Капитан без прошлого — 2

1. Потенциально проблемный груз

Чудовище настигло меня на второй палубе. От неуклюжего тычка длинным витым рогом я худо-бедно сумел уклониться, но гибкий бугристый хвост уже заплел мне щиколотки. Несмотря на плотные форменные брюки и высокие ботинки, кожу обожгло, словно на нее плеснули едкой кислотой.

— Шаккр!

Отчаянным рывком мне удалось вырвать из плена правую ногу, но на левой чешуйчатая петля сомкнулась намертво — я же, потеряв равновесие, рухнул ничком. Тут мне, пожалуй, даже повезло: массивная когтистая лапа чудища рассекла воздух в том самом месте, где миг назад находилась моя макушка. Впрочем, так себе удача: от неизбежного повторного удара мне было уже нипочем не уйти.

«Вот же досада! — проворчала в моей голове Аран. — А я только-только начала тут у вас осваиваться!»

«Ну, извините!» — мысленно бросил ей я, все же предпринимая попытку как-то откатиться в сторону, уходя от опускавшейся на меня сверху монструозной длани.

Все, что у меня получилось — это перевернуться на спину, и то не до конца.

«Самое обидное, капитан, что это орденово страшилище — лишь плод нашего с вами воспаленного воображения», — вздохнула напоследок шестисолнечница.

И тут она была абсолютно права, но, увы, это ровным счетом ничего не меняло.

* * *

Десятью часами ранее

В других обстоятельствах мы бы ни за что не взяли на борт подобный груз. Но на этот раз у нас просто не было иного выхода.

У нас — это у экипажа «Евы», звездолета класса «Орк». Строго говоря, в реестре он значится как «ЕвА», и «по ýму» — согласно нормам универсального межсистемного наречия — по падежам такого рода названия не склоняются, но так уж повелось, что скрупулезное следование сухим правилам — не совсем мой конек.

Нет, обычно я, Йурриий Васс иль Ев (кстати, выходец вовсе не из загадочной системы Ев, как можно было бы подумать из-за имени, а уроженец планеты Земля, координаты которой, к сожалению, в цивилизованной галактике мало кому известны, и я в число посвященных не вхожу), так вот, обычно я как раз честно стараюсь эти самые правила соблюдать — просто далеко не всегда получается. Вот и условия навязанного нам кредита гохарского Королевского Банка я вовсе не собирался нарушать — так уж вышло.

Может быть, нам и удалось бы договориться с кровопийцами-ростовщиками полюбовно — в конце концов, под неприметным именем Дик Днэсс иль Бака юнгой на «Еве» летает не кто иная, как принцесса Лара, родная внучка самого Оггора VI Справедливого, нынешнего короля Гохара — но, к несчастью, среди ее и наших недоброжелателей затесался некий флаг-командор Марр, в тамошнем монаршем семействе также человек далеко не последний. Так что разговор с нами вышел короткий: двенадцать стандартных суток на возврат денежек, а не уложимся вовремя — арест бедняжки «Евы» и продажа ее с публичных торгов.

Большую часть нашего долга Банку мы, впрочем, благополучно погасили — за счет выкупа, уплаченного нам чужачкой, той самой коварной девицей, клонами которой оказались обе наши близняшки, Брин и Ксен, пилот и суперкарго. А на остаток собирались по-быстрому заработать: двенадцать суток — вполне достаточный срок, чтобы провернуть пару выгодных рейсов. Если повезет, конечно.

А вот с везением-то и не сложилось.

Обычный космический рейс включает пять-семь нырков, в ходе которых корабль уходит из привычного нам трехмерного пространства — и тем самым срезает путь между неимоверно удаленными одна от другой звездными системами. Сколько времени придется провести в этом так называемом тоннеле — заранее никогда не угадаешь. То есть, понятно, по корабельному хронометру пройдет ровно один стандартный час. А вот снаружи… Для стороннего наблюдателя средний срок нахождения звездолета в тоннеле составляет порядка шести-семи часов. Можно вынырнуть быстрее, можно зависнуть дольше. Официально зарегистрированный рекорд — семьсот сорок три часа с четвертью, но то, конечно, случай уникальный: даже сто часов в тоннеле — большая редкость.

Ну так на сто мы и не застряли. Застряли на девяносто восемь — в первом же из двух запланированных рейсов. Мало того, что кучу времени потеряли, так еще и вожделенного бонуса за быструю доставку не получили.

Это, конечно, была еще не катастрофа — шанс исправить ситуацию у нас пока оставался. Но теперь нам годился далеко не всякий заказ, а лишь такой, чтобы и маршрут — покороче, и плата — повыше. Ясное дело с подобными предложениями толпы грузоотправителей у трапа тебя не ждут. А если вдруг ждут — ищи подвох!

В варианте, что принесла из порта Ксен, и искать специально ничего было не надо — сделка просто криком кричала: не беритесь за меня, я стремная! И то, что рейс предполагался в дикую глушь, где потом еще фиг найдешь нормального клиента — это даже полбеды: не рассчитаемся вовремя с кредитом, по прилете нас будут занимать уже совсем другие проблемы. Но вот сам груз… Живые кинские морские звезды!

Возможно, кому-то это название и ничего не скажет — мне вот, например, сходу не сказало. Да что там мне — даже многоопытную Аран оно поставило в тупик! Но уже слово «живые» не могло нас не насторожить, связываться с таким обычно — себе дороже. Сейчас, допустим, оно живое, а чуть позже: раз — и нежданно сдохло! Доказывай потом, что весь полет орденову животину холил и лелеял, сделал все от тебя зависящее! Нет груза — нет оплаты! А то еще и убытки потребуют возместить! Судись потом за свои деньги до гóргорова пришествия!

И добро бы еще речь шла о живности безобидной, вроде знаменитых собов с Бака или тех же личинок жуков-тонкопрядов! Но почитал я про эти кинские звезды: те еще твари! Неосторожно столкнувшемуся с ними человеку начинает мерещиться всякое — кого-то «атакуют» фантастические чудовища или, скажем, свихнувшиеся киборги, кто-то вдруг словно оказывается на морском дне, а кого-то сдавливает внезапно сдвинувшимися стенами собственной комнаты. И это не просто галлюцинации: вроде бы несуществующие в реальности монстры наносят своим жертвам самые настоящие раны, а в воображаемой воде запросто можно захлебнуться!

К слову, на самом Кине диких морских звезд уже почти не осталось, истребили к ордену. Но прежде успели вывезти несколько живых особей, и теперь в трех или четырех системах их разводят в неволе — вроде как в интересах медицинской промышленности.

Что касается правил транспортировки кинских морских звезд, то в свободном доступе информации на этот счет не сыскалось вовсе. Но заказчик клятвенно уверял, что технология у него отработанная, к тому же обещал оправить с грузом опытного сопровождающего, урожденного кинянина. Ну и деньги, понятно, сулил весьма неплохие…

Нет, будь у нас выбор, мы бы, конечно, отказались, не раздумывая. Но время неумолимо поджимало, а других хоть мало-мальски годных заказов на горизонте не просматривалось… В общем, пришлось ударить по кольцам. Так в трюме «Евы» появились двенадцать лениво перемигивающихся зелеными контрольными лампочками герметичных контейнеров, а в пассажирской каюте — господин Шулей иль Кин, лысоватый добродушный с виду толстячок, отрекомендованный нам как один из последних представителей вымирающей ныне профессии вольных охотников на кинских морских звезд.

Собственно, в выделенной ему каюте ответственный кинянин отсиживаться не собирался, сразу после взлета отправившись к своим подопечным — по его словам, в первые часы в космосе живой груз требовал особого пригляда.

— Наверное, пробуду там до самого нырка, — известил нас Шулей. — Звездочки, — именно так, ласково, именовал он своих любимиц, — существа капризные, режим в контейнерах нужно периодически корректировать, особенно поначалу — а то мало ли, знаете ли…

— Мало ли — что? — не преминула поинтересоваться любопытная Дик. — Передóхнут? — сама же и выдвинула она незамедлительно версию ответа на свой вопрос.

— Могут и передóхнуть, — деловито кивнул толстяк. — А могут перевозбудиться — и вырваться наружу! — с неуместной, на мой взгляд, веселостью подмигнул он девочке.

— Так, стоп! — поспешно вмешался в их разговор я. — С этого места, пожалуйста, поподробнее! Меня заверили, что ваши транспортировочные контейнеры абсолютно надежны!

— Конечно, надежны, — и не подумал спорить Шулей. — Но это же кинские морские звездочки! Никогда не знаешь, чего от них ждать!

«Ого!» — многозначительно хмыкнула Аран.

К тому, что бортмеханик обосновалась у меня в голове, я уже понемногу начал привыкать и почти не вздрагивал, когда она вдруг решала напомнить о себе. Как бы то ни было, терпеть такое соседство нам с шестисолнечницей предстояло еще долго, если не всегда: снова разделить наши личности было бы под силу разве что горгору. Сама Аран, по крайней мере, с этой задачей не справилась, хотя попытки и предпринимала.

— Начинается… — мрачно воззрился я тем временем на толстяка.

— М-ня, капитан, может, пока не поздно, откроем пошире грузовой люк и выбросим контейнеры в космос? — подала голос из кресла бомбардира Уняйя.

Понятно, сказала это фелида не всерьез — не в нашем нынешнем положении было устраивать подобные демарши — но кинянин тут же пошел на попятный.

— Что вы, что вы! — засуетился он, нервно утирая платком капельки пота со лба. — В столь… столь радикальных мерах нет ни малейшей необходимости! Я же для того и иду к грузу, чтобы избежать малейших эксцессов!

— Ну так и идите! — сварливо буркнул я.

— Да, да, уже…

— А можно мне с вами? — неожиданно осведомилась у толстяка Дик. — Посмотреть и, может, чем-то помочь… Если, конечно, капитан мне разрешит? — покосилась она на меня.

Запрещать я не стал — был уверен, что Шулей юнге откажет (кроме всего прочего, меня еще на тверди предупредили, что кинянин предпочитает работать в одиночку), но толстяк торопливо закивал — не иначе, рассудил, что, пока с ним в трюме будет находиться юнга, открывать грузовой люк мы точно не станем:

— Конечно, милости прошу!

Брать теперь свое молчаливое дозволение назад не показалось мне правильным.

— После выхода из тоннеля на тебе ужин! — вместо этого строго напомнил я, однако, девочке.

— Да что там, долго ли пайки на столе разложить! — небрежно отмахнулась Дик.

Из сображений экономии натуральных продуктов мы в этот рейс не взяли, так что особой работы на камбузе у юнги и впрямь не ожидалось.

— Вас тоже ждем к столу, — снова повернулся я между тем к кинянину, вспомнив, что за суетой отлета не оговорил с толстяком этот немаловажный момент. — Разносолов, к сожалению, не предложим, — развел для порядка руками, — но уж чем богаты…

— После выхода из тоннеля? — явно заинтересовавшись, уточнил Шулей.

— Именно так.

— Непременно буду, — пообещал мой собеседник. — Если, конечно, звездочки от себя отпустят… Но уверен, к этому времени мы с ними обо всем договоримся! — добавил он — и поспешил-таки в трюм.

Дик с энтузиазмом двинулась за ним.

— М-ня, капитан, если что, насчет грузового люка я не то чтобы совсем пошутила, — задумчиво заметила кошкодевочека, когда толстяк с юнгой удалились. — Какое-то у меня нехорошее предчувствие, м-ня.

— На тверди нельзя было об этом сказать? — раздражено скривился я.

— М-ня, на тверди ничего такого не было. Только пришло, м-ня.

— Шаккр! — вырвалось у меня. — Считаешь, зря я отпустил в трюм Дик? — уточнил затем у фелиды.

— М-ня, дело не в ней… Не знаю, как объяснить, м-ня… Хвостом чую, нас ждут очередные неприятности. М-ня, может быть, даже не в самом рейсе, а по прилете…

— Если по прилете, то груз ни при чем! — вместе со своим креслом повернулась к кошкодевочке Ксен, в душé явно переживавшая, что не смогла найти нам менее мутный заказ.

— М-ня, — то ли согласилась с суперкарго, то ли возразила ей Уняйя.

— Будем решать проблемы по мере их поступления! — мотнув головой, решительно заявил в свою очередь я. — Брин, что у нас там по твоей части? — обернулся я к пилоту.

— Вышли за пределы системы, капитан, начинаем разгон. Пять тысяч сто пятьдесят ус до нырка, — с готовностью доложила «вторая», как я иногда ее называл — исключительно про себя, разумеется — после одного недавнего случая.

Словно в подтверждение слов девушки, звезды за псевдоиллюминатором неспешно сдвинулись, постепенно заводя характерный хоровод — верный признак того, что корабль лег на извилистый курс к тоннелю.

— Так держать, пилот, — выдохнул я, чувствуя, как где-то в груди у меня разгорается искра безотчетного восторга. Неприятности? Да они, почитай, всегда нас ждут! На то он и дальний космос! Но экипаж в сборе, мы снова в рейсе, снова летим — это ли, к ордену, не главное?!

2. Кулинарный талант

Спустившись к ужину, в кают-компании мы с Ксен и Брин застали Шулея с Дик… и богато накрытый стол! Сходу я даже не понял, что за блюда его украшали, но это явно были не наши стандартные пайки! Просто дежавю какое-то, к ордену!

— Ну и кто на этот раз нас угощает? — прищурился я, сподобившись, правда, выдавить этакую полуулыбку.

Вариантов, впрочем, было совсем немного: после той досадной задержки в прошлом рейсе все свои личные средства экипаж ссудил кораблю — только так у нас оставался шанс вовремя рассчитаться с Банком. Предложение исходило от Уняйи, и команда ее охотно в этом поддержала. Таким образом, единственным на борту, у кого могли водиться за душой кредиты, оставался пассажир-кинянин.

— Это все господин Шулей! — незамедлительно подтвердила мою догадку сияющая, как нагрудный знак гохарского гвардейца, Дик.

Оставался открытым вопрос, каким образом толстяк пронес на «Еву» продукты, неужели в личном багаже? Кажется, у него и был-то с собой всего один небольшой чемоданчик…

«Может, вместе с кормом для своих морских звезд?» — предположила Аран.

«Тогда, надеюсь, он не перепутал, кому что давать», — блюда на столе я по-прежнему не узнавал. Впрочем, тут как раз удивляться не стоило: о кинской кухне у меня не имелось ни малейшего представления.

— Что ж, господин Шулей, позвольте выразить вам нашу самую искреннюю благодарность, — теперь любезная улыбка на моем лице была, пожалуй, непритворной. — Но право же, не стоило беспокоиться…

— За беспокойство не беспокойтесь, — в свою очередь растянул губы разве что не до ушей толстяк. — Каких-то пятьсот ударов сердца на камбузе — о чем тут говорить?

— Э… — не понял я. — Я, собственно, про продукты…

— А продукты — ваши! — не преминул снова удивить меня кинянин.

— Что? — я в очередной раз присмотрелся к столу. Нет, если вдруг в недрах холодильника у нас что-то натуральное и завалялось — то точно не такое.

— Капитан, это пайки! — выразительно кивнув на блюда, сообщила тут Дик. — Просто господин Шулей над ними поколдовал!

— Что значит поколдовал? — уже нахмурился я.

— А разве это не волшебство? — восторженно развела руками девочка.

Даже и не зная, что на такое сказать, я лишь молча перевел вопрошающий взгляд на толстяка.

— Никакого волшебства! — с готовностью заверил меня кинянин. И наконец пояснил: — Есть у меня добрый приятель, буфетчик, бывший судовой повар. Он-то и поделился со мной парой профессиональных секретов работы с пайками. Как я уже сказал, пять сотен ударов сердца у стандартного кухонного оборудования — а у вас тут, на «Орке», отличный камбуз — и вот! — широким жестом указал он на накрытый стол.

«Ну да, слышала о подобном, — задумчиво пробормотала в моей голове Аран. — Кока же в экипаж берут не просто салатики из свежих овощей красиво резать… Но он этому специально учится, а так, чтобы пара случайных советов от знакомого буфетчика…»

— Кухня — мое хобби! — словно услышав наши с шестисолнечницей мысли, гордо провозгласил толстяк. — Сколько себя помню — коллекционирую разного рода хитрые рецепты! Стандартный паек — это еще что! Знали бы вы, из чего готовят свою похлебку наши кинские шахтеры! А получается — пальчики оближешь!.. Кстати, что же это мы стоим?! — словно бы опомнился тут он. — Прошу, садитесь, кушайте, пока не остыло!

«Оно еще и горячее?!» — хмыкнула бортмеханик.

Тем временем я уже шагнул к своему месту за столом.

* * *

«Не знаю, какой из этого кинянина охотник на морских звезд, но будь у нас вакансия кока, другой кандидатуры даже не рассматривала бы», — пробормотала Аран.

В удовольствии насладиться вкусом ужина шестисолнечница себе, понятно, не отказала — по умолчанию, все, что ощущал я, чувствовала и она. «Отключаться», по ее словам, бортмеханик тоже умела, но делать этого не любила: опасалась, что однажды, погрузившись во тьму, назад уже не выберется. В перспективе это, кстати, грозило мне определенными затруднениями по части личной жизни. А может, наоборот, сулило специфическим образом ее разнообразить…

А вот мысли мои Аран, вроде бы, не читала, если только я четко не проговаривал их специально для нее. Могла, как я понимаю — но утверждала, что старается от подобного воздерживаться. Это было частью негласного нашего с ней соглашения.

Что до меня, то если шестисолнечница прямо ко мне не обращалась, то я ее и не «слышал».

«Судовой повар пока для нас — непозволительная роскошь, — ответил я ей сейчас. — Может быть, когда-нибудь… Но еда и правда выше всяких похвал! — охотно признал тут же. — Просто не верится, что все это великолепие приготовлено из стандартных пайков!»

«Говорю же: мастер!» — бросила бортмеханик.

— Не могу не высказать восхищения вашим кулинарным талантом! — повернувшись к кинянину, проговорил я вслух.

— Рад, что вам понравилось, капитан! — с энтузиазмом откликнулся тот.

— Я внимательно смотрела, что он делал на камбузе! — потянувшись к моему уху, заговорщически шепнула сидевшая рядом со мной Дик. — Потом попробую повторить!

«Кто там мечтал о коке? — мысленно усмехнулся я Аран. — Вырастим, так сказать, в собственном коллективе!»

«Не думаю, что это так работает», — скептически заметила та.

«Вот и проверим!»

— Так получается, за морскими звездами в течение всего полета нужен глаз да глаз? — спросила между тем у толстяка Ксен, продолжая начатый чуть ранее разговор.

— Самые сложные — первые пара часов после взлета, — переключился на нее кинянин. — Каждая особь реагирует на космос по-особому, важно уловить все нюансы и скорректировать микроклимат в контейнере. Поэтому я и провел все это время возле звездочек. И, что называется, укротил. Теперь же все пойдет в дежурном режиме. Ну, должно пойти… Периодически, конечно, буду заглядывать в трюм, но торчать там постоянно никакой нужды больше не вижу.

Что ж, он «укротитель», ему виднее…

— А для звезд есть разница, что у нас: разгон, тоннель или торможение? — задала тем временем вопрос уже Брин.

— В тоннеле они, как правило, ведут себя даже спокойнее, — поведал толстяк. — Но вот сам миг нырка для звездочек — сильный стресс. Когда, кстати, у нас будет следующий тоннель, капитан? — повернулся он ко мне.

— Часа через два, — прикинув в уме, сообщил я. — Сейчас узнаю точнее, — я царапнул ногтем кольцо коммуникатора на мизинце. — Уняйя, — обратился к оставшейся на вахте фелиде. — Будь добра, доложи обстановку!

— М-ня, продолжаем разгон. Четыре тысячи сто ус до нырка, — откликнулась кошкодевочка с экрана на стене. За ее спиной был виден край псевдоиллюминатора с завораживавшей круговертью звезд и туманностей в нем. — М-ня, кстати, вы очень своевременно вышли на связь, капитан! — продолжила между тем Уняйя. — Нас как раз вызывает Орден!

— Орден? — оживился «укротитель». — Это который спятивших роботов по галактике ловит?

— Он самый, — кивнул я.

Как известно, Орден Крови — что-то вроде реликта Эпохи Восстания Машин. Когда-то он, вроде как, сыграл ключевую роль в деле спасения космического человечества, но теперь выродился в довольно нелепую, по общему мнению, структуру, старательно борющуюся с призраками прошлого.

— Ответь им сама, — предложил я фелиде. Тут же, правда, усомнился: — В твоих жилах ведь тоже кровь?

— Нечеловеческая, м-ня, — заметила моя собеседница, дернув треугольным ушком. — Но Орден устроит.

Лицо кошкодевочки исчезло с экрана, однако тот не погас — теперь его полностью занимала картинка с псевдоиллюминатора.

— М-ня, говорит Уняйя, вахтенный корабля «ЕвА», — донесся «из-за кадра» сосредоточенный голос фелиды. — В моих жилах, м-ня, кровь единства с Даром, патруль!

— Благодарю, вахтенный, коротких вам нырков! — без промедления раздалось в ответ.

— Фелиды считают, что давным-давно космос вручил им некий Дар, — счел я необходимым растолковать кинянину. — Орден, похоже, в курсе… Э! Господин Шулей, с вами все в порядке?!

В порядке определенно было не все. Замерев с вилкой в руке, которую так и не донес до рта, толстяк впился ошалелым взглядом в звездную свистопляску на экране. Зрачки «укротителя» расширились, почти поглотив серую роговицу, лысина взмокла, со лба ручьем струился пот, но никаких попыток утереть его кинянин не предпринимал.

«Шаккр! Его же затягивает! — в ужасе воскликнула Аран. — Закройте ему глаза, немедленно!»

Я вскочил со стула, но меня опередила Брин — уже тоже, должно быть, понявшая, что к чему. Метнувшись к толстяку, пилот торопливо заслонила тому лицо своими ладонями.

— Уберите иллюминатор! — подорвалась со своего места и Дик.

Экран погас — не знаю уж, кто его выключил — точно не я.

— Помогло? — выдохнула Ксен.

— Нет, — раздвинув пальцы, заглянула в глаза «укротителя» Брин.

«Живо тащите его в медотсек! — распорядилась Аран. — Может быть, еще не поздно!»

Я уже был рядом с Шулеем и подхватил его под руку. Не дожидаясь команды, с другой стороны за кинянина взялась суперкарго, и мы неловко поволокли оцепеневшего толстяка к выходу из кают-компании.

* * *

— Как же он на свои охоты-то летает? — сокрушенно-непонимающе покачала головой Ксен.

— Как, как… — угрюмо проворчал я. — Пассажиром третьего класса, наверное… — в каютах этого уровня не бывает псевдоиллюминаторов. Кажется.

— Ну разве что…

Известный факт: примерно одного человека из каждой сотни калейдоскоп звезд за псевдоиллюминатором способен свести с ума. Про таких еще говорят «затянуло в Бездну». Первое испытание при приеме в любую космошколу — как раз на устойчивость к подобному воздействию. В свое время Ксен и Брин этот тест успешно выдержали, благополучно прошла его при поступлении в экипаж и Дик. Меня, правда, перед моим первым полетом никто никак не проверял, но там особая ситуация была. Повезло — обошлось.

А вот фелидам данная беда, похоже, незнакома — потому-то Уняйя ничтоже сумняшеся и вывела потенциально опасную картинку на экран…

Но ладно кошкодевочка — а я-то о чем думал?!

Ни о чем, собственно…

«Не корите себя, капитан — тут облажались и поопытнее вас», — мрачно буркнула Аран — имея, очевидно, в виду себя.

«Читаете мои мысли?» — ощетинился я.

«Да что там читать — они у вас разве что на лбу не написаны!»

«Изнутри тоже?»

«Чем попусту болтать, дайте-ка мне лучше посмотреть на шкалу диагноста», — сменила тему бортмеханик.

Опутанный проводами, кинянин сидел в терапевтическом кресле, так и сжимая в кулаке ту несчастную вилку — забрать ее сейчас у толстяка можно было, похоже, только вместе с кистью руки. Рядом на мониторе как раз начали выводиться первые результаты экспресс-обследования, но с места, где я стол, прочесть их Аран не могла. Пришлось мне сделать шаг в сторону, позволив шестисолнечнице посмотреть на экран.

«Жить будет, — помедлив, сделала вывод бортмеханик. — Но в себя придет не сразу. И еще не факт, что полностью…»

— Ну, хоть так… — пробормотал я вслух.

— Что там? — повернулась ко мне Ксен.

— Аран говорит, оклемается наш укротитель, — сообщил я суперкарго.

«Скорее всего», — уточнила шестисолнечница.

— Скорее всего, — повторил за ней я. И добавил: — Но не быстро.

— Не быстро? А кто же тогда будет… — начала было суперкарго.

— Капитан! — послышался тут от входа в медотсек голосок Дик.

— Что, юнга? — недовольно обернулся я к девочке — той было ясно сказано под руку сейчас зря не лезть.

— Капитан, там, в трюме… Я на всякий случай сходила проверить… — Дик нервно сглотнула. — Там все контейнеры в красных лампочках! — выпалила затем она.

— Шаккр! — емко оценил я принесенную юнгой новость.

3. Чудо-юдо

Дик все-таки слегка преувеличила: из двенадцати пресловутых контейнеров тревожные красные лампочки горели лишь на двух, и еще три, с некоторым будто бы сомнением, нет-нет да и подмигивали огоньками оранжевыми — контрольные панели семи остальных ящиков успокаивающе светили салатово-зеленым. Впрочем, за то время, что я хмуро обходил наш стремный груз по кругу — не особо пока понимая, как подступиться к возникшей проблеме — один из «колеблющейся» троицы уже определился и сменил неуверенно-янтарный сигнал на безапелляционно-рубиновый.

— И что мне с вами, к ордену, делать? — рассеянно осведомился у ближайшего проблемного контейнера.

— Тут, сбоку — тачпад, — с готовностью ответила мне вместо безмолвного ящика юнга, указав на темный матовый прямоугольник на его торце. — Если что-то шло не так, господин Шулей рисовал на нем пальцем загогулину. Вот такую, — вычертила девочка в воздухе замысловатую линию. — Или вот такую, — вторая выведенная ею фигура смотрелась еще хитрее первой. — Я запомнила, но сама без разрешения пробовать не стала…

— И правильно, — одобрительно кивнул я, машинально кладя ладонь поверх контейнера — и тут же резко отдергивая руку: тот был просто ледяной! — Шаккр!

Дик немедленно тоже потянулась к ящику и одновременно с моим окриком «Не трогай!» коснулась его кончиком пальчика.

— Холодный, — констатировала очевидное юнга. — Если температура падала, господин Шулей использовал вот этот знак, — она ловко повторила первую из продемонстрированных ранее закорючек. — Только красных лампочек тут тогда не было, максимум оранжевые… — добавила с чуть угасшим пылом она. — Но, может, мне все-таки попробовать? — предложила с прежним энтузиазмом.

— Нет, — непреклонно мотнул головой я. Мало ли, что там девочка могла запомнить и как это в принципе должно работать… — Поступим иначе! — пришла мне наконец в голову дельная идея. — Ксен, — обернулся я к стоявшей позади меня блондинке, — смени, пожалуйста, Брин в медотсеке, — пилот осталась присматривать за поехавшем крышей «укротителем», — чтобы та приняла вахту в рубке, а Уняйя пусть срочно идет сюда!

— Хорошо, сделаю, — кивнув, суперкарго покинула трюм.

Не прошло и пятидесяти ударов сердца, как к нам с Дик присоединилась фелида.

— М-ня… — выразительно повела она хвостом при виде устроенной контейнерами иллюминации.

— Ты же у нас известный хакер, — вкрадчиво проговорил я кошкодевочке. — Сможешь наладить?

— М-ня, — не задумываясь кивнула Уняйя.

У меня разом свалился с плеч немалых размеров астероид.

Между тем, выпустив свой знаменитый средний коготь, фелида с видимой небрежностью ткнула им в угол ближайшего «красного» контейнера.

— Сенсорная панель с другой… — на автомате подсказал ей я, но свободной рукой бомбардир сделала мне жест, чтобы не мешал. — …стороны, — все же договорил я прежде, чем умолкнуть.

Некоторое время Уняйя простояла, замерев и только треугольными ушками слегка подергивая — словно чутко прислушиваясь к происходящему в ящике. Стараясь ей не мешать, мы с Дик разве что дыхание не затаили, но тут юнга вдруг дернула меня за рукав и в ответ на мой недовольный взгляд показала глазами на дальний из ящиков, еще недавно «зеленый», а теперь сделавшийся «оранжевым».

— Шаккр! — скривившись, пробормотал я.

— Ага, — многозначительно кивнула девочка.

— Уняйя, не хочу тебя отвлекать… — как смог деликатно произнес я.

Как раз в этот момент фелида втянула коготь.

— М-ня, сложно, — проворчала она. — Точнее, долго. Час-два, м-ня… Или даже все три. Быстрее не управлюсь, м-ня…

— Лучше долго, чем… — начал было я, и тут «красный» контейнер — не тот, к которому недавно подступалась кошкодевочка, а соседний с ним, начал вдруг мелко вибрировать.

— М-ня, вот же Бездна! — недовольно буркнула бомбардир.

— Может, это он так греется? — с надеждой предположила Дик. — Ну, когда мерзнешь — бывает, трясешься вся — и помогает…

— М-ня, — покачала головой фелида, снова выбрасывая коготь и принимаясь зачем-то выстукивать им по ящику сбивчивую дробь. — Этот пошел в разнос, м-ня. Мне не успеть, капитан! Никак, м-ня, — виновато повернулась ко мне она.

— Можно, я все-таки попробую ту загогулину? — подняла на меня свои большие глаза юнга.

«Пусть попытается, хуже уже всяко не будет», — мысли подавшей голос Аран вполне совпали и с моими собственными.

— Давай! — махнул я рукой девочке.

Поспешно шагнув к взбесившемуся контейнеру — за минувшие удары сердца его дрожь только усилилась — Дик положила палец на тачпад, сосредоточенно наморщила лоб и принялась старательно выводить на сенсорной панели задуманный узор.

Не знаю, закончила она свою работу или нет — ящик вдруг задиристо скакнул в ее сторону, разом сдвинувшись на добрых четверть дула и вынудив юнгу в испуге шарахнуться назад.

— Твою ж м-м-метагалактику… — по-русски выдал я. С недавних пор, стараниями чужачки, я снова помнил родной язык, но обычно, чтобы на него переключиться, мне все же требовалось приложить некоторое мысленное усилие — а тут как-то само собой сработало…

— Что? — не поняла меня Дик — хотя интонация, по идее, говорила сама за себя.

— Говорю, что если волшебные манипуляции кинянина на камбузе ты запомнила столь же твердо, как и то, что он проделывал здесь, в трюме — не видать нам разносолов вместо пайков, — попытался я хоть как-то разрядить обстановку неумелой шуткой.

— Я все правильно запомнила! — насупилась девочка. — Просто…

В этот момент, заглушив голос юнги, крышка контейнера с треском раскололась пополам, и из его недр принялось неуклюже выбираться уродливое рогатое чудовище.

* * *

Болтают, что в момент смертельной опасности перед мысленным взором человека проносится вся его жизнь. Ну, не знаю. Вроде бы у меня теперь снова имелось, что вспомнить, но при виде неотвратимо опускавшейся сверху могучей лапищи настигшего меня на второй палубе монстра вместо эпичного фильма-биографии жадное подсознание предложило моему вниманию лишь короткий ролик с событиями последних полутора сотен ударов сердца.

Зачем-то я снова ошалело наблюдал, как из разваливавшегося на глазах транспортного контейнера нагло лезет нечто чешуйчатое, рогатое и когтистое, при этом исполинского размера — по-хорошему, для того, чтобы вместить показавшееся на свет чудовище, потребовался бы ящик раз в десять объемнее! Непроизвольно я дернулся в сторону, намереваясь встать между монстром и отпрянувшей от окончательно вышедшего из-под контроля груза Дик, но, к немалому собственному удивлению, девочку рядом с собой не обнаружил. Бесследно исчезла вдруг куда-то и фелида.

«У них обеих свои глюки, а этот — только наш с вами, посторонним в нем делать нечего», — наставительно заявила Аран.

«Глюки?» — нахмурился я.

«Кинские морские звезды насылают подменяющие реальность видения, каждому — персонально», — менторским тоном напомнила мне шестисолнечница.

«А вы что тут видите?» — машинально спросил я у голоса в своей голове.

«Полагаю, то же, что и вы, капитан — слишком уж крепко мы с вами нынче связаны, чтобы не разделить и наваждение. Проверим: передо мной страшилище в пару дулов в холке, на уродливых кривых лапах, при витых рогах и с длинным шипастым хвостом…»

«В точку! — буркнул я. — И если я ничего из прочитанного о кинских звездах не путаю, эти воображаемые рога бодают, как настоящие?»

«Вроде, так. Но предлагаю на собственной шкуре не проверять».

«Так-то поддерживаю…» — уже какое-то время я понемногу пятился к выходу из трюма — однако от того, чтобы рвануть туда со всех ног, меня все же удерживала мысль о судьбе Дик и Уняйи.

«Им мы сейчас ничем не поможем — как и они нам, — убежденно заявила между тем шестисолнечница. — Со своими страхами каждому предстоит разбираться самому! Ну же, капитан?! — уже нетерпеливо дернула меня она. — Валим, к ордену!»

— Дик! — тем не менее истошно позвал я, затравленно озираясь. — Уняйя!

Ни юнга, ни бомбардир не отозвались, а вот чудовище, заинтересовавшееся было соседним с уничтоженным контейнером, стремительно повернуло на мой голос тяжелую треугольную голову, шумно втянуло воздух широкими круглыми ноздрями — и двинулось прямиком ко мне.

«Да чтоб вас, капитан! — взвилась беспомощная Аран. — Бегите же, глупец!»

На этот раз я ее послушался — и в три прыжка вылетел вон из трюма.

Монстру на то, чтобы преодолеть расстояние до выхода, хватило и единственного скачка. В дверях он, правда, немного замешкался, благодушно вернув мне утраченную фору, а затем, на повороте перед трапом, и вовсе забуксовал, позволив выиграть у себя целый лестничный пролет и подарив робкую надежду… Но на самом трапе благополучно отыграл все потери и настиг меня уже на второй палубе, где сходу едва не насадил на выставленный вперед рог — словно дичь на вертел.

«Вправо!» — вовремя рявкнула мне шестисолнечница.

Я метнулся к переборке, тем самым уйдя от рокового удара, но промахнувшееся чудовище широко махнуло хвостом, который и обвил мне обе ноги.

— Шаккр! — не знаю, я это выкрикнул — вслух — или Аран — мысленно: чешуя монстра вся сочилась ржавыми каплями, нестерпимо обжигавшими даже через брюки и ботинки.

Правую ногу мне каким-то чудом почти сразу удалось высвободить, но в левую мою щиколотку преследователь вцепился уже накрепко, и все эти дерганья привели лишь к моему падению плашмя, лицом вниз. Где-то сверху просвистела лапа чудища, как видно, не ждавшего, что я предпочту вспахать палубу носом, и вновь промазавшего. Однако хвост монстра по-прежнему надежно фиксировал меня на месте, и все, чего я сумел добиться последним отчаянным рывком — кое-как повернуться и в деталях рассмотреть несущиеся на меня сверху серые с алыми прожилками когти, числом четыре и каждый — с мою ладонь размером.

Тут-то я и имел счастье сполна насладиться энергичной ментальной короткометражкой «Как один невезучий капитан от Чуда-юда бегал, да так и не убежал». Титров у нее в конце, правда, не имелось, зато емкое слово «конец» легко считывалось и ненаписанное…

Но нет, это все же был еще не он. Палуба вдруг куда-то из-под меня ушла, лапа монстра грузно ударила по ней — но туда, где было уже пусто. Я же обнаружил, что скольжу вдоль коридора, в котором каким-то образом словно изменился вектор силы тяжести, превратив отсек в почти вертикальную шахту — теперь гравитация почему-то влекла меня назад, в сторону трапа.

Составить мне компанию на этом нежданном аттракционе чудовище не пожелало — благо, его завидные размеры позволяли, раскорячившись во все стороны, упереться рогами, когтями и шипами хвоста в стены новоявленного «колодца». Чешуйчатая петля, стискивавшая мою ногу, при этом разошлась, и ничем более не удерживаемый, я кубарем покатился вниз.

Ничего хорошего мне обретенная свобода, впрочем, не сулила: после такого разгона встреча лбом или затылком со ступеньками трапа по убойности мало уступала бы таковой с рогами монстра, но все мои потуги свой полет хоть как-то затормозить оказались тщетны. Однако тут сбрендившая гравитация внезапно снова выкинула кульбит: от стремительно приближавшегося трапа «низ» вдруг сместился к бывшему потолку коридора. Падение с высоты пары дулов — тоже, конечно, удовольствие так себе, но все же не смертельно, тем более — на достаточно упругую обшивку…

Вот только монстр теперь тоже обрел под собой твердую опору и конечно же не преминул воспользоваться этим, чтобы снова ринуться на меня.

На все лады костеря про себя столь невовремя соскочившего с темы «укротителя» Шулея, его глючные морские звезды и до кучи — систему Кин, всех их породившую, я почти рефлекторно дернулся подняться, но обожженные после близкого знакомства с хвостом чудища ноги держать меня категорически отказались. Все, на что меня хватило — это, перебирая руками, поползти к трапу, из близкого и опасного снова сделавшемуся почти недостижимым…

Каким-то образом мне даже почти удалось выбраться из коридора — монстр добрался до меня уже возле ступеней. Правда, из-за причуд силы тяжести (интересно, а это тоже всего лишь глюк? Хотя нет, вот ни ордена не интересно!), в общем, из-за фокусов гравитации и вверх, и вниз межпалубный трап сейчас уходил отсюда под отрицательным углом — подняться по такому для меня даже со здоровыми ногами, вероятно, стало бы той еще задачей, ну а спуск свелся бы к банальному нырку в пустоту проема…

Последнее, однако, давало какой-никакой шанс если не на спасение, то хотя бы на крошечную отсрочку неизбежного, но все же вниз я прыгнул не сам — меня бесцеремонно скинуло туда подоспевшее-таки чудовище, попутно вспоров мне рогом бедро. Новой боли я, впрочем, уже почти не ощутил.

Что ж, оставалось лишь надеяться, что остальным членам экипажа в их видениях повезло больше, чем нам с бортмехаником.

«Прощайте, Аран!» — успел коротко бросить я ей в неодолимо навалившейся темноте — понимая, что никакого ответа уже не получу.

Однако нежданно тот все же последовал — как мне показалось, задержавшись лишь на миг. Но пришел он вовсе не от делившей со мной голову шестисолнечницы — извне, да еще и мурлыкающим голосом фелиды:

— М-ня, капитан, очнитесь! Все кончилось, м-ня!

Чего только не почудится при встрече с кинской морской звездой!

А что для меня все кончилось — так будто я этого и так не понимаю…

4. Некоторые итоги

— Я будто бы вдруг оказалась на Гохаре! — возбужденно рассказывала нам Дик. — При этом, кажется, понимала, что нахожусь здесь, на борту, но как-то это одно другому совершенно не мешало! А там, в Королевстве, моего деда, типа, свергли, а меня схватили и заточили в тюремный подвал! Каменный мешок без окон и дверей, только узкий люк в потолке, высоко — не допрыгнуть и не вскарабкаться: стены гладкие! И темно, как у фелиды под хв… Ой, прости, Уняйя, это просто такая дурацкая поговорка! — поняв, что по неосторожности ляпнула, смешалась юнга.

— М-ня, почему же дурацкая? — благодушно улыбнулась ей с экрана кошкодевочка. — В некотором смысле там действительно очень темно, м-ня.

Уняйя несла вахту в рубке, мы же, все остальные, собрались в медотсеке зализывать нанесенные нам галлюцинациями отнюдь не призрачные раны. Ноги Дик от стоп до коленей были сплошь в мелких укусах и синюшных язвочках — как и кисти ее рук. На животе у Ксен, справа под ребрами, зиял глубокий разрез — как раз сейчас медицинский аппарат его аккуратно латал под чутким присмотром Брин. Сама пилот полуоглохла — по прогнозам, до конца слух у нее должен был восстановиться не ранее чем через пару суток, и сейчас в ушах девушки красовались затычки с лекарственной смесью. Что касается меня, то тут дело свелось к обожженным кислотой щиколоткам, раскуроченному правому бедру — перетянутому сейчас тугой временной повязкой — и легкому сотрясению мозга.

Видимых повреждений на «Еве» не имелось лишь у двоих: у Шулея, так до сих пор и пребывавшего в отключке, и у Уняйи.

Как я успел уяснить, фелиде-то мы и были обязаны тем, что в итоге относительно легко отделались: кошкодевочка все же сумела разобраться с управлением контейнерами и стабилизировать состояние заключенных в них морских звезд — десяти из двенадцати. С одиннадцатой — не успела: ящик развалился и тварь выбралась — в точности как та, первая, что и навела у нас на борту шороху. Но этой вовремя сориентировавшаяся Уняйя разгуляться уже не позволила, сразу разодрав когтями в клочья.

Первая же из беглянок сдохла своей смертью примерно через двести ударов сердца после прорыва на волю: чем-то атмосфера у нас на борту пришлась ей не по нраву. Но дел, зараза, натворить успела!

К слову, что касается времени, то субъективно мой забег наперегонки с монстром где-то столько и длился, а вот та же Дик, например, была твердо убеждена, что провела в своем воображаемом каменном мешке несколько долгих часов.

— …Так вот, темно было, — продолжила между тем свою историю юнга. — И холодная вода — по колено! А я, извините, без ничего… — слегка покраснев, она покосилась на меня, но продолжила. — То есть без всего. Голышом, в общем. И внизу, в воде, какие-то черви копошатся! Скользкие! Бррр! Сперва просто шныряли туда-сюда, а потом как давай кусаться! Я попробовала их топтать, так они от этого только пуще разъярились! Сунула руки, чтобы отгонять — так они и их искусали! — девочка продемонстрировала нам свои кисти, уже, впрочем, тщательно обработанные и покрытые толстым слоем терапевтического геля. — Я только потом вспомнила, когда уже все закончилось: во дворце ходили разговоры о полузатопленных тюремных подземельях, в которых якобы обитают такие твари. Они не просто кусают, а откладывают в ранку яичко! И еще впрыскивают яд! Через некоторое время человек оказывается парализован, но сразу не умирает, сначала просто падает. А в нем уже развиваются личинки! И жрут его изнутри! Вот! Правда, я думала, это все глупые байки…

— М-ня, может, и байки, — заметила с экрана фелида. — Главное, что ты в них веришь, м-ня!

— Так говорю же: я как раз и не верила! — упрямо мотнула короткой челкой Дик. — А там, в подвале — даже не помнила!

— Выходит, в глубине души верила, — предположила с операционной кушетки Ксен. — А судя по отчету диагноста, яд у тебя в крови и впрямь был!

— А яйца червей? — опасливо осведомилась юнга.

— Все лишнее аппаратура по-любому вычистила, — заверила ее суперкарго.

— Хорошо, если так, — еще раз подозрительно оглядела свои руки девочка. Затем посмотрела на меня, но тут же перевела взгляд на Ксен. — А тебе кто так ловко кишки пытался выпустить? — с неподдельным интересом спросила ее юнга.

— Не кишки, — покачала головой суперкарго. — Печень. Ко мне будто бы явилась та Ксен. Ну, наша с Брин оригинал. Я лежала в хрустальном гробу и не могла пошевелиться, а она раскладывала рядом на столе какие-то хирургические инструменты…

— Голая лежала? — перебила ее вопросом Дик.

— Не помню, — задумавшись на миг, ответила девушка. — Я себя со стороны не видела. Но, наверное, да — потому что затем, когда эта распахнула крышку и потянулась ко мне со скальпелем, раздевать ей меня не пришлось. Да и потом, когда наваждение ушло, одежда на мне была целехонька — так что я даже не сразу поняла, что ранена!

— А я вмиг сообразила! — с какой-то даже гордостью заявила юнга. — Ну, руки ясно — их видно, а ноги так саднило, просто жуть! Брючину задрала — а там такое!.. А форма на мне, кстати, тоже совершенно нетронутая осталась!

А вот мои брюки, кстати, пострадали — и внизу, где их прожгло кислотой, и на бедре, куда потом пришелся удар рогом. Ничего так сила мысли!

— Брин, а тебе что привиделось? — поинтересовалась тем временем Дик у пилота. — Шаккр, ты же не слышишь не ордена… — скривилась она, не получив немедленного ответа. — Ой, простите, — тут же поспешно зажала девочка себе рот ладошкой — оставив при этом на лице ошметки терапевтического геля и смутившись уже окончательно.

— Я слышу, — ответила между тем Брин. — Но плохо: будто по дальней связи, через помехи.

— Так чем это тебя так? — на всякий случай немного повысив голос, полюбопытствовала юнга.

— Почудилось, что нас затягивает в черную дыру, — помедлив, поведала пилот. — Очень правдоподобно, ни малейших сомнений у меня даже не возникло. Ну и перестаралась с маневром уклонения, да еще и толком к нему не подготовившись. Гравитацию на борту сбила, ресурс импульсных генераторов в форсаже потратила, гироскопы перенапрягла, топливо зря сожгла… Еще бы немного — и не хватило бы на остаток рейса!

— М-ня, топлива в обрез — но долетим, — снова подключилась к разговору из рубки Уняйя.

— А было с хорошим запасом, — заметила Брин. — Глупо вышло. Готова возместить — с зарплаты…

— Ну уж нет! — поспешно вскинул голову я. — Никаких возмещений! Мало того, что ты ни в чем не виновата, так твои кульбиты с гравитацией, похоже, здорово меня выручили!

— А с вами что было, капитан? — незамедлительно спросила у меня Дик — похоже, давно собиравшаяся это сделать, да все не решавшаяся.

— Ничего такого уж интересного, — усмехнулся я. — Бегал по «Еве» от рогатого клыкастого чудовища. В какой-то момент почти ему попался — но тут как раз начались фокусы с гравитацией — и выскользнул…

— А я и не заметила, чтобы гравитация сбоила, — задумчиво проговорила девочка. — Ксен, а ты? — снова обернулась она к суперкарго.

— Я в хрустальном гробу лежала, — развела та руками. Медицинская аппаратура как раз с ней закончила, и с помощью сестры девушка осторожно села. — Там такого не чувствуешь. Но экзекуторша моя, вроде, стояла на ногах твердо…

— Наверное, это потому, что ты сама ничего не чувствовала, — предположила юнга.

— Наверное, — согласилась блондинка, неуверенно поднимаясь с койки на ноги.

— Уняйя, а тебе вообще ничего-ничего не почудилось? — поинтересовалась Дик и у фелиды.

— М-ня, почудилось, — откликнулась кошкодевочка. — Очень мешало работать, отвлекало, сбивало, м-ня. Только это было не страшное, а постыдное. М-ня, можно я не буду рассказывать?

— Настолько постыдное? — уточнила юнга.

— М-ня, ты даже не представляешь насколько!

— Типа, вырасту — пойму? — скривилась Дик.

— М-ня, — покачала головой Уняйя. — Человеку этого не понять!

— Тогда могла бы и рассказать! — сварливо заметила юнга, но фелида на это уже никак не прореагировала.

— Капитан, ваша очередь на штопку, — робко улыбнулась мне между тем Ксен, указывая на освободившуюся койку. — Дик, тебе, наверное, лучше пока выйти — капитану нужно будет раздеться, — заметила она затем девочке.

— Вот так всегда! — скуксилась юнга, но послушно двинулась к выходу из отсека.

«Я одного не понимаю, — мысленно обратился я к Аран, уже хромая к койке. — У Брин галлюцинация была напрямую связана с профессией. У Дик — с ее королевским происхождением. У Ксен — с перенесенным недавно потрясением… А почему мой кошмар был таким… ну не знаю… детским что ли? Чудище обло, озорно, огромно и лаяй… Несерьезно как-то!»

«Ничего себе несерьезно! — хмыкнула шестисолнечница. — Чудом живы остались!»

«Я не о том…»

«Да поняла я, поняла… Если честно, то тоже ожидала для себя чего-то иного… Может быть, знаете что? Это ваше “обло, огромно” — своего рода компромисс, некое среднее арифметическое наших с вами страхов. Мне предназначалось одно, вам — другое, а если совместить, вышло вот так…»

«Ну, может быть…» — я остановился возле койки и принялся расстегивать брюки, предварительно на всякий случай обернувшись к дверям: Дик в медотсеке уже не было.

* * *

Глюки глюками, но помимо полученных экипажем из-за них травм, имелось у случившегося еще одно отнюдь не иллюзорное последствие: к перевозке-то мы приняли двенадцать контейнеров, а вернуть в целости могли теперь всего десять — и это еще если не случится новых инцидентов. Тут, правда, Уняйя заверяла, что отныне у нее все под контролем и больше потерь не предвидится, но уже понесенные являлись проблемой. Да, сопровождающий нас подвел, и да, мы, вроде как, сделали все, что было в наших силах, но это еще предстояло убедительно доказать — ясно уже было, что деньги нам без разбирательства едва ли заплатят. К тому же, любой суд — это время, а нас оно здорово поджимало…

— Коммерческий арбитраж на Цолле довольно скор, — заметила Ксен, когда эта тема всплыла в разговоре. Цоллой называлась планета, к которой мы, собственно, летели. — Это было одним из факторов, которые я постаралась учесть при заключении контракта. Так что, если снова не застрянем в тоннеле, все равно должны уложиться в срок! Но вот что там решит суд…

— М-ня, неплохо было бы заставить господина укротителя свидетельствовать в нашу пользу, — промурлыкала Уняйя.

— Заставишь его… — проворчала Дик.

«Это как раз нетрудно, — заявила тут мне Аран. — С часу на час кинянин должен прийти в себя. Врать в этом состоянии он не сможет чисто физиологически — по крайней мере, какое-то время. Снимем с него показания, запишем в бортовой журнал вместе с текущими данными медицинской аппаратуры — будет неубиваемый аргумент!»

«Насчет бортового журнала — можно поподробнее? — попросил я шестисолнечницу. — Кажется, тут у меня снова пробел…» — некоторые вещи, известные каждому звездолетчику, еще недавно содержавшиеся в моей наложенной памяти, безвозвратно стерлись из нее при восстановлении исконных воспоминаний.

«Бортовой журнал стоит на каждом корабле крупнее орбитального челнока, – принялась терпеливо растолковывать мне ментальная собеседница. — И, по умолчанию, фиксирует все, что происходит в рейсе или на стоянке. Но у нас традиционно выбраны минимальные настройки: протоколируются только основные технические показатели и прямые обращения капитана к журналу — те же поощрения или выговоры членам экипажа. Однако при желании можно записывать куда больше — вплоть до частных разговоров команды и даже сцен в каютах — и потом воспроизводить их в виде голограмм…»

«Еще чего не хватало!» — нахмурился я.

«На “Орках” так редко делается — не столько даже из соображений этики, сколько экономя ресурс, – пояснила Аран. — Но бывает… Суть не в этом. Главное, что подобные записи очень любят суды: журнал опломбирован, задним числом его не подправишь. Технические данные тоже не сфальсифицируешь… Хотя в бытность мою цифровой копией кое-что я сделать бы и смогла, но там сложилась по-своему уникальная ситуация… В общем, в нашем случае мы зафиксируем в журнале показания Шулея, и если даже потом кинянин попытается юлить — от сказанного под запись уже не отопрется!»

«Тогда так и сделаем! — кивнул я. — Когда, говорите, этот орденов укротитель очухается?»

«По моим расчетам — через три-четыре часа. Может, даже раньше. И еще где-то около часа солгать у него просто язык не повернется. Вот позже, если восстановление пойдет своим чередом, уже возможно всякое…»

— Установим в медотсеке постоянное дежурство! — произнес я уже вслух. — Как только кинянин обретет дар речи — сразу его допросим!

— Чур я первая дежурю! — Дик живо вскинула вверх руку в тонкой голубой перчатке — надеть пару таких девочке пришлось, дабы не пачкать все вокруг гелем, по-прежнему густо покрывавшим ее покусанные червями кисти. — Можно?

— Добро, — согласился я.

* * *

— Как вас зовут? — четко спросил я под запись.

— Гле Шулей иль Кин, — бесцветным голосом проговорил сидевший напротив меня в медицинском кресле толстяк.

— Кто вы по профессии? — задал я новый вопрос. — Кем работаете?

— Профессиональный повар. Работаю буфетчиком.

— Какое отношение вы имеете к кинским морским звездам?

— Они обитают на моей родине.

— Приходилось ли вам на них охотиться?

— Нет.

— Почему тогда вы назвались охотником на кинских морских звезд?

— Меня попросили так поступить.

— Кто попросил?

— Господин Чоко Лади иль Кин.

— Он объяснил, зачем ему эту нужно?

— Да.

— И зачем же?

— Ему срочно понадобился сопровождающий для груза звездочек. Прежний его сотрудник заболел, требовалась замена.

— Под «звездочками» вы имеете в виду кинские морские звезды?

— Да.

— Что заставило вас согласиться на предложение господина Чоко Лади?

— Он обещал мне заплатить. Десять тысяч кредитов. А в случае отказа грозил, что меня вышвырнут на улицу — буфет, где я работаю, принадлежит его деловому партнеру.

— Были ли вы должным образом подготовлены для роли сопровождающего такого груза?

— Со мной провели инструктаж по работе с транспортными контейнерами.

— На ваш взгляд, этого было достаточно для успешного рейса?

— Меня убедили, что да. Оказалось — нет.

— Поясните, почему — нет?

— В нужный момент моих умений не хватило. Контейнеры стали выходить из-под контроля почти сразу. Понемногу, но неуклонно.

— И как вы поступили?

— Я запаниковал. Признаться в собственной несостоятельности не осмелился. Решил переложить решение проблемы на экипаж звездолета. Кто, как не они, подготовлены к такого рода неожиданностям?

— Вы правда так считаете? — хмыкнул я.

— Да.

Действительно, что за глупый вопрос!

— Итак, каковы были ваши действия?

— Поняв, что не справляюсь, я подкорректировал настройку контрольных панелей — с тем, чтобы световой аварийный сигнал поступал с некоторой задержкой — и покинул трюм. Звездолет находился в стадии разгона. Я знал, что, посмотрев в иллюминатор, временно утрачу рассудок — таково свойство моего организма. В этом состоянии последующая встреча со звездочками была бы мне не страшна. Но важно было подгадать так, чтобы случившееся со мной быстро заметили и вмешались… Что, очевидно, мне удалось. Даже не пришлось проситься в рубку, как я планировал изначально…

— Вы идиот?! — не выдержав, вмешалась в ход допроса до сих пор молча присутствовавшая при записи Ксен. — Мы все чуть не погибли! Да и вас тупо могли не откачать, проведи вы перед иллюминатором еще десяток ударов сердца!

— Нет, я не идиот, — ровным тоном ответил кинянин. — Просто не видел другого выхода. И я верил, что экипаж решит проблему. Это же звездолетчики! Они такие!

— Но вы подтверждаете, что не справились со своими обязанностями сопровождающего, из-за чего гибель части груза сделалась неизбежной? — покачав головой, подытожил я.

— Части груза? — удивленно переспросил Шулей, впервые за время разговора как-то эмоционально окрасив свою фразу. — Я был уверен, что груз пропадет полностью.

— Что ж, больше вопросов не имею! — заявил я. — Конец записи в бортовом журнале!

* * *

Последнее, что стоит рассказать об этом злополучном рейсе: незадолго до посадки Дик таки попыталась приготовить нам из пайков на обед что-то по подсмотренному ею недавно у Шулея рецепту. Увы, результат оказался совершенно несъедобен — только зря продукты пропали. Неудаче юнги никто особо не удивился, но девочка сильно расстроилась…

5. Фактор времени

— Что ж, капитан, думаю, мы сможем рассмотреть ваше дело послезавтра в полдень, — любезно кивнул мне начальник порта, он же, по совместительству, шеф местной полиции и — самое для нас сейчас главное — арбитр по коммерческим спорам: как я и опасался, платить нам грузополучатель наотрез отказался. Больше того, еще и убытки намеревался вменить!

Что до нынешнего моего собеседника, то был это крепко сбитый мужчина витков сорока пяти, судя по имени — Валд Шер иль Космо — выходец не с суверенной планеты, а со спутника или астероида с экстерриториальным статусом — вроде небезызвестного космокоровского КК-177 на орбите Огуа.

— Может быть, все-таки получится завтра? — с уже почти угасшей надеждой попросил я.

— Вы же у меня тут не один такой сутяжник, капитан, — развел руками Валд Шер иль Космо. — И каждое дело нужно тщательно изучить! Взять вот хоть этих ваших кинских звезд… Не поверите, отродясь о таких не слышал!

Шаккр, как я тебе, к ордену, завидую, мужик! Сам бы о них вовек не слышал!

— Значит, придется хорошенько вникнуть в тему! — продолжил между тем арбитр. — Войти, так сказать, в курс… Так что завтра — наверняка нет!

— У нас есть запись в бортовом журнале… — начал было я.

— Капитан, мы с вами ходим по кругу! — резко посуровев, прервал меня начальник порта. — Разумеется, ваш журнал будет в установленном порядке осмотрен, полагаю — завтра, а запись — скопирована и оценена в совокупности с прочими материалами дела! Все — в надлежащее время! А сейчас убедительно прошу более меня не задерживать — как я вам уже сказал, у меня масса забот, и угадайте, в чьих интересах, чтобы работа не стояла, а шла своим чередом? А то, глядишь, до вашего дела у меня и послезавтра руки не дойдут! Это понятно?

— Понятно, начальник, — вздохнул я. Что послезавтра, что послепослезавтра — и то, и то было для нас одинаково поздно. — Прошу извинить за мою настойчивость. Просто так уж вышло, что во времени мы крайне ограничены…

— Время — вообще ресурс дефицитный! — философски — и, вроде бы, уже не столь раздраженно — заявил Валд Шер иль Космо. — И мое уж точно стоит не дешевле вашего! — строго добавил, однако, он. — Так что в последний раз повторяю, капитан: не занимайте его попусту!

— Да, — понуро кивнул я. — Еще раз простите. До свидания, начальник.

— Всего доброго, капитан!

«А не намекал ли это он так, что не прочь получить взятку?» — задумчиво предположила Аран, когда мы уже возвращались на корабль через пыльное летное поле.

«Тоже мелькнула такая мысль, — угрюмо бросил ей я. — Но орден знает, какие тут у них царят порядки! Не ровен час сунешься с подношением — а окажется, что ничего такого он в виду ни разу не имел и вообще оскорблен теперь до глубины души…»

«На Ялле, где я росла, оскорбить чиновника можно только предложив меньше, чем он рассчитывал, — веско заметила шестисолнечница. — Но вы правы, капитан — чем ближе к Приграничью, тем непредсказуемее нравы».

Цолла, одна из аж трех населенных планет системы Олма, к Приграничью, конечно, не относилась, но в цивилизованной галактике считалась миром сугубо периферийным. Информации по ней в открытом доступе было немного, и в той, что нам все же удалось наскрести, вопрос потенциального мздоимства местного чиновничества никак не освещался.

«Можно прошвырнуться по здешним барам, потолковать с завсегдатаями — капитанами и суперкарго, — подала идею бортмеханик. — Может, что-то и прояснится…»

«Ага, как раз где-нибудь к послезавтра, — буркнул я. Так-то мысль Аран была дельной, но все снова упиралось в пресловутый фактор времени — завтра, вечером по часам приютившего «Еву» космопорта, у нас истекал срок расчета с Королевским Банком. К тому же… — Да и чем, если что, станем давать взятку, надкусанными пайками?! — патетически вопросил я у шестисолнечницы — свободных денег у нас нынче не водилось ни кредита. — Разве что в рабство кого-нибудь из экипажа продать по сходной цене…» — не сдержал я кривой усмешки.

«Например, Уняйю, — в свою очередь саркастически хмыкнув, живо подхватила бортмеханик. — За настоящую фелиду наверняка хорошо заплатят!»

«Больше, чем, скажем, за гохарскую принцессу?»

«Шаккр, точно! Заодно и вооружение можно будет, к ордену, демонтировать!»

«Ну уж нет! Соваться к работорговцам — так только во всеоружии! Кстати, что-то запамятовал: где у нас тут ближайший мир с легализованным рабством?»

«Да вот прям рядом, в какой-то паре-тройке нырков — система Анадан. Только там не совсем рабство — некий подвид крепостного права с прикреплением крестьян к земле, но нам подойдет».

«Три нырка? Нет, много. У нас и на один-то топлива не хватит!»

«Ну, извините. Нет топлива — нет работорговли…»

Так, мрачно перешучиваясь, мы и добрели до «Евы» — благо идти тут было всего ничего: порт Цоллы со всеми его стоянками, складами, диспетчерской и терминалом легко уместился бы на четверти любого из двадцати секторов центральной космической гавани Бака, тоже, в общем-то, далеко не самого оживленного галактического перекрестка.

У трапа нас встретили Ксен, Брин, Дик и Уняйя — экипаж в полном составе.

— Ну, что? — ищуще заглянув мне в глаза, нетерпеливо спросила юнга.

— Арбитраж — послезавтра, — коротко сообщил я.

— Как это — послезавтра?! — вытаращилась на меня девочка. — Но ведь завтра…

— Да, — не дав ей договорить — и так ведь было ясно, о чем пойдет речь — отрезал я.

— И что же делать?! — растерянно захлопала она ресницами.

— М-ня, ускорить — никак? — поинтересовалась Уняйя.

— Пока шли сюда — как раз созрел план, — буркнул я. — По-быстрому смотаться в систему Анадан, продать там в рабство Дик, — небрежно кивнул я на юнгу, — из вырученных денег дать богатую взятку начальнику порта — и тем самым убедить его немного поспешить!

— Что? — опешила Ксен.

— А надолго в рабство? — нахмурилась Дик.

— До системы Анадан нам не хватит топлива, — поправив пальцами лечебную затычку в ухе, невозмутимо проговорила Брин.

— М-ня, о чем вы, капитан шутит! — покачала пушистым хвостом догадливая Уняйя.

— Правда шутите? — в некой смеси облегчения — и, будто бы, легкого разочарования — осведомилась девочка.

— Брин же сказала: все одно топлива не хватит, — развел я руками.

— И какой тогда на самом деле план? — тут же деловито спросила юнга.

— Пока никакого. Надо думать.

— Ну и что мы тогда стоим?! Пошли скорее! Думать! — повернувшись на каблучках, девочка резво взбежала по трапу и нырнула в люк.

Переглянувшись, в гнетущем молчании мы, все остальные, двинулись следом за ней.

* * *

— А что вообще случится, если мы все же пропустим срок платежа? — спросила Дик.

Для совещания мы собрались в кают-компании, решив совместить мозговой штурм с обедом — увы, весьма скромным, из пайков. Впрочем, мне, например, всяко сейчас кусок в горло не лез.

— То есть понятно что — «Ева» будет арестована, — сама же, казалось бы, и ответила себе девочка, но тут же пояснила: — Я имею в виду, не сразу же ее на сторону с торгов продадут?! Это будут даже не день и не два, ведь так? — обвела она нас вопросительным взглядом.

«Пара декад, а то и больше», — подсказала опытная в таких делах Аран.

— Вероятно, от двадцати дней, — озвучил я ее мысль вслух.

— Вот! — просияла юнга. — К тому времени деньги у нас уже будут! Погасим долг и…

— Если арест будет наложен, снять его получится только через торги, — покачала головой Ксен. — То есть выкупив на них корабль. А это уже совсем другая сумма!

— Но большая ее часть все равно к нам же и вернется? — уточнила Дик.

— Ну да — за вычетом долга Банку, штрафа за просрочку и возмещения расходов на организацию торгов, — кивнула суперкарго.

— Ну какой там штраф? — скривилась девочка. — Заплатим! Основное-то — все равно снова будет наше!

— Пустой разговор — таких денег, чтобы хватило выкупить корабль, нам никак не достать, — возразила Ксен.

— Возьмем новый кредит!

— Кто же его даст банкротам — без надежного залога?

— А мы — с залогом! Сами, вон, шутили про рабство! Вот и заложите меня! А потом, когда пройдут торги, выкупите назад!

«Если бы ростовщики на Цолле вдруг таким и занимались, ни один человек не будет оценен и в сотую долю продажной цены “Орка”!» — рассудила Аран, что я незамедлительно и повторил за ней слово в слово.

— Даже… — Дик сглотнула. — Даже принцесса Гохара?

— М-ня, хочешь, чтобы сюда заявился флаг-командор Марр и поотрывал нам хвосты? — невесело усмехнулась Уняйя. — А у кого не найдет хвоста, открутил голову, м-ня? Причем, в полном соответствии с законами и обычаями вашего уважаемого Королевства?

— А если сохранить сделку в секрете? — не уступала девочка. — Конфиденциальность, все дела…

— Так, тему с работорговлей закрываем, — запоздало пресек этот бессмысленный спор я. Одно дело — шутки шутить, другое — обсуждать подобное на полном серьезе. — Есть у кого-нибудь что-то хоть немного менее сумасбродное? — спросил затем.

С десяток ударов сердца высказаться никто не спешил.

— М-ня, я вот тут подумала, — заговорила наконец фелида. — Наши оппоненты — они ведь тоже не заинтересованы в затягивании арбитража, м-ня?

— Им-то куда спешить? — буркнула Дик — кажется, обидевшаяся на мою резкость.

— Как раз есть куда, — проигнорировав недовольный тон юнги, ответил я за кошкодевочку. — Пока наш спор не урегулирован, груз хранится на казенном складе при конторе начальника порта…

— А если надолго оставить без присмотра эти орденовы ящики… — вскинула голову Ксен, уловив мою мысль.

— М-ня, на самом деле, с ящиками ничего не сделается, — плавно повела из стороны в сторону хвостом Уняйя. — Я их надежно откалибровала, м-ня! Но знать об этом наш грузополучатель не может! М-ня, так что, если аккуратно подкинуть ему идею самому подмазать начальника порта — исключительно для ускорения хода дела? Во избежание эксцессов, м-ня?

— А если ушлые приятели «укротителя» Шулея на этом не остановятся и заодно купят окончательное решение в свою пользу? — прищурился я на фелиду.

— М-ня, если это в принципе возможно — что им мешает так поступить без нашей подсказки? — чуть склонила голову набок та. — А с точки зрения судьи, все-таки, наверное, большая разница — немного поторопиться, причем в интересах всех сторон спора, или же продаться с хвостом и ушами одной из них, да еще и заведомо неправой, м-ня!

— Ну… — с сомнением протянул я.

— А для самого начальника порта это не может стать аргументом? — подала голос Брин. — Охота ему день за днем сидеть рядом с готовой в любой момент взорваться галлюциногенной бомбой?

— Да говорил я ему, — поморщился я. — Как-то он особо не проникся…

В этот момент из-под потолка кают-компании звякнул предупредительный сигнал, и на автоматически включившемся экране появилась картинка происходящего снаружи перед трапом.

«Помяни — и явится!» — усмехнулась Аран — у люка «Евы» стояли двое: Валд Шер иль Космо собственной персоной и молодой парень с зеленой повязкой на рукаве — отличительным знаком местной полиции, строгой униформы почему-то не носившей.

— Впереди — это как раз тот самый начальник порта, — пояснил я экипажу. — Второй, очевидно — полицейский. Наверное, бортжурнал смотреть пришли.

— Вы же, вроде, говорили, они только завтра собирались? — напомнила Дик.

— Получается, передумали, — пожал я плечами.

— Может, почитали про кинских звезд — и решили не тянуть фелиду за… Не медлить, в общем? — с робкой надеждой предположила Ксен.

— Хорошо бы… — я поднялся со стула. — Что ж, пойду, встречу, — с каждым ударом сердца многообещающая мысль о том, что Валд Шер иль Космо и впрямь додумался поспешить с нашим делом, узнав о нем побольше, казалась мне все более правдоподобной.

— Капитан, я с вами! — ожидаемо вызвалась Дик.

— Идем, — кивнул я ей. — Только крошки с груди стряхни — а то что о нас подумают местные власти? — добавил, невольно улыбнувшись.

— Подумают, что с тех, кто даже на тверди питается одними пайками, стыдно требовать слишком большую взятку! — выдала на это девочка, уже на ходу приводя себя в порядок.

* * *

— Рад снова вас видеть, начальник! — с лучезарной улыбкой приветствовал я у люка чиновного визитера.

— В самом деле? — будто бы удивился этим моим словам Валд Шер иль Космо. — Как бы то ни было, капитан — вот, ознакомьтесь, — протянул он мне левую руку с кольцом СИКа на мизинце.

Почти машинально я коснулся его коммуникатора собственным, и в воздухе между нами возникло изображение какого-то официального вида документа.

— Это ордер на изъятие вашего бортового журнала, — пояснил начальник порта прежде, чем я успел вглядеться в текст.

— Ордер? — настал мой черед высказать легкое недоумение. — Мы же сами вас об этом просили. И все равно нужен ордер? И зачем изымать весь журнал, если нужна всего одна запись?

— Капитан, вы, похоже, не поняли, — сухо заявил на это Валд Шер иль Космо. — Речь идет вовсе не о том вашем мелком споре с грузополучателем! Тут дело куда серьезнее! К нам поступило заявление от компании «Космокор». Вы подозреваетесь в причинении крупного ущерба корпорации — путем занесения цифрового вируса в информационную сеть астероида КК-177! Мне поручено, удостоверившись в целостности пломб, изъять ваш бортовой журнал, обеспечить его сохранность и после передать для изучения эксперту «Космокора», прибытие которого на Цоллу ожидается не позднее завтрашнего утра. Предупреждаю, что в случае любого рода сопротивления мной будет применена сила, — выразительно посмотрел он на Дик, должно быть, непроизвольно положившую ладонь в голубой перчатке на эфес своего верного кортика. Одновременно полицейский за спиной шефа демонстративно извлек откуда-то из кармана брюк игольник. — А при попытке несанкционированного взлета с планеты ваш корабль будет сбит огнем орбитальной станции, — ледяным тоном продолжил между тем начальник порта. — Надеюсь, до такого не дойдет? — вкрадчиво поинтересовался он у меня.

«Будь у нас топливо, я бы, пожалуй, все-таки рискнула взлететь», — разом развеяла Аран все мои наивные упования на то, что нежданная проблема, возможно, не столь уж и серьезна.

Впрочем, топлива у нас в любом случае ни ордена не было.

6. Выговор

Что греха таить, тот орденов вирус на космокоровский астероид и правда занесли мы. Не нарочно занесли, по неосторожности — но было дело. К огромному счастью, тогда обошлось без человеческих жертв, однако убытки корпорация, без сомнения, понесла: из-за сбоя в работе навигационного оборудования разбились несколько заходивших на посадку автоматических челноков, по крайней мере два грузовых звездолета не разминулись на орбите и получили серьезные повреждения, а сам космопорт на несколько часов прекратил работу — что, конечно, уже само по себе означало немалые финансовые потери у его хозяев.

Все так. Но положа руку на сердце, для межсистемной компании уровня «Космокора» это вовсе не стало серьезным ударом — так, булавочным уколом, неприятным, в моменте наверняка болезненным, но ничуть не более того. Так что совесть меня из-за случившегося особо не терзала. К тому же, вскоре у нас завертелась история с арестом на Огуа нашей Ксен, потом под ее личиной на «Еву» проникла коварная чужачка, «умерла» и «воскресла» Аран… В общем, за всей этой чехардой событий о досадном инциденте на КК-177 я благополучно забыл.

Но со мной понятно, а та же шестисолнечница о чем думала?!

«А я, если что, вообще носитель сменила! — сварливо заметила в моей голове бортмеханик. — С просторов электронного бортового мозга — на тесную черепную коробку, которую еще кое с кем и делить теперь приходится!»

«Снова пасетесь в моих мыслях?» — запальчиво бросил я, провожая угрюмым взглядом начальника порта и полицейского, степенно удалявшихся по летному полю с изъятым бортовым журналом «Евы».

«Рада бы их не слышать — но вы, капитан, слишком уж громко думаете!»

«Думаю, как умею!»

«Вот-вот!»

«Шаккр!.. Ладно, давайте-ка к сути, — не без труда подавил в себе нарастающее раздражение я — еще и внутренние разборки были нам сейчас совсем уж не ко времени, и несдержанность желчной, но всегда хорошо себя контролировавшей Аран являлась лучшим индикатором серьезности ситуации. — Что “Космокор” найдет в журнале?»

«Точно не скажу, — разом переключилась на деловой тон и моя ментальная собеседница. — В самом худшем случае — весь расклад, вплоть до отражения трафика закачки зараженных данных в систему астероида. Но это все же вряд ли: вирус был слишком хорош и свои следы искусно заметал. А потом в системе еще и от души потоптался космокоровский антивирус… Не думаю, что среди экспертов корпорации сыщется гений, способный теперь докопаться до правды — будь то человек или даже киборг…»

«То есть, может, все еще обойдется?» — переспросил я не без удивления: общий настрой Аран явно свидетельствовал об обратном.

«Не обойдется, — не замедлила убить всякую надежду на благополучный исход шестисолнечница. — Было кое-что, ни вирус, ни антивирус не интересовавшее, и потому уцелевшее. С их точки зрения, если, конечно, корректно так говорить о компьютерных программах — информационный мусор, ни на что не влияющий. Например, дисциплинарные решения капитана звездолета. И среди них — выговор, объявленный юнге Дик Днэсс иль Бака — “за проявленную халатность, поставившую под угрозу благополучие корабля и жизнь экипажа”. О вирусе там вами прямо не говорится, но журнал в таких случаях всегда добросовестно фиксирует контекст. И этого “Космокору” будет вполне достаточно».

— Шаккр! — не сдержал я экспрессивного выдоха.

— М-ня? — вопросительно посмотрела на меня Уняйя, как раз спустившаяся к люку в компании с Ксен и Брин.

— В изъятом журнале — доказательства того, что вирус был у нас на борту еще до прилета на КК-177, — мрачно поведал экипажу я.

— М-ня… — понимающе протянула фелида, выразительно покачав при этом хвостом.

— А разве Аран не уверяла, что в системе все зачищено? — подключилась к разговору Дик, не отходившая от меня с самого момента появления на трапе «Евы» начальника порта, но до сих пор нехарактерно помалкивавшая.

— Все, да не все, — развел руками я. — Следов самого вируса там, может, и правда нет, а вот строгое взыскание, наложенное из-за него одним сердитым капитаном на одного неосторожного юнгу — точно зафиксировано.

— Шаккр!.. — изменившись в лице, выдала девочка один в один с моим собственным недавним возгласом — и вопреки обыкновению даже не подумала извиниться за брань.

— Непонятно только, как про тот выговор Дик узнали в «Космокоре»? — задумчиво проговорила между тем Брин. — Не наобум же они действовали!

— Может, и наобум, — передернул я плечами, — что это меняет-то?

— Иначе с их стороны было бы логично изъять у нас журнал сразу, еще на астероиде, — поддержала пилота ее сестра.

— Они тогда считали, что вирус к ним завезен заранее и по частям, — напомнил я. — Вот и не стали распыляться. А теперь, наверное, провели расследование, концов не нашли — и начали шерстить уже тех, кто был на КК-177 непосредственно в момент атаки…

«Даже для “Космокора” это слишком, — не согласилась тут со мной и шестисолнечница. — Понапрасну изъятые корабельные журналы — это же куча встречных исков! Нет, все и впрямь говорит о том, что на нас им дали прямую наводку!»

— …но Аран, вон, тоже считает, что корпорация каким-то образом прознала, что найдет у нас в журнале, — закончил свою фразу я.

— Я про свой выговор никому не рассказывала! — тут же заявила Дик. — Было бы чем хвастаться! Да и кому бы?..

— Чужачка! — хлопнул себя тут по лбу я. — Она же копалась у меня в мозгах! Память мы ей, правда, потом подправили, но…

«Я убрала только то, что было связано с шифровкой, — пробормотала бортмеханик. — Разные мелочи для правдоподобия не трогала. То, что мне казалось мелочами… Да, похоже на нее. Очень похоже!»

— Она, зараза! — уже убежденно кивнул я.

— А я говорила, что надо ее в шлюз! — насупив брови, кровожадно процедила юнга.

— М-ня, но как она связана с «Космокором»? — нервно дернула пушистым ушком Уняйя, в свое время первой предложившая помиловать чужачку — в обмен на солидный выкуп. Собственно, если бы не полученные тогда от пленницы деньги, с гохарским банком нам бы точно не расплатиться — не стоило бы и трепыхаться.

— Это как раз понятно, — скривился я. — Порылась уже у себя в памяти — естественным, так сказать, способом — нашла там то, что потенциально могло заинтересовать богатую корпорацию… Ну и толкнула им информацию…

«Мой прокол», — виновато признала Аран.

«Да что уж теперь…»

— Как бы то ни было, выговор — улика сугубо косвенная, — снова заговорила между тем Ксен. — В конкретном случае с Дик это, например, мог быть какой-нибудь другой вирус! Никак с астероидом не связанный! — казалось, суперкарго убеждает сейчас не столько нас, своих собеседников, сколько саму себя.

«Косвенная-то она косвенная, но на ее основании «Космокор» запросто потребует ментального допроса, и на девяти из десяти планет цивилизованной галактики, включая, кстати, и Цоллу, корпорации в этом не откажут», — заявила Аран.

Я хмуро передал неоптимистичный прогноз шестисолнечницы остальным.

— Значит, просто нужно подчистить и нам всем память! — тут же предложила смелое решение юнга. — Как тогда этой…

Ага, «просто»!..

— Даже не знаю, что круче: продать гохарскую принцессу в рабство или покуситься на ее мысли! — хмыкнул я. — Конец, впрочем, такого смельчака и там и там ждет один! Флаг-командор Марр…

— Дался вам всем этот флаг-командор Марр! — раздраженно всплеснула руками Дик. — Никто же ни о чем не узнает!

«Допустим, вашу память я таки откорректирую — а мою потом кто подправит?» — резонно указала на еще одну дыру в авантюрном плане юнги Аран.

— Об этом я не подумала, — поникла девочка, когда я озвучил ей мысль шестисолнечницы.

«Да и вообще, вмешательство в память — дело чреватое! — продолжила сетовать бортмеханик. — Особенно, если нельзя оставлять следов — там по самой грани приходится идти. Чуть ошибешься — и делаешь из человека овощ!»

«Но с чужачкой же у вас получилось?» — напомнил я — нет, не защищая дурацкую идею Дик, просто пытаясь разобраться.

«Так ее, если что, и не жалко было, чужачку эту! Да и как там на самом деле в итоге получилось — только время покажет!»

— М-ня, произвольно менять память довольно опасно! — независимо от Аран высказала тем временем эту же самую мысль и Уняйя. — Но это и не нужно, м-ня! Проще подправить бортовой журнал! — заявила затем она, продемонстрировав нам средний коготь. — М-ня, хитрые пломбы его больше не защищают — значит, вмешательства никто не заподозрит!

— Если ты вдруг не обратила внимания, журнал — тю-тю! — буркнул я. — Раньше нужно было думать!

— М-ня, раньше как раз было нельзя! — возразила фелида. — То есть думать — сколько угодно, а вот действовать — никак, м-ня!..

«Нарушенные пломбы послужили бы “Космокору” ничуть не худшей зацепкой», — пояснила мне былой расклад Аран.

— …А теперь — самое время, м-ня! — закончила между тем кошкодевочка.

— Но бортжурнал же изъят! — порывисто тряхнув косой, поддержала мое недоумения Ксен.

— М-ня, разве он куда-то улетел из системы? Или уже в жадных руках экспертов «Космокора»? М-ня, пока его всего лишь забрал мелкий местный чиновник! При этом сделав за нас главное — сняв пресловутые пломбы, м-ня! Остается пробраться туда, где журнал хранится, и удалить, м-ня, запись о выговоре!

— Ну да, и в самом деле, какой пустяк! — с нескрываемым сарказмом проговорил я.

— М-ня, я справлюсь, — невозмутимо объявила на это фелида. Словно уже к чему-то примериваясь, она несколько раз подряд выпустила и снова убрала тот самый коготь, после чего продолжила: — Но мне потребуется некоторое время на подготовку, м-ня. И напарник.

— Я готова! — тут же упругим мячиком подпрыгнула на месте Дик.

— М-ня, — одобрительно кивнула ей Уняйя.

7. План фелиды

Как не существует в галактике двух абсолютно одинаковых планет, так и не бывает на них двух идентичных космопортов — если, конечно, у нас речь не о базах гохарского военного флота, эти, по слухам, сами королевские офицеры способны отличить одну от другой только по рисунку созвездий в небе. Ну а в числе прочих малых и великих черт, коими друг от друга разнятся космические гавани, далеко не последнее место занимает фирменный сорт пива, что наливают в местных барах. Среди капитанов даже бытует поговорка: типа, такой-то «снял сто хмельных проб» — то есть побывал на сотне цивилизованных планет, не считая родной. Это много, кстати: непоседы, бесконечно коллекционирующие новые миры — и, соответственно, оригинальные пивные сорта — встречаются в космосе не так уж и часто. Обычно после нескольких десятков взлетов и посадок у корабля определяется некий набор привычных, приносящих стабильный доход рейсов, которые экипаж с тех пор стабильно и окучивает, на сторону уже особо не глядя.

Лично у меня космодром Цоллы стал в активе всего лишь седьмым (шесть суверенных планет и гохарская верфь), проб же я до сих пор и вовсе снял только две, на Бака и на Маргоре — верфь по этой части не котируется, как не идет в счет и яннское пиво, которым нас угощала на борту «Евы» даза Мняйя. Потом, на Огуа, мне было совсем не до дегустаций, а в двух мирах, что мы посетили после спешного бегства с ароматной родины Ксен и Брин, просто как-то не сложилось.

Нынешним вечером, с учетом нашей ситуации, мне, наверное, тоже нипочем не пришло бы в голову завалиться в портовый бар — разве что дабы тоску-печаль в алкоголе утопить — но сейчас я был здесь не ради банальной выпивки, а согласно разработанному Уняйей плану. Что, впрочем, не отменяло уже полупустой кружечки пенного (неплохого, кстати), стоявшей сейчас передо мной — исключительно для конспирации, разумеется: сесть у стойки и попросить стакан воды выглядело бы, пожалуй, несколько подозрительно. Благо, платить за «пробу» мне не пришлось (а ведь нечем было бы!): гостю с нашивкой капитана или суперкарго на груди первую порцию тут наливали даром.

Ксен этой приятной привилегией воспользовалась еще днем, посланная сюда фелидой на разведку. Порывшись в сети, кошкодевочка выудила там подробные схемы порта (кажется, взломав для этого пару серверов), но пожелала убедиться, что реальное положение дел им соответствует. И подстраховалась не напрасно: прямой проход к складам непосредственно из бара, значившийся в добытых Уняйей файлах как рабочий, оказался наглухо завален какой-то рухлядью. Однако рядом, за длинным, полутемным и не очень чистым коридором, куда выходили двери туалетов, обнаружился альтернативный путь — его нашей суперкарго любезно показал один местный делец, с которым она познакомилась как раз за халявной кружкой пива. Непосредственно у складов Ксен тоже побывала — под предлогом осмотра предлагаемого к перевозке груза — аккуратно все засняв на свой СИК.

Сама же фелида посетила офис начальника порта, формально — с жалобой на изъятия бортжурнала «Евы»: мол, среди прочих записей там есть такие, обнародование которых нанесет ей, как представителю дружественной человечеству расы, непоправимый ущерб. Валд Шер иль Космо Уняйю терпеливо выслушал, но все, что в итоге обещал — передать ее возражения эксперту «Космокора».

— Поймите, даза, моя функция тут — чисто техническая! — вкрадчиво заявил чиновник кошкодевочке. — Убедиться в сохранности пломб, изъять журнал, запереть в сейф, — кивнул он на черный металлический шкаф в углу своего кабинета, — и передать потом представителям корпорации! Все остальные вопросы — к ним, не ко мне!

— М-ня, это невыносимо и неприемлемо! — патетически провозгласила фелида, уже благополучно узнавшая все, что ей требовалось, но вдохновенно доигрывавшая роль разгневанной инопланетянки до конца. — Клянусь Даром, я буду жаловаться Конклаву глав родительских семей, м-ня! — сверкая очами, пригрозила она.

— Как вам будет угодно, даза, — со вздохом развел руками начальник порта — невнятный далекий Конклав явно пугал его куда меньше близкого и могущественного «Космокора».

Таким образом, все необходимые приготовления были нами произведены. Теперь Уняйе оставалось лишь тайком вернуться ночью в офис Валда Шер иль Космо, вскрыть сейф и подчистить журнал — по ее словам, задача вполне посильная. Мне же предстояло отвлечь от дерзкой фелиды внимание полицейской охраны и возможных случайных свидетелей, для чего, выждав в баре, в условленный момент незаметно проникнуть оттуда на склад и… выпустить на волю одну из кинских морских звезд.

Ага, именно таков был план.

И нет, он вовсе не являлся столь безумным, как могло показаться на первый взгляд. Собственно, и показалось — не только мне, даже Дик, заранее вызвавшаяся к кошкодевочке в напарницы, услышав подробности затеи, разом сникла.

— А можно все-таки как-нибудь без тюремного подвала с водой и червями? — пробормотала она — прямо, впрочем, не отказавшись.

— Будут невинные жертвы в порту и на кораблях, — в свою очередь констатировала Брин.

— М-ня, никаких жертв! — с пылом заверила нас фелида, опередив-таки мое категоричное «Сдурела, хвостатая? Вообще не вариант!». — Я изучила вопрос: вызываемые кинскими звездами галлюцинации теряют реалистичность пропорционально квадрату расстояния до жертвы, м-ня. При этом сами пугающие видения неизменно фиксируются в радиусе до полутысячи дулов, м-ня, но по-настоящему опасно находиться лишь ближе сотни шагов от источника наваждения! М-ня, а на трехстах шагах исключены даже мелкие травмы — как в кошмарном, но безобидном по сути сне! Вот, смотрите, м-ня, — Уняйя развернула перед нами голограмму космопорта. — Зона смертельного риска ограничивается складами, — ткнула она когтем в изображение группы ангаров. — Но ночью они будут закрыты — м-ня, это провинция, тут свой ритм. Так что рядом с вырвавшейся звездой никого не окажется! М-ня, а те, кого накроет в баре, — коготь кошкодевочки скользнул левее, — или, м-ня, в административном офисе, — переместился он в противоположную сторону, — впечатления, конечно, получат незабываемые, но в самом худшем случае отделаются синяками и царапинами! М-ня, при этом диспетчерскую и летное поле угроза вообще не затронет, так что и тут все в порядке! Никто серьезно не пострадает, м-ня!

— Никто кроме меня, — все еще хмуро заметила Дик. — Я-то буду прямо у контейнеров!

— М-ня, не ты, — покачала головой фелида. — Кто-то из взрослых: маленькая девочка, в одиночестве гуляющая в таких местах ночью, вызовет ненужные вопросы, м-ня: она явно либо потерялась и заблудилась, либо замыслила недоброе!

— Начинается! — скривилась юнга, я же не сдержал усмешки — тут же, впрочем, поспешив спрятать ее от сердито зыркнувшей на меня Дик.

«Может, послать с миссией на склад ремонтного робота? — предложила Аран. — Ему глюки не страшны».

«То есть во всем остальном вы этот план одобряете?» — быстро спросил я у нее.

«Надо будет, конечно, перепроверить источники, откуда Уняйя брала свои цифры, и все еще раз скрупулезно посчитать, но навскидку: может и сработать», — малость помедлив, заявила шестисолнечница.

— М-ня, после выведения из равновесия контейнер взорвется не сразу, — сообщила нам между тем кошкодевочка. — У того, кто пойдет на склад, будет вдоволь времени, чтобы убраться оттуда, м-ня.

— Аран предлагает послать туда робота, — проговорил все же я.

— М-ня, — тон фелиды не оставлял сомнений в том, что это — несогласие. — Сенсорная панель контейнера среагирует только на живую плоть, м-ня, — и впрямь пояснила она.

«Ну, нет так нет», — обронила шестисолнечница.

— Склад наверняка заперт, — подала тем временем голос Ксен. — Замок будем взламывать?

— Из бластера его! — тут же азартно предложила юнга.

— Ношение бластеров на Цолле строго запрещено, — урезонила ее суперкарго.

— А взлом склада и конторы начальника порта — нет, что ли? — ехидно парировала Дик.

— М-ня, такого рода следов лучше не оставлять, — выразительно повела между тем хвостом Уняйя. — Я все открою, аккуратно, м-ня. И обезврежу камеры наблюдения. М-ня, проверну все это заранее. Вот только контейнер разбалансировать сама не смогу — это нужно сделать позже, иначе я никак не успею в офис начальника порта. М-ня, поэтому мне и нужен напарник. Но путь к цели я ему расчищу! М-ня, что теперь скажете? — обвела нас кошкодевочка задорным взглядом.

«Может сработать, — повторила у меня в голове Аран. — Вполне может!»

— На меня даже не смотрите — раз меня на дело не берут, не мне и решать! — поджав губки, ответила тем временем фелиде Дик.

Брин же с Ксен выжидательно покосились на меня.

— Давай еще раз и с самого начала! — деловито бросил я Уняйе. — Про квадрат расстояния и безопасную дистанцию в сто шагов — откуда сведения? Насколько им можно верить?..

8. Беспокойная полночь

Пошла последняя сотня ударов сердца до полуночи — времени, когда, согласно плану, мне надлежало начать действовать. Сделав последний глоток, я со стуком отставил пустую кружку.

— Вам повторить, капитан? — незамедлительно предложил мне бармен, забирая ее со стойки.

— Благодарю, но, возможно, позже, — ответил я ему с картонной улыбкой, призванной как-то прикрыть напряжение, охватившее меня в преддверии близившейся миссии. — А сейчас, думаю, мне стоит малость прогуляться… Так сказать, освободить место для новой порции…

— Перед выходом налево, потом по коридору — вторая дверь справа, — услужливо подсказал мне собеседник расположение уборной — заметив, что я медлю, и, должно быть, решив, что по незнанию.

Не переставая улыбаться, я рассеянно кивнул: в курсе, мол, но все равно спасибо.

«Да ладно, капитан, рано нам туда! — неожиданно подала голос Аран. — Давайте-ка сперва опрокинем еще кружечку-другую!»

«Почему рано? — заподозрив, что перепутал время, я судорожно царапнул ногтем коммуникатор, выводя на обозрение показания часов. — Полночь близится! — никакой ошибки, все верно!

«Уж полночь близится, а пива нет как нет! — нараспев выдала на это шестисолнечница. — Непорядок, согласитесь! Это срочно надо исправить!»

«Э?.. — растерялся я. — Что значит исправить?»

«Ну какой вы сегодня тупой, капитан! То и значит! Велеть этому красавцу-косторанцу налить нам еще! — обслуживавший нас бармен и впрямь обладал характерной внешностью выходца с Косторы — длинным, но при этом плоским носом, свисавшим почти до нижней губы, и отросшими бровями, заплетенными по тамошней моде в толстые косички. Однако, кажется, это было единственным в речи Аран, что имело какой-то смысл. — Короче, я требую продолжения банкета!» — не унималась между тем моя ментальная собеседница.

И где она только этих фразочек понабралась? Уж не в моей ли многострадальной памяти?

Как бы то ни было, последние слова шестисолнечницы дали мне хоть какую-то подсказку.

«Аран, вы там невзначай захмелели, что ли?» — нахмурившись, уточнил я.

«Хотите сказать, что я пьяная, капитан?» — тут же взвилась та.

«Нет, нет, я просто…»

«Ну да, кончено, я пьяная! — пылко продолжила бортмеханик. — А что вы хотели? Сами виноваты: споили невинную девицу!.. Это, знаете ли, пред-о-су-ди-тель-но! — по слогам выговорила она. — Так что закажите еще, сейчас же!»

Эка ее, с одной-то кружки! И что теперь делать? Добро хоть тело подконтрольно мне, а не ей…

«У нас денег нет!» — не придумал я ничего лучше, как только напомнить шестисолнечнице.

«Тоже мне проблема! Нет — так заработайте! — предложила на это Аран. — Слетайте куда-нибудь, отвезите что-нибудь… Капитан вы у нас или где?!»

«Нам запрещен взлет с планеты…» — кисло хмыкнул я.

«Ах да, точно… Я и забыла… Тогда, конечно, никуда не полетим… А денег, говорите, нет? Можно кого-нибудь ограбить… Например, этого… Как его? Укротителя липового… Шулея иль Кин! В каких утесах он прячет свое жирное тело? Идемте его искать!»

«Идти нам действительно пора…» — я снова сверился с часами на коммуникаторе — на тех была ровно полночь.

Аккурат в этот момент на СИК упало контрольное сообщение от Уняйи:

— М-ня, капитан? — прозвучало в защищенном режиме. — Путь чист. Я на исходной, м-ня.

— Принято. Выдвигаюсь, — коротко бросил я в ответ.

— М-ня.

«О, ушастенькая объявилась! — с энтузиазмом отреагировала на наш незамысловатый диалог Аран. Почему-то, говоря за глаза о фелиде, шестисолнечница обычно акцентировала внимание именно на этой ее “кошачьей” черте, а не, скажем, на хвосте. — Кстати, знаете, что она тут как-то ночью учудила? Вы дрыхли, как убитый, а я некстати проснулась… Или, наоборот, кстати. Ох!.. А она у нас затейница! — куда-то уж совсем не туда понесло мою собеседницу. — Вы сейчас к ней?»

«Не совсем», — скупо обронил я, соскальзывая наконец с барного табурета и направляясь к выходу из заведения.

«И правильно! Ну ее к ордену, кошку драную! Давайте лучше наконец побудем вдвоем! Только вы и я! Я вам такие штуки покажу, что ушастой и не снились! Не говоря уже об этих выскочках Дубб иль Огуа… Нет, они у нас, конечно, девочки неплохие… Да что там, классные девчули! Но куда им до меня! Если бы я только не… Шаккр!.. Нет, капитан, ничего у нас с вами не получится! Потому что я — всего лишь надоедливый голос у вас в голове! Шаккр! Шаккр! Шаккр! Вот только не надо мне все время об этом напоминать! Знаете, какое у меня было тело?! Куда там всяким Ксен с Брин! Раньше думала: заработаю себе на новое, а потом вот с вами спуталась… Запуталась… Переплелась… Хотя, может, и к лучшему! Вот вернули бы меня в женскую тушку — и что, снова падать без чувств и ходить под себя при каждом нырке?! Лучше уж быть цифровой! Ну или как сейчас, вам мозги компостировать… Нет, капитан, дальний космос на пару собственных стройных ножек — даже и со всем, что к ним прилагается — нипочем теперь не променяю! Правда, и не предлагают… Но вот что я вам скажу, капитан, мы с ва… с ва… Ухх…» — прервавшись буквально на полуслове, шестисолнечница вдруг умолкла.

«Аран?» — внезапная тишина в голове заставила меня встревожиться.

«Все! Я, к ордену, спать… — не сразу, но все же откликнувшись, уже едва разборчиво пробормотала бортмеханик. — Идите, куда там собирались, капитан — а меня сейчас не трогайте! Ясно?»

«Ну, спокойной ночи тогда…» — почти машинально выдал я.

На это никакой мысленной реакции уже не последовало.

* * *

Здание склада, где хранился доставленный нами на Цоллу необычный груз, заметно отличалось от большинства соседних: это был не кокой-то там типовой хлипкий ангар, а приземистое каменное строение с аркой и башенками, в прошлой жизни, наверное, служившее каким-то совершенно иным целям. Внутри его стены даже покрывала мозаика — видимо, со сценами из истории планеты: серия ярких взрывов на орбите, беспомощно лежащий на боку пузатый звездолет с торчащими во все стороны многочисленными аварийными трапами, группа людей вокруг высокого флагштока поднимают потрепанный стяг, пропасть, в которую с обрыва то ли кто-то прыгает, то ли кого-то скидывают… Внимательно разглядывать этот шедевр прикладного искусства мне, впрочем, было недосуг: я и заметил-то его случайно — махнул рукой, прикрывая за собой высокую массивную дверь (как и обещала фелида, ожидавшую меня незапертой), и луч встроенного в коммуникатор фонарика выхватил из темноты фрагмент картины.

На складе, разумеется, имелось штатное освещение, но мы с Уняйей заранее решили, что включать его я не буду: сияние мощных ламп могли случайно заметить снаружи, через расположенный под самым потолком ряд узких, напоминавших бойницы окошек. Ну да по всем прикидкам фонарика для моих целей вполне должно было хватить.

Собственно, для того, чтобы обнаружить искомое, мне даже не пришлось шарить лучом по закоулкам: знакомые зеленые контрольные лампочки послужили прекрасным ориентиром. Я все же навел на них фонарик: пресловутые контейнеры размещались почти у самого входа, между батареей металлических бочек и рядами заставленных какими-то коробками стеллажей.

— Прибыл на место, — как и было условлено, уведомил я через СИК кошкодевочку. — Вижу наш груз.

— М-ня, — подтвердила прием фелида.

Шагнув к ближайшему ящику, я нашел на его боку прямоугольник сенсорной панели и, невольно задержав дыхание, старательно вывел на ней пальцем замысловатую ломаную линию, тщательно отработанную мной час назад под чутким руководством Уняйи. Вот, собственно, и все! Оставалось повременить пару сотен ударов сердца — за это время лампочка на контейнере должна сменить цвет с умиротворяюще-салатового на тревожно-янтарный. И потом, уже не дожидаясь, пока сигнал сделается красным, можно будет с чувством исполненного долга уходить… Но не беда, если паче чаяния огонек так и останется зеленым: просто придется повторить ту же процедуру с другим ящиком. Кошкодевочка разве что хвостом в грудь себя не била, что не на первом, так на втором-третьем подходе наш фокус удастся непременно, и в худшем случае все сведется лишь к незначительной задержке…

…даже и которой не случилось: не успел я мысленно досчитать до ста семидесяти, как зеленая лампочка на «моем» контейнере сперва нервно замигала, а затем, признав поражение, сделалась оранжевой. Я шумно выдохнул, поймав себя при этом на шальной мысли: а дышал ли я вообще с того момента, как коснулся пальцем тачпада?

— Готово! — царапнув кольцо коммуникатора, сообщил я фелиде о своем успехе.

— М-ня, — отклик Уняйи застал меня уже на полпути к выходу.

И тут вдруг дверь склада сама собой принялась открываться мне навстречу.

Сам не знаю, как я успел среагировать — вырубив фонарик, тенью метнуться под прикрытие ближайшего громоздкого стеллажа. И уже в следующий миг под потолком помещения вспыхнул общий свет.

— Де нет тут никого… — донесся до моего слуха ленивый голос. — Сам видел — на камерах чисто!

— А почему тогда не заперто? — настороженно ответил ему другой.

— Наверное, ты в прошлый обход и забыл!

— Я запирал! Кажется…

— Кажется ему! Ясное дело — ты, больше-то некому!

Кое-как проморгавшись от яркого света, я осторожно выглянул в узкую щель над полкой стеллажа: у дверей стояли двое, судя по широким повязкам на рукаве — полицейские из ведомства Валда Шер иль Космо. Один из них, тот, что выглядел помоложе, опасливо озирался, сжимая в руке слегка подергивавшийся игольник, другой, постарше, со скучающим видом держал ладони в карманах. Оранжевая лампочка на контейнере внимания ни того, ни другого, впрочем, ничуть не привлекла — как и сами ящики.

— Давай, может, все же осмотрим склад? — неуверенно предложил напарнику более молодой полицейский.

— Если обыскивать по уму, тут на полчаса застрянешь, не меньше! — хмыкнул его старший товарищ. — И что напишешь в рапорте, где все это время ошивался?

— Напишу, как есть…

— И про то, как забыл замок запереть?

— Ну…

— Короче, если настаиваешь…

— Ладно, раз на камерах ничего подозрительного нет — идем отсюда, — помедлив молодой полицейский опустил игольник и, старательно покрутив напоследок головой — как видно, для хоть какой-то очистки совести — первым шагнул к выходу.

Саркастически усмехнувшись, старший товарищ не замедлил последовать его примеру.

Нелепо, наверное, было бы броситься за ними с криком, типа: «Пожалуйста, не закрывайте меня тут, а то сейчас чудовища полезут!» Я и не бросился.

Свет под потолком погас, глухо стукнула закрывшаяся дверь, сухо щелкнул замок…

Оранжевый сигнальный огонек на крайнем контейнере сменился на красный.

9. У обрыва по-над пропастью

— М-ня, капитан, у вас там все в порядке? Я не получила доклада, что вы вышли из опасной зоны, м-ня!

— Потому что я, к ордену, никуда не вышел! — угрюмо буркнул я в эфир.

— М-ня?

— Меня тут, типа, заперли. На складе.

— М-ня?! — ахнула фелида. — Кто запер? Как?

— Полицейские. Видимо, рутинный обход.

— М-ня, Бездна!.. Индикатор красный? — деловито уточнила она.

— Краснее крови!

— М-ня, а вибрация? Вибрация началась?

— Пока нет… — я обернулся к ящику — и, наверное, как раз в этот момент он в первый раз зримо содрогнулся. — Начинается! — без особого энтузиазма сообщил я собеседнице.

— Бездна, м-ня! Ясно, иду к вам!

— Нет! — поспешил остановить я Уняйю. — Оставайся там и делай, что задумано! Другого шанса не будет!

— М-ня, а как же вы, капитан?

— Справлюсь, как-нибудь… — почти машинально я взвесил в руке увесистый кусок рифленой стальной арматуры, найденный мной недавно за одним из стеллажей. Взломать им двери склада у меня не вышло, но, может быть, получится отмахаться от чудовища? А что, а вдруг?

— М-ня, там, сверху, есть окошки, — послушно прекратила спор кошкодевочка. — Попробуйте до них добраться, м-ня! Они узковаты, но если получится расшатать кладку…

— Хорошо, попробую… — а что я, по ее мнению, делал с самого момента ухода полицейских? Первым же делом собрал из бочек и ящиков некое подобие лестницы и вскарабкался к тем несчастным окошкам! Вот только «узковаты» — это не то слово. Рука в них еще пролезет, голова — уже нет. И сама стена — на века, из бластера не прошибешь! Сколько ни долбил своей железякой — это уже после того, как спустился, отыскал какое-никакое орудие, попробовал сперва приложить его к двери, а потерпев там неудачу, снова залез наверх — так вот, как ни молотил, все без толку, только несколько крайних камешков примыкавшей прямо к «бойницам» мозаики отколупнул, а за ними — непрошибаемый монолит!

Вот дверной замок бластером можно было бы, наверное, выжечь. Да не прихватил я на операцию бластера. Даже игольник не взял: мы рассудили, что не понадобится, только ненужный риск создаст: для всех, кроме стражей закона — тех самых, с зелеными повязками — оружие на Цолле состояло под строгим запретом, попадешься с ним случайно — а орден знает, где и какие у них тут стоят детекторы — и вместо миссии отправишься прямиком в тюремную камеру! А так, конечно, можно было бы тупо снять из игольника тех двух полицейских, благополучно свалить со склада через еще незапертую дверь, а потом свалить все на звездочек… Эх!..

— В общем, спокойно работай, — велел я Уняйе. — Это приказ! А я тут продержусь!

— М-ня, как только закончу — сразу за вами, капитан! — пообещала фелида.

Между тем, проблемный контейнер уже вовсю скакал по полу, гулко тыкаясь углом в бок своему пока спокойному соседу. Как бы он ненароком и тот не разбалансировал, к ордену! Интересно, что тогда произойдет? Вылезет второй монстр? Или первый сделается вдвое круче? Так-то двум смертям не бывать…

Поудобнее перехватив свою арматурину и не сводя взгляда с «красного» ящика, я отступил спиной вперед за уже однажды послуживший мне укрытием стеллаж. Помнится, в прошлый раз, на «Еве», Чудо-юдо атаковало не сразу — только после того, как я неосторожно привлек к себе его внимание громким криком. Может, если тихонечко зашхериться среди здешнего бардака — получится беду пересидеть? Ну или хотя бы выиграть немного времени? Чем не план «Б» — если за «А» считать неудачную попытку побега?

Кстати, а как быть с фонариком? Выключить, чтобы не послужил монстру верным маяком? А если окажется, что чудовище прекрасно видит в темноте — в отличие от меня? Тогда я и не прочухаю, как оно ко мне подберется…

Значит, не выключать? Или, может, взять и зажечь верхний свет? А что, это идея! Теперь-то уже без разницы, заметят снаружи или нет — вот-вот все самое интересное начнется…

Решив так, я выскользнул из-за стеллажа — и как раз тут опустившийся на пол после очередного прыжка взбесившийся ящик с треском раскололся надвое. Разом сделалось светло, но нет, это не загорелись лампы под потолком — до выключателя я, собственно, так и не добрался! Никакого потолка с лампами над моей головой больше попросту не было! Как и стен вокруг! Исчезли стеллажи, коробки, бочки, пропали злополучные контейнеры с кинскими звездами…

Но и злобное Чудо-юдо не появилось. И как-то так сделалось очевидно, что и не появится: на этот раз все будет иначе!

Немилосердно палимый зависшим в зените солнцем (кто сказал «полночь»?), я стоял на вершине высокого холма. Десятком шагов ниже начинались густые заросли неприветливо ощетинившегося длиннющими шипами бурого кустарника — только ветки и иглы, никаких листьев — а дальше, за этой колючей преградой, на крутом склоне маячили какие-то серые фигуры. Приглядевшись, я сперва узнал униформу вольного торгового флота, а затем — и тех, на ком она была надета: Ксен, Брин, Дик, Уняйю и Аран. Причем, шестисолнечница предстала в образе двадцатилетней девицы-брюнетки — том самом, что раньше, в цифровой ипостаси, использовала в качестве своего аватара на «Еве».

Чем дольше я смотрел, тем четче становилась наблюдаемая картина. Еще миг назад я вроде бы не мог с уверенностью разобрать лиц, а теперь явственно различал узкие кожаные ремни, стягивавшие за спиной запястья членов моего экипажа. Связаны у всех пятерых оказались и щиколотки — должно быть, именно поэтому прямо на моих глазах Ксен вдруг потеряла равновесие, неуклюже завалилась набок — и беспомощно заскользила вниз по каменистому склону — прямиком к обрыву в зияющую пропасть. Еще миг — и не устояла на своих двоих уже Брин. Почти одновременно с ней неловко клюнула носом Аран. Опрокинувшаяся на спину Дик сбила с ног Уняйю…

А спустя еще удар сердца я уже ломился вперед через кусты — на помощь своим.

Странное дело: я ведь прекрасно помнил в этот момент и про склад, и про взломанный контейнер, и про то, что фелида, по идее, сейчас шурует в офисе начальника порта. Что суперкарго, пилот и юнга в тревоге ждут нас с кошкодевочкой на борту, а давно лишенная человеческого тела бортмеханик и вовсе спит пьяная где-то в недрах моего мозга! Кстати, может, именно поэтому, из-за нечаянной отключки шестисолнечницы, из расколовшегося ящика и не выскочил давешний монстр? Просто теперь это мой личный, персональный глюк, а не наш с ней общий?

Глюк, да. И нет. Точнее, не знаю… Но и не важно!

Там, внизу на склоне, девица-Аран была ничуть не менее реальна, чем когда едко комментировала мои подслушанные мысли. То, что Уняйя, наверное, уже взламывала сейф Валда Шер иль Космо, нисколько не отменяло этот ее полет кубарем под откос. Ксен, Брин, Дик — где бы они ни находились еще, смертельная опасность грозила им именно здесь и сейчас! Только так! Любые сомнения в этом были бы настолько абсурдны и неуместны, что и тени их у меня не возникало — и не могло возникнуть!

Едва над моей головой просиял солнечный свет, арматурина у меня в руках обернулась настоящим копьем — с гладким, теплым на ощупь древком и плоским обоюдоострым наконечником. Для прорыва через преграждавший мне путь кустарник, правда, это было так себе орудие — одну колючую ветку в сторону отведешь — две другие хлестнут наотмашь. Тут бы мачете какое… Или, еще лучше — бластер, нещадно жечь орденовы заросли! Ну да мечтать не вредно…

Здоровенный шип с противно-чпокающим звуком глубоко вошел мне в плечо. Другой вонзился в бедро, то самое, что вскрыло недавно рогом Чудо-юдо, и до конца еще не зажившее — несмотря на всю мощь медотсека «Евы». Шаккр! Как больно-то! Очередная колючка — эта, пожалуй, не из самых крупных, всего лишь где-то с мизинец длиной — насквозь проткнула мою левую кисть, после чего отломилась да так и осталась торчать, цепляясь за все вокруг. Я ее тут же выдернул — но, толком второпях не рассмотрев, потянул за основание, а стоило бы за кончик — тот оказался с зазубринами, разворотившими мне на обратном пути, кажется, пол-ладони. Что-то кольнуло в колено — но, похоже, прошло вскользь. Еще что-то оцарапало щеку — но тоже, вроде, не сильно…

Вывалившись наконец из кустов на открытое пространство, я вихрем слетел вниз по склону — пару раз при этом опасно споткнувшись и сам лишь чудом не покатившись кувырком. Первой настиг Дик — специально не выбирал, за кем бежать, так вышло. Ухватил юнгу за рукав, остановил падение, рассек наконечником копья связывавшие ее руки ремни, крикнул: «Держись теперь сама!» — и, получив в ответ от перепуганной девочки короткий кивок, бросился за остальными.

Следующей на моем пути оказалась Уняйя, но тут я сообразил, что сперва нужно тормозить тех, кто ближе к обрыву и, перескочив через фелиду, рванул дальше.

Обе наши близняшки были уже почти на самом краю пропасти. Вот только не рядом: одну от другой отделяло добрых пара дулов! Не разбирая, где из сестер кто, я рыбкой нырнул вперед и сумел поймать ближайшую ко мне из девушек за лодыжку — правда, сделал это раненой рукой, и из-за пронзившей кисть боли едва тут же не разжал захват. Как удержал, сам толком не понимаю — не иначе, не моя в том была заслуга, пальцы попросту удачно свело.

— Капитан, ловите Брин! — выдохнула блондинка — так я, собственно, понял, что передо мной Ксен.

Увы, все, чем я мог в этой ситуации помочь ее сестре — это лишь судорожно выбросить в сторону той другую руку. Правда, не пустую, с копьем — в надежде, что не насажу напоследок «вторую» на острие, словно дичь, а дам ей шанс как-нибудь да зацепиться за древко.

Брин и в самом деле запнулась за копье коленом — кажется, серьезно поранив при этом о наконечник ногу — но остановить ее падение это не смогло, лишь немного его замедлило. Прощально мелькнула в воздухе длинная коса блондинки… и вдруг вытянулась в струнку — за аккуратно заплетенные волосы девушку ухватила Дик, в последний момент подскакавшая сзади с по-прежнему связанными щиколотками. На миг мне показалось, что пилот и юнга сейчас рухнут в пропасть вместе, но, истошно заорав — Брин, должно быть, от боли, а Дик, наверное, просто от избытка чувств — обе таки застыли на самом краю.

Хвала звездам! Конечно, не кинским морским — небесным…

Но это было еще не все: правее к обрыву по настилу из мелких камешков неудержимо скользила Аран. Подорвавшись, я метнулся ей наперерез — уже без копья, не помню, когда выпустил его из руки — и сцапал шестисолнечницу буквально в охапку.

— Так и знала, что у нас с вами этим кончится, капитан! — не замедлила пробормотать та. — Теперь как честный человек вы обязаны на мне жениться!

Ну да, правая моя ладонь стискивала брюнетке грудь, левая, раненая, каким-то образом и вовсе оказалась у нее там, где сходятся ноги…

Наплевать, главное — остановил!

— Обсудим это позже, — прохрипел я, спешно оборачиваясь, чтобы отыскать взглядом последнюю из своего экипажа — Уняйю…

…и увидел, как за моей спиной та с разгона врезается в скрючившуюся в попытке приподняться Ксен — и обе валятся в бездну…

Нет, не обе — фелиду поймала за плечо и удержала от казавшегося уже неизбежным падения вездесущая Дик. Я же прыгнул за Ксен — уже, впрочем, прекрасно понимая, что не успеваю. И даже дотянулся до девушки рукой, ухватил за шиворот — но сам при этом неудержимо соскользнул вниз с обрыва вслед за суперкарго. Меня ловить было уже некому: Аран, Брин и Уняйя еще не освободились от пут, юнга отчаянно тянула от края кошкодевочку — да и не вытащила бы тщедушная Дик меня из пропасти, тем более — нас с Ксен двоих, наоборот, это мы увлекли бы ее за собой…

Что-то резко дернуло меня за ногу, все же прервав полет. Вывернув шею, я недоуменно посмотрел вверх: в мою голень вцепилось острыми зубами нечто черное, мохнатое и ушастое, удерживавшееся на кромке обрыва при помощи длинных серых когтей и балансирующее задранным трубой кошачьим хвостом… Дар — кажется, так называла эту часть себя Уняйя? Ну, привет, пушистик, давно не виделись! Вышел погулять? Вот только, помнится, зубки-то у тебя ядовитые!..

С этой мыслью мое дважды отравленное сознание и погрузилось во тьму. Хотя нет, напоследок мелькнула еще одна: как бы ни обернулось дело, вóрота Ксен я не выпущу!

10. Вопросы и загадки с ответами и без

Вызов по внутренней связи застал меня развалившимся на диванчике в своей каюте — из медотсека мои заботливые девочки своего капитана уже отпустили, но горизонтальное положение тела пока по-прежнему казалось мне куда предпочтительнее вертикального.

— Да, — буркнул я, позволив экрану включиться — и, как сумел, придал лицу благодушное выражение.

— Капитан, там пришел начальник порта! — разве что не ворвалась со стены в каюту возбужденная Дик. — И с ним космокоровец! Они принесли наш журнал!..

Лицо девочки было сплошь в разводах заживляющего геля, плохо скрывавшего многочисленные царапины и здоровенную ссадину на щеке. Ну да, катиться с горы под откос со связанными руками и ногами — это вам не шуточки! Как выяснилось — даже если на самом деле ты при этом спокойно сидишь в кают-компании, не приближаясь к кинским морским звездам и на тысячу дулов…

Получается, можно еще поспорить, какое из «дел» тут «самое», а какое «не самое» — пока окончательно мозги не закипят…

— Быстро они, однако… — собираясь с силами, пробормотал я — визита этих гостей мы не ждали раньше обеда.

— Да, с ним… — вдруг отвернувшись, бросила юнга куда-то в сторону. — Он сам просил!.. И что теперь?!

— М-ня, капитан, — вытеснив с экрана вяло упиравшуюся Дик, моим глазам предстала Уняйя — видимо, предыдущие ответы девочки предназначались как раз фелиде. — Мы не хотели вас беспокоить, м-ня. Лежите, отдыхайте — мы с Ксен все тут уладим!

— Ну уж нет, — решительно покачал я головой. — Хочу видеть это вживую! Сейчас спущусь, без меня не начинайте! Дик, если ты еще там: спасибо, что сообщила!

— Всегда пожалуйста, капитан! — теперь уже юнга бесцеремонно выпихнула за границы кадра кошкодевочку — кажется, активно применив при этом острый локоть.

Экран погас.

Все же помедлив еще пяток ударов сердца, я кое-как поднялся с диванчика и, припадая на правую ногу, а левой рукой держась за правое плечо, ноюще отзывавшееся на каждый шаг, захромал к двери — с некоторым, пожалуй, трепетом думая о том, как буду сейчас спускаться по трапу на нижнюю палубу. И уж точно боясь себе даже представить, как стану затем карабкаться наверх, в рубку. Впрочем, может, подниматься еще и не придется — если сейчас, внизу, вдруг выяснится, что Уняйя ночью все же облажалась и ушлые космокоровцы таки вычитали у нас в журнале лишнее… Ну уж нет, лучше десять раз подряд взбегу по трапу, только бы все обошлось!

Нога предательски подогнулась, и я наверняка упал бы, не ухватись судорожно за дверной косяк. Больное плечо прострелило — так, словно в него снова воткнули тот злополучный шип, да еще и провернули в ране пару раз, садистски вгрызаясь в плоть острыми зазубринами. На миг в глазах у меня пугающе потемнело.

Ладно, ладно, убедили: десять — это я лишку хватил! Довольно будет и половины того! Так что пять раз поднимусь по трапу. Пять — обещаю! Только еще, чур, с перерывами на отдых!.. С большими перерывами!

В действительности не так уж все оказалось и страшно: в коридоре, прямо за дверью капитанской каюты, меня поджидала Уняйя. Ни слова не говоря, фелида подсела под мою руку и, опершись на ее хрупкие с виду, но разве что не танталовые на поверку плечи, путь вниз я преодолел без особого труда. Вот только пушистое черное ушко всю дорогу нещадно щекотало мне нос, и, оказавшись наконец на нижней палубе, я не выдержал и оглушительно чихнул — содрогнувшись всем телом и снова ощутив, как изуверски проворачивается в плече несуществующий шип.

— М-ня, — сочувственно прокомментировала мои конвульсии кошкодевочка.

«Будем здоровы, капитан», — в свою очередь буркнула Аран, чувствовавшая сейчас все то же, что и я сам — плюс чудовищное похмелье.

Проснулась шестисолнечница еще под утро — мучимая жестокой мигренью и, не иначе, снедаемая стыдом за вчерашнее.

«Ох, и наговорила я там, в баре, глупостей, капитан…» — пробормотала она под мерное жужжание обрабатывавшего мои раны медицинского оборудования.

«Да? — с деланым простодушием откликнулся я. — А я и не помню…»

«Не лукавьте, капитан — не мне! — не приняла моего деликатного притворства Аран. — Но и впрямь: лучше забудьте! Особенно что я там про нашу Уняйю плела! Чушь все это! Пьяный бред!»

«А что про Уняйю?» — речь о фелиде у нас вчера, кажется, и впрямь шла, но подробности у меня как-то не отложились — если в тот момент я и думал о кошкодевочке, то лишь в том аспекте, как она справится со стоявшей перед ней нетривиальной задачей. И уж куда больше меня занимало, как слажу со своей собственной ролью я сам. Ну а что там в это время несла во хмелю шестисолнечница…

«Вот и ничего!»

«Ну-ну…»

«Как бы то ни было, капитан, приношу вам свои извинения, — резко сменила тон моя собеседница. — Я вела себя неподобающе. Обещаю, что такое не повторится!»

«Это мне что же теперь, совсем пива не пить?» — хмыкнул я.

«Пейте, сколько хотите. Я поняла, где совершила ошибку. В следующий раз сумею ментально отгородиться. Кстати, нет худа без добра: кажется, спьяну я случайно нащупала способ, как отключаться от сигналов тела без риска навсегда застрять посреди нигде… Как там у вас, на Ев, говорят? Истина в пиве?» — разумеется, Аран прекрасно знала настоящее название моей родной планеты, просто дежурно вставила очередную шпильку — видать, окончательно пришла в себя.

«Вообще-то, истина — вроде как, в вине, — привычно проигнорировал ее подколку я — не такую уж и жесткую, кстати: отсутствие Земли на доступных звездных картах меня не сильно огорчало, возвращаться туда я не собирался, по крайней мере пока. — А в пиве… В пиве — радость, наверное!»

«Вино тоже подойдет. Там всего-то глоток нужен, чтобы чакры раскрылись. Далее — все очевидно…»

…Ксен и Дик ждали нас на площадке у люка. Суперкарго выглядела под стать юнге — чуть ли не вся в целебном геле. Это еще что, наш пилот и вовсе до сих пор оставалась в медотсеке — ее раздробленное колено для регенерации тканей и полноценного восстановления требовало долгих, хотя и рутинных процедур.

И не спрашивайте, как с порога склада я ухитрился дотянуться арматуриной до ноги девушки в кают-компании «Евы»! Каким-то образом там, у обрыва, нас всех свело вместе — меня, Брин, Ксен, Дик, Аран, Уняйю… Вот фелида, к счастью, серьезных травм избежала, и разобраться с изъятым журналом то падение под откос ей не помешало. По крайней мере, сама кошкодевочка в собственном успехе не сомневалась.

Что ж, вот сейчас и проверим.

Ухватившись рукой за скобу на стене и тем самым перестав давить всем весом на Уняйю, что позволило той выскользнуть и расправить плечики, я сделал знак Ксен открыть пассажирский люк.

— Начальник, — удостоился от меня вежливого кивка Валд Шер иль Космо, топтавшийся у трапа в компании с затянутым в синий корпоративный мундир космокоровцем, судя по лишенной подбородка физиономии с разбегающимися в разные стороны глазами — земляком нашей Аран.

«Разве что полукровка», — скептически обронила шестисолнечница.

— Капитан, — смерив меня каким-то странным взглядом — без сомнения, неприязненным, но не только, читалось в нем что-то еще сверх того — ответил коротким полупоклоном чиновник. — Это Чукк Заш иль Ялла, эксперт корпорации «Космокор», — сухо представил затем он мне своего спутника.

«Судя по родовому имени — даже не полукровка, максимум квартерон!» — почти торжествующе поведала мне Аран.

«Это прям вот важно?» — недовольно осведомился у нее я — в текущем состоянии делить внимание между шестисолнечницей и визитерами получалось у меня довольно посредственно.

«Конечно! Иначе ваше, скажем так, скептическое отношение к его внешности мне пришлось бы принять и на собственный счет!»

О том, что нынешняя внешность собеседницы — это моя собственная, я постарался слишком «громко» не подумать.

— У меня для вас хорошие новости, капитан! — выдвинувшись из-за спины начальника порта, проговорил между тем эксперт. Вот этот глядел на меня весело, разве что не восхищенно. Парадокс: логично было ожидать, что окажется ровно наоборот! — Подозрения в ваш адрес не подтвердились! — заявил между тем квартерон.

— Ничуть не сомневался, что так и будет, — внутренне возликовав, с показным равнодушием пожал я плечами — правое тут же злорадно напомнило, что к подобным телодвижениям пока не готово, и вот тут мне уже не удалось сдержать мимолетной гримасы, отнюдь не радостной.

— От имени корпорации приношу наши глубочайшие извинения за доставленное беспокойство! — очевидно, воспринял мою мимику в собственный адрес Чукк Заш иль Ялла, ничуть при этом, впрочем, не огорчившись. — Позвольте подняться на борт, чтобы установить новый бортовой журнал, — слегка приподнял он плоский чемоданчик, который держал в руке.

— Новый? — переспросил я. — А что с нашим прежним?

— Уничтожен по прочтении — как и положено по инструкции.

Гм, тем лучше!

— Что ж, прошу, — предупредительно отступил я с прохода.

Квартерон-шестисолнечник и Валд Шер иль Космо взошли к нам по трапу.

— Ваш коммуникатор, капитан? — протянул мне руку с кольцом эксперт.

— Зачем это? — не понял я.

— Сброшу вам копию своей лицензии на право опломбировать свежеустановленный журнал.

— Ах, да, конечно…

Отпустив скобу, за которую так и держался, и ухитрившись не сильно при этом покачнуться, я принял от гостя документ. Выведя для обзора, проглядел его по диагонали — не имея, правда, ни малейшего представления, на что там стоит обращать внимание.

«Вроде смотрится солидно», — скупо заметила Аран — не уверен, что она сама разбиралась в нюансах вопроса.

— Действует бессрочно и безгранично, — веско пояснил Чукк Заш иль Ялла. — Безоговорочно признается всеми заинтересованными лицами, включая структуры «Ассоциации Звездного Пути»! — с ноткой гордости в голосе добавил он.

— Добро, — я свернул полученный документ. — Что ж, пройдемте в рубку…

— Еще кое-что, капитан, — неожиданно остановил меня, уже готового было двинуться к внутреннему трапу, хмурый начальник порта. — Вы ступайте, делайте свою работу, — повернулся он к квартерону, — а я пока тут коротко обсужу свои вопросы…

— Как скажете, — не стал спорить Чукк Заш иль Ялла.

— Суперкарго, проводите господина эксперта, — в свою очередь распорядился я, отчасти даже довольный, что муторное восхождение в рубку до поры откладывается — беспомощно виснуть на плече фелиды на глазах у чужаков мне, признаться, не сильно улыбалось.

— Слушаюсь, капитан, — кивнула Ксен. — Прошу вас, — сделала она приглашающий жест квартерону.

Дик дернулась было уйти с ней, но, как видно, передумала и решила остаться. Ну да, тут у нас явно намечалось что-то интересное.

— Еще одно приятное для вас известие, капитан, — проговорил тем временем Валд Шер иль Космо — все с тем же мрачным видом, абсолютно не сочетавшимся с прозвучавшими словами. — Арбитраж принял решение в вашу пользу. Спорная сумма поступит на ваш счет не позднее полудня по времени порта.

— В самом деле? — просиял я. — Вот это и впрямь отличная новость! Спасибо!

— После бурных событий минувшей ночи ваша правота сделалась очевидной, — развел руками начальник порта. — Так что затягивать вопрос мы не стали…

— Премного благодарен, начальник! — переполняемый восторгом выдохнул я.

— Справедливый суд — это святое, — кисло скривился на это Валд Шер иль Космо. — И лучшей ответной любезностью с вашей стороны будет покинуть Цоллу до полуночи, — ледяным тоном заявил он затем.

— Э… Что? — опешил я.

— Может быть, здешние взгляды кому-то покажутся архаичными, капитан, но есть кое-что, чего мы на нашей планете нипочем не потерпим! — только еще больше подпустил своим ответом туману чиновник, до кучи еще и покосившись угрюмо сперва на Уняйю, а затем на Дик.

Он что, фелид недолюбливает?

«При чем тут тогда юнга?» — не согласилась Аран — тоже, впрочем, в явной растерянности.

— Кстати, если кто-то из экипажа желает подать жалобу на обращение с ним на борту, мой офис непременно даст ей ход! — добавил между тем Валд Шер иль Космо, уже просто-таки сверля глазами моих спутниц.

Те, выглядели ошарашенными не менее моего.

— О чем вы, начальник? — нахмурился я.

— Сами знаете о чем, капитан! — с неприкрытой неприязнью зыркнул на меня чиновник.

— Представьте себе, не знаю!

— Шакрр! — взорвался тут чиновник. — Имели бы хоть совесть не отнекиваться! Да таких, как вы, в былые времена на Цолле сбрасывали с Горгорского Обрыва!

— Э…

Нет, ладно бы еще нас обвинили в диверсии на складе или во взломе сейфа — мало ли где мы с Уняйей могли наследить — но речь явно шла о чем-то совершенно другом: иначе при чем тут архаичность взглядов и жалобы членов экипажа?! Да и окажись мы под подозрением в связи с ночными событиями, не видать бы нам арбитражного решения в свою пользу!

Ничего не понимаю!

— Передайте эксперту, что я буду ждать его в своем офисе, — процедил Валд Шер иль Космо — лишь самую малость спокойнее. — И если после полуночи «ЕвА» еще будет находиться в сфере моей юрисдикции — клянусь, недоразумение с «Космокором» покажется вам сущей мелочью!

С этими грозными словами начальник порта, не прощаясь, вышел в люк. Сбегая по нашему трапу, он, кажется, даже плюнул себе под ноги — но это мне уже могло и просто почудиться.

* * *

— М-ня, тут снова моя вина, капитан, — покаянно заявила фелида.

Вопрос «Что это вообще такое было?!!» я задал немедленно после выразительной ретирады с «Евы» начальника порта, и Уняйя сразу дала понять, что ответом владеет, но озвучила его не раньше, чем с корабля благополучно убрался и второй из визитеров — в отличие от Валда Шер иль Космо, тепло со мной простившийся, более того, заговорщически подмигнувший на прощанье.

— Итак? — нетерпеливо воззрился я на кошкодевочку.

— М-ня, как бы это объяснить… — замялась та, теребя пальцами подол форменной куртки. — Я ведь рассказывала, что непосредственный контакт с кинскими звездами действует на меня иначе, чем на людей, м-ня. Я вижу и чувствую не пугающее или опасное, а постыдное… М-ня, и это не губит, но очень сбивает, мешает… А тут я еще страшно торопилась, м-ня! Ну и поддалась ложному настрою. М-ня, ту запись в журнале нужно ведь было не просто стереть — чтобы не вызвать подозрений, требовалось записать на освободившееся место что-то другое… Вот я и записала, м-ня. Что было в этот момент на уме, то и… М-ня, получилось, надо полагать, довольно пикантно, как по нашим меркам, так и по человеческим… Теперь понимаю: особенно по человеческим, м-ня…

— Твою ж мнякалку… — выдал я по-русски, ошалело покачав головой.

— М-ня, простите, капитан, это все из-за жуткой спешки! Если бы я стала тщательнее фильтровать, что пишу, могла не успеть вернуться за вами, м-ня… Мне и так пришлось разделиться…

Да, я уже знал, что Дар, в видении удержавший меня на краю обрыва, мне не просто почудился — выпущенный из себя кошкодевочкой, он опередил Уняйю, отыскал меня возле склада, схватил зубами и отволок прочь из опасной зоны. И, судя по всему, не приди пушистик на выручку — так и лететь бы нам с Ксен прямиком в пропасть. Уж не с пресловутого ли Горгорского Обрыва, кстати?

И судя по ранам, проявившимся у не покидавших корабля членов экипажа, такое падение оказалось бы роковым не только для меня (что очевидно), но и для ничего не подозревавшей суперкарго.

Кстати, я вовсе не оговорился, что, мол, встретил помощь возле склада. Возле запертого склада. Не внутри — снаружи. Как так вышло, оставалось лишь догадываться. Впрочем, подсказка имелась: позже, в медотсеке, из меня выковыряли с полдюжины цветных камешков от мозаики — как раз из тех мест на теле, куда пришлись уколы шипов, когда я продирался сквозь стену колючего кустарника.

Сквозь стену, да…

Но так ведь не бывает?

Или…

В любом случае, не фелиде было сейчас извиняться: в конечном итоге ее смелый план удался даже с лихвой — все живы, относительно здоровы, проблема с «Космокором» решена, и похоже, вон, даже с Банком расплатиться успеваем! Полный джек-пот! А Валд Шер иль Космо пусть себе бесится! Может это он, кстати, мне просто завидует? И правильно делает! У меня и без затейливых фантазий Уняйи шикарный расклад!

— Что ни делается, все к лучшему! — лучезарно улыбнулся я хвостатой собеседнице. — Не факт еще, что без этого всего начальник порта стал бы торопиться с арбитражем! А так — воспользовался случаем спровадить неприятных типов с планеты!

— М-ня, вы правда на меня не сердитесь, капитан? — счастливо захлопала ресницами кошкодевочка.

— Правда! — искренне заверил я.

— Расскажешь потом, что про меня написала? — требовательно дернула тут Уняйю за рукав Дик. — Должна же я знать, почему начальник порта так на меня смотрел?!

— М-ня, деталей я не помню, — покачала хвостом фелида. — Только общий настрой, м-ня.

— Ну, хотя бы общий!

— А общий таков, что подобных извращенцев терпеть на Цолле не изволят, — опередив кошкодевочку, констатировал я. — Что ж, не очень-то и хотелось: как только на счет упадут отспоренные деньги — за это, конечно, Валду Шер иль Космо наше большое человеческое спасибо — нам и самим не будет смысла тут задерживаться! Успеем до полуночи найти новый груз? — повернулся я к Ксен.

— С этим проблем не предвижу, — развела руками суперкарго.

— Вот и чудно! Тащи заказ — и летим отсюда!

— Есть, капитан! — улыбнулась в предвкушении любимого дела девушка.

— А продукты натуральные купим? — вскинула голову юнга. — А то я ночью опять пробовала экспериментировать с пайками — все без толку! — жалобно поведала она.

— Купим, — пообещал я девочке.

— Ура! — захлопала в ладоши Дик.

11. Рейс мечты

Среди прочих плюсов цивилизованной галактики далеко не последнее место в моем личном рейтинге занимал поразительный уровень здешней медицины. Травмы, которые на Земле первой трети 21-го века надежно приковали бы тебя к постели на долгие недели, а то и оставили бы инвалидом навсегда, исцелялись тут, ну, может быть, и не в мановение ока, но за считанные часы, от силы — дни! Судите сами: еще утром я едва мог самостоятельно доковылять от диванчика до дверей своей каюты, а правая рука болталась у меня разве что не для красоты — при этом плечо еще и негодовало на резкие движения любой другой частью тела! К моменту же нашего старта с Цоллы — а с отлетом нам, как известно, было велено не затягивать — я уже довольно бодро поднялся по крутому трапу в рубку. Ну а после первого нырка, пока корабль шел в тоннеле, даже сподобился выделить час на ставшие у меня еще с времен гохарской верфи регулярными упражнения с бластером — под чутким руководством Уняйи.

Единственное — правую руку я все же пока решил поберечь, и, подогнав соответствующим образом кобуру, выхватывал сегодня оружие левой. Тоже, впрочем, полезный навык! Мало ли как там дело обернется, когда и если реально дойдет до стрельбы!

Оборудованного тира среди отсеков «Евы», понятно, не числилось, так что расположились мы с фелидой прямо в коридоре, выбрав из них самый длинный. И, ясное дело, заряды были вынуждены использовать холостые, чистым светом — как раз для тренировки и предназначенные. По-хорошему, правда, в комплекте с ними должны были идти специальные мишени, пополнить запас которых на Цолле у нас не вышло, но решение этой проблемы подсказала сообразительная Аран, предложившая использовать в качестве учебной цели одного из ремонтных роботов. У того как раз имелась специальная светочувствительная панель — не суть важно, какое назначение у нее считалось основным, главное, что для фиксации попаданий она подходила идеально!

Увы, было бы что фиксировать: поначалу с левой, «нерабочей» руки добрых две трети выстрелов я посылал, как презрительно выражалась кошкодевочка, «мимо вакуума, м-ня». Правда, к концу занятия довел долю попаданий в цель примерно до половины, но и это, конечно, являлось таким себе результатом. В общем, до опробывания второй блестящей идеи шестисолнечницы — превращения робота в мишень движущуюся — дело у нас на этот раз так и не дошло.

Возвращаясь к теме медицины: к отлету Дик, Ксен и Брин дружно стерли с лиц заживляющий гель — царапины у них уже практически сошли, только у юнги еще розовели следы ссадины на щеке, а у пилота все же просматривался недостершийся порез на подбородке. Я в очередной раз подивился эффективности здешних оздоровительных процедур, чем нежданно здорово развеселил Аран. В ответ на мое недоумение шестисолнечница поначалу отшучивалась, но в конце концов сдалась и объяснилась. По ее версии, дело тут заключалось не только и не столько в исключительных свойствах целебного геля — немалый вклад в результат внесла качественная косметика, несколько наборов которой девушки закупили в порту.

«Да ладно! — заспорил было я, решив, что моя собеседница снова ерничает. — Царапину с кожи свести наверняка не труднее, чем ту же хромоту убрать!» — для убедительности я пару ударов сердца пробалансировал на правой ноге, той самой, на которую еще недавно едва рисковал ступить. Не скажу, что эта демонстрация далась мне вовсе уж без дискомфорта, но прежней боли и близко не наблюдалось.

«Смотря где царапина, — с усмешкой заметила на это Аран. — На коленке или, извините, на заднице — убрать, конечно, не проблема. Хотя и тут с точки зрения расходных материалов дешевле прибегнуть к гелю. Но да, теоретически можно и сверхновую взорвать, чтобы воду в стакане вскипятить — главное не обжечься… Другое дело — лицо. Оно у нас расположено где? Правильно, на голове. А в голове обычно что? Какой-никакой мозг. И используемое для ускоренной регенерации тканей излучение ему противопоказано. Ну, так считается, по крайней мере. Поэтому тут — только гель. Ну и тюбик тонального крема, если уж очень надо…»

«Понятно», — хмыкнул я, закрывая тему.

* * *

Если задуматься, это, наверное, был наш лучший рейс за все время моего капитанства на «Еве»! Побольше бы таких!

Во-первых, выдался он относительно коротким — всего-то четыре нырка — и, забегая вперед, отмечу, что ни на одном из них ни Ксен, ни Брин не выбыли из строя. Тут, кстати, обе наши близняшки обновили личные рекорды — у пилота он составлял теперь тринадцать успешно пройденных подряд тоннелей, у суперкарго — одиннадцать. И то, и то значительно превышало их пресловутые дипломные коэффициенты соответствия. Никаких гарантий на будущее это, понятно, никому не давало, но, похоже, занятия сестер с Дик по гохарской методике и впрямь начали приносить зримые плоды.

Во-вторых, на этот раз мы абсолютно никуда не спешили. Застрянем в тоннеле, как в позапрошлый раз (чего, опять же забегая вперед, и не случилось) — так не беда! Королевский Банк своими жесткими сроками платежа по кредиту нас более не донимал, благодушный грузоотправитель особо с доставкой не торопил — более того, не возражал, чтобы мы по пути еще куда-нибудь залетели, было даже немного обидно, что нужды такой не возникло.

Сам груз — это «в-третьих». Не груз, а просто сказка! Обогащенная руда. Достаточно ценная, чтобы был коммерческий смысл переправлять ее из системы в систему, но абсолютно при этом беспроблемная. Даже не радиоактивная. Это вам не беспокойные кинские морские звезды! И даже не какие-нибудь маргорские орехи — те рано или поздно запросто могли и протухнуть, а эта лежит себе в трюме и лежит, заботы не требует, хоть до горгорова пришествия ее вози!

Ну и в-четвертых, сам перелет. Про отсутствие тоннельных обмороков у сестер Дубб иль Огуа я уже упомянул — но ведь не случилось и никаких иных досадных происшествий! Нас не брали на абордаж злые пираты, систему не атаковал хитрый боевой вирус, и никто на борту внезапно не оказался совсем не тем, за кого себя выдавал! Ну и до кучи, в кают-компании мы снова не давились постылыми пайками — камбуз «Евы» просто ломился от натуральных продуктов. А что, с долгами честно расплатились — можем себе позволить!

Про застолье в этом рейсе — отдельный разговор, но прежде, чем к нему перейти, справедливости ради упомяну и про один все же намечавшийся минус. Хотя, может, и не минус даже — толком непонятно было пока. Короче, все дело в пункте назначения. Не знаю уж, просто так неудачно совпало или это орденов Валд Шер иль Космо подсуетился и накапал на мозги местным дельцам, но ни в один более или менее солидный порт заказа нам на Цолле не дали. И летели мы сейчас на некий Ламатор — как ни крути, в самое настоящее Приграничье. Для сильных — пространство почти неисчерпаемых возможностей, для слабых — неизбежное разорение, а то и могила.

Прямо скажем, не самое популярное это направление. Корпорации, например, его не любят. Но то корпорации…

Впрочем, нас-то обреченными на неудачу слабаками сейчас никак было не назвать. Гохарское вооружение корабля плюс надежный, спаянный экипаж — молодой, но уже многое успевший вместе пережить…

В общем, трепещи, звездный фронтир, мы идем!

* * *

Не совсем обычным наш нынешний рейс делало еще одно обстоятельство. Предыдущий — официально завершенный лишь в момент, когда на счет нам наконец пришли деньги от грузополучателя — стал для Ксен и Брин пятым на «Еве». Вспомним: с Бака на Маргору — это раз. Оттуда на Волоколу — до цели мы тогда не долетели, но груз-то был благополучно доставлен, так что два. С гохарской верфи на злополучную Огуа — три. Бегство с вонючей планеты не считаем, нам за него не заплатили, но потом, уже после ультиматума Королевского Банка, мы как раз отработали еще два заказа. Всего, как я уже сказал, пять коммерческих рейсов.

А значит, у сестер Дубб иль Огуа истек их испытательный срок!

Понятно, со своей стороны никаких иных вариантов, кроме как заключить с девушками новый, уже полноценный контракт, я и в мыслях не держал. Вернее, так: не держал бы, если бы вообще помнил об этой формальности! Другого экипажа, кроме как с участием Ксен и Брин, я себе уже просто не представлял… и заставил их малость поволноваться, когда не поднял своевременно этот вопрос!

Аран, кстати, тоже хороша — могла бы и подсказать своему забывчивому капитану! Но и она запамятовала, за что потом многословно извинялась.

Сами-то наши близняшки смотреть куда-то на сторону и не думали, но ситуация складывалась нелепая. В информационную базу порта автоматически поступили данные о свободных пилоте и суперкарго, и на СИК Брин уже даже упало приглашение на собеседование, да не куда-нибудь, а в целый «Космокор»! Не иначе, на тот самый корабль, что привез на Цоллу эксперта по бортовым журналам квартерона Чукка Заш иль Ялла.

Уже потом, в рейсе, девушка обмолвилась — не мне, Дик — что удалила то сообщение, даже не дочитав.

При этом тупо подойти ко мне и спросить обо всем напрямую сестры до поры почему-то не решались. Лишь когда стало ясно, что у Ксен больше нет полномочий на заключение сделок в порту, суперкарго робко постучалась в мою каюту. Честно говоря, я даже не сразу сообразил, что ей от меня нужно, но тут наконец опомнилась Аран — и недоразумение благополучно разрешилось.

Итак, с этого дня у наших близняшек имелись бессрочные контракты со всеми положенными постоянным членам экипажа льготами и бонусами вроде повышенной базовой зарплаты, процента от прибыли и права на компенсацию в случае необоснованного отказа в увольнительной на твердь. Но теперь, согласно священным традициям и обычаям вольного торгового флота, новоиспеченным полноправным звездолетчицам предстояло, что называется, проставиться, то есть накрыть экипажу стол — непременно с какой-то «изюминкой» — и затем пройти нечто вроде посвящения.

Для первого пункта программы близняшки заранее заказали блюда в портовом баре — как оказалось, там неплохо готовили — и тайком протащили их на борт (скрытность подготовки являлась еще одной доброй традицией такого рода мероприятий — впрочем, для суперкарго соблюсти ее никакого труда не составляло, одной пилоту пришлось бы куда труднее). «Изюминкой» же призван был стать арендованный сестрами робот-официант — передвижной пузатый холодильник на колесиках, с шестью длинными руками-манипуляторами и парой смешных гибких усиков, функциональное предназначение которой лично для меня так и осталось в итоге нерешенной загадкой.

Конечно, это была далеко не модель экстра-класса, но и за нее девушкам пришлось внести более чем солидный залог (подозреваю, что без помощи Уняйи и, может быть, даже Дик им было его не потянуть, так что, скорее всего, на выходе сюрприз получился только для нас с Аран). Деньги эти, за вычетом относительно невысокой арендной платы, можно было, правда, потом вернуть, сдав робота назад. Что важно, не обязательно на Цолле — компания, оказывавшая эти услуги, являлась одним из многих подразделений незабвенного «Космокора» и работала по всей цивилизованной галактике.

Со своей ролью ударного гвоздя вечеринки робот, без сомнения, справился — хотя, наверное, и не совсем так, как изначально предполагали Ксен и Брин. Горе-официант беспардонно путал заказы, настойчиво пытался напоить пивом Уняйю, ненадолго почтившую своим присутствием наше застолье, запинался на ровном месте, опрокидывал стулья, ронял блюда и бокалы… И все это — деловито шевеля «усами». Поначалу каждую новую его неудачу близняшки переживали, как свою собственную, суперкарго даже бросилась было вытирать разлитое роботом на пол вино — хотя с подобным железный гарсон как раз справлялся неплохо. Но потом, поняв, что всех остальных происходящее немало забавляет, сестры расслабились и присоединились к общему веселью. К концу ужина ни есть, ни пить ни у кого уже толком не получалось — стол почти непрерывно сотрясали взрывы нашего безудержного смеха. Причем, хохотали уже не только над проделками официанта — почитай, по любому поводу!

Покончив-таки с трапезой и оставив потешного робота наводить в кают-компании порядок, мы спустились на нижнюю палубу, где Ксен и Брин облачились в скафандры. Теперь — в порядке того самого посвящения в полноправные звездолетчицы — им надлежало выбраться наружу и трижды обойти начинающую разгон «Еву» от носа до кормы. Без страховки. Сперва эта идея показалась мне, мягко говоря, сомнительной, но Аран сразу заверила, что прогулка, предстоявшая близняшкам, ничуть не опаснее променада по оживленной городской улице. На самый крайний случай в скафандрах сестер имелись маячки, а поднявшаяся в рубку Уняйя готова была в любой момент начать торможение, чтобы оперативно вернуться и подобрать потерявшегося в небе члена экипажа.

«В финальной стадии разгона ничего бы не вышло конечно, а на данном этапе — не проблема!» — убежденно заявила шестисолнечница.

Спорить я не стал — в любом случае, моего приказа никуда не ходить сестры бы сейчас явно не поняли. Хотя, надеюсь, все же исполнили бы его…

Срывать «Еву» с траектории разгона фелиде, к счастью, так и не пришлось. Ксен и Брин степенно вышли в основной шлюз, проползли по обшивке положенное количество кругов, помахали руками Вселенной — и уже через четверть часа благополучно вернулись на борт через грузовой люк. Здесь сестрами была торжественно распита из горлышка бутыль игристого вина — особого, предписанного обычаем сорта — и вот это испытание оказалось для близняшек даже более сложным, чем путешествие в открытый космос: не знаю, сколько шипучего напитка таки попало им в внутрь, но снаружи они залили себя им с головы до ног. Ну да, хлестать шампанское из горла — особая наука, это вам не звезды в вакууме считать! Знаю, о чем говорю!

На этом программа праздничных мероприятий имени близняшек Дубб иль Огуа и была завершена. Ксен и Брин пошли переодеваться в сухое и чистое, неугомонная Дик побежала в рубку к Уняйе, а я направился к себе. Не раздеваясь, повалился на диванчик…

* * *

— Капитан?

Я поднял голову: в приоткрытой двери покачивалась знакомая длинная светлая коса.

— Ксен?

— И Брин! — из-за плеча действительно заглядывавшей в каюту суперкарго показалась ее сестра.

— Хм…

— Капитан… Как вы себя чувствуете? — вкрадчиво поинтересовалась у меня с порога Ксен.

— Вроде хорошо, — на автомате прислушался я к себе.

— Тогда мы войдем?

Тогда? Войдем?

Не услышав возражений, близняшки быстренько проскользнули внутрь и прикрыли за собой дверь.

Я рывком сел на диванчике. Через считанный пяток ударов сердца Брин устроилась справа от меня, а Ксен и вовсе опустилась на мое левое колено. От обеих слегка пахло вином — не отталкивающе, скорее приятно — и заметно — чем-то еще, непонятным и загадочным — так и хотелось сказать: «дальним космосом».

«Аран, не оставите нас? — безмолвно прошептал я. — Вы же теперь, вроде, умеете?»

«Ухожу, ухожу, ухожу!» — усмехнулась шестисолнечница.

«Пивка для рывка не надо?»

«Благодарю, хватит выпитого нами за ужином! Успеха, капитан! И сил — вдвойне!»

Ну да, вдвойне. Честно признаюсь, такое мне было в новинку.

Между тем ловкие пальцы Ксен вовсю стягивали с меня куртку. Справа Брин уже широко распахнула свою, под которой у нее не оказалось ни форменной рубашки, ни даже бюстгальтера. Та же история повторилась с ее сестрой, когда я помог расстегнуться той…

Охх!

* * *

Может быть, тут я повторюсь, но вот бы все рейсы были такими, как этот!

12. Добро пожаловать в Приграничье!

«Б-4… Есть! Теперь Б-5! Мимо… В-4? Снова мимо… Тогда А-4. Готов! Что ж, продолжим…»

Эти «А», «Б» и «В», ясное дело, не были русскими буквами, да и вообще являлись не совсем буквами, но смысл, думаю, понятен.

И нет, мы с Аран тут не в морской бой резались — хотя идея, кстати, хорошая, можно будет как-нибудь попробовать в рейсе. Только, конечно, не с шестисолнечницей, бесцеремонно читающей мои мысли, а, скажем, с той же Дик… Но сейчас, повторюсь, мне было вовсе не до игр — под диктовку бортмеханика я программировал ремонтного робота. Ее опыт — мои руки. Самое трудное — четко согласовать одно с другим…

«А-8… Нет, отставить: А-7!.. Есть! А вот теперь — А-8!.. Отлично! Закрываем!»

Я подцепил пальцем серый пластиковый колпачок, переводя его в рабочее положение.

«Шаккр, не этот надо было защелкнуть! — взревела Аран. — Тот, нижний!»

Твою механику!

«Я же предупреждала: если верхний закрыть, можем не пройти по габаритам! Поэтому используем заглушку! Под нее и задала параметры! А теперь они вернулись к дефолтным, придется все, к ордену, переделывать!»

«Все?!» — непритворно содрогнулся я — с этим несчастным роботом мы возились уже добрый час — при том, что изначально шестисолнечница легкомысленно описала задачу как «дело на сотню ударов сердца».

«Ладно, не совсем все, — смилостивилась бортмеханик. — Только габаритные настройки. Правда, они сбросят нам целевые, но там теперь — пара нажатий, просто скопировать из библиотеки те, что мы в прошлый раз ввели…»

Ну, хоть так…

Да уж, перехвалил я полет на Ламатор, назвав его рейсом мечты. Но он ведь и правда притворялся таким почти до самого конца! А при заходе на посадку, уже в атмосфере, взял да и подкинул нежданную гнусность: корабль вдруг затрясло, начало немилосердно швырять из стороны в сторону, заваливать на бок… По единодушному мнению Аран и Уняйи, если бы не хладнокровие и мастерство Брин — в лучшем случае мы бы воткнулись в грунт носом, а в худшем — местные охотники за металлоломом собирали бы фрагменты «Евы» в радиусе многих килодулов…

Но «вторая» не подвела, на твердь мы опустились всеми шестью посадочными опорами, и даже почти не промахнулись мимо рекомендованной нам площадки. Ну, как не промахнулись — плюхнулись на соседнюю (к счастью, тоже пустую), едва-едва и вовсе не вылезя за границы летного поля. Где-нибудь на Бака или Маргоре нам бы за такое без разговоров впаяли нехилый штраф, но здесь диспетчер лишь добродушно усмехнулся в эфир:

— Что, «ЕвА», покачивает?

— Есть немного, — нервно сглотнув, ответил ему я.

— Гляньте там свой блок стабилизации, — последовал заботливый совет. — И добро пожаловать на Ламатор!

«За что люблю Приграничье! — хмыкнула Аран. — И парень прав: это сбоит стабблок!»

«Что с ним? — поинтересовался у нее я. — Ну, с блоком?»

«Спросите чего полегче, капитан! Была б я прежняя, цифровая — уж знала бы. И починила бы еще в полете. А так — надо лезть, смотреть… Брин, кстати, премию при случае выпишите, она нас всех, похоже, только что спасла!»

Пилот как раз обернулась ко мне вместе с креслом. Ее белое как мел лицо было красноречивее любых слов. Голос, правда, прозвучал привычно бесстрастно:

— «Ева» на тверди, капитан. Прошу извинить за тряску — думаю, дело действительно в блоке стабилизации. Рекомендую общую диагностику.

«Ясно дело, сперва общую… — проворчала шестисолнечница. — Только чую, ни ордена она не покажет! Внутрь лезть надо…»

— Спасибо, Брин, — проговорил между тем я. И добавил: — И за рекомендацию, и, главное — за саму посадку!

— Это моя работа, капитан, — пожала плечами блондинка. — Разрешите покинуть рубку? Мне стоит принять душ.

— Иди, конечно, — кивнул я ей.

— Я тоже чуть не описалась! — должно быть, рассчитывая, что я не услышу, шепнула на ухо пилоту Дик, успевшая вскочить со своего места и подбежать к Брин. — Но это было круто!

— Я просто немного вспотела, — одними губами ответила ей блондинка.

«Так, капитан, хватит подслушивать девчоночью болтовню! — одернула меня Аран. — Давайте-ка займемся диагностикой. Я говорю — вы делаете. Идет?»

«А есть варианты?»

«Конечно — нанять второго бортмеханика».

«Мы не “Космокор”, чтобы штат раздувать! — буркнул я. — Командуйте, короче!»

«Есть, командовать! — усмехнулась шестисолнечница. — Итак, для начала…»

* * *

Как и предсказывала Аран, удаленная диагностика нам ничего не дала. То есть сам факт сбоя в работе блока стабилизации система всячески подтверждала, но ни о причинах возникшей проблемы, ни о возможных путях ее устранения ничего нового мы не узнали.

«Что ж, — вздохнула шестисолнечница, дважды перепроверив высветившиеся на экране цифры. — Чего и следовало ожидать: нужно лезть внутрь самим, смотреть глазками и щупать ручками!»

«Это надолго?» — нахмурился я.

Нет, если надо — значит надо. Хотя, конечно, на ближайшие часы у меня были несколько иные планы: сойти на твердь, поглазеть по сторонам, «снять пробу» в портовом баре…

«Как пойдет, — неопределенно ответила бортмеханик. — Но не переживайте, капитан — без пива не останетесь! — поспешила утешить меня она. – Там сперва защитный кожух нужно демонтировать, потом модуль вскрыть, резервную линию подключить… Ну и по мелочи всякое. Подготовительной работы — часа на три, если не на четыре. Но этим роботы займутся. Нам с вами только их запрограммировать нужно. Даже не их — его: больше одного там только мешаться друг другу будут! Поставим железяке задачу — и можно пока погулять!»

«Отлично! — просиял я. — А программировать робота — долго?» — уточнил на всякий случай.

«Дело на сотню ударов сердца, — заверила меня собеседница. — И то лишь потому, что роботы новые, а корабль нам гохарцы пересобрали от балды! На стандартном «Орке» штатным ремонтникам только подмигни — и забегают!»

Наш тоже в итоге забегал. Пришлось аж «уподмигиваться» — но мы с Аран все же это сделали!

К концу действа мою рубашку можно было выжимать. Хотя, казалось бы, физически не трудился, в основном — просто на месте сидел и кнопочки нажимал! Что ж, понимаю Брин! Тоже, пожалуй, сейчас не откажусь от душа…

«Примем его вместе, капитан! — подначила меня Аран. — Эх, жаль варвары-гохарцы вашу шикарную гидромассажную ванну отжали!»

В ответ я добросовестно представил себе шестисолнечницу — юную брюнетку с ее прежнего аватара — в той самой ванне, увы, действительно ликвидированной, чтобы освободить место не то под торпедные аппараты, не то под привод артиллерийской батареи.

«Но-но, капитан!» — притворно возмутилась моя собеседница — скорее всего, именно этого и добивавшаяся.

«Сами начали!»

«Ой, все!»

За этой содержательной беседой мы и покинули технический отсек.

* * *

— Груз сдан, капитан, деньги только что пришли! — доложила мне Ксен, поймав на выходе из каюты.

— Да, вижу, — как раз в этот момент мой палец кольнуло поступившее на СИК сообщение об упавшей нам на счет кругленькой сумме. — Отличная работа, суперкарго! — не преминул похвалить я девушку.

— Рада стараться, капитан! — шутливо отсалютовала мне она. — Дик спрашивает: можно ей на твердь? — спросила затем.

— А ты что скажешь? Вычитала что-нибудь? — перед тем, как заняться роботом, я попросил Ксен подключиться к местным ресурсам и собрать побольше сведений о Ламаторе — в доступных нам до сих пор общегалактических базах этому окраинному миру внимания как-то особо не уделялось.

— Ох, капитан, у них тут не сеть, а сущая информационная помойка! — скривилась блондинка. — Даже на официальном портале мэрии приходится продираться через завалы из голограмм забавных зверюшек, рекламы борделей, рецептов местной кухни и идиотских мини-игр! Но в целом у меня сложилось впечатление, что город при космопорте — место достаточно безопасное. На планете разрешено любое оружие, даже дети ходят как минимум с игольниками, а дамы — с бластерами, но, если верить статистике офиса шерифа, последнее убийство зафиксировано здесь — я про город — более витка назад. Грабежи, кстати, тоже не распространены — в отличие от краж, в отелях советуют ничего ценного не оставлять.

— Ну, гостиница нам и без надобности, — заметил я.

— Я понимаю, — кивнула девушка. — Просто рисую общую картину. Да, главное забыла! — встрепенулась тут она. — На планете почему-то не любят кошкодевочек! Не настолько, чтобы запретить посадку кораблю с фелидой на борту, но на твердь Уняйе здесь лучше не сходить — возможны эксцессы. А вот с Дик, по идее, ничего дурного случиться не должно, — вернулась Ксен, собственно, к моему изначальному вопросу. — Если, конечно, не отпускать ее гулять одну, а держать под присмотром.

— Ясно, — кивнул я.

— Так что ей передать? — спросила суперкарго.

— Передай, если обещает хорошо себя вести — пусть собирается, — решил я.

— Обещаю! — шальной кометой тут же выскочила из-за угла коридора юнга — должно быть, подслушивавшая оттуда наш разговор. — Обещаю-обещаю! А бластер мне можно будет взять? — не замедлила осведомиться она. — Или хотя бы игольник? Ксен сказала, что тут так принято! — требовательно заглянула девочка мне в глаза.

Я недовольно покосился на блондинку. Та виновато развела руками:

— Так ведь действительно принято…

— Хорошо, бери тот игольник, что остался от чужачки, — согласился я.

— Там же «родных» зарядов уже почти нет! — тут же надула губки Дик. — А от второго нашего к нему не подходят, их там клинит!

— Ты в кого стрелять-то собралась, дорогуша? — строго свел брови к переносице я.

— Мало ли, — повела плечиками юнга.

— Еще пара слов в таком духе — и вообще никуда не пойдешь! Ни с игольником, ни без игольника! — пригрозил я ей — не то чтобы прям вот всерьез, скорее дежурно: как ни крути, с оружием девочка обращаться умела, да и чувство ответственности было ей отнюдь не чуждо, особенно если периодически подпитывать его напоминаниями.

— Все, все, молчу, — поспешно закивала Дик. — Подпилю стандартные иглы… — тем не менее буркнула она в сторону.

Вздохнув, я предпочел сделать вид, будто последних ее слов не расслышал.

13. Это Ламатор, детка!

Если космопорт Цоллы с высоты своего какого-никакого, да опыта, я счел небольшим, то звездная гавань Ламатора оказалась и вовсе крошечной. Хотя и с заложенной возможностью для роста — скромных размеров летное поле было огорожено лишь с трех сторон, с четвертой же плавно перетекало в бескрайний зеленый луг, на который, при необходимости, тоже могли бы садиться орбитальные челноки или даже небольшие корабли. Но пока нужды в этом не чувствовалось: сейчас на бетонированной площадке в шесть-семь сотен дулов длиной и чуть меньше — шириной стояла врассыпную от силы дюжина звездолетов, все — не крупнее «Евы».

Весьма скромно выглядели и терминал с диспетчерской, до которых от нашего трапа не пришлось шагать и сотни ударов сердца. Первый скорее напоминал длинный деревянный сарай, и, если бы не вывеска на фасаде, я бы, наверное, принял его за какой-нибудь третьеразрядный склад. Вторую выдавали многочисленные антенны на крыше, да и само здание было хотя бы каменным, двухэтажным, и даже с куцей башенкой, украшенной антикварного вида часовым циферблатом. Когда мы проходили мимо, к выходу в город, как раз пробило полдень — гулко, раскатисто и как-то совсем нежданно (на стрелки мы, понятно, не смотрели). Ксен судорожно вскинула руки к ушам, Дик рефлекторно схватилась за рукоять игольника, да и сам я, признаться, на миг втянул голову в плечи. Даже наша непрошибаемая Брин, кажется, вздрогнула.

Я выразительно прищурился на юнгу, и девочка поспешно отдернула руку от оружия. Игольник сидел у нее на поясе щегольски, изогнутой рукоятью вперед — в ответ на мой скептический взгляд, еще внутри, у люка, девочка заверила, что так его, якобы, гораздо удобнее выхватывать из кобуры. В подтверждение чего дважды подряд извлекла и воткнула назад — неестественно выворачивая при этом кисть, но действительно очень быстро и ловко.

Вооружившись «по-взрослому», от любимого кортика Дик тоже не отреклась, оставив тот привычно висеть у левого бедра.

Мы с Ксен вышли на прогулку при бластерах, Брин достался второй игольник.

Суперкарго, кстати, рвалась сразу заняться поисками нового заказа, составить нам компанию в городе ее еще и пришлось уговаривать! Я настоял: раз нет спешки, почему бы не развеяться? Жить одной работой — пусть даже и любимой — плохая, на мой взгляд, идея: так и до профессионального выгорания недалеко!

За диспетчерской обнаружился отдельно стоявший барчик, который мне сразу захотелось назвать салуном — может, за куцые, характерной формы дверцы, а может, просто в силу ожиданий чего-то подобного от фронтира, пусть и звездного. Из заведения призывно доносилась веселая музыка, а красочный рекламный щит у входа пафосно сулил «лучшие напитки и закуски по эту сторону от Центра Галактики — и до самой Бездны», но внутрь заходить мы не стали — заранее условились, что сперва пройдемся по городу.

Тот начинался сразу за воротами летного поля и не имел общепризнанного названия — в разных источниках именовался либо просто «Городком», либо «При космодроме», либо и вовсе — «Улицей», из которой, одной единственной, длинной и извилистой, собственно, и состоял. Не знаю, что уж так мешало здешним жителям расселиться вширь, но они единодушно предпочитали тесниться у дороги, ведущей от порта куда-то в горы. Дома, как деревянные, так и каменные, в основном — двух-трехэтажные, часто стояли вплотную один к другому, но в редкие разрывы между ними можно было увидеть голую, лишенную всякой застройки пустошь.

— Может, там грунт плывет? — неуверенно предложила объяснение Ксен.

— Или излучение какое-нибудь вредное, — выдвинула собственную версию и Дик. — Видите, как улица постоянно изгибается? Нашли безопасный коридор — и заселили!

Что касается самой улицы: довольно широкая, дулов тридцати, вымощена — крупным серым камнем — она была только вдоль линий домов, где и сновали редкие пешеходы. Центральная же ее часть, предназначенная для проезда транспорта, оставалась грунтовой. Погода между тем стояла хоть и теплая, но влажная, недавно, как видно, с небес пролился хороший дождичек, оставив на память о себе глубокие лужи. Так что первое, чем встретил нас Городок, стали мутные брызги, вырвавшиеся из-под въезжавшего в ворота космопорта колесного грузовика. Дик, Брин и я успели отскочить в сторону, а вот Ксен замешкалась — и ей залило правую штанину по самое колено. К счастью, грязь к ткани нашей униформы особо не липнет, да и цвет у брюк с курткой не слишком маркий, а то бы, наверное, суперкарго пришлось возвращаться на «Еву» и переодеваться.

Справедливости ради, это оказался единственный подобный случай — повозки, время от времени встречавшиеся нам и дальше, либо парили над дорогой, вызывая на поверхности луж под собой лишь легкую рябь, либо при виде зазевавшихся прохожих предупредительно притормаживали. Не иначе, водитель того, первого грузовика нас, появившихся из-за распахнутой створки ворот, попросту своевременно не заметил.

Что до пешеходов, то их, как я уже сказал, на улице было немного, и где-то половина щеголяла в серой униформе, вроде нашей. Причем, похоже, далеко не все из них являлись действующими звездолетчиками — у большинства на груди и рукавах не имелось ни должностных, ни корабельных нашивок. Попадались и вовсе неполные комплекты — типа форменных брюк с клетчатой рубахой навыпуск или куртки, небрежно наброшенной на плечи поверх яркой футболки при синих штанах-клеш. Среди тех же, кто носил одежду, не имевшую отношения к торговому флоту, обращали на себя внимание элегантные дамы в длинных платьях и солидные мужчины в строгих костюмах. Встречались подростки — мальчишки, сплошь почему-то в вещах не по росту, висевших на них мешком, и девчонки, зачастую будто бы, напротив, из своих нарядов давно выросшие — в ультракоротких юбчонках и тесных блузках.

И у каждого — будь то девчуля с голыми коленками, кукольным личиком и пышным бантиком в золотистых волосах, степенный седой господин в деловой шерстяной паре или безносый бриммчанин-суперкарго с «Орка» под звучным именем «Королева Солнца» — обязательно имелась кобура если не с бластером, то с игольником. Иногда нарочито выставленная на обозрение, иногда лишь угадывавшаяся под длинной полой плаща или кружевным концом дамского шарфика. Куда деваться — фронтир!

На нас с Дик местные особо внимания не обращали, а вот на наших близняшек иногда с любопытством оборачивались. Но смотрели при этом доброжелательно, и если затем встречались глазами с моим настороженным поначалу взглядом — что надо, мол, человече? — чаще всего приветливо и бесхитростно улыбались.

Однажды, правда, прямо под ноги мне метнулся проворный вихрастый мальчишка — и принялся клянчить деньги. Но даже прежде, чем я понял, что ему от меня нужно, рядом с нами выросла девушка витков девятнадцати и зыркнула на паренька так, что того мигом сдуло на другую сторону улицы.

К слову, лицом и цветом волос незнакомка весьма походила на ретировавшегося попрошайку — не иначе, приходилась тому старшей сестрой.

«Они тут, на Ламаторе, почти все, небось, друг другу в той или иной степени родственники — если, конечно, сразу на касты не раскололись, — заметила на эту мою мысль Аран. — В малонаселенных колониях всегда либо так, либо этак!»

Между тем девица вежливо, но без подобострастия, извинилась передо мной за мальчишку и как ни в чем не бывало направилась по своим делам.

Продолжили прогулку и мы, все больше проникаясь благодушным настроем Городка, как вдруг за очередным крутым поворотом путь нам преградила плотная толпа, занимавшая не только оба брусчатных «тротуара», но и проезжую грунтовку. К нам люди стояли в основном спинами или полубоком — что бы ни собрало их здесь, это находилось где-то дальше по улице.

Нашу четверку как раз догнала очередная грузовая повозка, но высыпавшие перед ней на дорогу люди и не подумали посторониться. Водитель, похоже, воспринял происходящее как должное: спокойно затормозил и даже заглушил двигатель — мерное урчание, издававшееся его колымагой, стихло.

Остановились с нерешительности и мы с Ксен и Брин, но не Дик — лишь опередив нас на пару шагов, девочка удивленно обернулась:

— Вы чего? Пойдемте, посмотрим, что там!

Сборище совсем не выглядело агрессивным и, помедлив, я кивнул:

— Ну, пошли, — и, по возможности обходя лужи, мы принялись пробираться через толпу.

Очень скоро та расступилась, все более и более тяготея теперь к «тротуарам», и нашим взорам предстали двое высоких мужчин, стоявшие посреди грунтовки — лицом друг к другу, разделенные десятком дулов. Из одежды на обоих были лишь серые шорты, похоже, сделанные из неровно обрезанных форменных штанов, ну и, понятно, у каждого имелась кобура.

— Артисты вступают! — догадалась Дик.

— Думаешь? — с сомнением покачал головой я — у меня увиденное породило совсем другую ассоциацию. Фронтир, двое с оружием на улице, в напряженных позах, чего-то ждут… Сигнала начать стрельбу?

Я тряхнул головой: да нет, с чего бы вдруг? Наверное и впрямь шоу какое-нибудь местное…

Тут кто-то ухватил меня за рукав и нагло дернул:

— Капитан, отойдите! Заденут же!

Я обернулся: какой-то мальчишка, вылитый недавний попрошайка — а может быть, и вовсе тот самый, непонятно только как и зачем снова оказавшийся рядом — бесцеремонно тащил меня к «тротуару», одновременно тесня туда же Ксен и Брин.

«Вроде не тот самый, — подсказала мне Аран. — Этот, кажется, чуть повыше и не такой лохматый! Говорю же: все они тут братцы-сестрички!»

— Что значит заденут? — машинально спросил я у паренька, торопливо ища при этом глазами Дик: девочка благополучно нашлась за спинами близняшек.

— Как это что значит? — убедившись, что я послушно иду за ним сам, мальчишка выпустил было мой рукав, но, стоило мне приостановиться, вцепился в него снова. — У Крагга же бластер! — кивнул он в направлении «артистов». — Сами понимаете, как он бьет!

— Они что, собираются здесь стрелять? — пятясь к «тротуару», задала пареньку вопрос Ксен.

— А что же еще им делать? — пожал плечами тот. — Как часы пробьют, — показал он затем куда-то в сторону домов — почти на автомате я бросил туда взгляд: на фасаде сверкал золотом циферблат, вроде того, что красовался на башне диспетчерской в порту.

— Из бластеров? — нахмурилась наша суперкарго.

— У того, что затылком к нам — как звать, не знаю — в кобуре игольник, — пояснил мальчишка, наконец снова оставляя в покое мой рукав. — Считается, что его выхватывать быстрее. Только у него все равно никаких шансов! Вот увидите, Крагг и иглу в полете спалит, и в дуралее этом дырку проделает! Как позавчера в том бедолаге с «Золотого Сердца»! Бах — и уноси готовенького!

— Насмерть? — ахнула Ксен.

— А как же еще — с десяти шагов из бластера?!

— Позавчера, говоришь? — задумчиво покачал головой я.

— Ну да! А пол-луны назад Крагг еще с одним типом стрелялся — тоже наповал уложил! Он у нас такой!

Хм…

— Похоже, статистика офиса шерифа по убийствам обновляется с некоторым запозданием, — пробормотал я.

— При чем тут шериф? — переспросил, расслышав мои слова, паренек. — Он же преступлениями занимается! А тут — все по закону! Честный поединок!

— Ничего себе честный — бластер против игольника! — хмыкнула, выдвинувшись из-за близняшек, Дик.

— Так кто запрещает тоже взять бластер? — развел руками мальчишка. — Если своего нет — любой на улице охотно одолжит, только попроси! — обвел он жестом толпу. — Какое кто оружие пожелает, с таким на середине улицы и встает! Это первое правило! Был тут недавно залетный оригинал — с метательным ножом выходил. Два раза даже победил! Одного нашего убил, другого серьезно ранил. Но потом нарвался на Крагга — и кранты!

— А что они не поделили-то? — резонно поинтересовалась Брин. — Этот Крагг — и все те, кого он застрелил?

— Известно что — что и все, — явно удивился такому вопросу паренек.

— А все — что?

— Будто сами не знаете!

— А если не знаем?

— Да ладно! — недоверчиво прищурился на нашего пилота мальчишка. — Вы — и не знаете?

— Мы — это кто? — уточнила Брин.

— Ну, с корабля… Так, погодите, вот-вот тренькнет! — встрепенулся вдруг он, поворачиваясь к дуэлянтам.

Не сговариваясь, мы четверо посмотрели в ту же сторону — и в этот момент часы на фасаде по соседству звонко пробили половину первого часа пополудни. Ближний к нам поединщик стремительно рванул из кобуры игольник — но, еще не завершив движение, начал заваливаться навзничь: похоже, его противник не стал красоваться и дожидаться выстрела, дабы, как обещал нам юный рассказчик, сжечь заодно и иглу.

Еще миг — и убитый рухнул спиной в лужу.

Толпа выдохнула — скорее, разочарованно, нежели испуганно или восторженно: похоже, ожидаемого впечатления шоу на собравшихся не произвело. В отличие от нас.

— Какой ужас! — ошалело пробормотала Ксен.

— Ничего себе скорость! — в свою очередь покачала головой Дик. — Я даже не заметила, как бластер оказался у него в руке!

А народ уже стал понемногу расходиться. Четверо в униформе вольного флота бережно подняли с дороги бездыханное тело проигравшего стрелка и понесли его в тот самый дом с часами. По расчистившейся улице, неспешно набирая скорость, проехал заждавшийся грузовик.

— Так из-за чего, все-таки, весь сыр-бор? — стараясь выглядеть невозмутимым, спросил я у нашего самозванного гида. — Мы только час как прибыли, еще не вникли в здешние реалии!

— Из-за груза, конечно! — разве что не через губу выдал наконец тот. — Этот, с игольником — капитан, вроде вас — прилетел такой красивый, привез что-то на планету и захотел урвать здесь новый заказ. А кто ж его ему просто так даст? У нас на Ламаторе подход простой: хочешь заработать — докажи, что лучше конкурента! Кто ты там в космосе — орден тебя знает, а тут — Улица покажет! Победишь — будешь работать с нашими, проиграешь — извини, свои в очереди стоят! Только так!

«Оп-па!» — немногословно обронила Аран.

Ну да, по ходу, именно «оппа» у нас тут нежданно и вырисовывалась. Глубокая такая «оппа» с большой буквы «Ж».

— Дикость несусветная! — с чувством буркнула между тем Дик.

— Это Ламатор, детка! — бросил ей свысока паренек.

14. Оп-па

«Все, больше тут сейчас ничего не сделать! — заключила Аран. — Один рейс эта времянка должна выдержать, но потом в любом случае придется менять сам фазовый гироскоп!»

«Напомните, а сейчас мы почему не можем его заменить?» — рассеянно осведомился я, нащупывая, за что бы ухватиться рукой, чтобы выбраться из разверзнутого нутра стабилизационного блока.

После того, как мы спустились сюда в первый раз и бортмеханик определила причину поломки, сам ремонт производили запрограммированные нами роботы, но по окончании их трудов отчетной голограммой шестисолнечница не удовлетворилась, снова пожелав лично все пощупать, понюхать и разве что не лизнуть. Вот и пришлось мне вторично лезть в эту тесную и темную «оп-пу».

Справедливости ради, перестраховалась Аран не зря: наметанным глазом углядела недоделку, грозившую свести все наши старания на нет, и отправила роботов на новый заход. Ну а затем опять настал мой черед — и лишь теперь бортмеханик осталась более или менее довольна результатом.

«Так почему бы не заменить этот орденов гироскоп сразу?» — уже на полпути к выходу из подполья технического отсека повторил я свой вопрос, так и не получив на него до сих пор ответа.

«Потому что запасного у нас нет, почему же еще?! — буркнула бортмеханик. — И тут, на Ламаторе, нам его не купить — штуковина это довольно редкая и, главное, совсем не дешевая! Вот выполним рейс, подзаработаем — тогда может быть…»

«Может быть?! То есть… Шаккр!» — это я, отвлекшись, не вписался в узкий лаз и чувствительно приложился теменем о что-то весьма твердое и, кажется, ребристое.

«Аккуратнее, капитан, мне, между прочем, тоже больно! — до кучи еще и отчитала меня шестисолнечница. — А насчет может или не может — это смотря сколько деньжат срубим, — продолжила она лишь чуть менее сердито. – Выдастся хороший заказ — должно хватить!»

«Так где ж его взять, хороший? — кисло усмехнулся я, протискиваясь наконец на палубу. — Тут, вон, говорят, и за самый плохонький нужно башку под бластер подставлять!»

«О чем и речь!»

«Ладно, сейчас послушаем, что там Ксен выяснила…» — устало пробормотал я.

«Послушаем — что ж не послушать», — как-то без особого энтузиазма откликнулась Аран.

* * *

— Ну, что у нас хорошего? — с фальшивой улыбкой поинтересовался я, быстрым шагом входя в кают-компанию, где уже собрались все остальные члены нашего экипажа. — Ну, скажите, что у нас есть заказ и за него не надо никого убивать — потому как деньги нам с вами снова очень нужны!

— М-ня, фазовый гироскоп под замену? — уточнила Уняйя, опередив уже открывшую было для ответа рот Ксен — оптимизмом лицо суперкарго, к слову, особо не светилось.

— Как ты догадалась? — хмыкнул я.

— М-ня, заглянула в отчет ремонтного робота, — пояснила фелида. — Но в общем доступе только выжимка — и там не очень внятно, м-ня…

— Да, под замену, — скривился я. — Но не все так плохо! — продолжил тут же, немалым усилием снова вывесив на физиономию лучезарную улыбку. — Один взлет и одну посадку Аран нам твердо обещает! Но затем придется раскошелиться на гироскоп… Так что с заказом? — с шаткой надеждой посмотрел я на Ксен.

— Ничего хорошего, — пряча глаза, выдала суперкарго. — Внешняя торговля планеты полностью монополизирована некой семьей Кусса иль Ламатор. У них есть более-менее постоянный набор аффилированных перевозчиков — пара местных и с полдюжины иносистемных. Вход в этот закрытый клуб — через Улицу, все, как и говорил тот мальчик.

— И никакой альтернативы? — уточнил я.

— Вроде как в горах еще недавно базировались некие контрабандисты, но луну назад на них устроили грандиозную облаву, кого посбивали, кого схватили, если кто и уцелел — то забился в глубокую нору и сидит там тише вакуума. В общем, к сожалению, не вариант, — тряхнула косой девушка.

— А что вариант? Выйти с игольником на улицу и уповать на то, что нам попадется не такой быстрый стрелок, как Крагг?

— Даже не так: сейчас это в любом случае будет Крагг, — угрюмо поведала Ксен. — На кону стоит именно его заказ, оспорить который можно трижды. Двоих претендентов Крагг уже как раз застрелил.

— Ну и пусть тогда летит к ордену — подождем следующего груза, на него и замахнемся! — поморщился я.

«Капитан, вы всерьез намерены действовать через Улицу?» — дернула меня шестисолнечница.

«А что вы предлагаете?» — хмуро осведомился я у нее.

— Следующий в очереди — старший брат Крагга, — сообщила нам между тем суперкарго. — Мне показали запись его последнего поединка — она… впечатляет.

«Заправиться и по-быстрому валить отсюда с пустым трюмом — на какую-нибудь цивилизованную планету!» — в свою очередь ответила мне бортмеханик.

«А гироскоп нам по прилете за красивые глаза подарят?»

«Возьмем кредит».

«Опять?»

«В нормальном банке на справедливых условиях — почему нет?»

— Гм… Аран вот тут предлагает… — я добросовестно принялся излагать собеседницам идею шестисолнечницы — тоже, на мой взгляд, неидеальную, но хотя бы без стрельбы.

— Не выйдет, — вздохнула Ксен, даже не дослушав.

— Почему?

— Это моя вина, — потупилась суперкарго. — Если бы я начала с топлива, то, возможно, и получилось бы, но я сразу поперлась в штаб-квартиру этих Кусса иль Ламатор, она у них сразу за воротами порта. Начала расспрашивать насчет заказа, мне все любезно разъяснили, но при этом занесли в свою базу. Теперь мы у них числимся как те, кому предложили Улицу. Согласимся — с нами стоит иметь дело, нет — значит, струсили. Таких здесь не уважают…

— Настолько, что даже брезгуют заправлять их корабли? — съязвил я.

— Не брезгуют — просто ломят заведомо нереальные цены. В тридцать-сорок раз выше рынка. Я подсчитала — нужной суммы у нас нет, даже если снова всей командой скинемся, — беспомощно развела руками девушка.

— Бред какой-то!

— Это Приграничье…

— …детка, — угрюмо закончил за нее я.

— Получается, придется пойти и застрелить этого Крагга! — вскинула тут голову помалкивавшая до сей поры Дик. — Я готова!

— При чем тут ты?! — в один голос воскликнули мы с Ксен.

— При том, что лучше всех в экипаже владею бластером! — вздернув острый подбородок, заявила девочка.

— М-ня, вот тут бы поспорила! — покачала хвостом Уняйя. — Если уж кому из нас и идти на эту вашу Улицу, то мне, м-ня!

— Ты — да, быстрее… — не стала спорить юнга. — Но тебе в город нельзя!

— Тут Дик права, — заметил я фелиде. — По тверди тебе здесь и ста шагов не пройти…

Став на улице свидетелями того поединка, переполненные впечатлениями, мы сочли за благо где-нибудь ненадолго присесть и спокойно обсудить ситуацию. И как по заказу заметили целых два салуна — аккурат один напротив другого. Сперва сунулись в тот, что стоял на нашей стороне улицы. Он назывался «Хвост фелиды» — и, как скоро выяснилось, не просто так, для звучности. Первым же делом горбоносый бармен с гордостью продемонстрировал нам этот самый хвост, висевший у него над стойкой — судя по облезлому виду, самый что ни на есть натуральный, бутафорский наверняка выглядел бы попрезентабельнее — и, кажется, очень удивился, когда мы вдруг развернулись и ушли.

На втором заведении как раз ремонтировали вывеску, и о том, что имя ему — «Уши фелиды», мы узнали только внутри и то не сразу. Пушистыми трофеями нам здесь, правда, хвастаться не стали, но зато охотно поделились историей обоих названий. Как-то, мол, раз — витков двадцать или двадцать пять назад — из ворот порта вышла в город смелая, но глупая кошкодевочка. Дело было темной ночью, поэтому ей удалось зайти достаточно далеко, но в конце концов на нее наткнулась вывалившаяся из салуна компания. До зубов вооруженная, разумеется — иных тут просто не бывает.

— Пиф-паф, хвост на одну сторону улицы, уши — на другую, а больше от твари и не осталось ничего! — с чувством поведал нам бармен.

— За что же здесь так не любят фелид? — аккуратно поинтересовалась у него Ксен.

— А за что их любить?! — подозрительно покосился на нее рассказчик. — За то, что сотни лет держали нас за скот?!

За этим последовала новая удивительная история. Будто бы давным-давно, чуть ли не в Эпоху Восстания Машин, злобные кошкодевочки коварно захватили Ламатор и поработили местных жителей. Среди бесчинств, чинимых хвостатыми пришелицами, рассказчик особо упирал на оргии, якобы устраиваемые ими с участием самых красивых человеческих юношей, неизменно заканчивавшиеся для последних мучительной гибелью.

— Потому что у этих тварей там — ядовитые зубы! — выразительно вращая глазами, заявил бармен — все же сподобившись понизить голос, дабы эти живописные подробности не достигли ушей нашей юной Дик. Уверен, впрочем, что девочка все прекрасно расслышала — и вряд ли при этом узнала что-то новое об анатомии фелид, с одной из которых жила в соседних каютах.

Ну а концом господству захватчиц над Ламатором, по изложенной нам версии, послужило то, что кошкодевочки, типа, взялись решать, кому из человеческих юношей — видимо, из числа тех, кто не приглянулся им самим — брать в жены кого из человеческих же девушек. Тут все пошло по классике: двое любили друг друга, но бессердечные угнетатели захотели их разлучить. Молодые заупрямились, слово за слово, хвостом по ушам… Отважные влюбленные пробрались в какую-то Пирамиду и уничтожили ее, после чего постылая власть фелид над планетой автоматически пала. Ну а пара отстоявших свое счастье героев стала родоначальниками и поныне уважаемой семьи Кусса иль Ламатор — тогда, правда, это громкое имя никому из нас еще ничего не говорило.

Ну а кошкодевочкам с тех самых пор на планете, мягко говоря, не рады…

* * *

— В любом случае, выйти на Улицу от имени корабля вправе только его капитан или суперкарго, — заметила Ксен. — Так что ни Уняйя, ни Дик не подходят. — Стреляться стану я!

— Нет, — покачал головой я. — Не ты. Я, — будь что будет, но отсиживаться за спинами своих соратниц я больше не собирался.

— Капитан, не надо! — вскинулась девушка. — Я знаю, что вы тренировались с Уняйей, но уверена, как стрелок я все еще быстрее вас!

— Но всяко не быстрее Крагга! — парировал я.

— Не спорю. Но есть еще обстоятельство. Три луны назад Крагг сошелся в поединке с девушкой-гохаркой. И не стал ее убивать! Только отстрелил руку, которой та пыталась выхватить бластер. Сказал, что, мол, женщин надо щадить!

Надо же, добрейшей души человек, оказывается!

— Тебе надоела одна из твоих рук? — прищурился я на Ксен.

— Уберемся отсюда живыми — когда-нибудь заработаю на клонированную!

— М-ня, если ты проиграешь, мы же все равно не получим заказ? — уточнила фелида.

— Заказ — нет, но топливо нам продадут! Сможем улететь!

— Так ты долго будешь себе на новую руку зарабатывать — разбрасываясь заказами направо и налево! — хмыкнул я. — Нет уж, играть — так на выигрыш! На Улицу выйду я — и мы получим в трюм груз, а на счет — деньги!

— М-ня, это каким же образом? — поинтересовалась кошкодевочка.

— Пока не знаю, — пожал я плечами. — Но что-нибудь придумаю!

На самом деле, кое-какие смелые мысли на этот счет в голове у меня уже копошились, но прежде, чем ими делиться, многое еще требовалось продумать.

«Полагаете, и впрямь прокатит?» — с сомнением выговорила Аран — от нее-то мне подобный секрет было не сберечь.

«А вам как кажется?»

«Завещание в бортовой журнал всяко надиктуйте!» — посоветовала шестисолнечница вместо ответа.

А может, это и был ее честный ответ.

15. Бунт на корабле

«Капита-ан!.. Проснитесь, капитан!.. Да проснитесь же, орден вас дери!»

— А? Что?

Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на диванчике в каюте. Одетым, в ботинках и даже с кобурой у бедра — правда, почему-то пустой.

«Ну, наконец-то! Еле до вас докричалась!»

«Что стряслось?» — недоуменно осведомился я у голоса в своей голове.

«А сами вы не помните?»

«Не-а…» — но как раз в этот момент перед моим мысленным взором, как живая, предстала картина: я на этом самом диванчике, правда, не лежу, а сижу, глубокомысленно изучая сброшенные мне на СИК правила ламаторских поединков. Открывается дверь — и внутрь без приглашения входит Ксен. Я нехотя сворачиваю документ и вопросительно смотрю на девушку, а та решительным шагом пересекает каюту, садится рядом со мной и вдруг, ни слова не говоря, жадно впивается горячими губами в мои. Я малость офигеваю — вообще-то, ясное дело, я совсем не против подобного рода времяпрепровождения, но именно сейчас мне надо бы заняться доработкой плана, а не тратить время на удовольствия! Или это Ксен вздумала так со мной попрощаться — считая, что я иду на верную смерть? Надо было, наверное, намекнуть ей — и всем остальным — что «у меня есть мысль и я ее думаю»… Кстати, раз уж тут намечается внеурочная веселуха, то где Брин? В прошлый раз у нас, кажется, неплохо вышло вместе…

Краем глаза я замечаю, что дверь снова приоткрывается. О, вот, должно быть, и «вторая»! Но нет: вместо Брин в каюту у самого пола проскальзывает что-то низенькое и темное. Ладони Ксен вынуждают меня отвернуться, но, уже отведя взгляд, я понимаю, что только что видел высвобожденный пушистый Дар Уняйи. И почти тут же чувствую точечный укус в кисть руки, которой обнимаю девушку!

— Простите, капитан, так было нужно… — шепчет блондинка, разорвав наш поцелуй — и на этом все.

Это что ж получается: Ксен меня бессовестно отвлекла, а фелида — вырубила? Что еще, в Бездну, за бунт на корабле?

«Какого ордена они это устроили?!» — взревел я мысленно.

«Очевидно, чтобы не дать вам выйти на Улицу, капитан».

Подорвавшись, я вскочил с диванчика:

«Сколько я пробыл в отключке?!»

«Понятия не имею — сама только-только пришла в себя!»

Я царапнул СИК, выводя цифры времени — с момента появления в каюте Ксен минул почти полный стандартный час.

Шаккр!

Часа более чем достаточно, чтобы договориться о поединке — без моего в нем участия! А то и отстреляться!

Я метнулся к двери, на ходу вызвав через коммуникатор Ксен — и не получив ответа. Пропадать со связи для суперкарго недопустимо, но если ты, скажем, стоишь посреди улицы, готовясь по сигналу выхватить из кобуры оружие — то уж, наверное, отключишь СИК, чтобы ненароком не отвлек в решающий момент! А если дуэль уже состоялась, отвлекать и вовсе может оказаться некого…

Шаккр! Шаккр! Шаккр!

Одновременно с прыжком в коридор я послал новый вызов — теперь Уняйе — и на этот раз реакция таки последовала. Даже дуплетом: в воздухе передо мной возникло изображение фелиды, а сама кошкодевочка как раз появилась со стороны своей каюты:

— М-ня, капитан? — почти синхронно удивились обе.

Хвосты и уши были при них — ну, разумеется: Дар давно вернулся к своей коварной хозяйке.

— Попалась! — возопил я, скидывая к ордену голограмму, бросаясь к реальной Уняйе и исступленно хватая ту за грудки. — Где Ксен?!! — прорычал я ей в испуганное лицо.

— М-ня, пошла в контору Кусса иль Ламатор, — пролепетала фелида.

— Твою ж мнякалку! — так я и знал! — Где эта орденова контора?!!

— М-ня, где-то в городе. Вроде бы недалеко, но точно я не знаю, м-ня…

«Ксен упоминала, что штаб-квартира семьи Кусса иль Ламатор расположена сразу за воротами порта», — подсказала мне Аран.

«Туда! Может быть, еще не поздно!»

Отшвырнув кошкодевочку, я рванул мимо нее к трапу.

— М-ня, капитан… Я не хотела… М-ня… Видите ли… — начала что-то сбивчиво бормотать мне вслед Уняйя.

— С тобой после разберемся! — мрачно пообещал я ей уже почти с нижней палубы.

Только у люка я сообразил, что безоружен — бластер из моей кобуры, должно быть, вытащили все те же суперкарго с фелидой. Дополнительно подстраховались, не иначе!

Дернулся было вернуться, но передумал: время дорого! Если и впрямь дойдет до поединка — займу у кого-нибудь из зевак: тот мальчишка, помнится, заверял, что любой охотно поделится!

Вообще-то мой недодуманный план предполагал, что бластер мне в итоге не понадобится, но теперь всяко могло обернуться!

На летном поле, по пути к выходу в город, я еще издали увидел троих звездолетчиков, деловито тащивших мне навстречу что-то достаточно большое — и у меня чуть сердце не остановилось: воображение услужливо нарисовало мне, что это они несут на «Еву» Ксен, раненую или убитую. Но нет, в руках у них оказалась всего лишь сложенная лестница-стремянка. В другой раз я обмер сразу за воротами, заметив посреди улицы что-то темное — будто бы лежавшее там бездыханное тело. Однако и тут обошлось: это отражался в луже балкон ближайшего здания, судя по крикливой вывеске — борделя — со скучавшей на нем одинокой, не особо обремененной одеждой дамочкой, не преминувшей послать мне сверху воздушный поцелуй.

Взгляд, брошенный мной ответ, заставил «нимфу» попятиться.

Контора семьи Кусса иль Ламатор размещалась прямо напротив дома терпимости, в скромном двухэтажном строении с почти незаметной табличкой у входа — подспудно ожидая от штаб-квартиры торговца-монополиста чего-то значительно более роскошного, впопыхах я едва не проскочил мимо. Из тесной прихожей вел один-единственный путь — узкая лестница на второй этаж. Я взбежал по ней, распахнул дверь — здесь снова было без вариантов — и уперся в заступившего мне дорогу сухощавого мужичка витков тридцати пяти с виду.

— Что вам угодно, капитан? — слегка склонив голову набок, сухо осведомился у меня он.

— Мне нужно видеть хозяина… всего вот этого, — обвел я жестом комнатку, по всей видимости служившую тут приемной.

— Господин Кусса иль Ламатор занят, — верно меня поняв, сообщил сухощавый. — У него посетитель… Посетительница. Просил не беспокоить!

Не знаю уж, что тут переклинило у меня в голове, но услышанное, вкупе с ухмылкой на лице собеседника, не то и вправду там проскочившей, не то мною додуманной, я воспринял однозначно: встреча у хозяина конторы не то чтобы деловая. Или как раз деловая — по-своему. Что, если идиотка Ксен не стреляться сюда пошла? Что, если она решила купить нам заказ — или хотя бы топливо — иной ценой?! Той, что в доме напротив щедро предлагают посетителям профессионалки?

«Только не Ксен — она бы выбрала Улицу!» — уверенно заметила на это Аран, и возьми я хотя бы полдюжины ударов сердца на раздумья — наверняка бы тут с ней согласился, но меня будто само собой качнуло вперед, на сухощавого. Тот опустил руку на рукоять бластера у бедра и выразительно покосился на мою пустую кобуру…

Еще на Земле я замечал, что люди, привыкшие слишком полагаться на оружие, часто забывают обо всем прочем. Мой кулак, вобравший в себя всю накопленную мной ярость, беспрепятственно ударил сухощавого в скулу. Ламаторец охнул и повалился на пол, я же кинулся к двери — наконец-то богатой, красного дерева — которую более от меня никто не заслонял.

«Бластер за спиной не оставляйте!» — подсказала мне Аран.

Ну да, тут она снова была права, а пара мгновений уже, наверное, ничего не решала. Одним прыжком вернувшись к телу поверженного ламаторца, я нагнулся и выдернул оружие из его кобуры. Попытался, не глядя, сунуть в свою, но та оказалась для трофея маловата — дуру сухощавый таскал здоровенную, от комплекса какого, что ли, страдал?

Так, с неприлично огромным бластером в руке, я и ворвался в соседнее помещение.

Судя по всему, это был рабочий кабинет, и происходившее внутри вполне соответствовало его прямому назначению — а вовсе не тому, что я успел себе напридумывать в приемной. Ксен я увидел сразу: девушка чинно сидела на стуле за столом, левым боком ко мне. Напротив нее в массивном кожаном кресле располагался грузный человек в черном деловом костюме-тройке — как раз в этот момент он пододвинул моей суперкарго какую-то бумагу.

— …поставьте подпись внизу, — бархатным тоном произнес он. — Это отказ от любых претензий, прямо или косвенно связанных с предстоящим вам выходом на Улицу — естественно, помимо возможного права на спорный заказ!

«Я же говорила! — обронила Аран. — Стреляться она сюда пришла!»

Не знаю, насколько важна была лежавшая перед Ксен бумага, но почему-то мне показалось принципиальным, чтобы девушка ее не подписала. Мой покойный дед говаривал, если в руках у тебя молоток — любая проблема кажется гвоздем. А уж если бластер… В общем, лучшего способа помешать суперкарго, чем вскинуть оружие и испепелить лежавший перед ней документ, я второпях как-то не придумал.

Бумага исчезла — вместе с немалым куском полированной столешницы.

Ксен отпрянула назад вместе со стулом, резко обернулась — и, увидев меня в дверях, кажется, перетрухнула даже сильнее, чем в момент выстрела. Хозяин же кабинета сохранил завидное хладнокровие.

— Что это значит, капитан? — прищурился он на меня не без удивления, но без малейшего испуга. — Знаете, сколько стоит этот стол?

— Вычтите у меня при оплате заказа, — бросил ему я.

— Право на заказ нужно еще заслужить, — веско заметил на это человек в черном костюме.

— Этим и займемся.

— То есть вы не возражаете против выхода на Улицу вашего суперкарго? — кивнул мой собеседник через пострадавший стол на съежившуюся Ксен. — Зачем тогда нужно было мебель портить?

— Разумеется, возражаю, — заявил я. — Ни на какую Улицу суперкарго не пойдет — это сделаю я!

— Что ж, не вижу причин спорить, — незамедлительно развел руками хозяин кабинета. — Тогда все, что вам остается — выбрать часы и подписать такой же отказ от претензий!

— Давайте вашу бумагу! — переложив бластер в левую руку, я шагнул к столу. — А что касается часов — предлагаю на рассвете!

— Вы не поняли, капитан, — слегка скривился человек в черном костюме. — Время поединка всегда одно и то же — половина первого пополудни. Такова традиция. У вас же есть право назвать часы, бой которых послужит сигналом к стрельбе. То есть, попросту говоря — выбрать место дуэли.

— Вот как?.. — мне вдруг словно по затылку врезали — в недоделанную мозаику моего плана упал последний недостававший до комплекта цветной камешек, и узор разом сложился.

«А ведь так может и сработать!» — в кои-то веки сходу одобрила мою едва оформившуюся мысль Аран.

— Часы на башне диспетчерской космопорта подойдут? — с небрежным видом поинтересовался я у собеседника.

— Почему нет? — пожал тот плечами. И, кажется, впервые за время разговора не удержался от едкого замечания: — Пусть это и не совсем Улица — но зато ближе будет нести ваш труп!

— Логистика — наше все! — задорно подмигнул я хозяину кабинета — и, пробежав глазами подложенную им мне бумагу, взял со стола ручку и размашисто расписался.

* * *

— Господа, будьте любезны предъявить ваше оружие, — обратился к нам с противником Грон Кусса иль Ламатор — тот самый господин в черном костюме, в контору которого я столь бесцеремонно наведался накануне.

Сегодня он снова был в своей деловой тройке, а вот мне и Краггу, согласно правилам, полагалось предстать друг пред другом в одних шортах, с обнаженными торсами и коленями — как видно, чтобы не пришло в голову спрятать под одеждой броню.

К слову, на женщин-поединщиц это требование тоже распространялось — сам я об этом не задумывался, пока меня не просветил уже знакомый мне по вчерашней прогулке болтливый мальчишка, вынырнувший ко мне из рядов зрителей. Зевак, кстати, собралось не так уж и много, не чета толпе накануне — чтобы попасть на территорию порта, откуда только и был виден циферблат на башне диспетчерской, горожанам, оказывается, требовался специальный пропуск. Но парнишка, как выяснилось, носил фамилию Кусса иль Ламатор — пусть и приходился главе этой влиятельной семьи седьмой накипью на форсунке — и лично у него с проходом за ворота никаких сложностей не возникло.

— Крагг на вас жутко зол, что вы вышли вместо той дамочки с косой и лишили его сладкого зрелища! — доверительно поведал мне юный Кусса. — Обещал, что за это, прежде, чем прикончить, сперва отстрелит вам…

Рокот двигателей заходившего неподалеку на посадку крупного корабля заглушил его последние слова, но направление мысли обманутого в лучших ожиданиях Крагга было очевидно и так.

— …Кстати, а где она сама? — дождавшись относительной тишины, спросил у меня мальчишка, недоуменно оглядываясь по сторонам. — И все остальные ваши? Почему не пришли смотреть?

— Таков был план, — честно признался я.

— И с кобурой вы, капитан, что-то намудрили, — кивнул юный Кусса на закрытую модель у меня на поясе, и в самом деле для Ламатора совершенно нетипичную. — Даже если заранее расстегнете — выхватывать из такой несподручно!

— Таков был план, — повторил я.

— Странный план, — развел руками парнишка.

В этот-то момент ко мне и приблизился его старший родственник.

— Позвольте взглянуть на ваше оружие, капитан! — потребовал он.

Что ж, вот он, момент истины.

Неспешно расстегнув «мудреную» кобуру, я извлек из нее… нет, не бластер и даже не игольник — продолговатый цилиндр с кнопочкой на торце — и с простодушным видом продемонстрировал его Грону Кусса иль Ламатор.

— Что это? — непонимающе нахмурился тот.

— Пульт дистанционного управления огнем моего корабля, — ровным тоном пояснил я. — Если вдавить до половины, откроются орудийные порты, — я тронул кнопку пальцем, и бронеплиты на носу высившейся в каких-то ста дулах у меня за спиной «Евы» грозно пришли в движение. — Ну а если до конца… Но это уже только по сигналу часов, — показал я глазами на башню диспетчерской.

На самом деле собеседнику я слегка приврал: полноценный пульт сконструировать мы не успели, и тот работал по системе «полуавтомат»: я жал на кнопку, а на борту Уняйя, следившая за мной через коммуникатор, вручную наводила орудия.

То, что в кресле бомбардира сидела ненавистная ламаторцам фелида, придавало ситуации особый шик — жаль, нельзя было им об этом рассказать.

— Тяжелое бортовое вооружение на обычном «Орке»? — покачал головой явно впечатленный Грон Кусса иль Ламатор. — Вы полны сюрпризов, капитан!

— Еще один важный момент, — со скучающим видом произнес я. — Если вдруг на пульт поступит сигнал, что я убит или серьезно ранен, огонь будет открыт вне зависимости от положения кнопки!

— Не уверен, что такое допустимо, капитан, — нахмурился мой собеседник. — Не только «мертвая рука», все вот это, — махнул он в направлении ощетинившейся стволами «Евы».

— Перечитайте ваши собственные правила, — пожал я плечами. — Применительно к оружию никаких ограничений там нет! Я выбрал такое — и, нравится это кому-то или нет, намерен использовать именно его!

— Но вы же нам так полгорода с лица планеты сотрете! — утратив наконец былую выдержку, пронзительно взвизгнул Грон Кусса иль Ламатор.

— Что вы, мы же не варвары! — возмущенно вздернул я брови. — Максимум треть!

— И сами при этом погибнете!

— Честно говоря, хотел бы надеяться, что останусь вне зоны поражения, но согласен: точно рассчитать тут сложно, — с показной озабоченностью покачав головой, заявил я. — Но я готов к любому исходу. А вы? — вкрадчиво поинтересовался у «черного костюма».

Тот глубоко призадумался.

— Если ваш противник признает себя побежденным до сигнала часов — вы же не станете настаивать на продолжении поединка, капитан? — спросил он через пару десятков ударов сердца, признав наконец мою безоговорочную победу.

Оставалось еще, конечно, убедить отступиться Крагга, но это было уже проблемой семейства Кусса иль Ламатор. В том, что оно с ней успешно справится, сомневаться как-то не приходилось.

— Суперкарго «Евы» — вы, кажется, знакомы — зайдет к вам в офис за подписанным контрактом, — широко улыбнулся я собеседнику, небрежно опуская в кобуру бутафорский пульт — и только теперь ощутил холодную струйку, сбегавшую у меня по спине под униформой.

Душновато все-таки у них тут на Ламаторе!

16. Кошкодевочки не плачут?

Если вопрос с загрузкой в рейс трюма у нас благополучно разрешился, то проблема взаимоотношений внутри экипажа «Евы» еще требовала осмысления и, наверное, серьезного разговора. С одной стороны, Ксен и Уняйя действовали из лучших побуждений (Брин и Дик в их затее, вроде как, не участвовали), но с другой — это ведь и впрямь был самый настоящий мятеж, самое страшное, что только может случиться на корабле. Но я, конечно, и сам отчасти виноват: вместо того, чтобы огласить наметки плана и обсудить их с командой, как, собственно, мы уже не раз делали раньше — тогда бы, кстати, и тема с часами на диспетчерской сразу всплыла, Ксен об этом правиле знала — зачем-то свалил в каюту, оставив остальных в недоумении! И нет, бунта суперкарго и бомбардира это не оправдывает, но акценты в случившемся все же несколько смещает…

А помимо дисциплинарно-профессиональных — имелись ведь еще и чисто личные моменты! Там, правда, все было, по-своему, проще, по крайней мере, для меня. Сперва я, конечно, здорово разозлился на Ксен именно за то, как она отвлекла мое внимание, но теперь, остыв, ни малейшей обиды на нее не держал: девушка искренне считала, что спасает меня от неизбежной смерти. И я помнил тот наш поцелуй: он точно не был фальшивым!

Однако, как ни крути, со всем этим клубком неувязок и взаимных просчетов следовало что-то делать. Но за какую ниточку его потянуть, чтобы аккуратно распутать, а не навязать новых узлов, я пока не очень понимал. Да что там я, даже Аран вопреки обыкновению не спешила лезть со своими ценными советами — хотя именно сейчас я бы охотно их выслушал!

В общем, до старта с Ламатора ни с Ксен, ни с Уняйей я так по душам и не переговорил. По делу — общались: в преддверии поединка я долго разбирал с фелидой детали нашего с ней взаимодействия, после — обсуждал текущие темы с суперкарго… И там и там рабочие вопросы вроде бы решались исправно, но общение шло будто через невидимую стену, пропускавшую все, кроме чего-то почти неуловимого, но очень важного…

Справедливости ради, в предполетной суете выбрать время для обстоятельного разговора было бы непросто, но честно признаюсь: я и не слишком старался. Однако вечно его откладывать всяко не вышло бы, и чем дальше, тем больше я в этом убеждался: ситуация зримо тяготила не меня одного, и даже не только нас с Ксен и Уняйей — заметно нервничала Дик, и даже танталовая Брин будто бы пребывала не совсем в своей тарелке. Что ж, надо — значит надо…

В рубку готовой к взлету «Евы» я поднялся с твердым намерением сразу же по завершении разгона пригласить на беседу суперкарго — начать я решил с нее. Но, как говорится, звездолетчик предполагает, а космос располагает: на нырке Ксен отключилась. Давненько такого не случалось — и вот, пожалуйста! Кроме всего прочего, перед уходом корабля в тоннель девушка не спустилась в свою каюту — то ли свято уверовала в эффективность хваленой гохарской методики, то ли вдруг снова решила кому-то что-то доказать… Пришлось нести ее вниз нам с Дик и Уняйей.

Оставив заботиться о Ксен юнгу с фелидой, я ушел к себе, мысленно готовясь к разговору уже с кошкодевочкой — даже не подозревая при этом, сколь скоро тот состоится: не успел я в задумчивости устроиться на любимом диванчике, как в дверях появилась Уняйя.

— М-ня, Дик там сама справится, — ответила она на мой недоуменный взгляд.

Затем медленно, разве что не торжественно вышла на середину каюты, остановилась, покачала из стороны в сторону хвостом — черным-пречерным — и вдруг начала расстегивать куртку.

— Эй, что происходит? — нахмурился я.

— М-ня, — отмахнулась фелида.

Ее куртка упала на пол, и кошкодевочка переключилась на застежку рубашки.

— Что ты делаешь?! — окончательно опешил я.

— М-ня, я подвела свою семью, — почти нараспев промурлыкала Уняйя. С застежкой у нее вышла какая-то заминка, и, выпустив коготь, фелида полоснула им по ткани рубашки, разом распоров ту от ворота до подола. — Обе семьи, м-ня. Опозорила родительскую и предала посвященную. Мне нет оправданий, — кошкодевочка опустилась на пол, перетекла — иного слова не подберешь — на спину и распахнула разрезанную рубашку.

Не знаю, доводилось ли ранее кому-то из людей лицезреть то, что открылось моему взору. Вполне может быть, что никому и никогда — потому что если про зубы между ног у фелиды досужие байки ходили, то о бюсте кошкодевочек ничего такого не болтали — очевидно, судя о нем исключительно по прикрытым одеждой выдающимся формам. Голая реальность преподнесла сюрприз: ничего похожего на женскую грудь у Уняйи не имелось вовсе. Выше живота — вполне человеческого, подтянутого и разве что лишенного пупа — у нее торчали два покрытых шерстью отростка, этаких свернутых колечком уменьшенных копий хвоста.

Но, как оказалось, продемонстрировать мне кошкодевочка собиралась вовсе не их. Вернее, не только их.

— М-ня, мое горло — в вашем распоряжении, капитан, — проговорила она, запрокидывая голову. — Вскройте его — и прилившаяся на шерсть персей кровь хотя бы отчасти смоет мой позор, м-ня!

— Ты спятила? — ошалело покачал головой я.

— М-ня, — судя по интонации, это было больше похоже на «да», но иных пояснений не последовало.

— Погоди… — поднявшись с дивана, я заставил себя приблизиться к распластавшейся на полу фелиде и присел рядом с ней на корточки. — Давай все спокойно обсудим…

— М-ня, — кажется, не стала спорить Уняйя.

— Ты помогла Ксен меня вырубить, и это, конечно, был не очень правильный поступок…

— М-ня, — дернув треугольным ушком — по сути, подметя им пол — перебила меня кошкодевочка. — При чем тут это? М-ня, в рамках имевшейся у нее информации Ксен действовала правильно! Она защищала семью, м-ня! Ее ошибка простительна! М-ня, как и сама по себе моя ей помощь! Но не мой вскрывшийся позор, м-ня. Я наивно рассчитывала сохранить глубину своего падения в тайне, но Бездна коварна. М-ня, теперь все кончено!

— Да можешь ты не говорить загадками? — скривился я. — Объясни толком, что вскрылось? Когда? Как?

— М-ня, вы хотите, чтобы я сама все проговорила? — пушистые отростки на груди фелиды шевельнулись, заставив меня нервно передернуться. — Это жестоко… но справедливо, м-ня, — проговорила между тем Уняйя. — Что ж… М-ня, я долго верила, что никто ничего знает, но потом вы сами рассказали: Аран проснулась первой и разбудила вас…

Гм, кажется, я действительно об этом упоминал, правда, не в разговоре с кошкодевочкой — отвечая на расспросы Дик. Но что тут такого-то?

— Значит, и в тот раз, придя в себя раньше, чем я предполагала, она все видела, м-ня… — сделала между тем вывод фелида. — То, что… М-ня, нет, не могу! — затряслась вдруг она всем телом. — Пощадите, м-ня!

— Тот раз — это когда ты послала Дар спасти меня на Цолле? — уточнил я и продолжил, не дожидаясь ответа от дрожащей собеседницы. — Не знаю уж, что там было видеть, но вообще не переживай! Аран была в зюзю пьяна и очухалась, только когда меня уже вовсю штопали в медотсеке!

— М-ня, — мотнула головой Уняйя. — Не тогда. До этого, м-ня. Когда я… М-ня-а-а-а!

Есть такая расхожая поговорка: «кошкодевочки не плачут». Так вот, голимое вранье! Просто, видимо, они редко это делают на людях. Впрочем, они и маечки при посторонних не часто с себя снимают…

И сейчас у меня на глазах фелида залилась самыми настоящими слезами. Крупными, как маргорские степные орехи, и при том ярко-голубыми, оставлявшими на розовых щеках, по которым катились, отчетливый синюшный след.

— Вообще ничего не понимаю! — в отчаянии всплеснул руками я.

«Зато до меня, кажется, наконец дошло!» — подала тут голос Аран.

«Тогда объясните! — потребовал у нее я. — Что и когда вы там якобы видели?»

«Нет, капитан, объяснения только все окончательно погубят!»

«Шаккр! И вы туда же?!»

«Просто доверьтесь мне, капитан! Хорошо?» — проигнорировала мое возмущение шестисолнечница.

«Ну, допустим…» — с сомнением протянул я.

«Тогда сделаем вот что. Убедитесь, что Уняйя вас слушает, и скажите ей в точности следующее…»

— Вот что говорит Аран, — произнес я, не без труда, но завладев вниманием фелиды. Для этого мне пришлось дернуть ее за хвост — сомнительное на первый взгляд средство подсказала все та же шестисолнечница, и оно подействовало — рыдать Уняйя перестала и уставилась на меня заплаканными глазами. Оставалось надеяться, что сработает и остальное. — По ее собственному мнению, она уже не совсем человек. Слишком долго пробыла цифровой копией, а теперь обретается приживалкой в чужом теле. И при каждой перезаписи Аран что-то теряла. То есть сейчас она в каком-то смысле даже ничтожнее, чем когда оставалась цифровой! А не все ли тебе равно, что знает и чего не знает презренная цифровая? Меньше, чем цифровая!

— М-ня, но… — начала было кошкодевочка.

— При этом можешь быть уверена: все, что известно о тебе Аран, при ней навсегда и останется, — остановив ее жестом, закончил я заготовленную речь.

— М-ня… — задумчиво пробормотала фелида — кажется, проникшись. — Она, конечно, больше не цифровая, но если и впрямь не совсем человек… М-ня…

— Возможны разные уровни доверия, — развивая успех, добавил я уже от себя. — Первый — это когда секреты друг от друга недопустимы. И второй, по-моему, куда более высокий: когда сознательно позволяется о чем-то умолчать. Зная, что это не будет использовано тебе во вред. Я не в курсе твой тайны, Уняйя. И не желаю о ней знать — полагаю, что у тебя есть веская причина ее хранить. Потому что доверяю Аран, которая так считает. И потому что доверяю тебе. Дорожу тобой как… как членом своей семьи. И поэтому… Можно, не буду перерезать тебе горло? — спросил я с аккуратной улыбкой. — Оно мне куда больше нравится целым.

— М-ня, — помедлив, кивнула кошкодевочка. — Можно, капитан.

— Но в следующий раз, когда тебе покажется, что я не прав — не пускай сразу в ход зубы, где бы они у тебя ни росли, — добавил все же я, улыбаясь уже шире. — Вдруг у меня тоже окажется секрет, о котором я забыл тебе рассказать и который все меняет?

— М-ня, я поняла, капитан, — поджав ноги, фелида села и запахнула рубашку — к немалому, надо признать, моему облегчению. — Спасибо вам, м-ня… И тебе спасибо, Аран! М-ня, я в неоплатном долгу у вас обоих! А сейчас я пойду, м-ня, хорошо?

— Только постарайся никому не попасться в таком виде на глаза, — попросил я ее.

— М-ня, капитан, а куртка на что? — протянула кошкодевочка руку к сброшенной одежке. — Застегну и дойду — никто ничего и не заподозрит, м-ня…

17. Суперкарго тоже плачут

С Ксен я так и не переговорил до самой посадки: на втором нырке ее, еще толком не оправившуюся, снова вырубило. То же самое произошло на третьем, а затем — и на четвертом, и на пятом — последнем в рейсе. Груз по прилете я сдал получателю сам, после чего полез смотреть, что там с многострадальным стабблоком. Вернее, смотрела Аран, а я по ее заявкам интенсивно крутил головой и шевелил руками.

Вердикт шестисолнечница вынесла ожидаемо-неутешительный: больше точно никаких времянок, только менять весь фазовый гироскоп вместе с подводкой и парой контроллеров.

Выбравшись из-под палубы, я попросил Брин глянуть цены на нужные нам детали и был неприятно удивлен докладом: в дыре, куда нас занесло — планета, к слову, почти так и называлась: Дырр-Ау, и имени своему вполне соответствовала — этих запчастей в наличии не было вовсе, только под заказ. А это значит, изволь выложить в полтора-два раза больше, чем заплатил бы за то же самое на какой-нибудь Ялле или даже Бака!

Увы, требуемой суммы у нас не набиралось, то есть нужно было либо урвать хороший аванс за новый заказ, либо все же идти на поклон к банку. Пока я очень рассчитывал, что выгорит первый вариант, но вместо вожделенной сделки поднявшаяся наконец с постели Ксен принесла мне нечто совершенно иное.

— Что это? — недоуменно уставился я на документ, сброшенный мне на СИК суперкарго.

— Там написано, — буркнула девушка, глядя в пол капитанской каюты.

— Чушь какая-то написана, — хмуро заявил я.

— Вовсе не чушь. Рапорт по установленной форме.Прошу списать меня на твердь! — подняла она на меня наконец глаза — лазурно-голубые, словно две слезинки фелиды.

— Я и говорю: чушь! Какая муха тебя укусила?!

— Муха? — растерялась блондинка. Ну да, такой поговорки цивилизованная галактика как-то не сложила — хотя кусачие насекомые имелись, почитай, на каждой заселенной планете.

— С какой стати такие свежие идеи? — перефразировал я свой вопрос, недовольно кивнув на выведенный над коммуникатором документ.

— Я поняла, что не гожусь для космоса, — снова потупившись, выговорила блондинка. — Таким как я там не место…

— Таким — это каким?

— Хотя бы таким, кому меняют мокрые штаны в пяти тоннелях из пяти!

— Даже если предыдущие одиннадцать нырков штаны оставались сухими? — в тон ей поинтересовался я. — Получается не пять из пяти, а пять из шестнадцати! Практически на уровне твоего коэффициента соответствия!

— Даже так — ниже уровня, — мотнула головой суперкарго. — И вообще, если уж говорить откровенно, мой коэффициент в 73 процента — это приговор! Просто вежливая формулировка статуса «Не годен!». Мне следовало это понять, еще когда нас с Брин забраковал «Космокор» — единственных на курсе! Но я уговорила себя, что корпорация, мол, просто погрязла в консерватизме…

— На Цолле «Космокор» приглашал Брин на собеседование, — напомнил я. — То есть даже в корпорации поняли…

— Собеседование — это еще не контракт, на Бака с нами тоже поговорили, прежде чем завернуть! И потом, у Брин кэф — девяносто два! И она не валится в обморок пять нырков кряду! Пять кряду, капитан! Со мной даже в школе такого не случалось! А еще… — Ксен запнулась и продолжила едва слышно: — А еще Брин не поднимала на борту мятеж. И не предавала своей любви, — последние ее слова я уже не столько расслышал, сколько угадал по дрожащим губам.

Так вот в чем у нас дело! Шаккр, следовало сразу догадаться!

— Мятеж? — распахнул я глаза пошире. — Что-то не припомню ничего подобного у нас на борту! Суперкарго хотела пожертвовать собой ради спасения капитана — такое было. И если это не любовь — то я уже и не знаю… — развел я руками. — А дубина-капитан ей даже спасибо не сказал, — сокрушенно покачал головой. — Что ж, лучше поздно, чем никогда! — я шагнул к девушке, намереваясь взять ее за плечи, но та резко отшатнулась.

— Не надо ради меня переворачивать все с ног на голову! — заявила, тряхнув длинной косой. — Мы оба знаем, как все было на самом деле! И космос это знает — поэтому теперь меня и отвергает!

— Да плевать на нас космосу! — всплеснул руками я. — Сколько всякой швали по нему шатается — никого он не отвергает!

— Не скажите, капитан! Космос снисходителен, но не неразборчив! Вот вас он уважает, Дик — симпатизирует, Брин — терпит. Нас учили такое чувствовать — это основа что гохарской, что вторичной, школьной методики подготовки!

«Псевдонаучные умствования! — тут же безапелляционно прокомментировала слова девушки Аран. — Это должно совсем не так работать!»

— Меня он раньше тоже терпел, — продолжила между тем гнуть свое суперкарго. — А теперь, вот, разочаровался — и изгоняет прочь, на твердь…

— Единственный, кто вправе выставить тебя с «Евы» на твердь — это ее капитан, — все это время я не оставлял попыток приблизиться к Ксен, а та понемногу пятилась, пока не уперлась спиной в закрытую дверь каюты — тут наконец я девушку настиг. — А он этого делать категорически не намерен! — продолжил я о себе все в том же третьем лице. — Потому что не то что не разочарован — восхищен! Ты блестящий суперкарго и верный товарищ, если космос этого не видит — тем хуже для космоса! А еще есть то, что даже с космосом я делить не намерен! — я решительно подался вперед — деваться девушке было некуда, и наши губы встретились.

«Браво, капитан! — хмыкнула Аран. — 1:1!»

«Вы это о чем?» — вынужден был отвлечься я.

«О применении этически сомнительных, но эффективных методов!»

«Хотите сказать, что я неискренен?»

«Хотите сказать, что в тот раз неискренна была Ксен?» — парировала шестисолнечница.

«Так у меня к ней никаких претензий и нет — только у космоса!» — хмыкнул я.

Между тем Ксен, поначалу попытавшаяся уклониться, а затем пару ударов сердца упрямо не размыкавшая сухие губы, наконец ответила на мой поцелуй — сперва робко, будто бы чего-то боясь, но с каждым мигом все более и более упоенно. Левой рукой крепко прижимая к себе девушку, пальцами правой я провел по ее мягким волосам, продолжил движение вниз, по холодной щеке — и обнаружил, что та вся мокрая.

— Это было настолько плохо — что прям до слез? — пошутил я, когда вечность спустя у меня возникала возможность что-то сказать.

— Да, — неожиданно выдала блондинка.

— Что? — смешался я.

— Не вот это, — Ксен коротко чмокнула меня в губы. — Просто я зримо себе представила, что меня ждало на тверди. Без Брин. Без «Евы». Без вас… — девушка содрогнулась, и подсохшие было слезы снова покатились по ее щекам. — Спасибо вам! — прошептала она. — Я ведь всерьез собиралась уйти!

— Тебе спасибо, — улыбнулся я ей.

— А мне-то за что? — шмыгнула курносым носиком Ксен. — За то, что расплакалась, как девчонка? Или за то, что чуть не сорвала вам все на Ламаторе?

— За то, что ты у меня есть, — ответил я, аккуратно вытирая ей ладонью лицо.

— Я вообще есть — лишь пока я у вас, — выдохнула девушка. — Я и Брин — мы обе…

— Тогда, может, ее стоит позвать? — предложил я.

— Самое время, — кивнула Ксен.

«Аран, погуляйте, пожалуйста, часочек по чертогам разума», — попросил я.

* * *

В работу по поиску заказа суперкарго включилась ничуть не с меньшим пылом, чем тот, что проявила в каюте с приходом сестры — а там она, прямо скажу, превзошла саму себя — впрочем, и Брин от нее не отстала. Однако в порту Ксен ждала досадная неудача: прошел день, за ним другой, а устраивавшего нас заказа все не подворачивалось — либо аванс предлагали маленький, либо клиент не желал ждать, пока придет нужная нам запчасть (поставляли которую исключительно по предоплате), либо еще что-то было не так…

Мы даже уже сунулись в представленные на планете банки — пока просто на разведку. Но и там нас, мягко говоря, не порадовали — нежданно выяснилось, что у «Евы», типа, сомнительная кредитная история! Ну да, условия прошлого взятого нами займа мы действительно нарушили, было дело — но затем ведь благополучно расплатились, причем, в фантастически сжатые сроки! Однако последнее почему-то никого не интересовало, а вот сам факт применения к нам Королевским Банком санкций — как раз наоборот. Нет, деньги нам дать были готовы, но под космический процент (это еще полбеды) и только под залог звездолета! Всего корабля! Удивительно еще, что не вместе с экипажем — на Дырр-Ау вполне себе практиковалось кабальное рабство!

В общем, лезть в эту петлю мы решили не торопиться. В конце концов, время нас не то чтобы сильно поджимало: стоянка на космодроме была недорогая, пиво в порту — вкусное (пятая моя «проба», к слову) и тоже дешевое… Климат, правда, такой себе — звездная гавань почему-то располагалась в дыре дыры — на южном полюсе планеты — и сейчас, вроде как, местным летом, вокруг летного поля тут лежал глубокий снег. А зимой, как нам рассказывали — привирали, конечно — у кораблей здесь люки примерзали!

Ну уж до зимы мы, по идее, всяко должны были что-нибудь себе найти… Очень хотелось в это верить, по крайней мере.

…На седьмой день поисков заказа Ксен вернулась на «Еву» не с уже привычным виновато-разочарованным видом, а скорее какой-то озадаченной.

— Что-то есть? — спросил ее я — без особой, впрочем, надежды: сопутствуй наконец суперкарго в порту успех, она наверняка сразу известила бы меня звонком.

— Судите сами, капитан, — девушка скинула мне на СИК какую-то запись: — Вот, гляньте!

— А прямо сказать — никак? — скривился я.

— Вы гляньте, — с нажимом повторила блондинка.

Пожав плечами, я царапнул кольцо — и воздухе передо мной возникла фигура… самой Ксен? Или Брин? Нет, взгляд был не их! Чужой! И одновременно — хорошо мне знакомый…

— Приветик, милая клонуля! — с хищной улыбкой проговорила блондинка на записи — очевидно, обращаясь к нашей Ксен. — Сильно не пугайся, я сегодня не за своей запасной печенью! Слышала, ты вовсю роешь носом здешние сугробы в поисках по-настоящему выгодного дельца? У меня тут есть кое-что интересное. Как раз для таких отморозков, как вы! Деньги хорошие, и аванса хватит починить — что там у вас поломалось, — как бы невзначай продемонстрировала девица кое-какую осведомленность в делах «Евы». — Понимаю, что не вхожу в число ваших доверенных партнеров, но, похоже, это именно тот случай, когда мы можем оказаться друг другу полезны! — продолжила она. — Если готовы к конструктивному разговору, жду завтра в портовом баре ровно в полдень. Пусть приходят ваш красавчик-капитан и фелида — они вроде из вас самые адекватные. Пока на этом все. Береги печенку и прочие внутренние органы! Не для меня — так хотя бы для себя! — чужачка лукаво подмигнула — и запись оборвалась.

— Э… — только и получилось выговорить у меня.

— Вот и я о чем, — понимающе кивнула суперкарго.

18. Длу Ахой иль Дырр-Ау

Космопорт Дырр-Ау значительно превосходил размером ламаторский, но идти от стоянки до терминала и тут было относительно недалеко. Правда — по чувствительному морозцу. Зимой для пешего и грузового сообщения здесь, вроде как, использовалась специальная сеть подземных тоннелей, но сейчас, пусть и снежным, но летом, она не функционировала — то ли из соображений экономии, то ли просто по традиции.

К счастью, наша униформа отличалась всепогодностью: на солнцепеке или в душном отсеке в ней, как правило, не упаришься — если, конечно, сильно не стараться — а в стужу — окоченеешь далеко не сразу. Разве что на голову стоит что-нибудь надеть, чтобы мозги ледяным ветром не продуло!

Шапок в закромах «Евы» как-то не нашлось, но еще в первый день нашего пребывания на планете Ксен приобрела в местной лавке несколько ярко-алых шерстяных косынок, в обиходе незатейливо именовавшихся «дыррайками» и носившихся на манер банданы. Вот в них в помещении было жарковато и, оказавшись под крышей, многие предпочитали с головы платок снять, а чтобы не таскать в руках — повязывали его на шею. А так как использовали здесь «дыррайки» почти все — и вольные звездолетчики, и надменные космокоровцы, и портовые служащие, и ожидавшие рейса пассажиры, и даже офицеры с гохарского крейсера, стоявшего через две площадки от «Евы» — толпы в терминале выглядели весьма колоритно, наводя на мысль о слете членов какого-нибудь всегалактического общественного движения с умеренно-революционным уклоном.

Органично влился в эту красногалстучную тусовку и я, а вот сопровождавшая меня Уняйя по каким-то своим причинам предпочла оставить «дыррайку» на голове. К слову, еще на борту фелида проделала в платке прорези для своих острых ушек, иначе ей было косынку толком не повязать. Теперь же на мою спутницу оглядывались — но все же вряд ли из-за несоответствия канонам здешней моды: любопытные взоры кошкодевочка к себе притягивала в любом порту, где бы ни выходила «в свет».

Я уже не в первый раз подумал, что если когда-нибудь захочу что-то незаметно провернуть на тверди — запущу впереди Уняйю, и пока все станут пялиться на нее — по-тихому сделаю все, что нужно. Но сейчас мы с фелидой шли рядом, и часть предназначенного ей внимания, напротив, перепадала и мне. Причем кто-то глазел с недоумением, кто-то — с нескрываемой завистью, а некоторые, пусть и немногие — поглядывали чуть ли не сочувственно. Я такое и раньше замечал, но не обращал внимания, а сейчас, после Ламатора, задумался: уж не видят ли иные встречные во мне одного из тех несчастных юношей, которых, по тамошней легенде, коварные кошкодевочки избирают для своих утех?

Уняйя, кстати, горячо меня заверяла, что ламаторский эпос про рабство планеты у фелид — сущая чепуха. При первой же возможности она послала на этот счет запрос своей кровной матери, дазе Мняйе, и уже на Дырр-Ау получила от той категоричный ответ: соответствующий сектор человеческого Приграничья никогда не входил в сферу интересов хвостатого народа. Правда, как и у людей, в истории кошкодевочек имелись «белые пятна», возникшие в Эпоху Восстания Машин, но, по-хорошему, сама идея господства над иными галактическими расами фелидам претила — об этом знали везде, кроме, как выяснилось, Ламатора…

Портовый бар был почти полон, но особу, на встречу с которой пришли, мы заметили сразу: блондинка сидела за столиком одна, спиной к стене. При нашем с Уняйей появлении в дверях чужачка приветливо, словно старым приятелям, помахала нам рукой. Издалека, да еще при неровном освещении заведения, девицу запросто можно было принять за Ксен (Брин, скорее всего, повела бы себя сдержаннее), и очередное напоминание об этом сходстве неприятно меня царапнуло. Ксен — наша Ксен, моя Ксен — не могла, не должна была иметь ничего общего с этой!

Мы с фелидой подошли к столику чужачки.

— А вы пунктуальны, капитан! — улыбнулась блондинка. На ней была форменная куртка без нашивок — возможно, та самая, в которой мы высадили нашу бывшую пленницу с «Евы». Шею украшала «дыррайка». На столе перед девицей стоял высокий пузатый бокал с чем-то бордовым — похоже, нетронутый. — Присаживайтесь, — радушно предложила нам хозяйка столика. — Вина? Пива? Я угощаю.

Мы молча опустились на скамью напротив чужачки — и за нашими спинами тут же вырос официант.

— Пока ничего не нужно, — поведя рукой, отпустил я его.

— Напрасно, — покачала головой блондинка. — Тут превосходные местные сухие сорта, — слегка постучала она ногтем по чаше своего бокала. — Могли бы выпить за дружбу! — голос девицы звучал весело и благодушно, и даже взгляд будто бы лучился искренним расположением к собеседникам — хотя и в том, и в том, пожалуй, все же не обходилось без «фирменной» капельки если не яда, то кислинки.

— Давай лучше к делу, — скривившись, заявил я.

— Между прочем, нам надо бы заново познакомиться, — как ни в чем не бывало проговорила чужачка. — Длу Ахой иль Дырр-Ау, к вашим услугам, — она вытянула вперед левую руку с ободком СИКа на мизинце, но когда ни я, ни фелида не пожелали прикоснуться к тому собственным коммуникатором, без малейших сожалений снова ее отвела: — Ладно, по кольцам, надеюсь, ударим позже. А что касается имени, тут все просто: некую Ксен Дубб иль Огуа, космологический вид — человек исходный, клонический статус по документам — оригинал, нынче разыскивают за взлом полицейского фонда. Ордер, конечно, не глобальный, но в некоторых третьестепенных мирах признается. Так что имейте в виду, кстати: в ином порту вашу милую суперкарго могут и принять под белы ручки! — заговорщически подмигнула она.

— Туда, где действует ордер, выписанный на Огуа, нам всяко не летать, — равнодушно пожал я плечами, мысленно все же сделав себе пометку обсудить вопрос с Ксен. На нас-то у нее на родине сперва выписали как раз глобальный ордер, который позже отозвали под давлением гохарцев — а ну как тот, которого удостоилась чужачка, по факту окажется шире?

«Скорее всего, так и есть, — подсказала мне Аран. — Минимум в паре систем, в целом для “Евы” безопасных, нашей Ксен лучше не светиться! Как-то мы действительно упустили этот момент…»

— В любом случае, можете называть меня Длу, — заявила между тем чужачка — и то, что она больше не претендует на имя нашей суперкарго будто бы подспудно подняло ее в моем восприятии на ступеньку выше. Может, на это и был расчет? Хотя вряд ли: слишком уж тонко. — И давайте сразу попробуем провести под нашим общим прошлым еще одну черту, — проговорила между тем девица. — Я сожалею, что стерла вашу цифровую. Честно, — ну да, она же считает, что Аран тогда погибла.

«Ха!Не дождетесь!»

— И не только потому, что вместе с ней уничтожила шифровку и провалила миссию Синдиката, — продолжила блондинка. — И да, на них я больше не работаю!

— М-ня! — фыркнула фелида. — Еще бы! Неудачников они у себя не держат, м-ня! Удивительно, как тебя в живых оставили… Длу, м-ня!

— Тут как раз ничего удивительного, — спокойно заметила на это девица. — Что бы про него ни болтали, Синдикат абсолютно рационален и никогда не убивает без веской причины. Мне предложили на выбор: выплатить штраф или виток отработать в борделе. Честно признаюсь: вас я тогда немного обманула, кое-какую сумму утаила — и ее мне почти хватило, чтобы рассчитаться с Синдикатом. Осталась мелочь — хотя с чем сравнивать, конечно. Семь тысяч кредитов — или три декады с широко раздвинутыми ногами.

— Элитные расценки! — не удержался от едкого замечания я.

— Если бы, — ничуть не смешавшись, поморщилась Длу. — Да и условия работы у них там, как болтают, нездоровые… Так что я снова предпочла откупиться деньгами. И выторговала отсрочку. Синдикат — это вам не Гохарский Королевский Банк, с ним всегда можно договориться! В общем, итог такой: мне нужно срочно раздобыть семь тысяч…

— А что, с «Космокора» за наши головы их стрясти не удалось? — саркастически прищурился я на самоуверенную собеседницу.

— Из-за той истории с вирусом на астероиде? — невозмутимо переспросила та. — Да эти орденовы корпоративщики только обещать и умеют! Сказали, что заплатят за информацию по результату, а сами — судя по тому, что вы сейчас здесь, на Дырр-Ау, а не у них в узилище — где-то накосячили и деньги в итоге зажали! Но вы же на меня не в обиде за тот случай? — чуть склонила она голову набок. — Все же хорошо закончилось? А хранить ваши секреты я, вообще-то, не подписывалась!

— Ладно, проехали, — брезгливо бросил я — по-хорошему, донос в «Космокор» был меньшим из того, что нам стоило припомнить чужачке.

— Не сомневалась, что мы верно поймем друг друга! — просияла девица. — Итак, на чем я остановилась: мне необходимо где-то достать семь тысяч. Вам, как я понимаю, на ремонт надо в разы больше…

— С чего ты вообще взяла, что «Ева» нуждается в ремонте? — перебил я ее вопросом.

— Элементарная логика, — пожала плечами Длу. — Вы отказались от целого ряда неплохих заказов. Но там либо предлагали маленький аванс, либо грузоотправитель не готов был ждать. То есть вопрос одновременно упирается и в финансы, и в сроки. А еще я посмотрела запись вашей посадки на Дырр-Ау, это развлечение здесь бесплатно — в атмосфере корабль слегка потряхивало. Умные люди подсказали: либо у пилота руки растут из неправильного места, либо стабблок залатан на скорую руку. В идеальной анатомии своего клона я уверена — так что остается только вариант с поломкой.

— Ну, допустим, — вынужден я был признать рассуждение чужачки вполне стройным.

— Короче, у меня есть на примете клиент, готовый хорошо заплатить за работу, и который при этом не станет слишком уж торопить. Абы кого тут не наймешь, но историей про «Орк», ограбивший полицейский конвой на Огуа и благополучно скрывшийся, я сумела произвести некоторое впечатление. Мой интерес тут — посреднический процент…

— Мы не занимаемся бандитскими налетами! — отрезал я. — На Огуа — это было личное дело, разовая акция!

— Ничего в подобном духе на этот раз и не требуется, — поспешила заверить Длу. — Просто нужно слетать кое-куда, кое-что там взять — и привезти заказчику.

— Контрабанда — тоже не наш профиль! — заметил я — хотя и с несколько меньшим пылом.

— Никакой контрабанды! Вообще ничего противозаконного! Наоборот, со всех точек зрения благое дело, своего рода спасательная операция! Запоздалая, правда. И, по-своему, деликатного характера…

— Давай уже к сути, — нетерпеливо буркнул я. — А то водишь кругами: «кое-куда, кое-что, кое-где у нас порой…»

— А суть проста: в некой точке пространства на входе в тоннель у клиента застрял звездолет. Какое-то время назад уже. Но теперь нужно туда смотаться — заказчик даст координаты — забрать бортовой журнал — и привезти его клиенту. На этом — все!

— Что значит, застрял на входе в тоннель? — нахмурился я.

— Какое из прозвучавших слов вызывает вопросы? — не без иронии в тоне уточнила Длу.

— Вся фраза.

— Ну, очевидно, тут самый что ни на есть буквальный смысл, — развела руками девица. — Корма — снаружи, нос — внутри, и ни туда, ни сюда… Я сама там, понятно, не была, передаю то, что сказали мне.

— Разве такое вообще возможно — застрять на входе в тоннель?

«Хороший вопрос…» — задумчиво пробормотала Аран.

Уняйя по мою левую руку — тоже, похоже, озадаченная — рассеянно повела хвостом.

— Очевидно, возможно — раз человек платит, — высказала между тем мнение Длу.

— Или это какая-то подстава! — предположил я.

— Я уже думала об этом, — неожиданно не стала категорически возражать блондинка. — Но если подстава — то в чем?

— М-ня, может, по тем координатам ждет засада, и не успеем мы выйти в трехмерное пространство, как нас расстреляют в упор! — выдала версию Уняйя.

— Что вам мешает выйти чуть в стороне и сперва осмотреться? Тогда сходу вас уже никак не накроют, а потом вы сами кого угодно на атомы распылите!

— М-ня, к сожалению, не кого угодно!

— Имейся у ваших недоброжелателей крейсер или линкор, ухищрения с засадой были бы излишни, — резонно заметила девица. — Я понимаю, что заказ нетривиальный, — заявила затем она. — Но будь иначе, его и дали бы кому попроще. И заплатили бы меньше!

— А сколько, кстати, предлагают? — осведомился я.

Чужачка назвала сумму. Не то чтобы совсем уж запредельную, но более чем солидную.

— Из них четверть готовы перечислить вперед, — веско добавила Длу.

— И почему такое счастье — именно нам? — задал я новый каверзный вопрос. — Желающих найдется — только свистни!

— Потому что клиент хочет до поры избежать огласки. Мне он, так уж сложилось, доверяет. А у меня на примете нет других подходящих исполнителей, кроме вас. И, что главное, вам, в свою очередь, готова довериться я. Практика показала, что слово свое вы держите.

— В отличие от тебя, — хмыкнул я. — Сама, вон, призналась, что с деньгами фонда нас обманула!

— Ключевое слово — «призналась»! — заметила блондинка. — Согласитесь, та наша сделка изначально не была справедливой. Вы приперли меня к шлюзу — я из последних сил трепыхалась. А сейчас мы, в принципе, на равных.

— М-ня, что никак не гарантирует твоей честности! — промурлыкала фелида.

— Если хотите, могу полететь туда с вами! — тряхнула косой девица. — У вас же есть женская пассажирская капсула? Лягу в нее — окажусь полностью в вашей власти! Даже если не так что-то пойдет не по моей вине — попаду под раздачу за компанию! Разделю все риски!

— Учти, допустив на «Еву», мы просветим тебя до клеточки! — пообещал я. — Никакого оружия, никакого маячка — ничего постороннего — на этот раз тебе на борт не протащить!

— То есть в принципе — за работу вы беретесь? — удовлетворенно заключила Длу, поднимая со стола свой бокал и делая глоток — видимо, первый.

— Пока просто переходим к более детальному разговору, — проворчал я. — Давай-ка с самого начала — и по порядку. Итак, некий звездолет…

19. Сказка о гóргоре

— Ну что, вот и он. Точно по координатам… — пробормотал я, разглядывая в псевдоиллюминатор дрейфующий в межсистемном пространстве звездолет.

Вернее, половинку звездолета — заднюю или нижнюю, это как смотреть. Дюзы маршевых двигателей, брюшко трюма, пассажирский и грузовой люки, пустое гнездо спасательной шлюпки, на которой экипаж, за исключением погибшего капитана, покинул корабль, антенный купол… И ничего дальше. Где-то на уровне второй палубы борта вдруг будто бы начинали расплываться, растворяясь в космосе и растворяя в себе космос, и в какой-то момент исчезали вовсе.

«“Луна” ялланской постройки, как и было сказано, — определила класс звездолета Аран. — То есть уже, похоже, не «Луна», а всего лишь “Полумесяц”…»

«Очень смешно!» — мысленно буркнул я.

— Брин, облети его потихонечку вокруг, — попросил затем пилота.

— Выполняю, капитан! — пальцы девушки легли на пульт, посылая «Еву» по короткой дуге.

С кормы и с борта представавшая взору картина принципиально не отличалась, но стоило нам зайти «Полумесяцу» (орденова шестисолнечница, теперь ведь привяжется кличка!) в лоб, как корабль вдруг взял и с экранов пропал.

— Ух ты! — выдохнула Дик.

— М-ня! — хмыкнула Уняйя.

— Что на приборах? — осведомился я у Брин.

— То же, что и в иллюминаторе, капитан — первозданный вакуум, — доложила пилот.

— М-ня, — подтвердила фелида, сверившись с собственным монитором. — Цели не наблюдаю! М-ня, уверена, что, если мы сейчас двинемся вперед — пройдем беспрепятственно!

«Предлагаю на практике этого все же не проверять!» — высказалась Аран.

«Полностью согласен!»

— Никаких «вперед»! — отрезал я. — Брин, продолжай облет!

— Есть, капитан!

Еще во время этих ее слов «Полумесяц» снова проявился в пространстве — теперь, понятно, другим бортом. Сперва смутно, сгустком серой хмари, затем все отчетливее — и вот перед нами снова полноценные полкорабля.

— Класс! — прокомментировала увиденное юнга. — Эх, жалко Ксен не видит!

— Потом покажем ей запись, — пообещал я.

Суперкарго сейчас лежала внизу, в своей каюте, понемногу отходя после очередного обморока. Третьего за этот перелет — из трех совершенных «Евой» нырков. И восьмого подряд, если считать рейс с Ламатора на Дырр-Ау. Невеселая ситуация, прямо скажем. А я-то надеялся, что, выговорившись, вволю поплакав и энергично закрепив результат в моей и сестры компании, Ксен полностью вернется в норму. Она и сама в это, кажется, поверила — но на первом же тоннеле снова отключилась. А затем, едва придя в себя — на втором. И опять — на третьем.

Прям хоть укладывай ее в женскую пассажирскую капсулу, в которой подавляющее большинство ее сестер по прекрасному полу только и могут путешествовать в космосе! Как, например, Длу. Чужачка в итоге действительно отправилась с нами в рейс — этакой живой гарантией своей добросовестности — но весь полет провела в медикаментозном сне, да и сейчас, добравшись до цели, будить ее мы не собирались: пока спит, точно ничего дурного не учудит!

Но с Ксен о пассажирской капсуле, понятно, никто и не заикался: любой намек на подобное предложение наверняка лишь усугубил бы положение дел. Если, конечно, еще было куда усугублять… И главное: что делать — непонятно! Аран лишь виртуально разводила руками, Уняйя растерянно качала хвостом, Брин просиживала у постели сестры все свободное от вахты время, но ничего путного не могла посоветовать и она.

Утратила оптимизм даже Дик.

— В гохарском флоте с девушками такое тоже бывает, — угрюмо поведала мне она. — Ксен не права: это не космос ее отторгает. Это она сама как бы внутренне отреклась от космоса — так, по крайней мере, о подобном говорил занимавшийся со мной во дворце офицер ментального контроля. И на такой стадии — нырок за нырком, пятый, шестой, седьмой, беспросветно — когда все столь запущено, это обычно уже не лечится! — наш с юнгой разговор происходил еще до восьмого обморока Ксен.

— Мало ли что там в гохарском флоте! Ксен сильная, она выкарабкается! А мы ей поможем! — горячо заверил я девочку — не то чтобы слукавив, мне и самому очень хотелось на это надеяться.

— Как?! — всплеснула руками Дик.

— Пока не знаю, — вынужден был признать я. — Но буду думать. И ты тоже думай — кто у нас, в конце концов, главный специалист по гохарской методике?

— Время упущено, капитан! Вот если бы я спохватилась по пути на Дырр-Ау, а лучше — еще на Ламаторе… Уже там появились первые симптомы, а я не обратила внимания! — казалось, юнга вот-вот расплачется.

— Никто не обратил…

— Никто и не мог! Кроме меня! А я… я… Получается, все это из-за меня! — нет, не казалось.

— Вот только этого не надо!.. — я осторожно погладил девочку по стриженой макушке. Дик втянула было голову в плечи, а затем, внезапно подавшись вперед, спрятала лицо у меня на груди. Я аккуратно приобнял ее за узкие плечики, еще раз провел ладонью по волосам. — Если кто тут и виноват, то только я. Но мы все исправим. Обещаю.

— Правда? — выдохнула Дик куда-то в застежку моей куртки.

— Конечно! Если не станем отчаиваться и начнем шевелить мозгами!

— Я буду шевелить! Изо всех сил буду! — с готовностью откликнулась юнга.

Кажется, ее я убедил. Себя бы еще…

* * *

— Есть стыковка! — доложила Брин.

— На абордаж! — воскликнула в шутку Дик. Слезы, пролитые несколько часов назад, были давно уже ею благополучно забыты. — Бластеры к бою! За короля и Гохар!.. Ну, то есть, за капитана и «Еву»! — поспешно поправилась она.

— Отставить бластеры, юнга! — с деланой суровостью прикрикнул на нее я. — У нас гуманитарная миссия!

— Есть отставить бластеры! Возьмем горгора голыми руками!

— М-ня, я же говорила, про горгора — это глупая детская сказочка! — заметила ей Уняйя.

Поведала нам ее кошкодевочка еще на Дырр-Ау, как только мы с ней вернулись из бара после встречи с Длу, взяв тогда у чужачки сутки на размышление. Причем, сразу предупредила, что история из разряда тех, что рассказывают друг дружке на ночь совсем юные фелиды. Мол, висит в космосе звездолет и не может сдвинуться с места (про тоннель не упоминалось). В трюме у того звездолета — несметные сокровища, а в рубке сидит горгор. Корабль не его, у горгоров их вообще не бывает, они как-то иначе путешествуют, но этот зачем-то пробрался на борт — и теперь не может уйти, из-за чего жутко злится. И у всякого, кто приходит за сокровищами, в назидание отбирает сколько-то витков возраста — для фелид, особенно молодых, это вообще больная тема, чем те старше, тем выше их статус в рамках семьи, родительской ли, посвященной ли. В общем, жадный «брат по разуму» покушается на самое-самое дорогое для любой кошкодевочки-подростка!

Но того, кто придет с чистым сердцем и освободит горгора из заточения, тот, наоборот, щедро вознаградит. Правда, не сразу, когда-нибудь потом, когда вырастешь.

— Сказки не на пустом месте складываются! — веско заявила девочка, повернувшись к нам с Уняей вместе с креслом.

— Дрон на исходной, — сообщил между тем остальным я.

Прежде чем соваться на «Полумесяц» самим, мы решили запустить туда ремонтного робота, запрограммированного мною на пару с Аран.

— Открываю шлюз, — уведомила Брин.

На экране я увидел, как расходятся в стороны внутренние створки и наш отважный разведчик плавно закатывается в открывшийся перед ним проход.

— А я вот тут подумала: если горгора спасет дрон — ему и достанется награда? — задумчиво проговорила Дик.

— М-ня… — не слишком определенно ответила ей фелида.

— А как они вообще выглядят? — не унималась юнга. — Ну, горгоры.

— М-ня, если вдруг встретишь, не обознаешься, — заявила кошкодевочка.

— А ты их встречала?

— М-ня, — вот это явно было «нет».

— А даза Мняйя?

— М-ня, — тоже, скорее, «нет», но, будто бы, не столь же твердое.

Ничуть не удивлюсь, кстати, если даза Мняйя и впрямь загадочных горгоров видела: раса кошкодевочек с ними в контакте, а бывшая пассажирка «Евы» — фелида не из последних!

Между тем наш робот выбрался в провешенный Брин между кораблями гибкий переходник, подкатился к люку «Полумесяца», легко тот открыл и проник внутрь. Миновал чужой шлюз — и вступил на нижнюю палубу застрявшего звездолета. Остановившись сразу за порогом, дрон неспешно развернул нам панораму отсека. Там царил идеальный порядок, никаких следов поспешной эвакуации экипажа не наблюдалось.

По краю экрана вереницей побежали цифры — результаты проведенных разведчиком экспресс-анализов. Еще б они что-нибудь мне говорили!

«Гравитация в норме, — констатировала шестисолнечница. — Температура — в норме. Воздух на борту пригоден для дыхания. Вот только…»

— М-ня, меня одну смущает процент неона и криптона? — поинтересовалась Уняйя.

— Аран говорит, дышать там можно, — заметил я.

— М-ня, можно. Но это не воздух Яллы, с которой они якобы летели, м-ня. Даже многократно пропущенный через фильтры — не он! М-ня, в последний раз они открывали люки на какой-то другой планете!

«На Бака, например, — подхватила шестисолнечница. — Или на Волоколе. Но совершенно точно не на Ялле!»

— Клиент — устами Длу — утверждает, что это был рейс «Ялла — Гохар», — зачем-то озвучил я то, что всем нам было и так хорошо известно.

— После слов «устами Длу» дальше можно было не продолжать, — саркастически хмыкнула Дик — она у нас до последнего была против договора с чужачкой, даже когда все остальные сошлись на том, что за это дело стоит взяться.

— Может, они действительно не открывали на Ялле люки? — пожал я плечами.

— М-ня, с чего бы? — мурлыкнула Уняйя.

— Мало ли…

«Не нравится мне это…» — проворчала шестисолнечница.

— М-ня, какое-то у меня нехорошее предчувствие, — вторила ей вслух фелида.

— Когда ты сказала так в прошлый раз, у нас в трюме взорвался контейнер с кинской морской звездой! — поежился я.

— М-ня, возможно, не настолько нехорошее.

— А, ну тогда все путем!

Между тем робот двинулся дальше, к внутреннему трапу. Прежде, чем приступить к восхождению, он задрал камеру вверх…

— Смотрите! — воскликнула Дик.

В пяти-шести дулах над нашим разведчиком, не доходя до второй палубы, которая уже как раз должна была оказаться где-то там, трап терялся в некой сизой дымке, сперва полупрозрачной, но вскоре сгущавшейся до полной непроглядности.

«Примерно там корабль пропадает и снаружи», — прикинула Аран.

Брин вывела на экран типовую схему «Луны», совместив ее с изображением дрейфующего «Полумесяца» — трап действительно обрывался на том же уровне, где начинал растворяться борт звездолета.

— Отлично! — произнес я в повисшей тишине. — Туда-то нам и нужно!

А робот уже начал подъем. Одна ступенька, вторая, третья… Вот он у границы дымки…

Изображение слегка помутнело — разведчик вошел в зону «тумана»…

«Гравитация в точке наблюдения растет! — встрепенулась вдруг Аран. — Две нормы!.. Уже две с половиной!..»

В этот момент основная камера дрона отключилась. Автоматически заработала резервная, ориентированная в противоположную сторону — сперва мне даже показалось, что робот опрокинулся: мы увидели уходящий вниз трап и нижнюю палубу, но не приближавшуюся, как если бы разведчик падал, а неспешно удалявшуюся… Затем экран заволокло уже знакомой нам сизой мутью — и передача оборвалась окончательно.

— Вот такое вот кино… — пробормотал я, зачем-то поднимаясь из командирского кресла — и тут, сбитый с ног могучим ударом в спину и, отчасти, в затылок, рухнул куда-то в непроницаемую взору мглу — подобную той, что недавно поглотила нашего робота на «Полумесяце».

20. За порогом

«Ах же ты гадина!» — ни малейших сомнений по поводу того, кто нанес мне предательский удар, у меня не возникло.

Вот другой вопрос — как эта «кое-кто» выбралась из пассажирской капсулы (если та исправна, то без посторонней помощи провернуть такое, по идее, невозможно) — он в голове у меня промелькнул, не спорю, но был мной решительно проигнорирован как не самый актуальный — с ним можно было и позже разобраться. Важнее сейчас казалось понять, насколько все плохо в моменте.

Что ж, я, конечно, на полу, но жив и в сознании — если и отключался, то, похоже, всего на миг. А значит…

«О чем это вы, капитан?» — встревоженно осведомилась Аран.

«В смысле — о чем?!»

«Вы же это про Длу, я верно поняла? При чем тут она? И поднимайтесь уже, что ли!»

— Капитан, что с вами?! — слова шестисолнечницы в моей голове почти заглушил испуганный возглас Дик.

Я открыл глаза — только теперь сообразил, что они у меня были закрыты — и вскинул голову…

Я и впрямь лежал на полу, но это оказалось чуть ли не единственным, что худо-бедно соответствовало моим ожиданиям. Во-первых, дело явно происходило не в рубке. И вообще не на «Еве». Хотя, пожалуй, все же на палубе некоего звездолета — причем, попавшего в неслабую передрягу: переборку справа от меня рассекала надвое глубокая трещина, а уходивший выше трап был сильно покорежен, а частично и вовсе обрушен.

Ну и во-вторых, надо мной вовсе не возвышалась стремящаяся поскорее завершить начатое злодеяние чужачка — вместо нее с расстояния в пару шагов на меня ошалело смотрела наша юнга.

— Где мы? — недоуменно пробормотал я.

«И вы тоже, значит?!» — если бы Аран могла всплеснуть руками — уверен, непременно сопроводила бы эту свою фразу подобным жестом, в тоне тот явно читался просто-таки заглавными буквами.

«Что — я тоже?»

— Всего пару десятков ударов сердца назад этот самый вопрос вам задала я, капитан! — заявила между тем девочка.

— Гм… И… что я тебе ответил?

— Сделали большие глаза, сказали, что со мной что-то не так, и потому нам нужно немедленно возвращаться!

— Куда возвращаться?

— Вы не уточнили. Но, наверное, на «Еву»…

— Так а мы-то где, к ордену?! — взревел я, поднимаясь наконец на ноги.

— Очевидно, на том застрявшем корабле…

«На “Полумесяце”, разумеется — где же еще? — снова подключилась шестисолнечница. — Уже четверть часа как. Разбирали завал, преграждавший проход к рубке, как вдруг малютка Дик грохнулась плашмя и затем поднялась с воплем: “Где это я?!” Типа, последнее, что она помнит, это как вернулся с разведки робот…»

«А робот что, вернулся?»

«Та-ак, ясненько-понятненько…» — протянула Аран.

«Ладно, к ордену робота! — скривился я. — Что было дальше? После вопроса Дик?»

«Вы резонно рассудили, что ее поведение ненормально — равно как теперь и ваше собственное, кстати — и решили возвращаться на «Еву», о чем она только что вам и сказала».

«Я не пойму, это снова галлюцинация, да? — нахмурился я. — Как от морских звездочек?»

«Никакой галлюцинаций, капитан! Все реально, а до самого недавнего времени даже казалось, по-своему, рутинным. Так что… Ох!» — внезапно умолкла она на полуслове.

«Что такое?»

«Шаккр!Где это мы, капитан?!»

«Что?!»

«Спрашиваю, где это мы находимся? Похоже на пассажирскую палубу — но не нашу… Мне вдруг словно пыли в мысли сыпанули, а как прояснилось — все кругом изменилось… Мы на том “Полумесяце”, что ли? А как тут оказались?!»

— Капитан, так мы идем или нет? — напомнила о себе Дик.

— Идем, — кивнул я. — И как можно быстрее!

— Так вы в прошлый раз и сказали, — облегченно улыбнулась девочка. — Значит, все правильно! Идемте тогда. Только чемоданчик свой не забудьте! — кивнула она куда-то мне под ноги.

— Чемоданчик? — я посмотрел вниз: в полушаге от меня на полу действительно валялся плоский кейс. — Это что, мой?

— Ну, в руках он был у вас…

«Это с “Евы”», — подтвердила Аран.

«Вспомнили что-то?» — обрадовался я.

«Что тут вспоминать, он на нашем “Орке” еще до всех вас появился. Инструменты удобно носить, ну и всякое другое…»

«А сейчас в нем что?»

«Откройте — узнаете».

Я чуть было не отмахнулся: после, мол. Но тут вдруг сообразил: тащить на «Еву» неизвестно что — так себе идея! Мало ли какая гадость спрятана там внутри? Вдруг, к примеру, бомба? И то, что прежде чемоданчик якобы был у меня, ничего не гарантирует: вовсе ведь не факт, что я собирался именно пронести его на борт!

С другой стороны, бросать кейс здесь тоже не годилось: а ну как там что-то нужное?

Не придумав сходу ничего лучше, я нагнулся к чемоданчику и открыл его — мысль о том, что та же бомба запросто способна рвануть при поднятии крышки, посетила меня с запозданием…

На мое счастье, взрыва не последовало: внутри оказался приборчик, переданный нам Длу от клиента (и, разумеется, тщательно проверенный еще на Дырр-Ау на предмет любых вредоносных закладок) — он предназначался для штатного извлечения бортовых журналов, как раз с таким к нам недавно приходил на Цолле начальник порта, Валд Шер иль Космо. У меня мимолетно мелькнула надежда, а не выполнили ли мы уже свою миссию, но, наверное, это было бы слишком хорошо: самого журнала с «Полумесяца» в чемоданчике не нашлось.

Что ж, кое-что понемногу прояснялось. Робот-разведчик таки вернулся на «Еву» — об этом упомянула Аран — и мы с Дик отправились на «Полумесяц» за журналом. Даже понятно, почему с собой я взял именно юнгу: Брин за пилотским пультом, Уняйя держит под прицелом окрестности, Ксен еще не пришла в себя…

Ну а чужачка, надо полагать, так и дрыхнет в своей пассажирской капсуле. И это уже само по себе неплохо.

Здесь же на нашем пути обнаружился завал, мы стали его разбирать, и тут что-то таки пошло не так…

— Капитан, все в порядке? — уточнила Дик.

— Если не считать того, что мы напрочь забыли, как сюда попали? — хмыкнул я, захлопывая кейс. — Тогда — да, все в порядке. Валим домой, как и собирались! — в конце концов, именно это решение вроде как было мной принято в здравом уме и твердой памяти последним — хотя бы поэтому стоило его придерживаться!

* * *

— Биологической опасности нет, — проговорила Брин, поднимая щиток герметичного шлема.

Как только появилась связь с «Евой» — а это произошло, стоило нам с Дик миновать полосу повышенной гравитации под туманной завесой на трапе «Полумесяца» — я вызвал пилота и передал подсказанный мне Аран приказ встретить нас в скафандрах — на всякий случай. Вдруг мы подхватили какую-то заразу — отсюда и провалы в памяти?

Хорошо, что предосторожность оказалась излишней — а если бы нет?

— А по всему остальному что? — поинтересовался я у девушки из медицинского кресла, в котором «отмокал».

— Та же самая картина, что и у Дик, — юнгу по возвращении проверили первой.

— А у меня-то какая картина?! — тут же осведомилась сидевшая на койке у стены девочка. — Ты мне так и не объяснила — сказала, типа, сначала с капитаном закончишь! Ну, что там с нами в итоге?

— Вы оба абсолютно здоровы, — помедлив, проговорила Брин.

— Кроме потери памяти? — уточнил я.

— У вас нет потери памяти, — невозмутимо заявила пилот. — Но ваш биологический возраст меньше того, каким он должен быть, исходя из ранее зафиксированных диагностом данным. Совсем ненамного, но меньше. У вас, капитан, примерно на пять тысяч ус, у Дик, — повернулась она к юнге — на четыре тысячи сто.

— И… как это понимать? — недоуменно покачал головой я.

— Экспертиза на Огуа показала бы, что вы оба — клоны, тогда как в прошлый раз в медотсеке «Евы» обследовались ваши оригиналы, — с расстановкой проговорила блондинка. — Но есть кое-что, с данной версией не вполне вяжущееся. Например, ваши коммуникаторы — их хронометры отстали от эталона на «Еве» ровно на то же число ус! Так что, отталкиваясь от известных нам фактов — или того, что мы считаем фактами — я бы предположила иное…

— Горгор из сказки украл у нас возраст! — бойко выпалила с койки девочка.

— М-ня, там был горгор? — задала с экрана вопрос остававшаяся на дежурстве в рубке Уняйя.

— Мы не помним, — непроизвольно спрятав растерянность за кривой усмешкой, развел я руками. — Но вообще, если бы мы и впрямь встретили горгора, у меня было время упомянуть о нем Дик, а у Аран — шепнуть мне, — заметил затем. — Но мы говорили о чем угодно, кроме горгоров! Так что вряд ли…

— Но все же сходится! — не унималась Дик. — Взять хотя бы поведение дрона…

Про это мне уже рассказали. Разведчик выбрался из тумана весь какой-то потерянный — если, конечно, так можно сказать о роботе. До самого люка «Евы» он будто не очень понимал, что ему нужно делать, зато едва оказался на борту корабля приписки — тут же устремился в один из технических отсеков, где принялся старательно полировать кожух какого-то трубопровода. Экспресс-диагностика показала, что именно эта прежняя его программа значится у дрона в качестве актуальной, а от приказа провести разведку на «Полумесяце» в командном блоке не сохранилось ни байта. Правда, имелись записи камер, но лишь те, что были сделаны роботом на обратном пути.

— Память робота откатилась к старой версии! — увлеченно продолжила юнга. — Нас тоже… откатили. А «неправильный» воздух на борту «Луны» — это тот, что попал туда задолго до Яллы, на одной из прежних стоянок! Там, за гравитационным порогом, время идет вспять! — торжественно заключила она.

«Разве что зигзагом, — заметила Аран — вовсе не поспорила с зафантазировавшейся девочкой, лишь уточнила. — Шаг вперед — два назад. Причем вперед — неспешно, а назад — скачком. И несинхронно — сперва накрыло Дик, потом вас, капитан, и лишь затем — меня».

— По сути — все как в той сказке! — провозгласила между тем Дик. — Только, может, и вправду без горгора, просто редкий природный феномен… В сказках часто очеловечивают силы природы!

— Тогда заказанный бортовой журнал окажется для клиента бесполезен, — заметила Брин — то, как легко она приняла версию девочки, говорило о том, что сама пилот склонялась к такой же. — В этом случае последняя запись в нем должна быть времен той неизвестной нам стоянки — «до Яллы».

— Бесполезен, если клиент собирался что-то в нем прочесть, — бросил я, охотно переключившись на рассуждения о простом и понятном — а не о таинственных горгорах и откатах к прошлому. Время вспять, к ордену… И все вокруг делают вид, будто это не лютый бред! Да что там, я и сам, кажется, готов во что-то подобное поверить: Дик права, многое сходится… Опять же, кошкодевочковый фольклор в тему… — А если наоборот, не хотел, чтобы там что-то увидели другие — так бывает, нам ли с вами не знать — то ничего не поменялось! — продолжил я.

— Вот только как мы его теперь достанем? — развела руками юнга. — Ну, журнал. Сунемся за порог — снова забудем, зачем пришли…

«Во-первых, забудем не сразу…» — принялась рассуждать шестисолнечница.

«А во-вторых, если посидим на «Еве» подольше — то и после отката еще будем помнить, зачем и куда собирались! — сам такого от себя не ожидая, подхватил я. — И к самому откату тоже уже будем готовы — чай, не впервой!»

Я озвучил оба этих тезиса остальным.

— М-ня, вот только во второй раз откат может оказаться сильнее, — заметила на это фелида.

— Возьмем с собой бумажку, на которой напишем себе подсказку! — предложила Дик.

— М-ня, откат касается не только живого, — вкрадчиво напомнила кошкодевочка. — Робот, воздух, коммуникаторы… Свежие записи исчезнут, м-ня!

— Можно провести серию тестов, — высказалась Брин. — Проверим на роботах, что и как влияет на откат…

— Это — обязательно! — деловито кивнул я. — Все равно придется выждать — так заодно потратим время с пользой!

* * *

— О, я уже тут? — с любопытством огляделся я по сторонам, приподнимаясь с палубы «Полумесяца».

«Откат, капитан? — зачем-то уточнила очевидное Аран. — Значит, скоро и моя очередь!»

— Все по плану? — в свою очередь осведомилась Дик.

— Да, — кивнул я: затея явно удалась — последним моим воспоминанием было наше совещание в медотсеке, так что сейчас я знал, куда собирался, и ничуть не был удивлен обстановкой.

— А я вот думаю: сколько еще тут работы! — проговорила юнга, недовольно кивнув на непроходимую баррикаду на нашем пути — разобранную нами пока что едва на треть. — До нового отката — не успеем!

— Значит, все-таки придется вернуться и еще выждать, — кивнул я — такой вариант мы заранее оговаривали. — Сейчас, только Аран откатится…

— А она — еще нет?

— Вот-вот должна, по идее… — дабы не тратить времени понапрасну, я выдернул из завала здоровенную гнутую железяку, за той потянулся кусок пластиковой обшивки. Я выдрал и его — и вдруг обмер: из открывшейся щели смотрела пара хищно прищуренных глаз! Взгляд их ненадолго задержался на мне, затем перескочил на Дик…

— Горгор! — ахнула девочка, в панике отпрянув.

Почти на автомате я сделал шаг в сторону, вставая между юнгой и… чем?

Может, никаким и не горгором — но кем тогда? Неупокоенным духом погибшего капитана «Полумесяца»?

Твою ж м-м-мистику!

21. Найденыш

— Пять тысяч ус до нырка, капитан! — доложила Брин о начале разгона.

«Ева» легла на обратный курс, унося с «Полумесяца» изъятый по всем правилам бортовой журнал — и необычного пассажира. Нет, не таинственного горгора — всего лишь неполных четырнадцати витков биологического возраста человеческого мальчика, бледнокожего, жилистого и наголо обритого. Именно его мы с Дик обнаружили за той баррикадой на застрявшем звездолете.

Пробиться к найденышу нам удалось неожиданно легко: преграждавший нам путь завал в какой-то момент вдруг исчез сам собой — должно быть, весь отсек в очередной раз скакнул в прошлое, где разрушений еще не существовало. Хорошо, кстати, что не на стадию постройки корабля, когда тот еще не был герметичен — как-то мы такой вариант при обсуждении своих планов упустили!

Наши с Дик и Аран откаты шли иными циклами, видимо, более частыми, чем у самого «Полумесяца», при этом все дальше расходившимися и друг с другом. Тут бы самим не потеряться, а не прыткого мальчонку по корабельным закоулкам вылавливать! Тот дичился, норовил улизнуть, а прижатый наконец к переборке, и вовсе наставил на нас бластер — шестисолнечница, правда, сразу определила, что разряженный.

На откате мы строптивого найденыша и взяли — понятно, на его откате, не на нашем. Пока мальчик растерянно хлопал глазенками, я бесцеремонно схватил его в охапку и потащил к гравитационному порогу. К счастью, успел туда прежде, чем сам забыл, кого и куда несу.

Однако проблемы на этом не закончились — можно сказать, они только начались. Мальчик считал, что мы его похитили — причем, не с корабля, что в каком-то смысле соответствовало действительности, а с некой планеты Игг одноименной заштатной системы. Последние воспоминания паренька касались какой-то жестокой драки в сиротском приюте, где он жил. Или даже скорее избиения, его — тремя другими подростками. Как он слышал, те были связаны с местным криминалом, и теперь Траш Нокк иль Игг — так звали нашего найденыша — был абсолютно уверен, что, отметелив до полусмерти, шпана отдала его в работу своим старшим подельникам: дети в приюте пропадали нередко, и многих потом находили на соседней свалке подчистую выпотрошенными.

Кстати, имя Траш Нокк иль Игг было мне знакомо — и принадлежало оно считавшемуся погибшим капитану застрявшего звездолета. Правда, тому, конечно, было бы сейчас не тринадцать, а все сорок шесть стандартных витков. И эта разница — в тридцать три витка — в точности совпадала с отставанием данных коммуникатора на мизинце найденыша от эталона «Евы».

Поняв, что резать на органы его пока, вроде как, не собираются, Траш будто бы немного успокоился — то есть перестал бросаться с кулаками на каждого осмелившегося к нему приблизиться — но при первой же возможности сподобился выхватить из ножен на поясе зазевавшейся Дик ее знаменитый кортик. Приставил клинок к горлу девочки и угрюмо заявил, что убьет заложницу, если его немедленно не отпустят домой. Меня так и подмывало указать ему на шлюз: катись, мол, дружок, к ордену, но тут Брин, не вступая в переговоры с юным террористом, подстрелила его в спину из игольника.

Отрубившегося мальчика я отнес в пустую каюту и запер там до поры — чтобы не путался под ногами, пока не придумаем, как с ним быть. А сам вернулся на «Полумесяц» за журналом — уже в паре не с Дик, а с пришедшей наконец в себя Ксен: к некоторому моему удивлению, юнга сама попросила себя заменить — сказала, что хотела бы кое-что серьезно обдумать и боится потерять мысль при откате, а записать пока, типа, не вариант — не сформулировано толком. Возражать я не стал.

Сам я, к слову, словил в этот заход на «Полумесяце» особо мощный откат — так что всю историю с найденышем мне потом заново рассказывали — но бортжурнал мы с суперкарго благополучно изъяли.

Больше «Еву» в этой забытой орденом точке пространства, казалось бы, ничего не удерживало, но восвояси мы убрались не сразу. Идея повременить с отлетом принадлежала Дик — именно ее юнга доводила до ума, пока мы с Ксен ходили за добычей на «Полумесяц». Суперкарго задумка девочки самым непосредственным образом и касалась: Дик предложила снова отправить Ксен на застрявший корабль и продержать там до тех пор, пока ее хорошенько не откатит — до времени Ламатора или даже Цоллы, когда ни космос еще блондинку не отверг (версия суперкарго), ни она от космоса не отреклась (трактовка юнги).

— Вы же сами просили меня пошевелить мозгами, капитан! — запальчиво напомнила девочка, когда я отнесся к ее предложению с нескрываемым скепсисом. — Вот и нашевелилось! Это — уникальный шанс разом все исправить! Другого такого не будет!

— Любишь ты всякие новаторские методики, — с сомнением покачал головой я. — Орден знает, как на Ксен скажется такой большой откат!

— Кое-кого куда сильнее откатило — и ничего! — заметила на это Дик, имея в виду нашего найденыша.

— И где там твое «ничего»? Первым делом мальчик тебя чуть не зарезал!

— Скажете тоже, капитан! — с обидой поджала на миг губы юнга. — Я лишь задумалась, как бы его аккуратнее нейтрализовать, чтобы случайно ничего ему не сломать!.. А по сути — вообще не аргумент! — заявила затем она. — Просто у Траша было трудное детство! Сиротский приют — это и на Гохаре не сахар, а уж на какой-то там несчастной Игг… Сам по себе откат тут ничего не прибавил и не убавил! Просто отмотал время назад!

— Голословно — но допустим, — скривился я. — Но есть ведь и другие риски! Откаты — они же идут по нарастающей! И у всех — по-разному! Что если мы не рассчитаем — и промахнемся? Ошибемся — и получим еще одного подростка, свято уверенного, что его похитили! А то и вовсе пищащего младенца!

— За один откат — точно не получим, — упрямо мотнула головой девочка. — И за два — тоже нет. Станем контролировать процесс, по очереди навещая Ксен на «Полумесяце»! А то, что по нарастающей — так это даже хорошо! Не придется дрейфовать тут до горгорова пришествия!

— Которое, по ходу, уже свершилось, — хмыкнул я, уходя тем самым от ответа. — А мы — свидетели его!

— Не важно, горгор тут резвится или не горгор — главное, что это может помочь Ксен! — не позволила сбить себя с толку Дик. — Давайте спросим у нее самой? Как она решит — так и поступим!

Ксен ожидаемо ухватилась за предложение, как утопающий за соломинку — готова была хоть сразу же бежать на «Полумесяц». Я все же настоял, чтобы она хорошенько все обдумала, дав ей на размышления час. Итогом этой отсрочки стало многостраничное послание, которое суперкарго настрочила самой себе, чтобы прочесть по возвращении на «Еву». Тут уже Дик насторожилась: а ну как такой привет из будущего сведет на нет весь запланированный терапевтический эффект от отката? Еще час они вместе с Ксен правили письмо, что-то там вычеркивали, что-то дописывали… Что и как конкретно — понятия не имею: мне текст не показали, причем, когда я попросил на него взглянуть — безо всякой задней мысли, просто из любопытства — обе сочинительницы решительно замотали головами — почему-то при этом густо покраснев.

Параллельно с решением проблем суперкарго, Дик взвалила на себя и еще одну ответственную ношу: переговоры с найденышем. Пока Ксен, уединившись, сочиняла первый вариант своего послания, юнга самоотверженно отправилась «в клетку с диким зверьком», как сама она это назвала — бедолаге Трашу как раз подходила пора очухаться после полученной от Брин под лопатку иглы. Не знаю уж, о чем они там говорили — без присмотра я девочку, понятно, не оставил, о чем заранее предупредил, пообещав, если что, прийти на помощь, но только подглядывал, не подслушивал. Как бы то ни было, через полчаса подростки вышли из «клетки» вместе, чуть ли не за руки держась. Мальчик при этом по-прежнему настороженно зыркал исподлобья, но это, похоже, в принципе было ему свойственно.

Дик неспешно провела нового приятеля по кораблю, показала свою каюту, рубку (с моего капитанского разрешения), подвела к шлюзу, за которым начинался провешенный между «Евой» и «Полумесяцем» абордажный мостик… Затем экскурсию пришлось прервать: появилась с письмом Ксен, и, извинившись перед найденышем, юнга до поры переключилась на нее. Траш же вернулся к себе — время подумать выдалось ему как раз кстати. Каюту его мы больше не запирали — уже плюхнувшийся было на койку мальчик специально встал, вернулся к двери и в этом убедился.

Чуть позже забавно вышло за обедом. Освободившаяся Дик снова окружила гостя заботой — потчевала его и тем и сем, благо выбор блюд на борту был нынче весьма богат — как тут в кают-компанию во всей своей кошкодевичьей стати спустилась Уняйя. Да еще и за стол села рядом с найденышем, едва не задев того хвостом. А может, даже и задев — то-то юного Траша словно током шарахнуло! Пока фелида не ушла из отсека, он только на нее и пялился завороженно, напрочь забыв и о еде, и о Дик. Обескураженной девочке оставалось только кусать локти, и в какой-то момент она явно уже была готова от души врезать одним из них мальчонке под ребра — или еще куда — но тут наконец Уняйя соблаговолила удалиться.

Не очень пока было, правда, понятно, что нам делать с прирученным найденышем дальше. Отвезти на Игг? И что, снова сдать там в сиротский приют? Мой аккуратный вопрос на предмет, как мальчику видится подобная перспектива, заставил того резко помрачнеть и замкнуться.

Но если не на родину его — то куда? Разве что вместе с добытым журналом вручить нашему заказчику — в конце концов, капитан Траш Нокк иль Игг работал именно на него! Вот пусть и разбирается теперь, как хочет!

Ну а мы своею работу выполнили — и с чистой совестью возвращались на Дырр-Ау.

* * *

За три нырка, что совершила «Ева» на обратном пути, помолодевшая на добрую декаду Ксен ни разу в обморок не упала — похоже, с космосом они помирились. Правда, в первом же тоннеле отключилась Брин — и это после двадцати одного подряд успешно ею пройденного — но два оставшихся благополучно пережила и вторая из близняшек.

Дик авторитетно заверяла, что впереди сестер Дубб иль Огуа ждут лишь новые позитивные рекорды.

22. Когда торг уместен

За доставленный бортжурнал клиент заплатил нам сполна и без задержек — то, что записи там содержались, мягко говоря, не самые актуальные, его, похоже, ничуть не огорчило. А вот сам феномен с временными скачками на борту «Полумесяца» заказчика будто бы особо и не заинтересовал — мало ли, мол, что в космосе случается! Не иначе, высказанная тогда мной в медотсеке навскидку догадка оказалась верна: истинной целью нашего работодателя было не самому что-то узнать, а скрыть нечто от других. Так что не удивлюсь, если с таким трудом добытый нами трофей после проверки его подлинности отправился прямиком в мусороаннигилятор!

Ну тут дело, как говорится, хозяйское. Нас не касается. Но при этом клиент категорически отказался принять хоть какое-то участие в судьбе найденыша — и вот это уже становилось нашей проблемой. Не то чтобы неразрешимой, но этически неоднозначной.

Напрямую с заказчиком мы по-прежнему не общались, только через Длу — даже договор у нас был подписан с ней как с независимым агентом. Выбравшись из женской пассажирской капсулы, в которой сладко проспала весь полет, и самым внимательным образом ознакомившись с нашим докладом, чужачка сразу сказала, что Траша работодатель наверняка не приютит, но все же взялась отвести к нему мальчика. Как увела — так вскоре и привела назад, и трех часов не прошло.

— Я же говорила, — развела руками девица, когда я, Дик и Ксен встретили их с парнишкой у люка. — В сделку это не входило!

— А ничего, что речь о бывшем капитане застрявшего корабля? — напомнил я.

— В этом-то и главная загвоздка, — хмыкнула Длу. — Официально Траш Нокк иль Игг числится погибшим — и всех это устраивает!

— Что значит, устраивает? — запальчиво поинтересовалась Дик, смерив собеседницу неприязненным взглядом.

— Значит, что жена покойного капитана — вернее, его законная вдова — вовсю тратит заработанные им при жизни денежки…

— У него и жена была?! — вытаращила на найденыша глаза юнга.

— Видимо, будет когда-нибудь… — чуть ли не виновато буркнул тот — вопрос застал его стягивавшим с бритой головы «дыррайку», но вместо того, чтобы повязать ее себе на шею, как поступила его старшая спутница, мальчик принялся мусолить алый платок в руках.

— Но уже не та же самая, — усмехнулась словам Траша чужачка. — Эта особа сейчас, как мне нашептали на ушко доброжелатели, не при детях будь сказано, самозабвенно греет постель любимому племяннику нашего щедрого клиента!

— Вот же дрянь какая! — с чувством процедила девочка.

— Бывшая команда пострадавшего звездолета тоже никак не заинтересована в возвращении своего старого командира, — продолжила между тем Длу. — Иначе получится, что экипаж трусливо сбежал, бросив его на борту, еще живого…

— Так, может, первый откат Траша реально воскресил! — предположила Дик.

— Не может, — покачал головой я.

Добравшись до Дырр-Ау, мы с Аран прошерстили все доступные с планеты базы (в полете информационный трафик всегда урезан) и нашли с полдюжины более или менее достоверных упоминаний о феномене текущего вспять времени. В масштабах галактики — мизер, конечно, но все же наш случай определенно не был таким уж уникальным. Кстати, почти всякий раз к делу пытались притянуть горгоров, которых, правда, так никто и не видел. Но сейчас не об этом: минимум четырежды на откате пытались вернуть с того света умерших. И тела действительно оживали. Но пустыми, лишенными личности — этакими тупыми зомби.

То есть почти наверняка капитан «Полумесяца» не погиб — в худшем случае он был тяжело ранен — а зародившаяся было у нас с шестисолнечницей идея начать принимать коммерческие заказы на воскрешение покойников, увы, перспективы не имела. Впрочем, к застрявшему звездолету нам в любом случае стоило вернуться, тем более, что заказчик, похоже, махнул на него рукой: производством зомбаков потенциал тут явно не исчерпывался… Но эту светлую мысль я планировал озвучить позже, без Длу.

— Как они все хорошо там устроились! — патетически всплеснула между тем руками Дик. — И предатели из команды корабля, и ветреная женушка! Ладно, такая супруга Трашу, допустим, даром не сдалась, зато прикарманенные ею деньги — его и только его! Ты обязательно должен заявить о своих правах! — требовательно повернулась она к мальчику.

Тот лишь растерянно улыбнулся в ответ.

— Вообще без шансов, — отрезала тем временем Длу. — Скажут, что он просто вонючий клон — любой независимый эксперт поддержит именно такую версию. Еще и обвинят в злостном мошенничестве — и самого, и всех тех, кого найдут у бедняги за спиной, — в словах девицы читался недвусмысленный намек, но юнга его либо не уловила, либо проигнорировала.

— СИК Траша отстал от эталона на целых тридцать три витка! — упрямо продолжила гнуть свою линию она. — Танталовое доказательство!

— Коммуникаторы иногда сбоят, — пожала плечами чужачка.

«Кстати, капитан, нам надо бы подкорректировать ваш, — заметила тут Аран. — А также — СИКи Ксен и Дик. Неудобно, когда данные противоречат эталонным, пусть разница выражена и не в витках, а в сутках или даже стандартных часах!»

«А это вообще законно — лезть в настройки коммуникатора?» — поинтересовался я.

«Если обратиться к лицензированному оператору — почему нет? Длу права: бывает, что СИКи сбоят. Поэтому существуют те, кто их настраивает. В порту Дырр-Ау тоже наверняка есть такая контора».

«Значит, нужно будет заняться», — согласился я.

— Ты так говоришь, потому что работаешь на клиента! — едко бросила между тем в лицо чужачке Дик.

— Деточка, на кого бы я ни работала, положение дел от этого никак не изменится, — невозмутимо заметила девица. — Доказать права вашего красавчика, — кивнула она на Траша, — в отношении чего бы то ни было, принадлежавшего капитану, практически невозможно! Но если даже вдруг случится чудо и вам повезет — а я уже заметила, что вы орденски удачливы, так что зарекаться не стану — так вот, если вам снова подфартит, на адвокатов всяко потратите больше, чем отсудите у вдовушки Нокк иль Игг! Которая, кстати, сама пойдет тогда в комплекте с деньгами — во всей своей неувядающей сороковитковой красе и свежести, — лукаво подмигнула она юнге.

Дик и Траш синхронно вздрогнули.

— В общем, искренне не советую ввязываться в это дело, — заявила Длу, обращаясь уже скорее ко мне. — Со своей стороны, если хотите, могу попробовать пристроить мальчика на Дырр-Ау. Тут недалеко есть подростковый интернат — говорят, неплохой. Воспитанники подрабатывают при портовом терминале, сами себя обеспечивая — так что платить ни за что не придется. Правда, набор там, кажется, с осени… Но надо уточнить.

При слове «интернат» найденыш снова болезненно дернулся.

— Хорошо, мы подумаем, — неопределенно ответил чужачке я.

— Подумайте, — обронила та. — А сейчас, капитан — можно вас на пару слов наедине? — почти неуловимо изменившимся тоном осведомилась девица.

— У меня нет секретов от моего экипажа, — покачал головой я.

— Зато у меня есть — от посторонних, — показала Длу глазами на мальчика.

— Ну, хорошо, — помедлив, кивнул я. — Ксен, Дик, побудьте пока с Трашем…

— Вы же собираетесь вернуться к застрявшему кораблю? — напрямик спросила чужачка, когда мы с ней поднялись на вторую палубу — для беседы тет-а-тет я собирался пригласить девицу в свою каюту, но она начала разговор раньше, прямо в коридоре.

— С чего ты взяла? — кое-как сумев совладать с лицом, вопросом на вопрос ответил я.

— С того, что немного вас знаю. Вы не дурак — в отличие от вашего последнего клиента — и подобными подарками судьбы не разбрасываетесь!

— А если и так? — с деланым равнодушием пожал я плечами.

— Тогда я в деле, — безапелляционно заявила на это Длу. — Лечу с вами — и хочу сорок процентов от любой прибыли!

— Дешевле будет выставить тебя при случае в шлюз, — усмехнулся я. — И потом сказать, что пошла ночью в туалет и по рассеянности ошиблась дверью!

— То есть сумму потенциального заработка вы уже прикинули? — по-своему интерпретировав мои слова, слегка склонила голову набок девица. — Значит, я снова в вас не ошиблась… Хорошо, тридцать процентов.

— Было бы что прикидывать, — скривился я. И, помедлив, выдал: — Пять процентов!

— Ну, это несерьезно, — демонстративно поморщилась моя собеседница. — Хотя бы двадцать!

— Восемь!

— Пятнадцать — или прямо отсюда несу координаты «Полумесяца», как вы его называете, в «Космокор»!

— Не забудь забрать у них обещанные тысячи за прошлый донос!.. Семь процентов!

— Было же восемь! — тряхнув косой, насупила пшеничные брови чужачка.

— Минус один — за Цоллу.

— Давайте все-таки восемь, — передернула плечами Длу. — И с меня первый клиент. Клиентка. Тетенька совершила глупость, о которой очень хотела бы забыть — и готова за это хорошо заплатить. Коррекция памяти там не подходит, а вот наш горгоров откат — вполне!

«Есть ощущение, что мы собираемся палить из бортовых орудий по пташкам над летным полем», — буркнула Аран.

«Для пристрелки — можно и по пташкам, — веско заметил я. — Особенно, если боеприпасы бесплатны…»

— Договорились, — кивнул затем девице. — Восемь процентов — и за тобой первый заказ!

— Отлично! — просияла Длу. — Когда мы готовы лететь?

Это ее «мы» слегка меня покоробило, но акцентировать на нем внимание я не стал.

— Когда ты приведешь клиентку? — уточнил вместо этого.

— Завтра до полудня она уже может быть на борту.

— Значит, в полдень и стартуем, — заключил я.

— Хоть эту-то сделку мы с вами обмоем, капитан? — уже сделав шаг к трапу, обворожительно улыбнулась мне девица — в прошлый раз пить с ней мы так и не стали.

— Пока все же предпочту вести с тобой дела на трезвую голову! — решил не нарушать зародившейся традиции я.

— Ну, как скажете… — и не подумала настаивать Длу — кажется, все же слегка разочарованная отказом.

23. Парадокс

Новость о том, что мы снова работаем с Длу — и возвращаемся вместе с ней на «Полумесяц» — была встречена на «Еве» без бурного восторга, но и не то чтобы с явным неприятием. Уняйя ограничилась многозначительным «М-ня», Брин лишь уточнила время старта, а Ксен поинтересовалась, ставить ли девицу на полноценное продуктовое довольствие.

— Она летит с нами, но она не член экипажа! — подчеркнул я. — И большую часть полета снова проспит — так что специально можно ничего ей не выделять!

— Большую часть? — в свою очередь быстро переспросила Дик. — Почему не весь полет?

— Договорились, что на месте с клиенткой будет работать Длу, — пояснил я.

— И тоже словит откат? — выразительно хмыкнула юнга. — А если после вспомнит что-нибудь лишнее?

Ну да, ведь первое появление чужачки на «Еве» закончилось тем, что нам пришлось подкорректировать ей память, причем так, чтобы не осталось следов вмешательства. Задача там была более чем нетривиальная, но, судя по тому, что Синдикат так ничего и не заподозрил — и оставил нас в покое — Аран и помогавшая шестисолнечнице Уняйя справились с ней вполне успешно.

Но если теперь Длу вдруг вернется в тот недолгий промежуток своей жизни, когда она знала, как выразилась Дик, «лишнее» — проблемы нам обеспечены. К счастью, подобного не могло случиться.

— Сама она на «Полумесяц» не полезет, — ответил девочке я. — Это ее собственное решение и даже условие: говорит, что дорожит каждым прожитым ударом сердца.

— И вы ей верите? — саркастически осведомилась девочка.

— Станем за ней приглядывать, — пожал я плечами. — И если что…

— …и если что — шлюз на «Еве» не опечатан! — кровожадно закончила за меня собеседница. — Открытый космос давно по этой плачет!

— Уверен, что до такого не дойдет, — покачал головой я. — Но, если понадобится — не сомневайся, рука не дрогнет! — заверил юнгу.

Дик скептически на меня прищурилась, но на сей раз промолчала.

Этот наш разговор состоялся в кают-компании, перед обедом, а по окончании застолья, когда я направлялся к себе, девочка нагнала меня в коридоре. И не одна, а на пару с найденышем — пока Длу не выяснила насчет интерната, я разрешил парнишке оставаться на борту. Ну в самом деле, не на мороз же было его выгонять!

— Капитан! — окликнула меня Дик. — Я хотела… — она вдруг замялась. — То есть мы хотели… Траш хотел с вами переговорить, вот!

— Да, молодой человек? — повернулся я к мальчику.

Тот попытался было спрятаться за спиной у Дик — и каким-то образом это ему даже почти удалось, несмотря на добрых полголовы преимущества в росте. Но, как видно, осознав всю нелепость происходящего, найденыш таки выступил вперед и поднял на меня глаза.

— Капитан! — проговорил он. — Я это… — Траш осекся, нервно сглотнул, но взгляда уже не отвел. — Я прошу принять меня в ваш экипаж! — выпалил наконец мальчик.

Подсознательно, наверное, чего-то такого я и ждал — потому что сейчас ничуть не удивился услышанному. Но, занятый другими проблемами, всерьез на эту тему не задумывался — а потому готового ответа не припас.

— И в каком же качестве принять? — спросил поэтому, выигрывая время на размышление.

Парнишка снова замялся.

— В качестве юнги, разумеется! — поспешила прийти ему на помощь Дик. — В каком же еще?!

— Во-первых, — строго посмотрел я на девочку, — желающему войти в состав экипажа следует самому за себя говорить! Впредь же он не собирается перекладывать свои обязанности на других! Это ясно?

— Да, капитан, — потупилась Дик.

— Да, капитан… — вторил ей Траш — в отличие от спутницы, глаз при этом так и не опустив.

— Во-вторых, — продолжил я, мысленно поставив найденышу за это небольшой плюсик, — не стоит решать такие вопросы на ходу, — кивнул собеседникам на дверь своей каюты. — Заходите-ка!

— Есть, капитан!

— Есть, капитан.

— А в-третьих… — заметил я, уже устраиваясь в кресле и жестом предлагая мальчику с девочкой присесть напротив себя на диванчик — но те, коротко переглянувшись, остались стоять. — В-третьих, на «Еве» уже есть юнга. Или Дик Днэсс иль Бака собирается подать в отставку?

— Никак нет, капитан! — незамедлительно замотала головой Дик. — Не собираюсь!

— И как же тогда быть? — развел я руками.

— Нет закона, запрещающего иметь на борту более одного юнги! — с жаром заявила девочка.

Формально она тут, скорее всего, была права, но как таковых, общеобязательных законов в галактике нет вообще — только действующие на отдельных планетах или группах планет. Зато есть добрые и не очень традиции — особенно это свойственно как раз межзвездному флоту. Некоторые — непреложные, например, что капитаном корабля может быть только его владелец или дипломированный пилот, и ни в коем случае — бомбардир или суперкарго. Или что на корабле непременно должен стоять бортжурнал, опломбированный признанным специалистом. Нарушишь такую невзначай — и внезапно обнаружишь, что никто не желает иметь с тобой никакого дела, это — как минимум.

Другие традиции — менее строгие. Скажем, обычно экипажи состоят исключительно из людей, но встречаются звездолетчики-киборги или вот как у нас — фелида. Первым лучше не пытаться ответить на дежурный запрос патруля Ордена Крови, а для кораблей со вторыми на борту закрыты некоторые во всех остальных отношениях, вроде бы, вполне цивилизованные порты…

Ну и куда тут прикажете отнести правило «один звездолет — один юнга», по факту, вполне себе соблюдавшееся повсеместно?

«Никуда из названного вами, капитан, — с готовностью подсказала мне Аран. — Просто и с одним-то мелким не всем охота связываться, а уж с несколькими… Раньше, кстати, было иначе. Особенности бортового вооружения кораблей Эпохи Восстания Машин предполагали наличие специального штата помощников бомбардира. На эти должности брали щуплых подростков — там, где им предстояло нести службу, средней комплекции взрослому человеку часто было попросту не развернуться. В Королевстве Гохар таких называли “пороховыми фелидами”, а например, у нас в Союзе Шести Солнц — официально именовали “подпалубными” или “младшими” юнгами — последнее, конечно, своего рода, тавтология, но в иерархии флота “подпалубные” и впрямь стояли несколько ниже юнги обычного».

— На Гохаре раньше такое было в порядке вещей! — пылко продолжила между тем Дик.

— Ты о «пороховых фелидах»? — блеснул я только что полученным знанием.

Девочка кивнула.

«Забавно, кстати, получится — с учетом, кто у нас состоит бомбардиром!» — усмехнулась Аран.

— Которых еще называют «младшими юнгами»? — продолжил между тем я.

— Не обязательно! — мотнула головой Дик. — Но если надо, младшей могу считаться я!

— А ты что скажешь? — усмехнувшись, посмотрел я на мальчика.

Время собраться с мыслями у того было, и парнишка его не упустил — заговорил складно и почти без запинок, по крайней мере, поначалу — еще один виртуальный плюсик в его пока несуществующее личное дело.

— Я с раннего детства мечтал о флоте, капитан! — заявил он. — Даже голову брил — потому что так ходят… ходили юнги! — покосился он на свою коротко стриженную, но вовсе не лысую соседку.

«Вроде витков тридцать назад во флоте так и впрямь было заведено, — проворно отреагировала на мое безмолвное недоумение шестисолнечница. — Я этого не застала, но прежний капитан нашего «Орка» часто упоминал, что юнгой брился наголо!»

— В приюте меня из-за этого дразнили, случались конфликты и посерьезнее, — говорил между тем Траш. — Но они, конфликты, там по любому поводу возникали, так что дело не в этом… Тем более, что, как я теперь знаю, на пятнадцатом витке из приюта я сбежал… Сбегу… То есть уже не сбегу, но сбежал бы обязательно. Дик… В смысле, юнга Дик Днэсс иль Бака, — снова стрельнул он глазами на девочку, — показала мне выдержки из моей… из биографии капитана Нокк иль Игг … Он был хорошим юнгой! Я сейчас на виток моложе, чем ему… мне было тогда, но буду стараться изо всех сил! А что касается должности — пусть она называется хоть младший помощник младшего юнги — лишь бы служить во флоте! — выдохнул он — и замер, в ожидании решения своей участи.

Насчет жизненного пути капитана застрявшего корабля найденыш, кстати, ничуть не приврал — «прежний» Нокк иль Игг действительно стал юнгой в четырнадцать и зарекомендовал себя на борту с самой лучшей стороны. Летал в этой должности до шестнадцати, после чего поступил в космошколу — кстати, на Бака. Причем прошел по бесплатной квоте — сказалась образцовая характеристика. Выучился на пилота, выпустился лучшим на курсе… Ну и так далее.

В общем, по-хорошему, такого юнгу еще поискать!

Опять же, чем меньше народа вне палуб «Евы» будет знать о «Полумесяце» и его секрете, тем лучше будет для нашего намечавшегося бизнес-проекта…

Оставался, правда, еще один нюанс, о котором я сообразил лишь теперь — уже готовый было ответить на просьбу мальчика согласием.

— Обычно контракт за юнгу подписывает его законный представитель… — задумчиво проговорил я. — Хотя бы формально законный, — покосился я на Дик, вспомнив ее фальшивого «дядюшку», виноторговца с Бака. — А как быть с тобой? — снова перевел я взгляд на найденыша.

— Ой! Не знаю… — растерялся тот.

Еще бы ему не растеряться!

— Когда ты сбежал из приюта — как решил эту проблему? — поинтересовался я.

— Не знаю… — понуро повторил Траш. — Об этом в биографии не написано…

Ну да, с этим своим вопросом я, пожалуй, сглупил!..

«Слышала о прецедентах, когда несовершеннолетнего усыновлял кто-то из экипажа, чаще всего — капитан, — вставила реплику шестисолнечница. — Но на большинстве цивилизованных планет это — дело не быстрое…»

«А на Дырр-Ау?» — быстро спросил я. А что, посвященная дочка у меня есть, почему бы не появиться и приемному сыну? Мне не жалко, если что…

«Не в курсе. Но это легко выяснить…»

— Один момент, друзья мои… — я развернулся к информационному терминалу.

Увы, местная процедура установления над беспризорным несовершеннолетним опеки — полное усыновление на Дырр-Ау вовсе не практиковалось — и впрямь оказалась долгой, не на сутки и даже не на декаду, минимум на пару лун, коих здесь в стандартный виток укладывалось всего восемь, а в локальный — семь.

— Была одна мысль, но не прокатила… — разочарованно пояснил я притихшим подросткам.

«Есть другая! — встрепенулась тут Аран. — Немного абсурдная, но нам же просто формальности нужно соблюсти, да? Мы так или иначе собирались официально подкрутить коммуникаторы — можно попробовать сбить одной торпедой два звездолета…»

* * *

— С вами, капитан, с вами, суперкарго, и с тобой, девочка, никаких сложностей не вижу, — откашлявшись в кулак, проговорил пожилой мастер.

Представился он нам лицензированным специалистом по настройке и обслуживанию стандартных идентификаторов-коммуникаторов, но про себя я сразу прозвал его «часовщиком» — за козлиную бородку, сгорбленную спину, визор на лице, напоминавший очки-микроскопы, но главное, наверное — из-за существа вопроса, с которым мы сюда пришли.

Время условно-абсолютно. Умники на моей родной планете, в большинстве своем ни разу в жизни Земли не покидавшие, с апломбом утверждают, что это не так — целую теорию относительности разработали! Но повседневная жизнь цивилизованной галактики их глубокомысленные выводы походя опровергает. На Бака, на Огуа, на каком-нибудь Ламаторе и на летящей в межзвездном пространстве «Еве» время течет совершенно с одинаковой скоростью — имеющиеся у космического человечества средства почти мгновенной связи фиксируют это с неоспоримой однозначностью.

Единственное исключение — пролет тоннелем. Для экипажа в нем проходит ровно час, вовне же — как придется. Но, снова вынырнув в трехмерное пространство, организм звездолетчика словно бы подстраивается под реальность: не знаю, как именно это работает (кстати, и Аран не знает), но биологический возраст прошедшего тоннелем человека всегда «добирает» «недостающие» часы и удары сердца, причем мгновенно.

Автоматически подводятся и коммуникаторы, но, в отличие от живых людей, техника иногда сбоит. Поэтому нужны специально обученные мастера, аккуратно исправляющие ее ошибки. В конторе одного из таковых мы сейчас и находились.

— А вот такое, как у вас, молодой человек, — как раз продолжил «часовщик», обращаясь уже к Трашу, — честно признаюсь, вижу впервые. Отставание на тридцать три витка, при том, что самому вам биологически… Сколько?

— Тринадцать, — ответил мальчик. — Скоро будет четырнадцать!

— Вот именно, тринадцать, скоро четырнадцать, — многозначительно кивнул мастер. — А тут — тридцать три! И никакого неправомерного вмешательства, хоть убейте, не вижу!

— Потому что его не было, — веско заметил я. — Неправомерного вмешательства…

— Конечно, конечно, — энергично затряс бороденкой «часовщик». — Иначе я бы уже звонил властям — тут, на Дырр-Ау, с этим очень строго!.. Но ситуация просто поразительная! Даже и не знаю, как к ней подступиться!

— А просто подвести время — не вариант? — наивно спросил я — практически не сомневаясь, что услышу в ответ.

— Видите ли, капитан, это же не просто хронометр выставить — все настройки следом поплывут! — покачал головой мастер. — Получится, что при биологическом возрасте в четырнадцать витков, по документам нашему юному другу — все сорок шесть! Разве ж это порядок?

— Да, ерунда какая-то выходит, — сокрушенно развел руками я. — И что теперь?

— Свою работу я сделаю, — заявил «часовщик». — Но парадокс никуда не денется! Однако тут уж простите, вопрос не в моей компетенции! Единственное, что могу посоветовать — отвезти молодого человека на родину — на эту его Игг — и получить там на него новый СИК.

— Не самый короткий перелет, — подпустив в тон толику скепсиса, заметил я.

— Можно все сделать и на Дырр-Ау, но получится долго и муторно. Впрочем, как знаете. Хронометр я, как уже сказал, по эталону совмещу, так что в быту никаких неудобств у молодого человека не возникнет. Но формально из этой комнаты он выйдет сорокашестивитковым дяденькой! Любые иные настройки как раз и стали бы с моей стороны тем самым незаконным вмешательством! Говорю же: парадокс…

— Делайте, что можете, мастер, — печально вздохнул я — внутренне ликуя.

Слегка перефразируя нашу златоустку-Дик, нет в галактике закона, запрещающего иметь на борту сорокашестивиткового юнгу! А если при этом выглядит он на свои биологические тринадцать — то и с точки зрения традиции все путем!

А вот пресловутый контракт теперь будет кому подписать!

Чушь? А вот и нет! Просто, как и сказал «часовщик», такой вот хитрый парадокс!

* * *

Через полчаса дружный экипаж «Евы» официально пополнился младшим юнгой Трашем Нокк иль Игг.

24. План Б

— Ну и что это за кидалово?! — прорычала Длу.

Выпущенная из пассажирской капсулы всего каких-то сто пятьдесят ударов сердца назад, девица стояла в рубке у псевдоиллюминатора, озверело взирая в пустой космос. Ключевое слово тут — «пустой». В точке пространства, где еще недавно дрейфовал «Полумесяц», не было ничего.

Справедливости ради, к этому «ничего» мы тоже приложили свою руку, выловив в вакууме несколько деталей от звездолета класса «Луна» — свеженьких, будто только что с завода. Теперь они лежали у нас в трюме — на цивилизованной планете за них наверняка можно будет что-то выручить. С ценой на тот же фазовый гироскоп их стоимость, конечно, ни в какое сравнение не шла — запчасти нам достались не столь редкие и сложные — но все ж хоть какие-то деньги…

— Где, к ордену, корабль, я вас спрашиваю?! — не унималась между тем Длу.

Хороший вопрос! Именно его мы себе и задали, когда, прибыв по знакомым координатам, не нашли «Полумесяц» на его «законном» месте. Сперва я подумал, что мы случайно подошли к застрявшему звездолету со стороны его отсутствовавшего в обычном пространстве носа — с этого ракурса корабль действительно будто бы исчезал из реальности. Попросил Брин аккуратно поманеврировать в районе — но ожидаемого результата это не принесло. Зато, правда, зоркая Уняйя засекла три малоразмерные цели, на поверку оказавшиеся теми самыми деталями. Вылавливая их, мы наткнулись еще на две, совсем крошечные, одну из которых идентифицировать так и не смогли, а другая оказалась типовым танталовым кронштейном.

— Мы полагаем, что пока нас не было, «Полумесяц» настолько переместился в прошлое, что попросту перестал существовать… — высказал я девице результат наших размышлений.

— Передняя половина — допустим! — осмыслив услышанное, процедила Длу. — Но в кормовой же части время шло нормально, без откатов — разве не так?!

— Так, — подтвердил я. — Сами ломаем голову, куда она могла деться! Есть версия, что, когда нос исчез, корму затянуло в тоннель… — эту идею предложила Уняйя — по каким-то своим кошкодевичьим соображениям — но на все загадки ответов она не давала. — Правда, тогда неясно, почему вне тоннеля оказались некоторые детали, причем одна из них — определенно с носа, — честно поделился я самой очевидной, на наш взгляд, нестыковкой с собеседницей.

— Детали? — быстро спросила та. — Что за детали?

— Идем в трюм, покажу, — жестом указал я девице на выход из рубки.

Длу почти бегом рванула к трапу.

— А внутри этих деталей время как идет? — нервно теребя на ходу кончик своей косы, поинтересовалась она у меня уже на полпути ко второй палубе. — И какого они размера? Клиентку можно туда запихнуть? Она у нас, сами видели, довольно субтильная!

— Никаких аномалий, — вынужден был разочаровать девицу я. — Мы поместили в одну из запчастей хронометр — тикает без сбоев. Но сейчас вместе еще раз проверим. А что касается размера — в самую крупную из находок даже Дик не втиснется!

— А если ей руки и ноги отрубить? Не вашей девчонке — клиентке? Потом аккуратно пришьем. Главное — с головой поработать!

— Говорю же: отклонений в течении времени мы не выявили! — напомнил я.

— А вдруг еще выявим?! Вы сказали про один хронометр, но, как я поняла, деталей найдено больше!

— Погоди, сейчас сама все увидишь — поймешь, — устало отмахнулся я.

Надежды Длу оказались тщетны: внутри единственной детали, в отношении которой в принципе имело смысл употреблять само это понятие «внутри» — расширительного бачка системы охлаждения — время шло строго по эталону. Ну и засунуть туда человека, даже и самой тщедушной комплекции, и впрямь удалось бы разве что по частям, причем, голову, над которой собиралась «поработать» девица, скорее всего также пришлось бы отделить от тела.

К слову, о нашей клиентке, спокойно спавшей сейчас в женской пассажирской капсуле и пока, естественно, даже не подозревавшей, что смоталась в дальний космос напрасно. Звали ее Шинн Рор иль Дырр-Ау. Это была особа витков тридцати, служившая на каком-то непыльном посту в планетарном подразделении «Ассоциации Звездного Пути» — главном конкуренте «Космокора». Но судя по тому, сколько Шинн была готова отвалить нам за услугу, основной ее доход составляло отнюдь не скромное корпоративное жалование.

Что именно из своей безбедной жизни клиентка так жаждала забыть, Длу нам не рассказала, сославшись на условие о конфиденциальности — сообщила только, что роковое событие произошло буквально пять-шесть дней назад — вполне рабочий срок, останься в строю «Полумесяц», Ксен мы сильнее откатили. А вот что мешает Шинн тупо подкорректировать себе память в обычной медклинике (несмотря на известные риски, такое, как я теперь знал, практиковалось — и вышло бы и быстрее, и куда дешевле), девица объяснила. Два раза в каждый стандартный виток «Ассоциация Звездного Пути» проверяет всех своих сотрудников высшего и среднего звена — как раз уровень нашей клиентки — на предмет стороннего вмешательства в сознание. Малейшие подозрения на манипуляции с памятью — и немедленное увольнение. Ну а ни одна даже самая элитная лечебница не гарантировала, что процедура коррекции не оставит следов. Другое дело, если бы удалось отмотать назад само время…

Но теперь, увы, это было не в наших силах.

— Шаккр! — с размаху стукнула Длу кулаком по переборке. — Похоже, я здорово переоценила вашу удачливость, капитан… — угрюмо пробормотала затем она.

— Что поделать, бывает, — невозмутимо заметил я. — Видно, сам космос против того, чтобы мы сотрудничали! Добро хоть в прошлый раз получилось заработать!

— У кого-то, может, и получилось, — буркнула девица. — А у меня теперь все нажитое уйдет на неустойку клиентке!

— Какую еще неустойку? — удивился я. — Мы такого не оговаривали!

— В том-то, к ордену, и дело! — скривилась Длу. — Иначе я бы и не переживала — отдала бы свои восемь процентов, а оставшиеся девяносто два стали бы вашей проблемой! Но я была абсолютно убеждена, что дело предстоит верное! А эта зараза-Шинн в последний момент вдруг что-то заартачилась… Вот я, как последняя идиотка, и вписала в мой с ней договор штраф за неисполнение… — как и в предыдущем случае, девица строго замкнула клиентку на себя, за что, похоже, и поплатилась…

— Большой штраф? — почти на автомате поинтересовался я.

— Уйдет весь прошлый заработок, и еще должна останусь!

— Да, не повезло, — покивал я — почти сочувственно.

— Не то слово, — в целом, похоже, моя собеседница уже взяла себя в руки, но голос ее все же еще нервно подрагивал. — Правильно я понимаю, что на вашу дружескую финансовую помощь мне тут рассчитывать не приходится? — спросила она.

— А с чего бы? — развел я руками, хотя где-то в груди у меня при этом неприятно и царапнуло.

«Она — не член экипажа! — вынужден был напомнить я себе. — Просто попутчик! Еще недавно была готова, глазом не моргнув, погубить и Ксен, и меня самого, и Аран…»

«И запросто попробует снова, если решит, что это выгоднее! — к месту подала голос шестисолнечница. — Вы совершенно правы, капитан, ее проблемы — не наши! Вляпалась — поделом!»

— Что ж, — вздохнула тем временем Длу. — Иного я и не ждала. Но все честно, так что без обид… Значит, летим назад, на Дырр-Ау? — уточнила она после короткой паузы.

— Да, — кивнул я.

— Тогда пойду готовиться ко сну…

— Пришлю к тебе Уняйю, — пообещал я — самостоятельно закрыть пассажирскую капсулу хоть и возможно, но там есть свои хитрости.

— А может, поухаживаете за мной сами, капитан? — слегка натужно изобразила игривость девица.

В капсулу ложились в чем мать родила, а стюард — или тот, кто выполнял его функции — тщательно смазывал кожу пассажирки специальным желеобразным составом. В стереофильмах для взрослых — сам я не видел, Аран рассказывала — это было одной из стандартных сюжетных завязок.

По-хорошему, на «Еве» забота о пассажирах входила в обязанности Дик — а теперь еще и Траша — но кандидатура младшего юнги тут отпадала по понятным причинам, а девочка была к Длу уж слишком неприязненно настроена. Картина склонившихся над капсулой с собственным оригиналом Ксен или Брин показалась мне какой-то уж слишком сюрреалистичной, поэтому — Уняйя.

— Может быть, в другой раз, — сухо обронил я в ответ на провокационный вопрос Длу.

— Ловлю на слове, капитан, — кисло усмехнулась та. — Вот только другого раза, похоже, не будет.

— Ну, значит, и не судьба, — без малейшего сожаления пожал я плечами.

* * *

Наш с Длу разговор фелида должна была слышать — мы условились, что на всякий случай она станет приглядывать за происходящим в трюме из рубки, так что я ожидал, что кошкодевочка отправится укладывать девицу баиньки без лишних напоминаний. Но Уняйя перехватила меня в коридоре верхней палубы, причем не одна, в компании с Дик и Ксен.

— М-ня, капитан, мы тут подумали… — начала фелида, с загадочным видом поманив меня в рубку — но, стило мне переступить порог, умолкла, кивнув суперкарго.

— Если клиентка действительно взыщет с Длу неустойку, а у той не хватит денег расплатиться, по законам некоторых звездных систем претензия может быть предъявлена уже к нам, несмотря на отсутствие у нас прямого договора с этой Шинн Рор иль Дырр-Ау. Просто как к деловым партнерам Длу! — выпалила блондинка.

— В самом деле? — нахмурился я. — И много таких систем?

— Не так много. Но среди них — Дырр-Ау, Бака и Ялла.

— Ну, заплатим в крайнем случае, — буркнул я. — Не всю же сумму, только остаток.

— Может, и не только остаток, — тряхнула косой суперкарго. — Не факт, что Длу отдаст клиентке добром хоть что-то! Возьмет — и удерет с Дырр-Ау, не заплатив! У нее сейчас, по идее, долг Синдикату в приоритете! А «Еву» коллекторам найти легче, чем одинокую беглянку!

— И вообще, есть вариант лучше! — энергично подключилась к разговору Дик.

— Это какой же?

— М-ня, подкрутить клиентке память, как сделали с самой Длу, — снова заговорила фелида. — Я и Аран, мы сумеем сработать чисто, м-ня. Если уж Синдикат ничего не заметил, куда там «Звездному Пути», м-ня!

— Ага, а у Длу, конечно, никаких ненужных ассоциаций не возникнет, — прищурился на собеседниц я. — Она отнюдь не глупа, если что!

— М-ня, можно все красиво залегендировать! Скажем…

— Скажем, что это технология кошкодевочек! — перебила Уняйю Дик, которую, кажется, просто распирало невысказанным. — Секретная, но мы о ней слышали — понятно почему, — кивнула она на хвостатую соседку. — И чтобы ею воспользоваться — типа, нужно лететь к самим фелидам. Далеко и долго. Не как в прошлый раз, все провернули сразу и на месте. Когда эта вылезет из капсулы, посмотрит на часы: действительно прошло несколько дней. И ничего не заподозрит!

— А мы при этом отработаем заказ, — подхватила Ксен. — Ну и можем еще до кучи Длу выставить счет — за то, что спасли ее от неустойки!

— М-ня, она нам как раз должна за то, что обманула с деньгами полицейского фонда! — напомнила кошкодевочка.

— По мне, так пусть бы эта вовсе разорилась, но нам-то почему не заработать? — добавила юнга.

— Ну… — неуверенно протянул я. — Как-то на тоненького совсем…

— Вы же сами учили, капитан: нельзя разбрасываться заказами направо и налево! — веско напомнила суперкарго.

Ну да, фраза вроде моя, вот только…

— Ты не можешь этого помнить! — хмыкнул я — про «направо и налево» мной было сказано на Ламаторе, которого в жизни нынешней Ксен попросту не было!

— Я записала перед откатом, — пояснила девушка. — В том своем письме.

Нашла же, к ордену, что зафиксировать для истории!

— Каждый раз, как только мы чуть-чуть поднакопим, что-то вдруг случается, и деньги уходят, — заявила между тем Дик. — А тут они сами в руки идут! Нельзя отказываться — космос обидится!

«Запишем в память клиентки, что она и впрямь побывала на планете фелид! — поддержала тут моих собеседниц и шестисолнечница. — Этакие отрывочные воспоминания в полусне… Мы же не раскрывали ей, как намерены действовать? Просто обещали результат? Так пусть с ним окажутся связаны ушастенькие!.. В конце концов, можно и Длу что-то подобное в голову вложить, но тут уже придется постараться для правдоподобия…»

«Сами же говорили, лезть человеку в память — опасно!» — напомнил я.

«Не опаснее отката!»

— Всех денег не заработаешь… — все еще в сомнениях покачал головой я.

— А нам все пока и не надо! — заявила юнга. — Только чтобы на тело для Аран хватило… — выдала она, и осеклась, совершенно по-детски заткнув себе ладонью рот.

— Что? — опешил я.

«Что?!» — ахнула шестисолнечница.

— Мы решили скопить на новое тело для Аран, — проговорила после короткой паузы Ксен, недовольно покосившись на смешавшуюся девочку. — Рано или поздно она ведь сумеет разделить ваши сознания… А у нас бы как раз были готовы деньги на носитель! Не на какую-нибудь дешевку — на лучший из возможных!

«Тот случай, когда друзья верят в тебя больше, чем ты сама, — смущенно буркнула бортмеханик. — Но приятно. Вдвойне приятно. Жаль, что вряд ли пригодится…»

— Вам — и, соответственно, ей — пока не хотели говорить — чтобы получился сюрприз… — продолжила тем временем блондинка. — Но кое-кому никакого секрета нельзя доверить! — снова сердито зыркнула она на Дик.

— Я случайно, — виновато вздернула бровки домиком юнга. — Просто капитан неожиданно заупрямился…

— Насчет разделения меня и Аран — там все очень и очень непросто, — вздохнул я. — Но, если дойдет до покупки тела — я в доле! — решительно заявил затем. — А про все остальное — давайте-ка все тщательно продумаем…

— А мы уже! — тут же обрела былую уверенность Дик. — До мелочей! Даже сколько топлива и продуктов у нас якобы должно уйти! Вернее, не якобы…

— Сольем для правдоподобия лишнее топливо? — усмехнулся я.

— Не сольем! Сожжем, причем с пользой! У нас тут еще одна классная идея родилась! — заговорщически понизив голос почти до шепота, поведала девочка. — Вот слушайте…

25. Потеряшки

— Да ладно! — с неприкрытым сомнением покачал я головой, отворачиваясь от псевдоиллюминатора. — Из стольких вариантов — ткнулись наобум и попали всего со второй попытки?

«Ева» висела над безымянной — если верить общедоступным каталогам — планетой в безымянной же — удостоившейся лишь скучного номера — заокраинной звездной системе. Одной из многих миллиардов подобных в галактике и примечательной лишь тем, что подходила под хранившиеся в нашей с Аран памяти неполные координаты — из-за которых вся моя космическая одиссея, собственно, и началась.

Это и была та самая «классная идея», подкинутая мне Дик при поддержке Ксен и Уняйи: если уж нам все равно предстояло убить время, рисуя для Длу правдоподобную картину прогулки в мир фелид, так почему бы не потратить его — а заодно и подлежавшее для пущей достоверности списанию на несуществующий перелет топливо — с пользой? А именно, не наведаться «по адресу» и, как минимум, не исключить один-два пункта из восьми с половиной тысяч — именно столько звезд отвечали известным нам условиям. Ну а, глядишь — и найти то, что ищет сам Синдикат — чем Бездна не шутит, как выразилась кошкодевочка.

Разумеется, шансов с первого — или даже с сотого — раза сорвать джек-пот у нас было ничтожно мало. И думаю, умом все в команде это прекрасно понимали. Но стоило мне после некоторых колебаний согласовать предложенный экипажем план, как Дик провозгласила на весь отсек: «Ура, мы летим за сокровищами!» И с этого момента никто, кроме меня, иначе про нашу спонтанную экспедицию и не говорил — будто у нас и впрямь имелась верная карта с одним-единственным крестиком на ней, оставалось поскорее добраться в отмеченную им точку и спокойненько забрать заботливо приготовленный для нас кем-то клад.

Не обнадеживайся понапрасну — не столкнешься потом с разочарованием. У первой звезды, к которой мы прилетели за шесть нырков, вовсе не оказалось собственной системы — не только планет, но даже сколько-нибудь крупных астероидов. А «адрес», помимо собственно места в галактике, указывал еще и параметры некой орбиты вокруг светила. Тоже, правда, с купюрами, допускавшими двоякое или даже троякое толкование, но мы проверили все мало-мальски подходящие области околозвездного пространства — и ничего не нашли.

Что касается меня, то я никакого чуда и не ждал, Аран тоже была настроена более или менее скептически, но остальных наших, самих же себя и накрутивших, словно в вакуум вытолкнули. Даже Брин выглядела несколько обескураженной, что уж говорить о юных Дик с Трашем! А Уняйя, недовольно прижав треугольные ушки, предложила дать одинокой звезде имя (согласно традиции, мы имели право дополнить им каталожный номер, раз уж никто до нас не сподобился этого сделать, нужно было лишь представить в одну из авторитетных академий — например, на Гохаре, Ялле или даже Бака — доказательства своего посещения окрестностей светила). Назвать же ее фелида хотела Сагищим-Ня, что в переводе с языка кошкодевочек означало «Подлая обманщица с облезлым хвостом».

«Ага, и тем самым косвенно закрепить приоритет за ушастенькими!» — язвительно хмыкнула Аран.

— Лучше короче и по «ýму» — Облом! — угрюмо буркнула между тем Дик — едва ли, впрочем, руководствуясь тем же резоном, что и шестисолнечница.

— Такая в каталоге уже есть, — кисло заметила на это Ксен.

Ха, не мы первые, обманутые в своих ожиданиях космосом!..

— Тогда: Полный Облом!

— Можно подобрать синоним, — рассудила Брин — по сути, кажется, с идеей юнги вполне согласная. — Незадача, Кирдык, Фиаско…

— Шаккр-звезда! — буркнула девочка. — Простите, капитан… — таки малость опомнилась она.

— Эй, стоп! — немного запоздало вмешался я в этот конкурс экспрессивных имен. — Официально «Евы» тут нет, забыли? Не хватало еще, чтобы в Синдикате узнали, где нас носит — и задались вопросом: а с какой, к ордену, целью?

— А что такого, мы свободный корабль, где хотим — там и летаем! — бросила разошедшаяся Дик.

— М-ня, как водится, капитан прав, — урезонила ее, однако, Уняйя. — Ни Длу, ни Синдикату не стоит подкидывать информации к размышлению, м-ня!

— С этой проблема решается на раз… — проворчала юнга, но уже, похоже, просто из упрямства: от шлюза, на который Дик прозрачно намекала, чужачка сейчас была как никогда далека.

За наше предложение обратиться к фелидам Длу ухватилась сразу, как говорится, обеими руками и зубами — и безропотно согласилась со всеми выдвинутыми ей условиями. И с тем, что сама она безвылазно останется в пассажирской капсуле — кошкодевочки, мол, не потерпят у себя незнакомого им человека. И с тем, что, раз дело более не касается «Полумесяца», весь доход от проекта пойдет «Еве». Более того, в случае успеха девица обещала уплатить нам десятую часть от сэкономленного ею на неустойке. В общем, не клиент — а сказка! Из одной лишь личной неприязни в шлюз таких не выбрасывают!

Ну и в крайнем случае всегда можно было бы снова подкорректировать чужачке память — раз уж это дело у нас ставится на поток…

А вот проведай об экспедиции «Евы» Синдикат — там вполне могли зародиться на наш счет смутные подозрения: с чего бы это вместо рутинных коммерческих рейсов мы шляемся орден знает где? Да, вроде как установлено, что шифровку с координатами их незадачливый агент из моей памяти начисто стер… Но зачем-то ведь мы теперь отправились на задворки галактики! Стоит проверить зачем! Я бы на месте Синдиката точно проверил.

Так что суждено было этой бездетной звезде так пока и значиться в каталоге под одним лишь номером. И, возможно, когда-нибудь обрести не столь одиозное название, что в сердцах досталось бы ей от нас. Не исключено, что кто-то другой однажды наречет ее Надеждой, Любовью или Удачей — мало ли, как все сложится!

Но, скорее всего, еще долго было оставаться ей безымянной — кому она сдалась в этой глуши да без свиты «вкусных» планет?

А вот следующему светилу на нашем пути — второму и покамест последнему в этой вылазке «Евы» «за сокровищами» (на Дырр-Ау, почувствовав себя богачами, мы заправили корабль под завязку, но, шныряя туда-сюда, топлива сожгли прорву, так что близилась пора возвращаться в цивилизацию и пополнить запасы) — так вот, второй звезде, что мы навестили, определенно вскоре предстояло обзавестись каким-нибудь звучным именем. С населенными системами иначе не бывает. А тут был как раз комплект — в наличии имелись и планеты, и аборигены на второй от центра — до кучи еще и вращавшейся на совпадавшей с обрывками «адреса» орбите.

Ну, как аборигены — судя по всему, это была выродившаяся человеческая колония. Четыре убогих поселения на почти идеально круглом, относительно небольшом, не более трехсот килодулов в поперечнике, гористом острове посреди безбрежного океана — при том, что на противоположной стороне планеты располагался обширный материк — но совершенно безлюдный.

Насколько нам было видно сверху, островитяне выглядели сущими дикарями — жили в примитивных шалашах и землянках, ходили в одежде из звериных шкур, волосы украшали пестрыми птичьими перьями, а в качестве мелькавшего тут и там оружия использовали копья, луки со стрелами и небольшие топорики, которые мне так и хотелось обозвать томагавками. При этом, правда, троном лидеру одного из поселков — ну или тому, кого мы приняли за лидера — служило установленное на каменное возвышение стандартное пилотское кресло. Близ другой деревеньки обнаружился широкий мост через ручей, в прошлой жизни, вне всякого сомнения, являвшийся корабельным грузовым трапом. На краю третьей высился двухэтажный домина — просто гигант по сравнению с подавляющим большинством прочих местных строений, при внимательном рассмотрении оказавшийся целым отсеком звездолета, крытым сверху пальмовыми листьями и снабженным массивной деревянной дверью…

Имелись и иные любопытные мелочи, но самое интересное нашлось как раз вне человеческих поселений, на приблизительно равном расстоянии от всех четырех, аккурат в центре острова. Там, посреди широкой зеленой долины, в лучах клонившегося к закату все еще официально безымянного светила ослепительно сверкало множеством пересекавшихся под самыми неожиданными углами золотых граней циклопическое — не менее двухсот пятидесяти дулов высотой — сооружение. Ни на что не похожее, но одновременно что-то мне безотчетно напоминавшее…

— Пирамида Надежды на Маргоре! — сообразил наконец я.

— Вообще ничего с ней общего! — тут же горячо заспорила Дик. — Та — каменная, серая… И такая… приземистая! А эта — золотистая, будто бы из металла, и словно в небо устремлена!

— Но обе — до крайности несуразные! — заметил я.

— М-ня, а по-моему, очень красиво! — покачала хвостом Уняйя.

— Пожалуй, — помедлив, кивнул я. — Но этакой нечеловеческой красотой…

— Извините, можно спросить? Это и есть то, что мы ищем? — несмело подключился к нашему разговору Траш.

— Наверняка! — тут же пылко заявила Дик.

— Я бы все же не спешил с выводами, — покачал головой я. — Мало ли в галактике загадок! А совпадение было бы уж слишком невероятным!

— М-ня, спящая внизу пассажирка считает, что мы весьма удачливы! — промурлыкала на это фелида. — Вот она бы наверняка не удивилась, узнав, что первым же ударом когтя мы попали точно в цель, м-ня!

— Тогда уж вторым ударом, — с усмешкой напомнил я. — И все равно, не верится!

— Да, странно, — бросила Дик — похоже, не пожелавшая, чтобы ее мнение о ситуации совпадало с таковым чужачки, даже и в интерпретации кошкодевочки. — В любом случае, затраты на топливо мы уже отбили! — добавила она затем с прежним энтузиазмом. — За сведения о забытых колониях обещана награда! Не орден весть что, но заправиться пару раз — точно хватит!

— Про Синдикат снова забыла? — прищурился на юнгу я.

— Ничего и не забыла! Высокая Королевская Академия принимает и анонимные заявки! — ничуть не смутилась та. — Нужно только небольшой залог внести — в подтверждение серьезности намерений. Научный флот сам проверит информацию, и, если все подтвердится — деньги выплатят на обезличенный счет!

— Ну, только если так… — рассеянно кивнул я.

Прямо скажу, гипотетическая награда от гохарской Академии занимала меня сейчас далеко не в первую очередь. Нет, деньги лишними не бывают, да и само по себе возвращение поселенцев-потеряшек в лоно цивилизованной галактики — дело, без сомнения, благое. В Эпоху Восстания Машин отрезаны от ядра человечества оказались многие периферийные колонии. Большинство из них так и погибли в изоляции — сами по себе или в ходе военных действий. Некоторые выжили, выстояли, и впоследствии связь с ними была восстановлена — как с тем же Ламатором в Приграничье. А об иных и сведений в архивах не сохранилось, такие если и находили вновь, то разве что случайно. Как вот мы тут…

Существовал, к слову, особый протокол на этот счет — тупо соваться к изолянтам с приветом от братской галактики категорически не рекомендовалось. Следовало известить о них все те же обладавшие признанной репутацией Академии, которые уже брали дело контакта в свои руки — о чем, собственно, и говорила Дик.

Но колония колонией, с ней все ясно: человечество теперь о ней всяко узнает, светит нам за то скромная награда или нет. Но вот делиться блиставшей в центре острова загадочной находкой — очевидно, творением отнюдь не людских рук — мы уже ни с кем не были обязаны! Вовсе не факт, конечно, что это ее координаты содержались в шифровке. И что «Пирамида» — ценность, которую возможно как-то присвоить. Но вдруг?!

В любом случае, с орбиты этого было никак не понять.

«Орки» — корабли транспортные, а не военные или научные. В их штатное оснащение не входят ни исследовательские зонды, ни даже шлюпки — только одноразовые спасательные капсулы. Можно, конечно, все перечисленное доустановить — и сделать это куда проще, чем навесить на совершенно не приспособленный для этого звездолет то же гохарское вооружение — но до сих пор у нас ни нужды в подобном как-то не возникало, ни денег лишних не водилось. Так что единственным способом поближе познакомиться с загадочной находкой было для нас позволить «Еве» пощупать твердь посадочными опорами.

— Вблизи Пирамиды людей ведь нет? — уточнил я у Уняйи — ее бомбардирский монитор давал самый лучший обзор поверхности.

— М-ня, — сверившись с данными контроля, мотнула головой фелида. — Ближайший человек находится в тридцати девяти килодулах от центра острова, капитан.

— То есть, если опустимся в этом самом центре, местные нас не заметят?

— М-ня, — уверенно подтвердила кошкодевочка.

— Тогда идем на посадку! — повернулся я к Брин.

— Есть, капитан! — с готовностью откликнулась пилот, направляя «Еву» в атмосферу.

26. Вокруг да около

По-быстрому высадив нашу разведгруппу в каких-то ста пятидесяти шагах от Пирамиды, Брин снова подняла «Еву» в заатмосферную высь. Мы решили, что с точки зрения безопасности это будет оптимальным ходом: во-первых, если что, сам корабль на планете куда более уязвим, нежели в полете, а во-вторых, сверху за десантом без труда можно было наблюдать — и в случае необходимости достаточно быстро прийти на помощь, при этом полностью владея обстановкой.

С собой на твердь я взял Ксен и Дик — ну и прихватил ремонтного робота, способного, кроме всего прочего, подработать ретранслятором связи с орбитой. Судя по горящим глазам и ищущему взгляду, очень хотел к нам присоединиться и Траш, но в первой вылазке я предпочел иметь рядом с собой не бойкого, но неопытного паренька, а проверенных напарников. Тем более, что в современных реалиях мальчик пока терялся — однажды краем уха я сам слышал, как он вполголоса жаловался Дик, что даже в управлении СИКом слегка путается: после нашего визита к «часовщику» привычные для найденыша настройки коммуникатора частично «поплыли».

На обследование Пирамиды мы выдвинулись вооруженными на славу — каждый при бластере. В арсенале «Евы» их теперь насчитывалось как раз три: к двум нашим прежним добавился подобранный на «Полумесяце» — тот самый, с которым — тогда разряженным — пытался отбиться от нас перепуганный Траш. Теперь трофей — тщательнейшим образом проверенный и снаряженный — покоился на бедре у Дик. Ребристой рукоятью вперед — как некогда девочка носила на Ламаторе игольник. К слову, точно так же сегодня расположила свою кобуру с оружием и Ксен — заметив это, я еще с прищуром покосился на суперкарго: что, мол, за понты? Но, поймав на себе мой ироничный взгляд, девушка ничтоже сумняшеся заявила, что после Приграничья, где многие подобное практикуют, специально тренировалась выхватывать бластер именно из такого положения.

«Ты же не помнишь Приграничья!» — чуть было не буркнул я, но Ксен меня упредила:

— Это я себе в том письме посоветовала!

Ладно, ее дело. Тем более, что мы тут же проверили, кто из нас извлечет оружие быстрее — без выстрела, разумеется. По утверждению Уняйи, выступившей беспристрастным арбитром, суперкарго выиграла четыре раза из пяти — хотя я, признаться, и не заметил особой разницы.

Как бы то ни было, сам я привычное положение бластера менять не стал — хотя и сделал себе мысленную пометку при случае поэкспериментировать. В более спокойной обстановке, понятно.

Что же касается Пирамиды, то вблизи она выглядела даже еще более грандиозной, нежели с орбиты. У абсолютно несимметричного — и при этом по-своему гармоничного — сооружения худо-бедно угадывались четыре стороны, две — строго ориентированные на юг и восток, третья шла под углом градусов десяти к северу, четвертая ломаной линией заметно выгибалась наружу. Золотой блеск немилосердно слепил глаза — и это при том, что от нас, стоявших у подножия исполинского сооружения, местное солнце уже спряталось за острые пики скалистых гор неподалеку и касалось теперь лучами разве что самого верха Пирамиды — но сияла та по-прежнему вся, сверху донизу и с каждой из сторон — не иначе, перебрасывая пойманный свет с грани на грань.

Густая зеленая трава, вокруг полосы, где ее примял трап «Евы», поднимавшаяся мне не выше колена, ближе к загадочному сооружению резко шла в рост и в двадцати шагах от граненых золотых стен уже способна была укрыть в себе Дик с головой. Затем столь же внезапно снова мельчала, а потом пропадала вовсе — последние пару дулов шла уже голая сухая земля. При этом никакого излучения — ни опасного, ни даже нейтрального — датчики нашего робота не улавливали. Равно как не наблюдалось и ни малейших отличий в составе атмосферы или почвы — что в точке посадки «Евы», что у самой Пирамиды.

В воздухе пахло пряно, с легкой горчинкой, но аромат не вызывал ни тревоги у нашего чуткого робота, ни отторжения у нас самих — разве что Дик после первого же вдоха оглушительно чихнула, но впредь этого с ней не повторилось.

Стены были идеально гладкими — и слегка теплыми на ощупь. И, кстати, не совсем золотыми, как сперва казалось — попадались участки скорее желтые, оранжевые или красные, а изредка — даже белые или буро-коричневые. Но рассмотреть это нам удалось, лишь когда светило окончательно опустилось за горную гряду и сияние Пирамиды словно поворотом рубильника выключили. Менее величественно от этого сооружение, впрочем, смотреться не стало — скорее наоборот. Просто если раньше оно щедро делилось заемным светом, то теперь будто бы источало первозданную тьму — в первый момент я даже поежился, а Дик, вздрогнув, схватилась за рукоять бластера.

Попытка нашего робота просканировать стены Пирамиды не выявила внутри ни пустот, ни хотя бы разделения на более и менее плотные участки — сооружение являлось — или искусно притворялось — сплошным монолитом. На вопрос о материале стен дистанционный анализ ответа не дал, указав лишь на то, что перед нами металл, а взять образец у дрона не вышло — беспомощно искрошился прочнейший кобальтовый бур. Тоже своего рода красноречивый результат, кстати.

После этого Дик выдвинула идею аккуратненько подпалить Пирамиду из бластера. Я сперва не позволил, но, когда робот сломал и вольфрамовый скребок, на повторное предложение юнги согласился. Затея оказалась крайне неудачной: отразившись от грани, бластерный заряд огненным зайчиком проскакал по стене вверх, затем, резко развернувшись на полпути к вершине, устремился обратно и, наконец, распавшись надвое, одним сполохом ушел куда-то в небеса, а другим коротко ударил в землю, у самых ног Ксен.

— Шаккр! — запоздало отпрыгнула от взвившегося у мысов ее ботинок сизого дымка суперкарго.

— Ой! — втянула голову в плечи юнга.

— Вот тебе и «Ой!»! — хмыкнул я, пряча за насмешливым тоном свой испуг за чуть не подстреленную блондинку. — Пожалуй, больше никаких бластеров!

— Сразу убрала… — рукоять оружия юнги и впрямь уже снова торчала из кобуры.

Следующие несколько сотен ударов сердца мы не слишком осмысленно бродили вокруг Пирамиды, пытаясь высмотреть что-нибудь интересное в понемногу сгущавшихся сумерках.

— Вон, смотрите! — замерла вдруг Дик, показывая на стену дулах в пяти над собой. — Там что-то темное!

— Там все темное! — резонно заметила Ксен.

— Нет, не как все! Можно я залезу, посмотрю? Тут реально немного взобраться! — кивнула она на и в самом деле складывавшиеся в некое отдаленное подобие лестницы с разномастными ступенями грани Пирамиды.

— А не сорвешься? — с сомнением смерил я взором крутой подъем.

— Вот еще! В крайнем случае, вы меня внизу поймаете!.. Но не сорвусь, не сорвусь! — поспешно заверила она в ответ на мой хмурый взгляд. — Там просто на самом деле!

— Ну давай, только осторожно, — согласился я после некоторого размышления и действительно сделал шаг к стене — ловить, коли придется. — Только если увидишь что-то необычное — руки не суй! — строго проинструктировал уже цепко ухватившуюся за ребро нижней грани Пирамиды девочку. — Просто засними издали на СИК!

— Хорошо, — обещала та. И, оказавшись через полсотни ударов сердца в нужном месте — карабкалась по стене она и впрямь весьма ловко и уверенно — первым же делом потянулась куда-то в темноту, а затем и вовсе чуть ли туда не нырнула.

— Дик! — не удержался от встревоженного возгласа я.

— Все в порядке! — незамедлительно выпрямилась юнга. — Тут просто старое птичье гнездо! Или не птичье… Но гнездо! Из переплетенных веточек! Спустить его?

— Не трогай, только запечатли! — перевел дух я.

— Так я уже!

— Тогда спускайся!

— Иду!

Едва Дик снова оказалась внизу, наш незадачливый робот вдруг как-то нервно зашевелил своими куцыми антенками.

— Это еще что? — нахмурился я.

«Видимо,“Ева” вызывает», — подсказала мне Аран.

В подтверждение ее слов коммуникатор требовательно кольнул мой левый мизинец. Я привычно царапнул кольцо ногтем.

— М-ня, капитан! — тут же возникло передо мной изображение Уняйи. — Не знаю, что вы там такое сделали, но жители всех четырех человеческих поселений почти в полном составе снялись с мест и двинулись в направлении центра острова, м-ня! Синхронно, м-ня! При оружии и, похоже, с громкими песнями! М-ня, до Пирамиды им, конечно, еще идти и идти, но, наверное, будет лучше, если мы вас с тверди пока заберем! Что скажете, м-ня?

— Да, пожалуй, — кивнул я, недоумевая, что и как могло послужить сигналом к внезапному выступлению аборигенов в поход. Поползновения нашего робота? Выстрел Дик по Пирамиде? Ее короткое восхождение — может, девочка там какую скрытую кнопку случайно нажала, наступив? — Все равно мы тут пока только облизываемся ходим…

— М-ня, тогда мы опускаемся — в прежнюю точку, — доложила фелида — и отключилась.

Уже через четверть часа, за которые не произошло ровным счетом ничего достойного упоминания, я, Ксен и Дик снова были на борту «Евы».

27. Забавы молодых

Колонны туземцев двигались по острову с завидной для пешеходов скоростью, днем и ночью, лишь изредка останавливаясь на короткие, двух-трехчасовые привалы, но все же на преодоление пути от поселков до долины Пирамиды, у них ушло добрых двое суток. Если это местные так спешили покарать осквернителей своей граненой золотой святыни, то едва ли у них был реальный шанс застать негодяев на месте преступления — даже не окажись у тех в запасе звездолета! Так что не исключено, что массовое выступление колонистов в поход с нашим появлением на тверди совпало чисто случайно. Кто их знает: может, они каждую луну совершают подобные марш-броски?!

Естественных спутников, способных претендовать на это высокое звание — луны — у планеты, кстати, имелось целых три: один весьма крупный, два других помельче. Мы их внимательно обследовали — взявшись за это скорее от нечего делать: часами любоваться на мерно шагающих по тропам аборигенов, при всей экзотичности этого зрелища, нам достаточно быстро надоело. И на темной стороне одного из «младших братцев» обнаружили следы стоявшей там некогда базы. Просуществовавшей, похоже, не один десяток витков, но аккуратно эвакуированной еще в незапамятные времена. Чьей — неизвестно: определить принадлежность немногих забытых артефактов мы не сумели.

По-хорошему, неумолимо близился срок, когда нам уже стоило бы всерьез задуматься о возвращении в цивилизацию: память клиентке — Шинн Рор иль Дырр-Ау — Аран (моими, разумеется, руками) и Уняйя давно подчистили, не вечно же было «Еве» «гостить у мудрых фелид»! Но о том, чтобы улететь, так и не разобравшись с Пирамидой, речи у нас на борту даже не заходило. Другое дело, что мы понятия не имели, как подступиться к задаче — разве что обстрелять неуязвимый граненый колосс из корабельных орудий, но это, наверное, все же был бы крайний вариант. Оставалось надеяться на любезную подсказку от местных — не просто же так, в конце концов, те покинули свои поселения!

Никаких гарантий, впрочем, что колонисты не ограничатся под золотыми стенами каким-нибудь ритуальным танцем с бубнами (подобного рода музыкальные инструменты, к слову, мелькали как минимум в одной из двигавшихся к Пирамиде колонн) и, прославив таким образом, скажем, богиню урожая или, к примеру, великих предков-звездолетчиков, не уберутся восвояси, увы, не было и быть не могло.

И вот на закате второго дня похода четыре людские вереницы пестрыми змеями вползли в долину — строго с севера, востока, юга и запада… И вместо того, чтобы припасть наконец к вожделенным золотым граням, как по команде вдруг остановились где-то в килодуле от Пирамиды — и примерно в полутора килодулах от каждого из двух ближайших отрядов-соседей. Появились шатры (которых, кстати, на промежуточных стоянках не ставили, и вообще не очень понятно, как вручную дотащили элементы их конструкций), загорелись костры… К границам лагерей выдвинулись немногочисленные, но до зубов вооруженные — длинными копьями, луками, булавами и томагавками — дозоры, тогда как большинство колонистов, похоже, тупо отправилось на боковую. В общем-то и не удивительно: после столь напряженного перехода! Но раскрытие тайны Пирамиды (если таковое, конечно, в принципе планировалось), со всей очевидностью откладывалось минимум на утро — благо ночи в долине были нынче недолги.

Сбежавшийся в рубку при появлении колонн в долине экипаж «Евы» еще с полчаса помялся у псевдоиллюминаторов, лениво обсуждая происходившее (а вернее — никак не происходившее) внизу, ну и стал мало-помалу разбредаться. Поручив нести очередную вахту Уняйе, ушел к себе и я.

* * *

В отличие от утомленных дальней дорогой аборигенов, спать мне особо не хотелось, и, проворочавшись пару часов, а затем встав и потратив еще где-то столько же на штудирование научно-популярной литературы о затерянных колониях — и не почерпнув там ничего полезного или хотя бы любопытного — я решил наведаться в трюм, еще раз осмотреть подобранные нами на одной из малых лун неопознанные артефакты. Шел в задумчивости, поэтому-то, наверное, не сразу заметил у поворота коридора нижней палубы стоявшую ко мне спиной Дик. Впрочем, девочка моего приближения не засекла вовсе, что и неудивительно: уж очень она была увлечена своим занятием. Запрокинув голову, юнга самозабвенно целовалась с Трашем — на следующем шаге я разглядел за углом и мальчика. И нет, смотрелось это совсем не по-детски, как я попытался было поначалу убедить самого себя! Оба активно помогали процессу руками и дружеским похлопыванием по спине я бы увиденное никак не назвал…

Первой моей мыслью была, как ни странно: «Нашли же место! Не могли в каюте уединиться?!»

«В каюте не могли», — тут же отреагировала Аран, да я и сам уже вспомнил: еще одна старинная флотская традиция, к ордену!

Если юнге на звездолете выделено отдельное помещение, никто из экипажа входить туда не вправе — понятно, кроме капитана или по прямому приказу последнего. Не знаю уж, что послужило причиной подобного установления, но факт остается фактом.

«Приручая» доставленного с «Полумесяца» Траша, Дик заводила его в свою каюту, но тогда найденыш еще не входил в команду «Евы», и сей запрет на него вроде как не распространялся. Теперь же, похоже, оба юнги не рискнули нарушить неписаное правило. А может, просто все у них тут спонтанно закрутилось…

Пару ударов сердца я лихорадочно соображал, как мне следует поступить, но тут мальчик приоткрыл зажмуренный до того глаз — второй мне был сейчас не виден — и тут же распахнул его шире пассажирского люка. Рука Траша, миг назад лежавшая у Дик… гм… не буду называть где… отдернулась, словно пятая точка девочки (шаккр, все-таки проговорился!) внезапно раскалилась подобно дюзам стартующего корабля. Парнишка судорожно отпрянул назад, на автомате девочка потянулась было за ним, но затем, поняв наконец, что что-то пошло не так, проследила за ошалелым взглядом найденыша, обернулась — и на два разверзнутых люка в коридоре стало больше. Причем, эти, пожалуй, сошли бы и за грузовые.

— Э… Капитан… Это не то, что вы подумали! — разве что не в панике пролепетала раскрасневшаяся Дик.

— Капитан… — в свою очередь невнятно выдохнул из-за ее спины Траш — справедливости ради, он попытался выдвинуться вперед, но случайно или намеренно девочка качнулась к переборке и преградила ему путь худым, но крепким плечиком.

Капитан, капитан… Что «капитан», к ордену?!

Если уж совсем по большому счету, то найденыша мне и упрекнуть-то было не в чем. Законный возраст согласия на Бака, официальной родине Дик, равнялся как раз двенадцати виткам — наследие старых времен, когда колония отчаянно нуждалась в приросте населения, любыми средствами. Это для меня юнга была еще малым ребенком, а для Траша — практически ровесницей. Ну а нравы у нас на «Еве» царили отнюдь не пуританские — по крайней мере, в капитанской каюте… Другое дело, что мальчик мог об этом узнать разве что от Дик, тоже питавшей свое пылкое воображение исключительно слухами…

Да и как бы уже ни освоился паренек на корабле, я ничуть не сомневался, что в паре наших юнг он пока оставался сугубо ведомым персонажем.

Ну а Дик… Вот тут у меня вопросы, пожалуй, были.

— Младший юнга Нокк иль Игг, вы свободны, — ровным голосом проговорил я, обращаясь к найденышу. — Юнга Днэсс иль Бака, а к вам у меня есть разговор, — продолжил сухо, переведя взгляд на девочку.

Траш зримо замялся.

— Иди, я разберусь, — одними губами шепнула ему Дик.

Только после этого мальчик сделал неуверенный шаг в сторону.

— Младший юнга! — вопреки собственному предыдущему разрешению остановил я его.

— Да, капитан? — замерев, поднял на меня глаза паренек.

— Если для исполнения моего приказа вам и впредь будет требоваться подтверждение от юнги Днэсс иль Бака, долго на борту «Евы» вы не задержитесь! — отчеканил я, чувствуя, как нарастает у меня внутри раздражение — непонятно только в отношении Траша, Дик или самого себя. — Это ясно?

— Ясно, капитан! — сглотнув, выговорил найденыш.

— Тогда свободны!

— Слушаюсь! — мальчик двинулся было мимо меня по коридору, но вдруг снова остановился.

— Вы еще здесь, младший юнга? — с деланым удивлением вздернул брови я.

— Капитан… — Траш осекся, но и уйти не поспешил. — Капитан, Дик ни в чем не виновата! — собравшись с духом, выпалил он затем.

— Свободны, младший юнга! — с нажимом повторил я, краем глаза наблюдая, как девочка неистово сигнализирует моему собеседнику и мимикой, и жестами: иди, мол, уже — но на сей раз сделав вид, будто ничего не заметил.

— Слушаюсь, капитан! — повесив голову, найденыш таки побрел прочь.

— Ревнуете, капитан? — ехидно прищурилась на меня Дик — правда, все же дождавшись, когда мальчик покинет палубу.

«Хороший вопрос, кстати!» — не к месту встряла Аран.

«Катитесь к ордену!» — огрызнулся на нее я.

— Не паясничай! — строго одернул вслух юнгу.

— Простите, капитан, — как-то неожиданно резко сдулась та.

— Помимо всего прочего — ты хоть понимаешь, как его подставляешь? — менторским тоном продолжил между тем я.

— Я? Подставляю?! — искренне возмутилась девочка.

— Он знает, кто ты такая? Вне «Евы»?

— А, вы об этом, — поняла юнга. — Нет, не знает. А при чем тут это? — передернула она плечиками. — На борту я Дик Днэсс иль Бака — для всех, не только для Траша!

— Это пока про ваши развлечения не прознал какой-нибудь шустрый гохарский флаг-командор!

— А как он узнает?

— Ну… Смотря как далеко вы зайдете!

— Но мы же только… — начала было Дик. — А хотя бы и зашли! — яростно вскинулась вдруг она. — Флаг-командора Марра это совершенно не касается! Как и… — она снова осеклась и потупилась — но мысленно я без труда за нее закончил: «Как и вас, капитан!»

— Уверен, флаг-командор считает иначе, — хмыкнул я. — И при случае не раздумывая открутит бедному Трашу… что-нибудь важное… А может, и не только Трашу!

— Откручивалка у него слабовата! Многие наши принцессы крови издревле имели возлюбленных из простонародья!

— В возрасте двенадцати витков? — прищурился на собеседницу я.

— Нет, но…

— Вот именно! Кстати, не напомнишь, что по вашим законам положено бедолаге Трашу — даже не за то, до чего дело у вас, кажется, не дошло, а за то, что он таки успел — в отношении несовершеннолетней особы, семнадцатой в очереди к королевскому трону?

— Уже почти шестнадцатой, — буркнула, буравя взглядом палубу, девочка. — На Дырр-Ау я прочла декадную сводку из дворцовой канцелярии: пишут, что дядюшка Каллир при смерти.

— Вот видишь, очередь движется!

— Ни ордена она не движется! Тетя Градд нынче на сносях — так что статус-кво так или иначе сохранится! Да и в Бездну этот трон! Одни проблемы из-за него!

— Ну, хоть признала, что проблемы есть, — покачал головой я.

— Шаккр, капитан! Я же не виновата, что родилась принцессой!

— Не виновата, — охотно согласился я. — Но если забудешь об этом — и кого-то тем самым подведешь — чья будет вина?.. Вот именно! — не дожидаясь ответа на заданный вопрос, продолжил я. — Поэтому первое. Если доверяешь Трашу — расскажешь ему о себе правду. Пусть паренек хотя бы понимает, во что ввязывается! А если не доверяешь…

«Осьмушка кредита цена будет мальчику, если это его остановит!» — заметила Аран.

«Вот и узнаем!»

— Доверяю, — выдохнула между тем Дик. — И не вопрос — расскажу!

— Это, как я уже сказал, было первое, — кивнул ей я. — Теперь второе. Ничуть не менее, а даже, наверное, более важное…

Я запнулся, скрыв замешательство за выразительным взглядом. Сформулировать это «второе» — вроде бы и понятое без лишних слов — было ой как непросто! Как объяснить ребенку, что он еще именно что ребенок и кое-что ему пока попросту рано? При том, что во многом остальном он со взрослыми наравне, а то в чем-то их и превосходит? И сам себя малым дитем категорически не считает?

Тупо надавить капитанским авторитетом — с учетом всех обстоятельств, именно в этой сфере несколько сомнительным — явно было не вариантом. Хотя на время, возможно, такое и сработало бы. Вот только рано или поздно резьбу все равно сорвет. И, зная, о ком речь — скорее рано, чем поздно…

Какие еще варианты? Углубиться в проблематику «пестиков и тычинок»? Так с теорией Дик, без сомнения, прекрасно знакома — с ее-то элитным воспитанием. И про те же законы Бака — как и многих других старых колоний — девочка наверняка в курсе. Даже из сверстников, значит, кому-то позволено — а ей нет? Да, можно до бесконечности рассуждать, что это, мол, были нормы чрезвычайных времен и не отменены они до сих пор лишь в силу правового консерватизма, а фактически почти не применяются… Но если юнга действительно вбила себе в голову, что готова к большему, чем целомудренный поцелуйчик украдкой, одними умными речами ее уже не переубедишь…

А переубедить надо!

«А точно надо? — усмехнулась Аран. — Может, это и впрямь не ваше дело, капитан?»

«Я за нее отвечаю, — отрезал я. — И обязан хотя бы попытаться!..»

«Ну, звездный ветер в помощь…»

— В общем, так… — начал я, все еще не имея ни малейшего представления, что конкретно сейчас скажу — но пауза уже слишком затянулась.

И в этот момент кольцо коммуникатора кольнуло мне мизинец.

Никогда еще, наверное, я не принимал вызов с таким энтузиазмом — любая отсрочка была сейчас более чем кстати.

— М-ня, капитан, вы где? — возникло передо мной изображение Уняйи. — Внизу началось движение, м-ня!

— На планете? — зачем-то переспросил я и так очевидное.

— М-ня, — подтвердила фелида.

— Иду, — бросил ей я. — Пошли в рубку, потом договорим, — снова повернулся к юнге, отключившись.

Дик торопливо кивнула — похоже, с ничуть не меньшим облегчением, чем испытывал в этот момент я.

Что ж, у обоих нас будет время, чтобы хорошенько все обдумать.

28. Тринадцать плюс тринадцать

За минувшие часы небо над долиной затянуло черными тучами, а над соседними с ней горами уже и вовсе бушевала самая настоящая гроза — с длинными ломаными молниями, на каждую вспышку которых отзывалась яркой иллюминацией Пирамида. Однако непогода ничуть не мешала ни колонистам — в их пока не до конца понятных нам планах, ни экипажу «Евы» — наблюдать за происходившим внизу (прицельным средствам бортовой батареи никакая облачность не преграда).

Под первыми, пока редкими каплями начинавшегося дождя из каждого из четырех лагерей туземцев в сторону Пирамиды выдвинулось по группе молодежи, приблизительно одного и того же возраста — витков восемнадцати-девятнадцати на вид. Как юношей, так и девушек. Каждый из них что-то нес в руках: у парней это чаще всего был объемный тюк, у прекрасной половины аборигенов — небольшой сверток или корзина. Кстати, «прекрасной» — это здесь не просто притянутый речевой оборот: за редчайшим исключением все девицы были стройными, фигуристыми, с правильными чертами лица и роскошными длинными волосами (непременно распущенными — кое-кто из них как раз дорасплетал тугие косы прямо на ходу). Удивительное, к слову, дело для небольшой, долгое время существовавшей в изоляции колонии — как я недавно вычитал, обычно через десяток поколений такие вырождаются разве что не в толпу уродцев. Ну да в каждом правиле встречаются исключения, и перед нашими глазами явно было одно из таковых.

Хотя, конечно, можно было и предположить, что право приблизиться к Пирамиде с дарами (ну а что еще они могли нести?) получали здесь только лучшие из лучших, девушки — самые красивые, а юноши — самые сильные (или самые умные, не знаю — среди парней далеко не все смотрелись такими уж былинными богатырями). А те, кто строгим критериям идеала не соответствовал — скажем, сидели сейчас по шатрам, сетуя на жестокую судьбу, или вовсе остались в поселках.

Вскоре после передовой молодежи лагеря покинули вооруженные воины — почти исключительно зрелые мужчины, но затесались в их ряды и несколько брутальных валькирий — тоже, впрочем, возраста уже отнюдь не юного. Последними в сторону Пирамиды, залихватски играя прямо на ходу, вышли музыканты — с разномастными бубнами, барабанами, какими-то дудками и трещотками. Управлявшая трансляцией Уняйя дала звук: мелодия над долиной разносилась совершенно дикая, но по-своему торжественная, и местами будто бы тревожная.

— Жуть какая, — передернула плечами в своем кресле Ксен.

— Непременно закажу себе здешний оркестр на свадьбу! — бросила Дик, стрельнув в мою сторону вызывающим взглядом.

— Больше подходит для похорон, — неожиданно возразил ей Траш.

— Много ты понимаешь! — огрызнулась на него юнга, вынудив мальчика смешаться.

А действо внизу между тем продолжалось своим чередом. Большую часть пути до Пирамиды воины стройными колоннами следовали за парнями и девицами, отставая от тех на полсотни шагов, но затем принялись растягиваться в цепь, пока не сомкнулись флангами с соседними отрядами — после чего остановились, образовав разреженный круг. Рассредоточились за их спинами и музыканты.

Тем временем, не дойдя до Пирамиды те же полсотни шагов, юноши и девушки тоже направились в стороны — две группы по принципу «мальчики — направо, девочки — налево», другие две ровно наоборот: «мальчики — налево, девочки — направо». В итоге все парни оказались у южной стены, а все девицы — у восточной.

— Тринадцать юношей и тринадцать девушек! — не замедлила пересчитать их Дик.

— М-ня, тринадцать — хорошее число, — кивнула каким-то своим мыслям Уняйя.

— В некоторых мирах его считают несчастливым, — с усмешкой заметил я.

— М-ня, это в каких же? — удивилась фелида.

— В моем родном, например.

— М-ня, странное суеверие, — фыркнула кошкодевочка.

— Суеверия всегда странные, — пришла мне на помощь Ксен.

А парни и девицы внизу двинулись наконец к стенам Пирамиды и принялись раскладывать на нижних гранях то, что принесли с собой. Уняйя увеличила изображение, давая нам как следует рассмотреть «дары». Выяснилось, что юноши расстаются со звериными шкурами и связками когтей и клыков — должно быть, своей охотничьей добычей. Девушки, очевидно, делились результатами рукоделия — вышитыми тканями и теми самыми корзинами.

Затем дарители обоего пола отступили от Пирамиды на десяток шагов — туда, где трава поднималась им уже выше коленей — с полсотни ударов сердца неподвижно постояли под заметно усилившимся дождем… И вдруг принялись снимать с себя промокшие одежды — кто неспешно, а кто торопливо и дергано.

— Дик, отвернись! — почти само собой вырвалось у меня — Уняйя так и оставила изображение крупным, и сейчас на наших экранах раздевались туземные юноши.

— Это же просто любопытная этнографическая зарисовка! — заспорила девочка.

Ну да, зарисовка — с большо-о-ой любовью к деталям: по крайней мере, у ближайшего к нашей камере парня была та еще «этнография»…

— Дик! — с нажимом повторил я, но в этот момент фелида переключилась с юношей на девушек.

Траш отвернулся от экрана, не дожидаясь моего приказа.

— Уняйя, дай общий план, — попросил я — честно говоря, не без некоторого сожаления: «по этнографической части» тут тоже имелось на что посмотреть.

— М-ня, — повиновалась кошкодевочка.

Снова сделались видны обе группы молодежи разом, а также цепочка воинов позади них, и сама Пирамида — впереди. Нижние грани которой как раз в этот момент будто бы пришли в движение… Сперва я подумал, что это затеял обманчивую игру отблеск очередной молнии, но нет: с севера и востока в золотых стенах стремительно разверзлись широкие черные порталы, в миг проглотившие оставленные юношами и девушками дары!

«Ого!» — выдала Аран.

— М-ня! — выразительно заметила Уняйя.

— Ни ордена себе! — восторженно протянула Дик.

— А казалась монолитной… — покачала головой Ксен.

Траш, все еще дисциплинированно смотревший в сторону от экранов, поднял на меня умоляющий взгляд — я милостиво махнул ему рукой: поворачивайся, мол.

А Пирамида, судя по всему, шкурами и корзинами не насытилась: черные провалы с двух ее сторон пока и не думали закрываться.

И в этот момент одна из девушек, пожалуй, самая высокая среди подруг и обладательница самых длинных, черных как смоль волос, сделала неуверенный шажок вперед.

— Надеюсь, она не собирается… — начала было Ксен.

Но та именно что собиралась — за первым шагом последовал второй, затем третий… У самой стены брюнетка приостановилась, обернулась к остальными девицам, что-то прошептала в их сторону — слов мы не разобрали — и стремглав сиганула во тьму портала.

— Ой! — схватилась за голову Дик.

А за исчезнувшей в недрах Пирамиды брюнеткой уже шла другая девушка, рыжеволосая обладательница шикарнейшего бюста — столь выдающегося, что бросался в глаза даже издали.

С другой же стороны к «своему» порталу брел рослый юноша…

«А что, если они не принесли дары — а сами и есть дары?!» — высказала посетившую уже и меня самого зловещую догадку Аран.

Но если и так — не все там, внизу, оказались готовы принять свою судьбу безропотно. В тот миг, когда рыжая девица, не оглядываясь, вошла в портал, щуплая блондинка, державшаяся до этой поры за спинами товарок, внезапно сорвалась с места и опрометью кинулась в противоположную от Пирамиды сторону. Далеко убежать ей, впрочем, не удалось — два воина из оцепления метнулись ей наперерез, один подсек под ноги древком копья, а второй ударил уже упавшую ничком жертву дубинкой по затылку. Несчастная обмякла, а охранники грубо подхватили ее под руки и поволокли к Пирамиде. Дотащили до самого портала — и швырнули внутрь, после чего с видом исполнивших свой долг героев вразвалочку направились на свои прежние места.

— Сурово у них там… — ошалело пробормотала Ксен.

— О, смотрите! — встрепенулась тут Дик, указывая в угол экрана.

Пока воины занимались белокурой беглянкой, а почти все остальные зачарованно пялились на происходящее, еще две девицы бочком, бочком да и отошли в сторонку — и попытались укрыться в наиболее высокой траве в двадцати шагах от стены — напомню, при желании наша Дик там могла бы спрятаться, даже и не пригибаясь. Туземки, конечно, ростом были малость повыше юнги с «Евы», но и им заросли вполне способны были послужить надежным укрытием — если бы одна из «подруг» сообразительных девиц этот их хитрый маневр не заметила, не закричала и не указала рукой вслед. Тут же подключились оба не успевших вернуться в оцепление воинов — они выгнали бедолаг из травяных дебрей и, осыпав градом ударов — не таких, чтобы разом сбить с ног, но явно чувствительных — вынудили проследовать прямиком в портал.

— Вы же понимаете, что там происходит?! — резко повернулась ко мне вместе с креслом Дик. — Их приносят в жертву! У нас есть легенда про лабиринт, стоявший на одной из вассальных Королевству планет! В его коридорах обитал страшный монстр, которому каждый виток отдавали сто самых красивых девушек того мира! Здесь все то же самое — только вместо лабиринта — Пирамида! И вкусы у чудовища разнообразнее!

— Не думаю, что стоит спешить с выводами, — покачал головой я — хотя версия юнги была более чем правдоподобной.

— Это мы тут можем не спешить! — яростно сжала кулаки девочка. — А их всех там сейчас сожрут, к ордену!

— И что ты предлагаешь? — развел я руками.

— Спасти обреченных, разумеется! — не задумываясь выпалила юнга.

— И каким же это образом?

— Сесть на планету, войти в Пирамиду и убить монстра!

— Если и получится — уверена, что остальные туземцы скажут нам за это спасибо? — скептически прищурился я на пылкую собеседницу. — Мы можем лишь догадываться о причинах…

— Плевать на остальных — если они такие! — перебила меня Дик. — Главное — жертвы!

— Вмешиваться в местную жизнь запрещено, — аккуратно напомнила девочке Ксен. — Опуститься у всех на глазах на твердь и вломиться в Пирамиду — это пойти против всех правил! — добавила она.

— Ни у кого и не на глазах! — не уступала юнга, снова повернувшись к экрану. — Вон, смотрите, солдаты и музыканты уходят!

Пока мы спорили, картина внизу и в самом деле заметно изменилась. Понукаемые неумолимой охраной, все тринадцать юношей и тринадцать девушек уже вошли в Пирамиду. Порталы по-прежнему оставались открыты, но, похоже, воины ничуть не опасались, что кто-то выберется через них назад — разорвав оцепление, они построились в колонны и бодро зашагали в свои лагеря. Потянулись к далеким шатрам и бросившие играть музыканты.

А вот дождь лил теперь в долине просто стеной.

— У Пирамиды больше никого нет! Под прикрытием этой грозы мы сядем, никем не замеченные! — горячо продолжила между тем Дик. — Проберемся внутрь… Мы же именно это и хотели сделать, пока местные нас не спугнули! Вот он, отличный шанс! И людям поможем, и тайну раскроем!

— А если ловушка за нашими спинами захлопнется? — уже с некоторым сомнением спросил я.

— Теперь нам известно, что входы внутрь есть! И где они расположены — мы тоже знаем, в точности! Если понадобится, Уняйя на раз вскроет их из бортовых орудий!

— Вместе с хорошим куском долины?

— В Бездну долину!

— Тема реально рабочая? — вопросительно повернулся я к фелиде.

— М-ня… Теоретически — почему нет? Но не попробуем — не поймем, м-ня, — ответила та.

— Брин, мы в самом деле сможем опуститься незаметно? — помедлив, уточнил я уже у пилота.

— Сможем, капитан, — коротко ответила та.

— Чур я в поисковой группе! — тут же энергично вскинула вверх руку Дик.

— Погоди чурачить, я еще ничего не решил! — с несколько преувеличенной суровостью посмотрел на нее я.

«Все вы уже решили, капитан!» — хмыкнула Аран.

Что ж, ей ли не знать…

29. Волшебная корзина истинного суперкарго

— Орденова железяка!

Почти сразу же за входом в Пирамиду у нас отключился робот. Вот просто вдруг остановился, перегородив собой и без того неширокий коридор, безвольно уронил длинные щупальца-манипуляторы и перестал отзываться на команды — даже если вводить те вручную, прямо с консоли в управляющем блоке.

— Все равно никакого толку от него не было! — пожала плечами Дик.

— А связь с «Евой»? — напомнил я.

— Когда выйдем, Уняйя нас сверху сама засечет. А отсюда было бы все равно не докричаться, что с дроном, что без — здесь, вон, даже коммуникаторы зависли! — оттопырила девочка мизинец с кольцом СИКа.

На автомате я царапнул ободок на собственном пальце — коммуникатор и впрямь не отозвался.

— Шаккр!..

— Колонисты — не роботы, зависнуть не могли, — задумчиво заметила между тем Ксен — в Пирамиду мы полезли в том же самом составе, что и подступались к ней в первый раз два дня назад. — Снаружи некоторые пытались сбежать — почему же они не вышли потом, когда удалилась охрана? Ворота-то открыты!

— Свои же не выпустили, — предположил я. — Как та девица, что сдала спрятавшихся в траве! Или… — я обернулся через плечо — туда, где в пяти шагах за нашими спинами шумел ливень. — Или вот почему! — буркнул совсем не то, что собирался: коридор, которым мы только что прошли, перекрывала даже с виду массивная металлическая решетка. Еще какой-то десяток ударов сердца назад ничего подобного там и в помине не было!

— Откуда она взялась? — вытаращила глаза Дик.

Юнга метнулась к нежданной преграде и прежде, чем я успел крикнуть: «Не трогай!» — мало ли, током ударит или еще чем — ухватилась руками за толстый прут и попыталась его потрясти. Решетка не поддалась.

— Вот ловушка и захлопнулась, — пробормотала Ксен.

— Не до конца еще, — с отчасти деланой бодростью кивнул я на пелену дождя за вроде бы не собиравшимися пока смыкаться стенами Пирамиды. — А эти жалкие прутики мы сейчас… — я решительно потянул из кобуры бластер.

— Капитан, не надо! — неожиданно остановила меня Дик, резво подскочив и схватив за руку с оружием.

— Почему? — удивился я.

— Нам пока в другую сторону! — показала глазами девочка вдоль уходящего вглубь Пирамиды тоннеля. — А если сейчас начать стрелять — оно может насторожиться и подготовиться!

— Кто — оно? — нахмурился я.

— Ну, чудовище! Монстр из лабиринта!

— А не лучше будет прежде, чем непрошено отправиться к нему в гости, расчистить себе путь для отхода? — хмыкнул я.

— Когда мы победим — все преграды сами рухнут! — заявила юнга. — Ну, в легендах, по крайней мере, обычно так!

«Я бы тоже не спешила открывать пальбу, — в некотором смысле поддержала мою собеседницу Аран. — Испытать прочность решетки мы всегда успеем, но на преждевременный выстрел и в самом деле может последовать какая-нибудь нежелательная реакция».

«Если нас и вовсе не упредили!» — я запоздало пригляделся к бластеру у себя в руке: но нет, подобно роботу и СИКам из строя тот не вышел — все индикаторы свидетельствовали об исправности.

Та же мысль, похоже, пришла в голову Ксен — девушка торопливо выхватила собственное оружие, осмотрела и, облегченно выдохнув, убрала назад. Высвободив руку из захвата юнги, опустил в кобуру бластер и я — кивнув:

— Хорошо, убедили.

— Я ничего не говорила! — удивилась суперкарго.

— Я про Аран.

— Она за меня, да? — оживилась Дик.

— Хватит болтать — пошли искать твое чудовище! — бросил я.

— С чего это оно вдруг мое? — ощетинилась девочка.

— Ну, это ты же его придумала!

— Считаете, никакого чудовища в Пирамиде нет? — прищурилась юнга. — А кому же тогда колонисты приносят жертвы?

— Вопрос на тысячу кредитов!

— Ставлю все, что у меня есть — это монстр! Не человек же!

— Думаю, скоро мы все выясним, — оборвал наш бестолковый спор я. — Идем! Я — первый, Дик, ты — за мной, Ксен, ты замыкаешь, — повторил я оговоренный еще снаружи порядок, нарушенный после инцидента с роботом.

— Есть, капитан! — легко перестроилась на рабочий лад юнга.

Мы наконец продолжили путь.

В уводящем нас от входа тоннеле было отнюдь не темно: откуда-то из-под потолка тут струился мягкий рассеянный свет. Однако заглянуть далеко вперед возможности не предоставлялось: уже через десяток шагов коридор делал резкий поворот направо, затем, вскоре — еще один, уже налево… За угол каждый раз я заглядывал с большой осторожностью, но пока нам не попадалось ни притаившегося в засаде чудовища, ни обглоданных косточек его жертв.

На очередную загадку мы наткнулись лишь за пятым или шестым поворотом: там нашим взорам предстала корзина с изогнутой плетеной ручкой — должно быть, одна из тех, что принесли к Пирамиде местные девицы. Вернее, и это многое меняло — чуть больше половины корзины, значительная ее часть словно утонула в каменном полу, как если бы тот был полужидким. Или — только что схватившимся бетоном, в который кто-то случайно уронил ни в чем не повинное лукошко…

Тщательнейшим образом проверяя на каждом шаге прочность опоры под ногами — впрочем, как и ранее, пол тоннеля не растекался и не прогибался — я медленно приблизился к странной находке, присел рядом с ней, потыкал в плетение стволом бластера, затем попытался им же подцепить за ручку — корзина сидела в камне намертво.

— Как это она так? — за моей спиной остановилась Дик, одним глазом теперь, похоже, следившая за коридором впереди, а другим — косившая на лукошко в полу.

— И кто сподобится вынуть из камня сию корзину, тот и станет нашим новым… не знаю кем, суперкарго, наверное… — пробормотал себе под нос я.

— О чем это вы, капитан? — удивилась девочка.

— Еще одна старинная легенда, — принужденно усмехнулся я. — Типа, только истинный суперкарго сможет вытащить из тверди волшебную тару!

— Тогда пусть Ксен попробует, — резонно предложила юнга.

Но ни блондинка, ни сама Дик с задачей тоже не справились.

Не то чтобы нам была так уж нужна эта несчастная корзина — понятия не имею, что мы к ней вдруг прицепились…

Однако на одну идею находка нас все же навела:

«Если она в буквальном смысле слова провалилась сквозь землю — не важно даже как — то же самое легко могло произойти и с людьми!» — заметила Аран.

— Внимательно смотрим под ноги! — предупредил я своих спутниц — ну а что еще тут можно было сделать? Нам бы сейчас палки — типа посохов — прощупывать пол впереди…

«У робота в багажном отделении есть телескопический стержень! — вспомнила тут шестисолнечница. — На самом деле, это световод, но можно его использовать и как примитивный щуп!»

«Отлично!»

— Нужно вернуться к роботу, — проговорил я вслух. — У него был припасен раздвижной световод. Будем проверять им, крепок ли пол впереди!

— Я сбегаю? — тут же вызвалась Дик.

— Нет, — покачал я головой. — Пойдем все вместе.

— Зачем? Мы же только что оттуда — там чисто!

— Если здесь встречается жидкий пол, то и стены могут преподнести сюрпризы, — веско проговорил я. — Как выпрыгнет на тебя твой монстр!

— Только этого и жду! — буркнула юнга, положив ладонь на рукоять бластера — по сути, однако, более не возражая.

Возвращались обратным порядком — впереди шла Ксен, я — прикрывал тыл. Вынужденный постоянно оглядываться назад, а то и вовсе двигаться полубоком, ко второму на пути повороту я отстал от державшейся посередке Дик на добрых полтора десятка шагов, и только собрался было этот разрыв подсократить, как пол внезапно ушел у меня из-под ног. Кажется, не поплыл и не растаял — просто взял и исчез вовсе!

Отчаянно и бессмысленно взмахнув руками, я с криком рухнул из светлого коридора куда-то в темноту — с дурацкой мыслью: «Зря только возвращались, тут бы никакой щуп не помог!»

* * *

Тьма снова сменилась светом — пожалуй, даже более ярким, чем наверху, в тоннеле. Я лежал, распластавшись навзничь. На чем-то упругом — малейшее движение приводило к интенсивному покачиванию — и, видимо, очень липком — мои спина, конечности и даже затылок крепко удерживались на месте. Разве что голову можно было слегка повернуть — ценой дикой боли из-за немилосердно выдираемых волос — и правая рука оставалась свободна ниже локтя — как видно, при падении ее кисть оказалась задрана вверх и ни к чему не приклеилась.

Потолок терялся во тьме — возможно, его там не было вовсе.

— Ксен! — громко позвал я. — Дик! Вы здесь?!

Ответом мне послужило лишь скупое эхо.

Как смог, я огляделся: судя по всему, подо мной была туго натянутая сеть, типа гигантской паутины, с ячейками размером в мой кулак. В паре дулов справа и слева от меня она крепилась к каменным стенам — весьма тонкими с виду нитями. Со стороны ног — раскачавшись, мне удалось немного приподнять голову над ступнями — паутина просто обрывалась, ни за что не цепляясь. Там же, ниже, у меня вышло разглядеть пол — до него было не более полудула. Если что — падать уже невысоко!

Придя к такому выводу, я задрыгался в «гамаке» сильнее — в надежде оборвать его крепления, но здесь не преуспел.

«Бластер!» — подсказала мне Аран.

Я и сам как раз подумал о том же: стрельбой теперь точно ничего не испортить!

Как смог, я вывернул частично свободную правую руку, но дотянуться ею до оружия не сумел. Резко дернул бедром навстречу пальцам — раз, другой, третий — но лишь чиркнул подушечкой мизинца по рукояти бластера. Окажись та развернута вперед — как у Дик и Ксен — возможно, мне бы и удалось ее ухватить, но так — нет…

«Досадно, — констатировала шестисолнечница. — А куртку расстегнуть и выскользнуть из нее — не вариант?»

Не вышло и это.

«Шаккр!» — емко оценила мои успехи Аран.

— Шаккр! — вторил ей я — но уже отнюдь не по поводу неудачи с застежкой: над моими ногами мелькнула тень, и, скосив взгляд, я с ужасом узрел неспешно ползшее ко мне по стене нечто — невероятную в своей отвратительности помесь паука, скорпиона и осьминога. Огромную — с соба с Бака размером — и закованную в поблескивающий панцирь.

«А вот и обещанное чудовище…» — обреченно пробормотала шестисолнечница.

Я бешено затрепыхался — в последней надежде каким-то образом все же ухватить пальцами рукоять орденова бластера — но с прежним невеселым результатом. А не обращавший ни малейшего внимания на мои конвульсии монстр уже поравнялся со мной и ловко спрыгнул со стены на «паутину». Почему-то к нему она совершенно не липла — я четко видел, как неумолимо приближается, целя мне куда-то в шею, грозно задранный пластинчатый «скорпионий» хвост с длинной острой иглой на конце.

Которая и вонзилась мне — правда не в шею, в плечо — несмотря на мои отчаянные попытки увернуться.

Всю левую половину моего тела обожгло, словно ее обдали кипятком, затем этот жар волной ударил мне в голову — и, опалив мозг, задернул вокруг него плотный занавес небытия.

30. Алое перо

Если жизнь после смерти все же существует, то, пожалуй, это был бы далеко не самый отстойный ее вариант.

Я находился в прекрасном саду. С кристально-голубого неба ласково улыбалось теплое солнце. В кронах невысоких, сплошь усыпанных розовыми и белыми цветами деревьев щебетали голосистые птахи, там и тут порхали ярко раскрашенные бабочки, где-то на удалении деловито жужжал шмель. Приятный легкий ветерок играл тонкими ароматами — черемухи, лаванды, мяты, лотоса…

Что характерно, я понятия не имею, как должен пахнуть тот же лотос — но признал его сразу и без лишних сомнений.

Сам я лежал на мягкой зеленой траве — судя по всему, полностью обнаженный. Что, наверное, по-своему, логично: с чем мы приходим в мир, с тем и должны его покинуть — поэтому одежды остались там, в оборвавшейся жизни…

Взамен же смерть одарила меня спутницей: ко мне доверчиво приникла чудесная девушка — как и я, ничуть не обремененная нарядом. Но то была не Ксен и не Брин, и даже не Аран в ее телесном воплощении — хотя, подобно шестисолнечнице, жгучая брюнетка. Помню, как сперва меня это смутило на миг: возлечь с первой встречной, решительно выкинув из головы моих близняшек, показалось мне как-то не совсем правильным… Но тут же пришло твердое понимание: суждено, чтобы случилось именно так. При том, что девушка определенно была мне знакома — пусть я и не мог никак взять в толк, где и когда встречал ее раньше. Может быть, мы пересекались еще на Земле? А то и не просто пересекались? Вдруг здесь, за границей жизни и смерти, я снова обрел свою первую юношескую любовь, начисто забытую из-за пресловутых манипуляций с наложенной памятью?

Как бы то ни было, еще несколько десятков ударов сердца назад мы с брюнеткой упоенно дарили себя друг другу в этом цветущем саду, а теперь, насытившись, просто отдыхали, крепко обнявшись. Рассыпавшиеся волосы девушки щекотали мне щеку, горячие упругие груди и впалый животик крепко прижимались к торсу, стройная, чуть согнутая в колене ножка покоилась поверх моего бедра…

Радость, уют, умиротворение…

Жаль, что все это великолепие было лишь болезненным бредом умирающего мозга.

Или не было?..

Я открыл глаза.

* * *

Райский сад разом исчез, но аромат (тот, что в забытьи я посчитал лотосовым, но теперь не взялся бы назвать его с уверенностью, запах и запах, не противный — и ладно) остался. Пропало голубое небо — его сменил низкий каменный потолок. Вместо нежной травы я обнаружил себя распростертым на широком, довольно жестком ложе, застеленном слегка сбившейся кремовой простынью…

И рядом со мной — не впритык, как в развеявшемся бреду, а на удалении в полдула, лежала она. Та самая брюнетка из недавнего сладкого видения. Нагая, но с аккуратно заплетенными волосами, из которых задорно торчало алое птичье перо.

На этот раз я узнал соседку сразу, ибо действительно уже видел ее прежде. Правда, весьма издали — с орбиты. И, понятно, не на Земле. Это была одна из тринадцати девушек, отданных колонистами в жертву Пирамиде! Причем, та самая, что не позволила двум другим укрыться в высокой траве, выдав их стражникам!

Но как же она уцелела? Или в награду за подлое предательство подруг по несчастью чудовище Пирамиды сохранило ей жизнь?

Кстати, а сам я как спасся?

И почему мы здесь, вместе, в таком пикантном виде (я уже успел осознать, что явь так и не вернула мне отсутствовавшую в бреду одежду)?

В этот момент девушка заметила, что я пришел в себя, и улыбнулась — по-доброму, но будто бы с легкой грустинкой.

— Я тебя приветствовать снова, муж, — сильно коверкая УМ-наречие, да еще и с заметным акцентом — так что я едва понял сказанное — нараспев проговорила колонистка.

— И тебе привет… — пробормотал я, приподнимаясь с ложа на локтях. В голове у меня тут же зашумело, и следующую фразу я выдал почти на автомате: — Прости великодушно, а ты кто?

— Твоя жена, — удивилась девушка.

— В смысле, жена? — нахмурился я.

— Ты не помнить? — озабоченно спросила моя собеседница. — Да, такое бывать, мама рассказывать, папа тоже не сразу вспомнить, — тут же, впрочем, успокоившись, продолжила полуговорить, полунапевать она. — Я войти в Храм. Ты войти в Храм. Храм соединить нас. Мы — закрепить наш брак, — девушка посторонилась, демонстрируя бурое пятно на простыни позади себя. Шаккр, это то, что я думаю?! — Теперь всегда муж и жена! Посему я вплести себе красное в волосы.Красное на ложе, — снова указала она на испачканную простынь, — красное на голове! — продемонстрировала она торчавшее из прически перо. –Авот — твое, — протянула брюнетка мне такое же.

«Поздравляю, капитан!» — не ко времени очнулась Аран.

— Я — Морава, — продолжила между тем девушка. — Младшая дочь вождя Озерного Племени. А ты — кто, муж мой?

— У вас всегда сначала… гм… красное в волосы вплетают, и только потом знакомятся? — растерянно пробормотал я, машинально беря из ее рук перо.

— Нет, — по лицу моей собеседницы пробежала мимолетная тень. — Но я тебя не ждать. Все говорить, Храм соединить меня с Честом, сыном вождя Заречных. Достойных сводят с достойными, убогих — с убогими. Поэтому обычно так: сын вождя — и дочь вождя. Не всегда, но часто. А тут Храм решать иначе. Но ты не наш, не озерный. И ты не заречный, ты не горец и не рыбоед с берега — оттого и спрашивать: кто же ты, муж мой?

— Боюсь, что ты не поймешь… — вздохнул я, кажется, понемногу начиная догадываться, что тут происходит.

— Я дочь вождя! — горделиво вздернула подбородок Морава. — Я столь же умна, сколь и красива! — последнего у нее, надо признать, было не отнять, хотя лично мне все же ближе немного иной женский типаж. — Муж говорить — я понимать! Как твое имя и откуда ты?

Откуда, откуда… Откуда надо! «Понимать» она, к ордену. Ну, что ж, держись, дочь вождя:

— Меня зовут Йурриий Васс иль Ев. Или иначе — Юрий Васильев. И скажем так: я прилетел сюда со звезд! — хмыкнул я, неопределенно указав ладонью на потолок.

— А, Звездное Племя! — ничуть не удивилась брюнетка. — Я все же недостаточно умна: следовало сразу сообразить! Значит, вы вернуться? Все знать, что так быть, но думать — не скоро, потом… Вы там победить своих непокорных железных слуг — или просто трусливо сбежать от них к нам?

«Это она, видимо, о Восстании Машин», — подсказала мне шестисолнечница.

— Победить, — заверил я собеседницу, невольно начиная вслед за ней коверкать «ум». Однако тут же поправился: — Победили. Давно уже.

— Это хорошо, — благосклонно кивнула девушка. — Муж-изгой — печаль, муж-победитель — радость! Теперь ты забирать меня на свою звезду? — уточнила она затем. — Ты там — из семьи вождя, ведь так? Храм не мог дать мне кого попало! Каков твой ранг на звезде?

«Ответьте, не разочаровывайте законную супругу! — подначила меня Аран, заметив, что я замялся. — Ну же!»

— Я — капитан небольшого звездолета, — проговорил я — в основном, чтобы отстала шестисолнечница.

— Капитан?! — ошалело вытаращилась на меня Морава. — Вождь вождей?! Первый после всемогущих богов?!!

— Ну, разве что на своем корабле, — почему-то смутился я. — И то условно…

— Я — счастливейшая из тринадцати! — восторженно воскликнула девушка. — Из всех тринадцати, что быть до меня — и всех, что быть после! Мой отец — великий вождь, но я младшая в роду… И теперь мой муж — капитан!.. Но ты так и не вставить в волосы перо, — всплеснула она тут руками. — Можно это сделать я?..

— Погоди, — почему-то остановил я «супругу». — Красное в волосы — это же серьезный шаг…

«Вот они, мужчины — всегда с ними так!» — хохотнула Аран.

— Серьезный шаг — войти в Храм! — слегка поджав губы, заявила между тем Морава. — Это как пнуть тяжелый камень на вершине горы. Потом он сам катиться! Вот это — путь камня, — в очередной раз кивнула она на пятно на простыни. — И вот это — путь камня, — показала глазами на перо в моей ладони. — Разве что… — брюнетка вдруг резко изменилась в лице.

— Разве что — что? — быстро спросил я.

— Но это невозможно… — уже в неподдельном ужасе пробормотала девушка вместо ответа. — Не со мной!

— Что невозможно-то?

— Чтобы меня… Дочь вождя… Но ты — капитан… — путано пролепетала она.

— Говори яснее! — потребовал я.

— Ты не спешить вплести красное… — убитым голосом выговорила Морава. — Не хотеть. Ты считать, что я быть тебя недостойна… Ты лишь смеяться надо мной и погубить меня!

— Эй, все не совсем так! — поспешно сказал я. — Вернее, совсем не так! Но… — я запнулся.

— Зачем ты прилетать со своей звезды, капитан?! — из глаз брюнетки брызнули слезы. — Зачем входить в Храм?! Кого ты здесь себе искать?! Я — лучшая из тринадцати этого витка! Прочие тебе и вовсе не ровня! Раз уж я не годиться…

— Ты вовсе не… — начал было я, решительно не понимая, что делать.

Напрашивалось ласково обнять плачущую девушку, прижать к себе, успокоить… Но при этом дарить ей надежду на счастливую семейную жизнь с «вождем вождей» казалось мне нечестным. Во-первых, капитан здесь и капитан там, на звездах — видимо, не совсем одно и то же, разочарования «женушке» так или иначе не избежать. Ну и главное: у меня, вообще-то, своя девушка есть! Даже целых две, если уж откровенно! С дочерью вождя Озерного Племени, конечно, вышла незадача, но как сама только что сказала Морава, это как камень, что столкнули с вершины — дальнейшее от меня уже просто не зависело! Вот «Зачем было входить в Храм?» — тут, конечно, справедливый упрек. Судя по всему, никакой опасности, кроме брачных уз, скрепленных на жестком ложе и отмеченных алым пером в волосах, «жертвам» в Пирамиде не грозило! И дернул же орден нас с Ксен и Дик сюда сунуться…

Шаккр!

Меня пробил холодный пот.

Ксен! И Дик!!!

А если вслед за мной Храм и их… выдал замуж?!! И какой-нибудь сын вождя Заречных сейчас вплетает в пшеничную косу Ксен алое перо?!! Предварительно все хорошенько «закрепив»?!!

А рыбоед с побережья — или как там они называются — делит ложе с малюткой Дик?!!

«С берега», — подсказала Аран.

«Что?»

«Рыбоед — с берега. Так выразилась Морава».

«Да хоть со дна морского!»

Я вскочил на ноги — готовый сломя голову нестись на выручку Ксен и Дик. Не знаю куда, не знаю как — никаких дверей в комнате, похоже, не имелось…

Поднялась во весь рост и «моя» брюнетка, встав со мной лицом к лицу.

— Прости, что разочаровать тебя, капитан, — дрожащим голосом проговорила она. — Я слышать о таком, но и не представить, чтобы случиться со мной… Но я не примерять черное! Я идти на вершину Храма и прыгать вниз, подобно камню!

— Погоди… — начал было я. Самого меня сейчас занимали иные заботы, но камнем с вершины Храма — это все-таки уже перебор! Такой участи девица точно не заслужила! Если задуматься, она и тех-то двоих не то чтобы предала — не на гибель обрекла, по крайней мере!

— Всемогущие боги, укажите мне путь! — прокричала между тем Морава, патетически воздев руки к потолку…

И боги ее услышали: глухая стена справа от меня — и, соответственно, слева от брюнетки — внезапно сдвинулась, и впрямь открыв выход из комнаты.

Мы оба дернулись в ту сторону, но тут же снова замерли: из внешней темноты нам навстречу шагнула Уняйя.

— М-ня, у вас все в порядке, капитан? — нервно постукивая себе по бедрам хвостом, промурлыкала фелида. — Извините, что так долго, но я спешила, как только могла, м-ня!

31. Белый хитон — черный хитон

— Что с Ксен и Дик?! — снова метнулся я к кошкодевочке.

— Богиня Даза! — краем глаза я заметил, как одновременно с моим движением рухнула на колени Морава — впрочем, мне по-прежнему было совершенно не до брюнетки.

— М-ня, у них все хорошо, капитан! — заявила Уняйя в ответ на мой вопрос.

— Где они?! — представления фелиды о хорошем, особенно в насущном вопросе, могли сильно отличаться от моих!

— М-ня, ждут там, — махнула кошкодевочка хвостом куда-то себе за спину. — Я посчитала, что им не стоит идти сюда, к вам, м-ня! — указала она — на этот раз рукой — сперва на ложе, затем на коленопреклоненную голую девицу и, наконец, на меня самого — пожалуй, тоже выглядящего сейчас не слишком презентабельно.

— Но с ними ничего не случилось?! — не унимался я.

— М-ня, как не случиться? — пожала плечами Уняйя. — Ксен сожгла из бластера дрон, пытавшийся взять у нее на анализ кровь — ну, помните: такой многоногий, с щупальцами и хвостом, м-ня? — так чудовище, значит, было роботом? Что ж, логично… — После чего помещение, в которое она попала, оказалось изолировано — включая блокировку вентиляции. М-ня, я потому так и задержалась, что выковыривала из заточения нашу суперкарго! Успела прежде, чем она задохнулась, м-ня!

— А Дик? — быстро спросил я.

— М-ня, а вот Дик бластер достать не сумела, — широко развела руками фелида.

— И?.. — с замиранием сердца уточнил я.

— М-ня, согласно базовым алгоритмам Пирамиды, ее сочли слишком юной для всего такого, — выразительно кивнула кошкодевочка на мое «брачное» ложе. — Дроны зачитали Дик лекцию о пагубности раннего начала половой жизни, после чего выставили наружу — вроде как с позором, м-ня.

Я облегченно выдохнул.

— Когда я заметила ее с орбиты, юнга выглядела весьма задумчивой, м-ня, — закончила между тем Уняйя.

— Похоже, ей было над чем поразмыслить! — хмыкнул я.

— Богиня Даза! — подняла тут на мою собеседницу бешено горящие карие глаза Морава. — Мой муж не вплетать в волосы красное!

— М-ня, — качнула хвостом фелида — сама вижу, мол.

— Меня отвергать! Ты дозволять мне разбиться насмерть? — последнее было не совсем вопросом — скорее настойчивым требованием.

— М-ня, никаких насмерть! — отрезала кошкодевочка. — Капитан не принял красное, но не переживай: белое он наденет, м-ня!

— Слава тебе, богиня Даза! — просияла девица, поспешно поднимаясь с коленей, пристраиваясь слева от меня и хватаясь за мою ладонь.

Пальцы дочери вождя Озерного Племени оказались неожиданно холодными — в райском саду было не так. И очень цепкими — предпринятая мной аккуратная попытка высвободить руку успехом не увенчалась.

— Что еще за белое? — оставив до поры эту затею, нахмурился я.

— М-ня, хитон новобрачного — в таком выходят из Пирамиды все достойно прошедшие через нее. Дик вручили черный, позорный, а вам, капитан, положен белый, праздничный, м-ня.

— И я непременно должен его надеть?

— М-ня, если не хотите топать до «Евы» голым. Я не сообразила захватить с корабля запасных комплектов униформы — а вашу старую Пирамида не сохранила, м-ня. А вот СИК и бластер мне удалось спасти — они сейчас у Ксен.

На моей левой руке по-прежнему якорем висела Морава, но я кое-как ухитрился приподнять кисть — кольца на мизинце действительно не было. Надо же, а до сих пор я как-то и внимания на это не обращал!

— М-ня, идемте, капитан, — проговорила тут Уняйя. — А ты жди здесь, м-ня, — велела она брюнетке. — Я вернусь за тобой, м-ня!

— Где муж — там и жена! — осмелилась возразить ей девица, и не подумав выпустить мою ладонь. — Мы одевать белое вместе!

— М-ня, всему свой черед! — недовольно скривилась фелида. — Сказано: жди, м-ня!

— Да, богиня Даза! — потупилась брюнетка, с явной неохотой разжимая пальцы.

— И давно ты у нас богиня? — ехидно осведомился я у кошкодевочки уже в коридоре.

— М-ня, очевидно, с тех самых пор, как разобралась с управлением Пирамиды, — стрельнула треугольными ушками Уняйя.

— А ты в нем разобралась?

— М-ня, капитан, а как иначе, по-вашему, я смогла вытащить Ксен и прийти за вами?

— Просто невероятно, — уважительно покачал головой я. — Как тебе это удалось?

— М-ня, сама не ожидала, капитан. Но оказалось нетрудно, м-ня. Интерфейс очень понятный. Дело в том, что Пирамида создана моим народом, м-ня — пусть и в незапамятные времена!

— Фелидами? — вытаращился я на собеседницу.

— М-ня, — подтвердила та. — Это кажется невозможным — но это так, м-ня. Никогда не слышала о подобном. М-ня, уверена, что и Мняйя тоже!

«Ушастенькие, решающие в человеческой колонии, кому с кем вступать в брак? — пробормотала Аран. — Что-то мне это напоминает!»

«Ламатор!» — осенило меня.

«Ну!»

— Получается, фелиды спасли эту — а возможно, и не только эту — колонию от вырождения? — прямо спросил я у кошкодевочки. — За счет грамотного комбинирования наличного генетического материала?

— М-ня, тут не только это. В проект заложена еще какая-то цель, помимо простого выживания, до сих пор, похоже, не достигнутая — но я ее пока не поняла, м-ня.

— Вот как?

— М-ня, определенно. Но сейчас это вряд ли важно, м-ня. Надо решать, как быть дальше. М-ня, с вашей Моравой и с остальными двадцатью пятью девушками и юношами!

— А с теми-то что решать? — удивился я.

— М-ня, капитан! Ваше появление в Пирамиде — здесь ее называют Храмом — спутало все расклады, м-ня! Мораве должен был достаться в мужья некто Чест, сын вождя Заречного Племени. М-ня, теперь он делит ложе с другой девицей. Сдвинулось все и дальше, по цепочке, м-ня. А один парень, его зовут Анан, в итоге вовсе остался без пары! М-ня, пока я его усыпила, но наведенный Храмом сон недолог! М-ня, по умолчанию, Анан теперь получит черный хитон, м-ня! И скорее всего, затем его вовсе выгонят из племени, м-ня.

— Ты же теперь богиня, — пожал я плечами. — Повели, чтобы парню дали второй шанс — например, на следующем витке.

— М-ня, так и придется поступить — если вы решите оставить Мораву при себе в качестве законной супруги!

— С Моравой — проблема, — не смог не признать я. — Она грозилась броситься с Пирамиды, если я ее отвергну… Да ты сама слышала!

— М-ня, — подтвердила Уняйя.

— Как бы ей аккуратно объяснить… Или тупо прикажи ей смириться, богиня ты в конце концов, или где? — пришло мне тут в голову.

— М-ня, если она и послушается, останется несчастлива, — заметила на это фелида. — Нужно поступить иначе, м-ня.

— Это как же? — непроизвольно ощетинился я. — Взять ее с собой «к звездам»?

— М-ня, я уже поняла, что вы к этому не стремитесь, капитан. Да и Мораве непросто будет адаптироваться к цивилизации, м-ня. К тому же, она любила того юношу, Честа! М-ня, и теперь разрывается между прежним чувством и новым долгом!

— Не очень-то она разрывается, — передернул плечами я.

— М-ня, Морава верна воле своих богов и решению Храма. Но ей сейчас очень непросто, м-ня!

— Шаккр! А кому нынче легко?

— М-ня, поэтому и нужно все исправить. Подкорректировать память всем двадцати шести новобрачным, м-ня! И перемешать их заново, согласно изначальному раскладу! М-ня, правда, три пары придется оставить как есть — они успели зачать детей! Тут уже, по-моему, не вправе вмешиваться и боги, м-ня!

— А мы с Моравой — нет? — похолодев, быстро спросил я. — Не успели?

— М-ня. У вас пока не вышло.

— Откуда ты знаешь?

— М-ня, Храм знает — это его тема.

— Прочистить мозги двум десяткам клиентов — это же сколько времени понадобится, — в очередной раз переведя дух, заметил я.

— М-ня, время есть. Пары не покидают Храм, не зачав ребенка, м-ня. Иногда это выходит не сразу — у вас, людей, странная физиология.

«К тому же, тут не нужна особо тонкая работа, — добавила Аран. — Я не про зачатие, а про манипуляции с памятью — никто же не станет проверять, было ли вмешательство! Можно даже не делать новых записей — просто удалить старые — это вообще дело на сотню ударов сердца!»

«А как тогда быть с телесной девственностью? О первой близости девица забудет, но в другой раз простынь останется чистой! Не выйдет скандала?»

«Иногда вы просто поражаете меня своей наивностью, капитан! — хмыкнула шестисолнечница. — Поправим и это — подобная операция на порядок проще создания ложной памяти!»

— М-ня, сами сломали — сами починим, — в том же ключе продолжила между тем Уняйя. — Если только, конечно, вы все же не надумаете сопроводить Мораву не в медотсек, а в свою каюту, м-ня, — лукаво покосилась на меня кошкодевочка.

— Заманчиво — но нет, — усмехнувшись, в тон ей ответил я. — Ради общего блага придется уж мне пожертвовать семейным счастьем!

— М-ня, не сомневалась в вашем взвешенном решении, капитан! Значит, предстоит работа, м-ня!

* * *

Несмотря на оптимизм фелиды, дело по возврату ситуации на круги своя двигалось небыстро. В медотсеке-то особых задержек не возникало, но вот доставка туда «клиентов» времени занимала изрядно: «Еву» Брин припарковала в предгорьях, в доброй полудюжине килодулов от Пирамиды — небо над долиной прояснилось, и посадка звездолета у Храма не укрылась бы от внимания местных.

Первой процедуре забвения мы подвергли Мораву, затем — ее истинного суженого, Честа. Должен признать, что вид сидящей в медицинском кресле брюнетки вызвал у меня смешанные чувства. Нет, я вовсе не жалел, что теряю ее (хотя Аран в своем фирменном стиле и посмеивалась над этим моим «нет»), но чувствовать себя этаким самозванным божеством, походя решающим чужие судьбы — пусть и ради блага «клиентов» — мне категорически претило.

В случае с той же Длу со мной почему-то ничего подобного не было! Словно тогда я бесспорно находился в своем праве, а вот теперь — не факт…

К слову, Ксен, новой встречи с которой после случившегося в Пирамиде я ожидал не то чтобы прям вот в боязни, но все же с определенной долей неуверенности, смотрела на меня скорее сочувственно — и уж точно без тени обиды — а вот на Мораву, также ни в чем не виноватую, поглядывала откровенно косо.

Брин, как водится, оставалась абсолютно невозмутимой.

Добавлю, что пока мы пропускали через медотсек остальных новобрачных, вернувшиеся в Храм Чест и Морава зачали дитя — об этом меня любезно уведомила «богиня Даза». Что ж, оставалось за сына и дочь племенных вождей только искренне порадоваться! И принять сие за знак, что все мы таки сделали правильно.

Уняйя, Ксен и Траш готовили к отправке в Пирамиду последнего «клиента» — того самого юношу по имени Анан — грузили его, крепко спящего, на мобильную багажную платформу, когда ко мне подошла Дик:

— Можно с вами переговорить, капитан?

— Конечно, — ответил я.

— Наедине, — уточнила девочка.

— Как скажешь, — пригласил я ее жестом пройти в направлении своей каюты.

— Мне непросто было решиться на этот разговор, капитан, — заявила юнга, когда мы уже оказались тет-а-тет. — Но меня учили, что именно это — танталовый повод себя заставить. Поэтому — слушайте.

— Весь во внимании, — кивнул я.

— Тогда, у трюма, вы были правы, что отчитали меня за невоздержанность! — незамедлительно выпалила Дик.

«О чем это ты?» — чуть не ляпнул было я. Но тут же сообразил, что имеется в виду тот случай, когда я не вовремя — или, наоборот, очень вовремя — застал свою нынешнюю собеседницу с Трашем за не самым детским времяпрепровождением.

— Еще раз: мне очень трудно об этом говорить, особенно — с вами, капитан… Но значит, я точно должна, — продолжила между тем девочка. — У меня было время все обдумать, проанализировать — и я поняла, что и где пошлó не так. Не поверите, это был мой первый настоящий поцелуй… — она смешалась.

— Почему же, как раз верю, — тепло заметил я.

— Он не должен был стать ничем большим, — собравшись с духом, снова заговорила юнга. — Так я думала. И Траш, уверена, тоже! Но внезапно я буквально потеряла голову! И не захотела останавливаться. Именно я, не Траш — не вините его! И не остановилась бы, если бы вы не вмешались. За что хочу вас искренне поблагодарить! И извиниться за дерзость, с которой реагировала тогда — я определенно была не в себе!

— По твоим меркам — не такая уж там была дерзость! — с дружелюбной улыбкой обронил я.

— Это вы еще не знаете, сколько всего я не произнесла вслух! — тряхнув челочкой, потупилась Дик.

— Так ведь не произнесла же!

— Ну да, иначе, наверное, уже была бы списана вами на твердь… В общем, я много думала об этом обо всем. И потом еще та ситуация в Пирамиде… Черный балахон позора… Чушь — но меня вот прям вдруг проняло… — зябко поежилась она. — Короче, вы правы — и фелиды правы: всему свое время! Так что в ближайшие пару витков можете за меня в этом плане не переживать: теперь я знаю, чего от себя ждать — и главное, понимаю, за какие границы не следует заступать. Пока не следует. Вот! — вскинула она голову. — А вам — еще раз спасибо!

— Всегда пожалуйста, — снова улыбнулся я. — И завидую твоей мудрости! Честно.

— Легко казаться мудрой после недавней глупости, — развела руками юнга. — На контрасте!

— Нет, правда… — начал было я — и тут мизинец мне требовательно кольнул СИК — прямо как в тот самый раз. Правда, сейчас мы с Дик, кажется, наконец-то договорили… — Извини… — я царапнул кольцо.

— Капитан, вы у себя? — вызов был от Брин.

— Да, — подтвердил я.

— К нам обращаются с орбиты, — ровным тоном доложила пилот.

— С какой еще орбиты? — растерялся я.

— С низкой околопланетной.

— И… кто обращается?

— Говорят, что Синдикат.

Час от часу не легче! Даже не спрашиваю, что от нас понадобилось Синдикату — но откуда он вообще тут взялся?! Координаты же им неизвестны!

Неужели Длу все-таки протащила на борт «Евы» маячок?! Вот же зараза!

— Переключаю на вас? — задала вопрос Брин.

— Ну, давай…

В тот же миг с загоревшегося на стене экрана на меня воззрился узколицый мужчина витков этак сорока:

— Капитан Васс иль Ев? — сухо уточнил он.

— К вашим услугам, — буркнул я.

— Говорит крейсер Синдиката «Туманная Заря». От имени Ответственного Директора Бэлла Гошш иль Космо имею честь пригласить вас к нам на борт в качестве почетного гостя. На случай возможного отказа уполномочен обратить внимание, что наша огневая мощь минимум всемеро превосходит вашу. К тому же вы на тверди, а мы сверху.

Ну да, к ордену, прям по классике: я, мол, стою выше тебя!

«А еще они знают о нашем вооружении, — заметила Аран. — И ничуть не боятся. Но если у них там и впрямь крейсер — правильно делают…»

— Отправляем за вами шлюпку, встречайте! — продолжил тем временем узколицый. — Только Бездны ради, не пытайтесь стартовать сами! С вами просто хотят поговорить — по-хорошему — а после бортового залпа с орбиты беседовать обычно не с кем!

На этом экран погас.

— Шаккр!.. — в один голос произнесли мы с Дик.

32. Ответственный Директор

В то, что визит на корабль Синдиката и впрямь ограничится «разговором по-хорошему», мне не особо верилось — и тем не менее, приглашение я принял. Ну а куда было деваться? Спешно вернувшаяся в кресло бомбардира фелида подтвердила: на орбите над нами действительно висел крейсер, да еще и в сопровождении пары космических посудин попроще. Ну, как попроще, с каждой из них по отдельности у нас, пожалуй, еще был бы шанс справиться — если сойтись в межзвездном пространстве и выстрелить первыми. Но точно не с обеими (могучий флагман тут даже в расчет не берем) и не с тверди.

Взлететь и сбежать тоже не удалось бы: по единодушному мнению Брин и Уняйи, поддержанному также и Аран, нас бы тупо сожгли еще в атмосфере — о чем, собственно, и предупреждал без экивоков с экрана мой узколицый собеседник.

Единственным сколько-нибудь разумным вариантом оттянуть неизбежное было запереться в Пирамиде — эту идею предложила Ксен. Кошкодевочка — наш главный эксперт по местному Храму — согласилась, что древнее сооружение ее народа должно выдержать средней интенсивности орбитальную бомбардировку. Но, во-первых, кто сказал, что Синдикат ограничится средней? Во-вторых, это означало, по сути, подарить противнику брошенную «Еву». В-третьих, оказавшись в осаде, мы стали бы глухи и слепы — из центра управления Пирамиды просматривалась лишь долина, и та не полностью — и даже не смогли бы понять, что можно выходить — если такой момент все же наступит. В-четвертых, до Храма еще нужно было как-то по-быстрому добраться…

Имелось и «в-пятых», и «в-шестых», и «в-седьмых» — полный набор, в общем.

Дик выдвинула и вовсе уж сумасшедшее предложение — сесть в шлюпку всем вместе, захватить ее, а после подъема на крейсер взять тот на абордаж. Ну да, существуют куда более простые способы верного самоубийства…

Впрочем, моя готовность пойти на выдвинутые с орбиты условия также ничего не гарантировала не только мне самому, но и экипажу: если Синдикату зачем-то был нужен именно я (не очень понятно зачем — Пирамиду-то они уже, получается, нашли!), оставшихся на тверди крейсер мог попросту расстрелять сверху — скажем, чтобы убрать лишних свидетелей.

Но и как ни мала была вероятность, что на орбите со мной и в самом деле «просто хотят поговорить», следовало учитывать и ее — чтобы самим же все и не испортить, как мы это умеем.

Поэтому после короткого, но бурного обсуждения было принято, может, и не оптимальное, но более или менее сбалансированное, как нам показалось, решение: я таки сажусь в шлюпку, а остальные берут ноги в руки и чешут в Пирамиду. Коли все обойдется — вернувшись, я дам нашим сигнал к выходу. Если же мой билет — в один конец, в распоряжении экипажа останется хоть какой-то козырь для переговоров — собственно Храм.

«Ева» при таком раскладе сдавалась без боя, однако в том случае, если я сгину на крейсере, но корабль уцелеет, а экипаж выживет, вступало бы в силу мое завещание, надиктованное в бортовой журнал еще на Ламаторе, накануне дуэли: звездолет после меня официально наследовали Ксен и Брин (Уняйя стать собственницей человеческого корабля не могла по расовым соображениям, а Дик, будучи гохарской принцессой — согласно антикоррупционным законам Королевства).

Таков в общем и целом был расклад, когда я поднялся на борт присланной за мной с орбиты шлюпки.

* * *

— Рад вас видеть на «Туманной Заре», капитан!

Заканчивался второй час моего пребывания на крейсере, и до сих пор вроде бы все шло неплохо — уж точно не хуже, чем у чувака из байки, что сорвался с пятидесятого этажа небоскреба и пока пролетал только мимо сорокового.

У люка меня встретил тот самый узколицый тип, что разговаривал со мной с экрана, но нет, приведенная выше приветственная фраза принадлежала отнюдь не ему — в тот раз все ограничилось скупым «Пройдемте, капитан!».

Меня проводили в стандартную каюту, где и оставили ждать — примерно на полчаса. Затем перевели в более просторное помещение — возможно, в кают-компанию. Идти пришлось довольно долго — крейсер вам не «Орк» — но в какой-то момент Аран предположила, что мы ходим кругами. Странная идея, честно говоря, но оценить ее в полной мере я сходу не сумел — то ли от специфического воздуха на борту, то ли от перепада давления у меня вдруг начала безумно раскалываться голова. В какой-то момент мне даже пришлось остановиться, ухватившись рукой за переборку — чтобы и вовсе не упасть. В мозгу словно растекся туман, из которого раздавалось невнятное воркование — что-то типа «гр-гр-гр…». После я спросил у шестисолнечницы, не она ли это пыталась до меня докричаться сквозь затянувшую мое сознание мутную пелену, но Аран уверила, что абсолютно тут ни при чем. Сама бортмеханик, по ее словам, неизменно сохраняла полную ясность ума и никаких посторонних звуков не слышала.

Как бы то ни было, вскоре мне полегчало, и порог кают-компании я переступил уже более или менее бодрячком. Здесь мне опять пришлось подождать — те же полчаса. Правда, на этот раз скрасить время безделья мне предложили бокалом вина — к которому я, впрочем, на всякий случай даже руки не протянул.

Но вот наконец дверь отсека снова распахнулась, и моему взору предстал плотный мужчина витков под шестьдесят в поношенной униформе вольного флота без знаков различия. Он-то и заявил, что рад меня лицезреть на борту.

— С кем имею честь? — осведомился я, поднимаясь из кресла, в котором сидел, и пожимая протянутую мне ладонь.

Рукопожатие незнакомца было крепким, но ровным, без нажима.

«Так это же сам…» — начала было Аран.

— Вы меня не знаете? — искренне удивился между тем мой собеседник. — А я-то в гордыне своей полагал, что физиономия моя известна последнему собу с Бака — хотя бы по плакатам «Разыскивается!»! — весело усмехнулся он. — Что ж, в таком случае, позвольте представиться: Бэлл Гошш иль Космо, Ответственный Директор! Да, вот так вот ходит тот парень, что заправляет всеми делами Синдиката! — перехватил он мой скептический взгляд на свое более чем скромное одеяние. — Привычка, оставшаяся от старых-добрых времен… Присаживайтесь, капитан, — указал Директор на только что покинутое мной кресло, сам шагнув к соседнему. — Вино вам, вижу, по вкусу не пришлось? — уже удобно устроившись, кивнул он на мой нетронутый бокал.

— Я только из-за стола, — развел я руками — ясное дело, слукавив.

— Как угодно, — и не подумал настаивать Гошш иль Космо. — А я вот не откажу себе в удовольствии…

Словно только и ждал этих слов, в кают-компанию вошел стюард и поставил на столик перед моим собеседником второй наполненный бокал. Директор поднял вино, слегка качнул в хрустальной чаше, с непритворным наслаждением вдохнул аромат, после чего пригубил.

— На самом деле, насчет всех дел Синдиката — это я слегка преувеличил, — проговорил затем Гошш иль Космо, отставляя бокал. — Как вы, вероятно, слышали, у нас три равноправных Ответственных Директора, и помимо общих вопросов у каждого есть собственная сфера компетенции. Но вашей темой, капитан, занимаюсь именно я.

— Не знал, что у меня в Синдикате есть персональная тема, — аккуратно заметил я на это.

— Речь о шифровке, что вы везли с Земли, — охотно пояснил мой собеседник, походя козырнув правильным названием моего родного мира. — Признаться, после досадного провала Ксен Дубб иль Огуа — я не о клоне, об оригинале, теперь также известном как Длу Ахой иль Дырр-Ау — мы тут тоже посчитали, что тема сия более не ваша. Но на всякий случай все же решили одним глазком за вами приглядывать. Честно скажу: вы нас немного заинтересовали — даже и помимо проекта по шифровке. Ваш уникальный экипаж, вы сами — все необычное стоит внимания. А тут вдруг вы еще и бросаете текущие дела и несетесь в неведомые дали… — расплылся Директор в самодовольной улыбке.

— И как же вы нас отследили? — спросил я. И тут же скривился: — Хотя о чем я говорю — ясно же: Длу!

— Не сетуйте на девицу, — покачал головой Гошш иль Космо. — Мы действительно поручили ей, как выражаются фелиды, сесть вам на хвост, но Ксен — или, если угодно, Длу, — заметил собеседник мою мимолетную гримасу при упоминании первого имени, — нас снова подвела. Задача установить на вашем корабле маячок оказалась ей не по зубам, а затем, похоже, девица и вовсе предпочла сосредоточиться на собственных интересах. Так что сюда нас привела не она, а несчастный капитан Нокк иль Игг!

— Траш? — опешил я.

— В ходе перенастройки мастер немного поработал с его коммуникатором — по нашему указанию, разумеется. Кстати, мальчик не жаловался на странное поведение СИКа?

— Жаловался, — вспомнил я, едва удержавшись, чтобы не хлопнуть себя по лбу. — Но мы подумали, что это у него с непривычки к современной технике…

— На это и был расчет, — заявил Директор.

— И все же — полноценный маячок в коммуникаторе… — недоверчиво выговорил я.

— СИК сигнал лишь инициировал, — уточнил мой собеседник. — После тот шел через штатные системы связи звездолета — буквально по байту, такое разве что цифровая на борту сумела бы отследить. Но в тот момент мы верили, что Аран Горр иль Ялла погибла. Впрочем, из вашей головы, капитан, она все равно не смогла бы нам помешать…

«Они и это знают?!» — изумилась шестисолнечница.

— Откуда вам известно про Аран? — тут же спросил я.

— Если вы еще не поняли, капитан, мы теперь знаем про вас едва ли не больше, чем вы сами, — доверительным тоном поведал мне Гошш иль Космо. — Начиная с того, что вы только что цинично бросили свою законную жену, красавицу Мораву, — задорно хохотнул он, — и заканчивая восемью с половиной тысячами вариантов координат из шифровки! — добавил уже совершенно с иной — деловой — интонацией.

— Ну, те восемь с половиной тысяч вам теперь без надобности, — пожал плечами я, неимоверным усилием сумев сохранить ровность тона. — Пирамида найдена…

— При чем тут Пирамида? — пришел черед Директора выказать толику удивления. — Объект она, конечно, любопытный — но отнюдь не уникальный! Что-то подобное почти в целости стоит на Маргоре, сохранились руины на Ламаторе… Кстати, раз уж об этом зашла речь, открою секрет: Синдикат к вашей находке на тверди имеет самое прямое отношение. Некогда именно мои предшественники заказали коллегам-фелидам этот грандиозный эксперимент! Время было весьма нетривиальное — закат Эпохи Восстания Машин. Только-только минула пора повального увлечения генной инженерией — в свою очередь, возникшего в противовес развитию дискредитировавшего себя искусственного интеллекта. Именно в тот период человечество и распалось на космологические виды — появились шестисолнечники, бриммчане и многие прочие. Некоторые утверждают, что тогда же возникли и фелиды, но ошибаются: вне всякого сомнения, кошкодевочки существовали уже задолго до этого. А нам, изначальным людям, раскол принес понимание, что грубое вмешательство в геном опасно — несет больше вреда, чем пользы. Отсюда — идея постепенной эволюции или, если хотите, целенаправленной селекции. Вот наша организация — в лице тогдашнего директората — и пожелала вывести, так сказать, породу дам, устойчивых к ныркам — звездолетчиков-мужчин катастрофически не хватало. Нужные же технологии имелись у фелид. Точнее, у их так называемого Клана Изгоев — аналога человеческого Синдиката. Однако позже интерес к проекту мы потеряли, да и сам Клан Изгоев сгинул во внутренних разборках кошкодевочек. Но дело его, оказывается, живо. Признаться, с высоты сегодняшних знаний в успех предприятия фелид я не особо верю, но способности местных красавиц к работе в тоннеле мы, конечно, протестируем — чем Бездна не шутит! Однако к чему я это все, — будто бы опомнился вдруг рассказчик. — Разумеется, находка Пирамиды по неполным координатам из шифровки — всего лишь случайное совпадение! Сами понимаете: мы ищем совсем другое.

— И что же? — почти машинально осведомился я, несколько придавленный грузом вываленной на меня информации.

— А вы разве не знаете? — слегка нахмурился Гошш иль Космо.

— По вашим словам, вы лучше знаете, что я знаю, — кисло хмыкнул я.

— Да, но именно данный момент я как-то упустил из внимания, — пробормотал Директор. — Просто не подумал, что тут возможны варианты… Что ж, если вы действительно не в курсе — а я это непременно уточню — то вам же лучше! — заявил он, потянувшись к своему бокалу и отпив глоток.

— Я, кстати, не спросил: а откуда у вас вся эта осведомленность на мой счет? — с невинным видом полюбопытствовал между тем я.

— От горгора, — буркнул мой собеседник — и когда я уже было решил, что это такой межзвездный вариант «от верблюда», Директор продолжил: — Не удивляйтесь, капитан: у нас на борту горгор. И стоило вам ступить на палубу «Туманной Зари», как он вас просканировал. Не почудилось, будто кто-то нашептывает на ухо: «гор-гор-гор…»?

— Было дело, — признал я, невольно поежившись.

— Вот, — кивнул Гошш иль Космо. — Это как раз оно. Про горгоров болтают всякое — мол, и время они вспять могут повернуть, и меж звезд свободно переносятся, но что несомненно: мысли наши с вами они читают, словно раскрытую книгу.

«А еще вроде бы запросто их стирают или наоборот, внушают новые!» — буркнула Аран.

«Такого, кажется, не заметил…» — пробормотал я.

«Так и не должны были бы заметить!»

— Не переживайте, капитан, — уловил тем временем мое замешательство собеседник. — Гуар — как он просил себя называть — только смотрит, ничего не дописывая и не удаляя. Произвольно вмешиваться в работу нашего мозга им, вроде как, претит… Хотя, конечно, стремный союзничек…

— Союзник? — быстро переспросил я, отметив про себя «стремный».

— Хотел бы похвастаться, что горгор присягнул Синдикату, но увы, — развел руками Директор. — Наше с ним сотрудничество лишь временно. Вышло так, что мы оказали Гуару услугу — сами того не подозревая. И нынешняя его работа на нас — этакая форма благодарности. Которую он нам, если уж на то пошло, по сути, навязал. И когда сочтет, что сполна расплатился, горгор тут же уйдет по своим горгоровым делам. Но пока — весьма нам полезен.

— Да уж… — хмыкнул я.

— Кстати, капитан, раз уж зашла речь о присяге, — слегка подался вперед в своем кресле Гошш иль Космо. — Я ведь с вами тут не просто так разговоры разговариваю. Всю нужную нам информацию мы от вас уже получили — вытянули даже больше, чем рассчитывали. Так что причина этой нашей личной встречи иная. Как я уже отмечал, вы нас заинтересовали — еще после Огуа. Ваше поведение на Цолле и Ламаторе тоже не разочаровало… Так что спрошу прямо: не хотите примкнуть к Синдикату?

— Э… — чего-чего, а вот этого я совершенно не ждал.

— Столько, сколько у нас, вы на своем извозе вовек не заработаете! — продолжил Директор. — Задачи, конечно, мы обычно ставим специфические, но зато интересные! И вам, уверен, они окажутся по плечу! Единственный нюанс: контракт здесь строго пожизненный. Или пока не выгонят — так тоже случается, взять хоть вашу незадачливую приятельницу Длу. И заметьте, вышла она из организации не через шлюз — хотя и не без обременений! Ну, что думаете?

— Гм… — многозначительно выдал я.

«Длу, может, вышла и не через шлюз, а вот нас, интересно, сразу пристрелят в случае отказа или позволят напоследок выпить глоток-другой вина?..» — неоптимистично прокомментировала ситуацию шестисолнечница.

— Не бойтесь сказать «нет», — будто бы прочел ее мысли Гошш иль Космо — подобно горгору. — На Синдикат работают не из страха, а по совести! Не примете мое предложение — расстанемся полюбовно. В конце концов, мы же понимаем, кто за вами стоит — на кой орден нам лишние осложнения с Гохаром? Кстати, при случае передайте мое почтение Ее Высочеству Принцессе Ларе!

Ну, разумеется: про Дик им тоже известно! Может, в каком-то смысле, это сейчас и плюс…

— А лучше, не спешите с ответом, — вкрадчиво продолжил Директор. — Решение важное — к чему торопиться? Да и времени все взвесить у вас будет довольно: суток на пятнадцать-двадцать вам в любом случае предстоит задержаться у нас в гостях…

— На пятнадцать-двадцать?

— Восемь тысяч пятьсот сорок три звездные системы, не считая двух уже проверенных вами! — напомнил мой собеседник. — Даже у нас нет столько свободных кораблей, чтобы посетить все их разом и хотя бы разместить там посты! А пока этого не случится — очень хотелось бы избежать любой утечки, даже и случайной. Вам-то можно стереть память — а гохарской принцессе? Нет, это плохая идея — особенно, если есть иные пути решения проблемы. Так что, пока мы станем летать по координатам — уж извините, никуда вас не отпустим. Вот потом, если не надумаете вступить в наши ряды — звездный ветер в корму! Кстати, за бизнес свой не переживайте — в качестве жеста доброй воли мы закинем вашу клиентку — я о Шинн Рор иль Дырр-Ау — на ее родную планету. Можем и Длу заодно туда отвезти — без нее же, как понимаю, вам не заплатят…

— Было бы весьма любезно с вашей стороны… — хмыкнул я, думая сейчас, понятно, вовсе не о подвисшем контракте с клиенткой.

— А я вообще с вами весьма любезен, капитан — не находите? — в тон мне ответил Директор.

Что ж, тут было не поспорить.

33. Разорвать нельзя сохранить

Наверное, не стоит подробно останавливаться на том, как, спустившись на твердь, Пирамиду я нашел настежь распахнутой. Оказалось, что мой отчаянный экипаж и не думал прятаться за ее золотыми стенами: пересидел часочек в горном ущелье неподалеку от корабля, а когда удара с орбиты за это время не случилось — беспечно вернулся на «Еву» и принялся разрабатывать план моего вызволения с крейсера. К счастью, до реализации намеченного дело не дошло — а то поинтересовался я итогами их ударного мозгового штурма: там впору за голову было хвататься!

Идею же «А не вступить ли нам в Синдикат?» команда восприняла более чем сдержанно. Я специально не спешил поделиться собственным мнением на этот счет, достаточно однозначным — сперва хотел прощупать остальных. Ну и услышал приблизительно то, что и ждал:

— Это же гнусные бандиты! — горячо возмутилась Дик, оборачиваясь к Трашу за поддержкой.

— У нас на Игг Синдикат уважали, — помедлив, выговорил найденыш — очевидно, здорово обманув тем самым ожидания подруги. — И не только за одну лишь грубую силу… Но это когда было! — все же отчасти сдал назад паренек под пылающим взглядом девочки.

— М-ня, Синдикат — это ведь что-то вроде существовавшего когда-то у нас Клана Изгоев? — прижала к макушке треугольные ушки фелида. — С охотой такую судьбу не принимают! М-ня, но иногда выбора не остается! Решать главе семьи, м-ня! — выразительно качнула она в мою сторону пушистым хвостом.

— В прошлый раз Синдикат подослал к нам Длу, — напомнила Ксен. — А теперь, значит, станет подсылать уже нас — к другим?

— Уняйя правильно сказала — решать вам, капитан, — заметила высказавшаяся последней Брин. — Но при прочих равных, после того, что произошло на Огуа, лично я бы предпочла сразиться с Синдикатом, а не примкнуть к нему! — заявила она — кажется, даже добавив в голос щепотку пыла.

— М-ня, сражаться одним — верная смерть, — заметила в развитие дискуссии кошкодевочка. — Но можно было бы позвать на помощь Мняйю, а та по цепочке, коготь за когтем, собрала бы хороший флот — у нас не любят изгоев, м-ня! Однако в случае победы нам придется отплатить Мняйе верной службой. И отсюда связаться с ней я не смогу, м-ня.

— А откуда сможешь? — быстро спросила ее Дик.

— Так, стоп! — вмешался я. — Все еще есть шанс и битвы избежать, и Синдикату не продаться!

«Ни Синдикату, ни фелидам!» — веско добавила Аран, но вслух этого я произносить не стал. Вместо этого продолжил:

— Как я уже сказал, имеется третий вариант: «погостить» у Синдиката, пока те проверяют координаты — после нас обещают отпустить!

— Нельзя верить на слово преступникам! — неудержимым вихрем взвилась юнга. — Они понимают только силу!

— Которую видят за нами — в лице Гохара, — пояснил я.

— Если Синдикат сейчас возьмет и накроет нас с орбиты, в Королевстве об этом даже не узнают!

— М-ня, ты только думай об этом потише, чтобы ни один горгор не услышал! — одернула девочку фелида — вроде бы в полушутку, но кто ее знает!

— Видимо, Гошш иль Космо не исключает утечки, — в свою очередь ответил Дик я. — Как говорится, что известно двоим — узнает и каждый соб с Бака! — припомнив одну из недавних фраз Директора, перефразировал я поговорку своего родного мира.

— Ну, наверное… — не знаю уж, к кому прислушалась девочка — ко мне или к Уняйе. — Жаль вот только, что координаты достались Синдикату — что бы там ни было спрятано… — вздохнула она.

— Тут уж мы ничего поделать не сможем, — развел я руками. — Даже если немедленно стартуем, сумеем каким-нибудь чудом взлететь и тупо протараним крейсер — Гошш иль Космо уже с него смылся, вместе со всей информацией, — это было чистой правдой, Директор покинул «Туманную Зарю» одновременно со мной.

— О чем и говорю: жаль! — буркнула юнга.

* * *

Гошш иль Космо улетел, но распоряжения его продолжали четко исполняться. В тот же вечер Синдикат забрал с «Евы» Длу и клиентку — чтобы отправить их на Дырр-Ау. Перед ее отлетом мы с чужачкой коротко переговорили.

— Не стану спрашивать, где мы и почему, к ордену! — язвительно щурясь, бросила мне та. — Не задам и вопроса, что у вас за дела с Синдикатом. Скажу одно: не верьте ни одному их слову! Здоровее будете!

— Кто бы говорил! — хмыкнул я.

— Не я навела их на вас, если вы об этом!

— Знаю. Но ты пыталась!

— Ничего подобного! Это они вам сказали? Говорю же — там ложь изо всех дюз прет!

В ответ я лишь пожал плечами:

— Ладно, увидимся на Дырр-Ау. Приготовь наши денежки!

— Если клиентка останется довольна — это без вопросов, — тряхнула косой Длу.

— Останется, не сомневайся!

* * *

Вскоре после отбытия чужачки покинул твердь и я — вернулся «в гости» на крейсер, как и условились мы ранее с Директором.

* * *

На исходе девятых суток моего пребывания на борту «Туманной Зари» в дверь предоставленной мне каюты — неплохой, кстати, даже с псевдоиллюминатором, настроенным на панораму планеты, и терминалом связи с твердью (включавшимся, правда, ровно на полчаса в день) — постучал мой старый знакомый узколицый синдикатовец.

— Капитан, вас хотят видеть, — сообщил он мне с порога.

— Ответственный Директор вернулся? — одновременно и обрадовался, и внутренне подобрался я — «гостить» на крейсере мне уже порядком надоело, но и возможные перемены тревожили: в скуке у нас с Аран прекрасно получалось накручивать друг друга, что, мол, Гошш иль Космо запросто может и передумать на предмет нашего отлета. Это все орденова Длу с ее «не верьте ни одному их слову»!

— Вас вызывает не Директор, — покачал между тем головой узколицый.

— А кто? — нахмурился я.

— Гуар.

— Горгор? — вытаращился я на синдикатовца.

— Вы идете или нет? — угрюмо буркнул тот.

— А могу отказаться? — хмыкнул я.

— Честно, капитан? — прищурился на меня узколицый — не зло, скорее с сомнением. — Я бы вам этого не советовал…

— Тогда пошли, — с деланым равнодушием пожал я плечами. — Посмотрим на этого вашего хваленого горгора…

В кают-компании — той самой, где уже почти декаду назад мы беседовали с Директором — меня ждал крепкий, среднего роста мужчина, в темно-сером деловом костюме — и с совершенно нечеловеческим металлическим блеском в глазах. На столике перед ним стояла высокая стеклянная колба, закупоренная, но с виду — пустая.

В голове у меня отчетливо зазвучало уже знакомое «гр-гр-гр», но на этот раз навязчивый звук хотя бы не сопровождался приступом дурноты.

«Это же киборг! — ахнула между тем Аран. — Причем, старой модели. О-очень старой!»

«Так горгоры — это киборги?» — удивился я.

— Я лишь Посредник, капитан, — тут же заявил незнакомец глубоким, вполне человеческим голосом. — Гуар смотрит на нас с вами отсюда, — указал он на сосуд перед собой.

— Из баночки? — не сдержал я нервного смешка.

— Из мира, что нам с вами недоступен, капитан.

— А, ну да, хорошо… — кивнул я. — Чем обязан? — решил, не затягивая, перейти к делу.

— Это Гуар обязан вам, капитан, — ответил киборг. — Недавно вы спасли горгора — так что вам полагается щедрая награда.

— Я? Спас горгора?

«Может, на “Полумесяце”?» — неуверенно предположила Аран.

— Совершенно верно, на застрявшем звездолете класса «Луна», — тут же подтвердил Посредник — как если бы шестисолнечница высказала свою догадку вслух. — На входе в тоннель тот корабль столкнулся с горгором, — продолжил он короткими, рублеными фразами. — В результате судьбы их переплелись. Горгор не мог вернуться на свой прежний путь, пока «Луна» не исчезнет из реальности. Но на борту звездолета оставался человек, известный вам как Траш Нокк иль Игг. Уничтожение его было бы горгору неприятно. Поэтому тот всячески оттягивал миг окончательно обращения человека в ничто. Однако это не могло продолжаться вечно. К счастью, вы забрали Траша Нокк иль Игг с «Луны», и горгор получил возможность освободиться. И теперь Гуар вознаградит вас, как сочтет уместным.

— И… как же? — осведомился я.

Вроде бы, нежданной награде стоило порадоваться, но почему-то не получалось.

— Вы помогли горгору разорвать узы судьбы с застрявшим кораблем, а Гуар разъединит вас и Аран Горр иль Ялла, сознание которой будет помещено в другое тело — его уже приготовили. Сейчас это труп, но Гуар вернет его к жизни — откатив назад во времени, как вы это называете.

— Он правда сделает это? — распахнул глаза я.

«А что за тело?» — деловито поинтересовалась шестисолнечница.

— Вот это! — ответил ей киборг, кивнув куда-то в сторону.

Я посмотрел туда: на диванчике у стены действительно лежало нечто, укрытое простыней — и как я только сразу не заметил?!

Не знаю почему, но как-то мне вдруг живо представилось, что там — тело Длу. Типа, коварный Синдикат ее все же обманул — как она, похоже, и опасалась, внушая собственные страхи уже мне — и жестоко покарал. А после решил: что ж добру пропадать? И отдал труп горгору — для Аран…

Вот теперь-то к моему горлу и подкатила запоздалая тошнота.

Да нет, если бы с Длу захотели расправиться, не стали бы устраивать спектакль с ее мнимым отлетом!.. Или стали бы?

«Можно взглянуть?» — спросила тем временем Аран.

— Прошу, — сделал широкий жест в сторону диванчика Посредник.

«Капитан!» — требовательно окликнула меня, не поторопившегося незамедлительно направиться туда, шестисолнечница.

«Что? А, да…» — я шагнул к диванчику, поднял простыню…

И отшатнулся.

Это не было телом Длу. Это было телом Моравы.

Обнаженным, бледным, с невидящим взглядом щелевидных зрачков покойника.

— Что это значит?! — в ярости обернулся я к киборгу.

— Всего лишь несчастный случай, — развел тот руками. — Местных девиц проверяли на устойчивость к нырку. Результат они, кстати, показали не ахти: лучшая из них — как раз вот эта, — указал он на Мораву, — успешно выдержала лишь половину попыток. Это, конечно, шаг вперед, но недостаточный. Не удивительно: геном геномом, но нужна и психологическая подготовка. Что до ее гибели, то девица без спроса покинула каюту, где содержалась, и, видимо, по ошибке попала в шлюз. В космос не вышла — вмешалась охрана — но воздух успел откачаться, и несчастная задохнулась. Матрос, не уследивший за подопечной, был строго наказан.

— Ей от этого не легче! — прорычал я.

— Люди смертны, капитан, — равнодушно пожал плечами Посредник.

«Зачем мне тело, не способное переварить нырок?» — очень четко проговорила в этот момент Аран — будто пытаясь спрятать за чеканной формулировкой какую-то совсем иную мысль.

— Как я уже сказал, тело — лишь половина решения, — заметил ей на это киборг. — Вторая — это внутренний настрой. Вы успешно ходили тоннелем и в качестве цифровой, и в паре с капитаном. Этот новый биологический носитель — в меру годный — не создаст вам проблем при нырке! Что же касается того, что «девочка заслужила покоиться с миром», — заявил он, процитировав, должно быть, то, что шестисолнечнице удалось скрыть от меня — но не от горгора, — здесь Гуар готов пойти вам навстречу. Заменим ее. Попросим Синдикат по-быстрому умертвить кого-нибудь другого из местных. Но учтите, те тела хуже!

— Что?! — опешил я.

«Даже не думайте о таком! — воскликнула Аран. — Никаких умертвлений! Я накоплю на свободное тело!»

— После того, как ваши узы с капитаном исчезнут, два разума в одной голове не уживутся и полудюжины часов, — покачал головой Посредник. — Один из вас сойдет с ума — а скорее даже оба.

«Тогда не надо пока нас разделять!»

— Да! — подхватил я. — Успеется еще!

— Гуар уже начал работу. Ее не бросить на полдороги.

«Тогда пусть все вернет, как было!»

— Это благодарность горгора. От нее не отказываются. Дело начато — и будет доведено до конца!

«Шаккр!»

— Смиритесь, Аран. И вы, капитан. Лучше вот с чем определитесь. Девица была беременна. Гуар может вернуть тело в точку на шкале времени, когда зачатия еще не произошло — или же прямо в миг оного. В первом случае плод исчезнет вовсе, во втором — фактически начнет свой путь к полноценной жизни заново. Третий теоретически возможный вариант слишком жесток и Гуаром не рассматривается: меньший откат не позволит воскресшему ребенку обрести в дальнейшем собственное сознание, это будет лишь пустая оболочка.

— Ну, спасибо господину Гуару за его доброту! — ядовито процедил я.

«Не убивайте плод! — попросила тут шестисолнечница. — Второй вариант — пусть зачатие состоится!»

— Гуар вас услышал, — кивнул киборг. — Выбор сделан!

«Спасем хотя бы ее неродившегося ребенка», — будто бы оправдываясь за принятое решение, пробормотала Аран.

В этот момент тело Моравы внезапно порозовело, зрачки округлились, ресницы задрожали…

«Аран!» — окликнул я шестисолнечницу, но каким-то образом понял, что обращаюсь в пустоту.

А девица тем временем уже села на диванчике. Ее бешеный взгляд, устремленный на киборга с его колбой, способен был, наверное, прожечь насквозь и золотые стены Пирамиды, но Посредник остался совершенно невозмутим.

— Шаккр! — шарахнув правым кулаком по своей левой ладони, с чувством произнесла Морава.

Нет, уже не Морава — Аран.

* * *

Семь долгих суток спустя с «Туманной Зари» нас благополучно отпустили.

34. Предупреждение

Согласно нашим договоренностям с Длу, встретиться с ней мы должны были первым же делом по возвращении «Евы» на Дырр-Ау. Предполагалось, что девица сама отследит наш прилет и выйдет к трапу, но этого не произошло. Все еще не подозревая неладного — хотя Дик старательно и делала выразительное лицо — мы запросили портовый информаторий и получили ответ: никакой Длу Ахой иль Дырр-Ау на планете в настоящий момент не находится.

Вот так-то.

Причитавшихся нам от чужачки денег мы, соответственно, тоже не получили.

Что интересно, наша бывшая клиентка, Шинн Рор иль Дырр-Ау, вполне себе была на месте — нам даже сообщили ее домашний адрес. Вот только контракт-то мы заключали не напрямую с ней, а с Длу!

— Так и знала, что рано или поздно эта нас кинет! — проворчала Дик — будто бы с некоторым даже удовлетворением.

— М-ня, возможно, тут дело не в ней, а в Синдикате? — предположила Уняйя.

— Так и будем все валить на Синдикат? — поддержал я юнгу. — Шинн они, вон, домой привезли!

— До сих пор Синдикат вел с нами дела честно — в определенном смысле, — в свою очередь заметила Морава… То есть Аран.

К новой внешности нашего бортмеханика я уже почти привык, но иногда все же забывался и называл ее про себя именем погибшей колонистки. Вслух — оговорился лишь однажды и, увидев, как резко потемнело лицо брюнетки, дал себе слово впредь таких ошибок не допускать.

Нет, мы не пытались забыть о Мораве — это было невозможно хотя бы потому, что Аран носила под сердцем зачатого туземцами в Пирамиде ребенка. Но между собой о несчастной дочери вождя Озерного Племени не говорили, ни на «Еве», ни на тверди — хватило высказанного на «Туманной Заре», где первые несколько суток после получения шестисолнечницей нового тела иных тем у нас с ней, по сути, и не всплывало.

К слову, шестисолнечницей Аран более не являлась не только чисто внешне, но и формально. Согласно данным выданного ей на крейсере СИКа — не могла же бортмеханик лететь вовсе без документов — звали ее теперь Аран Горр иль Волокола. Орден знает, почему именно так — объяснить этого Посредник не удосужился. Не иначе, другого шаблона в закромах Синдиката просто не нашлось.

Вручая нам коммуникатор, киборг заверил, что тот выдержит любую мыслимую проверку подлинности. И главное, гарантировал именем горгора, что в кольце нет никаких коварных закладок. И мы ему даже поверили — но на всякий случай при первой же возможности собирались СИК Аран заменить. Нуждался в новом коммуникаторе и Траш — прежний его уж точно был скомпрометирован.

Проблема виделась непростой, но отнюдь не нерешаемой — в конце концов, не один Синдикат промышляет в галактике изготовлением надежных фальшивых документов, мой собственный СИК и кольцо Дик — лучшие тому свидетельства! И если мастера, некогда выправившего документы мне, нам было уже не сыскать, то свой гохарский канал юнга обещала прощупать.

Возвращаясь к новому облику Аран — появление брюнетки на «Еве» прошло на удивление спокойно. Правда, сюрпризом для экипажа оно не стало: к тому моменту бывшая шестисолнечница успела из нашей с ней каюты на «Туманной Заре» переговорить по внешней связи как минимум с Уняйей, с Брин и с Дик. С Ксен — кажется, нет, и именно у суперкарго я потом пару раз будто бы заметил в общении с бортмехаником толику напряжения. Но, может, это мне просто померещилось.

Как бы то ни было, именно Ксен подняла на Дырр-Ау вопрос об установке в рубке дополнительного кресла — с приходом в экипаж Траша все сидячие места на верхней палубе оказались заняты. Идею я горячо одобрил, и суперкарго отправилась подбирать подрядчика — параллельно с поиском груза в новый рейс.

* * *

Найденная Ксен фирма обещала выполнить работы в рубке менее чем за сутки — довольно быстро, к слову: там же не просто кресло требовалось воткнуть — полноценное рабочее место обеспечить. Нет, был, конечно, вариант именно воткнуть, абы как — и пересадить туда, например, Траша, собственных обязанностей на верхней палубе пока не имевшего. Но мы решили уж сделать все как следует. Благо кое-какие деньги у нас, несмотря на побег Длу, имелись — заработанные еще на бортжурнале «Полумесяца».

Да еще и аванс вскоре поступил — не «заржавело» за умницей-суперкарго и по части нового заказа. Сделка вышла выгодная, к тому же, рейс выпал в более чем приличный мир — на Бака. Груз, правда, на первый взгляд показался мне довольно сомнительным — доставить нам предстояло, ни много ни мало, ящики с мощнейшим взрывчатым веществом! Но независимо друг от друга Ксен и Аран меня заверили, что дело это совершенно рутинное: мол, без специального детонатора наша поклажа не опаснее мешка маргорских орехов.

Груз уже везли на «Еву», когда суперкарго снова вышла со мной на связь — кажется, прямо с багажной платформы, чуть ли не сидя верхом на одном из ящиков с взрывчаткой.

— Капитан, у нас тут еще попутный пассажир наклевывается, — поправляя рукой дыррайку, радостно сообщила Ксен. — Обещает неплохо заплатить! Вот только он хочет сперва с вами лично переговорить…

— Почему бы и нет, — пожал я плечами. — Куда мне подойти? Как водится, в бар? — не сдержал усмешки.

— Нет, — мотнула головой суперкарго. — Он просит разрешения прийти на «Еву». И еще… — девушка вдруг запнулась. — И еще он киборг! — сообщила затем.

— Тот самый? — непроизвольно выскочило у меня.

— Какой тот самый? — не поняла Ксен.

— Ну, Посредник, с крейсера… — уже произнося это, я и сам понял, что несу чушь: тот киборг остался на «Туманной Заре» — как раз перед нашим отбытием он вручил Аран ее новый коммуникатор, и вроде бы никуда не собирался. Теоретически Посредник, конечно, мог последовать за нами на Дырр-Ау — вот только с какой стати? И уж наверняка он не нуждался бы в наших услугах, чтобы попасть отсюда на Бака…

— Того киборга я лично не видела, — резонно напомнила мне между тем суперкарго. — Но вряд ли это он…

— Конечно же нет, — мотнул я головой. — Пусть приходит, поговорю с ним.

— Принято, — кивнула девушка.

* * *

Естественно, киборг оказался не тем же самым — хотя и с таким же холодным стальным взглядом.

Не тем же самым, нет. Однако первое, что он сделал в кают-компании «Евы», куда я пригласил его подняться для беседы — достал из чемоданчика закупоренную стеклянную колбу и торжественно водрузил ее на стол.

«Гр-гр-гр…» — уже чуть ли не привычно раздалось у меня в голове.

Шаккр!

Гм, простите, уважаемый горгор, нечаянно вырвалось!

— Как понимаю, вы тоже Посредник? — кое-как взяв себя в руки, спросил я у гостя.

— Похоже, что так, — с неуверенной полуулыбкой кивнул тот. — Должен признать, для меня это несколько в новинку — так что хорошо, что не нужно вам ничего дополнительно разъяснять, капитан!

— Вот как? — хмыкнул я. — И как же устраиваются на подобную работу, если не секрет?

— Посторонним лучше этого не знать, капитан, — помрачнел Посредник. — В любом случае, вам подобное не грозит — как я понимаю, горгоры предпочитают киборгов и фелид — с людьми, особенно изначальными, у них не складывается…

— Надо же, незадача какая! — развел руками я, пряча свое беспокойство за непосредственностью — на грани развязности.

Хотя если из колбы на меня смотрит горгор — кого я тут хочу обхитрить?!

— Позвольте мне перейти к делу, капитан? — осведомился киборг.

— Я весь во внимании, — кивнул я.

— Как вы уже, вероятно, поняли, я не нуждаюсь в каюте на Бака, — начал Посредник.

Понял? Да я вообще об этом еще не думал! Простите, что перебиваю…

— Ничего страшного, капитан. Так вот, это был лишь удобный повод переговорить с вами без свидетелей. Гуар просил предупредить, что Синдикат собирается вас уничтожить.

Ну вот, приехали, что называется!..

— Зачем же тогда они нас только что отпустили? — похолодев, спросил я.

— Все должно произойти так, чтобы не бросить на истинного виновника и тени подозрения. Если вопросом заинтересуется Гохар, они установят, что с Синдикатом вы расстались вполне мирно. А все последующие ваши контакты окажутся никак с ним не связаны — об этом позаботились. Так что для всех к исчезновению вашего корабля по пути с Дырр-Ау на Бака тот же Директор Гошш иль Космо не будет иметь ни малейшего отношения.

— А мы исчезнем по пути?

— Не выйдете из первого же тоннеля. Никто не узнает почему. И не удивится — в дальнем космосе такое случается сплошь и рядом.

— Объясните толком, что произойдет! — потерял уже терпение я.

— Взорвется груз в вашем трюме.

Что? А кто-то говорил, что без детонатора это якобы невозможно!

— Детонатор уже у вас на борту, капитан. Помните артефакты, собранные вами на месте эвакуированной базы фелид? На той луне в системе с Пирамидой, как вы ее называете? Сами по себе они вполне безобидны, но один из них и способен послужить детонатором — если случайно окажется поблизости от вашего груза в момент нырка. Именно в момент нырка. Это древняя техника Клана Изгоев, Гошш иль Космо о ней известно. И от Гуара Директор знает, что вы беспечно таскаете артефакт с собой…

— Немедленно выбросим! — буркнул я.

— Не немедленно, — покачал головой Посредник. — Только после старта с Дырр-Ау — иначе Синдикат об этом узнает и разработает новый план вашей ликвидации.

— Чем же мы ему так насолили-то?! — пробормотал я.

— Видимо, слишком много знаете, — предположил киборг. — Не маячь за вами Гохар, вы бы и на Дырр-Ау не вернулись.

Ну да, сколь же мы были наивны, думая, что отделались потерей платежа от Длу! Даже удивительно…

— А какой смысл Гуару нас предупреждать? — сообразил тут я, что не сходится во всей этой запутанной истории. — Он же работает на Синдикат!

— Уже нет, — покачал головой мой собеседник. — С Синдикатом расплатились сполна, более Гуар ничего ему не должен. Что же касается вас — то вы ведь тоже получили от горгоров заслуженную награду. Но если столь скоро погибните — так ею толком и не насладитесь. Гуар полагает это категорически неприемлемым.

— Весьма любезно с его стороны… — пробормотал я.

— Таковы горгоры.

— Что ж… — лихорадочно принялся соображать я.

Допустим, от детонатора мы избавимся — а лучше, наверное, заодно и от груза…

— Груз можете оставить, без детонатора он будет не опасен. Если выбросите — только зря деньги потеряете, — заметил киборг. — И ни в чем не виноватого заказчика подведете — и его, и получателя Синдикат использует «втемную».

Ладно, орден с ним, с грузом: оставим, выкинем — после решим! Но дальше-то что? Синдикат же по-любому поймет, что мы уцелели — и в покое нас не оставит!

— Отправитесь в Приграничье, — пожал плечами Посредник. — «Орку» нетрудно будет там затеряться.

— Затеряться? Вы это сейчас серьезно?! — всплеснул руками я. — Кораблю, пилот, бортмеханик, суперкарго и юнга которого — девушки, будет нетрудно затеряться?!

— Вы правы, — внезапно согласился киборг. Признаться, я ждал от него сентенции в русле «тогда тупо распустите экипаж и наберите новый» — и уже готов был заявить, что нас подобный вариант никак не устроит — но Посредник по такому пути не пошел. — Я поторопился, высказал собственную мысль, не Гуара, — пояснил вместо этого он.

— А что говорит Гуар? — с надеждой осведомился я.

— Прежде он не заглядывал столь далеко. Но теперь тоже признает вашу правоту. Проблема у нас вовсе не в детонаторе и не в грузе, проблема в самом Синдикате — из-за особенностей мышления горгоров Гуар не увидел этого сразу. Но теперь видит и заверяет, что сам со всем разберется. Вы же спокойно летите на Бака — только не забудьте избавиться от детонатора!

— А что предпримет прозревший Гуар? — хмуро поинтересовался я. — Уничтожит Синдикат? — хмыкнул саркастически.

— То, что сочтет уместным, — веско обронил Посредник.

— Вы полагаете, подобного заявления достаточно? — прищурился на него я.

— По мнению Гуара — более чем, — последовало в ответ. — На этом позвольте откланяться… — киборг поднялся из-за стола и потянулся к своей орденовой колбе.

— Погодите… — дернулся я остановить гостя. В голове у меня лихорадочно кружился целый рой мыслей, но толком сформулировать из них — даже про себя — у меня пока получилось лишь одну: если у горгора что-то и впрямь получится, как мы узнаем, что опасность миновала?

— Гуар найдет способ уведомить вас на Бака, — менторским тоном заявил на это Посредник — с чем и удалился.

35. Круг замкнулся

— М-ня… — покачала хвостом фелида.

— Да уж! — вторил ей я. — Я думал, в лучшем случае горгор им чуток мысли подправит, но чтобы такое…

— Директор же говорил: не любят они править мысли! — напомнила мне Аран.

— Директор много чего говорил! — веско заметил я.

— Вот и договорился! — хмыкнула Дик.

Поводом к этой содержательной дискуссии, развернувшейся вскоре после посадки «Евы» в центральном космопорту Бака, послужило сообщение, упавшее мне на СИК.

Добрались мы, кстати, без проблем, хотя и небыстро. Детонатор — как и все остальные артефакты с луны над Пирамидой, а также, до кучи, и детали с «Полумесяца» — были благополучно отправлены нами в вакуум сразу же за орбитой Дырр-Ау. А вот сам груз мы, послушавшись совета Посредника, после долгих колебаний рискнули сохранить — перед стартом дополнительно проверив его на наличие любых неучтенных компонентов. Таковых не обнаружилось — и ящики со взрывчаткой остались в трюме: как-никак, нам за их доставку перечислили аванс, а при утрате пришлось бы уже самим раскошелиться — снова бы встал вопрос о кредите и залоге, ну их к ордену!

На первом нырке мы, конечно, все затаили дыхание — но обошлось.

А летели мы долго не только потому, что в тоннелях зависали — хотя и это было. Еще и курс Брин проложила окольный: а ну как Синдикат решил бы подстраховаться — просчитав наш оптимальный маршрут, встретить «Еву» на входе в трехмерное пространство парой крейсеров и расстрелять прежде, чем мы успели бы понять, что происходит? На горгора, как говорится, надейся — но он же вроде не всеведущ?!

Как бы то ни было, благополучно избежав и взрыва, и засады, мы прибыли на Бака — и тут это сообщение. Не просто анонимное, а вообще без метки местной сети, словно мне его при прямом контакте скинули! Это уже не говоря о содержании!

Бегло пробежав глазами, по мере чтения, должно быть, медленно вылезавшими на лоб, я вывел текст вовне, чтобы все могли с ним ознакомиться:

Совершенно секретно

В штаб 7-й эскадры Королевского флота

Донесение

По достоверным сведениям (Источники №№ 4, 7 и 13), на заседании Директората Синдиката от 14.13.2778 (Э.Г.) произошел следующий инцидент. Все трое Ответственных Директоров — Гошш иль Космо, Нуагг иль Лугга и Цаав иль Маргора — были похищены неизвестными прямо из зала для совещаний.

Вместо них на месте были обнаружены клоны указанных Директоров в биологическом возрасте от одного до трех стандартных витков. Символическое значение этого демонстрационного жеста неясно.

Местонахождение оригиналов Ответственных Директоров до сих пор неизвестно. Никаких требований похитителями не выдвигалось. В структурах самого Синдиката значительная часть офицеров среднего звена полагает, что Гошш иль Космо, Нуагг иль Лугга и Цаав иль Маргора мертвы. Официальный преемник есть только у последнего из них (директорское кресло, принадлежащее семье Цаав иль Маргора, наследуется по праву крови), на каждое из двух других мест в Директорате претендует от семи до девяти кандидатов, противоречия между большинством из которых носят непреодолимый характер.

Таким образом, на настоящий момент Синдикат фактически обезглавлен, в организации наблюдаются первые признаки раскола.

По мнению наших аналитиков, в случае, если Гошш иль Космо, Нуагг иль Лугга и Цаав иль Маргора не вернутся к исполнению своих обязанностей уже в ближайшую декаду, Синдикат ожидает длительная междоусобица. Оценка сил возможных противоборствующих сторон дает основания полагать, что ни одна из них не одержит легкой победы над другими, компромисс — крайне маловероятен. Факторов, способных радикальным образом изменить такое соотношение сил, не усматривается.

В итоге ориентировочно на период от двенадцати до тридцати пяти витков Синдикат выпадет из числа ведущих политических и военных сил цивилизованной галактики.

В этой связи нами предлагается…

Здесь текст обрывался.

— Ха! — ехидно бросила Дик, в третий раз перечитав донесение. — Клонов им, понимаешь ли, подбросили! А еще штаб эскадры!

— Они же не знают про горгора, — развела руками Ксен.

— О чем и говорю: не та уже Королевская разведка, не та!

— Орден с ней, с разведкой — главное, что теперь Синдикату будет не до нас! — тряхнула пшеничной косой Ксен.

— Если только фактором, которого бравые гохарские шпионы в упор не усматривают, не окажется нечто, находившееся по тем координатам — и теперь, видимо, попавшее в руки кого-то из синдикатовцев, — пробормотала Аран.

— Надеюсь, что наш горгор это учел, — поежился я.

— Капитан, смотрите: там у вас еще одно непрочитанное сообщение висит! — дернув за рукав, указала мне тут Дик на золотистую стрелочку в конце развернутого документа.

— Ну-ка, ну-ка… — я смахнул гохарское донесение — и вздрогнул, внезапно встретившись взглядом с Сокком Дарр иль Бака. Тем самым не то пиратом, не то не пойми кем, что увез меня из родного мира, попутно отобрав память — и подарив «Еву».

— Юрий… — выдохнула голограмма. Говорить абоненту явно было нелегко, да и выглядел мой губитель-благодетель так, словно по нему звездолет посадочной опорой потоптался. — Юрий… — повторил Сокк мое земное имя. — Я на Бака в госпитале при Центральном космопорте. Если успеешь — зайди, нужно поговорить…

На этом голос умолк, и голограмма растаяла.

* * *

— Пациент Дарр иль Бака скончался, — с дежурно-печальным выражением лица сообщила нам пожилая медсестра, похоже — бриммчанка-полукровка. И уточнила: — Добрых полдекады назад.

— А как же… — начал было я, разворачивая сообщение от Сокка. — А, ну да… — дата там значилась вовсе не сегодняшняя. Должно быть, меня сбило с толку, что первым открылся документ от горгора — обычно ведь записи идут в хронологическом порядке…

Впрочем, сейчас гохарского донесения в памяти моего СИКа не оказалось вовсе — чему я, в общем-то, уже даже не удивился.

— Вы — Йурриий Васс иль Ев? — спросила у меня между тем медсестра.

— Да, — на автомате кивнул я, пытаясь при этом понять, сожалею в душе о кончине «пирата» или скорее испытываю по этому поводу облегчение.

— Позвольте ваш коммуникатор, мне нужно удостовериться, — продолжила между тем бриммчанка.

Я протянул ей руку с кольцом.

— Все верно, — кивнула медсестра. И пояснила: — перед смертью Дарр иль Бака записал для вас ментограмму. Она зашифрована, но он сказал, что код у некой цифровой копии…

Почти непроизвольно я повернулся к Аран — в госпиталь мы пришли всем экипажем, кроме Ксен, занятой сейчас сдачей нашего груза получателю.

— Код все еще со мной, — задумавшись на миг, кивнула брюнетка.

— Давайте вашу ментограмму, — снова обернулся я к бриммчанке.

— Она в базе госпиталя. Вы вправе прослушать ее здесь, у нас, только так! — заявила та.

— Что ж, здесь — так здесь, — пожал я плечами. — Вы же сможете последовательно подключить нам два шлема?

— Хоть двадцать два! — подтвердила медсестра.

* * *

«Юрий… — на этот раз изображения не было, только голос — но слова давались Сокку с ничуть не меньшим трудом, нежели при записи сообщения. А если учесть, что теперь я слушал не живую речь, а озвученные мысли, лучшего свидетельства плачевного состояния их автора было не вообразить. — Юрий, — как и в прошлый раз, зачем-то повторил умирающий “пират”. — Боюсь, увидеться нам уже не суждено. Времени у меня мало, так что сразу к делу. Если ты это слушаешь, значит, получил у Аран Горр иль Ялла код и, скорее всего, извлек из своей памяти координаты. Эх, не тебе они предназначались, но лучше уж ты, чем некоторые… Так вот, координаты не вполне верны и ведут к фальшивке! Это сделано специально: еще один рубеж защиты. Ложные данные… — последовал короткий ряд чисел. — Вместо них нужно подставить… — новая череда цифр. — Надеюсь, ты не успел слетать по неверному адресу — впрочем, тогда едва ли ты бы вернулся, чтобы меня выслушать… Но теперь у тебя есть все, что нужно. Найди Ко…»

Сокк умолк на полуслове.

— Это все, — констатировала из соседнего с моим медицинского кресла Аран.

* * *

— Тут же все равно восемь с половиной тысяч вариантов? — без особого энтузиазма уточнил я у бывшей шестисолнечницы уже на «Еве», в рубке.

— Гораздо меньше, — качнула густой копной великолепных черных волос та. — Чуть больше пяти тысяч — кое-какие пробелы закрылись.

— Что тоже много…

— М-ня, главное, что Синдикат остался без хвоста, — подключилась к разговору Уняйя.

— Это да.

— И теперь они нам не помешают! — подала голос из своего кресла Дик. — Интересно, что же там такое спрятано? «Ко…» — задумчиво посмотрела она в потолок, будто надеясь прочесть там ответ. — Какой-нибудь ко-зырь?.. Еще одна ко-лония?.. Да не, это вряд ли… Что-то ко-смическое?

— М-ня, космическое — уж наверняка, — промурлыкала фелида.

— Не знаю, что там, а вот тут у меня тоже приготовлено коо-е-что для коо-е-кого! — усмехнулся я, оттопырив левый мизинец с ко-льцом ко-ммуникатора.

— Для меня, да? — широко распахнула любопытные глаза юнга. — Что там, капитан?

— Угадай! — усмехнулся я. — Ко…

— Не знаю… — растерялась девочка. — Ко… Ко…

— Контракт же! — подсказал ей Траш.

— Контракт? Какой еще контракт? — и теперь не поняла Дик.

— Контракт юнги, который у тебя был на десять коммерческих рейсов — и наконец истек, — усмехнувшись, растолковал я. — Так что пришла пора заключать новый. Или ты у нас собралась на твердь?

— Никуда я не собиралась! — тут же ощетинилась девочка. — Но ведь только девять получается… — пробормотала она, торопливо загибая один за другим пальчики. — Или вы второй рейс к «Полумесяцу» — и потом к Пирамиде — тоже посчитали? Но нам же за него не заплатили! Из-за этой…

— Мало ли что не заплатили — должны же были. Для юнги, не получающей жалования, рейс был зачетный!

— Все верно, — подтвердила Ксен, с которой, признаться, я посоветовался заранее. — Так всегда и делается!

— Так что, скидываю тебе проект договора, или возвращаешься к любимому дядюшке-виноторговцу — раз уж нас так удачно занесло на Бака?

— Да, забавно круг замкнулся, — обронила до сих пор молча стоявшая рядом с сестрой Брин.

— Скидывайте! — вскочив со своего места, подбежала ко мне с протянутой рукой Дик.

— Как подпишешь — с тебя простава! — с улыбкой напомнила ей в спину Ксен.

— Начинается… — делано нахмурилась девочка. — Кстати, — тут же обернулась она к близняшкам, — вы же еще не сдали назад того классного робота-официанта?

Вместо бонусной главы. Ложь и правда

— М-ня, ты снова полноценный человек… — нервно помахивая хвостом, заметила Уняйя бывшей шестисолнечнице, улучив момент, когда они остались на палубе одни.

— И что с того? — слегка склонив голову набок, свела тонкие черные брови к переносице та.

— М-ня, ты снова человек, — повторила кошкодевочка. — И знаешь мою тайну, м-ня…

— Какую тайну? — теперь брови брюнетки недоуменно вскинулись домиком.

— М-ня, сама понимаешь какую!

— Даже не представляю, о чем ты! — развела руками девушка.

— М-ня, не лги! — на миг выпустила длинные когти — но тут же снова их спрятала — фелида.

— Не имею такой привычки, — невозмутимо пожала плечами Аран. — О чем бы ты ни говорила — я этого не помню. При записи сознания в новое тело многое потерялось!

— М-ня? — недоверчиво прижала треугольные ушки Уняйя.

— Хоть умнякайся — не помню!

— М-ня… — задумчиво протянула кошкодевочка.

— И кстати, о лжи, — прищурилась тут на нее брюнетка. — Зачем ты соврала капитану на планете Пирамиды?

— М-ня? — настал черед удивиться фелиде. — Когда? О чем, м-ня?

— Когда сказала, что во время близости капитан и Морава не зачали ребенка!

— М-ня, это чистая правда! — уверенно заявила Уняйя. — Так мне сообщил Храм!

— А это тогда что? — приподняв кисть, Аран вывела над своим коммуникатором два столбика цифр и букв. — Справа — генетическая карта капитана. Слева — моего будущего ребенка!

— М-ня… — ошарашенно покачала головой кошкодевочка.

— Вот тебе и «мня»!

Фелида еще раз пристально вгляделась в столбцы.

— М-ня, признаю свою ошибку, — выговорила она затем. — Видимо, Храм выдавал информацию с запозданием, м-ня — а я не разобралась. Решила, что ребенок — того колониста, что возлег с Моравой после капитана, сына другого вождя. М-ня, но ведь это — хорошая новость? — с виноватым видом заглянула она в глаза собеседнице. — Капитан будет рад ее услышать, м-ня?

— Наверное… — выговорила после некоторой паузы Аран. — Капитан — будет рад. А вот они — не факт, — кивнул брюнетка на как раз появившихся на трапе внизу Ксен и Брин.

— М-ня, как у людей все сложно! — всплеснула руками Уняйя. — Хорошо, что у нас, фелид, устроено иначе, м-ня…

Москва, 2023

От автора

Это конец второй книги цикла, однако точку в истории Юрия Васильева и его экипажа ставить пока, конечно же, рано. Но, как водится, продолжения придется подождать.

Content

Капитан без прошлого — 2

1. Потенциально проблемный груз

2. Кулинарный талант

3. Чудо-юдо

4. Некоторые итоги

5. Фактор времени

6. Выговор

7. План фелиды

8. Беспокойная полночь

9. У обрыва по-над пропастью

10. Вопросы и загадки с ответами и без

11. Рейс мечты

12. Добро пожаловать в Приграничье!

13. Это Ламатор, детка!

14. Оп-па

15. Бунт на корабле

16. Кошкодевочки не плачут?

17. Суперкарго тоже плачут

18. Длу Ахой иль Дырр-Ау

19. Сказка о гóргоре

20. За порогом

21. Найденыш

22. Когда торг уместен

23. Парадокс

24. План Б

25. Потеряшки

26. Вокруг да около

27. Забавы молодых

28. Тринадцать плюс тринадцать

29. Волшебная корзина истинного суперкарго

30. Алое перо

31. Белый хитон — черный хитон

32. Ответственный Директор

33. Разорвать нельзя сохранить

34. Предупреждение

35. Круг замкнулся

Вместо бонусной главы. Ложь и правда