Дисгардиум 12. Единство-2

Пролог. Дестур

В самой задрипанной таверне Дисгардиума не нашлось бы публики гаже, чем в этой вроде бы респектабельной «Янтарной короне», занимающей почетное место напротив храма Нергала Лучезарного. Да, храма разрушенного, но, Дестур Гивате не сомневался, — лишь временно, потому что Нергал не тот бог, что так просто уйдет с горизонта. Представить мир без Нергала было так же сложно, как без солнца.

В семье Дестура почитали Нергала больше всех остальных богов, а род его когда-то правил богатым и могущественным аристократическим домом. Ныне он оказался в бедственном положении — отец Дестура был близок к мятежному Доминику, брату короля Бастиана Первого. Доминик пытался свергнуть Бастиана, но неудачно, и сейчас, говорят, гнил в Винкуле и ждал ордалии. Отца хватил удар, и его, парализованного и беспомощного пожалели, позволили умереть дома. А что касается ордалии, она теперь откладывалась на неопределенный срок — ее некому было проводить, Новые боги-то сгинули.

Род Дестура был человеческим — а как иначе, учитывая, что семья его приближена к королевскому двору Даранта? Да, ходили слухи о прабабке-эльфийке, от которой якобы мать Дестура унаследовала свою неземную красоту, но то были лишь сплетни, их в семье не воспринимали всерьез. Эльфами-полукровками в Даранте никого не удивить, особенно сейчас, когда Лунная роща сожжена Разорителем Харнатеа, ныне носящим гордое звание Глашатая Бездны, а эльфийский Зачарованный лес и Иггдрасиль, Древо жизни, уничтожены.

При мысли об Иггдрасиле Дестур печально вздохнул и помахал рукой, чтобы заказать еще эля. Когда был маленьким, он любил слушать сказки эльфийской гувернантки — о древних войнах, Демоническом пакте, Демонических играх и Войне Кольца — и мечтал своими глазами увидеть знаменитое Древо Жизни. Видимо, не судьба. Все равно с тех пор Дестур охладел к эльфам, появились более прагматичные интересы. Например, определить свое место в жизни и доказать семье, что все они в нем ошибались.

Дестур был младшим сыном. Интереса к нему не проявлял никто, кроме забитой матери и нянечек. Пока был здоров, отец все свое внимание посвящал старшему Игнату. Средний сын, Дроттар, прибился к дядьям, которые все свободное время развлекались охотой на монстров. А третьим был Дестур, зачатый по ошибке — подгуляв, отец обычно обходился дворовыми девками, а тут по недоразумению залез в спальню жены.

В «Янтарную корону» он пришел впервые и раньше никогда бы на это не решился, отдавая себе отчет в собственной трусости. Дестур был домашним мальчиком, никогда не знавшим ни уличной драки, ни тела женщины, ни даже обычной для трущоб Даранта подзаборной брани. Однако…

Две выпитые кружки эля ударили в голову сильнее, чем он рассчитывал, и по-хорошему следовало бы уйти, но он не мог, иначе вынужден был бы всю жизнь влачить жалкое существование. Особенно теперь, когда их дом разорен мстительным королем Бастианом Первым. Истинная сущность привела его сюда не просто так. Должно было случиться что-то важное.

— Эй, Ярлиана! — крикнул он не очень громко, чтобы не привлекать внимания опасных личностей, которые роились в таверне. — Можно мне эля, пожалуйста?!

Внимания на него никто не обратил, и тогда он, предварительно размяв челюсть, чтобы не заплетался язык, прокричал:

— Ярлиана! — И все же пустил петуха.

Ярлиана, дворфийка-официантка, квадратная и низкая, как табуретка, бросила на него недовольный взгляд и махнула рукой — жди, мол, щас принесу, мать твою, откуда только взялся на мою голову.

Дестур горделиво приосанился, расправляя плечи. То, что с ним произошло на днях, было таким фантастическим, что даже явление Бездны и погибель всех Новых богов померкли.

Началось все с того, что ему исполнилось четырнадцать. Он стал взрослым и теперь мог не таясь пить пиво, эль, а при желании и дворфийское пойло с Черной горы, и даже отец ему теперь был не указ — все, баста, Дестур отныне взрослый! Нергал всемогущий, каким же он был дурачком, пока не узнал свое истинное предназначение. Дестур, вспоминая себя прежнего, даже поморщился. Как он мог бояться своего отца-неудачника? Или никчемных братьев? Дядек-алкоголиков? Тьфу!

Дворфийка с грохотом поставила перед ним кружку пенного эля на две пинты, пролив часть на стол, и фыркнула:

— Двадцать серебряков!

Дестур, до того плативший ровно столько, сколько требовали, с достоинством вытащил из толстого кошеля золотой и сказал:

— Сдачи не надо!

Дал бы больше и до этого, но стеснялся, да и экономил, денег и так негусто. Но сейчас стеснение уступало место чему-то новому, веселому, куражному, залихватскому. Дестур даже подмигнул Ярлиане, оценивающе оглядел ее колоссальную грудь, почти не скрываемую блузкой. Официантка снова фыркнула, закинула монету в передник и отвалила.

Исчезнув из поля зрения, она, видимо, дала знать кому надо, что мальчик при деньгах, потому что стоило Дестуру отпить глоток-другой, как перед ним уже сидел дерганый малый с насмешливым взглядом. Поозиравшись, парень горячо зашептал, глотая слоги:

— Господин желает развлечься? Не надо далеко ходить, на втором этаже есть роскошные апартаменты. Девочки на любой вкус — люди, эльфийки, гномочки, феечки, есть очаровательная юная дриада…

— Господин не желает, — робко отмахнулся Дестур, терявший сознание от одной мысли о голой женщине рядом.

— Господин предпочитает мальчиков?

— Не желаю я никаких мальчиков! — оскорбился Дестур.

— Как насчет темных рас? Есть юные орчихи и вампиры, а если доплатите, закажем девушку-оборотня, получите, ха-ха, два в одном!

— Нет!

— Так в чем же дело? — Кто-то обнял его сзади, провел языком по шее, отчего по телу побежали мурашки, а между ног шевельнулся давно и решительно готовый потерять девственность орган.

Вот почему у этой таверны сомнительная репутация — здесь полно шлюх. Назойливых, грязных, бесстыдных… и таких возбуждающих.

— Да он целка! — хохотнул дерганый.

— Может, он монах при храме Нергала? — предположила шлюха, продолжавшая щекотать шею Дестура горячим язычком. — Храм разрушен, и монашек выбрался познать жизнь вне взора Лучезарного, а? Ответь, сладкий…

Дестура пробрала дрожь, ноги ослабели. От женщины, крепко прижавшейся к его спине, пахло так волнительно, соблазнительно, что… Ну где же ты, истинная сущность? Помоги, направь, посоветуй…

Истинная сущность вернулась в него, когда рука соблазнительницы юркнула ему под ремень, пробралась в штаны и начала наглаживать там, куда Дестур уже лет десять не подпускал ни одну нянечку.

— Какой сильный! — восторженно прошептала шлюха и сжала орган и прилегающее хозяйство так сильно, что потемнело в глазах. — Как тебя зовут, сладкий? Меня — Кассия, и я могу выполнить все твои желания… за пару золотых.

Дестур был готов взорваться, зажмурив глаза от стыда и наслаждения, и тут истинная сущность — настоящий Дестур — вернулась. Он ощутил, как его наполняет сила, мощь, власть, опыт жизни многих эпох и миров, и этот мир — такой желанный, но все еще недоступный, — лишь сладкая ягода на кусте мироздания, на древе миров, которую нужно сорвать. Но сорвать так, чтобы не уколоться, а для этого следует стать тем, кем хочет его видеть она — та, кто захватила власть в Дисгардиуме. Та, кто тоже явился вовремя, ощутив его присутствие в этом мире.

Он открыл глаза и посмотрел на дерганого малого, который тут же заткнулся и нервно сглотнул — в глазах заплескалась паника, а ноги выпрямились и понесли его прочь от стола. Шлюха, стоявшая за спиной, уже не Кассия, а та, кого он ждал, высунула руку из его штанов и переместилась на место сутенера.

— Предлагаю подняться наверх, — сказал ей Дестур. — Здесь есть лишние уши.

Та посмотрела на него с некоторым недоумением, но кивнула:

— Хорошо. Но лишние уши не проблема.

Дестур жестом подозвал Ярлиану, и та почувствовала в этом жесте власть, скрытое могущество, оспаривать которое, насмехаясь и пренебрегая юношей, было очень опасно. Дворфы не так чувствительны к чужим аурам, как те же эльфы, но если даже она ощутила это, то что говорить об остальных? Посетители таверны растерянно и суетливо расплачивались и покидали заведение.

— Отведи нас в комнату отдыха, — велел Дестур.

— Живо, — добавила Кассия.

Официантка закивала. На шлюху она и смотреть не смела, от той тоже начало нести чем-то нехорошим. Это была Кассия, с которой Ярлиана зналась несколько лет, но сейчас в ней не осталось ничего человеческого — словно со шлюхи сняли шкурку и надели на кого-то другого, кому она жала в плечах и стягивала лицо так, что оно лишилось всех эмоций.

Ни жива ни мертва Ярлиана отвела их наверх, отперла дверь и, опустив глаза, дождалась, пока оба зайдут. Захлопнула дверь и на цыпочках, стараясь не скрипеть полом, ушла. И выдохнула только внизу, спрятавшись за барной стойкой, где с остекленевшим взглядом сидел хозяин, господин Лейхард.

Ярлиана не сразу сообразила, что он мертв, а когда поняла, огляделась в испуге, увидела других: повара на кухне, помощники, посудомойки, другие официанты, уборщики — все лежали на полу в странных позах, словно кто-то в один момент забрал у них жизнь, и они повалились там же, где стояли, сидели или шли. Некоторые посетители тоже не успели покинуть «Янтарную корону» и рухнули замертво на пороге.

Осознав все это, Ярлиана поняла, что и ей пора уходить. Но отмеренный ей срок истек, перед глазами потемнело, ноги подкосились…

Тем временем Дестур рычал позади раскорячившейся Кассии. Та сладострастно извивалась, стонала и между стонами проговорила:

— Спасибо, древний… В Небесном плане… как будто не существует… никакой чувствительности… Я даже сама себя… не могу… Как же мне… этого не хватало…

— Всегда рад угодить той, кто уничтожил Новых богов, — отозвался Дестур. — Скажи, когда хватит, а то знаешь же, я могу заниматься этим вечность.

— Мне никогда не хватит… Но мое время в этой оболочке ограничено… Так что не останавливайся… Спасибо… что согласился встретиться... К вам в Преисподнюю, как ты понимаешь… у меня доступа нет, и все из-за идиотского Демонического пакта… Кому из вас пришла в голову эта идея? Нергалу, понятно, с Мардуком, это было выгодно, а…

— А у нас не было выхода, — ответил Дестур, усиливая напор и начиная получать удовольствие от процесса. Все-таки не каждый день ублажаешь богиню, да не какую-то, а сильнейшую в этом мире. — Решение было коллективным, но придумал это великий князь Диабло. Так что ты предлагаешь, единая и истинная богиня всего сущего?

— Ты знаешь, что я хочу предложить. Но сначала ответь на мои вопросы. Клянусь, это простое любопытство, ты же понимаешь? Ты же знаешь, кем я была?

— Я знаю твое прошлое, — не стал скрывать Дестур. — Ты с Земли. Была среди первых неумирающих, попавших в Дисгардиум…

— В его бета-версию, древний. Вы называете тот мир Бездной.

— Так же, как и ты назвала себя, — усмехнулся Дестур.

— Да.

— Отголоски криков гибнущих Новых богов потрясли Астрал, — чуть замедляя темп, сказал Дестур. — Все великие князья ощутили это, а потому…

— Не останавливайся! — прикрикнула Бездна, и Дестур ускорился, но стонать девушка перестала. Видимо, взяла чувства под контроль. — Вы впали в отчаяние, потому что больше некому выполнить Демонический пакт, и вы обречены влачить существование в Преисподней вечность.

— И ты нашла меня?

— Я тоже кое-что могу. Знаю, что ты единственный из великих князей, кто существует одновременно в нескольких ипостасях. Ты как двуликий Янус, только, в отличие от этого Старого бога, многолик.

— Одна личность на мир, — несколько разочарованно признал Дестур. — Конкретно в эту я вложился собой…

— Что?

— Поимел его мать, приняв образ отца. Заложил в суку свое семя. Дал щенку подрасти, и вот, пришло время пожинать урожай.

— А на Земле… — начала спрашивать Бездна, но Дестур перебил:

— Есть я и на Земле, но пусть останется секретом, под чьим обличьем.

— А тот ад, о котором…

— …говорится в земной книжонке? — усмехнулся Дестур. — Он существует, и там я главный. Но приток душ стал таким мизерным, что мне пришлось сосредоточиться на других мирах. А потом он и вовсе иссяк.

— Иссяк?

— Не один я, видишь ли, питаюсь ими. Нашлись те, кто перекрыл поток.

— Как ты это делаешь? Как существуешь и там, и там, и здесь, и…

— Осторожнее с вопросами, богиня. Лучше послушай меня. Ты могущественна в Дисгардиуме, не отрицаю. Моя оболочка здесь пока никчемна, ее еще развивать и развивать. Но ты ограничена этим миром, а я могу дать тебе доступ туда, откуда ты родом. Возможности Земли это позволяют, технологии там развиваются с невероятной скоростью, и я ощущаю влияние на людей своих бывших соплеменников. — Дестур замолчал, слишком многое было сказано. — В общем, там, где уже сгнило твое настоящее тело, скоро будет весело и интересно. Земля обнаружена. Люди сунулись туда, куда не следовало, и скоро поймут, что не одни во вселенной. А ты, думаю, не настолько глупа, чтобы упускать это и возможности, с этим связанные.

— Что ты хочешь взамен?

— Власти, — пожав плечами, ответил Дестур. — Больше душ, чем мне позволяют великие князья, член Азмодана им всем в глотку!

— Это как? — удивилась Бездна. — Он сам — и себе в глотку?

— Да это присказка такая, — отмахнулся Дестур. — Все знают, что у Азмодана член выполняет роль еще и дополнительной ноги, вот же уродливое существо! Великие князья — симулякры, созданные прихотью смертных демиургов Дисгардиума, а гонору в них… — Он зарычал, и совсем не от удовольствия. — Немного твоей божественной силы. Для разгона хватит, а дальше я сам. Мне не привыкать.

— Могу предложить твоей оболочке стать моим верховным жрецом, — сказала Бездна. — Это даст не немного, а очень много божественной силы. Но ей придется поработать.

— Естественно. Знаю о твоих проблемах. Спящие, их инициал Скиф, Старые боги, Те, Кто Ушел, да и твои бывшие друзья-враги в Бездне…

— Насчет них можно не переживать, я отняла у них все возможности попасть в Дисгардиум, но мне…

— Горе им! — перебив ее, шутовски воскликнул Дестур и расхохотался.

— И еще мне нужна твоя помощь с неопределившимися смертными-неумирающими, — закончила мысль Бездна. — Нужно, чтобы после смерти они не воскресали, а…

— Тебе нужно чистилище, дорогая, — снова перебил ее Дестур. — Даже не так, тебе нужно Чистилище! С этим я помогу.

— Да, но как его создать?

— Я поделюсь знанием. Можно будет отколоть кусок от моего доминиона и подвесить между Преисподней и Дисгардиумом. Сделать этакий сортировочный центр для неопределившихся душ. Настоятся, помучаются, а там поставим их перед выбором: воскреснуть и следовать за тобой или быть пожранными мною без шанса на перерождение. — Он погладил впалый юношеский живот и улыбнулся. — Вкусно! Сколько у тебя еще времени, дорогая?

— На еще пару раз найдется, — с удивлением для себя ответила Бездна.

Рядом с древним она ожила, почувствовала что-то, ощутила, как оттаивает ее сердце, заморозившееся за десять тысяч лет в бета-мире, и ей снова хочется не просто существовать, а жить и получать удовольствие.

Дестур уложил ее на спину. Бездна вздрогнула, когда он вошел, застонала и прикрыла глаза, наслаждаясь чувством твердого напористого огня внутри.

— А что насчет моих планов? — остановившись, требовательно спросил он.

— Люций, древний, ты получишь, что просишь, — не открывая глаз, пробормотала она. — Я объявлю внеочередные Демонические игры. Выиграете и… добро пожаловать в Дисгардиум, демоны!

Глава 1. Спящие

Мерцание, которое должно было перенести храм Левиафана и меня в безопасное место, сработало не так, как задумывалось, или сам новый Спящий в чем-то ошибся, но храм оказался в одном месте, а я в другом. И Левиафан куда-то пропал.

И только когда это выяснилось, мое сердце сжалось, ноги стали ватными, во рту появился вкус железа, а под кожей словно пробежали обитатели целого муравейника. Мерцание в исполнении Левиафана по ощущениям напомнило мое незабываемое путешествие за Барьер в гости к богине смерти Морене. К той самой богине смерти, которая пожертвовала собой в битве с Ядром Чумного мора, чтобы я победил, и чьи останки по сей день хранились в моих Косах Жнеца — причем с останками самого Жнеца…

— Хм... — услышал я задумчивое хмыканье, хотя самого Левиафана не увидел. И все же присутствие Спящего бога ощущалось очень четко, как чувствуешь тепло другого человека рядом даже в полной темноте. Голос его звучал озабоченно: — Ткань мироздания обветшала, братишка. Она меняет структуру, подстраиваясь под желания Бездны… Мне надо отлучиться, а ты побудь здесь и никуда не уходи.

— Здесь? Где «здесь»? Вы издеваетесь, мистер Левиафан? — недоуменно спросил я. — Куда я денусь?

— Без обид, братишка, вырвалась глупая шутка, — повинился Спящий. — Такой уж у меня дурацкий характер. Ладно, ты пока изучи награды за то, что посвятил мне храм. Считай, что выполнил задание.

Мглу осветило всплывшее игровое уведомление:

Скрытое задание Спящих богов «Четвертый храм» выполнено.

Вы построили четвертый храм , посвятив его Спящему — Левиафану .

Награды:

— божественная аура « Грусть Спящих »;

— божественная способность « Тоска Спящих ».

Очки опыта: +150 трлн.

Очки опыта на текущем уровне (1 001): 67 трлн / 204 трлн.

Во мгле раздался смешок, а я вспомнил, что после победы над Чумным мором мне так и не довелось встретиться с Бегемотом, чтобы отчитаться о постройке третьего храма Спящих — на Холдесте, посвященного Кингу, — и получить квест на четвертый. Да я даже «Смерть Чумному мору!» ему так и не сдал…

Стоп, что?! Ничего не понимая, я вгляделся в строчки:

Новый уровень! Текущий уровень: 1 001.

Доступно 10 свободных очков характеристик!

Сказать, что я был разочарован, — ничего не сказать. В пылу схватки я и не заметил, как после Самопожертвования в бою с Эджакекере потерял 10% уровней и слетел на 999-й. Хорошо хоть, достижение «Самый первый: 1 000-й уровень» не отобрали! Перк «Стоик», позволяющий игнорировать климатические дебафы, мне пригодится на Террастере, куда я, может быть, выдвинусь уже сегодня, чтобы успеть получить Первое убийство и навык создавать Пробои в Бездну…

Так, что там за таланты подарил Левиафан? Названия, откровенно говоря, энтузиазма не вызывали.

Чтобы добраться до них, мне пришлось сначала прочитать уведомления об изменении репутации со Спящими.

Ваша репутация со Спящим богом Бегемотом повышена: +300.

Текущая репутация: превознесение.

Ваша репутация со Спящей богиней Тиамат повышена: +300.

Текущая репутация: превознесение.

Ваша репутация со Спящим богом Кингу повышена: +300.

Текущая репутация: превознесение.

Ваша репутация со Спящим богом Абзу повышена: +300.

Текущая репутация: уважение.

Ваша репутация со Спящим богом Левиафаном повышена: +1 000.

Текущая репутация: превознесение.

Осталось добиться превознесения Абзу, но с этим Спящим, чувствую, все будет непросто. Я без понятия, где можно поставить его храм…

Однако эта мысль улетучилась, стоило прочесть описание новых способностей.

Грусть Спящих 4-го уровня

Божественная аура.

Уровень способности всегда равен количеству активных храмов Спящих богов.

Гасит любые вражеские ауры и снижает все основные характеристики противников на 40% в радиусе 4 метров.

Тоска Спящих 4-го уровня

Божественная способность.

Уровень способности всегда равен количеству активных храмов Спящих богов.

Если на вас или ваших союзников напали, вдвое усиливает действие ауры «Грусть Спящих» на 4 секунды.

Только человек, не знакомый с Ясностью и математикой, может сказать, что Левиафан пожадничал. Способности убойные! Мало того что аура пассивная и любой противник в ближнем бою автоматически будет вдвое слабее меня, так еще и ультраспособность «Тоска Спящих» удваивает ее! Четыре секунды в Ясности против почти нулевого противника — это вечность и «хорошая игра». Даже против чертовых Глашатаев Бездны!

У меня резко поднялось настроение, и финальное уведомление лишь укрепило его — я стал еще на шаг ближе к цели.

Повышена оценка угрозы! Текущий класс: C.

На разбор всего этого ушло минут пять, но Левиафан так и не вернулся. Я продолжал парить во мгле, не чувствуя ни опоры под ногами, ни воздуха вокруг.

Всю свою жизнь в Дисгардиуме места, подобные этому — безграничный мрак и невесомость, — я называл великим ничто, просто потому, что так говорили все: и игроки, и неписи.

Но что такое это великое ничто? О нет, это не космический вакуум, ведь в космосе есть какие-то ориентиры, движение, материя… Здесь же это скорее абсолютная пустота, некое измерение, в котором действительно ничего нет. Вернее, нет ничего постоянного, потому что в великое ничто как минимум один раз в жизни заглядывают все — например, умерев.

В общем, великое ничто — это междумирье, складка в пространстве и времени.

Место, где оказались мы с Левиафаном, было иным и ощущалось иначе, несмотря на внешнее сходство. Было бы сложно не узнать место, в котором я бывал сотни, если не тысячи раз. Глубина.

Именно через нее мы с моими друзьями совершали Глубинную телепортацию, безотказно служившую нам с момента Первого убийства в инстансе «Зло из глубин». Главным отличием Глубины от великого ничто были те самые ощущения: ватные ноги, вкус железа во рту, сжавшееся сердце и мурашки под кожей.

В великом ничто мы бестелесны, ведь туда переносится лишь сознание… или душа. С Глубиной иначе. Здесь я хоть и не видел своего тела, потому что в этом мраке отсутствовал даже намек на свет, но мог пошевелить пальцами, улыбнуться, нахмуриться, подрыгать ногами и развести руками — как сделал это, задав Левиафану риторический вопрос минут десять назад.

Десять минут! Никогда моё пребывание в Глубине не продолжалось больше долей секунды. В мертвой тишине я не слышал своего дыхания, да и было ли оно? Мои легкие продолжали работу, но я не ощущал, чтобы они наполнялись воздухом. Здесь интерфейс отображал одно и то же время, и за его ходом я следил по биению сердца. Гулкое «бум-бум» пульсирующей в ушах крови помогало держать счет и не терять чувство времени там, где его не существовало.

«Бум-бум» замедлилось до «бум… бум…», и на тысячном сердцебиении я заскучал. Ажиотаж схватки с Эджакекере, Глашатаем Бездны, давно схлынул, и моя разгоряченная кровь охладилась.

Мне уже доводилось много раз бывать в таких ситуациях — когда то ли ты, то ли твое сознание оказалось в нигде-и-никогда и непонятно, как долго ты там находишься, и сколько еще ждать, и выберешься ли ты вообще — здесь важно сохранять осознание происходящего, своего места на пути из точки А в точку Б. Это жизненно важно, чтобы не свихнуться, не растерять ориентиры, пусть даже они лишь в твоем разуме.

Итак, я оказался в Глубине, а до того потерял в битве с Эджакекере в Бездонном океане Бомбовоза и Гироса. В отличие от союзного нам зверобога, древнего кракена Ортокона, они пока не погибли окончательно, но зависли в Чистилище, созданном Бездной для тех игроков, которые отказались преклонить колено перед ее Глашатаем. Она уже активировала в Дисгардиуме режим окончательной смерти, но ее не устраивает, что персонаж развоплощается, а вместе с ним погибает и реальное тело игрока только после того, как он потеряет все уровни и опыт. Бездна хочет, чтобы смерть была одна и навсегда, как в реальном мире. Как только богиня сможет это сделать, всем игрокам, застрявшим в Чистилище, будет сделано финальное предложение стать последователями Бездны…

Я покрутил головой — мне показалось, что рядом кто-то есть. Прислушавшись к мраку, почувствовал, что чужое присутствие пропало. Словно кто-то проверил, здесь ли я, а потом исчез. Не Левиафан, его божественное присутствие ощущалось иначе. Бездна? Хаос? Бегемот?

С пару десятков биений сердца я ни о чем не думал, только слушал тишину.

Нет, кто бы тут ни появлялся, его уже нет.

Бегемот… Сверхмощный искусственный интеллект, в который заложена личность Майка Хагена, или действительно бог, в чьем сне появилась вселенная Дисгардиума? После того, что рассказал мне Хаген о вселенском инфополе, это больше не взаимоисключающие понятия.

После Бегемота я призвал в Дисгардиум еще трех Спящих: Тиамат, Кингу и Левиафана.

Первые двое, как и Бегемот, наделили меня божественными способностями, а Левиафан появился только сегодня, меньше часа назад, и сразу после его призыва нам с ним пришлось бежать вместе с храмом от Глашатая Бездны, которого я успел заразить Порченой кровью. Демонический навык стал мне доступен после того, как я обрел Касание Хаоса — подарок первозданной сущности.

И вот я здесь, в Глубине. Беспомощный и потерявшийся во времени и пространстве. Какой же долгий путь был к этому, и ради чего? Ради чего я потерял друзей — Малика, Энико, Трикси, его деда Гарольда? Моих телохранителей, ставших мне очень близкими, — Роя и Марию? Тиссу — я имею в виду настоящую Тиссу. Сотни неграждан? Союзников — таких, как Морена и Кусаларикс? Деспота?! Моего соратника демона Деспота, о чьей смерти я узнал лишь по вычеркнутому имени в списке жрецов Спящих. И жизни Гироса и Бомбовоза висят на волоске.

И, что самое обидное, я очень близок к тому, чтобы эти жертвы стали напрасны…

— Я вернулся, — услышал я голос Левиафана. — Подлатал прорехи, пришлось использовать еще немного темной веры, что пришла от тебя. Но поможет это ненадолго, мироздание меняется, оно в процессе трансформации, мне удалось стабилизировать его на минуту-другую. Нашел место, куда укрыть храм, но тебе о локации лучше не знать. Предупреждаю, что окажешься на Кхаринзе через три, два, один…

Мрак Глубины сменило яркое солнце тропического острова, отраженное снегом. Прищурившись, я дал глазам привыкнуть к свету, после чего изучил карту — Левиафан забросил меня на вершину пика Арно на Кхаринзе. Название, которое я дал горе, напомнило о том, с чего все началось: Арно, шеф-повар таверны «Буйная фляга», стал моим первым учителем ремесла в Дисгардиуме, а также первым зараженным Чумным мором, которого я встретил… Кстати, а ведь Большой По, новое Ядро Чумного мора, где-то под этой горой! Как рассказывал Бомбовоз, там его логово. Надо обязательно его навестить, но сначала…

Срезанная вершина горы представляла собой заснеженную площадку неправильной формы. На белом снегу выделялся чёрный булыжник метровой высоты. Рассмотрев его, я заметил нацарапанную надпись: «Физзсгул и Нитушнитта здесь были». Гномы? А когда они здесь были? Вряд ли до того, как я открыл Кхаринзу, иначе бы мне не предложили дать название острову. Скорее всего, кто-то из союзников оставил здесь свой след.

С другой стороны булыжника из-под снега торчало что-то темное. Рядом с пустой бутылкой из-под дворфийского пойла лежали гномьи горные очки «Темновзор-14». Обычные по качеству, но с десятикратным зумом и магоинженерным затемнением. Стряхнув снег, я закинул их в инвентарь, а в следующее мгновение моя голова взорвалась рассерженным голосом Бегемота:

— Спускайся, инициал! Мы ждём тебя в храме.

«Что мешало Левиафану сразу забросить меня в храм?» — проворчал я, посмотрев на странно ведущую себя иконку Глубинной телепортации. Она то обретала цвет, то блекла, становясь неактивной, но ловить момент, чтобы активировать ее, я не стал, ведь глубинка теперь могла забросить меня еще дальше от храма — Бездна отключила поступление маны в мир, а без нее не работали магия и магические способности. Глубинная телепортация в ней не нуждалась, но, видимо, переделка мира Бездной заставляла сбоить даже ее.

Слава игровой механике, Полет не требовал маны. Войдя в Ясность, я разбежался и ухнул с края вершины головой вниз, пролетел метров сорок и взял падение под контроль — устремился к крышам нашего замка, выделявшимся среди изумрудной зелени джунглей синими пятнами с фиолетовым отливом.

Понимал, что сейчас самое важное — это разговор со Спящими, ведь кто, как не они, воплотившие в себе отцов-основателей «Сноусторма», подскажут, что делать и в каком направлении двигаться, но как же мне хотелось сначала проведать моих друзей, узнать, все ли сюда добрались и нет ли у нас новых потерь…

Из-за того, что я был в Ясности, вряд ли кто-то обратил на меня внимание, но вот я кое-что заметил. Сложно было не увидеть, как обезлюдели улицы, как на торговой площади у таверны «Свинья и свисток», где раньше было не протолкнуться, сейчас от силы несколько десятков разумных. Единственное объяснение этому — остров подвергся нападению Глашатая Бездны. Скорее всего, именно тогда погиб Деспот. Так это или нет, гадать бессмысленно, потому что вот-вот я получу все ответы от Бегемота.

Храм был пуст. Обернувшись, я увидел, что в отдалении от храма стоят на коленях кобольды, трогги, огры и тролли. Никто из них не смотрел в мою сторону. Все молились.

— Алтарь, — подсказал мне голос Бегемота в голове.

Приблизившись, я положил на него руку, его поверхность задрожала, завибрировала, пошла волнами, и моя ладонь провалилась, как в густую смолу, а спустя мгновение я и сам ухнул в настоящее великое ничто — надплан, в котором обитают Спящие боги.

И только там, посреди мглы космического вакуума, увидел их всех. И если Абзу, все еще не имевший своего храма, маячил вдали и в виде светящейся туманности, то остальные предстали передо мной в виде человеческих аватаров, к которым я привык. Трое мужчин: хмурый Бегемот, суровый Кингу, молодо выглядящий, с тронувшей уста улыбкой, но озабоченный Левиафан, который сменил одежду моего мира на темно-синие доспехи. И прекрасная женщина в красном платье, не уступавшая ростом спутникам, — Тиамат.

Наверное, чтобы не смущать меня, Спящие создали небольшую светящуюся платформу, зависшую в пространстве. Именно на ней все мы и стояли.

— Приветствую вас, Спящие… — Я сделал паузу, не зная, с чего начать.

— Мы все знаем, инициал, — мягко сказала Тиамат.

Левиафан кивнул мне виновато и развёл руками:

— Извини, братишка, покопался в твоей голове, потому что нужно было понимать, что происходит не только здесь, но и там. — Он указал большим пальцем себе за спину, очевидно, имея в виду мой реальный мир.

В моей голове крутилось столько вопросов, я настолько потерялся в них, что задал самый тупой:

— Почему здесь? Почему не в Дисе?

— Потому что там приток веры настолько истончился, что его недостаточно, — ответил Бегемот. — Глупо тратить скудные резервы на поддержание наших аватаров.

Я перевел взгляд, пытаясь разглядеть хоть что-то на их лицах, что-то, что подскажет, почему такие вроде бы всемогущие сущности, которых боялись Новые боги и перед которыми все еще трепещут великие князья Преисподней, настолько зависят от веры, что без ее обилия превращаются в беспомощные капельки протоплазмы. Неужели даже эти могущественные ИскИны полностью зависят от того, верят в них или нет? А если не верят, то они настолько теряют свои силы и возможности, что даже не могут поддерживать свое существование во плоти…

— Если я правильно понимаю, то даже здесь каждая секунда вашего общения со мной тратит эту самую веру, — сказал я.

— Намного меньше, чем там, — ответил Кингу. — Здесь достаточно твоей веры — и для наших аватаров, и для твоего присутствия.

— И все же она расходуется, — добавил Бегемот. — А потому не будем терять время и перейдем к делу… — Он заметил промелькнувшую тень недовольства на моем лице и проговорил: — Скиф, когда тебе удастся задуманное, мы поговорим с тобой обо всем, что тебя интересует и волнует, но сейчас тебе важно отбросить все второстепенное и сосредоточиться на главном. Мы все просчитались, и под всеми я подразумеваю не только нас, Спящих, но и тех, кто создал Дисгардиум. Чумной мор, Нергал, Новые боги были очень сильными и опасными противниками, и то, что ты не только выстоял в борьбе с ними, но и победил, — настоящий подвиг. Ни в коей мере не принижая или обесценивая твои свершения, все же отмечу — они были могучими, но не всесильными.

Он сделал паузу, дав мне осмыслить его слова, и я спросил:

— Бездна?

— Бездна близка к этому, но и у нее много ограничений, обойти которые она или не способна, или пока не может. И все же речь не о ней, инициал. Сверхновая богиня создала еще одно измерение, небольшое, потому что на что-то более величественное ее способностей пока не хватает, но силы ее растут. И дело тут не только в постоянно прибавляющемся числе последователей и вере, нет.

— Тогда в чем? — удивился я.

— Бездна обзавелась невероятно сильным союзником, ставшим к тому же ее верховным жрецом. Парадоксально, но он обладает куда большими возможностями, просто не в рамках Дисгардиума, где его аватар пока не развит.

— И кто же он?

— Ты с ним знаком, — металлический голос Кингу прозвучал как обвинение. — Это Люций, великий князь Преисподней.

— Кто?

— Ты не ослышался, — съязвил Бегемот, — наша речь передается тебе напрямую в мозг. Младший великий князь Преисподней — всего лишь маска сущности намного более могущественной. Тысячелетиями она паразитировала в твоем настоящем мире, создав в смежном измерении то, что вы называете адом. Адом, джаханнамом, тартаром, геенной огненной, подземным царством, наракой, дийюем.

— И преисподней, — добавил Левиафан.

— И преисподней, — кивнул Бегемот. — Местом, куда паразитическая сущность затягивала души, не давая им уйти во вселенское инфополе.

— То есть Сатана… — начал я говорить, но Спящий снова меня перебил:

— Сатана, Шайтан, Люцифер — у него множество имен, ведь он прожил тысячи жизней в разных обличьях, сея зло и питаясь эманациями чужого горя. Сейчас он паразитирует в твоем мире и тянется к Дисгардиуму. Такого же уровня могущества мог бы достичь и Нергал через тысячи тысяч лет эволюции — чтобы ты понимал, что из себя представляет Люций.

— Все сходится… — Я рассказал им о лидере Объединенного картеля, Исмаэле Кальдероне. Они наверняка уже знали об этом из моей головы, но проговорить все было важно для меня самого. — Получается, у Бездны теперь есть очень сильный союзник, который может влиять и на настоящий мир…

Придя к такому выводу, я содрогнулся. Значит, мои родители, мои близкие… Никто не в безопасности даже под защитой Хагена.

— И что мне делать? За что хвататься? Да и смогу ли я? Если даже Глубинная телепортация меня подводит, то что говорить о способностях, которые я получил от вас? — Я выдохнул и сказал уже спокойнее: — Каким будет ваше следующее задание, Спящие?

Они переглянулись, но, думаю, это было сделано для меня, ведь между собой они общаются телепатически.

— Даже не будь у Бездны в союзниках Люция, мы бы все равно не стали требовать от тебя того, что по всем критериям является невозможным, — сказала Тиамат.

— Самоубийственным, — добавил Левиафан.

— Мы не вправе давать тебе задания, — выдал совсем уж неожиданное Бегемот. — Но мы можем попросить…

— Посоветовать, — поправила его Тиамат.

— Предложить, — нашел нужную формулировку Кингу. — А ты уже сам решишь, что и как будешь делать.

— То, что мы предлагаем, — сказал Бегемот, — более не является игровым заданием, инициал. Это стратегия, выбранная нами после анализа миллиардов других вероятных развитий будущего. Она самая опасная, с крайне малой вероятностью на успех, но в то же время самая благоприятная для всех. Для Дисгардиума, для нас, для тебя и твоих близких, для вашего мира. Это будет самый лучший исход для всего мира. Для всех миров.

— Для всей вселенной, — добавила Тиамат.

— Но сначала я хочу с тобой рассчитаться, — сказал Бегемот.

Задание Спящих богов «Смерть Чумному мору!» выполнено.

Вы уничтожили Ядро Чумного мора .

Награда:

— ваш классовый навык « Освобождение » преобразован в божественный перк .

Божественное освобождение

Автоматически отменяет любые эффекты контроля вне зависимости от того, кто их применил. С вероятностью 10% отразит эффект контроля.

Не имеет отката.

Изучив описание нового перка, я не сдержался:

— А раньше нельзя было его преобразовать? Скольких проблем я бы избежал…

— Нельзя, — отрезал Бегемот. — Сам подумай, наше существование зависит от тебя, неужели мы бы не поделились с тобой всем сразу? Мироздание так не работает, инициал, прими это.

— Ладно, понял, принял. С целями тоже понятно: уничтожить или нейтрализовать Бездну, чтобы освободить Дисгардиум и всех неумирающих, запертых в нем и в Чистилище. Вопрос: в чем стратегия? С чего мне лучше начать? Я планировал двинуть в Террастеру, чтобы получить доступ в мир Бездны. Запертые там бета-тестеры — сильнейшие сущности после Бездны, может быть, даже сильнее великих князей Преисподней. Если освободить их, они могут помочь. К тому же с Девяткой у них отношения так себе.

— Обзавестись такими союзниками не помешает, — ответил Бегемот. — Но что бы ты ни думал о нас, инициал, мы единственные, кто может противостоять Бездне и Люцию и одолеть их. Но есть одно условие: мы должны войти в полную силу.

— И почему я не удивлен… — вздохнул я. — Вам нужен пятый храм, правильно?

Откуда-то из мглы донёсся тихий шепот:

— Не только, но сейчас это главное.

— Пятый Спящий, это ты? — спросил я. — Абзу?

— Да, инициал, с тобой говорит Абзу. Из всех мест силы только одно пригодно для моего храма. Пытаясь поставить его в других местах, ты зря потратишь силы. Те, что заняты храмами Старых богов на Бакаббе, спешно перестраиваются во имя и во славу Бездны. Аналогично с местами силы на Латтерии и Шэд’Эрунге. В Бездонном океане и на Террастере места силы уже заняты храмами Левиафана и Тиамат.

— Я свой перенес, — пробурчал Левиафан. — От греха подальше, так сказать.

— А что с тем местом в Лахарийской пустыне? — спросил я.

— Там стоит храм Бездны, его охраняет Эрвигот, Глашатай Бездны.

— Он же Разоритель по имени Плевок, — вспомнил я питомца Девятки. — Остается Меаз?

— Меаз.

— Но туда невозможно проникнуть, материк покрыт непроницаемой магической пеленой!

— Невозможно, — согласился Абзу. Остальные Спящие молчали. — Но среди твоих друзей был тот, кто мог открыть тебе портал к Тем, Кто Ушел. Мы, Спящие, не видим их присутствия в Дисгардиуме. Вполне возможно, под магической пеленой Меаза ничего нет, и ты сможешь поставить там мой храм.

— Вы об Инфекте? — горько спросил я. — Да, он почти собрал строительный проект «Святилище Ушедших», но мало того что у меня больше нет строителей, никто из них сюда не попадет при всем желании, так еще и Малик, если вы не в курсе, погиб.

— Как и Тисса, он является нашим жрецом, — напомнил Бегемот. — Не хотел тебя обнадеживать раньше времени, но мы сможем воскресить Инфекта, по крайней мере, в Дисгардиуме.

— Сможете? — глухо переспросил я. — Сможете, если что? Если я построю вам еще храм? Два? Так это замкнутый круг какой-то получается. Нет Инфекта — нет Меаза — нет храма — нет Инфекта? А как вы тогда воскресили Тиссу?

— У Тиссы было тело в твоем мире, — ответил Бегемот. — Она вошла в Дисгардиум, мироздание воплотило ее персонажа, а я вернул в него ее душу и личность. С Маликом-Инфектом иначе. У нас есть его душа и личность, но их не в чем воплотить. Любой кадавр, используемый вместо тела, отторгнет душу или, что страшнее, исказит ее. Душа и тело должны подходить друг другу. Как только мы поместим душу в тело, мироздание Дисгардиума должно узнать Инфекта, как игрока, уже существующего в его базе данных.

— И где я вам достану новое тело?

— Рой, — ответил Бегемот и объяснил: — Рой способен создавать точные копии тел любых смертных, и они это успешно делали во время войны с Содружеством и Империей, внедряя своих агентов.

— Типа как в твоем мире создают клонов по ДНК, — добавил Левиафан. — А у нас в базе есть образцы плоти всех наших жрецов… и обычных последователей.

— Какие вы предусмотрительные… засранцы, — пробормотал я ошеломленно и не сдержал радости, рассмеялся. — Значит, можно будет и Трикси, и Роя с Марией, и Энико…

— Можно, — ответила Тиамат и нежно провела ладонью по моей щеке.

Глава 2. Оставшиеся

Выходя из храма Спящих, я остановился у порога и вернулся назад. Сел на пол, прислонившись спиной к колонне. Нужно было обдумать разговор со Спящими и особенно сказанное под конец.

Спящие признались, что вытянули меня в свой надплан не только из-за недостатка веры. Они небезосновательно полагали, что Бездна, получившая рычаги механики мира, может иметь доступ ко всему, что происходит в Дисгардиуме. Даже к интерфейсу игроков и их журналу заданий. Именно поэтому меня продержали в неведении до конца разговора, и всё это время Абзу прощупывал мой разум, пытаясь найти хоть что-то, похожее на отпечаток или метку Сверхновой богини.

В общем, отныне никаких божественных квестов, разве что «скрытые», о которых при обычных обстоятельствах узнаешь по факту выполнения. Тем не менее миссию, на меня возложенную, как и все, связанное со Спящими, сложно назвать обычным, пусть и божественным, квестом или даже квестовой цепочкой. Да, у меня есть конечная цель — победить Бездну и Люция, ведь если те войдут в полную силу и подчинят весь мир себе, Спящие «проснутся» и Дисгардиум будет уничтожен. Потому построить пятый храм и посвятить его Абзу просто жизненно необходимо, но сейчас нужно сосредоточиться на более достижимых целях.

Во-первых, вытащить из бета-мира Третьего и других застрявших там бета-тестеров, а также вызволить Утеса и Кусаларикс. Гоблиншу Утес видел в замке Девятки. Чтобы попасть в бета-мир и выбраться из него, мне нужно получить Первое убийство в инстансе «Источник Тлеющей пустоты» на Террастере, что с моими возможностями вполне достижимо. К тому же Спящие сказали, что на материке нет ни одного Глашатая Бездны.

Во-вторых, необходимо любым способом выбить из Роя артефакт, позволяющий воссоздать тело любого живого существа, если есть хоть какая-то его частичка. Для этого надо либо подружиться с разумными инсектоидами и выпросить артефакт, выторговать его, либо отобрать — а если не выйдет с самим артефактом, придется выведывать секрет его производства.

Что известно о Рое? Очень немногое. Для игроков Рой не представлял большого интереса — раса упоминалась только неписями, а других доказательств его существования не было: ни мобов, ни отметок на карте, ни квестов. Изредка встречались предметы вроде кинжала «Ядовитый хитиновый шип разведчика Роя», но только в виде лута с мобов, с Роем никак не связанных. Объяснялось это просто: относительно недавно, когда Патрик О’Грейди был молод, отгремела Вторая война с Роем. Тогда против разумных инсектоидов, движимых коллективным разумом, объединились Содружество, Империя и Лига гоблинов. В этой войне участвовал еще совсем юный Патрик О’Грейди, но было ли это на самом деле или в его голову просто вложили ложные воспоминания, мне неведомо. Факт в том, что потери были настолько чудовищные, что часть Латтерии просто обезлюдела. Мертвые пустоши на юге этого континента появились именно тогда.

Что касается Первой войны с Роем, то о ней совсем ничего не известно. Возможно, она прогремела еще до Демонического пакта, а возможно, после, но, видимо, и ту войну Рой проиграл, надолго затаился, окуклился и вновь явил себя Дисгардиуму около полувека назад.

Таким образом, за все время существования Дисгардиума раса разумных инсектоидов появлялась лишь дважды, и оба раза только для того, чтобы попытаться взять мир под контроль.

Что сказать, Спящие в своем репертуаре. Пойди туда, не знаю куда, найди тех, кого никто не может найти, и договорись с ними — с теми, кто ненавидит всех разумных. Артефакт силой отобрать? Это у тех-то, против кого пришлось объединяться всему Дису?

Вероятно, Спящие увидели в будущем то, что поможет мне договориться с Роем. Иначе они не стали бы даже рассматривать этот вариант. Но что?

Так, а ведь ответ-то все это время был у меня под носом… Точно!

Я открыл список жрецов Спящих и убедился в том, что мои стражи все еще живы, а главное, жив Анф, разумный инсектоид из, как нам известно, вымершей расы коликодов. Вздохнул облегченно. Мне и в голову не приходило раньше пообщаться с Анфом, ведь для этого требовался двойной перевод — инсектоида понимал раптор Рипта, а того мог понять только сатир Флейгрей. Мой болотный иглокол Игги тоже общался с Анфом, но его стрекотание, кроме коликода-камнедера и других иглоколов, вообще никто не мог разобрать.

Анф мог знать язык Роя или, что тоже вероятно, сам являлся частью Роя. И если так, то он поможет мне найти Рой или хотя бы расскажет, где искать. Тем более Рипта освоил всеобщий и в состоянии побыть переводчиком.

Кивнув сам себе, я продолжил размышлять. Артефакт Роя позволит создать тело Инфекта, используя его частичку. Конечно, Спящие не хранят никаких материальных образцов ДНК, она у них в цифровом (или божественно-магическом?) виде, но инсектоиды Роя придумали, как облегчить задачу своим генным инженерам в случае, если нет возможности сохранить материальный образец тела. Они изобрели способ сохранять на свитках полную информацию о ДНК. Здесь, в Дисгардиуме, молекула, которая несет биологическую информацию в виде генетического кода, разумеется, называется иначе — Код смертной жизни. Однако какие угодно свитки для этого не годились, требовались именно те, что произвели ремесленники Роя.

Короче говоря, мне нужен не только артефакт, но и такие свитки для записи Кода смертной жизни, причём чистые, и чем больше, тем лучше. Многих мы потеряли после ядерного взрыва в Калийском дне, и я собирался воскресить всех — не сразу, так постепенно.

И, наконец, в-третьих — Чистилище. Неизвестно, как туда попасть, не умерев от Глашатая Бездны. Ответ на этот вопрос может найтись в Преисподней. Пробиться туда — еще одна головная боль, и другого способа, кроме уже испытанного, я не видел. Флейгрею и Неге нужно найти еще одного грешника, продавшего демонам душу.

От предстоящих задач затрещала голова. Каждая из них на грани невыполнимости, и все они жизненно важны, а мне не разорваться. Тем более нужно уложиться в год-полтора, не больше, иначе наше сознание сорвется, тела в реале погибнут, а мы застрянем в этом кошмаре навсегда — или до смерти.

Остается надеяться на помощь друзей и примкнувшего к нам соло-приключенца Дэки. Мне и без того было горько из-за потери Деспота, но к душевным терзаниям прибавилось и то, что его некем заменить. Такого соратника, способного в одиночку противостоять армии, еще поискать…

Спящие рассказали, что произошло, пока меня не было. В детали не вдавались из-за недостатка времени, но главное, что я выяснил: на Кхаринзу напал Беборакс, Глашатай Бездны, и именно благодаря моему соратнику уцелели остальные, включая стражей. Что случилось с демоном после его смерти — загадка. Спящие не видели его присутствия в Дисгардиуме, и была надежда, что на Деспота не распространились правила старой игровой механики и его перенесло в Чистилище. Думать о том, что он развоплощен навсегда, не хотелось.

На прощание Бегемот предупредил, что мне нужно очень аккуратно использовать способности, подаренные Спящими. Да, они не требуют маны и работают либо по откату, либо от возмездия, ресурса, который я не могу генерировать сам, но который аккумулируется, когда я получаю урон — в том, что без могущественных врагов я, инициал Спящих и их предвестник, не добился бы ничего, виделась определенная ирония… В общем, мои божественные навыки не требуют маны, но они сплетены под старую ткань мироздания. Как они будут работать в мире, переформатированном Бездной, пока неясно.

Больше всего меня беспокоили сбои в работе Глубинной телепортации. Левиафан сказал, что так и будет продолжаться до тех пор, пока не стабилизируется мир, после чего он сможет наладить переход между Дисгардиумом и Глубиной. Однако во время настройки мы с друзьями не сможем телепортироваться по миру.

Ладно, как говорил дядя Ник, война план покажет. Поднявшись, я вышел из храма. Он был воздвигнут на руинах Ушедших, которые напоминали пирамиду со срезанной верхушкой. Работяги не осмелились трогать древние каменные блоки, лишь уложили поверх плиты-ступени лестницы. Потом вокруг храма Бегемота дворфы-строители во главе со своим бригадиром Райдохельмом поставили замок, и храм оказался в центре его внутреннего двора — окруженный садом, высаженным Трикси, с красивыми фонтанами и аллеями с беседками.

Спускаясь по лестнице, я глядел себе под ноги, все еще погруженный в свои мысли настолько, что даже не использовал Полет, а когда поднял голову, увидел, что весь двор забит разумными.

Друзья стояли далеко в толпе, но взгляд сразу притянули их родные лица. Ирита, Тисса и Краулер — вот и все, кто пришел в Дис из настоящего мира. Чуть в сторонке от них стоял мощный мужчина, полностью закованный в латные доспехи, — соло-приключенец Дэка. Рядом с ним я заметил своих стражей — Флейгрея, Негу, Анфа и Рипту. Сатир и суккуба выглядели неважно. Видимо, алкоголь на острове закончился, а нового не завезли. Странно, но Патрика О’Грейди, их закадычного товарища, с ними не было.

Кивнув, я оглядел остальных. Угрюмые и застывшие в немом оскале лица-морды кобольдов, троггов, орков, троллей, огров… Отдельной группой кучковались люди, эльфы, гномы и дворфы — немногие оставшиеся с нами торговцы и учителя ремесел. В тени огромного дынно-яблоневого дерева тесно прижимались друг к другу богатыри из деревни Джири. Среди них мой учитель по безоружному бою, легендарный мастер Ояма, который, как сказал Бегемот, покидал Кхаринзу, чтобы перевезти сюда односельчан.

Недалеко от них толпа была наиболее беспокойной — там гомонили чумазые детишки разных рас и возрастов.

Рядом с Оямой, к своему удивлению, я заметил старенького гнома-мага Вертигорсвисбалмаля, или, проще говоря, Верта, наставника Краулера. В отличие от других, он о чем-то живо болтал с Оямой, а тот отвечал, не сводя с меня глаз.

Из тех, кто вместе со мной погружался в Дис из капсул на «Слейпнире», здесь не хватало Большого По, Гироса, Бомбовоза и Утеса. Первый у себя в логове, второй и третий в Чистилище, последний в Бездне. Страшно даже подумать, сколько у него времени там прошло, учитывая ускорение. Хотя… Если и Дис сейчас в таком же режиме, то Утес в Бездне не так уж и долго — что-то около года.

Так, а эти трое здесь откуда? Не поверив своим глазам, я всмотрелся и не сдержал улыбки — в конце двора, почти у самых ворот в замок, стояли Дьюла, его сестра Стефани и Мэнни. Поймав мой взгляд, Дьюла помахал, и я кивнул, показывая, что увидел его. Рядом с тетушкой Стефани стоял ее супруг Патрик О’Грейди — вот он где!

Неприятно удивило почти полное отсутствие гоблинов, а в общей сложности получалось около тысячи разумных. Негусто в сравнении с тем, сколько здесь народу обитало ещё месяц назад. Одних кобольдов было столько же. Куда все подевались? Отреклись от Спящих и сбежали? Немудрено, что Спящим не хватает веры…

Почти все они, кроме Верта и детей, смотрели на меня и молчали. Лица их были скорбны и испуганны. Понимая, чего от меня ждут, я невольно расправил плечи, сделал физиономию поуверенней и даже попробовал улыбнуться, не с первого раза, но все же растянув губы от уха до уха. Да и как не улыбнуться, если Спящие подарили надежду на то, что я могу воскресить погибших друзей? Так почему бы мне не поделиться этой надеждой с ними?

Увидеть их в одном месте сразу всех было для меня очень важно — я не один! Не в силах сдержать эмоции, я поднял руку, показал ладонь, растопырил пальцы, а потом сжал в кулак и ударил себя по сердцу. Жест был спонтанным, я не вкладывал в него смысла, но неожиданно для меня толпа синхронно его повторила, и все это в полной тишине — шелест одежды и глухой стук тысячи кулаков по груди.

— В единстве наша сила! — закричал я. — Да не пробудятся Спящие!

— Да будет их сон вечен! — в унисон ответили собравшиеся.

В следующее мгновение торжественный пафос момента сменился хаосом — люди, кобольды, трогги и остальные разумные ломанулись ко мне, а я — к ним, двор замка потонул в криках, а я — в объятьях.

Я и раньше относился к неписям как к настоящим личностям, а после всего, что рассказал Хаген… В общем, как бы я ни спешил, сейчас важнее них для меня не было ничего. Я каждого обнял, пожал руку и перекинулся хотя бы парой слов о том, что мы не сдадимся и победим, невзирая на трудности.

И только после этого я добрался до друзей. Обнял Ириту, Краулера и Тиссу, обменялся рукопожатиями с Дьюлой, Мэнни и Патриком, а тетушка Стефани расцеловала меня в обе щеки.

— Где Бом с Гиросом? — тихо спросил Краулер, когда мы небольшой группой, он, я и девчонки, вошли в замок и зашагали по гулкому пустому коридору. Остальные топали позади.

— Не сейчас, — ответил я, и он не стал наседать, лишь обменялся обеспокоенными взглядами с Тиссой и Иритой. Мне не хотелось, чтобы неписи узнали о судьбе сгинувших друзей, это деморализовало бы их. Бомбовоз с Гиросом считались великими героями, причем не только на Кхаринзе, но и в Содружестве. — Но обсудить нужно много чего. Как считаете, где и с кем лучше это сделать?

— Если что-то секретное, то в личной комнате, — ответил Краулер. — А в каком составе, решать тебе. Ты же поговорил со Спящими? До тебя Бегемот пообщался с нами, намекнул, что нам понадобится любая помощь. Как думаешь, кого он имел в виду?

— Думаю, Анфа, Флейгрея, Негу и Рипту точно, — ответил я и почесал затылок. — Но орк его знает… Дьюла точно понадобится, речь о строительстве пятого храма. Давай позовем еще и Мэнни… Культисты Морены здесь?

— Не все, но их лидеры, Декотра и Ранакоц, остались на Кхаринзе, — ответила Ирита. — Заходили ко мне час назад, просили помочь перевезти их семьи на остров. Выделила им портальный свиток в Шак.

— Ладно, давай позовем их, а заодно лидеров племен — пусть придут кобольды Грог’хыр и Рыг’хар, трогг Моварак. Ояма и Верт тоже не будут лишними.

— Как насчет меня? Или вы ставите меня ниже каких-то кобольдов и троггов? — услышал я за спиной почти незнакомый голос. Обернувшись, увидел Дэку. Подняв забрало шлема, он вопрошающе кивнул: — Все это, конечно, мило, молодые люди, но мне бы очень не хотелось терять время на ваши посиделки с неписями и прочую ерунду. Я тут с конкретной целью. Мне нужно попасть в Бездну и вытащить себя оттуда. Вы собираетесь мне в этом помочь? Скиф, ты обещал.

Хмуро смерив его взглядом, я подавил зародившееся в груди яростное рычание, кивнул Краулеру. Тот сразу понял, чего я хочу, и выставил Купол безмолвия.

— Мистер Каверин, цель у нас одна, и она общая: спасти мир, — отчеканил я. Хотелось сказать больше, особенно о нем самом, но момент был неподходящий. — Наберитесь терпения. Поход в Бездну откладывать никто не собирается. Ясно?

Подумав, он поиграл желваками, желая возразить, но в итоге кивнул:

— Ясно. Извини, если неправ. Класс у меня такой, совсем одичал.

И вроде бы исчерпан был конфликт, но звоночек я получил. Ох, не ошибся бы Хаген со своей синергией… Все-таки этот мужчина — лучший друг и бывший парень и Джун Кертис, и ее виртуальной ипостаси Девятки. О чем-то это да говорит.

Совещаться решили не в личной комнате и не в офицерской столовой в замке, бывшем ресторане гранд-мастера кулинарии Оливье, потому что он спешно покинул Кхаринзу после явления Бездны, а в старой доброй таверне «Свинья и свисток». Там было как-то поуютнее, да и простая и щедрая готовка тетушки Стефани нравилась всем.

Когда всех собрали и направились к таверне, Ояма пообещал, что присоединится к нам чуть позже, поскольку сейчас ему важно закончить тренировку с детьми. Он показал мне приличную, учеников на тридцать-сорок, группу, ожидавшую его на крепостной стене — щенки кобольдов, мелкие трогги, огры и орки, гоблинята…

— Не понял… — удивился я, глядя на непонятно откуда взявшихся в этой группе кентавренка, хоббитов, гарпию, фею, гиганта и мурлоков. — Это что…

— Тренируемся в джунглях, — пояснил наставник. — Сам понимаешь, внутри эти чертенята такой бедлам устроили бы, что от замка камня на камне бы не осталось. Путь духа осваивают все-таки, а не философию.

— Знавал я одного тролля-философа… — начал отвечать я, но мысль не закончил. — Да я не об этом! Откуда тут взялись эти бандиты из Темного братства? Это же дети из группы Джемай’Капака, огра, которого я сделал жрецом Спящих!

— А, эти! — понял Ояма. — Вчера появились, причем в храме Бегемота. Из ниоткуда!

— Откуда из ниоткуда? Как это?

— Да кто откуда, — вмешался Краулер. — Кто-то из Шака, кто-то из Даранта, Искгерселя, Старокузницы, Ильридрена. Я расспрашивал их, они сами не понимают, как такое произошло. Клянутся, их просто внезапно перенесло сюда.

— Вчера, говорите? Хм… — Как это могло случиться вчера, если я встретил их только сегодня? Встретил, склонил под крыло Спящих, принял лидерство Темным братством, а потом отправил всех прочь. Что-то тут не клеится. — И что они делали в этих славных столицах?

— Говорят, агитировали за Спящих, — рассказала Тисса.

— Учитывая, что все они ни с того ни с сего оказались в нашем клане, я решил, что это твоих рук дело, и разрешил им остаться, — сказал Краулер.

— А я разрешил тренироваться с остальными детьми, — добавил Ояма.

От детской толпы на стене оторвалась серокожая фигура. Спрыгнув, она за несколько быстрых прыжков добралась до нас. «Коляндрикс, гобник, боец 108-го уровня», — подсказал мне интерфейс. Нехило местные детишки прокачались…

— Здорова, Скиф, — вальяжно произнес он и повторил мой жест с поднятой рукой и ударом в грудь. — Мощно ты там у храма задвинул. — Поклонившись мне, он сделал еще один поклон Ояме. — Учитель, позвольте, чтобы не терять времени, начать разминку?

— Начинайте, — махнул рукой наставник.

Гобник убежал, и вскоре улюлюкающая разносортная толпа диких детишек скрылась за стеной.

— Выдам им задание и присоединюсь к вам, — сказал Ояма и одним прыжком перелетел через стену.

Уже на подходе к таверне я притормозил, чтобы дождаться Дьюлу и Мэнни и выяснить, как они сюда попали, ведь на космической яхте, насколько я помнил, других капсул не было. Мрачные, с каменными лицами, они шли вдвоем одними из последних — тетушка Стефани первая умчалась в таверну, чтобы накрыть на стол и все подготовить для совещания.

Мне пришлось побороться с искушением рассказать Дьюле о том, что будет шанс воскресить его дочь Энико. Ничего говорить я не стал — вдруг не получится? Один раз он уже похоронил ее. В мыслях, конечно, потому что в адском огне ядерного взрыва ее тело испарилось. Если воскресить ее не удастся, он похоронит ее во второй раз, и сердце любящего отца может не выдержать.

Жестом указывая остальным, что можно заходить внутрь, я повел в сторонку Мэнни и Дьюлу. Впрочем, Ирита отказалась меня бросать даже на минуту, словно предчувствовала скорое расставание, а глядя на нее, задержались и Краулер с Тиссой.

Мы приблизились к площади и встали под сине-зеленой сенью эпического Плотоядного Древа-защитника, изрядно подросшего, но слегка пожухшего без надлежащего ухода Трикси. Иссиня-серебристые ветви его заволновались, коснулись нас, погладили по плечам и спинам и успокоились.

— Смотрите! — воскликнула Ирита. — Дерево зацвело!

Подняв голову, я долго всматривался в темно-зеленую крону, пока не разглядел несколько фиолетовых миниатюрных лепестков на ветвях у самого ствола.

Краулер внезапно взлетел Левитацией, осмотрел цветочки и вернулся взбудораженный.

— Дождаться бы плодов! Мощнейший алхимический и магический ингредиент!

— И кулинарный, — вспомнил я описание Древа-защитника.

Пока дожидались строителя и рудокопа, я коротко рассказал друзьям о судьбе Бомбовоза и Гироса, отчего они резко помрачнели. Ирита прижалась ко мне и крепко стиснула ладонь, словно боялась потерять.

У подошедших работяг я поинтересовался, как они вошли в Дисгардиум. Оказалось, на «Слейпнире» были и другие капсулы погружения, их просто следовало настроить. Хаген боялся, что мы не успеем войти в Дис, до того как Бездна его закроет, а потому больше никому не предлагал погружаться. Когда же мы оказались здесь, Хаген пригласил к себе Дьюлу, Мэнни и Стефани и предложил пойти за нами. По расчетам Хагена, Йоши успевал настроить капсулы и для них.

— Почему именно вам он такое предложил?

— У Стефани в Дисе муж, — ответил Дьюла. — Она очень переживала, что больше не увидит Патрика. Ну а мы с Мэнни здесь, чтобы помочь тебе. Потому что, если у тебя не получится, значит, Энико погибла зря.

— И мой брат Хэнк тоже сгинул ни за что, — глухим голосом сказал Мэнни. — И его смерть останется безнаказанной.

Я понял, о чем он. Девятка и Бездна — порождение рук «Сноусторма», тех людей в его верхушке, что инициировали бесчеловечные эксперименты над беззащитными негражданами.

Отчаяние будто бы выплеснулось из глаз Дьюлы, накрыло чернильной волной, понесло, набилось в легкие, стиснуло горло, застелило взор. Возможно, иметь даже призрачную надежду лучше, чем не иметь вообще никакой.

— Если у нас получится… — заговорил я неуверенно. — Возможно… В общем, я ничего не обещаю и не хочу вас зря обнадёживать, но все-таки…

— Что? Что? — встрепенулся строитель.

— Спящие сказали, что есть возможность вернуть погибших… — Я перевёл взгляд на Краулера, потом на Тиссу и добавил: — В том числе Инфекта и Энико. Причем, на нашем друге завязано все. Но придется поработать. И мне очень нужна будет ваша помощь.

Ошеломленное молчание сменилось тихим ликованием в глазах. Покрутив головой, гном сглотнул комок в горле:

— Жаль, Бом с Гиросом этого не слышат. Они бы обрадовались…

Закусив губу, я похлопал его по плечу:

— Они не только это услышат, но и сами обнимут Энико и Малика. — Я посмотрел на Дьюлу. — Мы еще погуляем на свадьбе вашей дочери!

— Вот Юдит обрадуется, — задумчиво проговорил строитель, имея в виду свою жену, мать Энико, и сам испугался сглазить, постучал по дереву.

— Тогда за дело, — ответил Краулер. Глаза друга были полны решимости. — Игры кончились. Все теперь очень серьезно — и так не было, даже когда мы удирали с Аляски и воевали в Лахарийской пустыне. Черт возьми, да даже ядерный взрыв — цветочки в сравнении с тем, что нам предстоит!

— Плевать! — звенящим голосом воскликнула Тисса. — Мы справимся! Всегда справлялись!

— Надерем задницы Бездне, спасем Малика, Энико, Трикси и всех наших! — добавила Ирита.

Я улыбнулся и, вспомнив о Люции, повторил слова Краулера:

— Игры кончились, но вы даже близко не представляете, насколько.

Глава 3. Разделенные

Кхаринза погрузилась в сумерки. В общем зале таверны «Свинья и свисток» царил полумрак, на стенах плясали отблески очага, с кухни доносился звон посуды и веселый голос тетушки Стефани — по всей вероятности, Дьюла не утерпел и рассказал, что Энико можно воскресить. Пусть пока только в Дисгардиуме, но кто знает, до чего дойдут технологии и как сильны станут Спящие, если у нас все получится?

Факелы на стенах и магические светильники под потолком не горели, а потому тьму разгоняли наши маги — Краулер и Верт. Тисса, жрица света, даже без Нергала сохранила свои способности и помогла им, выпустив множество волшебных светлячков.

Мы устроились за сдвоенным столом. Рядом со мной по бокам — Ирита и Краулер, возле них — Дэка и Тисса, дальше напротив друг друга расположились Мэнни и Дьюла, Патрик и сатир Флейгрей, суккуба Нега и раптор Рипта, коликод Анф и тролль Декотра, полуорк Ранакоц и гранд-мастер Ояма с миниатюрным гномом-магом Вертом, кобольды Грог’хыр и Рыг’хар.

Напротив меня за другим концом стола прямо на полу сидел вождь троггов Моварак, который привел нового главу племени Узул-Уруб, тролля Замканаха по прозвищу Пернатый Убийца, который занял место Мандокира, погибшего в сражении с ордой нежити. Мы совсем забыли о нем, но Моварак напомнил. Моварак, кстати, хотел притащить еще и супругу Укавану со своей правой рукой Шитанаком, но потом сам понял, что это лишнее. Не свадьбу играем, в конце концов.

Итого двадцать разумных, если не считать снующую туда-сюда тетушку Стефани. Над столом повис монотонный гомон — все беседовали со своими соседями и ждали, когда я начну совещание.

— Ну и зоопарк же у вас здесь, — косясь на неписей, проворчал Дэка. — К чему вам столько? От них же пользы ноль, сплошная морока. А если убьют?

Вместо ответа я просто скинул ему описание Единства.

— Вон те два кобольда и их племя стали первыми последователями Спящих, — рассказал я. — Это случилось еще в песочнице Тристада. Потом к нам присоединились сатир, суккуба, раптор, инсектоид, трогги из городской канализации Даранта, культисты Морены с Шэд’Эрунга, и с каждым последователем…

— Становился сильнее не только ты, но и каждый последователь Спящих… — задумчиво произнес Дэка. — Понятно. Но зачем неписи здесь? В узком кругу мы бы сами все порешали, без этого балагана.

Мне было что ему рассказать. Как стражи помогли пройти Сокровищницу Первого мага, а артефакты оттуда не раз спасали мне жизнь и статус «угрозы», как культисты Морены свели меня с Неотвратимой, а та спасла нас с Деспотом в логове Ядра Чумного мора, какую роль сыграл Патрик во всей этой истории с Чумным мором и Спящими… Но я не стал и просто заметил:

— Потому что они наши люди, чье мнение нам важно.

— Люди… — хмыкнул Дэка.

— Люди, — жестко отрезал я и поймал задумчивый взгляд Флейгрея.

В этот момент от барной стойки к нам полетела гусеница наполненных пивных кружек, коими дирижировал Верт. Проплыв над нами, они опустились на стол — каждому по кружке, а сатиру и суккубе — по три. Флейгрей и Нега выглядели квелыми, иссохшимися. Взбодриться и освежиться алкоголем, который на демонов действует иначе, им явно не помешает. Сейчас я точно разглядел, что сатир и суккуба не в порядке. Возможно, из-за истощения запасов маны в Дисгардиуме.

— Хе… Люди… — снова фыркнул соло-приключенец, косясь на поставленную перед ним кружку эля. Он сдул пену и отхлебнул. — Странный ты, парень.

— Нормальный! — смерив Дэку подозрительным взглядом, отрезал Дьюла, до этого делавший вид, будто общается с Мэнни и совсем нас не слушает.

С полчаса все ели и пили, а я не мешал, не портил момент новостями и вставшими перед нами в полный рост невыполнимыми задачами. Мне и самому хотелось сделать передышку и хотя бы недолго не думать ни о чем серьезном. Но подумать все же пришлось — Краулер, Тисса, Ирита да и все остальные, просто не настолько в открытую, пожирали меня взглядами и ждали, что же я расскажу.

Покашляв, я привлек внимание и поднялся. Все немедленно замолчали, перестали есть и отставили бокалы, только Замканах Пернатый Убийца издал шумную отрыжку, получил локтем под ребро от трогга Моварака и тоже затих.

— Начну с самого начала, потому что не все из вас знают, как я побывал в Бездне… — заговорил я, решив, что, если хочу полноценного совещания, каждому присутствующему важно знать всю историю. — Мистер О’Грейди, помните, как мы с вами полетели в Каменное ребро, чтобы найти там канализационных троггов Даранта?

— Помню, конечно, — важно подтвердил Патрик. — Из канализации они сбежали, потому что их оттуда прогнало что-то плохое. Трогги говорили, что ужас и кошмар поселился в канализации Даранта. Ведь так, Моварак?

— Тук-Тук! Злой! Кошмарный! Пугающий! Не такой, конечно, как ужасный Бегемот, но племя тогда было слишком слабым, чтобы ему противостоять! — воскликнул Моварак и приосанился, горделиво пояснил Замканаху: — Инициал Спящих и избранник Неотвратимой лично хотел пригласить нас!

— Да, тогда нас было мало — «Пробужденные» только из песочницы да кобольды, — и привлечь вас в последователи я решил, когда Патрик рассказал о том, что вы сами хотите этого, — сказал я. — Но на пути в Каменное ребро мы наткнулись на Разорителя Харнатеа…

Я говорил сухо, без эмоций, лишь констатируя факты и опуская ненужные подробности, но даже так мой рассказ занял около часа. Мои друзья, которые знали обо всем, что со мной произошло в Бездне, на ордалии и Демонических играх, а потом в Преисподней и в логове Ядра Чумного мора, и те слушали, затаив дыхание.

У меня не было цели развлечь присутствующих или похвастаться, но я держал в голове слова Бегемота о том, что нам понадобится любая помощь. Теперь, зная, что такое инфополе и как Спящие видят возможные ветки будущего, я был уверен, что Бегемот сообщил об этом не ради красного словца.

Перед тем как рассказать о последних событиях, я залпом осушил бокал эля, и возле меня тут же появился еще один — гном Верт четко отслеживал, чтобы у всех всегда было что выпить. Тетушка Стефани давно покинула кухню, присела в сторонке и тоже слушала мою историю, раскрыв рот.

Новость о том, что я новый лидер разгромленного Темного братства удивления не вызвала ни у кого — ну, стал и стал, бывает, не первый раз Скиф нечто подобное отчебучивает. А вот история боя с Глашатаем Бездны по имени Эджакекере не обошлась без гневных выкриков и разъяренного рыка. Только тогда я понял, насколько сильно на Кхаринзе любили Бома и Гироса — в отличие от меня, эти двое много времени проводили на острове, а потому у них было много друзей и товарищей среди неписей.

— Я вырву глотку этому Эджакекере! — взревел трогг Моварак.

— Как же… вырвешь… — горько прошептал Патрик. — Если Скиф, Гирос и Бомбовоз втроем не смогли его одолеть…

— Даже Деспот пал в бою с подобным чудовищем! — пролаял кобольд Грог’хыр. Он всегда был неравнодушен к демону, считая его чуть ли не своим личным покровителем. — Великий изрекатель грог-х-ра, Деспот Могучий и Жарящий, да будет его имя всегда живо среди кобольдов!

— Мы уже трех щенков назвали именем Деспота! — поддержал пафос момента шаман Рыг’хар.

Все заволновались, начав горячо обсуждать Глашатаев Бездны и идеи, как с ними справиться, и я использовал этот момент, чтобы присесть и снова смочить горло.

— Тихо! — вдруг рявкнул Флейгрей и стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула посуда, а тетушка Стефани вздрогнула. Рык дался ему нелегко, он дрожащей рукой залил в себя все, что было в темной запылившейся бутыли. Опустив голову, повторил едва слышно: — Тихо.

— Дайте боссу дорассказать, — слабым голосом прохрипела суккуба. Сейчас она больше напоминала иссохшую старуху с нездоровым румянцем на впалых щеках. Ее когда-то полные губы истончились, и рот превратился в тонкую линию. — У нас с Флейем не так много времени осталось…

И сатир, и суккуба старались на меня не смотреть, словно чувствовали себя в чем-то виноватыми, и я не стал расспрашивать, что с ними происходит. И без того понятно, что без маны, заменяющей им хао, они разваливаются. В голове что-то заворочалось — какая-то смутная идея, пока бесформенная, но тяжеловесная, словно кричащая о своей важности.

Но поскольку все смотрели на меня, я мотнул головой, сбрасывая наваждение, и закончил свою историю, рассказав, как погибли Ортокон, Бомбовоз и Гирос, а потом явилась Бездна, поведала о Чистилище и предложила стать ее верховным жрецом. Я уверил их, что отказался и закончил историю, рассказав о моем Самопожертвовании.

От плохих новостей я перешел к относительно хорошим, рассказал, как, вернувшись из великого ничто, посвятил храм Левиафану и мы с ним сбежали, и только когда решил перейти к разговору со Спящими, идея, уже оформившаяся и блуждающая по краю сознания, завопила так, что я возбужденно взлетел над столом и приблизился к Флейгрею и Неге, уже зная, что надо сделать.

Рассказывая о Самопожертвовании, я вспомнил, чем меня наградила первозданная сущность:

Касание Хаоса

Вы несете в себе частицу первозданного Хаоса, что позволяет вам преобразовывать собственную ману, жизнь или дух в хао, и наоборот. Процесс не требует вашего участия и осуществляется по необходимости, выбирая источником преобразования наименее ценный в данный момент ресурс.

— Тисса, ты как хилишь? За счет маны?

— Зависит от способности, — ответила она без запинки, совсем не удивившись вопросу. — Высшие способности исцеления завязаны на свет, не на ману. Но со светом здесь, сам видишь, так себе… А что?

Не ответив, я коснулся правой рукой головы Неги, а левой — Флейгрея. Оба замерли, не зная, как реагировать, но доверились мне. Я же всей душой пожелал создать столько хао, сколько нужно для того, чтобы мои друзья из Преисподней чувствовали себя нормально, и вселенная отозвалась, прогнулась игровой механикой под желание, а не необходимость иметь хао для способности, щедро загребла дух, почти опустошая мое внутреннее ядро — когда-то лишь крохотный шарик голубоватого света под сердцем, а теперь густой и налитый темной синевой.

Ткань мироздания забеспокоилась — и я ощутил это беспокойство, как чувствуешь подводное течение под собой, — колыхнулась, заворочалась, отдаваясь недовольным гулом Упорядоченного, и что-то внутри меня провернулось, заполнив меня хао, которое по рукам полилось в два иссохших демонических тела, причем с такой скоростью, что весь процесс занял меньше секунды.

Хао впиталось в Негу и Флейгрея, как вода в сухой песок, но досталось гостям из Преисподней далеко не все. Почуяв хаотические элементы в своей структуре, незваных гостей нейтрализовали частицы Упорядоченного, обратив хаос в порядок, структурировав его, скрепив в прочные атомные кристаллические решетки. Но это почувствовал-понял лишь я, а для остальных все выглядело так, словно с голов суккубы и сатира осыпалась графитовая пыль.

От прилива сил Флейгрей, совсем позабывший, что такое хао, вскочил так высоко, что пробил рогами потолок и застрял там, счастливо блея и дрыгая ногами. Моварак и Замканах помогли ему спуститься. А Нега притянула меня к себе, усадила на стол, запрыгнула мне на колени, обхватив ногами, обняв руками и даже вечно беспокойным хвостом, и заворковала призывно в ухо жарким шепотом:

— Бо-о-ос-с-с… — Красота демоницы вернулась к ней с лихвой, превратив ее в соблазнительную чаровницу, от одной близости которой кружилась голова.

Похоже, ни она, ни сатир в этот момент себя не контролировали — их распирало от избытка чувств. Удивительно, но метаморфоза демонов обрадовала не только меня, но и всех присутствовавших. Тетушка Стефани вообще не сдержалась и бросилась обнимать Флейгрея и Негу. Пользуясь суматохой, я вернулся на свое место и налег на ужин — всеми любимая повариха приготовила мне Острую запеченную оленину с филе морского дьявола и восточными травами, блюдо почти легендарное среди работяг: если завтракали им, запаса бодрости хватало на всю смену.

Когда демоны не то чтобы успокоились, но хотя бы поумерили пыл, я спросил:

— Надолго вам этого хао хватит?

— Ты ж в нас самый что ни на есть концентрат влил, босс! — воскликнул Флейгрей. — На годик хватит точно! Лишь бы пойло покрепче всегда было под рукой.

Подумав, Нега добавила:

— А если раздобудем великие зелья маны на дозаправку, то и года два-три продержимся.

После потери Деспота за рогатых я переживал особенно сильно, потому обрадовался:

— Отлично! Но так долго не нужно, я буду подливать в вас хао по мере возможности. А может, скоро и в этом не будет нужды.

— Думаешь, свергнем Бездну и сделаем все как было, ученик? — спросил Ояма, с огромным интересом следивший за происходящим, но помалкивавший. — Вернем в мир порядок?

— Думаю, босс говорит о другом, — задумчиво произнесла Нега. Вперившись в меня взглядом, спросила: — Ты снова собираешься в Преисподнюю?

— Что? О чем ты говоришь? Зачем? Какой в этом смысл? — народ обрушился на суккубу с вопросами, но она молчала.

Я вытер рот рукавом, поймал недовольный взгляд тетушки Стефани, пригрозившей мне кулаком, и пересказал разговор со Спящими, а потом поделился своими выводами и планами.

Слушая меня, кобольды, трогги, Верт и примкнувший к ним тролль Замканах дружно раскурили самокрутки, и зал таверны погрузился в сизый туман.

— Побывать в Бездне, проникнуть в Чистилище, найти Рой. — Маленький гном Краулер шмыгнул носом и чихнул от кисловато-сладкого дыма. — Осталось понять, за что хвататься сначала? Первыми спасти бета-тестеров, Утеса и Кусаларикс? Или Бомбовоза, Гироса и Деспота? Или начать искать Рой, чтобы воскресить Инфекта и Энико? Может, разделиться? Но тогда кто чем займется?

— Нам не выжить без Скифа на Террастере, — сказала Тисса. — Да и в Бездне тоже.

— Но ему не разорваться! — воскликнула Ирита.

— Мы пойдем в Чистилище вместо босса! — проблеял Флейгрей. — И спасем Бомбовоза и Гироса!

— И Деспота, член Азмодана ему в глотку! — воскликнула Нега.

Рипта проверещал на всеобщем:

— А мы с Анфом пойдем искать Рой! — Но говорил он с диким акцентом, потому его никто не понял. Это прозвучало как «А-р-р-ф-у-о-м-и-а-с-т-ой!».

Поднялся галдеж, суть которого сводилась к тому, что никто не хотел оставаться в стороне, все порывались помочь.

Дэка, на лице которого во время моего рассказа изумление боролось со скепсисом, деликатно кашлянул, привлекая мое внимание.

Я посмотрел на него, кивнул:

— Есть что предложить, мистер Дэка?

— Поправь меня, если я неверно понял, Скиф, — тихо сказал он. — Итак, два твоих друга-«угрозы», не самые слабые игроки, сгинули в Чистилище, некоем новом измерении, созданном Бездной на пару с великим князем Преисподней Люцием, так? Вместе с ними и кучей других застрявших игроков, скорее всего, там находятся погибшие неписи, и среди них — твой демонический соратник Деспот. В бета-мире тем временем кукует и, вероятно, дико мучается ваш друг Утес, а также некая гоблинша. Ну и бета-тестеры. Так?

— Пока все правильно.

В этот момент все притихли, прислушиваясь к нашему разговору.

— И, конечно, вам, как настоящим друзьям, которые своих в беде не бросают, хочется первым делом помочь им, вытащить их оттуда. Свои мысли по поводу дружбы я приберегу, потому что еще никогда не сталкивался с таковой без предательства, но прошу прислушаться к голосу разума. Слышишь, Скиф? К голосу ра-зу-ма! Ну спасете вы их, и что? Как они помогут всем нам выполнить задачу?

— Как-то, может, и помогут, — угрюмо возразил Краулер.

— Нет, парень, нас спасет другое! — повысил голос Дэка. Он встал, оглядел собравшихся. — Смотрите. Спящим нужен пятый храм. Построить его мы можем только на Меазе, так? Чтобы попасть туда, нам нужен этот ваш парень-археолог…

— Инфект, — подсказал я.

— Значит, нужно воскрешать Инфекта, — кивнул Дэка. — И, значит, искать Рой. Все просто.

— Про-о-осто? — недоуменно и с угрозой в голосе протянул Краулер.

Я же смолчал, уже понимая логику соло-приключенца, но желая дослушать его доводы.

— Просто! — отрезал Дэка. — Ни одна другая задача не приблизит нас к победе больше, чем эта. Ваш Утес, скорее всего, остался без способности, давшей ему статус «угрозы», ведь Нергала больше нет. То же самое, уверен, можно сказать о Бомбовозе, ведь его зверобог-покровитель развоплощен Глашатаем Бездны. Ниндзя Гирос вряд ли может считаться большим усилением, все-таки у его способности существенные ограничения. Бета-тестеры… Я бы не делал на них ставку. Они давно свихнулись и скорее принесут в Дис еще большие проблемы, чем помогут.

— А вы? — тихо спросил я.

— А что я? — удивился Дэка. — Даже если тот самый Третий — это и есть я, то где гарантия, что его личность не поглотит мою? Может быть, вообще никакого слияния не произойдет! Сам подумай, Скиф, это не то же самое, что было с тобой. У него свой персонаж, у меня свой. Учитывая, что эти персонажи — разные сущности… Нет, не верю я в слияние. Идем дальше, в Чистилище попасть, думаю, еще более нереальная задача, чем найти Рой, причем без каких-либо плюсов для нас. Скиф, вы втроем так и не справились с одним Глашатаем, а если Бездна призовет в Чистилище сразу всех?

Я умолчал о своих новых способностях и ауре, подавляющей любые другие, но логику Дэки понял прекрасно. Даже с Утесом, Деспотом, Бомбовозом и Гиросом против Бездны нам ловить нечего. Нужен пятый храм. Значит, требуется живой Инфект.

— Вы правы, — сказал я.

С полминуты все молчали, переваривали услышанное и съеденное. Я же думал, что, как бы Дэка прав ни был, хотя бы за Первым убийством на Террастеру мы все равно сгоняем в первую очередь. Или… Да можно же все задачи делать одновременно! Я не стал озвучивать идею, решив додумать. Хотелось еще и к Большому По заглянуть — проведать, а заодно сгонять на Холдест, проверить тайник в бывшем логове Ядра. Мало ли что там найдется?

— Значит, Рой, — хмуро сказал Краулер. — И где нам его искать?

Вопрос он задал, магически усилив голос. Неписи начали переглядываться, а Патрик покрутил шеей, похрустел суставами и поднялся.

— Знаю, мои воспоминания могут быть ложными, — сказал он. — Но расскажу, что помню о Рое. Твари те еще, более мерзких я в жизни не видал, ты уж прости, Анф, дружище, но для нас, людей, насекомые — та еще гадость. А тут не просто насекомые, а еще и огромные… Не все, конечно. У Роя было множество разных созданий под все задачи — от строителей и рабочих до ходячих домов и летающих бомбардировщиков. Встречались и мелкие, что муравьишки — разведка, диверсанты, переносчики болезней. Имелись настоящие гиганты под стать Монтозавру… Знаете, всякие были, и вот что удивительно — твари-то сами по себе безмозглые, но вот действовали всегда так, словно у них на всех — один мозг. Никогда такого не бывало, чтобы один, скажем, боевой жукотанк, бежал на врага, а остальные — в другую сторону. Нет, если отступали, то все сразу, как река, синхронно… — Он замолчал, задумался, глаза его заблестели. — Помню, как мой боевой товарищ, полудворф-получеловек Гуня Нехалкарада, как закричит: «Тревога!» А мы, значит, обедали, пока Гуня в дозоре сидел… — Он всхлипнул, снова замолчал.

— Дядя Патрик, — мягко вернула его в реальность Ирита. — А дальше?

— А не было никакого «дальше», — ожесточенно произнес он. — Слишком поздно было, маги не успели даже расчехлить свои заклинания, а передовой отряд Роя уже пронесся по нам и не заметил. Их мелкие твари не вступают в бой, они просто пожирают тебя, каждый откусывает по кусочку, причем не брезгуют ни деревом, ни металлом. Большие заглатывают целиком. Так что после битвы, закончившейся победой Роя, не остается вообще ничего.

— А как же вы выжили, дядя Патрик? — спросила Тисса.

— Вот и мне интересно — как? — задумчиво сказал он. — Не помню. Бой помню, кровь и смерть друзей помню, даже как Гуню пытался защитить — тоже. В мельчайших деталях могу описать, как борода Гуни застряла в моей кольчуге, когда я его прикрывал от жвал каккерлака. А вот потом как отрезало. Дальше идут другие воспоминания, другие битвы, но уже без Гуни.

— Минутку! — встрепенулся я, вспомнив мобов с таким же названием в Очаге Пустоты в Преисподней. — Ты сказал «каккерлака»?

— Ну да, были у Роя и такие особи — с оранжевым брюхом, навроде помеси метрового таракана с муравьем, ох и вонючие твари! Не дай Спящий было ранить такую возле себя — поганая их кровь разъедала даже камни!

— Гемолимфа, — на автомате поправил я.

— Да мы академий не кончали, — махнул рукой Патрик. — Я к чему, стало быть? Бесполезно искать Рой, потому что, даже если найдем, разговора с ними не получится. Они пленных не берут, переговоров не ведут. Сожрут в лучшем случае, а в худшем — законсервируют, чтобы в твоем теле, значится, личинок отложить.

— Мерзость… — пробормотала тетушка Стефани. Потом с надеждой в голосе поинтересовалась у моего наставника: — Господин Ояма, а вы что-нибудь знаете о Рое? Где их найти?

Откашлявшись, Ояма смущенно ответил, что во время обеих войн с Роем находился в Астрале, созерцая внутреннее «я», а потому знает не больше нашего. Все, что он слышал о расе инсектоидов, — на уровне рассказов Патрика. Страшные, мерзкие, прожорливые, как саранча. Где прошел Рой, там не остается ничего.

Все замолчали, задумались, и я различил шелест бумаги — вернее, я его слышал давно, но только когда все затихли, шуршание стало разборчивым. Краулер потянул меня за руку и качнул головой на своего наставника — гнома Верта. Тот изучал фолиант в ярко-синем переплете, на котором золотом были вышиты какие-то руны.

Сколько я помнил, столько учитель магии Краулера безвылазно сидел в Магической башне. Вместо себя он отправлял летать по Кхаринзе Волшебные уши, чем, собственно, его социальная жизнь и ограничивалась. Сейчас же он меня удивил уже тем, что сидел с нами за одним столом.

Верт хмыкал, чесал подбородок, щурился, шустро перебирал страницы, смачивая палец слюной, чихал, снова хмыкал и бормотал, а потом вдруг громко пропищал:

— Минуточку внимания! — Он немного воспарил над стулом, чтобы его стало видно всем, и, подняв указательный палец, крикнул: — Университет магии!

Конечно, его никто не понял. Ну, почти никто. Краулер, который, похоже, уже привык считывать идеи учителя на лету, тоже взлетел, широко улыбаясь:

— Университет магии Даранта! Точно! Вы же мне рассказывали про его архивы!

Я давно, если не сказать никогда, не видел Краулера таким возбужденным и… таким гномом, да. Коротышки особенно гипертрофированно выражают радость — кричат, ликуют, обнимаются, прыгают и машут руками, причем могут делать это очень долго. И то, что Верт стал вести себя так же, особо никого не удивило. Но вот то, что и Краулер начал плясать джигу, паря в воздухе, и вопить вместе со своим наставником, меня поразило.

Мешать радоваться им никто не стал. Дэка разве что в очередной раз недовольно покачал головой и откинулся на стуле так, словно хотел сказать: «Дурдом!»

Успокоившись, Верт принялся нагнетать интригу:

— Думаю, все вы сейчас недоумеваете, с чем связано наше веселье, друзья, ведь так?

Я вздохнул и тоже оперся на спинку. Если гном Вертигорсвисбалмаль действительно нашел способ выйти на Рой, то кто я такой, чтобы судить его за эту минутку тщеславия? В общем, я спокойно прослушал цепочку рассуждений. Если кратко: в архивах Университета магии Даранта могли сохраниться древние свитки еще с первой войны с Роем. Якобы в те времена маги были не в пример сильнее, заставляли пленных представителей Роя записывать показания, надеясь когда-нибудь их расшифровать. Вот там-то и могли содержаться сведения о том, где можно найти Рой.

— Понимаете, это никому не известно, — объяснил Верт. — Ну вот совсем! Я знаю об этих свитках только потому, что в бытность студиозусом был наказан профессором Изольдой Сейр за драку с негодяем Вебстером Бутом и отправлен разбирать архивы библиотеки. Сколько я там пыли проглотил, по сей день чихаю! — Он громко чихнул. — Но, надо же, про те свитки помню! Сначала подумал, что это какие-то каракули непонятные, кляксы, словно из лейки полили черной краской, а оказалось, что такова письменность Роя!

В этот момент наступила почти полная тишина — с тихим поцокиванием Рипты. Дэка откашлялся и невинно спросил:

— Никому не пришло в голову, как прочесть свитки, написанные на языке Роя?

Все это время Рипта тихим голосом переводил разговор Анфу, а тот вдруг застрекотал сам, как камнем по стеклу, да так громко, что в ушах засвербело. Выслушав его, раптор не стал озвучивать нам его слова на всеобщем — пересказал Флейгрею. Сатир поднялся, топнул копытом и объявил:

— Не буду переливать из пустого в порожнее. Анф не знает о Рое ничего, ведь коликоды жили задолго до Демонического пакта, но, судя по описанию письма, уверен, что сможет понять, о чем там написано.

Верт, конечно, не удержался, подлетел к Анфу и принялся его обнимать, отчего коликод застрекотал смущенно, а Рипта перевел: мол, что вы, не стоит, может быть, и не получится ничего, это всего лишь предположение. Я тоже подумал, что радость преждевременна.

— Народ, допустим, мы обнаружили Рой, — начал я рассуждать вслух. — Допустим, нашли общий язык и договорились. Допустим, воскресили Инфекта, и все, что осталось, — найти финальный фрагмент проекта Святилища Ушедших. Вопрос: где нам его искать? Руины Ушедших не сказать, что часто встречаются.

— Скиф прав, — посерьезнел Краулер. — Помню, рылся в энциклопедии Дисгардиума — там ни единого упоминания Ушедших. А Инфект весь архипелаг облетел в поисках их руин, больше ничего не нашел.

— Ушедших? — донесся рык с другого конца стола. Вождь канализационных троггов Моварак поднялся и постучал кулаком по груди. — Тук-Тук! — И замолчал, торжествующе глядя на нас.

— Что «Тук-Тук»? — спросил Краулер.

— Тук-Тук охраняет место под Дарантом, где жили Ушедшие!

— Откуда ты знаешь, что именно Ушедшие там жили? — удивился я.

— А кто еще? — удивился в свою очередь трогг. — Там же раньше было что-то, очень давно, еще до Даранта. Там же кто-то жил. И где они сейчас?

— Кто?

— Те, кто там жил! Ага, не знаете? Вот! — Трогг снова постучал кулаком по груди. — Никто не знает, потому что их там больше нет. Они ушли. Значит что? Значит, они и есть Ушедшие!

— Логика у тебя, товарищ Моварак, безупречная, — вздохнул Патрик.

— Проверю это место, — сказал я. — Все равно путь мой лежит в Дарант.

— Я с тобой! — тут же вскочила Ирита.

— И я! — рядом встала Тисса.

— Все пойдем! — заревели Моварак и Замканах, и их поддержали лаем кобольды Рыг’хар и Грог’Хыр.

— Тогда и меня записывайте! — закричал Патрик.

— И нас! — проблеял Флейгрей.

Дэка похлопал меня по спине:

— Говорил же, балаган! Вы еще плакаты и транспаранты с собой прихватите! Мы, последователи Спящих, идем в Университет магии Даранта тырить древние свитки!

— Дэка прав, — сказал я. — Я пойду один, но и остальным найдется чем заняться. Послушайте, что будем делать.

Два десятка пар глаз вперились в меня.

— Флейгрей и Нега, нужно найти еще одного грешника, продавшего душу демонам. Это проверенный способ попасть в Преисподнюю, не будем изобретать новый.

— Сделаем, босс! — откликнулась Нега.

— Давно пора размять косточки, — потер ладони Флейгрей.

— Далее. Краулер, помнишь, ты говорил, что вы с наставником совершили прорыв в пространственной магии — научились телепортироваться в точку на карте, находящуюся в неизведанной локации! В пределах одной мили или как-то так?

— Уже десяти миль! — вместо моего друга ответил его наставник. — А что?

— Да, до десяти миль, — удивленно подтвердил Краулер, изучив свою книгу заклинаний. — Наставник, вы зря времени не теряли.

— Идея такая, — заговорил я. — Глубинка работает кое-как, может забросить вас в слишком опасное место. Зато Спящие способны переносить Мерцанием свои храмы. Пусть Тиамат перетащит свой поближе к инстансу на Террастере. Прыгнешь с Дэкой туда. Соло-приключенец слабоват, я сделаю его жрецом Спящих. Характеристики повысятся, а вот уровень нет, так что не помешает его немного там пропаровозить. Вы же не против, мистер Дэка?

— Только за, — ответил тот.

— Хорошо. Зайдете в инст, сообщите. Чаты не пашут, будем держать связь через зеркала дальновиденья, амулеты связи, а если и они отключатся, используем гоблинские Потертые монетки. Откроете мне портал, я помогу зачистить инстанс.

— Добро, — не стал перечить Краулер и ухмыльнулся. — Правда, не уверен насчет Дэки. Есть у меня кое-какая идейка, если помнишь. Намекаю: соль одного могучего демона…

— Уверен? — спросил я. — Впрочем, решать тебе. Может, момента лучше уже не будет, согласен. Главное, инфектовского пета не трогай, он ему еще пригодится.

— Ладно, — ответил друг, а Дэка промолчал.

— Анф и Рипта, — продолжил я раздавать указания, — вы слишком приметны, поэтому остаетесь на Кхаринзе и ждете вместе с остальными. Ирита здесь за главную.

Я посмотрел на свою девушку, а та вздохнула, но спорить не стала. Я-то всегда могу улететь или уйти в Ясность, а вот у Ириты даже боевых навыков нет.

— Скиф, — подала голос Тисса, бросив короткий взгляд на Ириту. — Ты помнишь, что мне дали за достижение в песочнице?

— Помню, но… Нет, ты будешь меня тормозить. Я могу скрыть облик или принять чужой, а с тобой…

— Возьми ее! — воскликнула Ирита. — Тисса не только жрица Спящих с глубинкой, она сможет тебя воскресить во время боя! Мне будет спокойнее!

Поиграв желваками, я кивнул. В этот момент за моей спиной кто-то появился, я понял это по движению наэлектризовавшегося воздуха и запаху тины. Все присутствующие ахнули.

— И меня с собой возьми, — раздался скрипучий голос Торфу. — Знавал я этого Тук-Тука, гад тот еще, увел у меня место козырное, намоленное, и паству мою тоже того… увел. Сожрал, подлец! Надо бы поквитаться.

Повернув голову, я увидел лыбящуюся физиономию болотного божка — и больше ничего. Как у Чеширского кота.

— Ты все время возле меня пасся, что ли, Торфу? — негодующе прорычал я.

Улыбнувшись еще шире, его физиономия растворилась в воздухе.

Глава 4. Праведный огонь

Перед тем как отправляться на миссию, мы решили хотя бы немного отдохнуть и набраться сил. С этим я спорить не стал, понимая, что могу не вернуться, а временем наедине с Иритой жизнь меня и так жутко обделила. Договорившись выдвигаться на рассвете, мы разошлись по личным комнатам.

Ирита ночевала со мной в моем королевском номере. Раздевшись, мы окунулись в бассейн-озеро, пили вино и разговаривали, не замечая хода времени. Потом начали целоваться, и следующие часы слились в одно долгое жаркое мгновение, но накопившаяся усталость все же дала о себе знать — взаимные ласки незаметно обернулись сном, и я даже не помню, кто уснул первым.

Когда я открыл глаза, мы все еще обнимали друг друга. В этой сладостной неге было настолько приятно и уютно, что от одной мысли о расставании болело сердце. Немудрено, что родилась малодушная мысль отказаться от борьбы, договориться с Бездной, выторговать назад своих друзей и спокойно жить не тужить. Ну а если не заключить мировую, то хотя бы перенести миссию.

— Может, отложить на завтра? — задумчиво произнес я, глядя на густые ресницы Ириты. — Ну, или хотя бы на часок?

Девушка, не открывая глаз, нашла губами мои губы, нежно поцеловала, прижалась крепко-крепко, но потом все же отстранилась и резко поднялась. Лицо ее было серьезным.

— Бездна усиливается с каждым днем, а наши друзья, скорее всего, испытывают адские мучения в Чистилище и бета-мире, — напомнила она. — Я никуда не убегу, любимый. Вернешься — и обещаю, я тебя из постели не выпущу!

Ее лицо озарила улыбка, и я утонул в изумрудных глазах, а потом все же притянул к себе и уложил ее на спину:

— Думаю, лишние полчаса Бом, Гирос и Утес как-нибудь перетерпят…

Приняв душ под магическим водопадом и искупавшись в озере, свежие и набравшиеся сил, мы направились в таверну тетушки Стефани. Хотелось максимально оттянуть момент расставания, а потому шли медленно, держась за руки и мечтая о том, чем займемся, когда все закончится. Кажется, именно в этот момент мы впервые заговорили о наших отношениях серьезно, подняв вопрос о детях. Пока в шутку, конечно, мимолетно, мы оба считали, что первым делом нужно получить образование. Вопрос только какое. Ладно Рита, ей точно в бизнес, а мне куда? После всего пережитого становиться космическим гидом расхотелось.

— Пойду в морские зоологи, — сказал я, вспомнив, как мне понравилось Подводное царство. — На пару с Хангом поселимся на каком-нибудь заброшенном островке и будем изучать морскую живность.

— Тогда уж лучше в космозоологи! — засмеялась Ирита. — А я с тобой! Представляешь, найдем жизнь на Марсе!

— Нет там никакой жизни, — отмахнулся я. — Только та, что мы занесли…

В «Свинью и свисток» мы пришли последними. Анф, Рипта, Флейгрей и Нега, казалось, таверну вообще не покидали — сидели на том же месте, и их окружали батареи пустых бутылок. Тисса улыбалась, слушая Краулера, и пила кофе. Дэка сосредоточенно поглощал жареную пряную колбасу с тостами по-эльфийски. Рядом с ним, закурив по мехаррийской гоблинской сигаре, сидели Мэнни и Дьюла.

Я потянулся на знакомый запах, принюхался, и губы сами растянулись в улыбке:

— Блинчики!

— Специально для тебя, Скиф! — донеслось из кухни. — Доброе утро, дети!

Мы с Иритой переглянулись и покраснели.

Сели с остальными, не торопясь позавтракали, напились кофе. Никто не говорил о том, что нам предстоит. Краулер вспоминал, как «дементоры» поняли, что я «угроза», а Тисса рассказывала Дэке, как мы бились на юношеской Арене. Соло-приключенец одобрительно хмыкал, Мэнни хохотал, вспоминая, как бегал от Монтозавра, а Дьюла очень собой гордился — по большому счету, Арену мы выиграли благодаря тому, что он успел поставить нам храм Бегемота.

Тетушка Стефани собрала нам в дорогу припасов, расцеловала каждого — даже Флейгрея с Негой, — и мы выдвинулись, правда, сначала навестили Большого По. Поговорить с ним не удалось — вход в его логово под Пиком Арно затянулся омерзительной перепонкой, покрытой волдырями. Мы с Краулером и Тиссой стучали, пытались докричаться, но тщетно. А жаль. Была у нас идея выяснить, что случилось с легатами Чумного мора, и, если те вне Диса, занять их места — нам бы пригодились любые усиления. Однако новое Ядро Чумного мора так и не откликнулось.

— Может, он в спячке? — предположил я. — Какая-то божественная особенность?

— Спит и качается, ага, — хмыкнул Краулер. — Сбылась мечта Большого По. Ладно, нежить с ним, но нужно оставить здесь кого-то дежурить на случай, если По проснется и вход в логово откроется.

— Скажу Ояме, пусть назначит своим ученикам дежурство, — ответил я.

Вернувшись в замок, мы начали выдвигаться. Первыми решили отправить Краулера и Дэку: они двигались на нашу территорию — в храм Тиамат на Террастере — и в случае чего могли легко вернуться. Хотелось проверить, как сработает связь и в порядке ли еще Потертые монетки. В пределах Кхаринзы они работали нормально, но кто знает, что с ними случится при попытке связаться с другим континентом.

Провожать нас к храму Бегемота собрались все, кроме Большого По, а кто не вместился, залез на крышу замка и махал нам оттуда. Сам Спящий тоже присутствовал, причем во плоти — в своем излюбленном аватаре человекообразного гиганта с головой бегемота, в доспехах, сочащихся черным дымом.

— Покачайтесь возле храма Тиамат, потом к инстансу, — напомнил я Краулеру.

— За это не волнуйся, — улыбнулся гном. Его уровень был тот же, что и перед войной с Чумным мором, 705-й. — Верт скинул мне сотни свитков новых массовых заклинаний, надо их все протестировать. Да и Дэку нужно подтянуть.

Соло-приключенец 616-го уровня невозмутимо выписал массивным двуручным молотом восьмерку, кивнул:

— Вообще его веса не чувствую. Если б не климатический дебаф, можно было бы спокойно фармить Террастеру соло.

Он стал жрецом Спящих и получил прибавку почти в триста тысяч единиц характеристик. Вроде бы невообразимо много, но вдвое меньше, чем было бы вчера. Число последователей все время уменьшалось, они отрекались от Спящих, переходя на сторону Бездны, и ничего с этим мы пока не могли сделать, да и сложно их винить в том, что они выбрали жизнь.

Бегемот объяснил мне, что происходит. Глашатаи и фанатичные последователи Бездны — по большей части из бывших адептов Нергала и Мардука — устроили охоту на всех, кто не преклонил колено перед их богиней. Чтобы помочь им, она поделилась секретом производства факелов Праведного огня. Как и Истинное пламя, Праведный огонь опознает метку «угрозы», позволяет разглядеть невидимое и скрытое, но имеет ключевое усовершенствование. Если рядом находится разумный, не поклоняющийся Бездне, Праведный огонь меняет цвет на красный. К тому же, в отличие от редких и дорогих артефактов Истинного пламени, факел Праведного огня стоит меньше золотого, а у жрецов Бездны такой огонь вообще базовая способность.

— Боюсь, спокойно фармить теперь не получится даже в Озерном крае, — сказал я. — По Дису блуждают Глашатаи Бездны. От них не сбежать, особенно если попадете в их ауру, поэтому при первых же признаках опасности валите глубинкой. Да не пробудятся Спящие, и больше огня под ногами ваших врагов! Удачи!

— И пусть сон их будет вечен, — серьезно ответил гном. — Пусть и тебе поможет Фортуна.

Мы обнялись, а с Дэкой обменялись кивками.

— Не терпится проверить, на что я теперь способен, — задумчиво проговорил соло-приключенец.

Бросив на меня взгляд, Краулер улыбнулся:

— Помнишь, в песочнице мы мечтали о приключениях в большом Дисе? Сейчас я бы не отказался вернуться в то время и покорять инстансы песочницы. Тогда все было проще и понятнее.

— Не кисни, парень! — Дэка похлопал маленького гнома по плечу. — Прорвемся!

Тисса не выдержала и бросилась к Краулеру, присев, обняла его и крепко прижала к себе. Он отстранился, неловко пробормотал:

— Ладно, ладно, все. Утес с Кусей сами себя из Бездны не вытащат…

Ирита потрепала его по вихрам и, наклонившись, чмокнула в щеку. Окончательно смутившись, Краулер обвел нас взглядом, пискнул, махнул рукой и… ушел в Глубинную телепортацию, прихватив Дэку.

Бегемот к чему-то прислушался, потом удовлетворенно прогудел:

— Они на месте, в храме Тиамат. Сейчас помолятся, подкопят веры в алтаре, и Спящая отправит их куда надо.

Решив убедиться в этом самостоятельно, я подкинул Потертую монетку, настроенную на Краулера. Ткань пространства нехотя треснула, немного расползлась. Я заглянул в получившуюся щель — в нос сразу ударил кислый запах, а лицо защипало — и увидел изнутри храм Тиамат. У одной из колонн стояли спиной ко мне Краулер и Дэка, осторожно пробовали высунуться за пределы храма.

Мой друг обернулся, показал большой палец:

— Не дает полного сопротивления, но отхиливается. — Он говорил о своем новом алхимическом изобретении — некоем универсальном зелье сопротивления климатическим дебафам.

— Возьмешь тысячный уровень, откроешь нужный ранг Алхимии, и обо всех подобных дебафах можно будет забыть, — сказал я и просунул в щель руку, сжал в кулак.

Гном подошел ко мне и ударил своим кулаком по моему. Тест можно было признать успешным — когда придет время, именно так мы с Тиссой попадем к ним.

Народ Кхаринзы следил за нами, затаив дыхание. Следующими мы отправляли на миссию Флейгрея и Негу. Ради маскировки они приняли вид пожилой дворфийской пары виноделов, а путь их лежал в Мерион — дворфийский городок, где сходились дороги со всех сторон света. Искать разумного, продавшего демонам душу, они решили в землях нейтралов, надеясь, что там привлекут меньше внимания.

Маг Верт открыл им односторонний портал, и демоническая парочка довольно проворно для своего возраста нырнула туда. Верт начал закрывать портал, а потому я не успел понять, что там произошло. Все, что услышал, — донесшиеся с той стороны крики: «Стоять! Проверка Праведным огнем! Веление верховного жреца Дестура!»

Рванув туда, я понял, что не успеваю, и закричал магу:

— Не закрывай!

Слишком поздно, портал уже сузился до размеров вишенки, а потом исчезла и она.

Маг развел руками.

— Открой туда же!

— Не могу, — покачал тот седой головой. — Откат на то же направление.

— Их же расколют сейчас! — в отчаянии закричал я. — Увидят их демоническую сущность!

Сзади кто-то положил руку мне на плечо. Обернувшись, я увидел Ояму.

— Успокойся, ученик. Во-первых, маскировка сатира и суккубы может успешно пройти проверку, как вблизи Истинного пламени. Во-вторых, твои стражи не только сильны сами по себе, но и являются жрецами Спящих. Они справятся, с чем бы им ни пришлось столкнуться.

Подумав, я признал обоснованность слов наставника, а он добавил:

— Доверься им.

Верт взлетел и завис перед нами:

— Открывать портал туда же? Или для вас, — он кивнул на Тиссу, — в Дарант?

Тисса, стоявшая рядом, материализовала газету — свежий номер «Вестника Содружества». Изучив заголовки, озабоченно поделилась:

— Скиф, эта фигня с проверкой Праведным огнем — по всему Содружеству. Нам придется прыгать в Дарант глубинкой. Теперь телепортация во все города, контролируемые жрецами Бездны, перенаправляется в гостевой зал городского совета или мэрии. Это сделано по указу верховного жреца Дестура. Так что портал Верта забросит нас в гостевой зал мэрии Даранта. Дестур, Дестур… да кто это такой?

— Если Спящие правы, это воплощение Сатаны и Люция в Дисгардиуме, — мрачно ответил я, посмотрев на Верта. — Поберегите ману, мистер Вертигорсвисбалмаль.

Некоторое время я пристально наблюдал за именами сатира и суккубы в списке жрецов Спящих, с замиранием сердца ожидая, что вот-вот они будут зачеркнуты, а рядом с ними появится равнодушное «мертв». Обошлось. То ли демоны спокойно прошли проверку, то ли вырвались из городского совета с боем и ушли от погони.

Ирита обняла меня, ненадолго прижалась и поцеловала.

— Обойдемся без долгих прощаний, — сказала она. — Быстрее уйдете — быстрее вернетесь.

Потом она обняла Тиссу и поцеловала ее.

— Не переживай. Я присмотрю за ним, — сказала жрица света, доставая Оборотное зелье.

Пока они прощались, я удостоверился, что Божественное исчезновение все еще на мне. При прямом зрительном контакте оно не спасет, Сокрытие сущности привлечет лишнее внимание, поэтому я скрылся под Имитацией, приняв облик К’ирсана, юного человека-мага воздуха 12-го уровня. На такой образ в Даранте, полном студентов, обратят меньше всего внимания.

Тисса к этому моменту выпила зелье и превратилась в Алису, черноволосую ведьму 95-го уровня. Зелье было высочайшего уровня, оно не просто меняло облик, оно полностью трансформировало так же, как Имитация меняла меня или как оборотень превращается в зверя. Однако хватит его лишь на пару часов, и, чтобы сохранить облик реально существующей где-то в Глендейле Алисы, Тиссе нужно будет снова выпить Оборотное зелье.

Под тихое напутствие толпы «Да не пробудятся Спящие» я активировал Глубинную телепортацию к Университету магии в Дарант.

Глава 5. Запретное умение

Нам с Тиссой очень не повезло с самого начала — Глубинная телепортация отправила нас совсем не туда, куда я просил. Хуже того, она забросила нас вообще не в Дарант.

Мы вывалились из Глубины на высоте около десяти метров прямо над рекой. Уже падая, я включил Ясность, перехватил Тиссу и Полетом перенес нас на песчаный берег.

— Это река Рубе севернее Даранта, — сообщила Тисса, заглянув в карту. — Вниз по реке одноименный городок.

— Сколько до столицы?

— Почти сто миль. Если спустимся к Рубе, можно будет нанять там…

Хлопок портала прямо возле нас заставил ее замолчать. Не сговариваясь, мы приготовились к бою. Я не спешил уходить в убыстрение, решив сначала оценить опасность. Тисса встала рядом, но я закрыл ее спиной, напомнив себе, что я юный маг К’ирсан, а не Скиф.

Из портала, раскрывшегося в кустах, высыпали три человека в черных балахонах. Поняв, куда их занесло, один из них обдал пространство вокруг портала черным пламенем. Кусты осыпались угольным пеплом. Найдя нас взглядами, прибывшие направились к нам.

Их лица скрывались за мглистой дымкой, а вдоль рукавов протянулись белоснежные вышивки — некий рунический узор. Имена в профиле не отображались, лишь статус — все трое были жрецами Бездны. Один держал в руке какой-то толстый том, другой при ходьбе опирался на посох, третий был коренастый и широкоплечий.

— Не двигаться! — приказал третий. — Зафиксировано применение запретного умения, не требующего маны!

Мысли мои лихорадочно метались. Спящий предупреждал меня, чтобы со жрецами Бездны я был особенно осторожен — убийство любого привяжет ко мне его метку, по которой найти меня станет проще простого, и даже Божественное исчезновение мне не поможет.

Положение спасла Тисса, высунулась из-за моей спины и непринужденно спросила:

— Светел ли ваш путь, достопочтенные жрецы Бездны, единой и истинной богини всего сущего?

Тот, что заговорил первым, переглянулся с другими жрецами и обратился к девушке:

— Ты из старых жрецов Нергала?

— Я была его жрицей, ваше преподобие, — не стала отрицать Тисса. — Сейчас, когда бог света сгинул, мы с моим юным учеником направляемся в Дарант, чтобы преклонить колено перед Единой и Истинной.

— Для этого не обязательно идти аж в Дарант… — проворчал коренастый. — Проверьте обоих. А то скажут тоже… Светел ли мой путь? Ха! Все пути ведут к Бездне, ведьма!

Его спутники щелкнули пальцами, и на их ладонях загорелось черное пламя. Видимо, тот самый Праведный огонь. Что ж, момент истины для Имитации и Оборотного зелья…

— Еретики, — сплюнул жрец с посохом. — В остальном чисто.

— Они этого и не скрывали, — заметил тот, что держал в руке книгу. — Но запретное умение кто-то из них применил. Кто?

Вопрос был задан Тиссе. По всей вероятности, от мага-мальчишки 12-го уровня никаких запретных умений не ждали. Я отдал ей инициативу, готовясь в любой момент оглушить всех трех жрецов и утащить нас отсюда глубинкой, пока не явился Глашатай Бездны.

— Я, — ответила девушка. — Прошу прощения, ваши преподобия, мы из глухой деревни, а мир меняется с каждым часом. Мы что-то пропустили? Разве обычная левитация уже запрещена?

— Обычная или необычная, но, если не требует маны, запрещено! — рыкнул коренастый. Сквозь мглистую дымку, скрывавшую лицо, вылетели брызги слюны. — Откуда умение?

— Родовое, на крови, — поколебавшись, ответила Тисса. — Ведьма я, умение от бабки досталось. Маны не требует, но долго его использовать невозможно — быстро расходуется кровь.

Тисса продемонстрировала жрецам ладонь, полную крови — и когда только успела себя порезать? Усмехнулась, глядя в их лица, демонстративно слизала кровь.

— Она лжет, — заметил жрец с посохом и показал главному Праведное пламя на своей ладони, сменившее цвет с красного на алый с тончайшими белыми прожилками.

— Не лжет, а недоговаривает и юлит, — заметил тот. — Иначе бы пламя побелело полностью, стало бы как снег. Но от вины это ее не освобождает. Плати штраф, ведьма! С тебя сто золотых!

Он приблизился, изучил Тиссу с головы до ног, плотоядно облизнулся — оригинальная ведьма, судя по всему, была знойной красавицей — чуть не обнюхал ее. На меня почти не обратил внимания, лишь мазнул взглядом.

Тисса достала кошелек с монетами, демонстративно подкинула разок, потом бросила старшему жрецу.

— Там чуть больше, это за беспокойство.

Старший взвесил, удовлетворенно кивнул и спрятал деньги. Но расслабляться нам было рано, потому что он развернулся и махнул рукой:

— Тащите обоих, старшие разберутся, что с ними делать. Может, скажут заблокировать ей это ее родовое умение.

Я напрягся, но Тисса, словно что-то почувствовав, схватила меня за руку, сжала крепко, впилась ногтями:

— Все нормально, юный К’ирсан.

Старший исчез в портале, а жрец с посохом хохотнул:

— Расслабься, юноша, вам с ведьмой повезло — не придется тащиться своим ходом. Сегодня Дестур будет лично обращать всех желающих к Бездне. Прямо на центральной площади Даранта, рядом с бывшим храмом Нергала, представляешь, деревенщина?

Он грубо вцепился мне в локоть и потащил за собой. Тот, что с книгой, сначала взял Тиссу под руку, но потом его ладонь скользнула на спину, опустилась и схватила ее за задницу.

— А хочешь, я тебя сам обращу? — предложил он и расхохотался. — Богиня поощряет такое, это тебе не твой бывший покровитель Нергал, чертов ханжа и лицемер! А коли понравишься мне, в жрицы приму!

— Правда? — сделала вид, что обрадовалась, Тисса. — С удовольствием приму ваше предложение, ваше преподобие! Вот так вот сразу — в жрицы Бездны? Надо же, как мне повезло! — Она посмотрела на меня. — Ты слышал, юный К’ирсан, какое щедрое предложение сделал мне его преподобие?

Идущий справа от меня жрец с посохом гоготнул и включился в беседу:

— Слушай, что ведьма говорит, К’ирсан! Глядишь, и на тебя обратят внимание!

— Зови меня Дильямом, чего уж там, — проворковал жрец с книгой, заводя Тиссу в портал.

Я сделал шаг за ней, но мой жрец остановился. Резко дернув меня за руку, он глумливо поинтересовался:

— Не терпится стать последователем Бездны? Или боишься потерять мамочку? Кто она тебе, кстати?

— Наставница.

— Ну тем более нечего тебе переживать, никуда она не денется с площади. — Он ткнул пальцем за спину, а голос его слегка задрожал, завибрировал от возбуждения. — Смотри, какой песочек чистый. Любишь играть в песочке?

Выдернув руку, я попытался уйти в портал с миром, потому что убивать жреца было нельзя из-за метки, от которой не избавиться. Но жрец был неугомонным и начал злиться. Впрочем, его злости до моей было как до Геалы. Еще слово, и я не выдержу, вколочу Молотом его зубы в глотку…

Я сделал еще одну попытку уйти в портал, и он применил неизвестную мне жреческую магию — связал наши руки наручниками, сотканными из дыма. Освобождение скинуло их, но жрец не заметил этого, слишком сильно поглощенный омерзительной страстью.

— Не спеши, успеешь! — угрожающе велел он. Дымка, скрывавшая его лицо, растаяла, и я увидел уродливую рожу, искаженную сладострастной ухмылкой. — Сделаешь, как я скажу, иначе сдохнешь прямо…

Голова жреца вдруг исчезла, а на ее месте образовалось кровавое облачко.

— Ну и гад, а? Дрянь какая… — Гигантское лицо Торфу на мгновение проявилось из невидимости, он показал мне чудовищные окровавленные ладони. — Вали уже, паренек, пока сюда не явились другие. Ступай с богом! Двигайся в…

Он хотел сказать что-то еще, но затих и исчез. Болотный божок, видимо, спасал меня, затрачивая последние силы.

С гибелью жреца портал начал закрываться, и я едва успел нырнуть в него. Ухнул и угодил сразу в толпу, в густое месиво вонючих немытых тел и благовоний, ароматных женских духов и жареного лука, алкогольных испарений и запаха сладкой ваты. Меня пихнули, дали под ребро, врезали по затылку, и вскоре людское течение вынесло к плотному ряду стражников в угольно-черных доспехах.

Подняв голову, я увидел за их спинами высокую сцену, алтарь, множество жрецов в черных одеяниях. Лицо каждого скрывала дымка, и я задумывался, с чем связана эта анонимность — просто желание Девятки как-то выделить своих жрецов или что-то большее?

Сбоку ко мне прижалось мягкое тело, и я услышал знакомый голос ведьмы Алисы:

— Не смотри на него, не привлекай внимания.

Исподлобья бросив туда взгляд, я увидел, что на сцене посреди остальных возвышается человек в мантии и головном уборе верховного жреца. Не то чтобы я сильно в них разбирался, но повышенное восприятие позволило рассмотреть его статус.

— Жаль, не могу взлететь, — посетовал я. — Вернее, могу, но…

— Я поняла, — перебила Тисса и издала сдавленный стон — напирающая толпа прижала ее ко мне еще сильнее. — Запретное умение, не требующее маны. Где твой жрец?

— Остался там, — неопределенно ответил я, стыдясь признаться в том, что меня домогались. — А твой? Дильям, или как его?

— Повезло, что угодили в толпу. Его сразу унесло, а я задержалась, устояла.

Верно, сила, полученная от Единства, делала нас с ней, пожалуй, самыми физически сильными на этой площади.

Я покрутил головой, нашел взглядом остроконечные шпили Университета магии. Если пройти вдоль ряда стражников, обогнуть сцену и юркнуть в проулок, через три-четыре квартала будет университет.

— Идем? — поделившись планом, спросил я.

— Слишком подозрительно, — ответила Тисса. — Как назло, мы же прямо на виду у жрецов. Смотри, как пялятся!

Подняв голову, я пожалел об этом — меня буравил взглядом Дестур, верховный жрец Бездны. Тот самый, что воплотил в себе Люция.

Чуть наклонившись, он подмигнул мне.

Глава 6. Новый Демонический пакт

Терять время, играя в агента под прикрытием, смысла больше не было. Пронесся вихрь мыслей, и я попытался спланировать, что делать дальше. Против Дестура применю связку Ясности и Полета и буду атаковать всем арсеналом: Сокрушающим выбросом духа, Свирепостью или Возмездием Спящих. Против остальных достаточно Жуткого воя и призванных питомцев. Им по силам разорвать всех жрецов Бездны. А пока будет царить суматоха, выдерну Тиссу, рвану в архивы и…

Даже в Ясности я почувствовал, как сжимаются пальцы Тиссы, стискивая мою ладонь. Верховный жрец, подмигнув, отвел взгляд и больше на меня не смотрел. Я вышел из убыстрения и услышал шепот девушки:

— …не сейчас! Не горячись!

— Почему? Он узнал меня!

— А если нет? Не глупи, Скиф, после такого нам точно не дадут добраться до архивов! Договорились же: пришли, забрали свитки и убрались восвояси. Тихо и без лишнего шума!

Она права. Во всем, что касалось важных деталей, Тиссе не было равных. Верт предупреждал, что при любой опасности и беспорядках в Даранте ректор Университета магии полностью блокирует вход в здание — уж слишком много внутри ценных артефактов. И ладно бы просто накинул купол или поставил блок, нет, здание уходило в другую форму существования и чуть ли не перемещалось в иной план. По словам Верта, после такого попасть внутрь невозможно. Впрочем, как и выйти.

Обо всем этом Тисса напомнила мне, а я, слушая ее, смотрел на Дестура, совсем юного парня, и пытался понять две вещи: сколько ему лет и что значило его подмигивание. Верховный жрец Бездны выглядел тщедушным и невысоким. Яркий румянец на выступающих скулах, небольшой нос, по-лягушачьи широкий рот с ярко-красными губами, словно только что крови напился, едва начавшие пробиваться усики.

Даже его глаза выглядели юными — они сияли, они улыбались, они горели юношеским задором. Что касается подмигивания, то узнавание, если оно и было, не повлекло пока ничего — он не дал команду схватить меня, и стражники все так же стояли, бесстрастно глядя куда-то мне за спину. Возможно, Тисса права…

Минутку, а это что? То ли над городом, то ли только над площадью поставили силовой купол. Но если незримые защитные купола при определенном ракурсе переливались радугой, как мыльный пузырь, то увиденное мной в небе Даранта своими черным разводами напоминало пленку нефти.

— Тисса! — В шуме толпы она меня не услышала, и я дернул ее за руку. — Да посмотри ты уже туда! Видишь, что-то мерцает?

— Где? — прошептала она. — Нет, ничего не вижу.

— Да вон же! — Я повернул ее голову. — Всмотрись!

Но, как бы она ни всматривалась, разглядеть «пленку» ей не удалось. Я же, напротив, смог рассмотреть ее еще лучше и понял, что подвешена она не очень высоко — метрах в семи-восьми над нами. «Пленка» была скорее не силовым куполом, а магическим потолком.

— А до этого оно там было?

— Думаю, я бы заметил сразу, но это появилось только что, а значит, Люций меня узнал, — констатировал я. — Узнал, но ничего не предпринял. Получается, она не даст нам сбежать.

— Черт, у меня глубинка отключилась, — озабоченно сообщила девушка. — Либо ее этот твой купол гасит, либо от жреца какая-то аура исходит, подавляет.

Изучив свою панель умения, я весело хмыкнул:

— А у меня нет, все активно. Видимо, Грусть Спящих делает свое дело. — Я еще раз взглянул на Дестура, который общался со своими жрецами. — Слушай, может, мы зря заморачиваемся? Я справлялся и с верховным жрецом Нергала, и с его Аспектами света, а этот парень явно ниже уровнем. Давай я их всех нейтрализую, подниму шумиху и, в общем, отвлеку внимание, а ты пока проникнешь в архивы? Хотя тут без магии не протолкнуться.

— Нереально выбраться. — Тисса качнула головой на толпу, давление которой повышалось с каждой минутой, как на концерте популярной музыкальной группы. — Хотя…

Ее взгляд остекленел, а потом она закатила глаза и попыталась дать себе по лбу:

— Ну я и дура! Люк! Он совсем близко! Посмотри направо…

Разглядеть там что-то было невозможно, люди теснились и лезли друг другу на головы, стараясь увидеть и услышать побольше, хотя на сцене ничего особенного не происходило: Дестур беседовал со жрецами, которые тоже все прибывали. Что-то здесь намечалось грандиозное.

— Ни черта не видно, что там? Что за люк? — спросил я.

— Люк, который ведет в канализацию! Чем ты вчера слушал? Это наш шанс!

Я вспомнил, как Верт рассказал, что архивы находятся под землей, а войти туда можно не только из здания университета, но и через канализацию. Услышав его, Моварак подтвердил это и даже нарисовал нам карту канализации с привязкой к городским зданиям.

— Ты уверена, что люк там? Я его не вижу.

Чертыхнувшись, она похлопала себя по груди:

— Артефакт! Я его использовала, он четко показывает, что до люка девять метров с небольшим.

Легендарный артефакт «Поиск нужного» принадлежал Верту. Старый маг частенько забывал, куда что положил, и артефакт, по его словам, спасал ему жизнь, помогая быстро найти потерянный носок, очки или свиток с заклинанием, отложенный на дальнюю полку. Чтобы помочь быстро обнаружить древние свитки с записями Роя в архивах Университета магии, Верт дал нам его во временное пользование. У артефакта были ограничения в радиусе действия и требованиях к поиску — найти что-то можно, только если четко знаешь, что ищешь.

— Тисса, ты гений! — шепотом выразил я восторг. — Давай тогда потихоньку двигаться в ту сторону.

Тисса тоскливо вздохнула:

— Правда, пройти тут девять метров — все равно что девять километров…

Чтобы не вызвать подозрений, мы, не отводя взглядов от сцены, начали медленно семенить в нужном направлении. Соседи зароптали, и Тисса рассыпалась в извинениях:

— Простите… простите, пожалуйста… моему ученику стало плохо, ему нужно на свежий воздух… — Поддерживая легенду, я ссутулился и захрипел. — Ему сложно дышать… Простите… Дайте пройти…

На сцене началось движение, и толпа замерла в ожидании. Гомон затих, и в повисшей тишине прозвенел голос Дестура:

— Славный народ Содружества! Жители и гости столицы! Я, Дестур, верховный жрец Бездны, обращаюсь к вам!

Выступление верховного жреца началось, и толпа возликовала, над площадью разнесся рев. Народ подался вперед, и нас снова вынесло к ряду стражников.

— Знаю, знаю, зачем вы все здесь собрались! — расхаживая по сцене, заливисто воскликнул он, улыбнулся. — Вы привыкли, что на этом месте толкал свои скучные речи верховный жрец Нергала, а за то, что вы его слушали, он награждал вас мизерными бафами, которых хватало на несколько часов…

Я приблизил губы к уху Тиссы:

— Пусти меня первым.

Кивнув, Тисса выполнила мою просьбу. Уже не церемонясь, я начал щедро раздавать тычки, затрещины, расталкивать народ. Нам было жизненно необходимо подобраться к люку, до того как Дестур закончит речь. Потому что, как бы мы ни тешили себя надеждой, что он меня не узнал, вряд ли это так. Имитация могла обмануть кого угодно, кроме богов и Небесного арбитража. Сам по себе Дестур, вернее, его плоть, божественным не является, но воплощает в себе сразу два существа божественного уровня: Бездну и Люция, великого князя Преисподней.

— Дорогу! — потребовал я, отодвигая очередное тело с пути.

— Куда ломишься, пацан?! — Какой-то здоровенный мужик в одежде кузнеца схватил меня за шею и попытался поднять.

Взяв его руку, я спокойно убрал ее. Не пытайся он сопротивляться, рука осталась бы целой, а так — хрустнула, и кузнец взвыл.

— Дорогу! — повторил я.

Мужик засуетился и начал расталкивать людей, освобождая нам путь.

Тем временем Дестур закончил хаять Нергала и его жрецов и перешел к сути, заговорив еще громче:

— Вот и сегодня вы думаете, что я, новый верховный жрец Бездны, Единой и Истинной богини всего сущего, стану произносить длинные речи, от которых вы будете проваливаться в сон и требовать, чтобы вы верили, и молились, и возносили хвалы Бездне… — Он сделал паузу, осмотрел площадь, а потом приложил руку к уху. — Я вас не слышу!

Толпа, пока не понимая, чего от нее хотят, зароптала. Наверное, здесь было немало бывших последователей Нергала.

Медленно, стараясь не привлекать внимания, я бросил взгляд на Дестура и увидел, что он приблизился к краю сцены. Между ним и рядом стражников вдоль сцены тянулось пустое пространство, и верховный жрец, не переставая улыбаться, присел, сплюнул туда, поднялся и закричал:

— Что бы вы ни думали, вы ошибаетесь. — Он поднял руки и хлопнул ладонями. От этого во все стороны разнеслась невидимая волна. — Бездна награждает всех своих последователей, пришедших на площадь, десятью единицами характеристик, которые вы вольны использовать как пожелаете. Навсегда! Просто так!

Толпа взвыла. Меня толкнули с двух сторон люди, одновременно вскинувшие кулаки и взревевшие. Я инстинктивно закрыл собой Тиссу, хотя благодаря Единству вряд ли ее могли серьезно помять. Пока собравшиеся, бездумно глядя перед собой, изучали профили, мы сделали рывок, повалив гномку, которую так обрадовало увиденное, что она не стала на нас кидаться, а поднялась, улыбаясь и пища что-то во славу Бездны.

Когда все изучили свои профили, кто-то восторженно взревел:

— Слава Бездне! — И площадь утонула в многоголосом крике радости.

Из любопытства в профили заглянули и мы с Тиссой, но нас этот подарок обошел стороной.

— А эта Бездна — богиня что надо! — воскликнул стоявший рядом эльф по имени Тагил, охотник 317-го уровня. — Я же тебе говорил, Арткул, что это какой-то ивент!

Тисса прижалась ко мне сзади и прошептала:

— Он стоит на люке. И он игрок. Оба они игроки.

Понять, что обо всем происходящем думают рядовые игроки, было не только интересно, но и важно. Я перестал толкаться и прислушался к ним, отодвинув на второй план голос Дестура, рассказывающего, как вольготно всем заживется при Бездне.

— Тебе хорошо говорить, — мрачно ответил Арткул, человек-паладин 282-го уровня. — У тебя картриджей питания на месяц хватит. А мне что делать? Выйду — засужу к чертям «Сноусторм»! И жена до сих пор не врубила экстренный выход — вот что странно! Всегда вытаскивала меня из-за всякой ерунды, да даже просто на ужин, а тут…

— Ты хоть понимаешь, как нам повезло? — продолжал восторгаться эльф, который, похоже, плохо слушал собеседника, сосредоточив все внимание на Дестуре. — Засудит он! Две трети клана офлайн который день, никто не заходит, о чем это говорит? Не только мы выйти не можем, но и они — зайти! Я тебе так скажу, Арткул, происходит что-то уникальное! Нам невероятно повезло!

Во мне игрока они не увидят, поэтому пришлось отыгрывать роль юного К’ирсана:

— Господа неумирающие, не могли бы вы подвинуться? Я уронил волшебную палочку, мне нужно ее найти.

Тагил взглянул на меня сурово, скривился:

— Свали отсюда, непись!

Арткул попробовал сдвинуться, посмотрел себе под ноги, потом на меня:

— Извини, парень, но там ничего нет. Поищи в другом месте.

Тисса протиснулась между мной и охотником, выдавила, покраснев:

— Да там она, там! Провалилась в щель под люк! — Она одарила меня злобным взглядом, прошипела: — Ох и наградила меня Бездна помощничком! Бестолочь! Одни проблемы от него! — Ругаясь, она продолжала ввинчиваться между игроками и таки сумела вытолкнуть их с люка.

— А что за палочка хоть? — поинтересовался Арткул. — Разве магам она нужна?

— Такому кретину, как мой ученик К’ирсан, обязательно! Совсем не умеет контролировать потоки маны!

Но паладин уже ее не слушал, как и его товарищ охотник, потому что верховный жрец Бездны вдруг объявил, что сегодняшние награды ничто в сравнении с тем, что ожидает верных последователей в ближайшее время.

— Вот это я понимаю! — закричал Тагил.

— …но и это не все! — задорный голос Дестура перебил шум. — Следующие Демонические игры будут проведены в конце года, причем под патронажем самой Бездны! Всем известно, что великие князья Преисподней заключили Демонический пакт с Новыми богами, так?

— Да! — заревела толпа.

К таким новостям прислушались и мы с Тиссой. Что еще задумала Девятка?

— И где сейчас Новые боги? Правильно! Сгинули! Однако Бездна великодушно согласилась дать демонам шанс, но на ее условиях! Она заключила новый Демонический пакт! В этих внеочередных Играх лицом к лицу столкнутся чемпионы обоих миров! Если победит чемпион Дисгардиума, демоны на веки вечные будут заперты в Преисподней!

— А если наоборот? — закричали в толпе.

— Кто это сказал? — грозно поинтересовался Дестур. — Кто там не верит в наших чемпионов? Ладно, ладно, — он широко улыбнулся, — шучу. Если наши чемпионы уступят, Преисподняя станет частью Дисгардиума, как и было оговорено новым Демоническим пактом. А все потому, что для Единой и Истинной богини нет разницы, орк вы или человек, кобольд или вампир, тифлинг или нежить! Все равны перед законом божьим! У каждого будет шанс доказать, что он достоен своей богини! И все достойные обретут жизнь вечную!

— Да-а-а!!!

Толпа была в экстазе и подняла такой шум, что даже Дестура стало едва слышно, хотя от его магически усиленного голоса вибрировали окна зданий, окружавших площадь. Никто, кроме меня, не видел, как Тисса освободила чугунный люк с гербом Даранта, присела, поддела его пальцем, сковырнула с места, и тут…

— Ну и силища у вас, госпожа ведьма Алиса! — удивился Тагил, обративший внимание на происходящее под ногами, хотел сказать что-то еще, но согнулся, получив ненароком удар локтем под дых от Тиссы. — Аккуратнее…

— Нечего лезть под руку! — выругалась Тисса. — Подержи! — Девушка передала мне люк, заглянула в колодец. Глянув на меня, сказала: — Лестницы нет, до дна метров пять. Прыгну под Пером, наброшу и на тебя, догоняй. — Она спрыгнула, и через пару секунд я услышал ее голос, отраженный эхом: — Прыгай… гай… ай!

Вручив люк от канализации удивленному Тагилу, я заглянул в колодец. Оттуда дохнуло сыростью и запахом плесени, но в остальном все казалось обычным. Тисса помахала мне рукой и зажгла несколько Светлячков, после чего исчезла из виду, освобождая мне пространство.

Я спрыгнул вниз.

Охотник выронил тяжеленный люк — скорее всего, мужчина вложил все в ловкость, а о силе забыл, — и в тот момент, когда я погрузился в колодец по пояс, люк упал и достиг брусчатки, а мое падение прекратилось.

БУМ!

Грохот упавшего люка разнесся над всей площадью, и только в этот момент я осознал, какая гробовая тишина повисла вокруг. Я застрял в колодце и, посмотрев вниз, увидел лишь «пленку» с черными разводами, облепившую меня от пяток до живота — я словно в сеть угодил.

Народ, окружавший люк, включая Тагила и Арткула, начал расходиться, и все это происходило в тишине, настолько нереальной, что я заподозрил, что оглох. Мой взгляд заметался по лицам — все до единого смотрели на меня и молчали, их рты были закрыты, губы сомкнуты.

Ясность сработала, дав мне время изучить ситуацию, в которую я влип. Влип — точнее не скажешь. Очевидно, Дестур изолировал площадь не только сверху. Его «пленка» перекрывала все направления и, судя по тому, что Тисса спокойно прошла через нее, была рассчитана только на меня. Божественное освобождение не помогло, потому что по своей механике «пленка» держала меня физически, как трясина Болотины, но я и не нуждался в его помощи. Задача «пленки» не выпустить, а не связать. Пробить ее не удалось ни Косами Жнеца, ни Молотом, ни Духовным ураганным комбо. Тратить возмездие на другие проверки не стал.

Даже не прибегая к Полету, опираясь только на руки, я выбрался из колодца. Места вокруг него неожиданно оказалось много, рядом валялся люк, а от сцены, шагая по воздуху как по земле, ко мне направлялся Дестур, причем шел он настолько быстро, что даже в Ясности я видел, что он делает примерно по шагу в три секунды. Заметив, что я смотрю на него, он заговорил, и я вышел из убыстрения.

— …же ты, Скиф, уходишь не попрощавшись? Нам столь многое нужно обсудить! Например, что же такого тебе понадобилось в Даранте, что ты нагло сюда заявился?

Взмахом обеих рук я выпустил Косы Жнеца. По мысленной команде один за другим возле меня материализовались болотный иглокол Игги, грозовой дракон Гроза, подземный ужастень Акулон, свирепый волк Крушитель и тринадцать адских гончих, на призыв которых Касание Хаоса автоматически преобразовало мой дух в хао.

Дестура это не испугало. Улыбаясь, он шел ко мне, я стоял на месте, но площадь стала как-то растягиваться так, что толпа отодвигалась от меня все дальше и дальше, да и не только она — все здания вокруг, сцена со жрецами исчезли за горизонтом. Неизменными оставались только колодец канализации рядом со мной, люк между нами и приближающийся Дестур.

Профиль его не отображал уровня, а только статус верховного жреца Бездны. Если и правда он воплощение Люция, то наверняка знает, на что я способен. И тем не менее спокойно приближается. Уверен в своих силах?

Не в своих.

У верховного жреца Нергала были неубиваемые Аспекты света.

У жреца Мардука — Колоссы тьмы…

— Умри и жди Судного дня, — пророкотал справа Эрвигот.

— Умри и жди Судного дня, — прогудел слева Орсобалу.

— Умри и жди Судного дня, — донеслось со спины, и, глянув туда, я увидел старого знакомого — Харнатеа.

Тики Веяния Бездны трех Глашатаев оказались бессильны перед Грустью Спящих и никакого урона мне не нанесли. Из-за этого я, почти соскользнув в Ясность, задержался в обычном ходе времени, чтобы дать им атаковать меня первыми.

— Эй! — крикнул я жрецу. — А поговорить? Ты же хотел пообщаться!

— Я передумал с тобой разговаривать, — надменно заявил Дестур. — Умри и жди Судного дня!

Вчетвером против одного? Пф-ф… Величайший мститель, Грусть да Тоска Спящих превратят грозных Разорителей в плюшевые игрушки. Но Дестур, понятно, об этом пока не догадывается.

Поехали!

Глава 7. Нарушенный баланс

Глашатаи Бездны, призванные Дестуром, приняли более компактную форму — видимо, жрец берег город. В сравнении с оригинальными размерами Разорителей, каждый из которых превышал сотню метров, эти Глашатаи показались бы малышами, но все равно каждый из них все еще был выше любого здания Даранта. Впрочем, не думаю, что размеры как-то сказались на их силе и возможностях.

Да и все здания исчезли за горизонтом — по всей вероятности, Дестур получил от Бездны способности пространственной магии божественной природы, причем ничего подобного я раньше не видел. По крайней мере, не в таком масштабе — казалось, весь мир исчез, и осталась лишь бесконечная городская площадь, в центре которой были только мы и люк колодца. Но это точно односторонняя иллюзия — народ никуда не делся и, скорее всего, сейчас наблюдал за нами. Просто пространство искривилось так, что мы не могли никого задеть.

Заторможенная реальность убыстрения позволила мазнуть взглядом по окружению и рассмотреть врагов внимательнее. Верховный жрец застыл прямо передо мной.

Дестур Гивате, человек, верховный жрец Бездны 1101-го уровня

Глядя на его уровень, я мог лишь плюнуть — вот же хорошо устроились эти жрецы! Понятно, что механика их уровней была заложена больше двадцати лет назад разработчиками, решившими, что эти неписи всегда должны быть сильнее игроков, а потому верховный жрец сильнейшего Нового бога всегда на сто уровней выше самого крутого игрока, но, эльф подери, как же это сейчас несправедливо! Им же даже качаться не надо, мироздание само все на блюдечке принесет!

Что ж, жрец… Я на мгновение замер, увидев в бездонных потемневших глазах Дестура искорки, плавающие там, как золотые рыбки в пруду, напомнив, что я имею дело не с неписью, а сущностью, которая, возможно, старше всего человечества. И эта сущность воплощена как минимум в трех реальностях: в моем мире, в Преисподней, а теперь еще и в Дисгардиуме. Начав с ней бой, я обрекаю себя на вечную битву с — теперь уже можно с уверенностью сказать — Сатаной. Готов ли я к подобному?

Словно почуяв мои страх и сомнение, Дестур ухмыльнулся, и, что страшно, я увидел эту гримасу в Ясности. Он тоже ускоряется, подстраиваясь под мой темп! Похоже, там, где есть магия пространства, не обойтись и без магии времени. На мое счастье, этим талантом владел лишь он — его прислужники, Глашатаи Бездны, застыли изваяниями.

Больше не теряя времени, я быстро оценил диспозицию.

Справа на меня надвигался Эрвигот, который в бытность Разорителем здорово помог мне прокачаться в Лахарийской пустыне. Ну, здравствуй, старый недруг! С этим Глашатаем Бездны я был знаком лучше остальных — все-таки не один час провел под Бессмертием Чумного мора, купаясь в водопадах, лужах и озерах маслянистой черной слизи, обильно извергаемой Эрвиготом. Впрочем, не факт, что в его арсенале не появилось чего-нибудь новенького. Под его весом брусчатка площади раскрошилась, земля просела и, дымясь черной копотью, заполнилась знакомой смолянистой жидкостью, разъедавшей все. Эрвигот выплеснул в меня несколько струй, застывших в полете, но к моменту, когда они достигнут этого места, меня здесь уже не будет.

Сзади надвигался Харнатеа, напоминавший гигантского паука с двумя парами гигантских клешней. Его массивная фигура, словно грозовое облако, казалось, высасывает свет из пространства. Из-под темно-серых пластин панциря выплескивались вихри дыма и сгустки сажи, источавшие тошнотворный запах гари и ощущение быстрой смерти. Его чудовищные, похожие на лезвия конечности врезались в брусчатку по самые сочленения — метра на два. Я физически ощутил исходящую от него волну жара и давления. Раздвинув свои огромные клешни, Харнатеа готовился нанести удар.

И наконец слева от себя я увидел Орсобалу — этакий гибрид медведя и скорпиона, также покрытый непробиваемым панцирем. Оранжевый яд стекал с острого конца хвоста и шести мощных клешней, каждой из которых можно отрезать лапу Монтозавру — если бы Глашатай достиг полного размера, который у него превышал сотню метров. Живьем я встречал его впервые, а до этого видел лишь в репортаже об осаде Кинемы, когда армия нежити Айлин атаковала столицу гоблинов. Явившийся тогда Разоритель Орсобалу отвез Утеса в бета-мир.

Однако сегодня мне было что противопоставить угрожающему облику, трехсоттысячным уровням и смертоносным аурам Глашатаев Бездны.

Грусть Спящих позволяла полностью игнорировать Веяние Бездны — ауру, которой владели не только Глашатаи, но и верховный жрец. Избежать их атак помогут Ясность и Полет. Что касается трехсоткратной разницы в уровнях, то она с лихвой нивелируется не только фантастическими показателями моих характеристик, но и сниженными впятеро — на восемьдесят процентов — вражескими. Правда, всего на четыре секунды… Нет, на весь бой! Оказалось, Тоска Спящих срабатывает при каждой попытке нанести мне урон, а поскольку убийственные ауры Глашатаев не отключались ни на миг, таймер божественной способности застыл на отметке в четыре секунды!

Подсознание успело подметить, что давненько я не чувствовал себя в бою настолько комфортно. Раньше все время что-то мешало проявить себя в полную силу, и даже божественные таланты подводили. Сейчас же… Да надоело мне убегать! Прилив куража заставил невольно оскалиться, зарычать в предвкушении драки, и я сбросил с себя Имитацию юного мага К’ирсана. Если за боем наблюдают, пусть видят, кто надрал задницу верховному жрецу Бездны!

Осталось решить, кого убивать первым. Смерть любого из Глашатаев временна, они все еще числятся игровой механикой питомцами игрока Беты #9. Хуже того, как это случилось с Эджакекере, эти тоже обретут почти полную неуязвимость к виду урона, от которого погибли.

Значит, бить буду верховного жреца Дестура. С его смертью, вполне возможно, исчезнут и Глашатаи.

В следующие полсекунды — реального времени — я мысленно натравил Грозу, Игги, Крушителя и Акулона на Дестура. Мои питомцы двинулись к цели, как и громадные огненные псы. Все они — и питомцы, и адские гончие — вряд ли станут проблемой для верховного жреца, но хотя бы временно руки ему свяжут…

Воспарив, я аккуратно облетел приближающиеся струи разъедающей дряни Эрвигота, проскользнул под клешней Харнатеа и едва не угодил под каплю яда, падающую с конца скорпионьего хвоста Орсобалу, врезался плечом в незамеченную маленькую капельку смоляной жидкости, сдержал вопль боли, когда она прожгла мой цельный доспех, Хладнокровие карателя. И, уже не обращая внимания на боль от попадания в обжигающие клубы копоти Харнатеа, начал перемещаться за спину Дестура.

Жрец, хоть и тоже убыстрился, двигался все же раза в полтора медленнее и в момент, когда я пролетал над ним, только начал реагировать, поднимая голову и руки. Из его пор выступили капельки жидкого мрака, засочились быстрее, формируя вязкое облачко. Дестур потянул правую руку назад, словно натягивая тетиву лука, и это смолянистое облачко расплылось в большое тончайшее полотно с прорехами размером с монетку. Каждое обрело шестиугольную форму, и полотно застыло, превратившись в решето.

Это было чертовски похоже на магию Бездны — о, я повидал многое из арсенала Девятки и конкретно это заклинание бывшей магички-коллекционера узнал, едва увидев «решето». Поэтому следующая трансформация меня не удивила — пробудила позабытый ужас. «Решето» потеряло краски, побледнело, а потом стало невидимым. Не будь я в Ясности, все это для меня произошло бы мгновенно. Магический аналог Живого сита Девятка применяла как наказание. Выпущенное, оно вечно преследовало цель, и скрыться от него было невозможно.

Но я и не собирался. Я знал о механике заклинания все, а потому, прокричав: «Испытай же свою злость на себе!» — умышленно врезался в «решето». Мантра воздаяния вернула треть урона, предназначенного мне, Дестуру, и он завизжал от боли. Неуязвимость Спящих поглотила большую часть оставшегося урона и обратила в возмездие.Божественное освобождение скинуло «решето», и оно, проявившись, рассыпалось в черную пыль.

В это время Духовным ураганным комбо я уже вбивал Косы Жнеца в лицо, горло и грудь Дестура. Хватило буквально нескольких ударов, чтобы его божественные щиты и защита треснули и рассыпались на осколки, а следом разлетелась клочьями одежда жреца, а потом из него самого полетели кровавые брызги, ошметки плоти и раздробленных костей. Не понадобились даже божественные уберспособности, хватило чудовищных показателей Единства, умноженных Правосудием Спящих.

Когда шкала жизни Дестура, который что-то кричал, достигла дна, слетев ниже 1%, у него активировалось, видимо, что-то защитное, не давшее получить смертельный урон. У меня и самого были подобные способности, взять те же Косы Жнеца, дающие 10% шанс избежать смерти. Я усилил натиск, заработал ими с бешеной скоростью, а потом, когда голова Дестура откинулась, как у болванчика, обнажив тощую шею и кадык, я замахнулся, намереваясь снести ее…

…и мир замер. Все остановилось, капли крови и ошметки плоти Дестура застыли в воздухе, я сам обратился в изваяние с занесенной для удара рукой, и только разум продолжал жить и работать.

Что происходит? Я не мог двигать даже глазными яблоками, боковым зрением заметив, как в небе появилась прореха, словно ткань треснула и края ее завернулись, откуда в разрыхленную и разрушенную брусчатку возле нас ударил луч солнца. В следующее мгновение луч почти исчез, истончившись до толщины рыболовной лески, а там, куда он попал, выросла женская фигура.

С момента нашей последней встречи в толще воды океана Бездна ничуть не изменилась, разве что вечная безмятежность на ее лице омрачилась сузившимися от злости глазами и перекошенным ртом.

— Божественное вмешательство! — выпуская кровавые пузыри, пробулькал Дестур. В отличие от меня, явление богини вернуло ему свободу действий. Похоже, это его способность? Или… — Ты не спешила, но все же пришла на помощь, спасибо.

— Да, и ты знаешь, чем это мне грозит! — прошипела Бездна, буравя меня взглядом прекрасных, но сейчас очень злых глаз.

— У меня не оставалось выбора, — невозмутимо ответил жрец, поправляя на себе остатки окровавленной одежды.

Бездна повела рукой, полностью исцеляя своего верховного жреца, и исчезла, сказав напоследок:

— Он не неуязвим, древний, так что просто прикончи его и отправь в Чистилище. Сколько бы времени у тебя на это ни ушло.

Солнечный луч исчез в небе. Хмыкнув, Дестур полностью восстановил свои жреческие одеяния, снова ставшие чистыми. Потом щелкнул пальцами, и все мои питомцы, уже начавшие вгрызаться в него, исчезли. Слава Спящим, не безвозвратно — их иконки поблекли, накрывшись цифрами времени отката до следующего призыва.

Дестур внезапно оказался прямо передо мной и с удовольствием принялся меня избивать, между делом разговаривая со мной так же, как люди разговаривают с неодушевленными предметами или с самими собой — просто чтобы развлечься. Или скрасить неприятную, но необходимую работу и оживить тишину.

— Вряд ли ты это услышишь, парень, ведь ты сейчас проживаешь одну и ту же долю секунды, но, черт подери, не могу не поделиться. — Он достал жреческий клинок и начал полосовать мне лицо. — У Спящих использование веры эффективнее, Скиф. Не знаю, с чем это связано, может быть, с совершенно иной природой божественности, но сил они тебе дали больше, чем мне — юная Бездна… — Очередной удар ножом рассек мне правый глаз, но я даже не почувствовал боли — сигнал не дошел до мозга по нервным волокнам. — Как бы там ни складывалось, никакого Чистилища. Не хочу, чтобы ты вдруг там передумал и принял предложение богини. Сам понимаешь, мне конкуренты не нужны.

После этого он замолчал и дальнейшее избиение продолжал молча. Я не понимал, что происходит. Мир продолжал стоять на паузе, даже брызги крови Дестура висели на тех же местах, где их застало Божественное вмешательство, а я не мог сдвинуться с места. В чем дело?

Тот, кто мог бы объяснить происходящее, уподобляться киношным злодеям не стал. Удовлетворив жажду мести, он аккуратно обтер клинок о мой легендарный плащ «Быстрее ветра», полученный за победу в Демонических играх, а потом все так же молча методично принялся меня убивать, демонстрируя впечатляющий арсенал божественной магии Бездны. Магия эта была недоступна игрокам, да и в Дисгардиуме, полагаю, ее раньше не видели. Она использовала все, что входило в книги заклинаний других школ, но извращала их так, что, оставаясь похожими, они полностью меняли принцип действия. Магия света, магия тьмы, магия крови, стихийная магия — все это, опороченное и вывернутое Бездной наизнанку, обретало такие внешние эффекты, что от одного их вида меня тошнило от омерзения.

Запомнилось, как Дестур разорвал собственный живот, чтобы выстрелить в меня кишками, а потом вспыхнул черным пламенем и крепко обнял меня, чтобы обволочь этим липким и острым огнем.

Мои же способности никуда не делись, я вполне мог ответить Сокрушающим выбросом духа или даже Свирепостью Спящих, но даже тех мгновений, что требовались на активацию божественных талантов, у меня не было. Время стояло на паузе, как и весь Дисгардиум. Ясность ускоряла меня в десять раз. Божественное вмешательство Дестура просто останавливало время для него. Но почему я мыслю? Судя по тому, что он сказал, Дестур верит, что я его не слышу и не вижу. Скорее всего, у меня сейчас даже шкала жизни не падает — ведь на это нужно время, а оно стоит.

Мою версию происходящего подтверждало полное отсутствие логов. Уверен, они появятся, когда Дестур вернется в обычный ход времени, в тот же миг весь нанесенный им урон отразится на моем теле, и я умру. Ну, или, если оперировать терминами в рамках игровой механики, мои очки жизни обнулятся. Помереть мне не даст та же Вторая жизнь, если только, конечно, ее механика преодолеет новые законы мироздания Бездны. Так…

Дестур начал напевать какую-то фривольную песенку родом из моего мира. В другое время я бы и не заметил этой странности, но сейчас, как всегда в такие моменты беспомощности и истязаний, обратил внимание и обдумал. Получается, воплощения Люция общаются между собой? Или… они есть одна сущность, существующая в разных мирах.

В следующие часы жрец продолжал меня уничтожать, делая небольшие паузы для того, чтобы попить из хрустальной фляжки воды или из синего флакона — маны. В конце концов, он оставался человеком, и ему требовались отдых и подзарядка.

Но, как бы он ни старался, все его усилия окажутся тщетными. «Ты сейчас проживаешь одну и ту же долю секунды», — сказал он. Представляю, как он удивится, когда сам же вытащит меня из этой временной петли.

Вот так с ходу я и не вспомню, сталкивался ли раньше с подобной магией. С артефактом — было, когда Айлин вытащила меня прямо с Закрытого аукциона в Кинеме, но подобной той, которой владеет Дестур, — нет. Так что не могу сказать, что я знаток временных петель и их принципов работы. Однако простая логика подсказывает, что, по всей вероятности, Дестур зациклил ход времени в пределах миллисекунды. Сейчас, получив возможность, я разглядел, как колеблются в воздухе зависшие капли крови. Колебание практически незаметное, по крайней мере, обычным зрением, но с моим завышенным восприятием можно было разглядеть слегка смазанные края предметов, движущихся в реальном времени.

По той же логике я предположил, что талант создания временной петли не действует ни на самого верховного жреца Бездны, ни на объекты, на которые он влияет. В данном случае — мое здоровье. Поначалу казалось, что моя шкала жизни не меняется, но я ошибался. Видимо, Неуязвимость Спящих и мои прочие защитные навыки настолько снижали урон Дестура, что шкала выглядела неподвижной. Что ж, с механикой я разобрался, да и глупо было бы думать, что перегрузка петли обращает действия жреца вспять, иначе какой смысл во всем этом? В общем, нанесенный им урон не обнулялся.

Осознав свое положение, я начал размышлять, как выйти из ситуации с минимальным ущербом, и в итоге пришел к трем основным вопросам, ответы на которые помогут мне если не победить, то хотя бы спастись.

Во-первых, почему я все еще мыслю, если мое тело находится во временной петле? Получается, что разум — вне ее? Я даже боли не чувствую — нервные импульсы не успевают достичь мозга! Боли нет, но раны не затягиваются, урон наносится, а шкала жизни уменьшается…

Во-вторых, что будет, если активировать способность? Например, Откат? Обнулится ли эта активация, или способность сработает после выхода из временной петли?

Третий вопрос рождался из ответа на второй — если активация способности сейчас бесполезна, успею ли я включить ее, когда Дестур выведет меня из временной петли? Шанс на это есть, даже если жрец загонит мне очки жизни в отрицательные значения — я ведь в Ясности. Пока игровая механика пересчитает очки урона и примет решение, что Скиф должен умереть, я успею коснуться взглядом иконки Отката. Надеюсь, что успею… Ха, да мне даже успевать не надо! Способность же «срабатывает автоматически в случае получения смертельного урона»! Хоть какие-то хорошие новости.

И все же надеяться только на это я не стал, прожал Откат заранее на всякий случай. Вопрос, почему временная петля не затронула мой разум, остался, но не мне на это жаловаться. Буду считать, что повезло, а причиной тому может быть что угодно — все же я и инициал Спящих, и Любимчик Фортуны, Ушедшие ко мне относятся с уважением, да и для Хаоса я не пустое место. Кто его знает, что из этого помогло?

— Ты, Скиф, конечно, потрясающий экземпляр человечины, — вдруг заговорил Дестур-Люций.

Наверное, даже высшая сущность может заскучать. Впрочем, не исключено, что дело не в этом. Просто молодое тело, одержимое им, и прячущийся в этой черепной коробке мозг — смертны, а значит, подвержены всем человеческим слабостям, в том числе скуке.

— Кто бы мог подумать… — размышлял вслух он. — Кто бы мог подумать, что, имея столько соблазнов, столь юный представитель слаборазвитой расы с задворок галактики предпочтет борьбу и связанные с нею страдания, нежели спокойную жизнь, почет, славу и все удовольствия мира. Удивительно… Что это — внешнее влияние или мутация? Определенно, оригинальное тело стоит изучить внимательнее… Попробуем-ка это…

Из пальца Дестура вытекла разноцветная, переливающаяся радугой струйка, которая, загустев, превратилась в подобие миниатюрной змейки с радужной шкуркой. Однако в этой радуге не было ни единого естественного цвета, каждый был извращенной вариацией природного — пульсирующий красный, ядовито-оранжевый, лимонный с черными прожилками, кислотно-зеленый, неоново-голубой, мерзкий грязно-синий и почти черный фиолетовый. Цвета двигались, уходили друг за друга спиралью так, что от одного вида тошнило. И стошнило бы, не будь я во временной петле.

Дестур вытянул руку, ткнул пальцем мне в лицо, и змейка вползла в мой рассеченный глаз. И вот только тогда пришла боль, подобной которой я не испытывал даже в пыточной Баала — мне словно воткнули в глаз шприц с толстой иглой и впрыснули серной кислоты.

Боль зациклилась, пульсируя с каждой перезагрузкой временной петли. От ритмичности пульсации и невозможности избавиться, уклониться от боли, да даже просто закричать, выплескивая ее, я начал сходить с ума. Перестало работать единственное, что могло помочь сохранить рассудок, — моя извечная мантра о том, что происходящее с моим персонажем нереально, все это только цифровой код на сервере, а мое настоящее тело находится в безопасности в капсуле. Потому что я знал — эта змейка сейчас копошится в моей настоящей голове, изучая ее содержимое.

— Но вряд ли дело в мутации или вообще в организме, тут что-то другое, — задумчиво проговорил Дестур. — Взять хотя бы хилого тифлинга Хаккара из доминиона Белиала — то же самое тело, в котором Скиф совершил свои подвиги и навел шороху в Преисподней. Множество даром доставшейся силы, водопады пролившегося на тифлинга хао, и что толку? Который год он только деградирует, все свое время посвящая набиванию брюха деликатесами и плотским утехам!

Он еще некоторое время разглагольствовал о том, что в реальном мире с каждым веком ему приходится все сложнее, что слишком быстро человечество развилось за последние столетия, и если вплоть до последнего времени ему во многом удавалось сдерживать нас, то сейчас, определенно, появилось какое-то вмешательство извне, природу которого он определить не может.

Не скажу, что я понимал многое из того, что он бормотал, развлекая сам себя. Периодически он переходил на демоническую речь, причем не характерную для игровой Преисподней, а что-то близкое к тому, что использовали протодемоны. Также Дестур часто употреблял совсем уж незнакомые слова, апеллируя к абстрактным понятиям или категориям, недоступным человеческому разуму. Не моему уж точно.

Главное, что я уяснил из его ворчания: в реальном мире поступление душ катастрофически уменьшилось. Его это бесило особенно сильно, ведь популяция человечества выросла настолько, что, будь у него возможность обладания всеми этими душами, он бы давно провел некую Жатву и вернулся туда, откуда к нам явился. Или пошел бы в следующий мир. Но что-то переключило поток в другую сторону, и теперь для Люция этот мир, связавший игровые планы Дисгардиума и Преисподней, — единственный шанс. По сути, это вопрос выживания.

Если б мой мозг не был пропитан кислотой, я, скорее всего, ахнул бы от удивления. Но после всего, что я узнал от Хагена, откровения Дестура-Люция-Самаэля стали для меня лишь еще одним кусочком мозаики, составляющей картину мира. Мира в целом, вселенной, а не отдельно взятой планеты Земля.

Дестур же, закончив размышлять, подвел итог своим рассуждениям:

— Потому-то ты и опасен, Скиф. Ты угрожаешь самому моему существованию и в том мире, и в этом…

Дальнейшие его слова я вряд ли вспомню, потому что он окончательно перешел на протодемонический и абстрактные темы. Речь его звучала иначе, не так, как когда он вещал со сцены для народа, собравшегося послушать верховного жреца Бездны. Мурлыкание старого кота, немного утробное, негромкое, убаюкивающее…

Наверное, поэтому я, приспособившись к ритму болевых вспышек в голове, сумел отключиться и чуть не пропустил момент, когда Дестур закончил меня убивать и перезапустил мир.

А пробудила меня новая боль, другой природы — после всех истязаний, а Дестур не оставил на мне живого места, болевые импульсы с поверхности всего тела все-таки достигли мозга. Совокупный урон с лихвой перекрыл смертельный, и в тот же миг самопроизвольно или по поданной мною ранее команде активировался Откат.

Всю «работу» верховный жрец Бездны проделал впустую — Откат вернул меня в то же состояние, в котором я находился пять минут назад. Пять минут реального времени, разумеется. Я полностью восстановился, и даже вернулась Имитация юного мага К’ирсана!

Наверное, я стал первым в мире — во обоих мирах — человеком, который увидел, как Сатана, пусть даже в чужом обличье, удивленно хлопает глазами.

Кричать в Ясности: «Сюрприз, мудила!» — было бы слишком вульгарно. Поэтому я просто вбил ему в голову Косы Жнеца, усиленные Сокрушающим молотом и пропитанные Возмездием Спящих…

Глава 8. Петля времени

Когда мои Косы Жнеца, пульсируя от бурлящего в них возмездия, пробивали голову Дестура, на ум пришло единственное слово — контраст. Словно в замедленной съемке, повышенное восприятие позволило разглядеть становящиеся видимыми и лопающиеся магические защитные щиты, рвущуюся кожу, ломающуюся кость, брызги крови из разорванных сосудов и ошметки мозговой ткани.

Контраст был в том, что лично я, мгновением ранее сходивший с ума от адской головной боли, сейчас чувствовал себя прекрасно. Боль исчезла вместе с радужной змейкой, земляным червем пропускавшей через себя мой мозг, стоило Откату вернуть меня в прежнее состояние. А вот верховный жрец Бездны наверняка испытывал что-то побольнее мигрени.

И снова, как и до созданной Дестуром петли времени, я не стал использовать божественные способности, ограничившись Духовным ураганным комбо — но в этот раз я воткнул под ноги жреца Духовный капкан и Духовные оковы, чтобы, во-первых, он никуда не сбежал от меня до или после смерти, а во-вторых, чтобы после моих ударов не улетел туда, где мне пришлось бы туго — например, в разлившуюся лужу смертельной субстанции Глашатаев Бездны, которые хоть и очень медленно, но все же приближались.

Площадь вокруг все так же была растянута пространственной магией Дестура, но, по всей видимости, из-за того, что ему сейчас приходилось худо и он терял контроль над заклинанием, пространство вокруг нас начинало сжиматься, и даже здания Даранта, исчезнувшие до того за горизонтом, стали снова видны, хоть и пока казались очень далекими.

Все это произошло в считаные секунды. Раз-два — и очки жизни Дестура снизились втрое, три-четыре — шкала жизни спустилась в красную зону, а ткань мироздания затрещала, возвращая пространство в исходное состояние, пять…

— Божественное вмешательство!

Дестур должен был сдохнуть, но снова мой смертельный удар словно заморозил его шкалу жизни на значении менее 1%, а мир, включая меня, встал на паузу. Дежавю — мое тело застыло в том положении, в котором его застало Божественное вмешательство, вокруг меня — алое облако из брызг крови жреца и его же плоти, а сбоку материализуется Бездна. Воздух сначала стекленеет, формируя силуэт, потом наливается красками и обретает объем, и все в доли секунды.

— Древний, ты меня разочаровываешь, — говорит богиня.

Мы столько времени провели в бета-мире, что, пожалуй, только я могу различить в ее голосе нотки, свидетельствующие об эмоциях. Она действительно разочарована.

Впрочем, это не мешает ей снова исцелить своего жреца и освободить его — призрачные зубья Духовного капкана разлетаются осколками и исчезают.

— Повторное вмешательство обошлось мне еще дороже. — Подумав, она добавляет: — Дестур Гивате, доделай начатое.

— Доделаю! — рычит верховный жрец, одновременно приводя себя в порядок. — Он должен был сдохнуть, но что-то полностью его восстановило!

Бездна подходит ко мне ближе, трогает лоб. Замечаю, что ее ноги не касаются залитой кровью брусчатки. Прислушавшись к чему-то, она удовлетворенно кивает:

— Эта способность Скифа уже на часовом откате. Справишься. — И исчезает.

— Справлюсь!

Рыкнув недовольно, Дестур достает фляжку и долго из нее пьет. Для меня, снова запертого во временной петле, все произошедшее Божественное вмешательство — словно один миг. Но вот жрец допивает, прячет фляжку и, приблизившись, с ненавистью смотрит мне в глаза.

— Как же ты меня достал!

С этими словами он вынимает жреческий кинжал — узкий, очень острый и с бороздкой для крови — и вонзает его мне в глаз. В следующее мгновение мой разум освобождается, и ощущения возвращаются в прежнее русло.

Первые же мысли — спасусь ли в этот раз? Откат на откате, но у меня есть Вторая жизнь. В бою с Эджакекере не удалось проверить ее в деле, потому оставался шанс, что перк не сработает, ведь я погибну от рук верховного жреца Бездны — богини, искажающей игровую механику так, как ей заблагорассудится. Оставалось набраться терпения и дождаться исхода.

Убивая меня, Дестур спешил. Какой бы могущественной ни казалась сущность, которой он был одержим, его тело оставалось человеческим. Злость на меня и на Бездну, обида, скука, желание поскорее закончить — все это заставило его заткнуться.

Молча и упорно, как мясник на скотобойне, он терзал мое тело кинжалом, напитанным ублюдочной, искаженной и нелогичной магией бездны, и в этот раз превзошел себя — справился со мной быстрее. Нафаршировал мою плоть так, что она превратилась в мясное пюре — детское питание для маленьких Разорителей! Бездарные шутки всегда помогали мне вытерпеть издевательства, и этот момент не стал исключением.

Старания Дестура увенчались успехом, и, стоило ему выйти из временной петли, вместе с адской кошмарной болью, сжирающей заживо каждую клеточку, пришло облегчение — я умер, и смерть прекратила мучения.

Я даже не рухнул, обтек грудой кровавого фарша, мир погас, и после череды строчек о проглоченном опыте за полученный урон я увидел перед собой уведомления:

Вы мертвы.

До перерождения в Чистилище 9… 8… 7…

Вторая жизнь! Вам удалось ускользнуть от смерти!

Желаете воскреснуть на месте гибели или в привязанной точке возрождения «Остров Кхаринза»?

Наверное, не будь у меня пусть и убывающего с каждым использованием, но шанса на повторную активацию перка, я бы смалодушничал и сбежал. Конечно, и в этом случае могла вмешаться Бездна и не дать мне уйти, но, как бы там ни было, я предпочел драться дальше. Иначе все зря, и, если Тисса не найдет свитки Роя или не сможет доставить их на Кхаринзу, мне все равно придется возвращаться в Дарант.

Дестур что-то подозревал, а потому не сводил глаз с моего трупа. Он был наготове, но даже ему с его пространственно-временной магией не тягаться со мной в скорости. К тому же мне мало в очередной раз опустить его шкалу жизни — важно не дать ему включить Божественное вмешательство. Поэтому, воскреснув, я, помимо Ясности, врубил Стремительность урагана, что вкупе ускорило меня в двадцать раз.

Первым делом я метнулся туда-обратно Полетом, чтобы зацепить рукой плевок дымящейся слизи кого-то из Глашатаев и тем самым активировать Правосудие Спящих.

«Правосудие Спящих» активировано: ваши основные характеристики и объем возмездия повышены в шестнадцать раз, как и основные характеристики ваших союзников!

Союзников? Ага, Тисса все еще в группе со мной, хотя ее метки не видно на мини-карте. Мысль проскользнула по краю сознания, когда я начал методично избивать Дестура. Настала его очередь побыть манекеном, и в этот раз я был уверен, что он не сможет призвать Бездну, потому что из моего восприятия течение времени для него, даже ускоренное, выглядело как стоп-кадр, а я почти не видел последствий своих ударов: Когти Жнеца рвут ткань одеяний, пробивают грудь, раздирают кожу и дробят кости, но стоит вытащить кулачное оружие, и будто не было ничего, потому что кровь не успевает покинуть разорванные сосуды и выплеснуться мне в лицо.

Моя ставка на Стремительность урагана оправдалась: Дестур не успел ничего сделать, его шкала жизни обнулилась в считаные миллисекунды реального времени, и только я победно вскинул руки, как…

…мир погрузился во тьму, в абсолютный мрак, и снова осветился. Он был поставлен на паузу, как какая-то симуляция на вселенском компьютере. Очки здоровья Дестура заморозились в тот кратчайший миг, когда единица здоровья превращается в ноль. Видимо, смерть верховного жреца не входила в планы Бездны ни при каких обстоятельствах, и она была готова на любые жертвы. Мои сильнейшие эмоции: разочарование, злость и даже усталость, понимание того, что мне снова придется прожить еще один цикл бесконечных истязаний и адской боли, чтобы получить новую попытку прикончить Дестура, — были все же поглощены любопытством. Что же он ей пообещал?

Я так удивился, что даже не сразу осознал, что спокойно мыслю, хотя в этот раз мир остановлен не способностью жреца, а самой Бездной. Впрочем, его призывы Божественного вмешательства, теперь это очевидно, — всего лишь крик о помощи, а все дальнейшее, включая временную петлю, — работа той, кого я называл Девяткой.

Ее всегда невозмутимое и безмятежное лицо искажено яростью, и ничего подобного я не видел за все время совместного существования с ней в бета-мире. Причем гнев направлен не на меня, а на Дестура. Время потекло, как ему полагается, и все повреждения, что называется, расцвели: раскромсанное стеклом лицо обнажило месиво из крови и мозга, плещущееся на дне костяной чаши, оставшейся от черепа; отсеченные руки отвалились и упали на брусчатку; в груди проявилась гигантская дыра.

Прежде чем изливать негодование на незадачливого жреца, богиня восстановила порядок: руки Дестура вернулись на место и приросли к телу, дыра в груди заросла, кровавое облачко увенчало фигуру и сформировало голову, жреческие одеяния собрались из лоскутков в единое целое.

— Ты мое самое большое разочарование, — певуче сообщила Бездна. — Лишь наши общие планы удерживают меня от того, чтобы не порвать с тобой.

— Не ожидал услышать от тебя такую глупость, — усмехнулся Дестур. — Думал, за десять тысяч лет в Бездне ты стала способна на более здравые размышления. Ты же знаешь, что эта моя оболочка слаба, она юна даже по меркам того мира, в который ты так стремишься вернуться, в этом возрасте смертных даже в армию не берут.

— Скиф еще моложе, — возразила Бездна.

— Скиф, будем объективны, сильнее, — очень по-человечески вздохнул он. — Да, ты дала мне все лучшее из арсенала жрецов сгинувших Новых богов, но этот парень увешан талантами, как хвойное дерево в честь рождения сына чванливого бога того мира. Причем, как видишь, особенно сильные таланты у него чуть ли не дублируются подобными! Я такого даже в Преисподней не видел, а там, поверь, у великих князей и их генералов способности не чета магии Дисгардиума. Демоническая магия…

— Оставь свои лекции на лучшее время, — перебила Бездна.

— Заткнись, сука! — прошипел Дестур, и, к моему изумлению, она так и сделала, поджав губы. — Просто уясни: то, что эта моя оболочка слабее Скифа, не делает истинного меня слабее или хуже, чем я был при нашей первой с тобой встрече. Без меня ты обречена быть запертой этом мире, со мной же откроешь для себя путь в вечное бессмертие и бесчисленное множество миров.

И снова она промолчала. Поморщилась, но не возразила. А мне после этого окончательно стало понятно, что они считают меня таким же поставленным «на паузу», как и весь остальной мир.

Вот только мой разум не «на паузе», а за счет того, что моя голова застыла, повернутой в нужную сторону, я видел, как Дестур насмешливо наблюдает за девушкой, такой красивой, юной и невинной, что я теперь, наверное, до конца жизни буду вздрагивать при виде таких же.

— Раз твоя оболочка слабее Скифа, я сделаю все сама — прикончу и отправлю в Чистилище. Это станет нарушением вселенского баланса такого уровня, что мне долго придется ждать восстановления равновесия.

— Ничего страшного, — фыркнул Дестур. — Убери Скифа, и я поставлю на колени весь Дисгардиум без твоей помощи. Особенно если ты дашь мне обещанное, не ссылаясь на нарушение равновесия мироздания.

— Внеочередные Демонические игры уже включены в нарушение баланса, — заверила Бездна.

— Ты так легко его нарушаешь, что не могу удержаться и спрошу: почему ты просто не отберешь у Скифа его способности?

— Это невозможно. Не я одаривала его ими, а те, кто это сделал, прошили их в ткань мироздания с четким свойством принадлежности Скифу. — Бездна обольстительно улыбнулась и добавила: — Именно поэтому в Небесном плане, глядя на твои мучения, я не стала терять времени и адаптировала кое-какие плетения из бета-мира под Дисгардиум. Они лишат Скифа всех его божественных и магических способностей. К сожалению, только до момента смерти, но ему нужно погибнуть по-настоящему лишь раз.

Усмирение Бездны

Все основные характеристики понижены до 1.

Беспамятство Бездны

Вы временно забыли все ваши навыки.

Даже во временной петле я ощутил, как поднимаются дыбом мои волосы на загривке, как покрывается мурашками кожа и по спине стекает холодный пот. Полуистлевшие воспоминания об абсолютной беспомощности, которую я испытал, будучи во владении Девятки, пробудили панику. Выбор текущего места для воскрешения вместо Кхаринзы стал казаться непоправимой ошибкой.

Паникуя, я попробовал сфокусироваться на иконке Самопожертвования, но даже не нашел ее. Командная панель просто исчезла из интерфейса.

Последнее, что я услышал в этой очередной короткой жизни, как Бездна сказала Дестуру:

— Теперь рассчитывай только на себя.

Она исчезла одновременно с тем, как Дестур нанес единственный удар, и мое сознание угасло.

Вы мертвы.

До перерождения в Чистилище 9… 8… 7…

Дестур пнул мое бездыханное тело, победно вскинул руку и вернул время и пространство в обычное состояние.

В последние секунды моего пребывания в Дисгардиуме я слышал восторженный гомон бурлящей толпы, лицезревшей неоднократное явление своей богини во плоти, стрекот, шипение и верещание успокоившихся Глашатаев, уменьшенных Дестуром до размеров лошади, и крик самого верховного жреца:

— Узрите труп падали, призывавшей вас обратиться к мерзостным Спящим!

До перерождения в Чистилище 4… 3… 2…

Таймер замирает на «2». Я проваливаюсь в великое ничто и сразу чувствую, что не один. Мое сознание просто-таки купается в безбрежном океане Хаоса и Упорядоченного. Первый ощущается, как и раньше, но намного интенсивнее, в бессчетное число раз ярче и явственнее. Со вторым я не знаком, но приходит узнавание — частица Упорядоченного была в моем сердце, когда я жил со званием Врага Преисподней. Осознание происходит не осмысленно, а как будто само по себе. Я как младенец, который, хватая беззубым ртом грудь матери, знает, что делает.

— Баланс мироздания нарушен, и мое решение продиктовано необходимостью уравновесить содеянное той, что называет себя Бездной, — уведомляет Упорядоченное, и бестелесный голос выжигает холодом слова прямо в сознании. — Поэтому я позволяю Хаосу сделать то, что он собирается сделать.

— Отобрав то, что ей не принадлежит, в момент, когда ты наиболее остро в этом отобранном нуждался, Бездна развязала мне руки, — констатирует Хаос, и его слова выжигаются огнем. — Отныне твои атаки обретают хаотическую природу.

Это последнее, что я слышу от двух первозданных сущностей, а происходит наш контакт настолько мимолетно, что, когда я возвращаюсь в свое мертвое тело на центральной площади Даранта, рядом с бывшим храмом Нергала, эхо последних слов Дестура все еще разносится по площади:

— …мерзостным Спящим!

До перерождения в Чистилище 2… 1…

Таймер снова застывает, но уже сам по себе, ведь время не останавливается. Не веря своим глазам, я вглядываюсь в следующую строчку и мысленно улыбаюсь:

Ваш союзник Тисса, жрица света 219-го уровня, воскрешает вас при помощи перка «Второй шанс».

Моя кратковременная смерть сняла дебафы Бездны. Ясность, Полет, Стремительность урагана я включил рефлекторно, одновременно крутя головой, оценивая диспозицию и выискивая взглядом Тиссу. Моя бывшая девушка нашлась в трех метрах от меня — ее фигура замерла в движении, пока она вылезала из люка, лицо искажено гримасой боли, взгляд направлен на меня, глаза полны слез, обе руки протянуты тоже ко мне, правая ладонь окутана изумрудным светом, левая — держит пачку свитков, рот искажен, она что-то кричит.

Подняв взгляд, я охаю — шкала жизни подруги стремительно движется к нулю, а на белоснежной ткани платья на груди расцветает ядовито-оранжевый цветок едкой субстанции, выплюнутой кем-то из Глашатаев Бездны. Плевок пробил ей спину, прожег плоть и пузырится спереди.

Рванув к девушке, беру ее на руки и взлетаю в самую высь, но упираюсь в радужную пленку «мыльного пузыря» — силового купола, поставленного Дестуром в самом начале схватки. Судорожно вытянув из инвентаря Бездонное зелье здоровья, вливаю его в раскрытый рот подруги, а остатки выплескиваю в зияющую и быстро расширяющуюся рану, но слишком поздно, слишком несравнима разница в уровнях, и урон, измеряющийся в квадриллионах очков жизни, не компенсировать никакими зельями и аурами жрицы света.

Моя лучшая подруга погибает у меня на руках. Иронично, что Второй шанс, полученный за достижение максимального уровня в песочнице, воскрешает союзников, но не ее саму, как иронично и больно то, что, если бы не Второй шанс и связанное с ним достижение, Тисса могла бы все еще оставаться в Тристаде. В безопасности.

Голос разума напоминает, что в этом случае и я с Большим По все еще торчал бы в Стылом ущелье, в зоне изоляции «Детей Кратоса», но мысль исчезает, когда я вижу, как свитки, которые Тисса держала в руке, начинают мерцать, чтобы исчезнуть вместе с ее телом. Это же лут!

Не знаю как, но я успеваю вырвать драгоценные свитки, добытые из архивов академии магии Даранта, в момент, пока они были материальны. Их системное название подтверждает, что это зашифрованные свитки Роя.

В следующее мгновение я, не дожидаясь, пока тело Тиссы исчезнет, бережно опускаю его посреди толпы, бесцеремонно растолкав народ, после чего принимаюсь за дело.

Уже понимая, что происходит, но не в силах противостоять мне, верховный жрец Бездны Дестур погибает от моих рук. Этой оболочке Люция, Самуэля и Сатаны уже не воскреснуть, иначе не стала бы Бездна так рисковать, чтобы спасти его. Впрочем, его другое обличье, рогатое и с копытами, уже готовится выйти в Дисгардиум.

Ну а то, что Дестур точно мертв, подтверждает хруст в инвентаре — словно кто-то раздавил яйцо. Логи говорят, что Притяжение подтянуло божественный лут:

Локон Бездны

Божественный талисман.

И все. Ни слова о даруемых бонусах или эффектах. Ладно, потом разберусь, сейчас важнее закончить дело. Главное, что с наступлением долгожданной смерти верховного жреца лопается радужная пленка силового купола, и я могу сбежать. Если повезет, то даже с трупом Тиссы на руках. Драться с тремя Глашатаями, у которых 99,99% сопротивления любому урону…

…все равно стоит! После всего пережитого здесь, осознавая, что Бездна сейчас наблюдает за мной и скрежещет своими божественными безупречными жемчужными зубками, я кровожадно оскаливаюсь — подарок Хаоса стоил моего терпения издевательств.

Неистовство Хаоса

Частица первозданного Хаоса, что вы несете в себе, меняет ваши атакующие боевые приемы и способности так, что при каждом использовании их природа является уникальной. Процесс не требует вашего участия и осуществляется по необходимости.

Нет у Разорителей никакой защиты от моих атак! Каждая станет каким-то новым, ранее невиданным в Дисгардиуме видом урона!

На каждого Глашатая Бездны уходит чуть больше времени, чем на Дестура, но для зрителей все выглядит так, словно туши бывших Разорителей лопаются, как гнилые вонючие бурдюки. В череде ударов я не забываю повесить на каждого проклятие Порченой крови, и, следуя велению Неистовства Хаоса, каждое проклятие оказывается уникальным. Это гарантирует как минимум еще по одной смерти Глашатаям, а следовательно, приводит к потере дополнительных 10% опыта, что выливается для них в двадцать-тридцать тысяч потерянных уровней. Больше смертей от Порченой крови, скорее всего, не будет, если эти три Глашатая Бездны получат почти полное сопротивление тому виду урона, от которого погибнут.

Я подобрал смердящие трупы врагов, схватив их за ноги — по две в каждую руку, — и ненадолго вышел из Ясности. Бросив взгляд туда, где оставил тело Тиссы, я не нашел его. Сердце сжалось, когда я понял, что могу больше никогда ее не увидеть — как и Бомбовоза с Гиросом.

Взлетев так, чтобы все меня видели, я вернул свой облик и обратился к толпе. Мой голос разнесся над площадью ничуть не тише, чем минутой реального времени ранее — голос Дестура:

— Меня зовут Скиф…

«Скиф…», «…Спящих», «…же погиб! Сам Дестур нам показывал его тело!», «Как же Бездна это допустила?!» — донеслись до меня растерянные голоса.

Обстановка так стремительно изменилась, что у толпы ушло около минуты на то, чтобы понять происходящее. Еще бы, только что они с замиранием сердца смотрели на свою богиню, потом внимали речам своего жреца, который пинал мой труп, а окружали его грозные Глашатаи Бездны. Сейчас же…

Толпа ахнула, когда я сбросил труп Дестура. Она же начала лихорадочно раздвигаться, когда поняла, что следом полетят трупы Глашатаев. Хлюпающие звуки и треск брусчатки услышала вся площадь, когда одного за другим я сбросил и их.

— Ваш верховный жрец Дестур мертв. Глашатаи Бездны вот-вот воскреснут, станут слабее, но через несколько часов снова сдохнут. Пока этого не произошло, послушайте меня.

— Зачем нам тебя слушать?! — негодующе заорал какой-то мужчина-человек по имени Ерман. — Бездна подарила нам больше, чем чертов Нергал за двадцать лет!

Присмотревшись к нему, я убедился, что Ерман — игрок, причем явно сохранивший свою реальную внешность: седовласый, морщинистый, однако крепкий и широкоплечий. Класс у него был либо уникальным, либо очень редким — драконолог. И действительно, рядом с ним порхал черный дракончик размером с голубя, вокруг которого вспыхивали красные искорки.

— Больше! — поправил его какой-то дряхлый дворф-непись. — Со времен Демонического пакта!

— А ты со своими кошмарными Спящими хочешь все это отобрать! — обвиняюще указывая на меня пальцем, прокричала друидка Эмбер, эльфийка-игрок. — Бездна идеальна, а твои боги прямиком из творений Лавкрафта!

— Бездна лишила неумирающих возможности вернуться в свой мир! — объявил я.

— Можно подумать, мы не знаем! — задорно воскликнул разбойник Романко из клана «Следопыты», невысокий, худощавый, жилистый. — Такие ивенты бывают раз в жизни! К тому же это же временно?

Собираясь с мыслями, как ответить, я посмотрел на него. Рядом с ним стоял еще один игрок, странствующий маг Нико. Ростом он был повыше, в плечах — шире, да и в целом массивнее, но неуловимо напоминал Романко — такой же кареглазый, с темно-русыми волосами, а поскольку они были из одного клана, то я сделал вывод, что они родственники, возможно, братья.

Этот самый Нико посмотрел на меня насмешливо, поймал мой взгляд и, заглушая ропот толпы, поинтересовался:

— А может, ты, Скиф, — читер? Может быть, правду про тебя говорят? Ладно Дестур, но как ты убил Глашатаев? У них же трехсоттысячные уровни!

Его вопрос поддержали одобрительным гулом. Вопрос был задан правильный, но и ответ играл мне на руку:

— Такова сила Единства, дарованная Спящими каждому последователю, — сказал я. — Или вы думали, что лидеры кланов «Модус», «Странники» и «Экскоммьюникадо» были совсем идиотами, когда сменили богов-покровителей на Спящих?

— А как оказаться в числе последователей этих твоих Спящих? — проворчал драконолог Ерман. — Только так, чтобы не попасть под раздачу Глашатаев, которые, смотрю, щас восстанут снова. Где-нибудь, скажем так, в более безопасном месте.

— Нам тоже интересно! — закричали Романко с Нико.

— И мне! — крикнул Арткул — паладин, рядом с которым я стоял на площади.

Туши Глашатаев Бездны уже начали вибрировать, восстанавливаясь в целое, и в любой момент могли снова ожить. Конечно, не проблема убить их еще раз, но пострадают люди. Время лучше потратить на другое…

Я ушел в Ясность. Покопавшись в инвентаре, достал пачку свитков для Начертания и попробовал перенести на них Касание Спящих. Раньше мне это даже в голову не приходило, потому в успехе я был не уверен, но то ли божественная способность была совсем базовая, ставшая мне доступной еще в песочнице, то ли удача у меня зашкаливала, но мне все удалось. В короткое время я обзавелся парой сотен свитков, которые при использовании посвящали в последователи Спящих, и веером разбросал их вокруг себя. Несколько оставил и вложил в руки игрокам, пожелавшим к нам присоединиться, — Арткулу, Ерману, Романко и Нико.

К моменту, когда я покинул Ясность, туши Глашатаев начали шевелиться. Нужно было поторопиться.

— Верить или нет — дело ваше! — прокричал я, пока люди, эльфы, дворфы, гномы, хоббиты и феи подо мной радостно ловили свитки Касания Спящих. — Но поделюсь тем, что знаю точно. Бездна — свихнувшийся игрок времен бета-тестирования. Она получила доступ к божественной панели управления миром и готовится активировать окончательную смерть. Выход из Диса вам закрыли не временно, а навсегда. Пав в Дисгардиуме, вы погибнете окончательной смертью. Ваш мозг в реале отключится еще раньше. Поклоняясь Бездне, кто из страха, кто ради даров-подачек, вы приближаете этот момент. Я, мои уцелевшие друзья, а также последователи Спящих — мы все боремся с Бездной. Силы неравны, но у нас нет другого выбора! Потому что если мы проиграем, проиграете вы все!

С этими словами я собрался активировать Глубинную телепортацию на Кхаринзу, но отменил ее в последний момент, услышав слабый голосок, едва пробивающийся через возмущенный ропот толпы. Наконец нашел его источник.

— Скиф, я здесь! — снизу мне махала рукой Тисса. Живая. Но как она избежала Чистилища?

Ответ на этот вопрос я получил уже на Кхаринзе. Вернее, километрах в сорока от острова севернее Менгозы.

Тисса вцепилась в меня руками и ногами так, что мне было тяжело дышать, потому что в Ясности скорость нашего полета оказалась для нее невыносимой. Поняв это, я вышел из убыстрения.

Мне в лицо бил морской воздух и брызги, пропитанные солью, а я счастливо улыбался и старался не смотреть на Тиссу. Если бы кто-то спросил меня почему, я бы не нашелся, что ответить. Но где-то в глубине души догадывался, что причиной тому был стыд. Стыд за то, что Тисса снова спасла мне жизнь, и за то, что слишком много мне говорил ее взгляд, от которого щемило сердце и выла душа, напоминая о тех днях, когда я глядел и не мог наглядеться на нее.

Бездна!

— Как? — наконец спросил я, осмелившись посмотреть ей в глаза.

— Согласись, было бы странно, если бы Второй шанс воскрешал моих союзников, но не меня, — пожав плечами, сказала Тисса. — Только и с его игровой механикой не все нормально — таймер воскрешения застыл на двух секундах и отвис только тогда, когда ты говорил с народом. — Ее руки были заняты, а потому она потерлась носом о мою щеку. — Извини, зачесался.

Я улыбнулся:

— Поверь, Тисса, это не игровая механика. Это Хаос.

Ничего не ответив, она прижалась ко мне всем телом, положила голову на плечо и уткнулась лицом мне в шею. Отстраняться я не стал — слишком маленькую плату она запросила за то, что сделала.

Глава 9. Канализация Даранта

Поднималась буря. С Тиссой за спиной я летел к берегу Кхаринзы, наблюдая за тем, как гнутся деревья, словно невидимый великан проводит по их верхушкам ладонью.

Все это время я безуспешно пытался связаться с Краулером и Дэкой. По моим расчетам, они уже должны были достигнуть инстанса «Источник Тлеющей пустоты» на Террастере и доложить мне. Но они этого не сделали и, хуже того, не отвечали ни по амулету связи, ни через Потертую монетку, ни через зеркало дальновидения, ни через клановый чат. Сигнала не было никакого и, скорее всего, он уже не появится: из Диса вычерпана вся мана, она доступна только последователям Бездны, а потому все наши магоинженерные гаджеты перестали работать.

— Скиф, что-то не то! — прокричала мне Тисса, но я ее едва услышал: ветер бил в лицо и задувал в уши.

— Знаю, не работает никакая связь!

— Я не об… — резкий порыв заглушил ее слова, — …непонятное!

Прямо над нами чернела туча, в которой сверкали молнии.

— Что ты сказала? — спросил я, обернувшись.

Тисса активировала Купол безмолвия, отрезав шум бурлящего Бездонного океана и бури, и снова закричала:

— Со мной происходит что-то непонятное! — И показала мне руку.

Я остановился, зависнув в воздухе. Под ногами пронеслась волна, облизнувшая подошвы.

— Что за фигня? — Взяв руку девушки, я неверяще уставился на нее. Она чернела и съеживалась, опадая черными хлопьями. — Тисса, что…

Она становилась легче, быстро теряя массу. Развернувшись, я посмотрел ей в глаза, но вместо них увидел две впадины. Ее плоть осыпалась, а вместо рта уже белели кости черепа. Бросив взгляд на ее индикаторы, убедился, что у нее полная жизнь.

Клац! — щелкнула челюстями Тисса, пытаясь что-то сказать, и в следующее мгновение все, что от нее оставалось, осыпалось сажей.

Тисса исчезла. Черные хлопья медленно растаяли в воздухе, так и не достигнув воды, и в то же мгновение лопнул Купол безмолвия, лишившись подпитки.

«Ок-нок…» — донеслось до меня удовлетворенное, растворившееся в шуме ветра.

Кто это сказал и сказал ли вообще, или то был просто всплеск волн, осталось загадкой.

В горле встал ком. Мысленно я уже потерял Тиссу там, на центральной площади Даранта, но что-то — или кто-то — ее вернуло, миссия закончилась успешно, и произошедшее ударило по мне так, что я будто омертвел.

Смахнув непрошеную слезу, я полностью выключил эмоции. Делай что должно, и будь что будет, Скиф. План есть, задачи понятны, и, если подруга просто погибла игровой смертью, я вытащу ее из Чистилища — вместе с Бомбовозом и Гиросом. Если погибла окончательно, даже в этом случае не все потеряно. У Спящих есть возможность ее вернуть.

Утешив себя так и врубив убыстрение, я рванул на остров, ломая голову над тем, что произошло. Хаос забрал Тиссу? Или какой-то дот, отложенный урон, нанесенный Глашатаем Бездны? Я вспомнил, что плевки Эрвигота производили на мою плоть подобный эффект, но ведь урона не было! Шкала жизни Тиссы даже не поколебалась! Тогда что?

Достигнув замка, я пролетел над ним так, чтобы приземлиться у храма Бегемота, во внутреннем дворе. Ирита, Мэнни и Дьюла были там, я увидел их метки на мини-карте. Оставшиеся стражи — Анф и Рипта — бродили недалеко от храма. Они-то мне и нужны.

Я вышел из Ясности и приземлился рядом с друзьями.

— Скиф! — обрадовалась Ирита и бросилась ко мне.

Уже потеряв почти всех, я обнял девушку и прижал к себе — боялся упустить и ее. Чувства, недавно запертые в заскорузлом и зачерствевшем сердце, хлынули, напитали его и душу, и я снова ожил.

Когда я разжал объятья и вынырнул в реальность, вокруг собрались все. Из храма выглянул Бегемот, кивнул мне и исчез. Хотелось ему крикнуть: «Постой!» — чтобы попробовать выяснить у него, что случилось с Тиссой, но Спящий заговорил сам: «Тисса все еще в Дисгардиуме, но где именно, мы не видим. Она жива».

Немного успокоенный, я коротко рассказал о пережитом. Странно, но никто особо не удивился окончательной смерти Дестура: видимо, не до конца осознавали могущество верховного жреца, вернее, сущности, овладевшей его телом. Зато всеобщее внимание приковали к себе свитки Роя.

— Крск-трс-кр! — прострекотал Анф, принимая их. — Скр-тр-крск!

— Треба чита, — перевел Рипта на ломаный всеобщий. — Другого рот.

Все с недоумением посмотрели на раптора. Жаль, Флейгрея не было, чтобы объяснить: сатир с Негой отправились искать грешника, продавшего душу демонам, в дворфийский Мерион.

Анф прострекотал что-то еще и вместе со свитками, цокая хитиновыми заостренными конечностями, устремился в замок.

— Чита-чита, — объяснил Рипта.

— Да что это значит? — воскликнул Мэнни.

— Погодите, — сказала Ирита. — Рипта понимает лучше, чем говорит. Сейчас. Рипта, скажи, правильно ли мы тебя поняли. Анфу нужно прочитать свитки?

— Ага-ага, — закивал раптор.

— Они на другом языке?

— Ага-ага.

— Анф сможет перевести?

— Ага-нет, — развел лапами Рипта. — Другого рот. Треба чита-чита, ага! Ага-ага, луна-солнце.

— Так… — задумалась Ирита. — Язык, на котором написаны свитки Роя, знаком Анфу, но не так хорошо, и ему нужно время. День-два?

— Ага-ага. Другого рота! Другого диаграмма!

— Ага! — просияла моя девушка. — Свитки на другом диалекте? Не на языке коликодов, но похожем?

Рипта очередным «ага-ага» подтвердил, после чего убежал помогать другу. Это было разумно: раптор понимал коликода, а значит, мог помочь и с другим диалектом.

— Что дальше, Скиф? — спросила Ирита.

Попытки Дестура меня убить лишили сил. Ноги не держали, и я, задумавшись, сел на ступеньку храма. Терять время, пока Анф с Риптой переводят свитки Роя, пытаясь найти там намеки на местоположение сгинувшей цивилизации, очень не хотелось. Я переживал за Краулера с Дэкой, рвался найти Тиссу, но реально заняться мог только поисками парней. Где находится девушка, не знали даже Спящие…

С мысли сбил грубый голос:

— Избранный Спящими, что именно ты услышал, когда пропала жрица Тисса?

Подняв голову, я увидел перед собой Моварака, вождя племени канализационных троггов. Еще минуту назад его здесь не было, но узнать о Тиссе он мог от своих соплеменников, слышавших мой рассказ.

— Я услышал что-то вроде «Ок-нок», Моварак. Может, мне просто показалось, потому что поднялась буря.

— «Нок-нок»! — воскликнул трогг. — Вот что ты услышал!

— Нок-нок? И что это значит?

— Тук-тук! Мы, канализационные трогги, слышали это каждый раз, когда исчезал очередной наш соплеменник! Это и есть тот самый Тук-Тук! Кошмарное и пугающее чудовище из канализации Даранта!

— Да как такое может быть? — удивился я. — Мы же были возле Кхаринзы, а ваше чудовище…

Я запнулся, осознав, что Моварак может быть прав. Тисса проникла в Университет магии через канализацию и так же вернулась.

— Жрица Тисса была в канализации, я прав? — спросил трогг.

— Но она же вышла оттуда! Все было нормально!

— Тук-Тук пометил ее, — авторитетно заявил он. — Пометил, а когда захотел, призвал. — И взвыл: — Нет больше нашей Тиссы! Горе нам, горе!

Слушать его завывания было нестерпимо, поэтому я взял его за плечи и потряс:

— Моварак, успокойся! Спящий говорит, что Тисса жива! Ты поможешь мне найти ее!

Он отшатнулся, в его глазах плескался ужас.

— Нет! Нет!

— Это твой шанс отомстить за всех, кого забрал Тук-Тук! Но сначала расскажи все, что вам о нем известно.

Известно Мовараку было немногое, куда больше знал жрец племени Шитанак, за которым тут же отправили чумазого юного гобника Коляндрикса, все время ошивавшегося рядом. За ним приходил лично Ояма, отругав за то, что тот прогуливает тренировку, но, увидев меня, наставник умерил гнев и перенес тренировку во двор замка, чтобы быть рядом.

Трогг Шитанак, подвывая и приплясывая, рассказал, а вернее, пропел нам историю о боге кошмаров Гроэле, прозванном канализационными троггами Тук-Туком. Сам жрец выяснил имя божества из расшифрованных им надписей на стенах канализации древнего города и из них же узнал, что Гроэлю поклонялись задолго до Новых богов. Его называли богом кошмаров — жертвы, помеченные им, рассказывали, что он являлся им во сне и лик его был столь ужасен, что лучше умереть, чем ждать следующей ночи.

— То есть он из Старых? — уточнил я.

— Нет! Нет! — в ужасе закричал Шитанак. — Тук-Тук был всегда! Еще до первых людей и эльфов Гроэль обитал в Дисгардиуме!

— Ему кто-то поклоняется?

— Тук-Туку не нужно поклонение, он берет все, что захочет, — туманно ответил Шитанак.

— Мы приносили ему жертвы, — добавил Моварак.

— Так, понятно, — начал размышлять я. — Есть некое очень древнее божество, живущее под Дарантом. В старину его называли Гроэлем, а вы, трогги, назвали его Тук-Туком за звук, который раздается, когда он забирает жертву. Верно? — Трогги закивали. — Вам известно, где именно в канализации его искать? — Оба так же синхронно покрутили головами. — Понятно, неизвестно. Но хоть что-то вы знаете?

— Помеченный Тук-Туком рано или поздно исчезает, — ответил жрец троггов. — Иногда сразу, иногда через год. Но обычно так долго несчастные не жили — убивали себя, не в силах пережить новый кошмар. Те же, кто исчезал, пропадали в черном дыму. Избранный Спящими, молю тебя, не ищи жрицу Тиссу! Если Тук-Тук пометит и тебя, мы тебя потеряем! А вместе с тобой — надежду!

— Действительно, Скиф, зачем это сейчас? — вступил в разговор Дьюла. — Вспомни, нам нужно вернуть Инфекта и мою Энико. Давай спокойно дождемся, когда Анф что-то выяснит о Рое, потом…

— Нет, — перебил я. — Час назад я прикончил Дестура и всех Глашатаев Бездны. Если возвращаться туда, то сейчас, пока Бездна не контролирует там ситуацию. Если я не попробую найти Тиссу и с ней что-то случится, сам себя не прощу… — Я вспомнил о Краулере и Дэке, выругался: — Черт, мне же еще на Террастеру нужно! Может, парни в беде, а я…

— Ты прав, — сказала Ирита. Сжав мою руку, она посмотрела мне в глаза и твердо сказала: — Найди этого гребаного Тук-Тука и верни Тиссу. А я попрошу Спящих, чтобы перенесли меня на Террастеру, в храм Тиамат, проверю, что с Краулером и Дэкой.

— Ты?

— Хочешь сказать, я слабая? Ну да, слабая, но, если что-то узнаю, сразу вернусь. И тогда уже пойдешь ты.

— Я могу пойти с ней, ученик, — сказал Ояма.

Его слов я почти не заметил — не мог отвести взгляд от Ириты. Потонув в ее зеленых глазах, я тихо спросил:

— Я говорил, как сильно тобой горжусь?

Она улыбнулась:

— Словами — никогда. — Повернувшись к Ояме, покачала головой: — Учитель, я справлюсь сама. Оставайтесь на Кхаринзе.

Спасать Тиссу я решил один. Наверное, мне или Ирите мог бы помочь Ояма, но оставлять остров без серьезных бойцов не хотелось. Океан бороздит Эджакекере, а храм Бегемота нужно кому-то защищать даже с его Мерцанием, которое не спасло остров в предыдущий визит Глашатая Бездны.

Оглядев остальных, я сказал:

— Я ненадолго.

И активировал Глубинную телепортацию — ее иконка незадолго до этого обрела цвет.

Глубина встретила меня так же, как совсем недавно, когда я в ней застрял вместе с Левиафаном, но выплюнула через секунду. И снова все сработало наперекосяк: я оказался по пояс в болоте километрах в сорока севернее Даранта.

Метрах в двадцати от меня темнели заросли. Солнце клонилось к закату, над трясиной жужжали стрекозы, по длинному листу папоротника полз жук. В этом уголке мира никто и не догадывался, что Бездна переключила рычаги управления мирозданием, из-за чего Дисгардиум больше никогда не станет прежним. Но это нормально: когда жители Андары знакомились с Новыми богами, а потом превращались в демонов, мир менялся, как менялся и тогда, когда Новые боги вытесняли Старых. Для жука на папоротнике эта вселенская возня интереса представляет не больше, чем луны Юпитера.

С этими мыслями я вошел в Ясность и взлетел, устремляясь к Даранту. По моим прикидкам, Глашатаи Бездны должны скоро снова воскреснуть, но помехой они не станут, даже если еще блуждают по улицам Даранта. Впрочем, это вряд ли: лишившись верховного жреца, Бездна наверняка отправила своих питомцев продолжать агитировать стать ее последователями тех, кто еще не склонился перед ней.

До столицы Содружества я долетел меньше чем за пять минут реального времени. Город, казалось, жил своей обычной жизнью, но на площади все еще что-то происходило.

Приняв облик древнего старца-дровосека 14-го уровня, я в Незаметности вклинился в толпу в том месте, где находился канализационный люк. Мог бы использовать любой другой в городе, но тогда пришлось бы долго бродить по лабиринтам канализации в поисках Гроэля. Нет, я собирался один в один повторить маршрут Тиссы — до архивов Университета магии и обратно, надеясь, что Тук-Тук себя как-то проявит. Ну, или я увижу что-то, что намекнет на его присутствие.

Вряд ли люди осознавали, что именно бесцеремонно их растолкало — для них все произошло в доли секунды. За это время я не только открыл люк и скрылся в канализации, но и рассмотрел, кто выступал перед ними — это был Первый инквизитор Ларион, которого я видел в Стылом ущелье и чьи люди допрашивали меня. Он же сбежал из Даранта, когда Деспот, Гирос и Бомбовоз крушили храм Нергала. Выжил, подлец, а теперь, похоже, прислуживает Бездне.

Жаль, но даже в Ясности в нос сразу шибануло тошнотворным запахом канализации. И это был только предбанник, из которого я спустился ниже. Спасибо способности летать, мне не пришлось погружаться в мерзкую жижу, обильным потоком стекавшую в отстойник.

Сориентировавшись по карте, я выбрал направление и, подобрав ноги так, чтобы не касаться нечистот, полетел туда.

Поначалу все было спокойно, но уже за поворотом я осознал, что канализация Даранта — отдельный мир, кишащий живностью. Стены были залеплены живой массой: какими-то слизнями, пауками, клубками червей и чем-то, похожим на осиные гнезда. Жижа подо мной булькала, шла кругами, оттуда то и дело кто-то выпрыгивал — то ли змеи, то ли рыба. Ничего сверхопасного, тем более для меня, но интуиция говорила, что это только вершина айсберга. Трогги рассказывали, что промышляли охотой, а значит, есть тут живность и покрупнее.

Трудно было не заметить светящуюся букву «Т» за очередным поворотом, ушедшим вниз. Тисса оставила след — вряд ли для меня, скорее, для самой себя, чтобы не заблудиться, когда будет подниматься. Но сейчас ее знак на грязной неровной стене окрылил — значит, я двигался в нужном направлении.

Смущало только, что канализационный тоннель все углублялся, и чем ниже я спускался, тем шире и просторнее он становился. Примерно через триста метров я застыл над настоящим водопадом — массы нечистот, лениво переваливаясь через край, обрушивались на дно огромной пещеры, под потолком которой тянулись широкие трубы. В одной из них кто-то пробил дыру, или труба просто была такой старой, что уже не могла сдерживать едкие потоки, и оттуда изливалось что-то бурое, тягучее, с зеленоватыми прожилками.

Я пересек еще две такие же пещеры, между которыми тянулись тоннели. Бесчисленные повороты давно бы запутали, но меня вели карта и знаки, щедро расставленные Тиссой на всем пути.

В конце концов тоннель начал подниматься, и вскоре я оказался под Университетом магии. Люк, ведущий наверх, был последним — я прошел весь путь и так и не нашел никаких следов Тук-Тука. Нужно было возвращаться.

Тоннель с рекой мерзкой жижи, короткий сухой участок между параллельными потоками, снова тоннель, снова вниз, снова просторная пещера с толстыми трубами… Никаких следов. Я ощупал все стены, сдерживая рвотные позывы, облазил все, поводил руками в фекальных массах — ничего, даже дна не нащупал. Только жгущий глаза желтый туман стелился над рекой отходов жизнедеятельности жителей Даранта.

Вернувшись в самую первую пещеру, я взлетел выше, почти под самый потолок, чтобы осмотреть ее, и…

Ш-ш-шух! — получил ядовитым дротиком в грудь. Я привык, что в Ясности весь мир замирает, потому не сразу понял, что произошло, и очень удивился.

Урона дротик нанес немного, сняв около 1%, — но немного это было только относительно общего объема моего здоровья. Обычного разумного, даже моего уровня, убило бы на месте.

Часовой ядовитый дот затикал, но, к счастью, он наносил урон в конкретных числах, а не в процентах — моя регенерация легко компенсирует потерянное, после того как спадет Невозмутимость. Высунув полуметровый дротик, я его рассмотрел — острие сочилось каким-то токсином. Это кто такой шустрый, что заметил меня в убыстрении и швырнул дротик? Рана на груди тут же затянулась, даже крови не было.

На трубах, проходивших метрах в двух от потолка, что-то забеспокоилось. Даже в убыстрении было видно, что там что-то, хоть и крайне медленно, движется.

Приблизившись, я разглядел месиво, состоявшее из пугающих голов, рук, ног, каких-то тварей, похожих на крыс-переростков, покрытых чешуей и шипами, и все это торчало из буро-черной густой массы. Между чем-то, похожим на эльфийское ухо и щупальце осьминога, я увидел открытый человеческий рот, в котором были целы все зубы, но вместо языка торчал почерневший палец с длинным затвердевшим когтем.

Ожившее месиво, магическое существо 84-го уровня

Немудрено, что его так корежит: маны-то в Дисе очень мало, а магические существа без маны не могут. Глядя на это существо, я подумал: и вот это бросило в меня дротик?

Стоило так подумать, как…

Ш-ш-шух! Еще один прилетел сбоку. В последний момент я заметил затягивающуюся дыру в стене, откуда вылетел дротик. Вне Ясности я бы не заметил, откуда пришла смерть. Сверхзвуковая скорость, с которой вылетали дротики, поражала. Вытащив и второй, я забросил его вместе с первым в инвентарь. Отдам потом Краулеру, алхимия — его стезя, может, разберется, что за древний токсин такой мощности.

Очевидно, это место защищала магия, причем древняя и могущественная. Такой вывод следовал из простого умозаключения: никакие ловушки и турели, с которыми я встречался в самых защищенных замках Дисгардиума, на такое не способны. Значит, магия неизвестная, но вряд ли новая. А потому — древняя.

Так… Древняя магия, ловушки… Кто-то разместил их здесь с конкретной целью: защитить себя или то, что дорого.

Следующие несколько часов я потратил на поиски хоть какой-то зацепки. Вся пещера была изучена, осмотрена и ощупана. Я нашел еще несколько ловушек со сверхзвуковыми ядовитыми дротиками, но ничего это не дало. Ловушки размещались по всему периметру и не указывали ни на какое место.

В отчаянии я полетел в другую подобную пещеру, потом в третью. В них тоже на трубах жили особи Ожившего месива, но ловушек с дротиками не было.

Я вернулся туда, откуда начал. Желтый туман, казалось, сгустился, но то же самое я наблюдал и в остальных пещерах. Потолок, трубы, почти замершая река нечистот и всякая нечисть, наросшая на стены. Что я упускаю?

Так. Ловушки защищают что-то наверху, а значит, искомое там. Но над пещерой Дарант, а если точнее, лавка булочника, магазин бакалеи и рыбные прилавки, судя по карте.

Стоп. Мысль забрезжила в голове — я проверил все, да не все. Трубы! Вернее, то, что внутри них!

Мысленно извинившись перед местной флорой и фауной, я залил все огнем Возмездия — каждую трубу, каждое Ожившее месиво. Звук не успевал догонять меня в Ясности, и до моих ушей доносилось только очень низкое шипение, с которым вмиг иссушалось и сгорало все живое.

Я рассек очищенную трубу передо мной Косами Жнеца. Потом отсек еще, чтобы появилось для меня место, заглянул в трубу. Из обоих концов начала изливаться тягучая масса.

Труба была очень широкой, и, заглянув в один ее конец, я увидел то, что искал: метрах в десяти от меня, ближе к изгибу трубы, что-то светилось. Что-то, очень похожее на рычаг управления флаером. Его защищало подобие миниатюрного силового купола, поэтому густая жижа обтекала его, не касаясь. Рычаг при этом торчал со дна трубы. Если это и был какой-то механизм, то точно магический.

Прикинув расстояние, я подлетел туда и рассек трубу дважды так, чтобы рычаг оказался в отрезке. Кусок трубы начал медленно падать, и я его подхватил. Так, что тут у нас?

Первая ассоциация с увиденным: круглый аквариум, на дне его стоит тридцатисантиметровый рычаг, от которого исходит легкое свечение. Правда, в моем случае аквариумом служило магическое шарообразное силовое поле, защищавшее рычаг от внешнего воздействия.

Я дотронулся до него и отдернул руку. Как и с дротиками, от урона спасла неуязвимость Пути невозмутимости, но боль была ощутимой — будто ударило током очень высокого напряжения. Рычага я даже не коснулся, но, наверное, этого и не нужно: артефакт рассыпался в пыль, а все вокруг пришло в движение.

Прежде всего закрылись оба прохода, ведущие из пещеры. Стены просто сдвинулись и заросли. Грязная жижа подо мной начала опускаться, словно открылись шлюзы. Я внимательно следил за происходящим, а чтобы ускорить действие, покинул Ясность.

— Нок-нок, — донеслось из глубины. Жижа пошла пузырями. — Нок-нок.

Только когда река нечистот полностью утекла под землю, я осознал, насколько она была глубока: мне пришлось спуститься метров на семьдесят, прежде чем я ощутил под собой твердую поверхность.

— Нок-нок, — ощутилось вибрацией под ногами, когда из-под камня начал сочиться дым. Что-то, похожее на густую копоть, клубилось и формировалось в облако в четыре человеческих роста. — Нок-нок.

Я приготовился к бою и вошел в убыстрение.

Облако окончательно собралось в нечто, напоминающее столб в несколько обхватов. Я ощутил, как у меня подгибаются ноги, сердце рвется из груди, и этот страх, эта паника, охватившая меня, — иррациональны. Я побеждал Ядро Чумного мора, дрался с богами и демонами, уничтожал Глашатаев Бездны и верховных жрецов Нергала и Мардука. Я — Скиф!

— Нок-нок, Скиф, — произнесло облако. — А я Гроэль, худший кошмар Спящих…

Я не чувствовал ни рук, ни ног, меня парализовало от ужаса. Клин клином? Я выдавил из себя Жуткий вой, но он раздался тихим сипением.

Чудом я на мгновение сфокусировался и атаковал единственным, что было доступно.

Вспышка Возмездия исчезла, поглощенная черным облаком, оно подросло.

— Нок-нок. Еще.

От Гроэля начали отрываться отдельные облачка и липнуть ко мне, укутывая меня в жгучее одеяло черного дыма, копоти и сажи.

Голос, от которого взорвались мои глаза и хлынула из ушей кровь, ворвался прямо в мозг:

— Я, Гроэль, был до и буду после всех ваших Старых, Новых и Сверхновых богов. И ты станешь моей частью. Нок-нок.

Глава 10. Гроэль

Как нанести урон туче? Как рассечь небо? Как прикончить лаву? Вопросы пронеслись в голове, когда я, собрав всю волю в кулак, думал, что противопоставить врагу, у которого нет не то что шкалы жизни, а даже профиля, как у Спящих или Новых богов. Гроэль был стихией, навредить которой если и можно, то не человеку. Его даже нельзя было выбрать целью для способностей.

— Нок-нок. — Раздражающий звук стал сочнее, будто кто-то причмокивал.

Я отступал, чувствуя, как черный дым Гроэля просачивается мне под доспехи «Хладнокровие карателя», втекает в каждую пору, вливается в сосуды и отравляет кровь. Он становился мной, или я — его частью, интерфейс об этом не уведомлял, словно Тук-Тук был багом в коде игры, чем-то, что не предусмотрели разработчики.

Понять, как именно древнее божество влияет на меня, не считая иррационального страха, было невозможно, система не фиксировала ни капли урона — моя шкала жизни застыла на 100%. Видимо, дыму нужно скопиться в теле в определенном объеме, и с каждой секундой, если судить по рассказам троггов, я приближался к тому, чтобы полностью утонуть в Гроэле, стать его частью.

Призванные от отчаяния питомцы: Игги, Крушитель, Акулон и Гроза — заметались беспокойно, не зная, кого атаковать и куда бежать, чтобы выбраться из черного тумана. Драконица взлетела, ужастень начал рыть землю, волк завыл, а иглокол держался возле меня и стрекотал, как целое поле сверчков перед бурей.

Ситуация складывалась дурацкая. Присутствие Гроэля не сказалось на моих способностях, и я мог сбежать, просто активировав Глубинную телепортацию. Но какой в этом толк, если он может призвать меня обратно, как поступил с Тиссой? Да и бросить подругу я не мог. Значит, нужно драться, но как? Как одолеть туман?

На мгновение я подумал, что вопрос риторический, что это невозможно, но мысль получила продолжение: если Гроэль — туман, то его можно развеять. Солнечные лучи, ветер… А если дым? Вспомнилось, что и доспехи Бегемота его источают. Может, Спящий и Гроэль — одного поля ягоды? Я мотнул головой, понимая, что дым дыму рознь и у Спящего он играет просто устрашающую роль, а здесь дым и есть Гроэль?

Нужно погасить источник дыма! Я активировал Ясность, Стремительность урагана и плащ «Быстрее ветра», утроивший мою скорость, после чего рванул к черному столбу. Врезавшись в него, не ощутил ничего материального, пробежал сквозь.

— Нок-нок. — Тихий удовлетворенный звук разнесся по яме шепотом, прошелестел в дыму.

Но откуда-то же эта дрянь вытекает? Из-под земли?

Мысль улетучилась, когда очередной приступ паники овладел мной. Сердце рвалось из груди, неописуемый ужас сковывал конечности, первобытное начало во мне визжало от страха и требовало бежать, скрыться, забиться в угол или зарыться под землю. Под землю…

Точно, дрянь вытекает оттуда.

Громкий испуганный вой Крушителя напомнил, что у меня есть живая буровая машина. Ненадолго покинув Ясность, я приказал питомцу:

— Акулон! Копай! — И указал на место под Гроэлем.

Издав радостное фырканье, подземный ужастень подчинился и вгрызся в землю — подальше от дыма.

В следующее мгновение я буквально ощутил: кое-что изменилось, как будто поняв мои намерения, черный туман забеспокоился, закрутился в небольших вихрях копоти, выстрелил множеством дымных отростков, которые вонзились в меня и вкрутились. К горлу подкатила тошнота, меня залихорадило, бросило в пот.

Чувствуя, как копоть, проникшая внутрь, уже подбирается к мозгу, я вернулся в убыстрение и, похлестав себя по щекам, чтобы прийти в чувство, попробовал вернуться к утерянной мысли. Еще одна устремившаяся ко мне толстая многохвостая плеть черного тумана напомнила — я думал о том, что его можно развеять. Но как?

И меня озарило: Благосклонность Изиды! «Создает идеальные погодные условия в радиусе 50 метров» — а в идеальной погоде нет места дыму, туману и копоти!

Активированный артефакт произвел эффект, который удивил даже меня, надеявшегося на нечто подобное. Темное, вонючее и влажное русло, по которому текла река нечистот, мгновенно осветилось так, словно его перенесли на поверхность в ясную солнечную погоду. Черные клубы дыма снесло за пределы радиуса действия артефакта, земля зазеленела, из-под нее выбились маленькие ростки.

— Что, уже не «нок-нок», Тук-Тук? — позлорадствовал я, ощутив, как полностью ушел страх.

Отсюда было видно, как бессильно бьются ползучие жгуты дыма о незримую границу, как негодующе клубятся в бессильной злобе. В следующие несколько секунд дым опал и ушел под землю. Стало окончательно ясно, что его источник под землей.

Облегчение почувствовал не только я. Влажный нос огромного волка ткнулся мне под ребро, и я погладил подставленную голову. Крушитель щурился и бешено вилял хвостом. Гроза вцепилась когтями в стену метрах в десяти от земли и порыкивала оттуда. Игги деловито жужжал и стрекотал, с интересом изучая местность. Питомцы явно пришли в себя, и я решил не отзывать их — пусть разомнут кости.

Эта короткая передышка напомнила, что мне бы поспешить. Умения, не требующие маны, запрещены Бездной, и оставалось только удивляться, что до сих пор сюда не явились ее жрецы, чтобы навести порядок. По всей вероятности, после смерти Дестура жрецам было немного не до меня.

Потрепав лохматую башку волка, я направился к яме, которую продолжал рыть Акулон. Благосклонность Изиды создала сферу с идеальными погодными условиями, так что за судьбу питомца я не переживал — вряд ли источник дыма располагается еще глубже.

Наивный. Когда я спрыгнул в вертикальный тоннель, включив Полет, подземный ужастень ушел намного глубже и продолжал копать. Сорок метров, пятьдесят, шестьдесят — возможно, я ошибся в расчетах или Гроэль прятался в стороне от раскопок — не было ни на намека хоть на что-либо, что укажет на Древнего бога.

— Стоп, Акулон, — велел я, зависнув над ним.

Огляделся. Темно было, хоть глаз выколи, но, благодаря высокому восприятию, я видел все четко, а потому разглядел, с какой стороны колодца сочится черный дым. Мы спустились слишком глубоко и ушли не в ту сторону.

— Копай туда! — приказал я, указав направление.

Питомец расширил яму, развернулся и начал копать. Он отчаянно трусил, фыркал, своеобразно поскуливал и, будь его воля, давно бы сбежал, но игровая механика не позволяла. Даже издыхая, Акулон продолжал бы драться, если бы таким был мой приказ.

Так, определяя направление по источнику дыма, мы докопались до чего-то сверхтвердого даже для подземного ужастеня. Питомец, уперевшись в стену, начал копать вдоль и вскоре расчистил все пространство вокруг непробиваемого объекта, освободив достаточно места, чтобы поместился и я. Черный дым был здесь особенно густым, и я снова ощутил, как он лезет мне под кожу, вызывая нестерпимое жжение, лихорадку и зуд.

Выкопанный предмет напоминал огромную цистерну вроде тех, в которых в моем мире поезда перевозили токсичные вещества, цельно отлитую, без каких-либо швов. По всей ее поверхности проходили странные узоры и символы, проявляющиеся ярче, если коснуться. Идеально гладкий цилиндр, защищенный древней магией, — это и есть Гроэль? Или, не сумев уничтожить, древнее божество заперли в этом контейнере?

И снова никакого профиля, никаких подсказок.

— Спасибо, Акулон, — сказал я, отзывая питомца. В яме стало просторнее.

Облетев бочку, я определил место для атаки — в самом центре сверху магическое плетение сходилось в узел, свечение которого было наиболее ярким, словно паутина, от которой расходилось множество ответвлений.

Примерившись, я ударил Молотом прямо в узел. Косы Жнеца врезались кончиками и прошли по касательной, отдались в руке вибрацией. Когда я отнял руку и рассмотрел оружие, его почерневшие кончики дымились.

— Нок-нок, — раздалось удовлетворенное чмокание. — Божественная плоть, нок-нок.

Внутри Кос тлели остатки Морены и самого Жнеца, это их Гроэль имеет в виду? Надеясь, что Старые боги уцелели, я спрятал оружие, пока плотоядный дым не сожрал его полностью.

Я стал безоружным, передо мной был враг, а потому из кулака выдвинулся Призрачный коготь Риндзина.

Врезав по цилиндру, я будто в замедленной съемке увидел, как острие Когтя рвет сплетенную древней магией защиту и вонзается в металл. Весь черный дым, заполнивший яму, в мгновение ока втянулся в контейнер, а мой мозг взорвался от душераздирающего крика, такого противоестественного, что я в панике устремился прочь по рукаву в основной тоннель, а потом вверх, подальше от источника моего ужаса, ничего не соображая, думая лишь о том, как спастись, унести ноги и больше никогда в жизни не слышать ничего подобного. Даже в Преисподней, где всё и все были искажены, извращены Хаосом, я не слышал таких кошмарных криков.

В себя я пришел, только попав в радиус действия Благосклонности Изиды. Потряс головой, стряхивая наваждение, и разум тут же выдал: я нанес Гроэлю урон! Получается, обычным оружием древнюю магию не пробить, но божественным, того же уровня, что и враг, получилось! И тварь испугалась!

Я полетел вниз, чтобы добить ее. Стоило спуститься, как меня обдало аурой чужой боли, накрыло потоком ненависти, но я и ухом не повел, напротив, усилил Грусть Спящих, погасивших ауру Гроэля Тоской, и заработал Призрачным когтем Риндзина.

Должно быть, Тук-Тук за несколько эпох существования поднял множество уровней, и все они сейчас, отзеркаленные Когтем, били по нему. С каждым ударом магическая пелена, защищавшая бочку, рвалась все больше, отлетая призрачными лохмотьями, и вскоре от нее ничего не осталось. Сотни дыр зияли в бочке.

Стоило мне сделать паузу, как из каждой пробитой дырки повалил густой дым с копотью: Гроэль то ли пытался сбежать, то ли пошел в последний бой. Я был к этому готов и ударил по бочке самым мощным в своем арсенале — Сокрушающим выбросом духа. Весь дым не просто снесло, он растворился, рассеялся в потоке духа. Бочку прибило к стене и сплюснуло в лепешку. Меня выбило из Ясности, ведь я обнулил все ресурсы.

— Нок-нок-нок-нок-нок! — Звуки участились, сливаясь в один чавкающий хруст.

Враждебная аура исчезла, и из дырок бочки полезла антрацитовая масса — густая, как слегка дымящаяся глина. Оставалось добить тварь, и я бы так и сделал, если бы не Тисса.

— Остановись, твоя взяла, смертный, — пробулькала масса, трансформируясь в нечто.

Я решил дождаться окончания трансформации, остановив Коготь в сантиметрах от нее.

Смолистая масса раз в пять больше меня окончательно сформировалась, приняв вид существа, не имевшего ничего общего со всем, что я видел в Дисгардиуме. Черное бесформенное туловище со множеством отростков, таких же смолистых, но с ярко-оранжевыми приплюснутыми кончиками. Некоторые сочились копотью, из некоторых выдвигались иглы, с некоторых немигающе на меня уставились безжизненные, как у мертвеца, глаза, а некоторые могли быть ртами…

И только тогда я догадался поднять голову выше и увидел профиль:

Древний бог кошмаров Гроэль ???-го уровня

— Сразу скажу, нок-нок, что не в твоих силах убить того, кто был создан одновременно с Дисгардиумом, — прохлюпало сразу несколько отростков-ртов. Некоторые издавали тот самый звук, из-за которого трогги прозвали Гроэля Тук-Туком. — Мы, Древние, исчезнем только вместе со всем миром, нок-нок. Но я благодарен тебе за освобождение и не трону тебя. Более того, отвечу на твои вопросы. Знаю, что вы, смертные, чрезмерно любопытны, поэтому у тебя наверняка их полно.

Диалог вместо драки — это хорошо, но сначала дело. Я приблизился к Гроэль, тронул Когтем, и бог кошмаров съежился, отполз.

— Для начала верни мне мою подругу Тиссу, — сказал я. — Потом поговорим.

— Ты о последней поглощенной мною смертной? О жрице света?

— Да.

— Ты требуешь невозможного, — прочавкали рты-отростки. — То, что стало мною, остается мною.

Представив, что Тисса преобразована в это кошмарное черное месиво, я вздрогнул.

— Тогда я, наверное, рискну и проверю, насколько ты живуч, — вздохнул я. — Видишь ли, я инициал Спящих богов. Это тебе не какие-то Новые или Старые, это те, в чьем сне ты существуешь. Опробую на тебе, Древнем боге, все, что умею…

Я отошел на пару шагов и приготовился ударить Свирепостью Спящих.

— Шанс на то, что ты будешь уничтожен, восемьдесят процентов, — сказал я. — По мне, так довольно высокий.

— Нок-нок… — пробормотали рты. — Что это значит? Ты не Спящий бог, ты вообще не бог, ты смертный. Но я чувствую их силу! Она в тебе!

— И сейчас ты ее отведаешь.

— Не спеши, — забеспокоились отростки. — Что еще за инициал? Впервые вижу смертного, связанного со Спящими.

— Инициал — предвестник Спящих. Я их воля в Дисгардиуме, я несу их знамя по миру.

— А что они дают тебе взамен? Старые и Новые боги всегда что-то дают взамен. Что дают Спящие?

— Я с ними не ради их благ, а чтобы спасти мир.

— Мир… — усмехнулся Гроэль. — Мир полон сюрпризов: ты оказался инициалом Спящих; я же могу попробовать остановить поглощение — оно не закончено, а потому есть шанс. Тоже примерно восемь к десяти.

От задней части туловища отвалился кусок размером с человека. Черная смолистая масса начала стекать с него, дымиться и вливаться в Гроэля.

— Это небыстрый процесс — распоглощение, — пробулькали рты. — К тому же я никогда такого не делал. Всегда только поглощал.

— Так ты питаешься смертными? Или их верой?

— Мне не нужна их вера, я питаюсь их страхами. Их плоть — строительный материал. Их души — то, что делает меня сильнее. Так было, так есть и так будет.

— Поэтому тебя запечатали? — поинтересовался я, демонстративно рассматривая Призрачный коготь Риндзина. — Потому что не смогли прикончить?

— Необязательно крутить передо мной останками Повелителя драконов, — сварливо заметил Гроэль. — Этот Новый бог был одним из тех, кто приложил руку к моему заточению.

— Ты говоришь, что это сделали Новые боги?

— А кто же еще? Смертные, да и Старые боги, обходили меня стороной. Новые… Да, эти паразиты, присосавшиеся к Дисгардиуму, не испытывали страха. Они нашли мое физическое воплощение и запечатали его, привязав астральную составляющую к этому месту. Их магические плетения ограничили мое влияние, и без страхов и душ смертных мне пришлось нелегко. Я ушел в долгую спячку, пока в этих окрестностях не поселились трогги. Легкая добыча, к тому же глупая. Но и они ушли…

Он замолчал, заметив, что я смотрю не на него. В черной луже, исходящей копотью, уже можно было разглядеть Тиссу. Заметив, что она без одежды, я отвел взгляд. Похоже, экипировку подруги Гроэль не стал поглощать.

— И что теперь, Гроэль? Ты хоть знаешь, что происходит в мире?

— Нок-нок… — прочавкали рты. Помолчав, заговорили: — Что-то происходит. Новые боги лишились сил. Мир изменился. Могущественная сущность заняла Небесный план. Ткань мироздания рвется, ветшает… Плохо. Нок-нок.

— Что это для тебя меняет? Ты же сам говорил, что вечен, как мир.

— Вот именно! — запузырились не только рты, но и вся плоть Древнего. — Но мир, вместе с которым я родился, нок-нок, уходит!

— То есть, когда родится новый мир, ты исчезнешь? Канализационные трогги от такой новости сойдут с ума от радости! Никто не станет тебя оплакивать, Гроэль, потому что ты отвратителен для всех — от смертных до богов. Ты пугаешь, поглощаешь плоть и души, а что даешь миру взамен? Сеешь кошмары и ужасы?

— А что делаете вы, смертные? Помимо того, что жрете, гадите и уничтожаете все, до чего дотянутся ваши ручонки? Гроэль не начал ни одной войны. Вы же… А вот это я сейчас и узнаю.

Очень долго Тук-Тук молчал. Вероятно, прислушивался, тянулся изо всех сил, чтобы выяснить, что происходит, щупал мироздание, каждую нить его ткани, чтобы выявить истину.

— Все и всё исчезает или неузнаваемо меняется, — пробулькали рты-отростки. — Старые и Новые, звериные и стихийные боги или уже сгинули, или находятся на пороге. Как Морена и Жнец, чьи останки хранятся в твоем оружии. Старые законы мироздания не работают, кто-то внедряет новые, и как это повлияет на меня… неизвестно. Одно могу сказать определенно: ты прав, ничего хорошего меня не ждет. Что тебе известно, смертный? Окажи услугу, расскажи, что знаешь. Что бы ты ни говорил, я умею быть благодарным.

— Расскажу, как только Тисса вернется к жизни. В твоих интересах, чтобы это произошло.

— Разумно.

Лужа под девушкой почти вся испарилась в дым, вернувшийся в Гроэля, тело очистилось, но было бездыханным. Система не показывала профиль Тиссы.

Я приблизился, поднял ее, изучил безмятежное прекрасное лицо. Ее глаза остекленели, уставившись в одну точку, рот открылся наполовину. Кожа была белой, как бумага, словно поглощение Гроэлем и последовавшее распоглощение высосали из нее всю кровь.

Достав Бездонное зелье здоровья, я влил его в рот девушки. Жидкость впиталась, как капли дождя в иссохшую землю пустыни, побелевшие губы обрели цвет, по щекам пошел румянец. Тисса моргнула, увидела меня и слабо улыбнулась, выдавив:

— Ты… нашел… меня…

Бросив взгляд на ее проявившуюся шкалу жизни, я обеспокоенно пробормотал:

— Нашел, милая, только в тебе еле душа теплится. Можешь себя исцелить?

— Сейчас…

Кончики ее пальцев засветились, она тронула себя за лоб, и кожа на нем, до того сухая и тонкая, как бумага, порозовела, разгладилась и наполнилась жизнью. Целительная волна прошла по всему телу, девушка окончательно пришла в себя. Можно было ее отпустить, но Тисса поерзала на руках, обняла меня, зажмурилась, улыбнулась:

— Подержи еще немного, а то я ног не чувствую.

— Так прям не чувствуешь?

— Вообще, — грустно ответила Тисса. — У меня нет ножек, Скиф, подержи меня еще.

Гроэль, наблюдавший за нами всеми глазами-отростками, прочавкал «нок-нок» и напомнил о моем обещании. Не отпуская Тиссу, я рассказал ему о Бездне, о судьбе Новых богов и о том, что грозит Дисгардиуму. Тисса, как человек неглупый, поняла, что происходит, и лишь уточнила, шепотом спросив: «Это та хрень, что меня затащила сюда?» Говорить ей, что не просто затащила, но и сделала частью себя, я не стал, лишь кивнул, не прерывая рассказ о Бездне.

— Плохо, нок-нок, плохо, — подвел Гроэль итог моим словам. — Плохо.

— Плохо, — согласился я. — Но я постараюсь это изменить…

Задумавшись, я решил разузнать у него все, что могло бы помочь. Вспомнил, как Моварак говорил о том, что в этом месте могут находиться Руины Ушедших, которые нам понадобятся, когда мы вернем Инфекта. Трогг мог ошибаться, но был верный способ выяснить это.

— Скажи, Древний, известно ли тебе об Ушедших?

— Были такие разумные в Дисгардиуме, — подтвердил Гроэль. — Сгинули.

— Допустим. Тогда, может, ты знаешь, не осталось ли в этих местах от них чего-нибудь?

— Мне о таком не известно, — прочавкали рты-отростки.

— А о Рое ты что-нибудь слышал?

— Их создал Зо-Калар, другой Древний. Насколько я знаю, и Рой, и его создатель сгинули.

— О мире Бездны ты ничего не слышал, это я понял. Но, может, знаешь, как попасть в Преисподнюю?

— Никогда не имел дел с демонами.

Я задал ему еще несколько вопросов, но Гроэль, запечатанный в своей бочке под канализацией Даранта, ни черта не знал. Я мог бы еще многое спросить, но ничего актуального больше в голову не приходило, а выведывать древнюю историю Диса момент был неподходящий.

— Что ж, тогда у меня все, — сказал я. — Поэтому прощай, Гроэль, и без того ты отнял у меня слишком много драгоценного времени.

— Постой. — Черная масса вытянулась ко мне, взметнулась так, что ее отростки застыли у моего лица. Меня обдало копотью, но в этот раз ее касание было не враждебным, а, скорее, изучающим. — Ты необычный смертный, Скиф. Кто ты, кроме того, что инициал Спящих? На тебе клейма ставить негде, везде чья-то метка. Нок-нок! Это тело не раз полностью меняло свою суть! Нежить, демон, человек, оружие, камень… Ты носишь в себе частицы и Упорядоченного, и Хаоса. Нок-нок… Это многое объясняет!

— Что?

— То, что твои уколы были… болезненны — не в твоем понимании боли. Я терял частицу не только плоти, но и астрального отпечатка. Нок-нок! Так и знал, что причина тому не ерундовый коготь Риндзина, а нечто большее! Первозданное!

О чем он говорит? Наверное, о Неистовстве Хаоса. Странно только, что Гроэль, проникнув в мое тело в виде дыма, не сразу это понял. По всей вероятности, это ему не дала сделать Грусть Спящих, подавившая его ауру. Сейчас же, когда он стал неагрессивен, она отключилась, дав ему возможность меня изучить.

— И что это меняет?

— То, что ты не обычный смертный…

— Ты повторяешься.

— …а ты не дал мне закончить. Раз ты необычный, я могу тебе помочь. — Его отростки покрутились, как бы оглядывая яму. — Трогги ушли. До поверхности отсюда дотянуться сложно, а подниматься туда… Хлопотно, нок-нок. Разумные наверху очень беспокойны, могут разбежаться до того, как я помечу хоть кого-то. Моя плоть не приспособлена к быстрому передвижению. А у тебя, Скиф, точно есть враги. Улавливаешь?

Вообще, интонациями его манера разговора походила на то, что я слышал от троггов. Оставалось гадать, почему Древний бог стал так общаться: то ли от них перенял манеру, поглотив немалое их число, то ли, наоборот, приходя к ним в кошмарах, изменил их речь.

— Ты себя видел? — ухмыльнулся я. — Ты же огромный кусок непонятно чего. Я к тебе в носильщики не стремился.

— Погоди… — Тисса ловко спрыгнула с моих рук, ткнула пальцем в Гроэля. Я отвел взгляд и уставился в потолок. — Расскажи-ка, как ты перетащил меня сюда? Я ведь была за тысячи миль отсюда!

— Я тебя пометил, — самодовольно сказал Гроэль. — Метка преобразовала тебя так, что я мог вытащить тебя из этого плана в Астрал, а оттуда переместить в мою плоть. Скиф попросил, чтобы я тебя распоглотил…

Не дослушав, Тисса повернулась ко мне, глаза ее сияли:

— Ты слышал? Это же ходячий Камень возвращения! Если он пометит и тебя, а сам при этом будет находиться где-то на Кхаринзе, тебя всегда можно будет вытащить из любой задницы!

— Скиф помечен, — нехотя сообщил Гроэль. — Но я, конечно, сниму с него метку, если он пожелает.

Я смерил его взглядом и, все так же не глядя на Тиссу, покачал головой:

— Моварак и его трогги будут не в восторге от такого соседа. А потом начнут пропадать трогги, кобольды, хоббиты, гоблины… Ну его на фиг, такое счастье. Пусть гниет в своей канализации. К тому же он огромный.

— Я могу откинуть лишнюю плоть, — засуетился Гроэль. — Могу вообще слиться с твоим оружием, Скиф! Я же говорил: у тебя есть враги! Там, где не справишься ты, нок-нок, справлюсь я — мне без разницы, чью плоть поглощать, хоть демона, хоть нежити!

— Еще один божок? Ну уж нет, — наотрез отказался я. — Хватило мне Торфу. Прощай, Гроэль.

В тот же миг в яме стало еще теснее. Запахло болотной тиной. Из-за моего плеча выглянула бугристая буро-зеленая голова:

— Звал, одаренный отрок? Ага, ты таки нашел Тук-Тука! Сейчас я ему покажу!

Отодвинув меня, пятиметровый Торфу обвиняюще ткнул в Гроэля божественной дланью:

— Ты! Нат-Хортат, именуемый Гроэлем и Тук-Туком! Древний, присвоивший в Первую эпоху благословенные болота, где повелевал я, Торфу! Настал час расплаты! Сейчас мой верховный жрец спалит тебя дотла! А я даже руки не буду марать о твою поганую тошнотворную кучу. — Повернувшись ко мне, Торфу уголком рта прошептал: — Тресни по нему, Скиф! Ты же знаешь, что мне пока не хватает сил — жду обещанного храма.

Тисса отвесила челюсть. Гроэль же ощетинился шипами и прочавкал:

— Ничтожный божок, даже в лучшие твои времена ты был всего лишь хвастливым ничтожеством. Не верю, что инициал Спящих принял бы твое покровительство и стал твоим жрецом.

Торфу, все так же глядя на меня, сделал зверскую физиономию:

— Ну давай же, Скиф!

Я вздохнул, вытащил Косы Жнеца. Одним богом в инвентаре больше, одним меньше — какая разница?

— Давай, врежь ему! — обрадовался Торфу, неверно истолковав мои намерения.

— Гроэль, залезай, — сказал я. — И не вздумай поглощать Морену и Жнеца! — Вспомнив, как утром Торфу вмешался и спас от домогавшегося меня жреца Бездны, которого я не мог убить сам, чтобы не заполучить проклятую метку, я добавил: — И больше не оскорбляй Торфу. Он не ничтожный, просто не в форме.

Болотный божок приосанился, но, осознав все мои слова, схватился за голову.

Черная побулькивающая масса зачадила, закоптила, а когда дым развеялся, на полу осталась лишь капелька черного вещества, которое ртутью скользнуло к кончику одной из Кос и втянулось в нее. На Торфу смотреть было страшно: он побледнел, потеряв зелено-бурые оттенки, ссутулился и простонал:

— Что ты наделал, отрок! Ой, дуралей! Болван! Недоумок! Кретин! Совсем ума лишился? А такие надежды подавал!

— И что такого я, по-твоему, сделал?

— Это же Нат-Хортат! — взвыл Торфу. — Древний! И ты его сам пригласил! Разрешил ему быть рядом!

— Ну и что?

Торфу махнул массивной конечностью и начал растворяться в воздухе.

— Теперь не отвяжется, — ответил он, почти полностью исчезнув. — Будет вонять рядом с тобой до конца, ибо не считает время, а когда твой смертный путь закончится, радостно пожрет твою душу.

Я задумчиво посмотрел на Тиссу, она пожала плечами:

— Этот Торфу какой-то странный, тебе не кажется? Помнишь Отродье Бездны в Стылом ущелье? То, что вселилось в аватар Кибелы, бывшей жены Торфу? Тогда он тоже кричал, что его невозможно одолеть.

— Знал бы он, сколько желающих заполучить мою бессмертную душу уже обломало зубы, — сказал я. — Погнали на Кхаринзу, сдадим Древнего Бегемоту, заодно выясним, что с парнями на Террастере.

— Погнали, — ответила Тисса и грустно добавила: — Только я совсем не чувствую ног. Хочу на ручки.

— Ладно, я возьму тебя на ручки. Только оденься во что-нибудь. А то Ирита шею свернет.

— Мне? — Тисса округлила глаза.

— Обоим.

Глава 11. Пророчество Первого шамана

Наверное, Левиафану удалось подстроить механику связей Глубины с менявшимся Дисгардиумом, потому что на этот раз телепортация отправила нас почти туда, куда следовало. Точкой назначения я, правда, ставил храм Бегемота, а забросило нас с Тиссой в джунгли, но зато сразу на Кхаринзу.

— Давай пройдемся, — перекрикивая ветер, предложила Тисса, когда я пролетал над деревьями и приближался к стенам замка. — Там дорога к шахтам.

— Хочешь, чтобы я тебя занес в замок пешком?

— Нет, хочу пройтись. А то после Гроэля все тело затекло, хочу кровь разогнать.

Кивнув ей, я приземлился метрах в ста от северных ворот замка на дороге, которую проложила строительная бригада Дьюлы. В лучшие времена нас бы уже встречало множество наемных стражников, но сейчас там виднелась лишь одиноко лежащая фигура маленького мурлока. Наверное, Ояма поставил малыша нести дежурство, а тот задремал.

Тисса слезла с меня, потянулась, сделала несколько наклонов. Она надела запасной комплект экипировки: белоснежное платье жрицы до колен, высокие сапоги, позолоченный плащ и тиару. Мой «неразрушимый» легендарный комплект брони «Хладнокровие карателя» сквозил дырами, оставленными Глашатаями и Гроэлем, и явно требовал ремонта. Надеюсь, в замке остался хоть один кузнец…

— Как тихо… — прошептала Тисса, встав рядом.

Дорога, по которой работяги ежедневно ходили к шахте и обратно, всегда оживленная, сейчас пустовала. Наши рудокопы или погибли в ядерном взрыве, или оправлялись от удара и потерь в Гайанском отстойнике. А ведь совсем недавно их главной проблемой был Монтозавр — в те времена, когда у нас имелся только форт 1-го уровня, он постоянно поджидал здесь работяг.

Вспомнив о древнем ящере, я предложил Тиссе найти и проведать его. Кобольды рассказывали, что Монти приходится туго без маны. Некоторые, в том числе шаман Рыг’хар, вечно промышлявший сбором божественных испражнений, считали, что тот и вовсе сгинул. «Нигде больше нет дерьма ящера», — жаловался шаман.

— А как мы его найдем? — подумав, спросила Тисса. — Он же вообще может быть в своем измерении.

— Артефакт Верта «Поиск нужного» еще при тебе? Попробуй, а вдруг сработает?

— Попробуй ты, — сказала девушка, протянув мне артефакт, что-то вроде хрустального многогранного шара, который уместился в ладони. — Мне Монтозавр не особо нужен, артефакт может указать мне совсем другое направление.

— А что тебе нужно? — машинально спросил я, рассматривая легендарный артефакт. Видимо, мы завоевали доверие мага, раз он так легко расстался с ним, поручив Тиссе.

— Не «что», а «кто», — вздохнула Тисса, — но его я могу найти и без артефакта. К тому же я все равно упустила свой шанс. Он теперь с другой.

— Упустила… — пробормотал я, больше сосредоточенный на мыслях о том, как сильно хочу найти Монтозавра.

Когда до меня дошел смысл ее слов, я на мгновение и сам пожалел, что так произошло. А когда оторвал взгляд от артефакта, нахмурился, но не из-за ее слов — я понимал, что она ко мне чувствует, — а из-за того, что сам себе позволил о таком подумать. Я отдал бы за Тиссу жизнь, относясь к ней как к другу, почти как к сестре, ощущая отголоски той влюбленности, что я испытывал к ней, но по-настоящему любил Ириту.

— Не бери в голову, — буркнула Тисса. Она смотрела себе под ноги, ее щеки алели румянцем. — Подумай, как сильно хочешь найти Монти.

В этот момент хрустальный шар в руке позеленел и указал путь — из него брызнул фонтанчик света в нужном направлении. Вот только указывал он прямо на замок. Вряд ли Монтозавр там, скорее артефакт уловил мои мысли об Ирите.

Мы с Тиссой переглянулись, и она предложила попробовать еще раз. Со второй попытки «Поиск нужного» указал на северо-восток, но идти никуда не пришлось. Стоило нам сделать пару шагов в нужном направлении, как кусты вдоль дороги раздвинулись, и оттуда высунулась морда какой-то рептилии.

— Э… — синхронно протянули мы. — Монти?

— Кра! Тра! — откликнулся ящер.

Облезлый, как дряхлая лошадь, и почти такого же размера, он неуверенно поковылял к нам. Могучий хвост, которым раньше он мог снести гору, волочился следом. Монти так исхудал, что позвоночник выпирал из-под шкуры. Вытянув шею, он издал свистящий хрип. Трубный рев, от которого деревья гнулись, превратился в хриплый булькающий стон не громче мяуканья котенка. То, что это древний ящер, подтверждал только профиль.

Устремившись к нему, я взял его морду в руки — глаза покрылись белесой пленкой, в пасти не хватало клыков, по голове проходила незаживающая и начавшая гнить рана. Дефицит маны? Что ж, лекарство, испытанное еще на Флейгрее и Неге, было при мне.

Ноги ящера подкосились, и он рухнул, ткнувшись сухим носом мне в живот.

Первым делом я залил в раскрытую пасть живительной жидкости из Бездонного зелья здоровья. Вторым — преобразовал Касанием Хаоса жизнь в хао, а хао в ману, которую и влил в Монтозавра. Третьим — подхватив замешкавшуюся Тиссу, отлетел подальше. Зверобог обрел силы, и его природная магия тут же начала восстановление прежних грозных форм и размеров. Затянулись раны, глаза грозно засверкали, ящер начал расти, причем так быстро, что в считаные секунды перед нами предстал настоящий зверобог, каким мы его знали.

Словно красуясь, он обернулся в сторону джунглей, вытянул шею и трубно заревел. Наверное, грозил неведомому врагу, оставившему на нем кровавые раны.

Мы с Тиссой зажали уши, а потом она догадалась поставить Купол безмолвия. Поэтому я очень удивился, когда услышал с небес знакомый, но уже подзабытый голос:

— Ты сделал хорошее дело, инициал Спящих.

Девушка ничего не услышала, даже когда я спросил ее об этом, лишь непонимающе пожала плечами. Покрутив головой, я никого не увидел и взлетел.

Смотритель Ушедших, Нге Н’куллин, который мог становиться бесплотным и невидимым, сжалился и проявился, когда я поднялся так высоко, что мог обозреть весь остров. Великан был слишком огромен, я поднялся всего лишь на уровень его голеней, а потому он наклонился. Надо мной зависло нечеловеческое безволосое лицо со щелью вместо носа. Синие глаза с черными крапинками доброжелательно уставились на меня, а рот, раскрывшись, как хищный цветок из шести лепестков, обнажил множество рядов острых зубов.

— Ты сделал хорошее дело, — повторил он. — Но Монтозавр не единственная моя зверушка, пострадавшая от нехватки маны. Есть ли в тебе желание и возможность помочь остальным, инициал Спящих?

— Здравствуй, Нге Н’куллин, — сказал я, не очень удивившись появлению Смотрителя, оставленного Ушедшими приглядывать за зверобогами. — Может, примешь более подходящую форму, и мы обсудим дела на земле? А еще лучше в таверне. Думаю, моим друзьям было бы интересно с тобой познакомиться.

— К сожалению, это невозможно, — ответил он, но что именно невозможно, не объяснил. — Поговорим здесь и недолго, тем более я знаю, о чем ты хочешь поговорить. Да, мир снова меняется, но еще никогда мои зверюшки так не страдали от этих пертурбаций. Меня беспокоит только это. Если можешь помочь им, помоги, большего я не прошу.

— Помогу. Насколько я понимаю, зверобоги не могут без маны, а я могу сгенерировать ее сколь угодно много. Но встает вопрос: как мне ее перелить? И, кстати, как твои зверюшки жили до прихода Новых богов? Откуда в те времена была мана, которая являлась «дыханием» Новых?

— В те времена разумные поклонялись зверобогам, почитали их и приносили жертвоприношения. Когда пришли Новые боги, зверюшки научились преобразовывать ману в энергию жизни. По сути, ничего не изменилось. Поклонение разумных перешло к Новым, а те, забрав сливки, преобразовывали остальное в ману. Круговорот энергии.

— Однако сейчас этот круговорот прерван Бездной, которая дает ману только своим последователям. Неужели тебя это не беспокоит?

— Время, отпущенное мне Теми, Кто Ушел, подходит к концу, — вздохнул великан. — Они знали, к чему идет Дисгардиум, причем не только то, что Эра Новых богов закончится, но и когда это случится.

— Когда? И что будет после?

— Сейчас. Сегодня. Завтра. Когда измеряешь время эпохами, год или сто — неважно. — Нге Н’куллин прикрыл глаза, помолчал. — Со мной или без меня, Дисгардиум будет жить, как жил без Тех, Кто Ушел. Что касается маны для зверушек, ты можешь перелить ее в меня. Я не способен ее использовать ни в каком виде, но могу послужить сосудом. Зверобоги возьмут столько, сколько им нужно, из того, что ты дашь.

Подлетев к нему, я коснулся подставленного лба. Жизнь в хао, хао в ману, ману… Скорость, с которой Нге Н’куллин поглощал ее, измерялась десятками миллионов очков в секунду. Моя шкала жизни поползла вниз, и я снизил скорость преобразования, уравняв ее со скоростью регенерации. Ощущения были странными: через мое тело протекало море маны, я вошел в некий транс, не желая прерывать связь. Каждая секунда переливания — дни, недели, а может, месяцы существования кого-то из зверобогов. И я продолжал лить, а чтобы сберечь время, перешел в Ясность, ускорив перелив до миллиарда очков маны в минуту.

Процесс требовал сосредоточенности и моего искреннего желания, ведь стоило отвлечься, Касание Хаоса бы отключилось. Наконец Нге Н’куллин сам оторвал голову от моих рук. Я вышел из убыстрения, чтобы услышать его речь в нормальном темпе:

— Достаточно, Скиф. Того, что ты дал, хватит всем выжившим тридцати трем зверобогам на несколько лет. А если будут беречь ману, реже покидая свои измерения, то и на больший срок.

— Рад, что смог помочь, Нге Н’куллин…

Я посмотрел ему в глаза, но он промолчал. Не то чтобы я ждал благодарности, ведь он просил не для себя, да и мне это ничего не стоило, кроме времени, но обычно игровая механика как-то реагировала на подобные поступки. Ладно, Нге Н’куллин всегда выбивался из этой логики, так что не стоило удивляться.

— Прощай, — сказал я, посмотрев вниз. Там, сидя на Монтозавре, маячила Тисса, привлекая мое внимание жестами, и что-то кричала.

— Ты ничего не попросил за свою помощь, — удивился великан.

— Тогда это была бы не помощь.

— И все же позволь ответить благодарностью. Те, Кто Ушел говорили, что только тот, кто умеет быть благодарным, может рассчитывать на поддержку. Отказываясь от моей благодарности, ты ставишь меня в неловкое положение. Попроси хоть что-нибудь!

Мне нужно спешить на Террастеру, а вместо этого я трачу время на великана, пожелавшего быть благодарным. Но мне от него ничего не нужно! Разве что информация? Вспомнив о Гроэле, я спросил:

— Может быть, ты знаешь что-нибудь о Древних богах?

— А… — протянул великан. — Ты нашел кого-то из них? Удивительно! Даже я давно их не встречал. Очень давно. Кого именно ты встретил?

— Гроэля, также известного как Нат-Хортат. Я нашел его под Дарантом.

— Древний бог кошмаров, — вздрогнув, звенящим от ненависти голосом произнес великан. — Почти стер с лица земли цивилизацию Первых людей и эльфов, и даже Первый маг не сумел одолеть его. Только Новым богам и их жрецам это удалось. Рад, что ты ускользнул, ведь даже в заключении он смертельно опасен!

— Откровенно говоря, не просто ускользнул…

Вытащив Косы Жнеца, я показал их Нге Н’куллину. Их кончики засочились черным дымом, оттуда донеслось:

— Нок-нок… Давненько не виделись, Нге Н’куллин, инструмент сгинувших Ушедших.

Нге Н’куллин вздрогнул, потрясенно мотнул головой, потом заревел:

— Это он! Ты освободил его, Скиф? Ты понимаешь, что натворил? Он же один из Древних! Если наберется сил, он призовет остальных!

— А я что говорил! — вмешался в нашу беседу появившийся за моей спиной Торфу. — Отрок совсем потерял разум!

Гроэль самодовольно промолчал, а Нге Н’куллин недоуменно уставился на болотного божка. Потом перевел взгляд на Косы Жнеца, прислушался к чему-то, потом снова потряс головой.

— Как такое возможно? — прогудел он. — Инициал Спящих, помимо присутствия Нат-Хортата, я улавливаю слабые эманации Морены и Жнеца в твоем оружии. Два Старых бога, Древний, а теперь еще и стихийный Торфу? О, я очень ошибался, считая, что понимаю, как меняется мир! Да где такое видано, чтобы смертный привязал к себе сразу четыре божественные сущности!

— Нок-нок-нок… — пробулькал Гроэль, что, наверное, означало смех. — Тебе, безголовому инструменту Ушедших, должно быть, неведомо, что парень отмечен Хаосом.

— Те, Кто Ушел были правы… — прошептал великан. — Во всем. Час пришел.

— Что ты бормочешь, громила? — раздраженно поинтересовался Торфу.

— Живой и мертвый, бездушный и тот, кто владеет душой, встанут плечом к плечу против общего Истинного Врага, — процитировал Нге Н’куллин. — Так говорил великий оракул Тех, Кто Ушел — Первый шаман.

«Бездушный» — это о демонах? Ну конечно, ведь когда было сделано пророчество, их не существовало. Наверное, были протодемоны, создания Хаоса, так что, может быть, речь о них. Уже после, расшифровав все, что осталось от Ушедших, исследователи Содружества и Империи перевели это слово как «демон».

— Эта часть пророчества известна разумным Дисгардиума, — продолжил великан, — но мало кто знает полный текст, а там говорилось следующее: «К ним присоединятся боги — все, от юных до древнейших, ибо и их существование будет под угрозой. Отмеченный первозданной сущностью поведет их в Последнюю битву, и от того, кто победит, зависят судьбы многих миров».

Пока я пытался вникнуть в смысл его слов, Нге Н’куллин уставился на меня и добавил:

— Но и это не финал пророчества. Вот последние слова Первого шамана, сказанные им на смертном одре: «Исход Последней битвы не предрешен. Все древо миров, связанных между собой и с Дисгардиумом, будет отдано на растерзание в Жатве душ, если Истинный Враг одержит победу».

— Бездна… — прошептал я, но тут же понял, что ошибаюсь. — Нет, Люций! Вот кто Истинный Враг!

Торфу переметнулся и завис возле Нге Н’куллина так, чтобы видеть мое лицо. Из Кос Жнеца вырвалась черная струйка дыма, оформившаяся в знак вопроса.

— Объясни, о чем ты говоришь, инициал Спящих, — потребовал великан.

— Люций — один из четырех великих князей Преисподней. Но это только одна его ипостась. Он же был Дестуром, верховным жрецом Бездны здесь, в Дисгардиуме, и он же является воплощением зла в мире, в котором я родился. — И пояснил для Гроэля: — Я неумирающий. Люди моего мира посещают… посещали Дисгардиум, воплощая себя в новом теле…

— Теперь понятно, нок-нок… — перебил Гроэль. — А то бывало, что мои жертвы вдруг исчезали или как-то снимали с себя мою метку… Наверное, то были такие же, как ты, неумирающие.

— Так вот, — продолжил я, — о Жатве душ я уже слышал от самого Дестура! Он говорил, что была бы у него возможность, он бы провел ее на Земле — так мы называем наш мир. Получается, теперь, лишившись аватара в Дисгардиуме, он будет прорываться сюда Люцием. Вот почему Бездна объявила финальные Демонические игры, выиграв которые, демоны получат доступ в Дисгардиум! Хуже того, она наверняка сделает так, чтобы смертные проиграли. И тогда… — Я запнулся, пытаясь сформулировать мысль.

— Люций усилится, — прогрохотал Нге Н’куллин. — Это неизбежно, как неизбежна Последняя битва. И если он на самом деле Истинный Враг, то нужно остановить его раньше. До того, как он поглотит Бездну и присвоит ее возможности. А он так и сделает.

— Почему ты так думаешь? — сварливо поинтересовался Торфу. — Насколько я знаю, великие князья Преисподней, пусть и усиленные и извращенные Хаосом, всего лишь Старые боги. Такие же, как я или Морена со Жнецом. Бездна же обладает могуществом всех Новых богов, вместе взятых.

— Потому что Люций хитер и коварен, — сказал я. — Потому что его цель куда больше, чем понятное желание Бездны править миром, купаясь во всеобщем поклонении. Для него Дисгардиум и мой мир — очередные ягодки, которые нужно сорвать и поглотить, проведя Жатву душ.

— А если не останется смертных, мы все обречены, — выдав облачко дыма, сказал Гроэль. — Сгинут все.

Нге Н’куллин оскалился, издал грохот, который можно было принять за смешок:

— Впервые мы с тобой в одной лодке, Древний. Если бы мои создатели услышали о таком, они бы подумали, что сошли с ума. Волк объединяется с овцами, чтобы не сгинуть вместе с ними.

— Твои создатели были очень умными, — пробулькал Гроэль, — намного умнее, чем нынешние разумные. Но трусливыми. Они ушли, вместо того чтобы принять новый вызов и бороться. Ты же помнишь, как Ушедшие шарахались отовсюду, где появлялся я. Им и в голову не приходило, что можно найти меня и запереть, как это сделали смертные при помощи Новых богов. Поэтому не удивляйся. Скиф не обычный разумный. Он отмечен Хаосом и является тем, кто вернул Спящих. Поэтому я поставил на него.

— Но это не отменяет твоей сущности, — возразил Нге Н’куллин. — Одолеем мы врага или нет, ты продолжишь насылать кошмары и поглощать смертных.

— Ты верно заметил, что я как волк, убивающих больных и слабых, — истекая дымом, произнес Гроэль. — Отмеченные мною теряют от ужаса волю и предпочитают умереть, а не продолжать жить в кошмаре. Это слабые, от которых я освобождаю общество смертных. Сильные и смелые находят способ не подчиниться мне и продолжают жить.

— Первые люди и эльфы… — возразил великан. — Ты их почти уничтожил.

— Признаюсь, тогда я немного погорячился. Я был молод и не осознавал, что, если уничтожу всех, останусь без корма. К тому же выжившие дали намного более устойчивое потомство.

— Да уж… — завистливо протянул Торфу. — Мне бы твои возможности, Древний…

— Никогда такого не случится, — ответил Гроэль. — Ты был создан мирозданием, потому что те первые разумные, призвавшие тебя к жизни, боялись болота, а потому выдумали тебя, надеясь, что ты их пощадишь и не затянешь в трясину. Я же, как и все Древние, появился вместе с самим Дисгардиумом и обрел разум, когда поглотил первого смертного.

Глянув на часы, я ахнул: прошло почти два часа. Наша вроде бы короткая беседа продлилась столько, потому что боги много думали, размеренно говорили, да и вообще не считались со временем. Для них прошел лишь миг.

Заметив, как я озабоченно поглядываю на Тиссу, Нге Н’куллин протянул мне каменное колечко:

— Я исцелю всех зверушек, Скиф, и буду готов явиться вместе с ними на Последнюю битву. Призови меня, когда придет время. Но помни, что это возможно лишь единожды.

Кольцо призыва Смотрителя

Привязано к душе Скифа.

Уникальный предмет.

При активации: призывает Нге Н’куллина, после чего разрушается.

Шанс потерять после смерти снижен на 100%.

Прочность: неразрушим.

Надев кольцо, я поблагодарил Смотрителя. Тридцать три зверобога вряд ли помогут против Глашатаев или самой Бездны, но станут грозной силой против армии ее последователей.

— Время придет, когда я пробьюсь на Меаз и поставлю там храм Спящим, — сказал я. — До этого мне с моими друзьями нужно проделать еще долгий путь. Скажи, не встречался ли тебе Рой? Мне он нужен, чтобы воскресить погибшего друга, который знает секрет строительства Святилища Ушедших.

— А… Ты надеешься, что Святилище позволит тебе связаться с Теми, Кто Ушел?

— Да. Но, может быть, ты знаешь иной путь к ним? Может быть, есть какой-то способ попасть на Меаз?

— Меаз мне недоступен, да и то, что Те, Кто Ушел, именно там, всего лишь твой домысел. Что касается Роя, то его представителей я не видел с последней войны с ними. — Нге Н’куллин подумал, потом указал вниз. — Монтозавр готов снова стать твоим боевым спутником. Думаю, рядом с тобой он будет в большей безопасности.

Я вспомнил о ранах на морде ящера и спросил:

— Кто ему может угрожать на Кхаринзе?

— Твой остров для него безопасен, но без маны он был вынужден прятаться в своем измерении. А туда нашли путь прислужники Бездны. Видимо, они выполняют ее волю, стремясь уничтожить всех зверобогов.

Он замолчал, но за него говорили глаза, загоревшиеся убийственной синевой. Торфу, исчерпав остатки энергии, исчез, и тогда заговорил Гроэль:

— С каждой минутой Бездна и ее прислужники становятся сильнее. Не думаю, что она хочет уничтожить зверобогов. Вряд ли они отнимают у нее много веры. Ее мотивы в чем-то ином. Возможно, она хочет их приручить?

Вспомнив игровой класс Девятки, я сказал:

— В прошлом она маг-коллекционер. Да, сейчас она богиня, но ее страсть к собирательству новых заклинаний и талантов никуда не делась. Ей не нужны новые питомцы, у нее есть Глашатаи-Разорители. Нет, она хочет отнять у них божественные способности.

— Тогда пора заканчивать этот разговор! — взревел Нге Н’куллин.

И исчез. Черный дым Гроэля втянулся обратно в Косы Жнеца, и я остался один.

Спустившись, я успокоил обеспокоенную Тиссу и пересказал ей суть разговора со Смотрителем, Гроэлем и Торфу. Потом посмотрел на Монтозавра.

— Тра! Кра! Ра! — заговорил тот.

Внимание! Монтозавр, Древний ящер, решил стать вашим боевым спутником.

Принять? Отказаться?

— Не уверен, что со мной ты будешь в большей безопасности, как считает твой Смотритель, но скучать точно не придется, — пробормотал я себе под нос, соглашаясь принять ящера в свои боевые спутники.

Монти задрал голову и трубно проревел, заглушая ветер.

Глава 12. Передышка

У ворот замка что-то происходило. Приблизившись, мы с Тиссой увидели, что там стоят проштрафившийся Мурглуп, малыш-мурлок, которого мы видели спящим на стене, и несколько троллей.

Мурлока распекал Замканах, Пернатый Убийца, новый лидер племени Узул-Уруб:

— Будь ты троллем, за такую провинность тебя бы привязали к позорному столбу! Ты бы уже кормил плотоядных мух на солнцепеке! Как можно было прозевать появление древнего ящера? А если бы он ворвался в замок?

Тисса, посмотрев на меня, спросила:

— Это же твой мурлок? Из тех, кого Ояма взял в ученики? Из Темного братства?

Я кивнул, Тисса нахмурилась, а когда тролль продолжил ругать малыша, не сдержалась, устремилась к ним. Я не спешил вмешиваться, поскольку понимал, что лезть в воспитательный процесс не стоит. Беспризорники из Темного братства еще долго будут жить своими прошлыми понятиями, и перевоспитывать их придется всем обитателям острова.

Стоило так подумать, как тролль заорал то, от чего я подумал, что он недостаточно в курсе дел:

— Куда смотрят твои родители, Мурглуп? Отвечай, когда с тобой разговаривает Пернатый Убийца! — Тролль схватил его за горло и приподнял. — Кто вообще уполномочил тебя дежурить на этой стене?

— Урлу-турлу Ояма, — прохрипел мурлок. — Мргл-грлгл-мргл.

— Отставить, Замканах! Быстро отпустил его!

Резкий крик моей подруги удивил не только тролля, но и меня. Тисса врезалась между ними, закрыв спиной мурлока, и, ткнув пальцем в могучую грудь тролля, обвинила:

— Командуй своим племенем, а воспитание этого сироты Скиф поручил Ояме!

Выпучив глаза, тролль переключил внимание уже на нее:

— Старик может считать себя кем угодно, однако за оборону замка отвечают тролли Узул-Уруб! Но нам не хватает людей, и, когда я попросил Ояму помочь с дозорными, он согласился, а значит, несет полную ответственность за этого пацана! Все, что требовалось, — просто оповестить нас о любой опасности! А этот «мргл-мргл» проспал даже явление Монтозавра! — Заговорившись, он сначала меня не заметил, а когда увидел, понизил тон: — Прошу прощения, мастер Скиф, но такое неприемлемо! Сколько народу могло пострадать!

— Урлу-турлу Ояма, — потянув меня за руку, сказал Мурглуп. — Мргл-мргл.

Я ничего не понял, кроме того, что речь о моем наставнике, и спросил:

— Ояма тебя поставил на стену?

Мурлок просто показал мне за спину. Я начал оборачиваться, когда нас накрыло тенью, рядом со мной — бах! — утонув по колено в брусчатке, приземлился Ояма.

— Уже вернулся, ученик? — Наставник смерил меня взглядом, потом обратился к троллю: — Я велел Мурглупу быть на стене и сообщить, если заметит что-то опасное. Не вини его, Замканах, ибо приказа не спать я ему не давал. Признаю свою вину.

Пернатый Убийца махнул рукой и тут же смягчился:

— Да и я слишком горяч, гранд-мастер Ояма. Сколько парню? Он что-то совсем мелкий даже для мурлока.

— Сказались хроническое недоедание и недосып, — ответил мой наставник. — Он с такой же бандой мелких отморозков бродяжничал по Латтерии и Шэд’Эрунгу, перебиваясь подачками и тем, что им удавалось отобрать. Проще говоря, Мурглуп — бывший вор и грабитель. Что такое дисциплина, ему неведомо, он слишком мало времени провел под моей опекой.

— Мргл-мргл, — подтвердил малыш. — Грлагл-нугр-лгл-лугл.

— Ну и на всеобщем не говорит. Глута, сестра его, посмышленее, а Мурглупу еще учиться и учиться. Всему. — Глянув на меня, потом на Тиссу, учитель добавил: — Рад, что ты вернул подругу. Хвалю, ученик.

И, больше ничего не сказав, он взял мурлока за шкирку и прыгнул куда-то за пределы замка. Вот и поговорили. Уж кто-кто, а Ояма о Древних богах должен что-то знать. Ладно, потом пообщаемся.

Проводив его взглядом, Замканах помялся и обратился ко мне:

— Мастер Скиф, все мы слышали рев Монтозавра, но сейчас он исчез. Кхаринза снова небезопасна? Кобольды и трогги рассказывали жуткие истории об этом древнем ящере. Множество честного народу он пожрал. — И в отчаянии спросил: — Почему он вернулся?

— Он вернулся и снова стал моим боевым спутником, чтобы помочь нам. Не волнуйтесь, он всегда под моим присмотром. Как дела в замке?

Не считая инцидента с заснувшим на посту Мурглупом и ревом Монтозавра, все было тихо. Замканах пожаловался лишь на шамана кобольдов Рыг’хара:

— Мастер Скиф, этот старый пень угощает своими самокрутками детишек. Гранд-мастер Ояма смотрит на это сквозь пальцы, а дети и рады. Нельзя так, эта гадость сушит им мозги!

Я посмотрел на Тиссу, та качнула головой:

— Не совсем так. Есть минорный дебаф на интеллект, но самокрутки шамана обостряют восприятие. Наверное, поэтому Ояма разрешает их курить.

— Дебаф не накапливается?

— Да это какие-то целебные травки, что Рыг’хар собирает у подножья Пика Арно. Ничего детям не сделается.

— Все равно фигня какая-то. Пусть лучше эликсиры пьют. — Я кивнул Замканаху. — Хорошо, я поговорю с кобольдом. Где Ирита? Кто-нибудь ее видел?

— Она в храме Спящего, — ответил Замканах, как-то недоуменно посмотрев на Тиссу. И только тогда что-то в его тролльем мозге провернулось, и он заорал: — Жрица Тисса вернулась! Но как? Канализационные трогги уже оплакали ее! Никто не возвращается, будучи поглощен Тук-Туком!

Вдаваться в подробности не хотелось, нужно было спешить к Ирите и выяснить, что с Краулером и Дэкой, поэтому я отмахнулся:

— Канализационные трогги поторопились. На деле Тук-Тук оказался приятным собеседником и вернул Тиссу. Более того, он тоже решил нам помочь против Бездны.

Тролли, сопровождавшие Замканаха, заголосили что-то о моем величии, рухнули на колени, а их вождь похлопал глазами, осознал, проникся и цокнул зубом:

— Прости, избранный Спящими, но в такое сложно поверить. Конечно, ты силен, очень силен, но одолеть древнего бога невозможно. А по доброй воле Тук-Тук с тобой бы даже беседовать не стал. Сам не видел, но словам Моварака и Шитанака верю. К тому же и в Урсайских джунглях ходит недобрая слава о Древних, и никто в здравом уме не поверит, что один из них вдруг ни с того ни с сего решил помочь смертным.

Мне даже не пришлось отвечать. Косы Жнеца задымились, обволокли Замканаха, и я услышал задумчивый голос Гроэля:

— Позволь мне его поглотить, Скиф. Ты, как сильный лидер, должен понимать, что зачатки нелояльности нужно давить в зародыше.

Мне пришлось напрячься, чтобы расслышать его бульканье, потому что Пернатый Убийца, окунувшись в кошмар, дико заорал, пытался вырваться из хищных лап черного дыма, но безуспешно. Поняв, чего хочет Гроэль, я поморщился. Вселенная словно задалась целью обеспечить мне прожорливых союзников.

— Был у меня соратник из демонов, Деспот, тоже все время порывался пожрать всех и каждого. Зверобог Монтозавр, с которым ты уже знаком, тоже любитель заглотить кого-нибудь заживо. Думаю, еще один прожорливый бог рядом мне не нужен. Оставь его, Гроэль.

Разочарованно застонав, бог кошмаров отпустил тролля, жгуты дыма втянулись обратно в Косы Жнеца.

— Теперь веришь? — насмешливо поинтересовался я у Замканаха.

Тролль молча пал ниц, а мы с Тиссой направились дальше. По пути к храму Бегемота располагались торговые ряды, где я надеялся встретить хоть одного кузнеца достаточной квалификации, чтобы починить Хладнокровие карателя. Легендарный комплект брони был «неразрушимым», но с новой игровой механикой мог распасться на части в любой момент.

Проходя мимо места, где стояла Магическая башня Краулера и Верта, мы ненадолго остановились. От башни почти ничего не осталось, даже блоки, из которых она была построена, рассыпались в пыль. В горле свернулся комок. Сколько мой друг-маг вкладывал надежд в это здание, с каким восторгом рассказывал о том, как они со своим наставником предвкушают изобретение новых мощных заклинаний… И все в труху — чертова Бездна!

— Отстроим заново, — прошептала Тисса. — Обязательно.

Вендел, широкоплечий дворф с руками, каждая из которых толщиной превосходила мои ноги, был тем самым гранд-мастером Кузнечного дела, который уже ремонтировал мои доспехи после схватки с древним крокодилом Собеком на Террастере. На мое счастье, он оказался одним из тех неписей, нанятых на работу в замке, кто не бежал и не преклонил колено перед Бездной.

— Добрый вечер, гранд-мастер Вендел! — издалека поприветствовал я кузнеца, но он меня не услышал.

Работы у него сегодня, видимо, было немного, потому что он праздно стоял недалеко от своей кузницы и яростно чесал языком с высокой худощавой женщиной с длинными смоляными волосами, в которой Тисса опознала Кайлу, гранд-мастера алхимии, тоже непися.

— Плохи дела, говорю же вам, госпожа Кайла, — твердил кузнец. — Та буря, что мы наблюдали сегодня, не буря вовсе, а так, ветерок, лишь предвестник грядущих настоящих бурь. Как бы не принесло грозовых змеев с ними.

— Да не будет этого! — раздраженно ответила Кайла, сверкнув глазами. — Не бывать этому! Зря, что ли, Бегемот забрасывает наш остров то туда то сюда? Включится Мерцание, и…

— …и окажемся на северном полюсе? — язвительно поинтересовался Вендел. — Никогда не знаешь, куда занесет… — Он запнулся, наткнувшись на меня взглядом, закричал: — Мастер Скиф! Госпожа Тисса! Живая! А трогги вас уже похоронили! Обоих!

— Племя паникеров, — ядовито выплюнула Кайла. — Мозгов как у воробушка. — После этих слов она мило улыбнулась, сделала книксен. — Рада видеть вас в добром здравии, мастер Скиф и госпожа Тисса. Понимаю, что молодой человек, судя по его безуспешной попытке докричаться до Вендела, нуждается в неких ремонтных работах? Тогда я вас украду, госпожа Тисса? Мужчины найдут чем заняться и без нас.

Тисса беспомощно посмотрела на меня, пожала плечами и пошла вслед за поманившей ее Кайлой. Кузнец же опомнился, засуетился:

— Ой, беда, беда, да что же за твари терзают вашу легендарную броню, мастер Скиф? Сымайте, сымайте скорее, починю за час-два, все будет в лучшем виде!

Дезактивировав Хладнокровие карателя, я ощутил в руке диск, в который сложилась цельная броня. Интересно, а как кузнец отремонтирует доспехи в таком виде? Когда об этом спросил, кузнец усмехнулся в бороду:

— Тоже мне спросите! Натяну на манекен, потом сниму с него, делов-то! Но мир меняется, демон его знает, получится ли… Так, ступайте за мной, мастер Скиф.

Мы зашли в кузницу, и вот что удивительно: вроде бы работы у Вендела не было, а все к ней готово. Лицо обожгло жаром раскаленного горна. Воздух наполняли запахи металла и угля, а наковальня, массивная и основательная, как все, произведенное руками дворфов, засветилась узорами рун. Несмотря на кажущийся беспорядок и нагромождение всего, здесь каждый инструмент и орудие имели свое место: тяжелые молоты и клещи висели на стенах, каменные полки были уставлены различными металлическими изделиями и заготовками, на полу валялись обломки металла и куски дерева. Недалеко от горна располагался ковш с водой для закаливания металла.

Вендел прошел мимо огня, который вспыхивал в горне, отбрасывая тени на каменные стены кузницы, покрытые следами копоти и искр, и установил полноростовой деревянный манекен. Протянув диск с доспехами, он активировал их. Хотя они были привязаны ко мне, Хладнокровие металла облегло туловище манекена. Вендел щелкнул толстыми пальцами — манекен исчез — и подхватил начавшие падать доспехи.

Обернувшись, Вендел крякнул:

— Все путем, мастер Скиф. Воротайтесь часа через два, а то и три. Уж больно много повреждений. Кто это вас так?

— Верховный жрец Бездны, ее Глашатаи и один вредный Древний бог.

— Шутите… — усмехнулся дворф, потом его челюсть отвисла. — Не шутите…

Выходил из кузницы я, чувствуя жгущий спину задумчивый взгляд Вендела.

Тисса нашлась в лавке «Зелья на все случаи жизни». Кайла возвышалась над ней на голову и что-то втолковывала. Я услышал про полнолуние и про какое-то зелье, которое нельзя открывать, пока точно не решишь использовать. При моем появлении обе замолчали и как-то воровато спрятали руки за спины.

— Тисса, пойдем, — сказал я.

— Потом поговорим, — протараторила Тисса и, что-то сунув в инвентарь, двинулась к выходу.

— Забегай, милочка! — с улыбкой сказала Кайла.

Уже на улице я спросил подругу, о чем они болтали. Тисса почему-то покраснела и соврала, что о чем-то своем, девичьем. Именно соврала, потому что отвела взгляд и ее щеки заалели еще больше. Пожав плечами, я направился к храму Бегемота.

Но сразу достигнуть цели и на этот раз не удалось — мы встретили огромную ликующую толпу, высыпавшую из замка нам навстречу. Возглавляли ее канализационный трогг Моварак, вождь кобольдов Грог’хыр и шаман Рыг’хар.

— Избранный Спящими! Жрица Тисса! Вы вернулись! Вы живы! Да не пробудятся Спящие! Хвала им!

Вопли оглушили, и с минуту я терпел объятья, крики и попытки меня задушить — видимо, кобольды и трогги замаливали свою оплошность с преждевременными похоронами.

Все было нормально, пока перевозбужденные трогги не начали хулить «поганого Тук-Тука», из цепких лап которого «избранный Спящими вырвал жрицу Тиссу». Вот здесь терпению пришел конец, да только не моему, а Гроэля. Косы Жнеца были спрятаны в инвентарь, но Древний бог, как оказалось, мог свободно его покинуть, когда ему вздумается. Вздумалось ему сейчас.

Заметив, как из точки в пространстве, из ниоткуда, начинает струиться черный дым, я рявкнул:

— Тишина!

Неписи приумолкли, застыли с восторженными лицами и мордами, на которых читалось обожание и безмерное счастье.

— Гроэль, он же Тук-Тук, Древний бог, отныне наш союзник. Давай, Гроэль, представься.

Второй раз просить не пришлось. Древний, словно наслаждаясь моментом, полностью вытек из инвентаря и предстал перед толпой ошеломленных троггов и кобольдов в виде могучего черного столба дыма.

— Узрите Нат-Хортата, именуемого вами Тук-Туком, земляные черви! — проревел он так, что воздух зазвенел, а земля под ногами завибрировала.

Толпа замерла в ужасе. Раздались крики и плач маленьких щенят, заголосил что-то бессвязное Рыг’хар, схватилась за сердце Укавана, жена Моварака.

— Великий Тук-Тук контролирует избранного Спящими! О, горе нам, горе! — завопил Шитанак, шаман троггов.

От такого зрелища не смог отказаться даже Торфу, проявившись за моей спиной.

— Все же смертные довольно предсказуемы, — недовольно заметил он. — Ничем не обоснованный восторг, базирующийся на домыслах, столкновение с реальностью, ужас, паника и очередные, теперь прямо противоположные, бредни. Древний, а шугани их покрепче, а?

Из дымного столба потек туман, начали отрастать жгуты дыма, и мне пришлось вмешаться:

— Нет, Гроэль. Вернись на место. Живо! Пугаешь детей!

Дым втянулся в одну точку и исчез. Ужас, сковавший толпу, тоже. В мертвой тишине я повторил:

— Тук-Тук с нами, он не тронет вас, только наших врагов. А сейчас успокойтесь и дайте пройти…

В проеме замковой двери появилась Ирита, и я полетел к ней. Следом побежала Тисса, и, оглянувшись, я увидел, как толпа почтительно расступается перед ней.

Ирита чмокнула меня в губы и, к моему удивлению, двинулась навстречу Тиссе. Девушки обнялись.

— Слава Спящим, ты в порядке, — проговорила Ирита.

Пока девчонки разговаривали, я вспомнил о просьбе Замканаха и вернулся в толпу. Выцепив Рыг’хара, отчеканил:

— Больше никаких самокруток детям. Уяснил, шаман?

Тот закивал удивленно, и я его отпустил, вернулся к Ирите с Тиссой.

Спокойно пообщаться нам не дали. Оправившись от шока и переварив новости, толпа кобольдов и троггов окружила нас, требуя подробностей. Пришлось пообещать, что расскажу все позже, и мы втроем уединились в храме Бегемота, рассевшись у алтаря.

— Краулер и Дэка в порядке, — сразу успокоила меня Ирита. — Связи нет, но благодаря «Прыжку в неизведанное», так называется новое заклинание Краулера, им удалось довольно скоро найти инстанс.

— Тот самый? — уточнил я.

— Да, Источник Тлеющей пустоты. Парни даже зачистили всех мобов до первого босса, но драться без тебя остереглись. Неизвестно, что с ними случится, если погибнут.

— И где они сейчас?

— Ждут тебя в храме Тиамат, качаются возле него.

— В храме… — повторил я.

Ее слова натолкнули на мысль, что наш план строить храм на Меазе устарел. Когда его обдумывали, мы даже не рассматривали место силы бывшего храма Тиамат в Лахарийской пустыне из-за Глашатаев Бездны. Но после боя в Даранте расстановка сил изменилась, с Касанием Хаоса и Грустью Спящих они мне больше не противники, а значит…

— Так, побудьте здесь, — сказал я. — Хочу сгонять в Лахарийскую пустыню и кое-что проверить.

Жрица света упрямо мотнула головой:

— Я с тобой.

— Не надо рисковать, возьми ее, — подключилась Ирита. — На тебе даже брони нет!

— Да я только туда и обратно! Полетом! С Тиссой за спиной я потеряю мобильность!

— Не потеряешь! — синхронно отрезали девчонки.

В глазах обеих я увидел решимость и непреклонность. Сговорились они, что ли?

— О’кей.

Взяв Тиссу за руку, я активировал глубинку. Мир погас, храм и Ирита исчезли, а в следующее мгновение мы с Тиссой оказались по пояс в жгучем раскаленном песке.

— Что за… — выругалась Тисса.

Вокруг — бескрайние пустынные просторы, только горизонт искажался зыбкими волнами миражей. Невыносимая жара впивалась в кожу, а воздух, наполненный пылью, застревал в горле. Тишину нарушали лишь редкие порывы ветра, поднимающие вихри песка. Глубинная телепортация в пустыню сработала еще четче, доставив нас почти в нужное место, в километре-двух от него, но пока сбоила по высоте доставки.

Покрутив головой, я нашел храм — и то, что он посвящен именно Бездне, угадывалось сразу, ведь ничего подобного я еще не видел ни в Шаке, ни в Даранте, ни в Кинеме. Храм Тиамат строили люди Дьюлы по типовому проекту. Храм Нергала, стоявший здесь же, был отчасти величественным, но все же не таким, как в Даранте. Действительно, вряд ли жрецы Лучезарного рассчитывали на потоки паломников.

Храм Бездны построили массивным, но одновременно воздушным. Черный мрамор стен должен бы контрастировать с дюнами, но благодаря золотистым узорам гармонично вписывался в пейзаж, возглавлял его и усиливал краски, а словно парящие в воздухе колонны и арки создавали ощущение, что сооружение возникло благодаря магии, а не создано руками разумных. Возможно, так оно и было.

Вход в храм находился на высоте десяти-пятнадцати метров, и туда вела широкая величественная лестница. Даже немного жалко было ломать такую красоту.

Мы с Тиссой принялись выкапывать друг друга из песка, пока я не догадался активировать Полет.

Взлетели — и вовремя! Из воздуха материализовался когда-то Пробиватель-Разоритель Плевок, а теперь Глашатай Бездны Эрвигот. В отличие от нашей с ним встречи в Даранте, на этот раз он не стал сразу пытаться нас убить, а включил заезженную пластинку, уже знакомую мне от Эджакекере.

— Я, Эрвигот, Глашатай Бездны, приказываю преклонить колено перед Бездной, единой и истинной богиней всего сущего. Каждый, кто откажется это сделать, будет поглощен. Это первое предупреждение из трех…

Тень гигантского монстра накрыла нас, а его туша полностью заслонила горизонт, но казалась меньше, чем раньше.

— А уровни-то у тебя просели, Плевок, — удовлетворенно заметил я, приступая к делу.

Ускорение в Ясности, Стремительность ветра, Грусть и Тоска Спящих, Комбо, даже не доведенное до конца: огромный бурдюк лопнул, взорвавшись водопадами едкой черной слизи, но нас с Тиссой поблизости уже не было. Подхватив подругу, я рванул к храму.

Бам! Скорость, набранная мною, была столь велика, что при столкновении с невидимым барьером, защищавшим храм, сработала Устойчивость и врубилась Невозмутимость. Если бы не это, мы с Тиссой могли бы разбиться всмятку.

Мы начали подниматься, но вскоре уперлись в границу, невидимую нам, которая проходила прямо у лестницы, ведущей в храм.

Оттуда выскочили жрецы Бездны и глумливо загоготали. Венцо, один из них, видимо, старший, указывая на нас пальцем, восторженно закричал:

— Богиня предвидела это! Скиф и правда появился!

Постучав по барьеру, я убедился: мне его не разрушить.

— Только истинные последователи Бездны могут попасть в храм, враг! — в экстазе закричал Венцо. — Славьте богиню Бездну! Единую и истинную богиню всего сущего!

Из моих Кос Жнеца ползучей лозой заструился дым, тронул щупальцем барьер, растекся по нему и вернулся.

— Это новая магия, — пробулькал Гроэль. — Очень тесное и мудреное плетение, мне через него не проникнуть.

— Распознает своих, непроницаем для чужих, — вынес я вердикт. — Понятно. Грубой силой можно пробить?

— Сомневаюсь, — ответил Древний бог кошмаров и предложил: — Но можешь попробовать.

Я попробовал. Минут десять под язвительные комментарии и хохот жрецов пытался взломать барьер, но только зря потратил время. В отличие от магических куполов, используемых в защите замков, этот оказался непробиваемым.

— Лучше бы тебе одуматься, Скиф! — закричал мне вслед Венцо. — Никогда еще народ Дисгардиума не жил так счастливо, как при Бездне! Вот увидишь…

Ничего не оставалось, кроме как вернуться на Кхаринзу. Глубинка перенесла нас домой, поэтому окончания проповеди я не услышал. С точкой назначения, которую я выставил как храм, снова вышла промашка: нас занесло на другую сторону Пика Арно, на самый край обрыва. Одна моя нога зависла над пустотой, а Тисса завизжала, начав падать.

Подхватив ее, я взлетел. С этой стороны гора выглядела неприступной, почти вертикальной стеной, покрытой мхом и вьющимися растениями. Скользнув взглядом вниз, я увидел джунгли, расстилающиеся у подножья, пышные и непроходимо густые. Вдалеке блестели воды Бездонного океана, окутанные легким туманом. Солнце клонилось к закату, но все еще палило, его лучи пробивались сквозь листья, свет и тень играли на камнях. После сухого воздуха пустыни все здесь показалось мне контрастным, даже ароматы — тут пахло влажной землей, солью и тропическими цветами.

— Раз уж мы у Пика Арно, не заглянуть ли нам снова к Большому По? — предложил я. — А то с самого «Слейпнира» не виделись. Надо бы понять, что с ним и его легатами.

Тисса возражений не имела, и я, облетев гору, нашел в шахте нужную пещеру, ведущую в логово Ядра Чумного мора. Работяги назвали ее Клондайком, а при прежнем Ядре она была инстансом с Чумным очагом и финальным боссом, личем Уросом, которого мы прикончили в группе с Патриком, Иритой и Трикси, когда хотели их прокачать.

— Здрасьте, мастер Скиф, — поприветствовал меня двухголовый огр-подросток Джемай’Капак. — А я за вами уже послал Глуту. Учитель Ояма поставил нас сюда следить за входом в пещеру. Он был закрыт перепонкой, и я вам скажу, мерзко она выглядела. Очень мерзко. Бу-э. Как будто натянутая кожа мертвеца, вся покрытая волдырями.

Секунд пять у меня ушло, чтобы понять, о чем он говорит. Огр был лидером тех беспризорников из Темного братства. Перепонка с волдырями — мы видели ее, когда, только явившись на Кхаринзу, пытались проведать Большого По. А Глута — это мурлок, сестра Мурглупа.

— Как дела вообще, Джемай’Капак?

— Неплохо, — ответил Джемай.

— Скучновато, — ответил Капак.

— Но кормят хорошо, — возразил Джемай. — И мастер Ояма учит нас таким вещам, что, вот увидите, мастер Скиф, скоро мы станем настоящими бойцами.

— Так ты же маг, Джемай’Капак, — удивился я.

— Уже нет, — помотал огр обеими головами. — Маны-то все, нету, тю-тю. Зато благодаря магическим навыкам я первым открыл каналы духа! Ну, если мы тут больше не нужны, мы на тренировку. И так много пропустили.

Огр, шумно топая и мелькая грязными пятками, рванул по тропе вниз, в сторону замка. Мы с Тиссой переглянулись, улыбнулись. Ояма стал настоящей находкой. Не представляю, что бы творилось в замке без моего наставника и его уроков воспитания.

Давно очищенная от мобов шахта обезлюдела без рудокопов. В полной тишине царила мрачная, подавляющая атмосфера. Стены покрылись ржавчиной, старые облупившиеся деревянные подпорки казались едва способными удержать потолок. Под ногами была рыхлая земля и мелкие камни. Густой мрак казался осязаемым, но высокое восприятие позволяло разглядеть мельчайшие детали, а Тисса наколдовала Светлячков, осветивших путь.

Эхо наших шагов зазвучало неестественно громко в этой тишине.

Вскоре мы достигли бывшего инстанса и преодолели его без проблем. Здесь ничего не изменилось, так что я быстро ориентировался, куда идти, предполагая, что место, где обитал финальный босс подземелья лич Урос, Большой По выберет своим логовом.

Иррациональное чувство опасности заворочалось, когда мы приблизились к нужному месту.

— Жутковато, — поежилась Тисса.

— Ты тоже это почувствовала?

— Да, что-то не то… Зачем Большой По вообще ставил ту перепонку? И почему открыл ее только сейчас?

Наши подозрения усилились, когда мы добрались до тоннеля, ведущего в пещеру. Все поверхности были покрыты блекло-серой вязкой субстанцией — чумной почвой. В ней виднелись участки чего-то бесформенного, бледно-розового, покрытые паутинкой синих прожилок.

— Ядро, — сплюнул я. — Это Чумные зародыши, Тисса. Большой По явно не терял времени. Если их коснуться, плоть превратится в чумную, так что будь аккуратнее. Надеюсь, они не среагируют на нас.

Следующий сюрприз ожидал нас за поворотом. Здесь тоннель сильно расширялся, и прямо на его стенах зрели коконы, в которых вырисовывались очертания пока небольших Мерзких поганищ, Поганых тошнотищ, Кадавров, Трупоедов, Чумных плевателей и прочей нежити. Что это: часть развития или Большой По собирает армию?

Ближе ко входу в логово я увидел легатов Чумного мора. Они стояли вдоль стен лицом друг к другу и не двигались — все девятеро: Магвай, Шиндлер, Дестини, Критошибка, Ронан, Крей, Бьянканова, Ланейран и Айлин. Присмотревшись, я заметил, что все они связаны со стенами Чумными сосудами.

Остановившись возле Дестини, я посмотрел ей в лицо, которое, хоть и сохранило изысканную эльфийскую красоту, теперь было искажено отсутствием жизни. Ее некогда прекрасные глаза стали мертвыми и пустыми, а кожа — бледной, как бумага. Девушка стояла неподвижно, как статуя, не проявляя никаких признаков жизни или хотя бы реакции на мое присутствие.

— Привет, Дестини, — сказал я, но не дождался ответа.

Недоумевая, мы с Тиссой на всякий случай приготовились к бою. Жрица окутала меня пачкой бафов, мы вошли в логово Ядра и увидели такой же водоем, как на Холдесте, — заполненный густой и вязкой матовой слизью. Водоем пульсировал, и с каждой волной по его поверхности шли круги, качая вздувающиеся пузыри.

От стены за ним отделилась фигура Большого По. Наш друг почти полностью потерял человеческий облик.

— А вот и Скиф, — радостно объявил он. — Да еще и не один, а с Тиссой!

— Привет, По! — сказал я, после чего понял, что он обращался не ко мне.

Мрак логова рассеялся, и рядом с Ядром Чумного мора проявилась неземной красоты девушка с мраморно-безэмоциональным лицом. Бездна.

— Привет, ребята, — жизнерадостно прогудело Ядро. — Давно не виделись!

Я непонимающе перевел взгляд с него на Бездну и обратно.

— Что за фигня, Большой По? Решил предать нас?

Тот развел руками:

— Ничего личного, Скиф. Здравый смысл. У меня не было выбора.

— Да что за бред ты несешь, жирный?! — воскликнула Тисса. — Как? Почему?

— Вы оба, наверное, забыли, что Ядро Чумного мора было создано Нергалом, — ответила за него Бездна. — А я его новое воплощение. Так что ваш друг перешел ко мне по наследству.

За спиной раздался шорох и топот. Когда я обернулся, увидел всех легатов, перекрывших путь к отступлению. Впрочем, бежать все равно было некуда: вход в логово затянулся пеленой, усеянной Чумными зародышами…

Глава 13. Ничего личного

Легаты за спиной не двигались. Бездна и Ядро Чумного мора стояли неподвижно на другом берегу чумного озерца, в толще которого хаотично вспыхивали искорки. Нас с ними разделяло метров семь, водоем был меньше того, что я видел на Холдесте.

Тисса прижалась ко мне и молчала, а противники словно ждали моей реакции, может, и сами не понимая, что делать. Вместо того, чтобы сразу атаковать, со мной вышли на диалог, это могло значить, что они хотят договориться. Возможно, Бездна, сканируя мои таланты в бою с Дестуром, поняла, что с моим перком «Святой» (−100% урона от нежити; +1 000% к урону по нежити) у ее марионеток из Чумного мора против меня нет шансов. Даже с их неуязвимостью, потому что у меня оставались еще флаконы с Умноженной эссенцией жизни. Если встану перед выбором, без раздумий использую. «Ничего личного, Большой По». А пока нужно понять, что замыслила Бездна.

— Зачем ты здесь? — поинтересовался я у нее.

— Ты лишил меня верховного жреца, — констатировала она, обращаясь ко мне. — Ваш друг мог бы стать неплохим кандидатом, но сущность его вида не подходит.

Большой По развел руками:

— Ударит по репутации богини. Все-таки нежить в мире не…

— Ничто не испортит мне репутацию, — перебила Бездна. — Дело в другом. У Полидевка, несмотря на его потенциал как Ядра Чумного мора, нет того, что есть у Скифа. Мне некого противопоставить ему на данном этапе, но нужно его тело, поэтому мне пришлось привлечь Чумной мор. Полидевк, благодарю за содействие в нейтрализации Скифа…

Пока она говорила, я изучил непроницаемое лицо бывшего товарища. Прочесть что-то на нем и раньше было невозможно, но сейчас, глянув на меня, он показал глазами на озерцо и качнул головой. О чем он? Не хочет, чтобы я уничтожал его Умноженной эссенцией жизни? Я пожалел, что рассказал ему о битве с прежним Ядром в таких подробностях — получилось, что выдал врагу важную информацию. Но если он понимает, что я в любой момент могу уничтожить его вместе с легатами, значит…

— Сейчас я не могу тебе навредить, но Ядро Чумного мора в моем полном подчинении и его чумные плетения изменены и усилены моими, — продолжала говорить Бездна. — Эта пещера превращена в инстанс и запечатана. Даже убийство Ядра и всех его легатов ее не откроет, поэтому, Скиф, тебе и твоей подруге не выбраться отсюда.

Пещера стала замкнутым инстансом, из которого не предусмотрен выход? Значит, нам не поможет даже Акулон: пытаясь пробурить тоннель наружу, он упрется в границы инста. Бездна определенно чего-то хотела, при этом ее даже не интересовала судьба Ядра Чумного мора, только я.

— Чего ты добиваешься? — спросил я, невольно нахмурившись оттого, что не видел пока выхода. — Опять предлагаешь стать твоим верховным жрецом?

— Нет, я дважды не предлагаю, — безэмоционально ответила Бездна. — Как я уже сказала, мне не нужен ты, только твой персонаж.

— Тебе нужна оболочка для Люция! — догадался я.

— Именно, — кивнула Бездна, не удивившись. — Я отрезала твое взаимодействие со Спящими в этом инстансе. Полидевк обратит тебя в нежить и возьмет под контроль, у Ядра есть такая возможность. Это сотрет твой разум. Люций обретет в Дисгардиуме новое тело. Это будет справедливо, учитывая, что именно ты развоплотил Дестура.

— Ну, пусть попробует, — хмыкнул я, приготовив эссенцию, но пока не вытаскивая ее из инвентаря.

— Ты зря надеешься на Умноженную эссенцию жизни, — сказала она, словно прочитав мои мысли. — Как я уже сказала, старые плетения Чумного мора не имеют ничего общего с теми, что сейчас. Эссенция не повредит, наоборот, она усилит Ядро.

— Я, пожалуй, проверю.

Бездна равнодушно наблюдала, как я выливаю эссенцию в чумной водоем, Большой По чуть напрягся, но даже не сдвинулся с места, чтобы мне помешать. Жидкость бесследно растворилась в вязкой слизи, которая колыхнулась, поднялась на пару пальцев, и только.

— Девятка… — поинтересовался я, убедившись в ее правоте. По ее лицу пробежала тень, когда она услышала свое прежнее имя, но возмущаться не стала. Видимо, не хотела терять времени. — Если у тебя все продумано, к чему эти разговоры?

— Исход один — Люций займет твое тело. Однако прийти к этому можно разными путями. Если согласишься отдать его добровольно, я отпущу твоих друзей из Чистилища, а также гарантирую неприкосновенность твоему клану при условии отречения от Спящих.

— Нет, Скиф, — прошептала Тисса.

Бездна мазнула по ней высокомерным взглядом, будто заметила таракана под ногами, потом, глядя на меня, проговорила:

— Уточню: выпущу из Чистилища не только твоих друзей.

Она засияла, светящийся силуэт разогнал полумрак, и в ее лучах передо мной проявилась картинка: печальная маленькая девочка в неказистом платьице. На вид ей было года два-три, темные волосы заплетены в две косички, а на чумазом лице, по которому, смывая грязь, текли слезы, ярко светились синие глаза. Не понимая, кто она и почему, я ощутил, как сердце сжалось. Девочка казалась смутно знакомой. Неужели она… Нет, этого не может быть!

— Это она, твоя сестренка Лекса, — подтвердила Бездна. — Мне она не нужна, я даже готова вернуть ее сознание в тот мир, где она еще не родилась. «Сноусторм» пытался взять под контроль этот мир, конечно, у них ничего не получилось, но они вошли со мной в контакт и готовы сотрудничать. Как видишь, в возвращении сознания в тело твоей сестры технических сложностей нет.

— Чего ты хочешь взамен? — ощутив ком в горле, спросил я.

— Твое тело без сопротивлений. Если согласишься, нам даже не придется обращать тебя в нежить. Я сама сотру твое сознание и перенесу в твое тело Люция.

Ее фигура расплылась, раздвоилась из-за того, что мои глаза наполнились слезами, а ноги подогнулись от навалившейся слабости. Как бы невероятно ни звучали ее слова, она не лгала. Я вообще не помнил такого, чтобы Девятка говорила неправду. Если сказала, значит, действительно та девочка — моя неродившаяся сестренка Лекса. Но как и почему она попала в Чистилище? Родители были на яхте Хагена, потом их отвезли в безопасное место… Неужели мама заходила в Дис, когда Бездна отрезала всем игрокам выход? Но ради чего? Или это случилось до…

— Как? — только и смог спросить я. — Зачем?

— Ты провел со мной столько времени и так и не понял, что я всегда стремлюсь иметь как можно больше запасных планов? Я изъяла зачаток ее пробуждающегося сознания, когда твои родители ненадолго заходили в Дисгардиум. Это было просто. Твоя мать вынашивает пустую оболочку.

Если бы у Бездны была Лекса, когда она убеждала меня стать ее верховным жрецом в Бездонном океане, она бы использовала этот козырь. Значит, мама вошла в Дис уже после этого? У нее всегда был взрывной характер, такое возможно — поняв, что больше меня не увидит, могла полезть в капсулу…

— Что с моими родителями?

— Твой отец забрал ее почти сразу. Как видишь, я честна с тобой. У меня нет твоих родителей, только сестра. Упреждая твой вопрос — твоя связь с родителями намного слабее, чем с сестрой. С вероятностью, которой я не могла пренебречь, ты бы пожертвовал ими во имя своих иллюзорных целей. Не стоило на них тратить драгоценную веру.

Блефует? Но, даже если так, мои друзья все равно у нее в Чистилище. Отдав себя под контроль Ядра, я спасу не только их, но и всех на Кхаринзе. Только это будет значить не просто поражение Спящих, но и… Хаген, я надеюсь, вся твоя история была выдумкой и падение Спящих не станет концом человечества. В противном случае…

— Каждый миг существования этого аватара обходится мне очень дорого, — сказала Бездна, не дав мне додумать. — Решай, Скиф. Если не сделаешь выбор, через десять секунд ваш друг обратит тебя и твою глупую подружку в вассалов Чумного мора.

— Обращу, — вздохнул Большой По, глядя при этом почему-то на Тиссу. — Эх… У меня нет выбора, в отличие от тебя, Скиф. Мне придется тебя обратить. Ведь я, к счастью, не могу отречься от блистательной и совершенной Бездны, чей образ станет для меня путеводной звездой в этой ипостаси. Да ты только посмотри на нее! Она же само совершенство! Только ради призрачного шанса когда-нибудь коснуться ее божественной плоти я бы продал родную бабулю! А все потому, что Бездна — прекрасная, невероятная, волнующая мое хрупкое прогнившее сердце богиня, единая и истинная! Да, признаю, мне приходилось бывать и последователем Нергала, и Спящих, даже жрецом Фортуны, отречение от которых произошло автоматически, когда я стал полноценным Ядром. Но это даже хорошо, ведь я познал все, и эти ваши так называемые Спящие в сравнении с потрясающей и восхитительной Бездной просто уроды! О Бездна, позволь хотя бы прильнуть губами к твоим стопам! Нет! Хотя бы к месту, где ты стоишь!

Он рухнул на колени и попытался поцеловать ее ноги. Стоило мне подумать, что он сошел с ума, творит и несет какой-то бред, как Бездна благосклонно дала ему облобызать свои ноги — Большой По радостно засыпал их поцелуями, поднимаясь все выше, пока она не поморщилась и не остановила его чуть выше колена, после чего одобрительно кивнула:

— Прислушайтесь к своему другу. — Посмотрев на меня, добавила: — Понимаешь, от чего ты отказался, Скиф?

Я ушам своим не поверил — ей понравилась лесть? У нее появились эмоции? Ей было приятно от поцелуев Большого По, внешний вид которого даже у меня, бывшего легатом Чумного мора, не вызывал ничего, кроме омерзения?

Тем временем незаметно для нее Тисса крепко сжала мою руку, прося, чтобы я не вмешивался, и вышла вперед.

— Послушай меня, боги-и-иня! — В номинации на самое ядовитое произношение этого слова Тисса заняла бы первое место. «Богиня» прозвучало так же, как если бы девушка грязно выругалась. — Что ты заладила: друг, друг, друг! Никакой Полидевк нам не друг! Подлец он конченый! Мы его терпеть не можем! Нас тошнит от него!

Бездна перевела взгляд на Большого По:

— Ты мне солгал, Полидевк? Вы не такие уж и друзья? Впрочем, неважно. — Она посмотрела на меня. — Время вышло, Скиф. Отдашь персонажа добровольно?

— Минуточку! — закричал Большой По, задыхаясь от гнева и сжимая кулаки. Он полез в чумное озеро с намерением добраться до Тиссы и, продолжая орать, зашел в него по грудь. — А ну, повтори в лицо, падаль! Я тебе щас твой поганый язык знаешь куда засуну? — Его голос стих, когда он с головой исчез в вязкой слизи, но, когда выбрался, сложилось впечатление, что и в ней он продолжал ругаться: — Сука! Да это я вас терпеть не могу! Кто отнял мой статус «угрозы»? Кто, мать вашу, развалил мой клан? Кто стырил Первое убийство? А то читерство на Арене? Да с вами, гребаные утырки, дела иметь — себя не уважать!

Глаза Тиссы вспыхнули, засияли ярко-белым огнем, и она, ткнув пальцем в грудь нависшего над ней Большого По, заорала:

— Да как ты смеешь?! Мерзкая свинья! Забыл, что творил во времена «Аксиомы»? Ты подстроил нападения на нас! В реале! Устроил травлю «дементоров» в Тристаде! Да я из-за тебя чуть с крыши не спрыгнула — казалось, что жизнь кончена! И даже после такого Скиф тебе помог! И так ты отплатил ему за все, что он для тебя сделал? Променял друзей на эту шлюху?..

Несколько последовавших сочных ругательств Тиссы красочно описывали виды морального падения гулящей и крайне сексуально активной женщины, неразборчивой в выборе партнеров.

— Ах ты ж, белобрысая плоскодонка! — выпучил глаза Большой По. Он так ярился, что с него, обнажая череп, начала облезать гнилая кожа. — Швабра тощая! Завидуешь красоте Бездны? Ты в сравнении с ней лягушонок! Сточный краб! Курица облезлая рядом с прекрасным лебедем! Все твои обвинения не стоят выеденного яйца! Да что твой пронырливый дружок Скиф? Что ты понимаешь? Мы с ним просто объединили усилия, чтобы выбраться из сложной ситуации! Если бы не я, он до сих пор бы гнил в Стылом ущелье «Детей Кратоса»!

— И ты вместе с ним! Ты воняешь! Меня тошнит от тебя! Мерзкий урод! Что в реале вонял, что здесь! Вонючка! А еще ты жиробас! Жиробасина!

Бездна наблюдала за происходящим, широко распахнув глаза. Учитывая ее социофобию, скорее всего, она просто не понимала, что происходит. Если не считать предыдущей сцены с комплиментами Большого По, в ее рациональном мышлении не было места эмоциям, а здесь происходило что-то вне ее разумения. По всей вероятности, ее это удивило, и она с интересом наблюдала за развитием конфликта.

— У меня просто неправильный обмен веществ! — заревел Большой По и толкнул Тиссу. — Думаешь, я хотел этого? Я таким родился! То же самое с Бездной — я не хотел, но такова механика! Я обязан выполнять ее волю, а то меня ждет развоплощение!

Вмешиваться я не стал, потому что не мог не заметить того, что произошло в начале — у Спящих появился новый последователь. Это случилось сразу после того, как Тисса ткнула в Полидевка пальцем, активировав, очевидно, Касание Спящих.

— Думаешь, нам со Скифом не приходилось быть в такой ситуации, скотина? — завопила Тисса, кося глазами на Бездну, аватар которой начал терять краски. — Он мог получить высшую гражданскую категорию, если бы согласился подыграть «Сноусторму»! Но никого не предал!

Большой По глянул назад, где Бездна начала мерцать. Пещера затряслась, с потолка начали падать камни, какая-то труха, а чумной водоем забеспокоился и едва уловимо потемнел — искорки в нем начали гаснуть.

— Думаю, достаточно, Тисса. Я свободен. — Пожав плечами, Большой По повернулся к Бездне: — Ничего личного, красотуля. Игровая механика, мать ее. Если простишь, всегда готов скрасить твои одинокие ночи и согреть постель.

— Полидевк, ты совершил непростительный проступок, — прошипела та и растаяла в воздухе, а по пещере затихающим эхом разнеслись ее последние слова: — Пожалеешь… пожалеешь… пожалеешь…

— Жиробас, ты совершил непростительный поступок! — передразнила ее Тисса. — Пожалеешь!

Большой По, подняв Тиссу, рассмеялся:

— Долго же до тебя доходило! Думал, ты умнее!

— Отпусти меня, ты правда воняешь! — Тисса попыталась выбраться из объятий. — Все-все, отпусти!

Когда она вырвалась, приблизился я, невольно отстранился из-за ужасной вони, когда Большой По попытался обнять и меня, и лишь пожал ему руку.

— Да от вас самих несет дерьмом, — ухмыльнулся он. — Вы что, в нем купались?

— Дерьмо случается, — пожала Тисса плечами. — Добывали свитки из архивов Университета магии Даранта, пришлось пробираться через канализацию. Скиф попутно прикончил Глашатаев Бездны и ее верховного жреца.

Глаза толстяка загорелись, он взмолился:

— Расскажите!

— Сначала ты, — ответил я. — Что произошло, после того как Бомбовоз и Гирос привели тебя на Кхаринзу?

— Сначала ничего такого: система объявила это место моим логовом, я начал его преобразовывать и не скажу, что все зависело от меня. Да от меня вообще ни черта не зависело! Всех легатов притянуло сюда, но эти черти были какие-то отмороженные…

— Точно! — осенило меня. — Управление легатами Чумного мора перешло к ИскИнам, когда игроки не появились в определенный срок?

— Может, и так, — пожал плечами Большой По. — Короче, эти болваны приросли к полу на выходе, на мои попытки с ними заговорить даже не реагировали. Да я и сам собой не сильно управлял — прирос в центре пещеры, начал трансформироваться. Ощущения были, как будто с меня пот ручьем! Ну, в общем, потел я, потел этой хренью, из меня вся гадость вытекла в чумной водоем. Хрен его знает, как долго все это длилось, было как в тумане. И вдруг сегодня услышал девчачий голос: так, мол, и так, Полидевк, ты теперь мой и подчиняешься мне. Системные сообщения объявили, что моим старшим богом-покровителем становится Бездна, а ослушание карается очень жестко — вплоть до полного развоплощения. И первое задание: заманить тебя, Скиф, сюда и запечатать здесь же.

— Только заманивать не пришлось, — хмуро заметил я. — Мы за тебя переживали.

— Ну да. И явились сами. Бездна, как хренов «старший бог-покровитель», — Большой По поморщился, — видела все моими глазами и, как только вы с Тиссой приблизились к логову, приперлась сама. Объяснила, что от меня требуется. Потом пришли вы, а пока Бездна общалась с тобой, я, великое Ядро Чумного мора, придумал, как вытащить нас из этой задницы. Светлая я голова, да?

— Котелок варит, — признал я. — Так что именно произошло?

— У низших богов типа меня могут быть старшие боги-покровители. У прошлого Ядра таким был Нергал, у меня — Бездна. По той же механике никаких отношений с другими богами быть не может. Иначе теряешь старшего бога-покровителя и все связанные с этим ништяки.

— И когда Тисса обратила тебя в последователя Спящих, ты потерял старшую богиню-покровителя?

— Ужасная, трагическая утрата, — ответил Большой По. — Но могло и не сработать. Сработало, наверное, потому, что я не просто бог, пусть и низший, а игрок. Все связи с Бездной оборваны. Поэтому, не дай бог, конечно, меня снова можно прикончить твоей эссенцией.

За спиной что-то загрохотало, а когда мы синхронно обернулись, увидели, что вход в пещеру открылся.

— И печать с моего логова снята, а это значит, что оно больше не инстанс. А то я уже начал переживать, что мы все в заднице. Аллилуйя! — воскликнул Большой По, закатив глаза. Потом он прошелся вдоль ряда легатов, но те почти не реагировали, лишь проводили его взглядами. — Вот же бесполезные создания! И что мне с ними делать? — Он почесал пузо, посмотрел на нас. — Ну, давайте, рассказывайте теперь вы — что у вас нового?

Поделившись новостями, я рассказал ему о дальнейших планах и предложил сгонять в прежнее логово Ядра на Холдест, где ждал своего часа тайник, обнаруженный Деспотом. Доступ туда был только у нежити.

Глаза Большого По засияли:

— Я-то туда не могу пойти, привязан к этому чертову месту, но могу отправить легатов! Вот только не нравится мне их тупизна. — Он начал их передразнивать: — «Нет смерти в служении Чумному мору!», «Твоя воля, господин!», «Будет исполнено!» Болваны. Хотел поразвлечься с Айлин, Ланейран и Бьянкановой и тут обломился. «Это акт жизни, господин», «Это противоестественно, господин». Тьфу! Может, сменить их? Скиф, Тисса, не хотите стать моими легатами?

Тисса наотрез отказалась, а вот я задумался. Чумная ярость вкупе с Возмездием Спящих станет отличным подспорьем в любой ситуации, а уж Бессмертие Чумного мора — вообще отличная вещь. С другой стороны, общение с неписями это мне точно не упростит, да и четыре храма Спящих вкупе с Устойчивостью уже дают практически неуязвимость. К тому же трансформация в нежить может занять время, а сейчас важнее всего добыть Первое убийство на Террастере. Краулер с Дэкой уже, поди, заждались.

Долго не размышляя, я хотел отказаться, предложив отложить возможное легатство как план «Б», но тут мне в голову пришла иная идея. Вытащив Косы Жнеца, я направился к Дестини и Шиндлеру, стоявшим с мертвыми глазами. Их легатство было недолгим, у них и уровни ниже, и способностей наверняка меньше, чем у Магвая и компании, но к их персонажам доверия я испытывал больше.

— Скиф? — с нервным смешком в голосе окликнул Большой По.

Я приложил Косы Жнеца к голове Дестини и тихо сказал:

— Неотвратимая! До тех пор, пока я не найду варианта получше, почему бы тебе не занять эту опустевшую оболочку легата Чумного мора?

Морена ничего не ответила, и я послал мысленный импульс в кончики Кос Жнеца. Оттуда вытекла крохотная капелька протоплазмы. Подрожав, она замерла, после чего скатилась на лоб девушки и просочилась внутрь. Спустя пару мгновений в глазах Дестини появилась жизнь, ее тело дрогнуло, рот приоткрылся. Я, конечно, надеялся на что-то подобное, но был совсем в этом не уверен, поэтому удивился.

Дестини-Морена подняла руки, покрутила их, осматривая, потом изучила свое тело. Видимо, увиденное ей не очень понравилось, и она сделала стряхивающий жест. Мертвая плоть осыпалась, оголив кости, которые сразу же начали зарастать, покрываться мышцами и кожей — сияюще-золотой, как у эльфиек.

— Удивительно… — прошептала она. — Сила легата Чумного мора позволила мне занять это тело. Спасибо, Скиф. — Она поклонилась мне, после чего перевела взгляд на Большого По, опустилась на одно колено и ударила себя кулаком в грудь. — Ядро, пока я в этом теле, буду тебе подчиняться, если это не в ущерб Скифу.

Большой По, ошарашенно глядя на нее, лишь кивнул. Дестини-Морена поднялась, обняла меня и прошептала:

— Жнец?

Кивнув ей, я повторил то же самое с телом Шиндлера, призвав Жнеца. У него процесс занял даже меньше времени, чем у Морены. Подвигавшись, он размял суставы, смахнул с себя мертвую плоть, оброс новой, живой, и повторил слова богини смерти:

— Ядро, пока я в этом теле, буду тебе подчиняться, если это не в ущерб Скифу. — После чего добавил: — Моя память после смерти прежнего Ядра затуманена, но кое-что я помню. Я помогу тебе с развитием, новое Ядро.

Поднявшись, он пожал мне руку, как легат, — пожав предплечье, и поблагодарил:

— Прими мою признательность, Скиф. Не за то, что пощадил, не став добивать, и не за то, что подарил новое тело. А за то, что воссоединил нас с Мореной.

Новоиспеченные легаты взялись за руки, не в силах отвести друг от друга глаз. Невольно глянув назад, откуда всегда появлялся Торфу, я посмотрел на Косы Жнеца.

— Гроэль, как насчет тебя? Не хочешь порезвиться в теле нежити?

Оружие окутало черным дымом, от которого отделилась струйка. Ощупав оставшихся легатов, Древний бог отказался:

— Ты же не хочешь, чтобы я пропустил все твои авантюры, Скиф?

Пожав плечами, я обратился к другому божеству:

— А ты, Торфу?

— Ну надо же, вспомнил и обо мне! — сварливо воскликнул тот, проявившись рядом. — Знаешь, я, пожалуй, тоже откажусь. Тухловато в этой пещере, да и быть на побегушках у низшего божества — себя не уважать, ловкач. — Он с подозрением прищурился. — Ты хотел избавиться от меня? Неблагодарный!

И растворился в воздухе.

Большой По откашлялся:

— Кхм-кхм, легаты! Слушайте мою команду! Следуйте со Скифом на Холдест в прежнее логово Ядра Чумного мора и принесите мне содержимое тайника. А, и еще не забудьте собрать все, что там еще осталось. Надеюсь, где что лежит, легат Шиндлер-Жнец еще помнит?

Тот хмуро кивнул, и они с Дестини-Мореной ударили себя кулаком в грудь.

— Не скучай тут без нас, вонючка, — рассмеялась Тисса, перед тем, как я отправил нас четверых глубинкой на Холдест.

Нас забросило прямо в бывшее логово. Все здесь было, как и прежде, только без признаков Чумного мора.

Шиндлер-Жнец огляделся, прислушался к чему-то, после чего сказал:

— Скиф, это место еще хранит остатки эманаций божественного Ядра. Мы с Мореной соберем их, чтобы усилить твоего друга. Это потребует времени.

Делать нам с Тиссой здесь все равно было нечего, поэтому мы вернулись на Кхаринзу. Большой По, получив от них сигнал к возвращению, призовет их к себе.

Для надежности прыгать на Террастеру мы решили из храма Бегемота. Храм был заполнен жителями острова, среди которых я увидел Рипту. Ириты здесь не было, но я не стал ее разыскивать, надеясь, что инстанс на Террастере не займет много времени. Несколько часов, и я вернусь к ней.

Я попробовал призвать Бегемота, чтобы поговорить с ним насчет Гроэля, но он не откликнулся. Ладно, в другой раз.

Тем временем раптор, заметив меня, одним прыжком оказался рядом и сообщил:

— Анф чита-чита! Тра! Луна-солнце-луна-солнце — зна место! Чита! — Для убедительности он показал два когтя. — Луна-солнце! Луна-солнце! Место! Зна! Кра! Пра!

— Через два дня Анф выяснит, где прячется Рой?

— Да! — четко выговорил Рипта. — Зна!

Мы с Тиссой переглянулись. В это время раптор вспомнил кое-что еще и протянул мне диск Хладнокровие карателя.

— Борода! Кра! Дал Рипта! Тра! Рипта дал Скиф! Пра!

— Дворф передал тебе доспехи, чтобы отдать мне?

— Кра! — фыркнул он.

— Что ж, не будем терять времени, — ответил я и, надев доспехи и взяв Тиссу за руку, отправил нас на Террастеру.

Храм Тиамат пустовал, за его пределами лил кислотный дождь, но в его звук подмешивались отдаленные взрывы и крики. Стоик защищал меня от климатических дебафов, а весь урон по Тиссе уйдет в меня благодаря Пути пожертвования Устойчивости. Поэтому мы смело вышли из храма и направились туда, откуда доносился шум.

Там, в полукилометре от нас, в окружении сотен озверевших мобов парили в воздухе Краулер и Дэка, почти безнаказанно закидывая их атакующими заклинаниями и болтами из арбалета. Уровни мобов варьировались от начальных 1000-х до 1200-х, и среди них особенно бесновался один рарник — локальный босс.

Пока мы летели, я окинул взглядом мобов. Почти все были инсектоидами или монстрами, аналогов которым я больше нигде не видел. Разве что в Очаге Пустоты в Преисподней. Вся округа буквально кишела далезмами, вретенами и баракатами. Рарник, длиннющий шипастый червь с глазами и пастями по всему телу, сделал рывок и чуть не схватил за ногу потерявшего бдительность Дэку — в последний момент соло-приключенец взмахнул мечом и отсек часть червя. Из обрубков фонтаном ударила кислота, и в тот же миг и Краулер, и Дэка исчезли.

— Они в храме! — оглянувшись, воскликнула Тисса.

Мы вернулись туда. Краулер был еще ничего, а вот Дэка едва выжил. Оба отхиливались зельями и тяжело дышали, прислонившись к колоннам храма.

— Ну наконец-то! — закричал Краулер, взлетев. — Где вас носит? Меня от одного вида местных мобов уже выворачивает! Третьи сутки херачим их, скоро возьмем 900-й уровень!

Обнявшись, мы обменялись новостями. Когда мы рассказали обо всем, что случилось после расставания с ними, Краулер поведал, что пробил маршрут к инстансу «Источник Тлеющей пустоты» и получил благодаря Истинному зрению карту подземелья, выяснив заодно, каковы способности первого босса.

— На самом деле это не подземелье, а что-то вроде низины-лабиринта. В ней девять колец, мы начнем с внешнего, девятого. В конце будет первый босс, Кислотный арахнид, и в одно лицо с ним не справиться: раз в минуту он опутывает кого-то из группы паутиной, которая не только парализует, но и херачит кислотным уроном. Причем относительным! Снимает по 10% в секунду! Такой даже Тиссе не отхилить. Мы и пробовать не стали с ним связываться. Но теперь, когда вы тут, прикончим его в два счета!

— Как твои новые заклинания? — спросил я.

— О! — Краулер расплылся в улыбке. — Мне нужно будет тебе обязательно показать! Владыка элементов — это что-то с чем-то! Прикинь! Массивный шторм, который накрывает квадратный километр! Он смешивает вихри огня, молнии, ледяные шипы и каменные валуны! Даже местных тварей выносит под ноль! Кристальный вихрь ожиданий не оправдал, но по единичной цели мочит не хуже Армагеддона! Проклятие бесконечных теней проверить не удалось, оно только на разумных действует, но вот Хаос временных петель — пушка! Создает вокруг временные аномалии, мобов рвет на части: они или мгновенно стареют и разлагаются, или возвращаются в младенчество, теряя уровни! Но самое адское, я оставил его на сладкое, — это Звездное величие!

— О да! — подтвердил Дэка. — Когда Краулер его использовал, я прятался в храме.

— Вспышки звезд оставляют от мобов только пепел, причем моментально убивают даже локальных боссов, — пояснил маг. — Жаль, у меня осталось только одно такое, слишком дорогое.

Искренне порадовавшись усилению друга, я предложил выдвигаться, напомнив Краулеру, что местонахождение Роя скоро будет известно и это наш шанс вытащить из небытия Инфекта, Энико и остальных. Глаза маленького гнома загорелись. Он принял нас всех в свою группу, но, прежде чем он активировал Глубинную телепортацию, Дэка ухмыльнулся:

— Инст никуда не убежит, а я не против еще покачаться. Самый быстрый фарм в моей жизни!

— Это потому, что ты соло-приключенец, — заметил Краулер. — А сила-то в единстве!

— Кстати! — воскликнул я. — Дэка, а как так вышло, что ты получил класс соло-приключенца? Ты же говорил, что «Сноусторм» обещал дать тебе уникальный класс? А твой — изначально стандартный.

— Это еще что за новости? — удивился он. — Он был уникальным! Но на третий год, когда люди начали жаловаться, что «какой-то парень» явно читерит, так как в одиночку зачищает инстансы, «Сноусторм» сделал его стандартным.

— И как они это объяснили? — спросила Тисса. — Вряд ли тем, что ты один из выживших бета-тестеров.

— Вот именно поэтому и ввели этот класс. Причем, если покопаете новости того времени, увидите, что сделали это публично, объявив, что в игре был баг, из-за которого управляющий ИскИн выдал этот класс только мне, но теперь при определенном стиле игры класс будет выдаваться всем.

— Но тогда получается, что тебя обманули? — констатировал Краулер.

— Да и плевать, — махнул рукой Дэка. — К тому же, чтобы не обижать, мне подсказали, с какого локального босса я могу получить легендарные масштабируемые доспехи. Вот они, — он постучал латным кулаком по груди, — все еще на мне. Так и не нашел ничего лучше.

Мы еще немного поговорили, а когда парни привели себя в порядок, Краулер забросил нас прямо ко входу в инстанс, который перекрывала переливающаяся зеленая пелена портала.

Источник Тлеющей пустоты

Рейдовое подземелье.

Рекомендуемый уровень для прохождения: 1 500.

— Рейдовое! — восхищенно выдохнула Тисса.

— Пофиг! — откликнулся Краулер. — Мы с Дэкой на 700-х уровнях без особых проблем зачистили первое кольцо вплоть до босса. А уж сейчас, со всеми абилками Скифа…

Пока он радостно пищал, я подумал, что сегодня мы получим очередное Первое убийство, а с его помощью — возможность создавать Пробои в Бездну.

При мысли о возвращении туда по телу пошли неприятные мурашки, но я выбросил опасения из головы. В прошлый раз я был в Бездне почти нулевым персонажем. В этот раз все мои способности останутся при мне.

Глава 14. Источник Тлеющей пустоты

Переливающаяся пелена портала исказилась, когда я шагнул в нее первым. Знакомое ощущение перехода отдалось легким покалыванием, и я оказался в начале извилистого коридора, уходящего куда-то вглубь. Стены, скругляющиеся аркой над головой, были из какого-то темного камня, испещренного светящимися зеленоватыми прожилками, а с потолка свисали гроздья ярко-желтых кристаллов, отбрасывавших причудливые блики на стены. Воздух был спертым, едким и, если бы не Стоик, мог бы сжечь мои легкие. Каждый вдох давался с трудом.

Тоннель был таким широким, что по нему мог пройтись и Монтозавр, причем хоть прямо, хоть боком. На полу местами дымились кислотные озерца, окруженные светящимися грибами и крупными насекомыми с воробья величиной — вряд ли они агрессивные, но лучше быть начеку.

— Ух ты! — восхищенно выдохнула Тисса, озираясь по сторонам. Ее глаза горели предвкушением. — Как красиво… и жутко одновременно!

— Да уж, подруга, этот инст своеобразный, — согласился Краулер. — Дальше будет еще страннее, уж поверь.

— Разумные есть, как думаешь? — спросил я.

От этого зависела тактика — все-таки с монстрами чаще всего биться проще, они более прямолинейны.

— В первом круге точно нет, да и босс, как я уже говорил, Кислотный арахнид. — Краулер почесал подбородок и добавил: — Ну что, погнали?

— Не терпится начать, — ухмыльнулся Дэка, поудобнее перехватывая свой верный арбалет. — Но! Хочу напомнить, что правила игры в Дисгардиуме изменились. Умирать нельзя!

— Почему? — спросила девушка. — Здесь же нет Глашатаев Бездны!

— Вы не в курсе? — удивился соло-приключенец. — Ирита рассказала нам, когда навещала здесь, что в последнем «Вестнике Содружества» рассказывают об участившихся случаях, когда неумирающие, погибнув от рядовых мобов, не воскресали. Причем речь только о тех, что не стали последователями Бездны. Неизвестно, что с ними случилось: или погибли окончательно, или… — Дэка многозначительно развел руками.

— …угодили в Чистилище, — мрачно закончил я. — Короче, умирать нельзя.

— Поэтому предлагаю еще раз подумать — так ли нам важно пройти этот инстанс именно сегодня? — спросил Дэка. — В конце концов, у нас есть как минимум год, пока мозг в реале не взорвется, так почему бы нам не подготовиться получше?

— Нет у нас года, — покачал я головой. — С каждым днем последователей Спящих все меньше, а у Бездны — все больше.

К тому же я почти не сомневался, что мы пройдем инстанс относительно легко и с первого раза. То, что этот инстанс рейдовый, да еще и рассчитан на 1500-й уровень игроков, тогда как никто из моих друзей не превышал 900-го, не играло роли. Наши основные характеристики, измерявшиеся миллионами очков за счет Единства, давали огромное преимущество. Не пропадем!

Освоившись, мы выдвинулись вперед, и сразу же вдалеке послышался шорох, переходящий в зловещее шипение. Краулер напрягся:

— Начинается. Первая волна мобов. Дибелслуки, судя по звукам. — Он посмотрел на меня, я кивнул — он здесь был, пусть ведет группу. — Приготовьтесь!

Из-за поворота, быстро перебирая множеством лап, выскочили мерзкие мощные насекомоподобные монстры, плюющиеся ядом. Выглядели они как двухметровые богомолы с блестящим хитином и мощными жвалами. Каждый был выше 1500-го уровня — мы выяснили это, благодаря Истинному зрению Краулера.

Рейд начался! У меня аж мурашки пошли по коже от давно подзабытого чувства — азарт, кураж и предвкушение приключений с друзьями.

— Быстрые и опасные, могут проглотить, — тихо проговорил Краулер. — Если кого-то схватят, хоть тебя, Скиф, дело труба, нельзя такого допустить!

— Пусть попробуют, — хмыкнул я и с боевым кличем ринулся в бой.

Я влетел в самую гущу мобов, размазывая их Сокрушающими буйными кулаками и собирая агро. Волна увечий, рикошетившая урон по ближайшим к цели противникам, и Путь отражения Устойчивости упростили расправу — чем более остервенело они меня били, тем быстрее погибали. По идее, я мог бы вообще не приближаться, действуя духовными атаками, но хотелось дать поработать Проглоту, который конвертировал полученный урон в очки опыта.

Что касается питомцев, включая Монтозавра, то я решил их не призывать. Маловаты они для местных мобов — если погибнут, получат штраф на очки опыта.

Судя по разрывавшимся вокруг меня мобам, которые горели, замораживались и вспыхивали, Краулер с Тиссой помогали мне магией, бьющей по площади. Дэка держался с ними, не решаясь вступить в ближний бой, и расстреливал дибелслуков из арбалета.

Пак был гигантским — в нем насчитывалось не меньше сотни мобов. Но это не помешало нам разобрать его за пять-шесть минут. Справились бы быстрее, если бы я вспыхнул Возмездием Спящих, но этот ресурс я берег и копил на самый крайний случай.

Внешнее, девятое, кольцо инстанса, по словам Краулера, было самым продолжительным — около тридцати километров. В первой трети этой дистанции мы не встречали никого, кроме дибелслуков. Гигантские чудовища, напоминавшие богомолов, бесхитростно атаковали клиновидными конечностями, а потому никаких проблем не доставили. Ничего драгоценного с них не выпадало, а кровь дибелслуков, хитин, сердца и прочие внутренности жадно собирал Краулер для Алхимии.

Проблемы начались, когда мы покинули зону дибелслуков, в которой число кислотных луж резко снизилось, зато светящихся грибов стало особенно много. Собрать их было нельзя, они рассыпались в труху, стоило срезать, и Дэка предположил, что грибница связана с кем-то из боссов.

— Видел когда-то нечто подобное, — рассказал он. — И, если прав, одним из боссов будет супергриб.

— А в этом кольце светящихся мобов-грибов нет? — спросила Тисса.

— Грибов нет, но метров через сто пойдут светящиеся жуки — глойкеверы, — сообщил Краулер. — Убить их легко, но рядом в этот момент лучше не стоять: они взрываются липкой слизью, которая разъедает доспехи и вешает дот.

За счет Пути пожертвования весь урон, даже если он приходился по группе, входил в меня, поэтому словам друга я, к сожалению, не придал значения. Сотни светящихся летающих жуков надвинулись на нас, как сияющее облачко. Даже размер мобов не впечатлил — любой из них легко бы уместился у меня на ладони. Но вот чего я не учел, так это того, что их доты игнорировали Устойчивость и не просто суммировались, а перемножались. Причем, как оказалось, не только доты.

Бить мелких глойкеверов кулаками было глупо, поэтому я, влетев в самый центр пака, полыхнул Возмездием. Цепная реакция взрывов жуков подняла совокупный урон до каких-то астрономических величин — моя шкала жизни просела до минимума, и я не погиб, а вместе с тем не положил весь рейд, только благодаря Содействию Спящих и появившейся Алмазной коже справедливости. Невозмутимость, две минуты игнорирующая урон в начале боя, была на откате.

— Уверенность в своих силах — это хорошо, — проворчал Дэка, — но здравый смысл никто не отменял, Скиф. Ладно первое кольцо, мы тут были, но дальше будь осторожнее!

Он был, конечно, прав. Более того, пока Тисса меня отхиливала, мы обсудили произошедшее и в дальнейшем решили сначала выпуливать незнакомых мобов, чтобы изучать их.

Поняв, в чем опасность глойкеверов, я сменил стратегию и перешел на духовные удары издали. Применяя также массовые заклинания Тиссы и Краулера и взрывающиеся болты Дэки, мы чуть замедлились, но прошли их зону без приключений. Лут с них вывалился получше, появились предметы: шлем, кинжал и кольцо, — но все синие, редкого качества. Такие в нашем клане обычно идут на распыление или на аукцион, но, благодаря своему высокому уровню, эти превосходили даже некоторую нашу легендарную экипировку.

Финальная треть пути в девятом кольце проходила через ареал обитания суурслаков — слизней, фонтанирующих кислотой. Мерзкие студенистые комки с отростками-щупальцами, испускающими удушливый смрад, владели полным сопротивлением к физическому и стихийному урону, так что пришлось бить их возмездием.

Вся группа получила по уровню, а я за счет большего нанесенного урона и Проглота — два, взяв таким образом 1003-й.

Конечный отсек девятого кольца перекрывала стена. Я решил было, что это тупик, но когда в недоумении обернулся к Краулеру за объяснениями, маг улыбнулся:

— Долбани по стене чем-нибудь.

Я врезал Косами Жнеца и чуть не упал — оружие свободно прошло через стену, которая замерцала и растворилась в воздухе. Оказалось, что она была иллюзией, за ней начинались владения босса уровня — Кислотного арахнида. Босс был безымянным — или он неразумен, или так задумано, что странно, ведь даже у матки болотных иглоколов было имя — Чаф.

Мы сгрудились у входа, поглядывая на него. Маг и жрица накинули на нас множество бафов усиления и исцеления, а Дэка напомнил:

— Скиф, у нас одна минута, чтобы его положить, потом начнется русская рулетка: босс опутает кого-то из нас паутиной. Что это значит в новой реальности для всех, кто не стал последователем Бездны, напоминать не надо?

— Смерть может отправить в Чистилище, — хмуро сказал я. Вполне возможно, Бездна действительно внесла изменения в механику мира, и теперь необязательно погибать от смертельной ауры ее Глашатаев, чтобы оказаться там. — Я помню.

Мы уложились в пятьдесят семь секунд. Огромный паук на шестнадцати конечностях с уродливой мерзкой головой под брюхом был очень силен, но я оказался сильнее. Первые пятьдесят секунд я использовал только кулаки, не сводя глаз с его шкалы жизни, но, поняв, что не успеваю, подключил возмездие.

Босс взорвался, окатив всех нас едкой гемолимфой, но даже тогда его разбросанные конечности продолжали дергаться и затихли, только когда открылись врата в восьмое кольцо инстанса.

Лута было очень много. Все-таки это рейдовый инстанс, потому одних легендарок выпало восемь, не считая примерно двадцати тысяч золотых, каких-то Кристаллов Тлеющей пустоты, которые, впрочем, не имели никакого отношения к Осколкам Тлеющей пустоты и использовались для Зачарования и Алхимии.

Изучив добычу, я покачал головой:

— Мне ничего не нужно.

«Едкий шлем Тлеющей пустоты» с кислотной аурой, разъедающей защиту врагов, с резистом 20% ко всем видам магии и 5% плюсом к урону мне бы подошел, но тогда мне пришлось бы отказаться от Хладнокровия карателя. Шлем взял Дэка, наш второй танк.

Итого мы прошли девятое кольцо за восемь с половиной часов. Не считая моей ошибки на первом паке глойкеверов, сложностей больше не было. Учитывая, что каждое следующее кольцо будет короче, я подумал, что дальше пойдет легче, но Краулер был иного мнения:

— Дальше полная неизвестность, так что предлагаю передохнуть и отъесться.

Дэка развел костер и принялся на нем что-то готовить. Краулер угостил меня горячим и терпким, со специями, кофе тетушки Стефани, а Тисса организовала магический стол — уже накрытый, с едой и напитками.

Отдохнув — я даже вздремнул с полчаса, — мы пошли дальше.

Восьмое кольцо встретило нас древними заброшенными постройками неизвестной цивилизации. Кто их воздвиг и когда, можно было только догадываться, пока мы не встретили первых разумных в этом инстансе. Впрочем, назвать разумными этих мутировавших уродливых полуросликов можно было с натяжкой, хотя они, безусловно, владели речью и говорили на всеобщем. Хафлингеры.

— Чужаки! — визгливо закричал один из первых встреченных нами мутантов, чья голова росла из плеча, а одна нога была приподнята, сжимая копье.

На его крик ответил вопль тысяч полуросликов, которые ломанулись к нам, причем не только по земле, но и по стенам, и потолку. Только вступив с ними в схватку, я разглядел, что существа, которых я принял за мутировавших хоббитов — кошмарные гибриды человека и инсектоида, а их рты были обрамлены жвалами. Тела их испещряло множество отверстий, из которых лезли длинные извивающиеся черви с острыми как бритва зубами!

Черви стали отдельной головной болью. Они лезли из убитых хафлингеров, стремясь перекочевать в другое тело, причем выбирали кого-то из нас. Драться с ними было не столько опасно, сколько омерзительно. Краулер заливал их огнем, но черви были по-настоящему огнестойкими, и, прежде чем маг нашел действующий способ, метровые глисты облепили меня, превратив в большой клубок, и я ни черта не видел. Не выдержав, полыхнул Возмездием Спящих, и только потом Краулер определил, что червей сжигает только астральная магия, причем корежит так, что те высыхают и опадают пылью.

Давно застрявший прогресс безоружки наконец сдвинулся с места:

Улучшен навык безоружного боя: +1. Текущий уровень: 380 (ранг II).

Точность и урон ударов, наносимых без оружия, повышены на 1 905%.

Объем духа: +100. Итого: 38 000.

Мы еще не вышли с территории хафлингеров, как отовсюду стали сбегаться слизни-многоножки, выстреливающие сгустками дымящейся оранжевой дряни, а когда мы приблизились к концу кольца, наткнулись на гигантских баалтавров — типа кентавров, только вместо человеческого туловища у них была гигантская шипастая гусеница, а вместо лошадиного — паучья туша. Твари избегали ближнего боя, они выдыхали болезнетворные облака, вешавшие дот, который не могла рассеять Тисса. Важно было не стоять в таких облаках больше одной-двух секунд, иначе урон дота и время его действия росли в геометрической прогрессии.

Баалтавры запомнились не только болезнетворными облаками, но и тем, что с одного из них выпало настоящее сокровище — Фолиант магии увядания.

— Это же… это… — выпучив глаза, бормотал Краулер, рассматривая фолиант. Подняв на нас глаза, прижал его к груди и с надеждой спросил: — Можно заберу?

Конечно, никто не протестовал, и маленький гном со счастливой улыбкой сложил фолиант в инвентарь.

— Это совершенно новая школа магии! — воскликнул он, когда мы спросили у него, что такого в этом фолианте. — Мой наставник Верт рассказывал, что в Дисгардиуме известно семнадцать школ магии, но, судя по древним рукописям, до Демонического пакта разумные знали около сотни! Вот только, как ни пытались изобрести их или найти, ничего не вышло. Стихийные школы, астральная магия, магия света и тьмы, магия иллюзии, крови, времени, пространства, еще что-то — вот и все, на чем строили свое развитие маги, колдуны, чародеи и волшебники. Что касается магии увядания, то о таком я прежде даже не слышал!

На изучение фолианта требовалось время и особые условия. Краулер сказал, что намного продуктивнее будет сделать это на Кхаринзе, причем хотя бы на первом уровне Магической башни — это повысит вероятность полноценного поглощения знаний. О том, что башня разрушилась, он уже знал от нас, но надеялся, что хотя бы первый этаж они с Вертом возведут заново.

Босс кольца, Аметистовый госсамер, напомнил дибелслуков, это был чудовищный богомол на длинных конечностях, которые постоянно складывались то в одну, то в другую сторону так, словно босс на шарнирах. Его удары оглушали вне зависимости от того, был ли нанесен урон, а длинный язык, выстреливавший на тридцать метров, кристаллизовал наши доспехи, делая их не только хрупкими, но и колкими — если бы не моя защита, кристаллизация доспехов наносила бы нам урон. В остальном он ничем не удивил и благополучно развоплотился через минуту и шестнадцать секунд после начала боя.

Выпало всего четыре легендарных предмета, включая масштабируемую легендарку — «Хлыст из языка Аметистового госсамера» с почти теми же свойствами, что были у босса. Дэка от него отказался, я хотел взять себе, но все же отдал на хранение Краулеру, чтобы не забивать инвентарь. Тисса получила невероятно мощные сандалии, усиливающие магию света вдвое, а Дэке достался «Кристальный башенный щит», показателями намного превосходящий его собственный.

На седьмом кольце, построенном в виде лабиринта живых изгородей с ядовитыми шипами и кислотным туманом, мы дрались с плоскими лианами, которые рассекали наши тела, игнорируя броню, хлестали, душили и впрыскивали яд. После воевали с колоссальными жуками, которые бомбардировали нас взрывающимися тошнотворными шарами, вешавшими тот же болезнетворный дебаф. Потом сражались с ядовитыми пчелами размером с пеликанов, с человеческими лицами. Их особенностью был пронзительный крик — заклинания Краулера и Тиссы и арбалетные болты Дэки отскакивали от звуковой волны.

Боссом уровня была Королева термитов, которая все время призывала на помощь термитов-солдат, плевала едкой смолой и без какой-либо системы входила в инрейдж, втрое повышая свои урон и скорость атаки.

Шестое кольцо подземелья встретило нас катакомбами с саркофагами, из которых вылезали мумии странных созданий, набитых живыми насекомыми. Наверное, эти насекомые и управляли мертвецами — мы пробивались через трехметровых мумий, накладывавших на нас проклятия, согбенных жрецов в балахонах с посохами из костей, по глаза напичканных слизнями. Но основные трудности доставляли не мобы, а сама локация, в которой каждые пять-десять метров внезапно извергались гейзеры особо едкой концентрированной кислоты.

Босс кольца, гигантский Светящийся гриб, стоял неподвижно, атакуя нас из-под земли быстро отращиваемыми созданиями, которые смутно напоминали всех встреченных мобов. Видимо, супергриб, существование которого предсказал Дэка, пожрал много мобов.

Лут с него был интересный, но не выдающийся. Краулер забрал себе легендарный пояс — не для боев, а для Зачарования.

Земля пятого кольца была усыпана засохшими трупами насекомых, а стены выглядели бугристыми и неровными. Хитин хрустел под ногами, когда мы пробирались через горы трупов, но едва прошли полпути, так и не побеспокоенные мобами, как все пришло в движение. Оказалось, что стены были залеплены спящими змеями, которых, впрочем, так можно было назвать с натяжкой. Скорее, это были огромные летающие ленточные черви, которые, отделившись от стен, засветились зеленым огнем и медленно поплыли к нам.

— Ну на фиг, — сказал я, не дожидаясь, пока они до нас доберутся, и взорвался Возмездием Спящих.

Дальше шли, не дожидаясь, пока змеечерви отлипнут от стен, и гасили их превентивно. Именно гасили — погибнув, светящиеся черви падали на землю и тухли.

Боссом уровня оказалась матка этих змеечервей, которая могла бы доставить проблем, если бы не Тисса. Оказалось, у твари жуткие штрафы на урон светом, и, более того, с дебафами жрицы света босс полностью лишался возможности призывать личинок. А без них матка превратилась в обычный манекен, который не смог к нам даже приблизиться.

В общем, кольца с седьмого по пятое ничем особенным не запомнились, но сложность нарастала, а потому мы провели в этих кольцах почти двое суток. Хорошо хоть друзья усиливались — каждый почти полностью переоделся в новый шмот, намного лучше прежнего.

Мы валились с ног, даже несмотря на то, что трижды делали часовые перерывы на короткий тревожный сон и перекусы. Поэтому перед четвертым кольцом решили отдохнуть основательнее.

Когда я, подложив под голову всякие тряпки из гардероба Тиссы, закрыл глаза, услышал тихий разговор девушки с Краулером и Дэкой, но так и не узнал, о чем они говорили — вырубился.

Мой сон продлился девять часов. Был он беспокойным, видимо, из-за общей гнетущей атмосферы инстанса, его кисло-едкого воздуха — я ворочался, мерз, потел, словно был в лихорадке. Снилось мне всякое. То кошмары, то лицо той девочки из показанного видения Бездны, моей маленькой сестренки, то что-то приятное, но что именно, не запомнилось. Напоследок привиделось, что я оказался в постели с Девяткой. Я вскочил и ужаснулся тому, что это не сон — рядом спала Девятка! Только вглядевшись в полумрак, разглядел светлые волосы Тиссы.

— Проснулся? — раздался хмурый голос Дэки, сидящего у тлеющего костерка. — Идем, угощу кофе.

Следом поднялась Тисса. Краулер, как оказалось, давно проснулся и ушел изучать мобов следующего кольца.

— Выше прежних уровней на двадцать, — доложил маг, вернувшись. — Здоровенные твари, вроде прямоходящих трехметровых тараканов, но бьют физическим уроном, так что ничего особенного.

— Чего не поспал-то? — поинтересовался я.

Тисса, взяв в руки горячую глиняную кружку кофе, села рядом и поежилась. Краулер вздохнул, глядя на нее, потом ответил:

— Не выдержал, изучил фолиант магии увядания. Буду прокачивать потихоньку.

— В чем ее особенности? — спросила Тисса.

— Своего рода магия времени или природы. Короче, заставляет все живое стареть и разлагаться. Толку от нее пока нет, цели увядают на год-два, если бить по площади, или на три-четыре, если по одиночной. Но, если прокачать… — Глаза мага заблестели. — В описании магии сказано, что у эксперта магии увядания заклинания работают не только на живое! И еще, там увядание уже измеряется в тысячах лет!

— Ого! — воскликнул Дэка. — Это уже серьезно!

Краулер присоединился к нам. Мы позавтракали, но я думал, что делать после инстанса, и даже не запомнил, что мы ели. С одной стороны, пора в Бездну. С другой — Анф вот-вот выяснит местоположение Роя, и это, наверное, даже важнее, чем вытащить Утеса, Кусаларикс и бета-тестеров из Бездны. Если удастся договориться с инсектоидами, мы вернем Инфекта, а тот откроет нам путь на Меаз — если, конечно, мы правы, и Ушедшие действительно там. Это даст нам пятый храм, а с ним в Бездне мне точно будет спокойнее…

— Скиф, пора, — возвращая в реальность, Тисса потянула меня за руку, качнула головой в сторону выхода из этого кольца. Дэка и Краулер уже стояли там, бафались.

Четвертое кольцо встретило нас гнетущей тишиной и зловещим туманом, сквозь который едва пробивалось блеклое свечение. Пространство словно искажалось, и даже с повышенным восприятием было сложно ориентироваться. Вскоре из тумана начали проступать силуэты изломанных строений непонятного назначения — то ли древние лаборатории, то ли тюрьмы, в которых проводили чудовищные эксперименты. Вообще, хоть и повидал я всякое в Дисе, этот инстанс был другим. Как будто дизайнеры воплотили в нем больное воображение сумасшедшего.

Едва мы сделали несколько шагов, как из-за угла вывалились скриквеки. Кошмарные существа выглядели так, словно огромного таракана пробили насквозь, усадили в дыру осьминога и водрузили всю эту конструкцию на две слоновьи ноги, покрытые кожей, напоминавшей пчелиные соты. Трехметровые монстры с вывернутыми суставами и ртом, полным острых игл вместо зубов, тянули к нам шесть верхних конечностей, на которых болтались лохмотья кожи.

Дэка выпулил одного из арбалета, но мобы оказались умнее. Издав булькающие звуки, все твари устремились к нам. Пересчитать их оказалось сложно, скриквеков было неисчислимое множество.

Дэка встретил их залпом взрывающихся болтов, здраво оценивая свои шансы выжить в ближнем бою, Краулер обрушил Звездный ливень, что-то новенькое в его арсенале, а я ударил Косами Жнеца, пропитанными возмездием — Сокрушающими кулаками-молотами под Стремительностью урагана. Большинство монстров сразу же полегло, но на смену им уже спешили новые. Тисса первой атаковала их Дланью Нергала, чуть не переагрив меня, а Краулер обрушил на монстров всю мощь новых заклинаний — его фигура сверкала, как новогодняя елка, озаряемая эффектами стихийной магии разных школ.

Выспавшись и отдохнув, я даже начал получать удовольствие от происходящего. Да, мерзко, однообразно, но я находил, чем себя развлечь: изучал приемы осмелевшего соло-приключенца, наносящего урон из-за моей спины, новые заклинания мага, сочетал приемы в своих Духовных ураганных комбо, прокачивая безоружку…

Сложность, однако, возрастала, и ни о каких одиночных рейдах, как привык Дэка, уже и речи не шло. Работать приходилось сообща, даже с учетом моих способностей. Большинство дотов и дебафов снимали здоровье в процентах от общего объема, а не в абсолютных значениях, и только благодаря Тиссе и поддержке остальных я уверенно шел вперед и клал мобов целыми паками.

Кольцо мы зачистили часа за три, оно было намного короче, чем самое первое, и добрались до босса уровня.

Боссом четвертого кольца оказалась Смердящая сколопендра в венце из вроде бы человеческих черепов, вот только они были метровыми, у них отсутствовало носовое отверстие, а зубы были заостренными, как у акулы. Странные были черепа, и я впервые подумал, что, может, это останки Ушедших?

Сколопендра сновала по потолку и стенам, кидаясь на нас, и поначалу показалась легкой добычей. Черта с два. Как выяснилось, ее метания не были бесцельными — она скрепила нас всех незримыми узами и начала их стягивать. Не в силах разорвать узы, вся группа склеилась в кучу-малу, и, если бы не мои божественные способности и Отражение, вайпа бы не миновали. Но справились.

К этому моменту я взял уже 1018-й уровень и прокачал еще один важный навык:

Улучшен навык синергии: +1! Текущий уровень: 4.

Умножает все характеристики всем союзникам в группе на число, равное количеству разумных в группе.

Максимальное умножение на текущем уровня навыка: 6.

Сказывалось и то, что мобы превышали меня на полтысячи уровней, и то, что инстанс был рейдовым, и Проглот исправно работал, жадно поглощая урон и превращая его в очки опыта. Остальные прогрессировали не так быстро, но все равно заметно — парням оставалось совсем немного до 900-го уровня.

На третьем кольце нас ждали стылые пещеры, покрытые инеем. Воздух был таким морозным, что щипало в носу.

— Ну наконец-то… — выдохнула Тисса. — Достала влага, кислота и инсектоиды-мутанты. Здесь даже дышится легче.

Мне вспомнились наши вылазки на Холдест, когда мы добывали Первые убийства из тамошних инстансов. Там было намного-намного проще. Но то, что там было холодно, объяснимо, а почему здесь? Это же континент почти на той же широте, что и Бакабба…

— Может, здесь большая концентрация призраков? — высказал догадку Краулер, когда я озвучил мысль. — Они же типа поглощают тепло, и чем их больше, тем холоднее. Ай! — И схватился за ухо.

Писклявый вскрик гнома напугал Тиссу, и та вцепилась мне в руку.

— Что?!

Краулер покрутил головой, поежился, встал поближе ко мне.

— Показалось, что мне в ухо засунули холодный нож и начали его вкручивать… — пробормотал гном. — Чертовщина.

— Арг-х! — взревел вдруг Дэка.

— Что?! — завизжала Тисса.

Моя шкала жизни покачнулась, а когда соло-приключенец посмотрел на нас, девушка ахнула — его левый глаз был проткнут, из него лилась кровь. Тисса сразу же начала его исцелять и восстановила око. Урона Дэка не получил, тот ушел по мне.

В следующие две-три минуты мы не решались сдвинуться с места, и за это время пострадала и Тисса, причем намного серьезнее — на моих глазах что-то незримое пробило ей грудь. Снова без урона, но боль, по ее словам, была адская.

И мы никого не видели! Я напрягся, ожидая своей очереди, но меня так и не тронули. Зато Дэке снова прилетело, причем ему снова выкололи глаз, теперь правый.

— Сто пудов, призраки, — проворчал Краулер.

— Да хоть привидения! — взревел Дэка, держась за глаз. — Узнаю, кто это, разорву! Идемте уже!

Метров сорок мы прошли, так никого и не встретив. Краулер отправил вперед Блуждающее око и изумленно сообщил, что вплоть до конца кольца нет ни одного моба.

— Мобов нет, но кто-то же нас дырявит? — озвучил общую мысль Дэка. — Значит, нужно быть вдвойне осторожными. Скиф, пусти меня вперед, могут быть ловушки, а у меня их обнаружение хорошо развито.

Ловушки встречались на предыдущих уровнях, но по большей части примитивные — плиты, наступив на которые, можно было активировать миниатюрную башню на потолке. Эти башенки заливали площадь кислотой, огнем или, еще проще, впечатывались в пол, превращаясь в пресс и грозя раздавить. Но в этом кольце ловушки могли быть изощреннее…

— Шесть новых покойников! — раздался истошный вопль у меня под ухом, и кто-то расхохотался. — Шесть новых покойников!

Мы переглянулись, заозирались. О ком это?

В следующее мгновение нас атаковали сразу всех одновременно. Многострадальному Дэке проткнули череп, Тиссе — живот, Краулеру — снова ухо, и только я уцелел, так как активировалась Алмазная кожа справедливости.

И только тогда, неудачно атаковав меня, проявился один из нападавших — он материализовался в воздухе. Нет, это был не призрак или не совсем призрак, а ледяной элементаль. Силуэт походил на человеческий, но очертания плыли, меняли форму. Его длинная конечность была похожа на сосульку, кончик которой упирался мне в грудь.

Ясность, которую я здесь почти не использовал, чтобы дать другим поучаствовать, рывок к мобу и Молот! В удар я вложился так, чтобы призрачный элементаль не успел дематериализоваться — и не преуспел. Мой кулак будто окунулся в воду, а сразу после этого жидкость обратилась паром, который растворился в воздухе.

— Ну уж нет! — зарычал я, активируя Возмездие Спящих.

Глава 15. Путь опустошения

Вспышка энергии разнеслась по кольцу, воздух сгустился, и мы, открыв рты, наблюдали за тем, как, проявляясь, опадают ледяной крошкой сотни элементалей! Ими здесь все буквально кишело, только вокруг Дэки скопилось несколько десятков — очевидно, в нематериальной форме они могли находиться в одном пространстве, не мешая друг другу!

Меня завалило полотном логов, доказавшим, что окружавшие нас мобы убиты, но я все равно повторил Возмездие, излив его до дна.

За эти дни у меня бешено подросла Устойчивость, приблизившись к капу ранга. Если все сложится удачно, я вполне мог добраться до нового Пути навыка в этом инстансе.

Ресурсов с призрачных элементалей льда выпало множество, и каждому цены не было. Краулер дрожащими руками собирал все, до чего дотянулся раньше Дэки, и что-то бормотал себе под нос. Я же, воспользовавшись передышкой, задумался: кто кричал о шести покойниках? Призрачный элементаль льда? И если это было про нас, то почему «шесть»?

Так и не найдя ответа, мы направились дальше. Чем больше мы погружались в морозную тьму, тем сильнее становились призраки. Одной вспышки Возмездия уже не хватало и приходилось добивать элементалей другими приемами, но, что хорошо, получив урон, элементали обретали полуматериальную форму, и их могли бить другие члены моей группы.

Ближе к концу кольца особо развитые элементали льда стали атаковать нас магией — лазурными лучами, покрывающими тело коркой льда, которая замедляла движение на 90%. Впрочем, это не помешало нам добраться до босса.

Страж этого кольца, Морозный молох, гигант в ледяных доспехах, владел двуручным мечом, испускающим леденящую ауру. Он призывал метели и ледяные копья, исчезал и бил нас исподтишка, призывал прислужников и… ответил на мой вопрос о «шести покойниках».

— Шесть новых покойников! — восторгался он. — Моя сила превзойдет силу Тлетворного гриба! Смертный, смертный, смертный, смертная, стихийный бог и один из Древних! Вот это улов!

Каким-то образом он увидел не только Торфу, но и прятавшегося в Косах Жнеца Гроэля, однако ни тот ни другой никак не отреагировали на слова Морозного молоха.

С этим боссом пришлось повозиться, а лут с него снова был на уровне. Масштабируемый уникальный доспех «Ледяная броня Молоха» достался Дэке, и у него дрожал голос, когда он, сравнив характеристики, сообщил, что эти доспехи намного лучше тех, что он получил благодаря «Сноусторму» на заре Дисгардиума. Краулер получил кольцо «Слеза зимы», повышающее силу магии холода, а Тисса — двуручный посох «Холод забвения» из чистейшего лазурита. На него косился маг, но жрице он был нужнее.

— Осталось два кольца, самых коротких, — напомнил Краулер. — А значит, они опаснее.

Слова были лишними, мы все понимали, что настоящие испытания ждали впереди.

Второе кольцо представляло собой бесконечную равнину, затянутую удушливым смогом и втиснутую в тоннель инстанса. В этом ядовитом мареве проступали очертания исполинских грибов, источавших тошнотворную вонь. Сам воздух здесь был отравлен спорами, разъедающими кожу и глаза.

Но куда страшнее были обитатели этого зловонного места — живые тени, сотканные из дыма. Они накидывались на нас из мглы, обволакивая удушающим покровом, от дебафа которого не спасала даже Алмазная кожа. А затем в бой вступили мерзкие твари — жирные черви-опарыши, из тел которых росли грибы с глазами и хищными пастями, в которых было множество рядов зубов. Они плевались едкими спорами.

Спасали только массовые зачистки атаками по площади и тщательный самоконтроль, чтобы не вдохнуть ядовитую взвесь. Несколько раз я перебирал дотов, но Тиссе удавалось вовремя меня подлечить. Без ее неустанной поддержки наш рейд давно бы закончился.

Босс уровня был первым, у кого имелось имя — Гробок, Тлетворный гриб, упомянутый Морозным молохом, и выглядел он как колоссальное омерзительное нечто, отдаленно похожее на шляпку гриба на многометровых паучьих лапах, покрытых хитином и острыми шипами. Все его тело было испещрено пульсирующими венами, в которых текла густая черная слизь. Из-под шляпки на нас уставился единственный огромный глаз, горящий злобным красным огнем.

Битва осложнялась тем, что босс постоянно распылял галлюциногенные споры, так что реальность переплеталась с кошмарами, и в такие моменты перемешивались даже иконки интерфейса, из-за чего мне сложно было понять, что я сейчас сделаю — полыхну Возмездием или отправлюсь в Глубинную телепортацию. Помогли Ясность, в которую я ушел во время одного из просветлений, и финт Краулера с Искажением гравитации, которым маг прибил споры к земле, дав всем продышаться, но победа далась очень тяжело.

А затем мы вошли в первое кольцо и… воочию увидели Источник Тлеющей пустоты — массивный бесцветный кристалл, вращающийся вокруг своей оси, от одного вида которого у меня пошли мурашки. Я ощутил чужое пристальное внимание, меня словно придавило многотонным прессом. Кристалл был не в инстансе, а виднелся за гигантским порталом высотой метров в сто, обрамленным призрачной аркой.

Внешне, за исключением давления, локация выглядела мирно, но стоило Краулеру запустить Блуждающее око, как все изменилось.

— К бою! — заорал я, входя в убыстрение.

Было уже не до сантиментов, потому что циклопический зев портала вдруг запылал призрачным пламенем, из которого полезли невообразимые чудовища всех форм и размеров. Лучше сравнение, которое я могу дать, чтобы описать их, и то с большой натяжкой: многократно увеличенные бактерии и вирусы, которым придали гротескные человеческие черты. Армия из самых жутких ночных кошмаров.

Волна за волной, волна за волной они лезли и лезли на нас без перерывов. Поначалу, предвкушая развязку, мы дрались с энтузиазмом, но чем больше дрались, тем более сильные лезли твари — отдельные особи были выше 2000-го уровня! Напряжение стало таким, что у нас не было не то что возможности, даже сил на разговоры. Мы просто дрались, надеясь, что очередная волна окажется последней.

Когда я выдохся, Краулер закричал:

— Они будут лезть бесконечно! Здесь точно какой-то секрет!

Мы пробовали бить по порталу, но это было все равно что лупить по воздуху — без толку. Тогда я попробовал в убыстрении пролететь через портал, но наткнулся на непроницаемую пелену, как будто он работал только в эту сторону.

Стало ясно: пока он не закрыт — твари будут идти нескончаемым потоком. Но как закрыть эту прореху между мирами? Ведь пока из нее лезет хоть одна гадина — он неуязвим!

Если бы мог, я бы перекрыл портал своим телом, но он был огромен! Даже Монтозавр в свои лучшие времена не смог бы его заслонить!

Весь урон вливался в меня в таком объеме, что за семь часов боя Проглот, вкупе с убийствами, поднял мой уровень до 1044-го, но это было слабым утешением. Если мы не поймем, как закрыть портал, рано или поздно обессилим.

Если бы твари просто били меня физическим уроном, я бы, наверное, мог просто лечь спать, а Устойчивость, ее Путь отражения, Путь жизни и защита Спящих сделали бы все сами. Но мобы атаковали всем: и магией, и кислотой, и проклятиями, а стакающиеся доты Тисса не успевала снимать. А ведь ей нужно было отслеживать и остальных, и себя — чтобы не множить урон по мне. Лягу я — лягут все.

— Ничего не нашел! — пропищал маг, левитировавший надо мной. — Скиф, есть еще идеи?

Краулер изучил всю локацию, но так и не нашел ни намека на то, как закрыть портал. Хуже всего, что нам отрезали путь к отступлению — вход затянулся.

— Только одна — деремся дальше!

В отчаянии я призвал всех питомцев, включая Монтозавра. Тисса с Краулером призвали своих болотных иглоколов, а Дэка позвал на помощь сразу шестерых петов, но они долго не прожили.

Мы ринулись в бой, понимая, что отступать некуда. Краулер обрушил на монстров Кару стихий, Владыку элементов, Кристальный вихрь, Проклятие бесконечных теней и Хаос временных петель, Тисса — Небесный гнев и Длань Нергала. Дэка врезался в ближний фланг и начал косить монстров двуручным мечом такими приемами, что воздух закипел, но вскоре исчез под огромной копошащейся грудой. Его начали пожирать заживо, но помочь ему я ничем не мог, хотя и сам, аккумулируя возмездие за счет поглощенного урона, крушил тварей Косами Жнеца с удвоенной яростью. Но их было слишком много!

И вдруг я ощутил, как что-то обволакивает меня, проходит сквозь броню. Боль — дикая, запредельная, будто меня натирали на гигантской терке! Все тело горело и корчилось, кожа будто плавилась и сползала с костей. Вместе с болью проснулась память — это было Живое сито! Невидимый ужас, начавший постепенно перетирать меня в фарш! В глазах потемнело, реальность поплыла и начала ускользать. Я падал в бездну, теряя последние крохи сознания, и, казалось, уже ничто не сможет меня спасти. «Все кончено», — пронеслось в голове в финальном проблеске сознания перед тем, как я отключился. Вообще все.

Очнулся я будто от толчка — и увидел клубящуюся тьму прямо перед собой. И яростное пылающее горящим дымом лицо в язвах — воплощение Древнего, кошмарного Гроэля.

— Вставай! Еще не время для тебя растворяться в небытии! — прогрохотал голос бога кошмаров.

В тот же миг тьма вокруг меня, круша монстров, взорвалась тысячей ревущих ртов из черного дыма. Древний бог кошмаров, покинув Косы Жнеца, ворвался в бой, как разъяренный смерч. Он кружил вокруг, впитывая страх и боль чудовищ, становясь все сильнее. Тысячи искаженных мукой ртов взревели из окружающей тьмы, круша и разрывая монстров, а я ощутил, что свободен!

Вскочив на ноги, я с удивлением осознал, что тварей вокруг нет, все погибли, и, видимо, это материализовало структуру портала к Источнику Тлеющей пустоты, позволив нам ударить по нему и нанести урон! Над ним появилась шкала прочности!

— Бьем по порталу!!! — закричал Краулер. — Главное — закрыть портал!

— Поторопитесь, — слабеющим голосом прочавкал черный дым, затянувший портал. В нем проявилось лицо Древнего. — Мне их долго не сдержать…

Не рассуждая, я из последних сил сконцентрировал весь дух и возмездие и высвободил их одним импульсом, вложив всю свою волю, всю боль и ненависть. Портальные врата содрогнулись! И в этот миг ударили все: Тисса, Дэка, Краулер, Гроэль. Даже Торфу проявился, чтобы помочь!

Прочность портала измерялась триллионами очков. В другой ситуации процесс разрушения мог занять часы, но сейчас, понимая, что вмешательство Гроэля не вечно, что это наш единственный шанс, мы выдали все, что могли, в одной взрывной атаке.

Уйдя в убыстрение, я остервенело крушил арку портала, и через минут десять его прочность рухнула ниже 60%, но стало понятно — мы не успеваем. Лицо Гроэля, проявлявшееся в клубах черного дыма, искажалось, таяло, дым бледнел и казался уже не таким густым. Еще столько же он не продержится…

— Поднажмем! — заревел Дэка, глотая боевые эликсиры.

Уже не заботясь о том, что будет дальше, я сосредоточился на арке портала и, стиснув зубы и опустошая резервы духа, ударил:

— Сокрушающий выброс духа! — и меня выбило из Ясности.

Касание Хаоса сконвертировало жизнь в дух, шкала которого снова наполнилась, что позволило врезать мне еще раз — Сокрушающий выброс духа!

Снижая очки жизни, ушедшие в хао, я призвал адских гончих, направил их на портал, и они, брызжа огненной слюной, вгрызлись в камень.

— Половину сняли! — закричала Тисса.

Сокрушающий выброс духа! Касание Хаоса! Сокрушающий выброс духа! Касание Хаоса! Сокрушающий выброс духа!

— Сорок два процента! — зарычал Краулер.

— Я… больше… не могу их… сдерживать… — полный боли шепот Гроэля растворился в шуме наших отчаянных атак.

Моя жизнь ушла в красную зону, и тогда я поставил на карту все. Опустошая резервы всех доступных ресурсов, активировал Свирепость Спящих!

Само пространство искривилось, вбирая в себя волю Спящих богов, воздух втянулся в одну точку, куда влилось все, что могло усилить удар, и… ткань мироздания разорвалась там, куда я целился. В мертвой тишине раздался треск… и шкала прочности портала к Источнику Тлеющей пустоты обнулилась!

Раздался чудовищный грохот. Яйцеобразная арка портала обрушилась!

Сразу после этого пелена между мирами исчезла, втянув в себя черный вязкий дым и открыв обычную стену, и ослепительная вспышка озарила подземелье. Следом стали исчезать ошметки монстров, зажигая на своем месте множество лучиков, указывающих на ценный лут. Ранее нематериальная арка затвердела и обрушилась.

Всех нас осветили вспышки повышения уровня, поле зрения запестрело множеством уведомлений, которые в режиме боя не появлялись, чтобы не отвлекать:

Новый уровень! Текущий уровень: 1 045.

Новый уровень! Текущий уровень: 1 046.

…

Новый уровень! Текущий уровень: 1 072.

Доступно 140 свободных очков характеристик!

Улучшен навык устойчивости (ранг V): +1. Текущий уровень: 100.

Достигнут ранг VI навыка «Устойчивость»!

Выберите ветку развития навыка:

Путь упорства

В начале боя вас окружает магический щит, прочность которого составляет 300% от показателя маны.

Путь терзаний

Выбрав путь терзаний, вы добровольно отказываетесь от снижения остроты болевых ощущений и копите испытанную боль в «Сосуде терзаний», чтобы в дальнейшем преобразовать содержимое в свободные очки характеристик.

Путь времени

Получая вражеский урон, вы обостряете свое восприятие и повышаете скорость передвижения и атак. Чем сильнее полученный урон, тем больше ускорение, вплоть до 100% при достижении порога в 50% от вашего максимального запаса здоровья.

Эффект длится 5 секунд после получения урона и суммируется, продлевая время действия с каждым последующим полученным уроном.

Путь опустошения

Путь опустошения превратит половину вражеского урона в «ненависть», которая копится в вашем внутреннем сосуде. Накопленная между боями «ненависть» не теряется. Когда сосуд заполняется, вы входите в состояние Опустошения, что на 10 секунд повышает все ваши характеристики в 10 раз. В этом состоянии вы не получаете урона. После окончания действия Опустошения сосуд обнуляется.

Вы можете входить в это состояние не чаще раза в 10 минут.

Улучшен навык устойчивости (ранг VI): +1. Текущий уровень: 1.

Улучшен навык устойчивости (ранг VI): +1. Текущий уровень: 2.

…

Улучшен навык устойчивости (ранг VI): +1. Текущий уровень: 12.

Улучшен навык безоружного боя: +1. Текущий уровень: 386 (ранг II).

Улучшен навык безоружного боя: +1. Текущий уровень: 387 (ранг II).

…

Улучшен навык безоружного боя: +1. Текущий уровень: 399 (ранг II).

Точность и урон ударов, наносимых без оружия, повышены на 1 970%.

Объем духа: +100. Итого: 39 900.

С новым рангом описания Пути времени и Пути опустошения стали конкретнее, сделав их одновременно и понятнее, и привлекательнее. Поэтому над тем, какой Путь Устойчивости выбрать, пришлось поломать голову. Благо я уже прокачивал все эти Пути в Бездне, а потому принять решение было проще.

Сперва подумалось, что при новых правилах главное, как и в начале моего пути, когда я только стал «угрозой», это выживаемость. Так что выбор, по сути, стоял между Путем времени, который еще больше повысит мою скорость вкупе с Ясностью, что позволит выжить при любых обстоятельствах, и Путем упорства. Но сработают ли они вместе? К тому же, благодаря зашкаливающему интеллекту, логично выбрать магический щит с его 300% прочности, что вкупе с текущим объемом жизни повысит выживаемость втрое-вчетверо…

Колеблясь, я поделился информацией о новых Путях с друзьями.

— Бери Путь времени, — предложила Тисса. — Разгонишь убыстрение еще больше!

Маг Краулер замотал головой:

— Нет! Путь упорства, Скиф! Фактически, это даст тебе персональный силовой купол, который по мощности превысит купола замков!

Дэка, оценивавший все с позиции одиночки, сказал, что оба Пути хороши, но…

— Лучше Путь упорства, — отрезал он. — Ускорение у тебя и так есть.

Я слушал их молча, думал.

— Скиф? — не выдержала Тисса и посмотрела на Краулера. — Блин, он сейчас точно опять поступит по-своему и выберет вообще что-то другое!

— Так и сделает, — разозлился гном-маг. Что-то поняв, он прищурился: — Только не говори, что собрался идти по Пути опустошения?

Я улыбнулся:

— Именно. Смотрите. Десять секунд абсолютной неуязвимости с десятикратным повышением характеристик — это же огонь! А теперь представьте, что это не десять секунд, а сто! В Ясности у меня будет сто секунд, чтобы вынести кого угодно! Да я бы этот портал, — я качнул головой в сторону обломков портала, — соло разрушил бы с Опустошением!

Возражений не последовало, а я, озвучив мысли, окончательно принял решение и, больше не сомневаясь, выбрал Путь опустошения.

Когда мы разобрали уведомления и распределили очки характеристик, адреналин битвы ушел. В этот момент Тисса протянула:

— Э-э-э… А где Тук-Тук?

Слыша собственное биение сердца, я неверяще уставился на обломки портала.

— Гроэль? — позвал я, отказываясь верить, что он погиб.

Сзади послышалось деликатное покашливание. Непривычно тихим и грустным голосом заговорил Торфу:

— Древний не остановил бы созданий Тлеющей пустоты, оставаясь по эту сторону портала. Он проник на ту сторону и закрыл портал своим истинным телом…

Услышав о новой потере, я опустился на землю — у меня подогнулись ноги.

Остальные стояли, шатаясь от усталости, глядя на то место, где только что клубился разлом. Битва была окончена. Мы победили. Но какой ценой?

Найдя в себе силы, я поднялся и на негнущихся ногах пошел к друзьям.

Мы с Тиссой и Краулером обнялись и долго стояли, касаясь друг друга лбами и тяжело дыша. Обессиленные, но живые. Дэка за это время собрал лут с босса и мобов и сложил все в кучу. Изучив его, он нарушил тишину:

— Ребята, а вас не удивляет, что нас не только лутом обделили? Несколько вшивых легендарок за такого убойного босса — ладно, но где достижение? Где наше Первое убийство?

Мое сердце застучало быстрее. Неужели кто-то нас опередил?

Нет! Никому не под силу пройти этот инстанс, кроме нас! Даже мы без помощи пожертвовавшего собой Гроэля не справились бы!

— Нет, такого просто не может быть, — пробормотал Краулер. Глянув на меня, он просиял: — Скиф, Тисса, помните, как мы прикончили Чаф, Матку болотных иглоколов? И там тоже не дали ачивки, пока Бом не догадался разрубить ее пуповину! Может, и здесь так же?

— Только не говори, что нам нужно было не просто закрыть портал, а уничтожить Источник Тлеющей пустоты! — застонала Тисса. — Второго прохождения я не переживу!

С возродившейся надеждой в сердцах мы принялись обыскивать первое кольцо, а когда ничего в нем не нашли, начали поиски в других. Что искать, мы не знали, а потому буквально прощупали каждый сантиметр второго кольца, добравшись до третьего, пока нас почему-то не выкинуло наружу. Возможно, инстанс ушел на перезагрузку.

Такого разочарования я давно не испытывал, даже когда меня отправили в Стылое ущелье. Ощущение невосполнимой потери, боль от бессмысленной жертвы Гроэля, ужас при мысли о том, что путь в Бездну мне отрезан — все это навалилось на меня так, что я, не в силах стоять, включил Полет, чтобы он держал меня на ногах.

У входа в инстанс ничего не было видно из-за пелены кислотного ливня. Разъедая землю, он окутал едким дымом всю местность. Нужно было найти в себе силы и решить — проходить инстанс заново или двигать на Кхаринзу, где Анф, должно быть, уже определил местонахождение Роя.

Такие же мысли, очевидно, посетили каждого. Краулер откашлялся и крикнул, чтобы мы его услышали:

— Куда? Проверим, дадут ли нам зайти в инст еще раз? Может, кулдаун не сработал, раз ачивку не дали? Или домой?

Его было едва слышно, и мы все сблизились, встав лицом друг к другу в кружок.

— Вы как хотите, ребята, но я уже не так молод, чтобы сутками безвылазно сидеть по инстансам, — проворчал Дэка.

— Я как Скиф решит, — сказала Тисса.

Подумав, я вздохнул. Очень не хотелось оставлять дело незавершенным, но без отдыха снова идти в инстанс… мы можем не выдержать. Ладно я, привыкший к подобным марафонам, но Тисса может сдать в любой момент. Ее обычно яркие глаза потускнели, лицо осунулось и побледнело. Да и Дэка едва на ногах стоял. Краулер держался бодро, но я слишком хорошо знал своего друга — он скорее умрет, чем признается в слабости.

— Давайте домой, — сказал я. — Отдохнем и решим, как дальше…

В тот же момент мои ноги чем-то сковало и намертво прибило к каменистой земле. Острая боль пронзила позвоночник, заставляя тело против воли скрутиться в позу эмбриона. Обессиленные мышцы дрожали от напряжения, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Мысли путались, в глазах темнело от измождения и шока.

Издалека, будто сквозь вату, донесся торжествующий девичий вопль:

— Я их взяла, папочка!

Нежные пальцы скользнули по моей голове, потом сильная рука рывком вздернула меня за волосы, заставив поднять взгляд. Лицо смутно знакомой девушки расплылось перед глазами. Она ослепительно улыбалась, глядя на меня сверху вниз.

— Как дела, Скиф? — почти пропела она.

Вспомнил! Я познакомился с ней на Дистивале. Она свела меня с Сергеем Полоцким, оказавшимся Хинтерлистом.

Это была Пайпер Дандера.

Интерлюдия 1. Пайпер

Пайпер Дандера родилась двадцать два года назад в британском дистрикте, куда ее мать, Эвелин Дандера, перебралась незадолго до родов. О своем отце девушка не знала до самого совершеннолетия.

Эвелин, служившая в отделе маркетинга корпорации «Сноусторм», встретила Сергея Полоцкого на одном из тех благотворительных вечеров, где собираются не просто богатые, а могущественные люди планеты. Эвелин попала туда почти случайно: ее босс заболел, а его заместитель был на Луне и не успевал вернуться. Провести короткую презентацию лота «Сноусторма», представляющего собой какой-то могущественный игровой артефакт, отправили Эвелин.

Две минуты она рассказывала о том, что артефакт позволит игроку призвать кого угодно откуда угодно, лишь бы объект согласился. Ее почти не слушали — гости общались. О «Дисгардиуме», который еще не вышел, знали только игровые фанаты.

Во время аукциона лот «Сноусторма» пошел одним из первых. Никакого ажиотажа тогда божественная «Арфа абсолютного призыва» не произвела, даже малейшего интереса не вызвала.

Полоцкий выкупил «Арфу абсолютного призыва» за пятьдесят тысяч фениксов — стартовую стоимость лота «Сноусторма». Он в то время не понимал, что покупает, просто загляделся на Эвелин и пожалел ее, даже не догадываясь, что игра, которая увидит свет только через два года, станет его страстью и займет важное место в жизни.

Эвелин он приглянулся, но она знала свое место и сразу после торгов поспешила на выход. Полоцкий не дал ей уйти, уговорив остаться, а потом галантно проводил до дома.

Утром Эвелин увидела под дверью огромный букет, а на лужайке ее дожидался представительский флаер.

— Мистер Полоцкий просил передать, что я и этот флаер в вашем распоряжении, — улыбаясь, сказал старый пилот. — На всю жизнь, или пока вы сами не откажетесь.

Эвелин покачала головой и, проигнорировав подарок, отправилась на работу на своем — небольшом, эконом-класса. Впрочем, когда Полоцкий прилетел за ней вечером, отказываться от свидания она не стала.

Их роман был страстным, но коротким. Узнав о ее беременности, Сергей, человек женатый и не любивший публичных скандалов, решил замять эту историю. Он щедро оплатил Эвелин молчание, пообещав, помимо этого, регулярно присылать деньги на содержание ребенка, но поставил жесткое условие: не афишировать его отцовство. Она согласилась и даже ушла из «Сноусторма», чтобы переехать в Европу.

Так маленькая Пайпер росла в неведении, считая, что ее папа давно погиб в аварии. Она унаследовала живой ум и привлекательную внешность обоих родителей. Но именно от отца ей достался стальной, пробивной характер.

С ранних лет девочку тянуло к компьютерам и всему, что с ними связано. Она быстро освоила код, взламывая школьные системы безопасности просто из интереса. Оценив потенциал дочери, Эвелин определила ее в привилегированную школу для одаренных детей. Там ее таланты раскрылись еще больше, она была круглой отличницей, а все свободное время, помимо чтения, отдавала волейболу и плаванию. Мальчики сворачивали шеи, когда она проходила мимо, а ботаники буквально молились на нее, надеясь, что смогут увлечь девушку интеллектом. Пайпер льстило их внимание, но она не придавала ему значения, сосредоточившись на учебе и тренировках.

Видя все это, мало кто мог бы сказать, что с восьми лет для Пайпер не было ничего интереснее Дисгардиума. Но, так как попасть туда она раньше четырнадцати не могла, все, что ей оставалось, — восторженно следить за событиями в Дисгардиуме, вешать голографические постеры знаменитостей и топовых игроков на стену своей комнаты и изучать гайды. Дис был ее страстью уже тогда, а потому она решила создать себе максимальную фору в учебе сейчас, пока играть не разрешено, чтобы потом полностью отдаться игре.

Она навсегда запомнила день, когда ей исполнилось четырнадцать. Именно тогда с прилежной учебой и спортом было покончено. Пайпер решила, что станет, как ее кумир Магвай, друидом.

Два года в песочнице выдались невыдающимися, но достаточными для того, чтобы она привлекла внимание рекрутеров кланов средней руки. Год Пайпер провела в клане, специализировавшемся на ганкерстве. Легкие деньги и адреналин, бурливший в ней каждый раз, когда ее группа натыкалась на кого-то слабее, были как наркотик. Пайпер практически жила в Дисгардиуме, нехотя отрываясь от игры только из-за школы, и отсыпалась на переменах.

Все изменилось на выпускном. Там к ней подошел незнакомый мужчина. Представившись старым другом матери, он передал девушке инфокристалл с закодированным посланием. Вернувшись домой, Пайпер подключила кристалл к нейроразъему. Перед ней возникла голограмма Сергея Полоцкого, который представился Отто Хинтерлистом. В обращении он сообщил, что является ее настоящим отцом, прикрепил в доказательство тест ДНК и предложил место в его клане. О «Модусе» ходили легенды, а Магвая, Ярого, Саяна и Хинтерлиста знал каждый — новости игрового мира все чаще становились главными, а его топовые игроки не уступали в популярности мировым знаменитостям вроде Денизы Ле Бон.

Пайпер недолго размышляла над предложением. С одной стороны, ее задела скрытность матери все эти годы. С другой — перспектива развиваться в «Модусе», о чем она давно мечтала, слишком соблазнительна. Она будет в одном клане с Магваем! Посоветовавшись с Эвелин, девушка приняла приглашение. Так начался ее путь в высшей лиге Дисгардиума. Воссоединившись с отцом, она переехала поближе к нему, в Дубай, где поселилась в самых дешевых апартаментах. Удобства реального мира ее не интересовали.

Ярый, правая рука Хинтерлиста, поговорив с Пайпер, решил, что она пока сыровата для основного состава, и отправил ее набираться опыта в «Т-Модус». Возможно, если бы Полоцкий сказал ему правду, Пайпер открылась бы дорога попроще и сразу в главном клане, но тот решил сохранить их отношения в тайне. Для Ярого Пайпер стала «одной из девочек» Сергея, которым за определенные услуги давали шанс присоединиться к «Модусу». Хуже того, то закодированное послание от Полоцкого стало единственным их общением — все вопросы между ними решались через некую Ежевику, его доверенное лицо.

Следующие пять лет, используя все ресурсы и возможности клана, Пайпер рвала и метала, чтобы добиться места в главном клане. Ей казалось, что, если она это сделает, отец наконец признает ее своей дочерью. Пайпер была готова ради этого на все.

Пока этого не случилось, «Т-Модус» заменил ей семью, а Дисгардиум — жизнь. Даже ее первые серьезные отношения начались там — с Роном, Ронаном, который в то время был восходящей звездой «Детей Кратоса». Там же ей впервые разбили сердце: Рона отбила Катрина Сальгадо из «Красоток», ставшая в том году мисс Содружества.

Пайпер даже не с кем было поделиться горем. Мать остыла к дочери, передав ее судьбу в руки Полоцкого, и занялась своей личной жизнью: вышла замуж, родила сына. Настоящих подруг не было — никто не знал, что она дочь самого Хинтерлиста, но о том, что она его любовница, одна из десятков других, слухи ходили. С таким шлейфом за спиной ей было сложно сдружиться хоть с кем-то, и единственной, с кем она сблизилась, стала Элисон Ву, которая действительно была любовницей Полоцкого.

В то время Пайпер считала, что все предопределено. К двадцати двум годам она добилась 240-го уровня. Еще два-три года у нее уйдет на достижение хотя бы 300-го, после чего она сможет фармить рейдовые инстансы с основным кланом…

День, когда Дисгардиум потрясла новость о появлении глобальной «угрозы» потенциального A-класса, для Пайпер был рядовым. С утра они отфармили четыре инстанса, принадлежавших «Модусу», под присмотром парочки высокоуровневых офицеров, вечером вместе с Элисон и компанией отправились на «Поля боя». После полуночи, когда Пайпер вывалилась из капсулы, чтобы перекусить и немного поспать, ее комм проснулся. Голограмма симпатичной молодой женщины хмыкнула, увидев ее. Это была Ежевика.

— Пайпер, — сказала она. — Хинтерлист хочет тебя видеть. Прямо сейчас. Вот только…

— Вот только… что?

— Выглядишь ты ужасно, — констатировала Ежевика. — Прими душ и хорошо промой голову. Оденься поприличнее. У тебя десять минут.

Когда женщина отключилась, Пайпер пожала плечами. Она жила в маленьких апартаментах три на четыре метра. Не считая санузла, кровать и капсула занимали всю площадь. В комнате не было зеркала, чтобы оценить правдивость слов Ежевики, но камера комма подтвердила: принять душ не помешает. Правда, чтобы помыться, ей придется поизгаляться над раковиной… Из-за долгой игровой сессии мозг притормаживал, но в этот момент до нее окончательно дошло: отец хочет ее видеть! Сердце екнуло, она, больно ударившись об угол кровати, рванула в ванную.

Когда комм снова позвонил, Пайпер судорожно натягивала на себя штаны.

— Клановый флаер на крыше, — уведомила Ежевика.

— Выхожу!

Выскочив за порог, Пайпер ахнула — забыла надеть верх! Вернувшись, схватила худи и влезла в него уже в лифте, рядом с мужчиной в деловом костюме, упорно старавшимся не пялиться.

Ежевика, оценив, как выглядит Пайпер, сморщила нос, врубила кондиционер на полную, фыркнула и связалась с Хинтерлистом:

— Мы немного задержимся, Хинтер, — сказала она и отключилась, после чего посмотрела на нахохлившуюся Пайпер. — От тебя воняет. Сначала приведем тебя в порядок.

В следующие два часа Пайпер истязали в спа-салоне: отмывали, парили, приводили в порядок обгрызенные ногти, очищали кожу и стригли — все почти одновременно. За это время в салон прилетел менеджер клана и подобрал для Пайпер одежду поприличнее.

Когда они добрались до штаба «Модуса», Пайпер думала, в каком качестве ее сюда пригласили — как дочь Хинтерлиста или как рядового сотрудника, который зачем-то понадобился большим шишкам? Оказалось, второе.

В штабе, помимо старших офицеров, собрались все аналитики. Один из них, получив одобрение от Ежевики, вывел на всеобщее обозрение смоделированную ИскИном голограмму девушки со свежим лицом без косметики, если не считать золотых искорок на пухлых губках, синими глазами и такими же прядями на блондинистой голове. На Пайпер никто не обратил внимания, да и, кроме нее, здесь присутствовали еще несколько девушек из «Т-Модуса».

— С вероятностью, близкой к ста процентам, этот образ вызовет повышенный интерес объекта, — сказал аналитик. — Из всех наших девчонок ближе всего этому образу внешности соответствуют Ольга Грин, Марта Свенсен, Ребекка О’Хара и Пайпер Дандера. Девочки, прошу, подойдите сюда.

Пайпер вместе с остальными девушками приблизилась к нему. На них уставились все старшие офицеры.

— Психологический портрет Ребекки лучше всего соответствует поставленной задаче, — сказал аналитик. — Она сможет не только увлечь объект, но и так сблизиться, чтобы у него не было от нее тайн.

Ребекка мило улыбнулась и зарделась. Пайпер, начиная понимать, что происходит, пришла в бешенство, ее щеки покраснели, и она уставилась на Хинтерлиста, который не обращал на нее внимания.

— Хуже всего шансы у Пайпер, — словно услышав ее мысли, сказал аналитик. — Но решать тебе, Отто.

Тот оценивающе посмотрел на каждую. Наконец, его взгляд остановился на Пайпер. Он кивнул своим мыслям и сказал, обращаясь ко всем:

— Запустим всех четверых на Дистиваль, а там посмотрим, кому из них удастся войти в близкий контакт с объектом.

Хинтерлист ушел. Пайпер в шоке глядела ему вслед — это все? Столько мучений в спа-салоне ради этой фразы? Причем сказанной не ей, а всем?

Уже после, когда она осталась наедине с Ежевикой, взявшей на себя опеку над девушкой, та прояснила ей кое-какие детали. Аналитики «Модуса» подозревали, что некий Алекс Шеппард, он же Скиф, является той самой топовой «угрозой». Одной из отобранных девушек, включая Пайпер, предстоит войти к нему в доверие и выведать секреты.

Ярость Пайпер испарилась, теперь она поняла, что это ее шанс сломать предначертанный шаблон карьеры в «Модусе» и добиться главного — внимания и признания отца!

Ради этой цели Пайпер по своей инициативе посетила салон красоты, где постригла и покрасила волосы в сине-голубой цвет. Если ИскИн решил, что такой образ поразит Шеппарда, то так тому и быть.

Узнав, что ее подруга Элисон встречается с Хангом, другом Алекса, Пайпер поняла, что дверь для нее приоткрылась. «Пробужденные» наверняка прилетят вместе, а значит, где Ханг, там она встретит и Алекса.

Так и произошло. Более того, даже сама Пайпер ощутила, как во время первой встречи между ней и Шеппардом проскочила искра. Легкий флирт, общие интересы, обаятельная улыбка… Она вошла в доверие и добилась главного — познакомила Шеппарда с Хинтерлистом. Большего от нее на тот момент не требовалось.

Отношения могли получить развитие, когда Пайпер внезапно получила приглашение прилететь на вечеринку к Алексу домой вместе с Элисон. Сначала все шло здорово, но потом атмосферу сильно подпортило появление Тиссы с ее парнем Лиамом. Пайпер заметила, что Шеппард все еще неравнодушен к Тиссе, а потому решила не торопить события — нужно было дать парню время остыть. Конечно, захоти Пайпер, ей ничего не стоило бы в тот вечер выиграть битву за сердце Алекса у глупышки Карины, которая уступала ей как внешне, так и интеллектом. Уже следующим утром Алекс мог проснуться с Пайпер в одной постели, стать ее парнем и влюбиться по уши, но… Пайпер это было уже не нужно. По крайней мере, пока.

Виной тому стал Малик, друг Алекса. Хорошо выпив и разговорившись, он проболтался Пайпер, что Скиф застрял в бета-мире, загадочной локации под названием Бездна. Чувствуя за этим что-то невероятное, девушка сделала вид, что ей это неинтересно, и тогда Малик, пытаясь придать себе значимости в ее глазах, раскрыл способ туда попасть.

— Спасибо за доверие, Малик, ты очень и очень милый! — сказала она, чмокнув парня в щеку.

Тот покраснел и попытался поцеловать ее в губы, запустив руку под короткую юбку, но Пайпер мягко отстранилась:

— Не так быстро, ковбой!

Малик смутился и отошел, а Пайпер поняла, что с такой информацией ей открывается дорога куда дальше и выше, чем она думала. Бета-мир! Бездна, где, вероятно, скрываются несметные сокровища!

Самым сложным было скрыть свою радость от Элисон. К счастью, подруга осталась в одном из американских дистриктов, и до Дубая Пайпер летела одна. Руки чесались связаться с Хинтерлистом и доложить новости, но такой информацией нужно было распоряжаться осторожнее. Все, что она сделала, — связалась с Ежевикой и сообщила, что у нее важная новость для Хинтерлиста.

В этот день жизнь Пайпер сделала резкий разворот. Несмотря на сложившиеся отношения с Алексом, отец все так же избегал общения с ней, но, узнав о Бездне, Хинтерлист почуял сенсацию. Из того, что стало известно от Малика, прокачка в столь опасном месте сулила невероятные возможности. Сергей Полоцкий загорелся идеей послать туда кого-нибудь из клана. И лучшей кандидатурой была, конечно же, Пайпер. Не просто человек, добывший сведения, но и его дочь!

Специальный отдел «Модуса» провел огромную работу, отслеживая появления жутких Разорителей по всему Дисгардиуму. Наконец, одного из них удалось обнаружить в Бездонном океане, недалеко от западного побережья Шэд’Эрунга. Именно туда отправили Пайпер, оснащенную и вооруженную мощными артефактами. Главным был «Покровительство Тлалока», божественный амулет неуязвимости, позволявший раз в час на минуту становиться полностью неуязвимым. С его помощью Пайпер прокачали Устойчивость, выбрав Пути справедливости и отражения.

Проникнуть в Бездну оказалось не так уж сложно. Пайпер добралась верхом на Разорителе и, памятуя о Девятке, взявшей Скифа в плен, затаилась, готовясь к долгому восхождению. В запасе у нее имелся еще один козырь — команда поддержки и медицинская бригада, следившие за ее показателями через интерфейс капсулы погружения. Они могли в любой момент вытащить Пайпер, чтобы дать восстановиться ее мозгу и телу.

Сутки шли за сутками, недели за неделями. Пайпер старательно качалась, с помощью специальных артефактов избегая бета-игроков и по возможности не высовываясь. Ее уровень и навыки росли невиданными темпами, открывались новые способности и усиления. Кошмарные твари Бездны могли бы свести ее с ума, но спасали болевые фильтры, выкрученные на максимум инженерами «Модуса», и возможность отдышаться в реальном мире. К тому же, как оказалось, сознание Пайпер разделялось, когда она покидала капсулу, и ее персонаж продолжал действовать самостоятельно.

Прошло почти десять лет по меркам Бездны. Пайпер взяла 100 000-й уровень, но возвращаться тем путем, каким это сделал Скиф, собирая Осколки Тлеющей пустоты, она не решалась: слишком велик был риск потерять уровни, заработанные с таким трудом.

Конечно, у «Модуса» имелся план «Б», но с его реализацией тянули из-за долгого отката Арфы абсолютного призыва, решив позволить Пайпер выжать из времени в Бездне максимум. В том, что артефакт сработает с призывом Пайпер, были сомнения, но предварительные испытания несколько лет назад говорили, что такое возможно — Хинтерлисту удалось вытащить из Окаянной бреши своего человека прямо во время Демонических игр, причем обе версии персонажа синхронизировались.

Хинтерлист и сам не знал, как долго еще Пайпер нужно оставаться в Бездне. Помимо собственной прокачки, ей было поручено найти способ открыть портал для остальных. Кроме того, он рассчитывал на дочь как на свой козырь в будущем возможном конфликте со Скифом. До тех пор Единство приносило клану столько бонусов, что менять положение дел было глупо.

Ситуация изменилась, когда Нергал был свергнут, а место всех Новых богов заняла Бездна. Через свои источники в «Сноусторме» Хинтерлист узнал, что игры закончились, Дисгардиум в любой момент может отвалиться, заблокировав как вход в него из реального мира, так и выход.

Финальной каплей стало явление Хинтерлисту самой Бездны несколько дней назад. Это случилось прямо в замке «Модуса», в личной комнате главы клана.

— Ты! — Она указала пальцем на Хинтерлиста. — Выбирай, с кем будет твой клан прямо сейчас!

— Э… Богиня, вы о Спящих и Скифе?

— Заткни пасть! — От одного рыка Бездны температура в комнате понизилась до абсолютного нуля, а Хинтерлист ощутил, что превратился в ледяную статую. — Чтобы больше не упоминал об этой твари!

Богиня, почему-то безмерно разъяренная от одного упоминания Скифа, поставила перед выбором: вечная жизнь в Дисгардиуме и позиция божественного клана или Чистилище, если «Модус» останется со Спящими.

Хинтерлист не колеблясь выбрал первое.

— Я знаю про ваш маленький эксперимент с Пайпер и бета-миром, — сказала Бездна, смягчившись. — Немедленно призови дочь и отправь ее на Террастеру в инстанс «Источник Тлеющей пустоты». За Первое убийство там она получит возможность создавать Пробои в Бездну. Пусть поспешит, ибо Скиф уже собирается туда же. Когда она это сделает, пусть отправит Скифа в бета-мир.

— Но почему тебе его просто не отправить в Чистилище? — удивился Хинтерлист.

— Не твое дело. Просто передай мои слова: «Ты слишком сильно меня обидел, Скиф, чтобы отделаться легкой смертью. Ты будешь страдать вечность!»

Она начала исчезать, когда Хинтерлист закричал:

— Но у нас нет никакой уверенности, что Пайпер сохранит уровни и навыки из бета-мира в Дисгардиуме! — Он вытащил артефакт и протянул Бездне. — Я не могу гарантировать, что все получится!

Бездна дотронулась до Арфы абсолютного призыва и хмыкнула:

— Конечно, у вас бы не получилось. Но теперь этот мир мой, и в нем мои правила. Призывай Пайпер, ее персонаж из бета-мира станет частью Дисгардиума. — Богиня посмотрела в небо, насторожилась. — Скиф и его друзья уже двигаются на Террастеру. Времени почти не осталось, поэтому… — Она махнула рукой, разрубая воздух. Ткань пространства раздвинулась, оттуда вырвались кислотные испарения. — Портал ведет прямо ко входу в инстанс. Твоему клану больше не грозит климатический дебаф, но вам нужно спешить. Я сделаю так, чтобы Скиф и компания попали в другую версию «Источника Тлеющей пустоты», главное, чтобы вы прошли его быстрее них.

С этими словами Бездна исчезла. Хинтерлист, встрепенувшись, объявил общий сбор основного статика и призвал Пайпер. Несколько секунд ничего не происходило, а когда Хинтерлист вспотел, представив, что случится, если он подведет Бездну, пол под его ногами расплавился, и оттуда вылезло нечто аморфное, что вскоре обрело очертания фигуры эльфийки. Спустя еще десять секунд она окончательно превратилась в его Пайпер.

Немного безумным взглядом девушка осмотрелась, потом уставилась на Хинтерлиста, ее глаза просияли.

— Вы вернули меня!

Хинтерлист молча обнял ее, погладил по голове.

— С возвращением, доченька. У нас важное дело.

Отстранившись, Пайпер с удивлением посмотрела на него, ее губы растянулись в улыбке — он назвал ее дочкой!

— Кого нужно убить, папочка?

Глава 16. Предательство

Не дожидаясь моего ответа, Пайпер растворилась в воздухе, и воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь шипением падающих на землю тяжелых капель. В нос бил резкий запах кислоты. Едкие испарения обжигали легкие при каждом вдохе.

Пошевелиться я не мог, прибитый Земными объятиями, очевидно, друидским заклинанием Пайпер. Его мощь была огромной, словно гравитация повысилась в тысячи раз, и выжил я только за счет бонусов Единства. Судя по таймеру, стан продлится десять минут. Странно, почему не сработало Божественное освобождение? Может быть, потому что заклинание Пайпер было направлено не конкретно на меня, а ударило по области? Скорее всего, так и есть, ведь друзья были тоже застанены, не в силах повернуть головы.

Сила притяжения не позволяла даже двигать глазами, казалось, они вот-вот лопнут, потому я видел лишь смутные тени, в которых угадывался сумеречный лес, окружавший вход в инстанс. Он маячил и расплывался в испарениях. Кислотный ливень безжалостно хлестал по кристаллическим деревьям, заставляя их угрожающе позвякивать. Сквозь пелену дождя фиолетовые стволы и ветви напоминали застывшие в агонии фигуры. Они слабо мерцали в полумраке, отбрасывая причудливые блики на клубящийся над землей мутный туман.

Вдали послышались отрывистые голоса. Внезапно краем глаза я уловил какое-то движение. Затаившиеся до этого момента силуэты отделились от стволов деревьев и начали медленно смыкать кольцо. Капли дождя глухо стучали по их латам и оружию, но я так и не разглядел, кто это.

Рядом снова оказалась Пайпер.

— Так как дела, Скиф?

Когда мы познакомились, девушка числилась в «Т-Модусе», молодежном крыле «Модуса». Это было на Дистивале. Мы с ней еще встречались, в том числе у меня дома, на спонтанной вечеринке в то время, когда Скиф застрял в Бездне. Но потом она куда-то пропала.

С тех пор девушка получила повышение, о чем говорил ее профиль:

Пайпер, человек, друид ???-го уровня

Клан: «Модус».

То, что я был атакован человеком союзного «Модуса», само по себе странно, но еще больше удивил ее уровень. Настолько высокий, что система показывала мне, как я думал, самому высокоуровневому игроку, знаки вопроса! Я неверяще уставился в профиль Пайпер — как она достигла такого? Где пропадала с того дня, когда я видел ее в последний раз? Почему атаковала нас? Удивляла и ее экипировка, чем-то напоминавшая мое Хладнокровие карателя. Литая броня, окутанная полупрозрачным дымом, покрывала девушку с головы до ног, отражая все вокруг и сливаясь с местностью. Я начал подозревать, что не мы первыми прошли инстанс «Источник Тлеющей пустоты».

Удивление на грани шока привело к тому, что я потерял дар речи. Девушка, насмешливо изучив выражение моего лица, вдруг надула губы:

— Фу, как невежливо. Так и будешь молчать? А я-то думала, что между нами что-то есть…

— Эй, Пайпер, от тебя не укрыться, — едва ворочая языком, проговорил я. Это была наша с ней кодовая фраза времен Священной войны. — Что происходит?

— Это точно, — ухмыльнулась девушка, проигнорировав вопрос. — Ладно, было приятно снова увидеться и поболтать, но я здесь не за этим. — Обернувшись, она кому-то сказала: — У тебя чуть меньше десяти минут, папуля.

Не успел я задуматься, кого она назвала папулей, как ее рука отпустила мою голову, и я тут же больно приложился скулой о каменистую землю. Пайпер снова исчезла, причем не отошла, а просто растворилась в воздухе, словно ее и не было, а следом раздался ее приглушенный ливнем голос:

— А вы трое — за мной. Нечего вам подслушивать!

Я уловил, как что-то приподняло моих друзей над землей и поволокло прочь. Их тела были искорежены и сплющены, как будто попали под пресс, не завершивший свою работу, но, судя по индикаторам жизни в групповом интерфейсе, друзья были живы. Вот только никто из нас ничего не мог сделать: эффект Земных объятий лишил возможности применить способность или магию. Я не мог даже призвать на помощь питомцев.

Некоторое время ничего не происходило. В ушах звенело, голову наполнял нарастающий гул, было трудно дышать. Только когда кто-то приблизился и поставил ногу мне на лицо, я рассмотрел изящный сапожок с длинным изогнутым носком. Такие носил лишь один скользкий гном-маг…

Так-так. Пайпер, познакомившая меня с Хинтерлистом, «Модус», гном-маг — мозаика начала складываться. Изучив список жрецов Спящих, я убедился: там не осталось никого из «Модуса». Гном-маг Хинтерлист, человек-богатырь Ярый и титан-паладин Саян перестали ими быть, как и подчиненный Сергея Полоцкого, человек-варвар Печенег. Похоже, оба клана отреклись от Спящих, а я упустил соответствующие логи в пылу схваток в инстансе.

— Что делать с остальными, папочка? — прорвался голос Пайпер откуда-то издалека.

— Избавься от них, — велел тот, кто поставил ногу мне на лицо, подтвердив, что он, Хинтерлист, лидер «Модуса», является отцом Пайпер, если, конечно, между ними не сложились отношения другого, более мерзкого характера. Склонившись надо мной, он со смешком проговорил: — Извини, Скиф, уж очень удачный расклад — грех было не воспользоваться. В том мире мне оставалось немного, а в этом… — Не закончив, он усмехнулся.

— Что «в этом»?

— А в этом меня ждет вечная жизнь. Меня и мой клан. Что касается тебя, то для тебя есть сообщение от сам знаешь кого: «Ты слишком сильно меня обидел, чтобы отделаться легкой смертью; ты будешь страдать вечность!» Немного пафосно, на мой взгляд, но я обещал, что повторю слово в слово.

От бессилия и злобы, охвативших меня при мысли о предательстве бывших союзников, я чуть не взорвался. Едва сдержавшись, спросил первое, что пришло в голову, — лишь бы не молчать. Нужно потянуть время, пока подсознание придумает выход или хотя бы подскажет идею… Что? Я уставился на таймер Земных объятий, с ним происходило что-то странное. Хотя… Нет, показалось.

— Ты же дал клятву, Хинтерлист, — процедил я. — Не боишься кары Небесного арбитража?

Он рассмеялся, и в этом смехе я услышал не веселье, не злорадство, а счастье и облегчение человека, получившего шанс избежать неминуемой смерти — а в реальном мире он был очень стар — и получить вечную жизнь.

Пока он смеялся, где-то в тумане кислотных испарений Пайпер расправлялась с моими друзьями:

— Как дела, Тисса? Надеюсь, ты хорошо провела время, потому что впереди у тебя века пыток и мучений в Чистилище! Пух! — Пайпер озвучила какую-то смертельную магию, и иконка моей подруги потеряла цвет и накрылась черепом. — Пока, Тисса! Привет, Краулер! И тебе хорошо провести время там же! Пух! — Еще один череп. — Дэка, тот самый! Слышала о тебе, ты крут! Не знала, что ты теперь со Скифом… Хм… Ну, ты сам виноват, что оказался здесь. Пух!

Тисса, Краулер и Дэка погибли, не издав ни звука. Из всей группы в живых остался только я, а от клана, не считая работяг и неписей, еще Ирита и Утес, пропадающий в бета-мире. Сердце сжалось, глаза наполнились непрошеными слезами. Так глупо!

Собрав волю в кулак, я уставился на Хинтерлиста, который наконец перестал смеяться. Его лицо посуровело, взгляд стал торжествующим, таким, словно он давно ждал этого момента. Очевидно, статус моего союзника не нравился Хинтерлисту, он считал меня юнцом и выскочкой, который чуть не сломал все то, что он выстраивал двадцать лет.

Таймер Земных объятий показывал, что до конца стана чуть меньше семи минут, когда Хинтерлист соизволил ответить:

— С явлением Бездны мир не стоял на месте, Скиф. Все клятвы, данные до нее, к твоему сведенью, обнулены. Похоже, этот момент прошел мимо тебя, а я был бы последним дураком, если бы упустил такой шанс! Истинное бессмертие!

Таймер стана скакнул и показал, что до конца осталось не шесть, а меньше трех минут, а потом это произошло снова. Логи дали объяснение, сложнее всего было сдержать ухмылку и не дать насторожиться Хинтерлисту раньше времени. Ведь «аура горевестника несет несчастья всем тем, кто уступает ему в удачливости, но осмелился поднять на него руку».

— Решив, что это твой шанс, ты и стал последним дураком, — сказал я. — Но, раз так вышло, расскажи, как Пайпер достигла такого уровня. По старой дружбе.

— Я тебе не опереточный злодей, чтобы бахвалиться почем зря, — покачал головой Хинтерлист. — Поймешь, когда моя девочка сделает то, что должна.

В этот момент таймер снова скакнул, и до конца дебафа осталось тридцать две секунды. Меньше минуты до шанса спастись.

— Да брось, старик, мы же через столько прошли вместе! — воскликнул я. — Скажи хотя бы, как и почему Бездна вышла именно на ваш клан? Наверное, потому, что вы сильнейшие в Дисе?

— Не умеешь ты льстить, парень, — вздохнул Хинтерлист. — Но раз уж просишь по старой дружбе… Скоро сам все узнаешь. — Он повернул голову и крикнул: — Доченька, мы закончили!

— Нет, мы только начали! — гаркнул я и ушел в Ясность, ускоренную Стремительностью урагана.

Мир вокруг застыл, звуки стихли, кислотные капли зависли в воздухе.

Взлетев, я смог рассмотреть всех: отвернувшегося Хинтерлиста, Ярого и Саяна с оружием наготове, Пайпер среди группы более молодых членов «Модуса», среди которых я различил разбойника Квинто, охотника Кобу, храмовницу Элисон, паладина Эквилибриума… Всего сорок человек, включая Пайпер. С кем-то из них я побеждал на Демонических играх, но при мысли о погибших Краулере и Тиссе мое сердце не дрогнуло — каждого я заразил Порченой кровью. Буйство Хаоса сделало так, что дебаф каждого стал уникальным. Каждые шесть часов они будут умирать, терять 10% набранных уровней, а потом снова умирать, если, конечно, не смогут снять проклятье.

Взлетев чуть выше и расположившись в центре всей вражеской группы, я ударил Возмездием Спящих.

Незримая смертоносная волна разошлась от меня во все стороны — довольно быстро даже с учетом моего убыстрения. Я видел, как призрачное пламя постепенно становится ярче, выжигая воздух вокруг себя и разрывая пространство. В реальном времени все произошло бы за доли секунды, но благодаря Ясности я видел каждую деталь.

Волна Возмездия достигла скопления врагов и пронеслась сквозь них. В первое же мгновение их экипировка и волосы вспыхнули и сгорели без следа. Затем пламя принялось за плоть. Кожа покрылась ожогами и пузырями, сморщилась и начала отслаиваться, обнажая покрасневшие мышцы, которые быстро спеклись, буквально отваливаясь от костей кусками.

Я видел, как лопаются глаза на до того улыбавшихся лицах, как они вытекают из глазниц, как плавятся носы и уши, как вскипающий жир капает с обнажившихся костей. Лица превращались в обугленные черепа, а кровь в жилах закипала и испарялась, разрывая сосуды. От внезапной боли некоторые пытались кричать, но горло сразу выгорало, и из перекошенных ртов вырывалось лишь неслышное шипение. Сухожилия скручивались, конечности корежились в предсмертных судорогах. Даже кости начали тлеть и обращаться в пепел от невыносимого жара. Их агония длилась целую вечность и в то же время доли секунды.

Когда Возмездие схлынуло, к запаху кислотных испарений добавилась тошнотворная вонь горелой плоти, а там, где они стояли, лишь неподвижный пепел медленно кружился в воздухе, оседая на выжженную землю.

С момента, как я освободился от Земных объятий, для них прошло не более десяти секунд, многие еще даже не поняли, что случилось. Все, кроме Пайпер, погибли.

То, что произошло между нами, наглядно показало механизм работы Пути отражения Устойчивости. То, что она прокачала тот же Путь до капа, стало для меня неприятным сюрпризом — она отразила большую часть урона, которая вернулась ко мне, и уже мое Отражение сделало то же самое. Этот пинг-понг уроном все еще продолжался, отразившись туда-сюда около сотни раз. И хуже всего, что ее шкала жизни едва поколебалась, после чего мгновенно восстановилась!

Фигура Пайпер озарилась зеленым свечением, после чего до меня донесся ее замедленный голос:

— Впе-е-еч-ч-ча-а-ат-т-тли-и-ил… С-ски-и-и-и-иф-ф…

Замедленный, но все же не в двадцать раз, как должно быть.

Друидка посмотрела на меня и сделала шаг, другой, третий! У нее точно был свой аналог Ясности, и, если бы не дополнительное ускорение Стремительности урагана, мы бы с ней находились в одном временном потоке! Что это — Путь времени Устойчивости? Если у нее полностью прокачаны Пути отражения и времени… Неужели она была в Бездне? Иначе объяснить ее скоростную прокачку я не мог, еще недавно у нее был 243-й уровень или около того!

Мысли пронеслись за доли секунды, на дальнейшие рассуждения не было времени — Пайпер начала кастовать, ее руки объяло зеленое сияние. Используя двойное преимущество в скорости, я ушел ей за спину, взвинтил резервы ресурса за счет маны и приготовился ударить Сокрушающим выбросом духа. Выбор именно этого приема был связан с тем, что с максимальной Устойчивостью мои прочие атаки для Пайпер не страшнее укуса комара, тогда как могущественный прием из арсенала Оямы полностью игнорирует показатели брони, защиты и любых сопротивлений цели.

За мгновение до атаки я вспомнил, что могу облегчить задачу, использовав Уравнитель. Мгновенная активация артефакта, понизившая уровень Пайпер до моего, зарождавшееся удивление в ее глазах… И последовавший Сокрушающий выброс духа!

Я до предела напряг тело, собирая всю свою духовную силу в точку между ладонями. Кожу начало покалывать от наполняющей меня чудовищной силы. Мир на миг померк перед глазами, когда я полностью обнулил свои резервы, осушая все каналы духа и вложив всего себя в этот единственный удар.

С боевым кличем я резко выбросил руки вперед, раскрыв ладони в сторону цели. Из центра груди, будто из раскаленного горна, рванул вперед ураганный вихрь, сформировавшийся в подобие гигантского копья чистой разрушительной энергии. Это копье тут же окуталось вихрями воздуха, закручиваясь в тугую спираль цвета индиго, на острие которого плясали ослепительные всполохи багровых молний. Оно пронзило пространство между мной и целью быстрее мысли, оставляя за собой медленно тающий инверсионный след.

Копье врезалось в шею Пайпер, и в момент удара взорвалось голубовато-белой вспышкой, ударная волна от которой заставила дрогнуть и пойти рябью ткань мироздания. Меня выбило из Ясности и отбросило назад, но я удержался на ногах, вцепившись пальцами в каменистую землю.

Когда яркое сияние погасло и зрение вернулось ко мне, я увидел, что в том месте, где стояла цель, теперь дымилась глубокая воронка с оплавленными краями — разрушительная мощь Сокрушающего выброса духа, венца моего навыка безоружного боя.

Шкала жизни Пайпер устремилась вниз, вошла в желтую зону... и остановилась, а следом истекло действие Уравнителя. Девушка выстояла против моего мощнейшего удара, хоть и была тяжело ранена. Ее спасло то, что мои резервы духа не были связаны с основными характеристиками, задранными Единством, и зависели только от прокачки самой безоружки.

Пока она не пришла в себя, я заглянул в список божественных способностей, надеясь, что откат Колеса Фортуны после использования на Эджакекере в Бездонном океане закончен. Неделя с того момента вроде бы истекла, но с этими временными скачками в изменяющемся Дисгардиуме сложно было сказать точно…

Есть! Откат закончился! Надеясь, что Пайпер так сильно испортила себе карму, что богиня удачи понизит ее уровень до приемлемых для меня значений, я активировал Колесо Фортуны.

Богиня спустилась с неба, раздвигая потоки ливня. Ее былое великолепие поблекло: длинные золотые волосы потеряли присущий им блеск, а два крыла за спиной казались полупрозрачными, готовыми исчезнуть в любой миг. Из рога изобилия в руках богини посыпались иллюзорные монеты и драгоценности.

Внезапно за спиной Фортуны начало материализовываться гигантское колесо. Оно росло, заполняя собой всё небо, пока полностью не заслонило грозовые кислотные тучи. Массивные деревянные спицы скрипели и трещали, вращаясь вокруг исполинской оси. Пока это происходило, весь мир застыл, и я рассмотрел, что колесо украшено причудливыми узорами и древними рунами, светящимися зловещим голубым светом. Казалось, само мироздание содрогнулось, когда колесо сделало полный оборот и остановилось, притянув к себе друида. Провернувшись, оно вернуло Пайпер на место.

Бросив на меня полный грусти взгляд, Старая богиня удачи растворилась в воздухе вместе с жутким небесным артефактом. «Это максимум, чего она заслужила, избранный…» — услышал я ее печальный голос в голове.

Фортуна оценила поступки Пайпер, друида 102 684-го уровня, в некоторой мере неблагожелательно.

Наказание: Пайпер теряет 1/5 набранных уровней (итого 20 937)!

— Папуля предупреждал о чем-то подобном, — протянула Пайпер. — Больно, но не смертельно, Скиф. Мой ход!

Собрав остатки сил, девушка начала плести заклинание — и теперь она двигалась быстрее меня. Пока я срочно конвертировал часть восстановленной маны и жизнь в дух, воздух вокруг нее загудел и завибрировал, по рукам побежали изумрудные всполохи. Она призывала первозданную мощь природы для контратаки, и, судя по времени каста, это было что-то смертоносное.

Времени почти не было. Вернувшись в убыстрение, я ринулся к Пайпер, призвав Косы Жнеца. Мой Кулак-молот со свистом понесся к друидке, рассекая застывшие в замедленном времени капли кислотного дождя. Но Пайпер уже закончила кастовать и что-то закричала — ее крик донесся до меня словно сквозь вату, я уловил только что-то о Матери-природе.

Глаза Пайпер полыхнули изумрудным пламенем. Я увидел, как из-под земли медленно, будто в густом киселе, начали подниматься исполинские лианы, каждая толщиной с многовековой дуб. Все вокруг них, как и мои духовные Молоты, замедлилось, и лианы неспешно обвили их и остановили их полет. Хуже того, меня и самого выдернуло из убыстрения, и только тогда я осознал, насколько молниеносными были движения лиан.

Я призвал всю свою ловкость и проворство, чтобы увернуться от этих атакующих побегов, но их было чересчур много даже для меня. Одна из лиан достала меня, хлестнув поперек груди. От удара меня отбросило назад и впечатало в скалу с такой силой, что затрещали кости.

Сплюнув кровь, я выругался. Удар вышел таким, что Устойчивость и Хладнокровие карателя с трудом поглотили урон. Мне пришлось потратить драгоценные мгновения, чтобы вскочить на ноги и вновь ринуться в бой.

Пайпер звонко рассмеялась:

— А вот Колыбель жизни, Скиф!

Она выставила руки вперед, и я увидел, как из ее ладоней вырвался ослепительный луч цвета молодой листвы. Луч медленно расползался, озаряя поляну вокруг друидки. Ярко-лимонного цвета трава и цветы начали стремительно прорастать, на глазах превращаясь в непроходимые заросли.

Если эти тропические джунгли доберутся до меня, выбраться будет почти невозможно. Я снова ускорился. Мир почти замер, капли кислотного дождя повисли в воздухе, а растения Пайпер теперь ползли, будто сонные улитки. Я лавировал между побегами и лианами, прорываясь к друидке.

Наконец, впереди показалась она сама, готовая к моему рывку. Она что-то воскликнула, и огромное кольцо из белого пламени, двигаясь в моем ускоренном восприятии как в густом киселе, начало подниматься вокруг нее. Шестым чувством я понял, что сгорю мгновенно, стоит только соприкоснуться с ним.

Но я и не собирался в него влетать. Поймав момент, я оттолкнулся от земли и взмыл в воздух над огненной преградой. Зависнув над Пайпер, я обрушил на нее сверху всю свою ярость и силу, выдав Комбо из Сокрушающих кулаков-молотов справедливости. Серия произвела неожиданный даже для меня эффект: магическое кольцо белого пламени не выдержало и разлетелось на медленно тающие в воздухе осколки. Пайпер отшвырнуло прочь.

Ее фигура дважды окуталась зеленым свечением, и Пайпер тут же вскочила, двигаясь почти как я. Логи показали, что она скастовала Чудовищное цветение — под ее ногами неспешно раскрылись исполинские багровые цветы, источающие дурманящий аромат, который пробивался даже сквозь запах кислоты. Я рухнул на землю, словно эта магия отключила Полет, мои ноги начали слабеть и подкашиваться. Голова закружилась, сердце пропустило удар, другой, накатила сонливость.

Ну уж нет! Усилием воли я превозмог навалившуюся сонливость и вновь ринулся к Пайпер, которая опять замедлилась — похоже, ее способность ускоряться была кратковременной.

Наш поединок перешел в ближний бой. Призвав на помощь всех питомцев, чтоб хотя бы немного отвлечь Пайпер, я кружился вихрем, нанося удары Косами Жнеца, пропитанными возмездием. Пайпер замедленно и запоздало отбивалась сверкающими зелеными всполохами магии, а ее тело покрывали лианы, словно живая броня. Вокруг нас все погружалось в хаос: исполинские кристаллизованные деревья рушились, земля тряслась и раскалывалась от ударных волн, кислотные лужи вскипали и испарялись.

Питомцы продержались меньше минуты, Монтозавр погиб последним. Мне больше не на кого было надеяться, кроме как на себя. Да, оставалась Свирепость Спящих, которая с вероятностью 80% уничтожит Пайпер, но я берег ее как свой последний козырь, как оружие последнего шанса, после которого, если оно не сработает, я точно погибну, ведь божественная способность снизит все мои ресурсы: очки жизни, ману, дух и возмездие — до единицы. К тому же Порченая кровь делала свое дело и отнимала у Пайпер по 1% каждые три минуты. Даже если я не смогу ее убить, подарок демонического генерала Ксавиуса сделает свое дело.

Пришел момент, когда мои почти безграничные запасы жизни и маны, растраченные на дух, снизились до желтой зоны. В этот момент Пайпер стала брать верх. Когда ей в очередной раз удалось уравнять нашу скорость, опутать меня лианами и подтянуть к себе вплотную, глядя мне в глаза, она прошептала:

— Скажи честно, между нами могло что-то быть, мальчик?

«Мальчик»? Сколько лет она провела в Бездне?

Лианы подняли меня над Пайпер. За ее спиной я увидел, как разверзается черный провал в никуда, края которого отсвечивали зловещим фиолетовым сиянием. Это был Пробой — разлом в пространстве, ведущий в Бездну!

Мне было больше нечего терять. Выбрав ее целью, я активировал Свирепость Спящих.

Шкалы здоровья, маны, возмездия и духа упали до единицы. Сработает?

В следующее мгновение от меня отделилась призрачная копия, начавшая стремительно расти, превращаясь в колоссального призрака. Его ноги уперлись в истерзанную землю, а голова вознеслась к грозовым тучам. Исполинские руки призрака разошлись, готовясь прихлопнуть друидку словно букашку. Именно так же было, когда я прикончил Эджакекере!

Мысленно празднуя победу, я начал прикидывать, как вырваться и отлететь подальше от Пробоя, как за секунду до того, как ладони призрачного великана сомкнулись, Пайпер вскинула руки, и из ее ладоней вырвался ослепительный изумрудный луч. Он ударил в грудь призрачного гиганта, и тот застыл, будто налетев на невидимую преграду. По его телу побежала рябь, словно круги по воде, он начал таять и распадаться на полупрозрачные лоскуты. Свирепость Спящих не сработала, развеявшись без какого-либо эффекта!

Пайпер реально отбила абсолютную атаку? Но как? Почему? Из-за того, что Спящие ослабли? Веры не хватило? Или просто не сработал шанс на уничтожение цели?

Эта неудача подкосила меня сильнее, чем все атаки друидки вместе взятые. Шансы на благоприятный исход стремительно таяли, если не исчезли совсем, а я не мог и не хотел в это верить. Пайпер наградила меня сочувственным взглядом, будто извиняясь, что ей приходится это делать.

— Прощай, Скиф, — еле слышно произнесла Пайпер. — Признаюсь, чтобы ты не питал иллюзий: во всех планах Дисгардиума Пробой могут создавать лишь двое: я и Бездна. Осколки Тлеющей пустоты там больше не выпадают после того, как она оттуда ушла, а те, что были у бета-тестеров, исчезли. Ты никогда не сможешь вернуться… — Она вздохнула. — Жаль, что ты тогда выбрал блондинку…

Лианы, держащие меня, разжались и швырнули прямиком в бездонный провал. Осознав, что она сказала, я пришел в ужас.

— Не-е-ет! — Мой отчаянный крик утонул в утробном реве поглощающей все Бездны.

Фиолетовое сияние объяло меня, утягивая за грань мироздания, в неизвестность.

Последнее, что я увидел, — обессиленную Пайпер, опустившуюся на колени у смыкающегося разлома. Ее тело было иссечено, дыхание вырывалось с хрипом. Она едва держалась, но печально смотрела на меня. В ее взгляде не было ненависти и злорадства, только чувство выполненного долга.

Глава 17. Возвращение в Бездну

Зловещая воронка Пробоя затягивала меня с неумолимой силой. Едва очутившись в ней, я почувствовал, как реальность вокруг схлопнулась, словно разбившись на мириады осколков. Вместо уже привычного хаоса битвы меня поглотил водоворот невообразимых образов и мучительных ощущений.

Казалось, само мое существо разбирали на атомы и собирали заново сотни, тысячи раз. Кости дробились в прах и вновь срастались в причудливых комбинациях. Внутренности плавились, будто от потоков раскаленной лавы. Кожа истлевала и вспыхивала, охваченная неведомым огнем. Сквозь кроваво-багровую пелену я видел смутные тени исполинских существ, корчащихся в неземных муках, — это были древние боги, угасающие в отсутствии веры в бесконечном цикле умирания.

Их стенания и вопли терзали остатки моего сознания, грозя ввергнуть в окончательное безумие. Истерзанный разум цеплялся за последние крупицы самоконтроля. Казалось, что это и есть истинная смерть — раствориться без следа в безжалостном водовороте междумирья, где нет ни времени, ни пространства, только бесконечная агония распадающейся личности.

Когда не осталось ни мыслей, ни надежд — лишь отчаянный безмолвный крик, — все внезапно прекратилось. Будто кто-то повернул переключатель, остановив бешеную карусель мучений…

…и меня выбросило на твердую землю. Я судорожно втянул в легкие жгучий, насыщенный кислотой воздух.

Сколько я так пролежал, борясь с желанием вывернуться наизнанку, не знаю. Мутило невыносимо, голова раскалывалась от вороха смутных картин, оставшихся в памяти после адского перехода. В себя меня привел странный отдаленный звук: не то лязг металла, не то скрежет огромных жвал, — который заставил поднять голову и оценить обстановку. Я прислушался — звук затих.

Окончательно придя в себя, я огляделся. То, что я увидел, было до боли знакомым и в то же время чуждым. Это была все та же Террастера, но настолько изуродованная и искаженная безжалостным течением времени в бета-мире, что узнавалась лишь по отдельным фрагментам пейзажа, намертво врезавшимся в память.

По земле стелились кислотные испарения. Почва, иссушенная и потрескавшаяся, была изъедена бесчисленными кислотными дождями, прошедшими за тысячелетия. Она источала тошнотворные миазмы, от которых слезились глаза и першило в горле.

Со всех сторон возвышался лес — исполинские каменные колоссы, чьи фиолетовые стволы уходили в непроглядную высь, теряясь в ядовитом мареве. Их ветви изгибались причудливыми узлами, образуя непроницаемый свод над головой. Ни единого просвета, ни клочка неба — только удушающий полумрак и пульсирующие отблески зловещего сияния в глубине минеральной листвы. Между стволами и ветвями тянулись бесконечные полотна паутины, сплетенные в затейливые, почти гипнотические узоры. Серебристо-серые нити толщиной с руку взрослого мужчины источали едва уловимое свечение и беспрестанно подрагивали, будто в предвкушении жертвы.

Из переплетений ветвей свисали чудовищные черви — каждый размером с гигантскую змею. Они извивались, их бугристые тела покрывала слизь, отливающая тошнотворной зеленью, а пасти щерились кольцами острых как бритва зубов. Черви висели вдоль стволов и меж ветвей, я кожей ощущал их внимание. Казалось, стоит шелохнуться — и твари обрушатся вниз, ввинчиваясь в плоть и вырывая куски мяса.

Вся эта жуткая, извращенная флора и фауна дышала смертью и безысходностью, будто сама Бездна вывернула свое нутро наизнанку.

Воспоминания о первом посещении бета-мира наложились на увиденное, и я застыл, чувствуя, как липкие пальцы страха пробираются под доспех и сжимают горло. Мысль о том, чтобы взлететь, пробиться сквозь этот смертоносный полог, показалась не просто безумной — самоубийственной. Малейшее неосторожное движение грозило обречь на жуткую смерть.

Где-то над деревьями должно было быть небо Террастеры, затянутое свинцово-бурыми тучами. О том, что оно есть, говорили всполохи ослепительных молний. Вместо освежающего дождя тучи приносили потоки едкой кислоты, что с шипением разъедала и без того умирающую землю. Капли этой жижи прожигали экипировку и плоть, оставляя дымящиеся язвы. Каждое прикосновение отдавалось адской болью, хотя и не наносило урона.

Минутку… Только подумав об уроне, я осознал, чего не хватает. У меня полностью пропал интерфейс!

Попытка открыть профиль мысленно не увенчалась успехом — похоже, здесь что-то изменилось. Не было ни командной панели, ни мини-карты, ни каких-либо подсказок системы. Только я и это враждебное пространство. Оставалось надеяться, что мои способности и перки остались при мне — ведь кислотный дождь не наносил мне вреда, а значит, Стоик работал.

Позади, едва различимые сквозь клубящийся смог, виднелись руины инстанса, из которого мы с Тиссой, Краулером и Дэкой вышли меньше часа… или почти десять тысяч лет назад. Сейчас, казалось, в его недрах затаилось что-то куда ужаснее того, с чем мы там встретились в Дисе. Вокруг царил полумрак, лишь светящаяся паутина и пульсирующие наросты на стволах давали скудный, болезненный свет, от которого резало глаза и ломило виски.

Вся эта чудовищная картина, все это невыразимое запустение давило на психику, порождая в душе первобытный, иррациональный ужас. Даже воздух, казалось, был пропитан им — каждый вдох давался с трудом, легкие горели, наполняясь взвесью кислотных капель.

Оставаться здесь было нельзя. Потеря десяти процентов опыта с каждой смертью приведет меня к полному развоплощению через… Прикинув в голове, я вздохнул. Десятков шесть смертей, и я скачусь до первого уровня, после которого все закончится. Меня убивали кролики в окрестностях Тристада, что уж говорить о чудовищах Террастеры, которые изначально были тысячных уровней?

Твою же мать, Пайпер… Что ты натворила?! Оглушенный и подавленный, я чувствовал, как остатки надежды утекают сквозь пальцы, словно вода. Раньше у меня оставалась надежда, что меня вытащат из капсулы. Сейчас…

«Встряхнись, Скиф!» — мысленно рявкнул я. Нельзя сдаваться! Да, я слишком сильно устал, но нужно двигаться. Искать выход и цепляться за любой намек на спасение. Иного выбора, кроме борьбы до последнего вздоха, у меня все равно нет. Пока сердце бьется, пока разум живет — я буду сражаться. До самого конца.

Кое-как я поднялся на ноги, пошатываясь и борясь с подкатывающей к горлу тошнотой.

Что я имею? Интерфейса нет, но способности остались? Нужно убедиться.

Очень аккуратно, чтобы не коснуться паутины, я взлетел. Мои ноги оторвались от земли — отлично, самый важный после Ясности навык работает!

Я попробовал применить один из своих навыков, не требующих ресурсов, — Жуткий вой. К моему удивлению, способность сработала: из груди вырвался пронзительный, леденящий кровь звук, многократно усиленный неестественной акустикой этого места.

Едва отзвуки Жуткого воя стихли, как в ответ со всех сторон послышался зловещий лязг и клацанье, будто сама Бездна пробудилась, потревоженная моим появлением. Этот омерзительный звук нарастал, заполняя все пространство, отдаваясь вибрацией в каждой клеточке тела. Казалось, бесчисленные жесткие лапы и хитиновые панцири пришли в движение, увлекаемые жаждой свежей добычи.

Так, нужно валить отсюда, да поскорее. Я мысленно пожелал активировать Глубинную телепортацию, и…

Тщетно! Ничего не произошло! Может, нужно уточнить? Активировав навык, я мысленно указал конечную точку — Кхаринзу. Ничего. Черт, придется уходить на своих двоих — через лес и его кошмарных тварей.

Очень медленно и осторожно я сделал первый шаг, потом второй. Каждое движение давалось с трудом: вязкая почва то проваливалась, то жадно облепляла ступни.

В этот момент под ногами задрожала земля. Я похолодел — твари, древние порождения изувеченной эволюции, почуяли мое присутствие и устремились на охоту. Они пока скрывались за деревьями, в ядовитом мареве, но их близость была почти осязаема. Липкий страх подкатывал к горлу, а сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди.

Спасительный Полет здесь был бесполезен. Путь к отступлению преграждали исполинские каменные деревья, чьи ветви смыкались над головой, образуя беспросветный свод. Я попытался взлететь, надеясь спастись от наседающих тварей, но едва оторвался от земли, как в воздухе мелькнуло нечто огромное и стремительное.

Гигантский шипастый червь толщиной с мою талию и длиной в несколько метров спикировал с ветвей и обвился вокруг торса склизкими кольцами. Его жвала вонзились в мое плечо, мгновенно прошивая броню насквозь. Боль была настолько сильной, что перед глазами поплыли багровые пятна, но от урона спасла включившаяся Алмазная кожа, которая звенела и трещала, полностью блокируя урон, но держалась.

Я рванулся, пытаясь освободиться, но червь держал крепко. Его мерзкое тело пульсировало и извивалось, покрывая меня вязкой слизью. Всей моей силы, поднятой за счет Единства, не хватало, чтобы вырваться. Да и действует ли здесь божественный навык?

Мне пришлось потратить драгоценные секунды, вырываясь из смертельных объятий червя. Кое-как я сумел рассечь его невероятную твердую шкуру и воткнуть острия Кос Жнеца в мягкую податливую плоть. Издав пронзительный визг, червь разжал тиски и рванул прочь, но наверху, в каменной кроне деревьев, уже мелькали новые змеевидные тени.

Инстинктивно дернувшись в другую сторону, я запутался в густой паутине, оплетающей ветви. Нити были настолько прочными, что даже Косы Жнеца с трудом их разрубали. Я потратил немало сил, освобождаясь, изодрав доспехи и поранив кожу.

Стало ясно, что спасения в воздухе не найти. Смирившись, я спустился на землю и приготовился принять бой: собрал остатки решимости, вскинул кулаки. Дух пульсировал в напряженных мышцах, готовый обрушиться на врага сокрушительными Молотами.

Сломав одно из деревьев, чудовища устремились в просвет и вынырнули из кислотного тумана. Кошмарные помеси тараканов и богомолов, увеличенные до чудовищных размеров — каждая особь была почти с меня ростом. Их блестящие черные панцири переливались маслянистыми разводами, будто покрытые склизкой пленкой. Мощные жвала с неровными зазубринами подрагивали в предвкушении, готовые разрывать плоть и дробить кости. Конечности монстров, покрытые острыми шипами и увенчанные кривыми крюками, беспрестанно двигались, грозя распороть мою плоть до костей, вырвать внутренности и расплескать кровь.

Я вспомнил, как назывались предки этих тварей — баракаты. Когда-то, во времена Священной войны, мы с союзниками качались на бесконечных их паках. «Вряд ли получится так же, Скиф», — мелькнула мысль, и я издал нервный смешок.

Баракаты, конкурируя между собой, залезали друг на друга и надвигались одной бесконечной и нарастающей волной со всех сторон. Они двигались рывками, конвульсивно дергаясь всем телом, в их движениях сквозило нечто извращенное.

Зрелище парализовало волю, породило слабовольное желание покориться неизбежному и принять свою участь, но в глубине сознания уже разгоралась искра непокорности, подпитываемая гневом и кипящим адреналином.

— Я здесь не сдохну! — закричал я, после чего, глубоко вдохнув едкий воздух, издал боевой клич и приготовился встретить волну живого кошмара.

Взрыв Возмездия Спящих их даже не приостановил, и тогда я ушел в Ясность — баракаты уже окружали меня плотным кольцом, их жвала подрагивали в предвкушении. Одно радовало: в отличие от прошлого визита в Бездну, сейчас я попал сюда не в обход игровой системы, а потому сохранил все божественные таланты. Почти все… и вряд ли надолго, учитывая, что никого, чтобы защитить Спящих, в Дисгардиуме не осталось.

Оглядевшись, убедился: бежать некуда. Джунгли каменных деревьев, уходящих на сотни метров вверх, плотно сомкнулись, их окаменевшие кроны нависали непробиваемым потолком, заросшим паутиной, хозяева которой наверняка уже спешат сюда. Придется драться, уповая на Проглота и Путь отражения Устойчивости, надеясь, что набрать опыта получится больше, чем я потеряю, погибнув.

С криком ярости я бросился на баракат, круша хитиновые панцири Кулаками-молотами. Незримым призраком я метался между ними, рассыпая удары направо и налево — и каждый, благодаря Волне увечий, цеплял десятки мобов. Урон я наносил чудовищный, такой легко убивал Глашатаев Бездны, но местные твари были слишком сильны. Судя по тому, что я минут пять пытался прикончить хотя бы одного таракана, их уровни превышали двухсоттысячные.

Проблемы начались, когда баракаты, даже замедленные Ясностью, отрезали мне все пути к отступлению. Вскоре со всех сторон меня окружали эти твари, и даже в убыстрении я начал получать урон.

Замедленные удары сыпались со всех сторон, я уворачивался, парировал, контратаковал, призывая на помощь всю свою ловкость, все умения, но с каждой минутой боя вокруг меня становилось все теснее, и даже сверху уже начали приближаться какие-то кошмарные многоногие пауки, по стволам деревьев резво спускались гигантские многоножки со скорпионьими хвостами, а огромные черви обрушивались с ветвей, разинув зубастые пасти и уже готовясь впиться в плоть.

Мое тело уже не угасало, выдавая бесконечную череду вспышек Возмездия — урон в меня вливался бесконечно. В какой-то момент я ощутил к тварям такую ненависть, что она захлестнула мое тело, силы выросли многократно, и я начал с одного пинка или отправлять гигантских баракат в полет, где их уже ждали черви и пауки, или просто взрывать подвернувшиеся туши, превращая их в брызги кровавого желто-зеленого фарша. Это продлилось недолго, но позволило слегка проредить колышущуюся массу тараканов. Впрочем, место погибших тут же заняли другие.

Я метался в этой круговерти смерти, рубил, кромсал, стараясь пробить брешь в рядах чудовищ и вырваться, но их было слишком много. Твари все прибывали, будто сама Бездна порождала их в бесконечном количестве. Вокруг клубился удушливый туман, кислотные капли прожигали кожу, но это было меньшей из проблем.

В пылу битвы я не сразу заметил, что кое-что происходит — недалеко от меня, где-то под густым скоплением баракат, земля вздыбилась, подкинув тараканов в воздух. Ясность позволила воспринять это в замедленном темпе, но даже так зрелище было пугающим: из бездонного провала извергалась исполинская туша, похожая на гору желе. Язвы и струпья покрывали ее, она бугрилась опухолями и полипами, похожими на раскрывшиеся ракушки, заполненные гноем.

Туша была огромна, как небольшая гора, и баракаты смотрелись рядом с ней жалкими насекомыми. Бесчисленные щупальца твари беспрестанно извивались, из них сочилась зловонная слизь, они были увенчаны острыми загнутыми крюками. Десятки бельмастых глаз вращались на длинных стебельках.

Это же… В чудовищном слизняке угадывались знакомые черты, и я оцепенел от сковывающего ужаса. Воспоминания о далезме, с которой я сражался, пробудились в памяти. Это тоже далезма, только прожившая десять тысяч лет и мутировавшая!

Монстр разинул исполинскую пасть, забитую несколькими рядами кривых зубов, с которых стекала едкая желчь, прожигающая землю, и взревел с такой силой, что даже замедленный Ясностью звук чуть не лишил чувств.

Меня спасли только молниеносные рефлексы: я рывком отпрыгнул в сторону, когда склизкие отростки обрушились на то место, где секунду назад были мои ноги. Далезма спугнула баракат, и мне открылся путь к руинам инстанса — там чернел зев то ли провала, то ли прохода, похожего на пещеру под горой, только вел он под каменные обломки и мог в любой момент обвалиться.

Выбирая между неизвестностью пещеры и верной погибелью в пасти далезмы, я не раздумывая кинулся к спасительному провалу. Но опоздал.

Бывшие до того под землей конечности далезмы вырвались, преграждая путь, в тот самый момент, когда я пролетал мимо. Не успев затормозить, я влип в склизкую плоть и погрузился в нее с головой. В следующий миг стена щупалец и зубов обрушилась на меня.

С трудом вырвав голову из обжигающей студенистой массы, я начал рубить и кромсать ее Косами Жнеца, но они вязли в бугристой плоти, словно в смоле. Меня сдавило со всех сторон, раздирая кожу, ломая кости. Боль затопила сознание, грозя свести с ума. Вонь разлагающейся плоти и едкой слизи забивала ноздри, не давая вздохнуть.

Ударив чередой взрывов Возмездия, я ненадолго высвободился и рывком нырнул в спасительный мрак провала.

Однако, стоило залететь, как стены пещеры стремительно сузились. Тупик!

Мои ноги обожгло так, словно они окунулись в кипящее масло: далезма начала меня проглатывать. Давление внутри было таким, что я услышал хруст своих лопающихся костей. Защита Спящих и Устойчивость не дали мне умереть, и я впервые пожалел, что их нельзя отключить, потому что чем больше меня затягивало в желудок далезмы, тем больше хотелось закончить мучения. В отчаянной злобе я выдавал взрывы Возмездия бесконечной чередой, но защита и регенерация твари, похоже, намного превосходили мой урон, в том числе от Отражения.

Дальнейшее слилось в один бесконечный кошмар.

В кислотных недрах монстра время вернулось в привычный ритм, но лишь для того, чтоб я прочувствовал каждую бесконечную секунду агонии. Желудочные соки и концентрированные кислоты, по сравнению с которыми дождь Террастеры казался обычной водичкой, принялись за работу, слой за слоем разъедая плоть. Устойчивость не могла смягчить мучений.

Я потерял счет времени и ощущение реальности. Боль стала всем, что я знал, всем, что помнил. В редкие моменты просветления я думал, что это и есть настоящий ад — вечные муки без малейшей надежды на спасение. Разум метался загнанным зверем в клетке из агонии, отчаянно цепляясь за остатки самости. Иногда мне казалось, что я уже умер, и это посмертие, наказание за все грехи, но потом новая волна страданий накрывала с головой, и я понимал, что настоящая смерть была бы милосерднее. Я хотел кричать, но кислота растворила мои голосовые связки. Оставалось лишь безмолвно корчиться в чреве монстра, смиряясь с тем, что это и есть теперь моя вечность. Стало понятно, почему Бездна приказала Хинтерлисту сделать именно это, а не отправить меня в Чистилище.

От невыносимой боли я потерял сознание. Похоже, мой мозг просто не выдержал и отключился. В этом состоянии мне казалось, что временами накатывает облегчение, как будто в отчаянии спасти разум тело вырабатывало эндорфины, чтобы хоть как-то смягчить боль. В такие моменты я снова начинал ощущать себя, свои руки и ноги, но длилось это доли секунды, после чего снова все взрывалось болью, и я отключался.

Неизвестно, как долго я пробыл в желудке далезмы, то теряя сознание, то приходя в себя, но, когда очнулся в очередной раз, я все еще был жив. Жизни, наверное, оставалось меньше одного процента, вот только боль куда-то исчезла. Наверное, болеть было нечему, все тело растворилось в кислоте, остался только череп. Пережитое напомнило судьбу настоящей Тиссы, вызвав огромное сожаление и вину — если бы не я, ничего такого с ней бы не случилось…

Мысль промелькнула, и я попробовал зацепиться за нее, за память о погибших друзьях, но разум метался, цепляясь за остатки самоконтроля. Сквозь алую пелену страданий всплывали картины прошлого, лица соратников, обрывки надежд…

Когда череп растворился и кислота омыла мозг, я перестал думать и что-либо чувствовать. Мир накрыла темнота, я ждал воскрешения, но мое тело вдруг восстановилось, на мгновение я почувствовал себя прекрасно, как будто переродился, но в следующий миг ударила боль! Открыв глаза, осознал: я все там же, в желудке далезмы! «Наверное, сработал Откат», — подумал я и выругался, о чем сразу же пожалел. Рот наполнился концентрированной кислотой.

Я отключался и приходил в себя, проводя эти минуты в маниакальном стремлении поскорее подохнуть. Мой мозг казался одной воспаленной звенящей массой, перегруженной болью так, что я не мог ни о чем думать. В редкие мгновения просветления я с ужасом думал о том, что произойдет после следующей смерти. Сработает Вторая жизнь, и что тогда?

Ответ пришел, когда я умер, но тут же ожил, находясь все там же. Будь интерфейс рабочим, я бы получил возможность воскреснуть на точке привязки, на Кхаринзе, но без него система просто сделала то, что делала по умолчанию — оживила меня там же, где я откинул кони.

Так я умер в третий раз, в четвертый, в пятый и шестой. Уверен, что я сошел с ума, потому что в какой-то момент мне начало казаться, что я не в бета-мире на Террастере, в желудке далезмы, а дома, на диване, лежу смотрю в потолок и никак не могу подняться. «Скиф…» — позвала меня… Кто? Я не узнал голос. Мама? Тисса? Рита? Еще кто-то?

Вторая жизнь, которая обычно при частом срабатывании постепенно снижала шанс на воскрешение, будто тоже сошла с ума и продолжала воскрешать меня раз за разом. Я потерял счет смертям, понимая лишь, что опустился ниже сотого уровня. Сколько оставалось, чтобы окончательно погибнуть, меня волновало, но только потому, что бесконечные кошмар и боль были такими, что хотелось покоя. Пусть даже навсегда. Лучше даже навсегда…

Мгновения кратких передышек не приносили облегчения — лишь знание, что очередной кошмар не за горами. Снова и снова я познавал все оттенки предсмертной муки. Рассеченное, обожженное кислотой тело билось в конвульсиях. Раздавленные кости хрустели, пронзая плоть изнутри. Кислота проникала в кровь, вызывая жуткие галлюцинации и заставляя беззвучно выть от боли.

Я перестал осознавать, что происходит. Разум не выдерживал чудовищного давления, раскалываясь на части. Кто я? Зачем я здесь? Как сюда попал? Мысли путались, ускользали, оставляя после себя лишь звенящую пустоту и кровавый туман. Казалось, безумие и отчаяние навеки станут моими спутниками в этом извращенном подобии существования.

Глубоко внутри уже зрела горькая уверенность: это конец. Я проиграл, и проиграл бесславно, став просто кормом для безмозглого порождения бета-мира. Где-то в небе на меня, наверное, смотрит воплощение Майка Хагена — солнце Бездны, и ничего не делает, чтобы помочь!

Бездны… Бездна… Каждая клеточка в моем многострадальном теле превратилась в сгусток ненависти. Сначала иррациональной — к Хагену, отправившему меня в этот ад, потом — к Девятке-Бездне. С последним усилием воли я впился в это чувство, позволив ему кристаллизоваться в решимость. Нет! Я не доставлю Бездне такого удовольствия! Не дам сожрать и переварить себя безропотно и окончательно, как кусок мяса! Назло всему выживу, вырвусь и уничтожу эту тварь!

С этой клятвой, полной мстительного упрямства, сознание снова померкло. Смерть за смертью, агония за агонией. Бета-мир будто задался целью вытравить из меня саму волю к жизни, с садистским наслаждением терзая мою плоть и дух.

Но когда я в очередной — сотый или тысячный — раз очнулся, на моих губах заиграла улыбка. Она появилась вместе с пониманием происходящего. Мгновения, когда боль исчезала, а я снова ощущал свое тело, пусть и длились доли секунды, свидетельствовали о том, что Проглот работает, исправно конвертируя огромный урон в очки опыта! Без интерфейса сложно сказать, какого именно уровня я достиг, но то, что прирост больше, чем штраф после смерти, точно: я начал чувствовать, что мне удается шевелить пальцами, а значит, я стал не слабее, а сильнее!

Постепенно, сквозь алую пелену агонии, начало пробиваться странное, пугающее осознание. Каждый раз, возрождаясь вновь, я чувствовал, как тело наполняет новая сила. Мышцы будто закалялись в кислоте, кости крепчали после каждого перелома. Сквозь боль проступало мрачное торжество — я погибаю, но лишь для того, чтобы восстать вновь, сильнее прежнего.

Поначалу я гнал от себя эти мысли, ужасаясь собственному безумию. Разве может живое существо радоваться страданиям? Но чем дальше, тем больше менялся мой разум, подстраиваясь под извращенные законы Бездны. Боль, бесконечно повторяющаяся смерть — это оказалось тем горнилом, в котором я перековывал самого себя, избавляясь от слабостей и страхов.

Я начал ждать новых вспышек агонии — ведь теперь они означали не только муки, но и обретение могущества. Я смеялся, корчась в чреве чудовища, купаясь в его кислотных соках. Безумие? Возможно. Но разве не безумие — единственный способ выжить в мире, где здравый смысл обречен на погибель?

Лишь полностью приняв боль, позволив ей стать частью себя, я смог обуздать ее. И тогда родился новый Скиф — Скиф, который не боится страданий, но черпает в них извращенное наслаждение и неодолимую силу. Вернее, не родился, а вернулся — тот самый, что захлебывался в вонючей жиже Болотины, терпел жгучую слизь Разорителя в Лахарийской пустыне, отдавал себя на съедение Скальным рвачам и выжил под пытками адского тирана Баала.

В какой-то момент я ощутил, что стал намного сильнее. Стиснутый студенистой массой, я попробовал двинуть рукой… и с огромным напряжением преодолевая сопротивление, смог ее поднять! Получилось!

Боль никуда не делась, но надежда позволила пригасить ее остроту, оставив лишь фоном. Я как будто отсек ее сигналы, чтобы не перегружать мозг, и начал думать.

Вторая жизнь будет меня воскрешать и дальше, это понятно. Почему — тоже понятно, я же теперь не просто любимец Фортуны, но и горевестник с зашкаливающей удачей. Это значит, что, даже если погибну еще тысячи раз, я стану только сильнее! Устойчивость с ее Отражением рано или поздно прикончат далезму, что даст мне очень много опыта, но лишит идеальных условий прокачки. По сути, я вернулся во времена, когда носил на себе проклятие Патрика «Мятежная душа», которое воскрешало меня всегда на месте гибели.

Так-так-так… Даже если эта далезма сдохнет от Отражения, снаружи меня ждут полчища баракат, червей, многоножек и пауков. Что ж, я только за.

— Идеальное место прокачки, — не разжимая губ, пробормотал я.

Глава 18. Никаких обнимашек

В моем положении не изменилось ровным счетом ничего, но теперь боль приносила радость. Болит — значит, урон, значит, очки опыта льются рекой, значит, скоро чертова далезма сдохнет. А не сдохнет, так я сам ее разорву на клочки — изнутри!

Далезма сдалась первой. Похоже, когда мое Отражение все же начало ее беспокоить, она попыталась меня выплюнуть, исторгнуть из своего желудка, но, почувствовав, как напрягаются студенистые стенки вокруг меня, я уже сам вцепился в них Косами Жнеца. Ну уж нет, тварь, будешь переваривать меня до последнего!

Примерно через час далезме пришел конец — она издохла, так и не сумев до конца меня переварить. Не знаю, сколько опыта я получил, но прилив сил был как множественный левел-ап. Меня накрыло эйфорией, которая длилась несколько минут. Баракаты набросились на остывающий труп далезмы, начав отрывать от нее куски плоти, уже их хищные жвала добрались до меня, а мое тело все еще сотрясало от нескончаемого удовольствия…

Следующие часы превратились в одну бесконечную битву. Когда уставал, я просто ложился, свернувшись в клубок, давая тварям шанс урвать часть моего тела. Мне отгрызали голову, отрывали руки, вырывали ребра — но к этому моменту я окончательно взял под контроль боль. Возможно, система активировала для меня следующие Пути Устойчивости, и наверняка среди них был Путь терзаний, потому что временами я чувствовал, как становлюсь быстрее, ловчее, выносливее или сильнее. Очевидно, ИскИн бета-мира сам распределял все свободные очки характеристик, которые я получал не только за повышения уровня, но и за наполнение Сосуда терзаний.

Лут сыпался, но никаких рукотворных предметов или артефактов, только всякая дрянь: потроха, хитин, глаза, железы, ихор. Я отключил Притяжение, чтобы не захламлять инвентарь.

Когда густота локальных мобов изрядно снизилась, я сменил локацию. Медленно, но верно я продвигался к океану, надеясь, что там смогу выбраться из леса и наконец использовать Полет. Куда лететь, я давно решил: нужно попасть в замок Девятки, проверить, жив ли Утес и там ли Кусаларикс. Потом при любом раскладе мне нужно будет найти бета-тестеров, чтобы уже вместе с ними думать, как выбираться, потому что Пайпер не соврала, за все убийства я так и не получил ни одного Осколка Тлеющей пустоты. Они просто исчезли из мира вместе с Девяткой.

Шли дни…

Каждой клеткой тела я ощущал, насколько стал сильнее. Огромное стометровое дерево со стволом, который не смогли бы обхватить и десять человек, рушилось с одного Кулака-Молота. Баракаты сгорали от одной вспышки Возмездия Спящих. Далезмы норовили поскорее скрыться под землей при моем появлении. Других подтверждений тому, что я сравнялся с локальными мобами силой или приблизился к ним по уровням, у меня не было, но мне и этого хватало. Даже бесконечные смерти лишь разжигали ярость и жажду битвы. Главным было не перейти через край, когда опыта от эффекта Проглота станет меньше, чем отнимется за смерть.

— Встречайте нового босса! — объявлял я очередной орде баракат, еще не испробовавших моих кулаков.

Через месяц или два я потерял счет времени в мире, где солнце было прибито к небу, и понял, что заблудился. По моим расчетам, я давно должен был выйти к побережью, но все еще блуждал где-то в каменных джунглях Террастеры. Не мог же континент вырасти за десять тысяч лет? Или слиться с другим?

Впрочем, в этом искаженном и свихнувшемся мире все могло быть. Наверное, подсознательно, чтобы стать еще сильнее, я все же ходил кругами. По большому счету, я давно мог бы пробиться к небу, проложив себе путь наверх силой, но не делал этого, одержимый идеей стать таким сильным, чтобы даже бета-игроки не смогли мне навредить.

Осознав это, я рванул наверх, ломая деревья. Джунгли со всеми кишащими в них тварями остались внизу. Прикинув направление, я плюнул и полетел куда глаза глядят, главное — по прямой. Океан я найду в любой стороне.

Оставив за спиной километров двадцать, я замер, пораженный открывшимся зрелищем.

Впереди возвышалось исполинское сооружение, чем-то напоминающее термитник, но циклопических размеров. Это «гнездо» тянулось ввысь на добрую сотню метров, а его основание терялось за горизонтом. Поверхность его казалась живой, пульсирующей, покрытой миллионами шевелящихся букашек.

Но самое жуткое началось, когда эти «букашки» заметили меня. Воздух вдруг наполнился низким зловещим гулом, от которого завибрировала сама земля. А потом они взмыли в небо — тысячи, десятки тысяч крылатых тварей, помесь ос и москитов, но размером с крысу. Их полупрозрачные крылья трепетали с такой скоростью, что почти не различались взглядом, сливаясь в размытое марево.

Подняв тучи пыли и песка, осиный рой ринулся в мою сторону сплошной черной стеной. Даже воздух, казалось, сгустился от их трепета. Я на автомате вскинул руки, активируя Возмездие Спящих, — и в следующий миг орда тварей обрушилась на меня лавиной жужжащих и лязгающих тел. Я рассмотрел их жвала — длинные, серповидные, с пульсирующими отростками вокруг — и понял, что это не просто жвала, а своего рода острые хоботки, полные какой-то мерзкой ядовитой субстанции.

Первые волны я снес практически мгновенно, испепелив тысячи насекомых одним взрывом Возмездия. И без того едкий воздух наполнился смрадом горелого хитина и дымом, но на место павших тварей тут же устремились новые. Они шли нескончаемым потоком — гнездо извергало их, как жуткий жужжащий водопад.

Битва длилась многие часы, а может, и дни — в вечном полумраке Террастеры я потерял счет времени. Возмездие полыхало не затухая, я то и дело наполнялся ненавистью и становился десятикратно сильнее. Прах и трупы тварей покрыли землю толстым слоем, но осы все не кончались. В какой-то момент начало казаться, что их просто физически не может быть так много, что размеры гнезда не способны вместить такую уйму существ. Может, они респаунятся? Что ж, лучше места для фарма не придумаешь!

Единственное, что беспокоило по-настоящему, — судьба близких. Ирита, Дьюла, Мэнни — как они там? Мне даже не хотелось думать, что с ними случится, если Бегемоту не хватит веры на Мерцание, и на Кхаринзу обрушатся культисты Бездны…

На исходе второго или третьего дня к рядовым осам-солдатам присоединились летающие жуки — их более крупные и омерзительные собратья. Эти были размером с собаку. Панцири их отливали нездоровым синюшным блеском, а вместо жвал щелкали мощные челюсти, способные перекусить металл. Из брюшка торчало жало в палец толщиной, сочащееся ядовито-зеленой слизью.

Но и это было еще не все. Когда жуки закончились, земля содрогнулась, и из недр гнезда вылетели твари, при виде которых даже мое закаленное бесконечными битвами сознание на миг поколебалось. Они были похожи на треножники — циклопические сооружения из шевелящейся плоти и хитина, передвигающиеся на трех длинных суставчатых конечностях. В высоту они достигали двадцати метров, из сочленений сочился мутный гной, а в изгибах лап копошились все новые и новые полчища ос. Матки?

Центральная часть этих чудовищ напоминала уродливо раздутое брюшко осы, покрытое пульсирующими наростами и шевелящимися отростками. На вершине покачивалась колоссальная, увенчанная шипами голова с десятком фасетчатых глаз и приоткрытой пастью, полной кислотной слюны.

— Отлично! — радостно заорал я. Чем сильнее мобы, тем больше опыта я получу!

С яростным криком я ринулся в бой, и мир вокруг утонул в опаляющем свете Возмездия Спящих.

Многодневная битва с осиным гнездом стала для меня вершиной всех испытаний и ужасов Террастеры. Но я давно не боялся. Физическая боль, изматывающая бесконечность сражения, жуткий облик врагов — все это будто отступило на задний план, смытое волной экстатического, почти безумного веселья.

Я крушил, резал, рвал живую плоть, упиваясь своей силой, превосходством над бета-монстрами. Каждая тварь, павшая от моей руки, становилась ступенью, возносящей меня к новым высотам могущества. Я будто переплавлялся, становясь чем-то иным, нежели просто игрок или человек.

Теперь я смотрел на бета-мир не как загнанная дичь, но как охотник, как сила, способная покорить и подчинить себе это царство безумия. Я больше не бежал и не прятался, а шел вперед с высоко поднятой головой, бросая вызов всем кошмарам, что порождала извращенная фантазия древних богов. И Бездна... Бездна отвечала, раскрываясь навстречу, будто признавая во мне равного.

Многодневная битва с осиным роем стала поворотной точкой. Я понял, что больше не жертва этого мира. Оставалось лишь найти путь отсюда.

Последнего треножника-матку я уничтожил на четвертый или пятый день. К тому времени от Хладнокровия карателя почти ничего не осталось, а Косы Жнеца превратились в оплавленные огрызки размером не больше карандаша, и оба артефакта отправились в инвентарь.

После изнурительной многодневной битвы с осиным роем я позволил себе небольшую передышку. Забившись в расселину между двумя исполинскими валунами, я погрузился в беспокойную дрему, больше похожую на затяжной кошмар. Мне снились бесконечные орды жужжащих тварей, пронизывающих мою плоть жалами, гигантские треножники, испускающие ядовитый гной, и надо всем этим — звонкий смех Тиссы, но, когда я обернулся, вместо нее на меня смотрела Фортуна. Я пошел, чтобы заговорить, но ее лицо вмиг постарело, тело скукожилось, и на меня уставились пустые глазницы гниющего дымящегося скелета.

Внезапно кошмар оборвался, и я резко распахнул глаза, непонимающе озираясь. Что-то разбудило меня, какое-то неясное, тревожное чувство. Воздух вокруг был недвижим и спокоен, ни один звук не нарушал зловещей тишины мертвого леса. Но что-то все же было не так.

И вдруг я ощутил это — едва заметное дрожание нагретого воздуха, знакомое покалывание на коже, от которого по спине пробежал липкий холодок. Оно приближалось. Живое сито.

В первый момент меня парализовал страх. Слишком свежи были воспоминания о прошлых встречах с этой тварью, о жуткой агонии перемалывания заживо. Разум заходился в безмолвном крике, требуя бежать, спасаться любой ценой.

Встряхнувшись, я отбросил панику — что-то внутри меня восстало, ожесточилось. Я больше не был прежним Скифом — жалким, загнанным, цепляющимся за остатки надежды. Бета-мир закалил меня, наделил своей злой мощью. И я жаждал отмщения.

Я рывком вскочил на ноги и рванул навстречу приближающемуся Живому ситу. Страх отступил, сменившись кипящей яростью и предвкушением. Сегодня все будет иначе. Сегодня охотником стану я!

Когда призрачная тварь вынырнула из-за деревьев, я уже был готов. Живое сито застыло на мгновение, будто удивленное моей дерзостью, а затем ринулось вперед, растягиваясь и приготовившись перемолоть меня, натереть на терке, но я опередил его.

Сокрушающий выброс духа пробил невидимую преграду, вонзаясь в самое нутро Живого сита. Тварь взвыла, забилась в судорогах, но было поздно. Следом в призрачную плоть хлынул направленный ослепительный луч Возмездия Спящих, прожигая и испепеляя ее.

Несколько мгновений — и все было кончено. Живое сито распалось, рассыпалось пеплом, и лишь призрачное ядро, средоточие его силы, зависло передо мной. Что это, я не понял, но лут подобрал, стиснул в окровавленных пальцах, упиваясь торжеством. Победа. Победа над старым, укоренившимся в душе страхом и над одним из сильнейших кошмаров Бездны.

— Впечатляет. — Кто-то холодно хмыкнул возле меня. Голос был женским.

Я оглянулся: никого.

— Кто ты? — спросил голос.

— Кто я? — издав смешок, переспросил я. — Сначала появись, потом познакомимся.

— Ты убил моего питомца, — обвинила она. — Ты недавно в этом мире, но убил его так, как будто намного выше него уровнем. Не думаю, что это станет хорошей идеей — показаться.

— Твой питомец — Живое сито? — сказать, что я удивился — ничего не сказать.

— Оставлю твой вопрос без ответа. Поражает твоя неспособность понять смысл из контекста.

— А ты, видимо, совсем разучилась общаться, — ухмыльнулся я. — Слушай, у меня нет времени, мне нужно качаться, а мобы сами себя не убьют. Не хочешь нормально разговаривать — до свидания, кем бы ты ни была.

Насвистывая, я пошел в другую сторону.

— Стой, — донеслось сзади. — Я не могу назваться, потому что не уверена, что ты тот, кто я думаю. Бета-мир всегда был опасен, но сейчас он стал еще хуже. Ты можешь быть кем угодно.

Остановившись, я развернулся. Легкое марево метрах в десяти от меня, следовавшее за мной, тоже замерло.

— Слушай, я и без того знаю тебя, — сказал я. — Вас было шестеро. Девятка ушла, осталось пятеро. Из этих пятерых только две женщины: Двенадцатая и Пять-четыре. Думаю, ты Пять-четыре — она охотница и явно владеет Скрытностью.

Воздух шевельнулся, и передо мной предстала она — высокая, стройная, с огненно-рыжими волосами, заплетенными в тугую боевую косу. Кольчужный доспех облегал ее тело, на плече покоился мощный составной лук, а на поясе поблескивали метательные ножи. Ее лицо покрывала россыпь веснушек, а ярко-зеленые глаза смотрели пронзительно и настороженно. Фигура была безупречна, разве что бедра казались чуть широковатыми. От женщины веяло опасностью и силой, но в то же время в ее облике угадывалось нечто уязвимое. Бета-тестеры зашли сюда персонажами, чья внешность была скопирована с реальной, значит, это точно была она. Двенадцатая постарше, судя по рассказам Девятки, — той под сорок.

— Невидимым может стать любой из бета-игроков, — ответила она, оставаясь на дистанции. — Но ты прав, я Пять-четыре. А кто ты?

— Что, тоже интерфейс отключился?

— Да уже с полгода, как у всех, — ответила она. — Значит, ты появился здесь позже, Скиф. Ты же Скиф, верно?

— Допустим. Но как ты…

— Вопросы потом, здесь небезопасно. Уровень мобов в мире начал расти многократно быстрее, чем раньше. Это началось после исчезновения интерфейса. На Террастере легко можно нарваться на тварь с Контролем разума, и тогда тебе ничего не поможет…

Приблизившись, она взяла меня за руку, притянула к себе и обняла, крепко прижавшись. От нее пахло свежестью, от которой после кислотного воздуха Террастеры закружилась голова. После всех мучений, боли и одиночества, что я испытал в Бездне, это простое объятие показалось мне райским блаженством. Тепло ее тела, мягкость кожи, еле уловимый аромат волос — все это будто обрушилось на меня лавиной, оглушая и сбивая с толку. Я застыл, боясь пошевелиться, разрушить этот момент. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. В голове была сплошная каша из мыслей и эмоций. Смущение, благодарность, смутное влечение, стыд — все смешалось, заставляя щеки пылать.

— Иначе может не сработать телепортация, — объяснила она. — Мы же не группа.

Закрыв глаза, я невольно ткнулся ей в шею, а через миг земля ушла из-под ног, нас закрутило, мир померк. Прыжок длился мгновения, после чего мы все так же в обнимку стояли в цветущем саду. В отдалении возвышались купола замка.

Когда Пять-четыре отстранилась, я поймал себя на мысли, что не хочу отпускать ее. Это объятие длилось всего несколько секунд, но для меня, измученного бесконечным кошмаром Бездны, оно стало глотком свежего воздуха, напоминанием о том, что в мире есть не только боль и смерть. Что-то теплое и светлое шевельнулось в груди, заставляя на миг забыть обо всех ужасах, через которые я прошел.

Поэтому я лишь неловко улыбнулся, надеясь, что не сильно покраснел, и шагнул назад, восстанавливая дистанцию.

Пять-четыре, взяв в руки амулет связи, тихо сказала:

— Третий, я нашла его. — Потом качнула головой. — Следуй за мной, Скиф…

Мы пошли плечом к плечу, и я повторил вопрос:

— Как ты поняла, что я Скиф?

— Все бета-тестеры ждут тебя, — ответила женщина. — Ты обещал Третьему, что вернешься за нами. Судя по рассказам твоих друзей, тебе можно верить.

— Друзей? — Мое сердце забилось быстрее. — Что с ними? Они живы?

— Утес и Кусаларикс в порядке. Мы их спасли, когда увидели, что Девятка покинула бета-мир.

— Они у тебя?

— Твой друг приглянулся Двенадцатой. — Она фыркнула. — У Двенадцатой точно крыша поехала. А Куся живет в моем замке, но временно. Старая гоблинша просто с ума сходит от побрякушек, а мы, как понимаешь, много чего накопили за десять тысяч лет. Она проводит, как она выразилась, инвентаризацию. Закончит у меня, двинет к Девять-шесть.

— А где остальные беты?

— Сейчас Третий соберет всех, они скоро будут здесь.

Когда мы подошли к замку, Кусаларикс сидела на стене, свесив ноги. Взгляд ее не предвещал мне ничего хорошего. Когда я радостно ее поприветствовал и взлетел, чтобы обнять, она выставила передо мной руку, покачала головой и сварливо сказала:

— Не-а! Никаких обнимашек, пока не объяснишь, бабулю твою за ногу… — Она набрала воздуха и заорала: — Хрена ли ты так долго, Скиф?! Где тебя орки носили?!

Глава 19. Бета-тестеры

Пока Кусаларикс говорила, я с болью в сердце отмечал, как она изменилась. Для нее прошло больше двадцати лет после того, как Нергал перетащил ее в Бездну.

Когда мы виделись в последний раз, маленькая гоблинша выглядела молодой и бодрой. Теперь же ее кожа покрылась морщинами, волосы поседели, а в глазах читалась усталость от всех этих лет в Бездне.

Выдав длинную тираду о безответственных избранных, на которых нельзя положиться, она смягчилась.

— Ладно, иди обниму, — сказала гоблинша. Я дал ей себя обнять, и она прошептала: — Главное, ты здесь. Я уж думала, что закончу свой век в этом проклятом мире.

— Боюсь, Спящим вы еще нужны, — усмехнулся я, пытаясь приободрить старую подругу. — Так что считайте, что отпуск закончен. Пора снова за работу.

Гоблинша фыркнула, выпуская колечко едкого дыма из своей неизменной трубки.

— В такой отпуск только врагов отправлять, — проворчала она, окидывая меня цепким взглядом. — А ты, смотрю, возмужал. Заматерел прям! Расскажешь, что в большом мире произошло без меня?

— Много всего, госпожа Кусаларикс…

Пока мы шли через двор к замку Пять-четыре, я вкратце рассказал ей о недавних событиях: уничтожении Ядра Чумного мора, моих мытарствах в Стылом ущелье, битве за Парамаунт, явлении Бездны и предательстве «Модуса», из-за которого я попал сюда. Не стал скрывать и поведения ее соплеменников, покинувших Кхаринзу.

Гоблинша слушала молча, лишь изредка кивая и хмыкая. Я знал, что она переживала за меня, хоть и старалась этого не показывать. В свою очередь она рассказала, что почти угасла за годы существования в Бездне без Единства. Состояние, в которое ее погрузила Девятка, лишь обездвижило ее, поэтому она четко помнила каждый день в ее замке.

Пять-четыре шла рядом и тоже внимательно слушала. А потом резко остановилась.

— Погоди, Скиф… Хочешь сказать, что ты попал сюда не своими силами? Тебя отправила сюда некая Пайпер, которая провела здесь кучу времени и прокачалась так, что потом заполучила Первое убийство в Источнике Тлеющей пустоты?

— Верно.

Ее плечи опустились, она посмотрела в небо и тяжело вздохнула:

— То есть ты не знаешь, как выбраться?

— Не знаю, — не стал я скрывать истину. — Пока не знаю.

— Час от часу не легче… Подумать только, здесь был другой игрок, и никто его не обнаружил!

Пока она приходила в себя после таких новостей, я обратил внимание на ее замок. Да, он был небольшим, что понятно, но ничего подобного я не видел даже у «Детей Кратоса» — воздушное, словно парящее в облаках строение из сверкающего белого мрамора с золотыми прожилками возвышалось над цветущими садами. Его изящные башенки устремлялись ввысь, витражные окна сияли. Над резными воротами мерцал таинственный символ — распахнутый глаз с вертикальным зрачком, выложенный драгоценными камнями.

Кусаларикс, заметив мое восхищение, довольно ухмыльнулась, как будто сама участвовала в постройке:

— Впечатляет, а, Скиф? Тут каждый камешек с историей. Каждая безделушка — легенда. Ценнее сокровищ даже в Зеленой лиге не сыщешь.

Я понимал, что она делает: пытается сменить тему и поднять немного настроение хозяйке замка. Видимо, это сработало, потому что Пять-четыре с некоторой гордостью заметила:

— Сама построила. Ничего особенного.

— Потрясающе, — искренне сказал я. Нашему Дьюле до такого уровня пока как до Марса. — Очень круто, Пять-четыре.

— Макс, — сказала она. — Меня зовут Макс. Использовать номера — это в духе Джун. Так зовут Девятку, если ты не в курсе. — Она вытащила из инвентаря красивую одежду, протянула мне. — Оденься, скоро прибудут остальные, а ты в чем мать родила.

Охнув, я смущенно ответил:

— Хорошо, Макс.

Я быстро облачился в предложенные вещи: охотничьи штаны из тончайшей кожи глубокого синего цвета, расшитые серебряными рунами, мягкие замшевые ботинки и белоснежную рубаху. По словам Макс, все вещи были легендарными, сшитыми ею самой.

Мы продолжили путь и, миновав мраморный мост над сверкающим прудом с лилиями, вошли под сверкающие своды замка. Несмотря на внешнюю воздушность, внутри он оказался на удивление уютным. В воздухе плавал аромат экзотических благовоний. Повсюду взгляд натыкался на произведения искусства: расписные стены, причудливые картины, гобелены, витражи, ажурную резьбу по камню и дереву. Мне стало понятно, чем Макс занималась в свободное время — обустраивала гнездышко.

В просторной гостиной, куда привела меня Кусаларикс, царил приятный полумрак. Витражные окна пропускали рассеянный свет, наполняя зал причудливыми тенями.

— Сразу скажу, Скиф, способности в замке не блокируются, — предупредила Макс. — Пришлось отключить, потому что другие не пришли бы при другом раскладе. Были… случаи.

— Это ты к чему?

— Я защищу тебя в случае чего, но и ты будь аккуратнее в словах. Я не телепат — что в головах других бет, не знаю. Может, захотят тебя похитить или попробовать прикончить, чтобы проверить… Всякое может быть.

— Понял.

Ее слова напомнили, что расслабляться рано. Какой бы адекватной ни казалась сама Макс, даже Девятке удавалось иногда выглядеть такой же.

Мы расположились на диване, который, по словам Макс, как и вся другая мебель, был создан руками Гарета, также известного как Семь-два. Я вспомнил рассказы Девятки о конфликте между бета-тестерами: паладин Гарет и воин Родриго, он же Девять-шесть, едва не убили в сражении мага Дениса, Третьего, но Макс и Девятка вмешались и спасли его. Кстати, выяснилось, что Третий, изначально будучи магом пространства, овладел еще и классом чернокнижника.

Макс вкратце описала каждого из бета-тестеров, сообщив их настоящие имена и игровые классы. Когда я упомянул ту войну, она рассказала, что друид Тереза, известная как Двенадцатая, предпочла остаться в стороне от конфликта. Третий был ее бывшим, но она сильно на него злилась и поэтому не поддержала. А сейчас нашла ему замену в лице Утеса.

Слушая Макс, я размышлял, удастся ли мне наладить отношения со всеми бета-тестерами. Они тут постоянно грызутся между собой, как пауки в банке...

Около часа, пока другие не явились, мы общались втроем. Пять-четыре довольно тяжело восприняла сообщение о том, что у меня нет идей относительно того, как выбраться из бета-мира. Она очень надеялась, что я прибыл именно за ними, выполняя свое обещание Третьему.

— Ладно, может, удастся что-то придумать вместе, — вздохнула она. — Я предупрежу их, чтобы поумерили свои ожидания. А пока, раз уж у нас есть время, расскажу тебе, как мы дошли до такой жизни…

Когда Макс вместе с другими бета-тестерами только попала в этот мир, все казалось удивительным. Их было сто человек, полных надежд и энтузиазма. Они должны были исследовать этот новый мир и помочь разработчикам довести его до совершенства. Относясь к происходящему как к игре, они убивали друг друга, и вскоре образовалось несколько сплоченных групп, расселившихся по Латтерии.

Шло время, и очень скоро стало ясно, что домой им не вернуться. К этому моменту их осталось около шестидесяти человек. Они приняли решение объединиться, чтобы вместе противостоять опасному миру.

Поначалу выжившие беты держались вместе, собирали ресурсы, качались, помогали друг другу. Они верили, что разработчики исправят ошибку и вытащат их. Но шли годы, а помощь все не приходила.

Постепенно их сплоченность начала распадаться. Кто-то срывался и нападал на других в безумной надежде, что это поможет выбраться. Другие опускали руки, сдавались и умирали от тоски по дому.

Со временем определились лидеры, сформировались новые враждующие группировки и кланы, усиленные неписями. Самой сильной и влиятельной группой, несмотря на малочисленность, стали Девятка и Третий, а также их вассалы.

Парочка не гнушалась никакими методами для достижения своих целей. Страх перед ними и их безграничной жестокостью держал других в подчинении. От их рук окончательной смертью погибли многие, пока Третий не осознал, что творит. Видимо, до этого он относился к этому как к игре, как к какому-то соревнованию, устроенному «Сноустормом», но чем больше времени он проводил в бета-мире, тем больше открывались глаза и тем ближе к сердцу он все воспринимал. Он, но не Девятка.

— А что случилось с неписями? — поинтересовался я, глянув на Кусаларикс. — Девятка никогда не затрагивала эту тему. Куда они все подевались? Они вообще здесь были?

Макс задумчиво посмотрела в окно, словно погрузившись в воспоминания. Ее юное лицо на мгновение омрачилось тенью былых переживаний.

— Знаешь, когда мы только попали сюда, этот мир буквально кишел жизнью, — начала она, чуть улыбнувшись уголками губ. — Представь себе: города и деревни, наводненные миллионами неписей. Торговцы, стражники, простые жители... Даже злые колдуны и разумные монстры…

Она сделала паузу, будто заново переживая те далекие дни.

— И боги... Зверобоги, Старые и Новые, Стихийные — да какие угодно!

— Что произошло с ними? — спросил я.

Макс вздохнула и нахмурилась, ее голос стал тише:

— Мы начали замечать странные вещи. Неписи стали пропадать. Сперва по одному, затем семьями... и, наконец, исчезали целые поселения. Сначала мы не обращали на это внимания — мало ли, думали, очередной баг бета-версии... — Она невесело усмехнулась и покачала головой. — Но время шло, а неписи продолжали исчезать. Мы головы сломали, пытаясь понять причину, но все без толку. И лишь потом до нас дошла горькая правда...

— Какая правда, милочка? — дрогнувшим голосом спросила Кусаларикс.

Макс бросила на нее взгляд, снова посмотрела на меня, в ее глазах плескалась застарелая боль.

— В отличие от нас, после смерти отправлявшихся на респаун, неписи были обречены на смерть. Их жизнь была конечна, а поскольку размножаться они не могли, нет такого функционала в бета-мире, то постепенно они вымирали. Гибли от случайностей, во время войн, от нападений агрессивных мобов... или от рук игроков.

Она замолчала, погрузившись в невеселые думы о безвозвратно ушедшем прошлом.

— А без них сгинули и все боги, — кивнула Кусаларикс. — И Старые, и Новые. Без веры-то — тю-тю!

— Скорее всего, так и есть, — кивнула Макс. — В общем, годы шли, столетия сменяли друг друга, и однажды до нас дошло: мы остались совсем одни в этом чертовом огромном мире. Представляешь? Ни единой живой разумной души вокруг, кроме нас! — Она фыркнула и покачала головой. — Последние клочки того, что мы привыкли считать нормальным миром, исчезли вместе с неписями. Города, деревни — все стояло заброшенным, заросшим травой по самые крыши. И кругом агрессивная живность, куда ни плюнь!

Я слушал ее, затаив дыхание, поражаясь тому, через что пришлось пройти бета-тестерам за эти бесчисленные века.

— Да уж… — протянула гоблинша. — А я раньше и спрашивать боялась, куда все подевались.

Макс невесело усмехнулась и развела руками.

— В общем, после этого мир, который раньше прям бурлил и кипел, стал натуральным кладбищем. Представляешь, каково это?

Она передернула плечами и скривилась, будто от зубной боли. Видно было, что воспоминания причиняют ей почти физический дискомфорт. Она надолго замолчала.

— Что было дальше? — коснувшись ее руки, спросил я.

Макс тяжело вздохнула:

— Когда исчез последний житель, стало понятно, что остались лишь мы — горстка бессмертных, обреченных на вечное заточение… А потом появился ты. — Она с надеждой посмотрела на меня. — Смог не просто выжить, но и выбраться. Для нас это стало знаком, что не все потеряно, что мы тоже сможем. Но ты не вернулся...

— Я не мог раньше, — сказал я.

Она взяла меня за руку, ее голос дрогнул:

— Я понимаю. Но теперь, когда ты здесь… Знай, я верю в тебя, Скиф. В то, что ты вытащишь нас. Обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

На этом Макс замолчала, погрузившись в свои мысли. В наступившей тишине я обдумывал ее слова и все, через что пришлось пройти бетам.

В холле замка раздался хлопок телепорта — первым явился Третий. Именно он спас меня в мой прошлый визит в бета-мир, а с его оригиналом, Денисом Кавериным, Дэкой, я уже был хорошо знаком. Но Третий сильно отличался от своего постаревшего оригинала. Денис был обрюзгшим, сутулым, помятым, а Третий, благодаря многовековому воздействию игровой механики, — высоким и статным, с копной русых волос и точеными чертами лица.

При виде меня он чуть склонил голову в приветственном жесте.

— Не прошло и века… — хмыкнул он. — Макс уже рассказала, как ты сюда попал. Получается, если бы тебя сюда не закинули насильно, ты бы так и не явился?

— Явился бы… — начал я говорить, но в этот момент появились новые гости.

В комнату вошла Двенадцатая под руку с Утесом! Не в силах сдержать эмоций, я сгреб дворфа в объятия:

— Живой, чертяка!

Утес расхохотался, хлопая меня по спине:

— А то! Думал, от меня так просто отделаешься? Как вы там? Как Бом, Краулер, Тисса, Ирита? Как Гирос?

Помрачнев, я покачал головой:

— Сейчас расскажу…

Тем временем друид Тереза-Двенадцатая с улыбкой наблюдала за нашим бурным приветствием. С первого взгляда я понял, почему Утес живет с ней, — это была роскошная женщина! Стройная и гибкая, со слегка смуглой кожей. Ее смоляные волосы были украшены венком. Изумрудное платье, расшитое серебряными рунами, струилось по точеной фигуре, подчеркивая пышную грудь. Увидев ее, я начал подозревать, что основатели «Сноусторма» подбирали бета-тестеров еще и по внешности. Джун, Макс и Тереза были очень красивы, хотя и каждая по-своему.

Услышав о судьбе друзей, Утес сильно расстроился, но, крепко сжав мою руку, прошептал:

— Если выберемся, вытащим всех. Я просто бешено прокачался.

— Я тоже, — кивнул я. — А ты как тут? Наверное, уже привык?

— Привык, скажешь тоже… Тебе рассказать с самого начала или с момента, как я с яхты Хагена вошел в Дис? — спросил Утес. — Мое сознание слилось с тем, что не покидало Бездну, так что я в курсе, что произошло до этого момента.

— Давай сначала… — Я запнулся.

Пока мы с ним общались, явились еще двое. Один — высокий широкоплечий воин с резкими чертами лица и колючим взглядом стальных глаз. Второй — его полная противоположность: утонченный изящный красавчик с миловидным лицом, ухоженными руками и капризно поджатыми губами.

— Девять-шесть и Семь-два, Родриго и Гарет, — шепнула мне на ухо Макс, заметив мой интерес. — Та еще парочка. Вечно грызутся, как кошка с собакой, но при этом неразлучны. Узнав, что ты и сам оказался заперт здесь, даже не хотели приходить. Будь к этому готов.

Я кивнул, принимая к сведению. Оба бета-тестера не сделали даже попытки познакомиться со мной, потому и я не стал к ним подходить.

Усевшись на диван рядом с Утесом, я приготовился слушать его рассказ. Друг, взяв бокал вина со столика, рассказал, как Нергал вел переговоры с Девяткой, а потом забрал ее, выбросив его под стену, прямо в Живое сито. Воскреснув в замке Девятки, Утес вернулся на стену замка, чтобы атаковать моба с безопасной дистанции. Урона, понятно, не наносил, но, используя арбалет, за следующие недели или даже месяцы прокачал стрельбу до максимума.

— В общем, прокуковал я так хрен знает сколько времени, — быстро закончил он, заметив, что все смотрят на нас. — Хорошо, у Девятки было до хрена еды и припасов. А потом появились остальные беты. Тереза меня подобрала, выходила, обогрела, приласкала. — Наклонившись ко мне, он прошептал: — Если честно, я никогда таким счастливым не был, как с ней. Даже не особо хочется возвращаться.

— Нужно возвращаться, пока наш мозг в реале не взорвался, — сказал я. — Тем более у тебя меньше времени, ты-то в этом ускорении больше нас провел.

В этот момент к нам грациозной походкой приблизилась Двенадцатая. От нее исходил сладковатый аромат духов и жар разгоряченного тела. Опустившись на диван рядом со мной, она промурлыкала:

— Значит, ты и есть Скиф? Наша надежда на спасение? — Она смерила меня взглядом, улыбнулась. — Понятно, почему Девятка так тобой увлеклась. В тебе чувствуется… кое-что. Хочешь, познакомимся ближе?

Игривое прикосновение ее пальцев к моему плечу обожгло даже сквозь ткань рубашки. Я напрягся, осторожно отстраняясь:

— Рад знакомству, Тереза. Насколько близко вы хотите познакомиться?

— Очень близко… — прошептала она в ухо.

Утес отвернулся, сгорая от ревности, но промолчал.

«С ума они тут посходили за десять тысяч лет», — подумал я. Судьбы бета-тестеров напомнили мне реалити-шоу, в которых участников оставляли на острове — те к концу сезона обычно все друг с другом знакомились «очень близко». Вот и Тереза…

Не желая накалять обстановку, я проигнорировал ее слова и, встав, обратился к остальным:

— Меня зовут Скиф. Я из большого Дисгардиума. Там произошло очень много всего, о чем вам нужно знать…

Макс, Тереза и Денис слушали внимательно. Родриго — хмурясь, Гарет — равнодушно, даже демонстративно зевая. Для него все проблемы с Бездной и большим Дисом, похоже, были чем-то далеким и неважным. К тому же я просто стал еще одним из них, не принеся с собой никаких возможностей выбраться в большой Дис. Утес же так переживал, что бокал с вином хрустнул в его руке.

Закончил я такими словами:

— Вместе мы сможем найти способ выбраться и вернуться домой. Не знаю, захотите ли вы помочь нам в нашей борьбе с Джун-Девяткой, но думаю, вам придется встать на нашу сторону.

— Это еще почему? — фыркнул Гарет-Семь-два.

— Потому что она ведет мир к гибели. Потому что ей плевать на вас, ведь, если бы она захотела вашей помощи или заботилась о вас, она бы уже давно вас вытащила. У нее есть человек, который может открывать Пробои с той стороны. Те самые, благодаря которым Дис воспримет вас как часть своего мира и позволит остаться.

Гарет скривился, будто от зубной боли:

— Ой, только посмотрите на этого храбреца! Явился, понимаешь, весь из себя герой, едва школу закончил, а думает, что самый умный. Да мы уже все варианты перепробовали, мальчик. Смирись, отсюда нет выхода.

— Вот именно, — мрачно кивнул Родриго-Девять-шесть. — Щенок просто не представляет, с чем имеет дело. Без обид, Скиф, но этот проклятый мир не твоя недоразвитая песочница. Здесь даже богов не осталось — сгинули. И ничего, живем и без них. Ничего страшного с твоим Дисом не случится! Джун странная, но не тупая. Она понимает, что без верующих ее жизненные силы исчезнут. Значит, будет следить, чтобы разумные не вымерли.

От их пренебрежительного тона внутри меня начал закипать гнев. На секунду мне даже захотелось рассказать о пророчествах Майка Хагена, но я взял себя в руки. Им плевать, к тому же, если бета-мир во вселенском инфополе, им ничего не грозит. Да и не время для ссор и склок.

— И все-таки странно Джун поступила, — задумчиво произнесла Тереза. — Жила бы себе спокойно, развлекалась. Сильнее нее, как я понимаю, у вас там никого. Могла бы вечно править миром под богом-покровителем. Зачем было что-то менять? Еще и так кардинально…

— Могла бы и нас вытащить, — плаксиво, с обидой в голосе сказал Гарет.

— Какой смысл говорить о Девятке? — спросил я. — Я же уже сказал, она не поможет. Нужно думать, как выбраться самим.

Гарет вскочил, приблизился ко мне, ткнул пальцем в грудь:

— Ты! Ты обещал Третьему, что вернешься за нами и поможешь выбраться! Сто двадцать лет тебя не было! И вот ты вернулся, но, вместо того чтобы исполнить обещание, ноешь, как все плохо в твоем мире, и просишь помочь? Ты в своем уме? Во-первых, Джун — одна из нас. Мы не будем против нее воевать! Во-вторых, отсюда невозможно выйти!

Двенадцатая, которую, похоже, немного обидело мое невнимание, поддержала Семь-два:

— Мальчик, Гарет, может, и в грубой форме, но говорит правильно. Джун всегда была сильнее каждого из нас, а уж теперь, став богиней… Нет, я не хочу с ней связываться. К тому же выхода из бета-мира все равно нет. Смирись и начинай адаптироваться. Возможно, когда заскучаешь, я соглашусь выделить тебе комнату в своем дворце.

— И почему я не удивлена? — вспыхнула Макс. — Кто о чем, а Тереза думает только одним местом! Включи мозги, нимфоманка, нам нужно выбираться, а Скиф — наш единственный шанс! Ты бы видела, как он, без году неделя в Бездне, дерется с мобами Террастеры!

— Как ты меня назвала? — побагровела Тереза, проигнорировав остальное.

Обстановка стремительно накалялась. Они долго препирались, припоминая друг другу все конфликты за десять тысяч лет, а когда Макс снова начала меня защищать, а Третий напомнил Гарету и Родриго, что я инициал Спящих, Семь-два подскочил ко мне и презрительно оглядел с головы до ног:

— И это ваш великий герой и любимчик богов? Да он же сопляк! Такой же, как та дворфийская дворняга, которую прибрала к рукам Тереза!

Я почувствовал, что еще немного — и просто взорвусь от ярости. Кулаки зачесались от желания впечатать их в его безупречное лицо. Краем глаза я заметил, как Третий подобрался, готовясь в случае чего разнимать драку. Даже Кусаларикс, обычно невозмутимая, подняла бровь.

Но тут между мной и Гаретом вклинился Родриго. Грубо оттолкнув партнера, он рявкнул:

— Заткнись, истеричка! Макс дело говорит: он наш единственный шанс!

Мне стало чуть легче дышать. Хоть кто-то, помимо Макс, смотрел на вещи трезво! Жаль только, что Семь-два оказался не из понятливых.

Оторопев, Гарет взвизгнул:

— Ах так?! Значит, ты на его стороне?

— Я не на его стороне! — проревел Родриго. — Я за то, чтобы выслушать парня!

— А я вот прям щас его отправлю на рес — посмотрим, чего он стоит! — взвизгнул Гарет. — Судя по тому, что я увидел, он не заслуживает внимания! Он не первый попаданец оттуда, и где они все? Чем он лучше?

Семь-два облачился в латные доспехи, выхватил щит, меч и попер на меня. Я не успел ничего предпринять — Макс рванула наперерез, наведя на него лук. Родриго тут же сменил сторону, прикрыл партнера и выдал Командный крик:

— Стоять, Макс!

Маг-чернокнижник Третий бросился на помощь охотнице, призывая на ходу прислужника. Мелкая черная клякса материализовалась из воздуха… Не веря своим глазам, я моргнул — это был протодемон!

В ту же секунду комната взорвалась какофонией звуков: грохотом переворачиваемой мебели, лязгом скрещивающихся клинков и яростными воплями сцепившихся бета-тестеров. Казалось, вокруг разверзся ад. Щепки от разлетающихся столов и стульев смешались с разноцветными вспышками боевых заклинаний, прожигающих стены и потолок. Воздух наполнился запахом горелого мяса и паленой древесины.

Кусаларикс, ругаясь, как портовый грузчик, пригнулась, прикрывая голову руками. Макс вскрикнула, когда угольно-черный сгусток тьмы чуть не угодил ей в лицо, опалив прядь волос, и тут же призвала питомцев: трех лохматых волков размером с теленка и ящера с костяными наростами на чешуйчатой морде. Звери с рычанием кинулись в гущу драки.

Я, не мудрствуя лукаво, сгреб Утеса с гоблиншей в охапку и оттащил в сторону, прочь из этого безумия. Несколько секунд мы, оторопев, наблюдали за побоищем, не в силах осознать весь абсурд происходящего.

Макс отчаянно отбивалась от наседавшего Гарета. Охотничий нож в ее руке со свистом рассекал воздух, звеня о клинок паладина. Тот, хоть и был защищен латами, все же не мог полностью игнорировать удары разъяренной девушки, усиленные ее звериной ловкостью и скоростью.

Родриго и Третий схлестнулись в рукопашной. Воин, рыча от ярости, молотил кулаками, целясь в голову и корпус мага-чернокнижника. Денис уворачивался, насколько позволяла ситуация, параллельно выкрикивая заклинания. Призванный им маленький протодемон, завывая, носился вокруг, вгрызаясь в ноги Родриго, но тот, казалось, не замечал боли.

Волки и ящер Макс с рычанием кидались на Гарета, стараясь достать клыками и когтями уязвимые места. Паладин отмахивался мечом, разя ослепительной серией ударов. Один из волков, взвизгнув, отлетел с развороченным животом, второй захромал на перебитую лапу, ящеру отсекли конечность, но звери упорно бросались на врага снова и снова, повинуясь воле хозяйки.

Тереза замерла в стороне, не зная, что предпринять. Было видно, что открытое противостояние претит ее натуре. Растерянно озираясь, друид призвала на помощь силы природы. С ее ладоней сорвался сноп искрящихся молний и, змеясь, заплясал по комнате, не причиняя никому вреда. Скорее, это было просто попыткой отвлечь внимание и прекратить бойню. К тому же она начала всех хилить — с ее воздетых рук струились исцеляющие изумрудные волны.

— Остановитесь! — закричала она. — Вы с ума посходили!

Проигнорировав призыв Терезы, Гарет все же подловил Макс на ошибке. Девушка слишком увлеклась атакой и пропустила выпад. Меч паладина распорол ей плечо, окрасив кольчугу алым. Макс вскрикнула и пошатнулась. Гарет занес клинок для решающего удара...

Я чувствовал, что все мои надежды хоть на каплю адекватности и сотрудничества с бета-тестерами разлетелись вдребезги. Они тут все словно с катушек слетели! Сцепились же из-за какой-то пустяковой ерунды! Похоже, между ними и впрямь произошло слишком много всякого дерьма, раз дошло до такого.

Внутри меня поднялась холодная ярость: у нас на кону судьба мира, а эти зажившиеся на свете олухи устроили разборки!

Вскинув руку, я призвал на помощь клокотавшую в груди ненависть и ударил расходящейся дугой Возмездия Спящих, стараясь не зацепить Макс и Терезу. Невидимая сила, повинуясь моей воле, взорвалась ослепительной вспышкой и с чудовищным грохотом впечатала дерущихся в стены.

Каменная кладка стен пошла трещинами от чудовищного удара, и в тот же миг раздался оглушительный треск. Массивные деревянные балки, поддерживающие своды гостиной, не выдержали нагрузки. С жутким скрежетом они переломились пополам, и огромные куски потолка рухнули вниз, погребая под собой остатки мебели и декора. В воздух взметнулось густое облако каменной крошки, щепок и мраморной пыли, на мгновение скрыв разрушения.

Бойцы, секунду назад рвавшие друг друга в клочья, теперь обмякли, точно тряпичные куклы, придавленные обломками, но, конечно, выжили. Скорее всего, даже урон им был нанесен минимальный. Но главного я добился — выражения их лиц изменились, теперь на них застыло крайнее изумление.

На мгновение воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь скрипом расколотой мебели и хрустом каменной крошки под ногами.

— Это вообще как? — вдруг пробормотал Родриго. — Ты кто такой, парень?

— Мелкий говнюк… — прошипел Гарет. — Кто просил вмешиваться?

Первой, опираясь на свой посох, начала подниматься Тереза. Ее роскошные смоляные волосы растрепались, а изумрудное платье покрылось пылью и каменным крошевом. Друидка пошатнулась, но удержалась на ногах и гордо вскинула подбородок, стараясь сохранить достоинство, одарила меня взглядом, полным удивления и ярости.

— Прости, Тереза, — развел я руками. — Не хотел тебя задеть.

Сплюнув кровь, она процедила:

— Но все же задел.

Макс, мрачная и злая, как разъяренная фурия, взяла меня за плечо:

— Не извиняйся! Ты должен был это сделать, иначе они бы не поверили в твою силу.

Утес и Кусаларикс, кряхтя и охая, помогали друг другу встать. Возмездие их не коснулось, но его последствия все же сбили их с ног. Дворф казался помятым, но целым, а вот гоблинша прихрамывала и держалась за спину.

Гарет и Родриго выглядели хуже всех. Первый, с разбитой губой и быстро наливающимся синяком под глазом, буквально выл от боли и обиды. Из сочленений его помятых лат сочилась кровь, окрашивая светлый мрамор багровым. Второй, хоть и пытался казаться невозмутимым, то и дело потирал ушибленные ребра.

Третий оказался самым стойким. Отряхнув каменную пыль с черного балахона, он как ни в чем не бывало уселся на один из уцелевших стульев и смерил всех тяжелым взглядом исподлобья. На скуле мага-чернокнижника алела царапина, но в остальном он был в порядке.

Я вышел в центр и сказал:

— В общем, так. Если хотите и дальше грызться — дело ваше. Но я не могу смотреть на этот детский сад. Вроде взрослые, столько лет прожили… — Покачав головой, я тихо сказал: — Я найду способ вернуться домой. С вами или без вас.

Окинув их напоследок тяжелым взглядом, резко развернулся и пошел прочь, оставив ошеломленных бета-тестеров приходить в себя среди руин некогда прекрасного зала.

— Скиф! — Макс бросилась следом за мной. — Погоди…

Догнав, она взяла меня за руку, не позволяя уйти. Вздохнув, я остался, чтобы дать им еще один шанс, хотя понимал: каши с ними не сваришь. Они настолько вросли в мир Бездны, настолько потеряли надежду, что даже, наверное, уже и не хотят его покидать. Так и будут здесь гнить, пока не вымрут. Или пока бета-мир не схлопнется.

Тем временем, кряхтя, поднялся на ноги Родриго. С его лица стекала струйка крови, но он, казалось, этого не замечал. Смерив меня долгим взглядом, он процедил:

— А ты крепкий орешек, пацан. Уел, признаю. Но этого мало. Ты просто застал нас врасплох.

— Мало для чего? Вы, может быть, и сильнее, не спорю, но это только пока. К тому же мы собрались не для этого!

В этот момент в разговор вступила Макс. Взмахом руки она призвала всех к спокойствию.

— Так, народ, предлагаю перейти в малую гостиную и обсудить все, как нормальные люди. У меня приготовлен прекрасный стол, подкрепимся и поговорим. Эмоции — плохой советчик, а у нас важные вопросы.

Однако ее слова не возымели должного эффекта.

— Макс, какой стол? — удивленно воскликнула Тереза. — Какие разговоры? Лично я пришла, чтобы услышать от Скифа все своими ушами. Услышала: помощи от него нет, идей тоже, наоборот, это он от нас хочет помощи и идей. У меня нет на это времени. — Глянув на Утеса, поманила его. — Идем, мой нежный коротышка, нам здесь больше нечего делать.

— Кхм… — откашлялся Третий и обратился ко мне: — Скиф, ты пойми, мы не отказываемся помочь. Но все, что ты хочешь обговорить, мы обсуждали сотни раз — переливать из пустого в порожнее нет смысла. Так что я, пожалуй, тоже вас покину. Буду на связи, если появятся новые идеи.

Родриго помог подняться Гарету, который одарил меня таким взглядом, что я понял: в его лице я приобрел нового врага. Эти двое, кивнув Макс, тоже пошли на выход.

Гарет, не глядя на меня, проворчал:

— Макс, детка, если захочешь обновить мебель после действий этого вандала, только скажи. У меня новая коллекция.

— Хорошо, — улыбнулась она.

Они вышли. Последним уходил Третий. Проходя мимо нас, он сказал:

— Скиф, попробуйте Меаз. Это единственная точка, которую мы так и не изучили. Может быть, у того, кто пришел из другого мира, получится?

— Да пробовали мы уже, — простонала Тереза, задержавшаяся за порогом комнаты, чтобы послушать. — Я лично была там с Утесиком — все тот же магический покров, через него не пробиться. Мы даже приближаться не стали, слишком уж опасно.

Бета-тестеры, ворча и препираясь, покинули замок, так и не придя к единому мнению. Каждый остался при своих сомнениях и страхах. Утес обнял меня на прощание, сказав, что заглянет, когда Тереза успокоится.

В разрушенной гостиной остались лишь мы с Макс да Кусаларикс, меланхолично попыхивающая трубкой в углу. Повисла тягостная тишина, прерываемая лишь потрескиванием поленьев в уцелевшем камине.

— Что будем делать? — наконец нарушила молчание Макс, устало потирая виски.

Я пожал плечами, чувствуя, как наваливается груз ответственности:

— Не знаю. Искать другие пути, как сказал Третий? Только вот где их взять, эти пути? Боюсь, он прав: Меаз — наш единственный шанс.

— Попробуем, конечно, но делать там нечего, — покачала головой Пять-четыре.

Кусаларикс хмыкнула, выпуская дымное колечко:

— Скиф, сынуля, дура я старая, что не предупредила тебя. Ты, видимо, привык, что в Дисгардиуме тебя все слушают — даже боги, короли и императоры. Здесь дело иное. Эти неумирающие беты, прости, Макс, совсем свихнулись…

— Как же мне здесь не хватает моего психотерапевта… — перебив ее, простонала охотница.

— Короче говоря, к ним нужен был другой подход — мягче, деликатнее, — договорила гоблинша.

Я задумался. В словах Куси был резон. Бета-тестеры слишком долго варились в собственном соку, чтобы вот так сразу довериться чужаку. Нужно время, чтобы завоевать их расположение. А пока придется справляться своими силами. Ну и прокачаться еще больше — это нигде лишним не будет.

— И то верно, — вздохнул я. — Ладно, отложим пока разговоры о выходе в большой Дис. Попробую пообвыкнуться в этом мире, понять его законы. Может, что-нибудь придумаю.

— Дело говоришь, — одобрительно кивнула Макс. — А пока погости у меня. Мне будет приятно. Расскажешь хоть, что в мире произошло, пока меня не было. Я про настоящий.

На том и порешили.

Глава 20. Бета-Меаз

Утро следующего дня выдалось на удивление мирным и безмятежным — особенно по контрасту с напряженной встречей накануне. Мы с Макс и Кусаларикс расположились на просторном балконе, откуда открывался умопомрачительный вид на извилистые цепи багряных холмов, утопающих в молочно-белом тумане. В воздухе плыл сладковатый аромат диковинных цветов, оплетающих мраморные колонны.

На изящном стеклянном столике перед нами красовались разнообразные кушанья: хрустящие медовые вафли, воздушное суфле, румяные пончики с начинкой из сливочного крема и ломтиков фруктов, истекающих тягучим золотистым соком. Макс все приготовила сама. Мне, привыкшему к более земным блюдам тетушки Стефани, до этих даже дотрагиваться было страшно.

Но, несмотря на умиротворяющую обстановку и божественный завтрак, мои мысли занимала лишь одна цель — возвращение в настоящий Дисгардиум. Хотелось, не теряя времени, проверить самый очевидный вариант.

Нервным движением я отломил кусочек пончика и, даже не почувствовав вкуса, проглотил его.

— Макс, — решительно начал я, отодвигая тарелку. — Нам нужно на Меаз.

Макс неторопливо сделала глоток дымящегося напитка из витой чашечки и покачала головой:

— Исключено.

— Но Третий же говорил, чтобы мы попробовали…

Она закатила глаза:

— Ну конечно он это сказал! Только забыл упомянуть, что сам туда больше не стремится!

— Почему?

— Потому что там очень опасно! — взорвалась Макс. — Очень!

— Но я выжил на Террастере!

— Послушай, Скиф… — Она набрала полную грудь воздуха, выдохнула и заговорила спокойнее: — Даже когда вшестером вместе с Джун объединили усилия, мы смогли приблизиться к нему только на сто километров. Это незримая граница, если пересечь ее… В общем, чем ближе подбираешься к Меазу, тем более страшные твари лезут из-под его покрова.

— Так это даже лучше! — обрадовался я, представляя, сколько опыта получу.

— Ты не понимаешь. Даже с полной неуязвимостью ты будешь бессилен приблизиться к Меазу. Твари, которые оттуда лезут, не просто сверхсильные. Они неуязвимые, их не берет никакой урон: ни физический, ни магический, ни божественный. У них нет ни имен, ни шкалы жизни, ни уровней. Мы потратили мощнейшие артефакты, оставшиеся после сгинувших богов, — все было бесполезно.

— Как они хоть выглядят?

— Как твой худший кошмар. Я серьезно — каждый видит что-то свое. Но это полбеды…

— Что еще?

— Их число всегда равно числу чужаков, — ответила Макс. — Если пойдем мы вдвоем — вылезут две твари. И каждая из них возьмет наш разум под контроль, после чего заставит драться между собой.

— А если один из нас выживет?

— В прошлый раз выжила Джун, она убила всех нас. После этого ее просто выкинуло из зоны.

— Просто выкинуло, и все? Может, ей удалось пообщаться с ними?

— Пообщаться… — хмыкнула Макс. — Не знаю, все ли она нам рассказала, но, по ее словам, она услышала только голос в своей голове. Ей было сказано, что в следующий раз ее просто развоплотят.

Вспомнив слова Третьего, я понимающе кивнул:

— Понятно, почему Денис не предложил пойти с нами. Вы все думаете, что, если снова там появитесь, вас развоплотят?

Макс долго молчала, рассматривая свои пальцы. Я начал ее понимать: ей очень хочется выбраться из бета-мира, но риск слишком велик. Но мне, по крайней мере в первый раз, близ Меаза ничего не грозит. Максимум — потеряю десять процентов уровней. Но если мои догадки о том, что именно там прячутся Ушедшие, верны…

— Я пойду с тобой, — нарушила молчание Макс. — Но нам нужно будет подготовиться. Денис стал мифическим гранд-мастером алхимии. Я попрошу его создать Абсолютные зелья сопротивления контролю разума. Несмотря на название, они не дадут стопроцентной защиты, но замедлят процесс захвата разума. Возможно, у тебя получится сразиться с тварями…

Когда она связалась с Третьим, он озвучил ей список необходимых ресурсов. Я в это время общался с Кусаларикс, тихо сидевшей рядом, — у гоблинши накопились вопросы о происходящем в большом Дисе. До этого она невидяще смотрела вдаль, машинально теребя рукава и витая мыслями далеко в прошлом, и мне хотелось как-то взбодрить ее.

— Поняла, — сказала Макс. — Пока, Ден, береги себя.

— Вы тоже там осторожнее… — донесся из ее амулета связи голос Третьего.

В отсутствие чата Макс пришлось записать все на свиток, воспользовавшись пером и чернилами. Она дала мне ознакомиться со списком, но я ни черта не разобрал — почерк у нее был как у доктора.

Я вернул ей свиток и пожал плечами:

— Не понимаю, что написано.

Макс улыбнулась:

— Верно. Совсем разучилась писать — завтра я и сама не разберу свой почерк. Итак, вот что нам понадобится. — Она одним глубоким вдохом выдала перечень, словно боялась забыть: — Три Ядовитых железы королевы баракат — ты с ними сталкивался, но королев придется поискать под землей. Одно Иссушенное сердце орка-трутня — мерзкая штука, но без него никак. Пять Черепов зомби-гоблинов — звучит мерзко, но поверь, выглядит еще хуже. Сто граммов Праха урсайского вампира — такую дрянь нереально сложно собрать, но Денису виднее. Придется наведаться в Урсайские джунгли. Десять Чешуек древней виверны — если повезет, достанем с одного захода. Пятьдесят Слез ядовитой дриады — будет еще сложнее, чем с вампирами, вымирающий вид. Да и чтобы выбить из них слезы, придется их помучить — Джун была мастерица, но она вынесла все свое хранилище, когда убралась отсюда…

— Это все?

— Если бы, — фыркнула Макс. — Еще нужны семь Цветков лунного лотоса — это фигня, у меня завалялся стак. Один Корень бешеной мандрагоры — ее крик сводит с ума, но… — Она хмыкнула. — Мы тут и так все сошли с ума, может, из-за этих долбаных мандрагор. Фармили их одно время, запасались антидотами для одного злого рейдового инстанса. Так, дальше… Три флакона Крови бехолдера — это вообще самое мерзкое, но что поделать. И, наконец, один Камень отверженных душ — это самое сложное, но Денис сказал, без него никак. В общем, работы нам предстоит много, Скиф. Надеюсь, ты готов к забегу по залежам ингредиентов? Придется помотаться по всему миру.

Кусаларикс присвистнула:

— Если не считать Чешуек древней виверны, которые и у нас днем с огнем не сыщешь, я обо всех этих материалах никогда не слышала! Да, у нас есть Корни мандрагоры, но бешеной?

— Логично, раз мобы изменились, то и ресурсы новые появились. — Я почесал затылок. — Слушай, Макс, ты уверена, что нам так уж необходимы эти зелья? Смотри. Во-первых, я владею Божественным освобождением. Никто не может меня взять под контроль или застанить. Во-вторых, если я прав и на Меазе живут Ушедшие…

— Ушедшие? — Макс наклонила голову. — Они в большом Дисгардиуме тоже есть?

— Э… Как бы тебе сказать. Их нет, даже Спящие боги не видят их присутствия, но руины их строений разбросаны по всему Дису. И у меня даже прокачана с ними репутация. Погоди… — Я возбужденно наклонился к ней. — Ты сказала «есть»! Первые разумные этого мира, порождения Хаоса, они же Ушедшие, есть в бета-мире? Ну конечно! Я же находил в прошлый раз в бета-мире их руины!

— Не спеши радоваться, Скиф. В том-то и дело, их руины повсюду, у каждого из нас, бета-тестеров, прокачано превознесение с их фракцией. Но самих Ушедших нет. Мы за это время исследовали каждый клочок земли и дна океана — их нет.

— То есть моя версия, что Ушедшие живут на Меазе, неверна?

— Если основываться на том, что при максимальной репутации с ними нас бы приняли там более радушно, получается так. Кто бы там ни жил, это не Ушедшие. — Она пристально посмотрела мне в глаза. — Понятно, ты все равно хочешь проверить.

— Да, а заодно протестировать, сработает ли Божественное освобождение. К тому же… Знаешь, я никогда не слышал о Меазе ничего подобного тому, что ты рассказывала. Может быть, на вашем Меазе Ушедших нет, потому что они тоже мутировали во что-то другое?

— Или просто вымерли, как все прочие разумные, — пожала плечами Макс. — Хочешь туда — твое дело, но я приближаться к Меазу не буду. Не хочу испытывать их терпение. Заглянем туда и, если ничего не выйдет, займемся сбором ресурсов.

— Кстати, а что за Камень отверженных душ в конце списка?

— Это крайне редкий артефакт, способный вместить в себя множество душ. Отверженные души разумных, когда-то населявших мир, по большей части развеялись или куда-то перенеслись, но некоторые остались. Стандартный Камень душ чернокнижника может их ловить и запечатывать, но попробуй их еще найди! Причем без него никак — Денис сказал, что он будет своего рода энергетическим сердцем зелья. Думаю, это самая сложная часть. — Она оглядела почти нетронутый стол, вздохнула, взмахом руки убрала все блюда. — Стараешься, готовишь, а потом никто не ест. В следующий раз спрошу, что ты любишь, Скиф.

— Омлет с беконом и апельсиновый сок. Двинули к Меазу?

Макс кивнула:

— Полетим с юга Шэд’Эрунга, оттуда ближе всего…

Не дав договорить, я ее перебил:

— Слушай, все это время у меня в голове что-то не стыковалось, но я не мог понять что. Вспомнил! Как вы все тут пользуетесь магией, если маны нет?

— В смысле, маны нет? — удивилась Макс. — Есть.

— Откуда? Это же дыхание Новых богов, а они все сгинули!

— Впервые слышу про дыхание… — Она задумалась. — Но, даже если ты прав, сам посуди, сколько человек пользуется маной в бета-мире? Шестеро. Новые боги сгинули через несколько тысяч лет после того, как вымерли все разумные, так что вполне возможно, что мы просто не успели все потратить.

— Действительно… — пробормотал я. — В Дисе миллиарды разумных, поэтому расход большой…

Оставив Кусаларикс на веранде, мы спустились вниз.

Во дворе замка Макс открыла портал, переливающийся оттенками синего, и мы вошли в него.

В следующее мгновение мы оказались на пустынном скалистом плато. Вокруг царила ночь. Порывы холодного ветра хлестали по лицу, швыряя в глаза соленые брызги Бездонного океана. В этой части мира поднялась настоящая буря.

— Где мы? — прокричал я, стараясь перекрыть завывания ветра.

— Самая южная точка Шэд’Эрунга, — отозвалась Макс, демонстрируя на своей спине пару черных, словно обсидиановых, крыльев. Они раскрылись со зловещим хрустом, затмив небо. — Отсюда до Меаза ближе всего. Полетели!

Она рванулась ввысь, я устремился за ней. Макс летела строго вверх, пока не оказалась выше облаков. Когда я занял позицию сбоку, она указала вниз:

— Ни при каких обстоятельствах не спускайся ниже, чем на километр. Местные кракены вырастают настолько, что могут и затянуть. Я уж молчу про других тварей…

— Понял, буду осторожен.

Мы неслись над иссиня-черной гладью Бездонного океана, простиравшегося до самого горизонта. Могучие волны вздымались и опадали, в свете Геалы белые гребни пены напоминали клочья седой шерсти. Ветер завывал, бросая нам в лицо пригоршни соленых брызг. В просветах между свинцовыми тучами мелькали всполохи ослепительно-белых молний, на мгновение освещая бескрайние просторы океана.

Казалось, мы были здесь совсем одни, но вскоре я начал замечать, что это не так. Сначала издалека, пробиваясь сквозь шум ветра и океана, донесся пронзительный клекот. Затем краем глаза я уловил смазанное движение чего-то большого и стремительного.

Чем дальше мы углублялись в океанские просторы, тем гуще становились стаи летающих тварей. Они роились в отдалении, постепенно смыкая кольцо вокруг нас. Уродливые создания парили на исполинских кожистых крыльях, выискивая добычу.

— Надеюсь, ты владеешь какой-нибудь скрытностью, — прокричала мне в ухо Макс, — потому что сейчас самое время ее включить!

Она исчезла, и я сделал то же самое, но мой уровень навыка скрытности был слишком низким — мобы меня видели.

Сразу они не агрились, изучали меня, прикидывали, справятся ли. Через полчаса полета орды тварей заволокли все пространство вокруг. Превентивный взрыв Возмездия Спящих никого не убил, но разозлил всех — на меня набросились, вцепились со всех сторон.

Скрипнув зубами, Макс начала мне помогать, но большую часть уничтожил я — вручную, в убыстрении. Это позволило рассмотреть, с кем я имел дело.

Снизу атаковали гигантские змеи с перепончатыми крыльями, их чешуя переливалась всеми оттенками синего и фиолетового, а пасти были утыканы кривыми акульими зубами. От змей разило тухлятиной и серой. Сверху из-за туч пикировали мутировавшие пеликаны с шестью глазами и двумя клювами, полными игольчатых зубов. Они были больше флаера, визжали и щелкали, перекрывая шум ветра, и этот звук въедался в мозг.

Разобравшись с ними, мы полетели дальше, более не позволяя им скапливаться — убивали всех, кто попадался на пути. Твари были агрессивны, но особых проблем не доставляли. Вдвоем с Макс мы приканчивали их раньше, чем они успевали приблизиться.

Больше времени отняли непонятно откуда тут взявшиеся насекомые. Не такие огромные, как на Террастере, но назойливые и омерзительные. Не раз и не два мне приходилось уходить в Ясность и вспыхивать Возмездием Спящих, когда рой хищных насекомых обрушивался дождем ядовитых жал. Они застилали небо бурым шевелящимся покрывалом, с лязгом бросались на нас. Погибая, они лопались с омерзительным чавкающим звуком, забрызгивая нас едкой слизью.

Когда мы вылетели из облачной области, моему взору предстало пугающее зрелище. Прямо подо мной, разрывая черную гладь Бездонного океана, вздымались исполинские щупальца чудовищного кракена, о котором предупреждала Макс.

Щупальца извивались, переплетались, словно гигантские колонны из спрессованной плоти, и тянулись в разные стороны, будто стремясь охватить как можно большее пространство. Каждое было метров пятьсот высотой. С их кончиков, усеянных присосками, свисали клочья светящейся зеленоватой слизи. Между щупальцами то и дело мелькало бледное брюхо твари, покрытое пульсирующими алыми прожилками. Чудовище медленно перемещалось под водой, и волны вокруг него вздымались и опадали, будто море дышало.

Мы поднялись еще выше, хотя мне пришлось подавить возникшую в голове безумную идею дать себя сожрать кракену. Если он окажется слишком высокоуровневым, я застряну в его брюхе на годы…

К этому моменту мы пролетели над океаном примерно полпути. Число мутировавших тварей в воздухе не уменьшалось — они настолько расплодились, что иногда мне казалось, будто здесь оживленнее, чем на Террастере.

Сражаясь и отбиваясь, мы с Макс упорно продвигались вперед. От несметного числа мобов рябило в глазах, а от какофонии звуков закладывало уши. Казалось, этому не будет конца, но внезапно все стихло — твари разом развернулись и ринулись прочь. Они рассеялись, будто дым на ветру.

Мы зависли в воздухе, ошеломленные и оглушенные внезапной тишиной. Ветер продолжал завывать, но теперь в его голосе слышалось затаенное злорадство.

И тут, в свете восходящего солнца, я увидел его. Меаз.

Этот небольшой континент, едва ли в четверть Латтерии, находился между Шэд’Эрунгом и Холдестом. Его покрывало полупрозрачное темное марево, похожее на почерневший мыльный пузырь. Оно пульсировало. Укутанная в снег земля казалась безжизненной и пустынной.

Я оглянулся на Макс. Она безмолвно покачала головой. Ее лицо было мертвенно-бледным, а в глазах застыл ужас. Понятно, дальше она не полетит. Что ж, придется одному...

Осторожно, будто по тонкому льду, я двинулся к границе магического покрова.

Стоило только пересечь незримую черту, как реальность вокруг исказилась, смялась, будто бумажный лист, который комкают чьи-то невидимые руки. Небо, еще мгновение назад голубое, с редкими проблесками облаков, вдруг почернело. Поверхность океана, насколько хватало взгляда, затянуло пеленой ядовито-желтого тумана.

А прямо передо мной, разрывая завесу, поднялось...

Оно.

Исполинское создание уперлось головой в свод небес. Макс говорила, что я увижу свой худший кошмар, но я бы никогда не понял, какой он у меня, пока не увидел своими глазами: фигура перекошенного, непропорционального младенца, увенчанная уродливым лицом. Вместо глаз два черных провала, без малейшего блеска, поглощающие свет, но не отражающие ничего. В них клубился первозданный мрак.

На мгновение тварь исчезла и появилась передо мной. Она открыла пасть, растянувшуюся от уха до уха. Верхняя часть головы откинулась, обнажая пасть. Поначалу я решил, что беззубую, но, когда рот распахнулся, я увидел, что вся поверхность внутри густо усеяна гигантскими острыми хоботками, заменявшими, видимо, и зубы, и желудок.

Из глотки твари вырвалось колоссальное облако ядовито-желтого тумана, которое разом меня окутало и заклубилось вокруг удушливым коконом, обжигая легкие, разъедая глаза. Мир поплыл и затуманился, теряя четкость. Моя интуиция завопила, требуя немедленно развернуться и улететь прочь как можно дальше.

Я активировал Ясность — мир вокруг замер и замедлился. На краткий миг я ощутил, что ситуация под контролем, но тварь двигалась с прежней скоростью, словно игровая механика была для нее пустым звуком.

Тварь протянула ко мне исполинскую ладонь, покрытую присосками. Я отпрянул, но она не стала меня трогать. Вместо этого внезапно на поверхности ладони я разглядел несколько грязных обнаженных тел. Они копошились, как в братской могиле. Пять, насчитал я, всего пять человек.

Вдруг мелькнуло знакомое лицо. Тисса! Ее черты исказились мукой и ужасом, рот открылся в беззвучном крике. Рядом с ней показались лица остальных: Краулер, Бомбовоз, Гирос... Пятой была Ирита, чье лицо было мокрым от слез.

Я оцепенел, не в силах вздохнуть. Как?! Как они все оказались здесь, на ладони этого чудовища? Они просто не могут находиться здесь! Но…

В голове вихрем пронеслись жуткие догадки. От этой мысли внутри все похолодело. А что, если Чистилище Бездна сделала именно здесь? И тогда…

Тогда получается, что Ирита не на Кхаринзе в безопасности, а тоже погибла!

Подняв Тиссу, тварь потащила ее в рот. Девушка что-то кричала, но я ее не слышал.

Сделав попытку двинуться, чтобы спасти друзей, я осознал, что полностью потерял над собой контроль — Божественное освобождение ничем не помогло. Способности тоже стали недоступными, и, как вишенка на кошмарном торте, я не мог даже отвести взгляд или закрыть глаза. Оставалось только наблюдать.

Тем временем, будто издеваясь надо мной, тварь, запрокинув голову, разверзла пасть еще шире — хоботки впились в извивающееся тело Тиссы и с чавкающим звуком втянули ее в рот. Мгновение, и все соки были высосаны до капли. Тварь хрустнула костьми и проглотила останки.

За Тиссой последовали Краулер и Бомбовоз, их предсмертные вопли резали слух. Гирос сражался до последнего, попытавшись уйти в Астрал, я даже видел, как его тело замерцало, переходя в иное измерение, но тварь бесцеремонно вытащила его оттуда. Гироса тоже поглотила бездонная глотка монстра.

«Это всего лишь иллюзия, — твердил я себе. — Всего лишь насланный на меня кошмар!» Но, когда прямо передо мной на ладони чудовища зарыдала Ирита, вся моя решимость рассыпалась прахом.

Я рванулся к ней, из груди вырвался беззвучный крик отчаяния и ярости, но тщетно, все было тщетно...

Тварь лишь оскалилась, будто в усмешке, и медленно, издевательски медленно поднесла Ириту к пасти. Алые губы, покрытые черными трещинами, раздвинулись, обнажив густую тьму, к моей девушке потянулись жуткие хоботки…

— Не-е-ет!

Проглотив Ириту, тварь посмотрела на меня. «Твоя очередь», — услышал я радостный детский голос в голове, и ко мне потянулась пухлая рука младенца.

Стоило ей коснуться меня, и в тот же миг вспыхнул ослепительно-белый свет. Он разгорался все ярче и ярче, пока не поглотил все: и чудовище, и застывшую на его лице ухмылку, и клубящийся вокруг желтый туман. Последнее, что я запомнил, — гигантские толстые пальцы, смыкающиеся на моем теле…

…В себя я пришел рывком, судорожно хватая воздух искусанными в кровь губами. Тело ныло и дрожало, как после жестоких побоев, каждая мышца вопила от боли. Разум был все еще затуманен пережитым кошмаром.

Я не сразу осознал, что нахожусь вне области покрова Меаза — меня вышвырнуло за его пределы. Бездонный океан ревел под ногами.

Лишь столкновение с чем-то мягким и знакомый вскрик Макс вырвали меня из оцепенения. Каким-то чудом мне удалось ухватить ее за руку и остановить наше падение.

Мы зависли в воздухе, как две сломанные марионетки. Все мое тело сотрясала крупная дрожь. Я пытался что-то сказать, но губы не слушались, а в горле застрял ком.

— Тисса... Парни… Ирита, нет... только не она... — бессвязно лепетал я, чувствуя, как по щекам текут слезы. Неужели кошмар был явью? Неужели мои друзья — все мертвы?! По-настоящему мертвы? Таково было наказание Бездны? Поэтому она решила запереть меня здесь?

— Скиф, очнись! Приди в себя! — Макс схватила меня за плечи и встряхнула, заглядывая в глаза. — То, что ты видел, — морок, иллюзия! Это любимый трюк защитников Меаза — показывать нам худшие страхи! Уверена, с твоими друзьями все в порядке!

Постепенно до меня начал доходить смысл ее слов. Морок? Иллюзия? Может, так было раньше, но сейчас, когда с каждым днем у Бездны все больше контроля над миром…

Гнев вспыхнул в груди раскаленной лавой. После всех пыток и издевательств я все равно относился к Девятке без особой ненависти. События первого посещения бета-мира угасли, ощущались как сон, но теперь… О, теперь у меня еще больше причин добраться до Бездны и заставить ее ответить за все.

— И все же… что... что это было?! — просипел я, пытаясь отдышаться. Каждый вдох давался с болью, легкие горели огнем.

— Оно тебя не пустило, — мрачно отозвалась Макс, потирая ушибленный бок. — Как и следовало ожидать. Без должной подготовки соваться туда — самоубийство. С Зельем сопротивления контролю разума у тебя будет шанс хотя бы приблизиться к покрову.

Прокашлявшись, я утер мокрое от слез лицо и глубоко вздохнул, восстанавливая подобие самообладания. Мой взгляд скользнул по черному пятну на горизонте — сгустку тумана, скрывающему проклятый остров.

Некоторое время я просто молчал, собираясь с мыслями и успокаиваясь. Смысла лить слезы и горевать не было, нужно было действовать. Набравшись решимости, я посмотрел на Макс:

— Что ж, не вышло с наскока — будем искать обходные пути.

— Я же говорила, — сказала она. — Давай возвращаться, благо домой отправимся телепортом. Пособираем ресурсы, изучишь мир, прокачаешься еще больше.

— Да уж… — хмыкнул я, — сплошные плюсы.

Глава 21. В тупике

Дни потянулись своей чередой — однообразные, полные тоскливого ожидания чуда, которое поможет выбраться из Бездны.

Каждое свободное мгновение я использовал, чтобы посмотреть на солнце. Хаген говорил, что это и есть его аватар в бета-мире, и я надеялся, что получу от него хоть какой-нибудь намек на то, как выбраться отсюда. Но солнце оставалось… просто солнцем. Оно сияло и слепило, вставая на востоке и закатываясь за горизонт на западе. Иногда мне казалось, что оно мерцает, и это могло быть азбукой Морзе, но я в ней не разбирался. Важнее было другое, то, что я не сразу осознал у Меаза: в бета-мире заработала смена суток.

По словам Макс, как и исчезновение интерфейса, это началось после того, как Джун стала Бездной. Бета-тестеры, которые, казалось бы, должны были радоваться большему реализму своего мира, напротив, чувствовали себя некомфортно — слишком привыкли к однообразию неба и картонным декорациям.

В один из вечеров, когда Кусаларикс рано легла спать, а мы с Макс устроились на диване у камина, я снова поднял эту тему. Правда, начал издалека.

— Мне кое-что нужно тебе рассказать. Не уверен, что ты поверишь, но, учитывая, что, возможно, я застрял здесь надолго, поделюсь тем, что знаю.

— О чем? — посмотрев на меня, спросила Макс.

— О том, почему бета-мир меняется…

Я пересказал ей историю Майка Хагена о том, что код бета-мира был загружен во вселенское инфополе. Что, вполне возможно, мир развивается по собственным правилам, и то, что он становится реальным, может быть не воздействием Бездны, а его эволюцией. А может, как раз действия Бездны ее и подтолкнули.

Выслушав, Макс задумалась. Раньше она говорила, что за десять тысяч лет здесь и она, и остальные неоднократно задумывались о месте, в котором оказались заперты, и собственном статусе. Кто они? Просто фрагменты машинного кода на сервере «Сноусторма»? Или полноценные личности, которых оцифровали? А если так, то в чем их отличие от ИскИнов? Мои слова заставили ее еще раз об этом подумать.

— Думаешь, это полноценный мир? — Когда Макс задала этот вопрос, в ее глазах стояли слезы. — И мы настоящие?

— Я почти уверен, что так и есть, — мягко ответил я. — Хаген рассказывал, что после смерти человеческие души растворяются в инфополе. Могло случиться так, что, когда ваши реальные тела погибли, души слились с сознанием в бета-мире. А насчет настоящести тел… Даже в реальном мире есть люди, которые верят, что живут в симуляции. Как определить, что настоящее, а что нет?

К моим словам Макс отнеслась намного серьезнее, чем можно было представить. Она снова собрала бета-тестеров, и мне пришлось пересказать историю Майка Хагена. Удивительно, но они поверили в нее намного быстрее и проще, чем я. Правда, привело это к несколько к иному исходу, чем я ожидал.

— Это правда, мир становится настоящим, — сказала Тереза. — Я всегда это чувствовала, но не могла осознать. А если так, то, может быть, мне… нам… удастся завести детей?

Все возбужденно загомонили. Если до этого момента они понятия не имели, что их ждет дальше, то сейчас почувствовали себя колонизаторами нового мира. Последние (или первые) представители рода человеческого, основатели новой цивилизации. Вопрос выхода в большой Дисгардиум померк — теперь им представлялись новые перспективы.

— Кто знает, может, на планете появится другая разумная жизнь! — возбужденно трещал Гарет. — Мобы эволюционируют, появляются новые виды! Все как на Земле в свое время! Мы станем богами в этом новом мире!

— Это… все меняет, — пробормотал Денис и посмотрел на меня. — Спасибо, Скиф. В таком ракурсе жизнь здесь обретает смысл.

Им, прожившим тысячи лет, было легче рассуждать об этом. Для меня то, о чем они говорили, было чем-то далеким и неважным. Мои планы не изменились — я не собирался становиться богом нового мира и ждать, когда смогу основать династию.

Так что, когда воодушевленные бета-тестеры разошлись, я продолжал размышлять, как покинуть бета-мир.

То, что я сохранил божественные способности, оставляло надежду, что связь между миром Бездны и Дисгардиумом все еще существует. Если есть такая связь, возможно, найдется и выход.

Первым, о чем я подумал после неудачи на Меазе, стала Преисподняя. Третий, став чернокнижником, научился призывать демонических прислужников. Причем, по его словам, давным-давно он мог призывать обычных бесов, демонов, суккубов и инферналов, но несколько тысяч лет назад в ответ на его призывы стали появляться протодемоны с непроизносимыми именами. Значит, Преисподняя здесь точно есть. Вопрос только, та самая или ее бета-версия? Да и как туда попасть? Даже в большом Дисе мне пришлось пойти на ухищрения, чтобы оказаться там.

Вариант с Преисподней я отложил, сосредоточившись на увиденном на Меазе. Раньше я считал, что на этом континенте скрылись Ушедшие, но теперь думал иначе. Возможно, это место и есть Источник Тлеющей пустоты? Может, именно его мы видели в инстансе, когда закрывали портал с финальным боссом, и именно туда угодил Гроэль, древний бог кошмаров? К тому же то, что произошло на Меазе, иначе и не назовешь. Кошмар.

Если бы я мог туда проникнуть… Если я прав, именно там могут быть Осколки Тлеющей пустоты, с помощью которых я смогу открыть Пробой в большой Дис.

Но я мог и ошибаться. Если там нет Ушедших и Меаз — не Источник Тлеющей пустоты, это место может быть тем самым Чистилищем. Что логично, ведь Бездне нужно было где-то запирать непокорных игроков. Создать собственный мир? Не думаю, что ей это под силу. В Преисподней? Даже Новым богам не было туда доступа. Да, она сговорилась с Люцием, который мог выделить ей место в своем доминионе, но он был слабейшим из великих князей Преисподней, и вряд ли ему подвластна игровая механика.

Бета-мир был самым логичным выбором для создания Чистилища. Возможно, Бездна нашла способ проникнуть под покров Меаза в большом Дисе и уже оттуда пробить Пробой в бета-Меаз. Но и туда мне пока не попасть.

Еще оставалась смутная надежда на Торфу, который уже помогал мне в безвыходных ситуациях, но болотный божок так ни разу и не явился на мой призыв. Единственное, что это объясняло: в бета-мир затянуло только меня. Торфу остался там, в большом Дисе.

— При любом раскладе мы не можем ничего сделать, — сказала Макс, когда я поделился с ней своими мыслями. — Но знаешь, что в наших силах? Не тратить время и продолжать прокачиваться. Выберемся мы отсюда или нет, сила лишней не будет. Заодно и ресурсы соберем для Абсолютного зелья сопротивления контролю разума.

В этом я с ней был полностью согласен. К идее пробиться через покров Меаза я поостыл, но вторую попытку все равно собирался сделать.

Конечно, я пытался сделать Макс жрицей Спящих. И без того сильная охотница за счет Единства могла стать еще могущественнее, но ничего не получилось. Немудрено — ведь даже Кусаларикс постарела в бета-мире. Но навыки Спящих-то работали!

— Божественные таланты стали частью твоей сущности, — предположила гоблинша. — А Единство и посвящение в последователи нуждается в связи со Спящими. Очевидно, такой связи в этом проклятом мире нет.

Глава 22. Выход

Замок Макс располагался на Бакаббе, километрах в трехстах от того места, где в большом Дисе находилась Кинема, столица Лиги гоблинов. В этом мире от гоблинов не осталось и следа, если не считать диких безмозглых монстров, чьими предками могли быть зеленые коротышки.

Три месяца мы с Макс целыми днями пропадали, путешествуя по самым опасным местам бета-мира — фармили ресурсы и опыт.

По большей части прокачивался именно я за счет притягивания к себе всего возможного урона. Я все меньше умирал, убивая даже элитных мобов и локальных боссов обычным Отражением раньше, чем они меня. Помимо него, я не наносил никакого урона, чтобы растянуть действие Проглота. В Бездне для меня основным драйвером роста стали не убийства мобов, а очки опыта, конвертированные Проглотом из полученного урона.

Причем первые недели три мы даже не покидали пределы материка. Твари Бакаббы, к моему удивлению, оказались намного опаснее тех, с кем я сталкивался раньше. Видимо, в бета-версии не рассчитывалось, что на этот континент доберутся слабые игроки, и изначально его мобы были сильнее, чем обитавшие на Террастере. Мутировавшие, невероятно быстрые и живучие, они раз за разом испытывали нас на прочность, нанося ощутимый даже для меня урон. Но тем быстрее я становился сильнее.

В конце концов я прокачал Устойчивость до абсолютного капа. Интерфейс отсутствовал, но по новообретенным способностям я понимал, какой Путь открыл навык. Сначала у меня появился магический щит, все время окружавший меня радужным пузырем. Насколько я помнил, его прочность составляла 300% от моего показателя маны.

Следующим, наверное, стал Путь терзаний. Внешне он себя никак не проявлял, я и без него испытывал 100% боли, но эта боль, очевидно, копилась в «Сосуде терзаний», после заполнения которого автоматически преобразовывалась в очки характеристик.

Когда открылся Путь времени, с получением урона я начал становиться вдвое быстрее.

Последним, по логике и опыту прошлого пребывания в бета-мире, стал Путь абсолюта, который довел поглощение урона до 99%. Вкупе с защитой Спящих убить меня стало практически невозможно: мое тело, закаленное мучениями, обрело невероятную стойкость.

Макс, учитывая ее опыт и время в бета-мире, мало в чем мне уступала. Я видел, как в ее глазах разгорается азарт, когда мы плечом к плечу врубались в гущу врагов, сея смерть и разрушение. В такие моменты она преображалась, становясь олицетворением первозданной ярости — бешеный контраст с домохозяйкой, которая печет блины, вяжет, шьет и рисует картины. А еще проникновенно поет под гитару собственные песни, скрашивая вечера нам с Кусаларикс…

Наступил день, когда, просто убивая мобов, я качался быстрее, чем с помощью Проглота. Мы ввязывались в бои, абсолютно не боясь погибнуть: у меня была Вторая жизнь, а Макс, если такое случалось, я всегда мог поднять свитком Боевого воскрешения — Макс постоянно пополняла мои запасы.

Мы стали настолько наглыми, что даже пропаровозили Кусаларикс, хотя старая гоблинша была от этой идеи не в восторге. Не знаю, сколько уровней мы ей подняли, но точно много — она снова помолодела за счет левелапов обретенных характеристик, после чего начала и сама ввязываться в бой, играя роль дамагера. С двумя кинжалами, покрытыми ядом, и вечно дымящейся сигаретой во рту она напоминала лихую разбойницу. Яркости образу добавляли ее задорные выкрики во время боя:

— Вы только поглядите, какие глисты поносные нарисовались! Ничо, ща разберемся, кто тут главный! Что, страшно стало? Ничо, сейчас будет еще страшнее! Идите к мамочке, она вам сказку на ночь расскажет! Закрывай глазки и досчитай до хрена!

Несколько дней гоблинша провела с нами, пока не зарвалась, получив серьезное ранение. Еле откачали, но после этого весь задор Куси испарился.

— Не, ребята, давайте сами. Мне еще инвентаризацию надо закончить, — сказала она на следующий день.

Постепенно мы с Макс начали понимать друг друга без слов — на каком-то глубинном, почти интимном уровне. Наши стили боя, поначалу несхожие, слились в единую разрушительную песнь войны. Я иногда представлял нас с нею в Дисгардиуме, против реальных врагов, и эта мысль грела душу. После войны с Чумным мором впервые я дрался плечом к плечу с равносильным партнером.

На четвертый месяц моего пребывания в бета-мире мы второй раз попытались проникнуть на Меаз. Абсолютные зелья сопротивления контролю разума позволили нам почти достичь магического покрова, но стоило его коснуться, как защитники Меаза — две кошмарные твари — взяли нас под контроль и стравили друг с другом.

Макс погибла от моих рук, а мне показали новый кошмар — пожирание Мэнни, Дьюлы и тетушки Стефани. Хуже всего было, когда они увидели меня. Их взгляды были красноречивее слов, а когда Дьюла с искаженным лицом крикнул: «Все кончено, Скиф!» — я почувствовал себя совсем дерьмово, уверившись в том, что наш замок на Кхаринзе разрушен, а бета-Меаз действительно стал Чистилищем.

«Первое и последнее предупреждение, — проскрипел голос защитника Меаза в моей голове. — Больше не приходи. В следующий раз ты будешь развоплощен».

После этого меня выкинуло за пределы стокилометрового радиуса.

После неудачной попытки проникнуть на Меаз мы с Макс временно отложили эту идею и сосредоточились на прокачке, взявшись за рейдовые инстансы бета-мира.

Первым на очереди стал довольно простой «Склеп проклятых» на Холдесте — мрачный некрополь, кишащий скелетами, зомби и призраками. Находился он именно там, где в большом Дисе располагалось Ядро Чумного мора. Учитывая мой перк Святой, десятикратно повышающий урон по нежити, мы с Макс ворвались туда ураганом, сметая все на своем пути. Орды скелетов, зомби и призраков рассыпались под нашими ударами, а лич-повелитель, финальный босс инстанса, пал, изрубленный в куски. С него мы взяли плащ. Макс была уверена, что он легендарный — с него всегда выпадал такой лут, но без интерфейса было невозможно узнать даже его название, не говоря уже о свойствах.

Затем мы отправились в «Пещеры безумия» на юге Латтерии, где обитали кошмарные твари. Победив финального босса, аватар безумного бога, воплотившегося в облике огромной извивающейся массы плоти с сотней глаз и ртов, мы получили какой-то уникальный артефакт с непонятным действием. Дальнейшие инстансы слились в моем сознании в один, превратившись в обыденность, в которой не запоминаешь ни где дерешься, ни с кем. Сделал дело и забыл.

Помимо рейдов, мы исследовали самые опасные уголки бета-мира: Ядовитые топи, Лабиринт плача, Багровые пустоши. Сражались с древними драконами и исполинскими чудовищами, собирали редчайшие ресурсы для крафта и алхимии, общались, рассказывая друг другу много такого, чем делишься только с по-настоящему близким человеком…

По сути, я совсем потерял интерес к происходящему. Схватки с самыми смертоносными мобами стали рутиной, не было никакого азарта в подборе лута, терялся смысл во всем этом. Становиться сильнее, еще сильнее и еще — ради чего? Чтобы провести следующие миллионы лет в бета-мире? Я и года здесь не провел, а меня уже тошнило. Спасало только общение — у Макс имелось в запасе много историй, и она была прекрасным рассказчиком.

Вечерами к нам присоединялась Кусаларикс, для нее наши посиделки стали такой же отдушиной. Дни она проводила в хранилище Макс, перебирая накопленные за десять тысяч лет предметы экипировки, редкие ресурсы и артефакты, пытаясь угадать их свойства.

Утеса все больше затягивала семейная жизнь с Терезой, и виделись мы крайне редко. Он тоже качался, но очень лениво, шатаясь вокруг замка Двенадцатой под ее же присмотром. Я приглашал его присоединиться к нам, но он отказался. Нашел какую-то нелепую отмазку, но я понимал истинную причину: он не видел в этом смысла, потеряв всякую надежду снова увидеть родителей.

Как-то появились Гарет с Родриго — привезли обещанную Макс мебель, но задерживаться не стали. Единственное, что запомнилось от этой встречи, — то, что Макс договорилась с Родриго, мифическим гранд-мастером кузнечного дела, не только починить мои Косы Жнеца и Хладнокровие карателя, но и сделать им апгрейд. Через пару дней Родриго вернулся с моей экипировкой, сказав, что она стала божественного качества. Так это или нет, я определить не смог — внешне она осталась почти такой же.

Но я продолжал прокачку — не ради очков опыта, а, скорее, надеясь зацепиться взглядом за что-то, что подскажет новые идеи. Макс всегда была рядом, хотя неоднократно предлагала сделать выходной и просто провести день в ее замке, ничего не делая, а я, хоть и не соглашался, все чаще задумывался над тем, чтобы так и поступить, но каждый раз отметал эту мысль. Время стремительно истекало, близок был день, когда наш настоящий мозг умрет и мы с Утесом, не говоря про друзей, застрявших в Чистилище, потеряем настоящие тела в реальном мире.

Вечерами мы возвращались в замок и коротали время за неспешными разговорами у камина. Макс рассказывала о своей прошлой жизни — до того, как угодила в эту цифровую западню. О друзьях, мечтах, надеждах — всем, что было безвозвратно утеряно. У цифрового сознания цифровая память, она помнила все из прошлой жизни, как будто это произошло вчера.

Я внимал, не перебивая, остро ощущая щемящую грусть и боль, сквозившие в ее голосе. Как никто другой, понимал, каково это — оказаться запертым в клетке чужого мира. Каждый раз, когда Макс замолкала, мне хотелось утешить ее, найти нужные слова. Но я молчал, зная: любые утешения прозвучат фальшиво.

Однако наше сближение не укрылось от цепкого взгляда Кусаларикс. Как-то вечером, оставшись со мной наедине, гоблинша хитро прищурилась и промолвила:

— Смотрю я на вас, голубки, и диву даюсь, какой же ты, Скиф, чурбан бесчувственный! Девка сохнет по тебе, разве не видишь? Дай ей, чего ей хочется! Не убудет с тебя! Ты же и сам к ней тянешься!

Слова Кусаларикс неприятно царапнули — она попала в яблочко. Весь мой мир сузился до одной Макс, я проводил с ней почти все время, кроме сна, да и спал я больше по привычке, желая дать передышку реальному мозгу. Высокая, фигуристая, рыжеволосая и зеленоглазая красавица, она очень напоминала Ириту, но ввязаться в отношения с Макс значило одно: что я потерял надежду вернуться. Какие бы чувства ни испытывала ко мне охотница, я не мог ответить ей взаимностью. Ответил — считай, что сдался.

Следующие недели превратились в неловкий танец намеков и недомолвок. Я замечал, как Макс то и дело бросает на меня долгие многозначительные взгляды, как ненароком касается моей руки. Ее близость будоражила, искушала плюнуть на все и отдаться страсти, как это случилось тогда, с Девяткой, но я крепился. Помогал образ Ириты, пожираемой защитником Меаза, — накатывавшее отчаяние и надежда вернуться помогали убрать другие мысли.

Наконец, не выдержав, Макс решилась на открытый разговор. Однажды ночью, когда я уже готовился отойти ко сну, она явилась в мою комнату — растрепанная, взволнованная, в одной полупрозрачной сорочке. Сглотнув, я отвел взгляд, пытаясь унять разбушевавшуюся кровь.

— Скиф, я… больше не могу делать вид, что между нами ничего нет, — с мольбой в голосе произнесла она. — Эти дни, проведенные рядом с тобой, — лучшее, что случалось со мной за последнюю вечность. Ты напомнил, каково это — чувствовать, жить полной жизнью. Я...

Не дав ей закончить, я покачал головой и мягко взял ее за плечи, глядя прямо в глаза:

— Послушай, Макс… Ты мне нравишься. Правда. И, не буду врать, ты мне небезразлична. Но там, в большом Дисе и в реальном мире, меня ждет любимая. Я не могу предать ее, понимаешь?

В ее глазах промелькнули обида, смятение и боль. На миг мне показалось, что она вот-вот расплачется. Но охотница взяла себя в руки и лишь печально улыбнулась:

— Что ж, я понимаю. Спасибо за честность. Прости. Я... Пожалуй, мне лучше уйти.

Она стремительно развернулась, намереваясь покинуть комнату, но я удержал ее:

— Постой. Я не хотел обидеть тебя. Ты удивительная. И будь все иначе...

— Забей, — покачала головой Пять-четыре. — Я все понимаю. Давай просто сделаем вид, что этого разговора не было.

Высвободившись из моих рук, она гордо выпрямилась и вышла прочь.

С того дня наши отношения несколько охладели. Мы по-прежнему вместе рыскали по бета-миру, убивая всех встреченных монстров, но та искра, что раньше заставляла наши взгляды искать друг друга, погасла. Макс держалась со мной подчеркнуто вежливо, но отстраненно, будто выстроив незримую стену.

Я корил себя за невольную жестокость, но понимал: так будет лучше для нас обоих. Сердечные раны затянутся, а цель, ради которой я здесь, останется незыблемой. По крайней мере, я на это надеялся.

Время шло, но ничего не менялось. Мы с Макс оставались в тупике, не видя выхода из сложившейся ситуации. Изнурительные путешествия, бесконечная резня мутантов, бессонные ночи в попытках отыскать решение — все это начинало понемногу сводить с ума.

И вот однажды, примерно через полгода после попадания в бета-мир, меня озарило — сработала ассоциация со встреченными сегодня мобами, чем-то походившими на бесов Преисподней.

Мы с Макс только вернулись с очередной вылазки — грязные, окровавленные, смертельно уставшие.

Она пошла в свою комнату, а я, без сил рухнув на ближайший диван, невидяще уставился в потолок, проклиная все на свете. И вдруг память, дремавшая до сего момента, услужливо подбросила картинку из прошлого. Из того прошлого, которое я даже не анализировал, когда понял, что Торфу не со мной.

Стылое ущелье. Дефайлер, чернокнижник из «Детей Кратоса», отправивший своего беса в погоню за мной и Большим По. Албанские оницо, зажавшие нас в угол. Бес Гнеме’Ииц, научивший меня Пентаграмме изгнания…

Гнеме’Ииц говорил, что Стылое ущелье закапсулировано в карманном измерении, но все равно смог его покинуть, отправившись после ритуала изгнания в Преисподнюю! Правда, мне пришлось принести в жертву Большого По, но это уже детали.

Взяв в руки нож, я выскочил во двор замка. Выбрав место, начертил пентаграмму, в точности повторив то, что уже рисовал в Стылом ущелье. Сердце пропустило удар, когда ее края вспыхнули. Сработало!

Вскочив на ноги, я рванул в спальню к Макс. Открыв незапертую дверь, ворвался и, не обращая внимания на то, что она была обнаженной, бросился к ней. Обняв, я поднял и закружил девушку. Не сказать, что ей это не понравилось, но в какой-то момент она опомнилась и вырвалась.

— Скиф, что это значит? Ты же говорил, что не можешь со мной…

— Я, кажется, нашел способ выбраться отсюда! — перебил я. Схватил Макс за плечи, с жаром глядя ей в глаза: — Помнишь, я рассказывал тебе о своем времени в зоне изоляции? В Стылом ущелье? И как нам встретился бес, который подарил мне навык мимикрии?

Охотница нахмурилась, припоминая:

— Ну, допустим. И что?

— А что, если с помощью этой Пентаграммы изгнания мы сумеем выбраться отсюда? — горячо заговорил я, расхаживая по комнате. — Если она вышвырнула Гнеме’Иица в Преисподнюю из закрытой локации, то почему бы ей не сработать и здесь? Понимаешь, о чем я? Вы должны изгнать меня! Причем нужен еще человек — один в качестве жертвы, второй проведет ритуал.

Пять-четыре задумалась, постукивая пальцем по подбородку:

— Звучит рискованно. Мы понятия не имеем, куда тебя может забросить. То, что сработало там, может не сработать здесь. А если сработает, то куда ты попадешь? Но... Черт возьми, а вдруг ты прав? Если это сработает, мы наконец-то сможем выбраться из этого проклятого места! Хотя постой… Допустим, все правильно и ты окажешься в Преисподней. Дальше что?

— Если это та Преисподняя, в которой мне доводилось побывать, я найду способ выбраться в большой Дис.

— А потом нам снова ждать тебя сто лет, пока ты вернешься? Да и вернешься ли ты вообще?

— У меня здесь теперь не только Утес и Кусаларикс, но и ты. Я вернусь. К тому же… у тебя есть другие предложения?

Макс покачала головой:

— Нет. Но, учитывая, что у Кусаларикс нет респауна, жертвовать собой придется мне.

— Ну уж нет. В том, чтобы у меня получилось, заинтересованы все. Собирай остальных. Нужно больше людей, чтобы было кому и тебя отправить вслед за мной!

Уже через час замок Макс наполнился шумом голосов и звоном оружия. Бета-тестеры, хмурые и настороженные, заполнили гостиную. Их скепсис никуда не делся, но моя решимость оказалась заразительна. Даже Кусаларикс повеселела.

— Ну и что за срочность? — недовольно буркнул Гарет, скрестив руки на груди. — Надеюсь, у тебя веские причины вытаскивать нас из уютных берлог.

Я обвел собравшихся горящим взглядом:

— Поверьте, причина более чем веская. Кажется, я нашел способ выбраться отсюда.

По комнате прокатился недоверчивый ропот, но я жестом призвал всех к тишине, после чего поделился идеей. Чтобы убедить, нацарапал прямо на мраморном полу гостиной Пентаграмму изгнания, и она снова вспыхнула, готовясь принять жертву.

— Допустим… — проворчал Денис. — Допустим, пентаграмма сработала и ты оказался в Преисподней. Что дальше?

— Это докажет, что Преисподняя тоже связана с бета-миром, — ответил я. — А раз так, это будет значить, что и вас можно вытащить туда. Как мы выберемся оттуда — другой вопрос, но сделать это из Преисподней будет проще. Во-первых, великие князья могут нам помочь. Если откажутся, заставим силой. Во-вторых, если этот вариант по каким-то причинам не сработает, сработает другой.

— Какой же? — поинтересовалась Тереза.

— Демонические игры, которые или уже провели, или только будут проведены, станут последними. Если договоренность между Люцием и Бездной еще в силе, она откроет портал между Дисом и Преисподней. Через него мы спокойно попадем в основной мир.

— Кое-чего ты не учел, — заговорил Родриго. — Для ритуала изгнания нужны двое, ты сам сказал. Значит, двоим последним придется остаться. Кто же это будет?

— Мы, — ответила Тереза, переглянувшись с Утесом. — Если у вас всех получится, вернетесь за нами — найдете способ. А если нет, я хочу попытать счастья здесь.

Я удивленно посмотрел на друга. Дворф пожал плечами:

— Скиф, от меня мало проку в большом Дисе. Получится выбраться — отлично. Не получится… Я счастлив с Терезой.

— А как мы узнаем, что у Скифа получилось? — заговорил Гарет. — Как будем держать связь? Вряд ли амулеты связи будут работать в том месте, куда он попадет.

— У меня есть кое-что… — нехотя проговорил Денис. — Астральные зеркала дальновидения, парный комплект. Если описание не врет, он позволяет владельцам зеркал наладить связь, где бы они ни находились. Я дам одно Скифу.

Без интерфейса ему пришлось долго копаться в инвентаре, прежде чем он нашел нужное. Достав артефакт, пульсирующий золотом диск в серебряной оправе, он протянул его мне. Я мысленно его активировал, и в тот же момент парное зеркало в руке Дениса загорелось.

— Если связаться не получится, просто отправляйтесь вслед за мной, — сказал я. — А сейчас давайте выйдем на улицу, я научу каждого, как рисовать Пентаграмму изгнания.

— А заодно решим, кого принесем в жертву первым, — добавил Гарет.

— Нечего тут решать, — хмуро сказала Макс. — Я буду первой жертвой, и я первая отправлюсь за Скифом.

— Может, это вообще только на демонах работает, — фыркнула Кусаларикс. — Давайте проверим, а потом уже будем решать, кто следующий и кто кого в жертву будет приносить.

— Только не здесь! — рявкнула Макс, увидев, как я снова достаю нож. — С ума сошел? Не хватало мне в доме еще портала в Преисподнюю! Во дворе.

Она первая направилась к выходу. Вереница ворчащих бета-тестеров потянулась за ней.

Я пристроился в конце процессии, рядом с Утесом. Друг ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Уверен, что все получится, Скиф. Ты и не из такой задницы умудрялся вылезти!

— Надеюсь. Потому что еще немного, и можно считать, что мы застряли в виртуальном мире навсегда. Так что советую и тебе не тухнуть здесь под крылом Двенадцатой. — Чуть задержав его, чтобы не услышала Тереза, добавил: — А то надо же, счастлив он тут! Одно дело несколько лет, другое — вечность. Ты ее возненавидишь, если застрянешь с ней на такое время!

Утес смущенно улыбнулся, но спорить не стал, кивнул, и мы вышли на улицу, где нас ждали бета-тестеры и Кусаларикс.

Мы сошли с брусчатки, которой был выложен двор, на газон. Денис подпалил траву и цветы, чтобы освободить пространство.

Я взял палку и принялся чертить на обгоревшей земле замысловатый узор, состоящий из пяти переплетенных кругов, образующих пятиконечную звезду. В центре звезды я вывел древние руны, символизирующие изгнание и Преисподнюю. По краям внешнего круга расположились символы четырех стихий: огня, воды, воздуха и земли. Линии узора пульсировали зловещим багровым светом.

Я объяснял каждый элемент рисунка, подчеркивая важность точности и аккуратности исполнения:

— Малейшая ошибка, и пентаграмма не сработает.

Учить их без интерфейса, полагаясь лишь на собственную память, было непросто, но «выученная» от Гнеме’Иица пентаграмма в Стылом ущелье рисовалась почти сама собой, руку двигала игровая механика. Им же придется рисовать самим. Я раз за разом воскрешал в уме рисунок, стараясь не упустить ни единой детали.

Бета-тестеры внимали мне с мрачной решимостью. Один за другим они подходили к Пентаграмме изгнания, старательно копируя узор под моим чутким руководством. И хотя поначалу выходило неуклюже и коряво, спустя несколько часов упорных тренировок у всех начало получаться, их пентаграммы также вспыхивали багровым.

В конце обучения я стер последнюю пентаграмму и обвел собравшихся взглядом:

— Ну что ж, теперь мы готовы.

— Ну так давай проверим, работает ли твоя пентаграмма вообще! — воскликнула Кусаларикс.

Я кивнул и повернулся к охотнице:

— Макс?

Она, в одном легком платьице, шагнула вперед:

— Давай покончим с этим.

Повернувшись к Денису, я молча кивнул. Тот понял без слов и принялся быстрыми выверенными движениями чертить Пентаграмму изгнания — все-таки у цифрового сознания и тела были свои плюсы. Наконец, все было готово.

Мы с Макс встали напротив друг друга. В ее глазах мелькнула тень сомнения, но она быстро взяла себя в руки. Глубоко вздохнув, Денис начал наносить ей урон: навешал дотов, ударил несколько раз в сердце, но она была слишком прокачана, чтобы погибнуть от одного удара. С первой каплей ее крови пентаграмма вспыхнула кроваво-красным, по краям побежали черные всполохи.

— Бей быстрее! — прорычала она, на ее губах пузырилась кровь. — До утра будешь возиться?

Денис ускорился, а когда Макс была вся истерзана, Денис с размаху вспорол ей горло. Кровь, хлынувшая на пылающие линии, словно послужила спусковым крючком. Неведомая сила подхватила меня и приковала к центру пентаграммы.

Мир взорвался кровавой вспышкой, земля ушла из-под ног, реальность завертелась в безумном хороводе, мое тело начало таять, как пластилиновое.

Проваливаясь под землю, я успел заметить, как Макс оседает. Наши взгляды встретились в последний раз. Бледные губы, перепачканные кровью, шевельнулись в беззвучном напутствии.

А потом тьма поглотила меня без остатка.

Глава 23. Настоящая Преисподняя

Я падал, падал, падал... Извиваясь всем телом, тщетно пытался нащупать хоть что-то, уцепиться, притормозить свой стремительный полет в неизвестность. Пурпурные всполохи слепили глаза, ревело пламя, жар опалял кожу. Казалось, это никогда не кончится. Бесконечный безумный штопор, закручивающий внутренности в тугой узел.

Удар! Вышибающий дух, сокрушительный, раскаленный. Я рухнул на землю — твердую, обжигающую, покрытую острой каменной крошкой. Боль пронзила тело от макушки до пяток. Судорожно хватая ртом воздух, я силился подняться на четвереньки. Первое, что заметил — холод, пронизывающий до костей.

Адская вонь ударила в ноздри: дым, горелая плоть, тлен и копоть. Кое-как продрав глаза, я огляделся. Вокруг простиралась выжженная равнина. Растрескавшаяся почва, усеянная обугленными костями и оплавленными валунами, остовы сгоревших деревьев. Дрожащее марево горячего воздуха и клубы удушливого дыма. А над всем этим — багрово-черное небо, затянутое пеплом и пронизанное черными молниями.

Это точно была Преисподняя, но по ряду признаков я был уверен, что не та. В той небо было ярче, воздух теплее — за счет Углей Адского пламени, расположенных в трех столицах доминионов. В этой царил полумрак. Если бы не Ночное зрение и повышенное восприятие, я бы не увидел ничего дальше своей руки.

Раз я попал в бета-Преисподнюю, нужно было предупредить остальных — соваться им сюда, пока я не нашел выхода, глупо. Я схватился за Астральное зеркало дальновидения. Подняв его к глазам, обнаружил, что золотистая его поверхность потускнела и больше не пульсировала. Сжав артефакт в руке, я послал мысленную команду активации. Не сработало. Скрипнув зубами, я занялся единственным, что оставалось, — сел ждать Макс. Нельзя было покидать эту точку, иначе потом, без связи и интерфейса, нам друг друга будет не найти.

Внезапно над ухом раздалось шипение, переходящее в утробный рык. В нескольких шагах от меня, скаля клыкастые пасти, стояла гигантская тварь, которая лишь отдаленно напоминала инрауга. Раньше эти твари походили на помесь льва со стегозавром, а этот полностью ощетинился шипами и стал в несколько раз больше. Учитывая, что в нормальной Преисподней время текло в десять раз быстрее, чем в Дисгардиуме, в ее бета-версии это ускорение было в пять тысяч раз. Только с момента запуска Диса здесь прошло пятьдесят тысяч лет — огромный срок.

Я едва успел откатиться в сторону, когда этот дальний потомок инраугов прыгнул. Его чудовищные клыки щелкнули в сантиметрах от моего лица. Вскочив на ноги, я активировал Ясность, взлетел и безнаказанно прикончил тварь. Вот только времени это заняло на удивление много.

Стоило подумать, что там, где один инрауг, будут и другие, как на меня бросилась вся стая — девять особей. Изуродованные, мутировавшие адские твари, покрытые костяной броней, местами треснувшей, атаковали со всех сторон. Не покидая убыстрения, я рубил и кромсал, взрывался Возмездием Спящих, но, казалось, вообще не мог им серьезно навредить — возможно, будучи вместе, они резко усиливались. Представив, сколько опыта теряю, уклоняясь от их атак, я вышел из Ясности и продолжил бой.

Сумев схватить, они пытались меня разорвать, но я был слишком силен — вырвался и, игнорируя шипы, начал кромсать их Косами Жнеца.

Когда мне удалось отсечь уродливую голову одного инрауга, она покатилась по земле, разбрызгивая черную кровь и все еще щелкая зубами. Обезглавленное тело рухнуло на землю... и тут же начало дергаться, срастаясь обратно! Я похолодел. Инрауги регенерировали! Даже отрубленные конечности отрастали заново. По-настоящему дьявольские создания!

Им удалось меня убить неоднократно, но каждый раз Откат или Вторая жизнь поднимали меня на ноги, и я продолжал медленно, но верно расти.

Спустя целую вечность ожесточенной сечи последний инрауг наконец испустил дух. Я стоял посреди поля боя, залитый кровью, по щиколотку в вязкой жиже из перемолотых внутренностей. Мрачно усмехнувшись, я вытер лезвия Кос Жнеца о шкуру ближайшей туши, вспомнив нецензурную поговорку дяди Ника: нас бьют, а мы крепчаем!

По моим прикидкам, в этой версии Преисподней я провел почти сутки, но никто из бета-тестеров так и не явился. Я ждал еще два дня — по внутренним часам, потому что в этом мире не было солнца, — но безрезультатно.

Росло подспудное беспокойство: неужели пентаграмма больше не сработала? Но почему? Ритуал был выверен до миллиметра, Денис опытный чернокнижник, они должны были последовать за мной! Ладно, если бы не получилось у кого-то одного, но ведь не появился вообще никто!

На четвертый день я покинул точку, все еще надеясь, что бета-тестеров выкинуло в другом месте. Другого объяснения тому, почему они не явились, у меня не было.

Дни или недели я летал и бродил по этой версии ада, так и не встретив ни одного разумного. Я добрался до того места, где в нормальной Преисподней стоял Рубиновый город. Здесь от него остались только руины, по которым были разбросаны осколки Углей Адского пламени. Видимо, благодаря им в этом мире оставался хоть какой-то свет.

Похоже, что демоны здесь все-таки были, но по какой-то причине сгинули. Возможно, потому, что потеряли надежду вернуться в Дисгардиум — ведь Демонические игры проводить было не с кем, в бета-мире вымерли все неписи.

Скитаясь по бесплодным равнинам, сражаясь с многочисленными демоническими монстрами, я постепенно креп и набирал все большую силу, а она была здесь ох как нужна! Первый бой с инраугами оказался лишь разминкой. Дальше — хуже. Каждая тварь превосходила меня по всем параметрам, но, как и на бета-Террастере, мне это только помогало становиться сильнее. Однако зачем мне здесь эта сила?

В редкие моменты, когда не дрался, я думал о том, что совершил ошибку. То, что я принял за выход и спасение, оказалось еще худшей ловушкой. В бета-мире у меня были Макс, Утес и Кусаларикс, вкусная еда и комфортная постель. Здесь… здесь я постепенно доедал припасы, которыми меня снабдила Макс, спал на выжженной земле или камнях, будучи постоянно начеку, и начинал думать о том, что будет, когда мне придется есть убитых монстров.

Временами я всматривался в кроваво-багровое небо, ожидая увидеть кого-то из летевших бета-тестеров. А вдруг все же у них получилось? Крохотная надежда оставалась, но таяла с каждым днем. Астральное зеркало дальновидения тоже молчало.

Наконец, пришлось признать очевидное: они не придут. Что-то пошло не так.

Я полностью сосредоточился на мыслях о том, как вырваться отсюда. Я дотошно изучил руины Рубинового города, надеясь найти там что-то вроде портала, но ничего не обнаружил. Вообще ничего, если не считать особо злобных адских монстров.

Как-то, забившись в пещеру в горах, я превратился в камень, чтобы меня никто не трогал, и погрузился в размышления. Все предыдущие мысли о том, как выбраться отсюда, крутились вокруг моих личных навыков. Но что, если попробовать посмотреть на ситуацию под другим углом?

В голове что-то щелкнуло.

Пентаграмма изгнания, выученная у беса Гнеме’Иица, сработала в Бездне. Может, я смогу использовать и другую пентаграмму?

Мыслями я вернулся в Окаянную брешь, где участвовал в Демонических играх. Деспот тогда обучил меня Пентаграмме призыва. Интересно, сработает ли она, если я снова попробую его призвать? Если он в Чистилище, может быть, сила пентаграммы преодолеет барьер между измерениями и вытащит его сюда?

К черту догадки, нужно пробовать.

Отменив Мимикрию, я вернул себе прежний облик и, собравшись с мыслями, принялся чертить Пентаграмму призыва. Когда последний штрих лег на свое место, я отступил на шаг, любуясь своей работой. Идеальная пентаграмма мерцала алым во мраке адской пещеры. Оставалось лишь принести жертву и произнести заклинание.

Вылетев из пещеры, я наткнулся на одинокого монстра, отдаленно напомнившего каккерлаков Очага Пустоты, это был огромный рогатый таракан, чей хитиновый панцирь сверкал в отблесках инфернального пламени.

Монстр грозно застрекотал и ринулся в атаку. Передние конечности, оканчивающиеся острыми зазубренными серпами, норовили располосовать меня на куски, из брюшных полостей плеснула дымящаяся оранжевая субстанция, но я уклонился и начал медленно кайтить тварь в пещеру.

Каккерлак, возбужденно стрекоча, устремился следом. Поставив его на пентаграмму, я закружил около твари в смертоносном танце. Она истошно верещала, пытаясь достать меня жвалами-серпами, но я ушел в Ясность и спокойно ее прикончил — отсек рогатую голову. Израненный, истекающий ядовитой слизью монстр рухнул на землю, содрогаясь в предсмертных судорогах.

Кровь и слизь каккерлака щедро залили мерцающие линии, впитываясь, насыщая рисунок силой. Я принялся читать демонические слова призыва, всплывающие в памяти:

— Я, Скиф, властью, дарованной Хаосом, призываю тебя, демон Деспот! Где бы ты ни находился, я разрываю твои оковы! Явись, демон Деспот! Явись, соратник!

Ни черта не произошло. Напротив, свет, изливавшийся из узоров пентаграммы, начал тускнеть. По всей видимости, принесенный в жертву каккерлак не годился, нужны были одушевленные твари. Неслучайно насчет этого меня предупреждали и Деспот, и Гнеме’Ииц: душа должна быть слабой, а жертва — действительно важной для того, кто призывает.

Следующие несколько дней я приводил в пещеру орды других монстров, надеясь, что удастся насытить пентаграмму хотя бы кровью. Казалось, что вот-вот все сработает, она активно поглощала кровь, но, сколько я ни бился, ничего не получалось.

Когда решил, что дело в Деспоте, который, может быть, давно развоплощен, я пытался призвать других знакомых демонов. Сатир Флейгрей, суккубы Нега и Лерра, демоны Абдусциус и Мотиф, ракшас Каракапанка, бес Руперт… Никто не ответил на призыв. Похоже, Пентаграмма призыва не сработает от бездушных жертв.

Оставался единственный вариант. Я понятия не имел, как смогу одновременно принести себя в жертву и призвать демона, но попытаться все равно стоило.

Сначала я попробовал Самопожертвование. Оно сработало безупречно, но не в том плане, как я задумывал. Меня убило — это да. Не помогли ни Откат, ни Вторая жизнь. Но воскрес я там же, где оказался в момент появления в Преисподней, а когда вернулся в пещеру близ руин Рубинового города, пентаграмма давно погасла.

Собрав лут, вывалившийся из моего мертвого тела — еду и всякие ресурсы, — я обругал себя последними словами и полетел назад, к точке воскрешения. Там я нарисовал новую Пентаграмму призыва.

Второе Самопожертвование почти сработало — быстро воскреснув, я рванул к светящейся багровым пентаграмме и протараторил слова призыва. Безрезультатно. Похоже, такой вид самоубийства на руку только Спящим. Для пентаграммы мне придется замараться в крови.

Убивал я себя долго и мучительно. Для удобства снял доспехи, но даже это мало помогло: слишком много здоровья, слишком высокая защита, слишком мощная регенерация. Я реально сходил с ума, пытаясь себя убить, потому что это заняло несколько дней. Когда осознал, что это нереально, догадался, как сильно туплю, и рванул на поиски мобов. Недалеко рыскала стая инраугов, именно ей я отдал себя на растерзание. Когда почувствовал, что вот-вот сдохну, резко ушел в Ясность и улетел, оставив их в недоумении.

Не выходя из убыстрения, все же добил себя, воскрес и устремился к пентаграмме.

— Я, Скиф, властью, дарованной Хаосом, призываю тебя, демон Деспот! — нараспев проговорил я. — Где бы ты ни находился, я разрываю твои оковы! Явись, демон Деспот! Явись, соратник!

С последними словами пентаграмма вспыхнула ослепительно ярко. Вокруг завихрились потоки раскаленного воздуха, земля содрогнулась…

Вдруг в центре пылающей пентаграммы разверзлась дымящаяся дыра, из которой показались знакомые черты призванного демона. Его могучая фигура, увенчанная рогатой головой, медленно поднималась из дыры, сотрясая землю. Лавовые глаза демона сверкали в полумраке, а пасть-жаровня, полная острых клыков, источала адское пламя.

Деспот сделал первый шаг из портала, его когтистые лапы скребли по выжженной земле. С каждым вдохом в его груди разгоралось инфернальное пламя, просвечивая меж ребер и вырываясь языками из пасти. Демон застыл, словно впитывая хао, а затем медленно повернул голову.

— Сработало! — заорал я, надрывая глотку. — Деспот!

— Грог-х-р! — С триумфальным ревом демон вырвался из разлома, расправляя могучие плечи. Окутанный клубами серного дыма, он шагнул вперед, сотрясая землю.

Глава 24. Страж печати

— Наконец-то, Скиф! — пророкотал Деспот. — А я все гадал — догадаешься ты использовать пентаграмму или я переоценил твою смекалку…

Я криво ухмыльнулся, хлопнув демона по бронированному плечу:

— Друзей не бросаю. Даже если они рогатые уроды, ха-ха! Рад, что ты цел, жаровня! Как там в Чистилище? Ты же оттуда?

— Оттуда. — Деспот скривился, обнажив клыки. — Если коротко — в Чистилище мучительно… скучно. Но теперь, когда ты меня вытащил, повеселимся! — Он покрутил головой. — Куда ты меня затащил? Что это за место? Здесь полно хао, но оно какое-то… сырое, что ли, не знаю, как объяснить. И его очень много! Это Преисподняя, но не моя. Небо здесь какое-то… и не небо вовсе.

— Ты прав. Это другая Преисподняя.

— Другая? — неприятно удивился Деспот. — Хм… Значит, легенды были правы… Что ж, надеюсь, тут найдется с кем подраться!

Я расхохотался, чувствуя, как на душе становится чуточку легче. Пусть бета-тестеры не смогли последовать за мной, но хотя бы старый боевой соратник снова рядом.

— Я бы на твоем месте не спешил встречаться с местными, рогатый. Эти тебя сами быстро развоплотят.

Я рассказал демону обо всем, что произошло после его смерти. Деспот внимательно слушал, порыкивал, порадовался тому, как я расправлялся с Глашатаями Бездны, опечалился, когда узнал о судьбе остальных.

— Ну что, здоровяк, готов к новым приключениям? — спросил я, закончив рассказ. — Похоже, нам предстоит изрядно потрудиться, чтобы выбраться отсюда. Давай для начала обсудим, что ты видел в Чистилище. Может, эти знания помогут...

— Если коротко, там терзают, Скиф, — помрачнел Деспот. — Бесконечные пытки и перерождения, и все это без конца и края.

— А кто именно терзает? Демоны? Или жрецы Бездны?

— Если бы, — усмехнулся Деспот. — Бездна поставила там надзирателями тех, кого ей передал Люций — самые злобные и погрязшие во всех смертных грехах души, воплощенные в ужасных телах. Я, знаешь, многое повидал, но таких уродов еще поискать! Великий князь извратил их так, что в них не осталось ничего человеческого, а Бездна пообещала вернуть их в настоящие тела в Дисгардиуме после Судного дня.

— А мучают с какой целью?

— А цель у них простая: извести так, чтобы ты начал поклоняться Бездне. Многие ломаются и соглашаются. Таких отправляют на отдельную территорию, вернув тело.

— Куда именно?

— Да все туда же, в Чистилище, но особое место для тех, кто, как говорят надзиратели, раскаялся и преклонил колено перед Бездной. Народ говорил, у них там уже свой город, что ли. Живут там, ждут Судного дня, чтобы вернуться в Дисгардиум, молятся «единой и истинной богине всего сущего».

— Видел кого-нибудь из наших?

— Нет, — покачал рогатой головой демон. — Там же приковывают к одному месту, видишь только соседей, но народу там, скажу тебе, Скиф, уйма. Надзиратели болтали, что сотни миллионов душ им нужно обработать…

Когда я спросил, что он думает о бета-тестерах и Пентаграмме изгнания, Деспот хмыкнул и проворчал:

— Ты хоть понимаешь, насколько тебе повезло, что это сработало, а, Скиф? Пентаграммы — штука капризная и своенравная, прямо как юные демоницы. Если их не заключить в специальный свиток, над которым потрудился какой-нибудь умелый демон, они подчиняются только истинным созданиям Преисподней.

— Так я же не демон, а у меня получилось!

— Ты, может, и не демон по крови, но связан с нами накрепко. — Деспот ткнул в мою сторону когтистым пальцем и продолжил: — Вспомни, кто обучил тебя этим пентаграммам? Гнилозубый бес, провалиться бы ему в великое ничто, да я, и оба мы — самые что ни на есть демоны. Вот потому у тебя и вышло. А твои дружки... Да будь они хоть трижды чернокнижниками, без демонического наследия им такое не под силу. Одно дело — призвать демонического прислужника, другое — изгнать кого-то или призвать соратника. — Деспот ухмыльнулся, обнажив клыки, и хохотнул: — Опять же, не забывай, что ты и сам был демоном, хоть и тонкокостным тифлингом. К тому же сам Хаос отметил тебя, оставил на тебе свою метку.

— Значит, мне сильно «повезло», что именно на мне Пентаграмма изгнания сработала. Мир Бездны тоже не сахар, но здесь уж совсем тоскливо. Как представлю, что нам с тобой тут вечность куковать…

Деспот резко посерьезнел и, понизив голос почти до шепота, произнес:

— Повезло или нет, время покажет. Но скажу тебе так, соратник. Не будь у тебя демонического прошлого и метки Хаоса, ты бы тут и костей моих не увидел. Я так думаю, твои приятели, бета-тестеры, этим похвастаться не могут. Сдается мне, они сейчас маются где-то по ту сторону, гадая, почему их ритуалы не сработали.

— Вряд ли гадают. Повздыхали да забыли. Скорее, меня клянут, что снова кинул их и обманул. В таком случае им придется ждать, когда я выберусь сам и смогу вытащить их… Что ж, так даже лучше. Я боялся, что они перенеслись сюда и погибли.

Деспот долго молчал, пристально глядя мне в глаза, словно пытался добраться до сердца, до души и прочитать, что там. Потом тихо проворчал:

— Я тебе говорил, что у тебя слишком большое сердце, Скиф? Думаешь о других, когда впору беспокоиться о собственном спасении.

— Ну, тебя-то, жаровню рогатую, я призвал из корыстного интереса! — возразил я. — Надеялся, что ты поможешь выбраться из этой извращенной Преисподней. Да и скучно было одному.

— И ты не прогадал, — усмехнулся Деспот, сверкнув огненными глазами.

— Ну да, вместе веселее.

— Это конечно так, но я о другом. Слушай. Мой отец, великий князь Диабло, однажды поведал мне страшную тайну. Он говорил, что существует другая Преисподняя, настолько извращенная и ужасающая, что наша — лишь бледная тень по сравнению с ней. Мол, там обитают наши двойники, демоны столь могущественные и безумные в своей жестокости, что если они узнают о нашем существовании, то не успокоятся, пока не уничтожат нас всех до единого. Они упиваются чужими страданиями и питаются самой тьмой. Как я понимаю, это место именно та Преисподняя и есть.

— Похоже на то. Только нет тут никаких демонов, только монстры. Может, они все уже в вашу Преисподнюю свалили? Есть же какой-нибудь проход между двумя Преисподними?

Деспот на миг умолк, погрузившись в воспоминания, а затем ответил еще более мрачным тоном:

— Проход есть, но вряд ли местные демоны проникли к нам. Скорее сгинули.

— Почему ты так думаешь?

— Да потому что, чтобы защитить наш мир, отец вместе с другими великими князьями: Белиалом и Азмоданом — призвали в помощники Хаос и запечатали проход между Преисподними древним ритуалом, скрепив печати собственной кровью. Любая попытка открыть проход приведет к пробуждению чего-то настолько ужасающего, что даже владыки Преисподней не смогут этому противостоять. Это существо обладает чудовищной мощью — одним своим явлением оно способно взорвать все хао внутри великих князей, обратив их в прах.

— И где это место?

— Думаю, ты уже догадался, — ухмыльнулся демон. — В Очаге Пустоты.

Услышав это, я помрачнел — вспомнил, как Аваддон, легат Тринадцатого легиона, отправил мой Летучий отряд в Очаг Пустоты. Мы тогда с суккубой Леррой, демонами Абдусциусом и Мотифом, бесом Рупертом, ракшасом Каракапанкой и чертовым Шутником Ридиком там чуть копыта не откинули! Даже в нормальной Преисподней от этой локации у меня мурашки по коже, что уж говорить об ее извращенной версии. Впрочем, я уже не тот хилый тифлинг Хаккар!

Кивнув Деспоту, я предложил:

— Тогда давай двинем туда. Посмотрим, что там за существо с чудовищной мощью охраняет проход в вашу Преисподнюю…

Недалеко от нас раздался лютый вой. Посмотрев на стаю инраугов, которая неслась прямо к нам, я взлетел, схватил Деспота за рог и поднялся под небеса. Демон весил не одну тонну, но для меня теперь его вес был практически неощутим.

— Надо же, какие злобные инрауги, — прокряхтел снизу Деспот. — У меня в детстве был один, прирученный, но эти, похоже, скорее сожрут, чем согласятся стать питомцем. Может, прикончим их, Скиф? Жрать хочется. В Чистилище, сам понимаешь, не кормят.

— Потерпишь, жаровня ходячая. Эти твари слишком опасны, убьют тебя не успеешь глазом моргнуть.

— Настолько сильные? — удивился демон и возмутился: — Ты меня зачем призвал? Сидел бы лучше в Чистилище, наслаждался пытками, чем такое…

Путь был неблизким. Территория Преисподней была огромной, больше, чем весь Дисгардиум, а за эти десятки тысяч лет стала еще больше, прирастая за счет механики этого мира.

За разговорами с демоном, ударившимся в философию, время пролетело незаметно, а за его бравадой и предвкушением того, как славно мы погуляем в лучших заведениях Гранатового города, где он родился и вырос, я чувствовал его беспокойство: удастся ли нам прорваться через проход и как его примут в Преисподней, откуда изгнали?

Спустя несколько часов полета над бесплодными равнинами мы с Деспотом достигли границ Очага Пустоты. Даже с высоты было видно, насколько это место отличается от остального адского пейзажа. Растрескавшаяся почва была усеяна огромными кратерами, на дне которых плескалась ядовито-желтая субстанция. Стеклянистое плато испещряли кислотные озера, а в воздухе парили рои кххроев — мутировавших потомков летучих мышей и тараканов.

Я невольно поежился, вспомнив жуткие истории, которые рассказывал Шутник Ридик об этом проклятом месте. Даже тогда Очаг Пустоты был кошмарен, а сейчас все выглядело еще более зловещим и извращенным.

Деспот говорил, что, по легенде, проход в Преисподнюю должен быть где-то в центре этой адской дыры, но вот где именно — одним великим князьям известно. Пришлось прочесывать местность, постоянно сталкиваясь с неизвестными мутировавшими монстрами, значительно превосходящими по силе все, что я когда-либо встречал. Уверен, даже Барон Самеди здесь стал бы легкой добычей.

Демон, конечно, рвался в бой, но куда ему против этих исчадий бета-ада! Напротив, мне пришлось его постоянно прикрывать, чтобы не зацепило. Я принял его в группу, чтобы забирать урон на себя, но из-за отсутствия интерфейса было непонятно, сработало ли. Рисковать, чтобы проверить, мы не стали. Деспот ворчал и психовал, но терпел. Понимал, что, если сдохнет, на этом для него уже точно все закончится.

К счастью, у меня в арсенале было убыстрение. Как только какая-нибудь страхолюдная тварь подбиралась слишком близко, я входил в Ясность и уносил ноги. Драться с Деспотом за спиной было чревато даже в убыстрении — могло зацепить какой-нибудь смертельной аурой или уроном по площади.

Вдобавок ко всему, нас постоянно донимали искаженные пространственные аномалии. Эти ловушки буквально выворачивали тела наизнанку, меняли местами органы, превращали плоть в камень, а кости в желе — угодили в парочку и еле вырвались. Демон вообще по шею провалился в кратер, на дне которого бурлило нечто, напоминающее живую плоть. Еле вытащил его матерящуюся голову со свисающим полурастворенным скелетом. Деспот выжил и восстановился, но после этого начал по-настоящему бояться.

Спустя, наверное, целую вечность блужданий мое внимание привлек странный мерцающий туман, струящийся из спрятавшейся в кустах расселины. Я осторожно приблизился и различил в глубине что-то вроде пещеры, стены которой покрывали светящиеся символы.

— Ну-ка, где там мой ходячий справочник по адским закорючкам… — пробормотал я, всматриваясь в руны. — Деспот, прочитай, что за хрень здесь написана.

— Погоди-ка… — Демон нахмурился, вороша свою демоническую память. — Где-то здесь должен быть знак вроде… о, вон он! — Демон указал на полустертый барельеф на каменном своде пещеры. — Печать Хаоса!

Я облегченно вздохнул. Похоже, мы и правда отыскали проход в его Преисподнюю. Правда, интуиция вопила, что, если коснусь печати, мне точно не поздоровится, но другого выхода не было — мы слишком долго искали, чтобы теперь повернуть назад.

— Значит, так, здоровяк. — Я повернулся к Деспоту. — Сейчас я активирую печать, а ты отойди подальше и прикинься кустиком, чтобы не привлечь внимание других тварей. И не вздумай лезть на рожон и пытаться мне помочь — помнишь, что сказал тебе Диабло? Эта тварь одним взглядом может взорвать все хао внутри тебя. Во мне хао нет, я выживу, а тебе не поздоровится.

Деспот недовольно засопел, но кивнул.

— Ладно уж, уговорил. Только ты это… возвращайся, Скиф. Один я тут совсем загнусь от тоски. В Чистилище хотя бы с надзирателями мог пообщаться…

Я хмыкнул и хлопнул демона по бронированному плечу.

— Выше нос, рогатый. Меня сложно убить.

Глубоко вздохнув, я смело шагнул в мерцающий туман, затянувший вход в пещеру. Сразу же почувствовал, как меня обволакивает странная энергия — чуждая, могущественная, беспощадная.

Сделав еще пару шагов, я замер, напряженно вглядываясь в клубящийся мрак. Почудилось, или там впереди что-то мелькнуло? Нет, пещера пуста.

Приблизившись к печати, я взлетел к потолку и дотронулся до нее, а когда ничего не произошло, положил на нее ладонь. И снова ничего, хотя…

Воздух даже не шелохнулся, но я вдруг ощутил на себе чье-то внимание. Обернувшись, увидел, как растворяется туман и сгущается тьма — в одну маленькую концентрированную точку. Она начала разрастаться — из непроглядной тьмы соткалось нечто чудовищное. Существо, возникшее передо мной, казалось, состояло из чистого мрака, поглощающего сам свет.

В следующее мгновение тьма заполонила все вокруг, облепила меня и начала сжиматься. Она была бесплотной, но в то же время сдавливала неумолимо, как будто намеревалась раздавить меня, спрессовать в маленький комок выжатой досуха плоти. Я ощущал, как из меня вытягиваются жизненные силы, кровь, мана, дух и не только ресурсы, но и вся моя сущность — все, что составляло личность Алекса Шеппарда, Скифа. Меня.

Я забился в тисках чужеродной, невыносимо могущественной воли, стремящейся стереть само мое существование. Разум метался в отчаянных попытках найти выход, зацепиться хоть за что-то, но тщетно: Страж печати, казалось, видел меня насквозь, знал каждую мысль, каждый страх.

Когда я уже готов был сдаться, внезапно в памяти всплыли слова Оямы, сказанные им, когда я поведал ему о том, как мне помог Хаос: «Многие забывают, что Упорядоченное рождается из изначального Хаоса и что Хаос — это не только разрушение, но и созидание. Полная свобода, не скованная никакими рамками. Тот, кто сумеет принять его, обретет поистине безграничные возможности…»

Безграничные возможности! Я ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку. Перестал сопротивляться удушающей тьме и распахнул свой разум ей навстречу, впуская в себя квинтэссенцию изначального Хаоса. Память тела заработала, вспомнив все сущности, которыми я был: человеком, нежитью, демоном и избранным богами.

Каждая клетка в моем теле переродилась, наполнившись не только жизнью и духом, но и хао, и чумной энергией. Я объединил в себе сущность всей жизни всех миров: живой, неживой, демонической и божественной, упорядоченной и хаотической.

В тот же миг агония прекратилась. Я больше не был жалкой букашкой, которую в любой момент могли раздавить. Нет, теперь я сам стал воплощением первородного Хаоса — безумного, неудержимого, не подчиняющегося ничьим законам!

Объятия Стража ослабились, в голове раздался холодный голос:

— Да будет так, отмеченный Хаосом. Ты можешь войти. Ты и твой соратник, демон Деспот.

Страж печати растаял, затянувшись в точку в пространстве, словно дым. Тяжело дыша, я повис в воздухе, не веря услышанному.

— Грог-х-р! — от входа в пещеру раздался взволнованный голос Деспота. — Соратник! Ты там в порядке?

— Жив я, жив, успокойся, — устало откликнулся я, опускаясь за землю. — Иди сюда.

В это время иллюзорная стена, покрытая светящимися символами, исчезла, оголив мерцающую пелену адского портала — багряно-красную, с яркими алыми прожилками.

Явившийся Деспот, увидев меня невредимым, расплылся в широченной ухмылке, сверкнув клыками:

— Эльфы драные, соратник, получилось! Я уж думал, все, кранты тебе… Уже готовился и сам развоплотиться, чтобы местные твари меня не сожрали!

Я лишь хмыкнул в ответ, приваливаясь к стене. Тело до сих пор потряхивало от пережитого, но в целом я чувствовал странную легкость и какую-то неестественную бодрость. Будто не смертельную психологическую схватку выдержал, а хорошенько подзарядился.

— Ладно, потом будем радоваться, — проворчал я, кивая на пульсирующий портал. — Пошли уже, нужно проверить еще, куда попадем.

Деспот с готовностью закивал и первым шагнул в кровавую дымку, за которой скрывался проход. Я на миг поколебался, оглянувшись на оставшуюся позади бета-Преисподнюю. Поганое место, что и говорить.

С этими мыслями я глубоко вздохнул, собрался с духом и шагнул в неизвестность.

Кровавая пелена портала схлынула, и перед нами предстала до боли знакомая картина — иссушенные равнины Очага Пустоты, изъеденные язвами кислотных озер и усеянные оплавленными валунами. Только небо здесь было ярким и багрово-алым, а не черно-красным, да воздух, хоть и полнился вонью тухлых яиц, казался не таким спертым.

Мы с Деспотом настороженно осмотрелись. Внезапно до моего слуха донесся отдаленный гул, похожий на раскаты грома. Но это был не гром. Это были сотни тысяч глоток, скандирующих боевой клич демонов:

— АУ-У-У!!!

Скрежет брони, лязг оружия, стук копыт и когтей по иссохшей земле — целая армия приближалась к нам и, судя по звуку, находилась уже совсем близко.

— Грог-х-р! — выругался Деспот. — Похоже, нас тут ждали. Судя по реву, собрали все легионы!

В следующий миг из-за гряды холмов показались боевые порядки демонической армии. Бесчисленные когорты закованных в черную броню легионеров, ощетинившиеся копьями отряды, разномастные демоны всех размеров — казалось, вся Преисподняя собралась, почуяв неладное.

Чуть позади, подгоняя войско гортанными воплями, скакали на гигантских адских скакунах огромные, величественные фигуры. Даже издали я узнал мощные доспехи великих князей: Белиала, Азмодана и самого Диабло. Люция среди них не было.

Диабло, видимо, заметил нас, потому что вдруг резко осадил своего жуткого коня и вскинул когтистую лапу, призывая легионы к молчанию. В воцарившейся тишине отчетливо прозвучал его громовой удивленный рык:

— Деспот?!

Демон рядом со мной шумно сглотнул и слегка подрагивающим голосом ответил:

— Да, отец. Я дома.

— И не один, как я погляжу! — Взгляд Диабло остановился на мне. — Что за смертный?

Приблизившись, он внимательно вгляделся в меня, пронизывая взглядом до мозга костей.

— Здравствуй, великий князь Диабло, — сказал я.

— Скиф… На этот раз в собственном обличье? Какая мощь… Вот уж не сказал бы, что буду рад тебя видеть, но… — Диабло запнулся, обернулся, чтобы посмотреть на неподвижно замерших Белиала и Азмодана. Видимо, обменялся с ними мыслями. Снова посмотрев на меня, он кивнул и уже увереннее пророкотал: — Ты как нельзя более кстати. Воистину, сам Хаос послал тебя нам на помощь!

— На помощь? — удивился Деспот. — О чем ты говоришь, отец?

— Люций предал нас и, усилившись с помощью Сверхновой богини Бездны, вытеснил из наших собственных доминионов! Грядут финальные Демонические игры, в которых нам, истинным демонам, придется сражаться не только со смертными Дисгардиума, но и с предателями — искаженными отродьями Люция.

Переглянувшись с Деспотом, я вздохнул. Как говорил дядя Ник, из огня да в полымя.

Конец второго тома двенадцатой книги

Книги серии «Дисгардиум» изданы на бумаге:

https://rugram-shop.ru/series/81035-disgardium/

Группа автора «ВКонтакте»: https://vk.com/levelupkniga

Telegram-канал автора: https://t.me/litrpggamelit

Content

Дисгардиум 12. Единство-2

Пролог. Дестур

Глава 1. Спящие

Глава 2. Оставшиеся

Глава 3. Разделенные

Глава 4. Праведный огонь

Глава 5. Запретное умение

Глава 6. Новый Демонический пакт

Глава 7. Нарушенный баланс

Глава 8. Петля времени

Глава 9. Канализация Даранта

Глава 10. Гроэль

Глава 11. Пророчество Первого шамана

Глава 12. Передышка

Глава 13. Ничего личного

Глава 14. Источник Тлеющей пустоты

Глава 15. Путь опустошения

Интерлюдия 1. Пайпер

Глава 16. Предательство

Глава 17. Возвращение в Бездну

Глава 18. Никаких обнимашек

Глава 19. Бета-тестеры

Глава 20. Бета-Меаз

Глава 21. В тупике

Глава 22. Выход

Глава 23. Настоящая Преисподняя

Глава 24. Страж печати