Аристократ на отдыхе. Том 3

Глава 1

Ссылка на первый том: https://author.today/work/341930

Мы втроём развлекались — я, пароход «Зубастый змей» и Проныра.

Пароход скользил вниз по течению Невы, шлёпая носом по волнам. Я стоял на палубе, опираясь на поручни, и пил крепкий ароматный кофе.

А Проныра дрессировал чаек.

По просьбе демона я воплотил его в самую крупную и нахальную чайку, которая оказалась вожаком местной пернатой банды.

И теперь Проныра учил своих новых друзей фигурам высшего пилотажа.

Чайки с пронзительными воплями носились за Пронырой. То ли им нравилась новая забава, то ли они гонялись за вожаком, чтобы поймать его и сдать в птичью психушку.

— Давай, давай! — подбодрил я Проныру. — Круче к ветру заходи.

Я испытывал мальчишеское нетерпение — скорее бы добраться до Столицы! Но поторопить пароход не мог. Разве что вызвать демона Воздуха и устроить попутный ураган? А вдруг пароход не выдержит и перевернется? Жалко — он ведь теперь принадлежит мне!

Так что я развлекался, наблюдая за выходками Проныры.

На палубе появился заспанный Виктор.

— Здорово, священник! — приветствовал я его. — Кофе будешь?

— Умгум, — зевнув, ответил священник.

Я посчитал это согласием и махнул рукой такому же заспанному официанту.

Официант понятливо кивнул и через минуту притащил нам кофе в огромных чашках для бульона.

— Ничего себе, — удивился Виктор, двумя руками принимая чашку. — Быстро ты приучил их к своим порядкам.

— Ага, — улыбнулся я. — У меня всегда так. Слушай, святоша, ты же владеешь магией Жизни?

— Не совсем, — принялся объяснять Виктор. — Скорее, магия владеет мной.

— Не грузи, — нетерпеливо нахмурился я. — А как у вас называется эта церемония, когда кого-то делают священником?

— Рукоположение, — пробурчал Виктор.

Я задумчиво почесал левую бровь.

— Рукоположиться, что ли?

Тут мне пришлось прервать разговор, потому что к нам присоединилась Наталья Николаевна.

Засоня бессовестно дрыхла в моей каюте, пока я тут выгуливал Проныру и вообще следил за порядком.

— Доброе утро, Никита! — улыбнулась девушка и прижалась ко мне. — Почему ты меня не разбудил? Ой, святой отец, простите! Доброе утро!

Я поцеловал её в губы и шлёпнул по упругой попке.

— Доброе утро, красавица!

Священник поперхнулся кофе.

— Дядя пришлёт за мной на причал машину, — сказала Наталья Николаевна и многозначительно заглянула мне в лицо. — Он просил тебя поговорить с шофёром, тот должен передать тебе что-то важное.

— Непременно, — кивнул я. — Если не забуду. Кофе хочешь?

— Нет, — отказалась девушка. — Никита, а ты на самом деле купил этот пароход? Я слышала, как об этом говорили пассажиры. Зачем он тебе?

— На рыбалку ездить, зачем же еще, — улыбнулся я.

— Пойду собираться, — вздохнула Наталья Николаевна. — Мы ведь ещё увидимся?

— Конечно, — улыбнулся я.

— Тогда до встречи, владелец заводов, газет, пароходов!

— Заводов у меня пока нет, — критично заметил я, сделав упор на слове «пока».

Проводил Наталью Николаевну взглядом и повернулся к священнику.

— Так что там насчёт рукоположения, Виктор?

— Ты с ума сошёл, Никита? — поинтересовался священник.

— А что такое? — обиделся я. — Я веду праведную жизнь — сам же видишь. В епархию на меня жаловаться побоятся. Ты вон посмотри, как монахи довольны тем, что я для них сделал. Построю в поместье церковь и буду служить на выходных — пусть только кто-нибудь попробует не прийти на службу. И чудеса могу творить, если понадобится.

Я дал сигнал Проныре. Под его руководством чайки выстроились в красивый белый крест и величаво поплыли вдоль борта парохода.

— Видишь?

— Да зачем тебе это? — удивился Виктор.

До него, наконец, дошло, что я не шучу. Вернее, шучу, но при этом говорю всерьез.

— Магия Жизни, — объяснил я. — Мне надо её прокачать, и побыстрее. Я слышал что у священников она неплохо работает, ты и сам это подтвердил.

— Ах, вот оно что! — понял Виктор. — Ну, тогда я тебя разочарую. Для нас магия Жизни как божья благодать. Она даётся свыше.

— Где-то я это уже слышал, — пробормотал я и сделал ещё глоток кофе.

— Попробуй найти учителя в Столице, — предложил Виктор. — Магия Жизни — не такое уж редкое умение. Много кто ей пользуется: артефакторы, зельевары, врачи. А в священники тебе идти не надо.

— Боишься? — хмыкнул я.

Кажется, Виктор всерьёз опасался, что после моего рукоположения епархия развалится.

Возможно, в чем-то он был прав.

— Никита! — возмущённо заорал в моём сознании Проныра. — Тут рыбак в меня камнем кинул за то, что я у него всего одну рыбёшку украл! И рыбешка-то маленькая!

В голосе Проныры звучала искренняя обида.

— Нагадь ему на голову, — посоветовал я. — И друзей позови. В другой раз не будет жадничать.

— Точно! — обрадовался Проныра. — Сейчас!

Пацифизм маленького демона бесследно улетучился — наверное, его вышибло камнем. Вот так всегда, усмехнулся я.

Чайки красиво перестроились и стремительно унеслись к далёкому берегу.

Ох, и не завидую я этому рыбаку.

— Ну, и какой из тебя священник? — укоризненно спросил Виктор. — Священник должен быть миролюбивым и кротким, а ты?

— А что? — изумился я. — И в библии так сказано — око за око. Не швыряй камни, и не обгажен будешь.

— А ещё там сказано: подставь другую щёку, — вздохнул Виктор.

— Ну, значит, до этого места я просто не дочитал. Слушай а давай пароход освятим?

— Зачем? — удивился Виктор.

— Чтобы лучше плавал. И название на борту напишем «Святой зубастый змей»! Как тебе мысль?

— Ох, Никита!

Виктор покачал головой.

Кажется, мое предложение ему не понравилось. А зря — хорошая идея. Паломникам бы такое точно зашло.

— А ты зануда! — ухмыльнулся я.

Допил кофе и отправился искать капитана.

Капитана звали Христофор Колумбович. Это я узнал вчера вечером — надо же было познакомиться со своим новым подчинённым.

Колумбович — это была фамилия, если что. А вот насчет имени — это уже папаша капитана проявил здоровое чувство юмора.

Я застал Колумбыча в ходовой рубке. Капитан сам следил за тем, как пароход проходит под ажурной аркой моста Петра Великого.

— Привет, Колумбыч! — поздоровался я. — Как идёт плавание?

— Всё хорошо, Никита Васильевич, — ответил капитан. — Через полчаса швартуемся у Речного вокзала.

— Где думаешь ремонтировать пароход? — поинтересовался я.

— На Охтинских верфях. Вон они.

Капитан махнул рукой в сторону правого берега. Там у самой воды тянулись низкие здания, а над ними огромными раскоряками стояли портальные краны.

— Поторопись, — одобрительно кивнул я. — Через две недели пароход должен выйти в первый рейс. Справишься?

— Деньги нужны на ремонт, Никита Васильевич, — сказал капитан.

— Деньги всем нужны, Колумбыч, — глубокомысленно заметил я. — Держи!

Предвидя немалые расходы, я изрядно выпотрошил заветный сейф настоятеля Дмитрия. Девять мечей, выкованных демонами Огня, были готовы к продаже. И три из них принадлежали мне. Деньги за них я взял авансом, чтобы ремонт парохода прошел без задержки. И теперь без колебаний протянул капитану толстую пачку купюр.

— Отчет по ремонту отправь настоятелю.

Вот так всегда — чтобы заработать деньги надо сначала вложить деньги.

Я ненадолго спустился в каюту — собрать вещи, а когда вернулся на палубу, пароход уже подходил к причалу.

На причале толпились встречающие. За ними трепыхались на летнем ветерке разноцветные навесы продавцов мороженого и сувенирных лавок. Низенькое здание Речного вокзала пряталось в тени высоких тополей. На его фасаде сияла приветственная надпись:

«Добро пожаловать в Столицу».

— Хорошо, — улыбнулся я.

Пароход подошёл бортом к причальной стенке и закачался возле неё. Матросы бросили на берег толстые канаты и живо обмотали их вокруг чугунных причальных тумб.

С парохода спустили сразу три трапа — по одному с каждой палубы, чтобы пассажиры не толкались.

Ко мне подошёл Барятинский. Несмотря на похмелье, князь весело улыбался.

— Здорово, Никита! Ты сейчас куда?

Я пожал плечами.

— Найду какую-нибудь гостиницу — их в столице полно. Я ведь сюда ненадолго.

Я подумал, что вместо гостиничного номера хорошо бы снять дом и такой, чтобы стоял отдельно и был окружён садом. При помощи Живчика настроить в этом саду ловушки и быть спокойным, что никто не заберётся ко мне в моё отсутствие.

Хотя я и приструнил графа Орлова, но не думал, что его сиятельство оставит меня в покое — не в его это характере.

Затеять ссору он, может быть, и побоится. А вот нагадить по-мелкому может запросто.

И шпионить за мной будет точно — это к бабке не ходи! Недаром у него теневик начальником охраны.

— А может ко мне? — по-свойски предложил Барятинский. — У меня свой дом в Столице. Оставим вещи, а потом съездим куда-нибудь и позавтракаем. В «Петрополисе» отличные устрицы! Закажем пару дюжин с шампанским? А потом перепелов…

Барятинский мечтательно вздохнул.

— Выпей кофе, — посоветовал я. — А в «Петрополис» с приятелями съездишь, им всё равно заняться нечем.

Барятинский махнул рукой.

— Я их прогнал. Никакого толку от них — только время прожигают. А мне делами заняться надо, запустил я поместье.

— Вот-вот, — одобрительно кивнул я.

— Слушай, Никита! — сказал Барятинский. — Спасибо тебе за то, что снял с меня этот долг за пароход! Я голову сломал — думал, где деньги найти.

— На здоровье, — улыбнулся я.

— Если тебе какая помощь понадобится, ты только скажи, — предложил Барятинский. — И это… может, все же, ко мне?

Ага! И тогда мой визит в столицу превратится в одну затяжную пьянку.

— Спасибо, Гриша! — ответил я. — Но даже Ксантипп столько не выпьет. Так что увидимся.

— Почему это не выпью? — встрепенулся Ксантипп.

— Сиди уже, — цыкнул я на демона.

Уставшие от плавания пассажиры спешили на берег. Среди них я заметил седобородого цыгана — он тащил на крепком кожаном поводке тощего медвежонка. Медвежонок поминутно садился на задние лапы, мотал головой и угрюмо рычал.

— Иди, падла! — зло приговаривал цыган. — Тебя уже мясники заждались!

— Никита, забери у него медвежонка! — заныл Умник.

— А что я буду с ним делать? — удивился я.

— Подари его мне! Я буду его выгуливать и дрессировать.

— Умник ты с дуба рухнул? На каких демонов нам медведь в Столице?

— Он нам пригодится! — упёрся Умник. — Почему Проныре можно, а мне нельзя?

Действительно, а почему? Почему бы не отметить прибытие в Столицу добрым делом?

— Демоны с тобой! — ухмыльнулся я.

Я догнал цыгана уже на причале, где он торговался с двумя угрюмыми мускулистыми типами. Похоже это и были мясники.

Медвежонок растерянно сидел рядом.

— Да ты посмотри, сколько в нём жира! — убеждал цыган одного из мясников. — У тебя медвежатину в любом ресторане с руками оторвут!

— Какой жир? — презрительно ответил мясник. — Он же тощий, как велосипед! Больше трёх червонцев не дам.

— Посторонись, уважаемый! — вежливо сказал я мяснику. — Я покупаю медвежонка.

— Поздно, вашбродие, — ухмыльнулся мясник. — Медвежонка мы забираем.

Я смерил его задумчивым взглядом.

— Ты свиную тушу за сколько минут разделываешь?

— Ну, — задумался здоровяк над неожиданным вопросом, — минут за десять.

— Хочешь, покажу тебе, как разделать её за минуту?

Я многозначительно ухмыльнулся и положил руку на рукоять меча.

— Прямо здесь и покажу.

Мясник открыл рот, чтобы что-то сказать, но приятель потянул его за рукав.

— Идём, Вася! Брось ты этого медвежонка, не стоит он того. Простите, вашбродие!

Я проследил за тем, как они пробираются к своему фургону, и повернулся к расстроенному цыгану.

— Два червонца тебе хватит?

— Да как же, ваше благородие? — запричитал цыган. — Медвежонок-то умный, я ведь как с ребёнком с ним нянчился. А жирный какой, сами посмотрите!

— Вот и плохо, что жирный, — строго сказал я. — По деревьям не сможет лазить.

— По каким деревьям? — обалдел цыган.

— По высоким, — ухмыльнулся я. — Больше червонца не дам.

— Да разве он жирный? — торопливо сказал цыган. — Он же тощий! А ловкий какой — на любое дерево вмиг залезет!

Я с сомнением оглядел медвежонка.

— И вправду тощий. Больше пяти рублей не стоит, но можем еще поторговаться.

— Забирайте! — махнул рукой цыган.

Сообразил, что еще немного — и он окажется мне должен денег впридачу к медведю.

Я нашёл в кармане горсть монет и высыпал их в руку цыгана.

— Бери, пока я добрый, и вали на все четыре стороны.

Цыган скрылся в толпе, недовольно бурча себе под нос.

— Примеряй обновку, Умник! — весело сказал я демону-менталисту.

И щелчком пальцев воплотил демона в медвежонка.

— Цыган тебя обманул, Никита! — сказал Умник. — Он этого медвежонка весной за рубль купил у каких-то пьяниц.

— А ты откуда знаешь? — удивился я.

— Мне медвежонок сказал.

— Ничего, — хмыкнул я. — Вот рукоположусь и нашлю на цыгана божью кару.

Прямо на причал медленно выехал длинный черный лимузин. Летнее солнце отражалось в стеклах, покрытых непроницаемой тонировкой. На длинном широком капоте сверкала позолоченная статуэтка, изображавшая орла с гордо расправленными крыльями.

Пассажиры и встречающие торопливо расступались перед лимузином.

Лимузин остановился возле Натальи Николаевны. Шофер в белых перчатках выскочил из-за руля, обошел машину и почтительно открыл заднюю дверцу перед племянницей графа.

А граф не бедствует, подумал я, наблюдая, как Наталья Николаевна усаживается в машину.

Она что-то сказала шоферу, и он бросил взгляд в мою сторону.

Мягко захлопнув дверцу, шофер подошел ко мне. Его взгляд мне не понравился — цепкий, внимательный. Так смотрят наемные убийцы, а не водители лимузинов.

Шофер бросил быстрый оценивающий взгляд на медвежонка и слегка нахмурился. Пытался сообразить, какую игру я веду.

Легкий холодок пробежал по моей спине. Нет, история с графом Орловым еще не закончена. Далеко не закончена.

При этом шофер был безукоризненно вежлив.

— Доброе утро ваша милость! Его сиятельство граф Орлов и банкир Темников будут ждать вас завтра в девять часов утра в Имперском банке, чтобы подписать купчую на пароход.

— Быстро, — одобрительно кивнул я, пристально глядя в глаза водителя. — Люблю деловых людей.

— Его сиятельство просил напомнить вам, чтобы вы захватили документы. В банке они потребуются.

Вот демоны, а об этом я не подумал! Я ведь и приехал в столицу чтобы оформить документы.

— Что передать его сиятельству, ваша милость?

Шофер почтительно ждал моего ответа.

— Передай графу, что я готов встретиться с ним через два дня. В ближайшее время у меня масса неотложных дел — никак не смогу выкроить даже минуту.

Двух дней мне точно хватит, чтобы уладить дела в Родовой палате, оптимистично подумал я.

— Боюсь, что его сиятельство будет очень недоволен переносом встречи, — заметил шофер.

— А ты не бойся, — с усмешкой посоветовал я. — Передай графу мои слова, а дальше не твоя забота.

Глаза шофера чуть сузились. Он обдумывал мои слова, ища в них скрытый смысл.

— Слушаюсь, ваша милость!

Наверняка Орлов предупредил шофера, чтобы он вел себя с мной предельно вежливо. Умница, граф — страхуется даже в мелочах.

Шофер козырнул мне и сел за руль. Лимузин медленно тронулся.

Несмотря на тонировку, я разглядел в салоне машины Наталью Николаевну. Она смотрела в мою сторону, не скрывая тревоги.

Тоже почувствовала что дело неладно.

Я улыбнулся и помахал девушке рукой.

А потом посмотрел на сидящего рядом медвежонка. Медвежонок в ответ посмотрел на меня.

Все, кто был на причале, недоуменно косились на нас, но любопытство проявлять опасались.

— Ну, и что будем делать, бродяга? — спросил я медвежонка. — В гостиницу нас с тобой точно не пустят. Придется искать дом.

— Никита, давай назовём медвежонка Потапычем! — предложил Умник.

— Не пойдёт, — возразил я. — Потапычем он станет, когда вырастет и заматереет — как Колумбыч. А пока будет Потапом. Слушай, Умник! Ты мне так и не объяснил, на какой он тебе нужен.

— Это сильный зверь, — мечтательно вздохнул менталист. — Я давно хотел воплотиться в такого. Ты ведь вернёшь своё поместье?

— Непременно, — пообещал я.

— Ну, вот! — обрадовался менталист. — Мы с медвежонком будем жить в саду и охранять его. Я обучу Потапа магии. А может быть, однажды встречу какую-нибудь медведицу и…

— Я понял, — улыбнулся я. — Но ты не загадывай так далеко, чтобы не разочароваться. Давай сначала в Столице с делами разберемся.

По трапу спустился Барятинский, катя за собой большой чемодан на колесиках. В такой чемодан запросто поместился бы скромный дачный домик.

Любит князь путешествовать с комфортом.

— Это кто у нас тут такой хищный? — заулыбался Григорий и протянул руку, чтобы погладить медвежонка.

Медвежонок зарычал и клацнул зубами. Барятинский поспешно отдернул руку.

— У-у-у, злюка!

— Гриша, это Потап, — представил я. — Потап, это князь Григорий Барятинский. Знакомьтесь.

Медвежонок подал Барятинскому лапу, и Григорий осторожно пожал её.

— Очень приятно!

Радостно ухмыляясь, Барятинский повернулся ко мне.

— Ну всё, Никита! Теперь ты не отвертишься от моего приглашения. В гостиницу тебя никто с медведем не пустит, даже не надейся.

— А если я его в чемодане провезу? — задумался я. — Одолжу у тебя чемодан — медведь в него как раз влезет.

— Ничего не выйдет! — расхохотался князь. — Знаешь, какие здесь коридорные? Без всякой магии багаж постояльцев насквозь видят. Едем ко мне, я твоего медведя в отдельную комнату поселю. Закажем ему бочонок мёда на завтрак.

— Не вздумай, Никита! — предупредил меня Умник. — Сладкое вредно для медвежьих зубов.

— Что вы опять затеяли?

К нам, укоризненно качая головой, спешил Виктор. Он был похож на строгую няньку, которая всего на минуту оставила детей без присмотра, а они уже забрались в лужу.

— Никита, зачем тебе медведь?

— Пока не знаю, — я развел руками. — Но медведь в хозяйстве всегда пригодится.

— Мы научим его плясать, — легкомысленно заявил Барятинский.

— Да он уже умеет, — гордо ответил я. — Ты же сам видел. Потап, покажи!

Потап готовно поднялся на задние лапы и неуклюже закружился. А потом протянул лапу к священнику, выпрашивая угощение.

Виктор страдальчески поднял глаза к небу.

— Господи, помоги! Вот что, Никита! Я договорился в епархии — пока ты в Столице, можешь пожить в Александро-Невском монастыре. Там удобные кельи и надёжная охрана. Вот только не знаю, пустят ли тебя в монастырь с медведем.

— Хватит с меня монастырей, — решил я. — У вас там слишком беспокойные святые. Я сам что-нибудь подыщу.

Минуту назад я заметил возле сувенирной лавки любопытного старика.

Худой как щепка, он был аккуратно подстрижен, чисто выбрит и одет в потёртый гвардейский мундир. Похоже, отставной вояка — слуга какого-нибудь полковника.

Судя по мундиру старика, его хозяин тоже был в отставке и переживал не лучшие времена.

Старик стоял, гордо выпрямившись, и презрительно поглядывал на пассажиров парохода, которые проходили мимо него.

В руках отставной гвардеец держал картонку. На картонке красным фломастером было неровно написано:

«Сдаёца флигель».

— Вот и вариант, — ухмыльнулся я. — Сейчас будем договариваться! Потап, ты пока останься здесь.

Я погрозил медвежонку пальцем и, широко улыбаясь, направился к старику.

— Отец, тебе постояльцы нужны?

Глава 2

Отставной гвардеец и нынешний слуга неторопливо смерил меня суровым взглядом.

— Это смотря, какие постояльцы, — ответил он.

Вблизи его мундир выглядел еще более ветхим. Но он был постиран, аккуратно заштопан, а начищенные пуговицы блестели на солнце.

Всё понятно. Хозяин и его слуга бедны, как церковные крысы, но тщательно это скрывают.

— Платежеспособные, — улыбнулся я.

Старик и глазом не моргнул, но выказал некоторый интерес к разговору.

— Надолго тебе квартира нужна?

Я пожал плечами. Сколько я пробуду в Столице? Вряд ли дольше двух недель. Дел у меня немного — получить документы и проследить за тем, как отремонтируют пароход. А потом можно отправляться домой.

— Недели на две.

— Не пойдёт, — сурово отрезал старик. — Флигель сдаем на месяц, не меньше.

— Флигель-то отдельно стоит, или к дому пристроен? — поинтересовался я.

— Отдельно в саду. В дом постояльцев не пускаем.

Отдельно стоящее здание, и сад вокруг — это было именно то, что мне нужно.

— Мы вдвоем будем жить, — ещё шире улыбнулся я. — Две недели за двоих — как раз и выйдет как за месяц. Ну, договорились?

— Вдвоем? — насторожился старик. — С бабой, что ли?

Он огляделся вокруг, как будто искал взглядом ту самую бабу. Но не нашел, зато увидел Виктора. И это еще больше насторожило старика.

— Или с этим?

Он пренебрежительно кивнул на Виктора.

— Нет, — улыбнулся я. — С медведем. Потап, иди сюда!

Потап готовно поднялся на задние лапы и косолапо подбежал ко мне. Сунул голову мне под руку — чеши за ухом!

— С медведем не берём! — сердито отрубил старик. — У нас графский дом, а не цирк. Ты еще обезьяну притащи!

— Обезьяны нет, — с сожалением вздохнул я. — А медведь в саду поживет. Потап, поживешь в саду?

Потап ворчанием выразил свое согласие.

— Он у тебя ученый, что ли? — заинтересовался старик.

Слуга обращался ко мне на «ты» и не называл ни вашей милостью, ни вашим благородием. Эта прямолинейная бесцеремонность подкупала.

Похоже, старик не уважал никого, кроме своего хозяина. А вот ему был предан без остатка.

— Ага, — кивнул я, — медведь ученый. Я его магии учу.

— Тьфу! — сплюнул старик, всем своим видом выражая крайнее презрение. — Магия!

Этот разговор меня смешил, а вот Барятинскому и Виктору он изрядно надоел.

— Оставь ты его, Никита! — пренебрежительно сказал мне Барятинский. — Я знаю, у кого он служит. У старого графа Вознесенского. Ты ведь Прохор, да? У Луки Ивановича служишь?

— Ну, — ответил старик, враждебно глядя на Барятинского.

— Старый Вознесенский неплохим артефактором был, — усмехнулся Гриша. — Но совсем разорился, даже на слуг денег нет. Вот и живет вдвоем с этим Прохором. Видно, совсем бедность довела, раз флигель сдают.

— Много ты знаешь! — отбрил его Прохор. — Мой хозяин честный человек, и в тёмные дела никогда не путался — не то, что некоторые! Я ведь тебя тоже знаю! Ты непутевый Гришка Барятинский, внук княгини Анны. Не промотал еще бабкино наследство? Помнишь, как твой прадед с демоном связался? А ликтор его — того! Чик — и нету князя Барятинского!

И старик хрипло засмеялся.

Барятинский покраснел от злости и сжал кулаки.

— Да ты! Да я тебя!

Я ухватил его за рукав.

— Остынь, Гриша. Как ни крути, он ведь правду сказал.

— Ну, правду, — неохотно признал Барятинский. — Но ведь обидно!

Но его глаза уже блеснули весельем. Князь сообразил, что повел себя глупо, обидевшись на старого слугу.

— Никита! А ведь получается, это ты моего прадеда зарубил.

— Ну, ты вспомнил! — с досадой хмыкнул я. — Это когда было-то? Сто лет назад.

Краем глаза я видел, что старый слуга прислушивается к нашему разговору.

— Что вы ерунду мелете, господа благородные? — не утерпел он. — Не может такого быть!

— Я тебе слово дворянина даю! — не на шутку разошелся Барятинский. — Перед тобой сам ликтор Никита Волков. А ты ему дырявый флигель сдать не хочешь.

— Правда, что ли? — слуга прищурился, испытующе глядя на меня. — Я в новостях слыхал про тебя. Но думал — врут, как обычно.

— Правда, — рассеянно кивнул я.

Похоже, мне только что крупно повезло. Мне представился шанс снять жилье у артефактора, который очень нуждается в деньгах. Значит, я смогу уговорить его поделиться со мной знаниями о магии Жизни.

Теперь мне точно нужен именно этот флигель!

— Медведь вправду ученый? — Прохор с подозрением посмотрел на Потапа. — Не сбежит из сада? Я за него отвечать не буду!

— Не сбежит. Наоборот, посторонних к дому не пустит.

Прохор о чем-то напряженно задумался.

— Ну, может и сговоримся, — неохотно сказал он. — Если за месяц заплатишь.

— Заплачу, — кивнул я.

— Ну, тогда по рукам. Через час подъезжай вот по этому адресу.

Прохор протянул мне смятую бумажку. Я развернул ее.

Петербургский остров.

Неплохо. До центра Столицы недалеко. А Родовая палата на Васильевском острове вообще рядом — только мост перейти.

— Вы вдвоем с хозяином живете? — спросил я.

— А тебе какое дело? — неласково ответил Прохор.

Помолчал, и неохотно добавил:

— Дочка лавочника ещё приходит два раза в неделю убираться. И у тебя будет прибирать. Только ты ее того, не лапай! И медведя своего держи от неё подальше.

— Договорились, — улыбнулся я. — У тебя машина есть? Довезешь нас до дома?

— Ещё чего! — нахмурился старик. — Я на лисапеде.

И он с гордостью похлопал по ржавой раме стоявшего рядом велосипеда.

— Сам доберешься, коли деньги есть.

— Тебе аванс нужен? — улыбнулся я.

— Давай! — решительно кивнул Прохор.

Я протянул ему два червонца. Прохор молча сунул деньги в карман и пристроил свою картонку на багажник велосипеда.

— Поеду тогда, — не глядя на меня, бросил он. — В лавку ещё надо заехать.

Я угадал — денег у них не было совсем. Даже продукты к обеду не куплены.

Старик бодро укатил, немилосердно дребезжа кривыми колесами своего велосипеда.

А я подмигнул Барятинскому.

— Расскажи-ка мне, что ты знаешь про этого графа Вознесенского.

— Да ничего я про него толком не знаю, — пожал плечами Барятинский. — Одинокий старик, в молодости служил где-то в гвардии. Там и Прохора этого нашел. Слышал, что он был хорошим артефактором, пока не состарился. Жил вдвоем с внуком Сашкой, пока тот не пропал куда-то год назад. Сашка тот ещё гуляка был — все по кабакам, да по кабакам, ни одной юбки не пропускал.

— Прямо как ты, — подначил я Барятинского.

— Ну да, — ничуть не смущаясь, кивнул Гриша.

Я задумчиво почесал в затылке.

— Интересно, куда может бесследно пропасть человек в Столице? Тем более, графского рода?

— Да куда угодно! — хмыкнул Барятинский. — Зарезали под мостом по пьяному делу, камень на шею привязали и кинули в Неву. Концы в воду, как говорится. Или с певичкой какой-нибудь сбежал.

— Чтобы с певичками сбегать, деньги нужны, — усмехнулся я. — А род у них, судя по всему, бедный.

— Так они и обеднели после того, как Сашка пропал. Может он деда и обчистил, а тот в жандармерию не стал заявлять из гордости.

— Ясно, — кивнул я.

Чем-то эта история меня заинтересовала.

— Мне пора, Никита! — с сожалением сказал Барятинский. — Слушай, у тебя магофон есть? Запиши мой номер. Если понадобится помощь или знакомства в Столице — сразу звони. Сам понимаешь, в этом городе без связей не обойтись.

— И мой номер тоже запиши, — кивнул Виктор. — Мало ли что.

Он многозначительно посмотрел на меня.

Я только хмыкнул.

Похоже, священник и в Столице собирался присматривать за мной и отправлять регулярные доклады Илье.

Ну, и демоны с ним! Мне скрывать нечего.

Я записал их номера в магофон, который отобрал у шпиона графа Орлова. И сделал в памяти зарубку купить себе новый аппарат.

Я ничего не понимал в современных магических технологиях. Но был уверен, что пока засвеченный магофон лежит в моем кармане, Орлов легко сможет меня отследить.

Ну, и зачем мне светить свое временное пристанище, и этим вводить графа в соблазн?

Он ведь непременно отправит по мою душу шпионов-теневиков. Хорони их потом в чужом саду!

— И как ты с медведем на Петербургский остров доберешься? — засмеялся Барятинский. — Ума не приложу. Знал бы заранее, что ты учудишь, вызвал бы свою машину. А так извини — на извозчике поеду.

— Вот и я на извозчике, — улыбнулся я.

— С косолапым? — Барятинский хрюкнул, сдерживая хохот. — Хотел бы я на это посмотреть! Ладно, бывай, Никита! И спасибо тебе еще раз. Позвони мне, как устроишься.

Священник еще минут пять топтался возле меня. Забота о ближнем не позволяла ему просто так оставить меня в бедственном положении. Ну, по его мнению, бедственном. Я же смотрел в ближайшее будущее с привычным оптимизмом.

Дело кончилось тем, что я сам остановил машину и насильно впихнул в нее Виктора.

— Катись, священник! Разбирайся со своими церковными делами — если, конечно, ты их не выдумал. Привет братии!

Потом подозвал Потапа и взмахнул рукой, тормозя следующего извозчика.

* * *

Барятинский оказался прав — везти медведя никто не хотел. Машины с шашечками пролетали мимо, как ошпаренные, а водители, заметив Потапа, в испуге махали руками.

— Ну, и демоны с вами! — хмыкнул я. — Не хотите заработать — как хотите. Идем пешком, Потап?

А чего тут идти-то, собственно говоря? Шлепай себе по набережной, дыши свежим речным воздухом, слушай крики чаек и любуйся Столицей.

Красота!

Я шагал вдоль невысокого гранитного парапета, катя за собой чемодан. Рядом послушно трусил Потап. Встречные прохожие, увидев нас, торопливо перебегали на другую сторону улицы. Там они останавливались и доставали магофоны, чтобы сфотографировать медведя.

Ну, и меня заодно.

Да уж, остаться в Столице незамеченным мне не светило. Да я на это и не надеялся. Я всегда привлекал к себе внимание — особенно, молодых девиц мечтательного возраста.

Поэтому и не думал скрываться — ни в Курове, ни на пароходе, ни в Столице.

Бесполезно.

А теперь еще и медведь! Через час наши с ним довольные физиономии появятся в Имперской магической Сети. А завтра — во всех утренних газетах.

— Никита, — позвал меня Умник, — Потап есть хочет.

В голосе демона-менталиста звучала непривычная забота — он искренне переживал за медвежонка.

Сердобольные демоны!

— Я тоже хочу, — улыбнулся я. — Сейчас что-нибудь придумаем.

Возле перекрестка призывно мигал вывеской небольшой киоск.

«Шаверма» — прочитал я и обрадовался.

Моду на это национальное арабское блюдо привез в Столицу император Петр из Персидского похода. Поначалу шаверму подавали только на царских приемах, но потом и простые горожане распробовали ее и полюбили.

— Две двойных! — сказал я продавцу. — И мяса побольше!

Улыбчивый черноглазый продавец весело улыбнулся.

— Три минуты, уважаемый! Шаверма на настоящей магии Огня — пальчики оближешь!

Он исполнил привычный замысловатый жест левой рукой, и под толстой металлической плитой сердито загудели огненные элементали.

Это было для меня в новинку. На моей памяти шаверму готовили на обычных углях.

Магия проникла и сюда.

Через три минуты продавец протянул мне два горячих бумажных свертка. Бумага уже успела промаслиться — ее мгновенно пропитывал жирный соус.

— Приятного аппетита, уважаемый!

Я протянул одну шаверму Потапу.

— Ешь, только не обляпайся!

А вторую развернул сам.

Медвежонок косолапо семенил на задних лапах. В передних он держал шаверму и деликатно от нее откусывал. Длинным языком Потап время от времени ловко слизывал с морды соус. Я даже позавидовал медведю — мне бы так!

Есть один верный признак правильной шавермы — ее съедаешь быстрее, чем она готовится.

Не прошло и двух минут, как мы с медвежонком одновременно посмотрели друг на друга и довольно вздохнули.

— Вкуснятина! — сказал я.

Потап весело оскалился, соглашаясь со мной.

Я протянул ему остатки промасленной бумажной обертки.

— Выброси в урну.

Медвежонок недовольно зарычал.

— Давай-давай! — строго сказал я. — Тебе по сроку службы положено.

Очередные туристы шарахнулись от нас, на бегу щелкая камерами. Я вздохнул.

— Умник! Пора вам с Потапом осваивать магию Теней.

Летнее солнце отбрасывало на набережную резкие тени домов и деревьев. Идеальные условия для первого раза — чем четче Тень, тем проще в нее войти.

— Потап, попробуй поднять Тень!

Медвежонок послушно плюхнулся на все четыре лапы и старательно заскреб когтями по асфальту.

Мне стало смешно.

— Да не так! Притяни ее магией. Прикажи Тени подняться и шагни в нее. Смотри!

Я поднял ажурную тень росшей на газоне липы. Мир вокруг привычно выцвел, сообщая о том, что я в Тенях.

Медвежонок растерянно закрутил мордой, пытаясь понять. куда я подевался.

Я усмехнулся и вышел из Тени.

— Видел? Ну, давай, пробуй!

С третьего раза у Потапа получилось. Или Умник оказался хорошим учителем, или мне случайно попался исключительно одаренный медведь.

Тень поднялась навстречу косматой медвежьей морде. Медвежонок довольно зарычал и исчез. Рычание при этом не прекратилось — наоборот, стало громче.

— Красавчик! — подбодрил я Потапа. — Теперь давай обратно!

Медведь тут же появился на тротуаре. Взмахнул лапой и опять исчез. Снова появился и снова пропал в Тенях.

Я хохотал от души — так это оказалось весело.

Наконец-то, у меня появился собственный невидимый друг!

Навстречу нам по узкому тротуару шло благородное аристократическое семейство. Страдавший полнотой чиновник средних лет вел под руку сухопарую даму. Серый сюртук туго обтягивал выпирающий живот чиновника. На худом лице женщины застыла злобная гримаса.

Перед ними почтительный слуга в ливрее тащил на поводке коротконогую одышливую собачонку.

— Потап, скройся! — шепнул я медвежонку, но было поздно.

На круглом лице чиновника появилось выражение удивления и испуга. Он быстро завертел головой, пытаясь понять — куда подевался зверь, которого он только что видел.

Мы поравнялись, и собачонка приветствовала меня громким истеричным лаем. Она хрипела, натягивала поводок и норовила вцепиться в мою штанину мелкими, но острыми зубами.

Настоящий демон!

Слуга с трудом удерживал ее.

Вдруг лай перешел в истошный визг. Вырвав из рук слуги поводок, собачонка взмыла в воздух, перелетела через гранитный парапет и шлепнулась в воду. И уже оттуда призывно заскулила.

— Игнат! — взвизгнула дама. — Муся тонет!

Слуга, не раздумывая, нырнул вслед за собачонкой. Раздался громкий всплеск и приглушенные ругательства — в благодарность за спасение собачонка тяпнула слугу за палец.

Дама перегнулась через парапет, призывно вереща:

— Муся! Муся!

Чиновник посмотрел на меня страдальческим взглядом и развел руками. Я ответил ему сочувственной улыбкой.

Вот она, счастливая семейная жизнь.

— Валим отсюда, Потап! — свистнул я невидимому, но очень довольному собой медвежонку.

* * *

В лавке на углу я приобрел новый магофон. Переписал в него контакты Виктора и Барятинского. Подумав секунду, добавил номер Арнольда.

Пригодится.

Старый аппарат я выбросил в урну и прихлопнул сверху небольшим огненным шаром. Над урной на мгновение взвился смрадный дымок, а от магофона остался только оплавленный корпус.

Так надежнее.

Медвежонок устал прыгать в Тень и обратно и теперь ковылял рядом, высунув длинный язык чуть ли не до земли. По счастью, мы успели свернуть с людного проспекта на тихую улочку, где не было ни одного прохожего.

А вот и нужный адрес!

За высокой кованой оградой в изрядно запущенном саду стоял старый двухэтажный особняк с колоннами. Краска на нем местами облезла, а штукатурка потрескалась.

Половина окон особняка была заколочена, но в оставшихся поблескивали целые стекла.

Мда, удручающая картина!

Справа к особняку было пристроено странное сооружение, накрытое стеклянным куполом. То ли обсерватория, то ли лаборатория — демоны его разберут! Наверняка именно там старый артефактор создавал свои таинственные устройства.

Перед воротами я увидел двух каменных львов. Их задумчивые морды поросли зеленым мхом.

Графский герб на воротах покосился. Да и на ограде виднелись рыжие пятна ржавчины.

Во всем сквозили бедность, запустение и разруха.

Этот особняк знавал лучшие дни. А теперь доживал свой век — как и его хозяева.

В глубине разросшегося сада виднелась ржавая крыша одноэтажного флигеля. А вот и мое временное пристанище!

Возле крыльца особняка я заметил ржавый велосипед Прохора. Значит, слуга добрался раньше меня, так что неожиданным гостем я не буду.

— Ну, что, Потап, нравится тебе здесь? — спросил я медвежонка.

Медвежонок пренебрежительно фыркнул и закрыл морду когтистой лапой.

— А мне нравится! — решительно заявил я.

Глава 3

Я толкнул калитку, но она не поддалась. А я ощутил легкую вибрацию магического поля. Похоже, в прутья калитки был встроен сигнальный артефакт — он предупреждал хозяев, что в дом пытаются проникнуть.

Разумная и понятная предосторожность.

Через минуту из дома появился Прохор и поспешил ко мне по дорожке, заваленной прошлогодними листьями.

— Явился-таки? — хмуро сказал он, отпирая калитку огромным ключом, который висел у него на поясе. — Ну, проходи!

Он повел меня в обход дома прямо к флигелю. Сухие листья шуршали под ногами, вызывая мысли об осени.

Еще один ключ со скрипом повернулся в замочной скважине.

— Здесь будешь жить, — проворчал Прохор, протягивая мне ключ. — Спальня есть, столовая тоже. И ванна работает.

— Хорошо, — улыбнулся я, оглядывая помещение. — Когда я смогу увидеться с твоим хозяином?

— Незачем барина тревожить, — угрюмо сказал Прохор. — Не принимает он.

— Тревожить не стану, — согласился я. — А поговорить с ним мне необходимо.

— Зачем это? — насторожился Прохор. — Если что надо — ты мне скажи.

Я терпеливо улыбнулся. Потом аккуратно взял старика за отворот мундира, осторожно приподнял и задвинул в угол между вешалкой и стеной.

— Послушай, Прохор! Я не просто так сто лет живу на свете, и тебя вижу насквозь. Сначала ты не хотел меня селить, а когда узнал, что я ликтор — сразу передумал. А что это значит?

Я сделал паузу, но Прохор молчал. Только выцветшие глаза упорно смотрели в сторону.

— Это значит, что твоему барину кто-то угрожает. Обращаться в полицию он не хочет. Ты тревожишься за него, поэтому и решил, что я могу помочь. Злодеи увидят меня и отстанут — хотя бы на время.

— С чего ты взял? — пробормотал Прохор. — Пусти!

И уперся руками мне в грудь.

Да пожалуйста!

Я отпустил его и шагнул в сторону. Прохор, не глядя в глаза, протиснулся мимо меня и заковылял к выходу. Но я негромко бросил ему в спину:

— Я могу помочь. Мне у вас нравится. Вечером загляну на чай, и вы с графом расскажете мне все, как есть. Какое варенье взять к чаю?

Старик остановился в нерешительности. Пару секунд раздумывал, потом, не оборачиваясь, буркнул через плечо:

— Варенье есть. Конфет шоколадных купи — барин их очень любит. А у нас…

Он не договорил и махнул рукой.

Понятно. Нет денег даже на конфеты.

— Я предупрежу барина, — добавил Прохор.

— Хорошо, — улыбнулся я.

* * *

Прохор ушел, а я позвал Умника.

— Пробегитесь с медвежонком по саду. Все внимательно осмотрите — здесь могут быть магические артефакты и ловушки. Заметишь что-нибудь подозрительное — сразу зови.

— Хорошо, Никита! — ответил Умник. — Имей в виду — Потапа надо кормить.

— Он же только что съел шаверму, — удивился я.

— Ему мало. Он растет.

— Ладно, — пообещал я. — Вечером куплю ему мяса. Все, брысь в обход!

Прикрыв дверь, я обошел свое временное пристанище.

Уютно, ничего не скажешь!

Дверь слева вела из тесной прихожей в небольшую спальню с одним окном. В спальне стояла узкая кровать и высокий шкаф — больше ничего.

Дверь справа вела в столовую. Там тоже обошлось без излишеств — крепкий квадратный стол и два деревянных стула.

Похоже, в лучшие времена в флигеле жил дворник. Потом его уволили, а помещение стали сдавать.

Так-то, ликтор, швыряет тебя судьба — из каюты первого класса на собственном пароходе в каморку дворника.

И за эту роскошь я отвалил двадцать червонцев!

Сколько таких жилищ было в моей жизни! Гостиницы, трактиры, постоялые дворы, комнаты в особняках друзей, келья в Цитадели Ордена.

И везде я чувствовал себя как дома.

Я весело улыбнулся.

Конечно, я заплатил не за флигель. А за возможность познакомиться с опытным артефактором. И его трудности были мне только на руку — получив помощь, старый граф станет сговорчивее.

Я разобрал чемодан и развесил в шкафу свой скудный гардероб. Потом растянулся на узкой кровати, глядя в потрескавшийся потолок, и стал думать — что делать дальше.

* * *

Но через десять минут меня потревожил Умник.

— Никита, — сказал он. — Выйди на улицу.

В голосе демона-менталиста звучала тревога.

— Иду.

И поднялся с кровати и вышел на крыльцо флигеля.

Ядовитые демоны!

Перед крыльцом сидел медвежонок и крепко сжимал в зубах змею. Гадина была длиной с мою руку, не меньше. Змея неистово извивалась и злобно шипела, широко разевая пасть. На ее плоской голове яростным огнем горели алые бусины глаз.

Я не боялся змей. Но ненависть, сверкавшая в глазах этой твари, заставила меня вздрогнуть.

Увидев меня, медвежонок зарычал и победно затряс головой.

Как будто хотел сказать:

— Полюбуйся, на мою добычу, хозяин!

Добыча была, хоть куда — неожиданная и опасная.

Я с удивлением заметил, что чешуя змеи отливала на солнце холодным металлическим блеском.

— Осторожнее, Умник! — крикнул я. — Берегись ее зубов!

Я опасался не за демона — что ему будет-то — а за медведя.

— Живчик, будь наготове! Если змея укусит Потапа, сразу вводи противоядие.

— Хорошо, Никита! Но мне нужен образец яда.

— Будет тебе образец.

Выбрав момент, я крепко схватил змею чуть пониже головы и забрал ее у медвежонка.

— Дай-ка сюда!

Брюхоногие демоны, а ведь она и в самом деле из металла!

Я ощутил холод мелких чешуек, которые покрывали гибкое и сильное тело змеи.

Что же это за тварь такая?

Или демоны теперь научились создавать механизмы и вселяться в них?

Осторожно держа змею на вытянутой руке, я закрыл глаза и проверил магический фон опасной находки. Змея обвилась вокруг моей руки, но я не обращал на это внимания.

Нет, это не демон.

Странная тварь, от которой фонило магией Земли и Воздуха. Но точно не демон.

Интересно. Я скорее был готов поставить на магию Природы.

А еще я уловил магические вибрации, похожие на те, которые ощущал рядом с источником Жизни.

Да, точно!

Магия Жизни.

Получается, я держал в руках не живое существо, а артефакт.

Кто-то создал змею, оживил ее при помощи магии Жизни и пустил ползать в саду старого графа Вознесенского.

Кто и зачем?

В первую очередь подозрение падало на самого графа. Не он ли таким образом защищал свой дом от непрошеных гостей?

Или змею принес кто-то другой — тот, кто очень хотел навредить Вознесенскому.

Чутье подсказывало мне, что так оно и есть. А своему чутью я привык доверять.

— Никита, я взял образец яда, — предупредил меня Живчик. — Я не понимаю, что это за существо. Но ее укус может убить даже демона.

— Спасибо, Живчик! — поблагодарил я лопоухого демона. — Отдыхай.

Значит, артефакт в виде змеи — это не только шпион, но и оружие.

— Умник, где вы ее нашли?

— Она лежала в траве у самого крыльца. Пряталась. Но Потап ее почуял.

В голосе Умника звучала гордость за своего питомца.

— Молодцы! — кивнул я и поморщился.

Дело осложнялось.

Непонятно, за кем охотилась змея — за мной, или за графом Вознесенским.

Я крепче сжал бешено извивавшееся тело.

Надо ее уничтожить, но как?

Я мог испепелить змею. Но мне хотелось сохранить ее в целости, показать вечером старому графу и посмотреть на его реакцию.

Если змею подослал он, я это пойму.

Щелкнув пальцами свободной руки, я попробовал наложить на змею Оковы Льда — то самое, заклинание, которое применил против меня Глеб.

Я ожидал, что змея застынет, но она задергалась еще сильнее и грозно зашипела, показывая острые, загнутые назад ядовитые клыки.

Заклинание не сработало.

Молнией ее шандарахнуть, что ли? А если внутри змеи сложная магическая начинка, и она перемкнет и сгорит? Сможет ли тогда артефактор с ней разобраться?

— Примени магию Смерти, Никита — неожиданно подсказал мне Убийца.

Демон Смерти помалкивал с того самого момента, как мы отплыли от Валаама. Я даже успел немного соскучиться по его леденящему душу шепоту.

Идея демона мне понравилась.

В самом деле, что может победить магию Жизни?

Только смерть.

Я прикрыл глаза и вспомнил странное ощущение безразличия, которое испытал в аномалии Боли — в тот момент, когда пепел по моему приказу сыпал в озеро черной мыслящей жижи.

Что я тогда чувствовал? Спокойствие, угрюмую сосредоточенность и твердую уверенность, что все происходит правильно.

Я как будто перенесся обратно во времени. Снова ощутил затухающие волны боли и услышал невнятные мольбы умиравшего демона. Он просил сохранить ему жизнь, но я был беспощаден.

Змея в моих пальцах забилась сильнее. Наверное, она тоже что-то почувствовала и теперь пыталась вырваться.

— Умри! — приказал я бешено извивающейся змее.

И почувствовал, как по ее гибкому телу прошла судорога.

— Умри!

Змея дернулась в последний раз и бессильно обвисла. Словно кусок старой веревки.

Да, ликтор, умеешь ты убивать!

Теперь не только огненными шарами и ледяными стрелами, но и одним желанием.

Я усмехнулся.

Полезное умение.

Змея не притворялась — она действительно сдохла. Стихия Земли и стихия Воздуха по-прежнему отчетливо ощущались в магическом фоне. А вот магией Жизни от змеи больше не пахло.

Надо же, я с первой попытки сумел вырубить магический артефакт! А ведь столкнулся с такой штукой впервые в жизни. До этого времени я имел дело только с магическими механизмами.

Хотя, нет. Не впервые.

В лабораториях Ордена тоже пробовали делать магические артефакты. И кое-что даже получалось.

Тогда эта наука только зарождалась. Ученые Ордена двигались вслепую, методом проб и ошибок. И результаты их экспериментов почти не доходили до простых ликторов.

У нас была другая работа — махать мечом и рубить демонов.

Мы защищали жизнь и убивали смерть. А сегодня я поступил наоборот — использовал магию Смерти, чтобы сломать магический артефакт.

Кажется, судьба втянула меня в такое противостояние, в котором я всего лишь щепка среди бушующих волн.

Аномалия Смерти, демон Коварства, озеро Боли, источник Жизни — откуда все это берется? И почему с этой магией всегда сталкиваюсь именно я?

Этого я пока не знал.

Зато знал, что щепка может противостоять волнам — если точно знает, куда плывет.

Ладно, а со змеей-то что делать? Засунуть под кровать до вечера?

Я невесело усмехнулся.

Пожалуй, есть решение получше.

Использовав магию Льда, я создал аккуратный ледяной кубик с ровными гранями — объемом с человеческую голову. Свернутая кольцом змея как раз поместилась внутрь него.

Обычная стихийная магия. Но в этот раз я щедро подпитал ее магией Смерти. Я действовал по наитию — так, как подсказывало мне чутье.

У меня получился очень странный лед. Абсолютно прозрачный, он отливал дымчатой чернотой — как необычный минерал. А еще он был очень твердый, и не таял от тепла моих рук.

Я поставил кубик рядом с собой на крыльцо — прямо под лучи летнего солнца. Лед остался холодным и сухим. Неподвижная змея внутри него выглядела, как живая — даже рубиновые глаза не потухли.

Но ее магический фон больше не ощущался.

Ничего себе!

Кажется, я только что создал магический артефакт. Только в его основе лежала магия Смерти, а не энергия Жизни.

Это антиартефакт получается.

Да, умею я удивить этот мир. Что там — я и самого себя частенько удивляю.

Ну, и отлично!

Пусть змея полежит в дымчатом льду до вечера — надеюсь, с ней ничего не случится. А вечером я покажу ее старому графу-артефактору. И получу ответы на все вопросы, но это неточно.

Я спрятал ледяной кубик в шкаф — более подходящего места не нашлось.

Затем снова вышел на улицу и свистнул Потапа.

— Ну, что, орлы! — весело обратился я к медвежонку и воплощенному в нем демону. — Обыщем сад? Оказывается, в нем водится очень любопытная магическая живность. Я сильно удивлюсь, если эта змея окажется единственной.

Мы отправились на охоту, и она оказалась удачной. Нам попались еще три змеи — похожие друг на друга до самой последней чешуйки.

Двух змей я удачно прихлопнул шаровыми молниями, а третью испепелил огненным шаром.

В ограду особняка тоже были встроены следящие артефакты. Но их я трогать не стал — наверняка это работа старого графа, его система безопасности. Пусть остается в неприкосновенности — хоть какая-то защита.

Хотя, от проникновения магических змей она хозяина не уберегла.

Ну да, змеи гибкие, и легко проскользнули между прутьями ограды.

Покончив с осмотром сада, я уселся на крыльце флигеля, подозвал к себе медвежонка и стиснул в ладонях его мохнатую морду.

Говорил я при этом с Умником. Но у меня было четкое ощущение, что Потап тоже меня понимает.

— Умник, я сейчас отправляюсь по делам и хочу, чтобы вы с медвежонком остались здесь. Охраняйте сад. Если кто-то попытается перебраться через ограду, или приблизится к флигелю — сразу сообщай мне.

Умник мог докричаться до меня на любом расстоянии. И не только он — любой из моих демонов. Настолько сильной была наша ментальная связь.

— Хорошо, Никита! — ответил Умник. — Не беспокойся, дом под надежной охраной.

— Убийца, а ты не хочешь подежурить с ребятами? — предложил я демону Смерти. — Медведь занят, но я могу подыскать для тебя другого зверя. Например, воробья — страшная птица, ловкая и верткая.

Я говорил в шутливом тоне, но сам внимательно ждал, как отреагирует Убийца. Он никогда не просил воплотить его в живое существо. А я до сих пор тоже не предлагал.

Ответ демона Смерти меня удивил.

— Очень хочу, Никита! — просвистел он. — Но ничего не выйдет.

— Почему? — поинтересовался я.

— Ни одно живое существо не выдержит моего воплощения, — с грустью сказал Убийца.

Я удивленно хмыкнул.

— А я? Я ведь тебя как-то выдерживаю. И даже аппетит не потерял. Хочешь сказать, что я — не живое существо?

— Если честно, Никита, я не знаю, — неожиданно серьезно ответил демон Смерти. — Но мне кажется, что таких, как ты больше нет.

Неожиданное признание.

— В чем-то ты прав, — весело заключил я. — Ладно, решено — на охране остаются Умник с Потапом. А остальные демоны идут со мной в Родовую палату. Будем восстанавливать историческую справедливость — возвращать мне титул и права на поместье!

ИНТЕРЛЮДИЯ. МОРГ ЕЛИЗАВЕТИНСКОЙ БОЛЬНИЦЫ ДЛЯ БЕДНЫХ

Арнольд оставил машину не у ворот больницы, а в стороне — там, куда падала тень от доходного дома купцов Мишутиных.

Не выходя из машины, осмотрелся.

Никого.

Тогда он открыл дверцу и сразу ушел в Тень. Дождался, когда в ворота въедет карета скорой помощи и проскользнул за ней.

Уверенно ориентируясь в лабиринте больничных корпусов и пристроек, отыскал наглухо запертую дверь с нарисованным на ней веселым человечком.

Человечек был нарисован так, как рисуют дети — тело и ноги из палочек, круглая рожица.

Дальше хода не было, даже в Тенях. Арнольд без труда проникал в кабинет его сиятельства и даже в его спальню. Но за эту дверь проникнуть не мог — если не впустит хозяин.

— Прошу позволения войти, — тихо сказал Арнольд.

Глаза нарисованного человечка ожили. Он хитро посмотрел на Арнольда, прекрасно видя его даже в Тенях

— Входи! — по-мальчишески звонко прошептал человечек и протянул трехпалую руку к замку.

Замок щелкнул, и дверь приоткрылась.

Человечек был охранным артефактом.

Арнольд оказался в темной кладовке, в которой пахло мокрыми тряпками и еще чем-то мерзким.

Теневик нашарил в темноте очередную дверь и вышел в коридор морга.

Темного артефактора он нашел в прозекторской. Колдун неподвижно стоял над мертвым телом, которое лежало на металлическом столе.

Над головой темного артефактора курился черный дымок, видимый только в Тени. Дымок тонкой струйкой, похожей на змею, вползал в узкое горлышко большой колбы, которая стояла в ногах трупа. Колба была на четверть заполнена вязкой черной смолой. Обе руки артефактора по локоть погрузились в небрежно распоротый живот трупа.

Арнольда замутило.

— Выйди из Тени, — сказал ему темный артефактор. — И не смей прятаться от меня.

Арнольд послушался, и колдун едва заметно кивнул.

— Принёс? — спросил он.

Арнольд молча достал из кармана толстую пачку денег. Темный артефактор предпочитал наличные.

— Положи сюда!

Колдун кивком показал на стол.

Арнольд осторожно положил деньги рядом с синюшными ногтями трупа.

— Когда будет готов заказ?

— В свое время, — усмехнулся артефактор.

— Что мне передать его сиятельству?

— Пусть ваш боец хорошенько тренируется.

Артефактор рассмеялся тихим булькающим смехом.

— Чтобы подчинить демонов, ему сначала придется их убить.

Артефактор повернул лицо к Арнольду, и теневик обмер.

На него пристально смотрел безглазый череп.

Глава 4

С любыми официальными бумажками та же история, что с деньгами.

Чтобы получить документ, надо сначала предъявить документ. Например, удостоверение личности. В крайнем случае, можно обойтись свидетелями. Но они должны заслуживать доверия.

Проклятый мир чинуш и бюрократов!

Свидетель у меня был — Илья. Но мой старый друг скрывался, и я не собирался его подставлять.

Поэтому придумал, как обойтись своими силами. Но план требовал некоторых приготовлений.

Мне надо было не просто явиться в Родовую палату, а произвести на ее служащих неизгладимое впечатление. После этого я собирался громко заявить о своих правах и в случае необходимости наглядно продемонстрировать магический дар.

Пусть попробуют опровергнуть слово аристократа и ликтора!

Первым делом я отправился в душ. Одобрительно покачал головой, глядя на сверкающие чистотой старинные медные трубы. По таким же трубам текла вода в Цитадели Ордена Ликторов.

Интересно, здесь тоже магический водопровод? Наверняка, где-то на чердаке особняка установлен котел, в котором маленькими вихрями непрерывно кружатся водные и огненные элементали.

Или владелец дома использует какой-нибудь хитрый магический артефакт?

Второй вариант был вероятнее. Ведь старый граф — умелый артефактор, если верить слухам.

Решительно повернув оба крана, я пустил сначала холодную воду, а потом горячую.

Ледяной поток обрушился мне на голову, но быстро сменился теплым водопадом. А потом стал таким горячим, что я чуть не выскочил из-под тугих водяных струй.

Контрастный душ — та еще магия! Бодрит не хуже, чем встреча с Одержимым.

Мыло пахло приятно, и запах был мне знаком. Покопавшись в памяти, я вспомнил. Именно так пахли мелкие кроваво-красные цветы, которые часто попадались в аномалиях Природы. Цветы росли в предгорьях и напоминали капли крови на темно-зеленой траве.

Получив нужный заряд бодрости, я докрасна растерся жестким полотенцем. По привычке бросил взгляд на левое плечо — как же мне не хватало Печати Ликтора!

Будь она на месте, никакой бюрократ не осмелился бы сомневаться в том, кто я такой.

Ничего, и так не осмелятся!

Я весело ухмыльнулся, глядя в мутное зеркало.

Расчесал волосы, придав прическе некоторую небрежность. Это было нетрудно — за все время пребывания в этом мире я не встретился ни с одним парикмахером.

И принялся одеваться.

Я выбрал светло-серый костюм военного покроя — чтобы сочетался с мечом. Деловой, но не слишком строгий. Расстегнул ворот белоснежной рубашки.

К этому костюму отлично подошли бы запонки с родовым гербом. Я решил, что закажу себе такие, как только выберу свободную минуту, чтобы разыскать ювелира.

Мягкие туфли из тонкой светло-серой замши сели точно по ноге. Я протер их влажной тряпочкой, и замша заблестела.

Повернулся перед зеркалом — костюм безупречно облегал фигуру.

Я перебросил через левое плечо перевязь меча.

Замечательно!

— Настоящий аристократ! — одобрительно прорычал Циклоп.

Я довольно кивнул — именно это мне и было нужно.

Заперев за собой дверь флигеля, я подмигнул медвежонку.

— Не спать!

Вышел за калитку и небрежной походкой человека, который никуда не торопится, направился вдоль ограды. Каменные львы по-прежнему охраняли ворота особняка графа Вознесенского. Я щелкнул одного из них по носу, и в ответ получил суровый взгляд. На секунду мне показалось, что лев ожил.

Вот демоны!

Или это не просто львы, а магические охранные артефакты? От старого графа всего можно ожидать.

Ничего, вечером нам с графом предстоит долгий разговор. Заодно и про львов выясню.

Я бы предпочел прогуляться на Васильевский остров пешком, любуясь по пути видами Столицы. Но выбранный образ требовал, чтобы я подкатил к дверям Родовой палаты на роскошном автомобиле.

Вызывать извозчика к воротам особняка я не стал — ни к чему сообщать всем любопытным, где я поселился.

Свернул за угол и прошел пару кварталов до ближайшего парка, наслаждаясь редким для Столицы солнечным днем.

Широкие ворота, ведущие в парк, были гостеприимно распахнуты. Из-за деревьев слышалась музыка, веселый смех и взрывы аплодисментов — видно, в парке шло какое-то представление.

Я остановился напротив ворот и вызвал извозчика, выбрав машину по тарифу «Аристократ». Подмигнул проходившей мимо девушке и получил в ответ смущенную и заинтересованную улыбку.

И это я еще ручного медведя дома оставил!

Извозчик подкатил через минуту.

Представительный черный седан, сверкая полировкой, бесшумно остановился у тротуара. Водитель в форменной круглой фуражке распахнул передо мной заднюю дверь. Придерживая меч, уселся на мягкое кожаное сиденье и с удовольствием ощутил прохладу — в машине работал кондиционер.

В этом мире умели ценить удобство и роскошь.

Я вспомнил пикап, на котором мы с Ильей раскатывали во время службы в Ордене. Совершенно другая машина — мощная, с огромными колесами, она могла проехать по любой дороге и даже там, где дорог не было совсем.

Меняются времена — меняются и автомобили.

— К зданию двенадцати коллегий! — сказал я водителю. Он кивнул и мягко тронул машину с места.

— Включить музыку, господин?

— Что-нибудь спокойное.

Водитель коснулся кнопки на приборной панели, и из скрытых динамиков негромко зазвучала медленная инструментальная композиция. Откинувшись на спинку сиденья, я смотрел, как мимо проплывают витрины роскошных магазинов модной одежды. В них неторопливо поворачивались големы, демонстрируя прохожим работы современных дизайнеров.

Машина въехала на Тучков мост. Внизу ослепительно блеснула широкая гладь Невы, а вдалеке золотой иглой пронзал бледное северное небо тонкий шпиль Петропавловской крепости.

Съехав с моста, мы свернули на набережную и остановились возле длинного здания. В этом здании еще со времен императора Петра располагались министерства Империи.

Я вышел из машины и с небрежным кивком протянул водителю крупную купюру.

— Сдачу оставь себе.

Водитель взял под козырек:

— Благодарю, ваша милость! Вас подождать?

Я отрицательно качнул головой.

— Нет.

И неторопливо направился к нужному подъезду.

Надо же, а Родовую палату переименовали!

Теперь она стала Министерством родовых и династических дел. Об этом я прочитал на тяжелой позолоченной табличке, которая крепилась к стене здания.

Впечатленный моим эффектным появлением швейцар, не задавая вопросов, распахнул передо мной тяжелую дверь. Я вошел в прохладный просторный холл, отделанный бледно-розовым мрамором. В узких нишах застыли гипсовые статуи греческих богов и героев.

Меня встретил служащий министерства — узкоплечий молодой человек в костюме мышиного цвета. Его тощую шею туго стягивал узкий черный галстук, похожий на змею, а в бесцветных глазах сквозило безразличие, скрытое за напускной любезностью.

Вот и первый бюрократ! Демон-привратник, если сравнивать бюрократическую контору с привычной аномалией.

Служащий вежливо наклонил голову:

— Чем могу помочь?

— Барон Никита Волков, — представился я. — По важному личному делу.

Я приготовился одной фразой стереть этого мелкого демона бюрократии в порошок и идти дальше.

Но стоило служащему услышать мою фамилию, как его глаза расширились от изумления. Он смотрел на меня так, словно я был внезапно ожившим древнегреческим героем.

— Барон Волков? — переспросил он и согнулся в поклоне. — Прошу за мной, ваша милость! Господин заместитель министра ждет вас!

Это было так неожиданно, что на секунду я чуть не выпал из образа.

— Заместитель министра?

— Его сиятельство князь Голицын, — объяснил служащий.

И повторил:

— Прошу за мной!

Служащий повел меня по широкой мраморной лестнице на второй этаж.

Я машинально считал ступеньки и пытался понять — что происходит? Получается, в министерстве знали, что я появлюсь, и ожидали меня?

Но откуда они узнали?

Я моментально перебрал в голове все варианты и остановился на самом подходящем.

Илья, больше некому.

Еще при первой встрече в Курове я понял, что Илья не вышел в отставку, а просто сменил место службы. Даже пошел на повышение.

И я не ошибся.

Похоже, мой старый друг играл очень важную роль в имперском политическом закулисье. Настолько важную, что запросто связался с заместителем министра и сообщил ему о моем приезде в Столицу.

Наверняка, и о цели моего приезда он сообщил тоже. Я ведь ее и не скрывал.

Интересно, Илья просто решил помочь мне по старой дружбе, или снова пытался втянуть меня в свою игру?

Этого я пока не знал, и не собирался гадать на кофейной гуще. Меня примет сам заместитель министра? Отлично! Он мне все и расскажет.

Удивительно, но я испытал что-то, вроде сожаления. Мой тщательно продуманный план не пригодился. Оказывается, я мог хоть с медведем в министерство заявиться — меня бы все равно приняли.

Я улыбнулся, представив Потапа в кабинете заместителя министра родовых и династических дел.

— Прошу, ваша милость! — служащий с поклоном распахнул передо мной очередную дверь.

Я вошел, и оказался в приемной. Солнечный свет из широких окон играл на отделке, выполненной из полированного светлого дерева. Вдоль стен тянулись мягкие кожаные диваны для посетителей, ожидающих приема. На низком столике лежали свежие выпуски газет.

Это в наше-то время, когда все новости тотчас же разлетаются по имперской Сети! Видно, в министерстве придерживались старых порядков.

Хорошенькая светловолосая секретарша что-то увлеченно печатала, не отрывая взгляд от экрана, который стоял перед ней. Когда мы вошли, она удивленно подняла голову. В серых с золотистыми искорками глазах читался безмолвный вопрос.

— Его милость барон Волков к его сиятельству князю Голицыну! — торжественно сообщил служащий.

Прекрасные глаза секретарши широко распахнулись от удивления.

Я приветливо кивнул ей, всем видом показывая, что не удивлен радушному приему. Секретарша улыбнулась в ответ — с таким энтузиазмом, что я чуть не упал.

— Его сиятельство сейчас разговаривает по магофону. Очень важный разговор!

Секретарша закатила глаза к потолку. По ее виду можно было подумать, что заместителю министра звонил сам Всевышний.

— Прошу вас, ваша милость, присядьте! Николай Андреевич примет вас сразу же после разговора. Может быть, кофе? Или чай? Или…

Зубы у секретарши были крепкие и белые — как у демона. И она не стеснялась их демонстрировать.

— Кофе, — решил я, удобно устраиваясь на мягком кожаном диване.

На столике передо мной, как по волшебству, появилась чашка. Я попробовал и одобрительно кивнул — кофе оказался ароматным и крепким.

— Зерна с собственных плантаций его сиятельства! — поделилась со мной радостью секретарша.

— У князя поместье в Бразилии? — вежливо удивился я.

— Что вы, ваша милость! Кофейные деревья прекрасно прижились в аномалии Природы! Вы знаете, там так жарко!

— Приходилось бывать? — уточнил я, незаметно проверяя секретаршу на наличие магического дара.

— Нет, что вы!

Секретарша заливисто рассмеялась, как будто я спросил что-то невероятно смешное.

— Его сиятельство рассказывал.

Она явно заигрывала со мной. Любопытно, это искренний интерес, или она выполняет инструкции, полученные от начальства?

Скорее всего, и то, и другое

Дара у секретарши не было. Значит, насчет аномалии она не соврала.

Я сделал еще глоток кофе. Удивительно вкусно.

Вот так меняется магический мир. Пару недель назад по моему личному времени аномалии были средоточием зла. А теперь люди — или демоны? — выращивают в них кофе.

Не удивлюсь, если в аномалиях Воды появятся модные курорты. Заплыв наперегонки с демонами — новое развлечение сезона.

Секретарша вздохнула, показывая, что не прочь продолжить разговор, и с сожалением кивнула на свой рабочий стол.

— Срочные документы, ваша милость! Вы позволите?

— Конечно, — улыбнулся я.

А сам подтянул к себе газету. «Новости Столицы».

Посмотрим, что происходит в самом оживленном городе Империи.

Первый же заголовок заставил меня удивленно приподнять брови и весело хмыкнуть, забыв об аристократических манерах.

«Правосудие украдено!»

Смелое заявление.

Я с интересом прочитал заметку — она оказалась совсем короткой.

«Сегодня ночью из Летнего Сада похищена скульптура, изображающая Правосудие. Сторож во время утреннего обхода обнаружил пустой пьедестал. Охрана утверждает, что ворота сада всю ночь были заперты. На месте происшествия найдены следы босых ног. По заявлению экспертов следы женские. Жандармерия Столицы ведет расследование. Полицмейстер города взял дело под личный контроль.»

Я покачал головой — есть вещи, которые не меняются. Например, стремление журналистов из любой ерунды сделать сенсацию.

Наверняка, завтра выяснится, что статую просто увезли на реставрацию.

Я бросил газету обратно на стол. И тут на столе секретарши мелодично звякнул магофон внутренней связи.

— Светлана, ко мне кто-нибудь есть?

— Да, Николай Андреевич! К вам барон Волков, он уже в приемной.

— Барон Волков? Проси немедленно!

Светлана одарила меня обворожительной улыбкой.

— Прошу!

Точно такой же улыбкой меня встретил хозяин кабинета.

Невысокий и плотный князь Николай Андреевич Голицын улыбался так, словно встретил горячо любимого родственника, которого не видел много лет. Его круглое лицо буквально светилось радостью.

— Никита Васильевич, дорогой! Проходите, присаживайтесь! Прямо с дороги, и сразу ко мне? Вот это по-нашему! Дело прежде всего.

Князь раскинул руки в стороны, как будто собирался обнять меня.

— А я ведь не поверил, представляете? Чтобы ликтор из легенды — и вдруг воскрес! Невероятно!

Это был хреновенький любительский спектакль, рассчитанный на доверчивого идиота.

Но я не стал расстраивать князя и смущенно забормотал:

— Да что там, какая легенда? Служба, ничего не поделаешь. Зашел в аномалию, ни о чем таком и не думал. Вышел — а сто лет уже пролетело! Ну, думаю — все пропало! И титул, и поместье…

— Сто лет на службе Отечеству! — громыхал Голицын. — Звучит! Откровенно говоря, сгораю от нетерпения — хочется узнать, что с вами случилось в аномалии Смерти. Расскажете?

— Конечно! — с энтузиазмом закивал я. — Как-нибудь за ужином — непременно. Мне бы с поместьем решить.

Довольный моей сговорчивостью Голицын улыбнулся еще шире и заговорил тоном доброго волшебника:

— Знаю, зачем вы приехали. Уже велел поднять все документы — вот они!

Князь похлопал пухлой ладонью по папке, которая лежала на его столе.

Я изобразил полнейший восторг.

— Вот спасибо! Значит, есть надежда, что дело решится положительно?

— Конечно, Никита Васильевич, дорогой! — покровительственным тоном ответил заместитель министра. — Даже не сомневайтесь! Если бы вы знали, какие люди за вас хлопотали!

— Какие? — радостно спросил я, наивно хлопая глазами. —. Неужели…

— Тсс!

Голицын шутливо погрозил мне пальцем.

— Никаких имён, даже в этом кабинете. Демоны и враги государства не дремлют!

Он весело хохотнул. Я охотно поддержал его сиятельство и тоже залился смехом.

Между делом я проверил магический дар Голицына и убедился, что князь — Одержимый. В нем был воплощен демон-менталист. И сейчас этот демон колдовал на всю катушку, пытаясь вызвать во мне доверие к князю.

Я постарался, чтобы Голицын не заметил проверку, и это мне удалось.

Еще минут пять князь расхваливал меня. Я охотно ему поддакивал, с интересом наблюдая, как меняются эмоции на круглом лице сановника.

Сначала удивление. Потом — задумчивость. Раздражение. И, наконец — подозрение.

Голицын заподозрил, что я только прикидываюсь идиотом и вожу его за нос.

Ну, слава Ордену!

Я уже думал, что спектакль затянется до утра.

Когда я простодушно спросил, не полагается ли мне за выдающиеся подвиги какая-нибудь медаль или денежная награда, князь не выдержал.

Оборвав на полуслове хвалебную речь, он прогнал с лица добродушную улыбку и резко сказал:

— Хватит, Никита Васильевич! Это уже не смешно. Думаете, я не понимаю, что вы меня просто дурачите?

Не отвечая, я подтянул к себе кресло, уселся в него в него и закинул ногу на ногу. Насмешливо посмотрел на князя и сказал:

— Ты первый начал. Говори, что тебе от меня надо.

Глава 5

— Что вы себе позволяете, Никита Васильевич? — возмутился Голицын.

Но я видел, что он на крепком крючке. Этому чинуше было что-то нужно от меня — иначе он не устроил бы мне такой торжественный прием.

Поэтому я улыбнулся еще шире:

— Давай, переходи к делу. И перестань теребить своего демона — на меня его магия все равно не действует. Но по старой привычке я нервничаю.

Голицын сердито фыркнул:

— Времена меняются, Никита Васильевич, и вам хорошо бы это усвоить. Ради блага Империи мы готовы сотрудничать даже с демонами. Впрочем, я уверен, что вы меня понимаете.

Это был ясный намек. Князь Голицын хотел показать, что знает обо мне все. Кроме того, заместитель министра демонстрировал, что он здесь главный.

Ну, он так думал.

Но само его поведение показывало, что заместитель министра не уверен в себе. Кроме того, он не знал обо мне главного. То ли Илья ему не сказал, то ли Голицын пропустил это мимо ушей.

Он не знал, что я всегда играю только по своим правилам.

— У демонов-менталистов есть одно слабое место, — задушевно сказал я. — Они очень легко пугаются. Если напугать демона, он сходит с ума от страха. И запросто может растерзать своего хозяина. Ну, а я просто пожму плечами над твоими печальными останками и уйду. Никто не докажет мою причастность к твоей смерти. Несчастный случай, только и всего. Очередной Одержимый переоценил свои силы.

Князь Голицын побледнел. Секунду он недоверчиво прислушивался к своим внутренним ощущениям. Наверное, демон его в чем-то убеждал, но мой уверенный тон легко посеял в князе сомнения.

Я машинально отметил свою выдумку, как еще один хороший боевой прием. Поссорить Одержимого с его же демоном. Действенный ход.

Одержимый всегда должен бояться ликтора — вот что главное в моем деле. Страх не дает Одержимому думать и ведет к поражению.

А как ликтор этого добьется — это уже детали.

Помотав головой, заместитель министра плюхнулся в кресло и дрожащей рукой достал из кармана золотой футляр с порошком магоцвета.

Я улыбнулся — у меня получилось, как и всегда.

И что им так далось это золото? Демонстрируют богатство и влияние?

Власть и деньги — замечательное сочетание, сам бы не отказался. Но если ты вынужден постоянно носить при себе металлический предмет, так преврати его в оружие. Когда-нибудь пригодится.

Голицын высыпал себе рот чуть ли не горсть темного порошка.

— Запей водичкой, — посоветовал я. — И переходи к делу.

Я даже поднялся с кресла и нашел на столике в углу графин и стаканы. Налил воды в высокий хрустальный стакан с тонкой золотой каймой и подал князю.

Заместитель министра сделал несколько торопливых глотков, глубоко вдохнул и немного успокоился. На его круглую физиономию вернулась слабая улыбка.

— Напугали вы меня, Никита Васильевич!

Я устало вздохнул. Как же трудно с этими чиновниками. У них что ни слово — то попытка манипуляции. С демонами куда проще.

Сейчас князь играл в откровенность. Притворно отдавал мне победу в первом раунде, чтобы я расслабился.

— Вы угадали, у меня действительно есть к вам поручение. Империя переживает трудные времена.

Теперь он добавил немного пафоса и искоса взглянул на меня, проверяя мою реакцию.

— У Империи всегда трудные времена, — усмехнулся я. — на то она и Империя. Что там с моим поместьем?

Опираясь руками о подлокотники, Голицын выбрался из кресла и пересел за стол. Достал из нагрудного кармана мундира очки в тонкой оправе и нацепил их на нос.

Разумеется, оправа тоже была золотая.

Открыв лежавшую на столе папку, князь принялся просматривать документы. Я терпеливо ждал.

— Ну, вот, — наконец, сказал Голицын. — После вашего исчезновения вас признали погибшим. Есть документ, подписанный… очень уважаемыми людьми.

— Кем? — резко спросил я.

Голицын нахмурился, разбирая подписи.

— Старший магистр Ордена Ликторов, еще два магистра. И ваш отец.

Ясно.

— Илья Торопов подписал этот документ? — прямо спросил я.

— Нет, — ответил Голицын. — Вот, здесь сохранился протокол допроса Торопова. Он утверждал, что вы не могли погибнуть. И оказался прав.

Заместитель министра уже полностью взял себя в руки. Я подумал, что его нельзя недооценивать — несмотря на внешность безобидного толстяка у Голицына стальной характер.

— Давай дальше, — кивнул я.

— Официальным наследником стал ваш младший брат Сергей. После его смерти поместье и титул перешли к его сыну Владимиру.

Голицын снова взглянул на меня поверх очков — проверял, как я отреагирую на известие о смерти отца и брата.

Никак я не отреагирую, не дождешься. Я давно уже примирился с мыслью, что пережил всех своих близких.

Но внутри что-то предательски дрогнуло.

— Дальше, — сказал я.

— Сейчас титул и поместье принадлежат Никифору Юрьевичу Белецкому.

— Кто это? — нахмурился я.

— Это муж вашей двоюродной внучки. У Владимира Волкова не было сыновей — только дочь Анна. Наследников у Белецких нет.

— Понятно, — кивнул я.

Дом, в котором я родился и куда мечтал вернуться, принадлежал постороннему человеку. Принадлежал на законных основаниях — по гребаным законам этой гребаной Империи! Все, что было мне дорого в этом мире, пошло по чужим рукам.

Голицын снова сделал паузу. Ждал, когда я спрошу, можно ли что-то с этим сделать.

Неистребимое желание любого чиновника — поставить тебя в жалкую позу просителя. А потом наслаждаться своим грошовым могуществом.

Такие люди и рвутся к власти. Неуверенные, ощущающие свою значимость только тогда, когда перед ними пресмыкаются.

Может, поэтому в Империи всегда трудные времена?

Я задумчиво посмотрел на Голицына, прикидывая — не шандарахнуть ли его огненным шаром? Потом, конечно, будут проблемы. Но удовольствие того стоило.

Голицын почувствовал мое настроение и вздрогнул. Ну да, у него же демон-менталист!

— Ты не молчи, князь, — негромко обронил я. — Рискуешь.

— Император может вернуть вам поместье своим указом, — сказал заместитель министра. — Если захочет.

Я едва заметно кивнул.

Понятно. А захочет император, или нет — зависит от того, что ему скажет этот вот Голицын.

— Ну, и что я должен сделать взамен?

— Послужить на благо Империи, — быстро ответил князь. — Как уже делали это раньше.

Почему бы и нет? Да, я устал от службы и больше не хотел выполнять приказы. Но у всего на свете есть своя цена. У моей отставки — тоже.

Это неприятно, но справедливо.

— Давай подробности, — снова кивнул я.

— Вы согласны, Никита Васильевич? — обрадовался Голицын.

Не так быстро, князь.

— Я согласен тебя выслушать. Излагай свою проблему, а я решу — браться за нее, или нет. И что с ней делать, тоже решу сам.

— Так не пойдет, — нахмурился князь. — При всем уважении к вам, Никита Васильевич, есть такое понятие, как государственная тайна. Сначала вы подпишете бумагу о неразглашении и пообещаете точно выполнять мои инструкции. Только после этого я расскажу то, что вам нужно знать.

— Нет, — ответил я.

И легко поднялся на ноги.

— Никита Васильевич, — напомнил Голицын. — Вы не в том положении, чтобы ставить условия. Успокойтесь, и продолжим разговор как взрослые люди.

— Нет, — усмехнулся я. — Это ты не в том положении, князь. Тебе дали поручение договориться со мной, а ты его провалил. Когда получишь за это по шапке, приходи — поговорим.

Я вышел из его кабинета, оставив дверь открытой.

Секретарша Голицына вскинула на меня испуганные глаза, но я даже не взглянул на нее. Быстро сбежал по мраморной лестнице, толкнул дверь, не дожидаясь пока ее распахнет швейцар, и выскочил на улицу.

Меня душила злость.

На Голицына — высокомерный идиот решил, что сможет на меня надавить. На Илью — уж он-то должен был предупредить чиновника, как со мной можно разговаривать, а как нельзя. Демоны, друг мог бы и сам со мной связаться! Встретились бы, выпили и обсудили проблему.

Помешались на играх в секретность! Интересы Империи у них!

Плевать! У меня есть только свои интересы.

Улица встретила меня сумраком и прохладой. Пока мы с Голицыным соревновались в остроумии, наступил глубокий летний вечер. Над городом плыл сладкий запах отцветающих лип. С набережной доносился гул машин и редкие гудки. А от нагретого дневным солнцем асфальта поднимались волны тепла.

Я не обратил на это никакого внимания. В горле стоял комок, перед глазами плавала багровая пелена.

Чернильные демоны с бумажными душами!

Проклятые чинуши, готовые использовать кого угодно — лишь бы им это было выгодно!

Демоны с князем Голицыным — этот высокомерный урод привык обращаться с людьми как с инструментами.

Но от Ильи я такого не ожидал!

Мне захотелось прямо сейчас вернуться в Куров, выломать железную дверь с барельефом, взять Илью за шиворот, хорошенько встряхнуть и высказать все, что я думаю о нем, и о его секретных и важных делах.

Демоны, я ему даже позвонить не могу! Не дал мне старый друг свой номер. Святоше дал, а мне — нет!

Святоша, точно! Вот из него я сейчас и вытрясу номер Ильи! Неважно, что он возносит сейчас вечернюю молитву или сладко дрыхнет в уютной келье — плевать! Разбужу и выколочу из него номер, пусть только попробует отвертеться!

Я выдернул из кармана магофон. Он зацепился за подкладку, выскользнул из рук и со стуком упал на асфальт.

Криворукие демоны!

По счастью, магофон не разбился — даже экран не треснул. Но надпись, которая светилась на нем, привела меня в бешенство.

«Эфирный накопитель разряжен. Замените источник питания».

Я сунул бесполезную хреновину обратно в карман, сжал кулаки и рванул вдоль набережной к тускло освещенной громаде Дворцового моста.

Мне надо было срочно прогуляться, чтобы привести мысли в порядок. И желательно — на максимальной скорости.

Сейчас бы в аномалию! Выхватить меч и рубить до тех пор, пока пальцы не сведет судорогой, пока последний демон не превратится в кровавые ошметки!

Я схватился за меч. Шедшая навстречу парочка с будоражащим визгом бросилась на другую сторону улицы. Причем, визжали оба!

Да чтоб вас демоны взяли!

Я добежал до моста и чуть не вылетел на проезжую часть. Испуганно взвизгнули тормоза, рядом остановилась машина. Водитель высунул голову в окно. Но увидев выражение моего лица, поперхнулся и быстро поднял стекло. Сзади нетерпеливо загудели, машина рванула с места.

А я свернул на мост. Не было терпения ждать, когда поток машин прервется. Шагать! Шагать и дышать!

В вечерней темноте тускло светили фонари. Дворцовый мост освещался по старинке — огненными элементалями. И здесь традиции! Хотя для освещения улиц Столицы давным-давно применяли магию Молнии.

Фонари едва разгоняли сумрак вокруг себя. Сам мост оставался в глубокой тени. Внизу тускло поблескивала темная вода. В ней отражались ярко освещенные дворцы на набережной. Подсвеченный шпиль Адмиралтейства пронзал темное небо.

Впереди веселыми огнями сиял Императорский дворец. За высокими ярко освещенными окнами двигались танцующие тени. Мне даже послышалась далекая музыка.

Бал? Прием для придворных?

Аристократия беззаботно веселится, флиртует и ссорится, выигрывает и проигрывает состояния за карточными столами, плетет интриги и борется за внимание императора.

Змеиный клубок!

На середине моста прилипли к перилам три тени — три бесформенных сгустка мрака. Я почувствовал их заранее, но не обратил внимания. Столица никогда не спит, на ее улицах, набережных и мостах и ночью хватает народа.

Стоят себе люди, и стоят. Любуются ночным городом.

Но когда до теней оставалось три шага, я почувствовал исходившую от них угрозу. Хищную уверенность, жадность, желание крови и азарт.

Эти трое стояли здесь не просто так — они поджидали добычу. Зазевавшегося прохожего, который ночью свернет на плохо освещенный мост в полной уверенности что уж здесь-то, в двух шагах от дворца ничего плохого случиться не может.

Это не карманники. Скорее, грабители, но и пустить в дело нож они не побоятся.

Шпана, возомнившая себя охотниками. Но место для засады они выбрали хорошее, неожиданное. И река тут же — пырнул прохожего лезвием в бок, зажал рот, чтобы оборвать предсмертный хрип, и столкнул в воду. Пусть жандармерия потом разбирается — откуда взялся труп, который запутался в рыбачьих сетях, перегородивших Финский залив.

Интересно, не после такой ли вот встречи бесследно исчез внук старого графа-артефактора Вознесенского? Как его звали? Сашка?

Один из грабителей лениво качнулся мне навстречу. Руки в карманах брюк, голова втянута в плечи, челюсть угрожающе выпячена. На голове плоская кепка, глубоко посаженные глаза спрятались в тени козырька.

Ну, вот и повод отвести душу!

— Притормози, дядя, — хриплым прокуренным голосом сказал грабитель. — Деньжатами поделись…

Он не успел договорить — я сходу ударил его кулаком в скулу. Бил с левой — чтобы грабитель свалился под ноги своим приятелям и помешал им напасть.

Боковой вышел точным и хлестким. Сила удара наложилась на скорость, с которой я шагал по мосту. Кепка слетела с головы парня, а его самого отбросило к перилам, по инерции он перевалился через них и тяжело рухнул в воду.

— Какого хрена? — удивленно спросил второй, делая шаг ко мне.

Он тоже не успел закончить фразу — не тот сегодня был вечер, чтобы выслушивать штампованные угрозы. Настроение неподходящее.

Я пнул его носком туфли в пах. Парень схватился обеими руками за низ живота, согнулся и застонал. Второй удар ногой — снизу в лицо — опрокинул его на спину. Затылок с неприятным хрустом ударился об асфальт.

Третий успел выхватить нож. Ему бы бежать и не оглядываться — только что один из его приятелей нырнул с моста, а второму размозжили голову. Но он бросился на меня, отважно и неумело размахивая складным ножом.

Не успел сообразить, или просто дурак?

Левой рукой я блокировал удар — кто же в голову-то ножом бьет? — а костяшками правой жестко ударил в кадык. Парень захрипел, выронил нож и схватился за горло. Не давая ему упасть, я ухватил его за шиворот и потащил к перилам. Он упирался — скорее из инстинктивного страха, чем от понимания происходящего. Я добавил ему коленом в копчик — так, что парня бросило вперед — а потом сильно толкнул между лопаток. Не издав ни звука, он исчез в темноте под мостом.

А я наклонился к третьему нападавшему. Он так и лежал, где упал — одна рука на отлете, вторая неловко подвернута. Под затылком по асфальту растеклось липкое темное пятно.

Никакой жалости к нему я не испытывал. Взялся за широкий пояс, который поддерживал штаны на его хилом теле, и тут в моей голове прозвучал голос Умника.

— Никита, ты очень занят? — вежливо спросил демон.

— Есть немного, — прохрипел я, поднимая обмякшее тело. — А что случилось?

— Ничего срочного, — вежливо заверил меня Умник. — Я могу подождать.

— Тогда подожди.

Я рывком вскинул труп на перила моста и подтолкнул. Тело мешком свалилось в воду, до меня донесся еле слышный всплеск.

Вовремя!

От устья Невы, против течения к мосту медленно шел пароход. Луч прожектора обшарил мост и высветил меня. Черные тени на палубе приветственно замахали руками, неразборчиво заорали что-то веселое.

Туристы развлекаются. Ну да — через пару часов будут разводить мосты, чтобы большие корабли могли пройти по Неве.

Любимое зрелище гостей Столицы.

Я помахал им в ответ.

Луч прожектора скользнул дальше — к желтой громаде Адмиралтейства. А я привалился спиной к перилам и рукавом дорогого костюма вытер пот со лба.

Костяшки пальцев саднили. Я лизнул ссадину и ощутил на языке привкус крови.

На душе полегчало.

Выплеснув злость в быстрой драке, я успокоился. И даже сообразил, что звонить Илье незачем.

Ему по-прежнему что-то нужно от меня. Или не ему, а Голицыну, какая разница? Так или иначе, мой старый друг скоро даст о себе знать.

На асфальте тускло поблескивал нож. Обычная выкидуха, такую можно купить в любой лавке. Я поддел его носком туфли и сбросил в воду.

— Что у тебя, Умник? — вспомнил я о демоне-менталисте, который дожидался моего ответа.

— Не забудь купить мяса Потапу, — напомнил Умник. — Ты обещал.

Косолапые демоны!

Ладно, ликтор, за дело! Первая попытка закончилась неудачей — значит, нужен новый план действий.

Глава 6

Я спешил.

Летний вечер плавно переходил в ночь, а я еще не успел поговорить со старым графом-артефактором. И откладывать разговор до утра мне не хотелось.

Утром будут другие дела.

Поразмыслив минуту, я решительно направился по мосту в сторону ярко Дворцовой площади. На ней в любое время дня и ночи полно туристов и горожан — значит, хватает и извозчиков, которые поджидают пассажиров.

Возле поворота на набережную приткнулся к поребрику фургон скорой помощи. Водитель посмотрел на меня, но заметил мой взгляд и сразу же отвернулся.

Меня кольнуло неприятное предчувствие.

Ничего определенного — просто неуютное, тянущее чувство внутри. Ощущение чего-то неправильного.

По белому борту фургона тянулась красная надпись:

«Елизаветинская городская больница».

Я нахмурился, но так и не понял, с чем связано это предчувствие.

А время поджимало.

Площадь была ярко освещена праздничными огнями. Посреди огромного пространства стройной свечой высилась колонна императора Александра. На ее вершине, словно язычок пламени, сверкала золотая статуя ангела с крестом.

По странной ассоциации в памяти мелькнула статуя, украденная неизвестными из Летнего Сада.

Стоянка извозчиков располагалась на краю площади, возле бокового фасада Адмиралтейства.

Я взял свободную машину и назвал водителю адрес особняка.

— По дороге заедем в кондитерскую, — сказал я, вовремя вспомнив о просьбе Прохора.

— Это запросто!

Кондитерская нашлась на углу Невского проспекта и Малой Морской — та самая, которую я помнил чуть ли не с детства.

Надо же, она до сих пор работает! И даже по ночам.

Хотя, чему тут удивляться? Летней ночью, когда дневная жара спадала, а с залива начинал дуть свежий прохладный ветер, наступало самое приятное время для прогулок по ярко освещенным улицам Столицы.

А когда ты гуляешь — так приятно присесть за круглый столик, заказать крепкий кофе в тонкой фарфоровой чашке и свежее пирожное с кремом.

Я видел, что все столики заняты — не только под уличным навесом, но и внутри помещения.

Извозчик остановил машину.

— Прошу, барин!

Я перебежал улицу и купил коробку шоколадных пирожных.

— К барышне едете? — одобрительно спросил извозчик, увидев мою покупку.

— Вроде того.

— Хорошее дело!

Мы свернули налево, на Садовую, и миновали темную громаду Михайловского замка. По легенде, в его коридорах до сих пор бродил призрак императора Павла, убитого заговорщиками.

Наверное, искал встречи с сердобольным ликтором.

Возле Марсова поля я заметил летнюю шашлычную — с длинным дымящимся мангалом и белыми столиками.

— Останови! — сказал я извозчику.

Он послушно затормозил.

— Кушать изволите? Я могу подождать.

— Я на минуту.

Через минуту я вернулся к машине, неся подмышкой баранью ногу, которую мне завернули в плотную бумагу.

Глаза извозчика озадаченно округлились:

— А это для кого же?

— Для медведя, — усмехнулся я. — Открой багажник, чтобы сиденье кровью не заляпать.

Всю оставшуюся дорогу извозчик молчал, как будто на него наложили заклинание немоты. Иногда в салонном зеркале мелькал его испуганный взгляд.

А я рассеянно смотрел в окно и думал, как быть дальше.

Больше всего меня беспокоила предстоящая встреча с Орловым. Для оформления купчей на пароход нужны документы, а у меня их нет.

И откладывать встречу с графом я не хотел.

Хотя… А что, если оформить купчую на кого-нибудь другого?

Точно! Гриша Барятинский мне поможет.

Я полез в карман за магофоном, чтобы позвонить Грише, но вспомнил, что эфирный накопитель разряжен.

Ладно, позвоню утром.

Настроение сразу улучшилось. Когда у проблемы находится решение — это уже не проблема, а развлечение.

Я улыбнулся. Представляю, какое выражение лица будет у Орлова, когда он увидит на встрече Гришу Барятинского.

* * *

Извозчик высадил меня у ворот особняка и торопливо уехал. Я усмехнулся, представив, за кого он меня принял.

Аристократ в помятом костюме с боевым мечом в ножнах, бараньей ногой подмышкой и коробкой шоколадных пирожных приезжает ночью к темному особняку, окна которого заколочены досками.

Сцена из романа про нелегкую жизнь некромантов.

Особняк, и вправду выглядел заброшенным. Только два окна на втором этаже тускло светились — должно быть, кабинет старого графа и столовая.

Каменный лев бросил на меня голодный взгляд.

— Это не тебе, а медведю, — строго сказал я и каблуком постучал в калитку — руки были заняты.

Через минуту на дорожке показалась тень и заковыляла к воротам.

— Явился! — неодобрительно проворчал Прохор,отпирая калитку. — Лука Иванович тебя ждет.

За его спиной приплясывал Потап.

— Все спокойно? — спросил я Умника. — Змеи больше не появлялись?

— Змей не было, — ответил Умник. — Но мы видели шпионку.

— Рассказывай! — заинтересовался я.

— Та девушка, с которой ты ужинал на теплоходе, помнишь?

Лиза Темникова? Неожиданно.

Я не видел Лизу с того самого утра, когда они с Натальей Николаевной проснулись на одном диване и вдрызг разругались на моих глазах.

Тогда я решил, что девушка обиделась — все-таки, ночь прошла совершенно не так, как она себе представляла.

Ну, обиделась и обиделась. Грустить по этому поводу я не собирался.

И вот Лиза появилась снова. Да еще и сумела каким-то образом отыскать место, где я поселился.

— Она приехала на извозчике, — сказал Умник. — Ходила вдоль ограды и заглядывала в сад. А потом постучала в калитку, но Прохор ее не пустил.

— Прохор, ко мне приходила девушка? — спросил я старого слугу.

— Была тут одна, — проворчал Прохор. — Тебя спрашивала. Важное дело, говорит!

— А ты что? — улыбнулся я.

— А я ее прогнал, — заявил Прохор. — Знаю я эти важные дела!

И он презрительно сплюнул на песок дорожки.

— Ты идешь, или нет? Сам напросился на чай, а теперь о ерунде спрашиваешь. Луке Ивановичу спать давно пора, а он не ложится.

— Сейчас, — кивнул я. — Возьми пирожные!

— Беранже, — проворчал Прохор, принимая у меня картонку. — Дорогущие!

Отставной гвардеец умудрился изобразить тоном такую смесь одобрения и осуждения, что я уважительно хмыкнул.

— Держи, Потап! — я протянул медвежонку баранью ногу. — Приятного аппетита!

— Это что, сырое мясо? — заволновался Умник. — Как настоящему хищнику? Спасибо, Никита!

Медвежонок довольно заворчал, схватил ногу и скрылся в темноте сада.

Я пошел за ним.

— Ты куда? — окликнул меня Прохор.

— Сейчас, — не оборачиваясь, ответил я. — Хочу показать твоему барину одну любопытную штуку.

* * *

Ледяной куб с мертвой змеей внутри так и лежал в шкафу. Холод обжег ладони, высасывая магическую энергию. Змея с ненавистью смотрела на меня пылающими рубинами глаз.

— Мерзкая штука! — прошамкал Живчик.

Я был с ним полностью согласен. Неприятная тварь — куда хуже любого демона.

Я завернул ледяной куб в покрывало, которое сдернул с кровати, и, шурша усыпавшими дорожку листьями, вернулся к особняку.

Прохор нетерпеливо переминался на пороге.

— Долго тебя ждать?

— Давай, показывай дорогу, — усмехнулся я.

Вслед за слугой я поднялся на второй этаж по темной скрипучей лестнице. Она привела нас в огромный, утонувший во мраке зал. Хозяева отчаянно экономили даже на освещении, к тому же, темнота позволяла скрывать бедность — съеденную молью ткань тяжелых штор, выцветшие от времени обои, трещины и пятна сырости на великолепных лепных потолках.

Вдоль стен едва угадывались очертания мебели — когда-то это был зал для торжественных приемов.

Умирающий особняк резко контрастировал с сияющей ночными огнями Столицей.

Я вспомнил высокие окна Императорского дворца и беззаботно танцевавшие в них черные тени.

С еле слышным скрипом отворилась высокая дверь. На вытертый паркет упала полоска слабого света.

Прохор пропустил меня вперед, и я оказался в небольшой столовой.

Первое, что привлекло мое внимание — лампа. С высокого потолка спускалась витая бронзовая цепь — тонкая, но прочная. На ней висел шар из тонкого стекла, который бережно поддерживали отлитые из бронзы дубовые ветви. Внутри шара вращались два элементаля — багрово-оранжевый элементаль Огня и ослепительно-белый элементаль Молнии.

Лампа то мягко вспыхивала дневным светом, то бросала на старинную мебель закатные блики — в зависимости от того, какой элементаль светился ярче.

Бесконечная череда переливов света завораживала.

— Это вы сделали? — спросил я сидевшего за столом хозяина, имея в виду лампу.

Артефакт настолько меня поразил, что я забыл о вежливости.

— Да, — ответил старый граф.

Он утопал в удобном глубоком кресле. Блики света падали на его лицо, освещая впалые щеки и отражаясь в глубине внимательных серых глаз.

Ноги графа были заботливо укутаны теплым клетчатым пледом.

Вознесенский был очень стар — старше Прохора. В нем чувствовались одновременно и уверенная сила опытного талантливого мага, и хрупкость, присущая старикам.

Внутренняя сила артефактора и его возраст боролись друг с другом, и возраст постепенно побеждал. Но еще не победил окончательно.

Я некстати подумал, что Вознесенский моложе меня.

— Присаживайтесь, Никита Васильевич, — пригласил граф. — Прохор рассказал мне о вас. Меня зовут Лука Иванович Вознесенский. Очень рад познакомиться.

— Здравствуйте, Лука Иванович, — кивнул я и присел на тяжелый стул.

— Спасибо, — усмехнулся Вознесенский. — Вот здоровье-то в последнее время и подводит.

— Ничего не подводит, — буркнул Прохор, стоя наготове рядом с хозяином. — Налить вам чаю, Лука Иванович?

— Налей, — кивнул артефактор. — И гостю тоже.

Прохор осторожно разлил крепкий горячий чай в чашки из тонкого китайского фарфора. Украшенные синим узором стенки чашек просвечивали насквозь — настолько тонким и хрупким был материал.

— Попробуйте, Никита Васильевич, — предложил Вознесенский.

Я сделал осторожный глоток — чай показался мне слишком горячим. Но он не обжигал, хотя я видел пар, который поднимался над чашкой.

— Сервиз — тоже артефакт, — усмехнулся Вознесенский моему удивлению. — Чай в чашке остается ровно таким, чтобы вам было приятно его пить.

— Как вы это сделали? — спросил я.

— Немного магии Льда, немного магии Огня, — задумчиво сказал Вознесенский. — И совсем чуть-чуть ментальной магии — чтобы угадать предпочтения гостя. Пришлось повозиться с тонким плетением магических нитей. Одна чашка разбилась…

Старик вздохнул с сожалением.

— Но пять уцелели, и магия работает до сих пор.

— Отличная работа, — искренне сказал я.

Чай был крепким и вкусным. В нем явственно ощущался аромат луговых трав.

Вознесенский довольно улыбнулся. Потом взял с блюда шоколадное пирожное, откусил и прикрыл глаза.

— Пирожные от Беранже. Вкус юности. Спасибо, Никита Васильевич — побаловали старика.

— Настасья печет ничуть не хуже, — ревниво сказал Прохор.

Я усмехнулся. Слуга свободно вмешивался в разговор. Старики стали так близки друг другу, что стерлась грань между слугой и хозяином.

— В старости перестаешь придавать значение условностям, — кивнул Вознесенский. — О чем вы хотели со мной поговорить, Никита Васильевич?

— В первую очередь — вот об этом, — сказал я.

Поставил на стол ледяной куб и сдернул с него покрывало.

Глаза застывшей змеи вспыхнули зловещим багровым светом.

— Убери эту гадость со стола! — хрипло выкрикнул Прохор.

Чайник в его руках жалобно звякнул, задев сахарницу.

— Нет! — властно сказал Вознесенский. — Оставьте!

Старый граф наклонился вперед, внимательно разглядывая змею.

— Это вы сделали, Никита Васильевич? — спросил он.

— Я поймал ее в вашем саду, — объяснил.

— Я не о змее. Этот лед — ваша работа?

— Да. Мне надо было обезвредить змею, а уничтожать ее я не хотел.

— Вы артефактор?

Я покачал головой.

— Нет. Я ликтор, слышали? Закрываю аномалии, уничтожаю демонов.

— Как в легенде? — спросил старик.

Он спросил это без усмешки, и я опять кивнул.

— Да.

— Убиваете демонов, — задумчиво протянул Вознесенский. — И владеете магией Смерти.

— Не только, — ответил я.

— Вы — Одержимый?

Я пожал плечами.

— Во мне живут демоны, если это вас интересует.

Я не видел смысла скрывать правду от старого артефактора. Он сильный маг, и все равно ее узнает.

— Но сейчас я хочу поговорить об этой змее. Кроме нее в саду ползали еще три такие же.

— Где они сейчас?

— Их я уничтожил. Вы знаете, кто их вам подбросил?

— Догадываюсь, — медленно произнес старик и снова закрыл глаза.

— Да не тяните, ваш сиятельство! — сердито сказал Прохор. — Я ведь за вас боюсь. полицию звать не хотите — так хоть поговорите с этим ликтором, вдруг он поможет.

— Успокойся, Прохор! — резко сказал старик.

В его слабом, но твердом голосе звучала прежняя властность.

— Прохор прав, — заметил я.

— Допустим, — кривился Вознесенский. — А зачем вам мне помогать?

— Я хочу, чтобы взамен вы помогли мне овладеть магией Жизни, — объяснил я. — Слышал, что дар к этой магии можно развить изготовлением артефактов. Научите меня.

— Безжалостный убийца решил овладеть мастерством? — усмехнулся старик.

— Да, — твердо кивнул я. — Именно так. Так кто подбросил вам этих змей?

— Имени я не знаю, — медленно сказал Вознесенский. — Но думаю, что это связано с заказом, который мне предложили недавно.

— Расскажите подробно, Лука Иванович, — предложил я.

— Да там и рассказывать особо нечего. Две недели тому назад ко мне пришел маг-теневик и предложил заказ.

— Я его не впускал, — вмешался Прохор.

Я улыбнулся — хорошему теневику разрешение не требуется, он сам может войти, куда угодно. Достаточно, стоя в Тени, подождать, когда откроется нужная дверь. А она всегда открывается, рано или поздно.

— Вы знаете этого теневика?

— Нет, — покачал головой старый артефактор. — Я предположил, что он служит у кого-то из столичных аристократов, и пришел по поручению хозяина. Но это просто ощущение.

Я задумался. Теневик, работающий на аристократа. Знаю я одного такого.

— Что за заказ он вам предложил?

Вознесенский скривил тонкие губы.

— Он хотел, чтобы я создал артефакт, усмиряющий демонов.

— Ого, — удивился я. — Вот с этого места расскажите как можно подробнее. Что это за артефакт такой?

Штуковина, которой можно усмирить демонов? Ликтор внутри меня жаждал подробностей.

— Этот артефакт должен помочь Одержимому подчинять и контролировать своих демонов.

— Демонов? — нахмурился я. — Нескольких?

— В том-то и дело, — кивнул Вознесенский.

Я никогда не слышал об Одержимых несколькими демонами. Большинство и с одним-то не могли справиться — даже с помощью порошка магоцвета.

— Вы смогли бы сделать такой артефакт?

— Думаю, да. Но дело не в этом. Для создания такого артефакта нужна энергия магии Смерти. Очень много.

— И в чем проблема? — не понял я.

— Эту энергию можно получить, только убивая, — резко сказал старик. — По-вашему, я могу пойти на такое?

Я внимательно посмотрел на него и понял, что не может.

— Значит, вы отказались?

— Конечно. Я мастер, а не убийца!

Старик произнес это с гордостью. Потом перевел взгляд на меня и смущенно пожевал губами.

— Извините, Никита Васильевич. Я не имел в виду вас.

— Ничего, — улыбнулся я. — Вы правы, я и есть убийца. Очень хороший убийца. Когда вы отказались, этот маг-теневик стал вам угрожать?

— Нет, — покачал головой Вознесенский. — Он пытался меня уговорить. Предлагал большие деньги. А потом просто ушел.

— Я его не выпускал, — снова вставил Прохор.

— Он шагнул в Тень прямо в моем кабинете, — объяснил старый артефактор. — И исчез.

— Понятно, — хмыкнул я. — Но вряд ли маг-теневик мог сделать этих зверюшек.

Я кивком указал на вмороженную в лед змею.

— Конечно, нет, — твердо ответил Вознесенский. — Это сделал другой артефактор. Тот, которого они нашли вместо меня.

— Согласен. Хорошо, я разберусь с этим. Ну, что, Лука Иванович, возьметесь меня обучать?

— Возьмусь, — кивнул Вознесенский.

— Тогда давайте обговорим плату.

Глава 7

— Толстолапые демоны!

Монета выскользнула из моих вспотевших пальцев и, звякнув, упала на пол. Но и там лежать не осталась — крутанулась волчком и закатилась под стеллаж.

Как будто специально убегала от неумелого артефактора.

От меня, то есть.

Я растянулся на полу и вытянул руку, стараясь нашарить монету. В кармане у меня звенели еще деньги, но именно к этой монете я имел личные счеты и намеревался непременно их предъявить.

Я уже час пытался зачаровать монету и превратить ее в простенький эфирный накопитель.

И ничего не получалось.

Лежа на животе, я засунул руку под стеллаж по самое плечо. Стеллаж пошатнулся, на полках угрожающе задребезжала разномастная алхимическая посуда.

Какие-то склянки, колбы, стеклянные трубки…

Демоны, я и названий-то их не знал!

Полуденное солнце насмешливо смотрело на меня сквозь пыльные стекла лаборатории Вознесенского.

Наконец, я нашарил монету. Стиснул ее в кулаке и осторожно вытащил руку из-под стеллажа.

Попробую сделать магическое плетение еще раз.

* * *

Договорились мы со старым графом очень просто. Он обучает меня созданию артефактов, а я расплачиваюсь с ним магией самых разных стихий. Поскольку у меня ее в избытке.

Я заикнулся о деньгах, но Лука Иванович — или мастер Лука, как он попросил себя называть — только отмахнулся.

— Деньгами заплатишь за флигель. А за магическое ремесло и плата будет магией.

Это была очень хорошая плата.

Ведь каждый одаренный владел только одной стихийной магией, и мог создавать эфирные накопители только одного типа. Хочешь другие — покупай!

Я оказался счастливым исключением из этого правила. Магическую энергию любой стихии мне запросто поставляли мои собственные демоны.

— Какая магия тебе нужна, мастер? — спросил я Вознесенского. — Какие накопители делать?

— Какие получатся, такие и делай, — усмехнулся старый граф. — Принцип везде один. Сплетаешь защиту из нитей Жизни, в нее вплетаешь стихийные нити. И наполняешь накопитель энергией.

— А магия Смерти тебе нужна? — спокойно спросил я.

Я уже понял, что эфирный накопитель, заполненный магией Смерти — редкий и ходовой товар среди артефакторов. Правда, не всегда законный. Это зависело от того, где артефактор брал энергию Смерти. Если истреблял крыс на свалках — одно дело. Грязное и неприятное занятие, но закон ничего не имел против.

Закрывал опасные аномалии? И тут никаких проблем — если владелец земли, на которой располагалась аномалия, сам пригласил артефактора. Ну, и еще требовались неплохие боевые навыки. Убить демона — это не крысу прихлопнуть.

А у меня был Убийца. Свой личный демон Смерти.

— Забудь, — сурово отрезал Вознесенский. — С этой дрянью я не связываюсь.

— Со мной же связался, — улыбнулся я.

— Потому и связался, что…

Старый граф не договорил и махнул рукой.

А я весело хмыкнул — потому что понял, о чем подумал Вознесенский.

В понимании графа я рисковал, связавшись с магией Смерти. И старый артефактор надеялся перетащить меня на светлую сторону — так он это себе представлял.

Чудак, как будто ликтора надо на нее перетаскивать!

* * *

Создавать артефакты оказалось куда труднее, чем я предполагал. Я-то думал, что достаточно взять предмет, накачать его магией, и дело в шляпе.

Не тут-то было!

Для создания зачарованных вещиц артефакторы использовали магические плетения. Когда Лука Иванович рассказал мне об этом, я разинул рот — как деревенский мальчишка, который впервые попал в Столицу.

Артефакторы представляли магию в виде тонких энергетических нитей. Эти нити мастер выпускал прямо из пальцев и сплетал в сложный узор, окрашивая его своей стихией магии. Если была нужна другая стихия — нить тянули от эфирного накопителя.

Кропотливая работа! Чуть переборщил — и нить рвется с тонким печальным звоном. Махать мечом в аномалии куда проще.

И теперь я уже час бился над монетой, которую выбрал в качестве основы для первого накопителя. А нити магии никак не хотели сплетаться в нужный узор.

— Попробуем еще раз.

Я положил монету на стол перед собой. Несколько раз глубоко вдохнул, сосредоточился и принялся за кропотливую работу.

Стараясь даже не дышать лишний раз, я тянул тонкие серебристые нити магии Жизни.

Оборот, еще один!

Теперь закрепить кончик нити и сделать несколько витков в другом направлении. Снова закрепить, и опять повторить.

Постепенно вся монета покрылась ажурным серебристым плетением. Я перевел дыхание, рукавом вытер пот со лба и принялся вплетать в него изумрудные нити магии Природы.

Готово!

— Живчик, присоединяйся!

Я послал в получившийся эфирный накопитель легкий импульс природной магии. Монета засветилась мягким зеленым сиянием.

Я моргнул, прогоняя усталость. Свечение исчезло. На столе передо мной лежала самая обычная монета.

Но я чувствовал, что она искажает магический фон. Монета превратилась в артефакт.

Первый артефакт, который я сделал своими руками. У меня получилось!

А что именно получилось-то?

— Живчик, как ты думаешь — для чего пригодится эта монета?

— Это семечко, Никита! — вместо Живчика ответил Проныра. — Посади его в землю — и вырастет денежное дерево! Как в той сказке про деревянного человечка, помнишь?

Маленький демон не упустил случая подшутить надо мной.

— Веселись-веселись, — проворчал я. — Вот прокачаюсь еще немного, и воплощу тебя в детскую игрушку. Будешь дарить людям радость.

Я поднялся из-за стола и прошелся по лаборатории, с удовольствием разминая затекшее тело. Щелкнул пальцами по большой стеклянной реторте, которая стояла на стеллаже. Реторта ответила тонким стеклянным звоном.

Да, удачно я встретил на причале Прохора. Демоны его знают — везение это, или сработало мое умение замечать то, что мне действительно нужно.

Но знакомство со старым графом Вознесенским — именно та возможность, которую я искал.

Нет, я не собирался становиться артефактором — так далеко мои планы не заходили. Но изучать незнакомые магические умения — это часть моей работы. Я должен понимать, на что способны эти самые артефакторы, раз уж они появились в мире, где я собирался жить долго и счастливо.

Судя по тому, что я увидел, они способны на многое. Взять хотя бы магических змей, которых кто-то подбросил в сад старого графа. Изумительное устройство для слежки и убийства. Один укус — и нет человека!

Надо разобраться, кто именно добивается смерти Вознесенского. Разобраться и дружелюбно поговорить с этим интриганом — так, чтобы раз и навсегда отбить у него охоту к смертельно опасным развлечениям.

Вознесенский сказал, что к нему приходил очень сильный теневик. Одного такого теневика я знал — Арнольд, который работает на графа Орлова.

Опять Орлов! И чего ему не живется спокойно? Почему этот человек все время путается у меня под ногами?

Наверняка, Орлов точно так же думает обо мне. И так же возмущается.

Подумав об этом, я весело рассмеялся.

Допустим, Орлов тут ни при чем. Но поговорить в Арнольдом все равно нужно. Он должен знать других сильных магов Тени. И непременно поделится со мной это ценной информацией.

Встреча с Орловым в банке была назначена на завтрашнее утро — вот, там и поговорим! Но сначала дозвонюсь до Гриши Барятинского и приглашу его поучаствовать в сделке. Уверен, ему понравится.

Эфирный накопитель моего магофона уже был заряжен — с этим мне помог Лука Иванович.

Я достал аппарат из кармана и набрал номер Барятинского.

В трубке зазвучали долгие гудки. Затем Гришин голос ответил:

— Да, кто это?

Голос показался мне измученным.

— Гриша, это Никита. Надо встретиться, есть срочное дело.

— Никита? — Барятинский оживился. — Приезжай скорее, спаси меня!

— Что случилось? — нахмурился я. — Ты где?

— Дома я, — простонал Барятинский. — Умираю. Спаси! Привези шампанского, только холодненького!

Похмельные демоны!

— Гриша, послушай, это важно. У тебя есть знакомый адвокат? Только хороший.

— Конечно, есть. Мы вчера с ней и праздновали — она привезла расписку от Темникова, что у пароходства нет ко мне никаких претензий.

— Она?

— Ну, да. Знаменитая Кира Белова. Слышал?

— Откуда? — удивился я. — И что, хороший адвокат? Или просто симпатичная?

— Ну, ты даешь! Да к ней половина столичных аристократов в очередь стоит!

— А вторая половина?

— Кира сама выбирает себе клиентов. Демоны, голова прямо раскалывается! Наверное, не стоило после коньяка мадеру пить. Ты как думаешь, Никита?

— Давай, ползи в душ, — скомандовал я, — потом выпей крепкого кофе. Вызови эту свою… адвоката и скинь мне адрес. Подъеду, как только смогу.

— Шампанское не забудь! — напомнил Барятинский.

* * *

Через минуту пришло сообщение от Барятинского. В нем был адрес и приписка:

«Жди машину. Кира будет. Прихвати медведя. Шампанское!!!»

Вот неугомонный! И этого раздолбая я собираюсь привлечь к серьезному делу. А почему бы и нет?

Я весело улыбнулся.

Мой взгляд упал на монету, так и лежавшую на столе. Первый, сделанный мной артефакт.

Я не удержался и снова посмотрел на монету особым магическим взглядом — как называл это мастер Лука. Монета окуталась мягким зеленоватым сиянием — ее наполняла магия.

Ну, отлично же получилось!

Я моргнул, и сияние исчезло.

Заберу-ка я ее на память — говорят, это хорошая примета. А Вознесенскому наделаю еще эфирных накопителей.

Я решительно сунул монету в карман и нажал кнопку звонка. Старый артефактор просил не оставлять лабораторию незапертой.

Прохор явился через минуту — как будто ждал моего звонка. Окинул лабораторию бдительным взглядом, деловито выпроводил меня за дверь и дважды повернул ключ в замке.

— Вот так-то! Порядок должен быть.

Во дворе ко мне подбежал Потап. Медвежонок встал на задние лапы, а передние положил мне на грудь, жарко дыша в лицо. Я потрепал его за ухом.

— Никита, — позвал меня Умник. — Потап соскучился. Хочет гулять.

— Сейчас поедем, — улыбнулся я. — Проныра, посмотришь за домом?

— Конечно, — согласился маленький демон.

— Во-он та ворона тебе подходит?

На высокой березе, которая росла возле пруда, сидела большая серая ворона. Она крутила головой, осматривая окрестности, и время от времени недовольно каркала.

Прирожденный сторож!

— Конечно, Никита! — обрадовался маленький демон. — Я люблю летать, ты же знаешь.

— Тогда вперед!

Щелчком пальцев я воплотил Проныру в ворону.

— Опять на гулянку собрался? — неодобрительно спросил Прохор.

За его недовольством я уловил искреннюю тревогу за старого графа — Прохор беспокоился, что в мое отсутствие особняк останется без охраны.

— Не переживай, — улыбнулся я Прохору. — Проныра будет вас охранять.

— Что еще за Проныра? — подозрительно нахмурился Прохор. — Имечко воровское какое-то. Я его с таким именем и за ограду не пущу. Ну, и дружки у тебя!

— Проныра, иди сюда! — улыбнулся я, подставляя руку.

Ворона слетела с дерева и уселась мне на локоть, глядя на Прохора умным желтым глазом.

— Здор-рово!

Потом приосанилась и выдала:

— Дер-ржи окно откр-рытым!

— Чего? — от неожиданности оторопел Прохор

— Оставь открытое окно на втором этаже, — объяснил я. — Если Проныра заметит что-нибудь подозрительное, он тебе сообщит. Проныра, давай в дозор!

Я подбросил тяжелую птицу в воздух. Проныра взмахнул крыльями и величественно облетел вдоль ограды сада. Потом снова уселся на березу — тонкая ветка закачалась под его тяжестью.

— Пор-рядок! — долетел с ветром звонкий птичий крик.

— Вот видишь, — улыбнулся я Прохору.

Слуга удивленно покачал головой.

— Чистый цирк!

— Магия, — улыбнулся я.

И заметил в окне второго этажа лицо графа Вознесенского.

— Идем собираться, Потал! — подмигнул я медвежонку. — Вымой лапы — мы едем в гости к князю!

* * *

Лимузин, который прислал за мной Гриша, оказался ничуть не хуже, чем у графа Орлова. Широкий, длинный как линейный корабль, с наглухо затонированными стеклами — чтобы зеваки не подсматривали, кто там едет.

Широкие колеса автомобиля высокомерно попирали асфальт тихой безлюдной улочки.

На капоте сверкала серебряная статуэтка, изображавшая стоящего на дыбах медведя — символ рода Барятинских.

На таких автомобилях принято подкатывать к парадным воротам императорского дворца, не меньше.

— Видишь, Потап, — усмехнулся я. — Можно сказать, вы с Гришей родственники. Братья по духу. Поедешь как император.

Потап довольно заворчал.

Молчаливый шофер в белых перчатках открыл перед нами заднюю дверь. Потап резво запрыгнул в машину и завозился, обнюхивая и осматриваясь.

Хррясь!

Медвежий коготь распорол тонкую кожу, которая обтягивала сиденье.

Медвежонок сконфуженно посмотрел на меня и виновато закрыл морду лапами.

— Ничего, — хмыкнул я. — Сочтемся с Гришей.

Шофер и глазом не моргнул, хотя в душе наверняка проклинал и Барятинского, и меня, и медведя.

Машина мягко тронулась. Я откинулся в кресле, наслаждаясь прохладой и проплывавшими за окном видами Столицы.

* * *

Барятинский занимал верхний этаж роскошного дома на набережной Екатерининского канала. Бесшумный лифт вознес нас с Потапом наверх, а молчаливый слуга принял у шофера приятно позвякивающую коробку с шампанским и с удивлением покосился на медвежонка.

— Прошу за мной, ваша милость!

Я вошел в огромный холл и удивленно принюхался. Откуда-то явно тянуло запахами костра и жареного мяса.

— Потап, похоже нас собрались угощать шашлыком!

Медвежонок одобрительно зарычал.

— Его сиятельство на террасе! — сообщил слуга и показал рукой в ту сторону, откуда тянуло дымом и слышались веселые голоса.

— Идем, Потап!

Терраса оказалась размером с мой флигель. На ней стояли удобные кресла, плетеные из ротанга и такой же стол. В дальнем углу дымил мангал — чутье меня не обмануло.

С террасы открывался потрясающий вид на город и разноцветные купола Спаса-на-Крови.

Барятинский полулежал в кресле с бокалом шампанского в руке.

Увидев нас с Потапом, он взмахнул бокалом:

— Никита, знакомься! Это Кира!

Он кивком он показал мне на стройную блондинку в светло-сером брючном костюме, которая стояла у края террасы. Блондинка встретила нас с Потапом удивленной улыбкой. Видно, не поверила, что я и в самом деле приеду с медведем.

— Кира, это Никита! Знаменитый ликтор, охотник на демонов и медведей. Не обманывайся его бравым видом — ему уже сто лет!

— Сто тридцать, — поправил я.

— Очень приятно! — сказала Кира и слегка наклонила красивую голову.

Голос у нее был мягкий и чуть мурлыкающий — как у довольной кошки.

— Выпьем! — провозгласил Барятинский.

Не вставая с кресла, он дотянулся до бутылки шампанского. Пробка с громким хлопком выстрелила в небо и унеслась по дуге в сторону канала.

— Давайте бокалы!

— Темников и в самом деле подписал отказ от претензий? — спросил я Киру, когда мы выпили за знакомство и перешли на «ты».

— Да, — улыбнулась девушка. — Не скрою, я была удивлена. Но Григорий сказал мне, что ты купил пароход, и это решило дело.

— Купил, но не совсем, — хмыкнул я. — В том-то и проблема.

— Расскажи, — с легкой улыбкой предложила Кира.

Я вопросительно посмотрел на Гришу.

— Рассказывай, Никита! — кивнул он. — Если есть решение, Кира его найдет.

Я коротко рассказал о своем визите в Министерство родовых и династических дел.

— Встреча с Темниковым назначена на завтрашнее утро? — уточнила Кира.

— Да, — кивнул я. — И я не хочу ее переносить.

— Тогда есть только один выход. Бумаги подпишет твое доверенное лицо.

— Вот это мне и нужно от Гриши.

Я покосился на Барятинского. Будущее доверенное лицо как раз задрало ноги в мягких домашних шлепанцах на низкую балюстраду и опасно раскачивалось в кресле, попивая шампанское.

В другом кресле устроился Потап, держа в лапах шампур с сочным мясом. Более довольного медведя я в жизни не видел.

Время от времени Барятинский протягивал руку и стаскивал с медвежьего шампура кусок мяса. Потап рычал, но не огрызался.

Похоже, эти двое нашли друг друга.

— Гриша, — сдерживая смех, сказала Кира. — Завтра в девять нас ждут в банке. В половине девятого я за тобой заеду.

— Слушаюсь! — отрапортовал Барятинский и попытался щелкнуть каблуками шлепанцев.

Но опрокинулся вместе с креслом, разбрызгивая остатки шампанского.

— Как тебя угораздило связаться с этим охламоном? — с улыбкой спросил я Киру, наблюдая, как Гриша пытается подняться. — Он сказал, что ты — знаменитый адвокат, и сама выбираешь себе клиентов.

— А тебя? — в ответ улыбнулась девушка.

— Я не стал убивать его на дуэли, — хмыкнул я. — Теперь вот думаю, может, и зря.

— Княгиня Анна — бабушка Григория — оплатила мне учебу в институте, — сказала Кира. — Я многим обязана семье Барятинских.

— Вот как? — удивился я.

Да, причудливо переплетаются человеческие судьбы.

— Гриша сказал мне, что ты знал княгиню Анну еще маленькой девочкой.

— Я видел ее только один раз, — улыбнулся я. — Когда убивал Гришиного прадеда.

— Как причудливо переплетаются судьбы, — задумчиво сказала Кира.

Я удивленно посмотрел на нее — девушка повторила слова, которые только что прозвучали в моей голове.

Дар менталиста? Она способна читать мысли?

Я проверил ее магический фон и удивился еще больше. Кира не была Одаренной.

— Как ты собираешься восстанавливать права на поместье и титул? — спросила Кира.

Я пожал плечами.

— Думаю обратиться напрямую к императору. Другого выхода нет.

— Это не так-то просто, — нахмурилась девушка. — Тем более, с таким врагом, как Голицын. Он ведь теперь тебе враг, ты это понимаешь?

— Это его проблемы, — улыбнулся я. — А ты можешь что-то предложить?

Кира была очень умна — я сразу это заметил. И ее биография говорила сама за себя. Неодаренная, которая чего-то добилась в мире магии, должна обладать блестящими способностями и упорным характером.

Если она сможет дать дельный совет, я к нему прислушаюсь.

— К сожалению, никакого выхода я не вижу, — сказала девушка. — Вот если бы ты мог участвовать в Императорском турнире… Но в списки участников тебе не попасть.

— А что за турнир? — нахмурился я.

— Состязание лучших молодых магов Империи, — с улыбкой сказала девушка. — Неужели не слышал? Если все, что о тебе говорят — правда, ты мог бы его выиграть. Победителя турнира награждает лично император.

— Когда начинается турнир? — быстро спросил я.

— Через три дня. Но списки участников уже утверждены.

— Спасибо, Кира! — улыбнулся я. — Это отличная идея!

* * *

Мы с Кирой болтали до позднего вечера.

Гриша Барятинский давно уснул в кресле. У него на коленях, свернувшись клубком, посапывал объевшийся мясом медведь.

Когда на город опустились синие сумерки, Кира с сожалением покачала головой.

— Мне пора, Никита. Нужно подготовиться к завтрашней сделке. С тобой очень интересно.

— С тобой тоже, — улыбнулся я.

Проводив девушку взглядом, я налил себе еще шампанского. Облокотился на балюстраду и задумался, глядя на проплывающие по каналу катера.

Императорский магический турнир.

Как бы мне на него попасть?

ИНТЕРЛЮДИЯ. ГРАФ ОРЛОВ

На первом этаже своего особняка на набережной Фонтанки граф Орлов распорядился устроить бассейн. И перед сном всегда проплывал пару километров — чтобы лучше спалось.

Оттолкнувшись от стенки, граф красиво нырнул и поплыл под водой к противоположному краю бассейна. Перед глазами близко-близко уходило назад дно чаши, отделанное тонкими плитами из полупрозрачного кварца.

А когда граф вынырнул, то чуть не уткнулся носом в ботинки своего начальника тайной службы.

— Какого черта ты здесь делаешь, Арнольд? — раздраженно спросил граф.

— Ваше сиятельство, срочные новости!

— Что еще случилось?

— Волков поселился в особняке старого графа Вознесенского.

— Что?

Орлову показалось, что он ослышался. Наверное, вода попала в уши,когда нырнул. Граф даже потряс головой.

— Повтори!

— Волков поселился у Вознесенского.

— Ты… — зашипел граф, — ты…. почему ты мне сразу не доложил, что они знакомы?

— Ваше сиятельство, это случайность! — повысил голос Арнольд. — Старый слуга Вознесенского был на пристани, когда причалил пароход. Вознесенский сдает флигель — у графа совсем плохо с деньгами. А Волков увидел объявление и снял флигель. Это просто случайность.

— Дурак! — бешено выкрикнул Орлов. — Не бывает таких случайностей! Не бы-ва-ет! Немедленно оставить Воскресенского в покое! Близко к нему не подходить! И своему Темном артефактору это передай. Если вы завалите мне подготовку к турниру — вам не жить! Обоим! Ты меня понял, Арнольд?

— Понял, ваше сиятельство.

— Дай руку!

Ухватив Арнольда за протянутую руку, граф сильно дернул его на себя. Не ожидавший этого начальник тайной службы тяжело рухнул в воду. Орлов схватил его за шею и прижал ко дну, навалившись сверху и с наслаждением глядя в выпученные глаза Арнольда.

— Еще одна промашка, Арнольд… — шипел он. — Еще одна только промашка с твоей стороны…

Арнольд,беспорядочно суча ногами, пускал пузыри.

Глава 8

— Нет, Потап! Сегодня ты останешься дома.

Медвежонок скорчил обиженную гримасу, но я был непреклонен.

— Поверь, в банке тебе не понравится. Там работают скучные люди, они любят цифры и активы, а не медведей. Кроме того, кто-то должен охранять особняк.

Я недоуменно покачал головой и расхохотался. Каких демонов я сюсюкаю с Потапом, как с маленьким ребенком? Вообще-то, в медвежьей шкуре воплощен демон-менталист, который понимает меня без слов.

— Умник, завязывай! Медведь останется, а ты пойдешь со мной. Ты мне нужен.

Потап попробовал еще раз. Ткнулся головой в мои колени и умильно посмотрел на меня снизу вверх.

Я щелкнул медвежонка по носу.

— Хватит, я сказал. Но прием интересный — с теми, кто тебя не знает, может и сработать.

— Я еще и ментальное воздействие использовал, — похвастался Умник.

И тут же грустно вздохнул:

— И все равно не получилось.

— Теперь ты должен мне желание, — довольно прорычал Циклоп. — я тебе говорил, что твои штучки на Ника не действуют.

Эти демоны еще и поспорили, что сумеют уговорить меня взять медведя в банк. Совсем распоясались!

— Ты давно не тренировался, Ник, — объяснил Циклоп. — А тебе нужно держать себя в форме.

— Ты прав, — согласился я. — Но чует мое сердце, что это затишье ненадолго.

— Ник, а можно я останусь с Потапом? — спросил рогатый демон Огня. — Пригляжу за ним, научу его огненной магии.

— Давай, — разрешил я. — Только ничего тут не спалите.

Я щелкнул пальцами и воплотил Циклопа в медвежонка.

Потап удивленно затряс головой. Потом поднялся на дыбы и грозно зарычал. В его лапах появился огненный шар.

— Внушает, — кивнул я. — Вот так и отпугивайте всех, кто вздумает пролезть в дом. А я поехал покупать нам пароход.

Без десяти минут девять мы встретились возле стеклянных дверей банка. Кира держала в руках черную кожаную папку с документами и выглядела строго и уверенно. Гриша Барятинский снова страдал похмельем. Глаза у него были красными, но мокрые волосы причесаны, и костюм соответствовал.

Увидев меня, Барятинский жалобно спросил:

— Никита, что мы тут делаем? Кира мне ничего не объяснила. Разбудила меня, засунула под холодный душ и притащила сюда.

Я показал девушке большой палец. Она невозмутимо кивнула.

Ну, да. Вчера его сиятельство так быстро изволил нализаться, что я не успел посвятить его в детали нашего плана. Все подробности мы обсуждали с Кирой, а Барятинский в это время накачивался шампанским и воровал мясо у медведя.

— Покупаем пароход, — объяснил я Барятинскому.

— Правда? — оживился Гриша. — Еще один?

— Нет, все тот же.

— Неважно, — отмахнулся его сиятельство. — Пароход надо обмыть!

Он закрутил головой — видно, искал ближайшее кафе.

— Идем!

Я вежливо подтолкнул Барятинского в спину.

— Иначе Орлов примет нас за швейцаров и даст на чай.

Вежливый клерк проводил нас в прохладную комнату для переговоров. Барятинский, облегченно вздохнув, шлепнулся в мягкое кресло и вытянул длинные ноги.

— Принесите кофе, покрепче, — сказал я клерку. — И воды со льдом и лимоном для князя.

— Слушаюсь, ваша милость!

Через минуту перед Барятинским появился высокий стакан, в котором поблескивали кубики льда. Барятинский жадно схватил его обеими руками и осушил одним глотком.

— Уфф! Никита, ты настоящий друг!

— Принесите еще воды, — кивнул я клерку.

Сделал глоток кофе и прислонился к стене, ожидая графа.

Граф Орлов появился ровно в девять часов. Он вошел в комнату, сопровождаемый почтительным поклоном клерка — видно, графа в банке хорошо знали.

Я с любопытством посмотрел на Орлова. Все-таки, мы увиделись впервые.

Крепкий, еще нестарый мужчина. В коротко подстриженных волосах блестит седина. Плечи широкие, и фигура поджарая — видно, что граф держит себя в форме. Взгляд строгий, густые брови чуть сдвинуты, между ними залегла глубокая вертикальная морщина.

За графом семенил полный коротышка. Серый деловой костюм на нем топорщился, на круглом лице застыло выражение вечной озабоченности. Правой рукой коротышка прижимал к себе портфель из коричневой кожи.

Видно, это и был банкир Темников — отец Лизы и владелец пароходной компании.

А третьей — какая неожиданность! — вошла Наталья Николаевна, племянница графа Орлова. Темно-красный брючный костюм сидел на ней идеально.

Наталья Николаевна сразу же недовольно уставилась на Киру. Кира сделал вид, что ничего не заметила.

Взгляд Орлова скользнул по Кире, чуть задержался на Барятинском и остановился на мне. Граф смотрел без вызова — холодно, оценивающе и серьезно.

Наверное, так смотрит анаконда на крокодила — размышляя, сможет ли его проглотить, или лучше не связываться.

Я ответил Орлову легкой улыбкой.

— Доброе утро, господа! — кивнул граф. — Никита Васильевич, рад познакомиться.

— Взаимно.

Орлов легко опустился в кресло.

— Давайте приступим к делу, — без вызова сказал он. — У меня мало времени.

Умница граф! Он не стал превращать нашу встречу в состязание характеров, не пытался показать, кто здесь главный.

В общем, не занимался всей этой мальчишеской ерундой.

Умный противник, и очень опасный.

А еще я почувствовал, что граф далеко не сдался. Первая стычка осталась за мной, но Орлов просто отступил.

Ничего еще не закончилось.

Темников засуетился, отодвигая кресло для Натальи Николаевны.

Я сел напротив графа. Он смотрел прямо на меня, и складывалось ощущение, что все остальные вокруг — просто статисты.

— Умник, просканируй его, — сказал я демону-менталисту. — Только аккуратно.

Кира и Темников принялись вполголоса обсуждать детали сделки. Я сделал глоток кофе, продолжая молча смотреть на графа.

— Надолго вы приехали в Столицу? — без улыбки спросил Орлов.

— Нет, — улыбнулся я. — Только для того, чтобы уладить свои дела.

Я подчеркнул слово «свои».

Граф еле заметно кивнул, принимая мой ответ.

— Слышал, что вы остановились в особняке графа Вознесенского.

— Да. Мы с графом — хорошие друзья. Я знал его деда. А еще был знаком с бабушкой князя Барятинского.

И снова Орлов кивнул, принимая мои слова к сведению.

— Никита, он очень сильно встревожен, — сообщил мне Умник. — Но его мысли я прочитать не могу.

Я усмехнулся.

Если Орлов пытался заказать у Вознесенского темный артефакт, а потом подбросил магических змей — ему есть, о чем тревожиться.

Сама сделка прошла, на удивление, буднично. Услышав, что пароход будет оформлен на имя Барятинского, граф и бровью не повел. Движением ладони остановил возражения Темникова. Взял из рук банкира портфель и через стол передал его мне.

— Это деньги, которые вам причитаются, Никита Васильевич, — сухо сказал он. — Извольте проверить. Благодарю вас за спасение моей племянницы и поимку бандитов.

— На здоровье, — кивнул я.

Открыл портфель и мельком заглянул в него — там лежали толстые пачки купюр.

— Я решил, что наличные будут удобнее для наших расчетов, — объяснил Орлов.

Я передал портфель Барятинскому. Затем мы пригласили банковского служащего, и в его присутствии Барятинский передал портфель обратно Темникову.

Круговорот денег в природе.

Гриша и Темников подписали купчую, и сделка была завершена.

— Благодарю вас, господа! — сказал граф, поднимаясь из-за стола. — Князь, поздравляю с отличной покупкой!

— Жаль, что вы не захватили с собой Арнольда, — улыбнулся я. — У меня есть к нему пара вопросов. С ним все в порядке?

— Немного приболел, — ответил граф. — Простудился во время купания.

— Надеюсь, ничего серьезного, — посочувствовал я. — я бы хотел навестить его, как только выберу время. Передайте ему, чтобы выздоравливал.

— Непременно, — кивнул Орлов. — Не стоит беспокоиться, Никита Васильевич — за моим помощником хорошо ухаживают. К тому же, у него разболелось горло, и ему трудно говорить. Пожалейте больного. Всего хорошего, господа!

И граф вышел из комнаты для переговоров.

Темников семенил за ним.

Наталья Николаевна задержалась на секунду — как будто хотела что-то сказать. Но бросила быстрый взгляд на Киру, коротко кивнула мне и вышла вслед за графом.

— И что это было? — изумленно спросил Гриша Барятинский.

— Обнюхивание, — с улыбкой ответил я.

— У меня мурашки по спине до сих пор бегают, — признался князь. — Этот Орлов похож на акулу.

— Он и есть акула, — серьезно сказала Кира. — И точит на тебя зубы, Никита.

Я в очередной раз удивился, как девушка без магического дара точно уловила все, что происходило между мной и графом.

— Точит, — весело согласился я. — На свою беду.

— Мне надо выпить! — решительно сказал Барятинский. — Нам всем надо выпить. Куда поедем? Ко мне, или сразу в «Петрополис»?

— Гриша, — укоризненно сказала Кира, качая головой.

— Давай вечером, князь, —поморщился я. — Или завтра. Сегодня хочу съездить на верфь, посмотрю, как идет ремонт парохода.

— Я поеду с тобой! — закивал Барятинский. — А потом — ко мне! Покупку парохода просто необходимо отметить.

Я покачал головой.

Даже несмотря на ясный намек, который я сделал графу Орлову, мне не хотелось надолго оставлять особняк Воскресенского без присмотра.

Да и магия Жизни сама себя не прокачает.

— Циклоп! — связался я с демоном Огня. — У вас все в порядке?

— Да, Ник, — прорычал Циклоп. — Мы с Потапом жарим мясо.

— Где вы его взяли? — поинтересовался я.

— Сами поймали! — гордо ответил Циклоп. — Возле пруда полно лягушек!

Огненные демоны!

— Я бы тоже съездила с вами, — сказала Кира. — Если ты, Никита, не против. Любопытно взглянуть на знаменитый пароход, из-за которого столько шума. Как он называется?

— «Зубастый Змей», — улыбнулся я.

— Многообещающее название, — рассмеялась Кира.

Я решительно махнул рукой.

— Поехали!

* * *

Но как только мы вышли из банка, к нам подошел полицейский пристав. Белый мундир с золотыми пуговицами обтягивал его коренастое тело, рыжие усы воинственно топорщились. За приставом следовали двое суровых жандармов.

— Барон Никита Васильевич Волков?

Пристав шагнул ко мне.

— Да, — удивленно кивнул я. — В чем дело?

— Ваша милость, требуются ваши показания. Извольте проследовать с нами в полицейский участок.

— По какому делу? — поинтересовался я.

— Позавчера вечером на Дворцовом мосту произошла драка. Свидетели видели вас на месте происшествия.

— Вы меня в чем-то обвиняете, пристав? — улыбнулся я.

Пристав угрюмо насупился.

— Пока следствию нужны только ваши показания. Ваше благородие, извольте следовать за нами!

Я задумчиво хмыкнул. Ссора с полицией в мои планы не входила. Да и что они смогут мне предъявить? Скорее, это я могу выдвинуть обвинение против полиции. Посреди Столицы тро проходимцев напали на аристократа. А куда, спрашивается, смотрели жандармы?

— Хорошо, — кивнул я. — Едем.

— Я поеду с тобой! — заявил Барятинский.

— И я тоже, — кивнула Кира. — Возможно, тебе потребуется адвокат.

— Не надо, — улыбнулся я. — Это ненадолго. Да и все равно, в машину мы все не влезем. Я вас наберу, как освобожусь.

Я сказал это так уверенно, что Барятинский и Кира неохотно отступились.

— Прошу за мной, — строго сказал пристав и повел меня к полицейской машине, припаркованной возле банка. Двое жандармов следовали за мной, а за рулем сидел еще один.

Меня усадили на заднее сиденье — между жандармами. Пристав сел впереди и молча кивнул водителю. Тот тронул машину и ловко встроился в поток автомобилей на Невском проспекте. Затем уверенно перестроился в левый ряд.

От одного из жандармов пахло луком. Кобура второго упиралась мне в бедро.

— Куда мы едем? — поинтересовался я, когда машина миновала Фонтанку и повернула налево — на Садовую.

— Не беспокойтесь, Никита Васильевич, — не оборачиваясь, ответил пристав. — Вас ждут.

Ждут? Значит, мы едем не в полицейское управление.

Я щелкнул пальцами, проверяя готовность заклинания.

Оковы Льда на жандармов, которые сидят рядом. Ударом кулака оглушить пристава — он еще пригодится, расспрошу, кто его послал.

Не зацепить водителя, чтобы машину не выбросило на встречную полосу. Заставить его затормозить, а дальше — по обстоятельствам.

Нападения в машине они не ждут, так что я застану их врасплох. Пусть только машина свернет с оживленной улицы.

— Никита Васильевич, не стоит, — словно угадав мои намерения, внезапно сказал пристав. — Мы не угроза. С вами просто хотят поговорить.

— И для этого надо было меня арестовывать и увозить на глазах у друзей? — спросил я.

Пристав не ответил.

— Кто меня ждет? — с нажимом спросил я.

— Не знаю, — ответил пристав. — У меня распоряжение доставить вас на место. А там сами увидите.

Машина свернула на набережную Мойки и остановилась у ворот Летнего сада. Жандарм открыл дверцу и, кряхтя, полез наружу.

Пристав обернулся ко мне.

— Выходите, Никита Васильевич! Вас ждут на Главной аллее.

Я вышел из машины и огляделся. Нелепый арест пробудил во мне любопытство.

— Идите прямо по аллее, — напутствовал меня пристав. — Увидите пустой постамент. Остановитесь возле него, к вам подойдут.

Жандарм уселся в машину и захлопнул дверцу. Машина тронулась, а я остался на тротуаре. За гранитным парапетом медленно текла темная вода. Справа сверкали на солнце висячие фонари Пантелеймоновского моста.

Интересная история!

Я быстро перебежал набережную и вошел в калитку между двух невысоких чугунных колонн с имперскими орлами на капителях. Орлы держали в когтях чугунные гербовые ленты, похожие на извивающихся змей, и мне почудилось, что лента слева шевельнулась.

Я сделал быстрый шаг в сторону и задрал голову.

Нет, показалось.

Покачав головой, я пошел вглубь сада, огибая пруд, в котором лениво плескались огромные карпы.

Я держался края аллеи, чтобы оставаться в тени деревьев — полуденное солнце жарило не на шутку. Даже белоснежные статуи, казалось, приуныли на своих постаментах, а фонтан журчал еле слышно, как будто тоже изнемогал от жары.

Пустой постамент я заметил издалека и снова вспомнил заметку в газете. Выходит, правосудие так и не отыскали? Забавно.

Рядом с постаментом, заложив руки за спину, стоял Илья. Он повернулся ко мне спиной, внимательно разглядывая пустой гранитный пьедестал. Но я сразу узнал его — попробуй-ка не узнать такого здоровяка!

Так даже лучше. Я ожидал, что ко мне явится Голицын, и приготовился клещами тянуть из чиновника правду о его предложении. Но Илья расскажет мне все, и выпытывать ничего не придется. Раз он сам позвал меня на встречу, значит, решил быть откровенным.

Я подошел ближе и весело окликнул старого друга:

— Илюха!

Илья повернулся ко мне. Суровое лицо на мгновение осветилось улыбкой.

— Привет, Барон! Рад тебя видеть. Надо поговорить.

— Давай, поговорим, — кивнул я.

Илья кивнул и свернул в безлюдную боковую аллею. Я пошел за ним.

— Ты слышал про Императорский турнир, Барон? — спросил мой старый друг. — Так вот, у нас есть к тебе предложение.

ИНТЕРЛЮДИЯ. ГРАФ ОРЛОВ

Как только машина графа отъехала от банка, Орлов нетерпеливо щелкнул пальцами.

В пустом кресле напротив графа появилась неясная тень. Тень сгустилась и превратилась в Арнольда.

— Я правильно сделал, что не взял тебя с собой, — задумчиво сказал Орлов, глядя на Арнольда тяжелым взглядом. — Волков тобой интересуется. Это неспроста.

Арнольд молча смотрел на графа.

— Думаю, он хочет узнать, не ты ли приходил к Вознесенскому с предложением сделать артефакт. Старый дурак все разболтал Волкову!

— Мы угрожали ему, — еле слышно произнес Арнольд. — А Вознесенский хочет жить.

— Может, прикончить его, пока не поздно? — задумчиво сказал граф.

— Без шума не выйдет, — твердо ответил Арнольд. — Волков держит у особняка охрану.

Орлов удивленно поднял брови.

— Ручного медведя, — объяснил Арнольд. — Но непростого. Думаю, в зверя воплощен демон. Я только подошел к ограде, как он меня почуял и зарычал.

— Ладно, — скривился Орлов. — Оставим старика в покое. Когда будет готов артефакт?

— Энергия Смерти собрана. Теперь нужна основа.

— Вот, передай артефактору.

Орлов достал из кармана золотой медальон на тяжелой цепи, тоже сплетенной из золотых нитей.

— Нужные аномалии ты нашел?

— Да, ваше сиятельство. Все неподалеку от Столицы, как вы и приказывали.

— Плохо, — снова скривился граф. — Лучше бы нам прокачать Сигурда подальше отсюда. Но времени нет — до начала турнира осталось совсем немного.

— Сигурд выиграет его, — уверенно сказал Арнольд. — С амулетом от Темного артефактора он не может проиграть.

— Пусть так и будет, — кивнул граф. — Эта победа очень важна для меня, Арнольд.

И в его голосе Арнольд услышал угрозу.

Глава 9

— Предложение, которое касается Императорского турнира? — задумчиво повторил я. — То самое, которое так и не озвучил мне Голицын? Значит, я правильно понял, что вы работаете вместе?

— Голицын — дурак! — жестко сказал Илья. — Я предупреждал его, что на тебя нельзя давить.

— А он надавил.

— Зажравшийся бюрократ.

— И все-таки, ты с ним работаешь, — улыбнулся я. — Если он бюрократ и дурак, то кто тогда ты?

Я не собирался щадить самолюбие Ильи. Мы всегда были честны друг с другом — с чего бы мне сейчас менять эту привычку?

— Уже не работаю. После встречи с тобой Голицын попал в больницу.

— С чего бы? — удивился я. — Я его не трогал.

— Ты сказал, что его демон может сойти с ума, если его напугать. Голицын перепугался сам и решил избавиться от демона. Тут уже перепугался демон. И вот результат — заместитель министра лежит едва живой под капельницей. Жестокая шутка, Барон! Ты чуть не испортил нам всю игру.

Я весело расхохотался.

— Илюха, я тебе еще сто лет назад говорил — не связывайся с дураками и Одержимыми.

— Все сложно, Барон, — вздохнул Илья. — Здесь замешана политика.

Он наклонился, внимательно рассматривая что-то на песчаной дорожке.

А я подпрыгнул, подтянул к себе ветку липы и с удовольствием принюхался к запаху мелких желто-зеленоватых цветов. Они пахли медом, а в одном из цветков копошилась пчела, собирая нектар.

Я отпустил ветку и она мягко запрыгала вверх и вниз. С цветов слетело легкое облачко пыльцы. Пчелу сбросило с цветка, и она возмущенно загудела, нарезая круги над моей головой.

— Знаешь, Илюха, мне плевать, — жестко сказал я. — Я не стану работать с тобой, пока ты мне все не расскажешь.

Илья выпрямился и посмотрел на меня.

— Понимаю.

— Тогда давай, рассказывай.

— Предложение очень простое. Мне нужно, чтобы один человек выиграл Императорский турнир. Ты поможешь мне его подготовить, а я помогу тебе вернуть поместье и титул.

— Что за человек? — поинтересовался я.

— Ну, какая тебе разница, Барон? — поморщился Илья.

— Такая, что раньше мы с тобой не торговались, — напомнил я. — Но ты решил это поменять. Если ты не доверяешь мне, с чего я должен доверять тебе?

— Я просто не хочу втягивать тебя в неприятности, — попытался защититься Илья.

— Вот и не втягивай, — отрезал я. — Сам тренируй своего человека, а я сам разберусь со своими проблемами. Все, Илюха, до встречи! Рад был повидаться.

Я повернулся и пошел в сторону главной аллеи.

— Барон! — окликнул меня Илья. — Стой!

Он догнал меня и пошел рядом.

— Демоны с тобой, слушай! Сейчас при дворе императора борются за влияние две аристократические партии. На самом деле, все это змеиный клубок, где каждый преследует только свои интересы. Я сильно упрощаю.

— Продолжай, — кивнул я.

— Победа в турнире усилит одну из сторон. Кроме того, это важно и лично для меня. Ваня будет участвовать в турнире.

— Твой правнук? — уточнил я.

— Да.

Признание Ильи не стало для меня неожиданностью — что-то такое я и предположил сразу, как увидел друга.

Но пока Илья не сказал мне всю правду.

— А зачем тебе нужен я? Уверен, что ты сам хорошо подготовил Ваньку.

— Граф Орлов собирается выставить на турнир своего бойца. И тоже непременно хочет победить.

А вот теперь кусочки мозаики начали складываться в одну картину. Правда, в ней еще было много белых пятен. Но заполнить их несложно.

— Граф Орлов принадлежит к партии твоих противников? — спросил я.

— Да, — кивнул Илья. — Пойми, Барон! И с одной, и с другой стороны замешаны очень влиятельные люди. Все они связаны друг с другом деловыми интересами, родственными связями. Нельзя взять и просто надавить на графа — это ни к чему не приведет. Орлов в своем праве — любой влиятельный аристократ может сам участвовать в турнире или выставить своего человека. Император строго следит за этим — это уже часть его политики.

— Баланс, — хмыкнул я.

— Да, баланс, — твердо ответил Илья. — На нем все и держится. Знаешь, с каким трудом мы прекратили Смуту? И дело решили не только победы. Но и договор между дворянскими родами. Его нельзя нарушать, иначе Империя посыплется, как карточный домик.

Я весело хмыкнул.

— Слушай, а ты не хочешь, чтобы в турнире поучаствовал я?

— Очень хочу, — неожиданно признался Илья. — За тебя я был бы спокоен. Но это невозможно. В списки участников нельзя попасть со стороны. Ванькино участие готовилось почти год, и это уже не переиграть.

Теперь я был уверен, что именно Арнольд обращался к Вознесенскому с просьбой изготовить артефакт. Игрушка понадобилась ему для его бойца.

Но радостно сообщать об этом Илье я не стал — подождет! Сначала разберусь сам, а там посмотрим.

— Жандармы, которые привезли меня сюда, упоминали драку на мосту, — напомнил я. — Собираетесь дать ход этому делу?

— Тут тебе крупно повезло, Барон, — серьезно сказал Илья. — Трупы выловили из реки рыбаки и сразу сообщили в полицию. Парни оказались известными уголовниками. Полиция нашла следы крови на мосту и свидетеля, который видел тебя неподалеку. Но прямых улик против тебя нет, и предъявлять обвинение никто не станет. Понятно, что эти трое напали на аристократа с целью ограбления, а ты дал отпор и переусердствовал.

— Трупы? — удивился я. — Двое из них были вполне живы и запросто могли выплыть. Или они не умели плавать?

— Они не утонули, Барон. Хотя, в легких есть вода. Но все трое умерли в результате неустановленного магического воздействия. У них ожоги на шее.

— Странно, — хмыкнул я. — Ладно, демоны с ними!

Мы проходили мимо лотка, за которым улыбчивая круглощекая девчонка продавала сладкую вату и воздушные шары. Я подмигнул девушке, и она радостно улыбнулась в ответ.

— Господин, возьмите вату!

— А давай две!

Девушка протянула мне пару пушистых сладких облачков на тонких палочках.

— Приятного аппетита, господин!

Я отдал одну из палочек Илье.

— Держи! Поднимает настроение.

— Так что ты решил, Барон? — нетерпеливо спросил Илья. — Поможешь мне?

— Не торопись. Сначала объясни, почем мы встретились именно здесь. Ты интересуешься пропавшей статуей?

— И об этом слышал? — вздохнул Илья. — Да. Любое необъяснимое происшествие накануне турнира вызывает подозрения. Я решил посмотреть сам.

— Ну, пойдем, посмотрим вместе.

Мы вернулись к пустому пьедесталу. Я внимательно осмотрел торчавшие из него железные прутья — ими крепились ноги статуи. Такое ощущение, что статую просто сорвали с постамента. Как это возможно?

Рядом рос раскидистый куст розовой сирени. Сирень уже отцвела, только кое-где на ветках висели пожухлые кисти. Земля под кустом была сырой — солнце не проникало сквозь густые ветки.

— Подержи! — сказал я Илье и протянул ему мою сладкую вату.

Потом обошел вокруг куста и нашел один отпечаток. Действительно, след босой ноги, глубоко вдавленный в землю. След был чуть больше человеческого.

Статуя ушла сама? Интересно. А куда?

Я прикинул направление — получилось, что статуя спустилась с постамента и направилась в сторону главных ворот.

Хм, еще один артефакт? Надо будет поинтересоваться у Вознесенского, можно ли провернуть такое.

Я поискал еще, но больше отпечатков не было — все затоптали зеваки.

— Барон, что ты решил? — повторил Илья.

Он терпеливо дожидался, пока я закончу поиски.

— Что ты будешь делать, если я откажусь? — спросил я.

Илья нахмурился.

— Ничего. Сам подготовлю Ваньку и попробую помочь тебе, чем смогу. Я не в обиде на тебя, Барон, если ты это имеешь в виду. Сам виноват — надо было сразу поговорить с тобой прямо.

— Хорошо, — кивнул я. — Я подумаю. Дай мне пару часов и свой номер. Не хочу связываться с тобой через Виктора.

Илья продиктовал мне несколько цифр.

— Куда ты сейчас, Барон?

— Хочу съездить на Охтинские верфи, посмотрю, как идет ремонт моего парохода. Ты слышал, что я купил пароход?

— Слышал, — усмехнулся Илья. — Это в твоем стиле. Влез к монахам, как медведь в пчелиный улей, и перевернул все вверх дном.

— Ага, — с улыбкой согласился я. — Но монахи не в обиде.

— Насчет мечей, — нерешительно сказал Илья. — Сможешь сделать для меня несколько? С деньгами проблем не будет.

— Договоримся, — улыбнулся я. — Я тебе позвоню.

* * *

До Охтинских верфей я добрался на маленьком прогулочном катере, который ходил по Неве от одного берега к другому. Катер отходил от пристани возле Летнего Сада, а управлял им сумрачный седобородый капитан, который непрерывно курил обгрызенную трубку. Ему бы деревянную ногу и попугая на плечо — вышел бы отличный пират!

По пути я позвонил Барятинскому, и он сразу же засыпал меня градом вопросов:

— Никита, ты где? Тебя похитили? Мы с Кирой в полицейском управлении, поставили тут всех на уши, но про тебя никто ничего не знает! Дежурный сказал, что тебя не привозили!

— Успокойся, — успел вставить я, пока Барятинский переводил дух, чтобы вывалить на меня новый шквал вопросов. — Никто меня не похищал, нет в этом городе таких безумцев. Нужно было кое с кем встретиться.

— С кем? — немедленно прицепился Барятинский. — Ты где вообще?

— Еду на Охтинские верфи, — ответил я, любуясь мощными силуэтами портальных кранов на фоне летнего неба.

— Мы сейчас возьмем извозчика и приедем! — решительно сказал Гриша. — И не вздумай спорить!

— Тогда встретимся на месте.

Подумав, я набрал номер Арнольда. Если уж собрался задать несколько вопросов помощнику графа Орлова — так почему не сделать это прямо сейчас?

Увы, абонент оказался недоступен. Сменил номер? Очень похоже на то. Не сомневаюсь, что после моих намеков граф упрячет Арнольда как можно дальше — так, чтобы я до него не добрался.

Мне, в общем, не очень-то и хотелось. На каких демонов мне влезать в мутную воду политики и баламутить ее? Никогда не интересовался подобными развлечениями.

Как я понял со слов Ильи, в здешнем аристократическом мирке существовало что-то, вроде игры по правилам.

Похоже, граф Орлов собирался эти правила обойти.

Так.

Допустим, поместье я могу просто выкупить у этого Белецкого. Это самый простой способ, так я и поступлю.

А вот вернуть мне титул может только император. Несправедливо, да. Но справедливость вообще слишком редкая штука, чтобы тратить время на ее поиски.

Я с нынешним императором не знаком. Зато к словам Ильи он может прислушаться. Значит, я помогу Илье, а он поможет мне.

Такая вот простая схема.

Ну, и отлично!

Надо будет выяснить у Вознесенского, какой именно артефакт решил заказать ему граф Орлов. Пока я знал только, что это как-то связано с магией Смерти. Но теперь понадобятся подробности.

— Убийца, — позвал я. — А ты что думаешь по этому поводу?

— Не знаю, Никита, — просвистел демон Смерти. — Я пока не разобрался, как работают артефакты. Слишком хитрая магия.

— Я тоже, — улыбнулся я. — Умник, что скажешь?

— Я думаю, что боец графа Орлова должен быть Одержимым, — сказал Умник. — А артефакт позволит ему лучше контролировать своего демона.

— Давай подробнее, — заинтересовался я.

— Все Одержимые принимают порошок магоцвета, от которого демон слабеет. Я думаю, что этот артефакт позволит демону проявиться в полную силу.

— Интересная версия, — согласился я. — Но тогда у Вани Торопова нет шансов. Против Одержимого обычный одаренный не выстоит. А у Ваньки своего демона нет.

— Ты уверен в этом? — спросил Умник. — Может быть, уже есть.

Я нахмурился. Исключать такой вариант было нельзя.

— Ладно, увижу при встрече.

Мы подошли к берегу, и борт катера мягко стукнулся о причал.

— Приехали, господин! — сказал лодочник, глуша мотор.

Даже голос у него был хриплый, как у пирата.

Я расплатился за поездку и помахал рукой Барятинскому и Кире, которые уже поджидали меня возле ворот верфи.

Колумбыч встретил нас на палубе, растерянно разводя руками.

— Никаких сил нет с этими подрядчиками, Никита Васильевич! Затягивают сроки. То у них железа нет, то элементалей не подвезли! Я уже с ними и по-хорошему говорил, и взятки совал — никакого толку!

— Взятки? — нахмурился я.

Такое разбазаривание средств мне не понравилось. Нет, сунуть подрядчику несколько червонцев, чтобы ускорить дело — это нормально. Личная заинтересованность всегда была надежным стимулом.

Но она должна работать и давать результат.

А результата не было, видел это невооруженным взглядом.К ремонту парохода еще даже не приступали. Вон, на правом борту по-прежнему вмятины от зубов водного демона. И к тому же, они уже успели покрыться ржавчиной. А значит, что?

— Красить придется весь борт, — подтвердил мои выводы Колумбыч, проследив направление моего взгляда. — Никита Васильевич, мы так ремонт к осени не закончим. А там уже и озеро замерзнет.

Моя дорогостоящая покупка без дела простаивала на верфях вместо того, чтобы полным ходом возить туристов на Валаам и зарабатывать мне деньги.

Непорядок!

— Колумбыч, тащи список подрядчиков! — велел я. — Сейчас я за них возьмусь в алфавитном порядке.

Радостно кивнув, Колумбыч скрылся в рубке, а я повернулся к Кире, которая, запрокинув голову, любовалась пароходной трубой.

— Нравится?

— Очень, — улыбнулась Кира. — Но мне кажется, тебе не помешает партнер.

— Зачем? — удивился я.

— А как ты собираешься разбираться с подрядчиками?

— Скормлю парочку самых наглых демонам. А остальные начнут работать.

— Остальные разбегутся, — с улыбкой возразила Кира. — Да еще завалят жалобами полицию и речное министерство. Их тоже демонам скормишь? Ты договоры на работы смотрел?

— Еще не успел, — признался я. — Переложил это на Колумбыча.

— Вот видишь, — покачала головой Кира.

Я задумчиво почесал в затылке. Вообще-то, она была права — возиться с бумажками я никогда не любил. Да мне и не приходилось — жизнь складывалась по-другому. Вот закрыть аномалию, или покрошить на кусочки парочку Одержимых — это пожалуйста.

— Ты слушай Киру, — кивнул Барятинский. — Она плохого не посоветует. И покажи ей бумаги, пусть посмотрит.

— Слушай, а давай, ты и будешь моим партнером, — предложил я девушке. — Сделай так, чтобы пароход отчалил через две недели. А я тебе за это…

— Пять процентов, — быстро сказала Кира. — И я избавлю тебя от всех проблем. Будешь только проверять счета и подсчитывать доходы.

— Идет, — согласился я. — У тебя железная хватка.

— Жизнь научила, — улыбнулась Кира. — Завтра утром приеду к тебе с бумагами, заключим соглашение.

— Но если подрядчики будут упираться, присылай их ко мне, — напомнил я. — Демоны не должны голодать.

— Договорились! — довольно засмеялась Кира. — Где там твой Колумбыч?

И она скрылась в рубке вслед за капитаном.

Барятинский восхищенно покачал головой.

— Повезло тебе, Никита! Если Кира взялась за дело — значит, пароход отчалит в срок. Знаешь, какая у нее репутация?

Он по-свойски толкнул меня локтем в бок.

— Похоже, она в тебя влюбилась. Ничего другого в голову не приходит.

— Почему нет? — улыбнулся я, прислушиваясь к голосам Киры и Колумбыча, которые доносились из рубки.

Кажется, девушка устроила капитану хороший разнос.

— Давай, выпьем! — предложил Барятинский и вытащил из-за пазухи бутылку шампанского.

— Ты где ее взял? — удивился я.

Я начал всерьез подозревать, что в Гришу тоже воплотился демон — ловкий демон-алкаш, который способен достать спиртное, откуда угодно.

Барятинский сорвал с горлышка бутылки проволочную закрутку. Пробка выстрелила в небо, едва не зашибив пролетавшую мимо чайку. Чайка пронзительно покрыла нас матом на своем птичьем языке и шарахнулась в сторону.

— Держи!

Князь протянул мне открытую бутылку, и я сделал большой глоток.

Шампанское приятно защипало язык.

Ксантипп внутри меня радостно икнул.

* * *

С Охтинских верфей мы уехали только через два часа. К этому времени на пароходе уже появились первые бригады рабочих, и ремонт закипел. На моих глазах один из подрядчиков вальяжной походкой поднялся по трапу и вошел в рубку. А через десять минут выскочил оттуда, как ошпаренный, бормоча:

— Только не Белова! И угораздило же меня связаться с этим пароходом!

Он скатился по трапу, на ходу вытирая вспотевший лоб носовым платком, и поспешил скрыться.

— Похоже, у тебя отлично получается, — подмигнул я Кире, когда девушка снова появилась на палубе.

Колумбыч шел за ней, как паж за императрицей и восхищенно показывал мне большой палец — так, чтобы Кира не видела.

— Стараюсь, — улыбнулась девушка. — Едем? Мне еще нужно составить наше соглашение и успеть в суд — прижать одного мошенника.

— Идите, — кивнул я. — Я вас догоню.

Глядя, как Барятинский и Кира спускаются по трапу, я достал магофон и набрал Илью:

— Здорово, Илюха! Я согласен тебе помочь.

Глава 10

Утреннее солнце снова застало меня в лаборатории Вознесенского. Я качался — во всех смыслах.

Раскачиваясь на стуле, я создавал очередной эфирный накопитель, и этим прокачивал магию Жизни.

Кропотливая работа увлекала не меньше, чем тренировки с оружием или боевой магией. Мне всегда нравилось открывать для себя новые возможности, чувствовать силу и уверенность в том, что я могу справиться с чем угодно.

Сегодня я решил заполнить накопитель магией электричества. А в качестве основы я выбрал разряженный накопитель для магофона. Никакой необходимости в этом не было, но я хотел проверить, будет ли накопитель работать. Проверить сам, без помощи Вознесенского.

Обычная медная пластина толщиной в мизинец, немного магии

Сегодня плетение из серебристых магических нитей наматывалось куда проще, чем в первый раз. Витки ложились ровнее, в них появилось даже некоторое изящество.

Может, создавать артефакты — мое второе призвание после убийства демонов?

Подумав так, я усмехнулся.

Это захватывало, это было круто! Даже если для этого надо упорно сидеть за столом в то время, как за окнами лаборатории светит солнце, а по мокрой от росы траве носится счастливый медведь.

Медвежонок сновал по саду не просто так. Я поручил Потапу с Умником обыскать всю территорию вокруг особняка. Вдруг старому артефактору подбросили еще магических змей?

Меры безопасности никто не отменял. Я сделал графу Орлову внятное предупреждение, и хотел быть уверен, что граф меня услышал.

Пухлый зад Потапа так и мелькал среди деревьев.

Кстати, когда он успел растолстеть? Помнится, когда я забирал Потапа у цыгана, медвежонок выглядел тощим и нескладным. А сейчас — настоящий меховой шар, ловкий и проворный.

Похоже, Прохор его откормил, больше некому. Несмотря на несносный характер, старик подружился с медвежонком и каждое утро выносил ему ведро овсяной каши на молоке. А еще мясные обрезки, которые Прохор покупал в лавке.

Тут кто угодно растолстеет!

— Умник, что у вас? — спросил я демона-менталиста. — Есть что-то подозрительное?

— Никаких следов магии, Никита, — доложил демон. — Только Потапу жарко. Можно, мы искупаемся?

— Валяйте! — улыбнулся я.

Медвежонок галопом промчался мимо старой берез и с разбега рухнул в стоячую воду. Испуганные лягушки сиганули во все стороны.

Глядя на Потапа, мне тоже захотелось отложить кропотливую работу и нырнуть в пруд. Ну, и что, что там полно тины и головастиков?

Зато вода прохла-а-адная!

Накупаться бы вдоволь, а потом вытряхнуть воду из ушей, растянуться на траве и, прищурясь, смотреть в синее небо.

Хорошо!

Я тряхнул головой и принялся плотнее наматывать магические нити. Еще один виток, и все — плетение готово.

Осталось зарядить его энергией. Самая важная часть работы.

— Киловольт, — позвал я. — Ты готов?

— Готов, — проворчал демон Молнии.

Его голос напоминал далекие раскаты грома.

— Давай, только осторожно. Не переборщи.

Мои пальцы заискрили, послышался треск, в воздухе запахло озоном.

— Эй! — успел сказать я, а больше ничего не успел.

Потому что бахнуло!

Да так, что меня отбросило к стене, а в окнах жалобно зазвенели стекла. На деревянном столе появилась некрасивая черная подпалина, а медная пластина расплавилась.

Запахло горелым деревом.

— Каких демонов, Киловольт! Просил же осторожнее!

— Случайно получилось, — сконфуженно объяснил демон.

Самое распространенное объяснение.

Я весело хмыкнул — не злиться же на демона. Годами он вкладывал всю силу в каждый разряд, чтобы сделать его убийственным. Трудно сразу преодолеть давнюю привычку.

Стол тлел и дымился. Я накинул на него первую попавшуюся тряпку, и бросился открывать окно.

Фух, свежий воздух!

В коридоре послышались торопливые шаги, и в лабораторию ворвался Вознесенский. За ним, не отставая ни на шаг, бежал Прохор.

Старики даже про болезни свои забыли — вон, как резво примчались!

— Жив? — выкрикнул старый артефактор.

— Да что мне сделается? — отмахнулся я.

— Ну, слава богу!

Лука Иванович опустился на стул и взялся за сердце.

— Что это было?

— Немного перестарался с молнией, — хмыкнул я. — Ничего страшного. А у стола все равно ножка шаталась. Новый купим.

Потап тоже прибежал на шум — только снаружи. Встал на задние лапы, а передними уперся в стекло и корчил уморительные рожи, пытаясь разглядеть — что тут у нас происходит.

— Лука Иванович, а что за амулет хотел заказать у тебя теневик? — между делом спросил я старого графа.

Взгляд Вознесенского метнулся в сторону. А потом артефактор уставился в окно.

— Не знаю. Он сказал только, что понадобится магия Смерти.

— И ты не попытался узнать? — не поверил я.

— А зачем? — сердито спросил Вознесенский. — Я его сразу выставил. Сказал же — с магией Смерти не связываюсь!

Старый граф с вызовом уставился на меня.

Он явно недоговаривал. Но что мне, пытать его, что ли?

— Жаль, — вздохнул я. — Есть у меня подозрение…

— Какое? — не сразу спросил Вознесенский.

— Я слышал, что на днях в Столице пройдет Императорский турнир. Логично предположить, что амулет понадобился для него.

— И что? — проворчал Прохор, неодобрительно разглядывая почерневший стол. — Какое нам дело? Главное, что от Луки Ивановича этот проклятый теневик отвязался.

А отвязался ли? Или просто выжидает, пока я закончу свои дела в Столице и съеду от старого графа?

Если Орлов задумал что-то незаконное, то Вознесенский всегда будет для него опасен.

Если столкнулся с сильным врагом — не жди нападения, чтобы ответить ударом на удар. Бей первым и непременно добивай. Иначе можешь и не пережить нападение.

Но я не стал озвучивать эти мысли Вознесенскому и Прохору. Вместо этого сказал:

— Если он все же нашел, кому заказать артефакт, то могут пострадать люди.

Вознесенский сердито засопел. Было видно, что эта мысль уже не раз приходила ему в голову и не давала старому графу покоя.

— На турнире строго следят за соблюдением правил, — неуверенно сказал он, убеждая самого себя. — Императорская гвардия.

— А какие правила? — поинтересовался я. — Турнир — это ведь поединки, я правильно понимаю? Что-то, вроде дуэлей?

— Да, — кивнул Вознесенский. — Пока один из бойцов не признает себя побежденным. Или пока император не остановит бой.

— Лука Иванович, — усмехнулся я. — Ты сам офицер и дворянин. И не хуже меня знаешь, что такое дуэль. Очень редко противники хотят убить друг друга. Но смерти, все-таки, случаются.

Старый артефактор сжал сухие губы так, что они вытянулись в тонкую бескровную ниточку.

— Теневик хотел, чтобы я сделал амулет, который позволит контролировать демона, — неохотно сказал он.

Ну, наконец-то!

— Звучит неопасно, — кивнул я. — Это не какой-нибудь артефакт смертельного удара. Но я хочу разобраться до конца. Что делает такой артефакт, как он работает?

— Он позволяет Одержимому обойтись без магоцвета. Демон может проявить свои магические способности в полную силу.

Ага, что-то такое я и предполагал. Такой артефакт, и в самом деле, может помочь сильному Одержимому выиграть турнир. Когда у противников сонные демоны, а твой демон бодр и силен — шансы на победу возрастают.

— А при чем тут магия Смерти? — спросил я. — Как она помогает контролировать демона?

— Страх, — криво улыбнулся Вознесенский. — При помощи такого амулета человек может убить демона. И под страхом смерти подчиняет его.

Вот оно что!

Амулет давал Одержимому примерно такие же возможности, которые были у меня. Только я достигал их тренировками, а в амулете работала магия.

— И что, этот амулет может подчинить любого демона? — удивился я.

— Это зависит от того, какая энергия вплетена в артефакт, кроме магии Смерти.

— Ага, —кивнул я.

И выжидающе посмотрел на старого графа.

Ну, Лука Иванович! Не заставляй тянуть из тебя сведения клещами. Скажи, на какого демона тебя просили сделать контролирующий артефакт.

Лука Иванович понял мой молчаливый вопрос и развел руками.

— Я не знаю, на какую энергию нужно было делать артефакт. Правда, не знаю. Это мы не обсуждали.

— Ничего, — улыбнулся я. — Узнаю в другом месте. Спасибо, Лука Иванович!

Взглянул на часы — машина от Ильи должна была приехать через тридцать минут. Сделать еще один артефакт я сегодня уже не успею. В этом деле торопиться нельзя. Зато успею кое-что другое.

Я вылез прямо в окно, на ходу стягивая с себя рубашку. Разбежался и с блаженной улыбкой нырнул в заросший ряской пруд.

Хорошо-то как!

Стоячая вода нагрелась на солнце и чуть отдавала запахом тины и затхлости. И наплевать! Я открыл под водой глаза и увидел, как солнечные лучи пытаются пробиться сквозь мутную зеленоватую толщу. Дно пруда терялось в темноте.

Я вынырнул и улегся на спину, закинув руки за голову и щурясь на солнце. Потап решил не отставать и тоже бултыхнулся в воду. Подплыл, громко сопя и фыркая, и стал толкать меня носом, приглашая повеселиться.

Не открывая глаз, я потрепал медведя по загривку:

— Живем, Потап! Живем!

* * *

Машина от Ильи пришла точно к назначенному времени. Неприметный пыльный седан невыразительного мышиного цвета остановился на другой стороне улицы в тени высоких тополей.

— Куда едем? — спросил я водителя, усаживаясь на заднее сиденье.

Меч я держал в руках, не вынимая из ножен. И когда сел в машину, положил его на колени.

Конечно, там, куда мы едем, будут тренировочные мечи.

Но мне надо привыкать к Громиле, и живому мечу нужны тренировки. Он ведь не только оружие, но и боец.

И для Вани полезнее, если оружие будет боевым. Пусть почувствует, чтомы занимаемся всерьез.

Водитель не ответил. Бросил на меня короткий взгляд в салонное зеркало и молча тронул машину.

Конспираторы хреновы!

А ехали мы на правый берег Невы — куда-то в район Охты. Пересекли Неву по ажурному мосту Петра Великого — я снова смог полюбоваться Охтинской верфью, и даже разглядел белоснежный борт «Зубастого Змея» — и углубились в путаницу узких улочек, застроенных двухэтажными домами.

Но и там не остановились, а поехали дальше на восток, в направлении пригородного поселка Бернгардовка.

Логично. В городе тренироваться можно только в специальных залах, а это привлечет ненужное внимание. Наверняка, Илья ждет меня в частном доме.

Я не терял времени. Рассеянно поглядывая в окно и запоминая дорогу, я выстраивал план тренировок для Вани Торопова.

Своим магическим даром парень не обойдется, это было мне понятно с самого начала. Как бы хорошо Илья его не натаскал — обычный одаренный не соперник Одержимому. Тем более, Одержимому, которого не сдерживает порошок магоцвета.

Значит, Ванька все же связался с демоном, как и мечтал. Несмотря на то, что его чуть не убил демон барона Тимирязева, от которого Торопов избавился только с моей помощью.

Я покачал головой. Пора бы уже привыкнуть к тому, что жизнь никого ничему не учит. Только смерть, но ее уроки всегда запаздывают.

Плевать! Каждый сам выбирает свою судьбу. И чего я точно не собираюсь делать — так это пытаться вразумить взрослого парня.

У меня простая и понятная задача. Научить Ваньку контролировать демона. Именно за этим Илья ко мне и пришел, хоть и не сказал прямо. И понятно, почему не сказал. Опасался, что я откажусь учить Одержимого.

А с чего вдруг?

Мир поменялся, и я принял эти изменения. Хочет Ванька связаться с демоном и всю жизнь потом таскать с собой коробочку с темным порошком — пусть. Думает, что сможет управлять демоном? Может, и так.

Чем смогу, я ему помогу. А дальше — не моя забота.

Машина свернула с шоссе на колдобистую улочку, зажатую между высокими сплошными заборами. Из-за заборов выглядывали высокие крыши дачных домов. Бернгардовка была популярна у столичных чиновников и купцов — не самых богатых, но достаточно обеспеченных, чтобы позволить себе дачу неподалеку от города.

Строили здесь в особом северном стиле — двух- или трехэтажные дома с высокими крышами и фахверками. Деревянные брусья каркаса красили в темные цвета. А стены, наоборот — белили или покрывали яркой веселой краской.

Почти на всех участках росли высокие сосны, ели и березы. Владельцы покупали дачи не ради земли и огорода, а чтобы отдыхать на природе, в тени деревьев.

Для того и заборы делали высокими и сплошными — чтобы с улицы никто не засматривался на чужую жизнь.

Тихий, уютный поселок вдоль узкой речки Лубьи. Богатые усадьбы располагались ближе к Столице — на берегу Охтинского водохранилища, устроенного в давние времена по указу императора Петра для нужд порохового завода.

За все время дороги водитель не сказал ни слова. Он смотрел только на дорогу, даже мной не интересовался.

Я усмехнулся. Дисциплину Илья поддерживал куда жестче, чем в Ордене Ликторов.

Машина затормозила возле ворот, из-за которых выглядывала крыша высокого трехэтажного дома. Ворота с тихим лязгом открылись, и мы въехали во двор.

Илья с Ванькой встретили меня на крыльце. Здороваясь с Иваном, я просканировал его магический фон и недоуменно нахмурился.

С тех пор, как мы виделись в последний раз, Ваня хорошо развил свой дар. Теперь он был сильным магом Огня — это чувствовалось по его полыхающей ауре.

Да и сам он выглядел собраннее, взрослее. Уже не тот улыбчивый здоровяк, который встретил меня в Котомкино, а серьезный молодой аристократ, боец. Вон, и складка залегла между сдвинутыми бровями.

Но вот демона у него не было.

Я проверил дважды — в первый раз не поверил самому себе.

Не было у Ваньки демона.

И как он собирается участвовать в турнире? Да еще и выиграть его?

Я догадался почти сразу. И понял, зачем Илья на самом деле обратился ко мне. Он не мог обойтись без меня, даже артефактор бы ему не помог.

Только я.

Но я не стал озвучивать свою догадку. Пусть Илья сам обратится ко мне с очевидной просьбой. А я подумаю, как быть.

— Идем, — улыбнулся я Ване. — Посмотрим на твою подготовку.

Фехтовальный зал был оборудован в подвале. Толстые стены без окон полностью глушили любые звуки, светильники под потолком были защищены металлической сеткой.

— Сначала на мечах, — предупредил я Ваню, доставая из ножен Громилу.

И сразу призвал демона Воды. Я не стал пользоваться заклинаниями, но ускорил свои движения, чтобы легко уклоняться от атак.

Нечестно?

Но на турнире Одержимые будут выжимать из своих демонов все возможное. И Ване придется с этим столкнуться — хочет он того, или нет.

И магия не всегда сможет ему помочь. Хотя бы потому, что у Одержимых тоже есть дар. Да еще и усиленный демоном.

Ожидаемо, Ваня не успевал. Он хорошо владел мечом — тут Илья постарался на совесть. Но возможности человека ограничены, даже если он прекрасно тренирован.

Я видел и угадывал каждое его движение. Через десять секунд я уже навязал ему свой бой в невыгодной позиции. А еще через две секунды выбил из его рук клинок.

— Неплохо, — кивнул я расстроенному Торопову. — Давай второй раунд.

На этот раз я призвал демона Земли и сменил тактику. Я твердо стоял на ногах и двигался скупо и расчетливо. Но сила демона Земли позволяла мне парировать удары Торопова не только клинком, но и просто левой рукой. А в свои удары я вкладывал такую силу, Что ваня не мог их сдержать.

Этот бой длился чуть дольше. Но все равно я загнал Торопова в угол подвала и мощным ударом сверху вниз сломал его клинок.

— Нечестно! — не выдержав, возмутился Иван.

И тут же осекся под тяжелым взглядом Ильи.

— Давай третий раунд, — сказал я, не обращая внимания на его возмущение.

В третий раз я призвал демона Воздуха, и все оказалось еще проще. Невозможно сражаться с противником, который атакует тебя сверху. И Ваня почувствовал это в полной мере.

Илья внимательно наблюдал за нашим поединком, мрачнея с каждым Ванькиным проигрышем. Он прекрасно понимал, что я фехтую далеко не в полную силу. А значит, в настоящем бою против Одержимого у Вани шансов немного.

А бой будет не один.

Когда я в третий раз выбил из рук Торопова меч, Илья не выдержал:

— Идем, Барон! — сказал он. — Надо поговорить.

— Идем, — с улыбкой кивнул я.

Глава 11

По крутой лестнице мы поднялись на первый этаж — в просторную столовую, совмещенную с кухней. Через панорамные окна — от пола до потолка — открывался неплохой вид на ухоженный задний двор дома.

Там стояла приземистая баня, срубленная из толстых бревен. Рядом с ней — большая купель и поленница сухих дров. Рядом с поленницей стоял толстый обрубок бревна с воткнутым в него топором.

— Разминаешься? — спросил я Илью, стоя у окна, и кивнул на поленницу.

— Ванька с утра дрова колет, — ответил Илья.

Я заметил, что стекло еле уловимо светится тусклыми серыми бликами.

Магия Земли. Наверняка, это не просто стекло, а артефакт, и отражает любопытные взгляды, а то и пули.

— Кофе? — предложил Илья.

— Давай, — согласился я, с любопытством наблюдая за другом.

Он растерянно оглядывался в поисках турки.

На моей памяти Илья кофе не пил, он предпочитал чай с медом. И сейчас предложил кофе только потому, что знал — это мой любимый напиток.

Научился старый друг дипломатии

Илья все же отыскал турку и пачку кофейных зерен. И теперь растерянно вертел находки в руках, соображая — молоть ли зерна, или засыпать их в турку прямо так.

— Я сам сварю, — улыбнулся я, отбирая у него кофе. — Ты только напиток испортишь.

Смолол в ручной кофемолке горсть зерен, высыпал в турку горький темный порошок, залил холодной водой и поставил на огонь.

Илья никак не решался начать разговор. А я не собирался ему помогать.

— Барон, — наконец, сказал Илья. — Ты же понимаешь, что Ванька не выстоит против Одержимого?

Я равнодушно пожал плечами, следя за тем, чтобы кофе не убежал.

— Помоги, Барон! — через силу выдавил Илья.

— Чем? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

— Ванька рассказывал, что ты воплощал в него одного из своих демонов. Можешь сделать это снова?

Коричневая пена поднялась в турке. Я быстро снял кофе с огня, долил в него немного холодной воды и легко пристукнул туркой и плиту, чтобы осела гуща.

Перелил кофе в чашку, сделал глоток и зажмурился от удовольствия.

— Хорошо!

— Барон!

В голосе Ильи звучало раздражение.

Привык мой старый друг командовать за эти годы. И не привык к тому, что его пожелания игнорируют.

Ну, придется вспоминать молодость.

Я сделал еще глоток кофе и посмотрел прямо на Илью.

— Ты как это себе представляешь?

— Ну, ты же смог один раз воплотить демона в Ваньку, — замешкался Илья. — Значит…

— Это ни хрена не значит, — оскалился я. — Думаешь, демон — это вещь? Куда захотел, туда и запихнул?

Илья оторопело нахмурился.

— Собирайся! — скомандовал я.

— Куда? — не понял Илья.

— В аномалию. Я там выпущу демонов, а ты будешь с ними договариваться. Уговоришь хоть кого-нибудь, значит, будет по-твоему. Не уговоришь — твои проблемы.

Илья с недоумением смотрел на меня.

— Ник, я готов! — заявил Циклоп. — Драка — это же интересно!

— И я тоже, — поддержал его Киловольт.

— И я, — прогрохотал Голем.

— Он маг Огня! — не уступал Циклоп. — Значит, мне и идти.

— Тихо! — оборвал я демонов, мимоходом отметив, что Проныра мудро промолчал.

А ведь он тоже демон Огня.

— Демон это личность, дружище, — сказал я Илье. — А не магическая способность, которой можно взять и поделиться по своему желанию.

Илья сгорбился на стуле, зажав ладони между коленей и глядя в сторону.

— Извини, Барон, — глухо сказал он. — Я не подумал.

— Ты о многом не подумал, — жестко заявил я. — Ты не подумал, понравится ли мне чванство дурака Голицына. Ты не подумал, что у меня могут быть свои дела, когда вчера присылал за мной жандармов. Ты не подумал, что надо сразу выкладывать все карты, когда просишь друга о помощи. И о Ваньке тоже не подумал. А если его убьют на этом турнире?

— Ванька сам вызвался, — сказал Илья. — Я его отговаривал.

— Для тебя люди и демоны — уже давно инструменты, так? — дожал я. — Ты в кого превратился, Илюха? Сам-то не Одержимый?

Черный кот, привлеченный шумом, неслышно вошел в столовую. Вспрыгнул на стул и уставился на меня пронзительными желтыми глазами.

Вот, и демон явился!

— Смойся отсюда, — шикнул я на кота. — Не беси.

Кот перевел взгляд на Илью. Потом мягко спрыгнул со стула и исчез за дверью.

А я ждал, что скажет Илья. Если он начнет меня уговаривать — просто уйду. Надеюсь, у него хватит ума не останавливать меня.

— Извини, Барон, — повторил Илья, не глядя на меня. — Ты прав. Дурацкая затея с Ванькой. Сейчас тебя отвезут обратно в особняк Вознесенского. Или, куда скажешь. А насчет твоего поместья и титула… я поговорю с императором. Есть у меня возможность.

Вот так.

Жаль, что я еще в Курове не поговорил с Ильей по душам. Сейчас не пришлось бы горячиться.

Илья поднялся со стула, но я его остановил:

— Сядь, Илюха. Расскажи мне о бойце графа Орлова. Ты знаешь его?

— Знаю. Зигфрид Качиньский.

— Он из Польши?

— Нет. Его предок участвовал в польском восстании и был сослан за Урал.

— Но он дворянин?

— Нет. Качиньских лишили дворянства. Но кровь говорит сама за себя.

— У него проявился дар, — понял я.

— Да.

— И он решил вернуть своей семье дворянство?

— похоже на то, — кивнул Илья.

— А какой у него дар, ты знаешь?

— Магия Земли. Зигфрид — очень сильный маг.

— А еще Одержимый и очень злой, — задумчиво добавил я. — И победа в турнире — его единственный шанс восстановить справедливость, как он ее понимает. Или долгая служба сильному роду в надежде, что когда-нибудь за него замолвят слово.

Илья покачал головой.

— Не тот характер. Знаешь, как его прозвали? Ледяной Зигфрид.

— Интересно, — хмыкнул я.

— У меня есть запись его победы на турнире в Белоярске.

— А как он попал на турнир, если он не дворянин? — поинтересовался я. — Орлов помог?

— Да. Показать тебе запись?

— Конечно, Илюха! — усмехнулся я. — С этого и надо было начинать.

Мы поднялись еще на этаж выше — в небольшую комнату, которую Илья превратил в свой кабинет. За окном шелестели листвой яблони, и я вспомнил кабинет Старшего магистра в Цитадели Ордена.

Да, все в мире повторяется, так или иначе.

Илья включил запись.

На экране я увидел высокого голубоглазого блондина, почти альбиноса с очень спокойным выражением лица. Его бледно-голубые глаза казались кусочками льда.

Не знаю, каким по счету был поединок — рев толпы зрителей заглушал слова комментатора.

Противником Зигфрида был маг Воздуха — быстрый и ловкий. Он атаковал сразу со всех сторон, летая вокруг поляка, словно ураган.

Зигфрид скупо парировал удары — иногда клинком, иногда рукой, прямо как я сегодня в поединке с Тороповым.

Ноги Зигфрида крепко стояли на земле, и я отметил, какие глубокие следы он оставлял, когда переступал с ноги на ногу.

Маг Воздуха то и дело швырял воздушные вихри, надеясь сбить противника с ног. Но Зигфрид стоял, как скала. Он никуда не спешил, каждое движение меча было выверенным, каждый шаг — обдуманным и верным.

Отличный боец и прекрасный фехтовальщик!

Зигфрид просто выждал момент, когда маг Воздуха устал и выдохся. А затем одним движением ладони создал каменный шар и швырнул его в противника.

Движение было настолько быстрым, что маг Воздуха не успел поставить щит. Он вообще ничего не успел — камень врезался ему в грудь, сбил с ног и протащил по песку арены. Маг так и остался лежать. К нему побежали лекари, двое служителей бегом несли носилки.

А Зигфрид равнодушно оглядел зрителей и чуть заметно кивнул кому-то, кого камера не показала. Похоже, он совершенно не радовался своей победе, а принял ее, как должное.

Снова мелькнул на экране поверженный маг Воздуха. Его поднимали с земли и клали на носилки. Маг не шевелился.

— Что скажешь, Барон? — спросил меня Илья.

— У этого парня хороший учитель фехтования. И большой опыт сражений.

— Точно, — подтвердил Илья. — Он с ранней юности ходит в аномалии в уральских владениях рода Орловых.

— Маг Воздуха выжил? — спросил я.

— Выжил, —кивнул Илья. — Но долго лечил переломы.

— Странно.

— Что?

— Этот Зигфрид вполне мог швырнуть в противника каменное копье и наколоть его как жука на булавку. Но предпочел камень и оставил мага Воздуха в живых.

— Говорю же — его называют Ледяным Зигфридом. Выдержка у парня потрясающая. Убийство на турнире не запрещено правилами, но это всегда скандал. А Зигфриду скандалы не нужны — он идет к своей цели.

— К победе на императорском турнире в Столице, —задумчиво сказал я.

— Ну, что скажешь, Барон? — с надеждой спросил Илья.

— Дай мне пару минут посоветоваться.

Илья молча кивнул.

А я позвал Циклопа.

— Ну, как, Циклоп, сделаем этого блондина?

Я заранее знал ответ демона. Но должен был спросить. Мое уважение к демонам было не пустой формальностью. Они были не рабами, а моими союзниками — достойными уважения.

Циклоп ответил так, как я и ожидал:

— Я хочу сразиться с ним, Ник!

— Хорошо, — улыбнулся я.

И повернулся к Илье.

— Идем в зал. До начала турнира очень мало времени, а Ваня совсем не умеет работать с демоном.

Илья не стал тратить время на дурацкие вопросы, а сразу рванул вниз по лестнице — так быстро, что я чуть не отстал.

* * *

Три часа мы занимались очень важным делом — медитировали.

Демона легко воплотить в зверя или птицу — потому что ни птица, ни зверь не ощущают вторжение чужого разума. У них на это просто не хватает мозгов.

С человеком сложнее. Впервые почувствовав демона, мозг пугается и инстинктивно начинает защищаться.

— Сильные стороны Циклопа — мощь и скорость, — объяснил я Ване. — Ну, и магия, конечно. Циклоп намного опытнее тебя. Доверься ему. Не пытайся управлять, действуй вместе с ним.

Ситуация была уникальная. Ваня мог не опасаться подвоха со стороны демона. А Циклоп имел возможность действовать в полную силу.

Это немного уравнивало шансы Торопова и Зигфрида — несмотря даже на темный артефакт, который Орлов делал для своего бойца.

Я подумал, что неплохо бы сделать для Вани защитный артефакт. Поговорю об этом вечером с Вознесенским.

Мы тренировались до позднего вечера. Ване было важно овладеть огненной плетью — любимым оружием Циклопа. Причем, плетью надо было орудовать только левой рукой — в правой был меч.

Пара светильников сильно пострадала — огненная плеть легко прожигала тонкую стальную решетку. Стены зала сплошь покрылись длинными черными подпалинами.

Но я был доволен — в последней тренировочной схватке Торопов продержался против меня почти три минуты.

Для первого раза просто отлично!

Ваня воодушевленно делился впечатлениями от работы с Циклопом. Я слушал его вполуха — куда важнее для меня были ощущения демона.

— Он неплохо двигается, Никита, — сказал Циклоп. — немного неуклюже и слишком опускает руки. Но это мы поправим.

— Ты не передумал? — спросил я демона. — Учти, тебе придется остаться с Ваней на все время турнира. Вам надо привыкать друг к другу.

— Нормально, — одобрил Циклоп. — Привыкнем.

И тут в моем кармане запиликал магофон. Я сделал Торопову знак, чтобы выражал свои восторги не так шумно, и достал трубку.

Звонила Кира. А еще я увидел три пропущенных звонка — от нее же.

Забывчивые демоны!

Она же вчера говорила про какое-то соглашение!

— Привет! — весело сказал я в трубку.

— Никита — обрадовалась Кира. — Я тебя не отвлекаю?

— Уже нет. Каюсь, был немного занят, но уже освободился.

— Я подготовила соглашение. Можем встретиться в каком-нибудь кафе, чтобы его обсудить?

Кафе?

Я скептически оглядел свой костюм. Он идеально подходил для тренировки, но в кафе смотрелся бы слишком необычно.

Да, и демоны с ним!

— Давай через час, — сказал я. — Только выбери кафе не в центре, я не успею переодеться.

— Тогда предлагаю встретиться на набережной у Троицкого моста, — откликнулась Кира. — кафе «Одинокий парус».

По тому, как изменился ее голос, я понял, что девушка улыбается.

— Интересное название, — хмыкнул я. — Напоминает что-то из классики.

— Любимое пристанище столичных поэтов, — объяснила Кира.

Ну, поэты — так поэты. Богема — нищая, но вдохновенная.

По крайней мере, вряд ли они обратят внимание на мой костюм.

— Продолжим завтра, — сказал я Илюхе. — Меня ждут важные дела.

— Снова познакомился с симпатичной девчонкой, Барон? — неожиданно спросил Илья.

И на его лице впервые за вечер промелькнула улыбка.

— Угадал, дружище, — весело кивнул я.

Наконец-то Илюха стал похож на себя прежнего.

ИНТЕРЛЮДИЯ. ЗИГФРИД КАЧИНЬСКИЙ

Зигфрид задумчиво смотрел на ярко-зеленое полотнище портала, которое трепетало между деревьями.

Молодая аномалия Природы. Слишком молодая, слишком слабая для его нынешнего уровня.

Но лучше, чем ничего. И намного лучше, чем тренироваться в зале с охранниками графа Орлова.

На лице Зигфрида промелькнула презрительная усмешка. Она появилась лишь на мгновение и бесследно исчезла. А лицо поляка снова стало бесстрастным, как гипсовый слепок.

Он вытащил меч из ножен и шагнул в портал. Не останавливаясь, сделал легкое движение левой рукой, и в ней появился тяжелый каменный щит.

За трепещущей пленкой портала Зигфрида встретили джунгли. Здесь было жарко и влажно. В воздухе висел липкий туман, который мгновенно пропитывал одежду. В верхушках деревьев пронзительно орали демоны.

Вот первый демон прыгнул на Зигфрида сверху. Мгновенный выпад — и демон забился на лезвии, душераздирающе вереща и истекая кровью.

Зигфрид стряхнул его с клинка и вбил в землю ударом ноги, ломая кости. Второго демона он уложил ударом щита.

И пошло!

Демоны сыпались непрерывно, они выскакивали из-за толстых древесных стволов, валились сверху. Ядовитые змеи, прикинувшись корнями деревьев, нападали снизу.

Лезвие меча вспыхивало на солнце. Зигфрид рубил, колол, бил щитом, топтал тяжелыми сапогами. Демоны гибли десятками, а ему было этого мало.

Но скоро все изменится. Как только у него в руках окажется темный амулет, он сможет усилиться по-настоящему.

Шаг за шагом Зигфрид пробивался вперед.

К своей очередной победе.

Глава 12

— Противника нужно побеждать еще до начала схватки, — говорил мне старый Ойнас, рассыпая в катакомбах орденского водопровода отравленное зерно для крыс. — Пойми, чего хочет твой враг. В чем его сила и слабость. И используй это в своих целях.

Я тащил за Ойнасом тяжеленный мешок с дохлыми крысами и почти не слушал бормотание хромого литвина. Не до того мне было — я спотыкался в темноте и проклинал демонов.

Но вот запомнилось же.

— Всегда задавай себе вопрос — чего хочешь ты? Вот прямо сейчас ты ведешь поединок к своей цели? Навязываешь противнику свою игру? Или бестолково защищаешься от быстрых чужих выпадов?

Ойнас никогда не был даже магистром. Но он прекрасно владел мечом и магией, он прожил жизнь ликтора и не погиб в схватке с каким-нибудь Одержимым, а это дорогого стоило — в глазах восьмилетнего мальчишки.

Чего я хотел тогда? Сладкое яблоко из орденского сада. И три дня отпуска, чтобы съездить домой. Все это Ойнас обещал мне, если я помогу ему с крысами, которые упрямо пытались пробраться на кухню через узкие водостоки.

— Вон еще одна, — проворчал Ойнас, тыкая палкой в склизкую темноту.

Я поднял дохлую крысу за хвост и сунул в мешок.

Почему мне вспомнился тот давний разговор с Ойнасом?

Потому что пока я, откинувшись на сиденье машины, рассеянно смотрел в окно на вечернюю Столицу, в моей голове привычно прокручивались все детали плана.

Императорский магический турнир.

Куча народа хочет, чтобы он состоялся.

Император и знатные дворянские роды. Илья и Орлов. Ваня Торопов и Зигфрид.

Каждый из них ведет свою игру, у каждого свои причины ждать начала турнира.

И у меня они тоже есть.

Мне надо поговорить с императором. И турнир даст мне такую возможность.

Зигфрид. Самый сильный противник для Вани Торопова —особенно, если учесть, что за ним стоит Орлов. И еще неизвестный мне мастер, который взялся изготовить для Зигфрида артефакт, работающий на магии Смерти.

Я могу вывести Зигфрида из игры в любой момент. Но что это даст?

Списки участников утверждены. Если с одним из них что-то случится до начала состязания, турнир отменят или перенесут. И я ничего не выиграю.

Проще сыграть в эту игру и победить.

Но сначала надо подготовиться.

Глядя на пролетающие за окном столбы фонарей, я наметил для себя три важных пункта.

Первое — как можно лучше подготовить Торопова к турниру. Если Ванька вылетит в самом начале, другого шанса у нас не будет.

Второе — выяснить, что это за темный артефактор, и какую именно хреновину он изготовил для Зигфрида. Чутье подсказывало мне, что с этим артефактом не все так просто.

И третье — убедить Вознесенского сделать для Торопова защитный артефакт. Правила турнира это не запрещали, а у Ваньки будет дополнительная защита. Магии для создания артефакта у меня в избытке. Работу артефактора оплатит Илья, и оплатит щедро — об этом я позабочусь. А Вознесенскому деньги сейчас очень нужны, хоть старый граф и молчит об этом.

И еще одной умной мыслью в свое время поделился со мной Ойнас.

— Незаконченные дела — как развязавшиеся шнурки. Рано или поздно наступишь и упадешь.

Прежде, чем браться за подготовку к турниру, нужно было окончательно уладить вопрос с ремонтом парохода и выбросить его из головы. Иначе проблемы по закону подлости вылезут в самый ответственный момент, когда у меня не будет времени ими заниматься.

Похоже, мне и тут повезло. За это дело охотно взялась Кира. Осталось подписать с ней соглашение и время от времени проверять, как идут дела.

Вот за этим я и ехал на Петровскую набережную в кафе со странным названием «Одинокий парус».

* * *

Мы съехали с моста, повернули налево и остановились. Водитель за все время поездки опять не сказал ни слова, и сейчас молча ждал, пока я вылезу из машины. Интроверт, что ли?

Стоило мне выйти и захлопнуть дверцу, как он рванул с места и скрылся так быстро, будто за ним демоны гнались.

А я удивленно уставился на кафе.

Оно было пришвартовано прямо к набережной и легонько покачивалось на волнах.

Двухмачтовый старинный парусник — с заваленными внутрь узкими бортами, с высокой кормой и позолоченной фигурой русалки под бушпритом.

Высокие мачты парусника и тонкая паутина такелажа четко вырисовывались на фоне вечернего неба. Сиськи русалки золотились в лучах закатного солнца.

С палубы парусника доносились звуки расстроенной гитары. Хриплый мужской голос пел какую-то залихватскую песню, ему подпевал пьяный хор — до того нестройный, что разобрать слова было невозможно.

Ничего себе, местечко!

Я поднялся по шатким сходням, которые были перекинуты с набережной прямо на низкую палубу этого пиратского ковчега.

Тут и там на палубе стояли бочки, накрытые грубо сколоченными деревянными щитами — это были столы. Вместо стульев предлагались бочонки поменьше. Между столиками сновали официанты в полосатых тельняшках с засученными рукавами. Они ловко жонглировали подносами, на которых громоздились тарелки и стеклянные пивные кружки.

Кухня находилась в высокой кормовой надстройке — оттуда через широкие распахнутые двери доносился звон посуды и восхитительный запах жареной рыбы.

Кира сидела за столиком-бочкой у самого борта, и была не одна. Долговязый юнец в пиратском платке нависал над ней, обеими руками опираясь на столик, чтобы не упасть.

Юнец что-то вдохновенно декламировал, но хриплый хор и звон истерзанной гитары заглушали его слова. А вот Кира, похоже, прекрасно его слышала — она мученически улыбалась и нервно барабанила пальцами по столу.

Я увернулся от стремительно надвигающегося на меня официанта, поднырнул под оттопыренный локоть другого и оказался рядом со столиком.

Юноша, не замечая меня, продолжал рифмовать слезы, розы, березы и, почему-то, морозы. Получалось у него бойко, хотя морозы мне показались лишними.

Я вежливо похлопал юношу по плечу и аккуратно развернул к себе лицом. Глаза у него блестели — от алкоголя и вдохновения.

— Прекрасные стихи, — улыбнулся я.

— Правда? — с надеждой спросил юноша, испуганно косясь на меч, который я держал подмышкой.

— Конечно. А теперь — иди.

— Хорошо, — покладисто кивнул он и заплетающейся походкой направился к стойке.

— Спасибо, Никита! — с облегчением сказала Кира. — Ты меня спас.

— Обращайся, — улыбнулся я. — А что он тебе читал?

— Какую-то жуткую поэму собственного сочинения.

— Сочувствую.

Я поднял руку, подзывая официанта, и был приятно удивлен. Вместо того, чтобы принести меню и медлить с заказом, официант сразу плюхнул на столик две кружки пива и тарелки с жареной рыбой.

— Они угадывают желания клиентов? — спросил я у Киры.

Девушка рассмеялась.

— Нет. Просто здесь редко заказывают что-то, кроме пива и рыбы. Но рыба у них отличная — свежая и вкусная.

— Сейчас попробуем, — кивнул я и принялся за еду, не забыв сделать хороший глоток пива. — А почему ты выбрала это место?

— С детства зачитывалась книжками про пиратов, — улыбнулась Кира.

— И за ремонт парохода поэтому взялась? Кстати, как продвигается дело?

— Все необходимые материалы уже привезли, работа кипит. Христофор Всеславович сказал, что он и жить будет на пароходе, пока ремонт не закончится.

— А кто это? — недоуменно поинтересовался я.

Кира удивленно подняла брови.

— Твой капитан.

— А, Колумбыч! Надо будет выписать ему премию за старание.

Кира достала из сумочки несколько скрепленных между собой листов.

— Вот наше соглашение. Прочитай и подпиши — здесь и здесь.

Я отодвинул тарелку с рыбой и положил перед собой документ. Неторопливо прочитал — все пункты в нем были составлены понятно и просто. Никаких заумных словечек и абзацев мелким шрифтом.

— Отлично, — одобрительно кивнул я и подписал бумаги.

Мы еще немного посидели, наслаждаясь прохладным ветерком с Невы и болтая о пустяках. Поэты нас больше не тревожили — они сгрудились за дальним столиком и читали свои сочинения друг другу.

Я даже умудрился заказать кофе, хотя на лице официанта, услышавшего мой заказ, отразились недоверие и удивление. Наверное, он слишком долго работал в «Одиноком парусе», и люди, которые пьют кофе, не вписывались в его картину мира.

Тем не менее, кофе нашелся и даже оказался крепким и горячим. В благодарность за это я оставил официанту хорошие чаевые.

В глазах Киры я видел искренний интерес ко мне. И мне девушка нравилась, но я решил не торопить события. Всему свое время. Сначала надо было разобраться с императорским турниром и таинственным артефактором.

Когда мы допили кофе, я вызвал Кире извозчика. А сам отправился на Петербургский остров.

* * *

Каменные львы у ворот особняка Вознесенского встретили меня строгими взглядами.

— Где хочу, там и гуляю, — ответил я на их безмолвный упрек и посмотрел на окно гостиной старого графа. Оно тускло светилось. Лука Иванович еще не спал.

Отлично!

Не придется откладывать важный разговор на завтра. Тем более, и шоколадные конфеты к чаю у меня с собой.

Потап уже крутился возле калитки, радостно подпрыгивая. Я угостил медвежонка конфетой.

— Как прошел день, Умник? Магические змеи не попадались?

— Даже лягушки попрятались, — похвастался Умник. — Потап всех распугал.

Мой хладнокровный и рассудительный демон-менталист с каждым днем все больше и больше привязывался к медвежонку.

Я одобрительно кивнул.

— Молодцы! Завтра поедете со мной. Будем тренировать Ваню Торопова по полной программе.

Я взбежал на крыльцо особняка и решительно постучал в дверь.

— Прохор!

* * *

— Возьмешься сделать защитный артефакт, Лука Иванович? — спросил я старого артефактора.

Лука Иванович нахмурился.

— Говоришь, Никита Васильевич, надо защитить мага Огня от магии Земли? Любопытная задачка!

— Почему? — удивился я.

— Да потому, что Огонь против Земли никогда выстоять не мог. Мне-то уж можешь поверить — я сам маг Земли. Я этих огневиков в свое время столько укатывал, что на пальцах не сосчитать!

Это была чистая правда. Лука Иванович Вознесенский был сильным магом Земли — это я понял еще при нашей первой встрече.

Правда, сейчас силы старого графа почти иссякли. Но бесценный опыт старого бойца никуда не делся.

— Сам посуди, Никита Васильевич — что может Огонь против Земли? Маг Земли щит поставит — и швыряй свои огненные шары, сколько хочешь.

— Вот демоны! — озадаченно выругался я.

Меня никогда не ограничивала одна стихия Магии. Входя в любую аномалию, я интуитивно использовал самую подходящую стихию. И теперь с трудом понимал — а как сражаться, когда нужная магия тебе недоступна?

— Так!

Я озадаченно взъерошил волосы и налил себе еще чая.

Прохора Лука Иванович отправил спать. А сам засиделся со мной — возможность создать уникальный артефакт увлекла мастера.

— Говоришь, артефакт нужен для турнира? Так ведь там не знаешь, какой противник попадется. Защитишься от мага Земли, а напротив маг Воды выйдет. Или маг Льда.

Я покачал головой.

— Поверь, Лука Иванович, главный противник — это маг Земли. Отсюда и надо плясать.

— Тогда защита не поможет, — уверенно заявил Воскресенский.

Хм, а что если…

— А давай наоборот! — предложил я. — Усилим мага Огня! Так можно сделать?

— Интересно, — протянул Вознесенский, задумчиво потирая рукой подбородок. — Это как?

— А вот так! Магия Огня — это всегда атака. Скорость, сила, натиск! А магия Земли? Это стойкость, упорство, защита. Давай, объединим эти качества в артефакте!

— Погоди, Никита Васильевич, — озадаченно перебил Вознесенский. — Погоди! Я понял. Но так не пойдет!

— Почему? — азартно спросил я.

— Такие артефакты только простым одаренным подходят. Одержимого так усиливать нельзя! Это же усиление демона получается! А если он выйдет из-под контроля?

— Этот демон не выйдет, — уверенно заявил я.

— Ты уверен, Никита Васильевич? — прищурился Вознесенский.

Уверен ли я в Циклопе? Демоны, да так же, как в самом себе!

Я решительно тряхнул головой.

— Уверен! Это мой демон, Лука Иванович.

— Твой?

Старый артефактор изумленно посмотрел на меня.

— Вот что, Никита Васильевич! Мне и денег за артефакт не надо. Даром сделаю. Но ты мне объяснишь — как ты подчиняешь себе демонов.

Я с усмешкой пожал плечами.

— Никакой тайны тут нет, Лука Иванович. А хочешь, я тебя с Големом познакомлю?

— С кем?

— Это мой демон Земли. Немного неуклюжий, но очень вежливый.

— Спасибо, Никита! — пророкотал Голем. — Я с удовольствием, если его сиятельство согласится.

Ничего себе!

— Голем, ты когда успел обучиться хорошим манерам? — удивился я.

Лука Иванович замер, постукивая ложечкой по блюдцу.

— Хочу! — заявил он с таким отчаянием, словно прыгнул в холодную воду. — Хочу! Сделаю я тебе артефакт. А ты за это познакомишь меня с демонами.

— Договорились, мастер! — улыбнулся я.

— Завтра привози своего бойца, — решительно распорядился Лука Иванович. — Хочу на него посмотреть.

— Утром он будет здесь, — кивнул я.

* * *

Наконец, я добрался до своего флигеля. Растянулся на кровати и весело улыбнулся растрескавшемуся потолку.

Мы ввязались в отчаянную авантюру, и мне это нравилось.

Щербатая трещина в штукатурке ухмыльнулась мне в ответ. Я подмигнул ей и вытащил из кармана магофон.

— Илюха! Завтра утром привези Ваньку в особняк Вознесенского. Так надо.

До начала Большого Императорского турнира оставалось три дня.

Глава 13

— Едем, Барон? — спросил Илья. — Пора.

Я еще раз взглянул на низкие дождевые тучи, которые неохотно ползли над нашими головами прочь от Столицы.

Вот это размах!

Скольких же магов Воздуха задействовала Имперская канцелярия только для того, чтобы в день открытия турнира над Столицей светило солнце?

И это не просто блажь, а демонстрация могущества Империи. Все иностранные дипломаты, которые сейчас находятся в Столице, будут присутствовать на турнире. Такой размах говорит всем близким и далеким странам — Империя богата и сильна, Империя не жалеет денег. Даже не думайте тягаться с ней.

— Едем, — улыбнулся я.

Пока мы добирались до центра Столицы, я еще раз перебрал в голове события трех последних дней.

Бесконечные тренировки, во время которых Ваня и Циклоп привыкали друг к другу. Они сработались так, словно Циклоп и был Ванькиным демоном. Иногда у меня возникало чувство, что я вернулся в прежние времена — настолько Ваня напоминал привычных мне Одержимых. Сильных и ловких тварей, которых не сдерживал магоцвет.

Вознесенский создал для Вани усиливающий артефакт. По традиции он хотел использовать медальон, но я настоял на браслете. Широкий стальной браслет надежно защищал предплечье левой руки и мог надеваться под экипировку.

Под воздействием артефакта Ванька превращался в настоящего демона Огня — сильного и стремительного. Его огненная плеть хлестала так, что даже я едва успевал от нее уворачиваться.

А еще старый граф сделал нашему бойцу артефакт для связи со мной. Тонкая серебряная пластина надежно крепилась позади уха и отлично передавала звук. Магия Жизни и немного ментальной магии — ничего сложного.

Зато я мог руководить Ваней прямо во время боя. И вместе с ним меня будет слышать Циклоп.

Да, наш боец был готов к турниру.

Для турнира построили специальный стадион на Марсовом поле. Ажурная стальная конструкция, усиленная магией, напоминала римский Колизей — только была в несколько раз больше. Еще на подъезде мы медленно миновали несколько полицейских кордонов. Каждый раз у нас требовали пропуск — машины без него бесцеремонно заворачивали. Все огромное пространство Марсова поля превратилось в человеческий океан. Счастливчики, которым удалось достать билет, протискивались к воротам. Там их бесцеремонно обыскивали гвардейцы и по одному пропускали на трибуны.

Те, кому билетов не досталось, толкались и напирали, мечтая хоть одним глазом увидеть происходящее на стадионе на огромных магических экранах. Такие же экраны установили на всех площадях Столицы — я сам видел парочку.

Меры безопасности были приняты строжайшие.

Для участников турнира и специальных гостей организовали отдельный проезд со стороны Мойки. Здесь зевак сдерживала цепь гвардейцев в полной экипировке.

Да, турнир в Курове не шел ни в какое сравнение с этим грандиозным мероприятием.

Мы приехали за два часа до начала. Это я настоял — мне было важно увидеть всю картину, понять каждую мелочь.

Нас провели к самой арене — для команды каждого из участников выделили сектор в первых рядах. Всего получилось шестнадцать секторов — по числу участников.

— Следи за солнцем, Ваня, — напомнил я Торопову. — Не позволяй ему светить тебе в глаза. Маневрируй.

Ваня кивнул, крепко стиснув зубы. Он волновался, и я хлопнул его по плечу.

— Все будет хорошо. Ты справишься.

Сама арена выглядела как идеально ровное зеленое поле. Веселый газон с коротко подстриженной травой и белым кругом разметки.

— Сражаться можно только внутри круга, — объяснил мне Илья. — Участник, который полностью оказался за линией, считается проигравшим.

Я кивнул. Круг оказался куда больше, чем я предполагал, и это меня удивило. Зачем столько места? Для парных дуэлей его слишком много.

Но раздумывать над этим было некогда — к нам пришел лекарь. Бывали случаи, когда участники турнира не принимали магоцвет перед началом боя, чтобы увеличить свои шансы на победу. Заканчивалось это печально.

Медосмотр прошел гладко — я заранее отозвал Циклопа. Лекарь увидел в Ване обычного одаренного, каким он и был.

— У вас нет демона? — удивился лекарь. — На что же вы рассчитываете?

Он покачал головой, заполняя медицинское заключение.

Почти сразу я увидел Зигфрида. Парень оказался еще выше, чем выглядел на записи — ростом почти под два метра.

Широкоплечий великан с невозмутимым выражением лица.

Несмотря на царившую вокруг суматоху, Зигфрид был абсолютно спокоен.

Граф Орлов не отходил от него ни на шаг. Он усадил Зигфрида рядом с собой и, прикрывая рот рукой, давал ему последние наставления. Зигфрид едва заметно кивал, не меняя выражения лица.

Интересно, он так уверен в своей победе?

Едва увидев Орлова, я сделал знак Илье и ушел в Тень. Не нужно Орлову меня видеть, это сразу встревожит графа.

Незачем пугать дичь раньше времени.

Зигфрид тоже прошел медосмотр, я видел это своими глазами. Значит, парень принял магоцвет — нарушение регламента не укрылось бы от внимательного взгляда лекаря.

Ладно, разберемся!

Больше всего меня тревожило отсутствие Арнольда. Все эти дни я регулярно пытался отыскать его в Тенях, но безрезультатно. Помощник Орлова бесследно исчез. И на стадионе его не было — как будто Орлов прятал Арнольда от меня.

Ровно в полдень со стен Петропавловской крепости прозвучал сигнальный пушечный выстрел. Он означал начало турнира.

Оркестр грянул торжественный марш. Весь стадион встал в едином порыве, приветствуя императора.

Невысокий, худощавый человек, чуть за сорок. В зеленом гвардейском мундире без знаков различия. Вытянутое лицо с характерным профилем рода Романовых.

Император Александр.

Он заговорил — негромко, но веско. И его усиленный магией голос полетел над замершими трибунами.

Император говорил о славе и силе, о верности долгу и счастье служить Империи.

А мне вспомнился рассказ отца о том, как тогдашний император — прапрадед нынешного — даровал ему титул барона. Отец столько раз рассказывал нам с братом эту историю, что мы выучили ее наизусть. И в ней тоже звучали слова о верности, чести и достоинстве аристократа.

— Барон, ты слышал?

Илья?

Я встряхнул головой, отгоняя воспоминания.

— Барон!

Илья смотрел сквозь меня — я был в Тени, и он меня не видел. Но слышал прекрасно.

— Что?

— Регламент турнира изменили! Вместо парных дуэлей будут групповые бои. Решение императора!

Властные демоны!

Ошарашенный этой новостью, я даже не заметил, как император вернулся в свою ложу. А его место на арене занял главный арбитр турнира.

— Князь Кутузов, — негромко сказал Илья, кивнув на арбитра.

Да к демонам Кутузова!

Как будут распределять участников?

Участников каждой дуэли должен был определять жребий. Это было единственный риск, который мы не могли просчитать. Поэтому готовили Ваню к любому противнику. Хотя, больше всего я напирал на схватки против мага Земли.

И вдруг — неожиданное изменение правил.

Так вот почему такая большая арена!

Возможно, император посчитал, что такое изменение даст равные шансы магам всех стихий и добавит зрелищности. Но демоны — как они будут взаимодействовать друг с другом? Бой моментально развалится на одиночные схватки, а еще каждому бойцу придется опасаться удара в спину.

Думать об этом мне было некогда.

Как будут распределять команды? Вот что волновало меня больше всего.

На арену вынесли шестнадцать комплектов защитной экипировки. Облегченное подобие доспехов, защищающих голову, грудь и спину.

Восемь золотых комплектов и восемь серебряных.

— Прошу участников турнира выйти на арену и выбрать цвет своей команды, — объявил арбитр.

Выбрать?

Вот она — крохотная возможность склонить случай в нашу пользу.

— Ваня! — кивнул я Торопову. — Ты должен попасть в команду Зигфрида.

Иван непонимающе уставился на меня.

— Зачем?

— Делай, как я говорю! Не спеши брать экипировку, если только Зигфрид не выберет первым. Жди моего сигнала.

Участники потянулись на арену.

Маг Воды. Маг Льда. Маг Огня, и еще один огневик. Уже трое, включая Торопова.

Зигфрид.

Еще один маг Воды.

А это кто, менталист? Он-то как умудрился выиграть отборочный турнир?

Я не запоминал их лиц — ни к чему. Прикрыв глаза, я на предельной скорости сканировал магический дар каждого из магов, определяя — кто сильнее, а кто слабее.

Команды ни за что не получатся равными.

Одна из них получит преимущество уже на старте — за счет силы участников, или за счет более удачного сочетания стихий.

Какую команду выберет Зигфид? Сильную или слабую?

А боец Орлова, как назло не спешил с выбором. Он остановился чуть в стороне и спокойно следил за тем, как другие участники разбирают экипировку.

Один из магов Огня взял серебряный комплект.

Маг Воды торжествующе улыбнулся и тут же схватил золотые доспехи.

К нему, подумав, присоединился маг Земли.

Менталист растерянно покрутил головой и выбрал серебро.

Вот и слабое звено! Огонь и ментал против Воды и Земли.

Второй маг Огня взял золото — он явно надеялся не вылететь в первой же схватке.

К нему присоединился один из двух магов Льда — тот, что выглядел посильнее.

Маг Воздуха махнул рукой и выбрал серебро. В его глазах заранее появилась обреченность.

Зигфрид! Что он выберет?

Думай, ликтор, думай!

Зигфрид пришел сюда за победой в турнире. Он силен и уверен в себе. Первая схватка — это лишь начало состязания.

Что выберет боец Орлова? Присоединится к сильным или постарается выбить их неожиданно, на самом первом этапе, и обеспечить себе легкий путь к финишу?

Еще один маг Земли взял золотой комплект.

Я бы на месте Зигфрида рискнул сейчас. Первый групповой бой, участники еще не видели друг друга. Неизбежно возникнет суматоха, а в ней появятся шансы.

Да!

Зигфрид решит так же, я уверен в этом.

Боец графа Орлова решился.

— Ваня, бери серебро! — сказал я. — Ты меня слышишь?

Даже если артефакт связи внезапно откажет — меня услышит Циклоп.

— Серебро, — повторил я.

И с облегчением увидел, как Ваня послушался.

— Что он делает? — недоуменно спросил Илья. — Он же сразу попал в слабую команду! Барон, что ты творишь?

— Тише! — зашипел я. — Не мешай!

На лице Зигфрида промелькнула презрительная усмешка.

Он протянул руку и выбрал серебряный комплект.

Есть!

* * *

Я с облегчением откинулся на спинку кресла. Участники турнира надевали экипировку, угрюмо поглядывая друг на друга.

У меня появилось время дать Торопову дальнейшие инструкции.

Закрыв лицо ладонью, я вышел из Тени. Сейчас я рисковал минимально — внимание всех зрителей было приковано к арене. Вряд ли и граф Орлов смотрит в нашу сторону. Слишком много надежд связывало его с этим турниром. Сейчас граф должен смотреть на Зигфрида и оценивать его противников.

Я заговорил чуть громче — так, чтобы меня слышал не только Иван, но и Илья.

— Ваня, сейчас слушай очень внимательно. Ты должен показать слабость.

— Что? — оторопел Илья.

— Объясняю один раз, коротко! В каждом бою Зигфрид постарается вышибать сильнейших. Он все время будет выбирать слабую сторону — на этом турнире у него нет противников, кроме тебя. Ты должен попасть в его команду столько раз, сколько получится. Покажи ему, что ты слаб, что тебя можно оставить напоследок. Пусть играет с тобой, как демон с Одержимым. Если повезет — вы вместе доберетесь до финала. И там все решится.

Говоря с Иваном, я смотрел на Илью. И увидел, как он кивнул — понял суть моего предложения.

— Прикрывай Зигфриду спину, слышишь? Без него ваша команда отлетит в считаные минуты. Не бросайся в бой сам, используй Зигфрида, как таран! Прячься за ним, защищай его и экономь силы. Циклопа не свети, только в крайнем случае.

— Это нечестно! — запротестовал Иван.

Но я рявкнул на него:

— Это эффективно, вот все, что должно тебя волновать! Делай, как я говорю! Встань за Зигфридом, и ни на шаг от него!

— Ну, ты и хитер, Барон! — покачал головой Илья.

Я насмешливо прищурился.

— Это называется стратегия, дружище. Заодно посмотрим Зигфрида во всей красе. Ему уже сейчас придется себя показать, чтобы выиграть первый бой.

Как только все участники предстоящего боя застегнули последние крепления экипировки, над ареной опустился магический купол. Он выглядел как едва заметное мерцание воздуха.

Здесь, в Столице, магические технологии были куда более продвинутыми, чем в провинциальном Курове. Магический купол не только защищал зрителей от случайного стихийного удара. Он, вместе с экипировкой повышал защиту бойцов и снижал урон ударных заклинаний. Об этом нам сообщил арбитр перед началом схватки.

— Следи за Зигфридом, — сказал я Илье. — После боя обменяемся впечатлениями. Я буду вести Ваню.

— Принесите оружие! — скомандовал арбитр турнира.

Императорские гвардейцы вынесли для всех участников тренировочные мечи, и я снова испытал чувство гордости.

Мечи были изготовлены на Валааме — в кузницах демонов Огня. Тех самых, плечом плечу с которыми я сражался по дороге в Столицу. От боевого оружия они отличались только тем, что не были заточены — чтобы не нанести смертельные раны.

Лучась от гордости, арбитр объявил, что легендарные мечи — это специальный подарок императора всем участникам турнира. Независимо от того, на каком этапе они проиграют, меч остается у каждого навсегда.

Это был настолько роскошный подарок, что зрители восхищенно ахнули в один голос. А я радостно ухмыльнулся, подсчитывая, какую сумму выручили монахи за эти мечи. И какая часть этих денег достанется мне.

Зигфрид с легкой усмешкой на губах уверенно занял место во главе команды. Он сразу обозначил себя как лидера. И это приняли все — кроме Ивана. Я пристально смотрел на него и заметил в глазах парня упрямство. Да и характерный наклон головы — как будто Ваня собрался кого-то боднуть.

А ведь на него еще и Циклоп влияет!

Демон Огня тоже отличался упрямством и своеволием.

Ваня сделал шаг вперед, намереваясь встать плечом к плечу с Зигфридом. Он был здоровым парнем — комплекцией пошел в прадеда. Но на фоне Зигфрида смотрелся щуплым подростком.

Блондин насмешливо покосился на Торопова.

— Встань ему за спину — то ли рявкнул, то ли зашипел я.

А что еще делать, если хочешь заорать, не привлекая внимания?

Как ни странно, у меня получилось, и даже подействовало.

Ваня нехотя сделал шаг назад.

В команде противников явного лидера не нашлось. Все считали себя сильными, все были заранее уверены в победе. Ну, почти уверены. им внушал опасения только Зигфрид — это явно читалось во взглядах, которые они бросали на гиганта. Остальных они уже списали.

а что сможет Зигфрид в одиночку против восьмерых магов? Как бы он ни был силен — ничегошеньки не сможет.

Поэтому вперед шагнул маг Земли. С точки зрения тактики это был разумный выбор — пока он будет сдерживать Зигфрида, его команда должна расправиться с остальными.

Так они представляли себе ход предстоящей схватки.

И здорово ошиблись.

Последний раз повторив бойцам правила, арбитр вышел за пределы магического купола и взмахнул рукой:

— Начали!

Команды рванули навстречу друг другу.

И первое, что я увидел — как от молниеносного удара Зигфрида мага Земли подбросило вверх.

Мага Земли.

Подбросило!

Это какой же силы был удар?

Маг Земли, применивший на себя заклинание, весит в несколько раз больше обычного человека. Двигаться в таком состоянии ему помогают упорные тренировки и магический дар.

Или мощный удар, вроде того, который только что продемонстрировал Зигфрид.

Земельника выбросило за пределы арены. Там он и остался лежать, а команда противника в самом начале боя лишилась лидера.

Они перестраивались на бегу, и только потеряли драгоценные секунды.

Маг Льда попытался навесить на Зигфрида оковы, но тут не сплоховал Ваня Торопов. Швырнув огненный шар, он сбил магу Льда заклинание и схватился с ним на мечах. Я мог быть спокоен — фехтовал Торопов отменно. Быстро и хлестко — как будто старался выместить на маге Льда раздражение за поединки, которые проиграл мне.

— Легче, Ваня! — предупредил я Торопова. — Не спеши, затягивай бой.

Оставшиеся противники бросились на Зигфрида скопом, и только помешали друг другу. Маг Воды попытался устроить болото, чтобы гигант завяз. Но воздушный вихрь сбил его с ног, а меткий огненный шар заставил забыть о бое. Пытаясь сбить с себя пламя, маг Воды покатился по траве и выкатился за белую линию.

Минус два.

Я видел, как Зигфрид перехватил меч обратным хватом и принялся орудовать кулаками. Он не сражался — он избивал противников. И до сих пор не использовал и единого заклинания, кроме усиления на самого себя.

Неведомо как затесавшийся в команду противника маг Природы вырастил под ногами Зигфрида колючие кусты. Боец Орлова продрался сквозь них как разъяренный слон. Маг Природы решил пустить в ход последний аргумент и взмахнул мечом. Зигфрид отбил его выпад небрежным движением своего клинка. Свободной рукой схватил мага Природы за шиворот и вышвырнул с арены.

Противники выбывали один за другим.

Ваня Торопов мастерски теснил мага Льда, не позволяя ему швырять ледяные стрелы. Маг прикрывался ледяным щитом.

— Легче, Ваня! — осадил я Торопова. — Отступай, затягивай поединок!

— Я могу его добить! — азартно пропыхтел Торопов.

— Не вздумай! Оставь его Зигфриду!

Мой план сработал.

В конце концов вся команда противников оказалась за пределами арены. Ваня и маг Льда остались одни, а остальные победители окружили их.

Зрители неистово ревели, предвкушая близкий финал.

И тут вмешался Зигфрид.

То, что он сделал, ошеломило всех.

Легко оттолкнул Ваню в сторону. Отбил другой рукой летевшую ему в грудь ледяную стрелу. И, не отвечая, жестом показал магу Льда, чтобы тот уходил с арены.

Маг Льда остановился. Секунду смотрел в глаза Зигфрида. Затем опустил голову и побрел в сторону своего сектора.

Бой закончился.

Первая победа осталась за нами.

Глава 14

Как только бой закончился, исчез и магический купол над ареной. К пострадавшим бросились лекари. Мага Земли, который вылетел первым, уже унесли на носилках — он так и не пришел в себя после удара Зигфрида.

Зрители кричали, свистели и аплодировали — зрелище им понравилось, и они требовали продолжения.

Справедливо, учитывая, какие деньги каждый из них отвалил за билет даже на самом верхнем ярусе трибуны.

Но имперская канцелярия решила мудро: один день турнира — один бой. Это целых четыре представления вместо одного. Значит, и билетов можно продать в четыре раза больше.

Турнир растянули на целую неделю. Это привлекло в город огромное количество туристов. Все гостиницы были переполнены, рестораны и кафе за вечер делали недельную выручку.

Отличная идея, как по мне.

Ваня Торопов вернулся целым и почти невредимым. Только рукав камзола был разорван, и под ним кровоточила длинная царапина — маг Льда умудрился зацепить парня самым кончиком меча. Хорошо, что мечи были тупые, тренировочные.

Я покачал головой — фехтовать Ваньке еще учиться и учиться. А времени было мало — второй бой назначен на послезавтра. Об этом как раз сейчас торжественно вещал один из организаторов турнира.

Если бы только Торопов был не магом Огня! У магов других стихий есть хоть какие-то защитные заклинания — в основном, щиты и стены. А Огонь — это стихия для атаки. Маг Огня должен быть быстрым и мощным. И то, и другое Ване пока не слишком удавалось.

И времени на то, чтобы перевести парня на новый уровень, у нас не было.

Интересно, зависит ли магический дар от характера мага?

Я не в первый раз задумывался об этом, и часто находил подтверждение своей догадке. Я ведь тоже в самом начале был магом Огня — до тех пор, пока не научился приручать демонов, и не овладел всеми стихиями.

А Илья? Рассудительный здоровяк, и при этом — маг Воздуха. Хотя, ему бы больше подошла стихия Земли, как у Арнольда.

На глазах Ваньки блестели злые слезы обиды, и он сразу набросился на меня с упреками:

— Каких демонов, Никита? — зарычал он, сжимая кулаки. — Почему ты не дал мне нормально подраться? Кем я выглядел, когда прятался за спину этого Зигфрида?

Ванька взмахнул рукой и чуть не угодил локтем в челюсть лекарю, который пытался перевязать его царапину.

Илья хотел успокоить Ваньку, но я остановил его. Пусть парень выговорится. Он только что из схватки, ему надо выплеснуть эмоции, чтобы они не мешали готовиться к следующему бою.

Да, император всем нам преподнес сюрприз. Мы готовились к череде поединков. А оказывается, поединок будет только один — финальный. И до него еще надо добраться.

Краем глаза я покосился на сектор трибун, который занимала команда Зигфрида. Там было пусто — Зигфрид и Орлов уже уехали.

— Ты молодец, Ваня, — улыбнулся я Торопову. — Понимаю, как тебе было сложно выполнить мои инструкции, но ты справился. Отлично провел бой.

— Я мог размазать этого мага Льда, — упрямо наклонив голову, сказал Ваня.

— Мог, — кивнул я. — И это отлично. Магу Огня трудно победить мага Льда — для этого надо быть сильнее, быстрее, опытнее. Но у тебя получилось.

Ваня гордо вскинул подбородок.

— Надеюсь, в следующем бою ты дашь мне подраться в полную силу?

Я покачал головой.

— Нет. Тактика будет точно такая же. Ты выберешь самого слабого противника и максимально затянешь бой.

— Барон прав, Ваня, — вмешался Илья.

Ванька упрямо насупился.

Ничего, остынет окончательно и поймет мою правоту.

Зрители неторопливо покидали трибуны. Кое-кто ушел пораньше, как только закончился бой — чтобы не толпиться на выходе. Но большая часть досидела до конца, желая получить все удовольствие, до последней капли, за свои денежки.

— Пора ехать, — сказал я Илье.

И снова ушел в Тень. Не хотелось бы столкнуться с графом Орловым возле служебного выхода.

Илья сел в одну машину со мной. Другу хотелось поговорить.

— У нас нет шансов выиграть турнир, Барон, — прямо сказал он. — Пока я не увидел этого Зигфрида своими глазами, я считал, что мы с тобой сможем что-нибудь придумать. Но этот маг Земли — это настоящая машина. Его не пройти.

Я насмешливо хмыкнул. Похоже, мой друг начал трезво смотреть на вещи.

— Ты видел, как он сражался? — продолжал Илья. — Расчетливо, хладнокровно. И мага Льда отпустил, не стал добивать.

Я задумчиво кивнул.

Поступок Зигфрида был мне понятен. Он не просто собирался выиграть турнир. Он решил стать настоящим героем для публики и императора.

Героем не только сильным, но и великодушным.

Потому и выбрал слабую команду. Не только для того, чтобы облегчить себе дальнейший путь в турнире. Но и чтобы понравиться зрителям.

Вряд ли Зигфрид сам это придумал. Гигант слишком сосредоточен на своей главной цели. Тут чувствуется лисья хитрость, тонкий расчет. Это граф Орлов постарался, больше некому.

Прекрасный план. Что толку от победы в турнире, если победитель не понравится императору? Дворянство Зигфриду, конечно, вернут, но и только. Отправят обратно за Урал — присматривать за аномалиями в тайге.

И что от этого выиграет Орлов?

А вот если Зигфрид покажет себя настоящим воином, тогда император может оставить его при дворе. И в этом случае влияние графа Орлова возрастет многократно.

Отличный расчет, безупречный!

И еще одна мысль не давала мне покоя.

Темный артефакт. Не было его у Зигфрида. Я следил за блондином весь бой, и не почувствовал магии Смерти.

И зачем ему артефакт? Зигфрид прекрасно контролировал своего демона, держал его в железных руках. Он был идеальным Одержимым.

Или теневик, который приходил к Вознесенскому — это не Арнольд? И темный артефакт никак не связан с Зигфридом и с турниром?

Чтобы выяснить это, мне необходимо разыскать Арнольда и расспросить его.

— Что будем делать, Барон? — нетерпеливо спросил Илья.

Я с усмешкой покосился на друга.

— Давай рассмотрим худший вариант. Предположим, что Ваня не выиграет турнир — что ты от этого теряешь?

— Ты не понимаешь, Барон! В этом случае мы потеряем кучу возможностей. А партия Орлова, наоборот, их получит!

— Тогда почему вы так хреново подготовились? — резонно спросил я. — Илюха, я хорошо отношусь к Ване. Но здесь нужен другой боец — сильный и опытный.

— Времени не было, — скривился Илья. — И кто же знал, что Орлов выставит такого сильного бойца?

— Дело не только в силе, — хмыкнул я. — Ты видел, как Зигфрида принимали зрители? Это не просто участник турнира. Орлов делает из него благородного рыцаря в сверкающих доспехах.

— И что? — непонимающе нахмурился Илья.

Я покачал головой.

— Смотри на шаг вперед, Илюха. Представь, что Ваня продержится до конца турнира. Выйдет на финальный бой против Зигфрида и каким-то чудом его победит.

— Ну?

— Баранки гну, — передразнил я. — Как к этому отнесутся зрители? А император?

— Коварные демоны, — процедил Илья.

— Не трогай демонов — это честные и прямолинейные ребята. Во всяком случае, по сравнению с графом Орловым.

— И что нам делать?

Я пожал плечами и улыбнулся.

— Первый раунд мы прошли, это самое главное. Теперь готовимся ко второму. А там я что-нибудь придумаю. Все, Илюха, не мешай. Мне надо подумать.

Машина медленно пробиралась по загруженным улицам Столицы. Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, еще раз прокручивая в голове все детали первого сражения.

В следующем бою половина сегодняшних победителей станет соперниками Торопова.

Кто именно? И против кого из них поставить Ваньку?

Думай, ликтор, думай.

ИНТЕРЛЮДИЯ. АРНОЛЬД

Арнольд остановил машину на привычном месте — в тени доходного дома. Ворота Елизаветинской больницы для бедных были почти напротив. Нырни в Тень, и дорога открыта.

Вот только уходить в Тень Арнольду категорически не хотелось. Он боялся.

Все последние дни Арнольд чувствовал пристальное внимание. Оно было повсюду, проникало в самые темные уголки Тени и едва не дотянулось до Арнольда.

Его искали. И Арнольд знал, кто его ищет. Этот проклятый ликтор, который каким-то невероятным образом оказался мастером Теней!

Арнольд понимал, чем привлек к себе внимание ликтора. Неудачная попытка договориться с Вознесенским — вот, что послужило причиной внимания.

Волков поселился у Вознесенского и взял старого графа под свою защиту. Извел магических змей-шпионов, которых Арнольд подбросил в сад особняка по приказу Темного артефактора.

Именно по приказу. Артефактор распоряжался Арнольдом по своему усмотрению. Его ледяной взгляд и негромкий холодный голос рождали в душе Арнольда такой страх, что язык примерзал к гортани.

Теперь Арнольд оказался не между двух, а сразу между трех огней. И это пугало теневика чуть ли не до потери сознания.

Его сиятельство граф Орлов.

Темный артефактор.

И проклятый ликтор с его вечной беззаботной улыбкой.

И как быть Арнольду?

Час назад Темный артефактор сообщил, что амулет для Зигфрида готов. Граф Орлов приказал Арнольду срочно забрать амулет и привезти к нему. А приказ графа надо выполнять.

Арнольд поежился и неохотно шагнул в Тень.

Всю жизнь Тени были для него родным домом. А сейчас они пугали и настораживали. В каждом сгустке мрака, в каждом темном силуэте теневику чудился внимательный взгляд ликтора.

Арнольд обошел стороной черную тень, которая упала на асфальт от воротного столба. вдруг из нее сейчас вынырнет рука, цепко схватит за плечо и утащит в холодную глубину, из которой нет возврата?

Арнольд постепенно сходил с ума, но был слишком напуган, чтобы это понять.

Лавируя между корпусов больницы, он добрался до хорошо знакомой железной двери. как и всегда она была заперта, а веселый нарисованный человечек на ней уставился на Арнольда, зловеще ухмыляясь. Протянул тонкую руку к замочной скважине, и Арнольд услышал щелчок замка.

Едва оказавшись за дверью, он поспешно вышел из Тени — сам, без напоминания Темного артефактора. И спустился по ступенькам в прохладу больничного морга, от которой по спине бежал жуткий озноб.

Он нашел Темного артефактора в маленьком кабинете. Мастер сидел за белым дешевым столом и задумчиво вертел в руках золотой амулет.

Темный артефактор посмотрел на Арнольда и холодно улыбнулся.

— Ты плохо выглядишь, Арнольд. Мешки под глазами, руки дрожат, взгляд испуганный. Что тебя тревожит?

— Ничего, — промямлил Арнольд, протягивая руку за амулетом. — Его сиятельство требует как можно скорее доставить артефакт.

— Не ври мне, — нахмурился Темный артефактор. — Рассказывай.

— Ликтор, — против воли признался Арнольд. — Он поселился у Вознесенского.

— Слышал, — кивнул Темный артефактор, продолжая вертеть амулет в пальцах.

— Его сиятельство требует, чтобы вы оставили старого графа в покое.

— Требует? — ухмыльнулся артефактор. — Ну, ладно.

Он положил амулет на стол и чуть придвинул его к Арнольду.

— Забирай.

Арнольд протянул руку, чтобы взять амулет. Молниеносным движением Темный артефактор накрыл его ладонь своей.

Кожу Арнольда обожгло ледяное прикосновение. Он отдернул руку и увидел на тыльной стороне своей ладони круглую Печать. Печать была прорисована тонкими черными линиями. Из круга в лицо онемевшему от ужаса Арнольду скалился демон.

Линии медленно исчезали, словно впитывались в кожу руки.

— Так надежнее, — ухмыльнулся Темный артефактор. — Теперь у меня есть с тобой связь. Будешь делать все, что я скажу. А если нет…

Темный артефактор медленно сжал левую руку в кулак.

И Арнольд почувствовал, как ледяные пальцы взяли его прямо за сердце. Сердце вздрогнуло и остановилось.

— Ты понял? — с угрозой спросил Темный артефактор.

Арнольд едва нашел в себе силы, чтобы кивнуть.

— Хорошо.

Темный артефактор разжал пальцы. Холод отступил от сердца Арнольда и притаился где-то поблизости — как свернувшаяся змея, которая готова напасть и укусить.

— Передай графу, что я понял его предупреждение, — как ни в чем не бывало, сказал Темный артефактор. — Пусть его сиятельство ни о чем не беспокоится и занимается турниром. Мы все очень ждем его победы. Возьми!

Он снова пододвинул медальон к Арнольду.

Арнольд машинально взял амулет, повернулся и пошел к двери — прямо так.

— Спрячь его в карман, дурак! — хлестнул в спину холодный голос.

На обратном пути Арнольд чуть не заблудился и еле-еле нашел ворота. Его мозг лихорадочно работал, но не мог найти выход из того, что произошло. Потому что не было этого выхода. Все, капкан захлопнулся!

Он даже забыл шагнуть в Тень. Кое-как отыскал ворота и вышел через них, не заметив удивленный взгляд охранника.

По счастью, охранник махнул рукой на странного посетителя и не стал его останавливать. Все же, Арнольд выходил с территории больницы, а не пытался войти.

Мало ли, подумал охранник — может, это чей-то родственник. Или пациент, которого выписали, чтоб умер дома и не портил статистику больницы.

Поэтому Арнольд беспрепятственно добрался до своей машины, тяжело упал на сиденье и трясущейся рукой повернул ключ.

ИНТЕРЛЮДИЯ. ГРАФ ОРЛОВ И ЗИГФРИД КАЧИНЬСКИЙ

Зигфрид тренировался в спортзале, когда его позвал к себе граф Орлов. Вызов был срочным — так передал прибежавший слуга. Граф не доверял важные сообщения магофону.

Зигфрид еще пару раз взмахнул мечом над головой оторопевшего слуги, наблюдая, как тот приседает, не решаясь сбежать. Потом бросил клинок в ножны, жадно выпил стакан воды и легко поднялся по крутой лестнице в кабинет графа.

Разумеется, в особняке Орлова был лифт. Но Зигфрид никогда им не пользовался.

Граф встретил Зигфрида неприветливо. Охранники, которых Орлов приставил к Зигфриду опять пожаловались, что боец боец оставил их возле портала и запретил идти за ним аномалию.

«Чертов хвастун» — неприязненно подумал граф, когда Зигфрид непринужденно устроился в кресле и закинул ногу на ногу.

«Зануда» — не остался в долгу Зигфрид.

Они не могли прочитать мысли друг друга, но это было ни к чему. Все сказало выражение лиц.

Зигфрид не стал бы связываться с Орловым. Но другим способом он не попал бы на Императорский турнир. Безродный выскочка, за которого даже поручиться некому — Имперская канцелярия ни за что бы его не пропустила. Хоть сотню турниров выиграй в Зауралье.

— Зигфрид, — сказал Орлов. — Твои выходки ставят весь наш замысел под угрозу. Если в аномалии с тобой что-нибудь случится, все пойдет прахом.

«И я тебе этого не прощу» — хотел добавить Орлов, но промолчал. Не стоило угрожать Зигфриду, это могло осложнить отношения между ними.

Зигфрид даже не ответил. Он молча ждал продолжения, ледяными глазами глядя на графа.

Орлов усмехнулся. Ничего. сейчас это ледяное спокойствие растает без следа.

— Твой артефакт готов, — сказал он и с наслаждением увидел, как белобрысые брови Зигфрида поползли вверх.

— Где он? — звенящим от напряжения голосом спросил Зигфрид.

Вдоволь налюбовавшись нетерпением гиганта, Орлов достал из кармана золотой медальон на толстой золотой цепочке и положил на стол перед Зигфридом.

— Забирай. Орлов всегда держит свои обещания.

Зигфрид накрыл медальон огромной ладонью и замер, прислушиваясь к ощущениям.

От артефакта веяло Смертью.

А еще — чудовищной, невозможной Силой.

Темный артефактор не обманул!

Этой силы будет достаточно, чтобы удержать в подчинении не один десяток демонов. В точности, как это делал тот знаменитый ликтор, о котором рассказывал граф.

Зигфрид не верил в легенды, но граф говорил серьезно. И на болтуна он не был похож — предоставил Зигфриду возможность тренироваться в любых аномалиях, помог выиграть один из турниров своего рода. Потом привез в Столицу и добился, чтобы Зигфрида внесли в список участников Императорского турнира.

Граф предложил сделать Зигфриду артефакт, который поможет удержать в подчинении не одного демона, а сразу нескольких. Зигфрид никогда даже не слышал о таком, но граф уверял его, что это возможно.

Он предлагал Зигфриду небывалую силу. Держа в подчинении сразу нескольких демонов, Зигфрид станет сильнейшим бойцом. Никто не сможет ему противостоять.

Даже этот ликтор Волков.

Это было очень важно. Потому что за свою помощь граф потребовал от Зигфрида убить Волкова.

Убить всего одного человека за такой невероятный шанс? Да Зигфрид сотню бы прирезал, не моргнув глазом — даже рука не дрогнула бы.

Он предложил убить Волкова сразу, еще до начала турнира — просто, чтобы Орлов перестал беспокоиться.

Но граф только покрутил пальцем у виска.

— Без артефакта даже не подходи к нему.

Дураком Зигфрид не был. Он почитал новости, покопался в биографии этого ликтора и понял, что граф был прав.

Без силы нескольких демонов у Зигфрида очень мало шансов.

У Зигфрида!

Ничего себе!

Что же за чудовище этот древний ликтор?

Но теперь у Зигфрида был артефакт — ключ от невероятной силы. Значит, скоро расклад изменится в его пользу.

Дрожащей рукой Зигфрид взял медальон и застегнул его на шее.

Глава 15

Своё расписание я выстроил так: утром лаборатория и создание эфирных накопителей, а вечером — тренировка с Тороповым.

Удобный и разумный график.

И в первый же день это расписание пошло прахом — Ваня и Циклоп взбунтовались.

Весь вечер они переживали о том, что во время боя им пришлось пойти на хитрость. К полуночи уже считали это трусостью. А под утро решили, что им никто не указ, и во втором туре они всем покажут.

И гордо оповестили об этом Илью, а Илья срочно позвонил мне.

Само собой, я уже был в курсе — попробовал бы Циклоп что-то от меня скрыть!

Но я надеялся, что Ваня сам справится с нервами. Не справился.

— Присылай машину, — сказал я Илье.

— Уже выехала.

Я не успел даже позавтракать, и это не улучшило мое настроение.

— Что, Проныра, едем карать непокорных? — спросил я маленького демона.

— Придется, — к моему удивлению согласился этот пацифист.

— Никита, моя помощь тебе потребуется? — спросил Умник.

Менталист сразу понял, что ситуация серьезная.

— Нет, — решил я. — Оставайся с Потапом охранять особняк.

Илья и его упрямый правнук встретили меня на крыльце.

— Полюбуйся, Барон! — начал Илья.

Но я не дал ему договорить.

Просто щелкнул пальцами и развоплотил Циклопа.

Я мог это сделать в любой момент, даже не покидая особняк Вознесенского. Но решил, что так будет нагляднее.

От неожиданности Ваня охнул и схватился за столб, чтобы не упасть.

Развоплощение демона — неприятная штука.

— Все, Илюха, увози его обратно в Куров, — сказал я старому другу. — Лучше отказаться от турнира, чем проиграть и похоронить Ваньку.

— Согласен, — хмурясь, кивнул Илья. — Иди, Ваня, собирайся. Спасибо за помощь, Барон! Извини, что так получилось. Наш уговор в силе. Не знаю, когда я увижусь с императором, но про тебя не забуду.

— Я знаю, дружище.

Ваня переводил взгляд с Ильи на меня, и обратно.

— Получается, я вас подвёл, да? — угрюмо спросил он.

Я покачал головой.

— Не бери в голову. Справимся без тебя. Илюха, у тебя пожрать есть? Я не успел позавтракать.

— Идём, — Илья кивком пригласил меня а дом.

Ваня, опустив голову, плелся за нами.

— Никита, ну зачем так, сразу? можно же придумать какой-то другой выход?

— Именно этим мы с твоим прадедом сейчас и займемся, — кивнул я. — А ты пока собирай вещи.

Ванька повернулся и молча исчез в глубине дома.

— Он еще какую-нибудь ерунду не выкинет? — спросил я Илью.

— Нет, — без улыбки ответил тот. — все-таки, Ванька — не дурак. Просто характер такой, ему трудно сразу себя переделать.

— Тогда давай зажарим яичницу, — улыбнулся я. — Десяток яиц, тертый сыр и миска салата.

Ванька появился, когда мы заканчивали завтрак.

— Я буду продолжать участие в турнире, — выдавил он, остановившись в дверях столовой. — Даже без Циклопа. Никита, только учти, Циклоп тут ни при чем. Это я его уговорил.

— Неправда, — твердо отозвался внутри меня Циклоп. — Я тоже хотел подраться.

— Обещаю, возможность подраться у вас будет, — сказал я так, чтобы оба меня слышали. — Даже две. Осталось потерпеть только один бой, парни.

— Точно, — посветлел Ванька. — Только завтра, да? Хорошо, я понял. Никита, ты вернешь мне Циклопа?

— Верну перед финальным боем. А пока будешь тренироваться с Пронырой. Проныра, ты не против? Научишь Ваню изворотливости?

— Запросто, — безмятежно ответил маленький демон.

Мы спустились в подвал. Я воплотил Проныру в Торопова и дал им десять минут на то, чтобы освоиться. Ваня и Проныра уже были знакомы — когда-то, еще в Котомкино, я уже воплощал маленького демона Огня в Торопова. Так что, много времени им не понадобилось.

После этого я задал Ваньке жару.

— Представь, что все твои противники сильнее тебя. Но у тебя есть только одна задача — выжить и продержаться. Поехали!

Следующие два часа Ванька летал по подвалу как резиновый мячик. Я атаковал его магией Земли, Воды и Воздуха. Сначала он пытался огрызаться, но Проныра быстро объяснил ему, что это бесполезно. Да и плюхи, которые нещадно прилетали Ваньке от меня, не оставляли возможности геройствовать.

— Продержишься десять минут — выйдешь на следующий бой, — раззадорил я его.

И тогда Ваня начал защищаться и уворачиваться. Всерьез, а не притворяясь. Я распалил его, заставил поверить, что это всерьез. Парень взмок от пота, но глаза его азартно блестели.

После моего вызова он продержался не десять минут, а двенадцать. И даже умудрился зацепить меня неожиданным ударом. Он крутился и огрызался, как отважная болонка, на которую напал доберман.

— Отлично, Ваня! — искренне сказал я. — Теперь тебе поверят все, а не только Зигфрид. Он вляпается, вот увидишь. Захочет провести финальный бой именно с тобой. На этом мы его и поймаем.

— Я понял, — усмехнулся Ванька. — Никита, спасибо!

— Отважно сражаться, Ваня — это хорошо для дуэли, — мягко сказал я. — А в настоящем бою надо уметь и отступать, и хитрить. Чтобы в нужный момент вцепиться врагу в глотку и вырвать победу.

— Тебе тоже приходилось так делать? — спросил Ванька.

— А чем, по-твоему, я сейчас занимаюсь? — удивился я. — Ладно, поехали дальше. Теперь пройдем по каждому возможному противнику отдельно. И начнем с менталиста, с ними ты еще не сталкивался.

* * *

Из Бернгардовки я уехал только под вечер. И всю обратную дорогу мы с Циклопом играли в шахматы. Это я предложил — чтобы Циклоп понял, что я на него не сержусь. А демон с радостью согласился.

Я поймал себя на том, что радуюсь возвращению Циклопа. Странное ощущение! Демон и так навсегда связан со мной — до тех пор, пока он сам не захочет, чтобы я его отпустил. Он неуязвим, потому что нематериален. Его нельзя убить, можно только развоплотить, но никому другому, кроме меня этого не сделать.

И все равно, я беспокоился за Циклопа, пока он был с Ванькой.

Вот за Проныру я совсем не переживал. Этот прохвост-пацифист выкрутится в любой ситуации.

Методично добираясь ладьей и слоном до короля Циклопа, я думал, как мне найти Арнольда.

Я уже третий день ловил его в Тенях. Но настичь теневика никак не удавалось. В последний раз я почувствовал его присутствие, и опоздал совсем немного. Арнольд выскочил из Теней так стремительно, что я не успел взять его след. Только почувствовал, как он напуган.

Чертов трусливый заяц!

Я не собирался его убивать, только вытрясти из него всю информацию про Зигфрида и планы графа Орлова. А Арнольд прятался от меня, как мышь от лисы.

Капкан на него поставить, что ли?

Демоны, а это идея! Что, если попробовать создать артефакт, который сможет засечь Арнольда?

Переплести магию Жизни с магией Теней и сделать лазутчика. Кого-то, наподобие магических змей, которые ползали по саду Вознесенского.

Вот только как пустить живой артефакт по следу Арнольда? Как объяснить, какой именно теневик мне нужен?

Я почесал в затылке и спросил:

— Циклоп, хочешь поучаствовать в смертельно опасном эксперименте?

От радости демон зевнул пешку, и я сразу же побил ее своим конем.

— Конечно, хочу, Ник! А что нужно делать?

— Превратиться в Тень, — ухмыльнулся я.

— Я готов!

Идея была совершенно безумная. Но именно такие идеи чаще всего и срабатывают.

В лаборатории никого не оказалось. Это было мне на руку — меня вело вдохновение. Советоваться со старым артефактором я не хотел. В демонах он не разбирался, а его сомнения могли мне помешать.

Я не стал зажигать свет. Полная луна ярко светила сквозь пыльные стекла, и этого было вполне достаточно.

Посреди лаборатории неподвижно белели два огромных бесформенных силуэта. Я машинально создал в ладони огненный шар и взялся за меч.

Это еще что за безмолвные призраки?

Каменные львы таращились на меня каменными зрачками.

Что за демоны?

Почти точные копии тех львов, что стояли возле ворот особняка. Если бы я только что не прошел мимо них, то решил бы, что это они и есть. Ожили, сбежали со своих постаментов и забрались в лабораторию.

Я подошел ближе и потыкал одного из львов пальцем в холодный мраморный бок.

Нет, статуя.

От львов слегка фонило магией Жизни. Плетение было только начато.

Похоже, старый граф получил крупный заказ. Кто-то обеспеченный заказал ему охранные артефакты в виде львов.

Ну, отлично!

Я искренне порадовался за старика. Такие артефакты немало стоят, Вознесенский сможет не беспокоиться о деньгах. А я ему помогу — обеспечу необходимой магией.

Интересно, что должны делать эти львы? Грозно рычать и хватать вора за пятки?

Думаю, одного рычания хватит, чтобы вор скопытился от сердечного приступа.

Завтра расспрошу Луку Ивановича — любопытно же! Я бы и в своем поместье не отказался поставить парочку таких львов.

А сейчас займусь воплощением Циклопа.

Я шагнул в Тень. Лунный свет потускнел, мраморные львы приобрели молочный оттенок. Слух обострился до предела — я услышал, как под полом лаборатории тихо скребется мышь.

Или крыса?

Демоны с ней!

Я принялся вытягивать из Тени тонкие нити и переплетать их с магией Жизни. Сплел что-то, вроде игрушечного человечка. А потом щелкнул пальцами и воплотил в эту фигуру Циклопа.

Человечек задергался, меняя очертания, и превратился в громадный расплывчатый силуэт рогатого демона.

— Как ощущения, Циклоп? — на всякий случай, спросил я своего подопытного.

— Необычные, — признался демон, озираясь по сторонам. — Где мы?

— В Тенях, — объяснил я. — Магическое пространство, что-то, вроде аномалии. Похоже, ты можешь тут существовать.

У меня были сомнения на этот счет, и сейчас я радовался тому, что они не оправдались.

— Попробуй подвигать лапами, — предложил я Циклопу.

Туманный рогатый силуэт заколебался в воздухе.

Получается!

Я довольно ухмыльнулся. И принялся с утроенной энергий сплетать магические нити, придавая силуэту Циклопа четкие очертания.

В конце концов, у меня получился настоящий теневой демон. И сквозь него очень красиво просвечивал лунный свет.

— Как я выгляжу? — взволнованно прорычал Циклоп, разглядывая себя.

— Грозно, — заверил я его. — Дай-ка лапу!

Я стиснул мохнатую лапу демона. Она была не бесплотной, а настоящей.

— А можно отсюда выйти в настоящий мир? — поинтересовался Циклоп.

Я покачал головой.

— Не уверен, и предлагаю не пробовать. Сейчас у тебя другая задача. Нужно подкараулить в Тенях одного человека и…

— Убить? — радостно перебил меня демон.

— Нет! Нужно притащить его ко мне. Целым и невредимым — по возможности.

— Хм, — задумался демон. — А как я его найду? Слушай, Ник — мне нужен Волк!

Волк был огромным трехголовым огненным псом. По просьбе Циклопа я вытащил его из личной аномалии барона Тимирязева. С тех пор Циклоп и Волк были неразлучны.

— Отличная идея, Циклоп! — одобрил я. — Не знаю, есть ли в Тенях запахи. Но два демона-поисковика точно лучше одного!

И снова потянул магические нити, сплетая их и создавая кривую фигурку трехголовой собаки.

К тому времени, как луна ушла за высокую старую березу, оба демона были готовы отправиться на поиски.

— Приведите его живым, — напомнил я. — И сильно не пугайте, он должен говорить.

— Сделаем, Ник! — заверил меня Циклоп.

Потрепал по холке огненного пса и скрылся в Тенях, словно заправский маг-теневик.

А я изумленно покачал головой и отправился спать.

ИНТЕРЛЮДИЯ. АРНОЛЬД

Арнольд беспокойно ворочался в мокрой от пота постели. Духота висела над городом даже ночью, а открывать окна теневик боялся.

Невидимая черная печать жгла кожу ладони. Сердце стискивала невидимая ледяная рука.

Ему конец, точно конец!

Проклятый Темный артефактор! Проклятый ликтор! И его сиятельство, граф Орлов — он тоже будет проклят!

Все они хотят только одного — смерти Арнольда.

Арнольд со всхлипом втянул в себя воздух и проснулся.

Эти страхи — как безжалостные демоны. Они жрут его заживо, и от них никуда не деться, нигде не спрятаться!

Даже Тени предали его!

Вместо спасения в них поджидает смертельная опасность.

Арнольд рывком сел в постели.

Что это за Тень там, в углу?

Она похожа на оскаленную рогатую голову!

Арнольд стиснул одеяло, как будто собирался натянуть его на голову — чтобы только не видеть страшной Тени.

Но вместо этого спустил ноги с кровати.

Он должен посмотреть! Подойти к Тени и убедиться, что она не опасна. Иначе он сойдет с ума и не доживет до утра.

Медленно, шаг за шагом, Арнольд приближался к Тени. Выпученные глаза блестели на его белом бескровном лице, губы что-то беззвучно шептали.

Еще шаг.

Голова шевельнулась, и Арнольд чуть не взвизгнул от ужаса. Повезло, что в горле пересохло, и вместо крика теневик издал только жалкий писк.

Проклятые демоны!

Ну, конечно!

Никакая это не рогатая голова! Это просто изломанная тень от дерева легла на пол под кривым углом. А ветер за окном качает ветки, вот тень и шевелится.

От облегчения ноги стали ватными, и Арнольд уселся прямо на пол. Глубоко вдохнул, по небритой щеке покатилась слеза.

Он в безопасности. Он не умрет сегодня. И завтра, может быть, тоже.

Немного посидев, Арнольд уперся руками в пол и начал вставать.

И тут тень снова шевельнулась.

Прямо из нее высунулась огромная, волосатая, когтистая лапа!

Лапа ухватила Арнольда за плечо, и жуткий голос прорычал:

— Вот ты где! Ну-ка, иди сюда!

Арнольд беспомощно дернулся.

Но сильные пальцы только крепче впились в его плечо и потащили за собой — в страшную холодную глубину.

* * *

Я не рассчитывал, что Циклоп быстро найдет Арнольда. Демоны, да я вообще не предполагал, что он отыщет теневика!

Конечно, какой-то шанс на это был, и я его использовал. Просто о своей привычке не упускать ничего, что может принести пользу.

Но больше я надеялся на прокачку магии Жизни. Создать своего рода скафандр для демона, магическое тело, которое позволит ему существовать хотя бы в Тенях — я был готов поклясться, что до такого еще никто не додумался. А если даже и додумался, то уж точно не сделал.

Хотя… а откуда тогда взялись слухи о чудовищах, которые обитают глубоко в Тенях и утаскивают неосторожных магов? В любом случае, провернуть такую штуку — это не магический эфирный накопитель сделать.

Сколько нужно таких накопителей, чтобы магия Жизни прокачалась хотя бы чуть-чуть? Да их годами надо собирать. Потом переходить к простейшим артефактам, и так, ступенька за ступенькой, подниматься к вершинам мастерства артефактора.

Но я давно усвоил, что любые навыки лучше всего прокачиваются в экстремальной ситуации. Одна хорошая стычка научит драться лучше, чем несколько недель в спортивном зале.

При условии, что выживешь, конечно.

Поэтому я рискнул сделать то, за что не каждый одержимый артефактор бы взялся. Для этого у меня были все условия — подходящий демон, минимум знаний и максимум решимости.

Убойное сочетание!

Отправив Циклопа с Волком на охоту за неуловимым магом Теней, я без раздумий завалился спать. Магия Жизни качнулась отлично — я ощущал прилив сил и энтузиазма. Но мужественно поборол желание дождаться, когда Циклоп притащит мне Арнольда.

Надо хорошенько выспаться. Завтра второй бой Вани Торопова. И я должен быть предельно собран и внимателен.

Но только я закрыл глаза и расслабился, как в сознании раздался торжествующий вопль Циклопа:

— Ник, мы его поймали!

Я так и подскочил.

— Что? Кого?

— Теневика! Я тащу его к тебе. Тяжелый, зараза!

Цепкие демоны!

У Циклопа получилось!

Но куда он тащит Арнольда, ко мне во флигель, что ли?

Так демон не сможет воплотиться в реальном мире. Или теперь сможет?

Я уже вообще ничего не понимал, но экспериментировать, на всякий случай, не стал. Поднял с пола тень от стола и шагнул в нее, чтобы встретить Циклопа.

Демон появился эффектно. И без того тяжелые Тени сгустились еще, и из них медленно проступила громадная рогатая фигура Циклопа. Он крепко держал за руку невысокого полного человечка. Человек был в одних трусах — похоже, Циклоп выдернул его прямо из спальни. Редкие волосы человека намокли от пота и прилипли ко лбу и ушам. Глаза нелепо таращились, в них сквозило безумие.

Так вот он какой, неуловимый Арнольд!

Глава 16

Честно говоря, вид мага Теней не впечатлял. Мне вообще показалось, что он с минуты на минуту грохнется в обморок.

— Это он, Ник? — прорычал Циклоп, небрежно встряхнув Арнольда, словно пустой мешок.

— Похож, — кивнул я. — Давай-ка его сюда!

Арнольд не сопротивлялся, но был таким потным, что мне захотелось вытереть руки. Чтобы не тащить его силой, я быстренько наложил на теневика Оковы Льда. Арнольд застыл неподвижно — глаза вытаращены, пальцы рук и ног нелепо скрючены.

Ледяное воплощение ужаса.

— Где ты его раздобыл? — спросил я Циклопа.

— Его Волк учуял, — довольно скалясь, ответил демон. — Я же говорил, что Волк пригодится!

И он потрепал огненного пса за ушами средней головы.

— Расскажи подробнее, — заинтересовался я.

Если уж умудрился выпустить в мир чудовище из легенды, то неплохо бы знать его возможности.

— Вы достали его прямо из реального мира?

— Не совсем.

Циклоп скривился, отчего выражение его свирепой морды стало забавным.

— Я подошел к нему в Тенях, но дотянуться не мог. Как будто что-то не пускало. И тут он сам прикоснулся к Тени, и все сразу сработало.

— Но в Тень он не входил? — хмурясь, уточнил я.

— Говорю же, нет. Только дотронулся до нее.

Ничего себе!

Выходит, Циклоп может достать человека из Тени даже в реальном мире!

Хотя, что в этом удивительного? Я тоже так могу, если вспомнить мои приключения на Валааме. Отобрал же я у монаха бутылку, не выходя из Тени.

Кстати, неплохой был самогон!

— Как ты себя чувствуешь, Циклоп? — спросил я. — Не устал? Упадка сил нет?

Тени высасывали из магов энергию, это я знал точно. А как насчет демонов?

Циклоп пожал широченными плечами.

— Все в порядке. Наоборот, как будто сил прибавилось.

Небрежным движением он материализовал в лапе огненную плеть и щелкнул ею, словно пастух. Плеть высекла целый сноп искр — в Тенях это смотрелось впечатляюще.

— Не сожги флигель, — предупредил я Циклопа. — Нам тут еще жить.

И задумчиво почесал в затылке.

Похоже, демон чувствовал себя в Тенях, как дома.

Мысли бешено побежали. А нельзя ли использовать это во время турнира? И почему бы не научить Ваню Торопова уходить в Тень? В бою это даст ему хорошее преимущество.

Вот только успеть бы до начала схватки.

Но ведь Потап научился быстро. А Ваня не глупее медвежонка.

— Погуляй еще в Тенях, Циклоп, — решил я. — Проверим, насколько у тебя хватит сил. Но к утру возвращайся. И если почувствуешь, что силы уходят — тоже. Не изображай из себя героя.

Сказав это, я запоздало понял, что только что подначил демона. Циклоп упрямый, и с радостью ухватится за возможность доказать самому себе, насколько он крут.

К моему удивлению, демон не стал спорить и кивнул:

— Я понял, Ник! Общее дело важнее.

— Вот именно, — согласился я, стараясь не показать удивления. — Ладно, гуляйте!

Демон Огня и его верный трехголовый пес исчезли в Тенях.

А я схватил Арнольда за руку и вытащил в реальный мир — то есть, в крохотную комнатку флигеля.

* * *

— Ну, вот мы и познакомились, Арнольд, — приветливо ухмыльнулся я.

Арнольд бессмысленно таращился на меня.

— Чего молчишь?

А, точно! На нем же Оковы Льда.

Колени мага Теней подогнулись, и он рухнул на пол.

Я покачал головой. Ну, убежать он точно не сможет. Возможно, через час-другой к нему вернется возможность передвигаться хотя бы ползком. Это будет очень кстати — я не собирался оставлять Арнольда в своем флигеле насовсем. На кой он мне? В качестве мебели не сгодится, и собеседник из него хреновый.

Я пнул Арнольда ногой — несильно, так, чтобы привести в чувство.

— Давай, просыпайся! Время рассказывать правду.

Арнольд зашевелился. Поелозил по полу и сел. Уставился на меня. В его глазах появился проблеск мысли.

— Где я?

Ну, вот, совсем другое дело!

Я дружески хлопнул Арнольда по плечу.

— Ты у меня в гостях.

— А чудовище? Ты его убил?

— Чудовище? — нахмурился я.

И понял, что он имеет в виду Циклопа. Ну да, а кем еще мог показаться ему демон Огня?

— Чудовище бродит неподалеку, — оскалился я. — Если не ответишь на мои вопросы, я опять отдам тебя ему. В этот раз насовсем.

Сказав это, я сразу же пожалел — глаза Арнольда снова закатились, а губы затряслись.

Вот демоны, да что ж ты ранимый-то такой? И как с такими нервами можно плести интриги? Всегда ведь существует вероятность, что тебя возьмут за задницу, и тебе ничего не останется, кроме как держаться стойко и мужественно. А он в обморок падает!

Я встряхнул Арнольда за плечо.

— Всего пара вопросов, и ты свободен. Можешь лететь к своему графу, или в любую другую сторону.

— Я не могу! — заикаясь, ответил Арнольд. — Меня убьют.

— Кто, Орлов? или этот ваш артефактор?

— Д-да.

— Ну, так они убьют тебя когда-нибудь потом, — рассудительно заметил я. — И то не факт. А я убью тебя прямо сейчас, если будешь молчать. Позвать демона?

Голова Арнольда затряслась.

— Н-нет. Не надо!

— Ладно, к делу, — нетерпеливо сказал я. — что затеял Орлов?

— Он… он хочет, чтобы Зигфрид выиграл турнир.

— Это я и без тебя знаю. Что еще?

Арнольд со свистом втянул воздух сквозь редкие зубы. Его взгляд не отрывался от меня.

— Говори, — надавил я.

— Граф хочет, чтобы после турнира Зигфрид тебя убил.

— Вот как? — удивился я. — А с чего Орлов решил, что у Зигфрида это получится?

— Он сильный.

— Но легкий, — хмыкнул я. — Это шутка, не обращай внимания. Видишь, у тебя уже получается. Говори дальше.

Арнольду, и вправду, немного полегчало. Он даже бросил короткий взгляд в сторону двери.

— Даже не думай, — строго сказал я. — Не раньше, чем скажешь все, что я хочу знать. Так почему Орлов настолько уверен в Зигфриде?

— Темный артефакт. Он даст Зигфриду силу демонов.

— И это я знаю, — нахмурился я. — Погоди! Ты сказал «демонов»? Нескольких?

— Да, — увереннее кивнул Арнольд. — Артефакт нужен для того, чтобы контролировать нескольких демонов.

Вот оно что! Еще один кусочек головоломки, щелкнув, встал на свое место.

Вот чего-то такого я и ожидал от графа Орлова. Чутье говорило мне, что его сиятельство не успокоится сам и продолжит строить козни.

Оно и понятно — до сих пор ему все сходило с рук, и граф привык.

Значит, придется его успокоить. Но не сейчас, а после турнира — чтобы не испортить игру, которую ведет Илья.

Ну, и ладно, я подожду. Пусть Орлов пока порезвится.

— Как работает артефакт? — спросил я Арнольда, не особенно рассчитывая на внятный ответ.

Все же, он теневик, а не артефактор.

И снова я оказался прав.

— Я не знаю, — выдавил из себя маг Тени. — Там магия Смерти. Он брал ее из трупов…

Лицо Арнольда перекосила гримаса страха и отвращения.

— Отлично, — подбодрил его я. — А трупы он где брал? И как можно из трупа получить энергию Смерти? Для этого надо убить живого человека.

— Он и убивает, — осмелев, сказал Арнольд. — У него есть помощники. Они привозят к нему случайных людей, подкарауливают их на улице.

— А полиция куда смотрит? — удивился я.

— У них машина скорой помощи. Полиция не останавливает.

— Что?

Я вспомнил троих отморозков, которые напали на меня на Дворцовом мосту. Точно! Там же была машина скорой помощи, я ее видел. Еще удивился, что в машине никого нет, кроме водителя.

Значит, я еще тогда перешел дорогу Темному артефактору. Забавно! Вот почему рыбаки выловили из Финского залива три трупа. Как мне сказал Илья? Их убила магия?

Жесткий работодатель оказался у этих ублюдков. почуял неладное, и сразу дотянулся до них. Но как?

Мне в голову пришла только магическая печать. Что-то, вроде Печати Ликтора. Только дающая возможность убить жертву на расстоянии.

— Где прячется этот артефактор? — спросил я Арнольда. — Кто он? Имя!

Арнольд испуганно замотал головой.

— Я не могу!

— Говори! — оскалился я и наступил ему на руку. — Призвать демона?

— Я не знаю имени. Он работает в морге Е…

Внезапно Арнольд захрипел и схватился за горло. Мне показалось, что он собирается сам себя задушить. Но нет — Арнольд быстро и качественно задыхался без собственной помощи.

Маг Тени упал на пол. Его тело выгнула судорога, голые пятки забарабанили по полу, на бескровных губах пузырилась пена.

— Живчик! — крикнул я. — Помоги ему!

Но было поздно.

Арнольд дернулся в последний раз и обмяк.

— Извини, Никита, — виновато отозвался Живчик. — Я не успел.

— Ничего, — успокоил я лопоухого демона Природы. — Это я не подумал.

Я и в самом деле не успел сообразить, что темная печать может стоять не только на подручных артефактора, но и на Арнольде. Все же, теневик служил графу Орлову.

Я задумчиво поглядел на труп, который лежал у моих ног.

Ну-ка, что это?

На тыльной стороне левой ладони Арнольда отчетливо проступила печать. Черный круг, а в нем — оскаленная морда демона.

Подходящий символ для артефактора, который связался с магией Смерти.

Демон был нарисован качественно — прям, как живой. Вот только такого демона я никогда раньше не видел.

Плоская голова, похожая на голову лягушки, сразу переходила в покатые плечи. Шеи у демона не было. А дальше рисунок обрывался, так что о том, какое у этого демона тело, я мог только гадать.

Я угрюмо хмыкнул. Жаль, что на печати не использовали хотя бы поясной портрет. Было бы проще опознать демона при личной встрече.

Хотя, такую харю ни с кем не перепутаешь!

— Умник, иди сюда! — позвал я демона-менталиста. — Посоветуемся.

Через минуту когти медвежонка заскребли по двери флигеля.

— Твое мнение? — спросил я Умника, впустив его в комнату.

Потап обнюхал труп Арнольда. сморщился и оглушительно чихнул.

— Не подхвати от него какую-нибудь заразу! — предупредил я.

— Никита, а ты уверен, что эта печать нужна только для того, чтобы убить человека? — спросил Умник.

— А для чего еще? — нахмурился я.

— Ну, ее ведь поставил Темный артефактор, если я ничего не путаю. Вдруг он умеет не только убивать, но и оживлять?

Коварные демоны!

— Твоя правда, — подумав, согласился я. — Лучше предусмотреть и такой вариант.

Гоняться вокруг особняка за неожиданно ожившим трупом не входило в мои планы. Поэтому я поступил просто и эффективно — взял и отрубил Арнольду руку.

Все равно она ему уже не пригодится.

С рукой я разобрался ровно так же, как когда-то с магической змеей — заключил ее в шар из нетающего дымчатого льда, щедро приправленного магией Смерти.

Вот пусть теперь и оживает — если получится!

Ледяной шар вышел на заглядение — ровненький, зловещий. Хоть на елку для демонов вешай, если демоны празднуют Новый год.

Я сунул его в ящик комода, чтобы утром показать старому графу.

Так, а с трупом-то что делать?

— В саду его зарыть, что ли? — задумался я.

— Может, бросим в пруд? — предложил Умник.

— Спятил? А купаться где?

Поразмыслив, я выбрал самый простой вариант — позвонил в полицию. Назвал адрес и предупредил, чтобы через забор не лезли, и калитку не ломали — я сам им открою.

* * *

Полиция приехала быстро. Петербургский остров — далеко не трущобы. Здесь проживают именитые и обеспеченные горожане, они исправно платят налоги в казну именно за то, чтобы их покой охранялся днем и ночью.

Машина жандармов остановилась прямо напротив ворот, беспардонно перегородив улицу. Я поморщился — замашки блюстителей порядка везде одинаковы.

Трое жандармов и пристав в штатском направились к калитке.

— Барон Никита Васильевич Волков? — спросил пристав. — Это вы нашли труп?

Лицо пристава выглядело помятым, под глазами набрякли мешки. Видно, он частенько коротал одинокие вечера в компании с бутылкой.

— Ага, — кивнул я, отпирая калитку. — С кем имею честь?

— Пристав Заужский. Показывайте.

— Идите за мной, пристав Заужский, — хмыкнул я. — Медведя не бойтесь, он ручной.

— На территории города зверей положено содержать в клетке, — сообщил мне пристав. — А выгуливать в наморднике.

— Да что ты говоришь! — искренне изумился я.

А Потап недовольно зарычал и встал на задние лапы.

Шум подъехавшей машины и наши разговоры разбудили Прохора. На другое я и не рассчитывал, зная бдительность старика.

Теперь Прохор стоял на крыльце с фонарем в руке и угрюмо наблюдал, как по саду шастают жандармы.

— Натворил чего? — хмуро спросил он меня.

Я подмигнул ему.

— Так, по мелочи. Не беспокойся.

— Барин проснулся, ругаться будет.

— Иди, успокой барина. Скажи, я утром зайду и все объясню.

Я проводил пристава и жандармов к флигелю и впустил в дом. Арнольд по-прежнему лежал на полу и оживать не пытался.

— Говорите, грабитель? — недоверчиво спросил Заужский, глядя на Арнольда.

— Ага, — кивнул я.

Подумал, и добавил:

— Или убийца.

— А почему он в одних трусах?

Я пожал плечами.

— Может, он грабитель-нудист.

— Допустим. А как он проник в дом?

Пристав присел и осмотрел чистые пятки покойника. И даже потыкал в них пальцем.

— Может, это летающий грабитель-нудист, — снова предположил я.

Честно говоря, я даже немного пожалел, что Арнольд умер так не вовремя. Живой он доставлял куда меньше проблем, чем мертвый.

— Допустим, — опять сказал пристав. — Значит, он в одних трусах по воздуху проник в дом. И вы его убили.

— Я не утверждал, что он проник по воздуху, — поправил я пристава. — просто предположил. Скорее всего, он пришел через Тень. И я его не убивал, он сам умер.

— Залез к вам в дом, чтобы умереть? — не поверил пристав. — Не мог найти другое место?

— А демоны его знают, — усмехнулся я.

— Переверните тело, — приказал пристав жандармам. — Ого! А где его рука?

— Я ее отрубил, — объяснил я.

— Зачем?

— Вот, — я вытащил из ящика комода ледяной шар. — Видишь, пристав?

Пристав вгляделся сквозь дымчатый лед в отрубленную кисть. Шар он трогать не стал, и я мысленно одобрил его предусмотрительность.

— Что это за рисунок? — спросил пристав.

Я отметил, что его тон изменился.

— Это магическая печать, — объяснил я. — Думаю, она и убила этого человека. Во всяком случае, она появилась на его коже сразу после смерти.

— Проклятая магия, — скривился пристав. — Как вы думаете, господин барон — мог кто-нибудь желать вашей смерти?

Я с сомнением покачал головой.

— Вряд ли. Я совсем недавно приехал в Столицу, и еще не успел и с кем поссориться.

Это была чистая правда — до сих пор все сами ссорились со мной. И я подумал, что пора бы внести в эту схему некоторые изменения.

Например, найти Темного артефактора и поссориться с ним.

Пристав поднялся на ноги.

— Никита Васильевич, вы же понимаете, что я могу принять ваш рассказ только, как одну из версий, — он вопросительно посмотрел на меня.

— Я в этом мало, что понимаю, — вежливо ответил я. — Но, допустим. И что?

— А то, что могут быть и другие версии.

— Какие, например?

— Возможно, вы сам пригласили этого человека в дом. Я ничего не утверждаю. Но, согласитесь, такое можно предположить!

— Очень интересно, — улыбнулся я.

— Может быть, вы с ним не поладили. Возможно даже, подрались. С применением магии. И вы превысили предел допустимой самообороны. Совсем немного, но ему этого хватило. А потом вы растерялись. Не знали, что делать с трупом. Сняли с него одежду и отрубили ему руку, чтобы запутать следствие.

— Прежде, чем озвучивать такие предположения, пристав, — лучезарно улыбнулся я, — хорошо бы иметь хоть какие-то доказательства.

— Понимаю, — согласился Заужский. — И еще раз прошу прощения. Вы не откажетесь проехать с нами, господин барон? Я запишу ваши показания.

— Знаешь, — зевнул я. — Пожалуй, откажусь. Я устал и не выспался. Смотри, пристав, что у тебя есть. Неизвестный тайно пробрался на территорию частного дома, принадлежавшего аристократу. Скорее всего, его послали что-то украсть — например, мой меч. Он, кстати, стоит очень дорого. У нанимателя была магическая связь с вором. Когда этот наниматель понял, что вора обнаружили, он активировал печать и убил своего сообщника, чтобы тот не рассказал о нем.

Я шагнул вплотную к приставу и посмотрел ему прямо в глаза.

— Вот тебе хорошая рабочая версия. Займись ею, мой тебе совет.

Глава 17

ИНТЕРЛЮДИЯ. ЗИГФРИД

Ну, наконец-то!

Медальон у него. Зигфрид ощущал на шее его холодную тяжесть.

Передавая медальон Зигфриду, граф Орлов упомянул, сколько он стоит. Это был ясный намек — граф рассчитывал, что Зигфрид ему все отработает, десятикратно покроет все расходы.

Тогда Зигфрид с огромным трудом удержался от презрительной усмешки. Деньги! Да плевать на них!

Медальон — это власть. Это сила, от предвкушения которой в груди появляется приятный холодок. А еще ледяное спокойствие и уверенность.

Очень скоро они с графом поменяются ролями. Зигфрид будет отдавать приказы, а Орлов — выполнять их. Если хочет жить.

Скоро, но еще не сейчас. Сначала Зигфриду надо усилиться, выиграть турнир и разобраться с этим ликтором.

Получить дворянство.

Нет, не получить — вернуть свое по праву!

А вот потом…

Но до нужного момента Зигфрид запрещал себе даже мечтать. Он знал, что на службе у графа есть одаренные-менталисты. Что им стоит проникнуть в голову Зигфрида и прочитать его мысли? Пусть даже не мысли, а только чувства. Граф не дурак, ему нельзя давать повод для подозрений.

Придет время, и Зигфрид с наслаждением откроет графу истинный расклад сил. А пока — он будет закрывать аномалии и копить силу.

Эта аномалия Земли находилась совсем рядом со Столицей — почти в пригороде. Зигфрид не знал, каких трудов и денег стоило графу Орлову уберечь ее от императорских гвардейцев.

Какая разница? Главное — вот портал, а за порталом Зигфрида ждет высший демон. Первый, чью силу он заберет.

Нет, второй! Первый демон уже сидит в Зигфриде, дрожа от страха. Зигфрид взялся за него сразу же, как только надел на шею амулет. И демон подчинился почти без борьбы.

Зигфрид радостно оскалился, с нетерпением глядя на дрожащую серую пленку портала.

— Ждите здесь! — коротко бросил он охранникам.

Это Орлов приставил их к Зигфриду. Граф объяснил, что это охрана. Но Зигфрид понимал — за ним шпионят и докладывают графу о каждом его шаге.

Пусть.

И за это Орлов заплатит, когда придет время.

Охранники переглянулись. Старший группы пожал плечами, но спорить не стал и молча кивнул. Аномалия была основательно зачищена от простых демонов. Здоровяку осталось только добраться до главного демона и убить его.

Справится!

Зигфрид вытащил меч и шагнул в портал. Он не торопился, растягивая удовольствие. Кружил между песчаными барханами, словно хищный зверь, выискивая чудом уцелевших шакалов. И убивал их, наслаждаясь предсмертным визгом демонов.

Горячее солнце аномалии с ужасом смотрело вниз с безоблачного неба. Оно доживало свои последние часы. Как только высший демон сдохнет, аномалия закроется.

За барханами Зигфрид наткнулся на топкое болотце, в котором нежились неповоротливые монстры, похожие на бронированных бегемотов. И убил их одного за другим, сражаясь по колено в вязкой глине.

Низкий холм рядом с болотцем оказался изъеден глубокими ходами, похожими на крысиные норы. Там обитали кобольды — полуразумные твари, уродливые пародии на людей.

Зигфрид обшарил норы и нашел троих кобольдов. Их он тоже прикончил. Впитал в себя их энергию — амулет надо было кормить Смертью.

Охотясь, Зигфрид то и дело поглядывал на невысокие горы, которые синели у самого горизонта. Там его ожидала главная добыча.

Зигфрид надеялся, что высший демон знает о его присутствии. Знает, и заранее дрожит от страха. Но деться ему некуда — из аномалии он не сбежит.

Наконец, амулет насытился смертью простых демонов. Стал тяжелее, и налился теплом.

Зигфрид понял — пора!

Больше не обращая внимания на разбегавшихся шакалов, он быстрым шагом направился к горе. Наверняка там отыщется пещера — так всегда бывало. В ней и прячется высший демон.

Но Зигфрид ошибся. Демон и не думал прятаться. Он ожидал в узком ущелье, прямо к которому вышел Зигфрид.

Гранитные валуны размером с человеческую голову сами собой зашевелились. Они медленно катились друг к другу, собираясь в угловатую фигуру демона.

Каменный голем, растопырив руки, застыл перед Зигфидом. И вдруг поклонился, низко опустив голову.

Так и замер — словно покорно ждал удара.

— Да! — выдохнул Зигфрид, упиваясь его покорностью.

Демон не хочет драться — тем лучше. Значит, Зигфрид заберет его сущность без боя.

Короткий взмах меча!

Лезвие со свистом рассекло воздух, голова демона, подпрыгивая, покатилась вниз по пологому склону.

Каменное тело постояло еще секунду и с грохотом рассыпалось.

Амулет втянул в себя сущность демона и раскалился так, что обжег кожу. Зигфрид почувствовал в себе чужое присутствие, чужой страх и чужую боль.

— Ты будешь служить мне, — сказал он демону. — Или я убью тебя снова — на этот раз окончательно.

— Я буду служить, — эхом откликнулся демон.

Отлично. Начало положено. И все прошло легко — куда легче, чем ожидал Зигфрид.

Прежде, чем уйти. Зигфрид бросил последний взгляд на ущелье. И удивленно нахмурился.

В дальнем конце ущелья он увидел угольно-черный портал.

Еще одна аномалия? Внутри этой?

Зигфрид никогда такого не видел, даже не слышал ни о чем подобном. Аномалии всегда открывались только в реальном мире. И закрывались сразу после смерти породившего их демона.

Но сейчас Зигфрид не стал сомневаться. Это знак. Сама судьба ведет его к вершинам. неизвестной черной аномалии наверняка сидит очень сильный демон.

Его Зигфрид тоже убьет и заставит служить себе.

Насвистывая веселую мелодию, Зигфрид пошел вверх по ущелью к порталу.

ИНТЕРЛЮДИЯ. ТЕМНЫЙ АРТЕФАКТОР

Зашивая грубыми стежками распоротый живот трупа, Темный артефактор довольно улыбался.

Он все предусмотрел, и теперь события развивались по его плану.

Граф Орлов взял артефакт. И не просто взял, а заплатил за него артефактору кучу денег. Замечательно, просто превосходно! Деньги никогда не бывают лишними — даже если ты могущественный демон.

Это других демонов можно держать в страхе. А людьми куда проще управлять при помощи денег. Жадность правит миром.

Зигфрид. Подумав о нем Темный артефактор улыбнулся.

Зигфрид станет его любимой игрушкой. У Темного артефактора на него большие планы, очень большие.

Зигфрид тоже жаден, и это прекрасно! Он так хочет вернуть свое смешное дворянство, что не остановится ни перед чем. А еще он хочет собрать в себе как можно больше демонов. Соревнуется с этим ликтором.

Увидев черную аномалию, Зигфрид даже не задумался — а надо ли туда идти, безопасно ли это. Простодушный силач, по другому и не скажешь. Пошел, размахивая своим нелепым мечом. И прямым ходом угодил в ловушку Темного артефактора.

Да, чудесная игрушка! Бесхитростная и очень прочная.

Темный артефактор будет играть в нее до тех пор, пока не раздобудет себе новую. Еще более желанную.

Например, этого ликтора Волкова.

А вот Арнольда немного жаль. Не потому, что умер. А потому, что не успел сделать все, что запланировал для него Темный артефактор. Но главное артефактор успел — поставил на руку Арнольда печать. Она вовремя убила теневика — до того, как он успел разболтать ликтору, где искать Темного артефактора.

Вот, и хорошо!

Не хотелось бы покидать насиженное место. В этом уютном морге он оборудовал прекрасную лабораторию. Да и трупы всегда под рукой — экспериментируй, сколько влезет.

То, что ликтор сумел добраться до Арнольда, немного тревожило Темного артефактора. Как ликтор нашел теневика? Через Тени? Дурацкая слабая магия, но очень полезная. Пожалуй, надо заполучить себе еще несколько магов Тени — с их помощью так удобно следить за ликтором.

Куда удобнее, чем с помощью артефактов, которые Волков нашел в первый же день.

До чего же он сильный, этот ликтор! Конечно, не сам по себе — силу ему придает демон, заключивший с ним договор.

Темный демон!

При этой мысли артефактор ощутил волнение. Странная эмоция, которая досталась ему в наследство вместе с человеческим телом.

Темный демон — такой же, как он! Вместе они могут обрести небывалую силу. Надо только помочь ему освободиться от ликтора.

И темный артефактор непременно сделает это — но чуть позже.

Сначала надо окончательно подчинить себе Зигфрида. Потом с его помощью добраться до графа Орлова. И только после этого заняться ликтором.

Темный артефактор непременно подберет к нему ключик. Жадность отпирает любые души.

А пока надо послать ликтору предупреждение. Например, убить Вознесенского, а заодно — забрать улики.

Это не понравится ликтору, и он начнет совершать ошибки.

Темный артефактор усмехнулся. Сделал последний стежок и обрезал толстую нить. Шов вышел кривым и грубым. Но покойнику все равно, а под одеждой шрам никто не увидит. Вот только лицо у трупа землистое, неприятное. Но это можно поправить.

Он положил ладонь на руку трупа. На пятнистой коже мертвеца проступили тонкие черные линии печати. Через них Темный артефактор вдохнул в мертвое тело немного магии Жизни.

Труп вздрогнул и открыл глаза.

Ну, и страшилище! И как только люди живут в этих уродливых телах? То ли дело демоны — сильные, с ног до головы покрытые прочной чешуей.

Темный артефактор с грустью посмотрел на печать. На ней был изображен он сам — в своем истинном обличье.

Какие прекрасные зубы — острые, крепкие! Не то, что у людей.

Он с неприязнью покосился на щербатый рот покойника.

Влил еще немного энергии Жизни, и на лице покойника проступил румянец. Бескровные губы порозовели.

— Сядь, — приказал Темный артефактор.

Покойник послушно сел на железном столе.

— Пошевели руками, подвигай головой.

Прищурившись он наблюдал, как мертвец делает странную гимнастику.

Пожалуй, движения слишком рваные. Ничего не поделаешь — слабые мышцы после смерти закоченели и потеряли эластичность.

Но кто это заметит в толпе? Люди не наблюдательны, их куда больше беспокоят собственные проблемы.

Выпусти хоть толпу зомби в этот город — никто ничего не поймет.

— Встань, — кивнул он покойнику.

Мертвец спустил ноги со стола.

— Пройдись до двери и обратно.

И снова покойник послушался.

Лицо Темного артефактора недовольно скривилось.

Ладно, сойдет! Все равно ему недолго быть живым.

— Иди в соседнюю комнату. Открой большой шкаф и подбери себе одежду по размеру. Оденься, и жди.

Мертвец, пошатываясь, скрылся за дверью.

Темный артефактор проводил его ледяным взглядом и перешел к следующему столу.

Вдел нитку в иголку и привычным движением сделал первый стежок.

* * *

— Держи, Никита!

Не глядя на меня, Илья протянул мне бумажный стаканчик с горячим кофе. Уже четвертый за это прекрасное летнее утро.

Наверное, со стороны это выглядело странно — здоровенный мужик с серьезным выражением лица угощает пустое сиденье по соседству.

Но никому не было дела до нас — все зрители следили за тем, как на арену выносят комплекты униформы.

Тем не менее, я был в Тени. Не надо, чтобы Орлов увидел меня рядом с Ваней Тороповым.

Я поморщился, массируя пальцами внезапно занывший висок.

И какие демоны придумали проводить турнир утром? Понятно, что на трибунах собралась не простая публика. Те, кто может отвалить кучу денег за билет на императорский турнир, вряд ли ходят с утра на работу.

Аристократы, богатые купцы. Туристы, приехавшие из Европы, чтобы хоть одним глазом взглянуть на роскошь Империи.

Я тряхнул головой и сделал большой глоток кофе.

Из полицейского управления я вышел только утром. Пристав Заужский оказался тем еще занудой и бюрократом. Нет, он не выдвигал никаких обвинений и вел себя почтительно — не докопаешься.

Но он уговорил меня поехать в управление — под предлогом, что там будет удобнее. И задал кучу вопросов — даже не надеясь, что я отвечу на них правдиво. Уверенность в этом прямо-таки читалась на его помятом лице.

Потом Заужский очень долго заполнял протокол допроса, тщательно выводя каждую букву и немилосердно скрипя при этом старой перьевой ручкой.

Надеялся вывести меня из равновесия?

Понятно, ничего у него не вышло. Но время пристав тянул отменно.

Когда я понял, что поспать сегодня мне не удастся, то просто позвонил Илье и попросил заехать за мной прямо в полицию. Конечно, Илюха встревожился. Но я и ему не стал ничего объяснять — не было настроения.

Ваня Торопов попытался заговорить про Циклопа. Мол, он к нему уже привык, и с рогатым демоном чувствует себя увереннее, чем с Пронырой.

Но я только хмуро взглянул на Ивана и отрицательно покачал головой.

— Приглашаю бойцов на арену! — громко произнес распорядитель.

— Ваня, выходишь и первым берешь любой комплект, — напомнил я.

— Ты уверен? — с тревогой спросил Илья. — А если Зигфрид возьмет другую экипировку?

Но я бы уверен.

За то время, пока шла торжественная часть, я несколько раз поймал внимательный взгляд. которым Зигфрид смотрел на Ваню. Другие участники турнира интересовали его куда меньше.

Орлов что-то сказал Зигфриду. Тот кивнул и легко поднялся на ноги. Зрители зашумели, послышался одобрительный свист.

На лице Зигфрида появилась улыбка. Он поднял руки над головой и помахал, приветствуя зрителей. Трибуны ответили аплодисментами.

Да, Орлов и Зигфрид старательно создавали образ героя. Учитывали каждую мелочь.

Я усмехнулся, проверяя магический фон Зигфрида.

Есть! Артефакт при нем!

Я ощутил волны Смерти, которые излучал артефакт. И еще — испуганные вибрации сразу двух демонов. Демон Земли и…

И еще один демон Земли.

Ого, похоже, Зигфрид сохранил остатки разума и подбирал демонов под свою стихию. Ну, хоть это он сообразил.

Артефакт крепко держал демонов, это я чувствовал. Но кроме стихийного фона демонов Земли была и еще магия. Она напоминала вибрации, которые исходили от моего демона Смерти.

Да ладно!

Переоценил я Зигфрида. Все-таки, он спятил окончательно. Связался с наивысшим демоном. И где только он его нашел?

Или все было не так?

Это наивысший демон связался с Зигфридом. Заманил поляка в свою аномалию и воплотился в нем.

Такой расклад больше похож на правду.

Дело принимало неожиданный оборот.

Я нахмурился и положил ладонь на рукоять Громилы. От магического барьера, который окружал арену, меня отделял один ряд кресел. Если потребуется — я окажусь на арене всего за секунду.

Зигфрид, не торопясь, шел по проходу.

Ваня уже был на арене. Он машинально обернулся и посмотрел на меня. Как будто мог меня увидеть.

Зигфрид перехватил взгляд Торопова и тоже повернулся ко мне. Недоуменно нахмурился, разглядывая пустое кресло.

Проклятые демоны!

Мельком взглянув на меня, Зигфрид мазнул равнодушным взглядом по Илье и опять посмотрел на Торопова. На лице поляка промелькнула снисходительная усмешка.

Похоже, он посчитал поведение Вани неуверенностью. Тем более, что так оно и было. Я специально не подбадривал парня и скрыл от него расклад, который придумал на бой. Пусть понервничает — это не позволит Зигфриду заподозрить Ваню в обмане.

Ваня тем временем выбрал себе золотой комплект униформы. Выпендрежник!

И снова непроизвольно оглянулся в мою сторону, ожидая инструкций.

— Смотри на противников, — прошипел я. — Выбирай того, кто слабее!

Ваня послушно закрутил головой, разглядывая других участников.

Зигфрид снова усмехнулся и тоже взял золотой комплект.

Получилось!

— Ваня, — зашептал я. — Бери мага Воды! Атакуй его непрерывно, но неумело. Бросай огненные шары, устрой вал Огня. Сделай так, чтобы он защищался. Но не вздумай его зацепить!

Ваня молча кивнул.

Вот и отлично!

Все будет выглядеть так, будто Ваня растерялся и в отчаянии напал на первого же противника. С магом Воды ему не справиться без помощи Циклопа. Значит, Ваня завязнет, пытаясь пробить его оборону, а Зигфрид снова сделает всю работу.

И тут в моем кармане беззвучно завибрировал магофон. Я взглянул на экран — звонила Кира.

— Привет! — сказал я. — Что-то срочное?

— Никита, мы можем встретиться? Это важно!

Глава 18

Самым быстрым и сообразительным из оставшихся бойцов оказался маг-менталист. Не обращая внимания на остальных, он пристально следил за Зигфридом. Как только здоровенная ручища Зигфрида потянулась к золотой экипировке, менталист тут же присвоил себе третий комплект.

И таким образом увеличил свои шансы пройти дальше в турнире.

Вообще, маги-менталисты отличаются умом и быстрой реакцией. Иначе им не выжить в мире огненных шаров и ледяных стрел. А еще менталисты не стесняются атаковать первыми. Ведь подчинять разум противника лучше до того, как он успеет швырнуть в тебя чем-нибудь смертоносным, а не после этого. Потом может уже быть поздно.

Менталист тоже сообразил, что в одной команде с Зигфридом у него есть шанс добраться до финала. И теперь с усмешкой поглядывал на противников, заранее считая их проигравшими.

Четвертый комплект золотых доспехов достался огневику. Ему просто повезло — все остальные уже натягивали серебряные комплекты и менять их не стали.

Вновь всем участникам раздали тренировочные мечи. В прошлый раз их забрали у победителей — чтобы дома они не наточили клинки, или не превратили меч в убийственный артефакт.

Чего не сделаешь ради победы в Императорском турнире.

Магический купол опустился над ареной. Бойцы, угрюмо переглядываясь, замерли друг напротив друга.

— Покажите честный бой! — призвал их главный арбитр. — Начали!

Вторая схватка Ване особенно удалась.

Торопов четко следовал моим инструкциям и под свист трибун навязал бестолковый бой магу Воды. Ваня, используя энергию Проныры, атаковал противника огненными шарами. Маг Воды защищался водяными вихрями, которые сбивали пламя и гасили его.

Облака водяного пара окутали арену, мешая зрителям смотреть, а бойцам — драться.

— Идиот! — вопили Ваньке с трибун. — Брось водяника и гаси воздушника!

Я представил, каково ему слышать эти выкрики, и усмехнулся. Ничего, переживет.

Ваня держался молодцом. Он моментально вымок с головы до ног, но упрямо продолжал гонять мага Воды огненными шарами, не обращая внимания на советы и насмешки.

Зигфрид методично добивал последнего мага Земли. Ударом кулака он вдребезги расколотил каменный щит, которым тот прикрывался. Трибуны восторженно заревели.

Маг Земли в ответ достал Зигфрида уколом меча — это был первый раз, когда белокурый гигант пропустил удар.

Но клинок только скользнул по экипировке, а Зигфрид обрушил кулак на шлем противника.

Маг Земли рухнул, как подкошенный.

Менталист вяло ворочался в густых колючих зарослях, в которые поймал его маг Природы. Сам природник, вместо того, чтобы добить менталиста, с воплями бегал по арене, удирая от несуществующего чудовища — менталист успел наслать на него галлюцинацию.

Пока у них выходила боевая ничья.

Маг Огня швырял огненными шарами в мага Воздуха, который летал над ареной, размахивая мечом, словно карающий ангел. Клинком маг Воздуха отбивал огненные шары, а левой рукой непрерывно бросал воздушные вихри — почему-то не в мага Огня, а в Зигфрида. Похоже, он всерьез надеялся сбить его с ног.

Эта надежда и подвела воздушника. Когда очередной вихрь ударил в широкую спину Зигфрида, тот не выдержал. Сурово глянул на воздушника и небрежно взмахнул рукой в ответ. Просвистел камень, и маг Воздуха свалился на песок арены, как будто его сшибли из рогатки.

— Он же сожрет меня! — завопил маг Природы. — Это не по правилам!

Лягнул невидимое чудовище и сам выскочил за пределы магического купола, спасаясь от галлюцинации.

Зрители на трибунах хохотали, как сумасшедшие.

Менталист, таким образом, внес свой вклад в общую победу. Он гордо приосанился, но тут же побледнел и упал — шипы кустов оказались пропитаны ядом.

А Ваня и маг Воды продолжали свою эпичную битву, производя много брызг, искр, пара и шума — но почти никакого урона.

Маг Воды решил сменить тактику. Он воздел руки к небу. Вслед за его движением из песка ударили фонтаны, превращая край арены в топкое болото. Движением ладоней от себя маг Воды толкнул в сторону Торопова мутную волну грязи.

— Огненный вал! — напомнил я Ване. — Самое время!

Услышав меня, Ваня тоже сделал красивое движение руками. Но магической энергии ему не хватило — Проныра по мощности не мог сравниться с Циклопом.

К тому же, маленький демон тоже решил повеселиться. Я не просил его об этом, но надеялся, зная его неугомонный характер.

Вместо грозного и рокочущего огненного вала, который должен был испарить воду, с ладоней Вани сорвались изящные и безвредные огненные бабочки.

Мутная волна сбила Торопова с ног и захлестнула с головой. Бабочки испуганно разлетелись и погасли.

А с магом Воды легко и быстро разобрался Зигфрид. И к тому же сделал это умно — использовал оружие мага против него самого. Волна грязи состояла не только из воды, но и из песка, который легко подчинился магу Земли. Поэтому Зигфрид просто толкнул волну обратно — с такой силой, что мага Воды вынесло за пределы арены.

Зрители кричали, свистели и топали ногами, приветствуя победителей. И Зигфрид не упустил шанс завоевать их сердца. Он подошел к лежащему Ване и протянул ему руку, помогая подняться.

— Давай! — зарычал я.

Ванька неохотно ухватился за протянутую руку, и Зигфрид легко выдернул его из грязи.

Зигфрид покинул арену под бешеные аплодисменты. Аристократы и иностранные гости вскочили на ноги и, не жалея ладоней, приветствовали бойца графа Орлова. Часть приветствий досталась и менталисту с магом Огня. А вот Ваню проводили свистом и хохотом. Но не злым, а насмешливым — как неудачника.

Стадион не сомневался, что в следующем бою Ванька вылетит.

Вот и отлично!

Главное — чтобы Зигфрид тоже в этом не сомневался.

— Не переборщил ты с этими огненными бабочками, Никита? — хмурясь, спросил Илья.

— А я здесь при чем? — удивился я. — Просили демона — получите! Какой нашелся, того и отдал.

Илья покачал головой.

— И как тебе живется с такими демонами?

— Весело, — хмыкнул я.

Злой Ванька протолкался к нам.

— Все, Никита! — сказал он, глядя в мою сторону. — Я больше так не могу. Мне и победа уже не нужна.

— Смотри на Илью, — напомнил я, не выходя из Тени. — Меня здесь нет.

Ванька повернулся к прадеду и угрюмо набычился.

— Ты слышал? Я больше так не хочу. Я теперь главное посмешище для Столицы.

— Ваня, успокойся, — начал Илья.

Но я его перебил:

— Все, закончились твои мучения. В следующем бою покажешь себя с лучшей стороны.

Торопов опять повернулся и с удивлением уставился на меня.

— Правда?

— Да не крутись ты! — прошипел я. — Сам посуди. Если окажешься в команде Зигфрида — считай, тебе повезло, и ты уже в финале. Ну, а если нет — тогда и так выложишься на всю катушку. Третье место ты должен взять, иначе и я тебя не пойму.

— А Циклопа вернешь? — с надеждой спросил Ваня.

Проныра весело захихикал. Маленький демон веселился от души и ничуть не обиделся на Торопова.

— Пока не знаю, — ответил я, чтобы не обнадежить Торопова раньше времени. — Решу, когда разобьетесь на команды.

— Скажи сейчас, — уперся Торопов.

Но Илья живо остановил своего правнука.

— Как Никита решит, так и будет. Без его помощи мы бы давно вылетели из турнира. Не сердись, Ваня. Это моя ошибка, а Барон ее исправляет.

— Хватит киснуть, — подбодрил я их. — Давайте выбираться отсюда. Меня ждет встреча с симпатичной девушкой. Ваня, демона я забираю. Сегодня отдыхай, а завтра с утра будем тренироваться.

Щелчком пальцев я развоплотил протестующего Проныру. Демон попытался спорить — он придумал еще какую-то веселую шутку. Но я был непреклонен.

— Хватит болтаться по чужим душам, беспризорник!

— Когда ты все успеваешь, Никита? — удивился Илья.

— Я же в отпуске, Илюха — объяснил я. — А отпуск — штука такая, надо поторапливаться, если хочешь отдохнуть на всю катушку.

— Ты так и не объяснил, каких демонов делал в полиции, Барон, — вспомнил Илья.

— Подрался с хулиганами, — рассмеялся я. — И они написали на меня заявление.

— Ну-ну, — не поверил старший Торопов.

— Илюха, ты же меня знаешь. В нужное время я тебе все расскажу.

— Скажи только одно — это не помешает нам закончить турнир?

Я всерьез задумался — на целую секунду — а потом решительно тряхнул головой.

— Нет.

— Ладно, — успокоился Илья. — Куда тебя подвезти на встречу с твоей красавицей?

— Никуда, — улыбнулся я. — Мы встречаемся на набережной, у ворот Летнего сада.

— Да ты романтик, Барон!

— Завидуй молча! — гордо сказал я. — Между прочим, в прошлый раз мы встречались там с тобой.

Отойдя на пару шагов, я вынырнул из Тени и улыбнулся солнечному летнему дню. Нет, все же не зря турнир проводят с утра! Только наступил полдень, а я уже успешно разобрался с одним важным делом. Теперь можно отдохнуть и хорошо провести время.

— Циклоп! — позвал я. — Ты не устал болтаться по Теням?

— Не устал, Ник, — тут же откликнулся рогатый демон.

Его рычание было таким бодрым, что я позавидовал демону. И тут же широко зевнул — бессонная ночь давала о себе знать.

— Похоже, Тени питают тебя силой, — одобрительно заметил я. — Хорошо, все же, быть магической сущностью. Ну, раз тебе так понравилось в Тенях, у меня есть для тебя задание.

— Слушаю, Ник!

— Ты запомнил дом, из которого украл Арнольда? Вернись туда и хорошенько там осмотрись. Послушай разговоры, если получится. Только будь осторожен — там могут быть магические ловушки. Жду тебя утром.

— Лазутчиком я еще не был, — азартно прорычал Циклоп. — Мне нравится!

— Вот и действуй!

Я уже выбрался из толпы, которая заполнила Марсово поле, и тут на меня налетел какой-то человек. Толкнув меня плечом, он даже не не заметил этого и побрел дальше странной дерганой походкой.

Несмотря на жаркий день, он был в куртке — явно с чужого плеча. Из широких штанин нелепо торчали тощие лодыжки.

Бродяга, что ли?

— Эй! — окликнул я его.

Но бродяга никак не отреагировал на мой окрик и скрылся в толпе.

Удивительное место — Столица! Кого только тут не встретишь.

Я выбросил бродягу из головы и принялся пробираться к выходу на набережную.

* * *

Кира ждала меня возле широких ворот Летнего сада. Девушка была в легком белом платье, русые волосы красивой волной рассыпались по ее загорелым плечам. Проходившие мимо мужчины, как один, оглядывались в ее сторону, но девушка не обращала на них внимания.

Она высматривала меня.

— Привет! — весело сказал я. — Выкладывай свое важное дело, сейчас все решим!

Кира с приветливой улыбкой подставила губы для поцелуя.

Ого!

— Ты — потрясающий человек, Никита, — тепло сказала она. — Устал, не выспался, но полон сил и готов действовать.

— А с чего ты взяла, что я не выспался? — удивился я.

— У тебя глаза красные, — объяснила Кира. — И мятая одежда. Похоже, ты всю ночь провел на ногах.

Да, в наблюдательности ей не откажешь.

— Так что случилось? — напомнил я. — Проблемы с подрядчиками? Кончились деньги на ремонт парохода? Или ты просто по мне соскучилась? Учти, только третью причину я посчитаю действительно важной. Первые две — пустяки.

— А я — важная причина? — с наигранной обидой спросил Гриша Барятинский, появляясь из-за пышного куста сирени.

В руке князь держал бутылку шампанского.

— А ты что тут делаешь? — удивился я.

— Сижу в засаде, — объяснил Барятинский. — А Кира вместо приманки. Как мне еще заманить друга на день рождения?

— У тебя сегодня день рождения?

— Мне исполнилось двадцать три, — гордо сообщил Гриша.

— Совсем большой, — одобрительно кивнул я.

— Между прочим, я тебе сообщение отправил, — ухмыльнулся Барятинский. — Даже два.

Я развел руками.

— Был занят, но подарок с меня. Так что у нас в программе, кроме шампанского?

— Катание на пароходике, музыка и фуршет.

— Отличный план, — улыбнулся я.

— Завтра я устраиваю парадный обед, на который съедется вся родня, близкая и дальняя.

Гриша кисло поморщился.

— Все будет чинно, благородно и скучно. Так что вас не приглашаю.

— Огромное спасибо, — искренне сказал я. — Слушай, а что там за суматоха в парке?

Я кивнул в сторону аллеи, на которой толпились зеваки. В толпе то дело мелькали белые полицейские мундиры.

— А ты не слышал? — удивился Гриша. — Еще две статуи пропали. И опять воров никто не видел.

Интересно!

Смутная догадка заворочалась в моей голове. Статуи… их делают из камня. Или из гипса? Неважно. Статуи похожи на големов, а големы — это магия Земли. Значит…

Но тут Гриша добродушно хлопнул меня по плечу.

— Идем, а то опоздаем на пароход! Слышишь сигнал?

С Невы, и в самом деле, донесся заливистый гудок пароходика. Он надрывался, предупреждая пассажиров о скором отплытии.

Надо же, сам маленький, а гудит, как большой — звонко и пронзительно!

Мы поднялись на борт, и Гриша сунул мне в руки холодную бутылку шампанского.

— Подождите здесь, я договорюсь насчет фуршета и музыки.

— А ты еще не договорился? — удивилась Кира.

— Конечно, нет! — гордо сказал Барятинский. — Это же просто прогулочный пароход. Я быстро!

И он скрылся из вида.

Матросы убрали трап и отвязали толстые канаты. Пароходик, гордо рокоча мотором, медленно пошел к середине реки.

Мы с Кирой отошли к борту, чтобы не мешать пассажирам.

— Удивительный балбес, — с улыбкой сказала Кира, имея в виду Барятинского.

— Это его сильная сторона, — усмехнулся я, открывая шампанское.

Пробка хлопнула, напугав почтенную даму в широкополой шляпе, которая держала в руках крохотную лохматую собачонку.

Дама злобно покосилась на нас, а собачонка визгливо тявкнула.

Я сделал глоток освежающего холодного вина и протянул бутылку Кире.

— За здоровье Гриши!

— Из горлышка? — засмеялась Кира. — Пропала моя репутация!

— Это так важно для тебя? — спросил я.

— Конечно, я же адвокат. А для юриста репутация — самое главное. Знал бы ты, с каким трудом я ее зарабатывала.

— Расскажешь?

— Непременно. Но ничего интересного в моей жизни не происходило. Пансион для детей-сирот, потом университет. Потом практика в юридической консультации.

Кира зябко поежилась.

Я улыбнулся.

— Но сейчас у тебя все хорошо?

— Да, — решительно кивнула девушка.

И с улыбкой покосилась на меня.

— Я живу намного интереснее с тех пор, как познакомилась с тобой.

Кира отважно глотнула шампанского и закашлялась сквозь смех.

— Пузырьки в нос ударили!

И тут я заметил Елизавету Темникову. Девушка мрачно смотрела на нас.

Я помахал ей рукой, но Темникова отвернулась и перешла к другому борту. Сделала вид, что ничего не заметила.

Я усмехнулся. Забавная ситуация, но ничего удивительного. Столица тем и замечательна, то здесь на каждом углу непременно встретишь знакомого. Даже, если знакомых у тебя — раз-два, и обчелся.

— Эй, а мне шампанского! — возмутился вернувшийся Гриша.

Он где-то умудрился отыскать хрустальные высокие бокалы, и уже протягивал их нам.

— Горячего не будет, — предупредил он. — Оказывается, на пароходе нет кухни. Зато буфетчик обещал оливки и сыр.

— Годится, — кивнул я, разливая шампанское по бокалам.

— Гриша, ты балбес! — рассмеялась Кира.

Барятинский польщенно ухмыльнулся.

А я снова поймал пристальный взгляд Лизы Темниковой.

Нет, так не пойдет! Неизвестно, что она себе напридумывала, но возможные осложнения лучше гасить в самом начале.

Придется мне поговорить с Лизой — по-дружески. А если так — почему бы не сделать это прямо сейчас?

— Как ты смотришь на то, чтобы пригласить в нашу веселую компанию еще одну девушку? — спросил я Гришу.

— Положительно! — с восторгом заявил Барятинский. — Вообще-то, я планировал завести роман с Кирой, но после твоего появления, Никита, у меня нет шансов.

— Болтун! — возмутилась Кира.

Мочки ее ушей порозовели.

— Видишь мрачную блондинку, которая то и дело поглядывает на нас? — спросил я Барятинского. — Пригласи ее.

— Тогда одолжи мне твой бокал, — заявил Барятинский. — Не могу же я предложить девушке шампанское из горлышка. Так только ты умеешь.

— А к чему церемонии? — удивился я.

Гриша забрал у меня бокал и, улыбаясь, направился к Темниковой.

— Елизавета Темникова? — нахмурилась Кира. — Дочь того банкира, у которого ты купил пароход?

— Ага. Мы познакомились по дороге в Столицу.

— Не похоже, что она рада знакомству.

— Это поправимо, — улыбнулся я.

И тут в моей голове раздался голос Умника, и все легкие мысли мгновенно испарились.

— Никита! — встревоженно сказал менталист. — Вокруг дома собираются какие-то странные люди! Один из них пытается открыть калитку!

Глава 19

— Умник, сколько их? — спросил я.

Мой разум как будто раздвоился. Одна половина внимательно слушала Умника, а вторая соображала — что делать мне.

— Их много, Никита! Двенадцать… нет, уже пятнадцать! Они еще подходят.

— Спокойно, Умник! Попробуй взять их под контроль. Я скоро буду.

— Никита, что случилось? — спросила Кира, увидев изменившееся выражение моего лица.

— Не сейчас! — ответил я, нетерпеливо оглядываясь по сторонам.

Проклятье!

Мы находились на самой середине широкой реки. Петербургский остров — вот он, шагов пятьсот! Но это не по суше, а по воде, да еще придется бороться с сильным течением Невы.

Расталкивая пассажиров, я побежал в рулевую рубку.

Молодой матрос в белой форменной рубахе с синим отложным воротником небрежно держал деревянные спицы штурвала. Рядом, за столом неторопливо завтракал капитан парохода — он макал свежий круассан в кофе.

Когда я ворвался в рубку, капитан чуть не поперхнулся круассаном.

— Фто вам нуфно? — возмущенно спросил он.

— На берег мне нужно, срочно! — ответил я и рявкнул на матроса:

— Поворачивай! Правь на Петербургский остров!

— По какому праву вы здесь командуете? — вскочил капитан.

Но я брякнул ему на стол толстую пачку купюр.

— Возьми и заткнись!

— Что делать-то? — растерялся матрос, тараща глаза то на меня, то на капитана.

— Не слышал, что ли? — зарычал капитан, проворно пряча деньги в карман. — Правь к берегу! Его высокоблагородие спешит!

Матрос круто переложил штурвал. Пароход резко накренился,с палубы послышались крики пассажиров.

Вслед за мной в рубку ворвался Барятинский.

— Что случилось, Никита? — крикнул он, хватаясь за хлопающую в воздухе дверь рубки.

— На особняк Вознесенского напали, — коротко ответил я. — Умник один не справится.

— Я с тобой! — мгновенно сориентировался Гриша.

Но я отрицательно качнул головой.

— Нет! Присмотри за Кирой и Темниковой!

И повернулся к капитану:

— Полный ход, отец! Гони, как на вороных!

— Полный вперед! — скомандовал капитан матросу.

— Так набережная же! — возразил тот. — Разобьем пароход.

— Ремонт оплатим, — подбодрил капитана Гриша. — И премия за скорость!

Я благодарно кивнул.

Капитан, оттолкнув матроса, сам встал за штурвал.

— Давай, родимый! — крикнул он, до отказа переводя вперед рычаг хода.

Пароход отозвался бодрым рыком двигателя и, пеня тупым носом серую невскую воду, полетел к берегу.

— Умник, что у тебя? — вызвал я менталиста.

— Никита, они не поддаются! — в голосе демона слышалась паника. — Лезут через ограду! Троих убило охранным амулетом, но их слишком много. Никита, убитые опять встают!

— Умник, держись! — вслух заорал я. — Не пускай их в дом! Грызи зубами!

Серый гранит набережной стремительно приближался.

— Возле берега придется сбавить ход, — сказал капитан, крепко держа ручки штурвала. — Иначе не только пароход разобьем, но и людей погубим!

Я напряженно всматривался в берег. С воды он казался незнакомым — разноцветные дома утопали в зелени парков и скверов.

Где там особняк Вознесенского? Кажется, вон от той пристани до него ближе всего.

— Поворачивай влево! — крикнул я капитану. — Держи курс на ту пристань! Жми вдоль берега на полном ходу, не останавливайся!

— Понял, — кивнул капитан.

Я снова выбежал на палубу. Пассажиры с криками метались среди скамеек, словно стадо перепуганных овец. А пароход, набирая скорость, несся к берегу.

Но уже не прямо, а под острым углом. Его нос смотрел точно на пристань, которую я указал капитану. Возле пристани мирно качалась на волнах зеленая лодка, привязанная к чугунному столбику.

— Никита! — бросилась ко мне Кира. — Что происходит?

— Нападение, — коротко бросил я. — Гриша в курсе, слушайтесь его!

До гранитного парапета оставалось совсем немного, когда капитан опять повернул штурвал. Пароход дрогнул, поворачивая, и полетел прямо вдоль берега.

Я вскочил на низкий борт и замер, раскинув руки и удерживая равновесие.

Ну же!

Нос парохода налетел на лодку. Раздался треск дерева, завизжала какая-то женщина, и в этот момент я прыгнул. Перескочил над узкой полоской воды прямо на гранитный бортик набережной, оттолкнулся от него, в кувырке пролетел над тротуаром и покатился по мягкому газону.

Вскочил на ноги и, прихрамывая, помчался в сторону особняка старого графа.

— Умник, ты как? — позвал я на бегу демона-менталиста.

Но демон молчал.

— Умник!

И снова никакого ответа.

Я помчался так, что дыхание перехватило.

Ме хлопал меня по бедру, мешая бежать. На бегу я отстегнул перевязь, вытащил клинок из ножен, а ремень с ножнам отшвырнул в сторону. И помчался дальше, распугивая прохожих.

Задыхаясь, я проскочил переулок и оказался на улице, в которую выходили ворота особняка старого графа. Одна ажурная створка была погнута — чугунные прутья толщиной в палец! Но сами ворота устояли, и замок оказался крепким.

А вот калитку сорвали с петель и отшвырнули в сторону — она валялась прямо на тротуаре, я споткнулся о нее и чуть не упал.

Демоны особняк штурмовали, что ли?

Со стороны особняка доносились крики и рычание. Грохнул выстрел.

— Получи! — услышал я голос Вознесенского.

Старики отстреливались — значит, они еще живы!

Вперед, ликтор!

Я влетел в калитку и оказался лицом к лицу с одним из нападавших. Он обернулся, и я его узнал.

Тот самый прохожий, который толкнул меня на Марсовом поле и скрылся в толпе. Так вот, куда он спешил!

Я увидел страшное белое лицо, заросшее седой щетиной. Остекленевшие глаза вытаращились на меня, из открытого рта капала слюна.

Он широко растопырил руки и пошел ко мне. Кожа на его пальцах была содрана до костей.

Он что, ломал чугунную калитку голыми руками?

На бегу я рубанул нападавшего мечом наискось сверху, почти отделив голову и руку от тела. Он свалился мне под ноги, а я перепрыгнул через него и помчался дальше.

— Ник, это был мертвец! — просвистел демон Смерти.

Вот только твоей похвалы мне сейчас не хватало!

— Спасибо, Убийца, но мне сейчас не до комплиментов! Надо спасать Потапа. Ты можешь его найти?

— Ник, послушай! Кто-то поднял покойника и заставил его прийти сюда! Ты его не убил!

Что?

Я развернулся прямо в прыжке. И словно в замедленной съемке увидел, как почти разрубленное тело скребет руками по песку дорожки и медленно поднимается на колени.

Вот мертвые демоны!

И в самом деле, оживший покойник!

Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что он уже не опасен. По крайней мере, не так опасен, как оставшиеся.

Но лучше не оставлять его за спиной.

Я скользнул к упрямому мертвецу, который как раз вставал, и быстрым ударом подсек ему ноги, почти не ощутив сопротивления. Покойник снова упал. И опять зашевелился! Его безногое, разрубленное тело упрямо ползло ко мне.

За долгую службу ликтора я повидал всякое. Но тварь, которую невозможно убить мечом, заставила меня содрогнуться.

Удар, еще удар и еще!

Я безжалостно кромсал трепыхавшееся тело — до тех пор, пока на песке не остались только ошметки. Крови не было, она давно свернулась в мертвом теле.

Последний удар, и покойник затих. Упокоился окончательно.

А Умник сказал, что их тут больше десятка!

Я побежал прямо к крыльцу особняка. Четверо восставших покойников пытались выломать дверь. Еще двое лезли в окно первого этажа. А по лужайке под окнами катался рычащий клубок.

Потап!

— Живчик! — заорал я. — Держи этих!

По счастью, демон Природы понял меня без долгих объяснений. Цепкие побеги выстрелили из земли и схватили покойников, которые ломали дверь. Они беспорядочно махали руками, но выращенные Живчиком гибкие лианы скрутили их и подняли в воздух.

— Этих тоже!

Еще два мертвеца вяло барахтались, запутавшись в колючих зарослях. Снова грохнул выстрел, и пуля расколола голову одному их них.

— Попал! — торжествующе крикнул Прохор.

Он выглядывал из-за плеча своего барина, который стрелял из окна второго этажа.

Я бросился к Потапу. Медвежонок был еще жив, но проклятые мертвецы навалились на него, вцепились руками и зубами, и рвали медвежонка на куски.

Дохлые демоны!

Я взмахнул мечом. По траве, щелкая зубами, покатилась отрубленная голова.

Еще взмах!

Кисть руки упала на землю, сжимая в пальцах вырванный клок бурой шерсти.

Цепкие пальцы схватили меня за лодыжку. Я ударил по ним каблуком и снова заработал мечом.

И заклинания бросать нельзя — зацеплю медвежонка!

Краем глаза я увидел, как от флигеля в сторону калитки медленно ковыляет еще один покойник. Он нелепо горбился и что-то прижимал обеими руками к груди.

— Никита, я здесь! — раздался за моей спиной голос Барятинского.

Мне некогда было раздумывать над тем, откуда он взялся.

— Гриша, один уходит! Задержи его!

— Кто они?

— Покойники! — рявкнул я.

И снова принялся отрывать мертвецов от Потапа.

Медвежонок когтями и зубами помогал мне.

Изодранные, изрубленные покойники никак не хотели умирать окончательно.

Да что же с вами делать-то?

— Никита, их кто-то подпитывает магией! — подсказал Убийца. — У них есть хозяин. Надо оборвать их связь!

И тут я увидел!

К отрубленной голове одного из покойников тянулось черное щупальце. Оно не было материальным, но я прекрасно видел его.

Толстенная магическая нить!

Такие же нити, только потоньше, тянулись от головы к обезглавленному туловищу. Мой меч не перерубил их — он разрезал только плоть, но ничего не мог поделать с магией.

— Как их уничтожить? — крикнул я Убийце.

— Ударь по их хозяину. Черные нити — это каналы. Они проводят магию в обе стороны!

Вот как?

Не раздумывая, я швырнул в голову одного из мертвецов огненный шар. Заклинание разлетелось сверкающими брызгами, а мертвец задергался, как кукла на веревочках, и тоскливо завыл.

— Не работает!

— Не стихийной магией. Бей магией Смерти!

Бить магией Смерти? Как? У магии Смерти нет заклинаний, есть только сила — слепая и беспощадная. Здесь же не аномалия, я не могу бить вслепую! Если зацеплю кого-нибудь из живых — его не спасти.

Я еще только додумывал эту мысль, а мое тело уже само поняло, что надо делать. В груди поднялась волна холодной ярости.

Эти твари посмели тронуть моего медвежонка! Они напали на стариков, которые не сделали им ничего плохого!

Да, это всего лишь мертвые куклы. Но где-то недалеко отсюда прячется их хозяин. Злорадно хихикает и дергает за черные щупальца, как за ниточки.

Сломай куклу и зацепи хозяина!

В моей ладони появился обжигающий сгусток тьмы, и я швырнул его в ближайшего мертвеца.

Сдохни!

Мертвец дернулся и обмяк. Щупальце, которое тянулось к его голове, лопнуло с сухим щелчком.

Магический фон содрогнулся от душераздирающего безмолвного крика.

Больно, сука?

Я оскалился в безжалостной ухмылке. Мигом исчезли все сомнения, душу затопило ледяное спокойствие.

Второго мертвеца я схватил за горло, сжал пальцы и влил в него энергию Смерти прямо через кожу.

Сдохни!

И снова крик — он отдавался не в ушах, а прямо в сердце.

Я отшвырнул мертвое тело и шагнул к следующему покойнику.

На его щеке проступила знакомая черная печать. Демон на ней скалился, как живой.

Не обращая внимания на удары и укусы, я положил ладонь прямо на печать и направил в нее волну магии.

Сдохни!

Далекий крик перешел в хрип.

Не нравится? Ты сам затеял эту игру в куклы. Только не учел, что в нее можно играть вдвоем.

Через минуту на лужайке перед особняком остались только мертвые тела, похожие на груды грязного тряпья.

А я опустился на колени перед Потапом.

Медвежонок был весь в крови, он лежал на боку и почти не дышал.Только стонал тонко и жалобно — совсем как человек.

— Живчик! Лечи его!

Я вцепился пальцами в жесткую медвежью шерсть. Пальцы закололо. Я знал, что сейчас из них прямо в тело Потапа прорастают тонкие нити.

— Никита, ему сильно досталось, — прошамкал Живчик. — Потребуется много магии.

— Да забирай хоть всю! Лечи быстрее!

— Я помогу! — неожиданно прорычал Циклоп.

А я даже не заметил, что демон Огня вернулся из своего путешествия по Теням.

— Помогай, Циклоп!

И я почувствовал, как в меня вливается мощная волна энергии. Горячая, будто раскаленная лава — это была огненная магия в чистом виде.

Когда Циклоп успел стать таким сильным?

Я ощутил, как волна лавы превращается в живительный поток — чистый и прохладный. Проходя через мои пальцы, он вливался прямо в Потапа и растекался по его израненному ослабевшему телу.

Магия Огня совершенно немыслимым способом переходила в магию Жизни.

Хотя, почему немыслимым? Все в мире — энергия, и она постоянно переходит из одной формы в другую.

Хромая, ко мне подошел Барятинский. Он держал в руках куб из дымчатого льда с застывшей внутри него змеей. Рубашка князя была разодрана, искусанные пальцы пачкали лед кровью.

— Отобрал у того монстра, — сказал Гриша. — Он мне чуть пальцы не откусил. Хорошо, что ты его прикончил.

— Положи это на траву, — сказал я. — Лучше не трогай.

Я не знал, может ли артефакт повредить Грише. И не горел желанием это проверять.

Гриша послушно поставил ледяной куб и тоже опустился на колени возле медвежонка.

— Как он?

Я покачал головой.

— Плохо. Эти твари его чуть не разорвали.

— Кто они, Никита?

— Покойники. Мертвые люди, которых дергал за магические ниточки таинственный кукловод.

— А кто он?

— Пока не знаю. Но непременно найду.

— Это магия Смерти, да?

Обычно улыбчивое лицо Барятинского было серьезным.

— И ты ответил ему тем же? Я почувствовал холод.

Князь еще что-то говорил, но я сосредоточился на медвежонке.

— Живчик, как он?

— Плохо, Никита. — прошамкал демон Природы. — Потерял много крови. Ухо почти оторвано, и сломана задняя лапа. Ты можешь ее вправить?

— Нет, — сказал я. — Нужен врач.

И не только Потапу. Барятинскому тоже не помешает помощь. Князь крепился, но я видел, как ему больно.

Но если врач увидит трупы, он первым делом вызовет полицию. Жандармы примутся долго и нудно выяснять, что тут произошло.

Я не собирался ничего от них скрывать. Но сейчас у меня не было времени с ними объясняться. Подождут, ничего не случится.

Подумав секунду, я вытащил из кармана магофон и набрал номер.

— Арсений? Это Никита. Ты говорил, что твой брат хороший лекарь. Можешь дать ему трубку?

Аркадий понял меня сразу. Я описал ему раны Потапа, и он твердо ответил:

— Справлюсь. Куда приезжать?

— Петербургский остров, особняк графа Вознесенского. Возьми извозчика, и пусть летит. Я все оплачу. И твою помощь тоже.

Заскрипела дверь особняка. Лука Иванович Вознесенский смело перешагнул через покойника, который растянулся поперек крыльца, и направился к нам. За ним семенил Прохор.

В руках Вознесенского было ружье — охотничье, с длинным стволом. Прохор вооружился кухонным тесаком для мяса.

Увидев неподвижного Потапа, Прохор неожиданно всхлипнул. По морщинистой щеке старика покатилась слеза.

— Как же так, ваше благородие? — растерянно спросил он, глядя на меня. — Медвежонка-то за что? Что он им сделал?

— Он жив, Прохор, — успокоил я старого слугу. — Сейчас приедет лекарь. Вы как, не пострадали?

Вознесенский сурово хмурился.

— Я знаю эту магию, Никита, — сказал он. — Плетение Жизни и Смерти. Мало кто способен на такое.

— Это Темный артефактор, — сказал я и посмотрел на свои руки.

Они были в крови Потапа.

— Это он подбрасывал тебе магических змей. Он поднял этих людей, заставил их прийти к твоему дому и напасть на тебя. Я хочу его найти.

Я перевел взгляд на Вознесенского.

— Ты можешь мне в этом помочь, Лука Иванович? Должен остаться какой-то след. Какая-то ниточка, зацепка. Но я могу ее пропустить — ведь я не артефактор. Что скажешь?

На лице старого графа появилось гневное выражение.

— Я помогу тебе его найти, Никита Васильевич, — сказал он. — Есть один способ.

Со стороны ворот послышался скрип тормозов. Я поднял голову — по дорожке к нам спешили Арсений и Аркадий.

— Вот и лекарь, Потап, — тихо сказал я медвежонку.

Он приоткрыл глаза и лизнул мою руку горячим языком.

Глава 20

Я чувствовал ледяное спокойствие. Так всегда бывает со мной в моменты сильного эмоционального напряжения. Другие люди злятся, кричат или плачут. А я становлюсь спокойным и бесчувственным, как ледяная статуя.

Только мысли работают особенно четко, с бешеной скоростью.

На солнечный летний день как будто набросили черную марлю, и теперь он просвечивал сквозь нее. Свет потускнел, небо из голубого превратилось в темно-синее. Листва четко выделялась на его фоне — как черное резное кружево.

Аркадий поставил на траву чемоданчик и бросил быстрый взгляд на Барятинского. Убедился, что князь не нуждается в немедленной помощи, и склонился над медвежонком.

Я видел, как его пальцы умело и чутко касаются слипшейся от крови шерсти. Так, чтобы не причинить Потапу ненужной боли.

Аркадий даже прикрыл глаза, но его внутреннее внимание обострилось до предела — я это чувствовал. Парень и в самом деле был прирожденным лекарем. Только магического дара ему не хватало.

Ничего, если понадобится магия — у меня ее хватит.

Аркадий открыл глаза. Хмурясь, щелкнул замками чемоданчика и достал из него склянку с голубоватой жидкостью. Придерживая голову Потапа, осторожно влил ему в пасть несколько капель. Немного лекарства попало на шерсть, и медвежонок слизал его языком.

— Сладкое, — скупо улыбнулся Аркадий. — Специально для зверей делал. Им ведь не объяснишь, что горечь бывает полезна.

Он посмотрел на меня и мягко попросил:

— Не нужно сейчас здесь стоять, пожалуйста. Ваше беспокойство мешает.

Я молча кивнул и отошел к Арсению.

— Сеня, поможешь здесь прибрать?

Я кивком показал на валявшиеся вокруг тела.

— Полицию вызовем позже. Я сам им все объясню. Вас с братом не тронут, не беспокойся.

— Конечно, помогу, — кивнул Арсений. — Что надо делать?

Вместе с ним мы собрали тела мертвецов и оттащили их к наклонному люку, который вел в подвал особняка. Раньше через него сгружали уголь для многочисленных печей. Отопление давно уже работало на магии, и люк не использовался.

Лука Иванович подошел к нам. Морщась, осмотрел покойников и выбрал одного — прилично одетого.

— Никита Васильевич, этого отнесите в лабораторию. Он нам понадобится.

Я не стал расспрашивать Вознесенского, зачем нам мертвец. И так понятно — он нужен для поисков Темного артефактора.

— Давай, Сеня, — кивнул я бывшему монаху.

Мы отнесли тело в лабораторию и положили на стол, за которым я делал эфирные накопители. Только сейчас я заметил, что стол длинный и узкий — как будто специально предназначен для того, чтобы класть на него покойников.

Интересная деталь.

Арсений удивленно осмотрелся.

— Никогда не бывал в лаборатории артефактора, — объяснил он мне.

С любопытством покосился на мраморных львов, но подходить не стал — постеснялся.

Я тоже бросил взгляд на львов. Магическое плетение на мраморных фигурах стало толще и выделялось отчетливее. Значит, Лука Иванович не прекращал работу над артефактами.

Мы вернули к люку и сбросили мертвецов вниз, одного за другим. Они исчезали в черноте подвала, словно в пасти жуткого демона.

По щербатым кирпичным ступеням я спустился вслед за ними, чувствуя себя затерянной сущностью, которая сходит прямо в ад.

На каждого из мертвецов я наложил заклинание Льда, добавив в него немного магии Смерти. Это остановило процессы разложения. Теперь с телами ничего не случится до приезда полиции.

В подвале стало заметно холоднее. А я почувствовал, что оттаиваю изнутри — как будто магия Льда забрала холод, который поселился внутри меня.

По спине пробежал озноб. Я поежился, бросил последний взгляд на неподвижных мертвецов и поднялся наверх — к теплу и свету.

Задняя лапа Потапа была туго стянута свежими бинтами. Из под них торчали концы деревянной лангеты.

Аркадий заканчивал бинтовать руки Барятинского. Князь морщился, но стоически терпел боль.

— Нужно перенести медвежонка в дом, — сказал мне лекарь. — Я останусь с ним столько, сколько понадобится.

— Спасибо, — кивнул я.

Вчетвером мы отнесли Потапа в гостиную и положили на широкий диван. Я осторожно погладил медвежонка по голове.

— Я найду этого гада Потап, сегодня же. А ты выздоравливай. Спасибо, что защитил особняк. Умник, ты присмотришь за ним?

— Я пойду с тобой, Никита, — неожиданно ответил менталист. — Помогу тебе убить Темного артефактора. Я должен это сделать, понимаешь?

Я кивнул, ничуть не удивившись.

— Понимаю. Живчик, побудешь с Потапом? Поможешь ему восстановиться?

— Конечно, Никита, — прочмокал демон Природы.

— Вот и хорошо.

Ко мне подошел Вознесенский и осторожно дотронулся до моего плеча.

— Идем, Никита Васильевич. Нам предстоит неприятная работа.

— Ничего, — улыбнулся я одними губами.

И вместе со старым графом пошел в лабораторию.

Лежавший на столе мертвец выглядел неопрятно в этом царстве стекла и света. Солнце сияло за чисто вымытыми окнами лаборатории и отражалось в сверкающих колбах и ретортах. Наверное, Прохор постарался — навел здесь порядок.

Думаю, старый слуга очень обрадовался тому, что его хозяин снова взялся за любимую работу.

Конечно я имел в виду его работу над превращением каменных львов в охранные артефакты, а не то, что мы собирались сделать с мертвецом.

Вознесенский подошел к столу. Неприязнь на его лице уступила место решимости.

— Я мог бы поднять его сам, — неохотно сказал старый граф. — Но для этого нужны эфирные накопители. Я не владею магией Смерти, да и Жизни во мне осталось не так много.

— Я сделаю все, что нужно мастер, — усмехнулся я. — Ты только подсказывай.

— Надо сплести Смерть и Жизнь воедино, — кивнул Вознесенский. — Плетение должно покрыть все тело.

— Понял, — кивнул я. — А ты откуда это знаешь?

— В молодости пробовал запретную магию, — сурово ответил Вознесенский. — Каждый артефактор пробует — хотя бы раз в жизни. Удержаться невозможно. Но кто-то останавливается, как я, а кто-то — нет.

Понятно. Вот и Темный артефактор не остановился вовремя. Остановиться всегда труднее, чем начать.

— А почему ты называешь магию Смерти запретной? — поинтересовался я.

— Потому что она делает душу чернее. Сейчас ты сам поймешь. У тебя очень сильная душа, Никита Васильевич. Но и тебе надо быть осторожным.

Ничего, справлюсь.

— Убийца, — позвал я. — Магия Смерти на тебе. Мне нужны совсем крошечные импульсы, но они должны идти непрерывно.

— Понял, Ник, — ответил демон Смерти. — Сделаю, не беспокойся.

— Готов? — спросил Вознесенский.

Я молча кивнул и принялся за дело.

Две тонкие нити — черная и серебристая — вытекали из моих пальцев. Я сплетал их воедино и обматывал ими мертвеца.

Плетение Смерти должно было остановить разложение тела, сделать его неизменным. Ведь любое изменение — это жизнь. Даже гниение.

Такой вот парадокс.

А магия Жизни должна была подчинить покойника мне. Превратить его в послушный артефакт.

Сосредоточенно хмурясь, я тянул тонкие нити. Виток, еще один. Плетение покрывало мертвеца, превращая его в серебристо-черную мумию.

Любой дизайнер модной одежды продал бы душу за такое сочетание цветов.

Я не стал раздевать мертвеца и создавал магическое плетение прямо поверх его рубашки и штанов. Ничего страшного, оно будет работать ничуть не хуже.

Создание магического плетения заняло чуть больше часа, и за это время мертвец превратился в плотно упакованный кокон.

— А теперь, Никита Васильевич, представь, что перед тобой пустой эфирный накопитель, — сказал мне Вознесенский. — И наполни его магий Жизни.

Я сделал и это. Вдохнул Жизнь в мертвое тело.

Мертвец по-прежнему неподвижно лежал на столе. Но теперь я чувствовал его готовность подняться и выполнить все, что я ему прикажу.

Это была не настоящая жизнь. Только ее симуляция.

Прежде, чем отдать приказ, я секунду помедлил.

— Теперь ты понимаешь, о чем я говорил? — спросил Лука Иванович, уловив мои колебания. — Не надо играть в господа бога. Эти игры всегда заканчиваются плохо.

Я согласно кивнул.

А потом положил ладонь на плечо мертвеца.

— Сядь.

Покойник зашевелился и сел, глядя прямо перед собой.

Я снова поймал себя на мысли, что на этом длинном столе он выглядит абсолютно естественно.

— Этот стол как будто предназначен для того, чтобы создавать на нем кадавров, — усмехнулся я.

— Так и есть, — сурово ответил Вознесенский. — Старая традиция артефакторов. Знаешь, сколько мастеров поднимали тела во время Смуты? Каждый второй. Тогда магии Смерти было в избытке — черпай и применяй.

— Ясно, — кивнул я.

И снова обратился к мертвецу.

— Посмотри на меня.

Покойник повернул голову и взглянул мне в лицо пустыми глазами.

— Я хочу, чтобы ты отвел меня туда, откуда пришел.

Мертвец оставался неподвижен — он еще не получил прямого приказа. Но я чувствовал его готовность подчиниться. Ледяное спокойствие уступало место охотничьему азарту.

Я иду, Темный артефактор! Ты готов со мной встретиться?

— Покажи мне дорогу, — приказал я мертвецу.

Он спустил ноги со стола, встал и пошел к дверям, которые вели в сад. По пути обошел Вознесенского, даже не взглянув на него.

— Удачи, Никита Васильевич! — негромко сказал старый граф.

Я кивнул и вышел из лаборатории вслед за своим мертвым провожатым.

Охота на Темного артефактора началась.

* * *

Короткой дорогой через дворы Петроградского острова мертвец привел меня к Александровскому саду.

На углу сада стол большой круглый павильон с плоской крышей и широкими дверями. Мертвец направился к нему.

Станция магической подземной дороги, понял я. Я только слышал о ней, но никогда не видел. Сразу после того, как окончилась Смута, дед нынешнего императора приказал построить ее для удобства жителей Столицы.

Значит, вот какой будет моя первая поездка на чуде магической техники! В компании с мертвецом.

Вслед за покойником я поднялся по ступеням вошел в прохладный павильон.

Мы миновали длинные ряды касс и уткнулись в турникеты. Рядом с ними в стеклянной будочке сидела женщина и подозрительно вглядывалась в редкий поток пассажиров.

Мой провожатый, не останавливаясь, достал из кармана белый прямоугольник пластика. Шлепнул им по турникету и беспрепятственно прошел дальше — к движущимся ступеням эскалатора.

Я расплатился купюрой — просто протянул ее женщине. Она хотела что-то сказать, но бросила взгляд на мой меч и передумала. Взяла деньги и нажала какую-то кнопку.

— Проходите, ваша милость!

В ее скрипучем голосе причудливо смешались искреннее недовольство и фальшивая любезность.

А я поспешил за мертвецом, который уже уезжал вниз по длинному наклонному тоннелю. Оттуда слышался далекий металлический лязг и шипение — это прибывали и отбывали поезда.

Войдя в вагон, покойник сразу шлепнулся на сиденье, опередив какую-то женщину с двумя сумками, и застыл, равнодушно глядя прямо перед собой.

Я встал рядом.

Никто из пассажиров не обращал внимания на покойника, зато я поймал на себе несколько удивленных взглядов.

Аристократ в подземке — редкое зрелище. Так сказал мне Гриша Барятинский, когда я поделился с ним желанием прокатиться на магическом поезде.

Зато покойник, который разъезжает на поезде — вполне нормальное зрелище.

Забавно!

Двери поезда открывались автоматически. Люди входили и выходили, а мы с мертвецом продолжали наше необычное путешествие. Я мог только гадать, где мы опять выберемся на свет — магическая подземка тянулась под всей Столицей.

Наконец, покойник поднялся и встал к дверям.

Еще один огромный подземный зал. Эскалатор вынес нас наверх, мы прошли сквозь стеклянные двери, и я удивленно огляделся.

Вокруг теснились высокие бетонные коробки с сотнями окон. Это был один из новых районов Столицы — плотно застроенный недорогим жильем.

Я был в этом районе впервые — и не удивительно. За сотню лет моего отсутствия Столица сильно разрослась.

Зато мертвец здесь прекрасно ориентировался. Вслед за ним я пришел туда, куда и ожидал — к высоким кирпичным зданиям за железной оградой.

По фасаду главного здания тянулась надпись:

«Елизаветинская больница для бедных»

Где-то в этих кирпичных лабиринтах и находилось укрытие Темного артефактора.

Мертвец вошел прямо в ворота, рядом с которыми блестела стеклами будка охранника.

Бдительный страж порядка выбежал из своего укрытия, чтобы остановить нас

— Предъявите пропуск! — потребовал он.

Я не останавливаясь, щелкнул пальцами, и охранник застыл на месте. Оковы Льда, только и всего.

Мы миновали главный больничный корпус, прошли насквозь путаницу хозяйственных зданий и остановились у неприметной железной двери.

На ней был нарисован забавный человечек — точно такой, как рисуют дети. Только у детей человечки всегда выходят веселыми, а этот был изрядно напуган.

А еще от него отчетливо фонило магией.

Надо же, охранный артефакт!

Значит, покойник привел меня, куда нужно.

Я весело ухмыльнулся человечку и поднял левую руку. В ладони затрепетал крохотный сгусток тьмы, а на лице нарисованной фигурки появилось выражение ужаса.

— Открой! — сказал я человечку.

Он неохотно дотянулся тонкой рукой до замочной скважины. его пальцы слегка подрагивали.

Мягко щелкнул замок.

— Спасибо, — кивнул я и потянул дверь на себя, пропуская мертвеца вперед.

Мы снова спустились по бетонным ступеням в прохладу подвального этажа. Что за день сегодня такой — все время приходится идти вниз?

Ступени привели нас в длинный коридор. Я поморщился от тошнотворно-сладкого резкого запаха.

Хлорка и разложение. Запах смерти.

Выходившие в коридор двери были закрыты. За одной из них кто-то шуршал — словно загнанная в угол крыса.

Мертвец направился прямо к ней.

Я позволил ему войти первым и шагнул следом.

В маленькой комнате был только один человек. В нелепом длинном черном балахоне с накинутым на голову глубоким капюшоном, он лихорадочно запихивал бумаги в большой кожаный чемодан.

Наше появление испугало его. Он замер в нелепой позе — словно поклонился, да так и не разогнулся.

— Возьми его! — приказал я мертвецу.

Я не стал помогать покойнику. Пусть он тоже получит свою долю удовольствия. Эта тварь в черном балахоне убила его трижды. Первый раз — чтобы воспользоваться магией Смерти. Второй — когда оживила и отправила в особняк Вознесенского.

Третий раз еще не случился, но наступит обязательно. Я не собирался оставлять мертвеца гулять по улицам Столицы.

С грохотом опрокинув стул, мертвец повалил Темного артефактора на пол. Тот отчаянно и безуспешно отбивался. Раздался хруст и хриплый крик боли — покойник сломал ему руку.

— Твоя очередь, Умник! — ухмыльнулся я. — Давай.

И расслабился, слушая чарующее и смертоносное бормотание менталиста. Я не разбирал слов, но знал, что делает Умник. Ломает волю твари и заставляет ее умереть.

— Нет! — отчаянно выкрикнул Темный артефактор.

— Почему? — с улыбкой поинтересовался я.

— Если ты убьешь меня, артефакт Зигфрида перестанет работать! Его демоны вырвутся наружу! А они уже обезумели от страха, можешь мне поверить! Представляешь, что они натворят, ликтор? Артефакт запитан от моей магии — я специально это сделал!

— Подстраховался от происков графа Орлова? — улыбнулся я.

— Да!

— Пусть он поговорит, Умник, — сказал я менталисту. — Но не отпускай его.

Бормотание Умника не смолкло, но окрасилось новыми интонациями.

— Ты не можешь убить меня! — торжествующе выкрикнул Темный артефактор.

— Сними-ка с него капюшон, — приказал я мертвецу.

Тот мгновенно исполнил приказ, и я увидел худое лицо, искаженное болью и страхом. Над выбритой наголо макушкой извивалось черное щупальце магической нити.

Темный артефактор тоже оказался марионеткой.

— Я знаю, ты хочешь выиграть турнир! — крикнул он. — Но если демоны Зигфрида выйдут из-под контроля, турнир будет сорван!

— Да еще и люди пострадают, — согласился я. — Нехорошо получится.

— Вот видишь! — оскалился Темный артефактор. — Я должен жить!

— Хорошо, — кивнул я. — Ты сам выбрал. Умник, знаешь, что нужно делать? Давай!

Бормотание менталиста окрепло. Теперь в нем слышалась чистая звенящая ярость.

На худом лице Темного артефактора появился ужас.

— Нет, — забормотал он. — Нет!

— Да, — снова кивнул я.

Его правая рука медленно, словно против воли, нырнула в чемодан. А когда вынырнула — в ней был зажат скальпель.

— Нет! Нет!

Темный артефактор сопротивлялся изо всех сил. Но собственная рука не слушалась его — она поднесла лезвие к горлу артефактора и сделала первый надрез.

Кровь хлынула на его черный балахон.

Вытаращив глаза от страха Темный артефактор перерезал себе горло.

— Помоги ему, — кивнул я мертвецу.

Тот послушно сжал в своей ладони руку артефактора и сильно надавил. Обезглавленное тело осело, заливая кровью светло-голубую кафельную плитку. Отрезанная голова покатилась по полу, хлопая глазами и беззвучно разевая рот. Она была жива — как мы и договаривались.

— Теперь совсем немного запретной магии, — сказал я.

Присел и несколькими движениями заключил отрезанную голову в прозрачный шар из дымчатого Льда.

— Вот тебе новый домик. Пока поживи в нем.

Артефакторика удавалась мне все лучше и лучше.

До чего интересное занятие!

* * *

Ледяной шар я убрал в чемодан, вытяхнув из него барахло Темного артефактора. Судя по всему, он собирался сбежать — только не успел.

Затем мы с мертвецом покинули морг и через больничные ворота вышли в город. Проходя мимо застывшего охранника, я снял с него Оковы Льда. Ожив, он растерянно захлопал глазами нам вслед, но окликнуть не рискнул.

— Найди ближайший полицейский участок, — сказал я мертвецу. — Зайди внутрь. И там можешь умереть окончательно. Спасибо за помощь, надеюсь, тебе понравилось.

Покойник молча повернулся и пошел вдоль улицы. А я посмотрел ему вслед и вызвал извозчика.

Не ехать же в подземке с отрезанной головой!

Глава 21

ИНТЕРЛЮДИЯ. ЗИГФРИД

Аномалия Воздуха пряталась в сосновом лесу под Сестрорецком. Зигфрид приехал сюда один — наконец-то граф Орлов понял, что приставлять к нему охрану не только бесполезно, но и опасно.

Ведь Зигфрид может и рассердиться.

Наверное, граф что-то такое прочитал в его взгляде. Потому что отвел глаза в сторону и сбивчиво попросил быть осторожным. После гибели своего начальника тайной службы он совсем упал духом.

И вот Зигфрид один в сосновом лесу. Здесь вкусно пахло хвоей, а летнее солнце просвечивало через кроны деревьев. Рыжие прошлогодние иголки пружинили под ногами, делая шаг бесшумным.

Зигфрид всегда любил лес. Там, за Уралом, где он вырос, леса тянулись на многие сотни километров. Редкие деревни прятались в них так искусно, что и с воздуха не разглядишь. Только тонкие серые ленты рек рассекали зеленое море.

Зигфрид ласково погладил теплый шершавый ствол старой сосны. Пальцы ощутили липкое — по бороздкам толстой коры стекала свежая смола. Зигфрид прищурился, разглядывая на просвет янтарную каплю и усмехнулся — в смоле навеки застыл мертвый комар.

Он напомнил Зигфриду графа Орлова. Граф так же беспомощен и обречен, что бы он сам о себе не думал.

Мошка, угодившая в смолу.

Бледно-голубая пленка портала трепетала между деревьев. Зигфриду показалось, что она дрожит от страха перед ним, и он снова улыбнулся.

Сегодня он станет еще сильнее. Он собрал уже несколько демонов — Земли, Воды и Молнии. Прихватил даже бесполезного и слабого демона Природы — пусть будет! У ликтора он наверняка есть — значит, должен быть и у Зигфрида.

Пока он не успел сам освоить их магию — все случилось слишком быстро. Ничего. Главное, что демоны ему послушны. Они боятся амулета, и потому выполняют все приказы Зигфрида.

А магией он займется позже. После турнира, который тоже надо выиграть.

Ему осталось добыть только демона Воздуха и демона Ментала. Тогда он сравняется с легендарным ликтором и сможет с ним потягаться.

Это будет замечательный бой! И Зигфрид непременно победит. Потому что он молод и полон сил. А старое всегда должно уступать место новому, так ведь?

Зигфрид радостно улыбнулся и шагнул в портал. Даже если под ногами не окажется земли — он готов. Эта аномалия покорится ему так же, как покорились другие.

Земля была — плоская, как стол, заросшая низкой травой степь. А над степью — высокое бледное небо с редкими облаками и ослепительным оранжевым солнцем.

Среди облаков кружили черные точки — словно мошкара в солнечном свете.

Вот точки перестроились и стали стремительно приближаться — как будто падали на землю.

Это были гарпии — крылатые демоны Воздуха. Расправив длинные перепончатые крылья и пронзительно вереща, они пикировали на одинокого человека, который осмелился вторгнуться в их логово.

Зигфрид вытащил меч и велел демону Льда приготовиться. Этого демона он добыл последним — только вчера вечером. Надо было проверить, на что он годится.

Первую гарпию Зигфрид сбил ледяной стрелой. Заклинание прошибло птичку насквозь и зацепило крыло другой. Мертвая гарпия упала комком, а раненая трепыхалась, пытаясь отлететь подальше в сторону. Еще одна ледяная стрела прекратила ее мучения.

Демон Льда старался изо всех сил. Зигфрид предупредил его, что если будет недоволен, то просто прикончит демона и заменит его на другого. Аномалий хватает. И демонов, во что бы то ни стало желающих жить — тоже.

Чтобы не измотать демона окончательно, Зигфрид все же чередовал ледяные стрелы с каменными копьями. Магией Земли он владел в совершенстве. Да и три демона Земли хорошо прибавили ему сил.

Но все же Зигфрид опробовал на гарпиях еще одно заклинание — Оковы Льда. Птичка, в которую оно попало, так и замерла в полете, расправив крылья. И упала, закручиваясь штопором.

Эффектно!

Близко подлетавших гарпий Зигфрид встречал ледяным щитом и точными ударами клинка. В ушах звенело от воплей демонов, под ногами хрустели тонкие пустотелые кости. Гарпии не отступали, бросаясь на Зигфрида в самоубийственном порыве.

И через полчаса закончились.

Зигфрид счастливо усмехнулся. Надо же, как все просто! Полчаса несложного боя, и аномалия очищена. Дорога к высшему демону открыта.

А вот и он!

На землю упала огромная тень. Зигфрид поднял голову и увидел белого, как облако, дракона.

Вот это демон!

Величественный и грозный, покрытый прочной чешуей! Демон с когтистыми лапами и огромными клыками!

Добыча, о которой можно только мечтать!

Дракон кружил над Зигфридом, неторопливо опускаясь все ниже и ниже. Как будто хотел, чтобы противник рассмотрел его как следует и ужаснулся. Его крылья резали воздух с отчетливым шорохом, а огромная пасть была готова проглотить Зигфрида целиком.

Зигфрид вложил меч в ножны. Сначала магия.

Он создал ледяную стрелу и швырнул ее в дракона. Но стрела только скользнула по прочной чешуе.

Понятно, демона Льда еще усиливать и усиливать.

Дракон оскалился и зарычал. Воздух вокруг него пришел в движение, закручиваясь в смертоносный вихрь.

Тоже хочешь ударить магией? Нет, не успеешь! Слишком долго ты кружил, красуясь в небе.

Зигфрид поднял руки над головой. С его пальцев сорвались длинные ветвистые молнии и ударили дракона в грудь.

Их удар был так силен, что огромный демон опрокинулся в воздухе и начал падать — сначала медленно, а потом быстрее. И еще быстрее, и еще!

Несколько чешуек падали вслед за ним, кружась, словно высохшие листья.

И, наконец, дракон так тяжело ударился о землю, что по степи прошел мощный тоскливый гул.

Зигфрид подбежал к упавшему дракону и по самую рукоять всадил длинный меч прямо ему в грудь — точно в то место, куда угодили молнии, содрав прочную чешую и оголив толстую кожу.

Дракон дернулся в последний раз, взревел и умер. Не успевший ударить воздушный вихрь растаял в небе, напоследок разогнав облака.

А Зигфрид радостно раскинул руки и втянул в себя сущность высшего демона Воздуха.

— Служи мне, или умри! — сказал он дракону.

И дракон покорился Зигфриду, как и другие демоны до него.

Зигфрид стоял и улыбался — до тех пор, пока аномалия не закрылась.

Теперь ему осталось раздобыть только демона Ментала, чтобы сравняться с ликтором. К сожалению, ментальных аномалий не было поблизости.

Но Зигфрид знал, как поступить.

Вместе с ним в Императорском турнире участвовал маг-менталист. Зигфрид берег его напоследок — как и дурачка-огневика.

Настало время менталисту расплатиться за то, что он прошел в турнире так далеко.

* * *

Аристократом быть хорошо. У аристократа масса возможностей. Например, можно вежливо послать пристава Заужского и не рассказывать ему, где ты был, и почему твои сапоги забрызганы кровью.

И не показывать, что у тебя в чемодане.

Можно с недовольной физиономией наблюдать, как жандармы вытаскивают из подвала особняка окоченевших покойников, которых ты с Арсением сбросил туда пару часов назад.

Можно возмутиться и потребовать санкцию на обыск, увидев, что дверь твоего флигеля нараспашку. Наверняка, жандармы там ничего не нашли — но сбивчивые и неохотные извинения пристава здорово поднимают настроение.

Хотя, настроение у меня и так было прекрасным. Меня переполняла злая радость по поводу кончины Темного артефактора. И пусть он пока не сдох окончательно — это всего лишь вопрос подходящего времени. Я надеялся, что сейчас ему гораздо хуже, чем любому из покойников. Те, по крайней мере, уже не осознают, что умерли.

— Никита Васильевич, — нудил пристав. — Вы покинули место происшествия. Это противозаконно.

— И что? — ухмыльнулся я. — Запрешь меня в камере?

— У меня нет таких полномочий, — с сожалением вздохнул пристав.

— То-то же! — хмыкнул я.

И с интересом спросил:

— А если бы были?

Пристав молчал, но я, и в самом деле, ждал ответа. А когда я жду ответа, люди чувствуют себя неуютно.

— Да, запер бы! — выдохнул пристав.

Как будто бросился в холодную воду.

— Вы препятствуете следствию!

— Молодец! — кивнул я.

Прямота пристава мне понравилась. И то, что он болеет за свое дело — тоже.

— Возможно, я тебе что-нибудь и расскажу, — пообещал я. — Но позже. И это неточно. А сейчас я хочу отдохнуть, у меня был трудный день. Поэтому если твои жандармы уже заглянули под мою кровать — пусть покинут флигель.

— Хорошо, — вздохнул пристав. — Подпишите протокол. Кстати, вы ничего не слышали про зверское убийство в морге Елизаветинской больницы? Мне только что сообщили.

— В морге? — удивился я. — Обычно туда попадают уже после смерти, а не перед ней.

— Убит патологоанатом, — объяснил Заужский. — Кто-то отрезал ему голову и унес ее с собой.

Я покачал головой.

— Какой ужас! Куда только смотрит полиция?

Глаза у меня, и в самом деле, слипались. А печальное лицо пристава за последние сутки примелькалось настолько, что он стал казаться кем-то, вроде нелюбимого, но чересчур близкого родственника.

Упаси демоны от такой родни!

Тем не менее, я решил, что сон может подождать. В первую очередь, проведаю Потапа, узнаю — как он себя чувствует.

Медвежонок чувствовал себя замечательно. Аркадий выбрил ему шерсть вокруг ран, зашил их и от души обработал зеленкой. От этого Потап стал похож на лысеющего и перебинтованного клочковатого демона, который искупался в зеленой краске.

В таком виде Потап возлежал на роскошном кожаном диване, а перед ним стояла огромная миска с тягучим и густым янтарным медом.

Время от времени медвежонок запускал в миску лапу и с удовольствием ее облизывал.

Рядом с медвежонком стоял Прохор. Он с умилением качал головой и придерживал миску, чтобы Потап ее не опрокинул.

— Кушай, родимый, кушай! — приговаривал Прохор. — Спаситель!

Потап благодарно урчал.

Было видно, что у них с Прохором наступила эпоха полного взаимопонимания. Вот, как сближает совместно пережитое нападение оживших мертвецов.

Потап очевидно чувствовал себя лучше. Это подтвердил и Живчик:

— Внутренние повреждения небольшие, — доложил мне лопоухий демон. — А раны быстро заживут. Никита, присмотрись к Аркадию — он очень хороший лекарь. Внимательный и заботливый. И в травах разбирается. У него есть такие отвары, о которых даже я не слышал. И они помогают!

— Спасибо, Живчик, — кивнул я. — Присмотрюсь.

И осторожно потрепал медвежонка по здоровому уху. Потап ненадолго оторвался от миски с медом, чтобы лизнуть мою ладонь липким языком.

— Здравствуйте, ваша милость! — почтительно поклонился мне Прохор. — От души вам спасибо, что защитили Луку Ивановича!

Ничего себе!

Похоже, и я заслужил уважение старого слуги. Хотя, до Потапа мне далеко — меня Прохор медом не угощал.

В кресле у камина уютно устроился Аркадий. Лекарь дремал, устало прикрыв глаза. Я осторожно дотронулся до его плеча, и он сразу же проснулся и взглянул на меня:

— Что случилось?

— Все в порядке, — успокоил я Аркадия и нахмурился.

Короткое прикосновение очень много сказало мне о нем. У парня был магический дар — только слабый и неосознанный.

Но тут главное — наличие дара. Если он есть, значит, его можно развить.

— Аркадий, ты можешь еще несколько дней присмотреть за Потапом? — спросил я. — Я хорошо заплачу.

— Могу, — готовно кивнул Аркадий. — Хотя, это и не требуется. Ваш демон прекрасно справляется, а лекарств может давать слуга. Стоит ли тратить деньги?

— Стоит, — твердо сказал я. — А как ты узнал про демона?

— Почувствовал, — объяснил Аркадий. — Когда я лечу пациента, то чувствую, что с ним происходит. Это похоже на магический дар.

Это он и есть, парень! Особый магический дар, не похожий на стихийную магию. Дар лекаря.

Но я не стал обнадеживать Аркадия на ходу. Присмотрюсь еще, и подумаю, как помочь лекарю развить его редкий талант.

— А деньги нам с Сеней пригодятся, — простодушно сказал Аркадий. — Но вы не обязаны платить.

— Перестань спорить, и назови сумму, — улыбнулся я.

Сумма, которую назвал Аркадий, была до того скромной, что мне стало одновременно и смешно, и грустно.

Надо же до такой степени не ценить себя!

Я утроил цифру, и расплатился сразу же.

— Как ваши дела с аптекой? — спросил я. — Скоро откроетесь?

— Какое там, — махнул рукой Аркадий. — Разрешение не дают, говорят — диплом нужен. И на помещение денег нет. Хотели расплатиться их будущих доходов, но никто не верит.

Его простодушие изумляло. Но врач, наверное, и должен быть таким — хорошо понимать в лечении и ничего не смыслить в деньгах. По крайней мере, настоящий врач.

— Жилье у вас хоть есть? — спросил я.

— Теперь есть, — радостно закивал Аркадий. — А то из трактира нас вчера выперли, нечем платить было.

— А еда? — нахмурился я.

— Прохор накормил меня обедом, — понизил голос Аркадий. — А я всего-то ему мазь от поясницы посоветовал. И Сеню тоже накормил, спасибо ему.

— А где сейчас Сеня? — поинтересовался я.

— Так он в порту, — замялся Прохор. — Там это… товары разгружает.

— Грузчиком работает? — изумился я. — Вы же дворяне.

— А что поделать? — вздохнул Аркадий. — Деньги-то нужны.

Да, этих парней надо пристроить поближе ко мне.

— Прохор, — спросил я слугу. — В доме найдутся две свободные комнаты для доктора и его брата?

— А надо две? — удивился Прохор. — Понял, ваша милость! Для доктора-то я комнату уже приготовил, а вот о его брате не подумал. Сделаю!

— Отлично, — улыбнулся я. — Одной проблемой меньше.

— Спасибо, ваша милость! — стал благодарить Аркадий.

— Не надо титулов, — поморщился я.

— Понял, Никита Васильевич!

— Вот и замечательно.

— Никита Васильевич, — вмешался Прохор. — А вы покушать не хотите? Я приготовил на скорую руку, пока полиция не приехала.

— Очень хочу, Прохор, — кивнул я. — С утра, кроме кофе и шампанского, ничего во рту не было.

— Да разве так можно! — разве руками старый слуга. — Идемте! На кухне покушаете, или в столовой накрыть?

— Давай на кухне. Так быстрее.

— И то верно!

Я пошел вслед за Прохором на кухню. И чемодан с отрезанной головой бывшего Темного артефактора прихватил с собой — не оставлять же его без присмотра, пока в доме полиция.

Прохор щедро налил мне в глубокую тарелку горячего, наваристого борща — темно-бордового, с золотистыми искорками жира, сваренного на говяжьей косточке. В борще плавал белоснежный айсберг сметаны, такой густой, что сразу было ясно — сметана куплена не в случайной лавке, а у хорошего продавца.

— Может, водочки, ваша милость? — предложил Прохор, нарезая к борщу розовое сало с мясными прожилками, чесноком и черным перцем.

— А, давай! — улыбнулся я. — И ты со мной за компанию!

На столе появилась запотевшая бутылка без этикетки.

— Сам делаю, — похвастался Прохор. — Настаиваю на смородиновых почках. Луке Ивановичу очень нравится. Для гостей, конечно, держим фирменную, коньяки там всякие…

Прохор осекся и погрустнел. Видно, и «фирменная», и «коньяки всякие» в доме давно закончились. Потому и гостей сюда не звали — чтобы не показывать бедность.

Мы выпили, и отличная смородиновая настойка обжигающим комком мягко провалилась в желудок. Прохор деликатно взял кусочек сала, а я принялся жадно хлебать борщ. Он был таким вкусным, что за уши не оттащишь!

— Ваша милость, — осторожно начал Прохор. — А вы отыскали того гада?

Я оглянулся на дверь — не подслушивает ли пристав.

— Отыскал, Прохор.

— Ваша милость!

На лице слуги появилась улыбка, даже морщины разгладились.

— Радость-то какая!

— Это кому как, — философски заметил я. — Нет ли у тебя еще борща? И где Лука Иванович? Отдыхает?

— Какое там, — нахмурился Прохор. — Поговорил с приставом и заперся в лаборатории. Срочный заказ у него, а у нас ведь с деньгами-то не очень, сами знаете.

Прохор тоже оглянулся на дверь и перешел на заговорщицкий шепот:

— Помогли бы вы ему, а? У ведь этой магии много. Я сам видел, как вы мертвяков-то укладывали!

Я пожал плечами.

— Помогу, мне не жалко. Лишь бы Лука Иванович помощь принял. Он ведь гордый.

— Еще какой! — согласился Прохор. — А у меня ведь для вас записка! Чуть не забыл, дурень старый!

Он торопливо вытащил из кармана смятый клочок бумаги.

— Записка? — удивился я.

Это в век, когда у каждого в кармане магофон?

— От кого?

— Князь передал, когда уезжал. Ругался, что не может до вас дозвониться.

Я развернул бумажку. В ней было только три слова:

' Сволочь! Горжусь! Позвони!!!'

Что за ерунда?

Я вытащил из кармана магофон, нажал кнопку активации и увидел пустой черный экран. Демоническая хрень опять разрядилась!

Ну, не бежать же сейчас в лавку за очередным эфирным накопителем? Может, у Луки Ивановича найдется?

— Говоришь, граф в лаборатории? — спросил я Прохора.

— Там, — кивнул слуга. — Может, еще по рюмашке?

— А, давай!

* * *

В лаборатории Лука Иванович сосредоточенно накладывал магическое плетение на одного из мраморных львов. Лев смотрел на меня свысока, презрительно вздернув верхнюю губу и обнажив великолепные клыки.

Перестарался неизвестный скульптор с величием.

Услышав мои шаги, старик повернулся ко мне.

— Вернулся, Никита Васильевич?

В его светлых глазах застыл немой вопрос.

Я улыбнулся, положил чемодан на стол и щелкнул замками.

— Вот ваш враг, Лука Иванович!

Получилось эффектно.

Лука Иванович вгляделся сквозь дымчатый лед в искаженное болью и ужасом лицо Темного артефактора.

— Я его знаю, — осипшим голосом сказал он. — Это… мой ученик.

— Бывает, — кивнул я. — Теперь понятно, почему он не мог оставить тебя в покое. Собственно, у меня вот какой вопрос, мастер. Этот кудесник играл роль марионетки при демоне, которого я пока не нашел. Надо надежно изолировать голову от влияния демона. Можешь помочь с этим?

— А нельзя его просто убить? — тихо спросил Вознесенский.

— Пока нельзя, — поморщился я. — Он мне нужен.

— Что ж…

Лука Иванович прикоснулся ладонями к поверхности ледяного шара.

— Изумительно, — одними губами прошептал он. — Это идеальная защита, Никита Васильевич. Думаю, никакая магия не проникнет сквозь нее. Даже демону это не по силам.

— Вот, и замечательно! — улыбнулся я.

И захлопнул чемодан, чтобы лишний раз не доставлять огорчение старику.

— Жандармы еще в доме, Никита Васильевич! — напомнил Вознесенский.

— А я им не покажу эту голову, — ухмыльнулся я. — Кстати, Лука Иванович, нет ли у тебя эфирного накопителя для магофона? Мой опять сдох.

Через минуту экран моего магофона ожил. И я увидел кучу сообщений о пропущенных вызовах.

Чтобы не мешать Вознесенскому, я вышел в сад и побрел по дорожке к своему флигелю, по пути отвечая на пропущенные звонки.

Первым делом набрал Барятинского. С трудом убедил его в том, что я жив и здоров. Выслушал все, что он обо мне думал. И отбился от приглашения на ужин.

— Завтра много дел, Гриша! Все, потом созвонимся.

— Погоди! Ты достал этого засранца, который оживил мертвецов?

Я хотел ответить утвердительно, но вовремя вспомнил, что жандармы могут прослушивать мой магофон. И потому невинным голосом спросил:

— Какого засранца?

— Никита, я тебя убью! — возмущенно взревел Гриша.

— Удачи! — ухмыльнулся я и повесил трубку.

Потом набрал Киру — он звонила дважды. Барятинский в красках расписал ей нашу битву с мертвецами, и я ждал упреков — женщинам иногда такое свойственно.

Но девушка искренне беспокоилась за меня. И услышав мой голос, вздохнула с радостью и облегчением.

— Как здорово, что ты жив! — только и сказала она.

И добавила:

— Жаль, что это нападение прервало нашу чудесную прогулку.

Это был очень ясный намек, и я не стал его игнорировать.

— Как только разберусь с делами, сразу приглашу тебя куда-нибудь.

— Я буду ждать, — просто ответила Кира.

Ангел она, что ли?

А вот Илье я позвонил только когда добрался до флигеля и заперся в спальне. Коротко объяснил, что случилось и предложил заехать за мной завтра утром — перед турниром.

— А тренировка? — спросил Илья. — Ванька себе места не находит.

— Хм… Дай-ка ему трубку, — сказал я, одновременно вызывая Циклопа.

— Циклоп, ты сможешь пройти через Тень к Ване Торопову?

— Конечно, — заверил меня демон.

Я не сомневался в его словах — после воплощения между демоном и Ваней установилась ментальная связь.

— Тогда шлепай к нему, — сказал я. — И попробуй самостоятельно воплотиться. Ваню я сейчас предупрежу.

— Понял! — радостно рыкнул Циклоп и сразу же исчез.

— Научи его ходить в Тенях! — крикнул я вслед демону. — И проследи, чтобы выспался!

Предупредил Ваню о том, что к нему идет Циклоп, дал инструкции. И через десять минут выслушал радостно сообщение Торопова о том, что демон прибыл и благополучно воплотился.

— Жду вас утром! — напомнил я и отключился.

Великий Орден!

Я уже вселяю демонов в людей по магофону!

Оставалось последнее дело на сегодня.

Я растянулся на узкой кровати и позвал Убийцу.

— Слушаю, Ник! — просвистел демон Смерти.

Его голос больше не леденил душу, хотя и оставался таким же зловещим.

— Помнишь магический купол, которым накрывают арену во время боя? — спросил я.

— Конечно.

— Его создают из той же энергетической пленки, что и порталы в аномалии.

— Верно.

— Ты сможешь завтра открыть аномалию прямо на арене? Так, чтобы все, кто будет на арене, оказались внутри аномалии. А зрители видели все, что там происходит.

— Думаю, что смогу, — осторожно ответил Убийца. — А зачем?

— Долго объяснять, — зевнул я. — Завтра узнаешь. Еще вопрос — как у тебя с ораторскими способностями?

— Ник, что за странные вопросы? — принялся выпытывать заинтригованный демон Смерти.

Но я уже провалился в сон.

Глава 22

Выйдя утром на крыльцо флигеля, я с удовольствием вдохнул свежий воздух и потянулся.

Всю ночь шел дождь, и теперь в саду пахло мокрыми листьями.

Красота!

Илья нетерпеливо переминался возле машины. Я помахал ему рукой, подхватил чемодан с многострадальной головой Темного артефактора и направился к калитке.

— Что у тебя в чемодане? — удивленно нахмурился Илья.

— Реквизит для сегодняшнего представления, — улыбнулся я.

Открыл заднюю дверцу и сказал пустому заднему сиденью.

— Ваня, подвинься!

— Как ты меня увидел? — разочарованно спросила пустота.

— Не увидел, а услышал, — объяснил я. — Ты слишком шумно дышишь. Не трать силы на баловство и выйди из Тени.

На сиденье появилась фигура Торопова.

— Готов сегодня показать, на что ты способен? — спросил я.

— Конечно! — с жаром заверил Ванька.

— Ну, и отлично. Поехали!

Все мои демоны были при мне — кроме Циклопа, которого я отослал к Торопову. Даже Умник. Он понимал важность того, что произойдет сегодня, и неохотно согласился оставить Потапа под присмотром лекаря и Прохора.

— Император будет на турнире? — спросил я Илью, когда машина осторожно пробиралась через толпу зрителей, заполнивших Марсово поле.

— Ну, у тебя и запросы, Барон! — возмутился Илюха. — Я вчера поставил на уши всю Имперскую канцелярию. По протоколу, присутствие императора планировалось только на открытии турнира и на церемонии награждения. Учти, если сегодняшнее зрелище не понравится его императорскому величеству — у нас будут большие проблемы.

— Понравится, — хмыкнул я.

— И все же — что у тебя в чемодане? — настаивал Илья. — Я тревожусь.

— Человеческая голова, — честно ответил я.

Илья вытаращил глаза.

— Что?

— Да не переживай, Илюха! — рассмеялся я. — Все идет по плану.

— Ну, ты даешь, Барон!

* * *

Я, наконец-то, отлично выспался. А вот граф Орлов — нет. Он выглядел усталым и помятым — особенно, на фоне бодрого Зигфрида. Взгляд графа тревожно бегал по рядам зрителей, периодически возвращаясь к императорской ложе.

И нет, я не сочувствовал графу. Он сам себя довел до нервного истощения непрерывными интригами, пусть сам и расхлебывает.

Распорядитель объявил начало турнира и вызвал участников на арену.

Зигфрид неторопливо поднялся. Он шел, улыбаясь, и взмахами руки приветствовал публику. Зрители отвечали ему восторженными криками и аплодисментами.

Остальные участники, включая Ваню, уже были на арене. И так получилось, что все они ждали Зигфрида.

И зрители это заметили.

А Зигфрид никуда не спешил. Он вовсю наслаждался своим положением фаворита турнира.

— Выбирайте экипировку! — напомнил распорядитель, пока Зигфрид раскланивался с трибунами.

— Стоять! —шепотом напомнил я Ване.

Остальные участники тоже не двинулись с места. Все ждали, какой цвет выберет Зигфрид.

Ну, еще бы! На кону стоял проход в финальный поединок.

Во всяком случае, все понимали ситуацию именно так.

Наконец, Зигфрид добрался до арены. Улыбкой приветствовал каждого из участников, чуть задержав взгляд на Торопове. И взял серебряную броню.

Маг Огня и менталист рванули одновременно, но менталист оказался быстрее. Он схватил второй серебряный комплект и с торжествующей ухмылкой прижал его к груди — чтобы не отняли.

Маг Огня злобно оскалился, но затевать ссору перед началом боя не рискнул. Только сжал кулаки и промолчал.

А Зигфрид улыбнулся еще шире и вдруг протянул свой серебряный комплект магу Огня. Практически, впихнул ему в руки.

Зрители засвистели и захохотали.

Менталист растерялся. Дернулся было поменять экипировку, но так и застыл в растерянности.

А Зигфрид взял сразу два золотых комплекта. Один из них с дружеской улыбкой отдал Ване Торопову, а второй принялся надевать сам.

Да, у нас все получилось!

Благодаря тому, что Ваня старательно прикидывался неумелым и слабым бойцом, Зигфрид решил приберечь его для финального боя.

Это был мой план, и он сработал.

— Все, Ваня, — шепнул я Торопову, — закончились твои мучения. Теперь покажи все, на что способен.

И увидел широкую и радостную улыбку Вани.

Бойцы замерли друг напротив друга.

Зигфрид и Торопов в сверкающих золотых доспехах выглядели, как величественный рыцарь и его оруженосец. Их противники — как два растерянных неудачника.

Зигфрид занял позицию напротив мага Огня, оставив менталиста Ване. Маг Ментала угрюмо смотрел на Торопова — видно, собирался выместить на нем горечь предстоящего поражения.

— Используй Тень, — напомнил я Ване.

Губы Торопова шевельнулись. Я его не слышал, но понял, что он ответил что-то, вроде:

«Сам знаю».

А я не удержался от еще одной забавной шутки. Вышел из Тени и весело помахал рукой графу Орлову, привлекая его внимание.

Граф уставился на меня, как на призрака. Потом перевел взгляд на чемодан, который я ему демонстрировал, и что-то сообразил. Изумление на его породистом лице сменилось отчаянием.

Он понял, что его загнали в ловушку. Но никак не мог сообразить, в чем на заключается.

А я показал ему на арену и с ухмылкой оттопырил вверх большой палец.

«Смотри туда, там будет интересно» — вот, что я хотел ему сказать.

Над ареной опустился магический купол.

— Готовься, — предупредил я Убийцу.

Я не собирался затягивать представление до финала — слишком рискованно для Вани Торопова. Все решится сегодня.

— Начали! — дал команду арбитр.

Маг Огня сразу швырнул в Зигфрида огненный шар. Но Зигфрид отбил его каменным щитом. Он явно не спешил. Решил порадовать зрителей долгим красочным боем.

Действительно, рыцарь в золотых доспехах.

И сегодня рыцарь будет побежден, только он еще об этом не знает.

А вот Ваня тянуть не стал. Как только прозвучала команда к началу схватки, он просто исчез. Даже я с трудом заметил момент, когда Торопов ушел в Тень. А менталист вообще ничего не понял, и на его сосредоточенном лице промелькнула растерянность.

Миг — и Ваня появился прямо перед ним. Уже с занесенным для удара мечом. И сразу навязал такой темп, что менталисту стало не до поединков взглядами. Он едва успевал отбиваться мечом.

Удар, выпад, ложный замах!

Я залюбовался действиями Вани, настолько безукоризненно он фехтовал.

Несколькими точными ударами он оттеснил менталиста к белой черте, которая отделяла бойцов от проигрыша. Но не спешил поставить точку в поединке.

Легко и уверенно демонстрировал свое безусловное превосходство.

И зрители это заметили. С трибун снова раздались одобрительные выкрики и аплодисменты — но на этот раз они предназначались Торопову.

— Не заигрывайся, — предупредил я Ваню.

Он кивнул и удвоил натиск.

Шаг.

Укол.

Финт!

Меч вылетел из руки растерянного менталиста и воткнулся в песок арены. А сам менталист шагнул назад, спасаясь от Торопова, и оказался за белой чертой.

Чистая и быстрая победа!

Зигфриду это не понравилось. Он еще не успел понять, что его бой идет по чужому плану. Но я уловил перемену его настроения по тому, как усилился магический фон.

Похоже, Зигфрид собирался с силами, чтобы ударить. И я не стал ждать, куда придется его удар.

Откинул крышку чемодана и коротким движением воткнул меч в макушку Темного артефактора.

Дымчатый лед треснул и раскололся. Он защищал от магии, но не от клинка, который выковали демоны.

Темный артефактор умер ровно в тот момент, когда Зигфрид решился на удар.

В его руке появилось каменное копье, и гигант швырнул его в грудь мага Огня. Тот не успел уклониться, он вообще ничего не успел — так и застыл с очередным огненным шаром в руке.

Торопов исчез и появился рядом с магом Огня. И оттолкнул его в сторону за долю секунды до того, как ударило заклинание Зигфрида.

Маг Огня вылетел за пределы арены. Каменное копье просвистело перед самым носом Торопова и вдребезги разбилось о стену магического купола.

Да, защита, поставленная столичными магами, была хороша!

Зрители ахнули и все, как один, вскочили на ноги. Даже император.

— Я убью тебя! — зарычал Зигфрид, с ненавистью глядя на Торопова.

Но тут же злоба на его лице сменилась удивленным недоверием, и Зигфрид замер.

Я знал, что с ним происходит.

В тот момент, когда Темный артефактор окончательно умер, амулет Зигфрида перестал работать. Гигант больше не мог контролировать своих демонов.

И сейчас они начали бунтовать.

Вот и настал мой выход!

Я выдернул меч из темени Темного артефактора, одним прыжком перемахнул ряд кресел и оказался на арене — лицом к лицу с Зигфридом.

— Ваня, уходи! Турнир окончен!

Я сказал это предельно жестко, да еще и подкрепил приказ ментальным воздействием. И Торопов послушно шагнул за белую черту.

— Убийца, аномалию!

Магический купол над ареной потемнел. Он не стал непроницаемым, только подернулся дымкой. Точь-в-точь как лед, в который я вморозил голову Темного артефактора.

Теперь сюда никто не войдет. А выйдет только один.

— Циклоп, ко мне!

Рогатый демон Огня появился рядом со мной. Он был огромен — выше Зигфрида. В левой лапе Циклоп держал свернутую кольцом огненную цепь.

Трибуны замерли, не зная, как реагировать на происходящее. Большинство зрителей никогда не видели демонов. А тут — такое зрелище!

Над ареной повисла мертвая тишина. Поэтому все отлично расслышали мои слова.

Я улыбнулся Зигфриду, разум которого уже пошел вразнос под натиском бунтующих демонов.

— Привет! Я ликтор Никита Волков. Слышал, ты хочешь меня убить?

— Да! — взревел Зигфрид и сделал шаг ко мне.

Я щелкнул пальцами, и он остановился.

Добрые старые Оковы Льда.

— Выпусти демонов, — с улыбкой предложил я. — Иначе они тебя разорвут. Твой артефакт больше не работает.

Все, что смог Зигфрид — зарычать от бессильной ярости. А затем за его спиной стали появляться бесформенные фигуры.

Они уплотнялись и превращались в высших демонов. Худых, измученных, с грустными мордами. Демоны озирались по сторонам — они тоже до сих пор не видели людей. Кроме Зигфрида — если его можно было назвать человеком.

Всего их набралось двенадцать — самых разных стихий магии. Последним появился белый дракон — огромный и крылатый демон Воздуха. При виде его зрители счастливо завопили.

Ну, еще бы — такой красавец!

Даже я залюбовался драконом.

— Привет, парни! — улыбнулся я демонам. — Предлагаю каждому из вас один из трех вариантов, на выбор. Первый вариант — мы устраиваем легкую потасовку, и вы погибаете с честью. Второй — тихо-мирно развоплощаетесь сами. И третий вариант…

Я сделал паузу, чтобы убедиться, что демоны внимательно меня слушают.

— Третий вариант — вы переходите ко мне. Места хватит.

Демоны замерли в нерешительности. Чтобы им было легче принять решение, я с улыбкой щелкнул пальцами левой руки.

На песке арены рядом с Циклопом появился сияющий Киловольт.

Еще щелчок — и возник Голем.

Щелчок — воплотился Умник.

За ним Живчик.

Белая раковина Ксантиппа. Демон Воды надеялся отсидеться, но я призвал и его — для коллекции.

За Ксантиппом появился Проныра — в виде пылающей летучей мыши. Он сразу же заложил стремительный вираж под магическим куполом, вызвав бурю восторга.

— Мама, смотри — настоящие демоны! — захлебывался от счастья звонкий детский голос. — Смотри, как их много! Раз! Два!

— Три! — в дружном порыве подхватили трибуны.

— Четыре!

А за моей спиной все прибывали и прибывали безымянные, но могучие демоны.

Надо же, сколько, оказывается, я их насобирал!

Им уже было тесно на просторной арене.

— Василий! — капризно и истерично взвизгнул женский голос. — Эти демоны не опасны?

— Нет, — с улыбкой ответил я вместо неизвестного Василия.

Последним я воплотил Убийцу.

Я специально оставил его напоследок — для большего эффекта.

— Поговори со своими коллегами, — предложил я демону Смерти.

— Хорошо, Ник! — согласился Убийца.

От его леденящего шепота трибуны снова замерли. Убийца говорил на языке демонов. Слова были непонятны людям — даже мне. Но его интонация говорила сама за себя.

Убийца произнес всего несколько коротких фраз. Каждая из них обжигала демонов не хуже, чем удары огненной плети.

— Ну, что вы решили? — спросил я.

Белый дракон взмахнул крыльями. Легко взмыл в воздух и перелетел ко мне за спину. За ним поодиночке потянулись остальные.

Через минуту неподвижный Зигфрид остался в полном одиночестве.

Хотя, нет!

Над его головой медленно извивалось таявшее в воздухе черное щупальце. Неизвестный мне демон не спешил бросать свою марионетку.

— Видишь, Убийца? — спросил я. — Похоже, эта тварь — что-то, вроде осьминога. Знаешь его?

— Нет, Ник, — ответил демон Смерти.

— Ничего, скоро мы с ним познакомимся, — улыбнулся я.

— Никита! — вдруг обратился ко мне обычно молчаливый Громила. — Можешь отдать этого Зигфрида мне? В последнее время у меня мало работы, так и соскучиться недолго.

— Легко, — ответил я демону меча. — Устроим поединок.

И обратился к Зигфриду.

— Я не могу отпустить тебя живым, золотой рыцарь с черной душой. Но дам шанс исполнить твою мечту. Ты хотел убить меня? Давай!

Щелчком пальцев я снял с Зигфрида Оковы Льда.

Взревев от ненависти, маг Земли бросился ко мне. В его правой руке сверкал меч, в левой мгновенно появился каменный щит.

Земля дрожала от топота Зигфрида. Всю оставшуюся у него магию Земли он бросил на усиление.

Я сделал шаг вперед и влево, уходя от удара щитом. Окутавшись пламенем, мой клинок с тихим свистом рассек воздух, а затем — и доспехи Зигфрида. От левого плеча до пояса, пройдя точно через сердце.

Золотой рыцарь споткнулся и рухнул на арену лицом вниз. Песок под ним быстро темнел, пропитываясь кровью.

Трибуны ахнули от неожиданности и взорвались тысячеголосым воем.

— Всего один удар? — разочарованно протянул Громила.

— Привыкай, — хмыкнул я. — Это работа, она редко бывает зрелищной.

Обвел взглядом трибуны и повернулся к демонам.

— Представление окончено, парни. Пора домой. Циклоп, объясни новичкам правила внутреннего распорядка!

Демоны исчезали, один за другим. Жестом я приказал задержаться только демону Огня — он был ниже и плотнее Циклопа, зато рога у него ветвились на зависть любому оленю.

— Ваня, подойди! — позвал я Торопова, который замер за пределами арены. — Пообщайся с этим демоном, только в сторонке. Может, и сговоритесь.

Последним я развоплотил Убийцу — должна же и для демонов существовать справедливость! А потом развернулся лицом к императорской ложе и с удовольствием увидел вытянувшееся от удивления лицо императора и его отвисшую челюсть.

— Ваше величество, я приношу свои извинения за то, что вмешался в турнир. Это было необходимо из соображений безопасности. Надеюсь, никто не станет возвращать билеты в кассу.

— Никита!

Счастливый Ванька бесцеремонно дернул меня за рукав.

— Мы договорились с демоном! Он согласился служить мне! Теперь у меня есть собственный демон, не заемный!

— Ну, и отлично! — кивнул я. — Не забывай медитировать и почаще тренируй его. Убийца, убирай аномалию!

Магический купол мгновенно развеялся. Вместе с ним исчезло и тело Зигфрида, и даже темное пятно крови на песке.

Кто погиб в аномалии — там и остается.

А у меня появилась возможность сразу поговорить с императором насчет титула и поместья. И я решил не откладывать — а то опять вмешается, какой-нибудь бюрократ, вроде Голицына.

— Ваше величество, — начал я.

И тут моем кармане назойливо зазвонил магофон.

— Прошу прощения, — кивнул я.

Вытащил аппарат из кармана и увидел, что звонит Наталья Николаевна.

— Что-то важное? — спросил я.

Но вместо Натальи Николаевны услышал в трубке шипящий от ярости голос графа Орлова:

— Думаешь, что достал меня, ликтор?

Я бросил быстрый взгляд на места. которые занимали Орлов с Зигфридом. И увидел, что там никого нет.

Сбежал граф!

— Минуту, — сказал я, включая громкую связь. — Кто это?

— Это Орлов! Узнал меня?

— А, Алексей Федорович! Как здоровье? Не скучаешь по Арнольду и Зигфриду?

— Слушай меня очень внимательно, ликтор! Даже не вздумай приближаться ко мне! Только попробуй — и моя племянница умрет первой! Тебе ведь не наплевать на нее?

Трибуны инстинктивно замерли, стараясь не упустить ни слова. Людям присуще любопытство!

Краем глаза я видел, что сам император внимательно прислушивается к моему разговору с графом

— Ну, что ты, Алексей Федорович! — улыбнулся я. — Наталья Николаевна мне очень дорога.

— Тогда держись от меня подальше, ликтор!

И Орлов повесил трубку. Даже не попрощался — видно, выдержка окончательно изменила графу.

Я убрал магофон в карман и с сожалением развел руками:

— Срочные дела, ваше величество, сами видите! Договорим в другой раз.

Вежливо кивнул императору и шагнул в Тень.

Глава 23

До особняка Орлова на набережной Фонтанки я добрался быстро и беспрепятственно — через Тени. Честно говоря, я бы предпочел еще раз прокатиться на магической подземке — очень уж мне понравилось это развлечение. Но времени было в обрез. Граф окончательно съехал с катушек, да еще к нему в любой момент могла нагрянуть с неожиданным визитом императорская гвардия. Император слышал наш разговор, и я сомневался, что он оставит выходки Орлова без внимания.

Поэтому я поторапливался, но не спешил.

Вынырнув из тени на противоположном берегу Фонтанки, я непринужденно облокотился на парапет набережной и дал себе минуту на то, чтобы приглядеться к особняку.

Так.

На первый взгляд, граф приготовился к осаде. Да и на второй — тоже.

Огромный трехэтажный особняк просто кишел гвардейцами. Я насчитал три десятка, и бросил. Их было много — что тут еще скажешь?

На крыше здания спешно разворачивали пулеметные гнезда — это посреди Столицы! В глубине небольшого садика в английском стиле, прямо напротив парадных ворот установили бруствер из мешков с песком.

Патруль стоял даже на мосту, перекинутом через Фонтанку. Вооруженные гвардейцы бесцеремонно заворачивали горожан и туристов.

Какой-то белобрысый здоровяк в шортах и цветастой рубашке — то ли норвежец, то ли швед — попытался спорить с гвардейцами. Но те без лишних разговоров просто взяли его под руки и сбросили в реку!

Там он и поплыл, фыркая, как тюлень, и выкрикивая что-то обидное на родном языке.

Примерно так, по слухам, новгородцы в древние времена встретили Рюрика.

Если все эти приготовления были направлены против гвардейцев императора — значит, граф окончательно спятил от страха. Если против меня одного — он тем более сошел с ума.

— Циклоп, — позвал я демона Огня. — Ты изучил подходы к особняку?

Циклоп почти сутки шастал в Тенях вокруг особняка по моему заданию. Я как чувствовал, что мне понадобится изучить местность!

— Конечно, Ник! — ответил Циклоп. — Провести тебя?

— Будь так любезен, — улыбнулся я. — Кстати, как там новые постояльцы?

— Осваиваются, — ответил демон.

— Ладно, идем! А то дождемся уличных боев на свою голову.

Я ушел в Тень и воплотил Циклопа. Он выглядел изысканно — магическое плетение его фигуры мерцало серебристым светом, словно дорогая ткань.

— Да ты настоящий аристократ! — одобрительно кивнул я. — Выглядишь лучше меня.

Демон Огня горделиво выпятил челюсть.

Мы с Циклопом спокойно миновали мост, пройдя в шаге от гвардейцев. А вот дальше начались сложности.

Граф Орлов не только окружил свой дом гвардией. Но и нанял несколько магов-теневиков. Одетые в одинаковые серые балахоны с глубокими капюшонами, они напряженно застыли у каждого входа в парк особняка. Возле парадных ворот дежурили сразу двое.

— Идем глубже в Тени, Циклоп, — усмехнулся я. — Готов побыть чудовищем из легенд?

— А сейчас я кто? — недоуменно откликнулся демон.

— Ты берешь левого теневика, я — правого. Три, два, один!

Теневик не успел даже вскрикнуть, когда я выдернул его на глубокий уровень Тени. И потащил еще дальше — в мрачную и холодную глубину, которая безжалостно высасывала из него магические силы.

Маг даже трепыхаться не мог — как застыл от ужаса, так и скрылся в темноте Теней. Напоследок я успел стащить с него балахон — мертвецу он без надобности, а мне пригодится.

Интересно, это у теневиков форма такая?

— Утопим еще парочку? — кровожадно предложил Циклоп.

Но я отрицательно качнул головой. Обнаружив пропажу коллег, они и без того перепугаются так, что надолго забудут про Тени.

— Это наполняет меня силой, — признался Циклоп. — Не хуже, чем бой в аномалии.

— Закончим с делами, свожу тебя в парочку аномалий, — пообещал я. — Оторвемся вдвоем.

— Здорово!

Циклоп просиял, как школьник, которому родители пообещали велосипед за хорошие отметки в четверти.

Выставленные по всем правилам воинской науки патрули мы с Циклопом миновали без проблем. Двигались глубоко в Тенях — быстро и незаметно.

Я решил, что граф вряд ли отсиживается в подвале. Скорее, он изображает из себя стратега и полководца, а потому заперся в своем рабочем кабинете.

Мы с демоном поднялись туда по широкой лестнице из розового мрамора.

Возле двери в кабинет застыли две белоснежные статуи. Одна из них — та, что с мечом — показалась мне знакомой.

Я пристально вгляделся в равнодушное каменное лицо и вспомнил — мутный снимок этой статуи я видел в газете. Точно, статья про скульптуру, которая пропала из Летнего сада! Как ее там? Аллегория Правосудия?

Вторая статуя держала в руках каменную лютню.

Получается, граф Орлов — клептоман? Украл статуи из самого знаменитого парка Столицы, чтобы поставить их возле своего кабинета? Зачем?

Чутье подсказывало мне, что со статуями не все так просто. Я мельком бросил взгляд на босые пятки Правосудия и увидел, что они измазаны в глине.

Но раздумывать над загадкой скульптур не было времени. Я кивнул Циклопу и вошел прямо в графский кабинет, минуя дверь и ее равнодушных каменных стражниц.

Граф Орлов был здесь. Он нервно расхаживал из угла в угол, сжимая в правой руке меч. В лице Орлова не было ни кровинки.

Когда мы вошли, граф как раз подошел к окну и выглянул из-за плотных штор. Наверное, проверял, как его охраняют.

Нас с демоном он не замечал.

Взгляд у графа был затравленным — как у кабана, которого обложили охотники.

Наталья Николаевна тоже оказалась в кабинете. Она была крепко примотана липкой лентой к креслу и испуганно следила за метаниями своего дядюшки.

Первым делом я отозвал Циклопа.

Граф был нужен мне живым — я очень сильно хотел расспросить его, где искать таинственного демона-кукловода. Это значительно упростило бы мне поиски.

В том, что Орлов с ним знаком, я не сомневался — над головой графа нервно подрагивало знакомое темное щупальце.

А Циклоп мог и перестараться в поисках силы.

Я уже решил приказать Живчику бережно спеленать графа, а потом выйти из Тени. Но именно в эту секунду на улице затрещали выстрелы, и селектор на столе истерично завопил:

— Нас атакуют! Нас атакуют! Всем держать позиции!

Похоже, императорская гвардия прибыла к особняку. И сразу приступила к активным действиям, не тратя время на переговоры.

Вот невезение!

Орлов резко развернулся к племяннице и поднял меч.

— Это пи****ц, Наташа! — с чувством сказал он.

И бросился к Наталье Николаевне.

— Живчик! — заорал я.

И взмахом руки выставил перед Орловым каменную стену. Граф на бегу впечатался в нее физиономией, отлетел назад и шлепнулся на паркет.

Из цветных шашек паркета мгновенно выстрелили крепкие колючие побеги и опутали графа по рукам и ногам. Орлов несколько раз вяло дернулся и затих, закатив глаза.

Что это с ним? Сознание потерял, что ли?

Я недоуменно нахмурился, но времени интересоваться самочувствием его сиятельства не было — за окнами особняка шел настоящий бой.

И остановить его мог только один человек.

Я вышел из Тени.

— Арнольд? — испуганно взвизгнула Наталья Николаевна.

Вот теневые демоны! Девушка не узнала меня в этом сером балахоне.

Я торопливо откинул капюшон.

— Никита!

На этот раз голос Натальи Николаевны звучал радостно.

Я подбежал к девушке и одним движением меча разрезал связывающую ее ленту.

— Наташа, быстро на селектор! Прикажи вашим гвардейцам сложить оружие.

Но вместо этого девушка бросилась мне на шею и зарыдала.

— Никита! — повторяла она. — Я знала, что ты придешь!

Я осторожно встряхнул Наталью Николаевну за плечи.

— Наташа, надо остановить бой. Сейчас.

И тут прямо за дверью кабинета раздался шум. Потом мощный удар, и выбитая дверь с грохотом рухнула на пол!

В кабинет, тяжело шагая, вошли статуи! Те самые, которые Орлов увел из Летнего сада и поставил возле своего кабинета.

Статуи выглядели они вполне живыми — хоть и остались каменными. Правосудие направило на меня меч, а вторая статуя грозно размахивала своим музыкальным инструментом.

Кирпичные демоны!

Не раздумывая, я долбанул по статуям заклинанием Молнии — чутье опознало в них демонов Земли.

А демонов Земли лучше всего глушить Молнией.

Статуи тяжело повалились, сотрясая своим весом перекрытие. Державшая меч рука Правосудия откололась и рассыпалась на куски.

Поздравляю, Никита, ты угробил Правосудие!

От неожиданности Наталья Николаевна перестала рыдать.

Лишь бы только дара речи не лишилась — иначе кто остановит перестрелку?

А над крышей особняка уже гудели вертушки.

Сейчас как долбанут какой-нибудь мощной магией сверху — и привет!

Я легонько, но настойчиво подтолкнул Наталью Николаевну к письменному столу графа.

Она взяла трубку селектора и машинально откашлялась.

— Всем постам! Говорит Наталья Скоробогатова! По праву старшей в роду Орловых приказываю прекратить сопротивление сложить оружие! Повторяю — прекратить сопротивление и сложить оружие!

— А где его сиятельство? — спросил сквозь треск помех чей-то голос.

— Граф Орлов мертв, — твердо ответила Наталья Николаевна. — Прекратить сопротивление!

Она твердила эти слова до тех пор, пока выстрелы не затихли.

— Отлично! — одобрительно кивнул я. — А ты действительно старшая в роду после графа?

— Да. У графа нет детей.

— Не тем он занимался в жизни, — хмыкнул я. — Неправильно выбирал приоритеты.

Я наклонился над графом и приложил пальцы к его шее. Пульса не было. Широко открытыми глазами граф Орлов бессмысленно смотрел на меня.

Крепкие острые шипы выращенных Живчиком колючек глубоко впились в его кожу. Кое-где из уколов и царапин выступила кровь. Но не из-за этого же он умер?

Убился об стену, что ли?

Кстати, каменная стена так и стояла поперек кабинета. Щелкнув пальцами, я развоплотил ее.

На кончиках шипов поблескивали мутные капли. В моей голове мелькнула догадка.

— Живчик, это ядовитые кусты?

— Конечно, — с достоинством ответил демон Природы. — Яд я изобрел сам, он убивает очень быстро. А вот противоядия пока нет.

Лопоухие демоны!

— Живчик, — с укоризной сказал я. — Граф был нужен мне живым.

— Извини, Никита, — прочмокал демон без тени раскаяния. — Но он хотел убить Флору, а этого я стерпеть не мог.

— Какую Флору? — удивился я. — Кто это?

— Демоница вот этой девушки. Неужели, ты забыл? Между прочим, мы провели с ней ночь на пароходе, помнишь? Я был обязан ее защитить.

— Это меняет дело, — согласился я. — Но как нам теперь искать демона? Граф был моей последней ниточкой.

— Я знаю, как его найти, Ник, — неожиданно вмешался Убийца. — Точнее, знаю, какой способ можно попробовать.

— Это лучше, чем ничего, — обрадовался я. — Не забудь свою идею. Поделишься, как только мы выберемся отсюда.

Я улыбнулся Наталье Николаевне.

— Поздравляю с неожиданным наследством. Граф Орлов, и в самом деле, мертв.

— И демоны с ним! — жестко сказала девушка. — Он хотел меня убить! И втравил род в противостояние императору. А мне теперь это разгребать.

— Сочувствую, — хмыкнул я.

— Никита, спасибо! Ты уже не в первый раз спасаешь меня. Когда граф отобрал у меня магофон, я так испугалась. Он как будто взбесился. Но потом он позвонил тебе, и…

Девушка на мгновение опустила глаза.

— И у меня появилась надежда, что ты придешь, — тихо закончила она.

— Ну, вот я и пришел, — заключил я.

— Никита! А ты можешь остаться? Я боюсь, что одна не справлюсь с… со всем этим.

Наталья Николаевна беспомощно обвела взглядом разгромленный кабинет. Но я понял, то она имеет в виду ситуацию в целом.

— Нет, — прямо ответил я. — Не останусь. И тебе тоже лучше исчезнуть на пару дней. Пусть император остынет, сейчас он зол на всех, кто связан с Орловым.

— Исчезнуть? — растерянно спросила Наталья Николаевна. — Куда? Особняк окружен, здесь даже подземного хода нет.

В ее глазах блеснула догадка.

— Тень? Но я не умею ходить в Тенях!

— Это не так сложно, как кажется, — улыбнулся я. — Дай руку и ничего не бойся.

На лестнице послышались торопливые шаги. Несколько человек бежали вверх по ступенькам, и я был уверен, что они бегут именно сюда.

Я взял Наталью Николаевну за руку и шагнул в Тень, чуть не споткнувшись о разбитый меч Правосудия.

— Эй, демоны! Кто-нибудь знает, почему статуи внезапно ожили?

* * *

Окружающий мир потускнел, а его очертания стали четче. Мы были в Тени — у меня получилось провести туда Наталью Николаевну.

Я посмотрел на нее — девушка явно чувствовала себя неуютно. Она поежилась, словно ей внезапно стало холодно, в глазах появился испуг.

Тень жадно высасывала из нее магический дар. В первый раз это особенно страшно для Одаренного — кажется, что сама жизнь по капле уходит.

А у девушки еще и демон слабый. Или как там сказал Живчик? Демоница?

— Живчик, — позвал я демона. — У тебя снова есть шанс доказать, что ты настоящий рыцарь. Можешь согреть свою подружку и подбодрить, чтобы ей было не так страшно?

— Конечно, Никита! — обрадовался демон. — Сейчас!

Я дал Наталье Николаевне пару секунд, чтобы она привыкла к Тени. Но дольше ждать было нельзя — шаги уже грохотали по площадке.

Гвардейцы ввалились в кабинет, держа оружие наготове.

Наталья Николаевна испуганно вскрикнула, и в этот момент я потянул ее в холодную глубину Тени.

Идя в глубине Теней, очень легко найти нужное место, если ты был там хоть однажды. Достаточно четко представить его себе, а потом просто шагать вперед. В нужный момент Тень сама подтолкнет тебя к поверхности — главное, не прозевать это ощущение.

Я и не прозевал. Тень подтолкнула меня, а я потянул за руку девушку. И мы оказались прямо на террасе квартиры Барятинского — с великолепным видом на Екатерининский канал и цветные купола собора Спаса На Крови.

— Где мы? — удивленно спросила Наталья Николаевна.

— Помнишь Гришу Барятинского? — улыбнулся я. — Это его квартира.

— Никита! — раздался из глубины квартиры возмущенный голос Гриши. — Каких демонов ты появляешься так неожиданно, да еще не один? Я только что из ванной!

— Тогда натягивай штаны и принимай гостью, дружище! — засмеялся я.

— А ты куда?

— А у меня неотложное дело.

— Никита, ты уходишь? — встревожилась Наталья Николаевна. — Я… я не успела тебя поблагодарить.

— Еще успеешь, — улыбнулся я.

— Когда я спросила тебя, можешь ли ты остаться, я имела в виду…

Она беспомощно замолчала.

— Я скоро вернусь, и мы непременно продолжим разговор, — сказал я. — А сейчас мне пора.

— Тогда я буду ждать, — кивнула девушка.

Я ободряюще подмигнул ей и шагнул в Тень.

Глава 24

Я снова шел в глубокой Тени. Где-то наверху шумел огромный город. Неслись по проспектам потоки автомобилей, лязгали железными колесами трамваи.

А здесь было тихо и спокойно — словно на морском дне.

Даже уши закладывало от тишины.

Цвета потускнели, мир подернулся зеленоватой дымкой. Только Тени выделялись резкими черными пятнами.

— Так что ты хотел предложить, Убийца? Как нам найти демона, который все это устроил?

— Я думаю, что он сам тебя найдет, — просвистел демон Смерти. — Надо только дать ему возможность.

— Почему ты так считаешь? — удивился я. — Сейчас для него самый лучший выход — это забиться в укромный угол, сидеть тихо и надеяться, что я про него забуду.

— А ты забудешь? — усмехнулся Убийца.

Его голос по-прежнему звучал как леденящий душу свист. Но я различил в нем усмешку.

Восьмилапые демоны!

Смерть с чувством юмора.

— Он не считает, что проиграл, — помолчав, сказал Убийца. — Но ты его разозлил.

— Сломал любимые игрушки, — засмеялся я.

— Ну, да, — невозмутимо подтвердил демон Смерти. — И теперь он начнет охотиться за тобой.

— А ты предлагаешь дать ему шанс? Как?

— В этом мире он до тебя не дотянется. Надо войти в аномалию.

— Логично, — кивнул я. — Тем более, что аномалию мне искать не надо. Ее можешь открыть ты.

— Да, — согласился Убийца.

— Осталось найти укромное место, где нам никто не помешает, — заключил я. — Подальше от городских улиц и вообще от людей. Ну что, попробуем!

* * *

Подходящее место нашлось в лесу, к северу от Столицы. Я забрался в самую чащу — подальше от дорог и тропинок. Даже случайные грибники не забредали сюда. Я понял это, когда увидел под резными листьями папоротника россыпь оранжевых шляпок.

Подосиновики, надо же!

Может, наплевать на демона и насобирать корзинку грибов? Я ведь в отпуске.

Я весело хмыкнул.

Суетливый поползень пробежал вниз головой по стволу толстой ели. Глянул на меня блестящим глазом, вспорхнул и перелетел на другое дерево.

Вдалеке размеренно стучал дятел. Вот дрогнула и закачалась еловая лапа, сверху упала сухая шишка. Белка, что ли?

— Открывай аномалию, Убийца! — скомандовал я.

Между еловыми стволами появился и затрепетал угольно-черный портал. Я вздрогнул — эта картина точь-в-точь напомнила мне Заповедный лес. Не хватало только серебристого пикапа с эмблемой Ордена на двери и хмурого Ильи, недовольного моим решением закрывать аномалию в одиночку.

А, нет!

Тогда еще костер горел, весело потрескивая дровами. Пахло дымом, он поднимался вверх и застревал в верхушках елок.

— У тебя хорошее настроение, — заметил Убийца. — Именно то, что нужно, чтобы найти этого демона.

Я покачал головой, стряхивая наваждение, и шагнул в портал.

И оказался в ледяной пустыне — точно такой же, как и в первый раз, когда я попал в аномалию Смерти. Холодный ветер швырял в лицо пригоршни жестких снежинок и гнал над головой низкие серые облака.

Ветер закручивал в воздухе маленькие снежные вихри. Мне показалось, что сейчас из них вынырнут голодные демоны, похожие на крыс, и вцепятся в меня.

— Это демон, Ник! — прошелестел Убийца. — Он играет с тобой.

Голос демона Смерти слился с завыванием ветра.

— Вот и отлично! — улыбнулся я. — Долго играть ему не придется. Рано или поздно вылезет.

Вдали, как и в прошлый раз чернели невысокие горы. Я пошел к ним — возможно, именно там и найдется демон. Похоже, ему нравилось играть с моими воспоминаниями.

Как говорил Убийца? Все наивысшие демоны обладают способностями Менталов?

— Никита, ты можешь меня воплотить? — спросил Убийца.

— Конечно. Хочешь побыть дома?

— Если ты не против.

В голосе демона я услышал нетерпение.

— Да с чего бы! Гуляй себе на здоровье!

Я щелкнул пальцами, и рядом со мной появился гигантский восьмилапый паук с фиолетовыми глазами и зубастыми жвалами.

— Хорошо! — мечтательно протянул паук, глядя глазами сразу во все стороны.

— Только далеко не убегай, — улыбнулся я, — Чтобы не потеряться. Слушай, значит, это не ты сделал аномалию похожей на настоящую?

— Нет, — просвистел Убийца. — Но мне она тоже кажется моей родной аномалией. Даже мурашки по спине бегут.

— Ты же паук! — удивленно хмыкнул я.

— Ну, и что? — возразил Убийца. — Спина-то у меня есть. Помнишь, ты в прошлый раз спрашивал про какого-то погибшего ликтора?

— Было дело, — припомнил я.

— Ты помнишь место, где его нашел?

— Недалеко от твоей пещеры. Сейчас покажу.

Я сомневался в том, что смогу найти останки мертвого ликтора. Наверняка, их давно замело снегом.

Но наткнулся на них сразу же. Кости лежали точно так, как я их оставил. Рядом был воткнут в снег обломок меча.

— Я никогда не видел его, — сказал Убийца, осмотрев кости. — Наверное, его убил мой Страж.

Скелет Стража возвышался неподалеку. От гигантского червя, которые плевался кислотой, осталась только вереница полукруглых, выбеленных ветром ребер — их было пар сорок, не меньше.

Выходит, червь был позвоночным — кем-то, вроде змеи.

А еще его скелет лишний раз подтверждал, что мы находимся в той самой аномалии Смерти.

Или в очень искусной копии?

— Интересно, откуда взялся этот ликтор, — задумчиво протянул я. — В прошлый раз я так и не успел разобраться. Спешил встретиться с тобой.

— У меня есть теория, — вмешался Умник.

— Излагай.

— Я думаю, что аномалии могут прорастать в разные миры — как грибница. Может быть, в этой аномалии есть выход в другой мир.

— Предлагаешь его поискать? — задумался я. — Почему бы и нет?

В отвесной скале чернел провал. Через него я когда-то добрался до пещеры, в которой прятался Убийца.

Но сейчас я пошел в другую сторону — в обход скалы.

Я сделал несколько шагов, и в воздухе повеяло теплом. Я почувствовал это особенно остро — порядком замерз, пока шагал через ледяную пустыню.

Можно было воспользоваться магией Огня, чтобы согреться, но чутье подсказывало мне, что делать этого не стоит.

Я не хотел спугнуть демона, который заманивал меня в ловушку.

Воздух потеплел. В низких сплошных облаках появились разрывы, через которые проглядывало голубое весеннее небо. Ощутимо пригревало солнце — самое обычное солнце нашего мира. Жесткий снег превратился в мокрую кашу, а потом и вовсе исчез. Под ногами зашуршали прошлогодние листья.

Еще несколько шагов — и они сменились сочной зеленой травой. Облака бесследно исчезли, в солнце светило в небе совершенно по-летнему.

Пахло хвоей и лесными цветами.

Я вышел на песчаный обрыв, под которым лениво текла неширокая лесная река. На поверхности темной воды лениво закручивались крохотные водовороты, похожие на водных элементалей. Над водой роилась мошкара. У противоположного низкого берега в зарослях кувшинок плескалась рыба — похоже, окуни гоняли мальков. Из-под обрыва стремительно выпорхнула длиннокрылая ласточка и понеслась над самой водой.

Я наклонился и увидел в высокой траве россыпи спелой лесной земляники. Осторожно, чтобы не раздавить, сорвал одну ягоду и положил ее в рот, ощутил сладкий вкус и крохотные семена, которые вечно застревают в зубах.

Я узнал эту речку.

На ее берегу прошло мое детство.

Только в моем детстве я никогда не гулял по берегу речки Куньей с демоном. А сейчас Убийца был здесь — абсолютно реальный огромный паук. Он и не думал никуда исчезать.

Значит, мы все еще были в аномалии.

Я сорвал несколько ягод и протянул их Убийце:

— Хочешь попробовать?

Демон взял ягоды.

— Вкусно, но необычно, — вежливо просвистел он. — Где мы?

— У меня дома, — улыбнулся я. — Теперь ты у меня в гостях.

— Ты знаешь, в какую сторону идти?

— Конечно.

Мы пошли вниз по течению. За поворотом я увидел знакомые старые ивы — развесистые, с толстыми кривыми сучьями и длинными узкими листьями, которые склонялись к самой воде.

Между ивами висели качели.

Эти качели сделал наш шофер Федор. Привязал между ивами толстую веревку и закрепил на ней дощечку с двумя отверстиями.

Сейчас на качелях, счастливо улыбаясь, раскачивался какой-то мальчишка.

Глядя на него, я вспомнил, как замирало сердце, когда качели взлетали высоко над обрывом — прямо в небо.

— Осторожно, Убийца! — шепнул я демону. — Не напугай его!

Но было поздно. Мальчишка нас увидел.

Вместо испуга на его лице появилось удивление. Чиркая грязными босыми пятками по вытоптанной земле, мальчишка остановил качели. Спрыгнул и подошел к нам.

— Привет! — улыбаясь, сказал он.

Волосы у него были темные, а глаза — голубые.

У меня даже голова закружилась — так он был похож на меня.

— Это у тебя демон? — спросил мальчишка, с любопытством глядя на Убийцу. — Настоящий?

— Да, — ответил я и почувствовал, что мои губы внезапно пересохли.

— А можно его погладить?

— Убийца, тебя можно погладить? — поинтересовался я.

Демон не успел ответить. Худая детская ладонь уже бесстрашно опустилась на его спину, поросшую редкими жесткими волосами.

— Колется, — удивился мальчишка.

А потом кивнул мне:

— Покачайся, если хочешь. Мне не жалко.

Я осторожно сел на качели, проверяя — выдержат ли они тяжесть моего тела. Взялся за жесткие веревки и оттолкнулся от земли. Широкие пыльные лопухи возле ив повалились вниз, под ногами блеснула речная вода. Толстые ивовые сучья еле слышно скрипели, но не ломались.

Качнувшись несколько раз, я остановил качели.

— Понравилось? — спросил меня мальчишка.

— Да, — честно ответил я.

— Ты ликтор? Отец говорит, что я тоже стану ликтором, когда вырасту. У меня и меч есть — почти, как у тебя.

Он наклонился и вытащил из лопухов деревянный меч, выструганный из толстого орехового прута.

— Хочешь подержать?

Я взял меч. Дерево было гладким, его заботливо выскоблили краем стекла, чтоб не осталось заноз и задиров. На рукояти была оставлена темная кора — еще совсем свежая.

Видно, меч выстругали недавно.

— Никита! — позвал где-то вдалеке знакомый женский голос.

Такой знакомый. что сердце провалилось в пятки.

— Ники-ита!

— Зовут, — с сожалением сказал мальчишка. — Мне пора. Хочешь оставить себе меч?

Я молча покачал головой и вернул ему его грозное оружие.

— Беги.

* * *

А мы с Убийцей пошли дальше. Через несколько шагов вместо травы под нашими ногами появились плоские камни. Еще шаг — и они превратились в каменные плиты. Деревья сменились мощными базальтовыми колоннами, а вместо неба над головой навис низкий сводчатый потолок.

Мы шли по Цитадели Ордена Ликторов. Миновали церемониальный зал и вышли в знакомый коридор, который вел к башне.

То и дело нам навстречу попадались люди — они почтительно кланялись мне и с любопытством косились на Убийцу.

— Господин Старший магистр! — напомнил мне один из них. — Через несколько минут у вас назначена встреча в вашем кабинете.

Значит, теперь я стал Старшим магистром? Любопытно.

Я кивнул и поднялся по узкой лестнице на второй этаж башни. Убийца шел за мной — пауку было неудобно карабкаться по лестнице с его широко расставленными лапами, и выглядело это забавно. Но он справился.

Я опустился в удобное кресло и устало облокотился на письменный стол из темного резного дуба. Убийца улегся рядом, подогнув под себя длинные лапы.

За узким окном шелестели цветущие яблони. К сладкому аромату яблоневого цвета примешивался едва заметный запах свечного воска и сгоревших фитилей.

Старший магистр работал даже по ночам, а при свечах думалось лучше, чем при свете магических ламп.

Мой взгляд равнодушно скользнул по разбросанным бумагам и зацепился за верхний ящик стола.

Интересно, что хранит в нем Старший магистр?

Но узнать это я не успел.

Дверь открылась без стука, и в кабинет вошел молодой черноволосый человек. На его губах играла усмешка, голубые глаза дерзко смотрели мне в лицо.

Но затем он заметил Убийцу, и на его худом лице появилось удивление.

— Это демон? — настороженно спросил он.

— Да, — улыбнулся я. — Присаживайся, Барон.

Молодой человек остался стоять, не сводя взгляд с демона.

— Где вы его взяли? Что это за демон?

Мне стало приятно, что я сумел его удивить.

— Неважно. Ты по-прежнему хочешь пойти в аномалию Смерти один, Барон?

— Да.

— Хорошо, — покладисто кивнул я. — Удачи тебе!

Барон недоверчиво нахмурился.

— И вы не собираетесь меня отговаривать?

Я покачал головой.

— Нет. Тем более, что это все равно бесполезно.

— Я возьму с собой Илью.

— Конечно. Куда же Барон без своего лучшего друга!

— Вы не сказали, где взяли демона.

— Не сказал, — усмехнулся я. — Но ты непременно узнаешь. Чуть позже.

Я все-таки выпроводил этого нахала. Да уж, спорить с собой — та еще работенка! Вот только я точно знал, что все это — не по-настоящему. И кабинет, и спор, и шелест яблонь за окном, и запах свечного воска.

Потому что Убийца был здесь. Он не мог существовать в реальном мире. А значит, вокруг — аномалия.

Логово демона-кукловода.

Я снова взглянул на ящик стола. Что же, все-таки, в нем лежит?

Как-то в юности я тайком пробрался в кабинет Старшего магистр и попытался открыть ящик. Но он был заперт на магический замок, который не поддался даже мне.

Сейчас замок послушно щелкнул, и ящик открылся с тихим скрипом.

Ну да, конечно! Что же еще могло в нем храниться?

В ящике стола Старшего магистра Ордена Ликторов лежал деревянный меч. Тот самый, который час назад хотел подарить мне голубоглазый мальчишка.

Только дерево немного потемнело, и ореховая кора на рукояти меча высохла и сморщилась.

— Я знаю, что это за демон, — задумчиво сказал я. — Демон Жадности. Он пытается заставить нас хотеть того, что давно пора отпустить.

— Я тоже так думаю, — согласился Убийца. — Похоже, у него не очень-то получается?

— А ты сомневался? — улыбнулся я.

— Слушай, а ты вправду хотел стать Старшим магистром? — с интересом спросил Убийца.

Я весело хмыкнул:

— Хотел, когда-то давно. Но больше хотел заглянуть в этот ящик. Он мне прямо покоя не давал.

* * *

В дверь постучали.

Я захлопнул ящик стола и поднял голову.

На пороге кабинета нерешительно переминался Ойнас.

— Господин Старший магистр, водопровод опять забился. Вода совсем не течет. Неловко вас беспокоить, но, может быть, вы посмотрите?

Я легко поднялся.

— Вот и приглашение, Убийца! Кажется, наш демон отчаялся, и решил встретиться лицом к лицу. Или что там у него есть. Идем!

Ойнас как будто и не услышал моих странных слов. И демона он тоже не заметил — хотя, смотрел прямо на него.

— Мне пойти с вами, господин магистр?

— Не нужно, Ойнас, — улыбнулся я. — Возьми сегодня выходной, отдохни, как следует. И спасибо тебе за яблоки!

По крутой и узкой каменной лестнице мы с Убийцей спустились в катакомбы под Цитаделью. Здесь было темно и сыро, с низкого потолка капала вода. Одна капля упала прямо мне за шиворот, холодная струйка скатилась между лопаток.

— Идем налево, — сказал я демону. — Там темнота гуще.

Темнота в тесном кирпичном коридоре, и вправду, была такой густой, что хоть режь ее ножом. Но я видел, как по стенам и потолку метались длинные черные щупальца, пытаясь найти опору и бессильно соскальзывали.

Щупальце задело меня по щеке — оно было скользким и противным.

А в конце коридора нас ждал демон.

Рожа у него оказалась точно, как на печати — огромная пасть с острыми иглами зубов, и маленькие глазки, горящие бешеной ненавистью. Они не были пронзительно-желтыми, как у обычных демонов, а пылали красным, словно раскаленные угли.

А вот тела у демона не было.

Я ожидал увидеть кого-то, вроде лягушки или ящерицы. Но перед нами был огромный комок студенистого желе, из которого росли щупальца. Этот комок наглухо закупорил коридор.

— Ну, и братишки у тебя, — покачав головой, сказал я Убийце. — То черная жижа, то трясущийся студень.

— Можно, я сам убью его, Ник? — просвистел Убийца.

— Тоже копишь силу, как Циклоп? — поинтересовался я.

— И это тоже. А еще он мне не нравится. Он напомнил мне дом, который я потерял. И пытался натравить на тебя.

— А почему ты мне не сказал?

— Не хотел тебя расстраивать. Но он очень старался.

— Спасибо, что заботишься о моем душевном комфорте, — усмехнулся я.

А сам подумал, что это может быть еще одной ловушкой демона Жадности. Вдруг мы сейчас поспорим, кому его убивать, и поссоримся?

От демона, который смог перехитрить графа Орлова, можно ожидать всего, чего угодно.

— Так я убью эту тварь?

— Конечно, если тебе так хочется. Давай!

Одним сильным движением паук вспрыгнул на потолок. Пробежал по нему и сверху обрушился прямо на голову демона.

Щупальца бешено заметались в темноте коридора. Демон Жадности завопил. Его рев был похож на ледяной ураган — он чуть не сбил меня с ног.

Температура резко упала, стены коридора мгновенно покрылись инеем.

Убийца резко всадил ядовитые клыки в голову демона. Раз, потом второй!

По студенистому телу пошли волны судорог. Вой твари усилился, от него меня чуть не вывернуло наизнанку.

Но вот демон вздрогнул в последний раз и сдох. Я почувствовал это потому, как резко иссяк ментальный напор твари.

Ярко-красные, горящие как угли глаза, погасли и закрылись.

Убийца напряженно замер. Я ощутил, как он впитывал волну энергии умирающего демона, и не стал ему мешать. Пусть насладится своей победой!

Студенистая туша медленно оседала. Она как будто растворялась в окружавшей нас темноте.

Убийца зашевелился. Вскочил на потолок, перебежал ко мне и ловко спустился по стене.

— Спасибо, Ник! Это было важно для меня.

— На здоровье, Убийца, — кивнул я.

Через несколько минут от мертвого демона не осталось даже лужи на полу. Узкий коридор был совершенно свободен. В его дальнем конце я увидел слабый свет.

— Похоже, нам туда, — сказал я.

Не возвращаться же в вымышленную Цитадель. Или на выдуманный берег ненастоящей реки.

Убийца, ловко цепляясь когтями, пробирался по потолку коридора. Я неторопливо шел внизу, в лицо мне дул холодный ветер. Затем коридор превратился в скальный тоннель, а затем вывел нас на знакомую ледяную равнину, над которой кружились снежные вихри.

Еще несколько шагов — и перед нами затрепетал угольно-черный портал выхода.

Я подмигнул Убийце, развоплотил его и вышел из аномалии.

* * *

А вот теперь место еще больше стало похоже на Заповедный лес. Потому что между елок весело и жарко горел костер. У огня, лицом ко мне сидел Илья и жарил мясо, насадив его на сырые прутья.

Пахло так, что рот мгновенно наполнился слюной.

— Ну, наконец-то! — сказал Илья, увидев меня. — Император мне все нервы истрепал — требует, чтобы я срочно привез тебя к нему.

— Нет уж! — ответил я, садясь у костра. — Сначала мясо!

Глава 25

Император назначил мне встречу на десять часов утра.

Поэтому на рассвете в дверь моего флигеля постучал Илья. И это был не деликатный стук — Илюха грохотал кулаком в дверь так, что демоны в аномалиях вздрагивали.

— Барон, открывай!

— Ну? — буркнул я, открывая дверь.

— Баранки гну, — расхохотался мой беспощадный друг. — Ты что, голый спишь?

— А тебе какое дело? Чего надо?

— Я тебе костюм привез. Не в твоих же лохмотьях ехать к его величеству.

За широким плечом Ильи маячил заспанный Прохор.

— Давай сюда.

Я взял из рук Ильи чехол с костюмом и захлопнул дверь перед его носом.

— Барон! — возмутился Илья и снова забарабанил кулаками по несчастной двери. — Открой! Разговор есть!

— Подождет, — буркнул я, направляясь в душ.

Холодная, горячая, снова холодная, опять горячая. И в конце — ледяная, так, чтобы глаза на лоб полезли.

Ух, хорошо!

Я растерся жестким полотенцем. Выглянул в окно — Илья по-прежнему топтался на крыльце.

Я впустил его в дом и принялся одеваться.

— Давай, выкладывай, что тебя тревожит. Не из-за костюма же ты прикатил сюда в такую рань.

— Барон, мне намекнули, что император собирается сделать тебе предложение.

— Чего? — возмутился я.

— Службу он тебе хочет предложить, дубина! Мой тебе совет — не вздумай отказаться.

— Это еще почему?

— Потому что это император! От его предложений не отказываются!

— Я подумаю, — сказал я.

Только, чтобы Илюха отвязался.

— Подумает он! — возмутился Илья. — Ты соображаешь, что говоришь?

— Вполне.

Я одернул на себе белый китель с серебряным шитьем на рукавах и воротнике и повернулся перед зеркалом.

— Ну, как сидит?

— Отлично, — кивнул Илья.

Мундир, и в самом деле, сидел хорошо. Меч на поясе дополнил образ.

— Барон! — простонал Илья. — Зачем тебе меч? Ты к императору едешь.

— Кто знает, — глубокомысленно заметил я. — Меч всегда может пригодиться.

Перед крыльцом флигеля собралась целая делегация. Прохор сметал с дорожки прошлогодние листья. Приковылял Потап — его задняя лапа была забинтована, а на голове набекрень сидела широкая повязка. Из-под нее торчало только одно ухо. Ранения не мешали медвежонку бодро скакать на трех лапах и довольно урчать.

Вместе с Потапом пришел Аркадий. По моей просьбе лекарь приглядывал за медвежонком, и делал это на совесть.

— Никита Васильевич, мои услуги больше не нужны, — застенчиво сказал лекарь. — Потап хорошо идет на поправку.

— Еще чего, — возмутился я. — Ему нужен уход до самого отъезда. А тебе нужны деньги, и ты их честно зарабатываешь.

— Спасибо, — смутился Аркадий.

— Никита, ты замечательно выглядишь!

По дорожке, улыбаясь, спешила Кира. Девушка была в светло-сером деловом костюме и держала в руках тонкую кожаную папку.

— Привет! — улыбнулся я. — Спасибо, что согласилась поехать со мной.

— Я ведь твой адвокат. И должна защищать твои интересы.

Кира чмокнула меня в щеку.

— Это точно, — согласился я. — Как идет ремонт парохода?

— Все по плану, — засмеялась Кира.

— Надо бы съездить на верфи, взглянуть своими глазами, — я задумчиво потер лоб. — Вот только когда? То турнир, то демоны, то император… а на важные вещи времени не хватает.

— Барон! — укоризненно сказал Илья. — Ты можешь хоть иногда быть серьезным?

— Не нуди, Илюха, — улыбнулся я.

Ровно в половине десятого к воротам особняка подкатил серебристый лимузин. Шофер выскочил из-за руля и застыл возле машины, словно статуя.

— Его величество знает толк в роскоши, — одобрительно заметил я. — Хорошую машину прислал.

Я потрепал медвежонка по холке.

— Идем, Потап!

— Барон! — возмутился Илья, шагая за нами к калитке. — Ты и медведя с собой потащишь?

— Что значит «и медведя»? — нахмурилась Кира.

— Медвежонку надо гулять, — объяснил я. — Кроме того, я обещал Потапу познакомить его с императором. Он заслужил!

— А согласие императора ты спросил?

— Приеду и спрошу. Делов-то!

Шофер распахнул перед нами широкую дверцу.

— Прыгай, Потап! — кивнул я медвежонку.

Усадил Киру и сам уселся на мягкое кожаное сиденье.

— Поехали!

Лимузин плавно тронулся с места.

* * *

Его величество ожидал нас в Летнем дворце. Двухэтажное здание, украшенное барельефами, выходило фасадом на набережную Фонтанки. Позади дворца зеленел Летний сад.

— Не знаешь, все пропавшие статуи нашлись? — спросил я Киру.

— В газетах писали, что скульптуры были найдены при обыске в особняке графа Орлова. Одна из статуй оказалась разбита, а остальные уже вернули на постаменты.

— И зачем Орлов их стащил? — задумчиво протянул я. — А главное — как?

— Я знаю, Никита, — неожиданно вмешался Циклоп. — Мне Тролль рассказал.

— Кто? — удивился я.

— Демон Земли, из новеньких. Статуи охраняли Орлова. Ну, и заодно следили за ним. Демон Жадности воплотил в них несколько простых демонов Земли и заставил прийти в особняк.

Я покачал головой.

— Ничего себе интрига.

Гвардейцы, охранявшие императорскую резиденцию на секунду растерялись, увидев Потапа. Один из них что-то спросил по рации. Выслушал ответ и нажал кнопку, которая открывала калитку.

— Проходите! Его величество ожидает вас.

Император Александр Алексеевич в белой футболке и шортах усердно крутил педали велотренажера. Несколько слуг почтительно стояли возле императора. Один из них держал наготове полотенце, другой — бутылку с водой.

Тренажер был установлен прямо на лужайке возле дворца, так что подданные, гулявшие по набережной Невы, могли сквозь высокую ограду наблюдать за тем, как их император проводит утреннюю разминку.

Рядом, на траве стоял легкий стеклянный столик и три плетеных кресла.

— А вы умеете удивлять, Никита Васильевич!

Император легко спрыгнул с тренажера, демонстрируя отличную форму. Вытер полотенцем потное лицо, и сделал несколько глотков воды из высокого стакана, который поднес ему слуга.

— Привести в гости к императору медведя. Мои дети были бы в восторге. Жаль, что сейчас они в отъезде.

— Потап, поздоровайся с императором, — сказал я.

Медвежонок заворчал, уселся на идеально подстриженный газон и помахал его величеству лапой.

— Потрясающе! — рассмеялся император. — Прошу!

Он гостеприимным жестом указал на столик.

— Выпьем кофе и поговорим.

Мы сели в кресла, и слуга наполнил наши чашки крепчайшим кофе из серебряного кофейника. Здесь было даже лучше, чем на террасе в квартире Барятинского — свежий воздух, тень высоких деревьев и великолепный вид на Неву и проплывавшие по ней катера.

— Благодарю вас, Никита Васильевич, за то, что помогли раскрыть предательство графа Орлова. Не могу рассказать вам обо всех планах этого мерзавца — его документы еще изучает следствие. Скажу одно — смерть стала для него наилучшим выходом. И не только для него. Судебный процесс вызвал бы ненужную шумиху.

— Я так и подумал, — кивнул я. — Французского посла вы уже попросили уехать из Империи?

— Ого! — пораженно воскликнул его величество. — Вам и об этом известно?

— Были догадки, — усмехнулся я.

Император сделал глоток кофе. И как бы между прочим, спросил:

— Может быть, вы знаете, куда пропала племянница графа? Мои люди никак не могут ее разыскать.

Молодец Гриша! Хорошо спрятал девушку.

— А зачем она вам? — поинтересовался я.

Император усмехнулся.

— Никита Васильевич, я не привык отчитываться в своих решениях. Но вам скажу. Роду Орловых нужен новый глава. А мне нужно, чтобы он был не слишком замешан в старых делишках графа. И, кроме того, обязан лично мне. Это ослабит позиции аристократов, и усилит мои. Наталья Николаевна идеально подходит на эту роль.

— Мудро, — кивнул я.

— Спасибо, — снова рассмеялся император. — Если увидите Наталью Николаевну — передайте мое приглашение и скажите, что ей нечего опасаться. Слово императора.

— Непременно.

— Знаете, Никита Васильевич, я поражен! Вы так неожиданно появились, и сразу оказались в самой гуще событий. Все ведь началось с барона Тимирязева, я не путаю? Вы обезвредили бандитов, которые грабили для него аномалии.

— Было дело, — кивнул я.

— А потом добрались и до самого барона. И провернули все так, что ни у кого не возникло вопросов.

— Кроме Орлова, — усмехнулся я.

— Но вы и с ним разобрались! Да еще так красиво. А заодно спасли репутацию императорского турнира и устроили незабываемое зрелище.

— Рад, что вам понравилось.

— Не то слово! Этот турнир стал самым громким за всю историю. Знаете, сколько денег выручила казна за билеты на финал?

— Финал? — удивился я. — Разве турнир не сорван?

— Бог с вами, Никита Васильевич! Финал непременно состоится. И ваш друг Иван Торопов будет в нем участвовать.

— Рад за Ваню, — искренне сказал я. — А как насчет моей доли от продажи билетов?

— Никита Васильевич! — расхохотался император. — Вам мало того, что вы устроили на Валааме? Даже у меня не получилось договориться с монахами о совместном производстве мечей. А ведь я император! Чем вы взяли настоятеля?

— Ему понравился мой подход к делу. Кстати, о деле. Буквально вчера я говорил с настоятелем Дмитрием. Мы можем предложить вам партию мечей по очень привлекательной цене.

— Вот как?

Император улыбнулся.

— В таком случае, предлагаю немного пройтись. Кира Андреевна, вы не обидитесь, если мы ненадолго вас покинем? Приватный разговор.

Потап собрался было с нами, но я успокоил медвежонка, потрепав его по голове.

— Принесите медведю угощение! — распорядился император. — Никита Васильевич, он любит яблоки?

— Ага, — кивнул я. — И мед тоже. И мясо. И овсяную кашу на молоке.

— Замечательно! — рассмеялся его величество.

Мы отошли на несколько шагов, и император сказал:

— Надеюсь, ваш друг Торопов предупредил, что я собираюсь предложить вам службу.

— Да, он говорил, — кивнул я.

— Служба на благо Империи, — значительно произнес император. — Я хочу, чтобы вы остались в Столице, Никита Васильевич. Мне нужны такие люди.

— Я в отставке, — напомнил я. — И мой контракт честно отработан. Кроме того, я потерял свое поместье, да и с титулом не все гладко.

— Да, я слышал об этом, — кивнул император.

И замолчал, искоса взглянув на меня.

Я тоже молчал. Если император ждет, что я буду его упрашивать — не дождется. Титул и земли принадлежат мне по праву. И сыром в мышеловке для меня они не станут.

— Титул барона и земли — по праву ваши, Никита Васильевич, — эхом повторил за мной император.

Как будто прочитал мои мысли.

Я не удивился. Император Александр имел дар ментала, это я почувствовал сразу — еще при первой встрече.

И то, что сейчас он его использовал, тоже меня не возмущало. У нас серьезный разговор начистоту. Скрывать свои мысли от императора я не собираюсь, так какая мне разница?

Я покосился на Киру, которая в одиночестве сидела за столиком. Девушка говорила с кем-то по магофону.

— Я не собираюсь на вас давить, Никита Васильевич, — сказал император. — Но если Империи понадобится ваша помощь, я могу к вам обратиться?

— Да, — кивнул я. — При условии, что вы не попытаетесь использовать меня втемную.

— Большего я и не требую, — удовлетворенно заключил император. — Так что вы говорили про мечи?

Мы торговались недолго, но азартно. В результате император приобрел двадцать мечей — обычных, без демонических сущностей.

— Я собираюсь в летнее турне по странам союзников, — доверительно поделился со мной император. — Хорошие подарки пригодятся.

А я стал богаче на весьма внушительную сумму. Еще большая сумма отправилась на счет монастыря.

Вот настоятель обрадуется!

— А теперь перейдем к самой приятной части нашей встречи, — улыбнулся самодержец

Мы вернулись к столику, и император подозвал лакея.

— Голицын готов? — спросил он. — Выпускайте!

Из дверей Летнего дворца торжественно появился князь Голицын. Он был в черном фраке. Голубая орденская лента наискось пересекала объемистый живот князя. На вытянутых руках Голицын держал обтянутую кожей шкатулку, украшенную золотым и серебряным тиснением. Я разглядел на крышке шкатулки герб нашего баронского рода, и сердце радостно забилось.

Этот герб придумал еще мой отец — перекрещенные мечи ликторов, изображение оскалившегося волка на небольшом круглом щите и девиз: «Служу Империи». И сам ездил утверждать его в Родовую палату.

— Барон Волков! — торжественно произнес Голицын, глядя поверх моей головы. — Повелением его императорского величества подтверждаю ваши права на титул и земли баронов Волковых.

— Благодарю, — сдержанно кивнул я.

Раздалось несколько хлопков — это аплодировал император.

— Браво! — радостно засмеялась Кира. — поздравляю, Никита!

Я принял из рук Голицына шкатулку с документами и не удержался — наклонился к уху князя и шепнул:

— Помни, я слежу за твоим демоном.

Круглое лицо Голицына перекосилось от испуга.

— Разрешите идти, ваше величество? — запинаясь, пробормотал он.

— Идите, князь, — кивнул ему император.

Дождался, пока Голицын скроется, и улыбаясь, повернулся ко мне:

— Что вы ему сказали?

Я пожал плечами.

— Ничего особенного. Напомнил, чтобы не брал пример с графа Орлова.

Император весело рассмеялся.

— Я предчувствовал что-то необычное, когда решил позвать вас сюда. Но не ожидал, что встреча будет такой веселой.

Он повернулся к лакеям:

— Принесите шампанское! И подарок для…

Император весело взглянул на меня.

— Напомните, Никита Васильевич, как зовут вашего медвежонка?

— Потап.

— И подарок для Потапа, — закончил император.

Через минуту нам на золотом подносе подали высокие изящные фужеры, в которых искрилось шампанское.

А специально для Потапа двое слуг вынесли бочонок из потемневшего дуба.

— Мед с алтайских пасек, — улыбаясь, кивнул мне император. — Привозят исключительно для дворцовой кухни. В продаже такого нет.

Потап облапил бочонок и прижал его к груди. Я еще никогда не видел настолько счастливого медведя.

Мы выпили по глотку хорошего брюта, и тут с Невы раздался заливистый пароходный гудок.

Как по команде мы повернулись в сторону реки.

Мимо Летнего сада, сверкая на солнце свежей краской и новенькими иллюминаторами, медленно и величаво шел белоснежный пароход. На его борту красовалось название:

«Зубастый змей».

— Ничего себе! — удивился я. — Кира, когда вы с Колумбычем успели закончить ремонт?

— Мы старались, — рассмеялась девушка. — Решили сделать тебе подарок.

— Спасибо, — растроганно кивнул я.

А потом решил — какого демона!

Не обращая внимания на императора, притянул Киру к себе и расцеловал.

Пароход снова басовито загудел.

— Бу-у-у!

Глава 26

Император предложил нам машину, но я отказался.

Я ведь обещал Кире прогулку. Так почему бы не сдержать обещание прямо сейчас?

В результате домой на роскошном лимузине уехал Потап, который наотрез отказался расставаться с бочонком меда. Так и укатил в обнимку с ним.

Мы с Кирой помахали медвежонку, который царственно развалился на заднем сиденье лимузина.

И отправились гулять в Летний сад.

Неторопливо пошли по аллее и полюбовались статуей той самой девушки с каменной лютней, которая напала на меня в кабинете Орлова.

Ее уже водрузили на пьедестал.

Скульптура смотрела на меня так угрожающе, что я, на всякий случай, проверил ее магический фон. Все было в порядке — никаких вселившихся демонов или другой магической канители.

Тогда я показал статуе язык, а Кира, заметив это, расхохоталась.

Прогулка была бы великолепной, если бы не Барятинский.

Сначала он позвонил и стал требовать, чтобы мы срочно приехали к нему — отмечать мое баронство. Обещал устриц, шампанское и кулебяку.

Я предложил перенести кутеж на завтра, но Гриша не отставал. А после того, как я дважды сбросил его звонки, прислал мне четыре сообщения — одно жалобнее другого.

В конце концов, я просто выключил магофон.

— Хочешь сладкой ваты? — спросил я Киру.

— Хочу, — обрадовалась девушка. — В детстве, когда нам с подругами удавалось сбежать из пансиона, мы всегда гуляли в Александровском саду и покупали сладкую вату.

Она мечтательно подняла глаза к небу.

— Знаешь, как было вкусно?

— Догадываюсь, — улыбнулся я.

Мы купили сладкую вату, дошли до пруда с карпами и заняли свободную скамейку.

— Значит, теперь ты уедешь? — с грустью спросила Кира.

— Да, — кивнул я. — Слишком давно не был дома.

— Сто лет, да? — улыбнулась девушка.

— Даже больше. Слушай, а приезжай ко мне в гости!

— С удовольствием, — кивнула Кира.

— Решено. Как только обоснуюсь в родных пенатах — сразу вышлю приглашение.

— Смотри! — воскликнула Кира.

Огромный карп, сверкая на солнце мокрой золото чешуей, высоко выпрыгнул из воды. Красиво перевернулся в воздухе, к восторгу гуляющих, и тяжело плюхнулся обратно, подняв тучу брызг.

— Ты видел? — глаза девушки искрились азартом и весельем. — Золотая рыбка! Да еще такая огромная! Если ее поймать — можно загадать желание, и оно непременно сбудется.

— Серьезно? — заинтересовался я. — Так мы сейчас попробуем.

Я подошел к воде и громко, чтобы все слышали, произнес:

— По щучьему веленью, по моему хотенью, золотая рыбка, явись!

Под визг ребятни карп снова взмыл над водой и рухнул прямо мне в руки. Веса в нем было килограммов десять — отъелся на императорских кормах.

— Загадывай желание, — сказал я Кире, гордо демонстрируя свою добычу.

— Никита, ты поймал его!

Глаза девушки светились восторгом.

Она наклонилась к карпу и что-то тихо прошептала.

Карп тяжело вздохнул и с упреком посмотрел на меня желтыми глазами.

— Все, отпускаю.

Я отпустил карпа в воду и беззвучно добавил:

— Спасибо, Ксантипп!

— На здоровье! — пробулькал демон Воды. — Не забудь про коньяк.

— Вечером все будет, — пообещал я.

Карп довольно всплеснул широким хвостом и скрылся в глубине пруда.

— Никита, ты весь мокрый, — смеялась Кира. — И чешуя к мундиру прилипла!

— Это на счастье, — подмигнул я.

И тут зазвонил магофон Киры. Девушка ответила и с ехидной улыбкой протянула мне аппарат.

— Это опять ты? — грозно спросил я.

— Никита! — проникновенным голосом ответил Барятинский. — Ты сволочь! Тебя ненавидит вся Столица. Ты сманил лучшего адвоката, и теперь она занимается только твоими делами. Но я тебя прощу и порадуюсь за тебя, если согласишься со мной выпить.

— Кира, как ты относишься к идее отметить мое баронство в кругу надоедливых друзей? — спросил я.

— Положительно, — улыбнулась девушка. — Хорошая порция жареного мяса будет очень кстати.

— Слышал? — спросил я Барятинского. — Расшибись в лепешку, но достань мясо. И через два часа встречаемся в саду у Вознесенского.

— А с девушкой можно? — живо спросил Барятинский.

— Можно, — ответил я.

— А с двумя?

— Гриша!

— Лука Иванович не будет против? — спросила Кира, когда я повесил трубку.

— А мы и его пригласим, — улыбнулся я.

* * *

Князь Барятинский превзошел себя. Он притащил не только мясо, но и мангал — и теперь собственноручно готовил шашлык, поливая его красным вином.

Между прочим, насчет девушек князь не обманул — он привез с собой Наталью Николаевну и Лизу Темникову.

Теперь Барятинский увлеченно объяснял Темниковой, как правильно переворачивать мясо, чтобы оно не сгорело и прожарилось равномерно.

Демоны знают, зачем дочери крупного банкира такие знания. Но Елизавета слушала князя с нескрываемым интересом.

Наталья Николаевна выглядела усталой. Еще бы — несколько дней скрываться от императорских гвардейцев.

Когда я рассказал ей о предложении императора, она повеселела и успокоилась.

— Давай выпьем за новую жизнь рода Орловых, — предложил я, наливая в бокалы вино.

— Давай, — согласилась Наталья Николаевна. — Спасибо тебе, Никита! Я уже не знала, что делать.

— Обращайся, — улыбнулся я.

Наталья Николаевна бросила короткий взгляд в сторону Киры, но ничего не спросила. Вместо этого сказала, глядя мне в глаза:

— Если император утвердит меня главой рода, Орловы всегда будут рады помочь тебе. Чем угодно — деньгами, людьми, делом или советом. Тебе стоит только сказать.

— Благодарю, — кивнул я. — За дружбу!

И мы выпили еще по глотку вина.

Мы устроились прямо в саду — на берегу заросшего кувшинками пруда. Принесли большой стол и притащили два удобных кресла из графской гостиной — для Луки Ивановича и Прохора. Остальным достались стулья.

Потап сидел неподалеку под деревом и, урча, доедал мед. Да, медведь умял императорский подарок за один вечер! Да еще и косился в сторону мангала, от которого шел соблазнительный запах жареного мяса.

Лука Иванович подозвал меня к себе.

— Скоро уезжаешь? — спросил он.

— На днях, — кивнул я.

— Может, останешься, Никита Васильевич? — неожиданно предложил старый артефактор.

Я развел руками.

— Нет, Лука Иванович. Поеду домой.

— Внука ты мне напомнил, Александра, — тихо сказал старик. — Он такой же шебутной был, веселый. Чего только не вытворял! А все равно к деду хорошо относился…

— Он найдется, Лука Иванович, — твердо сказал я. — Обязательно найдется, вот увидите.

— Может, ты знаешь что о нем? — встрепенулся старый граф.

— Нет. Просто чутье. Но оно меня еще никогда не подводило.

— Давай, выпьем за тебя, Никита Васильевич, — кивнул Вознесенский. — Хоть доктор и говорит, что нельзя, а сегодня — можно. Я себя молодым почувствовал — благодаря тебе.

— Давай, Лука Иванович! — согласился я. — Коньячку?

Ксантипп внутри меня благодарно икнул.

— Я вот о чем хочу тебя попросить, Никита Васильевич, — сказал Вознесенский. — Я крупный заказ взял. Не из-за денег — старый друг попросил. Но и деньги там немалые. Только боюсь, что не справлюсь.

— Сложная работа? — нахмурился я.

— Нет, — покачал головой Вознесенский. — Дело в другом. Сил уже маловато. Помощник мне нужен.

— Понял, Лука Иванович, — кивнул я. — Давай завтра утром встретимся в лаборатории и все обсудим.

Лопоухие демоны! И как я раньше не подумал?

Старику не хватает жизненных сил. А у меня их — хоть отбавляй, благодаря демонам.

— Живчик, — позвал я. — Ты понял, что нужно сделать?

— Понял, Никита, — ответил демон Природы. — Только Лука Иванович заметит, ругаться будет.

Да, старик упрям. Но если уж он прямо попросил меня о помощи, значит — помогу всем, что в моих силах.

— Я его отвлеку, — предложил Умник.

— Действуй, — решил я.

Под убаюкивающее бормотание Умника Лука Иванович задремал в кресле.

— Прохор, принеси барину плед, — попросил я старого слугу.

И пока Прохор ходил за пледом, Живчик осторожно и бережно лечил старого артефактора, снимая усталость и последствия старости, наполняя его Дар новой силой.

— Аркадий, — кивнул я лекарю, — подойди.

— Слушаю, Никита Васильевич.

Аркадий торопливо прожевал шашлык.

— Пойдешь ко мне на службу? Вместе с братом.

— Конечно! — не задумываясь, ответил Аркадий.

— Считай, договорились. Тогда первое поручение — обращаться ко мне по имени.

— Понял.

— И второе. Взять мне вас пока некуда — я сам еще поместье не видел. Останетесь в Столице, присмотришь за здоровьем Луки Ивановича.

— Понял.

— Все, иди, отдыхай.

У ворот, скрипнув шинами по асфальту, остановился знакомый автомобиль. Из него вылезли Илья и Ваня. Илья шел налегке — как и положено солидному прадеду. А его правнук тащил коробку, в которой что-то заманчиво позвякивало.

— Никак, фамильный напиток? — спросил я, встречая их.

— А ты как думал! — хмыкнул Илья. — Ну, поздравляю, Барон! Добился своего!

— А когда было по-другому? — усмехнулся я.

— Спасибо за помощь. Ваня в финале турнира — я о таком и не мечтал.

— Теперь я этого мага Огня размажу! — пообещал Ванька, опуская коробку на стол. — Знаешь, Никита, как мы с Порохом сработались?

— Это ты демона так назвал? — спросил я.

— Ага. Хочешь, покажу? Давай сразимся!

— Непременно, — кивнул я. — Но сначала выпьем.

И мы выпили — неоднократно и с большим удовольствием. А потом съели шашлык, и Потап решил, что ему мало. Он, переваливаясь, ходил за Барятинским — просек, хитрец, кто сегодня за повара.

Потом от пруда потянуло прохладой. Лука Иванович и Прохор ушли в дом. Старый артефактор с удивлением прислушивался к себе — как будто не мог понять, что с ним произошло.

Гости стали потихоньку разъезжаться.

Первой уехала Наталья Николаевна — она отбросила осторожность и твердым голосом вызвала себе машину Орлова.

Последним отчалил Барятинский, взяв с меня обещание, что я не покину Столицу, не попрощавшись с ним.

— Ты знаешь, что мы с тобой соседи? — ухмыльнулся он. — У моего рода земли неподалеку от твоих.

— Только этого мне не хватало! — покачал я головой, провожая его до калитки.

А Кира осталась.

— Знаешь, какое желание я загадала? — тихо спросила она.

— Догадываюсь, — улыбнулся я.

— Ты подслушивал! — возмутилась девушка. — Так нечестно!

Но я не дал ей договорить.

Поцеловал, подхватил на руки и отнес в дом.

* * *

— Ровнее клади плетение, — ворчал Лука Иванович, глядя на мои старания. — Да не так! Дай-ка, я сам покажу.

Мы с Лукой Ивановичем накладывали магическое плетение на одного из каменных львов. Лев терпеливо смотрел в окно лаборатории, по которому постукивал тихий утренний дождь. Капли воды собирались в струйки и скатывались по стеклу.

Отодвинув меня, старый артефактор сам принялся за работу. Его руки двигались скупо и точно, узоры плетения выходили ровными и плотными.

Сразу видно — талант. Да еще и помноженный на огромный опыт.

— Что-то у меня как будто сил прибавилось, — бубнил Лука Иванович, не отрываясь от работы. — Ты не знаешь, Никита Васильевич — с чего бы это?

Я улыбнулся.

— Понятное дело, мастер. Вчера отдохнул на свежем воздухе, пообщался с молодежью. Ну, и коньяк перед сном — полезная штука, если в меру.

— Верно, Никита! — радостно поддержал Ксантипп.

Вот, кто вчера отвел душу — если считать, что у демонов есть душа.

— Ты мне зубы-то не заговаривай, — с сомнением проворчал Лука Иванович. — Я же чувствую, что это твои демоны постарались.

— А я говорил, что он догадается, — вставил Живчик.

— Какая разница? — усмехнулся я. — Мастер, ты собрался сам всю работу сделать? Дай и мне попробовать.

Но Лука Иванович даже головы не поднял — так увлекся любимой работой.

— Возьми другого льва, и тренируйся на нем. А я потом за тобой пройду, поправлю, если понадобится.

Я покачал головой и взялся за второй артефакт.

— Слушай, Лука Иванович! А как ты вообще придумываешь артефакты? Нет, оружие или охранные амулеты — это понятно. Защита и усиление. А вот штуки, вроде твоих чашек, в которых чай остается горячим — как ты до них додумался?

— Так просто все. Сидел над одним артефактом, задумался — а чай в чашке остыл. Я и подумал, что хорошо бы сделать такие чашки, в которых чай всегда остается горячим. Ну, и сделал.

Лука Иванович, кряхтя выпрямился.

— Спина побаливает. Вот, смотри, Никита Васильевич! Оружие, сила — это все нужно, чтобы разрушать. Такой человек смотрит на мир, и видит то, что ему мешает. А раз мешает — надо это разрушить, правильно?

— Ну, — кивнул я, с интересом слушая рассуждения Вознесенского.

— А бывают люди, которым, наоборот, чего-то в мире не хватает. И они это придумывают. Другой взгляд, понимаешь? Это как с магическим плетением. Один человек смотрит на артефакт, и ничего не видит. Даже, если он сильный Одаренный. А другой только взгляд бросит — и магическое плетение перед ним, как на ладони.

— Интересно, — согласился я. — Ну, вот я убил Зигфрида и Орлова. Это я их планы разрушил? Или помог Илье с Ванькой?

— А это тебе решать, Никита Васильевич, — засмеялся Вознесенский. — Задал вопрос, вот и ответь на него. Только честно.

— Философ ты, мастер, — усмехнулся я. — Надо тебя с Пронырой познакомить. С ним вы точно договоритесь.

— Опять демон? — сурово пробурчал Лука Иванович. — И близко их ко мне не подпускай. Ну, плетение готово. Спасибо за помощь, Никита Васильевич!

— Да мы еще и не начинали, — возразил я. — Тебе ведь эфирный накопитель нужен, с магий Жизни.

— Нужен, — кивнул Вознесенский. — Только его покупать придется. Для этих артефактов нужна настоящая мощь. Оживить такой камень — это тебе не шутка.

— Прибереги деньги, — улыбнулся я. — Пригодятся. Есть у тебя подходящая колба?

— Да ты с ума сошел, Никита Васильевич! — запротестовал старый артефактор. — Чтобы столько магии Жизни собрать, нужны десятки магов.

— А у меня внутри десятки демонов, — хмыкнул я. — И все они такие живые, что дальше некуда. Давай основу, мастер!

Я сам отыскал на стеллаже сосуд нужного объема. Вознесенский недоверчиво качал головой, но быстро и ловко наложил на толстое стекло нужное плетение, чтобы удержать магическую энергию внутри.

Я обхватил ладонями колбу и подбодрил демонов:

— Ну-ка, навалились дружно! Только не перестарайтесь.

Через минуту Лука Иванович изумленно разглядывал полный накопитель. Магии в колбе было столько, что она чуть из горлышка не проливалась. Вернее, пролилась, но совсем немного. Капля магической энергии упала прямо на дохлого таракана, который мирно лежал на полу, задрав лапы кверху. Таракан мгновенно ожил и, не веря своему счастью, забился в щель под плинтусом.

— Никита Васильевич! — бережно держа в руках колбу, сказал Вознесенский. — Ты знаешь, сколько стоит такой накопитель?

— Какая разница, — хмыкнул я. — Для хорошего дела не жалко.

* * *

Я задержался в Столице еще на несколько дней.

Мы гуляли с Кирой, изучая небольшие улочки, которые прятались в двух шагах от шумного городского центра. Обедали в крохотных кафе. Зачастую, там было только два-три столика, но зато хозяева подавали вкуснейшую еду и искренне улыбались.

Еще я провел пару тренировок с Ваней Тороповым, который добросовестно готовился к финалу Императорского турнира. Он окончательно сроднился со своим демоном Огня, так что я мог быть спокоен за Ваньку.

Лапа у медвежонка окончательно зажила, и он переловил всех лягушек в пруду старого графа.

И вот настал день отъезда.

Я собирался лететь дирижаблем. Не потому, что так было быстрее — наоборот. Дирижабль медленнее поезда, но мне хотелось на нем прокатиться. Летающая громадина, которая работает на магии — интересно же!

К тому же, дирижабль был первым чудом, которое я увидел, попав в этот мир. Серебристая туша размером с кита, лениво парящая в воздухе, поразила меня до самой глубины души.

— Мы все проводим тебя в аэропорт! — заявил Гриша Барятинский. — Представляешь, как будет весело?

— Ну, уж нет! — решительно отказался я.

Это какой кортеж получится? Устроить пробки в Столице — сомнительное развлечение.

Поэтому в аэропорт я поехал вдвоем с Потапом, а друзья ожидали меня у взлетного поля.

Я попрощался с Лукой Ивановичем и Прохором и обещал навестить их, как только в следующий раз приеду в Столицу. На морщинистой щеке старого слуги блеснула слеза, но я сделал вид, что не заметил ее.

Выйдя из калитки, я подмигнул каменным львам, охранявшим ворота. Львы ответили мне строгими взглядами.

Подъехал извозчик на потрепанном синем седане.

Он уложил мои чемоданы в багажник, ворча, что они не помещаются из-за баллона с элементалями.

А я бросил последний взгляд на особняк и открыл заднюю дверцу:

— Запрыгивай, Потап!

ИНТЕРЛЮДИЯ. ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО

Все знали об увлечении императора рыбалкой. Раз или два в месяц он летал на вертолете на одно из бесчисленных карельских озер, чтобы посидеть на берегу с удочкой.

Ходили слухи, что какой бы мелкой ни была пойманная рыбешка — ее обязательно отдавали царскому повару. А тот готовил из рыбы уху, которой его императорское величество с удовольствием угощался за обедом.

В общем — простительная слабость занятого и облеченного высокой властью человека. Надо же и императору иногда отдыхать!

* * *

— Присаживайся, Илья Иванович, без церемоний!

Император Александр кивнул на складной стульчик. Сам он сидел на таком же стульчике, с удочкой в руках. Яркий поплавок неподвижно застыл в прозрачной воде.

Илья Торопов осторожно опустился на хлипкий стульчик. Взял приготовленную для него удочку, насадил червя и тоже закинул снасть в воду.

Император с любопытством покосился на легендарного Старшего магистра, который служил еще его деду. Торопов не выглядел старым — как будто время бессильно отступало перед ним.

— У меня для тебя хорошие новости, Илья Иванович! Скоро Пилигримы смогут выйти из тени.

— Не рано, ваше величество?

Они говорили вполголоса — чтобы не распугать чуткую рыбу.

— Пора, — твердо сказал император. — После гибели Орлова расклад сил основательно поменялся. Оппозиция в растерянности. Граф не был ее формальным лидером — для этого он был слишком хитер. Но, в сущности, почти все держалось на нем. Мерзавец имел влияние на все великие роды. Теперь самое время укрепить власть императорского дома.

— Согласен, — кивнул Торопов. — Нельзя дать им опомниться.

— Вот именно. Как только закончится турнир, я официально объявлю о создании нового департамента.

Император снова покосился на Торопова.

— Служба ликторов. Что скажешь, Илья Иванович?

— Думаю, многим это название покажется неприятным. Ликторов всегда боялись.

— И пусть, — жестко ответил император. — Готовься, Илья Иванович. Новую службу возглавишь ты. И подчиняться будешь только мне.

— Спасибо за доверие, ваше величество!

— Илья Иванович, — усмехнулся император. — Ты заслужил доверие нашей семьи, когда меня еще и на свете не было.

— Жаль, что нам не удалось уговорить Никиту, — задумчиво сказал Торопов. — Он бы очень помог.

Улыбка императора стала шире.

— Он слишком независим. Дай ему время, Илья Иванович. С Волковым нельзя торопиться, на него не надо давить. Он — ликтор до мозга костей, и к жизни сельского помещика не привык. Но пусть попробует и сам поймет.

Конец третьего тома

От автора:

Четвертый том уже здесь: https://author.today/work/356169

Если вам понравилась книга, поставьте, пожалуйста, лайк и оставьте комментарий. Это поможет продвижению книги.

Спасибо за внимание, мне очень приятно придумывать историю вместе с вами.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Аристократ на отдыхе. Том 3

Content

Аристократ на отдыхе. Том 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene