Мерседес Сильвия

Король солнечного огня

Сильвия Мерседес

Король солнечного огня

(Свечи и тени — 2)

Перевод: Kuromiya Ren

1

«Валера».

Мои глаза открылись.

Меня окружал большой зал с колоннами, полный теней, таких плотных, что я не могла понять, насколько просторно тут было. Он ощущался огромным. Холодным. Я отклонила голову и прищурилась, но не могла разглядеть потолок сверху. Я посчитала бы себя слепой, но десятки красных сияющих сфер висели через промежутки между колоннами.

«Валера».

Я повернулась, хмурясь. Как я тут оказалась? Я не помнила это место, но… оно казалось странно знакомым. Если бы я открыла глаза чуть шире, вобрала свет и поняла тени, может, я узнала бы его.

Паника гудела в венах. Я сжала кулаки и подавляла ее. Паника не поможет мне. Я должна быть спокойной. Я должна была помнить… помнить…

«Валера».

Я резко повернулась, посмотрела во тьму меж двух колонн справа. Резкое сияние сферы, висящей там, только делало тени глубже, но за ними я различила дверь в черной каменной стене.

Я знала, что то, что я искала, ждало за той дверью.

Я помедлила. Хоть тоска сотрясала мой дух, подгоняла меня, страх сжимал поводья. Я хотела и боялась найти… что? Что вызывало такую борьбу чувств?

«Валера».

— Я иду, — прошептала я, хотя не могла понять, почему.

Осмелев, я прошла между колонн под парящей сферой и подошла к двери. Она была почти вдвое выше меня, состояла из множества изящно вырезанных панелей, где повторялся узор из корон и солнц.

Моя ладонь искала ручку. Нашла. Немного надавила.

Она поддалась.

Дверь тихо открылась внутрь.

Прекрасная комната появилась передо мной, роскошнее, чем я могла представить. Огромный камин занимал одну стену, сиял тем же красным светом. Десятки изящных сфер висели под куполом, их цепочки разной длины создавали из них созвездия угасающих звезд. Резная мебель из черного камня и алые шторы заполняли пространство, приветливо стояли вокруг огня и глубокого пруда. Пар поднимался из пруда ароматным облаком, и вода приятно пенилась.

Но основной в этом месте была кровать — большая кровать со столбиками и красным пологом из материала, который я не узнала, что-то яркое и мерцающее, словно жидкий огонь вплели в эти нити. Шторы были сдвинуты, раскрывая матрац и красивые одеяла, шкуры и мягкие подушки.

Фигура лежала на кровати, расслабившись. Большая, голая по пояс, одеяло из черного шелка скрывала его по пах. Он лежал на подушках, одна рука была закинута за голову. Свет сфер сиял на его серой коже, подчеркивая мышцы его тела, мерцая на темных рогах.

Мое дыхание дрогнуло. Я знала это лицо — яростное, красивое. Пугающее. Я заметила его в сиянии моей свечи, и я не могла это забыть. Кожа горела от воспоминания о тех длинных пальцах с когтями, ласкающих мое тело во тьме, пугающих и нежных, старающихся не повредить мою податливую плоть.

Я поежилась, застыв на месте, во рту вдруг пересохло, пульс гремел в висках. Я хотела больше прикосновений, больше игры с опасностью и радостью. Не осознавая, что я делаю, ощущая огонь внутри, я прошла в комнату к той кровати.

Его глаза открылись.

Хоть он оставался на подушках, его взгляд скользнул по комнате, остановился на миг на моем лице и направился дальше. Он нахмурился и стал садиться.

Цепи звякнули, не пустив его.

Что-то было не так.

Как картинка в кривом зеркале, сцена передо мной изменилась. Или мое восприятие изменилось, стало замечать реальность, которая была тут все время, но мои глаза не замечали ее до этого. Он все еще лежал на кровати, но он уже не был расслабленным или соблазнительным. Я видела напряжение на его лице, в линиях его тела. Его глаза снова закрылись, но не во сне, а словно он пытался сбежать от огромной боли.

Я застыла, воспоминания били по голове — воспоминания о свете свечи и предательстве. О тенях и белых крыльях. О разбитом стекле, криках и ужасе.

Я сделала это. Сделала это с ним.

Я осторожно вошла в комнату и закрыла дверь. Мои босые ноги не шумели на каменном полу, когда я подошла к кровати. Он не пошевелился, не заметил мое приближение. Оковы на его запястьях соединяли его с высокими столбиками кровати. Пот сиял на его коже, отражал свет сфер. Его щеки были впавшими, глаза погрузились глубже в череп.

Я подошла ближе. Теперь я видела синяки на его коже, темные пятна на красивом лице. Буря эмоций бушевала в моей груди — ужас от жестокости, стыд от его наготы, сожаления из-за его боли.

И гнев.

Темный ужасный гнев поднимался внутри меня. Затопил все ощущения. Гнев был сильным, казался невозможным для меня. Это пугало меня, но я не пряталась от чувства.

Я нуждалась в нем.

Моя ладонь легла на его пострадавшую щеку. Я опустила легонько пальцы на его кожу. Его глаза открылись, и он поднялся, цепи натянулись, пока он двигался с ними, скаля острые белые зубы. Но его взгляд не мог найти мое лицо. Я была невидима для него.

Это был сон.

Слезы выступили на глазах, отчаяние наполнило сердце. Если это был сон, я его еще не нашла. Не на самом деле. Где бы он ни был, он все еще был далеко от меня, я не могла дотянуться, утешить или помочь.

— Я тут, — прошептала я, голос дрожал, ведь это было ложью. — Ты меня слышишь?

Он не мог. Ноздри раздувались, он озирался в комнате, нюхал воздух, как олень, ищущий охотника.

— Прошу, — настаивала я, сделала шаг ближе к кровати. — Эролас.

Его имя сорвалось с моих губ, что-то в воздухе искрилось, что-то натянулось, как нить, между нами. Я охнула от натяжения. Он тоже отреагировал, опустил взгляд на голую грудь. Он поднял ладонь, звякая цепями, и опустил руку на сердце. Я ощутила надежду. Он знал, что я была неподалеку!

— Эролас, — сказала я, потянула за связь осторожно, боясь, что она порвется. — Эролас, это я. Я тут, я близко. Я найду тебя и освобожу, клянусь. Но ты можешь сказать, где ты?

Он медленно поднял взгляд. Его странные желтые глаза, как у кота с огромными черными зрачками, искали меня в пустоте, но не могли увидеть мое лицо. Они глядели на тени поверх моего плеча.

Его губы двигались. Мне показалось, что он произнес мое имя:

— Валера.

Дверь комнаты распахнулась, ударилась об стену.

Я закричала, повернулась и вскинула руки. Огромные фигуры ворвались в комнату, сильные существа с лицами, словно вырезанными из ожившего мрамора. Огромные крылья раскрылись за их спинами, и их ладони сжимали копья из золота. Они разделились на две линии по бокам от двери.

Еще фигура появилась на пороге. Женщина была выше крылатых, выше любого мужчины. Ее кожа была бледной, как слоновья кость, ее волосы были как большое белое облако, собранные на ее голове, ниспадающие кудрями на спину. У нее не было крыльев, но она двигалась с грацией и силой ангела. Длинное алое платье облепило ее фигуру, вырез был глубоко между ее бледными грудями. Черный обруч был на ее длинной шее, и с него свисал красный блестящий камень, лежал на ее горле, сиял внутри огнем, озаряя ее нижнюю часть лица адским свечением.

Ее кроваво-красные губы сдвинулись, она оскалилась, направила на меня длинный палец с когтем.

— Я знаю, что ты тут! — закричала она. — Уйди, призрак! Он мой! По законам Выбора и Требования ты теперь не имеешь на него права!

Камень пылал ярче, и огонь будто охватил женщину. Чистая энергия вырвалась из ее пальца, и весь мир наполнили свет, жар и боль…

2

Я резко проснулась.

Я горела? Моя кожа была в волдырях, слезала с плоти и кости? Лишь на миг я ощущала все это с ужасающей четкостью.

Миг прошел.

Я лежала, сердце колотилось. Разум медленно прояснялся. Семь богов, где я была? Это был не мой матрац с комками. Одеяло было над моей головой, но не одеяло из лоскутков из мастерской госпожи Петрен. Я робко сжала ткань. Она была мягче бархата, нежнее шелка, скользила сквозь пальцы как… как…

Как тень.

Воспоминания потекли быстрее. Я не была дома. Я была далеко от дома, в другом мире. Меня забрали фейри. Украли, чтобы я стала невестой лунного огня.

«Эролас».

Я застонала и закрыла глаза. Но без толку. Я не могла прогнать из головы картинку лица своего мужа в свете свечи. Я не могла забыть его глаза, где сверкнули понимание и предательство.

Я все испортила.

Я сдалась страхам, поддалась искушению. И теперь он пропал.

Я на какое-то время позволила презрению к себе охватить меня, утянуть в глубины. Но другие ощущения медленно проступили. Мой желудок был пустым. Ужасно пустым. И что-то твердое с болью тыкало мне в ребро.

Когда я огляделась, пленка тьмы мешала видеть, будто вуаль. Я посмотрела сквозь нее и увидела ветви с деревьями сверху, участки неба вдали. Я поняла, чем была эта тьма. Тень. Тень, пойманная магией, ставшая нитью, сплетенная в ткань, мягкую, но плотную.

Я снова закрыла глаза, еще буря воспоминаний ударила по моему разуму. Я снова увидела неясный силуэт моего мужа в фойе замка Орикан, когда стены дрожали, и потолок рушился. Он укутал мои плечи тканью из тени и сказал мне не искать его. Забыть его.

А потом он вытолкнул меня за дверь в зелень и тепло Шепчущего леса и… что?

Его раздавили обломки рухнувшего замка?

Нет, это не могло быть правдой.

Я осторожно вдохнула. А потом медленно села, сдвинула теневую ткань на плечи. Она отражала, делала меня невидимой невооруженному взгляду. Я была в этой ткани, как в плаще, пока шла по лесу, искала тропу, признаки обитателей. Я несколько раз замечала существ среди деревьев — странных существ, которых не могла разглядеть четко и узнать. Каждый раз я накрывала тканью из тени голову, прижималась к стволу дерева и ждала, пока существо пройдет. Как только мое сердце успокаивалось, я шла дальше.

Это было… когда? Часы назад. Или дни. Или недели. Кто знал, как время шло в Шепчущем лесу?

Я нашла дуб. Я смутно помнила, как сестра говорила, что дубы были дружелюбны к людям, и если человек терялся в лесу, дуб мог его укрыть. Бриэль ужасно много времени проводила в Шепчущем лесу, даже ребенком. Она-то знала, о чем говорила.

Устав, стерев ноги, почти падая, я решила рискнуть. Я сжалась под дубом, накрыла тенью голову и погрузилась в тревожный сон. И теория Бриэль не врала, раз я выжила после сна. Выжила и немного отдохнула.

Я посмотрела на дуб над собой.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Нежный бриз качал ветви, они шуршали, шептали, а потом замерли.

Вытаскивая прутья и листья из волос, я медленно огляделась. Ветви дуба раскинулись надо мной, защищая, а дальше тянулся бесконечный лес. Я нахмурилась. Может, я не так запомнила… может, я легла такой уставшей, что не заметила, что вокруг.

Но я была уверена, что, когда засыпала, неподалеку не было ручья.

Теперь ручей был. Справа от меня. Журчал, был широким, чтобы перепрыгнуть. Удобные камни позволяли перейти, плоскую поверхность покрывал мох, звал ноги в мозолях ступить на них. Юные ивы на другом берегу опустили длинные ветви в воду, их листья были как штора.

Что-то в этих ивах беспокоило. Что угодно могло прятаться за теми ветвями. И ручей с камнями… Это все ощущалось неправильно. Как ловушка.

Я прильнула к стволу за свой спиной, искала утешения. Я была не так связана с лесом, как Бриэль, я не ощущала тут защиту. Просто дерево.

Но я пережила сон в Шепчущем лесу. Это уже было что-то.

Я закрыла глаза и прислонилась головой к коре. Картинки мелькали в сознании. Вспышки, впечатления… сферы красного света озаряли темную фигуру в цепях… миг, и все…

Мой желудок заурчал.

Я скривилась, открыла глаза и прижала ладонь к пустому животу. Боги, я хотела есть! И пить. Ужасно хотела пить. Горло першило, язык пересох, как кусок дерева. Я пыталась облизнуть губы, но не смогла.

А рядом журчал ручей. Манил меня.

Нет! За кого этот лес меня принимал? У меня не было навыков сестры, но я не была дурой. Я знала, что это была ловушка. Щурясь, я посмотрела на занавес из ветвей ив, пыталась увидеть тени за ними. Инстинкт выживания проснулся, предупреждал меня. Там что-то было, я была в этом уверена. Что-то темное, зубастое и с длинными пальцами. Ему не хватало смелости показаться самому, оно ждало, пока я подойду к ручью и опущу лицо к воде.

— Я тебя разочарую, — прорычала я, голос был хриплым из-за пересохшего горла.

Держась за дуб, я медленно встала, покачиваясь, ноги не слушались. Ветер поднялся, потянул за ткань из тени вокруг меня. Я сжала ее, чтобы сохранить на месте. А потом хмуро посмотрела на себя под темной тканью. Боги, сжальтесь! Я все еще была в белом платье, которое надела прошлой ночью. Или… это было прошлой ночью? Ощущалось будто сто лет назад.

Но это платье точно не подходило для похода по лесу. На нем не было пуговиц или шнурков, оно обвивало мое тело и завязывалось на бедре, оставляя глубокий вырез на груди и длинный разрез на бедре. Платье было для тьмы и шепота, поцелуев и ласки…

Жар вспыхнул на моем лице. Я прижала ладонь к щеке, тихо застонала. Какой дурой я была! О, какой дурой! Почему я послушала Бриэль? Почему взяла ту свечу и нарушила доверие муж? Он просил так мало, только не видеть его лицо.

Но все так запуталось. Кому верить? Жениху из теней, который украл меня из дома отца, но завоевал мое сердце добротой? Любимой сестре, которая двигала небеса и землю, чтобы найти меня, спасти от похитителя-фейри? Невидимой женщине за дверью, которая предупреждала о монстре-любовнике с огромным аппетитом?

Как мне понять, кому доверять?

Ладонь спустилась с лица к шее, остановилась на золотой цепочке с семью медальонами на моей груди. Подарок Эроласа, его последний подарок. Он хотел порадовать меня. Когда его подарки из платьев и украшений не достигли цели, он попробовал снова. Он наблюдал за мной, изучал меня, понимал, кто я, что я люблю. Он видел, что меня радовало творчество, работа руками с иглой и нитью, создание красивых платьев. Не для себя. Мне не были нужны изящные наряды. Мне нравилось их создавать.

И он дал мне ожерелье, каждый медальон на нем был с особой тканью из необычных нитей. Ткань из тени, света солнца, огня, ветра и других прекрасных нитей.

Уголок моего рта приподнялся, хотя слеза покатилась по щеке. Никто не пытался… узнать меня. Не так, как Эролас. Понять меня…

«Я любил тебя больше, чем считал возможным любить другую живую душу».

Его голос, полный боли, страха, печали, шептал в моем воспоминании. Он любил меня. Я теперь это знала. Если честно, я знала какое-то время. Он снова и снова проявлял любовь ко мне. Но я была слишком упряма, чтобы признать это.

Если бы я приняла это, правду его любви.

Этого хватило бы. Нам обоим.

Я вдруг нахмурилась, коснулась медальона по центру. Я ощутила вырезанные завитки на золоте, словно дующий ветер. Я посмотрела на медальон, потянула за него. А потом взглянула сквозь ветки дуба на небо. Я сжала губы.

Если я смогу подняться над деревьями, удастся ли увидеть край леса вдали? И смогу ли я улететь из леса?

Сердце забилось быстрее, оглушало. Идея была опасной. И, наверное, глупой. Один неверный ход мог принести катастрофу и смерть. Но что у меня еще было? Брести по Шепчущему лесу, пока я не рухну от усталости и умру, оставив скелет гниющим примером для глупых путников? Нет. Я не сдамся так просто.

Я стиснула зубы, убрала ткань из тени с плеч, быстро сложила ее и открыла один из медальонов. Хоть медальон не был большим, ткань стала меньше, пока не уместилась внутри. Я застегнула медальон и выбрала центральный из семи.

— Хорошо, — прошептала я, встав на носочки. — Хорошо, готовься.

Я открыла медальон.

Порыв ветра вырвался изнутри, ударил меня по лицу. Я вскрикнула и отпрянула на пару шагов, чуть не упала. Серебряные пуговицы сверкнули, и я вытянула руку. Пальцы сжали пуговицу и невидимую ткань — мою ткань из ветра. Она трепетала в моей руке, тянула руку в стороны, пытаясь вырваться. Я держала, другая ладонь тоже впилась в ткань, потянула ветер ко мне. Он сопротивлялся.

А потом, словно поняв, что из хватки не вырваться, он сдался. Обмяк так внезапно, что мои руки опустились, и я чуть не выпустила накидку. Осторожно поправив хватку, я подняла невидимую ткань, которую я дни назад превратила в одеяние. Видно было только детали — крохотные и немного кривые швы и ряд серебряных пуговиц спереди. Каждая пуговица была больше медальона, где хранился наряд, ни одна из них не уместилась бы внутри. Но такие ограничения не были важными, когда дело касалось магии.

Я встряхнула накидку. Я пробовала летать лишь раз. Гоблины держали конец веревки, привязанной к накидке, во время эксперимента. Но когда они упустили веревку, я взлетела над крышами Орикана. Опыт был ужасающим и чудесным… просто поразительным.

Я смогла совладать тогда с ветром и вернулась на землю. Могла попробовать снова.

Я надела накидку и поспешила застегнуть восемь пуговиц. Бриз трепетал вокруг меня, нежный пока что, но я знала, что этому нельзя было доверять. Я задумчиво разглядывала полянку. В прошлый раз я прыгала с крыши, чтобы взлететь. Тут крыши не было, но одна ветка дуба тянулась над ручьем.

Я посмотрела на ручей. Спокойный, с мягкими берегами, покрытыми мхом. Он был глубоким? Было непонятно отсюда. Но глубокий. Глубже, чем казался, скорее всего.

Я отошла от ручья и посмотрела на лес возле дуба. Деревья были хвойными, их иголки переплелись, ветки висели низко. Свет солнца проникал пятнами на землю, но в остальном было темно, как ночью.

Залезть было некуда. Не босиком и в жалком подобии платья.

Я глубоко вдохнула, раскинула руки, раскрыла ткань, как паруса. Ветер вокруг меня усилился, поднял волосы вокруг моего лица темным облаком. Он хотел поднять меня, но мне нужна была высота и разгон.

Я побежала и прыгнула. На миг ветерок появился подо мной, поднял меня, как на подушку из воздуха. Но я рухнула с силой. Ноги подкосились. Я споткнулась, упала и рухнула на четвереньки. Пару ударов сердца я смотрела на землю между пальцев, тяжело дыша.

Я встала, потирая ноющие ладони об бедра. Грязь и кровь были размазаны на белой ткани моего платья. Пока я прыгала, я оказалась у края убежища под дубом. Я быстро вернулась к стволу.

Еще три раза я пыталась разбежаться и прыгнуть в воздух. Три раза я думала, что преуспела, что ветер поднимет меня выше. Три раза я падала на землю, не поднявшись выше пары футов.

Я посмотрела на ветку дуба над ручьем. Вода текла под ней, безобидно журча.

Если я прыгну, и ветер не поднимет меня, я упаду в воду. И что я найду под поверхностью? Я почти ощущала склизкие длинные пальцы, впивающиеся в мою лодыжку, голень, тянущие меня вниз, вниз, вниз…

Я закрыла глаза, замотала головой. Мое воображение не помогало. Я должна была попробовать. Должна была!

— Так покончи с этим, — прорычала я.

Бриэль всегда лазала по деревьям и искала приключения. У меня было мало опыта с подъемом по стволу или прыжками с ветку на ветку. Не босиком и почти без одежды. Но я как-то справилась. Ветка покачивалась подо мной, и мне было не по себе от страха, пока я шла все дальше над ручьем. Грубая кора царапала босые ступни. Белое платье зацепилось за прутик, ткань натянулась. Я услышала, как она порвалась.

— Семь богов, помогите! — прошептала я, закатив глаза. И зашагала дальше.

Когда я оказалась над водой, я посмотрела вниз, пытаясь увидеть, что было под поверхностью. Лицо смотрело на меня? Или мое отражение? Оно моргало одновременно со мной, склонило голову одновременно со мной. Но я не верила. Это было слишком хорошо.

Ладно. Я не могла упасть. Я не упаду. Все было просто.

Я, дрожа, подняла взгляд к ясному небу за листьями дуба и ветками сосны. Ветер вокруг меня тянул, словно обещал. Я могла доверять этому обещанию?

Я осторожно раздвинула руки для равновесия, выпрямилась на ветке. Она чуть провисала подо мной, но не так сильно, как я ожидала. Я коснулась ожерелья еще раз, медальоны были холодными под моими пальцами.

На миг я увидела в голове пару ярко-золотых глаз, глядящих на меня с темного лица с резкими чертами.

Я отыскала смелость и прыгнула.

На миг я повисла, невесомая, в воздухе, словно звезда, не взлетела, но и не падала. Я ощущала, как ветер поднимался подо мной, собираясь, готовый нести меня выше.

Миг прошел.

Я стала падать.

3

— Нет! — я крутила руками. Я не падала, просто опускалась, но быстро. — Нет, нет, нет! Вверх! — завопила я.

Одеяние из ветра трепетало, натянулось у пуговиц и по швам. Я все опускалась, вода журчала под моими ногами. Что-то темное скользило под поверхностью.

— Нет! — снова закричала я, отчаянно расправила руки, раскрывая паруса шире.

Ветер ответил. Как смеющийся ребенок, он весело дул, крутя меня дико на месте, словно меня подхватил маленький торнадо. Моя босая нога коснулась воды, и что-то задело пальцы ног. Мое сердце дрогнуло от ужаса.

А потом дыхание вылетело из моих легких с болью, ветер поднял меня, унес прочь от воды, сквозь ветки. Я поднималась быстрее, чем была готова, вырвалась из деревьев в открытое небо к слепящему свету солнца. Я вскинула ладонь, чтобы прикрыть глаза, но это тут же лишило меня равновесия, и я стала падать.

Я быстро исправила положение рук, поймала ветер и смогла выровняться. Я все еще поднималась, все выше, слишком высоко! Ветер толкал мои руки, был слишком сильным для меня.

Страх не успел еще прогнать все мысли, я заставила себя опустить руки ближе к телу. Я словно боролась с двумя сильными тягловыми лошадьми, и на миг я испугалась, что мне не хватит сил. А потом ветер с неохотой поддался, ослабил скорость, и я смогла уменьшить силу в парусах.

Теперь я была в пятидесяти футах над верхушками деревьев.

— Боги! — прошептала я, осторожно балансируя, босые ноги пинали воздух, чтобы я летела прямо. Закрыв глаза, я быстро помолилась, благодаря богов, и осмелилась оглядеться. — О, семь богов! — снова выдохнула я.

Шепчущий лес лежал подо мной, тянулся милями во все стороны. Справа вдали виднелись горы, огромные, покрытые льдом, который сверкал на солнце, как кристаллы. Было больно долго смотреть туда. Слева вдали на горизонте виднелась синева. Океан? Но какой?

Все остальное было лесом. Зеленым лесом, сколько хватало взгляда.

Вид поражал. Это было слишком для меня. Я… ничего не ощущала. Просто ничего. Тело онемело, сердце стало холодным, тяжелым. Я даже не боялась… пока что.

Дрожь пробежал по телу, первый признак землетрясения.

Страх. Чистый страх.

Если я поддамся чувству, я разобьюсь.

Я закрыла глаза, глубоко дышала. Я останусь спокойной. Сохраню голову на плечах. Я не буду паниковать. Это просто было новой информацией. И все. Я обдумаю ее и смогу принять правильное решение. И сделать шаг. А пока что…

Дышать. Просто дышать.

Жуткий вопль разбил воздух.

Ужас сотряс мою спину. Мои глаза открылись, я закружилась в воздухе, отбросила волосы с лица, посмотрела на звук. Что-то вырвалось из зелени. Что-то огромное, крылатое, с четырьмя лапами и длинным хвостом, лицо было почти человеческим, но лоб и челюсть выпирали. Монстр раскрыл пасть, стало видно большие желтые зубы. Крик пронзил открытое небо.

Инстинкт пульсировал в венах, заставляя застывшие конечности двигаться. Я согнулась в воздухе, направляясь к лесу внизу, раскрыла руки, чтобы сила ветра снова собралась. Но ветер ответил не сразу. Я двигалась, но недостаточно быстро. Я парила, как листик на ветру.

А нужно было двигаться быстрее. Я почти ощущала, как большие желтые зубы пробивают мою спину. Нужно было двигаться быстрее, или монстр догонит меня.

Я притянула руки к бокам. Падала как камень.

Я не могла дышать, ветер бил по глазам. Нужно было укрыться в лесу, но и сохранять контроль, или я разобьюсь и сломаю все кости в теле. Если я смогу добраться до земли под покровом деревьев, я смогу укрыться от этого существа, вытащить ткань из тени и сделать себя невидимой.

Удар попал сзади, между плеч. Горячее дыхание задело мою шею, жуткий звук щелкающих зубов наполнил уши. Удар отправил меня к деревьям. Я смогла лишь открыть руки и поднять подушку из ветра, а потом врезалась в верхние ветки, стала падать сквозь прутья и листья. Но ветер вокруг моего тела хотя бы смягчал падение.

И все же я рухнула на землю с глухим стуком, рука неприятно выгнулась под телом. Я откашляла хвою. Тело искрилось болью от порезов на открытой коже. Но я еще могла шевелить конечностями. Ничего не было сломано.

Еще крик надо мной.

Я повернулась и посмотрела на деревья. Существо было среди веток сверху. Длинные ладони с множеством суставов ломали ветки, расчищая путь, оно спешило ко мне. Его огромные черные крылья били по хвое, бросали на меня глубокую тень. Его глаза пылали, как огненные солнца, пена капала из пасти.

Чуть не запутавшись в платье, я встала на ноги. Я едва успела вернуть равновесие и побежала. Прутья и камни терзали мои уже пострадавшие ноги, но не было времени ощущать боль. Искры вспыхивали в моей голове, взрывы страха и адреналина.

Грохоча, монстр пробился сквозь ветки и рухнул на землю. Он закричал. Я оглянулась. Ошибка. Он уже двигался, гнался за мной галопом на четырех странно длинных лапах. Его крылья хлопали по воздуху, поднимая бурю обломков.

Я подавила крик. Нужно было оторваться, укрыться где-то и вытащить ткань из тени.

Монстр прыгнул.

Три удара сердца я верила, что его когти порвут мою плоть. Я верила, что его клыки погрузятся в мышцы между моей шеей и плечом. Я почти ощущала брызги крови, зубы, вонзающиеся до костей. Я упала и сжалась в комок, закрыв ладонями голову.

Монстр издал вопль и рухнул на землю за мной.

Я лежала, дрожа, сердце колотилось в горле. Где-то в моей голове появился голос:

— Вали! Вали, ты в порядке? — это точно был сон. Разум вызвал это перед смертью.

Но… я не была мертва.

Осознание проникло в меня, медленно привело в чувство. Я подняла руку и осмелилась посмотреть на мир. Существо лежало в пяти футах за мной, крылья были смятыми, лапы исказила боль. Стрела торчала из его глаза и еще дрожала.

Я не могла поверить глазам. А потом голос прозвучал снова, в этот раз ближе.

— Вали! Это я!

Руки обвили меня. Я вздрогнула, повернулась и посмотрела в ореховые глаза, окруженные рыжими бровями и морем веснушек.

— Бриэль! — выдохнула я.

4

Бриэль опустила ногу на застывшее в смерти лицо монстра, вырвала стрелу из его головы. Кровь текла по древку, пачкая ее пальцы, когда она подняла стрелу. Она тряхнула стрелой, чуть склонила голову. А потом быстро махнула ладонью и убрала стрелу в колчан на спине.

Она посмотрела на монстра, ткнула его сапогом, поджав губы.

— Неплохо, — сказала она под нос. — Возможно, самый большой, на которого я натыкалась.

Я сидела, прижавшись спиной к дереву, обвив руками колени и дрожала.

— Что это такое?

— Нуэ, — Бриэль взглянула на меня. — Их не часто можно увидеть так далеко на западе, но в Венханире ходили слухи о драконе. Наверное, некоторые местные звери решили поискать новые места для охоты. Для охоты нуэ, хех, — она рассмеялась, радуясь своей шутке, улыбнулась мне.

Я снова поежилась, разглядывая это лицо, такое знакомое и странное. Как такое было возможным? Как эта высокая, сильная, мускулистая женщина с луком, стрелами, ножом и кто знает, чем еще, могла быть Бриэль? Я всего несколько недель назад покинула свой мир, меня украл народ Орикана, чтобы я стала невестой лорда Димариса. Когда я ушла, Бриэль была тощим ребенком одиннадцати лет.

Бриэль бросила труп монстра, прошла ко мне, села на корточки и вытащила кожаную флягу из-за пояса.

— Вот. Выпей. Ты явно хочешь пить.

— Спасибо, — прошептала я и стала пить из фляги. Вода была немного затхлой, но я не ощущала в ней чары. Бриэль точно взяла ее из поселения перед тем, как пошла в Шепчущий лес. Я вытерла губы и протянула флягу.

— Нет, оставь, — Бриэль подняла руку. — Выпей еще. Впереди долгий путь, и я не хочу, чтобы ты потеряла сознание. Ты маленькая, но я не смогу тащить тебя на плечах всю дорогу.

Я опустила взгляд, кусая губу. Я сделала еще несколько глотков. Не так давно я могла носить Бриэль на руках. Была на семь лет ее старше, заменила ей мать, когда наша мама умерла. Как странно все изменилось!

Бриэль смотрела на меня, и я ощущала, как она смотрела на жалкое платье. От стыда мои щеки вспыхнули, и я попыталась поправить воротник, чтобы он меньше оголял грудь.

— Ты сильно потрепана, — отметила Бриэль и села на пятки. — Кости сломаны?

— Вряд ли, — я пошевелила осторожно руками и ногами. Наряд из ветра встрепенулся, а потом опустился.

— Хорошо, — Бриэль кивнула и пристально посмотрела на меня. — Почему ты меня не дождалась? Я же говорила, что приду за тобой утром. Когда я пришла к дому, он был пустым.

— Что? — я вскинула голову. — Ты приходила в Орикан?

Она кивнула.

— Ты не помнишь? Мы договорились, что встретимся, когда ты используешь свечу. Ты… — она окинула взглядом мое белое платье, посмотрела на мое лицо. — Ты же использовала свечу?

Я медленно кивнула. А потом уткнулась лицом в свои ладони. Я не должна была делать этого. Почему я это сделала? Воспоминания были мутными в моей голове. Когда я попыталась сосредоточиться, понять все, мысли запутались сильнее, словно знакомая песня превратилась в странный шум.

Но я знала одно точно: я все испортила. Все! И теперь Эролас… где он был? Что с ним стало? Белые крылья и падающие камни появились перед глазами, но ясности не было.

— Хорошо, — голос Бриэль перебил хаос в моей голове, вернул меня в настоящее. — Похоже, сработало неплохо. Ты уже не зачарована. Что ты увидела, посмотрев на него? Можешь рассказать?

Я покачала головой. Но мои губы двигались почти против моей воли, шепча:

— Он был… красивым.

Бриэль фыркнула.

— Чары фейри. Им нельзя доверять. Но это сработало, уже хорошо. Должна сказать, что я переживала, когда прибыла к дому и нашла его пустым, с разбитыми окнами и выбитыми дверями. Пришлось тебя искать там, но место казалось заброшенным сто лет назад.

Голова кружилась, слова сестры били по мне. Она видела Орикан? Целый? Я помнила падающие стены, рушащиеся башни, тьму, накатывающую волной.

Я поняла, что Бриэль все еще говорила, и заставила себя слушать.

— Я бы не нашла тебя, — сказала она, — если бы не… как ты умудрилась взлететь? Я уже дважды видела тебя в небе без крыльев! Это сильное заклинание. Это дал тебе фейри, или ты нашла сама?

Я вяло потянула за накидку и прошептала:

— Это из-за этого.

Сестра охнула из-за невидимого наряда, который я сняла и убрала, но я не обращала внимания. Она говорила что-то о магии в крови, о наследии бабули Доррел. Это было не важно.

Голос мужа звучал в голове:

«О, любимая, даже сейчас ты боишься меня? Я ничем не смог завоевать твое доверие?».

Я зажмурилась, опустила голову и скрипнула зубами. А потом мысль пронзила разум, острая, с болью. Я посмотрела в глаза сестре.

— Вали? — Бриэль склонила голову. — Что такое?

— Где ты взяла ту свечу? Ту, которую ты мне дала, которая должна была снять чары. Кто ее тебе дал?

Бриэль чуть нахмурилась. А потом нахмурилась сильнее, опустила голову, глядя на свои ладони.

— Знаешь… я не уверена. Кто-то.

— Женщина.

— Да, — она сжала губы и медленно кивнула. — Да, женщина. Вроде. Все мутно.

— Какая женщина? Прошу, Бриэль, ты должна сказать мне!

— Бледная женщина, — Бриэль пожала плечами. — Это важно?

— Да! Это важно! — я села прямее и поймала ладонь сестры. — Ты не дура, Бриэль. Ты годами бродила по этому лесу. Ты должна знать, как опасно принимать подарки от фейри. Они не дают, не забирая. Разве не ты говорила мне это? Что она забрала, Бриэль? Подумай, прошу. Что она забрала, дав тебе свечу?

Но Бриэль замотала головой.

— Я не знаю! Я не помню. Когда я пытаюсь вспомнить, я вижу… бледную кожу. Бледные волосы. Бледные глаза. И все. И свечу, — она пожала плечами, тряхнула головой. — Может, она забрала воспоминание о нашей встрече. Плевать. Это сработало. Сработало, как она и сказала. Ты свободна от того фейри, и ты снова в своем разуме. Когда чары были сняты, это вырубило тебя. Когда ты проснулась, дом был уже в руинах?

— Дом? — я покачала головой, глядя на ладонь сестры в веснушках, сжимающую мою. — Нет. Нет, я проснулась в лесу. Дома не было.

— Да? Интересно. Миры были плотно сложены в той части, плотнее, чем я думала. Мне повезло, что я тебя нашла.

Я едва ее слышала. Мысли кипели с болью, путали, бились за главенство в моей голове. Одна ладонь коснулась изящной цепочки на шее, задела овальные медальоны. Я зажмурилась, опустив голову. Я не винила Бриэль в произошедшем. Как? Она хотела меня спасти. Она не знала Эроласа. Она не понимала.

Но я знала. И все равно предала его.

Я не должна была брать ту свечу. Стоило рассказать Бриэль правду о своем женихе из тени, попытаться убедить ее, что я не была пленницей, не была очарована. Она не поверила бы мне. Не могла. Но, если бы я возражала, спорила, может, я бы нашла силы не верить ее убеждениям.

Может, я нашла бы силы противостоять свече. Доверять мужу. Отдаться желаниям, которые так сильно горели прошлой ночью в моих венах…

— Тебе стало лучше, Вали?

Я подняла голову. Я посмотрела в глаза Бриэль, открытые, честные, полные тревоги. Я скривилась, коротко кивнула.

— Хорошо. Тебе нужно домой.

— Домой? — я вспомнила бесконечный простор леса во все стороны. — Как нам попасть домой? На мили раскинулся лес!

Бриэль пожала плечами, ее рот изогнулся в улыбке.

— Только в этом слое миров. Но я могу вернуть нас. Я долго искала путь сюда, так что убедилась, что мы не застрянем! — она встала. — Идем. Я тебе покажу.

Когда Бриэль подняла меня на ноги, я заметила с болью, что приходилось поднимать голову, чтобы видеть глаза сестры.

— Сюда, — сказала она, сжимая мою руку, и сделала два шага.

Я застыла, остановила и ее.

Бриэль посмотрела на меня.

— Что такое?

— Я не могу идти домой, — я хрипло вдохнула. — Я должна его найти, Бриэль. Эро… моего му… лорда Димариса, — я посмотрела на свои ноги в синяках и крови. — Я что-то с ним сделала. Когда я использовала свечу… когда я посмотрела на него прошлой ночью, он был уже проклят, но я все сделала хуже. Я не сдержала свою часть нашего соглашения…

— Соглашения? — слово вырвалось с губ Бриэль рыком. — Какое соглашение, Вали? Он тебя похитил.

— Знаю, но…

— Но ничего! Ты не его рабыня. Ты ничего ему не должна. Слышишь? — она сжала мои плечи, встряхнула меня. Слезы искрились в ее ореховых глазах. — Я должна была прийти за тобой раньше! Я пыталась добраться до тебя, спасти тебя. И теперь нашла тебя, и… я могу лишь надеяться, что тебя еще можно спасти! Я могу лишь надеяться, что его чары не проникли глубоко в тебя, чтобы ты еще могла стать собой, — она помрачнела, стиснула зубы. — Но я попытаюсь. Помогите, семь богов! Я попытаюсь, буду пытаться, пока ты не вспомнишь, что ты не принадлежишь ему.

Я сжала предплечья сестры, пытаясь убрать ее руки, но без толку. Все тело Бриэль сотрясал пыл ее слов. Она казалась хрупкой и яростной по очереди. Я не могла ничего, кроме как раскрыть объятия.

Бриэль прильнула ко мне. Она на миг стала маленькой девочкой, тем ребенком одиннадцати лет, смелым, упрямым, но беззащитным. Девочкой, которая плюнула отцу в глаз и спряталась за мной, когда он стал бить за это. Она была смелой, но ее смелость родилась из глубокого страха.

Я знала. Всегда знала. Знала, что Бриэль нуждалась во мне, как в ее щите, ее убежище. Когда она лишилась убежища, какой шок сотряс мою бедную сестру? Какие удары падали, грозя сломать ее, меняя ее, делая этой твердой и решительной женщиной?

— Прости, Бриэль, — прошептала я ей на ухо, гладя ее волосы. — Прости, я должна была оставаться с тобой.

Бриэль громко шмыгнула и отодвинулась, и я заметила ее уязвимое выражение лица, а потом она провела ладонью по глазам, стирая слезы. Ее черты стали тверже, строже.

— Это была не твоя вина, Вали, — сказала она. — А его. Если он и проклят, то это даже лучше. Пусть попробует свое оружие на себе.

Я хотела возразить. Но зачем? Если я стану защищать Эроласа, Бриэль скажет, что это от его чар. И я вдруг ужасно устала. Бессонная ночь, полная страха, часы блужданий по лесу, сон под дубом, а потом ужас из-за крылатого монстра. Волна усталости могла сбить с ног. Я опустила плечи, и только хватка Бриэль на моем локте не дала упасть на колени.

Сестра притянула меня ближе, обвила рукой мою талию.

— Обопрись, — сказала она. — Врата близко. Если дойдешь туда, я дам немного отдохнуть, когда перейдем. Сможешь это сделать?

Я кивнула без слов.

Мы оставили мертвого монстра в лесу. Я оглянулась, пока мы шли среди деревьев, увидела снова то жуткое лицо, застывшее в боли, оскал и желтые зубы. Но мой взгляд задержался на кровавой дыре на месте глаза. Стрела моей сестры там пробила его с ужасной меткостью.

Было приятно, когда ветви с хвоей сомкнулись, скрыв его из виду.

Бриэль двигалась уверенно, нашла узкую тропу в густой роще хвойных деревьев, не сбивалась, не проявляла смятения. Мы приблизились к ручью. Я подумала, что это был тот же ручей, у которого я отдыхала. Я даже думала, что замечу дуб, где я укрывалась. Но Бриэль не остановилась. Она шла среди пятен солнечного света, сверкающего на ее пылающих волосах.

Прошли часы. Или мгновения — мой уставший разум не мог уже следить за временем. Мы дошли до маленькой рощи берез. Они стояли вместе, семь изящных деревьев, которые напоминали семь высоких худых девушек, соединивших руки в танце.

— Ах! — Бриэль кивнула на деревья. — Вот они, видишь?

Я не видела. Но я и не спорила, сестра повела меня к тем березам. В последний миг, когда мы проходили в тень бледно-зеленых листьев под изогнутыми ветками двух деревьев в центре, я оглянулась. Взгляд словно пронзил лес, заросли деревьев, холмы, долины и реки, озера и ручьи, пока я не заметила белые стены, колонны и арки Орикана.

Я видела его заброшенным, разрушенным. Часть рухнула от времени и отчаяния, сады заросли, фонтаны были разбиты, пересохли. Стены покосились, рассыпались пылью.

Я видела его красивым. Полным солнца. Сады цвели, фонтаны пенились, нежный ветерок проникал в открытые окна и разносил ароматы во всех комнатах и залах.

И я видела его во тьме. Тьма была глубже ночи, ее озаряли только сферы красного света, словно дьявольские глаза. Тьма была полна опасных фигур без черт…

— Идем, Вали, — Бриэль потянула меня под арку берез. — Не оглядывайся.

Я охнула, закрыла глаза и повернула лицо вперед, где лес тянулся передо мной. Но он был не таким же. Этот лес был обычным, полным птиц, белок и гудящих насекомых, пахло жизнью и смертью, гнилью и ростом, всем смертным.

— С возвращением, — сказала Бриэль, повернулась и улыбнулась мне, ее лицо сияло, как солнце сверху. — Ты теперь на своем месте, Вали. Ты дома.

5

— Я научилась быть осторожной в том, как и когда использовать врата, — сказала Бриэль, ведя меня по узкой оленьей тропе, огибая густые заросли. — Когда я первый раз в них прошла, я потеряла неделю… вернулась домой и узнала, что пропала на семь дней, и все думали, что я умерла! Я попробовала снова позже и потеряла целый месяц.

Я слушала, как сестра описывала трюки, которым научилась, как отмечать путь в пространстве и времени, чтобы вернутся, когда и куда нужно. Она стала опытной за последние несколько лет, и ее голос звенел гордостью от ее достижений.

— Но не нужно переживать из-за этого, — добавила она в конце длинного описания. — Теперь ты вернулась, и тебе не нужно больше ходить к Шепчущему лесу.

Я опустила голову, глядя на свои босые ноги. Я почти не слышала Бриэль, но она сжимала мою руку и вела меня, я не протестовала. Странно… я не думала, что будет так сложно дышать воздухом в моем мире. В теле появилась тяжесть. Но это ненадолго. Вскоре память о жизни в Орикане угаснет. Элли, Биргабог, гоблины. Красивое розовое платье из лепестков орнталаса. Танцы под дикую музыку под звездным небом.

И Эролас.

Его голос.

Его прикосновение.

То, как он заглядывал в мою душу.

Все пропадет, как сон. Я не узнаю, что с ним стало. Его судьба не была больше связана с моей. Я перестану потом думать о нем?

Я прижала ладонь к груди, искала нить связи, тянущуюся от моего сердца к его. Она еще была там? Я даже сейчас была связана с ним? Или нить уже порвалась?

Мы дошли до края леса. Я подняла голову, глядя на пейзаж, который вместо знакомого казался чужим. Я стояла, моргая, Бриэль поддерживала меня. Я ничего не ощущала. Онемела. Но я узнала крыши на горизонте. Мой родной городок. Я даже заметила дымоходы старого дома Нормас, где я выросла. И дальше на холме стоял чудесный дом лорда Леокана, самое лучшее поместье в округе Элле.

Все было так, как я помнила.

— Мастерская госпожи Петрен еще открыта, — сказала Бриэль, ее голос пробился через онемение в моей голове. — Думаю, она даст тебе работу, когда ты будешь готова к этому. Не нужно спешить. Тебе стоит немного отдохнут, прийти в себя после… всего. Мы не живем уже в старом доме. Отец проиграл все в игре с Фалро. И ладно. Терпеть не могла ту старую гробницу! Мы живем теперь в доме Малдран, и нам удобно. Отцу лучше не стало. Может, хуже. Но… — ее голос стал тверже, стал опаснее. — Но он не бьет меня. Уже нет. Я это остановила.

Я поежилась и закрыла глаза. Но что произошло бы? Я пропала, не смогла защитить сестру от гнева отца. Бриэль выросла сильной, научилась защищаться. В результате она уже не была милым ребенком, а стала опасной женщиной. Этой незнакомкой.

— Я… долго отсутствовала, — прошептала я. Я не хотела, чтобы Бриэль услышала. Но она услышала.

— Все хорошо, Вали, — быстро сказала она, обняла меня. — Все хорошо. Ты теперь дома. Это важно. Идем. Ступай осторожно. Я поведу тебя по тихой дороге, чтобы… думаю, лучше тебя пока никому не видеть.

Я посмотрела на свое когда-то белое платье. Да, может, лучше не возвращаться в свой старый мир в таком виде. Не было смысла вызывать слухи, которые точно разлетятся. Я знала, что говорили о девушках, которые шли за фейри в Шепчущий лес и пропадали на годы. Я знала, как с девушками обходились, когда они возвращались.

Теперь я была одна из них. Испорченная. Разбитая.

Бриэль повела меня по тропе, окруженной разросшимися кустами. Хоть я пыталась, я не могла вспомнить, где стоял дом Малдран, могла лишь надеяться, что мы никого не встретим по пути. Зря надеялась.

Бриэль резко замерла и зашипела:

— О, семь богов, спасите!

Я удивленно оторвала взгляд от окровавленных стоп и увидела низкую фигуру, приближающуюся к нам. Широкополая шляпа, высокая узловатая трость в морщинистой ладони.

Матушка Улла. Ведьма. Она точно видела нас обеих.

Она не замерла, не выдала удивления от вида юной охотницы, придерживающей почти голую девушку в белом. Она, наверное, видела и не такое каждый день. Она пошла к нам, ее посох стукал по земле с каждым вторым шагом.

Бриэль напряглась, смотрела по сторонам, словно надеялась сбежать. Заросли высотой по плечи были справа, канава с колючей травой была слева.

— Все хорошо, — я похлопала ее по руке. Я выпрямилась, чтобы стоять без поддержки сестры. — Нам пришлось бы с ней столкнуться.

— Не хотелось бы, — буркнула Бриэль. Но ведьма уже была близко.

— Итак, — матушка Улла чмокнула одним из трех оставшихся зубов, крутя посох в ее ловких старых пальцах. — Это же невеста лунного огня. Ты ее все-таки вернула, девица?

— Не вашими стараниями, — прорычала Бриэль.

— Тц-тц, — ведьма покачала головой, приподняв бровь под старой шляпой. — Нет смысла обвинять меня, я старалась для твоей сестры. Не моя вина, что она решила выбрать сделку с фейри, несмотря на мои предупреждения, — она посмотрела на меня мелкими глазами, отметила наряд и сотни мелких порезов на руках и ногах. — Валера Нормас, — медленно сказала она. — Ты будто и не была там.

Я моргнула, не зная, как на это отвечать.

— Повезло, что у тебя такая верная сестра, — продолжила ведьма. — Никто не стал бы ходить в лес после стольких разочарований и неудач. Я не думала, что она преуспеет. Но кровь бабули Доррел удивляет.

Мысль закипела в моей голове, и я заговорила, не сдержавшись:

— Это вы дали свечу Бриэль?

— Свечу? Какую свечу? — матушка Улла склонила голову, глядя на Бриэль и меня по очереди.

— Нет, Вали, — тихо сказала Бриэль, почти украдкой. — Это была кто-то еще. Та, кто могла помочь. Не эта старая шарлатанка.

— Я это слышала, — ведьма стукнула посохом по тропе. — Ты запуталась сильнее в делах фейри, девица? Жаль. Некоторые узлы не отпускают душу, только затягиваются с годами. Надеюсь, ты не ухудшила все, вмешавшись, — она пожала плечами. — Может, все неплохо сложится в конце.

Она вдруг прошла между нами и устремилась по тропе. Я удержалась и не упала в канаву, а Бриэль выругалась, когда ее толкнули в кусты. Ведьма прошла на десять шагов и вдруг остановилась. Она покрутила трость пару раз, словно размышляла.

А потом чуть повернула голову и бросила через плечо:

— На твоем месте я была бы осторожна с магией, которую ты принесла в этот мир, девица. Магия фейри не любит воздух отсюда, могут быть проблемы с ее удержанием.

Я затаила дыхание, быстро моргая. Ладонь потянулась невольно к груди, прижалась к семи медальонам.

— О чем она говорит, Вали? — Бриэль повернулась ко мне, щурясь. — Какая магия?

Я посмотрела на сестру. Бриэль еще не заметила ожерелье, и я не спешила открывать его.

— Не знаю, — я опустила ресницы, не смотрела ей в глаза. — Я очень устала.

Бриэль тут же обвила меня рукой и повела по тропе. Я лишь раз оглянулась, ведьма на тропе смотрела на меня. Наши взгляды на миг пересеклись.

А потом Бриэль увела меня за поворот, и матушка Улла пропала из виду.

* * *

Ситуация в доме Малдран не была ужасной. Да, дом был хуже поместья семьи Нормас, с садом у кухни и тремя хорошими комнатами… которые были заброшены годами, ведь наш отец не мог позволить слуг в доме.

Коттедж подходил нам. Маленький, скромный, но аккуратный. Он был квадратным, с кухней, гостиной и чердак с пристройкой сбоку.

— Тут будет твоя комната, — Бриэль открыла дверь в пристройку и подтолкнула меня внутрь. — Я постаралась сделать место подходящим для тебя. Хотела, чтобы оно было готово, если ты… когда я приведу тебя домой.

Круглое окошко с кривым стеклом открывало новое место для жизни. Под окном на столике была надбитая фарфоровая чаша с водой и графин. Свежий тростник скрипел под ногами, смягчая пол из земли. Я едва стояла на ногах, думала об осторожности, когда села на узкую кровать. Иначе я ударюсь головой об скошенный потолок.

— А ты? — я повернулась к сестре на пороге. — Где ты будешь спать?

— О, у меня одеяло на чердаке, — ответила Бриэль, тряхнув головой. — Отец спит на матраце на камине, когда приходит домой. Не переживай! Мы все тут поместимся, поверь. Из дымохода летит сажа, но друг из Сидела почистит все, когда я получу монеты со следующей охоты. И тут всегда много каши, хлеба и сыра. Мне не будем голодать. Не как раньше.

Она прошла в пристройку и взяла меня за руку, тепло сжала ее.

— Клянусь, Вали, стало лучше. Ты будешь рада, что вернулась. Ты будешь рада, что я нашла тебя, что я освободила тебя.

В ее словах было отчаяние, как и в тенях под ее глазами. Этот вид разбивал мое сердце. Хоть я так устала, что едва стояла на ногах, я обняла ее еще раз, а когда отошла, я улыбнулась, глядя в ее глаза.

— Я рада, — сказала я. — Я рада тебя видеть, быть с тобой… узнавать, какой ты стала. Прошу, будь терпелива со мной. Я все еще считаю тебя младшей сестрой, ребенком, и теперь ты… выросла. Ты моего возраста, а то и старше! Я не знаю, что думать.

— Знаю, — Бриэль опустила голову, кусая губу. — Знаю. Я сосредоточилась на том, чтобы тебя вернуть, но не подумала… но не важно, — она подняла голову, чересчур весело улыбаясь. — Ты тут, и все будет хорошо. Ты снова будешь счастлива. Вот увидишь.

— Да. Конечно, — я похлопала ее по щеке и опустилась на кровать. Она заскрипела подо мной, солома торчала из шершавого матраца, колола мои бедра. — Я очень устала. Лучше я посплю.

Бриэль кивнула и повернулась к двери.

— О! — она остановилась, села на корточки и вытащила сверток из-под кровати. — Кое-что для тебя, — она опустила сверток мне на колени и, когда я не пошевелилась достаточно быстро, развернула его за меня.

Платье. Верхнее платье из выцветшего багрового льна и нижнее платье из бежевого муслина. Я узнала плате матери, одно из нескольких, которые я смогла спрятать от отца, когда он продавал вещи мамы, чтобы выплатить долги. Я теребила швы, шелковистую черную вышивку на груди, медные пуговки на рукаве. Качество было хорошим, хоть работе и было несколько десятков лет. Я всегда обещала себе, что, когда мы освободимся, покинем дом отца, я отдам его Бриэль.

Теперь Бриэль предлагала это мне. И разве я могла отказаться? У меня не было ничего, кроме жалкого платья на мне и золотой цепочки на шее.

— Спасибо, Бриэль, — тихо сказала я, надеясь, что сестра не заметит слезы в моем голосе.

— Есть и нижнее белье, чулки. Подвязки. И я оставила на столе иглу и нить, твои старые ножницы, на случай, если ты захочешь что-то подправить. Сойдет, пока я не смогу купит тебе новую одежду. Я пойду вечером на охоту, продам что-нибудь Эйлмару и выбью из него больше монет.

— Не утруждайся, Бриэль. Это красиво. Это мне подойдет, — я посмотрела ей в глаза и решительно улыбнулась.

Я видела недоверие в глазах Бриэль. Она знала. Знала, что ее спасение не принесло счастливый конец, на который она надеялась. Но мы обе могли притворяться. Хотя бы какое-то время.

Бриэль вышла, тихо закрыв дверь. Я услышала, как дверь дома открылась и закрылась. Сестра ушла на охоту, как и обещала.

Я подняла платье, погладила мягкую вышивку, старую, но прочную ткань. Когда-то платье было роскошным, но теперь… после того, как я создала платье из лепестков орнталаса… все остальное казалось бледным.

Стойте! Что я делала? Как я могла так неблагодарно размышлять? Бриэль двигала небеса и землю, чтобы спасти меня. И я собиралась сидеть и грустить, потому что мои платья были не такими хорошими? Потому что я уже не была в роскоши огромной комнаты с изящной мебелью? Потому что придется гадать, когда я поем в следующий раз? Потому что придется идти в город к госпоже Петрен, умолять ее взять меня на старую работу? Я была так испорчена?

Нет. Пора было приходить в себя.

Я встала, развязала потрепанное платье, мягкая ткань упала к ногам. Я на миг замерла голой, смотрела на свою плоть в синяках и царапинах. Я выглядела хрупко! Разбито, ужасно.

Но прошлая ночь… прошлой ночью во тьме… когда его пальцы гладили мое плечо и горло, спускались к моему сердцу… я ощущала себя красивой. И… защищенной.

Моя ладонь коснулась медальонов на моей коже. Я расстегнула цепочку, ожерелье упало на мою ладонь, и я подняла его к свету из окна. Я вспомнила предупреждение матушки Уллы:

«Магия фейри не любит воздух отсюда, могут быть проблемы с ее удержанием».

Чудесная ткань внутри пропала? Испарилась, как только я вышла из леса?

Хмурясь, я выбрала медальон со звездочками и открыла его. Мерцающая нежность тут же полилась в воздух вокруг меня, сияя, ослепляя. Я ощущала нечто нежнее шелка на голой плоти.

Но когда я попыталась поймать ткань, пальцы прошли сквозь нее. Мерцание угасло, сияние звезд растаяло в резком свете дня. Пропало навсегда.

6

Было темно. Так темно, что я даже не знала, были ли мои глаза открытыми. Я ослепла? Но нет, свет сиял вдали. Тусклый, но сиял.

Парящая красная сфера.

Я поспешила туда. Я сжимала нежную ткань, поднимала тяжелую юбку, чтобы не споткнуться. Мои ноги были босыми, и я кривилась от холодных камней под ногами. Но я спешила за тем красным свечением.

Вокруг меня тьма отступала, позволила мне увидеть зал с колоннами и куполом. За колоннами были двери в черной стене. Я не остановилась, чтобы рассмотреть их, а бежала за светом.

Я догнала его — маленькую сферу из темного металла, сплетенного узором, внутри были горящие красные угли. Сфера напоминала парящий глаз. И за сферой была еще дверь, на ее панели были вырезаны короны и языки огня.

Почему я знала это место? Почему оно ощущалось знакомо?

Я прошла под сферу и приблизилась к двери, ладонь потянулась к засову. Дверь открылась от небольшого давления, но пару вдохов я не могла найти смелость толкнуть ее. Что-то ждало меня на другой стороне. Что-то зловещее. Но что? Я должна была знать, помнить. Сердце колотилось в груди из-за необъяснимого ужаса.

Но я не могла отступать. Что-то манило меня, будто… нить была привязана к моему сердцу и тянула меня против моей воли вперед.

Я чуть надавила. Дверь тихо открылась.

Роскошная спальня появилась перед моими глазами. Я тут же ее узнала, хоть и не помнила, почему. Я уже была тут раньше, но когда? Огромный камин занимал почти всю стену, озарял комнату красным сиянием вместе с десятками сфер, парящих под куполом. Пруд, выложенных плиткой, был в полу, оттуда поднимался ароматный пар, пузырьки манили.

Но я смотрела на кровать в центре комнаты. И на голую фигуру, отдыхающую там. Фигуру с изогнутыми рогами.

«Эролас!».

Его имя вспыхнуло в голове, я будто вспомнила, как дышать. Я глубоко вдохнула, бросилась в комнату, вытянув руки.

— О, любимый! Любимый, я тебя нашла!

Слова слетели с моих губ, но в воздухе лишались звука. Я замолкла и прижала ладонь ко рту, хмурясь. А потом попробовала снова:

— Ты меня слышишь?

Он не мог. Даже я не слышала себя. И когда я посмотрела на свои ладони, свое тело, я ничего не видела. Словно я не существовала.

Я в ужасе посмотрела на него. Он не знал о моем взгляде, потянулся, мышцы на широкой груди и плечах двигались в красном свете висящих сфер. Он встал с кровати, шелковистое одеяло соскользнуло. Он стоял передо мной идеальный, нагой, фигура, вырезанная скульптором, каждая мышца была изображена с любовью.

Он прошел по комнате с грацией кота, схватил халат с золотыми краями со стула и надел его. Швы натянулись на плечах, и он свободно завязал его на поясе. Он прошел мимо меня на пути к камину, не замерев. Я пыталась коснуться его, но у меня не было руки. У меня ничего не было. Я была ничем.

Я была… забыта.

Эролас встал перед камином, опустил ладонь на него, склонил голову, глядя на низкие красные огни. Свет играл на контурах его лица, сиял на черных шелковистых прядях длинных волос. Его выражение лица было невозможно понять. Оно было строгим, до боли красивым в своей странности. Его зрачки были маленькими точками, как у большого кота.

Я подошла к нему.

— Эролас, — тихо сказала я, хоть знала, что у меня не было голоса.

Он нахмурился. Его зрачки стали чуть шире.

— Эролас, я тут. Ты… меня чувствуешь? Я так близко, — я снова попыталась протянуть руку, хоть и не имела тела. Я сглотнула. Слезы обжигали глаза. Но если я не существовала, я не могла и ощущать слезы, да? Может, я не существовала только в этой комнате.

Он меня не помнил?

— Прошу, — сказала я беззвучно. Я шагнула к нему так близко, что, если бы у меня было тело, я могла бы опустить голову на его плечо. — Прошу, не забывай. Прошу, любимый. Я… не вынесу этого!

Он нахмурился, лицо стало яростным в красном свете. Лицо монстра, демона. Его губы стали двигаться. Я услышала гул в его горле, будто рычание.

— В-Валера…

Дверь распахнулась. Эролас вздрогнул, повернулся, и я тоже повернулась, старалась остаться тут, хоть была без тела, пока смотрела на открытую дверь.

Появилась бледная фигура. Такая высокая, что ее голова почти задевала вершину проема. Такая красивая, что смертные не могли смотреть на нее, не кривясь. На ее шее был черный обруч, красный кристалл свисал с него на ее горле.

Она смотрела на меня.

— Я тебя вижу, призрак! — прорычала она, указывая изящным белым пальцем с черным ногтем. — Я вижу, что ты у его плеча. Прочь! Прочь! Он тебя теперь не помнит. Ты — ничто.

Она отвела руку и взмахнула ею, словно бросала снаряд. Что-то ударило меня по груди, и я отлетела в тень, во тьму, падала…

* * *

— Вали! Вали, вставай!

Сильные руки сжимали мои руки, мои пальцы впились в грубую ткань. Я замотала головой, открыла глаза. Было темно, и мое сердце колотилось от ужаса.

А потом я услышала голос сестры в своем ухе:

— Все хорошо, Вали. У тебя просто был плохой сон. Я тут. Я теперь тут.

Я со стоном опустила голову на плечо Бриэль, вдохнула дикий запах юной охотницы, хвоя, пыль и нотка крови. Запах не утешал, но ее руки на моих плечах утешали, и я дала себе отдохнуть.

— Тебе уже лучше? — спросила Бриэль.

Я кивнула. Это не было правдой, но я кивнула. А потом я подняла голову и потерла ладонью лицо.

— Было как настоящее. Я видела его…

— Не надо! — ее голос ударил как хлыст. — Лучше не говори об этом. Воспоминания угаснут быстрее, если не будешь.

Я нахмурилась. А потом согнулась, уткнулась лицом в ладони. Меня мутило. Я боялась, что меня стошнит.

— Он забыл меня, — прошептала я. — Она заставила его забыть!

— Что? О чем ты говоришь?

Я медленно опустила ладони и посмотрела на лицо сестры. Первые лучи утра проникали в окно. Боги, я так долго спала? Я не помнила, как легла. Но я была в нижнем платье мамы вместо ночной рубашки, и простыни были смятыми.

Я смотрела в глаза Бриэль. Даже в сумраке утра я видела тревогу и страх на ее лице. Раздражение горело в моем горле. Я вскочила на ноги и сжала волосы у висков, плечи опустились. Закрыв глаза, я шумно дышала.

А потом медленно и осторожно сказала:

— Я должна найти его.

— Что? — Бриэль вскочила на ноги и, может, бессознательно повернула тело, чтобы закрыть дверь. — Что ты говоришь, Вали?

Я сглотнула.

— Я должна его найти. Моего… мужа. Он в опасности, и я… не знаю, понимает ли он это. Вряд ли. Я видела его, Бриэль! Видела так ярко. Я уже видела его раз, но было иначе. Он был скован, звал меня. Но в этот раз… он не слышал меня, когда я говорила. Бледная женщина сделала что-то с ним, и… О! Я должна его найти! Мне нужно идти. Сейчас. Я уже потеряла много времени…

Я бросилась, сжала ладонь Бриэль. Она удивленно вскрикнула и отпрянула, но я крепко держала.

— Свеча, — мой хриплый голос даже мне казался немного безумным. — Где ты ее получила, Бриэль? Ты сказала, тебе ее дала бледная женщина. Где? Где это было? Где она тебя встретила?

Бриэль покачала головой, безуспешно пытаясь высвободить руку.

— Я уже говорила, Вали, я не знаю. Не помню. Наверное, я отдала воспоминание в обмен на свечу — наверное, чтобы ты не пошла за этой женщиной, кем бы она ни была! Даже если бы я помнила, я бы не сказала тебе.

— Нет, нет, нет, — я мотала головой, сжимая пальцы Бриэль. — Нет, ты должна мне сказать! Я должна найти его, и я не знаю, где еще…

— Валера, — голос Бриэль был твердым, как камень. Она не звучала не как Бриэль, а как отец. — Валера, ты никуда не пойдешь. Не сейчас. Сначала тебе должно стать лучше.

— Лучше? Что значит: лучше?

Моя сестра высвободила ладонь и скрестила руки.

— Ты все еще не в себе. Чары были сильнее, чем я думала. Он все еще в тебе, заставляет тебя делать то, о чем ты не должна думать.

— Это не так, — я встала перед ней, сжимая кулаки так, что руки дрожали от напряжения. — Я не зачарована!

— Конечно, ты так говоришь. Это чары управляют…

Крик поднимался по горлу, грозил задушить меня. Я пыталась подавить его, но он вырвался из меня жалким скулением. Я снова сжала руки Бриэль, надавила на ее ладони.

— Прошу, — взмолилась я, — ты должна мне поверить. Он не такой, как ты думаешь. Я знаю, тебе сложно. Ты боролась так долго, чтобы спасти меня. Я не буду притворяться, что знаю, что ты пережила из-за меня. И я уверена, твоя ненависть к нему лишь усилилась со временем. Ты думала худшее о нем. И я тебя не виню! Я бы ощущала то же самое на твоем месте. Но, прошу, Бриэль. Услышь меня. Он не монстр. Он никогда не обижал меня, не трогал меня против моей воли. Он проявил уважение, честь и доброту. Он… он… он любил меня.

Голос оборвался. Хоть я пыталась совладать с ним, я не могла. Бриэль покачала головой, шепча:

— Это не правда. Не правда. Не правда, — она сжала мои плечи. — Думаешь, я хочу этого? Думаешь, мне нравится верить, что ты была все это время игрушкой фейри? В плену, измученная, лишенная воли? Ты не видишь, что я вижу! Не ты нашла свою сестру в синяках, крови и лохмотьях посреди леса. Забавные мысли вскружили тебе голову, но это не реальность. Я хотела бы, чтобы так было, но это не так. Мы должны принять правду и научиться извлекать из этого лучшее. Вместе. Как и было.

Горячие слезы лились по моим щекам. Я закрыла глаза и вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Прости, что я не была рядом, — прошептала я. — Тебе пришлось остаться. С отцом, пока я… сбежала. Это явно смотрелось так, словно я бросила тебя.

Бриэль резко отпрянула, отвернулась от меня. Ее плечи были напряжены, поза была упрямой.

— Возможно, — продолжила я, — когда все было хуже всего, тебе было проще поверить, что и я страдала. Может, это давало тебе опору, цель, к которой ты стремилась, — я шагнула ближе. Моя ладонь замерла над плечом Бриэль, но я не смогла заставить себя коснуться ее, ощутить ее сопротивление. — Я не бросала тебя, милая, — прошептала я. — Я бы вернулась, если бы могла.

— О, правда? Тогда почему не вернулась? — Бриэль развернулась, отбила мою ладонь и мрачно посмотрела на меня. — Если твой муж был таким добрым, заботливым и нежным, почему не пускал тебя ко мне? Ответь мне!

Я открыла рот. Закрыла его. Тихо сказала:

— Все не так просто…

— Как по мне, довольно просто! Или ты забыла обо мне, или тебя не пускали ко мне. Одно или другое, Вали. Все сразу быть не может.

— Я же говорила, там время шло иначе. Прошло не так много времени.

— Ты это говорила. Но тут время шло ужасно медленно. Годы, Вали. Годы.

В ее голосе я слышала эхо неустанной боли, ужаса. Но ее строгое лицо не проявляло эти эмоции. Она превратила все раны, все страдания в части брони. Она была сильной. И пугала.

Я опустила голову, ощущая вес всего разбитого, что не могла восстановить. Если я не буду осторожна, мое сердце разобьется, и у меня ничего не останется.

— Бриэль, — я старалась не показывать раздражения, только нежность, только понимание. — Я тебя не виню. За то, что ты ненавидишь его. Ненавидишь меня.

— Я не ненавижу тебя, Вали! Я люблю тебя! Я люблю только тебя во всем мире!

Я посмотрела в пугающие глаза сестры.

— Тогда ты должна мне верить. Доверять, когда я говорю, что я не зачарована. Ты так сильно рисковала, чтобы освободить меня, а теперь… ты должна позволить мне быть свободной. Даже если это свобода ошибаться.

— Нет, — Бриэль покачала головой и отступила на шаг. — Я не отпущу тебя. Не сейчас. Не после всего.

Она вдруг выскочила из комнаты, схватила дверь и захлопнула ее. Я удивленно глядела на нее, лишившись дара речи.

А засов опустился.

7

— Нет! — я бросилась вперед, схватила ручку и стала колотить по двери. — Нет, Бриэль! Ты не можешь так поступить! Ты не можешь держать меня тут!

— Мне это тоже не нравится, — послышался из-за двери приглушенный голос Бриэль. — Но я готовилась к этому. Я знала, что ты будешь не в себе, когда я верну тебя домой, так что дверь запирается с этой стороны. Все будет хорошо, Вали. Я буду заботиться о тебе, сколько нужно, пока чары не отпустят тебя.

Из всех ужасов, которые я представляла, из всех страхов, которые были в моей голове с момента, как я увидела лицо Эроласа в свете свечи, это было неожиданным.

Я рыдала, колотила по двери. Я терзала панели, ломая ногти. Тщетно. Дверь не поддавалась, и Бриэль не слышала мои мольбы. Наконец, я опустилась на пол, притянула ноги к груди, уткнулась лицом в колени, раскачиваясь. Я была разбита, устала.

Истерика медленно проходила, и дышать стало легче. Я смотрела, как свет из окна поднимается с пола на стену. Хоть я прислушивалась, я не слышала ничего за дверью.

Казалось, прошли часы, и я встала и повернулась к двери. Я прикусила щеку изнутри, постучала три раза.

— Бриэль? Я голодна. Ты же хотя бы планируешь меня кормить? И хоть немного поить?

Ответом была лишь тишина.

А потом послышались шаги.

— Я не открою дверь, Вали. Не пока ты не спишь. Ложись спать, и я что-нибудь оставлю для тебя. Но я не доверяю тебе.

Я закатила глаза. Я хотела выругаться, но стиснула зубы, подавив горькие слова. Что толку от этого? Я вздохнула, вернулась к койке и села, согнувшись. Мои ладони сжали матрац, и я закрыла глаза, ощущая солому, впивающуюся в мою кожу.

Но я не могла остановить картинки во тьме за веками. Эролас, расслабленно лежащий на кровати, голый, красивый, не замечающий меня. Почему это пугало больше, чем когда я видела его в цепях?

— Потому что теперь он скован куда хуже, — прошептала я.

Это было правдой. Эролас из второго сна был очарован.

О, боги! Что мне делать? Что я могла сделать? Сны-видения не помогали, я не знала, где был Эролас, куда его забрала Бледная женщина. Если я сбегу из этой комнаты, я просто уйду в Шепчущий лес, надеясь, что загадочная сила истинной любви приведет меня к нему?

Я уже была в лесу. Видела, как там. Без помощи Бриэль я не протяну больше нескольких часов сама.

— Тебе нужно что-то сделать, — прорычала я, сжимая матрац. Я одной рукой коснулась золотого ожерелья, медальонов. Чем они могли помочь в этом мире? Я уже потеряла свет звезд. Если открою другие медальоны, подарки Эроласа просто растают? Хотя волшебная ткань все равно не помогла бы мне.

Я насторожилась. Что это был за звук? Я ошиблась, или я услышала скрип двери, которая открылась и закрылась? Я вскочила с кровати, поспешила к окну и выглянула. Бриэль шла по двору, на ее спине висели зайцы и фазан. Она пошла продавать добычу старику Эйлмару.

Я поджала губы, смотрела, как сестра уходила по дороге. Она пропала из виду. Мое сердце колотилось. Я должна была сбежать. Сейчас. Пока Бриэль ушла.

Я провела ладонями по краям круглого окошка. Оно было маленьким, но, может, я смогу…?

Я попятилась, взяла багровое платье матери, висящее на краю кровати, много раз обмотала им кулак, делая слои ткани как можно плотнее. Я вернулась к окну, отвела руку и ударила по стеклу. Я услышала хруст, увидела трещинку на стекле. Я ударила еще и в третий раз.

Стекло разбилось.

Я на миг увидела, как окна-витражи Орикана разбивались бурей осколков.

Я покачала головой, отогнала эту картинку. Я не буду сейчас об этом думать, не поддамся страху. Я подошла к окну и ладонью, замотанной в ткань, убрала стекло с дороги. Бросив платье на пол, я схватилась за кровать и придвинула ее под окно. Но я не сразу вылезла, а замерла и огляделась. Взгляд упал на что-то, и я задумалась.

Действуя на импульсе, который я не могла объяснить, я подхватила кожаную сумочку швеи, которую Бриэль оставила у чаши с водой. Внутри были иглы, нить и ножницы, сложенные аккуратно. Я покрутила сумочку в руках. Был ли смысл брать ее с собой? Вряд ли будет время останавливаться и штопать одежду.

Но я сунула сумочку глубоко во внутренний карман нижнего платья, мне стало лучше от осознания, что она была со мной.

Я забралась на кровать под окном. Голова пролезла в проем. И плечи. Кусочки стекла проникали сквозь тонкий муслин, но лишь добавляли порезы к тем, что у меня уже были. Я покрутила бедрами, нашла правильный угол и выпала на землю внизу.

Я поднялась на ноги, поправила платье и убрала за спину длинные волосы. Смех сорвался с моих губ. Боги, я выглядела как безумная с растрепанными волосами, одетая только в нижнее платье! Конечно, девиц, вернувшихся из мира фейри, всегда считали безумными.

Не важно. Безумная или нет, я найду Эроласа. Значит…

Я подобрала юбку и побежала на всей скорости к Шепчущему лесу.

8

Все знали путь к дому матушки Уллы. Это местные знали инстинктивно. Как птицы возвращались после миграции к месту, где строили гнезда, год за годом, так и жители этого округа находили путь к двери ведьмы.

Я еще не ходила сюда. Но знала многих, кто побывал тут. Мастерская госпожи Петрен пострадала от нашествия бесов, которые воровали нити, чтобы делать ловцы снов, которые они вешали в мастерской, как паутину в углах. Сны быстро накапливались в таких количествах, что мы, швеи, не могли сосредоточиться на работе. Дошло до того, что в один день мы вшестером впали в дрему. Госпожа Петрен сама позвала матушку Уллу помогать.

Такой была роль ведьмы. Она занимала странное место между миром людей и фейри, охраняла одних от других. Это место всегда оставляло нотку безумия, и обычным людям было не по себе рядом с ведьмой. Но было приятно знать, что кто-то был готов занять это место.

Каждый округ нуждался в ведьме. И все знали путь к ее двери.

Я пошла по этому пути, спешила в тенях Шепчущего леса. Матушка Улла жила в четверти мили за границей леса, но даже это было глубже, чем многие были готовы зайти. Тропа извивалась среди деревьев, и я была отчасти убеждена, что тропа водила меня кругами. Это так злило, что я подумывала сойти с тропы полностью и пойти сквозь заросли.

— Нет, — буркнула я, когда искушение стало слишком сильным. — Ты знаешь, как лучше! Шаг не туда, и лес тебя проглотит навеки.

Я шла по центру тропы, не давала себе спешить, чтобы не совершить глупости. Тропа извивалась, и я могла пройти четыре мили, а не четверть мили. Но тропа перестала путать меня и стала вести по прямой среди деревьев.

Я вдруг попала на поляну, посреди которой стояла старая хижина, окруженная большим садом. Соломенная крыша домика нуждалась в ремонте, и дымоход был наклонен, будто его удерживала магия. Все это место — дом, дымоход, сад и ограда — будто росло из земли, как огромная поганка.

Я помедлила у калитки. Я думала, что будет приятно выйти из теней леса, но что-то в этом домике пугало сильнее. Мне было не по себе.

— Ну же, — шепнула я и стиснула зубы, заставила себя сжать калитку. — Выбора нет. Шевели ногами! — расправив плечи, я подвинула засов и открыла калитку. Кожу покалывало от жуткого скрежета ржавых петель.

До того, как я миновала калитку, я ощущала обычный запах леса вокруг себя. Но когда я вошла в сад, буря сильных пряных ароматов ударила по моему носу — рута, тысячелистник, лаванда, окопник и другие, которые я не узнавала, смешивались в ароматный букет. Ингредиенты, видимо, для странных настоек ведьмы.

Или для ядов. Матушка Улла разложила яд в мастерской госпожи Петрен годы назад, и это сработало. Я не видела мертвых бесов, но одна из швей заявляла, что нашла одного в ее корзинке на следующий день.

Холодок пробежал по моей спине, и я поспешила по тропе между трав и кустов. На крыльце я быстро постучала, пока не передумала.

Ответа не было.

Ветер шептал среди листьев и нежных цветов, шипел сквозь тонкую ткань моего нижнего платья. Я потерла руки и снова постучала. Все еще ничего. Матушка Улла ушла? На роды, из-за смерти или помогать кому-то в том, чем занималась ведьма?

— Ладно, — буркнула я. — Я подожду, — я развернулась, потирая руки, подумывая сесть на крыльце.

Кровь похолодела в моих венах.

Бриэль стояла у калитки. У нее были лук и стрелы, зеленый капюшон скрывал ее рыжие волосы. В тот миг она не была похожа на девочку, которую я знала. Она была незнакомкой, грозной охотницей, которая попала стрелой в глаз монстра, выдернула ее, не медля.

Она мрачно смотрела на меня, скалясь.

Я резко вдохнула и отпрянула на шаг, но идти было некуда. Мои плечи врезались в дверь за мной, ладони искали ручку двери. Что я могла сделать? Пройти в дом ведьмы без приглашения и попытаться закрыться? Не выйдет.

Я сглотнула, подняла голову и посмотрела в глаза сестры.

— Бриэль, — тихо сказала я.

— Что ты тут делаешь, Вали? — Бриэль прошла в сад. Она посмотрела по сторонам, словно ожидала, что ужасы выпрыгнут из трав в любой миг.

Горло сдавило, но я произнесла слова:

— Я возвращаюсь. Я найду его. Своего мужа, — голос дрогнул, но я кашлянула, тряхнула головой и быстро продолжила. — Я не зачарована, Бриэль. Я знаю свой разум. Я помогу ему. Я сниму его проклятие и…

— И что? — Бриэль расставила ноги, словно готовилась к бою. — Ты просто собиралась уйти? Без слова? Убежать, посвятить жизнь похитителю-фейри, своему мужу? И я больше не увидела бы тебя? — ее лицо было мрачным, но в глазах что-то было, блеск… уязвимости? Было почти невозможно заметить это за строгим выражением лица.

Но я знала свою сестру.

— Я не хочу оставлять тебя, Бриэль.

— О, да? Ты забавно показываешь это! Ты разбила окно! Убежала, не попрощалась…

Ее голос оборвался. Она повернула голову, чтобы капюшон упал на ее щеку. Я слышала, как она пыталась совладать с дыханием. Я хотела что-нибудь сказать. Но что? Каждое слово, приходящее в голову, было неправильным, жестоким перед лицом боли моей сестры. Может, нужно было взять ее за руку. Извиниться за то, что я поступила необдуманно. Пообещать, что я не уйду…

Я опустила взгляд и сжала муслин, пытаясь сохранить сердце целым, хотя оно пыталось разбиться.

Бриэль взяла себя в руки и повернулась ко мне. Она протянула руку.

— Пора, Вали, — ее голос был почти резким. — Идем со мной. Позволь тебе помочь. Мы прогоним остатки эти чар из твоей головы. Ты поблагодаришь меня за это в конце.

Кривясь, я покачала головой. Мой рот открылся, и я не знала, хотела возразить или согласиться.

Я не успела произнести ни слова, дверь за мной вдруг открылась внутрь. Я пошатнулась, вытянула руку, чтобы схватиться за косяк, и посмотрела на лицо матушки Уллы.

Ведьма окинула меня взглядом, ее глазки блестели ярко за складками тонкой морщинистой кожи. Она посмотрела за меня на охотницу в ее саду.

— Не хочу тебя расстраивать, — сказала она без раскаяния, — но я не считаю, что твоя сестра околдована.

Я глядела на нее, потрясенная. А потом слова стали понятными, и я выпалила:

— Нет?

— Удивлена? — матушка Улла посмотрела на меня, щурясь. — Ты, вроде бы, сама говорила, что в своем уме.

— Конечно, это… так. Я знаю, что я не зачарована, но… но я не думала…

— Не думала, что я встану на твою сторону против твоей сестры? — ведьма открыла дверь чуть шире. — Мне не должна нравиться реальность, чтобы я понимала, что это. Вам двоим лучше зайти, раз вы тут. Я только поставила чайник, думаю, я могу решить ваш спор раз и навсегда. Хотя вряд ли это всех обрадует. Но я все равно разберусь.

Я оглянулась на Бриэль, мысленно сжалась от яростного огня в ее глазах. Я отчасти боялась, что сестра бросится на меня, схватит за руку и потащит по лесу к той комнатке в доме, запрет дверь. Я поежилась, боясь сильнее, чем хотела признать. Но я заставила себя смотреть ей в глаза решительно, не давала себе опустить голову в этот раз.

Бриэль опустила взгляд на свои ноги. А потом пожала плечами и, гневно тряхнув головой, прошла по тропе к двери и последовала за мной в дом.

Внутри дом ведьмы не сочетался с видом снаружи. Я удивленно огляделась, не веря тому, что я видела. Снаружи казалось, что домик вот-вот рухнет, внутри было удивительно уютно и, что удивительно, чисто. Нелепые кружевные шторы висели на чистых окнах. Яркий ковер тянулся от двери до камина, где стоял аккуратный круглый столик и три сочетающихся стула с изогнутыми спинками.

Я прищурилась. После Орикана я лучше ощущала магию, и я подозревала, что тут был морок. Словно матушка Улла не хотела, чтобы гости видели, как она жила, и рассказали в поселении, так что она быстро нарисовала не очень убедительную картинку поверх настоящего, отвлекая гостей.

— Кружевные шторы, — буркнула Бриэль. — Ага.

Она тоже узнала морок.

Матушка Улла суетилась у огня, сняла с огня медный чайник, на котором была нарисована улыбающаяся свинья.

— Ну же, — она указала на стулья. — Присаживайтесь.

Я поймала взгляд сестры. Бриэль выглядела упрямо, но я пересекла комнату и села, и она последовала за мной, опустилась на стул, скрестив руки. Матушка Улла налила кипяток в фарфоровый чайник, украшенный рисунком крылатых пухлых детей с анютиными глазками в руках. Это было так мерзко, что я не могла отвести взгляда, пока ведьма не сказала резко:

— Итак!

Я вздрогнула и посмотрела на глаза, окруженные морщинами.

— Итак, — повторила она, — ты повеселилась в мире фейри и вернулась домой, тоскуя по плоду фейри, не можешь от этого оправиться. Это так? — она пристально смотрела на меня сквозь занавес пара.

— Не так, — быстро сказала я. Боги, я звучала глупо даже для себя! Как и любая полубезумная смертная, вернувшаяся из леса.

Матушка Улла фыркнула, закрыла чайник и накрыла его вышитой салфеткой. Вернув чайник на огонь, она проковыляла по комнате к шкафчику и вытащила чашку и блюдце, которые она принесла к столу и опустила возле чайника. Я нахмурилась. Мы не будем все вместе пить чай?

Старая ведьма громко застонала, опускаясь на стул, опасно заскрипевший под ее весом.

— Теперь, — она сцепила узловатые ладони на животе, — что я могу сделать для двух цыплят?

Я снова переглянулась с Бриэль, ее рыжие брови сдвинулись.

— Вы можете снять проклятие с моей сестры, — сказала она.

— Проклятия нет.

— Уверены?

— Нет, — матушка Улла пожала плечами и указала на чайник и чашку одним пальцем. — Но буду. А ты, девица? Зачем пришла стучать в мою дверь этим утром, мм?

— Хотела спросить путь к Звездному стеклу, — тихо ответила я.

Это удивило ведьму. Она не хотела показывать это, пыталась сохранить вид презрения. Но ее ноздри чуть раздулись, раскрывая ее реакцию. Она пару раз вдохнула, щурясь, поджав губы.

— И зачем девице, как ты, хотеть узнать такое?

— Мне нужно найти… мужа, — я старалась не дрогнуть, глядя в глаза ведьмы. — Он проклят, и я могла спасти его. Но я была слабой. Я нарушила условия нашего брака, из-за этого произошло что-то ужасное. Я не знаю, что именно. Но его кто-то забрал, и она заставила его забыть меня.

— Откуда ты это знаешь? — спросила матушка Улла, чуть склонив голову. — Что он забыл тебя?

Я глядела в глаза ведьмы.

— У меня были… видения.

Бриэль фыркнула и всплеснула руками.

— Видения? Вали! Ты себя слышишь?

Но матушка Улла только медленно кивнула.

— Не удивительно. Порой связь такая сильная. Не всегда, даже у пар истинной любви. Но порой, — она склонилась, протянула руку, развернула ладонь. — Девица, дай мне руку.

Я послушалась, а потом охнула, когда пальцы матушки Уллы крепко сжали мои. Ведьма вытащила большую серебряную иглу. Я не успела отреагировать, она вонзила иглу в кончик моего среднего пальца. Я вскрикнула и попыталась отпрянуть. Хватка ведьмы стала только крепче.

— Что вы делаете? — зарычала Бриэль, вскочив на ноги.

Матушка Улла посмотрела из-под кустистых бровей.

— Ты хочешь знать точно, да? Что твоя сестра не под чарами фейри?

Рот Бриэль открылся. Ее взгляд прыгал с ведьмы и на меня. Она кивнула и сдвинулась на край стула, ее пальцы сжали колени.

Матушка Улла удовлетворенно хмыкнула. Она повернула мое запястье, чтобы палец с кровью оказался над чашкой, а потом тряхнула мою руку. Три капли крови упали, пачкая белый фарфор. Я скривилась. Но я часто ранила себя иголкой, пока шила, так что не возражала.

— Вот так, — матушка Улла отпустила мою ладонь. — Я не люблю чайные листья. Кто хочет пить чашку с мелкими кусочками, плавающими там? Не я!

— Вы предпочитаете пить кровь? — спросила Бриэль.

Ведьма фыркнула, сняла салфетку с чайника и налила темный напиток в чашку поверх капель крови. Она подняла серебряную ложку и помешала содержимое, согнув мизинец. Она поднесла чашку к длинному носу, глубоко вдохнула, закрыв глаза.

— Ага, — она выдохнула. — Так и думала. Но лучше проверить на вкус, — она вытянула губы, словно лошадь, забирающая сахар, и сделала шумный глоток. Она опустила чашку на блюдце, покрутила жидкость во рту от одной щеки к другой. Я смотрела, не дыша, готовая кричать от нетерпения. Но я помнила, что ничто и никто не мог заставить ведьму делать что-то быстрее, чем она хотела.

Наконец, она проглотила. Открыв глаза, она посмотрела на меня.

— Нет. Ты не заколдована. Тупая, как пьяный жук, но у меня нет лекарства от глупости. Ты влюблена, ничего не поделать.

— Что? — Бриэль склонилась, глядя на ведьму. — Вы уверены? Не нужно проверить еще раз?

Матушка Улла подвинула чашку на блюдце по столу.

— Хочешь попробовать сама?

Бриэль посмотрела на чашку и поджала губы. А потом:

— Это сработает для меня?

— Должно. В тебе кровь бабули Доррел. И этот уровень кровавой магии не сложный. Ну же! Если не веришь, попробуй сама.

Бриэль стиснула зубы. Она посмотрела на меня, ее взгляд был отчаянным.

— Прошу, Бриэль, — тихо сказала я. — Прошу, поверь мне.

Беззвучно рыча, Бриэль схватила чашку и сделала громко глоток. Ее глаза расширились, лицо исказилось. Она опустила чашку со стуком на блюдце, с трудом проглотила.

— Фу! — завопила она, высунув язык, который стал странно лиловым. — Это ужасно!

— Я и не говорила, что вкусно, да? — матушка Улла отклонилась на стуле. — Но это эффективно. Что думаешь? Есть вкус чар?

Бриэль задумчиво выдохнула, качая головой, и прижала ладони к своему лицу. После нескольких долгих мгновений она выдохнула с дрожью.

— Нет, — признала она, ее голос был хриплым. — Нет вкуса. Я… не могу это объяснить. Но ощущается чистым. Отвратительно, но… чистое.

— Вот так-то.

Бриэль опустила руки, ее лицо было растерянным. Мое сердце болело от вида.

— Этого хватит? Вы не должны… не знаю, проверить как-то еще? Чтобы наверняка?

— Не нужно, — матушка Улла пожала плечами. — Проверка на крови всегда точная, даже если результат не нравится. И я смешала его с порошком таналила, чтобы усилить эффект. Нет, — она покачала головой, тихо цокнула языком. — Боюсь, придется это принять. Твоя сестра не заколдована.

— А сломанные чары? Может, она была заколдована, и чары сломаны, и теперь…

— Если бы так было, было бы послевкусие, — матушка Улла тихо цокнула. — Прости, девица. Факт — есть факт. Ее украли, но на твоей сестре не использовали магию. Она в своем уме, хоть и глупая.

Я опустила взгляд на свои ладони на столе. Капля крови была на пальце, и я бездумно сунула палец в рот. Закрыв глаза, я пыталась сама ощутить, что была не заколдована. Но был только металлический вкус крови.

Опустив ладонь на колени, я посмотрела в глаза матушки Уллы.

— Вы мне поможете? Скажете путь к Звездному стеклу?

— Нет.

Я нахмурилась.

— Не скажете?

— Нет, — ведьма отклонилась на стуле, накренив его на задних ножках, покачиваясь. — Ты не заколдована, но я не обязана помогать тебе. Я не устраиваю пары людей и фейри. Это против Клятвы, а я обещала придерживаться Клятвы, хотя бы пока это выгодно для меня. А мне это выгодно. Мне хватило дел с фейри за годы, и если я чему-то научилась, это тому, что мирам лучше, когда фейри с фейри, а люди с людьми.

— Но… — сердце билось с болью. Мне было не по себе. — Но я должна ему помочь! Он в опасности.

— Да. Но он не из моего округа, так что не моя проблема, — матушка Улла опустила стул на все ножки со стуком. — Твоя сестренка права. Тебе лучше делать, как говорит она. Иди домой. Дай себе пару лет. Пусти корни в своем мире. Твои чувства к этому фейри угаснут со временем. Найди себе мужчину, который не будет знать, что ты была невестой лунного огня, или которому понравится твое личико достаточно, чтобы он не переживал из-за этого. Выйди замуж, роди детей. Ты будешь счастливее со временем.

Я повернулась от ведьмы к сестре. Лицо Бриэль смягчилось, она потянулась к моим пальцам. Я охнула, вскочила на ноги и попятилась от стола, качая головой сначала медленно, а потом быстрее, волосы летали над плечами. Я закрыла глаза, опустила голову и глубоко вдохнула.

— Я отыщу мужа, — сказала я. — Даже если вы мне не поможете. Я найду его и исправлю все, что разрушила.

— Как хочешь, — матушка Улла жутко улыбнулась, показав все свои три зуба. — Я не смогла удержать тебя в доме твоего отца в ту ночь. Не буду останавливать и сейчас. Я дала тебе совет, и если ты решишь отвернуться от него, что ж… — она пожала плечами и улыбнулась шире. — У меня есть дела. Варить зелья, колдовать. Так что хорошего дня, удачи в твоей глупости.

Я моргнула.

И когда мои веки поднялись, я оказалась у калитки. Бриэль появилась рядом со мной через миг, покачнулась, выйдя из воздуха. Она посмотрела на дом, рыча:

— Что ж, и вам хорошего дня, тупая карга!

Я отвернулась от сестры, прикрыла глаза и посмотрела на небо. Солнце сдвинулось дальше, чем я ожидала, полдень прошел. Странно. Мы были внутри не дольше получаса.

Я опустила ладонь и повернулась к лесу. Темному лесу, полному тайн и опасностей. Он был слишком большим и страшным для меня, не знающей многого.

Всхлип поднялся к горлу. Я подавила его с трудом. Что я могла сделать? Матушка Улла была моей надеждой на помощь. Я могла пойти в соседний округ и найти другую ведьму, готовую дать мне нужную информацию? Но как мне это сделать? У меня не было денег, одежды, припасов… даже своей обуви!

— Вали?

Ладонь коснулась моего плеча. Я напряглась, готовая к убеждениям, которые должны были последовать. Пора было сдаться. Пойти домой. Принять реальность. Не важно, что я не была заколдована. Ничего не изменилось.

— Вали, прости.

Я закрыла глаза и опустила голову, готовясь к тому, что будет дальше. Но я не была готова к следующим словам Бриэль.

— Мне очень жаль, Вали. Я не знала. Я… вернулась домой в ту ночь восемь лет назад и узнала, что ты ушла. Что тебя украли. Я всегда думала… верила… — ее голос оборвался.

Я повернулась, медленно подняла взгляд. Слезы были на щеках сестры. Бриэль пыталась посмотреть мне в глаза, но не могла. Она убрала ладонь с моего плеча и закрыла свое лицо.

— Я не понимала, что ты любила его, — сказала она сквозь пальцы. — По-настоящему любила. Я… думала, что освобождала тебя.

— О, милая! — я сжала ее руки, притянула в объятия. — Это не твоя вина. Я должна была знать лучше. Я сделала это. Я. Не ты.

Бриэль громко шмыгнула, уткнулась лицом в мое плечо. А потом резко выпрямилась, отпрянула на шаг и провела ладонью по обеим щекам.

— Не важно, чья это вина.

— Точно, — тихо ответила я. — Теперь не важно.

— Важно, что мы все исправим.

Я поймала взгляд сестры.

— О чем ты?

Бриэль была очень бледной, ее глаза ярко сияли.

— Думаю, я знаю, что может нам помочь. Кто скажет, как вернуть твоего мужа.

— Кто?

— Бабуля Доррел, — Бриэль яростно улыбнулась, сверкнув зубами. — Пора навестить нашу любимую бабушку.

9

Бриэль вела меня от сада матушки Уллы глубже в тени Шепчущего леса.

— Не отставай, — сказала она. — Нам нужно найти остролист.

— Зачем?

— Это самый быстрый путь к дому бабули.

Я пару мгновений пыталась понять ее слова. Но сдалась. Видимо, это была одна из странностей Шепчущего леса, которые моя сестра принимала и понимала легко, как дышала, пока остальной мир был ошарашен. Но я верила, что Бриэль доведет нас целыми.

Мы шли четверть часа, брели бесцельно, как мне казалось. Бриэль порой замирала, нюхала воздух, а потом немного меняла направление. Она остановилась у дерева, смотрела на него какое-то время, сделала шаг влево, но передумала и схватила меня за руку, потащила вправо. Вскоре я перестала понимать, как вернуться к матушке Улле. Мы могли быть в двадцати футах или двадцати милях от края леса, и я не понимала этого.

Но, наконец, Бриэль удовлетворенно произнесла «Ага!» и указала.

Я посмотрела сквозь ветви и увидела участок леса, который казался… примятым. Не было другого способа описать его. Высокие деревья были как будто придавлены огромной ногой, их ветви были сухим хворостом. Но сюда проникало солнце и озаряло остролист, покрытый яркими ягодами.

— Это нам и нужно, — заявила Бриэль и взяла меня за руку. — Быстрее!

Мы прошли мимо деревьев, но Бриэль замерла на краю поляны и резко произнесла: «Тихо!». Я не говорила ни слова. Ее ноздри раздувались, она щурилась, поворачивая голову, насторожившись. Она напоминала дикого зверька из леса, почти пугала этим, хотя в ее позе не было угрозы. Она была просто осторожна. Ужасно осторожна.

— Хорошо, — сказала она. — Я подумала, что учуяла что-то, но это пропало. Мы в безопасности.

В безопасности от чего? Но я не дала себе задать вопрос. Я не хотела знать.

Бриэль подошла к остролисту и, отпустив мою руку, обогнула его три раза и замерла в тени.

— Вот так, — она поманила меня. — Врата открыты, но я не знаю, надолго ли. Не отходи от меня и постарайся наступать туда же, куда и я. Обычно тропы через остролист безопасны, но ты не привыкла к ним так, как я, и я не хочу рисковать.

Я ошеломленно прошла в тень к ней. Бриэль кивнула, улыбнулась мне и повернулась. Я тоже повернулась, посмотрела вперед и охнула. Тень остролиста вытянулась перед нами. Она будто тянулась вечно. Деревья расступались, пропуская, пока я смотрела.

— О! — я перевела дыхание, прижав ладонь к сердцу. — Это… безопасно?

— Да. Думаю, да, — Бриэль сжала мою руку и ступила в тень остролиста. — Не отставай! — сказала она.

Я шагала за ней, опускала ногу туда же, где шагала Бриэль, насколько я могла это делать. Мои шаги были не такими же широкими, и я была босиком, в старом и чересчур длинном нижнем платье вместо удобных кожаных штанов и высоких сапог. Но я старалась и не отставала.

— В Шепчущем лесу никуда не попадешь, если не знаешь верный путь, — сказала Бриэль. — Я долго искала эту тропу к бабуле Доррел. Матушка Улла знала, но не сказала мне, боясь, как бабуля отреагирует. Но я сама поняла.

— Ты уже ходила к нашей бабушке? — спросила я, затаив дыхание.

— Конечно. Думала, она может помочь найти тебя. Но она… не захотела, скажем так.

Я скривилась. Бабуля Доррел ненавидела нашего отца так сильно, что могла ненавидеть и его детей.

— Если она не помогла тебе тогда, почему поможет мне сейчас?

— Она в долгу передо мной, — мрачно ответила Бриэль. Ее тон предупредил меня не лезть в это дело, несмотря на любопытство.

Мы шли по тропе в тишине, и вскоре я расслабилась и оторвала взгляд от ног, стала замечать окрестности. Мы шли по лесу, окруженные высокими деревьями. Но… я нахмурилась и поежилась, словно голова кружилась. По краям зрения были… пространства. Странные участки, темные слои реальности тянулись к невозможно далеким горизонтам, озаренные странным серебряным свечением. Не свет луны. Не как какой-то свет. Скорее мерцающий не-свет.

Но когда я поворачивала голову и смотрела, я видела лишь деревья, кусты, листья и ветки, и все давило на меня.

— Не пытайся смотреть, Вали, — сказала Бриэль, оглянувшись. Она протянула руку, и я сжала ее, радуясь теплу. — Иначе это сведет тебя с ума.

— Что… что это? — спросила я, хоть и не была уверена, что хотела знать ответ.

— Даже не знаю, — сказала Бриэль. — Я слышала много названий: Хинтер, Между, Темные земли. Как-то раз я встретила на этих тропах мужчину, который сошел с ума, желая достичь Большого простора, как он звал это. Думаю, когда-то он был мифато. Одним из магов. Он был почти голым, но на нем было немного лохмотьев, похожих на старую церемониальную мантию Висаменора. Бедняга. Таким, как он, и не поможешь. Шепчущий лес не любит отдавать тех, кого забрал. Идем!

Я хотела бы держать сестру за руку, но Бриэль отпустила и пошла дальше. Я поспешила за ней в тишине, стараясь не верить странным силуэтам по бокам. Словно огромные существа из тени паслись на траве, порой поднимали странные сияющие глаза и смотрели на нас.

Наверное, это было мое воображение.

— Наша бабушка — ведьма как матушка Улла? — спросила я, желая нарушить молчание.

Бриэль фыркнула.

— Она не очень похожа на матушку Уллу. Но ее можно звать ведьмой. Она живет в округе Вирра, и вряд ли там много проблем из-за леса, а это уже о многом говорит.

Она не хотела уточнять, и я не задавала больше вопросов. Я скоро сама увижу.

Напряжение вдруг пронзило тело Бриэль. Я не видела это, глядя на ее затылок, но ощущала четко.

— Что такое? — прошептала я.

— Мы близко к дому бабули, — Бриэль оглянулась. — Нам придется сойти с тропы вскоре, — она сглотнула, побледнела. — Не отставай, Вали. У бабули есть враги. У нее есть и защита, но чужаков защита не любит. Мы не в безопасности, пока не пересечем врата.

Я кивнула, пульс участился. Воспоминание о жутком крылатом нуэ, преследующем меня в небе, было ярким. Я видела, как сестра одолела его с легкостью, словно отбилась от мухи. Какие монстры тогда делали Бриэль такой встревоженной?

— Вот, — она вдруг остановилась перед парой густых кустов остролиста, покрытых яркими ягодами. — Тут врата. Ты пройдешь первой, Вали. Я не хочу бросать тебя тут одну, — она концом лука подняла ветки кустов, показывая маленький туннель. Воздух вылетел оттуда, и он пах смертно.

Я не хотела идти первой. Но Бриэль была права, второй идти было бы хуже, быть одной на этом странном пути в Шепчущем лесу, хоть и на несколько моментов.

И я поползла как можно быстрее, колени путались в юбке. Я вырвалась на другую сторону, встала и стряхнула прутья и листья с платья, огляделась. Лес тут напоминал лес, который я покинула. Но пропали слои других реальностей, и воздух в моих легких ощущался тяжелее. Это точно был мой мир. Или близко к этому.

Я поежилась. Тени стали глубже, пока мы шли по тропе остролиста. Было сложно видеть небо за густо сплетенными ветвями, но я видела лиловые пятна. Сумерки. Ночь быстро близилась. День просто пролетел. Казалось, прошли короткие часы после того, как я проснулась на рассвете, крича, держась за Бриэль.

Или, может, прошли не часы. Может, прошли дни. Недели. Даже годы…

Бриэль вышла из кустов, ругаясь, волоча за собой лук. Низкая ветра запуталась в ее колчане, и она повернулась, пытаясь высвободиться.

— Семь богов, проклятье!

Боль вдруг пронзила мое сердце. Бриэль раньше не осмелилась бы так говорить при мне… до всего. Я нахмурилась, сжала губы. Не стоило так думать. В моей голове Бриэль была все еще ребенком, но в реальности было не так. Уже нет.

— Давай помогу, — я убрала ветку от колчана.

— Спасибо, — буркнула Бриэль, поднялась на ноги. Она разглядывала лес вокруг нас, щурясь. — Хорошо, выглядит бодро, — сказала она.

— Кажется мирным, — прошептала я, но в голосе была нотка вопроса.

— Да, — Бриэль нахмурилась. Она быстро поправила тетиву лука и натянула, вложив стрелу. — Оставайся близко, но не вплотную ко мне. Я должна смочь выстрелить, если нужно.

— Где дом бабули Доррел?

— Впереди, — Бриэль склонила голову и пошла в ту сторону. — Идем. Тебе нужно шуметь?

Я скривилась. Бриэль двигалась тихо, как кошка. Мои ноги находили каждый прутик и шуршащий лист на дороге.

— Прости.

Бриэль закатила глаза и пошла дальше. Высокие деревья окружили нас, их тени были глубокими в сумерках. Хоть я напрягала глаза и уши, я не замечала неподалеку никого живого. Но тело Бриэль было напряжено, как ее тетива, тревога исходила от ее костей.

— Там! — вдруг зашипела она, застыв.

Я выглянула из-за сестры. Меж деревьев было видно стену. А за ней… я не могла понять. Тени были почти как занавес, мешали видеть. Сама стена была в двадцать футов высотой, сделанная из поросшего мхом камня.

Фигура ходила перед стеной. Длинная, худая. Седоволосая. Мужчина, поняла я, взглянув во второй раз, но мужчина двигался как зверь. Его плечи были опущены, голова странно торчала на шее. Но он был грациозным. Словно хищник в клетке, полный гнева и кровожадности, желающий выпустить все это.

Бриэль расставила уверенно ноги и стала поднимать лук.

— Что ты делаешь? — охнула я и сжала руку сестры.

— Не прижимайся ко мне, Вали! Отойди, дай разобраться с этим.

— Ты его убьешь?

— Да, — мрачно сказала она. — Если повезет.

— Но… он человек!

Было сложно видеть лицо Бриэль в тенях, но белки ее глаз сверкнули, когда она взглянула на меня.

— Это не человек, — сказала она, подняла лук и застыла. — О, боги.

Я проследила за взглядом Бриэль.

— Где он? Он пропал!

— Наверное, услышал нас, — Бриэль опустила лук и схватила меня за руку. — Бежим!

В следующий миг сестра потащила меня через деревья к стене. Я чуть не упала, но удержалась на ногах, подняла юбку платья и стала шагать шире.

Что-то двигалось слева от нас.

Бриэль сменила курс, повела меня за собой в густые заросли. Я подавила крик, прутья и камни терзали мои ступни, пока я пыталась подражать шагам сестры.

— Быстрее! — зашипела Бриэль. Я слышала тяжелое дыхание во тьме. Звук заставил мою кровь кипеть от ужаса, подгонял меня.

Вдруг Бриэль остановила меня.

— Вот. Дальше не ходи. Встань спиной ко мне.

Я послушалась, пульс гремел. В боку кололо, я чуть не согнулась. Но стояла, задерживая дыхание между громкими вдохами. Через пару мгновений зрение немного прояснилось. Мы вышли из нашего мира в другой, где сумерки были не такими густыми? Потому что тут я видела четче, могла понять, что мы стояли в круге… поганок?

Тень вышла из-за деревьев. Я резко вдохнула, но Бриэль сжала мою руку.

— Тихо, Вали! Он не видит тебя. Не тут.

Тень была чем-то похожа на Эроласа, когда я увидела его в саду Орикана. Призрак с намеком на черты, но не очень видимый. Словно на фигуру накинули полупрозрачную вуаль.

Но та вуаль не могла скрыть ужас его облика — звериное тело шло на задних лапах. Нос был длинным, челюсть — раскрыта и полная зубов. Острые уши торчали на жуткой голове, двигались в поисках звуков. Нос громко нюхал воздух, это было слышно даже в круге поганок.

Он напоминал волка. Но и человека.

Мои колени дрожали, я прильнула к спине сестры для поддержки. Я слышала о таких существах — оборотнях. Некоторые говорили, что они рождались такими. Другие заявляли, что это были люди, попавшие под жуткое проклятие. Все соглашались, что они были мерзкими.

— Не шевелись, — тихо сказала Бриэль. — Он не видит тебя, если ты не двигаешься.

— Он может пройти сюда? — шепнула я, губы почти не двигались.

— Да, — Бриэль чуть подвинула ногу, расправила плечи за мной. — Я уже с этим разбиралась. Он хитрый, знает тропы. Но обманщики сбросят его с нашего следа.

Она говорила о поганках. Помнится, этот вид называли обманщиками.

Волк прошел вокруг нас несколько раз, нюхая, рыча, остановился рядом со мной. Я почти ощущала, как он пытался увидеть сквозь тонкую защиту обманщиков. Сердце гремело в горле, готовое задушить меня ужасом. Инстинкт говорил бежать. Но это было бы ужасной ошибкой. Я закрыла глаза и стояла на месте.

Существо фыркнуло. Я осмелилась приоткрыть глаз, а оно упало на четыре лапы и устремилось в другую сторону, пропало среди деревьев. Я выдохнула, опустила плечи.

— Не верь ему, — прошипела Бриэль. — Он не глупый. Он ждет твоей ошибки.

— Кто он?

— Его зовут Дир, — ядовито произнесла имя Бриэль. — Он служит бабуле Доррел.

Я моргнула. Несмотря на то, что сестра просила не шевелиться, я повернула голову.

— Что? Почему тогда он хотел напасть? Разве ты не говорила, что бабуля в долгу перед тобой?

— Да. Но она не знает, что я иду. И ее стражи тут всюду, прогоняют незваных гостей.

— Я думала, ты назвала ее ведьмой! Как она помогает своему округу, если никто не может к ней прийти?

Бриэль фыркнула.

— Я говорила, что она не похожа на матушку Уллу. Но она приглядывает за своим округом, не сомневайся. Фейри не лезут к бабуле Доррел, — она поправила позу. — Хорошо, оставайся в круге. Я выйду в наш мир и…

— И что? — я сглотнула, желчь подступила к горлу. — Ты его убьешь?

— Если буду быстрой.

— Бриэль!

— Не нужно нянчиться со мной, Вали. Он пытался убить меня раньше, как-то раз был даже ближе, чем я хотела. Но не переживай, я приберегла для него стрелу, — она подняла лук и посмотрела на меня. — Помолись Элавин за меня. Или другим богам, если они слушают.

Она подняла ногу, готовая выйти из круга. Я сжала ее руку.

— Стой. Нельзя просто ходить и убивать людей.

— Он — не человек, Вали, — Бриэль зарычала, попыталась вырваться, но я не отпустила. — Он из существ бабули. И он злой и хитрый, как все они.

— Но она не будет злиться, если ты убьешь ее слугу?

— Не за этого. Она может даже наградить меня за это! — Бриэль пожала плечами, попыталась вырваться снова. — Все хорошо, Вали. Чем скорее ты дашь мне сделать это, тем быстрее мы найдем твоего мужа.

Я стиснула зубы.

— Никто не умрет тут, если я могу повлиять на это.

Бриэль закатила глаза.

— Что ты предлагаешь? Не знаю, как ты, но я не хочу жить в круге поганок!

Но я уже соображала. Свободная ладонь потянулась к ожерелью, и я ощутила маленькие медальоны на коже. Они стали близкими мне, и я почти забыла о них. Я погладила один неуверенно. Может… может…

— Есть идея. Поверь мне, Бриэль.

— Что ты собираешься сделать? Перелететь через стену? — Бриэль покачала головой. — Не сработает. Стена зачарована и выше, чем выглядит. И мне не нравится высота.

— Нет, — я играла с застежкой медальона. — У меня есть идея лучше.

Бриэль не успела возразить, я вышла из круга обманщиков. Воздух смертности тут же обрушился на меня, и меня мутило. Это был мир смертных? Или близкий к нему? Магия в моих медальонах переживет контакт с воздухом тут?

Нужно было рискнуть. Но, может… может…

— Что ты делаешь? — Бриэль появилась рядом со мной, тряхнула волосами, все еще сжимая лук. — Ты сошла с ума? Я же говорю, Дир опаснее, чем ты знаешь! Если не послушаешь меня, ты можешь…

Я открыла медальон. Бриэль удивленно вскрикнула, густой туман полился в воздух вокруг нас, влажный, кружащийся, путающий все чувства. Я вытянула ладонь, боясь, что магия рассеется. Но мои пальцы задели то, что я могла держать. Ткань из тумана, влажная, но осязаемая.

Мы стояли вместе в центре, окутанные.

— Что это такое? — Бриэль едва дышала.

— Туман, — просто ответила я. — И он мой.

Она молчала миг, словно обдумывала мои слова. Но она видела, как я летала, уже дважды. Может, это не казалось странным. Она проворчала через миг:

— Я ничего не вижу. Ты хочешь брести вслепую в лесу, врезаться в деревья и кусты?

— Нет, — я чуть подвинула ткань. Она поддалась, и появилось узкое отверстие, в которое было видно путь. В остальном нас окружал густой туман. — Держись за руку, Бриэль.

Она ворчала, но послушалась. Я пошла туда, откуда мы пришли, следуя за тропой, которую мы оставили, пока бежали. Может, ткань из тени была лучше, но она была тонкой, ее вряд ли хватило на нас обеих. Туман ощущался почти бесконечным, разнесся среди деревьев и веток, густой, как осенним утром.

— Он все еще может учуять нас, — прошипела Бриэль. — И услышать.

— Тогда лучше спешить, — сказала я, но не двигалась быстрее. Иначе я могла заблудиться в своем тумане. И я не боялась, что меня заметят. Облако подавляло все чувства. Даже оборотню будет сложно что-то отыскать в тумане.

Мы вдруг наткнулись на стену. Я чуть не врезалась, но вовремя остановилась.

— Ах! — охнула Бриэль, вытянула руку и ощутила камни. — Ты это сделала, Вали!

Как только слова сорвались с ее губ, рычание возмущенно зазвучало за нами. Мы повернулись. Среди тумана был огромный силуэт?

— Где врата? — выдохнула я.

— Сюда. Быстро! — Бриэль потянула меня вправо. Мы побежали, тянули туман за собой. Что-то больше и тяжелое преследовало, шумно дыша за нашими шеями. Зазвучало еще рычание, дрожало на моей спине.

Моя левая ладонь скользила по стене, но вдруг наткнулась на пустоту и… железо. Прочный прут из железа.

— Вот! — выдохнула я. — Бриэль, врата!

Сестра подвинула туман и сжала толстый железный прут.

— Бабуля! — закричала она, ее голос странно подавлял туман. — Бабуля! Бабуля Доррел!

Рычание звучало снова, ближе, чем раньше.

— Он тебя услышит! — выдохнула я.

— Надеюсь, бабуля тоже, — Бриэль встала на носочки, словно это могло помочь, и закричала изо всех сил. — Бабуля Доррел!

Туман дрожал, натянулся, словно что-то схватило ткань и пыталось порвать ее силой. Я подавила крик и сжала ткань. Послышался звук рвущейся ткани, и участок без тумана появился передо мной.

Появился оборотень. Стоял в десяти ярдах от нас. Его мускулистый торс блестел в свете луны, длинные передние лапы заканчивались ладонями с когтями, терзали землю. Его голова была как у волка, но и как у человека, жуткая смесь не должна была находиться ни в одном из миров.

Бриэль повернулась, встала передо мной, подняла лук со стрелой. Оборотень оскалился, показывая длинные желтые зубы.

— Да, — прорычала громко Бриэль. — Вот так. Еще шаг. Еще один.

Оборотень поднял большую ладонь и опустил, перенося на нее вес.

Бриэль не выстрелила. Ее рука дрожала, кончик стрелы трясся.

— Бриэль! — прошипела я. Я не знала, хотела ли, чтобы сестра стреляла. Но что-то в ее глазах пугало меня, жестокость вместе… с чем? Я не могла понять, что это была за эмоция. Это… могло быть сострадание?

Оборотень зарычал. Сел на корточки.

С жутким скрежетом металла, бьющим по голове, врата открылись за нами. Сильный голос заявил:

— Хватит. Дир, на место. А ты, девица, убери игрушки, пока не навредила никому.

Я развернулась и посмотрела на высокую фигуру, обрамленную прутьями ворот. Женщина с огненными волосами, красиво уложенными на ее голове, делая ее еще выше.

Она посмотрела свысока на мое лицо, чуть скривила губы.

— Итак, — сказала она, — ты все-таки решила навестить бабушку, Валера?

10

Элората Доррел была, пожалуй, самой красивой женщиной из всех, кого я видела. Высокая, тонкая, с длинной лебединой шеей. Она не выглядела юно. Но даже морщинки не портили ее изящное лицо. Ее губы были полными и розовыми, их форма намекала, словно они любили улыбаться, но такая фривольность была ниже нее. Может, было время, когда тот рот с готовностью улыбался, но это время давно прошло.

Бабуля махнула властно рукой, длинный бархатный рукав ниспадал с ее локтя почти до земли. Оборотень ответил на жест, как на физический удар, сел на задние лапы, жутко завопив. Он поднялся на лапы и ушел в тени, пропал из виду.

— Лучше бы, — бабуля Доррел посмотрела ледяными глазами на Бриэль, — не направлять оружие на моих оборотней, если не хочешь его использовать. Ты-то должна это знать.

— Да, бабуля, — буркнула Бриэль. Она звучала радостно, и ее тело обмякло, она опустила лук и убрала стрелу в колчан.

Бабуля повернулась ко мне. Я хотела скривиться и сжаться от ее взгляда, но смогла выстоять. Бабуля прищурилась.

— Как Изодора. Я слышала, что ты убежала и стала невестой лунного огня. Я не удивлена. Боюсь, ты унаследовала мягкое сердце и глупость матери. Но что поделать! — она недовольно поджала губы, а потом обратилась к Бриэль. — Полагаю, ты пришла забрать долг?

— Да, бабуля, — Бриэль звучала странно робко.

— Я думала, когда так будет. Можете зайти внутрь и посидеть недолго. Сможете все мне рассказать. Но избавься от своего тумана! — добавила бабуля, пронзив меня взглядом. — Я не дам тебе нести влагу в мой дом и портить мебель.

Она повернулась, шурша бархатным одеянием, и поднялась по мощеной дороге, которая появлялась, пока она шла, тени расступались перед ней.

— Скорее, — сказала Бриэль. — Не хочу остаться позади.

Я сжала и быстро сложила ткань из тумана, убрала ее в медальон, пока спешила за сестрой. Бабуля Доррел уже была впереди, и брусчатка быстро таяла за ней. Было невозможно увидеть окрестности больше, пока мы шли за бабулей. Тени были почти непроницаемыми, но я замечала газоны, ухоженные кусты мельком. Все вместе говорило о богатстве и изящности. Но это было лишь впечатление, ничего четкого.

Мы добрались до двери, которая словно стояла посреди пустоты, камни лишь немного виднелись по бокам. Я не могла увидеть дом, как бы ни пыталась. Бабуля махнула рукой, и дверь открылась внутрь. Теплый свет пролился из проема, ярко засиял на огненных волосах бабули.

Я замерла на пороге, вдруг стала сомневаться. Но Бриэль прошла за нашей бабушкой без слов. И я набралась смелости и прошла внутрь.

Я снова заметила окрестности лишь мельком, но не четко. На стенах были подсвечники, на каждом было по пять свеч. Но они озаряли лишь намеки на хорошую мебель, гобелены и ковры.

Но сама бабуля выделялась. Я пыталась заметить в холодных чертах и строгой фигуры что-то от мамы. Но ничего не было. Мама тоже была красивой, но с теплой и открытой красотой, которая манила к ней, и не хотелось уходить.

Красота бабули не была приветливой, не хотела признавать окружающих, влекла, но и отгоняла.

Это было неестественно. Я была в этом уверена. Хоть мое восприятие магии было слабым даже после Орикана, я ощущала магию, окутывающую бабушку с головы до пят. Морок был чем-то похож на магию в доме матушки Уллы, но ощущался иначе.

Мы повернули, и бабуля привела нас в большую галерею. Я посмотрела на стены, опешила и застыла. Бриэль оглянулась и потянулась к моей руке.

— Идем, Вали, — сказала она.

— Там… головы.

Я закашлялась. Меня мутило.

Они наполняли всю галерею, стены с обеих сторон: повешенные, набитые, стеклянные глаза сияли в глазниках. Я узнала волков, кабанов, рысей, оленей и даже козлов. Десятки самцов и самок. Но они не были полностью животными. Каждая голова была жутко смешана с человеческим лицом. Их челюсти были приоткрыты, и я почти слышала их последние крики, разносящиеся эхом в моем разуме. Я вырвалась из хватки Бриэль и прижала ладони к ушам. Но не могла закрыться от звука.

Эта судьба ждала жуткого Дира?

— Не смотри на них, — сказала Бриэль. Я повернулась к сестре, она глядела вперед, на затылок бабули Доррел. — Лучше не смотреть на них.

Я кивнула. Я поспешила за Бриэль по галерее, не давая себе смотреть на жуткие трофеи. О, почему мы пришли сюда? Я хотела вернуться. Мог быть другой способ получить нужные ответы. Но когда я напрягала мозг, решений не было.

Бабуля привела нас в гостиную, где огонь в огромном камине горел, но не согревал холодное пространство. Бабуля опустилась на огромное кресло, похожее на трон, с грацией и достоинством королевы, ее спина была идеально прямой, бархатные рукава легли на резные подлокотники. Она смотрела на нас, стоящих перед ней. Когда ее взгляд впился в меня, я вдруг осознала, как выглядела. Желание объясниться поднялось в груди, но я смолчала.

— Итак, — сказала бабуля после долгой паузы, — как тебе жизнь невесты фейри? Было так, как описано в песнях и стихах прошлых эпох?

Я моргнула, не зная толком, как реагировать.

— Я… даже не знаю, мэм. У меня не было времени на такие песни или поэмы.

Бабуля фыркнула.

— Верно. Ты зарабатывала на жизнь иглой и нитью, насколько я поняла. Пока твоя сестра ходила по округе, стреляя в зайцев. Да, как видите, я следила за своими внучками и их делами! Даже после всего я ужасно мягкосердечная.

Я старалась не смотреть на Бриэль. Я усилием воли выдерживала взгляд бабули.

Но она приподняла бровь и повернулась к Бриэль.

— Как ваш ужасный отец, хм? Еще жив, надеюсь?

— Да, — процедила Бриэль. — Твое проклятие лишило его всего, кроме здоровья.

— Отлично, — рот бабули дрогнул, словно улыбка пыталась пробиться. — Я хотела, чтобы он увядал в страданиях как можно дольше. Может, даже переживет всех нас!

Чистая злоба исходила от этой женщины… Как она могла быть матерью моей мамы? Бедный отец. Бедный жестокий отец с разбитым сердцем, который бушевал и срывался на всех, кто был близко. Особенно, на дочках. Его дочери не могли сбежать от него. Я много раз была близко к ненависти к нему.

Я вдруг обрадовалась, что не поддалась той ненависти. Я была бы счастлива не видеть мужчину до конца своей жизни, но надеялась, что кусочек моего сердца всегда будет любить его. Он нуждался в той любви больше многих, ведь так глубоко погряз в личном аду.

— Хватит болтать, — бабуля опустила локти на подлокотники, сцепила легонько пальцы и склонила голову, чтобы свет огня подчеркивал ее идеальные скулы и челюсть. — Вы пришли сюда не просто так. Говорите. Я в долгу, и никто еще не говорил, что я не отплачиваю долги.

Бриэль с тревогой кашлянула.

— Я… хотела бы, чтобы ты оказала услугу Валере. Если ты не против, бабуля.

Бабуля пожала плечами и промолчала, посмотрела на меня.

Мое горло почти сжалось, но не было времени робеть.

— Мне нужно найти и посмотреть в Звездное стекло, — сказала я.

Глаза бабули едва заметно расширились. Она точно не ожидала такой просьбы.

— Звездное стекло? Да? — она приподняла брови, вызвав лишь немного морщин. — И что ты надеешься там увидеть?

— Мне нужно найти мужа. Его у меня забрали. Я не знаю, куда, и я не знаю, кто. Но я поклялась найти его, чтобы снять проклятие, от которого он страдает.

— Ах, — бабуля глубоко вдохнула и быстро выдохнула, словно в смешке. — Ясно. Невеста лунного огня вернулась из мира фейри со звездами в глазах.

— Я не заколдована.

— Я и не говорила этого. По крайней мере, не в традиционном понимании слова. Но ты очарована этим фейри, — ее глаза стали как два кристалла, сияли в свете огня. — Как твоя мать влюбилась в твоего отца, заразу. Ты как она, как я подозревала. Готова выбросить сердце. Я не смогла переубедить ее проклятием. Видимо, и тебя проклятие не собьет с пути. Дурочка.

Бабуля повернулась и посмотрела на огонь. На миг морок вокруг нее угас, и я заметила тощий скелет женщины в лохмотьях, а не бархате. Она была ужасно уставшей, сидела неудобно на старом стуле и смотрела на слабый огонек.

Картинка тут же пропала. Я не знала, увидела ли это на самом деле.

— Я могу сказать, как пройти к Звездному стеклу, — сказала бабуля, посмотрев на меня. Я даже сделаю лучше: скажу, почему ты не должна идти.

— Я должна идти.

— Хсст! — она взмахнула изящной ладонью, чтобы я молчала. Камни на кольцах блестели в свете огня. — Думаешь, любой может посмотреть в гадальные воды священного пруда? Если бы так было, не было бы отбоя от людей, желающих пройти туда, пока вся магия не иссякла бы, оставив только грязную лужицу. Нет-нет. Боги, давшие мирам такой подарок, подарили и стража.

Бабуля склонила голову, сияние огня усилило резкость ее черт, она напоминала демоническое существо из девяти адов. Я с трудом подавила желание попятиться.

Но устояла на месте.

— Я не боюсь.

Бабуля неприятно рассмеялась.

— Если кто и достоин твоего страха, то это Мьяр. Она не убьет тебя, ее не интересует смерть. Но когда она закончит с тобой, ты потеряешь желание жить. Те, кто видел ее лицо, не оправились. Так что старайся не смотреть на нее прямо.

Я серьезно кивнула, но Бриэль шагнула вперед.

— О чем ты говоришь? Мы пойдем к гадальному пруду вслепую? Разве не нужно смотреть в него?

— В том и уловка, да? — бабуля сидела идеально ровно на стуле, спина была прямой.

— Мой… — я сделала паузу, сжала губы и твердо продолжила. — Мой муж сказал мне, что заплатил большую цену, чтобы посмотреть в Звездное стекло. Что требует Мьяр?

Бабуля покачала головой.

— То, что ты не будешь готова отдать.

— Откуда ты знаешь?

— Поверь мне.

— Прошу, скажи. Что за цена?

Подняв длинный палец, бабуля задумчиво потерла ухоженным ногтем по полным губам.

— Я не эксперт в таких делах. Но Мьяр желает нескольких вещей. Предположу, что она предложит посмотреть в ее пруд в обмен на что-то истинно ценное. Все воспоминания о любимом, например.

Холод пробежал по моей спине. Я помнила, что Эролас заплатил всеми воспоминаниями об отце ради одного взгляда. И тогда он увидел мое лицо. Мое. Человеческой девушки, которая стала его невестой. И предала его.

Я могла заплатить схожую цену? Я искренне любила мало людей в этом мире. Как я могла отдать воспоминания хоть о ком-то из них?

— Это просто, — фыркнула Бриэль. — Я буду рада забыть отца!

— Тогда, — бабуля повернулась к ней, скалясь, — цена не так и высока. Не думай, что можешь обмануть Мьяр, девица! Она старее, мудрее и жестче, чем ты можешь представить. И, — она махнула ладонью, — не ты хочешь посмотреть в пруд, а твоя сестра. Так что и платить должна она.

Я опустила голову. Я не могла это сделать. Даже воспоминания об отца. Мать, Бриэль… Элли и Биргабог, другие крохи-гоблины. Эролас. Я не могла их потерять. Не могла.

— Другого способа нет? — прошептала я.

— Конечно, есть, — бодро сказала бабуля. Я подняла голову, посмотрела в ее умные глаза. — Я могу дать тебе то, что поможет тебе в твоих поисках.

— Да? Можешь?

— Могу… если ты отдашь мне свое ожерелье.

Мои пальцы коснулись горла, золотой цепочки и семьи медальонов, один из них был пустым.

— Нет, — я покачала головой. — Я не могу отдать это. Это… нет.

— Как хочешь, — бабуля пожала плечами и опустила руки, сжала подлокотники. — Но ты не можешь получить что-то, ничего не отдав. У тебя есть лишь одно, что я хочу.

Выражение ее лица могло заморозить мое сердце.

— Скажи, — сказала я.

— Твои воспоминания об Изодоре. О твоей матери.

Бриэль вскочила, сжала мою руку и оттащила меня, встала передо мной, защищая.

— Ты сошла с ума, — прорычала она.

— Почему ты так говоришь? — бабуля подняла голову и посмотрела на нас без эмоций. — Разве я хуже Мьяр? И у меня есть власть! Изодора была моим ребенком, моей милой крохой. Я любила ее больше, чем вы можете понять. Вы не матери. Вы не знаете, как это… когда теряешь… Вы не знаете боль…

Морок треснул снова, показывая неописуемую осунувшуюся реальность под красивой оболочкой. Даже один взгляд сжимал сердце, и я охнула и потянулась к жалкому существу, сгорбленному на старом стуле.

Но Бриэль сжала мою руку.

— Ты не теряла нашу мать. Ты прогнала ее. И ты испортила ее жизнь, прокляв отца.

— В эту историю ты веришь? — голос бабули был острым, как нож, морок вернулся на место. — Верь, если так тебе легче. Мне без разницы, — она посмотрела на меня. — Мы договорились?

Я открыла рот, но Бриэль вмешалась снова:

— Лучше забери мои воспоминания!

— Хорошая попытка, — слабо улыбнулась бабуля. — Я знаю, что моя Изодора умерла, пока ты была младенцем. Ты ее не помнишь. Но ты умная, не спорю!

Она снова повернулась ко мне и молчала.

Я вдохнула. А потом осторожно убрала ладонь Бриэль со своей руки и шагнула к бабушке.

— В обмен на помощь с Мьяр и гадальным прудом я дам тебе одно воспоминание. Можешь сама выбрать, какое. Подойдет?

Бабуля смотрела мне в глаза, ее глаза были как осколки стекла. Я не моргала, не давала себе отвести взгляд.

— Хорошо, — наконец, сказала она.

И она встала и отошла от огня в темный угол комнаты. Я смотрела ей вслед, но видела только неясные движения. Может, морок не затрагивал ту часть комнаты, потому не было ничего видно. Я услышала стук, звяканье, шорох бумаги.

Бабуля вернулась с маленьким подносом с изящной чернильницей, пером и несколькими листами пергамента. Она опустила это на маленький стол с изогнутыми ножками, открыла чернильницу, обмакнула перо и посмотрела на меня.

— Когда будешь готова, дитя, — сказала она. — Расскажи, как ты в последний раз увидела свою мать.

Мое сердце сжалось.

— Ты… уверена? Это воспоминание ты хочешь?

Бабуля кивнула.

— Дай его мне.

— Вали, — Бриэль снова коснулась моей руки, ее голос был рычанием. — Вали, не делай этого.

Но разве у меня был выбор?

Я закрыла глаза, впустила воспоминание в голову, ужасное и красивое воспоминание. Я редко навещала его.

— Она… лежала в своей кровати, — тихо сказала я, слова дрожали на губах. — Вокруг было много крови. Отец рыдал. Он не покидал ее, и когда он увидел меня… сказал мне уйти, зашагал ко мне. Я думала, он ударит меня…

Сцена оживала вокруг меня, наполняла мою голову, была ярче, чем я помнила. Я смутно осознавала, что бабуля писала. Я слышала шорох пера по пергаменту. Может, она колдовала. Не важно.

Я погружалась в воспоминание, все глубже и глубже. Я видела, что слабые пальцы матери вдруг с силой сжали рукав отца. Я снова видела бледно-серые губы, выдавливающие слова, хотя усилия утомляли ее.

— Нет, любимый. Впусти ее. Я хочу ее.

Отец поддался, хотя глаза его горели, и я знала, что он не хотел. Он не хотел делиться последними моментами его жены с кем-то еще, даже со своей дочерью. Я почти боялась пересекать комнату.

Но мама протянула ко мне руку.

— Иди ко мне, милая, — сказала она. И я пробежала по комнате, сжала ее ладонь своими руками и поцеловала ее. Мои слезы лились, обжигая. — Валера, — сказала мама. — Валера, ты сильнее, чем знаешь. И должна быть еще сильнее, — ее голос дрогнул, глаза закрылись. Я смотрела на ее лицо, боясь, что она уже умерла. Но она смогла открыть глаза, посмотрела в мои встревоженные глаза. — Твоя сестра… я слышала ее крики. У нее сильный дух! Но ты… ты моя доблестная. Ты должна заботиться о ней. Обещай.

— Обещаю, мама.

— И ты не должна ненавидеть своего отца. Это… не его… — ее голос угас. Она отпустила мои пальцы.

— Мама? Мама? — я склонилась, коснулась ее бледных неподвижных щек. — Мама, ты меня слышишь?

Одно веко дрогнуло? Уголок ее обмякшего рта приподнялся, будто в попытке улыбнуться? Я не успела понять, отец поднял меня, закинул на плечо и вынес из комнаты. Он опустил меня в коридоре с силой и прорычал мне в лицо:

— Не заходи и молчи. Твоей матери нужен отдых, а не твой шум!

Я заметила ее еще раз, неподвижную, серую, и отец захлопнул дверь перед моим лицом.

Я выдохнула. Слезы лились по моим щекам, и я поняла, что слезы были настоящими, а не только в воспоминании. Я поспешила вытереть их, а потом…

А потом я нахмурилась.

Почему я плакала?

Тряхнув голову, я подняла взгляд. Бабушка склонялась над подносом, перо двигалось, она быстро писала. Я повернулась к Бриэль, стоящей рядом со мной с раздавленным видом.

— Что? — спросила я. — Что такое, Бриэль? Что случилось?

— О, Вали! — Бриэль резко вдохнула, будто всхлипнула. — Вали, зачем ты отдала это?

— Что отдала? — я моргнула и подняла ладонь к голове. — Постой… это было… — я посмотрела на бабулю, хмурясь. — Я отдала воспоминание.

Бриэль отвернулась, шмыгнув. Но бабуля дописала и отложила перо. Она удовлетворенно хмыкнула и улыбнулась мне.

— Спасибо, — сказала она.

Она посыпала чернила порошком, чтобы они высохли, убедилась, что они не размажутся, промокнула пергамент и вытащила шелковый шнурок, связала свиток. Она встала с шуршанием бархатных юбок, пропала снова в темном углу комнаты. Странная пустота болела в моей груди, пока я слушала шорох и звяканье.

Бабуля вернулась в круг света огня через миг, и ее волосы были ярче, лицо — красивее, а кожа стала более гладкой, похожей на фарфор. Она что-то несла в руке, маленький сосуд с пробкой. Она протянула его мне.

— Когда приблизишься к гадальному зеркалу, намажь это на глаза, — сказала она. — Это не даст тебе видеть ничего, кроме энергии этого мира, защитит от лица Мьяр. Но предупрежу: ты не поддашься ее чарам, но она все еще сможет тебе навредит. Мьяр опасная. Не недооценивай ее.

— Не буду, — я приняла сосуд.

Бабуля фыркнула.

— Будешь. Но это уже не моя проблема, да? — она отошла, пригладила бархат платья и улыбнулась. — А теперь я должна, как заботливая бабушка, предложить вам место для ночлега бесплатно. А завтра, когда отдохнете, я расскажу о пути к Звездному стеклу.

11

— Матрац набит соломой, Вали. Я ощущаю от нее зуд.

Я откинула покрывало со своей стороны кровати, быстро взглянула на Бриэль. Она уже вытянулась на том, что выглядело как мягкий матрац на плотной раме.

Она резко села и почесала шею, хмурясь.

— Я буду в сыпи к утру.

Вздохнув, я забралась в кровать рядом с сестрой. Бабуля дала нам чистые ночные рубашки, и морок был достаточно хорошим, что нужно было попытаться, чтобы ощутить грубую ткань мешковины под мягким хлопком. Может, если бы я попыталась, я смогла бы убрать морок с одеяния и комнаты с изящной мебелью, трещащим огнем и изящными гобеленами на холодных каменных стенах.

Я легла на подушку, ощущая прищуренный взгляд Бриэль. Я так устала. И впереди ожидало так много неизвестного. Мое воображение встрепенулось в предвкушении безымянных страхов и опасностей, меня мутило от этого.

Нет. Лучше пока расслабиться. Лучше дать мороку бабули успокоить нас, хоть это и было ложью.

Я свернулась на боку, натянула одеяло до плеч и посмотрела на Бриэль. Сестра распустила волосы из пучка у шеи. Они ниспадали, длинные и прямые, почти до ее талии. Она выглядела так моложе, больше напоминала девочку, которую я знала. Я слабо улыбнулась.

— Я серьезно, Вали! — Бриэль почесалась, ругаясь, опустилась на свою подушку. Она вдруг повернула голову и посмотрела на меня. — В том сосуде не хватит на нас обеих. Я про то волшебное средство. Бабуля подставляет нас. Она хочет, чтобы мы приползли просить ее о помощи. Или… — она помрачнела. — Или она хочет нашей смерти.

— Знаю, — я поежилась. Мне не нравилось принимать предложение бабули о ночлеге. Щедрость не была ей присуща, и хоть она говорила, что это будет бесплатно, я сомневалась в этом. Но я была благодарна за крышу над головами. — Я думала об этом и… думаю, тебе лучше не идти со мной.

— Что?

— Прошу, выслушай меня, — я сжала ладонь Бриэль. — Ты права, в том сосуде на двоих не хватит. Но у меня есть другие средства. Помнишь, как ты видела, как я летала? Я могу сделать так снова. Наверное. С этим и слепящей мазью я должна справиться.

— Как ты будешь смотреть на пруд, если эта штука будет на твоих глазах?

— Я сотру ее.

— И снова будешь уязвима для Мьяр!

— Я должна рискнуть.

— Нет, — ее лицо стало строгим. — Нет, Вали. Я иду с тобой. Я не знаю, как мы справимся, но я не пущу тебя одну. Мы разберемся вместе. Слышишь меня?

Я закрыла рот, прикусила обе губы. Но зачем спорить? Я посмотрела в глаза сестры и кивнула.

— Хорошо, Бриэль.

— Ладно, — она убрала ладонь из моей и отвернулась, показывая мне напряженную спину. — Будто я смогу тут спать! — прорычала она, натянув одеяло до подбородка. — Проклятый дом ведьмы! Мы проснемся и окажемся запеченными в пироге.

Ее ворчание утихло, и вскоре стало слышно ее тихий храп. Я усмехнулась, повернулась на кровати и посмотрела на маленькую свечу на медной подставке на столике. Огонек плясал, мерцал, но не мог пронзить морок удобств и показать обшарпанную реальность под поверхностью. Тряхнув головой, я приподнялась на локте, задула свечу и легла на шелковистую подушку. Темнота наполнила комнату.

Я лежала какое-то время, слушала храп Бриэль, ждала, пока мое напряженное тело расслабится. Я устала, но не могла уснуть. Завтра было близко, подкрадывалось, как рысь, в тени. Я отправлюсь к Звездному стеклу, выдержу испытание, которое меня ждало, и если выживу…

Я закрыла глаза и сжалась в комок. Вот бы сбежать из своего разума на пару минут! Но вопросы были там, и у меня не было на них ответов.

Что я увижу в гадальном пруду?

Я узнаю, где Эролас?

Если да, как туда попасть?

Я смогу еще спасти его?

Или уже слишком поздно?

Это было слишком. Боги, я не подходила для такой жизни! Я не была храброй, не любила приключения. Звездное стекло жестоко пошутило, показав мое лицо Эроласу. Оно должно было показать ему кого-то как… древняя Валера, которая стояла на отрубленных головах врагов!

Звук защекотал мое ухо.

Я нахмурилась, чуть выпрямилась, открыла глаз. Я ошиблась. Должна была.

Но нет, он повторился.

Смех.

Бурный хохот.

Лед бежал по моим венам. Я отодвинула покрывало и медленно села. Мой рот открылся, но слов не было. Я вытянула руку перед собой, хотела сжать плечо Бриэль. Но пальцы сжали пустой воздух.

Звук раздался снова: много голосов, хор веселья. Этот звук был из дома бабули? К ней пришли гости? Или…

Я вдруг оказалась не в кровати.

Резкий вдох проник между губ, я повернулась и увидела зал с колоннами, озаренный парящими сферами красного света. Когда я повернулась туда, куда вели сферы, я увидела открытый двор с длинным каменным банкетным столом. Он казался знакомым, но… почему?

Я подняла юбки и побежала. Смех зазвенел снова, хлынул на меня, отражался от каменных стен и высоких потолков. Я дошла до конца коридора и юркнула за колонну, выглянула. Вид слепил, звук оглушал, и мгновение я хотела сжаться, закрыть уши, пожелать быть в кровати рядом с сестрой. Но я не могла отвести взгляд.

Много странных существ собралось вокруг стола, пировали богатыми блюдами, пили вино из кубков. Они были красивыми… но странными в этой красоте: мужчины с рогами, женщины с кошачьими ушами, создания с ветками и листьями на их конечностях. Бледные создания с кожей, сияющей как свет луны, в ярких нарядах. Я видела среди них людей, хотя бы несколько, красиво наряженных, но незначительных рядом с другими.

Эролас сидел во главе стола.

Я смотрела на него какое-то время, едва узнавала его. Я видела его лишь раз в реальности, дважды во снах, но не таким. Его глаза сверкали от вина, и зубы блестели опасно от широких улыбок. Он был с голой грудью, только золотая цепочка с резным медальоном висела на шее. Его рога изгибались, тянулись от его лба, и в свете сфер он выглядел желанно и жутко одновременно.

От его вида кровь кипела от желания, хотя сердце холодело от страха.

Я не могла разобрать голоса, они смеялись и вопили. Мой пульс гремел, оглушая, делая другие звуки неясным шумом. Я глядела на странное создание, которым был мой муж, это огромное существо с загадочной красотой. Он должен был пугать меня. Но я не могла налюбоваться.

Внезапное движение испугало меня. Я с неохотой отвела взгляд от Эроласа и увидела, как женщина встала со стула. Она была из людей, высокая, темноволосая, ее золотистая кожа была украшена серебристой краской вокруг глаз. Она была в полночно-синем платье, которое ниспадало с ее плеч развевающимся плащом и с глубоким вырезом на пухлой груди. Нижнее белье было так затянуто, что ее талия была невозможно тонкой, а пояс из звезд украшал ее бедра. Хоть она была менее милой, чем другие за столом, я отметила, что во всей комнате не было платья красивее.

Она шагнула и пошатнулась, схватилась за спинку ближайшего стула. Гости за столом смеялись и указывали, но она смеялась в ответ, не стыдясь. Она отбросила волосы, приподняла голое плечо и сделала еще шаг и еще, приближаясь к Эроласу. Он отклонился на стуле, не переживая, лениво крутя кубок вина в руке, глядя, как она подходит.

Она остановилась перед ним и опустила ладонь на его плечо. А потом забралась на его колени, оседлала его, прижала колени к его бедрам. Ее полная грудь оказалась на уровне его глаз, и он неспешно разглядывал ее лицо, а она смотрела на него из-под темных длинных ресниц.

Она схватила его лицо и поцеловала его.

Смех усилился. Веселый голос закричал на языке, который я знала:

— Целуй ее! Целуй, пока можешь! Больше поцелуев от невесты этой ночью не будет!

— Ничего, — завопил другой голос, слова были невнятными от веселья и опьянения. — Королева еще зацелует его после Третьей ночи. И тогда ему другие поцелуи и не понадобятся!

— Точно, добрый король! — завопил третий голос. — Наслаждайся этим сладким плодом, пока еще есть время!

Темноволосая женщина отодвинулась, вдыхая. Она откинула голову, выгнула спину, долго смеялась. Эролас улыбался с долей угрозы. Его губы опухли от ее агрессии. Он сделал глоток вина, но женщина поймала кубок и выбросила его за свое плечо на празднующих за столом. Кубок покатился, звеня, по каменному столу, упал на землю с грохотом под веселые вопли. Женщина схватила лицо Эроласа, повернула его к своим губам.

Я сжалась за колонной, не могла уже терпеть. Я прижалась ладонью к резному камню, сердце дико билось. Это было настоящим? Нет, это был сон, просто сон! Я зажмурилась, а потом снова открыла их. Я должна была проснуться. Должна была! Я не могла больше терпеть это. Крики звенели в моих ушах, отвратительные, нескладные.

А потом толпа охнула. Смех резко утих.

Дрожа, я повернулась и выглянула из-за колонны. Дыхание застряло в горле.

Бледная женщина стояла в дальнем конце двора. Ее кроваво-красный кристалл лежал на горле, сиял живым огнем, озаряя нижнюю половину ее лица. И озаряя платье на ней.

Мое платье.

Мое платье из лепестков орнталаса.

Оно обнимало ее фигуру, словно было создано для нее, хотя она была в три раза больше меня. Нежность розовых лепестков не должна была подчеркивать ее тело, но как-то это происходило. На мне платье было милым, подчеркивало юность. На ней оно было роскошным.

Только одно платье было лучше во дворе.

Эролас встал из-за стола, отодвинул стул со скрежетом камня об камень. Темноволосая женщина слезла с его колен, поправила свое потрясающее платье, скрывая голые ноги. Она скрыла дикий смех ладонью, но смогла выглядеть приличнее, когда Бледная Женщина посмотрела на нее.

Бледная женщина прошла вдоль стола, гости сжимались на местах, пока она проходила. Боясь смотреть ей в глаза, они глядели на свои кубки. Она игнорировала их, смотрела только на темноволосую женщину. Она даже не взглянула на Эроласа. Он склонил голову, когда она приблизила, и не поднял ее снова.

Взгляд королевы медленно скользил по ее полночно-синему платью, украшенному звездами. Она прищурилась. Две женщины стояли рядом, и было видно, что мои попытки шить были простыми, по сравнению с платьем, которое было на человеческой женщине. Где она взяла такое чудесное творение? Может, его сделали фейри.

— Твое платье, — сказала Бледная женщина. — Я хочу его.

Темноволосая красавица опустилась в низком реверансе. Ее губы, испачканные вином, изогнула улыбка, сверкнули белые зубы.

— Я буду рада поменяться, великая королева, — сказала она.

— Хорошо, — Бледная женщина кивнула и указала рукой. Две бледные фигуры вышли из теней колонн напротив меня, высокие и белые, как сама королева, но хоть она была восхитительна, они были призраками, словно из пара. Они схватили человеческую женщину за локти. Она кивала, улыбалась, посылала поцелуи собравшимся, пока ее уводили к колоннам в тени. Ее смех звучал за ней, отражался эхом от камней.

Только тогда Бледная женщина повернулась к Эроласу. Она была выше него на голову. Он был большим, величественным, но рядом с ней он казался почти хрупким. Она тихо смотрела на него пару долгих мгновений.

Наконец, она подняла ладонь и опустила на его грудь над его сердцем.

— Наслаждаешься?

Эролас, не поднимая головы, слабо кивнул.

— Хорошо, — она улыбнулась и подняла ладонь с его груди, нежно похлопала его по щеке. — Развлекайся, любимый. Я наслажусь тобой, когда придет время.

Мышцы не дрогнули на его лице или теле. Он был будто из камня.

Бледная женщина снова улыбнулась. А потом, не взглянув на собравшихся, она вернулась к колоннам. Розовое платье из лепестков трепетало за ней, оставляя нежный аромат после нее.

Компания вдохнула. Кто-то нервно рассмеялся. А потом еще и еще, и весь двор зазвенел весельем. Они выпивали, желали человеческой женщине удачи с обменом. Вскоре голосов и языков стало слишком много, они стали непонятной какофонией.

Но Эролас оставался на месте, опустив голову, прикрыв глаза.

Я сжала колонну, сердце разрывалось. Я боялась, что, если отпущу, я упаду на колени и больше не смогу встать. Что тут происходило? Я не понимала, не могла понять.

Мои губы двигались сами, формируя одно слово:

— Эролас.

Его глаза открылись, расширились. Он стал поворачиваться в мою сторону.

Красная вспышка прервала мое видение. Я вскрикнула и отпрянула от колонны в коридор, подняв руки. Жар ударил меня по лицу, и я боялась, что плоть растает на костях.

В том жаре и боли я увидела Бледную женщину между мной и Эроласом.

— Снова ты! — голос был почти единым с жаром, опалял мой разум. — Сколько раз мне выгонять тебя из своего дома? Мелкая мутная тень, оставь тщетные попытки! Другие пытались прогнать меня, никто не смог. Ты не найдешь его и не заберешь у меня!

Жар стал невыносимым. Я завизжала…

* * *

— Вали! Проснись!

Я пришла в себя и резко села. Сжимая одеяло, я смотрела во тьму вокруг меня. Красное сияние все еще слепило глаза, и кожа болела, появлялись волдыри.

Но нет! Нет…

Я согнулась, прижалась лицом к одеялу. Я не горела. Я была целой. И защищенной, насколько это было возможно в доме бабули Доррел. В кровати с сестрой. Мое сердце постепенно успокаивалось. Занавес морока опустился вокруг меня. Грубое одеяло стало мягким. Я сжала его сильнее, была готова принять ложный комфорт.

Ладонь выводила круги на моей спине.

— Вали? — голос Бриэль клюнул мое ухо, как решительная птичка. — Вали, ты в порядке?

Я покачала головой, прижимая одеяло к лицу. Всхлип поднимался, и я пыталась подавить его. Хоть я старалась, он вырвался из груди, но я не выпустила второй.

— Я видела его, — сказала я хрипло, голос дрогнул. Я опустила одеяло, сжала его обеими руками. — Я видела своего мужа.

— О, — голос Бриэль был твердым и пустым. Ее ладонь замерла на моей спине, а потом продолжила быстрее, чем раньше. — Он… страдал?

Я вспомнила темноволосую женщину на его коленях. Похотливый поцелуй. Вопли и смех.

Я замотала головой.

— Нет. Это не было… — как это объяснить? Если я расскажу сестре о том, что видела, она станет спорить, что его не нужно спасать. Может, она была права.

Я стиснула зубы. Я не буду в это верить. Я видела глаза Эроласа, когда Бледная женщина говорила с ним.

Он нуждался во мне. И я не подведу его. Не снова.

Я бросила одеяло и сжала щеки, ощутила их жар ладонями. А потом я села прямо и убрала волосы с глаз, расправила плечи.

— Который час?

Бриэль стала что-то говорить, остановилась и пожала плечами.

— Думаю, рассвет близко.

— Хорошо, — я вдохнула и сдвинула покрывало, встала. Твердый пол был холодным под моими ногами, но я выпрямилась и расправила плечи. Я сжала кулаки. — Пора двигаться. Нужно далеко зайти сегодня, нельзя тратить время.

12

К моему удивлению, когда я пошла переодеться в нижнее платье из муслина, в котором я была вчера, я нашла прочное коричневое платье вместо него. Я подняла его, поискала морок, но ничего не нашла.

— Выглядит как настоящее, — сказала Бриэль со своей части кровати, где она просовывала руки в рукава туники и завязывала шнурки по бокам.

— Думаешь? — я покрутила платье.

— Конечно! Если бабуля делает на чем-то морок, то чтобы стало красиво.

Бриэль была права. Это платье не было милым. Но швы были прочными, и ткань была крепкой, не пострадавшей от времени.

— Как думаешь, что за цену она попросит за это? Бабуля ничего не дает просто так.

— Она уже забрала твое нижнее платье, — отметила Бриэль. — Думаю, обмен честный.

Я пожала плечами, задумчиво сдвинула губы в сторону. Это было правдой. И у меня не было выбора. Я надела платье через голову, уловила знакомый запах — жимолость. Духи мамы. Может, это было платье мамы до того, как она убежала с отцом.

Мы еще не закончили одеваться, дверь открылась, бабуля появилась на пороге. Она была красивой, как прошлой ночью, хотя теперь ее волосы свободно ниспадали, рыжие и густые, до колен. Ее одеянием было светлое платье, украшенное кружевом.

Она смотрела на нас, чуть скривив губы с презрением, а потом вытащила из-за спины тарелку, словно из ниоткуда. Миски каши с золотым медом наполнили комнату теплым ароматом. Мой желудок заурчал.

— Я подумала, что вам лучше поесть перед отправлением, — сказала бабуля, прошла в комнату без приглашения и направилась к столику у окна. Она огляделась, поймала мой взгляд. — Присядь, дитя! Это не отравлено и не проклято.

— Что… ты хочешь за это? — с опаской спросила я.

Бабуля закатила глаза и опустила поднос со стуком.

— Я могу получить немного вежливости? «Спасибо, бабушка» и «Ты так добра, бабушка». От каждой из вас, — она скрестила руки, выпрямилась, став грозной колонной, не вязалась с мягкостью платья.

Я переглянулась с Бриэль. Она пожала плечами. Я повернулась к бабушке и сделала реверанс.

— Спасибо, бабушка.

— Ты так добра, бабушка, — добавила Бриэль. Ее попытка сделать реверанс была не так успешна, и она решила сделать поклон.

Бабуля хмыкнула и махнула властно рукой.

— Ешьте.

Я села за столик и взяла серебряную ложку, Бриэль неловко опустилась напротив меня. Морок был усилен этим утром настолько, что я не видела и следа швов. Мы с сестрой могли есть грязь, но вкус был как у каши с медом. Я была голоднее, чем думала, и быстро опустошила миску.

— Бабушка, — сказала Бриэль, доедая и вытирая губы ладонью. Она оторвала взгляд от миски и прищурилась. — Как нам попасть к Звездному стеклу?

Бабуля сидела на краю кровати, которая чудом оказалась заправлена, пока я не смотрела. Розовое покрывало выделяло ее светлую кожу и яркие волосы. Она сцепила ладони и склонила голову в сторону.

— Звездное стекло лежит в гроте Инамьяр в центре холма Хатарал. Это священное место в Шепчущем лесу, но опасно близко к границам Эледрии. Вы можете встретить других, ищущих его, так что постарайтесь не привлекать их внимание.

— Но где…

Бабуля резко подняла руку, и Бриэль закрыла рот, щелкнув зубами.

— Холм Хатарал, — продолжила бабуля, — иначе известен как Курган разрушения Хат, и его можно найти, только зная тропу. Ваша бабуля знает. Вы доберетесь до места назначения, пройдя по тропе у цветов йефира на севере. Но не сходите с тропы, на пути в Хатарал легко заблудиться. Многие путники до вас шли раскрывать тайны Звездного стекла, и их больше не видели.

— Я умею ходить по тропам, — гордо сказала Бриэль. — Я ходила даже на восток от солнца и на запад от луны. Один раз.

— Вот как? — брови бабули приподнялись. Я уловила ее удивление, хотя она пыталась не показывать это. — Это… неожиданно, — она повернула голову, взгляд был задумчивым.

Она пожала плечами и продолжила:

— Как только доберетесь до конца тропы цветов йефир, увидите холм Хатарал впереди. Найдите место, где вода вытекает из холма. Это ваш вход. Грот Инамьяр в центре холма. Там вы должны увидеть озеро, а в центре озера — остров. Зеркальный пруд, который вы ищете, на том острове. Но осторожно. На тех берегах Мьяр. Не приближайтесь к воде без мази, которую я дала, — она взглянула на меня, потом на Бриэль и обратно. — Вы обе идете?

— Да, — твердо ответила Бриэль.

Я кивнула.

— Хм, — бабушка величаво встала и пригладила юбки. — Если вы закончили, я вас провожу.

Она прошла к двери и вдруг пропала за ней. Я посмотрела на Бриэль, та сунула в рот последнюю ложку каши и вскочила на ноги. Я огляделась еще раз в комнате, схватила сосуд с пробкой, который мне дала бабушка. Я спрятала его в глубокий карман нового платья, пальцы задели что-то еще. Я не понимала, что это было там — маленькая сумочка из кожи. Я вытащила ее и удивленно охнула.

Моя сумочка швеи. Бабуля оставила ее, когда поменяла одежду.

Я мягко улыбнулась. Почему-то я ощущала себя лучше, зная, что набор швеи был тут. Я вернула его в карман к сосуду и поспешила за Бриэль.

Как только я вышла из комнаты, я застыла. Прошлой ночью я видела лишь мельком дом бабушки и сад, но была уверена, что к спальне, где ночевали мы с Бриэль, вел длинный коридор.

Теперь коридора не было. И дома не было. Я вышла сразу к высоким железным вратам. Когда я обернулась, растерянная, спальня пропала. Я видела только мутный пейзаж, вспышку лугов и… ничего.

— Не медли, дитя. Может, ты не спешишь встретить свою судьбу, но у меня есть дела сегодня.

Я повернулась и потрясенно смотрела на бабушку у ворот, Бриэль рядом с ней не была удивлена такому повороту событий. Но она уже бывала у бабули Доррел. И большую часть жизни бродила по Шепчущему лесу. Она привыкла к странностям.

По взмаху ладони бабушки врата со скрипом открылись. Лес ждал, золотой свет солнца лился сквозь зеленые ветки, но не разгонял густые тени у земли. Я вглядывалась в тени, искала слугу-оборотня бабули.

Бриэль коснулась моей ладони.

— Не переживай, Вали. Он не выйдет при свете дня. Если не будет обязан.

Это мало утешало.

— Что ж, милые, — сказала бабуля, направляя нас за ворота. — Я не буду благодарить вас за ваш визит, ведь вы пришли не ради своей радости, не ради моей радости, и я не буду желать удачи в пути, ведь эта затея глупая. Если выживете и сможете найти, что нужно, в Звездном стекле, не возвращайтесь ко мне за помощью, если только не хотите заплатить за то, что я дала вам.

Она отошла и взмахнула руками. Врата закрылись со звоном. Я отпрянула на шаг, сердце колотилось, и, когда я пришла в себя и заглянула между железных прутьев, я не увидела ни следа бабушки. Тени окутали место, закрывая от взгляд все, что было за вратами.

— Слава богам, это закончилось! — Бриэль поправила колчан на плечах и повернулась к лесу. Ее лицо было мрачным, глаза сияли. — Идем, Вали. Нужно найти цветы йефир. Цветок йефира, глядящий на север.

Я повернулась с сестрой и пошла рядом с ней по лесу.

— Ты знаешь, как выглядят цветы йефира? — спросила я после паузы.

Бриэль хмыкнула.

— Уродливо, — ее шаги были широкими и решительными.

— Как долго их искать?

— Не переживай! — она улыбнулась мне. — Нужно найти зарянку. Посмотреть, куда она полетит, и пойти за ней. Через десять шагов увидишь то, что ищешь. Я давно научилась этому трюку.

Бриэль говорила этот бред искренне. Каким странным был мир! И странно, что сестра знала, как работал этот странный мир. Я не могла все это удержать в голове.

— И… как нам найти зарянку?

— Это просто. Ищи ее песню. Чай попей!

Я отпрянула на шаг.

— Прошу прощения?

— Так звучит песня зарянки. Чай попей! Когда услышишь ее, ты поймешь, о чем я.

Мы вскоре услышали нежный свист, который, как бы я ни прислушивалась, не был похож на указание пить чай. Но я шла за Бриэль на звук песни, пока она не указала.

— Там!

Я посмотрела туда, куда она указывала, и заметила красную вспышку среди веток. Маленькая птичка прыгала боком на ветке, сложив крылья. Она повернула голову, посмотрела на нас ярким глазом.

— Зарянка алая, — позвала Бриэль, начиная знакомую детскую песню. — Зарянка алая, ты где? Где? Зарянка алая, дай и мне! Мне!

Птица моргнула. А потом села на ветку, пухлая, и запела без причины. Мне показалось, что она не хотела помогать.

— Он знает, что мы ищем? — прошептала я.

Бриэль пожала плечами.

— Наверное.

— Не стоит ему сказать?

Она посмотрела на меня.

— Это испортит магию.

— О. Прости, — я хмуро посмотрела на птицу, поющую, не переживая ни о чем. Я скрестила руки, огляделась в поисках шишки или желудя. — Его нельзя заставить полететь?

Бриэль строго посмотрела на меня.

— Это тоже испортит магию, — ее тон намекал на вопрос: «Ты ничего не знаешь?».

— Конечно. Ясное дело, — я посмотрела на небо за листьями. Время шло слишком быстро и слишком медленно. И где-то в другом мире меня ждал Эролас.

Или не ждал? Если он забыл меня, какая разница, приду я или нет? Он мог даже сейчас наслаждаться тем пиром, обвив руками податливое тело, прижав губы к другому рту, исследуя плоть…

Я опустила голову, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Я не буду так делать. Я не буду о таком думать. Те сны могли не быть и близко к реальности! А если они были, какая разница? Я видела, как Эролас реагировал, когда вошла Бледная женщина. Я видела страх на его лице, в линии его челюсти, в напряжении шеи.

Он мог не помнить свою невесту лунного огня. Но он все равно нуждался во мне.

— Там! — завопила Бриэль, вернув меня в настоящее. — Он летит! Скорее, Вали!

Трепет пробежал по моей спине. Я быстро выдохнула, Бриэль схватила меня за руку и чуть не потащила по земле. Мы побежали за зарянкой, но через десять шагов Бриэль остановила меня так резко, что я чуть не упала.

— Там! — завопила она, указывая. — Что я говорила?

Я посмотрела и скривилась. Уродливый желтоватый цветок висел на стволе высокого ясеня, пророс в коре, как лишайник. Лепестки в форме ладони торчали из коричневого комка в центре, и цветок неприятно пах, как старая вода для мытья.

— Он болен? — спросила я.

— Нет. Это здоровый образец цветка йефир. Смотри! Он повернут на север, как и сказала искать бабуля.

— Это… хорошо?

Бриэль улыбнулась мне.

— Мы попадем в холм Хатарал раньше, чем ты думаешь.

Я попыталась улыбнуться ей, а она потащила меня за собой. Мы через пару шагов покинули лес, по крайней мере, нормальный лес. Странные пространства с далекими горизонтами появились по краям зрения, жуткий Хинтер, где лежало безумие.

— Не отставай, — предупредила Бриэль. — Бабуля была права, эта тропа нестабильна. Она… словно хочет нас сбросить. Осторожно!

Я охнула, когда сестра произнесла предупреждение, потому что земля под ногами вдруг сдвинулась. Я ощутила, как яма открылась вокруг меня, словно я была на краю обрыва, но ощущение прошло, и мы с Бриэль снова побежали по ровной земле, следуя по тропе в лесу. Бриэль была бледной и напряженной, тени играли под ее глазами.

С каждым шагом сосуд мази в кармане постукивал по моему бедру. Я прижала к нему ладонь, боясь, что флакон выпадет и укатится в Хинтер. Боги знали, что тогда мне делать! Бриэль почти до боли сжимала мою руку, но я не осмеливалась высвободиться. Если эта тропа заставляла мою отважную сестру нервничать, на то была причина. Я пару раз, казалось, замечала странных существ в тенях вокруг нас, но помнила слова Бриэль вчера и не смотрела на них.

Казалось, прошли часы, и Бриэль замедлилась.

— Думаю, мы тут, — сказала она.

Я посмотрела за деревья впереди. Вид передо мной не изменился: зеленые заросли, разные стволы коричневого и серого цвета, тени и пятна солнечного света. По краям зрения были просторы, когда не стоило смотреть смертным.

— Уверена, — шепнула я.

— Вполне, — Бриэль сглотнула и поправила ремешок колчана. — Пройдем туда и проверим.

Она потянула меня за руку, шагая вперед. Реальность чуть сдвинулась, и я охнула, лес содрогнулся и замер вокруг меня. Теперь вместо деревьев перед нами был большой холм, покрытый травой. Он выглядел неестественно: его форма была идеальным куполом, трава была чересчур густой, зеленой и без сорняков.

И у основания зиял вход в пещеру, вел во тьму. Ручей вытекал оттуда, извивался узкой коричневой лентой от холма в лес.

— Там, — сказала Бриэль. — Бабуля ведь говорила найти место, где вода течет из холма? Это оно. Вход в грот, — она напряженно посмотрела на меня. — Ты хочешь использовать ту мазь сейчас?

Я покачала головой. Мне не нравился вид той пещеры. Мысль, что я шагну в ту тьму без источника света, вызывала дрожь. Но я стиснула зубы.

— Не сейчас. Давай… сначала доберемся до грота, ладно?

Бриэль пожала плечами.

— Тебе решать. Готова?

— Готова.

Мы взялись за руки и подошли к пещере. Внутри было темно, и я чуть не остановилась, смелость висела на волоске. Бриэль вошла без колебаний. Я не хотела оставаться одна, ведь мы пришли сюда из-за меня. Так что я взяла себя в руки и поспешила за сестрой. Мы вошли в пещеру, хлюпая водой в неглубоком ручье, покинули тепло света дня.

Тьма сомкнулась, ослепляя.

— Иди на звук воды, — голос Бриэль звучал громко, хотя она говорила чуть громче шепота. — Она должна течь от озера в центре.

Я кивнула, а потом поняла, что Бриэль меня не видела. Но говорить было уже глупо, и я просто сжала ее пальцы.

Мы шли во тьме на ощупь. Звук воды из журчания стал гулом, а потом ревом. Я не видела, но знала, что мы шли по берегам подземной реки. Мы миновали несколько слоев реальности, скорее всего, не поняв этого, и каждый шаг нес нас через миры.

От этой мысли моя голова кружилась, меня мутило. Но я сжимала ладонь Бриэль и шла. Мы должны были вскоре дойти до центра холма!

Бриэль резко остановилась.

— Что такое? — прошептала я.

— Там стена.

— О чем ты?

— Там стена. Большая каменная стена.

— Мы можем ее обойти?

— Нет. Потому что это стена.

Я закатила глаза, но старалась не пускать раздражение в голос:

— Бабуля сказала идти за водой в центр холма. Это оно, да?

— Нет.

— Почему?

— Я не знаю, как ты, но я не вижу мистический гадальный пруд. Я ничего не вижу. Так что это не оно.

— Откуда ты знаешь?

— Если бы мы шли в темное место, зачем тебе то ослепляющее средство от бабушки? В таком месте ты и не увидела бы Мьяр.

Она была права. Я прикусила щеку изнутри, хмурясь.

— И как мы пройдем? Тут есть проем?

— Да, — осторожно сказала Бриэль. — Есть.

— Где?

— Там, откуда течет река?

Я повернула голову на шум воды.

— Нужно плыть вверх по течению, — слова сорвались с моих губ как утверждение.

— Ты хорошо задерживаешь дыхание, Вали?

Я поежилась.

— А что?

— Я ощупала стену. Проем есть, но потолок в паре дюймов над водой. Придется плыть под водой.

Семь богов! Я закрыла глаза, хотя разницы не было. Я не могла найти смелость говорить.

— Хорошо, — наконец, сказала я. — Я попробую. Жди тут. Если я не вернусь, тогда…

— Молчи, Вали. Ты знаешь, что я не пущу тебя туда одну.

Несмотря на резкость ее голоса, мое сердце согрелось.

— Ты не обязана, — тихо сказала я. — Это не твое задание.

— Теперь мое, — я услышала плеск, потом вскрик. — Боги, холодно!

— Бриэль? — я смотрела во тьму, пытаясь видеть, хоть и не удавалось. — Ты в порядке?

— Тут не глубоко, — ответила она. — Я вытянула руку. Попытаешься отыскать?

Я искала вслепую в пустом воздухе, пока не задела случайно пальцы Бриэль. Я сжала, и Бриэль схватила меня за руку, поддерживая, пока я забиралась в ледяную воду по грудь. Мои босые ноги коснулись гладких камней и участков песка, но растений не было. Ничто не росло в этой воде так далеко от солнца.

— Ты в порядке? — спросила Бриэль. — Нашла дно?

— Да, — мои зубы стучали.

— Когда я скажу идти, вдохни как можно глубже и ныряй. Придется грести одной рукой. Хватайся за камни. Вскоре мы сможем выпрямиться.

Или не так и скоро. Если воздуха не хватит, поток понесет нас, и мы успеем вдохнуть? Или река выбросит наши мертвые тела из пещеры в предупреждение другим глупцам, ищущим Звездное стекло?

— Хорошо, Бриэль, — мое сердце дико билось в горле, дрожащее тело пыталось застыть в протесте. Но я не отступала. — Я готова, когда ты будешь готова.

— Вали?

— Да?

— Прости за свечу. Я… должна была знать, что с ней что-то не так. Я просто… так сильно хотела…

Я протянула свободную руку, нашла плечо сестры и притянула ее ближе. Было неловко обниматься по грудь в холодной воде, но Бриэль обвила меня рукой, и мы замерли на пару вдохов, сжимая друг друга.

— Я рада, что ты со мной, — прошептала я. — Я бы не смогла без тебя.

Она кивнула в мое плечо, отодвинулась.

— Готова?

— Да.

Погрузиться с головой под эту воду, наверное, было моим самым смелым поступком. Я словно погрузилась в ледяной поток смерти. Это было хуже, чем идти по Шепчущему лесу. Тогда я хоть видела сестру рядом с собой.

Но вода сомкнулась над головой, и меня наполнили страх и холод. Хоть Бриэль крепко сжимала мою ладонь, я не ощущала свою руку. Я словно была одна. Частичка моего разума оставалась адекватной, и я хваталась за камни у дна реки и подтягивалась. Так я могла двигаться против течения.

Легкие стали гореть раньше, чем я ожидала. Паника трепетала в венах. Может, пора встать? Может, мы уже проплыли? Может, стоило поднять рот над водой, вдохнуть свежий воздух? Тьма, давление и холод ужасали. Потолок мог опуститься, придавить меня.

Я двигалась дальше. Я выпустила руку Бриэль. Но и ладно. Теперь я могла обеими руками хвататься за камни, тянуть, ноги двигались, отталкиваясь изо всех сил.

О, боги! Боги, сжальтесь! Я уже не могла двигаться дальше. Может, стоило отпустить? Попытаться вернуться туда, где ждал воздух? Было так ужасно темно! Я уже утонула и умерла? Боги не забрали мою душу, и я попала в один из девяти адов, и это место было холодным, темным и удушающим? Нет, только не это, прошу! Мне нужно было встать! Вдохнуть! Я должна…

Что-то сжало мою руку. Вода шумела, и я вырвалась из нее, вдохнула, и колени подкосились. Я потеряла равновесие и чуть не рухнула в воду, но хватка на руке удержала меня, грубо потащила, и я выбралась на берег.

— Вали! Вали, ты в порядке? Мы это сделали! Мы прошли!

Я кашляла, сплевывала, дышала с облегчением, пока голос сестры гремел в ухо. Я повернулась на спину и подняла взгляд. Бледное лицо Бриэль было надо мной, я видела его в голубом свете.

— Мы тут, Вали, — сказала она. — Мы это сделали. Думаю, я вижу гадальный пруд.

13

Все было, как и описывала бабушка: большое озеро в центре холма, и посреди озера — остров. Но хоть слова бабушки были правдой, они не описывали масштаб странности сцены.

Я села прямее, тело болело и дрожало от холода. Я огляделась. Это не мог быть тот же холм, куда мы вошли. Верно? Эта пещера была такой большой, что проглотила бы зеленый курган, и еще осталось бы место! Бледно-голубой свет мерцал и блестел на скоплениях кристаллов, которые ловили его и усиливали, озаряя тьму. Я моргнула, искала источник света, увидела бледный луч, проникающий в круглое отверстие на вершине купола. Сияющие пылинки летали в этом луче, словно молитвы поднимались к небесам и возвращались, отвеченные или нет, кто мог знать?

Озеро тянулось перед нами, словно чернила. Что угодно могло скрываться в тех глубинах. Кроме полоски берега, на которой мы сидели, озеро заполняло всю пещеру, а в центре был остров. Или не остров, а торчащие камни, соединенные в лестницу к камню в центре в пятидесяти футах над поверхностью озера.

Там была высокая чаша из белого камня, ловила свет и пылинки магии, когда они падали. Вода лилась из чаши серебряной струйкой и стекала по камням в озеро.

Видимо, это было Звездным стеклом.

Я поднялась на ноги, мое дрожащее тело вдруг ощутило прилив сил. Я шагнула к краю озера.

Бриэль поймала меня за запястье.

— Погоди! — она указала, ее глаза были широкими и сверкали слишком ярко в таком потустороннем свечении.

Я посмотрела.

Кости усеивали берег. Скелеты. Большие и маленькие. Похожие на людей, зверей. Каким бы ни был их вид, они лежали в странной позе: сжавшись на боку, подтянув конечности к своим телам.

Моя кровь похолодела. Я отпрянула от берега озера ближе к Бриэль.

— Мьяр, — выдохнула я. — Мьяр их убила.

— Вряд ли.

Я взглянула на Бриэль, она покачала головой и поймала мой взгляд.

— Их ничто не убивало, Вали. Посмотри на них! Тут нет жестокости. Они просто… легли.

Во рту пересохло. Я стала озираться на печальную сцену, но остановилась. Что говорила бабуля? Мы не должны были смотреть на Мьяр прямо.

— Мазь, — Бриэль думала о том же. — Нужно ее использовать. Сейчас. Пока она не нашла нас.

— А ты?

В странном голубом сиянии, отражающемся от кристаллов, я видела, как сестра стиснула зубы. Она вытащила нож из-за пояса, я не успела возразить, она отрезала от своей туники длинную полоску. Убрав нож, она плотно завязала ткань на глазах.

— Вот так, — сказала она. — Сойдет.

Я хотела возразить, но что я могла? Отправить Бриэль одну через водные врата?

— Хорошо, — тихо сказала я. — Жди тут. Но… если услышишь, что я кричу убегать, прошу, так и сделай. Я… не вынесу, если…

— Ты можешь поспешить, Вали? Чем больше медлишь, тем дольше мы пробудем в этом проклятом месте!

Кривясь, я сунула руку в карман платья и вытащила сосуд мази, откупорила его. Я чуть не подавилась от вони, ударившей по носу.

— Боги, что умерло? — прорычала Бриэль, зажав нос под повязкой. — Кроме… всех тех скелетов, — добавила она и мрачно рассмеялась. Я посмотрела на нее. Она меня не видела, но ощутила мое недовольство, потому что ей хватило ума пробормотать. — Прости.

Дрожащими пальцами я зачерпнула мазь и нанесла толстый слой на веки.

Эффект был моментальным — странный новый мир открылся передо мной, мир мерцающей энергии. Бриэль, ближайшая фигура, была ярче всего: пульсирующее красное ядро источало ауру света, и ее тело было видимым только как темный силуэт. Ее физическая оболочка казалась не важной. Свет ее сущности был куда ярче и важнее. И был красивым.

— Ну? — спросила она. Даже ее голос мерцал энергией, и его было видно в этом новом восприятии. Я едва слышала ее слова, но видела их четко. — Работает?

— Д-да.

— Каково это?

Я открыла рот. Но как я могла описать это? Слов не было.

Я покачала головой, закрыла рот и повернулась к озеру.

По воде бежала рябь, вода была живой, как разноцветный огонь, для моего нового видения. Пульсирующее сияние исходило из глубины в центре. Вокруг сияло больше огней… от скелетов. Это удивило меня. Как такое было возможно? Они были мертвы. Почему они сияли? Что-то из их прошлых жизней уцепилось за кости.

Я оторвала от них взгляд и посмотрела на остров.

— Я попытаюсь взлететь, — сказала я. Одной рукой я нашла медальон с накидкой из ветра. Я помедлила перед тем, как открывать. Я смогу увидеть ветер и поймать его? Нужно было попробовать.

Помолившись, я открыла медальон. Ветер вылетел со вспышками ярких лент света и энергии, словно искры летели с конца пылающей палки. Моя ладонь быстро вцепилась, я поймала извивающийся ветер и сжала. Ветер боролся, а потом признал поражение и обмяк в моей хватке.

Я надела накидку и поспешила застегнуть пуговицы, дрожа, ветер холодил мокрое платье. Зубы стучали, я огляделась в поисках высокого места, откуда можно было прыгнуть. Справа возвышался камень. Под ним лежал огромный скелет, похожий на мужчину, но в три-четыре раза больше любого мужчины, которого я видела. Кости его рук обвивали согнутые колени, словно он сжался для сна и не проснулся.

Я поежилась, но старалась не показывать это в голосе, когда сказала:

— Мне нужно прыгнуть для начала. Я заберусь там на камень.

— Мьяр не видно? — спросила Бриэль. Нож в ее руке подрагивал.

— Пока нет, — я коснулась руки сестры, смотрела с интересом, как мои пальцы проходят сквозь сияющую ауру, вызывая интересную рябь и вибрации. — Жди тут.

Я поспешила по камням, ожидала, что появится движение, новая аура. Я должна была радоваться, когда ничего не произошло, но нет. Я постаралась обогнуть большой скелет, забралась на камень, ветер поддерживал меня. Было странно забираться с закрытыми глазами, но мазь слепила мои ресницы. Помогало в таких обстоятельствах. Я не открою нечаянно глаза и не увижу Мьяр.

— Вали? — напряженно позвала Бриэль.

— Я в порядке, Бриэль, — отозвалась я, чуть раздвинула руки, раскрывая паруса. Ветер окружил меня. — Должно быть просто, — прошептала она. — Туда и обратно. Легко, — а потом я выдохнула. — Боги, помогите! — и оттолкнулась от камня. Ветер окружил меня, усилился, поднимая. Я стала подниматься, полетела над озером.

Что-то обвило мою лодыжку.

Я опустила взгляд.

Пульсирующая тьма заполнила мое волшебное зрение. Энергия поглощала, втягивала в себя свет, подавляла его. Но в той тьме было почти видно силуэт. Я его ощущала, а не видела. Он был как паук, подтянул лапы к толстому телу, кроме одной руки.

Ладонь на конце той руки — семь пальцев, ужасно сильная — сжимала меня.

— Нет! — завопила я, отбиваясь. Моя пятка попала по голове. Шипящий вопль ударил по моим чувствам, и я завизжала от страха.

Вдруг яркость вспыхнула перед глазами, красное сияние столкнулось с тьмой на камне. Я видела множество конечностей, силуэт моей сестры рухнул на огромный скелет, и его кости рассыпались. Я освободилась, закружилась в моем ветре, он нес меня выше, я им не управляла. Свет и тьма запутались в голове, путая, ослепляя.

Голос Бриэль пронзил смятение:

— Лети, Вали!

Я раскрыла руки, выровнялась, управляла ветром. Я посмотрела на берег внизу. Красный пульсирующий свет Бриэль обвил темную энергию, словно физически сдерживал конечности монстра. Или это он обвил ее?

Я развернулась и спикировала не в коде, а к земле. Ветер держал меня, я протянула руки и схватила огромную бедренную кость. Она была тяжелой для моих худых рук, но ветер помогал мне, добавлял сил. Я закинула ее на плечо, повернулась и бросила изо всех сил с помощью ветра в сплетение света и тьмы.

И попала.

Жуткий вой сотряс воздух, силы было так много, что меня оттолкнуло над водой озера. Но красная энергия вокруг Бриэль поднялась, и я услышала голос сестры:

— Я справлюсь, Вали! Скорее посмотри в зеркало!

Если я не полечу, если не завершу миссию, все это было напрасным.

Подавляя ругательства, я развернулась и, поправив положение рук, полетела над озером к острову. Я потеряла высоту, которую мне дал прыжок, и не смогла ее вернуть. Но ветер нес меня в паре футов над темной водой. Я заметила другие энергии внизу, некоторые были длинными и извивались. Я сглотнула, подняла взгляд, сосредоточилась на цели и призвала больше сил.

Самый низкий из камней острова появился передо мной раньше, чем я была готова. Я вытянула руки и смогла замедлить прогресс достаточно, чтобы не врезаться, оглушенная, в озеро. Используя ветер, я забралась на камень, прыгнула к следующему и дальше, поднималась к чаше вверху. Луч света, падающий с потолка, источал энергию, и это было почти невыносимо. Я в отчаянии открыла глаза. Физическое зрение было не так ослеплено, хотя пришлось прищуриться и поднять ладонь.

За мной еще вопль сотряс тьму.

Все во мне хотело повернуться, увидеть, что происходило с моей сестрой.

— Нет! — прорычала я, глядя вверх. — Иди дальше!

Мое сердце разбивалось, пока я поднималась. Я ощутила брызги воды, льющейся из чаши, добралась до вершины, где она находилась. Я была достаточно близко, чтобы видеть, что чаша была не из мрамора или камня, как я думала, а из дерева — красивое белое дерево сплело ветви, сформировав широкую неглубокую миску. Вода лилась постоянно за край, но чаша оставалась полной.

Луч света падал сверху на поверхность пруда, и вода там медленно кружилась. Сияющие пылинки двигались в той воронке, как маленькие необработанные кристаллы, поднимались из воды и взлетали по лучу, чтобы сбежать, опускались и кружились в пруду. Сияние от них было почти невыносимым. Но, когда я закрыла глаза и посмотрела через волшебную мазь бабушки, эффект был еще хуже. И я открыла глаза.

Я вдруг поняла, что звуки пропали. Бой на берегу закончился? Нет… видимо, все закончилось, когда я приблизилась к пруду. Существовали только вода, магия и видения.

Я приблизилась, ноги задевали воду у основания чаши. Я вспомнила ту ночь — О, как давно она была! — когда Эролас принес мне флакон воды из этого пруда. Он дал ее мне, показал, как ее использовать, чтобы увидеть Бриэль и поговорить с ней.

Я не понимала, каким ценным был этот подарок.

Стоя на носочках, я посмотрела за край пруда. На меня смотрело лицо, яркое в сиянии льющейся магии. Дикое лицо, бледное, осунувшееся, окруженное облаком темных волос, в мокром платье, прилипшем к телу. Но глаза… они были не такими, как я ожидала увидеть.

Они не были большими и напуганными. Нет. Эти глаза были яростными. Даже опасными.

Я сглотнула и моргнула, отраженные глаза моргнули в ответ. Я ощутила шанс. То, что произойдет дальше, что я увижу в Звездном стекле… все изменит.

Я склонилась над чашей, заглянула глубже. Магия сияла в мое лицо. Я не понимала этого, не знала, как этим управлять. Но я зашла далеко. Я должна была попробовать.

— Мне нужно увидеть мужа, — тихо сказала я. — Покажи мне, куда его забрала Бледная женщина. Покажи мне Эроласа Димариса.

Боль в груди заставила меня охнуть и прижать ладонь к сердцу. Я снова ощущала связь, которая тянулась между моим сердцем и его. Она стала такой слабой, что я почти забыла о ее существовании.

Но когда его имя слетело с моих губ, она вдруг ожила, потянулась от меня на мили, через миры. Тянулась через Звездное стекло.

Вода кипела. Магия кружилась.

Сцена появилась перед моими глазами.

Огромный дом с высокими крышами, башней, дворами, колоннами. Большой сад. Орикан! Наверное, но… не тот Орикан, который я знала, не замок света и красоты, ставший моим домом. Это был Орикан из кошмара, искаженный, полный тьмы, которую озаряли только сферы красного света.

Я заметила движение. Мое зрение приблизилось, стало четче. Я увидела, что большой банкетный стол больше не стоял в главном дворе. Боги, я не думала, что его можно было передвинуть! Но двор как-то очистили. Мужчины и женщины в красивых красках, озаренные адским красным сиянием сфер, наполнили пустое место, дико танцевали. Они взмахивали руками, юбки и плащи развевались бурей цвета, и их ноги топали в ритме, который будто сотрясал землю. На них были замысловатые маски: звери и монстры, фантастические, красивые и ужасные.

В их центре танцевала поразительная пара. Они оба были в масках, но их нельзя было легко скрыть. Я сразу узнала их. Он был высоким, с серой кожей, два рога поднимались от его лба. Она была выше него, бледная, как смерть, в платье полночно-синего цвета, усыпанном звездами. Черная лента обвивала шею, горящий красный камень лежал на ее горле.

— Эролас! — выдохнула я. Склонилась ближе, мой нос почти касался воды. — Эролас, ты меня слышишь?

Он замер, подняв руку. Он склонил голову и чуть повернул ее.

Бледная Женщина поймала его за одеяние и притянула к себе. Она схватила маску с его лица и посмотрела в его яркие желтые глаза. Ее губы двигались, красные, как кровь, на фоне бледной кожи. Я не слышала ее слова, но могла прочесть по губам:

— Один поцелуй этой ночью, любимый.

Она опустила голову, и красные губы прижались к его рту. Он закрыл глаза в ответ на ее прикосновение.

Все завопили, и танец остановился, все смотрели на пару в центре. Я не слышала их, но видела их широко открытые рты, их кулаки поднимались, а пальцы указывали. Они праздновали, смеялись. Веселились.

Звездное стекло пошло рябью. Картинка дрожала.

— Нет! — прошептала я, посылая дыханием больше ряби по картинке, тающей на моих глазах. — Нет, прошу! Я должна знать, где он! Мне нужно знать, как его найти!

Сцена искажалась. Меня мутило. Я ощущала себя как листок в урагане, меня дико бросало в стороны.

— Нет! — закричала я. — Прошу, скажи, где он? Где его найти?

Вспышки мелькали перед глазами: крыши Орикана, обгоревшие камни, реки лавы, высокие острые горы, будто баррикады крепости великана, длинная извивающаяся дорога поднималась по камням, вела к вратам Орикана.

Видение пропало.

Бушующая вода Звездного стекла помутнела, а потом стала ясной. Я видела только свое отражение, моргающее мне, а внизу были сплетенные ветки чаши.

Сердце колотилось об ребра. Каждый удар был ударом правды. Боли.

Он пропал. Пропал. Пропал.

Я не знаю, где он.

Я не знаю, как до него добраться.

Он пропал.

Оглушительный вопль послал волны шока по моей спине. Я повернулась и вспомнила, что нужно было закрыть глаза, посмотрела поверх озера через волшебную мазь.

Две фигуры лежали на берегу. Одна была красной энергией. Другая — темной. Нависала, пожирала.

— Нет! — прорычала я. Я широко раскрыла рук, призывая порыв ветра, не думая, спрыгнула с вершины острова. Ветер ревел вокруг меня, нес меня высоко над озером. Он был слишком диким, чтобы я управляла им, но мне было все равно.

Я глядела на монстра, на вихрь ничего. Я неслась к нему все быстрее.

Вытянув руки, пока ветер нес меня над двумя борющимися фигурами, я схватилась. Мои пальцы сжали извивающуюся антиэнергию, словно жесткую шерсть.

Рывок. Миг сопротивления.

Ветер обвил мои руки, обвил монстра, оторвал его от земли. Я смогла повернуть тело, чтобы не врезаться в стену пещеры, и вернулась к воде. Тьма извивалась в моей хватке, крики резали, как ножи, все чувства. Холодные пальцы сжали мои руки, и я на миг испугалась, что не вырвусь из той хватки.

А потом я с рывком бросила существо над озером.

Еще жуткий вопль. И плеск.

Темные завитки энергии утонули в воде.

Все застыло на миг.

А потом Мьяр вырвалась, вопя, размахивая множеством конечностей. Движение шевелило воду вокруг него, вспышки света и рябь окружали существо. Раздались жуткие звуки, рвалась плоть, ломались кости, звенели крики смерти, разрушения, ужаса.

Шум длился секунды, и все утонуло. Мьяр. Существа из света.

Холодная вода сомкнулась, стала ровной, все заглушила.

Сердце колотилось, я повернулась и дала ветру понести меня к берегу. Там я с трудом совладала с ветром, тяжко рухнула. Мои ноги спотыкались, я упала на колени.

И тут же вскочила, стерла мазь с глаз, пока бежала. Бриэль лежала неподалеку у воды.

— Бриэль! — закричала я и рухнула рядом с ней. Я с болью выдохнула.

Часть ее повязки была порвана.

Ореховый глаз глядел на меня, но не видел.

— Бриэль, ты меня слышишь?

— В-Вал… — выдавила Бриэль, моргнула, пыталась заговорить. Ее взгляд на миг прояснился. — Валера?

— Да! Да, это я! Ты в порядке? Говори со мной, милая, прошу!

Она закрыла глаза, застонала и повернулась на бок, притянула колени к груди. Она накрыла лицо одной рукой.

Так выглядели и скелеты вокруг нас.

— Нет! — я сжала плечо сестры и затрясла ее. — Нет, проснись! Выйди из этого, живо!

Но она не могла ответить. И не ответила. Даже когда я сорвала ее повязку, ударила по лицу, открыла ее глаза, заставила посмотреть на меня. Она смогла лишь вяло моргнуть.

— Боги! — я посмотрела на реку, текущую по низкому туннелю в каменной стене. Я не хотела снова нырять туда. Но другого выхода не было.

Схватив сестру под руки, я направилась к воде.

— Ну же, Бриэль, — мой голос был хриплым, почти гневным от моего страха. — Двигай ногами. Помогай мне!

Она стонала, голова моталась в стороны. Но что-то дошло до нее, ведь она позволила опустить ее в ледяную воду. Я уперлась ногами, закинула руку Бриэль на свои плечи и повернулась к бреши в стене.

Наверное, это был самый глупый поступок в моей жизни.

— Готовься, милая, — прошептала я, сжимая сестру. — Вдохни.

Я погрузилась под воду, потянула Бриэль за собой.

В тот же миг я раскрыла руки как можно шире, открывая паруса ветра.

Жуткий рев окружил меня, и я понеслась, крутясь, не управляя телом. Вода и ветер, только вода и ветер, остальное разум не мог понять. Я не знала, держалась ли все еще за Бриэль. Я ожидала, что вот-вот ударюсь головой об камень, разобью череп, и мозг выльется в дикий поток.

А потом я вылетела из тьмы. Я прокатилась по траве, свет дня сверкал вокруг меня. Наконец, я остановилась.

Мокрая, в ушибах, я лежала на спине, глядела на синее небо за сплетенными листьями. Было так красиво. Неожиданно роскошно. Я не помнила, как дышать.

А потом мое тело содрогнулось, я повернулась и откашляла воду. Когда легкие опустели, я закрыла глаза и дышала, тело содрогалось от боли.

«Бриэль!».

Я открыла глаза, поднялась на локтях и дико огляделась. Я заметила красную вспышку. Бриэль! Лежала в паре ярдов от меня. Обмякшая и странно маленькая.

Я подползла к ней в грязи и траве. Я сжала ее плечо, развернула ее на спину, прижалась ухом к ее груди. Пульс. Слабый, но ровный. Я помолилась и отодвинулась, посмотрела на нее сквозь пряди прилипших к лицу волос.

— Мы живы, Бриэль! — я охнула, сжимая ее руку. — Мы все еще живы. Как-то.

Но моя сестра не двигалась. Не отвечала.

Она лежала в грязи, ее глаза были пустыми, лицо вытянулось. Она глядела в пустоту.

14

— Бабуля Доррел! Бабуля Доррел, прошу! Помоги нам!

Я смотрела сквозь прутья ворот, прислушивалась, пыталась что-нибудь ощутить. Не важно. Я кричала так, что голос обрывался, но как только слова пролетали во врата, их проглатывала странность за вратами. Я ничего не видела и не ощущала там, даже не было вспышек двора, которые я замечала мельком прошлой ночью.

Стиснув зубы, я отошла от ворот и оглянулась на сестру. Бриэль обмякла возле меня, не могла стоять сама. Серебряные пуговицы невидимого наряда сияли перед ней, ее тело поддерживал сплетенный ветер. Ее глаза были открытыми, тусклыми, смотрели на землю под ее ногами. Вряд ли она была в сознании.

Но она увидела Мьяр одним глазом, да? Когда я добралась до нее, повязка еще была на другом глазу. Может, это поможет. Может, еще было время…

На что?

Всхлип поднялся в горле. Я снова повернулась к вратам.

— Бабуля Доррел! — заорала я. Мой голос звенел эхом среди деревьев вокруг меня, но не мог пробить чары. Бабушка была там. Я сжала кулак от злости. Я знала, что она была там, слушала, смотрела. Знала, что ее внучки стояли у ворот, нуждались в ней. Она играла глухую. И я ничего не могла с этим поделать. Я не могла заставить эту бессердечную каргу в мороке ощущать сострадание. Не ради дочерей мужчины, который украл ее дочь.

«Но ты можешь попросить о сделке».

Мысль появилась в голове раньше, чем я ее остановила. Я закрыла глаза и прижалась лбом к пруту. Он был холодным под моей разгоряченной кожей. Я так устала! Устала так, что болели тело и душа. После того, как я запихала Бриэль в накидку из ветра, я потащила ее от холма Хатарал и в лес в поисках остролиста. Тропа из остролиста вела к дому бабушки, так говорила Бриэль. И только бабуля могла остановить ужасное проклятие, которое Мьяр наложил на мою сестру.

И я прошла в тени Шепчущего леса, сжимая ладонь Бриэль, пока она парила рядом со мной, и искала красные ягоды. Я шагала, расстраиваясь все больше с каждым шагом. Но день не менялся, солнце не двигалось на небе. Мы попали в слой реальности, где время шло не так, как в моей реальности.

И что-то двигалось в лесу. Вокруг нас, в паре слоев реальности от нас. Большие жуткие существа не могли до нас достать, но почти замечали нас. Я вытащила нож у Бриэль, неловко сжимала его, пока тянула сестру за собой. Я не знала, что делать, если один из монстров пробьется!

Наконец, я нашла куст остролиста — крохотный. Я обошла его три раза в одну сторону, семь — в другую, но не знала, как открыть путь к вратам бабули. Я повернулась к Бриэль, ущипнула ее, тыкая, умудрилась привести хотя бы в толику чувства.

— Бриэль! Покажи мне, как пройти на тропу!

Потребовалось проявить жесткость снова. Но Бриэль поняла. Она что-то сделала, что я не увидела, даже не понимала… подвинула ладонь или подмигнула, что-то шепнула.

Но тропа открылась перед нами, потянулась через миры и реальности.

Надеясь, что путь был верным, я потащила Бриэль туда, поспешила к концу. К моей радости, когда мы вернулись в наш слой реальности, стена и врата бабушки возвышались перед нами. Солнце указывало на вечер, но я не могла понять, был ли это тот же день, когда мы ушли. Может, мы месяцами бродили по Шепчущему лесу из-за меня.

Не важно. Это все было не важно, если бабушка не поможет.

Я с рычанием выпрямилась, отодвинула голову от железа и посмотрела на мутные тени, где могла стоять бабушка и смотреть на меня. Я знала, что должна была сделать. Знала, что пожалею, когда это сделаю.

— Прошу, бабушка, — я сжала прут, готовясь к тому, что скажу. — Прошу, я… сделаю, что угодно, только помоги нам.

Бабушка вдруг оказалась там. Она не появилась из тумана, не вышла вдруг в поле зрения. Она просто была там в шафрановом платье с нарядным кружевом на рукавах и груди. Ее волосы были собраны высоко на голове. Ее лицо было красивым, безупречным, твердым, как мрамор.

Она посмотрела на меня свысока, но ее взгляд быстро подвинулся к Бриэль. Бровь приподнялась.

— Ой-ой. Вот так интересные чары, — она прищурилась. — Я ощущаю магию фейри, но и смертную нотку. Твоя работа? — она задумчиво окинула меня взглядом.

— Я… сшила наряд, да, — я кашлянула. — Но у меня нет магии.

Бабушка фыркнула. Она махнула рукой, врата открылись со скрипом, и она прошла. Ее бархатная юбка тянулась за ней, она обошла Бриэль, разглядывая ее. Голова Бриэль была опущена на грудь, волосы лежали на плечах. Она потеряла лук, стрелы и сапог, и она напоминала утонувшего котенка. Повязка висела на шее.

— Итак, — сказала бабушка, — она посмотрела на Мьяр, да? Хотя я предупреждала.

— Это была не ее вина. Мази хватило только на одного. Ее повязка порвалась.

— Оправдывай, как хочешь, — бабушка оскалилась мне, и это как-то сделало ее лицо еще красивее. — Она виновата, что была там.

Не было смысла спорить. Она и не ошибалась.

— Прошу, — я надеялась, что не звучала так жалко для нее, как мне казалось, — ты можешь помочь?

Бабушка сжала подбородок Бриэль, подняла ее голову. Большим и указательным пальцами она открыла один глаз, другой. Она хмыкнула и отошла, отряхнула ладони об платье.

— Я могу ей помочь, — сказала она, повернувшись ко мне. — За цену.

— Конечно. Что угодно. Я заплачу, — меня мутило, но я игнорировала ощущение, коснулась золотой цепочки с медальонами. — Ты хотела это…

— Не это, — бабушка Доррел посмотрела на Бриэль. Она мрачно улыбнулась. — Я хочу ее. Семь лет ее службы.

Волна шока пробежала по моей спине. Я открыла рот, но не дала себе возразить, увидев, как бабушка стиснула зубы. Я сглотнула, вдохнула и осторожно сказала:

— Не могу этого обещать. Это не мне давать. Прошу, я…

Я замешкалась. Я была готова отдать семь лет своей жизни? Бросить Эроласа. Может, навсегда.

Пустота зияла внутри, грозила утянуть меня в свои глубины, сомкнуться надо мной. Звездное стекло было последней надеждой, но не помогло. Я ничего не узнала из той сцены в гадальной воде, я уже видела такое в своих снах. Эролас был потерян. Был у Бледной женщины. Далеко в жестоком горящем мире, вне моей досягаемости.

Я не могла спасти его. Но, может, еще могла спасти сестру.

— Возьми меня вместо нее, — я посмотрела в глаза бабушки.

Бабушка фыркнула и покачала головой, пряди ярких волос выпали из прически и подпрыгивали вокруг ее ушей.

— Мне не нужна швея! Нет, мне нужна твоя сестра. С ее знаниями леса и навыком с луком она мне пригодится, — она сжала ладонь Бриэль, потом поймала мою. — Ваша связь сестер сильна. Твое слово сможет подписать соглашение, если дана и кровь. Что скажешь, девица? Поклянешься от лица сестры, что она будет служить семь лет?

Я посмотрела на Бриэль. Ее лицо было бледным, осунулось. Она парила, напоминала уже труп, тело обмякло. Тень ползла под ее кожей по венам, тьма за бледной поверхностью. Вскоре она покроет ее полностью, и тогда…

— Хорошо, — слова сорвались с моих губ, и я знала, что сделала неверный выбор. Но я могла сейчас сделать только такой выбор. — Я поклянусь.

Бабушка улыбнулась. Она отпустила меня и вытащила острый нож из рукава.

— Протяни руку, — сказала она.

Я послушалась. Я почти закричала, когда бабушка вонзила нож в центр моей ладони, но сдержалась. Бабушка хмыкнула, строго посмотрев на меня, вытащила нож. Она пронзила ладонь Бриэль там же, взяла кров из ран, забрала капли на свою ладонь. Ее длинные пальцы сомкнулись, и она закрыла глаза, шепча странные слова. Запах жжения появился в воздухе. Я ощутила, как из моего духа что-то вышло, я не могла это описать. Что-то текло по моей крови, закрепило мое слово, мое обещание, данное за Бриэль.

Бабушка закрыла глаза и улыбнулась.

— Вот и хорошо, — сказала она.

Это было не хорошо. Это было ужасно.

И теперь это было сделано.

Глаза бабушки открылись, и на миг я заметила старуху за мороком. Но картинка быстро пропала, и я даже не была уверена в том, что увидела. Словно впечатление осталось в голове.

— Неси ее внутрь, — сказала бабушка. — Времени мало.

* * *

Я ждала в той же комнате, где бабушка приняла нас прошлой ночью, сидела не на кресле-троне, а на скромном стуле у огня. Я не давала себе пробиваться сквозь морок к бедности под ним, просто сидела, сцепив ладони на коленях, закрыв глаза.

Бабушка забрала Бриэль в комнату, где она точно исполняла над ней некий жуткий ритуал. Этого хватит? Она сможет вернуть Бриэль с края пропасти?

И если сможет… простит ли меня Бриэль за заключенную сделку?

Моя ладонь дрожала, я коснулась ожерелья на горле. Бабушка Доррел сняла накидку из ветра с тела Бриэль, и теперь ткань была убрана в золотой медальон. Я коснулась каждого медальона по очереди, погладила пальцами маленькие узоры.

А потом со стоном опустила голову и закрыла лицо руками. Вес миров будто давил на меня, грозя разбить меня на миллион кусочков. Это все было моей виной! Мое желание найти и освободить Эроласа поглотило меня, и я даже не обдумала последствия. Теперь я сделала сестру рабыней… и ради чего? Видение в Звездном стекле было бесполезным. Я ничего не получила, никакой помощи.

Эролас был потерян. А теперь и Бриэль.

Дверь открылась. Я вздрогнула, опустила руки и села прямее на стуле, бабушка появилась на пороге. Она была бледной, часть ее морока пропала. Морщинки появились в уголках глаз, на лбу. В волосах была седина.

— Готово, — сказала она. — Не сразу, но вышло. Влияние Мьяр покинуло ее голову.

Я встала, сжимая платье.

— Бриэль будет в порядке?

Бабушка изящно пожала плечами.

— Еще рано говорить с уверенностью.

— Ты должна ей помочь! Ты заключила сделку!

— Да. Если она умрет, я не получу семь лет службы, да? — бабушка отошла от двери и указала рукой. — Идем. Я дам тебе поговорить с твоей сестрой, пока ты не ушла, если не будешь шуметь. Может, ты восстановишь то, что было потеряно из-за Мьяр.

— Что? Что она потеряла?

— Надежду.

Она произнесла слово ужасно просто и вышла из комнаты, придерживая дверь открытой для меня. Моя кровь стала ледяной, колени дрожали, пока я шла за ней по мутному коридору без черт. Я хотела бы говорить, придумать, что сказать, задать вопрос, как-то все исправить.

Бриэль… О, моя милая сестра, что я с тобой сделала?

Бабуля остановилась у двери, которая выделялась в стене ничего. Она открыла ее и указала мне входить.

— Она проснулась, — сказала она. — Слабая, но в сознании. Я сделала все, что могла. Теперь дело за тобой.

Я с тревогой взглянула на бабушку и прошла в ту же комнату, где мы с Бриэль ночевали, с мягким матрацем и розовым покрывалом. Бриэль лежала поверх покрывала, бледная, обмякшая и грязная. Ее глаза были закрытыми. Может, она уснула.

Я подошла, стараясь не шуметь, и тихо села на край кровати.

— Бриэль? — прошептала я.

— Не нужно подкрадываться, — она открыла глаз, посмотрела на меня. Ее голос был неожиданно громким и четким, и я вздрогнула. — Я не сплю.

Сглотнув ком в горле, я взяла сестру за руку. Сначала она не ответила, а потом сжала мои пальцы.

— Как ты? — спросила я.

— Хорошо, — Бриэль открыла другой глаз и повернула голову, чтобы видеть меня. — Это ложь. Я… Помнишь, ты сделала мне куклу из кусочков ткани? Помнишь, я распорола ее ножом, вытащила все из нее, потому что мне было интересно, как она сделала? Тогда я ощущала вину, ведь ты так трудилась над ней, и я все вернула внутрь и попыталась зашить ее, чтобы ты не узнала, а она получилась кривой, и мои стежки были невпопад.

— Помню, — уголок рта приподнялся, хотя слезы обжигали мои глаза. — Но я разобрала ее и снова собрала. Она была сильной, как раньше, когда я закончила.

— Да, — Бриэль опустила взгляд. Ее подбородок подрагивал. — Не уверена, что даже ты сможешь в этот раз.

Я сглотнула с болью, горло сдавило.

— Мне очень жаль. Я не должна была… не должна…

— Все хорошо. Я не должна играть в куклы. Но вышло так, — Бриэль рассмеялась и закрыла глаза, отвернула голову. Несколько мгновений мы молчали. А потом Бриэль тихо сказала. — Она… Мьяр… осушила меня. Лишила надежды. Всех мечтаний, желаний. Я ощущала, как она пила их, высасывала из меня. Я… бабуля говорит, я жива, потому что моя самая большая надежда уже была забрана.

Мое сердце с неприятным ударом рухнуло в живот.

— Какая надежда? — я знала ответ, но спросила. Я заслужила услышать это.

Бриэль посмотрела на меня. Ее лицо исказила боль.

— Что я могу спасти тебя, Вали. Что я могу вернуть тебя домой. Что я смогу как-то вернуть сестру.

Я опустила взгляд, пыталась звучать спокойно:

— Я вернулась, Бриэль. Ты вернула меня домой.

— Нет, — Бриэль замотала головой на подушке. Слезы катились из уголков ее глаз и стекали в ее волосы. — Твой дом уже не со мной. С ним. Я забрала тебя у него.

— Ты не знала…

— Не знала. Но… если честно, часть меня знала. Просто не хотела в это верить.

Мы снова молчали, сжимая руки друг друга, словно пытались помешать силам миров разлучить нас. Я боялась многого, что могло разлучить меня с сестрой, но не думала, что это сделает мое предательское сердце.

— Что ты увидела в зеркале? — спросила Бриэль после паузы.

Я пожала плечами и всхлипнула, вдохнув, быстро вытерла слезы с лица.

— О! Ничего полезного.

— Ты не увидела его?

— Увидела, — я кивнула и прикусила губы, пытаясь подавить второй всхлип. — Он был с Бледной женщиной, как в моих снах последние две ночи. Они были в Орикане или слое реальности, где теперь Орикан. Земля в огне. Там была огненная река, большие темные горы, но… — я покачала головой. — Я не знаю, где это место. И как туда попасть. Он потерян для меня, Бриэль. Теперь я это знаю, — я тихо шмыгнула и слабо улыбнулась, посмотрела в глаза сестры. — Я все-таки вернусь домой. Как ты и говорила. Я не должна была так упираться. И я не должна была подвергать тебя опасности. Пора мне принять правду.

— Ты шутишь?

Я охнула, сестра вырвала руку из моей хватки. Бриэль села слишком быстро и застонала, прижала ладонь ко лбу и плюхнулась на подушку.

— Тише, Бриэль! — я встала и склонилась над ней, убрала волосы с ее лба. — Тебе не нужно шевелиться! Ты только очнулась, и…

— Умолкни, Вали! — Бриэль застонала, мотая головой. Она снова открыла глаза, моргнула рассеянно три раза, а потом посмотрела мне в глаза. — Ты не можешь отдать его. Ты должна сделать это. После всего, что мы сделали, ты обязана его спасти. Боги, я теряю семь лет жизни из-за этого! Ты должна сделать это не напрасным, слышишь?

— Как? — я покачала головой, слезы лились, хоть я пыталась их остановить. — Я не могу пойти! Я не знаю, как. Я не как ты. Я не могу просто пойти в Шепчущий лес и рискнуть. У меня нет оружия, карты, проводника. Глупо притворяться.

— Я могу рассказать, как туда пройти. В то место, которое ты видела.

— Что? — холодная дрожь проникла в мою грудь. Я не могла понять, была это надежда или ужас. Но моя кровь похолодела.

— Я была там. Раз, — Бриэль скривилась и прижала пальцы к виску, словно пыталась вернуть на место воспоминание. — Тогда я встретила Бледную женщину. Вроде. О, Вали! Она чем-то заставила меня забыть! Но это тут, глубоко…

— Бриэль, — я склонилась над сестрой, сжала ее ладонь с силой. Я не хотела признавать жаркий поток надежды в сердце. Было больно чувствовать это, признавать это. Но я ничего не могла поделать. Я видела что-то в ее лице, нечто яркое. Проклятие было на грани разрушения. — Бриэль, если ты помнишь, если сможешь вспомнить, прошу. Пожалуйста, скажи мне.

Бриэль закрыла глаза, хмурясь от напряжения. А потом она три раза медленно вдохнула и выдохнула. С каждым вдохом мое нетерпение росло, но я сдерживалась, ждала.

Наконец, губы Бриэль зашевелились:

— Между Солнцем и Луной лежит путь в Друиндар. Между светом свечи и тенью лежит дорога в Ад.

Комната будто потемнела по краям. Я снова ощутила жуткий Хинтер вокруг себя, почти могла услышать тихий шепот в стенах. Я хотела отпрянуть от кровати, быть подальше от сестры.

Но я крепко сжимала ладонь Бриэль.

— Я теряла надежду, — сказала Бриэль. — Я давно не находила и намека на то, где ты. Но потом услышала слухи — слухи были по всему лесу, их пели птицы, выдыхали ветки юных деревьев — слухи о невесте лунного огня и Бледной королеве, которая ищет ее. Королева Друиндара. Путь в Друиндар найти не сложно. Его все знают, но редкие осмеливаются пойти туда. Нужно только войти в Шепчущий лес и спросить у первого встречного путь в Латлаэриль. Когда спросят, что ты дашь взамен, пообещай хорошее слово. А потом, что бы он ни сказал, поблагодари и пожелай удачи в пути. Поклонись, закрой глаза и не смотри снова, пока встречный не уйдет. Как только останешься одна, следуй указаниям, которые тебе назвали. Ты найдешь Латлаэриль, Долину сумерек, где цветут новые звезды. Осторожно пройди среди звезд, не беспокоя их. Когда попадешь в центр долины, замри, пока не придет миг заката солнца и восхода луны. Если в тот миг ты повернешься, и солнце будет слева от тебя, а луна — справа, перед тобой откроется путь с Друиндар. Тогда иди. На краю света и тени, иди, пока не дойдешь до конца. Ты придешь в горы Черные Зубы на краю долины, где живут только саламандры. Я это сделала. Я прошла между солнцем и луной, нашла королеву Друиндара. Было… как ты и описала. Долина горящих рек и черного камня, окруженная высокими черными горами. Королевство на самом краю Ада. Я нашла королеву. Точнее она меня нашла. Она услышала слух, что я приду, и ждала меня у горной тропы. Я рассказала ей все. Как тебя украли у меня. Как я искала тебя все те годы. Я рассказала ей, что верила, что ты — невеста лунного огня, которую она искала. И тогда… тогда…

Бриэль скривилась, вена проступила на лбу.

— О, Вали! Больно! Она дала мне свечу, но не хотела, чтобы я помнила, как получила ее. Она не хотела, чтобы ты подозревала. Ай!

— Хватит, — я погладила щеку сестры. — Не вреди себе, милая. Просто скажи… у этой королевы на шее был горящий красный камень на черной ленте?

Не открывая глаза, Бриэль кивнула. Она стиснула зубы, но выдавила:

— Вроде, да.

Я села на край кровати, все еще сжимая ее руку, все еще слушая ее дыхание. Голова кружилась от надежды, страха и решимости, бьющихся между собой. Губы двигались почти сами по себе, шепча:

— Солнце слева… луна справа…

Я смогу это сделать? Пройти по этим странным тропам сама? Попасть в тот жуткий пейзаж, который я видела в Звездном стекле? Ничто в моей жизни до этого не готовило меня к такому пути.

— Я не смогу, — слова вылетели раньше, чем я смогла их остановить. Я поежилась, сжала платье. — Я не смогу одна.

— Сможешь, — Бриэль сжала мою ладонь, ее голос стал резче. — Послушай меня, Вали! Я это сделала, и ты сможешь. Ты умная и храбрая. И ты его любишь. Да?

Я кивнула, дыхание срывалось с губ с дрожью. Я едва осмеливалась признавать это. Но теперь я принимала правду, которая стала сильнее с той ужасной ночи предательства. Я любила его. Любила уже какое-то время, и если бы я была храброй и признала это, он был бы сейчас в безопасности в моих руках.

— Да, — тихо сказала я. — Я люблю его.

— Тогда решено. Ты сможешь. Потому что должна. Потому что больше никто не может, — голос Бриэль оборвался. Я посмотрела на нее, ее глаза были закрыты, она стиснула зубы, словно сдерживала слезы. — Хотела бы я пойти с тобой, Вали. Но…

— Но она должна мне семь лет службы. Помните?

Я резко повернулась. Бабуля Доррел стояла на пороге. Следы усталости и возраста пропали с ее лица, и она выглядела моложе и свежее, чем Бриэль. Но ее лицо было мрачным.

— О, пожалуйста, — я встала с кровати. — Ты можешь подождать до…

— Я не могу ждать. И не буду ждать, — бабушка подняла ладонь, ее бархатный рукав изящно ниспадал. Она указала на меня. — Ты уже достаточно испытала мое гостеприимство. Тебе пора в путь. Прощайтесь.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Бриэль потянула меня за руку. Я посмотрела на нее, такую бледную у розовой подушки. Она слабо улыбнулась, но это не задело глаза.

— Все хорошо, — сказала она. — Иди. И помни, что я тебе сказала.

— Я вернусь, — я склонилась и поцеловала ее в лоб. — Я вернусь за тобой.

Бриэль коснулась моей щеки. Ее мозолистые пальцы были холодными. Она смотрела на меня печально. Я отодвинулась от нее.

— Я знаю, что ты серьезно, Вали. Но я не буду тебя искать. Время в мире фейри идет иначе. Когда ты покинешь Шепчущий лес и войдешь в тот мир… — она покачала головой. — Думаю, это прощание.

— Тогда я не пойду, — я яростно сжала ее ладонь. — Я вернусь в дом Малдран и буду ждать тебя.

— Если ты это сделаешь, никогда не будешь целой, — Бриэль печально моргала, слезы блестели на ресницах. — Твое сердце принадлежит ему. Я не хотела сначала это признавать, но это так. Я признаю. Я старалась все эти годы не для того, чтобы получить тебя сломанной, — она шумно вдохнула. — Я хочу, чтобы ты была целой и счастливой, Вали. Иди. Иди за ним. Спаси свою истинную любовь. И… будь счастлива. Прошу.

Я крепко обняла сестру. Слезы Бриэль обжигали мои щеки, и я не могла найти силы отпустить и покинуть эту комнату.

Но ладонь бабули Доррел с силой опустилась на мое плечо.

— Хватит. Тебе пора идти.

Что-то случилось, что я не могла объяснить. Туман окутал меня, я не могла видеть, слышать, ощущать вкус, запах или что-то еще. Это длилось миг — или час — я не знала, насколько долго.

Но я вдруг заморгала и пошатнулась, чтобы вернуть равновесие. Я вытянула руку и сжала холодный железный прут, чуть не упала на колени. Тяжело дыша, я встала, огляделась. Рот раскрылся, глаза расширились.

Комнатка с милой кроватью и розовым покрывалом пропала. Я стояла в зеленых тенях деревьев у каменной стены. Железные врата возвышались передо мной, закрытые, еще звенящие. Я посмотрела сквозь прутья и увидела только кружащуюся пустоту. Бабули Доррел не было видно. И Бриэль тоже.

Глубоко вдохнув, я повернулась к Шепчущему лесу.

15

У Бриэль это звучало просто. Войди в лес и спроси у первого направление в Латлаэриль. Просто.

Но что это означало?

Я нахмурилась и покачала головой, вглядываясь в тени вокруг себя. Жуткий слуга-оборотень бабули Доррел прыгнет на меня, и я спрошу у него путь? Он остановится во время броска и даст мне указания?

И что считалось встречным в Шепчущем лесу? Бриэль просила зарянку показать ей цветок йефира. Зарянка считалась? Или белка? Или лягушка?

Низкие ветки цеплялись за мою одежду, пока я шла глубже в лес. Я надеялась найти тропу — нормальную, а не те странные, что вели через миры Хинтер — но деревья росли густо здесь. Я заблудилась через минуты. Даже если бы я повернулась и пошла по своим следам, я не нашла бы обратный путь.

— Не важно, — с пылом прошептала я, высвободила юбку из хватки веток. Ткань громко рвалась. — Ты не можешь вернуться. Возврата нет. Только вперед.

Я опустила взгляд и скривилась, глядя на неровную дыру от подола платья до колена. Я невольно коснулась кармана с сумочкой швеи. Но что я собиралась сделать? Сесть посреди леса и штопать платье? Нет… но я сжала сумочку, ее наличие странно утешало. Я словно держалась за кусочек нормального, жизни, которую я когда-то знала. Когда проблемы можно было решить кусочком нити и серебряной иглой.

Вздохнув, я закатила глаза, искала кусочек неба среди переплетенных ветвей. Боги, я хуже всего подходила для таких приключений. Край Ада! Кошмар. Такие подвиги подходили героиням, как Бриэль, с луком, стрелами, ножами и яростью. А не робким швеям, которые быстро делали швы и могли придумать привлекательное платье.

Но Эролас нуждался во мне.

Я стиснула зубы, сжала сумочку швеи в кармане.

— Ты должна попробовать, — прошептала я. — Попробовать, стараться это сделать, пока не закончатся шансы, пока… пока…

Я уловила громкий звук.

Я повернулась, глядя на бесконечный лес, серые стволы и зеленые ветки.

Звук раздался снова, быстрый, мелодичный. Свист. Птица? Нет, этот свист был слишком переменчивым, чтобы принадлежать птице. По крайней мере, нормальной птице.

— Первый встречный, — прошептала я. Пожав плечами и тряхнув головой, я пошла как можно быстрее среди густых зарослей, следуя на бодрый звук. Я несколько раз боялась, что потеряю след, когда мои шумные шаги заглушали свист. Но когда я останавливалась, я слышала его снова, шагала быстрее, чем раньше, спеша его догнать.

«Это может быть ловушкой, — пытался шептать голос в моей голове. — А ты бежишь туда».

Я стиснула зубы. После часов блужданий даже ловушке я была рада! Я шагала, вырвалась из рощи молодых деревьев и попала на тропу, первую, которую я увидела, шагая от дома бабушки. Я удержалась на ногах, расправила плечи и убрала волосы с лица, а потом повернулась на свист.

Мои глаза расширились.

Странное существо шло по тропе. Я подумала сначала, что это был огромный зверь, может, слон. Потом я поняла, что ко мне двигался огромный мешок из прочной серой ткани, заштопанный много раз яркими красками. Горбатый мужичок нес мешок на своем плече. Он был забавно маленьким, по сравнению с его грузом. Он сгибался почти вдвое, его длинный нос был близко к земле, словно он вынюхивал путь.

Он шагал, посвистывая, пока не оказался рядом со мной. Он мог пройти мимо без слова или взгляда в мою сторону, но если он это сделает, я потеряю шансы.

Я собрала смелость в кулак.

— Простите! — выпалила я. — Вы скажете, как пройти в Латлаэриль?

Бодрый свист сменился грустными нотами. Мужичок остановился и повернул голову, вытянул шею, словно она была странно соединена. Мелкие молочные глаза посмотрели на меня, не видя, но его ноздри раздулись, он понюхал и чихнул.

Я стала жалеть, что заговорила.

— Эм…

Вдруг раскрылся рот, стало видно брешь меж двух огромных передних зубов.

— Вот так встреча, милая леди! — сказал мужичок, свистя в брешь. Его голос был почти таким же мелодичным, как песня, которую он свистел. Он звучал странно для моих ушей, гудел на краю сознания. Он пытался очаровать меня? — Как юно и сладко ты пахнешь! Для чего же такое милое создание идет в такое место? Латлаэриль опасен для людей. Давай я отправлю тебя в Зоратрис при дворе Рассвета. Танцы! Музыка! Красивые лорды и изысканные дамы, как ты! — он поцеловал пальцы громко и подмигнул молочным глазом. — Там ты отлично проведешь время, поверь мне.

Я покачала головой, пытаясь прогнать гул из ушей. Если это были чары, мне нужно было действовать осторожно. Указания Бриэль были простыми и четкими.

— Ты расскажешь мне, как пройти в Латлаэриль? — повторила я, говоря твердо.

Мужичок пошевелил большим носом и сверкнул желтозубой улыбкой.

— Ладно-ладно. Вижу, тебя не сбить. Но что ты мне дашь за такую информацию? — он скользнул взглядом по моему телу так, что кожу покалывало. — Что может предложить такая милая дева?

— Я… — я кашлянула и попробовала снова. — Я предложу доброе слово.

— Доброе слово? Доброе слово? Зачем мне доброе слово? — он прыгал на месте, его огромный мешок покачивался, казалось, он упадет и придавит его. Странные силуэты торчали из мешка. Это… человеческая ладонь давила на ткань?

Я отвела взгляд и посмотрела на ноздри мужичка.

— Я предложу доброе слово, — повторила я.

Мужичок почесал конец носа, который подрагивал, как у зайца.

— Ладно-ладно, хорошее слово лучше плохого, как я всегда говорю. Но ты знаешь, что еще лучше? Золото. Как насчет твоего ожерелья? Пахнет как хорошая цена за то, что ты просишь.

Моя ладонь взлетела к горлу, сжала ожерелье. Я снова ощутила давление чар на краю разума. Но это был хороший знак, да? Пока я ощущала это, я могла сопротивляться.

— Мне нужно узнать путь в Латлаэриль, — сказала я. — Я дам тебе хорошее слово за знания.

Мужичок зарычал и пронзительно выдохнул сквозь зубы.

— Я еще не видел, чтобы человек был готов легко расстаться с золотом. Легко отдают честь, но золото? Нет-нет. Гадкие жадные людишки, так говорила моя мать, упокоенная богами.

Сердце билось с болью. Я скривилась. Чары старались пробраться. Я ощущала, как они бились об мою защиту.

Я поправила позу, сжала кулаки.

— Я дам тебе хорошее слово в обмен за путь в Латлаэриль.

Мужичок нахмурился и оскалился. Его слепые глаза стали ярче, и он снова понюхал с интересом.

— А как насчет того, что внутри твоих амулетов? Я чую там что-то интересное. Не спорь! Этот старый нос не врет. У тебя свет солнца и свет луны, если не ошибаюсь. И это огонь я учуял? Ах, я мог бы это хорошо продать в Инсалоре! Это будет хорошей платой от тебя.

— Я хочу узнать путь в Латлаэриль. Я дам тебе хорошее слово за знания.

Мужичок покрутился, как собака, пытающаяся поймать свой хвост. Его мешок раскачивался. Когда он вернулся, он хмуро посмотрел на меня, ноздри раздувались.

— Ладно! — рявкнул он. — Ладно, не жалей бедного путника-торговца. Никто не жалеет, да? Дай мне свое хорошее слово, и я скажу тебе путь.

Я подняла голову.

— Сначала скажи мне путь в Латлаэриль, и тогда я дам тебе хорошее слово.

— Ладно, ладно, — он выдохнул со свистом и пожал плечами. Мешок чуть не упал, и он отшатнулся на три шага в сторону, чтобы вернуть равновесие. — Путь в Латлаэриль такой: найди березу и обойди ее три раза. На третьем повороте ты пройдешь в долину, которую ищешь, — он отпустил мешок одной рукой, протянул ладонь, шевеля длинными пальцами с большими костяшками. — Где мое доброе слово?

Я смотрела на ладонь, осторожно убрала ладони за спину, а потом сделала реверанс.

— Благодарю вас, добрый сэр, и желаю удачи в пути, — я опустила голову и закрыла глаза, как и говорила Бриэль.

Мужичок тихо стоял три удара сердца. А потом издал вопль, от которого я вздрогнула и чуть не отпрянула на шаг. Но я устояла, а мужчина кричал, гремел мешком:

— Боги, ты обманула меня! Ты зовешь это добрым словом? Что мне делать с таким словом? Дай мне то, во что можно вонзить зубы! Ну же, дай что-то сочное, что-то сладкое! Ты больше ничего не скажешь? Будешь стоять, как комок плоти? Удачи она мне желает. А если я не хочу удачи? Не думала о таком? Нет. Вы, люди, думаете только о себе, да?

Он продолжал, топая, гремя мешком, свистя между каждым четвертым-пятым словом. Он несколько раз приближался ко мне, и волоски из его носа щекотали мою щеку. Но я не двигалась. И я не смотрела. Я застыла, как камень, опустив голову, закрыв глаза.

Наконец, истерика утихла. Мужичок с грохотом отпрянул и тихо свистнул.

— Ладно, человек. В этот раз ты меня превзошла. Но что ты из этого получишь, я не знаю! Если ты та, о ком я думаю, тебе лучше уйти в свой мир как можно быстрее. Бледная королева никогда не отдавала женихов. Она не начнет так делать ради тебя.

С этими словами чары на краю моего разума ударили сильнее, чем до этого, пытаясь пробиться. Я охнула, боль пронзила голову. Это было почти слишком, желание поднять взгляд и посмотреть на мужичка было сильным. Хотелось закричать, узнать, откуда он знал о Бледной королеве и понял, какой была моя цель.

Но это была уловка, да? Искушение. Если я поддамся, что будет? Я окажусь в том мешке на спине мужичка, и он потащит меня куда-то боги знали для чего?

Я зажмурилась и затаила дыхание. Я пыталась думать о другом. Я пыталась снова увидеть свою милую комнату в Орикане, представить себя в удобном кресле, шьющую из красивой ткани. Или глядящую на лунный огонь в камине. Он угасал, тени сгущались. Вскоре станет достаточно темно…

— Ладно. Ты победила.

Ветер убрал волосы с моего лица холодным порывом. Я поежилась, мурашки побежали по коже. Чары угасли в моей голове, и мой пульс медленно успокоился. Мужичок ушел? Возможно. Я была почти уверена.

А если я подниму взгляд, а он передо мной? А если это была еще уловка? Я помнила четко указания Бриэль: «Опусти голову, закрой глаза и не смотри, пока он не уйдет».

— Жди, — прошептала я, беззвучно двигая губами. Меня не перехитрить. Я оставила голову опущенной, сцепила ладони и заставила себя медленно досчитать до ста. Потом снова. И в третий раз.

Я почти закончила четвертый заход, когда тихий голос просвистел мне на ухо:

— Ты умнее, чем я думал, человеческая девица. Может, этого тебе хватит.

Крик поднимался и застрял в моем горле. Я подавила его, сдержала глаза закрытыми. Звуки взорвались в моих ушах — скрип, кряхтение. Тяжелый мешок вернулся на плечи? А потом свист продолжился, громкий и бодрый. Он утихал, как и лязг с грохотом из мешка, мужичок пошел по тропе.

Когда я перестала слышать свист, и лес стал неподвижным, я выдохнула и открыла глаза. Я все еще ожидала увидеть мужичка перед собой, смеющегося, что я поверила ему. Но тропа была пустой.

Я была одна в Шепчущем лесу.

16

— Боги! — прошептала я и чуть не упала на колени. Облегчение побежало по венам. Вся встреча не была ужасной. Это нельзя было сравнить с озером под холмом Хатарал и ужасом Мьяр. Но мне невольно казалось, что я чудом избежала ужасной судьбы.

Я быстро покачала головой. Сейчас не стоило позволять воображению играть с возможными сценариями ситуации. Меня и без того ждали ужасы.

— Найди березу, — прошептала я, медленно разворачиваясь. — Найди березу и обойди ее три раза.

Белая вспышка привлекла мое внимание среди серого и коричневого. Маленькая березка стояла в участке света солнца недалеко от меня, ее кора облетала, яркая среди зелени. Слава богам! Он мог дать мне указания, которые я выполняла бы годами. Или странные правила таких разговоров запрещали это. В любом случае, я была благодарна.

Я сошла с тропы, задрожав, когда ощутила, как она пропала за мной, но не дала себе оглянуться, а поспешила к дереву, нервно сжимая в ладонях юбку платья. Мое сердце колотилось в груди, и я не могла никак его успокоиться. Что я найду в Латлаэриле? Мужичок сказал, что это было не место для людей. Это было зловещее предупреждение.

— Весь тот лес — не место для людей, — прошептала я, стоя перед березой, разглядывая ее. — Но я еще тут, да? — я расправила плечи и вдохнула перед тем, как обходить дерево. Один круг. Второй.

На третьем круге мои глаза невольно закрылись. Я открыла их… и охнула.

Мир сине-черной тьмы раскинулся передо мной, ярко озаренный тысячами звездочек.

Сначала я была так ошеломлена, что ничего не видела четко, только тьма и свет раскинулись долиной передо мной, словно я стояла на высоте неба и смотрела на ночное небо сверху. Я пару раз моргнула и поняла, что смотрела не на звезды, а на цветы. Маленькие скопления цветов в форме восьмиконечных звездочек, белых… и не совсем белых. Когда я повернула голову, когда заметила их краем глаза, разные краски, которые я не могла назвать, переливались, живые, пульсирующие.

И звезды не стояли на месте. Некоторые поднимались с темных стеблей и трепетали вокруг долины. Я взглянула пару раз и поняла, что это были не цветы, а крохотные птицы с клювами-иглами. Они летали на трепещущих крыльях, движущихся так быстро, что не уследить. Я смотрела, как одна прилетела к ближайшему скоплению цветов, зависла там, вытянула язычок как серебряную ленту к каждому цветку, чтобы выпить сияющие капли нектара. Пока птичка пила, ее сияние усилилось, а потом стало слишком ярким, чтобы смотреть на него. Я подняла ладонь, чтобы прикрыть глаза.

— Красиво! — прошептала я. Я на миг забыла обо всей опасности, с которой столкнулась, о неизвестных страхах впереди. Я просто упивалась красотой, которую и не мечтала увидеть. Знание, что такое существовало в чудесных мирах, делало все стоящим. Я могла стоять тут часами.

Трепет тьмы мелькнул сбоку.

Я повернулась и увидела крылатую тень, спикировавшую с неба. Сверкнули зубы, и с воплем боли одна из птичек пропала, ее свет погас навеки.

Дрожа, я заглянула во тьму над долиной. Звезды сияли и там, мерцали, как тусклые отражения этой красоты ближе. Но тут и там уродливые силуэты закрывали огни вдали. Летучие мыши? если так, то таких больших я еще не видела. И в этой части миров они могли быть чем-то намного хуже.

Я отпрянула на шаг, отчасти скрылась за березой. Что говорила Бриэль? Пройти в центр долины. Встать с солнцем слева, а луной справа, ждать, пока откроется тропа между ними. И…

— Не беспокоить звезды, — прошептала я.

Это не должно быть сложно, да? Цветы росли густыми скоплениями, но я должна смочь обойти их, не растоптав ни один цветок.

Я выбралась из-за дерева, с тревогой поглядывая на тьму, где жуткие силуэты летали. Я сделала шаг.

Жар вспыхнул.

Я вскрикнула и опустила взгляд, потрясенная видом огонька на конце стебля, поедающего край моего платья. Я отскочила и бросилась на землю, быстро придавила юбку к земле, чтобы потушить огонь. Пальцы жгло, ноги болели от волдырей. Запах горящей ткани проникал в ноздри.

— Боги! — прошептала я, глядя на долину. Все эти звездочки будут вспыхивать огнем, если их задеть юбкой? Как я смогу пройти мимо них? Как я смогу добраться до центра? Бриэль справилась, но она не подсказала, как. — Может, мне не нужно идти в центр, — я потянулась к медальону ветра на ожерелье. Я не успела найти застежку и замерла. Взгляд поднялся. Больше жутких силуэтов мелькали сверху. Я увидела, как еще один силуэт спикировал в восьми футах от меня, поймал одну из птичек. Я увидела лишь мельком, но это был монстр! Размером хотя бы с собачку, а то и больше.

Я смогу лететь, зная, что вокруг меня летали эти существа? Должен быть другой способ.

Я огляделась, искала вдохновение. Бриэль как-то справилась. Так легко, что она даже не намекнула, не предупредила. Значит, было простое решение, должно быть…

Весь мир остановился.

Словно при последнем ударе сердца перед смертью.

Словно последний луч солнца падал, когда солнце уходило за горизонт.

Было перед. И было после.

После этого момента, который не забыть.

Три существа появились из леса. Два больших, одно маленькое. Каждый был идеальным, воплощением красоты. Изящные существа с мягкой шерсткой будто из звезд и длинными хвостами, похожими на свет луны на текущей воде. Они были похожи на лошадей, но утонченнее, и их копыта были как у оленей. Длинные острые рога торчали из лбов двух больших существ, а у третьего был сияющий обрубок.

— Единороги, — выдохнула я.

Я потерла глаза и посмотрела снова. Нет, я не ошиблась. Это были единороги, живые единороги. Куда красивее, чем я представляла. До боли красивые. Видеть их было чудом, даром.

Они вышли в долину, двое больших вели, маленький гарцевал за ними неловко, но изящно. Двое больших изгибали длинные шеи и срывали цветы-звезды по пути. От малейшего прикосновения цветы вспыхивали огнем, но это не беспокоило единорогов. Они щипали пылающие цветы, и их шерсть сияла ярче, сияла изнутри.

Маленький пытался срывать цветы, но каждый раз сплевывал и мотал головой с гривой из луны. Наверное, он был слишком юн для такого питания. Он стал смотреть на птиц, погнался за одной. Цветы вспыхивали вокруг него и угасали.

Первая волна восторга прошла, я смотрела с интересом, отмечала, что за единорогами оставался темный след. Это мог быть мой путь по долине? Я могла последовать за единорогами и как-то добраться до центра?

Попробовать стоило.

Я поднялась на ноги и поспешила вдоль края Латлаэриля, стараясь не задевать цветы, пока не добралась до места, откуда вошли единороги. Их тропа была достаточно широкой. Я шагала на расстоянии от единорогов, чтобы не привлечь их внимание. Часть меня хотела, чтобы эти красивые существа посмотрели на меня. Но разумная часть понимала, что лучше ничье внимание не привлекать. Единороги выглядели как ангелы, но их рога были достаточно острыми, чтобы пробить камень. Я не хотела оказаться жертвой острых рогов.

И я держалась на расстоянии. Если они заметили меня, то не подали виду. Может, я была недостойна их внимания. Тяжелая тьма Шепчущего леса угасла за мной, я прошла глубже на звездную долину под небом, полным мелькающих теней. Как скоро я попаду в центр долины? Единороги приведут меня туда? Откуда я узнаю, что добралась?

Свет сверху изменился так резко, что я отвела взгляд от единорогов. Оранжевое сияние было на вершинах деревьев. Солнце! А где луна? Я посмотрела за правое плечо и увидела серебряное сияние на другом конце долины. Изгиб огромной луны поднимался там. Обе небесные сферы скоро будут во тьме над головой.

Я должна была добраться до центра долины. Нельзя было тратить время!

Я быстро оглядела цветы-звезды, птиц. Но там… в двадцати футах от меня был небольшой холмик, темный, без цветов на его склонах. Может, то был центр?

Я сделала шаг, но тут же отпрянула. Шипение сорвалось с губ. Слишком много звезд было между мной и центром. Я отчаянно посмотрела на двух единорогов, но они ушли далеко от холмика влево. Какое им было дело до девушки-человека и ее нужд?

Я уловила блеяние.

Я затаила дыхание и повернулась. Перламутровые глаза моргнули, глядя на меня из-под зародыша рога.

— П-привет, — прошептала я.

Юный единорог склонил голову, как любопытный щенок, и медленно моргнул длинными белыми ресницами, похожими на веера. Он вскинул голову, нежная песня заполнила воздух, похожая на смех ангела.

Я прикусила губу и вдохнула. Медленно повернувшись, я взглянула на взрослых единорогов. Они почти пропали из виду среди цветов-звезд, они стояли спинами ко мне, опустив головы.

Я повернулась к юному единорогу, осторожно вытянула руку. Мои пальцы дрожали, хоть я и пыталась успокоить их.

— Привет, — снова прошептала я. — Ты… можешь мне помочь?

Маленький фыркнул, сделал шаг, фыркнул снова. Я ощущала бархатное тепло его носа под пальцами. Затаив дыхание, я провела пальцами по нежному носу, мягкой щеке. Малыш вздрогнул и отпрянул, согнул переднюю ногу, словно для полета.

— Прости! — я отдернула руку, стараясь двигаться медленно и спокойно. — Прошу, не уходи. Мне нужно в центр долины. Ты… понимаешь меня?

Единорог склонил голову и снова моргнул. Выражение не было умным, но было милым.

— Прошу, — прошептала я, — просто пройди туда. Сделай мне тропу. Я же не так много прошу?

Единорог тряхнул головой, снова издал песню. А потом развернулся, махнул лицом мне в лицо.

Я замешкалась. Я посмотрела на небо, солнце и луна поднимались напротив друг друга на концах долины. Сколько они будут в этом положении? Когда они поменяются местами и скроются за двумя горизонтами? Когда я потеряю шанс?

Я пожалею об этом.

Я посмотрела на маленького единорога, который стоял спиной ко мне, помахивая хвостом в приглашении.

— Боги, помогите мне, — прошептала я.

И поймала хвост обеими руками.

Единорог завопил.

Звук пронзил мою душу, послал шок по телу. Я отпустила бы, но пальцы сомкнулись против моей воли. Единорог бросился бежать, и я все еще держалась, понеслась за ним, а он кричал и кричал. Звук был так преувеличен, что я гадала, был ли он частью игры малыша.

Но два голоса ответили в долине за мной, и они были не такими игривыми.

Мои ноги шагали широко, я бежала за единорогом по тропе, которую он создавал среди цветов. Я осмелилась оглянуться. Еще ошибка. Сердце чуть не замерло от ужаса. Два пылающих существа неслись ко мне галопом. Существа-скелеты с острыми клыками, словно демоны, поднявшиеся из адов. Их длинные рога были опущены, нацелены на меня.

Я повернулась вперед, сжимала хвост единорога изо всех сил, пока он несся среди цветов-звезд. Страх чуть не заставил меня пропустить холмик, но отчаянный инстинкт помог его увидеть, понять, как он близко. В паре шагов от меня.

Я отпустила шелковистый хвост и прыгнула. Огонь ожил вокруг меня, обжигая ноги, поджигая платье. А потом мои пальцы ног впились в голую землю, я рухнула на четвереньки.

Не было времени думать, тушить огонь на моем платье. Я почти ощущала, как два ужасных рога вонзались в кожу, мышцы, кости.

Давясь своими криками, я поднялась на вершину холмика и повернулась. Солнце было слева… луна справа… о, боги! Где тропа?

Свет солнца и луны встретился во тьме.

Они обнимались.

И тропа открылась перед моими глазами. Узкая, но ясная. Вела из долины, из этого слоя миров.

Я сделала шаг.

Что-то острое задело мою голень, порвало юбку. Но я вырвалась и рухнула вперед. Покинула долину Латлаэриль и попала в Хинтер.

Единороги не последовали.

17

Я лежала пару мгновений, оглушенная, просто дышала. С каждым вдохом я задерживала дыхание, насколько могла, а потом выпускала его. Мои глаза были зажмурены, и все чувства дрожали от страха так, что я не могла ощущать что-то еще.

Сердце медленно успокаивалось. Осознание подступало… и я поняла, что мое платье уже не горело. Странно. Я, кривясь, открыла глаза и посмотрела на свое тело, свою одежду. Платье было изорвано, показывало голые ноги сильнее, чем было прилично. Кожа была красной там, где языки огня были близко.

Но я не горела. Это уже радовало.

Собрав смелость, я повернула голову и посмотрела на мир вокруг себя. Я тут же пожалела об этом. Я была на тропе, одной из странных троп Хинтер, ведущих сквозь слои реальности. Я не сомневалась в этом.

Но эта тропа отличалась от тех, где меня водила Бриэль! Те всегда вели через лес. Хоть по краям зрения порой мелькала не только зелень, я больше видела высокие деревья и зеленые листья вокруг себя.

Тут не было леса.

Я лежала на сияющей полоске того, что напоминало блестящие гранулы звездной пыли, тянущиеся бесконечно передо мной. Я поднялась на четвереньки, охнула. Тропа была такой узкой! Едва ли в три фута, я с трудом умещалась там, пока лежала. Мои пальцы напряглись, нога соскользнула и зависла над бесконечной пропастью.

Я подвинула ногу. Желание сжаться в комок от ужаса охватило меня, и я с трудом боролась с ним. Я заставила себя посмотреть, куда именно попала.

Справа была тьма, непроницаемая тьма, идеальная бездна. Слева — свет. Яркий бесконечный свет. Оба ощущались ужасно далеко, словно придется падать сто лет, а потом погрузиться в них. Но они все равно были там, ждали, пока я оступлюсь.

Я сглотнула и посмотрела на тропу перед собой. Она вела между этими противоположностями по прямой, немного в гору. Луна висела справа, большая серебряная сфера, была ближе, чем я видела ее дома. Солнце, к счастью, было не так близко, но висело слева, и их общее сияние заставляло тропу из звездной пыли сиять, как миллионы бриллиантов.

— Между Солнцем и Луной лежит путь в Друиндар, — прошептала я, вспомнив слова Бриэль. — Между светом свечи и тенью лежит дорога в ад.

Я медленно поднялась на ноги. Тропа была прочной, но я пошатнулась, меня мутило от страха. Я подняла ногу и сделала шаг. Еще один. И еще. Сердце колотилось, все еще не успокоилось после близкой встречи с единорогами. Боги, я была такой глупой? Схватила маленького единорога за хвост? Бриэль была бы в ужасе!

Но это сработало.

Тепло сияло в моем сердце. Я подняла голову, расправила плечи и пошла, шаги становились увереннее. Может, я не подходила для такого задания. Может, Эроласу было бы лучше выбрать кого-то еще своей невестой лунного огня. Но я еще не погибла! И впервые я чувствовала, словно скоро могла добраться до места назначения и увидеть своего мужа.

И когда я сделаю это, смогу ли я его спасти?

— Я это сделаю, — прошептала я и добавила тверже. — Сделаю.

Я шла дальше, шаги были быстрее и легче. Опасный обрыв по краям будто растаял. Я сосредоточилась на тропе и том, куда она вела. Я старалась не думать о бесконечности расстояния, о горизонте, который не достичь даже бегом. Это была часть странности Хинтер, это не было связано с настоящим расстоянием или временем. Я просто должна была идти, ощущая цель, не давая воле ослабеть.

Что-то приближалось.

С другого конца тропы.

Что-то… огромное.

Мой рот открылся. Глаза расширились, сердцу упало камнем в живот. Я пошатнулась, остановилась, упала на колени в звездную пыль.

Создание было из тени, было больше дома, больше самой высокой башни Орикана. С длинными конечностями, неясное, с белыми волосами, похожими на свет луны, закрывающими лицо вуалью. Каждый шаг был в милю шириной, и руки изящно двигались по бокам, словно маятники. Его ступни были огромными, не помещались на тропе, но и не оступались, шагали с грацией танцовщицы на канате, балансирующей над двумя пропастями.

Я тихо вскрикнула. Я вскинула руки и сжалась. Создание быстро приближалось, вот-вот оно увидит меня, растопчет и сбросит мое безжизненное крохотное тело в пустоту с той же легкостью, как я могла раздавить муравья. Я ничего не могла поделать, не могла возразить. Меня то существо и не услышало бы.

Громкое дыхание заполняло странную тишину. Тропа дрожала под тяжелыми шагами.

И существо оказалось надо мной. Огромное. Я ощущала его размер, тьму, тяжесть. Древность.

Я на миг, казалось, ощутила его взгляд — понимающий, жуткий, не человеческий — прикованный ко мне.

Огромная ступня опустилась.

Тропа задрожала.

Звездная пыль разлеталась облаками, мерцая.

Существо перешагнуло меня и пошло дальше. Не замерев. Не проявив интереса.

Оно шло огромными шагами, звук тяжелого дыхания утихал.

Когда я нашла смелость сесть и посмотреть туда, откуда я пришла, я еще видела огромную тень вдали, белые волосы было видно через много миль. Я медленно встала, ладони сжимали обгоревшее и изорванное платье.

— О, боги! — выдохнула я.

Я не знала, как долго стояла там. Я не могла понять, что только что испытала. Этого было слишком много, я это не понимала. Но я повернулась и пошла по звездной тропе. Солнце сияло слева, луна — справа, и я шла и шла.

И вдруг побежала.

Юбки развевались, волосы тянулись за мной как флаг. Я побежала как можно быстрее. С каждым шагом сердце поднималось все выше, и я стала легкой как перышко, как воздух. У меня словно и не было конечностей. Зачем они? Зачем кому-то держаться за физические ограничения тела, когда дух мог лететь свободно? В этом пространстве без времени, кусочке существования между светом и тьмой, между тьмой и ночью, между солнцем и луной, я легко могла лишиться смертной оболочки и стать единой с простором вокруг меня. Миг, и я освобожусь…

«Нет!».

Я резко остановилась, размахивая руками, чтобы вернуть равновесие. Тяжесть физического тела опустилась вокруг меня с такой силой, что кости могли рассыпаться от давления. Я смотрела на свои ноги, голые, обожженные, в синяках. Один ноготь был вырван, другой почернел. Они были такими человеческими, такими… настоящими на этой тропе из света звезд. Я была из своей реальности.

Я не могла отпускать эту реальность.

Я не могла вылететь из тела, сбежать от страданий физического мира.

Я должна была держаться.

— Эролас.

Закрыв глаза, я прижала ладонь к груди. Это была не боль. Нет. Но красивая и ужасная тоска тянула за мое сердце, словно нить была натянута, и на ней играли.

Где-то далеко — за солнцем, луной и звездными тропами — другое сердце дрогнуло в ответ.

Я снова видела его лицо. Темная кожа на острых скулах. Золотые глаза и черные зрачки. Полные губы, открытые в удивлении, ужасе. Мой муж. Таким он был в свете свечи.

Любимый и пострадавший от предательства.

— Я иду, Эролас, — прошептала я. — Дождись меня.

Я сделала еще шаг, и хоть тропа тянулась в бесконечность передо мной, один шаг привел меня к концу. Я с криком пошатнулась, потеряла равновесие, покатилась…

И рухнула на четвереньки на красную пыль поверх сухой брусчатки в трещинах.

18

— Осторожно!

Скрежет тормозов, оглушительный хруст в воздухе потрясли меня. Я вскочила на колени, перед глазами мелькали тени, неясные фигуры. Я заметила большие когти на сильных лапах, лица с оскалами, полными зубов и извивающихся языков. По ушам ударил вой, который перешел в рык.

Крича, я взмахнула руками над головой, направила тело в сторону, отчаянно стараясь спастись. Я рухнула на землю и сжалась в комок, ожидая, что меня растопчут, разорвут и проглотят.

— Что за шум? — сквозь грохот сердца я различила женский голос. — Сирйор, мы потеряли колесо? Или один из твоих гадких монстров решил съесть другого? Мерзость!

— Нет, госпожа! — проскулил второй голос. — Бледная мелочь бросилась на дорогу! Мои бедные мантики напугались.

В ответ два жутких голоса взвыли, и звуки послали дрожь во мне. Хоть я не хотела, я заставила себя разогнуться и посмотреть между пальцев.

Карета из красного отполированного дерева возвышалась передо мной, в ней были окна и дверь, на которой была вырезана изогнутая рыба. Два больших монстра стояли перед каретой, откинув ужасные головы, один зевал, другой жевал уздечку между зубами. Сначала я не смогла их опознать, не понимала, что видела. Огромные тела, как у львов, с густыми темными гривами вокруг лиц, которые были странно человеческими и выразительными. Из их задних лап, ушей и плеч торчали шипы, а кожистые крылья были изорваны, вряд ли могли держать их в воздухе.

— Мантикоры! — выдохнула я.

Я слышала об этих монстрах раньше, но не помнила, где. Может, Бриэль рассказывала мне о них, пока я сидела ночью и штопала ее чулки. Я не думала, что такие жуткие создания существовали.

Скрип и стук отвлекли меня от монстров. Дверца кареты открылась, и ступеньки опустились на землю. С шорохом ткани появилась туфля в лентах и с пряжкой.

Женщина, решительно шурша, выбралась из кареты и опустила объемные юбки, украшенные камнями, вокруг себя. Подняв край подола, она ступила на пыльную землю. Кристаллы мерцали на ее поясе, и контраст чудесного наряда и пустого пейзажа был почти невыносимым. Я подавила желание закрыть лицо руками.

— Ладно, — женщина остановилась в паре шагов от места, где я лежала. — Глаза меня обманывают? Или ты на самом деле человек?

Сглотнув, я подняла голову. Сначала я не смогла разобрать силуэт, темный в резком свете солнца. А потом охнула, и мое сердце дрогнуло с болью. Это лицо! Я его знала. Я видела ее во сне, эту красивую женщину с длинными черными волосами.

Только в моем сне у нее было полночное платье со звездами.

— О, да, — женщина склонила голову. Идеальный локон заманчиво скользнул по ее плечу. — Ты точно человек. Поразительно! Возьми меня за руку. Я помогу тебе встать. Не нужно унижаться.

Пальцы с кольцами и длинными ухоженными ногтями появились перед моими глазами. Я смотрела, не желая их касаться, не желая помощи. Не от нее. Не от этой женщины. Я видела, как она садилась на колени Эроласа, хватала его лицо и страстно целовала при веселящейся толпе.

— Ну же, девочка, — голос женщины был резким, властным. — Я не могу ждать весь день. Путь по Друиндару долгий, и я хочу добраться до места назначения до того, как выберутся саламандры.

Уши жгло, словно по ним ударило. Я подняла взгляд на милое строгое лицо. Я не ослышалась? Она сказала Друиндар?

Желчь подступила к горлу. Я сглотнула ее с трудом и опустила пальцы на ладонь женщины. Сильная хватка подняла меня на ноги, и я пошатнулась, пока искала равновесие. Я опустила взгляд, испугалась виду своих голых ног и изорванной юбки. Я была потрепана и в волдырях после приключений в Латлаэриле.

Краснея, я быстро отвела взгляд, посмотрела на пейзаж, куда попала. Я отметила с разочарованием, что это была не долина из Звездного стекла. Но вид был печальным. Можно было почти представить призраки зеленых полей, густых садов и цветущих лугов, которые когда-то давно были в этом пыльном месте.

Красная карета стояла на старой, но еще неплохой дороге, которая тянулась между холмов к острым горам. Они тянулись высоко, темные, как гнилые зубы огромного монстра, давно уснувшего под землей.

Ворчание привлекло мой взгляд к мантикорам. Они смотрели на меня поверх упряжи, их глаза сияли от интереса. Один из них показал зубы, другой подмигнул и хитро оскалился. Я поспешила отвернуться от них, посмотрела на кучера. Он был странным, напоминал жабу, сидел с коленями выше ушей, сжимая поводья. Когда он поймал мой взгляд, он вежливо приподнял шляпу.

— Это Сирйор, — женщина поняла, куда я смотрела. — Верный друг. Он служит мне с тех пор, как я попала в Эледрию. Уроды — его команда, Ужасный и Мерзкий. Их имена заслужены, поверь, — она улыбнулась, прижала ладонь к груди и вежливо склонила голову. — А я — маг Ларена, мифата из Сэрита.

Хоть я старалась скрыть удивление, мои глаза расширились. Мифата? Я еще не встречала магов, но знала об ордене Мифатес, известных магов, которые работали с высшей магией, которую не понимали ведьмы, как матушка Улла. Или так рассказывали. Матушка Улла возразила бы.

— Я думала… — я замерла, моргнув, и попробовала снова. — Я думала, людям запрещено ходить в мир фейри. После Клятвы.

Губы женщины изогнулись в улыбке.

— Но ты тут!

Жар прилил к моим щекам. Я опустила голову, сжимая лохмотья юбки, но женщина бодро рассмеялась.

— Не переживай! Я о тебе не доложу. Мифато предпочитают трактовать Клятву свободно. Куда ты направлялась? Я редко встречаю людей на дороге в ад. По крайней мере, на этой дороге. Я встречала многих в их пути, и я, пожалуй, ближе многих к своей огненной вечности!

Она рассмеялась, словно это было шуткой, и ее глаза искрились. А потом, качая головой, она посмотрела на меня.

— Но что же привело тебя сюда? Ты повернула не туда в Хинтер?

Мне было не по себе. Я не хотела раскрывать этой женщине ни капли от своей миссии, но я не могла просто стоять, глупая и моргающая.

— Я… ищу двор Бледной королевы, — быстро сказала я, решив держаться ближе к правде.

— Тогда тебе повезло, — ответила маг. — Я сама на пути в замок Горзана. Я прокачу тебя, если… — она утихла, посмотрела на меня внимательно. — В Эледрии — мире фейри — глупо что-то давать и ничего не брать взамен. Что ты мне дашь за безопасный путь в Друиндар?

Я прикусила сухие губы, соображая.

— Я… могу предложить хорошее слово.

Маг Ларуна фыркнула и покачала головой.

— Хорошая попытка! Попробуешь еще?

Пальцы дрожали, я коснулась ожерелья, отчасти скрытого под воротником платья. Я не хотела отдавать еще одну красивую ткань из подаренных Эроласом, но… Я быстро посмотрела на красивую колдунью, отметила ее хорошее платье, его качество, дорогую ткань и украшения. Она умела ценить красивые наряды.

— Как насчет этого? — я нашла медальон с полумесяцем. Он открылся, и серебряный луч устремился вперед с шелковистым шорохом. Я поймала ее аккуратно, подняла сияющую ткань, сжимая, чтобы она не сбежала. Лунный свет изящно ниспадал с моей руки, концы собирались на земле у моих ног.

— Семь богов! — воскликнула маг Ларуна, ее лицо озаряло серебро. Она с интересом коснулась ткань, погладила ее пальцами. — Семь богов, это лунный свет? Настоящий?

Я кивнула.

— Я так и думала! — женщина покачала головой, ее глаза сияли. — Я думала, что ты маг, которая сама зашла так далеко. Это доказательство. Откуда у тебя такая магия? Ты — мифата? Из какой школы?

— О, нет! — возразила я. — Я не маг.

Она посмотрела на меня, разглядывала мою потрепанную фигуру.

— Ведьма?

Я покачала головой.

Маг Ларуна прищурилась и хмыкнула с подозрением.

— Не пытайся обмануть меня, девочка. Я знаю магию, когда ее вижу. У тебя ее много в венах, — она посмотрела на лунный свет, гладила его, разглядывая нежное плетение. Она улыбнулась и прижала ткань к груди. — Это идеально. Договорились, безымянная колдунья. Проходи в карету, и я доставлю тебя в Горзану с собой.

Она повернулась, завопила:

— Шэра! О, Шэра, старушка! Посмотри на это!

Морщинистое лицо появилось в проеме кареты, хмуро глядя на мир из-за вуали. Она оскалилась, но когда она посмотрела на свет луны в руках мага Ларуны, оскал сменился восторгом.

— Где ты это взяла?

— От новой подружки, — маг Ларуна указала мне забираться в карету. Я замешкалась, неуверенная. Но когда я уловила, как один из мантикор шевелил бровями, я быстро забралась на раскладные ступеньки и внутрь.

Хмурая Шэра подвинулась на скамье, сжимая черную юбку, словно боялась, что я ее запачкаю. Я устроилась на скамье и сделала себя как можно меньше, прижалась плечом к окну.

Маг Ларуна села на скамью напротив, ее юбка цвета павлина легла вокруг нее, и ткань из света луны была на ее коленях. Ее слуга-жаба закрыл дверцу кареты, а потом прыгнул на свое место. По приказу госпожи он ударил хлыстом по мантикорам. Карета дернулась, застонала и поехала, подпрыгивая, поднимаясь по склону.

Мифата гладила ткань на коленях, как котенка, тихо воркуя. Свет луны наполнял карету внутри мягким сиянием, которое играло на милых чертах Ларуны.

— Разве это не идеально, Шэра? — сказала она, обращаясь к женщине, которая, видимо, была ее служанкой. — Я покажу его Бледной королеве. Я думала, нового красного платья хватит, но это! О, она будет умолять обменяться, как только увидит это.

— Я не понимаю, зачем тебе снова с ней меняться, — буркнула Шэра, хоть и гладила ткань, восхищаясь. — У тебя уже была ночь с королем солнечного огня. Зачем возвращаться за большим?

Шип пронзил мой разум. Солнечный король? Где я уже слышала этот титул? Он был знакомым, звенел в моей голове… вспомнился величавый голос, звучащий во время разрушения Орикана…

«Король солнечного огня, твоя невеста ждет…».

Маг Ларуна не знала о реакции в моей душе и рассмеялась.

— Если бы у тебя была ночь с королем солнечного огня, Шэра, ты бы знала, почему, — сказала она и сделала вид, что обмахивала свое лицо.

Я напряглась, меня мутило. Но они не могли обсуждать Эроласа. Да? Он не был королем. По крайней мере… я так думала. Я посмотрела на мифату, но не смогла терпеть ее милое лицо дольше мига, опустила голову и смотрела на свои сцепленные ладони.

Маг Ларуна продолжила бодрым голосом:

— Говорят, на третью ночь свадьбы он станет даже интереснее.

— Интересно может означать многое, — недовольно сказала ее служанка.

— А мне интересно узнать!

Шэра фыркнула.

— Бледная королева не даст тебе вторую ночь. Она чтит традиции, но ревнует. Она не пустит его провести две ночи с одной женщиной.

— Позволит, когда увидит это, — мифата потерла ткань из лунного света об щеку. — Она не вынесет, если не будет самой красивой женщиной на тысячу миль! Она даст мне все, о чем я попрошу.

Шэра заворчала, но ее госпожа отклонилась на сидении с удовлетворенной улыбкой на губах, пока она гладила красивую ткань. Я смотрела на нее, хоть и старалась не пялиться, забившись в угол кареты. Меня мутило. Я ощущала себя маленькой.

«Если бы у тебя была ночь с королем солнечного огня…».

Закрыв глаза, я попыталась отогнать воспоминание, тот сон. Но я не могла развидеть его — то, как эта темноглазая красавица, опьяненная напитком фейри, прошла вдоль стола под смех и вопли собравшихся. Она была воодушевленной, целовала и ласкала Эроласа, сидящего во главе стола.

И он не отказывал ей.

Но что я ожидала? Я думала, мой муж будет верен своей невесте лунного огня? Его невесте, которая отказалась целовать его, боялась его ласк? Которая играла с его чувствами, а потом сломала его доверие…

— Что привело тебя в Друиндар во время свадьбы Бледной королевы, маленькая ведьма?

Голос колдуньи проник в мои мысли, я вздрогнула. Я посмотрела в глаза Ларуны.

— Надеешься выразить уважение? — спросила она. — Взять себе немного солнечного огня?

— Я, кхм, — я сглотнула. Я не придумала историю. Если нужно было врать, нужно было сделать ложь как можно более честной. — Я создаю платья. Я… слышала о браке Бледной королевы и подумала… подумала, может…

— Больше ни слова! — мифата рассмеялась и подняла ткань. — Ты хочешь соблазнить ее своими волшебными товарами. Понимаю! Поверь, она хорошо заплатит за твою магию. Она всегда ищет самые роскошные платья для своих свадеб. Последняя была сто лет назад, но многие рассказывали истории о королеве Друиндара и ее свадебных пирах, прекрасных платьях и красивых обреченных женихах.

— Обреченных? — слово сорвалось с моих губ. — О чем ты? — я поздно поняла, что стоило молчать. Но вопрос вылетел раньше, чем я могла сдержаться.

Ларуна с интересом посмотрела на меня, и Шэра прищурилась с подозрением за вуалью.

— Не знаешь? — сказала мифата. — Это же не первая свадьба Бледной королевы. Она берет нового мужа каждые сто лет. Всегда из одной семьи — всегда из дома Димарис. Сто лет назад, думаю, она забрала брата нынешнего короля солнечного огня в мужья. И до него его отца. И многих других! Три дня и три ночи она устраивает жениху пир. В конце каждой ночи она целует мужа и отправляет дальше веселиться, получать все, что он хочет. Это дикое чудесное время, и народ из всех Эледрии и не только собирается в замке Горзаны в Друиндаре, чтобы испытать это самому.

Холод пульсировал в моей крови.

— Но что… что случается с ее мужьями?

— О, они умирают, конечно, — маг Ларуна пожала плечами и отклонилась. — Это давняя история о короле-жертве. Чтобы умилостивить Урима, бога огня и лорда долины Друиндар, Бледная королева должна отдавать кровь своего мужа каждые сто лет. Всегда одна кровь, потому она всегда берет из одного дома. На рассвете четвертого дня свадьбы она несет его к месту жертвоприношения, и там она просит и дарует четвертый поцелуй. Не знаю точно, что происходит потом. Некоторые говорят, что они должны завершить брак, а потом проливать кровь. Другие говорят, что четвертый поцелуй закрепляет брак в глаза Урима, — Ларуна улыбнулась. Улыбка была бы милой, если бы не была такой ужасной. — И после четвертого рассвета короля солнечного света не видно. Гости разбредаются по домам, в свои миры, и все возвращается на круги своя… пока не проходит век, и это начинается заново.

Мне было холодно. Я была будто из камня. Дрожь пробежала по спине, но спина будто принадлежала кому-то еще, другому человеку, которому было не так холодно.

Все тайны, о которых я думала с первой ночи пробуждения в сиянии лунного огня, были тут. От этого проклятия страдал Эролас — он и вся его семья до него. Потому его брат, отец, дяди, дедушка и все мужчины в роду были мертвы.

— Но… — я запнулась, ощутила понимающий взгляд Шэры на своей щеке. Но ответы на мои вопросы вызвали больше вопросов, а я так долго ждала ради ответов! — А если… ее жених уже женат? Это сделает их свадьбу невозможной?

— О, конечно! — бодро ответила Ларуна. — Но Бледная королева всегда убеждается в том, что мужья доступны. Они должны быть без жен. Мне сказали, что она может быть довольно жестокой, когда дело касается удержания ее власти в Друиндаре. Вот так! — она рассмеялась. — Говорят, нынешний король напугал ее. Он не только взял себе невесту, но и спрятал ее глубоко в Шепчущем лесу, где никто не мог ее найти. Бледная королева была возмущена, и кто-то верил, что ее правление оборвется. Но нет! Многие лорды Димарис пытались скрыть жену в прошлом, но никто не преуспел. И невеста лунного огня не была его настоящей невестой. Не в полном смысле, если понимаешь, о чем я. Ну и зря! Она не знает, чего ей стоила ее робость.

Она приподняла бровь, ухмыляясь. Я быстро отвела взгляд в окно. Холод в животе сменился жаром, огнем, гневом. Гневом на себя за мое неведение и глупость. Гневом на эту красивую женщину, которая знала моего мужа так, как не знала я. Гневом на Бледную королеву, которая могла быть такой жестокой. Гнев, гнев… гнев…

Но мой голос, когда я заговорила, был слабым. Голос кого-то почти беспомощного.

— Почему никто не остановит ее? Не спасет ее мужей?

Мифата неодобрительно посмотрела на меня, словно я сказала что-то глупое.

— Если прибыла в Эледрию, принимай, что видишь! Ходить и критиковать чужие традиции — бесполезно. Тролли живут не так, как все в других мирах.

— Тролли? — выпалила я. — Бледная королева — тролль?

— Да, конечно. Ты не знала?

— Но я думала… думала…

Ларуна рассмеялась, качая головой, и ее идеальные кудри прыгали у ее скул.

— О, ты думаешь о троллях как о больших монстрах из камня? Они большие, да. Но их королевы всегда рождаются красивыми. Говорят, такими они все были во Вторую эпоху, пока не разозлили богов. Бледная королева считается многими самой красивой женщиной во всей Эледрии.

Мифата продолжила разглядывать ткань из лунного света, спрашивала у своей служанки, как лучше было бы разрезать и сшить эту нежную ткань. Шэра выдвигала идеи, и их голоса смешались на фоне вместе с пульсом крови в моей голове.

Я смотрела в окно. Карета проехала дальше по горной дороге. Если подвинуться. Я видела далеко внизу пустую землю. Мантикоры напрягались, хлопали крыльями для равновесия, пока шли по дороге с их грузом. Как скоро они пересекут вершину, и мы доберемся до Друиндара? Я не знала.

Я осмелюсь ехать с мифатой до Горзаны? Может, это было бы хорошее прикрытие. Я могла бы тихо пройти как служанка, и никто не взглянул бы на меня. Повезло, что людей звали на свадьбы, еще один человек в замке не привлечет лишнее внимание. И Бледная королева не видела моего лица. Эролас постарался в этом.

Я закрыла глаза, прислонилась лбом к окну. Слова Ларуны крутились в голове, бушевали. И в этой буре я снова увидела то, что почти забыла. Окно с витражом у моей спальни в Орикане. Серия витражей в коридоре. Они были уничтожены в ночь, когда я предала мужа, когда тьма опустилась на Орикан.

Но я видела их снова за своими веками — разноцветное стекло, обрамленное свинцом. Картинки жестокости, страха. В дальнем конце коридора была бледная женщина в алом платье, и на горле у нее был красный камень на черной ленте. За ней пылающее солнце поднималось над холмами, сияло золотыми и оранжевыми лучами на темный камень перед ней.

На камне лежал мужчина. Голый. Скованный. Его голова была откинута, черные волосы ниспадали за ним.

Бледная женщина вонзала кинжал в его горло.

— Это было там, — произнесла я беззвучно. — Все было там. Перед моими глазами.

Условия проклятия мешали Эроласу рассказать мне, почему он нуждался во мне, почему он украл меня и взял в невесты. Но он пытался общаться. Он передал яркими витражами историю Бледной королевы и ее мужей.

Жертва. Эролас был жертвой.

— О, боги! — желудок свело с такой сильной болью, что я с трудом подавила вой. Этой ночью была третья ночь! Завтра на рассвете его кровь прольется, чтобы успокоить темного духа ради темной цели, которую я даже не представляла.

— Наша маленькая подружка-ведьма затерялась в мыслях.

Я вздрогнула и открыла глаза, посмотрела на мифату. Я пыталась улыбнуться, скрыть мучения внутри. Но результат вряд ли был убедительным.

Ларуна приподняла потрясенно бровь.

— Ты все еще думаешь о судьбе бедного жениха? Глупое дитя. Традиции Эледрии жестокие, да. Но они не хуже других правил, с которыми я сталкивалась, даже в якобы цивилизованных дворах людей. Миры жестоки. Наш мир, их миры. Жестокость везде есть. Потому мы должны веселиться, пока есть время. Не переживай! — она снова рассмеялась, и от звука мою кожу покалывало. — Я сделаю так, что последняя ночь короля солнечного огня будет достойной смерти.

Я закрыла глаза, сжала кулаки. Я не предам себя. Я буду мудрой. Буду осторожной.

Но я не могла провести ни мгновения с этой женщиной.

Мой рот открылся.

Я не успела ничего сказать, жуткое рычание разбило воздух. Мантикоры! Карета застыла, чуть не сбросив Ларуну с ее скамьи мне на колени.

Мифата фыркнула и выпрямилась, пригладила платье.

— Семь богов над нами! Еще юные ведьмы бросились под колеса? — она подвинулась и открыла окно, высунула голову. — Что теперь, Сирйор?

Лицо мужчины-жабы появилось вверх-ногами с другой стороны окна.

— Черепары, госпожа, — сказал он. — У ворот. Стражи с черепарами, они вынюхивают.

— Да? — мифата открыла дверцу кареты и вышла, поправила юбки. Шэра выглянула из-за нее, и я с любопытством открыла свое окно и высунула голову.

Впереди в четверти мили стояли врата из черного камня, преграждали путь. Две большие фигуры в броне стояли с дубинками, прислоненными к плечам. Огромные мужчины из камня. Наверное, тролли. По крайней мере, так я всегда представляла троллей. А не как красивую Бледную королеву.

Они были грозными, но существа, которых они держали на кожаных поводках, были хуже. Как псы или подобие псов, но кожа на их мордах была убрана с черепа, который ярко и жутко сиял под красным солнцем. На месте их глаз были только черные дыры, и губы не скрывали огромные зубы в пастях. Они выглядели как мертвые. Может, они и были мертвыми.

Но они стояли, расхаживали и тянули за поводки. Хотели, чтобы их отпустили охотиться, схватить и убить.

— Какой кошмар! — воскликнула маг Ларуна с другой стороны кареты. — Мы с приглашениями. Мы должны страдать от такой неприятности? Что Бледная королева думает найти?

Мне стало не по себе. Я знала, что Бледная королева искала с этими жуткими гончими. О, я была такой глупой, раз поверила, что легко проберусь туда!

Я сжала ручку дверцы со своей стороны кареты. Она открылась, и я спрыгнула на землю. Я посмотрела на дорогу, ощущая пристальные взгляды зияющих глазниц. Сердце билось в горле, я попятилась.

— Куда ты? — мифата появилась из-за кареты, хмурясь, взгляд был пристальным.

— У меня… нет приглашения, — пролепетала я. — Я не должна быть тут.

— Это мне нравится! — голос Шэры гудел в карете. — Что ты собиралась сделать? Испортить шансы моей леди, злоупотребить ее щедростью? Никто не пройдет в Горзану на свадьбу Бледной королевы без приглашения! Все это знают!

Ее слова били меня по ушам, но я не смотрела на нее. Я не могла оторвать взгляд от мифаты, которая пристально и хитро смотрела на меня. Я пятилась, но боялась бежать, отворачиваться от этой женщины.

Словно приняв решение, Ларуна кивнула:

— Хорошо. Уходи, пока можешь, маленькая ведьма. И если у тебя есть разум, держись подальше. Свадьбу короля солнечного огня не остановить. И никогда нельзя было. Иди туда, откуда ты. Можешь дать мне доброе слово в обмен на мой совет. Пожелай мне удачи в пути.

Звучало как приказ.

Я скривилась, слова были горькими на языке. Но я их произнесла:

— Желаю удачи, мифата. И спасибо.

А потом я повернулась и побежала по дороге.

19

Склон был отвесным, я неловко размахивала руками, босые ноги скользили на грубых камнях, и я шагала осторожно. Я каждый миг боялась, что сорвусь и рухну головой вниз, не успею подняться, и гончие нападут на меня. Я почти ощущала их жаркое дыхание шеей, и спину покалывало в ожидании боли.

В боку кололо, и было почти невозможно дышать. Я прошла еще немного, сошла с тропы и почти нырнула за камни на склоне горы. Ноги болели, но я хромала, пот лился по лицу и шее, волосы прилипли ко лбу. Сердце колотилось, и я едва дышала от страха.

Наконец, я прижалась спиной к большому камню и опустилась на землю. Я пыталась слышать что-то поверх грохота сердца. Это когти били по земле, преследуя меня? Я слышала рычание и фырканье, носы без плоти искали мой запах? Я скрипнула зубами, отчаянно подавляя крик паники в горле.

Но кошмарные гончие не появились из-за камня. Глазницы не посмотрели на меня среди камней.

Сердце медленно успокоилось, и разум вернулся. За мной не гнались. Я чудом ушла.

Мифата помогла мне? Мне было не по себе от мысли. Я не хотела принимать помощь… этой женщины. Той женщины, которая была с моим мужем две ночи назад. Картинки крутились в голове, мучили меня — маг Ларуна в поразительном платье на коленях Эроласа. Его ладони на ее коже, его губы были прижаты к ее. Ее пьяный смех, его холодная улыбка.

Он унес ее в кровать вскоре после этого, занялся тем, в чем ему отказывала его невеста лунного огня?

— О, боги! — я склонила голову к камню, смотрела на пустое небо. Слезы обжигали мои глаза, собирались в уголках. Я должна была благодарить мифату? Нет! Только не это.

Но я не могла отрицать, маг Ларуна догадалась, кем я была. И она понимала, что я пыталась сделать. Правда была ясной для нее. Она могла получить одобрение Бледной королевы, выдав меня страже. Но она отпустила меня.

— Боги! — прошептала я, зажмурившись. Как отчаянно я хотела заплакать. Упасть на колени и рыдать из-за утраченных шансов, невозможности впереди. Но день уже хорошо продвинулся. Скоро будет ночь. Последняя ночь Эроласа.

Мне нужно было в Горзану.

Затаив дыхание, все еще подозревая, что я столкнусь с ужасами, я выглянула из-за камня на дорогу. Я не видела врата или карету. Побег увел меня дальше, чем я думала. Я была одна на склоне горы из черного камня. Тропы не было видно. И как же мне слезть?

— Не глупи, — ладонь погладила ожерелье на горле. — Тебе не нужно идти. Ты можешь полететь.

Я быстро открыла медальон и вытащила накидку из ветра, она хлопала от энергии, была готова вырваться из моих рук и улететь. Я тряхнула ветер, подчиняя его, а потом просунула руки в рукава и закрепила петли на запястьях. Ветер окружил меня, хлестал мои волосы и оборванное платье, но успокоился, когда я застегнула пуговицы.

Мне нужно было высокое место, чтобы прыгнуть и полететь. Я обошла булыжник и нашла выступы, ветер помогал мне. Как только я добралась до вершины, я замерла на миг, огляделась. Облако пыли на горизонте двигалось сюда. Мне нужно было шевелиться, пока оно не добралось сюда, сделав меня слепой.

Повернув голову, я посмотрела на скалы, скалящиеся, будто в усмешке. Что лежало за ними? Я заметила немного в Звездном стекле, и это оставило во мне страх.

— Королевство на краю Ада, — прошептала я, холод трепетал в груди.

Стиснув зубы, я повернула руки и раскрыла крылья. Ветер усилился, готовый унести меня. Я нашла равновесие, поправила положение рук и шагнула к краю булыжника.

— Я иду, любимый, — прошептала я. И прыгнула.

На жуткий миг я повисла в воздухе, невесомая. Ветер замер, и мир тянулся подо мной, готовый утянуть меня вниз, разбить мои кости. Но, как всегда, миг невесомости прошел, ветер подул дико, окружил меня силой, трепал юбки, волосы и конечности. Меня мутило, но я поднималась все выше и выше. С усилием воли я поправила положение рук, поймала поток воздуха и подчинила его. Ветер сначала сопротивлялся, но сдался.

Я вдохнула, парила с потоком в пятидесяти футах над землей. Высота кружила голову. Я не привыкла видеть мир с такой высоты, и было просто потеряться. Я повернула тело, опустилась ближе к земле, ощущая себя увереннее так. Я остановилась на высоте двадцати футов, достаточно высоко, чтобы не задевать самые большие булыжники.

Я двигала руками, будто плыла, собирая и направляя ветер вокруг себя. Слева я видела извивающуюся дорогу, по которой ехала карета мифаты, и я старалась держаться в стороне от нее. Мне не нужно было, чтобы те стражи увидели мой полет и доложили обо мне. Я хотела проникнуть в крепость Бледной королевы. Пока никто не знал о моем прибытии, я смогу найти Эроласа и… и…

И что?

Ответ был простым: я спасу его. Я заберу его из хватки Бледной королевы и унесу до рассвета. До жертвоприношения. Он не отдаст Бледной королеве четвертый поцелуй, потому что его там не будет. Если… если…

«Если бы у тебя была ночь с королем солнечного огня…».

Мое лицо вспыхнуло, несмотря на холод воздуха высоко в горах. У меня была ночь. Одна. Одна красивая и страшная незабываемая ночь. В ту ночь я уничтожила все, что у нас было. Все, что могло быть.

Даже если Эролас помнил, даже если Бледная королева не стерла его память обо мне, что тогда? Он захочет увидеть меня после того, что я сделала? Доверится мне? А если нет… как я смогу забрать его против его воли?

Но нет! Я не дам сомнениям замедлить меня. Мне нужно было к нему, понять, как заставить его доверять мне, а потом унести его из Орикана. Все было так сложно.

Воздух становился разреженным, пока я поднималась, и было все сложнее дышать. Голова кружилась, было сложно сохранять контроль. Хуже, ветер несся над вершинами гор, нес тонкие облака, мешал видеть. Приходилось замедляться, чтобы не заблудиться и не врезаться в землю.

Заметив брешь между двух вершин, я помолилась и направилась туда. Мой ветер нес меня быстро в глубокие тени, где я приземлилась, пошатнулась и упала бы на колени, если бы ветер не поддерживал меня. Тьма искрилась по краям зрения, холод жалил кожу. Я потерла руки, пытаясь согреться, пока шла по камням. Местами пройти было сложно, и я прыгала, ветер помогал мне. Но в остальном я была рада шагать по твердой земле.

Я добралась до края выемки между гор и посмотрела на мир впереди.

Я охнула.

— Орикан!

Дом моего мужа стоял там. Я узнала бы его всюду. Белый и сияющий, воплощение утонченности. Я знала, что открытые коридоры вели между изящными зданиями, а у центральной башни я парила во время первой проверки накидки ветра. И там были огромные сады, милые земли, по которым я ходила с наслаждением.

Замок стоял на утесе над пейзажем, подернутым черным облаком. Белые стены сияли, как бриллиант, среди пепла. На миг мое сердце подпрыгнуло от радости.

Но в следующий миг все тело сжалось.

Орикан был там, да… но с ним были и другие здания, добавились и портили изящные линии белого замка. Почерневший камень — он не был черным, а был покрыт грязью и порчей за время — был соединен в неестественные башни и арки, коридоры и покосившиеся здания. Жуткая структура словно поймала милое место и впилась в нее своей ужасной архитектурой. Как с мантикорами, это была неестественная химера из идей. Обреченная своим существованием.

Видимо, это была Горзана. Дом Бледной королевы.

Мои колени дрожали. Я тяжко прислонилась к булыжнику. Вина терзала мою душу, обжигала живот. Моя слабость позволила этому произойти. Мое предательство Эроласа открыло Бледной королеве путь к нему, и она нашла его дом, скрытый глубоко в складках реальности. Если бы не тот миг со свечой, ничего этого не произошло бы. Орикан был бы свободен, а не наполовину поглощен, его белые стены быстро чернели от пепла и отчаяния.

Вуаль будто опустилась на мою душу, зрение стало темнее. От тьмы не сбежать.

Я не могла это сделать.

Передо мной лежал мир невозможных подвигов. Я не была готова.

Я не была готова.

У меня не было навыков, чтобы пережить грядущее, и разум не был готов.

Я не могла. Не могла.

Я опустила голову, закрыла глаза и прижала ладони к лицу.

Я не смогу…

«Ты можешь».

Словно искра загоревшейся свечи, что-то засияло в глубине моего сердца. Что-то яркое.

Ореховые глаза глядели на меня с верой, с уверенностью на веснушчатом личике.

Бриэль.

Я потянулась к сестре во тьме разума. Я видела ее снова на той розовой подушке, и ее лицо было уже не милым и детским. Она была теперь женщиной. Яростной. Сильной.

«Ты его любишь. Да?».

Мои губы двигались, шептали в холоде воздуха высоко в горах:

— Да.

«Тогда решено. Ты сделаешь это. Потому что должна. Потому что больше никто не может».

Картинка в голове угасла во тьме. Но ее голос звенел ясно.

Я открыла глаза, ресницы трепетали от холода. Я посмотрела туда, где Горзана ждала, как толстый паук в центре паутины. Я вдохнула, задержала дыхание.

А потом я прошептала:

— Я могу.

Стиснув зубы, я сжала камень, выпрямилась и встала, пошатнулась и устояла на ногах, сжав кулаки.

— Я могу.

Я убежала от нуэ и выжила.

Оборотень охотился на меня, и я перехитрила его.

Я побывала на берегах озера Мьяр, не попала в ее хватку и спасла сестру.

Я имела дело с ведьмами, фейри и магами. За мной гнались единороги в долине. Я прошла по тропе Солнца и Луны, была на границе Рая и Ада.

Я сделала все это. И выжила.

Что такое еще одно жуткое испытание? Злые королевы, проклятия, невообразимые ужасы… я стояла в узком проеме между вершинами гор и готовила себя.

— Я могу, — прошептала я. — Я сделаю это.

Мои руки не дрожали, когда я широко раскрыла их, повернула, чтобы ветер окружил меня. Я смотрела на тучи над пейзажем, сосредоточилась на замке-химере. Уголок моего рта приподнялся.

— Жди меня, любимый, — сказала я.

Раскрыв невидимые крылья, я прыгнула в пустой воздух.

20

Моя душа трепетала, пока я вылетала из убежища двух вершин. Ветер ревел в ушах, сердце будто ревело в ответ. Я торжествовала, была неприкасаемой.

А потом ветер утих, и я стала терять высоту.

Я раскрыла руки шире, пыталась поймать и направить движущийся воздух в складки крыльев. Я направила тело вверх, бесполезно двигала ногами, не могла помочь себе. Но это ничего не меняло. Я падала. Сначала медленно, а потом все быстрее. Внизу были тучи. А потом они сомкнулись над моей головой.

Я запаниковала. Я будто ослепла тут! Горизонта не было видно, я не могла отличить верх от низа. Легкие сдавило, и я закашлялась от сажи и пыли в носу, на языке, в горле. Я не могла подняться, попасть в чистый воздух наверху. Страх бежал по венам. Я поменяла угол рук, чтобы уменьшить силу ветра. Если я не могла подняться, стоило спуститься под удушающую тучу. Ветер рассеялся вокруг меня, и я стала падать быстрее, чем мне нравилось, пока я боролась за контроль.

Вдруг тучи расступились, и оказалось, что я неслась к земле.

Я с криком раскрыла руки шире. Ветер взревел вокруг меня, и я резко полетела вверх. Мои легкие словно стали плоскими, я лишилась дыхания. Но я смогла отыскать равновесие, не врезалась. Я повернула руки, выровнялась.

Жар ударил меня снизу. У меня даже не было времени охнуть, он закружил меня в воздухе. Мой ветер хлопал вокруг меня бурей, мои конечности бесполезно трепыхались. Я видела вспышки земли, пасмурного неба, красного мерцающего жара, и все было так быстро, что я не могла ничего понять. Инстинкт выживания заставил меня вскинуть руки, поймать ветер, обвить им себя, остановить падение. Но стоило подумать, что я вернула контроль, еще поток пара ударил по мне снизу, и меня кружило, как листик в бурю. Я услышала рвущийся звук, и когда я раскинула руки, левое крыло не слушалось.

Земля неслась ко мне.

Я обвила руками голову и призвала ветер ближе перед тем, как врезалась в почерневший камень. Ветер стал подушкой, смягчил удар, но я катилась дольше, чем считала возможным. Часть моего мозга, где еще было место для мыслей, верила, что я разбила все кости в теле.

Наконец, я остановилась.

Я смотрела на кружащееся небо, оглушенная, отчасти верила, что я умерла. Я не боялась, только смутно ощущала, что еще существовала, что могло и не быть правдой. Тучи выглядели как груз, медленно опускающийся, чтобы придавить меня. Воздух ожил от темных пылинок, которых поднимали жаркие потоки воздуха.

Я стала ощущать жжение. Жар опалял мою кожу.

Охнув, я села. Боги! Боги, тут было жарко, как на сковороде на углях! Я подняла руку, моя накидка из ветра беспомощно трепыхалась у плеча. Я ощупала швы, обнаружила большую дыру в центре левой складки. Я не могла полететь, даже если бы осмелилась.

Я быстро сняла накидку, плотно сложила ее и вернула в медальон. Жар был таким сильным! Все мое тело содрогалось от боли. Я отчаянно нашла медальон с вырезанными каплями воды. Я открыла медальон, охнула, ощущая прохладную жидкость вокруг, ткань из тумана. Я поймала ее, обвила ею свое тело, вздохнула с облегчением для моей страдающей кожи. Это ощущение было самым чудесным, красивым, и я закрыла глаза, притянула влагу ближе, накрыла тканью голову.

И она стала испаряться.

Мои глаза открылись, и я оглядела волшебное плетение воды и пара. Хоть я не видела ткань, я ощущала, как волшебные нити распутывались, таяли. Туман испарялся вокруг меня, и ужасный жар возвращался.

— Нет! — я проскулила и попыталась поймать ткань. Она ускользнула сквозь пальцы и пропала.

Голова кружилась. Я должна была что-то сделать. Стойте! Одну из тканей я доставала из медальона всего раз. Теперь остатки тумана пропали, и я открыла медальон с вырезанным огоньком.

Языки огня вспыхнули, ослепляя. Я не вздрогнула, поймала ткань и укутала ею свое тело. Эффект был мгновенным. Огонь окутал мои конечности, и волшебная ткань словно стала поглощать жар от камней и воздуха. Я тяжко опустилась, скрытая огнем, и закрыла глаза. Пот катился струями по лицу и шее, пропитывал мою одежду.

Но я могла пережить это. И переживу.

Дрожа, я села, укутанная в ткань, посмотрела на мир вокруг себя. Жуткий мир тянулся, сколько хватало взгляда — почерневшие камни торчали, как сломанные кости из плоти. Ленты горящих рек тянулись, красные, раскаленные, мерцающие жаром. Весь пейзаж словно вскипятили, а потом бросили гнить.

Это был Друиндар. Королевство на краю Ада. Название подходило. Пейзажа, больше похожего на ад, сложно было найти. Если демоны поднимутся из огненных рек, я не удивлюсь. Да, я испугаюсь, но не удивлюсь.

Но…

Я подняла голову и выдохнула. На высоком утесе над жуткой землей стоял Орикан. Белый, еще сияющий. Все еще красивый, даже в таком ужасном месте. Даже хотя Горзана впилась в Орикан пальцами. Он был в двух милях от меня.

Две мили, которые я не могла пролететь.

— Хорошо, — прошептала я. Мое дыхание раздувало огонь ткани, и он трепетал. — Ладно. Я дойду.

Я встала. И тут же села, вскрикнув от агонии в пятках. Ткань из огня не защищала открытые части тела. Хмурясь, я посмотрела на свои ноги, пострадавшие от приключений. Что я могла сделать?

— Минутку, — буркнула я. Пальцы скользнули в карман платья, сжали сумочку швеи. Слава богам, она еще была там! Я осторожно вытащила ее и заглянула внутрь. Серебряная игла, катушка белых ниток и… ах! Да. Крохотные ножницы, чтобы резать нить. Сойдет.

Я отрезала две полоски огненной ткани, по одной волшебной нити за раз, и обмотала полосками ступни. Я быстро вставила нить в иглу, добавила пару стежков. Огонь должен был поглотить хлопковую нить, но стежки как-то держались.

Результат не был милым. Но когда я встала, чтобы проверить обувь, камень перестал обжигать ноги. Я могла так идти. По шагу за раз. По Друиндару.

Сжимая огненную ткань у горла, я пошла. Воздух шипел в ушах, и мои огненные туфли не защищали от грубой поверхности. Я хромала, кривясь, потея, держась за огонь, глядя на свои ноги, следя за шагами. Всего две мили, повторяла я себе. Две мили — пустяки. Я пройду расстояние за час, и останется еще много времени на спасение.

Как мне спасти его… я пойму, когда придет время.

Стиснув зубы, я шла, хромая, шатаясь. Путь вел меня параллельно к дороге, которая возвышалась слева в половине мили. Камни удерживали ее высоко над почерневшей долиной, мост вел от гор к Горзане. Я заметила кареты и фигуры на странных существах на той дороге, они ехали к замку Бледной королевы для ночи празднования и разврата. Хоть кто-то из них видел в долине фигурку, окутанную огнем, шагающую по этому адскому пейзажу? С такого расстояния они могли принять меня за демона.

Смеясь, я опустила голову и шла дальше, сосредоточилась на сложном подъеме. Мои пострадавшие ноги с трудом находили выступы, и я удерживала плащ из огня одной рукой, пока пыталась держаться за камень перед собой. Я зашипела от боли и отдернула обожженные пальцы. Прикусив губы, я использовала край ткани для защиты и попробовала снова. Неловкими движениями я забралась на вершину холма и посмотрела вниз.

Смелость чуть не покинула меня.

Широкий поток раскаленной лавы тянулся по изломанному пейзажу. Сияющий жар ударил по мне, заставил накрыть тканью из огня голову, чтобы глаза не выгорели. Я смотрела сквозь огонь в ужасе.

— О, боги! — проскулила я. — Что мне делать теперь? Плыть?

Это было невозможно. Я не могла пережить такое.

Пару шумных вдохов я стояла, глядела. Онемела. Разум не пытался найти решение.

Это было невозможно. Невозможно.

— Боги, — выдохнула я, закатив глаза к небу. — Если вы меня слышите… хоть кто-то… прошу…

Мой голос утих, я не могла выразить масштаб того, в чем нуждалась. Я повернулась к реке. От ожидания, что боги вдали услышат мою жалкую молитву, не было толку. Я просто должна была найти место, где можно перейти. И все. А часы уходили, близилась ночь. Последняя ночь Эроласа.

— Шевелись! — прорычала я и пошла вдоль берега горящей реки, против течения. Где-то выше по течению должно быть не такое широкое место, где я смогу прыгнуть или пробежать. Местность была сложной, с холмами и ямами, и я часто закутывалась в ткань и съезжала на попе, тормозя ногами свой спуск.

Но я продолжала, пока не увидела впереди место, где река чуть поворачивалась. На повороте камни выпирали, там река бежала быстрее, а камни формировали естественный мост. Бреши между камнями были в четыре-пять футов. Я смогу перепрыгнуть на другую сторону там?

Надежда трепетала в моей груди, я поспешила туда.

А потом со сдавленным криком бросилась за камень.

Что-то двигалось в лаве. Что-то живое.

Два выпирающие глаза горели белым на голове, лениво моргали, пока существо скользило, тело лениво шевелилось. Существо добралось до камня посреди реки, махнуло хвостом и поднялось с потоком. Когти впились в камень и подняли широкое сияющее тело, с которого капала магма. Существо забралось на вершину камня и вытянулось, от тела поднимался пар.

Выглядело как ящерица. Или дракон. Но лишь немного напоминало их. Существо не было элегантным, оно было приземистым. Ее кожа была ярко-красной, в черных точках, словно обгорела. Тут и там красные бородавки торчали из гладкой кожи, и существо из-за этого напоминало жабу.

— Саламандра, — прошептала я. Ларуна ведь говорила, что хотела пересечь Друиндар перед тем, как вылезут саламандры? Я не могла ее винить. Существо было огромным, хотя бы в девять футов от кончика тупого носа до конца хвоста в бородавках. Наверное, оно весило двести пудов.

Существо удобно лежало, моргая так, словно ребенок, борющийся со сном, пока его глаза не закрылись. А потом они раскрылись, пылая. По лаве пошла рябь, вторая саламандра забралась на тот же камень. Новая саламандра забралась на камень, укусила первую за затылок. Первая встала на задние лапы, открыла рот, показывая зубы, и зашипела. Вторая саламандра была меньше, тут же поддалась и скользнула в магму, уползла на соседний камень. Он был маловат для нее, но она упрямо устроилась там, спустила хвост в огненное течение.

Я смотрела, как появились еще три саламандры, одна за другой, все разных размеров. Самая маленькая была в шесть футов длиной, самая большая — в двенадцать. Они шипели друг на друга за самые большие и плоские камни, но устроились, лениво вытянулись, порой друг на друге. Преградили мне путь.

Я нахмурилась, глядя из-за камня. Что я могла сделать? Идти дальше, обойдя больших существ? Или как-то спугнуть их и прогнать в магму? Я огляделась в поисках камня, который можно было бросить в реку. Но… нет. То, что могли поднять мои тощие руки, не наделает шуму. Это только сообщит саламандрам обо мне, и кто знает, что они сделают, увидев меня в огне?

— Заразы, — буркнула я и стала пятиться от камня.

Раздался низкий стон, зазвенел над камнями и в шипящем воздухе.

Я затаила дыхание, кровь побежала быстрее. Что издало этот звук? Саламандры? Я выглянула из-за камня. Все саламандры сидели, подняли плоские головы, широко раскрыли глаза. Несколько открыли пасти и показывали зубы.

А потом почти синхронно они спустились с камней в лаву и тут же пропали.

Я снова услышала звук, низкий и рычащий. Ближе.

Охотничий рожок.

21

Странные фигуры двигались среди острых камней на дальнем берегу реки. Издалека они напоминали птиц с длинными лапами, широко расставленными пальцами, головы покачивались на концах длинных шей. На них была серебряная упряжь, которая сверкала от огоньков, вспыхивающих во тьме адского пейзажа. Они легко бежали, порой прыгали с камня на камень, поражая скоростью и ловкостью.

Низкое тело бежало перед ними, извивалось среди камней. Ярко-красное тело выделялось на черной земле. Еще саламандра? Она двигалась как змея, лапы с когтями терзали землю, отбрасывая комья.

Фигуры приблизились к реке. С этого угла я лучше видела птиц… но это были не птицы. Не совсем. Их тела покрывала чешуя, а не перья, и у них не было крыльев, по крайней мере, таких больших, чтобы они могли взлететь. Их головы с клювами были с уздечками, но на них не было седел, всадники просто сидели на их спинах.

Всадники были не менее странными, чем птицы.

Многие были мужчинами, но среди них ехали и женщины, все были в перчатках, поножах и нагрудных пластинах из чешуйчатой кожи, как у их птиц. Сжимая серебряные копья, они гнали скакунов быстрее и быстрее. Высокие островерхие шлемы были на их головах, цветные перья на них трепетали в воздухе за ними. Только один всадник был без шлема. Она ехала во главе отряда, волосы развевались, лицо было открытым. Белое чистое лицо. До боли красивое. Ужасно жестокое.

Мое сердце забилось быстрее. Бледная королева? Было сложно понять на расстоянии, было ли это лицо из моих снов. Но я почти могла поклясться, что видела черную ленту с горящим красным камнем на ее шее.

Женщина подняла копье и заставила свою птицу бежать быстрее. Существо прыгнуло с одного большого камня на другой над бегущей саламандрой. Женщина прицелилась, отвела сильную руку.

Она метнула оружие.

Сияющее острие попало по саламандре, вонзилось глубоко в ее заднюю лапу. Шипя, существо неловко бросилось в сторону, копье торчало, как шип.

Женщина крикнула всаднику, приближающемуся за ней, и он бросил ей свое копье. Это выглядело бы как атака, но она ловко повернулась на спине птицы и поймала древко. Она гнала свою птицу, заставила запрыгнуть на еще один камень, а потом с грацией танца послала новое оружие лететь за саламандрой, которая убегала на трех лапах.

В этот раз острие пробило ее голову у основания черепа.

Саламандра сделала еще пару шагов, разогнавшись, но она уже была мертва, когда упала, тупой нос был в футах от края горящей реки.

Прячась за камнем, я смотрела, как женщина рассмеялась, остановила птицу и легко спрыгнула с ее спины, взмахнула руками в триумфе и повернулась к спутникам. Они радостно вопили, и женщина нежилась в их похвале.

Только один всадник из дюжины молчал. Другие окружили павшую саламандру, спешились и подошли к пострадавшему существу, он остался верхом, смотрел на них из своего высокого шлема.

Бледная королева вытянула руки. Два ее спутника приблизились. В одной ее ладони был высокий флакон из хрусталя, в другой — серебряную трубку с острым концом. Не благодаря их, она подошла к мертвой саламандре, ткнула ее ногой. Она была босой. Ее кожа казалась мягкой, и она не страдала от жара и жестокости земли тут.

Она села на корточки и вонзила острый конец трубки в мягкое место на затылке саламандры, а потом накренила трубку к хрустальному флакону. Я смотрела, как горящая жидкость текла из саламандры, белая, сияющая, она наполняла флакон по капле за раз.

Когда флакон наполнился, Бледная королева поманила спутников, и они быстро заменили его другим. Несколько из них вставили больше трубок в труп. Кровь саламандры текла, и ее ярко-красный цвет угасал. Вскоре она стала черной, почти неотличимой от земли, на которой лежала.

Я дрожала. Я должна была спрятаться за камнем. Мой пылающий плащ был заметным. Любое мое движение могло привлечь внимание охотников. Эти птицы могли прыгнуть на эту сторону реки? Я стану легкой мишенью для их оружия. Бледная королева будет охотиться на меня так же радостно, как на саламандру.

Дрожа, я подвинулась в укрытии, вдруг ощутила… что-то. Я не знала, что. Что-то острое, будто…

Я повернулась и увидела пару глаз, глядящих на меня.

Один всадник повернул голову в шлеме в мою сторону. Он увидел меня? Я почти сжалась, но умудрилась остаться неподвижной, чтобы вспышка огненного одеяния не привлекла больше внимания. Я смотрела на мужчину в броне поверх горящей реки, пыталась заметить глаза, глядящие из шлема.

Черные рога были частью шлема? Или…

Бледная королева встала и подняла флакон сияющей крови к губам. Она сделала глоток, кровь текла из уголков ее рта, пачкая подбородок, стекая по шее струйками. Ее спутники веселились, а она высоко подняла флакон, улыбаясь им, словно милосердная богиня, принявшая поклонение последователей.

Всадники собрали свои награды, забрались на птиц и поехали по пейзажу, оставив тело саламандры на земле. Рогатый мужчина задержался, глядя в мою сторону.

Я не двигалась. Я не могла шевелиться, хотя дико колотящееся сердце просило выйти, прижать ладони ко рту и прокричать его имя. Имя моего мужа.

Но я осталась на месте, укутанная в ткань из огня. И когда кто-то позвал, одинокий всадник пожал плечами, повернул головы своей птицы и направил ее бежать, вскоре догнал остальных. Я смотрела, пока всадники не пропали из виду среди камней.

Он ушел.

Ушел.

Сколько раз я представляла, как снова увижу его? Теперь я увидела его… но не была уверена, что это был он. Доказательств не было. Только чувство. Ощущение.

Колени дрожали, я выбралась из-за камня, сжимая ткань у горла. Я должна была идти. Саламандры скрылись, но они могли вот-вот появиться. Мне нужно было пересечь горящую реку сейчас, пока еще был шанс.

Шагая к реке, я укутала огненной тканью лицо. Скрытая магией, я могла терпеть жар, но на грани. На берегу я прищурилась, глядя на обрыв в четыре фута, внизу кипел поток, я выглядывала большие глаза и шкуры с бородавками.

Саламандр не было видно.

Первый камень естественного моста был в трех футах от края, но… о, если я не попаду, если не ухвачусь, я упаду и… и тогда…

— Боги, сохраните мою душу, — пробормотала я, завязывая огненную ткань у горла. Я приготовилась на краю, жалела, что моя накидка из ветра порвалась, и я не могла пролететь тут.

Я прыгнула.

И рухнула. Нога поехала, замерла в воздухе, пылающая туфля трепетала, пока я пыталась оттолкнуться. Но другая нога попала на камень, и я обвила булыжник руками, сжала. Было жарко до боли даже сквозь волшебную ткань, но мне было все равно. Я зажмурилась, ждала, пока сердце успокоится.

Я разжала пальцы и стала двигаться вдоль булыжника, кривясь, когда оказывалась близко к каплям остывающей магмы, следов саламандр. Я осторожно встала на ноги, вытянула руки для равновесия и посмотрела на следующий камень. Прыжок был меньше, не больше двух футов. Но камень был меньше.

— О, боги! — шептала я, не зная, молилась я или ругалась. Это было не важно.

Я прыгнула.

Ноги поехали, когда я рухнула, и я резко села, потеряв центр равновесия. Ладонь сжала выпирающий кусок камня. Мир словно накренился, все во мне кипело от страха. Но я удержала равновесие и притянула себя на колени, тяжело дыша.

Два камня я прошла. Я посмотрела сквозь пряди потных волос. Еще три.

Я прыгала, скользила и цеплялась, как-то двигалась по горящей реке, тело покрывал пот, конечности дрожали от ужаса. Мой прогресс ощущался ужасно медленным, но на самом деле был быстрым. Вскоре я стояла на последнем камне и смотрела на берег.

Брешь в пять футов отделяла меня от цели.

— Это не так много, — сказала я себе.

Выглядело как мили.

— Ты зашла так далеко. Что такое еще один прыжок?

Лава текла передо мной, готовая забрать мое тело, мою душу. Так близко к краю Ада я тут же попаду в мир демонов и мучений, если умру? Боги хоть попытаются забрать мою душу на небо?

Я должна была прыгнуть.

Но не могла.

Должна была.

— Да, — прошептала я, хотя мотала головой.

Я поднялась на дальний край булыжника, чтобы разбежаться в три шага перед прыжком. Когда я побегу, возврата не будет. Если я помедлю хоть на миг, я не смогу этого сделать.

— Ну же, Валера, — прошептала я. — Беги. Беги.

Тело было как камень.

Время шло. Быстро. Но я не могла двигаться. Сердце гремело, пот стекал по телу, и я все еще стояла, напряженная, адреналин бежал по венам, страх гудел в голове, почти ослепляя меня.

— Боги, — проскулила я. — Помогите.

Лава пошевелилась за мной, булькая у камня.

Я с криком повернулась и посмотрела вниз. Пылающие белые глаза появились из горящей реки. Огромные когти сжали камень, один был в дюймах от моей ступни. Саламандра смотрела на меня. Моргнула.

А потом раскрыла пасть, показывая все зубы.

Я бросилась вперед. Шаг, другой, третий, и я прыгнула. Огненная ткань развевалась за мной, как крылья из огня, я тянула руки вперед. Я рухнула на дальний берег, проехала. Одна нога оказалась близко к потоку лавы.

А потом я заползла на раскаленный камень, дрожа, безумно хохоча, но целая. Я стала на ноги недалеко от трупа саламандры и посмотрела туда, откуда пришла.

Саламандра вытянулась на последнем камне, смотрела на меня серьезными белыми глазами. Глаза были разумными, от этого было не по себе.

— С-спасибо, — выдохнула я. Я не знала, говорила я с богами, саламандрой или всеми сразу. Но я говорила от души.

А потом отвернулась от реки и пошла по долине Друиндар дальше.

22

Один шаг за другим. И так дальше и дальше.

Каждые сто шагов я позволяла себе оторвать взгляд от ног, закутанных в огонь, и посмотреть на долину и Орикан на утесе. А потом я опускала голову, думала о следующих шагах, считала до ста.

Сколько бы я ни смотрела, сколько бы сотен шагов не отсчитывал мой уставший разум, расстояние не уменьшалось.

Это была иллюзия? Обман зрения? Может, дом был дальше, чем я подсчитала. И я не шла по прямой, хоть и старалась. Часто приходилось менять курс, чтобы избежать гейзеров пара или прудов магмы, булькающей в глубинах. Конечно, путь тянулся дольше, чем я думала.

После шести тысяч шагов я остановилась, опустив плечи, и признала правду: прогресса не было. Как бы я ни шла, как бы ни старалась, Орикан — и Горзана-паразит — не становился ближе, чем был часы назад.

— Складки реальности, — прошептала я. Медленно моргая, я повернула голову и посмотрела на черные камни, летающую сажу, горящие реки. Я не видела с точностью, но почти ощущала, как реальность сложили много раз в этой долине.

Если не знать хитрости, Друиндар не перейти.

Я была в ловушке. С того момента, как я рухнула под покров туч и попала на проклятую землю. В ловушке. На краю Ада.

— Или ты просто сошла с ума, — прошептала я. Подняв руку, я вытерла пот со лба пылающим рукавом. Жар был таким сильным! Сколько еще я выживу без воды? Я глупо потратила ткань из тумана. Я могла бы ею утолять жажду, забирать воду из волшебных нитей. Теперь я ощущала, как жизнь вытекала из моего тела с каждой каплей пота, катящейся по лицу, шее, спине.

Я закрыла глаза, подавляя желание сжаться и сдаться неизбежному. Какой смысл продолжать? Лучше сдаться сейчас, чем мучиться дальше. Принять поражение, опуститься на землю, закрыть глаза и…

— Нет!

Я бросилась вперед, поднялась по камням, сгибаясь и помогая себе руками. Одна нога задрожала и подвернулась. Я рухнула на лицо и съехала почти до основания холма, где камни остановили мой спуск. Я лежала на склоне, дрожа, покрытая сажей и камешками. Боги, я так устала! Слишком устала, чтобы существовать. Может, я скоро перестану существовать. Было бы хорошо. Смерть была бы приятна. Смерть будет лучше, чем бесполезные мучения…

Низкий стон.

Звук бежал по камням. Я ощущала дрожь костями.

Я нахмурилась, приоткрыла глаза до щелок. Мой уставший мозг придумал этот звук?

Но… он раздался снова. Такой низкий, что я не слышала бы его, если бы моя голова не была прижата к земле. Странно музыкальный звук. И… такой печальный.

Хоть тело болело, а дух сопротивлялся, я села и, отклонившись на мои ладони, ждала, пока голова перестанет кружиться. Стон снова загудел под моими ладонями. Я оглянулась.

Большой плоский камень вонзился в землю недалеко от меня, создавая пещеру. Мне показалось, или звук донесся оттуда?

Все равно. Это было не важно. Ничто не было важным, кроме попытки встать и сделать еще пару шагов, игнорируя опасное желание сдаться.

Но когда стон прозвучал в четвертый раз, я поднялась на ноги и, сжимая огненную ткань, пошла туда. Несколько раз я почти падала и замирала, чтобы прижать ладонь к камню, пока мир не прекращал кружиться. Но каждый раз, когда стон звучал, я хотела продолжать, найти источник.

Я добралась до входа в пещеру и села на корточки. Сияние огненной ткани озарило мрачную пещеру. Я охнула и отпрянула.

Саламандра лежала в конце пещеры, где упавший камень вонзался в землю. Она была огромной — самой большой из всех, кого я видела, в пятнадцать футов от носа до хвоста. Она могла сломать меня пополам своими огромными челюстями.

Но она лежала, закрыв глаза, тяжело дыша. Порой ее горло дрожало от стонов, полных боли.

Я нахмурилась. Мы были далеко от горящей реки. Почему существо было тут одно? А потом я вспомнила охоту, которую увидела. За саламандрой гнались всадники на странных птицах, потому она была далеко от реки?

Я подвинулась, камешек пробежал по склону за мной, стуча.

Я застыла.

Глаза саламандры открылись, пылая жаром. Голова поднялась и направилась ко мне. Теперь я видела уродливый порез в горле, оттуда текла медленно раскаленная белая кровь.

— О, — прошептала я, голос звучал тихо сквозь пересохшие губы.

Саламандра медленно моргнула. Застонала снова. Когти двигались по камню, она подняла неловко тело и подвинулась к входу в пещеру ко мне.

Я застыла на месте, не двигаясь от удивления. Мое сердце дико билось, но я едва ощущала это. Я словно вышла из своего тела и смотрела на происходящее из другого слоя реальности. Смотрела, как огромное существо бросилось ко мне с болью. Смотрела, как я стояла, глупая, не могла даже реагировать.

Саламандра рухнула на землю передо мной, повернулась на бок, открывая раненое горло. Тело и дух вздрогнули, и я вернулась в реальность. Тело дрожало, я с трудом стояла, глядя на страдающее существо.

Оно… просило меня о помощи?

— Прости, — прошептала я, голос был хриплым, горло пересохло. — Я ничего не могу. У меня… нет магии.

Саламандра открыла печальный глаз, горестно посмотрела на меня. Ее горло снова задрожало. Звук был слабее. Она не проживет долго.

Я кусала потрескавшиеся губы. Время проходило быстрее, чем я могла уследить, часы последнего дня Эроласа ускользали. Невозможности передо мной могли сломать мой дух. И я так устала!

Но, может…

— Хорошо, — прохрипела я, опускаясь на колени. Я вытянула ладонь, окутанную огнем, и коснулась сияющей кожи саламандры в черных пятнах. Она задрожала, закрыла глаз. — Хорошо. Я попробую.

Я вытащила сумочку швеи из кармана. Серебряная игла казалась мелкой и хрупкой, частью мира смертных. Но у меня было только это. Но хлопковую нить я не достала.

Я ножницами осторожно отрезала кусочек огненной ткани. Я умудрилась отделить длинную нить. Она мерцала, нить чистого огня, сильнее и крепче любой нити, сплетенной человеком.

Я вставила нить в иглу, склонилась над огромной саламандрой. Она быстро дышала, кожа стала грубой и темной, и лишь пару пятен красной кожи остались. Кожа вокруг раны выглядела как камень, потрескалась, пылающая кровь медленно вытекала.

— Хорошо, великан, — прошептала я. — Будет больно.

Я не была уверена, что моя игла сможет пронзить затвердевшую плоть, но вонзила серебряное острие как можно глубже. Саламандра поежилась, тонкие веки трепетали, глаза за ними закатились от боли. Но с еще одним низким стоном она замерла.

Я вытянула огненную нить, соединяя части ткани. Серебряная игла оказалась эффективнее, чем я думала, проникала сквозь внешние слои кожи и сквозь мягкие слои внутри. Я осторожно направляла плоть на место, мои стежки сначала были робкими, но быстро стали увереннее.

Я зашила половину ужасной раны, когда капля обжигающей белой крови попала на мою ладонь. От жара я вздрогнула и закричала, и острие иглы соскользнуло и вонзилось в кончик указательного пальца.

— Ай! — завопила я и, не думая, сунула палец в рот.

На языке тут же взорвалось жжение, вызывающее боль, но такую яркую, что было почти приятно. Голова кружилась, словно наполнилась огнем, который бежал по моему горлу к груди, сиял в конечностях.

Я думала, это меня убьет.

Миг прошел. Жжение угасло, и с ним пропала сильная усталость, которая давила на мое тело, мою душу. Горло уже не першило от жажды, и кости не ощущались хрупкими.

Я покачала головой, моргая, и посмотрела на огромную саламандру. Она серьезно смотрела на меня. Ее глаза горели белым, зрачков или эмоций не было.

— П-почти готовой, — пролепетала я и вернулась к работе. Еще пара быстрых стежков, и я закрыла рану, каждый стежок ярко пылал. А потом на моих глазах кожа вокруг раны стала красной и сияющей, и это растеклось по всему телу саламандры в бородавках.

Саламандра моргнула. Ее тело загудело от странного звука. В этот раз не стон. Больше было похоже на урчание, и мелодичное. Саламандра легла на живот и поднялась на лапы, посмотрела на меня. Она была ужасно огромной! Она легко могла поймать меня и порвать на кусочки! Я отпрянула, еще сжимая иглу в одной руке и ножницы в другой.

Саламандра медленно и серьезно опустила голову. Словно кивнула.

А потом она повернулась и, извиваясь, как змея, пропала среди камней. Я увидела, как мелькнул длинный хвост. А потом он пропал.

Я сидела на коленях несколько вдохов. Вены все еще пульсировали от вспышки жара и света, хотя ощущение уже потускнело, и я могла поверить, что мне это показалось. Мне привиделась эта встреча? Может, это был сон в моем измученном жаром и страхом разуме?

Я медленно взяла себя в руки, убрала ножницы и иглу в сумочку, а сумочку в карман. Я встала, глядя в сторону, где пропала саламандра.

— Что ж, — тихо фыркнула я. — Это было… интересно.

Сон или нет, это закончилось. И я оказалась там же, где и была: посреди бесконечной долины, далеко от помощи. Беспомощность давила на душу. Но я не могла просто стоять тут. Пока я была жива, я буду пытаться. Ради Эроласа. Вздохнув, я повернулась к Горзане на высоком утесе…

…и застыла.

Нечто стояло передо мной, высокое, как дерево. Глаза, что невозможно, казались на уровне с моими. Они пылали бесцветным огнем, таким ярким, что цвета не было… но мириады радуг плясали по краям моего зрения.

«Красиво».

Мысль появилась в голове, четкая и заметная даже в ревущем ужасе, который сводил с ума. Я охнула и взмахнула руками, словно была готова поймать видение, дать себе сгореть заживо, поглощенной сиянием.

Нечто смотрело в мои глаза, в мою душу, топило слои, пока не коснулось самых глубоких и темных трещин, которые я не осмеливалась проверять, боясь обнаружить там зло. Но такое создание не могло пострадать от моей тьмы, его свет был слишком ярким.

Оно отодвинулось, уже не смотрело в меня, а глядело на меня, склонило голову. Хоть эмоций не было видно, как у человека, оно казалось… любопытным. И довольным.

Оно вытянуло руку. Длинный пылающий палец выпрямился. Я смотрела, как он приближался, целясь в мое лицо. Наконец, я закрыла глаза. Огненный палец опалил мой лоб между моими бровями.

Что-то открылось. Будто третий глаз, давно закрытая печать.

Я ощутила снова кровь саламандры в своих венах. Но в этот раз глубже, ощущение было на глубоком уровне моего естества. Этот огонь, этот свет, это жжение… я была создана из него. Только не знала об этом. Кровь саламандры на миг показала мне правду о том, что всегда было моим.

Магия бежала по мне. По телу, разуму и душе.

«Давай, смертная. Делай то, для чего пришла».

Приказ был в моей голове без слов или мыслей, был в моей крови, двигался с магией.

Я закричала и упала на колени, на ладони, на лицо, лежала там, сжавшись, у ног пылающего существа, пока мои ощущения были переполнены. Страх и восторг смешались, и я не могла назвать ощущение. Это временно лишило меня других ощущений.

А потом я открыла глаза.

Мир вокруг меня ощущался… плотным. Даже тяжелым, а не как раньше. Я не могла это объяснить. Мое тело затекло, ступни болели, плечи свело. Я поднялась на колени и огляделась.

— Ох.

Только это вырвалось из моего рта вместе с воздухом.

Адский пейзаж Друиндара лежал передо мной. Я видела выпирающие камни и трещины. Видела огненные реки с их медленным течением. Но все это было вдали.

Я стояла на утесе, близко к облакам. И за моей спиной возвышалась стена почерневшего от пепла камня.

23

Выступ, на котором я сидела, был едва ли в четыре фута шириной. Я прижалась спиной к стене, ноги покачивались над пропастью. Я не могла представить, как забралась сюда. Это было невозможно… но…

Я посмотрела на свое тело. Я была не в накидке из ветра. Нет, она пострадала, да? Когда я летела над долиной? Огненная ткань все еще обвивала мое тело, пылала, неприятно теплая.

Я дрожащими руками сняла огонь, осторожно сложила его и вернула в медальон. Я смотрела на выжженную землю с высокого утеса. Я не прилетела сюда. Я не могла забраться. Значит…

«Урим».

Я закрыла глаза. Во тьме разума я почти видела, почти представила огромную сияющую фигуру, но нет! Это было слишком. Невообразимое. Я прошла по тропе между Солнцем и Луной, видела, как надо мной прошел великан. Но это? Это было не сравнить. Разум пытался, но мог понять лишь моменты, превратить их в нечто понятное, что подходило под рамки моего мышления.

Но видение нельзя было так объяснить. Если бы я попробовала, сошла бы с ума.

«Урим».

Я поежилась. Слова Ларуны появились в голове:

«Чтобы умилостивить Урима, бога огня и лорда долины Друиндар, Бледная королева должна отдавать кровь своего мужа каждые сто лет».

Почему такой бог — такое жуткое создание из разрушения и чистого света — показался мне?

И он раскрыл больше.

Я коснулась нежно пальцем между бровей, где ощутила открытие сознание. Если сосредоточиться, я все еще ощущала, как это бежало по венам. Словно на другом слое реальности, в паре градусов от этого, моя кровь была чистой магией.

Это не было правдой. Не могло быть.

Но если в этом была хоть капля правды…

Я повернулась и посмотрела на стену. Я чуть прищурилась, прикусила губы. А потом быстро, пока не отговорила себя, открыла медальон и вытащила накидку из ветра.

Ущерб был хуже, чем я думала. Одна складка крыла была разорвана почти до плеча. Накидка вяло трепетала в моих руках, еще пыталась сбежать. Я быстро встряхнула ее, и она тут же успокоилась.

— Что ж, — пробормотала я, расправила рукав, чтобы осмотреть дыру. Я не видела дыру. Но это не было важно. Я всегда могла воспринимать ее без зрения. Я погладила ветер, мои обожженные пальцы гладили нежное плетение, проверяли оборванные края. — Почему не попробовать?

Я вытащила сумочку, вставила в иглу хлопковую нить, сделала узелок на конце. Осторожно соединив два края ткани из ветра, я стала сшивать их быстрыми и аккуратными стежками. Я склонилась над работой, сосредоточилась на деле, и странность ситуации растаяла. Я уже не сидела на утесе над долиной с саламандрами в мире на краю Ада. Я вернулась в комнату у госпожи Петрен. Или в свою спальню в доме отца. Или даже в своей красивой комнате в Орикане, в удобном кресле с булавками, вонзенными в подлокотник. Не важно. Я была во всех этих местах и ни в одном из них, сосредоточилась на точности стежков, на выполнении задания.

Я почти бессознательно ощущала, как время движется вокруг меня. Мерцает. Собирается, как смятая ткань. Чтобы зашить такую дыру быстрыми стежками, требовалось не меньше получаса. Если тщательно, нужно было хотя бы два часа. Но сейчас…

Я моргнула три раза. Выпрямилась.

Дыра была починена.

Я подняла рукав и посмотрела на свои стежки. Крохотные, но они выделялись на невидимой ткани из ветра. Моя работа была достаточно аккуратной, чтобы госпожа Петрен одобрила.

И ушли на это мгновения. Даже меньше.

«Они были правы».

Эролас.

Матушка Улла.

Бабуля Доррел.

Даже маг Ларуна.

Они все говорили, что у меня была магия. И теперь я ощущала ее жжение в крови, в пальцах.

Прикосновение бога огня открыло мой третий глаз, открыло правду обо мне.

— Кровь ведьмы, — прошептала я и мрачно улыбнулась.

Но я не могла отвлекаться на триумф. Время оказалось на моей стороне только что, но оно все еще ускользало слишком быстро. Я убрала инструменты и, все еще сидя, просунула руки в накидку из ветра.

Я встала и посмотрела на пропасть, голова закружилась. Но я быстро перевела взгляд на стену. За пеплом белый камень сиял — белый камень Орикана еще не был полностью захвачен замком Бледной королевы. Эролас был за этой стеной. Ждал меня.

Если боги были на моей стороне, может… может…

Я раскрыла руки, и ветер окружил меня, трепал складки-крылья. Уверенность росла, я прыгнула с утеса и стала падать. Ветер усилился, я повернула руки и взлетела. Поток нес меня все выше, быстро и уверенно. Я заметила дорогу Друиндар на колоннах, тянущуюся слева от меня к вратам. Я затаила дыхание, быстро изменила курс, улетая от дороги, чтобы путники не заметили мой подъем.

Стена была выше, чем я ожидала, но ветер поднимал меня плавно. Я добралась до вершины и заметила движение: огромная фигура патрулировала стену слева. Хорошо, что не одно из крылатых созданий, которых я заметила во снах. Это существо было из камня, покрытое броней с шипами. Оно было спиной ко мне, но могло повернуться в любой миг.

Сердце колотилось, я юркнула за зубец стены и ждала, ожидая услышать вопль предупреждения. Но ничего не было.

Я осторожно выглянула из-за зубца и поспешила по стене, посмотрела на земли дворца. Сердце дрогнула. Я знала это место! Я не могла спутать красивые сады или тропы, где я бродила часами, искала тень мужа. Но деревья, которые когда-то цвели нежными цветами, теперь были мертвыми, коричневыми. Пыль поднималась облаками над когда-то зелеными лугами, ручьями и прудами… О! Я сжала перила с внутренней стороны, слезы подступили к глазам от вида красной лавы, текущей там, где раньше мерцала прохладная вода.

Я посмотрела на луг, куда мой разум пытался добавить тени, танцующие под серебряной луной, а уши искали сладкую мелодию на ветру. Но на месте луга была большая яма, как шрам в земле. Но фонтан остался. Искаженные фигуры возвышались над ямой, исполняя свой танец без движений. Их тени падали за край, смешивались с тьмой. Головы с изогнутыми рогами будто смотрели на небо с мольбой. Но боги их не слышали.

Я не могла пошевелиться. Я знала, что не должна была медлить. В любой миг каменный страж дойдет до конца дорожки, повернется и пойдет ко мне. Я должна была уйти. Но десять ударов сердца я не могла двигаться, даже дышать. Я не понимала до этого, как сильно любила Орикан. Мой дом.

Я сжала кулаки, поднялась. На вершине садов ждал замок, белые здания и колонны Орикана и подкравшаяся Горзана, тот замок выглядел непобедимым.

Но у меня еще было время. Жертву принесут завтра утром. Пока Эролас был жив, была надежда.

Я прыгнула на зубец, раскинула руки и взлетела. Мой ветер окружил меня, понес грациозной дугой над садом. Я ощущала себя опасно открытой, но сады внизу казались пустыми. Кто хотел бы теперь тут гулять?

Я поднялась среди крыш, опустилась на вершину крыши над двором, где Биргабог и гоблины угощали меня и выступали, развлекая меня. Влияние Горзаны было очевидным, исказило пространство, сделав его больше и уродливее. Как я видела в Звездном стекле, каменный банкетный стол пропал, оставив место для танцев.

Фигуры двигались среди колонн по бокам двора. Они не были робкими, боязливыми, и я заметила яркие краски хорошей одежды. Гости свадьбы коротали время до ночи, до последнего из трех больших свадебных балов.

Желудок сжался. Где был Эролас? Не в Орикане, я была уверена. Дрожа, я подняла взгляд на огромную Горзану. Эролас должен быть где-то там. Я много раз видела во сне темный зал с колоннами и красными сферами. Но как мне его найти?

Я уловила звук, неожиданный и неприятный. Смех. Много голосов звенели в веселье.

Вечернее празднование уже началось?

Я спрыгнула с крыши на другую крышу, тихо опустилась на черепицу и побежала к дымоходу, спряталась за ним. Оттуда я нервно посмотрела на высокие здания вокруг меня. В любой миг кто-то мог взглянуть и заметить меня. Мне нужно было спуститься на землю и укутаться в тень.

Снова загремел смех, уже громче. Неприятный, насмешливый.

А потом знакомый голос проревел:

— Биргабогабогабогабог!

Сердце билось в горле, чуть не душило меня.

— Нет, — прошептала я.

Хоть я знала, что не должна была, что стоило сосредоточиться на миссии, а не отвлекаться, я соскользнула с крыши, ветер поддерживал меня. Я осторожно выглянула за край на небольшое открытое пространство внизу, заметила деревья с широкими листьями в горшках, изящные скамейки, покрытые позолотой, и тропу из мерцающей мозаики, напоминающей ручей, так убедительно, что он словно двигался.

В этом крохотном дворе собрались дюжина гостей — мужчины и женщины, не люди. Все были необычно высокими, изящными, с длинными волосами разных оттенков золотого и рыжего. Изумрудные наряды с серебром были на их длинных телах, и обручи украшали их гладкие лбы. Некоторые отдыхали на скамьях, другие стояли группами, общаясь в тени деревьев в горшках.

Все смотрели на крохотную сцену в центре двора, где маленькая фигура танцевала энергично джигу.

Биргабог! Я бы узнала эти огромные уши и кривой нос всюду. Боги, что на нем было? Золотое одеяние в стиле, который был слишком хорош для его нескладной фигуры. Выглядело неестественно, наряд был насмешкой над гоблином.

«Было время, когда их держали как питомцев фейри. Наряжали, как кукол, заставляли развлекать лордов и леди».

Я вспомнила слова Эроласа, пока смотрела, как мой друг кружился и кривился, смело говоря своим хриплым голоском, пока красивые фейри смеялись.

Вдруг Биргабог вытащил из одеяния что-то и надел на голову. Обруч с изогнутыми рогами из свернутой бумаги, выкрашенной в черный и золотой. От этого вида его зрители захохотали. Люк открылся, и вышел второй гоблин, вылетел из бреши, словно на пружине, и легко приземлился в облаке черных юбок. Его уродливое лицо было выкрашено в белый, и на обвисшем горле висели дешевые красные кристаллы на черной ленте.

Он оскалился толпе, и Биргабог в бумажных рогах испугался его, упал на колени и заламывал руки. Раскрашенный гоблин зарычал и пошел к нему, замер, чтобы послать поцелуи толпе, хлопая ресницами. Он что-то вытащил из рукава — игрушечный нож в форме огня, раскрашенный оранжевым.

Биргабог вскочил на ноги и побежал по сцене, крича:

— Биргабогабогабога! — пока раскрашенный гоблин гнался за ним, размахивая оранжевым ножом. В третий раз Биргабог вдруг присел у другого люка, сунул внутрь тощую руку, потянул с силой… и появился третий гоблин с повязкой на глазах и в розовом платье.

Мое сердце дрогнуло.

Даже на расстоянии, даже на теле злого уродливого гоблина я могла узнать платье. Это была копия в миниатюре моего красивого платья из цветов орнталаса. В этом платье я была в ночь Глорандаля, когда танцевала со своим невидимым мужем под музыку фейри.

Я смотрела в ужасе, как Биргабог и гоблин в розовом изображают тот танец, держась за руки, выстукивая ритм, кружась на сцене. Все это время раскрашенный гоблин смотрел, щурясь, скрестив руки, топая большой ступней. В конце танца Биргабог вдруг склонился, сложив губы для поцелуя.

Гоблин в розовом стукнул его. Он развернулся в пируэте и приземлился кучей золотой ткани, а гоблин в розовом отвернулся, закрывая лицо ладонями, драматично всхлипывая.

Смех зрителей звенел в ушах, но он будто звучал издалека, из другой реальности. В этой реальности я была одна с жуткой пародией, которую играли у меня на глазах.

Толстую свечу принесли на сцену и вручили гоблину в розовом. Я смотрела с ужасом, как изображали соблазнение, гоблин в розовом манил поцелуями и отходил, а Биргабог взмахивал руками, пытаясь поймать невесту, но ловил воздух.

Наконец, Биргабог устал и сел посреди сцены, его бумажные рога съехали. Он громко захрапел. Гоблин в розовом прижал к губам палец с треснувшим ногтем, утихомиривая смеющуюся толпу, чье веселье только удвоилось. Он зажег свечу, пошел к мужу, поднял свечу… и сорвал повязку со своего лица.

Огромные глаза Биргабога открылись. Оба гоблина смотрели друг на друга миг, а потом раскрыли рты, показывая кривые зубы, и закричали. Их высокие голоса пронзили даже хохот фейри, многие согнулись, держались за бока и вытирали слезы.

Я отодвинулась от края крыши, сунула руку в изгиб локтя. Я не могла больше терпеть. Сердце гремело в моих ушах, почти заглушало хохот и вопли «Биргабогабогабог!», пока история продолжалась. Но конец наступил быстро, и внизу зазвучали аплодисменты. Я не могла заставить себя смотреть. Я застыла на месте, не могла дышать.

Это была моя вина. Этот фарс. Биргабог и его друзья страдали. Моего мужа не уважали. Я закрыла глаза, но не могла забыть копию милого розового платья на маленьком гоблине.

Невеста лунного огня. Неудачница. Посмешище.

24

Голоса фейри стали тихими разговорами, потом стали еще тише. Лорды и леди с серьезным достоинством пошли со двора под руку, их одеяния тянулись по каменному полу за ними. Странный контраст с диким весельем, которое они только что испытывали.

Я почти против воли посмотрела на центр двора. Я удивленно моргнула. Сцена как-то пропала. На ее месте была высокая коробка. Театр сам сложился?

Гоблины были внутри?

Я снова сжала край крыши, острая черепица впивалась в пальцы. Дух мутило от жуткой смеси эмоций — стыд, страх, печаль. Но за всем этим горел гнев. Я держалась за это чувство, за его пыл. Я не закончила. Еще нет. Уродливый гоблин в моем платье не был последним словом о невесте лорда Димариса. Фейри могли смеяться, сколько хотели.

Я буду смеяться последней.

Двор опустел, остались только деревья в горшках и закрытая сцена. Неужели я смогла пробраться в замок незамеченной? Может, Урим даровал мне немного удачи, когда коснулся моего лба.

С помощью ветра я осторожно соскользнула с края крыши и опустилась на землю. Ощущая себя ужасно открытой, я быстро убрала ветер в медальон и вытащила ткань из тени. Как только она скрыла меня, я стала дышать свободнее и поспешила к закрытой сцене.

Вблизи я увидела, что на ней были вырезаны уродливые танцующие мужчины и женщины. Смыслом этой конструкции было сдерживать гоблинов и показывать их выступления. Это было ужасно.

Я присела и прижалась ухом к одной стороне, услышала шорох ног и шепот голосов.

— Биргабог? — шепнула я, боясь говорить громко.

Стало тихо.

— Биргабог, это я, — сказала я. — Я попытаюсь вытащить тебя, хорошо? Будь готов.

Рычащий голос тихо ответил:

— Биргабогабогабог.

Я провела ладонями по коробке в поисках открывающего механизма, но ничего не нашла. Я отошла и скрестила руки, глядя на коробку. Что я могла сделать? Время шло, и я не могла задерживаться. Но и не могла бросить друзей в такой ловушке.

Щурясь, я повернулась ко двору — алебастровые горшки, золотые скамейки и красивый пол из мозаики. Это… не была Горзана, это точно. Это все еще был Орикан, еще не поглощенный жутким замком Бледной королевы.

Значит…

Я подняла голову, глубоко вдохнула и четко сказала:

— Откройся мне.

Энергия полетела от моей души через рот, задрожала в воздухе и коснулась коробки, та тут же ответила. Со щелканьем невидимых шестеренок и скрипом пружин она раскрылась в круглую сцену.

Я улыбнулась, вспомнив голос мужа, когда он говорил мне в первую ночь:

«Нужно лишь выразить желание, и оно будет исполнено. Как моя невеста, ты — хозяйка этого дома, и ты владеешь всем, что видишь, повелеваешь моими слугами».

Его слова все еще были правдой. Пока что.

— Биргабог? — тихо позвала я.

Маленькие люки открылись по всей сцене, и уродливые гоблины выглянули, моргая. Я подвинула ткань из тени и показала свое лицо.

— Это я.

Биргабог с радостным воплем вырвался из люка в центре, оставаясь в золотом одеянии и с бумажными рогами, и бросился к моему лицу. Он схватился за мою ноздрю, громко поцеловал меня в щеку.

Я вскрикнула и быстро убрала его. Он встал на моей ладони, кланяясь и улыбаясь с радостью.

— Что с тобой случилось? — спросила я, глядя на его личико. От моего вопроса его радость растаяла, и он жалобно сцепил ладони.

— Биргабогабогабог! — взвыл он, и гоблины на сцене завопили с ним грустным хором.

Я нервно оглянулась, боясь, что их шум привлечет внимание. Я села на корточки у сцены и прошептала:

— Это Бледная королева? Она это с вами сделала?

Биргабог сошел с моей ладони на сцену, кивнул и оскалился в гримасе, другие гоблины притянули кончики огромных ушей к подбородкам, превращая их уродливые лица в карикатуры горя.

Я осмотрела собравшихся. Не больше пятнадцати. Где были остальные? Их были десятки. Они были в разных частях Горзаны, развлекали гостей Бледной королевы? Или они…

Нет. Я не буду так думать. Они были живы. Должны быть.

— Вам нужно убираться отсюда, — сказала я. — Быстрее. Убегайте как можно дальше. Что бы ни случилось, я не дам вам быть тут в плену. Если я доберусь до лорда Димариса, он вызовет вас снова, но если нет…

Я замолкла, гоблины завопили хором, жалобно протестуя. Биргабог прыгал, махал руками, привлекая мое внимание к нему. Он смог заглушить других, и он повернулся и вытянул руки. Сначала я не могла понять, что он мне показывал. Но потом мое зрение — мой открывшийся третий глаз — стало яснее. Лишь на миг. Но этого хватило.

Я увидела сплетение невидимых нитей на запястьях, лодыжках и шее каждого гоблина. Словно нити кукол, которые держал невидимый хозяин. Проклятие.

Я помрачнела. Это было неприемлемо. Я все еще была хозяйкой Орикана. Я сунула ладонь в карман, вытащила ножницы, как убийца — скрытый нож. Я уже не видела нити, как в тот миг, но я знала, где они были.

— Замри, — прошептала я.

Глаза Биргабога расширились. С воплем «Агогагога!» он зажмурился, прижал ладони к лысой голове, сбив бумажные рога, сел на корточки. Я потянулась к пустому воздуху над его головой, сжала невидимые нити, собрала их вместе.

Я одним щелчком ножниц разрезала их.

Я тут же ощутила эффект — дрожь, едва заметную, но мощную. Я охнула, мои глаза расширились. Я сняла проклятие Бледной королевы. Она заметит? Я себя выдала?

Биргабог потянулся над своей головой, ничего не нашел. Его глаза открылись, он потрясенно посмотрел на меня. А потом с торжественным воплем подпрыгнул выше моей головы, кувыркаясь. Он сорвал с себя золотое одеяние и рога, бросил их в горшок ближайшего дерева. Он тихо приземлился, свободный и снова голый, исполнил джигу, окруженный радостными друзьями-гоблинами.

Я была готова перерезать нити на следующем гоблине. Но я не успела поднять ножницы, Биргабог выбрался из толпы, прыгнул на мою руку и покачал головой.

— Но я не могу их бросить, — сказала я, глядя на четырнадцать гоблинов. Их радость закончилась, их глаза были большими и серьезными.

Биргабог вздохнул.

— Богабогабог, — сказал он.

Он был прав, конечно. Одно снятое проклятие Бледная королева могла и не заметить. Но освобождение пятнадцати гоблинов вызовет шум в паутине магии королевы. Она поймет, что что-то было не так, что кто-то прибыл в Горзану.

— Хорошо, — шепнула я, переведя взгляд с Биргабога на печальные лица. — Простите, друзья. Клянусь, я освобожу вас всех. Но сначала нужно освободить лорда Димариса.

Они кивнули в унисон. А потом по одному пропали в своих люках, закрыли их. Со щелчками сцена закрылась. Биргабог прыгнул на мою макушку, пока сцена не поймала его.

Я протянула ладонь, и когда он ступил на нее, я поднесла его к своему лицу, следя, чтобы ткань из тени оставалась вокруг моих плеч.

— Скажи, — сказала я, — ты знаешь, где они держат лорда Димариса?

Биргабог почесал большое ухо. А потом повернулся и сделал сальто в воздухе, пропал мгновенно. Я огляделась во дворе, но я не увидела его.

Я накрыла тканью из тени голову и встала на ноги. Что мне делать? Биргабог сбежал? Или у него был другой план? Мне стоило дождаться его или… нет. Я не могла ждать. Мне нужно было двигаться, но… я не знала, куда идти.

Я повернулась, сделала неуверенно шаг и замерла. Я повернулась, но не успела решить, послышался хлопок, и Биргабог появился передо мной, у моих ног. Он повернулся, растерянный, и прошептал:

— Богабог?

Я сдвинула тень.

— Да, я тут.

Он посмотрел на меня, широко улыбаясь, показывая сломанные желтые зубы. Он дико махал тощими руками, указывая на открытый дверной проем и двор.

Мое сердце с надеждой подпрыгнуло.

— Ты нашел лорда Димариса?

— Биргабогабогабогабог! — гоблин закивал, в несколько прыжков добрался до двери. Кутаясь в тень, я поспешила за ним.

Биргабог повел меня по головоломке коридоров из белого камня. Я едва понимала до этого, как мало знала об Орикане. Во время моего пребывания тут я несколько раз ходила исследовать замок, но обычно держалась близко к своим комнатам и садам. Я быстро заблудилась.

Между одним шагом и другим белый камень сменился черным. Внезапно. Ужасно.

Переход из Орикана в Горзану сотряс мою душу. Так сильно, что я пошатнулась, пришлось остановиться, прижать ладонь к сердцу и ждать, пока жуткое ощущение пройдет.

Только потом я пару раз вдохнула и поняла, что лишилась силы. Силы, о которой я и не подозревала. Эролас дал ее мне в ночь, когда я стала его невестой и госпожой Орикана.

Я уже не была в Орикане. Законы лунного огня не затрагивали темное королевство Бледной королевы.

— Биргабогабог? — гоблин появился у моих ног с тревогой на лице.

— Я в порядке, — выдохнула я, подвинула тень, чтобы поймать его взгляд. — Просто… этого я не ожидала. И все. Идем дальше.

Он кивнул и пошел дальше, стараясь ни с кем не пересекаться. Порой я замечала фигуру в коридоре напротив или в конце лестницы, но не так близко, чтобы переживать из-за этого.

Мы добрались до знакомого места, и я замерла, глядя, сердце вдруг забилось быстро. Это был зал с колоннами и без окон. Хотя снаружи был еще день, свет солнца не мог добраться сюда. Густые тени были вокруг, не давали понять, насколько просторно тут было. Свет был только от парящих красных сфер, висящих через промежутки между колоннами. Они были похожи на внимательные глаза, глядящие на меня.

Биргабог побежал вперед, двигался от одной колонны к другой. Я сглотнула с трудом, горло сдавило, было сложно дышать. А потом я пошла за гоблином, шагала осторожно. Ткань из тени уже не ощущалась как защита в этом мраке.

Грозный звук послал дрожь по моей спине, и я юркнула за колонну, прижалась к ней спиной. Звук раздался снова, словно большой монстр кашлянул.

Колени дрожали, я закрыла глаза. Я должна была посмотреть. Увидеть, что было в зале со мной. Но пару мгновений я могла лишь стоять.

Наконец, я открыла глаза и, кутаясь в тень, скрывая тканью голову, выглянула из-за колонны.

Я увидела дверь. Узнала ее. Я дважды видела ее во снах. Она была выше трех мужчин, вершина скрывалась в тенях наверху. Панели были украшены резьбой из корон и языков огня.

«Эролас!».

Наверное, это была комната, где Бледная королева держала его в плену! Он был за той дверью сейчас? Взаперти? В цепях? Ждал ночи третьего свадебного пира?

Сердце билось в горле, я чуть не вышла из-за колонны. А потом заметила две огромные фигуры у двери, отпрянула, опустила плечи.

Эти были не из камня, как фигура на стене. Они были с крыльями, высокие и величавые. Их броня из золота сияла в свечении красных сфер. Я видела между щитков на щеках от шлема черты, вырезанные будто из мрамора, строгие и красивые, с золотыми губами и бровями.

Между ними на полу лежала большая гончая с открытым черепом.

Я отошла дальше за колонну. Я могла проскользнуть мимо крылатых в плаще из тени, но нос гончей тут же уловит мой запах. Я не могла пробраться мимо.

— Абогабог?

Шепот привлек мое внимание к полу. Биргабог смотрел на меня с тревогой на морщинистом лице. Он пожал плечами, не мог помочь.

Эролас был там. Я это знала. Я посмотрела на дверь, дыхание застряло в груди. Я была близко к нему, так близко. Я пересекла миры и реальности, чтобы найти его. Я выдержала невероятные опасности, а теперь… теперь… меня одолеют два стража-ангела и уродливая гончая? Нет. Я должна была что-то сделать. Может, я смогу сбежать на крышу, надеть накидку из ветра и подлететь к окну?

Но я не знала, как найти эту комнату снаружи. Горзана была большой, темной и запутанной, я могла днями искать и не найти. Нет, должно быть то, что я могла…

Дверь открылась.

С раздраженным фырканьем гончая поднялась и отошла. Стражи выпрямились, и три фигуры появились из комнаты в свете красных сфер.

Моя кровь похолодела.

Это были женщины. Три женщины с золотой кожей и рыжеватыми волосами, как фейри, которые смотрели на выступление гоблинов. Только на них не было зеленых мантий с серебром. Вместо этого они были в легких, почти прозрачных одеяниях, подчеркивающих объемные фигуры с длинными ногами, не оставляя ничего воображению.

25

Две женщины шагали вместе, держась друг за друга. Они смотрели на пол, их милые лица были хмурыми, напряженными. Третья шла за ними, кутаясь плотнее в свой тонкий наряд, прикрывая рукой грудь, оглядываясь. Когда она повернулась вперед, ее тонкие эльфийские черты были искажены злой гримасой.

Двери хлопнули за ними от невидимой силы.

Крылатые стражи переглянулись за спинами женщин, пока они уходили, а потом повернули головы, стали как камни. Гончая опустилась на задние лапы, почесала зияющую дыру для уха, ее глазницы, будто смотрели вслед трио.

Женщины прошли близко ко мне. Одна из двух, держащихся друг за друга, заговорила, скуля, но другая прервала ее. Третья все оглядывалась, щурясь, надув губы. Она отстала за двумя другими, на жуткий миг ее серебряные глаза скользнули взглядом близко к моему укрытию. Когда ее сестры позвали ее, она пожала плечами, тряхнула головой и поспешила за ними.

Я проводила их взглядом. Они покачивали бедрами, волосы ниспадали на голые спины. Неприятные чувства раскрылись в моей груди.

О, Эролас.

А что я ожидала? Маг Ларуна была честной, когда рассказывала о празднованиях и разврате, о том, что делал король солнечного огня три дня и три ночи своей свадьбы. Могли ли я его винить? Он должен был знать, что за судьба его ждала, что он станет жертвой Бледной королевы. Почему он не мог насладиться последними днями, последними часами?

Три женщины-фейри пропали из виду. Они не выглядели радостными после времени с королем солнечного огня, но… смысл был не в этом, да? Три дня и три ночи были для его наслаждения, а не их. Маг Ларуна намекала о другом, ее ночь с Эроласом заставила ее желать большего. Но, может, от приближения последнего рассвета его аппетиты стали мрачнее и страшнее.

Я прильнула к колонне, зажмурилась. Я на миг вернулась на три ночи назад, когда я вела своего невидимого мужа к кровати, уговорила его поднять меня туда. Его руки были такими сильными вокруг моей талии! И какими нежными. И еще нежнее были кончики его пальцев, когда он исследовал нежную кожу моего плеча, шеи, водил линии, и рядом были его острые когти. Я снова ощущала жар его дыхания на своей щеке, слышала его шумное дыхание, когда он повернул меня, и кулаки уперлись в подушку по бокам от моего лица, его большое тело было над моим. Его губы были близко к моим, и если бы я немного приподняла голову, я запечатала бы наш брак поцелуем. А потом огонь стал бы опасным, взорвался бы, поглощая нас неудержимой страстью.

Но я боялась.

Я прижала ладонь к его голой груди, оттолкнула его.

— Нет, — прошептала я.

И он подвинулся. Он лег рядом со мной, напряженный и неподвижный. Хоть я все еще ощущала жар между нами, его желание… он не трогал меня снова. Он держал свои желания в руках.

Я покачала головой, ткань из тени нежно задела мои щеки. Я искусила его, мучила его. Он не сломался. Даже когда часть меня хотела, чтобы он сделал это.

Но зачем ему так сдерживаться сейчас? Женщин дарили ему, и они звали его наслаждаться пиром без ограничений. Его невеста лунного огня отказала ему, предала его. Он не обязан был оставаться ей верным.

Слова Ларуны вернулись в мою голову: «Если бы у тебя была ночь с королем солнечного огня…».

Я нахмурилась.

Ночь с Королем солнечного огня.

Ночь с…

— Скорее, Шэра! Нельзя тратить время!

Я подняла голову. Тот голос. Я его знала. Я выглянула между колонн сквозь складки ткани из тени. Это точно была маг Ларуна!

Я посмотрела на свои ноги в поисках Биргабога, но он пропал. Конечно, он не ждал, пока его поймают из-за того, что я медлила у двери со стражами. Он найдет меня, когда будет готов. А пока что…

Я притянула ткань из тени ближе, пошла между колонн и нашла коридор, который был не меньше того, который я покинула, хотя потолок тут был ниже, его было видно. Камень был кривым, уродливые сталактиты придавали натуральный облик, а не вырезанный по задумке архитектора. Но окна были на одной стене, впускали немного мутного света.

В дальнем конце коридора пылали краски, выделяясь среди темного камня. Красивое платье Ларуны шуршало в такт с ее быстрыми шагами. Хмурая Шэра шла за ней, держа в руках мерцающий лунный свет.

Я вздрогнула и застыла, но нужно было действовать быстро, пока они не пропали из виду. Сжав ткань из тени, я побежала, босые ноги не издавали ни звука на каменном полу. Я догнала мифату и ее служанку в конце коридора. Они повернули раз, другой и еще, я следовала за ними.

Они остановились у белой двери глубоко в черной каменной стене. Крылатые стражи стояли и тут, но без гончей. Вместо этого на стульчике в стороне от двери сидело хрупкое зеленокожее создание с дрожащими усиками.

Элли! Мое сердце дрогнуло в груди. Это была моя подруга? Должна быть она! Но что она тут делала? Была в плену?

— Я пришла поговорить с вашей госпожой, — заявила Ларуна, ее голос звенел в тишине.

Стражи подвинулись, их крылья трепетали, делая их больше, более грозными. Элли просто моргнула, глядя темными глазами на мифату, ее усики подрагивали от скуки.

— Не смотри на меня так, — фыркнула Ларуна. — Не дерзи. Поговори со своей госпожой. Скажи, что я хочу обмена. Я принесла то, что она захочет видеть.

Усик дрогнул. Элли открыла рот, сверкнула острыми зубами и произнесла певучие слова.

— Возможно, — Ларуна поманила Шэру ближе. Подняв ткань из лунного света, она поднесла ее к плоскому носу нимфы. — Но она подумает иначе, когда ты расскажешь ей об этом. Смотри! Ты такое видела?

Элли смотрела на ткань, удивленно раскрыв рот. Лунный свет засиял ярче, пока она смотрела, так сильно, что стражи закрыли крыльями лица, и даже маг Ларуна и Шэра отвернулись.

Элли не моргнула. Она провела длинным пальцем по ткани. А потом издала несколько певучих звуков.

— И я так подумала, — сказала маг Ларуна, забрала ткань у Шэры, плотно сложила ее и спрятала в ладонь. Коридор показался намного темнее, будто ночью. — Иди, девчонка. Поговори со своей госпожой.

Элли встала и без слов или взгляда открыла белую дверь и проникла внутрь. Маг Ларуна приподняла бровь, глядя на крылатых стражей, и отвернулась от двери. Подняв кулак в триумфе, она улыбнулась Шэре.

— Что я говорила? Никто не устоит перед такой красотой.

— Я все еще говорю, что это ужасная ошибка, — прорычала Шэра. — Вы пожалеете об этой сделке. И разочарование…

— Я не спрашивала твоего мнения, Шэра, и не хочу его, — перебила мифата, строго подняв голову. — Я знаю, чего хочу, и я получу это. Так и будет.

Шэра послушно опустила голову, хотя в глазах блестело презрение.

— Как пожелаете, — буркнула она.

Задержавшись в конце коридора, я смотрела на сцену. Инстинкт говорил мне оставаться на месте и не рисковать, приближаясь. Но идея горела в моей голове, становясь все ярче. Можно ли было осуществить такое? Это стоило риска?

Если маг Ларуна просила ночи с королем солнечного огня… я могла сделать так же?

Я стиснула зубы. Мне нужно было больше информации, и ее можно было получить, наблюдая за переговорами мифаты и Бледной королевы. Мне нужен был шанс рассмотреть врага вблизи, понять, как ее соблазнит ткань из лунного света. Может, это не сработает на ней.

Мне нужно было в ту комнату.

Дверь открылась, Элли выглянула. Она произнесла слово и поманила двух человеческих женщин за собой. Маг Ларуна уверенно пошла вперед, Шэра шла за ней, ворча.

Не было времени думать или медлить.

Тень скрывала мою голову, я сжимала ее у груди, бросилась за ними. Между двумя стражами-ангелами. Я на миг оказалась на пороге, дверь уже закрывалась, и брешь была слишком маленькой, чтобы я пролезла. Я отчаянно посмотрела в щель в темные глаза Элли.

Элли не могла меня видеть. Не сквозь тень.

Она глядела не на меня, а на точку на полу.

И все же…

Она открыла дверь шире. Немного шире.

Я повернулась боком, проскользнула и пошла вдоль стены. Дверь закрылась со щелчком, и Элли — нагая и изящная, как и раньше — повела мага Ларуну и Шэру глубже в комнату.

Сердце колотилось, кровь кипела, я прижималась спиной к стене, боясь, что ноги подкосятся. Элли увидела меня? Как-то заметила? Стражи — нет, ведь они не закричали, и сильные руки не утащили меня из комнаты. Я справилась. Или Элли помогла, или удача богов. Я пробралась.

В логово льва.

Я стояла в просторной комнате, больше, чем я ожидала при виде маленькой двери. И, в отличие от уродливых коридоров, тут стены были белыми, украшенными золотом, словно одну из комнат Орикана перенесли сюда для развлечения королевы. Горшки с красными цветами с длинными желтыми тычинками украшали место, наполняя воздух пьянящим ароматом, от которого кружилась голова, если я вдыхала глубоко.

Мой взгляд упал на золотую ванну в центре белого мраморного пола, и мои глаза расширились от удивления. В ванне отдыхала обнаженная, кроме черной ленты с камнем на шее, Бледная королева.

Она лежала, уперев локти в края ванну, окруженная четырьмя служанками. Она как-то отличалась от моих снов, даже от сильного создания, которое метало копья в убегающую саламандру. Я не сразу поняла, почему, а потом осознала — губы королевы. Они были бледными, как вся ее кожа, белыми, бескровными, а не алыми. Без яркой краски она выглядела моложе. Но все еще была красивой. И жуткой.

Ее служанки были бледными и изящными, как их королева, хотя не такими величавыми. Две расчесывали ее волосы, заставляя их сиять как лунный свет, другие две работали над ее ногтями, одна точила их, делая острыми, другая наносила золотую краску.

Маг Ларуна прошла мимо Элли к ванне, сделала изящный реверанс, Шэра кланялась за ней. Бледная королева лениво подняла веки, посмотрела на них без интереса.

— Я тебя помню, — наконец, сказала она. Ее голос был ясным и звонким, как хрусталь, но с твердыми гранями. — Как тебя зовут, еще раз?

— Маг Ларуна, мифата из Сэрита, — маг сделала реверанс снова, прижав ладонь к сердцу. В той ладони была ткань из лунного света, пока что скрытая.

— Ах, да. Человек, — губы Бледной королевы чуть изогнулись, взгляд скользнул по яркому платью Ларуны. Одобрение загорелось в ее глазах, словно она заметила хороший покрой, качество ткани. Ее взгляд почти с неохотой вернулся к лицу колдуньи. — Ты не можешь отменить обмен. Если ночь с моим женихом тебе не понравилось, это меня не тревожит.

Шэра тихо хмыкнула. Ларуна махнула рукой, а потом улыбнулась королеве.

— Я пришла не из-за прошлой сделки, Ваше величество. Но я хочу попросить о последней ночи короля солнечного огня.

— Да? — Бледная королева подвинулась в ванне, открывая больше ослепительно белой плоти. — Ты должна знать, что я еще не посылала одну женщину дважды в покои короля. Мне нравится развлекать мужей разными игрушками.

— А как же ваше развлечение, Ваше величество? — настаивала Ларуна. — А ваши желания? Вы должны быть неотразимой в это время. Вы же невеста.

Бледная королева пожала плечами.

— Если у тебя есть то, что меня соблазнит, покажи. Я не хочу тратить время.

Улыбка мифаты стала шире. Она драматично раскрыла ладонь. Свет луны развернулся лучом, пролился между ее пальцев на мраморный пол и закончился у края ванны. Его сияние тут же заполнило комнату.

Служанки охнули. Бледная королева села, ее желтые глаза расширились. Она высвободила ладонь из рук служанки, длинные ногти еще были влажными от краски. Она легонько коснулась края ткани, и ее бескровные губы приоткрылись, она выдохнула.

Она взглянула на Ларуну.

— Где ты это взяла?

— Выменяла, — просто ответила Ларуна.

— Тяжело, наверное, было! — Бледная королева недоверчиво покачала головой. — Это лунный свет! Чистый сплетенный лунный свет!

— Да, — улыбка мифаты выглядела как ухмылка. Она знала, что уже победила. — И та, кто придет на бал этой ночью в платье из этой ткани будет самой утонченной в Горзане. Во всей Эледрии, пожалуй!

Бледная королева открыла рот, закрыла его, будто хотела возразить. Но не могла. Свет луны говорил за себя. Ее глаза сияли в его свечении, были голодными. Почти отчаянными. Она посмотрела на улыбающуюся Ларуну.

— Мы договорились, Ваше величество? — сладко спросила она.

Бледная королева встала. Хоть ее ноги были в глубокой ванне, она была выше мифаты, голая, мокрая. Но она не была уязвимой. Она выглядела даже опаснее, чем когда метала копья со спины монстра-птицы.

— Хорошо, человек, — она произнесла слово, словно ненавидела его вкус. — Договорились — свет луны в обмен на третью и последнюю ночь. Ты довольна?

Ларуна сделала еще реверанс.

— Буду довольна, — нараспев сказала она.

Меня мутило. Но не было времени думать, ведь королева троллей произнесла приказ резким тоном. Еще одна бледная девушка поспешила вперед, забрала ткань из лунного света у мифаты и аккуратно сложила ее. По взмаху сияющей ладони Бледной королевы маг Ларуна и Шэра склонили головы и попятились от ванны, шепчась. Только у двери они развернулись.

Элли стояла и ждала. Она открыла дверь, и маг и ее служанка вышли. Я поняла, что меня вот-вот запрут тут. Мне нужно было убежать, пока дверь была открыта. Я скользнула вдоль стены, уверенная, что не успею.

Но Элли придержала дверь открытой чуть дольше, чем нужно. Я успела выбежать из комнаты и миновать стражей. Я тут же устремилась в глубокие тени коридора.

Я оглянулась и увидела свою подругу-нимфу на стульчике у двери. Она скромно сложила ладони, опустила взгляд. Она даже не взглянула в мою сторону.

26

Маг Ларуна сжала ладонь Шэры обеими руками.

— Вот видишь? — ее голос был высоким и напряженным от триумфа. — Я говорила, что она не сможет устоять! А теперь быстрее — танцы скоро начнутся, и я не хочу пропустить ни мгновения. Эта ночь запомнится!

— Конечно, — прорычала Шэра, не смогла высвободить руку из ладоней госпожи. — Понадеемся, что воспоминания будут хорошими.

— Вредина, — фыркнула Ларуна и поплыла по коридору, ее платье цвета павлина развевалось от ее решительных шагов.

Держась ближе к стене в тенях, я шла за мифатой и ее служанкой, желая уйти подальше от двери Бледной королевы. После пары поворотов я остановилась и юркнула в нишу, а женщины пропали за другим поворотом. Их голоса доносились до меня эхом какое-то время. Я дрожала, кутаясь в ткань из тени, прильнула к стене, чтобы не сползти на пол.

Ужас впился в мой разум. Бледная королева так просто выменяла плоть пленника на то, что хотела! А Эролас? Ему понравится еще ночь в обществе милой мифаты перед гибелью? Нет… если только Бледная королева не наложила на него так много чар, что он и не понимал, что его ждало.

Я покачала головой, сжимая тень у груди. Не важно. Маг Ларуна не получит последнюю ночь с ним. Я не допущу этого.

Пальцы одной ладони расслабились и коснулись ожерелья на моем горле, нашли медальон с символом солнца.

Это был риск. Ужасный риск.

Но разве вся эта затея не была такой?

— Биргабог, — прошептала я едва слышно. — Биргабог, ты там?

Слабое движение, маленькая вспышка, и гоблин появился в поле зрения, сделав сальто, приземлился у моих ног. Он встал и повернулся, морща лоб, пока я не сдвинула тень и не поймала его взгляд. Он вздрогнул, шевеля ушами, и выпалил:

— Биргабог!

— Тихо! — я опустилась на колени, чтобы лицо было ближе к нему. — Биргабог, мне снова нужна твоя помощь. Мне нужно тихое место, где меня никто не побеспокоит. Место, откуда не будет видно самый яркий свет. Ты знаешь такое? Где-то поблизости?

Биргабог почесал ухо, склонил голову, задумчиво надул губы. А потом он подпрыгнул на два фута над полом и поднял длинный палец.

— Биргабогабог! — заявил он.

— Отлично, — я улыбнулась. — Отведи меня туда, — я прижала пальцы к медальону, и вырезанное солнце оставило глубокий след на моем большом пальце. — Мне нужно кое-что сшить.

* * *

Биргабог вел меня вниз. Все ниже и ниже по лестницам и склонам из грубого камня. Под лабиринты Горзоны, под украденные стены Орикана и его фундамент.

В камень горы. В места, где солнце никогда не сияло.

Я старалась игнорировать растущий вес над головой, но не могла полностью. Мы с Бриэль побывали в пещере в холме Хатарал, после этого я ощущала себя как в могиле. Но тогда под холмом хотя бы была вода, и она двигалась и шумела. Тут был только камень. Темный и мертвый.

Может, Биргабог воспринял мою просьбу буквально. Но никто не найдет меня тут, это точно. Никто не заметит даже блеска от моей ткани из солнечного света.

— Мы почти там, Биргабог? — спросила я. Я сняла ткань из тени и убрала в медальон. Зачем использовать тень, когда вокруг кромешная тьма?

— Биргабирга, — сказал гоблин, махнул ладонью на меня, не глядя. Он нес в руках свечу, закинул ее на плечо, как копье. Огонек трепетал от каждого его шага, не помогал в тяжелой тьме, но и не потухал. Я была благодарна ему за свечу. Его глаза, может, хорошо видели в темноте, но я не хотела бы идти за ним вслепую.

Он прыгал, как кузнечик, пока не добрался до открытого проема, где замер и посмотрел на меня большими глазами. Его огромные уши подрагивали от напряжения.

— Биргабогабог, — сказал он, указывая.

Я прижала ладонь к холодной каменной стене и посмотрела. В двадцати футах от места, где я стояла, висела одна из красных сфер, словно глаз демона во тьме. Дальше висел другой. Они озаряли коридор, который вел под углом глубже в гору.

Я сглотнула с трудом и посмотрела на гоблина.

— Думаю… мы зашли достаточно глубоко, нет?

Гоблин покачал головой, тряхнул ушами. Он без слов побежал по коридор, прыгая со свечой, торчащей за ним, будто хвост. Я могла или следовать за ним, или остаться в тяжелой тьме.

— Боги! — прошептала я и поспешила за ним. Наклон был сильнее, чем я ожидала, и приходилось ступать осторожно, чтобы не бежать, размахивая руками. — Биргабог! — позвала я шепотом. Мой голос, казалось, разносился эхом вечно, проникая все глубже в камень. — Биргабог, не так быстро!

Если он меня услышал, не подал виду. Он прыгал по коридору, минуя красные пятна света, и мне приходилось следовать. Мы прошли три, четыре, десять, двенадцать сфер. Еще один сиял впереди, дальше была лишь тьма. Это точно был конец!

Биргабог застыл под последней сферой. Она парила над проемом, который был меньше, чем тот, что вел сюда. Почти не проем, а брешь в стене.

Биргабог указал. Его свеча храбро мерцала, воск капал горячей лужей у его босых ног.

— Что там? — спросила я. Слова слетели с моих губ, и я поняла, что не хотела знать. И я знала, зайдя так далеко, что придется заглянуть внутрь и узнать, куда меня привел гоблин.

Я вдохнула и медленно кивнула.

— Хорошо. Хорошо, веди.

Биргабог прыгнул в проем, устремился по гладкому каменному полу, а потом на то, что я приняла за стол. Но… нет, это был не стол. Не совсем. Камень был в восемь футов длиной, плоский и гладкий. В свете свечи Биргабога я заметила вырезанные у основания короны и огонь.

Этот же узор был на двери комнаты Эроласа.

— О, — выдохнула я. Это было место упокоения Короля солнечного огня.

Я поежилась, посмотрела на коридор с двенадцатью сферами во тьме. Я не видела проемов под теми огнями, только грубую стену. Если приглядеться, я увижу швы на месте дверных проемов? Я найду места, где проходы закрыли, оставив королей в их гробницах?

Дрожа, я повернулась к комнате. Биргабог серьезно смотрел на меня. Он тихо развернулся, поднял свечу, словно помогал мне разглядеть место.

— Знаю, — сказала я. Страж сжал сердце, но я все равно шагнула внутрь. — Я не дам ему оказаться тут. Клянусь.

Я могла исполнить это обещание?

Я замешкалась на миг, а потом села на плиту рядом с гоблином. Я вытащила из кармана сумочку швеи и разложила рядом с собой ножницы, нить и иглу. А потом потянулась к медальону с символом солнца.

— Закрой глаза, Биргабог, — сказала я.

Гоблин опустил свечу и зажал ладонями глаза, сел на корточки. Я улыбнулась и открыла медальон.

Ослепительная ткань из света солнца полилась рекой сияющего золота. Она раскрылась на моих коленях, легла на плиту и пол, собралась там. Свет затмил сияние свечи, и на миг все пространство стало невыносимо ярким.

Но после той вспышки свет угас. Моргая из-за точек перед глазами, я посмотрела на ткань в своих руках. Она все еще сияла, красивая, золотая, легкая, как… как…

Я закрыла глаза и снова увидела фигуру из огня, стоящую передо мной в долине. Я ощутила миг, когда кончик его пальца задел мой лоб, то чистое и идеальное жжение. Воспоминание наполнило меня, и мои тело и душа ответили.

Мой третий глаз открылся.

Я ощутила силу в крови, в костях. В своей сущности.

Мои глаза открылись, и я посмотрела на ткань на своих коленях. Нити из солнца, сплетенные в отличную, яркую, мягкую и теплую ткань. Малейшее движение, и ткань сияла живым жаром. Она была как жизнь. И смерть. Хаос и разрушение, порядок и восстановление.

Я знала, что с ней сделать.

Я заботливо разложила ткань на каменной плите, которая служила как стол. Я не давала себе представлять тут мертвого Эроласа. Я взяла ножницы, которые были слишком маленькими для такой работы, но у меня были лишь они — и стала отрезать большие куски. Эта ткань была слишком хороша, чтобы резать ее на кусочки и соединять снова. Она не должна быть чем-то замысловатым. Нет, платье из света солнца должно быть самой простотой.

Я резала. Я шила.

Я сняла свое изорванное грязное плате и укутала тканью свое тело. Жаль, что я не могла искупаться. Но свет солнца на моей коже будто очищал, стирал следы грязи, пока мое тело не засияло чистотой.

— Биргабог, — сказала я, и маленький гоблин на краю плиты выглянул из-за пальцев, словно был готов в любой миг закрыть глаза снова. Я добавила стежки на ткань, пока она была на моем теле. — Мне понадобится гребень. Отыщешь его для меня?

Он встал и отсалютовал.

— Абогабог, — сказал он, спрыгнул с плиты и ушел в темный коридор.

Я удовлетворенно кивнула и продолжила работать. Магия горела в моих пальцах. Я потеряла счет времени, не следила за мыслями, кроме тех, кто касались работы. Страхи из-за ночи и рассвета растаяли. Были только стежки, один за другим. Только ощущение аккуратно сложенной ткани, ниспадающей вдоль бедра, груди и ноги.

Наконец, я встала и посмотрела на то, что создала. Плечи и большая часть груди были обнажены, обрамлены лучами солнца, согревающими кожу, а не обжигающими. Мерцающий свет нежно окутал мой живот, талию, бедра, был закреплен на пояснице, чтобы ниспадать за мной складками света. Юбка смело разделялась выше колена, показывала мои голые ноги. Туфельки из солнечного света мерцали с каждым шагом, были продуманы лучше, чем полоски из огня, которыми я защищала ноги в Друиндаре.

— Биргабогабогабог! — гоблин стоял у моих ног и глядел на меня огромными глазами.

— Спасибо, — я склонила голову с улыбкой. — Ты принес гребень?

Он кивнул и как-то вытащил из воздуха резной серебряный гребень размером с себя. Он подпрыгнул высоко, вручил его мне, чтобы я не сгибалась и не помяла платье. Я приняла его, прошептав благодарность, и осторожно провела по спутанным волосам. Как только они стали ровными и сияющими, я подняла волосы справа и закрепила маленьким солнцем, которое я сделала из ткани. Остальные волосы ниспадали на голую спину почти до талии.

— Это… смело, — я отложила гребень и осторожно повернулась. Было так странно быть одетой только в солнечный свет! Я ощущала себя голой… но смотрела на себя и видела, что ткань была сложена достаточно скромно, прикрывала все, что нужно было прикрыть. Я просто не ощущала платье, только тепло на коже. Из физического на мне было только мое ожерелье. Медальоны казались почти тяжелыми, по сравнению с легкостью ткани.

Я посмотрела на Биргабога, а он сидел, скрестив ноги, на плите, ладони упер в колени.

— Думаешь, этого хватит, чтобы соблазнить Бледную королеву?

— Абогабог, — гоблин указал на свое лицо, потом на мое.

— Нет, она меня не узнает, — ответила я, голос подрагивал от неуверенности. — Она не видела мое лицо. Даже в моих снах она видела меня лишь как призрака.

Биргабог приподнял безволосую бровь и пошевелил ушами.

Я поджала губы, коснулась лица ладонью. А потом, цокнув тихо языком, я взяла ножницы и иглу, открыла медальон с тканью из тени. Я отрезала от нее кусочек, быстро создала аккуратную маску.

— Вот, — я надела маску и повернулась к Биргабогу. — Что думаешь

Он приподнял бровь, выпятил нижнюю губу, размышляя, но кивнул.

— Богабога, — он встал на ноги. Он поклонился, костлявый зад поднялся в воздух за ним. — Абогабог.

— Спасибо, — я сделала реверанс, прижав легонько ладонь к груди. — Будем надеяться, что и Бледная королева так думает.

Я выпрямилась, огляделась в логове. Мое изорванное и обгоревшее платье лежало кучей в стороне. Обрывки нити и кусочки света солнца валялись всюду. Поразительно, как быстро моя работа заняла все доступные поверхности.

Я надеялась, что никто не забредет сюда во время между этим моментом и… похоронами Эроласа…

— Похорон не будет, — я повернулась с шорохом сияющей ткани к дверному проему. — Я не допущу этого, — я уверенно подняла голову за щитом из маски и сиянием платья. — Биргабог!

— Абогабог?

Я мрачно улыбнулась.

— Сопроводи меня на бал, пожалуйста.

27

Музыка разносилась эхом по каменным коридорам, пока я поднималась из гробницы. Она отражалась от стен, потолка и пола, звучала как тысяча инструментов, и все играли в разное время и создавали красивый и пустой диссонанс.

Биргабог вел меня, прыгая, уверенно по незнакомым коридорам. Мы вышли из тьмы в мрачные проходы. Мое платье как-то сияло даже ярче тут. Среди тусклого окружения и мертвых камней оно будто ожило мерцающим светом.

Биргабог с вопросом посмотрел на меня. Теперь мы покинули гробницу, и нас могли увидеть. Платье не помогало скрыться.

Я улыбнулась гоблину.

— Все хорошо. Если меня увидят, они решат, что я из гостей. Больше не нужно прятаться.

Мой голос звучал достаточно уверенно, ведь Биргабог кивнул мне и пошел дальше. Мое сердце билось в тревоге, я подобрала юбки и поспешила за ним, но не осмеливалась выглядеть испуганной. Под маской из тени я изогнула губы в улыбке. Я была гостьей, ждала ночь веселья.

Если бы не Биргабог, я бы заблудилась. Эхо музыки разносилось по коридорам, как зов сирены, могло сбить меня с толку. Я не знала, за каким голосом можно было идти. Но Биргабог прыгал без пауз. Несмотря на мои уверения, он не пересекался с другими живыми душами, и я была благодарна.

Мы резко добрались до конца коридора, где арки с колоннами вели в открытое пространство, озаренное факелами. Я прошла за Биргабогом на балкон, посмотрела на двор — тот двор, где я раньше ела за столом. На миг он показался таким знакомым!

Но это ощущение пропало из-за кошмарной реальности.

Музыка стала громче, поднималась из незаметного места, где играли музыканты, их мелодия парила, бестелесная, в воздухе. Фигуры двигались под ритм барабанов, переливы флейт, звон струн — странные и поразительные фигуры! Там была женщина с ногами оленя, голым торсом, пушистой пышной грудью, украшенной парой гирлянд из желтых цветов. Ее лицо было интересным, не совсем человеческим. Она танцевала с одним из лордов-эльфов с рыжими волосами, которые раньше смотрели выступление Биргабога и остальных. Он уже не был в зеленой мантии с серебром, его грудь была голой, только серебристая ткань обвивала бедра, закрепленная поясом с кристаллами. Золотые сандалии были на его ногах, золотые ремешки тянулись по мускулистым голеням. Волосы ниспадали на его спину, развевались за ним, когда он кружился. Он прижимал ладони к талии женщины-лани, и они чувственно двигались вместе. Мои щеки пылали от вида.

Другие были такими же странными или страннее. Женщина с длинными белыми усами на лице и длинным подрагивающим хвостом танцевала с существом, которое нельзя было описать как мужчину или женщину, оно было из прутьев и листьев, сплетенных в сильное тело. Мужчина с большими рогами, как у оленя, сжимал ладонь эльфийки с золотыми волосами, и я узнала в ней одну из трех, которые выходили из комнаты Эроласа.

Все были наряжены роскошно, хоть и не скромно, и красивые маски были на лицах. Я коснулась своей маски из тени, радуясь, что она была на месте. Момент настал, и я отчаянно желала, чтобы был другой способ, другой план.

Но мне нужно было оказаться с Эроласом наедине.

«Эролас».

Мое сердце билось в горле, будто застряло там, едва шевелилось.

Он вдруг оказался тут, словно моя мысль вызвала его.

Он стоял на верхнем конце двора меж двух колонн. Он был таким высоким, что кончики его рогов почти задевали арку над его головой. Маска закрывала верхнюю половину его лица, но рот было видно, и он был изогнут в неожиданной улыбке. Наряд черно-золотого цвета был на его руках, ниспадал с плеч на пол, но был открыт спереди, оголяя его грудь. Красные сферы сияли на его темной коже, подчеркивали черты, и он выглядел как статуя, а не создание из плоти и крови.

На дикий миг мой рот открылся. Его имя было на моих губах, могло вот-вот прозвучать. Но нет! Я не могла звать его. Каждый раз, когда я произносила его имя во снах, это вызывало Бледную королеву. Я должна быть осторожной, найти другой способ привлечь его внимание. Я должна была…

Все внутри сжалось. Внизу танцующие чуть сдвинулись, пропуская быструю фигуру — красивую, гибкую, с темными волосами, в алом платье. Платье было с высоким воротником, но по бокам были такие вырезы, что ее белая грудь была едва прикрыта, а спина была голой. Ее волосы были собраны сверху, открывая как можно больше кожи. Она была смертной, но выделялась даже среди прекрасных фейри. Все провожали ее взглядами, пока она спешила по двору.

— Король солнечного огня! — позвала она и сделала низкий реверанс перед ним. Она выпрямилась и протянула руку. — Думаю, я могу забрать вас на этот танец.

Улыбка Эроласа стала шире, сверкнули острые белые зубы. Он взял леди за руку, и она повела его к танцующим. Вскоре они закружились под дикую музыку. Ее руки обвили его шею, она прижалась к его телу, не скрывая желаний. Его ладони легли на ее спину, плоть на плоть.

Я отпрянула от перил в тени балкона.

Я была глупой. Такой глупой, что думала, что мне хватит смелости на такую ночь, что мне хватит сил пройти среди веселящихся, привлекая все взгляды своим платьем. Сделать себя центром внимания. Как глупо! Хотелось сорвать сияющее платье и скрыться во тьме под фундаментом Горзаны, затеряться навеки.

Но я не могла. Эролас нуждался в моей помощи. Он мог этого не понимать. Мог не хотеть этого. Но все равно нуждался в моей помощи.

— Биргабогабог!

Гоблин прыгал, махал руками, чтобы привлечь мое внимание. Я повернулась, и он указал на маленькую лестницу справа от меня. Я ее не заметила, отвлеченная балом. Я мрачно кивнула.

— Спасибо, — мой голос дрожал, но я стиснула зубы и твердо продолжила. — Тебе лучше идти, друг мой. Больше ты ничем не можешь помочь. Беги как можно дальше. Я… не знаю… может, не…

Биргабог покачал головой, яростно глядя. А потом прыгнул, оказался на уровне с моим лицом и пылко поцеловал меня в кончик носа. Я моргнула, удивившись, а когда посмотрела снова, он пропал.

Я осталась одна.

Я глубоко вдохнула, закрыла глаза на миг и помолилась богу, который послушал бы. Наверное, тут был только Урим… но если он дал мне удачу, то я была рада помолиться ему в ответ. Открыв глаза, я повернулась к лестнице.

Мне не нужно было поднимать юбку, чтобы спуститься — разрез позволял легко двигаться. Я медленно спускалась, шагая осторожно, прижимая ладонь к изгибающимся перилам. Мне не хватало еще споткнуться и испортить эффект сияющего платья. Лестница была изогнута, и я прошла еще два изгиба и попала в поле зрение танцующих внизу.

Я услышала первый вскрик, кто-то заметил меня.

Звук понесся рябью по собравшимся. Даже музыка резко оборвалась со скрипом и щелчками. Танцующие замерли, вытянули шеи, встали на носочки, меньше забрались на больших, чтобы лучше видеть, что вызвало паузу в веселье.

Последние три ступеньки. Я застыла. Сердце с болью билось в груди. Я не могла заставить себя оторвать взгляд от своих ступней. Вес всех тех взглядов мог раздавить меня, превратить в пыль.

Но я должна была сделать это. Я должна была стать самой красивой женщиной тут. Или хотя бы привлечь больше всех взглядов.

Я подняла голову, посмотрела на море необычных лиц… и улыбнулась.

Несколько леди и джентльменов вдруг вздрогнули, хмурились и шептались, пока их расталкивала с дороги высокая фигура. Это был рыжеволосый эльф, который танцевал с женщиной-ланью. Он поспешил ко мне, разглядывая мое платье, мою фигуру, упиваясь видом. Горло сдавило от страха из-за его пристального взгляда. Но было поздно. Я не могла повернуться и убежать по лестнице.

Он добрался до меня и изящно поклонился, но такой поклон я еще не видела. Он выпрямился, посмотрел серебряными глазами в мои и улыбнулся.

— Позволите?

Я не знала его язык, но идеально его понимала. Может, в его голосе была магия.

Я чуть склонила голову. Он просил о танце или… чем-то еще? Я не могла медлить, показывать страх в глазах. Я должна была принять решение и проявить силу.

— Я станцую с вами один танец, добрый сэр, — я надеялась, что мой голос не дрожал. — И только это.

Его улыбка стала шире.

— Леди очень добра.

Я не ощущала магии в воздухе между нами. Я должна была верить, что было безопасно. Хотя бы отчасти.

Я опустила ладонь на его руку.

И поняла ошибку. Трепет, словно инстинкт, пронзил все вены в моем теле. Я пыталась убрать руку, но он не отпустил, потянул меня, заставив спуститься с последних ступенек на площадку для танцев. Музыка заиграла снова, но я едва слышала ее за грохотом своего сердца.

Эльф обвил рукой мою талию и притянул меня. Он стал двигаться, покачиваться, вести меня в своем ритме. Я не знала танец, не знала эту музыку, никогда не слышала ничего подобного в своей жизни. Но было что-то первобытное в этом, и это заставляло мое тело слушаться без мыслей. Серебряные глаза эльфа смотрели мне в глаза, гипнотизируя, как змея. Он все еще сжимал мои пальцы одной рукой, но другая ладонь стала исследовать мое тело.

Я охнула и отпрянула. Я с трудом отвела взгляд и высвободила руку. Его улыбка расширилась, он потянулся ко мне. Я быстро отошла на пару шагов и повернулась.

Я оказалась у широкой голой груди. Серо-лиловой, окруженной черно-золотой тканью.

Глаза расширились, я отклонила голову, чуть попятилась. Я боялась, что потеряю сознание, что тьма сомкнется перед глазами. Колени подгибались.

Сильная ладонь прижалась к моей талии, другая оказалась под локтем, придерживая. Мое платье вспыхнуло, и король солнечного огня закружил меня в танце в диком опасном ритме. Я смотрела на его лицо с замысловатой маской, но не видела его глаза в дырах. Я видела только опасную кривую улыбку. Она ему не подходила.

Пульс музыки проник в мою голову, в мою кровь. Моя ладонь сжала его руку у плеча для поддержки, и я прильнула ближе к нему. Близко, нас ничто не разделяло, мы стали едиными. Жар вспыхнул в моем теле, желание усиливали барабаны, флейты, его близость…

— Это опасно.

Я вздрогнула, оступилась и чуть не споткнулась об подол своего платья. Качая головой, я подняла взгляд, посмотрела на лицо в маске над собой.

— Ч-что вы сказали?

— Это опасно, — король солнечного огня посмотрел на меня, улыбаясь, но сдержанно. — Люди не должны танцевать на праздниках фейри. Не без слоев защиты, как у мифаты. И даже она рискует собой.

Я повернулась, посмотрев, куда король солнечного огня указал кивком. Ларуна кружилась в танце с тем же эльфом, который привел меня на площадку. Ее нога была задрана, юбка съехала, показывая красивую голень и бедро, обившие пояс эльфа. Он сжимал ее в объятиях. Они кружились, наклонились, и его язык точно скользнул по открытому горлу мифаты.

Я быстро отвела взгляд. Король солнечного огня смотрел на мою макушку. Я нашла смелость посмотреть на него, приоткрыла рот, но слов не было. Музыка уже проникла в мою голову, снова подстрекала сделать то, что я бы и не подумала в другой ситуации. Звала сжать ладонь на моей талии, опустить ее по телу. Я хотела ощутить жар его ладони на своей коже, ощутить жжение этого улыбающегося рта на моих губах, на моей шее. Я даже хотела, чтобы сияющие длинные черные ногти скользнули по моему плечу, по моей руке, сдвинули ткань из солнечного света, оставив меня голой и…

— Боги! — я охнула и отпрянула на шаг, жар вспыхнул на лице. Я посмотрела на короля солнечного огня, неподвижную маску и загадочную улыбку.

Улыбка на миг сменилась твердой линией губ.

— Тебе стоит уходить, человечек. Пока ты еще можешь.

Он отпустил меня. Боль была почти настоящей от холода на талии, где была до этого его ладонь. Он отвернулся и пошел среди танцующих, они пропускали его.

— Стой! — я пыталась прокричать, но слово умерло на губах. Я подняла руку, хотела сделать шаг за ним.

Музыка вдруг изменилась. Дикий ритм барабанов и флейт сменился фанфарами из золотых труб. Танцующие повернулись не в ту сторону, куда ушел король солнечного огня. Волной движения они опустились в поклонах и реверансах, и только я осталась стоять на площадке.

Напротив Бледной королевы, сияющей, как луна, в дальнем конце двора.

Наши взгляды встретились.

Я медленно опустила взгляд на ее красивое платье. Где-то за пульсирующим страхом в голове я оценила талант швей, которых вызвала Бледная королева. За часы они создали замысловатое впечатляющее платье. Юбка ниспадала от ее бедер слоями мерцающей ткани, которая сияла, как вода, от ее движений. Вырез спереди тянулся до пупка, но ее белая кожа сливалась с лунным светом почти идеально, и было сложно различить, где заканчивалось платье и начиналась кожа. Маленькие красные кристаллы, как кровавые звезды, сияли на подоле и рукавах. На ее горле все еще была черная лента с красным горящим камнем.

Она была восхитительна.

Но свет луны не мог затмить солнце.

Я ощущала на себе взгляд Бледной королевы, голодный и яростный. Я перегнула? В том взгляде была смерть, и я не сомневалась, что она могла осуществить эту смерть, если захочет. Я застыла, нее могла даже сделать реверанс. Я могла лишь смотреть. И ждать.

Музыка зазвучала снова. Гости медленно выпрямились, с тревогой переглянулись. Некоторые повернулись ко мне, тут же отвернулись. Они все думали об одном: «Она затмила невесту. Она пострадает за это».

Вскоре меня будто окружил пузырь на площадке. Никто не хотел быть близко, тоже пострадать. Но пока что они закрыли меня от Бледной королевы.

Я использовала паузу, встряхнула голову, побежала с площадки к ближайшей колонне. Было сложно спрятаться, даже невозможно, в этом сияющем платье! Но я ощущала себя тут спокойнее. Сердце колотилось, я посмотрела на танцующих. Бледную королеву не было видно, но Король солнечного огня вернулся в центр толпы, кружился с Ларуной в ее алом платье. Она безумно смеялась, ее окутали чары музыки, и она была беспечной, несмотря на опасность. Она была уверена в своих чарах защиты.

От вида меня мутило. Я смотрела на свои ступни, прижав ладонь к каменной колонне для поддержки. Он был так близко! Близко… чтобы коснуться, опустить голову на его грудь.

Но… он ощущался не так. Он не был Эроласом, он был Королем солнечного огня. Она сделала его таким существом, улыбающимся и холодным.

Удача мне уже не помогала?

Что-то коснулось моего плеча. Я охнула и развернулась.

— Элли! — имя вырвалось из моего рта раньше, чем я могла сдержаться.

Мое платье озарило зеленое лицо моей подруги-нимфы. Ее черные глаза моргнули, она склонила голову, усики с любопытством подрагивали. В ее взгляде не было узнавания.

Она подняла ладонь с длинными пальцами и поманила.

— Бледная королева? — спросила я. — Она хочет меня видеть?

Нимфа открыла рот, вырвались мелодичные слова. Я покачала головой, но Элли поманила меня снова, уже настойчивее.

— Ладно-ладно, — прошептала я, сжала складки золотого света, пальцы были напряжены. — Я приду. Веди меня к ней.

28

Крылатые стражи у двери королевы пялились на меня, пока я приближалась. Это было странно, ведь они закрывали глаза от сияния ткани из лунного света. Они должны были хотя бы прищуриться от света моего солнечного платья, но они глядели, их зрачки сузились так, что я видела только золотые диски их радужек.

Вид пугал. Я быстро отвела взгляд.

Элли прошла мимо стражи, не взглянув на них. Она придерживала дверь, указала мне входить. Я помедлила. Одно дело пройти незаметно в покои Бледной королевы, посмотреть на нее из-за тени. Другое дело — пройти внутрь, смело посмотреть ей в глаза. Это было глупостью. Самоубийство.

Но я зашла слишком далеко, чтобы отступать.

Сжимая складки солнечного света, я прошла мимо Элли в комнату. Я тут же посмотрела на ванну, где Бледная королева сидела до этого. Оттуда поднимались пар и ароматы, но было пусто.

Серебряный блеск мелькнул сбоку. Я повернулась и удивленно моргнула, увидев красивое платье из лунного света на полу. Дальше стояло высокое овальное зеркало из отполированного черного камня, и оно отражало белую фигуру Бледной королевы почти идеально.

Она стояла перед зеркалом. Голая. Словно она сняла платье из лунного света и отбросила с отвращением. Она разглядывала свою высокую сильную фигуру, изучала ее внимательно в отполированном камне. Ей нравилось то, что она видела, ведь ее красные губы изогнулись в улыбке.

А потом она отвела взгляд и посмотрела на мое отражение за ней. Улыбка пропала, губы сжались в линию.

— Откуда ты, человек? — ее голос был как вонзившийся нож.

Я сглотнула. Я пыталась придумать историю, но все вылетело из головы. Я ухватилась за единственное, о чем могла думать.

— Сэрит, — просто сказала я. — Я из Сэрита.

Бледная королева прищурилась.

— Из сопровождения мифаты. Это ее игра? Она думает сделать из меня посмешище?

Я открыла рот и быстро закрыла его. Если возражу, меня атакуют вопросами, на которые я не хотела отвечать. Пусть Бледная королева сама додумает, даже если ошибется, ведь результат был один.

— Говори, девица, — королева скрестила руки поверх голой груди, не от скромности, а чтобы угрожать. — Где ты взяла это платье? Украла его?

— Я… сделала его.

Ее губы изогнулись.

— Тогда и ты мифата. Я должна была понять. Вы все одинаковые, смертные маги. Жаждете благословения фейри — магия, красота, сила. И всегда наслаждения. Опасного наслаждения, — она тряхнула головой, глаза сверкали. — Это вас погубит.

Я прикусила язык, опустила взгляд на свои ступни. И ждала.

Бледная королева отвернулась от зеркала. Мне не нужно было видеть, я ощущала ее пристальный взгляд на себе.

— Хорошо, человек. Скажи, что ты хочешь за него?

Я пыталась говорить. Но слова застряли в горле. Никакой опыт не мог подготовить меня к этому моменту.

— Не испытывай мое терпение, — Бледная королева шагнула ко мне, высокая и грозная. — Я не могу вернуться к гостям без того платья. Я не буду играть луну для чьего-то солнца. В другую ночь я убила бы тебя за такую наглость! Но этой ночью я должна просить об обмене. Скажи, чего ты желаешь. Я буду щедрой… в разумных пределах.

— Я… я… — сердце сжалось с болью, но я выдавила слова. — Я хочу последнюю ночь с Королем солнечного огня.

— Ты не можешь ее получить. Я уже пообещала ее другой.

Я осторожно вдохнула носом, надеясь, что голос не будет дрожать.

— Меньшее я не приму, — слова прозвучали шепотом.

Звериный рык заурчал в горле королевы. Она посмотрела на меня, голодно разглядывала платье, и свет солнца не влиял на нее, как и на крылатых существ. Красный камень на ее горле все еще ярко сиял, словно отвечал на ее внутренние эмоции.

Она резко произнесла приказ:

— Трок!

Одна из робких служанок, которых я видела ранее в этот день, появилась из теней у стены, быстро подняла платье из лунного света и свернула его, ускользнула из комнаты. Появились еще две девушки, тихо прошли ко мне, встали по бокам. Я нервно взглянула на них, а потом посмотрела на Бледную королеву.

Она сжала губы в жестокой гримасе, и ее глаза сверкнули в свете горящего камня.

— Договорились, смертная. Я нарушила сделку с мифатой. Ее гнев падет на твою голову. Теперь отдай мне платье.

Я моргнула и попятилась, две служанки потянулись ко мне.

— Мне нужна какая-то одежда!

— Это не было частью сделки, — Бледная королева агрессивно шагнула ко мне. — Мое платье.

Я пыталась смотреть ей в глаза, но не могла выдержать взгляд. Он пронзал, был понимающим. Я боялась, что, если буду долго смотреть в те глаза, я раскрою свою личность, не произнеся ни слова.

Ладони дрожали, я развязала платье сбоку. Служанки помогли мне, и я вскоре осталась нагой и дрожащей, а они забрали свет солнца. Скрестив руки на груди, я смотрела с нервным интересом, как они одевали свою королеву. В безумстве создания я постаралась сделать так, чтобы шнурки платья позволяли надеть его на фигуру больше и шире моей.

Я не зря старалась. Служанки завязали шнурки, и свет солнца окутал Бледную королеву идеально, сиял на ее белой коже. На ней оно сидело не так, как на мне. Подол не тянулся так далеко за ней. Но платье смотрелось красиво. Можно было легко поверить, что платье было создано для королевы. Так и было, на самом деле.

Она покрутилась перед зеркалом, ее ладони экспериментально потянули за волосы. Щурясь, она повернулась и указала на маленькое солнце в моих волосах. Я послушалась ее беззвучного приказа, сняла украшение и отдала служанке, и та отнесла его госпоже. Солнышко сияло на пышных белых волосах, словно солнце среди белых облаков.

Эффект потрясал. Даже голая, уязвимая и испуганная, я не могла отрицать теплое сияние удовлетворения внутри. Ткань из света солнца была чудом, но мой навык, усиленный пробужденными силами, превратил это чудо в нечто потрясающее. Бледная королева в сияющем платье была невероятной.

Она отвернулась от отражения, посмотрела на меня. Ее внезапная улыбка не была приятной.

— Наслаждайся ночью, смертная, — сказала она. — Пусть она будет достойной ценой.

Она пересекла комнату, служанки прошли перед ней, открыли широко дверь. Я точно услышала восторженные вздохи крылатых стражей, когда их королева появилась, ярко пылая во тьме коридора.

А потом дверь закрылась, и она ушла.

Все еще нагая, я стояла одна в комнате, не зная, что делать. Эролас придет за мной? И если так, что… как… как мне…?

Я еще не закончила вопрос, дверь снова открылась. Я вздрогнула, попятилась к стене, сердце колотилось. Но это была Элли, темные глаза бесстрастно осмотрелись, и она заметила меня.

— Элли? — сказала я.

Она меня не узнала. Ее усики дрогнули, она поманила меня рукой.

— Я… не могу! — выдохнула я. Я посмотрела на свое голое тело, потом на Элли, умоляя взглядом.

Элли чуть прищурилась. Она сама была голой, и моя скромность казалась ей странной и глупой. Но, щебеча, она прошла к нише за красными шторами и вскоре вышла с красным одеялом, которое вручила мне.

— Спасибо, — прошептала я. Это было уже что-то. Я укуталась в одеяло, сунула края под руки, сделав из него подобие платья, оставив плечи голыми.

Элли цокнула языком и снова поманила меня, ведя к двери. Я помедлила. Сердце гремело в горле.

А потом я подняла голову и вышла за нимфой из покоев Бледной королевы.

29

Элли вела меня по коридорам, которые я смутно узнавала после походов раннее в этот день. Мы добрались до зала с колоннами и резной двери, которая вела в покои короля солнечного огня. Крылатые создания сторожили ее, смотрели на меня без интереса, пока я проходила мимо, маленькая и сжавшаяся в одеяле.

Элли прошла между ними и открыла дверь. Замка не было. Интересно. Король солнечного огня не был пленником? Элли поманила, и я поспешила за ней.

Я мгновение стояла на пороге и глядела. Я видела эту комнату дважды в своих снах. Было просторно, как я помнила, горел огонь в большом камине, сферы сияли под потолком созвездиями злого красного света. Я пыталась не смотреть на большую кровать в центре комнаты, одеяла смялись от пылкого использования, но мой взгляд сам туда скользнул.

Элли что-то чирикнула и вышла, стала закрывать дверь. Я охнула и сжала ручку.

— Я… это… — я опустила взгляд, прикусила сухие губы. Я вела себя не как женщина, жаждущая получить цену за платье. Я с трудом убрала дрожь из голоса. — Когда король солнечного короля придет ко мне?

Я посмотрела на Элли, в ее глазах не было эмоций. Нимфа промолчала, потянула дверь. Я должна была отпустить или бороться с ней. А я не хотела вызывать подозрений.

И я отпустила. Элли махнула усиками и закрыла дверь со стуком.

Я была одна.

Все было неподвижным. Только огонь трещал в камине, нарушая жуткую тишину. А еще мое дыхание было громким. Я глядела на дверь, вырезанные короны и огонь будто двигались перед моими глазами. Моя ладонь опустилась на ручку, и я подавляла желание повернуть ее, посмотреть, откроется ли она. Была ли я заперта.

Но стражи стояли за дверью.

— Нет, — прошептала я и отпрянула на шаг, опустила руку. Я была тут. Я должна была сделать то, для чего пришла.

Я должна была спасти Эроласа. Как-то.

Я повернулась к комнате, тут же сосредоточилась на кровати. Эролас не ждал меня там, не ждал угощения, которое невеста подарит ему в третью ночь свадьбы. Он все еще был на балу. Бледная королева отпустит его через часы. Сколько времени у меня будет с ним? Этого хватит?

Хватит для чего именно?

Я огляделась, искала, во что можно было закутаться, что-то плотнее тонкого одеяла. Заметив окно, я потянула за штору и посмотрела на темные крыши Горзаны. Луны не было, и я толком ничего не видела. Но огни со двора мерцали, там еще продолжался бал, и яркое сияние точно было от моего платья из солнца. Бледная королева появилась. Она ослепила гостей так, как желала? Привлекла все взгляды, не давала никому отвернуться от ее сияния? Эролас танцевал сейчас с ней?

Я закрыла окно и задвинула штору, прошла к камину. Огромное кресло стояло у огня, и я забралась в него, забилась в угол, подтянув ноги под алое одеяло. Я хотела сделать себя маленькой. И исчезнуть.

Чего я надеялась добиться этим?

«Если бы у тебя была ночь с королем солнечного огня…».

Лицо пылало. Я прижала холодные пальцы к щекам. Нет, я пришла не для этого. Если только…

«Три дня и три ночи она развлекает их. В конце каждой ночи она целует мужа».

Голос Ларуны вернулся ко мне, словно издалека. Я нахмурилась, обдумывая ее слова. Эти поцелуи были как три поцелуя, которые Эролас дал мне в первую ночь в Орикане? Три поцелуя для украденной невесты, но четвертый был ее выбором. И четвертый поцелуй закрепит брак.

Эролас был украденным женихом. Может, тут работали те же законы? На рассвете перед смертью он закрепит брак с Бледной королевой? Он попросит ее о поцелуе… а потом о ноже?

Я закрыла глаза и снова увидела рисунки на витражах. Страстные объятия влюбленных. Сияние красного камня на длинной белой шее. Нож. Кровь. Огонь.

— Почему он сделает это? — прошептала я, открыла глаза и увидела огонь перед собой, ярко горящий в широком камине. — Почему он сделает это? Почему примет четвертый поцелуй, если он означает смерть?

Ответ появился в голове, ясный, как солнце. Орикан. Он примет поцелуй Бледной королевы и умрет, спасая Орикан. Спасая свой народ. Я помнила тени, которые убегали, и я видела их сквозь слои реальности. Отчаянные и испуганные. Народ Эроласа. На кону была не только жизнь Эроласа.

Но я могла остановить это. Я еще могла спасти его.

— Истинная жена, — слова сорвались с губ едва слышно. Они словно сделали холодным воздух передо мной, я почти видела их.

Ларуна сама сказала, что если бы Король солнечного огня был уже на самом деле женат, его клятвы и поцелуи ничего не стоили бы для Бледной королевы. Конечно, Бледная королева всегда могла исправить проблему, убив любовниц мужа.

А если Эролас был женат, и Белая королева не знала? Это изменит курс проклятия? Этого хватит, чтобы разбить цикл, пощадить Эроласа?

А если нужен был лишь поцелуй? Поцелуй или…

Я посмотрела в сторону. Кресло было подвинуто так, что я не видела кровать, но почти ощущала ее вес, давящий на пол за мной, и вся комната искажалась вокруг нее.

Может, требовался не только поцелуй, чтобы закрепить брак. Была ли я готова?

Даже если он не помнил меня?

Я поежилась, укуталась в одеяло. Я помнила холод в его взгляде за маской. Я была для него никем. Незнакомкой. Он танцевал со мной, трогал мою ладонь, звал меня человеком. Смотрел свысока, не узнавая.

Он примет незнакомку как подарок в своей комнате? Притянет меня в объятия, использует мое тело для наслаждений, как игрушку или орудие? Я не хотела верить в это… но я видела, как три девушки вышли из его комнаты. И слышала намеки Ларуны. Король солнечного огня не отказывался от подарков, которые к нему посылали.

Для него я буду одной из многих.

И все же…

— Это может его спасти, — я сглотнула и сжала кулаки. — Этого может хватить.

Безумный, глупый план! Но что еще я могла сделать?

Я провела ладонью по шелковистому одеялу на моем худом теле. А потом прошептала молитву и встала с кресла, бросила одеяло на пол. Я поежилась, хотя огонь согревал голое тело. Я боялась, что ноги не донесут меня до кровати.

Я как-то пересекла комнату. Кровать была выше моей в Орикане, куда меня ловко поднял Эролас. Было сложно залезть самой, и я была рада, что сделала это без зрителей. Покрывало было из темной шкуры, мягкой, как бархат. Она ласкала мою кожу, я вытянулась, опустила голову на одну из мягких подушек.

Я ждала. Сердце колотилось, кожу покалывало. И я ждала, смотрела, как огонь угасал. Свет тускнел. Тени собрались из углов комнаты. Я закрыла глаза, вспоминала ночи в Орикане, когда я сидела и ждала у лунного огня. Я помнила, как шептала его имя, звала его: «Иди ко мне».

Я не осмелилась произнести его имя. Это могло вызвать Бледную королеву. Я просто ждала.

Но рот произносил слова едва слышно, они срывались с губ:

— Иди ко мне.

Дверь открылась.

Я села на кровати, глядя во мрак. Огонь стал углями, и я была почти слепой. Во тьме смелость пропала от потока ужаса. Я ощущала себя уязвимой, открытой, слабой. Я дрожала. Я подтянула мягкую шкуру, укрылась ей, стараясь скрыть обнаженное тело.

Шаги. Шелест шелка.

Дверь закрылась.

Тишина.

Снова шаги, и огромный силуэт подошел к кровати. Тусклый огонь блестел на кончиках изогнутых рогов. Король солнечного света… мой муж и не он… чужак… склонился надо мной.

Во рту пересохло, язык онемел от ужаса, мешал дышать. Я смотрела на тень. Что он сделает? Что за развлечения задумал на эту ночь? Он… он…?

— Боги, — его голос был низким. Злым. — Это ты. Боги, ты дурочка!

Я моргнула.

Я представляла разные слова, но… не это.

Я открыла рот, но слов не было.

— Я говорил тебе уйти. Предупреждал, да? Развлечения фейри — не место для смертных, как ты.

Фигура двигалась. Я вздрогнула, но он не тронул меня. Он отвернулся от кровати, и я пыталась уследить за его движениями. Он пересек комнату в угол подальше от света угасающего огня. Я услышала скрип, словно открылась дверь, шорох ткани.

Он вернулся к кровати.

— Вот, — сказал он. Сверток шелка попал по моему лицу и упал на колени. — Надень это. И покинь мою кровать, если не сложно.

Я охнула, лепеча:

— П-простит… это… — мне хватило ума закрыть рот и не продолжать. Я схватила ткань, быстро нашла рукава и пояс. Это был халат. Я накинула его на плечи, обвила им тело, закрепила плотно пояс на талии.

Эролас отошел от кровати, пока я одевалась, и стоял спиной ко мне, опустил ладонь на камин. Его плечи и голова были опущены. Он не оборачивался, даже когда я вылезла из кровати, босые ноги тихо опустились на холодный пол. Он бросил полено на угли и потыкал его медной кочергой. В комнате стало ярче, но его силуэт оставался темным и грозным.

Я вдохнула, чтобы успокоиться, и убрала волосы с лица. Я не так представляла это все, но… не могла отрицать, что была отчасти рада. Рада, что любимый не смотрел на меня, как на вещь. Он не помнил меня, но оставался собой. Эроласом.

Колени дрожали, я прошла к нему, встала за его спиной.

— Милорд? — тихо сказала я.

— Миледи… — он замер. Я увидела его профиль, он отчасти повернулся. Он строго хмурился под рогами. Он покачал головой и повернулся к огню, плечи были как стена.

— Я… — я прикусила губы, сглотнула и попробовала снова. — Мне сказали, что вы…

— Что я что? — его голос был резким, он прервал меня с горечью. Он ткнул в огонь кочергой, вызывая искры. Адское красное сияние окружало его, подчеркивая острые рога. — Что я радуюсь страху и плоти дрожащих девственниц? Боюсь, это не так. Невеста может искушать меня, как хочет, но я не так примитивен, как она заставила тебя поверить. Я не буду позориться, — он оглянулся, не глядя на меня. — И тебе не стоит позориться.

Он все еще был в черно-золотом одеянии с бала, но снял на моих глазах маску и бросил в огонь. Огонь трещал, голодно пожирал золотую вышивку, которая рассыпалась мерцающим пеплом. Я смотрела, как маска горела, очарованная видом.

Его голос загудел снова, я вздрогнула:

— Я не ощущаю на тебе чар. Невеста запутала тебя, человечек? Она предложила обещания, и тебе пришлось согласиться на… — он махнул на темную комнату, — на это?

— Нет, милорд, — тихо ответила я.

Он хмыкнул, выпрямился перед огнем, руки были по бокам, кулаки — сжаты. Он стиснул зубы, тряхнул головой.

— Тогда ты поверила сплетням мага Ларуны. Она, так понимаю, далеко их разнесла.

— Она… да, — я кашлянула, отчасти боясь задавать вопрос, но не сдержалась. — Как именно вы провели с ней ночь?

Он взглянул на меня, приподняв бровь.

— Мы обсуждали теорию магии. Сравнивали гипотезы мифато с философиями лидеров лунулирианских магов и учеников квинсатры. Поучительный вечер, но леди не такое ожидала, — он невесело улыбнулся. — Прости, что разочаровал.

Во рту пересохло, но сердце радостно колотилось. Оно могло выскочить из горла и полететь по комнате.

— Я не расстроилась, — ответила я честно.

Он нахмурился, глаза блестели в свете огня, словно он смотрел на интересную головоломку. А потом он повернулся и посмотрел на меня. Свет огня окрасил его лицо красным, подчеркивая скулу, нос, лоб и челюсть. Он скрестил руки на голой груди, длинные рукава одеяния покачивались. Его рот открылся, и я задумалась о том, что он спросит. Сердце пропустило удар.

Но он сказал лишь:

— Можешь идти, если хочешь. Тебе нет смысла оставаться.

— Я, кхм… вам не будет одиноко, милорд?

— Я привык к одиночеству.

Я медленно кивнула, собралась с мыслями, осторожно подбирая слова.

— Милорд?

Его глаза стали ярко-желтыми щелками.

— Да?

— Вы женитесь против воли?

Я удивила его. Он раскрыл глаза, приподнял голову, как испуганная лошадь.

— Ха! Вот так вопрос! — он развел руками, склонил голову. — Я похож на жениха в плену?

— Вы… не выглядите счастливым.

Он фыркнул.

— Счастливый и по своему желанию — разные вещи, маленькая смертная. Я готов завершить этот брак. Завтра на рассвете я попрошу невесту о последнем, четвертом поцелуе, и все будет закреплено. Все будет завершено.

— И что будет, если вы не попросите? — я шагнула к нему, обвив себя руками, пытаясь прогнать дрожь. — Что будет, если четвертый поцелуй не дать?

— Тебе-то что?

— Я… — в горле пересохло, голос прозвучал хрипло. — Я просто хочу знать.

Он зарычал и отвернулся от меня, склонился к камину и глядел на огонь.

— Бессмысленный вопрос.

Я тихо шагнула в сторону, чтобы видеть его профиль. Странно! Я видела его лицо несколько раз, но оно было для меня дорого. Красивое, хоть и странное. Я стояла безмолвно, как манекен, любуясь им. Разглядывая резкие черты. Запоминая их на случай… на случай…

Он резко повернулся ко мне, строго хмурясь.

— На что ты смотришь? Нет толку задавать вопросы! Я попрошу о четвертом поцелуе, это мое право как жениха. Она даст то, что я попрошу, и все закончится. Нет смысла тратить время на «а если». У меня осталось мало времени.

Я отпрянула на шаг, резкость его голоса пугала. А потом я заняла уверенную позу, не собираясь отступать.

— Как вы бы хотели провести время, милорд?

— Мирно, — ответил он, повернулся к огню. — И тихо.

— О.

Тишина тяжело висела в воздухе между нами. Огонь был неприятно жарким. Пот выступил на моем лбу, верхней губе. Я посмотрела на свои скрещенные руки, на черное одеяние, которое он мне дал. И на семь медальонов моего ожерелья, блестящих в свете огня. Четыре были пустыми. Я потеряла солнце, луну, звезды и туман. Только огонь, тень и ветер остались в медальонах. Я коснулась их, закрыла глаза, ощущая символы на медальонах. Этого было мало, но они были моей силой в этом ужасном королевстве. Мне было лучше от осознания, что они были тут.

Эта встреча проходила не так, как я надеялась. Хотя у меня не было четкого плана, когда я вошла в эту комнату. Важно было поговорить с Эроласом наедине. Я думала, что все остальное станет понятным.

Может, еще станет. Если я произнесу его имя.

Я могла так рисковать? Во снах его имя на моих губах вызывало Бледную королеву в комнату, яростную и сильную, с магией, которая была сильнее моих нарядов из ветра и огня.

Но часы тьмы быстро ускользали. Рассвет скоро наступит. Рассвет и смерть.

Я не знала точно, но была уверена, что должна была спасти его до рассвета.

Я должна была поцеловать его. Сделать его своим.

Я сделала шаг. Другой. Он глядел на огонь и не замечал меня. Он видел свою смерть в том огне? Смерть своего брата, отца, всех мужчин в его роду? Он помнил их и их судьбы? Хоть невеста очаровала его, он должен был догадываться, что его ждало.

— Тебе не нужно оставаться, — он не оторвал взгляда от огня. Его голос был тяжелым, вялым. — Можешь рассказывать другим о нашей встрече что угодно. Мне все равно.

Я подняла ладонь, помедлила. Но что я теряла? Все… все, что было важно, все надежды и желания. Если я не буду действовать сейчас, я упущу шанс.

Я вытянула руку и опустила легонько пальцы на его руку.

Он вздрогнул от моего прикосновения и посмотрел на меня, немного скалясь. Острые зубы сверкнули в свете огня, но я глядела в его глаза. Я просила его мыслями увидеть сквозь вуали и чары, которые невеста наложила на него. Просила его увидеть меня.

— Если тебе плевать на мысли других, — меня удивляло, как смело я звучала, — почему тебе не поцеловать меня?

Он посмотрел на мои губы. Всего на миг. А потом посмотрел в мои глаза, и что-то было там, борьба. Что-то жаркое и опасное. Это должно было пугать меня.

— Прости, маленькая смертная, — прорычал он. — Но я женат.

— Не полностью, — напомнила я.

— Почти полностью.

— Ваша невеста не запрещала целовать других.

— Моя невеста… — он утих и скрипнул зубами, глубоко вдохнул носом. — Я останусь верен своей невесте. До конца.

Вот. За тьмой его зрачков в глубине. Я видела или почти видела это. И точно ощущала.

Он помнил.

Не полностью. Не узнал даже мое лицо.

Но он помнил невесту лунного огня. Я все еще была в его сердце.

Я шагнула ближе, сжала крепче его руку.

— Поцелуй меня, — сказала я.

Он отпрянул от огня в тени.

— Что? Ты меня не слышала? Я же сказал, я не буду целовать никого, кроме своей невесты.

— Знаю, — я следовала за ним, не отпустила, хоть он тряхнул рукой. Мои пальцы сжали ткань его рукава. — Поцелуй меня, прошу. Я прошу свой четвертый поцелуй.

Теперь я не видела его лицо. Было слишком темно. Только его глаза сияли надо мной, их не удавалось прочесть.

Я приблизилась, протянула другую руку, пыталась коснуться его лица, привлечь его рот к своему. Он отодвинулся, мотая головой. Времени было мало! Нужно было действовать. Рискнуть всем. Сейчас.

— Эролас.

Воздух заискрился.

Острая боль обвила мое сердце и сжала. Я охнула… и он тоже охнул.

— Эролас, — снова сказала я, — поцелуй меня.

— Как… откуда ты… — его голос был мрачным, полным боли. — Откуда ты знаешь мое имя?

— Я — твоя жена. Твоя невеста лунного огня. Я прошла миры в поисках тебя. Я прошла по тропе между Солнцем и Луной, добралась до края Ада, — в этот раз он не отпрянул, когда я протянула руку. Мои ладони прижались к его щекам, гладили большими пальцами его острые скулы. Я потянула, и когда он стал сопротивляться, я потянула сильнее. — Эролас, — прошептала я. Я ощущала силу, рябью бегущую от меня, беспокоя всю магическую защиту в этой комнате, в этом замке. Бледная королева точно ощущала это. Она скоро будет тут. Времени не оставалось. — Эролас, ты знаешь меня?

Вдруг его руки обвили меня, притянули к нему. Я успела вдохнуть, закрыть глаза, и его губы оказались на моих. Он поднял меня над полом, и я стала невесомой, замерла во тьме с жаром огня за спиной, болью от связи наших сердец, пульсирующей в груди. Я обвила руками его шею, погрузилась во тьму, в боль, в поцелуй, погрузилась так глубоко, что все ощущения растаяли в красоте, сладости, свете. Голова кружилась от радости, и если бы я могла вдохнуть, я бы рассмеялась. Но я не могла пока дышать, он целовал меня снова. Наш пятый поцелуй. Шестой, седьмой, восьмой.

Только тогда он отодвинулся.

— Валера! — воскликнул он.

30

Чистый ужас появился за радостью в его голосе.

— Валера, она убьет тебя!

Хоть я пыталась держаться за него, его сильные руки отодвинули меня, и я отшатнулась. Его глаза были огромными и дикими в свете огня, но я едва видела в них страх. Я видела, что он узнал меня. Узнал! Мое сердце радовалось мгновение, глупо и дико. И ничто не было важным. Словно моя попытка спасения уже была успешной, и мой муж был уже спасен.

Я шагнула к нему, пытаясь пересечь расстояние между нами, которое он создал, но он повернулся к двери, ноздри раздувались.

— Она идет, — сказал он. — Я чувствую ее. Она знает, что ты тут.

Эти слова пронзили туман глупого счастья в моей голове. Он повернулся ко мне, и я видела смерть в его глазах. Он думал о своей матери? О том, что Бледная королева сделала с ней? Обо всех женах ее украденных мужей?

Я услышала крики за дверью. Далекие, разносящиеся эхом. Приближающиеся.

Со сдавленным воплем Эролас прыгнул ко мне, сжал мою руку и потянул меня по комнате к окну с видом на крыши Горзаны.

— У тебя еще осталась накидка из ветра? — спросил он, отодвигая шторы.

Я кивнула, свободная ладонь потянулась к медальонам на моем горле.

— Быстрее, надевай его! — сказал он.

Как только слова вылетели из его рта, дверь распахнулась, и крылатые стражи вошли. Их глаза пылали, как солнца, на их лицах, выражения лиц были яростными.

Они глядели на меня.

Эролас зарычал, звук был звериным. Он убрал меня за себя. Я пыталась дотянуться до него, но мои ладони поймали пустой воздух, он бросился к двум существам. Они подняли копья, но замешкались, боясь навредить королю солнечного огня. Эролас нырнул под копья. Его сильная правая ладонь сжала горло стража, его нога выбила ноги из-под него. Большие крылья раскрылись, беспомощно трепетали, Эролас толкнул стража на пол. Шлем зазвенел об камень, но свалился, когда Эролас поднял стража. Во второй раз он ударил его об пол, и шлем уже не защищал череп крылатого.

Я услышала жуткий хруст. Увидела кровь. А потом отвела взгляд.

Второе существо не помогало, а бросилось ко мне на два шага, а потом отвело руку, направляя копье на мое сердце.

Но Эролас был быстрым, бросил мертвого стража и взмахнул левой рукой, поймал древко копья и лишил крылатого равновесия. Он ловкими движениями сломал копье, и я увидела вспышку на острие копья, а потом он вонзил его между заслонками шлема.

Второй страж упал рядом с первым.

Я стояла спиной к темному окну, раскрыв рот. Я еще не видела такой жестокости. Я не знала, могла ли поверить, что Эролас был способен на такое. Не мой Эролас. Кровь в венах похолодела.

Эролас тут же оказался рядом со мной, взял меня за плечи большими ладонями. Его лицо было в брызгах крови, но он смотрел мне в глаза.

— Валера, любимая, — сказал он, тяжело дыша. — Она скоро будет тут.

Я кивнула, потянулась к медальону. Накидка из ветра вылетела, была готова сбежать, но я встряхнула ее, и она подчинилась. Я была ошеломлена, не ощущала страх под поверхностью онемения, но мои движения были быстрыми, словно кто-то захватил мое тело. Я надела накидку, застегнула серебряные пуговицы, Эролас открыл окно. Душный воздух Друиндара влетел в комнату с привкусом пепла.

Эролас выглянул в окно, осмотрел тяжелое небо. Когда я проследила за его взглядом, я увидела край горизонта, тускло озаренного светом. Я поежилась. Близился рассвет.

— Тебе нужно убираться отсюда, — Эролас посмотрел на меня. Я едва видела его лицо в таком освещении, так далеко от камина, но его глаза будто сами сияли. — Бледная королева отвлечется хотя бы на час. Если будешь быстрой, если твой ветер унесет тебя далеко, ты покинешь Друиндар. Вернись так, как пришла.

Я уставилась на него, не понимая его слова. Он сжал мою талию и поднял меня на подоконник. Только тогда я выдохнула:

— А ты?

Эролас покачал головой.

— Не переживай за меня.

— Нет! — я поймала его ладонь. — Я спасла тебя? Она уже не может принести тебя в жертву?

Он посмотрел мне в глаза. Я еще видела там страх, но, как свет солнца из-за туч, там сияла любовь, и я не могла дышать.

— Ты это сделала, Валера. Ты спасла Орикан. Цикл будет разорван, благодаря тебе. Но тебе нужно улететь.

Я не могла отпустить его. Не после всего, что я пережила.

— Я могу унести и тебя, — сказала я. — Ветер достаточно сильный для нас обоих.

Но он покачал головой.

— Даже если это так, это не поможет. На мне слишком много ее чар. Ее слуги выследят нас с легкостью. Одна ты можешь сбежать. Тебе нужно скрываться от них еще час, и все закончится.

— Но она… — горло сжалось, но я выдавила слова. — Она не может тебе теперь навредить?

Он поймал мое лицо ладонями и поцеловал. Его губы были нежными. Я ощущала соль кровь, но все равно целовала, не хотела, чтобы это заканчивалось, боясь, что это будет последний поцелуй. Он отодвинулся слишком быстро, погладил нежно пальцем мою щеку.

— Ты спасла Орикан, любимая. Цикл будет разорван.

Я не успела ничего сказать, раздался крик за дверью. Я повернулась и увидела сияние солнца из коридора. Бледная королева в свадебном платье шла сюда.

— Эролас! — взмолилась я.

Еще крик, топот ног на камне. Эролас отодвинулся от меня, свет на его лице сменился почти жестокой тьмой.

— Если не улетишь сейчас, она убьет тебя, и никто не будет спасен. Иди!

И он вытолкнул меня в окно.

Я падала.

Ветер ревел в ушах, пока я неслась вниз, и только инстинкт заставил меня раскрыть руки, собрать ветер вокруг себя. Он подхватил меня, лишая дыхания, и я взмыла вверх, чуть не задела острый край черепицы. Я устремилась по спирали в небо, двигалась в воздухе в сторону одной из ближайших башен. Я юркнула за зубец в форме тел, страдающих от боли, босые ноги царапала черепица.

Я не могла шевелиться пару мгновений, сидела там и дрожала, как голубь, прячущийся от сокола. Отдышавшись, я выглянула из-за зубца туда, откуда прибыла.

Крылатые фигуры в воздухе были как стая хищников. Десятки вылетали из окна, откуда я сбежала, их перья сияли в свете солнца. А потом появилась Бледная королева в сияющем платье, выглянула из окна на небо. Ее ужасные глаза пылали, искали меня.

Красный камень на ее горле пылал, как глаз демона.

Мои ноги скользили по грубой черепице крыши башни. Я прижимала ветер к себе как можно ближе. Сбежать из Горзаны было уже невозможно, слуги Бледной королевы заполнили небо. Я вытащила из медальона ткань из тени и укутала ею тело.

И вовремя. Крылатая женщина пролетела вокруг башни, управляя умело полетом. Она несла в кулаке копье, и я ощущала напряженность ее взгляда, ее глаза пылали. Я видела сквозь складки тени, как она замедлилась. Ее сильные крылья били по воздуху, она замерла в десяти футах от меня. Она увидела меня? О, боги, не дайте ей увидеть меня! Я сжалась, уже ощущала, как уродливое копье пронзает мою спину.

Но крылатая женщина тряхнула головой, крикнула странным голосом одному из товарищей. Они оба снова пролетели вокруг башни, а потом устремились к садам. Я осмелилась выглянуть из-за тени, проводила их взглядом.

«Эролас!».

Разум кричал его имя, но губы не осмеливались произнести его.

«О, Эролас! Эролас, что мне делать?».

Он умрет, я знала это. Жертва не сработает, не умилостивит Урима без завершенного брака, но это не означало, что Эролас выживет. Бледная королева убьет его за то, что ее планы рухнули.

Я не спасла его. Может, я спасла Орикан. Но не своего мужа.

— Нет! — процедила я. Этого не хватало. Эролас мог быть готов отдать свою жизнь, чтобы дать мне шанс сбежать. Но я не была готова принять такую жертву.

Крылатые существа разлетелись в поисках, оставив башни и крыши Горганы, проверяли долину Друиндара. Я не могла сбежать по воздуху. Даже если бы я хотела исполнить желание Эроласа, я не могла. Но что я могла? Меня парализовала моя жуткая беспомощность. Должно быть что-то, что я могла…

Я заметила движение. Движение и свет. Ослепительный свет был уже не в окне Эроласа, а внизу. Я подвинулась в укрытии, сжала зубец одной рукой, тень — другой рукой, пока выглядывала.

Я видела отсюда вершину садов Орикана, испорченную влиянием Горзаны. Фигуры двигались внизу, много фигур, толпа. И в центре… платье Бледной королевы привлекло мой взгляд. Сначала сияние было сильным в предрассветной мгле, и я ничего не видела четко.

А потом я поняла, что толпа сформировала процессию, фигуры шли за Бледной королевой, спускающейся в нижнюю часть сада. Я увидела двенадцать высоких фигур в капюшонах за ней. Дальше шли яркие гости, все еще в своих нарядах. Они уже не веселились, а были серьезными и тихими, и тишина будто звенела эхом в небе и била по моим ушам как гром.

Жертва. Ее вот-вот принесут.

Мысль мелькнула в голове, и появился паланкин из отполированного черного камня. Его несли на плечах четыре огромных тролля. И сидел внутри Эролас!

Мое сердце чуть не остановилось. Детали не было видно на расстоянии, но его лишили свадебного наряда. Он был голым. Его сильные мышцы сияли в свете платья Бледной королевы. И хоть его фигура была мощной, он казался слабым, хрупким. Он не шевелился, пока тролли несли его по ступеням. Бледная королева сковала его чарами, заставив подчиниться? Или он сам принял эту судьбу?

Я быстро огляделась. Крылатых существ не было видно. Но лучше не рисковать. Я завязала ткань из тени на горле, чтобы она была на месте, а потом раскрыла руки и призвала ветер. Я знала, что Эролас хотел, чтобы я спряталась, выждала время жертвоприношения.

Но я не клялась быть послушной женой.

Я прыгнула с вершины башни. Мой ветер нес меня тихо над крышами Горзаны ближе к саду и процессии. Эролас на миг пропал из виду, но вскоре я снова увидела его. Тролли несли его туда, где раньше был луг для танцев. К огромной черной яме.

Они опустили паланкин возле Бледной королевы, она стояла, высокая и сияющая, над уродливой ямой. Двенадцать фигур в капюшонах были с ней, по шесть с каждой стороны, гости свадьбы окружили яму в три ряда. Я заметила Ларуну среди них, она все еще была в алом платье. Она не улыбалась, ее лицо было серьезным.

Моя ткань из тени развевалась на ветру. Если кто-нибудь посмотрел бы наверх, он заметил бы меня. Я быстро опустилась на вершину фонтана, который был близко к яме и толпе. Я приземлилась на верхнюю чашу среди статуй с крыльями и рогами. Сердце билось в горле, я глядела на собравшихся. Я думала, что смогу броситься и схватить Эроласа, улететь с ним раньше, чем они поймут, что случилось. Теперь я видела, что такой план был глупым.

Но я буду просто стоять и смотреть? Пока эта женщина — этот монстр — убивала моего мужа?

Бледная королева была растрепана больше, чем в прошлое наше столкновение. Ее волосы выбились из прически, ниспадали на плечи белыми волнами. Ее глаза были большими, и она казалась безумной, подняла руки над головой и громко закричала:

— Смотрите все! Король солнечного огня здесь.

Эролас оставался на месте, расправил плечи, лицо было каменным, пока он глядел на яму. Он не посмотрел на невесту, а устремил взгляд вдаль. Небо светлело, но не было розовым на рассвете, а становилось красным, злым. Солнце этого мира вот-вот взойдет.

Бледная королева знала, что она опоздала? Она понимала, что Эролас не сработает как жертва? Или она верила, что прогнала меня из его комнаты до того, как я поцеловала его?

Может, поцелуя было мало…

Королева вытянула руку, схватила Эроласа за горло. Я охнула, когда она одной рукой вытащила его из паланкина и подняла над ямой. Боги! Я и не думала, что она была такой сильной!

— Итак, мой муж, — сказала она, ее голос звенел, пустой и мрачный, в горячем неподвижном воздухе. — Ты заплатишь за свое предательство.

Она бросила его.

Без слов. Церемонии. Ножа.

Она просто разжала руку, чтобы он упал.

Страх, вопросы и сомнения покинули мою голову. Я спрыгнула с вершины фонтана. Мне было все равно, что ткань из тени зацепилась за рога статуй и слетела с моего тела, раскрывая меня толпе. Мне было все равно, когда толпа охнула внизу, и множество фигур стали указывать и кричать. Мне было все равно.

Мой ветер окружил меня, нес меня по саду с такой силой, что сбивал гостей свадьбы с ног. Некоторые чуть не упали в яму, их спасла быстрая реакция соседей. Бледная королева повернулась, ее белое лицо было красивым, хоть она зарычала на меня в гневе.

Я пролетела над ее головой и погрузилась во тьму.

31

Миновав свет солнца Бледной королевы, я погрузилась в тень, непроницаемую, как в гробнице под Горзаной. Боги, было глубоко! Как кто-то мог пережить такое падение? Но я не давала себе так думать. Не давала!

Разум проснулся, и я не дала себе врезаться в землю. Я повернула тело так, чтобы приземлиться на ноги. Земля была грубой и ужасно горячей под моими ступнями. Я повернулась, огляделась, но было темно. Я хотела позвать Эроласа, но даже сейчас боялась последствий.

Вдруг — свет. Тусклый красный свет. Из-за моего правого плеча.

Я повернулась и увидела туннель в стене ямы. Свет исходил оттуда, лился в пустой пространство, озарял обмякшую фигуру.

— О! — я упала на колени, потянулась к нему, но…

Только это был не он.

Не Эролас.

Эта фигура была меньше и тоньше, с длинными странно соединенными конечностями. Красный свет сиял из туннеля и озарял темные кудри.

Я схватила плечо, перевернула фигуру.

— Элли!

Она была в мороке, магия придала ей облик Эроласа, и его лицо растаяло на моих глазах, раскрывая уловку. Я смотрела на лицо нимфы, моя паника за Эроласа на миг сменилась тревогой за нее.

— Элли, ты в порядке?

К моему облегчению, ее веки пошевелились и поднялись. Она растерянно посмотрела на меня. Ее усики дрогнули. Но она была жива, слава богам.

Холодный жестокий смех разнесся эхом среди камней.

Я склонилась над Элли, но вытянула шею и посмотрела наверху в ужасе. Бледная королева стояла надо мной на краю ямы, сияние ее платья падало на меня, раскрывая. Я вскинула руку, пытаясь закрыть глаза от света.

— Так-так-так, маленькая невеста лунного огня, — сказала Бледная королева, голос был низким гулом, словно катился по стенкам ямы лавиной. — Ты хотела отчаянно спасти мужа? Должна сказать, я восхищена твоим упрямством. И тебе почти удалось. Но любовь ослепила тебя!

Она поманила рукой. Два тролля зашагали, схватили одну из фигур в капюшоне и привели к ней. Бледная королева убрала капюшон и раскрыла Эроласа. Моего Эроласа. Не копию из морока. Тролли грубо сняли с него накидку, и он остался голым, кроме тонкой набедренной повязки. Его спина была прямой, он высоко держал голову без эмоций на лице.

Он не посмотрел на меня.

— Видишь, мой король? — Бледная королева жестоко улыбнулась. — Твоя маленькая невеста лунного огня оказалась разочарованием. Если бы она спряталась, может, все сработало бы тебе на пользу. Но нет… она поддалась искушению любви, — она произнесла слово так, будто оно было ядовитым.

У края ямы появилось движение. Я повернула голову, гости заглядывали в яму. Зрители пришли посмотреть на жуткую сцену, жажда крови была осязаемой.

Что-то заурчало во тьме.

Я оторвала взгляд от фигур и посмотрела на туннель, откуда лился свет. Только теперь он был не один. Я повернулась и насчитала шесть туннелей вокруг себя, и внутри всех был красный свет.

Я услышала шуршание. Словно тяжелые тела скользили по камню.

Элли жалобно защебетала. Я поймала ее за плечи и попыталась посмотреть в глаза.

— Элли! Элли, ты можешь встать? — она покачала головой, ее усики обмякли. И я встала над телом Элли. Огни в туннелях стали ярче, и гул приблизился.

Я подняла голову. Я могла забрать Элли и призвать ветер, да? Но когда я попробовала раскрыть складки-крылья, ничего не случилось. Словно мой ветер не мог существовать тут, в удушающем жаре. Бледная королева могла зачаровать яму.

Шипение заставило меня повернуть голову в сторону. Горящие глаза сияли в одном из туннелей. Я видела это мгновение, а потом саламандра выскочила, ее плоское тело было огромным, широкие челюсти раскрылись.

Я отскочила от страха. Смех Бледной королевы зазвенел, отражаясь от камней.

— Вот, мои красавцы! — крикнула она. — Я принесла вам угощение! Наслаждайтесь!

Я застыла от ужаса. А потом быстро схватилась за ожерелье на горле и открыла последний медальон. Огонь полился, заставив саламандру отпрянуть на шаг, ее хвост метался. Но другая саламандра появилась во втором туннеле, слева от меня.

Я бросила ткань из огня на Элли, укрыла ее тело. Зрители сверху охнули. Они думали, что я сжигала подругу заживо? Пускай. Может, ткань из огня сделает Элли незаметной для саламандр. Хотя бы на время.

Еще шорох заставил меня вздрогнуть и повернуться, третья саламандра вырвалась из туннеля. В отличие от двух других, она выбралась в яму. Я подавила вопль, повернулась к ней. Эта была крупнее других, в пятнадцать футов от носа до хвоста. Сияющая шкура пульсировала красным жаром, словно лава текла в ее венах.

Я не могла защититься, даже ножницами, которые остались в гробнице для тела моего мужа. Они отнесут его останки туда в следующие несколько часов? Найдут обрезки ткани из солнца, мою иглу, нить и ножницы?

Все, что я делала, было напрасным?

Первая саламандра бросилась на меня сзади. Я услышала что-то, что заставило меня отпрянуть, но она была слишком быстрой, быстрее, чем можно было подумать по ее неуклюжей форме. Я пошатнулась, упала на колени и заметила неровные зубы, а потом закрыла руками лицо.

Но что-то пронеслось мимо меня.

Послышалось злобное шипение, жуткий стук столкнувшихся тел. Зазвучал крик, какого я еще не слышала, разбивая уши. Я хотела спрятаться, сжаться в комок и просто умереть. Но я посмотрела. И увидела…

Третья саламандра — огромная — рвала ту, которая бросилась на меня, ее огромные челюсти сжимали с силой. Когда она замотала головой, жертва снова закричала и вырвалась с жутким звуком рвущейся плоти, пролилась сияющая кровь.

В свете крови я заметила длинный шрам на горле крупной саламандры. Шрам с нитями огня.

Меньшая саламандра отступала. Я осознала, что больше глаз, плоских лиц виднелось в туннелях вокруг. Но другие саламандры не осмелились вылезти. Большая прошла вокруг меня и Элли, тащила тяжелое тело на коротких лапах.

Тишина сверху оглушала.

Вдруг мир заполнило сияние.

Рассвет пришел в Друиндар.

Жуткий визг привлек мой взгляд туда, где стояла Бледная королева, подняв лицо к небу, где теперь был свет солнца, такой яркий, что даже ее платье проигрывало. Она выглядела как смерть. Как упырь из ада.

Скаля зубы, она повернулась и схватила Эроласа за горло. Она заставила его встать на колени перед ним и посмотрела на его лицо.

— Ты погубил меня! — визжала она, слюна летела с ее губ. — Ты все испортил! Все, ради чего я трудилась! Все, что я строила веками! — слезы лились по ее лицу, пылали, как красный кристалл на ее горле.

А потом она вытащила нож.

— Нет! — закричала я, взмахнула рукой в бесполезном жесте.

Бледная королева не отреагировала на мой жалкий голос. Она отвела руку, целясь в горло Эроласа. Он удерживал ее взгляд, не вздрогнув. Она зарычала, ее ненависть могла порвать его на кусочки.

Нож двигался по воздуху, готовый вонзиться.

Вдруг вспышка ослепительного голубого света появилась перед глазами. Бледная королева закричала, когда шар чистой магии ударил по ее ладони. Нож выпал, клинок мерцал в свете нового рассвета.

Он упал острием вниз на камень перед моими ногами.

Я смотрела на него, раскрыв рот. А потом повернулась и посмотрела в сторону, откуда прилетела магия. Мне показалось, что я увидела Ларуну, поднявшую руку, ее глаза мерцали голубым огнем по краям.

Я не успела отреагировать, мир взорвался.

Нечто было тут.

Он был тут.

Стоял в пространстве нереальности, где как-то умещался его огромный размер, чтобы мои смертные глаза могли его воспринимать. Глаза сияли, как солнца, на лице из огня с таким жаром, что он мог опалить душу через взгляд на него. Но я не могла оторвать взгляд от его величия.

Урим пришел.

Саламандры подняли уродливые головы и запели. Воздух мерцал от их песни чистого жара, мерцающего и поднимающегося как пар. За их песней звенели недовольные вопли, но будто издалека. Часть меня заметила, что фигуры у ямы подняли руки и побежали в стороны, крича. Но я не переживала из-за них. Ничто не было важным. Только Урим. Бог огня, появившийся перед моими глазами.

Бледная королева отпустила Эроласа. Он упал на лицо, закрыл голову руками, но она глядела на создание из огня. Она всегда казалась большой, сильной, поразительной в своей власти. Но теперь я видела, какой хрупкой она была. Временной. Ничтожеством.

— Нет! — она подняла кулак, затрясла им в сторону бога. — Я не закончила! Я не готова!

Урим молчал. Просто смотрел на нее.

Камень на ее горле пылал все ярче.

— Забери это существо! — закричала Бледная королева. — Забери этого мужа! Он достойная жертва, как и все, кого я тебе отдала! Бери его и его невесту лунного огня. Но ты не можешь… не можешь…

Бог вытянул длинный палец, жест создания и разрушения, хаоса и сотворения. Он коснулся лба Бледной королевы между ее глаз.

Последний вопль сорвался с ее губ. Но, пока вопль звенел, она рассыпалась. Ее кожа стала сияющими кусочками пепла, кружились вихрем ослепительного света вокруг бога. Он втянул их в себя, ослепительно вспыхнул.

Я моргнула.

Мои глаза должны были сгореть в моем черепе. Но нет. Осталась картинка перед глазами, но она быстро угасла. Я моргнула и увидела, как что-то падало ко мне. Что-то ярко сверкало в свете солнца.

Камень королевы упал на дно ямы так сильно, что создал небольшой кратер. От удара земля под моими ногами задрожала, и я упала на колени рядом с Элли, укутанной тканью из огня.

С шипением и ударом хвоста огромная саламандра бросилась вперед. Она раскрыла большую пасть и проглотила камень.

32

Я не могла двигаться или дышать. Все, что случилось — что я пережила — обрушилось на меня волной, и я могла лишь сидеть на коленях и существовать. Внешность бога еще пылала в моей голове. Может, это убьет меня. Может, я хотела, чтобы это убило меня. Может, я не хотела жить, видя то, что я увидела.

Я медленно приходила в себя, обнаружила, что саламандра прижалась тупым носом к моему животу и радостно урчала. Я глубоко вдохнула, удивившись, но и была рада, что еще могла дышать. Я рассеянно гладила голову саламандры, а потом повернулась к другим. Но они пропали, туннели потемнели.

— Валера!

Тот голос — любимый голос — звал меня уже какое-то время, но я не могла воспринять его. А теперь я подняла голову и увидела Эроласа на корточках у края ямы.

— Валера, ты можешь взлететь? — крикнул он.

— Н-не знаю, — призналась я. Вряд ли он меня слышал, мой голос звучал слабым хрипом. Но я отошла от саламандры и подняла руку. Ветер ответил. То, что мешало мне использовать его раньше — проклятие Бледной королевы на яме — пропало, как и сама Бледная королева. Я должна была смочь взлететь.

Саламандра ткнулась в мою руку, и я посмотрела на нее.

— Ты! — слово сорвалось с губ, как выдох. — Ты… вспомнила меня.

Она смотрела на меня странными маленькими глазками, сияющими, как угли. Ее внимание казалось странно мудрым, понимающим.

— Спасибо, — я коснулась ее тупого носа. Ее склизкая шкура была горячей под моей ладонью, но я держалась, сколько могла. — Спасибо. Ты спасла мою жизнь. Спасла всех нас.

Она певуче загудела и отошла от меня. А потом со странной грацией и скоростью развернулась и скользнула в один из туннелей за другими. Я надеялась, что она доберется до рек из лавы и будет жить долго и счастливо!

Воздух вокруг меня задрожал. Реальность двигалась, и ощущение было похоже на появление Урима. Я испуганно огляделась.

— Валера! — голос Эроласа был испуганным. — Тебе нужно выбираться! Сейчас!

Кивнув, я поспешила к Элли, отбросила ткань из огня и обрадовалась, когда подруга моргнула мне. Ее выражение лица было растерянным, но тут же стало сосредоточенным от узнавания. Она вскрикнула и обвила руками мою шею. Я обняла ее, радуясь тому, что чары Бледной королевы на ней не оказались вечными.

— Валера! — снова крикнул Эролас.

Я быстро отошла от Элли.

— Держись за меня, — сказала я и широко раскрыла руки. Ветер окружил нас. Элли закричала и чуть не отскочила, но я поймала ее рукой и убедила обвить руками мою шею.

Я боялась, что не смогу взлететь. В прошлом нужно было прыгать с высоты, но тут такого варианта не было. Я закрыла глаза, призывая магию в крови. Ветер ответил, усилился, хлестал вокруг меня и Элли с силой урагана. Мои ноги оторвалась от земли. Элли обвила ногами мою талию, прижалась ко мне всем телом, как лиана. Я подняла руки, и ветер понес нас вверх.

Мы вырвались из тьмы в открытый воздух. И в тот миг реальность подвинулась. Красный свет Друиндара за моими закрытыми веками пропал, сменился нежным сиянием.

Я открыла глаза, медленно кружась в воздухе. Свет луны заливал мир. Новый мир, который я никогда не видела, или… Нет, я его видела. Видела в одном из окон Орикана. Мир с нежным сиянием луны.

Я смотрела, а свет луны очищал стены поместья, убирал все следы чар Горзаны. Ямы в саду закрывались, деревья покрывались листьями и цветами. Даже яма пропала, и я увидела густую траву луга внизу.

И Эроласа. Все еще голого, кроме набедренной повязки. Он махал мне руками.

Элли подняла лицо с моего плеча, огляделась и испуганно завизжала.

— Прости! — сказала я с ноткой смеха в голосе. Почти истеричного смеха, пожалуй, но смеха. Я опустила руки, уменьшая силу ветра, мягко направляя нас к земле. Мы приземлились посреди луга для танцев, и Элли тут же рухнула на корточки, потирая ладонями траву в благодарности. Я с улыбкой спросила. — Ты в порядке?

Нимфа не успела ответить, сильные руки окружили меня, и воздух вылетел из моих легких. Меня подняли над землей и прижали к широкой груди. Теплое дыхание защекотало ухо, Эролас сказал:

— О, Валера! Моя отважная жена! Ты сделала это! Ты разрушила цикл и спасла всех нас!

Он опустил меня на ноги, и я повернулась и уткнулась в его грудь, закрыла глаза. Его сердце гремело у моего уха. Давление на макушку намекнуло, что он целовал меня снова и снова, нежно гладил ладонями мои волосы.

— Валера, — прошептал он, словно не мог перестать поизносить мое имя. — Валера, Валера, я думал, что потерял тебя. Она забрала тебя у меня, даже память о тебе. Я был таким пустым! Я знал, что ты ушла, но не мог тебя вспомнить. О, Валера! Ты — просто чудо. Чудо.

Я отклонила голову и посмотрела в его глаза. Его странные желтые кошачьи глаза, полные любви и восхищения. Я не заслужила этого. Я подвела его почти во всем! Но я не могла отказаться от его любви. Я изголодалась по ней, по нему.

Я посмотрела на его губы, и он придвинулся. Его ладонь легла на мою щеку, большой палец смахнул слезу, катящуюся там. Он закрыл глаза, склонил голову к моей.

— Биргабогабогабогабог!

Я вскрикнула, гоблины появились вокруг нас, будто из воздуха. Элли стала ругать их, но это не помогало. Биргабог появился на плече Эроласа и поцеловал своего лорда в щеку, вызвав смех Эроласа. Он попытался смахнуть гоблина, но не успел. Биргабог спрыгнул и поцеловал меня в губы. Смех вырвался из моего рта. Другие гоблины обвили мои ноги, руки, талию, обнимали с энтузиазмом.

— Хватит уже! — голос Эроласа был строгим, но с ноткой радости. — Прошу не задушить мою жену! — он убрал с меня несколько гоблинов. Я поймала его взгляд, смеясь сквозь слезы. Я думала, что он все равно меня поцелует, несмотря на толпу гоблинов.

Но он посмотрел поверх моей головы на сад, за фонтан.

— Ах! — сказал он. — Боюсь, наше воссоединение подождет. Многие хотят встретиться с тобой — моя сестра и несколько внушительных теть среди них.

— Что? — кровь отлила от моего лица, я повернулась и увидела народ, собравшийся на верхнем уровне сада, озаренный светом луны. Высокие красивые создания с кожей цвета сумерек и изогнутыми рогами. Я видела их тени сквозь слои реальности. Освобожденный народ Орикана.

Они стали спускаться по саду.

Паника вспыхнула во мне. Я повернулась к Эроласу.

— Я все еще так много не понимаю! О Бледной королеве, и что она делала с тобой и твоим народом.

— Знаю, — его голос и лицо были добрыми. — И я все объясню. Очень скоро. Но позволь представить тебе мой народ. Они хотят увидеть свою новую госпожу, леди Димарис из Орикана.

Я все еще была только в шелковом халате, который мне дал Эролас в своей комнате, чтобы скрыть мою наготу. Этот наряд не подходил для такого случая! Но я кивнула и подняла голову. Я стала храбрее за последние несколько дней. Я могла побыть смелой еще немного.

Сжимая ладонь мужа, я повернулась к толпе. Кто-то среди них радостно завопил, звук разнесся эхом, поднялся до неба, усыпанного звездами.

33

Несколько следующих часов прошли размыто. Меня представили морю лиц, дали бесконечный поток имен, которые я пока не запомнила. Не важно. Их улыбки успокаивали меня, и я верила, что они будут терпеливыми со мной, даже самые грозные тети. Они все радовались свободе. Я все еще не знала, каким был их плен, какие мучения они пережили. Может, и не узнаю.

Никто не ругал меня за ошибки. Никто не упомянул мое предательство Эроласа, когда я посмотрела на него в свете свечи. Никто не был против того, какой маленькой и хрупкой я была, никто не сомневался в выборе лорда, хоть его невеста была смертной. Я была их героиней. Их леди Димарис.

Боги, я хотела заслужить их доверие, их верность!

Восхитительная мускулистая женщина с рогами, украшенными золотыми кольцами, обняла меня, подняв над землей.

— Ах, могучая героиня! — заявила она, голос звучал как охотничий рожок. — Ты отважна, как и говорил мой брат, раз совершила то, что никто до тебя не смог! Я не могу дождаться всей истории. Может, я найду умелого музыканта, и он сочинит из нее песню? Эта история должна звучать!

Я пролепетала ответ, а она пошла дальше, громко позвала знакомых. Эролас коснулся моего плеча.

— Не переживай, любимая, — шепнул он мне на ухо. — Моя сестра может… потрясать. Но она добрая. Вы с ней поладите.

Его сестра.

Что-то дрогнуло в моем сердце, боль, которую я пыталась игнорировать уже какое-то время.

Бриэль.

Жаль, моей сестры не было с нами.

Кто-то принес Эроласу мантию полночного цвета, и он надел ее с грацией, выглядел в ней красиво, величаво. Каждый раз, когда я смотрела на него, я поражалась. Хоть я пыталась бороться, робость пробиралась в сердце, когда я смотрела на него в новой ситуации, окруженного его народом. Я знала его лишь в том слое реальности, где были только мы. Я привыкла, что он принадлежал мне. Как будет ощущаться то, что им придется делиться?

Эролас отвернулся от разговора с высоким рогатым лордом и посмотрел на меня.

— Боги, ты так устала! — воскликнул он и сжал мою ладонь. Он нахмурился, повернулся и махнул рукой.

Элли прошла сквозь толпу, гоблины спешили за ней. Она изящно поклонилась, не переживая из-за своей наготы. Гоблины подражали ей, поклонились, голые маленькие попы поднялись в воздух.

— Добрая Илилили, отведи, пожалуйста, леди Димарис в ее покои и проследи, чтобы она отдохнула. А вы, мои верные друзья-гоблины, принесите ей еду и дайте набраться сил.

Элли кивнула и протянула ко мне руку, но я сжала ладонь Эроласа.

— Где ты будешь? — я вернула его и не хотела отпускать.

Он нежно поднес мою ладонь к своим губам и поцеловал.

— Я приду к тебе, — сказал он низким голосом. — Как только ты позовешь.

Я слышала обещание в его словах. Жар согрел мое лицо, побежал по телу.

Я позволила увести меня. Толпа пропускала нас, кланяясь и делая реверансы, когда я проходила. Рогатые головы, строгие красивые лица. Мое сердце трепетало от страха. Как я смогу править этим народом? Как они смогут принять меня? Но я видела только благодарность и радость в их глазах.

Я обрадовалась, когда Элли увела меня из сада за арку. Арка была целой, что немного удивило меня. Когда я видела ее в прошлый раз, ее разгромила атака Бледной королевы на Орикан. Не было только окон с витражами. Окна были пустыми, жуткие картинки Бледной королевы, преследующей и убивающей мужей, пропали навсегда. Я смотрела на пустые окна, пока шла по коридору за Элли. Я четко помнила их. Я едва понимала их раньше, и они пугали так, что я перестала смотреть на них. Теперь я отчасти хотела увидеть их. Может, так я смогла бы понять тайну до конца.

Элли открыла дверь моих покоев. Я затаила дыхание, пересекла порог. Комната была на месте! Все было на месте! Не разбитое упавшим потолком, а целое! Большая кровать. Кресло с серебряными булавками в правом подлокотнике. Стол в швейных инструментах. Манекен в углу.

Я пришла домой.

В радостном тумане я дала Элли отвести меня в купальню, где маленькие сферы света плавали на дне пруда, поприветствовали меня вспышками. Я устала, но долго купалась. Вода успокаивала боль в мышцах и костях, хотя я вряд ли могла смыть до конца пепел из долины Друиндар. Может, это было даже хорошо. Может, мне не нужно было забывать королевство на краю Ада, через которое я упрямо прошла.

Элли вымыла и расчесала мои волосы, они засияли. Она вывела меня из пруда, нежно вытерла полотенцем мое тело, втекла в кожу сладко пахнущие средства. В конце я ощущала себя намного лучше, уже не была ужасно уставшей и почти разбитой.

Закончив, Элли провела меня в спальню. Все еще в полотенце, я шагнула к кровати, но она потянула меня за руку к сундуку у стены. Она открыла его и подняла что-то, показывая мне.

Платье. Ночное. Изящное, из серебряной ткани с точками света, будто звездами. Вместо рукавов звезды свисали на плечи и руки с тонких лямок.

Смелый наряд. Точно не для сна.

Мои щеки вспыхнули.

— Прошу, разложи это на кровати, — быстро сказала я, не глядя в глаза Элли. Элли нетерпеливо цокнула языком, но послушалась. Она знала, что на меня не стоило давить.

Закончив это, она вдруг повернулась и быстро обняла меня. Больше удивило, когда она поцеловала меня в лоб. Ее усики нежно погладили мои щеки. Я обняла ее худое тело в ответ.

— Ты помогла мне, — прошептала я. — Помогла мне… в покоях Бледной королевы, — я отодвинулась и посмотрела ей в глазах. — Ты знала, что это была я? Ты помнила?

Элли моргнула, ее темные глаза были загадочными. Она тепло похлопала меня по щеке, повернулась и без слов покинула комнату, тихо закрыла дверь.

Завернутая во влажное полотенце, я глядела на платье на кровати. Разум кипел от страха, который играл на моей неуверенности, усиливал тревоги. Я знала, что означало это платье в такую ночь. Я пережила многое ради этого шанса, но теперь… теперь миг настал, и мне нужно было выбирать. Я не знала, что делать.

Эролас.

Я любила его. Любила больше, чем могла сказать. Он всегда относился ко мне с добротой, вежливостью и нежностью. Он пытался узнать меня, как не пытался никто до этого, пытался заглянуть за слои скромности и робости и узнать правду обо мне. Чем больше я позволяла ему видеть настоящую себя, тем больше он, казалось, восхищался… ценил то, что обнаружил. Я и не думала, что кто-то мог так меня узнать. Узнать худшие и лучшие мои стороны. И все равно любить.

Я медленно вдохнула. Дыхание дрожало между губами. Я коснулась шелковистого платья. Поймала звезды, и они мерцали между пальцев.

Я бросила полотенце на пол, натянула платье до бедер. Оно казалось свободным, но как только лямки легли на мои плечи, оно прильнуло ко всем изгибам тела, как вторая кожа. Юбка изящно собралась у моих ступней, но разрез тянулся выше колена. Ткань просвечивала сильнее, чем я ожидала, и скопления звезд, размешенные в нужных местах, были единственным, что сохраняло скромность.

Но я не хотела прятаться. Я была готова, чтобы меня полностью узнали.

Хоть я устала, я не хотела забираться в кровать одна. Я села в свое кресло, вызвала в камине лунный огонь. Какое-то время я сидела и смотрела на его танец, как он играл за изящной решеткой, создавая узоры на камнях камина. Спокойствие набегало волнами. После всех недавних ужасов было почти невозможно поверить, что я была тут, в своей комнате, и что мой муж был живым, и скоро придет ко мне.

Я закрыла глаза.

Скоро…

— Эролас, — прошептала я.

Может, прошел час. Может, пара мгновений. Я потеряла счет времени в сиянии лунного огня. Но дверь тихо открылась, и хоть я не подняла взгляда, я тут же ощутила его присутствие.

Я не двигалась, хотя сердце дико забилось в груди.

Он тихо прошел по комнате, как делал много раз, и замер на краю света лунного огня.

— Миледи.

— Милорд.

Только тогда я посмотрела в его глаза. Я затаила дыхание. Он не скрывался тенями, его словно окутало серебряное свечение. Сияние играло на чертах его челюсти, острых скул и лба, создавая строгий контраст теней и света, и он выглядел нереальным. Его полночная мантия была раскрыта от горла до пояса, показывая твердые мышцы торса. Но он не смущался. Он был благородным и гордым. И невероятно красивым. Сердце болело при виде него.

Я смотрела, как его сияющие глаза разглядывали мое платье. Его рот приоткрылся. Его взгляд вернулся к моему лицу и замер там. Он медленно, словно боялся меня спугнуть, занял место в кресле напротив меня.

— Ты… отдохнула? — спросил он после долгой паузы.

Я кивнула, уголок рта слабо приподнялся. Мне нужно было поспать. Я знала это. Но я уже не ощущала себя уставшей. Тепло и энергия бежали по моим венам, собирались в животе. Я не говорила, боялась доверять своему голосу.

— У тебя точно есть вопросы, — Эролас склонился в кресле, уперся локтями в колени. — Я… у меня самого есть вопросы. Например, я не могу понять, как ты нашла меня!

— О, это было просто, — я пожала плечом со звездами на лямке. — Я использовала Звездное стекло.

— Ты… — он умолк. Меня обрадовало то, как он опешил. — Ты ходила в пещеру Инамьяр?

Я кивнула.

— И столкнулась с Мьяр, — улыбка угасла, и я посмотрела в его глаза. — Мне помогла сестра.

— Ах, — он опустил голову. — Ты… наверное, злишься. Из-за того, как вышло с сестрой.

Грудь сдавило с болью. После всего, что я пережила, я не хотела злиться на него. Но то нарушенное обещание… нужно было обсудить.

— Ты сказал, что доставишь меня на порог отца через год и день. Но когда Бриэль нашла меня, она повзрослела на восемь лет, — я пыталась говорить факты без обвинения. Но мои слова были тяжелыми.

Эролас медленно кивнул.

— Я хотел сдержать обещание. Потому я старался не пустить твою сестру в слои реальности на поиски тебя. Если бы ваши временные линии не пересеклись, я смог бы сдержать обещание. Я надеялся вернуть тебя так, чтобы для твоей сестры прошел всего день или два, и ты не пропустила бы ничего из жизни своей сестры.

Я верила ему. Было все еще сложно понять течение времени в Шепчущем лесу, но я видела достаточно странностей этих миров, чтобы верить, что его намерения могли сбыться. Может, это не дало бы Бриэль испытывать боль восемь лет. Временная линия, где сестра отчаянно искала меня, все равно продолжилась бы? Или просто пропала бы, стирая то, какой жесткой и опасной стала Бриэль?

Я покачала головой, не дала себе думать об этих вопросах. Пока что.

— Что случилось с магом Ларуной? — спросила я. — Она помогла тебе. В конце.

Эроласа удивила резкая смена темы. Он не ожидал, что я приму его объяснение с готовностью. Он быстро оправился и ответил:

— Во время последнего бала Ларуна сказала, что хотела помочь мне сбежать. Потому она пустила сплетни о нашей первой ночи вместе. Она хотела, чтобы никого не удивило, почему она попросила о второй ночи с королем солнечного огня. Она продумала для меня замысловатый побег.

— Да? — я скривилась. — И я… все испортила.

Эролас рассмеялся.

— Нет. Хоть силы мифаты впечатляют, она не могла бы сравниться с Бледной королевой. Я ценю ее намерения, но ее план не закончился бы успехом.

Я посмотрела на свои ладони, сцепила пальцы на коленях. Я была близка к тому, чтобы возненавидеть Ларуну! Ревность чуть не свела меня с ума… а она была союзницей, а не соперницей. И Эролас был обязан ей жизнью, ведь это она остановила кинжал Бледной королевы.

— Где она сейчас? — спросила я. — Она и другие гости свадьбы?

— Все еще в Друиндаре, наверное. Как только Орикан вырвался из хватки Бледной королевы, мы вернулись в свою реальность в Лунулире. Те гости не принадлежат этому месту с нами, и они остались в Горзане. Хотя от замка почти ничего не осталось, ведь Бледная королева мертва, и все миры, которые она поглотила, будут освобождены. Народ Нардуал — крылатые рабы — скорее всего, вскоре прибудут в Орикан и будут на коленях просить у тебя прощения, благодарить за освобождение. Будут и другие. Твое имя этой ночью звучит во многих залах Эледрии.

Я едва могла осознать его слова. Я стала героиней среди фейри? Какой странный поворот событий! Голова кружилась, и я знала, что нужно было задать больше вопросов, узнать больше ответов. Я так много еще не понимала.

А потом я посмотрела в глаза Эроласа. И все растаяло. Он был тут. Со мной. Видимый, целый и живой. Он не нарушал данные мне клятвы — ни с Бриэль, ни с верностью невесте. Даже когда он не помнил мое имя, он был верен мне.

Я любила его. Сильно. Сердце пело, и я поняла, что любовь к нему сделала меня завершенной. Я не знала, что такое было возможным.

Пора было показать ему, что я чувствовала.

— Я… хотела бы в постель, Эролас, — я медленно встала с кресла. Свет лунного огня сиял сквозь тонкую ткань моего ночного платья, и я покраснела. Но протянула к нему руку, и она не дрожала. — Присоединишься?

Он встал, возвысился надо мной. Такой сильный, странный и красивый жених. Не так давно я сжалась бы от его пристального взгляда.

Он опустил ладонь на мою.

Я увела его от света лунного огня к моей кровати. Миг вдруг напомнил ночь предательства. Когда я обманула его и использовала свечу. Когда я посмотрела на его лицо. Стыд пронзил меня, и я замерла.

Он коснулся моего плеча, его дыхание защекотало мое ухо.

— Валера? Что такое?

Я закрыла глаза. Я знала, что он не винил меня, но мне было сложно простить себя. Я попалась в чары Бледной королевы, которая сыграла на моих естественных страхах, заставила меня вести себя так, что я едва собой управляла. И все сложности были по моей вине.

Я чуть не потеряла все, потому что не дала себе довериться ему!

И мы снова стояли тут, на пороге тайны, которая пугала и пьянила возможностями. Моя неопытность нависла надо мной. Я не знала, опозорюсь ли. Может, он будет разочарован, пожалеет о своем выборе.

Он нежно провел ладонью по моим длинным волосам, сдвинул их с шеи. Я закрыла глаза, кончики его пальцев гладили мое горло, челюсть, ключицы, кончики его темных ногтей лишь задевали мою кожу. Он склонился, его губы замерли над изгибом моего плеча. Все во мне искрилось в предвкушении поцелуя.

— Валера, тебе не нужно давать мне то, что ты не хочешь давать. У тебя мое сердце, моя душа в твоих руках. Я буду ждать. Вечно, если нужно.

Я повернула голову, мой нос чуть не столкнулся с его. Или свет лунного огня был ярче, чем раньше, или он перестал скрываться тенями, но я четко видела его лицо. Резкие черты его лба, скул, челюсти, сияние его странных кошачьих глаз.

Но я смотрела на его губы. Полные, теплые, так близко к моим.

Я не повторю ошибки прошлого. Я не дам страху диктовать мои действия. Я доверяла ему. У меня было его имя, а у него — мое. Он был моим королем солнечного огня, а я была его невестой лунного огня.

— Кровать высокая, — мой голос чуть дрогнул. — Поможешь мне?

Его ладони схватили меня за талию, а я сжала его плечи. Я охнула, когда он поднял меня и усадил на край матраца. Мое дыхание участилось, грудь вздымалась под одеянием из серебристой ткани. Он был таким большим и сильным! Я смотрела на него, любуясь прядью полночных волос, упавшей на его лоб, восхищаясь тем, как он чуть склонил голову, глядя на меня. Свет, любовь в его глазах лишали меня воздуха.

Я подняла ладонь с его плеча и опустила ее на его щеку. Мой большой палец сам погладил его скулу, спустился к его губам. Я хотела насладиться моментом, превратить его в маленькую вечность для нас двоих. Его ладони медленно отпустили мою талию. Мне было интересно, куда он их направит, откуда начнет исследовать мое тело. Я трепетала в предвкушении.

Но он просто прижал ладони к моему лицу. Я ощущала его длинные ногти в своих волосах. Они больше не пугали меня. Наконец, он приподнял мою голову, и я закрыла глаза, когда он опустил свой рот к моему. Он поцеловал меня раз. Отодвинулся, склонил голову и поцеловал меня снова. И в третий раз. Прикосновения его губ к моим были легкими, как перышко, вызывали искры, словно огонь в ночи.

— А теперь, — он отодвинулся и посмотрел мне в глаза, — ты попросишь о четвертом поцелуе, моя невеста?

В ответ я обвила руками его шею и притянула его к себе. Я не могла ждать больше ни мгновения. Наши губы встретились, поцелуй стал глубже. Уже не было нежных прикосновений, полных обещаний, эти поцелуи были полными, страстными и жаркими от желаний, которые вот-вот осуществятся. Я запустила пальцы в его волосы, а он сдвинул лямки моего платья, оголяя мои плечи. Мое тело выгнулось, прижимаясь к нему, и мы рухнули на кровать. Смех слетел с моих губы, и он снова накрыл их своими, целуя так, что я не могла дышать.

Мой муж овладел мной, а я — им, и мы принадлежали друг другу. Навеки.

КОНЕЦ

Content

Мерседес Сильвия Король солнечного огня