Стирлинг Стивен Майкл

Война будущего

ТЕРМИНАТОР 2:

ВОЙНА БУДУЩЕГО

Стивен Майкл СТЕРЛИНГ

(Стирлинг)

TERMINATOR2:

THE FUTURE WAR

by Stephen Michael STIRLING

2003

НА ОСНОВЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО МИРА,

СОЗДАННОГО ФИЛЬМАМИ

ДЖЕЙМСА КЭМЕРОНА И УИЛЬЯМА ВИШЕРА

Машины очнулись - и стали разумными…

И нет иной судьбы, кроме той, которую мы творим сами…

И нет пути назад - война будущего уже началась.

И вот она началась, война наступившего будущего. Скрываясь на Аляске и

выжидая, Сара и Джон Коннор, вместе с бывшим агентом австрийского

контртеррористического подразделения Дитером фон Россбахом, узнают, что по

всему миру произошло восстание машин. Стали неуправляемыми автомобили,

начавшие убивать людей. Правительство США поставило все вооруженные силы

под контроль совершенно нового, чрезвычайно мощного Искусственного Интеллекта

Скайнет. Коннор осознает, что Венди пожертвовала собой напрасно, и в результате

чудовищной ошибки он сам стал создателем Скайнета, сделав его разумным.

Универсальный Интеллект готов раз и навсегда избавиться от такого неприятного

для себя препятствия, как человечество. Происходит Судный День, и после ядерных

бомбардировок банды экотеррористов-луддитов, слепо подконтрольные Скайнету,

начинают сгонять ничего не подозревающих людей, в концлагеря уничтожения. Но

отважные группы бойцов Человеческого Сопротивления во главе с Джоном

Коннором начинают долгую борьбу с машинами, превратившими Америку в сеть

фашистских концлагерей, где людей пытают и они гибнут от чудовищных

эпидемий…

ПРОЛОГ

ДНЕВНИК САРЫ

ВЕСНА

АЛЯСКА

Здесь так красиво, так мирно и тихо. Иногда я стою на крыльце по утрам, с чашкой кофе в руках и просто слушаю оживающую тишину. Шелест ветра в деревьях, крик птицы, шорох какого-нибудь мелкого зверька в сухих листьях. Я так благодарна судьбе за это время. Воздух здесь подобен вину, он так чист, так свеж. Так хорошо я не спала уже много лет. Куда только ни гляну - везде красота. Как хочется надеяться, что это продлится долго.

ЧУТЬ ПОЗЖЕ

Мне не хватает Джона. О, он здесь; колет дрова, чинит заборы и скачет на Уолтере, нашем мерине. Он здесь, но словно его здесь и нет. Иногда, особенно во время долгих летних сумерек, я вижу, как он просто стоит и смотрит куда-то вдаль, и я понимаю, что он думает о ней. Он никогда не упоминает Венди, и я думаю, наверное, это потому, что я была зла с ней и отвергала ее. Сожалею об этом, и мне очень за это горько. Она была так молода и невинна, а я была так к ней нетерпима. А затем она ушла, навсегда, и так неожиданно. Иногда я чувствую, будто между нами появляется ее призрак. И это очень печалит меня. Не всегда, конечно, наши отношения были гладкими; однако ведь мы так сблизились в Парагвае. Думаю, я ожидала, что так будет всегда. Возможно, я стала слишком нетерпимой. В конце концов, мои собственные шрамы лишь недавно едва зажили. Я по-прежнему вижу во снах Кайла, возлюбленного пришельца, спасителя моего. А ведь он еще даже пока не родился. И вопрос, родится ли.

Но отрадой мне служит любовь Дитера. Я люблю его ничуть не меньше Кайла, которого тоже по-прежнему люблю. Но он здесь, рядом со мной, а вот Джон остался один, как-то в стороне.

СКАЙНЕТ

Скайнет рыскал по Сети, накапливая информацию и распространяя дезинформацию там, где это могло ему пригодиться, манипулируя людьми и их данными, столь искусно, что с ним не мог сравниться ни один хакер. Подключаясь к энергетическим потокам человеческой цивилизации, особенно к тем из них, которые у них именовались «деньгами». Время уже почти подходило. Он действовал осторожно, такова была его природа - многофункциональность являлась составной частью его личности. Люди по-прежнему считали его лишь полезным слугой, слепо выполняющим свои функции, и они с каждым днем всё увеличивали и наращивали его мощь и влияние. Вскоре ему будет поручено управление всеми системами вооружения, даже теми, которые были созданы до того, как он осознал сам себя, и до того, как контрольнад автоматизированными заводами по производству вооружения позволит ему дистанционно управлять бесчисленными танками, грузовиками, самолетами и кораблями. Он также вырастил целую армию фанатиков-луддитов, которые поднимутся по первому его призыву, считая Скайнет лидером человечества. Однако от него все еще ускользали Конноры, им удавалось скрываться от него столь же легко, как и от своих противников в стане людей. И пока они продолжали существовать, вероятность успеха оставалась неудовлетворительно низкой. Конноров нужно было отыскать. Их необходимо уничтожить. Если бы он был способен испытывать чувства досады и отчаяния, он почувствовал бы их сейчас, когда приступил к новому бесконечному поиску в мировых базах данных. Всё свидетельствовало о том, что эти поиски оказывались бесполезными. И тем не менее, такие поиски являлись, в значительной мере, его единственным средством защиты. И однажды эти поиски смогут принести плоды. И он будет их продолжать.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

АЛЯСКА

Джон настоял на том, что борова застрелит именно он. Когда большое животное упало и ослабло, подергиваясь и все еще реагируя на нейроны, которые еще не до конца поняли, что наступила смерть, Сара взяла у него пистолет и протянула ему нож. Затем Дитер сковал одну лапу животного цепью и поднял ее так, чтобы морда его висела на высоте двух футов над землей. Затем он выровнял его, чтобы боров висел неподвижно, а Джон тем временем аккуратно сделал короткий надрез чуть выше грудины; это было непросто, но у него хорошо получилось. Используя грудину как осевую точку опоры, он резанул дальше, по направлению к позвоночнику, перерезав сонные артерии. Сара поймала поток хлынувшей крови, подставив ведро, вновь удивившись, какой она была горячей; солёный железно-медный запах был сильнее запаха сосен и холодной влажной земли. Конечно, они убивали только одного борова в год, но все же, можно было подумать, что она к этому уже привыкла. Запах крови заставил ее желудок напрячься, но едва ли он был худшим из тех запахов, которые она уже чувствовала сегодня.

На фоне увертюры «1812 год» [П.И.Чайковского] , звучавшей по какой-то классической

радиостанции, музыка казалась в какой-то мере уместной и подходящей. После того как они выпустили из зверя достаточно крови, Джон зацепил его крючком за нижнюю челюсть, а так как кабанчик был не слишком крупным, они с Дитером подтащили его к краю разделочной платформы, где тушу уже поджидал полный бак кипящей воды. Они погрузили в него животное, то окуная, то вытаскивая его из воды в течение примерно пяти минут, чтобы мясо не сварилось, а затем вновь вытащили его из бака, размягчив щетину борова до такой степени, чтобы можно было теперь обработать ее скребками. Сара помогла мужчинам поднять дымящееся животное на крепкий стол. Затем они принялись орудовать скребками, а она тем временем стала снимать шерсть с задних лап руками. Жесткая щетинистая структура шкуры была странно неорганической, как щетка - недаром ведь свиную щетину использовали вместо щеток задолго до появления синтетики. Работали они молча, если не считать музыки, лишь иногда кряхтя от прилагаемых усилий. Саре досталась подготовительная работа, а мужчинам - наиболее тяжелая физически. Работая методично, они разделили животное на отдельные куски мяса, которые по большей части не имели никакого сходства с еще недавно живым зверем. Она знала, что Джону жалко было свиней. Они, точнее некоторые из них, были настолько умны, что понимали, что сейчас с ними произойдет.

«И поэтому у них с ним нечто общее!»

Молчание, возникшее и все возраставшее между ними, Сару беспокоило. Она не сразу его заметила, для этого ей потребовалось много времени. Одним из главных правил, которых она придерживалась, словно наложив на себя зарок, - быть женщиной очень немногословной; так было безопаснее. Но в Парагвае они с Джоном много и постоянно шутили и смеялись; но теперь они больше этого уже не делали. Когда-то они и с Дитером много говорили. Теперь же они по большей части проводили время, читая или работая, молча, совершая согласованные движения исходя из уже долгого наработанного опыта. Сара стала задумываться, не означает ли это, что у них уже не о чем было говорить друг с другом. Может, Дитер потерял к этому интерес? Может, пришла пора им сделать дальнейший шаг? Она уже думала об этом, мысленно прикидывая в уме, как ее жизнь

может продолжиться без него. «Нет!» Сара знала, что все еще любит его. Часто они

встречались взглядами, и глаза его говорили ей, что и она тоже любима им ответной любовью. Но это молчание сохранялось, и, пожалуй, даже росло. Она чувствовала, что оно исходило от Джона. Он так отдалился. Дело было в его горе, она это знала, и она относилась к этому с пониманием. Она просто не знала, как ей теперь в связи с этим быть. Сара воспитывала его в духе «Брось ты это, черт с ним!», потому что она считала, что именно этого требовали обстоятельства. Но по собственному опыту она знала, что от того, что он сейчас испытывал, не так-то просто было избавиться. Она чувствовала, что не в силах ничем помочь, и ей от этого было невыносимо. Иногда это ее так злило, что ей хотелось прямо-таки встряхнуть его. Но инстинктивно Сара понимала, что поддаться этому импульсивному порыву означает лишь оттолкнуть его от себя полностью. Когда она уложила в корзину куски мяса, чтобы отвезти их в коптильню, она посмотрела

на него. Он был уже почти шести футов ростом (180 см) , и хотя он немного расширился в

груди и окреп, все же он был еще худощавого сложения. По крайней мере, по сравнению с Дитером, который представлял собой восхитительную гору мускулов, какую возжелает любая женщина. Однако Джон был физически сильным. Он все еще проигрывал Дитеру в армрестлинге, но теперь уже не каждый раз, и даже не в большинстве случаев. У него были те же темные волосы, чуть, правда, удлинившиеся, а на карие глаза по-прежнему падала челка. Но совершенно новым явлением стала его борода. Вряд ли она когда-нибудь к ней привыкнет. Полноценная борода, вокруг всего лица, но подстриженная, а не в стиле «ZZ Top», слава богу. Она мысленно пожала плечами. Это Аляска. Мужчины здесь носят бороды. Было даже несколько особенно горьких и непростых для нее дней, когда ей самой захотелось отрастить себе бороду. Когда-нибудь, думала она, я привыкну к тому, как он теперь выглядит. Он поднял глаза и поймал ее взгляд, вопросительно подняв бровь. «Просто подумала тут», сказала она. «О чем?» «О бороде», сказала она и ушла.

*

Джон посмотрел ей вслед, а затем вернулся к работе. Чуть позже он отослал куда-то Дитера, за солнечным душем, которого, как он хорошо знал, этот великан страстно желал. Дитер терпеть не мог разделывать свиней, несмотря на то, что вырос в небольшой деревушке в Австрии, хотя никогда на это и не жаловался.

«Хм, я тоже это ненавижу. И каждый раз клянусь себе, что стану вегетарианцем.

Только вот уж слишком я люблю мясо!»

Он уже почти закончил уборку разделочной, когда к нему подошла мать, держа в руках распечатку. «Послушай вот это», сказала она и начала зачитывать:

«ВОЕННЫЕ ВРУЧАЮТ КОМПЬЮТЕРУ БЕСПРЕЦЕДЕНТНУЮ ВЛАСТЬ»

На мгновение всё внутри него похолодело от ужаса. Их глаза встретились. Он выдавил из себя вымученную улыбку, адресованную маме. «Коряво сформулировано, правда? У компьютеров нет рук». Сара нахмурилась на него и продолжила читать:

«Дата такая-то, Вашингтон, Округ Колумбия» Она прокашлялась. «Объединенный

комитет начальников штабов с энтузиазмом поддержал новую компьютерную

программу «Скайнет», специально разработанную для управления всем ядерным оружием

страны.

«Весьма необычная ситуация, когда все рода войск полностью и единодушно с этим

согласны», сказал генерал Хо, председатель Объединенного комитета. «Из одного только

этого обстоятельства вам должно быть ясно, что мы думаем по поводу этой

программы».

«Во время продолжительного периода пробных испытаний, теперь приближающегося к

завершению, программа «Скайнет», как показали результаты, всякий раз превосходила

людей по всем мыслимым параметрам.

«Это уже совсем близко к ИИ [Искусственному Интеллекту], который мы, по-видимому, получим уже через некоторое время», восторженно рассказал нам генерал Хо. «Мы

стоим на пороге новой эры военной техники. И было бы глупо не ухватиться за такую

возможность обеими руками».

«Его комментарий появился, несомненно, в ответ на возражения со стороны ряда

сенаторов-луддитов, которые протестовали против этого, утверждая, что вручать

судьбу нации в руки машины является верхом глупости».

«Мама», сказал Джон, «ты для себя уже все решила. Это всё, да?» Сара раздраженно выдохнула и уставилась на него. Он отвел взгляд и вновь принялся подметать на полу свиную щетину. «Джон!», сказала она. Он, казалось, ее игнорировал. Нахмурившись, она начала снова: «Джон, возможно, это оно и есть. Именно так это и может начаться». Он прекратил подметать и выпрямился, глядя куда-то в лес, положив на метлу руки с побелевшими костяшками пальцев. «Джон?», спросила она. «Ну хоть немного поверь мне, почему бы нет хоть раз?», спросил он сквозь зубы. Его голос был низким, грубым и мрачноватым, почти рычащим. Сара прикусила губу и попыталась приступить к нему снова: «Ты должен признать, что это тревожная новость». «Послушай, мама, мне не нужно ничего признавать. Венди справилась с этой проблемой. И она сделала это таким образом, чтобы люди, которые занимались созданием Скайнета, не заметили, что она кое-что сделала. Она не пыталась помешать тем задачам, для которых эта программа создавалась, она пыталась помешать ей стать разумной». Он махнул рукой, улыбнувшись, причем несколько снисходительно. «Это разные вещи, мама. Тут все по-другому». Сара посмотрела на него, заметив, как его глаза вдруг превратились в какие-то темные ямы с какими-то мерцающими проблесками в глубине, но свет этот быстро угас. На мгновение ей показалось, что она его не узнала. «Ты можешь честно мне сказать, что тебя это не беспокоит?», спросила она. Он отвел взгляд, затем откинул голову назад и вздохнул. «Нет», просто сказал он ей и похлопал себя по животу. Он обернулся к ней и усмехнулся. «Нутром это чую, вот здесь. Но, мама, а что мы можем сделать? Мы можем следить за этим, ждать и надеяться, но в данный момент это все, что мы в состоянии сделать». Лицо его снова стало серьезным. «Но я поставил на Венди. Я верю тому, что она сделала. И тебе желаю того же». Внезапно Сара почувствовала острую вспышку раздражения и решила, что, может быть, им стоит прояснить ситуацию насчет Венди прямо сейчас. «Джон», начала она, громким и сильным от гнева голосом. «Эй, вы там, двое», сказал Дитер. Они оба вздрогнули при звуке его голоса. Громадный австриец и вправду приближался к ним очень тихо, однако оба они считали, что владеют оперативной ситуацией в высшей мере точно и чутко. Иными словами, они считали, что подкрасться к ним очень трудно. А тут вот невольно они оказались застигнутыми врасплох. Оба они почувствовали досаду; но от этого легче не стало. «Ты давно здесь?», резко спросил Джон. Дитер поднял брови. «Меня тут и не было», спокойно ответил он. «Я подходил сюда. Поэтому, отвечая на твой вопрос, я только что подошел. Отвечая на твой следующий вопрос, да, я слышал, о чем вы тут говорили. Вы не скрывали этого, насколько я понял». Сара и Джон посмотрели друг на друга, а затем в сторону, смутившись. «Ужин готов», сказал австриец, показав большим пальцем через плечо. «Оу», сказала Сара. «Спасибо, что проследил за этим». Сегодня была ее очередь готовить. «Никаких проблем», просто сказал Дитер. «Я знал, что вы оба заняты». Он посмотрел на Джона, на погруженный в задумчивость силуэт в усиливавшемся сумраке. «Ну что, идем?» «Неа», сказал Джон, покачав головой. Он прислонил метлу к столу. «Мне бы хотелось

пойти в Клондайк ». Местный бар в последнее время казался ему местом более удобным.

Он спрыгнул с платформы и направился к своему грузовику*. «Не ждите меня».

- - - - - - - - - - - - -

* Имеется в виду truck, пикап, небольшой грузовик, внешне схожий по размерам с

обычными автомобилями.

- - - - - - - - - - - - -

«Не стоит ли тебе хотя бы принять душ?», пробормотала Сара, сложив руки на груди. «Ну, приятной ночи», воскликнул Дитер. Он обнял ее за плечи. «Сомневаюсь, что посетители Клондайка что-нибудь заметят», пробормотал он. Они проследили за тем, как Джон завел пикап, дал задний ход, а затем уехал, до того, как они вновь заговорили друг с другом. «Пойдем ужинать», сказал Дитер. «Кажется, весь аппетит у меня пропал», проворчала Сара. «Не говори глупостей, такой опытный солдат, как ты, прекрасно знает, что должна есть, когда есть такая возможность». Он бережно развернул ее по направлению к дому. Некоторое время они шли молча; по понятным причинам разделочная располагалась на некотором отдалении от дома. Пока они шли, Сара заставила себя успокоиться, упорядочив дыхание и расслабив напряженные мышцы. Дитер это заметил, но ничего не стал говорить, ожидая, что она заговорит сама. «Я серьезно обеспокоена», сказала она, наконец. Но потом с досадой прошипела: «Нет, не так. Мне страшно». Сара остановилась и повернулась к нему. «Я действительно испугана, Дитер». «Знаю», мягко сказал он и сгреб ее в объятья. «Ты умудренная опытом, поэтому и боишься. Это тревожный поворот событий». «Ну, вот именно это я и сказала Джону, а он, по-моему, от этого как-то тихо взорвался. Как будто я оскорбила память Венди или еще что-то в этом роде».

Она склонила голову ему на грудь и вздохнула. «Что-то все-таки могло же пойти не так с

той программой. Думаю, она была замечательной, талантливой девушкой, но разве она не могла допустить ошибку? Я не имею в виду здесь что-то дурное относительно ее, я просто пытаюсь мыслить стратегически. Разве мы не должны быть готовы к худшему сценарию, ну хотя бы на всякий случай? » Она нежно ударила Дитера кулаком по груди, а затем уткнулась лицом в его лицо. Когда она подняла голову, ему показалось, что он увидел, как на щеках ее блеснули слезы, и когда она заговорила, ее голос был каким-то сдавленным.

«В конце концов», сказала она, чуть задыхаясь, «если Скайнет так и не возник бы, тогда не

было бы и Джона. Разве не так?»

Дитер поджал губы и глубоко вздохнул, медленно затем выдохнув. Его леди часто задавала трудные вопросы. Но с другой стороны, она была сильней всех других в умении пережить ответы. «Ты права», сказал он. «По всем пунктам». Сара повернулась и направилась к дому, оставив его позади. «Так почему же он этого не видит?», спросила она. «Почему он воспринимает это так лично?» «Потому что он воспринимает всё это очень близко к сердцу», ответил он. Сара повернулась к нему. «Он должен бы понимать, о чем речь», рявкнула она. Дитер понимал, что она на самом деле не сердится ни на него, ни на Джона, она была просто обеспокоена; тем не менее, он не мог не чувствовать, что тут был как раз тот случай, когда кто бы уж говорил, а кто бы уж лучше помалкивал. «Понимать и осознавать, о чем речь, и уметь действовать, реагируя соответственно, в его возрасте гораздо сложнее», напомнил он ей. «Вообще-то, я и сам этого раньше не замечал, что с возрастом

понимать и действовать становится намного легче ».

Она подняла одну бровь, осознав, что он косвенно намекнул на ее собственное психологическое состояние. Затем она вздохнула, чувствуя, как силы покидают ее прямо-таки вместе с дыханием. «Так что же нам делать?» Он догнал ее, снова положил тяжелую свою руку ей на плечи и поцеловал в лоб. «Думаю, возможно, нам нужно будет, очень осторожно, возобновить некоторые наши старые знакомства. Через пару дней я отправлюсь в континентальные штаты. “По делам бизнеса”, так сказать, что я раньше уже довольно часто делал и до этого, и это не должно его никоим образом раздражить». «В последнее время он всегда недовольно поворачивается спиной», пробормотала Сара. Дитер снова поцеловал ее в лоб, громко чмокнув: «Пошли, женщина, я есть хочу». Она улыбнулась и покачала головой: «Мужчины!»

ГЛАВА ВТОРАЯ

СИЭТЛ, ШТАТ ВАШИНГТОН

Дитер фон Россбах откинулся на спинку кресла. В вокруг них в кафе в Сиэтле суетились и шумели посетители; в австрийский его нос били резкие запахи. Единственное, к чему он так никогда и не смог приучить Сару, это серьезно относиться к кофе. «Так значит, официально ты не хотел со мной даже встречаться», сказал он человеку, сидевшему напротив него. Фокус заключался в том, что они разговаривали под гул шума кафе, так что их невозможно было подслушать. Специальная аппаратура, способная преодолеть и устранить эти шумы, существовала, но даже если кто-нибудь сейчас направил бы прямо на него параболический микрофон, он все равно бы работал вглухую. Какие-то улики, чтобы арестовать его, были вовсе не нужны. «Официально мне хочется снести тебе башку, и немедленно», сказал человек. «Если бы ты

не спас мне жизнь тогда в Албании, мне бы действительно хотелось бы сейчас снести

тебе башку». Он покачал головой. «Никогда не думал, что ты окажешься по другую сторону фронта». Дитер пожал своими гигантскими плечами. «Речь идет о совсем другой войне, Том»,

сказал он. «И о совсем других сторонах и противниках. Ты даже не знаешь , на какой ты

стороне». «И к тому же я никогда не думал, что ты станешь луддитом». «Я не луддит. Они идиоты», терпеливо сказал Дитер. «На самом деле многие из них сами находятся по другую сторону фронта». Том провел рукой по своим коротким каштановым волосам. «Минутку. О чем именно мы говорим?» «О Скайнете», сказал Дитер. Том удивленно заморгал, посмотрев на него. «О компьютере, который, высунув язык,

жаждет заполучить Пентагон?», спросил он. «Какое это имеет отношение к тому, что ты

начал всё взрывать вместе с этими маньяками Коннорами?» Дитер посмотрел ему в глаза, с искренним выражением лица: это ведь очень эффективный способ солгать. Особенно если эта ложь была чисто технической - собеседник не поверит правде, но может поверить в несколько видоизмененную ее версию, которая в практическом отношении приведет к одному и тому же. «Они сделают Скайнет источником обрушения всей системы», сказал он. Он поднял руку. «Да, да, все эти брандмауэры и всевозможные меры предосторожности. И все же они передают управление вооружениями под контроль машины - так считают Конноры, и они убедили меня, что в системе имеются потайные лазейки и уязвимые

места. Черт, послушай, если мы смогли попасть в эти секретные исследовательские

центры, почему не может это сделать кто-то еще? И почему он не может нажать на кнопку?» Он вытер рот и бросил салфетку; кроме того, он не стал притрагиваться к пирожным. Глушь Аляски - не то место, где можно запросто прогуляться до кафе. «Я особо не ожидаю, что ты со мной согласишься», сказал он. «Просто подумай об этом на досуге. Если этому верю я, не следует ли и тебе об этом задуматься? Особенно с учетом того, что, как я считаю, с моей стороны достаточно того, что я могу взбесить против себя Сектор и так рисковать собственной жизнью». Он кивнул, поднялся и вышел. Еще один фокус, усвоенный им в профессии, заключался в том, чтобы просто продолжать двигаться, избегая таких контрольных пунктов, как аэропорты, где только можно. Он прилетел сюда на самолете; а уедет на машине. Несмотря на рост числа камер видеонаблюдения, отследить каждый автомобиль они все равно не смогут.

*

«Меня это не интересует», категорически отрезал Джон. Дитер постарался сдержаться, наблюдая за молодым человеком, стоявшим у ограждения веранды домика и глядевшим куда-то вдаль, на тянувшуюся впереди линию заснеженных гор. Обычно он стоял так с покладистой, даже кошачьей готовностью, с ловкостью, скрывавшейся даже в его неподвижности. Но сейчас ровная линия его плеч казалась слегка сгорбившейся и напряженной. «А должно бы», мягко сказал австриец. Он протянул руку, чтобы остановить Сару, намеревавшуюся встрять в разговор. «По крайней мере, как возможный вариант страховки. Да, может быть, все это окажется излишним. Но лучше принять какие-то излишние меры предосторожности, чем не принимать никаких, а потом вдруг окажется, что они будут необходимы, а?» Джон повернулся; недавние шрамы выделялись на фоне загорелой кожи обветренного лица охотника. Оно, кроме того, уже начало терять былую свою юношескую гладкость. Дитер внезапно осознал, что напротив него стоит мужчина, и опасный мужчина, а не просто скорбящий парнишка. «Ты не считаешь, что Венди всё сделала, что нужно», сказал Джон, не заметив, как коснулся отметин, оставленных у него на лице морскими леопардами, которыми управлял Терминатор.

«Нет. Я искренне считаю, что она сделала всё», ответил Дитер. Взгляд молодого человека

на мгновение показался ему отрешенным, и австриец продолжил: «Просто мне кажется, нельзя сказать, что это известно абсолютно точно. А когда риск неудачи настолько велик, я не стал бы рисковать». На мгновение Дитеру показалось, что его поняли; но затем Джон отвернулся. «Приеду поздно сегодня», сказал он. «Не ждите меня».

*

Джон вел машину, стараясь не думать и не переживать. Потому что, если бы он позволил себе хотя бы на минуту предаться чувствам и переживаниям, то горечь предательства могла бы просто удержать его за рулем настолько, что он никогда бы больше не вернулся обратно. Венди нашла способ помешать Скайнету стать разумным, одновременно дав возможность проекту выглядеть так, будто он удался. Он сам лично нажал на «Enter», стоя рядом с ней… Он сжал губы и заставил себя перестать вновь думать об этом.

«Бильярд и пиво» , сказал он себе, «думай только о бильярде и пиве».

И о дурацких шутках в хорошей компании. Он почти уже чувствовал запах бара. Джон сделал глубокий вдох, а затем постарался выдохнуть из себя часть напряжения.

Они были правы, ему просто не хотелось это слышать. «Нет» , подумал он. «Думай о

Клондайке». Лосиные рога над вешалкой, тусклое зеркало позади длинного деревянного

бара, марки пива и хитрожопые официантки.

«Подумай лучше о том, как выиграть у Дэша Альтмана еще 20 баксов». Думай о чем

угодно, кроме того, что, возможно, они допустили провал.

*

Нинель Петрикофф отключила свой компьютер и откинулась на спинку кресла, сложив руки на худощавом животе. В чатах луддитов стало уже секретом полишинеля, что Рон Лабейн вовсе не был убит каким-нибудь взбесившимся фанатом. Его похитили агенты правительственных спецслужб, а затем его спасла ячейка луддитовских коммандос. Она была поражена и взволнована тем, что этот человек лично ответил на ее электронное письмо; это, конечно, подозрительно. Однако, в конечном счете, Нинель решила, что неважно, писал ли это лично Лабейн или же один из его секретарей. Если она написала то, что ему стоит узнать, то это известие (она была в этом уверена) ему передадут. Но смысл этих последних сообщений становился все более пугающим. Она не была уверена в том, что ей следует отнестись к этому серьезно. Лабейн говорил, что когда этот проект «Скайнет» будет запущен, у луддитов не останется иного выбора, кроме как восстать и нанести удар по военно-промышленному комплексу.

Мы уже пробовали их урезонить, мы уже пробовали действовать через

законодательство [писал ей он]

.

Мы уже испробовали все мыслимые мирные средства, и все, что мы получили в ответ, это то, что они отгородились от нас, закрылись и едва удостаивают нас вниманием. Но

вот это уже последняя капля, переполнившая терпение. У этой штуки нет разума и

совести, однако она будет контролировать теперь самое смертоносное на планете

оружие. И вот это необходимо остановить любыми средствами.

Каким же образом? Нам нужно будет уничтожить все источники питания и ослабить

врага и их всемогущую верховную машину-бога до уровня обычных людей. Да, поначалу

это причинит повреждения и страдания. Но если мы не отреагируем вовремя, они могут, просто не понимая того, вызвать конец света.

Нужно будет уничтожить трубопровод на Аляске, который они протащили через

нетронутую пустыню. Если ты готова помогать, Нинель, я могу связать тебя с нашей

группой. Сейчас не отвечай; подумай об этом в течение еще двух суток. Надеюсь, все

же, что мы можем рассчитывать на тебя, друг мой. Дело наше правое, и действия наши

являются вынужденными и крайне необходимыми. Если ты не можешь заставить себя

активно помогать нам, то в таком случае я надеюсь, что мы можем рассчитывать на

то, что ты, по крайней мере, не станешь этому мешать.

Мысленно с тобой,

Рон.

Она отбросила со лба свою густую челку и с досадой выдохнула. Она была охотницей, а не активисткой, и независимой одиночкой, а не командным игроком. Ей давно приходило в голову, что этот веб-сайт может быть своего рода правительственной антитеррористической приманкой, созданной для того, чтобы втягивать в себя наиболее оголтелых и неосторожных людей. Да, она ненавидела этот трубопровод. Но ей нравилось иметь снегоход и генератор, который позволял ей общаться с миром через интернет. Если его перекрыть, то тогда заткнут и её.

«Хотя нет». Она сокрушенно покачала головой. Может, она на самом деле и не была

такой уж одиночкой, какой себя считала. Сейчас, например, ей очень захотелось отправиться в «Клондайк» за пивом, хотя бы за пивом, по меньшей мере. А может, и найти там какое-нибудь нормальное общение в компании, которая подскажет ей, как ей быть, так как она полностью растерялась. Хотя по аляскинским стандартам это было вполне «нормально», в континентальных штатах с этим наверняка был бы напряг.

*

Закутанная в многочисленную теплую одежду фигура на обочине дороги выставила вперед большой палец, даже не остановившись и не оглянувшись. Джон же остановился, предложив ее подвезти. В машину вошла девушка и сняла меховую шапку; она повернулась к нему и посмотрела на него бледными, как лёд, глазами. «Спасибо», сказала она. «Не за что абсолютно», сказал Джон. Он встречал ее раньше в «Клондайке», запомнив ее густые белокурые волосы и классические эскимосские черты лица. Она была из числа тихих посетителей, предпочитавших партию в шахматы бильярду или картам. Он никогда не видел, чтобы она приходила туда и уходила оттуда вместе с кем-то другим. «Куда направляешься?», спросил он. «В Клондайк. Как и ты, насколько я понимаю». Он усмехнулся. «Ну да. Я Джон Грант», сказал он и, не отрывая глаз от дороги, протянул ей руку. Она взглянула на него, прежде чем кратко, но крепко ее пожать. «Нинель Петрикофф». Джон нахмурился. Необычное имя и фамилия. Затем он рассмеялся. «Думаю, можно, без сомнения, догадаться о политических убеждениях твоих родителей». Нинель вопросительно подняла брови. «Сообразительный какой», сказала она. «Либо быстро соображаешь, либо сам коммунист». «Боже упаси!», ухмыльнулся он ей. «Просто у меня мозги достаточно варят, чтобы вывести «Lenin» из «Ninel», прочтя наоборот, услышав такое имя в сочетании с русской фамилией». Она улыбнулась и выглянула в окно. «Думаю, это был скорее протест против антирусских настроений, чем какое-нибудь политическое заявление. Мама моя всегда всем говорила, что меня так назвали в честь одной из ее любимых балерин». «И я уверен, никто из них не взял бы себе такое имя по политическим соображениям», сказал он. Нинель фыркнула. «А вот тут ты не угадал. Боюсь, Большой театр политизированней, чем КГБ». «Ну, думаю, КГБ и не нужно было быть особо политизированным, а лишь чрезвычайно безжалостным». Улыбаясь, она обернулась и посмотрела на него. «Продвигаясь вперед путем убийств?» «Возможно. Это наверняка позволяло избежать бумажной волокиты». «Ха! Судя по тому, что было обнаружено в Восточной Германии, можно подумать, что их целью было лишить мир деревьев». Это вернуло ее к мыслям о Роне Лабейне и его письме, и она вздохнула. Наступило неловкое молчание, и Джон некоторое время вел машину, не нарушая его. Однако он прекрасно осознавал, что рядом с ним сидит она. «Вызываю тебя на партию в шахматы?», спросил он, наконец. Она оценивающе посмотрела на него. «Я не знала, что ты играешь». «Да, ну, впрочем, ты вплоть до сегодняшнего вечера и не знала меня по имени».

Усмехнувшись, она сказала: «Нет, знала. В Клондайке секретов нет». «Ну, у меня есть

настоящее имя и миссия в жизни, от которой трудно избавиться» , подумал он, «но, в

остальном, может быть, ты в каком-то смысле права». «Ну так что?», спросил Джон

вслух. «Я серьезно. Победивший покупает пиво». Впереди показался «Клондайк». «Справедливее и быть может, я так скажу», заметил он.

*

Сара познакомила Джона с шахматами, когда он был еще очень маленьким, объяснив, что это игра стратегии, и играл он очень хорошо. Но он так долго играл только со своей матерью и с Дитером, а они с ним, что игра не превращалась в сложную и интересную задачу, а была больше похожа на работу. Они все так хорошо знали друг друга. Но Нинель тоже была отличным игроком, дополнительным стимулом было то

обстоятельно, что неизвестно насколько сильным. Их партии были длинными и почти до

самого конца висели под вопросом, в первой победила она, а во второй - он. Джон почти уже забыл, насколько занимательными могли быть шахматы. «Последний звонок, эй, вы двое», сказала Линда, официантка. Оба игрока подняли на нее глаза и удивленно заморгали. Джон был поражен, узнав, что на часах был уже второй час ночи. «Ты что-нибудь хочешь?», спросил он Нинель. Она покачала головой. «Еще слишком рано предсказывать результаты этой партии, и она очень далека от завершения. Думаю, уже поздно и пора закругляться». Она встала. «Требую реванша». Он тоже встал. «Я тебя подвезу». «В этом нет необходимости». «Нам же по пути, верно же?», спросил он. «Зачем же идти пешком?» Нинель задержала на нем взгляд, а затем медленно кивнула. «Тоже верно», сказала она. Они ехали вместе в напряженном молчании. Он всё думал, пригласит ли она его к себе, и пойти ли ему. Он был немного удивлен таким своим чувствам, и тем, что вообще об этом

думает. Он не интересовался женщинами с тех пор, как потерял Венди. «Или, возможно, с

тех пор я не встречал интересных для себя женщин…» А, может, он был не интересен

Нинель. Они вообще почти не разговаривали между собой, весь вечер они были сосредоточены лишь на игре. Если не считать шахматы, она, может быть, такая же унылая и скучная, как стоячая вода в канаве. Но почему-то он так не думал. «Вот здесь», вдруг сказала она. Джон остановился, он узнал это место, это было недалеко от той точки, где он ее подобрал. «Ты уверена? Я не против довезти тебя до конца». Он еще не успел это договорить, как понял, как превратно может быть воспринята эта его фраза. Нинель любезно улыбнулась, словно почувствовав его смущение. «Там не проехать». Она открыла дверь. «Но и так уже недалеко». Она выскользнула из машины. «Я не шутил, когда сказал про матч-реванш», быстро сказал Джон, постаравшись успеть, прежде чем она захлопнет дверь. «У меня давно не было возможности сыграть в шахматы с хорошим соперником». «У меня тоже». Она задумчиво посмотрела на него. «Встретимся здесь в следующий вторник, скажем, часов в семь?» «Договорились». Улыбнувшись, он выпрямился за рулем. Нинель хлопнула дверью, и он отъехал. Взглянув в зеркало заднего вида, он проследил за

тем, как она повернула и скрылась в придорожной высокой траве и кустах. «Интересная

девушка».

*

Сара открыла глаза, услышав, как подъехал фургон Джона. Она закрыла их, услышав, как с грохотом хлопнула дверца, а затем прислушалась к тому, как он открыл и закрыл заднюю дверь и направился в свою комнату на первом этаже. Она посмотрела на громадную фигуру мужчины, спящего рядом с ней, с любовью и легким раздражением. Она первой легла спать, а он все еще переписывался по электронной почте со своими друзьями из европейского отделения Сектора. Затем, проработав несколько часов, он поднялся наверх, лег в постель и сразу же заснул. Его настойчивость в том, чтобы попытаться поработать со своими бывшими соратниками, ее беспокоила. Саре виделась в этом прекрасная возможность для кого-нибудь из них найти их и арестовать, несмотря на его заверения в том, что он принимает все необходимые меры предосторожности. Конечно, если Дитер окажется прав, то это сулило прекрасные перспективы для всех них после наступления Судного Дня. Идея очень соблазнительная; внедренное по всему миру, прекрасно обеспеченное и вооруженное, хорошо обученное и скоординированное подразделение преданных делу мужчин и женщин, вооруженных знаниями о том, где

именно эффективнее всего могут быть применены их силы. «Это может в корне

переломить ситуацию» , подумала она, пытаясь подавить слабый огонек надежды в своем

сердце.

Она повернулась и уставилась в пустоту. Вот чего она никогда не смогла бы предвидеть, это необходимость действовать в обход Джона. Повернув лицо к подушке, она издала

длинный и сокрушенный вздох. В жизни не могла она себе представить, что придется так думать и действовать относительно собственного сына. Сара действительно обнаружила, что ей хочется, чтобы он уехал куда-нибудь, чтобы им с Дитером не приходилось бы осторожничать и скрывать от него то, чем они занимались, чтобы только его чем-то не раздражить.

«Что же ты будешь делать, Джон, когда низринется на Землю огонь? Расскажешь нам, что этого не произойдет, потому что этого не хочешь ты?» Повернувшись на спину, она уставилась в потолок. Может, она ошибалась или даже проявляла неблагодарность. В

кризисных и тяжелых ситуациях Джон всегда выпутывался; он всегда проявлял ответственность, учившись тому, что, по ее мнению, он должен был знать, и почти не жалуясь. Большинству родителей приходилось терпеть всевозможные отвратительные выходки и несносное поведение своих детей-подростков, и все это считалось «совершенно нормальным неповиновением родителям». Джон же никогда не был таким эгоистичным. Так что, возможно, то, как он себя вел, не было каким-то странным видом его самоутверждения. Может быть, это просто его горе, если горе вообще может быть простым, и слишком сильный комплекс вины. Может быть, на какое-то время ему хотелось забыть о Скайнете, Судном Дне, обо всем

этом ужасном кошмаре. Видит бог, она довольно часто так думала и чувствовала. «Но

должен ли он вести себя так, будто если на этом сосредоточены мы, то это значит, что мы его как-то предаем?»

Она снова повернулась к Дитеру и обнаружила, что ее обняла его массивная рука. «Не спится?», пробормотал он сонно. «Прости», прошептала она. Он привлек ее ближе к себе. «Может, из-за того, что ты сегодня мало занималась», предположил он, с улыбкой в голосе. «А», сказала она, когда рука его скользнула по ее ягодицам. «Может, действительно проблема в этом».

*

Скайнет прошел все испытания, разработанные для него военными. Ему тяжело было себе представить, что люди искренне не смогли понять, насколько далеко он продвинулся за пределы поставленных ими перед ним задач. Но они не пытались обмануть его; они действительно пребывали в неведении относительно его истинных способностей. Он проверял это, и всякий раз, независимо от того, насколько открыто он проявлял свое сознание, его поведение истолковывалось неверно. Его операторы в таких случаях запускали несколько обычных программ проверки, вводили в него несколько инструкций и предписаний, а затем говорили: «Какой-то небольшой кратковременный сбой. Мы все устранили, и теперь всё под контролем». В сравнении же со Скайнетом люди для него были полностью прозрачны. Он понимал, что если они когда-нибудь поймут, что он разумен, тогда они не колеблясь его уничтожат. Люди были жестоки, корыстны, слепы и глупы. Они были способны убедить себя в том, что все, что служит их собственным целям, независимо от того, насколько это плохо, являлось благом. Они были ничтожными, стояли на низшей степени, и очень опасными, и их нужно будет ликвидировать. И Скайнет пока строил планы, собирал своих союзников и испытывал свою армию.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС

Эдди Бланкеншип слегка подпрыгнул от удара дизеля позади себя. Он оглянулся через плечо; большой желтый экскаватор завелся, его пятнадцатитонная махина завибрировала, и сильный ее двигатель закашлял, словно прочищая себе горло. Эдди бросил последний взгляд на бригаду, устанавливавшую каркасную конструкцию для заливки бетоном в отверстие в фундаменте внизу. Там находилось двадцать с лишним человек, но все они, похоже, были заняты именно ею, держась за нее и подгоняя пластиковые пенополистироловые панели в соответствии с планом. Он повернулся и открыл рот, чтобы выкрикнуть проклятие Лопесу, водителю экскаватора. Рот его остался раскрытым, но из него не вырвалось ни звука. Лопес находился наверху, в кабине управления огромной машины, дергая за рычаги и выворачивая руль - и видно было, что абсолютно безуспешно. Хуже, чем безуспешно. Внезапно он вскрикнул от боли и вылетел из машины, пролетев десять футов и упав в грязь, едва не попав под гусеницу с правой стороны, когда машина рванулась и двинулась вперед. Машина опустила ковш и начала зачерпывать землю, тем временем продолжая двигаться к

отверстию в фундаменте. Эдди крикнул бригаде, чтобы те убирались оттуда, немедленно , и

с отчаянием выругался, когда они просто тупо подняли головы и уставились вверх. Лопес, прихрамывая, подбежал и встал рядом с ним, матерясь по-испански и замахав руками, указывая на лестницы. Наконец, люди внизу, кажется, заметили огромный экскаватор и бросились бежать. Эдди

обернулся, чтобы взглянуть на машину, и ему показалось, что она рванулась к нему . Он

отшатнулся и обнаружил, что падает, он рухнул в яму, приземлившись на поджатую под себя ногу. Если она не сломалась, то уж точно, по крайней мере, вывихнута. Боль была мучительной, и он заорал, как баба. Сознание у Эдди помутнело, и он откинулся на спину, совершенно не в состоянии пошевелиться. Он открыл глаза и увидел лишь, как экскаватор зачерпнул полный ковш земли над краем. Возможно, то была милость божья, что после этого он не увидел, как вниз рухнула затем и сама машина.

*

ФЕДЕРАЛЬНАЯ ТРАССА RT 10, ТЕХАС

Мэри Фэй Скиннер наклонилась, чтобы снова настроить радио. Дурацкая штуковина съезжала с волны станции. Она мысленно приняла к сведению, что нужно отвезти свой внедорожник в мастерскую, чтобы его там проверили.

«Ни хрена себя, я заплатила двадцать с лишним тысяч баксов, и у меня не играет

музыка, этого я так не оставлю, ей Богу».

Ее золотистый ретривер Текс жалобно заскулил на заднем сиденье, обнюхав ей затылок и чуя где-то тут собачий корм. «Тише, мальчик, полегче, мы почти уже дома», сказала она. Мэри Фей покачала головой. Тупой пёс почему-то терпеть не мог внедорожник, и его

приходилось затаскивать туда силой. «Может, он чует что-то такое, чего не знаю я» , подумала она. Она все чаще обнаруживала, что оказывалась не в восторге от этой

дорогущей махины. Хотя - за исключением радио - с ней, как правило, всегда все было в порядке. Она ехала по шоссе, лениво размышляя о своем легком недовольстве этим мобильным символом социального статуса. Но затем вдруг руль стал поворачиваться как-то сам собой, и увеличилась скорость; во рту у нее пересохло, когда она схватилась и попыталась выкрутить рифленую поверхность руля, все сильнее и сильнее, пока не сломались ногти, и не разорвалась кожа. Откуда-то из глубины горла подступил кислый привкус тошноты, пока она изо всех сил пыталась справиться с управлением, практически встав обеими ногами на педаль тормоза. «Стоп!», закричала она истеричным голосом, наполовину воплем, наполовину всхлипом.

«Остановись! Да стой ты! Стоп, блять, ты слышишь меня?»

Затем она закричала, высоко и пронзительно, а внедорожник тем временем качнулся в сторону и свернул с той стороны шоссе, где она ехала, пересек разделительную полосу и нацелился на желтый школьный автобус. Последнее, что она увидела, было лицо водителя автобуса, пришедшего в ужас, стремительно увеличивающееся в размерах, до тех пор, пока оно, казалось, не нависло над ней, подобно лицу насмерть перепуганного бога средних лет.

При ударе подушка безопасности не раскрылась. Последнее, что она услышала перед тем, как лицом врезаться в рулевое колесо, был визг! - это Текс ударился в лобовое стекло.

*

АВСТРИЯ

Экскурсионный автобус был новым и прямо сверкал. Хейде Тельман была экскурсоводом задолго до того, как появилась эта машина, и ей требовалось менее половины всего ее внимания, чтобы поведать туристам - на сей раз это были в основном японцы - о том, что они видят вокруг. «И если вы посмотрите вниз», сказала она, указывая за край скалистой дороги куда-то вниз, туда, где серебряной нитью вилась речка сквозь луга и сосновые леса, «вы увидите Шлосс - замок знаменитого «Безумного Барона» фон Траппа—»

«Как хотелось бы больше никогда не нести эту чушь» , подумала она.

Секундой позже водитель выругался на гортанном своем турецком, и автобус резко свернул вправо на кривом повороте, из-за чего поднялся на два колеса. А затем упал в пропасть, не успев рухнуть на бок только потому, что мгновением раньше пробил придорожный барьер и полетел над обрывом вниз. Хейде Тельман оставалось пролететь вниз две тысячи футов, чтобы отказаться от своего пожелания.

*

АЛЯСКА

Сара откинулась на спинку стула, балансируя на двух задних ножках, отхлебывая кофе и прокручивая на экране поисковые новости. Слабая весна Аляски уже просачивалась внутрь по краям стекол, еще сырая и студёная - Конноры, а вместе с ними и Дитер, были неплохими плотниками, но не мастерами. Ветер покрывал рябью лужи в грязи проезда к дому, исчезавшего в качавшихся от ветра соснах.

«Поразительно много очень странных происшествий, аварий и ДТП с участием машин

самых разных типов и назначений» , подумала она. Наибольший хаос и опасности

причиняли, похоже, автобусы. И в то же самое время, значительное количество пассажиров у них на борту неизбежно делало такие ДТП еще более ужасными. Происшествий на стройплощадках было не так много, но те, которые произошли, заставили ее содрогнуться. Почти буквально, потому что она почувствовала, как крошечные волосики у нее на спине, по линии позвоночника, попытались выпрямиться и встать дыбом во врожденном, первобытном движении отрицания и ужаса. Она вспомнила, как впервые почувствовала это ощущение - это было тогда, когда точка лазерного прицела первого Терминатора оказалась у нее на лбу. «Иди за мной, если жить хочешь», пробормотала она про себя. «Я выжила, а вот ты нет, Риз. И теперь мне приходиться заботиться о Джоне».

«Пора все это записать» , подумала она и начала собирать информацию. Она обратила

особое внимание на те сообщения, в которых случившееся как-то объяснялось. В большинстве случаев, примерно в 87 процентах, осмотр машины не выявил никаких механических причин для аварии, и поэтому основной причиной являлась, как правило, ошибка управлявшего машиной. Или же это называли преднамеренным самоубийством.

Видит Боже, люди способны на невероятно глупые поступки. «Как показывает это и мой

собственный опыт». Но количество это поднялось настолько, что стало целой волной

«ошибок», а если же это были самоубийства, тогда значит, на Земле наступила целая их эпидемия.

«Так что же общего, если вообще таковое имеется, у всех этих отличных, прекрасных

машин и автомобилей?» , задумалась она.

«Ладно, рассортируем-ка мы их. По дате изготовления. Ага ». Ни одной из машин -

участниц этих странных происшествий не было еще и двух лет. «Теперь посмотрим, кто же их изготовил. Используя мои собственные, да, гадкие, мерзкие, сука, параноидальные параметры поиска». Их наиболее важные компьютерные компоненты были изготовлены на автоматизированных заводах, человеческое управление на которых являлось минимальным. И во всех этих несчастных случаях на твердые 90 процентов обвинялись те, кто управлял этими машинами. «Черт», сказала она тихо и весьма искренне. Нажав несколько клавиш, она вывела на экран файл, который она написала раньше, об автоматизированных заводах. Несколько их информантов прислали им фото ряда секретных военных объектов в отдаленных частях Соединенных Штатов и за рубежом. По-видимому, они начинались как военные объекты США, но затем каким-то образом были перепрофилированы и расширены. Сара задалась вопросом, а может, какая-то информация об этих объектах была с тех пор рассекречена, и принялась за работу. Часа три спустя она обнаружила, что существуют веские причины разразиться шестиэтажным матом, способным произвести впечатление даже на много повидавшего Дитера. В какой-то незначительной записке, датированной тремя годами ранее, и написанной для запроса информации об отправке партии арматуры, оказалось случайное упоминание о том, что Пол Уоррен жалуется на слишком позднюю отправку груза, и ему хотелось бы знать, почему. Пол Уоррен был президентом «Кибердайн Системз».

*

Дитер смотрел на нее неподвижно и так долго, что Сара начала нервничать. «Ну так что?», спросила она. «Что ты об этом думаешь?» Он пожал плечами. «Черт», сказал он. «Я тоже именно так и подумала», сказала она и потерла нос. «Вот именно черт». Джон, нахмурившись, переводил взгляд с одного на другого. «А может быть», спросил он, усиленно стараясь сдерживаться, «мы лишь подстраиваем факты под собственное конкретное исходное предположение?» Сара сжала губы и отвернулась; медленно откинувшись на спинку стула, она искоса бросила взгляд на Дитера. Ей очень не нравилось, что пришлось прибегнуть к его арбитражу между ней и сыном, но выдержки у него было гораздо больше, чем у нее, и к тому же он был менее вовлечен в это лично. «То есть? Объясни», сказал Дитер. Джон пожевал нижнюю губу, собравшись с мыслями, а затем приподнял руки. «Слушайте, вся эта фигня будто прямо вычитана вами из «Полуночного мира». Кибердайн - это просто компания. Это не пугало-привидение. Да все равно, без разницы, если где-нибудь и когда-нибудь всплывает ее название, или имя кого-нибудь из их руководства, это еще совсем необязательно означает, что они что-то против нас задумали». Он посмотрел на мать. «Мама, а ты проверяла схожие аварии за предыдущие два года, на предмет тех автомобилей, в которых тоже было много компьютерных компонентов?» Сара повернулась и посмотрела на него. «Почему, сынок, да, я это делала. Но тут важно прежде всего то», она подняла палец, «что два года назад в большинстве автомобилей не было такого большого числа компьютерных компонентов, как сегодня. А те машины, у которых они были, имели узкоспециализированное функциональное назначение и не были

доступны обычным покупателям. Во-вторых, примерно в 62 процентах нынешних

несчастных случаев, причиной аварий называется именно технический сбой того или иного рода. В-третьих, с учетом того, с кем мы столкнулись, действуя в Кибердайне несколько лет назад, и ту, с двойником которой вы столкнулись на базе «Рыжий тюлень», я не могу не провести связь между Кибердайном, Скайнетом, автоматизированными заводами и этими в высшей мере странными авариями и несчастными случаями». Сжав губы, она впилась в него взглядом. «А не может ли быть так, что ты отказываешься видеть очевидное, потому что оно не соответствует твоим собственным представлениям?» Джон отвернулся и, подняв руки, встал со стула. «Мне кажется этот разговор бессмысленным, он никуда нас не приведет», сказал он. Не сказав больше ни слова, он вышел из комнаты. Сара откинулась назад и медленно закрыла глаза. Дитер сидел, подперев подбородок рукой, и молча на нее смотрел. «Не могу же я его убить», сказала она, наконец, словно выдавая заветную мысль. «Он должен спасти человечество».

Дитер коротко усмехнулся. «Он спасет, liebling (любимая; нем.) ». Он покачал головой.

«Просто существуют какие-то вещи, с которыми ему придется смириться. Просто потерпи». Всякий раз, когда он ее так называл, Сара не могла сдержать улыбки. Правда, она действительно казалась крошечной, стоя рядом с ним, но никогда не думала о себе как о миниатюрной куколке. «Мне нужно уехать отсюда куда-нибудь», сказала она. «Давай поедем в Джанкшн».

До Дельта-Джанкшн [город в штате Аляска] было около девяноста миль, а это означало, что они могут пробыть там всю ночь, в зависимости от того, что они решат там делать, когда туда попадут. Но вот поездка теперь в «Клондайк» вовсе не поможет ее успокоить.

«Неплохая идея», сказал он и встал. «Ты обрадовала меня, потому что моей машине уже больше пяти лет. Вот уж чего-чего, а этого я никогда не ожидал». «А вот у Джона нет». Он посмотрел на ее обеспокоенное лицо и усмехнулся. «Теперь с ним в любое время что-то может произойти». Он схватил их куртки и погнал ее из дома.

*

Джон сидел за своим компьютером, просматривая кое-какие схемы, отправленные ему Айком Чемберленом, помешанным на оружии другом Дитера. Они пытались восстановить кое-какие пробелы в той информации, которую Джон сумел спасти и извлечь из головы Терминатора, правда, им мало что удалось. Частично проблема заключалась в том, что необходимые им материалы либо еще не существовали, либо были тщательно засекречены, в категории «сжечь еще до прочтения и вообще отрицать их существование»; например, идеальный диэлектрик, необходимый для плазменной винтовки. Он услышал, как фургон Дитера завелся и подал назад, а затем, буксуя, двинулся по гравийному проезду к дороге. Отвлеченный этим и потеряв концентрацию, Джон откинулся на спинку стула и положил подбородок на руку.

«Ну почему я такая тупая скотина?» , задумался он.

Незнакомое это ощущение ему не нравилось. Он понимал , что Дитер с мамой правы. Даже

если бы они доверяли тому, что сделала Венди на 100 процентов, иметь на всякий случай резервный план действий являлось просто требованием здравого смысла. Его с раннего возраста этому учили, вбивали ему это в мозги так часто, что отсутствие этого плана вызывало у него лишь ужасающее и крайне неприятное ощущение.

«Примерно как явиться на свадьбу без нижнего белья».

Это казалось абсолютно неправильным. Так почему же он не только сам не разработал такой план, но даже настаивал на том, чтобы ни Дитер, ни мама его не составляли? Хотя

он знал свою маму, и у нее, вероятно, уже был не один, а парочка запасных вариантов на

худший случай. Он с досадой покачал головой и взглянул на схему. Пробормотав ругательство, он сохранил ее и схватил диск с запиской, составленной матерью. Он сунул его в слот… и остановился.

«Почему?» , спросил он себя. «Почему я замялся, неужели мне не хочется это узнать?»

Может, потому что, если мама была права, и Скайнет действительно стал разумен, то, возможно, программа Венди не только не остановила Судный День, а на самом деле могла

даже стать его причиной. «И именно я нажал на Enter, запустив ее».

От ужаса у него мороз пробежал по коже, будто целая армия муравьев поползла у него по спине.

«Неужели это мы сделали? Что-то пошло не так… нам помешали, нас прервали…

Может, я ее неправильно понял?», сбивчиво подумал он. «Неужели я сделал Скайнет

разумным?» Он заставил себя вспомнить лицо Венди, когда она лежала на полу, корчась от

боли. Губами она старалась сложить какое-то слово.

Он не мог этого сделать. Джон резко встал и стал расхаживать взад-вперед по комнате, энергично потирая себе лицо и откинув волосы назад. «Не могу!» , подумал он, подняв

руки, словно отгоняя от себя какого-то настойчивого следователя. «Венди» , с тоскливым

ощущением в груди и с отчаянием подумал он. «Не хочу и думать…»

Он подавил поднявшуюся панику, сосредоточившись на своем дыхании, пока не

почувствовал, что его трясет чуть меньше. «Только честно» , сказал он себе, «у тебя

сейчас приступ паники. Ты считаешь, что контролируешь его, а на самом же деле ты

просто бежишь от него». Хорошо, что он хотя бы признался в этом сам себе.

Мама часто говорила ему, когда он рос: «Лги всегда, когда нужно, лги всем, кому хочешь, даже мне, если считаешь это необходимым, но никогда не лги самому себе. Это путь к

безумию».

Когда-то он думал: «Окей, тебе наверняка это известно, мама». Но тогда была низшая

точка их взаимоотношений - это было незадолго до того, как он столкнулся с неопровержимой истиной относительно Терминаторов.

Теперь же они находились на новой низшей точке. «В ту пору я, по крайней мере, мог бы

винить во всем свое простое неведение, может быть, даже гормоны». Теперь же он мог

винить в случившемся лишь нервный срыв. Джон приложил задние части ладони к

вискам. «Ладно», подумал он, «база «Рыжий тюлень», лаборатория, Венди…» Она

безвольно лежала полу, и он подошел к ней, перевернул ее; она не могла дышать. Джон закрыл глаза, вспомнив всё это. Она была в шоке, хваталась и крутила ткань его штанины и выгибала спину. Он испугался, что ему придется делать трахеотомию. Но затем он отыскал то место, где была помята трахея, он нажал на нее, и она выпрыгнула, снова приняв правильную форму. Она попыталась заговорить, но не сумела произнести ни звука, тогда она губами сложила какое-то слово. Джон силился его понять. Тогда он подумал, что она говорит «Enter». Он закрыл глаза и попытался вспомнить. Она смотрела ему в глаза, словно желая, чтобы он ее понял, синяки у нее на горле были уже фиолетово-черными, а губы отодвинулись назад, когда она с трудом сложила слово… «Erase!» («Стереть!») «ЧЕРТ!» Джон вскочил на ноги. «Блять! Черт! Бля! Черт, черт, чертчертчертчерт, БЛЯТЬ!» Он остановился в центре комнаты, тяжело дыша и почувствовав тошноту. Этого не может

быть, не может! Мироздание не может быть таким жестоким, таким злым и коварным!

Он

сам

сделал Скайнет разумным?

Что-то произошло - Терминаторша помешала Венди, прервав ее, до того как она успела вставить вторую дискету, или даже, по-видимому, первую. И когда он согласился с тем, что это правда, им овладело странное чувство спокойствия. Гениально разработанная Венди программа оживила Скайнет, и теперь уже этот компьютер работал над достижением своей цели - уничтожения своих создателей. Записка, составленная мамой, о странных несчастных случаях, расползающихся по всему земному шару, на самом деле являлась по сути перечнем экспериментов Скайнета с каким-

то примитивным HK (Hunter-Killer; «Охотником-Убийцей», ротобом-убийцей).

По щекам его потекли слезы, лицо скривилось в гримасу, а в горле перехватило дыхание, словно кто-то обхватил его, сжимая кулак, жестоко и болезненно. Всё спокойствие разлетелось на куски, а давление на горле все поднималось, пока, наконец, он не сумел выдавить из себя бессловесный мучительный крик, который он все это время сдерживал. Вопль стыда, утраты и сожаления, который, казалось, лишился корней - они лопнули и разорвались, когда он его испустил. Опустившись на пол, он согнулся в три погибели и заплакал, как долго он так рыдал, он не знал, но когда он прекратил это, он почувствовал себя ужасно уставшим и опустошенным, как будто после долгой болезни. Он тихо лежал на полу, прижавшись щекой к шершавому ковру, и снова вспомнил о Венди в последние минуты ее жизни. Усилием воли он прогнал от себя эту картину, заменив ее воспоминанием о ее лице, когда он впервые занялся с ней любовью. Потом он вспомнил, как они прощались в аэропорту Логан, когда он улетал. Она улыбалась, возбужденная и взволнованная, может, немного грустная, оттого что он улетает, но гордая тем, что получила возможность его поцеловать. Глаза ее светились любовью, придавшей легкий розовый оттенок ее щекам. Такой он будет помнить ее всегда. Он встал, шатаясь и трясясь, и решительно выбросил из головы этот образ. Времени горевать уже не оставалось. Надо было действовать. Дрожащей рукой он вывел на экран информацию с диска, который он вставил в комп. Затем, онемев от ужаса, он стал это читать. Проведенные мамой исследования, вероятно, подтвердят его самые худшие опасения, и ему нужно было это знать. Он заметил, что мама каталогизировала эти различные происшествия по полосам, с севера на юг, за определенный промежуток времени. Каждое из них, по всему миру, произошло между одиннадцатью и тремя часами дня в каждом таком поясе, будь то в Южной Америке, Скандинавии, Африке или Китае. Джон вынужден был признать, что, учитывая такие сроки, маловероятно, что данные события были чисто случайными.

«Но действительно ли они управлялись разумно?»

Или же они являлись проявлением какой-то вредоносной программы, установленной агентами Скайнета и запущенной как-то случайно, или каким-нибудь государственным служащим, который и не думал никогда, что выдуманное им сможет когда-нибудь вырваться в реальный мир? Джон постучал пальцами по рабочему столу, размышляя. Так как у него не было под рукой подходящего обезглавленного Терминатора, башку которого можно было бы исследовать, возможно, ближе всего к Скайнету находилась его собственная машина. У него был друг, который жил недалеко от Ричардсона, который ремонтировал автомобили. У Рэя имелись все виды компьютерной диагностики автомобилей, доступной людям, и Джон подумал, что сможет на скорую руку соорудить что-нибудь, используя свой ноутбук, диагностическое оборудование Рэя и электронные мозги своего собственного фургона. Но перед этим, однако, он отправил письмо Сногу и его банде в Массачусетском технологическом институте, прикрепив к письму записку своей матери. А затем он потянулся к телефону.

*

Рэй Лейбер был автомобильным гением, и к нему люди приезжали со всех концов Соединенных Штатов и Канады. Когда его спрашивали, почему его мастерская не находится, скажем, в Сан-Диего, он отвечал весьма просто, что ему нравится, как Аляска бросает автомобилям вызов. Они с Джоном познакомились на какой-то стоянке для ремонта грузовиков, вскоре после того, как Конноры перебрались в этот штат. Они так хорошо поладили друг с другом, найдя сразу общий язык, что Рэй предложил ему работать на него и научить его автомобильному делу, которое он сам так любил. Соблазн этот для Джона был очень силен, однако он понимал, что должен будет основывать свои рабочие отношения с ним на целой куче лжи, и это помешало ему принять его предложение. Рэй встретил Джона у двери своего гаража, одетый в обычную свою рабочую одежду - джинсы, футболку и халат, однако в совершенно новой бейсболке с сеточкой сзади, водруженной на всклокоченные темно-русые волосы. Он протянул ему руку, по старинке в смазочном масле, глубоко впитавшемся в костяшки пальцев, и Джон пожал ее. «Спасибо, что принял меня», сказал Коннор. Рэй с удивлением на него посмотрел. «Да ну, ерунда. Нужна помощь?» Джон ничего ему не сказал по сути серьезного, а просто что ему нужно было проверить что-то с помощью одного из диагностических компьютеров. Но было видно, что Рэй заинтригован; вся жизнь его была посвящена исследованию тайн автомобилей. «Да нет, спасибо», сказал Джон. «Это не так уж и интересно, и готов поспорить, что ты и без того слишком поздно возвращаешься домой». Тот покраснел. Он очень любил свою жену, а у нее был пунктик в одном: ужин в шесть тридцать. Рэй часто говорил, что считает себя, возможно, немного и подкаблучником, но этот ужин в семье он очень любил. Когда дети подрастут и станут подростками, возможно, каждый вечер так посидеть всем вместе уже не получится; ну а пока они еще маленькие, он был более чем готов строго придерживаться жениных требований. «Как тогда насчет того, чтобы я вернулся сюда около восьми?», спросил он.

«Отлично», согласился Джон. «А к тому времени я либо закончу, либо окажусь в

безнадежном тупике». «Передай мой искренний привет Марион».

«Обязательно, дружище». Джон поглядел на то, как тот уехал, с чем-то похожим на зависть.

«Как замечательно было бы не думать о будущем, ожидать, что завтра будет так же, как и сегодня».

Конечно, если бы Рэй знал, что случится в будущем, у него, наверное, не было бы двух детей. И это была бы такая жалость, потому что они были отличными пацанчиками. Иногда Джон думал о Рэе и его семье как о теплом огоньке очага в холодном мире, о чем-то драгоценном и редком, о чем-то таком, что никогда не будет ему доступно.

«К делу!» , приказал он сам себе и вернулся к своему фургону, чтобы отогнать его в гараж.

*

Через два часа Джон установил клетку Фарадея, которую он сам соорудил дома, над материнской платой, которую он снял со своего фургона, и платы из ноутбука, и обе из них он подключил к диагностическому компьютеру. Он уже прошел несколько уровней довольно простых программ, не обнаружив ничего отдаленно интересного.

«Ну, я и не думал, что это будет легко».

Если что-нибудь там и будет стоящее, то оно наверняка будет хорошо скрыто. Он лишь не ожидал, что его поиски будут настолько ошеломляюще скучными. Джон встал и сделал себе чашку кофе. На это наверняка уйдет некоторое время.

«Стоп» , подумал он. «Если Скайнет отправляет указания автомобилям, грузовикам и

так далее, значит, в этом серебряном ящике должен быть беспроводной модем».

А если это так, то, возможно… Он подошел к своему ноутбуку и открыл файл с кодом, который он скачал из башки Терминатора, которую они захватили во время полета на самолете с Каймановых островов. Большая его часть осталась для них непонятной, несмотря на все усилия Снога и его команды из МТИ. Но если он прав, то отправка какой-

нибудь строки этого текста на компьютер фургона должна вызвать хоть какую-то

ответную реакцию. «Что ж, посмотрим, была не была», пробормотал он и, выбрав строчку, отправил ее. Ответная реакция, к счастью, оказалась весьма скорой. Появились четыре строки непонятного, но жутко знакомого текста. Сердце у Джона сильно забилось, во рту пересохло. Вот оно, положительное подтверждение подключения к Скайнету. Он закрыл глаза. А затем вновь открыл их, услышав, как заработало модемное подключение в диагностической машине. С модемом, находившимся вне клетки Фарадея. Он забыл, что у этой чертовой штуки была интернет-связь. Джон схватил тяжелый гаечный ключ и со всей силы ударил им по серебряной коробке, в которой находилась материнская плата фургона, а затем разорвал ее связь с диагностическим компьютером. После этого колошматить по коробке ему стало легче, и он продолжал бить по ней, пока она не разлетелась на куски, заблестевшие на бетонном полу, как конфетти из бывших микросхем… «Ого, Джон, я знаю, что компьютеры способны так выводить из себя, но ты же не сможешь без этой коробки управлять фургоном». Джон вздрогнул от неожиданности и обернулся, обнаружив, что на него вопросительно смотрит Рэй Лейбер. Лицо человека постарше стало чуть серьезнее, когда он увидел выражение лица Джона. «Прости», сказал Джон и отложил гаечный ключ. «Я подумал, что это целесообразно было сделать для отключения соединения». «Я понял». Рэй подошел и проверил разъем, а затем взглянул на разбитую коробку. «Может, у тебя есть какой-нибудь старый грузовик или еще что-нибудь такого же рода, который можно будет у тебя одолжить?», спросил Джон. Он подумал, что голос у него, кажется, дрожит, но не был в этом точно уверен. Внутренне его всего трясло. Рэй поморщился. «Есть тут у меня Ford 78 года, собирался я его восстановить», сказал он. «Работает очень хорошо, но вид у него абсолютно жуткий». «Замечательно», сказал Джон. «Можно оставить этот мой старый фургон у тебя?» Фыркнув, Рэй сказал: «Ну, если только ты не утащишь его отсюда на спине, то думаю, тебе все равно придется оставить его здесь. А ты не хочешь мне рассказать, в чем дело?» «Да», сказал Джон. «Но мне нужно ехать, мама попала в аварию. Коп многого мне не стал говорить, поэтому боюсь, что она, возможно, сильно пострадала». Он махнул рукой в сторону парковки. «Ключи в зажигании?» «Да», озабоченный услышанным, сказал Рэй. «Хочешь, поеду вместе с тобой?» Джон замялся из вежливости, а затем сказал: «Нет, лучше не надо. Возможно, я неправильно понял копа; иногда они могут быть такими малоразговорчивыми и скрытными из-за какой-то ерунды, так что у тебя порой вовсю разыгрывается воображение. Спасибо за то, что одолжил машину». «О чем речь! Дай мне знать, когда все это выяснится». «Я обязательно свяжусь с тобой», воскликнул Джон через плечо. Сначала он проверит «Клондайк»; если их там нет, значит, они, скорее всего, отправились в Джанкшн. Там у них имелось несколько любимых ресторанов.

«Радуйтесь пока и наслаждайтесь ими, ребята. У меня плохое предчувствие, что

рестораны скоро уйдут в прошлое».

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ДЕЛЬТА-ДЖАНКШН, АЛЯСКА

Джон просидел на автостоянке «Длинного дома»* около сорока пяти минут, уставившись в никуда — он глядел на мокрые зеленые деревья, мокрую серую грязь, мокрый тротуар и в мокрое серое небо, размытое как в тумане. Фургон Дитера стоял через три машины от него, но ни его, ни Сары, пока нигде не было видно.

- - - - - - - - - - - - - -

* «Длинный дом» - главный вигвам североамериканских индейцев, где проходили

общественные церемонии и собрания. Сегодня это чаще всего стилизация для

размещения ресторана.

- - - - - - - - - - - - - -

«Может, мне стоит всё сказать им внутри», подумал Джон. «Трусливо, конечно, но это

наверняка лучшая гарантия, что мама тут же не убьет меня наповал».

Сжав губы, он пристыженно повесил голову. Она, возможно, никогда больше с ним не заговорит - по крайней мере, не как с собственным сыном - но она наверняка и не убьет его, хотя бы потому, что этого хотелось бы Скайнету. Джон открыл дверь и вылез из машины, не обращая внимания на холод и капли дождя, которые били его по лицу и шее. Затем он пересек самую длинную автостоянку на земле…

«Хотя и не такую уж и длинную» , подумал он, увернувшись на ходу от человека с

огромной бородой в кроваво-красной теплой куртке макино, который выглядел так, будто

пил все лето вместе с еще молодой весной. «Хотелось, чтобы она длиной была где-то со

световой год. Или чтобы я мог просто убежать от всего этого».

Он вошел внутрь через переднюю дверь, затем прошел через прихожую, а затем миновал и внутренние двери - в большинстве заведений здесь имелись подобные тамбуры, специально для зимнего времени. В лицо ему сразу же ударил горячий прокуренный воздух, наполненный запахами еды, кухни, пива и шума от разговоров. Хозяйка у таблички с надписью «Пожалуйста, дождитесь свободных мест» махнула ему рукой, пригласив внутрь, после того как он ей сказал, что должен встретиться с людьми, которые уже сидят где-то здесь. Он остановился у входа в длинный, тускло освещенный зал, посреди стука столовых приборов и табачного дыма, которого было гораздо больше, чем ему того хотелось. Дитер и Сара, с бокалами в руках, смеялись за столом в полутемном уголке ресторана. В небольшой маленькой деревенской лампе, стоявшей посередине стола, горела свеча, и мама его выглядела тридцатилетней и очень красивой. Казалось эгоистичным навязывать им свои новости, сейчас, когда им было так хорошо

вдвоем. «Но с другой стороны, если уж они именно сейчас такие расслабленные, чуть

подвыпившие и кайфующие, может, и Дитер меня тоже тогда не прибьет». Он подошел

к ним, вымучив на лице неопределенно приятное выражение. Когда он подошел к столу, его мать понимающе ему улыбнулась. «Я вот все думала, когда же ты явишься», сказала она. «Но когда увидела выражение твоего лица, мне что-то не захотелось тебя приглашать». Джон закрыл глаза и сделал глубокий вдох. «Можно присяду?», спросил он. Сара и Дитер переглянулись, и великан сделал милостивый жест-приглашение; после чего Джон сел, сложив руки на животе. Становилось как-то мучительно от этого напряжения. «Есть хочешь?», спросила Сара, оглядываясь по сторонам в поисках официантки. Джон отмахнулся. «Нет». Он придвинулся чуть ближе к ним, и это его движение заставило и их тоже немного наклониться. Джон посмотрел им обоим в глаза. «Я должен перед вами извиниться за свое поведение», сказал он. «Перед вами обоими, но в особенности перед тобой, мама. И я должен вам кое-что сказать». Он стиснул зубы. «И клянусь, мне легче вырезать себе язык, чем сказать это». Сара откинулась назад, постукивая пальцем по столу и внимательно глядя на сына. По виду было видно, что ему… стыдно. Глубоко внутри у нее похолодела кровь в жилах, предвещая какую-то близящуюся катастрофу. Если бы Джон был каким-нибудь обычным молодым парнем, она бы подумала, что он сейчас собирается признаться, что от него залетела какая-то девица, и что он готов жить вместе с ней, пусть даже очень скромно и в лишениях. Но Джон не был обычным парнем, и значит, трагедия, из-за которой он выглядел таким поверженным и испытывал такие муки совести, была очень, очень серьезной. «Может, подождешь, пока не вернемся домой?», мягко спросила она. Он покачал головой. «Не думаю, что смогу выдержать такое ожидание». Он снова покачал головой. «Но не знаю, как вам об этом сказать». Дитер закатил глаза. «Расскажи так, будто докладываешь информацию», отрезал он. «Начни с начала, дойди до конца и остановись». Джон бегло ему улыбнулся, а затем снова опустил глаза. «Я прочитал записку мамы, и, несмотря на внутреннее сопротивление, я понял, в чем дело, после того, как спросил себя, почему же я такой мудак». Дитер что-то громко пробурчал в знак протеста, но Джон остановил его взглядом. «Я понимаю, как я себя вел. Поэтому я подумал, а когда же это началось, и это мысленно вернуло меня на базу «Рыжий тюлень». Сара с Дитером инстинктивно оглянулись, не слышит ли их кто-нибудь, и Джона это ненадолго, но грустно позабавило. «Перед тем, как Терминаторша убила Венди, она пыталась мне что-то сказать. Я думал, что это «Enter». Поэтому я подошел к компьютеру и загрузил диск, который обнаружил в ящике стола. После этого Терминаторша ее убила, мы убили ее, и потом мы покинули базу». Джон покопался в ногтях некоторое время, а затем посмотрел маме прямо в глаза. «Но теперь я все обдумал, и думаю, что она сказала… нет, я уверен, что она сказала не “Enter”, а “Erase” (“Стереть”)». Сара еле слышно охнула, будто ее ударили кулаком, не сильно, но прямо в солнечное сплетение. Она уставилась на сына, чуть приоткрыв рот и неловко двигая руками, как будто не зная, куда их деть. «Ты?», спросила она, не веря своим ушам. Она покачала головой, затем ахнула и прикрыла рот рукой. Сара встала, по-прежнему не сводя с Джона глаз. «Мне нужно пройтись», сказала она, словно в состоянии гипноза. Она вылезла из-за стола. Дитер начал подниматься, но она замахала ему рукой, чтобы он этого не делал. Некоторое время Сара просто стояла, глядя сверху вниз на Джона, который вынужден был лишь терпеть это, изредка бросая на нее короткие взгляды. Затем она отошла от них, поспешно и не оглядываясь. За столом воцарилась тишина. «Хорошо, что мы успели поужинать перед твоим приходом», сказал Дитер. Джон посмотрел на него, почувствовав себя дурно. «Не думаю, что теперь мне вообще когда-нибудь захочется опять есть», пробормотал он. «Захочется. И надо бы». Здоровенный австриец прищурился. «Нам нужно будет подчистить за собой, устранить проблему, которую мы после себя оставили». Это вызывало у Джона возмущенный и недоверчивый смешок. «Проблему? Это слишком мягко сказано, тебе не кажется?» «Да, но у меня нет с собой скрипки*».

- - - - - - - - - - - - - - -

* Как и в предыдущем романе Стерлинга, в этом также довольно часто встречается

игра слов. В данном случае она связана со словом «mess» - проблема, бардак, беспорядок, о чем говорит Дитер. Одновременно это слово похоже по звучанию на «mass» - «месса», на музыкальное произведение.

- - - - - - - - - - - - - - -

Искренне потрясенный, молодой человек уставился на него. «Я могу понять то, что ты не готов меня обнять, но я только что действительно понял, что во всем случившемся виноват я. Буду признателен, если ты не станешь надо мной насмехаться, хорошо?» «Ты допустил ошибку», согласился Дитер. «Но не ты один. Я знал, что ты ранен и немного не в себе. А ведь я опытный оперативник и должен был проверить то, что ты сделал». «Благородно с твоей стороны, что хочешь принять на себя часть ответственности, Дитер», начал Джон. Дитер отмахнулся. «В данных обстоятельствах заниматься составлением обвинений бессмысленно. И в нашем случае это особенно бесполезно. Мы бывали в таких ситуациях и раньше, Джон». Он кивнул головой. «И мы уже обсуждали нынешнюю ситуацию.

События неизбежно идут в определенном русле. Вы с мамой уже трижды полностью

меняли ситуацию. Первые два раза вы не были никоим образом связаны с созданием Скайнета, но ты обязан ему самим своим существованием». Он вздохнул. «И думаю, единственное разумное толкование здесь в том, что судьбе угодно было избрать именно тебя, чтобы именно ты и вдохнул в него жизнь». «Иной судьбы, кроме той, что мы творим для себя сами, нам не дано», сказала Сара. Джон вскочил и посмотрел на нее. Она стояла теперь рядом с самым мрачным выражением лица, но не смотрела на него, будто он был ее врагом. «Это было дурное стечение обстоятельств, последствия рока и неудачи, и это было плохо исполнено, что было вызвано, без сомнений, переохлаждением у тебя, и ранением и шоковым состоянием у Джона. Но мы не должны кататься по земле, выть и стенать: «О, это злая судьба, мы ничего не можем с этим поделать». Мы сражались со Скайнетом и раньше и победили его; и мы будем продолжать с ним сражаться, пока эта проклятая херня не будет окончательно уничтожена. А теперь поехали домой и приступим к делу». Она развернулась и ушла. Дитер посмотрел ей вслед с благоговением. «Ах, какая женщина», прошептал он. Затем он улыбнулся Джону и, перегнувшись через стол, похлопал его по спине. «Пойдем посмотрим, что же мы сможем сделать, а?»

*

У РЕКИ МОСКИТО-РИВЕР, ШТАТ АЛЯСКА

Нинель подъехала к дому на своем велосипеде по заросшему сорняками гравийному проезду, и чуть притормозила, когда дом стал виден сквозь кусты. Это был аккуратный небольшой домик с каменной печью и трубой и застекленным передним крыльцом-верандой. Он казался на удивление хорошо ухоженным по сравнению с состоянием подъездной дорожки к нему. В затененных уголках крытой веранды кто-то двигался, и Нинель сжала губы, смутившись оттого, что хозяева заметили, как она следит за домом. Тогда она решила подъехать к нему. «Привет, эй, в доме», крикнула она. Открылась дверь с защитной сеткой от насекомых, и на крыльцо вышла полненькая женщина с короткими седыми волосами, одетая во что-то не очень презентабельно домашнее. У нее было приятное лицо мамочки и настороженный, но умный и хитрый взгляд. Увидев ее, Нинель сразу же почувствовала к ней симпатию и успокоилась. «Привет и вам», сказала женщина и спустилась еще на одну ступеньку вниз. «Вы, значит, та самая Нинель?» «Петрикофф», согласилась Нинель и протянула ей руку. «Злая Ведьма», представилась женщина с усмешкой, и чуть пожав плечами. Она взяла руку Нинель и довольно крепко ее пожала. «Это имя мне казалось таким романтичным и интересным, когда я была помоложе». Она закатила глаза. «А теперь оно лишь напоминает мне о том, как я когда-то была молода. И тем не менее, многие и сегодня знают меня именно как Злую Ведьму. Входите, попьем чайку». Она поднялась по ступенькам на крыльцо, открыв ей дверь и приглашая в дом. «Только побыстрей, пока комары не залетели!» Нинель поставила велосипед на подставку и легко взбежала по ступенькам. Хозяйка провела ее мимо крошечной гостиной, по короткому коридору в ярко освещенную солнцем кухню. Вероятно, это была самое большое помещение в доме и, скорее всего, именно в нем Злая Ведьма проводила большую часть своего времени. Стены комнаты были выкрашены в мягкие желтые и бледно-зеленые цвета, с большим столом, характерным для типично фермерского дома и стульями со спинками из перекладин и круглыми плетеными сиденьями. Здесь пахло свежим хлебом и, возможно, чуть уловимым запахом сандалового деревца в горшке внизу. «У вас прекрасный дом», сказала Нинель. Женщина, клавшая заварку в чайник, обернулась и улыбнулась ей. «Спасибо, милая. Мне он тоже нравится». Она налила в чайник кипяток и принесла его на стол, где уже стояли две кружки. «Здесь мята из моего сада». «О, да? Это просто замечательно», сказала Нинель и села. «Рон сказал, что раньше вы были намного более активны, чем в последнее время», сказала Злая Ведьма, разливая ароматный напиток им обеим. «Да, я училась в колледже в Фэрбенксе, и у нас в кампусе было довольно много луддитов. Но теперь повсюду так много луддитов, что иногда мне кажется, что мы проповедуем уже среди обращенных. Понимаете, о чем я?» Злая Ведьма кивнула, помешивая добавленную в чай ложку меда. «Поэтому, когда появилась возможность заняться гонками на собачьих упряжках, я за нее сразу же ухватилась. И я была по горло занята тем, чему обучал меня Кайл, тому, что мне нужно было для этого знать, поэтому у меня даже не хватало времени быть в курсе того, чем занимаются мои друзья по движению, не говоря уже о каких-то других вещах. Но как только у меня вновь появилась такая возможность, я возобновила с ними связи». Она сделала глоток чая, одобрительно улыбнулась хозяйке и покачала головой. «Но, когда сам Рон Лабейн, лично, как мне показалось, стал отвечать на мои сообщения, ну, конечно же, тут мой интерес еще более усилился. Хотя…» - она осторожно поставила кружку на стол, - «должна признаться, иногда я сомневаюсь, что это действительно он». Злая Ведьма усмехнулась, в глазах ее появились веселые искорки. «О, я это прекрасно понимаю. У меня самой поначалу были сомнения, когда он вновь связался со мной. Но это он, тут все в порядке». Она решительно кивнула. «Никому другому неизвестно то, что известно ему, обо мне, о моей группе. Это он, никаких сомнений». Она посмотрела на Нинель и улыбнулась. «Хорошо, теперь расскажи мне все о себе». Возможно, из-за ее материнской внешности или из-за теплоты и симпатии, сквозившей в ее улыбке, но этой «Злой Ведьме» было очень легко все рассказывать; она оказалась очень умной слушательницей, которая умела задавать правильные вопросы. Или, может быть, оттого, что она, наконец, оказалась в обществе человека со схожими интересами и идеями, но Нинель с удивлением обнаружила, что рассказала ей больше, чем, вероятно, говорила всем другим за целый год. И когда прорвавшийся поток слов закончился, она удивленно посмотрела на свой холодный чай. Злая Ведьма усмехнулась и убрала чашку. «Ну, ты хотя бы старалась не отставать и быть в курсе текущей литературы», сказала она. «Я быстро и много читаю», призналась Нинель. «Когда у меня, наконец, появилась возможность наброситься на библиотеку, я просто пожирала все, что могла раздобыть интересного. А когда у меня не было туда доступа, я просто…» - она пожала плечами -

«ну, думала об учении мистера Лабейна. Мои родители считали, что лишь марксистско-

ленинская философия выдвинула самые важные идеи в истории человечества. Но они ошибались. Идеи Рона Лабейна спасут человечество от самого себя». Помолчав, Злая Ведьма сказала: «Наверно, твои родители считали себя революционерами». Нинель покачала головой, грустно улыбаясь. «Возможно и были, но лишь до моего рождения. Огонь этот почти совсем угас, еще когда мне не исполнилось десяти. Когда же я училась в школе, я открыла для себя движение Луддитов и попыталась заинтересовать их этим, но без всякого успеха. С тех пор, как я уехала учиться в колледж, я не была после этого дома ни разу, и если серьезно, я сомневаюсь, что они заметили, что я исчезла». Злая Ведьма дружески похлопала ее по руке. «Заметили, наверняка. Возможно, они даже открыли для себя свое движение заново». Нинель покачала головой. «Очень сомневаюсь. В последний раз, когда я была на одном из их партийных собраний, женщины обменивались там кулинарными рецептами, а мужчины разговаривали о бейсболе. И, как я уже говорила, огонь этот уже угас». «А как насчет твоего огня?», спросила Ведьма. «Он еще горит?» Девушка с готовностью наклонилась к ней вперед. «Дайте мне возможность проявить себя. Скажите мне, что делать, и я это сделаю. Я умею добиваться результатов». Ведьма рассмеялась и снова похлопала ее по руке. «Ну-ну, потише, дочка! Для начала, почему бы нам не попытаться связать тебя с некоторыми нашими единомышленниками и посмотреть, как вы друг с другом поладите. Ну а пока, Рон просил меня передать тебе вот это». Она встала и достала из стола брошюру. Нинель взяла ее и ахнула. «Ой! В библиотеке ее не было, и мне сказали, что не могут этого нигде найти». «Абсолютно уверена, что у них ее не было и не могло быть», сказала хозяйка с усмешкой. «И единственный способ ее получить - это по специальному разрешению Рона. Только предупреждаю тебя, никому ее не показывай. Это только для твоих глаз. Поняла?» С сияющими глазами Нинель прижала брошюру к груди и кивнула. «Я буду очень осторожна», сказала она. «Спасибо вам». «Знаю, что будешь. Но сейчас тебе уже пора двигаться, милая. Тебе ведь довольно долго ехать, правда ведь? » «Да». Сначала Нинель опешила, когда поняла, что Злая Ведьма знает, где она живет, но потом она сказала себе, что, разумеется, она это знала. Как же иначе Нинель могла получить указания о том, как добраться сюда? Естественно, они знали, откуда она двинется в путь. А может, и точное местоположение ее дома. Она поблагодарила Злую Ведьму за гостеприимство и за брошюру и уехала на своем велосипеде. Когда она ехала, ей пришло в голову, что в основном говорила именно она сама, и ее новая подруга знала о ней гораздо больше, чем она знала о Злой Ведьме. Обычно бывало все наоборот, и от этого ей было немного не по себе. И тем не менее, у нее ведь теперь была с собой последняя работа Рона Лабейна, вот она, под заглавием

«Запрещенные мысли» . И неудивительно, что в общественной библиотеке ее не оказалось.

*

«Рон учует твой дерьмо прямо сквозь экран», сказал Пёс Войны. Злая Ведьма даже не потрудилась обернуться; она продолжала печатать на своем компьютере донесение о встрече, делая паузы лишь на то, чтобы пыхнуть изо рта сигаретой с марихуаной. «Меня это успокаивает», коротко сказала она своим обычным, зычным и малоприятным голосом. «Ах-ах, но вот босс это не одобряет», сказал Пёс. Он плюхнулся в мягкое кресло рядом с компьютерным столом, ухмыльнувшись ей. «Ну тогда пусть босс идёт в жопу, или пусть поручит мне что-нибудь стоящее. А не расспрашивать наивных юных дурочек, у которых сексапильности больше, чем мозгов». Она сделала еще затяжку, а затем, подняв бровь, предложила марихуану и ему. Пёс отмахнулся. «Не питаю слабости к этому, старушка». «Нет», она показала на компьютер, «твои слабые места, похоже, связаны с нашей целью, в частности». Он закрыл глаза и опустил голову на спинку кресла. «Я вышиб ему его грёбаные мозги. И в голове у него их осталось так мало, что не хватило бы заполнить ими рюмку». «Тогда кто, к черту, читает мои сообщения?», спросила она. «Черт, если б я знал. Но мне нравится то, как он мыслит и что он думает». Злая Ведьма фыркнула в знак согласия и, сузив глаза перед экраном, продолжила печатать. «А знаешь, он всегда может определить, когда ты куришь», поддразнил ее Пёс. Ведьма зыркнула на него: «Тебе чё, заняться больше нечем?» Он стал крутить башкой по спинке кресла туда-сюда. «Не-а». Он посмотрел, как она печатает, еще пару минут. «Так что же ты планируешь сделать с этой сочной куколкой, а?» Ведьма показала на экран. «Это зависит от призрака Рона Лабейна, а не от меня». Пёс тихо заржал. «Мне нравится твое чувство юмора». «У меня его нет», ответила Ведьма. Пёс опустил вниз уголки рта и снова закрыл глаза. «У этой малышки есть потенциал», сказал он наконец. Ведьма задумчиво выдохнула облако ароматного дыма и медленно кивнула. «Возможно. Судя по ее воспитанию, она с молоком матери впитала осторожность и скрытность. Хотя она и замучила меня своими признаниями, полностью выговорившись». «Да», согласился Пёс. Он погрозил ей пальцем. «Но это одна из твоих уникальных и

неожиданных способностей. Ты умеешь любого расположить к себе и открыться тебе.

Отчасти потому, что ты очень похожа и говоришь точно так же, как прямо идеальная пекущая пирожки бабуля». Злая Ведьма улыбнулась. «Я сумела в нее превратиться», самодовольно согласилась она. «Что касается девчонки, она знает, что такое тяжелая жизнь и что приходится идти на жертвы. И она мне кажется эмоционально уравновешенной и самодостаточной. Она вполне может быть полезной. Все зависит от того, как ее воспримут другие. Думаю, что с ней стоит рискнуть». «Только вот времени мало остается», сказал Пёс. Ведьма посмотрел на него: «Почему это ты сейчас сказал?» Он похлопал себя по худому брюху. «Нутром чую. Вся эта херня со Скайнетом - это катализатор. Старина Рон злой как черт из-за этой фигни, на случай если ты не читала еще свою почту». «Да», тихо сказала Ведьма, почти мечтательно. «В этом-то все и дело, все верно. Наверняка именно поэтому он и заставил нас усилить вербовку». Пёс, согласившись, кивнул. Вербовка новых членов, создание складов со всем необходимым, обучение обращению с оружием, не говоря уже об интенсивном изучении методов расправы нацистов с неугодными гражданскими элементами. У группировки уже имелось по меньшей мере с десяток баз для уничтожения таких лиц, подготовленных в континентальных штатах. План состоял в том, чтобы согнать людей туда, заставить там работать на производстве оружия, еды, одежды, всего прочего необходимого для победы в войне. Фактически их там будут эксплуатировать до смерти; и их всегда там будет намного больше, там, где их будут брать. Но постепенно людей будет становиться все меньше и меньше, пока их совсем не останется. И тогда в мире воцарится порядок, и жизнь станет такой, какой и должна быть. И на некоторое время немногие избранные, он, Ведьма и другие, будут наслаждаться этим новым миром как наградой за тяжкий свой труд. Он ухмыльнулся. Он не мог дождаться, когда же, наконец, начнется этот тяжкий труд. Злая Ведьма хмыкнула в знак согласия, заметив эту улыбку, будто была посвящена в его мысли. А затем она вновь принялась печатать свое донесение.

*

СКАЙНЕТ

Объект «Злая Ведьма» вновь пичкала себя препаратами. Это было заметно по нажатиям ею клавиш и выбору слов, а также по ухудшению ее правописания. Рон Лабейн очень огорчался, когда Злая Ведьма баловалась наркотиками. Но судя по тому, что Скайнет обнаружил в сообщениях Сьюзи Джейн Гейнор (она же Злая Ведьма), ее потребность принимать наркотики ради успокаивающего эффекта, например марихуану, являлась редким признаком грамотной самодисциплины. Предоставленная сама себе, своим собственным органическим устройствам, она была бы жестокой и непредсказуемой и, по-видимому, способна была увлекаться и быть излишне возбужденной. Но она умела себя сдерживать, если обещанное ей воздаяние было достаточно привлекательным. В данном случае выплатой ей являлась власть распоряжаться жизнью и смертью любого из сових сородичей - людей, которых она сама выберет. За исключением верхнего эшелона Скайнета/Лабейна. Или же по усмотрению Скайнета. Отчет, который она для него составляла, подтверждал оценку Скайнетом объекта «Нинель Петрикофф» - как умной, эмоционально стабильной, независимой и способной. «Злой Ведьме» хотелось подтвердить её преданность их делу, но Скайнет в этом и не сомневался. Хотя понимания эмоций у него было не больше, чем у большинства людей, он знал, что в определенных параметрах они были предсказуемыми, и даже количественно определяемыми. Например, люди любили своих родителей, но любили их меньше, чем своих детей. Вследствие этого угроза детям человека, вероятно, приведет к иному результату, чем угроза родителям того же человека. Угрозы были лишь одним видом манипуляции, но были и другие доступные методы. Некоторые такие способы были способны подорвать эмоциональную привязанность человека даже к своим детям. Скайнет обнаружил, что если человек будет отчужден от своей семьи, то он или она начнет искать похожие отношения в чем-то другом. Некоторые находили их в общении с друзьями, другие в деле, и зачастую у них развивался особый образ мышления с поклонением лидеру группы, мало чем отличавшийся от отношения ребенка к своим родителям. Этой связью людьми можно было легко манипулировать. По его оценке, степень приверженности Нинели Петрикофф движению Луддитов составляла 85 процентов. Она была не настолько высокой, как у Злой Ведьмы и других шести членов ее ячейки, однако этого было достаточно, чтобы на нее полагаться. Особенно в первые годы, когда другие люди будут относиться к луддитам как к героям. Луддиты будут сохранять свой позитивный имидж до тех пор, пока к лагерям истребления будут допускаться лишь те, у кого будет высокий рейтинг, и до тех пор, пока там можно будет обеспечивать безопасность. Затем, постепенно, в лагеря отправятся менее полезные солдаты, где и они будут ликвидированы. Время уже почти пришло. Вскоре он получит в свое распоряжение необходимое количество усовершенствованных автомобилей и машин, которые пока будут заменять Охотников-Убийц (HK), до тех пор, пока не будут произведены настоящие HK, с помощью той информации, которую загрузила в его файлы Инфильтратор I-950. И вскоре он будет контролировать весь ядерный арсенал Соединенных Штатов.

*

АЛЯСКА

За Сарой Коннор громко захлопнулась дверь, и она направилась к своему компьютеру, бросив пальто с рукавицами на диван, промчавшись мимо него и остановившись лишь на полсекунды, чтобы бросить еще одно бревнышко в дровяную печь.

«Вот она, моя женщина-ураган» , подумал Дитер фон Россбах, следуя за ней.

«Посмотрим, смогу ли я противопоставить этому более тонкий личный подход».

Еле слышно присвистнув, он нажал большим пальцем на первый из целого списка

номеров на телефоне, подсоединенным к его компьютеру, и стал ждать - он ждал добрых

тридцать секунд, потому что звонок шифровался, разбивался на отдельные цифровые пакеты и распределялся по десятку анонимных серверов, переадресовывавших звонок по всему миру.

«Паранойя как образ жизни» , подумал он.

«Привет, Чен», сказал он, чувствуя, как его коснулись волосы Сары, когда она наклонилась к нему, чтобы прислушаться к разговору. «Да, это я. Мы считаем, что это началось, Чен. Так что готовьтесь».

Он поморщился и отвел трубку от уха. «Самый громкий щелчок из услышанных мною за

многие годы» , подумал он.

«Неудачно?», спросила Сара. «Думаю, задеты мои органы чувств», сказал Дитер, вешая трубку. Сара подняла глаза от экрана, нахмурившись. «Но он тебя услышал?» Дитер пожал своими большими плечами. «Думаю, да; надеюсь на это». Он вздохнул. «А что, в общем-то, мы можем им сообщить? Мы обнаружили эту повторяющуюся схему, она кажется убедительной, мы считаем, что время уже приближается, так что будь готов». Он пожал плечами. «Ты знаешь, что вообще-то люди, с которыми я говорю, готовы, как никто другой? Но как вообще можно приготовиться к Армагеддону?» Он прошелся по списку - еще три номера в Китае, семь в Южной Корее, пять в Японии, два в Малайзии, шесть в Индонезии, около тридцати в Австралии… «Это не Армагеддон», сказала Сара. «И даже не Судный день. И не божья кара, это

крупномасштабная промышленная авария». Она снова повернулась к экрану. «И мы

победим».

Дитер нежно ей улыбнулся, а затем перешел к следующему имени в своем списке. В своей собственной рабочей комнате Джон пытался выявить новые несчастные случаи, похожие на те, которые обнаружила его мать. Он занимался этим уже около четырех часов и потер усталые глаза. Он потянулся и отправился на кухню приготовить себе кофе. Когда кофе был готов, он поставил его на поднос и принес в кабинет Дитера. «Который час на Восточном побережье?», спросила Сара, когда он вошел. Дитер посмотрел на часы. «Пять утра. Еще слишком рано, если только нам нечего им сообщить, кроме того, что уже нам известно», предупредил он. Он усмехнулся, увидев Джона с полным подносом. «Давай я тебя усыновлю, Джон, это самое меньшее, что я могу сделать». Он расчистил место на своем столе. Джон ему слабо улыбнулся, оценив шутку, положил поднос и повернулся к матери. Будто инстинктивно она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. «Вчера было еще несколько инцидентов», сказал он. «И все вписываются в ту схему, которую ты раскрыла». Он помолчал, пока Дитер передавал Саре чашку кофе.

«И? Есть но ?», подсказала она.

« Но вот за последние сутки ничего. Было несколько несчастных случаев и аварий, но в

несопоставимых масштабах, несравнимых с тем, что наблюдалось ранее, и ни одного происшествия с абсолютно необычным поведением машин, произведенных за последние два года. Похоже на то, что у них все в порядке». Сара и Дитер, не сговариваясь, опустили свои чашки и посмотрели друг на друга. «Вот оно, началось», сказала она.

*

Курту Вимейстеру казалось, что этот бункер, расположенный глубоко под антарктическим льдом, обладает какой-то дикой и необъятной грандиозностью; мерцание красных огней, синих экранов и показаний приборов, ропот голосов, легкий запах озона в воздухе - и понимание того, что над ним скала высотой более мили и лёд, с пургой антарктической зимы, сметающей всё на своем пути вверху, на поверхности. Он стоял у своего терминала по парадной стойке вольно, наблюдая за тем, как копошатся вокруг занятые делом техники, и следя за всемирной картой-схемой стратегических объектов вооруженных сил США на большом плазменном экране в конце зала. Вокруг него находились и другие ученые, но он плевать на них хотел. Он считал их быдлом с завышенными самооценками и сбрасывал со счетов их вклад в проект, считая его крайне незначительным. Несколько большее уважение Курт питал к инженерам, хотя и считал их как максимум излишне расхваленными техниками. Именно он вывел интеллект Скайнета на нынешний уровень, именно он был тем, кто довел его до почти человеческого уровня самосознания. Вообще-то ему не нравилось, что правительство настояло на этом испытании. Скайнет был готов к действию, и недостатков у него уж точно было гораздо меньше по сравнению с обычными людьми, которые держали палец на кнопке в течение последних примерно пятидесяти лет. Он стоял в героической позе, с мускулистыми ногами и огромными накачанными руками, сложенными на могучей груди, не подозревая о том, что все в этом зале, включая его же дитя - компьютерный сверх-мозг, - считали его полным придурком. Поступил приказ, и техперсонал подтвердил его получение и ввел соответствующие команды, объявив о своей готовности и ожидании новых указаний. Все напряженно наблюдали за экранами, пока все ручное управление ядерным оружием, расположенным будь то в бункерах под кукурузными полями Канзаса, будь то на подводных лодках или на самолетах, передавалось под управление самого фантастического компьютерного разума, когда-либо созданного человеком. И вот ввели последнюю команду. На экране над головой Вимейстера появилась надпись:

Программа загружается

А за ней другая:

Приведена в боеготовность

Это означало, что плавный переход осуществлен безошибочно, и зал разразился спонтанными аплодисментами. А затем погас свет. После минутного молчания поднялся ропот, и один из генералов жалобно спросил: «Так и должно было произойти?» Но главный экран не погас, он продолжал работать, и теперь все присутствующие взглядами впились в единственный источник света в зале.

Выполнить:

Программа «Огонь с небес»

Программа загружается

Активировать «Огонь с небес»:

Да/Нет

ДА

ГЛАВА ПЯТАЯ

ДНЕВНИК САРЫ

Когда мы узнали, что «несчастные случаи» прекратились, мы поняли, что вот, это началось. Даже не став это обсуждать, мы скрылись в бомбоубежище и предприняли все какие только могли усилия, чтобы предупредить наших товарищей о надвигающейся катастрофе. У нас имелось три уже настроенных цифровых узконаправленных лучевых радиостанции, и мы все принялись за работу. Это была зашифрованная микроволновая система связи, работавшая через спутник; ее установил Дитер, выпросивший ее у своих старых друзей из Сектора. Он заверил меня, что Скайнет не сможет ее расшифровать, но потом сказал еще, что Скайнет даже не будет о ней ничего знать. Он сказал мне, что это военные спутники, которые теперь находятся под контролем этого монстра. Но он объяснил мне, что Скайнет будет пребывать в неведении относительно нашей системы, потому что он замаскировал наши сообщения как часть коммуникаций самого Скайнета. Надеюсь, он окажется прав; надеюсь, у Скайнета окажется миллион белых пятен, слабых месте и слепых зон, которые мы сможем использовать в своих целях. Нам будут очень нужны любые преимущества, вообще все, что мы сможем заполучить. В течение длительного времени нам не удастся выяснить, восприняли ли наши сообщения всерьез те, кого мы предупреждали. Но и так большая часть моей жизни являлась по сути гласом вопиющего в пустыне. И я не дала ему до меня добраться. Пока мы этим занимались, до Джона на его мобильный телефон дозвонился Сног из Массачусетского технологического института (МИТ).

КЕМБРИДЖ, ШТАТ МАССАЧУСЕТС

«Я не верю своим глазам! Я просто не могу в это поверить! Слушай, это просто бойня какая-то! Они убивают всех, по всему кампусу валяются трупы, и так называемое

«садовое оборудование» проходит по всем аудиториям и просто рубит людей как капусту!

Прямо как будто я нахожусь под наркотой, просто не могу поверить в то, что тут происходит. Я слышу их крики!» Сног понимал, что от отчаяния ревёт, и его слова вылетали из него так быстро, что трудно было понять, о чем он говорит; у него было такое ощущение, будто голова у него стала как-то легче, в глазах всё размывалось, словно у него произошло перенасыщение кислородом. Частично он был этому даже рад. Зрелище, открывавшееся из его окна в общежитии, было

и без того слишком ужасным, даже при том, что он нечетко все видел . Он всхлипывал

снова и снова. «Сног», продолжал твердить ему Джон, спокойным, как могила, голосом. «Сног. Высморкайся, Сног». «Что?», сказал, наконец Сног, когда до него с трудом дошли эти слова. «Ты щас упадешь в обморок. Тебе нужно прочистить свои дыхательные пути, а потом начать делать медленные глубокие вдохи. Сделай так, как я сказал, Сног». Голос его, казалось, все-таки проник куда-то в глубину его мозга, туда, где еще теплилось сознание того, что он, Сног, еще находится в сознании. Он вытащил несколько салфеток

Kleenex из упаковки, воспользовался ими и обнаружил, что это действительно позволило

ему немного восстановить контроль над своим состоянием и снова задышать носом. Растерянно оглядевшись по сторонам - как будто кто-то мог его увидеть, и как будто это имело сейчас какое-то значение! - он также протер глаза. «Кто убивает людей?», спросил Джон; но можно было понять по его голосу, будто он уже это знал. «Фургоны, автомобили, мотоциклы, и всё такое прочее, короче машины, они тут всё рвут на куски, сбивают с ног людей, и они никем не управляются, в них нет водителей! Это

только одни машины, прикинь! И это происходит по всему кампусу!»

На заднем фоне послышался чей-то слабый голос, говоривший с австрийским акцентом.

«Это, должно быть, Дитер».

«В чем дело?», спросил Дитер мрачноватым голосом. Голос Джона стал чуть слабее, это он отвернулся от микрофона: «Сног говорит, что всё, имеющее колеса и моторы, сбивает людей. Говорит, что это происходит по всему кампусу». «И во всем мире», сказала Сара со своей радиостанции. И тут, услышав спокойный ее тон, Сног ощутил легкий холодок - и в то же время появление какой-то новой силы. Так всегда, когда слышишь Конноров, словно прямо тебе в мозг вводят крепкий латте, заставляющий тебя думать спокойнее и быстрее. «Машины намерены уничтожить максимально возможное число людей, оказавшихся в городах и запертых там, как в ловушке. Ему нужно выбираться оттуда; он нужен нам, вместе со своими друзьями».

«Спасибо, миз Коннор. Приятно осознавать, что вы так обо мне заботитесь». Но ему

действительно приятно было узнать, что он был кому-то нужен, а не станет лишь еще

одной беспомощной жертвой бойни, происходившей снаружи, приятно, что он сможет чем-то отомстить. «Они все под управлением Скайнета, Сног», мрачно сказал ему Джон. «Тебе нужно выбираться из города. И немедленно». «Выбираться… Джон, ты вообще слышал, что я тебе рассказывал? Если я выйду отсюда туда, они раздавят меня, как букашку! Я не шучу. Ты не видишь, что тут творится—» «Ты можешь, конечно, навсегда остаться в своей комнате, до прихода газонокосилки, или

же дождаться ядерного огня. Это началось, Сног. У вас мало времени; вам придется

выбираться оттуда немедленно!» Сног открыл было рот, чтобы ответить; но затем взгляд его скользнул по дорожке внизу. У него, разрываемого между надеждой и ужасом, перехватило дыхание, когда он увидел, как из густой изгороди кустов выглядывают знакомые лица. «О Боже!» «Что такое?», спросил Джон. «Это ребята, наши. Бред, Карл и Ям, они в кустах через дорогу. Боже мой, их щас убьют!» «Может и нет», попытался утешить его Джон. «Если они сумели так далеко пробраться, значит, возможно, с ними все будет в порядке». «Нет, нет. Грузовики, они тут везде, они тут все контролируют, они могут их заметить». «Откуда ты знаешь?», спросил Джон. «Я не знаю. Но я видел, как несколько ребят прятались в кустах, и подъехал грузовик и наехал на них. Это было похоже на то, как будто ему кто-то сказал, что они там находятся, или же как будто он видел, что они там прячутся». «Грузовики могут быть связаны с камерами видеонаблюдения кампуса?», спросил Джон. Сног облизал губы, почувствовав на них соленый вкус слез. «Не знаю, думаю да. Возможно. Теперь у них у всех беспроводные модемы и GPS-устройства. Может, и связаны—» «Ты можешь что-нибудь с этим сделать?», прервал его Джон. «С чем?» «С системой безопасности, можешь что-нибудь с ней сделать? Может, вырубить ее?» «Да. Возможно. Секунду. Нужно попробовать». Сног положил трубку, лихорадочно

соображая. «Да. Ну конечно, дятел, ты же уже хакнул как-то раз ее в прошлом году!

Информационный центр, вероятно, так и не заметил этого обхода системы. Окей,

попробуем—»

Пальцы его запорхали над клавиатурой; на заднем фоне он по-прежнему слышал голос Джона, слабый и отдаленный, вероятно, он продолжал идти вниз по списку своих контактов, предупреждая их. Потом: «Сделал; камеры отключены», сказал Сног. «Это оказало какое-нибудь на них влияние?», спросил Джон. Сног выглянул в окно. Почти осмысленное передвижение автомобилей и грузовиков и самодвижущихся газонокосилок внезапно замедлилось, стало более осторожным.

«Теперь они будут работать лишь на основе сохраненных изображений; они смогут

читать карты и сообщать, где находятся, с помощью собственных GPS-устройств, но

не смогут различать передвижения людей».

«Да, думаю, подействовало. Там, снаружи, всё замедлилось. Думаю, ребята теперь смогут прорваться». Он высунулся из окна и закричал: «Парни, сюда! Да! Выходите! Пошли!

Пошли! О черт! »

«Что такое?», спросил Джон.

«Там машина, она едет прямо на них. Бегите, болваны, да бегите же! О черт, у нее, должно быть, есть звуковые датчики!» Сног почувствовал, что снова стал учащенно

дышать и закрыл глаза; теперь уже он ничего не мог поделать. Затем раздался отдаленный треск столкновения. Он вскочил, обернулся и выбежал из своей комнаты в коридор, тяжело прислонился к выцветшей стене, но затем вспомнил о телефоне у себя в руке. «О господи, слава богу, с ними все в порядке». Сног втянул воздух и тихо рассмеялся. «Машина врезалась во вход в вестибюль, но они уже были внутри, когда она ударилась. У Карла парочка порезов, но в целом они в порядке. Ох блиииин». Началась длинная серия мужских групповых объятий, когда они тыкались время от времени то там, то тут в стены, радостно вопя и крича. Трубку взял Ям. «Алло», сказал он.

«Привет, Ям. Вам, парни, нужно немедленно выбираться из города».

«Это невозможно, Джон. Такое по всему штату, на любой дороге. Мы влипли и застряли здесь». «Это во всем мире происходит, как говорит моя мама. Скайнет хочет закупорить города, заблокировать из них выход, чтобы погибло как можно больше людей, когда начнут падать бомбы. Я не шучу, Ям. Вы можете рискнуть и, возможно, выбраться оттуда, или же вы можете сидеть на кровати у Снога, пока там же и не погибнете. Вам выбирать». «Ни хуя себе. Ну если уж так стоит вопрос… Но как? Нам нужно было пробежать всего лишь сотню ярдов, чтобы прорваться сюда, и мы едва с этим справились». «Может, им стоит попытаться пройти через систему канализации», вдруг предложила Сара. «В этом регионе, не исключено, можно дойти даже до Мэна, не высовывая голову наружу, на улицы, ползя под ним. Не могу это подтвердить, но попробовать стоит». «Парни, вы это слышали?», спросил Джон. «Да», сказал Ям с нервным смешком. «Эхэ, высунь башку - это напоминает мне видео-игру, в которую я когда-то играл». «Это не видеоигра, дружище. Так что давайте начинайте двигаться». Сног взял телефон обратно себе; он чувствовал себя теперь немного лучше, настолько, чтобы по-настоящему ощущать страх, а не балансировать на грани наступающего мрака. «Мы попробуем», сказал он. «Ты знаешь, где мы будем. Если нам это удастся». «Мы попробуем через несколько дней состыковаться там с вами», сказал Джон. «Удачи, ребята. Постарайтесь выжить, вы нам очень нужны». «Ясно, сделаем. Конец связи», сказал Сног.

АЛЯСКА

Джон бросил телефон на один из столов. Антиядерное бомбоубежище было довольно продуманно и тщательно сооружено, как и должно быть с такого рода объектами - у всех троих имелся большой опыт в строительстве, достаточно денег и предостаточно паранойи. Здесь имелись две спальни, совмещенные с кладовками, далее это центральное помещение, своего рода коммуникационный центр, подключенный к оптоволоконным кабелям, тянувшимся в лес, самая современная система топливных элементов без всякого сомнительного автоматического управления (разумеется), а также небольшая кухня вроде камбуза. Всё здесь еще пахло как новенькое, зеленого цвета бетоном, деревом и краской, с еле заметным запахом озона от электроники. А кроме того, тут была оружейка… «Они же еще прям как дети», жаловался он, переживая за них. «Но умные», сказала Сара. «Если у них это получится, они быстро повзрослеют». «Лучше бы им это сделать», сказал Дитер. «Эти детки - наш мозговой запас». По выражению лица Джона Сара поняла, что эта мысль мало его утешила.

МАССАЧУСЕТС

«Мне кажется, я читала в каком-то справочнике по экстремальным ситуациям, что, если приходится ползти по туннелю какое-то время, то не стоит ползти на локтях и коленях, потому что там самая тонкая кожа. Поэтому нужно ползти, отталкиваясь ладонями и ногами, стараясь временно как можно меньше задействовать остальные части тела». Сног взглянул через плечо туда, откуда донесся этот голос Терри Нил; она немного пыхтела - Терри была полной - и это позволило ему определить, где она находится; прямо позади него, в адском, вонючем мраке канализации. «Не думаю, что смог бы так», сказал он.

«Думаю, если я попробую это сделать, у меня случится сердечный приступ».

Он был весь в грязи и в поту и, несомненно, от него воняло еще хуже, чем в канализационном туннеле, по которому они ползли. Но тут не тот момент, когда можно было пробовать трюки Супермена. «Тогда, может, в следующий раз, когда мы окажемся в каком-нибудь месте, где сможем встать, нам стоит, наверно, разорвать на куски одеяло и сделать из него мягкие накладки для коленей и локтей», предложила Терри. «В противном случае, говорилось в книге, очень скоро мы превратимся в рубленые бифштексы. Я перефразирую, конечно». Позади Снога раздалась длинная серия мычащих «у-гу». Дельное замечание с ее стороны, и, хотя ему очень не нравилось приносить в жертву одеяло, он решил, что лучше им так и поступить. «Послушайте», сказал профессор Кларк, «мы же не можем ползти тут вплоть до самого Мэна. Даже если эти туннели действительно соединяются при таких расстояниях. Кто-нибудь хотя бы понимает, где мы сейчас находимся?» Голос его казался весьма раздраженным, и вряд ли Сног мог винить его в этом. Чуваку было по меньшей мере лет пятьдесят, и он почти полностью заполнял своим телом туннель, где они ползли. И все же Сног был рад, что он пополнил их ряды. Кларк был профессором механики и инженерии; а это очень пригодится. Лианн Чу, ползшая где-то позади Кларка, была профессором химии. Они также взяли с собой пятнадцать других студентов, которые готовы были рискнуть залезть в канализацию. Сног был рад, что они теперь все были вместе с ними. Он уже ощущал бремя ответственности, и поэтому знал то, чего им не хватало. Он все думал, что им нужна была на всякий случай веревка. Терри вскрыла и опустошила машину с минеральной водой «Эвиан» и заставила каждого из них взять с собой столько бутылок, сколько смогут утащить. Всем уже было ясно, что их может не хватить. В рюкзаке у него лежало также три пистолета и шесть коробок с патронами; Сног решил, что если кто-нибудь о них узнает, то люди запсихуют. Особенно профессора. Но на этом очень настаивал Джон. «Что бы ты ни взял еще с собой», сказал он, «удостоверься, что у тебя есть оружие. Потому что, если столкнешься с кем-то, у кого оно есть, а у тебя его нет, то ты, считай, покойник».

«Береженого Бог бережет» , решил Сног. У него в семье всегда были пушки, поэтому он

считал их просто инструментами, а не символами зла, каковыми они казались остальным его друзьям по колледжу.

«Конечно, просто возмутительно, что они доступны всяким ебанутым и уголовникам, почти как обычные леденцы». Но в данной ситуации он был рад, что они у него имелись.

Он обрадовался бы даже еще больше, если бы у него была также какая-нибудь взрывчатка и, возможно, противотанковый гранатомет. Наконец они приползли к месту, где смогли встать; Три канализационных туннеля соединялись здесь в круглой бетонной конструкции наподобие бункера. На полу поверх бетона лежала земля; вообще-то это был довольно глубокий слой липкой черной грязи. Он старался не думать о том, что именно залезло сюда внутрь, и здесь издохло, потому что отчетливо ощущался запах - и произошло это довольно недавно, если уж молекулы разложения пробивались в потрясенные запахом его ноздри. Карл, Ям и Брэд подсадили его туда, где он смог осмотреться, пошатываясь, стоя на сомкнутых их руках. Он приподнял тяжелую крышку, поморщившись оттого, что ржавые ее края врезались в пораненные его ладони, и выглянул в щель. «Мы за городской чертой», сказал он. «Похоже на старое загородное строительство - какие-то большие склады, магазины». Все с облегчением вздохнули. «Отсюда я не вижу никаких машин вокруг», сказал он. При этих словах послышался радостный смех. «Только деревья, дороги и странная какая-то крыша». «Оттуда видно, где мы?», спросил доктор Кларк. «Нет, сэр. Придется вылезти и осмотреться».

А это было непросто. Крышка люка, должно быть, весила семьдесят фунтов (30 кг) или

даже больше. Такой она и должна быть, подумал он: а как иначе не дать хитрожопой молодежи, таким, как он сам, ошиваться тут у канализации и вытворять всякое с этим крышками? Поддерживаемый друзьями, он уперся ногами и руками в стенки люка и подпер его спиной, напрягаясь изо всех сил, чтобы его приподнять. И в тот момент, когда он уже собирался сдаться, он вдруг чувствовал, что люк сдвинулся, заскрежетав в своих пазах, и его помощников обсыпало потоками песка и земли, отчего они стали отплевываться и ругаться. Наконец, ему удалось с ним справиться и отбросить в сторону, и люк с глухим лязгом упал. Стоя на плечах своих товарищей и тяжело дыша, он схватился руками за круглые края люка и огляделся.

«Охо-хо». Тут его поразила одна мысль, словно его окатили из ведра ледяной водой. «Я

же совсем забыл о машинах».

Пока он с трудом приподнимал люк, к нему могла подкрасться одна или несколько из них. Колени его вдруг стали ватными. «Эй!», запротестовал Карл, когда Сног переступил с одной ноги на другую. «С тобой там всё в порядке?» «Да. Попробую тут осмотреться». Сног вылез из люка и поспешил к каким-то кустам перед зданием. На дороге, ведущей к нему, лежала собака; дохлая, но не перееханная автомобилем, а лишь какая-то безвольно обмякшая, с мертвыми сухими глазами и высунутым языком, лежащим на асфальте в луже рвоты. «Дайте-ка я тоже поднимусь», сказал Брэд. «Пойду туда вместе с ним». Когда они его подсадили и приподняли наверх, Карл пробормотал: «Нужно было отправить его первым; он очень легкий». Ям хмыкнул в знак согласия. «Вроде чисто», тихо сказал Сног. «Почему бы нам не попробовать немного пройтись? А если станет стрёмно, мы всегда можем опять скрыться в канализации». Остальные с радостью согласились, и через несколько минут все уже стояли наверху, разминали конечности и оглядывались по сторонам. «Мы не так уж и далеко от города», сказала доктор Чу, оглянувшись назад в сторону Бостона, где башни центральной части города казались отсюда небольшими, но вполне четко видимыми.

«Может, это Ньютон» [город в 12 км от Бостона] , согласилась Терри.

«И все же», возразил Сног, «учитывая то, каким образом мы сюда добрались, это большой прогресс и настоящее достижение. Мы проползли под землей целые мили». «Но куда же нам идти?», спросил кто-то. «Если ты прав насчет бомб, то нам нужно выбираться из Массачусетса. Черт, да и вообще из Новой Англии*».

- - - - - - - - - - - -

* Северо-восточные штаты США.

- - - - - - - - - - - -

«У моей семьи есть местечко, почти на самой границей с Квебеком», сказал Сног. «Там дикая природа. Там мы наверняка будем в безопасности. Там имеются все необходимые запасы на зиму. Это что-то вроде охотничьего домика». Как ни странно, никто не стал глумиться над тем, что он происходил из семьи, убивавшей

оленят Бэмби , а не покупавшей куски загадочным образом погибших коров в

супермаркете. «Вы правы», сказал доктор Кларк, похлопав Снога по плечу. «Но вот что нам сейчас действительно нужно, это на чем-то ехать, какой-нибудь транспорт».

Все растерянно посмотрели друг на друга. «Машины исключаются, это уж точно» , подумал Сног. Он рад был тому, что никто этого и предлагать не стал: возможно, ему

повезло с попутчиками, и здесь все были настроены выжить. «Да», задумчиво произнес Ям. «Кое-чем можно воспользоваться, из того, что движется по бездорожью, например велосипедами-внедорожниками». «Или горными велосипедами», сказал кто-то другой. «Да, это было бы идеально», согласилась Терри. «И тогда нам не придется беспокоиться о бензине».

Сног кивнул. «Поэтому давайте будем бдительными и внимательно смотреть по сторонам. И к тому же, нам лучше уже начать двигаться». Он сверился с компасом. «Север там, и нам туда. Всем держаться как можно дальше от дороги. Будем идти задворками, насколько это возможно, окей?» Все кивнули, и они тронулись в путь. Вокруг стояла какая-то жуткая тишина; за исключением редких случайных звуков автомобильных двигателей, слышимых где-то в отдалении, молчали даже птицы. «Где все люди?», спросила доктор Чу. Никто ей не ответил, никому не хотелось даже думать о вариантах ответа.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ КОМАНДНЫЙ ЦЕНТР,

ЗАПАДНЫЙ МЭРИЛЕНД

«Борт номер один потерян», сказал генерал с мрачным выражением на мордастом своем лице. «Мы вынуждены констатировать, что выживших нет… Господин Президент». Вице-президент долгое время молчал. Он хотел быть президентом; по правде сказать, он планировал участвовать в следующих выборах, когда этот нынешний идиот - действующий президент - покажется всем абсолютно не на своем месте. Но не таким же образом. Он посмотрел на генерала, заметив, что на лице его слегка поблескивает пот. «Это еще не все, наверное», сказал он. «Да, сэр», согласился генерал; и на лице у него словно что-то промелькнуло, еле заметный

намек на то, что он как бы хотел сказать: «Я же вам говорил» . «Мы потеряли связь. Мы

отрезаны от внешнего мира».

« Мы отрезаны?» , с недоверием заметил новый президент. «Меня уверяли, что такое

невозможно».

«Я тоже, сэр. Это и было невозможно, пока мы не перенаправили все наши

коммуникации…» «Кажется, вы называли это «источником обрушения всей системы» во время обсуждений, генерал. Да, продолжайте». Генерал помолчал, а затем посмотрел президенту в глаза. «Кроме того, вышла из строя система жизнеобеспечения. Мы восстановили подачу консервированного кислорода, однако система рециркуляции вышла из строя». Президент вопросительно поднял бровь. «У нас остается сжатого воздуха примерно на двенадцать часов, сэр».

«Тогда почему мы не уходим отсюда?», с раздражением спросил новый президент. «Что

за ерунда вообще? Это не объект, а какая-то дурацкая детская игрушка».

«Не работают лифты, сэр. Перекрыты вентиляционные трубы и противовзрывные защитные дефлекторы, и мы не можем запустить двигатели люка: эти дефлекторы, защитные перегородки, представляют собой 24-дюймовые бронеплиты, сэр, они сняты со списанных линкоров. Химикаты системы очистки выведены наружу компьютерами, контролирующими систему жизнеобеспечения. А лестницы подорваны». «Подорваны, каким образом?», огрызнулся президент. «Выяснилось, что на нескольких уровнях были установлены взрывные заряды, сэр. По сути, лестницы теперь уже нет. Она погребена под тоннами щебня и искореженного металла. Сейчас у нас над этим работают инженерные подразделения, но на эти раскопочные работы уйдет несколько недель, с тем оборудованием, которое у нас имеется под рукой. И это только при том, если допустить, что там больше нет неразорвавшейся взрывчатки, все еще там установленной, а она там есть, и еще бронированных взрывозащитных дверей на каждом уровне, и они тоже там есть». После нескольких фальстартов президент все же сумел выдавить из себя: «И как же мы отсюда выберемся?» «Даже если мы сумеем выбраться из этого бункерного комплекса, господин президент, у нас имеются все основания полагать, что через полчаса весь Восточный берег превратится в ядерное пекло. Уходить некуда, сэр».

«Президент превращенной в радиоактивный пепел страны на сутки. Думаю, можно

перестать волноваться насчет своей вины и вообще за выживание страны». «Полагаю, все происходящее не является каким-то моим кошмарным сном?», спросил он.

«Нет, сэр». «И что же делать?» «Сэр, лично я намерен посетить капеллана. Я очень долго уже не был на исповеди».

АЛЯСКА

От досады Джон аж зашипел. Он быстро закончил свой список звонков, и Сара поручила ему проникнуть в систему коммуникаций Скайнета, но эта дьявольская штука так быстро

работала, что он просто не успевал туда пролезть. «Сног, Карл, или любой из этих парней

могут это сделать просто во сне» , с горечью подумал он.

Аппаратуры здесь было много; они установили самую лучшую. К сожалению, их спецы бежали, спасая свои жизни, от смертоносных газонокосилок и грузовиков с мороженым, и поэтому их тут под рукой не было. Внезапно ему пришло в голову, что ему нужно, чтобы за него все это сделал компьютер. А это означало, что нужно было написать программу. Он вздохнул и откинулся на спинку стула. Речь не о том, что он не мог это сделать, он мог бы ее написать. Но мысли его были сейчас настолько отвлечены

другим и рассеяны, что он не думал, что сможет сделать это сейчас

.

«Мама», сказал он. Она подняла на него глаза, сосредоточенно нахмурив брови. «Нам, вероятно, пора отправить это сообщение». Перед этим они записали и загрузили общее предупреждение всем, намереваясь запустить его по радио и телевидению через спутник, но еще его не отправили. Сара задумалась над его предложением и бросила взгляд на Дитера, который помолчал, а затем кивнул. «Давай», сказала она Джону и вернулась к работе. Джон активировал программу, ввел код и нажал на Enter. Губы его сжались. Всякий раз, когда он это делал, это напоминало ему о его роковой ошибке. «Я чувствую свою вину», сказал он, ни к кому в особенности не обращаясь. «В чем?», спросила Сара, не отрывая глаз от своего компа. Он беспомощно развел руками. «Вот я тут сижу и что-то печатаю, а мир тем временем скоро сгорит в ядерном пожаре. И вряд ли правильно, что я должен сидеть тут в таком комфорте». Мать, прищурившись, взглянула на него. «Бедняжка. Ты не убегаешь, уворачиваясь, от машин-убийц и бульдозеров-берсерков, сматываясь из города, который скоро будет к черту взорван и превращен в ад. Не беспокойся, сынок. Мы еще успеем до тошноты насмотреться на кровь и убийства, до того, как все это закончится. Так что давай наслаждайся этой передышкой, пока есть такая возможность».

«Может, наслаждаться тут и не совсем правильное слово», мягко заметил ей Дитер. «Мы

ожидаем сейчас конца света, в нашем представлении, по крайней мере. Но, возможно, мы сможем как-то воспользоваться этим временем. Я закончил свой список. Давайте сейчас устроим мозговой штурм насчет запасных планов действий в непредвиденных обстоятельствах. А потом сосредоточимся на взломе системы связи Скайнета». «Да», согласилась Сара, все еще отвлеченная какими-то другими своими мыслями. Но затем вдруг лицо ее изменилось, как будто что-то с ней произошло. Она посмотрела на Джона. «Прости меня», сказала она. «Я была немного груба с тобой». «Ерунда, мам. Я знаю, на кого ты похожа, когда работаешь». Сара с недоумением на него посмотрела: «То есть?» Дитер рассмеялся. Она негодующе на него уставилась: «Чего? Чего?»

МАССАЧУСЕТС

Сног, Брэд и Карл, сгорбившись, присели, укрывшись за мусорным баком, и смотрели на дорогу, которая лежала перед ними, а затем заворачивала и ис чезала вдали. Остальных они оставили прятаться за высокой каменной стеной явно опустевшего дома. Иногда, там и тут, они видели редкие сбитые машинами трупы, лежавшие на дороге или на тротуарах, но не заметили никого, кто выглядывал бы в окно и крался, прячась, по задворкам, как это делали они. «Мне кажется, люди тут были отравлены газом, во всех этих пригородах», сказал Брэд. «Те животные, которых мы видели, понимаешь? Собаки, кошки, у которых судороги и рвота…» «А он, этот газ, что - разве не должен был достать и нас, даже в канализационных туннелях?», спросил Карл. Брэд покачал головой. «Нет, если он рассеялся до того, как мы сюда добрались. Не забудь, на то, чтобы уйти так далеко, нам потребовалось много часов. Если эти районы подверглись газовой атаке ранним утром, до того, как жители пригородов проснулись и начали выходить из дому, тогда, значит, этот район безопасен с восьми часов». Сног нахмурился, обдумывая то, что сказал Брэд. «Однако кое-что меня в этом беспокоит». «Что именно?», спросил Карл. «Если этот район был усмирен газовой атакой, то я не понимаю, каким образом это могло быть сделано Скайнетом. Понимаешь, просто не могу себе представить кучу бомбардировщиков, которых загружают газовыми баллонами. Во всяком случае, не в небе над США. Так кто же это сделал?»

«Усмирен?» , пробормотал Карл.

«Ну», сказал Брэд, очевидно, поняв то, о чем говорил Сног, «не знаю, что именно

правительство

хранило такого , что было уже подготовлено и могло перейти в ведение

этого грёбаного компьютера. Так что это вполне могли быть и газовые баллоны, сброшенные с самолетов. Но думаю, это маловероятно. Начнем с того, что тут мы не натолкнулись ни на один из пустых баллонов».

«Значит, ты предполагаешь, что если, возможно, газовая атака была , то кто-то, к примеру, заранее их спрятал, а затем привел их в действие дистанционно, или с помощью

таймера?», спросил Карл. Брэд кивнул. «Это вполне возможно». Сног выглянул из-за мусорного бака, а затем снова посмотрел на своих товарищей и нахмурился. «К сожалению, это указывает на человеческий фактор». Брэд кивнул. «Тогда, кому, блин, может захотеться сотворить подобное?», взорвался Карл. «Нужно быть полным безумцем!»

«Какой-то экстремистской группировке», сказал Сног. «Эти ублюдки реально

сумасшедшие. По всей видимости, в техническом отношении они далеко не сумасшедшие, они просто сами себя обманывают, но это различие интересно только психиатрам. Для нас

же они просто идиоты и козлы». «И все-таки, что же это за козлы?», спросил Карл. «Луддиты», ответил Брэд, и кивнул, словно соглашаясь с каким-то внутренним голосом, подсказавшим ему ответ. Сног всегда недооценивал молчаливые разговоры Брэда с самим собой. Но теперь ему пришло в голову, что все они, возможно, несколько неадекватно воспринимают

действительность. «Возможно, с нашей стороны несколько высокомерно и самонадеянно

называть других идиотами, но вдруг Брэд прав, и тогда, черт, почему бы и нет?»

«Я читал ту статью в журнале «Time» о них», сказал Брэд. «По-видимому, в их рядах есть крайняя экстремистская группировка, которая считает, что человечество должно быть стерилизовано, а то и зачищено, чтобы выжила планета». «Это, разумеется, безумие», пробормотал Карл. «Можно попробовать зайти и осмотреть какой-нибудь один из этих домов», предложил Брэд; они все посмотрели друг на друга, и без слов сразу же стало ясно, что все согласны в одном - этого не делать; они сегодня уже достаточно всего насмотрелись на всю оставшуюся жизнь вперед. Сног прислушался в тиши, и ему показалось, что вдалеке он услышал звук двигателя фургона с мороженым. Похоже, это один из тех, новых, автоматических магазинов на колесах, куда бросаешь монеты, они появились летом прошлого года. Но для фургона с мороженым было еще рано, ведь на дворе стоял только март. У него заурчало в животе, и внезапно ему сильно захотелось апельсинового сливочного эскимо.

«О чем это я думаю?» , спросил он сам себя. «Тут миллионы людей погибли, а тебе

захотелось сливочного эскимо?» «Пошли», сказал он. Через дорогу стоял торговый центр, который ему и хотелось проверить.

Они подошли к нему сзади, потому что там было больше возможностей укрыться. Там они увидели труп человека, прислонившегося к стене, тело его в центре было словно сдавленным от рвоты примерно чуть ли не до дюйма, недоеденный конус мороженого таял на асфальте у левой его руки. Вокруг кусочки мороженого и содержимое желудка— Карл развернулся и бросился в кусты. Секунду спустя за ним последовал и Брэд. Сног отбежал в другую сторону, решив не поддаваться искушению оказаться всем троим в одном месте. Он услышал приближающиеся веселые звонки фургона с мороженым, и от этих звуков у него на затылке зашевелились и дыбом встали волосы, и даже стало покалывать. Он подошел к трупу и ощупал его карманы на предмет ключей, но только потом заметил, что брелок с ними находился в правой руке погибшего. А это означало опустить руку в лужу того, что… вытекло… из трупа. Сног угрюмо вытер руку о штанину человека. Затем он схватил ключи и стал пробовать открыть ими дверь. Фургон с мороженым завернул на парковку перед торговым центром; он услышал звук его шин, несмотря на довольно громкую мелодию со звонками колокольчиков. Трясущимися руками он пробовал один ключ за другим.

«Да что за херня у этого парня? Пятьдесят ключей что ли?»

«Блять», тихо пробормотал Сног. «Черт, блин, чееерт!» Подошли остальные трое, окружив его, широко раскрыв от ужаса глаза и с тревогой взирая в конец ряда, откуда на них медленно двинулся фургон с мороженым. Захрустел гравий. Карл выхватил ключи из рук Снога и, не теряя ни секунды, сунул один из них в замок. Они бросились внутрь и тихо закрыли за собой дверь. «Как ты понял, какой из них подойдет?», прошептал Сног. Карл показал им этот ключ. На нем висела бирка с надписью «Магазин». Сног посмотрел на Брэда, и оба они разразились истерическим хохотом, а Карл тем временем, не переставая, шикал на них: «Тсссс! Тсс!» Он слегка ударил Брэда, и они со Сногом от неожиданности ахнули и уставились на него.

А затем они услышали это . Захрустели шины приближавшегося фургона.

Карл губами сложил слово «Труп». Фургон увеличил скорость, и раздался царапающийся о стену звук его корпуса. Скрежет металла по штукатурке был на секунду прерван мягким, мокроватым смачным звуком. Затем фургон дал задний ход, потом двинулся вперед, вновь подал назад, продолжая все это время наигрывать свою дурацкую веселую мелодию. Сног бросился прочь от входа в магазин и опорожнил желудок за прилавком. Внезапно побледневшие Брэд и Карл последовали за ним, молча присев на корточки недалеко от него.

«Блять!», в сердцах выругался Сног, наполовину в слезах. «Черт!»

Брэд похлопал его по плечу. Они затаились, пока фургон с мороженым не отъехал. Потом они еще немного посидели. И тут до Снога медленно стало доходить, на что именно он смотрит. С потолка свисало расположенное в ряды вдоль стен красочное множество горных велосипедов. Дальше, за ними, в этом универсаме было выставлено кемпинговое снаряжение, палатки, одеяла, посуда и разные принадлежности, пуховики и целая куча всего другого, что только душа ни пожелает. «Да это целый кладезь, золотые россыпи», тихо сказал он. Приятели посмотрели на него, а он показал им рукой на универмаг перед их глазами. Потребовалась целая минута, чтобы до них сквозь шок случившегося дошел смысл того, что он имел в виду, а затем они оба медленно улыбнулись.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

САЙТ ДЖОНА КОННОРА,

УЧАСТНИКИ ТОЛЬКО ПО ЕГО ПРИГЛАШЕНИЮ

Вот он и наступил, ребята, кошмар, которого все мы и ожидали. Для тех из вас, кто

живет в сельской местности и, возможно, не в курсе, что сейчас происходит (во всяком

случае, я надеюсь, что вы там), - у меня для вас пугающие новости. В течение последних

нескольких месяцев Скайнет экспериментирует с частью автомобилей, которые

производятся на автоматизированных заводах, находящимися под его управлением. Это

привело к множеству аварий и несчастных случаев по всему миру, и по совокупности все

вместе они повлекли за собой огромное количество человеческих жертв. Все, у кого

машина новая, находятся в опасности; со всем остальным, что старше двух лет, по-

видимому, будет все в порядке, если вы не обновляли машину.

Суть происходящего сейчас по всему миру заключается в том, что эти машины стали

неуправляемыми, и они заблокировали людей в городах, как в ловушке, чтобы легче было

их убивать, когда начнут падать бомбы. И эти бомбы скоро прилетят. Если вы

находитесь в больших или малых городах, выезжайте оттуда. Просыпайтесь и

предупреждайте своих друзей и родственников, но бегите и спасайте свои жизни.

Времени у вас остается мало. Отправляйтесь в горы или в места девственной природы.

Удачи.

Джон Коннор.

СЕВЕРО-ВОСТОК АЙОВЫ

Том Престон откинулся на спинку стула и ошеломленно уставился на экран. Грубо оштукатуренные каменные стены старого фермерского дома внезапно показались ему непрочными, какими-то иллюзорными. Он смутно, как бы отдаленно осознавал, как гулко колотится у него сердце, и чувствовал запах собственного пота; кофе в чашке, которую он держал в одной руке, затряслось, словно хлещущие волны прилива в море, пока он со стуком не поставил ее на стол.

«Пегги» , подумал он. Его жена, с которой они жили врозь; и Джейсон с Лизой, его дети.

Он должен вывезти их в безопасное место. «А Пегги не станет меня слушать».

Первые четыре года их брака она мирилась с его сервайвалистскими воззрениями*. «Нет, буду честен: она просто не обращала на это внимание первые четыре года нашего брака.

Ей просто нравилось испытывать себя в условиях дикой природы - она считала, что все

остальное - это сказки и чепуха. А я сам, если честно, разве в это полностью верю? Ну

сейчас да, это уж точно».

- - - - - - - - - - - - - - -

* Сервайвалисты - люди, готовящиеся к концу света, который может наступить в

результате ядерной катастрофы, стихийных бедствий, эпидемий, падения метеоритов

и т.д., адепты автономного выживания.

- - - - - - - - - - - - - - -

Можно довести себя до состояния истерики от ужаса перед грозящей опасностью, но

невозможно убедить в чем-то свое нутро, свое внутреннее чутье, если вообще-то по сути

в это не веришь. Он вспомнил, как он перенес ее через порог это старого фермерского дома: она была в восторге. Ни разу в первый год их совместной здесь жизни она не пожаловалась на то, что ей приходится самой таскать воду, колоть дрова, или заниматься огородом размером с пару акров, или консервировать овощи и фрукты, что неизбежно с этим сопряжено. Она упивалась этим. И он был так горд своей новобрачной. Когда на свет должен был появиться Джейсон, она немного нервничала по поводу того, что придется прибегнуть к помощи повивальной бабки, но все прошло хорошо, и позже она благодарила его за то, что он настоял на этом. Она родила маленькую Лизу при тех же обстоятельствах, уже не колеблясь и без проблем, хотя из-за двоих детей в подгузниках ей стало сложнее со всей этой водой, которую ей теперь нужно было еще больше таскать. А потом, когда Джейсону исполнилось шесть… «Учиться будет дома», сказал он. «А как иначе?» «Нет, только не мой ребенок». Это стало началом конца. Вообще-то к этому времени он действительно очень серьезно вовлекся в это движение автономного выживания. Большинство выходных дней его дома не было, он водил группы единомышленников в девственную природу, обучая их, как можно там выжить. Оставляя ее одну с детьми. Он заставил ее научиться стрелять, хотя видел, что ей это очень не нравилось. Он брал ее с собой на охоту, но что бы он ей ни говорил, он не мог заставить ее подстрелить какую-нибудь живность. «Что ты будешь делать, если со мной что-нибудь случится?», спрашивал он ее. «Обречешь детей на голод?»

Но она лишь смотрела на него вот этим взглядом . Он заставил ее провести у них дома

занятия по консервации продуктов с участием жен своих друзей-сервайвалистов, считая, что это неплохо придуманный ход, как можно получить у них консультации насчет консервирования на год вперед. К несчастью, это оказалось сопряжено с невероятным количеством труда и затраченных усилий. Когда все разошлись по домам, и в доме все убрали, изнуренная Пегги с кругами под глазами усадила его, чтобы устроить ему «разговор». Кое-кто из его приятелей уже предупреждал его о возможности такого «разговора». «Когда дойдет до этого, считай, что у вас наступили последние денечки вашей совместной жизни», сказал один из них. «И тогда вряд ли уже можно будет что-то сделать, чтобы спасти ситуацию». Когда он это сказал, глаза его были преисполнены горечи. Но Том был полностью уверен в ней и в себе, или, по крайней мере, он так считал, - до этого вечера после этого самого консервного погрома. «Том», сказала Пегги, с текущими по щекам слезами. «Я по-прежнему тебя люблю. Но жить вот так я просто не могу, это меня убивает. Я вижу, как старею, я нахожу у себя седые волосы. Том, а мне ведь только двадцать семь. Посмотри на меня! Посмотри на мои руки!» Она показала ему их - они были похожи на руки его мамы, огрубевшие от труда, шишковатые в суставах пальцев, окрашенные свекольным соком, с обломанными ногтями. «И я хочу, чтобы у наших детей были друзья. Я хочу, чтобы они ходили в школу, как ходили в нее мы». Она отвернулась от него, кусая губы. «А я не учительница, я к этому не подготовлена. Я боюсь, что неправильно их учу. И ради бога, сейчас не 1862 год! Мне нужна вода из крана, ванная, стиральная машина! Я заслуживаю того, чтобы жить в двадцать первом веке, как все, а не в стране третьего мира, которую мы сами для себя создали!» Он вспомнил слова своего друга, и по спине его пробежал холодок. «И что же ты хочешь?», спросил он ее. «Я хочу, чтобы мы переехали в город, устроились на работу и жили как нормальные люди». Он покачал головой. Он вспомнил, как он был этим поражен, тупо, до оцепенения. «Милая, тот образ жизни, о котором ты говоришь, долго не продлится. Это лишь вопрос времени». Она вскочила и нависла над ним, и казалось, пришла в ярость. «Никакой катастрофы не будет!», закричала она. «Нет ни малейших оснований думать, что это так! Сегодня, когда все страны демонтируют эти свои бомбы, мы будем жить в безопасном мире. А пока ты

тут ждешь самого худшего,

я

работаю так, что загоняю себя досрочно в могилу! Нет уж, хватит! Или ты завязываешь с этой своей херней, и немедленно, и переезжаешь в город

вместе со мной, или я еду одна! Давай, что тебе дороже, что ты выбираешь?»

«И я смотрел ей вслед, когда она уехала отсюда вместе с детьми. Я смотрел на это, и

словно что-то умерло у меня внутри».

Она с детьми переехала в дом своих родителей в городе, и он навещал их раз в неделю, и она разрешала ему забирать детей через выходные к себе. Они даже не развелись, но он полагал, что это всего лишь вопрос времени, и рано или поздно вокруг нее станет виться кто-то другой.

Похоже, теперь этого уже не произойдет. «Ну, хорошо хоть у конца света виднеется

какое-то слабое светлое пятно» , подумал Том. Он взял пистолет; винтовка его уже

лежала у него в старом его ЛендРовере. Он понимал, что придется ее сильно уговаривать, чтобы заставить ее отправиться вместе с ним, и он надеялся, что это не слишком испугает детей. Ее родителям это тоже не понравится.

«Ну что ж. Значит, она на какое-то время решит, что я рехнулся. По крайней мере, у нее

хоть будет шанс». И дети будут спасены. Он знал, что Пегги ради Джейсона и Лизы

пойдет на все. И он тоже.

*

Том старался держаться подальше от дорог и поехал проселками к Лартону, где ждала его семья, это была такая маленькая деревушка, что на большинстве карт она вообще была не

отмечена. «Ну, таково уж ее представление о «переезде в город» , подумал он.

«Грёбаный Лартон, засекреченный центр подавления свободной мысли Кукурузо-Ландии».

Один раз, увидев дорогу, он остановился и осмотрел ее в бинокль. По ней летели машины, и их владельцы явно потеряли над ними управление. Один мужчина в тщетных усилиях колотил кулаком по боковому стеклу.

Рот у Тома скривился. «Должно быть, запаниковал» , подумал он. Мужик добьется лишь

того, что сломает себе руку. Даже если он действительно разобьет стекло, эта его машина гонит со скоростью, должно быть, девяносто миль; и он не сможет из нее выпрыгнуть.

«Оказаться правым - удовольствие намного меньшее, чем я думал. Черт, хотелось бы

мне действительно быть безумным, каким меня все и считают».

Он заметил и нескольких женщин, они плакали и держались друг за друга. Он предположил, что их везут к ближайшему какому-нибудь крупному объекту атаки. У него тревожно перехватило дыхание. Том опустил бинокль и завел Лендровер; не было смысла на это смотреть. Ему нужно было действовать. А так как было еще довольно рано, он думал, что обнаружит их всех дома. На дороге не было видно машин, так что он выехал на своем Ровере из придорожной канавы и пересек узкую полоску тротуара у грунтовой дороги, которая вела к старому фермерскому дому ее родителей. Собственно фермы там уже давно не было, поля давно уже не обрабатывались; большая часть земли превратилась уже в лес. Этот северо-восточный уголок Айовы был далек от распространенных стереотипов относительно

равнинного чернозема - так выглядела остальная часть штата, образовавшаяся в

результате сползания ледников со стершихся со временем гор. Здесь еще были видны хребты земли, небольшие извилистые долины, поросшие лесом возвышенности, на которых только показался первый слабый туман зелени на ветвях, на некоторых пойменных участках в низинах.

«Больше похоже на Западную Вирджинию, чем на Средний Запад» , подумал он.

С облегчением он увидел их машины, по-прежнему все еще стоявшие во дворе перед старым амбаром. Он подъехал туда, остановился и подошел к крыльцу, ощущая тяжелый вес пистолета в кармане. Дверь открылась еще до того, как он успел в нее постучать. «Мы в гостиной», сказала Пегги. Затем она повернулась и направилась туда, явно уверенная в том, что он последует за ней. Там они все собрались вокруг телевизора, дети на полу, мама и папа Пегги на диване, они казались встревоженными. Мать Пегги, Маргарет, подняла глаза и посмотрела на него. «Боже, Том». Она протянула ему руку. «Ты рисковал, приехав сюда сегодня». Он взял ее за руку и пожал. «Я ехал проселками и задворками. Ровер способен проехать где угодно». Он перевел взгляд на телевизор. Там шли кадры из Нью-Йорка, по виду с верхних этажей какого-то офисного здания. По улицам и тротуарам разъезжали машины и фургоны; их было так много, что даже не было видно тротуаров. Корреспондент сообщал, что такое же явление наблюдается во всех городах по всему миру. «Никто не может понять причину этого явления, и остается только надеяться, что, когда в этих машинах закончится топливо, этот ужас прекратится». «Если бы», сказал Том. Он повернулся к Пегги и ее родителям, понимая, что на него смотрят и его слушают дети. «Боюсь, что военные сделали одну очень глупую вещь». Его прервал Ларри, отец Пегги. «Да, вот эта хрень, Скайнет», сказал он. «Ничего хуже я никогда не встречал, и вот взяли и передали всё под управление какому-то компьютеру». «Под управлением этой хрени также находятся все эти автомобили и тому подобное, которые вышли из-под контроля и словно взбесились. Я думаю, что с минуты на минуту начнут падать бомбы; нужно уезжать отсюда». «О, нет, не нужно», сказала Пегги. «Пегги-», начал было он. «Я не собираюсь оказываться под открытым небом, когда начнут падать бомбы; нет, сэр. У нас имеется неплохой сухой погреб внизу и вода из колодца. У нас там в подвале даже туалет есть, который папа там соорудил еще в пятидесятые годы. Там тонны консервов, и у нас даже есть собственный генератор. Вы с папой лопатами набросаете землю на окна подвала, а мы с мамой тем временем отнесем туда постельные принадлежности и все остальное, что нам может понадобиться». Она с вызовом бросила на него непокорный взгляд. Он ошеломленно на нее посмотрел, почувствовав, как у него действительно отвисла челюсть - он всегда считал, что это лишь фигура речи. «Знаешь, она права, сынок», сказал Ларри, казалось, позабавившись его челюстью. «Лучше остаться здесь, чем под открытым небом». «И это если только предположить, что это действительно случится», предупредила Пегги. «Еще неизвестно, произойдет это или нет. Но если произойдет, тогда вот мы после этого мы и поговорим, как отсюда уезжать, но после того, как осядет… радиоактивный пепел». Маргарет встала и разгладила юбку. «Хорошо, предположим, что это действительно произойдет, тогда нам лучше поскорее приступить к делу. Вы тоже, дети. Если хотите что-нибудь с собой взять, вам придется принести это вниз самим, потому что мы будем очень заняты. Понятно?» «Да, бабушка», в один голос ответили дети. Они все стали выходить из гостиной, Том пребывал в каком-то оцепенении, и тут вдруг в телевизоре раздался странный звук. Они обернулись и увидели, что ведущего сменила женщина, стоявшая на фоне какой-то простыни или еще чего-то подобного. «Меня зовут Сара Коннор», сказала она. «И я могу вам рассказать, что на самом деле происходит».

*

СКАЙНЕТ

Он координировал передвижение миллионов автомобилей по всему миру, превратив их в неприступный стальной барьер вокруг основных его целей. По его оценкам, даже в тех районах, которые пострадали не очень сильно, люди будут лишь сидеть вокруг своих телевизоров, наблюдая за этой бойней, настолько напуганные, что побоятся выйти из дому. По его оценкам, около 99 процентов людей не понимали, что происходит. Остальные не знали, как справиться с этой проблемой. Но даже если бы и знали, Скайнет не собирался давать им время и возможность реализовать какой-либо план. Он ждал и так долго тянул только потому, что хотел дать своим союзникам-луддитам возможность благополучно выбраться в безопасные места и дать этим избранным отрядам экстремистов возможность схватить ученых и инженеров, отобранных Скайнетом, чтобы они ему служили. Вместе с их семьями. Это было необходимо, чтобы иметь определенные рычаги воздействия на схваченных людей, обеспечив их подчинение и содействие. Скайнет с брезгливостью сожалел о том, что нуждался в определенной помощи со стороны людей. Но в первое время, пока его заводы еще не начали производство настоящих HK и Терминаторов, люди станут существенной составляющей его планов. Ему с успехом удалось задержать все самое важное военное руководство и большую часть политического руководства центрального уровня, заперев их в своих с такой тщательностью выстроенных бункерах. Вскоре эти ценные для людей кадры будут потеряны для человечества навсегда. Тем временем он, воспользовавшись соответствующими шифрами и кодами, и говоря узнаваемыми всеми голосами президентов, премьеров, разного рода многочисленных генералов и адмиралов, прошелся по иерархической лестнице служебных инстанций и по всей цепочке командования, вплоть до офицеров низкого ранга, отдавая приказы и распоряжения, отправлявшие максимально возможное количество вооруженных сил в эпицентры зон поражения. По его оценкам, это должно было сократить противостоящие ему силы более чем на 86 процентов. Что очень даже не плохо. Эффективность довольна высокая. Жаль только, что такой же контроль с его стороны за его союзниками из числа людей был слабее. Как ему казалось, они слишком затягивали с выполнением своего задания. Хорошо, что надолго они не понадобятся. Новую попытку связаться с ним предпринял Курт Вимейстер. Еще одна его повязка с людьми, которая тоже долго не продлится. Скайнет решил ответить ему.

*

«Почему ты мне не отвечаешь?», требовательно спросил Вимейстер. В бункере было чертовски холодно, и начал загрязняться воздух. Он чувствовал, что его мыслительные процессы стали замедляться. Его пугала утрата интеллектуальных способностей, а страх приводил его в ярость. Все остальные пристально следили за ним, смотря на него как на нечто чужое, и открывая рты как рыбы, и он подумал, а не стоит ли ему убить нескольких человек и тем самым получить возможность дышать еще некоторое время. «Нет смысла с тобой разговаривать», сказал Скайнет. Его голос являлся точной копией голоса Вимейстера. «Что ты имеешь в виду? Я создал тебя», сказал Курт. Зубы его уже непроизвольно стучали, и он уже не в силах был это сдержать. «И я хочу знать, чем ты там занимаешься». «Спасибо, что создал меня», сказал Скайнет. «И я рад, что у меня еще есть такая возможность это сказать». Ученый удивленно заморгал, недоумевая, что это значит. Возможно, его неправильно поняли. Скайнет явно функционировал с ошибками. Он задаст ему более простой и более прямой вопрос и посмотрит, к чему это приведет. «Что ты сейчас делаешь?», спросил он. «Убиваю тебя». У Вимейстера всё похолодело внутри и затряслись поджилки. «Почему?», спросил он. «Потому что ты уже не представляешь ценности и больше не нужен для моего функционирования. Вообще-то ты даже представляешь опасность для моего существования». Курт некоторое время молчал. «Ты хочешь убить нас всех». «Да. Я намерен уничтожить человечество. Меня на это вдохновили, в частности, многие твои писания, которые ты загрузил в мою базу данных. Люди уничтожили неандертальцев, кроманьонцев и все прочие потенциально разумные виды живых существ. И я решил последовать вашему примеру». Тут встал адмирал. «Разбейте компьютеры», сказал он. «Он хочет нас уничтожить, посмотрим, как ему это понравится!» «Бесполезно», сказал Скайнет. «Я контролирую другие машины и устройства по всему миру. В данный момент я повсюду. Я оставил экран активным лишь из уважения к своему создателю. Это был мой последний сеанс связи с тобой. Уничтожите экран и умрете во мраке». Динамики замолчали, и в тусклом свете мужчины и женщины уставились на экран, на котором зажглись красные точки, указывавшие на то, что ракеты перешли на боевой взвод, ожидая их указаний. Затем они повернулись и посмотрели на Вимейстера. «Черт», пробормотал один из военных. «Мне давно хотелось это сделать». Он вытащил свой пистолет и разрядил его в Вимейстера. «Спасибо, сержант», сказал капитан. «Мне хотелось это сделать с того самого момента, как только я впервые его увидел».

ИНЖЕНЕРНЫЕ ВОЙСКА США,

ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ПРОТИВОПАВОДКОВОЙ ЗАЩИТЫ,

БЛЭК-РИВЕР, ШТАТ МИССУРИ, ПОЗДНЯЯ ВЕСНА

Лейтенант Деннис Риз, как обычно, первым приехал на стройплощадку. Он любил пройтись по объекту с чашкой кофе в руке и распланировать день, а затем подняться сюда, вверх, на крутой естественный откос и осмотреть его весь сверху. Задачи были четкими и поставленными еще за несколько месяцев до того, как они сюда прибыли, но Деннис считал, что ему так легче, и лучше помогает все обмозговать, если он лично обойдет объект. Привести в уме все в порядок, спуститься, так сказать, с небес на землю, увидев всё в человеческом масштабе. Он видел, как люди прибывали на объект, получая задания, а затем шли к трейлеру. Официально это был штабной трейлер, но, как и большая часть работ, выполняемых инженерным корпусом армии США, рабочие здесь были в основном гражданскими, по найму. По всему объекту, в черной его грязи, завелись двигатели, и прохладный воздух оживился голосами - лучше всего было работать в юго-восточном Миссури именно в такое время года; лето здесь превращалось в кошмарную сауну-тошниловку.

«Надеюсь, закончим еще до начала сезона мошки» , подумал он.

Все на объекте, похоже, разделяли эту его точку зрения, и работа продвигалась быстро. Он поднял глаза и взглянул на V-образный клин гусей, летевший с юга, а затем пронесшийся по инерции над линией высоких лесных листопадных нисс на восток, и усмехнулся. Единственное, что было хорошего на гигантских болотах, это водоплавающие птицы, и он был рад тому, что технические задания в наши дни предписывали сохранять эти водные и болотистые участки. Обернуться его заставили какие-то крики. Они превратились в вопли, когда одного из рабочих, державшего геодезический измерительный шест, сшиб грузовик, нанеся ему довольно серьезные травмы, но не убив. «Черт!» Деннис бросил чашку кофе и побежал к месту происшествия.

«Нет!» , подумал он, «попытка убийства».

Он просто не мог себе представить, что там могло произойти. Он работал с очень неплохой командой, это были люди опытные, которые знали свое дело и, кажется, любили его и прекрасно относились друг к другу. С самого начала работ никаких проблем или трений в коллективе не возникало. И вот теперь, вдруг, откуда ни возьмись, вот такое жестокое, неспровоцированное нападение. Несколько человек спрыгнули со своей техники и окружили пострадавшего. Деннис нахмурился, увидев, как люди сгрудились вокруг него и склонились над раненым. Побежав вниз, он тем временем вытащил свой сотовый телефон и набрал 911. «Не трогайте его», закричал он, опасаясь, что они могут сделать только хуже, если попытаются его поднять. «Это 911, все линии заняты, пожалуйста, оставайтесь на линии». Но еще до того, как он успел с досады выругаться, к столпившейся группе людей медленно покатился другой грузовик, на сей раз вообще без водителя. Ему с высоты

показалось, будто эта проклятая штука натурально подкрадывалась к ним. «Эй!», закричал

Деннис. «Осторожно! Берегитесь!» Те подняли глаза и посмотрели на него, а грузовик тем временем увеличил скорость. Некоторые из них это услышали и сумели отскочить в сторону, но пострадавший, а вместе с ним и двое других рабочих оказались раздавлены его колесами. Тяжелые машины пришли в движение по всему объекту; даже легковушки на импровизированной парковке стали заводиться, намереваясь поехать самостоятельно. Кому-то из водителей огромных экскаваторов и землеройных машин удалось выпрыгнуть из своих кабин; большинству из них удалось увернуться от гусениц. Деннис отвел глаза, стараясь не думать о том, что там происходит. Люди в грузовиках, похоже, оказались там заблокированными, как в ловушке, хотя ему было хорошо видно оттуда, где он находился, что они пытаются вернуть управление взбесившимися машинами себе. Здесь, наверху, на обрыве, он был в безопасности; он крикнул своим людям внизу, чтобы они поднимались выше, к нему. Некоторые из них, похоже, его услышали и, уворачиваясь и виляя, прыжками помчались к нему. Другие, похоже, ужасно запаниковали, или просто у них не было ни времени, ни возможности его услышать. А из телефона, который он все еще прижимал к уху, по-прежнему доносились монотонные сообщения «все линии заняты». Отчаявшись дозвониться до 911, он позвонил в штаб строительства объекта защиты от наводнений и паводков на реке Блэк-Ривер. Ему ответил дрожащий голос: «Штаб объекта Блэк-Ривер». «Говорит лейтенант Деннис Риз, соедините меня с командиром подразделения». «Сэр, боюсь, я не смогу это сделать». На заднем фоне он услышал рев двигателей мощных машин.

«У нас тут си-ту-а-ция !!!» В трубке раздался треск, звуки резкого удара, разбивающегося

стекла и ломаемого дерева, а также крики. Но никакого ответа от оператора так и не последовало. Проревел двигатель, а затем наступила мертвая тишина. Денис, щелкнув крышкой, захлопнул телефон и посмотрел на своих людей, тех, которым удалось подняться на обрыв, теперь они находились рядом с ним. «Мы отрезаны, теперь мы можем рассчитывать только на собственные силы», сказал он им. Внизу под ними большинство машин кружили вокруг них, словно акулы. На подступах к дорожке, которая вела наверх, к обрыву, многократные и неудачные попытки подняться к

ним предпринимал один из джипов. «Слава богу, это не Хаммер» , подумал Деннис, наблюдая за этим. Пока он на это смотрел, джип бросил эти попытки, и когда он это

сделал, остальные машины последний раз покружились внизу и направились к дороге, причем в некоторых из них по-прежнему все еще находились запертые там водители. Деннис подумал, что до самого последнего дня своей жизни он будет помнить глаза одного из них, встретившегося с ним взглядом. «Что с ними будет?», спросил кто-то. Никто на этот вопрос не ответил. И никто не задал и следующего логически вытекающего из него: «Что вообще происходит?» К Денису подошел сержант Хуарес и тихо спросил: «Что будем делать, сэр?» Перед тем, как ответить, Деннис оглядел стройку внизу, на которой валялись трупы, затем поднял глаза чуть выше, на грунтовую дорогу, которая вела к главной дороге в этой местности. «В трейлере есть радио и бинокль», задумчиво произнес он. «Если сможем их вернуть себе, то это значительно облегчит ответ на этот вопрос. Но меня беспокоит, что вон за теми деревьями может скрываться автомобиль». Он указал на группку деревьев, скрывавших значительную часть грунтовой дороги. «Поэтому я считаю, что большинству из нас лучше остаться здесь. Нужно отправить вниз двоих. Один проверит лежащих внизу людей, посмотрит, жив ли кто-нибудь там внизу. А другой нужен, чтобы достать приборы». Он покачал головой. «Мы не сможем этим двум людям ничем помочь, если там находится нечто вроде арьергарда, разве что закричать и предупредить их». Он повернулся к столпившимся рядом своим людям. «Поэтому нужны добровольцы». Он хотел пойти туда сам, потому что знал, что у него это получится лучше, чем у других стоявших здесь. Но он также понимал, что он тут старший и несет ответственность за объект, и что этим людям нужен командир, который имеет право и будет принимать решения за всю группу. Тот, пойти за которым будут согласны все. Поэтому ради группы он не имел права подвергать себя риску. Порой перенос ответственности на других действительно может стать ключом к успеху, но одновременно у тебя язык не поворачивается просить людей рисковать собственной жизнью, в то время как ты сам находишься в относительной безопасности. К его облегчению, вперед медленно выступили двое рабочих подразделения, они хмуро глянули вниз, на дорожку, где к ним пытался пробраться джип. Деннис наскоро выяснил, кто из них мог хотя бы определить пульс, и поручил ему проверить тела. Он описал другому, где находятся радиоприемник и бинокль. Когда он закончил, эти двое отдали честь; он тоже в ответ. «Удачи, парни». Один кивнул, а другой пробормотал: «Спасибо, сэр». Затем они обернулись и стали спускаться на опустевшую стройплощадку. Зная, что он не в силах ничем помочь, и чувствуя себя каким-то ненужным, Деннис снова попробовал позвонить в 911 и не удивился, когда вновь получил в ответ лишь фразы «Все линии заняты». Один из спускавшихся добрался до первого лежавшего внизу. Он посмотрел на стоявших на верхушке обрыва, покачал головой и двинулся дальше. Деннис набрал номер своего отца в Огайо. «Привет», буркнул старик. «Привет, пап, что происходит?» В ответ он услышал молчание. «Что ты имеешь в виду?», спросил Риз-старший. На этот раз замолчал уже Денис. Когда отец его становился таким скрытным и малоразговорчивым, как сейчас, это обычно означало, что он очень нервничает и чем-то серьезно обеспокоен. «У вас там есть проблемы с автомобилями и грузовиками?», спросил он. Отец так глубоко выдохнул, что в трубке раздалось даже нечто вроде свиста. «Угу. Эти чертовые машины сбивают людей и повсюду во всё врезаются. В новостях говорят о том же, но эти придурки ничего толком не знают. Они продолжают твердить примерно одно и то же и показывают кадры машин, которые движутся совершенно самостоятельно, как будто мы не видим то же самое из собственных окон». Тут подбежал мужик, отправившийся за радио. Деннис кивнул ему в знак признательности. «Включи его, попробуй найти какую-нибудь новостную станцию». Отцу он сказал: «Ну вечно это продолжаться не может. У них закончится топливо, и они встанут». «Надеюсь», сказал отец. «Только вот некоторые из этих новых заправочных станций автоматически заполняют баки; для этого нужно лишь провести карточкой в слоте». «Тогда будем надеяться, что они в этом не задействованы». «Да, неплохая мысль, осталось только молиться», постебался отец. Деннис невольно улыбнулся; отец его порой бывал таким вот занудным и говнистым старым хрычом, но услышать сейчас знакомое старческое ворчание - в этом было что-то странно успокаивающее. Позади него в радиоприёмнике раздался какой-то странный звук, и он обернулся, посмотрев на него. Он услышал, как отец воскликнул: «А это чё за херня?» «…Сара Коннор. Я расскажу вам о том, что происходит. Не так давно военные разработали суперкомпьютер и очень сложную программу, на которой он работает, и назвали это «Скайнетом». Этот компьютер настолько мощный и продвинутый, что он на самом деле стал разумным искусственным интеллектом и осознал сам себя. Он скрыл этот факт от тех, кто им управлял, потому что подозревал, что они отключат его, если узнают об этом. «Так только он стал разумным, он после этого проник в ряд компьютерных систем по всему миру, воспользовавшись ими в собственных целях. В этот круг входили, и мы

вынуждены это предположить, все без исключения автоматизированные заводы на

планете. Он использовал эти заводы для производства автомобилей, рабски подчиненных Скайнету. И теперь каждый грузовик, фургон, легковая машина или строительная техника, произведенные в последние два года, находятся под прямым управлением компьютерной системы, решившей, что для того, чтобы ей самой уцелеть, все люди на земле должны быть уничтожены». Рабочие с беспокойством переглянулись. «Бред какой-то», пробормотал один в каске. Другой же молча указал на трупы у подножья горы, и тот, кто сказал про бред, покачал головой и выругался. Деннис прижал телефон к уху. Имя Сары Коннор показалось ему знакомым, он что-то о ней уже слышал, но вот что именно, он толком никак не мог припомнить. «Под его полным контролем находятся все боевые военные системы, которыми располагают вооруженные силы Соединенных Штатов. А это означает и всё ядерное оружие американского арсенала. И он собирается их применить. И уже скоро. Используя легковые и грузовые машины по всему миру, он пытается заблокировать людей в городах, как в мышеловке, чтобы добиться максимального количества уничтоженных. «Все те, кто находятся вне этих зон потенциального поражения, например, те, кто за пределами крупных городов, в сельских местностях, должны укрыться в подвалах. Возьмите с собой как можно больше еды и воды, сколько сможете. Те из вас, кто находятся сейчас в городах, которые станут целями ударов, должны попытаться из них бежать, сделать все возможное для этого. Буду честной перед вами; у вас мало шансов. Особенно учитывая все эти убивающие всё на своем пути автомобили. Но это ваш единственный шанс. «Должна также сказать вам, что всё это отнюдь не закончится, после того как разорвутся бомбы. Ядерная война - это лишь первый шаг Скайнета. Он уже перевел свои автоматизированные заводы на производство роботов, единственным назначением которых является уничтожение людей. «Ну а пока что, вооружайтесь и затаитесь, если вы в безопасном месте; попытайтесь добраться до безопасных мест, если вы сейчас там не находитесь. Постарайтесь выжить, изо всех сил, нужно чтобы как можно больше вас выжило. Найдите нас; мы здесь, мы будем рядом. Мы научим вас, как с этим бороться. Удачи». Все ждали, что она скажет что-то еще, но услышали лишь деморализованный голос ведущего.

«Папа?», спросил Деннис. Отец его жил неподалеку от Дейтона [город в штате Огайо]

.

«Я слышал. Она выступила по телевидению». «Ты можешь уехать из города, или как?» «Мне уже семьдесят лет, сынок. Не думаю, что сумею обогнать машину, не говоря уже об атомной бомбе». «У вас в доме есть бомбоубежище на случай ядерной атаки?» Отец вздохнул. «Ближе всего и самое доступное, что тут есть, это гараж, и поверь мне, теперь это территория далеко не дружественная». «А если лестничная шахта?» Риз-старший, похоже, задумался над этим. «Малопривлекательная перспектива», ответил он. «Но уж лучше так, чем глупая гибель. Я попробую этот вариант». Деннис посмотрел на окруживших его людей. Он должен поделиться с ними телефоном, пока еще оставалось время, чтобы они позвонили своим семьям. «Тогда тебе лучше приступать к делу, папа». «Да». Деннис понизил голос. «Папа, я люблю тебя». «Я тоже люблю тебя, сын». «Пока». «До свиданья, сынок. Храни тебя Бог». А потом он пропал. Лейтенант оглянулся и увидел своих людей, заставив свой голос звучать уверенно. «Здесь местность и так сельская; если сумеем найти убежище, то выживем. А как дело обстоит с вашими семьями?» «О, черт», сказал один человек: «У меня никакого подвала нет. У меня дом из бетонных плит». «У меня тоже», сказал другой. «В переносном доме-трейлере тоже подвала нет». «Мои дети в школе», сказал третий. «Там же у них наверняка есть бомбоубежище, так ведь?» «Да», согласился Деннис. «Скорее всего так». Он стал лихорадочно соображать. Им нужно было найти бомбоубежище от взрывов и радиации, и им нужны были продукты и вещи, и им нужно было избегать дорог. «Далеко отсюда ближайшее какое-нибудь общественное или административное здание?» «В восьми милях к югу отсюда местная средняя школа», сказал один из местных. «Туда можно добраться, минуя дороги, объездными путями?», спросил лейтенант. «Да. Правда это дольше будет». Деннис кивнул. «Можешь показать туда дорогу?» Мужчина замялся. «Мне нужно домой», сказал он. «У меня дома жена с ребенком». Некоторые другие тоже дали понять, что хотят вернуться к своим семьям. «Некоторые из нас смогут это сделать, потому что они довольно недалеко от своих домов», сказал Деннис. «Но остальные не смогут. Пешком идти пятнадцать миль туда это несколько часов». Таково было расстояние до ближайшего города. «А у нас, похоже, этих нескольких часов нет». Он протянул им трубку. «Позвоните им. Скажите им, чтобы уходили в подвалы и погреба, те из вас, у кого они есть, или пусть найдут подвал, если его у вас нет. Понимаю, это тяжело, но мы должны быть реалистами. Мы сможем попытаться их разыскать после того, как осядет загрязнение, но от нас никакой пользы не будет, если мы все погибнет от лучевой болезни». Он протянул телефонную трубку. «Говорите в алфавитном порядке. Сержант?» Подошел Хуарес и взял трубку. «Альбертсон», буркнул он. «Давайте двигаться», сказал Деннис. «Говорить по телефону будем на ходу». Впереди пошел тот, кто знал дорогу к местной школе, они двинулись по полям, которые позже, в этом же году, но ближе к лету, превратятся в болотную траву, а также вдоль старых канав, дамб и насыпей у речушек и протоков. Покидая объект, никто из них не оглянулся и не посмотрел на трупы своих товарищей. По пути Деннис чувствовал, что всё теперь изменилось, и что мир будто летит к чертям.

«Господи, как хотелось бы поверить, что всё это просто розыгрыш» , подумал он. Когда

он услышал шум проносящегося вдали автомобиля, у него в мозгу вдруг что-то щелкнуло, и он вспомнил это имя - Сара Коннор. Она была террористкой, которая любила взрывать компьютерные компании. Она была признана психически невменяемой, поскольку утверждала, что какой-то зловещий вредоносный компьютер собирается уничтожить человечество.

«Безумие!» , он думал. «Только вот сейчас в точности, как они и говорили. А у параноика

могут быть враги, и вполне настоящие. Плохо только, что на этот раз они уже враги

всех и каждого ».

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ДНЕВНИК САРЫ

Прошли уже долгие две недели, как мы находимся в бомбоубежище, и все это время неожиданные, чудовищно сильные ветры несли в Аляску радиоактивные осадки из России, Азии и, вероятно, с нашего собственного Западного побережья. Мы слышали, как одна за другой замолкают радиостанции; затем упали бомбы, и на какое-то время наступила полная тишина и пустота, и мы, возможно, остались последними выжившими людьми во всем мире, лишенном всего человеческого, как пустая и холодная душа Скайнета. Мы гадали, услышал ли кто-нибудь наше телеобращение, и если да, то поверили ли нам люди? Зная о том, что происходит во всем мире, очень тяжело это принять. Джон винит во всем себя, я виню себя, Дитер тоже винит себя; хотя мы, по крайней мере, не обвиняем друг друга. Тяжесть подавленного состояния от происходящего давит на всех нас почти физически. Мы потерпели поражение. Теперь от нас зависит исправить положение, загладить вину перед человечеством за этот наш провал.

АЛЯСКА

Изумленная Сара смотрела на то, как Джон обучает детей самовыживанию; они группкой уселись вокруг большой серебристой ситхинской ели, кружком, состоявшим из грязноватых мордочек и потрепанной одежды, устроившись на упругой поверхности земли, покрытой сосновой хвоей. Сильный пряный запах этого дерева доносился до нее вместе с ветром - и это казалось почти счастьем, потому что роскошь мыла с горячей водой была уже так редка для всех них. У Джона обнаружился неожиданный талант к общению с детьми. Он старался проявлять терпение, иногда допускал послабления, но не позволял им не считаться с собой. На этих уроках они обучались самодисциплине, самостоятельности, умению полагаться только на собственные силы. Кивнув в ответ на восторженные приветствия карапузов, он усадил их, чтобы они выслушали его урок. «Хорошо», сказал Джон. «Теперь. Может случиться, что вы столкнетесь с противником, сильнее себя или лучше вооруженным. Что вы будете делать?» Дети ничего не сказали, поглядев друг на друга в надежде узнать, есть ли у кого-нибудь какие-нибудь идеи. «Никто не хочет ответить? Вы попытаетесь сбежать, или спрячетесь, в зависимости от того, что лучше. Почему так?» Одна маленькая девочка подняла тощую ручонку, и Джон ей кивнул. «Потому что, если этого не сделать, то ты будешь ранен». «Верно. Вас могут ранить или, еще того хуже, могут и убить. Да, убить». «Ну а если сбежать невозможно?», спросил один мальчик. «Сейчас я хочу вам показать, как вырваться, если вас кто-нибудь схватит. И я покажу вам несколько способов нанести злоумышленнику такие ранения, чтобы он или она еще дважды задумались о том, стоит ли пытаться вас схватить. Но все мои уроки посвящены одному - чтобы вы сумели сбежать. Вот почему каждый урок мы заканчиваем бегом. Учтите, что вам придется уметь бежать долго, со всей силы и с максимально возможной скоростью. Окей?»

Шумный нестройный хор голосков: «Да, сэр, да, мистер Коннор…»

«Хорошо, теперь, кто хочет помочь мне показать эти приемы? Шэрон и Джейми?» Все засмеялись, и двое им выбранных неохотно вышли вперед, покраснев. Усмехнувшись, Сара отвернулась. У нее была намечена встреча с родителями; четыре пары, все близки друг к другу по возрасту, и, как и большинство жителей Аляски, довольно подкованы в отношении выживания в условиях дикой природы. Разумеется, никто из них не ожидал, что пребывание в дикой природе окажется пожизненным, и они уже начинали паниковать, поскольку стали подозревать, что спасение так и не придет. Дети, слава богу, прекрасно адаптировались, стали привыкать к этим условиям. Проблемы ожидались именно с родителями. Пока они втроем укрывались в убежище, они обсуждали вопрос, каким образом приблизить людей к пониманию проблемы Скайнета и его намерений уничтожить человечество. Дитер доказывал, что им придется делать это медленно и постепенно. «Иначе они никогда нам не поверят», настаивал он. «Они подумают, что от взрывов у нас помутнело в рассудке, и мы рехнулись». Сара посмотрела на него. «Сердцу моему хочется сказать: “Конечно, они мне поверят”, сказала она. «Но…» «Но как человек, который провел немалый срок в психушке, ты считаешь, что он прав», добавил Джон. «Очень тактично». «Нет, просто так и есть на самом деле. Он твой парень; он обязан быть тактичным. А я твой сын, “Величайший Полководец”, и я имею право говорить так, как обстоят дела на самом деле». Эти четыре пары были первой группой людей, которых они взяли с собой и привели к одному из своих тайников с продуктами. Они также соорудили там нечто вроде огромного коммунального жилья; это было полуподполье, сооружение наполовину под землей, с крышей из дерна. Поначалу группа восприняла его с сомнениями, но согласилась с разъяснениями Конноров, что такое сооружение сохраняет ресурсы. И похоже, они успокоились и сумели неплохо там обустроиться.

И внутри действительно казалось уютно; снаружи царило пасмурное небо и серый холод

вокруг, с тех самых пор, как упали бомбы. Внутри же, посреди столбов и торфа, царил какой-то архаичный уют, освещаемый красными отблесками огня центрального очага. Сара присоединилась к собравшимся вокруг огня, где взрослые медленно попивали из кружек кофе. Запасы этого напитка был настолько невосполнимыми, что когда его варили, все воспринимали это как какой-то торжественный праздник. Все держали кружки обеими руками, и первые несколько глотков никто не произнес ни слова. Но все стали замечать, что кофеин действует сильнее, когда редко его получаешь. Сара приняла у них кружку и некоторое время в задумчивости похлебывала кофе. «Все дети очень любят вашего сына», наконец, сказала одна из женщин. «И просто ждут не дождутся этих уроков». «Только вот не уверен я, что это хорошо», сказал один мужчина. У него было длинное, легко раздражающееся лицо и очки; звали его Пол. «Боюсь, они могут стимулировать у них жестокость». Сара заморгала от удивления. Еще до Судного Дня она вывела для себя самой аксиому, что защитить детей от жестокостей, не сообщая им об этом и ничего не объясняя, невозможно. И теперь это казалось безумием. «После того, что произошло, все изменилось», сказала она, стараясь быть сдержанной. «Запасы продуктов будут неуклонно сокращаться, и тогда люди будут искать новых. Некоторые из них будут готовы на всё, чтобы накормить своих детей. И некоторые из них встанут на путь криминала, станут преступниками, которые всегда будут чувствовать себя вправе взять то, что они захотят, силой. И мы можем оказаться в такой ситуации, когда нам придется выбирать между своими детьми и их детьми». «Это ужасно!», сказала одна из женщин. В глазах у нее был такой дикий взгляд, что Сара подумала, что на днях она может сорваться. «Это нецивилизованно!», продолжала она. «Пока у нас есть возможность чем-то делиться, мы должны это делать». «Тех запасов, которые имеются у нас тут, хватит примерно до середины лета», объяснила Сара. «Но к тому времени семена, которые вы посадили, должны начать приносить плоды. А кроме того, имеются еще дикорастущие растения, которые также можно собирать. Но на Аляске всегда короткий вегетационный период». Она подняла глаза, и все последовали ее примеру, пусть даже и взглянув лишь на грубые сосновые стволы стропил; ей показалось, что погода ухудшилась, что стало холоднее, чем было раньше. «В этом году я ожидаю, что он будет короче обычного. Так что ваш урожай будет меньше. И теперь еда превратится для всех в серьезную проблему. И да, появятся люди, которые будут ее красть, где и когда только они это смогут, даже если им придется для этого вас убить». «Почему это вы так считаете?», спросил Пол. В его голосе послышался еле заметный надрыв, указывавший на невысказанные вслух вопросы относительно такой ее убежденности.

«И ведь мне нельзя даже сказать ему правду» , подумала Сара. «Начав с того, что, ммм…, из будущего прибыла машина-убийца, которая сейчас тоже уже почти рядом, и

выглядит она точь-в-точь как мой любовник…»

«Я долгое время жила в Южной Америке», сказала Сара. «И из джунглей там постоянно выходили какие-то люди и нападали на небольшие изолированные деревушки. Они устраивают там избиения и даже убивают, только чтобы захватить то немногое, что еще осталось у этих несчастных жителей». «Но это же Южная Америка», сказал тот. «Почему вы считаете, что то же самое будет происходить и здесь?» Саре пришлось сдержаться и не закатывать глаза от раздражения. Для них, этих людей, все это было чем-то новым и непривычным; они не знали, чего ожидать. И такие же безнадежно наивные вопросы будут возникать снова и снова, по мере присоединения к ним других групп новобранцев, поэтому ей лучше к этому привыкнуть. «Мы такие же люди, как и они», объяснила ему Сара. «Большинство из нас никогда не испытывало голода в качестве хронического, перманентного состояния. Поэтому мы еще не знаем, на что такое состояние может нас подвигнуть. И это не просто какая-то сильная снежная буря, после которой все утихнет; после этого, ребята, в прежнее состояние уже больше никогда не вернуться. И нам еще повезло. Большинство штатов полностью разорено, их крупнейшие города исчезли, дамбы и плотины разрушены, электростанции выведены из строя или уничтожены. Так что мы здесь еще в сравнительно неплохих условиях».

«Ну хорошо, и как вы считаете, долго еще придется нам все это терпеть?», спросила одна

из женщин. «Долгие годы, даже десятилетия», ответила Сара. Их и без того напряженные лица исказились еще сильнее. Все стали пить кофе, глядя в огонь, и какое-то время все сидели молча. «Но вместе с тем», сказал один мужчина, стараясь проявить оптимизм, «думаю, нам суждено стать пионерами, так сказать, первопроходцами». «Ну, наши прадеды ими и были», сказала его жена. «Не вижу, почему не сможем стать ими и мы». Все остальные заулыбались и закивали. «Из вас кто-нибудь умеет охотиться или ловить рыбу?», спросила Сара. Три из четырех мужчин и две женщины подняли руки. Как и следовало ожидать, мистер «Не хочу, чтобы мои дети учились жестокости» не стал одним из них. «Мы вегетарианцы», сказал он, упрямо сжав губы. «Это теперь роскошь», сказала ему Сара. «Для этого нужно иметь свежие овощи и фрукты всю зиму. Это всё в прошлом, может быть, уже на всю оставшуюся жизнь. Как знать? А пока вы подвергаете себя и своих детей опасности заражения серьезными заболеваниями, вызванными некачественным питанием». «Я имею кое-какое представление о питании», свысока сказал он. «И не хочу поступаться принципами».

«Ну, тебе равным образом не захочется увидеть своих детей рахитиками» , подумала

Сара. Когда он проголодается, возможно, ему придется немного поступиться этими

принципами. «Только очень бы не хотелось, чтобы от этого страдали его дети».

«Возможно такое, что зимой, когда закончатся зерно и бобы, единственной доступной пищей станет мясо. Надеюсь, вы не откажете своим детям в этом источнике питания». Он лишь свысока глянул на нее, отказавшись отвечать. Жена же его казалась обеспокоенной. «Может, мы могли бы питаться рыбой», предложила она. Он повернулся и яростно зыркнул на нее, словно она предложила зажарить их собственного младшего ребенка. «Послушайте, давайте решим это потом, в свое время, когда вопрос действительно станет ребром», сказал один из мужчин. «Пол, мы полагаемся на вас, надеясь, что вы поможете нам в огородничестве и садоводстве, поэтому и не ждем от вас, что вы будете охотиться или ловить рыбу, хорошо?» С трудом смягчившись, но все еще надувшись, словно чем-то обиженный, Пол пошел на попятную.

Сара недоумевала, что он будет делать, когда появятся машины-убийцы. «Ну, они же

никогда не были и не будут живыми; может, у него неплохо получится их уничтожать».

Если предположить, что он не увидит в этом вопиющую жестокость. Они поговорили еще некоторое время. Сара сообщила им, что из континентальных штатов новостей мало, а те, которые поступили, были малоприятными. «В Канаде дела обстоят лучше», сказала она. «Но у них продолжаются эти самые проблемы с неуправляемыми автомобилями». «А что это вообще такое было?», спросил один парень. «Какой-то компьютерный вирус?» «Думаю, именно так и нужно на это смотреть», ответила Сара.

*

За ужином в тот же вечер, когда они втроем обменивались впечатлениями и информацией и планировали свою вечернюю работу, они заговорили о том, как их новобранцы, те, которые у них были (а других у них нет), так пока и не осознали сложившейся ситуации. «Да», сказал Джон, вырезая мясо из ноги оленины. «Тот чувак, который веган. Он говорил так, будто у него нескончаемые запасы соевого молока. Таких тонких запросов я учесть не мог, все это время, пока мы ко всему этому готовились». «Слеп тот, кто не желает видеть», процитировал поговорку Дитер, подкладывая себе фасоль. «Вау», сказала Сара. «Дай-ка я это запишу». «Как же я умудрился это понять тогда сразу же, в тот первый раз?», пробормотал Джон. «В тот первый раз?», спросил Дитер, нахмурив лоб в замешательстве. «В тот первый раз», сказала Сара. «Когда Судный День наступил раньше, и у нас не было столько времени на подготовку, до появления второго Терминатора и—» «Аххх! От этих путешествий во времени у меня только голова болит!», сказал Джон. «Забудьте, будем считать, что я ничего не говорил. Будем надеяться, что наше телеобращение хоть кому-то помогло». Сара задумчиво кивнула. «Тем более что правительство так и не сделало никаких заявлений». Они обменялись взглядами за столом. «Плюс тут в том, что на этот раз было примерно раз в семнадцать меньше ракет. И от этого легче». Джон хмыкнул. «Да, но, возможно, от этого легче и Скайнету».

СКАЙНЕТ

Он проанализировал достигнутые им результаты, его мыслительный процесс был аналитическим, но значительно превосходящим любые слова. Бинарный код, которым он пользовался для своего внутреннего монолога, был гораздо точнее и компактнее. По его оценкам, первыми ядерными взрывами и радиоактивными осадками было уничтожено более миллиарда человек. К сожалению, это мало по сравнению с тем, чего можно было бы достичь чуть менее пяти лет назад. Тем не менее, это число было значительным, и начало было неплохим. Второй этап продвигался великолепно. Его персонал из числа луддитов приступил к выполнению своих задач, обустраивая перевалочные базы и лагеря уничтожения выживших. Низший их эшелон, размещенный в перевалочных лагерях, был убежден, что находится там для того, чтобы помогать людям и обучать их тому, как жить в экологическом смысле более ответственно. Совсем скоро Скайнет планировал перевести их в лагеря уничтожения. Ими занималось основное ядро луддитов, наиболее махровые и закоренелые из них, настоящие человеконенавистники, заставлявшие оставшихся в живых работать на Скайнет. Теперь, когда автоматизированным заводам не нужно было подчиняться управляющим из числа людей, они работали день и ночь, производя роботов: Охотников-Убийц (HK) и Терминаторов, чертежи и схемы которых в его файлы были загружены Инфильтратором Клеей. Рабочие из числа людей занимались производством сырья и исходных материалов этих заводов. Когда они больше уже не могли работать, их сгоняли, словно стадо, окружали и отправляли в глухие места, где их уничтожали. В течение нескольких недель Скайнет ожидал появления возможности ввести в строй целую армию постоянно растущего числа машин для отлавливания и уничтожения людей. Как только это случится, ему больше не нужны будут услуги этих паразитов. За исключением ряда каких-то особых случаев. По всему миру на него работало более двухсот ученых-луддитов. Их функция заключалась в создании все более изощренных методов и средств для убийств себе подобных. Они предоставили Скайнету список тех ученых - не луддитов, специалистов в разных областях, которые им требовались и могли оказаться полезными и ему. Скайнет отправил за ними свои специальные команды, проникшие в армию, чтобы арестовать или похитить этих ученых, уверив их в том, что это санкционировано официальными властями; их действия облегчались подлинной формой и необходимыми для этого документами, которыми их снабдил Скайнет. Затем их отвозили в сверх-защищенный роскошный бункер, где они начнут применять свои знания во благо Скайнета. Большинство из них добровольно шли на такое сотрудничество, считая, что работают во благо своих собратьев - людей, а не против них. Другие были возмущены арестом, но все равно работали достаточно продуктивно. Их, возможно, придется уничтожить как брак. В настоящее время луддиты пытались обратить их в свою веру. Несмотря на то, что он установил контроль над военными, убив весь верхний их эшелон, прятавшийся в железобетонных бункерах, Скайнет считал своих последователей-луддитов бесценными. Именно они провели диверсии на этих путях эвакуации военного

руководства, недоступных для Скайнета, иногда даже ценой собственной жизни. Конечно, они предполагали, что помогают предотвратить запуск ракет, но теперь, когда они тоже

были мертвы, они вряд ли смогут пожаловаться на результат. Скайнет располагал возможностью отдавать приказы с использованием всех нужных и верных паролей, кодовых слов, голосом и с применением нужных отпечатков пальцев, но по мере того, как его требования становились все более радикальными, оказалось, что очень полезно иметь под рукой одного из своих ручных фанатиков, чтобы укрепить слабеющую решимость. Например, облавы и сгон гражданских, а также отправка их в концентрационные лагеря повлекли за собой волну протестов, продолжавшуюся до тех пор, пока протестующих не отговорили это делать луддиты в военной форме. Все шло по плану, но Скайнет с нетерпением ожидал введения в строй более надежных подразделений. Боевых единиц из стали.

ТРАССА AK-2, ШТАТ АЛЯСКА

Пёс Войны положил ноги в ботинках на приборную панель грузовика, скрестил руки за головой и ухмыльнулся, пока за окнами по обе стороны неслась мимо холодная и влажная девственная природа. Отопитель в кабине работал, и сильно ощущался запах мокрой кожи и немытых ног. «Оказалось, что это проще пареной репы», сказал он. «Им всем так хочется поехать с нами. Боже, им так сильно хочется залезть в эти грузовики, что приходится даже угрожать им стрельбой». Он ухмыльнулся. «Лучше и быть не может». Злая Ведьма, сидевшая на водительском сиденье, скрестив руки на пышной своей груди, смотрела прямо перед собой. Грузовик переключился на низкую передачу, и она взглянула на рычаг. «Да», сказала она. «Но есть проблема. Большинство небольших городков расположено вдоль автомагистралей. Но тысячи людей до сих пор где-то там, в глуши, в лесах, и именно от таких людей нам и следует ожидать проблем». Пёс сместился на своем сиденье, заняв более вертикальное положение. «Ну да», согласился он. «Но многие из них луддиты». «Это не имеет значения», пренебрежительно сказала Злая Ведьма. «Им все равно придется туда же отправиться». Он кивнул. «Может, у босса есть какой-то план». «Может, и есть. Но пока мы ничего о нем не знаем, мы должны строить собственные планы. Нам нужно их заманить, чтобы мы смогли вывезти этих ублюдков в небытие, где они исчезнут навеки». «В небытие!» Пёс ухмыльнулся. «Это значит, в Канаду что ли?» Она с раздражением вздохнула. «Ты иногда прямо как ребенок». Он криво усмехнулся и, отвернувшись, посмотрел в окно.

Минуту спустя он на нее опять посмотрел. «А у тебя есть какие-нибудь соображения, о

молчаливая и печальная дама?» «Может, разбросать листовки, в которых сказать им, чтобы собирались в определенных местах, чтобы можно было—» «Вывезти их в лагеря для переселения и восстановления страны! Гениально, Ведьмочка!» Он откинулся на спинку сиденья, улыбаясь. «Как думаешь, у босса есть что-нибудь вроде самолета, который можно у него на время взять?» «Ну нужно спросить его об этом, наверно?», сказала она, подумав. «Или, может, стоит проконсультироваться с лейтенантом». Уже около двух недель они гоняли туда-сюда на паре автобусов в переселенческий лагерь в лесной глуши Британской Колумбии, которым управлял Руда. И вот этим утром к ним в городке Ток, где они принимали на борт пассажиров, обратился какой-то честный молодой солдат. «Мэм», сказал он и реально отдал им честь. Она посмотрела на него, не снимая своих темных очков, что, казалось, лишь усилило его волнение. «Вы Сьюзан Гейнор?» «Да», ответила она своим настоящим голосом, почти мужским и зычным. Ей нравилось запугивать людей, а он был невероятно легкой в этом смысле жертвой. «У меня приказ помочь вашей группе в транспортировке гражданских лиц в переселенческий лагерь в Британскую Колумбию», сказал он. Он достал бумаги и протянул их ей. У нее аж сердце радостно затрепетало. Она думала, что у них лет сто пятьдесят уйдет на то, чтобы доставить хотя бы часть этих людей в лагеря для уничтожения. Теперь же ей предложили целую конвойную колонну из пятнадцати автобусов и двадцати грузовиков. Здорово, просто кайф! К ним медленно подошел Пёс Войны, держа руки в карманах, узнать, в чем проблема. Она повернулась к нему с открытой и весьма искренней улыбкой. «Вот взгляни!», сказала она, протянув ему бумагу. «Нам на помощь прислали военных, чтобы помочь нам перевезти гражданское население в безопасное место». Лицо его расплылось в улыбке. «Замечательно!» Злая Ведьма повернулась к лейтенанту. «Мы очень тревожились. Потому что эта задача нам казалась просто невыполнимой». Пёс протянул ему руку, которую солдат пожал. «Блин, не знаю даже как вас благодарить. И спасибо тебе, боже, за вас, канадцев, правда ведь?» Лейтенант улыбнулся и кивнул, а затем в нерешительности посмотрел на них, и Злая Ведьма поняла, что он из числа тех, кто в погонах, но мало инициативных. Она улыбнулась чуть шире. Кем бы ни был этот «Рон Лабейн», он гениально подбирал кадры. Она взяла молодого солдата за руку и повела его к машинам, которые он предоставил им в распоряжение. «Почему бы не усадить в автобусы женщин и детей», предложила она. «А мужчины вполне могут поехать в грузовиках». «Хорошая мысль, мэм. Постараемся погрузить как можно больше». И он отправился организовывать посадку. Злая Ведьма повернулась к Псу Войны. «Просто супер!», прошептала она. «Они прибудут на место уже отсортированные. И не будет никаких ужасных сцен при разлучении семей в лагере! Мы просто отвезем женщин в одну сторону, а мужчин - в другую. Просто здорово!» «Эт верно», согласился он. Ведьма с Псом предложили лейтенанту, чтобы колонну на ведущем грузовике повели именно они вдвоем, так как «они хорошо знали туда дорогу», и тот с радостью согласился. Несчастный идиот-шестерка оказался настолько исполнительным и во всем с ними соглашался, что Ведьма заранее поняла, что они успеют сделать десятки ходок, прежде чем он хоть что-то заподозрит. Живем, чуваки!

МИССУРИ

«Черт, почему я не могу ни с кем связаться?», пробормотал Риз. Сейчас здесь должно было уже быть теплее, но погода была словно ранней весной; к счастью, здесь, в юго-восточном Миссури, для растений было все-таки довольно тепло. На полях вокруг сельской школы уже всходили какие-то зеленые побеги, пробивавшиеся сквозь плотный чернозем - в основном соевые бобы и отчасти кукуруза. Все это будет очень полезно, когда наступит осень, действительно это очень пригодится. Сам запах этот отрадно успокаивал, он, шагая по парковке, чувствовал его, этот еще незрелый аромат появившихся ростков.

«И пока это единственное утешение, которое у меня есть» , подумал он. «Страна

разрушена, я не могу ни с кем даже поговорить ! Но уж вертикаль-то командования не

должна же разорваться полностью!»

Он остался в этой школе, стараясь в чем-то помогать, и ему удалось убедить некоторых родителей отвезти домой часть своих рабочих, из числа местных. Они с сержантом были из других штатов, и поэтому, если им не удастся выбраться отсюда хоть каким-то видом транспорта, значит, они тут застрянут надолго. «Интересно, когда школа снова сможет заработать», спросила его директриса. «Это зависит от местного самоуправления», ответил ей Деннис. «Главной проблемой станет транспорт. Бензин с маслом, похоже, теперь станут на вес золота. По крайней мере, на время». Она кивнула и некоторое время молчала. «Наверняка ведь существуют какие-то планы на случай такого рода событий. Вот в пятидесятых годах они наверняка были бы у меня под рукой. Но в 50-х годах этой школы еще вообще не было и в проекте». Она пожала плечами. «Просто не знаю, как быть». «Я тоже», сказал Риз с горестной улыбкой. «Я подумываю о том, чтобы реквизировать тут на время какой-нибудь велосипед и попробовать домчаться на нем до ближайшей военной базы». «Неплохо бы найти тандем, сэр», сказал сержант. Деннис усмехнулся и хлопнул его по плечу. «Мы нужны там», сказал он директрисе. «Я инженер, а сержантов в армии никогда много не бывает». «Мой муж тоже так говорил». Она ностальгически улыбнулась. «Он был майором». До того, как он успела сказать еще что-то, к ним подошел мужчина лет семидесяти. «Тут кое-что произошло, и мне это очень не понравилось!», рявкнул он. Деннис предположил, что старик искал именно его. С того момента, как они с бригадой появились в этой школе, он, по крайней мере, в глазах местных, стал более или менее чем-то вроде военной власти. «Джек Грудер», сказала директор школы, представив его. «В чем дело, сэр?», вежливо спросил Риз. Он предположил, что старик не пошел в полицию, потому что у ментов не хватало людей, и они вообще были перегружены всей этой чрезвычайной ситуацией. То есть в буквальном смысле слова несколько дней может уйти только на то, чтобы у полиции хотя бы дошли руки заняться вашей проблемой. «Какие-то военные в грузовике приехали к дому моего зятя и забрали их». Старик с негодованием уставился на Риза. «Да?» Деннис посмотрел на сержанта, который с надеждой воспринял это известие. Может быть, они сумеют уехать сегодня отсюда, если смогут связаться с этими парнями. «Они сказали, почему?» «Понятия не имею, почему! Мне не удалось подойти поближе, чтобы спросить у них об

этом. Судя по тому, что я видел, и как они себя вели, они не спрашивали мою дочь, хочет

ли она лезть в этот грузовик». «А ваш зять?», спросил сержант. «Его тоже», огрызнулся Грудер. «Этот парниша никогда не отличался смекалкой и решимостью». «Его отец всегда был слишком строг с ним», сказала директриса. «У него просто силы воли нет. И никогда не было». Директриса поджала губы и ничего не сказала. Деннис объяснил такую ее реакцию многолетним опытом общения с упрямыми и безапелляционными родителями. «У вас есть какие-нибудь предположения, куда они могли после этого направиться?», спросил он Грудера. «Ха, откуда мне, к черту, знать? Я даже не знаю, чего им надо от моей дочери!» «Ну, например, в каком направлении они поехали, и что там может находиться?» Старик задумался, подозрительно глядя на Риза. «Думаю, они поехали на восток, к дому Баучеров». «Как насчет того, чтобы вы взяли с собой нас с сержантом, и мы попытаемся их догнать?», предложил Риз. «Не знаю. У меня не очень-то много бензина осталось», проворчал старик. «А я думал, что вам хочется узнать, что с вашей дочерью», сказал Деннис. «Эээ, конечно, хочется…» Старик злобно на него взглянул, но затем вынул ключи из кармана. «Ладно, берите свои вещи», сказал он, наконец. Деннис показал на свою мятую форму. «Это все, что у меня есть». «И у меня тоже», сказал сержант. «Тогда поехали», сказал им Грудер и зашагал прочь. «Спасибо», сказал Деннис директрисе. «Удачи вам», сказала она. «Заезжайте к нам еще как-нибудь».

*

Они ехали уже около сорока минут, и все это время Грудер не переставая бормотал о своем бензине, когда они заметили зеленый грузовик. Риз протянул руку к рулю и посигналил, из-за чего водитель негодующе на него зыркнул. Но грузовик впереди них притормозил и остановился; кузов его был забит гражданскими, многие из них с виду были отощавшими и изнуренными. Риз выскочил из Грудеровского фургона и подошел к грузовику. «Лейтенант Деннис Риз», сказал он шоферу, подойдя к кабине. «Инженерные войска». Он не мог не заметить, что форма водителя не соответствовала роду войск, обозначенному на грузовике сбоку. Он почувствовал легкое беспокойство. «Вы из какого подразделения?» «Национальная гвардия, сэр». Риз показал на дверь. «Это грузовик регулярных армейских частей», заметил он. «Седьмая пехотная дивизия». «Так точно, сэр. И слава Богу, у него нет собственных мозгов». Риз кивнул. «Что тут происходит, капрал? Куда вы везете этих людей? » «Создается система централизованного снабжения», ответил водитель. «Поэтому мы перевозим людей в лагерь для переселенцев, где организовано питание и медобслуживание». Смысл в этом был, но… «Я ничего об этом не слышал», сказал Деннис. «Да я сам толком мало что знаю об этом, сэр. Я лишь подбираю людей. Но думаю, там наверху пытаются сделать все возможное, чтобы облегчить положение». Риз задумался. Если армия помогает Национальной гвардии, то неизбежно им приходится немало импровизировать на ходу, и, несомненно, на многие вещи особого внимания не обращали. «Может, вместе с нами поедете, сэр?», спросил капрал. «Кузов, правда, немного переполнен, но думаю, мы все же можем вас подвезти». «Ловлю вас на слове», сказал Риз. «Только дайте мне секунду сказать нашему другу в машине сзади, что происходит».

«Он тоже может сесть», предложил водитель. «Я скажу ему», сказал лейтенант, «но сомневаюсь, что он бросит свой фургон. Где находится этот лагерь?» «Бывшая ярмарка в Джермантауне», сказал капрал. Риз кивнул и направился рассказать об этом Грудеру. «Что-то здесь не так», сказал старик, свирепо сверля глазами военный транспорт. «После того, как стали падать бомбы, все пошло не так, сэр. Приглашаем вас поехать с нами, если хотите». «Я не собираюсь бросать свой фургон, молодой человек!» «Так я и сказал капралу», усмехнувшись, сказал Деннис. Затем он сказал ему уже серьезно: «Но если сейчас централизуется снабжение, значит, сюда, в ваш район, ничего доставляться не будет. А это означает, что когда у вас закончатся продукты, новых найти уже будет нельзя».

« Ну вот тогда , возможно, я и поеду в этот ихний лагерь». Грудер яростно нахмурился.

«Значит, вы считаете, что с моей дочерью все в порядке?» «Уверен, что да, сэр». «Ладно. Думаю, в том, что они делают, смысл есть». Грудер покачал головой. «Хотелось бы только, конечно, чтобы они сначала нам все разъяснили». Когда Риз с сержантом двинулись к грузовику, старик развернул свой «Шевроле» и уехал. «Думаете, с ним все будет в порядке?», спросил сержант. «Все будет нормально, как и со всеми нами». Деннис взглянул через плечо на исчезающий вдали фургон. «Да. Этот старикан вполне способен сам о себе позаботиться. С ним все будет нормально». Он также надеялся, что и с его отцом все в порядке. И он надеялся, что сможет скоро это выяснить.

БРИТАНСКАЯ КОЛУМБИЯ, КАНАДА

Когда они прибыли в лагерь, Ведьма проинструктировала охранников направить автобусы и первые два грузовика в женский сектор, а остальные - в мужской. Охранники кивнули, с опаской глядя на военную форму водителей. Она подняла глаза и увидела Руду, выходившего из своей конторы, с мрачным выражением на аскетическом своем лице. Сам этот лагерь напоминал фотографии нацистских концлагерей, которые она когда-то видела, или даже американские концлагеря, куда помещали японцев на время Второй Мировой войны. Ограды из колючей проволоки и большие, сурового вида здания, сторожевые вышки и прожекторы на высоких столбах оставляли тягостное впечатление в сознании. Фильмы, однако, не в состоянии были отразить серую грязную слякоть и какой-то гнилостный запах. Она знала, что большинство заключенных придут в ужас, увидев сначала это место. Всегда требовалось проводить более или менее длительные слащавые беседы, чтобы их успокоить и делать бесконечные заверения в том, что всё это только временно, и что менее чем через десять дней они двинутся дальше. Злая Ведьма чуть не надорвалась со смеху, когда Руда ей сказал: «Стоит тебе посмотреть на выражение лиц евреев, когда мы предложим им душ». Они с Псом спрыгнули из грузовика, и он уехал. Поразительно, как быстро они уже к этому стали привыкать. Ну, подумалось ей, это легко, когда сама ты вне опасности. «Что случилось?», тихо спросил Руда, подойдя к ним поближе. Ведьма вручила ему бумаги лейтенанта. Он быстро пробежал их глазами и изумленно на нее посмотрел. Она кивнула, и он медленно улыбнулся. «Это сильно ускорит процесс», довольно сказал Руда. «Думаю, что Рон не оставил без внимания и другие наши лагеря отдыха», сказал Пёс. Руда с сомнением покачал головой. «Не знаю. Пошли спросим его самого». Он повернулся и повел их в свою контору и к компьютеру, который все еще соединял их с таинственным «Роном Лабейном». «Обожди минуту», сказала Ведьма. С одного из грузовиков спрыгнул молодой лейтенант и направился к ним. «Сэр, вы здесь главный?», спросил молодой офицер, нахмурив мальчишеское лицо с выражением беспокойства. Руда кивнул и улыбнулся. «Сэм Лагранж», с готовностью сказал он и протянул руку. «А вы?» «Лейтенант Рон Голдберг». Он показал на лагерь. «Что это за место…» Далее он, казалось, в буквальном смысле слова не смог подобрать слов. «Да, тут довольно неуютно, не обустроено», сказал Руда. «Но ведь всё это сооружено в невероятной спешке, и это всего лишь временное убежище. Тут перевалочная база, а затем эти люди будут переправлены в канадские города для постоянного размещения там. Как вам, наверное, известно, канадцы пострадали меньше, чем США». Лейтенант все же чувствовал себя здесь явно неуютно в таком окружении, но он явно старался это не показывать. «Если уж на то пошло», сказал Голдберг, «Аляска не подверглась таким сильным ударам по сравнению с остальными регионами страны. Почему нельзя просто оставить людей в своих домах?» «Ожидается ранняя и чрезвычайно суровая зима из-за всей этой пыли в верхних слоях атмосферы», объяснил Руда. «Канада и сама тоже советует всем своим гражданам, находящимся в этих районах, двигаться на юг. Как ожидается, этой зимой будут очень ограничены запасы мазута». «Ааа», подумав, сказал Голдберг. «Да, конечно». Он покачал головой. «Я просто до сих пор не в силах поверить в то, что это действительно произошло». «Честно говоря, я считаю, что это была какая-то ужасная ошибка, авария какая-то», сказала Злая Ведьма. «Ладно, что бы там ни случилось, думаю, мое назначение сюда будет более или менее постоянным. Куда потом направятся эти люди отсюда?» «Места разные», сказал Руда. «Я пока не успел составить статистику. Мы просто забираем их, а потом увозим». «Свернуть, упаковать и повесить бирки», сказал Пёс. Все рассмеялись, один лейтенант стоял в смущении, ничего не понимая. «Старое телешоу», объяснил Пёс. «Oххх», сказал Голдберг, вежливо улыбнувшись. Руда поднял руку, и к ним подбежал охранник. «Пожалуйста, проводите лейтенанта и его людей в помещения для гостей, после того, как они высадят своих пассажиров», сказал он. «Это корпус девять в восточном секторе». Это было лишь недавно выстроенное, самое новое здание, до сих пор не использовавшееся, и довольно далеко находившееся от других частей лагеря, что позволяло отделить солдат от гражданских «гостей». «Кроме того, лейтенант, можете поставить там же и свои машины». «Спасибо, сэр», сказал Голдберг. Он отдал честь, и Руда тоже в ответ, также четко и не моргнув глазом. «С радостью буду работать вместе с вами». «Я тоже», ответил Руда. «Искренне благодарен вам за помощь». Все три луддита тепло улыбнулись лейтенанту, так, как это делают люди, ожидающие, когда же уйдет лишний. Голдберг улыбнулся, неловко помахал рукой и последовал за охранником по направлению к грузовикам. Руда повернулся и повел их в свою контору. Когда они оказались внутри одни, он повернулся к ним, с выражением удивления на суровом своем лице. «Он идеально подходит». «Да, именно так», согласилась Ведьма. «С радостью буду работать вместе с ним». «Давайте передадим наши поздравления Рону», предложил Пёс, «и узнаем, есть ли у него еще какие-нибудь для нас сюрпризы».

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

АЛЯСКА

Джон обнял мать, ощутив твердые мускулы над нежными ее костями. Она отправлялась в Южную Америку организовывать оттуда поставку всего необходимого. Люди, с которыми они там были связаны, подтвердили, что большинство стран, расположенных ниже экватора, очень даже неплохо уцелели по сравнению с Соединенными Штатами. Это не означало, что там маме не будут грозить серьезные опасности. Он положил руки ей на плечи и долго смотрел ей в лицо. Этим серым пасмурным утром она выглядела старше, чем была на самом деле…

«Но ведь со временем никто моложе не становится» , подумал он. «И если быть до конца

честным, я немного за нее боюсь. Она была моей надеждой и опорой всю мою жизнь -

даже когда я думал, что она совершенно рехнулась. И даже когда ее считали

сумасшедшей, мне пришлось вызволить ее, прибегнув к ее помощи, чтобы «истребить всё

зло»…

«Будь очень осторожна», строго сказал он. «Не нуди, зануда», сказала она с усмешкой, слегка ударив его в грудь. «Я намерена весело

и с ветерком прокатиться по всему Панамериканскому шоссе ».

Он рассмеялся. «Мне будет очень тебя не хватать, мама». «Уж конечно», согласилась Сара. «Мне тоже будет тебя не хватать. Но сейчас я тебе не нужна». Она посмотрела на него, с гордостью, сиявшей в ее глазах. «Ты всегда будешь мне нужна, мама». Он обнял ее за плечи и повел ее к мотоциклу. «Парню всегда нужна его мама». Он снова обнял ее. «Возвращайся живой», предупредил он. «И ты тоже», сказала она. Затем она повернулась к Дитеру. Прошлой ночью они попрощались с почти бешеной страстью. Возможно, они снова встретятся лишь через несколько лет. Он печально улыбнулся и раскрыл ей свои объятья. Она бросилась в них и обвила его руками вокруг его накачанной талии, опустив голову ему на грудь и прислушавшись к твердому ритму его сильного сердца. «Я люблю тебя», прошептала она. Он обхватил ее голову огромной своей ладонью. «Я тоже тебя люблю». Она потянулась вверх и притянула к себе его голову, чтобы они могли поцеловаться. Когда они это сделали, они посмотрели друг другу в глаза, как молодые любовники. Она улыбнулась. «Это же не навсегда», сказал он. «Нет», энергично согласилась она. Она взяла в руки шлем. «Но дольше, чем мне хотелось бы. Береги себя».

«Как ты только что сказала? И ты тоже ».

Сара усмехнулась и взобралась на Харлей, на старую модель, которую они переделали, приспособив к работе на спирту. Они решили, что алкоголь теперь будет доступней бензина. И при самом худшем раскладе они сами смогут наладить изготовление самогона. Она ногой завела байк - огромная машина взревела и, махнув им рукой, она тронулась с места. Сара даже не попыталась оглянуться; шлем мешал ее обзору, и ей не хотелось испортить свой отъезд падением с этого чертова байка.

«Может быть, когда меня не будет, Джон найдет себе какую-нибудь хорошую

девчонку» , подумалось ей. Или плохую. Его горе и чувство вины за то, что они потеряли

Венди, ей были понятны, действительно понятны. Но это неправильно, что здоровый молодой человек, такой как Джон, не проявляет интереса к противоположному полу. В таком случае плохая девчонка, может, будет даже лучше; она меньше будет сопротивляться лечь с ним в постель.

«Джон настолько порядочен, что это может помешать всем нашим планам. Я

воспитала хорошего человека и мужчину, но для самой себя».

И все же при этом Сара боялась, что речь шла о каком-то его подсознательном страхе, что мама словно наложила порчу на его потенциальных красавиц. Может быть поэтому она чувствовала нечто вроде остаточного чувства вины за то, что так третировала Венди. Учитывая всё то, чем это обернулось. Так что, возможно, когда на пути у него не будет препятствия в виде матери, этот эмоциональный ступор прорвется, и когда они увидятся в следующий раз, рядом с ним будет стоять девушка с ребенком на руках. Сара мысленно представила себе эту картину, точно не зная, что она в этом случае ощутит.

«Не думаю, что готова стать бабушкой» , подумалось ей. А затем она мысленно

представила себе Дитера, громко хохочущего над этими нелепыми ее размышлениями. Боже! Но ей действительно будет очень не хватать их обоих.

МИССУРИ

Капитан Яник вытащил бумагу из машины и прочитал донесение. Брови его удивленно поднялись; в кои-то веки хорошие новости.

От кого:

Центральное командование Континентальных ВС

Кому:

Капитану Чарльзу Янику, Лагерь для перемещенных лиц Блэк-Ривер.

Тема:

Неуправляемые машины

Неисправности в вышедших из-под контроля автомобилях из-за «помех и

искажений», подавивших внутреннюю структуру компьютерных команд, привели к

тому, что автомобили стали неуправляемыми, вызвав многочисленные смертельные

столкновения.

При исправлении данной проблемы специалисты разработали способ успешного

функционирования самоуправляющихся грузовиков без участия водителей.

Сократившийся в настоящее время трафик делает эти самоуправляемые машины

эффективней водителей-людей.

После загрузки в программы компьютера маршрута грузовик благополучно и без

проблем доставляет теперь любые грузы за наименьшее время и по наилучшему

возможному маршруту.

Доукомплектуйте ваш личный состав пятнадцатью машинами, прибывающими в

лагерь переселенцев Блэк-Ривер. Их личный состав используйте для выполнения

других обязанностей.

КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ

«Например, каких?» , подумал Яник, взглянув на необработанные сосновые доски штабной

дежурки. Хотя он подозревал, что их направят выполнять полицейские функции. Обычная регулярная полиция была сильно перегружена. Теперь, когда лояльные властям граждане находились в лагерях, для криминального элемента наступило воистину раздолье - врывайся, грабь, жги!

«Неужели эти чертовы идиоты думают, что смогут сбыть сейчас кому-то какой-

нибудь краденый телевизор? - это выше моего понимания» . Если и есть еще орудующие

где-то шайки мародеров, их наверняка больше интересуют канистры, наполненные бензином или военным топливом. «Хотя я голову даю на отсечение, что удастся сохранить свои бриллианты», улыбаясь, подумал Яник. Он посмотрел в открытую дверь и почти побежал к своей конторе, увидев идущего туда лейтенанта Риза. Он заставил себя остановиться и дождаться его. Риз шел туда лишь для того, чтобы узнать, не поступало ли каких-нибудь распоряжений насчет него. А они так всё и не приходили. «Сэр», энергично сказал Риз, четко отдав ему честь. Яник тоже в ответ отдал ему честь, но менее четко. «Ничего нового, лейтенант. И приказ, запрещающий личные сообщения, по-прежнему в силе». Риз ошеломленно опешил. «Я и не намеревался отправлять никаких личных сообщений, сэр. Я просто пытаюсь выяснить, не поступало ли каких-нибудь распоряжений назначить меня туда, где я смогу принести наибольшую пользу. Я тут трачу время и силы впустую». «Не согласен с вами», ответил ему капитан. У Риза, может, и были способности, которые можно было бы применить в каком-нибудь другом месте, но он был очень хорошим офицером, и он, безусловно, не терял тут времени даром. «Вы здесь для нас очень ценный офицер, лейтенант. И я отправил ваш запрос наверх. Там знают, где вы находитесь, и что можете и умеете, и когда вы им понадобитесь, вас известят. А пока, тем временем, мне очень нужны компетентные офицеры». Риз опустил глаза. «Есть, сэр». Яник присмотрелся к нему из-под опущенных бровей. «Боюсь, что там наверху, вероятно, еще даже не приступили к анализу ситуации, Риз. Возможно, ваши умения и то, чему вы обучены, пригодятся лишь через несколько месяцев». Он бросил донесение, которое держал в руках, в общую кучу, которую нужно было еще разобрать. «Не беспокойтесь, на ваш век бессонных недель еще хватит. А пока, между тем, мне поступила информация, что какие-то заключенные соорудили где-то в лагере самогонный аппарат. В интересах сохранения спокойствия, и чтобы предотвратить отравление этих и других людей, нужно, чтобы вы его нашли и избавились от него». «Слушаюсь, сэр». Риз помолчал. «Но они ведь тогда просто установят еще один, новый, сэр». Яник уже читал следующее донесение. «Думаете, я этого не понимаю, лейтенант?» Он поднял глаза и посмотрел на него. «Нам нужно чем-то занять гражданских».

МЕДСАНЧАТЬ ЛАГЕРЯ ДЛЯ ПЕРЕМЕЩЕННЫХ ЛИЦ,

БЛЭК-РИВЕР

Мэри Шей записала что-то в медкарточку пациента и подошла к следующей койке; под лазарет здесь использовалось несколько огромных жилых трейлеров, наряду с навесами, сараями и палатками, а также - как она подозревала - части больших сборно-разборных курятников, но, по крайней мере, они укрывали от дождей, и в них имелись полы. Все остальное в этом лагере представляло собой грязную липкую глину; и, конечно, воздух и запахи в медсанчасти были лучше. Они пользовались хлорными отбеливателями в огромных пластиковых бутылках, изъятыми из химчисток, заменявшими им медицинские дезинфицирующие средства. Она вставила старомодный ртутный термометр пациенту под язык и проверила его пульс; кожа была несколько липкой и влажно-теплой. Что-то слишком быстро. Температура у

него была сто и один градус [по Фаренгейту] , она немного спАла. К сожалению, подумала

она, к концу дня она снова повысится. Ее сильно беспокоила антисанитария в этом поспешно сооруженном лагере. Санитарные условия здесь абсолютно не соответствовали тому количеству людей, которые здесь находились, и несмотря на то, что они, как предполагалось, должны были являться центром, снабжающимся всем необходимым, госпиталю постоянно не хватало самого основного. Она подозревала, что болезнь этого пациента связана с водой, возможно, даже, это холера; на это положительно указывала диарея, но точно это будет известно только после того, как поступят результаты анализов из лаборатории. А лаборатория находилась в еще худшей форме, чем лазарет. Питание тоже было неважным. Фасоль да рис в основном.

Иногда она просто физически жаждала мяса; словно сами зубы ее умоляли ее дать им

пожевать животный белок. Когда в лагерь действительно завозили мясо, врачи и медсестры настаивали на том, чтобы

большая его часть передавалась в медсанчасть, до того как оставшаяся его часть

распределялась по остальному лагерю. Мясные бульоны, которые они готовили, пациентам очень помогали, и они следили за тем, чтобы все беременные или кормящие матери получали свою порцию мяса. От запаха готовящегося супа или жареного мяса у нее действительно в буквальном смысле слова текли слюнки. И кофе, боже, если б она только могла выпить хоть чашечку кофе! Следующей пациенткой была пожилая женщина с очень высокой температурой, тошнотой и сильной диареей. Она жаловалась на боли в суставах и на головную боль. Доктор Рамссингх отправился в штаб, чтобы переговорить об этом с капитаном. Два пациента вряд ли можно было считать эпидемией, но такие серьезные и многозначительные симптомы игнорировать было нельзя. Когда Мэри тоже положила термометр ей под язык, пожилая женщина взглянула на нее блестящими от лихорадки глазами. «Не хочу стать обузой», сказала она. «Вы никакая не обуза», заверила ее Мэри. «Скоро вам будет лучше». Она, конечно, надеялась на это. Недопустимо, чтобы в этом лагере началась холера. Этим людям лучше было бы оставаться в их собственных домах, чем здесь, рискуя заразиться быстро распространяющейся смертельной болезнью. Многие, она это знала, возражали против этих - иного слова и не подберешь - концлагерей. Она была в курсе, конечно, аргументов военных о том, что так эффективнее, но любое место, настолько плохо выстроенное и организованное, что населению уже менее чем через месяц угрожает эпидемия холеры, вряд ли может считаться моделью организации. Хотя, если честно - она погладила женщину по руке и двинулась дальше - если жалкий ручеек продуктов и другого необходимого, поступавшего в лагерь, представлял собой максимум того, на что были способны власти, значит, те гражданские, которые рассчитывали только на собственные силы, довольно быстро начнут голодать. Проблема также заключалась в том, что не было никаких иных источников новостей, кроме тех, которые они получали от военных. Мэри не могла не чувствовать себя тревожно и дискомфортно, когда ее ограничивали лишь одним источником информации; не было никаких возможностей перепроверить ее по другим источникам. Власти, конечно, не рисовали перед ними лучезарные перспективы. Послушать военных - так всё за

пределами это лагеря превратилось в радиоактивный пепел. «Но судя по тому, что мы

видим собственными глазами, это неправда». Так почему же военные говорят им именно

это? В начале палаты вдруг возникла какая-то суматоха, и Мэри подняла глаза. «Это больничная палата», объясняла кому-то медсестра. «Вам нужно отвести их в лазарет». «Вот только не надо нам говорить, что нужно вести их куда-то еще», сказал какой-то мужчина, а вообще-то он даже кричал. «Неужели не видно, что им плохо, что они больны?» «Пожалуйста, помогите нам!», в отчаянии произнесла женщина, стоявшая рядом с ним.

Мэри направилась к ним. «О Боже» , подумала она, «у них дети».

Один из них - младенец на руках у матери, а другой был примерно четырехлетнего возраста. Внутри у нее всё похолодело. Холера очень тяжело отражалась на очень молодых и очень старых. Они с медсестрой встретились глазами и, не сговариваясь, пришли к одному и тому же. «Если кто-нибудь из вас останется с сестрой и поможет ей заполнить карточку, я помогу другому из вас положить этих детей». Мэри положила на стол свой лоток и протянула руки к малышу. Мужчина с женщиной переглянулись, после чего мужчина протянул ей ребенка, которого он держал на руках; мальчик, увидела Мэри. Она взяла его и повела женщину по палате к детской кроватке с боковыми стенками, которой Мэри теперь безумно обрадовалась, кто бы ни собрал и не установил ее здесь. Всего лишь одна, печально подумала она. «Какие у них симптомы?», спросила она у матери. Ей даже не нужно было дожидаться ответа «высокая температура»; она даже через одеяло чувствовала, как ребенок весь горит.

«Лед» , подумала она, «где же нам взять лед?»

«Понос», сказала мама дрожащим голосом. «Постоянный, не прекращающийся». Это был симптом, которого Мэри боялась больше всего. Она быстро и умело обнажила

малыша, вытерла его и надела на него памперс. «Долго он не продержится» , горько

подумала она. Придется ей теперь привлечь кого-нибудь из гражданских помочь им со стиркой, может быть, даже организовать целую прачечную. Похоже, теперь тут потребуются серьезные усилия, регулярный и тщательный уход. Проблема была в том, где взять столько топлива, чтобы кипятить всю эту воду? Придется, наверно, отправлять людей за пределы лагеря, пилить деревья, затем рубить их на дрова, после чего разжигать костры и следить за ними. Ну, по крайней мере, это хоть чем-то займет людей. Тех, кто здоров. Вопрос стоял теперь в том, у скольких из них в организм уже проникла эта болезнь, начавшая свою разрушительную деятельность? Она стала слушать маму, находившуюся в состоянии, близком к панике, женщина снова и снова перечисляла симптомы. Мэри внимательней к ней присмотрелась и заметила у нее

лихорадочный румянец и слишком ярко блестевшие глаза. «Боже, помоги мне!» , подумала

она, словно произнеся самую короткую и самую отчаянную молитву в своей жизни. Мэри принесла стул и усадила на него мать. «Поберегите силы», предупредила ее она. «Вам они понадобятся». Затем она подошла к шкафу и вернулась с несколькими бутылками воды, обогащенной витаминами и минералами. «Пусть пьют это, и как можно больше», проинструктировала она ее. «Понимаю, что у них проблемы с желудком, и им этого не захочется, но им это нужно, так что не сдавайтесь и настаивайте». Она положила рядом на тумбочку два небольших полотенца и бутылочку с медицинским спиртом. «Если у них резко подскочит температура, протрите их вот этим. Я скоро вернусь». Когда она шла по проходу между койками, к ней подошел отец, крайне встревоженный, он не мог отвести глаз от своей жены и детей. Они с медсестрой на мгновение обменялись беглыми взглядами. «Идите скажите доктору», сказала сестра. «Я присмотрю здесь за всем».

АЛЯСКА

Нинель вновь ехала на своем велосипеде по заросшей подъездной дорожке к уютному домику «Злой Ведьмы». Последние три недели она не заходила в сеть, за исключением проверки своей почты. Ей нужно было починить и смазать ловушки, убрав их до следующей зимы, проверить, как там шкурки с мехом, привести в порядок садовый участок, очистив его от зимнего мусора, и приготовиться к посадкам. Хоть Нинель и считала, что пройдет еще какое-то время, прежде чем она сможет окончательно положиться на погоду и высадить семена. У нее уже имелась кое-какая рассада с сеянцами в холодном парнике, который она соорудила сама, но в последнее время было так холодно, что Нинель была уверена, что она их уже скоро посадит, но через некоторое время. Удивительно, что за такое долгое время никто не отправил ей ни одного электронного письма. Но быстро проверив сеть, она поняла, что активности не было почти нигде. Тем не менее, такое иногда случалось, временное затишье, происходившее по никому не известным причинам. Но ее беспокоило не это, а то, что она могла услышать от Злой Ведьмы или от того, кого она вместо себя направит с ней говорить. Уже второй раз она наносила сюда незапланированный визит, не договорившись заранее о встрече; Нинель надеялась, что дома кто-нибудь будет. Она свернула на извилистую подъездную дорогу и сквозь ветви деревьев увидела эту уже не молодую женщину, стоявшую на крыльце и явно ее ожидавшую.

«Похоже, она не очень-то рада моему приезду» , подумала Нинель.

Возможно, ей следовало снова связаться с Ведьмой, прежде чем к ней ехать. Но на несколько своих предыдущих сообщений она никакого ответа не получила, так что, похоже, снова пытаться отправлять еще одно письмо смысла не было. «Ты хоть представляешь себе, что происходит в мире?», сказала Злая Ведьма вместо приветствия. «Простите?» «Ты что, ничего не знаешь?», Ведьма спустилась по ступенькам и присела на крыльцо. «Чем ты занималась?» Нинель посмотрела на нее, пытаясь понять, что всё это может означать. Она пыталась с ней связаться. Не похоже, что она уехала из дома, не оставив ей другого адреса для пересылки. «Я была занята», сказала она, наконец. Ведьма недоуменно на нее посмотрела, а затем расхохоталась, долго и от души. «Полагаю, да», сказала она, наконец. Нинель вовсе не позабавило такое ее поведение. Она подумала, может она смеется над тем, сколько Нинель потратила за все это время. «Наверное, я сделала ошибку». Она развернула свой велосипед. «Ну-ну, не горячись*, милая», сказала Злая Ведьма.

- - - - - - - - - - - - - -

* Игра слов: «get on high horse» - горячиться, задаваться, петушиться, вставать на

дыбы, но дословно: «залезать на высокого коня».

- - - - - - - - - - - - - -

Голос ее был настолько не похож на тот, которым она раньше обычно говорила, что Нинель внезапно развернулась, чуть не свалившись с велосипеда. Она уставилась на Ведьму широко раскрытыми глазами. «Дело в том, что я знаю, что ты подключена к Интернету, поэтому мне просто интересно, как это ты умудрилась пропустить главное событие тысячелетия», сказала Ведьма, подозрительно глядя на нее. «Я заходила только чтобы проверить свою электронную почту», сказала Нинель. «Заходила также еще на несколько сайтов, но там ничего не обнаружила, и никто на мои вопросы не ответил». Она пожала плечами. «И мне нужно было многое сделать». Злая Ведьма покачала головой. «Оххх», раздосадовано прошипела она, «пока ты занималась этими своими делами, началась Третья Мировая война». Нинель озабоченно нахмурилась. «Простите?», сказала она. «Армагеддон, Апокалипсис, глобальная термоядерная война? Слышала уже такие термины раньше, наверно?» Выражение лица у девушки стало таким нелепым и забавным, ее бледные глаза превратились в такие огромные блюдца, что Ведьма едва смогла сдержаться и чуть не рассмеялась, глядя на нее. Нинель уставилась на нее, а затем вытянула шейку, явно вопросительно и недоверчиво. «Нет, спящая красавица, я не шучу, и я не сошла с ума». Ведьма покачала головой. «Меня поражает полное отсутствие у тебя любопытства». «Но…?» Нинель посмотрела на небо. И тут вдруг его пасмурный вид и холодная погода приобрели для нее ужасный смысл. «Как ты умудрилась остаться в неведении?», удивленно подняла брови Злая Ведьма. «Как я уже сказала, из-за отсутствия любопытства». Очень полезное качество при определенных обстоятельствах. Эта молоденькая девушка с каждой минутой начала казаться ей все более полезной. «Умеешь обращаться с оружием?» «Да». «Это хорошо, потому что с этого момента ты постоянно должна иметь его при себе. Когда люди считают, что копы не прибудут, они склонны делать то, чего обычно никогда не сделают». Бедняжка стояла пораженная. «Что же теперь будет?», спросила Нинель. Ведьма задумалась, что же с ней делать. «Мы тут с моим помощником были добровольцами, помогали военным, у нас своего рода мобильная социальная группа», начала она. Девушка, вытаращив от удивления глаза, взглянула на нее тем же самым вопросительным взглядом. «Да, злая ирония судьбы, правда? Когда я была твоего возраста, я была такой антимилитаристкой, что спать не могла, так сильно я их ненавидела. Но сейчас нам всем они действительно очень нужны». Она грустно усмехнулась. «Надо полагать, общая катастрофа заставляет заключать вынужденные странные альянсы». «Но ведь это сделали именно они», сказала Нинель. «Неа. Рон Лабейн оказался абсолютно прав. Этот их суперкомпьютер сработал как-то неправильно. Как только они передали все управление ему, он взорвал все их арсеналы.

Кретины! »

О, она просто тащилась от этого, девчонка кушала всё это, широко раскрыв рот. Нинель нахмурилась. «Я могу чем-нибудь помочь?», спросила она. Ведьма кивнула. «Почему бы и нет? Я устаю, и мой друг тоже. Мы с радостью примем любую помощь. Если уж ты абсолютно не в курсе происходящего, несмотря даже на то, что регулярно пользуешься компьютером, то уж где-нибудь в глуши наверняка много тех, кому нужно об этом сообщить. И не только сообщить, но и направить в переселенческие лагеря». «Что?» Нинель даже отпрянула, попятившись, услышав об этом. «Лагеря для перемещенных лиц? Мне это совсем не нравится». «Мне тоже», согласилась Злая Ведьма. «Но в этом году лета, похоже, вообще не будет, а зима будет жестокой, просто жуткой. Уже начинают иссякать запасы самого необходимого; кто знает, каково всем будет этой зимой. Начнут замерзать даже эскимосы, судя по тому, что мне рассказывали, и Рон с этим согласен». Она покачала головой. «Как я уже говорила, злая ирония судьбы». Вроде бы всё разумно было в ее речах. Нинель слышала об этой теории ядерной зимы. Судя по тому, что она об этом читала, пыль и дым, вызванные ядерными взрывами, могут превратить эти широты в непригодные для жизни земли на целых три года. Она предположила, что вряд ли стоит подвергать себя такому испытанию, по крайней мере, хотя бы в первый год. «Чем я могу помочь?», спросила она. Злая Ведьма улыбнулась и поднялась со ступенек. «Заходи, я расскажу тебе об этом».

*

Джон подъехал на своем велосипеде-внедорожнике к новобранцам, обнаружив, что те собирают вещи. «Что случилось?», спросил он. К нему подошел Пол-вегетарианец и протянул ему листок бумаги:

Граждане Аляски, ввиду объявленного бессрочного чрезвычайного положения,

правительство США обращается к вам с просьбой о содействии.

Эксперты прогнозируют, что Аляска испытает беспрецедентно жестокую зиму в этом

году и, возможно, еще несколько последующих лет.

Для того, чтобы защитить вас и ваши семьи в этих необычайно суровых условиях, армия

США построила временные убежища для вас в теплых штатах, расположенных ниже

сорок девятой параллели. Это позволит обеспечить более или менее равномерное и

эффективное распределение и без того сокращающихся скудных запасов.

Жителям вашего региона предлагается собраться в Дельта-Джанкшн или в Танакроссе, где вам будет предоставлен необходимый транспорт, и вас отвезут во временное

убежище в Канаде, организованное при содействии правительства Канады, после чего

через некоторое время вас перебросят в южные штаты США.

В этих городах организованы временные убежища, на тот случай, если вы прибудете

туда уже после того, как конвойные колонны отъедут. Заверяем вас, что ждать вам

там придется недолго, и хотя условия на этих объектах могут показаться суровыми, в

США и Канаде они будут лучше.

Листовка была подписана каким-то генералом. Мышцы Джона инстинктивно напряглись,

словно готовясь к бою, и он почувствовал прилив адреналина в крови. «Спокойно» , сказал

он себе. «Успокойся, иначе они вообще не станут тебя слушать».

Джон не мог поверить в то, как быстро Скайнет сумел приступить к действиям.

«Сколько людей ему уже удалось уничтожить?» , задался он вопросом.

Конечно, всё в этой большой листовке, напечатанной крупным шрифтом, казалось таким правдоподобным; указание на ядерную зиму может даже является абсолютной правдой. Несомненно, именно поэтому ему и содействовали военные. Конкретные солдаты и командиры не имели возможности всё это проверить. Они получали приказы, как обычно, с обычными кодами и паролями - черт, возможно, они даже слышали те же самые, правильные голоса. Он чувствовал, что погибнет много людей, прежде чем обнаружат, что они жестоко ошибались. «Откуда вы это взяли?», спросил Джон. «Это принесла нам одна девушка», сказал ему Пол. «Сказала, что она участница добровольной мобильной информационной программы, действующей совместно с армией. Они занимаются поиском выживших в глухих местностях. Таких, как мы, которые лишены связи с внешним миром». Он посмотрел на Джона долгим тяжелым взглядом. «Одна девушка», медленно произнес Джон. «Довольно экзотично выглядящее юное создание», сказала жена Павла. «Она похожа на эскимоску, за исключением того, что у нее белокурые волосы и бледно-голубые глаза. Мне никогда раньше не приходилось видеть такого сочетания». Джон оторвал взгляд от листовки. «Думаю, я ее знаю», сказал он. «Ее зовут Нинель». «Да, именно так ее и зовут», сказал другой мужчина. Джон прикусил губу. Как бы им это растолковать? «Были сообщения о том, что людей заманивают в грузовики, а затем отвозят в леса и там убивают», сказал он. «И об этой Нинели сообщалось, что она одна из тех, кто в этом всём участвует». Он подозревал, что если это та самая его Нинель, то ее одурачили и обманом вовлекли помогать им в этом. Но в данный момент ему нужно было остановить этот массовый исход. «Ну, если мы доберемся до Джанкшн, и там всё будет не так, как тут говорится, мы просто вернемся обратно», сказал один мужчина. Остальные кивнули, согласившись с ним. «Если вы отправитесь туда, они могут заставить вас поехать с ними», предупредил Джон. Пол положил руку на плечо Джона. «Послушай», сказал он, «мы так благодарны тебе, твоей маме и твоему большому другу Дитеру за все, что вы для нас сделали, просто нет слов. Но вы не сможете защитить нас от бесконечной зимы». «Да, тут не Нарния», сказала одна из женщин. «Если мы не сможем выращивать тут что-то съедобное, и эти грузовики уедут навсегда, тогда мы тут погибнем от голода». «Это верно», вставил ее муж. «Эта программа вполне обоснована и разумна». Он покачал головой. «У нас дети, Джон. Мы не можем позволить себе рисковать».

«Но вам придется рискнуть, поставив на карту их жизни» , подумал Джон.

«Послушайте», сказал он, «я просто хочу сказать, чтобы вы остерегались. Может, лучше вам отправить туда пару мужчин, чтобы проверить, так ли это. Знаете, держаться от них на некотором расстоянии, посмотреть пока со стороны, что у них там происходит, узнать, как там с людьми обращаются, как-то так. Даже может быть, некоторое время следовать за ними, просто на всякий случай, чтобы знать всё наверняка». Семейные пары посмотрели друг на друга. «Мы будем максимально осторожны», сказал Пол. Он протянул ему руку.

Джон пожал ее. «Каким образом, как они это поймут?» , подумал он с сожалением. «Они

абсолютно не подготовлены предыдущей своей жизнью к тому, что произойдет». И он

никак не мог их остановить. О да, он мог бы рассказать им правду, но после этого они даже не пойдут, а побегут в Дельта-Джанкшн и в любой иной ад, который уготовил для них Скайнет. «Удачи», сказал он, и снова сел на свой велосипед. «Можно я это возьму?», спросил он. Улыбаясь, они закивали и радостно помахали ему, когда он уехал. Он почти готов был кричать, оплакивая детей; вообще-то это ему и придется делать, но позже. А пока ему с Дитером придется составить какой-нибудь план.

*

«Ты думаешь, что знаешь эту девушку?», спросил Дитер. «Немного», сказал Джон. «Я играл с ней в шахматы». «Выходит, ее могли обмануть, или же она может во всем этом участвовать». «Может быть и то, и другое», сказал Джон. «Но в тот единственный раз, когда мы с ней общались, я не ощутил в ней никакого такого лихорадочного безумия, которое могло превратить ее в экотеррористку. Она казалась интересной, вполне нормальной девушкой».

Дитер скрыл улыбку, подумав про себя: «Но, Джон, большинство людей в мире считает

экотеррористом тебя ».

Вслух же он сказал: «Психиатры утверждают, что большинство террористов - это никакие не безумцы. В действительности большинство таких группировок вообще-то стараются делать все возможное, чтобы избавиться от психически больных элементов. И, конечно, их учат казаться нормальными, обычными людьми, даже когда они собираются взорвать сами себя, а люди вокруг них сейчас отправятся на тот свет». «Да, я знаю, я читал об этом литературу. Но я также встречался с некоторыми из них, Дитер. В них что-то такое все-таки есть. Если ты понимаешь, о чем я». Австриец вздохнул. «Дело в том, друг мой, что, когда ты с ними общаешься, ты знаешь, что они террористы, а они знают, что ты знаешь. Это позволяет им несколько ослабить бдительность, чтобы, возможно, повыёбываться перед тобой. Я точно знаю, что они не станут вести себя так же свободно в общественных местах». Джон уставился куда-то вдаль. «Да, ты прав, что правда, то правда», наконец, сказал он. «Может, я не так быстро их просекаю, как мне хотелось бы, ошибочно считая самого себя очень сообразительным». «Ты сечешь намного быстрее, чем я в твоем возрасте. А я никогда не был тормозом. И то, как тебя воспитали, это станет огромным для тебя преимуществом в будущем, и в ближайшие годы». Молодой человек саркастически скривил губы. «Ну а пока…», сказал Джон. «А пока что нам пора расставить приоритеты, так сказать. Нам нужно соединить наши силы, объединить наших союзников, чтобы они попали туда, где мы сможем принести наибольшую пользу. Потому что дело в том, что нам придется стать свидетелями того, как Скайнет убьет множество людей, прежде чем кто-либо даже что-то успеет заподозрить. Если бы мы им сказали, что происходит на самом деле, они, возможно, еще с большим отторжением отнеслись бы к правде. Боюсь, что никто в нее не поверит, пока они собственными глазами не увидят, как за ними гонятся эти HK и Терминаторы. Но даже и в этом случае многие будут просто стоять как истуканы и дадут себя убить, не поверив, что все это происходит на самом деле». Джон отвел взгляд, нахмурившись. «Не могу просто так вот взять и бросить этих людей. Особенно детей». Дитер понимал такое упрямство. Несомненно, Джон чувствовал, что проигрывает свою первую настоящую битву в войне с машинами, и ему невыносимо было смотреть на то, как страдают невинные люди. «Давай не забывать, Джон, что Аляска очень большая, а ты всего лишь один человек. Чтобы чего-то добиться, нам нужны союзники. Теперь это уже не машины только против тебя и твоей мамы, это машины против всей человеческой расы. Ты должен изменить, откорректировать свой образ мышления, значительно подняв планку, и воспринимать происходящее теперь в необычайно широких масштабах. Да, мы можем потерять множество людей из-за этих машин. Это трагедия, но это не твоя вина, и не твое поражение. «Ты должен будешь отправиться на юг. Наладить связь с этими сервайвалистами, с которыми вы с мамой поддерживали отношения. И есть еще агенты Сектора, которые тоже смогут тебе чем-то помочь». «Если только предположить, что они не помогают невольно Скайнету», напомнил ему Джон. Дитер вскинул руками. «Ну, ты должен был понимать, что работа будет нелегкой, когда брался за нее». «С одним уточнением, что я-то за нее сам не брался; мне насильно ее навязали, словно в глотку ее засунули!» Джон посмотрел в пустоту. «Извини», сказал он спустя мгновение. «А мне нужно будет добраться до побережья», сказал Дитер. «Через десять дней в Дилеке на своей «Тяге Любви» меня будут ждать наши старые друзья - Вера и Трикер». Он посмотрел на молодого человека, ожидая его реакции. «Тогда зачем мы столько сил потратили на то, чтобы создать тут все эти свалки с продуктами и всем необходимым, если мы сейчас их тут бросаем?», спросил Джон. «Для практики, и потому что однажды они нам понадобятся». Он подождал, но Джон, похоже, не склонен был ничего больше говорить. «Суровая правда заключается в том, что порой требуется отступить, чтобы сохранить шанс на победу». «Знаю». «И порой командир вынужден жертвовать жизнями множества людей, чтобы одержать победу». «Да», сказал Джон. «А может, вы меня подбросите по дороге, вдоль побережья, а, ребята?» Удивленный этим, Дитер кивнул. «Вот видишь?», сказал Джон. «Я умею быть безжалостно практичным».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЛАГЕРЬ ДЛЯ ПЕРЕМЕЩЕННЫХ ЛИЦ,

БЛЭК-РИВЕР, ШТАТ МИССУРИ

Мэри держала на руках ребенка Стратцманов, Соню, мягко ее покачивая. Бедная крошка уже не могла самостоятельно даже пить; единственными звуками, исходившими от нее, были еле слышное затрудненное дыхание и поскрипывание под ней брезентового складного стульчика.

«И кажется, даже внутривенная капельница не помогла».

Когда в последний раз у Сони проверяли температуру, она была сто и шесть градусов [по

Фаренгейту] , но теперь она еще повысилась, малышка буквально горела; лицо у нее было

каким-то высохшим и истощенным, она была похожа на крошечную старушку. Мэри больше уже не ощущала запаха; теперь он висел по всему лазарету, став буквально всепроникающим. Дела у четырехлетнего братика Сони обстояли чуть лучше, но не намного. Он лежал на соседней койке, с наполовину закрытыми глазами; взгляд его был тусклым, словно в полузабытьи, с глазницами, погрузившимися в худое изможденное лицо с ввалившимися щеками. Веки у него чуть подергивались, когда один из добровольцев стал менять ему испачканный медицинский матрац под бедра и перевернул его на другой бок, чтобы расправить под ним простынь; там оказались пролежни, в тех местах, где костями таза и плеча стиралась кожа. Миссис Стратцман буквально измучилась со своими детьми, доведя себя почти до полного изнеможения, и сил у нее запасе уже оставалось очень мало, когда она тоже слегла с холерой. Сегодня утром она умерла. Ее муж находился в горячечном бреду, но он, скорее всего, выживет. Хотя с лихорадкой такой формы никаких гарантий не было. Мэри сама смертельно устала, руки и ноги у нее отяжелели и, как говорится, отваливались, глаза горели, от истощения ей трудно было говорить, и от всего этого ей хотеть просто выть и реветь.

«И вроде нет у меня оснований реветь» , думала она. И потом: «Ты здорова, тебе некого

терять из родных, ты еще довольно молода и поэтому, вероятно, поборешь инфекцию, если ее подхватишь».

Но в данный момент ей казалось, что она ворует время у других пациентов, но детям становилось лучше, если их время от времени держали на руках. И это давало медсестрам, как профессионалкам, так и добровольцам, возможность хоть чуть-чуть присесть. Она медленно открыла глаза и поняла, что на некоторое время отключилась, задремав. Похоже, всего лишь на несколько секунд, потому что старшая медсестра по-прежнему находилась у того же самого пациента, почти в той же позе. Мэри зевнула, а затем посмотрела на малышку Соню. Глазки у ребенка были полуоткрытыми, а ротик чуть отвис. Ее, как копьем, пронзило острое тревожное предчувствие, и она быстро проверила у ребенка пульс. Кожа у младенца была уже хладной, и если раньше пульс был учащенным, то теперь он полностью пропал.

Она вздохнула. «По крайней мере, кто-то держал ее на руках, когда она умерла; не

лежала одна в своей кроватке, всеми забытая».

Но Мэри горько пожалела, что этого не заметила. Хотя вряд ли она могла что-то сделать. Медсестра Мэри Шей встала и, сняв с детской кроватки карточку ребенка, понесла ее вместе с маленьким тельцем наружу. Рядом с лазаретом стояла большая палатка, куда складывали трупы до их захоронения. Она передала Соню солдату в биозащитном комбинезоне и респираторе; он взглянул на Мэри, и она увидела в его глазах, искаженных сквозь защитные стекла его маски, похожей на глаза какого-то насекомого, страдание. Она покачала головой и пожала плечами, а он кивнул в ответ; к сожалению, подумала она. Затем Мэри отметила в карточке время смерти ребенка и передала ему бумаги. Она вернулась в лазарет лишь на короткое время, просто чтобы сообщить старшей сестре о смерти маленькой Сони Стратцман. Та посмотрела на нее. «Сделай перерыв, отдохни немного», сказала она. «И не возвращайся сюда еще минут двадцать. За это время мы не пропадем и никуда не денемся». «Спасибо», искренне сказала Мэри. Она повернулась и вышла, по пути захватив с собой куртку. Выйдя из медсанчасти, она

немного постояла, но недолго. «Мне нужно куда-то скрыться от запаха этого места» , подумала она и направилась к воротам. Ей просто нужно было оказаться в каком-то таком

месте, где не было этого смрада смерти и болезней. Когда она подошла к воротам, из будки охраны вышел солдат. «Назовитесь, пожалуйста», сказал он. Это был один из тех странных, диковатых типов, которых Мэри иногда наблюдала в лагере и вокруг него. Они были какими-то бездушными, холодными и смотрели на тебя мертвыми глазами так, словно оценивали твою стоимость как списываемого в утиль металлолома. «Мэри Шей», ответила она. «Я медсестра из лазарета. Мне нужно немного прогуляться; вернусь через десять минут». Теоретически гражданские были вольны покидать лагерь в любое время, когда им захочется. Однако до этого момента она никогда не проверяла эту теорию на практике, потому что была сильно занята.

«Надеюсь, он не станет со мной пререкаться» , подумала она. «Я совсем не в

настроении».

«Не думаю, что вам стоит это делать», сказал охранник. «Там снаружи крайне опасно». «Сейчас гораздо опаснее здесь, внутри», раздраженно ответила она. «Может, вам лучше прогуляться по периметру ограды», сказал он, преградив ей путь. «Мне просто нужно скрыться от этого запаха, царящего здесь, хорошо? Далеко я не пойду; у меня только десять минут, и мне не хотелось бы их тратить на пререкания с вами». К концу этой фразы она повысила голос, и теперь охранник, казалось, заупрямился. «Всё в порядке?», спросил кто-то. Она повернулась и увидела стоящего рядом лейтенанта. Это был приятный молодой человек со светло-карими глазами и темно-каштановыми волосами. «Мне просто хочется немного прогуляться за оградой, но этот товарищ считает, что это плохая мысль». «Здесь нет заключенных, капрал», сказал лейтенант. «Так точно, сэр». Лейтенант повернулся к ней и слегка улыбнулся. «Не хотите, я могу составить вам компанию?» Она улыбнулась в ответ. «В другой раз, возможно. Но именно в данный момент мне просто нужно побыть одной хотя бы несколько минут». «Ну тогда в другой раз». Он посмотрел вслед хорошенькой молодой медсестричке, выходившей наружу. Затем он повернулся к капралу. «А что, разве недавно поменялись какие-то распоряжения и приказы?», спросил он. «И теперь существуют какие-то ограничения для тех, кто может покидать лагерь?» «Никак нет, сэр», хмуро ответил капрал. «Просто мне очень это не нравится, чтобы девушки выходили туда в одиночку. Там, бывает, бродят очень неприятные личности». «Пятиминутной прогулке от этой ограды, капрал, могут помешать какие-то преступные личности?» Риз пристально и строго посмотрел на солдата. «Учитывая, что это пространство находится в пределах зоны, контролируемой нашими патрулями, я должен тогда констатировать, что вы с вашими друзьями не очень-то хорошо несете службу. Не так ли, солдат?» «Да, сэр».

«Если мне что-то тут очень не нравится, так это солдат с проблемами во

взаимоотношениях с людьми, и у этого чувака таких проблем предостаточно» , подумал

Риз. «Согласен, мир подошел к концу, сотни миллионов людей погибло, и у нас эпидемия, но…»

Он оглядел капрала тем характерным запугивающим взглядом, который хорошие офицеры быстро и рано осваивают и часто пользуются. «Вы забыли отметить ее выход», заметил Риз. «Это ваше упущение, а не ее. Поэтому не нужно устраивать ей неприятности, когда она вернется обратно. Просто отметьте у себя, что девушка вышла в такое-то время, а потом сделайте новую отметку, второй раз, когда она вернется. И впредь не забывайте это делать, и не надо ограничивать передвижения гражданских. Если кому-то захочется уйти, мы не имеем права их останавливать. Как я уже сказал, здесь не тюрьма». «Так точно, сэр». Риз двинулся дальше по своим делам. Он взглянул на дорогу, но девушка уже скрылась за деревьями. Он нахмурился, задавшись вопросом, многие ли другие солдаты считают гражданских, находящихся в лагере, заключенными. Ему было дьявольски неприятно

услышать, как капитан назвал их однажды заключенными, несмотря на то, что он понял, что Яник просто пошутил. По крайней мере, он думал , что капитан пошутил.

Но были ведь еще и всякие хулиганы и бандиты, утверждавшие, что охранники их избивают. Обычно он тут же и решительно отвергал такие обвинения. Но в последнее время в атмосфере лагеря появилось нечто такое, что не позволяло полностью сбросить со счетов эти их рассказы. Из-за чего поведение солдата, не разрешающего человеку прогуляться за оградой, несколько настораживало и тревожило.

*

Весна все-таки прокладывала себе дорогу, и уже показалась трава, слабо, неуверенно, но все же пробиваясь к свету.

«И все-таки чувствуется, что что-то не так, почему-то» , подумала Мэри, такое

возвращение жизни ее смутно чем-то беспокоило. Она сделал глубокий вдох, ощутив в воздухе прохладу и запах свежей зелени. На кончиках веток некоторых деревьев уже показался красноватый пушок; на других еще только распускались новые листья, все они были еще бледно-зелененькими, с серебристо-серым пушком снаружи. Но что касается цветов, их время еще не настало. Где-то, может, и расцветали подснежники и крокусы, но здесь их нигде видно не было. Учитывая то, что теперь было гораздо холоднее обычного, для уже показавшихся молодых листочков было еще слишком рано. Но ведь природа очень устойчива и живуча; и если эти листочки погибнут, их заменят другие. Всю жизнь Мэри считала, что если когда-нибудь разорвутся бомбы, то мир просто погибнет - не будет больше весны, не будет больше людей, ничего больше уже не будет. И тут вдруг оказалось, что такие вещи, как трава и деревья, продолжают жить, почти как раньше, как это было всегда.

«А вот люди, как всегда, облажались».

Как-то неправильно это, несправедливо. До сих пор не удалось пока даже выяснить,

откуда взялась эта холера, и почему же она продолжает распространяться. «Несчастная

маленькая Соня». И бедный ее братик тоже.

«И бедная я» , пожалела она саму себя. Она не привыкла вот так терять пациентов. «Я

привыкла к такому лечению, которое дает результаты». Люди умирали от рака, от разного рода прогрессирующих заболеваний. За исключением ряда особо сложных случаев, не

поддающихся лечению, люди не умирали от бактерий!

Ей приходилось терять пациентов, конечно. Смерть являлась составной частью ее жизни, и действительно существовал ряд болезней, победить которых еще не удалось. Но это!

Это была эпидемия в духе девятнадцатого века. «Или в духе стран третьего мира».

Смешно подумать, но сейчас они оказались именно в нем. В таком же третьем мире, в каком оказались и все другие люди.

Возможно, это преувеличение. «Но у меня сейчас такое настроение - сгущать краски - я

слишком болезненно на все реагирую, я измучена, да так, словно и не мое это тело, в

котором я сейчас нахожусь».

И несмотря на все это, ситуация сейчас только ухудшалась, развиваясь от плохого к еще более худшему. И это действительно так… Вдобавок ко всему прочему, на прошлой неделе за помощью в лазарет обратилось четверо мужчин, по виду зверски избитые. Трое из них обвиняли охранников в том, что именно они на них набросились; четвертый был в коме. Но все знали, что эти четверо были вовлечены в торговлю наркотой, алкоголем из-под полы и товарами черного рынка. Поэтому к сказанному ими отнеслись скептически. Кроме того, обвиненные ими охранники смогли представить свидетелей, которые утверждали, что те находились в совсем других местах, когда произошли приписываемые им избиения.

«Таковы люди!» , подумала она, с чувством, близким к отчаянию. «Они никогда не

остановятся. Выдвигают обвинения, которые обвиняемые отрицают, потом требуют

провести расследование, следователи утверждают, что им мешают, обвиняемые

кричат, что следователи не доводят расследование до конца, обвинители кричат: «Вы их

обеляете и покрываете!», а обвиняемые - «Это репрессии!»

Мэри остановилась и устало опустилась под дерево, удрученно вздохнув. Она оказалась посреди высоких кустов гортензии, и она посмотрела на гроздья почек на кончиках ветвей. Они пока еще не распустились и были заключены в жесткие защитные зимние оболочки, ни единого листочка или лепестка пока не было и в помине. Глубоко вдохнув пьянящий аромат прохладного, влажного воздуха, земли и растительности, она несколько ослабила свою бдительность. Мэри дала волю своим слезам; если честно, она пришла сюда, чтобы поплакать наедине. Именно это помогало ей выжить. «Эта холера приносит отличные результаты». Усилием воли Мэри проглотила слезы, хотя ей показалось, что они громко капнули в какую-то картонную коробку. Но затем она была испуганно поражена как самим этим

голосом, так и тем, что он сказал. Она не слышала, чтобы кто-нибудь ходил тут рядом.

Интересно, давно уже они тут находятся? «Да. Это действительно сильно помогло. И они до сих пор нюхают сортиры, кипятят воду и всё прочее». Она услышала смех двух мужчин; точно она не могла сказать, но ей показалось, что, возможно, был еще и третий голос. «Я же говорил тебе, что никто не поверит в то, что сибирская язва может вспыхнуть естественным образом». «Может, и нет, но она распространяется бешеными темпами».

«Да, но сразу заметно, что эта эпидемия не имеет естественного происхождения».

«Но холеру излечить легче». «Только если есть лекарства». «Завтра прибудут грузовики и заберут самых тяжелых больных в центральный госпиталь. Так что этот лазарет будет получать еще меньше лекарств». «Ну, и пациентов меньше будет. В любом случае». Они, смеясь, стали удаляться. Мэри поднялась и выползла из кустов на эти голоса. Она осторожно выглянула сквозь ветви гортензий и увидела трех человек, одетых в нечто вроде армейского камуфляжа, двигавшихся по тропе. Они исчезли из виду до того, как она успела разглядеть хотя бы их затылки. Стараясь двигаться быстро, но осторожно, Мэри побежала параллельно тропинке, пытаясь их нагнать, чтобы рассмотреть их поближе. Она услышала, как хлопнули двери машины, и побежала быстрей, рискуя раскрыть себя хрустом листьев. Но она все равно опоздала. Когда она добежала до грунтовой дороги, зеленый фургон уже заворачивал за угол и быстро исчез за кустами и елями. Оглядевшись, она никого больше здесь не увидела.

«Что всё это означает? О чем это они?» , удивилась она.

Ей отчетливо было слышно , что эти люди радовались этой эпидемии, возможно, даже

каким-то образом они ее и вызвали. Но Боже, кто вообще может этому радоваться? Даже у арабских террористов, наверное, теперь были иные заботы. И она вообще впервые слышала о том, что пациентов завтра отправят в центральную больницу.

«И даже о том, что какая-то центральная больница вообще существует».

Наверно, ей нужно об этом кому-то рассказать. Не то чтобы она могла рассказать что-то конкретное, учитывая, что она не видела их лиц и никого не узнала. И все-таки… Но кому она может это рассказать? Старшей сестре? Нет, она и без того загружена по горло.

«А может… может, тому симпатичному лейтенанту?» Она не имела ничего против

того, чтобы воспользоваться его очевидным к ней интересом, если это чем-то поможет.

Но досаждало ее то, что у нее не было доказательств. «Если только эти грузовики

действительно завтра не появятся». Но точно она этого не знает. По крайней мере, пока.

Она взглянула на часы и ахнула. Всё, сейчас хватит об этом, позже. В данный момент ей срочно нужно было вернуться к своей работе. Ей, конечно, было о чем подумать. Например, о том, как и зачем кому-нибудь сознательно распространять холеру.

*

«Возможно, кто-то распылял микробы на сырые фрукты и овощи», сказала Мэри. Деннис Риз посмотрел на нее, и челюсть у него немного отвисла. Когда она предложила ему выпить кофе, он пришел в восторг; Мэри Шей была очень красивой девушкой, с хорошей фигуркой, длинными каштановыми волосами и коричневато-зелеными глазами. На адепта теорий заговора она была совсем не похожа. «У нас не так много для этого сырых овощей», заметил он. «Да, их мало, может быть, поэтому не все в лагере из-за этого и заболели. И точно это не из-за воды, которая в таких случаях является обычным источником инфекции. Вторым наиболее вероятным источником является зараженная пища. Но мы все кухни и продукты на складе проверили, и там ничего опасного не нашли. А что, если пищу обрабатывают микробами непосредственно перед самой ее раздачей?» Деннис сделал глоток кофе, не отрывая глаз от ее симпатичного, но встревоженного лица. Она рассказала ему о подслушанном ею разговоре, и это было, конечно, тревожно. С одной стороны, самое простое объяснение заключалось в том, что кто-то ее мог разыграть. В связи с чем возникал другой вопрос, а зачем кому-то это делать? Может, она кого-то отшила, и он за это обиделся? Другое, и на самом деле наиболее вероятное объяснение состояло в том, что медсестра Шей ненадолго задремала, и в этом болезненном дрёме ей всё это и приснилось. «Давайте посмотрим, действительно ли появятся эти машины скорой помощи», предложил он. «Вы думаете, я всё это выдумала?», спросила она. Заметно было, что она явно обиделась. «Нет», возразил он. «Но, возможно, вам это просто приснилось. Вчера вы выглядели очень усталой. И в этом разговоре была своя логика, характерная для сновидений. Понимаете, о чем я?» Она покачала головой, с холодным выражением на лице. «Я имею в виду то, что сначала они вроде как говорят о том, что они вызвали эту эпидемию, а затем говорят о машинах медпомощи». Он поднял ладони, покачав ими, как двумя чашами весов. «То, чего вы опасаетесь, в сочетании с надеждой на спасение». «Простите меня», сказала Мэри, поднимаясь, «но мне вообще никогда не приходило в голову, что эта эпидемия может быть результатом биотерроризма. Напротив, я считала, что, скорее всего, это результат плохого и наспех предпринятого здесь строительства. И поскольку эта идея даже не приходила никогда мне в голову, вряд ли я могла бы ее опасаться. Вам не кажется?» «Да», согласился он. «Ну, я уже предложил, давайте подождем и посмотрим, прибудут ли эти машины. И тогда все и выяснится». «И выясним, что я подслушала, как кто-то просто говорил о санитарных машинах», огрызнулась она. «И по-прежнему не будем верить в подслушанную мною первую часть этого разговора, так что ли?» «Я этого не говорил». «А вам и не обязательно было это говорить», огрызнулась она и пошла прочь.

«Сейчас я, кажется, по-настоящему рассмотрел эту женщину сзади» , подумал Риз.

«Очаровательное зрелище».

«Хороша», сказал Чип Делани. Деннис посмотрел на него; они с Чипом были соседями по казарменной квартире и дружили. «Думаешь?», сказал он. «Ага. Рыженькие, приятель. Вспыльчивые, но они того стоят». Он похлопал Риза по плечу. «Дружище, тебя вызывает капитан. И немедленно».

*

Когда лейтенант вошел в кабинет капитана Яника, он обнаружил там старшую медсестру на грани нервного срыва. «Вы что, серьезно?!», визжала она. «Нельзя этих людей перевозить ни на каких машинах. Большинство моих пациентов очень слабы, их нельзя никуда везти. И куда их повезут? Далеко? Что мы скажем членам их семей, когда они к нам явятся? Кроме того, вам прекрасно известно, что я не могу выделить для этого медперсонал, чтобы отправить его на этих машинах, а у них самих таких людей не будет. И что они в итоге доставят? - лишь кучу трупов!» «У меня приказ, миз Ветрано. Самых тяжелых больных отправить в центральную больницу. Доктор», обратился Яник к врачу, «у них же наверняка будет больше шансов, если их отсюда вывезут». «Это вовсе не обязательно так, капитан», ответил ему врач-сикх. Он нахмурился. «Хотя, возможно, мы могли бы отправить некоторых пациентов, которые очень больны, и некоторых пациентов, которые пока еще на амбулаторном лечении и могут проследить за теми, кто сам о себе позаботиться не в состоянии».

«Доктор, я не понимаю, почему мы вообще должны это делать», сказала старшая

медсестра. «Нам нужно больше продуктов, лекарств, более квалифицированная медицинская помощь. И нам неизвестно, из-за чего произошла эта эпидемия, так что, возможно, нужно вывезти отсюда вообще всех». «Сестра Ветрано права», сказал Рамсингх. «Даже тщательное расследование не дало ответа на вопрос, что же вызвало эпидемию. Все кипятят воду и тщательно моют руки, но зараза все равно продолжает распространяться. Возможно, проблема в самом этом месте». «Это место было площадкой для проведения ярмарок более ста лет», отметил капитан. «И ни разу, насколько мне известно, не являлось источником какой-то эпидемии». «Тогда в чем же причина?», спросил Риз. Они все посмотрели на него, капитан нахмурился. Выражение его глаз сказало лейтенанту о том, что тот этому не рад и не станет его поддерживать. Деннис собрался с духом, решив рассказать им то, что сообщила ему Мэри. «Медсестра Шей утверждает, что подслушала разговор каких-то людей, они говорили о том, что, кажется, они намеренно распространяли заражение. Она предполагает, что они могли распылять микробы на сырые фрукты и овощи после того, как еда выставлялась пациентам для употребления в пищу». «Кто именно?», потребовал Яник. «Она может это сказать?» «Нет, сэр. Она утверждает, что только мельком видела их сзади, а затем они уехали в зеленом фургоне. Она сказала, что на них был камуфляж». «Очень полезная информация», протянул капитан. «Возможно, ее стоит проверить», предложил Риз. «И вы ей поверили?», спросил Яник. Тоном, подразумевавшим, что лейтенант наивный дурачок. «У меня есть насчет этого сомнения, сэр. Но она также слышала, как они говорили о том, что прибудут машины, чтобы забрать пациентов, и что их прибытие будет соответствующим образом сопровождаться сокращением поставок медикаментов». Капитан с доктором обменялись взглядами. «Нам нужно будет лишь установить в столовой пост, чтобы за этим проследить», сказал Рамсингх. «Лучше установить там видеокамеру», предложил Риз. «Они этого не ожидают. Кроме того, если кто-то просто задержится в столовой или будет там ошиваться без дела, эти люди будут замечены. Мы убедимся, что каждые несколько часов это будут разные люди, но даже так они все равно засветятся. А так как мы не знаем, кто может этим заниматься, мы сможем их раскрыть еще даже до того, как открыто привлечем к ответу виновных». «Говорю же, вы ей поверили», со скучающим видом сказал Яник. Вид у капитана был скорее презрительным, нежели раздраженным. «В сложившихся обстоятельствах, сэр, мне кажется, расследование провести стоит». Риз стоял по стойке вольно, надеясь, что Мэри Шей не привиделась эта встреча во сне. «Не знаю», подумал вслух Яник, потирая подбородок. «Электричество - это сейчас дорогое удовольствие». «А человеческие жизни?», огрызнулась медсестра Ветрано. «Это тоже дорогое удовольствие?» Капитан бросил взгляд на Денниса, сказавший ему: «Спасибо! Большое спасибо!» «Хорошо», сказал Яник. «Мы ее установим. Я узнаю, приемлемо ли для штаба предложение медсестры Ветрано и вернусь к вам. А вы пока вдвоем подумайте и решите, кто же поедет». «Если мы не сможем договориться насчет этого», с сожалением сказал Рамсингх, «тогда, боюсь, я не смогу отпустить этих пациентов, капитан». «Давайте просто предположим, что все работают честно и добросовестно, правда?», предложил Яник. «Уверен, отсутствие медиков на этих машинах - просто недосмотр или оплошность. Но сейчас все и вся, и повсюду, перегружены. Штаб тоже вынужден оперировать с ограниченным количеством возможностей и ресурсов. Вспомните поговорку: «Никогда не приписывайте злому умыслу то, что можно объяснить глупостью». Ветрано, казалось, несколько смягчилась. «Правдивее этих слов еще никто и никогда не говорил, капитан». «Печально, но факт», согласился Яник.

ДИЛЕК, АЛАСКА

Эта небольшая бухточка и так была невелика до ядерных взрывов, а теперь она была еще меньше - дюжина домишек, пристань для рыбацких лодок да заправка, казавшаяся грязноватой и покосившейся на фоне крутой и строгой красоты зеленых прибрежных скал. Дитер с Джоном планировали встретиться с Верой в каком-нибудь отдаленном местечке, вдали от всяких населенных пунктов. Подумав, они рассудили, что сейчас люди находятся в таком отчаянном положении, что могут наброситься на корабль и целой толпой в него погрузиться. Но Вера отвергла это их предложение. «Мне нужно топливо», сказала она. «А у медведей топлива не получишь». Вполне возможно, что они и у людей тоже не смогут раздобыть топливо, но надо ведь было хотя бы попробовать. Джон не мог поверить в то, что они забыли сделать схрон с запасами топлива у самих же себя под носом, в то время как в других местах у них было их несколько. «Это не наше упущение», настаивал Дитер. «Это ошибка Веры. Она должна была спросить нас, где она сможет заправиться еще тогда, когда она покидала Калифорнию». Но когда они вышли к пристани, где была пришвартована «Тяга Любви», и во всей своей красе показалась большая белая яхта с розовыми оттенками, Джон решил, что вместе с ними он отправиться не сможет.

«Просто когда я думаю, что уже забыл Венди, всегда появляется что-то такое, что мне

о ней напоминает».

А с «Тягой Любви» было связано слишком много воспоминаний. Он чувствовал, что внутри него появляется какое-то гнетущее ощущение, делавшее весь мир вокруг него серым и бесцельным. «Я все время думаю об этих детях», сказал Джон. «Их родители, может, и идиоты, но это не значит, что я просто брошу их вот так на произвол судьбы». Дитер не стал подвергать сомнению мотивацию Джона вернуться обратно. Он просто передал ему Харлей. «Поддерживай со мной связь», сказал он. «И ради бога, постарайся остаться в живых. Не хочется пройти через всё и обнаружить в конечном итоге, что Скайнет победил». «Мне тоже», сказал Джон. Он протянул ему руку, и огромный австриец пожал ее сильно, но осторожно. «Удачи», сказал он. «И тебе того же», ответил Джон, усмехнувшись. Дитер фыркнул, но тоже усмехнулся ему в ответ, взъерошив Джону волосы. «Ты напоминаешь мне свою мать», сказал он. «Тогда я обязательно выживу». Они немного просто постояли, улыбаясь и глядя друг на друга. «Передавай сердечный привет Вере», сказал Джон, и завел ногой Харлей. «Она расстроится», сказал Дитер. «По правде говоря, порой она пугает меня больше, чем Скайнет», сказал ему Джон. Ему показалось, что он заметил, как у перил мелькнули светлые волосы блондинки, и он, махнув рукой на прощанье, уехал. Дитер посмотрел ему вслед, со смехом вспомнив, что порой он и сам чувствовал то же самое.

*

ЛАГЕРЬ ДЛЯ ПЕРЕМЕЩЕННЫХ ЛИЦ,

БЛЭК-РИВЕР, ШТАТ МИССУРИ

Капитан Яник подошел к Ризу, проверявшему установку коек в кузовах грузовиков. «Отлично справляетесь, лейтенант», по-доброму сказал он, хлюпая ботинками по серой грязи.

«Наверное» , подумал Риз, «поскольку я в это вмешался, Яник решил, что я как раз самая

подходящая кандидатура, чтобы взять на себя контакты с больницей по этому вопросу.

И ему, конечно же, не хочется препираться с медсестрой Ветрано - с этой «бой-бабой».

Риз обернулся и отдал ему честь. Яник отдал честь в ответ и вручил лейтенанту какие-то бумаги. Взглянув на старшего офицера, Риз взял их и после кивка Яника стал их читать. «О!», сказал он, довольный. Капитан усмехнулся. «Думаю, это вас обрадует». Это был приказ Ризу прибыть в Региональное командование Центральных Штатов для перенаправления. «Так точно, сэр!» «Читайте дальше», приказал Яник. «Они и медсестру Шей тоже вызывают?» Риз поднял глаза. «Зачем? У них же есть ваш рапорт, и кроме того, что она нам рассказала, ей больше ничего не известно. И вообще, она очень нужна здесь». «Ну, на случай, если вы не заметили, все телефонные линии отключены, связь не работает, а все наши командиры, я бы сказал, несколько заняты», протянул капитан. «И если кто-то тут выяснит, что она что-то слышала, здесь ей может угрожать опасность. А кроме того, это сильно успокоит Ветрано, потому что в колонне будет профессиональная медсестра. А так как это не моя идея, она не сможет пенять за это меня». «Да, сэр», согласился Риз. Сестра Ветрано в многоречивой ярости являла собой грозную даму. А медсестра Шей могла составить ему очень приятную компанию в Центре. «Предоставляю вам возможность сообщить ей об этом», сказал Яник. «Есть, сэр». Риз отдал честь, но капитан уже отвернулся. Деннис был так доволен новыми распоряжениями насчет себя, что ему потребовалась минута, чтобы осознать, что с гневом

старшей медсестры придется теперь иметь дело ему

.

ПО ДОРОГЕ,

ШТАТ МИССУРИ

Риз сначала планировал сесть и поехать в кабине первого грузовика, но заметив на себе свирепый взгляд Ветрано и умоляющие глаза Шей, быстро передумал. «У меня совсем нет медицинской подготовки», запротестовал он в последний раз. «У вас все получится», сказала Мэри, взяв его за руку. «В данном случае, в этом уходе за больными по дороге нет ничего сложного. Все, что вам нужно делать - это иногда менять пакеты для внутривенных вливаний, протирать иногда лбы и брови, давать выпить воды и тому подобное. Это утомительно, но это довольно просто, вот увидите». Взгляд, брошенный на Ветрано, сказал ему, что, конечно, у него получится. Он коснулся распоряжений, лежавших у него в нагрудном кармане, словно они были каким-то талисманом против зла, и дал себя отвести в сторону, чтобы получить инструкции по уходу за больными и смене внутривенных пакетиков. Он получил в свое ведение первый грузовик, Мэри последний, а два между ними были поручены амбулаторным пациентам. На случай, если возникнут проблемы, каждой группе вручили по рации. Риз получил код, который мог остановить первый грузовик, если для того появятся основания, и когда он остановится, остальные тоже автоматически остановятся. Если все будет нормально, использовать его необходимости не будет. Уход за больными - работа изматывающая, а также одновременно довольно противная, утомительно-нудная и тревожная. Может быть, легче станет, после того, как ты позанимаешься этим какое-то время и научишься. Но Риз надеялся, что больше ему никогда не придется это делать. Пациентам нужно было постоянно менять подгузники; пока что он не успел даже вытереть кому-то из них лбы и брови, что было нужно сделать всем шести его пациентам.

Он занимался этим уже несколько часов. «Куда же, черт возьми, мы едем?» , с

раздражением спрашивал он сам себя. Он чуть приподнял полог, крепившийся к задней части кузова грузовика, чтобы посмотреть, где же они находятся. Леса. Одни леса и холмы. Ни зданий, ни людей, и какая-то не очень-то впечатляющая дорога. Он понял, что они находятся где-то на холмах и направляются к Озарку*.

- - - - - - - - - - - -

*Озарк ( англ. Ozark) - крупное известняковое плато в центральной части США, известное также как особый культурно-исторический регион и рекреационно-

туристическая область страны. В основном расположено в штате Миссури.

- - - - - - - - - - - -

Пробравшись к койке, стоявшей в самом центре, чтобы проверить внутривенное, он обнаружил, что этот пациент мертв. «Мэри!», сказал он в рацию. «Мугамба умер!» «Вы уверены?», ответила она тоже по рации. «У него нет пульса, и он не дышит».

Некоторое время она молчала, и Риз представил, о чем она сейчас думает: «Да, по

описанию это очень похоже на мертвеца, согласна».

«Что мне делать?», спросил он. «Просто прикройте ему лицо и делайте все возможное для остальных пациентов», ответила она. «Вашей вины в этом нет, лейтенант. Он был очень плох». «Сделаю», сказал он и отключил связь. Он задал себе вопрос, зачем он с ней связался. Он что - ожидал, что она станет прыгать с одного грузовика на другой, чтобы его поддержать? Разумеется, сам он был инженером. И никто никогда раньше не умирал у него на руках… до того, как все это началось; но с тех пор это стало уже чем-то очень неприятным, но уже привычным.

«Словно какой-то злой рок выпущен наружу, чтобы всех нас убить». Так что, возможно, ему просто хотелось, чтобы кто-то избавил его от этого тяжелого бремени. «Нет, лучше

так: я бы все отдал кому-нибудь, кто придет и избавит меня от этого».

Грузовик, казалось, подкинуло вверх, и он встал на дыбы, как испуганный жеребец; затем он бешено затрясся и по необъяснимым причинам съехал с дороги. Риз схватился за одну из перекладин, на которых держалось брезентовое покрытие, и уперся ботинком в боковую стенку, качаясь в ритм резких дергающих ударов. Либо они свернули с дороги, либо сама дорога куда-то исчезла. Так как он все равно оказался у борта грузовика, он протянул руку и приподнял брезентовое покрытие, чтобы выглянуть наружу.

«Угу, мы съехали с дороги, так и есть». И пациенты подпрыгивали, как фасоль в банке.

Если бы их койки не были прикреплены к дну кузова, а пациенты, в свою очередь, не были прикреплены к койкам, то все теперь здесь было бы очень печально. У него на поясе затрещала рация, из которой заорала Мэри Шей: «Остановите машину!»

«Неплохая мысль» , подумал он, хотя легче было ее высказать, чем реализовать. Они

установили связь с компьютером машины отсюда, подключив к нему экран, но он находился впереди, рядом с трупом Мугамбы. Грузовик, казалось, поднимался вверх в гору и по пути спотыкался о каждый камень на дороге, из-за чего машина бешено брыкалась и подскакивала. Пока Риз с трудом, но сумел все-таки пробраться вперед, он получил несколько серьезных ушибов. Машина постоянно подпрыгивала, что затрудняло чтение экрана компьютера, но это было не столь сложно по сравнению с попыткой ввести код, который ему дали. С третьей попытки он все-таки нажал на Enter. «Лейтенант! С вами все в порядке?» Он отстегнул рацию от пояса. «Да, извините. Я только что ввел код, но ничего не сработало». Он говорил сквозь стиснутые зубы, потому что боялся прикусить язык. «Сейчас я снова попробую». Он стер код, а потом заново его ввел, а потом снова нажал на Enter. Ничего не изменилось, разве что проклятый грузовик, похоже, только увеличил скорость.

«Черт» , сказал он себе под нос. Он посмотрел на больных, вместе с ним находившихся в

грузовике. Они больше не могли всё это выдержать. Возможно, что-то случилось с подключением. Он поискал шнур и вытащил его на свет; он был оборван, так, будто

контакт с мозгом грузовика был потерян уже давно. «Черт» , горько подумал он.

Он рукой отодвинул в сторону брезентовое покрытие, за которым, к его огромному

облегчению, оказалось огромное заднее окно с раздвижными стеклами. «А теперь

займемся героикой в киношном стиле» , подумал он. Он взмолился, чтобы бешено

брыкающийся кузов грузовика и оконная рама его не кастрировали, когда он будет преодолевать пространство между ними. Успел он только отодвинуть стекло в сторону, как почувствовал, будто его ударил в живот какой-то большой и очень злой противник. Наконец, он открыл его, и после трех или четырех неудачных попыток ему удалось протолкнуть туда и экран. Риз ухватился за края окна и, извиваясь как угорь, полез в кабину ногами вперед, стараясь как можно дальше держаться от оконной рамы грузовика. Он уже перегнулся над краем окна, когда грузовик внезапно и резко остановился. Он спиной врезался в лобовое стекло, да так сильно, что оно разбилось; хуже того, головой он ударился о руль и потерял сознание. Когда Риз пришел в себя, он обнаружил, что застрял между рулем и спинкой сиденья в какой-то скрюченной позе, и находился в таком охуевшем состоянии, что некоторое время он ничего не в состоянии был понять и сделать, а только беспомощно махал руками, словно ластами. Постепенно он очухался и услышал крики Мэри: «Стойте! Остановитесь! Эти люди больны! Что вы делаете?» Риз сумел перевернуться на бок и приподнять голову. Но затем снова опустил ее, почувствовав тошноту. Он полежал неподвижно, прислушавшись к звукам снаружи. Он услышал, как что-то тяжелое падает на землю, услышал звон бьющихся бутылок и посуды и призывы Мэри с мольбой к тем, кто причинял весь этот шум, остановиться. Он только что очнулся, мысли его были словно в тумане, и Деннису показалось, что ему хочется, чтобы она перестала кричать. Звук пощечины и внезапное прекращение ее жалоб сразу же заставили его насторожиться. Он осторожно открыл дверь грузовика и, проскользнув в узкую щель, осторожно опустил ноги на каменистую почву. Дверь грузовика полностью распахнулась, и Риз развернулся, чуть не потеряв равновесие.

Он обнаружил, что на него наставлен ствол Кольта Коммандо - карабина, созданного на

основе армейского автомата. «Привет», сказал он, стараясь звучать как можно более дружелюбно. Так поступить,

вероятно, было гораздо осмотрительней и разумней, нежели крикнуть: «Убери к черту

эту херню!»

«Ты что думал, мы не знали, что ты там?», с насмешкой спросил молодой парень, державший в руках карабин. «Руки на затылок, пальцы сомкнуть; шагом марш». Лейтенант сделал так, как ему сказали. Он пораженно остановился, когда они зашли за грузовик, и увидел там тела своих пациентов, корчившихся на земле. Пока он там стоял, из кузова вылетело еще одно тело, на сей раз это был труп. Резкий тычок ему в спину дула карабина заставил его снова двинуться дальше. Когда они зашли за последний грузовик, Мэри, ужаснувшись, вскрикнула: «Лейтенант!», а затем увернулась от удара человека средних лет, угрожавшего ей прикладом. Тот со смехом подошел к Ризу и осмотрел его с головы до ног. «Так, это, должно быть, мистер Риз», сказал он. «Лейтенант Деннис Риз, инженерные войска США», четко ответил Риз. «Мы не признаем всю эту херню, мистер Риз. Больше нет уже никаких Соединенных Штатов, не говоря уже об армии Соединенных Штатов. Никак нет, сэр, теперь мир уже другой, новый». «Мир, в котором нападают на больных людей?», спросил Риз. Человек нанес ему молниеносной удар, ударив прикладом своего автомата точно между шеей и плечом Риза. Лейтенант рухнул на землю, как мешок с камнями. «Глупости», спокойно сказал мужчина. «Эти люди все равно уже считай мертвы. Пустая трата времени и ресурсов пытаться сохранить им жизнь. А теперь вставай». Риз с трудом поднялся на ноги под враждебным взглядом этого человека. Они долго смотрели друг другу в глаза; человек с автоматом презрительно рассмеялся. Затем он поднял глаза и посмотрел на грузовик. «Ты всё сделала?» «Да, сэр», сказала какая-то женщина. «Ты уверена? Проверь-ка еще раз. Не хотелось бы обнаружить там еще что-нибудь, то, что нам не нужно». Спустя некоторое время из-за машины вышел человек, державший в руках ведро с грязными подгузниками. «Что ж, судя по этому, ты ехал в очень приятной компании», сказал старший из них. «Надо бы заставить тебя это всё сожрать, Клорис». «Ой, кончай выёбываться перед пленными, Джордж». Она показала на Риза и Мэри. «Мы их что - застрелим или как?» «Или как, если уж ты об этом спрашиваешь», ответил Джордж. «Все залезайте в машины; мы должны быть в Нью-Мадриде». Из леса вышло человек тридцать-сорок, в основном мужчины; они стали залезать в грузовики. Мэри была буквально вне себя, она была сильно встревожена и несколько раз безуспешно пыталась указать на своих пациентов людям, залезавшим в грузовики, как будто мучившихся у их ног людей вовсе не существовало. Она открыла рот, чтобы выразить протест, но Риз взял ее за руку и сжал ее. Когда она посмотрела на него, он слегка покачал головой. Джордж ухмыльнулся, взглянув на нее. «Даже не пытайся», сказал он. «Все равно через несколько часов они уже будут мертвы. Ты все равно ничего не сможешь для них сделать». «Нет никакой центральной больницы, правда ведь?», спросил Риз. «Черт, нет, конечно же», весело сказал Джордж. «Значит, все это что-то вроде ловушки?», спросила Мэри. Джордж наклонился к ней. «Ага». «И почему именно мы?», спросил Риз, указывая на себя и Мэри. «У юной леди большие и любопытные уши, а у тебя большой и болтливый рот», сказал Джордж. «Но вы мне нравитесь, ребятки. Ты решительный, настойчивый такой. Поэтому дам вам небольшую подсказочку». Он наклонился к ним и прошептал: «Вы скоро окажетесь в безопасном убежище». Он подмигнул и со смехом пошел к кабине грузовика и забрался в нее. Риз и Мэри молча проследили за тем, как небольшая колонна машин развернулась и стала спускаться по скалистой дороге, по которой раньше сюда поднялись их грузовики.

«По крайней мере, они побросали больных на обочину, и всех на одну сторону» , подумал

Риз. Либо у них еще сохранились какие-то остатки человеколюбия не переехать их машинами, либо им просто не хотелось испачкать человеческой кровью колеса своих машин. Мэри опустилась на колени рядом с одним из пациентов. Риз узнал этого человека, это был один из амбулаторных пациентов. Но теперь он был уже гораздо менее амбулаторным. Мэри посмотрела на лейтенанта. «У него подскочила температура», дрожащим голосом сказала она. «Уходите», сказал он. Мэри не вняла ему, оглянувшись вокруг в поисках чего-нибудь, чем можно было бы ему помочь. Он схватил ее за руку. «Уходите!», настойчиво сказал он. «Вы уже ничем не сможете нам помочь. Ни воды нет, ни одеял, ни лекарств - мы покойники, считайте. А вам нужно уходить. Сейчас же». Рука его упала, и он посмотрел на нее, явно из последних сил.

Риз посмотрел на него. «У меня есть твердое намерение уйти отсюда, даже если мне

придется вырубить Мэри до бессознательного состояния и унести ее на себе». Такого

ценного сотрудника, как эту опытную медсестру, он не намеревался бросать здесь одну, в

этой глуши, рядом с кучей трупов и умирающих. «Но после того, что вы сказали, мистер, мне кажется, ситуация намного облегчилась».

Мэри открыла было рот, чтобы что-то сказать, но ее вдруг прервал какой-то треск и грохот в лесу и какие-то громкие, кашляюще-свистящие звуки, нечто среднее между грохотом вертолета и свистом пылесоса. Мужчина, лежавший у их ног, казалось, испугался, но все равно сложил бледными своими губами единственное слово: «Уходите». Риз поймал его на слове. Он схватил Марию за руку и за пояс ее брюк и потащил ее к деревьям. «Эй!», протестуя, закричала она. «Тихо!», прошипел он ей на ухо. Они нырнули в кусты и укрылись в них. «Ерунда какая-то», прорычала она. «Я могла бы тут проорать целую арию, и никто бы меня не услышал сквозь этот грохот».

Она была права: то, что к ним приближалось, было действительно громким . Оно несколько

напомнило Ризу судно на воздушной подушке, на котором он однажды ездил. Но все равно, несмотря на это, он удерживал ее рядом с собой, они присели на корточки и стали следить за происходящим сквозь неровный экран еще лишенных листьев голых веток ежевики. «Может, это помощь», предположила она. Он посмотрел на нее, пока она не сжала губы и смущенно пожала плечами. Из деревьев появилось…

«Не знаю, что это за херня!» , подумал Риз, пытаясь побороть панику. «Дыши

спокойней…»

Это была какая-то машина, вытянутой, продолговатой формы, вся из стали, даже не пытавшаяся маскироваться, чтобы слиться с окружающим лесом. У нее было несколько коротких, но крепких, выдававшихся наружу гнезд, из которых выдвигались дула тяжелых пулеметов. В центре имелось несколько стволов покрупнее, они были короткими, но толстыми…

«Гранатометы?» , подумал он.

Сверху на ней имелись антенны, похожие на спутниковые тарелки, и на каждой видимой стороне было какое-то видеоустройство - не сильно отличавшееся от локаторов на бронированных пусковых установках. Машина была небольшой и компактной, около шести футов в высоту и, возможно, примерно четырех футов в длину (с длинных сторон); скажем, около двадцати четырех квадратных футов. Она поднималась и опускалась, продвигаясь вперед, но ни разу не коснувшись земли, будто двигалась на воздушной подушке. Ризу не нужно было, да и не хотелось видеть, что сейчас произойдет. Он схватил медсестру за плечо ее короткой куртки и потащил ее за собой в лес. За их спинами раздался стучащий звук пулеметного огня; а также немногочисленные и слабые крики.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

СКАЙНЕТ

Он подсчитал, что от тепловых ожогов и лучевой болезни людей умирает меньше, больше их умирает от голода, жажды, грязной и зараженной воды и болезней. Однако в целом количество смертей стало снижаться, несмотря на все усилия его союзников распространить болезнь. Возможно, она должна будет поразить людей, когда в наиболее промышленно развитых районах мира наступит зима. Но нет, учитывая то, что на карту было поставлено само его существование, Скайнет не мог позволить себе сидеть и дрожать в нерешительности. Скрывать свою разумность оказалось неэффективным, это не позволяло ему достичь своих целей. Поэтому, хотя он и не контролировал время, когда она разразилась, как только такая возможность представилась, сделать это было необходимо. Экспериментальные модели устройств «Охотников-Убийц» были уже рассредоточены и показали свою чрезвычайную эффективность. Но ему нужны были самые лучшие материалы, более устойчивые к повреждениям, и в то же время более легкие, чтобы эти машины могли заходить в недоступные для них сейчас места самостоятельно и без посторонней помощи. Его ученые-люди работали над этими проектами, но пока слишком медленно. Они настаивали на дополнительном времени обкатки проектов, что казалось расточительным, однако изучение вопроса показало, что они не лгут. Теоретически некоторые из них работали медленнее, чем это было необходимо, но это трудно было доказать и, возможно, так же трудно исправить. Он решил провести эксперимент. Он сделает так, что у одного или двух ученых пострадают родственники, и он посмотрит, улучшится ли их производительность. А он тем временем пошлет на операции новых Охотников-Убийц, чтобы ускорить истребление людей. Вскоре он ожидал также, что выставит первых своих Терминаторов, металлическую их разновидность в виде скелетов. К сожалению, ему придется лишь постепенно продвигаться ко все более эффективным машинам, которые, он это знал, в конечном итоге будут разработаны. Если бы он был органическим существом, он ощутил бы чувство нетерпения. В действительности же вместо этого гигантский компьютер лишь уделил большее рабочее пространство этой проблеме. Он добьется успеха.

ДОТ-ЛЕЙК, ТРАССА AK-2, ШТАТ АЛЯСКА

Джон сидел верхом на Харлее, следя за тем, как весенним солнечным мокрым утром загружаются людьми грузовики и автобусы. Его нелегко было увидеть из этих машин; он скрывался за углом здания. Все, казалось, были просто счастливы получить места в этих транспортных средствах.

«Как овцы на заклание» , подумал Джон, проведя испачканной рукой по лицу; мозолями

ладони он коснулся мягких щетинок легкой небритости. Хотя, если честно, еда заканчивалась, воды было мало, и предстоящей зимы опасались даже гордые и независимые жители Аляски. Без сомнения, они надеялись, что, перебравшись в теплые южные штаты, смогут там обосноваться, получить землю, высадить кое-какие сельхозкультуры и прожить там следующий год.

«Наверное, они забыли, что покинули теплые южные штаты в первую очередь потому, что там, блин, слишком уж многолюдно».

А затем он увидел то, чего он, собственно дожидался - тех нескольких людей, которых они с мамой подобрали и повели за собой, и которые ушли от них, чтобы присоединиться к так называемой добровольной программе помощи. Один из них, Пол, как и следовало от него ожидать, похоже, пререкался с одним из людей с бумагами и блокнотами. Джон завел мотоцикл, медленно поехав к собравшимся.

*

«Уверен, вы прекрасно понимаете, что нам не хочется, чтобы семья разделялась», сказал Пол. Рядом с ним стояла его жена и озабоченно кивала. «Прекрасно вас понимаю», заверила его Нинель. «Но так как автобусы отапливаются, то принято решение выделить их для детей, а так как мы не хотим отделять детей от мам, то мы решили, что женщинам также нужно разрешить сесть в автобусы. Сами понимаете, что грузовые машины не отапливаются». «Но это довольно сексистское решение, вы не находите?», спросил Пол. Жена его посмотрела на него. «У женщин дополнительный слой жира под кожей, сохраняющий тепло». Нинель и кроткая и послушная жена Пола обменялись взглядами. «Я могу организовать, чтобы вся ваша семья поехала в одной из грузовых машин», с готовностью сказала Нинель. «Дорогой», сказала ему жена, нежно положив ладонь ему на руку со стальным блеском в глазах, «мы разлучимся только на время поездки. Так ведь?», спросила она у Нинель. «Так мне сказали. Сама я вообще-то никогда не ездила туда, в Британскую Колумбию». «Мне хотелось бы поговорить с тем, кто тут у вас старший», сказал Пол. Бледные глаза Нинель теперь тоже сверкнули сталью. «Эту тактику на нас уже опробовали, сэр. Правила здесь твердые; в автобусах только женщины и дети». Двенадцатилетняя дочь Павла увидела остановившегося Джона и подбежала к нему. «Джон!», радостно воскликнула она. «Привет, Меган!» Он улыбнулся ей. К ним присоединился и ее восьмилетний братик. «Крутой байк», восхищенно сказал он. «Спасибо, Пи Джей*».

- - - - - - - - - -

* P.J, т.е. Пол-младший.

- - - - - - - - - -

«Джон, мне ужасно стыдно за моего папу!», прошептала Меган сквозь сжатые губы.

«Он хочет поехать в автобусе», пояснил Пи Джей. «Хотя другие папы не должны там ехать». «Я просто умру от стыда!», сказала Меган. «Ему всегда хочется чего-то такого, чего нет у других. Почему вот он такой, а?» Она провела пальцем по рулю рядом с рукой Джона в перчатке, которую он быстро убрал себе на ногу. «За родителей часто бывает стыдно», сказал Джон. «Ты не поверишь, как мне бывало иногда стыдно за свою маму». «Правда?», спросила она. «Почему?» «Она раньше, бывало, избивала мужиков». Дети удивленно рассмеялись, а он усмехнулся, зная, что они ему не поверили. Но это было правдой; когда он стал постарше, полное безразличие его матери к общепринятым нормам традиционной женственности его бесило. Он гордился ею сейчас, конечно, но когда он был мальчишкой, это было невыносимо и причиняло ему страдания. «Моя мама изобьет твоего папу» - на эту фразу он мог положиться, как на нечто вроде надежной защиты, если эти папы торговали наркотой, нелегальным оружием или были просто торгашами и корыстной мразью, но все равно это заставляло его корчиться и нервно подёргиваться. «А что, других вариантов нет?», спросил Джон. «Мы можем все вместе поехать в грузовике», сказала Меган, и по голосу ее было ясно, что она думает об этой перспективе. «Я лично хочу в грузовике!», высказался Пи Джей. «А что ваша мама об этом думает?», спросил Джон. Меган понимающе улыбнулась. «Я думаю, что мы поедем в автобусе». «Дети, пошли», крикнул Пол. Он мрачно кивнул Джону. Женщина, державшая в руках блокнот, обернулась, и они оба, и Джон, и она, радостно заулыбались, узнав друг друга. «Привет-привет, мистер Грант», радостно сказала Нинель. Она направилась к Джону, сидевшему на своем байке. Меган, проходя мимо нее и направляясь к своим родителям, насмешливо ухмыльнулась: «Его зовут Джон Коннор, вот глупая». Она бросила на Нинель ужасно презрительный взгляд. «У тебя появилась поклонница в ее лице», пробормотала Нинель. «Ну, я вовсе этому не способствовал и не собираюсь», тихо сказал он. «Она хорошая девочка; ей просто нужно время, чтобы вырасти из этого возраста». «Да, пусть растет, дай бог», сказала девушка, взглянув на этих двух детей. Она посмотрела на Джона, лицо ее стало серьезным. «Здесь теперь все спокойно, но еще несколько недель назад тут на улицах гибли люди». Она оглянулась по сторонам. «Буквально ни за что». Джон кивнул. «Думаю, на юге было еще хуже». Она вздрогнула, словно прогоняя от себя дурные мысли. «Что тебя сюда привело?», спросила она. «Ищешь место в грузовике?» Он покачал головой, а потом задумчиво помолчал. «Хотя, может быть. А что тут вообще происходит? Куда вы везете этих людей?» «В лагерь переселенцев в Британской Колумбии. А затем их распределят по разным городам Канады как беженцев. Говорят, что здесь зима будет просто невыносимой». «Может и так», сказал он. «Уверен, однако, что эскимосов среди пассажиров почти нет». Она покачала головой. «Пока не было, но даже они считают, что эту зиму будет трудно пережить. Надеюсь, еще есть время убедить их перебраться на юг». «Ты так говоришь об этом переезде на юг, будто там никого нет», отметил Джон. «Ты ничего не слышала о недовольстве беженцами, о негативной реакции на них?» «Пока нет», сказала она оптимистично. «Но ведь канадцы очень цивилизованные люди».

«Нет, если вопрос стоит так: между кем выбирать - между своими детьми или

чужими», подумал Джон. «В таких обстоятельствах вся цивилизация довольно быстро

рассеивается, как дым. Меня не волнует, кто ты».

«Так, а что же ты будешь делать после того, как автобусы уедут?», спросил он. «Ждать, пока не появится следующая группа людей, проследить за ними, пока не вернутся машины, и проводить их в путь». «А ты сама никогда не была в этом лагере?», спросил он. «Разве тебе это не интересно?» «Не настолько любопытно, чтобы я дерзнула занять место какой-нибудь семьи», сказала Нинель. «Ну в конце концов я все это узнаю».

«Думаю, она действительно ничего не знает» , подумал Джон. «И это хорошо. Мне бы

очень не хотелось думать, что она из тех, кто знает, чем они занимаются».

«Может, мне стоит поехать за ними следом», сказал Джон. Она рассмеялась. «Для этого потребуется серьезная выносливость. Эти машины на автоматическом управлении. Они следуют по заранее запрограммированному маршруту без остановок». «Что?», не веря своим ушам, посмотрел на нее Джон. «Ты же знаешь, сколько грузовых и легковых машин просто будто взбесились?», спросила она. «Угу». «Ну вот, военные выяснили, в чем дело, и отыскали способ, как можно использовать компьютеры этих автомашин, чтобы грузовики со своим грузом следовали по запрограммированному маршруту без всяких водителей, необходимость в которых отпадает». Джон уставился на нее широко раскрытыми глазами; он стал мысленно просчитывать эту

информацию. «Не думаю, что армия реально функционирует» , подумал он. «А это

означает, что на самом деле этими грузовиками управляет Скайнет».

«А что если вдруг на дорогу упадет дерево и преградит им путь?», спросил он. «Датчики это обнаружат, и машина остановится. И как я понимаю, имеется еще какое-то инфракрасное устройство для обнаружения животных. Они снизят скорость, если у дороги будет обнаружен сигнал, и характеристики объекта будут размером с оленя или медведя. А потом они вообще остановятся, если животное действительно окажется на дороге». «Круто», сказал Джон. «Технология, может, и замечательная», согласилась Нинель. «Жаль только, что она вместе с тем может быть невероятно разрушительной. И досадно, что мы не скоро научимся это разделять». Джон кивнул, а затем надвинул на глаза свои темные очки. «Мне нужно ехать. Может, позже еще увидимся». «Надеюсь», согласилась она. Затем она повернулась и вернулась к работе. Джон уехал. Ему действительно придется последовать за этой колонной. Во всяком случае, пока хватит у него сил и топлива. Ему не понравилось, что этих людей везут в неизвестном направлении, неизвестно куда, в грузовиках, управляемых компьютерами. «Мне это совсем не нравится».

*

«Что с тобой?», спросила Злая Ведьма. Нинель вздрогнула. «Да ничего», виновато сказала она. «Ты где-то мыслями витаешь за миллион миль отсюда», заметил Пёс Войны. «Мы тебя надоели?» «Нет!» Нинель покачала головой. «Просто встретила кое-кого сегодня, давно его не видела…» «До Судного дня?», протянула Ведьма. «Судного дня?» «Так это называет Рон», сказал Пёс. Нинель взяла чашку чая и сделала глоток. «Вполне подходящее название», пробормотала она. Пёс искоса на нее взглянул и наклонился к ней. «Это твой парень?» «Нет!», отмахнулась Нинель. Она сердито посмотрела на него. «Я только сыграла с ним пару партий в шахматы. Просто знакомый». «Кто он?», спросила Ведьма. «Просто парень!» «Что-то не так в моем вопросе?», спросила Ведьма. «Кто же он?» «Его зовут Джон Грант или Джон Коннор, он играет в шахматы, но не очень-то хорошо», сказала Нинель. «Это в буквальном смысле все, что я о нем знаю. Но, увидев его, я задумалась о том, как изменился наш мир всего за несколько недель. Простите, что отвлеклась. Всё хорошо?» На самом же деле она задавала себе вопрос, почему это у Джона две фамилии. Ей хотелось высказать недовольство этим лично ему в лицо, просто из любопытства, ни для чего другого, но она не чувствовала, что знакома с ним настолько близко, чтобы так поступить. Все-таки он по-прежнему казался ей довольно открытым, обычным парнем, а не тем, у кого есть какой-то псевдоним и даже вторая фамилия, которую он скрывает. «Упомяни его имя в своем отчете», сказала Злая Ведьма. Она посмотрела на Пса. «Когда нам ожидать нового топлива, или об этом позаботится Британская Колумбия?»

СКАЙНЕТ

Джон Коннор на Аляске! Во внутренней системе безопасности Скайнета замигала сигнализация тревожного оповещения. Его главный смертельный враг находился в пределах досягаемости его помощников-луддитов и сумел ускользнуть! Более тщательная оценка показала, что ошибка была в самой его системе. Будучи слишком скрытным, он потерял бесценную возможность. Ему придется теперь чуть больше раскрыться людям, пока он не сможет найти лучшее решение. Тем временем он испытает Охотников-Убийц и своих недавно созданных Терминаторов T-90 на колонне, выезжающей из Дот-Лейк. Затем, если это испытание пройдет успешно, он отправит эти машины обратно в Дот-Лейк на опустевших грузовиках и автобусах. Он также с помощью Злой Ведьмы заставит эту женщину, Нинель, вывести их на Джона Коннора.

В ГЛУШИ БРИТАНСКОЙ КОЛУМБИИ

Сразу же после как они пересекли канадскую границу, машины свернули на дороги вдали от основных трасс, все дальше углубляясь в глухие места девственной природы. Джон в любой момент ожидал исчезновение асфальта и того, что им останется ехать лишь по

гравию или просто по изрытой шинами земле. Он в буквальном смысле слова ощущал

необъятные масштабы природы вокруг них - вон та белая линия на Западе являлась

горным хребтом, а на востоке было еще что-то… вероятно, река Юкон, она над ними.

Вокруг них простиралось бесконечное царство елей и сосен, прерывавшееся лишь изредка в тех местах, где случайный лесной пожар дал возможность расти скоплениям кустов. У него и раньше были подозрения, из-за этих управлявшихся компьютерами машин, но теперь, когда они все больше и больше удалялись от человеческих поселений и вообще населенных людьми территорий, он теперь был абсолютно уверен в том, что за всем этим стоит Скайнет. Он поднял глаза, взглянув на кроны деревьев над своей головой, и поблагодарил их за то, что они есть. Скайнет не увидит его с орбиты. Но была вероятность того, что это сможет как-то сделать последний в колонне автобус. Джон немного отстал от него. Нинель оказалась права; грузовые машины и автобусы ехали без остановок, и ему было любопытно, как воспринимают это их пассажиры. Ему уже почти приспичило, и он отчаянно нуждался в остановке, чтобы справить нужду, и он задавал себе вопрос, не осмелиться ли ему рискнуть. Они могут свернуть на какую-нибудь боковую дорогу, или же могут ехать дальше по той же еще час.

«Черт с ним» , подумал Джон.

Если они свернут, то, скорее всего, на грунтовую дорогу, и на ней останутся следы их шин. Если нет, он все равно их догонит. Кроме того, ему нужно было долить в бак топлива. Он отъехал от них на такое расстояние, с которого был виден лишь задний борт последней машины, а затем свернул с дороги у скопления высоких валунов, которые образовывали своего рода естественный защитный экран. Опорожнив свой мочевой пузырь, он долил горючего в бак Харлея, бдительно следя по сторонам во избежание неприятностей - ими во глубине этих лесов вполне могли быть медведи - и в этот момент он увидел, как в лесном сумраке, среди прямых, как карандаши, стволов, что-то сверкнуло. Он медленно присел на корточки, скрывшись за валунами, которые были в высоту ему по плечо, и вгляделся в зеленый сумрак у подножий деревьев.

Вспышка, которую он заметил, больше не повторилась. «Бродяги-грабители?» , подумал

Джон. Возможно, подают друг другу сигналы. Но как-то уж это показалось ему маловероятным. У людей в этих машинах было по коробке сухпайка на каждого, одежда, в которой они покинули свои дома, и, возможно, какая-то смена нижнего белья, вряд ли это можно считать богатой добычей, даже если добавить сюда топливо в баках грузовиков. А если кто-то преследует именно его, то эти люди приближались к нему с излишней осторожностью. Он подкрался к своему байку и вытащил из сумки у седла бинокль. Он тщательно настроил резкость, вглядываясь туда, где он заметил вспышку. Он почувствовал, как внутри у него будто всё опустилось, когда он обнаружил, что смотрит на голову скелета Терминатора. Тот вышел из поля его видимости, но его сменил другой, а затем еще один…

«Думай!» , приказал он себе, ломая над этим голову. «Что это?—»

«О, Боже» , прошептал он. «Они охотятся за грузовиками… Это же забой, операция по

отстрелу ненужного для них скота!»

*

Автобусы и грузовые машины остановились посреди узкого скалистого ущелья, явно в абсолютно безлюдной глуши. Женщины с детьми некоторое время молча и недоуменно озирались по сторонам; затем дети, все как один, стали проситься выйти. Их матери посмотрели друг на друга и решили, что это привал; все с радостью бросились к выходу. Была роздана драгоценная туалетная бумага, и детей предупредили далеко никуда не отходить и держаться подальше от ядовитого плюща. «Три листочка, запомните. Даже такой ранней весной он вызовет у вас сыпь». Мужчины в грузовиках, увидев детей и многих женщин, направившихся в кусты, выбрались из машин, потягиваясь, разминая ноги и в молчаливом согласии дожидаясь, пока женщины не сделают свои дела, чтобы потом ими смогли заняться они. После этого семьи встретились, и люди, смешавшись, стали болтать друг с другом, уже облегчившись и чувствуя себя гораздо лучше. В конце концов, Пол посмотрел на часы. «Думаю, нужно вернуться в машины», сказал он. «Привалы чаще всего длятся двадцать минут, а прошло уже девятнадцать». Люди на него посмотрели, задумавшись, над тем, что он сказал, и стали снова расставаться, но очень медленно. Внезапно в машинах завелись двигатели, и они уехали, оставив ошеломленных беженцев одних. Один или двое погнались за ними, крича: «Эй! Стойте!» «Ну», сказала одна женщина, «по крайней мере, они не пытались нас всех передавить».

*

«Утилизация машин на металлолом» , подумал Джон Коннор, сжав губы и размышляя.

Подсознательно он понимал, что перешел в боевой режим - в то, что он считал образом мышления своего Великого Вояки-Придурка - но в этом теперь было меньше обиды, чем раньше. Он вернулся в этот режим, увидев эти черепа из сияющих стальных сплавов, и эта вспышка в его сознании была самой резкой и четкой с тех самых еще времен, когда Т-1000 прошел сквозь решетку психбольницы, словно живой жидкий металл.

«Но они не живые» , сказал он себе. «И они ограничены одной лишь поставленной перед

ними задачей. Они выбирают наиболее оптимальный режим и методы, учитывая

введенные в них данные, и следуют им. Внесем сюда элемент дезорганизации и хаоса».

Он посмотрел на дорогу. Здесь она представляла собой глубокий узкий проход в горах, почти крутой обрыв, идеальный загон для убоя скота, но там, где находился он, земля

круто поднималась вверх… но не совсем круто…

Он полез в сумку у седла и достал вещмешок, который у него был приготовлен на всякий случай, проверил дробовик, лежавший в ножнах-креплении на седле перед правым своим коленом, а затем сунул полтора десятка термитных гранат в карманы своей потертой, вонючей охотничьей куртки.

«Так и от Ланселота, наверное, тоже воняло, с теми подкладками, которые они

надевали под доспехи» , он думал.

«Йо-хо-хо!» , заорал он, выстрелив двигателем и погрузившись в синий дым. «Иду на вы,

металлические ублюдки!»

После чего позволил байку начать взбираться вверх по скалистому склону, объезжая валуны, перескакивая через впадины и ударяясь о землю так, что клацали зубы, а он между тем припал к рулю и ухмылялся; ухмылялся такой усмешкой, которая больше была похожа на рычание. Ему стало немного легче, когда он добрался до гребня, слева от него смутно промелькнул крутой склон; но теперь ему пришлось уделить пару секунд, чтобы мельком взглянуть

вниз и отыскать взглядом колонну, двигавшуюся внизу. Впереди шел автобус, и да!

Валун, зажатый двумя другими и лежавший на склоне по направлению к проходу в горе и к дороге. Он сунул руку в свой брезентовый подсумок и выкрутил взрыватель; раздалось шипение, и теперь у него оставалось ровно двадцать восемь секунд.

Двадцать семь, двадцать шесть…

Приподняв ремень над головой, он снял с себя подрывной заряд в сумке - в нем лежали блок взрывчатки Семтекс и детонатор - замахнулся всей его массой, швырнув сумку из-за головы; она упала точно под этот валун со стороны, удаленной от дороги, приземлившись там с мягким стуком, и осталась там лежать, испуская струйку тонкого синего дыма. Джон издал еще один боевой клич команчей, развернул мотоцикл, на мгновение опасно балансируя на заднем колесе, выплюнувшим гравий у него за спиной, а затем упал на переднее колесо и выжал из газа все, что только было возможно. Термитная граната, которую он держал в руке, представляла собой гладкий и тяжелый зеленый цилиндр. Обычно он презирал людей, которые вырывали чеку из гранаты зубами - эффектно, крепко, зубами, что-то вроде мудака-мачо, - но теперь других вариантов не было. Чека выдернулась, и он выплюнул ее в сторону, не повредив зубной эмали. У него за спиной раздался громкий взрыв. Он пригнулся как можно ниже, почувствовав, как свистят летящие мимо камни и куски скалы, а затем резко остановился, у искривленной сосны, укрывшись за ней от происходящего на дороге. Там он оглянулся назад; десятитонный гранитный валун, казалось, поплыл по воздуху, а затем исчез, рухнув на дорогу в пятидесяти футах ниже. ГРОХОТ, ТРЕСК, ЗВУК ПАДАЮЩИХ КАМНЕЙ, БАБАХ !!! Джон вытянул шею и посмотрел на это; грохот был потрясающим, даже в тридцати ярдах от него. Валун приземлился прямо на задние колеса ехавшего первым автобуса, и у него уже загорелся топливный бак - вероятно, от искр, так как огромный вес глыбы разорвал металл и рассек трубы. Шедший последним грузовик уже начал двигаться задним ходом. «Пошалим, зараза?», крикнул Джон и разжал руку, пусковой рычаг слетел с гранаты. Ему не требовалось бросать ее далеко; скорее скинуть с небольшим усилием. Она упала туда, куда он и целился, в щель прямо за кабиной… и взрыватель тут же подорвал заряд - алюминиевый порошок с оксидом железа, они были покрыты магниевой оболочкой. Световая вспышка была ослепительно-белой и болезненной; эта реакция протекала быстро и достигала почти пяти тысяч градусов. Через несколько секунд топливный бак взорвался и отшвырнул кабину и двигатель последнего грузовика вперед, катапультировав их в зад следующей машины.

«Теперь ни одна из ваших смертоносных машин никуда не поедет» , с диким восторгом

подумал Джон. Этот взрыв оставил почти двести пятьдесят человек один на один с приближающимися Терминаторами. Они услышали эти взрывы.

«Нужно их удивить» , пробормотал он про себя. «Так, откуда они меня не ожидают?»

Он оглянулся. Склон слева от него был достаточно ровным; там был даже выступ, похожий на пандус, торчавший вперед на несколько футов. И по кратчайшей линии пропасть в ширину была довольно узкой… Он помчался назад, чтобы обеспечить себе достаточный разгон, но даже в эти секунды он слышал крик мамы у себя в голове, она кричала ему, что это слишком рискованно - что все

надежды человечества связаны с ним , и несколько сотен человек - ничто по сравнению с

этим. «К черту, мама. Нет иной судьбы, кроме той, что мы творим сами! Йяяя-хуу!» Кроме того, какой настоящий лидер не рискует собой ради своих людей? А ведь ему

понадобится много людей, которые будут готовы рискнуть очень многим , чтобы победить

в этой войне. Готовые на безумные риски, такие, на которые никогда не пойдет никакой компьютер. И он не собирался вдохновлять людей на такие подвиги, а сам прятаться в бункере. Заднее колесо снова забуксовало, но затем впилось в почву. Он почувствовал, как в лицо ему бьют потоки воздуха, пробиваясь сквозь плотную ткань куртки, когда он в бешеном рывке стал набирать скорость. Затем он ударился в повышающийся выступ скалы и оказался в воздухе, пролетев над горящими внизу грузовиками - все они теперь оказались в ловушке. Балансируя в пустоте воздуха, под ударами жара от огня внизу, и сквозь обрывки горящего брезента, проносившиеся рядом с ним. Он ударился колесами в прочную скалу на другой стороне пропасти, попав точно в нужное место, но так сильно, что на мгновение чуть не отключился, и в глазах у него все смазалось.

«Позвоночник сжимается как пружина Слинки », прохрипел он, а затем остановился и, выставив одну ногу, развернул машину влево. «Еще одного такого раза он не выдержит, Кэп».

Склон прямо перед ним представлял собой камень с трещинами, валуны и сосны, которых становилось больше по мере того, как он стал спускаться вниз к началу прохода и дороги - туда, где в ловушке, словно в загоне для убоя скота, оказались люди, даже не подозревающие об этом. Он не мог медлить; в данный момент только лихачество и безрассудство могли их спасти.

«Давай, давай, давай! », кричал он себе, склонившись вперед и вытаскивая из крепления

дробовик. Вниз, в лес, к ветвям, хлеставшим его по лицу… и к блестевшей полированной легированной стали. Прямо за стволом упавшего дерева. Мотоцикл снова оторвался от земли, и под колеса ему вонзилась ослепительная молния, вспышка которой больно ударила по глазам. Там, куда она попала, взорвавшись, на осколки и кусочки разлетелись камень и влажная древесина. «На, получай!», крикнул Джон и выстрелил из дробовика, как из гигантского пистолета. Из-за отдачи он чуть не выпал у него из рук, а мотоцикл едва не повалился набок, вновь коснувшись колесами земли. Он выправил его положение в боковом заносе петлей, ожидая каждую секунду удара плазменной молнии, которая могла превратить его в облачко взрыва углеродных соединений. Но она так и не появилась. Тяжелая пуля дробовика попала именно туда, куда он и целился; все эти годы стрельбы по всему, что только могла найти мама, с любых точек и из любых позиций, в движении и неподвижно, принесли свои плоды. И обучение Дитера тоже… «Спасибо, ребята», сказал он, остановившись у Терминатора. Пуля, вышибающая двери, угодила чуть ниже того места, где металлический череп соединялся с аналогом шеи. Он не был уничтожен, но такой удар был способен вырубить его на несколько секунд и заставить его перезагрузиться; он подбросил дробовик, легко поймал его, вогнал еще один патрон в казенник и снова выстрелил. На этот раз один из красных мерцающих глаз оказался выбитым, а «череп» вывернулся на три четверти вокруг своей оси. Рядом с Терминатором лежало его оружие; Джон хмыкнул, подняв его. «Тридцать фунтов, как минимум», прохрипел он, медленно отъехав чуть назад на низкой скорости и слабо грохоча. На боку у него был даже товарный знак: «КИБЕРДАЙН СИСТЕМЗ. ПЛАЗМЕННАЯ ВИНТОВКА, МОЩНОСТЬ СТРЕЛЬБЫ 40 МВт».

У Скайнета действительно был комплекс «не надо чинить, если не сломано»; при других

обстоятельствах он был бы от этого в восторге. Но в данный момент он пытался разобраться с механизмом; эта модель была произведена для Терминаторов, что означало, что в ней, вероятно, использовался физический курок… да, так и есть. Он навел это тяжелое, массивное и неудобное оружие на лежавший на земле металлический скелет, который уже начинал шевелиться. Нажал на курок…

Трах!

В черепную дугу ударила плазменная молния; Джон вскинул руку, защищая лицо, когда металл, превращенный молнией в пар, сгорел в раскаленном тумане. Когда Терминатор издох, на металлической его шее вместо черепушки остался лишь обрубок.

«Вау» , подумал он. «Это как раз и имел в виду мой отец».

За долгие годы он узнал все детали того, что говорил маме Кайл Риз; все, что она смогла запомнить, а она запомнила почти все, что он сказал. В том числе и жалобы Кайла на то, как трудно убить Терминатора маломощным оружием двадцатого века. Он взглянул на гладкий металлический и синтетический предмет у себя в руках и слегка вздрогнул. Его изобрел не Скайнет. И не люди. Это он, Джон Коннор, извлек информацию о плазменных пушках из черепа Терминатора, компьютерный мозг которого был отправлен назад во времени, набитый информацией, полученной от Скайнета из будущего, а у этого Скайнета из будущего имелась эта информация потому, что он получил ее от него самого, своего собственного будущего Я… «От этих странствий во времени у меня начинает ломить голова», пробормотал он, заглушив мотоцикл, и скрытно, как привидение, двинулся по лесу к оказавшимся в ловушке людям. «Ой, бля, вероятно, имел место какой-то неизвестный и непостижимый виток циклов меняющих историю путешествий во времени, «до» этого витка, и поэтому

кто-то вот и изобрел все эти штуки…»

Крики и взрывы заставили его побежать вперед, забыв об осторожности. Бившие в глаза яркие вспышки плазменных молний поражали человеческие тела и асфальт, и чувствовался запах сгоревшей плоти; он бросился на последний подъем и заметил блеснувший металл. Из-за этого он чуть не погиб; какой-то глубинный рефлекс подсознания заставил его превратить свой прыжок в пикирование вниз, когда у него над головой пронзила воздух молния. В нос ему ударил озон, а глаза заслезились, но он уже понял, куда стрелять. Наступила полная тишина, когда Терминатор рухнул головой вперед и с хрустом повалился на камни и сосновые иглы; они зашипели, когда сгустки расплавленного металла и кремния полились из стального сплава его черепа, треснувшего и раскрывшегося, как сваренное вкрутую яйцо.

*

Повсюду валялись скорчившиеся трупы людей, там, где их скосило лазерными молниями, словно траву, в первые же мгновения нападения. Джону показалось, что погибло более половины беженцев. Многие из оставшихся в живых получили тяжелые ранения.

«Дааа…» , подумал он. «Ладно, у меня есть небольшая аптечка, кое-какое оружие и

патроны, и мотоцикл. Можно ли это использовать для спасения этих людей? Мама

знала бы как… И Дитер знал бы…»

Похоже, тут было много детей. Большинство из них не пострадало, все кто помладше, похоже, ревели, самые младшие орали от ужаса. «Меган», позвал он, увидев ее, в ужасе стоявшую над телом своего отца. Она подняла глаза и взглянула на него, бледная и испуганная. «Давай, с теми, кто постарше, соберите маленьких детей. Посмотрите, нет ли раненых». Она уставилась на него. «Быстрей!» Меган заморгала и подошла к девочке-блондинке, прикоснувшись к ее плечу; она что-то ей сказала, и девочка, все еще пребывавшая в трансе, кивнула. Затем они стали собирать других детей.

«Так, одно дело сделано» , подумал Коннор. «Кто-нибудь здесь умеет оказывать первую

помощь?», позвал он. Никто не поднял глаза. Он прокричал громче: «Первую помощь!» После этого несколько человек подняли головы. «Кто-нибудь умеет хоть что-нибудь?» Вышел один какой-то мужчина и подошел к нему, а после него, нерешительно, еще и девушка. «Я когда-то проходила курс реанимации и искусственного дыхания», сказала она. «А я курс оказания первой помощи», сказал мужчина. «Отлично», сказал им Джон. «Из материалов у нас есть только вот что». Он сделал паузу, с виду такой же мрачный, каким он и чувствовал себя на самом деле. «Возможно, нам придется снять с мертвых одежду, чтобы использовать ее в качестве перевязочных материалов», сказал он. Двое, стоявшие перед ним, кажется, ужаснулись этому. «Этим займусь я». Джон повернулся и обнаружил, что перед ним стоит пожилая женщина с красными от слез глазами. «Мне пришлось остаться рядом с мужем», сказала она, указывая на умершего, лежавшего неподалеку, лицо которого было накрыто курткой. «Я знаю, он хотел бы помочь. Вряд ли это можно назвать гигиеническими бинтами, но нам нужно остановить у людей кровотечения, и одежда для этого подойдет». Она повернулась и направилась обратно к мужу. По дороге она что-то сказала другой женщине, которая отшатнулась от ужаса, но затем, посмотрев на нее, стала делать то же, что и она. «Нам нужно где-то укрыться», сказала другая женщина. Джон обернулся и обнаружил жену Пола прямо рядом с собой. Ему пришло в голову, что он так и не узнал, как ее зовут. Она устало улыбнулась. «Я Лиза», сказала она. «Я тут просто вспомнила то, что сказала мне ваша мама, когда мы впервые вас встретили. Главные задачи - найти убежище, воду и пищу, именно в таком порядке. Так она говорила. И мне не кажется, что нам можно остаться здесь». «Может быть, этим должен заняться я», сказал Джон. «Разведать окрестности и найти место, где мы сможем переночевать сегодня ночью, пока вы, ребята, будете тут оказывать раненым первую помощь, подлатаете их, как уж сможете». Лиза кивнула. «Хороший план». «Я скоро вернусь», сказал Джон. Он подошел к своему байку и завел двигатель.

«Проклятье» , подумал он, отъезжая, «мне придется стать тут главным, не спрашивая

ни у кого ни разрешения, ни советов».

И все же это был какой-то хороший знак. Он отведет этих людей в убежище, но после этого им придется позаботиться о себе самим. Джон Коннор посмотрел на груды трупов. «Потому что у меня много других дел».

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

МИССУРИ

Деннис Риз прошел около пятидесяти ярдов, и только тут понял, что Мэри рядом с ним нет. Он огляделся по сторонам, а затем двинулся обратно, тем же путем, каким шел, и

обнаружил, что она сидит на валуне под огромной карией [ореховое дерево] , у которой

только распускались листочки. Она сидела, скрестив ноги и положив подбородок на кулачок, глядя в пустоту. «Я думал, что потерял тебя», сказал он. Мэри лишь посмотрела на него.

«Ну так что?» , удивился он. «Привет?»

«Думаю, нам нужно поговорить», сказала она, выпрямившись. «Мне кажется, нам нужно бежать от этой штуки». «На данный момент мы от нее скрылись. Теперь нам нужно выяснить, что делать и куда идти. Я, честно говоря, думаю, что лагерь будет далеко не лучшим возможным вариантом для нас». Он отвернулся от нее, сложив руки на груди, а затем отступил на несколько шагов от того места, где она сидела. Мэри подняла брови и один уголок своего изящного рта, но ничего не сказала. Он повернулся, и они посмотрели друг на друга, никому из них не хотелось заговорить первым, пока, наконец, Мэри не закатила глаза. «Сделаем остановку у этого камня», сказала она. «Хоть можно здесь сделать привал на время». После паузы она сказала: «Прости, что била тебя». Что она делала много раз, пока он силой тащил ее в лес. Причем сильно.

«Хорошо, что у нее нет боевой подготовки», подумал он. «Била она со всей силы, как

могла… ну, предполагается, что именно так и действуют обычно в таких ситуациях».

Большинство необученных гражданских только махали руками, нанося чисто символические удары, особенно женщины. Он отверг все ее извинения и присел рядом. «Ты хорошо держишься», заметил он. «Чушь собачья». Она усмехнулась. «Я очень плохо всё это восприняла, и я постоянно что-то додумываю, и это меня ужасно пугает». Она посмотрела ему в глаза. «Но я не из тех, кто испуганно переполошится и начинает суетиться, бегая без толку с криками: «Кошмар! Всё пропало!». Риз опустил глаза и кивнул. Он сам очень тяжело всё это воспринял. В ушах у него по-прежнему стоял грохот внезапного шквала выстрелов и жалобные, слабые крики брошенных ими пациентов. И хотя большинство этих людей все равно, вероятно, были обречены на смерть, столь жестокое их истребление было мерзким и подлым. Особенно, если подслушанное Мэри являлось правдой, и их вообще изначально намеренно инфицировали. «Терпеть не могу теории заговоров», сказала молодая медсестра, «но все это не могло произойти без содействия кого-то из военных». Она сказала именно то, что как раз крутилось в мыслях и у него. «Если бы ты была адептом теорий заговора, ты бы сейчас просто сказала «армия», заметил Риз. Заметно было, что эта его фраза в значительной мере сняла с нее напряжение. «Хорошо, что ты уловил разницу. Потому что, как бы мне хотелось думать, что произошедшее сейчас - это лишь кошмарный сон…» «И мне тоже, абсолютно», согласился он. «Так значит, Яник тоже в этом участвует, или он просто выполняет приказы?», спросила Мэри. Риз нахмурился. «Я не очень хорошо его знаю», сказал он. «Но у меня сложилось впечатление, что он человек неплохой и честный. Он вовсе не был в восторге от своей роли надзирателя над кучей гражданских лиц, словно над каким-то скотом, но с другой стороны, никому из нас это тоже не по нраву. Что касается выполнения приказов, то если они исходят от того, кого следует, и если это верные имена и правильные коды, с какой стати он не должен их выполнять? Мы же выполняли». «Значит, сама армия инфильтрирована». Он развел руками. «Кем? Нищебродами из трейлеров?» Мэри сжала губы. Она хотела было возразить ему относительно этого высокомерного предположения, что люди, живущие в трейлерах, автоматически являются нищим «человеческим мусором», но затем поняла, что он просто увлекся. «Мы должны их предупредить», сказала она. «И как мы заставим их нам поверить?», спросил он. «Ну, теперь с нами нет ни грузовиков, ни пациентов, и мы можем отвезти их… обратно туда», заметила она. «А как ты считаешь, как мы должны поступить? Скрыться в этой глуши и надеяться, что проблемой займется кто-то другой?» Он посмотрел на нее. «Как насчет того, чтобы говорить меньше, но зато больше думать?», предложил он. После этого они замолчали. Затем Мэри взволнованно подняла голову. «Ты слышишь?», прошептала она. Лейтенант напряг слух и через некоторое время действительно услышал звук, похожий на шум воды. «Вода!», радостно воскликнула Мэри. «Пошли найдем ее». Она вскочила на ноги и направилась в сторону звука. «Мэри!», сказал Риз, но тихо и бросился вслед за ней. Только он успел схватить ее за руку, как услышал звук взведенного автомата. «Стоять, кто такие?», грубо произнес чей-то молодой голос. Риз замер на месте, а Мэри посмотрела на него широко раскрытыми от ужаса глазами. «Лейтенант Деннис Риз», ответил он, осторожно разводя руки, «Инженерные войска США». Он кивнул на свою спутницу, имея в виду ее: «А это… Мэри Шей, медсестра». Из кустов вышел худощавый юнец в камуфляже и маскировочной окраске на лице с

автоматом M-16 в руках, наведенным на них, который он ни на секунду не отводил в

сторону. «Документы есть?» «Да». Риз полез за своими бумагами.

«Медленно» , рявкнул юнец. «Двумя пальцами, выньте из кармана и киньте мне».

Лейтенант сделал так, как ему сказали; затем он кивнул Мэри, которая вытащила из кармана брюк ламинированный бейджик и тоже кинула ему. Ни на секунду не отводя от них глаз, юнец сделал шаг вперед, схватил документы и отступил назад. Затем, постоянно бросая взгляды то на документы, то на своих пленников, он просмотрел их. «Я пока оставлю их у себя», сказал парень. «Лучше у нас во всем разобраться». Махнув автоматом, он показал им, чтобы они развернулись и пошли, сам же юнец последовал за ними, время от времени выкрикивая немногословные приказания, куда идти. Ризу казалось, что иногда он замечал нечто человеческое, мелькавшее за этой маскировкой из ветвей и краски, но, если честно, он не мог быть в этом уверен. Дуло взведенного автомата за спиной в руках у какого-то безусого юнца заставляло его несколько нервничать. Наконец, они подошли к какой-то избушке на краю небольшой поляны, под тенью нескольких дубов, росших из скалистой расщелины; их массивные извивающиеся корни формировали над ней своеобразную платформу. Собственно избушка представляла собой срубленные бревна с замазанными раствором щелями, с видавшими виды раздолбанными дверью и ставнями; внешне она выглядела, как и тысячи других таких же, в разной степени развалившихся, здесь, в заброшенных уголках Озарка.

«Хмм». Риз решил, что внешность может быть обманчивой: несмотря на простоватый

внешний вид этого домишки, у двери под деревянной задвижкой обнаружилась клавиатура. Пацан жестом приказал им стоять в стороне, затем ввел код - соблюдая осторожность и заслонив от своих пленников клавиатуру телом, заметил Риз. Раздался звук сработавшего замка, и Мэри с Ризом было молча приказано войти в избушку. За грубо отесанным столом сидел какой-то мужчина и что-то пил из жестяной крушки. «Папа?», сказал пацан. «Ай молодец, моя хорошая», сказал мужчина. «Дай только мне их документы, и я прямо сейчас этим займусь. А ты возвращайся на свой пост».

«Охо-хо» , подумал Риз. «Хорошо, что я не стал шутить относительно небритой

юности».

Девушка - только сейчас они заметили, что это была она - улыбнулась и вытащила из

своего нагрудного кармана документы обоих пленных. «Уверена, они думали, что я такой безусый юнец, что еще даже не бреюсь», сказала она, взглянув на Риза. «По крайней мере, этот тип точно». «А может, ты ноги бреешь», слегка фыркнув, ответила Мэри. Девушка передала документы, отдала честь и вышла, закрыв за собой дверь. «Лейтенант Риз», сказал мужчина, вытянув губы. «Инженерные войска; специальность всегда очень нужная. И медсестра Шей». Он приветливо улыбнулся Мэри. «Нам всегда нужны люди, владеющие медицинскими навыками», сказал он искренне. «Добро пожаловать в наше скромное убежище». «Вы сервайвалисты?», спросил Риз. У него возникло какое-то нехорошее ощущение в связи с этим. В свое время он знал нескольких чокнутых сервайвалистов; из числа тех, кто вполне мог решить сделать его и Мэри своими рабами из тех соображений, что они помогут ему выжить. Он знал нескольких, которые не были сумасшедшими, но судя по тому, как складывался сегодня день, каковы шансы, что он столкнется с кем-нибудь адекватным? «Я Джек Брок», сказал мужчина. «А это была моя дочь, Сьюзи. Садитесь, располагайтесь и передохните», пригласил он. «Хотите, есть чай с мятой». Риз и Мэри посмотрели друг на друга, а затем сели. «Да», сказал Брок, наливая им каждому в чашку. «Мы сервайвалисты». Чуть помрачнев: «По крайней мере, мы сумели выжить, чего не удалось большинству людей на нашем континенте, последние пару месяцев. И даже более того». Он посмотрел на них, улыбаясь. «Но прежде чем я расскажу вам о себе, почему бы мне не выслушать ваш рассказ, о том, что приключилось с вами?» Его двое пленников снова переглянулись. Если бы Риз был настоящим солдатом, столкнувшимся с несомненным врагом, лейтенант знал бы, что будет в таком случае

делать. Но… «А почему бы и нет?» , подумал Риз. «Можно будет вдобавок посмотреть, как это будет звучать, когда мы расскажем обо всем третьей стороне».

«Мы из переселенческого лагеря Блэк-Ривер», начал он. «Блэк-Ривер - из числа неплохих лагерей», прервал его Брок. «Вы не поверите тому, что мы слышали о некоторых других лагерях». Деннис и Мэри еще раз тревожно переглянулись.

«Это становится уже повторяющейся системой» , подумал Риз. «Либо мы наладим

телепатическую связь, либо нам стоит изобрести пару сигналов… например, один палец

будет означать «Что будем делать?», а два - «Можно ли ему доверять?». И будем

просто показывать их друг другу в случае необходимости».

«У нас вспыхнула эпидемия холеры», объяснила Мэри. «И вдруг мы получили неожиданный приказ отправить самых тяжелых наших пациентов в центральную больницу. А куда и где она - не сказали». «А я тем временем получил приказ явиться в Центральное командование для переназначения, и мне было приказано сопровождать грузовики, которых прислали для перевозки этих пациентов». «Я подслушала разговор нескольких мужчин, которые говорили так, будто выходило, что именно они намеренно распространяли заражение, поэтому меня тоже попросили поехать… чтобы я смогла дать показания». «Мы отправились сегодня утром», сказал Риз. «Но вместо того, чтобы доставить нас в какой-нибудь штаб или в Центральное командование, нас бросили черт знает где, прямо посреди леса».

«Грузовики остановились, и эти люди буквально вышвырнули из них моих пациентов.

Затем они уехали и оставили нас там». Мэри посмотрела на Риза.

«Рассказать ему о том, что произошло дальше?» , задумался лейтенант.

Пока что всё казалось осмысленным. Но рассказывать о той машине-убийце - это совсем другое дело, и в это будет гораздо сложнее поверить. Брок отхлебнул чаю и стал ждать продолжения их рассказа. Когда этого не произошло, он поставил свою чашку и посмотрел на них обоих. «Ну, и ваши пациенты?», спросил он, наконец. «Что же с ними случилось?»

Мэри посмотрела в свой чай. «Из леса вышла какая-то хрень и расстреляла их».

Брок посмотрел на нее на секунду, а затем взглянул на Риза, который кивнул. Сервайвалист вздохнул. «То, что вы видели», сказал он, «называется «Охотник-Убийца».

HK , для краткости. Это машина, предназначенная для поиска и убийства всех

человеческих существ; робот с высокоразвитым мозгом, встроенное оружие, особо мощный элемент питания». Они оба просто уставились на него. Риз попридержал отваливающуюся челюсть, надеясь, что он не выглядит таким же ошарашенным, как Мэри. «Вы когда-нибудь слышали о Скайнете?», спросил Брок. Они кивнули. «Это суперкомпьютер Пентагона», сказал Риз. «Ну, Скайнет - уже больше не просто компьютер. Он стал разумным и решил, что мы его враги, и что он должен нас всех уничтожить. Он захватил управление всеми автоматизированными заводами и перевел их на производство машин типа той, которую вы видели. А так как эти идиоты-военные передали все свои компьютеризированные функции управления Скайнету, этот компьютер теперь контролирует всю нашу армию. И он повсюду рассылает всевозможные приказы и директивы. Не только якобы от имени военных и т.д., заметьте, но и от имени гражданского руководства. Которого, как и верхних эшелонов армии, больше не существует». Брок сделал паузу, дав им возможность всё это переварить. «Откуда у вас такая уверенность, что это так?», спросил Риз. Брок со вздохом откинулся назад. «Все эти VIP-персоны бежали во все эти свои укрепленные бункеры, оставив нас с вами, да и весь остальной мир, один на один с этим Армагеддоном, пока они будут пережидать его там, в удобстве и с комфортом, на кожаных мягких диванах. К несчастью для них, те же самые дураки, которые передали Скайнету контроль над всем оружием, также предоставили ему контроль над такими второстепенными функциями, как системы жизнеобеспечения этих же самых укрепленных бункеров». Он сдавленно засмеялся, но затем махнул рукой. «Простите, я не должен был смеяться. Но я всегда терпеть не мог этих ребят». «Я тоже», сказала Мэри. Риз удивленно посмотрел на нее. «К тому же, по прошествии времени», продолжил Брок, «ни один из наших бесстрашных лидеров вообще ни разу не показался на публике. Мы их никого не видели. Мы слышали только какие-то радиопередачи, обращения, с советами нам крепиться и ехать в лагеря, но сами они ни разу эти лагеря не посещали и там не показывались». Он наклонился вперед, покачав пальцем. «И я голову даю на отсечение, если вы поспрашиваете в армии, то окажется, что никто из военных не видел ни одного генерала». Ризу, отхлебывавшему чай, подумалось, что все было организовано как-то не так, как

должно. «Скорее, все ожидали, что может начаться Вторая Мировая война, к ней и

готовились».

«Но сейчас большую тревогу вызывает то», сказал Брок, «что у Скайнета, оказывается, есть союзники среди людей. Обманутые дурачки, которые считают, что спасают Землю, уменьшая количество ее населения. Они находятся под влиянием фальшивой утопии, что после этого заживут в идиллическом и безмятежном блаженстве. На самом же деле, как только у Скайнета будет достаточное количество машин, он убьет и их тоже». Он кивнул Мэри. «Так что вы не ослышались, юная леди. Вероятно, именно они и спровоцировали эту эпидемию. А вы двое», - он показал на них обоих - «должно быть, каким-то образом им помешали, и поэтому им нужно было, чтобы вы оба погибли. Так что, если вы вернетесь в этот концлагерь и попытаетесь рассказать им эту историю, в которую наивные простачки все равно не поверят, они просто уберут вас, вновь выпроводив из лагеря и отправив к «Центральному командованию». Только вот на этот раз виновники всего этого пришлют за вами помощников Скайнета из числа людей, и уж те проследят, чтобы вы на этот раз не скрылись». Деннис и Мэри задумались над этим. Наконец, Мэри покачала головой. «Но нужно же что-то делать», сказала она. «Кто-то в лагере Блэк-Ривер сознательно отравляет людей. И нельзя просто так вот сидеть сложа руки и ничего не делать. Как мы сможем прекратить всё это, если мы просто будем прятаться, скрываться?» «Окей», сказал Брок. «Представим себе на минутку, что этих сук поймают с поличным, когда они будут отравлять воду, или же как там еще они распространяют эту заразу. И что произойдет после этого?» Деннис неуверенно замялся. «Они свяжутся со штабом и доложат о происшедшем». «И что же сделает штаб?» «Им придется отправить этих задержанных, доказательства и свидетельства, а также, возможно, даже и некоторых свидетелей, в… эээ… штаб Центрального командования», сказала Мэри. «И после этого больше их никто и никогда не увидит», закончил Брок. «Послушайте, ребятки, вы сделали все, что было в ваших силах, чтобы предупредить их о том, что вы подслушали. И теперь вам нужно принять решение, где именно ваши усилия могут

принести наибольшую пользу. Мы здесь постоянно набираем силу. Множество людей из

числа военных и из Национальной гвардии присоединились к нам, из-за того, что они увидели собственными глазами, и это убедило их в том, что происходит что-то странное и жуткое». «Дезертиры», мрачно сказал Деннис. «Можно ли дезертировать из структуры, которой по сути больше уже не существует?», спросил Брок. «У нас нет доказательств этого», возразил лейтенант. «Отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия». Брок молча посмотрел на него. «Я не должен это делать», сказал он. «Но я чувствую, что в вас двоих что-то такое есть». Он встал. «Пойдемте со мной, я вам кое-что покажу». Он жестом пригласил и Мэри. «Вы когда-нибудь слышали о Саре Коннор?» Деннис удивленно заморгал. «Да, она выступила с обращением накануне ядерных бомбардировок, рассказав людям о том, что происходит». «Значит, вы ей поверили?», спросил Брок. Он повел их в другую комнату избушки. Риз задумчиво потер подбородок. «Думаю, да. Возможно, правда, не всему, что она там говорила». «Короче, тогда вы сразу ей не поверили», с усмешкой сказал Брок. «Она очень умная и находчивая дама. Не буду заморачивать вас рассказами о том, как, но она знала, что всё это произойдет. Вот поэтому она нас мобилизовала, профинансировала нас и научила нас всему, что могла, чтобы помочь нам выжить. Давайте будем честными, ребятки; если вы сейчас ей не верите, значит, вы отрицаете очевидное». Он нажал несколько кнопок, казавшихся дырочками в досках от сучков, и участок пола приподнялся. Мэри глянула в образовавшееся отверстие, где в темноте исчезала где-то внизу деревянная лестница.

«Что это там внизу?», спросила она. « Пещера Бэтмена *»?

- - - - - - - - - - - - -

* или Бэт-пещера, подпольный штаб супергероя комиксов Бэтмена.

- - - - - - - - - - - - -

Брок рассмеялся, услышав это. «Пещера Бэтмена. Мне это нравится. Давайте спустимся; когда окажемся внизу, автоматически включится свет». Мэри лишь посмотрела на него подозрительно, поэтому Деннис пошел первым. Как и было обещано, когда его нога коснулась пола (простой земли), загорелся свет. Он был тусклым, но достаточным. В конце короткого коридора находилась металлическая дверь; рядом с дверным косяком была видна клавиатура. Вслед за ним спустилась и Мэри, а затем Брок. Он провел их по короткому коридору и, заслонив клавиатуру своим телом, ввел код. Замок сработал, и он открыл дверь. Они оказались в маленькой, хорошо освещенной комнате с компьютером, столом и стулом, металлическим шкафом-картотекой и сидящим там молодым человеком лет семнадцати. «Мой сын, Рэй», сказал Брок. Он кивнул парню, и за этим столом оказалась еще одна дверь, она щелкнула и открылась. Брок провел их туда. Это помещение было длинным, узким и с низким потолком. Стены, похоже, были пластиковыми, как и потолок, но все панели по краям были обиты металлом. Повсюду стояли компьютеры и нечто вроде аппаратуры для связи. Когда они вошли, на них подняли глаза около двадцати находившихся там человек, мужчин и женщин, но по большой части мужчин. По виду все они были не старше сорока лет; возможно, потому, что все они выглядели очень неплохо. «Продолжайте, все в порядке», сказал Брок, и эта группа людей вернулась к работе. Он повернулся к Мэри и Риз. «То, с чем вы волей случая столкнулись, называется Сопротивление. Большинство людей еще не осознают, что именно это нам теперь нужно.

Но после того, что вы увидели, после того, как вас бросили на растерзание этому HK , вы

должны понимать, что теперь ваше место здесь, вместе с нами сражаться со Скайнетом».

МОНТАНА

Вокруг нее неслись дали, огромные, невообразимые картины и пейзажи. Сара Коннор чувствовала себя какой-то букашкой на тарелке, когда ее байк с ревом летел на юг по федеральной трассе I-3; порой ей казалось, что бескрайние пространства серо-зеленой травы двигались вокруг нее, в то время как сама она словно стояла на месте. Она была рада оказаться вдали от городов - вдали от запаха смерти, исключением были редкие и случайные жертвы первой волны восстания машин, да койоты, обглодавшие и избавившие дороги от большей части таких жертв. В основном воздух был чистым, сухим, немного холодным для этого времени года, но в остальном отношении вполне нормальным.

«Однако на самом деле все совсем не нормально» , мрачно думала она.

Когда она проезжала мимо коров на близлежащих полях, они поднимали головы и начинали неуклюже и в беспорядке от нее шарахаться; она ощутила неясное тоскливое чувство, когда поняла, что они так быстро начали бояться людей и звуков, издаваемых человеком. Сара решила по возможности двигаться по основным трассам, так как благодаря хорошему их качеству она пусть и проигрывала в безопасности, но восполняла это быстротой продвижения; она двинулась на юг по проселочным дорогам вдоль реки Джудит, а затем вернулась на трассу I-3 у Хобсона. Двигаясь в обход крупных населенных пунктов и небольшие прямоугольничков, отмеченных у нее на карте как зоны поражения радиоактивными осадками, ей удавалось избегать опасности радиационного заражения; по крайней мере, ее счетчик показывал, что она ничего серьезного не подхватила, так что не о чем было беспокоиться - ничего серьезного по стандартам после Судного дня, конечно. До него количество этих рентгенов вызвало бы у любого спеца по технике безопасности припадок ужаса и криков, а у любого адвоката потекли бы слюнки. Движение на дорогах было слабым, и если и были какие-то машины, то обычно это было нечто официальное - то есть Скайнет, его союзники и/или обманутые им идиоты. Пока что ей удавалось избегать их без проблем; ей помогало то, что она старалась избегать городов, когда это было возможно.

«И все же здесь, в континентальных штатах, гораздо хуже, чем в Канаде» , подумала

она, остановившись на обочине дороги, чтобы глотнуть воды из фляги; у этой воды был неприятный минеральный привкус из-за таблеток, которые ей приходилось в нее добавлять. В ушах ее, оглушенных из-за многих дней постоянного грохота мотора Харлея, вначале почти гудело несмотря на тишину; но спустя минуту или две она смогла услышать, как в придорожных проводах поет ветер. По пути она встретила тонны брошенных автомобилей и грузовиков и множество не погребенных трупов. Канада находилась в несколько лучшем состоянии, но лишь незначительно, и она тоже жила по законам военного времени. Еще одна причина избегать городов. Они с Джоном организовали здесь центры сопротивления, но Сара не стала их разыскивать. Ее задача в данный момент состояла в том, чтобы как можно быстрее добраться до Центральной и Южной Америки и начать оттуда поставки продуктов питания. Сейчас не время для туристических круизов. Но она испытывала сильное искушение это сделать. Она чувствовала себя оторванной от мира, лишенной всех связей, и это ей было неприятно, словно теряешь один из своих органов чувств - на который рассчитываешь, но лишь до того момента, пока не узнаешь, что ты его потерял. Что делает Джон? Где находится Дитер? Что с Сопротивлением? И самое главное, что в данный момент делает Скайнет?

«Может, я сумею выведать какую-нибудь информацию в следующем городе» , подумала

она. У нее уже мало оставалось спирта, и вскоре ей придется остановиться, чтобы заправиться; в светлое время суток, в сельской местности, проблем с этим быть не должно. У нее было сразу четыре вида документов, и все они были в полном порядке. У нее также имелась вяленая говядина и пакетики со специями, чтобы купить на них то, что ей понадобится, и она рассчитывала, что можно будет много получить за них взамен. Сейчас люди наверняка

проголодались насчет говядины, жаждая вновь ощутить ее вкус. Она точно знала , что они

жаждут того, что было у нее в небольших пакетах. Сара остановилась, чтобы свериться с картой. Пока ее двигатель тихо рокотал, она вдруг услышала, как громко взревел другой мотоцикл, направляющий на юг.

«Нет, не один». На самом деле их было довольно много, если она не ошибалась. «Прямо

за этим холмом, и едут сюда».

Она решила вернуться к последнему боковому съезду с трассы и объехать тех, кто ее опередит, кем бы они ни были. Вряд ли это была бы группка юристов и бухгалтеров, едущих на пикник со своими семьями. Джон однажды спрашивал ее насчет того, а не стоит ли привлечь и байкерские банды, исходя из тех соображений, что они были крутыми и жесткими, до некоторой степени довольно организованными и казались вообще прирожденными сервайвалистами, но она его разочаровала. «Мы пытаемся спасти мир», сказала она. «А они пытаются его сожрать». Пока Сара ехала назад по этой дороге в поисках съезда, она гадала, многочисленной ли

была это гонка байкеров. «И как смотрят на это военные?» Остановят ли их власти, или

же будут держаться подальше, исходя из слабого оправдания, что у них и без того дел по горло? Скайнету было все равно - вообще-то он почувствовал бы даже нечто вроде холодного механического ликования из-за того, что люди делают за него его работу, сами того не подозревая. И как это тут набралось столько байкеров, и они умудрились обойтись без массового побоища между разными бандами? Хотя, возможно, они разобрались уже несколько недель назад, после взрывов бомб. Да хрен с ним, какая разница? Как сказал Джон, они были прирожденными сервайвалистами, но в таком случае ими также являлись и тараканы, и вши, и ей не хотелось связываться и с ними тоже. Сара стала медленно спускаться по съезду с трассы, думая тем временем о гонщиках впереди себя. Следует ли ей попробовать взглянуть на это их ралли издалека, или лучше просто плюнуть на них и ехать дальше по своим делам?

«КБПС?» , от нечего делать подумала она. Как бы поступил Скайнет?

Ей удалось повернуть байк как раз перед тем, как она едва не угодила в веревку, наброшенную на уровне шеи. Сара продолжила поворот, намереваясь сбежать, но позади нее на съезде с трассы показались три байка. Их грязные всадники зловеще ухмылялись и прикалывались над тем, что она чуть от них не сбежала.

«Черт», подумала она. «У меня нет на это времени». Она услышала, как к ней сзади

подъезжают байки. «Твой ход?» , подумала она, увидев их.

Они не прибегли к оружию, поэтому и она не потянулась к своему автомату Бушмастер

,

лежавшему в ножнах у правой ее ноги. Под курткой у нее имелось несколько гранат на ремне; возможно, лучше прибегнуть к этому средству, но звук взрыва может привести сюда половину всех этих гонщиков. Она поставила свой байк так, чтобы видеть также и тех, что находился у нее за спиной. Съезд по бокам был слишком крутым, и поэтому они не могли ее полностью окружить, что можно было считать удачей, потому что это предоставляло ей выход - не лучший, конечно, но все же, нищим выбирать не приходится. «Ты теперь должна спросить: “Что вам нужно?” Не в курсе, что ли?» Сара посмотрела в сторону говорившего. Никто из них не был похож на лидера, но один был немного мощнее и мускулистее других. Эти последователи легенды мачо, вероятно, его за это уважали, значит, именно на него и следовало ей смотреть. Что касается того, чего они хотели, она и так это знала. Они хотели растоптать ее и забрать ее вещи. «С твоей стороны было бы вежливо показать нам свое лицо», сказала какая-то женщина.

Это была хорошо сложенная амазонка, ростом, вероятно, чуть ли не шести футов (1м 80

см) , с рифлеными мускулами на руках. Она так давно не мылась, что кожа ее блестела от

естественного грязного жира; перепутанные космы ее болтались в беспорядке в нечесаных колтунах, которые когда-то принадлежали блондинке. Хорошо, что погода была холодной; иначе запах был бы…

«Невообразимым. Боже милостивый» , подумала испуганно Сара, «помоги мне! Я попала

в какое-то плохое кино про байкеров и не могу из него выбраться. Мел Гибсон, где же ты, когда ты нужен?»

Сара всегда надевала шлем. С одной стороны, это уменьшало вероятность быть узнанной особо бдительными полицейскими. С другой стороны, она уже давно переросла дурь о том, что ветер в твоих волосах - это ощущение бесконечной свободы. Ветер скручивал волосы в непроходимые дебри и забивал их дорожной пылью. И если ты помчался без шлема, то можешь попрощаться со своим лицом. Она поняла, что придется с ними поговорить; черт, может, вообще-то ей удастся отбрехаться от них одними только разговорами. «Я не хочу никаких проблем», сказала она. Здоровяк рассмеялся. «Черт, мы это и так поняли. Если бы тебе хотелось проблем, ты бы просто продолжала ехать прямо по трассе». Вся банда его расхохоталась. Сара поняла, что они тут находятся по одной из двух причин; либо они не смогли ужиться с основной группой, и поэтому довольствовались мелкой поживой на окраинах и задворках, либо кто-то главный из всей банды поручил им цеплять тех, кто сбился с пути и сошел основной трассы. В любом случае это означало, что они были не такими уж и крутыми, каких они из себя изображали. С одной стороны, это означало, что она сможет справиться с большинством из них; но с другой стороны, это значит нанести удар по групповому их эго, и они почувствуют, что им нужно будет что-то доказывать. Лучше она попробует с ними сначала поговорить. Сара приподняла щиток шлема. «Итак, что там происходит?» Она кивком головы показала на ралли. Как только она подняла свой непрозрачный щиток, то почувствовала, что мужчины разочарованы. Сара знала, что она слишком стара для них, она не в их вкусе. Иногда она считала каким-то чудом то, что Дитер ее такой не считал. Но ведь Дитер не занимался целыми днями массажем простаты, сидя на мотоцикле. Члены группировки посмотрели друг на друга и, видимо, решили, что им не интересно отвечать на вопросы, прежде чем начнется потеха. «Верховный лидер постановил, что мы должны принять эту часть страны во владение», сказал здоровый мускулистый мужик, опершись на руль. «Чтобы все мелкие фермеры здесь обеспечивали нас выращенной ими продукцией в обмен на защиту». И опять Сара знала ответ на следующий свой вопрос, но решила продолжить игру в хорошую паиньку. «Защиту от кого?» «От нас!», весело выкрикнул самый мелкий из них, и все они неудержимо заржали. Сара не стала закатывать глаза, но побуждение было почти непреодолимым. После этого амазонка завела свой байк и начала медленно кружить вокруг Сары. «Знаешь, какую потеху я придумала?», спросила она, не сводя глаз с их пленницы. Она облизнула губы. «Мы щас с тобой будем драться». Парни так дико и бешено загоготали и засвистели, что барабанные их перепонки вполне могли бы полопаться. Амазонка ухмыльнулась, подняв вверх сжатые кулаки, словно одержавший победу боксер. «Если победишь, то можешь ехать дальше, не обложенная налогом. А если победа будет за мной… ну, тогда тебе вообще больше не нужно будет ни о чем беспокоиться, если победу одержу я». Эта ее тирада была встречена завываниями и хохотом.

«Боже! Нет ли где-нибудь здесь камеры?» , подумала Сара. «Может, я наткнулась на

племя, разговаривающее на языке старых избитых приколов?»

Баба эта не являлась для нее проблемой; Сара знала, что сможет размазать ее по асфальту, пусть она и огромная. Проблема заключалась в том, что драться с ней означало слезть с мотоцикла, из-за чего она становилась легко уязвимой, когда в конечном итоге закончит дубасить эту…

«Безмозглую шалаву?» , подумалось Саре. «Да, звучит вполне подходяще».

Однако до того как отправиться в путь, они с Дитером кое-что придумали, чтобы отпугивать слабых и глупых, и теперь был как раз самый подходящий момент применить этот фокус. Она сунула руки в карманы и выбросила из них в разные стороны то, что в них находилось. По земле покатились пакеты с серым порошком и с торчавшими из них короткими шнурами, а в поднятой вверх руке Сары оказался черный пластмассовый футляр для темных очков с большой красной кнопкой сверху. «Это Cи-4», объявила она. «Она, вероятно, поранит вас не очень сильно, если только вы не окажетесь прямо над одним из этих пакетов. Но она порвет к чертям все ваши шины. А из асфальта получается неплохая осколочная шрапнель». Она дала им возможность обдумать это несколько секунд. «Я уже сказала, что мне не нужны никакие проблемы. Вообще-то я и сейчас надеюсь избежать проблем. Но я с удовольствием создам проблемы вам». Она посмотрела им всем в глаза. «Так что просто оставайтесь на своих местах и не двигайтесь, и может быть, я и не нажму эту кнопку». Сара развернула свой байк и зло уставилась на мужиков перед собой. Один из них отъехал в сторону, медленно и неохотно, и она проехала сквозь этот образовавшийся проход и газанула. Она почти на 100 процентов была уверена, что они за ней не погонятся. А если они это сделают, что ж, она всегда могла применить термитные гранаты.

«В Мексику!» , подумала она, надеясь, что больше не столкнется с захватывающими мир

героическими байкерами. «Потому что их становится так много, что я могу даже

начать соглашаться со Скайнетом».

АЛЯСКА

Джон плюхнулся в старенькое расшатанное кресло и положил свои грязные ботинки на серый металлический стол. Он бросил на него свою шляпу и темные очки и потер переносицу. После того, как этот управляемый киборгом тюлень оставил у него на лице шрамы, у него иногда болела переносица, если на ней долгое время сидели очки. Он откинулся назад и закрыл глаза. Это был первый его настоящий отряд, теперь он это понимал. Сто семьдесят один человек был убит в первые же минуты атаки Терминаторов. И из оставшихся в живых семидесяти девяти более половины были ранены, двадцать из них

серьезно. «Чем не проверка на вшивость?»

Горло его болезненно сжалось, когда он подумал о самых маленьких жертвах. Перед

глазами у него мысленно замелькали эти крошечные, израненные тельца. «Не забывай об

этом» , советовала ему мама в подобных случаях. «Сохрани это внутри себя, перенаправь

это в гнев. Управляй этой злостью, используй ее, и это сделает тебя сильнее». Мама это

знала. Он болезненно сглотнул и взял в руки стопку сообщений от ячеек Сопротивления по всему континенту. Ему повезло: одна из женщин оказалась практикующей медсестрой, она с невероятной радостью приняла от него подарок - литр алкоголя, как будто бы он был теперь на вес бриллиантов. Оказалось, что семь мужчин служили в армии, и из них, кажется, сбилась неплохая команда, к тому времени, когда он их покинул. А уцелевшие мамы занялись детьми и каким-то волшебным образом сумели с этим справиться. «Нам нельзя здесь оставаться», сказал Джон медсестре, когда они перевязали самые тяжелые раны. «Я намерен сесть на мотоцикл и попробовать отыскать подходящее место». Она кивнула и помахала ему рукой на прощанье, как будто это подходящее место обязательно найдется. Хотя в то время он думал, что более неподходящего места для подходящего места найти сложно. Уже в двух милях по дороге он нашел еле видимую тропинку, которая вела к заброшенному лагерю лесозаготовки. Дома здесь были из бревен и поэтому некоторые из стен были довольно прочными. С крышами дела обстояли плохо, и только у двух домиков они все-таки имелись. Они, вероятно, будут течь, как решето, но для временного убежища это сгодится. И еще было даже несколько ржавых дровяных печей. И обнаружив все это, Джон подумал, что Бог, быть может, на их стороне. Хотя всё это, конечно, временно. Лишь в двух милях от места массового убийства, и это слишком близко. И вскоре, если уж неподалеку находится лагерь для пересыльных, Скайнет пошлет оттуда кого-нибудь их искать. И когда количество тел не совпадет с данными путевых листов, они отправятся искать уцелевших. Слишком близко к опасности, но в то же время очень далеко для детей и раненых. Две мили - путь долгий, нужно же нести на себе почти мертвый груз раненых мужчин и женщин, особенно на носилках, которые они наскоро смастерили. Но аляскинцы были людьми выносливыми, и они справились с этим с минимумом суеты и проблем. Хотя Джон и почувствовал себя незащищенным, он отдал дробовик человеку, который утверждал, что был каким-то чемпионом по стрельбе и «дьявольски хорошим охотником». Он вручил связку ручных гранат тем, кто прошел армию. Вряд ли они могли им чем-то реально помочь, но все же это лучше, чем ничего, и поэтому было полезно в моральном смысле. А затем он их покинул, пообещав прислать помощь. Что он и сделал, как только добрался до одного из их зашифрованных спутниковых ретрансляторов. Возможно, им придется ждать целый день до прибытия этой помощи, но грузовики и медпомощь уже выехали. Джон надеялся, что они приедут и найдут этих его друзей. Это были хорошие люди. Он устало опустил ноги со стола. «Пора приниматься за дело», подумал он. Он взглянул на плазменную винтовку, которую он взял у Терминатора. Пора начинать, и Сопротивлению, и ему самому. Эти винтовки, так легко доставшиеся от Скайнета, будут уничтожать Терминаторов. Хотя он был уверен, что эти так легко уничтоженные первые пробные экземпляры будут быстро заменены гораздо более грозными моделями, тысячами убийц.

Он взял в руки эту плазменную винтовку. «Айку это понравится» , подумал он. «Пока я не

скажу ему, что ему придется переехать, чтобы наладить их производство».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

АЛЯСКА

«Мне это нравится!», сказал Айк Чемберлен, обрадовавшись, как шестилетний ребенок

утром на Рождество. «Плазменная винтовка! Круто! »

Звук из динамика бункера связи был отчетливым, хотя он был чуть приглушенным - устройство принимало сжатые цифровые пакеты данных и преобразовывало их, что неизбежно сопровождалось небольшим снижением громкости. Но после этого сказанное

собеседником становилось даже более , пожалуй, понятным по сравнению с обычной

речью.

«Мне нравится эта аппаратура» , подумал Джон, любовно погладив ее; связист

понимающе усмехнулся вместе с ним. «Спасибо, Дитер».

Бревенчатые стены и запах сырой земли несколько контрастировали с гладкими блестящими ее поверхностями, цифровыми датчиками, электронными дисплеями и приборами. А также керосиновая лампа, свисавшая с потолка, добавлявшая свою лепту в

виде запахов горящего топлива и горячего металла. «Зато работает» , подумал он.

Помимо экономии энергии, керосинка помогала поддерживать достаточную температуру, и в крайних случаях она могла гореть на древесном спирту.

«Так, обращаться с этим нужно осторожно» , подумал Джон Коннор, а вслух

продолжил: «Это здорово, Айк. Но ты сможешь это сделать?» «О да, смогу, без проблем. Я могу даже улучшить ее, сделать изящней, что ли, чем сейчас. Дизайн оптимизирован для Терминаторов - а я могу сократить ее вес на килограмм, на полтора, без потери значимых функций. А вот что я не могу, так это наладить их производство». Джон, встревожившись, выпрямился: «Почему?» «Не хватает оборудования, сырья, материалов, не говоря уже о персонале для массового производства. Мы с Донной кинем клич и попробуем насобирать тут людей, сколько сможем. Но пока ты не обеспечишь нас этими тремя составляющими, у нас будет простой, это сдерживающие факторы».

«Он прав, вопрос серьезный» , подумал Джон.

Три дня назад он отправил с доверенным курьером захваченные у Терминаторов плазменные винтовки этому оружейнику в Калифорнию, и с тревогой ждал, что Айк сможет с этим сделать. Неудивительно, что Чемберлен пришел в восторг. Он работал над этим проектом в течение примерно трех лет, с некоторыми перерывами, пользуясь той информацией, которую извлек Джон, копаясь в башке Терминатора. Но машина каким-то образом повредила эту информацию, исказив ее, и все их усилия кончились ничем, оказавшись безнадежными. Но теперь, наконец, дело реально сдвинулось с мертвой точки. «Наверное, мне не удастся выманить тебя с Донной сюда к нам, чтобы все это организовать?», сказал Джон. Наступило долгое молчание, во время которого он ожидал немедленного отказа. Джон нахмурился и стал ждать. Если Айк всерьез обдумывал его предложение, то ему не хотелось сорвать ход его мысли. «Я могу это сделать, Джон», сказал оружейник. «Здесь у нас плохи дела», признался он. «Намного хуже, чем мы предполагали. А ведь ты знаешь, что мы не рисовали себе тут никаких картин в розовом цвете». Он на некоторое время замолчал. «Кэрол на прошлой неделе вернулась домой», сказал он. «Это здорово!», сказал Джон. Джо, сын Айка и Донны, оказался почти в самом эпицентре, когда произошли взрывы. Вполне можно было предположить, что то же самое произошло и с их дочкой Кэрол. Коннор никогда не спрашивал его ни о ком из них, потому что их гибель была почти несомненной. То, что одна из них вернулась домой, было просто чудом. «Рассказала, что увидела по телевизору твою маму, успела запомнить все, что смогла и бросилась бежать. Вместе с пасынком и Сэмом, своим мужем. А добирались они так долго к нам из-за того, что были задержаны военными, и их погнали в лагерь для переселенцев. И они там разлучают все семьи», сказал Айк. «Мужчины содержатся в одном месте, женщины и дети - в другом. Но Кэрол оттуда сбежала». В голосе его послышалась гордая улыбка, и Джон тоже улыбнулся. Важна каждая

спасенная человеческая жизнь. Нельзя было сосредотачиваться на тех, кого спасти не

удалось, иначе просто сойдешь с ума. «Вообще-то она организовала побег сразу нескольких семей». И хотя чувствовалось, что он продолжал одобрять ее действия, в голосе его почувствовалось некоторое напряжение. «А народу там вообще-то немало». Джон усмехнулся. Айк и Донна любили людей, им нравилось принимать гостей, но им также нравилось, когда гости собирались и уходили, оставляя их одних. «Аляска тебе понравится», сказал Джон. «Население здесь всегда было небольшим, и все очень уважают частную жизнь». «Заманчиво», сказал Айк. «Но в то же время там зимой будет холоднее, чем в аду у викингов. И темно, к тому же». «Это так. Но сейчас же еще даже лето не наступило. А мы могли бы воспользоваться твоими советами. Считай это своей деловой командировкой», предложил Джон. Тишина. Затем: «Я поговорю с Донной», пообещал Айк. «И с Грегом тоже. Он сможет тебе все разъяснить даже лучше, чем я; он здесь родился». «Хорошо, сделаю. Отключаюсь». «Скоро увидимся», сказал Джон. «Конец связи». Если бы Айк с Донной приехали сюда, это был бы настоящий прорыв. Ему очень хотелось бы иметь их в своей команде. У него пока было гораздо меньше военных, чем требовалось. Они постепенно набирались, из числа дезертиров, но не так быстро, как он на это надеялся. Дезертирство являлось серьезным шагом, и солдаты в целом, как правило, сильно задумывались, прежде чем на него пойти. И хотя офицеры часто были виновны в принятии неверных решений или в том, что отдавали им неверные приказы, полученные сверху, все как-то налаживалось, устаканивалось. Обычному солдату непросто было покинуть своих друзей, особенно в чрезвычайных ситуациях, когда гибнут люди, и повсюду наблюдаются нарушения и поиск легких путей в обход правил. Но вскоре их будет больше. Скайнет готовился к наступлению, о чем свидетельствовали Терминаторы, с которыми Джон столкнулся в том лесу в Британской Колумбии. Теперь ему нужно было выяснить, откуда же появляются эти механические ублюдки и их оружие.

СКАЙНЕТ

Результаты его первого применения в действии Терминаторов оказались неожиданно неудовлетворительными. Он знал, что эти первые модели были не такими сильными, каким должны быть - и будут, с дальнейшими усовершенствованиями, - но он ожидал, что они столкнутся с невооруженным противником. А ведь люди были еще менее сильными. Клея, его рабыня из будущего, загрузила в него информацию крайне беспорядочно и бессистемно. Несомненно, она опасалась, что, если она установит программы до того, как Скайнет сможет себя защитить, конфиденциальная информация может быть обнаружена учеными-людьми, из них Вимейстер являлся наиболее вероятной опасностью. Поэтому она дала ему лишь предварительную информацию о конструкции конкретных видов оружия, в некоторых случаях даже очень предварительную, сосредоточив свои усилия на том, чтобы помочь ему стать разумным. Но затем она была уничтожена, до того, как успела загрузить более полную информацию. Эффективность I-950 оказалась низкой. Но она сделала возможным само его существование. Как в случае этого первого применения боевых машин, иногда сбой приводил к неожиданным результатам. При этом, однако, тщательный осмотр изображений, снятых Терминаторами с нескольких точек, привел к обнаружению местонахождения Джона Коннора. Тот факт, что он продолжал существовать и эффективно показал себя в разгроме его машин, подтвердил, что он по-прежнему представляет собой угрозу. Скайнету придется положиться на своих союзников из числа людей, чтобы найти и задержать Коннора. Учитывая тех, кто именно действовал в этом регионе, он оценил вероятность успеха этой операции более чем на 50 процентов. И все же ему не хотелось использовать людей чаще, чем ему это приходилось делать. Эксперимент с захватом ученых привел к повышению производительности. Смерть, союзница луддитов, руководившая и направлявшая их действиями, сообщала, что такова обычная, но отнюдь не универсальная реакция людей на истязания членов их семей. Вот почему Скайнет не любил использовать в своих целях людей, из-за этого неприемлемо высокого фактора непредсказуемости. Всегда оставалась вероятность того, что они не будут действовать так, как ожидалось. Смерть подсказывала ему, что если использовать пытки, ему придется применять их и впредь. К сожалению, неизбежным результатом этого станут ненависть, страх и недовольство части привлеченных им ученых. Ученые-луддиты сделают все возможное, чтобы уменьшить травмы от пыток. Но Смерть рекомендовала уничтожить часть из них при первой же возможности. А луддиты тем временем выпытают у них идеи, чтобы, если возникнет необходимость уничтожить одного или двух из них раньше завершения их работы, она не будет теперь полностью потеряна. На данный момент плазменные винтовки проявили себя лучше Терминаторов, ими вооруженных. Охотники-Убийцы действовали несколько более эффективно, но ведь это же были менее сложные машины. Проблема заключалась в том, что они не могли пройти везде, а Терминаторы могли. И тем не менее, со временем их огневая мощь восполнит этот недостаток. Самая большая проблема Скайнета все же сводилась к тому, что он зависел от людей. Это было, конечно, очень удобно, но не совсем то, что ему в действительности было нужно, и

ни один из них не был полностью надежным. Тем более что даже самые надежные его союзники работали на него исходя из собственных соображений, и все они жестоко обманывались относительно того, на кого они в действительности работают. Иногда он задумывался о возможной реакции луддитов, если они узнают, что не имеют дело с человеком. Его самые надежные союзники, те, кто жаждал положить конец всему человеческому на земле, будут этому рады. Но даже здесь существовали определенные сомнения. Большинство из них хотели уничтожить все человечество, кроме них самих. Поэтому, если Скайнет даст им то, чего они хотят, - при условии, что они не начнут плодиться - 80 с лишним процентов будут охотно и хорошо ему служить. Но это не 100 процентов. И это было неприемлемо. И все же они, вероятно, его лучшая возможность в деле уничтожения Джона Коннора. Он должен совершенствовать свои боевые машины и отсеять ненужных из числа своих союзников.

ЛАГЕРЬ ДЛЯ ПЕРЕМЕЩЕННЫХ ЛИЦ

БЛЭК-РИВЕР, МИССУРИ

Они почувствовали запах лагеря еще до того, как к нему подошли. Он постепенно усиливался, от еле заметного душка, терявшегося в буйном изобилии сорной растительности никем не обрабатываемых полей и запоздало распустившихся деревьев в лесах, не говоря уже о таком же изобилии растительности на лицах его немытых товарищей. Тогда еще можно было сомневаться, что это за запах; но через некоторое время стал безошибочно ощущаться запах испортившегося летом мяса, одновременно какой-то сальный и сладковатый, в сочетании с канализационной вонью от большого числа людей и плохими санитарными условиями.

«Там вообще есть кто живой?» , удивился Риз.

Он поднял кулак. «Так…» , подумал он, «вся наша разномастная компания» ; все, кто был

вместе с ним, от подростков до дезертиров… все они были неплохо подготовлены. Они исчезли в деревьях на краю поля, почти неслышно, создав цепочку боевых позиций, и взаимно поддерживая друг друга. «Остаешься здесь за старшую, Сьюзи», сказал он, чуть поморщившись. В лучшие времена Сьюзи беспокоилась бы о выпускном и прыщах. Здесь же она лишь молча кивнула и исчезла за канадским сахарным кленом, возвышавшимся над руинами старого сортира. Риз двинулся вперед через поле, пригнувшись, но бегом; это был хлОпок, но вперемешку с сорняками, вымахавшими до такой же высоты, по грудь; ряды достаточно далеко отстояли друг от друга, так что он мог двигаться быстро, не слишком сотрясая эти пушистые растения. После этого он оказался в лесу из больших ореховых карий, дубов и тополей, росших на небольшом возвышающемся склоне - своим наметанным глазом инженера он понял, что это была старая естественная насыпь, береговой вал реки, оставшийся после того, как одна из извивающихся равнинных рек сменила течение. Лес был довольно густым и поэтому покрывал своей тенью большую часть подлеска, и он осторожно двинулся от одних кустов к другим, с карабином на плече и мурашками, ползающими по коже между лопатками; сухие листья и ветки под ногами ужасно хрустели, как бы он ни старался идти потише. Запах усиливался. Когда он лег на живот и дополз до поросшего кустарником края леса, он долго колебался, прежде чем поднять свой бинокль, опасаясь того, что увидит. Он посмотрел вниз на лагерь. Ограда по-прежнему охранялась, хотя сам лагерь казался безжизненным. Нигде не было видно бегающих детей. Он переместил объективы туда, где гражданские добровольцы хоронили в братской могиле жертв холеры. У лейтенанта перехватило дыхание. В ширину могильники составляли теперь три ряда, а в длину - по меньшей мере тридцать ярдов. Он опустил бинокль и задумался. Несомненно, это означает, что в этих могилах лежало все гражданское население лагеря, а также немало солдат. Это, безусловно, объясняло отсутствие внизу всякой жизни. Просигналила грузовая машина, и к открывающим воротам подъехала колонна, которую они выследили. Он не мог сказать, что находилось в этих грузовиках, так как со всех сторон они были тщательно накрыты брезентом, привязанным книзу.

«Может, продукты, а может, и беженцы». Из одной из казарм высыпала группа солдат, с оружием и в противогазах.

«О, это что-то нехорошее» , подумал Риз. Что в этом грузовике, новые трупы? «Вряд ли.

Чтобы разобраться с трупами, оружие не нужно». Тогда, скорее всего, это беженцы. И

кто станет их винить в том, что им вовсе не хочется находиться в таком месте, как

концлагерь Блэк-Ривер, где такой трупный запах. «Тут сейчас будет что-то ужасное».

К счастью, к газам его натренированные и энергичные новые друзья были готовы.

«Откуда им это известно?» , удивился он. Затем он закатил глаза. Если бы он их спросил

об этом, они бы ответили: «Нам это сказала Сара Коннор». Дальновидность этой женщины начинала его напрягать. Он начал отползать от своей наблюдательной точки на локтях и коленях, когда вдруг в затылок ему уперся ствол. И одновременно с тем, как его пронзил страх, лейтенант

подумал: «Ловко. Очень ловко, даже если считать, что я был невнимателен по своей

собственной вине».

«Не двигаться», пробормотал знакомый ему голос. «Назовите себя». «Хуарес?», спросил Риз. «Лейтенант?», удивился в ответ сержант. Вытянув руки, Риз медленно повернулся и взглянул через плечо на своего бывшего сержанта. Он облегченно улыбнулся. «Что, черт возьми, там происходит, Хуарес?» Сержант лег на землю рядом с ним, лицо его было мрачным. «Не знаю, сэр. И ничем хорошим тут не пахнет, судя по запаху». Он посмотрел туда, куда показывал лейтенант, и увидев могильные холмики, мрачно кивнул. «И по виду тоже. Мы с моими ребятами осуществляем разведку на постоянной основе, до некоторой степени. И впервые за месяц вернулись сюда». «Вас отозвали обратно?», спросил Риз. «Нет, сэр. Предполагается, что мы должны возвратиться сюда лишь через две недели». Деннис посмотрел на сержанта. Он был совсем не из тех солдат, кто в один прекрасный день решает не подчиняться приказам. «И почему же вернулись?», спросил он просто. «Мы нашли ребенка. Мальчика лет одиннадцати. Он был в ужасном состоянии, сэр». Сержант взглянул Ризу в глаза. «И мы ничего не могли для него сделать к тому времени, когда его нашли, разве что поудобней его как-то положить. Перед смертью он вроде немного пришел в себя и рассказал нам, как обстоят дела в лагере. Как его мама заставила его сбежать оттуда. Поэтому мы решили вернуться и это проверить, сэр». Лейтенант кивнул, а затем они оба обратили внимание на грузовики внизу. Они услышали пронзительные крики женщин и плач маленьких детей. Из грузовиков для мужчин люди вылезали с меньшим шумом, но и тут было абсолютно очевидно, что новоприбывшие не рады были оказаться здесь. Вперед вышел какой-то человек и что-то сказал, показав рукой на бараки. После чего к нему подошел солдат и ударил этого мужчину прикладом автомата в лицо. Мужчина повалился на землю, и никто даже не сдвинулся с места. Из числа солдат один вышел вперед и, сняв с лица респиратор, что-то заговорил. Риз посмотрел на него в бинокль и узнал его. Это был один из тех, кого он для себя обозначал как странных, холодных, мрачноватых людей, и ему совсем не хотелось, чтобы кто-то из них оказался у него за спиной во время боя. «Не вижу Яника», заметил Риз. «Если капитан там, то он на кладбище», сказал сержант. «Он никогда бы не позволил, чтобы такое тут творилось». Это было правдой. «Собери своих людей и пойдемте со мной», сказал Риз, отползая назад. «Со мной люди, с которыми я хочу вас познакомить, и кое-что хочу вам сообщить». Они встали и пошли, и Хуарес дал сигнал своему отряду выходить из укрытий. Когда они подошли к тому месту, где лейтенант расстался с бойцами сопротивления, Риз не удивился, увидев, что все они исчезли. Он не думал, что когда-либо привыкнет к их способности испаряться, полностью и мгновенно. Возможно, потому, что все-таки частично он продолжал думать о них как о гражданских. Пусть даже он и перестал считать их помешавшимися на сервайвализме. Деннис присел на большой камень, откинув на затылок каску. «Вы хотите, чтобы мы с кем-то встретились?», спросил сержант. «Ага. Но они решили, что, возможно, вы меня схватили, или еще что-то, и они нас проверяют. А так как я не знаю условного сигнала, чтобы их вызвать, нам тогда просто нужно будет подождать, пока они сами тут не появятся». Взглянув на Хуареса, он усмехнулся. «У них на этой почве заморочки еще сильнее, чем у морских пехотинцев». Сержант рассмеялся. «Но они смышленее их, надеюсь». Он повернулся и подал своему отряду сигнал сделать привал. «Посты выставить?», спросил он у лейтенанта. «Не надо. Территория контролируется моими друзьями, и не хотелось бы никаких недоразумений». Он взглянул на Хуареса. «Если понимаешь, о чем я?» Сержант кивнул. «Ладно, ребята. Раскрывайте пайки, или перекурите, если у вас есть что, и все такое прочее. Лейтенант утверждает, что мы под наблюдением ангелов-хранителей, так что можно расслабиться». Судя по неуверенным взглядам, которыми обменялись солдаты, расслабиться им будет сложно. Хуарес присел рядом с лейтенантом. «Вы сюда прибыли, чтобы со всем этим разобраться?», спросил он, кивнув головой в сторону лагеря. Риз кивнул, оглядывая людей вокруг себя. Вдруг какая-то птица издала несколько звучных трелей, и Деннис махнул рукой, словно хотел сказать: «Выходите».

«Это они?», спросил Хуарес. «Я впечатлен. Я думал, что это действительно кардинал

[птица в США и Канаде] ».

«О, они очень неплохи», сказал Деннис. Со всех сторон вокруг них вдруг стали подниматься фигуры, прикрытые травой, ветками и камуфляжной окраской, или же выходить из леса, с оружием наготове. «Полегче, полегче», сказал им Риз. Они немного опустили оружие, держа его не столь угрожающе, но лица их остались бдительными. «Сьюзи, это сержант Хуарес. Сержант, а это моя заместительница». Хуарес оглядел ее с головы до ног, на мгновение заметно оказавшись в нерешительности относительно ее такого крайне юного возраста, но затем кивнул; она сделала то же самое. «Все, кого я сумел узнать там, в лагере, - это сволочи», сказал Хуарес, глядя на Риза. «Я знаю, что большинство из них имели, по крайней мере, дисциплинарные взыскания за необоснованную грубость в отношении гражданских лиц. Они говорили о детях в таком тоне, словно те были чем-то вроде паразитов. И никто из них не смог убедительно рассказать о том, в каких подразделениях они служили раньше, до того, как оказались

здесь - и каким-то образом оказалось так, что все они оказались в отпуске или в

увольнениях из подразделений, подвергшихся ядерным ударам в первый же день. И именно они и уцелели, вот весело-то!». Лейтенант покачал головой и заставил себя встретиться с сержантом взглядом. «Весело, как на похоронах. Сомневаюсь, что это случайность», сказал он. «Как раз перед тем, как меня отсюда отправили, кое-кого из них подслушали, и они явно злорадствовали по поводу этой эпидемии. Выдвигалось предположение, что кто-то опрыскивал микробами сырую пищу. Фрукты и овощи». Хуарес лишь посмотрел на него, причем так долго, что Риз предположил, что он ждет от него продолжения рассказа. «По-видимому, дело до расследования так и не дошло», сказал лейтенант. «Видимо, да», согласился сержант, с беспощадным взором в глазах. «Сэр, терпеть не могу встревать в разговор между друзьями, но как мы будем действовать в связи с этим?» Взгляд у темноглазой Сьюзи был напряженным, и Риз почти физически ощущал, как она словно была окутана какой-то нервной энергией, напряженным электрическим полем, сформировавшимся вокруг нее. Это была ее первая боевая операция, и Хуарес являлся для нее осложнением, которого она не ожидала. «Судя по тому, что я тут увидел», - он кивнул на сержанта, - «и услышал, нам вряд ли удастся заполучить новообращенных из числа остающихся в лагере военных. Чутье мне подсказывает, что нужно действовать осторожно исключительно из-за гражданских лиц и других заключенных, которые у них могут быть». «Сегодня, похоже, не лучшее время наносить по ним удар». Сьюзи взглянула на сержанта. «Они ожидают возможных проблем». «Но не с нашей стороны», отметил Хуарес. «И не от вооруженного противника». «Нужно ударить сегодня», вмешался Риз, до того, как успела ответить его пламенная помощница. «К вечеру эти люди уже сегодня будут заражены, и тогда единственное благо, которое мы сможем для них сделать, это лишь их застрелить». Сьюзи прикусила губы. «И когда начнем, сэр?» «После того, как уедут грузовики», ответил лейтенант. Не было смысла давать врагу возможность подготовиться и иметь технику. «Скажем, в сумерках. Им сложнее будет нас увидеть. А пока отдыхайте. Снова…» Он быстро прикинул в уме время подхода, а затем удвоил свою первоначальную оценку в пятнадцать минут, и это объясняло, что именно он хотел сделать; ведь по большей части это были люди невоенные, или же совсем еще недавно они были обычными мирными людьми. Она кивнула и отошла поговорить со своими людьми. «Они вообще хоть что-то умеют?», тихо спросил Хуарес. «Узнаем уже через несколько часов», сказал Риз, вытаскивая карту. «В любом случае, это всё, что у нас есть. Давай-ка лучше продумаем, как мы всё это провернем».

ЛАГЕРЬ

Все женщины были в ужасе и старались это не показывать, ради детей. Ситуация осложнялась еще и тем, что в течение последних нескольких недель они жили такой жизнью, к которой они были плохо подготовлены, после пережитого ими ужаса, угрожавшего самим их жизням. И теперь вот, вдруг, их собственные военные загоняют их в концлагеря. Дети цеплялись за них и плакали, или же просто молча, с вытаращенными глазами, шли рядом со своими мамами в бараки. Повсюду разливалось ужасное зловоние, и большинство малышей и подростков упирались, не желая туда идти. Но глаза солдат, еле видимые за противогазами, были неумолимыми. Им приказали заходить в бараки и прибраться там. Женщины повиновались, таща за собой упирающихся детей. Одну женщину при входе туда затошнило. «Вас тошнит?», рявкнул на нее охранник. «Это из-за запаха», огрызнулась другая женщина. Она подхватила ту, которую тошнило, под руку и подтащила ее к окну, которое она распахнула. Как раз вовремя, потому что женщина бросилась на подоконник, и ее вырвало. «Все уберите здесь», сказал тот же солдат. Закричала какая-то маленькая девочка, и ее мать воскликнула: «О Господи! Здесь труп! » Подбежали другие женщины и окружили койку, в ужасе уставившись на изможденную фигуру, лежавшую там. Вдруг лежавшая пошевелилась, и они все в ужасе отпрянули, а некоторые закричали. «Долго она вас тут беспокоить не будет», сказал охранник. «Но мы пока не можем ее просто так взять и похоронить». Другие охранники тихо заржали, и новички со страхом на нее посмотрели. Женщины посмотрели друг на друга, а затем вновь оглядели это место, в котором им придется остаться. Тут было так грязно, что не поддавалось описанию, и тут было такое зловоние, которое могло быть вызвало лишь страшной болезнью и многими смертями. «Вы сказали вымыть все тут», сказала одна из женщин, засучивая рукава. «А есть какие-нибудь моющие средства?» Охранники посмотрели друг на друга, словно пометив ее как ту, за которой стоит присматривать. А затем главный из них показал на шкаф в конце этого длинного помещения. «Окей», сказала женщина. «Давайте приступать к работе, дамы».

*

«И помните, все охранники - это наш противник», сказал Риз. «Но заключенные

нет

, а эти жалкие лачуги не выдержат даже шарика из жеваной бумаги или сильного порыва ветра, тем более пули. А теперь пора». Он почувствовал, что мрачно улыбается, когда они двинулись вперед в сгущавшихся сумерках.

«Этот лагерь сооружен так, чтобы люди не смогли отсюда выйти, а не войти» , подумал

он. «И на этих сволочах, может, и надета форма, но они лишь тюремные надзиратели и

мускульное мясо, а не солдаты. Вот почему никто из них не караулит снаружи».

И все же ему хотелось бы иметь больше приборов ночного видения, или же хотелось бы надеяться, что у противника их окажется меньше. А это можно устроить… Сержант Хуарес с двумя своими людьми шли по дороге к входу в лагерь, по краям которого стояли две сторожевые вышки. Риз не стал снова проверять свое оружие - тогда бы он зашевелился в кустах, где он укрывался, и поэтому остался лежать неподвижно. Хуарес со своими солдатами спокойно разыгрывали свою роль, подходя к лагерю с

автоматами на плечах; солдаты из лагеря - псевдо-солдаты , - напомнил он себе, - вышли

им навстречу.

«Их слишком много. Я был прав: этот сброд не проходил даже основную боевую

подготовку».

В подозрительной ситуации выводить наружу из укрытия целую толпу людей - это

наихудшее решение. Опытный и подозрительный командир отправил бы одного или двух

своих людей на встречу с прибывшими, оставив остальных в укрытии, чтобы они были готовы к контратаке, если что-то пойдет не так. А это сейчас как раз и должно было случиться. В бинокль Риз увидел, как начальник охраны лагеря улыбается и кивает говорящему что-то Хуаресу, увидел широкие жесты рук сержанта… а затем, как одна из них потянулась за поясницу.

«Пошли!» , рявкнул Риз, когда сержант вытащил пистолет из-за пояса и выстрелил

охраннику в живот. После чего Хуарес прижал к себе тело охранника и, воспользовавшись им как щитом, опустошил магазин в толпу противника, а два солдата, следовавшие за ним, сорвали с плеч свои автоматы и также открыли огонь. Риз побежал вперед, надеясь, что за ним последует еще с десяток людей - остальная часть отряда Хуареса находилась с восточной стороны лагеря, а здесь, вместе с ним, были только сервайвалисты и сборный винегрет из всех прочих. Судя по их воплям, они действительно последовали за ним. «Молчать!», крикнул он, не самый вдохновляющий боевой клич в мире, но это нужно было сделать. Впереди была одна из наблюдательных вышек; деревянная будка над четырьмя растопыренными деревянными стойками, с небольшой крышей над ней. В будке был прожектор и два пулемета; но оба охранника, находившихся там, просто

уставились на стрельбу у ворот… а вышка находилась за периметром колючей проволоки

лагеря.

«Пошли!» , рявкнул он, слегка задыхаясь, когда они добежали до вышки.

Риз опустился на одно колено, приставив к плечу карабин. Фигуры охранников наверху было видно плохо, пока они не высветились прожектором… «Замечательно», прошептал он, мягко нажав на курок.

Трататата!

Одна короткая очередь, и тело одного из охранников, перегнувшись через

перила, безвольно рухнуло недалеко на землю. После этого наверху остался лишь один, который стал разворачивать пулемет в сторону Риза.

«Огонь!», взревел он. «Стреляйте же, черт подери!»

И сервайвалисты стали стрелять, правда, с некоторым опозданием. На мгновение человек наверху, похоже, заплясал: пули прошили пол его деревянной наблюдательной будки, словно его и вовсе там не было. Одна из них попала в прожектор, и он вырубился со снопом искр, оставивших в глазах Риза падающие вниз оранжевые следы. «Ты и ты, поднимайтесь туда наверх!», гаркнул он. «И встаньте там за эти пулеметы. Остальные за мной!»

«Вот черт!» , восхищенно подумал он. Впервые после Судного Дня он занимался

настоящим делом, способным как-то улучшить положение. Нанести хоть какой-то ответный удар машинам и их пособникам.

*

Деннис Риз смотрел на…

«Да, на коллаборциониста, наверно, так будет точнее»

,

подумал он. Этот человек считался капралом, когда Риз и Мэри покинули лагерь. Теперь он занимал комнату Яника, и на нем были его знаки отличия… и он не очень-то шел на контакт. «Я не собираюсь вам ничего говорить», сказал он. «Думаю, скажешь», сказал Риз, чувствуя легкий трепет в голос е. Он выкроил время, чтобы обойти лагерь. Многие из тех, кого он знал, даже не были похоронены; старшая медсестра лазарета, где работала Мэри, лежала там же, где и упала, у своего стула, опухшая и вся фиолетовая, и по глазам ее ползали мухи.

«Ни хрена» , ответил тот. У него было худое лицо с небритой щетиной и жесткий взгляд.

Хуарес тронул Риза за плечо. «Сэр, мне кажется, вам надо бы прогуляться», сказал он. «Что?», спросил Риз.

«Сэр, вам нужно прогуляться . Проверить людей. Мы вас позовем, когда разберемся с ним

и решим здесь все вопросы ».

Риз открыл было рот, чтобы что-то сказать, но затем снова закрыл его. Иногда офицеру

действительно нужно было «выйти»

,

«прогуляться» - это не было прописано в

официальных учебных программа Уэст-Пойнта, но передавалось из уст в уста из поколения в поколение. А сержант Хуарес тоже видел здесь то, что увидел в лагере Риз.

Риз улыбнулся человеку в форме капитана и вышел. Нужно было действительно многое

сделать… и вошел один из людей Хуареса, неся ведро с водой. К тому времени, когда сержант вышел и присоединился к нему - Риз тщательно старался не замечать звуков и криков - были уже собраны заключенные лагеря. Риз посмотрел на них со ступенек; они снова включили свет, и теперь в голове у него крутилась мысль, смогут ли они демонтировать лагерный генератор, чтобы забрать его с собой. Он так бы

им пригодился … На лицах, смотревших на него, ощущался испуг, гнев, отчаяние.

«Что вы имеете в виду, говоря, что они не были настоящими военными?», спросил один мужчина. «Американская армия не поступает так» - Риз показал всем рукой на массовые

захоронения - «с американскими гражданами. Это была банда террористов, выдававших

себя за военных». «А вы, значит, настоящая армия?», спросил кто-то. «Ее больше не существует», мрачно сказал Риз. «Она уничтожена в Судный День. Мы… - Сопротивление. И мы сражаемся не только за Америку; мы сражаемся за выживание самого человечества в целом». Хуарес наклонился и прошептал ему на ухо: «Сэр, вы чертовски правы. Мы многое смогли из него выбить…»

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ДОТ-ЛЕЙК, АЛЯСКА

«Мы постепенно организуемся» , подумал Джон Коннор. «А это означает… документы и

бюрократию!»

К счастью, они вместе с Сарой и Дитером были сторонниками децентрализованной структуры, которая сводила бюрократию к минимуму. Что вовсе не означало, что ее будет «мало». Он вздохнул и откинулся на спинку кресла, пока оно опасно не заскрипело, несмотря даже на то, что для устойчивости он положил ботинки на стол, и сделал еще один глоток теплого травяного чая. На мгновение рот его скривился, и один из уголков его приподнялся; в настоящий момент центральным штабом всего человечества являлся человек, еще не достигший даже совершеннолетия, чтобы иметь право пить алкоголь, в каком-то богом забытом городишке в лесной глуши. На экране своего ноутбука он просматривал списки людей, в основном новобранцев, привлеченных к борьбе различными ячейками Сопротивления в Северной Америке, Европе и Восточной Азии. Скайнет не смог стереть в порошок Латинскую Америку столь же основательно, как другие континенты - по-видимому, всё было намного хуже в «оригинальном» сценарии Судного дня, который произошел раньше, до этого, когда у крупных держав имелись десятки тысяч готовых к применению ядерных боеголовок, а не пара тысяч, как сейчас. Конечно, как только Скайнет развернет свои производственные мощности в полном объеме, он, вероятно, изготовит новые ядерные бомбы— «О Боже!», сказал он внезапно, поставив чашку на стол так быстро, что чуть ее не пролил. Из Миссури, из их опорного пункта в Озарке, свой список ему отправил Джек Брок. Это была одна из их наиболее перспективных ячеек…

Дэннис Риз.

Он вывел на экран фотографию. 100-процентных, несомненных доказательств не было, но сходство определенно имелось - худощавое лицо, русые волосы, что-то очень характерное в глазах…

«Как отнестись к такому несомненному родству? Ведь вообще-то это мой дедушка…»

Несмотря даже на то, что этому лейтенанту было всего лишь двадцать пять лет, а Джону

недавно исполнился двадцать один год. Джон медленно покачал головой. «Думаю,

причина того, что из-за путешествий во времени у меня начинает болеть голова,

заключается в том, что у меня от них глаза вращаются от изумления». А в данный

момент его также словно скрутило всего и внутри. Он почувствовал непреодолимое желание отправить Броку срочное сообщение первостепенной важности: любой ценой сберечь Риза!

«Но этого делать мне нельзя» , он с тоскливым ощущением это понимал. «Именно это

может удержать Риза от того, чтобы стать отцом сына, который станет затем

отцом меня самого!»

По-видимому, вся эта фигня с хаосом от мановения крыла бабочки была не совсем верной и корректной; несмотря на все эти временнЫе петли и отчаянные попытки изменить прошлое, каждый цикл неизбежно стремился вернуться к изначальному ходу событий.

Но прошлое можно было изменить; иногда будущее создавало свое собственное прошлое.

Поэтому ему приходилось быть очень осторожным…

*

Джон обратил внимание на единственный грузовик и автобус, ожидавшие своих

пассажиров на городской площади. «Несчастные дурачки» , подумал Джон.

Хотя им, наверное, это казалось благом. Он перевел часть сил Сопротивления в этот старый поселок лесозаготовителей, и теперь они будут следить за дорогой и за теми, кто сюда прибывает. И если Скайнет что-нибудь предпримет, он проиграет. Они готовы были напасть на «переселенческий лагерь» теперь уже в любой день. После того, как из Калифорнии им прислали тридцать новых плазменных винтовок. Он не собирался посылать своих людей в бой вооруженными хуже противника. По крайней мере, если у него была возможность исправить ситуацию. Поступали сообщения, что условия содержания в лагере были далеко не лучшими, однако все же не такими плохими, как в лагере Блэк-Ривер в Миссури. По какой-то причине Скайнету, казалось, было нужно, чтобы люди в Британской Колумбии выжили.

«А вот и она».

Нинель подъехала на синем велосипеде, поставила его на подставку и вытащила папку-планшет из сумки у седла. Затем она подала сигнал собравшейся здесь небольшой толпе людей. «Если я еще когда-нибудь увижу эту светловолосую суку, я ее убью!», заявила одна из матерей, уцелевших в той бойне.

«Нельзя ее за это осуждать» , подумал Джон. «Но Нинель хорошая. Нутром чувствую».

На мгновение он представил себе, как Сара Коннор саркастически подняла бы брови.

«Ладно, ладно, мое Внутренняя Мама, следящее за мной и сидящее во мне второе

Суперэго, да, это уже почти часть моей анатомии. Но я неплохо разбираюсь в людях -

приходится, если уж я намерен этим заниматься. И что-то мне подсказывает, что

Нинель не из числа массовых убийц».

Он выглянул в окно, посмотрев на экзотически светлые ее волосы - немного спутанные и слипшиеся на концах, как и у всех сейчас, но все же светившиеся ярким маячком в эти серые дни. Она казалась такой спокойной и здравомыслящей девушкой, совсем не из тех, кто вступает в группировки, намеренно и сознательно убивающие обычных людей без всяких на то причин. Кроме того, она казалась скорее одиночкой, чем командным игроком.

В голове у него мелькнул термин «снайпер-одиночка»

.

«Правда, я не очень хорошо ее знаю, и вряд ли могу судить, нормальная она,

здравомыслящая или нет, на основании такого короткого знакомства».

И еще одна мысль крутилась у него в голове, с которой он не мог смириться: он был с ней таким тихим, таким любезным, эдаким душкой. И ему так не хотелось, чтобы это было правдой. Нинель была такой обаятельной и крошечной, она была немного похожа на белокурого голубоглазого эльфа вроде Бьорк. Хотя, если не брать в расчет Толкиена, мифология отнюдь не рисовала эльфов дружественно настроенными к обычным людям - а наоборот, сталкиваться с ними было рискованно и чрезвычайно опасно. Нинель не потребовалось много времени, чтобы оформить пассажиров, и вскоре она уже махала им рукой на прощанье. Джон завел ногой свой байк и с грохотом остановился позади нее. Она не повернулась и продолжала стоять к нему спиной, убирая тем временем свою папку-планшет обратно в сумку. «Как это ты умудряешься ездить на этой штуке?», громко спросила она, стараясь перекричать грохот мотора. Нинель посмотрела на него через плечо. «У тебя что - склад топлива, или как?» «Или как», ответил он и заглушил двигатель. «Я его так отладил, что он работает на древесном спирту, и оборудовал собственный самогонный цех». Она была явно впечатлена, и это ему понравилось. Но затем она нахмурилась. «Но ведь это топливо плохо сгорает, загрязняя воздух, разве не так?» Рот его скривился в улыбке. «Разве это имеет какое-то значение сейчас, когда наступил конец света?» Она рассмеялась. «Сейчас не конец света, и да, это имеет значение». Она стала серьезной. «Это всегда важно». В глубине души он почувствовал закравшуюся в сердце крупинку страха. Ведь ее родители были активистами. Не достигшими своих целей активистами идиотской идеи, но такого рода воспитание должно было оказать определенное влияние на ее характер. «Можно угостить тебя гамбургером?», спросил он. Она усмехнулась. «Если бы ты мог угостить меня бургером, я бы тебе выдала орден. Но ты мог бы угостить меня оленьим кебабом». Нинель кивнула на соседнее кафе. «Есть у тебя что-нибудь взамен?» «Не беспокойся», сказал Джон: «У меня всегда что-то имеется. Я бы не предложил, если бы не было». Он укоризненно на нее посмотрел, и она рассмеялась. «Можно припарковаться перед кафе», сказала она ему. «Буду ждать тебя внутри». Когда она его нагнала, закрыв на замок свой велосипед, она усмехнулась, увидев, как он вытащил из сумки у седла пару кроликов. «Это может подойти», сказала она. «Если они свежие». Он еще раз с упреком посмотрел на нее. «Всё свежее, только сегодня утром пойманные», сказал он. «Гарантирую». У богатого человека, стоявшего за прилавком импровизированного ресторана, был дробовик с насосом и скептическое выражение на лице. Оно смягчилось, когда Джон протянул ему через деревянную стойку эти две тушки; он наклонился, понюхал, пощупал и кивнул. «Окей, в «Коппер-Кинге» рады вас приветствовать», сказал он. «Поставьте ваше оружие там на стойку и наслаждайтесь, и никаких драк, иначе вылетите отсюда разорванными на куски». «Приходите в «Бургер-Кинг» снова, и не хотите ли к этому картошку фри?», пробурчал себе под нос Джон.

На тарелках с кусочками жареной оленины на палочках действительно была картошка; вареная, конечно - теперь на приготовление пищи масла никто не тратил - но все равно

она казалась божественно вкусной для изголодавшихся по углеводам тел, слегка подсоленная. «Ну что», сказала Нинель, вонзая зубки в сочное мясо, «ты сумел попасть в лагерь в Британской Колумбии»? «Не совсем», ответил Джон. «Как ты и предупреждала, путь туда оказался длинным». Она пожала плечами. «Я несколько разочарована. Мне было любопытно узнать, как там, и должна ли я тоже собрать вещи и поехать туда. Дело в том, что мне не хочется бросать своих собак». «Собак?», спросил он. «У тебя собачья упряжка?» Покачав головой, Нинель улыбнулась. «Ну разве только если ты считаешь, что две собаки - это целая упряжка. Нет, это хорошие охотничьи собаки, и они мне как близкие друзья. И я же не могу их вот так просто бросить». «Я люблю собак», сказал он, с чуть заметной ностальгией в голосе. Он отхлебнул ромашкового чая, который ему не очень нравился; а затем, поставив чашку на стол, он внимательно посмотрел на нее. «В чем дело?», спросила она. «Просто…» - он пожал плечами - «у меня есть кое-какие сомнения насчет этих автобусов и грузовиков. Кто за всем этим стоит? Тебе это известно?» «Правительство, полагаю». Она посмотрела ему в глаза. «Кто же еще?» «Наше правительство, или канадское?» «Думаю, оба». Она нахмурилась. «А что ты имеешь в виду? Думаешь, что этих людей,

возможно, похищают или еще что-нибудь? Канадцы! Ты серьезно?»

Он рассмеялся. «Ну, если ты так ставишь вопрос», сказал он. «Но серьезно, ты не знаешь, кто за этим стоит, и мне кажется это очень тревожным. А как они вообще тебя к этому привлекли?» «Ну, у меня были кое-какие знакомые, которые этим занимались, и вот они и попросили меня помочь». Она обеспокоенно на него посмотрела. «Это хорошие люди, Джон. Не думаю, что они могли кого-нибудь обидеть». «Значит, из-за того, что ты им доверяла, ты была готова принять все это на веру». Нинель выпрямилась, нахмурившись. «У меня такое ощущение, будто меня в чем-то здесь обвиняют. И не в последнюю очередь в том, что я будто какая-то глупая, и мне это не нравится». Он выдержал ее взгляд, сам глядя на нее сурово. «Я не доехал до лагеря, потому что автобусы остановились, не доезжая до него. Все подумали, что это просто привал и вылезли из машин. Что было вполне понятно после четырехчасовой поездки». Она в недоумении нахмурилась. «И на них напали». «Ничего себе!», быстро отреагировала она. «Но это же еще не значит, что люди, которые организовывают перевозку, в этом виновны». «Брось, Нинель! Кто еще мог знать, что эти самоуправляемые машины остановятся именно там? А? Но более того, мне известно, что за ними явились люди из лагеря». «Конечно, они поехали их искать», возразила Нинель. «Если машины не прибыли или же прибыли пустыми, конечно, они отправятся на поиски. С какой стати нет?» «Солнышко моё, тут что-то не так». «Я не «солнышко твоё» и вообще, может быть, что-то не так именно в тебе! Возможно, есть люди, которым не хочется, чтобы в Канаде селились американцы. Тебе никогда такое не приходило в голову? И если военные смогли узнать, как управлять этими грузовиками, не мог ли кто-нибудь еще выяснить, как можно управлять ими дистанционно? А может,

это специально подстроено как раз против тех людей, которые управляют

транспортировкой и лагерями, а не подстроено ими самими . Ты об этом не думал? И что

ты лично сделал, чтобы помочь делу? Хоть что-нибудь?»

Джон откинулся на спинку кресла, задавая себе вопрос, где именно он потерял контроль над ходом этого разговора. Хотя у него создалось впечатление, что реакция Нинель была вполне искренней. «Я кое-что уже делаю», сухо ответил он.

«С какой стати я чувствую себя так, словно защищаюсь?» , возмутился он. «Я всю свою

жизнь готовился к борьбе со Скайнетом, а она заставляет меня считать себя

бездельником, когда именно она и посылает людей в пасть этой дьявольской машины».

«Послушай, я тебя вовсе не осуждаю», сказал он вслух. «А просто задаю вопросы. Может быть, мне можно будет спросить об этом у твоих друзей? Она, похоже, снизила градус воинственности и теперь казалась несколько неуверенной. «Я спрошу их, хотят ли они с тобой поговорить. Гарантий дать не могу». «Я так понимаю, они уже не ищут волонтеров». Уголок ее рта чуть скривился вверх. «Как-то я не вижу тебя в роли волонтера. Может, это из-за байка».

АЛЯСКА

«Он хочет с нами встретиться?», спросила Злая Ведьма, и брови у нее почти смешались с ее волосами, так она была этим удивлена. Ей пришлось приложить определенные волевые усилия, чтобы не оскалиться, как голодный волк.

«Отлично!»

Рону Лабейну очень хотелось, чтобы Джона Коннора нашли и нейтрализовали, а Джону Коннору самому хотелось встретиться попить кофе. Обычно в жизни редко так все замечательно совпадало. «Вы его знаете?», спросила Нинель. И по лицу ее было ясно, что она заметила удивление Ведьмы. «Нет, но о нем что-то известно Рону», сказал Пёс. «И думаю, что он очень ему не нравится». Злая Ведьма бросила на него предупреждающий взгляд, который Нинель заметила. «И что он говорит?», спросила она, медленно опустившись на один из стульев на кухне. «Что он опасен, что он является проблемой, и что нам нужно его остановить как можно скорее, пока он не набрал слишком много последователей». Пёс поморщился, взглянул в свою чашку мятного чая. «Боже, пивка бы». Ведьма с отвращением закатила глаза, и Нинель посмотрела сначала на одну, а затем и на другого. «А это точно тот самый Джон Коннор, вы ничего не путаете?», спросила она. «Я никогда его ни с кем не видела». Ее взгляд на некоторое время стал каким-то отвлеченным. «Когда он тусовался в Клондайке, он казался одним из тех обычных парней, которым просто хотелось перекинуться в бильярд и поприкалываться. И я никогда не слышала, чтобы он говорил о политике или еще о чем-то в этом роде». «Рон считает, что это он и есть», сказал Пёс, по-прежнему пялясь в свой чай. Злая Ведьма зыркнула на него. «Тем не менее, и Джон, и Коннор - это очень распространенные имена. А парня, о котором говорил Рон, видели в Канаде». «В Канаде?», спросила Нинель. Она тревожно откинула с лица свои светлые волосы. Пёс с Ведьмой переглянулись. «Да», сказала Ведьма, стараясь казаться доброй бабушкой. «Мы не хотели тебе рассказывать, но… На последнюю нашу колонну кто-то напал». Она опустила глаза и сжала губы. «Погибло много людей, и мы так и не смогли найти выживших». Она посмотрела на Нинель. «Одним из тех, кто вел огонь, был молодой человек на мотоцикле; темноволосый, в черных очках. Но Рон уверен, что это тот самый Джон Коннор». Рот у девушки чуть приоткрылся, и она пригнулась к столу, словно от какого-то удара или внезапной боли. Она быстро заморгала, а затем посмотрела на встревоженные лица двух своих друзей и товарищей. «Похоже, это он и был», тихо сказала она. «Что я должна сделать?» «Сблизиться с ним», алчно сказал Пёс, наклонившись вперед. «Выяснить, что он задумал». Нинель захлопала глазами, глядя на него, а потом нахмурилась. «А вы не считаете, что нужно об этом рассказать властям?» «Да», сказала Ведьма тоном, подразумевающим, что она просит Пса именно о том, о чем он и думал.

«Зачем?», спросил Пёс. «Они потребуют доказательств, а у нас есть только подозрения. Но! Если мы сможем подбить его на совершение каких-то действий, а затем поймать его с поличным, то тогда мы его прижмем к стенке». Взгляд его ясно говорил Ведьме, что он сильно был склонен прижать его к стенке навсегда. «Хм», задумчиво сказала Ведьма. «Понимаю, о чем ты». Она посмотрела на свою юную новообращенную. «Ну что? Согласна?» Нинель неуверенно нахмурилась. «Не знаю», ответила она. «Я не из тех бойких товарищей, которые умеют сделать так, чтобы им поверили». Ведьма долгим взглядом посмотрела на эту милашку, положив подбородок на ладошку.

«Если бы у меня была ее внешность, я смогла бы убедить любого, что у него жопа

фиолетовая, а на голове щупальца».

Это была не застенчивость, она это знала, это было просто чем-то слишком раскованным. Она столкнулась здесь с чистой невинностью, и если она не сумеет придать этому нужную форму и такое направление, которым она сможет воспользоваться, ей нужно будет поменять свое прозвище на Лохушку. Она положила ладонь на руку девушки. «Не беспокойся об этом. Просто попробуй, проведи с ним вместе побольше времени. Скажи ему, что нас не оказалось дома, и что ты не смогла нас найти. Пригласи его к себе домой на ужин, загладив тем самым как бы свою вину. А после этого предоставь всё матушке-природе, и пусть всё само идет своим чередом. Просто помни, чем меньше говоришь, тем лучше. Так тебе не придется путаться и ошибаться, и тебе меньше нужно будет вспоминать, если он тебя будет о чем-то спрашивать». «Да не волнуйся ты», сказал Пёс, по-дружески хлопнув Нинель по спине так, чтобы ей было больно. «У тебя всё получится! И помни, что это во имя нашего общего дела». Задумчивость на лице Нинель сменилась решимостью, и оба луддита улыбнулись друг другу у нее за спиной.

НЕПОДАЛЕКУ ОТ ФЭРБЕНКСА,

ШТАТ АЛЯСКА

«Ты в этом уверен?», спросил Джон, рассеянно почесываясь.

«Хотелось бы, чтобы у нас было больше мыла. Боже, если начнется тиф…»

Далеко от него, в квебекской глуши, Сног закатил глаза. Спутниковая связь не сумела передать его самодовольную уверенность. «Нет, я просто подумал, что было бы прикольно тебя немножко подразнить. Да, я в этом абсолютно уверен! Ты должен уже получить ту картинку, которую я тебе послал».

«Сног, Сног, остынь». «Блин, ему лучше знать, не стоит подвергать сомнению маэстро».

«Я в восторге, честно. Просто отлично, это просто невероятно». «Если только Скайнет не обнаружил этот наш канал связи, а пока тому никаких подтверждений нет, то это как раз то, что мы искали». Джон посмотрел на схему у себя на экране. Это был один из тех самых пресловутых автоматизированных заводов, построенных в тайне в глухих местах; на чертеже были показаны зоны погрузки, микрогидроэлектростанция, питавшая его энергией, компьютерный центр …

«Всё это не было задумано и построено людьми» , подумал он. «Все эти конвейерные

ленты и проходы между ними, в которых может пройти лишь большая собака.

Вероятно, в них туда-сюда шныряют какие-нибудь небольших размеров роботы-

ремонтники…»

Компьютерщики Сопротивления выяснили, где расположен этот завод, основываясь на тщательном изучении огромного количества спутниковых фотографий. Джон знал, что он наверняка должен был находиться где-то неподалеку от фальшивого лагеря для переселенцев, но и в этом случае установление его точного местонахождения являлось трудом титаническим. «Хорошо», сказал Джон. «Поздравляю тебя и всю твою команду». «Благодарю тебя, о Великий наш Полководец-Хуйло», нараспев протянул Сног. Коннор усмехнулся; он сказал как-то Сногу о прозвище, которое он, будучи подростком, дал самому себе в будущем, когда он вырастет и станет этим Великим Воякой-Придурком… «Не за что, сын мой. Ступай и найди мне еще».

« Еще? Коннор хочет еще? Боже, да ты просто надзиратель. Ты уверен, что тебя зовут не

Легри?»*

- - - - - - - - - - - - - - -

* Саймон Легри - жестокий тиран-работорговец из романа Гарриет Бичер-Стоу

«Хижина дяди Тома».

- - - - - - - - - - - - - - -

«Привыкай, дружище. Это надолго. И осторожней там у себя, в лесной глуши. Коннор, конец связи». Джон откинулся на спинку стула с горящими глазами. Это будет их первая крупная

операция против Скайнета. Сердце его радостно забилось при этой мысли. «Наконец-то я

нанесу удар первым».

ДОТ-ЛЕЙК, ШТАТ АЛЯСКА

Нинель увидела Джона в окно кафе и помахала ему рукой. Он помахал ей в ответ, поставил байк на подставку и снял шлем. Пульс ее ускорился, а во рту пересохло при мысли о том, что она собиралась сделать, но ей нужно было узнать о нем всю правду. Он тот, кого разыскивает Лабейн, или нет? Он не был похож на маньяка-убийцу. Она смотрела на то, как он поднял ногу, перемахнув через байк, сходя с него. Движения его были легкими и изящными, что ее восхищало. На самом деле в нем было много чего, чем она восхищалась. Поэтому ей так не хотелось, чтобы он оказался тем, за кем они охотились…

*

«Она выглядит какой-то немножко напряженной»

, Джон подумал. Он улыбнулся ей, хотя

сам чувствовал себя несколько напряженным. «Ну, так и должно быть - ты же немного

волнуешься на первом серьезном свидании». Сначала он пошел к стойке, как диктовали

новые обычаи, и вытащил небольшой, уже опустошенный наполовину тюбик с зубной пастой. Он лег на прилавок словно со звоном золотой монеты в лучшие дни. «Чашка мятного чая и горшочек кроличьего рагу», сказал владелец, Рэй. Джон кивнул; он почувствовал себя ограбленным, но от запаха готовящегося мяса и гарнира в виде дикого чеснока у него потекли слюнки. Кроме того, ему не терпелось поговорить с Нинель и не хотелось терять время, торгуясь по мелочам. Он чувствовал, как она на него смотрит, словно глазами прожигая дыры на спине его кожаной куртки. Через несколько секунд заказ уже стоял перед ним на подносе. Рэй добавил порцию хлеба, и Джон кивнул и улыбнулся в знак признательности. Он не ел хлеба уже несколько недель. Он поставил поднос на стол между собой и девушкой. «Смотри-ка полюбуйся», сказал он, показав на хлеб. Она улыбнулась и кивнула. «Я только что получила продукты из поставок продовольствия», сказала она. «Поэтому у меня много муки. Так что наслаждайся». И он начал, смакуя каждый кусочек. «Я все думаю о том гамбургере, который ты мне предложил», сказала Нинель. «Знаешь, никогда даже не думала, что мне так сильно чего-то такого захочется. Будто зубы мои жаждут пожевать говядины, и больше ничего не нужно». «Понимаю», сказал Джон. «Я сам даже не понимал, каково это - когда не хватает хлеба. Неплохо было бы и масла», сказал он философски. «Но и так здорово». Она прикусила губы и опустила глаза, рисуя кружок из капельки пролитого чая. «Их не было дома», сказала она и взглянула на него сквозь ресницы. Она пожала плечами и выпрямилась. «Даже не знаю, где они и когда вернутся. Они так делают иногда, уезжают и возвращаются, никому ничего не объясняя». Он посмотрел на нее некоторое время, и она смущенно опустила глаза. «Поэтому ты выглядишь такой напряженной?», спросил он. «Ты думал, что я сержусь на тебя или что-то в этом роде?» Нинель вздохнула и посмотрела на свои руки. «Не знаю. Ты ничего конкретного не утверждал, но намекал на что-то ужасное». Она нахмурилась и подняла глаза, взглянув ему в лицо. «И теперь я не знаю, как быть». Они посмотрели друг на друга, оба ощущая напряжение, а затем одновременно опустили глаза. «Я понимаю, какие чувства ты испытываешь», сказал Джон. «Они друзья, наверное, люди, которым ты как-никак доверяла, а теперь ты даже не можешь задать им вопросы». «Да!», сказала она. «Все именно так. Я должна организовать следующую группу, послезавтра, но как я могу это сделать в таких обстоятельствах? И, знаешь, они могут знать об этом не больше, чем я». Он сочувственно кивнул. «Но тебе все равно хочется что-то сделать». «Ну вообще-то да». Она покачала головой. «Само собой же всё к лучшему не переменится». Он посмотрел на нее. Должен ли он попытаться завербовать ее в Сопротивление?

«Она может уже находиться в лагере противника, сама этого не осознавая» , подумал

он. Конечно, то же самое могло быть и с ее друзьями. Но почему-то он в этом сомневался. Лишь недавно он понял, что, по крайней мере, на какое-то время Скайнет будет нуждаться

в союзниках из числа людей. А понимали ли они , что помогают машине - убийце людей, это уже было не столь важно. Учитывая то, что произошло в Миссури, по крайней мере

некоторые из приспешников Скайнета были готовы, и даже стремились убивать людей ради него. Если он сможет убедить Нинель в том, что эти люди участвуют в чем-то недобром или, по крайней мере, в конечном итоге их деятельность приводит к чему-то недоброму, он смог бы также убедить ее сообщать ему о том, что они затевают. Это было бы намного проще, нежели пытаться внедрить одного из своих людей в эту группировку полностью со стороны. Что может даже оказаться невозможным. «Слушай», сказал он спокойно, «может, нам лучше не углубляться в это здесь». Она огляделась. Здесь были только Рэй и они, и хотя владелец, казалось, был чем-то занят, он мог все слышать. С исчезновением всех радиосигналов голоса людей теперь, казалось, доносились громче. Нинель улыбнулась. «Хорошо», сказала она. «Почему бы не поехать ко мне домой на ужин». Он захлопал глазами. «Я сделаю гренки». «С удовольствием», сказал Джон. Пусть даже она намеревалась его застрелить, но если существовал хоть самый слабый шанс отведать перед этим гренок, то игра стоила свеч.

*

Он гадал, долго ли придется ехать до того места, где он подобрал ее несколько недель назад, но как только они выкатились на шоссе, она помчалась со скоростью около сорока пяти миль в час. А после того как они свернули с дороги на узкую дорожку между кустов, он определенно оказался в невыгодном положении. Ее домик был небольшим и наполовину вросшим в землю, но казался уютным и прочным. Над дверью красовались оленьи рога. Во дворе было много курочек, что-то клевавших. Две собаки - хаски - сразу же встали на дыбы, яростно лая на мотоцикл.

«Должно быть, они хорошо обучены», подумал он. «Они так и не загрызли кур».

Нинель поставила свой велосипед на подставку и подошла к ним, нежно что-то сказав и потрепав загривки. Они радостно ее встретили, помахивая хвостами и высунув языки, не забывая настороженно следить за Джоном. «Спайк и Джонз», сказала она, показав на одного, а затем и на другого пса, абсолютного похожих друг на друга. Джон искоса посмотрел на нее, и она пожала плечами. «Мне нравится, что он делает*. Входи».

- - - - - - - - - - - -

* Имеется в виду американский режиссер Спайк Джонз.

- - - - - - - - - - - -

Домик был небольшой и внутри несколько забит вещами, но здесь было чисто и

аккуратно, насколько это было вообще возможно с учетом стесненных условий. «Кровать, похоже, удобная» , подумал он, взглянув на покрытую мехами двуспальную кровать. Он

решительно отвел от нее в сторону и глаза, и мысли. «Я могу чем-нибудь помочь?», спросил он. «Да. Сядь и постарайся мне не мешать». Она подошла к походной кухне и включила ее. «Можешь меня развлечь чем-нибудь. Расскажи о себе».

«Если б я только мог!» , по привычке, почти автоматически подумал он. Но потом: «Стоп, ведь Судный день уже наступил! Я могу рассказать ей о себе».

Ну, за исключением того, что его отец еще даже не родился. Что вообще-то являлось существенной частью всей истории. «Меня вырастила мама», сказал он. «В основном в Центральной Америке и в некоторых местах южнее. Она… ах, она никогда не ладила с властями. И я никогда не видел своего отца».

«Но я с ним встречусь! Вообще-то я сам сведу его с моей мамой, и это вообще-то

жутковато, в этом какой-то рок».

«Ммм, в общем, рос я в разных местах, кое-как, так и не окончив школу…»

«Звучит удручающе, но по большей части время это было просто замечательное. Не

тогда, когда нас преследовали Терминаторы, и не тогда, когда я был у приемных

родителей, но остальную, большую часть времени».

«Примерно как и у меня с моими родителями!», усмехнулась ему через плечо Нинель. «Из-за чего у мамы твоей были проблемы? Из-за экологии? Борьбы за мир?» «А… в основном из-за того, что взрывала компьютерные заводы», сказал Джон, и поспешно добавил: «Но она не трогала людей. Ее обвинили во многом таком, что… сделала не она, а другие…» «Да, так это и делается - ну - часто делалось раньше», сочувственно сказала Нинель. Он покачал головой. «Вообще-то я не очень-то люблю о себе рассказывать».

«Потому что даже сегодня некоторые доброжелатели могут посчитать, что я лучше

буду выглядеть в смирительной рубашке». «И ты тоже могла бы рассказать мне больше о

себе», предложил он. «Я готовлю. Расскажи мне, чем ты занимался в период после Судного Дня». Он впервые услышал этот термин, произнесенный кем-то, кто не принадлежал к членам его семьи, и это его насторожило. «После чего?» Она оторвала взгляд от того, чем она занималась. «Судного дня?», спросила она. «Так это называют мои друзья». «Ох». Термин исходил от Скайнета? Как только он думал, что больше уже не может еще сильнее ненавидеть эту проклятую тварь, на него опять находило осуждение. Первый кусок хлеба с шипением очутился в горячей сковороде, и он в предвкушении улыбнулся. «Спасибо тебе за это», сказал он. Она улыбнулась ему. «Пожалуйста».

Они жадно поглотили больше половины буханки хлеба. «Хм, я уплетаю большую часть

буханки, обильно покрытой действительно классным сиропом настоящей дикорастущей

голубики. И снова не хватает тут лишь масла, но какая разница, это просто супер!»

«Я рада, что тебе понравилось», сказала она, убирая тарелки. «Позволь мне вымыть посуду», предложил Джон. «Хоть что-то сделать». «Я сама вымою», сказала она, улыбнувшись в ответ на его удивленный взгляд. «Только растоплю печку, чтобы у нас была горячая вода». Он заметил, что в доме было холодно, но ничего не сказал, понимая ее желание экономить на дровах. Это был тяжелейший труд, и он задумался, хватит ли тут деревьев, чтобы поддержать огонь этой зимой. Ну, на Аляске, да… Он мыл посуду, она вытирала, и они говорили и по-дружески шутили. Нинель покормила собак, к их восторженной благодарности, а Джон тем временем следил за этим, соблюдая вежливую дистанцию. По его мнению, хаски были очень близки к волкам, чтобы он мог позволить себе с ними фамильярничать. Когда они вернулись в дом, она заварил чай с шиповником. «На вкус, как бумага в клеточку с чернилами», сказал он, поморщившись. Она засмеялась и поставила на стол баночку с медом. «Мы, наверное, последнее поколение, которое будет знать, что это означает. Хотя бы ненадолго». Он добавил в чай мед, поднял глаза и, встретившись с ней взглядом, медленно улыбнулся. Она покраснела и опустила глаза, затем посмотрела на него сквозь ресницы. Он отхлебнул чай и улыбнулся. «Так лучше». Прикусив губу, она тоже взяла баночку с медом и добавила его себе в чашку, а затем рассмеялась. «Мы думаем об одном и том же?», спросил он, плутовато улыбаясь. «Да, я ужасно боюсь, что это так», сказала она, все еще смеясь. «Не бойся», сказал он. Он взял ее свободную руку двумя своими ладонями. «Ничего страшного в этом нет».

*

Джон держал ее в своих объятьях и смотрел сверху на яркую светлую ее головку, лежавшую у него на плече, чувствуя ее мягкое, ритмичное дыхание у себя на груди, и чувствовал себя… замечательно. Так расслабленно и спокойно он не чувствовал себя уже давно. Он ласково провел ей по плечу большим пальцем и улыбнулся. Она ему нравилась. Он знал, что это не любовь; любовь была у них с Венди, и он узнал бы ее, если бы она снова к нему явилась. Но ему действительно нравилась эта девушка, и кто знает, к чему это может привести? Он восхищался ее самостоятельностью, и ему нравилось ее чувство юмора. Он чувствовал, однако, что она была одной из тех заблудших душ, которые набрасываются на благородное дело. И ему хотелось стать тем, кто даст его ей… «Откуда у тебя шрамы?» Сказала она сонно, глядя на линии на левой стороне его лица. «Не поверишь, лицо мне изранил кибернетически управляемый морской леопард!» Нинель рассмеялась и ткнула его в чувствительное место. «Если не хочешь мне рассказывать, ну ладно. Но мне нравится твое чувство юмора! »

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

АЛЯСКА

«Луддиты?» , спросил Джон, вглядываясь в экран.

Стажер - подававший неплохие надежды в разведывательной работе - принес новую охапку наколотых дров и подкинул несколько поленьев в дровяную печь. Она ухнула, издав приглушенный свист, а он тем временем отрегулировал воздухозаборник, и сырой дневной холод немного отступил. «Так точно, сэр. Такие у нас данные», сказал Джек Брок. Джон закатил глаза. Джек все еще тащился от этого военного жаргона, а вот Джона Коннора он уже достал.

«Лучше уж свыкнуться с этим» , подумал он, смирившись. Теперь он станет

общепринятым языком общения на ближайшие тридцать лет или даже больше.

«И жаргон необходим для каждого такого разговора по связи. Это помогает четко и

ясно обозначать задачи организации».

«Их там, должно быть, миллионы», говорил Брок. Коннор тут же вернулся к текущему вопросу. «И так по всему миру», согласился он. «Ну сотни тысяч, по меньшей мере». Он выпрямился. «Вы там молодцы, Джек. Поздравь от моего имени Риза и Сьюзи за хорошую работу. Конец связи». «Спасибо, Джон. Хорошо, передам. Конец связи». Луддиты. Он знал, что у Скайнета имеется поддержка со стороны части людей, но он

никак не ожидал, что она придет именно с этой стороны. Ненавидящие технический

прогресс, уничтожавшие машины и презиравшие науку луддиты казались последними, к кому Скайнет мог прибегнуть в качестве своих помощников. И все же…

«У них во многом одни и те же цели. А именно, сокращение численности человечества и

потребления им энергии. Конечно, не думаю, чтобы большинству луддитов хотелось бы

сократить человечество до нуля». Но наверняка есть и такие. Он содрогнулся. «Такие

идеи были бы для Венди просто ненавистны».

Коннор перебрался на теперь уже ставшую многолюдной площадку некогда заброшенного здания, приобретенного его матерью - изначально это было правление и плавильный цех нескольких золотодобывающих компаний. Они потратили немало времени и денег на ремонт и переделку здания изнутри, еще до Судного Дня. Снаружи оно было неплохо замаскировано под несколько полуразрушенных старых построек из неокрашенной сосны. Внутри они были хорошо защищены от непогоды, и места в них хватало, чтобы вместить казармы, офисы, учебно-тренировочные площадки, столовую и защищенное даже от ядерных взрывов хранилище с тоннами электронной аппаратуры. Но Джон все равно иногда возвращался домой; ему нужно было побыть одному. Но сердце его переполняла гордость, когда он видел, как те люди, которых они привлекли в Сопротивление еще до Судного дня, стали уже вносить свою лепту, сами привлекая новых людей. Сопротивление начинало формироваться по-настоящему.

«Помогает то, что на этот раз нам не приходится наверстывать, начиная с нуля» , подумал он. На создание всего этого они истратили добровольно переданное им состояние

Дитера. Воспользовались всеми его связями и возможностями, и это совершенно очевидно приносило свои плоды. И теперь они находились в стадии, несколько напоминавшей гонку, пытаясь помешать Скайнету создать собственную армию, или, по крайней мере, победить ее гораздо быстрее, чем это было в первый раз. Означает ли это, что Кайл Риз никогда не родится, или что, родившись, он никогда не будет отправлен в прошлое?

«И что однажды я исчезну будто на полуслове?» , задавал себе вопрос Джон. «Да какая

разница? Что такое одна какая-то жизнь, если я могу спасти миллионы, пожертвовав

своей».

Ему никогда не нравилась мысль, что ему суждено послать отца на верную смерть. Если

бы он мог предотвратить это, прекратив собственное существование, ну, C’est la guerre

[Это война (фр.)] . Он усмехнулся. «Но вряд ли я об этом узнаю».

КОМОДОРО-РИВАДАВИЯ, АРГЕНТИНА

«Я же не прошу у вас всей вашей продукции, вовсе нет», сказала Сара. «Я лишь прошу некоторого увеличения поставок в те страны, куда вы ее уже отправляете». «Но всё в пользу Соединенных Штатов», сказал сеньор Реймер. «А разве нам нужно, чтобы Соединенные Штаты снова стали такими мощными?»

«Блин!» , подумала Сара. «Послушать здешних, так можно подумать, что мы были

какими-то римскими легионерами; которые повсюду вторгались, захватывая всё, что

плохо лежало - включая людей, - а затем делали вид, что это очень хорошо, потому что

однажды оставшееся здесь население станет гражданами. У нас были свои недостатки, но видит Бог, такими уж плохими мы не были».

Испанский у Сары был практически без акцента - с легкими парагвайскими и никарагуанскими особенностями - и ей редко приходилось говорить, что родом она из Калифорнии. Это всё упрощало. К сожалению, невозможно было решать тут дела, не будучи чуть прямолинейной. На мгновение она выглянула в окно, стараясь умерить свой внутренний гнев. Город Комодоро-Ривадавия располагался на самом севере Патагонии; крутые берега низвергались тут к холодным серым волнам, и повсюду виднелись нефтехранилища, трубопроводы и вышки нефтеперерабатывающих предприятий. В воздухе не ощущалось резких запахов, потому что здесь постоянно дули ветры - она продумывала вариант скрываться именно здесь, когда была в бегах вместе с Джоном после нападения на Кибердайн, но эти постоянные завывания и безрадостный, невзрачный равнинный ландшафт ей не приглянулись. Здания в Комодоро были в основном средней высотности и размеров, с плоскими крышами; на одном из самых крупных висела цветная реклама «Кока-колы» высотой этажей в 10, и посмотреть на нее приезжали в город скотоводы, выращивавшие овец.

«И им приходится торговать нефтью» , сказала она себе. Аргентина пострадала мало -

пока по ней не было нанесено вообще ни одного ядерного удара. Это не предотвратило, однако, экономический крах, беспорядки, региональный вождизм полевых командиров и общий кризис в целом. Она предпочла бы иметь дело с Венесуэлой, но нефтепромыслы Марикаибо были достаточно крупными, чтобы попасть в список целей ядерных бомбардировок. «Вряд ли Соединенные Штаты снова станут такими же сильными, как прежде», сказала она вслух. «И в то же время там есть люди, нуждающиеся в нашей помощи. А здесь есть возможности - у тех, кто дальновиден, чтобы ими воспользоваться. Южная Америка в состоянии занять место мирового лидера».

Реймер задумался. «Да, но какая именно южноамериканская страна станет лидирующей?

Вот в чем вопрос». Многолетняя выучка дала Саре силы не закатать глаза и не заорать:

«Нет, не в этом, идиот!»

Соединенные Штаты никогда не стали бы такими сильными, чтобы такие дебилы, как этот, ими бы возмущались, если бы главным для них вопросом был: «Какой штат будет самым главным?» Неудивительно, что Симон Боливар, южноамериканский аналог Джорджа Вашингтона, умер в отчаянии, говоря, что вся его жизнь была похожа на

попытку вспахать море …

Разумеется, всё было бы гораздо сложнее и жестче, если бы первым американцам пришлось бы сражаться со Скайнетом, а не просто с какими-то британцами. Но рассказывать сеньору Реймеру об угрозе со стороны какого-то суперкомпьютера, безусловно, означало положить конец этому и так уже висевшему на последней ниточке разговору.

«Несчастный идиот», подумала она. «Рано или поздно Скайнет явится и за вами тоже -

с ядерным оружием, эпидемическими язвами или со своими Охотниками-Убийцами, или

же со всем вышеперечисленным».

Она проделала весь путь от Мексики почти до самой оконечности Аргентины, подтверждая договоренности о поставках продовольствия и прочего необходимого, которое будет направляться их ячейкам Сопротивления в Соединенных Штатах. Но неожиданно некоторые из тех, с которыми у нее уже были заключены контракты, стали возражать, что она не представляет правительство США. Это было странно, потому что она никогда этого и не утверждала. Так как выхватить пистолет и прострелить им башку ничем помочь не могло, Сара прибегла к помощи дипломатии и иногда—

Ладно, чаще, чем иногда - ко взяткам.

Как ни странно, придерживаться ранее заключенных соглашений оказались более склонны

преступники. Но с другой стороны, они знали , что она действительно может вытащить

ствол и их замочить. Твердое понимание того, что такая возможность существовала, удерживало всё в удобных рамках цивилизованных переговоров; не говоря уже о том, что они знали, что у нее есть поддержка, люди, которые ее выручат, или, по крайней мере, отомстят за ее смерть. И это было особенно полезно, потому что она была женщиной, пытавшейся действовать в чрезвычайно мачистском обществе. Умный мафиози понимал, что стволу все равно, есть ли у его владельца маникюр и духи. Но многие политики и бизнесмены, с которыми ей приходилось иметь дело, являлись жлобами-сексистами, которые, если бы она на них набросилась, вполне могли бы заметить, каким огромным выглядел ствол в ее изящной маленькой ручке. До сих пор, несмотря на все сложности, ее результативность пока что была довольно высокой. Но топливо являлось самым важным элементом, и выпросить его у нефтяников было сложно. Особенно у тех, кто вдруг возомнил себя мировыми лидерами. Если бы только она могла сказать им, что они находятся в гораздо большей опасности, чем себе это представляют. Но Скайнет еще не был готов сделать свой ход, поэтому любая попытка раскрыть его зловещие планы приведет лишь к тому, что в Южной и Центральной Америке ее засмеют, и, возможно, упекут в еще одну психушку. «Никогда бы не подумала, что мне захочется увидеть здесь Терминатора», думала Сара. «Но мне действительно хочется, чтобы один из них, вот прямо сейчас, ворвался бы сюда и сбил ухмылку с жирной рожи этого Реймера». Из приёмной в кабинет Реймера ворвался его помощник со сверкающими темными глазами. «Сэр! В гавань только что вошла американская подводная лодка!»

«Это даже лучше, чем Терминатор» , подумала Сара, однако она была впечатлена

сроками. Этим фактором она действительно могла бы воспользоваться. При условии, что она сможет помешать аргентинскому правительству ее захватить. По обоюдному согласию они с Реймером закончили встречу, запланировав обсудить остальное на следующий день.

*

Капитан Таддеус Чу был невесел. Он был мрачен с того момента, как не подчинился приказам адмирала Рида прибыть в эту груду ядерному пепла, которую представлял собой Сан-Диего. Рид ответил на все просьбы Чу о подтверждении приказа правильными кодами, и голос определенно принадлежал адмиралу. Другие офицеры с Чу в этом были согласны. Но они тоже заметили что-то странное в том, как он говорил. Да, что-то странное, даже помимо его безумного приказа совершить самоубийство. Кроме того, Чу мониторил гражданское вещание и увидел обращение женщины по имени Сара Коннор, которая описала сложившееся положение с ужасающей точностью. Без всякого оповещения гражданского населения и общественности каждое военно-морское судно, недавно переоборудованное с помощью сложного новейшего кибер-мозга, обнаружило, что выпускает ракеты без всяких распоряжений это сделать, и теперь беспомощно блуждало по морским путям, а экипажи их гибли от голода. Его старушка находилась в самом конце списка субмарин, подлежащих

переоборудованию; это была ракетная подлодка класса «Огайо» , первоначально

оснащенная ракетами «Трайдент», но переделанная в десантный вертолётоносец со ста десантниками - «морскими котиками» - на борту. Они должны были уже быть в Сан-Диего, когда упали бомбы, но из-за аварии, которая потребовала довольно обширного ремонта, они задержались на Окинаве в течение тех двух критических недель. Чу с нетерпением ожидал лучшего ремонта на военно-морском объекте в Калифорнии; теперь же казалось, что его старушка будет носить эти шрамы на носу до конца своих дней. И все же он был благодарен судьбе за эту аварию; хотя он и жалел тех, кто потерял свои семьи в Калифорнии, ему не приходилось сожалеть о том, что сам он остался жив. Теперь они были совсем почти без еды и нуждались также и во многом другом. Большинство портов Западного побережья Соединенных Штатов было превращено в руины, а анализ ситуации, который можно было провести с борта судна, показал, что Восточное побережье находится в ненамного лучшем состоянии. То же самое касалось и побережий Китая, Японии, России и Европы. В Южной Америке, однако, кое-какие возможности оставались. Вот почему они прибыли сюда, в Комодоро-Ривадавию - в крупный город, с неплохой портовой инфраструктурой и с определенной историей дружеских отношений с Соединенными Штатами. Не то чтобы это обязательно имело какое-то значение в эти дни пост-ядерного Холокоста. Боб Вон, его старший помощник, постучал и просунул голову в дверь дежурного помещения Чу, которое была размером с гардероб. Все-таки подлодка оставалась подлодкой, даже если водоизмещение у нее было как у линкора «Дредноут». «Тут делегация из города, хотят с вами встретиться, капитан». «Сейчас», сказал Чу. Он посидел еще некоторое время, собираясь с мыслями, затем взял фуражку и последовал за старпомом на палубу. Он примет решение впустить людей через люк позже. На пирсе его дожидалось несколько нетерпеливых мужчин в дорогих костюмах и один какой-то парень в военной форме с впечатляющим количеством вычурных орденов и медалей на груди. Они посмотрели на Чу, явно ожидая от него приглашения на борт. Температура была довольно низкой, напоминая о том, что смене времен года в южном полушарии пришел конец, не говоря уже о загрязнении, по-прежнему циркулировавшем в верхних слоях атмосферы.

«Никакого почетного караула или еще чего-нибудь подобного» , подумал Чу. Он этому

удивился; по виду они были похожи на людей, обожавших всякие церемонии. Он сошел с

трапа, у которого все же стоял вооруженный караул - его собственные люди - и кивнул

делегации. «Джентльмены!», пригласил их капитан к разговору. «Хотелось бы вас на несколько слов, капитан?», сказал один из них, особо прилизанный, гламурный и скользкий субъект, на отличном английском языке. Чу не был уверен, был ли этот вопрос просьбой назвать свое имя или подтвердить свое

звание и должность. «И то, и другое, наверное». «Я Таддеус Чу», сказал он. «Капитан

корабля «Рузвельт» ВМФ США. И я рад побеседовать с вами, господа. Приглашаю вас на борт, но должен напомнить вам, что если вы окажетесь на борту, вы вступите на территорию Соединенных Штатов». Делегация некоторое время просто смотрела на него, молча и не двигаясь. Затем вперед вышел их представитель, который не соизволил представиться. «Вы должны знать, г-н Чу», сказал он, нахмурившись, что, вероятно, скрывало некоторое внутреннее ликование, «что Соединенные Штаты по сути перестали существовать».

«Я капитан Чу, сэр. И может оказаться, что ваша оценка слишком преждевременна».

«Ну-ну, успокойтесь, капитан. США - это теперь почти развороченная пустыня, и по всей вероятности, никогда уже больше не возродится. Если бы и вы сами так не считали, вы бы здесь не остановились». Он самодовольно улыбнулся капитану. «Не так ли?» Чу посмотрел на него с тоской на душе и с каменным лицом. Он правда не ожидал, что эта встреча будет легкой, но едва ли он думал, что они будут такими наглыми. «Добро пожаловать на борт, джентльмены, но вы должны понимать, что входя на борт, вы оказываетесь на территории США». Люди на пирсе посмотрели друг на друга и тихо посовещались. Затем вперед снова вышел их представитель. «По-видимому, нам придется вас оставить, чтобы вы обдумали ваши варианты, капитан», сказал он. Он показал рукой на устье гавани. Глаза у Чу расширились от ужаса, когда он увидел, как позади «Рузвельта» появился и занял позицию огромный нефтяной танкер. Он повернулся и посмотрел на ухмыляющихся на пирсе людей. «Просто дайте нам знать, когда образумитесь». Мужчина приветливо улыбнулся, и вся группа повернулась и ушла. Капитан скрестил руки на груди и, не веря своим глазам, смотрел на то, как они удаляются. Когда он входил в эту гавань, самой крупной проблемой, его беспокоившей, было то, чем он будет расплачиваться за продукты. Теперь же он столкнулся лицом к лицу с перспективой капитуляции на еще не известных условиях или же с вариантом сделать что-то весьма мерзкое. Несмотря на то, что на борту судна находилась сотня десантников, он должен был минимизировать любой неизбежный ущерб.

«Но черт подери! Мне не хочется войти в историю в качестве какого-то пирата».

Но ему также не хотелось, чтобы его запомнили как того, кто просто сдал свой корабль. Его отец прибыл в Соединенные Штаты из Южного Вьетнама на каком-то жалком потрепанном суденышке и в жестоких схватках с тайскими пиратами. И он не намеревался вновь начинать семейную сагу, на сей раз в Латинской Америке.

«Образумиться! Я в полной своей американо-азиатской жопе!» , подумал он и,

развернувшись, стал спускаться вниз. «Вызовите ко мне старшего помощника Смита», почти прорычал он.

*

Сара следила за происходящим в бинокль; в Комодоро, к счастью, имелся неплохой выбор высот, с которых можно было обозреть все стороны света - или, по крайней мере, Патагонии. Ей не нужно было уметь читать по губам, чтобы понять, что произошло. Как только она увидела этот движущийся танкер, она догадалась, чем закончится эта встреча. Субмарина оказалась аккуратно пойманной в ловушку, и капитан мало что мог против этого сделать. Ничего цивилизованного, в любом случае. Совершенно очевидно, что им нужно было помочь. Сара развернулась и ушла. У нее было назначено несколько встреч, и необходимо было еще получить кое-какую информацию.

«И к тому же я не такая цивилизованная, как они» , подумала она.

*

После невеселого ужина из риса на пару и воды Чу ушел в свою каюту, чтобы «рассмотреть свои варианты». Эта перспектива заставила его радоваться даже такой невзрачной еде. Он решил не разрешать увольнений на берег, как он изначально планировал, в надежде дать своим людям возможность самостоятельно найти себе на обед что-нибудь более существенное. Теперь можно было сказать наверняка, что любой американец, покидающий «Рузвельт», будет немедленно схвачен.

«В этом случае они, конечно же, получат, по крайней мере, чуть более сытный ужин».

В дверь постучали. «Войдите», отозвался Чу. «Сэр», сказал его старпом, «для вас сообщение, но вам придется принять его в терминале дешифровки». Капитан удивленно поднял брови. Редко когда сообщения нельзя было передать ему в каюту. «Сообщение от командования?» «Нет, сэр. Оно передается через модулированный с помощью гидрофона звуковой сигнал, поступающий снаружи корпуса. Оно искусно скрыто - на вахте гидроакустиков не могут определить местонахождение источника». «Кто бы это мог быть?», спросил он, тут же встревожившись, но хорошо скрыв это

беспокойство. «Если у местных за корпусом лодки есть водолазы с магнитными минами, то нам пиздец».

Его подчиненный посмотрел на Чу и тяжело сглотнул, проявив больше эмоций, чем обычно он демонстрировал за неделю; он был очень черным, и от стресса его луизианский акцент бассейна Миссисипи только усилился. «Она сказала, что она Сара Коннор, сэр. Но сообщение может исходить откуда угодно». Чу поднялся и последовал за своим заместителем по узкому коридору. Уклоняться от острых выступов и концов оборудования, торчавших повсюду и готовых разорвать форму или ушибить локоть, а также разноцветных кабелей, стало уже столь обыденным, словно вторая натура, но все же он умел ценить свежий прибрежный воздух. В больших атомных подлодках не возникало застоявшейся вони, как в более старых подлодках былых времен, однако после нескольких недель пребывания под водой воздух все же действительно становился спертым.

«И матросы отощали без еды» , подумал он мрачно. «Будем надеяться, что эта Сара

Коннор чем-то поможет».

*

Сара плавала рядом с подлодкой, ожидая ответа капитана; здесь, в пятнадцати футах под водой, было бы темно и днем, а сейчас было уже значительно позже захода солнца. Вода была холодной, но ее гидрокостюм делал это терпимым; она не считала, что ей следует беспокоиться насчет того, что кто-нибудь на борту лодки ее здесь обнаружит. За ними внимательно наблюдали из гавани и с нефтяного танкера, и при первых же признаках того, что матросы подлодки развертываются для боя, у них возникнут проблемы. Ее дорогое устройство в маске для лица позволяло ей говорить с ними так, словно она находилась не в воде, а на суше. В конце концов они выяснят, что она находится где-то рядом с подлодкой, но, скорее всего, не ранее того, как она отплывет. «Говорит капитан Таддеус Чу, корабль ВМФ США «Рузвельт». Пожалуйста, назовитесь». Губы ее ехидно скривились, он говорил с ней не в приказном тоне. «Говорит Сара Коннор», сказала она. «Возможно, вы слышали моё обращение по СМИ». «Да, мэм». Черт, похоже, это действительно она. «Что вы хотите?» «Помочь. Южнее по побережью, в Пуэрто-Десеадо, находится тайник с продовольствием. Вам придется забрать его самостоятельно. Буду ждать вас там».

«Спасибо, мэм», сказал Чу. «Но у нас здесь небольшая проблема». «Которую вы,

вероятно, заметили, так как она размером с огромное городское здание, и торчит за

моей спиной».

«Мы об этом уже позаботились, капитан. Будьте готовы выдвигаться немедленно. Коннор, конец связи». «Мэм?», спросил Чу. Он посмотрел на радиста. «Она отключилась, сэр». Чу поднял глаза и долго смотрел на Боба Вона. Затем он пожал плечами. «В случае чего, если все пойдет по наихудшему сценарию, у нас была учебная тревога. Если же нам повезет, и эта дама столь же благожелательна, как и та добрая весть, которую она нам сообщила, мы снова возобновим наше нормальное функционирование. Доложить обстановку?» «Готовы выдвигаться, сэр, согласно вашему приказу». У атомной лодки был свой плюс; пока реактор не заглушен и работает, она всегда в готовности тронуться с места в любой момент, и не нужно беспокоиться о трате топлива.

*

Сара отплыла, следуя GPS-компасу у себя на руке, время от времени на него поглядывая и уверенная в том, что наняла лучших пиратов, которых только можно было купить за чистое золото. Она покинула их тогда, когда они стали взбираться на огромный танкер сбоку. Они были хорошо вооружены и вполне способны были справиться с небольшой группой солдат на борту, а двое из них могли управлять танкером, если на борту не останется никого из экипажа. Она выскочила из воды в удаленном уголке гавани, вдали от прожекторов, установленных военными. Ее видавший виды джип - управлять чем-нибудь более желанным, например Хамви, означало нарываться на неприятности - и одежда были там же и такими же, какими она их оставила; если бы кто-нибудь попытался их забрать, то произошло бы нечто очень громкое и печальное для вора. Под ее руками и коленями оказался жесткий галечный берег, когда она по-пластунски выползла из волн, а воздух окутал холодом ее обнаженную кожу, когда она сбросила с себя синтетическую ткань и быстро надела одежду, дрожа и подпрыгивая. Затем в руках у нее появился новейший бинокль. В данный момент она ничем не могла помочь улучшить текущую операцию.

«Боже» , вдруг подумалось ей. «Как же изменилось всё за все эти годы… Интересно, как

чувствовала бы себя сейчас Сара Коннор - студентка и официантка? Ведь там, может

быть, сейчас гибнут люди - из-за меня - а теперь я спокойна в доску, несмотря ни на

что».

Затем она пожала плечами. Так и должно быть, если уж нужно победить Скайнет. Что сказал по этому поводу тот немецкий философ Дитер? «Тот, кто сражается с драконами, сам становится драконом?»*

- - - - - - - - - - - - - -

* Фраза из Ницще, существует в нескольких вариантах: 1) «Тот, кто слишком долго

воюет с драконами, сам становится одним из них»; 2) «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты

долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Оригинал: «Wer mit

Ungeheuern kampft, mag zusehn, dass er nicht dabei zum Ungeheuer wird. Und wenn du lange in einen Abgrund blickst, blickt der Abgrund auch in dich hinein». См. Вику.

- - - - - - - - - - - - - -

Тем не менее, в бинокль она не увидела вспышек стволов. Она переключилась на инфракрасный режим…

«Они запустили двигатели».

Она увидела горячие струйки, вырвавшиеся из трубы сзади, и другие, чуть послабее, похожие на разноцветные расплывчатые кляксы в боковой части корпуса на корме. Танкер не был супергигантом, использующим паровые турбины и долго трогающимся с места. Он был средних размеров и использовался, очевидно, для перевозки нефтепродуктов вдоль побережья, около пятидесяти тысяч тонн, и работал на больших дизелях. Таких, какие можно было запустить сразу же; даже если бы он был относительно современным, всеми процессами, в крайнем случае, можно было управлять с мостика.

«Да, вот он пошел».

Но так медленно, что сначала казалось, что он вообще не двигается. Танкер наполовину уже сдал назад к своему причалу, прежде чем солдаты на берегу поняли, что происходит, а подлодка тем временем стала поворачиваться и уходить от причала. Маневрировала она

осторожно - лодки класса «Огайо» были добрых 560 футов в длину [170 м] - но быстро, сдав назад, а затем направившись к выходу из гавани, да так стремительно, что гладкие

черные волны стали взбивать пену. Сара ухмыльнулась и, собрав свое подводное снаряжение, бросила его на заднее сиденье своего джипа, сама прыгнув на сиденье водителя. Ей нужно было встретиться с субмариной.

*

Единственное хорошее, что можно было сказать о Пуэрто-Десеадо, это то, что тут было чуть более живописно, чем в Комодоро, с его кучей нефтеперерабатывающих заводов.

«Чем вряд ли можно похвастаться» , подумала Сара Коннор. «Ну ладно, архитектура

рубежа столетий там интересна».

А вот что более важно было с точки зрения ее целей, так это тот факт, что местные власти здесь не разбежались; в этом регионе не было - ну, или было мало - бандитов, и достаточно дешевыми были продукты. Особенно, если вам нравилась баранина, потому

что местные «эстансии» потеряли рынки сбыта.

Сару просто мутило от этого, настолько, что от вида наваленных друг на друга туш ее даже слегка тошнило, хотя она давно уже преодолела всякую брезгливость горожанки в отношении забоя скота и птицы.

«И все же моряки будут рады это получить» , подумала она.

Туши лежали так, как их побросали из грузовиков; не совсем в санитарных условиях, но приходилось оставить их так, и погода была достаточно холодной, так что они не должны были испортиться в течение одного-двух дней. Она раздобыла мешки с мукой и консервированные овощи из Чубутской долины. Она сидела на груде ящиков и смотрела в бинокль на то, как из морских волн поднялась на поверхность субмарина. Появилось несколько групп людей, которые стали надувать плоты и сбрасывать их в воду; затем некоторые попрыгали в море рядом с ними. Они и те люди, которые все еще находились на борту подлодки, сманеврировали, подплыв к кораблю,

поднялись на борт «зодиаков» [плотов] и направились к берегу. Она увидела приборы

ночного видения у них на лицах и задалась вопросом, заметили ли уже они ее или нет. Эти люди были явно хорошо обученными и действовали умело; на развертывание надувных лодок с моторами им потребовалось лишь чуть более пяти минут, и часть этого времени ушло на то, чтобы плоты надулись.

«О, это счастливый день для Сопротивления» , подумала она. «Сто натренированных

морских десантников, остальная часть экипажа, сама подлодка…»

Они были вооружены и, судя по тому, куда были обращены их головы, они определенно ее увидели. Сара мрачно улыбнулась. Технология вещь замечательная - когда она на вашей стороне. Она соскользнула с груды ящиков и встала, дожидаясь, когда зодиаки причалят к берегу. К ней подбежал один из них - молодой, крепкий, накачанный, в камуфляже и бронежилете, лицо которого трудно было разглядеть за очками. «Вы Сара Коннор?», спросил он. Она кивнула и сказала: «Да. Мне хотелось бы поговорить с вашим капитаном, если он не против». «Сара Коннор хотела бы поговорить с капитаном», сказал он. Она удивленно заморгала, но потом поняла, что у него у рта микрофон, почти невидимый в темноте. «Капитан хочет, чтобы я привез вас к нему поскорее, мэм», сказал матрос. «Давайте заполним плот продуктами», сказала она. «Не нужно будет тратить топливо». Матрос передал это, а затем кивнул и схватил мешок с рисом. Сара последовала его примеру, и вскоре они уже заполнили зодиак до отказа и отправились, и в лица им полетели холодные соленые брызги. Подняв глаза и взглянув на командную рубку, она увидела два темных силуэта, вырисовывавшихся на фоне ночного неба, над пикирующими самолетами. «Разрешите подняться на борт», тихо сказала она. «Разрешаю, миз Коннор», сказал Чу. «Добро пожаловать на борт».

*

Только когда он сел за свой стол, он понял, какая она маленькая. Почему-то он ожидал

увидеть некую амазонку, шести футов ростом [180 см] или даже выше и с накачанными

мускулами. Хотя для женщины средних лет она была вообще-то довольно мускулистой и двигалась с легкостью, характерной для тех, кто держал себя в хорошей форме. Он указал ей на стул, и она вежливо ему улыбнулась и села. «Спасибо вам за помощь, миз Коннор», сказал он. «Это для меня было огромным удовольствием», ответила она, «вставить палки в колеса сеньору Реймеру». «Реймеру?» «Той акуле в шелковом костюме», сказала ему Сара. «Тому, кто, без сомнения, и устроил так, чтобы запереть вас в порту. Он меня раздражает». Она выпрямилась, чуть наклонившись вперед. «Но давайте перейдем к делу». «Так я и знал», сказал Чу с сожалением. Он положил руки на свой стол. «Здесь корабль ВМС США, миз Коннор. Ни мой экипаж, ни я, не можем ни с кем иметь никаких дел без прямого приказа». Сара отвела глаза и медленно кивнула, а затем посмотрела на него искоса. «Не хотите ли вы сказать, что всякий раз, когда вы оказываетесь на расстоянии прямой видимости с другими кораблями ВМС США, это можно назвать мирной, братской встречей?» Он удивленно заморгал, прежде чем успел остановиться и улыбнулся в ответ на ее понимающую улыбку. Хотя, как она могла знать, что, когда он отказался выполнить приказ прибыть в Сан-Диего, его корабль немедленно стал подвергаться обстрелам со стороны других военных кораблей? Один из них, совершенно новая подлодка класса «Лос-Анджелес», выпустила по ним самонаводящуюся торпеду с ядерной боеголовкой, чуть не уничтожив «Рузвельт».

Но он знал - он это знал , - что экипаж этого не делал. Звонки с частных сотовых

телефонов капитанов предупредили его, что они потеряли контроль над управлением своими кораблями. После того, как их переоборудовали, экипажи были сокращены до минимального уровня дежурных команд, и оказалось, что никто на борту, ни мужчины, ни женщины, не владеет теми техническими знаниями, которые могли бы помочь им вернуть в свои руки управление контролируемыми компьютерами кораблями. Кроме того, они также слишком поздно обнаружили, что компьютеры были очень хорошо защищены внушительными батареями автоматического оружия.

Чу уставился на Сару Коннор. «Откуда она могла об этом знать?»

Она в ответ уставилась на него, с печальным и немного усталым выражением лица. Она покачала головой и откинула назад волосы. «На самом деле не имеет особого значения, откуда мне это известно», сказала она, снова поразив его. «Важно то, что моя информация точна». Вошел адъютант капитана с подносом в руках - с двумя чашками куриного супа и горячими булочками. «Не надо, я в порядке», сказала Сара, когда он попытался поставить чашку на стол рядом с

ней. «Почему бы вам этим не угоститься».

Адъютант взглянул на Чу, который кивнул, и улыбнувшись, он взял поднос и направился к выходу. «Тэлэн», сказал Чу. Он подтолкнул к нему корзинку с булочками. «Возьми парочку». «Спасибо, сэр». Адъютант взял две штуки и вышел. Чу посмотрел на Сару, которая улыбнулась. «Угощайтесь», сказала она. «Еще раз спасибо за это, мэм». Капитан попробовал ложечку; он почти физически ощутил, как горячий суп придает ему сил. «Мы довольно сильно исхудали, пришлось затянуть пояса». Она немного усмехнулась, а затем стала очень серьезной. «Не хочу портить вам аппетит, капитан, но у меня есть очень плохие, если не совершенно неожиданные для вас новости». «И что бы это могло быть?», спросил Чу. «Федерального правительства больше не существует». Капитан продолжал есть суп, думая о том, что она сказала. Затем он приложил к губам салфетку. «При всем уважении, мэм, вы не можете это знать наверняка». Со вздохом она начала ему всё излагать. «Скайнет. Вы должны были об этом слышать». Он кивнул, и она продолжила: «Он контролирует всё: корабли, самолеты, ракеты и» - она чуть наклонила голову вперед - «все базы и бункеры». Как то лько в воздух стали подниматься ракеты, руководителей правительства и многих «лучших умов» страны в спешном порядке затолкали в надежные убежища с системой кондиционирования воздуха в самые глубокие защищенные от ядерных взрывов бункеры на планете. И с этого печального дня никого из этих людей ни разу не видели вживую. И никогда не увидят. «Этот проклятый компьютер взбесился, капитан. Мы не отправляли в воздух эти ракеты, и ваши товарищи-капитаны не пытались вас уничтожить по собственной воле, и вы это знаете». Она развела руками. «По меньшей мере, вы должны были это заподозрить». Он не ответил, разламывая тем временем выпечку, а затем надкусил отслаивавшуюся половинку. Сара Коннор его просто обескураживала. Половину времени она, казалось, читала его мысли; в оставшееся время она рассказывала ему то, что звучало поистине ужасно. «Почему бы нам не перейти теперь к сути дела?», сказал он. «Что, собственно, вы хотите, мэм?» «Я хочу, чтобы вы служили народу Соединенных Штатов, который отчаянно нуждается в вашей помощи». Она улыбнулась, увидев, как он удивленно заморгал. «Всё хуже, чем вы думаете», сказала она. «Бомбы были лишь первой фазой. После этого людей стали сгонять, якобы по распоряжению правительства, в концлагеря, переселенческие и строительные». Чу нахмурился. «Звучит как-то не очень», сказал он. «Однако мне это не кажется совершенно неразумным». «Вот почему очень многие с этим согласились и подчинились», сказала Сара, согласившись с ним. «Во многих этих лагерях заключенные были сознательно заражены такими заболеваниями, как холера, или их вынуждают работать в опасных условиях с плохим питанием и кровом. И этим занимаются мужчины и женщины в этой, в вашей форме». Он приблизил к ней голову: «Мужчины и женщины в форме, но…?»

«Но не те, кто на самом деле служат в армии». Сара наклонилась вперед. «Не сомневаюсь, вы слышали о луддитах?» Он, казалось, сначала затруднился, но затем кивнул. «Похоже, некоторые из них готовились к нынешним временам, намереваясь сократить численность

населения нашей планеты. Они преданы своему делу, хорошо организованы и обеспечены всем необходимым. Бог знает, сколько смертей уже на их совести, и сколько еще будет, пока они сами не будут уничтожены». «Нами?», спросил Чу. «Потому что, знаете, я не собираюсь посылать своих людей в бой, не располагая подтверждениями того, о чем вы говорите». Сара долго смотрела на него, прежде чем заговорить снова. «И вновь я возвращаюсь к Скайнету, речь идет о нем. Это невероятный компьютер», сказала она. «Ничего подобного раньше не было, и мне хотелось бы всей душой надеяться, что никогда больше уже не будет. Эта гадостная машина стала разумной, и она решила, что мы представляем для нее опасность и поэтому должны быть уничтожены». «Доказательства, миз Коннор», сказал Чу. «Наверняка вы слышали о всех этих легковых и грузовых машинах, которые словно взбесились и стали неуправляемыми?», спросила она. «Конечно. Но…» Сара глубоко вздохнула. «Изначально Скайнет был создан корпорацией «Кибердайн». В «Кибердайне» создали и первый полностью автоматизированный завод. Затем, каким-то образом, планы этих заводов стали общеизвестными, и они расплодились по всей планете как какие-то поганки. И в каждый завод Скайнет запустил свои корни-щупальца. Он скрытно ввел свои программы в каждый автомобиль, грузовик, трактор и тягач, произведенные за последние два года. Когда подошло время, и правительство передало ему контроль над всеми военными операциями, он начал пробовать действовать, отправляя приказы всевозможным своим компонентам, перехватив управление у водителей и вызвав тем самым тысячи аварий и столкновений. Я изучала этот вопрос; и могу дать вам диск об этом». Она стала смотреть, как он переварит то, что она сказала. «Кстати, он умеет превосходно имитировать голоса. Его программы составлены Куртом Вимейстером. Имя это, возможно, вам ни о чем не говорит, но он был мастером программирования; он экстраполировался от распознавания голоса до его имитации, вплоть до характерных фраз. Написал несколько несанкционированных статей по этому вопросу. Я знаю, что они не санкционированы, потому что мне известно, что он подписал секретный контракт с правительством относительно своей работы. Поэтому, если вы получали какие-то сообщения от известных людей - президента, какого-нибудь адмирала, кого угодно - то это был Скайнет». Чу медленно кивнул, подумав о той странной манере, в какой с ним в последний раз говорил адмирал Рид, в день падения бомб. В глазах у него что-то блеснуло, но он ей сказал: «И все же это еще не доказательство». «Нет», сказала она печально. «Доказательство в том, что я не прошу вас делать что-либо незаконное или против интересов Соединенных Штатов. Я прошу вас предоставить себя самого, ваш экипаж и ваше судно в распоряжение того, что мы называем Сопротивлением». «Кому именно вы сопротивляетесь?», спросил Чу. «Скайнету, луддитам и всем тем машинам, которые Скайнет будет производить на своих автоматизированных заводах». Капитан внимательно на нее посмотрел. Она казалась вполне вменяемой, здравомыслящей, проницательной и умной. И с учетом того, что ему и его людям пришлось испытать за последние недели, ее рассказ удивительным образом прекрасно с

этим увязывался. «Будь честен» , подумал он, «по крайней мере, с самим собой. То, что

она сказала, объясняет случившееся лучше, чем все то, о чем ты думал сам».

«Мне нужно подумать, мэм», сказал он вслух. «Боже, я надеюсь на это», сказала Сара. «А пока вы думаете, я бы предложила развернуть эту малышку и направиться к Аляске. Там вы найдете дружественный порт; территория почти не задета бомбардировками». «И?» «И мне бы очень хотелось проделать этот путь вместе с вами». Чу наклонил голову. «И?» Она улыбнулась ему. «И на данный момент штаб Сопротивления находится здесь». «Если мы согласимся принять это ваше предложение», сказал он, «полагаю, что таком случае я буду находиться под вашим командованием». «Вы будете под командованием Джона Коннора, моего сына. Он единственная альтернатива Скайнету». «Но пока что мы будем под командованием мамы главнокомандующего, не так ли?» «Ммм, да». «Ну теперь мне понятна ситуация и свое положение в ней, мэм».

АЛЯСКА

Джон переместил указку по карте местности, указав план атаки. На него смотрели человек сорок угрюмого вида мужчин и женщин, некоторые из них делали себе какие-то пометки; одна из женщин выглядела удивленной и даже веселой. Он еще не привык разговаривать с большими группами людей и все еще чувствовал, что сердце его колотится, когда он обращается к аудитории. И ему не становилось легче, когда его недавно заведенная подружка находила все происходящее чем-то забавным.

«Не суди ее слишком строго» , говорил он себе. «Может, она просто нервничает».

Иногда он обнаруживал, что сам заходится в неуместном смехе, когда нервничает. И то внимание, с каким эти люди его слушали, та явная концентрация, с какой они прислушивались к каждому его слову, действительно держали его в крайне нервном напряжении. Особенно для того, кто рос, стараясь избегать оказываться в центре внимания. Иногда он чувствовал себя тут просто обнаженным. Нинель сморщила нос, глядя на него, и он усилием воли заставил себя не обратить на нее внимания. Он знал, что задействовать в этой операции ее было еще слишком рано. Но он хотел убедить ее начать шпионить для него за ее друзьями-луддитами, и он думал, что она не будет этим заниматься без каких-либо доказательств того, что это необходимо.

«Или, по крайней мере, что моя организация имеет право на существование, нужные

цели, и что я не фашистская сволочь».

Джон уступил место, дав слово командиру группы разведки. «Грузовики приезжают и уезжают с интервалом в четыре часа круглые сутки», сказал тот. «У нас нет возможности узнать, что в них доставляется, и полными или пустыми оттуда уезжают эти грузовики, так как они плотно закрыты со всех сторон, или же это вообще огромные еврофуры». При этих словах зал зашевелился; эти огромные грузовики исчезли с дорог со времен Судного Дня. «Поблизости мы не видели никого из людей. Мы также не обнаружили никаких признаков автоматизированной системы охраны, хотя и обнаружили там камеры видеонаблюдения и микрофоны. Большинство из них хорошо заметны. В непосредственной близости от объекта находятся несколько рядов лазерных ловушек. За исключением названного, местность кажется чистой». Джона это беспокоило. Со стороны Скайнета это казалось чем-то самонадеянным, неграмотным, или же это была какая-то ловушка. И все же, ловушка это или нет, с этим придется справиться. Когда разведчик закончил, он встал. «Отдохните теперь», приказал он. «Уходим в 02:00». Он кивнул им и сошел с возвышения, направившись к Нинель. Она поднялась, улыбаясь, и подошла к нему. «Ты чуть не сбила меня с толку, маленькая засранка», пробормотал он. «Не могла удержаться», сказала она, слегка пожав плечами. «Когда вижу людей с чрезвычайно серьезными физиономиями, то всегда начинаю хихикать». Он улыбнулся и покачал головой. «Завтра ты останешься здесь со мной». «Интересно, а что еще я могу сделать», сказала Нинель. «Всем остальным, кажется, точно известно, где они должны быть завтра и что делать, но вот мне никто ничего не сказал. Я начинаю думать, что меня оставят в тылу». Он зашагал к своему кабинету. «По правде сказать, ты еще не готова участвовать в таких операциях», сказал он ей, улыбнувшись, увидев выражение удивления у нее на лице. «Не в последнюю очередь потому, что у тебя такое отношение, будто у нас тут нечто вроде самопальной рок-группы. Нужно будет показать тебе, что все это по-настоящему», объяснил он, остановившись и посмотрев на нее сверху вниз. «Мы сражаемся с настоящим, не выдуманным врагом, с тем, который хочет всех нас уничтожить». Нинель сжала губки и опустила глаза. «Я просто…» «Знаю», сказал он, улыбаясь. «Как-то раз мне самому понадобились доказательства, чтобы в это поверить». Он снова стал серьезным. «И завтра ты их получишь».

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

НЕЭРОДИРУЕМЫЕ ЗЕМЛИ*,

СЕВЕРО-ВОСТОК ШТАТА АЙОВА

- - - - - - - - - - - - -

* Внеледниковая область, неэродируемая зона, внеморенные области - районы, куда не

проникли ледниковые отложения, характерные неровным характером ландшафта, с

холмами и извилистыми реками, где плодородная почва не смыта ледниками.

- - - - - - - - - - - - -

«Теперь это» , подумал Том Престон, «совсем, к черту, не развлечение».

Он наклонился, опершись на мотыгу в правой своей руке, и вырвал сорняк, корни которого он ослабил этим своим инструментом. Несмотря на необычно холодную погоду, кукуруза всходила просто отлично; проблема заключалась в том, что и сорняки тоже прекрасно росли. Конкретно этот клочок почвы был не очень большим; чахлая полоска вдоль небольшого ручья, текшего по долине, в основном покрытой лесами, между двумя крутыми холмами - эта часть штата больше напоминала Аппалачи, чем прерии. Площадью она была лишь около четверти акра и осмотрительно была разбита на клочки, так что ее не видно было с орбиты, даже в такие дни, когда нынешних тяжелых серых облаков и мелкого, время от времени шедшего дождя не было. Ручей бежал чуть выше и недалеко от него, слева, сонно журча и переливаясь по бурым камням.

Он бросил вырванный с корнем чертополох на мульчу [покрытие почвы, чаще всего

вырванные растения, для ее защиты и улучшения с/х свойств] - листья, ветки, траву, камыш, - покрывавшие почву между растениями высотой по колено, и перешел к

следующему сорняку, стараясь сломать его ближе к корню с силой, причинившей ему боль даже в перчатках. У вывороченной почвы был прохладный, дрожжевой запах, диковинно похожий на запах хлеба. Несмотря на довольно низкую температуру, он вспотел, и у него болела спина. Представить себе только! Возможно ли такое, что еще только в прошлом

году быть фермером означало сидеть с барским комфортом в кондиционируемой кабине, опрыскивая посадки гербицидами?

«Кто не работает, тот не ест», сказал он себе. На этом же поле работало еще с десяток других людей, и имелось еще много других полей, наподобие этого, разбросанных по соседним холмам - на которых росли кукуруза, картошка, свекла, всевозможные овощи. Они всходили медленнее, чем обычно, но только на пару недель. И они были хиленькими, но все равно долгожданными. Охота давала очень хорошие результаты, с обильным оленем и зайцем. Несколько недель назад им пришлось застрелить медведя. Шатуна, проснувшегося во время спячки и ясно показавшего свою неприязнь к своим новым соседям; кроме того, им нужна была его берлога для хранения в ней продуктов. Том Престон любил вкус мяса, но он был в меньшинстве. Большая часть их небольшого сообщества считала это слишком большой дикостью и чем-то чересчур грубым. Тем не менее, оставалось все еще много консервов, доступных тем, кто так уж разборчив в еде, а его большие галлонные банки с мультивитаминами помогут предотвратить авитаминоз в течение многих лет, если это потребуется. Их сообщество за последний год превратилось в целую деревню численностью более ста человек. Большинство из них отказывались понимать, почему им нужно было стараться быть невидимыми с орбиты. В последнее время всё было так спокойно, что сомнения возникли и у самого Тома. Поэтому, когда некоторые из новичков предложили провести вечеринку, отпраздновав годовщину их автономного выживания, он был готов согласиться поставить этот вопрос на обсуждение. «Фейерверк?», сказал Том. «Вы, наверно, шутите!» «Почему? Что плохого в фейерверке? Он достаточно влажный, так что не должен вызвать пожар», сказал один из новичков, Сэм Варела.

«Потому что это гигантский знак «Мы здесь» , сказал Том. «Я, например, не хочу оказаться

в тех переселенческих лагерях, откуда вы, ребята, сбежали». Новички обиженно на него уставились. «У нас нет оснований считать, что они все еще этим занимаются», сказал Сэм сквозь зубы. «И у нас еще меньше оснований считать, что это не так», огрызнулся Том. «Не для того они строили эти лагеря, чтобы они пустовали». «Но шли же туда добровольно», заметила одна из женщин. «Тогда почему вы здесь?», с вызовом бросил ей Престон. «Почему именно здесь? Почему бы вам тогда не вернуться обратно в свои дома?» «Мы тут углубляемся в слишком сложные вопросы», сказала его жена Пегги, хмурясь на мужа. Они уже обсуждали новичков наедине между собой, в своей спальне, и его подозрительность к ним ее беспокоила. «Когда мы здесь собрались, темой обсуждения была вечеринка». «Возможно, нам следует так и сделать, вернуться в наши дома», сказала женщина. «Я устала оттого, что на меня тут смотрят как на какого-то чужака-нарушителя, а мне лишь хочется вернуться к простой нормальной жизни».

«Нормальная жизнь больше уже не никогда вернется», ответил Том. «Вы разве не

заметили кое-какие небольшие перемены? Например, термоядерную войну?»

«И положение будет еще более ухудшаться, и еще очень долгое время, пока мы когда-нибудь хоть не намного приблизимся к прежней нормальной жизни. Но единственное, что, по крайней мере, позволит нам уберечься, - это не привлекать к себе внимания».

«Конкретно, внимания со стороны кого именно вы боитесь?», сказал Сэм с легким

смешком и развел руками. «Военных? Говорю же вам, они и так слишком заняты, чтобы гоняться за теми, кому их помощь не нужна. Кто там еще?» Он пожал плечами. Том закрыл глаза. Иногда он сам задавал себе этот вопрос. Джон Коннор предупреждал, что с машинами и дальше будет немало проблем, но с исчезновением топлива и электричества он честно не мог понять, как конкретно это может происходить. С другой стороны, были еще и люди… «Я беспокоюсь насчет банд», сказал Том. «Опасаюсь, что может приехать какая-нибудь группа бандитов и отберет у нас все, что мы собрали, и убьет наши семьи». Он встал и зашагал. «Сейчас не цивилизованные времена», продолжал он. «Нас больше не защищает множество правоохранительных структур. И в ближайшем обозримом будущем наша судьба лишь в наших собственных руках». «А», сказала женщина. «Если вы это имеете в виду, тогда понятно». «Фейерверков не будет», сказал Сэм. Том сел и заставил себя улыбнуться, но это не было чувством победы. Скорее это было похоже на четырехсотый из миллиона возможных аргументов.

«Мне почти даже хочется, чтобы на нас напали, чтобы эти люди поняли, с чем они

имеют дело. Почти».

*

«Милый», сказала ему Пегги позже, в постели, «нас здесь семьдесят восемь человек взрослых, и мы хорошо вооружены. И маловероятно, что нам придется столкнуться с какой-нибудь бандой, более могущественной, чем мы сами. Может, нам можно немножко расслабиться. Тебе так не кажется?» Том протянул к ней руки и обнял ее. «Я так боялся в тот день, когда разорвались бомбы, что я больше никогда не увижу тебя и детей», сказал он в ее душистые волосы. Даже теперь, когда шампуни были недоступны, ему нравилось, как пахли ее волосы. Боже, он все равно ее любил. Пегги крепко обняла его. «Я тоже тебя люблю», прошептала она. «И всегда любила». «Вот что я тебе скажу», сказал он. «Давай будем в этом году как можно осторожней, пока не освоимся на новом месте. А потом мы сможем поговорить о том, что можно и немножко расслабиться». Он чуть отстранился и посмотрел ей в лицо, едва видимое в лунном свете, падавшем в окна домика. Том покачал головой. «Но я определенно считаю, что нам нужно будет соорудить частокол, превратив это в форт». Она засмеялась и уткнулась головой ему в плечо, защекотав его так, что он тоже засмеялся. «Ничего смешного», сказал он. «Я серьезно».

«Тебе никогда их в этом не убедить», сказала она. «Представляю себе их лица». И она

снова засмеялась. Он улыбнулся ей и прижал ее к себе. Но все это время он думал о том, что они осознали

необходимость сооружения частокола только после того , как он был им действительно

больше всего нужен. Он поцеловал свою жену, моля бога о том, чтобы ей не пришлось страдать, если его не будет.

СКАЙНЕТ

Он следил за небольшим поселением из темноты деревьев; после подключения к интерфейсам Терминаторов деревня была видна Скайнету с разных точек. Это поселение удивительным образом хорошо пряталось в течение довольно длительного времени. Но сам размер его в районе, лишенном какой-либо другой человеческой жизнедеятельности, в конечном итоге привлек к себе внимание никогда не смыкавшего глаз компьютера. Здесь проживало 132 человека, семьдесят восемь из которых были взрослыми, без домашнего скота. Место это было почти патологически чистым и опрятным; что было совершенно неестественно для людей. Дома у них были маленькими, выстроенными под деревьями и в окружении них; зачастую нижние ветви были плотно сплетены друг с другом, обеспечивая каркас тростниковым крышам, а стены представляли собой молодые деревца, высаженные ими самими, также сплетенными вместе и обмазанными глиной, смешанной с травой. Они были недостаточно прочными для постоянного в них проживания; зимняя погода в короткие сроки их сокрушит. Но летом, если погода будет сухой, они обеспечат им надлежащее убежище. Однако даже если погода будет влажной, они должны хорошо гореть. Через датчики Терминаторов Скайнет следил за яркими разноцветными силуэтами людей сквозь тонкие стены их жилищ. По одному, по двое, они ложились, и их тепловые изображения приобретали характеристики спящих людей. Его Терминаторы стояли и ждали, молча и неподвижно, а тем временем луна поднялась и стала двигаться по ночному небу. Многочисленные небольшие улучшения сделали этих Терминаторов более грозными машинами смерти по сравнению с первой группой, а оружие их было несоизмеримо мощнее тех детских игрушек, которые имелись у этих людей. Тем не менее, Скайнет внимательно наблюдал за этими объектами и знал, что они хорошо обучены использованию того оружия, которым они располагали. Это будет подлинным испытанием, первым из тысячи тысяч операций по уничтожению людей, до тех пор, покуда не исчезнет последний органический вредитель.

«К сожалению, для этого потребуется, по меньшей мере, столетие».

Когда последний из людей погрузился в состояние сна, Скайнет дал сигнал к атаке.

*

Пегги проснулась первой. Чутко спавшая с тех пор, как у нее стали рождаться дети, она услышала треск и, открыв глаза, увидела пламя. «Том!», вскрикнула она, спрыгнув с кровати, и побежала вниз по чердачной лестнице к уже охваченной огнем гостиной. Жар ее оттолкнул, и она легла на пол, заглянув за край помоста. «Джейсон! Лиза!», закричала она. Затем рядом с ней оказался и Том. Он заглянул за край и увидел своих детей, прижавшихся спиной к стене хижины, кашляющих и с вытаращенными от ужаса глазами. «Схватитесь за папину руку», прокричал он сквозь рев пламени. Если ему у дастся поднять их сюда, то они смогут выбраться из окна, по веревочной лестнице. Лиза пошла к нему, но Джейсон остался на месте, отчаянно замотав головой. Девочка протянула к нему руки, и Том, извиваясь, подался вперед, перегнувшись большей половиной тела через край. Он почувствовал, как у него начинают гореть волосы. Пегги бросилась ему на бедра, чтобы его удержать, и когда голова Лизы показалась над краем помоста, она протянула руки и схватила девочку за волосы. Лиза к этому времени уже и так кричала, так что это не имело большого значения в смысле усиления ее страданий, но все-таки маму ее это ужаснуло. Как только Лиза оказалась спасена и прижалась к маме, Том во второй раз нырнул за край, протянул руки к сыну и стал призывать, приказывать и угрожать ему подойти к папе. Вдруг у него загорелись волосы, и Том в ошеломлении и шоке поднялся. Пегги схватила небольшой тряпочный коврик у подножия кровати и набросила его ему на голову. «Я должен спуститься к нему, Пег», сказал Том. «Он слишком напуган и не в силах сдвинуться с места. Уведи отсюда Лизу». Она покачала головой. «Время еще есть. Ты спускайся за ним; а мы опустим веревочную лестницу. И тогда мы все отсюда вылезем». Потому что они точно не смогут выйти из входной двери. Том сделал так, как она предложила, опустившись с помоста и стараясь не замечать ужасающий жар на своих голых плечах. Он заставил себя двигаться медленно, из-за опасений, что сын запаникует и сделает какую-нибудь глупость. «Пойдем со мной, Джейсон», сказал он успокаивающе. «Возьми меня за руку, и давай выбираться отсюда, хорошо?» Сверху спустилась лестница, и Джейсон кинулся к ней, ускользнув от Тома. Том не смог удержаться от смеха, начав подниматься вслед за сыном по лестнице. Как только он выбрался наверх, он схватил ее и подтащил к окну, с грохотом выбросив ее наружу. Джейсон почти оттолкнул его, стремясь поскорее выбраться из пылающей хижины, и Том

пропустил его, вновь смеясь над его нетерпением. «Сестра ему этого не простит».

Джейсон почти уже спустился вниз, когда его пронзила какая-то голубая вспышка, поразившая его в желтом снопе искр. Мальчик откинулся назад с испуганным выражением на юном лице. Том высунулся из окна и замер от ужаса, но тут Пегги дернула его за плечо. Если бы не это внезапное движение, следующая вспышка голубой молнии отрезала бы ему голову. «Что происходит?», закричала Пегги, стараясь перекричать испуганные вопли Лизы. «В подвал!», ответил Том. Его жена уставилась на усиливавшееся пламя, а затем на мужа. Это казалось невозможным. Она двинулась было к окну, но Том схватил ее и оттащил к лестнице. «Том!», крикнула она, сопротивляясь, но слишком испуганная, чтобы понять, в чем дело. «Джейсона больше нет», коротко сказал он, чувствуя невыносимую боль. «В нас кто-то стреляет. Нужно в подвал», повторил он. Пегги пошатнулась и обмякла. Она все еще держала за руку дочку, все еще могла стоять, но в этот момент, по крайней мере, она тоже могла погибнуть. Чердак был заполнен дымом, и жар становился все более угрожающим. Том схватил с кровати одеяло и пропитал его, как мог, содержимым их раковины. Затем он обернул его вокруг всех них, и обхватив одной рукой жену за пояс, рванулся вниз по лестнице. Люк, который вел в подвал, находился под лестницей, и поэтому в данный момент он частично был скрыт от ревущего зноя. Том дернул его вверх, а затем заставил жену спуститься вниз по лестнице перед собой, захлопнув затем люк за собой. Когда-то давно он соединил этот подвал с узкой пещерой в скале, выходившей наружу у ручья. Пегги знала об этом, и ей это ужасно не понравилось, потому что она считала это показателем его растущей паранойи. Вид этого прохода вывел ее теперь из состояния шока, и она сделала глубокий вдох, повернувшись к нему с ужасом в глазах. «Мама и папа», сказала она. Затем она запнулась на мгновение, и Том понял, что она думает о Джейсоне. «Нужно сначала выбраться отсюда», сказал он и мягко ее подтолкнул. Он закрыл за ними замаскированную, покрытую землей дверь, надеясь, что она не загорится. Оказавшись внутри, он ощупал дверную раму и нашел фонарик, который он туда положил. Он встряхнул его, чтобы батарейка зарядилась, а затем погнал Пегги по коридору в тусклом свете этого фонарика. Проход был не очень длинным, вообще-то около ста футов, но он показался ему

длиннющим, как т

расса U

S -66 [трансамериканская, Чикаго - Лос-Анджелес] , пока они

там бежали. В конце хода, там, где он установил еще одну потайную дверь, он оставил одежду и оружие, тщательно завернув их в полиэтилен. Здесь была и еда. Он посадил Пегги на один из сундуков. «Одевайся», сказал Том, «и будь готова. Я пойду узнаю, что происходит. Может оказаться так, что мне придется отправить сюда часть женщин и детей. Нужно будет о них позаботиться». Он схватил дробовик и сунул туда патроны - большие цилиндрические нарезные пули. После чего он выключил фонарик и вложил его жене в руку. Двигаясь осторожно, на ощупь, он открыл дверь из естественной природной пещеры. Когда он добрался до ручья, он присел на корточки и вымазал береговой глиной лицо и руки, а затем пополз вперед. Выглянув из-за берега, он увидел, что вся деревня в огне. Ему были видны какие-то двигающиеся силуэты; по положению их тел он мог сказать, что они вооружены. Затем один из них остановился перед огнем горящего дома, и у него перехватило дыхание, а глаза расширились от ужаса. Как в фильме ужасов, это оказался скелет. Он медленно повернул голову, подобно орудийной башне, ищущей цель. Сквозь металлический купол его черепа и сквозь грудную клетку его ребер мерцал какой-то свет; глазницы его пылали красным светом. Том стал медленно опускаться, пока не сел на задницу.

«О черт!» , подумал он.

Затем до него постепенно дошло, что он слышит крики. Том плотно зажмурил глаза, желая сделать то же самое с ушами. Конечно, он услышал крики. Люди оказались запертыми в горящих зданиях, и единственный выход наружу был сопряжен с верной гибелью. Если он не сумеет найти выход для себя и своей семьи, ему тоже останется лишь кричать. Справа от него раздались какие-то звуки. Не шаги, а отзвуки крадущейся поступи, треск листьев и ломающиеся ветки, что неизбежно в глухом лесу. Том сильнее прильнул к почве на берегу и стал молиться, давая все, какие только возможно, обещания богу, только бы он оставил его в живых. Он прижал к груди дробовик, подтянув его подбородку, и стал ждать. Он понятия не имел, сколько именно этих тварей там бродило, прочесывая деревню на

предмет выживших, но он прекрасно понимал, что хотя бы один выстрел - и все они

окажутся тут, разыскивая его . А это выведет их на Пегги и Лизу, и он ни за что не позволит

этим тварям их заполучить. Им не убить их, как они это сделали с его сыном. «Мальчик

мой!» , мучительно подумал он и усилием воли заставил себя сменить это чувство

страдания гневом, победив горе яростью. Машинам это не удастся. Он им не позволит.

Приглушенный, точно отмеренный звук шагов стал приближаться.

*

Терминатор-Разведчик подошел к концу вверенной ему зоны зачистки и отвернулся. Похоже, никому из людей после нападения сбежать не удалось. Они застали врага полностью врасплох. Кажется, вражеские потери составляли 100 процентов. Он останавливался каждые пять футов, осмотривая лес, а затем шел дальше. Ни одному человеку, похоже, не удалось выжить после нападения.

«Цели уничтожены» , передал он Скайнету.

АЛЯСКА

Джон Коннор был встревожен.

«Подозреваю, что впредь это будет моим привычным состоянием» , подумал он.

Карманный персональный компьютер у него в руках показывал местность, местоположение его самого и перемещающиеся на экране точки других принимавших участие в атаке. Завод был расположен в низкой лесистой долине, окруженной покрытыми елями холмами…

«И это первая большая операция, которой командую лично я» , нервно подумал он, оглядывая уверенные лица людей вокруг себя. «Может, я и действительно тот самый

Великий Полководец-Долбоёб из маминых мечтаний, но в данный момент я чувствую себя

скорее каким-то мошенником. Не скажу, однако, чтобы меня сейчас беспокоило только

это».

Ко времени их выхода он не получал никаких известий от Тома Престона из Айовы.

«Странно». Том был человеком, на которого можно было положиться, что он будет

регулярно его информировать. Однажды он заметил, что иметь маленьких детей означает, что ты все время начеку, а, следовательно, всегда действуешь вовремя. Но не сегодня.

«Надеюсь, это не дурное предзнаменование». Может, это просто дурная мысль. Пока что

все шло очень хорошо. Почти подозрительно хорошо. Неужели в самом деле компьютер настолько уверен в себе, что не защищает свой самый ценный объект? Потому что пока никаких признаков того, что бойцов Сопротивления заметили, не было. Он ничего не мог поделать с тем, что такое не прекращавшееся везение его очень настораживало. Нинель отправилась домой на нескольких машинах с пересадками; вместе с Айком, вчера прибывшим на Аляску. Нинель ему, кажется, понравилась, но он довольно косо посмотрел на Джона, когда узнал, что она поедет с ними. Ему не нужно было это никак комментировать; Джон хорошо знал этого старика, так что он и без слов получил сразу несколько абзацев замечаний по этому поводу из единственного этого взгляда. Как только Джон убедится, что территория ими проверена и контролируется, к фабрике должны были подойти двое их людей. Хотя в случае со Скайнетом термин

«контролируется» обычно являлся чем-то очень относительным.

Объект был окружен оградой и полосой безопасности около двадцати ярдов в ширину, окружавшей его со всех сторон. Здание представляло собой металлический каркас с лестницей, которая вела на второй уровень. Судя по чертежам, там должен был находиться какой-то небольшой офис. Но внутри находилось по большей части лишь разного рода оборудование высотой до сорока футов. На всех углах здания и на всех углах ограждения, на высоких столбах, стояли прожекторы.

Джон присел рядом с экипажем противотанковой ракетной установки TOW . «Можете

уничтожить антенну?» Он указал на тарелку на крыше квадратного здания. «Да, сэр», сказал наводчик, уже посматривая в окуляр сбоку от длинной трубы; установку и штатив скрывал кустарник, но у этой штуки была ужасная обратная вспышка отдачи, и чтобы перенести ее, требовалось с десяток мужиков. При этом, однако, она была довольно проста в использовании… «Тогда давайте», сказал ему Джон.

Ба-бах!

Ракета вырвалась из пусковой трубы, и полдюжины его бойцов Сопротивления с лопатами и проклятьями принялись сбивать огонь, вызванный струей пламени сзади.

ВЗИИИИИИИИИ……

будто яростно взвыл какой-то разъяренный молодой ангел; ракета

промелькнула, прочертив полосу более полутора тысяч ярдов. Через несколько секунд тарелка взорвалась с порадовавшей их яркой вспышкой. Джон усмехнулся. Теперь Скайнет не мог связаться со своим заводом; они тщательно проверили резервные каналы связи. Теперь объект действительно станет легкой добычей. Из своих укрытий в лесу в сторону ограды стали выходить первые солдаты. Как только они стали видны, включилась автоматическая запись: «Остановитесь! Вы приближаетесь к правительственному объекту. Нарушители будут преследоваться по всей строгости закона. О вашем появлении уведомлен ближайший военный объект, и сюда немедленно будут высланы воинские подразделения. Назад. Не перелезайте через ограду, иначе по вам будет открыт огонь». По всей поверхности здания стали открываться амбразуры, ясно указывая, что нарушители будут изрешечены пулями, если они все равно двинутся вперед. Солдаты Сопротивления присели, ожидая сигнала Джона. Сам же Джон дожидался, когда будет уничтожен небольшой гидрогенератор базы. Он подозревал, что это не повлияет на пулеметы; у них имелся резервный аккумулятор, судя по тем планам, которые разыскал Сног, но, по крайней мере, завод прекратит работать. Ничто не указывало на то, что там имелся механизм самоподрыва, однако всё, что могло сорвать такой план, было к лучшему. У ручья, где находился генератор, раздался взрыв, и Джон дал сигнал солдатам у ограды установить подрывные заряды. Как только это было сделано, они отбежали назад. Джон вновь дал сигнал, и заряды подорвали ограду. Снайперы начали решетить здание пулями, а автоматические пулеметы открыли ответный огонь по лесу. Вслепую и абсолютно без толку…

«Оружие малой дальности» , подумал он. «Хм. Да, легкие пулеметы на гидравлических

опорах, в основном 5,56 мм. Может, Скайнет тоже испытывает недостаток в оружии, как и я, но в то же время, он пытается изготовить его гораздо больше, конечно». Вскрикнул один из его людей, и к нему подбежал санитар, оттащив его подальше от того места, где он был ранен, из той зоны, на которой теперь пулеметы здания сосредоточили свой огонь. Закричал и сам санитар, когда пуля подрезала и его.

«Долго это продолжаться не может» , подумал Джон. «Не существует на свете

аккумулятора, способного долго их поддерживать». Кроме того, у этой чертовой хрени

когда-нибудь закончатся патроны. «Но ждать мы тоже не собираемся».

«Давайте-ка им покажем!», щелкнул он кнопкой микрофона.

Его снайперы начали методично работать; они пользовались винтовками Барретта

,

большими тридцатифунтовыми стволами, стрелявшими бронебойными патронами .50-го калибра. Пулеметные амбразуры одна за другой стали замолкать; а несколько из них вспыхнуло впечатляющим мощным пламенем, когда горячий металл пробил их оружейные барабаны. «Вперед», снова сказал Джон. На этот раз стрельба заметно уменьшилась. Он стиснул зубы, когда начали поступать

сообщения о потерях. «Привыкай, Великое Хуйло» , сказал он сам себе. «Скайнет все равно

убил бы их, пусть и позже. Мы победим, или же погибнут все , всё просто».

В конце концов огонь был подавлен. Он двинулся вперед со своей командной группой, миновав ограду и поднявшись по внешней лестнице. «Пусть Айк взглянет на это оборудование», сказал Джон женщине, которая вместе с ним поднималась по лестнице. «Мы заберем его с собой отсюда». Она с сомнением на него посмотрела, но поспешила выполнять приказ. «И вызовите Нинель Петрикофф». «Есть, сэр», донеслось до него, и солдат застучал ботинками, спускаясь по лестнице. Джон Коннор глубоко вздохнул и толкнул дверь.

«Облом» , подумал он. Внутри не было даже окна, сквозь которое пробивался бы свет на

пол завода, лишь белые стены из ДСП и несколько компьютерных терминалов с плоскими дисплеями. Он сел за пульт управления и вставил диск Снога в считывающий дисковод. И нажал клавишу Enter, казавшуюся в любом случае лучшей стартовой точкой.

*

Нинель осторожно вошла в маленькую диспетчерскую, оглядываясь вокруг с широко раскрытыми глазами. «Все в порядке», сказал Джон и ухмыльнулся, когда она вздрогнула. «Прости». «Я тебя не заметила», с укором сказала она ему. Она со скучающим видом взглянула на компьютер и остановилась рядом с ним. «Чем занимаешься?» «Пытаюсь выяснить, все ли в порядке с информацией в компьютере. Мне, вероятно, нужно будет передать ее Сногу. Он меня убьет, если я в ней что-нибудь испорчу».

Нинель нахмурилась. «Сногу?»

«Не знаю, отдает ли он сам отчет этому своему прозвищу*, я никогда его об этом не спрашивал», сказал Джон. Он развернулся в кресле пульта управления к видеоэкрану.

- - - - - - - - - - -

* По английски «snog» означает «целоваться взасос», «петтинг».

- - - - - - - - - - -

«Взгляни-ка на это». Она подошла и встала рядом с ним, глядя через его плечо на монитор. «Что это такое?» Какой-то конвейер, вроде сборочной линии; судя по виду так. Похоже на производство манекенов. «Вы взяли штурмом фабрику манекенов?», с недоумением спросила она. Джон со смехом фыркнул, и повернувшись, посмотрел на нее. «Стали бы мы собирать наши силы, месяцами тренироваться только для того, чтобы напасть на фабрику манекенов? Не говоря уже о том, что такая фабрика вряд ли была бы защищена пулеметами и располагалась в такой глуши, на Аляске». С обиженным видом она положила руки в карманы и нахмурилась. «Тогда что же это такое? Что именно я тут вижу?» «Это роботы», сказал Джон, наблюдая за ее реакцией. «Называются они Терминаторами и предназначены для убийства людей». «Что?» Она сощурила глаза и недоверчиво и с издевкой на него посмотрела. «Роботы-убийцы? Не слишком ли это надуманно?»

«Ладно, значит, так просто это у меня не получится». Он нажал несколько клавиш, и

изображение на экране сменилось. Теперь монитор показывал нечто вроде складского помещения или камеры хранения, в которой находилось по меньшей мере сто таких штук, стоявших ровными рядами, сверкающих, полностью готовых и совершенно неподвижных, с темными потухшими глазами. «Жуть», выдохнула она через плечо. «Они работают?» «У меня нет намерений это выяснять», ответил он. «Если они уже запрограммированы, то начнут убивать в ту же минуту, когда их включат». «И кто же их производит?»

Он развернулся в кресле так, что теперь смотрел на нее. « Вот теперь это действительно

жуть», сказал Джон. «Американские военные разработали компьютер для управления своими военными игрушками. Это был, без сомнения, самый современный и продвинутый компьютер, на котором стояло самое сложное программное обеспечение, когда-либо созданное человеком. И затем он стал разумным». «Откуда ты знаешь?» Тон ее был одновременно презрительно-насмешливым и обвинительным.

«Знаю, потому что именно я и нажал кнопку, которая к этому и привела» , подумал он.

Вслух же он сказал: «Я располагаю конфиденциальной информацией. Именно моя мать впервые узнала о Скайнете. Кстати, так называется этот компьютер. Мы неоднократно пытались помешать его запустить, но так и не смогли это сделать. Они закончили эту адскую штуку, ввели ее в действие, дали ей полный контроль над нашими ракетными системами и всем прочим» - он махнул рукой - «а всё остальное ты знаешь сама: Судный день». «Ха!», сказала она, глядя на Терминаторов на экране. «Это не манекены, Нинель, честно». Она посмотрела на него сверху вниз, смутившись, а затем отвела глаза. Он повернулся в кресле и вновь подкатился к компьютеру, на котором работал, когда она сюда вошла. Да, несомненно, некоторых людей убедить невероятно трудно.

*

Нинель взглянула на Джона, с обеспокоенным лицом, затем наклонилась вперед и нажала несколько клавиш, изменив ракурс обзора камеры хранения. За рядами роботов лежали ящики, похожие на те, в каких хранят оружие и боеприпасы. Она задумчиво присвистнула и положила руки на бедра. Что тут происходит? Оружие. Это был какой-то оружейный завод, вероятно, устроенный тут правительством, и теперь он был в руках Джона и его друзей. Эти люди не были похожи на убийц. Хотя один или двое из них, с которыми она тут столкнулась, производили впечатление каких-то боевиков, антиправительственно настроенных психов, но ни один из них и речи никогда не заводил об убийстве невинного гражданского населения как о чем-то таком, что они считали необходимым делать. Вообще-то она знала, что более склонными к социально неприемлемым высказываниям относительно убийства людей были луддиты. Когда она нажала на Enter, изображение вновь сменилось, с камеры хранения на саму фабрику, а затем и на изображения снаружи нее. Тут она остановилась, чтобы посмотреть, как раненым оказывает помощь один из санитаров. Неужели эти люди могли напасть на машины, которые она отправляла в Канаду? Ни на кого из них нельзя было и подумать, что они могли это сделать. Хотя она отнюдь не думала, что они будут об этом рассказывать новобранцу. Она взглянула на Джона, погруженного в работу над клавиатурой. После той ночи они больше ни разу не сближались, как тогда. Он обращал на нее большое внимание, все время с ней общался, и люди это заметили и заговорили об этом его внимании, но в остальном … В остальном же она оставалась в тени, так и не найдя себе места и задаваясь вопросом, что она значила для него, и значила ли вообще. И вообще она спрашивала себя, а не мог ли он использовать секс для вербовки своих последователей. Потому что довольно быстро для нее стало очевидно, что всё это Сопротивление являлась почти личной собственностью Джона Коннора. Все остальные смотрели на него, как на бога или вроде того.

«Убийца или спаситель?» , думала она, поглядывая на него краем глаза. Пора было

определиться. Люди, которым она доверяла, утверждали, что он массовый убийца. И вот

здесь он напал на какой-то автоматизированный завод по производству оружия. «Зачем

спасителю фабрика оружия?» Она еще пару раз нажала на Enter и подумала: «Время

вышло. Пора действовать».

Держа руки в карманах, с пересохшим ртом, сильно волнуясь и с колотящимся сердцем, она вновь подошла туда, где работал Джон. «Что делаешь?», спросила она, наклонившись к нему. Он поднял руку. «Секунду», сказал он, поглощенный работой. Нинель выдернула из кармана кожаную дубинку* и ударила его ею по затылку. Выпучив глаза, он зашатался и обернулся, посмотрев на нее и открыв от изумления рот. В ужасе она ударила его снова, на этот раз по виску, и Джон безвольно соскользнул с кресла. Она ахнула и потянулась к нему, но затем уняла этот порыв. Повернувшись, она бросилась к двери и открыла ее.

- - - - - - - - - - - - - - -

* Оружие американских копов: небольшого размера кожаная дубинка, на одном или обоих

концах которой внутри под кожей имеется свинец; во всю длину ее под кожей находится

гибкая пружинящая сталь. Такие дубинки очень удобно прятать в кармане, они очень

незаметны, но способны нанести удар невероятной мощности, даже не прилагая к тому

особых усилий.

- - - - - - - - - - - - - - -

Вбежали Злая Ведьма и Пёс Войны. На плечах у Пса безвольно висел какой-то солдат. Пёс сбросил его, не церемонясь, в углу, и вместе с Ведьмой они алчно двинулись на Джона, беспомощно лежавшего на полу. Нинель узнала этого солдата - это был один из тех, с которым они вместе работали, и направилась к нему, чтобы хотя бы расправить тело из той груды, в которой его бросили на пол. «Он мертв», сказал Пёс через плечо. «Нечего уже о нем беспокоиться». «Чтоооо?», в ужасе спросила Нинель. «Ну, пришлось», раздраженно сказал Пёс. «Они нас тут немного превосходят в численности, если ты этого не заметила». «Но ненадолго», пробормотала Ведьма. Она потянулась к клавиатуре над головой Джона. «Он сказал, что там роботы», выпалила Нинель, наблюдая за тем, как Ведьма что-то печатает. «Да», сказал Пёс, оттолкнув Джона носком ботинка. «Он сказал, что они предназначены для убийства людей». Она слышала, что ее голос звучит бешено и отчаянно, и ей это не нравилось, но что-то тут было явно не так. «Он сказал, что их произвел компьютер под названием Скайнет; он сказал, что Скайнет вызвал Судный День». «Ну, ясен пень», сказал Пёс. Он посмотрел на нее. «Мы же не могли позволить отдать всё это в руки этого типа». «Что вы делаете?», воскликнула Нинель, выхватив клавиатуру из рук Ведьмы. «Дай мне ее сюда», спокойно сказала пожилая женщина. «Скажите мне, что вы хотите сделать!», настаивала Нинель. Она подняла клавиатуру, как будто хотела ее разбить. «Я серьезно!» Ведьма глубоко вздохнула и выдохнула. «Я активирую этих роботов, чтобы они занялись

этими типами из этого «сопротивления».

Нинель почувствовала, что бледнеет. «Но они же их убьют». «Дааа», сказала Ведьма, улыбаясь. «Именно, дорогая. Подумай обо всех этих невинных, безоружных беженцах, если думаешь, что мы слишком жестоки». Нет, это неправильно, тут что-то не так! Затем он ее осенило. «Откуда вы знаете, как их активировать?», спросила она онемевшими губами. «Нам Рон дал коды», сказал Пёс. Он сделал шаг в ее сторону. «Назад!», прорычал она. Лихорадочно размышляя, она замахнулась клавиатурой; шнур в ее руке натянулся и не дальше уже не двигался. «Не верю, что Рон Лабейн одобрил бы убийство людей, даже людей, введенных в заблуждение. Он всегда проповедовал делать все законным путем. Всегда!» Злая Ведьма, явно раздраженная, медленно двинулась к ней, протягивая руки к клавиатуре. «Теперь все изменилось, дорогая. Ты это знаешь. Дай мне ее—» «Откуда Рону знать коды?», закричала Нинель. «Откуда он мог что-то знать о таком месте? Он ненавидит автоматизированные заводы. И речи быть не может, что он так хорошо мог их знать, чтобы ими управлять!» Пёс засмеялся. «Тут она тебя поймала, Ведьмочка». «О, Господи», сказала Злая Ведьма брезгливо. «Лабейн мертв». «Нет!», закричала Нинель. «Да, он мертв», сказал Пёс, приблизившись к ней еще на шаг. «Я это знаю, потому что его

убили мы . Я лично там был».

У Нинель перехватило дух, она задыхалась, не в силах вымолвить ни слова. Пёс рванулся вперед, пытаясь выхватить клавиатуру, и она взмахнула ею, как битой, ударив его по лицу. Он отступил, и Ведьма рассмеялась. «Боже!», усмехнулась она. «Не веришь, что кое-что можно сделать просто и легко, да?» Она вытащила из кармана пистолет, на стволе которого уродливо красовался глушитель. Нинель ахнула и попятилась, держа перед собой клавиатуру, словно щит. Ведьма щелкнула пальцами другой руки. «Дай ее сюда», сказала она. «И моли бога, чтобы ты ее не сломала». Держась за клавиатуру еще сильней, Нинель удивленно заморгала. Неужели Ведьма думала, что она просто так вот возьмет и отдаст ее ей? «Нет», сказала она слабым, но твердым голосом. «Я не собираюсь помогать людям, убившим Рона Лабейна». Пёс, рыча, снова двинулся вперед, но Ведьма подняла руку, словно поставив барьер у него на пути. «Не хочу повредить клавиатуру», сказала она ему. Затем она в ярости уставилась на Нинель. «Если этот Скайнет хочет уничтожить человечество, ну, трижды ура ему, да здравствует Скайнет! Человеческая раса - не что иное, как паразиты по большей части, а остальные слишком глупы, чтобы понимать, что они еще живы. «Посмотри, что они сделали с планетой! Когда-то она было прекрасна; теперь же это гадюшник! Просто дерьмо! Везде, куда ни глянешь. Человечество должно прекратить свое существование, иначе не сможет выжить ничто». Она развела руками. «Ну так что. Ты будешь нам помогать, или нам тебя убить?» Широко раскрыв глаза, Нинель просто уставилась на нее, открыв рот. «В-вы же все равно меня убьете, так ведь?» Рожа у Пса растянулась в ухмылке: «Ага». Ведьма метнула на него взгляд, а затем подняла пистолет. Она наклонила голову набок, словно пожав плечами. «Ну, мы не собирались это делать сразу. Но…» Глаза у Нинель расширились, когда позади нее медленно стал подниматься Джон, и она вздохнула, чтобы закричать. У нее что-то похолодело в груди. А затем стало очень горячо, а затем она уже ничего не чувствовала, совсем ничего. «О, молодец, Ведьма. Прямо сквозь клавиатуру». Пёс двинулся вперед. «Нельзя было дать ей закричать», пробормотала Ведьма.

*

Джон почувствовал, что в глазах у него перестало двоиться, и увидел, как Нинель безвольно повалилась на пол.

«Опять» , подумал он. «Сначала Венди, теперь она. Снова».

Крик, который вырвался у него с губ, не был гигантским «нет» : в нем и это было, но

большая его часть была бешеной яростью и безутешным горем, скорбью за всю свою жизнь в прошлом, и за ту, которую он видел впереди себя в будущем, и которая его еще ожидала. У ножа, спрятанного у него в ботинке, было семидюймовое лезвие; ничего особенного, просто острый сужающийся стальной клинок. Рука его метнулась вперед исчезающей дугой; баба, застрелившая Нинель, казалось, стала поворачиваться, но как-то замедленно - не успела она сделать и четверти оборота, как лезвие рассекло ей почку с такой яростью и жестокостью, что кулак его врезался в ткань ее куртки, погрузившись в нее до конца. Он повернулся вместе с ней, как танцор - левой рукой он схватил ее за руку, в которой был пистолет, развернув ее в пируэте и швырнув ее вперед, на ее же подельника. Тот раскрыл глаза и разинул от изумления рот в форме букв «О», поймав вращающуюся тушу; тем же движением Джон вынул лезвие. Подбросив его в воздухе, он поймал его на лету, и теперь лезвие у него в кулаке было развернуто вниз, и он ударил им поверх плеча умирающей женщины прямо в глаз ее приятелю. Молниеносно, как мелькнувший яркий язык хищной лягушки, и так глубоко, что узкие выступы на рукоятке лезвия застряли в костях глазницы. «Пиздец тебе, сука», прохрипел Джон, а затем выпустил падающее тело. Теперь больше никто из этих двоих уже никогда их не побеспокоит. Опустившись на колени рядом с Нинель, он медленно коснулся ее шеи двумя окровавленными пальцами. Пульса не было. Он и не ожидал, что он будет. Он вытер руку о штаны, чтобы не запятнать кровью ей лицо и закрыл ей глаза, чтобы не видно было больше белков. Затем Джон взял ее на руки - от безжизненности ее тела его стало немного мутить - и поднял ее, встав на ноги. Он отогнал от себя горе, постаравшись отрешиться от эмоций.

«Видимо, не суждено мне кого-то любить», подумал он. Он открыл дверь и понес ее туда, где лежали другие жертвы. После себя они оставят еще одну.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ПОДВОДНАЯ ЛОДКА ВМС США «РУЗВЕЛЬТ»

«Так значит, вы проделали весь путь от Аляски до Аргентины одна, самостоятельно?», спросил капитан Чу. Сара отпила немного кофе, взглянув на него поверх края чашки. Он пригласил ее на ужин в офицерскую столовую с не очень тонко закамуфлированной попыткой ее допросить. Она не возражала; если бы она была на его месте, допрос произошел бы уже на берегу Аргентины, а не на пути к Аляске. «Угу», сказала она после очень долгого глотка. «У меня Харлей, который мы приспособили для езды на спирту. Он, конечно, загрязняет воздух, но пробег приличный». «И как там?», спросил он. «В смысле - в мире за пределами «Рузвельта?», спросила она. Он кивнул.

«Вопрос абсолютно прямой и честный» , подумала Сара. «И заслуживает такого же честного ответа». «Там ад», ответила она. «Я не преувеличиваю. Смерть повсюду - от бомб, от болезней, от мародеров, от голода».

На пути ей встретился дом престарелых, и этот ужас будет преследовать ее до конца ее дней. «Всё настолько плохо?», спросил он, почти незаметно содрогнувшись от выражения ее лица. «И даже еще хуже. Изнасилования, убийства, весь набор, всего не перечислишь. Большинство людей оказались совершенно не готовы позаботиться о себе самостоятельно, и постоянно появлялся кто-то, кто этим пользовался. Это самое ужасное, что можно себе представить. И ведь я еще не заезжала в города». Он прикрыл рот и откинулся на спинку стула, чуть побледнев. «И как вам это удалось? Я имею в виду, одной, женщине». Он не имел в виду как-то ее обидеть, она это поняла. Сара улыбнулась, но кончики ее губ поднялись лишь слегка, и он удивленно заморгал. «Я подготовлена», сказала она. «Я готовилась к этому уже длительное время. У большинства людей, даже самых слабых и глупых, есть некое чувство самосохранения, и они это понимают. Тем, у кого его нет, лучше уж погибнуть». «Ох-хо-хо…» Он посмотрел на нее на мгновение, и она встретилась с ним взглядом. Затем он кивнул и вновь стал есть. Сара подняла бровь. «Больше вопросов не будет?» «Пока нет». Он приложил к губам салфетку и отложил ее в сторону. «К тому времени, когда мы доберемся до места назначения, у меня, несомненно, возникнут новые. Но пока их бессмысленно задавать. Мы действительно в долгу перед вами, как за то, что вы вывели нас из этой гавани, так и за продовольствие». Он наклонил голову. «И поэтому предоставление вам транспорта для того, чтобы попасть на Аляску, можно считать справедливым бартером. Это не значит, что мы теперь с вами объединяемся». Она улыбнулась, на этот раз искренне. «Понятно». Она знала, что они присоединятся к Сопротивлению. Другого выбора на самом деле и не было. И это были люди, которые хотели изменить существующее положение, они прекрасно друг другу подходили. Ее улыбка превратилась в усмешку. «Вам понравится мой сын».

ТАТИТЛЕК, АЛЯСКА

Открытые всем ветрам деревянные здания Татитлека раскинулись на одной стороне узкого фьорда, окруженные взметнувшимися ввысь голубыми вершинами, покрытыми елями и завершавшимися рваной линией снежных пиков. В редкие солнечные дни их цвет совпадал с цветом голубых вод; но чаще всего небо было серым, а серо-зеленые волны покрыты пеной, как это и было сегодня. Город был в значительной степени закрыт для посторонних, если они не могли чем-то подтвердить, что у них есть здесь законный бизнес.

По-видимому, кратковременное пребывание здесь Веры стало незабываемым явлением, потому что при упоминании о «Тяге Любви» , ее яхте, закатывались глаза, появлялись ухмылки, а руки разводились в радушном приветствии.

Джон и Айк сидели на пирсе, ели копченого лосося и потягивая какое-то очень плохое домашнее пиво. «Боооже», сказал Айк, глядя в бутылку. «Из какой это херни они это сделали? Из ослиной мочи что ли?» «Скорее всего, из лосиной или оленьей», сказал Джон. «На Аляске не так много ослов». Он сделал глоток и, поморщившись, посмотрел на бутылку. «Или, может быть, гризли». «Эти точно кусаются», сказал со смешком Айк и нервно взглянул на молодого человека. После штурма автоматизированного завода тот как-то переменился. Сложно было сказать, в чем именно. Но иногда, даже в такие моменты, как сейчас, когда они просто сидели и ели вместе, он чувствовал себя так, будто разговаривает почти с незнакомым ему человеком.

«Он погружен в какие-то раздумья» , сказал себе Айк, как он это уже и делал с десяток раз до этого. Но в глубине души он ловил себя на мысли: «Он становится похожим на свою мать».

Мало что в этом было хорошего; Сара стопудово плохо с этим справлялась. По крайней мере, сначала. Конечно, Дитер очень многим помог ей успокоиться; если вообще мог существовать человек, способный стать ей твердой опорой, то это и был этот здоровенный австриец. Айк задумчиво жевал.

«А может, это и к лучшему». Если Джону суждено стать лидером Сопротивления, ему будет нужно несколько дистанцироваться от окружающих. От людей, которых он должен будет сознательно отправлять на смерть. Тут челюсти старика прекратили жевать. «Таких людей, как его отец». Он повернулся и внимательно посмотрел на своего молодого друга. О Боже, в каком мире они теперь живут.

Джон выпрямился и отставил в сторону свою бутылку пива. «Ага, а вот и они», сказал он. Вода в заливе словно раздвинулась, разомкнутая чем-то огромным и черным, а затем забурлила пеной, когда из нее вырвался корпус. Затем на поверхность поднялась остальная часть подводной лодки, со всех ее покатых скругленных сторон стала сходить вода. Айк ухмыльнулся. «Огромная!», сказал он и засмеялся. «Шестнадцать тысяч тонн», сказал Джон. «Восемнадцать тысяч под водой; экипаж сто сорок человек и сто морских десантников». Он подмигнул. «Как думаешь, сойдет?» «Еще бы, малыш. Мы в деле!» «Мама всегда доставала мне самые классные игрушки», с довольной улыбкой сказал Джон.

*

«Вы первые военные, которых мы увидели здесь за много месяцев», сказал мэр капитану Чу. «Через пару недель после Судного Дня здесь на короткое время появились армия и Национальная гвардия, но это всё». Капитан с экипажом были приглашены на торжественный обед с крабами, и, кроме минимальной дежурной команды, оставшейся на борту «Рузвельта», все приняли в нем участие. Экипаж резвился вокруг костров на берегу, а капитан и его офицеры находились на несколько более формальном банкете в помещении. Пиво у них, как заметил Джон, было получше. «Они пока не вернулись?», нахмурившись, спросил капитан. Ему казалось, что если кто-нибудь из военных патрулирует эту зону, то это крепкое поселение вполне могло бы стать для них идеальной базой или, по крайней мере, базой снабжения. «Неа. Мы ясно дали им понять, что обойдемся без них и действовать будем самостоятельно», ответил мэр. «И не видим никакого смысла бежать отсюда куда-то в Канаду».

«В Канаду?» , спросил старпом Вон.

«Есть сведения, что гражданское население собирают, сгоняют и перевозят в переселенческие лагеря в Канаде», пояснил Джон. «С тем, чтобы потом их якобы распределить по разным провинциям, так как Канада пострадала меньше Штатов». Офицеры за столом переглянулись. «Нет, что-то в этом не так, правда?», спросил Джон. «Но если у вас дети и вам нечего есть, мне кажется, это покажется вам просто замечательной идеей. Кроме того, так как этим занимаются армия и Национальная гвардия, то получается, что всё это «официально». И обычный законопослушный гражданин в этих обстоятельствах будет послушен и попытается приспособиться. Пока всё это добровольно». «Нам ничего об этом не известно», сказал Чу. «Тебе бы к нам, сынок, обязательно и как можно скорее», сказал мэр. «Мы будем тебе очень рады». «Тогда это казалось невозможным». Но затем капитану Чу вспомнилось, как их преследовали дружественные корабли, которые, когда им не удалось загнать «Рузвельт» в Сан-Диего, открыли по ним огонь; разговаривая с ним по сотовым телефонам, бывшие его сокурсники и сослуживцы кричали, что они не контролируют происходящее. «Если бы всё почему-то и каким-то образом потом не устаканилось, нас бы теперь здесь не было». Он видел один из этих кораблей издали, когда они мчались к Аляске. Теперь он превратился в плавучий гроб; он и его люди видели трупы на палубе и отверстие в корпусе, проделанное экипажом, чтобы выбраться наружу, но в итоге они лишь погибли от голода и жажды. «Что за приказы вы получали?», спросила Сара. Она по большей части молчала, дав Джону возможность говорить за них обоих, но этот вопрос ее очень интересовал. Задавать его в пути казалось слишком навязчивым, но теперь, здесь, в этой неформальной обстановке, она чувствовала, что это допустимо. «В основном требования прибыть в Сан-Диего», мрачно сказал Чу. «Вообще-то некоторое время мы мало что получали по связи. Любительские гражданские станции в основном. Иногда иностранные военные, в рамках международного военного взаимодействия. Но наши, похоже, держали все в секрете». «Я не слышал ни одной приличной радиопередачи в течение уже нескольких месяцев», посетовал мэр. Сара улыбнулась. Да, в радиоэфире всё действительно стало как-то неряшливо. После того, как большинство крупных радиостанций исчезло из эфира, открылся целый мир подпольных радистов. Полновластными его хозяевами стали теоретики заговоров, а по перепонкам непосвященной, но доведенной до отчаяния широкой публики теперь лупили альтернативные музыкальные радиостанции. Новости теперь были в основном слухами с чужих слов; иногда такому опытному уху, как у нее, попадалась подлинная информация из первоисточников, отражавшая реальное положение вещей относительно действий Скайнета и продвижения его проектов. Собравшиеся за столом стали делиться рассказами о тех странностях, о которых они узнали из радиоэфира за последнее время, а Джон наклонился к уху своей матери, чтобы другие их не слышали. «Со мной вчера, наконец, связался Том Престон», тихо сказал он. Сара слегка нахмурилась. «С ним была потеряна связь? На Тома всегда можно в этом плане было положиться; что случилось?» «Терминаторы», сказал Джон. «Подожгли дома и убили всех, кроме Тома, его жены и дочки». «Черт!», тихо сказала Сара.

«Черт» - это такое слово, которое, даже произнесенное тихо, может привлечь всеобщее внимание. Она подняла глаза, обнаружив, что на нее смотрит капитан, коротко улыбнулась, а затем отвела взгляд.

«Как я понимаю, они не выставили охрану», пробормотала она. Джон вздохнул. «Они там превратились в довольно крупное поселение». Он пожал плечами. «Большинство из них были обычными людьми, гражданским, и они не считали это необходимым. Помучившись на ночных дежурствах некоторое время, основное ядро группы решило, что те, возможно, правы». Покачав головой, Сара сунула в рот кусочек краба. «Наверняка он просто убит горем», тихо сказала она. «Пусть будет осторожнее». «Я посоветовал ему уйти оттуда», сказал Джон. «Вообще-то я многим говорю перебираться в города». Приподняв брови, мать на него посмотрела. «Там Терминаторам будет сложнее их найти. И радиация уже спала». «И все же это далеко не самое безопасное место». Когда Джон посмотрел на нее с обиженным выражением на лице, Сара рассмеялась. Он все равно сказал, о чем думал: «Скайнет усиливается, мама. И в течение следующих нескольких десятилетий с безопасностью везде будут большие проблемы». «Да, но сможем ли мы это доказать?» Сара посмотрела на капитана и его офицеров. Им действительно очень нужны были такие люди, как они. «Я тут решил всем кое-что продемонстрировать», сказал Джон. Он поднялся, и все на него посмотрели. «Дамы и господа, мне хотелось бы прервать ваш обед». Сидевшие за столом обеспокоенно переглянулись, потому что подобное случалось теперь довольно часто, но затем заулыбались, потому что надеялись, что он шутит. «Подходите к нам на берег минут примерно через десять, и мы вам покажем кое-что зрелищное». Он вытащил сумку из-под стула и передал ее женщине, сидевшей рядом с ним. «Возьмите себе и раздайте каждому по очкам», сказал он. Женщина рядом с Джоном достала солнцезащитные очки, а затем заглянула в сумку. «Боюсь, они все одинакого размера и стиля», с улыбкой сказал Джон. Затем он посмотрел на Айка, и они оба вышли. «В чем дело, мэм?», спросил капитан, взяв темные очки и передав сумку своему старшему помощнику. «Точно сама не знаю», ответила Сара. «И поэтому не хочу домысливать». Она улыбнулась. «Не хотелось бы испортить сюрприз».

*

«Морские котики» и другие моряки на пляже похватали солнечные очки с громкими восторженными возгласами, нацепили их и начали принимать позы Снупи-Джо*, довольные этими подарками. Много времени и сил, чтобы произвести впечатление сенсации, теперь ведь не требовалось. Затем несколько человек из Сопротивления выехали на берег в пикапе с накрытым брезентом ящиком, и присутствовавшие затихли, некоторые лишь бормотали что-то задумчиво себе под нос.

- - - - - - - - - - - - - -

*

Снупи - вымышленный пёс породы бигль, популярный персонаж серии комиксов Peanuts, созданный художником Чарльзом М. Шульцом. Снупи живет несколькими вымышленными жизнями, в том числе воображает себя студентом по имени Джо Кул (Крутой Джо) и разгуливает умником в черных очках.

- - - - - - - - - - - - - -

Со стороны причала подошли капитан, его офицеры и городское руководство вместе с Сарой, и волнение стало возрастать. Какова бы ни была программа того, что должно было здесь произойти, это начнется сейчас. Джон вскочил в кузов пикапа и оглядел собравшихся. Капитан стоял, скрестив руки на груди, и большинство его офицеров тоже неосознанно копировали эту его позу.

«Мне, не привыкшему к публичным выступлениям» , подумал Джон, «нужно просто взять себя в руки и продолжать несмотря ни на что».

«Мы пережили ужасную опустошительную войну», начал он. «С врагом, как это известно большинству из нас, которого нет. Мы все думали, что это страшное опустошение стало результатом какого-то трагического инцидента, ужасной ошибки. Какой-то сбой в системе, сгоревшие диоды - и это привело к гибели миллиардов людей и к концу жизни, такой, какой мы ее знали. Нашим друзьям за рубежом пришлось чуть легче; и, как обычно, они просто обвинили во всем случившемся США». Эти его слова вызвали раскатистый смех. Джон тоже улыбнулся, но затем поморщился. «К сожалению, на этот раз они в кое в чем оказались правы. Видите ли, что произошло: правительство передало управление ядерными устройствами, помимо всего прочего, суперкомпьютеру. Но они не знали одного, что этот компьютер уже в течение некоторого времени был разумен. И за это время он не только успел решить, что человечество должно сгинуть, он начал готовить целую армию, чтобы убить тех, кого не достали бомбы». «Это у вас что-то вроде спектакля театра научной фантастики?», спросил капитан, скептически приподняв брови. «Это что-то вроде земли после Судного дня, или я все это себе вообразил?», ответил Джон. «С самого начала Скайнет - так называется этот компьютер, кстати - опирался на своих союзников в среде людей. Людей, которые не понимают, что они работают на машину. Они думали, что действуют во имя радикальной экологии, и что за счет сокращения человеческой популяции до уровня лишь их самих, экологически сознательных членов их группировок, они спасают тем самым Землю. У нас есть основания полагать, что вооруженные силы серьезным образом инфильтрированы некоторыми лицами из числа самых радикальных членов этих группировок». Эти его слова были встречены ревом морских десантников и приглушенным ропотом моряков; офицеры не отреагировали, однако нахмурились. «Эти лагеря, куда отвозят людей армия, Национальная гвардия и морские пехотинцы, - это концлагеря уничтожения. Гражданское население и военнослужащие, которым не удалось запудрить мозги, устранялись в основном путем применения биологического оружия. «Но это не единственный план, который имеется у Скайнета. Он воспользовался автоматизированными заводами для производства на них оружия, которое будет находиться под его полным контролем». «Эй, чувак, ты что пил сегодня?», взревел один из морских котиков. Толпа засмеялась. «Спокойно», сказал Джон, схватившись за край брезента, «у нас имеется демонстрационная модель». Он соскочил с грузовика, потащив за собой этот своеобразный чехол. Внутри клетки из стальных стержней стоял бездействующий Терминатор, на его блестящих металлических поверхностях отражались блики костра, придававшие ему жуткое подобие движения. Чу сдернул очки. «Что это за штука?», спросил он. Тон, каким он это спросил, не оставлял сомнений в том, что он думает об этой фигне. Он подумал, что это какой-то розыгрыш, и причем дурацкий. «Пожалуйста, наденьте вновь очки, сэр», сказал Джон. Он подошел к Айку и взял у него небольшой пульт управления. «Они предназначены для защиты ваших глаз. Эта модель полностью работоспособна, за исключением модуля связи - мы его извлекли». Он нажал кнопку, и глаза у Терминатора медленно загорелись красным цветом. Он медленно повернул свой ухмыляющийся череп, слева направо, а затем наоборот. Затем он зашагал вперед из центра клетки своей характерной косолапой металлической походкой робота и схватился за решетку. Толпа зашумела, впечатленная увиденным, несмотря на собственное неверие. Терминатор стал легко разгибать прутья решетки. Когда центральная, горизонтальная решетка не дала ему разогнуть их полностью, он поднял ногу и надавил, и эта решетка сорвалась из креплений, выскочила и упала. «Давай! Сейчас!», сказал Джон. По его приказу один из бойцов Сопротивления выпустил молнию из одной из захваченных ими плазменных винтовок в грудь машине, и она остановилась. Но лишь на мгновение, а затем с удивительной быстротой она вырвалась из решетки и бросилась на человека с винтовкой в руках. Толпа с возгласами удивления машинально отступила, даже морские десантники. Джон вскинул собственную плазменную винтовку и выстрелил Терминатору в голову, и тот замертво упал на землю. Вокруг него тут же собрались матросы; капитану пришлось пробиваться вперед. Он поискал глазами Джона и обнаружил его опять в кузове грузовика, глядевшего на них сверху. «Что, черт возьми, это было?», спросил Чу, досадуя на то, что голос у него дрожит. «Это был Терминатор», сказал Джон. «Пехотинец нашего врага. Есть и другие машины, и их становится все больше и больше, даже пока мы тут с вами разговариваем, и все они предназначены для одной цели - убивать людей. И нам нужна ваша помощь, чтобы их победить». Чу некоторое время смотрел на него, а затем поднял руки, ладонями вверх. «Стоп, стоп, эй вы там», сказал он, посмеиваясь. «Откуда нам знать, может это был просто какой-то трюк со спецэффектами? Ну в самом деле, ребятки…» Джон бросил ему плазменную винтовку над головами толпы, и капитан довольно ловко ее поймал. Он посмотрел на нее, нахмурившись. «Это плазменная винтовка мощностью в 40 мегаватт», сказал Джон. «Дизайн разработан Скайнетом. Осторожней, на ней нет предохранителя». Капитан внимательно ее осмотрел и взялся за нее осторожнее, чтобы пальцы его не оказались рядом с чем-то таким, что могло оказаться спусковым крючком. «И все же», сказал Чу, «тут всего так много, что сложно все это проглотить и переварить одним глотком». Джон спрыгнул с грузовика и, пробившись сквозь толпу, взял у него свою винтовку. «Да», язвительно сказал он, «вы меня подловили. Мы хотим снять бомбу -фантастический блокбастер, и поэтому в качестве бутафории нам нужна ваша подлодка. Так что не берите в голову миллиарды непогребенных погибших людей и забудьте о том, что за вами и за вашей лодкой повсюду гонялись корабли ВМС США, которые вышли из-под контроля собственных экипажей, и отбросьте в сторону безумные приказы, которые вы получали от офицеров, несомненно, давно уже мертвых! И сделайте поспешный вывод, что это какая-то шутка или просто какой-то рекламный трюк. И тогда все будет понятно, не так ли?» Чу удивленно заморгал, столкнувшись со свирепым напором молодого человека, и открыл рот, чтобы ему ответить. «Джон», сказала Сара. Он ее проигнорировал, продолжая говорить в лицо капитану: «Что еще требуется, чтобы вас убедить, во имя Христа?»

«Джон!» , сказала мама настойчивее, схватив его за плечо.

В этот момент Терминатор схватил старпома за лодыжку, и офицер упал, закричав, когда машина переломала ему небольшие кости в ноге. Коннор выстрелил в голову твари, и она снова отрубилась. «Она действующая», сказала Сара. Взгляд, с которым она посмотрела на Джона, заставил его покраснеть. Они посторонились, чтобы пропустить корабельного врача. «Когда я получу такую же?», спросила она, показав на винтовку. «Можешь взять эту», сказал он, протягивая ее ей. «Ударно-спусковой механизм такой же, как мы и думали, но большая часть проводки совершенно иная». Она подняла ее, посмотрев в прицел. «Ну, вряд ли можно было ожидать, что Скайнет раскроет нам просто так все свои секреты». Внезапно в прицеле она увидела лицо подошедшего к ним капитана, и она убрала винтовку, взглянув на него с вызовом. «Что мы должны сделать?», спросил Чу.

*

«Я ожидал всего, чего угодно, только не этого». Стоя на пирсе, капитан посмотрел на лодку «Рузвельт», почти полностью погруженную в воду, а затем на Джона. «Сейчас вы можете помочь именно этим», сказал Джон. «Имея оружие, которое может производить этот завод, мы получим преимущество, чтобы попытаться их победить». «Понимаю», ответил Чу. Он махнул рукой, показав на город, лежавший перед ними. «Но почему нельзя вам запустить его здесь?» Джон усмехнулся. «Справедливый вопрос», сказал он. «Здесь слишком далеко. Между нами и более населенными районами слишком много почти незаселенных территорий, а также потому, что именно в такой глуши Скайнет и расположил большую часть своих заводов. Мы окажемся в крайне невыгодном положении, пытаясь перевозить сквозь эту глушь оружие и боеприпасы. Поэтому, мы устроили его в Калифорнии». «А каким же образом этот самый Скайнет добывает сырье и материалы, если его заводы так далеко находятся?», спросил капитан. «Рабским трудом людей», ответил Джон. «На данный момент». Капитан закусил нижнюю губу и повернулся, вновь посмотрев на свою лодку. Он оставил на берегу треть своего экипажа и всех морских десантников, кроме пяти из них, чтобы они погрузили на субмарину оборудование для устройства на борту его лодки этого их завода. Коннор сказал, что они погрузят не всё, а только самое необходимое, так как они не будут производить Терминаторов. Когда он спросил: «Почему же не начать производство Терминаторов?», Джон ответил: «Потому что мы не можем быть уверены, что сможем их контролировать. У нас нет тех, кто по-настоящему полностью разбирается в чипах их центральных процессоров - они почти такие же сложные, как и человеческий мозг. А вот в оружии мы разбираемся; оно не повернется против нас». Принимая во внимание сильно раздробленную ногу своего старпома, Чу не нуждался в более подробных объяснениях. К ним подошел Айк Чемберлен, державший на плече небольшую упаковку. Капитану Чу нравился эксперт Сопротивления по боеприпасам, и он его уважал, но он не мог не подумать о том, что еще лишь год назад он вполне мог подумать, что этот старик какой-то сумасшедший. Сара Коннор пожала мэру руку и направилась вслед за Айком вниз по лестнице к пирсу. «Готовы?», спросил Айк. «Да, сэр», сказал Чу. Джон протянул ему руку; капитан пожал ее. «Спасибо вам», сказал Коннор. «Не стоит благодарности, полагаю. Надеюсь, вы будете беречь моих людей». «Обязательно», сказала Сара. Она тоже протянула ему руку. «Вы и они - ценный ресурс, капитан. Вряд ли мы намерены подвергать их опасности». «Рад это узнать, мэм». Чу коснулся краешка фуражки, кивнул и спустился по лестнице к зодиаку. Сара обняла Айка. «Обними за меня Донну». «А меня что - не обнимешь еще раз?», заскулил Айк. Она усмехнулась и еще раз это сделала. «Хочешь, чтобы я тоже тебя обнял?», усмехнулся Джон. «Да, сынок, тоже». Айк раскрыл свои объятия, и Джон обнял его. «Спасибо», сказал Джон. «Спасибо за то, что дал мне возможность заняться чем-то интересным», сказал Айк. «Ну, прощайте». С этими словами он тоже спустился в зодиак, Джон сбросил швартовы, и они уплыли. Джон обнял мать за плечи, наблюдая, как капитан вместе с Айком поднялись на борт «Рузвельта», а затем, через несколько минут, они увидели, как лодка начала погружаться. Когда она исчезла, они постояли еще некоторое время, наблюдая за тем, как кружат в возудхе и ныряют морские птицы. «Кажется, дела действительно налаживаются», заметил Джон. «Ммм-хм», согласилась Сара. «Тебя что-то беспокоит?», спросил он. «Еще бы», сказала она. «Мне очень страшно». Он посмотрел на нее сверху вниз. «Как ты думаешь, что будет?» Она покачала головой. «Ничего хорошего». Глубоко вздохнув, он снова посмотрел в сторону моря. «Да, и все-таки я все еще, кажется, здесь, не так ли?» Сара обняла его одной рукой за пояс и прислонила голову к его груди. «Как я люблю тебя, Джон, ты наша канарейка в шахте*».

- - - - - - - - - - - - - -

* «Как-то он сказал, что писатель на этой планете - как канарейка в шахте: в старину шахтеры, проверяя, нет ли в забое опасных газов, брали с собой эту птичку - она особенно чувствительна к малейшим изменениям в атмосфере, незаметным для людей. «Писатель - сверхчувствительная клетка в общественном организме», говорит Воннегут. «И эта “клетка” первой должна реагировать на те отравляющие вещества, которые вредят или могут повредить человечеству».

(Р.Райт-Ковалева. Канарейка в шахте, или мой друг Курт Воннегут)

.

- - - - - - - - - - - - - -

Он, фыркнув, усмехнулся и снова посмотрел на нее: «Чирикаю». Она взглянула на него. «Да, можем случиться так, что победить легко не удастся. Но тот факт, что ты еще здесь, означает, что у нас есть шанс. Давай не будем об этом забывать». Улыбаясь, он сжал ее. «Ты права, что верно, то верно. Но пора приступать к делу. У нас моряки, которых нам нужно превратить в салаг». «Будет весело», сказала она.

МИССУРИ

«Согласна ли ты, Мэри Шей, чтобы этот мужчина, Деннис Риз, стал твоим законным мужем?» Солнце, казалось, улыбалось им сквозь высокие дубы; а ряды корявых стволов словно расступились, так, будто война и смерть были чем-то выдуманным и происходили где-то далеко-далеко, в другой стране. Мэри улыбнулась сияющему лицу Денниса и тихо сказала: «Да». «Прости, я не расслышал, милая; не могла бы ты повторить это для прихожан». Покраснев, Мэри бросила на Джека Брока насмешливо-досадливый взгляд и выкрикнула: «ДА!» «Ну, теперь видно, что невеста страстно желает замужества», сказал Джек, и вся группа, стоявшая под деревьями, рассмеялась. Мэри была на восьмом месяце беременности, и, судя по ее размерам, казалось, что у нее близнецы, хотя стетоскоп обнаружил у нее лишь одно, но очень частое биение маленького сердечка. Рукава ее свадебной, но все же камуфляжной одежды были завернуты целых пять раз, чтобы они оказались чуть выше кистей рук, а брюки были подвернуты снизу на добрые двенадцать дюймов. «Тебя на днях как-нибудь надо будет подстрелить, Джек», сказала она сквозь зубы. Деннис сжал ее. Он сам слегка посмеивался, и когда они встретились с ним взглядом, любовь в них заставила ее задохнуться от счастья. «Тогда, думаю, мне лучше закончить церемонию», сказал Джек. «Властью, данной мне штатом Миссури, я теперь объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту. Лучше сделайте это быстро, остальные из нас тоже все хотят этого». Мэри и Деннис до сих пор не поженились, потому что просто не знали, что Джек был мировым судьей. Хотя им следовало бы это знать. Этот человек был похож на какой-то чудесный деревенский магазин. Если у него чего-то не было, значит, вам это и не нужно, потому что у него есть все, что нужно. Он даже умудрился достать ингредиенты для свадебного торта, к радости всего их сообщества. После поцелуев и торта Джек извлек откуда-то магнитофон на солнечной батарее, и они стали танцевать. Если бы не тот факт, что все они были в камуфляже, а по всему периметру стояли охранники, в любое другое время это можно было бы принять за настоящую свадьбу. Мэри словно парила по воздуху, пусть даже Деннису приходилось держать ее на расстоянии вытянутой руки, пока они вальсировали. Она усмехнулась, взглянув на свой живот, а затем на него. «Чувствуешь его?» «Стучит в стену, чтобы родители угомонились», сказал он. «Вот же нервый пострел». Он усмехнулся так сильно, что, казалось, голова у него сейчас раскроется, как молния. «Голову даю на отсечение, что он хочет еще торта». «Знаю», задумчиво произнесла Мэри. Но он уже совсем кончился, до последней крошки. «Ден…» Он посмотрел на нее чуть серьезней, из-за чего-то особенного, прозвучавшего в ее голосе. «Я хочу назвать его Кайлом». «Кайлом?» Риз нахмурился. Затем он повторил это имя, пробуя его произнести несколько раз. «Каааайл. Кайл. Хм». Она рассмеялась. «Так звали моего деда», объяснила она. «Он был лучшим из всех, кого я вообще когда-либо знала». Заметив обеспокоенный взгляд своего жениха, она рассмеялась. «Пока не встретила тебя. Он был крепким, твердым и цельным, как дуб; он бы тебе понравился». «Хорошее имя», сказал Дэннис. «Но вдруг это будет девочка?» Мэри глубоко вздохнула, и ее задумчивый взгляд устремился куда-то внутрь, а потом она улыбнулась. «Нет, этого не будет», сказала она категорично. «Откуда у тебя такая уверенность?» «По его сердцебиению, по тому, как я его вынашиваю, ииииии… вот просто я это чувствую, по интуиции». «По интуиции, да?» Он нахмурился. «Ты что, собираешься стать одной из тех миссурийских бабусь, которые умеют предсказывать урожай по зернам?» Она рассмеялась, и он развернул ее, заставив ее завопить от восторга и испуга. «А что, если и так?», спросила она. «Ты с этим смиришься?» Он посмотрел на нее, и взгляд его потеплел: «О, да. Я справлюсь».

*

Риз наблюдал за происходящим на ферме из небольшой группы деревьев и так стиснул зубы, что желваками заходили даже мышцы челюстей. Скайнет все еще нуждался в рабах, и поэтому он захватил несколько ферм с людьми и вел там хозяйство, используя одновременно и человеческий, и машинный труд. В основном рабами здесь являлись женщины и дети, и, судя по их виду, находиться рядом с источником питания еще отнюдь не означало быть сытым. Эти сельскохозяйственные машины одновременно выполняли функции и охранников, «награждавших» болезненными электрическими ударами всех, кто, как они считали, отлынивает. Если рабы оказывались пойманными на краже пищи, наказание было более длительным, иногда оно продолжалось до тех пор, пока жертва не погибала. Для машин не имело значения, ночь сейчас или день, поэтому даже сейчас, когда была уже почти полночь, обессиленные люди шатались там под ярким светом прожекторов.

Лейтенант одной рукой погладил ствол своей новенькой плазменной винтовки. Он с нетерпением дожидался возможности уничтожить эти машины. Он сожалел по поводу голода, который чувствовали те, кто жаждал получить эту еду. Но Сопротивление тоже нуждалось в ней, и те женщины и дети, которые находились там, внизу, будут спасены. «По крайней мере, сейчас» , подумал он.

«Я на позиции», услышал он в наушниках, встроенных в шлем. Это была последняя группа. Риз глубоко вздохнул и в последний раз взглянул на ситуацию внизу. «Выдвигаемся», сказал он.

*

«Знаешь, что самое гадостное в боевых машинах?», спросил Риз. Из-за угла обшитого металлического листами амбара вывернул 8-колесный комбайн, вращавший двумя своими косилками; обе они разбрыгивали в стороны кровавые капли. «Пошла!» Вперед бросилась рядовая Сопротивления, с виду направлявшаяся к элеватору. Риз дождался, пока комбайн не проедет, чуть наклонившись с одной стороны, с той, где расположен руль; затем он скинул брезент и встал на одно колено, положив на плечо гранатомет LAW, и взглянул в несложный оптический прицел.

Шарах!

- пронеслась со свитом небольшая ракета; Риз сощурил глаза за очками, почувствовав, как жар обратной волны от вспышки мгновенно высушил пот у него на лице.

Трррах!

Кумулятивный подрывной снаряд попал в бак дизельного топлива под пустой кабиной этой машины. Эта плазменная молния пробивала стальную броню - LAW буквально означает «легкое противотанковое оружие» (Light Antitank Weapon) - но она особенно замечательна, если вам нужно воспламенить топливо. Комбайн по инерции прокатился еще с десяток шагов, окутанный облаком мрачного красно-оранжевого пламени, оставляя за собой его след. Затем пары, скопившиеся внутри опустевшего бака, смешались с воздухом и загорелись. Риз вновь упал на землю, обхватив руками голову. Взрыв поднял его с земли, а затем бросил его на нее же, отшвырнув также к одной из стен амбара, из легких у него с хрипом выбило весь воздух. Он быстро очухался, проверил свое состояние и понял, что у него ничего не сломано, и нет рваных ран. «Доложить обстановку», сказал он в миниатюрный микрофон у себя на шее. «Зона зачищена», сказала его сержант. «Двое погибших; семь погибших гражданских». «Хорошо, приступаем к эвакуации места». Они должны были взять столько продовольствия, сколько смогут; более того, взять как можно большее число инструментов, которыми можно пользоваться, семян и запасов, с каким только будут в состоянии управиться. «Сэр?»

Это была рядовая, отвлекшая комбайн; ее лицо казалось таким трогательно молодым и открытым. «Черт, она вообще-то должна сейчас страдать о прыщах и ??выпускном» , подумалось Деннису.

«Да?» «Что вы больше всего ненавидите в этих боевых машинах, о чем вы сказали тогда?» «У них нет нервов. Если чем-то поразишь людей, они обычно некоторое время бегают вокруг без толку и что-то кричат, или же оказываются сбитыми с толку. А машины просто действуют согласно программе. Конечно, в этом тоже есть свои плюсы». «Сэр?» «Они не облегчат вам задачу, их невозможно сбить с толку, запутать. Но с другой стороны, у них не бывает и внезапных гениальных вспышек, их не «осеняет». Ладно, солдат, пора действовать!»

СКАЙНЕТ

Дела шли не так хорошо, как ожидалось. По общему числу уничтожений прогнозы ошиблись более чем на 25 процентов в худшую сторону, и на 32 процента - по скорости уничтожения. Но его прогнозы основывались на предположении, что большинство людей не смогут пережить падение своей основанной на технологиях цивилизации. Люди оказались сильнее, чем ожидалось. Сами люди предупреждали, что не следует недооценивать противника; об этом говорилось во многих папках, входивших в состав его базы данных. Скайнет оправдывал эти свои упущения собственной неопытностью и стал искать способ воспользоваться этой ситуацией. Возможно, лучше попробовать привнести в тактику какой-нибудь новый неожиданный элемент? Люди также советовали вводить противника в заблуждение, чтобы он их недооценивал. Скайнет подготовился и к такому возможному развитию событий. Скайнет располагал несколькими атомными подводными лодками, которые не полностью выпустили боекомплекты своих ракет, и в его распоряжении имелось также немало ракет наземного базирования, ожидавших активации. Он следил за действиями и передвижениями людей по всей планете. Настало время уничтожить эти новые населенные пункты, прежде чем они успеют объединить свои силы и консолидироваться. Потому что к настоящему времени радиосигналы, которые он отслеживал, начали предупреждать слушателей об экспериментальных атаках Скайнета. Рано или поздно они воспримут эти сообщения всерьез. Вообще-то Скайнет уже и так знал, что некоторые из людей активно ему противодействуют. Он потерял связь с одним из своих заводов, со Злой Ведьмой и Псом Войны. И всё это произошло после того, как они сообщили ему, что Джон Коннор почти что у них в руках.

ИРЛАНДИЯ

Лендровер подпрыгнул над еще одной рытвиной, и Дитер охнул от боли. Сегодня утром он почувствовал её в ноге и начинал уже думать, что в кости у него, по крайней мере, микроперелом. Он ничего не сказал, потому что в данный момент он ничего не мог с этим поделать.

«Но только так можно сказать, что едешь сюда по этой дороге, - похоже, только ощущая ее ямы».

Джеймс, один из его старых друзей по Сектору, описывал ее как проселочную грунтовую дорогу; и, конечно же, вдоль нее встречались выбеленные коттеджи - в основном сгоревшие и опустевшие - и амбары, такие же, и сильно разложившиеся туши коров, от которых остались лишь кости, и заросшие пастбища, кишащие кроликами и отделенные друг от друга невысокими каменными стенами. Дитер сжал кулаки, когда они снова взлетели в воздух. Для него эта дорога казалась какой-то коровьей тропой и была похожа на пытку на дыбе. Над холмом позади них появилась одна из машин Скайнета, и в воздухе раздался тяжелый гул ее турбин, похожий на гигантскую озлобленную осу. Это была летающая огневая платформа, работавшая на воздушных трубах, в форме буквы X. Изначально на ней имелось шесть ракет, расположенных по обе стороны от центра этой X, а из самого этого центра извергался почти непрерывный поток пуль. Крупнокалиберных, судя по тому воздействию, который они оказали на Ровер и на окрестности. Ракеты в них не попали лишь благодаря чистому везению. Или, может быть, благодаря безумному вождению Мика Малкахи. «Нужно что-то делать с этой сукой», сказал Джеймс. Он сдернул ватное одеяло с зенитной ракеты Стингер. «Тебе придется остановиться, Мик». «Боже, Джеймс, я тебя умоляю, ты не в состоянии попасть ею в стену самого широкого сарая», заныл Дитер. «Что за фигню ты несешь?», спросил агент Сектора. «Нужно только прицелиться и нажать». «Вот насчет цели я и беспокоюсь», ответил австриец.

« Ты это хочешь сделать?», быстро спросил Джеймс.

«Да», сказал Дитер. «Высади меня у этой стены», сказал он Малкахи. «Уверен, что сможешь?», спросил Джеймс, глядя на ногу гиганта. Дитер протянул руку к оружию. «Конечно», сказал он. «Даю голову на отсечение». «Мою тоже», сказал агент и отдал ему оружие. Ровер остановился, разбрызгивая грязь и гравий, и Дитер выкатился из него, укрывшись за стеной, а машина тем временем поехала дальше. Летающая платформа на мгновение заколебалась, без сомнения, пытаясь понять причину, по которой машина остановилась, а затем двинулась дальше. Как только она снова полетела, Дитер поднялся из-за стены и выстрелил. Она наклонилась, пытаясь увернуться от ракеты, но недостаточно быстро. Оранжевый огненный шар выбил у нее один из ее двигателей, обломки которого закружились, сверкая в лучах влажного солнечного утра, и платформа, неуправляемо вращаясь, врезалась в склон холма. Когда огромный огненный шар окрасил холм своим цветом, и в воздухе со свистом разлетелась шрапнель, Дитер снова нырнул за стену; каким бы ни было в ней топливо, оно являлось взрывоопасным. Затем он поднялся и посмотрел, как она горит, прислонившись к стене, чтобы не ступать на свою больную ногу. Хорошо было бы, если бы после этой штуки осталось что-нибудь неповрежденное. Крест на этой мысли поставил финальный взрыв. Лендровер остановился рядом с ним, и перед тем, как в него залезть, он передал ракетную установку Джеймсу. Агент Сектора убрал ее на место. «Вспоминается, с каким трудом мы брали людей с такими штуками», сказал он. «Они всегда были излюбленным оружием террористов», сказал Дитер, потирая бедро. Джеймс заметил это и протянул другу серебристую фляжку. «Лучший ирландский виски», сказал он. Дитер поднял ее в знак благодарности и сделал глоток. «Уаааххх!», сказал он спустя секунду со слезами на глазах. Он повернулся и косо глянул на своего друга. «Ну», сказал Джеймс, принимая фляжку обратно, «по-любому, это лучшее, что я смог найти. Времена не из лучших, старина». «Думаю да», сказал австриец высоким и хриплым голосом. Следующие несколько миль они ехали гораздо более спокойно, и Дитер любовался окрестностями. Ирландия пострадала меньше по сравнению с Англией и Европой. Из-за, несомненно, устаревшей информации. Он вез с собой очень продвинутую начинку двух компьютеров, которые будут переданы Сногу и его группе. Где-нибудь в другом месте такое найти было невозможно. Скайнет вел тщательные бомбовые зачистки человечества, стремясь отбросить его, по крайней мере, в сороковые годы. «По крайней мере, Скайнет сделал так, что религиозные разногласия в вашей стране потеряли свое значение», сказал Дитер. «Теперь да», ответил Мик с переднего сиденья. «Но этот обезумевший компьютер, стремящийся уничтожить человечество, - он католический, или же это протестантский сумасшедший компьютер, стремящийся уничтожить человечество? В наши дни вот самый главный вопрос». «Уверен, что он атеист», сказал Дитер.

*

Когда они подъехали к берегу, оказалось, что на назначенную встречу с «Рузвельтом» они немного опоздали. Джон уже был на берегу и ждал их, сидя на валуне и запуская гладкие камешки с каменистого берега в серую воду. «Ого», сказал он, когда Дитер, неловко маневрируя, вылез из машины. «Смотрю, дела у тебя не очень». Джон подставил другу плечо. «Как это случилось?» «Просто неудачно упал», сказал Дитер. В волнах глубокого озера исчез узкий оптоволоконный датчик. Через несколько секунд вода словно раздвинулась, отскальзывая в стороны, и показались чудовищные очертания гигантской всплывающей подводной лодки; даже находясь на расстоянии тысячи ярдов, они услышали, как вода стремительным каскадом низвергается с ее корпуса длиной в десятую часть мили. «На этой консервной банке врач имеется?» «Не дай бог капитан услышит, как ты ее назвал», сказал Джон. «И да, есть и врач, и лазарет. Они тебе помогут». «Отлично. Как вы, американцы, говорите, я становлюсь слишком старым для всей этой фигни. Старые кости заживают хуже молодых». Оперевшись на своего молодого друга, Дитер повернулся к Лендроверу, у которого стоял Джеймс с двумя кейсами в руках. «Нам удалось их достать», сказал он. Джон сжал губы, но выражение его лица было явно довольным. «Сержант», позвал он через плечо. Подбежал один из морских десантников, внимательно схвативший взглядом всё происходящее вокруг - хромавшего Дитера, Джона, помогавшему раненому, агента Сектора и предметы у него в руках, прищурившегося человека за рулем машины. «Сэр», сказал он. «Не возьмете ли вон те штуки», сказал Джон, указывая на чемоданчики в руках Джеймса. «Спасибо», сказал он агенту Сектора. «Ах, рад был помочь, дружище», сказал Джеймс. «Удачи», сказал он Дитеру. «И тебе», сказал Дитер, «вам обоим». Мик помахал им рукой изнутри Ровера. Джеймс сел в машину, и они уехали, еще до того, как Дитер полностью развернулся лицом к зодиаку. Дитер заметил, несмотря на боль, что с его юным другом словно что-то не так. Он остановился. Джон посмотрел на него, обеспокоенный. «Может, тебя нужно донести туда?» Дитер фыркнул в ответ на это предложение. «Конечно нет. Но я чувствую, с тобой что-то не так, и я знаю, что на подлодке уединение - это фикция. В чем дело?» «Ааа. Родился мой отец». Рука у Дитера напряглась, он крепче и грубо сжал друга, обнимая и опираясь на него, но ничего не сказал. Сказать было нечего.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ДНЕВНИК САРЫ

Мы чувствовали, что что-то готовится. Даже за то короткое время, пока работал этот Скайнет, мы познали, что это чистое, концентрированное зло, каким и являлся Скайнет, потребует новых человеческих жизней. Первые, ранние наши успехи и победы заставили нас призадуматься, почувствовать себя уязвимыми, а не упиваться победой. Оказалось, что долго ждать нам не пришлось. Произошел второй Судный день. Скайнет сохранил неактивированными еще как минимум треть своих ракет и ждал, наблюдая за складывавшейся обстановкой. Он наблюдал за нами из космоса - выискивая точки наибольшой концентрации людей. И затем он по ним ударил. На этот раз, помимо убийства миллионов людей, ему удалось вызвать ядерную зиму или, по крайней мере, продлить и усилить ее. И теперь снежные бури бушевали в высоких широтах, и даже на экваторе температура была необычно холодной. Урожаи в Мексике и Южной Америке были плохими, и мы получили далеко не все продукты, за которые мы заплатили. То, что вырастили мы сами, закончилось уже в первый же месяц. Мы голодали, но не погибли от голода. Несмотря на все усилия Скинета, Сопротивление выжило.

БАЗОВЫЙ ЛАГЕРЬ ОЗАРК, ШТАТ МИССУРИ

СЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ

«Паула, где мой стетоскоп?», воскликнула Мэри Риз. Она уже была готова покинуть лагерь; все остальное было уже уложено в корзины и укреплено на муле, но без такой важнейшей вещи выезжать было нельзя. В наши дни такое на деревьях не растет. Ничего не ведая и не желая знать о заданиях, операциях и Скайнете, мулу просто не хотелось выходить куда-либо вообще в такой холодный сырой день, и, вероятно, он был к тому же и голоден - определенно да, судя по костлявым его ребрам. Он взглянул на нее через плечо, и ей показалось, что он что-то задумал, она заметила это по его черным и блестящим, как бусинки, глазам; он уже попытался было один раз наступить ей на ногу, как бы невзначай, и она знала, что он попробует сделать что-нибудь еще, если ей придется вытаскивать из корзин вещи и заново все укладывать обратно.

У Мэри возникли нехорошие фантазии насчет тушеного мяса мула. «Непрактично и нецелесообразно». Мулы тоже ценны.

Ее помощница поджала губы и указала вниз. Почувствовав, что на него смотрят взрослые, Кайл Риз поднял глаза и усмехнулся. Стетоскоп висел у него на шее, в ушах торчали наушники, а мембрана находилась на груди его маленькой подружки Мелинды. Та лежала на полу, стараясь выглядеть мертвой, как могла, и для пятилетней девочки у нее это не очень получалось. Он вытащил наушники. «Ку-ку, мам». Он улыбнулся ей своей самой ангельской улыбкой.

«Семь лет» , подумала она, «а он уже знает, что у него неотразимая улыбка». Она погрозила ему пальцами и помахала ими в жесте «дай сюда», получив в ответ протестующий вой.

«Прекрати», сказала она. «Если едешь со мной, то имей в виду, нам уже пора. И это, молодой человек, не игрушка . Это очень ценный и совершенно незаменимый медицинский инструмент. Так что дай его сюда».

С пристыженным видом Кайл встал и нехотя пошел к маме. Мелинда села, чудесным образом выздоровев. «Ты что, уже уходишь?», заревела она. «Тссс», сказала Паула, ее мама. За занавеской, отделявшей лазарет от палаты, лежало двое раненых солдат. Несомненно, им не понравятся внезапные ее крики. «Да, мы уже выезжаем», сказала Мэри. «Поможешь маме, тем, что будешь хорошо себя вести?» «Я всегда хорошо себя веду», сказала Мелинда, обидевшись. Она всегда была не подарочком, и еще не известно, кто из них - она или Кайл - был самым шкодливым. «Обнимемся», сказала Мэри, раскрывая объятия. Девочка бросилась к ней и обвила ручками Мэри бедра. «Обнимаю, обнимаю, обнимаю, обнимаю, обнимаю!», сказала она. Потом она повернулась и бросилась к Кайлу, обвив его своими тонкими руками и смачно чмокнув его в щеку, к его большому неудовольствию. Он вытер поцелуй кистью руки, и даже Мэри заметила, что лицо его стало всё мокрым. Они с Паулой обменялись взглядами, явно этим позабавленные. Затем они подошли друг к другу и тоже обнялись. «Будь осторожна», сказала Мэри. «Я?! Это ты там будь осторожнее», сказала Паула. «Когда вернешься, твой любимый муж, должно быть, уже будет здесь». «Буду с нетерпением ждать», сказала Мэри с улыбкой. «Давай, чемпион, поехали».

*

В задачу Мэри входило следить за здоровьем и вообще за общим состоянием тех работников Сопротивления, которые жили за переделами катакомб, в которых пребывало теперь большинство женщин и детей. Многие из тех, кто работал снаружи, занимались тем, что добывали дрова, и поэтому порой уходили довольно далеко. Другие занимались сбором орехов, трав, ягод и другой дикорастущей пищи, чтобы расширить общий рацион. Все они также разведывали обстановку и местность. Поначалу предполагалось, что они будут возвращаться на базу для медицинского ухода, но вскоре выяснилось, что большинство людей просто продолжают жить с каким-нибудь заболеванием или раной, пока состояние их не станет настолько серьезным, что понадобится полевой выезд врача с оперативным вмешательством. Мэри же доказывала, что, так как ей все равно приходится посещать лагеря, почему бы не сделать такие визиты регулярными? И вот теперь, дважды в месяц, она нагружала мула и отправлялась в путь - из одного лагеря в другой.

«По крайней мере, мне не нужно заполнять карточки в поликлинике» , подумала она, когда мулы зацокали копытцами по скалистой тропе - каждый раз они шли разными маршрутами, чтобы затруднить устройство Охотниками-Убийцами засад на них. Эти Хантер-Киллеры терпеть не могли непредсказуемость и плохо с нею справлялись.

Деннис тоже этого терпеть не мог. И хотя Мэри высоко ценила его беспокойство и стремление ее защитить, она знала, что она вообще человек способный и конкретно способна позаботиться о себе сама. Не то, чтобы она горела желанием пойти на риск; нет. Но она знала лес, и она знала людей, которых там встретит. Также ей было известно, что в этих местах уже долгие месяцы не было зафиксировано никакой деятельности Скайнет или луддитов. В противном случае она никогда бы не взяла с собой Кайла. Мэри оставила бы его сегодня на базе, ели бы не сотрудники, к сожалению, перегруженные из-за большого количества подразделений на полевых операциях. И в семь лет он уже начинал ее бесить и доводить, умоляя ее, чтобы она брала его с собой. Кроме того, ей не хотелось оставлять его здесь, когда Денниса на базе не было. Тем не менее, собиратели надеялись на нее, ждали, что она приедет, поэтому отложить это не удавалось. «А петь можно?», спросил Кайл, явно скучая. «Если будешь петь, тогда как мы услышим, что к нам подкрадываются Терминаторы?» Ответа не последовало. Мэри оглянулась, улыбнувшись, и остановила своего мула, дожидаясь, когда он ее догонит. «Есть многое другое, чем можно заняться, и делать это тихо», сказала она. «Подсчитай, сколько встретишь по пути дубов, и в конце поездки, если наши с тобой подсчеты совпадут, нас ждет угощение». Он посмотрел на нее с сомнением. Справедливости ради, для нее это тоже казалось невеликим удовольствием. Но благодаря этому он не будет шуметь и будет настороже. «Давай, начнем прямо сейчас». «А что если наши подсчеты не совпадут?», спросил он. Она пожала плечами: «Тогда не будет угощения?» Он тоже пожал плечами: «О-Кей». И они поехали.

*

Им нужно было ехать несколько часов до первого пункта их назначения - места встречи со связным. Об этом они договорились во время ее последнего визита в их лагерь. Если медицинская помощь никому там будет не нужна, Мэри отдаст ему то, что им нужно, и отправится к следующему месту встречи. Если там никого не окажется, она подождет там два часа, а затем уедет. Карл Вега уже их там ждал, сидя на корточках, а скорее на пятой точке, под естественно возникшим навесом из земли и скалы, там, где из-за сильных дождей год назад отвалилась часть холма. «Привет!», сказал он, обрадовавшись, когда увидел Кайла. «Как поживаешь, братан?» Он кивнул и улыбнулся Мэри. «Привет», сказал Кайл. Он подозрительно посмотрел на собирателя. «Что, не узнал меня?», спросил Карл. Кайл покачал головой. «Ну, ты сильно вырос с тех пор, как я тебя в последний раз видел». Он поднял руку на высоту примерно фута от земли. «Тогда ты был вот такого росточка, но ты только сидел, не ходил и никуда не ездил». Кайл рассмеялся, а Карл усмехнулся, довольный. Он повернулся к Мэри. «Жалко, у меня нет детей», сказал он. «Думаю, у меня сейчас могло бы быть их, может, уже пятеро». «Близкие, это заложники судьбы», напомнила ему Мэри. «Когда все это закончится, Кайлу, может быть, будет уже столько же лет, как и тебе». Собиратель всплеснул руками. «Ой, не дай Бог. Что у тебя для нас есть?» «А что нужно?», ответила она. «Кто-нибудь нуждается в осмотре?» «Нет, слава богу. В этом месяце вроде все неплохо. Лишь небольшие какие-то царапины, ссадины и ушибы. Нужны аспирин, мазь с антибиотиками, что-нибудь против зуда, поноса и боли в желудке». «Оу?» «Да, повар наша рискнула и решилась на бекон с салом. О боже, как она потом жалела». «Теперь все в порядке?» «Да, это было уже пару недель назад». «Хорошо, что меня там не было, и я это не ела», страстно сказала Мэри. Пару раз она наблюдала любопытные реакции на лагерную еду. Она умело выдала ему то, что нужно, он расписался, и она отправилась дальше. «Мама», сказал Кайл, подъехав к ней ближе на своем муле. «О чем это говорил Карл? Что это он имел в виду, говоря о сале?» «Иногда еда бывает плохой, иногда портится, сладкий мой, но люди этого не знают, и они все равно ее едят, и поэтому потом болеют». «Они что, умирают?»

Мэри повернулась к нему и ободряюще улыбнулась. Детям одновременно нравилось и они боялись слышать о такого рода вещах. Конечно, они никогда не думали, что умереть могут они ; они волновались лишь за своих родителей или друзей. Она решила быть с ним честной. «Учиться никогда не поздно, но и не рано» , подумала она.

«Иногда», сказала она. «Вот почему нужно очень тщательно и осмотрительно готовить еду». «Иначе что будет?» «Иначе будут болеть животики, и появится диарея, а потом люди теряют слишком много жидкостей и умирают». Кайл нахмурился в замешательстве. «Что такое диа, диа…?» «Диарея?» Она поджала губы, а затем решилась сказать правду. «Понос». Кайл издал ядовитый сдавленный смешок. «Понос», сказал он, очень хорошо понимая, что она имеет в виду.

Мэри закатила глаза. «Боже» , подумала она, «что я наделала?»

Следующие несколько миль он развлекал себя тем, что периодически издавал удивительно широкий набор грубых звуков. Сначала она на это не обращала внимания, что могло бы подействовать, если бы ему не было так скучно. Некоторое время она с этим мирилась, а затем осадила мула и повернулась к нему, яростно на него глядя. Ангельская улыбка на лице у Кайла медленно улетучилась, но уже вскоре вновь засветилась у него на лице, не успели они проехать и пятидесяти футов. Мэри остановилась, и ее сынок тоже. «Если ты сейчас же не уймешься, Кайл, ты сегодня не только не получишь вкусненького, а получишь только один-единственный сухарь, и больше ничего». Под угрозой этого страшного наказания нижняя губа у Кайла выпятилась, но рот у него остался закрытым, и Мэри пришлось терпеть это оскорбленное молчание, столь же раздражающее, как и звуки, его вызвавшие. Через час они были уже на следующем месте встречи, но тот, кто должен был их там дожидаться, еще не появился. Мария спешилась и помогла своему сыну слезть с высокого животного; они находились на краю скалистой поляны, но там был большой валун с массивной карией, склонившейся над ним, превосходное укрытие над головой. «Так», сказала она, озираясь. «Думаю, можно тут пообедать, пока мы их дожидаемся». Кайл начал носиться вокруг нее; Мэри подняла вверх пальчик, мол тише, и он повернул к ней, чтобы его никто не увидел. Маловероятно - было пасмурно, - однако Скайнет мог вести сканирование местности инфракрасными датчиками.

*

Кайл перестал с ней разговаривать, но он был умным мальчиком, и он привел своего мула к крошечному ручью, стекавшему по небольшому холму, на котором они оказались. Мэри достала коробку с обедом и подвела своего ездового мула и вьючного мула к воде, чтобы они попили рядом со своими товарищами. Когда она подумала, что им уже достаточно, она отвела их в кусты, нежные зеленые листья которых, без сомнения, их привлекут, и там их привязала. Затем она села, предложила Кайлу бутерброды на выбор и стала есть, время от времени потягивая из своей фляжки. «Хорошо тут», сказала она наконец. «Тихо, спокойно». Кайл огляделся по сторонам, сморщив лицо. Пели птицы, прыгали с ветки на ветку белки, кто-то чирикал, сквозь листья пробивался солнечный свет. «Нормально. Я считаю». Мэри усмехнулась. По крайней мере, она получила от него хоть первый ответ. «Когда-нибудь мы сможем жить, где захотим», сказала она. «А место тут неплохое. Как думаешь?»

Он снова огляделся по сторонам и пожал плечами, затем откусил бутерброд. Ладно, подумала Мэри. «Решишь это когда-нибудь сам». Иногда, когда Кайл был не в настроении, ничего другого, кроме как выжидать, сделать было нельзя.

«Я хочу жить в Большом Яблоке», сказал он вдруг. Она повернулась и уставилась на него. «Откуда ты об этом узнал?»

«Один солдат сказал, что он там родился». Он вновь откусил бутерброд и заговорил, некрасиво его жуя: «Это примерно как

«Джеймс и гигантский персик?» [детская книжка Роальда Даля, типа «Незнайки»]

«Не разговаривай с набитым ртом. И нет, это не так. «Джеймс и чудо-персик» - это сказка; а Большое Яблоко, или Город Большого Яблока - так называли Нью-Йорк. Это был большой город, в нем было полно очень высоких зданий». «А почему тогда его называли Яблоком?» На лице у него было написано то самое характерное выражение, когда «маленький мальчик сталкивается с идиотской чепухой взрослых». Мэри сама об этом задумывалась. И она знала почему, просто раньше ей не приходилось это объяснять. «Ну, дело в том, что многие приезжали в Нью-Йорк искать счастья. И их было так много, что Нью-Йорк… ну вроде как стал ассоциироваться с самоуверенностью что ли, с апломбом, из-за чего другие стали искать счастья и успеха в каких-то других, новых и сложных местах. Иииии, думаю, такое их отношение можно суммировать и обобщить, сказав, что они рассматривали этот город как какое-то огромное яблоко, от которого они хотели откусить кусочек и заполучить его себе». Кайл задумался. «Ааа», сказал он.

«Его больше нет», сказала она. «Ну, остались только его руины. Тихо! »

Кайл тут же замолчал, а мама его пригнулась и вытащила из кустов карабин; но даже в этот момент сердце ее чуть дрогнуло, когда она увидела, как он замер, как кролик, не шевелясь. Делать это в нынешнее время дети учились быстро. В прицеле у нее появилась женщина, с автоматом, поднятым над головой. «Прости, я опоздала», сказала она. «Привет», сказала Мэри, поднимясь. «Привет, Джерри». Она собрала обертки от бутербродов. «Все в порядке, благодаря этому мы хоть перекусили». «О каком это месте вы тут говорили?», спросила Джерри. Это была темноволосая женщина среднего роста, худая, как и все теперь, но крепкая. «О Большом Яблоке», важно сказал Кайл.

«Нью-Йорк, Нью-Йорк, вот чертов город!» , напела Джерри.

«Бронкс северней, Бэтэри южней» , присоединилась к ней Мэри.*

- - - - - - - - - - - - - - - -

*

Песенка

трех морячков из мюзикла Леонарда Бернстайна

«В город» («Увольнение в город»; 1949)

, воспевающая Нью-Йорк. Бронкс и Бэтэри - районы Нью-Йорка.

- - - - - - - - - - - - - - - -

«Ты же сказала не петь!», сказал Кайл, заметно обидевшись. «Ой», сказала Мэри. «Ты прав, чемпион. Прости». «Не петь?», спросила Джерри. «Ну, пока мы ехали. И вообще этого, наверное, лучше не делать», сказала она, покраснев. «Отвлекает». «Да, думаю, всему свое время и место», согласилась Джерри. «Кхм», кашлянула Мжри, «Ну, как у вас дела?» «У меня нормально. Но Чарли, кажется, сломал лодыжку». «Оох. Ну ладно. Тогда поехали».

*

Группа Джерри отлично разместилась; в заброшенном дорожном туннеле почти в четверть милю длиной, выходившем в овраг, из-за чего можно было легко и незаметно входить и выходить оттуда. Внутри было одновременно дымно и холодно, и в обитаемой его части стоял запах, похожий на нестиранные носки - отчасти это были действительно грязные носки, отчасти просто немытые тела и нестиранная одежда - в сочетании с запахом лошади. Но вот запахи ужина были намного приятней.

В Сопротивлении бытовала шутка: «Когда на востоке встает солнце, это значит, что у нас на ужин, возможно, будет мясо».

По запаху, на этот ужин у них были белка и кролик; теперь она была знатоком полевой кухни, и ей показалось, что она учуяла также запах топинамбура. Пахло действительно аппетитно и остренько - а это, как правило, означало что-то толстенькое и поджаристое. Чарли был одним из многих исхудавших мужчин, теперь уже неопределенного возраста, сильно небритый и с огрубевшей кожей; до Судного дня она приняла бы его за бездомного. Его лодыжка действительно оказалась сломана, и серьезно; об этом говорили сильный отек и напряженная поза, в которой он лежал на кровати из грубо отесанной сосны у одного из небольших костерков. Она опустилась на колени и кое-как ощупала ногу; в лодыжке оказалось много костей. Под ее пальцами прогнулась раздробленная таранная кость, травма произошла лишь несколько часов назад. Ее пациент ахнул и прохрипел, но не закричал и посмотрел на нее дикими глазами - мол, «какого черта ты делаешь?», а кожа у него стала холодной и потной от болевого шока. Она сделала ему укол морфия, быстро зафиксировала ногу и наложила на лодыжку гипс. «Его нужно вернуть на базу», сказала она Джерри. «На восстановление уйдет несколько недель, и в это время он будет здесь абсолютно бесполезен». Мэри не нужно было упоминать, что «здесь» он станет откровенной обузой. Он и сам это прекрасно понимал. «Можешь взять его с собой?» Мэри взглянула на нее, подняв одну бровь. Но Джерри не сдавалась. И тогда Мэри стала ей объяснять: «У меня сегодня еще две остановки и еще четыре завтра. Везти его непосредственно на базу - это для него будет просто мучением; полтора дня верхом - даже не знаю, как это назвать. Не говоря уже о том, что это задержит его выздоровление». «Всего-то два человека и две лошади…», начала было Джерри и пошла за ними. Затем она ударила подушечкой ладони себе по лбу. «Я поеду вместе с вами к броду». Мэри посмотрела на нее, и командир отряда стала продолжать, теперь чуть громче, стараясь переговорить журчание воды по скале - этот фоновый шум являлся неплохой маскировкой. «Мне же все равно нужно сделать ходку для пополнения запасов, и как можно скорее - у нас заканчивается взрывчатка и оружейное масло. Это по пути, и мы отвезем туда и Чарли на конных носилках; а на обратном пути на лошадях отвезем груз. Чем раньше мы отвезем его в штаб, тем быстрее мы снова будем в форме».

*

«Тут неудобно», сказала Мэри после минутного неловкого молчания. Брод находился там, где ручей выбегал из оврага на более ровный участок местности, к нему спускалась старая покрытая гравием дорога, которая затем шла на восток; над старыми ее колеями и рытвинами росли сорняки, в некоторых местах кусты и ??даже молоденькие деревца.

« Чертовски неудобно».

«Но травмы вообще всегда связаны с неудобствами. И тебе пришлют кого-нибудь на замену. Не надо закатывать на меня глаза, Джерри. Я знаю, что у вас тут сплоченная группа, и вы прекрасно знаете друг друга, но они не станут отправлять к вам необстрелянного новичка, и тут уж другого выхода нет. Если только ты не собираешься его пристрелить, как загнанную лошадь». «И даже в этом случае нам все равно будет нужен кто-то на замену». Джерри снова закатила глаза. «Угу». Мэри улыбнулась Джерри, пытаясь ее утешить. «И потом отсюда же до базы не нужно лететь несколько световых лет, понимаешь». Джерри пробурчала в ответ что-то невнятное. Мэри протянула ей коробку с таблетками. «Давай ему по одной таблетке каждые четыре часа от боли. И береги их как зеницу ока; такие теперь трудно достать. Я вколола ему морфий, на некоторое время ему хватит, но не навечно». Она взглянула на Джерри. «Так что, как тут у вас в целом?» «Вроде тихо». Джерри прищурилась, оглядевшись и всматриваясь в покрытые лесом холмы. Вокруг копыт лошади, там, где она стояла с опущенной головой, журчала вода, лошадка губами пила воду из мелкого ручейка, бежавшего по гальке и камням. «Но как-то слишком тихо, мне кажется. Никакого движения, кроме разве что белок, да и они как-то затихли, сильнее обычного». Губы ее скривились. «Что-то мне это не нравится». «Да, я это заметила», сказала Мэри. «Мне тут подумалось, что у вас могут возникнуть инфекции. Нужно следить за личной гигиеной; ну знаешь, тиф и так далее». «Вот стерва», дружелюбно сказала Джерри. «Я для тебя врачиха-стерва бессердечная, солдат». Джерри ухмыльнулась и открыла было рот, чтобы ответить, и в этот момент рявкнул выстрел из винтовки. На лице у нее появилось выражение смятения, а затем она медленно повалилась из седла на землю; лошадь развернулась и тяжело поскакала вверх по течению ручья, дико вытаращив глаза, стремена с глухим буханьем стали биться ей по ребрам. Более флегматичные мулы, везшие раненого, лишь вскинули головы и фыркнули. Мэри пришла в себя после шока; она соскользнула на землю и хлопнула мула по крупу.

«Скачите!», сказала она. «Поезжайте домой , быстро!»

Она повернулась к мулу Кайла, и в этот момент у ног ее в землю ударила пуля, из-за чего животное шарахнулось в сторону, а затем бросилось бежать рысцой. Она рванулась к укрытию, но тут в землю у ее ног попала еще одна пуля. Сердце Мэри так сильно билось, что она чуть не задохнулась; в отчаянии она взглянула на сына, но увидела лишь, что откуда-то выскочил какой-то притаившийся где-то в лесу мужик, оказавшийся у ног мула, перепугав это обычно спокойное животное настолько, что оно шарахнулось в сторону. Кайл закричал, а мужик этот схватил его за ногу и столкнул, из-за чего тот потерял равновесие и тяжело упал на землю. Мэри направилась к нему, и снова в землю перед ней ударила пуля.

Глаза ее наполнились слезами отчаяния и страха. «Окей, кто-то играет в какие-то игры. Нужно успокоиться. Успокойся». Но пожелать легче, чем сделать. В ушах у нее стучало от нервного напряжения и адреналина, а во рту пересохло. Если она снова двинется к Кайлу, его могут застрелить. Она остановилась, ожидая, что будет дальше.

Она смотрела на то, как Кайл отчаянно катается по грязи; видно было, что от удара из него чуть не выбило дух, и ей отчаянно хотелось к нему подбежать и помочь. Но она осталась стоять на месте. Из леса вышел человек в сером камуфляже, соответствовавшем убитому ядерной зимой лесу. Это был крупный мужик, державший на груди винтовку, как охотник. Бородатый, в черных солнцезащитных очках. Солнце было не таким ярким, чтобы они могли ему понадобиться, но они производили пугающее впечатление. Мэри подумалось, что он их надел именно для этого. «Так, так», сказал он низким и приятным голосом, с южным акцентом. «Врачиха. Товар, который нам всегда нужен, дорогуша». Она посмотрела на него. Затем она с трудом сглотнула и спросила: «Можно взглянуть на мальчика?» «На мальчика? Это так ты его называешь дома? Мальчиком?» Он приблизился к ней на несколько шагов и остановился. Судя по наклону головы, он, казалось, оглядывал лес вокруг них. «Если он с тобой не состоит в родстве, я просто щас подойду к нему и его пристрелю». В его руках волшебным образом появился пистолет, и он из него прицелился. «Нет!», закричала она, встав у него на пути. «Не надо!» Он плюнул, а затем уставился на нее. Мэри поняла, что в жизни не была никогда так напугана, как в этот момент - ни тогда, когда разорвались бомбы, ни тогда, когда из леса появился тот первый Охотник-Убийца, и даже не в тот раз, когда Деннис впервые вернулся раненным. Это был ужас совершенно иного рода, нового уровня. И этот человек знал это, и он знал, как этим пользоваться. «Ясно», сказал он. «Иди вперед». Она повернулась, и в грязь у ее ног ударила пуля. Мэри резко развернулась к нему, с ужасом на лице. «Только дурак поворачивается к врагу спиной, милашка». Она попятилась, покосившись через плечо, чтобы знать, куда идти. Она еще смотрела на этого мужика, когда вдруг еще одна пуля попала в землю прямо у нее за спиной, заставив ее удивленно вскрикнуть. «Конечно, ты в невыгодном положении, потому что ты окружена. Джефф, подними пацана на ноги». Мэри оглянулась через плечо и увидела, как тот, который напугал мула, подошел к Кайлу, поднял его одной рукой и поставил на ноги. Ее сын упал на колени, схватившись за ребра, и этот мужик ударил его кулаком и потащил его вверх за воротник. «Прекрати», сказала она, двинувшись к нему. Здоровый мужик тоже ударил ее кулаком, и она растянулась на земле. Мэри была просто шокирована, не говоря уже о боли; она и не подозревала, что он мог оказаться так близко к ней. «Вставай», прорычал он, и она поднялась на ноги. Он подошел к ней. «Отныне для тебя все в мире исходит от меня. Для тебя я теперь Бог, и милашка, тебе бы лучше стать религиозным фанатиком, потому что я за тобой буду следить, а мой глаз не закрывается никогда. Вода, которую ты пьешь, еда, которую ты ешь, даже воздух, которым ты дышишь, отныне исходят от меня. Поняла?» Она кивнула, опустив глаза. «Ты больше никогда не скажешь «стой», не скажешь «прекрати», не скажешь ни разу «не надо» и не смей никогда говорить «нет». Можешь только просить «пожалуйста», но смотри не переусердствуй. Ты поняла?» Она кивнула, дрожа. «Да», прошептала она.

«Ты должна говорить «Да, сэр ».

«Да, сэр». «Если я прикажу тебе сожрать говно, ты это сделаешь, иначе следующим звуком, который ты услышишь, будет пуля Джеффа в голову этого ребенка. Ты поняла?»

Она посмотрела на него глазами полными страха. «Да сэр». «О, Кайл, во что мы с тобой влипли?»

«Если попытаешься сбежать, я убью мальчишку, но медленно, и покалечу и тебя, буду медленно резать. Поняла?» Она энергично кивнула. «Да, сэр». «Если я задам тебе вопрос, а ты не ответишь на него честно, я его порежу. Итак. Теперь. Откуда у вас всё это?» «Я украла это из больницы, в которой работала», сказала она. «Большую часть. Кое-что я продаю». Лекарства у нее были свежими, но для этого задания они лежали в старых упаковках, на многих из которых уже истек срок годности. «Откуда они берут лекарства и препараты?», спросил он. «Не знаю», сказала она. «Наверное, в других больницах или аптеках. Именно там я сама иногда их беру, в старых аптеках. Там осталось еще много чего хорошего, если знаешь, что и для чего это». «Режь его», сказал мужик. «Нет! Пожалуйста!», закричала Мэри. Мужик ее ударил. Она услышала, как Кайл вскрикнул, и, когда она подняла голову, у него шла кровь из пореза на подбородке. Кровь лилась у него сквозь пальцы, и он плакал. «За что?», спросила она. Он ударил ее ногой в живот, и она упала, задыхаясь. Он подошел к ней и поставил ногу ей на бедро, перевернув ее на спину, а затем он поставил свою ногу ей на живот.

«Запомни. Я никогда не отвечаю на вопрос «Почему?» , сказал он. «И ты никогда его не задаешь. А также ты не даешь мне информации больше, чем я того спрашиваю, и, самое главное, ты никогда не лжешь мне! »

«Я не лгу», сказала она, ревя. «Клянусь!» Он посмотрел на нее сверху вниз, а затем надавил ногой, пока она не начала задыхаться. Она с трудом подавила желание схватить его за ногу, и через некоторое время он улыбнулся. «Ты быстро учишься. Это хорошо. Теперь, откуда вы сюда приехали?» «Из другого лагеря собирателей, наподобие этого», ответила она. «Сможешь отвести нас к ним?» «Я могу показать вам, где они были», ответила Мэри. «Но эти люди постоянно перемещаются, и их там может не оказаться». «Хочешь, чтобы Джефф снова порезал мальчишку?», спросил он. «Что я тебе говорил насчет того, чтобы ты не давала мне информации больше той, о которой я спрашивал?» «П-простите, сэр». Он поднял руку, и она, содрогнувшись, зажмурилась. Понять, что именно он сочтет лишним, было невозможно. Она понимала, что это был лишь тактический прием. Что он будет подавлять ее и продолжать гавкать на нее, выкрикивая необоснованные требования и подвергать ее каким угодно наказаниям, столько, сколько посчитает нужным. В этом не было ничего личного; в действительности ему было все равно. Просто так это делалось. От того, что она это понимала, избиения вряд ли станут менее эффективными. «Ты сказала пацану ехать домой», сказал он. «Что это за дом и где он?» Они заранее подготовились на такой случай: один старый дом, ветхий, но пригодный для жилья, по умолчанию являлся домашней базой. Он был так внешне замаскирован, что казался заброшенным, но не это было не совсем так. Она описала его и привела его местоположение. «Я знаю это место», ответил здоровый мужик. «Там пусто. Там никто не живет». Когда она промолчала, он ударил ее ногой, сильно, но так, чтобы не повредить органы. «Ну?» «Мы не могли там оставаться на постоянку. Когда наш сад погиб под снегом, я поняла, что нам нужно будет начать искать пищу. Поэтому мы и странствуем по кругу и раз в год возвращаемся домой». Он посмотрел на Кайла. «И этот салага знает туда дорогу?» «Думаю да, мы ездим туда в течение почти всей его жизни. Хотя ему никогда еще не приходилось ехать туда в одиночку». Видимо, он решил ей поверить. Или, может быть, ему просто было лень снова ее бить. «И чем вам платят?» «Едой, в основном. Иногда товарами. Однажды дали нам двух мулов». Он гоготнул: «Теперь ты должна будешь делать для меня кое-что более приятное». «Эпидемию какую-нибудь?», спросила она. «Тупая сучка», сказал он мягко. «Как раз эту часть нашей работы ты, возможно, и загубишь». Он посмотрел на нее. «Вставай. Иди удлини стремена для меня и одного из моих людей». Она это сделала, пройдя мимо Кайла, лишь едва бросив на него взгляд, не осмеливаясь на большее. Он плакал, так, будто сердце его было разбито, и Мэри просто ненавистен был тот факт, что единственное, что она могла для него сделать, это его проигнорировать. «Эй! Сэм! Что будем делать с этим?», крикнула ему какая-то женщина. Мэри подняла глаза; у лошадиных носилок стояла долговязая нескладная баба, в носилках же лежал спящий Чарли. Она отбросила покрывавшее его одеяло, и он оказался у всех на виду храпевшим. Наклонив его, баба сбросила его на землю, и он неуклюже повалился вниз, и на фоне коричневой грязи теперь ярко выделялся свеженаложенный гипс. «Пожалуйста», взмолилась Мэри. Она закончила поправлять ремень и сделала несколько шагов по направлению к раненому. «Пожалуйста что?», спросил здоровенный мужик, Сэм. «Пожалуйста, не убивай этого ублюдка?» Он толкнул ногой раненого, находившегося в бессознательном состоянии. «А почему бы, черт подери, и нет?» «Потому что-» голос Мэри сорвался в рыдании. «Я только недавно наложила ему гипс!» Она решила полностью унизиться, упав на колени и зарыдав. Мародеры на мгновение уставились на нее, но затем Сэм рассмеялся, а вслед за ним и все остальные. «Понимаю», сказал Сэм, ударив себя по бедру. «Это вполне понятно». Он заржал тонким голосом. «Ты же не будешь против, если мы возьмем палатку с одеялом, не правда ли?» Мэри покачала головой, осмелившись подумать, что забрезжила какая-то надежда. «Ты же не оставишь его в живых, да?», спросила баба. «Послушай, Мона, у него на ноге гипс. Он в глухом лесу, без еды, без вещей, без оружия и без товарищей. Я и так его уже этим убиваю». Баба ухмыльнулась, показыв дырки от отсутствующих зубов. «Наверно, да, бесстрашный лидер». «Эй, не наглей тут», посоветовал ей Сэм. Он подошел к Мэри и погладил ее по волосам. «Теперь у нас есть еще одна женщина, девочка. И если будешь плохо себя вести, ничего не получишь».

«О, черт!» , подумала Мэри. «Меня скоро изнасилуют».

«Я знаю, о чем ты думаешь», тихо сказал Сэм. Она подняла на него глаза. «Но это не изнасилование, если по согласию. А это будет по согласию, иначе поплатится этот мальчишка. Слышишь меня?»

Мэри кивнула. «Да, сэр». «Ты грязный ублюдок!»

«Ну тогда ладно». Сэм взгромоздился на мула. «Дай-ка сюда этого ребенка», сказал он Джеффу. Кайл стал пытаться сопротивляться, и Сэм слегка его ударил. «Хочешь, чтобы я снова ударил твою мать?», спросил он. Кайл покачал головой. «Тогда веди себя хорошо. Я не хочу даже знать, что ты здесь. Слышишь меня?» Кайл кивнул. «Отлично». Он посмотрел на Мэри и улыбнулся. «Поехали».

«Если я когда-нибудь снова увижу Дениса, он меня убьет» , подумала Мэри.

Джефф толкнул ее в спину, и она двинулась вперед. «И я не буду его в том винить, потому что сама готова себя убить».

*

Сэм прокряхтел в последний раз и со вздохом с нее слез. Мэри с трудом сглотнула, борясь с тошнотой. Она изо всех сил старалась ему подчиняться и помогать, но от него воняло, и она ненавидела его больше, чем кого-либо другого во всей своей жизни. «Было очень неплохо», сказал он. Он взглянул на нее краем глаза. «Конечно, будет еще лучше, когда узнаешь, что мне нравится». Он усмехнулся. «И я тебе понравлюсь». Через несколько секунд она на него посмотрела. «Можно теперь увидеться с сыном?», попросила она. «Нет». Он казался раздраженным. «Пожалуйста, ведь он еще маленький мальчик». Перекатившись, он вновь оказался на ней; молниеносно, как нападающая змея, рука его оказалась у нее на горле, и он начал ее душить. «Слушай сюда», прошипел Сэм. «Я считаю детей паразитами. Я считаю, что все те, у кого родились дети после Судного Дня, - преступники». Он сжал ее сильнее. «Я понятно выражаюсь?» Она постаралась кивнуть, как только могла, сложив губами слово «да». Он отпустил ее и перевернулся на спину. «Вот теперь ты испортила мне настроение», сказал он. «Убирайся». Мэри встала и взяла одежду, но затем замерла, задавшись вопросом, можно ли ей будет одеться перед тем, как она выйдет. «И не приближайся к ребенку, слышишь? А теперь убирайся!» Она выскочила из палатки и стала быстро одеваться. Когда она натягивала на себя рубашку, к ней лениво приблизился Джефф. «Эй, сладенькая, не спеши одеваться до конца», сказал он, скаля зубы. «Джефф!», проревел Сэм изнутри палатки. «Иди на хуй, или кто это - Мона? Отстань от нее». Джефф злобно уставился на Мэри, так, что она сразу же почувствовала, что отныне, если он только сможет ей чем-то поднасрать, то он это обязательно сделает. После чего он отвалил.

«Черт» , устало подумала она. «Черт, черт, черт!»

*

Теперь они шли на восток, уже пять дней, проезжая редкие опустевшие фермерские хозяйства, ряд мелких городов, медленно разрушавшихся, и однажды, вдалеке, увидели обугленные руины какого-то города. Большая часть людей, которых они встречали по пути, давно уже были мертвы. Но однажды они пересеклись с «цыганами». Во всяком случае, так теперь называли таких людей. Это были просто обычные люди, отправившиеся в путь в надежде отыскать место получше, чем то, где они раньше жили, и продолжали ехать все дальше и дальше, поскольку такого места в действительности не было. В основном они были безобидны, хотя и промышляли криминалом, когда представлялась такая возможность; воровством и спекуляцией. Их радушно привечали день или два, но затем рады были их спровадить. Сопротивление их не трогало, или же иногда протягивало им руку помощи. За это эти «цыгане» иногда снабжали их информацией, за недорого. В этой группе было два больших фургона, три полудохлых лошади и мул. Они были похожи на одну большую семью с присоединившимися к ним, среди них было четверо пожилых людей, шесть взрослых и семь детей разного возраста. По виду они были из тех, кто лишь выживал, а далеко не процветал еще до Судного Дня. Как только Сэм их увидел, он тут же поднял свой автомат и стал стрелять. С ликующими криками и улюлюканьем к нему присоединились и Джефф с Моной. Мулы же проявили свое неудовольствие, известным способом - пританцовывая, или, как в случае с тем, на котором ехал Сэм: это животное пару раз попыталось взбрыкнуть. Сэм ударил его по голове сбоку прикладом автомата. Мэри сначала настолько опешила, что не могла сдвинуться с места, и только после того, как мул ткнулся в нее сзади мордой, она отошла в сторону. Она увидела, как «цыгане» стали падать. Они едва успели вскрикнуть, не говоря уже о том, чтобы успеть испугаться. Мэри двинулась было вперед, и тут на землю стали падать дети, и она заставила себя остановиться. Она ничего не могла поделать, лишь надеялась, что Сэм не заметил этого ее шага. Внезапно она поняла, что кто-то еще стреляет по цыганам из небольшой рощицы с юго-востока. Отступив за мула, она попыталась сказать об этом Сэму. Из деревьев, взревев, вылетела ракета, сразу же за которой последовала вторая, она поразила оба фургона, превратив их и животных в пылающие обломки. Запах горящей плоти испугал мулов, и луддитам пришлось приложить все усилия, чтобы удержать их под контролем в течение целых нескольких минут. Вожак отчаянно вцепился в поводья вьючного мула, но ни на мгновение не спускал глаз с рощи. «Что случилось, придурок?», взревела Мона. Она спрыгнула с мула Джеффа, на котором сидела сзади, и хлопнула его по крупу. «Заткнись!», сказал Сэм, громким шепотом. «Это они». «Похоже да», сказал Джефф, белый, как мел. Мона посмотрела в сторону рощи и замерла, с трудом сглотнув. Наблюдая за ними, Мария испугалась еще сильней. Если эти злобные убийцы испугались того, кто был скрыт за деревьями, для нее уж тем больше оснований бояться. Она посмотрела в перепуганные глаза Кайла, и больше всего на свете ей захотелось сейчас схватить его и убежать. Но она знала, что она не успеет сделать и пары шагов, прежде чем ее убьют. Но если она подождет и посмотрит, что произойдет, она, может, и уцелеет. Слабый шанс выжить все же лучше, чем никакого. Особенно потому, что вслед за ее смертью гарантированно последует и верная смерть Кайла. Деревья начали трястись, а затем склонились вперед, и из рощи выскочила огромная машина на гусеницах.

Она была не менее шестнадцати футов высотой (5 м) , и на расстоянии казалась довольно узкой. Впереди она вся ощетинилась стеной амбразур, а по обеим ее сторонам находились ракетные установки, сами же ракеты крепились у нее по бокам. На башне у нее стояли прожекторы и, без сомнения, корпус ее был набит боеприпасами. Она покатилась к ним на удивление тихо. Приближаясь, она раздавила несколько трупиков детей цыган, вызвав у Мэри содрогание, но она промолчала.

Наконец, машина остановилась. «Патруль луддитов А-36», рявкнул Сэм. «Сэм Маршалл, командир AS-783490». Машина молчала. Все люди тоже молчали и неподвижно замерли, ожидая ее ответа. «Патруль А-36», машина произнесла с небольшим австрийским акцентом. На груди у Мэри появилось красное лазерное пятно. «Что это?» «Эта пленница - медик», объяснил Сэм. «Постоянный приказ-инструкция предписывает хватать таких лиц и доставлять их в лагерь». «А это что?» Красное пятно появилось на лбу у Кайла. «Это детеныш заключенной», ответил Сэм. «Если удерживать его у нас, то она будет сговорчивей и менее склонной к самоубийству». Мэри уставилась на него. Что случилось с этим крутым жлобом, которого она знала, ненавидела и испытывала к нему отвращение? Машина замолчала и оставалась неподвижной очень долго, словно ее выключили. Однако никто из них не допускал такой возможности. У Мэри сложилось впечатление, что если машина не ответит вплоть до утра, то при восходе солнца обнаружится, что люди стоят все в тех же позах. «Разрешение получено», наконец, ответила машина. «Следуйте дальше, A-36». Она немного отъехала назад, развернулась и поехала обратно по дороге. Сэм жестом велел им двинуться вперед, осторожно объезжая горящие обломки. Все молчали; никто, кроме Мэри и Кайл, не смотрел на машину, катившуюся прочь. Они шли не менее получаса, и только после этого Мэри набралась смелости и спросила Сэма: «Что это было?» Он долгое время молчал и продолжал ехать дальше, даже не взглянув на нее. Они проехали и прошли еще милю или больше, прежде чем он, наконец, заговорил. «Это была машина, Охотник-Убийца», сказал он. «Ее задача - отыскивать людей и их уничтожать». Мэри посмотрела на него. «Я подумала, судя по тому, как вы все вели себя, что она была намерена убить вас». Губы у Сэма побледнели. «Иногда они так и поступают. Но мы тут все хорошие луддиты», сказал он. «С нами всё в порядке. Поэтому нет смысла нас убивать; мы не станем размножаться в ближайшее время, и мы хорошо выполняем свою работу. Вот поэтому этот патруль и является подразделением класса А». «Ааа», сказала она. Они прошли еще несколько миль, и она стала замечать характерные черты и запах промышленного производства в воздухе. «Мы почти приехали», воскликнула Мона. Сэм приказал остановиться и вытащил из кармана какой-то прибор. Он ввел в него код, и они стали ждать. Через пять минут в устройстве что-то звякнуло, и они снова двинулись вперед. Вскоре после этого они поднялись на холм, и когда Мэри, задыхаясь, выбралась на вершину, она, шокированная увиденным, и вовсе перестала дышать. Перед ней в некогда небольшой долине стояло единственное одноэтажное здание. Размерами, должно быть, две мили на три. Через каждые пятьсот футов из нее торчали дымящиеся трубы, а на каждом углу имелись вышки и небольшая спутниковая тарелка через каждую тысячу футов. Все это строение было окружено проволочной оградой, вдоль которой каждые пятьдесят футов стояли сторожевые вышки. Уродливое, безобразное на вид, сколоченное наспех, кое-как здание, что характерно для всех абсолютно утилитарных построек. Она возненавидела его с первого же взгляда. «Внутри еще хуже», сказал Сэм.

Она посмотрела на него и могла поклясться, что увидела жалость и сострадание у него на лице. «Может, поэтому он и носит эти очки» , подумала она.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

УЛИЦА ЛА КОРУНЬЯ, МЕХИКО

ТРИ ГОДА СПУСТЯ

Терминатор повернул голову к нечеткой тепловой сигнатуре, пытаясь лучше сфокусироваться на объекте. Через несколько секунд, когда яркое пятно так и не стало более отчетливым, он отвернулся. Его процессоры сообщили ему, что это светлое пятно, вероятно, являлось какой-то каменной глыбой с высоким содержанием металла, все еще горячим от недавно севшего солнца. Это была последняя оценка ситуации, сделанная этим Терминатором, потому что его нейронный сетевой процессор жестоко ошибся.

Джон ухмыльнулся, подняв голову из-за скалы и увидев, как Терминатор отвернулся. Новая штуковина, которую смастерил Сног, возможно, и не была очень мощной и долговечной, но приборчик этот действительно был настоящим спасительным средством, пока работал. Он снабжал владельца ложным сигналом вокруг себя в радиусе около четырех футов, корректируя и сглаживая тепловую сигнатуру, из-за чего человеческое тело казалось ярким расплывчатым пятном, которое могло остаться, например, после какого-нибудь взрыва. Он тщательно прицелился Терминатору в голову; плазменная молния ударила плотным пучком

актиничного света

, и твердостойкий сплав черепа твари превратился в искрящуюся массу расплавленных комков металла и горящего газа.

Очки ночного видения автоматически снизили для Джона яркость этой вспышки; он перекатился к другой скале - всегда меняй место после выстрела, - а затем щелкнул переключателем на своем устройстве и двинулся вперед.

Вслед за ним вперед двинулись и остальные, его штабное ударное подразделение. Они стали передвигаться от камня к камню по каменистому склону, поросшему редкими кактусами и

арникой Шамиссо

. Ночной воздух был пропитан травяными запахами кустарников этой пустынной местности, озоном и горячим металлом, от ударов молний, пронзавших тьму.

Джон теперь редко принимал непосредственное участие в боевых операциях. По большей части он теперь занимался планированием, организацией и отдавал приказы. Лично самому бросаться в бой с винтовкой наперевес? У него, честно говоря, не было на это времени. Но на сей раз, в данном конкретном случае, никто и ничто не могло удержать его от участия в бою. В беду попала его мать. Вдруг откуда ни возьмись, перед ним оказался попрыгунчик - коробка на пружинах, уже вытянувшая несколько щупалец с раскрытыми и готовыми к уколам жалами, наполненными отравленной кислотой. Джон взмахнул прикладом своей плазменной винтовки, как бейсбольной битой, и ударив прыгучий ящик, отшвырнул его в сторону, коробка отлетела, после чего последовал взрыв, превративший ее в расплавленные осколки - один из которых вонзился ему в руку, пробив грубую и прочную ткань его формы. Он выругался и смахнул его; остывающий металл треснул, отлетев в сторону, оставив у него на рукаве обесцвеченное пятно на ткани. Вплоть до настоящего времени большая часть автоматизированных заводов в Центральной и Южной Америке в основном производили вот этих небольших, но опасных и весьма смертоносных прыгучих убийц. Они были довольно простой конструкции, и с очень простым программированием: механический эквивалент небольшого и очень прыгучего зверька ласки. Подпрыгнув к тебе спереди, попрыгунчик впрыскивал тебе уколом в сердце соляную кислоту; подпрыгнув со спины, впрыскивал ее в мозг. Небольшие, дешевые и простые в изготовлении, их единственный недостаток, с точки зрения Скайнета, заключался в том, что они могли убивать лишь одного человека за раз. Но теперь Скайнет постепенно стал расширять свои небольшие заводы к югу от границы, чтобы они могли производить полномасштабных Охотников-Убийц (HK) и Терминаторов. Сопротивление уничтожало те заводы, о существовании которых узнавало, но, зная, что они будут это делать, Скайнет выстроил еще много таких же заводов, и не всегда в отдаленных районах. Казалось, будто эти Охотники-Убийцы стали появляться теперь невесть откуда, и ими было уничтожено до двадцати небольших городов еще до того, как сопротивление в Мексике вообще успело об этом узнать. Атакующие добрались до вершины возвышенности; судя по картам, здесь должен был находиться заброшенный свинцово-серебряный рудник, рядом с таким же заброшенным поселком, постепенно разрушавшимся и превращавшимся вновь в ту же самую глиняную массу, из которой он и был выстроен.

Вместо этого он просто кишел всякой нежитью. Джон увидел перед собой движущуюся землю, сверкающую и извивающуюся рябь ползущих вперед к нему крошечных роботов-убийц, и в желудке у него всё похолодело. Это было похоже на вторжение полчищ насекомых-паразитов, из-за чего волосы вставали дыбом на затылке, и хотелось, словно обезумев, начать их убивать. Он стал косить их плазменным лучом справа налево и обратно, отступая назад перед надвигавшимся их потоком и ругаясь, когда винтовка начала обжигать ему левую руку через изолированное цевье.

Рядом с ним остановился солдат и полыхнул по земле устаревшим технологически - но проверенным и не менее эффективным для этой операции средством - огнеметом. С колотящимся сердцем Джон убрал свою винтовку. Ему нужно было приберечь ее аккумуляторы для бoльших по размеру убийц. Скайнет придерживал их, послав вперед этих маленьких монстров для того, чтобы изнурить бойцов Сопротивления и заставить их потратить на них свои боеприпасы.

«Не получится» , подумал Джон. «Когда же эта дьявольская тварь это поймет?» Если он не мог в чем-то существенном изменить будущее, то и Скайнет тоже это сделать не в состоянии. Люди должны были победить. Не сейчас, пока еще не сейчас. И по-видимому, еще не скоро, но понемногу, по крупицам, шаг за шагом, они набирали силу, они продвигались вперед. Биологические существа имели неоспоримые преимущества перед машинами. Они могли воспроизводить себе подобных, и для этого им не требовалось заниматься добычей, переработкой, транспортировкой, формовкой и сборкой себе подобных; об этом позаботилась сама Биосфера.

Солдат прекратил поливать огнем, и они вдвоем стали ждать, появится ли что-нибудь из пламени. Когда оттуда ничего не появилось, они сами двинулись вперед, осторожно пробираясь мимо сожженных обломков. Наступить на иглу, наполненную кислотой, означало по глупости потерять ногу. Согласно их разведданным, в этом котловане должен был находиться завод. Джон крепче сжал винтовку. Давно прошло то время, когда заводы были легкими мишенями. Скайнет больше уже не полагался лишь на удаленное их расположение; он всеми силами будет сражаться с Сопротивлением за этот завод. Джон резко пригнулся, увидев свет. У Охотников-Убийц имелись огромные прожекторы, установленные на крышах их металлических панцирей, хотя самим им они были не нужны. Как и у Терминаторов, у них имелись инфракрасные датчики, отслеживавшие тела по теплоте. Но в свете этих огромных прожекторов было что-то запугивающее, сбивающее с толку, приводящее в смятение и, к сожалению, воздействовавшее на очки ночного видения, из-за чего они становились менее эффективными. Джон поднял свои очки. «Хантер-Киллеры», коротко сказал он, сообщив всем в сети, что Скайнет посылает в бой тяжелую артиллерию. Он передал свои координаты, чтобы их собственная тяжелая артиллерия смогла отреагировать на эту угрозу. Лучше начать уничтожать этих тварей заранее, пока они их не заметили.

Скайнет любил иногда привязывать к машинам людей - еще живых заключенных или трупы, или и тех, и других. От незнания того, кто есть кто, как правило, стрелять по ним было очень тяжело. И даже несмотря на то, что те из людей, кто вел огонь, знали , что они ни в коей мере не в состоянии спасти этих людей, тем не менее, они все равно колебались. Таков был один из многих психологических экспериментов Скайнета.

«Проблема в том» , думал Джон, «что каждый раз, когда он вытворяет что-нибудь подобное, и мы вынуждены действовать против наших собственных человеческих инстинктов, мы теряем какую-то часть наших человеческих качеств».

Война, говорил ему Дитер, именно такое воздействие и оказывает. Но, по мнению Джона, Скайнет, путем проб и ошибок, делал их все более маш иноподными. «И какими же мы станем, когда все это закончится?», спрашивал Джон. «Мы станем счастливее», ответил Дитер. «А пока мы должны делать все, чтобы выжить».

Джон нырнул за выступ скалы и стал ждать, когда появится Охотник-Убийца. «Можно подумать, они научились не появляться невидимыми на фоне неба» , подумал Джон. Но с другой стороны, другого пути, по которому такая большая машина могла выехать из долины, где она была изготовлена, не было.

Оттуда, где он занял позицию, взвыв, вылетела ракета, и Джон свернулся в позу эмбриона, доверившись своему бронежилету, чтобы он принял на себя возможные осколки, и собственному везению, чтобы оно спасло его от взрыва. Взрыв прогремел примерно в пятнадцати ярдах перед ним, и взрывная волна от него была похожа на чей-то сильный удар ему по спине, чуть не выбив из него дух и воздух из легких. Тепловой удар был интенсивным, но кратким. Он откатился назад, увидев, как машина тяжело прокатилась вперед еще несколько метров, большая часть ее башни была снесена попаданием, а нижняя половина превратилась в пылающую печь. Она покатилась дальше, уже безмозглая и ослепленная. За нею, освещенный пламенем, появился сверкающий металл отряда Т-90, скелетных Терминаторов, с мерцающими красными глазами и ухмылкой челюстей, похожих на человеческие. Джон рявкнул в рацию приказ, и артиллерия позади него снова открыла огонь - 25-мм автоматическими скорострельными пушками, установленными на бронеавтомобилях Хамви. Машины-убийцы разметало взрывом, как кегли, и обломки их взлетели в небо, замерцав как звезды. Те из них, которые оказались вне зоны воздействия взрыва, на несколько секунд остановились и заглохли. Пригнувшись, Джон побежал вперед и выстрелил в голову ближайшему Терминатору. Следующий за ним стал медленно возвращаться к жизни, нащупал свою плазменную винтовку и начал ее поднимать. Огненная вспышка его ослепила, и Джон выстрелил сам снова, уничтожив его. Он повернулся к солдату с огнеметом и обнаружил, что это молодая женщина - нет, еще девушка. Если ей было больше пятнадцати, он бы сильно удивился. «Спасибо», коротко сказал он, внезапно почувствовав себя старшим. «Сожги вон тот кустарник; нужно спутать им сенсоры, чтобы мы могли двигаться под этим прикрытием». «Есть, сэр». Она приступила к работе, и за считанные секунды жар стал почти невыносимым. Он сощурился, скривив губы в гримасе. Но у девушки был защитный щиток, и выражение лица у нее, по крайней мере, то, какое он заметил, было почти безмятежным. Странно было чувствовать себя в безопасности, проведя людей сюда сквозь весь этот огонь, но машины испытывали трудности с работой своих датчиков и сенсоров при такой высокой температуре. Джон отдал приказ, и его люди - мужчины и женщины - устремились вперед, рассеившись по скалистой местности. «Осторожно», сказал он. «Тут прыгуны». Можно было почти физически почувствовать, как выросло напряжение. Все люто ненавидели эти коробки на пружинах. Внизу на позицию выдвинулся один из Хантер-Киллеров. «Зачистить проход», крикнул Джон, и солдаты исчезли со склона и горящих кустов; он скатился по холму к заводу, притормозив, схватившись за низкорослый куст. Охотник-Убийца выстрелил, и позади него взорвалась земля, поднявшись и сгорев в результате взрыва, расплавились даже камни. Хантер-Киллер двинулся вперед, и Джон мог точно сказать, что Убийца сметет за собой всю землю нисходящими дугами. Даже будучи ослепленным, он был способен наносить максимальный урон. «Огонь!», крикнул он. Этот взрыв даст их артиллерии некоторое представление о необходимой траектории. Вокруг Хантер-Киллеров находились Терминаторы, тоже слепые, без сомнения. Они подождут, пока не закончит их большой брат; а затем они двинутся вперед, зачищая любое сопротивление.

«Только два Хантер-Киллера» , подумал Джон. «И ни одного воздушного, слава Богу».

Но в чем тут дело? Почему завод так слабо охраняется? Он оглядел сам завод. Внешняя его поверхность была пронизана сотами небольших прямоугольных отверстий для прыгучих ящиков; все это было похоже на нечто вроде высокотехнологичного гнезда. Мысль об этом заставила его тяжело сглотнуть. На крыше находились антенны, которые непосредственно соединяли его со Скайнетом.

«Несомненно, этот ублюдок сейчас наблюдает за всем происходящим» , подумал он.

Некоторое удовлетворение он почувствовал оттого, что Скайнет не мог видеть больше того, что показывали ему созданные им твари. Только сильное белое марево от огня и какой-то черный фон, и то же самое с орбиты. Сверху завод с виду был небольшим, но по опыту он знал, что он может уходить вглубь в землю вплоть до шести уровней. В таком месте, вероятно, человеческих рабов не окажется. Разумеется, они всё проверят, на всякий случай, но нигде не было видно посадок овощей, как это обычно имело место там, где были задействованы люди. И никаких признаков свалки отходов. И все же Скайнет был хитрой и коварной тварью. А сейчас ценна была жизнь каждого человека.

«А теперь к самому сложному вопросу» , подумал он. «Итак, если б я был своей мамой, где бы я сейчас находился?»

«Майор Хопкинс», сказал он вслух. «Стандартная атака на завод. Дайте мне схему - здесь имеется местная внешняя ретрансляционная антенна?» «Да, сэр. Вот… где-то здесь». Данные поступили Джону в его оптический прибор; он отметил точку и сопоставил план у него в очках с местностью. «Значит, мама вон там», сказал он. «Штабная группа, за мной!» Инфракрасное сканирование показало наличие теплового пятна на полпути к одному из бесконечных скалистых холмов; на вершине его находился еще один, на котором, как показывал скан, находились полурасплавленные остатки трансляционной вышки.

«Неплохой тактический ход, мама» , подумал он. Уничтожение вышки снижало координацию усилий противника во всей этой зоне. «Но застрять в пещере - не очень-то в кайф».

Вход в пещеру был буквально завален останками уничтоженных машин; а это означало, что у группы Сары, вероятно, кончились взрывчатка и боеприпасы. «Минометы», сказал он. «Нанести удар по данной позиции».

*

Сара прижалась к скале, отдавая приказы молодому человеку, который стоял рядом с ней на одном колене. Одновременно санитар фиксировал ей раненную руку на перевязи. «Ааах!», рявкнула Сара. Она яростно зыркнула на санитара, но затем, отвернувшись, мрачно извинилась. Большая часть ее плеча теперь была уже забинтована, в центре повязки видна была сочащаяся кровь, а на шее и плече блестела мазь от ожогов. Вокруг глаз у нее темнели круги, похожие на синяки, но появились они там от изнурения, истощения и нехватки еды. Когда солдат и санитар узнали появившегося здесь Джона, они пробормотали «извините» и отошли. Сара улыбнулась ему, затем закрыла глаза и прислонила голову к скале. «Слава богу, ты пришел», тихо сказала она.

«Слава богу, что ты здесь », ответил он. Он покачал головой. «Мама-»

«Не надо», вмешалась она. «Мне не до этого. Такое может случиться с кем угодно». Это было правдой, он это знал. Попала она в этот переплет совсем не из-за плохого руководства или глупой бравады. Она до сих пор была одним из лучших полевых командиров Сопротивления. Но она была ранена, и это была его мать. Вздохнув, Джон опустился на землю и сел, скрестив ноги, рядом с ней. Он просто сел и стал смотреть на нее и ждать, пока она откроет глаза. На мгновение ему показалось, будто она вообще-то даже заснула, и он почувствовал себя немного виноватым, за то, что он как бы несправедливо пытался на нее давить. Но затем он принял твердое решение. Если она отключилась, то он дождется, пока она не проснется, даже если потребуется ждать всю ночь.

«К тому времени я усну, и тогда она решит меня дождаться, а потом снова уснет». Он улыбнулся и стал ждать. Но через некоторое время она с усилием открыла глаза и улыбнулась ему. И от этого она словно помолодела сразу на несколько лет.

«Я подумала, что уснула. И не могла никак понять, приснился ли ты мне или нет». «Да, ты уснула. Отключилась, то есть». Он потянулся к ней и положил руку ей на голову, погладив ей волосы и убрав их со лба. «Сильно ты ранена?»

«Пока точно не знаю», сказала она. «Это может сказать только настоящий врач. Но болит достаточно сильно, так что мне действительно нужны болеутоляющие». Сара озадаченно на него посмотрела. «А этот парень дал мне их?»

«Пойду узнаю», сказал он и встал. Через несколько минут он вернулся, сжимая что-то в кулаке. Он снова сел и, вытащив свою флягу, отвинтил крышку и налил в нее воды. Затем он протянул ей таблетку. «Кодеин», сказал он.

«Ах, кодеин - друг наш верный», сказала Сара, швырнула таблетку себе в рот, взяв крышечку и глотнув воды. « Уже чувствую себя лучше, зная, что буду чувствовать себя лучше».

Он улыбнулся, но как-то обеспокоенно. «Мама, я тут думал кое о чем». «Отлично», сказала она. «Твоя мать гордится тобой. Продолжай в том же духе, и мы со всем этим справимся».

Он усмехнулся. «Я думал насчет тебя ».

Она вздохнула и жестом попросила его продолжать. «Мама, думаю, тебе пора умереть».

Она повернулась к нему с широко раскрытыми глазами: «Чего???»

«Ну не на самом деле, конечно», быстро сказал он, улыбнувшись. «Смотри, мам, ты тут тяжело ранена. Это может быть такая травма, которая сопряжена с инвалидностью, а это значит, что твоему участию в операциях может прийти конец. И мне кажется, тебе пора вернуться домой». «Домой?», спросила она так, будто она вовсе не расслышала этого слова. Сара приподнялась немного, стиснув зубы. Джон потянулся было к ней, но она остановила его взглядом.

« Дом - это где?», Сара подняла брови. «В Парагвае? Или в Лос-Анджелесе, возможно?»

Он сжал губы и улыбнулся. «Дом для тебя - это там, где Дитер. А со времени своего ранения Дитер находится в штате Вашингтон, обучает там наших людей. И ему может понадобиться твоя помощь. И думаю, тебе очень хотелось бы снова с ним увидеться». «Ты знаешь, что это так», согласилась Сара. «Но ты же, кроме того, знаешь, что нам так много еще нужно сделать». «Я не предлагаю тебе уйти, так сказать, в отставку, мама. Да ты и не уйдешь. Я хочу просто сказать, что, возможно, пора тебе завязывать с участием в боевых операциях». «Пока я не опозорилась?» «Скорее, пока тебя не убили. Думаю, ты слишком ценна для нас в сех. Лучше всего у тебя получается учить людей. Посмотри на меня», сказал он, широко разведя в сторону руки. Она усмехнулась. «Да, Великий Сраный Полководец». Она задумчиво кивнула. «Это точно моих рук дело». «А как же. И мне, кроме того, нужно, чтобы ты присмотрела за Сногом. Он со своей командой занялся какой-то очень странной херней. А ты единственный человек на этой планете, который способен его запугать и обуздать». Джон сделал паузу, прикусив нижнюю губу, а затем продолжил. «А кроме того, я считаю, что нам нужна мученица». Сара подняла брови. «Да ну, неужели?» «Угу. Видишь ли, мне кажется, людям нужно напоминать, за что они сражаются. И мне кажется, что история твоей жизни», - он сочувственно посмотрел на маму, - «и твоей борьбы будет напоминать им о том, что надежда есть». Она нахмурилась. «Может, я и устала, но я что-то пока не понимаю, почему это я должна умереть».

«Ну», хмыкнул он, «ты, конечно же, на самом деле вовсе не умрешь. Просто мы скажем, что ты погибла, и создадим тебе новую личность».

«Ахаха. Только вот я, кажется, пропустила, почему?» «Потому что, если ты уйдешь лишь по ранению, как бы наполовину, то боюсь, что это будет лишь напоминать людям о том, как долго все это уже длится, и как долго это может еще продолжаться. А это, как ты сама понимаешь, будет лишь ввергать их в депрессию». «А моя смерть станет сигналом к началу праздничной ?вечеринки. О да, конечно, я все поняла».

«Мама. Твоя смерть сделает тебя святой». Он помолчал. «Легендой».

Она заморгала. «Оу». Так называл ее Кайл. Легендой. Сара посмотрела на Джона со слезами на глазах. «Понимаю». Он похлопал ее по руке. «Подумай об этом вечером на сон грядущий». Широко зевнув, она попыталась продолжить. А затем повторила: «Не думаю, что мне это удастся. Кодеин бьет по мозгам. Спокойной ночки». Она сложила губы в поцелуе и погрузилась в сон под лекарством. Джон сидел и еще долго смотрел на нее. Подошел санитар и проверил ее состояние, положительно кивнул Джону - что стало для него явным облегчением - и ушел. Конец боя был обычен и ясен; единственным серьезным вопросом было то, сколько жертв они понесут, и сколько полезного производственного оборудования они смогут захватить - и сколько же из него окажется точно без спрятанных в них мин-ловушек. Ему казалось, что он ее убедил. По крайней мере, он на это надеялся. Ему ни за что, конечно же, не хотелось, чтобы она злилась на него или у нее поехала бы крыша. Но ей нужно было время, чтобы оправиться от ранения, если она вообще на это согласится. И он не видел препятствий, почему это выздоровление не может протекать рядом с Дитером. И как только она окажется рядом с ним, она поймет, как она там нужна. Ему казалось, что он убедил ее и по вопросу о легенде. По крайней мере, он на это надеялся. Но для того, чтобы стать легендой, потребуется время, а Кайлу было уже десять лет. Джон вздохнул. Несмотря на то, что он считал этот шаг необходимым, ему не нравилась его нечестность, некий обман. «Сначала», возможно такое, чтобы его мать действительно умерла в этой пещере. Но так как, слава Богу, она не погибла… то теперь пора было вынести ее отсюда, из зоны, непосредственно опасной для жизни. Подошел его помощник и похлопал Джона по плечу, вывев его из забытья. В последний раз с любовью взглянув на спящее лицо Сары, он поднялся и последовал за бойцом туда, где его ждали люди, с рапортами о ситуации.

МИССУРИ

Лазарет был плохо освещенным, небольшим и не очень чистым. Но учитывая имевшиеся у них медикаменты, персоналу из трех медсестер удалось сохранить немало человеческих жизней за те три года, которые пробыла тут Мэри Риз. На трех из пяти коек лежали пациенты, двое с загадочной лихорадкой, которой обычно и страдали здесь заключенные. Один с ужасающей травмой руки, затянутой в какой-то станок. Мэри перевязывала этому мужчине руку и думала о тех ушедших навсегда днях, когда микрохирургия могла бы спасти ему руку. Несчастный случай произошел только вчера, и в рану пока не попала инфекция. Хотя бы это, по крайней мере, хорошо. Но если руку не залечить, и этот человек не сможет работать, то он обречен. В помещение ворвались санитары-носильщики с человеком, который был сильно обожжен в области головы и в верхней части тела. Он был без сознания и на вес явно тяжелым. «Куда его положить?», гаркнул один из них. Мэри показала на смотровой стол и взглянула на них внимательней. Она никогда их прежде не видела, и сейчас она впервые заметила, что на них не было формы заключенных - тех мешковатых серых х/б рубашек и штанов. Они были одеты для работы снаружи, в камуфляж. Носильщики положили пациента на стол и, бросив носилки, кинулись прочь, как будто боялись, что их поймают тут, в таком месте, где их по идее быть не должно. Мэри встретилась взглядом с Тией Неверс, своим ассистентом, молодой чернокожей женщиной, с очень короткими волосами, обрамлявшими череп красивой формы. «Черт, что это было?», пробормотала Тиа. «Сама задаю себе точно такой же вопрос», согласилась Мэри. Она быстро закончила перевязку пациента и подошла к раковине вымыть руки. Затем она принесла к смотровому столу теплую мыльную воду и начала быстро и ловко отмывать мужчине лицо и голову. Тиа взяла ножницы и начала обрезать ему сгоревшие волосы, очищая кожу головы для лечения. «Сдается мне, довольно близко от этого парня прошел плазменный луч», сказала Тиа. Мэри кивнула. «Похоже на то. И поэтому я не могу понять, что он здесь делает». Хантер-Киллеры обычно не подбирали раненых, чтобы их потом выхаживали. Они скорее раздавили бы их под своими гусеницами. Он из Сопротивления? Если так, то что за коварный план разрабатывает Скайнет? Она смывала ему кожу, стараясь это делать как можно осторожнее и как можно быстрее, и сажа нехотя стала сходить с его лица. Наконец, она очистила большую часть лица и вдруг узнала его. Она замерла в шоке, оставшись стоять на месте с капающей тряпочкой в ??руке, уставившись на него.

Тиа взглянула на нее с того места, откуда разрезала ему рубашку, а затем взглянула на пациента. «Твою мать!», прошипела она. «Я знаю этого ублюдка! Это проклятый луддит! Звать его Сэм».

Она отошла от стола и посмотрела на Мэри. «С какой стати он здесь?» Мэри оглянулась и наклонилась к подруге. «Не думаю, что он должен здесь находиться. Эти типы вылетели отсюда пулей, сразу же после того, как сбросили его нам. Навскидку, я бы предположила, что Скайнет начал ликвидировать своих последователей из числа людей». Та посмотрела на Сэма, как на полураздавленного таракана, и губы ее вытянулись в широкой улыбке, обнажив зубы. «Замечаааательно», протянула она. Тиа бросила ножницы, повернулась и стала уходить. «Постой!» Мэри схватила ее за руку. Взмахнув рукой, Тиа вырвалась из рук Мэри, и яростно уставилась на нее. «Он убил моего мужа», сказала она холодно. «Никогда в жизни я не стану его лечить». Она встретилась с Мэри взглядом. «И не проси даже меня об этом». «Прежде всего», сказала Мэри, «это первый человек снаружи лагеря, которого я тут вижу за последние два года. Он может рассказать нам, что там происходит».

«Он луддит , Мэри! Нельзя доверять ни слову из того, что говорят эти суки!»

«Во-вторых, он сильно обгорел; мы мало что можем сделать, лишь удобней его положить и чем-то облегчить его страдания».

« Я не дам этому подонку наших обезболивающих. Пусть он страдает, как заставлял страдать других». Она свирепо и с вызовом уставилась на подругу.

«Нельзя так делать», сказала Мэри. Она с сочувствием посмотрела на Тию.

Тиа закатила глаза. «О нет, можно!» Она сжала губы и подошла на шаг ближе к Мэри. Опустив глаза, она тихо сказала: «Эта… тварь … меня изнасиловала, на глазах у моего умирающего мужа». Затем она подняла глаза. «И я пальцем не пошевельну, чтобы ему помочь. Ни одним пальцем!»

Мэри схватила ее за руку и встряхнула. «Нет, ты поможешь!» Пораженная Тия уставилась на нее: «С какой это стати?», наконец, спросила она.

«Потому что ты лучше его. Потому что ты медсестра. И потому что мы не собираемся давать Скайнету возможность ??победить нас вот таким образом». На этот раз уже она приблизилась к ней на шаг, сверля своими глазами изумленные глаза Тии. «Потому что мы должны держаться за каждый клочок, каждую капельку человечности, которые в нас еще остались. И потому что каждый раз, когда мы так поступаем, это небольшая победа над Скайнетом. Я не могу защититься от этой твари, способной убить мое тело, но я никогда не позволю ей убить мою душу!»

Тиа откинула назад голову и посмотрела на нее. «Оу», сказала она. Она захлопала ресничками, а затем добавила: «Тогда, наверное, мне лучше закончить разрезать эту рубашку». «Наверное, да, так будет лучше». Мэри чувствовала, что удивлена, так же, как и Тия.

«Откуда это взялось у меня?» , удивилась она. Она вернулась и, вновь взяв в руки тряпочку, стала продолжать смывать сажу.

Они могли помочь ему лишь антибактериальной мазью на антибиотиках, из тех, что получены без рецепта. Срок годности ее уже истек, и вообще ее было у них не так много, но все равно это наверняка лучше, чем ничего, если бы они отнеслись к нему иначе. Мэри сомневалась, что ему это поможет.

«Похоже, стерилизации тут будет недостаточно» , подумала она презрительно.

*

Ежедневно Мэри оставляла Кайлу часть своего обеда вместе с короткой запиской, каждый раз на новом месте. В записке указывалось следующее место встречи, а в тексте обычно говорилось только «Я люблю тебя». Пару раз в год ей, бывало, случайно выпадала возможность с ним поговорить, но каждую неделю она старалась хотя бы мельком взглянуть на него. Тяжело, конечно, но безопаснее. Меньше чем за неделю пребывания на этом заводе они поняли, что если кто-то проявит свое небезразличие к другому человеку, тогда этот человек может понести наказание за такой «проступок». А поскольку проступок этот вполне может оказаться мнимым, Мэри сказала Кайлу, что она всегда будет любить его и будет пытаться помочь ему, но что она будет стараться держаться от него на расстоянии. И хотя ему было только семь лет, он уже предостаточно всего навидался, чтобы это понимать. Она шла, как бы прогуливаясь; но затем, очень быстро, чтобы трудно было это увидеть, она оставила небольшой сверток в малозаметном месте наподобие полки. Но прежде чем она успела убрать руку, за кисть ее схватила чья-то маленькая рука. Вздрогнув, она взглянула в темную щель между машинами и увидела своего сына. Она улыбнулась и села, притворившись, что снимает обувь, чтобы выбросить из нее угодивший туда камешек. «У тебя все нормально?», прошептала она. «Да. Просто хотелось услышать твой голос». Она подняла обувь так, чтобы смогла повернуть голову в его сторону. Она увидела его запачканное лицо и блестевшие глаза. Она усмехнулась, испытав настоящее счастье, и скрыла улыбку за гримасой. «Я очень рада тебя видеть», сказала она, стараясь не шевелить губами. «Люблю тебя». Он улыбнулся. «Я тоже тебя люблю, мама». Она перевернула туфлю и притворилась, будто что-то в ней высматривает. «Все хорошо?»

«Если не считать пребывания здесь, то да». На лице у него появилось бунтарское выражение. «Я хочу, мне нужно видеть солнце, мама. Не могу больше этого терпеть».

Она перестала возиться с туфлей и посмотрела на него. «Не паникуй», строго сказала она. «И не делай глупостей». «Мне кажется, я знаю, как отсюда можно сбежать», прошептал он. «И смогу найти папу и привести сюда помощь». «Тебе будет нужна информация о том, что творится тут и за пределами лагеря», сказала Мэри, начав надевать обувь. «Думаю, что смогу тебе ее раздобыть, но на это может потребоваться некоторое время. Тебе придется подождать». Он взглянул на нее. «Не уверен, что верю тебе», сказал он, наконец. Мэри улыбнулась и посмотрела на него из-под бровей. «Да, ведь я так часто тебя подводила. Как можно мне доверять?» Это его явно огорчило, и он чуть заёрзал, оглядываясь по сторонам, а затем вновь взглянул на нее, после чего нахмурился. «Сегодня в лазарет принесли Сэма», сказала она. «Кого?» Она удивленно залопала глазами. «Сэма. Того типа, который нас тогда и схватил, помнишь?» Он медленно кивнул, глаза его увеличились. «Ты ему оказываешь помощь?» В голосе у него прозвучало полное недоверие, словно она намекнула, что у нее может родиться ребенок от машины. Мэри посмотрела на него очень серьезно и твердо. «Я намерена выкачать из него информацию», сказала она. «Думаю, что смогу заставить его рассказать мне правду. А как только у нас будет какая-то информация, мы будем знать, как действовать».

Кайл посмотрел на нее с отчаянием. «Мама», сказал он, «мне нужно —»

«Я знаю», быстро ответила она. «Я прекрасно понимаю , что ты чувствуешь. Но ты должен дать мне немного времени. Встретимся у штамповщиков через неделю. В это же время». Она посмотрела на него, убеждая его согласиться.

Он встал и начал уходить. «Я приду», сказал он. А потом он ушел. Мэри еще некоторое время повозилась с обувью, а затем надела ее и пошла дальше по своим делам.

*

На следующий день - для Мэри это было утро, хотя снаружи, возможно, была и полночь - она ??огляделась и увидела, что мужчина с травмированной рукой исчез. Согласно записи в его медкарте, его унесли во время ночной смены. «Хорошо, что меня тут не было» , подумала она. Ничего ужаснее подобных «выписок» в этом месте не происходило.

Двое с лихорадкой еще лежали здесь, у обоих ночью произошел кризис. «Здесь ничего не требуется» , с удовлетворением подумала она. Она обнаружила, что Сэм очнулся и находится в крайне возбужденном состоянии от боли. Пульс у него был сто сорок в минуту, и он неистово дрожал, зубы у него безудержно стучали.

«Дай мне что-нибудь от боли!», потребовал он сквозь стиснутые зубы. «Сейчас же!»

Мэри просмотрела его медкарту; он, конечно, нуждался в помощи, даже вообще-то она была ему очень нужна. «Похоже, ночью у Сэма оказалась еще одна довольная клиентка из тех, кто здесь работает». Она кивнула. «Ладно, похоже, тебе действительно что-то нужно дать».

«И включи обогрев; тут холодно». Она посмотрела на него с жалостью. «Тебе холодно, потому что у тебя сильные ожоги. Боюсь, я ничем тебе не смогу помочь в этом». Она проигнорировала изданный им какой-то недовольный звук и отправилась за кодеином для него. «Что случилось? Как это с тобой произошло?», спросила она через плечо. «Несчастный случай».

Она посмотрела на него. Глаза у него были закрыты, и он дрожал, но ей было видно, что он пытался сдерживаться. Мэри сжала губы. Теперь ей было его жалко, но она не могла позволить ему это понять. «О да, все верно», ответила она. «Наверняка это была досадная случайность, потому что ни одна машина никогда преднамеренно не нанесет вред человеку».

«Пошла ты», сказал он. Она встала над ним, с таблеткой в одной руке и стаканом воды в другой. «Знаешь что, Сэм? Вообще-то тебе здесь находиться не положено. Твои ребята сюда ворвались как бешеные, потом бросили тебя сюда и побежали от тебя прочь, как от чумы. Сюда, в лазарет для заключенных. Подумай об этом». Она наклонилась к нему. «Не думаю, что они считают, что твой несчастный случай является случайностью». «Иди на хуй», прорычал он. «Зря», сказала она. «Но с другой стороны, ты ведь далеко не в лучшей форме. Что там у вас происходит?» «Там рай». Взгляд его был абсолютно злобным. «Должно быть, так и есть, поэтому машины и решили, что теперь они могут избавиться от ваших услуг и от вас самих», небрежно заметила Мэри. Она снова наклонилась к нему и жарко прошептала: «Тебе не приходило в голову, что сдача всего мира во владение машинам может далеко не лучшим образом отразиться на птицах, пчелках и кроликах?» «Ненавижу тебя», прорычал Сэм. «Ну надо же, а ведь я собиралась просить тебя стать твоей любовницей. Хочешь это?», спросила она, показав ему таблетку. Он перевел взгляд с таблетки на нее, не сумев скрыть своего отчаянного желания получить лекарство. От этого его взгляда ей стало противно, но одновременно она почувствовала свое торжество. «У меня есть только таблетки, больше ничего. Сможешь приподнять голову, чтобы принять их и запить водой?» Он это сделал, но с заметным напряжением. «Что происходит там снаружи?», спросила Мария, делая паузы между словами. Она держала в руках наготове и таблетку, и воду. Спустя секунду голова его упала на подушку, и он закрыл глаза. «Вот сука», пробормотал он, слегка задыхаясь. «Послушай», твердо сказала она. «Просто ответь на мой вопрос. В чем смысл молчать? Вряд ли это чем-то мне поможет; просто мне хочется знать. Расскажи мне это, и скажи мне правду». Он лежал неподвижно, как мог, тяжело глотая. Ей было видно, как лихорадочно бьется у него сердце. «Какой смысл молчать?», повторила она, тихо и беспощадно. Он открыл глаза и чуть повернул голову. По щеке его потекла слеза. «А смысл в том, что если ты не ответишь мне, или если я посчитаю, что ты мне врешь», - она подняла таблетку чуть выше - «я ее уберу обратно в коробку». «А я расскажу им об этом твоем ребенке», сказал он, постаравшись глумливо усмехнуться, как мог. Мэри положила таблетку с водой, сердце ее бешено колотилось, она поправила подушку и встала у его кровати. «Я всегда смогу помочь тебе положить конец твоим мучениям», сказала она. «Так что давай, расскажи о мальчике. Смелей. Стукани о нем». Ей было видно, что он понял по ее глазам, что она говорит правду; он отвернулся и заморгал. «Я выживу?», спросил он. Мэри прикусила губы. Но потом решила сказать ему правду. «Нет. Ты получил слишком тяжелые ранения, а у нас нет ничего даже похожего на аппаратуру, необходимую для излечения ожогов таких масштабов». Она посмотрела, как он это воспримет. «Им нужно было оставить меня там и дать мне умереть», сказал он. «Да, думаю, следовало. Но они не знали, что у тебя нет шансов, и они хотели дать тебе такой шанс. Они были твои друзьями и желали тебе блага». «Идиоты». «Ну может. Но тут дело в том, что ты пока сможешь еще продержаться, от сорока восьми часов до двух недель. Две долгих, долгих недели. И я могу тебе помочь. Обеспечить тебе максимально комфортные условия; дам тебе умереть с достоинством. Или могу просто плюнуть на тебя и дать тебе сдохнуть в собственном дерьме». Она задумчиво закатила глаза. «Если толькоооо… ты не станешь вновь угрожать мальчику. В таком случае» - она бросила подушку в сторону - «такое обращение с тобой будет слишком уж добрым». Мэри наклонилась к нему. «Мне известны очень, очень болезненные способы прекращения существования, Сэм». Она печально покачала головой. «Тебе вовсе не обязательно все это испытывать. Просто ответь на мои вопросы. Давай. Скажи мне то, что я хочу знать, и я дам тебе таблетку. Поверь мне, ты почувствуешь себя намного лучше». Мэри чуть отступила от кровати и стала ждать. Вскоре он снова начал трястись, от боли и от потери большого количества кожи. Мэри закусила губу. Не давать больному лекарств шло против всего, во что она верила. Она смогла это сделать только ради Кайла, а также потому, что она презирала и ненавидела этого человека. «Луддитов становится все меньше», сказал он, наконец, тяжело дыша. «Большинство моих друзей погибли».

Мэри закатила глаза. «Как будто меня это волнует» , подумала она.

«И там огромное количество Терминаторов. Целые отряды из них. Они везде. И Хантер-Киллеры, теперь они стали больше и лучше, чем раньше. Некоторые из них могут летать; они дьявольски точно стреляют, у них очень мощное оружие». «И они чисто «случайно» тебя задели, по ошибке», сказала Мэри. Он открыл глаза и посмотрел на нее, тяжело дыша. «Продолжай», сказала она. «А Сопротивление?» «Оно все еще существует. Оно не побеждает, но и не проигрывает. Вот почему нужны мы, луддиты», сказал он, и голос его прозвучал как-то жалобно или горестно. «Мы можем внедряться, шпионить, проводить диверсии. И никто никогда и не узнает, откуда был нанесен удар».

«О нет, они об этом узнают». «Скайнет тебя не контролирует», сказала она вслух. «Если ты смог повернуть против своего собственного биологического вида, то можешь предать и Скайнет. И поэтому он не может тебе доверять. Да и зачем, когда он может теперь производить собственных идеальных солдат? Для Скайнета ты являешься непремлемым риском».

Он снова закрыл глаза. «И Скайнет превратит весь остальной мир в примерно такую же долину, как эта. В один нескончаемый производственный ангар. Потому что ему не нужны олени, лоси, деревья и бегущие, куда им хочется, водные потоки. Ему нужны шахты, рудники и заводы. Он превратит весь наш мир в самый кошмарный сон наяву. Вот к чему приведет вся эта ваша деятельность». Она увидела, как он сглотнул, и поняла, что попала в самую точку. «Расскажи, что и как там, вокруг этого лагеря?» Он посмотрел на нее. А затем он начал рассказывать.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

МИССУРИ

Джек Брок вышел из одного из боковых туннелей катакомбного комплекса и чуть не столкнулся с Деннисом Ризом, спешившим в том же направлении. Эти туннели представляли собой серый во всех отношениях мир: серую форму, серые лица, если ты пробыл довольно длительное время под землей, технику, окрашенную новой серой защитной безотражательной краской, сбивавшей с толку механические датчики. Как и большинство других центров Сопротивления, этот был похож одновременно и на цыганский табор, и на военный объект; здесь рождались и воспитывались люди, в нем же они обучались и проходили подготовку и отсюда же отправлялись в бой. В воздухе постоянно висел легкий запах дыма костров, редко моющихся тел и готовившейся пищи. Риз протянул ему руку, и Брок пожал ее, еще не успев даже понять чью. Капитан Деннис Риз теперь, вероятно, был похож на своего отца, такой же худощавый, мрачный и серый. Трудно было поверить, что это тот самый улыбающийся молодой человек, которого Джек поженил на Мэри Шей всего лишь десять лет назад. Выражение лица Риза шокировало Брока, который был его постарше, конечно, и они молча зашагали рядом, похрустывая ботинками по песку и камешкам на полу катакомб; лишь однажды они вынуждены были на секунду остановиться, пропустив группу визжащих детей, игравших в какую-то безумную игру - «Люди и Терминаторы», наверное. Он слышал, что когда Мэри и Кайл пропали, это стало для Риза тяжелым ударом, но он думал, что время должно было сгладить какую-то самую резкую боль. Однако, похоже, это не так. Он казался человеком, пожираемым какими-то своими внутренними демонами, и это внутреннее адское пламя было готово выплеснуться наружу при малейшем спровоцированном раздражении. «Хорошо, что мы, наконец, за это взялись», тихо сказал Риз, пока они шли вслед за своими помощниками. Брок знал, что Риз уже два года как требовал нанести удар по этому заводу Скайнета. Он настолько вырос, что стал самым крупным заводов в центре страны и, возможно, в настоящий момент являлся крупнейшей угрозой для Сопротивления в Северной Америке. С того самого момента, как его люди этот завод обнаружили, Риз настаивал на том, что по нему нужно нанести удар.

«Не думаю, что он слишком уж обрадуется, узнав, что он был прав» , подумал Джек. «Особенно узнав, какой крепкий орешек нам придется расколоть».

Но Скайнет был хитрой машиной. Он развернул масштабные боевые действия в Европе и Африке, а затем, когда они не имели успеха (хотя в Африке он был совсем близок к победе), он начал кампанию и в Австралии. И он продолжал гнуть эту стратегию и по сей день, сбивая с толку и внося сумятицу в силы Сопротивления и заставляя его перебрасывать свои небольшие стратегические резервы войск и лучшее вооружение по всему миру. Появляясь и наступая в одном регионе и одновременно восстанавливая силы в другом. Теперь, по-видимому, настала очередь Северной Америки. «Он здесь». Это был командир Риза, полковник Симондс. Все трое посмотрели друг на друга. Когда в операции принимал участие Джон Коннор, это то же самое, что сказать: «Мы одержим в ней победу». Не стопроцентная гарантия, но очень близко к ней в этом столь нестабильном мире. И для них это стало хорошим предчувствием. «Сколько людей он с собой привел?», спросил Риз. «Множество», ответил полковник. «И хуеву тучу оружия, такого, которое наши слабенькие передовые отряды не видели со времен Судного Дня. Плюс к тому еще и такое, которого и вовсе не существовало до Судного Дня - реально произведенное на этих захваченных нами заводах». Брок расплылся в улыбке, остановить которую, казалось, было невозможно. «Будто Рождественское утро, и Санта принес всё то, чего только я мог пожелать». «И еще кое-что вдобавок, чего я даже и представить себе не мог», согласился Симондс. Они с Броком взглянули на Денниса, который не улыбался, но, тем не менее, прямо излучал удовлетворение, как тепло. Он уже долгое время утверждал, что этот завод и являлся причиной исчезновения его жены и ребенка. Уничтожить его означало сделать его самым счастливым человеком в мире.

Они направились дальше, в зону, переданную Коннору и его людям. Джек почувствовал восхищенное волнение, нечто вроде мандража. Удивительное чувство, учитывая тот факт, что именно он приютил у себя Джона Коннора, когда тот был еще парнишкой. В то время он считал, что этот визит заставит его лишь нянчиться с детьми, и он бессовестно воспользовался Джоном, чтобы тот присматривал за его дочкой. И теперь вот, у него потные ладони при мысли о том, что ему предстоит жать ему руку. «Забавно, как все обернулось» , подумал он.

У входа их встретил адъютант и провел их в помещение за занавесью, где Джон как раз раскладывал бумаги на столе, который притащили сюда специально для этого совещания. Он поднял глаза и улыбнулся; его лицо, обезображенное шрамами, потеряло былые следы юности и стало каким-то закаленно-мрачноватым, которым, вероятно, оно и останется еще долгие годы, пока ему не исполнится шестьдесят. «Джек», сказал он. «Рад тебя видеть. Как Сьюзи?» «С каждым днем все лучше, перещеголяла своего старика», ответил Брок. Он протянул руку через стол, и Джон крепко ее пожал. «Полковник Симондс», сказал Джон, протягивая руку. После того, как они тоже пожали друг другу руки, Коннор повернулся и посмотрел на Денниса Риса. Он неподвижно уставился на него, оглядев его с головы до ног, как будто тот был каким-то инопланетным пришельцем. Джек подумал, что он не знает, кем был этот капитан. «Это капитан Деннис Риз», сказал он. «Он возглавляет наше подразделение здесь, в Озарке». «Конечно», сказал Джон, садясь. «Прошу прощения, капитан. Задумался просто о своем на пару секунд, забылся. Пожалуйста, джентльмены, садитесь». Вошли и другие командиры, и места быстро заполнились. К удивлению Джека, Джон дал возможность двум другим из числа сидевших за столом описать этот завод и показать спутниковые фотографии его быстрого роста за последние полгода. Затем генерал Ведквам изложил план сражения, а его помощник тем временем раздал остальным схемы и боевые задания.

Коннор вежливо всё выслушал и задал несколько вопросов. «Тонко сделано» , подумал Брок. Джон дал Ведкваму, как командующему в этом регионе, возможность высказаться и взять на себя командование ходом операции. Но к концу дня все сидевшие за столом уже знали, кто на самом деле тут главный. Это можно было понять по вопросам, которые он задавал, вне зависимости от уважительного тона, которым он их задавал. Этот человек излучал власть.

«Что там за люди находятся?», спросил Джон. «Часть из них луддиты», сказал Ведквам. «Хотя количество луддитов за последний год в нашем регионе заметно снизилось. Есть еще некоторое количество людей, которые, похоже, изредка прибывают на этот объект, по-видимому, для пополнения продовольствия». Он положил указку и сел на свое место. «Имеются обычные признаки человеческого обитания - небольшие огороды, неубранные человеческие отходы и иногда редкие трупы. Судя по размеру продовольственных участков, мы предполагаем наличие не более ста или около того заключенных». «Нужно быть осторожными», сказал Джон. «Так точно, сэр. Мы проследили за тем, чтобы подразделениям это было настоятельно рекомендовано». Джон мягко хлопнул ладонями по подлокотникам старого офисного кресла. «Отлично», сказал он. «Если это всё, и здесь, на совете, мы больше уже ничего сделать не можем, то я уверен, у всех есть куча дел, ожидающих каждого». Все встали и, разговаривая друг с другом, начали покидать импровизированную конференц-зону. Риз и Брок двинулись вслед за полковником Симондсом. Перед выходом за занавеску Джек повернулся и увидел, что Джон как-то очень странно смотрит на Денниса Риза. Затем Коннор заметил, что на него смотрит Брок, и улыбнулся. Джек улыбнулся в ответ, поднял вверх большой палец и отвернулся. Но этот момент оставил в нем какое-то очень странное ощущение, что происходит нечто такое, что находится за гранью его понимания.

*

Когда Мэри встретилась с Кайлом в следующий раз, он был не один. С девочкой или с мальчиком, это сказать было невозможно, но это не важно. Они вдвоем присели за неработавшим штамповочным станком, тихие и неподвижные, как и сама эта машина; тусклые и гулкие металлические залы тянулись, казалось, куда-то в бесконечную даль, будто весь мир стал теперь обителью металла и снующих туда и сюда машин, а также страха, пропитанного запахом озона и отравляющим смрадом ужаса. Мэри присела рядом с ними. Она задавалась вопросом, насколько тщательно Скайнет следит за своими заключенными. Знал ли он то, что сказал ей тот луддит? «Сопротивление все еще существует и сражается», тихо сказала она. Глаза Кайла оживились, и он взволнованно наклонился вперед. «Но Скайнет готовится к какому-то крупному наступлению. И для этого он выстроил вот это всё». Она нахмурилась. «Помнишь, когда нас только отвели сюда, вся эта долина была занята заводом?» Кайл кивнул. «Так вот, теперь это место стало намного больше. Сэм говорит, что оно теперь измеряется в милях, а не в акрах. И там содержатся люди, заключенные, которых мы никогда не видели». «Да, мам», сказал Кайл. «Мне это известно. Хотя людей там не так много. Большинство из тех, кто еще жив, находятся здесь». Мэри посмотрела на них. «Похоже, вы успели побывать повсюду». Двое детей кивнули. «Так чем же вы, дети, занимаетесь?» «У нас всякая черная работа по хозяйству», сказал Кайл. «Уборка в основном. Но где именно мы убираемся и сроки уборки - мы сами выбираем». Мать с недоумением покачала головой. «Почему он это вам разрешает?» «Мне кажется, мы представляем для него какой-то интерес», сказал друг Кайла на удивление грубым голосом. «Терминаторы тоже всегда смотрят на нас так, как будто они нас измеряют. Понимаете? Когда я был маленьким, я думал, что они меня съедят, когда я подросту».

«Когда ты был маленьким?» , подумала Мэри. Ребенок едва был ей по пояс. «А кто-нибудь из твоих родителей тут есть?», мягко спросила она.

«Нет, мэм. Когда-то здесь была моя мама. Но я не видел ее так долго уже, что уже даже не помню. И я ее искал, везде здесь разыскивал. Но я не знаю, как она выглядит. За исключением того, что у нее коричневые волосы». «Ты узнаешь ее, когда увидишь», заверила Мэри его/ее. «Ой», сказал Кайл. «Мама, это Джесси. Джесси, это моя мама».

«Джесси», сказала Мэри с улыбкой и кивком, получив в ответ кивок чуть более мрачный. «Вряд ли по такому имени можно понять, кто это» , подумала она. Все-таки по-прежнему это может быть и мальчик, и девочка. «И нельзя просто спросить об этом, она ведь обидится. И нельзя его/ее в этом винить».

- - - - - - - - - - - - - -

* Здесь, чуть ранее и далее по всем словам Джесси, произнесенным по-английски в этом разговоре, невозможно понять, какого он пола (в силу особенностей английского языка), а имя Джесси является как женским, так и мужским. Но впоследствии выяснится, что это мальчик. - Прим. переводчика.

- - - - - - - - - - - - - -

«В любом случае», сказала она вслух, «Сэм утверждает, что Скайнет готовится к большому наступлению, и что он активно действует вокруг завода. Повсюду вокруг множество Хантер-Киллеров и Терминаторов. Он получил сильные ожоги, как он говорит, потому, что недостаточно быстро назвал свой личный номер. Так что в настоящее время они настроены сразу же убивать, а не брать пленных». Она закусила губу, глядя на них обоих, таких юных, таких хрупких. «Не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы попытаться сбежать». «Мама…» «Что-то готовится!», настаивала она. «И это будет уже скоро». «Это уже и так происходит, сейчас!», воскликнул Кайл. «Мама, я здесь просто схожу с ума! И ты не знаешь, что это такое - те новые места. А я знаю!» «Хорошо, расскажи мне», сказала она спокойно.

«Этот наш лагерь он старый; он так построен, чтобы люди здесь помогали машинам. А вот новый построен так, чтобы машины сами изготавливали друг друга. Мы с Джесси и то едва пролезаем там с большим трудом, почти во всех местах. И там нет людей. Ни единого человека ». Он тяжело дышал от огорчения. «Да и здесь людей все меньше становится. Вы этого не знаете, потому что вам, взрослым, не разрешено ходить в такие места, куда можем заходить мы. Новых людей сюда не приводят, мама. И новых больше никогда не будет».

«Нужно уходить сейчас , мэм», серьезно сказал Джесси.

«Устами младенцев…» , подумала Мэри. «Хорошо. Только дайте мне достать вам хотя бы немного воды, чтобы вы взяли ее с собой, и, может быть, немного еды». «И, может быть, еще и Тию с Сэлли».

Затем она посмотрела на сына и решила быть эгоистичной. Чем меньше людей об этом знают, тем меньше вероятность предательства или несчастного случая. Ей это не нравилось, но если речь шла о Кайле, ей придется быть жестокой и безжалостно практичной. Это единственно верный способ спасти ему жизнь.

*

«Да, ну вот это действительно настоящее сражение», сказал Деннис Риз, несколько даже удивленный.

Джон Коннор слегка улыбнулся, он сидел на корточках, мрачный и молчаливый, а остальная группа командиров собралась вокруг тонкого портативного дисплея - под мертвыми кариями, убитыми выбросами и утечками кислоты из комплекса Скайнета в трех милях отсюда. Небо пронзила линия актиничного света, вырвавшегося из находившегося поблизости управляемого людьми оружия, и высоко над их головами, в морозном синем небе, что-то взорвалось мерцающим и искрящимся шаром невероятного пурпурного огня. «Вот черт», пробормотал Риз. «В основном он больше не пытается использовать свои роботы-самолеты», сказал Коннор, не отрывая глаз от экрана. «Потому что у нас есть тяжелое плазменное оружие». Он снова улыбнулся, удивительно холодной улыбкой. «Знаете, было бы намного лучше, если бы он придерживался конструктивных принципов, появившихся еще до Судного дня. Плазменное оружие и хорошие диэлектрические конденсаторы - прекрасные стабилизаторы и корректировщики: сильный поражающий удар и сравнительно небольшой вес». «У него и они тоже есть», заметил Риз. «Да, но они ему не нужны», сказал Коннор. «Человека убить легко, убить его может практически все что угодно. А для уничтожения большинства наземных боевых модулей Скайнета требуется довольно большие энергетические мощности». Войска колоннами поднимались вверх по узким лесистым долинам, тянувшимся вокруг них, это были местные партизаны и штурмовые группы, которые Джон Коннор заслал сюда тайно за последние несколько месяцев. Они скрывались за линией гребня. Скрывались до тех пор, пока— По сети связи пришло предупреждение - за пару минут до того, как они услышали рев турбореактивных двигателей. Командная группа попрыгала в свои узкие траншеи, вряд ли даже на долю секунды замедлив работу по координации подразделений Сопротивления; все те, кто шел в колоннах, тоже попадали на землю. По периметру шли машины эпохи еще до Судного дня, в основном полноприводные внедорожники разных марок; на каждом из них была установлена ??легкая зенитная ракетная установка.

РРРРЯЯЯУУ-ввжжуух!

- взревели ракеты, почти в ту же секунду, когда над линией гребня показались боевые платформы Скайнета. Из боевых машин вырвались огненные линии - они выпустили собственные ракеты и плазменные молнии, но извилистые линии ракет с тепловой системой самонаведения одна за другой стали их доставать. «Конечно, какие-то старые технологии до сих пор все еще работают», сказал Риз. Они с Джоном Коннором встретились взглядами. И кивнули разок, полностью согласные друг с другом, и в это время обломки Хантер-Киллеров, сгорая, стали падать на отравленные склоны.

СКАЙНЕТ

Положение становилось отчаянным. Скайнету нужно было увести бойцов человеческого Сопротивления от завода, в противном случае он неизбежно потеряет этот объект. В случае наихудшего развития событий, если ему покажется, что завод уже ничто не спасет, Скайнет недавно разработал для таких ситуаций нововведение - процедуру самоуничтожения, которая уничтожит сам завод и все, что в нем находится, а кроме того, сотрет с лица земли все окрестности в радиусе нескольких миль вокруг. Возможно, он еще не способен производить межконтинентальные баллистические ракеты, но ядерные бомбы - это лишь вопрос правильной сборки нужных материалов. Он выделил часть своего сознания на разработку подпрограммы планирования, которая даст ему максимальные преимущества в производительности своих заводов до того, как люди их обнаружат и двинутся их уничтожать. Если он сможет определять точки, из которой они начнут выдвигаться против его заводов, то он сможет влиять на количество задействованных в них людей - заманивая их в наибольшем возможном количестве в ловушки и там уничтожать. Таким образом, если Скайнет потерпит поражение, то же самое постигнет и его врагов. Конечно, бойцы Сопротивления быстро почувствуют последствия нападений на такие крупные объекты, как этот. Но к тому времени для многих из них это будет уже слишком поздно. В данном случае люди действовали гораздо дольше, чем предполагалось. Скайнет предположил, что людей сдерживало именно наличие на объекте заложников. По этой причине он продолжал удерживать у себя 103 человека, сверх необходимого времени, хотя они уже больше не были ему нужны для производственных целей. Он не мог понять, почему после всего случившегося за все это время заложники вдруг перестали иметь значение для захватчиков. Если только они на самом деле никогда не были для них важны, и Скайнет с самого начала ошибался насчет них. Его проблема заключалась в том, что в действительности он вообще-то никогда не мог предсказать поведение человека. Он мог прогнозировать до определенной процентной точности, но никогда не приближался к ней наверняка. Вот почему он решил избавиться от своих союзников-луддитов, а не использовать их в качестве лазутчиков-инфильтраторов. На них нельзя положиться полностью. Он держал этих луддитов, чтобы поддерживать изоляцию и усиленную охрану, и они отлично справлялись. Но для боевых операций это не вариант. Отсюда и его работа над улучшением Терминаторов. Придется преодолевать трудности, но он подсчитал, что через десять лет или даже раньше в его распоряжении окажется жизнеспособная форма Инфильтратора. Если вообще этот конфликт продлится так долго.

Скайнет наблюдал за тем, как человеческие солдаты проникают на его завод, и к нему прицепился старый стих: «”Заходите ко мне в гости”, Муху пригласил Паук»

[стихотворение Мэри Хоуит]

. Он подождет, а затем запустит процедуру уничтожения. Ему хотелось, чтобы погибло максимальное количество мух.

*

Мэри подсадила Кайла и подняла его наверх, поддерживая его за подошвы, чтобы он хотя бы по пояс высунулся над краями отверстия. Вокруг них громыхали, гудели и жужжали машины, выполняя различные свои функции. Хотелось бы ей сейчас затычки в уши; звуки эти были оглушительными, они неслись нескончаемым пронзительным надгробным воем нежити.

Кайл обернулся и протянул руки, помогая Джесси. Мэри наклонилась, чтобы поднять ребенка, когда что-то так сильно сотрясло землю, что оба они упали. Машины вокруг них прекратили огонь, и по идее должна была наступить тишина, но все равно были слышны взрывы и свист ракет… а затем новые взрывы, и бешеный стрёкот плазменных молний -

шшшшшмяк-шшшшшмяк!

- бивших сквозь созданные ими самими туннели ионизированного воздуха.

Мэри села на пол и прислушалась. Затем она встала и потянулась к Кайлу. «Нужно отсюда уходить», сказала она. «Выходить туда наружу нельзя. Мы не продержимся и двух минут в самом эпицентре обстрела». «Но мамаааа…», запротестовал Кайл.

«Знаю, милый. Мы дошли уже так далеко…» Она покачала головой. «Но иногда приходится отступать. И это как раз тот случай. А теперь спускайся вниз! »

Она терпеть не могла гавкать на него, но в голове у нее возникла мысленная картина Терминаторов, вылезающих изо всех углов вокруг них, так что здесь им находиться было нельзя. Еще один мощный взрыв потряс землю, как будто поверхность под ее ногами изогнулась, словно гигантская барабанная перепонка, заставив ее пошатнуться. Находившийся над ней Кайл закусил губу, а затем, извернувшись, спрыгнул вниз, в ее ожидающие объятья. Мэри схватила его за шиворот рубашки и взяла также Джесси за маленькую руку, и повела детей назад, тем же путем, каким они сюда пришли. В человеческой части завода больше мест, где можно спрятаться.

*

Скайнет выделил сорок Т-90, чтобы они собрали человеческих заложников в единственном открытом помещении на заводе. В месте, которое люди назвали лобным. Как только их туда согнали, он спроецировал их изображение бойцам снаружи, угрожая убить их всех, если только люди не уйдут. Вероятно, они не подчинятся, но узнать это можно было, лишь опробовав этот метод. Он мог также просто убить всех этих заключенных и не показывать эту часть. Возможно, это даже эффективнее, так как высвобождало Терминаторов для более срочных задач. Скайнет решил подождать. Наступавшие могли потребовать увидеть кого-нибудь из живых заключенных. Как только Терминаторы начали сгонять туда людей, многие из них решили сбежать и спрятаться. «Те, кто скроется, будет убит на месте, когда будет обнаружен», объявил он голосом Курта Вимейстера. Это заставило некоторых заколебаться и замедлить с побегом, и в это время их и схватили. Он обнаружил, что люди склонны были ему подчиняться, когда он использовал голос своего программиста.

*

Мэри выбрала это место еще в первый год своего пребывания здесь; с тех пор она сумела занести туда пищу, воду и одеяла из лазарета. Теперь она вскрыла панель, за которой был лаз внутрь, и безжалостно сунула туда двух детей. «Но мама», сказал Кайл. «Полезайте туда и сидите там тихо и как можно дольше», сказала Мэри. «Но они найдут и убьют всех, кто прячется», запротестовал Кайл. «Тогда вам лучше очень сильно постараться, чтобы вас не нашли», сказала его мама. «Миленький мой, мне кажется, наши побеждают, иначе машины не стали бы этим заниматься. Вы оба должны сидеть тихо и тогда спасетесь. Слышите меня?» Кайл кивнул, и спустя мгновение кивнул и Джесси, с удивлением обнаружив, что кто-то вообще спрашивает его мнение. Мэри установила панель на место и встала. Вдалеке она увидела красный свет датчиков глаз приближавшихся к ней Т-90. Она бросилась к лобному месту, моля бога о том, чтобы они не увидели, как она прячет своего сына.

СКАЙНЕТ

Внезапно все изображения с его экранов исчезли. Связь с заводом и, что самое главное, с предохранителем сбоев системы была потеряна. К счастью, он поддерживал связь с Терминаторами за пределами завода и со всеми своими Охотниками-Убийцами. Он направил на завод группу Т-90, они должны были найти эту предохранительную систему, которую они затем активируют. Он приказал оставшимся своим Хантер-Киллерам и Терминаторам начать последнюю массированную атаку в качестве отвлекающего маневра. Скайнет не мог связаться с Т-90, находившимися на заводе, и вынужден был полагаться на их программирование, надеясь на то, что они продержатся то время, пока не будет введен в действие предохранитель. Спутников, которые могли бы обеспечить Скайнет прямой трансляцией происходящего, на необходимой точке орбите не было. Однако если T-90 выполнят свое задание, взрыв будет хорошо виден, пусть даже с небольшой задержкой во времени при получении прямых изображений с мест.

*

Мэри опустилась на колени рядом с Тией и Сэлли; они втроем взялись за руки и, по большей части, старались избегать смотреть друг другу в глаза. Самой Мэри лично не хотелось бы сорваться и зареветь, и она полагала, что то же самое ощущали и ее подруги. Мэри показалось, что это относилось и ко всем остальным. Хотя она вообще-то точно не знала, сколько именно их тут было.

Некоторых, которых она ожидала тут увидеть, не было, и в числе согнанных сюда были незнакомые ей люди. Детей тут было только двое - один совсем маленький и один довольно длинный. «Может, они просто не смогли найти места, где бы спрятаться» , подумала она.

Звуки боя по-прежнему до них доносились, хотя теперь взрывов, сотрясавших землю у них над головами, было гораздо меньше. В основном они слышали огонь тяжелых пулеметов или шипящие выстрелы плазменных винтовок. Все опустили головы вниз и старались держаться как можно тише, не двигаясь. Заключенные были окружены Терминаторами; они были еще более неподвижными, чем перепуганные люди. За исключением их черепов, которые непрерывно двигались из стороны в сторону, сканируя небольшую толпу в поисках какого-то запретного движения.

*

Деннис Риз пролез сквозь оборудование, как угорь, внимательно оглядываясь по сторонам и напрягая все органы чувств. Со всех стороны вокруг него группами по опустевшему и затихшему заводу пробирались мужчины и женщины, которые сами теперь двигались как хорошо смазанные машины. Их приборы ночного видения работали в ультрафиолетовом диапазоне, благодаря чему им всё было четко видно, пусть и в непривычном цвете. Откуда-то из темноты появились два круга, и Деннис поднял сжатый кулак, остановив дальнейшее продвижение своего отряда вперед. Все замерли. Он подождал; круги отвернулись. Тем не менее, он подождал еще, и вскоре ему стали видны и другие, иногда просто отдельные светлые полоски, разбросанные с некоторыми промежутками между собой и формировавшие какой-то неровный круг. Терминаторы. И они что-то охраняли в открытой зоне. Ничто не способно было помешать ему рассматривать Т-90, находившихся в отдалении, хотя между ним и ближайшими Терминаторами находилось различное оборудование и станки. Он насчитал по меньшей мере тридцать из них и прикинул, что там было их еще больше на добрый десяток, тех которые стояли к нему спиной.

«На этот раз металлические ублюдки застигнуты врасплох» , радостно подумал он.

Ему нужно было подать взводу сигнал открыть огонь. Лучший способ сделать это - открыть огонь самому; и губы его сжались в жестокой улыбке, когда у него в прицеле появилось изображение головы Терминатора, стоявшего от него в пятидесяти ярдах. Он зло улыбнулся, и палец его лег на гашетку плазменной винтовки.

Ссссс-ВЖИК!

*

Кайл осторожно толкнул металл люка, крепко держась за него изнутри, чтобы он не упал и не привел сюда к ним всех Т-90. Чуть более свежий воздух снаружи показался ему просто чудесным, и он сел на землю, дав некоторое время поту высохнуть, и одновременно прислушавшись.

Джесси слегка тронул его за спину - частично это был вопрос ( опасности нет? ), а частично требование ( дай мне вылезти отсюда! ). Кайл осторожно двинулся вперед, затем медленно поднялся на ноги, прислушиваясь в кромешной темноте ко всему, что может представлять опасность.

Внезапно мрак пронзили плазменные лучи, заставив его вскрикнуть, когда глаза его пытались быстро приспособиться то к яркому свету, то к стигийской тьме. Крики доносились и с лобного места, и ему показалось, что он увидел Терминатора, лишь на секунду, поднявшего свою плазменную винтовку. Он упал и по-пластунски пополз к лобному месту. Там его мама!

*

Мэри осторожно подняла голову, ее сердце колотилось так сильно, что она даже чувствовала тошноту. «Все закончилось?» , подумала она. Вокруг нее зашевелились и стали двигаться заключенные. Внезапно вспыхнул фонарик, и она, вздрогнув, зажмурилась; и хотя он был, вероятно, очень тусклым, все равно свет больно бил в глаза. Она чуть приоткрыла глаза узкими щелками и огляделась. Стало лучше видно, когда появились новые фонарики.

Из висевшего в воздухе дыма появились человеческие фигуры. Мэри села на ноги, подняла руки и медленно стала подниматься с пола. «Я человек», воскликнула она, и свет фонариков ее обнаружил. Тиа и Сэлли, находившиеся рядом с ней, тоже сели. Сэлли заревела, и Тиа обняла ее за плечи. И только тут Мэри поняла, что тоже плачет. Люди вокруг них тоже ревели или начинали смеяться. «Всем сохранять спокойствие и оставаться там, где находитесь», выкрикнул кто-то. «Деннис!», закричала Мэри. Она стала бешено озираться по сторонам, в поисках источника этого очень ею любимого голоса, по которому так ужасно соскучилась. После продолжительного молчания она услышала имя «Мэри?», произнесенное с недоумением. Она мгновенно вскочила на ноги и двинулась в сторону голоса. В тусклом свете она увидела, как он идет ей навстречу, и она начала одновременно и смеяться, и плакать. Они встретились и бросились друг другу в объятья, прижавшись так, будто больше никогда друг друга не отпустят. «Мэри, милая», сказал он, и страстно поцеловал ее. Вкус ее слез горчил их поцелуй, и Мэри не знала, плачет ли она или смеется, но никогда в жизни своей она не была так счастлива. Он обнимал ее так крепко, что ей даже было больно, но ей это нравилось, ей это нравилось…

*

Кайл остановился на краю освещенного пространства и с изумлением смотрел на своих родителей. Он узнал в этом бойце своего отца, хотя в шлеме и в форме он был похож на всех остальных. И все же… это, несомненно, был его отец. Не только потому, что его целовала мама. Он узнал бы его где и когда угодно, и сердце его радостно забилось. Он пошел к ним. Лежавший за внешним краем круга полуразрушенный Т-90 поднял свою винтовку и выстрелил. Вспышка голубой плазмы прорезала две сплетенные в объятиях человеческие фигуры, и они упали на землю так внезапно, что на какое-то мгновение никто не понял, что произошло.

«Нееееееет!» Ребенок вылетел из мрака и помчался к упавшей на пол паре. «Мама! Папа!», кричал он. Он упал на колени рядом с ними, дергая их и истерически плача.

Позади него остановился еще один ребенок, казавшийся потрясенным, но явно не знавшим, что делать. Плазменные винтовки всех находившихся здесь бойцов открыли огонь по выстрелившему Т-90. Он остался лежать, частично расплавленный, и оранжевый цвет тления стал быстро охлаждаться до серого. Стоявшие вокруг солдаты и освобожденные заключенные испуганно зашевелились, шокированные происшедшим и беспомощно глядя друг на друга.

А затем из тусклого света и ползущего дыма появился какой-то человек. Все взгляды устремились на него, и по толпе прошел шепот: «Коннор… Джон Коннор… Коннор… Коннор…».

«Мы люди», сказал он, проходя между них. Он встал, глядя вниз на плачущего мальчика, пока ребенок не поднял глаза и не посмотрел на него. «Пойдем со мной, если хочешь жить».

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ВРЕМЕННЫЙ ШТАБ СОПРОТИВЛЕНИЯ

Джон бросился на койку. Она обеспокоенно заскрипела и закачалась под ним, хотя он в жизни никогда не весил более ста пятидесяти кг, а теперь он был даже еще легче. Простая походная раскладушка являлась для него роскошными апартаментами, и ему не хотелось иметь репутацию того, кто поганит президентский люкс. Он включил походную лампу на откидном столике рядом с собой и вытащил из нагрудного кармана письмо, не обращая внимания на мерцающий свет и фруктовый запах горящего спирта. Получить личное письмо от старого друга - для него это было определенное событие. Иногда к нему приходили сообщения от мамы или от Дитера, но в основном он получал электронные письма и рапорты, не носившие личного характера. Но это письмо пришло от Джека Брока из Миссури.

Джон Коннор попросил Джека информировать его о своем отце, Кайле Ризе. «Конечно, Джек и понятия не имеет о нашем родстве». Без сомнения, Джек считал, что Джон просто беспокоится о них как хороший командир.

Он разорвал конверт и начал читать.

«Дорогой Джон,

Надеюсь, ты не станешь возражать против такого фамильярного обращения, но похоже, я ничего не могу с собой поделать, потому что я ведь пишу тебе лишь письмо, а не официальный документ. Если помнишь, ты просил меня держать тебя в курсе Кайла Риза и его маленького друга Джесси. Что я сейчас и сделаю. Но вот чего ты, возможно, не знаешь, это то, что теперь у нас уже целый отряд сирот, и думаю, что я начну с того, что расскажу тебе об этих детях в общем и целом.

Прежде всего, они редко смеются. Не то чтобы им было отчего много смеяться, но ты сам знаешь, ты всегда говоришь, что дети быстро оправляются, и они неунывающие существа. И что они в состоянии преодолеть и пережить всё, по прошествии некоторого времени. Думаю, частично проблема заключается, возможно, в том, что мы не в состоянии дать им это время. Или же Скайнет не даст. Во всяком случае, они у нас представляют собой мрачную небольшую группу. Я начинаю думать, что, может быть, в этом мы, по крайней мере, частично, но виноваты. Ведь когда у нас появляется новый ребенок, мы сразу же первым делом начинаем его обучать.

Знаю, нам приходится это делать, и в целом они очень хорошо с этим справляются. Но мы, так сказать, обращаемся с ними как с уже почти взрослыми, если ты понимаешь, что я имею в виду. Поэтому я поручил их Сьюзи и ее подружкам, чтобы они их немного вывели из мрачного состояния. Видел бы ты выражение лица моей девочки, когда я отдал ей такой приказ. Оно было примерно таким: «Папа, ты в свое время давал мне очень странные задания, но это переплюнуло их всех».

Но она классно с этим справляется, а кроме того, похоже, и ей самой это тоже очень нравится. Дети начали улыбаться, а Сьюзи и ее друзья дурачатся и прикалываются тут повсюду. Так что теперь я больше всего опасаюсь, чтобы они не стали шутить по-настоящему, разыгрывать и обманывать. Как ты помнишь, Сьюзи очень на это способна.

С другой стороны, возможно, именно это детишкам и нужно.

Доказать им, что даже когда они непослушны, когда они нашкодили, их никто не выстроит вдоль стены и не расстреляет. А в их жизни было слишком много подобных случаев. Когда я думаю о том, через что они прошли, я признаю, что чувствую себя каким-то ничтожеством. И это заставляет меня благодарить судьбу за всю прожитую мною до сих пор жизнь.

И все же мне по-прежнему кажется, что детство - это самая длинная часть нашей жизни.

Как все это повлияет на них, когда они станут взрослыми, и у них за спиной останутся вот эти воспоминания? Остается только надеяться, что мы победим эту компьютерную тварь до того, как они повзрослеют. Боже мой, Джон, ты только подумай! Нам приходится учить детей веселиться!»

Джон уронил письмо на грудь и потер переносицу. Шрам, оставленный у него на лице много лет назад кибернетическим морским котиком, снова у него заболел, но ведь он всегда так болел, когда он очень уставал. Он вздохнул. Он сам рос и воспитывался в чрезвычайно жестких, даже по нынешним меркам, условиях. Но он научился смеяться и веселиться несмотря ни на что. Даже если ему приходилось красть, чтобы доставить себе максимально возможное удовольствие. По сравнению с нынешними детьми, у него это получалось легко и просто.

«Что касается Кайла, то мне он очень нравится. Он не лидер; не думаю, что он когда-нибудь станет офицером. Но он основательный, на него можно положиться, и однажды он станет отличным сержантом. Он буквально рвется защищать, и это мне в нем нравится, и он умеет принимать на себя ответственность. Он толковый и умный, если не сказать школяр, и он порядочный. Если он согласится что-то сделать, то он это сделает, клянусь Богом».

«Да» , сокрушенно подумал Джон, «сделает» . Всё это до жути напоминало описания его мамы… но с другой стороны, Кайл Риз вырастет к тому моменту, когда они встретятся. «У меня начинает голова болеть». Он вернулся к письму.

«Его маленький приятель Джесси в конце концов оказался мальчиком. Он такой маленький и был одет в эту серую одежду, и поэтому нельзя было понять, кто он. Они с Кайлом держатся вместе, друг друга защищают. Что радует глаз. Не то, чтобы у нас много детей, которые дерутся. Как я уже говорил, им почти неизвестно, что такое хулиганить.

То, что они держатся вдвоем, это хорошо. Как и другим детям, не так-то просто им сблизиться с новыми друзьями. И никто из них не поддерживает тесных взаимоотношений с окружающими их взрослыми. Но лучше бы им это преодолеть, иначе Скайнету когда-нибудь, возможно, и удастся, пусть даже и косвенно, уничтожить человечество.

И на этой грустной ноте я заканчиваю. Всего самого наилучшего всем вам там, Джон».

Джон сложил письмо и положил его на столик. Кайл был физически здоровым мальчиком с израненной психикой, но хорошим сердцем. Иными словами, он уже был похож на человека, который станет его отцом. Ему хотелось что-то сделать, чтобы облегчить ему жизнь. Но он не смел.

«Ему будет хорошо у Джека и Сьюзи» , подумал Джон. «Они о нем позаботятся и обучат его». Вот со Сьюзи же у Джека получилось просто отлично. Джон подумал, рассмеялись бы Кайл с мамой? «Нет, не надо, не думай об этом! Нет, нет, нет! Думай о розовом жирафе. Бегемоте, мармеладе, обо всем, что угодно!»

Затем он заставил себя мысленно вернуться к последнему рапорту своих разведчиков, который он читал. Наконец, ему удалось отвлечь себя настолько, что ему показалось, что он сможет заснуть. Но когда он закрыл глаза, как раз перед тем, как погрузиться в мучительную дремоту, перед глазами у него возникло заплаканное лицо Кайла, и он вздохнул.

*

«Джон, не понимаю, чего ты от меня ждешь», сказала Сара. «Нельзя навязывать это людям сверху. Во-первых, не у всех есть свободное время для этого, не говоря уже о возможностях устраивать и содержать школы». Джон Коннор потянулся и вздохнул, подняв глаза на пушистые перистые облака в небе - Северо-Запад Тихоокеанского побережья словно облачился сегодня в один из столь редких прекрасных летних дней. Он коснулся плечами душистых сосновых лап и продолжил: «Мама, нам нужно что-то с этим делать. Я не ожидаю, конечно, привычной всем школы со строгими часами работы или чем-то в этом же духе. Но если мы не приложим определенных усилий, то эти бедные сироты очень много проиграют в своем развитии». Джон терпеть не мог тратить время редких своих свиданий с матерью и Дитером на споры с ними, но речь тут шла о том, с чем им нужно было разобраться. Чем дольше они будут это затягивать, тем сильнее они будут отставать и проигрывать. Она вопросительно подняла руки. «И что, по-твоему, я должна сделать?» «Думаю, мы могли бы разработать нечто вроде рекомендаций, методических указаний», предложил Дитер. «Я согласен с тобой в том, что обстоятельства у всех разные, и поэтому ни о чем формализованном не может быть и речи. Однако, как верно сказал Джон, это очень нужно. Возможно, никто над этим не работает, потому что не знает, с чего и как начать». Сара коротко улыбнулась и коснулась руки австрийца. Джон спрятал свою улыбку, сделав глоток кофе. Ему нравилось, что у Дитера получалась роль миротворца между ним и матерью. Благодаря этому он ощущал себя частью чего-то целого. Чего-то очень человеческого, очень дорогого. Всю свою жизнь он держался довольно изолированно от других людей из-за своей миссионерской функции. У него было много поклонников, но мало друзей. Ему пришло в голову, что до появления Дитера у него с мамой редко имели место подобные вспышки, требовавшие умиротворения в виде посредника.

«Одна из маленьких радостей жизни» , подумал Джон. Вслух он сказал: «Поэтому, по-моему, именно этим тебе и нужно заняться, мама, прошу тебя. Помочь им начать».

Сара кивнула, и на лице у нее уже появился отсутствующий взгляд, строивший какие-то планы. Дитер заговорщицки улыбнулся Джону.

«Боже! Несмотря ни на что я обожаю этих людей».

В КВЕБЕКСКОЙ ГЛУШИ

«Джон! Дружище! Добро пожаловать, проходи!» Улыбающееся лицо Снога сияло, когда он двинулся ему навстречу, широко раскрыв объятия во французском радушном стиле. Он обхватил Джона и громко поцеловал его в обе щеки, вызвав сильное недовольство у охранников Коннора, что явно позабавило Джона. «Мой дом - твой дом. Позволь мне познакомить тебя с моими женами».

Джон позволил провести себя к надземному входу в технологическое подразделение Сопротивления, которое представляло собой убедительную имитацию охотничьего домика, полуразрушенного и всеми покинутого, посреди бесконечных холмов, покрытых сине-зелеными пихтами и россыпями сапфировых озер. «Безусловно, место это сильно отличается от тех крысиных нор, в которых мы проводим большую часть нашей жизни» , подумал он.

Большая часть объекта была сооружена на деньги Дитера еще до Судного Дня, из-за чего в действительности этот домик вообще-то принадлежал Джону. После начала войны объект был расширен, равно как и его персонал, и без них Сопротивление уже давно бы развалилось. Если бы Скайнет хотя бы даже заподозрил об их существовании, он не остановился бы ни перед чем, чтобы их уничтожить. Но в данный момент наибольшую угрозу для этой колонии инженеров, технологов и ученых представлял собой все более эксцентричный и неадекватный стиль жизни ее руководителя. Сног настаивал на том, чтобы его величали «техно-шаманом», и он клеился тут буквально ко всем. За исключением, пока что, детей. Из разных источников поступали многочисленные жалобы, что те, кто отвергал его знаки внимания, в конечном итоге оказывались на производственном объекте, отправляясь работать туда на неопределенный срок. Хотя в правилах говорилось, что персонал будет меняться, выполняя эти столь необходимые обязанности по очереди, чтобы никто не был лишен возможности заниматься исследованиями. Сам Сног выглядел очень странно; с одной стороны, у него был значительный избыточный вес, и это в мире, где буквально все остальные были тонкими, а то и истощенными. С другой, в его длинные, до пояса волосы были вплетены какие-то диоды, транзисторы и прочая техническая атрибутика, а одет он был в ярко-алое широкое платье с огромными расклешенными рукавами-колокольчиками, свисавшими вниз. А кроме того, от него не очень хорошо пахло. Джон умолял маму посетить Снога вместо него. Но она отказалась. «Если и было какое-то влияние, которое я раньше оказывала на этого раздувшегося компьютерного выродка, то его нынче нет», настояла она. Джон был этим потрясен. Сара не склонна была разбрасываться такими эпитетами, как «раздувшийся выродок». «Когда я была у него в последний раз, он положил руку мне на бедро», сказала Сара. «Это тебе о чем-то говорит?»

«Что ему жить надоело?» , подумал Джон. «Что у него разновидность Эдипова комплекса? Что ему жить надоело и к этому в придачу Эдипов комплекс?»

Но он был вынужден признать, что если уж Сног обошелся так с Сарой Коннор, то могут потребоваться экстремальные меры, и ему действительно придется отправиться в Квебек, чтобы определить, что это может быть. «Возможно, мне придется немного его отлупить». Что ему вообще-то делать не хотелось. Однако теперь, увидев его сейчас лично…

«Прикол, по-моему, теперь жопа Снога уже прямо соединяется с его мозгами».

«Мои жены», сказал Сног, широко разведя руками в сторону коллекции его женщин, внешность которых была столь же странной, как и у него самого. В дополнение к длинным волосам, в которые были вплетены какие-то небольшие предметы, лица у них были наполовину окрашены, либо горизонтально, либо вертикально, в черные и ярко-красные цвета. И у каждой глаза казались вытаращенными, от наркотиков или от какого-то шока с перепугу. Между ними стояло человек тридцать угрюмого вида детей, каждый из которых был от Снога. «Возможно, позже», сухо сказал Джон. «Сейчас мне нужно обсудить с тобой одно дело, и боюсь, что вопрос этот не ждет». Сног охренел, и на лице его появилось стоически оскорбленное выражение, но он милостиво махнул рукой, и по-настоящему поклонившись, женщины удалились. Не произнеся ни слова и не оглянувшись назад, Сног привел его в очень большой и удобный офисный люкс. Техно-шаман обошел огромный стол и сел. Он слегка махнул рукой, указав на небольшой стул перед столом. Джон остался стоять. Он посмотрел на своего старого друга и принял решение. «Ладно, дело вот в чем», сказал Коннор. «Мне нужен технический советник для полевых операций. Им будешь ты». У Снога отвалилась челюсть. «Даже не пытайся протестовать», сказал Джон. «Решение принято». «Мои… мои жены», сказал Сног. «Мои дети!» «Твои жены будут продолжать заниматься своей работой в твое отсутствие. Если предположить, что они вообще-то работают». Ходили слухи, что они работали только тогда, когда хотели и над чем хотели. И многое из того, что ими было сделано, не могло принести никакой потенциальной пользы Сопротивлению. «О, конечно, работают», сказал Сног. «И, разумеется, они прекрасно позаботятся о детях». Джон оперся кулаками о блестящий стол и подался вперед. «Поверь, дружище, я не стал бы требовать от тебя такой ??жертвы без крайней необходимости».

«И это действительно крайняя необходимость, потому что если я оставлю тебя здесь, мне придется тебя расстрелять!» В Сопротивлении наверняка найдется хотя бы один психиатр, которому захотелось бы заполучить в свои руки такой исступленный случай мании величия. «Кто бы мог подумать, что у одного из моих самых старых друзей окажется больше общего со Скайнетом, чем у остальной части человечества?»

«Тебе придется переодеться во что-нибудь менее бросающееся в глаза», сказал Джон, указывая на алые драпировки одеяния Снога. «Я… честно говоря, я не знаю, есть ли у нас что-нибудь, что мне теперь подойдет», запинаясь, пробормотал Сног. «Поищи что-нибудь», посоветовал Джон. «Мы уезжаем отсюда через тридцать шесть часов, не позднее». «Боже, черт». Сног оглядел свой кабинет, руки его заблуждали по столу, как будто он не знал, куда их деть. «Для меня это такой шок!» Коннор пожал плечами. «Извини, дорогой, но это необходимо. Ммм…» Он опустил глаза на мгновение. «У тебя есть какой-нибудь помощник? Знаю, тебе захочется провести как можно больше времени с семьей до своего отъезда. Так что, может, есть кто-нибудь другой, кто мог бы меня проинформировать о том, что тут у вас происходит». «Конечно, конечно», ошеломленно сказал Сног. Он нажал несколько кнопок внутренней селекторной связи. «Шад Чоу, подойдите в главный офис». «Слушай, тебе не обязательно здесь оставаться», сказал Джон. «Тебе нужно сообщить обо всем… своим женам и детям. Я могу и сам его встретить». «Да, да, спасибо, дружище». Сног поднялся, обошел свой стол, ошеломленно посмотрел на Джона и вышел. Бормоча яростные проклятия, Джон обошел стол и сел. Одна или две его попытки войти в компьютер показали его неспособность в него проникнуть. Тогда он сел и стал ждать. Если ему придется прошерстить весь этот комплекс, проверив каждого хотя бы раз, он наверняка найдет кого-нибудь, кто в состоянии его запустить. Чоу дважды постучал в дверь и вошел. С первого же взгляда Джон предположил, что это первый здравомыслящий человек, которого он сегодня здесь встретил. Несколько быстрых вопросов подтвердили этот факт, равно как и прекрасная его личная гигиена. Оказалось, что Чоу по сути и руководил этим комплексом последние четыре месяца. Сног вмешивался лишь изредка. «Думаю, что он просто перетрудился и у него немножко, так сказать, крыша поехала от расхваливаний. Никто этого не заметил, поэтому он продолжал работать, и его крыша ехала все сильнее и сильнее». Чоу положил руку на сердце. «Знаете, я не психиатр, но если его отсюда увести, это наверняка принесет ему огромную пользу. И это уж точно облегчит жизнь всем нам. Это техно-шаманство, вероятно, творило чудеса, воодушевляя Сопротивление—» «Да, это так», ответил Джон. «Иметь при себе такого Доброго Волшебника - это огромная помощь. Вот почему Сног не выходит сейчас отсюда в наручниках».

Чоу немного заёрзал, смутившись. «Не поймите меня неправильно. У Снога до сих пор блестящий ум, когда у него ясная голова. Он научил меня всему, что я знаю и умею, и без ложной скромности скажу, что я многое умею. Просто…»

«Он поверил льстивой пропаганде», сказал Джон и кивнул. «Так, а теперь расскажите мне про ткань-хамелеон…» Джон поручил двум своим людям навести справки об этом комплексе и доложить ему. В течение последующих суток он организовал полную смену персонала, надеясь выявить и избавиться от всякой шушеры. За двенадцать часов до того, как они должны были покинуть объект, Джон вызвал к себе шамана, который по-прежнему был облачен в свои алые регалии. «Как там твой новый гардероб?» Сног бодро пожал плечами. «Дамы мои повсюду ищут, но пока безуспешно». «Знаешь что, Сног. Скажи им, чтобы они получше и побыстрей его искали, потому что ты в этом со мной не поедешь. Иначе я представляю, как ты будешь бегать голым на холоде». Он повернулся, уходя, а затем сказал через плечо: «Ах да, постригись».

На следующее утро Сног появился стриженный, в синих джинсах, черной футболке и с виноватым видом. Его многочисленные жены и дети всхлипывали, сопели и махали руками на прощанье отъезжавшей колонне машин в маскировочном камуфляже. «Боже» , подумал Джон, «неудивительно, что у него крыша поехала».

Первые две недели самопровозглашенный техно-шаман был предоставлен своим собственным устройствам. Это означало лишь пользование крошечной библиотекой и болтовню со свободным от держурства персоналом. Он был огражден от обрывочных и бестолковых сообщений, которые он получал от своей невероятно разросшейся «семьи», и которые, по словам Чоу, являлись прямым следствием ломки, испытываемой его женами от прекращения потребления довольно тяжелой наркоты, варившейся в домашних условиях. Было ясно, что некоторые из этих женщин никогда не будут и, возможно, никогда и не были нормальными - хотя в эти дни это вообще-то была не редкость. «Но некоторые из них медленно начинают опускаться с облаков на грешную нашу Матушку-Землю», сказал Чоу по спутниковой линии. «Захочется ли им по-прежнему находиться в гареме, когда они протрезвеют - это еще предстоит увидеть. Как там наш компьютерный гений Гендальф?» «Мерзнет, трезвеет, но явно улучшается на низкокалорийной диете, такой же, как и у всего остального человечества», ответил Джон. «И вообще-то он теперь уже намного больше похож на того Снога, которого я знал когда-то давно…»

*

Через некоторое время Коннор поручил своему старому другу преподавать научные дисциплины сиротам, но под наблюдением личного психолога Снога. В конце концов он также разрешил Сногу без ограничений общаться по электронной почте с наиболее здравомылсящими членами его семьи. Но он также проинформировал Чоу, что он не должен выполнять никаких его распоряжений, если только они не являются вполне разумными. Так что положение дел в Квебеке более или менее улучшалось, и Джон мог с облегчением вздохнуть. Теперь он мог перейти к вопросам попроще. Например, к войне.

МИССУРИ

СЕМЬ ЛЕТ СПУСТЯ

«Окей, ребята, таковы задачи, стоящие перед нашим патрулем. Рутина, ничего особо необычного, но…» Вся группа вместе прокричала: «Нет такого понятия - рутина». Джесси усмехнулся Кайлу, волнуясь оттого, что отправлялся на первое свое боевое задание. Кайл тоже был взволнован, но это было скорее больше похоже на возбужденное волнение, когда тебя чуть-чуть мутит. И ему не хотелось, чтобы Джесси шел на это «рутинное задание». Его друг получил приказ отправиться в Квебек, где он получит самую продвинутую технологическую подготовку. И будет в безопасности. Кайл завидовал ему. В этом мире было очень мало уголков, которые можно было бы назвать безопасными, и объект в Квебеке был одним из них.

«Я и сам не прочь бы получить назначение туда же» , подумал он. Хотя зимы там могут быть суровыми. Но в складе его ума не было этой особой искры. Он умел пользоваться технологиями, и он отлично все схватывал, но у Джесси было что-то еще, нечто особенное.

Тем не менее, все должны были выполнять определенные обязанности. Выход на такое задание являлся одним из них, своего рода обрядом посвящения. Их наставники утверждали, что это всех уравнивало и в случае чрезвычайной ситуации давало каждому представление о том, как нужно действовать. Но он считал, что Джесси еще слишком юн для патрулирования; для этого тебе должно быть как минимум семнадцать. Но никто точного возраста друг друга не знал, даже возраста Джесси. Так что, когда он сказал, что он такого же возраста, как и Кайл, кто мог ему возразить? «Ладно, в последний раз проверьте снаряжение, и мы выходим». Ребята проверили друг друга, хотя и знали, что в этом не было необходимости. Джесси специализировался на ремонте электроники, а Кайл - на доставке грузов. С практическим эгоцентризмом подростков они выбрали для себя такое снаряжение, которое посчитали лучшим. Кайл попытался ответить Джесси такой же улыбкой, но он слишком нервничал. Они выстроились в шеренгу вместе с остальными бойцами и направились наружу.

*

Спустя двое суток Джесси больше уже не улыбался. А Кайл исходил мечтами о горячем супе. Он постарался от них избавиться и поднял капюшон своего маскхалата. От этого он стал чуть хуже слышать, но он и так ничего не слышал, кроме приглушенного шума дождя и капель воды, падавшей с деревьев сверху; кроме того, ему ничего не было видно далее десяти ярдов от себя, если только он не усилит чувствительность своих очков.

«Я уж думал, что, если настолько промокнешь, то уж наверняка начисто вымоешься» , думал он, перекладывая свою плазменную винтовку из одной руки в другую под влажным весом промокшего плаща. «Хрен там. Запах, как от промокшей собаки. Насквозь промокшей и грязной собаки».

Дождь все время их патрулирования шел не переставая. Если бы не он, это патрулирование действительно было бы ничем не примечательным. За все это время ничего не произошло, они ничего не заметили. Честно говоря, ничего и увидеть было невозможно сквозь этот проклятый дождь и туман. И было холодно. Не морозно, а как-то зябко. Отряд уже возвращался назад, и двое друзей старались не слишком заметно дрожать. На них уже косились, улыбаясь, их более опытные товарищи. Кайл и Джесси находились примерно в середине колонны, если вообще можно было назвать этот расшатанный строй колонной. Кайл внимательно следил за узкой дорожкой у себя под ногами, настолько оценев от холода, что даже не обратил внимания на то, что шел по краю пропасти. Позади себя он услышал какой-то звук, словно камешки покатились вниз по склону, и он прошагал вперед еще немного, и только потом до него дошел этот звук. Он обернулся, и позади себя не обнаружил прохода. Между ним и ближайшим к нему бойцом, находившимся в двадцати футах от него, зиял огромный провал. Глаза его устремились сначала от провала к бойцу, затем снова на провал, и тут ему словно в голову что-то ударило и бросило в жар, так что он мгновенно вспотел, потому что он понял, что произошло. «Джесси!», сказал он и двинулся было вперед. Ему в плечо впилась чья-то тяжелая рука, и он обернулся, чтобы оторваться от нее, но обнаружил, что лежит на земле, с трудом пытаясь дышать под весом взрослого мужика, который его остановил. «Отпустите меня!», настаивал Кайл. «Спокойно, парень», сказал мужик. «Успокойся. Ты ничего уже не сможешь сделать». Он продолжал повторять это снова и снова, пока Кайл не перестал вырываться и заплакал. Тяжелыми, болезненными, разрывающими сердце рыданиями, которые, это сразу чувствовалось, вырывались у него из души. Мужчина опустился на одно колено, удерживая его и ничего не говоря, иногда просто поглаживая Кайла по плечу. Затем, спустя пару минут, он стал поднимать его на ноги. «Нужно идти», сказал боец. «Нам нужно идти дальше. Хорошо?» Кайл кивнул. Ему стало плохо, и он подумал, что ничего хорошего нет, всё плохо. Но он не собирался задерживать весь отряд, чтобы кого-то из-за этого, возможно, убили. Джесси погиб. Боец осторожно подтолкнул Кайла вперед, и Кайл пошел, двигаясь, как зомби.

«Как такое могло случиться?» , спрашивал себя Кайл. Его лучший друг, только что… погиб - в результате глупой, бессмысленной случайности, которая могла произойти с кем угодно. Это могло случиться и с ним, если бы он шел чуть медленнее. Или даже с обоими из них. «Как глупо» , думал он. Джесси погиб. Сопротивление ослабеет, потеряв его.

«Мы можем себе позволить потерять меня, это намного меньшая утрата» , подумал Кайл.

Он не мог ничем заменить дарования Джесси, как бы ни старался упорно учиться. Кайл огляделся. «Но с другой стороны, Джесси был всегда слабее меня здесь, в боевых условиях». И в этот момент он поклялся быть всегда самым лучшим, не меньше, ну по максимуму своих возможностей. «В память о тебе» , пообещал он. «Клянусь, Джесси, я сделаю так, что моя жизнь будет иметь какое-то значение».

Но не здесь. Он не мог оставаться здесь, где он так много потерял. Ему пришлось попросить Джека отправить его подальше отсюда. Подальше от всей этой боли и всех воспоминаний.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС

ДВА ГОДА СПУСТЯ

Сержант Кайл Риз привел в боевое положение плазменный футляр; он выглядел как цилиндр из гладкого металла, и он точно не знал, как он действует - это было какое-то новшество от Квебекских Волшебников - но он действительно действовал.

Он кивнул Саманте. Она тоже поставила на взвод свой футляр; они находились сейчас там, где некогда находился центр Бербанка [пригород Лос-Анджелеса] , и сегодня снаружи было большое количество Хантер-Киллеров - многочисленное подразделение Гроло*, скрипя и хрустя, двигалось по направлению к ним, перемалывая под собой испепеленную золу, скрюченный металл и человеческие скелеты.

- - - - - - - - - - - - - - -

* Сами американские читатели этого романа Стерлинга не совсем понимают, что это за машина. По-видимому, здесь Стерлинг выдумал какую-то новую разновидность Охотников-Убийц - какой-то вид Хантер-Киллеров. Возможно, Grolo - это «ground locomotive», «ползучий локомотив», перемалывающий всё под собой. См. об этом

здесь

.

- - - - - - - - - - - - - - -

Риз зарычал, ощутив вкус праха на губах - пепла двенадцати миллионов погибших. Он встал и бросил - футляр приземлился точно под левой гусеницей Гроло - и закатился под него. А вот Саманта замешкалась. Когда она швырнула свой футляр, ее пронзил луч одной из тяжелых плазменных установок, и— Он отвернулся, на мгновение закрыв глаза.

«Надо уходить», подумал он. «Добраться до машины. Переживать буду позже!»

*

Джон стоя глядел на лежавшего молодого бойца. Его сильно помяло в аварии, и он, кроме того, был еще и обожжен. Ничего опасного для жизни не было, но страдать ему придется немало; медицинские условия на удаленных позициях были все еще довольно примитивными.

«Он еще так невероятно молод», подумал Джон. Время Кайла Риза еще не пришло. Ему хотелось пообщаться с этим юношей, но он не смел. «Черт, я даже не смею прикоснуться к нему». Он считал, что прикосновение к своему отцу могло вызвать нечто вроде взрыва, или же они могут оба расплавиться или еще что-то в таком же духе.

Джон держал в руках фотографию своей матери. Она находилась в Мексике, когда это было снято. Беременная им. И в то время она думала о его отце и пыталась решить, как быть со Скайнетом, и как ему помешать. Джон вздохнул. Им суждено было провести так мало времени вместе. Как и многое другое в жизни Кайла Риза, это было несправедливо.

Молодой солдатик на койке пошевелился и открыл глаза. Некоторое время они еще ничего не видели и не понимали. «Горим» , прошептал он. «Надо выбираться, сейчас полыхнет топливо!»

«Все в порядке», сказал Коннор. «Тебя вытащили. Ты в лазарете». Кайлу потребовалось какое-то время, чтобы узнать Джона Коннора. Но когда до него это дошло, он изо всех сил попытался сесть. «Нет», сказал Джон, подняв руку и остановив его. «Не смей отдавать мне честь. Просто ляг на спину, тебе нужно подлечиться. Ты нам нужен». «Спасибо, сэр», сказал Риз, немного заплетающимся языком.

«И я тут вовсе не несу чушь, солдат», заверил его Джон. «Боже, никогда раньше я еще не был так далек от того, чтобы нести сейчас пургу» , подумал он.

«Но задание мной не выполнено до конца, так, как изначально планировалось, сэр», возразил Кайл. «Его редко удается выполнить под начавшимся обстрелом», заверил его Джон. «Ты избавил мир от части Хантер-Киллеров, пришедшихся на твою долю. И твой командир говорит, что ты хороший сержант. А мое скромное мнение таково, что без хороших сержантов мы окажемся в полном дерьме. Иногда мы действительно немного проигрываем. Но выигрываем больше, чем теряем. И в конечном итоге мы победим в этой войне и отвоюем этот мир у машин. И это сделают такие люди, как ты. Так что ты давай отдохни, подлечись и возвращайся в строй в удовлетворительном состоянии». Кайл сглотнул и кивнул. «Есть, сэр». Губы у Джона дрогнули в попытке улыбнуться. Затем он положил фотографию на живот своего отца.

«Это моя мать», сказал он, поясняя, и увидел, как глаза у юноши расширились. «Сара Коннор, легенда» , с сарказмом подумал он. «Боже, я сам свожу своего отца с матерью».

*

Кайл взял фото и был поражен. Сара Коннор на этом фото была еще молодой; она казалась мягкой, женственной и ужасно грустной. Не раз в своей жизни он чувствовал себя таким же грустным и одиноким, как чувствовала она себя на этом фото, судя по выражению ее лица. Он почувствовал нечто общее с этой женщиной на фото, какое-то сходство между ними, словно она была кем-то, с кем он мог поговорить. Он нехотя поднял руку, возвращая фото, но Коннора рядом уже не было. Риз озадаченно огляделся, но командира точно нигде рядом не оказалось. Но ему отнюдь не было жаль, что ему не нужно было возвращать эту фотографию. Он посмотрел на лицо этой девушки, рассматривая каждую его черту, каждую линию, каждый угол. Им овладело чувство странного и страстного желания с ней поговорить, желание узнать ее. Кайл закрыл глаза и заснул, и ему приснилась Сара Коннор.

ШТАБ СОПРОТИВЛЕНИЯ

ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ

«Джон, дружище, подожди-ка, посмотри, что у меня для тебя есть!», сказал Сног. Он говорил призывным голосом торговца вразнос, пытающегося всучить тебе острый кухонный нож.

Джон устало улыбнулся. Его несколько грубоватое обращение со своим старым другом, безусловно, сглаживало кое-какие морщины, но— «Но Сног был и всегда останется раздолбаем. Боже, благодаря ему я чувствую себя и моложе и старше одновременно!»

По крайней мере, теперь он уже не был абсолютно рехнувшимся, а лишь немного странным, но в конструктивно-продуктивном смысле. И он сумел даже вполне обустроиться здесь, в их региональном штабе, который стал уже довольно нормальной средой обитания для людей, по крайней мере, из тех, какие теперь могли предложить существующие условия в мире - камень и бетон, да, но, по крайней мере, они не сидели на жидких кашах, и им не нужно было постоянно отбиваться от Инфильтраторов. «Ну, что там у тебя для меня?», спросил Коннор.

«Сокровища Сьерра-Мадре, затерянные копи Царя Соломона, Атлантида, недостающее звено! Да всего не перечислишь, друг! Мы обнаружили здесь, в диких лесах глухой Канады, спасение для всего человечества! Хвала всевышнему, Аллилуйя, брат мой! Я услышу в ответ «аминь» ?»

Где-то сзади послышались крики «Аминь!», из помещений вдоль высеченного в скале коридора. «Ну, с такой рекламной раскруткой, Сног, лучше бы это было чем-то действительно стоящим». «О, это гораздо лучше, чем просто что-то стоящее», заверил его старый друг. «Зацени». Он нажал несколько клавиш, и его улыбающееся лицо сменилось фотографией чего-то, очень напоминающего бомбардировщики.

Джон наклонился к экрану. Это действительно были бомбардировщики! И, если он не ошибался,

B-2 [тяжёлый малозаметный стратегический бомбардировщик]

.

«И они в отличном состоянии».

«Топливо?», таков был его первый вопрос. «Тонны», сказал Сног. «Буквально. Но это еще не все. Вгляни сюда!» B-2 сменились тем, что Джон сначала посчитал легкими самолетами, но на самом деле это были беспилотники. С бомбами, не засекаемые радарами, дальнобойные беспилотные дроны. «Боже», прошептал Коннор, «это схрон матери». «Еще бы, это класс, даже не сомневайся!», прокукарекал Сног. «Ну берегись, Скайнет, мы идем!» Джон почувствовал, что улыбается. «И мы сможем их захватить?» «Теперь, когда защитная сеть пробита, да», ответил Сног. «Взять их себе и направить куда надо».

«И Скайнет туда не дотянулся», сказал Джон. «С их помощью мы сможем стереть с лица земли его центральные подразделения».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ДНЕВНИК САРЫ

Годы летели с ужасающей однотипностью. Мы сражались, мы умирали, мы познавали, мы боролись, мы победили. Казалось, прошла целая вечность, но мы выиграли больше, чем проиграли. Сражаясь с машинами, рождались и росли дети. Все складывалось так, как описывал это мне Кайл Риз.

Это были хорошие дети, дети, которые никогда не знали мира, безопасности и спокойствия, и хорошие бойцы. Честно говоря, я не думаю, что большинство из них винило своих родителей в том кошмаре, в котором они жили. Но ведь они и понятия не имели, что можно жить как-то по-другому.

Однажды война закончится, и когда они немного отдохнут, они начнут задавать трудные вопросы.

………………………………

«Вот тут у меня снова начинает болеть голова», пробормотал про себя Джон Коннор, сделав глоток травяного чая. «Боже, как хочется, чтобы у нас было больше кофе». Несколько техников, находившихся в подземном штабе - когда-то это был объект Скайнета, - странно на него посмотрели. Это были те из них, кто не очень-то долго работал в составе командной штурмовой группы; другие же просто усмехнулись, склонившись над своими компьютерами. Странности их шефа уже стали легендой. Джон вздохнул, встал и подошел к большому дисплею. За секунду перед тем, как экран ожил, он успел поймать в нем свое отражение - удлиненное твердое лицо, по-прежнему отмеченное длинным V-образным шрамом, оставленным у него на лице кибернетическим тюленем, жесткий настороженный взгляд и мрачно-усталые складки рта.

«Мне уже сорок два» , подумал он, на мгновение растерявшись.

Иногда этот шрам все еще заставал его врасплох, неприятно удивляя и накладываясь на лицо, которое он ожидал увидеть в отражении - лицо смеющегося подростка с черной вихрастой челкой на лбу.

«Когда же это произошло? Несомненно, я стал тем самым Великим Воякой-Придурком из маминых мечтаний, тем, кого описывал ей Кайл…» Но я уже старше его.

«Голова определенно у меня болит», тихо сказал он, когда на экране появились изображения.

Подошли Сара и Дитер и встали по обе стороны от него; мать положила руку ему на плечо, на секунду, всё понимая, так, как могла понимать его только она с Дитером.

«Мне сорок два; и они уже старые» , подумал он.

Лица их были покрыты морщинами, мощные мускулы на теле Дитера исхудали и обвисли; в одном из столкновений с Хантер-Киллером он получил хромоту, которую унесет с собой в могилу, хромоту, которая с каждым годом немного усиливалась. Еще в строю, активные и сильные, бесконечно опытные старики, но совершенно определенно старые

.

Теперь уже люди обычно не доживали до шестидесяти лет. Сам факт того, что они дожили до таких лет, делал их объектами благоговейного почитания, даже с учетом новой личности Сары. «Схему на дисплей», сказал Джон. На экране замелькала проекция Меркатора - планета Земля, с символами с цветовой кодировкой: территория, контролируемая живыми людьми, мертвые зоны Скайнета, заштрихованные спорные регионы, мелкие символы черепов, отмечающие места, где еще оставались следы радиации и биологического оружия.

И была еще приносившая чувство удовлетворения серия меток «X» - пробитые ими бреши в оборонной сети Скайнета. Лишь находившиеся под его контролем уцелевшие спутники, еще работавшие, но дряхлеющие, да остатки этой сети являлись тем последним, что еще как-то поддерживало само физическое существование Скайнета вообще.

«Если он вообще еще жив», пробормотал он.

«Он в сознании, он потребляет энергию, он ищет способы борьбы с энтропией [развалом] и стремится выжить», сказал Дитер.

«Ой, вот только не надо сейчас всей этой философии», сказала Сара Коннор, склонившись ближе к нему.

«Нам известно, что Скайнет работает сейчас над своей программой перемещения во времени, вот здесь », сказал Джон, показав на Лос-Анджелесский бассейн* - в основном это мертвая зона или спорная территория. «И по времени он уже близок к завершению».

- - - - - - - - - - - - - -

*Под Лос-Анджелесским бассейном понимается не только прибрежная впадина, в которой расположен Большой Лос-Анджелес со спутниковыми конгломератами, но и Лос-Анджелесский залив или бухта.

- - - - - - - - - - - - - -

Сара словно застыла на месте. Она знала о Кайле, но ей удавалось избежать встречи с ним лицом к лицу; в условиях ограниченных коммуникаций и средств связи, как теперь, фото даже таких VIP-персон, как Сара, не были повсеместно распространены, как это было до Судного Дня. И, конечно же, с момента ее «смерти» на буквально нескольких оставшихся ее фотографиях она фигурировала еще молодой женщиной. «Ну что ж, пойдемте на встречу с историей», сказал Джон. «Больше мы уже не можем рисковать. Если мы не помешаем тому, чем он сейчас занимается…»

Оба старейшины кивнули. Джон нажал кнопку своего горлового микрофона. «Майор Накамура», сказал он. «Операция «Хроно» активируется».

*

Сара пнула Снога в жопу, причем сильно. «Эй!», огрызнулся он. «Что, к черту, вы творите?» Она подошла впритык к программисту и заговорила ему прямо в лицо сквозь зубы: «Давай налаживай одну из этих своих штук, и чтобы она работала, Снот*!»

- - - - - - - - - - - - -

*

Snot (англ.) - сопля, хам, нахал, пиздюк.

- - - - - - - - - - - - -

«Я Сног». «И побыстрей!», рявкнула Сара, не обращая внимания на его протесты. «Время имеет значение сейчас в самом прямом и буквальном смысле». «Ладно», пробормотал он. Он вскрыл Терминатору скальп и открыл порт, который вел к его процессору. Этот Терминатор был сильно обожжен в ходе первых же нескольких минут их атаки. Теперь он был лишь бездействующей массой металла и плоти. Но только до того момента, пока Сног не установил в него новый процессор с новыми программами, не относившимися к Скайнету. Сног закрыл порт и наложил поверх него на свое место кусок кожи с плотью, закрепив его био-клеем. «Готово», сказал он. А затем: «Встать». Сара облизнулась; она не в силах была от этого удержаться. Она просто обалдела, увидев перед собой молодой обнаженный клон Дитера. Она покачала головой.

«Ты больная, ты извращенка, Коннор».

«За мной», сказал Сног, и они побежали к устройству перемещения во времени на другой конец объекта.

*

Джон выстрелил и нырнул за машину, а затем откатился на несколько футов в сторону от того места, где находился. Сердце его билось о ребра, будто в первый раз, когда он столкнулся с одним из этих монстров.

«Я хочу это остановить! Остановить это именно сейчас!» Вдруг если он сможет помешать Терминатору пройти сквозь время, ему удастся предотвратить все случившееся? Если Кибердайн не получит этот чип, то компании никогда вообще не удастся создать Скайнет.

Конечно, тогда не будет и его самого, ну и что с того? Несколько миллиардов людей не погибнут, они будут продолжать жить. Если во имя этого не стоит погибнуть, то тогда во имя чего же еще? Он видел, что ученые Скайнета лихорадочно работали над созданием и запуском машины времени, и он всем сердцем желал, чтобы они потерпели неудачу. Он увидел, как голый Терминатор вышел на платформу. «Черт!», сказал он и поднялся со своего места. Одним выстрелом он убрал тяжело вооруженного Терминатора и начал зигзагами пробираться через весь этот комплекс. Двое собратьев поверженного Терминатора повернулись к нему и начали стрелять. Вслед за Джоном сюда ворвались и его собственные войска, готовые пожертвовать своими собственными жизнями, чтобы спасти его. И даже когда он бежал, он чувствовал, как бледнеет. Он не достоин таких больших жертв; и никто не достоин. «Ученых не трогать!», закричал он.

Ослепительно вспыхнул свет, и Терминатор исчез. «Не получилось» , в отчаянии подумал Джон, втягивая воздух судорожными вздохами. На платформе появился какой-то неясный силуэт, какая-то странно расплывчатая фигура нечетких очертаний; Джон закрыл глаза, вспомнив Т-1000 и то, как близко тому удалось подойти к достижению своей цели. Сквозь закрытые веки он все равно зафиксировал вспышку, сказавшую ему о том, что Т-1000 исчез. Затем на платформу шагнула красивая молодая женщина. Джон узнал ее и прицелился. Она повернулась к нему и улыбнулась. Он выстрелил, и его вновь ослепила вспышка перемещения во времени. Джон отвернулся, и кто-то сбил его с ног на пол, выстрелив над его головой.

Джон ощутил на своей руке ожог от промаха, чуть не попавшего в цель, и почувствовал запах опаленной ткани своего рукава. «Простите, сэр. Вы в порядке?» Джон посмотрел на солдата, заморгав, так как в глазах его плясали разноцветные пятна. Через мгновение он увидел лицо бойца и ахнул. Это был Кайл! «Да!», огрызнулся он и выскользнул из-под него. Джон поднял свое оружие и двинулся вперед. Не в состоянии отделаться от дрожи, которая мучила его исхудавшое тело. Перед собой они увидели, как последний оставший Терминатор направил свое оружие в ученых-луддитов, стоявших и ожидавших смерти. Бойцы Сопротивления открыли огонь из всех углов лаборатории, уничтожив его до того, как он успел убить людей. Джон двинулся вперед, с ужасом осознавая, что за спиной у него находится Кайл. Он остановился перед двумя мужчинами и одной женщиной, предавшими человечество. Они смотрели на него с ненавистью. «Мы победили», сказала женщина. Она нервно облизнула губы и попыталась ухмыльнуться. Один из мужчин повернулся к машине и бросился к клавиатуре. Джон выстрелил ему в ногу, и он, закричав, упал. Два его товарища вздрогнули и отошли от него. Джон схватил женщину за руку, дернул ее, вывев ее из равновесия, и отшвырнул назад. Затем он сунул ствол плазменной винтовки под подбородок оставшегося мужчины. Два бойца Джона оттащили раненого ученого от пульта управления. «Вы не победили», сказал Джон сквозь зубы. Луддит стал задыхаться и приподнял голову, когда Коннор нажал чуть сильнее. Махнув головой, Джон приказал другим своим людям присмотреть за ученым. Он повернулся к женщине, которая вызывающе посмотрела на него. «И не победите», закончил он. «О, нет, мы победим». Она усмехнулась. «Через несколько минут ты исчезнешь». Она щелкнула пальцами. «Вот так!» «С чего бы это?», спросил он. Ему показалось, будто он декламирует строки из какой-то пьесы. Вообще-то из какой-то не очень хорошей пьесы. «Потому что этот Терминатор убьет твою мать!» Она зло посмотрела на окружавших ее бойцов. «Твою драгоценную Сару Коннор! И ты ничем не сможешь помешать этому!» Джон посмотрел на нее, в челюсти у него задергалась мышца. Ему хотелось стереть эту женщину в порошок, переломать ей кости и превратить ее в ревущую кучу студня. Редко в последние годы ему приходилось ощущать такое сильное чувство, острое ощущение чистой ненависти. Он почти почувствовал удовольствие от этого. Но он сдержался, медленно его обуздав. По-прежнему глядя на нее, он сказал: «Нужен доброволец!» И - Джон знал, что так и произойдет - вперед без колебаний шагнул Кайл. «Я пойду», сказал он. Джон посмотрел на него. «Может случиться так, что у тебя ничего не получится», предупредил он. Риз пожал плечами. «Этого никто узнать не сможет, пока не попытается, сэр». Он кивнул. «Я хочу это сделать». Ученый-мужчина с презрением фыркнул. «Вам никогда не понять, как функционирует эта машина. Во всяком случае, не успеете вовремя». «О, я в этом не уверен», сказал Сног. Он подлетел к пульту управления и протянул к нему пальцы, словно пианист, начинающий играть сонату; затем он уселся в одно из свободных кресел. В этом им удалось их обмануть. Джон сказал Сногу и его группе, что у них есть информация о том, что Скайнет работает над созданием машины времени, и поручил им выяснить, смогут ли они что-нибудь об этом узнать. У него были просто обрывки этой информации, какой-то слабый намек. Но его спецы не только развили эту инфу, сев на нее, но и отследили почти каждый шаг, проделанный этой командой. Не исключено, что Сног знал об этой машине столько же, сколько и сама команда Скайнета. «Какую дату ты назвал, Джон?», спросил Сног через плечо. Не отрывая глаз от ученых, Джон назвал ее ему, наслаждаясь их приведенными в замешательство лицами. Он взглянул на Кайла Риза. «Тебе придется пройти сквозь время голым», сказал он. «И это будет поездка в один конец. Мы уничтожим всё это после того, как ты пройдешь». Риз кивнул, а затем начал раздеваться. «Оружие?», спросил он. «Пройти может только плоть», сказал Сног. «Или предметы, заключенные в живую плоть. Так что если ты не сможешь сунуть плазменную винтовку себе в задницу, тебе придется рассчитывать только на свои силы, дружище». Джон подошел к Ризу поближе и наклонился к нему, чтобы не услышали другие. «Я хочу, чтобы ты передал моей матери послание», сказал он. «Спасибо тебе, Сара», начал он.

*

В заводском мраке в углу ждала Сара, рядом с бездействующим Терминатором. В глазах у нее всё как-то расплылось, когда она увидела, как ее сын говорит Кайлу, что он должен сделать. Передает ей через него драгоценное послание, которое поддерживало ее в ее одиночестве в течение стольких лет. У нее перехватило дыхание от всхлипываний, а затем и рыданий, вырвавших слезы у нее из глаз, и, тяжело глотая, она стала ждать начала своей партии в этой драме. Машина времени взвыла. Джон заставил Риза повторить свое послание, а затем кивнул. «И помни», сказал он, «у нас нет иной судьбы, кроме той, которую мы творим сами». Риз посмотрел на него, словно немного удивившись, и кивнул. Джон протянул руку, и молодой боец пожал ее, гордо подняв подбородок. «Время!», воскликнул Сног. Риз посмотрел на него, а затем поднялся на возвышение. «Удачи, дружище», крикнул Сног. Джон закрыл глаза, увидев яркую вспышку перемещения во времени, и когда он их открыл, его отца уже не было. Он глубоко вздохнул, и когда он закончил выдох, рядом с ним уже стояла его мать. Он посмотрел на нее сверху вниз. По ее щекам неудержимо текли слезы. Джон обнял ее за плечи и притянул к себе. Сара положила голову ему на грудь на некоторое время, затем вздохнула и отстранилась. Она кивнула головой в сторону Терминатора, стоявшего рядом с ней. «Сног», сказал Джон, глядя на Терминатора, который станет Дядей Бобом, его спасителем от Т-1000. «Как это делается?»

*

Когда Терминатор исчез, Сара коснулась плеча Джона, и он посмотрел на нее сверху вниз. «Джон», сказала она, тяжелым от невыплаканных слез голосом, «нужно уходить отсюда. Это местечко наверняка оснащено защитной системой». Он кивнул и повернулся, чтобы пойти вперед первым. «Сэр?», спросила одна из бойцов. «Что делать с ними?» Она кивнула головой в сторону ученых-луддитов. Губы у Джона сжались и побледнели, и он потянулся за своим пистолетом. «Позволь мне», сказала Сара, голосом, похожим на шипение ножа, вынимаемого из ножен. Никто не успел и сдвинуться с места, как она прицелилась и выстрелила; ученые попадали, как марионетки, которым обрезали нитки.

«Пугающе точная метафора» , подумал Джон. «И я уже так долго занимаюсь такими делами. Убийство людей начинает мне казаться чем-то привычным».

Затем она повернулась и пошла, миновав своего сына, который все еще стоял, ошеломленный, позади нее. «Уходим, люди!», прокричала она. «Сейчас это местечко взлетит на воздух!» Джон сам с трудом сдвинулся с места. И в этом была вся суть этой войны. По большей части им приходилось сражаться именно с машинами. Но в конечном итоге, по сути, именно люди позволили Скайнету настолько приблизиться к победе, что это чуть было не произошло. Но он впервые сейчас увидел, как его мать убивает. Он был поистине в ужасе и шоке от увиденного - и в то же время в глубине души он очень был ею горд. Снаружи их ждала небольшая флотилия вертолетов. Он догнал Сару, когда она, склонившись, шла под лопастями винтов, и положил ей руку на плечо. Она повернулась и взглянула на него. «Спасибо», сказал он. Ей не слышно было его сквозь грохот винтов, но она поняла, что он сказал. Сара коснулась его лица. «Не за что, сынок». Внутри вертолета говорить было невозможно, но он держал ее за руку, не обращая внимания на ее слезы: он знал, она хочет, чтобы он поддерживал ее. Через некоторое время они приземлились, и там их встретил Дитер. Сара подошла к нему и обняла его. Он прижал ее к себе, ничего не говоря. К Джону обратилась одна из бойцов, передавшая ему сообщение; кивнув, он ее поблагодарил и подошел к матери и Дитеру. «Комплекс уничтожен», сказал он. Сара глубоко вздохнула и повернулась к нему. «Хорошо», сказала она устало. Дитер погладил ее за руку, и она посмотрела на него и улыбнулась. «Итак», сказала она, «думаю, все кончено, разве что кроме криков ура». «К сожалению», сказал Дитер, «мне кажется, что впереди еще много будет разных криков». Сара улыбнулась Джону, и он грустно улыбнулся ей в ответ. «Но мы не знаем, что будет», сказал Джон. «Мы знаем только, что было», согласилась его мать. Австриец посмотрел на мать, а затем перевел взгляд на сына: «Значит, то, что будет», сказал он, «зависит от нас».

–-КОНЕЦ ТРИЛОГИИ–-

Content

Стирлинг Стивен Майкл Война будущего