, стала виться у ног, пока он собирал припасы и шел к двери.

— Прости, дружок, — Соран замер и склонился, чтобы погладить голову виверны. — Я не хочу так тебя бросать. Тебя и твоих товарищей. Если я вернусь, я всех вас освобожу до… конца. Но сейчас…

Времени не было. Ему нужно было добраться до деревни у гавани, он знал, что несколько лодок осталось там в сараях у берега. Если повезет, он приплывет в мир смертных и доберется до Вимборна, пока не станет поздно.

Для всех.

13

Восемь месяцев спустя

— Нилла! Нилла! У тебя гость!

Нилла оторвала взгляд от чаши с мыльными хлопьями, замерла с не очень белой нижней юбкой на стиральной доске. Ее красные ладони в волдырях были как когти, не могли разогнуться, даже когда она подняла руку, чтобы убрать прядь волос с глаз. Она повернулась и посмотрела на людный двор, госпожа Эйнсли стояла на пороге магазина.

Эйнсли была высокой худой женщиной без подбородка, блеск в ее глазах намекал о глубокой и давней, но не забытой печали. Она управляла командой прачек строго, но справедливо, требовала качество и пунктуальность. Пока девушки работали, она платила. Порой она даже позволяла забрать домой чаевые. Девчонке с Драггс о лучшей госпоже было сложно мечтать.

Но она не любила, когда мешали в рабочее время. И она не любила гостей.

Нилла удивленно моргнула. Две девушки, стирающие с ней в одной кадке, и другие девушки во дворе, тоже замерли, с вопросом глядя на Ниллу, приподняв брови и строго сжав губы.

— Эй! — рявкнула госпожа Эйнсли, привлекая все взгляды к себе. — Я не называла другие имена. За работу. Нилла, поспеши. Я не буду ждать весь день.

Это было не к добру. Нилла повесила юбку на стиральную доску, надеясь, что ее пустят на ее место после загадочного гостя. Она вытерла руки об уже мокрый фартук и побежала между кадок, избегая косых взглядов, которые бросали на нее прачки.

Эйнсли стояла, скрестив руки, у двери, ведущей из двора в магазин, мрачно поджав тонкие губы. Нилла сделала реверанс и сказала:

— Простите, госпожа. Я тут, госпожа.

— Я говорила ему подождать на улице, — Эйнсли вскинула голову и пожала костлявым плечом. — Говорила прийти после заката, но он настойчивый. Что-то в нем показалось… неправильным. Я не люблю сцены, девочка. Надеюсь, ты понимаешь.

Нилла кивнула, ее глаза были огромными. Она не знала, кто это мог быть. Может, папа? Он надоел жене, и она выгнала его? Но папа не знал, где Нилла работала. Так она думала. Она приходила к нему в выходной, каждую неделю, но не говорила, где поселилась, как обеспечивала себя.

— Вы хотите, чтобы я прогнала его? — вяло спросила она.

Эйнсли хмыкнула.

— Пусть уходит по своим делам и не возвращается. Когда закончишь, я отправлю тебя по делу в Элмит-Лейн, так что не задерживайся.

Нилла быстро кивнула, сделала еще реверанс и прошла в темное здание за дверью, быстро обошла прессы и стопки сложенных выглаженных вещей впереди. Это была самая лучшая часть здания, всегда свежевыкрашенная и сильно пахнущая лавандой. Им нужно было привлекать клиентов еще на улице.

Нилла обошла стойку, замерла и посмотрела на трещины в двери, пытаясь понять, кто ждал снаружи. Она видела движение многих людей, телег и лошадей на улице. Может, гость устал ждать и ушел. Пускай. Она не ощущала желание общаться.

Нилла открыла дверь, выглянула и робко позвала:

— Ау?

Нога скользнула в брешь между дверью и рамой, и лицо появилось перед ее.

— Рыжик! Это ты!

Нилла охнула и попыталась закрыть дверь. Нога не сдвинулась, но ее хозяин скривился от боли. Она хмуро смотрела на знакомое лицо.

— Сэмтон Ралленфорд! — прорычала она. — Я четко выразилась. Я не хочу больше тебя видеть. Уходи отсюда. Живо!

Его пальцы сжали дверь. Он вырвал ее из хватки Ниллы и открыл, а потом сжал запястье и вытащил ее наружу. Она попыталась вырваться, но его хватка была слишком сильной, а Нилла не хотела поднимать шум. Эйнсли не потерпела бы ссору на ее пороге.

И Нилла дала Сэму увести ее от здания в переулок. Там она, рыча, стала вырываться снова, и в этот раз у нее получилось.

— Если у тебя послание от Кловена, скажи, что я больше не принимаю работу. Плевать, что он со мной сделает, даже если порвет! Я не буду на него снова работать, слышишь?

Сэм смотрел на нее. Каким бледным он был! Она не видела его восемь месяцев — восемь месяцев назад она ударила его по лицу и бросила на пляже. Времени прошло много, но она не ожидала, что юный и здоровый Сэм так сильно изменится. Его глаза были впавшими, он был странно растрепан. Его борода отросла сильнее, спуталась. Его волосы уже не были аккуратной косичкой, а свисали вокруг плеч.

— Рыжик, — он вдруг прильнул к стене переулка. — Я всюду тебя искал. Нам нужно убираться отсюда. Сейчас.

— Что? — сердце Ниллы невольно сжалось в тревогу. — Во что Кловен тебя вовлек?

Сэм быстро покачал головой.

— Я ушел от Кловена. Навсегда. Два месяца назад. И был с тех пор в бегах. Стоило покинуть Вимборн, но он оставил людей на всех вратах и мостах, и я не смог. И я… не мог тебя бросить.

Нилла смотрела на него, пытаясь понять. Он убегал от Кловена? Дела были плохи. Это было связано с… с…

Но она не хотела думать об этом. Она не хотела больше думать об этом.

— Тебе не нужно за меня переживать, — она скрестила руки, сделала лицо мрачнее. — Мне плевать, во что ты ввязался. Я выразила свое решение. Тебе не нужно меня искать. Ты мог привести их ко мне. Теперь мне придется быть осторожной.

Сэм быстро покачал головой.

— Нет, я не подверг бы тебя опасности. Я убедился, что меня не преследуют. Я скрылся от них пару недель назад, залег на дно, а потом стал искать тебя. Я не дал бы ничему навредить тебе…

Она невольно рассмеялась.

— Не дал бы…? Ты не понимаешь, да? — она повернулась к выходу из переулка. — Меня ждет работа, у меня нет времени на тебя. Надеюсь, ты выберешься из Вимборна, но…

Его ладонь сжала ее плечо, притянула ее обратно и развернула к нему. Она тут же атаковала, чтобы ударить по лицу, вонзить локоть в живот, попасть коленом между его ног. Но он был готов к этим маневрам и, хоть и стал бледным и потрепанным, не растерял силы. Пара быстрых движений, и он прижал ее к стене, придавил своим телом к месту. Нилла зарычала и попыталась укусить его за ухо, но он вовремя отодвинулся.

— Прошу, выслушай! — прошептал он, его голос странно дрожал. Он был так близко, что она ощущала дикое биение его сердца. Его дыхание вырывалось быстро у ее волос. — Я знаю, что не могу отменить то, что сделал с тобой, но я хочу исправиться. Тебе нужно покинуть Вимборн. этой ночью. И я хочу, чтобы ты ушла со мной. Я нашел способ — накопил, чтобы заплатить Хоральду на старом Восточном мосту, и он выпустит нас в полночь, когда меняется стража.

Нилла рычала и брыкалась, но он не ослаблял давление.

— Твои проблемы с Кловеном — не мое дело, Сэм. Я не буду в это лезть. У меня есть работа. Есть крыша над головой. Та жизнь в прошлом, как и ты.

Сэм отодвинулся, чтобы заглянуть в ее глаза. Она не могла понять выражение его лица. Там был страх, но и другие эмоции. Он открыл рот, и она услышала начало нескольких слов, но он обрывал их. Он не мог отыскать волю высказать ей что-то.

— Прошу, — он опустил голову, и волосы упали на его лоб и скрыли отчаявшиеся глаза. — Я буду ждать ночью у старого Восточного моста. Встретимся там. Как только покинем Вимборн, я все расскажу, клянусь. И тебе не придется оставаться со мной, если не хочешь. Я пойму. Но приди ко мне этой ночью. Пожалуйста.

Нилла вдохнула протяжно носом.

— Ладно, — сказала она. — Но отпусти меня. Меня ждет работа. Мне не заплатят, если я ее не выполню.

— Ты придешь?

— Да. Да, Сэм. Старый Восточный мост. В полночь.

Он отошел, отпуская ее. Его грудь вздымалась, он сжал и разжал пальцы.

— Не обмани, — сказал он. — Это важно.

Нилла покачала головой. Она не собиралась убегать, но что меняла одна ложь?

— Я буду там, — сказала она.

А потом прошла мимо Сэма в серый свет улицы. Она услышала шорох и знала, что Сэма сзади уже не было. Он все еще был вором, предпочитал двигаться по крышам, а не на виду.

Поправив тонкие юбки и убрав выбившиеся пряди волос в пучок у шеи, Нилла вернулась в магазин. Эйнсли ждала за стойкой с пером в руке, записывала в книге учета. Большая корзина выстиранного, выглаженного, свернутого и запечатанного белья стояла рядом с ней. Она посмотрела на Ниллу из-под тонких бровей, когда дверь магазина открылась и закрылась.

— Ну?

— Я избавилась от него, — Нилла подошла к стойке и посмотрела на ярлычок с адресом на мешке. Она сразу узнала его — хороший дом в Эстварде, откуда Эйнсли часто получала заказы. Нилла лично стирала много кружевных милых вещиц, которые были внутри. — Это мое задание?

Эйнсли хмыкнула.

— Ты знаешь, что я не люблю, когда к моим девочкам ходят парни, — сказала она, глядя на книгу учета, но голос был резким. — Ты не будешь больше принимать тут таких, как он.

— Этого не будет. Я его отослала.

— Он красивый.

Нилла посмотрела на госпожу. Это была ловушка?

— Я знала его с детства, но теперь все кончено. Я сказала ему это месяцы назад. Думала, он понял намек.

Эйнсли еще раз хмыкнула и махнула пером, чудом не брызнув чернилами.

— Иди уже. Они ждут белье к вечеру. Не отвлекайся по пути.

Нилла приподняла бровь, но без слов подняла корзину со стойки и опустила на бедро. Она прошла на улицу, посмотрела по сторонам, даже на крыши. Сэма видно не было, и она пошла, опустив голову, поддерживая тяжелую ношу руками.

Магазин госпожи Эйнсли находился на краю Драггс, но ее клиенты были не из этой части города. Жители Драггс не могли тратить деньги на мыло и запах лаванды на своих дырявых рубахах и штанах или стирку нижнего белья. Их клиенты были их районов получше. Но некоторые из жильцов тех районов начинали с Драггс и не забывали связи.

Леди Ривелль из Элмит-Лейн была не настоящей леди, не в классическом понимании. Нилла узнала из шепота среди девушек-прачек, что юная Ривелль начинала как скромная торговка цветами в Драггс, но из-за золотых волос, хорошей фигуры и смекалки она вскоре оставила эту работу и занялась более прибыльным делом. Она осторожно тратила заработанные трудом деньги, за годы создала особый тип заработка, служила особым клиентам… и служила хорошо.

Теперь она жила в одном из лучших домов Эстварда, развлекала там гостей три раза в неделю. Она проводила остальное время, посещая лучшие собрания Вимборна, говорили, что она раз в месяц ужинала с мэром Квиндавом и его женой.

Нилла быстро шла по улицам, срезала, где могла, но придерживалась людных дорог. Она вернулась в Вимборн восемь месяцев назад, но все еще выглядывала Кловена и его людей в тенях. Она еще не видела что-нибудь, что заслужило бы ее тревогу, но даже это ее беспокоило.

И все же прошло восемь месяцев. И город не рухнул. Значит, она не зря отдала Розовую книгу Гаспару. Он смог сдержать заклинание носрайта, мог даже создать новую книгу для этого.

И Соран жил.

Он точно выжил.

Нилла вздохнула и поправила тяжелую корзину. Ее время в Роузварде было в прошлом, вскоре растает в ее памяти. Всего две недели. Яркая искра в ее жизни, она уже погасла. Это уже казалось сном.

Но порой…

Даже среди суеты Вимборна…

Даже с руками по локоть в мыльной воде…

Порой, когда она лежала на узкой кровати в комнатке, которую госпожа Эйнсли сдавала ей над прачечной…

Было просто забрести мыслями, куда не стоило.

Скрежет колес и злое фырканье лошади привели Ниллу в чувство. Она прыгнула в сторону и повернулась, чтобы защитить корзинку от брызг грязи. Она попала по ее юбкам, влажная и холодная.

— Зараза! — закричала она и хмуро посмотрела вслед телеге и кучеру. — Совсем мозгов нет!

Ощущая на себе взгляды, Нилла быстро огляделась. Она была в Эстварде, почти у нужного дома, и люди в этой части города так не выражались даже в мыслях. Женщина в соломенной шляпке подвинула ребенка подальше от громкой прачки. Джентльмен в плаще скривил губы. Другие отводили взгляды, не хотели смотреть на девку с Драггс в грязи дольше, чем нужно.

Нилла подняла голову и пошла дальше, руки болели, гордость была уязвлена. Но разве у нее вообще могла быть гордость? Она знала, кем она была. Что важнее, она знала, кем она не была. Она знала, каким было ее будущее.

Мечты о Роузварде со временем растают.

Она прошла к задней двери большого дома леди Ривелль из серого камня, опустила корзину и постучала. Она встала, прильнув плечом к стене, разглядывая маленький сад с железным забором, обвитым желтеющими лозами. Через пару минут она постучала снова, а потом в третий раз — громче. Наконец, она прижалась ухом к двери и, уловив движение и голоса внутри, повернула ручку. Дверь легко поддалась, и Нилла приоткрыла ее.

— Есть кто? — позвала она.

— Семь богов, кто там? — голос поварихи, обычно веселый и громкий, звучал хрупко. — Иди и прогони того, кто там. Мы никого не принимаем в это время!

В следующий миг появилась горничная, ее милое лицо обрамлял кружевной белый чепчик. Обычно она встречала Ниллу у двери с неприступным гордым видом, но сегодня она была бледной, с круглыми глазами, боязливо поджимала губы.

— О! Это всего лишь ты! — воскликнула она, заметив Ниллу на пороге.

— Я принесла белье, — Нилла подвинула тяжелую корзину через порог. — Все хорошо?

— Хорошо? — служанка оглянулась, словно ждала, что призрак вот-вот нападет на нее. — Мы не в порядке! Но ты иди, не надо…

— Нилла, девчуля, это ты? — повариха выглянула из-за угла. Она тоже была странно бледной и осунувшейся, седые волосы торчали вокруг ее головы, как пушистый ореол. — О, Нилла! — она бросилась мимо горничной и поймала Ниллу в крепкие объятия. Нилла удивленно охнула, не зная, как реагировать. Повариха вела себя тепло, но не настолько. Она громко всхлипнула ей на ухо, и шок Ниллы усилился. Старушка плакала?

— Что происходит? — завопила Нилла, сжала пухлые плечи поварихи и отодвинула ее на пару шагов. — Что-то случилось с леди Ривелль?

— О, не с леди, слава богам! — ответила повариха, сжимая фартук и вытирая заплаканное лицо. — Не напрямую, хотя бедняжка в таком состоянии!

— Прачке не нужно знать, в каком состоянии наша леди, — горничная строго посмотрела на Ниллу. — Иди уже и…

— Что случилось? — осведомилась Нилла, расставив шире ноги и направив вопрос поварихе.

— Ужас! Кошмарный ужас! — сказала повариха. — Леди принимала одного из джентльменов прошлой ночью по работе. И он, конечно, остался. Но утром… О, этим утром…

Повариха стала всхлипывать, Нилла посмотрела на горничную, приподняв бровь. Девушка, которая возмущалась до этого, едва держалась сама, и она тут же все рассказала:

— Его нашли мертвым в постели. Рядом с нашей леди, — ее дрожащий голос было едва слышно за шумом поварихи. — Порван на клочки. Всюду кровь! Но он не издал ни звука, не разбудил нашу леди. Лидда пришла помочь ей с платьем утром и нашла его, а леди Ривелль спала рядом с ним как ангел. Она разбудила леди, и наша леди впала в истерику. С тех пор творится кошмар! Зеленые капюшоны уже приходили, но они ничего не поняли. Как можно было порвать мужчину вот так во сне!

14

Нилла стояла на улице, холодный ветер трепал ее мокрую юбку, хлестал тканью по ее ногам. Но она не ощущала холода и влаги. Она ничего не чувствовала.

Она видела перед глазами пиратов за столом в Дорнрайсе. Их тела были изрезаны на куски, пока они мирно спали.

«Этого не может быть. Не может быть!».

Дева Шипов не могла атаковать Вимборн восемь месяцев спустя. Гаспар точно сковал ее. Она не стала бы буйствовать ночью, нападая на спящих, беспомощных. Это точно…

Нилла повернулась и посмотрела на дом, разглядывала окна и лепнину на каменных стенах. Если бы не яркий свет дня, она забралась бы наверх и попала внутрь. Она повернулась и осмотрела крыши.

Да. Это могло сработать.

Оставив пустую корзину рядом с крыльцом, она побежала в переулок в конце ряда домов. Лепнины было не так много на стороне, скрытой от вида с улицы, но тут была длинная труба. Когда Нилла попыталась забраться на нее, она показалась прочной.

Она сбросила ботинки и забралась по трубе, держась руками, босые пальцы ног находили трещины и выпирающие камни. В любой миг на нее могли накричать снизу, но никто этого не сделал. Она добралась до крыши, схватилась за край и подвинулась, пока не оказалась на одном уровне с круглым окном чердака.

Она пнула с силой. Стекло треснуло. Еще удар, и оно разбилось.

Несколько опасных мгновений, и она смогла пробраться на пыльный чердак. Не важно, что было темно — ее глаза быстро привыкли к мраку. Она пробралась между балок и нескольких странных штуковин, которые оставили на хранение.

Дальняя стена казалась прочной на первый взгляд. Но Нилла изучила достаточно чердаков, чтобы знать лучше. Строители не закрывали кирпичами стены между чердаками в ряду, выбрали гипс. Было просто пробиться на соседний чердак.

Дом леди Ривелль был четвертым в ряду. Нилла тихо двигалась от чердака до чердака. Она надеялась, что люди внизу спишут звуки на большую крысу. Пока они не посылали слуг с дубинками или ножами, она была в порядке.

В грязи и пыли, кашляя от пыли, Нилла добралась до четвертого чердака. Она быстро нашла люк в полу, осторожно подняла его и заглянула в комнату внизу. Это были покои слуг, но в это время дня все слуги должны были заниматься делами.

Нилла пробралась в проем и приземлилась на корточки, замерла и прислушалась. Было тихо. Она встала и прошла тихо к лестнице. Тихое смятение дрожало в воздухе дома, пока она тихо шла к этажам ниже. В воздухе был вкус паники.

Нилла кралась по коридору третьего этажа, замерла, уловив гул двух голосов, напряженно говорящих друг с другом.

— Это леди, да? Это должна была сделать она. Больше ни у кого не было шанса.

— Тише, — ответил второй голос, старше и резче первого. — Зачем леди ее профессии разрезать одного из лучших в плане оплаты клиентов?

— Может, он, кхм… Может, он…

— Только «может». Это не первое такое дело, кстати. Я слышал от сержанта Малдрена на прошлой неделе, что еще одного из мифато нашли в схожем состоянии. В его комнате в университете. Леди Ривелль видели в комнате развлечений в ту ночь, и если она не могла быть в двух местах одновременно, это не могла быть она…

Нилла отошла от угла, прижалась спиной к стене, кровь гремела в ушах.

Мифато. Мифато.

И не первая, а вторая жертва.

— Гаспар? — прошептала она, вены стали ледяными.

Зеленые капюшоны прошли дальше, освобождая путь. Нилла с трудом взяла себя в руки и пошла дальше. Она знала план таких домов — мама брала ее в Эствард для краж не один раз — и она решила, что комната леди Ривелль была на втором этаже впереди дома, с видом на улицу. Она незаметно пробралась на тот этаж, избежав Зеленого капюшона и осунувшегося слугу. Первая дверь, которую она потянула, открылась, и она заглянула в спальню, полную теней, луч света падал в щель между шторами.

Луч света озарял контуры тела, лежащего под простыней на большой кровати в центре комнаты.

Нилла прошла в комнату, тихо закрыла за собой дверь. Она миг стояла, прижавшись спиной к двери, ручка впивалась в спину. Запах крови и смерти почти прогнал ее. Когда она открыла глаза, чтобы осмотреться, они быстро привыкли к полумраку, как всегда.

Там… на спинке стула у холодного камина. Мантия мифато, красиво вышитая. Зеленая, синяя и лиловая с золотыми нитями. Как… как…

Простыня была в пятнах крови, еще ярко-красной и свежей. Нилла смогла пересечь комнату и тихо встать рядом с трупом. Она пару мгновений не могла найти смелость сдвинуть простыню и увидеть то, что ей нужно было. Ей нужно было знать? Может, всему этому было простое объяснение. Это было не ее дело. Она не была связана с интригами магов. Не была.

Но это, конечно, было ложью.

Подавляя скуление, Нилла сжала край простыни и отодвинула ее, увидела странно спокойное лицо мертвеца. Она охнула.

Это был не Гаспар. Этот мужчина был намного старше. На несколько десятков лет, если она угадала, с мягким обвисшим лицом, мешками под глазами. Не Гаспар. Не Гаспар…

Радость, которую она ощутила в первый миг, вскоре пропала. Нилла отодвинула простыню сильнее. Каждый дюйм плоти мужчины от шеи и ниже был порван. Одеяло под ним промокло, большая лужа запятнала ковер, на котором стояла Нилла.

Ни один человек не должен был спать во время такой пытки. В нормальных обстоятельствах.

Было только одно объяснение. Одна ужасная правда.

— Она тут, — прошептала Нилла. — Она свободна.

* * *

Оставалось два часа до заката, когда Нилла добралась из Эстварда в район Нортон. Стражи у ворот района не впускали ее без проверки, но она знала место, где могла перелезть через стену с минимальным риском быть замеченной, и вскоре она тихо двигалась от улицы к улице, всегда оставаясь вне поля зрения патруля.

Она приближалась к университету Мифатес, ее шаги замедлились, и она кусала щеку изнутри. Одно дело — перебраться через стену. Другое — проникнуть в университет. Она уже делала это раньше. Но тогда у нее был шанс подготовиться.

Теперь она не могла тратить время. Нужно было войти. Найти Гаспара. Нужно было…

— Чушь, — она посмотрела на врата университета из своего укрытия в переулке. Стражи патрулировали стену сверху. Не самые настороженные, но их было много, и забраться на стену в свете дня не получится.

Она оглянулась на солнце. Скоро оно сядет. И Дева Шипов снова будет ходить по Вимборну.

Попятившись в переулок, Нилла прошла к западным вратам, которые использовали слуги. Там точно должны быть люди в это время вечером. Она нашла место в тени хорошего жилого дома, откуда было видно врата, и ждала. Каждый дюйм ее тела хотел подрагивать от нетерпения, но она заставила себя замереть. Умение замирать было важной уловкой вора. Не важно, какими быстрыми были ноги или какими ловкими были руки, если вору не хватало терпения выждать нужный миг.

Но, как бы она ни замирала, она не могла помешать капле сожаления проникнуть в ее разум — сожаление из-за работы, которую она отбрасывала. Она не посмеет вернуться в прачечную сейчас, часы спустя. Эйнсли натравит на нее Зеленых капюшонов. Она не простит ее.

Нилла подавила вздох. Работа была хорошей. Не с будущим, но разве девка с Драггс могла переживать о чем-то эфемерном, как будущее?

Это не было важно, с горечью напомнила себе Нилла, глядя на врата. Если Дева Шипов была свободна, вскоре ничто не будет важным.

Она видела физический облик носрайта. Она видела ненасытную жажду крови. Может, он не сможет обрести физический облик в мире смертных, но…

«Она пустит корни и медленно распространится от разума к разуму. И со временем, мисс Бек, она уничтожит все, что вы знаете и любите».

Мрачное предсказание Сорана звучало шепотом в ее голове. Нилла поежилась.

Но в тот миг бодрый свист донесся до ее уха. Она скользнула глубже в переулок, вытянула шею, чтобы видеть улицу.

Это был курьер. Университет нанял шестерых — быстрых худых парней, которых было легко узнать по жуткой сине-оранжевой форме и шляпах с перьями. Этот парень возвращался с задания. Он шел, сунув руки в карманы штанов, пинал по пути камешек, наслаждаясь свободой перед возвращением в ограниченную жизнь в стенах университета.

Нилла окинула парня взглядом, оценила его телосложение и силу. Ему было около тринадцати лет, на худом теле было мало мышц.

— Подойдешь, — прошептала она.

Нилла распустила пучок, быстро распутала пряди, поправила платье и похлопала ресницами. Она давно таким не занималась, но обучение матери осталось в ней.

Налепив чарующую улыбку на лицо, она вышла из переулка и позвала:

— Эй! Друг, эй!

Гонец вздрогнул и промахнулся, не задел ногой камешек. Он огляделся, хмурясь с глупым видом. Его взгляд упал на Ниллу и тут же стал ярче. Он был юным, но уже ценил внимание девушек.

— Можно на минутку? — Нилла поманила, склонив игриво голову. — Я шла от ювелиров, обронила брошь своей леди. Мне нужно ее найти, иначе быть беде!

— Ты — служанка леди? — спросил мальчик, приближаясь. Он посмотрел на ее выцветшее платье прачки в заплатах, хмурясь. — Ты не похожа на…

Было поздно. Нилла поймала его за рубаху и втащила в переулок, чтобы его не было видно со стены или от ворот. Она развернула его и прижала лицом к стене, стукнула по затылку в нужном месте. Бедняга даже не успел вскрикнуть, как рухнул на землю.

Нилла с колотящимся сердцем огляделась. Все было тихо.

— Зараза, — прошептала она и перевернула парня, быстро развязала шнурки его нарядного камзола. За пару мгновений она раздела парня, сняла свое платье и оделась в форму. Завязать шнурки под рукой оказалось сложно, но Нилла все-таки справилась.

Она бросила платье на почти обнаженного парня, как одеяло, забрала шляпу с пером. Она поспешила стянуть длинные волосы в пучок, сунула его под шляпу, скрыла полями лицо. Это была простая часть.

Она вернулась к краю переулка и выглянула на врата. Теперь будет немного… сложнее.

Сунув ладони в карманы новых штанов, Нилла вышла на дорогу, посвистывая. Она даже нашла камешек, пинала его пару шагов, приближаясь к вратам.

— Эй! — закричала она, стуча по прутьям. — Тут кто-то есть?

Сторож появился не сразу. Нилла тут же узнала старика Танкенхурта, морщинистого мужчину, которому давно исполнилось восемьдесят. Она работал тут, когда она работала тут посудомойкой. Нилла надеялась, что времени прошло достаточно, и его водянистые глаза не узнают ее.

К ее радости, старик едва взглянул на ее яркую форму, хмыкнул и открыл врата. Он буркнул что-то, похожее на:

— Р-р алр-ис р-р ад-унс, — и сплюнул.

— Лучше и не скажешь, — Нилла коснулась шляпы и побежала во врата, пока старик не передумал.

Избегая кухонь — и всех бывших коллег, которые могли ее узнать — она направилась в большое квадратное здание университета, стараясь шагать как парень, широко держа локти и покачивая бедрами. Мифато жили в противоположном конце здания от учеников, и после пары неправильных поворотов она добралась до личных покоев. Слуга сидел в конце коридора, лениво чистил ногти, зевая. Наверное, ждал конца смены и думал о дальнейших планах.

Нилла подошла к нему и, стараясь подражать подростку голосом, сказала:

— Послание для мага Гаспара. Где его комната?

Лакей едва оторвал взгляд от ногтей.

— Четвертая справа, — он кивнул в ту сторону.

— Спасибо, друг, — Нилла коснулась шляпы и пошла по коридору, стараясь убедить себя с каждым шагом, что лакей не смотрел ей вслед. Что он не заметил, что форма парня выделяла ее бедра, и что она шагала как девушка. Она почти ожидала, что он окликнет ее. Может, стоило вырубить его. Но тогда в коридоре осталось бы большое тело без сознания. Нилла не могла так рисковать.

Эти мысли крутились в ее голове, пока она шла к четвертой двери, у которой она замерла и осмелилась оглянуться. Страж был на своем месте, сидел на стуле, вытянув ноги, скрестив их в лодыжках, сцепив ладони за головой. Он не смотрел на курьера.

Выдохнув, Нилла повернулась к двери. Теперь она боялась постучать. Она вспомнила, как жестоко поцеловал ее Гаспар при встрече. Ее мутило.

Но она слишком четко помнила мертвого мифато в кровати леди Ривелль.

Нилла стиснула зубы и постучала в дверь.

— Да? Кто там? — рявкнул голос, будто бы испуганно. Звучало не как Гаспар. Он всегда был уверенным, управлял собой. Это была правильная комната?

Она постучала, так что было бы плохо убежать, не попытавшись.

— Послание для мага Гаспара, — ответа не было, и она добавила. — Сказали, это важно.

Еще долгая пауза. Нилла стояла, не давала себе отвести взгляд и проверить лакея. Она стала медленно считать, как ее учила мама: один… два… три…

Она дошла до пятнадцати, когда голос за дверью заговорил снова:

— Хорошо, заходи, и побыстрее.

Ручка повернулась, когда Нилла коснулась ее. Она осторожно открыла дверь. В комнате было темнее, чем в коридоре. Тяжелые шторы закрывали высокие окна, и камин был холодным. Но она заметила… стопки. Стопки книг. Горы одежды. Постельного белья. Даже кучи перевернутой мебели.

Ее зрение ибрилдиан быстро скользнуло по этому, и она увидела стол в дальнем конце комнаты, где горела одна свеча. Фигура сидела за столом спиной к ней. Его окружали горы книг, бумаги валялись на полу у его ног. Это был Гаспар?

Нилла вошла и тихо закрыла за собой дверь. Через миг она опустила засов. Он громко звякнул в неподвижной комнате. Фигура за столом вздрогнула от звука и выпрямилась, оглянулась на нее. Свет свечи отчасти озарил осунувшегося мага Гаспара.

Длинный шрам тянулся с его лба по переносице к щеке. Он смотрел на Ниллу рассеянно, чуть хмурясь, глядя на ее яркую форму.

— Что ж, — сказал он с тем же рычанием. — У тебя послание? Отдавай уже.

Нилла приподняла голову. А потом сняла широкополую шляпу, и рыжие волосы свободно упали на ее спину.

Глаза Гаспара расширились. Он вскочил со стула, сбив его.

— Ты!

15

Они стояли напротив друг друга, напряженные, вопль мага еще звенел эхом в уголках комнаты.

Нилла шагнула вперед.

— Привет, Гаспар.

Маг издал сдавленный вопль и схватился за стол за собой. Он вскинул руку, острое лезвие перочинного ножа сверкнуло в свете свечи, и он бросился. Но охнул и согнулся, не сделав и два шага, прижал свободную ладонь к боку, глаза расширились от боли.

Нилла не мешкала. Она ловко пересекла расстояние между ними, уклонилась от атак, поймала запястье мага и повернула. Он выругался и попытался замахнуться другой рукой, но она уже направила движение его тела против него. Перочинный нож упал на ее протянутую ладонь. В следующий миг она развернула Гаспара, и его лицо врезалось в стену. Каким слабым он был! Он грозно возвышался над ней восемь месяцев назад, а теперь был хрупким в ее руках.

Он ругался. Она схватила его за плечо, развернула и прижала к стене, держала перочинный нож под подбородком. Он смотрел на нее с шоком и гневом на лице. Мерцающая свеча бросала красное сияние на множество шрамов на его лице. Некоторые были свежими, еще кровоточили.

Сердце Ниллы сжалось. Было поздно. Слишком поздно.

Или нет… она стиснула зубы, пытаясь подавить страх, подступивший к горлу. Если бы Дева Шипов была выпущена, Гаспар был бы мертв, верно? Она была хоть немного скована.

— Где она, Гаспар?

— Ты о чем? — выдавил он. Вена пульсировала на его лбу.

— Ты знаешь, — прорычала она. — Где Розовая книга?

— Тебе-то что? Ты не маг и не ведьма. Ты просто воровка! То, что я делаю со своими книгами заклинаний, не твое дело.

— Ты сделал это моим делом, когда послал меня украсть ее для тебя, — Нилла повернула нож, пустила каплю крови. Гаспар пытался отодвинуться, но голова ударилась об стену с глухим стуком. — Говори, где она.

Он взглянул на дверь, потом на ее лицо.

— Не здесь. Это запрещенная магия. Я не осмелился брать ее туда, где ее легко заметят.

— Точно, — Нилла скривилась. — Если бы стало известно, что ты играл с носрайтом, твои друзья-маги напали бы на тебя бурей. Они попросили бы господина Шарда отрубить тебе ладони, чтобы ты больше не мог колдовать? Или сразу казнили бы?

Гаспар что-то невнятно буркнул. Но ее нож двигался, проводя тонкую линию крови под его челюстью. Он замер.

Нилла пожала плечами.

— Мне все равно, что с тобой будет. Но я видела кое-что этим утром. От этого мне стало не по себе. Это заставило меня подумать, что кому-то нужно рассказать о том, что ты делаешь. И я спрошу снова, маг Гаспар, и в этот раз я жду ответа. Где Розовая книга?

— Она спрятана.

Дрожь пробежала по спине Ниллы, щекотала ее мозг.

— Она… не развалилась? Ты не сковал носрайта еще раз? Не сделал новую книгу заклинаний?

Гаспар прищурился.

— Откуда ты так много знаешь об этом?

Она прижала перочинный нож сильнее.

— Отвечай!

Его ноздри раздувались от быстрого дыхания.

— Все… под контролем.

— Да? Потому что сегодня я видела твоего товарища. Мифато. Мертвого.

Тело мага напряглось, словно все мышцы застыли. Она почти слышала, как его сердце колотилось под слоями ткани его одежды.

— Орисис? — сказал он. — Орисис мертв?

Нилла не слышала имя мужчины из комнаты леди Ривелль, но кивнула.

— Да. Умер. Порван на куски во сне.

Гаспар сглотнул, жилы проступили на горле. Еще капля крови покатилась и впиталась в его воротник.

— Я… не знал. Я не хотел…

— Не хотел убивать его? О чем ты, Гаспар? Дева Шипов действует сама? Убивает мифато? Я слышала, что он не один погиб. Еще один умер тут, в своей комнате.

Гаспар резко оттолкнул Ниллу. Она приготовилась к бою, но он просто прошел к стулу, поднял его и опустился на стул. Нилла не расслабилась. Если она чему-то и научилась с ним, так это не доверять ему ни на миг. Он сидел боком к ней, и она снова отметила шрамы на его лице. Многие были мелкими, едва заметными порезами. Но недавние… были жуткими. И он даже не стал их зашивать.

— Она добралась до тебя, — тихо, почти жалея, сказала Нилла. — Забралась в твою голову. Ты думал, что мог ею управлять, но ты не можешь. Ты не знаешь, как, в отличие от Сорана.

Гаспар не ответил. Он прижал ладонь к боку, кривясь, словно от боли.

Нилла глубоко вдохнула. Страх еще не сдавил ее. Но она знала, что это еще будет. Вскоре он нападет на нее, рыча, как зверь, и ей повезет, если она не окажется дрожащим от ужаса комком. Но пока все эмоции были притуплены.

— Скажи, Гаспар, — она шагнула к магу. — Где Розовая книга?

Он поднял голову, посмотрел на нее стеклянными глазами.

— И что ты сделаешь, если я скажу? Украдешь ее у меня, воровка? И что тогда? Какой твой план?

— Не знаю. Но я не могу ее оставить у тебя, да? Сегодня был один мифато, и какое мне дело? Что для меня один мифато? Но завтра это может быть кто-то еще. А потом еще. И еще, и со временем…

«Со временем, мисс Бек, она уничтожит все, что вы знаете и любите».

Нилла поежилась и подняла перочинный нож выше.

— Со временем будет важно.

Гаспар опустил тяжко голову на ладонь, уперев локоть в стол. Он открыл рот, но передумал и закрыл его. А потом вздохнул, отклонился на стуле и скрестил руки на груди.

— Опасно обсуждать это тут. Я не знаю, кто может слушать. Встретимся ночью в старой крепости Тиран. Ты знаешь место.

— Да. Знаю, — Нилла скривила губы. — Там ты ее держишь?

— Нет. Но там можно говорить свободнее, — Гаспар покачал головой, его лицо обвисло. Он выглядел старым. Старше, чем на его тридцать с хвостиком лет. Страх мерцал в его глазах. — Может, ты права, воровка. Может, моя жажда стала сильнее моей хватки. Может, вместе мы найдем решение этой маленькой проблемы.

Он врал. Она ощущала обман в его душе, под страхом и усталостью. Он не собирался работать с ней и отдавать силу, которую она глупо вручила ему.

Но она могла работать с ложью, которую узнала.

— Хорошо, — она медленно попятилась, не опуская нож. Она замерла и подняла шляпу курьера с пола. — Встретимся там. Через два часа.

— Два часа, — согласился Гаспар и добавил с тенью безумной улыбки в уголках рта. — Не опаздывай.

— Ага, — Нилла фыркнула и опустила шляпу на голову. — Конечно.

Она отперла засов, открыла дверь и вышла из комнаты мага в быстро темнеющий коридор. Она выдохнула с облегчением, закрыв дверь, перестав видеть измученное лицо Гаспара. Она быстро повернула и побежала по коридору. Лакей спал на стуле — не поднял взгляда на нее — и она поспешила по лестницам вниз, стараясь никому не попасться на глаза.

«Что ты делаешь? — ее голос гремел в голове, обвиняя и ругая ее. — Глупая, чего ты хочешь этим достичь?».

Она не знала. У нее уже не было плана.

Но она не могла оставлять Розовую книгу в руках Гаспара, даже еще на одну ночь.

* * *

Тропа, ведущая по пляжу к старой крепости, почти не оставляла мест для укрытия. Но ночью умная воровка, умеющая замирать, могла лечь на живот среди дюн и оставаться незаметной, если не знать, куда смотреть.

Нилла лежала на песке, вглядывалась среди шелестящей травы в тропу на пару ярдов выше. Она добралась сюда, едва покинула район Нортон и заняла это место, выжидая Гаспара. Он пойдет в крепость по этой тропе, и она собиралась остановить его раньше, чем он попадет туда. Зачем было идти в место, которое она уже опознала как ловушку? Лучше было как можно скорее получить преимущество.

Она нащупала перочинный нож за поясом украденных штанов. Оружие было жалким, но лучше, чем ничего. Ей хотелось найти клочок бумаги и перо, вызвать магией меч или хотя бы кинжал. Но ее магия ибрилдиана могла привлечь нежеланное внимание. Она не могла так рисковать.

Холодный ветер дул с воды, летел над пляжем и задевал ее кожу. Нилла поежилась. Она бросила шляпу и верхний слой нарядной формы курьера, осталась в рубахе и штанах. Они сидели на ней лучше, чем одежда Сорана, и в них было проще двигаться, чем в платье. Но они не защищали от ветра.

Боги, где был Гаспар? Он сказал, через два часа, и они…

Шорох задел ее разум.

Нилла напряглась. Ее ладони по бокам от лица медленно сжались, впиваясь в песок. Ей показалось это ощущение? Ночь играла с ее разумом?

Что-то двигалось на краю ее поля зрения, извиваясь, как змея.

Нилла повернулась, присмотрелась. Но ничего не было. Только песок и высокая трава. Океан шептал ритмичную песнь за ней. Остальное было тихим.

Или нет. Она уловила шаги. Нилла сосредоточилась на тропе сверху. Фигура приближалась, мантия хлопала с каждым широким шагом. Гаспар. Наверное, он. Она подвинула плечи, уперлась носками в песок, готовая прыгнуть, когда он будет ближе.

Что-то зашипело справа от ее уха.

Нилла вздрогнула, подавив вскрик, и уловила сладкий запах. Аромат роз?

— Там!

Дрожь пробежала по ее спине, когда голос прозвенел в ночи. Она обернулась, посмотрела на развалины. Три фигуры неслись к ней, поднимая облака песка. Она застыла на миг. Откуда они знали, где она была? Гаспар мог передать им, но… как?

Она вскочила на ноги, готовая бежать. Нилла повернулась и увидела еще четыре фигуры, приближающиеся с другой стороны. Они ждали ее? Все больше высоких безликих фигур появлялось на тропе сверху.

Оставался один выход.

Нилла повернулась и побежала к морю. Туфли были темными, грозили падением, и она сбросила их и побежала босиком. Она не очень хорошо плавала, и был прилив, но она предпочитала утонуть, чем попасться.

Они быстро приближались со всех сторон. Нилла плюхнулась в пену, закричала от холода, пронзившего ее до костей. Вода уже доставала ей по пояс, течение тянуло ее за ноги, когда первый из мужчин догнал ее. Он поймал ее за руку, когда она хотела нырнуть, вытащил ее. Вода лилась с ее волос, рубаха прилипла к телу. Нилла извивалась в хватке мужчины, заставила его потерять равновесие и оттолкнула в воду. Он утянул ее за собой, а потом разжал руку.

Нилла вырвалась и всплыла. Еще трое тут же напали на нее, один схватил сзади, обвил ее руками. Он вытащил ее из воды, но она использовала шанс, чтобы ударить ногами по лицу другого мужчину. Он рухнул, и другой мужчина упал на спину, снова увлекая ее под воду. Его хватка ослабла, и Нилла высвободилась.

Она всплыла ближе к берегу. Заметив чистый участок, она собрала ноги под собой и выскочила из воды, бросилась к пляжу. Плеск бил по ушам, мужчины преследовали ее. Они были удивительно тихими. Не кряхтели, не дышали с шумом. Было слышно только, как их тяжелые тела борются с водой.

Она сделала всего десять шагов, и один из них поймал ее за волосы сзади. Он потянул, и Нилла рухнула на спину, крича от гнева и боли. Слишком много рук появилось перед ее глазами, темные фигуры нависли над ней. Она отбивалась, царапалась, пыталась откатиться. Ладони сжали ее руки и подняли. Кулак ударил ее по животу, и воздух вылетел из ее тела с выдохом боли.

Нилла обмякла, тяжело дыша, ее тело содрогалось от холода и страха. Глядя сквозь пряди мокрых волос, она изучала лица зрением ибрилдиан. Она знала лица вокруг себя, по крайней мере, худшие. Это были люди Кловена.

Ругательства подступили к горлу. Она хотела плеваться и кричать. Но без толку, не хватало дыхания.

Тихий жест горбатого мужчины с ленивым лицом, и другие потащили Нилу по пляжу, их шаги были такими широкими, что она не успевала. Они потянули ее, когда она упала, и все еще босые ноги стали биться об камни и ракушки.

Они практически несли ее по тропе над пляжем, по старому мосту и крепости. Она узнала тот же длинный зал, где уже общалась с Гаспаром, но в этот раз окна не проникал свет солнца, и было темно. Если бы не ее зрение гибрида, она была бы слепа.

В дальнем конце зала спиной к ней стоял мужчина. Ей не нужно было видеть лицо, чтобы узнать крупного Кловена. Хоть никто его не звал, он обернулся, когда они приблизились, его руки были по бокам. Его лицо было строгим, но глаза смотрели куда-то вдаль.

— Кловен! — голос Ниллы был резким, зубы стучали. — Ты все еще выполняешь за Гаспара грязную работу? Ты не нашел другой ямы для своего уродливого рыла?

Кловен не ответил. Он взглянул на нее, его челюсть двигалась, словно он… хотел что-то сказать. Но он сохранял молчание и смотрел на тени над ее головой.

Шаги отражались эхом от камня. Нилла вытянула шею, пытаясь оглянуться. Она увидела трепет длинной мантии.

— Гаспар, — прорычала она. — Сволочь! Скажи своим бандитам отпустить меня, или ты тоже боишься воровки?

Мифато прошел безмолвных мужчин и встал перед Ниллой. Новый порез был на его левой щеке, и даже во тьме Нилла видела, как темная кровь лилась по челюсти. Но его лицо было спокойнее, чем два часа назад. Он махнул без слов двум мужчинам. Они отпустили Ниллу и попятились.

Нилла потирала руки, хмуро глядя на мужчин вокруг себя, пока ее взгляд не вернулся к Гаспару. Все было зловеще тихим и почти идеально темным.

— Хоть огонь разведи, — прорычала она. — Тут темно, как в гробу!

— Но нам не нужен свет, чтобы видеть друг друга ясно, да, Перонилла Бек?

Голос был Гаспара… и нет. В нем была пустота. Эхо. И в отзвуке эхо слышался другой голос, гораздо тише.

Нилла узнала его.

— Ты, — выдохнула она и попятилась на два шага.

— Да. Я, — зубы Гаспара сверкнули в улыбке, принадлежащей другому лицу. Тому, которое Нилла видела из веток и шипов. — Ты думала, мы закончили? Нет-нет. Судьба связала нас. Тебе суждено завершить мое освобождение.

Ужас бил по груди Ниллы, как колокол, одновременно с биением ее сердца. Дева Шипов. Она была тут.

Но не в своем облике. Это уже было чем-то. Она не могла принять физический облик в этом мире, не могла стать жуткой бурей шипов, которую Нилла видела в Нинталоре. Она существовала только в разумах людей. Ее можно было остановить.

Нилла сглотнула.

— Значит, — она с трудом сохраняла голос спокойным, — ты это сделала. Вырвалась из книги заклинаний.

— Нет. Не нужно было вырываться, ведь существо, которое ты видишь перед собой, впустило меня. Он думал привязать меня к себе, чтобы узнать мои тайны и получить мои силы. Но ему не хватило сил, — Гаспар поднял руку и погладил свое лицо, будто кота. Это было странным и жутким зрелищем. Его пальцы задели свежую рану и размазали кровь. — Он все еще борется со мной, как может. Но он поддастся. Все они подчинятся.

Нилла невольно отпрянула на шаг.

— А убийства? — спросила она. — Ты убивала магов. Я видела одного утром. Я знаю, что это была ты. Зачем? Что они тебе сделали?

Гаспар пожал плечами и тряхнул беспечно головой.

— Они ощутили мое присутствие. Они не знали, чем я была, но ощутили необычную магию в этом сосуде. Они выступили против, и он отогнал их, но я знала, что они вот-вот обнаружат правду, так что пробралась в их разумы. Я бы захватила их, но они боролись со мной. Было проще убить их.

Маг улыбнулся и медленно облизнул губы.

— Как только Розовой книги не будет, я стану сильнее. Пока она существует, мои оковы не сломаны полностью. Когда я найду ее и порву, я стану сильнее. Ни один разум не сможет мне противостоять. Так… где же она?

Нилла моргнула.

— Я не знаю. Я пришла узнать это у него.

Гаспар шагнул ближе, еще раз. Его кожа покрылась мурашками на лбу и щекам. Бугорки росли, и Нилла в ужасе смотрела, как мелкие шипы пронзают кожу. Его глаза расширились от боли, Дева Шипов продолжила улыбаться его ртом.

— Я не дура, Перонилла Бек. Я знаю, что это существо отдало тебе книгу заклинаний. И он сказал тебе спрятать ее. Пока она существует, я не могу быть свободна. Так где же она?

Нилла взглянула на Гаспара, потом на людей у стен, обратно. Ее мысли кипели, она пыталась понять. Гаспар защищал часть разума от Девы Шипов, иначе она знала бы, что у Ниллы не было книги заклинаний. Она смотрела в глаза мага, пыталась заметить душу внутри. Но во тьме зрачков были только лозы и терзающие шипы.

Она огляделась, мужчины стояли неподвижно и тихо. Дева Шипов завладела и их разумами? Так они общались без слов и действовали как одно?

Это она хотела сделать со всем Вимборном?

Нет. Еще была надежда, должна быть! Дева Шипов была кошмаром, она выходила только ночью. Когда взойдет солнце, она растает. И пока Розовая книга существовала, было возможно сковать ее. Вытащить из разумов и запереть на тех страницах.

Но сможет ли та потрепанная, почти порвавшаяся книга, какой Нилла отдала ее, выдержать заклинание? И кто сможет провести заклинание? Точно не Гаспар.

— Ты испытываешь мое терпение, — Гаспар махнул рукой.

Мужчины отошли от стен, приблизились к Нилле. Они двигались по бокам почти как фигуры из лоз и шипов, их лица были в лепестках роз, но когда она смотрела на них прямо, они были теми же уродливыми лицами, которые она хорошо знала.

— Нет смысла биться, — прошипела Дева Шипов, ее голос звучал эхом за голосом Гаспара. — Ты не можешь сбежать. Расскажи, где спрятана книга. Как только я пролезу в твою голову, я все равно узнаю ответ.

— Не узнаешь, — прорычала Нилла, пытаясь повернуться так, чтобы видеть и мужчин, и Гаспара. — Говорю же, у меня ее нет.

— Лгунья!

— Называй меня, как хочешь. Но я не видела книгу после того, как отдала ее… ему, — она махнула на Гаспара, глядя в глаза Девы Шипов через его глаза. — Спроси у него, если не веришь мне.

— Он сказал, что у него ее нет.

— Значит, он врет, а не я.

— Скоро мы узнаем, — Гаспар опасно оскалился. — Взять ее!

Мужчины напали. Но в этот раз Нилла была готова. Она заметила, как неуклюже они двигались, медленнее, когда ими управлял кто-то снаружи, чем они сами. Она могла это использовать.

Один мужчина атаковал ее голову, и она пригнулась, избегая удара. Вытянув руки, она ударила ногой, зацепила другого мужчину за ногу. Он упал на мужчину за ним, и Нилла в их смятении вскочила и ткнула пальцами в глаза другого мужчины перед ней. Он взмахнул руками, его рот был открыт в беззвучном крике боли. Он повернулся.

Кловен был там. Он занял пустое место перед ней, большой барьер из живой плоти. Нилла смотрела в его глаза, и на миг ей показалось, что она видела Кловена, настоящего, борющегося за власть в голове.

Он бросился на нее. По своей воле или по воле монстра, который вел его, не важно. Его большой кулак задел вскользь плечо Ниллы, этого хватило, чтобы оттолкнуть ее в стену. Она спохватилась, замерла, сделав два вдоха, вытянув руки, растопырив пальцы, упираясь в камень.

А потом побежала.

Мужчины преследовали. Они перекрыли дверь, ведущую во двор, но не заметили маленькую дверь в стене в конце зала. Нилла не знала, куда она вела. Она могла бежать только туда, так что бросилась в дверной проем и побежала по вьющейся лестнице. Она слышала стук тел за собой, мужчины пытались одновременно пролезть в проем. Она уже сделала три поворота и ускорилась. Ее босые ноги шлепали по каменным ступеням, но если и было больно, она не успевала это ощутить.

Вокруг нее двигалась тьма. Шипела. Шуршала. Шипы задевали камень.

Она не давала себе слушать, чувствовать, поднималась все быстрее, перешагивая по две ступеньки за раз. Лестница заканчивалась проемом, и Нилла вышла на воздух на вершине бойницы с видом на океан. Ветер бил по ее лицу и телу, трепал ее мокрую одежду. Она охнула от холода.

Шаги звучали на лестнице за ней. Нилла оглянулась. На миг она увидела в двери лозы.

Подавив крик, она побежала по балкону вдоль стены, замерла у перил и посмотрела вниз. Прилив. Волны били по стене внизу.

Она переживет падение с такой высоты? Вода была достаточно глубокой? Ей хватит сил доплыть до берега?

— Все кончено, Перонилла Бек!

Она развернулась. Кловен появился на пороге. Он вышел на балкон, подняв большие кулаки, как молоты. Он открыл рот, и Дева Шипов звенела за его голосом:

— Тебе не убежать от меня. Никому не убежать. Иди ко мне, милая предательница, и я покажу…

Нилла забралась на перила и спрыгнула. Размахивая руками, она падала, рухнула в холодное море.

16

«Ты должна быть мертва, девочка».

Нилла приоткрыла утомленный глаз. На это ушло слишком много сил.

Она со стоном опустила веко, поежилась и уткнулась головой в мокрый песок. Вода набегала на ее босые ступни, нежно тянула.

«У тебя инстинкт воровки, да? Я всегда знала».

Нилла нахмурилась. Этот голос… был не ее. Сначала она подумала, что это был голос ее совести. Но это было другое. Бодрее, ярче. И немного недовольный.

Нилла сплюнула соль и песок, приоткрыла глаза и подняла голову.

Кто-то сидел рядом с ней на корточках. Силуэт, тень, мерцание света луны. Длинные волосы развевались на ветру, блестели рыжим даже во тьме, словно нити магии.

— М-мама? — прошептала Нилла.

«Нужно оценивать прыжок. Можешь выжить? Нет? И ты понимаешь это, не задумываясь. Это дар воровки. Это не связано с кровью фейри в твоих венах».

Гордость звучала в голосе. Холодная кровь Ниллы согрелась от звука. Она пошевелилась, пытаясь найти ладони под собой, приподнять тело. Она была слишком слабой. Лучше было полежать, не бороться с холодом.

Фигура склонилась над Ниллой, и ей показалось на миг, что ее щеку задело дыхание.

«Я ошибалась».

Нилла вздрогнула, зажмурилась и тряхнула головой.

— Ч-что? О чем ты говоришь, мама?».

«Было неправильно требовать от тебя обещание присмотреть за папой, если я не могла. Не стоило оставлять на твоих плечах такой груз».

— Нет! — заскулила Нилла. — Не говори так! — буря эмоций пошевелилась в ее груди, отгоняя холод и онемение в теле. Эмоции усиливались, согревали ее изнутри — раздражение, стыд, печаль. Слезы обжигали глаза, катились холодными струйками по щекам. — Это не бремя. Я могу заботиться о папе, клянусь.

«Я знаю, милая. Знаю. И все же…».

Губы прижались к ее лбу с нежностью. Фигура из тени отодвинулась, и Нилла открыла глаза, повернула голову и посмотрела. Она глядела в ярко-золотые глаза, знакомые и полные света фейри.

«Я освобождаю тебя от обещания».

— Нет! Мама!

Нилла вскочила, ладони шлепнули по мелководью. Волны набегали пеной на ноги, тянули ее за мокрые штаны. Она поежилась, оглядела ночной пляж. Слева возвышались огромные тени старой крепости. Справа вдали были высокие корабли.

Но этот участок пляжа был заброшенным, тихим. Она была одна.

— М-мама? — прошептала Нилла. Она обвила руками дрожащее тело. Это был сон. Наверное. Мама давно умерла. Нилла видела ее смерть, ее падение, ее искалеченное тело и безжизненное лицо за мгновения до появления Зеленых капюшонов. Она была мертва.

Медленно, ощущая боль в мышцах, Нилла встала на ноги, пошатнулась и вернула равновесие. Она снова посмотрела на крепость, искала во тьме признаки преследования. Она не зря спрыгнула, рискнув жизнью. Она выжила, и люди Кловена не последовали за ней.

Может, отвращение Девы Шипов к воде влияло даже на тела тех, кого она захватывала.

Нилла оторвалась, не могла тратить такой шанс. Она должна была бежать. Сейчас. Бежать и бежать, не оглядываясь.

Но как же…

Она опустила голову, дрожа. Потому ей снилось, что мама освободила ее от обещания? Она пыталась оправдать свою трусость?

Нет. Она останется. Папа еще нуждался в ней. Она не бросит его или Вимборн Деве Шипов. И кто мог убежать от кошмара?

Убежать от кошмара… убежать…

— Сэм!

Глаза Ниллы расширились. Она вспомнила встречу в переулке, странную тревогу на лице Сэма, отчаяние в его голосе, когда он молил ее убежать с ним. Он что-то знал. И порвал с Кловеном. Может, его еще не захватила Дева Шипов?

Он знал, где была спрятана Розовая книга?

Где-то вдали, словно звук принес ветер из далекого мира, колокола собора прозвонили одиннадцать раз. Сэм сказал ей встретиться с ним у Восточных ворот в полночь. Она успеет?

Нилла поежилась, но стиснула зубы и посмотрела на ждущий город. Она сделает это. Должна.

* * *

Дороги Вимборна казались длиннее и извилистее обычного. Нилле мерещились в каждом темном переулке и на каждом повороте лозы с шипами. В каждом прохожем она видела злые глаза Девы Шипов, и каждый раз, когда она задевала кого-то, она ожидала, что рука схватит ее.

Она могла выглядеть как безумная, дерганая и с большими глазами, а еще была босой, чуть не утонула и была в мужской одежде, прилипшей к ее телу. Но ее сила росла. Ее одежда высыхала, руки и ноги разминались, кровь согревалась. Вскоре она бежала по улицам, волосы развевались за ней, она убегала от страха и холода в костях.

Колокола снова зазвонили, двенадцать ударов, которые разносились эхом над крышами города. С последним ударом Нилла добралась до Восточных ворот, где от реки Вим отходил приток. Нилла ускорилась и побежала туда, крича:

— Сэм! Сэм, ты тут?

Фигура отделилась от стены недалеко от арки ворот. Сердце Ниллы дрогнуло при виде худого Сэма. Она ошиблась, прибыв сюда? А если его все-таки захватила Дева Шипов? А если это была ловушка?

Но он отозвался из тьмы:

— Рыжик? Это ты?

В его голосе не было эха. Это был Сэм. Просто Сэм.

Волна облегчения хлынула на тело Ниллы. Она не понимала, как боялась, пока худший страх не прошел. Ее ноги подкосились, и она пошатнулась, чуть не упала на колени.

Сэм поймал ее. Подняв ее, он прижал Ниллу к себе, она прильнула к его теплу и силу, закрыла глаза.

— Я не думал, что ты придешь, — сказал он. Его губы прижались к ее макушке. — О, семь богов, я уже не надеялся!

Она задержалась на миг, благодарная за тепло и поддержку. Но это не длилось долго.

Она отодвинулась, и он с неохотой отпустил ее. Ладонь сжимала ее руку у плеча, другую он опустил на ее щеку, разглядывал ее в свете ближайшего фонаря.

— Что такое? — осведомился он, хмурясь с тревогой.

Нилла покачала головой и оттолкнула его руку.

— Где книга заклинаний, Сэм? — сказала она. — Скажи мне.

Облегчение в его глазах сменилось настороженность. Ладонь на ее руке сжалась.

— О чем ты?

— Ты знаешь, — Нилла смотрела на него. — Ты знаешь, где она, да? Гаспар отдал ее тебе. Когда понял, что происходило, когда он не мог сохранить контроль. Он дал тебе книгу, сказал спрятать, а потом сказал Кловену убить тебя, чтобы тайна умерла с тобой. Потому ты убежал от Кловена. Потому ты в бегах.

Сэм стал отодвигаться, замер и сжал ее ладонь.

— Это не важно. Ты сейчас тут. Мы можем выбраться. Горальд держит слово. Баржа близко, она унесет нас на мили от Вимборна к рассвету. Мы будем свободны.

— Мы не можем просто бросить весь город! — Нилла с трудом вырвала руку из его хватки. — Ты видел, что она сделала с Кловеном и другими, да? Они были твоими товарищами! А теперь? Бездумные монстры, служащие воле того, что еще чудовищнее. Ты понимаешь, Сэм? Она — носрайт, живой кошмар. Она существует, только чтобы сеять страх и разрушение. Она захватит город, и когда закончит тут, возьмется за следующий город, и так дальше. Мы не можем убежать от этого! Нужно это остановить.

Он выглядел испуганно в свете фонаря. Бедный Сэм. Он мало знал о магии, но увидел ее достаточно в последнее время. Как он жил последние месяцы? Прятался днем, не спал ночью. Его преследовали тела и духи.

Но он оставался в Вимборне. Когда мог сбежать, оторваться на мили и месяцы от катастрофы, которую он видел в городе, он остался. Ради нее.

— Пожалуйста, Сэм, — сказала она мягче. — Ты не обязан участвовать в этом. Ты можешь уплыть отсюда на той барже. Только скажи, где ты спрятал Розовую книгу.

— Что ты сделаешь, когда я скажу?

— Не знаю, — она посмотрела на землю. — Но я не могу оставить книгу ей. Если она получит книгу, наступит конец. Никто больше не сможет ее связать.

— Маги… — начал Сэм, но замолк, когда Нилла покачала головой.

— Мифато не могут сдержать носрайта. Уже нет. Эта магия выше уровнем, чем у магов в Вимборне. Только один маг знает это заклинание, и он… он… — она сглотнула с болью, сжала кулаки. — Он не тут. Есть только я.

— И что ты можешь?

Нилла не знала, пока он не спросил. Ее вела лишь смутная уверенность, что она должна что-нибудь сделать. Она разберется с мелочами по ходу.

Но сейчас, когда вопрос был задан прямо, нужно было ответить. И, к ее удивлению, ответ был на ее языке.

— Я прочту заклинание. Я свяжу Деву Шипов. Хотя бы попробую.

Сэм посмотрел на нее, его глаза расширились.

— Ты так можешь?

— Не знаю, — она сжала губы и пожала плечами, глубоко вдохнула носом. — Я немного изучала магию, как-то раз справилась с частью заклинания. Я догадываюсь, как оно работает.

Сэм мог не знать толком о магии, но судя по тому, как он на нее смотрел, он понял, что она предложила опасную затею. Слишком опасную.

— Ты не отступишь, — он звучал так, словно ему вот-вот вынесут приговор, и он знал, что точно встретится с палачом, хоть это еще не объявили.

Нилла покачала головой.

— Я должна попробовать, Сэм. Она тут по моей вине.

— Это не твоя вина.

— Но это я…

— Гаспар заставил тебя. И Кловен посоветовал тебя Гаспару. И я помог Кловену отыскать тебя. Многие виноваты, Нилла. Но не ты.

Она могла спорить. Но в чем был смысл? Она знала, в чем была виновата, как и Сэм знал насчет себя. Они не были невинными. Этот проклятый город был полон виноватых. Может, боги позволили выпустить Деву Шипов как наказание.

Не важно. Виноваты или нет, наказание или нет — она сделает, что сможет, чтобы остановить это чудовище.

— Прошу, Сэм, — тихо сказала она. — Скажи, где она. Скажи, где ты ее спрятал.

Сэм опустил голову, смирение давило на его плечи. Он взял ее за руку, пальцы были холодными, и она не пыталась отодвинуться.

— Гаспар сказал мне поместить ее в безопасное место, где она не развалится. Где никто не подумает ее искать. Но я думал… что, может, стоило оставить ее там, где ты сможешь найти. На случай, если что-то случится со мной.

Холодный камень упал в желудок Ниллы. Она знала, что он скажет.

— Что ты наделал, Сэм? — прошептала она. — Где она? Где Розовая книга?

Его глаза сверкнули в свете фонаря, поймали ее взгляд.

— На чердаке. На чердаке госпожи Диргин.

Дыхание вылетело из легких Ниллы.

— Папа, — прошептала она.

* * *

Сколько раз он смотрел, как Роузвард уменьшается, пока он плыл по каналу к Вимборну? Соран потерял счет. Когда-то такой вид был привычной частью его жизни, он путешествовал так хотя бы раз в пару месяцев, возвращаясь из коротких визитов к семье. К Хелении.

Еще никогда этот путь не ощущался таким долгим и опасным.

Лодираль убьет его за то, что он посмел покинуть место своего изгнания. Хотя теперь уже было все равно. Он уже нарушил условия плена, побывав на берегу Ноксора. Что могло изменить еще одно нарушение?

И он будет мертв задолго до того, как Лодираль прибудет убить его.

Он едва видел маяк в свете луны над головой. Он выглядел хуже, чем Соран думал. Весь остров казался меньше, когда он смотрел издалека, особенно теперь, когда он миновал Вуаль и покинул воздух Хинтер.

Как странно было снова дышать воздухом смертных! Он ощущал себя уязвимее, пока двигал веслами, направляя лодку по каналу. Вимборн возвышался за его спиной, кипел жизнью и смертью, тысячами смертных душ. Он почти ощущал их, словно жар пульсировал из сердца города. Ощущение было сильным после стольких лет одиночества, и от перспективы, что он пройдет снова по тем улицам, Соран поежился.

Но он стиснул зубы и продолжил плыть к полоске пляжа в стороне от причалов. Прилив помогал ему. Волны несли лодку к берегу, пока под носом не захрустел песок. Соран выпрыгнул в пену и вытащил лодку достаточно высоко, чтобы ее не унесло в море.

Ощущая заклинания, спрятанные под мантией у сердца, он повернулся к городу. Было довольно темно, лишь несколько огней горели в разных окнах, словно низкие звезды в ночи.

Он посмотрел на Эвеншпиль, подавил желание пройти к зданию университету, постучать во врата и потребовать, чтобы Гаспар вышел к нему.

Но Гаспар не был дураком. Он не посмел бы взять Розовую книгу в Эвеншпиль. Слишком много магов с хорошим восприятием магии уловили бы заклинание носрайта в тот миг, как Гаспар осмелился бы открыть книгу. Нет, он где-то ее спрятал и читал в свободное время.

Может, его верная воровка знала, где.

Соран скривил губы и быстро пошел по пляжу к городу. Колокола собора пробили двенадцать раз.

17

— Это хорошая идея?

Нилла мрачно оглянулась на Сэма и вернулась к взлому замка перед собой.

— Скорее всего, Дева Шипов ищет нас, — процедила она. — Она не глупая. Она ищет нас по всему городу. Если она поймает нас раньше, чем я попробую прочесть заклинание, я не хочу сидеть как котенок без когтей, дожидаясь, пока она порвет меня на кусочки.

— Да, Рыжик, — Сэм прислонился к стене рядом с ней, его поза была спокойной, хотя голос дрожал от тревоги. — Но какое оружие ты хочешь найти в прачечной?

Нилла не ответила. Когда замок, который она взламывала, приятно щелкнул, она сунула перочинный нос за пояс штанов и медленно приоткрыла дверь магазина госпожи Эйнсли, заглянула во мрак. Было за полночь, прачки и Эйнсли давно ушли.

Сильная волна лавандового мыла ударила по ноздрям Ниллы, когда она прошла внутрь, достаточно мощная, чтобы ее глаза слезились. Было очень темно, но ее глаза ибрилдиана видели достаточно хорошо. Игнорируя Сэма, шагающего за ней, Нилла скользнула за стойку и полезла под нее. Ее пальцы нашли книгу учета госпожи Эйнсли, а еще перо и чернила.

Нилла опустила их на поверхность стойки, нервно поглядывая на лестницу за собой. Эйнсли спала в первой комнате у лестницы наверху. Нилла двигалась тихо, и Сэм шагал осторожно, как кот, но хозяйка прачечной спала бдительно. Нилла не осмелилась зажечь свечу.

Сможет ли она писать четко во мраке? Она надеялась на это.

Открыв чистую страницу книги учета, она откупорила чернила, обмакнула перо, поднесла его к странице… и помедлила. Вернувшись из Роузварда восемь месяцев назад, она больше не колдовала. Было довольно просто игнорировать гул силы в венах, забыть о часах тренировок и уроков. Магия иссякла без использования? Она все забыла?

Но это было как забыть, как дышать.

Опустив перо на страницу, Нилла начала писать. Первые несколько букв были довольно аккуратными даже в темноте, но пока она писала, энергия росла внутри и полилась быстрее, чем она могла двигать рукой. Перо трепетало, пока Нилла спешила изобразить слова, замирая только для того, чтобы обмакнуть перо в чернила.

Заклинание стало обретать облик. Оно было грязным, кривым, но красота и не требовалась. Нилле нужно было, чтобы оно работало. И оно будет работать. Сила пульсировала в словах, которые она написала, тянулась из квинсатры через ее разум, наполняла физический облик. Она продолжала писать в приступе творчества. Соран точно отчаялся бы из-за нехватки точности, но даже он не мог отрицать магию в ее словах.

Добравшись до конца страницы, несмотря на страх, усталость и тревогу из-за грядущего, Нилла улыбалась. Получилось. И было хорошо.

Она вырвала страницу из книги учета, свернула ее и спрятала под рубашку. А потом закрыла книгу учета, опустила перо и повернулась к Сэму, стоявшему напротив и глядящему на нее.

Он с вопросом посмотрел на нее.

— Это оно?

Она кивнула.

— Подойдет.

Он явно хотел возразить, но вместо этого пожал плечами.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Нилла.

— И я, — она вышла из-за стойки, и они покинули магазин. Нилла нервно озиралась на улице, смотрела на темные тихие окна здания напротив, но не ощущала, чтобы за их проникновением следили.

Нилла осторожно заперла дверь перочинным ножом.

— Если все пойдет плохо, — тихо сказала она, пока работала, — и мы разделимся, встретимся тут. Ты сказал, что Кловен и другие не знали, что я работала тут, значит, и Дева Шипов не знает. Это место достаточно безопасное для встречи.

Сэм хмыкнул, а замок в это время щелкнул.

Они быстро пошли прочь, держась теней. Порой они замечали неприятных прохожих. В одном переулке, близко к шумному публичному дому, потрепанные леди звали посетителей, но никто не проявил интереса к двум фигурам, тихо идущим по дальней стороне дороги. Драггс всегда был полон активности ночи, но той активности, о которой говорили шепотом.

Нилла невольно поглядывала на все темные углы, щурясь. Она не заметила лозы, а когда понюхала воздух, воняло так, как и ожидалось от Драггс. Роз не было.

Когда они, наконец, добрались до ряда домов с видом на реку, Нилла застыла. А если она ошиблась? Они были осторожны. Они были хорошими ворами, пару раз запутали путь, неожиданно поворачивая, всегда искали признаки преследования. А если этого было мало? А если Дева Шипов даже сейчас следила за ними через украденные глаза?

— Рыжик? — шепнул Сэм рядом с ней.

Она глубоко вдохнула.

— Помни, встретимся у прачечной, — сказала она. — И если я скажу идти, просто иди. Не жди меня. Если Дева Шипов там, не геройствуй. У тебя нет оружия против нее.

— А у тебя есть?

Нилла коснулась сложенного листика под рубашкой.

— Да, — сказала она увереннее, чем ощущала себя.

Не давая себе больше мешкать, она пересекла улицу, добралась до задней двери дома госпожи Диргин. Конечно, было заперто, но Нилла открыла дверь через пару мгновений. Она прошла внутрь и по лестнице, вспомнила, что нужно было перепрыгнуть скрипящую.

Дверь сверху поддалась от небольшого давления. Нилла прошла в темное пустое пространство, которое когда-то звала домом. Она тут же насторожилась.

Книга заклинаний была тут.

Она ощущала магию в воздухе, слабую, но заметную.

Сэм следовал за ней.

— Она там, — шепнул он. — Под матрацем.

Нилла попыталась сглотнуть, но язык и горло пересохли. Пробраться и ускользнуть… таким был план. Но теперь ее ноги застыли на месте. Заклинание носрайта было слишком большим для нее. Вся та сила, собранная в маленьком предмете, давление росло до взрыва…

Она думала, что справится? Она мало училась, ее навыки были грубыми. Но она не могла бросить книгу тут. Внизу спал папа.

— Хочешь, я ее заберу? — прошептал Сэм.

Нилла покачала головой и махнула ему оставаться там. Она тихо прошла по комнате, села на корточки и, кривясь от яркой силы в воздухе, подняла соломенный матрац. Розовая книга была там, как и сказал Сэм. Потрепанная, но все еще целая. Пока что.

Нилла осторожно подняла ее, прижала к груди. Ее мутило от страха. Даже если ей хватит сил прочесть заклинание и запереть Деву Шипов, книга выдержит такую силу? Вряд ли. Она рассыплется, не дав прочесть и половины страниц.

— Рыжик!

Она резко подняла голову. Сэм стоял на пороге, глаза сверкали в свете луны.

— Я что-то слышу, — сказал он. — Кто-то внизу.

Прижимая книгу к себе, Нилла поспешила тихо по полу к лестнице. Сэм следовал, закрыл за собой дверь. Нилла стала спускаться, сердце быстро билось об кожаную обложку книги.

Она прошла почти половину пути, когда фигура появилась внизу лестницы, подняв огарок свечи. Мерцающий свет озарил осунувшиеся черты и злобный оскал.

Сердце Ниллы застряло в горле.

— Госпожа Диргин!

Глаза старушки расширились, она подняла свечу чуть выше.

— Михаэл! — завопила она. — Это твоя девка! Я говорила! Говорила, что она вернется! она пришла обворовать меня!

— Госпожа Диргин, прошу! — Нилла прижала палец к губам. — Прошу, я уже ухожу. Я не трогала ничего вашего, клянусь. Я просто вспомнила, что забыла книгу…

— Кто это с тобой? — госпожа Диргин сделала три грозных шага по лестнице, держа свечу в руке. — Ты еще и мужчин водишь? Решила вывести меня своей грязью? Михаэл!

К ужасу Ниллы, лицо ее отца появилось за его женой. Он был в ночной рубашке и колпаке, его волосатые ноги были голыми ниже дрожащих колен.

— Ну же, милая, — сказал он успокаивающим голосом. — Уверен, это недораз… Нилла? — он моргнул, глядя поверх плеча жены и хмурясь. — Нилла, любимая, это ты?

Нилла отпрянула на пару шагов и врезалась в Сэма.

— Папа, — сказала она. — Прошу. Мне просто нужно идти. И все. Я пришла за вещью, забрала ее и не хочу устраивать проблем.

— Зачем ты могла прийти? — папа взял жену за руку и попытался притянуть ее к себе, но госпожа Диргин выругалась и вырвалась из его хватки, горячий воск капал с ее свечи. — Мы хорошо убрали на чердаке.

— Пустяки, папа, — Нилла сжала книгу, защищая ее.

— Спроси, что она там забыла! — госпожа Диргин направила на нее палец. — Спроси, что она скрывает. Она и ее юноша. Они что-то взяли! Посмотри на ее виноватое лицо!

Папа посмотрел на нее, растерянный и мягкий, как всегда.

— Что у тебя, Нилла?

— Я не могу объяснить. Ты должен просто поверить мне, папа. Поверить и дать мне…

Дверь распахнулась с грохотом, сотрясшим стены. Госпожа Диргин завизжала и развернулась. Ее свеча чуть не погасла. Нилла вздрогнула, и ладонь Сэма опустилась на ее плечо, сжала до боли.

Внизу появилась третья фигура — Нилла знала этого мужчину с обвисшей челюстью, лицом как у бульдога и носом, сломанным так много раз, что изначальную форму было сложно угадать. Он был с Кловеном и другими в старой крепости.

Нилла не успела отреагировать, мужчина поймал папу за плечо и отбросил в стену с неприятным стуком. Госпожа Диргин пронзительно заверещала и рухнула. Ее свеча потухла.

Нилла ослепла на миг. А потом ее зрение ибрилдиана прояснилось. Мужчина прижимал ее отца к стене за горло, толстые пальцы медленно сжимались.

Что-то взорвалось гневом в ее голове.

Бросив Розовую книгу, Нилла спрыгнула с лестницы, врезалась в мужчину, обвила рукой его шею сзади и впилась в его глаза другой рукой. Мужчина взревел, отпустил папу и взмахнул обеими руками, пытаясь схватить ее. Папа обмяк на полу кучей. Нилла не могла даже взглянуть на него. Подельник Кловена толкнул ее в стену. Она охнула от боли, боясь, что его вес сломает ее ребра. Ее хватка ослабла, и когда мужчина дернулся вперед, она отпустила и упала.

Она успела перевести дыхание, и мужчина напал на нее. Он схватил ее за волосы на макушке и поднял ее на колени. Другая ладонь сжала ее горло, подняла ее и прижала к стене. Его уродливое лицо нависло над ней, глаза сверкали безумным желтым светом. Его кожа в следах сыпи бурлила.

Шипы пробились на его скулах и лбу, кровь потекла струйками по обвисшим щекам.

— Молодец, Перонилла, — зарычал мужчина, но за его голосом шептал голос Девы Шипов. — Ты привела меня к заклинанию, как я и надеялась. А теперь…

Шипы сильнее пробились из щек мужчин, темные лозы потянулись от его лица к голове Ниллы. Она завизжала, извиваясь, но не могла сбежать от шипов, пронзивших ее плоть, бьющих по глазам. Голова взрывалась от боли и ужаса.

— Вот так, — сказала Дева Шипов. Она уже не говорила через мужчину, а ворковала в голове Ниллы. — Да, впусти меня. Тут хватит места. Впусти. Не борись. Я….

Нилла выхватила перочинный нож из-за пояса и вонзила в расширенный глаз мужчины как можно глубже. Горячая кровь полилась по ее ладони и руке.

Он закричал — и Дева Шипов тоже. Ее лозы отпрянули от головы Ниллы, мужчина отпустил ее и отшатнулся, хватаясь за лицо. Нилла рухнула, воздух вылетел из нее. Ее голова болела от шипов, задевших ее мозг, но когда она коснулась лица и глаз, они оказались целыми. Ощущение пронзающих шипов было кошмаром, а не реальностью.

Она посмотрела на кричащего мужчину и, ругаясь сквозь зубы, взмахнула ногой. Ее пятка попала по его животу с силой, и он согнулся и рухнул на бок. Он содрогался пару секунд, а потом застыл.

Откашливая кровь, Нилла встала на четвереньки. Папа! Он лежал у основания лестницы. Она подползла к нему и сжала его плечо. Крик боли вырвался из ее рта. Она отдернула руку и в ужасе смотрела на пять крохотных шипов, торчащих из ее ладони.

— Нет! — она с ужасом посмотрела на папу.

Мелкие шипы пронзали его кожу, из каждой ранки текла кровь.

— Нет, нет, нет! — Нилла схватила его, игнорируя шипы, и перевернула. Его глаза были широко раскрытыми, но не видели, и она ощущала, как из них смотрел не ее отец. — Папа! — завопила она. — Папа, ты меня слышишь?

Он ошеломленно моргал. А потом его взгляд стал сосредоточенным и впился в нее.

— Снова здравствуй, Перонилла, — сказала Дева Шипов. — Ты плохо поступила, да?

Нилла отпрянула, поползла подальше от него. Папа встал, возвышаясь над ней, и его милое мягкое лицо исказила улыбка Девы Шипов.

— Ну же, милая, твой отец ведь не опасен?

Он бросился и схватил ее за шею, придавил к полу. Нилла пыталась кричать, но не могла. Она смотрела в глаза отца, лозы Девы Шипов снова потянулись между ними.

— Тише, милая дева. Все скоро закончится…

Вспышка света мелькнула в стороне. Папа закричал и удивленно поднял голову, Дева Шипов оскалилась его ртом.

Что-то ударило его по груди, он растянулся рядом с Ниллой. Подавляя крик, она поднялась, повернулась…

И увидела Сорана Сильвери на пороге.

18

Все в Вимборне знали путь к Драггс, даже те, кто не входил в позорную часть города. Это была как волосатая родинка на лице красивой леди, невозможно было игнорировать, как бы она ни украшала себя косметикой и очарованием.

Капюшон скрывал голову, его шаги были быстрыми и решительными. Соран попал в Драггс впервые. Он тут же уловил запах отчаяния и деградации, исходящий от каждого камня, кирпича и даже цемента в зданиях. Этого хватило, чтобы он замер в начале улицы, сжал кулаки, ноздри раздувались с каждым вдохом. Годы жизни на острове обострили его восприятие так, что он едва понимал это. И он ощущал запах печали в этом месте.

И это был дом Ниллы? Он не мог представить, как она жила тут, яркая девушка, которую он знал.

Но она была лгуньей. Она обманула его, носила умные маски, и он не подумал заглянуть под них.

Может, ей было тут место.

Соран решился и пошел дальше, шагал по ведущей вверх улице в гнилой мрак Драггс. Он не мог сказать, что искал. Он не ожидал, что столкнется с ней на улице посреди ночи. Но шестое чувство вело его, и он следовал за ним. Она была тут. Где-то. Он найдет ее до конца ночи.

Что-то покалывало его сознание.

Соран резко повернулся и заглянул в переулок между двух покосившихся зданий, словно это была тропа фейри в лесу, ждущая, чтобы увести смертных с дороги. Он прищурился. Тут было много магии. Он был уверен. Сильной магии. Темной магии.

Он понюхал воздух, оскалился в напряженной гримасе.

— Носрайт, — прошептал он.

Он полез под мантию, вытащил тонкую книгу и открыл ее. Когда-то там было много заклинаний, простых, но хорошо написанных, готовых для использования. Он использовал почти все, но под конец книги осталось несколько нетронутых страниц.

Он нашел то, что искал, прочел слова низким и напряженным голосом.

— Ilrune petmenor. Mythanar prey sarlenna sior…

Он достиг конца заклинания и закрыл глаза, медленно дышал. Когда он снова посмотрел на мир, он изменился. Улица Драггс все еще лежала перед ним в своей тесноте, но теперь вуали реальности стали тоньше, позволяя Сорану заглянуть в миры за ними. Он ощущал Кошмарное царство вокруг себя, как слизь.

И в тенях он заметил… движение.

Лозы двигались. Словно змеи быстро уползали от взгляда.

Она была тут. В Вимборне. На улице Драггс. Гаспар не смог ее сдержать.

Как долго она была свободна? Кто знал, сколько времени прошло в этом мире после того, как Нилла сбежала с книгой? Для него было меньше дня, но тут могли быть месяцы или даже годы. Как далеко распространилась Дева Шипов, переползая от разума к разуму?

Соран потянулся к запечатанному заклинанию, которое он взял с собой, коснулся пергамента дрожащими пальцами. Но нет. Он не был готов это использовать. Пока что. Ему нужно было найти источник.

Он полистал оставшиеся страницы тонкой книги, нашел нужное заклинание и быстро его прочел. Магия стала шаром света над его вытянутой рукой. Заклинание сработает два-три раза, а потом сгорит. Не идеальное, но он не мог тратить ни одно из сильных заклинаний.

Соран пошел по улице. Лозы становились гуще по бокам, уже не так сильно скрывались. Он завернул за угол и увидел ряд домов у берега реки. Его физический взгляд скользнул по ним, но магический заметил кое-что странное.

Лозы тянулись по земле, от стены к стене между домами вдоль улицы, и все собирались в доме, который стоял третьем в ряду.

Соран побежал, оббежал дом и нашел открытую дверь. Внутри было темно, но он слышал движения, тихий вскрик.

Он взлетел по ступенькам к двери, свет от его заклинания озарил комнатку, тело, прижатое к полу, ее лицо окружали ярко-рыжие волосы. Над телом было что-то, похожее на мужчину. Шипы торчали его кожи, кровь лилась по телу темными струями. Его глаза были большими и хищными, смотрели на жертву, которую он сжимал за горло. Лозы тянулись из него, впивались в ее голову.

Соран с воплем взмахнул рукой. Мужчина с шипами вздрогнул от звука и поднял голову, его измученное лицо тут же озарило сияние магии. Он оскалился.

Соран выпустил заклинание, и оно пролетело по тесной комнатке и попало в грудь мужчины, сбило его в стену с грохотом, сотрясшим дом.

Без слов и крика он рухнул на пол.

Свет заклинания погас при ударе, и Соран на миг остался слепым на пороге. Он стоял, моргая, слышал, как лозы ползли по полу, стенам и потолку. Когда его зрение прояснилось, он увидел, как лозы покидали дом и упавшего мужчину. Шипы пропали из его кожи, словно кот спрятал когти, и его тело осталось в сотнях ярких точек крови.

— Соран!

Он повернулся, посмотрел на ее лицо.

Нилла.

Его физические глаза не видели ее, но магическое зрение различило ее в странном полусвете кошмарной реальности. Его сердце дрогнуло от неожиданной боли, и на миг он перестал думать. Он забыл об опасности из-за Девы Шипов, ее лозы тянулись по городу. Как и о заклинании с печатью, которое он нес, которым собирался создать наказание для себя. И о ее предательстве, которое все еще горело ножом в его животе.

Она была жива. Он на миг думал только об этом.

А потом мгновение прошло.

Он оторвал от нее взгляд, прошел по комнатке и сел на корточки рядом с павшим мужчиной. Он перевернул его, заглянул в его лицо, искал следы присутствия Девы Шипов. Ее там не было. Мужчина был чист.

— Он жив?

Нилла опустилась на корточки рядом с Сораном. Дрожа, он отодвинулся от нее и быстро встал, удивленно смотрел, как она поймала лицо мужчины ладонями и нежно стерла кровь с его щек. Откуда она его знала?

Она посмотрела на Сорана. Боги, она была такой красивой! Даже сейчас, когда он знал, какой предательницей она была, его сердце болело от вида.

— Что это было за заклинание? — ее голос дрожал. — Что ты с ним сделал?

— Оглушающее, — холодно ответил Соран, отходя от нее. — Он будет жить. Кто он?

— Мой отец.

Соран моргнул. Он посмотрел в дымке кошмара на мужчину и узнал черты — такие же скулы, изящный, даже благородный лоб. Он был не таким человеком, каких ожидал увидеть в Драггс.

Соран отпрянул на шаг и посмотрел на сцену. Еще один мужчина лежал кучей, что-то торчало из его глаза. Старушка в ночной рубашке валялась на лестнице, ее грудь быстро вздымалась и опадала.

Нилла склонилась над мужчиной — своим отцом — убрала волосы с его лба и прошептала:

— Папа? Папа, ты меня слышишь?

Ее голос послал трепет по спине Сорана. Он подавил желание коснуться ее, обвить ее руками и утешить.

Вместо этого он скрестил руки на груди и приготовился, будто шел в бой.

— Где она? — сказал он.

Нилла посмотрел на него, отбросив волосы с больших испуганных глаз. Она не пыталась изображать неведение, она знала, о чем он говорил.

— Я пришла сюда за ней, — сказала она. — Я не знала до этого дня, что… она вышла. Я хотела попытаться снова сковать ее, и я…

Она охнула и отпрянула от отца, вскочила на ноги.

— Сэм? — она развернулась, споткнулась об тело другого мужчины и бросилась по лестнице. — Сэм, где ты? — позвала она.

Итак, ее красивый молодой человек тоже в этом участвовал. Ясное дело.

Соран поймал Ниллу за руку, когда она стала перелезать через старушку.

— Что тут случилось? — осведомился он. — Где Розовая книга?

— Она была тут! — Нилла попыталась вырваться, но его пальцы из нилариума сжали так, что она попыталась потащить его за собой по лестнице. — Она проникла в Гаспара, но он спрятал книгу до того, как она смогла ее уничтожить. Он отдал ее Сэму, и Сэм принес ее сюда, и мы пришли забрать ее! Она у меня была, клянусь, в моих руках. Но она последовала за мной с помощью человека Кловена, а потом пролезла в папу, и…

Соран сжал крепче ее руку, заставив ее замолчать. Он притянул Ниллу к себе, обойдя старушку, и опустил свое лицо к ее.

— Где книга? — сказал он. Голос был опасным рычанием во тьме.

Она застыла, уже не вырывалась.

— Я не знаю. Я ее выронила. Тот мужчина — Дева Шипов — она схватила моего папу, ранила его. Я бросила книгу и попыталась прогнать ее. Сэм был за мной.

— Ты видела, куда он ушел?

Она покачала головой.

— Он не проходил мимо нас по лестнице. Он не мог уйти. Он должен…

Соран не ждал, пока она закончит. Опустив ее руку, оттолкнув ее грубо в сторону, он взлетел по лестнице. Он пригнулся, прошел на маленький чердак.

Там было пусто. Но окно в дальнем конце было разбито.

Шаги Ниллы звучали на лестнице за ним. Она прошла мимо него в комнату, застыла, озираясь, ее ладони сжались в кулаки.

— Он ушел, — прошептала она и подбежала к разбитому окну, осторожно выглянула и вытянула шею. Она отошла и повернулась к Сорану, ее глаза были огромными, на лице проступили страх и другие эмоции, которые он не мог назвать. — Он убежал.

Ее любимый забрал книгу и бросил ее на милость сосудов Девы Шипов. Она такое заслужила.

— Куда он забрал бы книгу? — спросил Соран, шагнув к ней. — Скажи.

— Мы договорились встретиться у прачечной недалеко отсюда.

— Думаешь, он сдержит слово? Он бросил тебя тут. Бросил монстрам.

Глаза Ниллы сверкнули в полумраке.

— Я сказала ему не геройствовать. У него нет магии. Он не может биться… с такими существами, — ее голос был сдавленным, плечи — напряженными. Но она твердо добавила. — Он будет там.

— Скажи мне, где.

— Я тебя отведу.

— Нет. Скажи.

Она вздрогнула.

— Соран, — тихо сказала она.

Ему не нравилось слышать свое имя с ее губ, он ненавидел нежность ее голоса, дрожь от обиды и страха. Он ненавидел ее так сильно, что это ощущалось как любовь.

Соран отвернулся, сжал дверную раму, не мог смотреть на Ниллу.

— Соран, — снова сказала она. — У меня не было выбора.

— Всегда есть выбор.

— Гаспар использовал меня. Он угрожал папе. И я думала… я знала, что он был с тобой, когда ты создал носрайта, когда ты учился заклинаниям. Я думала, что ему хватит сил сковать ее. Я… надеялась…

Он сильнее сжал дверь. Дерево трещало под его пальцами из нилариума. Он ощутил, как Нилла подошла сзади, ее шаги были тихими.

— Я не оправдываюсь, — сказала она. — Я знаю, что поступила неправильно. Но я не знала, что еще сделать. Я пытаюсь это исправить. Я хотела забрать Розовую книгу и попытаться связать ее.

— Это невозможно, — Соран тяжело покачал головой. — Ее не связать. Не так. Не снова.

Он повернулся к Нилле, заставил себя посмотреть на ее лицо. Просьба мерцала в ее глазах, она умоляла его понять. И он хотел. Вся его душа просила его простить ее, коснуться ее. Обнять.

Но он не мог. Она предала его. И из-за ее предательства все, что он так старался не допустить, произойдет, если только…

— Хорошо, мисс Бек, — холодно сказал он. — Ведите меня в свое место встречи. Сейчас же.

* * *

Человек Кловена не был мертв. Он лежал в ступоре, один глаз был приоткрыт, смотрел в незримый мир ужаса. Другой глаз был в крови, оттуда торчал нож. Но он был жив.

Нилле было не по себе, она обошла его. Она почти жалела, что не убила его.

Ощущая с болью присутствие Сорана за собой на лестнице, она опустилась рядом с отцом, ее дрожащие пальцы легли на его голову. Без воздуха Хинтер мелкие порезы не заживут так быстро. Его красивое лицо навсегда останется со шрамами? Ее сердце болело от этой мысли. Но он хотя бы выжил.

Соран замер за ней. Она ощущала нетерпение в его позе, но он молчал. Она шмыгнула и провела ладонью под носом.

— Он будет в порядке? — спросила она, не оглядываясь. — Твое заклинание…

— Оглушающее, — голос Сорана был рычанием во тьме. Она поежилась от звука. — Все следы Девы Шипов покинули его. Ему будет больно, когда он проснется, но раны заживут.

— И он будет в порядке?

— Да. Думаю, да.

Нилла втянула губы и прикусила. Времени не было. Даже сейчас ей нужно было выйти на улицу. Она не могла задерживаться.

Но она знала… что бы ни случилось сегодня, она видела отца в последний раз. Она больше не увидит его милую растерянную улыбку, не ощутит его нежные ладони на своих руках. Она больше не услышит, как его мягкий голос тепло зовет ее «Нилли».

— Жаль, — всхлипнула она. — Прости, папа. Прочти, что я не смогла защитить тебя лучше.

Она склонилась и нежно поцеловала его в лоб.

— Тише-тише, не плачь, — прошептала она сквозь слезы. — Спи, моя любовь. Когда проснешься, дам тебе я…. Дам тебе… — она зажмурилась, слезы катились, капая на его лицо, стекали среди засыхающей крови. — Дам тебе я воробушка и голубка.

Опустив его голову на пол, Нилла встала, провела ладонью под носом и сглотнула слезы. Без слов, не глядя на Сорана, она перешагнула вытянутые ноги папы и вышла в ночь. Соран следовал за ней, пока она двигалась во тьме Драггс.

19

Нилла, шагая, крепко обвила себя руками и дрожала, но не от холода.

Было странно, почти ужасно, что Соран был тут. В ее мире. Все те месяцы она думала, что ее время с ним в Роузварде было другой жизнью, отдельно от повседневной реальности. Казалось, те две реальности не могли существовать вместе.

Но он был тут. Шел за ней. И знал, кем она была. Предательницей. Воровкой.

Она приподняла плечи, зашагала быстрее, отчасти желая убежать в ближайший переулок, забраться на крышу и скрыться за дымоходами, чтобы он не мог последовать за ней.

Но она не могла убежать от правды. Он теперь знал. Она не могла скрывать.

— Вы знаете, где Гаспар?

Нилла запнулась, когда Соран нарушил тишину между ними. Она замерла, закрыла глаза и вдохнула.

— Я видела его пару часов назад, — сказала она. — В развалинах крепости Тиран. Дева Шипов тоже была там. Она думала, что Розовая книга у меня.

Она пошла дальше, рассказывала Сорану о событиях этой ночи, о встрече в крепости, засаде, ее побеге. Соран тихо слушал, не задавая вопросов.

Что он думал? Он верил ее словам или считал каждое ее слово ложью? Сколько… она поежилась, зажмурилась. Сколько времени прошло для него с того поцелуя?

Она покачала головой и пошла быстрее. Не было времени думать о таком. И без того было сложно. Ей нужно было найти Сэма. Он ждал ее у магазина Эйнсли? Он бросил ее с прихвостнем Кловена, но он поступил правильно. Он следовал плану. Хороший вор с командой знал, что нужно всегда следовать плану. Когда от плана отходили, все рушилось.

Он будет там. Он будет ждать ее, как они договорились, и книга будет у него, и… и…

И Соран попытается исполнить заклинание в ней. И умрет.

Прачечную стало видно. Она была темной и тихой, никого не было видно. Держась дальней стороны улицы, Нилла вглядывалась, искала Сэма. Она ничего не ощущала, но это ничего не означало. Сэм хорошо умел исчезать.

— Жди тут, — шепнула она Сорану, не оглядываясь. Он ощутила, как он напрягся, словно хотел возразить, но сдержал язык. Приняв это за хороший знак, она прошла по улице, огляделась и поспешила в переулок рядом с заведением Эйнсли. — Сэм? — позвала она шепотом. — Сэм, ты тут?

— Рыжик!

Сэм чудом появился из теней. Нилла задрожала от облегчения. Он был тут! И он прижимал книгу к груди. Свет фонаря сиял на его лице, бросал тени на глаза.

— Я беспокоился! — он поспешил к ней. — Что случилось? Ты…

Он замер. Его глаза расширились, он смотрел поверх ее головы, отпрянул на шаг. Нилла быстро оглянулась и обрадовалась, увидев Сорана, который приблизился на улице.

— Все хорошо, Сэм, — быстро сказала она. — Он тут, чтобы помочь.

Сэм отпрянул еще на шаг, стоял на носочках. Неверное движение, и он тут же заберется по стене. Будет сложно гнаться за ним ночью по крышам.

Нилла махнула Сорану замереть. К ее облегчению, он послушался, широко расставил ноги посреди улицы, скрестив руки на груди, источая угрозу.

— Он — маг, — Нилла поймала взгляд Сэма. — Он знает, как колдовать. Он может связать носрайта, — она протянула руку. — Отдай мне книгу.

— Уверена? — свет фонаря сверкал на белках глаз Сэма. — У меня… плохое предчувствие.

Его дар. Сэм всегда умел ощущать опасность, когда никто не мог. Потому мама любила брать его на кражу. Он всегда мог сказать, когда что-то пойдет не так.

— Тогда отдай ее! — Нилла помахала рукой. — Отдай мне, и можешь убежать отсюда!

Сэм покачал головой и попятился дальше.

— Нет, — сказал он. — Говорю тебе, что-то не так. Что-то…

Он повернулся и побежал в переулок.

— Сэм! — закричала Нилла и бросилась за ним. Она слышала, как Соран рявкнул что-то за ней, но игнорировала его, решительно преследовала Сэма. Он оторвался от нее, и она видела, как он прыгнул, ухватился за что-то и стал подниматься по стене. Он вот-вот будет на крыше. — Сэм! Вернись! — позвала она возмущенным шепотом. — Тебе нужно…

Ее слова сменились криком, который отразился от камней. Ладони появились из теней и поймали ее за плечи, обвили ее шею. Она вдохнула запах гнилой рыбы и алкоголя, а еще аромат толченых лепестков розы.

— Вот так, маленькая Перонилла, — прогудел Кловен ей на ухо. — Кричи громче. Зови того парня.

Он развернул ее и ударил головой об стену. Искры вспыхнули от боли в голове. Зрение стало почерневшим туннелем, но она боролась, смотрела на бородатое лицо Кловена. Его глаза горели маниакальным светом.

Другие фигуры появились за ним из теней — трое крупных мужчин в шрамах, их лица были в засохшей крови. Они выстроились за Кловеном, тихие и грозные.

— Я месяцами выслеживал того дурака, — Кловен улыбнулся, от запаха роз Ниллу тошнило. — Он думал, что стряхнул хвост. Но я научил его всему, что он знает! Он не может так легко скрыться от меня или моих гончих.

Вспышка магии, и все посмотрели на конец переулка. Нилла боролась с Кловеном, смогла увидеть Сорана, сжимающего еще одну сферу магии в руке. Он поднял руку, целясь.

— Стоять! — крикнул Кловен. В следующий миг он прижал нож под подбородком Ниллы. Она скривилась, скуление сорвалось с ее губ. — Не двигайся, или ей конец!

Соран замешкался, глаза опасно сверкали.

— С чего ты взял, что мне есть до этого дело? — его голос был холодным и твердым.

Кловен рассмеялся, играл кончиком ножа на ее шее, провел линию крови. Нилла невольно заскулила снова.

Соран отпрянул на шаг, опустил магию. Он ничего не видел. Он стиснул зубы.

— Ха! — Кловен рассмеялся, слюна летела в глаза Ниллы. — Ты не можешь меня обмануть. Я знаю эту девчонку, как знал ее мать до нее. Они такие. Умеют цеплять мужчин так, что уже не освободиться. А потом ты проснешься и поймешь, что не хочешь свободы. Что лучше погибнешь из-за нее, чем будешь жить без нее. Я был на твоем месте. Я знаю, — он сжал плечо Ниллы. — Я оказал бы тебе услугу, если бы перерезал ей горло здесь и сейчас. Но ты опустишь свой шаг магии, и все может обернуться иначе.

Соран отпрянул на шаг. Он сжал кулак, и сфера погасла, в конце переулка стало темно. Нилла могла различить лишь его силуэт в тенях.

— Хорошо, — сказал он. — Без магии. Отпусти ее.

— Неа, — Кловен посмотрел в глаза Ниллы. — Хорошо, маленькая Перонилла. Зови его. Зови мальчишку Сэма. Пусть бежит.

— Ни за что! — прорычала Нилла сквозь зубы.

— Зови, или я заставлю тебя кричать, — кончик ножа щекотал ее шею. Нилла прикусила язык, подавляя ужас внутри. Кловен направил нож к ее плечу, отодвинув воротник, стал резать. Потекла кровь, боль ревела в ее теле, пронзая. — Зови мальчишку, — сказал Кловен. — Верни его.

— Не нужно, Кловен. Я тут.

Сердце Ниллы провалилось в живот.

Кловен медленно отодвинул нож. Прижимая Ниллу к стене, он посмотрел на крышу здания напротив. Сэм был там, стоял на виду в свете луны.

— Нет, Сэм! — закричала Нилла. — Уходи! Уходи отсюда!

— Не слушай ее, мальчишка, — мягко сказал Кловен. — Спускайся. Если не хочешь услышать ее крики, пока будешь убегать.

В конце переулка мелькнуло движение. Нилла взглянула, Соран сделал шаг к ней. Но двое мужчин Кловена преградили ему путь, подняв руки, один прорычал:

— Не вздумай.

Соран замер.

Сэм, казалось, принял резко решение, схватился за трубу, по которой сбежал, и быстро спустился. Он спрыгнул последние футы, приземлился на переулок в паре шагов от них. Он вытащил Розовую книгу из-под рубахи.

— Нет, Сэм, — прошептала Нилла.

Кловен улыбнулся. Он поправил хватку на Нилле, отодвинул ее от стены и держал перед собой, прижав ее спину к своему животу. Нож крутился за ее ухом. Кровь ревела в ее голове ураганом ужаса.

— Отдай ее, — сказал Кловен, — и я дам девчонке уйти.

Ладонь Сэма дрожала, пока он протягивал книгу.

— Сначала отпусти ее.

— С чего бы? — Кловен кивнул на двух здоровяков между ним и Сораном. — Ты в меньшинстве. У тебя тут нет силы.

— Я все еще быстрее, — сказал Сэм. — Быстрее каждого из вас. Я убегу раньше, чем ты моргнешь, если ты…

Его голос оборвался с тихим оханьем. Он не закричал, не выругался. Тихо охнул.

Он выронил Розовую книгу. Она упала у его ног, страницы шуршали, переплет сломался. Его глаза расширились, он смотрел на свой бок, откуда торчала рукоять длинного ножа. Он коснулся рукояти, дрожа, пытался вытащить нож.

Но другая ладонь выдернула нож с потоком крови. Третий прихвостень Кловена. Он ударил Сэма ножом в шею. Сэм не издал ни звука, даже не охнул в этот раз. Он упал на колени, а потом на бок, кровь растекалась вокруг него, пропитывала страницы книги заклинаний.

Нилла поняла, что визжала. И что визжала. Кловен отпустил ее, и она пошатнулась, спохватилась и бросилась, упала на колени рядом с Сэмом. Ее ладони поймали его, он был все еще теплым и живым! Ее пальцы прижались к его боку, пытались остановить кровотечение, словно она могла отогнать смерть.

Она повернула его голову к себе, посмотрела в его глаза.

Его губы двигались. Он пытался говорить. В его глазах было так много боли.

Она склонилась над ним, давясь всхлипами. Ее губы прижались к его щеке, к его лбу.

— Прости. Мне так жаль, — ее слезы падали в его глаза, глядящие на нее. — Ты не должен был возвращаться. Ты не должен был… О, Сэм! Прости! — она поцеловала его в губы. Они были уже холодными, не реагировали на нее. — Ты можешь отпустить. Уже не нужно держать.

Он пытался говорить. Она видела, как мышцы его шеи двигались, кровь лилась из уродливой раны.

А потом дыхание слетело с его губ. Свет в глазах угас.

— О, Сэм! — Нилла склонила голову, прижалась лбом к его лбу.

Кловен был рядом с ней. Не поднимая головы, она ощущала его огромное тело. Он склонился, поднял Розовую книгу. Было уже поздно. Страницы уже не были в переплете. Нилла ощущала, как магия заклинания вытекала, как кровь из ран Сэма. Кловен поднял кожаную обложку, хлопающую, как сломанные крылья.

— И все ради книги, — он покачал головой. А потом порвал переплет пополам и бросил на камни рядом с Сэмом. Нилла посмотрела на Кловена сквозь слезы. На жуткий миг ее сердце казалось слишком тяжелым, чтобы она двигалась или дышала.

С диким воплем Нилла вскочила и бросилась на мужчину. Вырвав нож из его руки, она вонзила клинок в его грудь. Кловен закричал, пошатнулся и отлетел к стене переулка.

Фигуры двигались тенями по бокам. Нилла ощущала их будто издалека, была сосредоточена на этом жутком моменте, на этом ужасе. Кто-то схватил ее за руку, потянул за ладонь, сжимающую нож в теле Кловена. Она держалась, стряхнула руку и попыталась вонзить нож во врага снова.

Кловен отбил ее удар. Его пальцы неожиданно крепко сжали ее запястье, притянули ее к нему.

— Я всегда знал, что ты меня погубишь, — прорычал он. Его ноги подкосились, он обмяк на землю, увлекая ее за собой. Он как-то смог удержаться на коленях. Глаза кружились в глазницах, дико разглядывали ее лицо. — Серолина, — прошептал он. Кровь бурлила на полных губах, текла в бороду. — Серолина…

Из его плоти вырвались шипы, покрыли его лицо и ладони, пронзили одежду. На миг Нилла видела не Кловена, а Деву Шипов, глядящую его глазами. Лозы вырвались из него, потянулись к Нилле, обвили ее руки, ноги, талию, тянули ее ближе.

Вспышка магии разорвала тьму. Нилла закричала, отпрянула от залпа и рухнула на холодную землю. Она подняла голову, перед глазами мелькали искры. Кловен все еще сидел на коленях рядом с упавшим Сэмом. На месте его груди была огромная кровавая дыра.

Он выдохнул и рухнул на бок. Лозы с шипами пропали в тенях, поднялись по зданиям и исчезли в ночи.

20

Он не должен был ощущать такое.

Соран стоял, не опустив руку, шок от выпущенного заклинания еще сотрясал его руку. Он видел трех незнакомцев, обходящих его, чтобы убежать на улицу. В ушах звенело от их криков. Но эти ощущения принадлежали другому миру, другому человеку.

Он смотрел на обмякшую Ниллу на земле рядом с двумя погибшими. Он просил тело двигаться, но три удара сердца оно не слушалось.

Если она была мертва…

Она пошевелилась. Ее ладонь дрогнула, словно тянулась к линии жизни, которой там не было.

Соран вдруг стал двигаться, бросился вперед и склонился над ней. Его руки будто не принадлежали ему, так сильно они дрожали, но он смог поднять Ниллу, прислонить ее голову к своей груди. Он на миг был не чудовищем, каким себя знал, не отцом ужасов. И она не была предательницей, соблазнительницей и лгуньей. Он был просто Сораном, а она была Ниллой. Просто Ниллой. Его Ниллой.

— Ты меня слышишь? — прошептал он, глядя на ее лицо. Ее глаза были приоткрытыми, тускло смотрели во тьму за его плечом. Он коснулся ее виска, убрал волосы с ее лба. Она скривилась от холодного прикосновения нилариума, его сердце дрогнуло с надеждой. — Нилла?

Ее ресницы опустились, а потом снова поднялись. Ее глаза стали яснее, и она посмотрела на него со смятением во взгляде.

А потом смятение смягчилось, сменилось неожиданной вспышкой радости.

— Соран? — она подняла ладонь к его лицу.

Ее пальцы застыли в воздухе. Ее глаза расширились, радость пропала. Он смотрел, как воспоминания возвращались, а с ними и ужас.

Она повернулась в его руках, вытянула шею, искала. Ее взгляд упал на Сэма. Сдавленный вопль сорвался с губ, и Соран не боролся, когда она выбралась из его рук и подползла к мертвому юноше. Ее плечи опустились, и он слышал, как она судорожно всхлипнула.

Соран встал и отошел на шаг, отчасти повернулся. Если бы только он осмелился подойти к ней, обнять и попытаться утешить. Но это была личная боль. Он не должен быть тут и видеть это.

Он посмотрел на останки книги заклинаний. Его сердце дрогнуло в груди. Дева Шипов теперь была без оков. Оставался лишь один способ остановить ее.

Он коснулся запечатанного заклинания под мантией.

Нилла села прямо, громко шмыгнула и вытерла слезы. Она посмотрела на Сорана. В странном свете зачарованного зрения она была бледной, почти как призрак.

— Что теперь? — спросила она с дрожью. — Что мы можем сделать?

Соран потер ладонью лицо, вдруг устав сильнее, чем хотел признавать.

— Нужно найти ее. У ее источника. Когда она покинула книгу заклинаний, она поместила себя в разум, как семя. И ее побеги тянутся из того источника. Найди источник, и ее можно выкорчевать.

Нилла кивнула. Вопросы мерцали в ее глазах, но она не задала их, а сказала:

— Гаспар. Это явно Гаспар. Он пытался колдовать, и она забралась в него. Он источник.

В этом был смысл. Соран сглотнул и глубоко вдохнул. Он знал, что должен был сделать.

Он отвернулся от Ниллы, прошел от переулка по улице так быстро, как только мог. Он отчасти надеялся, что она останется на месте, поймет, что его бой был ей не по силам. Надеялся, что она отпустит его без слов, без возражений, даст просто уйти из ее жизни к его гибели.

Зря он надеялся. И он знал это.

Он не успел пройти и десяти шагов, она появилась рядом с ним, бежала, чтобы успевать за его широкими шагами.

— Куда ты? — осведомилась она.

— В старую крепость. Ты сказала, что встретила там Гаспара этой ночью. Он может сейчас быть там, и если так, она с ним. Она узнает, что я прибыл в Вимборн, — мужчины в переулке увидели его лицо в свете его магии, и Дева Шипов точно увидела его их глазами. — Мне нужно найти ее. Сейчас.

— Понимаю.

Соран остановился. Он медленно опустил подбородок, посмотрел на поднятое лицо Ниллы.

— Ты не идешь.

— Еще чего.

Он стиснул зубы.

— Я не пущу тебя с собой. Не в этот бой.

Она смотрела в его глаза, не вздрагивая, не моргая.

— Я не доверяю тебе, — прорычал он.

— Я не виню тебя, — ответила она. — Но тебе понадобится помощь. Она забралась в разумы всех прихвостней Кловена. Я не знаю, сколько еще под ее влиянием. Я тебе понадоблюсь.

— Ты не можешь помочь. Не с этим.

Ее ладонь полезла под рубашку и вытащила лист свернутой бумаги.

— У меня есть заклинание. Я могу помочь.

Одно заклинание. Против Девы Шипов и ее ужасных отростков. Смешно.

Но во взгляде Ниллы не было ничего смешного. Она выглядела как солдат, готовый к маршу, хоть он знал, что в бою не победить. Даже сейчас после всего, что она сделала, он невольно ощущал восхищение. Ее смелость перед невозможным, ее решимость, ее сила… она была самым красивым созданием из всех, кого он видел.

Он ненавидел ее.

Он любил ее.

— Я иду с тобой, Соран, — она убрала заклинание под рубашку. — Это моя вина. Я должна там быть. Я попробую стереть боль, которую причинила. Ты не можешь помешать мне попробовать.

Соран склонил голову. Зачем бороться? Она уже победила, пробила всю его защиту. Если она хотела, она могла порвать его на кусочки.

— Хорошо, мисс Бек, — сказал он.

— Хорошо, маг Сильвери, — ответила она.

И они повернулись и пошли по улице бок о бок. Он почти бессознательно изменил шаги под ее. Идти по Вимборну к пляжу и развалинам было долго.

Но они едва начали, когда Нилла вдруг замерла и оглянулась.

— Стой! Погоди минутку!

Соран смотрел, как она повернулась и побежала по улице, нырнула в переулок, который они покинули. Он ждал, ощущая, как быстро проходили секунды. Где-то вдали дважды прозвенели колокола. Ночь шла быстро, и утро скоро наступит. Если они не доберутся до Девы Шипов за следующие пару часов, им придется ждать следующего заката. А она сможет усилить хватку на Гаспаре и всех разумах, в которые она пробралась. Она могла стать слишком сильной.

Соран уже хотел идти дальше в одиночку, Нилла появилась из переулка, ее ладони странно сверкали в свете луны. Соран нахмурился, она поспешила к нему и показала ладони. Длинные когти из нилариума, сделанные искусно, сияли на кончиках ее пальцев.

— Теперь, — сказала она, — идем.

* * *

Колокола прозвонили три раза вдали, Соран и Нилла покинули город и спускались к пляжу. Вода прибыла, ветер с мора шелестел травой, трепал плащ Сорана, пока он шагал по тропе.

Они не говорили, покинув улицу Драггс. Напряжение молчания стало слишком сильным для Ниллы, и она стала идти за магом, а не рядом с ним. Ее разум кипел от слов, которые она не осмелилась произнести, но это было слишком, слова не могли это выразить. Не сейчас. Что толку от ее извинений для него… или кому-то?

«Сэм. Папа».

Она закрыла глаза, на миг их лица появились перед ее глазами. Сэм лежал в луже крови, жизнь угасала в его глазах. Папа с шипами, торчащими из кожи, жуткий, пострадавший, растерянный.

Это была ее вина. Она сделала это с ними, принесла этот ужас в их жизни. Если бы не она, Сэм все еще был бы счастлив, избегал бы тревоги и опасности, пока воровал по ночам.

А папа… папа все еще был женат на госпоже Диргин и разбирался со сложностями жизни в этом мире. Но он не пострадал бы от пыток Девы Шипов, от ощущения захвата его разума и тела, превращения в сосуд живого кошмара.

Она хотела пощадить его. И что получилось?

Нилла открыла глаза и сосредоточилась на силуэте крепости над водой. Боги, какой была ночь! Пару часов назад она бросилась с той стены в море, а теперь сама бежала к своей гибели.

Но она не пустит Сорана одного.

Она посмотрела на затылок мага, его светлые волосы сияли в свете луны. Если бы она могла что-то сказать… Он не простит ее, но можно ли было извиниться? Нилла тихо выругалась, подняла плечи от ветра. Она будет биться на стороне Сорана этой ночью. Это уже было извинением.

Ее ладони погрузились в карманы штанов, она ощущала вес когтей мамы из нилариума. Было приятно вернуть их, но она скривилась от воспоминания, как проверяла карманы Кловена, пока его труп затвердевал на земле. Ее удар был убийственным? Она не училась убивать, и она не была уверена, что нож, пробивший грудь, задел что-то важное. Может, он выжил бы, если бы не убийственный удар Сорана.

Нет. Эта смерть была ее виной. Она не могла обвинять кого-то другого. Она теперь была убийцей.

Ветер вдруг поднялся, печально стонал, пока трепал ее волосы и тонкую ткань ее рубахи. Нилла резко вдохнула.

И ощутила аромат роз.

Она остановилась, повернулась. Окинула взглядом пляж, волны, набегающие с пеной. Было зловеще тихо. Свет луны играл на воде, и она видела Роузвард, маяк на фоне звездного неба. Но ее кожу покалывало не только от холода.

Что-то было там. Во тьме.

— Маг Сильвери, — она кашлянула и попробовала громче. — Маг Сильвери, вы ощущаете…

Песок взорвался перед ней, жалил песок. Она отскочила, закрыв ладонью лицо, ощутила, как над ней нависла фигура, словно призрак. Она опустила ладонь, прищурилась, хотя глаза жгло. Она увидела мужчину с сотнями шипов. Его глаза были безумными, полными боли.

Он бросился на Ниллу. Лозы с шипами ударили по воздуху вокруг него.

Нилла закричала, отскочила в сторону. Она рухнула, нога подкосилась. Нилла откатилась к воде. Когда она остановилась и оттолкнулась, ее ладонь потянулась к заклинанию под рубашкой. Почему она не вызвала заклинание к жизни, выходя из города? Она боялась, что вспышка магии привлечет нежелательное внимание, но какой теперь была разница?

Мужчина напал на нее. Она уклонилась от его дико размахивающих рук, поднялась на ноги и увидела шанс ударить его локтем по лицу. Что-то хрустнуло. Он взвыл и упал. Он мог быть одержимым, но все еще ощущал боль от сломанного носа.

Нилла отпрянула, дико озираясь. Другие фигуры поднимались из песка. Она увидела, как Соран ударил по одной кулаком, фигура отшатнулась. Он вытащил книгу заклинаний. Свет вспыхнул, магия полилась из квинсатры от его призыва.

Точно. Ей самой нужно было колдовать.

Нилла вытащила заклинание из рубашки. Когда другая фигура бросилась к ней, она уклонилась и побежала по песку, чтобы избежать рук. Подняв страницу, она читала, шумно дыша, смесь сэритианского и аранелийского. Несмотря на ее каракули, магия ответила на ее тревожный зов.

Точность была всем… но не всегда.

Магия вспыхнула во тьме, искрилась, меч вырос из пустоты и появился в руке Ниллы. Клинок пылал ярко, как факел.

Она повернулась, взмахнув мечом, к мужчине, несущемуся к ней. Он был крупным, с огромными кулаками. Шипы торчали из каждого квадратного дюйма видимой кожи, рвали одежду. Он открыл рот, ревя, пока бежал к ней. Огромная красная роза цвела на его языке.

Нилла ударила, меч рассек воздух дугой, вонзился в руку напавшего. Кровь полилась из плоти мужчины, он закричал и рухнул на песок. Пытаясь подняться, он вытянул руку, чтобы поймать Ниллу за лодыжку. Лозы тянулись из него, как змеи, пытаясь обвить ее и притянуть ближе.

Нилла взмахнула мечом, рассекая лозы. Они падали, обрубки увядали и отступали. Мужчина закричал и сжался в комок. Но потом он выпрямился и стал подниматься, с яростью глядя на нее.

Нилла не была убийцей. Даже смерть Кловена не превратила ее в такую. Мама научила ее защищаться, но не убивать. И она не знала этого мужчину. Она не узнавала в нем прихвостня Кловена. Он мог быть невинным жителем, пойманным Девой Шипов, притащенным в этот кошмар против воли.

Она застыла, подняв меч, не могла нанести убивающий удар. Мужчина бросился.

Вспышка ослепительной магии отбросила его на песок, он едва дрогнул и застыл. Лозы покинули его тело, а потом поползли по песку к крепости.

Нилла повернулась, увидела Сорана за собой, его ладонь была еще поднята от залпа, который он выпустил. Два других тела лежали рядом с ним, искрясь магией.

Он поймал ее взгляд. Его лицо было опасным.

А потом он опустил ладони и повернулся к крепости. Он замер на миг, опустив голову и плечи. Глубоко вдохнув, он выпрямился и пошел по тропе, ветер хлестал его спутанные длинные волосы за ним.

Сердце Ниллы колотилось, пот проступил на коже, был холодным от ветра с моря. Она сглотнула, и поспешила за магом, все еще сжимая меч. Если повезет, эти трое были последними пленниками Девы Шипов. Нилла не знала, сможет ли дальше биться с бездумными марионетками.

Они подходили к руинам, Нилла посмотрела на оставшуюся башню крепости. Свет мерцал в самом высоком окне. Гаспар был где-то там. Сидел в свете свечи и ждал Сорана. Гаспар… но не совсем он.

Что сделает Соран? Он шагал решительно. Он точно придумал план, хотя она не понимала, какой. Без Розовой книги как сковать Деву Шипов? Он как-то смог создать новые чары оков, о которых она не знала? Нет, с его проклятыми руками это было невозможно. Что тогда?

Вода плескалась у фундамента крепости, пока Нилла шла за Сораном к покосившемуся мосту, ведущему к поднятой решетке ворот. Соран смело шагал по мосту, Казалось, призрачные лозы следовали за ним массой. Розы цвели и сгорали, поворачивали цветы к нему, пока лепестки осыпались пеплом, который уносил ветер. Соран даже не взглянул на них.

— Чушь, — буркнула Нилла. Она поспешила за ним, сжимая меч. Шипы отступали, когда она шла, прятались в тени сияния ее пылающего меча. Если она смотрела на них прямо, они пропадали. Они были только в ее разуме. Призрачные кошмары, не эта реальность. Но такие густые! Дева Шипов была тут сильной, почти такой же сильной, как когда обрела физический облик в Ноксоре.

Соран остановился. Нилла запнулась в паре шагов от него, остановилась и огляделась, открытые врата напоминали пасть монстра. За вратами лежал дворик, а потом главное здание крепости, все еще почти целое. Она разглядывала тени, искала в них признаки захваченных людей с шипами. Но, кроме шелеста моря, было тихо.

— Что такое? — спросила она, голос отказался звучать громче шепота.

Соран поднял ладонь, сияющую серебром в свете луны, отчасти повернулся, чтобы говорить поверх плеча, не глядя в ее глаза.

— Назад.

Она поправила хватку на мече из огня.

— Я иду с тобой.

— Я пойду первым.

Она стиснула зубы, но согласилась, отступила на шаг. Соран пошел по мосту, но уже осторожнее. Ей показалось, что запах роз стал сильнее, перекрыл даже соленый запах моря в воздухе?

Что-то было не так. То, что она не видела. Что он знал, а она — нет.

— Соран! — закричала она, когда он проходил под аркой ворот.

Лозы бросились внезапно, незаметные обычным глазам. Нилла прыгнула, меч сверкал. Но было уже поздно.

Старая решетка опустилась на входе с решительным грохотом.

21

— Соран! Соран, стой!

В ушах все еще звенело от грохота закрывшейся решетки, Соран повернулся и увидел Ниллу на другой стороне, ее лицо ярко озарял ее пылающий меч. Она бросилась к решетке, схватила прутья левой ладонью и потянула, жест был таким глупым, что он чуть не рассмеялся. Но на ее лице была ярость.

Он сделал два шага к вратам.

— Это конец, мисс Бек, — тихо сказал он. — Дальше вы не пройдете этой ночью.

— Нет! — она потянула за врата, отпрянула и ударила пылающим мечом по прутьям. Но они были из железа. Как только ее клинок попал по металлу, магия дрогнула, заискрилась и взорвалась вспышкой ослепительного света. Соран закрыл рукой глаза и услышал потрясенный вопль Ниллы.

Моргая из-за сияния заклинания, он опустил руку.

— Магия и железо не соединяются, — сказал он. — Уже стоило это понять.

Нилла сжималась, закрыв руками голову. От звука его голоса она выпрямилась и посмотрела на него. С тихим воплем она бросилась к вратам, сжала прутья, прижалась лицом к отверстию между ними.

— Должен быть способ открыть эту штуку! — она просунула руку, указывая. — Там! Похоже на сторожку. Ты найдешь там рычаг или что-то еще. Давай! Открой!

Соран тяжело покачал головой.

— Вернитесь к своему отцу, мисс Бек. Вы сделали достаточно.

— Я не пущу тебя к ней одного!

Он посмотрел в ее глаза, озаренные светом луны. Почему он все еще ощущал жар от вида нее? Это была не ненависть, хоть он и пытался убедить себя в таком. Несмотря ни на что, его сердце отказывалось ненавидеть ее. Может, потом он научится не слушать сердце, а ощущать только презрение, а потом и безразличие.

Но на это не было времени.

Он в пару шагов пересек расстояние между ними. Нилла сжимала прутья так, что побелели костяшки, но когда он подошел, она потянулась рукой к нему. Он почти бессознательно ответил на жест. Его ладонь потянулась к ее, холодные проклятые пальцы почти коснулись ее, теплых и тонких. Если бы он взял ее ладонь, подошел к ней и коснулся ее губ… Если бы осмелился ощутить ту связь тел и душ в последний раз…

Он сжал кулак и отодвинул руку.

— Это моя ответственность. Дева Шипов — мое творение. Я положу этому конец.

Он повернулся к пустому двору, развалинам, башне. Он посмотрел на окно, где мерцал свет свечи, словно звезда на небе.

— Прощайте, мисс Бек, — сказал он.

Он не слушал ее крики, возмущения и мольбы, пока шел по двору. Лозы двигались во тьме вокруг него, манили его.

* * *

— Соран! Соран! Соран, вернись!

Голос Ниллы звенел, отражаясь от камней эхом. Но у нее будто не было голоса. Соран пересек двор, не замерев, пропал в открытых дверях.

— Соран! — закричала она, пытаясь сломать прутья в гневе. Когда она потратила весь воздух в легких, она отпустила и отошла, тяжело дыша.

Что она могла? Что? Она не отступит. Дева Шипов была там, и она порвет Сорана.

— Что ж такое! — Нилла попятилась от ворот, посмотрела на высокую каменную стену. У нее не было оружия. Она глупо сломала меч, не взяла чернила и пергамент, чтобы создать другой.

Но, может, Соран мог использовать что-то еще, как отвлечение. Что-то, чтобы Дева Шипов сосредоточилась на чем-то другом, пока он делал то, что задумал.

Нилла погрузила ладони в карманы украденных штанов, вытащила когти матери и надела их на пальцы. Она подошла к стене, согнула ноги и прыгнула. Нилариум легко погружался в камни.

Она стала карабкаться.

* * *

У основания лестницы башни Соран замер. Только одно заклинание осталось в тонкой книге, которую он взял с собой. Он хранил его много лет, знал, что наступит время, когда оно понадобится. И время настало.

Прошло много лет, и все еще казалось, что миг наступил слишком быстро.

Он открыл книгу и прочел заклинание, слова вспыхивали, пылали в его разуме. Они будто поднимались со страницы и превращались в петли магического света, которые обвивали его запястья, руки, плечи, торс, ноги, пока все его тело не обвила пульсирующая паутина. Он дошел до конца заклинания, и свет погрузился под его кожу. Потек по его мышцам и костям.

Он глубоко вдохнул, глаза расширились. Сила. Заклинание было чистой силой — мощью и выносливостью десяти человек. Конечно, это не будет длиться долго. Когда заклинание закончится, он останется слабым и дрожащим. У него было несколько часов.

И он собирался использовать это время с умом.

Соран стал подниматься, сила заклинания вела его конечности. Башня была продумана крепкой, все еще стояла после борьбы со стихиями годами, но когда дул ветер, все строение дрожало — слабо, но все равно вызывало тревогу. Пока он шагал, яркие воспоминания вспыхивали в голове. Он словно снова был юношей, вел Гаспара по винтовой лестнице, его сердце пылало задором юности.

Парнями они обнаружили башню вскоре после знакомства в университете. Позже они много раз приходили сюда для незаконных заклинаний. Мифато тянуло к башням для колдовства. Эвеншпиль, маяк, эта развалина… что-то в высоте делало их ближе к квинсатре, и слова текли на страницу легче.

Он и Гаспар захватили эту башню как свое убежище, тут они погружались в темные тайны, давно забытые людьми. Сюда они приходили бодро, неся запретные тома, украденные страницы с заклинаниями, и сидели в свете свечи в комнате на вершине лестницы, делились находками и практиковались с пером и чернилами.

Дураки. Юные и наглые дураки.

Гаспар всегда ненавидел его. Соран знал об этом и тогда. Ему нравилось, что ненависть была рождена из отчаянной зависти. Было приятно, что ему завидовали, и он ощущал себя лучшим магом из них двоих, любимцем наставников, гением, которому было суждено великое. Пока они вместе раскрывали тайны носрайтов, он не скрывал своей радости из-за того, что ему понимание открылось раньше, чем Гаспару, и их эксперименты радовали только сильнее. Сила не давалась Гаспару.

Но, несмотря на его ненависть, Гаспар попытался остановить его в ту судьбоносную ночь.

— Не этой ночью, — сказал он, глаза были круглыми от страха в свете свечи. — Подожди немного, Сильвери. До завтра. Тогда и сделаем это.

Он ощущал безумие в душе Сорана, надеялся, что потянет время, чтобы безумие прошло.

Все ради ничего. Кошмар уже был слишком ярким, живым и сильным в разуме Сорана. Он ощущал, что должен был создать, записать заклинание, иначе он сгорит изнутри от своего отчаяния.

Гаспар стоял в стороне со свечой в руке. И смотрел.

Бедный Гаспар. Бедный дурак. Он смотрел, его зависть росла, как чудовищная змея, готовая задушить его. И Соран был слеп и не понял этого.

Он покачал головой, шагая вверх, в ушах звенело от шепота Девы Шипов, невнятного, но полного угрозы.

Тусклое сияние падало с вершины башни, только сгущало тени, где она цеплялась за стены, ее розы цвели и горели, его зачарованное зрение их видело.

Он потянулся за заклинанием под рубахой. Не вытаскивая его, он сломал печать. Магия внутри замерцала в ответ, готовая для использования. Боги, как он надеялся, что до этого не дойдет! Он знал, что Дева Шипов его погубит… но не так.

Но другого выбора не было.

Он сделал последний поворот и приблизился к открытой двери, заглянул в освещенную комнату. Комнату, где начался весь этот ужас. Он снова вспомнил давно прошедшие дни — Гаспар сидел за столиком в свете свечи, как раньше, держал в руке перо черного лебедя, пергамент лежал вокруг него. Он поднял голову, когда Соран зашел.

Соран потрясенно замер. Это был не юный Гаспар, которого он знал. Это был мужчина, постаревший не от времени, а от страха. Его когда-то черные волосы побелели, глаза были огромными, впавшими в череп. Шрамы остались на коже там, где Дева Шипов впивалась в него.

— Ах, Сильвери, — Гаспар поднял руку, помахав, и указал на стул напротив его стола. — Я думал, что ты придешь. Присаживайся.

Соран замешкался, а потом пересек комнату, выдвинул стул и сел.

— Где она, Гаспар? — сказал он.

— О, она тут, — Гаспар постучал пальцем по лбу. А потом он опустил ладонь и потянул за мантию, стало видно голый торс. Уродливый узел потемневшей кожи выпирал ниже грудной клетки. В красноватом свете казалось, что что-то двигалось под кожей, живое, бурлящее. — И тут, — сказал Гаспар, опустив ладонь на узел. Он закрыл глаза и поежился, словно мог вскоре разлететься на куски. — Уверен, ты уже понял. Заклинание билаэр. Оковы. Я думал, если вытащу ее из книги заклинаний и помещу в себя, я смогу управлять ею. Но она пожирает заклинание. Пускает корни в трещины в моем мозге. Я не могу теперь ее вытащить. И… не могу больше сдерживать ее.

Он согнулся над столом, сцепил ладони, пальцы давили, словно он хотел впиться в свою душу.

— Маг Бифарен заметил магию носрайта. И маг Орисис, помнишь его? Неплохой, учил нас каллиграфии на пятом году. Они приходили ко мне в разное время, хотели знать, занялся ли я запрещенной магией. Я отогнал их, но я знал, что они вскоре начнут вынюхивать. Я боялся. Боялся, что они помешают моей работе, пока я не совладаю с этим… этим… твоим красивым творением. И я дал ей убить их. Я даже не понимал, что делал это. Но она… шептала мне. Ночью. В те короткие часы, когда я осмеливался спать. Она давала обещания. И я слушал ее, выпускал ее, когда стоило бороться. Она сдержала слово. Она убила Бифарена и Орисиса. И других, наверное, но я уже не знаю. И пока она была там, она проникла в другие разумы, росла, распространялась. Я поздно понял, что происходило — что мои чары оков не работали, и она получала преимущество. Ей не давала захватить меня только книга — твоя книга заклинаний. Даже когда она перешла из книги в меня, книга сдерживал ее. Твоя сильная магия, Сильвери. Ты всегда был чудом…

Он потер рукой лицо, потянул за кожу под глазами.

— Пока я управлял собой, я отдал книгу заклинаний вору и сказал ему спрятать ее. А потом попытался убить его, чтобы я не мог ее найти. Но она всегда была там, мешала моим действиям. Она не дала им убить его. Она пыталась поймать его, но он был умным, оставался на шаг впереди нее. До этой ночи, — он утомленно посмотрел на Сорана. — Она поймала его этой ночью. И уничтожила книгу.

— Знаю, — сказал Соран. — Я был там.

— Тогда ты знаешь, что ее теперь не остановить, — Гаспар поднял перо, невесело смеясь. — Я заставил ту воровку украсть это для меня. Из Эвеншпиля. Я не мог забрать его, не вызвав подозрений. И я сделал так… чтобы оно пропало. Узнаешь?

Соран кивнул.

— Оно было моим.

— Связь с пером, — Гаспар крутил перо в пальцах. — Говорят, церемония связи запирает немного магии в пере. Многие соглашаются, что это бред, что это просто традиция. Но я подумал, почему не попробовать? Почему не использовать перо, которым Сильвери создал носрайта? Я думал, если у меня будет хоть капля твоей силы, я смогу заставить билаэр работать, — он склонил голову, глядя на Сорана исподлобья. — Думаешь, я дурак?

— Нет, Гаспар.

— Ложь, — Гаспар с болью улыбнулся. — Я знаю, что ты так думаешь. Но все хорошо. Просто ты видишь меня лучше, чем я видел себя все эти годы. Такой дурак, такой дурак!

— Ты не такой, — тихо сказал Соран.

Гаспар рассмеялся. Он охнул и прижал ладонь к ужасному узлу в боку.

— Она идет. Скоро. Я пытаюсь сдержать ее, но чары ломаются. Твое перо мне не помогло. И мои силы не сравнятся с этим… существом, которое ты создал.

— Все хорошо, — Соран встал, опустил ладони на стол и склонился к Гаспару. — Все хорошо, друг. Теперь я тут. Я заберу ее у тебя.

— Да? — Гаспар посмотрел в его глаза, выглядел странно молодо, хоть лицо и было осунувшимся. Он был как испуганный ребенок. — Ты спасешь меня?

Соран вытащил заклинание из-под рубахи. Печать уже было сломана, и он развернул страницу и показал Гаспару.

— Билаэр, — прошептал Гаспар. — И ты такое написал?

Соран кивнул.

— Это сдержит ее?

— Ненадолго. Но, может, времени хватит.

Лицо Гаспара исказилось, слезы блестели в глазах.

— Я завидовал тебе, — тихо сказал он. — Так сильно.

— Было нечему завидовать.

Горький смех сорвался с губ Гаспара.

— Не ври мне! Признай, что ты не отдал бы мне и капли своей чудесной силы. Признай, Сильвери!

Соран опустил голову, перевел взгляд с лица Гаспара на заклинание на столе перед ним. Он опирался на ладони, боясь, что, несмотря на силу в его теле, он рухнет. Он закрыл глаза, подвинул челюсть, кривясь.

— Я бы отдал все, — сказал он, — за шанс попробовать снова. За шанс быть хорошим человеком.

Молчание между ними повисло с болью. А потом Гаспар фыркнул.

— Не пытайся быть… — он вскрикнул, одна ладонь сжала бок, другая — край стола, чуть не сбивая свечу. — Она идет! Она… она идет…

Ужасный вопль наполнил комнатку, отражался от стен и вылетал в открытое окно в ночь. Шипы пронзили кожу Гаспара, потекла кровь.

Соран схватил свое заклинание и отошел от стола. Вот и все, последний миг между сейчас и вечными мучениями. И в тот миг он увидел все. Все! Лицо Хелении в первую их встречу, дикое, юное, хитрое и очаровательное. Лицо его брата, холод разбивали ярость и боль, его щеки были в брызгах красной крови, ладонь еще сжимала рукоять ножа. Дорнрайс, охваченный лозами с шипами, тела убитых, порванные в их сне.

И Ниллу.

Он увидел ее снова, вытаскивающую лодку на берег. Она повернулась и посмотрела на него, ее лицо выглядело как солнце, вышедшее из-за туч, таких темных, что он не верил, что они рассеются.

Он купался в ее сиянии эти две чудесные недели!

Это было больше, чем он заслуживал.

Он открыл глаза и поднял заклинание на уровень лица.

— Elanil hubisus mi. Tantril gorlendalil m’yathorne ta, — прочел он. Старые слова катились на языке, странно неуместные среди криков Гаспара.

Квинсатра открылась на его зов, сначала щель, потом брешь. Магия полилась длинными сияющими нитями, быстрее и быстрее. Башня скрипела и стонала от такого количества энергии, вошедшей в эту реальность. Лозы по краям его разума собирались, извивались, ползли к нему.

Он читал уверенно и четко. Слова заклинания билаэр лились с его губ без пауз.

— Я думала, что больше тебя не увижу.

Она была там. Говорила ртом Гаспара.

Соран не поднимал голову, читал дальше.

Он ощущал ее напротив себя, хоть и не смотрел. Красивую, с изгибами из шипов и нежных красных роз. Она сидела на стуле Гаспара. Если он оторвет взгляд от страницы и посмотрит, он увидит только Гаспара. Но это была ограниченная версия реальности. Она была там, настоящая, словно обрела физический облик.

— Я думала, ты забыл меня, — она протянула руку. Пальцы задели его щеки нежностью лепестков. — Но ты не смог долго быть вдали от меня, да, любимый?

Ее лозы окружили его стул, поднимались по его ногам. Она склонилась ближе, и он вдохнул запах толченых роз.

— Слишком поздно. Я уже выбрала другого. Я выбрала того, кто хотел меня, кто не боролся. Он отдался мне, как должен любовник, — ее пальцы сжались, и шипы вонзились в его кожу. — И теперь я должна тебя убить.

«Ты этого хочешь?» — его физический рот продолжал читать заклинание, а дух заговорил тихим голосом.

Она зашипела. Он слышал вдали крики Гаспара, но почти все его сознание перешло в эту реальность.

«Мы должны быть вместе, — сказал он, его дух потянулся к ней. — Ты знала это все время. Я долго не мог понять правду. Но теперь я тут. Я тут».

Она смотрела на него. Она смотрела так же, как и в воспоминании о Хелении. Она смотрела в его глаза, и он почти сходил с ума. Он видел Хелению, красивую Хелению в свадебном платье, идеально подчеркивающем ее нежную грудь, ее изящное горло. Он видел Гаспара, кричащего от мук, шипы рвали его плоть, его глаза расширились от боли.

И он видел Деву Шипов. Его творение. Потрясающая во всем. Ее черты из лоз с шипами, губы из красных лепестков, пустые черные дыры глаз. Но, хоть там было пусто, сильный дух смотрел на него. Она была красивой, это создание его разума. И он любил ее. Любил с пылом творца к его работе. Но эта любовь была и ненавистью, ведь он видел изъяны своей работы, отражающие его слабость. Он любил и ненавидел ее, любил и ненавидел себя. Она была его отражением, частью его души…

«Приди ко мне, Хеления, — сказал он, все еще протягивая руку. — Будем вместе».

Между ними вдруг оказалось небольшое расстояние, полное искрящейся тьмы, нити связи сближали их души.

«Прошу, Хеления», — сказал он.

В тот миг она была идеальной. Хеленией, которую он ярко помнил. Никаких шипов. Никакой тьмы. Только красота и дух, страсть и тепло.

— Соран! — закричала она и бросилась в его руки.

Дева Шипов покинула разум Гаспара и погрузила корни в своего творца. Он дал ей погрузиться в него, ощущал ее хватку на себе, ее сущность объединялась с его. Шипы пронзили его тело, розы расцвели в разуме.

Он закончил заклинание билаэр.

* * *

Когти из нилариума впивались в камни, Нилла поднималась по башне. Ее босые ноги цеплялись за крохотные выступы, помогая удержаться, пока ветер дул с моря, хлопал ее юбкой, бил по ее телу, тянул за волосы.

Она ощутила расстояние внизу. Падать было далеко. Если она не удержится и рухнет, она сломает все кости в теле. Стоило посмотреть. Как учила мама, посмотреть и принять расстояние, возможность смерти. Это успокоит ее нервы.

Но Нилла не смотрела. Ее глаза, ее душа были прикованы к участку света в окне высоко вверху, и она лезла изо всех сил. Подъем был легким, по сравнению с Эвеншпилем, но ее страх тогда нельзя было сравнить с ужасом этой ночи.

Ей нужно было добраться до Сорана, пока… пока… она даже не знала, что.

Крик раздался в ночи.

Нилла отклонила голову, сердце билось в горле. Это был Соран? Она не могла понять. Крики следовали один за другим, каждый звучал дольше, содержал больше боли, чем предыдущий.

Движение. Вокруг нее. Нилла посмотрела по сторонам. Свет луны озарял башню, и ничего не было видно. Но ощущение движения не пропало. Она чувствовала, как лозы ползут по башне с ней. Они рвали камни, как маленькие пальцы. Розы цвели, наполняя воздух своим ароматом, таким сильным, что Ниллу почти тошнило.

Она посмотрела на окно. Крики усилились, звук разносился по ночному небу к безмолвным звездам.

«Соран. Соран!».

Крики оборвались.

Нилла застыла в паре футов от окна от ужаса. Молчание было хуже жутких звуков, бивших по ее ушам. Ее пальцы напряглись.

Она забыла обо всех страхах, кроме страха из-за этой тишины, устремилась вверх, добралась до узкого подоконника и подтянулась в проем. Один взгляд раскрыл все: Гаспар лежал на полу, его стул упал, ладони закрывали лицо, свеча горела в центре квадратного столика, страница заклинания дымилась от силы магии, которую оно призвало.

И Соран.

Он стоял спиной к окну. Его ладони висели по бокам, голова была опущена. Волосы ниспадали на спину, их трепал ветер.

— Соран! — закричала Нилла. Она забралась в комнату и поднялась на ноги. — Соран, что…

Его тело напряглось. Он повернулся к ней.

Его глаза были черными, как две ямы на его лице.

И глубоко в них шевелились шипы.

Нилла отпрянула.

— Соран, что ты наделал?

Его рот открылся. Розы цвели на его языке, спускались к челюсти. Шипы вырвались из-под его кожи, каждый длиной в шесть дюймов, с кончиков капала кровь.

Он бросился к ней, вытянув руки. Нилла пригнулась под его руками, рухнула на пол и перекатилась. Она вскочила на корточки, когти из нилариума были готовы для защиты. Но это не требовалось.

Соран, ведомый невидимой силой, прыгнул к окну, забрался на подоконник. Нилла успела вытянуть руку и жалобно крикнуть «Нет!», и он бросился в пустоту.

22

Все было неподвижным. Настолько, что едва ощущалось реальным.

Это точно была другая реальность, не там, где она жила. Тут ничего не было важным. Ни страхи, ни надежды. Ни кошмары, ни мечты.

Нилла как-то встала. Как-то прошла по комнате. Как-то сжала подоконник, выглянула во тьму. Ее глаза ибрилдиана искали внизу сломанное тело, белые волосы на камнях.

Было неподвижно. Ужасно тихо.

— Соран, — прошептала она. Ее ноги подкосились, она чуть не рухнула, но удержалась. — Соран.

За ней раздался стон.

Нилла повернулась. Гаспар, дрожа на полу, повернулся и медленно убрал ладони с лица. Он изменился с их прошлой встречи, хотя прошли часы. Его темные волосы были с сединой, но теперь были белыми. Его лицо осунулось, постарело сильнее, чем он должен был выглядеть в тридцать с чем-то лет. Множество порезов покрывали кожу, капли крови капали на пол, впитывались в его одежду, и большую рану было видно в дыре под грудной клеткой. Он прижимал туда ладони, но после гримасы боли выдохнул с облегчением, словно оттуда убрали ужасное давление.

Он робко коснулся раны, посмотрел на Ниллу с надеждой.

— Она… ушла?

Нилла кивнула. А потом покачала головой.

— Не знаю.

Гаспар закрыл глаза. Лежа на полу, он потер ладонью лицо, размазывая кровь уродливыми пятнами. Он улыбнулся с болью.

— Ее нет. Уже нет в моей голове. Он сделал это, — он горько рассмеялся. — Конечно.

Нилла не могла говорить. Она стояла, сжимая ладонью подоконник, глядя на комнатку и жалкое подобие человека в свете свечи. Она должна была ненавидеть его, но на это не было сил.

Она опустилась на пол. Ее печаль росла, но она пока еще могла сдерживаться. Она не давала себе разбиться на тысячи кусочков острого, как бритва, стекла. Она опустила ладони на пол, когти впились в камень. Нилла просто смотрела на Гаспара.

Маг подвинул ладони под тело и оттолкнулся. Подняв голову, он увидел Ниллу и вздрогнул, словно забыл, что она была в комнате. А потом его глаза расширились, и он отпрянул. Он боялся ее? Думал, что она нападет? Может, она и напала бы. Может, использовала бы когти матери, чтобы вырвать его глаза. Может, порвала бы его на куски, подражая Деве Шипов.

Может, она просто посидит тут.

Гаспар открыл рот, закрыл его и опустил голову. А потом тихо сказал:

— Я пытался использовать заклинание билаэр. Оно должно было приковать ее к части меня, чтобы я мог управлять ею. Но она была слишком сильной, — он ощупал рану на боку и поежился, будто его тошнило. Его лицо было серым, когда он посмотрел на Ниллу. — Сильвери… куда сильнее, чем я могу быть. Его билаэр сработает.

— Не сработало, — сказала Нилла. — Я видела его. Дева Шипов захватила его.

Гаспар покачал головой.

— Если бы она захватила его, мы оба были бы мертвы. Она не дала бы ему уйти. Она осталась бы в этом мире и продолжила бы пускать корни в Вимборне. Это в ее природе. Распространяться и захватывать.

— Так она мертва? — слова слетали с ее губ как камни. — Он убил их обоих?

— Нет. Они не мертвы.

Нилла вскинула голову. Ее глаза расширились. Биение сердца причиняло боль от надежды.

— Откуда ты знаешь?

— Соран не был бы таким глупым. Если бы он умер сейчас, без книги заклинаний ничто не сдерживало бы носрайта, и она забралась бы в следующий доступный разум. Его смерть не поможет. Ему нужно доставить ее в место, где она не сбежит.

Роузвард.

Буря мыслей ворвалась в разум Ниллы. Она пыталась поймать их, чтобы понять их.

— Он… использовал заклинание, чтобы привязать ее к себе. Чтобы забрать ее в Роузвард.

На острове будет не важно, вырвется ли она. Она могла убить его, порвать на кусочки. Другого разума там не было, и она будет в плену. Вечность плавать по мору Хинтер.

Это могло быть правдой? Могло быть возможным? Как он мог пережить такое падение? Он использовал заклинание, какое она не видела, чтобы предотвратить падение? Или она просто желала невозможного. Может, когда она спустится с башни, она увидит его разбитое тело.

Держась за стену, Нилла поднялась на ноги. Когда она пошла по комнате, Гаспар отшатнулся от нее. Как странно было видеть его таким! Он поймал ее и заставил слушаться. Теперь она видела, что он был жалким червем, едва достойным ее внимания.

Она отвернулась и поспешила к двери.

— Куда ты? — крикнул Гаспар ей вслед.

Нилла замерла на пороге. Она вдохнула, ощутила запах роз в носу, он наполнил легкие. Она закрыла глаза, щелкнула когтями из нилариума.

— Я в Роузвард. Я найду его.

— Ты его спасешь?

Она смотрела на дрожащего мужчину, сидящего на коленях на полу в луже своей крови. Гаспар с мольбой смотрел на нее.

— Прошу, спаси его, — он сжал мантию над сердцем. — И скажи… что мне жаль. Что я не должен был…

— Вообще-то, — сказала Нилла, — я не хочу больше никогда произносить твое имя.

И она вышла из комнаты, оставив Гаспара позади. Она слышала его скуление, пока спускалась, а потом повернула на лестнице, и звуки пропали.

* * *

Нилла искала место, где мог упасть Соран. Он не мог прыгнуть в океан из башни, если только его не несла огромная сила. Она нашла место в стене, выходящей к океану, где будто упало что-то тяжелое. На камнях были вмятины. Соран мог пережить падение с той высоты, перелезть стену и прыгнуть в воду внизу? Дева Шипов не любила воду.

Нилла посмотрела со стены на Роузвард, лежащий в миле от берега. Но на самом деле остров был куда дальше. В этом мире было видно лишь часть реальности.

Соран мог доплыть по морю Хинтер до Роузварда?

Нилла отвернулась от моря, пошла вдоль развалин стены к вратам. С помощью когтей мамы она спустилась к мосту, сняла когти с пальцев и убрала в карманы, пошла по тропе. Ей нужна была лодка. Но не припасы. Если она не доберется до Роузварда, она долго не протянет.

Стоило ли попрощаться с папой?

Она замерла со слезами на глазах. Папа. Милый папа. Она хотела повернуться и посмотреть на город. Представить улицы, переулки, которые вели к нему.

Но нет… нет…

Ветерок нежно гладил ее лицо, словно пальцы убирали ее волосы. И в том ветерке она почти слышала шепот: «Я освобождаю тебя от обещания».

Папа был для нее потерян. Уже давно, хотя она не хотела признавать это. Он нашел способ выживать, а ее возвращение в его жизнь только все усложнило. Он, может, будет скучать по ней какое-то время. Как скучал, когда она впервые пропала. Но потом жизнь продолжится. Без нее.

Она не могла больше оправдываться папой.

Лодка ждала на берегу, вытащенная на берег, словно боги подарили ее. Нилла направилась туда, гадая, была ли это лодка, на которой Соран приплыл из Роузварда в Вимборн.

Нилла столкнула лодку в воду, взяла весла и, отвернувшись от моря, стала грести, пока не выбралась на открытую воду. Она вскоре нашла ритм. Огни Вимборна угасли вдали, и она знала, что больше их не увидит.

Она ни капли не сожалела.

23

Синяя виверна сидела на утесе, обвив задние лапы хвостом, прижав к спине здоровое крыло. Другое крыло — бесполезное, с дырой — висело под неуклюжим углом, порой его трепал ветер, как парус, чуть не сбивая маленькое создание с его места, где оно глядело на бесконечную воду.

Виверна пару раз понюхала воздух, тихо фыркнула и замерла снова. Небо светлело, близился рассвет, и виверна встретила его только хлопком здорового крыла. Но она не могла взлететь в воздух со своей стаей, чтобы спеть солнцу.

Она повернула голову на длинной шее, посмотрела на скалы, искала своих друзей-виверн. Но скалы были пустыми, гнезда в пещерах — заброшенными. Рассвет наступал, и небо должна была наполнить песня виверн. Несколько одиноких чаек летали в воздухе сверху.

Вздохнув, виверна посмотрела на воду. Кончик ее хвоста дрогнул, виверна жалобно заскулила.

А потом ее гребень поднялся. Она стала рьяно нюхать воздух. Завопив, она побежала по песку так быстро, как только могла двигаться.

Бесформенную кучу прибило к берегу. Вода лилась с белых волос и мокрой рубашки. Серебристая ладонь схватилась за камни, стала тянуть утомленное тело дальше от пены.

Вопя от радости, виверна поспешила к хозяину, понюхала его лицо, ткнула его тело когтями на кончиках крыльев. Соран застонал, повернул голову, моргая, к виверне. А потом невольно улыбнулся и протянул руку. Виверна сунула нос в его ладонь, щебеча, извиваясь от неописуемой радости.

— Прости, друг, — Соран тяжело дышал. — Думал, тебя бросили?

Он повернул лицо, уткнулся лбом в песок. Волны набегали на его ноги, грозя утащить его в море. Но он забрался достаточно далеко на пляж, чтобы быть в безопасности хоть немного. Если бы не заклинание силы, которое он подготовил заранее, он не выжил бы в обратном пути.

Но он выжил. И этой ночью наступит конец. Всему.

Соран приподнялся на локтях, уперся ладонями и смог сесть на колени. Виверна плясала вокруг него, щебеча, забралась на его колени, на плечо, соскользнула на землю. Соран мрачно посмотрел на маяк. Он казался таким далеким.

Но ему нужно было подняться туда.

Солнце поднималось по утреннему небу, согревая его тело. Он отклонил голову, закрыл глаза и впитывал его лучи. Зная, что неминуемое не оттянуть, он стал подниматься.

Но вопль вырвался из горла, и он рухнул на колени, чуть не упал на лицо. Когда он прижал ладонь к боку, он ощутил плотный комок.

Соран медленно опустил взгляд, сдвинул рубаху и скривился. Комок размером с его кулак торчал ниже его грудной клетки. Он ткнул комок пальцем и охнул от боли.

Что-то двигалось в том комке. Что-то плотно свернулось.

Спутанные лозы с шипами.

Заклинание билаэр сработало. Лучше, чем он ожидал.

Встать на ноги было агонией, но он справился и встал, пошатнувшись, прижав ладонь к боку. Желание оглянуться грызло сердце. Словно он мог послать взгляд сквозь Вуаль в Вимборн. Словно мог заметить бледную худую фигурку, стоящую там в свете утреннего солнца, сверкающего на огненных волосах.

Глупые желания.

Осталось немного. Еще один день. Еще один закат.

Он добрался до скалы с тропой. Виверна вилась вокруг него, порой забегала вперед, порой плелась за ним, но не умолкала. Путь наверх был тяжелее, чем Соран ожидал, и ему пришлось несколько раз останавливаться, чтобы отдышаться. Шипы кололи бок, как мелкие зубы, пытающиеся прогрызть путь.

Он подавил эту мысль и добрался до вершины скалы, шатаясь, дошел до двери маяка. Она открылась от его прикосновения, ответила на его почти бессознательные приказы. Он замер на миг на пороге, смотрел на темную комнату.

Странно… не так давно он отдал бы все, чтобы больше не видеть эту мрачную тесную комнату. Было время, когда она ощущалась как темница, и стены грозили раздавить в нем жизнь и дух.

Теперь он смотрел на комнату и видел ее всюду. Ниллу. Готовящую оладушки на огне. Сидящую за столом с пером в руке, сосредоточенно хмурясь. Лежащую на шкурах в нише, лицо было расслабленным во сне, она тихо посапывала. Стоящую у шкафа, оглядываясь на него, когда он спускался по лестнице.

Он закрыл глаза. И на миг он смог притвориться, что, когда откроет их, она будет стоять там. Подойдет к нему с сияющими глазами и дрожащими губами, сжимая в ладонях свое сердце.

«Я люблю тебя, Соран Сильвери. И всегда буду».

Это тоже была ложь?

Рыча, Соран открыл глаза и прошел в комнату, добрался до шкафа и распахнул дверцы. Там лежала стопка заклинаний виверн, бережно высушенных и свернутых. Он вытащил их и отнес к порогу, где было достаточно света, чтобы прочесть аккуратно записанные слова.

На пороге он открывал каждый пергамент и читал заклинания, возвращая маленьких существ к жизни. Они слетали со страниц, встряхивая крыльями, вскидывали головы и радостно пели. Синяя виверна завопила на земле, бегала кругами, пока ее товарищи взлетали. Несколько спикировали и коснулись носами его носа, а потом взмыли в небо.

Соран смотрел на танец виверн, его сердце пело от вида. Он всегда любил их. По-настоящему, чистой любовью. Этих созданий его разума. Некоторые были красивее других, изящнее, четче. Но он любил их всех одинаково, от самых красивых до самых неуклюжих. Он радовался, когда писал их заклинания, оттачивая свое мастерство.

Взяв одну страницу, он склонил голову и закрыл глаза. А потом резко свистнул. Ярко-желтая виверна взлетела, покружила и спикировала к нему, опустилась на его руку.

— Там много неба, — Соран погладил пальцем горло виверны. Она прикрыла глаза, он ощущал дрожь урчания под чешуей. — Я не могу держать вас тут. После этой ночи вам всем будет тут опасно.

Он поднес заклинание к носу виверны.

Она моргнула, один глаз закрылся на миг раньше другого. Она понюхала пергамент, а потом изящно вытянула язык и забрала листок в рот.

Соран ощутил, как нить магии, привязывающая виверну к создателю, порвалась. Но заклинание не перестало действовать. Магия просто свернулась и устроилась в ядре виверны.

Виверна с радостным воплем расправила крылья и взлетела, ее крылья сверкали на солнце, пока она летела к облакам. Соран смотрел, пока она не пропала, ощущая, как с ней улетел кусочек его сердца.

Но это было правильно. Он должен был отослать как можно больше сердца до этой ночи. Дева Шипов уничтожит все, что останется.

Соран вызывал виверн одну за другой. Он протягивал руку, они садились, неловко хлопая крыльями, чтобы удержать равновесие. Он протягивал заклинания к их носам, и каждая виверна инстинктивно понимала, что нужно было сделать, забирала заклинание в рот и проглатывала, забирая магию себе, забирая право на свое существование.

Они пели радостно, взлетая, собираясь над головой, а потом улетая над волнами, покидая Роузвард навсегда.

Соран остался на скале с синей виверной у его ног. Она сидела тихо, ее мордочка была грустной, пока она смотрела, как ее товарищи улетали. Последний пропал из виду, виверна моргнула, глядя на Сорана, и жалобно заскулила, опустив гребень.

— Знаю, — Соран посмотрел на виверну, хмурясь с сочувствием. — Прости. Я хотел бы, чтобы ты мог полететь с ними.

Кривясь от боли в животе, он опустился на колени, протянул последнюю страницу с заклинанием виверне. Она печально моргнула, приняла подношение. Она проглотила заклинание, встопорщила гребень и сделала отрыжку, язычок показался между зубов. Она опустила гребень, и все тело обмякло. Виверна была свободна, но что толку без крыльев?

Соран поднялся с болью. Он прижал ладонь к боку, словно мог удержать боль. Он снова ощутил, как шипы двигались в комке. Дева Шипов была в ярости. Но пока солнце не село, она ничего не могла сделать.

Виверна сидела на пороге, жалобно смотрела, как Соран закрывал дверь.

— Тебе лучше не идти со мной, — сказал Соран. — Она будет на охоте этой ночью. Она вряд ли заметит тебя, но… лучше спрятаться, на всякий случай, — он слабо улыбнулся и погладил виверну в последний раз. — Но ум никогда не был твоей сильной чертой, да?

Виверна недовольно чирикнула и осталась сидеть на пороге. Соран пошел по тропе. Он не успел повернуть, как виверна тихо и печально запела.

Он не оглянулся. Бедное создание не заслужило такой судьбы, жить долгие годы одиноко на Роузварде без товарищей-виверн. Если бы он был добрым, он порвал бы заклинание на кусочки и оборвал жизнь маленького создания.

Но он не был добрым. Он не мог уничтожить свое творение. Может, однажды виверна сможет покинуть Роузвард, где-нибудь отыскать жизнь для себя. Существо было простым. Ему не нужно было много для счастья.

Дрожа от холодного ветра, пронизывающего мокрую рубашку, Соран посмотрел на Дорнрайс вдали. Остров казался маленьким, но теперь ощущался ужасно огромным. Но у него был весь день, чтобы добраться туда.

А потом… потом…

24

Нилла, двигая веслами, ожидала, что ощутит рывок, когда пройдет Вуаль. Может, сейчас. Или через миг. Напряжение ожидания почти сводило с ума.

Но этого не произошло.

Она плыла дальше. Страх шептал в голове. Может, мост уже был сломан. Может, она опоздала. Может, она доплывет до острова, и там будут только камни и развалины, без признаков жизни. Роузвард, который она знала, мог ускользнуть глубже в море Хинтер, и она его больше не увидит.

Нет. Она не верила в такое. Не собиралась верить.

Нилла налегла на весла, не давала себе оглядываться. Она доберется вскоре до Вуали, а потом будет в другом мире, а потом…

Холод, как лед, задел ее душу. Ее глаза слезились от мерцания радуги. Ощущение прошло, она едва успела понять, что произошло, пока не осталась дрожать на скамье.

Она охнула и чуть не уронила весло. Согнувшись на скамье, Нилла ждала, пока шок пройдет, пока дрожь костей под кожей прекратится. Наконец, она села прямо, быстро моргая.

Бледный рассвет озарял горизонт, черное небо становилось синим, лиловым, розовым. Нилла смотрела на пустое место, где должен был виднеться Вимборн.

Она сделала это. Миновала Вуаль. Она вернулась в море Хинтер. Подавив вопль, Нилла повернулась, желая увидеть, насколько близко был Роузвард. Ее радость сменилась обжигающим ужасом.

Остров пропал.

— Нет, — прошептала Нилла. Она безумно озиралась, разглядывала горизонт. Может, Роузвард сдвинулся, может, она заблудилась. Это могло произойти. Он был где-то там. — Нет, нет, нет, пожалуйста!

Ее окружал только пустой океан, сколько видели глаза.

Страх покинул тело, оставив ее онемевшей. Нилла ощущала этот простор как бремя на душе. Она взяла весла и стала снова грести, едва осознавая, что делала это. Она просто ничего больше не могла делать. Она гребла и гребла, небо становилось ярче.

Казалось, прошла вечность, она подняла голову и прикрыла глаза, глядя в сторону восходящего солнца. Она заметила корабль в утреннем тумане? Его мачты казались высокими, белые паруса надулись на ветру. Он плыл в ее сторону. Стоило подать сигнал или попытаться обойти его?

Может, прошли часы. Может, мгновения. Время потеряло смысл в море Хинтер. Но высокий корабль вдруг оказался рядом, огромный и нереальный, пенные волны пропускали его. На его носу был огромный лебедь, искусно вырезанный, каждое перышко выделялось, казалось, их должен был трепать ветер. Глаза были изображены так правдоподобно, что Нилла не удивилась бы, если бы лебедь посмотрел на ее лодочку. В тумане золотого утра она могла различить фигуры на палубе, на канатах. Некоторые были маленькими существами, но на палубе были золотые и высокие существа, похожие на богов. Доспехи сверкали на солнце, ослепляя. Нилла прикрыла лицо рукой и отвернулась.

Когда она опустила руку и посмотрела снова, корабль пропал. Так внезапно, будто его и не было.

Качая головой, она стала двигать веслами. Взмах за взмахом, она двигалась по волнам под солнцем и ленивыми облаками, и казалось, что она будет грести вечно.

Брызги заставили ее вздрогнуть. Качая головой, Нилла поняла, что одно весло пыталось выскользнуть из металлической подставки. Она поймала весло и опустила в лодку. Она задремала! Как долго она спала? И что ее привело в чувство?

Движение привлекло ее взгляд. Она подняла голову и увидела, как что-то пропало под волнами. Что-то… она не знала, что. Хмурясь, она выглянула в воду.

Ее сердце билось в горле.

Лепеча от ужаса, Нилла вжалась в дно лодки, едва сообразила забрать весла с собой. Она согнулась, вены гудели. Нилла зажмурилась, но не могла забыть силуэт чего-то огромного, темного и с множеством щупалец, плывущего с потоками под ней.

Что-то стукнуло по доскам под ней, и от этого лодка дико закачалась. Нилла сунула кулак в рот, чтобы подавить крик. Скуление вырвалось из ее сдавленного горла.

Сколько она лежала там в страхе, она не знала. Ее лодку перестало качать, она лишь немного подпрыгивала на волнах. Какой глупой она была. Какой глупой! Нилла подавляла ругательства, давила ладонью на лоб. Она должна была знать, что было глупо пытаться вернуться в Роузвард. Мост был разбит, и все! Соран будет один во время своей гибели.

Почему она не попыталась остановить его в развалинах? Почему она не забралась по башне быстрее? Может, она могла бы что-то изменить. Нилла не знала, как, но… как-то.

Она моргнула. Слезы обжигали лицо. Она с рычанием вытерла их, хмуро посмотрела на свою ладонь, вздрогнув. Солнце сверкало на чем-то тонком и изящном, что она почти не видела. Она забыла о кольце за восемь месяцев жизни в Вимборне.

Но оно было там. Заклинание, которое Соран сделал для нее… ох! Как давно это было! Когда гарпены прибыли в Роузвард. Он сказал ей, что нить заклинания соединяла кольцо с ним. Если она была в опасности, нужно было потянуть за нить, и он ощутит это. И придет к ней.

Это сработало в Нинталоре, когда она была в плену у Кириакоса. Соран тогда нашел ее.

Она села на дне лодке, сжала бока для равновесия и посмотрела на огромное море Хинтер. Роузварда нигде не было видно, и было глупо пытаться вызвать Сорана тут. Но вдруг…?

Она забралась на скамью, стараясь не смотреть на воду, боясь того, что увидит. Она сосредоточилась на кольце. Был способ изменить поток связи?

Она подняла ладонь, чуть повернула ее. Кольцо было сложно увидеть. Если бы она не знала, что оно там было, не заметила бы. Но магия была на месте. Если сосредоточиться зрением ибрилдиана, она видела, как нити заклинания ярко сияли. Работа Сорана была сильной, и заклинание еще не было использовано полностью.

Она коснулась кольца указательным пальцем, закрыла глаза и сосредоточилась. Она была отчасти фейри, магия была в ее крови. Ей не нужно было писать слова, чтобы управлять ею, ведь она сама была отчасти из магии.

Кольцо дрожало под ее пальцем. Она ощутила силу квинсатры, мощную, но собранную в маленьком кольце. И она ощутила заклинание связи, тянущееся нитью из кольца. Тянущееся к создателю.

Нилла открыла глаза. Нить все еще была там, заметная для смертных глаз, сияла, тянулась из кольца над водой не в ту сторону, куда была направлена лодка. Нилла потянула нить раз, два…

Вдали на конце нити она ощутила немного сопротивления.

Соран.

Он еще был жив. Иначе нить порвалась бы. Он еще был жив, и она еще могла его найти.

С воплем без слов Нилла вернула весла в подставки, развернула лодку и стала грести изо всех сил. Она смотрела на нить, на сияющее кольцо на большом пальце. Она часто поднимала руку и тянула, чтобы ощутить сопротивление на другом конце. Она гребла все дальше, плечи и руки болели, спина грозила сломаться от усталости. Солнце двигалось сверху, и Нилла ощущала слабость от жары. Но она продолжала грести.

Сколько часов осталось до заката? Через сколько часов Дева Шипов станет буйствовать?

Она подняла ладонь и потянула еще раз. Кольцо мерцало, нить заклинания сверкала в свете солнца.

А потом порвалась.

Нилла смотрела, как обрывок нити искрился угасающей магией и таял. Она ничего не ощущала сначала. Как иначе? Надежда, которую она впустила в сердце, была все еще сильной, не могла резко пропасть. Заклинание нельзя было разбить. Нельзя было.

И Соран…

Он не мог быть мертв…

Страх и горе поднялись, грозили захлестнуть ее душу. И она сидела и смотрела на колечко, которое быстро угасало, магия улетала в квинсатру.

А потом она уловила звук. Далекий, почти скрытый шумом океана, но все же она не ошибалась: волны бились об камень.

Она повернулась и посмотрела на воду.

Остров Роузвард виднелся среди потоков Хинтер.

* * *

Нилла поднялась по тропе на скале, и синяя виверна радостно завопила. Вскочив с крыльца, где она лежала комочком, она подняла гребень, бросилась к ее коленям с таким энтузиазмом, что могла сбить Ниллу с ног и со скалы.

Но Нилла была готова к столкновению. Она села на корточки и поймала виверну.

— Привет, червяк! — сказала она, потрясенная из-за внезапных слез. Существо ерзало в ее хватке, задние лапы невольно царапали ее кожу когтями. Здоровое крыло хлопало по ее лицу, пока тупой нос нюхал ее волосы и шею. — Боги, я не думала, что буду так рада тебя видеть!

Как только радость прошла, виверна успокоилась и дала Нилле опустить ее и встать. Она устала, руки и плечи болели, спина ныла. Но желание найти Сорана вело ее. Он был еще жив? Или умер в мучениях, когда нить заклинания порвалась? До заката оставалось три часа, Дева Шипов еще не вышла.

Может, у нее еще было время. Ей нужно было найти его.

Дверь маяка была закрыта за ней. Она не научилась управлять магическими замками, слушающимися только Сорана. Она робко постучала и позвала:

— Соран?

Как он ответит на ее прибытие? Конечно, он будет в ярости. После всего, что она сделала, он не хотел больше иметь с ней дела.

Ему придется немного потерпеть ее присутствие.

— Соран! — позвала она, робкий стук сменился громким, она била кулаком. — Соран, ты там? Открывай!

Ответа не было.

Она оглянулась на виверну, сидящую на земле за ней. Она чирикнула и склонила голову.

— Ты не помогаешь, — буркнула она. Отойдя от двери, Нилла посмотрела на высокую башню. Она видела окна. Соран был там? Наблюдал за ней? Не хотел отвечать ей?

В этот раз она пришла в Роузвард подготовленной.

Нилла вытащила из карманов когти из нилариума, надела на пальцы. Она быстро махнула запястьем, и когти выдвинулись, сияя в свете солнца. Она оценила расстояние вверх и вздохнула. Она так устала! Но какая разница? Она сможет отдохнуть, когда умрет.

— Жди тут, — сказала она, бросив слова виверне через плечо. Она разбежалась с десяти шагов и прыгнула на стену, впилась когтями в камни.

Она забиралась быстро. Маяк был не таким высоким, как Эвеншпиль, не таким как башня Тиран. Ветер с моря бил ее, но она лезла вверх, ладонь за ладонью, упиралась ногами в камни для равновесия. Как только она добралась до открытого окна и зацепилась локтями за подоконник, она быстро подтянулась и перекинула ногу.

Она замерла, не залезла в комнату. В центре была большая чаша, полная черного масла. Стол мага стоял у стены без окон, книги и ящики окружали его. Там была узкая кровать.

Сорана не было.

Нилла забралась и медленно прошла по комнате. Она замерла у стола, взяла книги заклинаний, полистала их, глядя на заклинания, а потом отложила их. Она не могла мешкать. Сорана тут не было, а ей нужно было найти его.

Но было приятно просто побыть тут. В месте, которое принадлежало ему. Где он жил так долго, где он боролся по ночам, отдавая кровь и жизнь, чтобы защитить людей, которые давно забыли о нем.

Подавив всхлип, Нилла отвернулась от стола и посмотрела в открытое окно на остров. Взгляд упал на Дорнрайс, все еще величавый и гордый, хоть и годами превращался в руины.

Он был там. Она это чувствовала.

25

Проходить в большие двери Дорнрайса было как входить в портал в прошлое.

Соран замер на пороге, прильнул к двери. Его лицо и тело покрывал пот, его колени дрожали, готовые подкоситься. Он должен был давно остановиться. Какая разница, где он встретит конец? Он добрался до Роузварда. Дева Шипов могла убить его в любой момент. Разницы не будет.

Но нет. Это должно произойти тут. И больше нигде.

Он прошел в дверь, попал в участок света на полу. Он двигался медленно, остерегался призраков воспоминаний, которые парили по бокам. Там был его отец в мантии лорда, готовился идти в гавань, чтобы встретить гостей из Луирлана или торговца из Бригелла. Там была его мать, замерла на пороге своей любимой комнаты, где она справлялась с письмами, ее светлые волосы были заплетены у основания шеи.

И там был Итан. Его брат. Мальчик одиннадцати лет кричал, съезжая по перилам, врезаясь в виверну на конце и падая кучей на пол. Хеления тоже была там, конечно. Стояла на вершине лестницы, дико смеясь и указывая на результаты ее просьб.

Как она сводила их с ума, толкая на глупые поступки, чтобы они впечатлили ее! Как она сводила их с ума от желания превзойти друг друга.

И она привела их обоих к смертям.

Нет, это было не так. Соран покачал головой с горечью. Хеления только зажгла свечу. Они коснулись огня и подожгли себя.

Соран замер перед портретами на стене напротив лестницы. Он смотрел на лицо Итана, отлично изображенное известным художником, которого мама вызвала из Луирлана. Было даже жутко похоже, он изобразил дух его брата, а в уголках глаз — его постоянный голод. Голод к власти, превосходству, становлению хозяином всего.

Тот же голод отражался в глазах второго портрета. Там был изображен Соран.

Соран отвернулся от Итана и долго смотрел на свой портрет. Этот портрет пострадал сильнее за пятнадцать лет. Большой порез тянулся на горле, словно удар ножом убийцы. Работа Девы Шипов, конечно.

Он был таким юным? Он разглядывал красивое лицо, гордые глаза. Тогда он верил, что мир мог стать его. Что то, что ему не давали, он мог просто забрать, и кто его остановит? Даже мифато не могли совладать с силой, которую пробудили в нем. Никто не мог.

И он сам себя погубил.

Боль пронзила его тело. Соран охнул и посмотрел на уродливый ком. Он вырос с того времени, как он смотрел туда в прошлый раз? Дева Шипов была готова вырваться?

Он отвернулся от портретов и пошел к лестнице. Там он опустился на ступеньку и прислонился к перилам, выдохнул. Он был тут. Он сделал это. Дальше идти смысла не было. Он закрыл глаза и слабо улыбнулся. Столько лет прошло, было приятно перестать бороться.

Он сидел в полусне, позволяя себе думать о Нилле. Несмотря ни на что, несмотря на боль предательства, мысли были приятными. Он вспомнил, как впервые увидел ее, как она встала перед ним и потребовала сказать, собирался ли он съесть виверну, которую он нес с собой. Он представил ее под деревом в центре ловушки, как она исполняла песнь из таверны, чтобы заманить единорога. Он думал о ней за его столом, пока они завтракали.

Он думал о ней в его руках, ее голова лежала на его груди. Теплая, близкая. Идеально подходящая.

Жаль, что он не встретил ее раньше.

Но нет, эта мысль была глупой! Он встретил ее вовремя, когда смог лучше оценить дар, который она принесла в его жизнь: отношения глубже страсти, которую он когда-то питал к Хелении. Если бы он встретил ее в юности, он насладился бы ее красотой, но проглядел бы то, каким сокровищем она была.

Нет, хорошо, что он знал ее недолго и под конец. Он ждал последнего часа и держал эти мысли о ней при себе, молился благодарно богам за то, что дали ему такие ценные воспоминания.

— Соран?

Он нахмурился и заерзал на ступеньке, кривясь от боли в боку. Он резко тряхнул головой, опустил подбородок на грудь. Он бредил. Он мог поклясться, что слышал ее голос.

— Соран. Это я.

Он отвернулся от звука, прижался головой к перилам. Одно дело — утешаться воспоминаниями, но это было слишком. Он не хотел, чтобы Нилла была тут сейчас. Он хотел думать, что она была в безопасности Вимборна, далеко от ужасов грядущей ночи. Далеко от…

Ладонь легла на его плечо. Еще ладонь опустилась на щеку, повернула его лицо к ней.

— Соран. Я тут.

— Нет, — Соран зажмурился. Но он вдохнул и ощутил ее запах — яркий упрямый аромат полевого цветка, растущего между трещин брусчатки на улице, примятый ногами, все еще решительно поднимающий голову к солнцу. Он прильнул лицом к ее ладони, вдруг ослабев. Слезы покалывали его глаза, он скривился. — Нет, Нилла. Пожалуйста.

Она сидела на корточках перед ним, опустила ладонь с его плеча по руке, сжала его пальцы. Он не чувствовал ничего, кроме давления, сквозь нилариум, не мог насладиться прикосновением ее кожи. Но она притянула его ладонь к губам и поцеловала костяшки.

Он открыл глаза и посмотрел на нее.

— Почему ты тут? — он не стал спрашивать, как она пересекла море Хинтер со сломанным мостом. Это была Нилла. Конечно, она смогла. Она могла все, если сильно хотела. Он печально покачал головой, слеза покатилась по щеке. — Почему, Нилла?

Она склонила голову, все еще прижимая его ладонь к своим губам, улыбнулась ему. Его сердце таяло от вида.

— А ты как думаешь? Я тут, чтобы тебя спасти, конечно.

— Ты не можешь меня спасти. Все кончено.

— Да. Возможно, — она еще раз поцеловала его ладонь, а потом села на колени, поймала его лицо ладонями и притянула его к себе. — Но я все еще могу попробовать.

Ее губы встретили его. Нежные, с привкусом соли от моря или слез. Сначала он не ответил. Его тело застыло, как камень.

А потом он потянулся и, игнорируя укол Девы Шипов в боку, прижал ее к своей груди, целуя ее снова и снова. Ее пальцы запутались в его волосах, и когда он попытался отодвинуться, она не пустила его. Он не боролся. Зачем? Зачем думать, что он мог заставить Ниллу что-то делать против ее воли? Он поддался желанию, восхищался прикосновением ее губ, теплом ее тела, ее вкусом и ощущением.

Когда они остановились, чтобы отдышаться, он притянул ее ближе. Она опустила голову на его плечо, ее лицо уткнулось в его шею. Ничто не было важным. Монстры, предательства, возможная гибель. Это не было важным. Она была в его руках.

Прошло время, и она попыталась освободиться. Он с неохотой отпустил. Нилла села на пол, сжимая его ладони, глядя на него. Ее волосы свободно ниспадали, окружая ее лицо, торчали в стороны от ветра и соли. Она выглядела как безумная. Он тихо рассмеялся от вида. Как приятно было обнаружить, что даже сейчас она могла заставить его смеяться!

Он опустил голову. Убрав ладони из ее хватки, он сжал кулаки.

— Ты не должна была приходить, Нилла.

Она хмыкнула, подвинулась и села рядом с ним на ступеньку. Она опустила голову на его плечо, и это простое действие разбило его сердце. Она пару мгновений молчала, но задумчиво, и он знал, что она скоро заговорит.

— Кто это? — спросила она. Он взглянул на нее, она кивнула на два портрета на стене напротив. — Это твой брат?

— Да.

— Что с ним случилось?

— Он умер.

Она молчала какое-то время. Он слышал, как она с дрожью вдохнула, а потом задала вопрос, который он ожидал услышать.

— Его убила Дева Шипов?

— Да.

— Это не вся история. Ты многое не рассказывал мне. О Деве Шипов.

— Да.

Она подняла голову с его плеча. Ее взгляд обжигал его лицо, но он не мог заставить себя смотреть на нее.

— И?

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Когда мне было десять, — сказал он, — близкий друг отца из кампаний Карфины умер от лихорадки, оставив дочь сиротой. За недели до его смерти он прислал письмо в Дорнрайс, и отец отправился к нему. Он был возмущен, увидев, что его друг стал лишь горсткой долгов, которые он оставлял бедной дочери. Он пообещал другу — капитану Терану — что возьмет дочь под свое крыло и позаботится о ней, как о своей. Это обещание отец исполнил в лучшем виде, он не врал. Хеления Теран ворвалась в наши жизни ураганом с моря. Мой брат, Итан, и я всегда были близки. Мы были близнецами, как видишь, всегда были вместе, делили комнату, игры, игрушки, книги, одежду, мысли и планы. Но, думаю, как только мы увидели ее, между нами возникла глубокая пропасть. Хеления была самым красивым созданием. Полным опасного духа! Она могла сводить нас с ума от отчаяния. Первые годы после ее прибытия в Дорнрайс я думал, что ненавидел ее. А потом понял правду.

Нилла сидела рядом с ним тихо и неподвижно. Ее ладонь еще сжимала его, но она не прильнула к его плечу еще раз. Вместо этого она выглядела задумчиво. Он хотел уклониться от ее внимательного взгляда.

— Я был, как ты знаешь, учеником университета Мифатес, — сказал он. — Мой брат был старше и должен был унаследовать Дорнрайс, и второй сын лорда Сильвери должен был выбрать подходящую профессию. Когда мой талант раскрыли, меня отправили в Вимборн учиться, но я возвращался домой так часто, как было разрешено. Визиты были естественными. Никто ничего не подумал. Но на самом деле, если бы не Хеления, я не виделся бы с семьей так часто. К тому времени мы с братом уже ладили. Всегда был повод для ссоры: он испортил мою любимую лошадь, пока меня не было, забрал из моей комнаты что-то из мебели себе. И я каждый раз взрывался от гнева, заставляя бедную мать кричать, что мы ее погубим, а бедного отца разделять нас своими руками и угрожать розгами. Но мне было плевать на эти мелочи. То, как он смотрел на Хелению, злило меня сильнее всего. В шестнадцать мы с ней стали любовниками. Это был секрет, конечно, мы ходили друг к другу в комнаты. Если моя семья раскрыла бы наши отношения, ее отослали бы в монастырь на другом конце Сэрита. Но скрытность усилила наш пыл. Мы верили, что любили друг друга. Но что любовь для парня шестнадцати лет? Я не был верным. Обнаружив радости плоти, я не думал проявлять сдержанность. Месяцы между моими визитами в Дорнрайс были долгими, а в Вимборне было много теплых женщин, которые не были против. Но я всегда говорил себе, что мое сердце принадлежало Хелении. Я хотел взять ее к себе, когда вырасту, и устрою ее жить в красивом доме в Вимборне. Ты знаешь, мифато не женятся, но я не думал, что это может помешать моему счастью. Моя семья не одобрила бы это, но я давно перестал переживать за мнение своих родителей. Я жаждал день, когда смогу забрать Хелению, ожидал радость от вида лица брата, когда он поймет, что она была моей, что она всегда была моей телом и душой! Но в один день… в один ужасный день… — он опустил голову и убрал руку из хватки Ниллы, чтобы закрыть ладонью лицо. — Даже сейчас, после долгих ужасных лет, боль осталась. Притупилась, пожалуй. Уже не режет ножом, как было раньше. Но осталась. Письмо пришло из Дорнрайса. Тогда мы с Гаспаром уже занимались запрещенной магией, желали знать силу заклинаний носрайта. Я едва думал о Хелении неделями, месяцами. Я почти год не был дома. Можно было подумать, что я принял бы после такого удар лучше. Но это не было правдой. Письмо было написано Хеленией, ее изящным почерком с завитками, выведенными старательно. Это было приглашение. На ее свадьбу.

Он замолк. Он никогда не рассказывал эту историю, не произносил слова вслух.

После паузы Нилла прошептала:

— С твоим братом?

Соран кивнул.

— Это было… тогда это ощущалось как ужасное предательство, — он презрительно выдохнул сквозь зубы. — Я считал ее верность мне непоколебимой, и я был лицемером, а доказательство этого потрясло меня. Я не прислал ответ. Может, если бы я отправил ответ или преодолел гордость и прибыл сразу же в Дорнрайс, чтобы поговорить с Хеленией… может, все сложилось бы иначе. Вместо этого я упивался болью, гневом, ненавистью к ней и моему брату. Я рисовал ее в своем разуме как шлюху, а его как наглого хама. Гаспар видел эффект этих мыслей на моей работе, пока мы занимались запрещенными заклинаниями, и он пару раз пытался предостеречь меня. Каждый раз я отмахивался, отказывался. Я даже смог убедить себя на какое-то время, что мне было все равно, что наша работа была для меня важнее Хелении. Я не собирался посещать свадьбу. Я сжег ее приглашение и написал пару сухих строчек оправдания, почему меня не будет. Но дата близилась, и я не находил себе места. Когда день настал, я сбежал из своей комнаты в Эвеншпиле, спустился к гавани, арендовал лодку и доплыл до Роузварда. Дорнрайс был полон гостей со всех концов Сэрита. Я был удивлен размахом свадьбы, ведь думал, что родители не одобрят пару. Хеления была без денег. Едва ли подходила для старшего сына лорда Сильвери. Но нет! Они относились к ней, как к своей дочери, не скупились. Никто не заметил меня. Я был не в мантии мифато, а в скромном одеянии, оставался на краю веселья. Когда настал момент, когда невеста спускается по лестнице в фойе, чтобы встретить моего брата и пройти с ним сквозь толпу в сад роз, где пройдет церемония, я стоял у стены, незаметный. Но Хеления увидела меня. Она появилась на вершине лестницы, роскошная в белом наряде невесты, в руках держала букет роз. Она выглядела как нереальное создание в своей красоте. Я ненавидел ее в тот миг, как еще никого никогда не ненавидел. И моя ненависть пылала во мне, как маяк, потому что она посмотрела прямо на меня и так пристально, что я был потрясен. Она спустилась по лестнице во всей своей роскоши, не сводя взгляда, даже не глядя на Итана, который ждал ее, вытянув руку. Словно в толпе не было никого, кроме нас двоих. Может, я думал, что она побежит ко мне. Может, надеялся, что она порвет с Итаном, подхватит юбки и побежит в мои объятия, умоляя меня забрать ее отсюда. Пока я думал об этих глупостях, я понял, что шел с толпой в сад. И я смотрел, как Хеления и Итан встали под аркой цветущих роз, поклялись в вечной любви и верности. Это был сон. Кошмар. Но я не мог проснуться. Не мог терпеть свадебный пир. Я хотел вернуться в Вимборн после церемонии, поклялся, что не вернусь в Дорнрайс и больше никого из них не увижу. Сколько раз я гадал, почему не сдержал клятву и не убежал в гавань и с острова! Все сложилось бы иначе. Но мне было плохо, я почти жаждал мучений, которые уже ощущал. И я ушел от толпы и поднялся в старую комнату Хелении. Я вошел в ту комнату, такую знакомую для меня, стоял там какое-то время, закрыв глаза, вдыхая ее запах. Розы. От нее всегда пахло розами. Она нашла меня там. Пока ее гости выпивали за нее и ее мужа, она пришла ко мне, проникла в комнату шорохом шелка, принесла запах свежих роз с собой. Я повернулся к ней с гневом в сердце. Ладони тянулись против моей воли, готовые сжать ее шею. Но когда я поймал ее взгляд и увидел слезы в ее глазах, моя ненависть растаяла. «Почему? — спросил я у нее. — Почему он? Зачем ты это сделала?». «Ты думал, я буду ждать вечно? — ответила она, пересекая комнату и бросаясь в мои объятия. — Ты думал, я сложу руки, опущу голову и буду ждать годами, пока ты вспомнишь обо мне? Пока ты не придешь забрать меня своей любовницей, игрушкой на то время, пока я буду тебя удовлетворять? А что потом? Когда моя красота увянет, а твоя любовь ко мне умрет, что мне останется? Испорченная репутация и дети, которых ты мне сделаешь. Так я должна была отплатить за доброту твоему отцу и за заботу твоей матери?». Я был потрясен. Я был эгоистом, не думал о том, что Хеления не хотела наше будущее. Что то, что комфортно мне, погубит ее. «Но почему он? — осведомился я, оставаясь эгоистом. — Если ты хотела мужа, могла бы выбрать кого угодно. Почему Итан?». Она прижалась лицом к моей шее, пальцы запутались в моих волосах. «Думаешь, это просто? — сказала она. — Думаешь, девушке без денег, как я, каждый день делают предложения? Твой брат — наследник Дорнрайса, лорд Роузварда. Я буду леди Сильвери. Я буду в лучших кругах, в красивых платьях и ярких украшениях, мне все будут завидовать!». Ее голос был тихим, но в словах была горечь. Но я все еще мог думать только о себе. Я отодвинул ее от себя, мой гнев мог соперничать только с моей похотью. «И ты берешь его из-за его титула? — осведомился я. — Ты такая мелочная и эгоистичная?». «Да, Соран, — ответила она, прижимая ладони к моему лицу. — Я мелочная, я — эгоистка. Я отчаявшаяся, испуганная и в ярости. И я всегда буду ненавидеть тебя!». Она поцеловала меня. И наша ненависть, наша любовь была как огонь, поглощающий нас. Мы забыли обо всем, кроме друг друга. Ее свадебное платье и клятвы были для меня ничем. Важно было, что она была в моих руках, и я снова делал ее своей. Я хотел лишь доказать, что она любила меня, а не моего брата. Я не слышал, как он вошел. Не видел, как он пересек комнату. Не слышал, как он вытащил нож. Первым предупреждением было то, как вздрогнуло вдруг тело Хелении в моих руках. Я отодвинулся, и все было как в кошмаре — мое зрение темнело, оставляя только ее лицо. Боль в ее глазах. Кровь текла из уголка ее рта. Она пыталась говорить, наверное, произнести мое имя. Она рухнула на меня, но я не мог ее удержать. Мой дух словно убежал из тела, оставив меня бесполезным. Она упала на пол в куче белого платья, лежала между мной и Итаном. Он держал в руке окровавленный нож. Кровь была на его рукаве, на камзоле. Он посмотрел на мое ошеломленное лицо с печалью в глазах. Я едва знал, что произошло потом. Думаю, я напал на него. Забрал у него нож и попытался заколоть его. Нас обнаружили, разняли. Я помнил, как отец кричал, а мать визжала. Может, они думали, что это я убил Хелению… я не узнаю уже, но много раз думал об этом. Ведь меня видели с ножом. Может, они решили, что я убил ее из ревности и напал на брата, когда он решил защитить ее. Но я вырвался и как-то сбежал из Дорнрайса в гавань, к лодке, которая меня ждала. Безумие было таким сильным, что я не пришел в себя, пока не вернулся в Вимборн, в свою комнату в Эвеншпиле. А потом я заплакал, бросался мебелью, бил окна и зеркала, вымещал отчаяние. Когда это прошло, пришла ясность. То, что казалось тогда ясностью. Теперь я знаю, что это было еще более опасное безумие. Я взял свои вещи — перья, чернила, книгу, которую сделал сам. Красную книгу, украшенную розой из позолоты. Красивую книгу. Я сделал ее для своего первого серьезного заклинания. Теперь, глядя на розу, я улыбался, думая, как она подходила для того, что я затеял. Мы с Гаспаром месяцы назад создали тайный кабинет в башне Тиран. Он был там, когда я прибыл, читал книгу. Он стал радостно лепетать при виде меня из-за новой находки… но я не слышал его. Я убрал со стола взмахом руки, наплевав на его работу, его протесты, и разложил свои вещи. Он понял, что я делал. Он пытался меня остановить. Он видел, что я был не в себе, просил подождать, дать безумию пройти. Но я не мог ждать. Я все видел четко, яснее, чем раньше. Тайны, которые всегда были вне нашей досягаемости, силы, которые мне не давались… все было моим.

Соран опустил голову и выдохнул. Луч света, падающего в открытую дверь, подвинулся, пока он говорил. Тени сгустились, солнце стало опускаться к горизонту.

Вскоре наступит ночь. Последняя ночь.

Нилла нежно коснулась его руки. Боги, как он не хотел, чтобы она все это слышала! Но она заслужила знать. Она страдала с ним, отдала свою жизнь и будущее ради него. Она заслуживала знать.

— Я думал воскресить ее, — вздохнул Соран. Было облегчением произнести слова, весь размах его высокомерия. — Точнее… воссоздать. Я думал запретной магией вернуть Хелению к жизни, но не той женщиной, какой она была, а той, какой я хотел ее видеть. Красивой. Чувственной. Энергичной. И верной мне. Слова заклинания будто сами появлялись на бумаге. Меня охватило истинное вдохновение. Бедный Гаспар стоял в стороне и смотрел, и его протесты умерли, заклинание расцветало силой. Я тянул нить за нитью магии из квинсатры, куда больше, чем раньше, чем видел у своих наставников. Я ловил нити, записывая слова, и воздух в башне сиял пульсирующим светом, который, наверное, было видно во всех мирах. Но был изъян. Конечно, был изъян. Я думал, что моя любовь к Хелении была чистой. Я был уверен, что и мое творение будет чистым. Я не учел искаженную природу своей страсти. Я не подумал о гневе и ненависти, которые я вплел в те слова создания.

Он замолчал. Он снова опустил голову на ладони, зажмурился. Пытался не видеть, как розы загораются. Не хотел ощущать шипы в боку.

— Потому сила создания — для богов, — сказал он. — Мы создаем из того, что уже в нас. Наши создания — наши отражения, и все. Я не создал новую Хелению, я сотворил существо из своего разума.

Он написал заклинание и ощутил, как создание оживало под пером. Знал. Он, конечно, знал. Он не мог породить монстра, не понимая, что сделал. Но сила уже текла в нем таким потоком, что он дал ей унести его, не думая о последствиях.

Носрайт появился в Эледрии. Она порвала город Веспрэ, уничтожила множество жизней, несла разрушение с беспощадностью сильной бури.

— Ты знаешь, что было дальше, — тяжело сказал Соран. — Король Лодираль отыскал меня, проклял и запер за мои преступления тут. Он хотел, чтобы я умер, конечно. Он ожидал, что ужас, который я создал, давно меня поглотит. Он не ожидал, что я так долго протяну.

— Что случилось с твоей семьей? — тихо спросила Нилла.

Соран поежился. Он надеялся, что не станет рассказывать эту часть истории. Но она спросила, и он не мог отказать.

— Я принес носрайта с собой в Роузвард, — сказал он, — вместе со всеми книгами заклинаний, какие я мог унести. Я думал, это будет концом. Я спрячусь от мира до конца своих дней. Я думал, если не буду открывать книгу заклинаний, Дева Шипов останется внутри. Я хотел предупредить семью, чтобы они забрали людей и уплыли в море Хинтер. Но в первую ночь… я не мог дать им увидеть себя. Мои ладони болели от проклятия, еще больнее был стыд от того, что я сделал, чем стал. И я пробрался в Дорнрайс в тайне, скрылся в своей старой комнате и рухнул на детскую кровать, уставший от горя и ужаса. Мне все это снилось. Самый яркий кошмар, который будет со мной до смерти. Я видел, как Дева Шипов выбралась из книги заклинаний. Ее лозы тянулись по коридорам Дорнрайса, рвали дерево, гипс и камень. Она нашла моего брата первым, и что она с ним сделала…

Он не мог произнести это. Дева Шипов воплотила все его убийственные мысли, сделала это с Итаном. А потом напала на его отца и мать, которых он презирал за то, что они позволили брак между Хеленией и Итаном. И она растерзала всех в доме.

— Я не понимал, как легко она могла сбежать. Я не знал тогда, как сковать ее, даже не понимал, что это нужно было делать. Она бегала по Дорнрайсу, и когда я проснулся утром, утомленный от снов, когда я вышел и обнаружил первое тело…

Всхлип вырвался из его горла. Потом еще и еще. Он был тем же юношей, что и тогда. Он был наглым дураком, который вдруг столкнулся с жуткой правдой своего сердца. Боль этого открытия была хуже боли от его проклятых ладоней, хуже агонии шипов, которые резали его плоть ночь за ночью, год за годом, пока он бился с монстром своего разума.

Нилла обвила его руками. Он задрожал и попытался отодвинуться, но она сжимала. Почему? Она должна была ненавидеть его теперь! Она должна была понять, что зря отбросила свою жизнь. Из-за монстра. Он не заслуживал милосердия. Он заслужил смерти, которая ждала его этой ночью.

Но Нилла крепко сжала его, и он перестал бороться, прильнул к ней и опустил голову на ее плечо, выпустил слезы. Как давно он не плакал? С того дня ни разу, с того ужасного утра, когда он бродил по Роузварду, обнаруживая резню, которую устроило его творение. Слезы теперь текли потоком, могли утопить истекающее кровью сердце.

Поток, наконец, утих. И Нилла все еще обнимала его. Ее щека прижималась к его макушке, ее ладонь гладила его щеку. Он не заслужил это утешение, эту нежность. Но он не мог найти силы отодвинуться.

— Этой ночью все закончится, — сказал он, слова были хриплыми. — Этой ночью она освободится. И уничтожит все… все, — он коснулся ее ладони, прижал ее к своей щеке. — Она убьет тебя. И заставит меня смотреть.

Нилла молчала какое-то время. Он ощущал, как ее пальцы напряглись на коже его лица в шрамах. А потом она села прямее, отодвинула его от себя. Она поняла? Осознала правду? Она пожалела, что выбрала его и оказалась тут?

Она поймала его подбородок и заставила посмотреть на нее. Ее глаза блестели от слез, но пылали яростным внутренним светом.

— Что ж, — сказала она, — нам просто нужно ее остановить, верно?

26

Нилла стояла на пороге Дорнрайса, смотрела на спутанные стебли мертвых роз. Солнце уже спускалось к горизонту. Вскоре стемнеет.

Царство Кошмара подступало по краям.

Она повернулась и посмотрела на Сорана, еще сидящего на ступеньке в ожидании. Он прижимал ладонь к боку и кривился от боли. Заклинание билаэр… Нилла поежилась. Он рассказал ей, что сделал, как вызвал Деву Шипов из разума Гаспара в свой. Заклинание билаэр заперло ее в кусочке его разума, сдерживало, чтобы он мог вернуться в Роузвард. Отросток был физическим воплощением духовного состояния.

Заклинание было сильным. Нилла ощущала, как его сила пульсировала вокруг Сорана. Он мог поддерживать заклинание неделями, месяцами. Оно было намного сильнее, чем версия, которой Гаспар пытался управлять носрайтом, и он протянул восемь месяцев.

Но сможет ли она попросить Сорана терпеть это? Он столько страдал… и это страдание усилилось в десять раз. Дева Шипов пыталась вырваться, и ее попытки удвоятся ночью. И тут, в воздухе Хинтер, она была намного сильнее. Было ли справедливо просить Сорана терпеть такую боль, потому что она не могла жить без него?

Нет. Это нужно было закончить. Этой ночью.

Так или иначе.

Нилла расправила плечи и встала перед Сораном. Он смотрел на ее босые ступни, не мог поднять взгляд на лицо.

— Скажи, как сковать носрайта, — сказала она.

Он закрыл глаза. Белые волосы вокруг его лица покачнулись, он замотал головой.

— Ну же, — Нилла скрестила руки. — Мое перо и книга заклинаний ждут меня в маяке. И я научилась паре приемов, да? Почему не попробовать? Я могу написать новое заклинание оков. Я не буду пытаться создать своего носрайта. Мне нужно только поймать ее и сковать новым заклинанием. Это ведь возможно

Он медленно поднял голову, склонил на бок и посмотрел на нее, хмурясь.

— Если бы у меня были годы на твое обучение, чтобы отточить твои навыки, даже тогда… — он пожал плечами. — Дева Шипов сильнее, чем ты думаешь.

Нилла прищурилась. Каким наглым он был?

— Она — твое создание.

Он приподнял бровь.

— Значит, она сильна настолько, насколько ты смог ее сделать. Верно?

— Это… можно и так посмотреть, да, — Соран сел прямее, размял шею и сцепил слабо ладони, свисающие между колен. — Нужна сила равная или выше моей, чтобы сковать ее.

Нилла слабо улыбнулась.

— Я могу это сделать.

— Не можешь.

— Мы все равно обречены, да? Я могу попробовать, — она села на корточки перед ним, опустила ладони на его. — Скажи заклинание. Скажи, как ты сдерживал ее все эти годы. Я успею дойти до маяка, и если ты удержишь ее в оковах еще одну ночь, я запишу заклинание.

Он смотрел в ее глаза. Было больно находиться так близко к нему и ощущать силу его отчаяния. Но Нилла не отвела взгляда. Она смотрела в его глаза, не вздрагивая, и она видела, как отчаяние дрогнуло, искра восхищения озарила его лицо.

— Вы глупая, мисс Бек, — сказал он, наконец.

— А то я не знаю, маг Сильвери, — ответила она с усмешкой. Она коснулась его щеки, погладила пальцами большой шрам. — Скажите, как это сделать. Дайте попробовать.

Он медленно кивнул.

— Хорошо. Слушай внимательно. Заклинание старое и записано почти полностью на старом аранелийском. У тебя получится лучше, если ты запишешь его своим языком. Начинается так.

Он стал говорить слова, которые Нилла не знала. Они лились слишком быстро, чтобы она их понимала, но она кивала и внимательно слушала, пытаясь впитать его слова. Она ощущала в них силу. В устной форме они не могли вызвать магию из квинсатры, но потенциал призыва там был.

И их было слишком много. Они были сложными, странными. Так много. Ее упрямый оптимизм рушился, пока она слушала, и она понимала, что ее идея была глупой. Конечно, он не хотел рассказывать. Это было просто тратой времени.

Но какой еще был выбор?

Соран добрался до конца заклинания и мрачно и невесело рассмеялся.

— Это первая часть, — сказал он.

Нилла сглотнула.

— А сколько их?

— Пять.

— Ох.

Соран сжал ее ладонь.

— Видишь, милая? Это невозможно.

Милая? Нилла опустила голову, жар проступил на ее лице. Как глупо было радоваться таким простым словам! Но ей было все равно. Она умрет этой ночью, может, через час или два. Может, она заслуживала немного глупости.

Она подняла голову, посмотрела на Сорана, стиснув зубы.

— Мне нужно идти. Я не брала перо и книгу с собой, и мне нужно поспешить, если я хочу успеть до маяка до заката. Я… думаю, тебе лучше остаться тут.

Он посмотрел на нее с вопросом.

— Нилла…

— Нет, послушай! Твое заклинание оков сильное. Я это ощущаю. Ты планируешь выпустить ее, как только она проступит, но тебе не нужно. Борись с ней. Прошу. Хоть немного. Дай мне шанс вернуться в башню и попробовать чары оков. Что ты теряешь?

— Тебя, — сказал Соран. — Я же говорил, Дева Шипов не убьет меня первым. Она найдет тебя и заставит меня смотреть, как она пытает тебя, рвет на кусочки. И я не смогу остановить ее, — он крепче сжал ее ладонь. — Тебе нужно покинуть Роузвард. Лодки еще есть в гавани. Тебе нужно в море. Можешь забрать еду из буфета для пути, твоя магия будет питать тебя дольше. Твоя кровь ибрилдиан сделает тебя мишенью в Эледрии, так что нужно…

— Ты себя слышишь? — Нилла рассмеялась. Она не сдержалась. Звук просто вылетел, и она не пыталась его сдержать. А потом она встала, склонилась и поцеловала его звучно в его приоткрытые от удивления губы. Отпрянув на шаг, она постучала по его голове костяшками. — Я уже говорила и повторю еще раз — я решаю, куда мне идти и что делать. Не ты. И я решила остаться в Роузварде. Ты можешь выбрать, бороться или нет. Ты можешь выбрать, выпускать ли Деву Шипов порвать тебя. Но я запишу проклятое заклинание оков. И если она доберется до меня раньше, чем я закончу, я хотя бы умру, сражаясь.

Она покачала головой, снова смеясь, хотя уголки глаз покалывали слезы.

— Я не брошу тебя, Соран Сильвери. Никогда.

Он встал. Он был таким высоким и широким, почти пугающим своим присутствием. Он смотрел на нее, разглядывал ее лицо. Воздух нагрелся между ними, пока он удерживал ее взгляд.

А потом он поймал ее лицо холодными ладонями. Она поежилась от холода нилариума, но закрыла глаза, когда он отклонил ее голову. Его губы прижались к ее, и это было как священное прикосновение душ. Она поежилась от этого прикосновения. Жаль, она не могла затеряться в этом мгновении, дать этому поцелую привести к следующим.

Но он быстро отодвинулся, его губы замерли над ее. Его глаза были так близко, что она видела зеленые искры среди серого, и глаза были полными света, хоть тени в зале стали темнее.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Он сказал это впервые.

Несмотря ни на что — потерю, страх, ожидание ужасов — счастье наполнило сердце Ниллы. Она еще раз нежно поцеловала его и улыбнулась в последний раз.

— Увидимся утром, сэр, — сказала она.

Она повернулась и побежала за дверь к спутанным лозам мертвых роз. Солнце быстро опускалось, и у нее было мало времени.

* * *

Соран смотрел вслед Нилле, пока она не пропала из виду.

Как странно, что он встретил ее сейчас. Что после стольких лет и всех грехов боги решили послать ее в его жизнь. Он не заслужил такого. Он не молился, всегда считал свой интеллект закрытым от неизвестных миров и реальностей. И когда интеллект предал его, когда он раскрыл глубины своей порочности, он решил, что боги ничего не хотели делать с таким, как он.

Теперь он жалел, что не знал, как молиться. Жалел, что не знал, как поблагодарить за украденные мгновения, за любовь, которая цвела в его сердце в шрамах, от которой он ощущал себя снова юным, ощущал надежду, что где-то в мире росло добро и сияла жизнь. Он не мог войти в тот мир… нет, для него было слишком поздно.

Но это было милосердие, чтобы он знал, что такое существовало. Где-то.

Тени удлинились. Соран посмотрел на оранжевое небо. Солнце пропало из виду, и звезды уже слабо мерцали сверху.

Он пошел по залу. Внутри было почти темно, как ночью, сумерки не могли пробиться сквозь спутанные ветви, закрывшие окна. Он ощущал по краям движение.

Когда он прижал ладонь к боку, он ощутил там Деву Шипов.

Она убьет Ниллу этой ночью.

— Нет, — Соран стиснул зубы, его дух поднялся в груди с силой, какой он не ожидал. Он спасет ее. В последний раз. Он будет биться, отгонять Деву Шипов. Он не был дураком, чтобы верить, что Нилла запишет заклинание. Она не могла. Это был простой факт. Но он сохранить ей жизнь еще одну ночь.

И когда наступит день, она обнаружит его разорванным и поймет тщетность своей жертвы. Она по своей воле уплывет на лодке, оставив Роузвард позади навеки. Он должен был защитить ее хоть одну ночь.

Соран оторвал взгляд от пола, посмотрел на лестницу. Там были его старые комнаты. Когда-то он хранил заклинания под кроватью. Они остались там? Это не поможет против носрайта, но все же…

Постанывая от боли в боку, он пошел по лестнице, сжимая перила, подтягиваясь, каждый шаг был агонией. Царство Кошмара подступало за ним, шипы рвали камни. Он должен был спешить!

Он добрался до вершины лестницы, и вспышка в животе заставила его согнуться и упасть на колени. Его ладонь надавила на комок, он пытался физически подавить боль. Он закричал, упал на лицо, его лоб уперся в пол.

«Мой милый, моя любовь».

Голос Хелении шептал ему на ухо. Он вдыхал ее пьянящий аромат.

«Ночь настала, и она наша. Выпусти меня. И мы станем едины».

27

Нилла бежала, пока солнце садилось, по Роузварду.

Почему она была такой недальновидной? Нужно было взять перо и книгу с собой, когда она пошла искать Сорана в Дорнрайсе.

Может, это было к лучшему. Если Соран сможет отвлечь Деву Шипов в другой части острова, у нее будут лучше шансы сковать ее чарами.

О, боги, чем она думала? Словно был шанс разгадать такое заклинание! Но она должна была попробовать, иначе в чем был смысл учиться магии? Ее кровь ибрилдиана кипела в венах, спящая сила ждала, пока ее используют. Было глупо представлять, что у нее были шансы, но она хотела так думать.

Тьма подступала. Она задержалась рядом с Сораном. Но оставить его было сложно, ведь она могла никогда… после этой ночи они…

Она побежала быстрее. Царапины и боли, которые она получила прошлой ночью, боль в мышцах после пути по морю Хинтер пропали, пока она глубоко вдыхала воздух Хинтер.

Мир темнел, ее зрение обострилось, и стало видно то, что тени пытались скрыть. Она пыталась не вглядываться в тени, не смотреть на собирающиеся лозы и цветущие розы. Маяк виднелся впереди, так близко! Она тяжело дышала, в боку кололо, но она двигалась вперёд.

Щебет зазвучал в ночи, и через миг к ней поспешил, ковыляя, неуклюжий силуэт, хлопая крылом, подняв гребень.

— Червь! — Нилла замерла, уперлась ладонями в колени, глубоко дыша. Ветер поднялся с моря, дул холодом на ее потную кожу, пока виверна вилась у ее ног, нервно щебеча. — Лучше не оставаться тут ночью, — сказала она, гладя гребень виверны. — Дева Шипов близко. Я не знаю, смогу ли остановить ее. Если знаешь, что для тебя хорошо, неси отсюда чешуйчатый зад поскорее!

Она вдруг склонилась и поцеловала тупой нос виверны. Зверек пискнул и отскочил, чуть не споткнулся об свой хвост. А потом виверна выпятила грудь, воркуя с довольным видом.

Нилла покачала головой.

— Я серьезно, — сказала она, вытаскивая из карманов штанов когти из нилариума. — Уходи, пока можешь, — она надела когти на пальцы и посмотрела на открытое окно наверху, ее цель. Выдохнув с тихой молитвой богам, которые слушали, она прыгнула, впилась когтями в камень, стала подниматься по маяку.

Этот подъем ощущался дольше. Чем выше она была, чем дальше был мир под ногами, словно бездна открылась, откуда не было возврата, если упасть. Вопли виверны звучали эхом какое-то время, но вскоре пропали за голосом ветра, за шумом моря, бьющегося об берег далеко внизу. Она поднималась дальше, и даже эти звуки пропали, оставив ей кокон тишины.

Ладонь за ладонью, босые ступни искали трещины для пальцев ног. Она подумала о матери — о ее беспечном смехе, об улыбке, какую она послала Нилле перед последним подъемом, который погубил ее. Она подумала о папе, избитом жизнью, боящимся мира, которому он никогда не принадлежал.

Она подумала о Сэме. Его длинных волосах, быстрой улыбке и хитрых взглядах. О неподвижности его лица, когда нож пронзил его бок, и боль впилась в него.

О, Сэм. Сэм. Он был бы еще жив, если бы не она.

Нилла стряхнула слезы с глаз и продолжила подъем. Почему окно было так далеко? Ночь сгущалась. Звезды сияли, незнакомые звезды на незнакомом небе, далекие миры, отделенные простором Хинтер.

Она искала признаки Девы Шипов. Ничего не было. Соран сдерживал ее? Он был еще жив? О, боги, пусть он будет еще жив!

В этот раз, когда она добралась до подоконника и втянула себя в комнату, она не остановилась, чтобы оглядеться, не искала на столе Сорана перья и чернила. Ей не нужны были чернила. Он зачаровал ее перо, когда исполнил церемонию и привязал перо. Оно могло писать без чернил.

Она побежала по лестнице вниз, и та вилась, правая ладонь Ниллы скользила по стене для поддержки. Она ощущала защитные заклинания в камнях, работу королевы Дасиры. Эти заклинания пробуждались, готовились к атаке носрайта. Это означало, что Дева Шипов уже была в пути? Она так быстро пробила защиту Сорана? Она уже…

С тихим криком Нилла пробежала последние повороты на огромной скорости. Она появилась из дыры в потолке, спрыгнула на пол, когда перила закончились. Ладони и лодыжки болели, но Нилла легко перекатилась, чтобы тело поглотило удар, и поднялась на корточки.

Ее книга. Ее перо. Все еще на столе, где она их оставила. Было странно видеть их там после стольких месяцев, в этом знакомом месте. От этого она почти поверила, что восьми месяцев не прошло с тех пор, как она стояла в этой комнате, сидела за тем столом. Вдруг показалось, что это было вчера. И в чем-то так и было.

Она подтянула книгу к себе. На страницах не было заклинаний, все записанное она уже использовала. Остальная книга была пустой, ждала, какие заклинания она добавит.

Нилла взяла перо, проверила на краю страницы. Чернила текли ровной чертой. Хорошо. Перо было готово.

Что теперь?

Она склонилась над книгой, посмотрела на пустую страницу. Ее разум будто остановился. Она слышала эхо голоса Сорана, говорящего слова на старом аранелийском потоком.

Он был прав. Она не могла записать такое заклинание. Она даже не помнила, с чего начать. Ей не хватало умения, понимания. Боги, она даже не помнила больше пары слов! И это была одна часть из пяти.

Что она могла сделать?

Нилла задрожала. Она ярко вспомнила прикосновение лоз Девы Шипов, боль от ее шипов. Вдохнув, она верила, что вдохнула ядовитую сладость роз. Она видела, что этот монстр мог делать, используя разумы смертных, как и в физическом облике. Она была огромной, ужасной. Ее не остановить. Может, ее создатель мог создать свежие оковы, но Нилла? С двумя неделями обучения и дрожащей рукой?

Но ей нужно было что-то сделать.

Голос Сорана звучал в ее памяти:

«Он сказал, что поведал историю. И все».

Нилла закрыла глаза, склонила голову и представила мальчика-ибрилдиана. Потерянного принца. Она видела, как он склонился над страницей, которую она ему дала, его ладонь летала, пока он делал странные метки, кляксы и линии, которые казались ей лишенными смысла.

«Он рассказал историю… и она сбылась».

В этом был смысл, да? Или почти был, если она не пыталась принять идею так сильно.

Магия, которую она тянула из квинсатры, управлялась записанными словами. И слова становились реальностью. Как ее пылающий меч. Разум соединялся с символами на странице, и рождалась магия.

Если это работало для таких вещей, почему не могло работать шире?

Как сильно она могла развить… историю?

Она открыла глаза и смотрела на пустую грозную страницу. Казалось, она смеялась над ней. Пора показать, кто тут главный! Она взяла перо и начертила длинную линию по центру страницы от верхнего правого угла до нижнего левого. Нилла мрачно улыбнулась. Пожав плечами, она наклонила книгу и стала писать по диагонали. Не думая о почерке и фразах, она написала:

Как-то раз стояла я пред вратами Дорнрайса.

Что-то дрожало у ее кожи.

На миг, короткий миг, ее зрение раздвоилось. Она была тут. Над книгой с пером в руке…

Но она почти видела врата. Свет луны раскрывал их разбитое состояние, они почти рухнули с петель, кованое железо искривилось, столбики задушили лозы. За ними дорога вела среди чащи шипов к огромной двери дома. Это была тень, но все же…

Нилла пошевелила плечами, размяла шею и склонилась над страницей.

Мне было холодно. Ветер пронизывал, дул с воды.

Ее зрение снова раздвоилось. Она ощущала неподвижность комнаты вокруг себя, но и дрожала от холодного ветра, пронзающего ее рубашку и вызывающего мурашки на коже. Она стиснула зубы и прищурилась.

А потом она улыбнулась.

Я держала в руках топор.

* * *

До этого ему всегда нужно было заклинание, чтобы видеть Царство Кошмара. Теперь заклинание не требовалось.

Она была в его теле, в его разуме.

Соран оттолкнулся от пола. Физический мир вокруг него был темным и неподвижным, но сверху был слой реальности Кошмара, живой от движения. Лозы Девы Шипов поднимались по стенам, ползли по полу, по потолку. Розы цвели и сгорали, шелковистые лепестки осыпались, оставляя приторный запах.

Он встал, тяжело дыша. Пот лился по лицу, пока он шагал по залу. Ему нужно было попасть к старой комнате. Где-то там он мог найти заклинание. Что-то, что мог использовать как оружие. Лозы тянулись к его ногам, но он все еще управлял собой. Они не могли удерживать его дольше пары секунд, он вырывался.

«Почему ты убегаешь? Любимый! Ты звал меня в себя. Ты хочешь меня!».

Она окружила его. Ее голос шептал из горящих роз, дрожал в лозах, трепетал в листьях.

Соран повернул за угол в коридоре, дальше начинались покои семьи. Все место было заполнено лозами.

Но это было не настоящим. Пока что. Заклинание билаэр еще держалось, и носрайт не мог появиться в физическом облике.

Соран заставил зрение проясниться, сосредоточился на физической реальности. Он видел тот же длинный темный коридор, стены были исполосованы, но без лоз с шипами. Он шагал, вытянув руки. Реальность Кошмара местами становилась слишком сильной, и лозы ловили его, рвали его, мешали двигаться. Он шагал, не замечая ужасные порезы на коже, добрался до двери почти в конце коридора. Он споткнулся и упал, ладони схватились за ручку двери, и она открылась под давлением. Дверь открылась внутрь. Соран упал с ней, рухнул тяжко на пол.

«Иди сюда, любимый. Хватит глупых игр».

Он поднял лицо с пола. Она стояла перед ним. Хеления. В тонком платье, которое липло к ее смуглой коже, шнурки на груди были заманчиво развязаны. Она соблазнительно улыбнулась, и это всегда вызывало кипение его крови. Она играла со шнурками платья, тянула, чтобы они развязались сильнее.

«Наконец-то! — шептала она. — Никто не встанет между нами. Эта мерзкая дрянь далеко».

Соран заметил блеск, нить магии с одним концом в его боку, в жутком коме под его кожей. Другой конец пропадал в груди Хелении.

Она увидела, куда он смотрел, и ее улыбка стала ужасной гримасой.

«Хватит этого! — прошептала она. — Отпусти меня, Соран. Ты знаешь, что это заклинание не сможет держать меня долго», — она сжала нить заклинания и потянула, пока та не оказалась на грани разрыва. Но она не порвется. Она крутила нить, дергала с силой, и с каждым резким движением милая картинка Хелении таяла сильнее, показывая жуткую фигуру из шипов вместо нее.

Соран закрыл глаза. Нужно было сосредоточиться. Когда он открыл глаза, мир был темным, слишком темным, чтобы видеть больше, чем силуэты мебели. Но он хорошо знал план своей комнаты.

Сил встать не было, он пополз на животе по полу, добрался до кровати, где хранил заклинания. Что-то полезное могло остаться. Он протянул руку под кровать, порылся среди пыли и обломков. Что-то зашуршало. Обрывок бумаги.

Его сердце дрогнуло.

Он вытащил страницу, сел у столбика кровати. Он развернул бумагу, посмотрел на слова и… и…

— Что это такое? — завопил он.

Лозы окружили его, лились с края кровати, выползали из-под нее. Соран с воплем попытался встать, но лозы сковали его лодыжки, обвили голени, тянули, пока он не рухнул на бок.

Дева Шипов сидела на коленях перед ним, ее лицо из лепестков роз было близко. Ее длинные пальцы-ветки играли с нитью билаэра.

«Если освободишь меня, я появлюсь в твоем мире, и ты больше не будешь одинок».

«Я не успею побыть одиноким, — прорычал он. — Ты порвешь меня раньше, чем я вдохну три раза!».

«Ни за что. Я тебе не наврежу».

Слова лились с ее шелковистых губ, но шипы впивались в его плоть. Кровь текла, он кричал от боли. Нить натянулась, как струна арфы, и комок на его боку двигался, грозил лопнуть.

«Соран, Соран, — ворковала Дева Шипов. Она нежно коснулась его лица ладонью. А потом сжала его челюсть длинными пальцами, вонзая шипы до кости. — Мы оба знаем, как это должно закончиться. Ты не можешь удерживать меня дольше. Я становлюсь сильнее с каждым мигом. Отпусти меня, любимый. Отпусти, и я…».

Соран уловил краем глаза движение на пороге, посмотрел туда. Его глаза расширились.

Дева Шипов заметила, что он отвлекся, повернула длинную шею из лоз, черные дыры ее глаз сосредоточились.

«Ты!» — зашипела она.

Она прибыла так тихо, что он мог не заметить. Это была Нилла. Или… почти Нилла.

Мерцающий призрак стоял у двери, пропал и вернулся, стал чуть плотнее. Призрак был без цвета, не ощущался как из плоти и крови, но это была Нилла. Она погасла, вернулась четче, посмотрела на Сорана. Она тряхнула головой, пропала и появилась снова.

В этот раз она увидела носрайта.

Ее рот открылся, и воздух вокруг нее словно задрожал от дикого вопля, который не мог долететь до ушей Сорана сквозь реальности. Но он ощутил это, как и магию, исходящую от призрака, пока она неслась по комнате, поднимая тень без формы над головой.

Она опустила эту тень, и она стала плотной достаточно долго. Он видел, как клинок топора рассекает Деву Шипов, отрубая руку у плеча.

Носрайт с визгом выпустила Сорана, ее лозы дрожали от шока из-за жестокого удара. Соран поднял голову, стряхнул волосы с глаз и посмотрел на Царство Кошмара.

Тени извивались, длинные лозы тянулись как пальцы к Нилле, чтобы поймать и сокрушить ее. Ему было сложно увидеть ее. Магия, питающая Ниллу, была сильной. Она сама создавала это заклинание? Каждый раз, когда она взмахивала топором, ее удары попадали метко. Клинок рассекал ветки и розы, и Дева Шипов кричала от гнева и боли.

А потом лоза поймала запястье Ниллы. Рот девушки сформировал О от удивления, ее глаза округлились на миг, и Дева Шипов бросила ее в стену. Призрак угас и снова появился, его поддерживала упрямая магия, но слишком слабая, чтобы вырваться из хватки носрайта. Ее зубы сверкнули в оскале. Она подняла свободную руку, чтобы потянуть за лозы. Когда шипы впились в ее ладони, она угасла от боли, но вернулась через миг. Заклинание было упрямым!

Соран уперся ногой, чтобы встать и броситься на монстра. Но что он мог? Он был из плоти, а они были нематериальными. Он не мог коснуться носрайта, как и она не могла его касаться без заклинания.

Заклинание…

Он огляделся, заметил страницу в паре футов от себя, бросился к ней. Глупое заклинание, но все, что у него было. Вытерев кровь с глаз, он быстро прочел строки, ощутил, как квинсатра открылась, и магия скользнула к нему.

Дева Шипов подняла ладонь, на концах пальцев были огромные шипы, нацеленные на призрачное лицо Ниллы. Ее большой и указательный пальцы замерли в дюйме от глаз пленницы, пылающих возмущенно на лице Ниллы.

— Хеления! — закричал Соран.

Дева Шипов повернулась. Черные глаза смотрели на него, она открыла рот и зашипела.

Соран бросил заклинание. Оно попало по лицу носрайта и взорвалось, бросая слизь в стороны. Слизь шипела и сжигала все, чего касалась.

Дева Шипов завизжала от удивления и отпустила Ниллу, ее ладони с шипами рвали вязкую слизь, которая прилепила ее ладони к голове. Другие ладони появились из лоз, рвали ее голову и тело. Но все, чего касалась слизь, прилипало, и она ломала свои руки, пытаясь вырваться.

Нилла опустилась на пол. Ее призрак чуть не пропал, но она вернулась, посмотрела на извивающегося носрайта. Она встала и подняла обе руки, в ладонях вдруг появился топор, четкий, словно в физическом мире.

Нилла замахнулась.

Клинок рассек лозы, шипы и руки, пробил шею Девы Шипов, и сила взмаха несла Ниллу дальше, пока клинок не стукнул по стене.

Черные глаза Девы Шипов смотрели между множества ладоней. На миг она снова выглядела как Хеления.

Она моргнула.

Ее голова упала с плеч на пол. Она покатилась и пропала облаком тьмы, словно дыма.

Лозы на полу, стенах и потолке отступали. Шипя, они поспешили в Сорана, погрузились в его живот, в ту часть его души, где был билаэр. Он закричал и рухнул от сильной боли.

28

— Соран!

Нилла попыталась шагнуть к упавшему магу, но шип страха пробил ее концентрацию. Она опустила ногу, потеряла плотность и вернулась в свое тело в миле от Дорнрайса.

Она дернулась на стуле, чуть не выронив перо. Слова на странице плавали перед глазами.

— Зараза! — Нилла сосредоточилась, чтобы послать сознание в Дорнрайс. Ее ладонь дрожала, пока она писала следующее предложение на бумаге, тянула в себя магию из квинсатры.

Стало видно спальню в Дорнрайсе, силуэты с мерцающим слоем Царства Кошмара. Нилла встряхнулась и поправила хватку на топоре. Было сложно поддерживать разделенное сознание!

Соран лежал на полу у кровати. Она видела, как лозы с шипами лились из комка на его боку, хотели вырваться.

Она осторожно подошла к его телу и опустилась на колени. Он еще дышал, слава богам! Его грудь вздымалась с затрудненным дыханием, глаза были приоткрытыми, смотрели в пустоту. Заклинание билаэр мерцало в его теле, пульсировало в костях уродливыми волнами света квинсатры. Сила, которую требовало это заклинание, потрясало.

Но пока Соран держал Деву Шипов в себе, ее нельзя было запереть в новую книгу заклинаний.

Нилла села на пятки, разглядывая Сорана и заклинание. В маяке она замерла, рассказывая историю чернилами и магией. Она видела, что нужно было сделать, чтобы разбить заклинание, отрезать Деву Шипов от Сорана. Но если она сделает это, носрайт появится в физическом мире. Нилла поежилась, вспомнив ужас, который монстр сотворил в Нинталоре, когда он рвал камень, словно он был ничем.

Могла ли она сделать это? Она честно верила, что могла создать оковы, которые сдержат носрайта? Если она сломает заклинание Сорана и не сможет создать оковы, им конец.

Пока ее физическое тело склонялось над книгой в миле от поместья, плечи были напряжены, а перо замерло наготове, призрак Ниллы медленно встал, стараясь не потерять облик, и поднял топор.

— Нилла? — веки Сорана трепетали. Он посмотрел в тени над собой. Он ее видел? — Нилла, ты тут?

«Я тут, — ее голос странно разносился эхом через расстояние и реальности. Она поправила стойку и сглотнула. — Отпусти ее, Соран. Пора».

Он нахмурился. Она не знала, слышал ли он ее, но его ладонь подвинулась к комку на его боку, и боль на его лице разбивала ее сердце.

— Я не могу отпустить ее, — сказал он. — Она найдет тебя. Порвет тебя.

Нилла стиснула зубы, находясь в маяке.

— Я готова так рискнуть, — прошептала она.

Ее ладонь двигалась. Перо неслось по странице, слова лились из ее души. Ее призрак взмахнул топором обеими руками и опустил его на бок Сорана. Призрачный клинок прошел сквозь его плоть, заклинание в нем и узел, где сияющая нить была намотана.

Клинок рассек нить заклинания.

Когда сила разорванного заклинания ударила Ниллу по лицу, ее выбросило из Дорнрайса, из той реальности. Она вернулась в физическое тело с силой, рухнула на пол на стуле, перо вылетело из ее руки.

Она лежала миг, ничего не видя. Зрение медленно вернулось, и Нилла увидела балки. Она вдохнула, воздух застрял в горле.

«Соран!».

Она не планировала, что ее выбросит из комнаты. Она хотела быть с ним, поймать носрайта, пока она не появится в физическом мире. Дева Шипов уже была в Дорнрайсе? Она уже проникала в физическую реальность и рвала бывшего господина?

— Нет, нет, нет! — Нилла вскочила, споткнулась в спешке. Нервы были на пределе, магия из квинсатры ответила, пылала на ее пальцах и в уголках глаз огоньками. Она схватила стул, подняла его. Где было ее перо? У двери на полу.

Ругаясь, Нилла вскочила со стула, пересекла комнату в несколько шагов и схватила перо.

Бум!

Дверь гремела. Вокруг нее искрилось заклинание, записанное на стенах. Защита королевы Дасиры на стенах маяка еще держалась.

За дверью что-то двигалось, заметное в щелях. Что-то большое и тяжелое.

Сладкий и нежный голос прошептал:

«Я знаю, что ты тут, милая дева».

* * *

Соран на какое-то время затерялся в боли, вспыхивающей в его голове, спине и душе. Заклинания не должны были разрывать так жестоко.

Но когда агония угасла, он пришел в себя. Комната стала четче вокруг него. Он лежал на полу в луже крови, и когда стал двигаться, физическая боль пронзила бок. Он скривился, прижимая ладонь к ране, и посмотрел вниз. Кровь и гниль текли из места, где до этого было заклинание билаэр. Пахло ужасно, но как приятно было телу! Он закрыл глаза и наслаждался облегчением, несмотря на боль.

Его глаза раскрылись. Дева Шипов! Она была свободна. Обрела тело где-то на Роузварде.

Он сжал столбик кровати и поднялся, держась за него. Прижимая ладонь к боку, он тяжело дышал. Ужас от беспомощности грозил одолеть его. У него не осталось заклинаний. Ничто не помогло бы против выпушенного носрайта. Розовой книги больше не было, и Нилла… Нилла…

— Нилла! — прошептала она.

Он шагнул к двери и побежал по коридору. Страх затмил его боль. Ему нужно было к Нилле. Он должен был остановить Деву Шипов. Как-то.

* * *

Нилла стояла перед дрожащей дверью, прижав перо к сердцу, глаза округлились от ужаса.

Бум.

Дверь гремела в раме, и ее зрение ибрилдиана видело искры заклинаний королевы Дасиры в камнях вокруг нее. Заклинания были самой сильной магией, какую Нилла видела. Достаточно сильной, чтобы выстоять натиск Девы Шипов?

Нилла заметила движение. Лоза пролезла под дверью, скользила тонким ростком по полу. Нилла закричала и наступила на нее босой ногой. Мелкие шипы впились в ее мозолистую пятку, но лоза отступила.

Не важно. Заклинания не смогут сдерживать ее вечно. Не протянут долго.

Нилла повернулась и, хромая, вернулась к столу и книге заклинаний. Страницы сияли. Заклинание было хорошим — странное, неточное и дикое, но хорошее. Этого хватит?

— Пиши историю, — буркнула Нилла, садясь и поднимая перо. Дверь гремела от атаки. Камни в стене стонали, и Нилла почти ощущала, как лозы Девы Шипов сжимали их, пытались порвать. Все строение рухнет, и ее раздавят обломки.

Нилла сосредоточилась на строках перед собой, паника сковала ее тело и разум. Она не могла думать, не могла отыскать ни слова.

Она фыркнула и написала: «Чушь».

Магия вспыхнула на странице, согрела ее лицо.

Нилла мрачно улыбнулась, заставила руку писать дальше.

Я взяла топор в одну руку, петлю — в другую и пошла к двери.

Ее разум стал разделяться, слова лились все быстрее. Она писала, позволяя раскол, разделяя реальность. Ее тело осталось на месте, а призрак появился во тьме за ней с топором и петлей в руках. Слушаясь заклинания, она подошла к двери.

Носрайт ждал снаружи. Он существовал в Царстве Кошмара, хоть и получил физический облик. Нилла ощущала двойную реальность носрайта за барьером заклинаний королевы Дасиры.

Ее призрак сделал шаг. Потом еще один.

И она прошла сквозь дверь в мир спутанных колючих лоз.

«Вот и ты! — закричала Дева Шипов. — Наконец-то!».

Десятки рук устремились к Нилле. Она с диким воплем взмахнула топором, рассекая лозы и шипы. Они падали вокруг нее на землю, извивались как змеи при смерти. Но рук было все больше и больше.

В центре спутанных лоз стояла Дева Шипов, огромная, красивая и ужасная с лицом из цветущих роз.

* * *

Соран бежал по тропе над морем. Воздух Хитер уже работал с его ранами, и он ощущал себя сильнее без Девы Шипов в нем. Он шагал все быстрее, разум пытал его страхом, пока сердце болело от решимости.

Он уже видел маяк и остановился.

— Семь богов! — выдохнул он.

Башня была покрыта шипами. Лозы, извиваясь, поднимались от основания к крыше. Они сжимали, пульсируя, угрожали сокрушить маяк, превратить его в пыль.

Нилла…

Крик вырвался из его горла, Соран бросился вперед, размахивая дико руками и крича:

— Хеления! Хеления!

Она не слышала его. Не могла. Ее ненависть к Нилле, ее ревность была слишком сильной. Злые кипящие чувства к его брату были уловлены магией и ожили, стали теперь силой природы.

И он стоял без оружия, раненый и уставший. Беспомощный, как ребенок, перед злом, которое сам создал. Он не мог мгновение говорить, двигаться и даже дышать.

А потом он прошептал:

— Красным цветет роза в сердце этой ночью,

Светлая, как солнце, новая, как весна,

Гора шипов двигалась вокруг башни, поднимаясь, и обрела облик женского тела из шипов, листьев и роз.

Соран говорил, голос был слишком тихим, чтобы петь. Но слова разносились во тьме, их ловил ветер.

— Сияют ярко звезды, зовут петь мою душу,

Хоть вокруг рекою протекает тьма.

Она подошла к нему, движения были плавными, запах роз наполнил ночь. Соран смотрел на ее приближение, его тело дрожало от страха перед тем, что он создал. Она остановилась в паре футов от него, возвышалась на десять футов. Ее пустые глаза смотрели на него. Веки из лепестков роз опустились и поднялись.

Они поднялись, и лицо изменилось, шипы стали плотью, и он смотрел на красивое лицо девушки, которую он когда-то любил, как ему казалось.

Глядя на нее, он пел:

- Спустись к воде, любовь моя, любовь,

Спустись по берегу к воде.

Ее полные губы двигались в ответ, ее голос был хриплым и сладким:

— Садись в лодку и плыви в ночь,

И я буду навеки твоей любовью.

Она пела, лозы двигались вокруг нее. Она опускалась, сбрасывая лепестки, принимая облик человека. Она была нагой в свете луны, ее бедра покачивались, идеальные ноги шагали изящно к нему. Ее длинные черные волосы развевались за ней облаком, обрамляли ее красивое лицо.

— Соран! — закричала она.

Он вытянул руки, и она подбежала к нему, бросилась в его объятия. И это было как ожившая мечта. Хеления вернулась. Живая и полностью его.

Ее нежные ладони схватили его лицо, она смотрела на него из-под густых ресниц.

— О, Соран! — ее пальцы нежно гладили его ужасные шрамы. — Что с тобой случилось, любимый?

Он не ответил. Не мог.

— Не важно, — она притянула его лицо к себе, поцеловала шрам над правой бровью, ее губы задержались. — Не важно. Теперь я тут. О, как я скучала! Я словно была годами в ужасном сне! Я звала тебя, искала, но ты всегда убегал. Но это оказался только сон. Ты не убежал бы от меня. Не ты, не мой Соран.

Она поцеловала его в щеку, в челюсть. Ее губы замерли под его. Ее дыхание было нежным, и он закрыл глаза, вдохнул запах роз.

— Поцелуй меня, — прошептала она.

Он замер. Его тело было как из мрамора, но сердце дико колотилось об ребра.

— Поцелуй меня, Соран.

Он медленно покачал головой.

— Хеления, — начал он, но замолк, горло сдавило от непролитых слез.

— Убей меня, или я убью ее.

Он открыл глаза. Хеления была там, но и Дева Шипов тоже. И за ней во тьме шипы рвали защиту маяка. Камень стонал, одно заклинание сверкнуло, разрываясь. Магия рассеялась, вернулась к квинсатру.

«Я сорву плоть с ее костей».

Пальцы Хелении стали шипами, впились в его лицо.

«Поцелуй меня. Сейчас же».

Соран обвил ее руками, крепко прижал к себе. Его губы опустились на нее в жестоком поцелуе. Ее ладони опустились с его лица на шею, шипы рвали. Он пытался отпрянуть, но она сжимала его, целовала снова и снова. Ее шипы рвали его одежду, резали кожу в физической реальности. Но часть него еще верила, что он держал мягкое тело Хелении, часть него все еще пылала от желания, от похоти.

Кровь лилась из его тела ручьями, впитывалась в землю у его ног.

«Наконец-то, — сказала Дева Шипов голосом Хелении. — Мы едины, как и было суждено. Одна плоть. Одна жизнь. Одна смерть».

* * *

Кровь текла из раны на лбу Ниллы, катилась теплой струйкой по коже. Она вытерла кровь свободной рукой, чтобы она не капнула на заклинание, портя его. Нилла добралась до конца страницы, перевернула ее, чтобы продолжить.

Ее призрак замер во тьме, подняв топор. Лишь миг, но даже это было слишком долго. Лоза обвила ее руку, потянула за топор и чуть не сбила ее с ног.

Нилла закричала. Перо снова двигалось, быстро изливало слова. Магия текла через ее дух, и ее призрак вырвался из хватки лозы, игнорируя шипы, оставляющие длинные порезы на ее предплечье. Она повернулась и ударила топором, лоза упала к ее ногам. Еще одна потянулась к ее талии, но Нилла была быстрой, ее клинок — метким. Она становилась быстрее и сильнее.

Но Дева Шипов не унималась. Лоз было все больше, шипы все нападали. Розы цвели и пылали, слепя Ниллу, и все расплывалось перед ее глазами от усталости.

Ты опоздала.

Нилла ударила по еще одной руке, игнорируя голос. Но Деву Шипов не удавалось игнорировать. Она раздвинула ветви, и Нилла увидела за Царством Кошмара физический мир.

Соран стоял на краю скалы, кровь текла из множества ран. Он держал в своих руках женщину. Красивую нагую женщину с короной из кроваво-красных роз. И он целовал ее с пылом отчаяния, который будто пульсировал в его душе, расходился волнами, оттолкнул Ниллу на шаг.

Нилла застыла, глядя туда. Она миг ладонь с пером застыла над заклинанием.

Он может говорить, что любит тебя. Но это ложь.

Ее призрак дрожал, таял. Заклинание запнулось, магия грозила разорваться.

Он не может любить другую. Он давно отдал сердце мне.

Нилла сглотнула.

А потом скрипнула зубами и опустила перо на страницу, подняла топор. Ее физическое тело продолжило писать, с яростью изливая слова на страницу, а ее призрак побежал. Шипы били со всех сторон, но она была слишком быстрой и ловкой. Она прыгала, уклонялась, пригибалась, не сводила взгляда с цели. С Сорана, обмякшего в руках его любовницы.

Он мой.

Расстояние между ними сокращалось. Шипы извивались по бокам, рвали ее сущность. Кровь лилась на стол, страницу и перо.

Мой.

Еще три шага. Еще два.

Мой навеки.

Нилла с воплем завела топор за плечо, взмахнула им изо всех сил, направляя клинок в облик женщины. Клинок прошел сквозь физическое тело Девы Шипов, добрался до ее ядра, где большая красная роза цвета огнем в клетке из колючих веток.

Топор рассек стебель.

Носрайт вздрогнул.

Хеления задыхалась, отпрянула от Сорана, ее глаза округлились от шока. Ее ладони сжимали его плечи, голова повернулась к призраку за ней.

Нилла бросила топор. А потом подбежала и поймала горящую розу.

«Нет, Хеления, — сказала она, сжимая цветок. В маяке она мрачно улыбалась, сидя за столом. — Ты моя».

Ее перо двигалось. Она сокрушила розу в кулаке.

29

Взрыв разлетелся из эпицентра рябью по Роузварду. Он прижимал деревья к земле, разбил камни защиты, оставил большие бреши в земле. Он ударил по Дорнрайсу, поместье застонало, сопротивлялось… и рухнуло, фундамент обвалился, стены треснули, окна разбились дождем стекла. Пыль и обломки накрыли старые мертвые розы.

Но когда залп задел маяк, оставшаяся защита королевы Дасиры отразила его. Башня чуть пошатнулась, словно от сильного ветра, и встала на место, прочная, как раньше. Чары защиты искрились, как угли, огоньки магии сыпались на землю.

Нилла отклонилась на стуле. Ее ладонь так дрожала, что уже не могла держать перо. Оно выскользнуло из ее пальцев и упало на пол. Не было сил, чтобы его поднять. И не было сил, чтобы вытереть кровь, текущую в глаза с пореза на лбу. Она закрыла глаза и просто сидела, медленно осознавала, что на теле были порезы там, где Дева Шипов задела ее.

Она долго сидела и дышала. Часть ее все еще ожидала, что дверь распахнется, и лозы ворвутся и схватят ее. Но после взрыва магии все стало ужасно неподвижным.

Нилла медленно и со страхом открыла глаза.

Книга заклинаний лежала закрытая перед ней. Она захлопнула книгу, дописав последнюю строчку. Сила пульсировала от страниц, сила ее заклинания и яростной силы едва сдерживаемого носрайта.

Этого было мало. Заклинание пока что держало ее, но его хватит на ночь или две. А потом оковы рассеются, книга заклинаний развалится, и Дева Шипов снова будет свободна.

Но пока что…

Пока что это сработало.

Нилла улыбнулась. Это было глупо. Но она не сдержалась. Она улыбнулась. Обмякла на стуле и прошептала:

— Боггарты и домовые!

Улыбка медленно угасла, и она просто смотрела на обложку книги. Что-то было не так. Ее разум был таким уставшим, что она не могла понять. Мир был не таким, и ей стоило переживать из-за чего-то. Она моргнула и склонила голову.

А потом она вскочила.

— Соран!

Она пересекла комнату. Дрожащие пальцы не слушались, пока она возилась с ручкой двери, но она смогла повернуть ее, открыть дверь и выйти в холодный мир. Рассвет окрасил небо в розовый, и ей не нужно было зрение ибрилдиана, чтобы увидеть тело в паре ярдов от нее на краю скалы.

Сердце билось в горле. Нилла пересекла порог, ее тело болело от мелких ран, но она игнорировала их, заставила ноги слушаться, двигаться быстрее. Она рухнула на колени рядом с Сораном.

Его рубашка стала окровавленными лентами, ужасные порезы глубже ран Ниллы покрывали его плоть. Он лежал спиной к ней, лицом к морю.

— Соран? — прошептала Нилла. Она с болью сглотнула, сжала его плечо и перевернула на спину. Его тело было безжизненным, бледную кожу покрывали порезы. Она прижалась ухом к его груди, закрыла глаза и благодарно помолилась. Он был жив!

Подняв голову, она склонилась над ним, убрала волосы с его лица. Он выглядел странно нежно. Несмотря на раны и старые шрамы, несмотря на ужасы, которые он только что перенес, она верила, что нежность его лица была такой, как в детстве.

— Соран, — прошептала она, гладя его щеку. — Мы это сделали. Я не уверена, как, но сделали. Дева Шипов скована. Я закончила заклинание. Оно не удержит ее долго, но…

Но у них был еще день. Еще день вместе перед ночью боя, ужаса и, может, смерти.

А что больше могли просить два человека? Еще один день.

Не вечность. Всего день.

Она опустила голову, дрожа и всхлипывая, а потом вытерла грубо слезы ладонью, коснулась губами нежно губ Сорана. Его рот оставался неподвижным, и она ощущала вкус крови на языке.

Она чуть отодвинулась и улыбнулась.

— Я люблю тебя, Соран Сильвери, — прошептала она. А потом похлопала его по щеке. — Ты меня слышишь? Я сказала, что люблю тебя! Проснись и скажи, что любишь меня.

Его правый глаз дернулся. Его лоб поморщился. Он чуть повернул голову, застонал и приоткрыл глаза, борясь с кровью, засохшей на ресницах. Его взгляд стал сосредоточенным, рассеянным, снова сосредоточился, и он посмотрел на ее лицо.

— Н-Нилла? — его голос был хрипом. — Мы живы?

Она кивнула.

— Да. Пока что.

Она снова поцеловала его, и в этот раз он ответил. Его ладонь поднялась, дрожа, и он опустил ее на ее макушку. Следующие мгновения было не важно, что заклинание не продержится долго, что кошмар скоро вырвется. И не важно, что им придется биться с ней, хоть они все еще устали от прошлого боя, или что она знала, что ожидать, или что они могли не выжить следующей ночью.

Они обнимали друг друга.

Солнце поднималось, чтобы озарить еще один день.

* * *

— Что там? — спросила Нилла.

Соран не мог заставить себя поднять голову с плеча Ниллы. Они сидели на краю скалы, ветер играл с их медленно заживающими телами. Он хотел оставаться так как можно дольше, вдыхать запах ее волос.

Она была чудом. Просто чудом! Как она смогла сковать носрайта, он не догадывался. Какой-то трюк с ее дикой магией, без сомнений. Профессиональное любопытство говорило ему выпрямиться и задать вопросы, посмотреть на книгу заклинаний. Но он не слушался. Его рука обвивала ее талию, его щека лежала на ее макушке, и больше ничего не было важным.

— Приближается. Думаю, это… корабль.

Глаза Сорана уже закрылись, он смог лишь зажмуриться сильнее, желая притянуть ее ближе к себе, удержать этот красивый миг. Но было слишком поздно.

Они не умрут от руки Девы Шипов.

— Это корабль. Думаю, я его уже видела. Вчера в море Хинтер. Смотри, Соран! Видишь, на носу лебедь?

— Это Лодираль.

Он услышал, как она охнула и застыла в его руках. А потом, хоть он сопротивлялся, она выбралась из его объятий и встала. Она сжала его ладонь и потянула, приказывая:

— Вставай. Идем. Если нас ждет встреча с ним, мы сделаем это вместе.

Он чуть не стал спорить. Нилла могла спрятаться. Она могла убежать в Дорнрайс, подождать, пока король Аурелиса уйдет.

Соран слабо улыбнулся, поднимаясь на ноги рядом с ней, глядя на воду. Он учился медленно, но учился. Он знал, что не стоило пытаться указывать Нилле, что делать и куда идти. Он знал, что не стоило защищать ее против ее воли. Она решит сама, что делать, и он должен был уважать ее решение.

И Лодираль вряд ли пропустил магию ибрилдиана, которую она использовала всю ночь. Он плыл за ней, не только за своим пленником.

Они смотрели вместе, как красивый высокий корабль подплывал к Роузварду. Он причалил в четверти мили от каменистого берега, на воду опустилась лодочка. Даже издалека Соран видел Лодираля, ловко спустившегося по лестнице в лодку и севшего на носу. Короля Аурелиса было сложно не увидеть, он источал ауру магии.

Соран ощутил, как Нилла переплела пальцы с его, посмотрел на ее лицо. Порез на ее лбу почти зажил, оставив припухший шрам. Кровь высохла на ее коже, закрыла часть веснушек. Но он едва замечал, ведь тонул в глубинах ее синих глаз. Она была красивее всех, кого он когда-либо видел.

— Перонилла Бек, — сказал он. — Хотел бы я… чтобы ты спасала себя.

— Знаю, — ответила она.

— Но я рад, что ты тут.

— И это я знаю, — она улыбнулась ему, и от этого его сердце пело. — Ты готов?

30

Нилла стояла рядом с Сораном у двери маяка, книга с носрайтом была под рукой. Она ощущала, как Дева Шипов двигалась внутри, желая вырваться. Ночью она попробует вырваться из оков и захватить Роузвард.

Но Соран и Нилла уже будут мертвы к тому времени, так что не важно.

Лодираль и четыре высоких фейри — две женщины и двое мужчин — взбирались по тропе. Глаза Ниллы расширились, когда они появились в поле зрения. Сначала женщины, вооруженные до зубов, в замысловатой золотой броне, такой искусной, что она казалась украшением, а не защитой. Это впечатление точно было частью опасной иллюзии. За ними шли двое мужчин в длинных мантиях и головных уборах с камнями. Маги, скорее всего.

Лодираль появился последним. И хоть он был наряжен не так ярко, как другие четверо, его власть была заметна. Высокий, сильный и невероятно красивый, с чертами, будто вырезанными из мрамора, и глазами будто кусочками живого неба. Было глубо сравнивать их с такими, как Кириакос, как сравнивать петуха с красотой павлина. Он восхищал. И ужасал.

Дрожь пробежала по спине Ниллы. Забавно, как после всего, после всех ужасов последних двух ночей, возможность смерти все еще пугала ее.

И она видела смерть во взгляде Лодираля, направленном на Сорана.

Соран напрягся, сжал ее ладонь, и она быстро взглянула на него. Он посмотрел на нее, и она быстро улыбнулась. Его взгляд чуть смягчился, хотя губы оставались плотно сжатыми.

Он встал отчасти перед ней. Даже сейчас он ощущал глупое подсознательное желание закрыть ее собой.

Лодираль, обрамленный двумя стражами, подошел, остановился в двух ярдах от них. Восходящее солнце сияло на его волосах, превращая их в золото. Стражница справа стукнула копьем по земле, заговорила голосом, похожим на рык львицы:

— На колени перед королем Аурелиса!

Соран тут же послушался, рухнул на колени. Нилла помедлила и оказалась центром внимания короля фейри. Чуть не задохнувшись, она опустилась на землю за Сораном, склонила голову и прижала книгу заклинаний к груди. Долгое время было тихо, только ветер свистел вокруг башни. Нилла боролась с противоположными желаниями: посмотреть на могучего короля и опустить голову и стать незаметной.

Наконец, голос из жидкого золота заговорил:

— До меня дошла весть, что на берега Ноксора напали. Мои слуги сказали, что лорд Кириакос убит, и Нинталор разгромлен, — пауза была резкой и опасной, как нож. А потом. — Носрайтом.

Соран глубоко вдохнул.

— Да, Ваше величество.

— Я едва осмелился поверить, — продолжил золотой голос, теплый и густой, как мед. — Но больше отчетов следовали за первым. Мне сказали об огромных шипах, рвущих камень, лозах, терзающих тела на куски. О рухнувших башнях и разбитых стенах. И свидетели сообщили, что видели смертного мага на берегах Ноксора. Мужчину с белыми волосами, шрамами на лице и ладонями в чистом нилариуме.

Последовала еще одна жуткая пауза. Нилла не могла уже сопротивляться. Она приподняла голову и посмотрела из-под ресниц на жуткого короля. Лодираль не заметил ее. Его внимание было приковано к Сорану.

— Я не знал, стоило ли плыть сюда, — медленно сказал он, — искать твой мелкий остров. Я думал, что носрайт тебя убьет за твои злые поступки. Хорошо, что я не послушался себя, ведь ты как-то выжил в борьбе со своим монстром. Я должен казнить тебя за нарушение условий твоего заключения.

Король вытянул правую руку. Женщина в доспехе вытащила плавным движением меч. Она повернула его и протянула рукоятью вперед своему господину, он принял меч, не взглянув в ее сторону. Он шагнул вперед.

— Есть последние слова, смертный маг?

В голове Ниллы что-то гремело. Что это было? Фейри так просто взмахнет мечом и оборвет жизнь Сорана? Отрубит голову, пока он стоял на коленях на земле? Таким будет конец после всего?

— Нет!

Лица четверых молчаливых фейри повернулись, их странные яркие глаза посмотрели на нее, словно копья. Король повернулся медленнее, словно не хотел отрывать взгляд от Сорана. Меч в его руке теперь был направлен на Ниллу, кончик был в воздухе перед ее носом.

— Ах! — он приподнял бровь. — Так отчеты были правдой — ибрилдиан попал в Роузвард. И что у тебя там? — он указал мечом на книгу, которую Нилла все еще прижимала к сердцу. Его лицо вдруг побелело, линии красоты напряглись в маске страха. Он быстро совладал с выражением лица, приподнял голову. — Носрайт. Ты сковала его заново?

Нилла кивнула.

— Если убьете нас сейчас, больше никто ее не удержит, — слова звучали слабо и сдавленно, но она посмотрела в глаза короля фейри, не дрогнув. — Она выберется и порвет весь ваш мир на кусочки.

Лодираль жестоко улыбнулся идеальными губами.

— Не важно, маленький гибрид. Я должен давно покинуть это место. Носрайт останется в Роузварде навеки. Мне не важно, что она сделает с этим островом. А ты…

Он поднял руку и поманил. Две женщины в доспехах быстрее мысли поймали Ниллу под руки и оттащили ее от Сорана к пространству перед маяком.

— Прошу! — рявкнул Соран. — Прошу, великий король, делайте со мной, что хотите, но она не заслуживает смерти!

— Заслуживает? Может, нет. Но она ибрилдиан, — Лодираль медленно подошел к Нилле, но разглядывал с интересом Сорана. — И она важна для тебя. Вижу. Интересно. Что тебя порадует больше? Умереть первым, чтобы не видеть ее смерть? Или дать ей умереть первой, чтобы не растягивать ее страх?

Он взмахнул мечом, не глядя, и край клинка замер под подбородком Ниллы, идеально неподвижный. Она в ужасе сглотнула, отклонилась, но потом посмотрела на Сорана, решила, что будет смотреть на него перед смертью. Когда он посмотрел в ее глаза, она увидела отчаянную беспомощность в его глазах, почти безумную печаль. Он винил себя. Конечно. Он не мог защитить ее, потому что она отказывалась от защиты.

Слезы катились по ее щекам, подбородок дрожал от страха близкой смерти, но она смотрела в его глаза, пыталась показать ему свою любовь. Чтобы он увидел, что, хоть она о многом сожалеет, она не жалела о выборе, который свел ее с ним.

— Что? Нет ответа? — Лодираль рассмеялся, звук был бодрым, не вязался с желанием убить в его глазах. — Тогда я выберу за вас.

Он отвел руку с мечом. Нилла смотрела на Сорана пристально, пока сердце билось последние мгновения в горле.

Тень мелькнула над головой.

Краем глаза Нилла увидела, что Лодираль замер и посмотрел на небо, прикрыл глаза рукой. Другие фейри шептались на своем странном языке, и стражи ослабили хватку на руках Ниллы. Она обмякла и оторвала взгляд от Сорана.

Она не сразу поняла, что за силуэт видела. Облако парило близко к земле? Или дикий лебедь? Нет, слишком большая фигура. Она еще не видела лебедей, но знала, что они не были размером с лошадей с размахом крыльев в двадцать футов или больше.

Вопль удивления вырвался из ее горла, она воскликнула:

— Боггарты, это виверна!

Красивая виверна с белыми крыльями из перьев, которую создал мальчик-ибрилдиан в маяке, была больше, чем в последний раз, когда Нилла ее видела, когда мальчик улетел на ней в рувин-сатре. Но виверна была такой же изящной и эфемерной.

Но кто сидел верхом на крылатом существе? Нилла прищурилась, покачала головой и посмотрела снова. Это не мог быть тот мальчик! Это был взрослый мужчина. Его кожа была золотисто-коричневой, а волосы были черными, как полночь, развевались в воздухе за ним.

Три раза виверна описала круг над фигурами на краю скалы, а потом опустилась на свободном месте справа. Всадник легко соскользнул с ее спины, выпрямился во весь рост. Он не был таким высоким, как Лодираль, но все еще впечатлял, мантия на нем переливалась цветами радуги на солнце с каждым его шагом. Он приблизился и взглянул на Ниллу.

Это был тот мальчик. Странные лиловые глаза она сразу узнала на его красивом лице.

Он приподнял бровь и улыбнулся ей обезоруживающе, что не вязалось с ситуацией, и Нилла не знала, как реагировать. А потом он повернулся к королю и улыбнулся ему.

Лодираль ответил на улыбку мрачным взглядом.

— Вот так встреча, отец! — сказал повзрослевший мальчик. — Вижу, ты решил повеселиться убийством перед завтраком. Даже не дождался чая? Какая активность. Хорошее качество для короля, уверен.

— Кастиен, — холодно сказал Лодираль и упер кулак в бок. — Интересно, что привело тебя в эту отдаленную часть Хинтер, — его тон намекал, что он не спросит прямо, и ему было плевать на ответ. Но блеск в глазах требовал ответа.

Прибывший беспечно пожал плечами.

— Я летел на охоту, — он махнул ладонью на Ниллу. — У той смертной, которую ты хочешь лишить головы, в руках сильный носрайт. Раз ты решил сделать в приступе мудрости борьбу с носрайтами моей заботой принца… — он замолк.

Лодираль слабо скривил губы в оскале.

— Тебя послала твоя мать.

— Возможно.

Нилла охнула, глядя на короля и его сына, взгляд остановился на сыне. Как такое было возможно? В последний раз она видела его ребенком, хрупким, потрепанным, с впавшими глазами. Как он мог так измениться за короткий период времени?

Но… как шло время в этом мире? За восемь месяцев с ее возвращения из Роузварда в Вимборн для Сорана прошел всего день. С ее возвращения на остров в ее мире могло пройти много месяцев или даже лет. Кто мог сказать, где юный принц был после того, как пропал в рувин-сатре, какие миры посетил, сколько времени прошло?

Король Лодираль чуть повернул меч, напрягся, как кот, хоть у него не было подрагивающего хвоста.

— Что я делаю со своими пленниками, не твое дело, — сказал он. — И не твоей матери.

— Ах, но носрайты — мое дело, ты сам определил мне это. И этот носрайт, боюсь, вот-вот вырвется.

— Он будет заперт на этом острове, — сказал король.

— Как скажешь, — принц фыркнул и покачал головой. — И что, если этот маленький остров столкнется с другими берегами? Как ты помешаешь носрайту сбежать? Нет, лучше позволь мне забрать книгу заклинаний с собой в Веспрэ. Будет безопаснее, если она будет в моей библиотеке.

Принц махнул стражницам, держащим Ниллу, и они сжали ее крепче и посмотрели на короля. Он слабо кивнул, и они отпустили ее и отпустили на шаг. Нилла прижала книгу к груди, вытянув другую руку, чтобы не упасть.

Она подняла голову и посмотрела на Сорана, он пристально глядел на нее. Пытался что-то ей передать?

Принц встал между ними, перекрыл ей поле зрения своей яркой мантией, сел на корточки, и его лицо оказалось на ее уровне.

— Доброе утро, милая Нилла, — он протянул ладонь. — Ты не постарела ни на день.

Она посмотрела в его странные лиловые глаза, ощущая себя как мышка, на которую смотрела змея. Она медленно передала книгу ему. Он сжал пальцы на переплете, но когда стал тянуть книгу к себе, Нилла сжала обложку.

— Помоги нам! — прошипела она.

Его красивый рот изогнулся в понимающей улыбке. Он забрал у нее книгу и плавно встал, отвернулся от нее и раскрыл книгу в своих руках.

На жуткий миг тьма заполнила слова, и лозы с шипами потянулись со страниц к его лицу.

Принц захлопнул книгу и моргнул пару раз, лицо было немного ошеломленным.

— Что ж, это впечатляющее заклинание. Поразительные оковы, хоть и немного небрежные, — он сунул книгу под руку, повернулся к отцу, все еще загадочно улыбаясь.

— Если ты удовлетворен, — Лодираль махнул на ждущую виверну, — мне нужно закончить дело.

— Да, да. Знаю. Столько убийств, так мало времени.

— Казнь, сын мой, — голос отца стал опасным. — Это мои пленники. Они нарушили закон, этим принесли смерть и уничтожение нашему народу.

— Нашему народу, да, — принц задумчиво потер пальцем верхнюю губу. — Ты, думаю, говоришь о нападении на Нинталор.

Лодираль чуть прищурился.

— Двести ноксорцев погибли. Я не могу легко отнестись к такому разрушению.

— Все слуги Кириакоса, — ответил принц. — И сам Кириакос погиб во время нападения… и это разбило проклятие, сковывающее меня, и выпустило меня. Похоже, я в долгу перед его убийцами.

— В долгу? — Лодираль откинул голову и невесело рассмеялся. — Может, это я был в долгу перед Кириакосом! Двести лет покоя — не маленький подарок!

— Мама так не думает.

Эти тихие слова попали в цель. Нилла видела, как лицо короля застыло, эмоции ничто не выдавало, а это о многом говорило.

— Хорошо, — сказал король после долгой паузы. — Хватит игр, сын. Говори, чего ты хочешь.

Принц взмахнул рукой, указал на Ниллу, а потом Сорана.

— Я хочу двух этих магов. Двух очень сильных смертных магов, чтобы они служили мне в Веспрэ, охраняли мою библиотеку. Магия фейри, как ты знаешь, плохо помогает против носрайтов. А смертные очень… кхм, смертные. Я теряю магов быстрее, чем могу их заменять, — он пронзил отца взглядом. — Будет обидно потерять двух таких магов, когда я могу их использовать лучше.

— И они не должны быть в ответе за смерти нашего вида? — прорычал Лодираль.

— Они должны ответить, — быстро ответил принц, — но службой до конца дней для защиты Эледрии, ловя носрайтов, сковывая их и борясь, когда нужно, — он шагнул к отцу, в этом было немного агрессии, хотя он смягчил свое поведение, прижав ладонь к сердцу и чуть склонив голову. — Это моя просьба, отец: позволь мне получить способ лучше справляться с заданием, которое ты мне поручил. Только и всего.

Он посмотрел в глаза отца. Нилла ощущала напряжение силы в воздухе между ними, словно саму рувин-сатру. Она смотрела на лицо Лодираля, желая знать, что он решит — победит жажда крови и мести или логика, представленная его сыном.

И чего она хотела больше? Она желала жить, конечно, себе и Сорану. Но какой будет эта жизнь? Попасть в чужой город фейри, служить в… библиотеке? Библиотеке с книгами заклинаний, носрайтов? Могла быть судьба страшнее?

Она перевела взгляд с короля на Сорана, тот остался на коленях, расправив плечи и подняв голову. Он смотрел на нее, глаза сияли тем, что он хотел сказать. И при виде него ее испуганное сердце успокоило безумное биение. Какой бы ни была их судьба — смерть сейчас от меча или бой с кошмарами на службе принцу фейри — они будут вместе.

Лодираль покачал головой и презрительно фыркнул.

— Ты как твоя мать. Умеешь меня убеждать. Делаешь меня слабым тем же голосом, каким обещаешь сделать меня сильным.

— Это означает, что ты согласен выполнить мою просьбу? — спросил принц.

Король махнул рукой и отвернулся.

— Да, да! Бери носрайта и магов, и чтобы я больше их не видел!

Нилла выдохнула и опустилась на пятки. Они не умрут! Пока что. Ее голова кружилась от облегчения так, что она боялась, что потеряет сознание.

Лодираль отдал приказ своим фейри и пошел вниз по тропе.

— А проклятие? — крикнул принц ему вслед, останавливая отца.

Король посмотрел на сына, щурясь.

— Этот маг не годится для службы не с такими ладонями, — принц кивнул на Сорана и посмотрел на отца многозначительно. — Мне нужно, чтобы он хотя бы мог держать перо.

Глаза Лодираля злобно сверкали. Но он промолчал, подошел к Сорану, сжал его запястья. Он поднял ладони и пробормотал слова. Нилла увидела, как квинсатра открылась, магия полилась в этот мир, окружая ладони Сорана сиянием.

Нилариум на его пальцах стал двигаться, таять вязкими каплями. Она увидела, как Соран стиснул зубы от боли, пот проступил на его лбу.

Но нилариум растаял и пропал в воздухе, оставив две бледные ладони. Ладони из плоти и крови.

Когда Лодираль отпустил и попятился, рыча, Соран поднес ладони к лицу. Он удивленно смотрел на них, забыв о боли, пошевелил пальцами, проверяя силу и ловкость.

Он посмотрел на Ниллу, и она впервые видела радость на его лице. Чистую радость.

31

Принц продолжал уговаривать Лодираля взять двух смертных магов на свой корабль и доставить их лично в Веспрэ. Лодираль возражал, но принц отметил, что не мог взять обоих на свою виверну и донести их до островов Умбрии, и король сдался. Он рявкнул приказ стражам, и две строгие женщины-фейри схватили Сорана и Ниллу под руки и повели силой по тропе.

— Мое перо! — закричала Нилла, пытаясь оглянуться. Она поймала взгляд принца. — Мое перо! Оно внутри!

Принц понимающе кивнул. Она видела, как он вошел в маяк, а потом ее развернули и увели прочь. Заклинания королевы Дасиры не отгоняли его. Может, узнали сына своей создательницы.

Было глупо переживать из-за пера. Но Нилла не хотелось отправляться в незнакомую жизнь впереди без него.

Соран пару раз оглядывался на нее, пока они шли, и Ниллу успокаивал его взгляд. Худшие порезы Девы Шипов уже зажили, став шрамами, добавив их к ужасному узору на его лице.

«Но это последние шрамы, — подумала Нилла, ее сердце трепетало от надежды. — Дева Шипов больше ему не навредит».

Когда они добрались до пляжа, стражи повели их быстрым шагом к лодке.

Печальный щебет зазвучал среди камней. Нилла повернулась и увидела, как синяя виверна спешила к ним, здоровое крыло хлопало, как парус на ветру. Стражи остановились, направили копья на зверька. Вид был странным, учитывая их грозность и неуклюжесть виверны. Зверек застыл, встопорщил гребень, показал зубы и язычок, шипя. Стражница, сжимающая руку Ниллы, отпустила ее и сделала агрессивно шаг вперед, отводя копье.

— Не вредите! — тон Сорана был достаточно властным, чтобы стражницы замешкались. — Это мое творение. Оно идет со мной.

Стражница сильнее сжала его руку, щурясь, и посмотрела на Лодираля, который уже забирался в лодку. Он просто сел в лодку и скрестил руки с достоинством. Это не было отказом.

Она взглянула на Сорана и пожала плечами.

— Иди, — сказала она и отпустила его.

Соран поспешил к виверне, сел на корточки и подхватил ее на руки. Зверек обвил его широкие плечи, хвост подрагивал, гребень то поднимался, то опадал. Они прошли мимо Ниллы, виверна самодовольно посмотрела на нее. Нилла подавила желание показать ей язык.

Следуя приказам, они забрались в лодку и тихо сели подальше от короля. Маги-фейри сели посередине, величавые и тихие, а две стражницы оттолкнули лодку, их длинные ноги расплескивали пену. Они ловко запрыгнули внутрь, взяли весла и повернули лодку к кораблю.

Нилла прильнула к Сорану на узкой скамье, крыло виверны хлопало по ее голове. Она повернулась и оглянулась на Роузвард, знакомую полоску пляжа, тропу, по которой она шла много раз. На маяк, еще гордо стоящий там, но теперь заброшенный. Они плыли, и она посмотрела на ту часть острова, где стоял Дорнрайс. Поместье пропало. Оно многое пережило, но взрыв от сковывания Девы Шипов был слишком сильным. Великий дом семьи Сильвери стал обломками.

— Ты жалеешь, что все так вышло?

От тихого голоса Сорана Нилла отвернулась от Роузварда и посмотрела на него. Его глаза еще сияли от радости из-за снятого проклятия, но потемнели, он хмурился в тревоге.

— Не жалею, — ответила Нилла. Она сжала его ладонь — теплую, живую ладонь без шрамов — и переплела пальцы с его. — Не жалею, — твердо повторила она.

Соран мягко улыбнулся, поднял другую ладонь и нежно коснулся ее щеки, наслаждаясь ощущением.

— Нас забирают на Умбрийские острова, — сказал он. — Это темная часть миров в Сумеречном царстве между дворами Дня и Ночи. Веспрэ известен как Обреченный город. Это… жизнь будет сложной на службе у принца Обреченного города.

Нилла пожала плечами и прислонила голову к его плечу.

— У меня не было простой жизни. Не уверена, что я знаю, что делать с простой жизнью.

Она закрыла глаза. И на миг она увидела их всех снова: Кловена и Гаспара, папу и Сэма. И маму. Красивую и опасную маму. Она слабо улыбнулась и, шепча молитву, отпустила их. Их и свою прошлую жизнь.

Она открыла глаза и посмотрела в глаза Сорана. Его жуткие шрамы остались. Проклятие было снято, но красоту это не вернуло.

Нилла прижала ладонь к его щеке, притянула его губы к своим, нежно поцеловала его. Он поцеловал ее в ответ, и на миг они забылись.

Виверна пискнула и сунула тупой нос между ними, разнимая их. Она зашипела на Ниллу, язычок дрожал у ее носа.

— Проклятый червяк, — прорычала Нилла.

Соран отклонил голову и рассмеялся, звук разносился над волнами. Сверху грациозная белая виверна спикировала, бросив на них тень, и полетела к далекому горизонту.

КОНЕЦ

Content

Мерседес Сильвия Призрак