Аристократ на отдыхе. Том 5

Глава 1

Первый том здесь: https://author.today/work/341930

— Пусть Потап тоже тянет, — предложил Захаров, зажимая в кулаке три спички. — Он же разумный медведь! Вполне сможет несколько часов приглядеть за поместьем.

Я только головой покачал. Это помощники кого угодно доведут до нервного срыва.

Провожать меня хотели абсолютно все. А я требовал, чтобы кто-то из троих — Арсений, Аркадий или Костя — остался в усадьбе.

Нельзя оставлять поместье и рабочих без присмотра. Даже, если я уезжаю. Особенно, если я уезжаю!

Конечно, договориться они не смогли. И принялись тянуть спички. И вот тут-то Захарову и пришла в голову безумная мысль, что Потап тоже должен участвовать в лотерее.

— Потап с Киловольтом будут присматривать за демонами, — нетерпеливо сказал я. — А усадьбу я оставляю под вашу ответственность. И если что-то случится, спрошу тоже с вас, а не с медведя. Тяните быстрее свои спички!

Парни покорились судьбе и моему нетерпению. Аркадий и Арсений вытащили длинные спички, а короткая осталась в кулаке Захарова.

— Как всегда! — разочарованно буркнул Костя. — Ладно! Хорошей поездки, Никита! Возвращайся быстрее.

— Спасибо, Костя! — улыбнулся я, пожимая руку Захарова.

Раскачиваясь на заднем сиденье пикапа, который осторожно пробирался по лесной дороге, я внушал Киловольту:

— Вы с Ураганом отвечаете за всех демонов, которых я оставляю в поместье. Но главная твоя задача — беречь Потапа! Не позволяй ему есть много варенья и баловаться магией. Если будут проблемы, сразу сообщай мне.

— Понял, Ник! — успокаивающим голосом пророкотал Киловольт. — Все будет в порядке, не беспокойся.

Я чувствовал себя отцом большого семейства, который собрался в командировку, и впервые оставляет детей дома одних.

Поймав себя на этой мысли, я удивленно усмехнулся. Каких демонов я беспокоюсь? Все будет в порядке, Никита! Ты едешь в Столицу, ты скоро увидишь Киру, Ваньку и оболтуса Гришу Барятинского. Так получай от поездки удовольствие!

Да и ребятам надо привыкать к самостоятельности. Иначе от них будет больше проблем, чем помощи.

Я откинулся на спинку кресла и разглядел над верхушками деревьев большую птицу. Это огромный орел по имени Ураган кружил над лесом, осматривая и охраняя мои земли. Рядом с ним кружили подросшие птенцы — Ураган учил их охотиться.

Мальцевы уже ждали нас на вокзале. Семен тащил огромный чемодан, а Евграф Семенович внушал ему:

— Слушайся господина барона. Если его милость возьмет тебя с собой к императору, в разговор не лезь.

— Да знаю я, батя! — нетерпеливо кивал Семен.

— Домой звони каждый вечер. Ты же знаешь мать, она за тебя переживать будет. Если в академии не получится, возвращайся домой.

— Все у меня получится, — нахмурился Семен. — Господин барон, ну, хоть вы ему скажите!

— Все будет хорошо, — улыбнулся я, пожимая руку старшего Мальцева. — Еще будешь гордиться сыном, Евграф Семенович.

— Слышал, батя? — торжествующе спросил Семен.

— Дай бог, — покачал бородой Мальцев.

Помолчал минуту и не утерпел — снова принялся поучать сына:

— Деньги не потеряй. Чемодан не оставляй без присмотра — украдут. Столица — это тебе не Холмск, там воры на каждом шагу. Господину барону не надоедай. Сегодня же напиши адрес, где будешь жить.

— Да не дергайся ты так, Евграф Семенович, — шепнул я старшему Мальцеву. — Парень справится.

— Думаете, ваша милость? — с тревогой спросил Мальцев.

— Уверен, — кивнул я. — Семен Евграфович, вот и наш поезд!

Я протянул проводнику наши билеты и он показал нужное купе — двухместное, только для меня и Семена Евграфовича.

— Чаю, ваша милость? — предложил проводник. — Другие напитки тоже есть.

— Кофе, — решил я.

— Изволите заказать обед? В Столицу прибудем только к вечеру.

— У нас все с собой, — солидно ответил Семен Евграфович, с натугой отщелкивая замки своего необъятного чемодана.

— Слышал? — с улыбкой подтвердил я. — Принеси кофе.

Проводник понятливо кивнул и исчез за дверью купе.

Паровоз оглушительно загудел. Поезд качнулся, звонко лязгнули колеса. Потап за пыльным стеклом встал на задние лапы, а передними замахал над головой. Но перестарался и плюхнулся на толстую задницу.

* * *

— Дорого же, кофе из ресторана заказывать, — недовольно проворчал Семен Евграфович, выкладывая на стол разнообразные свертки и кульки. — У меня в баночке растворимый есть. Можно за кипятком самому сходить, а деньги приберечь.

Я шутливо дернул Семена Евграфовича за свисавший рыжий вихор.

— Нельзя.

— Ай!

Семен отдернул голову и с любопытством спросил:

— Почему нельзя?

— А ты сам подумай, — предложил я, разворачивая шуршащую фольгу. — Что тут у тебя?

— Курица! — гордо ответил Семен Евграфович. — Сам жарил! Хотите хлеба, господин барон? Еще соленые огурчики есть.

— Хлеба не хочу, — отказался я, отрывая хорошо прожаренную куриную ножку. — А огурцы давай. И сам присоединяйся. Слушай, а вкусно! Семен, да тебе можно трактир открывать! От посетителей отбоя не будет.

— Я и щи умею варить, — похвастался Семен Евграфович.

Потом серьезно посмотрел на меня.

— Вы и в самом деле думаете, что у меня получится, господин барон? Или просто так сказали, чтобы батю успокоить?

— А ты сам как думаешь? — спросил я.

— Не знаю, — вздохнул Семен Евграфович. — Столица, она… большая. Не то, что наш Холмск.

Он нахмурился и решительно продолжил:

— Должно получиться. Я ведь уже взрослый. Справлюсь.

— Справишься, — кивнул я. — У тебя правильный настрой, а это главное. Все остальное — ерунда.

— Господин барон! — послышался из коридора голос проводника.

Я дернул дверь, и она откатилась в сторону, тарахтя роликами. Проводник поставил на стол поднос с чашками и запечатанную коробочку сливок.

— Спасибо, — улыбнулся я, протягивая проводнику купюру.

Семен Евграфович недовольно зыркнул на проводника, но все же сделал глоток кофе — в вагоне-ресторане его варили отлично.

— А я понял, ваша милость! — неожиданно сказал он. — Нужно соответствовать титулу! Если вы барон — так пейте кофе из ресторана, а не из банки. Правильно?

Я улыбнулся:

— Нет, Семен Евграфович. Просто мне нравится хороший кофе.

* * *

Кира встречала нас на перроне. В Столице было ветреный и пасмурный вечер, так что девушка куталась в легкий плащ, а в руках держала складной зонт.

И конечно, за ее плечом маячил неугомонный князь Барятинский. Он и кинулся ко мне первым, когда я вышел из вагона.

— Никита! Я женюсь!

Я решительно отодвинул Барятинского в сторону:

— Погоди, Гриша!

И с улыбкой шагнул навстречу Кире:

— Привет!

Обнял девушку, чувствуя, как доверчиво она прижимается ко мне.

— Привет, Никита! — ответила Кира.

И прошептала тихо, чтобы не слышали Барятинский и Семен Евграфович:

— Я соскучилась по тебе.

— Никита, ты слышал! Я женюсь!

Барятинский старательно изобразил голосом обиду, но получилось неубедительно.

— Поздравляю, дружище! — улыбнулся я. — На ком?

— На Лизе! — мечтательно ответил князь. — На Елизавете Темниковой!

— Рад за вас, — кивнул я.

— И хочу, чтобы ты был свидетелем! — решительно заявил Гриша. — Сейчас мы поедем ко мне и за бутылочкой хорошего коньяка неторопливо обсудим приготовления к свадьбе.

Я поймал взгляд Семена Евграфовича, который растерянно топтался на платформе.

— Кира, Гриша, познакомьтесь! Это Семен Евграфович Мальцев — будущий студент магической академии, мой деловой партнер и хороший друг. Семен Евграфович, это Кира. Ей принадлежит мое сердце. А еще — мои финансы. По всем скучным бухгалтерским вопросам ты будешь работать с ней, а ко мне обращайся, если понадобится убить кого-то из конкурентов.

— Скажете тоже, господин барон! — солидно ответил Семен Евграфович.

И осторожно пожал ладонь Киры:

— Очень рад знакомству, госпожа Белова! Господин барон много рассказывал о вас.

Кира удивленно приподняла брови.

— Правда?

— Целыми днями, — не моргнув глазом, соврал Семен Евграфович.

— А это князь Григорий Барятинский, главный столичный раздолбай и мой лучший друг.

Семен Евграфович и тут не сплоховал. Он поклонился почтительно, но с достоинством:

— Рад знакомству, ваше сиятельство!

— Ого, — уважительно заметил Барятинский. — Семен Евграфович, вы бы не хотели сделать карьеру дворецкого? У меня как раз освободилось место. Прежний дворецкий решил, что мой образ жизни вредит его здоровью, и уволился сегодня в шесть утра, мерзавец.

— Я работаю на господина барона, — с достоинством ответил Семен Евграфович.

— Так что, Никита? — настаивал Барятинский. — Дашь мне несколько ценных советов по поводу свадьбы?

Я покачал головой.

— Не мой профиль, дружище. А вот Семен Евграфович — очень рассудительный человек. Обсуди свою затею с ним, уверен, он подскажет тебе много полезного. Только не засиживайтесь, завтра утром нас ждет император.

Это я выяснил через Илью. Позвонил ему еще из Холмска. Илья связался с его величеством, и встречу назначили на завтрашнее утро.

— Так что уступаю тебе Семена Евграфовича, но только до завтрашнего утра. Пользуйся возможностью, он легко сократит твои расходы на свадьбу вдвое, если не втрое. И это без потери качества!

— Правда? — удивился Барятинский. — Это очень кстати. А то я уже собрался продавать одно из своих поместий. Только никак не мог выбрать — какое именно.

— Продавать не надо, — нахмурился Семен Евграфович. — И так выкрутимся.

— Вот видишь, — улыбнулся я. — если Мальцев что-то пообещал, значит, так оно и будет.

— Спасибо, Никита! — закивал Барятинский. — Без шуток! И тебе спасибо, Семен Евграфович. Меня тоже зови по имени-отчеству, к демонам эти сиятельства! Григорий Александрович!

— Благодарю, Григорий Лексаныч, — серьезно кивнул Семен.

— Ну, вот и договорились, — заключил я. — Ты, Семен Евграфович, сегодня переночуешь у князя. А завтра решим.

— А вы куда? — с подозрением насупился Барятинский, переводя взгляд с Киры на меня и обратно.

— А мы придумаем, — улыбнулся я. — И не вздумай звонить ночью.

— Когда это я звонил тебе ночью? — возмутился Гриша.

— Три дня назад. Ты сказал, что тебе скучно и не с кем выпить, а потом предлагал петь хором. Помнишь, куда я тебя послал?

— Помню, — пригорюнился Барятинский.

— Так вот, если позвонишь сегодня, то я не только пошлю, но и лично прослежу, чтобы ты добрался.

— Ты страшный человек, Никита! — проникновенно сказал Гриша.

— А как же! — гордо ответил я.

— Ладно! — покорился судьбе Барятинский. — Семен Евграфович, хоть ты-то меня выручишь? А то я совсем запутался в этих кольцах, лентах и шариках!

— Разберемся, Григорий Лексаныч, — утешил его Мальцев.

— Но учти, Гриша! — предупредил я. — Семен Евграфович деловой человек, и оплата должна быть соответствующей. За еду и крышу над головой он не работает.

— Само собой, — закивал князь.

Сам подхватил чемодан Мальцева и с интересом прислушался к звяканью стекла:

— Что это? Кажется, бутылки?

— Образцы товара, — гордо ответил Семен Евграфович, отбирая чемодан у князя.

* * *

Мы проводили их до извозчика, который терпеливо поджидал пассажиров на стоянке возле вокзала. А сами неторопливо пошли вдоль Невского проспекта в сторону Адмиралтейства.

— Где ты решил остановиться? — спросила Кира. — Снова у Луки Ивановича? Он будет рад, да и Прохор тоже.

— Нет, — улыбнулся я. — Я надеюсь, что ты пригласишь меня к себе.

— А если не приглашу? — лукаво взглянула на меня Кира. — Поедешь в гостиницу?

— Тогда куплю себе теплое одеяло и буду спать на улице под твоими окнами, положив голову на чемодан. Ты когда-нибудь видела бездомного барона?

— Нет, — рассмеялась Кира. — Думаю, и столичные городовые тоже не видели. Я уже не говорю о моих соседях.

— Ну, вот, — кивнул я. — Внесу разнообразие в их скучную жизнь.

— У меня маленькая квартирка, — предупредила Кира. — Ты не подумай, что я кокетничаю. Просто не уверена, что тебе там будет удобно.

— Попробую и узнаю, — отмахнулся я.

— Зато есть балкон и он выходит на набережную Крюкова канала.

— Вот видишь! — обрадовался я. — Мне уже нравится. Хочу узнать, как ты живешь.

— Скромно и скучно, — улыбнулась Кира. — А как все это время жил ты? Расскажешь мне про свою усадьбу? Как ты проводил время в компании демонов?

— Лучше не придумаешь! — заверил я. — Размеренная деревенская жизнь, свежий воздух и здоровый сон. Правда, у меня в усадьбе поселилась бригада плотников, и никак не может закончить ремонт. Так что я воспользовался приглашением императора и сбежал.

Кира с улыбкой слушала меня, но потом я заметил, что она думает о чем-то своем.

— У тебя все в порядке? — спросил я.

— Не совсем, — призналась девушка. — Мне поручили необычное судебное дело. Точнее, я сама за него взялась. И теперь оно не выходит у меня из головы.

— Расскажи, — предложил я. — Но если это связано с финансами, то тебе придется объяснять очень подробно. Справишься?

— Нет, это уголовное дело. Ритуальное убийство.

— Убийство? — удивился я. — Да еще и ритуальное! С каких пор ты занимаешься такими делами?

— Обвиняют близкого мне человека, — объяснила Кира. — Это профессор, у которого я училась.

— Юрист? — уточнил я. — И что он сделал? Приносил жертвы демону Правосудия?

— Я узнала о деле только сегодня из газет, — сказала Кира. — И еще не видела протоколы. Но уверена, что Николай Степанович не мог никого убить.

— Случается, что и профессора сходят с ума, — заметил я.

— Только не профессор Лабуаль, — возразила Кира. — Николай Степанович очень умный и уравновешенный человек, несмотря на свои годы.

— Как его фамилия? — поразился я. — Лабуаль?

— Да, — ответила Кира. — Николай Степанович Лабуаль. Ты о нем слышал?

Слышал ли я о Лабуале? Демоны, не только слышал, но и много раз вспоминал эту фамилию!

— Думаю, да, — кивнул я. — Лабуаль — редкая фамилия для Империи. А он еще и Степанович. Похоже, что мы служили вместе с его отцом. И даже были друзьями.

— Но профессору семьдесят два, — поразилась Кира.

А потом удивленно кивнула:

— Да, я и забыла. Никита, это невероятно. Я знаю, что ты переместился во времени. Но знать — это одно. А понимать — совсем другое. Невероятно! Ты знал отца Николая Степановича!

— Было дело, — кивнул я. — расскажи мне все, что знаешь, об этом деле.

— Николая Степановича арестовали вчера вечером. Как пишут в новостях, он приехал к себе на дачу — это на Охтинском разливе — и застал там свою внучку в компании молодого человека. Юноша вел себя отвратительно. Рассердившись, Николай Степанович ударил его по голове, потом оттащил в подвал. Нарисовал на полу пентаграмму, расставил по углам свечи, а потом перерезал молодому человеку горло.

— А внучка? — нахмурился я.

— Николай Степанович запер ее в комнате. С ней все в порядке.

— Кто вызвал полицию? Внучка?

— Нет, сам Николай Степанович.

— У профессора железные нервы, — одобрительно кивнул я. — И как он объяснил свой необычный поступок?

— Сказал, что души развратников нужно отправлять в ад. Именно это он и сделал, и ни о чем не жалеет.

— Сильно, — оценил я. — Значит, профессор сам вызвал жандармов и признался в убийстве. Тогда как ты собираешься его защищать?

— Я не верю, — твердо сказала Кира. — Не знаю, в чем дело, но не верю — и все!

— Во что именно? — уточнил я. — Пойми, я не придираюсь. Я хочу, чтобы ты разобралась в своих мыслях и точно сказала, что тебя смущает в этом деле.

— Все! — тут же ответила Кира.

И тут же вздохнула:

— Ты прав. Я попробую.

Она закрыла глаза и нахмурилась.

— Я не верю, что Николай Степанович мог в здравом уме хладнокровно убить человека. И не верю, что он сошел с ума. Но есть жертва, и Николай Степанович признался в убийстве. Теперь я хочу разобраться.

— Ага, так понятно. Согласен, удивительная история.

— Ты мне поможешь, Никита? — с надеждой спросила Кира. — Знаю, что ты приехал ненадолго, и у тебя много важных дел, но…

— Я на отдыхе, — улыбнулся я. — Значит, свободного времени у меня навалом. А любопытства — еще больше. Кроме того, я дружил с отцом твоего профессора, и именно по его наводке угодил в аномалию Смерти. Значит, и к моему перемещению во времени он причастен. И к нашей с тобой встрече тоже имеет отношение, так получается. В общем — возьмемся вместе и увидим, что из этого выйдет. Но нам нужно больше информации.

— Завтра утром я иду к нему в Петропавловскую крепость, — сказал Кира и виновато взглянула на меня. — Поэтому не смогу поехать с тобой к императору.

— Это не страшно, — успокоил я ее. — Все интересное я тебе расскажу. А как ты попадешь в крепость? Тебя уже назначили официальным адвокатом Лабуаля?

— Надеюсь, к утру этот вопрос решится, — вздохнула Кира. — Мне позвонил ректор магической академии Сергей Васильевич Кравцов и очень просил защитить профессора. Как будто я могла отказаться!

— А при чем тут магическая академия? — удивился я. — Профессор и там преподавал?

— Да, вел курс магического права для детишек аристократов.

Кира нахмурилась.

— Что такое? — спросил я.

— Да вспомнила, как мы с ними сталкивались в Александровском саду, — неохотно ответила Кира. — Они все время дразнили нас оборванками.

— Детство золотое, — улыбнулся я. — Слушай, а мы не заблудились? Я не узнаю эти переулки.

— Сейчас свернем за угол вон той лавки и выйдем на набережную Крюкова канала. А там уже рядом.

— Лавка, — улыбнулся я. — Это отлично! Зайдем и возьмем чего-нибудь к ужину. А то знаю я вас, девушек — вы вечно худеете и не держите дома еду.

— Я не худею, — возмутилась Кира, — мне не нужно! Но еды у меня, и вправду, нет. А ты можешь сходить один? Я подожду тебя на улице, а то хозяйка лавки меня хорошо знает. Потом будет болтать всякую ерунду.

— Конечно, — улыбнулся я.

Из лавки я вышел с огромным пакетом, в который поместился большой кусок копченой грудинки, три вида сыра, маслины, бутылка красного вина, маленькие, но очень сладкие помидоры и большой пучок разнообразной зелени.

Вкусный и легкий ужин, в общем. И готовить не надо.

Свернув за угол, мы перешли канал по ажурному мостику, кованые перила которого выгибались вверх пологой дугой. Вошли в подьезд и поднялись по крутой лестнице на третий этаж. Кира открыла своим ключом высокую дверь и пропустила меня вперед:

— Проходи!

— Уютно, — оценил я.

— Только тесновато, — вздохнула Кира. — Но квартиру побольше я пока не могу себе позволить. И за эту еще не выплатила кредит. Хорошо, что удалось продать жилье, которое мне предоставило Имперское управление по делам сирот. Вот где был ужас!

Кира зябко передернула плечами.

— Двухэтажный барак в пригороде. До станции полчаса пешком, и очень своеобразные соседи. Правда, я умудрилась с ними подружиться. Но все же была рада переехать сюда, поближе к работе.

— Здесь замечательно! — улыбнулся я. — А раздеваться в прихожей можно и по-очереди. Ничего страшного.

— А посмотри, какое у меня окно! — воодушевилась Кира.

Окно, и в самом деле, оказалось грандиозное. Овальное, величиной почти во всю стену маленькой комнаты, с толстой резной рамой и широким низким подоконником.

— Когда идет дождь, я люблю читать, сидя на подоконнике, — сказала Кира, — Грызу яблоко и смотрю на канал и проплывающие по нему лодки.

— Идеально, — оценил я. — Знаешь, что? Давай ужинать на подоконнике. К демонам столы и кресла, тем более, что у тебя их и нет.

— Давай, — обрадовалась Кира. — Я помою овощи и нарежу мясо и сыр. А ты открой вино. Бокалы в шкафчике.

— Договорились. А где твой хваленый балкон?

— Он на кухне. Но там мы вдвоем не поместимся.

Кира скрылась в коридоре, и я услышал, как за тонкой стеной звякает посуда и льется вода. Улыбнулся, достал из узкого навесного шкафчика бокалы и легонько стукнул ими друг о друга. Раздался чистый протяжный звон — бокалы оказались из настоящего резного хрусталя.

На душе было хорошо. Тепло и спокойно.

Потом мы сидели с ногами на подоконнике, пили вино, закусывая его маслинами и сыром, и Кира рассказывала мне о своем детстве в имперском приюте для сирот. И о том, как ее заметила старая княгиня Анна Барятинская, которая иногда приезжала в приют и привозила с собой подарки.

Благодаря связям княгини и собственному упорству, Кире удалось поступить в университет. И с тех пор ее жизнь пошла не так, как у большинства детей, оставшихся без родителей.

За окном тихо шелестел вечерний дождь, а по серой воде канала медленно скользили лодки. На носу каждой лодки горел желто-оранжевый сигнальный огонь. Словно огромные светлячки медленно проплывали мимо окна в густых сумерках.

Когда совсем стемнело, Кира унесла на кухню остатки еды — я слышал, как хлопнул маленький холодильник.

Потом мы погасили лампу.

Глава 2

Утром на город опустился густой туман.

Кира еще спала, поэтому я прикрыл дверь в комнату, сварил себе крепкий кофе и с чашкой в руках вышел на крохотный балкон.

Стоящие вплотную друг к другу дома на другом берегу канала тонули в плотной ватной пелене. Клочья тумана медленно плыли над водой. Где-то далеко заливисто прогудел пароход — наверное, на Неве.

Пронзительно кричали невидимые в тумане чайки — в этом приморском городе они чувствовали себя хозяйками наравне с голубями.

— Хорошо, — улыбнулся я, поеживаясь от утренней прохлады.

— Хорошо, — грустно согласился Умник. — Но дома лучше.

— А ты, Проныра, что скажешь? — спросил я маленького демона Огня. — Тебе тоже больше нравится шнырять по лопухам и крапиве?

— Мне везде нравится, — безмятежно ответил Проныра.

— Вот! — я поднял указательный палец к серым небесам. — Берите пример, демоны!

За моей спиной тихо скрипнула дверь. Кира прижалась ко мне всем горячим телом, закутав и себя, и меня в одеяло.

— Доброе утро! — прошептала она мне на ухо.

— Доброе утро, — так же тихо ответил я.

Не хотелось пугать этот туманный рассвет громкими голосами.

— Ты давно поднялся? — спросила Кира.

— Минут десять назад. Горячий кофе на плите.

— Тогда я в душ!

Оставив мне одеяло, Кира голышом убежала обратно в квартиру. А я достал из кармана магофон.

— Семен Евграфович, ты уже проснулся?

— Да, господин барон, — степенно ответил младший Мальцев.

— Отлично. Через два часа встречаемся на набережной Невы, возле ворот Летнего сада. Скажи извозчику, он тебя довезет.

— Вот еще! — фыркнул Семен Евграфович. — Зачем деньги тратить? И пешком дойду.

— Ну, гляди, — улыбнулся я. — Только не опаздывай.

— У меня карта есть, — успокоил меня Семен Евграфович. — Господин барон, а вы в каком костюме будете?

— В обычном, — удивленно ответил я. — А что?

— Мне ваш друг вчера помог костюм выбрать, чтобы соответствовать на встрече у императора. Темно-серый. Так вот я сомневаюсь, подойдет ли.

— Подойдет, — успокоил я. — Как там Гриша?

— Спит еще, — пренебрежительно ответил Семен Евграфович. — Горе, а не аристократ. Не то, что вы. Я вчера посмотрел, что он собрался к свадьбе накупить, у меня волосы дыбом встали. Один торт на тысячу червонцев! Где это видано? Господин барон, мне бы список столичных поставщиков — только, чтобы надежные были. А то я здесь никого не знаю. Сможете достать?

— Попробую, — улыбнулся я. — Дам Кире твой номер и попрошу выкроить минутку для разговора с тобой. Наверняка она тебе кого-нибудь посоветует, а дальше сам договоришься.

— Вот это правильно! — обрадовался Семен Евграфович. — Кира Андреевна разбирается, это я сразу понял. Хорошую вы себе невесту нашли, господин барон. Скромную и умную. И красивую!

— С чего ты взял, что Кира моя невеста? — изумился я.

— Ха! — ответил Мальцев. — Сразу видно. Ладно, я побежал. А то у Григория Лексаныча дома ни крошки, а я привык плотно завтракать.

— Беги, — улыбнулся я. — Деньги у тебя есть?

— Обижаете, господин барон! — ответил Мальцев и повесил трубку.

Пока я разговаривал по магофону, Кира успела наделать гору бутербродов со свежим хлебом и жареной грудинкой.

— А где хлеб взяла? — удивился я.

— У меня договоренность с посыльным из соседней пекарни, — улыбнулась Кира. — Каждое утро он отправляет мне свежий хлеб. А через день — парочку горячих мягких бубликов. Не закрывай балкон!

Кира взяла со стола плетеный поднос с высокими бортиками и подбросила его. Поднос завис в воздухе, потом рванул с места и вылетел на улицу.

Вот демоны!

Никак не могу привыкнуть к тому, что магия в этом мире часто служит исключительно для бытового удобства.

— Видишь, как я научилась пользоваться магией? — улыбнулась Кира. — А у самой магического Дара нет.

— Зато у тебя масса других достоинств, — улыбнулся я, прицеливаясь к огромному бутерброду.

— Например? — заинтересовалась Кира.

— Ты умная и красивая. И не задаешь вопросов, когда человек жует.

— Нахал, — возмутилась Кира.

— Зато не останусь без еды, — резонно возразил я. — На какое время у тебя запланирован поход в тюрьму?

— Через три часа, — ответила Кира. — Но убегать надо уже сейчас. Я хочу заехать в прокуратуру. Вдруг они покажут мне материалы по делу? Я хорошо знаю одного из помощников прокурора, мы вместе учились. Точнее, вместе мы учились сразу с двумя помощниками, но второй — такая гнида!

Кира выразительно скривила губы.

— А у тебя какие планы? — осторожно спросила она.

— Для начала навещу императора, — улыбнулся я. — Узнаю, чего хочет от меня его величество и представлю ему Семена Евграфовича. Надеюсь, они подружатся. Потом позвоню тебе и приглашу на обед. После этого заеду к Луке Ивановичу — старик обидится, если я не сделаю этого в первый же день после приезда. Да я и сам хочу его увидеть. А вечером опять возьму еды и вина и приду сюда.

— Ты хочешь вернуться? — улыбнулась Кира. — Тебе понравилось?

— Ага, — кивнул я. — Этот уютный подоконник, и проплывающие за окном лодки, и волшебный вкус вина под треск старой лампы. В общем, я впечатлен и требую повторения.

Улыбка Киры стала радостной.

— Тогда я дам тебе запасные ключи. Вдруг ты вернешься раньше меня. Держи!

И она протянула мне два ключа на одном крепком кольце.

Я взял их и спрятал в карман. А потом поцеловал Киру и вызвал ей извозчика.

Сам я по примеру Семена Евграфовича решил прогуляться пешком. Час прогулки — именно то, что надо, чтобы привести мысли в порядок перед встречей с императором. Тем более, если ты гуляешь по летней Столице, по ее мостам и гранитным берегам каналов.

* * *

Семен Евграфович не подкачал.

В светло-сером костюме и изящных туфлях, сверкая стальными часами на запястье, он гордо прохаживался по набережной и посматривал через высокую ограду на Летний дворец с таким видом, словно собирался его купить.

Огненная шевелюра Семена Евграфовича была аккуратно подстрижена и уложена с умелой небрежностью. В левой руке он держал небольшой кожаный чемоданчик в тон костюму.

В общем — молодой столичный делец, да и только.

Пожалуй, я в его компании смотрелся простовато.

Увидев меня, Мальцев не стал махать руками, а вежливо наклонил голову.

— Ну, как? — взволнованно спросил он.

— Отлично, — честно ответил я. — Волнуешься?

— Есть немного, — честно признался Семен.

И сам себя подбодрил:

— Ничего. Товар у нас, что надо. Договоримся.

— Ну, идем, — улыбнулся я.

* * *

Император снова встретил нас на внутренней лужайке дворца. Я даже заподозрил, что внутрь помещения его пускают только ночевать.

Это была бредовая мысль, но я весело расхохотался.

— Смотрю, вы в отличном настроении, Никита Васильевич! — улыбнулся император, пожимая мне руку. — А почему без медведя?

— Потап обживает новую берлогу, — честно ответил я, — и присматривает за строителями, которые ремонтируют мою усадьбу. Много забот, никак не могу завершить ремонт.

— Слышал, как же, — кивнул император. — Благодаря вам, в моей Империи стало еще на одного барона меньше. Такими темпами скоро они все закончатся. Только вы и останетесь. И кем я буду править? А что это за юноша с вами?

— Доброе утро, ваше величество, — вежливо поклонился Семен Евграфович.

— Это мой деловой партнер Семен Евграфович Мальцев, — представил я. — Из купцов города Холмска.

— Деловой партнер? — изумился император. — А он не слишком молод?

— Семен Евграфович очень надежный человек, — твердо сказал я. — Именно через него я собираюсь вести торговлю уникальным магическим товаром.

— Так-так, — покивал император. — Мы обязательно это обсудим, Никита Васильевич, обязательно. Но я пригласил вас по другому делу.

— Слушаю вас, ваше величество.

— Никита Васильевич, — сказал император. — Я хочу предложить вам официальную должность. С очень серьезными полномочиями.

Упертые демоны!

Я думал, у его величества что-то случилось, и он не может обойтись без моей помощи. А ему в очередной раз приспичило заманить меня на службу.

— И с очень серьезными обязанностями? — предположил я.

— Да, — не стал скрывать император. — Но согласиться — в ваших интересах. Вы ведь уже знаете, что в Империи официально восстановлена служба ликторов? Практически полный аналог древнего Ордена.

— Знаю, — кивнул я. — Недавно ко мне приезжал ликтор. Он вел следствие по делу барона Соболева.

— Я хочу, чтобы ликторы работали по всей Империи, — сказал император. — В каждой губернии, в каждом уезде. Чтобы ни одна аномалия не осталась без присмотра.

— Это благоразумно, — согласился я.

— Но людей не хватает, — с горечью сказал император. — Слишком мало тех, кому мы с Ильей Ивановичем можем доверять. Пока хватает только на Столицу.

— А чего вы хотите от меня? — прямо спросил я.

— Я предлагаю вам руководить службой ликторов Новгородской губернии, — так же прямо ответил император. — Ведь у вас поместье под Новгородом? Будете жить в своем доме, там же нести службу. Доверие к вам абсолютное, поэтому никаких отчетов. Если вы согласитесь, я просто буду знать, что хотя бы в одной губернии с аномалиями полный порядок. Вы правы, Никита Васильевич, это большая ответственность. Но и большая власть. Вы не будете подчиняться даже губернатору. Скорее, это он будет подчиняться вам. То есть, по букве закона губернатор обязан оказывать вам содействие. Но вы же понимаете, как будет на самом деле.

— Понимаю, — резко кивнул я. — Даже слишком хорошо понимаю, как все будет. Льстивая любезность в лицо, а за спиной — козни, интриги и пересуды. Доносы в Столицу по самому мелкому поводу, тихий саботаж распоряжений. И чтобы разобраться со всем этим, мне придется забросить поместье, переехать в Новгород и день и ночь мордовать ваших чиновников. Потом я потеряю терпение и прибью губернатора, а вы предложите мне занять его место. Больше ведь некому! А зачем мне это, ваше величество?

К моему удивлению, император не рассердился. Просто кивнул:

— Понимаю, Никита Васильевич. И не хочу на вас давить. Но и вы меня поймите. Должность утверждена, и на нее будет назначен человек. Или вы, или кто-то другой. У меня есть еще один кандидат. Не скрою, он нравится мне гораздо меньше, чем вы. Да и вы вряд ли уживетесь с ним мирно. Но вы не оставляете мне выбора.

— А кто он? — спросил я.

— Граф Георгий Петрович Новиков. Служил в гвардии, командовал гвардейским корпусом. Человек резкий и прямой, очень самолюбивый. Не терпит возражений. А я не смогу все время расталкивать вас по разным углам ринга. Понимаете, о чем я?

— Я могу с ним познакомиться?

— Разумеется.

— И еще вопрос, — я взглянул прямо в глаза императора. — Если я найду другое решение и сумею убедить вас в том, что оно лучше, вы выслушаете меня?

— Да, — кивнул император. — Но времени у вас немного. Две недели, максимум, три.

— Понял, ваше величество.

— Выпьете кофе? — неожиданно предложил император. — Знаете, мне самому неприятен этот разговор. Но император должен иногда быть жестким. Это тоже обязанность.

— А, давайте кофе, — улыбнулся я.

Две недели — это уйма времени. Что-нибудь придумаю.

Слуга принес кофе на серебряном подносе. Наклонился к императору и что-то тихо сказал ему на ухо.

— Приехал? Так зови! — резко ответил император.

Слуга кивнул и быстро скрылся в доме.

— Голицын приехал, — объяснил нам с Семеном Евграфовичем император. — Я надеялся, что вы согласитесь. Вот и вызвал князя, чтобы сразу составить официальный документ. Выходит, он зря прокатился. Ну, ничего. Давайте, хотя бы, обсудим ваше торговое дело.

Император хотел показать, что он держит слово. Даже несмотря на мой отказ.

Голицын рысцой выбежал из дверей дворца на лужайку. Видно, хотел показать, как торопится на зов императора.

— Ваше величество, простите! — начал он заготовленную речь. — Я спешил, как мог…

И тут Голицын увидел меня.

Кровь отхлынула от его полного лица. Глаза побелели, а щеки затряслись.

— Ты! — взвизгнул Голицын. — Нет! Не убивай меня!

Одновременно с этим воплем он нелепо вильнул жирным задом и галопом рванул к императору.

— Уберите его! — визжал Голицын.

Я машинально щелкнул пальцами, накладывая на Голицына Оковы Льда. Коротенькие ноги князя подогнулись, и он рухнул в траву.

Да что с ним такое? Чего он так перепугался?

— А-а-а! — заверещал Голицын, как будто его уже резали. — Не-ет!

И пополз к императору, цепляясь руками за траву.

Руками?

Из рукавов его парадного сюртука торчали длинные когтистые лапы, покрытые зеленой чешуей. Лысая голова становилась плоской, рот растягивался в отчаянном оскале.

Голицын на глазах превращался в демона. И вид этого демона был мне знаком.

Третий!

Вот он, третий Одержимый демоном Азарта! Тот, кого просил пощадить барон Соболев.

Князь Голицын, заместитель министра. Человек, который ежедневно видится с императором!

— Нее-е-ет! — отчаянно орал Голицын, все ближе подползая к ногам императора. — Спаси-и-ите!

Не знаю, что он собирался делать, когда доползет до его величества. Загнанный в угол демон опасен, ему нечего терять. А император застыл столбом от неожиданности и даже не пытался спастись.

Я еще раз щелкнул пальцами, и Голицын окончательно превратился в ледяную статую. Я ему даже шею заморозил, чтобы не орал на весь Летний сад.

Моя рука скользнула к поясу и не нащупала рукоять меча. Я не захватил его на прием к императору. А ведь сам же говорил Илье, что меч всегда может понадобиться! В прошлый раз он не пригодился, зато теперь придется убивать Одержимого подручными средствами.

Я быстро огляделся. Ага! Стул подойдет — его ножкой можно пробить грудную клетку, если всадить ее в спину демона сильно и точно.

И тогда аномалия Азарта закроется окончательно. И демоны его знают, когда я в следующий раз увижу ликтора из другого мира.

Эта мысль меня остановила. А еще — магический фон Голицына. В нем не было ничего, кроме страха и беспомощности.

Этот демон не был опасен, он просто сходил с ума от ужаса и отчаяния.

— У вас есть при себе магоцвет? — крикнул я императору.

Он, ничего, не понимая, смотрел на меня.

— Быстрее! — поторопил я его величество.

— Что с ним? — потрясенно пробормотал император, по-прежнему не двигаясь с места.

— Магоцвет! — напомнил я.

И кивнул Семену Евграфовичу.

— Открой пиво!

В эту секунду на лужайку выбежали гвардейцы. Охрана дворца примчалась на вопли Голицына.

— Остановите их! — сказал я императору. — Или они убьют князя.

Судя по выражению лица императора, он был не против того, чтобы лежавшего перед ним демона разрубили на куски. Но все же послушал меня.

— Стойте! — крикнул он гвардейцам.

Гвардейцы сделали еще два шага и остановились в нерешительности.

А Семен тем временем уже протягивал мне открытую бутылку.

Я перевернул демона на спину и вылил пиво прямо ему в пасть. Туда же высыпал весь магоцвет из золотой коробочки, которую император, наконец, достал из кармана.

— Глотай! — прорычал я Одержимому. — Ну!

Он и так глотал, судорожно дергая безобразной головой на короткой шее — просто, чтобы не захлебнуться.

Гвардейцы наконец-то разглядели, что происходит на лужайке. Они увидели демона и снова двинулись к нам, доставая оружие.

— Стоять! — уже без моей просьбы крикнул им император. — Это приказ!

Слава Ордену, его величество успел прийти в себя.

— Вторую бутылку, Семен! — скомандовал я.

Если магоцвет и магическое пиво не подействуют, Голицына придется убить. Я принял это решение без колебаний, натура ликтора требовала не оставлять Одержимого в живых.

Но убивать не понадобилось.

Чешуйчатый рисунок на коже демона потерял четкость и расплылся. Кожа разгладилась, острые кривые когти втянулись в пальцы, а из глаз исчез пронзительно-желтый свет.

На траве передо мной лежал перепуганный человек, с ног до головы залитый пивом. Он не мог пошевелиться, не мог говорить — заклятие Оков Льда действовало безотказно.

— Я не убью тебя, — сказал я Голицыну.

Но он меня не услышал. Похоже, сошел с ума от страха.

— Что в вашем мире делают с Одержимыми, которые потеряли контроль над демоном? — спросил я императора.

— Есть специальная лечебница, — машинально ответил его величество. — Там их держат. Кормят магоцветом насильно.

Император говорил со мной, но смотрел при этом только на Голицына. Я заметил, что руки его величества мелко подрагивают.

— Страшно? — сочувственно спросил я.

— А он… он снова не кинется?

— Нет. Заклинание держит его надежно, да и магоцвет подействовал.

Император сделал несколько шагов и бессильно опустился на стул.

— Нужно увезти князя, — напомнил я. — Он мне понадобится. Как доставить его в эту лечебницу?

— Сейчас, — кивнул император.

Вяло взмахнул рукой, подзывая гвардейцев.

— У князя случился приступ, — сказал он им. — Но барон Волков с ним справился. Вызовите машину. Двое останьтесь здесь, на всякий случай.

Один из гвардейцев приставил острие меча к шее Голицына. Второй придавил его коленом к земле и защелкнул на запястьях князя магические наручники.

Очень мощный артефакт, полностью блокирующий стихийную и ментальную магию — я почувствовал это даже на расстоянии.

— Почему он вас испугался, Никита Васильевич? — спросил император. — Почему решил, что вы его убьете?

— Вы в курсе истории с Соболевым и Белецким? — уточнил я.

— Да, — кивнул император. — Илья Иванович мне докладывал. В них воплотился какой-то мощный демон.

— Голицын из их компании, — объяснил я. — Думаю, следствие легко установит, что он был знаком с бароном Соболевым и приезжал к нему в поместье. Демон Голицына знает, что это я убил Соболева. Увидев меня, он испугался, что я и его убью.

— А разве это не лучший выход? — дрогнувшим голосом спросил император.

— Посмотрим, — ответил я. — Есть небольшой шанс спасти вашего князя.

— Спасибо, Никита Васильевич. Я как-то растерялся… Знаете, я вдруг понял, что и со мной может случиться такое… с каждым из нас.

Он взглянул на меня.

— Кроме вас, Никита Васильевич.

Такое признание нечасто услышишь от императора.

— Вот об этом я и хочу с вами поговорить, — кивнул я. — А еще напомню вам историю с графом Орловым. Она тоже произошла здесь, в Столице. И разбираться с графом пришлось мне.

— Я до сих пор вам благодарен за это, — сказал император.

— А если в следующий раз я буду в Новгороде? — прямо спросил я. — И не смогу быстро приехать, потому что по вашему приказу буду руководить губернской службой ликторов?

— Об этом я не подумал, — нахмурился император. — А ведь вы правы, Никита Васильевич.

— Да, — просто сказал я. — Я прав. Помните, в нашу прошлую встречу вы спросили, можете ли обратиться ко мне, если вам понадобится помощь? Вот сейчас она понадобилась, и я здесь. Наш договор работает, ваше величество. Предлагаю не менять его. А я подумаю, что делать с губернской службой ликторов и найду решение. Только не торопите меня — мне еще с Голицыным разбираться.

— Хорошо, — кивнул император.

Голицына увезли. Двое крепких медбратьев подняли его с травы и переложили на каталку. Пристегнули ремнями, не снимая наручников, и погрузили в обычную машину «скорой помощи».

— Куда вы его повезете? — спросил я усталого лекаря.

— В Первую лечебницу, — ответил лекарь. — Это за Троицким собором.

— Завтра я приду к нему.

— Посещение пациентов только с разрешения руководства, — заученно пробубнил лекарь.

— Вот и не забудь его предупредить.

Лекарь хотел возразить, но взглянул на императора и молча кивнул.

Когда машина уехала, я напомнил императору:

— Ваше величество, устройте мне встречу с графом Новиковым. Может быть, мы сумеем с ним договориться, и тогда все решится само собой.

— Хорошо, Никита Васильевич, — согласился император. — А что за снадобье вы дали Голицыну?

— Вы знаете, что такое магоцвет? — вопросом на вопрос ответил я.

— Разумеется. Я и сам иногда его употребляю.

— А про солнечный магоцвет что-нибудь слышали?

— Нет.

— Думаю, вы знаете, что магоцвет ослабляет демона и помогает человеку его контролировать. А зелье, которое находится в этом чемоданчике, позволяет человеку и демону сотрудничать. Демон перестает видеть в человеке добычу и начинает считать его союзником.

— Так-так, — уже без улыбки повторил император. — Получается, что Одержимый, который употребит ваше зелье, станет лучше контролировать демона? Вы правильно сделали, Никита Васильевич, что пришли с этим именно ко мне.

— Конечно, — согласился я. — Но есть одна существенная поправка. Зелье надо принимать регулярно. И только от вас будет зависеть, кому из аристократов оно достанется, а кому — нет.

— Покажите, — потребовал император.

Семен Евграфович поставил чемоданчик на стол и щелкнул замками.

— Это похоже на… — нахмурился император.

— Пиво, — закончил я. — Магическое пиво, сваренное в одной из моих аномалий. А к нему добавлен порошок солнечного магоцвета. Но вот технологию изготовления я вам не раскрою.

— Знаете, Никита Васильевич, если бы кто-то другой попытался убедить меня, что на свете существует магическое пиво, я бы ему не поверил.

— Попробуйте и убедитесь, — предложил я.

— Благодарю, но с утра я не пью, — невесело усмехнулся император. — Тем более, что я достаточно видел своими глазами. Надеюсь, вы оставите образцы? Я немедленно передам их специалистам. Пусть проведут анализ.

— Пожалуйста, — кивнул я.

— Ваше величество, — деликатно вмешался Семен Евграфович, — вам необязательно заниматься этим самому. Познакомьте меня с надежным человеком, и мы с ним обговорим все детали.

— Так я и сделаю, — удивленно кивнул император. — Напомните, как вас зовут?

— Семен Евграфович, — с достоинством представился Мальцев.

— Ваше величество, — улыбнулся я. — У Семена Евграфовича обнаружился магический дар, и он приехал в Столицу, чтобы попытаться поступить в академию.

— И ему нужна моя поддержка? — догадался император. — Ну, что ж…

— Нет, — поправил я. — Скорее, это вам выпал отличный шанс помочь молодому магу, не связанному с семьями аристократов. Приобрести еще одного сторонника и союзника.

— Да вам прямая дорога в политику, Никита Васильевич! — покачал головой император. — Как вы умеете все повернуть к своей пользе! Даже Голицын сыграл вам на руку. Теперь я ни за что не позволю вам застрять в мелких провинциальных делах.

— Спасибо, — кивнул я.

Император махнул рукой слуге, который почтительно замер в нескольких шагах от нас.

— Принеси бумагу и перо!

Слуга молча поклонился и исчез.

— Я мог бы отправить ректору академии сообщение, — серьезно сказал император. — Но письмо он оценит больше. Может, даже на стену повесит, в красивой рамочке. Да, все любят знаки внимания.

— Вы хорошо знакомы с ректором? — спросил я.

— Встречались, — скривился император. — С кем я только не встречался. Ректор — профессиональный оппозиционер. Болтун без ума и идей. Лишь бы выступить против имперского курса. И профессора у него такие же.

— А зачем вы его держите? — удивился я.

— А что с ним делать? В академии учатся сынки и дочки лучших фамилий Империи. Рассадник оппозиции. Но пусть уж лучше вся эта дрянь будет в одном месте под присмотром, чем тихо расползется по углам.

— Вам виднее, — усмехнулся я.

Присев за столик император небрежным, но разборчивым почерком набросал несколько строк на листе бумаги. Расписался и шлепнул внизу листа личную печать, подышав на нее.

Затем сложил лист, убрал его в поданный слугой конверт и протянул конверт Семену Евграфовичу.

— Держите, молодой человек! Надеюсь, моя рекомендация не испортит вам отношения с ректором.

Глава 3

— Как вы его, а! — восхищенно сказал Семен Евграфович, когда мы с ним вышли на набережную Невы.

— Голицына? Или лекаря?

— Да нет. Императора! Он ведь теперь все сделает по-вашему, господин барон!

— Тише, — улыбнулся я. — Не кричи, а то тебя примут за революционера. Какие у тебя планы?

— Поеду в магическую академию, господин барон, — ответил Семен Евграфович, нежно поглаживая карман, в который он спрятал письмо императора.

— Мне же не надо объяснять тебе, чтобы ты молчал обо всем, что увидел?

— Не надо, ваша милость, — нисколько не обидевшись, ответил Семен Евграфович. — Буду молчать как рыба.

— Отлично. Как решишь вопрос с поступлением, позвони мне. Нужно будет подыскать дом в Столице.

— Для вас и Киры Андреевны? — деловито спросил Семен. — Собираетесь задержаться в Столице, господин барон?

— Нет, дом нужен для тебя, — объяснил я. — Ты мой торговый партнер и поставщик императора. Кроме того я хочу, чтобы ты был моим постоянным представителем в Столице.

— Понял, господин барон, — обрадовался Семен Евграфович. — А дом будем покупать, или арендуем?

— Это ты сам реши, вместе с Кирой Андреевной. Записал ее номер?

— А как же!

— Вот, и хорошо. Адрес академии знаешь?

— Знаю, господин барон. Здесь недалеко, я пешком дойду, чтобы деньги не тратить.

Семен Евграфович скрылся в аллеях Летнего сада. А я, весело насвистывая, пошел вдоль набережной Фонтанки. Настроение было просто превосходное.

Голицын появился очень вовремя. И замечательно, что он так напугал императора. Теперь у меня развязаны руки, и я могу действовать по своему усмотрению.

Замечательно!

Я достал из кармана магофон и набрал номер Киры.

— Привет! Тебя уже выпустили из мрачных и сырых казематов? Предлагаю пообедать вместе.

— Никита! — обрадовалась Кира. — А я ждала твоего звонка. Сама позвонить не решилась — вдруг ты все еще у императора.

— Нет, мы с его величеством уже закончили. А как твои успехи?

— Плохо, — вздохнула Кира. — Мне нужен твой совет. И твоя помощь, наверное, тоже понадобится.

— Что случилось? — насторожился я. — Рассказывай.

— Лучше не по магофону. Ты сейчас где?

— Гуляю по набережной Фонтанки. Любуюсь утками, лебедями и жителями Столицы.

— Отлично, — обрадовалась Кира. — Там возле пристани есть хорошее летнее кафе. Ты можешь заказать в нем столик? Я быстро подъеду. Отсюда к пристани каждые пятнадцать минут ходит смешной пароходик.

— Договорились, — улыбнулся я. — Буду ждать.

В кафе хватало народа — пристань возле Летнего сада пользовалась популярностью. Но при помощи нескольких монет я нашел выход из непростой ситуации. Через минуту на обзорной площадке набережной, возле самого парапета, стоял отдельный столик с двумя легкими плетеными креслами. Рядом в ожидании заказа застыл официант.

— Принеси цветы, — сказал я, протягивая ему купюру.

— Какие, ваша милость? — уточнил официант.

— Красивые, но неброские, — решил я.

— Могу предложить флоксы, — обрадовался официант. — Старушка на пристани ими торгует.

— Флоксы? — переспросил я. — Это такие фиолетовые? Годится. И сделай мне кофе.

Официант ненадолго исчез. Вернулся он с букетом и вазой, в которой плескалась свежая вода. Парень оказался сообразительным — догадался, что букет нужен для украшения стола.

Я откинулся на спинку кресла, лениво наблюдая за движением катеров на Неве и обдумывая предложение императора.

Дело не казалось мне сложным. Познакомлюсь с этим графом Новиковым. Демоны его знают, может, мы и сумеем с ним договориться. Все же, военный — значит, найдем общий язык. Ну, а если нет — тогда поговорю с Ильей. Не может быть, чтобы мой старый друг не нашел подходящего человека.

Решив так, я выбросил из головы императора с его проблемами и стал пить кофе и думать о Кире.

Кофе горчил чуть сильнее, чем нужно — наверное, к нему примешали слишком много зерен сорта робусты. Но сливки сглаживали горечь, так что вышло неплохо.

И тут меня окатила волна сладкого запаха. Пахло женскими духами. Я чуть повернул голову и прямо перед собой увидел светлые кудряшки, фиалковые глаза и ярко алые-губы, растянутые в хищной улыбке.

Наверное, хозяйка губ считала свою улыбку обольстительной. Но мне она показалась именно хищной.

Одаренная, магия Льда, автоматически отметил я.

Значит, аристократка.

Девушка была одета так, словно в любую минуту ждала приглашения в ресторан.

— Кого-то ждете? — спросила блондинка.

Она игриво растягивала слова.

— Да, — коротко ответил я.

Девушка чуть приподняла бровь.

— Случайно, не меня?

— Нет.

— А я вас знаю… — начала блондинка.

Но я не дал ей договорить.

— Очень рад за тебя. А теперь, будь добра — исчезни.

— Хам! — скривилась девушка.

— И убийца, — кивнул я. — До свидания.

Девушка гордо удалилась, на прощанье едва не сбив со стола чашку крохотной ярко-красной сумочкой на золотой цепочке.

* * *

Пароходик, на котором приехала Кира, и в самом деле оказался смешным. Широкий и тупоносый, он еле-еле справлялся с быстрым течением, изо всех силенок пыхтя высокой трубой. При этом на его борту красовалось гордое название «Быстрый».

У кого-то в Речном управлении столицы было хорошее чувство юмора.

Я помахал Кире рукой. Она опустилась в кресло напротив меня и удивленно покачала головой:

— Оказывается, и в переполненном кафе можно пообедать с комфортом!

— Конечно, — улыбнулся я. — Ну, что, зовем официанта?

— Подожди, — улыбнулась Кира.

Наклонившись вперед, она понюхала флоксы и закрыла глаза.

— Пахнет, как в Александровском саду. Там, возле театра такие большие круглые клумбы с флоксами. Я с детства люблю этот запах.

— Надо бы допросить старушку с пристани, откуда она взяла цветы, — задумчиво сказал я. — Вдруг ограбила клумбу? Гляди-ка, а старушка уже исчезла! Наверное, почувствовала, что я ликтор. Клянусь аномалиями, в ней скрывается демоническая сущность!

— Да ну тебя! — расхохоталась Кира. — Попроси, пожалуйста, чтобы нам принесли меню, я ужасно голодная.

Мы заказали крем-суп из цветной капусты и запеченную форель, а на десерт — лимонный тарт и кофе.

Попробовав суп, я удивленно поднял брови — а вкусно! Кивком поблагодарил официанта, который помог с выбором. А потом подмигнул Кире:

— Рассказывай.

— У меня ничего не вышло, — вздохнула Кира.

— Тебя не пустили к Лабуалю? — нахмурился я.

— Пустили, конечно. С сегодняшнего дня я официально назначена его адвокатом. Но Николай Степанович отказался со мной разговаривать. Он не захотел даже объяснить, зачем убил Трубецкого. Только твердил, что все сделал правильно. А когда я начала настаивать, он пригрозил, что откажется от защиты.

— Трубецкой — это фамилия жертвы, — догадался я.

— Да, — кивнула Кира. — Алексей Трубецкой, двадцать лет. Студент третьего курса магической академии. Между прочим, наследник рода Трубецких. То есть, теперь уже бывший наследник.

— Никогда о таких не слышал, — равнодушно сказал я.

— Ты что! — Кира округлила глаза. — Это же знатнейшая княжеская фамилия.

— Наверное, среди них не было Одержимых, — предположил я. — Вот мы и не встречались. А где он познакомился с внучкой профессора?

— Не знаю, — нахмурилась Кира. — А это важно?

— Может быть, и нет, — улыбнулся я. — Просто стараюсь не упустить важные детали. Сама посуди — Лабуаль ведь не аристократ?

— Нет, — покачала головой Кира.

— Значит, его внучка вряд ли посещает те развлекательные заведения, где бывал Трубецкой. И учатся они не вместе. Ну, не на улице же он ее встретил?

— Ты прав, — нахмурив лоб, сказала Кира.

— Второй вопрос, — кивнул я. — Как старенький профессор справился с молодым здоровым парнем?

— Оглушил его, — неуверенно предположила Кира. — Это было в газете.

Я покачал головой.

— Сомнительно.

Кира попробовала суп и отложила ложку в сторону.

— Нет аппетита, — удивленно сказала она. — А когда звонила тебе, то была уверена, что хочу есть. Никита, я не знаю, что мне делать. Понимаешь, сначала я просто не поверила, что профессор Лабуаль мог убить человека! Кинулась его защищать. А сегодня он мне сам сказал, что это он. Но при этом выглядел таким растерянным.

Если кто и выглядел сейчас растерянной, так это сама Кира. Но я не стал говорить ей об этом. Выдавил сок из дольки лимона на отлично запеченную рыбу и предложил:

— Поешь. И дай мне пару минут, я обязательно что-нибудь придумаю. Степа Лабуаль был моим другом. Уверен, его сын заслуживает хотя бы того, чтобы в его деле полностью разобрались.

— Я тоже так думаю, — кивнула Кира. — Ты не думай, я не защищаю Николая Степановича. Просто хочу, чтобы…

Она замялась, подыскивая убедительные слова. Между бровей киры появилась тонкая морщинка, которая придавала ее лицу трогательное выражение.

— Ты хочешь, чтобы все было по справедливости, — подсказал я.

— Вот именно! — кивнула Кира.

— Поешь, — улыбнулся я. — Справедливость легче восстанавливать на сытый желудок.

К тому времени, как Кира справилась с супом, мой план был готов.

— Давай вместе съездим к профессору, — предложил я. — Я поговорю с ним и попробую понять, в чем дело.

Это было очевидное решение. До сих пор я слышал о происшествии только в пересказе Киры. Настало время самому пообщаться с профессором.

— А как ты попадешь в тюрьму? — растерянно спросила Кира. — Это же крепость. Тебя не пропустят. Хотя… ты ведь можешь взять разрешение у императора, правда? Как я сразу не догадалась! Никита, ты гений! Спасибо тебе.

Слышать такие слова от красивой девушки приятно вдвойне. Я весело улыбнулся:

— Не будем беспокоить его величество по пустякам. Ему сегодня и так хватило ярких впечатлений. Есть способ попроще.

Я достал магофон и набрал номер Ильи.

— Привет, дружище! Я в Столице, и у меня к тебе дело.

— Барон! — отозвался Илья. — Ты вовремя. Я как раз собирался назначить тебе встречу. Надо поговорить.

— Непременно, — согласился я. — Но сейчас мне нужен пропуск в тюрьму Петропавловской крепости.

— Что случилось? — тон Ильи был таким серьезным, что дальше некуда.

— Мне надо поговорить с одним арестантом. Его задержали вчера за убийство.

— Барон, не тяни! Что это за арестант, и что тебе от него нужно?

— Его фамилия Лабуаль, — сказал я. — Николай Степанович Лабуаль.

— Как? — переспросил Илья. — Огненные демоны! А почему я ничего об этом не слышал? Черт, столько работы навалилось. Помощник говорил мне про какое-то убийство, но я не обратил на это внимания. Не наш профиль.

— Может быть, и наш, — обрадовал я старого друга. — Так что, сделаешь мне разрешение?

— Пойдем вместе, — решил Илья. — Ты сейчас свободен?

— Нет, конечно. Я обедаю с красивой девушкой.

— Значит, свободен, — решил Илья. — Тогда через час встречаемся у ворот крепости. Не знаешь, Лабуалю уже назначили адвоката? По правилам он должен присутствовать во время допроса.

— Адвоката я привезу с собой, — улыбнулся я.

— Ты опять темнишь, Барон?

— Нет. Его защищает Кира, я от нее и узнал об этом деле.

— Барон, как ты умудряешься всегда оказаться в самой гуще событий?

— Такой у меня талант, — ответил я.

— Через час встречаемся у крепости, — сказал Илья. — Надеюсь, ты без оружия? На входе его все равно придется сдать.

— Я только что от императора. Так что вооружен только хорошим настроением.

— Ты согласился на его предложение? — недоверчиво спросил Илья.

— Потом расскажу. Все, не мешай. У меня собеседник поинтереснее тебя, и очень мало времени.

Я дал отбой и подмигнул Кире, которая нетерпеливо ждала окончания разговора.

— Ну, вот, все улажено. И у нас еще есть время, чтобы выпить кофе с лимонным тартом.

Я подозвал официанта и попросил его принести десерт.

— Одну минуту, ваша милость, — кивнул официант.

— А я и забыла, что ты был на приеме у императора, — призналась Кира. — Прости! Для чего он тебя приглашал?

— Его величество изволил предложить мне государственную должность, — скривился я. — Хотел, чтобы я возглавил губернскую службу ликторов.

— Ничего себе! — поразилась Кира. — Наверное, это очень важная должность?

— Не без этого.

— И ты согласился?

— Еще чего, — хмыкнул я. — Мне и так хорошо.

— С тех пор, как я с тобой познакомилась, — призналась Кира. — Я не перестаю удивляться. Как будто попала в фантастическую историю.

— Так оно и есть, — усмехнулся я. — Тебе чай или кофе?

— Хочу морса, — призналась Кира. — Кислого и холодного.

— И я с тобой за компанию.

Я подозвал официанта и сделал заказ.

* * *

— Боже мой, какая встреча! — томно протянул над самым моим ухом женский голос. — Кира Белова, знаменитый адвокат!

Чертова блондинка так и не ушла! Или ушла и вернулась. Демоны знают, что у нее в голове — я ведь ясно сказал ей, что она меня не интересует.

Лицо Киры напряглось, в глазах мелькнула злость. Она сжала губы и попыталась не обращать на блондинку внимания.

Но блондинку это не смутило.

— Неужели ты меня не узнала? Мы ведь с тобой были подругами в пансионате. Почти подругами.

Теперь понятно. Блондинка заметила Киру и решила воспользоваться этим.

— Узнала, — кивнула Кира.

— Но ты не рада, — ослепительно улыбнулась блондинка. — Наверное, я вам помешала? Прости, Кирочка!

— Не называй меня так, — вспыхнула Кира.

— Да ладно тебе, — легкомысленно отмахнулась блондинка. — Между прочим, никогда не думала, что знаменитый барон Волков окажется таким стеснительным. Представляешь, Кирочка, я предложила ему поболтать, а он отказался. Да еще так невежливо. Он твой клиент? Или не только клиент? Дай, я угадаю — вы встречаетесь! Вот почему барон выглядит таким букой.

— Не твое дело, — отрезала Кира.

Блондинка радостно улыбнулась. Ее возбуждала ненависть, которую она вызывала в Кире. Глядя на Киру, она протянула мне руку в кружевной перчатке до локтя:

— Вероника Строганова. Дочь графа Строганова. Внебрачная, но любимая. Мы с Кирочкой учились в одном пансионе и были лучшими подругами. Правда, Кирочка? А вас, господин барон, я видела на Императорском турнире, и сразу же влюбилась! Барон, вы пригласите влюбленную девушку посидеть с вами за столиком?

Блондинка громко расхохоталась.

Кира стиснула кулаки.

Навязчивая блондинка бесила и меня. Но я понимал, что прогнать ее без скандала не получится. И обед, в любом случае, будет испорчен.

Не отвечая блондинке, я послал Кире ментальный импульс. Он был похож на легкое успокаивающее поглаживание. Кира даже не ощутила его, но заметно расслабилась.

Не получив ответа, блондинка усилила натиск. И сразу пошла с козырей:

— Вблизи вы выглядите еще мужественнее, Никита Васильевич! — понизив голос, сказала она. — Я бы отдалась вам прямо здесь, на глазах у всех. Пусть смотрят и завидуют!

Она наклонилась ближе и прошептала:

— А вы знаете, что одаренные девушки неутомимы в постели? Не то, что серые мышки без Дара. А я очень одаренная, поверьте! Смотрите, как я умею!

Она без спроса цапнула со стола мой стакан с морсом. Стекло под ее пальцами покрылось морозными разводами, несмотря на летнюю жару.

— Я умею и охлаждать, и разжигать страсть, — пристально глядя на меня, заявила блондинка.

Поднесла стакан к губам и сделала медленный глоток.

В этот момент я щелкнул пальцами.

Глаза блондинки начали вылезать из орбит. Она несколько раз дернула рукой, пытаясь оторвать стакан от губ. Потом захрипела, посинела и упала на асфальт, некрасиво разбросав ноги в красных босоножках.

Ее крохотная сумочка соскользнула в воду.

Я знал, в чем дело. Глоток морса в ее горле превратился в кусок льда, и перекрыл доступ воздуха. Морс в стакане тоже мгновенно заледенел, потому стакан и примерз к ее губам.

Совсем немного магии Льда. В самый раз, чтобы убить человека.

— Девушке плохо! — крикнул кто-то.

Поднялась суматоха, сердобольные прохожие бросились к блондинке.

— Вызовите лекаря! — загалдели вокруг. — Официант!

Никакой лекарь не успел бы ей помочь. От нехватки воздуха девушка уже потеряла сознание.

Я вздохнул и еще раз щелкнул пальцами.

Лед в ее горле мгновенно растаял. Блондинка выгнулась в судороге и зашлась приступом кашля. Воздух, сипя и свистя, врывался в ее легкие.

Оглушительно завывая сиреной, подъехала машина «скорой помощи». Люди расступились, лекарь склонился над блондинкой, которая все еще не пришла в себя. Убедившись, что ее жизнь вне опасности, лекарь подошел к нам.

— Вы знаете эту девушку?

Я с сострадательной улыбкой покачал головой.

— Нет. Она крутилась у столика и попыталась предложить себя. Наверное, у бедняжки совсем плохо с деньгами. Отвезите ее в больницу, я оплачу лечение. Вот, возьмите!

Я протянул лекарю несколько купюр.

Он не глядя сунул их в карман и кивнул санитарам:

— Грузите! Везем в Елизаветинскую!

Я довольно усмехнулся. Елизаветинская больница для бедных была мне хорошо знакома. Самое подходящее место для внебрачной дочери графа.

* * *

— Никита, что с ней случилось? — спросила меня Кира. — Это ты сделал?

— Да, — честно ответил я.

— Зачем? — возмутилась Кира. — Ты же мог ее убить!

Я вздохнул. Кажется, Кире Андреевне пора понять, с кем она связалась.

— За свою жизнь я убил очень многих, — спокойно сказал я. — И убью еще. Каждого, кто попытается обидеть близких мне людей. Она не ко мне приставала. Она хотела задеть тебя. И за это получила по заслугам. Вряд ли она поняла, как не надо себя вести. Но в другой раз хотя бы побоится подходить к тебе.

Я сделал глоток кофе и добавил:

— Я такой, Кира, и другим не буду. Тебе надо это знать. А сейчас нам пора. Через полчаса мы должны быть в Петропавловской крепости.

Мы допили кофе, и я расплатился с официантом. Он попытался извиниться за испорченный блондинкой обед. Но я остановил его и добавил к оплате щедрые чаевые.

— Ты здесь ни при чем, — сказал я. — Просто некоторым людям никак не живется спокойно.

Медленный и неуклюжий пароходик «Быстрый», натужно пыхтя, повез нас на другой берег Невы — туда, где в пасмурное небо вонзался высокий шпиль Петропавловского собора.

Кира задумчиво взглянула на меня:

— Получается, я для тебя близкий человек?

— Получается, — улыбнулся я. — Хочешь рассказать мне о том, как ты жила в пансионате?

— Не сейчас, — рассмеялась Кира. — Это слишком долгая история, а мы уже подплываем к берегу.

— Ничего, — кивнул я. — У нас впереди много времени.

— Ты уверен? — осторожно спросила Кира.

— Конечно.

Глава 4

Крепость лежала возле топкого берега Невы как огромная каменная черепаха. Из спины черепахи узким золотым лучом торчал шпиль Петропавловского собора. Как будто ангел пригвоздил монстра к земле сверкающим копьем.

Даже с середины реки я ощущал мощный магический фон. Это работали исполинские артефакты, намертво вмурованные в толстые серые стены. Артефакты глушили любую стихийную и ментальную магию внутри крепости. Да и вокруг нее давали сильные искажения, от которых любому одаренному делалось не по себе.

Возле стены желтела узкая полоска песчаного пляжа. На желтом клочке не было ни души. Ни один человек не хотел по доброй воле приближаться к зачарованной крепости.

— Никита, я не хочу туда! — внезапно просвистел внутри меня демон Смерти. — Не надо.

— Понимаю, Убийца, — согласился я. — Мне тоже не по себе.

— Не понимаешь! — возразил демон. — Ты всего лишь человек. Для тебя потерять силу страшно, но не смертельно. А для демона это все равно, что потерять самого себя!

Подтверждая его слова, магический двигатель пароходика захлебнулся кашлем и смолк. Энергия артефактов блокировала работу элементалей.

Течение медленно разворачивало пароходик, стремясь унести его вниз, в Финский залив. Но опытный капитан умело использовал инерцию своего неуклюжего судна и направил его точно к пристани. Пароходик мягко ткнулся низким бортом в бетон причала. Двое матросов быстро намотали толстые канаты на чугунные причальные тумбы и спустили с борта широкий трап.

— Я согласен с Убийцей, Ник, — рассудительно сказал Умник. — Тебе необязательно туда ходить.

Остальные демоны помалкивали, но думали они точно так же. Я знал их давным-давно, и потому без слов чувствовал их настроение.

— Никита, с тобой все в порядке? — спросила Кира.

Девушка тоже почувствовала, как резко изменилось мое состояние. На нее фон крепости действовал куда слабее — сказывалось отсутствие магического Дара. Но Кира зябко передернула плечами.

— Рядом с крепостью мне всегда делается не по себе, — сказала она.

— Мне тоже, — признался я. — А демоны просто сходят с ума.

Это неудачное выражение встревожило Киру.

— Сходят с ума? Тогда тебе, наверное, нельзя входить в крепость. Я не подумала об этом.

Кира прикусила нижнюю губу, с тревогой глядя на меня.

— Я разберусь, — мягко сказал я.

Спрыгнул на причал и подал руку Кире, помогая ей спуститься. От причала до толстых серых стен крепости было всего несколько метров. Нас отделял от нее только узкий Кронверкский пролив, через который был перекинут пешеходный мост. Под мостом весело сновали утки — вот кому магический фон вообще не мешал.

Напряжение внутри стало почти невыносимым.

— Вот что, демоны, — сказал я. — Настоящее бессилие — это отступить перед вызовом. Испугаться, даже не попробовав.

Бросив взгляд по сторонам, я заметил булочную на углу.

— Подожди минутку, — сказал я Кире.

В булочной я взял простой батон. Продавец даже завернул его в плотную бумагу.

— Прошу, ваша милость!

Вернувшись к Кире, я пошел по мосту к высоким крепостным воротам. Каждый шаг давался с трудом. Я чувствовал нарастающее сопротивление — как будто был неуклюжим пароходиком, который вздумал бороться с сильным течением. Демоны внутри напряглись.

Ровно посередине моста я остановился. Оперся на перила и стал неторопливо крошить булку в темную воду пролива. Утки, весело крякая и толкаясь, бросились ловить медленно тонущие крошки.

Я ни о чем не думал, просто смотрел на их крикливую толкотню и механически отщипывал теплый мякиш. Постепенно напряжение стало отпускать.

— Легче, — с удивлением просвистел Убийца.

— Ник, это работает, — подтвердил Умник.

— Конечно, работает! — опередив меня, заявил Проныра. — Не раскисаем, демоны!

Он так умело скопировал мой тон, что я невольно улыбнулся. Напряжение почти исчезло.

Отвернувшись от часовых, которые неподвижно застыли рядом с воротами, я незаметно щелкнул пальцами. На кончиках пальцев вспыхнул крохотный огонек.

Даже древним артефактам не хватало силы, чтобы лишить магии ликтора. Если только ликтор этого не хотел.

— Ничего себе, — удивилась Кира, глядя на огонек в моей руке.

Но тут же спохватилась, бросила быстрый взгляд на часовых и замолчала.

Я подмигнул девушке и погасил огонек.

* * *

Илья подъехал точно в назначенное время. Оставил служебную машину под знаком, запрещающим парковку, и пошел к нам.

— Барон! — он протянул мне руку. — Кира Андреевна!

— Привет, — улыбнулся я, вглядываясь в похудевшее лицо друга. — Тебя совсем замучили на государевой службе?

— Ничего, справляюсь, — жестко усмехнулся Илья. — Спасибо, что позвонил Барон. Сам бы я еще долго не сообразил заинтересоваться этим делом.

— Что ты знаешь о профессоре? — спросил я.

— Ничего, — помрачнел Илья. — Когда началась Смута, мне пришлось порядком помотаться по всей Империи. Орден перешел на военное положение, нам всем было не до того, чтобы изучать демонов. Ученые разъехались, кто куда. Архивы сожгли. Честно говоря, про Степу Лабуаля я даже не вспоминал. Пару раз собирался его разыскать. Но сам был на нелегальном положении. Текучка затягивает, Барон.

Эти слова Илья произнес извиняющимся тоном.

— И ты даже не знал, что у Степы есть сын? — уточнил я.

— Не знал, — отрезал Илья. — Я только от тебя услышал о профессоре Лабуале.

Я видел, что эта ситуация Илье неприятна.

— Не переживай, дружище, — подбодрил я его. — Мы во всем разберемся. У тебя же есть доступ к информационной Сети? Нужно собрать о профессоре все сведения, которые ты только сможешь найти.

— Эти уже занимаются, — с облегчением кивнул Илья.

— Вот видишь. Твое официальное положение нам очень поможет.

— А что по поводу тебя? — нахмурился Илья. — Ты согласился на предложение императора?

— Мы нашли другое решение, — улыбнулся я.

— Опять темнишь, Барон? Какое другое? Ты уступишь эту должность Новикову?

— Мы договорились, что я подумаю. Столько, сколько понадобится.

— Барон, ты и его величество умудрился сбить с толку? Я все время трачу на организацию службы, а ты и тут вставляешь мне палки в колеса.

— Илюха, притормози, — мягко попросил я друга.

Илья стиснул зубы, но все же кивнул.

— Извини, Барон. Мне просто не по себе вот от этого.

Он кивнул в сторону крепости. Я понял, что излучение артефактов нервирует Илью.

— А как у тебя получается оставаться таким спокойным? — удивился Илья. — Твои демоны должны сходить с ума от подавляющего фона. Или я опять чего-то о тебе не знаю?

— Неважно, — улыбнулся я. — Идем, навестим профессора Лабуаля. Кстати, Илюха! Говорить с профессором буду я. А ты не вмешивайся.

— Это еще почему? — снова возмутился Илья.

Но тут неожиданно вмешалась Кира. Она тронула Илью за рукав.

— Илья Иванович, я прошу вас послушать Никиту. Это я попросила его о помощи, и полностью ему доверяю.

— Да я за свою жизнь провел больше допросов, чем он! — уперся Илья.

Я покачал головой и почти насильно впихнул Илье в руки остатки батона.

— Что это? — не понял он. — Зачем?

— Иди, покорми уток, — сказал я. — Подыши и подумай. Постарайся расслабиться. У тебя пять минут. Если увижу, что не сработало, позвоню императору и он лично проведет меня в крепость.

Илье хватило трех минут. Я увидел, как его широкие плечи расслабились, а потом друг с удивленной улыбкой повернулся к нам.

— Помогло.

Он покачал головой.

— Ну, и отлично, — улыбнулся я. — Идем, у нас мало времени.

* * *

— Предъявите пропуск, — потребовал гвардеец возле ворот.

Илья показал ему свое удостоверение с золотым императорским гербом. Затем отдал бумагу, которая разрешала вход нам с Кирой.

— Если у вас есть при себе оружие или охранные артефакты, вы должны их сдать, — напомнил гвардеец. — Это правило касается всех. Даже вас, господин Старший магистр.

Он пристально посмотрел на Илью.

— Вот так, Барон, — многозначительно сказал Илья. — Тюремное ведомство подчиняется только своему начальству, и никому больше. А руководитель тюремного департамента отчитывается лично перед императором.

— Разумно, — хмыкнул я.

И кивнул гвардейцу:

— Ни артефактов, ни оружия у меня при себе нет.

Тем не менее, сразу за воротами нам пришлось пройти процедуру досмотра. Нет, раздеваться нас не заставили. Но строгий служащий долго водил вдоль моего тела магическим сканером.

— Проходите, — наконец, сказал он.

От высокой крепостной стены на брусчатку внутреннего двора падала резкая тень. Я попробовал шагнуть в нее — и у меня ничего не вышло. У крепости не было Тени. Она целиком находилась в нашем мире, и не выпускала из него. Но и из Тени тоже никого не впускала, это я понял сразу.

Надежная тюрьма.

В длинном коридоре, от стен которого гулко отдавался звук шагов, на нас снова навалилась тяжесть. Сопровождавший нас гвардеец украдкой бросал быстрый взгляд то на Илью, то на Киру, словно прикидывая — не пора ли звать лекаря. На меня он взглянул дважды. Сначала коротко и безразлично, а второй раз — с заметным удивлением. Наверное, по его мнению, я держался слишком уверенно для человека, который впервые ощущает воздействие нейтрализующих артефактов.

На секунду гвардеец нахмурился и замедлил шаг. Я понял, что он раздумывает — не проверить ли меня повторно. Вдруг я все же умудрился протащить приспособление, которое позволяет пользоваться магией.

Но потом он, видимо, решил, что у меня просто очень слабый Дар. Или его вовсе нет, как у Киры.

Кстати, у самого гвардейца такое приспособление было. Но не медальон или перстень, как можно было ожидать. Нет, защитная Печать была нанесена прямо на тело гвардейца. Я почувствовал ее излучение через одежду.

Логично. Медальон можно украсть, а Печать не утащишь. Значит, никто другой не сможет ей воспользоваться.

Я прикрыл глаза и попробовал представить, как может выглядеть такая Печать. И у меня получилось! Ее линии отчетливо вспыхнули перед моими глазами. Наверное, артефакторика, которой я занимался от случая к случаю, все же давала о себе знать.

Тогда я пошел еще дальше. Представил, что эти горящие линии нанесены на мое тело. Представил так ярко, как только мог. Так, что кожу обожгло огнем.

И вдруг стало легче.

Чудовищное давление антимагических артефактов исчезло так неожиданно, что я покачнулся и сбился с шага. Оказывается, все это время я шагал, наклонившись вперед, как будто боролся с течением. Надо же, а я и не заметил!

— Вам плохо?

Гвардеец сделал шаг ко мне, чтобы подхватить меня, если понадобится. Но я успокаивающе махнул ему рукой.

— Все в порядке!

Глубоко задышал и улыбнулся, чтобы успокоить его.

Гвардеец привел нас в квадратную комнату без окон. Посреди комнаты стоял металлический стол с креплением для наручников. Вокруг стола — четыре металлических стула.

— Ждите, — обронил гвардеец и исчез за дверью.

Я оттащил два тяжеленных стула к стене. На один из них усадил Киру, на второй кивнул Илье. Илюха опустился на стул и ладонью вытер со лба капли пота.

— Давит, — признался он, косясь на Киру.

— Не вмешивайся в разговор, — напомнил я ему. — Не пытайся надавить на Лабуаля, даже если тебе покажется, что он врет. Даже если будешь уверен в этом.

— Да понял я.

Илья вяло мотнул головой и с удивлением уставился на меня.

— Барон… — начал он.

Я понял, что он снова хочет спросить, как мне удается держаться. Но в коридоре послышались шаги, и я резко оборвал Илью:

— Тихо!

В комнату ввели тщедушного старика. Его худые руки были скованы тяжелыми магическими наручниками. Седые волосы беспорядочно всклокочены, на выпирающем подбородке торчала неопрятная щетина. Глаза профессора Лабуаля глубоко запали, он тяжело дышал.

А еще он был очень похож на Степу. На сильно постаревшего Степу Лабуаля.

У меня на минуту защемило сердце.

Тюремный охранник усадил профессора на стул и пристегнул наручники цепью, приделанной к столу.

— Я буду за дверью, — предупредил он.

Я заметил, что Кира с жалостью смотрит на старика.

— Умник, ты можешь работать? — спросил я демона-менталиста.

— Могу, Ник, — с удивлением отозвался демон. — Эта Печать… как ты ее применил?

— Давай потом, ладно? Попробуй понять, что происходит с этим человеком. Я должен знать его состояние.

Я сел напротив профессора. Его глаза упорно смотрели в стол, на меня он даже не взглянул.

— Николай Степанович, меня зовут Никита Волков. Я знал вашего отца.

Взгляд Лабуаля прыгнул на меня и снова опустился.

— Больше ста лет тому назад мы со Степаном Лабуалем служили вместе, — продолжил я. — Можно сказать, мы были друзьями. Я считал Степана чудаком, но идеи у него были интересные.

Я старался говорить медленно и размеренно. Так, чтобы до профессора доходило каждое слово.

— Степан рассказал мне про аномалию Смерти. Я пошел туда и нашел в аномалии демона, похожего на паука. Я убил его, но демон сумел переместить меня во времени. Наблюдая за профессором, я видел, что он внимательно слушает меня.

— Умник, что можешь сказать?

— Он очень сильно напуган, Ник. Прямо дрожит от страха.

— Попробуй его успокоить, только осторожно.

— Уже. Твой рассказ очень помогает. Он слушает и расслабляется.

— Я для того и рассказываю, — усмехнулся я.

Так же неторопливо я рассказал профессору Лабуалю обо всем, что случилось со мной в последнее время. Ну, почти обо всем — я же помнил, что меня слушает не только профессор.

— До сих пор не могу привыкнуть к тому, как все изменилось, — закончил я. — И дело не в магии. Люди изменились куда сильнее. Мне повезло снова встретить старого друга.

Я кивнул на Илью, который внимательно слушал мой рассказ.

— А теперь вот повезло с вами. Надеюсь, нам еще удастся поговорить. Вы расскажете, что случилось с вашим отцом?

— Он погиб, — еле слышно ответил Лабуаль. — Я был совсем маленьким. Отец отправил нас с мамой к родственникам. А сам… он занимался своей работой. В последний раз я видел его на вокзале.

— Он успокаивается, Ник, — предупредил меня Умник. — Но страх не проходит. Профессор сильно боится чего-то, прямо сейчас.

— Наверное, смерти? — предположил Убийца. — Его же могут казнить, я правильно понимаю, Ник?

— Правильно, — согласился я. — Но тут что-то другое. Если бы профессор боялся казни, то не вызвал бы жандармов. Он бы попытался сбежать.

— Резонно, — подтвердил Умник.

— Расскажите, что случилось на вашей даче, — предложил я профессору.

— Он не хочет, Ник! — предупредил менталист. — Начал закрываться.

— Я уже все рассказал следователю, — тихо ответил профессор. — И Кире Андреевне. Мне нечего добавить.

— И все же, — мягко сказал я. — Расскажите еще раз. Я не стану пытать вас вопросами или ловить на лжи. И обещать тоже ничего не буду.

Все-таки, профессор заговорил. Он не добавил ничего существенного к рассказу Киры. Убитого Алексея Трубецкого он несколько раз видел на своих лекциях. Даже принимал у него какой-то зачет.

— Маша познакомилась с ним в ночном клубе, — сказал профессор.

— Маша — это ваша внучка? — уточнил я.

— Да.

Дальше профессор так же монотонно рассказал о том, как приехал на дачу, как увидел, что Трубецкой пристает к Маше.

— Я ударил его по голове, — пробубнил профессор, — и оттащил в подвал. Потом перерезал ему горло.

К этому моменту его рассказа я твердо знал две вещи.

Первое — профессор врал. Его слова звучали заученно, в них не было и тени искренних эмоций, не было попытки оправдаться.

Никого он не убивал.

И второе — он боялся за внучку.

Но я не мог понять — почему?

Если Трубецкого убила Маша, а профессор взял вину на себя, то теперь-то чего бояться? Следствие поверило, со дня на день будет суд. Главное — не менять показания и все брать на себя.

Похоже, причина острого страха была в чем-то другом.

— К вам кто-то приходил в тюрьму? — наудачу спросил я.

Не самый логичный вопрос. Тюрьма Петропавловской крепости меньше всего похожа на проходной двор.

Но я попал в точку.

— Нет! — почти крикнул профессор.

Это было так внезапно, что Кира вздрогнула.

— Что вам от меня нужно? — не унимался Лабуаль. — Я убил Трубецкого, я! И отправил его душу в ад!

Вот теперь эмоции били из него через край.

— Уведите меня! — кричал профессор. — Я не хочу говорить с этими людьми!

Он дергал цепь, как будто пытался оторвать ее от стола.

Лязгнула дверь, и вбежал охранник.

— Посещение окончено!

— Я отказываюсь от защиты, слышите! — бесновался Лабуаль. — Я убийца! Только оставьте меня в покое!

— Стоять! — жестко сказал я охраннику.

Так жестко, что он сразу послушался. А я повернулся к Илье.

— Вызови сюда начальника тюрьмы. Как хочешь, но я должен знать, кто приходил к профессору. Может быть, не посетитель. Письмо или записка. Другое сообщение.

— Да ты что, Барон! — попытался образумить меня Илья. — Такого не может быть.

— Ищи. Или я прямо отсюда иду к императору. Так или иначе, я своего добьюсь, ты меня знаешь.

И я добился. Правда, для этого мне пришлось окончательно наплевать на осторожность и использовать ментальную магию на всю катушку. А еще шантаж и угрозы.

Через полчаса все в той же комнате без окон передо мной стояли навытяжку шесть человек.

Все, кто имел доступ к камере профессора.

Я впивался взглядом в лицо каждого из них. Умник без всякого стеснения копался в их памяти. Я видел в их глазах страх и непонимание происходящего, но мне было наплевать. Я снова стал ликтором, который ведет расследование.

Но не узнал ничего.

Ни-че-го.

Никто не приходил к профессору Лабуалю. Никто не передавал ему записку. Никому на магофон не приходило сообщение, адресованное профессору. Никто ничего не передавал на словах. Никто не оказывал на охрану магическое воздействие.

Все мимо.

— Приношу свои извинения, — официальным тоном сказал Илья начальнику тюрьмы.

Начальник почти не слушал его, он смотрел только на меня, и его слегка потряхивало от пережитого.

Сразу видно, что он еще не сталкивался с ликторами.

— Я доложу начальству… — неуверенно начал начальник тюрьмы.

Но я нетерпеливо оборвал его.

— Плевать. Покажи мне камеру профессора.

— Что? — не понял начальник.

Я сделал шаг к нему.

— Покажи мне камеру!

— Барон! — снова попытался остановить меня Илья.

Но я просто отмахнулся от него.

— Не сейчас. Возмущаться будешь потом, дай мне довести дело до конца.

И меня отвели в камеру. Как и все помещения тюрьмы, она была надежно изолирована от магии.

Начальник сам открыл маленькое квадратное окошко в железной двери. Стальные петли звучно лязгнули.

Я заглянул в камеру — она была одиночной. Крохотное помещение, пять на пять шагов. Кровать и привинченный к стене стол. Под потолком небольшое окно, выходящее во внутренний двор тюрьмы. Окно забрано толстой решеткой.

Профессор лежал на кровати. Он не пошевелился, даже когда я заглянул в камеру.

— Я что-то чувствую, Ник! — неожиданно сказал Убийца. — Холод!

Я тоже его почувствовал. Как будто из камеры профессора потянуло ледяным сквозняком.

— Открой, — коротко приказал я начальнику тюрьмы.

Он без споров повернул ключ в замке, и я вошел в камеру.

— Здесь кто-то был, — снова сказал Убийца. — Кто-то мертвый. Но живой.

— Как это? — нахмурился я, оглядывая каждый угол.

Пусто. И нулевой магический фон.

— Как я, — непонятно сказал Убийца.

Но я его понял.

— Ты хочешь сказать, что здесь побывала сущность демона?

— Нет, не демона. Это был человек. Мертвый, но живой. Сущность человека.

— Призрак? — догадался я.

— Да, — подтвердил демон Смерти.

Глава 5

— Призрак? — недоуменно повторил за мной Илья.

Краем глаза я заметил, как дернулся Лабуаль.

— Умник, успокой его! — велел я демону-менталисту.

Чего теперь церемониться? Вся охрана уже в курсе, что на меня их знаменитые сдерживающие артефакты не действуют.

— Призрак? — эхом откликнулся начальник тюрьмы.

В его глазах отражалась крохотная тусклая лампочка, висевшая под самым потолком камеры.

— Да, призрак, — зло подтвердил я. — Что бы это не означало. А теперь быстро выкладывайте — что вы вообще знаете о призраках?

— Ну… они есть, — неуверенно сказал Илья.

— Отлично, — кивнул я. — Еще.

В следующие десять минут я узнал много нового для себя.

Призраки существовали. Хотя большинство людей никогда не видели и не слышали их. Даже очень сильные маги стихий, даже менталисты.

Призраков могли видеть только маги очень редкой направленности Дара.

Видящие. Так они называли сами себя. Они могли видеть призраков, могли разговаривать с ними. И даже иногда подтверждали свои способности. Например, с помощью призраков находили давно забытые клады. Или потерянный еще дедушкой важный документ.

Но все это сейчас было неважно.

— Защита от призраков есть? — спросил я Илью.

— Кажется, есть какие-то артефакты, — неуверенно ответил он. — Барон, ты в самом деле думаешь, что тут замешан призрак?

Но я так не думал. Я это знал. Мне было достаточно почувствовать ледяной холод в камере Лабуаля. Чутье подсказывало мне, что моя догадка верна. А своему чутью я привык доверять, оно меня никогда не подводило.

— Неважно, что я думаю, — сказал я Илье. — Важно принять все меры безопасности. В камере профессора надо установить защитные артефакты, которые не позволят призраку проникнуть сюда.

Я бросил взгляд на профессора. Он сидел, скорчившись на кровати, поджав ноги и обхватив их худыми руками.

— Не положено так сидеть, — сказал ему очнувшийся от ступора охранник.

Лабуаль поспешно опустил ноги на каменный пол.

— Оставь старика в покое, — зло бросил я охраннику.

— Никита… — слабо заговорил профессор, впиваясь в меня умоляющим взглядом. — Как вас по батюшке, я не знаю!

Я изумленно покачал головой.

Речь шла о жизни профессора, а он не мог обратиться ко мне, не узнав моего отчества! Вот оно, воспитание.

— Васильевич, — ответил я.

— Никита Васильевич! Спасите мою внучку, прошу вас! Она ни в чем не виновата!

Он буквально умолял о помощи.

— Я сделаю все, что смогу, Николай Степанович, — кивнул я. — Где я могу ее найти?

— Не знаю, — растерялся профессор. — Дома, наверное. Маша!

Он прикусил губу и уставился в потолок, как будто увидел там свою внучку.

Я машинально поднял взгляд, но увидел только серый бетон с темными пятнами плесени.

Вот демоны!

— Я найду вашу внучку, — пообещал я. — Как только она будет в безопасности, я вам сообщу.

— Да кто тебя снова пустит сюда, Барон? — возразил Илья. — После того, что ты устроил, ворота крепости для тебя закрыты.

— Надо будет — открою, — пригрозил я.

И, поймав испуганный взгляд начальника тюрьмы, понял, что он мне верит.

— Идем, — решил я. — Времени мало. Ты с нами!

Это слова я адресовал начальнику тюрьмы, подкрепив свой приказ коротким кивком.

В коридоре я прижал его к стене и громко, так чтобы до него дошло, сказал:

— У камеры профессора всегда должна дежурить вооруженная охрана. Как минимум, два гвардейца. Маги с Печатями. Понял?

Я терпеливо дождался его кивка.

— Дальше. Прямо сейчас звони своему начальству. Рассказывай все, как есть. И требуй, чтобы в тюрьме установили артефакты, которые защищают от проникновения призраков.

Зрачки начальника тюрьмы расширились.

— Вот он, — я ткнул пальцем в Илью, — поднимет этот вопрос по своим каналам. Если его доклад дойдет до начальства быстрее, чем твой, к тебе будут вопросы. Понимаешь?

Начальник снова кивнул.

— Тогда поторопись. К профессору никого не пускать, кроме врача. Никаких допросов. Ты меня понял?

Начальник кивал, уже ничего не соображая.

— Погоди, Барон! — остановил меня Илья. — Как это никаких допросов? Профессор врет про убийство, это же видно!

— Идем!

Я схватил друга за рукав и почти силой поволок к выходу.

— Кира, идем!

Вот Кира держалась молодцом. Она ни о чем не стала спрашивать, просто поспешила за нами.

* * *

— Что ты вытворяешь, Барон? — покачал головой Илья, когда за нами захлопнулись ворота крепости. — Почему ты не захотел еще раз допросить Лабуаля?

— Да потому что он не скажет ничего нового, — жестко усмехнулся я. — А сердце у старика может не выдержать. И Дар у него слабенький. Видел, как он выглядит? Сравни хотя бы с собой.

Сказав это, я вспомнил о Кире и прикусил язык. К счастью, девушка не слышала моих слов. Или не обратила на них внимания.

— Если мы хотим еще что-то узнать, — сказал я, — надо найти внучку профессора и поговорить с ней.

— Дай, я догадаюсь, — хмыкнул Илья. — С ней говорить тоже будешь ты?

— Ну, не ты же.

— Согласен, — вздохнул Илья. — что-то я размяк, Барон. Забыл о твоей хватке.

— Звони своим подчиненным, — напомнил я. — Нужны артефакты для тюрьмы. А мне нужен адрес внучки Лабуаля. И адреса всех ее подруг и знакомых.

— Сейчас.

Илья отошел в сторону, вытаскивая из кармана магофон.

А я с удивлением прислушался к своему состоянию. Близость крепостных стен больше не действовала мне на нервы. Я не ощущал той тяжести, которая почти придавила меня к земле еще час назад.

Тогда эти стены как будто навалились всей тяжестью мне на грудь. А сейчас — камень и камень. Старый, местами поросший жестким ярко-зеленым мхом. Обычный камень.

— Вы как там, демоны? — спросил я своих постояльцев.

— Отлично, Ник! — откликнулся Убийца. — Что за Печать ты на себе нарисовал?

— Сам толком не знаю, — честно признался я. — Да и неважно. Главное, что она работает. А там разберемся.

— Настоящий мудрец всегда безмятежен даже во время урагана, — сказал Проныра.

— Тебя опять потянуло на философию? — насторожился я. — А чего в поместье помалкивал?

— Наслаждался единением с природой, — ответил маленький демон.

— А еще мудрецам полезно иногда помолчать, правда? — пошутил я. — Но я рад, что ты опять разговорился.

Проныра промолчал, но я чувствовал, что демон доволен.

— Как ты? — спросил я Киру.

— До сих пор не могу прийти в себя, — честно ответила девушка. — Ты был таким жестким с этими людьми. Но, наверное, по-другому было нельзя.

— По-другому было бы дольше, — улыбнулся я.

— Как мы будем искать этого призрака? — спросила Кира.

— Шаг за шагом. Сначала хорошо бы понять, каким боком он замешан в этой истории. Потом я отыщу его и спрошу, чего он хотел от Лабуаля.

Илья закончил разговор и подошел к нам.

— Есть адрес Марии Лабуаль, — сказал он. — И адреса нескольких ее подруг. Она учится вместе с ними. А с одной дружит еще с гимназии.

— Вот, этот адрес мне и давай, — решил я.

— Думаешь, девушка бегает по подругам, пока ее дед в тюрьме? — засомневался Илья. — Скорее уж дома сидит и боится выйти.

— Отлично, — кивнул я. — Съезди к ней домой, убедись в этом. В любом случае, нам надо как можно быстрее проверить все адреса.

— Нет времени, — покачал головой Илья. — Я и так из-за этого дела сегодня забросил работу, а документы не ждут. Давай, отправлю ребят по адресам. Они привезут Марию Лабуаль, а ты пока расскажешь мне, что там у тебя вышло с императором. Между прочим, меня это касается напрямую.

— Расскажу, когда будет время, — пообещал я. — А сейчас давай мне адрес этой подруги. По остальным адресам отправляй своих подчиненных. Но не вздумай сам допрашивать девушку, если не хочешь испортить дело.

— Упрямый ты, Барон, — вздохнул Илья. — И как только я тебя терплю?

— А что тебе еще делать? — усмехнулся я.

— Никита, можно я поеду с тобой? — неожиданно спросила Кира.

— Это будет замечательно, — кивнул я. — Тебя девушка меньше испугается. И легче будет ее разговорить.

— Хорошо, — обрадовалась Кира.

Кажется, она была уверена, что нам повезет, и мы сразу найдем Марию.

Илья отдал еще несколько коротких распоряжений по магофону и продиктовал кому-то адреса. Потом быстро попрощался с нами и уехал, напомнив:

— Жду твоего звонка, Барон! И нам все еще надо поговорить.

Я кивнул другу и вызвал нам с Кирой извозчика. Ехать предстояло довольно далеко — в Полюстрово, на правом берегу Невы.

* * *

— А почему ты решил, что Мария сейчас у подруги? — спросила меня Кира, когда мы ехали по мосту через Неву.

От водителя нас отделяла тонкая пластиковая шторка, и услышать наш разговор он не мог.

— Самое вероятное предположение, — улыбнулся я. — Представь себя на ее месте. Ее молодого человека убили практически у нее на глазах. Ее дед арестован за убийство, а сама она сильно напугана. Сможет она оставаться одна?

— Нет, — покачала головой Кира.

— Ну, вот. Сестры у Марии нет, других близких родственников тоже. А дальние родственники в такой ситуации не помогут. Наоборот, только хуже сделают расспросами. Остается близкая подруга.

— А у княгини Анны Барятинской была сестра, — неожиданно вспомнила Кира. — Слушай, ты же так и не рассказал мне, как спас княгиню Анну. А ведь обещал!

— Да там и рассказывать нечего, — улыбнулся я. — Перепуганные девочки прятались в шкафу. Я успокоил их и попросил сидеть тихо. А потом вывел из дома.

Я не стал рассказывать Кире о том, что делал наверху, в кабинете князя Барятинского. Незачем ей такое слушать.

— Никита, ты много людей убил? — тихо спросила Кира.

Все-таки, она подумала про князя и его жену. Наверняка много раз слышала эту историю от своей опекунши. А та — от слуг своего отца и стражников.

— Порядком, — кивнул я. — В основном, Одержимых. Но бывало всякое. Человек, который связался с демоном — это очень страшно, Кира. И очень опасно.

— Но сейчас почти все аристократы — Одержимые.

— Они играют с огнем, — жестко сказал я. — Но не я придумал этот мир.

— Мне иногда бывает страшно, — призналась Кира и придвинулась ко мне.

— Не бойся, — сказал я, обнимая ее за плечи.

* * *

Подругу Марии Лабуаль звали Анна Свиридова. Она жила в собственной маленькой квартирке на проспекте Петра Великого — в районе, который активно застраивается современными многоэтажными домами.

Я только качал головой, глядя на пролетающие за окном машины высотки.

— Район для столичной молодежи и приезжих, — с улыбкой объяснила мне Кира. — Крохотные квартирки, зато недорогие и отдельные. Много парков и магазинчиков. Сейчас на всех окраинах активно строят такие районы. Столица растет с каждым годом.

Район, и в самом деле, был зеленым. А в Полюстровском парке я заметил несколько детских площадок с качелями и горками. И везде было полно малышни — мамы вывели детей на вечернюю прогулку.

— Приехали, ваша милость!

Водитель остановил машину возле угловатой высотки. Я задрал голову — ничего себе, восемнадцать этажей! А я еще мельком удивился четырехзначному номеру квартиры, когда взглянул на адрес.

Теперь понятно. В одном этом доме жило столько же людей, сколько во всем Холмске.

Мы поднялись в лифте на шестнадцатый этаж. В длинный общий коридор выходило несколько совершенно одинаковых дверей. Они отличались друг от друга только номерами и разноцветными ковриками.

Ага, вот и квартира Свиридовой!

Я нажал кнопку, и в глубине квартиры прозвучала резкая трель звонка.

Я услышал легкие, торопливые шаги, а потом — шумное дыхание. Кто-то стоял за дверью. Этот человек сильно волновался, но открывать не спешил.

— Мне нужна Мария Лабуаль, — громко сказал я. — Я от ее дедушки.

За дверью послышался судорожный вдох, похожий на всхлип.

И снова никто не открыл.

Я задумчиво посмотрел на дверь. Металлическая, но тонкая, дешевого производства. Но не ломать же ее.

Пользоваться ментальным воздействием мне не хотелось. Мне было важно не только поговорить с Марией, но и увидеть ее подлинные эмоции. А ментальное воздействие исказит их.

— Маша, это ты? — помогла мне Кира. — Я адвокат твоего дедушки, Кира Андреевна Белова. Вот мое удостоверение!

Она раскрыла удостоверение перед круглым стеклышком дверного глазка.

И снова никакой реакции.

За нашими спинами лязгнула дверь лифта — кто то еще поднялся на этаж. Я обернулся на звук шагов.

Совсем молодая девушка остановилась посреди коридора, в упор глядя на нас с Кирой. Взгляд ее был откровенно враждебным. Девушка была очень легко одета для прохладного летнего дня — майка на тонких бретельках, открывавшая загорелые плечи и короткая юбка. В руках девушка держала два бумажных пакета, из одного торчал длинный пшеничный багет.

На ее левом плече я увидел татуировку и удивленно поднял брови.

Точная копия Печати Ликтора.

Надо же!

Никакой магии в печати не было. Девушка вообще не обладала магическим Даром. Печать была просто рисунком.

Я на мгновение ощутил фантомное жжение в плече.

— Что вам надо? — с вызовом спросила девушка. — Это моя квартира!

— Мы ищем Марию Лабуаль, — ответила Кира.

— А кто это? Не знаю такую!

— Ты Аня Свиридова?

— А вам какое дело? Убирайтесь, или я полицию вызову.

Она грубила не от страха, а от отчаянной дерзости. Девушка напомнила мне беспризорного щенка, которого трудная уличная жизнь научила огрызаться. Иначе не выживешь.

Я вздохнул и молча уселся прямо на прохладный пол, выложенный кафельной плиткой. С детьми лучше говорить на равных, а не сверху. А Аня и была еще подростком, несмотря на неуклюжие попытки казаться взрослой и сильной.

— Чего вы здесь расселись? — растерянно спросила девушка.

— Жду, когда Маша расскажет мне про призрака, — объяснил я. — И мы вместе придумаем, как спасти ее дедушку.

— Какого призрака? — опять начала Аня.

Но тут замок в двери, наконец, щелкнул.

— Зачем ты открыла? — тут же набросилась Аня на подругу. — Они морочат тебе голову!

Не вставая с пола, я улыбнулся Марии Лабуаль. В ее заплаканных карих глазах сквозило такое отчаяние, что даже мне стало ее жалко.

— Что вы сказали про призрака? — испуганно прошептала она.

— Я знаю про него, — кивнул я. — И знаю, что Трубецкого убил не твой дедушка.

Поймал реакцию Маши и добавил:

— И не ты. Поговорим?

— Только не в моей квартире, — грубо отрезала Аня. — Я вас не пущу! Раз ты сама им открыла, то сама и разбирайся.

— Анюта! — Маша умоляюще посмотрела на подругу.

— Вечно ты ведешь себя как маленькая, Машка! А я потом разгребаю.

Аня бросила на подругу укоризненный взгляд, но тут же сжалилась:

— Ладно, заходите. Можете не разуваться.

Я усмехнулся.

Один ребенок отважно брал на себя ответственность за другого ребенка. Девочки, и в самом деле, были близки как родные сестры. И Аня считала себя старшей.

Я пропустил Киру вперед и вошел последним. Дверь мягко захлопнулась.

* * *

Квартирка оказалась совсем крохотной — еще меньше, чем у Киры. Здесь даже кухни не было, плита и раковина находились прямо в комнате. Широкий разложенный диван занимал половину комнаты, перегораживая проход к широкому окну. Напротив дивана на стене висел большой маговизор — чтобы было удобно смотреть лежа.

Вот и вся обстановка. Правда, в единственном свободном углу я заметил дверь встроенного шкафа.

Зато был балкон, а из окна открывался потрясающий вид на центр Столицы. За серыми крышами я увидел кусочек арки моста Петра Великого и купола Смольного собора в вечернем свете.

— Садитесь куда-нибудь, — бросила нам Аня. — Кофе нет.

Она поставила шуршащие пакеты прямо на небольшой письменный стол.

Кира присела на край дивана, отодвинув угол скомканного одеяла.

— Можно? — улыбнулся я Ане, кивком указав на узкую балконную дверь.

Аня дернула плечом.

— Пожалуйста!

Потянув на себя створку, я вышел на балкон. Здесь, на высоте, свободно гулял ветер — ему не мешали редкие громады соседних высоток. Внизу я увидел широкий тротуар и спешащих по нему людей. А дальше — зеленое пятно Полюстровского парка.

Улыбнувшись, я вернулся в комнату.

— Мы хотим помочь твоему дедушке, — уверяла Кира Машу.

Обе девушки смотрели на Киру. Маша — с надеждой, а Аня — недоверчиво.

— Жандармы тоже так говорили, — возразила Аня. — А потом увезли Николая Степановича в тюрьму. Хотя этот наглец Трубецкой сам виноват! А вы тоже следователь?

Аня повернулась ко мне.

Я покачал головой.

— Нет. Я ликтор.

— Да ладно!

Аня невольно бросила взгляд на свое плечо.

— Прохладно, — улыбнулся я.

— Вы видели дедушку? — спросила Маша. — Как он?

— Видели, — кивнул я. — Николай Степанович держится. Я приказал поставить на его камеру охранные артефакты.

— Зачем?

— Чтобы защитить его от призрака. Расскажешь мне о нем? Это он убил Трубецкого?

Я задавал вопросы почти наугад.

— Молчи! — приказала Аня подруге.

Но Маша ее не послушалась.

— Я… Я больше не могу! Это нечестно!

И она внезапно разрыдалась.

Кира бросилась ее успокаивать. Аня налила стакан воды и подала подруге:

— Выпей! Только не говори им ничего! Николай Степанович предупреждал тебя, что это опасно. Ты им проболтаешься, а он явится и убьет тебя. И меня тоже.

Маша вздрогнула. Стакан выпал из ее рук и разбился вдребезги.

Глава 6

— Не смейте ее допрашивать!

Аня с вызовом вздернула подбородок, глядя на меня в упор.

— Это ей угрожает опасность, а не вам!

— Согласен, — мирно кивнул я.

— Что?

— Я говорю, что ты права. Твоей подруге грозит опасность. Как думаешь, ты сможешь ее защитить?

Этот простой вопрос поставил Аню в тупик.

— Я… я буду с ней рядом!

— Уважаю, — согласился я. — К сожалению, призрака это вряд ли остановит. Что вы будете делать, если он явится сюда? Пообещаете ему молчать? А зачем ему полагаться на ваши обещания? Он убил Трубецкого, значит, и с вами сможет справиться.

— Мы будем драться, — мрачно буркнула Аня. — И звать на помощь.

Но я видел, что она возражает из чистого упрямства.

— Так помощь уже здесь, — улыбнулся я. — Вот мы и есть помощь. Предлагаю простой выход — спрятать Машу в безопасном месте до тех пор, пока я не найду убийцу Трубецкого.

— А что взамен? — прищурилась Аня. — Хотите, чтобы Маша все вам рассказала?

— Необязательно. Конечно, ее рассказ ускорит поиски. И Николая Степановича выпустят раньше. Но я и сам разберусь.

Я не блефовал. Во-первых, я собирался осмотреть дачу Лабуаля. Следы убийства многое объяснят. Во-вторых, рассчитывал найти Видящего мага, который поможет мне выйти на след призрака. Неважно, причастен он к убийству, или нет. Я найду способ это выяснить.

Ну, а убить призрака не сложнее, чем развеять сущность демона.

А давить на зареванную девчонку… Такой способ расследования мне не нравился.

— И что это за безопасное место? — нахмурилась Аня. — Тюремная камера?

Не отвечая, я достал магофон и набрал номер Ильи.

— Барон? — сразу же ответил он. — Нашел девушку?

— Нашел. У нее очень важные сведения, но она боится за свою жизнь.

Я заметил, что Маша протестующе покачала головой, и добавил:

— И за жизнь профессора. Вы оборудовали его камеру защитными артефактами?

— Все сделано, Барон. Но знал бы ты, какой шум поднялся. Пришлось снять часть артефактов с Имперского архива — они там помешаны на безопасности. Секретарь архива наябедничал императору, а начальник тюремного управления чуть не вызвал меня на дуэль. И грозился убить тебя. Завтра меня вызывают к его величеству, и я собираюсь взять тебя с собой.

— Зачем? — удивился я. — Хочешь, чтобы тюремное ведомство осталось без начальника? Нет, дружище, с бюрократами разбирайся сам.

— Ладно, разберусь. А что ты собираешься делать с Марией Лабуаль? Может быть, привезешь ее ко мне? Надавим на нее вместе. Все расскажет, никуда не денется. В конце концов, это в ее интересах. Ее деду грозит смертная казнь за убийство, к которому он непричастен.

— Это не только ее дед, но и сын нашего друга, — напомнил я.

— Вот поэтому я и хочу докопаться до правды.

— Нужно обеспечить Марии безопасность, — сказал я.

— Это ее условие? И тогда она заговорит?

— Это мое условие. И допрашивать ее не надо.

— Ты же сам сказал, что у нее важные сведения!

— Да, у нее важные сведения, — подтвердил я, краем глаза глядя на Марию. — Но ее жизнь важнее. Так у тебя есть подходящее место, или мне отвезти ее в свое поместье? Учти, тюремная камера не подойдет.

— Помнишь дом в Бернгардовке? — сразу же спросил Илья. — Служба ликторов выкупила его и соседние участки тоже. Собственно говоря, мы с Ванькой пока живем там. Привези Марию туда.

— Там безопасно? Охрана надежная?

— Охрана вся из моих ребят. И Ваня с ней побудет сколько нужно. Ему ты доверяешь?

— Доверяю. И тебе, и ему. Но у меня есть одно условие.

— Опять? Какое на этот раз?

— Ты не будешь допрашивать Марию. И расспрашивать тоже, и намекать. Просто оставишь девушку в покое. Согласен?

— Да пусть хоть из комнаты не выходит! Разбирайся сам, Барон!

— Отлично, дружище, — улыбнулся я. — Можешь прислать за ними машину? Я не доверяю извозчику.

— Ждите, Ванька за вами приедет.

— Договорились, — подтвердил я и повесил трубку.

— И что это за Илья, которому вы звонили? — снова насела на меня Аня.

— Глава Имперской Службы ликторов, — объяснил я. — Он сможет обеспечить Маше охрану и безопасность. Расспрашивать ее никто не станет, я обещаю.

Маша растерянно взглянула на подругу.

— Аня, я думаю, мне нужно поехать…

— Одну я тебя никуда не отпущу, — отрезала Аня.

И снова повернулась ко мне:

— Я еду с вами!

— Да пожалуйста, — улыбнулся я. — Места хватит.

— Собираемся, подруга! — Аня решительно потянула Машу за рукав. — Он прав, здесь нам оставаться опасно.

Пока девушки собирали вещи, я снова вышел на балкон. Августовский вечер стремительно наваливался на крыши и купола города. Небо на глазах темнело, на востоке уже проступали еле заметные искорки первых звезд.

— Что-то я устал, — удивленно пробормотал я себе под нос.

Ну, еще бы! Одна утренняя встреча с императором чего стоила. А еще посещение тюремной крепости и невыносимое давление ее чудовищных по силе охранных артефактов.

Эх, сейчас бы вытянуться на берегу пруда. Слушать тонкий звон комаров, плеск воды и треск поленьев в костре. А на огне чтобы жарилось сочное мясо. Например, заяц.

Я вспомнил острый яркий вкус темного мяса и чуть не захлебнулся слюной.

Ладно!

Я вытащил из кармана магофон и набрал номер Луки Ивановича.

Кто мог больше знать о призраках и Видящих магах, чем старый артефактор?

Ждать ответа пришлось долго. Наконец, вместо длинных гудков я услышал человеческий голос:

— Але! Кто это?

Я с удивлением узнал голос Прохора — старого слуги Луки Ивановича.

— Прохор? Это Никита Волков. А где Лука Иванович? У вас все в порядке?

— В лабе он, — непочтительно ответил Прохор. — В лаборатории своей. Вместе с Александром над горгульей колдуют.

— Над кем? — удивился я.

— Да Александр Лукич раздобыл где-то статую. Страшная — ужас! Зверь — не зверь, человек — не человек. Артефакт из нее хотят сделать.

Александр был внуком Луки Ивановича. Я много слышал о нем, но встречаться пока не доводилось. По слухам, он был очень талантливым артефактором. А пообщаться с человеком, который любит свое дело, всегда интересно.

— Вы чего хотели-то, Никита Василич? — спросил Прохор. — Может, передать чего?

— Передай, пожалуйста, Луке Ивановичу, что я в Столице. И хочу с ним встретиться по очень важному и срочному делу.

— Вот оно что! — понял Прохор. — Так завтра и приезжайте. Прямо с утра, или как будет удобно. А я Луке Ивановичу передам, он рад будет.

— Ты бы, все же, сначала с ним договорился, — я попытался вразумить Прохора. — Вдруг у него дела.

— Ну, так если дела, то он сам вам позвонит, — рассудил Прохор. — И так и скажет.

— Не забудь передать ему что я звонил.

— Прямо сейчас и передам, — пообещал Прохор. — Да где же эта трубка проклятая выключается? Понаделают устройств — и не разберешься в них!

Я понял, что старик пытается выключить магофон, и улыбнулся. Надо же! Столько лет служить у артефактора и не дружить с магической техникой.

— Мы готовы, — сообщила Аня, застегивая небольшой, но туго набитый рюкзачок. — Где там ваша машина?

— Скоро будет, — кивнул я.

И спросил Машу:

— У тебя есть ключ от вашей дачи? Мне нужно туда съездить.

При упоминании о даче Маша испуганно сжалась и кивнула:

— Есть. Сейчас!

Она вытащила из кармана тоненькой куртки, которая висела на вешалке у двери, связку ключей. И осторожно протянула их мне. Ключи она держала за кольцо кончиками пальцев, словно опасалась, что они могут ее укусить.

— Держите.

Ровно в эту минуту раздался звонок в дверь — такой резкий, что Маша испуганно вздрогнула. Ключи, звякнув, упали на пол. Я наклонился, поднял их и убрал в карман.

Да, с нервами у девушки совсем беда. И это понятно — после всего, что ей пришлось пережить. Надеюсь, отдых за городом и под надежной охраной пойдет ей на пользу.

Я бдительно проверил магический фон и довольно кивнул — за дверью стоял Ваня Торопов.

— Никита! — обрадовался он, увидев меня, и сразу полез обниматься. — Как твое поместье?

— Процветает, — отшутился я.

И повернулся к девушкам.

— Знакомьтесь! Это Ваня Торопов. Надежный человек и мой друг. Ваня, это — Маша Лабуаль. Правнучка Степана Лабуаля. Надеюсь, дед рассказывал тебе про него. Это Аня. Девушкам надо пару дней отдохнуть в спокойной обстановке. А на твои широкие плечи ложится тяжкая обязанность их охранять и развлекать. Справишься?

— Почему тяжкая? — широко улыбаясь, возразил Ваня. — Преувеличиваешь, Никита! Очень приятная обязанность.

Маша слабо улыбнулась, а Аня гордо задрала нос. Но я заметил в ее глазах искорку интереса к Торопову.

Похоже, и Аня понравилась Ивану. По крайней мере, взгляд парня задержался на ее фигурке.

— А ты тоже ликтор? — спросила Аня.

— Да, — смутившись, кивнул Иван.

Было видно, что он гордится своей службой и немного стесняется этого.

— Тогда держи! — Аня бесцеремонно сунула ему в руки свой рюкзак.

— Нет, — покачал головой Ваня. — У меня приказ вас охранять. Значит, руки должны быть свободны.

В глазах Ани появилось удивление. А я одобрительно хмыкнул. Молодец, Ваня. Вежливо поставил нахалку на место.

Из квартиры Торопов тоже вышел первым и зорко окинул взглядом пустой коридор. И ведь не рисовался перед девушками, его взгляд был цепким и серьезным.

С трудом вместившись в узкую кабину лифта, мы спустились вниз. Машина Вани стояла у подъезда — серебристый внедорожник с эмблемой Службы ликторов.

— Ничего себе у вас тачки! — сказала Аня, небрежно проведя ладонью по капоту внедорожника.

Она сама открыла заднюю дверь и кивнула Маше:

— Садись, подруга!

Несмотря на показную смелость, девушка чувствовала себя неуютно и старалась сохранить видимость контроля над ситуацией. Ну, как умела.

Всю дорогу до Бернгардовки девушки о чем-то тихо шептались сзади. Только один раз Маша наклонилась вперед и дотронулась до моей руки:

— Никита Васильевич! Я смогу увидеть дедушку?

Я на секунду задумался и честно ответил:

— Вряд ли. Но мы с Кирой постараемся сделать все возможное, чтобы его освободили поскорее. Не переживай. В тюрьме не очень уютно, но там он в безопасности. И ты теперь тоже.

Глядя на мелькающую в свете фар полосу шоссе, я обдумывал дело Лабуаля. Привычно разложил по полочкам все имевшиеся у меня сведения. Нашел пробелы и продумал следующие шаги.

Но все это — завтра. А сегодня нужно отдохнуть.

Ох, черт!

С этой беготней я совсем забыл про Сеню! Как там парень устроился?

Я поспешно достал магофон.

— Семен Евграфович, ты как там? Был в академии?

— До вечера там проторчал, господин барон, — степенно ответил Семен.

— И как?

— Все в порядке. Приняли, и в класс уже зачислили. Ректор важный такой! Сперва через губу со мной говорил. А как увидел письмо от самого императора, так сразу подобрел. И место в общежитии обещал выделить.

— А что у тебя там за шум? — поинтересовался я.

Голос Семена почти заглушала громкая музыка и веселые крики.

— Да друг ваш опять гостей созвал, — пожаловался Семен. — Помолвку празднует. Он и вас хотел позвать. Я еле его отговорил — сказал, что у вас важные дела.

— Спасибо, Семен Евграфович! — от души поблагодарил я.

Мне сегодня только попойки у Барятинского не хватало.

— Съеду я от него, наверное, — вздохнул Семен. — Тут никакого покоя не будет.

— Найди себе квартиру, — предложил я. — С деньгами проблем не будет. А лучше дом поищи, как мы договаривались. Не придется два раза переезжать.

— Завтра же займусь, — пообещал Семен. — Мне ректор на два дня подписал освобождение от занятий. Успею.

— Молодчина! — подбодрил я парня. — А чего ты с ними сидишь? Закройся в своей комнате и отдыхай.

— Так я уже, — сказал Семен. — они на террасе гуляют, шум на всю улицу. Уже и городовой приходил, просил, чтобы потише гуляли.

— И что? — заинтересовался я.

— Они ему штрафную налили. Теперь с ними сидит. А Григорий Лексаныч его саблю спрятал.

— Ладно, Семен Евграфович, отдыхай, — улыбнулся я. — Как найдешь подходящий дом, сразу звони.

В Мальцеве я был уверен. Парень самостоятельный, и в опеке по мелочам не нуждается. А Столица — она такая. К ней надо привыкнуть.

Мы свернули с трассы, немного поплутали по узким улочкам загородного поселка и въехали во двор знакомого дома с темными стеклами до земли.

— Приехали! — с улыбкой объявил Ваня, поворачиваясь к девушкам.

Позади медленно закрывались высокие автоматические ворота.

Аня первой выскочила из машины и окинула взглядом дом и участок.

— Хорошо живут аристократы!

— Хорошо, — усмехнулся Ваня. — А еще у нас есть большая беседка и настоящая русская баня.

Из темноты бесшумно вынырнул незнакомый мне боец. Окинул нас коротким, но цепким взглядом и доложил Ивану:

— Все спокойно, Иван Ильич!

А потом кивнул мне:

— Добрый вечер, Никита Васильевич. Я Александр. Видел вас на турнире.

— Точно! — громко объявила Аня. — А я все думала — откуда я вас знаю? Так по маговизору же видела! Никогда бы не подумала.

Она повернулась к Маше.

— Подруга, это тот самый ликтор! Помнишь, я тебе рассказывала? Ну, кажется, здесь точно безопасно. Его демоны боятся, а призрак точно не сунется!

— Затопи баню, — попросил Иван Александра.

И подмигнул девушкам:

— Ну что, девчонки? Сначала в баньку, а потом — шашлык и посиделки у костра? Ох, я вас и напарю!

— Обойдешься! — отрезала Аня. — Сами справимся! Показывай, куда идти.

Маша вдруг повернулась ко мне.

— Никита Васильевич, спасибо! Я… я хочу вам рассказать, что случилось на даче.

— Рассказывай, — улыбнулся я.

И даже Аня не стала возражать. Только серьезно взглянула на подругу.

* * *

Маша познакомилась с Трубецким в ночном клубе.

— Это он к нам привязался, — презрительно уточнила Аня. — Самодовольный и противный тип. Тьфу!

— А тебе он понравился? — спросил я Машу.

— Сначала нет, — призналась она. — А потом что-то поменялось.

Она беспомощно посмотрела на подругу.

— Втюрилась ты в этого слабака, вот и все! — жестко усмехнулась Аня.

— Ну…

— Погоди, — нахмурился я. — Твое отношение к Трубецкому изменилось внезапно?

— Да. Он пригласил меня просто выпить кофе и погулять в парке. А потом мы как-то оказались у нас на даче — я даже не понимаю, как. И он… начал меня обнимать, а я была не против…

Маша покраснела и опустила голову.

— Это очень похоже на ментальное воздействие, — нахмурился я.

— Я ей то же самое сказала, — бросила Аня. — Трубецкой просто использовал магию. Нельзя доверять аристократам!

— Он был менталистом? — уточнил я.

— А я откуда знаю? — хмыкнула Аня. — Гадом он был, это точно!

— Что случилось дальше? — мягко спросила Кира.

— Леша потянул меня к кровати, — прошептала Маша. — Кажется, я сказала «нет», а он продолжал тащить меня за руку. И тут в комнате стало холодно. Даже за окном как будто потемнело. И я увидела, как стул ударил Лешу по голове. Он упал…

— Стул? — удивился я.

— Да. Он взлетел и ударил. И Леша сразу упал! Вы мне не верите?

Маша в отчаянии смотрела на меня.

— Верю, — твердо сказал я. — Что-то такое я и предполагал.

Я соврал, ничего подобного я не предполагал. Но хотел успокоить девушку, и у меня получилось.

— Умник, ты внимательно слушаешь? — на всякий случай спросил я демона-менталиста. — Она говорит правду?

— Да, — ответил Умник. — Но это удивительная история.

— Что было дальше? — ободряюще улыбнулся я.

— Я очень испугалась. А Леша… его как будто кто-то схватил за ворот и потащил. По ступенькам, прямо вниз головой!

— По ступенькам? — переспросил я. — В подвал?

— Не знаю. Мы были на втором этаже, там моя комната. Потом я услышала, как внизу разбилось стекло. Шагнула к лестнице, и мне стало плохо… Я упала.

Маша снова жалобно всхлипнула.

— Упала по ступенькам?

— Наверное. Я не помню. Вот!

Она закатала рукав кофты и показала мне едва зажившие тонкие порезы на левом предплечье. Выше порезов, почти у самого локтя я увидел большой синяк.

— Там на полу были осколки стекла.

— Сейчас, пожалуйста, вспомни точно. Трубецкой никуда не исчезал? Ты все время его видела?

Я спросил это потому, что заподозрил работу умелого мага Тени. Опытный теневик вполне мог утащить Трубецкого в глубину Теней и там лишить его возможности сопротивляться.

— Нет, я все время видела его. Его тащили, а кровь из его головы… она капала на ступеньки. И подошвы… к ним грязь прилипла.

Маша жалобно всхлипнула.

Значит, маг Тени отпадает. С поправкой на состояние свидетельницы.

— А когда появился Николай Степанович?

— Я не знаю. Мне было так холодно и страшно. Дедушка сказал, что вызвал жандармов. Велел ничего им не говорить, только побольше плакать.

В подтверждение своих слов она опять заплакала, опустив голову. Слезы капали из-под ее упавшей на лицо челки.

— Глупо, — осуждающе покачала головой Аня. — Надо было сразу сказать жандармам про призрака. Тогда бы Николая Степановича не арестовали.

— Вы… Вы тоже так думаете?

Маша, всхлипывая, подняла голову и посмотрела на меня.

Я покачал головой.

— Нет. Жандармов насторожили бы твои порезы и синяки. Скорее всего, тогда бы они арестовали тебя. Так что твой дедушка все сделал правильно. Он тебя спас.

— А вы спасете его?

— Непременно. Идите, устраивайтесь.

* * *

Мы с Кирой пошли в баню последними. И после парилки отдыхали в большой купели с теплой водой, которая стояла прямо на улице.

В черном небе ярко светили августовские звезды. Тусклый магический фонарь отражался в темном оконном стекле и тоже казался звездой.

Из-за дома слышались неразборчивые голоса — Иван с девушками жарили мясо на углях прогоревшего костра и весело болтали. Аня даже смеялась — резким, хрипловатым смехом.

Иногда в их разговор вклинивался уверенный бас Ильи. Он приехал час назад и тоже решил посидеть с ребятами.

— Чем займешься завтра? — спросила меня Кира. Из воды торчала только ее голова.

— Постараюсь успеть все, — улыбнулся я. — Надо проведать в лечебнице князя Голицына — не загрыз ли его собственный демон. Потом навести Луку Ивановича и поговорить с ним о Видящих магах. А в промежутке хочу заглянуть в магическую академию и познакомиться с ректором. Это ведь он попросил тебя заняться делом Лабуаля?

— Да, — кивнула Кира. — Но в этом нет ничего удивительного. Сергей Васильевич давно знаком с профессором Лабуалем. Да и меня он хорошо знает. Рассказать тебе о нем?

— Не нужно, — улыбнулся я. — Даже если ректор вне подозрений, мне надо расспросить его о Трубецком. Очень уж сильно обаяние парня подействовало на внучку профессора.

— Думаешь, тут замешан какой-то демон? — спросила Кира.

— Кто его знает, — задумчиво ответил я. — Трубецкому не просто перерезали горло. Ты сама сказала, что его утащили в подвал и провели какой-то странный ритуал. Точно!

Я подскочил, и вода из купели выплеснулась на траву.

— Что случилось? — спросила Кира.

— Надо рассказать о ритуале Виктору. Помнишь, священник из Пчелиной Дачи? Я тебе про него рассказывал. Любитель истории. Может быть, он что-то знает.

— Напряженный отпуск у тебя получается, — виновато сказала Кира. — И все из-за меня.

— Почему из-за тебя? — удивился я.

— Это я попросила тебя помочь. Никита, мне очень важно разобраться в этом деле.

— Значит, разберемся, — улыбнулся я. — Мне тоже интересно.

— Спасибо!

Кира потянулась ко мне и мокрыми руками обняла меня за шею.

И тут из темноты послышалось смущенное девичье хихиканье.

— Целуйтесь, целуйтесь, — услышал я голос Ани. — Мы не смотрим. Только дров для костра возьмем и все. Где тут поленница?

Глава 7

Тук!

Тук!

Тук-тук!

Как будто совсем рядом кто-то заколачивал крохотные гвозди маленьким молоточком.

Я вынырнул из утренней дремоты и приоткрыл глаза.

По подоконнику открытого настежь окна деловито бегала серая лесная синица с черной шапочкой на макушке. На бегу она с размаху била острым клювом в подоконник.

Тук!

Тук!

Я прищурился и различил на белой краске быстро двигающуюся темную точку.

Паук! Синица ловила маленького домашнего паука, а он мужественно уворачивался. Паук стремился добраться до своего убежища — широкой щели между рамой и подоконником. Но шансов у него не было. Не в добрый час он выбрался на открытое пространство.

Я осторожно пошевелился, стараясь не разбудить Киру. Синица заметила мое движение и вспорхнула с подоконника, звонко чирикнув напоследок. Наверное, выругалась с досады.

Паук, не веря своему счастью, замер на мгновение, а потом быстро нырнул в щель.

Я улыбнулся. Ликтор и есть ликтор — еще не успел проснуться, а уже кого-то спасаешь.

Потом сел в кровати и опустил ноги на холодный пол. Вечер был теплым, и мы легли спать с открытым окном. Но утренний августовский ветерок оказался прохладным.

Зато какой свежий воздух! В городе такого не бывает. Там даже ранним утром уже пахнет нагретым асфальтом, выпечкой из булочных и выхлопными газами.

Я натянул штаны и босиком спустился на первый этаж. Дом еще спал — было очень рано. Стараясь не слишком шуметь, я сделал себе кофе и с большой кружкой в руках вышел на террасу.

Скоро предстояло браться за дела. На сегодня я запланировал их немало, а успеть надеялся еще больше. Поэтому с первым глотком кофе вытащил из кармана магофон и набрал Арсения.

— Арсений, привет! Как там у вас дела?

— Все хорошо, Никита Васильевич, — ответил Арсений. — Строители за дом принялись. А я пока наши вещи в домик для охраны перетаскиваю. А потом буду завтрак готовить на всех. Никита Васильевич, я не жалуюсь, но давайте кухарку наймем, когда вы вернетесь? Или повара. Я подыщу в Холмске подходящего человека, а вы решите.

— Хорошая идея. А остальные чем занимаются? — бдительно спросил я. — Ладно, Аркадий наверняка с Ботаником в аномалии Природы. А Костя? Тоже по аномалиям умотал?

— Да нет, — замялся Арсений. — Они тут… заняты, в общем.

— Арсений, ты не темни, — строго сказал я. — Что там у вас случилось?

— Аркадий Костю перевязывает. Мы фехтовали, и он поранился. Ничего серьезного, просто царапина.

— Фехтовали? — удивился я. — На рассвете? Вы там дуэль устроили, что ли?

— Нет, Никита Васильевич! Это мы просто так!

По голосу я слышал, что парень явно мне что-то недоговаривал. Но не стал давить на Арсения. Зачем, если есть другие способы все выяснить?

— У нас все в порядке, — повторил Арсений.

— Ну, ладно, — мирно согласился я. — Звони, если что. Я здесь задержусь дня на три-четыре.

Дал отбой и тут же набрал номер Кости.

— Да, Никита! — сразу же ответил он.

— Рассказывай, — зловещим голосом сказал я. — Как вы до такого додумались?

— Да это я виноват, Никита! — сразу же прокололся Костя. — Арсений вообще ни при чем.

— Это я решу, — ответил я. — Давай подробности.

— Ну, ты же меня для охраны аномалий взял, — начал объяснять Костя. — А Арсений вроде как твой помощник. Он на вид безобидный, да и Аркадий тоже. Вот я и решил — покажу им пару приемов, чтобы могли отбиться в случае чего.

— И как? — спросил я. — Показал?

— Арсений сказал, что он и так тренируется, — с горечью ответил Костя. — А я, дурак, не поверил. Стал подшучивать над ним, предложил поединок. Кто же знал, что он боевые мечи достанет?

— А ты почему не отказался, когда увидел, что мечи заточены?

— Почему, почему, — буркнул Костя. — Неудобно стало. Я же сам его подначивал. А так получается — он не испугался на боевых мечах фехтовать, а я откажусь.

— Так чем дело кончилось?

— Ты не поверишь, Никита! — оживился Костя. — Я против Арсения минуты не продержался. Раз! — и он у меня уже меч выбил. Я такого финта не видал никогда. А поранился я сам — отшатнулся сдуру, острие руку и зацепило. Да там ничего страшного, даже шрама не будет, наверное.

— Не расстраивайся по этому поводу, — сказал я. — Когда вернусь, я сам тебе шрам поставлю, чтобы головой соображал. Ты думал, что я просто так Арсения старшим назначил?

— Теперь понимаю, что не просто так, — без тени раскаяния сказал Костя. — Никита, я с Арсением договорился, теперь он меня тренировать будет. А когда ты вернешься, я от тебя не отстану, пока не дашь мне демона в напарники. Вот этого твоего Циклопа.

— Ничего не соображает, — тут же проворчал Циклоп.

— Верно, — согласился я с демоном. — Костя, как я воплощу в тебя Циклопа, если ты маг Воздуха, а он — демон Огня?

— Это я не подумал, — огорчился Захаров. — Ну, у тебя же и демон Воздуха наверняка есть?

— У меня много, кто есть. Ладно, там поглядим. Ты, главное, доживи до моего приезда. И с Арсением больше не цапайся.

В общем, я был доволен. Парни притирались друг к другу, а в таком деле без конфликтов не бывает. Зато вокруг меня потихоньку собиралась команда, на которую я мог положиться. Это не могло не радовать.

Я допил кофе, и тут в столовую вышел Илья.

— Уже проснулся, Барон? — одобрительно кивнул он. — Слушай, я вызвал ребят, чтобы установили здесь охранные артефакты от призраков. Встретишь их, проследишь? А я к его величеству на прием — начальник тюремного ведомства по-прежнему жаждет твоей крови. Попробую его переубедить.

— Святое дело, — кивнул я. — Но вот незадача — я тоже собрался в город. Хочу навестить князя Голицына в лечебнице. А потом заеду к Вознесенскому. Вдруг он подскажет адресок хорошего Видящего мага.

— А Голицын тебе зачем? — нахмурился Илья. — Барон! Ты собрался охотиться на иномирного ликтора?

— Есть такие планы, — не стал скрывать я.

Все же, мы с Ильей много лет были напарниками. Часто он понимал меня без слов.

— А князя ты решил использовать в качестве приманки, — догадался Илья. — Барон, я понимаю, что отговаривать тебя бесполезно. Но очень прошу, возьми меня с собой в аномалию.

— С удовольствием, — согласился я. — Если ты сможешь в нее пройти. Тимур вот не смог.

— Я смогу, — без тени сомнений сказал Илья. — А насчет Видящего мага… С ребятами как раз приедет такой. Он и будет руководить установкой охранных артефактов. Так что можешь поговорить с ним прямо здесь.

— Это ты удобно придумал.

— Стараюсь, — усмехнулся Илья. — Так приглядишь за рабочими?

Люди, которые устанавливают охранные артефакты — просто рабочие. Никто не удивляется, обычное дело для магического мира.

Привез, подключил, проверил.

Чудеса!

Да еще и Видящий маг сам шел мне в руки — такую возможность я упускать не собирался.

— Уговорил. Когда они появятся?

Илья взглянул на часы.

— Через час. Закончат работу и подбросят тебя в город. Отвезут, куда скажешь.

Он сварил себе кофе, и тут из-за угла дома послышались веселые голоса. Я узнал голос Ивана и хрипловатый смех Ани. И потянул Илью за рукав:

— Идем!

Через затемненное окно столовой мы с любопытством наблюдали за ребятами. Аня один раз оглянулась, но не увидела в стекле ничего, кроме своего отражения.

Ванька нес два тренировочных меча. Один отдал Ане, второй взял себе.

— Это одноручный меч, — объяснял он. — Правильно его держат так. А вот обратный хват!

Ванька ловко перекинул меч в воздухе и поймал рукоять обратным хватом.

— Красуется, — покачал головой Илья. — Барон, ты доверяешь этой девице?

— Я доверяю Ване, — усмехнулся я. — Этого достаточно. А в принципе — мне пофигу. Это его жизнь.

— Наверное, ты прав, — скривился Илья. — Мне пора привыкнуть к тому, что он уже взрослый. Но не могу. Кроме Ваньки у меня никого нет.

— Хочешь рассказать про его родителей? — предложил я.

— Не сейчас, — вздохнул Илья. — Надо ехать. Но спасибо. Как-нибудь обязательно расскажу.

Он неожиданно хлопнул меня по плечу.

— Я очень рад, что ты вернулся, Барон! Хоть иногда и ворчу. Но ты не обращай внимания, ладно?

— Договорились, — улыбнулся я. — Если его величество будет слишком наседать на тебя, позвони мне и дай ему трубку. Мы мигом все уладим.

— Даже не сомневаюсь!

Илья пожал мне руку и вышел через заднюю дверь. Видимо, чтобы не смущать Ваньку.

— Удар сверху, — тем временем увлеченно объяснял Ванька. — Показываю медленно — вот так! А теперь — верхний блок. Не заваливаем клинок!

Аня, к моему удивлению, удерживалась от привычных едких замечаний. Только сталь звенела о сталь, а еще слышалось тяжелое дыхание.

Я сделал еще одну чашку кофе и поднялся наверх, с улыбкой прислушиваясь к Ванькиному голосу.

Пора было будить Киру.

А Кира уже проснулась. Но еще лежала в постели, с сонной улыбкой глядя на меня.

— Кофе в постель? — обрадовалась она. — Как романтично!

— Осторожно, горячий, — предупредил я.

Кира сделала несколько маленьких глотков и вернула мне чашку.

— Спасибо! То, что нужно, настоящий заряд бодрости. Слушай, мне приснилось, или под утро кто-то стучал в дверь?

— Местная синица прилетала нас навестить, — объяснил я.

— Какая прелесть! — засмеялась Кира. — А у тебя в поместье есть синицы?

— Полно, — кивнул я.

— Я в душ, — объявила Кира. — А потом поеду с тобой в город. Успею? Позавтракать можем по дороге.

Я покачал головой.

— Тебе лучше пока остаться здесь. Понимаешь, этот призрак может быть опасен не только для профессора и его внучки. Ты сможешь работать отсюда?

Я ожидал, что Кира начнет спорить, но девушка приятно меня удивила.

— Я не подумала об этом, — кивнула она. — Но ты прав. Да и Маше так будет спокойнее, наверное. У меня назначено несколько встреч, но я могу заменить их звонками. Слушай, а ты сможешь заехать ко мне домой и захватить магбук? Тогда я отлично поработаю здесь.

— Что захватить? — удивился я.

— Магбук, — повторила Кира. — Такой серый раскладной компьютер размером с большую книжку. Он лежит на письменном столе. В нем все мои рабочие документы.

Я покачал головой.

— Чего только не придумают. Заеду, конечно. Захватить тебе что-нибудь из одежды?

— Да, — обрадовалась Кира. — Я напишу тебе список, ладно? Небольшой такой списочек, пунктов на десять… или пятнадцать.

И тут я услышал гул мотора и глухой лязг железных ворот. Это привезли охранные артефакты, отпугивающие призраков.

* * *

Во двор въехал темно-серый фургон. Водитель с помощником открыли заднюю дверь. Водитель запрыгнул в фургон и принялся выкатывать оттуда странные штуки, похожие на большие шары. Штуки были завернуты в плотную упаковочную бумагу.

Помощник принимал груз. К своему удивлению, я увидел, что он не ставил артефакты на землю, а просто оставлял их висеть в воздухе.

— Интересно, — озадаченно протянул я.

Судя по невесомости артефактов, в них использовалась магия Воздуха. Но как она помогает от призраков? Или здесь что-то другое?

Боковая дверь фургона тоже открылась. Из машины выбрался долговязый худой человек. Он встревоженно оглядывался по сторонам и нервно теребил в пальцах висевший на его шее медальон.

Вслед за долговязым из фургона вылез упитанный розовощекий мужчина с пышными рыжими усами. На его лице играла жизнерадостная улыбка. Он успокаивающе похлопал долговязого по плечу и что-то ему сказал.

Своей уверенной манерой держаться и покровительственными жестами рыжеусый напомнил мне врача. А кто тогда долговязый? Пациент?

— Пойду-ка я взгляну на них поближе, — подмигнул я Кире. — Мне, как начинающему артефактору, все это ужасно любопытно.

Чтобы не тратить времени на спуск по лестнице, я шагнул в Тень. И вышел из нее в двух шагах от долговязого.

Ну, откуда я мог знать, что мое появление так его напугает?

Когда я возник рядом с ним, долговязый шарахнулся в сторону.

— Сгинь! — заорал он. — Брысь!

Одним гигантским прыжком он оказался внутри фургона и с грохотом захлопнул за собой дверь. Но и там не успокоился — прижав нос к стеклу, он что-то кричал и тыкал в мою сторону медальоном.

— Ну, что же вы делаете? — укоризненно сказал мне рыжеусый. — Разве можно так пугать Видящего мага?

Ага. Значит, Видящий маг — именно долговязый. Честно говоря, особого доверия его поведение не вызывало. В этот момент он как раз выпучил на меня глаза, а потом плюнул прямо в стекло.

— А ты кто? — спросил я рыжеусого.

— Порфирий Порфирьевич, — поклонился он. — Маготерапевт. С кем имею честь?

— Никита Васильевич Волков.

— Судя по манерам, аристократ? — уточнил Порфирий Порфирьевич. — Скажите, у вас не было проблем с отцом?

— Давай поговорим про твоего подопечного, — усмехнулся я. — Что с ним?

— Ничего особенного, уверяю вас. Все Видящие маги — тонкие и ранимые натуры. Очень чувствительные. Ведь им постоянно приходится иметь дело с потусторонним миром. С незримыми сущностями, которые когда-то были людьми или животными. А то и демонами. Как вы думаете, ваша психика выдержала бы постоянное общение с сущностями убитых демонов?

— Проныра, ты как считаешь? — спросил я маленького демона Огня.

— Ты вполне нормален, Никита, — успокоил меня демон.

— Нас устраивает, — поддержал его Циклоп.

И только Ксантипп пьяненько хихикнул. А ведь с утра у меня не было ни капли во рту. Только вчера, за ужином у костра я выпил два бокала вина. И кстати, совсем не почувствовал опьянения.

Похоже, демон Воды как-то научился не только воровать у меня алкоголь, но и откладывать его про запас.

— Прекрати все время сворачивать разговор на меня, — сказал я маготерапевту. — Что с твоим клиентом? Он собирается вылезать и работать?

— Дайте мне пару минут, — вздохнул Порфирий Порфирьевич. — Сейчас я его успокою.

Он подошел к фургону и легонько постучал согнутым пальцем в стекло.

— Родион Романович, это не призрак! Уверяю вас, тревога ложная.

Худое лицо Родиона Романовича выразило сильное сомнение. Он замотал головой и принялся что-то объяснять знаками маготерапевту.

— Он хочет, чтобы я вас потрогал, — перевел мне Порфирий Порфирьевич. — Вы разрешите?

— Может, лучше я его потрогаю? — поинтересовался я. — Если дать ему затрещину, он придет в себя?

— Ну, а зачем вы появились так неожиданно? — напомнил мне маготерапевт. — Кстати, откуда вы появились?

— Из загробного мира, — ответил я и скорчил зловещую гримасу.

Родион Романович побледнел и отшатнулся от стекла.

Я все-таки разрешил маготерапевту потрогать себя за рукав рубашки. Надо же было как-то убедить нервного мага, что я не бесплотный дух.

— И что, все Видящие маги такие чувствительные? — спросил я Порфирия Порфирьевича.

— Что вы, — абсолютно серьезно отозвался маготерапевт. — Родион Романович еще прекрасно держится. Главное — не оставлять его одного. Большинство Видящих магов заканчивают свои дни в лечебнице. Вы можете отойти на пару шагов?

Время стремительно уходило, а дел у меня не убавлялось. Поэтому я не стал спорить с маготерапевтом и отошел в сторону. Он все-таки извлек Видящего мага из фургона и за руку подвел его ко мне.

— Видите, — уговаривал он Родиона Романовича, — совсем не страшно.

Родион Романович тоже пощупал мой рукав длинными пальцами.

— Извините, — смущенно сказал он.

Потом внезапно повернулся и целеустремленно пошел за угол дома.

— Идемте за ним, — кивнул мне маготерапевт.

— А куда он? — поинтересовался я.

— Перед тем, как установить артефакты, Родион Романович должен осмотреть территорию. Вдруг призраки уже где-то здесь.

— А артефакты их не изгонят? — удивился я.

— Нет, — ответил Порфирий Порфирьевич. — Артефакты создают возмущение эфирного поля только по периметру. Ни один призрак не сможет проникнуть в его границы. Но если призрак уже внутри — он окажется запертым в ловушке.

Потрясающе.

Интересно, а камеру профессора такой вот Видящий маг осматривал? Надо будет уточнить у Ильи.

— А как вообще становятся Видящими магами? — спросил я маготерапевта, шагая вслед за сутулой фигурой Родиона Романовича. — Это врожденный Дар, или он открывается со временем?

— Трудно сказать, — пожал плечами Порфирий Порфирьевич. — Возможно, что Дар врожденный. Но открывается он обычно в результате сильного потрясения. Например, при встрече с враждебно настроенным призраком.

— А у него как получилось? — кивнул я на Видящего мага.

— Я не могу открыть вам врачебную тайну.

— Так я не из любопытства спрашиваю, — заметил я. — Это нужно в интересах следствия. А если мне нужно что-то узнать, то я все равно узнаю. Вопрос только в том, сколько времени это займет.

Маготерапевт покосился на меня и поверил.

— Нет, у вас определенно были проблемы с отцом, — обиженно пробормотал он.

— Ближе к делу, — поторопил я.

— Ну, хорошо, — вздохнул Порфирий Порфирьевич. — Дело в том, что у Родиона Романовича была очень вздорная квартирная хозяйка. Отдала богу душу по совершенно естественным причинам, но с чего-то решила, что Родион Романович ее отравил. И стала ему являться. Довела юношу до нервного срыва.

— А он не травил? — поинтересовался я.

— Ну, что вы! — укоризненно протянул Порфирий Порфирьевич. — Нет, конечно!

— А вот сейчас отравил бы! — мрачно заявил Родион Романович, поворачиваясь к нам. — Это ваш кот?

Он протянул длинную руку в сторону.

Я посмотрел в указанном направлении и ничего не увидел.

— Какой кот?

— Вот этот. Черный, с белым пятном на груди и разорванным левым ухом.

На всякий случай, я обвел взглядом весь двор. Демоны его знают, вдруг у Видящего мага косоглазие?

Никакого кота не было. Я так и сказал Видящему магу.

— Значит, призрак, — кивнул Родион Романович и вцепился в рукав маготерапевта. — Надо его изгнать!

— Погоди! — остановил я его.

И обратился к демонам, которые с любопытством наблюдали за происходящим:

— Постояльцы, кто-нибудь из вас видит здесь кота?

— Я вижу только чокнутого мага, — откровенно признался Циклоп.

— А я чувствую легкое ментальное излучение, — сказал Умник. — Но направление непонятно.

— Я вижу, — неожиданно просвистел Убийца. — Вот он, возле поленницы.

— Черный? — спросил я. — С разорванным ухом?

— Не знаю, — ответил демон. — Я вижу только темное размытое пятно. Оно излучает магию Смерти. Но думаю, что это кот. Видящий маг показывает прямо на него.

— Так, демоны, — решительно сказал я. — Я тоже хочу увидеть этого кота. Вопрос — как это сделать? У кого есть предложения?

— У меня, — отозвался Умник. — Никита, помнишь, что Убийца сказал в камере профессора? Что призраки мертвые, но живые. А помнишь источник Жизни? Он утверждал, что сделал нас более живыми.

— Ты к чему клонишь, Умник? — нахмурился я. — Говори яснее.

— Надо шарахнуть кота магией Жизни, — предельно конкретно предложил Умник.

— Ага! — кивнул я. — Неожиданно, но мне нравится. По крайней мере, это его точно не убьет.

Я не стал тратить время на дальнейшие размышления. Вспомнил работу над артефактами. Представил, как из моих пальцев тянется нить магии Жизни. И скатал ее в плотный увесистый шарик — как будто слепил снежок.

— Убийца, где он сидит? Скажи точно.

— Видишь густой пучок сухой травы у края поленницы, Ник? Кот прячется за ним. Наверное, призрачный кот почуял этого сумасшедшего мага. И теперь следил за нами, пытаясь понять, опасны ли мы для него.

Я высмотрел пучок травы, о котором говорил Убийца. Прицелился и швырнул сгусток магии Жизни в нужном направлении.

Магия ударила в высохшую траву, и та мгновенно зазеленела. А еще раздался громкий возмущенный мявк. Полупрозрачный, сверкающий серебром силуэт кота метнулся на поленницу. Поленья со стуком посыпались вниз. Кот извернулся, оттолкнулся задними лапами и перелетел на крышу беседки. Оттуда свалился на землю и исчез в подвальном окошке.

— Ничего себе! — удивился я.

Глава 8

— Что вы натворили, Никита Васильевич! — покачал головой маготерапевт.

— Ничего особенного. Сделал так, чтобы кота можно было разглядеть. Нет у меня доверия к твоему подопечному, Порфирий Порфирьевич. Вдруг кот ему просто померещился?

— Из-за своего недоверия вы напитали призрака жизненными силами. Теперь его будет сложнее уничтожить.

Я пожал плечами.

— Ну, и пусть себе живет. Места в доме хватает. Говоришь, артефакты создадут непроницаемый барьер, и он не сможет сбежать? Тем лучше.

Я махнул рукой Торопову, который выбежал на звук кошачьего вопля и хлопок магии.

— Ваня! Там в холодильнике молоко. Налей его в миску и поставь на крыльцо.

— Зачем? — удивился Торопов.

— Кота кормить.

Ваня кивнул и скрылся в доме.

Люблю понятливых людей, которые не задают лишних вопросов!

— И у этого юноши явные проблемы с отцом, — вздохнул маготерапевт, проводив Ваню взглядом. — Поведение подчинения, полное отсутствие своего мнения.

— Это у Вани нет своего мнения? — удивился я. — Ерунду говоришь, терапевт.

— А призраки не пьют молоко, — сменил тему Порфирий Порфирьевич.

— Ты-то откуда знаешь? — удивился я. — У меня есть призрак демона, который хлещет коньяк. А чем кот хуже?

— Я не призрак! — обиделся Ксантипп. — Я сущность!

— Какая разница? — отмахнулся я.

— Еще у вас подчеркнуто вызывающее поведение, — проникновенным тоном поведал мне маготерапевт. — Оно выдает внутреннее напряжение. Вы не хотите записаться ко мне на консультацию?

— Ты спятил? — удивился я.

— К тому же и агрессия, — вздохнул Порфирий Порфирьевич. — Все сходится. Поймите, Никита Васильевич, внутренние проблемы не рассосутся сами собой. Но вместе мы с ними справимся. Я принимаю в Первой лечебнице. У меня отдельный кабинет, и очень удобное кресло. Сам часто в нем отдыхаю.

Он попытался втиснуть мне в руку визитную карточку.

— В Первой лечебнице, говоришь? — переспросил я.

Именно туда санитары увезли Голицына. Скорее всего, охрана в лечебнице для спятивших магов ничем не уступает тюремной. Пройти туда будет сложно. Ну, не сложно, но хлопотно. А тут прямо передо мной распахивают нужную дверь.

— Может, ты и прав, — кивнул я Порфирию Порфирьевичу. — Разговор со специалистом мне не помешает.

— Конечно, Никита Васильевич! — обрадовался маготерапевт. — Осознание проблемы — первый шаг к ее решению.

— Поедем сегодня, — кивнул я. — Сразу после того, как вы здесь закончите.

— Но у меня приемные часы вечером, — растерялся Порфирий Порфирьевич.

— Врач должен помогать больным в любое время, разве нет?

— Да, — растерянно кивнул маготерапевт.

— Значит, договорились.

Я повернулся к Родиону Романовичу и с удивлением увидел, что он пятится от меня.

— У вас есть призрак демона? — напряженным голосом спросил меня Видящий маг.

— Он безобидный, — успокоил я нервного Родиона Романовича. — Ты артефакты устанавливать будешь? Или еще призраков поищем?

— Да, Родион Романович, давайте работать, — поспешно сказал маготерапевт своему подопечному.

Судя по выражению его лица, он уже жалел, что приехал сюда.

Водитель фургона вместе с помощником установили магические шары по углам участка. Родион Романович сделал несколько сложных движений руками, и шары загудели и стали светиться.

— Барьер готов, — торжественно сказал Видящий маг.

— Сейчас проверим, — кивнул я.

И предупредил демонов:

— Готовьтесь, постояльцы! Если почувствуете что-то неладное, предупреждайте сразу.

И я шагнул на воображаемую линию, которая соединяла один гудящий шар с другим.

— Щекотно! — расхохотался Проныра.

Я и сам почувствовал странное ощущение, похожее на щекотку. Только щекотало внутри, а не снаружи. А еще магическое поле было теплым и еле слышно потрескивало. И по коже бежали мурашки.

— А я хочу с кем-нибудь подраться, — прорычал Циклоп.

— А я протрезвел, — горько вздохнул Ксантипп. — Никита, хватит!

Магическое поле явно действовало на демонов. Но воздействие оказалось, мягко говоря, неожиданным.

Может, все дело в источнике Жизни? Он ведь что-то сделал с моими демонами, и после этого они стали более живыми.

Ладно! Главное, чтобы магический барьер защищал от призраков. Для того его и поставили.

— Будем считать, что вы справились с задачей, — кивнул я маготерапевту и Родиону Романовичу. — Собирайтесь, выезжаем через десять минут.

Я не стал предлагать им кофе. По их лицам было видно, что и маготерапевт, и Видящий маг ждут-не дождутся разрешения свалить отсюда побыстрее и подальше.

Я забежал наверх, чтобы поцеловать Киру.

— Не забудь, пожалуйста, магбук, — с улыбкой напомнила она.

И, скромно улыбнувшись, сунула мне в руку листок бумаги.

— Вот еще список.

Листок с обеих сторон был плотно исписан мелким почерком. Удивленно присвистнув, я сунул его в карман.

— Пока! Жди меня вечером во главе длинного каравана, нагруженного твоими самыми необходимыми вещами.

— Ты преувеличиваешь, — рассмеялась Кира.

— Скорее, преуменьшаю. Пожалуй, мне потребуется грузовой пароход и тысячи демонов Воды, чтобы проложить канал прямо сюда. Но я справлюсь.

— Не сомневаюсь в тебе.

* * *

В машине Родион Романович отсел подальше от меня и всю дорогу старательно смотрел в окно. Только когда мы подъехали к лечебнице, он заупрямился:

— Не хочу в палату!

— Это ненадолго, Родион Романович, — принялся уговаривать его маготерапевт. — Скоро я вас заберу и отвезу домой.

— Я поеду домой один!

— А как же вредная квартирная хозяйка? — поинтересовался я.

Родион Романович испуганно поджал ноги.

Фургон без помех въехал в высокие ворота лечебницы. Защитных артефактов здесь было не меньше, чем в Петропавловской крепости. Они полностью блокировали любую магию.

На толстых шеях угрюмых охранников висели медальоны в виде высокой чаши, вокруг которой обвилась змея. Эти медальоны защищали их от воздействия блокирующих артефактов.

Порфирий Порфирьевич тоже достал из кармана такой медальон и надел на шею.

— Иначе я не смогу пользоваться своей магией целителя, — объяснил он мне. — Как вы себя чувствуете, Никита Васильевич? Нет растерянности от того, что утратили магические способности? Это временно, поверьте.

Мои магические способности благополучно остались при мне. Игнорировать воздействие артефактов оказалось даже проще, чем при посещении тюрьмы.

Но сообщать об этом маготерапевту я не стал, чтобы он не принял мою уверенность за очередной зловещий симптом.

Мы вышли из машины и сразу попали в засаду.

На крыльце лечебницы появился плечистый седобородый старик в белом халате. Несмотря на возраст, он выглядел крепким, как медведь.

— Порфирий Порфирьевич-младший! — прорычал он. — Где ты был?

Маготерапевт втянул голову в плечи.

— Отец, — унылым голосом заканючил он, — ты же помнишь, что со вчерашнего дня Родион Романович прикреплен к Службе ликторов. Сегодня его вызвали на задание. А я его лекарь, и обязан сопровождать его…

— Ты шарлатан, — отрезал старик. — Сколько раз тебе повторять, что мы в клинике, а не дома? Здесь я для тебя господин главный лекарь.

— Слушаюсь, господин главный лекарь, — опустил голову Порфирий Порфирьевич.

Ну, и у кого тут проблемы с отцом?

— Что за задание, которое важнее работы в клинике? — сурово спросил старик.

— Я не могу тебе сказать, — прошептал Порфирий Порфирьевич. — Это служебная тайна…

— Не можешь сказать мне? — загремел старик. — Мне???

Порфирий Порфирьевич стал меньше ростом, а Видящий маг побледнел и постарался слиться с асфальтом.

Весь этот спектакль выглядел забавно, но отнимал время. Кроме того, я не хотел, чтобы по Столице поползли слухи о том, что Служба ликторов заинтересовалась призраками. Поэтому я решил вмешаться.

— Он и в самом деле не может сказать, — улыбнулся я грозному старику. — Или мне придется его убить. Да и вас тоже.

— А вы кто такой? — взревел старик.

— Это мой пациент, — поспешно вмешался Порфирий Порфирьевич. — Легкое магическое расстройство на почве трудных отношений с отцом.

Он издевается, что ли?

Но бросив взгляд на маготерапевта, я понял, что ему не до издевок.

— Опять усадишь его в свое дорогущее кресло и станешь терпеливо слушать его бред? — презрительно хмыкнул старик. — Сколько раз тебе повторять — магические расстройства лечат электричеством и магоцветом! Электричеством и магоцветом!

— Но отец…

— Господин главный лекарь! — прогремел старик.

— Господин главный лекарь, моя методика прошла проверку. Есть результаты…

— Чушь! Шарлатанство!

Размазав сына по асфальту, господин главный лекарь величественно повернулся ко мне:

— Я забираю вас. Живо вправлю ваш Дар на место.

— А князя Голицына ты тоже лечишь электричеством? — поинтересовался я.

— Не ваше дело. Идите за мной!

— Умник, — позвал я демона-менталиста. — Подержи его.

Умнику хватило секунды. Напряженные плечи господина главного лекаря дрогнули и расслабились. Он снова повернулся ко мне, но не резко, а медленно, как уставший человек. Похоже, он и самого себя уже давно замучил своим отношением к людям.

— Слушаю вас, — глухо сказал старик.

Порфирий Порфирьевич потрясенно смотрел на отца. Он не мог понять, что происходит.

— Меня зовут Никита Васильевич Волков, — сухо представился я. — Я из службы Ликторов. Мне нужно поговорить с вашим пациентом князем Голицыным. Проводите меня к нему.

— Хорошо, — послушно кивнул старик. — Идите за мной, господин ликтор.

Вроде, те же самые слова. Но вот тон совсем другой. И не скажешь, что равнодушный или холодный. Просто человеческий.

А все потому, что Умник бормотал свою успокаивающую песню.

— Спасибо, Умник, — с улыбкой поблагодарил я демона.

— Никита, хочешь, я тоже поговорю с ним? — предложил Проныра. — Этот старик кажется мне очень несчастным.

— Нет, Проныра, — ответил я демону. — Умника достаточно. Я хочу, чтобы остальные демоны внимательно смотрели, слушали и запоминали. Вечером обсудим впечатления.

Мне нужно было решить — оставлять Голицына в этом дурдоме или подыскать для него другое место.

Я махнул рукой Порфирию Порфирьевичу:

— Иди с нами, ты мне понадобишься. И Видящего мага тоже прихвати с собой.

Родион Романович и сам ухватил своего маготерапевта за рукав и не собирался отпускать.

Я кивнул господину главному лекарю:

— Веди!

Лечебница представляла собой путаницу длинных корпусов с бесконечными коридорами. В каждый коридор выходили десятки одинаковых высоких дверей. Коридоры отличались только видом за окнами. Одни окна выходили на парк, за зелеными кронами которого поблескивала река Фонтанка, другие — в унылый внутренний двор лечебницы.

Стены были выкрашены в одинаковый бледно-желтый цвет.

Сам бы я плутал здесь до глубокой ночи.

Встречный персонал почтительно здоровался с господином главным лекарем, а заодно и с нами. Редкие пациенты, которым разрешалось прогуливаться по коридорам, не обращали на нас никакого внимания.

Порфирий Порфирьевич догнал меня и пошел рядом.

— Значит, вы меня обманули, — с обидой сказал он. — И помощь вам не нужна, и магия ваша действует даже в лечебнице. Как так?

— Ты сам себя обманул, — хмыкнул я. — Напридумывал ерунды и сам в нее поверил.

— Вы не понимаете, — горько вздохнул маготерапевт. — Я уже десять лет практикую, а отец меня ни во что не ставит. Я свою методику придумал, а он…

— Сочувствую, — кивнул я. — Давай сделаем так. Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Согласен?

— Что я буду должен делать? — нахмурился Порфирий Порфирьевич.

— Ты присмотришь за одним пациентом. Это князь Голицын. Проследишь, чтобы его не шарашили электричеством и вообще поменьше трогали. Кроме того, сделаешь мне пропуск, чтобы я мог приходить к нему в любое удобное время. Удобное для меня. Если я решу увезти его отсюда, ты поедешь с нами в качестве лекаря. О деньгах не беспокойся.

Увозить Голицына я решил только в крайнем случае. Все же, в лечебнице ему куда безопаснее. Здесь не работает магия. Шансы на появление аномалии нулевые, а значит, иномирный ликтор, который охотится за князем, сюда не попадет. Да и сам Голицын не сбежит.

— А как вы мне поможете? — с надеждой спросил маготерапевт.

— Увидишь, — улыбнулся я.

Мы свернули в очередной коридор, и я почти столкнулся с одним из пациентов. Он стоял за углом, как будто кого-то подкарауливал. Одного роста со мной, он был таким тощим, что клетчатая больничная пижама висела на нем мешком. На бледных губах пациента играла безмятежная улыбка.

— А я тебя жду, — сообщил он мне, с восторгом глядя на меня.

— Зачем? — поинтересовался я.

— У тебя много магии. Дашь мне немножко?

Он улыбнулся так заразительно, что мои губы поневоле дрогнули и тоже расползлись в улыбке.

— Зачем тебе магия? — спросил я.

— Чтобы позвать друзей, — объяснил пациент. — Мои друзья — призраки. Без магии они не могут сюда пройти. Но я знал, что кто-нибудь мне поможет. И ждал.

— Ты Видящий маг? Это из-за друзей ты попал в лечебницу?

Худое лицо пациента внезапно перекосилось от испуга.

— Нет! Я сам пришел, из-за него! Он страшный, и не похож на человека. И человек, и нет.

Пациент прижался к стене, его губы тряслись, руки ходили ходуном.

Я сделал знак главному лекарю.

— Подождите!

И человек, и нет — это было точь-в-точь описание Одержимого. Я не мог ошибиться — слишком часто в моей прошлой жизни случайно выжившие свидетели описывали Одержимых именно такими словами.

— Расскажи мне о нем, — попросил я. — Где ты его видел?

— В парке. Я гулял в парке с друзьями.

Пациент снова мечтательно улыбнулся, как будто прогулка с призраками была для него очень приятным событием.

— А потом появился он. Страшный, с кривыми ногами и жуткой пастью, полной зубов. Он тоже увидел моих друзей. И забрал Здоровяка. Схватил его за руку и увел. А мне велел молчать, иначе он меня убьет.

— Подожди, — я тряхнул головой, чтобы распутать запутавшиеся мысли. — Демон забрал призрака? В парке? А кто еще это видел?

— Никто его не видел, кроме меня, — шепотом сообщил пациент. — Он тоже был призрак, понимаешь?

Призрак демона, разгуливающий по городскому парку? И утаскивающий других призраков?

Никита, ты в лечебнице для спятивших магов, напомнил я себе. Здесь могут рассказать любую чушь.

И все же, рассказ Видящего мага был связным. Непохожим на бред. Хоть я и не специалист.

Хотя, здесь же полно специалистов!

— Порфирий Порфирьевич, что ты думаешь о его рассказе? — спросил я маготерапевта, который слушал нас, раскрыв рот.

— Не знаю, — растерянно ответил маготерапевт. — Этот пациент здесь давно. Он, действительно, пришел сам. Но все это время вел себя тихо. Я пробовал поговорить с ним, но мне он ничего такого не рассказывал.

— Потому что у тебя нет силы, — доверительно сказал ему пациент. — А у него есть!

Он кивнул на меня.

— Он даст мне немножко магии Жизни, и я смогу позвать сюда своих друзей. Здесь демон их не найдет. А потом он убьет демона!

Пациент резко развернулся ко мне:

— Ты ведь его убьешь? Найдешь его и бросишь магию Смерти ему в зубастую харю, да? Вот так!

Он нервно скомкал воздух и двумя руками швырнул его в стену.

— Так, — решительно сказал я. — Хватит! Где этот парк?

— Я не знаю. Я плохо знаю этот мир, постоянно вываливаюсь из него. А потом возвращаюсь уже в другом месте.

Только этого мне не хватало.

— Ну, хоть что-то ты помнишь?

— Там много деревьев, парк очень большой. Дорожки, и много людей. А еще дом — серый, с красными углами.

— Дом в парке? Или рядом с ним?

— Я не помню. Ты убьешь его? Убьешь демона, который утащил Здоровяка?

— Во всяком случае, я его поищу, — кивнул я. — Любопытно будет познакомиться.

Дело было не только в любопытстве. Слишком много призраков мелькало рядом со мной в последнее время. И чутье говорило мне, что это неспроста.

Довольный моим обещанием пациент кивнул мне и скрылся за углом коридора. Магию Жизни он у меня, к счастью, больше не просил.

— Порфирий Порфирьевич, — сказал я маготерапевту, — за этим пациентом ты тоже должен будешь присматривать. Главное, не отпускай его отсюда, пока я не разрешу. Кроме того, отправь всю информацию о нем в Службу ликторов.

— Хорошо, — кивнул маготерапевт.

— Идем, — решил я.

Господин главный лекарь подвел нас к двери, которая ничем не отличалась от других.

— Князь Голицын находится здесь, — сказал он и замер в ожидании дальнейших распоряжений.

— Спасибо, — кивнул я. — А ты иди со своим сыном в его кабинет. Сядь в то самое удобное кресло и поговори с ним. С сыном, а не с креслом. Только расскажи правду. Чего ты боишься, что тебя мучает. Должно помочь.

— Хорошо.

— Умник, поможешь господину главному лекарю быть искренним? Расстояние тебе не помешает?

— Не помешает, Ник. В пределах этой лечебницы я точно смогу его контролировать.

— Вот и отлично.

Я взглянул на Порфирия Порфирьевича, который изумленно смотрел вслед своему строгому отцу.

— А ты чего ждешь? Иди за ним, пользуйся случаем проверить свою терапию на практике. Иначе придется лечить твоего родственника по старинке, электричеством и магоцветом.

— Спасибо, Никита Васильевич! — пробормотал маготерапевт. — Черт! Он никогда не соглашался поговорить со мной!

— Вали уже! — грубовато сказал я. — Поговорю с князем и загляну к вам. Умник покажет мне дорогу.

— Кто? — удивился Порфирий Порфирьевич.

Я махнул рукой.

— Неважно!

* * *

Я потянул на себя дверь и вошел в палату. Из высокого окна падало достаточно света, несмотря на то, что оно было забрано прочной решеткой.

Князь Голицын сидел на кровати, уставившись неподвижным взглядом в стену напротив.

— Привет князь, — улыбнулся я. — Как самочувствие?

Голицын медленно повернул ко мне голову.

— Здравствуй, ликтор, — механическим голосом произнёс он. — Убивать меня пришел?

Глаза у князя были пустыми и стеклянными. Похоже, его состояние не улучшилось.

Не могу сказать, что мне это понравилось.

Прикрыв за собой дверь, я подошёл к столу. Пододвинул табурет и уселся напротив князя.

— Чем тебя лечат? — спросил я. — Надеюсь, не электричеством?

Голицын вяло кивнул на стол, на котором лежала смятая бумажная упаковка с крошками коричневого порошка. Я протянул руку и взял шуршащую бумажку. Остатки порошка оказались магоцветом.

— Лекари говорят, должно помочь, — сказал я чтобы подбодрить Голицына.

— Какая разница? — равнодушно возразил князь. — Все равно это не жизнь. Или ты меня убьёшь, или тот, другой.

— Ты что-нибудь знаешь о нём? — спросил я.

— Я видел, как он убил Никифора, — тихо сказал Голицын. — И видел, и почувствовал.

Я понял, что князь говорит о Белецком.

— Испугался? — сочувственно спросил я.

— Жить в страхе, вот что страшно! — неожиданно выкрикнул Голицын. — Тебе хорошо, ликтор! Ты ничего не боишься. А я уже тысячу раз умер от страха, ожидая, когда ты придешь за мной! Знаешь, каково это?

Я почувствовал, что демон внутри него буквально бьётся в истерике. Всё же, менталист это слабый демон, ему трудно сохранять спокойствие.

— Посмотри на меня внимательно, князь, — сказал я Голицыну. — Ты же менталист, и должен чувствовать, что у людей на душе. Разве похоже, что я собираюсь тебя убить?

Голицын впился в меня взглядом, но через несколько секунд отвел глаза в сторону.

— Непохоже, — признался он. — Тогда зачем ты пришёл?

Хороший вопрос. Когда я ехал в лечебницу, то собирался просто убедиться, что князь в безопасности и потихоньку приходит в себя.

Но теперь изменил свое решение. Голицына нужно было вытаскивать из уныния. Иначе он так и загнется здесь от страха и безысходности.

— Я хочу с вами поговорить, — ответил я. — С тобой и твоим демоном.

Я дал князю несколько секунд на то, чтобы переварить мои слова. А сам пока позвал демона Смерти.

— Убийца, ты можешь открыть здесь аномалию?

Я сомневался в возможностях демона Смерти. Но почему бы не попробовать?

— Могу, Ник, — неожиданно ответил Убийца. — Здесь умерло так много людей, что это несложно.

Я не стал раздумывать над его словами. Наверняка демон имел в виду пациентов, которые всю свою жизнь провели в этой лечебнице.

— Сделай так, чтобы мы сразу оказались внутри аномалии, — сказал я демону.

И через секунду меня и князя накрыл темный, но прозрачный купол. Он был точь-в-точь похож на купол, которым закрывают арену во время магического поединка.

— Где мы? — вздрогнув от испуга, спросил Голицын. — Что это?

— Магическая аномалия, — усмехнулся я. — Мы внутри нее.

— Но это лечебница! Магия здесь не работает!

— Смотря, чья. Напомни мне свое имя.

— Николай Андреевич, — озираясь, машинально пробормотал Голицын.

Было видно, что он пытается сообразить, зачем я затащил его в аномалию.

— Здесь ты можешь воплотить своего демона отдельно от себя, — спокойно предложил я. — А потом вы оба мне расскажете, как встретились. И все, что знаете про ликтора из другого мира.

— Нет! — замотал головой Голицын. — Ты убьешь его!

— Я уже сказал тебе, что никого не убью, — нетерпеливо скривился я. — Сколько раз тебе это повторить?

Но Голицын упрямо мотал головой.

— Я не отдам его тебе!

— Что, так сроднился с демоном? — удивился я. — Чем он тебе понравился?

— Ты не понимаешь! Никто не понимает. Вместе с Зябликом ко мне вернулся вкус к жизни!

— Вместе с кем?

Расхохотаться было бы невежливо, кроме того, это могло окончательно подорвать доверие Голицына. Так что я удержался от смеха, хоть и с огромным трудом.

— Да, его зовут Зяблик, — упрямо сказал Голицын. — И что?

— Ничего, — фыркнул я. — Имя как имя. Как вы познакомились, мне ужасно любопытно.

— Вот! — громко сказал Голицын.

И даже поднял вверх толстый короткий палец, чтобы подчеркнуть важность своих слов.

— Любопытство — вот что главное!

Похоже, я нечаянно подобрал нужное слово.

— Ну, отлично. А теперь рассказывай.

Глава 9

— Мне все надоело, — признался Голицын. — Служба, приемы, роскошь. Опротивело все, понимаешь, ликтор? Каждый день — одно и то же. Утром в министерство, потом в ресторан обедать. Перепела эти!

Голицын скривился, как будто у него внезапно началась изжога.

— Вечером во дворец. Или к приятелям, играть в карты. Потом спать. С женой!

Голицын выкрикнул это почти с ненавистью.

— Неудачный брак? — поинтересовался я.

— Да нет, — вздохнул Голицын. — Удачный. Просто… Пойми, ликтор, я привык! Привычка — это очень страшно. Она все убивает — любовь, страсть, новизну. Мы двадцать два года вместе… или двадцать три?

Он на мгновение задумался.

— Я даже не изменил ей ни разу. У нас все было хорошо, а потом… кончилось как-то незаметно.

— Давай ближе к демону, — попросил я.

— Никифор Белецкий приехал в Столицу, чтобы вступить в наследство, — вздохнул Голицын. — Ну, да. Это я оформлял ему бумаги. Так мы и познакомились. Теперь понимаешь, как я испугался, когда ты ко мне пришел? А Зяблик чуть сознание не потерял от страха. И главное — что я мог поделать? Звонил Торопов, просил выдать тебе бумаги и уговорить сотрудничать с его службой. Со службой Ликторов!

Эти слова Голицын снова выкрикнул.

— Я не мог ему отказать. Боялся, что однажды он отомстит нам с Зябликом. И согласиться тоже не мог. Отдать тебе поместье — значит, лишиться аномалии! Когда ты пришел, мне все пришлось придумывать на ходу. Зяблик помог — сказал, что у тебя очень независимый характер. И если говорить с тобой невежливо, то ты устроишь скандал и можешь совсем отказаться от поместья. Я так и сделал. Хотя, у меня коленки тряслись от страха. А ты еще намекнул, что мой демон может сойти с ума.

Я только хмыкнул. Не говорить же Голицыну, что я пошутил.

— Это я понял, — кивнул я. — Если тебе важно, то я не сержусь. Расскажи про знакомство с Белецким.

— Мы как-то легко познакомились, — признался Голицын. — Он зашел к мне в кабинет подписать бумаги. А уже через час мы вместе собирались на охоту в его поместье. Я сам не понял, как это получилось. Никифор был веселый, бесшабашный. Ему все было легко.

— Белецкий? — удивился я.

При нашей встрече Никифор Юрьевич произвел на меня совсем другое впечатление. Он, скорее, выглядел жалким.

— Это потом он изменился, — вздохнул Голицын. — И Соболев тоже.

— Значит, ты поехал в гости к Белецкому, — напомнил я.

— Нет, к Соболеву. Белецкий сказал, что там мне будет удобнее — большой дом, много прислуги. А он жил бедно, скромно.

— Ага. И что было дальше?

— Когда я приехал в поместье Соболева, мне показалось, что я ожил. Не меньше! Там и воздух был особенный, легкий. И вода в колодце такая холодная, как будто в нее опустили кусок льда.

— Да, в наших краях хорошо, — согласился я с Голицыным.

— Не в этом дело, — перебил меня князь. — Я сам изменился! Сейчас я понимаю, что Зяблик уже тогда ко мне присматривался. Потом он сказал, что ему не понравилось мое состояние. Как будто я был мертвым. И он решил мне помочь.

— А когда демон в тебя воплотился? — поинтересовался я.

— На следующий день. Мы пошли на охоту, и Никифор с Соболевым привели меня к аномалии. Предложили в нее заглянуть.

— И ты не испугался?

— Нет, — Голицын слабо улыбнулся. — Меня охватил азарт. Знаешь, ликтор, я ведь в молодости был бесшабашным. Даже на дуэлях дрался.

Глядя на его круглую физиономию, в это было трудно поверить. Но я не стал обижать князя сомнениями.

— Значит, вы вошли в аномалию, и там демон в тебя воплотился?

— Да. И моя жизнь изменилась. Ты знаешь, что в основе азарта лежит любопытство? Вот оно мне и досталось вместе с Зябликом. И еще вкус к жизни. Белецкому остался азарт, а Соболеву — расчет.

— А как так вышло?

— Не знаю, — князь пожал плечами. — Никогда об этом не думал. Через два дня я вернулся в Столицу, и Зяблик уехал со мной. Но мы часто приезжали к Соболеву с Белецким и ходили в аномалию. Ты ведь знаешь, что демону это необходимо.

— Знаю, — кивнул я. — А еще знаю, что все демоны очень привязаны к своим аномалиям. Так сильно, что предпочитают жить поблизости.

— Только не Зяблик! — гордо сказал Голицын. — Ему интересны новые места. Я тебя не обманываю.

— Ясно. Ну, давай, познакомь меня с ним.

На пухлой физиономии князя отразилась нешуточная внутренняя борьба.

— Давай-давай, — кивнул я. — Ты же не собираешься сидеть в этой лечебнице всю жизнь? А без моей помощи другого выхода у тебя нет.

Голицын закрыл глаза и замер на несколько секунд. Я понял, что он говорит с демоном.

— Хорошо, — наконец, сказал князь.

Его полная фигура дрогнула и на мгновение словно размазалась в воздухе. Затем от нее отделился прозрачный силуэт демона. Он уплотнился и приобрел четкие очертания.

Забавно было видеть на свирепой зубастой морде смесь испуга и любопытства.

— Привет, Зяблик, — кивнул я.

— Здравствуй, ликтор, — отозвался демон. — Чего ты от нас хочешь?

Голос у него был необычайно мягким и глубоким.

Я не стал обманывать демона.

— Вы мне не нужны. Но мне нужен ликтор, который охотится за вами. Хочу с ним познакомиться. Что ты о нем знаешь?

— Немного, — признался демон. — Я видел его только один раз. Точнее, не я, а та часть меня, которая погибла вместе с Белецким.

— Негусто. И ты не знаешь, как он тебя нашел.

— Не знаю. Я даже не подозревал о его существовании, пока… Можно, я сяду?

— Садись, — кивнул я.

Демон не стал ничего выдумывать и опустился прямо на пол больничной палаты.

— Как ты додумался воплотиться в князя? — спросил я.

— Он выглядел несчастным, — объяснил демон. — Мне было любопытно, смогу ли я вернуть его к жизни. Азарт твердил, что все получится. А расчет говорил, что князь может оказаться полезным. Извини, Николай!

Демон виновато посмотрел на Голицына.

— Мне повезло, что ты выбрал меня, — твердо ответил князь.

— Значит, ты хочешь использовать нас вместо приманки, ликтор? — спросил демон.

— Да, — кивнул я.

— Понимаю. А можешь взять меня одного?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты можешь найти способ вернуть меня в аномалию, — объяснил демон. — Я чувствую, что ты сумеешь. А князь останется в безопасности. Будет жить, как раньше. Это лучше, чем смерть.

— Хм, — задумался я. — И ты согласишься добровольно оставить человека?

— Мы с ним друзья, — просто объяснил демон. — Я не хочу, чтобы он погиб.

— Нет! — выкрикнул Голицын. — Я тебя не отпущу! Ликтор, что тебе нужно? Денег? У меня есть, я их все тебе отдам. Хочешь, перепишу на тебя свои поместья?

Он вскочил, сжимая кулаки.

— Сядь, — просто сказал я.

И этого оказалось достаточно. Голицын опустился обратно на кровать и бессильно сгорбился.

Это не был спектакль. Я все время держал демона и человека под ментальным контролем и знал, что они мне не врут. Эти двое и вправду были готовы погибнуть друг за друга. Самая странная дружба, которую я видел в своей жизни. Хотя…

Я ведь и сам кого угодно порву за своих демонов.

— Ладно, — решительно кивнул я. — Охота на иномирного ликтора отменяется. Живите спокойно.

— Ты отпустишь нас?

Голицын недоверчиво смотрел на меня.

Я пожал плечами.

— А что с вами делать? Убивать вас, вроде, не за что. Во всяком случае, пока. Я буду присматривать за вами через ментальный контроль. Вот если вы попробуете от него избавиться, тогда поговорим по-другому.

— Мы согласны, — одновременно закивали демон и человек.

— Держи лекарство, князь!

Я достал из-за пазухи припасенную бутылку магического пива.

— Половина тебе, половина твоему Зяблику. Выпить при мне.

— А со мной ты так никогда не пил, — тут же встрял в разговор Ксантипп.

— А как с тобой пить? — резонно возразил я. — В раковину тебе вливать?

— Это твой демон, ликтор? — удивился Зяблик.

Он каким-то образом услышал мой разговор с Ксантиппом.

— Ага, — кивнул я. — Один из них, самый неугомонный.

Демон Голицына изумленно покачал безобразной головой.

— Слушайте инструкции, — сказал я. — Жить тихо, в аномалии не лезть. В Одержимого не превращаться, честных граждан не пугать. Это понятно?

— Конечно, — сказал князь.

Демон молча кивнул.

— Помните про ментальный контроль. Если я спрашиваю, где вы и чем занимаетесь — отвечать немедленно и честно. Встать в службе ликторов на учет. Торопова я предупрежу.

— А там есть учет? — с любопытством спросил демон.

— Теперь будет. Только ради вас. Вот это снадобье принимать ежедневно. За этим проследит его величество, он же будет вас снабжать. Все ясно?

— Да, — отозвался демон.

— Тогда воплощайся обратно в князя. Аномалия закрывается.

Голицын не умел воплощать демона мгновенно. Поэтому я снова увидел, как прозрачный силуэт демона сливается с фигурой человека.

Секунда, вторая — и мы с Голицыным остались в палате вдвоем.

— Убирай аномалию, Убийца, — сказал я демону Смерти.

Полупрозрачный купол дрогнул и исчез.

— Что мне теперь делать, Никита Васильевич? — растерянно спросил князь.

— В первую очередь — успокоиться, — хмыкнул я. — Если не полезешь в аномалию, ликтор до тебя не дотянется. Полежи здесь еще несколько дней, приди в себя. А потом можешь выписываться. Главного лекаря я предупрежу.

— Думаете, он согласится меня отпустить? — засомневался Голицын.

— Уверен. Только больше не кидайся к ногам его величества с криками о помощи.

— Теперь меня к императору не подпустят, — печально сказал Голицын.

— Ну, было бы о чем грустить, — я пожал плечами. — Будет больше свободного времени. А с голоду ты не помрешь.

* * *

Я вышел из палаты, оставив князя Голицына наедине с его демоном и размышлениями о будущем. Ничего, разберутся, не маленькие!

А мне нужно было увидеть господина главного лекаря. Стоило сказать ему о том, что Голицын скоро выпишется из его владений. И предупредить, чтобы не вздумал ускорять выздоровление князя электричеством.

— Умник, покажи мне дорогу к кабинету маготерапевта, — сказал я демону-менталисту.

— Это в другом корпусе, Ник, — предупредил меня демон. — По коридору направо до лестницы. Потом надо спуститься на один этаж, и там будет застекленный переход.

Я повернул направо. Навстречу мне двое поваров в белых халатах и колпаках катили тележку, на которой торжественно громоздилась огромная кастрюля. На нижней полке тележки весело позвякивали алюминиевые миски.

По коридору разносился густой запах больничного супа.

— А я вечером в трактир, — долетел до меня обрывок разговора поваров. — На Гороховой такие кренделя пекут — язык проглотишь. Давай со мной! Посидим, водочки выпьем.

— Не могу, — печально отозвался второй. — Теща на даче ждет, картошку копать. Весной две недели на ее огороде спину гнул. И теперь опять.

— А ты откажись, — загоготал его собеседник. — Скажи, чтоб шла к демонам, старая чертовка!

— Она сама кого хочешь к демонам отправит, — вздохнул второй повар. — Осторожнее!

Я шагнул к стене, пропуская мимо тележку, которая едва меня не зацепила.

— Поберегитесь, ваша милость! — предостерег меня один из поваров.

Из-под сдвинутой крышки кастрюли поднимался пар — суп был горячим.

Я пошел дальше и услышал, как первый повар зло бросил в никуда:

— Ходят тут, работать мешают!

— Тише ты! — шикнул на него второй. — Услышит, не отбрешешься потом!

Я только усмехнулся. Проведи всю жизнь в этих желтых стенах среди спятивших магов — еще не так обозлишься.

Широкие пролеты лестницы были затянуты упругой металлической сеткой. Я спустился на один этаж. На лестничной площадке мне встретилась низенькая пожилая женщина — она сосредоточенно прислушивалась к звону мисок, который доносился и сюда.

— Суп ел? — требовательно спросила меня женщина.

— Нет, — признался я.

— Молодец, — кивнула она. — Знаешь, что туда подмешивают?

Женщина легко взмахнула руками, как будто собиралась взлететь. И даже привстала на носки, но безрезультатно.

Я внимательно вгляделся в ее глаза и разглядел магический Дар Воздуха. А заодно — беспробудно спящего демона, которого усыпили магоцветом.

— Екатерина Дмитриевна, — раздался сверху строгий голос. — Обедать!

На лице женщины появилось обреченное выражение.

— Сиделка, — прошептала она. — Стерва!

— Екатерина Дмитриевна! — снова позвала невидимая сиделка.

Женщина кивнула мне и покорно побрела вверх по лестнице.

А я снова повернул направо, прошел светлым застекленным переходом и оказался возле нужной двери. К двери была прикручена табличка «Разумихин П. П. к. м. н. Прием с 15 до 19».

Из-за двери слышались негромкие голоса. Говорил один, а второй изредка вставлял что-то неразборчивое.

Я потянул дверь на себя и вошел в кабинет.

Господин главный лекарь, закрыв глаза, полулежал в широком и удобном кресле. В правой руке он держал бокал с янтарной жидкостью и медленно, веско рассказывал:

— … а ведь я мог бы в Императорской академии заседать. Не дали карьеру сделать, прирос я в этой лечебнице. Главным лекарем стал, а дальше не пускают. Теперь за Порфирия боюсь. Ну кто поверит, что Одержимых можно лечить разговорами? Не дадут ему докторскую защитить, так и останется здесь до старости, как я. А не надо спорить с авторитетами! Лечил бы, как все — так уже бы в университете преподавал.

Не открывая глаз, господин главный лекарь поднес бокал к губам и сделал глоток. Сидевший рядом на банкетке Родион Романович сочувственно кивнул:

— Правильно говорите.

Маготерапевт Порфирий Порфирьевич неподвижно сидел за рабочим столом, внимательно слушая отца. Заметив меня, он приложил палец к губам, а потом приглашающе махнул рукой.

Обогнув кресло, я подошел к нему.

— Это потрясающе, Никита Васильевич, — зашептал маготерапевт. — Он уже второй час говорит. Я столько узнал о нем… о нас. Спасибо вам!

— На здоровье, — кивнул я. — Что с пропуском для меня?

— Нужно, чтобы отец подписал. Он подпишет, не сомневайтесь! А я сам вам привезу пропуск, куда скажете. И за князя Голицына не беспокойтесь — создам лучшие условия. Я ваш должник, Никита Васильевич.

— Присмотришь за князем, и мы в расчете.

Порфирий Порфирьевич ловко поставил на стол начатую бутылку тороповского коньяка и чистый бокал.

Я нахмурился, но неугомонный Ксантипп тут же заныл:

— Никита! Всего глоточек!

— Черт с тобой! — согласился я с демоном и пригубил коньяк.

Напиток обжигающим комком упал в желудок. Я поставил бокал на стол, кивнул маготерапевту и тронул за плечо Родиона Романовича:

— Выйдем в коридор на пару слов.

Пугливый Видящий маг даже не вздрогнул — настолько проникся ко мне доверием.

Господин главный лекарь продолжал изливать наболевшее. Маготерапевт пересел на место Родиона Романовича, а мы с Видящим магом вышли в коридор, чтобы не мешать сеансу маготерапии.

— Скажи, Родион Романович, — спросил я, плотно прикрыв за собой дверь, — ты можешь убить призрака?

Родион Романович задрожал.

— Нет, что вы! Я их даже прогнать не могу. Только артефактами защититься, и то не от всех. Алена Ивановна на артефакты и внимания не обращала.

— Твоя квартирная хозяйка, — догадался я. — Ну, хорошо. А другие Видящие маги могут убить призрака?

— Никогда о таком не слышал, — признался Родион Романович. — Как можно убить мертвеца? Разве что, магией Смерти. Но это только мои догадки.

По выражению его лица я понял, что он много думал об этом. Неудивительно, учитывая, что его много лет преследовал вредный призрак.

— Ладно, еще вопрос. А призрак может убить человека?

— Такие случаи бывали, — кивнул Видящий маг. — Но это должен быть очень сильный призрак. Старый. В смысле, умерший уже давно. И рядом должен быть источник его силы.

— Источник силы? — удивился я.

— То, что придает силу призраку, — объяснил Родион Романович. — Какая-то дорогая ему вещь или артефакт. Дом, где он жил. Или орудие убийства. Вариантов очень много.

— Получается, призрак привязан к одному месту? — нахмурился я.

Если так, то на каких демонов мы ставили в Бернгардовке охранные артефакты?

— Нет, — покачал головой Видящий маг. — Призрак может перемещаться достаточно далеко от своего источника. Но сильнее становится только рядом с ним.

Ну, даже если призрак и просочится сквозь защитное поле, по крайней мере, он не сумеет навредить Маше.

— Слушай, Родион Романович! А как-то научиться искусству Видения можно? Я бы тоже не отказался пообщаться с призраками.

— Не надо, Никита Васильевич, — печально сказал Видящий маг. — Будете потом мучиться, как я. Призраки бывают очень страшные.

— Ну, я-то пострашнее, — улыбнулся я. — А как вообще появляются призраки?

— Обычно призраков привязывает к этому миру какая-то страсть, — ответил Родион Романович. — Что-то их мучает. Или хотят отомстить за свою смерть, или защитить близкого человека.

— А свой мир у призраков есть? — поинтересовался я.

— Да.

Голос Родиона Романовича дрогнул.

— Мертвая ледяная пустыня. Если призрак вас туда утащит — все, не выберетесь.

— Ледяная пустыня… Знакомо.

Я подумал, что загадочный мир призраков очень похож на аномалию демона Смерти.

— А где вход в мир призраков? — спросил я у Родиона Романовича.

Если попасть в призрачный мир можно через портал — значит, точно, аномалия.

Видящий маг с недоумением посмотрел на меня.

— Призрачный мир везде. Даже здесь, вокруг нас. Любой призрак может утащить вас туда, если находится рядом со своим источником силы.

Ясно. Значит, не аномалия. У мира призраков была какая-то другая природа. Хорошо бы разобраться в этом подробнее — вдруг придется еще столкнуться с призраками.

Ничего, у меня есть, с кем посоветоваться на этот счет. Лука Иванович наверняка расскажет много интересного, да и священник Виктор сможет чем-нибудь удивить.

— Я правильно понимаю, что призраком может стать далеко не каждый человек? — уточнил я.

Родион Романович вздрогнул.

— Конечно, нет. Только самые упрямые… и злобные. Как Алена Ивановна!

— Ты не думал о том, чтобы сменить квартиру? — поинтересовался я.

— Не помогает, — мрачно вздохнул Видящий маг. — Если только из Столицы уехать. А вдруг и это не сработает?

— Тогда крепись, — хмыкнул я и сочувственно хлопнул его по плечу. — Где тебя искать, если у меня еще появятся вопросы? Через Порфирия? Или дашь свой номер?

— У меня нет магофона, — виновато ответил Родион Романович. — Раньше был, но я его выбросил в Неву. Алена Ивановна мне постоянно звонила и угрожала.

— Призрак? — удивился я.

— Ну да. Магофон работает на эфирной магии, а призраки — порождение Эфира. Вот она и звонила.

— Бедняга! — пожалел я несчастного Видящего мага.

— А вы… вы не можете мне помочь?

Родион Романович с надеждой уставился на меня.

— Как? Убить твою квартирную хозяйку?

— Нет, что вы! Но, может, вы с ней поговорите? Вдруг она вас послушает? Только бы больше мне не являлась!

— Я подумаю, что можно сделать, Родион Романович, — кивнул я.

Глава 10

Дорогу к выходу из лечебницы я нашел самостоятельно. Правда, сначала пришлось поплутать по коридорам и переходам.

Бесконечные бледно-желтые стены, окна с решетками и серая брусчатка внутреннего двора поневоле угнетали меня. Жавшиеся к стенам больные в одинаковых клетчатых пижамах казались унылыми призраками.

Вот до чего доводит магов близкое знакомство с одним-единственным демоном. А во мне их жили десятки. И единственное, что отделяло меня от безумия — контроль над собой.

Охранник у ворот окинул меня подозрительным взглядом. Возможно, принял за пациента, который собирается покинуть лечебницу без разрешения главного лекаря.

Когда я в ответ посмотрел на него, он торопливо отвел глаза и нажал кнопку, которая открывала калитку.

Я вышел за ворота.

Как же здесь было хорошо!

Даже летнее небо казалось ярче и радостнее. Прохожие спешили по своим делам, не задумываясь о том, что совсем рядом, за высокой каменной стеной коротают бесконечную жизнь безумные маги, которых трижды в день пичкают магоцветом.

Да, в отсутствии магического Дара есть свои преимущества. Жить без него куда проще.

Через дорогу я увидел вывеску кофейни. Уютное маленькое помещение на первом этаже жилого дома. Рядом, на тротуаре — несколько круглых столиков.

Я перебежал широкий проспект, увернувшись от звенящего трамвая, и вошел в кофейню.

— Кофе, побольше и покрепче! — сказал я пожилому турку, который стоял за магической жаровней.

Турок молча кивнул и поставил на жаровню сразу три медных джезвы.

В глубине крохотного помещения я заметил еще одну дверь.

— Что там? — спросил я турка.

— Двор, — ничуть не удивившись, ответил он.

— Посижу там, — решил я. — Мне надо подумать без помех.

— Хорошо, ваша милость, — невозмутимо кивнул турок. — Там есть столик, за которым я курю трубку. Вам кофе с молоком?

— Добавь немного сливок, — решил я.

Турок ловко перелил кофе в огромную глиняную кружку и добавил сливок, белой струйкой нарисовав на коричневой кофейной пене смешную рожицу.

— Прошу, — сказал он с ясно различимым акцентом.

Принял от меня монеты и не глядя ссыпал их в карман своего пестрого фартука.

Я взял кружку и вышел во внутренний дворик дома. Как многие дворы Столицы, он оказался каменным колодцем, в котором посреди жалкого клочка зеленой травы тянулись к небу несколько чахлых тополей.

Я сел на плетеный стул, сделал глоток кофе и поставил кружку на шаткий столик, который уже не мог служить посетителям. Наверное, поэтому хозяин кофейни и унес его во двор.

Все, что мне было нужно — небольшая передышка перед тем, как двигаться дальше.

— Ну, что, демоны? У кого какие соображения?

— Жуткое место, — прорычал Циклоп. — Всех этих Одержимых милосерднее убить, чем держать взаперти.

— У тебя своеобразные представления о милосердии, — безмятежно отозвался Проныра. — Но место, и вправду, неприятное. Все эти спящие демоны! Брр!

Я подумал, что мои демоны чувствовали себя в лечебнице куда хуже, чем я. Ведь это была тюрьма не только для магов, но и для демонов.

Для демонов — в первую очередь.

— Ребята, я вам очень сочувствую, — скривился я. — Но хотелось бы услышать не переживания, а идеи. Что будем делать дальше?

— Хорошо бы отправиться в какое-нибудь спокойное место, — мечтательно сказал Проныра.

— Поесть, — прорычал Циклоп.

— И выпить, — скромно добавил Ксантипп.

— А еще поговорить с кем-нибудь, кто может рассказать про призраков. С умным и знающим человеком.

— Ничего себе у вас запросы, — усмехнулся я. — Но, похоже, я знаю, кто нам нужен.

Словно в ответ на эти слова в моем кармане негромко зазвенел магофон. Я взглянул на экран и довольно улыбнулся:

— А, вот и он. Добрый день, Лука Иванович!

— Здравствуй, Никита Васильевич, — отозвался Вознесенский. — Рад тебя слышать. Ну, что же ты? Напросился в гости, я тебя жду, а от тебя ни слуху, ни духу. Вечереет уже. Приедешь сегодня?

— Дела задержали, Лука Иванович. Пришлось побывать в магической лечебнице.

— Что-то случилось? — быстро спросил Вознесенский.

— Со мной все в порядке. Занимаюсь делом профессора Лабуаля. Слышал о таком?

— Слышал, — ответил Лука Иванович. — А ты там каким боком?

— Долго рассказывать. Но дело запутанное. И сдается мне, что в нем замешан призрак. Поэтому спрошу сразу, Лука Иванович — тебе есть, что рассказать о призраках? А заодно — о Видящих магах и охранных артефактах. Может, в твоей библиотеке есть книги на эту тему?

— Призрак? — задумчиво переспросил Лука Иванович.

И замолчал, словно о чем-то задумался.

Я не торопил старого артефактора, просто терпеливо ждал, пока он соберется с мыслями.

— Вот что, Никита, Васильевич! — наконец, сказал он. — Приезжай прямо сейчас. Я тебя кое с кем познакомлю.

— У тебя есть эксперт по призракам? — удивился я.

— Лучше, — загадочно ответил Лука Иванович. — Главное, чтобы он согласился с тобой поговорить. Характер у него паршивый.

На этих словах Вознесенский понизил голос, словно опасался, что его могут услышать.

— Ты меня заинтриговал, мастер, — признался я. — Выезжаю немедленно.

Я дал отбой и торопливо допил остывший за время разговора кофе. Он был таким крепким, что у меня глаза полезли на лоб. Зато усталость, вызванная посещением лечебницы, испарилась без следа.

* * *

До особняка Вознесенского я добрался на извозчике. Пересек тихую улочку, подошел к запертой калитке и вдруг ощутил опасность.

За мной кто-то пристально наблюдал.

Я не мог перепутать это ощущение мурашек, бегущих по спине. Чутье просто вопило: «За тобой следят!»

Я не стал изображать из себя шпиона и неторопливо огляделся, одновременно сканируя магический фон.

Улица была пуста. Но при этом я ощутил отчетливый всплеск магии Жизни и магии Земли.

Единственными существами, от которых мог исходить этот магический всплеск, были каменные львы, стоявшие у ворот особняка.

Осознав это, я уставился на львов. Львы в ответ уставились на меня. Они по-прежнему были каменными, но настороженные взгляды выдавали оживленные артефакты. Львы как будто спрашивали, кто я и зачем явился в особняк к старому мастеру.

— Значит, он все-таки вас оживил? — пробормотал я, имея в виду Вознесенского.

И сразу же понял, что ошибаюсь.

Львов оживил не старый мастер. Ментальный отпечаток магии принадлежал не ему, хоть и был чем-то похож на ауру Вознесенского.

Похоже, над каменными львами потрудился его внук. Тот самый Александр, который пропал несколько лет назад при загадочных обстоятельствах. А теперь так же таинственно вернулся.

Когда я понял это, то взглянул на львов другими глазами. В неподвижно застывших фигурах чувствовалась настороженность. Они были готовы в любой момент ожить и прыгнуть на незваного гостя.

Великолепные охранные артефакты! Их сделал настоящий мастер.

У молодого Вознесенского был не просто талант. В его работе чувствовался огромный опыт. И откуда он взялся у молодого парня?

Передумав немедленно стучать в калитку, я неторопливо пошел вдоль ограды. По привычке ликтора я хотел узнать как можно больше о переменах, которые произошли в особняке Вознесенского за время моего отсутствия.

Сад стал выглядеть более ухоженным. Над ним явно поработали руки умелого садовника. И не простого, а обладающего Даром Природы. Я разглядел ровные клумбы и сочную зелень деревьев — они чувствовали себя великолепно.

— Хорошо, — подтвердил мои догадки Живчик. — Когда-нибудь и наш сад станет таким, правда, Никита?

— А разве он еще не хорош? — удивился я.

— Не настолько, — грустно ответил Живчик. — Аркадий все время проводит в аномалии, и Ботаник тоже. А мы с тобой здесь.

— Ничего, доберемся и до сада, — пообещал я. — Будет и на твоей клумбе праздник.

Пройдя чуть дальше, я сквозь зелень разглядел обновленную крышу флигеля. Рядом с ним возводили какое-то застекленное строение, похожее на оранжерею.

Неужели внук Луки Ивановича решил всерьез заняться садоводством? Удивительно разносторонний артефактор.

Рядом с будущей оранжереей, на берегу пруда я разглядел столик и скамейки. Надо же — они стояли на том самом месте, где мы праздновали мой отъезд из Столицы!

Я невольно улыбнулся воспоминаниям. Хорошо тогда посидели!

А это что такое?

Недалеко от скамеек, над водой неподвижно замерла темная фигура. Человек или статуя?

Я прищурился и разглядел за спиной фигуры опущенные крылья.

Скульптура ангела. Она была похожа на изваяния, которые ставят на кладбищах, и не очень подходила графскому саду.

Не иначе, еще один артефакт. Другого объяснения у меня не было.

Еще одну странную крылатую фигуру я разглядел на крыше особняка. Она скрючилась в уродливой позе, словно затаилась в ожидании.

Кто это? Грифон или горгулья?

С такого расстояния я мог рассмотреть только общие очертания. Но явно какое-то мифическое чудовище.

Похоже, внук Луки Ивановича всерьез увлекался оживлением статуй. Совсем как один мой знакомый демон.

Я вспомнил ожившие статуи в кабинете покойного графа Орлова.

Пожалуй, надо будет незаметно проверить Александра на магический Дар и Одержимость. Просто на всякий случай.

Сумерки уже опускались на тихую улицу.

Я дошел до угла ограды и снова вернулся к воротам, подмечая каждую деталь.

Львы по-прежнему смотрели на меня с подозрением.

— Что, не помните? — улыбнулся я. — А я ведь уже бывал здесь раньше. И с вашим хозяином дружу. Во всяком случае, с одним из них.

Львы слушали меня недоверчиво и соглашаться не спешили. Впрочем, оживать и набрасываться тоже не торопились. Но мне показалось, что они понимают каждое слово.

Тогда я сделал вот что — подошел к ближайшему льву и поднес раскрытую ладонь к его оскаленной морде.

— Обнюхай. Ты должен меня вспомнить.

Легкий порыв ветра коснулся кожи. Кажется, лев и в самом деле втянул воздух каменными ноздрями.

Тогда я наклонился и протянул льву руку.

— Дашь лапу? А может, скажешь, как тебя зовут? Я — Никита, а ты?

Лев не шелохнулся. Но я почувствовал, как магический фон дрогнул и немного ослабел.

— Вот, и отлично! — одобрительно кивнул я. — Влезать в дом тайком я не собираюсь. Постучу в калитку, как делают все приличные званые гости.

Так я и поступил — подошел к калитке и постучал.

* * *

Ждать пришлось недолго.

Скрипнула парадная дверь особняка. На дорожке сада показалась темная фигура — это был Прохор. Когда он подошел ближе, я с удивлением заметил в его руках большую эмалированную миску.

— Кто там? — издали спросил старый слуга.

В его голосе слышалось беспокойство.

Прохор подошел ближе и узнал меня.

— Никита Васильевич? Приехал-таки? А Лука Иванович уже все терпение потерял — с полудня тебя ждет. Проходи, проходи. Сейчас я калитку отопру.

Прохор растерянно посмотрел на миску, которую держал в руках. Потом с трудом наклонился и поставил ее прямо на землю. Я увидел, что в миске плещется молоко.

— Прохор, ты собаку завел, что ли? — с улыбкой поинтересовался я.

Собаки в доме не было — она непременно залаяла бы или зазвенела цепью, когда я ходил вдоль ограды. Да и не нужна собака с такими сторожами, как зачарованные львы.

— Или котят молоком поишь?

— Каких котят? — недоуменно спросил Прохор, бестолково шаря по карманам. — Да куда же ключ запропастился? А, вот он!

— Вот этих котят.

Я с улыбкой кивнул на невозмутимых львов.

— Они же каменные! — неумело возмутился Прохор.

Потом внимательно глянул на меня и сник.

— Догадался, да? Или они уже ожили при тебе? Ты не бойся, они смирные. Пока в сад не полезешь — не тронут.

Я покачал головой.

— Нет, не оживали. Магическое поле их выдало.

— Вот чертовщина, — поморщился Прохор. — Я говорил Александру Лукичу, что не дело это — таких зверей возле ворот сажать. А если они покусают кого? А он только улыбается — точь-в-точь как ты. Хотя, охрана надежная, конечно.

— Ты калитку-то будешь открывать? — спросил я. — Или Лука Иванович сюда выйдет?

— Чего ему сюда идти? — удивился Прохор. — Прохладно к ночи, а он не мальчик уже. Или ты шутишь?

— Шучу, — кивнул я.

— Щас, щас, впущу.

Прохор заскрежетал ключом в замочной скважине. Потом со скрипом потянул на себя калитку.

— Входи. Только ты, знаешь чего, Никита Васильевич, ты иди по дорожке прямо к дому, ладно? По саду не шастай.

— А что так? — удивился я.

— Ну, тут саженцы у нас всякие. Цветы редкие. Наступишь в темноте, неудобно получится.

Прохор отвел глаза в сторону, и я понял, что он что-то недоговаривает.

— Ладно, — покладисто кивнул я. — Пойду за тобой по дорожке. Ты молоко-то львам дашь?

— А?

Прохор растерянно взглянул на миску, которая стояла на песке.

— А это не для них, это для Васьки молоко. Я ее потом покормлю. Ты иди, не задерживайся. Лука Иванович ждет.

— Васька? Кошка, что ли?

Прохор сжал губы, как будто не хотел проболтаться.

— Да, кошка.

Он кряхтя поднял миску.

— Ты иди, Никита Васильевич.

Молока в миске было литра три, не меньше. Это какая же кошка столько выпьет?

Но я не стал говорить об этом Прохору. Мне всегда нравилось самому разгадывать загадки, которые частенько подкидывала богатая на сюрпризы реальность. Рано или поздно найдется ответ на любой вопрос, в этом я не сомневался.

А пока неторопливо пошел по дорожке к дому. Прохор спешил за мной, держа миску на вытянутых руках, чтобы не расплескать молоко.

Когда я уже поднимался на крыльцо, он негромко сказал мне в спину:

— Никита Васильевич, просьба у меня к тебе.

Я повернулся к слуге:

— Слушаю.

— Ты не удивляйся тому, что Лука Иванович будет тебе говорить. Послушай внимательно.

— А ты знаешь, о чем мы будем говорить?

— Ну, слышал кое-что, — неохотно ответил Прохор. — Я в комнате был, когда Лука Иванович тебе звонил. Вот и слышал краем уха про призраков. Так что ты с Лукой Ивановичем не спорь. И не обижайся, если ничего не выйдет. Не от него это зависит.

— Что именно? — уточнил я.

— Увидишь.

Чтобы скрыть смущение, Прохор наклонился и поставил миску на крыльцо.

— Васька, — хрипло позвал он, глядя почему-то вверх. — Вот я тебе молочко на ступеньках оставил! Мы уходим, поешь спокойно.

— Пугливая? — с усмешкой спросил я.

— Кто? — не понял Прохор.

— Кошка. К людям не выходит, на деревьях прячется. Или ты не на деревья смотрел?

— А? Да, лазает по макушкам, окаянная. Пугливая, да.

— Бывает.

Мы вошли в дом, и я потянул носом запах изумительно запеченного мяса, который доносился с кухни. Пустой желудок тут же жалобно взвыл и дернулся в судороге.

Я сглотнул наполнившую рот слюну.

— Чем это у тебя так пахнет?

— А? А, это я порося запек. В яблоках.

— Неужели целого порося? — напоказ обрадовался я.

А сам тем временем насторожился, тщательно проверяя магический фон в доме. Что-то здесь было нечисто, и подозрительное поведение Прохора это подтверждало. Но и спрашивать в лоб не годилось — напрямую старик точно мне не ответит.

— Целого, а как же! — подтвердил Прохор.

— А яблоки какие? Ранет?

— Кто же ранет в порося кладет? — возмутился Прохор.

Сменив тему, старик явно испытал облегчение.

— Ранет сладкий, он для мяса не подходит. Антоновки купил на Сытном рынке. И мочил сам, с брусникой. Моченые кислые яблоки лучше всего к мясу. Они лишний жир впитывают и поросятине такую кислинку придают, приятную.

— Когда это ты так в кулинарии стал разбираться? — удивился я. — Кстати, Прохор! Без обид, и только между нами — как у вас с деньгами? Не бедствуете? Пойми, я по дружбе спрашиваю. Если что, могу помочь.

— Деньги есть, — гордо ответил Прохор. — Александр Лукич недавно большой заказ сдал.

— Молодец, — уважительно кивнул я. — Значит, вернулся в Столицу — и прямо за работу? А где он пропадал-то все это время?

Прохор нахмурился, растерянно глядя на меня.

— Никита Васильевич, — с трудом выдавил он. — Ты Луке Ивановичу друг, и я тебя хорошо знаю. И от мертвецов ты нас тогда избавил, будь они неладны. Но про молодого хозяина меня не выспрашивай, ладно? Негоже это — за спиной хозяев обсуждать. Вот у Луки Ивановича спроси, он тебе все расскажет, что надо.

— Ладно, не сердись, — улыбнулся я. — Если не надо, значит, не буду расспрашивать.

Я дружески хлопнул старика по плечу.

— А ты все крепчаешь. Ну, веди меня к Луке Ивановичу. Где он, в гостиной?

— В гостиной, — обрадовался Прохор. — Помнишь дорогу? По лестнице, и прямо. Там он. А я сейчас чаю принесу.

— Лучше бы сразу порося, — улыбнулся я. — За весь день крошки во рту не было.

— Это я мигом, — кивнул Прохор.

Когда я поднимался по ступенькам, Прохлор снова меня окликнул.

— Никита Васильевич! Не знаю, может, беседа у вас затянется. Так ты когда обратно пойдешь, меня дождись. Я тебя с фонариком до калитки провожу. А то мало ли что…

— Что? — удивился я. — Кошку испугаю?

— А? Да, кошку.

— Ну, ладно.

Глава 11

Лука Иванович сидел в удобном кресле возле стола. Под потолком уютно светила удивительная лампа, в которой бились элементали Огня и Молнии.

Увидев меня, старый артефактор поднялся навстречу:

— Никита Васильевич! Ну, наконец-то!

Он обнял меня, потом отстранился и оглядел с головы до ног.

— Загорел в своей деревне! Ну, как ты там? Восстанавливаешь поместье?

— Приезжай в гости, Лука Иванович, — улыбнулся я. — Все увидишь своими глазами, отдохнешь, загоришь.

— Да куда мне в моем возрасте, — махнул рукой Вознесенский. — Гуляю по саду, вожусь в лаборатории.

— Видел твой сад, — кивнул я. — Поразительные перемены. Внук старается?

— Да, — довольно кивнул Лука Иванович. — Александр у меня молодец. И отличный артефактор. Недавно закончил большой заказ для купеческой гильдии. Купцы были так довольны, что сверх оплаты еще и подарок сделали.

В словах старого артефактора звучала такая искренняя гордость за внука, что я порадовался за Луку Ивановича. При нашей первой встрече он выглядел надломленным, зато теперь совершенно преобразился.

Похоже, в его жизни опять появился смысл, а это бодрит посильнее лекарств и магии.

— Разрешите, ваше сиятельство?

Прохор, толкнув дверь плечом, протиснулся в столовую. В руках у слуги был поднос с чашками.

— Извольте чаю!

Он опустил поднос на стол и поставил чашку перед Лукой Ивановичем.

— Твой кофе, Никита Васильевич. На ночь-то глядя!

— Ничего, — улыбнулся я. — Спать пока не собираюсь. Так с кем ты хотел меня познакомить, Лука Иванович? С внуком?

Я предположил, что таинственный Александр может что-то знать о призраках. Недаром же он пропадал два года неизвестно где.

Но Лука Иванович покачал головой.

— Нет, Никита Васильевич. Александра сегодня не будет, он уехал по делам.

Вознесенский откашлялся и произнес громче и отчетливее:

— Расскажи мне о деле Лабуаля. Только не упускай никаких подробностей.

— Хорошо, мастер, — согласился я. — Ты ведь в курсе, сколько мне лет? Николай Степанович Лабуаль — сын моего старого друга. Именно поэтому я решил заняться его делом.

— Понимаю, — кивнул Вознесенский.

— Кроме того, моя девушка защищает Лабуаля. Ты помнишь Киру?

— Киру Андреевну? — улыбнулся Вознесенский. — Конечно. Так вы вместе?

— Да, — кивнул я. — Она училась у Николая Степановича и поэтому взялась его защищать.

— Так, так, — одобрительно покивал Вознесенский. — Очень рад за вас.

Он посмотрел на пустое место за столом и попросил:

— Никита Васильевич, ты можешь говорить чуть погромче?

Неужели у старика ухудшился слух?

— Хочешь, Живчик тебя посмотрит, мастер? — предложил я. — В твоем молодом возрасте терять слух не годится.

— Да нет, — отмахнулся Вознесенский. — Это я так… устал к вечеру. Просто говори чуть погромче, и все. Так ты считаешь, что Лабуаль не виноват? А что он сам говорит?

— В том-то и дело, что ничего не говорит. Николай Степанович берет вину на себя. Но он жутко напуган. А в его камере я ощутил присутствие призрака.

При этих словах губы Вознесенского дрогнули.

— А ты не ошибся, Никита Васильевич? — спросил он.

— Были такие мысли, — кивнул я. — Поэтому я разыскал внучку Николая Степановича. Она была на даче в момент убийства. Я отвез Машу в безопасное место, и она рассказала мне, что Трубецкого убил призрак. Прямо на ее глазах.

Я сделал глоток кофе, наблюдая за реакцией Вознесенского.

Дверь столовой снова распахнулась.

— А вот и поросенок! — весело сказал Прохор, внося блюдо с большими ломтями дымящегося розового мяса.

Пахло мясо восхитительно!

Прохор торжественно водрузил блюдо на стол и принялся расставлять тарелки.

— Прохор, ты что делаешь? — строго спросил Лука Иванович, наблюдая, как Прохор ставит третью тарелку перед пустым стулом.

— Извините, ваше сиятельство, — смутился старый слуга. — Это я по привычке. Для Александра Лукича тарелку поставил.

— Александр вернется только утром, — напомнил Вознесенский.

— Так я уберу.

Рука Прохора потянулась к тарелке, но Лука Иванович его остановил.

— Не надо, пусть стоит.

И, повернувшись ко мне, объяснил:

— Примета нехорошая. Так что там с призраком?

Я пожал плечами.

— Пока моя версия в том, что призрак убил Трубецкого и напугал Машу. А приехавший не вовремя Лабуаль испугался за внучку и взял вину на себя.

Тут мне пришлось прерваться, поскольку на тарелке передо мной появился огромный кусок нежнейшей и сочной поросятины. Ее даже ножом не надо было резать, она разваливалась от одного прикосновения вилки!

— Умм! Прохор — ты гений кулинарии! — заявил я, набив рот.

Прохор довольно заулыбался.

— Версия интересная, — громко согласился со мной Лука Иванович.

Он отрезал кусочек мяса и осторожно положил его в рот. Эх, никогда мне не стать настоящим воспитанным аристократом!

— Так что ты собираешься делать, Никита Васильевич?

Почему-то Вознесенский снова спросил это не у меня, а у пустого стула, перед которым стояла третья тарелка.

— Я все же унесу ее, — буркнул Прохор. — Негоже посуду зря пачкать.

Он забрал тарелку и вышел из комнаты.

— Я собираюсь найти этого призрака и привести в суд, — ответил я. — Пока это единственный способ оправдать Лабуаля. Другого способа я не вижу.

Сказав это, я сделал вид, что полностью сосредоточился на еде. А сам в это время напряженно размышлял.

За столом вместе с нами явно сидел кто-то третий.

Это предположение казалось невероятным, но только оно объясняло все странности в поведении Луки Ивановича и Прохора.

Они знали, что в комнате есть кто-то еще.

Кто-то третий внимательно слушал наш разговор и очень хотел остаться незамеченным.

А кто бы это мог быть?

Разумеется, тот таинственный свидетель, о котором сказал по магофону Вознесенский.

А скрывался он, потому что еще не решил — хочет разговаривать со мной, или нет.

— Я считаю, что ты правильно делаешь, Никита Васильевич, — громко сказал старый артефактор.

И решительно кивнул в подтверждение своих слов.

— Выручить человека из беды — это верно! А если это сын твоего друга, то здесь и раздумывать не о чем. Я помню, как ты спас нас с Прохором от Темного артефактора. Никто, кроме тебя не мог тогда помочь!

В словах старика явно прозвучал укор. Он обращался ко мне, но убеждал того таинственного третьего.

Что ж, теперь я понимал, что Лука Иванович на моей стороне.

Но кто этот третий, демоны его задери?

Его внук Александр?

Насколько я успел узнать, Александр — сильный маг, и вполне может владеть Даром Тени. Возможно, именно он сейчас смотрит на меня с пустого стула и прикидывает — рассказать мне что-то важное, или нет.

Чего он не знал — так это того, что я могу заметить в Тени кого угодно, как бы глубоко он ни прятался. Просто до сих пор мне не пришло в голову это проверить.

Одним движением руки я потянул на себя тень от блюда с остатками мяса и погрузился в нее. Мир выцвел и потускнел, звуки привычно обострились. Но кроме меня в Тенях никого не было. Стул напротив по-прежнему был пуст.

Значит… значит, оставался только один, самый невероятный вариант.

Я вынырнул из Тени, мельком заметив изумленно округлившиеся глаза Луки Ивановича, и позвал демона Смерти:

— Убийца, я уверен, что в комнате вместе с нами призрак. Проверь!

Не дожидаясь ответа демона, я повернулся к пустому стулу и заговорил:

— Я знаю, что ты здесь, и внимательно слушаешь. Дело Лабуаля для меня чрезвычайно важно. Но еще важнее оно для близких мне людей. Поэтому, если ты что-то знаешь — говори. Как найти призрака-убийцу? Как можно его увидеть?

Свет лампы померк. Жалобно звякнула посуда на столе, когда по толстым стенам старого особняка пробежала дрожь. В комнате дохнуло таким холодом, что стекла на глазах покрылись шершавой корочкой морозного инея.

Я с трудом удержался от того, чтобы швырнуть в призрака сгусток магии Жизни. Это сразу проявило бы его. Но какой смысл в нападении? Мне нужно было расспросить его, а не убить. А для этого он должен захотеть со мной пообщаться.

— Никита Васильевич! — предостерегающе крикнул Вознесенский.

И сразу все кончилось.

Лампа мигнула напоследок и засветилась ровно и ярко. Стены перестали дрожать, и в комнате потеплело.

— Он ушел, Ник, — сообщил мне Убийца. — Сбежал.

— Кто это был, Лука Иванович? — спросил я Вознесенского.

Старый артефактор отвел глаза.

— Не спрашивай, Никита Васильевич, ладно? Я думал, что смогу уговорить его помочь, но, кажется, не получилось. А если так — то и говорить не о чем. Я обещал ему, что не выдам, если он сам не захочет с тобой пообщаться.

— Ладно, — кивнул я. — Я понимаю, что ты хотел мне помочь. Спасибо тебе, мастер.

— Коньячку? — предложил Вознесенский.

— Давай, — согласился я.

— Прохор! — крикнул Лука Иванович.

Потом передумал и махнул рукой:

— Не надо! Я сам.

Он поднялся из кресла и открыл резной дубовый буфет, который стоял в углу столовой. Достал оттуда бутылку и два пузатых бокала.

— Расскажи мне о внуке, Лука Иванович, — предложил я.

Заметил его предостерегающий жест и добавил:

— Расскажи, что сам захочешь. Я не настаиваю. Вижу, что у вас все хорошо.

— Да, — кивнул Лука Иванович. — В дом как будто жизнь вернулась. Видишь, вот лабораторию он отремонтировал — я ее спалил по стариковской дурости. Оранжерею затеял строить. Сад обиходил.

— Да, сад у тебя стал замечательный, — улыбнулся я. — Я заметил, когда подъехал к дому. Лука Иванович, а разреши мне прогуляться по саду!

— Зачем? — нахмурился Вознесенский.

— Хочу дать твоему призраку еще один шанс, — откровенно объяснил я. — Мне кажется, ему нужно время, чтобы подумать и остыть. А потом он все же захочет пообщаться.

— Ты думаешь? — засомневался Лука Иванович. — У нас в саду небезопасно ночью, откровенно говоря.

— Я догадался, — кивнул я. — Но ты не беспокойся. Все будет в порядке. И статуи останутся целыми, обещаю. Ты мне веришь?

Вознесенский пристально посмотрел на меня.

— Верю, Никита Васильевич, — кивнул он. — Ну, иди. Может, и сможешь его уговорить.

* * *

Я вышел на улицу. В лицо дохнуло ночной прохладой — на город успела опуститься глубокая звездная ночь. Издалека, с Каменноостровской дороги доносился шум машин.

На крыльце стояла пустая миска из-под молока. На ступеньках я заметил белые капли — кто-то совсем недавно жадно лакал из миски.

Я машинально взглянул в сторону ворот. Но львы были на месте — их белые фигуры отчетливо виднелись в свете одинокого уличного фонаря.

Тогда я спустился с крыльца, отошел подальше от дома и задрал голову.

Так вот оно что!

Горгульи на крыше особняка не было.

Надо же, Прохор назвал горгулью Васькой. И всерьез поил ее молоком.

Забавно.

Улыбнувшись, я медленно пошел по саду. Определенного плана у меня не было — я никак не мог повлиять на призрака. Или он захочет со мной поговорить, или нет.

Мне оставалось только гулять среди темных деревьев.

На секунду мне показалось, что их ветки тянутся ко мне, но это был всего лишь ночной ветер.

Хотя… кое-чем я все же мог привлечь внимание призрака. Я не сомневался, что сейчас он следит за мной.

— Проныра, — позвал я маленького демона Огня, — ты заметил, как здесь все изменилось? Видишь то окно? Мертвецы лезли в него во время нападения на особняк, а Лука Иванович стрелял в них со второго этажа. А вот в это подвальное окошко мы с Арсением сбрасывали трупы.

Демон Огня не отвечал, но я чувствовал, что он внимательно слушает меня.

И не только он, в этом я был уверен.

— О, знакомая яблоня! Под ней Аркадий перевязывал Потапа. Помнишь, ему чуть не отгрызли заднюю лапу — он тогда первым кинулся защищать стариков.

Я поднял голову и увидел, как в небе надо мной, заслоняя звезды, мелькнула черная тень. Ожившая горгулья беззвучно кружила над садом.

— А это что такое?

В стороне я разглядел смутное мерцание — как будто удивительно крупный светляк неподвижно сидел в траве.

Я подошел ближе и наклонился. Огромный белоснежный бутон таинственно мерцал в ночной темноте.

Незнакомый цветок рос прямо посреди сада.

Я ощутил леденящий порыв ветра — призрак стоял прямо у меня за спиной.

Не оборачиваясь, я медленно выпрямился и произнес:

— Я не сорву цветок. Просто посмотрю.

Потом пошел дальше и дошел до большого стола, окруженного легкими плетеными стульями.

— Смотри, Проныра! На этом самом месте мы жарили мясо и радовались тому, что все приключения закончились благополучно. А теперь здесь все уютно устроено.

Еще одно леденящее прикосновение. Призрак шел за мной и внимательно слушал.

Я улыбнулся.

— А вот и наш флигель, Проныра! Сколько мы в нем тогда прожили, дней десять? А приключений хватило на целую жизнь. Помнишь, как Потап поймал змею Темного артефактора, а потом обыскивал весь сад, чтобы найти остальных змей, пока они не заползли в дом? Да, весело было.

Я сделал еще несколько шагов и оказался на берегу пруда. Крупные августовские звезды отражались в неподвижной темной воде.

— А в этом пруду мы с Потапом купались. Смотри, Проныра — теперь его почистили. И рыбу запустили, кажется.

В подтверждение моих слов раздался громкий всплеск.

— Ого! — удивился я. — Крупная!

Я подошел к стоявшей на берегу скульптуре ангела. Это была девушка — высокая, почти с меня ростом и с очень красивым лицом. Длинные крылья были сложены за спиной.

— Замечательная статуя, Проныра! Настоящее произведение искусства.

Я протянул руку, чтобы дотронуться до каменных складок одежды.

И снова ледяной ветер коснулся моего затылка.

Хриплый голос за спиной проворчал:

— Не трогай!

— Ладно, не буду, — легко согласился я. — Не испугаешься, если я повернусь?

— Чего мне бояться? — ворчливо спросил призрак. — Поворачивайся.

Я повернулся и с откровенным интересом посмотрел на него.

На фоне темного сада призрак казался сотканным из звездного света. Полупрозрачная, колышущаяся фигура. Я разглядел худое морщинистое лицо — призрак был очень стар, если так можно сказать о призраке.

— Никита Васильевич Волков, — представился я. — Барон и друг Луки Ивановича.

— Знаю, — буркнул призрак.

Потом неохотно назвался:

— Митрофан Аникеевич. Граф, бывший. Предок рода.

— Очень приятно, — улыбнулся я. — Присядем?

Я присел на одни из стульев, призрак легко опустился на второй. Сквозь его лицо я мог видеть неясные очертания дома.

— С кем ты разговаривал? — спросил меня призрак.

Его голос был откровенно ворчливым — у предка рода Вознесенских оказался стариковский характер. Неудивительно, что он вихрем вылетел из столовой, когда я его заметил.

— Со своими внутренними демонами, — ответил я.

— А у тебя их много?

— Достаточно.

— Ты Видящий маг? Как ты заметил меня?

— Мне помог один из демонов.

— У Видящих магов нет демонов. Они не могут быть Одержимыми!

Это была крупица полезной информации, и я запомнил ее.

— Я не Видящий маг. Но у меня есть демон Смерти. Это он заметил тебя.

— Никогда о таком не слышал, — проворчал призрак.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — предположил я. — Ведь неспроста ты показался. Кстати, как это тебе удалось?

Митрофан Аникеевич нахмурился. Выглядело это забавно — его полупрозрачное серебристое лицо словно подернулось дымкой.

— Александр помог, — неохотно ответил он. — Напитал меня силой. Теперь могу и обычным людям показываться, не только Видящим. Если захочу, конечно.

— Впечатляет, — кивнул я.

— Не надо тебе сюда ходить, — сказал призрак. — По-хорошему тебя прошу.

Было видно, что это вот «по-хорошему» дается ему с большим трудом.

— Почему? — поинтересовался я.

— Здесь моя семья! — не выдержав, крикнул призрак и даже ударил кулаком по столу.

Но прозрачная рука беспрепятственно провалилась сквозь столешницу.

— А ты подвергаешь их опасности! Не смей втягивать их в свои дела!

— Давай не будем горячиться, — предложил я. — Мне нужна только информация.

— Нет, — жестко ответил призрак. — Я ничего тебе не скажу. Потому, что если я сделаю это, ты придешь снова и снова. А за тобой могут прийти твои враги. И попытаются обидеть мой род.

— А ты не думаешь о том, что они и сами могут найти сюда дорогу? — спросил я. — И тогда тебе понадобится помощь.

— Мне?

Митрофан Аникеевич презрительно скривился.

— Что ты знаешь о призраках? — насмешливо спросил он.

— Мало, — признался я. — Но в этом деле замешан не только призрак. Речь идет об опасном демоне.

Я не очень-то поверил в слова сумасшедшего мага из лечебницы, но сейчас использовал их как удобный аргумент.

— Демоны не страшны призракам, — заверил меня Митрофан Аникеевич. — Мертвые всегда сильнее живых.

Я покачал головой.

— Сомневаюсь.

— Я смогу тебя убедить, — заявил призрак, — если не испугаешься. Покажу тебе наш мир — мир Призраков. Я могу увести туда кого угодно.

Он протянул мне руку.

— Ну?

— Идем, — усмехнулся я.

И дотронулся до ладони призрака.

Летняя ночь вокруг мгновенно сменилась зимней тьмой. Вокруг расстилалась ледяная пустыня, жгуче-холодный ветер прохватывал до костей, пронзительно завывая.

Угольно-черное небо без единой искорки света, мертвящий холод и лед — вот каким был мир Призраков.

— Как тебе здесь, человек? — ухмыльнулся Митрофан Аникеевич. — Нравится?

Никто не смог бы здесь выжить. Холод этого мертвого мира очень быстро высасывал жизненную энергию.

Я понял это мгновенно.

И все же, странным образом, я все еще жил. Как будто тонкий непроницаемый барьер отделил меня от мертвого мира. А внутри ожил и замерцал мой собственный источник Жизни. Неугасимая искра магического Дара.

— Почему ты не умоляешь меня о пощаде? — удивился призрак. — Ты же вот-вот умрешь!

Я покачал головой.

— Вряд ли.

— Ты… ты уже мертвый? Ты умирал уже?

А ведь я, и в самом деле, уже умирал. Давным-давно, в пещере демона Смерти. Умер, но остался жив и переместился во времени.

Вот откуда взялся барьер между мной и миром смерти. Этот мир признал меня за своего.

Я ощутил бродившие в непроглядной темноте смутные тени. Это было бы жутко, если бы я давным-давно не разучился бояться.

Я понял, что это призраки. Навсегда заблудившиеся в этом мире мертвецы.

— Как видишь, не все живые умирают в твоем мире, — сказал я призраку. — И у тебя могут найтись враги с такими же способностями. А теперь смотри!

Я поднял руку, и с неба тихо посыпался абсолютно черный снег. Он царапал окружающую нас темноту, оставляя на ней длинные белые черточки.

Как будто стирал мир Призраков вместе со всеми его обитателями.

Магия Смерти. Равнодушная и беспощадная.

— Нет! — в ужасе закричал призрак. — Что ты делаешь?

Я щелкнул пальцами, и черный снег прекратил падать.

— Я тебе не враг, — сказал я призраку. — И не трону твой мир. А вот демон, о котором я говорю, может вас не пожалеть. Впрочем, я все равно его найду, рано или поздно. Даже без твоей помощи. А теперь идем отсюда.

— Ты не можешь выйти сам? — поразился призрак.

— Я не вижу дороги, — признался я. — Но это неважно. Чтобы выйти из неприятного мира, достаточно просто уничтожить его.

— Не надо! — взмолился призрак. — Идем, я выведу тебя!

И снова протянул мне руку.

Мы мгновенно вернулись в августовскую ночь на берегу пруда. Вода поблескивала в свете звезд, особняк Вознесенского возвышался темной громадой.

Призрак без сил опустился на стул.

— Ты и меня мог убить?

Я равнодушно пожал плечами.

— Наверное. Но я тебе не враг. Ладно, если тебе больше нечего сказать, то я пойду. Время позднее.

— Подожди, — хриплым голосом остановил меня Митрофан Аникеевич. — Присядь.

Я сел, терпеливо глядя на него. Ну, и сквозь него заодно.

— Твоя сила ужасает, — искренне сказал призрак.

От его ворчливой задиристости не осталось и следа.

— И ты говоришь, что кто-то еще может разрушить мир Призраков?

— Не знаю, — честно ответил я. — А проверять не хочется.

— И мне не хочется, — кивнул Митрофан Аникеевич. — Я помогу тебе его найти. Постараюсь.

— Как? — спросил я.

— Поговорю с другими призраками, — ответил предок рода Вознесенских. — Правда, на это потребуется время. Многие призраки теряют рассудок, попадая в ледяной мир. С ними бесполезно говорить. Но всегда найдется кто-то, кто что-нибудь знает.

— Хорошо, — кивнул я. — Это будет очень кстати. Я и без того, благодаря тебе, узнал сегодня много нового. Спасибо.

— Я слышал, что вы с Лукой говорили о каком-то обряде, — нахмурился призрак. — Вроде бы того несчастного не просто убили.

— Да, — кивнул я. — Ему перерезали горло и кровью нарисовали на полу какой-то знак, похожий на пентаграмму.

— Я слышал об этом, — медленно кивнул призрак. — Так раньше казнили Одержимых. В старые времена, еще до того, как появился Орден Ликторов.

— Ты настолько старый? — удивился я.

— Да, — гордо ответил Митрофан Аникеевич. — И тот, кого ты ищешь, тоже старый. Чем призрак старше, тем он сильнее. А только сильный призрак может зарезать человека. Поговори с кем-нибудь из священников.

— Зачем? — удивился я.

— Это они боролись с Одержимыми, пока не появились ликторы.

Глава 12

— Устал, — признался призрак Митрофана Аникеевича.

Он сгорбился на плетеном стуле, зажав бесплотные ладони между коленей.

— Ума не приложу, как ты выжил в мире Призраков.

Честно говоря, на меня тоже навалилась усталость. За плечами был длинный и трудный день. Я провел ладонью по лбу и с удивлением понял, что вспотел. Это несмотря на леденящий холод, который царил в мертвом мире.

А еще я чувствовал, что призрак хочет о чем-то меня спросить, но не решается.

— Митрофан Аникеевич, — улыбнулся я. — Ты не будешь против, если я искупаюсь?

Предок рода Вознесенских с удивлением посмотрел на меня.

— Купайся, — кивнул он.

И с тоской добавил:

— Я тоже любил ночью окунуться… пока был жив.

Я сбросил с себя одежду и подмигнул призраку:

— Постережешь вещи, чтобы львы не утащили?

Затем коротко разбежался и прыгнул в теплую, нагревшуюся за день воду.

Ух!

А когда вынырнул и отфыркался, то обнаружил, что призрак висит прямо передо мной, у самой поверхности воды.

В этот момент он очень сильно напоминал клочок ночного тумана.

— Никита Васильевич, — нерешительно начал он, когда я неторопливо поплыл к середине пруда, — как мне защитить Луку и Александра?

Так вот что его мучило!

— Я думаю, что они в безопасности, Митрофан Аникеевич, — честно сказал я, раздвигая ладонями воду. — А вот ты — нет. Призрак, которого я ищу, способен забирать других призраков. И я не знаю, куда он их уводит.

— Что мне делать? — сжав призрачные губы, спросил Митрофан Аникеевич.

— Не выходи из дома, — ответил я. — И будь осторожен с расспросами. Не нужно, чтобы до него дошли слухи, что ты им интересуешься.

Тут мне пришла в голову еще одна идея.

— Митрофан Аникеевич, а почему бы вам не установить в особняке защитные артефакты от призраков? Думаю, внук Луки Ивановича вполне с этим справится.

— Так я тогда и сам за ограду не смогу выйти, — нахмурился призрак. — Как будто снова в тюрьме окажусь.

Я обратил внимание на то, что он сказал «снова».

— А ты бывал в тюрьме? — поинтересовался я.

— Да это давно было, — смутился призрак. — Еще при жизни.

Я не стал выспрашивать у него подробности. Мало ли, у кого какая судьба!

Вместо этого я выбрался на берег, ладонями стряхнул с себя воду и натянул одежду прямо на мокрое тело.

— Как только я его поймаю, то сообщу тебе, — пообещал я. — И сможешь снова гулять свободно.

— Вот не было печали, — проворчал Митрофан Аникеевич, подрагивая в воздухе передо мной.

— А теперь я тебя спрошу, — сказал я, усаживаясь на траву, чтобы обуться, — ты можешь подтвердить мне, что внук Луки Ивановича никаким боком не замешан в этой истории? Если замешан — лучше скажи прямо. Что-нибудь придумаем.

— Ты с ума сошел? — возмутился призрак. — Александр тут совсем ни при чем!

Я внимательно следил за ним и не уловил в его словах фальши или наигранности.

— Хорошо, — кивнул я.

— Я понимаю, почему ты спрашиваешь, — смягчился призрак. — Он сильный маг. Но поверь, Сашка не имеет отношения к убийству. Я бы не стал врать.

Ворчливый голос призрака дрогнул. Да, напугал я его сегодня изрядно.

— Верю, — улыбнулся я. — И рад, что одной неприятной версией меньше.

— Ночевать не останешься? — спросил призрак. — Смотри, твой флигель свободен пока.

Я покачал головой.

— Нет. Есть еще дела. Но спасибо за приглашение.

— Какие дела ночью? — снова заворчал призрак.

И умолк, как будто что-то вспомнил. Что-то приятное, судя по улыбке на светящемся лице.

— Ладно, идем, — кивнул Митрофан Аникеевич, увидев, что я оделся. — Провожу тебя до калитки. А то мои, наверное, спать уже легли.

Но Прохор и Лука Иванович не спали. Они стояли на крыльце особняка, как две светлые тени — оба в длинных ночных рубашках и шлепанцах.

— Договорились? — с волнением спросил Лука Иванович, увидев меня в компании призрака.

— Все хорошо, мастер, — кивнул я.

Прохор сунул мне в руки большую чашку с уже остывшим кофе.

— Выпей на дорожку, — проворчал он. — До дому-то неизвестно, когда доберешься. Ты где остановился?

— У друзей, — улыбнулся я и сделал глоток крепкого кофе.

— Заходи, как будет время, — добавил призрак предка. — В библиотеке у меня посидим, поболтаем о старых временах. Кто их сейчас и помнит, кроме нас с тобой, ликтор? Не эта же молодежь!

Он кивком указал на Прохора и Луку Ивановича.

От неожиданности я фыркнул и чуть не поперхнулся кофе.

— Зайду непременно.

За моей спиной послышался громкий топот. Я обернулся и замер.

По садовой дорожке величественно бежали два огромных белоснежных каменных льва. Песок вылетал из-под их тяжелых лап.

— А вам что тут надо? — строго прикрикнул на них призрак.

Но львы его не послушали.

Один уселся в двух шагах от нас, не сводя с меня умного взгляда.

А второй осторожно ткнулся мордой мне в грудь. Я потрепал его по холодной каменной гриве.

— Хороший сторож!

С черного неба пронзительно и хрипло крикнула кружившая над садом горгулья. Ей тоже хотелось принять участие в разговоре.

* * *

Выйдя за ворота, я услышал, как Прохор за моей спиной со скрежетом повернул ключ в замке. Улица была безлюдна — некому удивляться пустым постаментам, на которых еще днем невозмутимо стояли каменные львы.

Я взглянул на часы — начало второго. Ленивые демоны!

Сейчас бы забраться под одеяло, вытянуться и уснуть, лениво перебирая в голове впечатления долгого дня.

Но нет.

Сначала надо заехать на квартиру к Кире и забрать ее вещи. Я пообещал это сделать, а обещание не обсуждается.

Хорошо, что улицы ночью почти пусты. Ни пробок, ни пешеходов или полицейских кордонов. Извозчик мигом домчит меня до нужного адреса.

Я уже собрался вызвать машину, но в этот момент в мою голову пришла идея получше.

Зачем мне извозчик, если я могу добраться до набережной Крюкова канала через Тени? Всего несколько шагов, и я на месте.

Пару секунд я смотрел на экран магофона, борясь с желанием позвонить Кире. Честно говоря, мне очень хотелось услышать ее голос.

Но она спит, наверное.

И тут экран сам засветился, и замурлыкала приятная мелодия.

Демоны, неужели я стал телепатом? И мое ментальное поле дотянулось до третьего этажа дома в Бернгардовке, разбудило Киру и подтолкнуло ее мне позвонить?

— Привет, — с улыбкой сказал я. — Ты еще не спишь?

— Нет, — ответила Кира. — Жду тебя.

Она сказал это так тепло и заботливо, что по моей спине побежали приятные мурашки.

— Ребята уже разошлись, — продолжала Кира. — Мы опять допоздна сидели у костра. Знаешь, я уже и забыла, как хорошо за городом. Каждый вечер бы так отдыхала.

— Это легко устроить, — улыбнулся я. — А чем ты занималась днем? Надеюсь, суровые ликторы не предложили тебе вкалывать на грядках в уплату за проживание?

— Я сама хотела, — обрадовалась Кира. — Но оказалось, что моя помощь не требуется. Так что я созванивалась с клиентами.

Ее голос погрустнел:

— Никита, у меня неприятная новость. Дело Николая Степановича отдали одному помощнику прокурора… в общем, я его знаю. Противный тип!

Ее голос дрогнул. Но я чувствовал, что Кира не закончила мысль, и ждал продолжения.

— Он долго добивался меня, — наконец, сказала она. — Предлагал стать его любовницей. Но я ему отказала.

— Бывает, — улыбнулся я.

— Знаешь, мне кажется, что он не просто так взял дело профессора.

— Думаешь, он хочет добиться обвинительного приговора и отомстить тебе?

— Не знаю, — грустно сказала Кира. — Я боюсь, как бы это не повредило Николаю Степановичу.

— Уверен, что мы с тобой это не допустим, — подбодрил я ее. — Я сегодня узнал много интересного.

— Расскажешь? — обрадовалась Кира. — Только не сейчас, а когда приедешь. А когда ты приедешь?

— Я сейчас на пути к твоему дому, — сказал я. — Соберу твои вещи, и сразу в Бернгардовку. Кстати, у тебя есть чемодан?

— Есть, он лежит под кроватью. Никита, может, не надо заезжать за вещами? Ты устал, наверное. Приезжай прямо сейчас.

— Это недолго, — улыбнулся я. — У меня в распоряжении есть чудесный способ путешествовать — через Тень. Так что через пару минут я буду уже открывать твою дверь.

— Здорово! — восхитилась Кира. — Хотела бы я так уметь. А в Бернгардовку ты тоже придешь через таинственные Тени?

— Нет, — усмехнулся я. — Это будет слишком долго. Но я вызову машину заранее.

— Отлично! Тогда я обязательно тебя дождусь. Даже если глаза будут очень сильно слипаться. Никита…

— Что? — спросил я.

— Я тебя люблю, — тихо сказала Кира. — Ты такой замечательный. Спасибо тебе, и приезжай скорее!

Она повесила трубку прежде, чем я успел ответить.

— Вот так вот, парни! — с улыбкой сказал я каменным львам, которые уже успели занять свои места на постаментах. — Завидуйте!

А потом сунул магофон в карман и шагнул в Тень.

* * *

Я вышел из тени рядом с той самой лавкой, где мы с Кирой покупали продукты. Решил все же пройти несколько шагов пешком по пустой набережной, подышать ночным воздухом.

Это и стало моей ошибкой.

Но понял я это слишком поздно.

Напротив дома Киры, прислонясь к перилам набережной, стояли трое. Два усатых плечистых жандарма в белых мундирах, вооруженные саблями. И третий — тоже в мундире, только синем, с крупными позолоченными пуговицами.

На вид он был моим ровесником. Светловолосый, с приятной уверенной улыбкой на гладко выбритом лице.

Увидев меня, он шагнул мне навстречу.

— Доброй ночи, ваша милость!

Я удивленно взглянул на него.

— Не удивляйтесь, — вежливо улыбнулся он. — Я вас знаю.

— А я тебя — нет, — обрадовал я его.

Мой сарказм нисколько его не смутил, светловолосый принял его как должное.

— Позвольте представиться — Геннадий Петрович Прокудин, помощник прокурора. С сегодняшнего дня я веду дело профессора Лабуаля.

Он взглянул на массивные золотые часы на запястье и с улыбкой поправился:

— Со вчерашнего дня.

Так. Значит, это и был тот самый помощник прокурора, о котором говорила Кира.

Мерзкий тип?

Я внимательнее взглянул на Прокудина.

Нет, он не производил впечатление мерзавца. Выглядел практичным человеком, понимающим свое место в жизни.

— Чего ты хочешь, Геннадий Петрович? — спросил я. — Только давай покороче, я спешу.

— Собственно говоря, я здесь ждал Киру Андреевну, — объяснил Прокудин.

— Зачем? — нахмурился я. — И почему с жандармами?

— Это просто охрана, — усмехнулся Прокудин. — По должности положено. Государство заботится о своих чиновниках.

— Зачем тебе Кира?

— Я хочу ей помочь. Вы, наверное, знаете, где она?

Я не стал спешить и посылать Прокудина к демонам. Раз уж сам пришел — так почему не узнать, что он замышляет?

— Отойдем? — кивнул я помощнику прокурора и пошел вдоль канала.

Прокудин поспешил за мной, а жандармы грузно затопали следом, позвякивая саблями.

Прямо почетный эскорт.

— Я правильно понимаю, что ты звонил Кире, но она тебе не ответила? — прямо спросил я.

— Да, — не смутившись, кивнул Прокудин. — Поэтому я и ждал ее здесь. Между нами сейчас небольшие сложности.

Он снова улыбнулся.

— Сложности? — уточнил я. — Насколько я знаю, она тебе все ясно объяснила.

— Что вы, ваша милость! — улыбнулся Прокудин. — Это временно. И я не сержусь ни на Киру, ни на вас.

В этот момент мне захотелось стукнуть его по голове. Не от злости, а чтобы привести в чувство. Но по опыту я знал, что это не поможет.

— Поймите меня правильно, — тем временем объяснил Прокудин. — Я совершенно не против, что Кира Андреевна сейчас с вами. Кто я? Небольшой чиновник, из бедных дворян. А вы — барон, имперская знаменитость!

Он сказал это абсолютно серьезно, даже не попытавшись вложить в свои слова издевку. А я ведь слушал его очень внимательно.

— Но ведь вы в Столице ненадолго? И вряд ли вы собираетесь увезти Киру Андреевну с собой. Она сирота, без Дара и перспектив. Зачем она вам?

Прокудин кивнул сам себе, подтверждая собственные слова.

— Когда вы уедете, я предложу ей стать моей официальной любовницей. Уверен, она будет рада.

Он поймал мой грозный взгляд и торопливо добавил:

— Поймите правильно, я прекрасно отношусь к Кире Андреевне! Она чудесная девушка и хороший адвокат. Очень жаль, что у нее нет настоящих перспектив. А мне нужна супруга, которая поможет войти в общество. Но у меня есть деньги, и я смогу достойно содержать Киру, не беспокойтесь. Да и вы, наверняка, что-то ей выделите, правда? Впрочем, это меня не касается.

Он снова улыбнулся.

Я внимательно посмотрел на Прокудина и окончательно убедился, что передо мной самоуверенный идиот, не желающий видеть реальное положение вещей.

А это очень упрощало для Киры победу в суде. Если, конечно, до суда вообще дойдет дело.

Можно было прямо сейчас сбросить Прокудина вниз головой в Крюков канал. Даже несмотря на его охрану из жандармов.

Можно было разбудить его величество и потребовать для Лабуаля другого обвинителя. Но где гарантия, что он не создаст больше помех?

Все, чего нужно было ожидать от Прокудина — глупой подлости исподтишка. Другой обвинитель мог оказаться умнее.

Да, Прокудин был мне невероятно противен. Но я давно научился держать себя в руках, когда это нужно.

Сейчас это было нужно. Не мне, а Кире.

Кроме того, Прокудин и после освобождения Лабуаля никуда от меня не денется.

При мысли об этом я предвкушающе улыбнулся.

Прокудин принял мою улыбку за знак расположения.

— Так вы поможете мне встретиться с Кирой, господин барон?

Я задумчиво нахмурился.

— Мне нужно больше объяснений. Пока я не понимаю, зачем вам встречаться.

— Конечно, я буду откровенен, — кивнул помощник прокурора. — Кира Андреевна взялась не за свое дело. Она проиграет процесс, и это плохо скажется на ее репутации.

— А почему ты так уверен, что Лабуаль виновен? — спросил я.

— Все улики указывают на него, — торжественно заявил Прокудин. — Кроме того, он признался. Это зафиксировано в протоколе.

— Весомо, — согласился я. — Но меня интересует и другой вопрос.

Я посмотрел прямо в глаза Прокудину.

— Как вышло, что тебя только сейчас назначили обвинителем? После того, как Кира взялась за это дело.

Взгляд помощника прокурора метнулся в сторону.

— Это внутреннее дело прокуратуры.

— Не ври, — надавил я. — У меня достаточно связей, чтобы узнать правду.

Прокудин на шаг отступил от меня.

— Да! — с вызовом сказал он. — Я специально попросил это дело. Оно уже подняло шумиху в газетах. Это важно для моей карьеры!

Я недоверчиво прищурился.

— Что же ты не ухватился за него сразу?

Наверное, у меня был очень тяжелый взгляд. Потому что Прокудина заметно затрясло. Но на глазах у жандармов он не мог отступить.

— Вы правы, господин барон! Я взял это дело из-за Киры. Она… она не имела права так поступить со мной! Я был первым!

— Хорошо, что ты сказал правду, Прокудин, — кивнул я. — Отплачу тебе тем же. Я собираюсь сделать Кире Андреевне предложение. И уверен, что она его примет. Так что сейчас ты пытаешься нагадить не просто адвокату Беловой. Ты собираешься причинить вред моей будущей жене. И я не советую тебе это делать. Ты меня понял?

— Я действую в рамках закона! — отважно заявил Прокудин. — Вы не имеете права меня запугивать.

Жандармы шагнули к нам.

— Я знаю, что вы сильнее меня, господин барон! — продолжал Прокудин. — И у вас больше связей! Но и вам не все позволено. Я знаю, что меня не пускают к Лабуалю по вашему распоряжению. Но я добьюсь разрешения его допросить. И он подтвердит, что убил Трубецкого. А если я не смогу поговорить с Кирой, ей же будет хуже. Пусть проиграет процесс. Думаю, тогда многие богатые клиенты перестанут вести с ней дела.

Одним движением я схватил Прокудина за шиворот.

Он не сопротивлялся, только смотрел на меня бешеным взглядом загнанной в угол крысы.

— Ваша милость! — предостерегающе сказал один из жандармов. — Извольте отпустить его благородие. Это не по закону.

Он не двинулся к нам, по его лицу я видел, что жандарму совершенно неохота вмешиваться в нашу ссору. Но долг службы приказывал ему защищать Прокудина.

— Вот что, Прокудин, — сказал я, отпуская помощника прокурора. — Если ты позволишь себе хоть взгляд, хоть один двусмысленный намек в сторону Киры, если дашь мне хоть крохотный повод — я вызову тебя на дуэль. И убью без всякой жалости. Я не дам тебе шанса спастись, даже если ты будешь умолять меня. Запомни это, Прокудин.

— Ваше благородие, в квартире кто-то есть! — встревоженным голосом сказал жандарм.

— Что? — не поняв, переспросил Прокудин.

Он весь был поглощен ссорой со мной.

— В квартире кто-то есть. Смотрите, там свет включили.

В отличие от Прокудина я сразу понял, о чем говорит жандарм. Бросил быстрый взгляд на окно Киры — оно отличалось от остальных овальной формой и было расположено под самой крышей — и увидел, что оно освещено.

Воздушные демоны!

Кто-то забрался в квартиру Киры, пока нас не было.

— Это она! — торжествующе завопил Прокудин и рванул к подъезду.

Жандармы, тяжело топая сапогами, побежали за ним.

— Куда? — крикнул я. — Стойте!

Но Прокудин уже рванул на себя дверь подъезда, и она открылась. Жандармы нырнули за ним в темноту.

Я поднял тень уличного фонаря. Провалился в нее, сделал шаг и оказался на лестничной площадке у двери в квартиру Киры. Внизу грохотали шаги — жандармы уже добрались до второго этажа.

Кто в квартире?

Воры?

Или близкий знакомый, у которого есть ключ?

За то время, что мы разговаривали с Прокудиным, в подъезд никто не входил. Значит, они пришли раньше? Или проникли в квартиру через Тени? Но тогда, они уже бывали здесь.

Эти мысли с бешеной скоростью проносились в моей голове, но времени на принятие решения катастрофически не хватало.

Первый жандарм уже подбежал к двери. За ним торопился второй, а Прокудин отстал на пару шагов.

— Звони! — крикнул он жандарму.

— Стой, — вмешался я, но жандарм не послушал.

Уверенным движением он вдавил кнопку звонка.

В глубине квартиры раздалась пронзительная трель.

— Откройте, полиция! — басом сказал жандарм.

И тут внутри квартиры грохнул взрыв.

Дверь выбило взрывом вместе с кусками штукатурки, и она рухнула на жандарма, придавив его к полу.

Меня толкнуло взрывной волной, но слабо — я устоял на ногах. Глаза мгновенно забило пылью, завоняло горелой краской.

Нет, это был не взрыв. Мощный, но направленный удар магии Огня. Маг ударил прямо сквозь дверь, и ее выбило из проема.

— Ксантипп! — позвал я демона Воды.

Тело мгновенно стало текучим, движения ускорились.

— Жандармы! — пронзительно крикнул кто-то в глубине квартиры. — Вали их!

Второй огненный шар вылетел из раскуроченного дверного проема и врезался в дверь квартиры напротив. Разлетелся в стороны смертельными брызгами пламени. Я сумел увернуться, а второму жандарму повезло меньше. Огонь ударил его в лицо и отбросил спиной прямо на Прокудина.

Пригнувшись, я скользнул в квартиру. Увидел высокий силуэт в проеме кухни и швырнул в него Ледяное копье.

Движение справа. Бок обожгло жгучей болью.

Плавным, но быстрым движением я уклонился от второго удара, перехватил руку с ножом. Пропустил лезвие мимо себя и локтем ударил нападавшего в горло, ломая кадык. Грубо вывернул его руку и всадил ему его собственный нож в солнечное сплетение, одновременно уходя под защиту перегородки.

Отшвырнул уже мертвое тело и замер, прислушиваясь.

Из кухни слышался тихий хрип и странный шорох.

Подождав несколько секунд, я выглянул из-за угла. Второй нападавший сидел на полу. Ледяное копье разворотило ему грудную клетку. Длинные ноги в узконосых туфлях дергались, скребя подошвами по полу. Вот они дернулись в последний раз. Нападавший уронил голову на грудь и неловко свалился на пол.

Ледяные демоны!

Больше в квартире никого не было.

Убедившись в этом, я прислонился к стене. В бок снова ударила боль. Я опустил взгляд и увидел, что рубашка пропиталась кровью.

— Живчик!

— Уже лечу, Ник! — торопливо отозвался демон Природы. — Постой минуту спокойно.

На лестнице громко скулил жандарм с обожженным лицом. Второй молчал — или потерял сознание после удара дверью, или уже был мертв.

Помощник прокурора Прокудин растерянно жался к стене. Я взглянул на него — его лицо белизной напомнило мне призрака.

— Постой, Ник! — напомнил Живчик. — Я еще не закончил.

— Нет времени, — ответил я демону.

Сбежал по ступенькам и наклонился над жандармом. Он двумя руками держался за лицо, жалобно повторяя:

— Глаза! Мои глаза!

Я попытался убрать его руки, но он вскрикнул от боли и оттолкнул меня локтем. Тогда я просто прижал его к засыпанному побелкой полу лестничной клетки.

— Живчик, лечи его! Со мной разберемся потом.

Левую ладонь обожгло. Я знал, что из нее вырос длинный стебель и проник в тело жандарма. Несколько секунд, и пострадавший перестал стонать. Теперь он только всхлипывал.

— Левый глаз я не спасу, — предупредил меня демон Природы. — Огонь попал прямо в него.

— Сделай, что сможешь.

Оставаясь на корточках, я правой рукой похлопал себя по карману. Надо позвонить Илье. Дальше он вызовет всех, кого нужно.

Я нащупал магофон, вытащил его — экран аппарата был покрыт сеткой трещин. Удар ножа пришелся прямо в него.

Огненные демоны!

Я поднял взгляд на Прокудина.

— Дай магофон!

Он испуганно взглянул на меня и вдруг бросился вниз по лестнице.

— Помогите! — орал он. — Убивают!

Я услышал как внизу хлопнула дверь подъезда, и звук шагов затих — Прокудин выбежал на улицу.

— Еще немного, Ник! — предупредил меня Живчик. — Но этому человеку надо к лекарям.

Жандарм продолжал всхлипывать и бессвязно бормотать. Наверное, Живчик накачал его каким-то зельем, снимающим боль.

Не отрывая от жандарма левую ладонь, я уселся на пол и прислонился плечом к стене.

— Терпи, служивый. Помощь скоро будет.

Глава 13

Кира наклонилась ко мне. Почему-то от нее пахло табаком и растворимым кофе.

Она тронула меня за рукав.

— Никита Васильевич, проснитесь! Господин барон!

— Что?

Я открыл глаза и увидел перед собой пристава Заужского. За его спиной стояли двое санитаров в куртках поверх испачканных белых халатов. Один из них держал легкие складные носилки.

— Разрешите медикам забрать жандарма? — спросил Заужский.

На его напряженном лице застыло мрачное выражение.

— Да, — кивнул я, приходя в себя.

Санитары осторожно переложили искалеченного жандарма на носилки. Его голова бессильно откинулась назад — полицейский был без сознания. Я увидел его лицо и поморщился. Огонь — безжалостная магия.

Жаль парня.

Благодаря магии Живчика, он сейчас не чувствовал боли. И я надеялся, что он выживет.

Один из санитаров прикоснулся к носилкам. Носилки легко взмыли в воздух и медленно поплыли вниз по лестнице. Санитары пошли за ними.

Я тряхнул головой, прогоняя ватный туман в мозгу. Черт, как мгновенно меня выключило.

— Живчик, это ты постарался? — спросил я демона Природы.

— Нет, Ник, — вмешался Умник. — Это я тебя усыпил. Тебе надо было хоть немного поспать до приезда полиции. Этот неприятный человек все-таки ее вызвал, я проследил.

Я понял, что Умник имеет в виду помощника прокурора.

— Спасибо, Умник.

Я еще раз тряхнул головой и поднял взгляд на Заужского.

— А что со вторым жандармом?

— Он погиб.

Лицо пристава перекосила болезненная судорога.

— Сочувствую, — сказал я.

— Это парни из моего участка. Поэтому я здесь. Дернул черт полицмейстера приставить их к Прокудину! Никита Васильевич, что здесь произошло?

Я поднялся на ноги. Стряхнул с себя побелку, которой меня осыпало при взрыве и ощупал свой бок. Он уже не болел. Я задрал распоротую ножом рубашку и увидел тонкий свежий шрам наискось пересекавший ребра.

Лезвие ножа угодило в экран магофона и прошло вскользь.

— Вы ранены, Никита Васильевич? — спросил пристав.

— Уже нет, — ответил я и кивнул Заужскому:

— Идем в квартиру. Кстати, где твои эксперты?

Заужский взглянул на часы.

— Будут с минуты на минуту.

Я поднялся к квартире. Выбитую взрывом дверь уже подняли и прислонили к стене. На засыпанном меловой пылью полу остался ее смазанный отпечаток, а в нем — пятно крови. Кровь уже начала подсыхать.

Заужский взглянул на скрюченный труп парня в прихожей.

— Он напал на вас с ножом?

— Да, — кивнул я.

Присел и дотронулся рукой до нападавшего. Он умер совсем недавно, и магический Дар еще не успел бы угаснуть. Но следов магии я не почувствовал.

Значит, обычный человек, не одаренный.

Если можно назвать обычным человека, который подкарауливает тебя с ножом в чужой квартире.

Я ощупал его карманы — они были пустыми.

— Что вы делаете, Никита Васильевич? — спросил пристав, внимательно следя за мной.

— Надеюсь узнать, кто он.

— Это наша работа.

Я коротко взглянул на него, и Заужский замолчал.

Второй нападавший так и лежал в кухне, привалившись к стене и перегородив своим телом балконную дверь. Его грудь была разворочена ударом Ледяного копья, но само копье уже исчезло.

— Чем вы его так? — спросил Заужский.

— Магией.

В карманах этого парня тоже ничего не было. Зато его дар я почувствовал.

Сильный маг Огня, очень сильный. Но не Одержимый — следов демона я не обнаружил.

— Знаешь его? — спросил я Заужского.

Пристав внимательно вгляделся в бледное, изуродованное судорогой лицо нападавшего и покачал головой.

— Нет. Он одаренный?

Я не ответил. Прежде, чем делиться с приставом информацией, я хотел с ним договориться. Мне не помешала бы его помощь.

— Как вы здесь оказались? — снова спросил Заужский.

Скрывать это не было смысла. Все равно он быстро докопается, так почему не сэкономить время полиции?

— Это квартира моей девушки, — ответил я. — Ее зовут Кира Андреевна Белова, она адвокат.

— Знаю, — кивнул Заужский.

— Я приехал, чтобы взять ее личные вещи и отвезти ей.

— А где сама Кира Андреевна?

Я повернул голову к Заужскому.

— А какая разница? Здесь ее нет. И в момент нападения тоже не было.

Заужский выдержал мой взгляд.

— А как вы собирались попасть в квартиру?

Я вытащил из кармана ключ и показал приставу.

— Вот. Не пригодился.

— Я буду должен допросить Киру Андреевну, — сказал Заужский.

Он был прав. Я прекрасно понимал его — в свое время мне пришлось провести немало расследований, связанных с Одержимыми.

— Мы это обсудим.

Стоя посреди кухни, я внимательно осмотрел маленькое помещение.

На столе стояли две грязные чашки с остатками кофе. Значит, в квартиру забрались не воры. Воры стараются не оставлять следов.

Я вернулся в комнату. На первый взгляд, все вещи были на своих местах. Парни ничего не искали.

Они просто сидели в темноте, пили кофе и ждали.

Ждали долго, и ждали именно Киру.

Почему долго?

Да потому что под окном отирался Прокудин с жандармами. А бандиты не были теневиками. Они пришли в квартиру еще до появления Прокудина. И наверняка видели жандармов в окно.

Вот только не связали появление жандармов с квартирой Киры. Иначе не зажгли бы свет.

Парни не в первый раз нарушали закон. Новички затаились бы, увидев в окно жандармов. А эти, наоборот, зажгли свет.

Зачем?

На площадке лязгнули створки лифта.

В квартиру вошел полицейский эксперт в сопровождении жандарма. На шее эксперта висел фотоаппарат. Жандарм нес металлический чемоданчик

— Лаврентий Павлович, — поморщился эксперт, здороваясь с Заужским, — ну это ни в какие ворота не лезет. Зачем вы здесь топчете? А потом сам будешь торопить с результатами экспертизы.

— Уже уходим, Виктор Вениаминович, — кивнул Заужский.

— Твои парни пострадали? Соболезную.

— Спасибо.

Заужский повернулся ко мне.

— Никита Васильевич, я вынужден пригласить вас в участок для допроса.

Заужский старался держаться уверенно, но я заметил, что его лицо напряглось. Он ожидал моего отказа.

Но я мирно кивнул.

— Поехали, Лаврентий Павлович. Только распорядись, чтобы после осмотра починили дверь и выставили охрану. И забери магбук.

Я кивнул на серую штуковину в виде книжки, которая лежала на столе.

— Эксперты его привезут, — сказал мне Заужский.

Мы вышли из квартиры.

Второй эксперт осматривал лестничную площадку. Я чуть задержался, взглянув на его работу, и Заужский меня поторопил:

— Идемте.

Точно!

Бандиты поняли, что Кира не придет, и собрались уходить. А свет зажгли, чтобы вымыть чашки и прибрать за собой.

Мы спустились по лестнице.

Несмотря на глухую ночь, на противоположной стороне набережной толпились несколько зевак. Когда мы с приставом вышли из подъезда, сверкнула вспышка фотоаппарата.

— Черт, — скривился пристав и быстро повел меня к полицейской машине.

* * *

— Хотите кофе, Никита Васильевич? — спросил Заужский.

Мы расположились за столом в его кабинете — крохотной комнатушке в недрах полицейского участка. Стены были выкрашены в холодный серый цвет и казались грязными. В углу кабинета неуклюже громоздился сейф.

Заужский уже вскипятил чайник и теперь насыпал в чашку растворимый кофе из баночки. Руки его чуть заметно подрагивали.

— Хочу, — кивнул я. — Только кофе, а не вот это. Отправьте кого-нибудь в ближайшую кофейню, денег я дам.

Мгновение пристав колебался. Потом подошел к двери, приоткрыл ее и громко крикнул:

— Максим!

В голосе Заужского я услышал раздражение.

Гибель его жандарма и увечье второго крепко ударили по приставу.

На крик прибежал молодой жандарм. Настороженно взглянул на меня и вопросительно уставился на Заужского.

— Сбегай в кофейню, — сказал ему пристав. — Принеси кофе для господина барона.

— Подожди, — остановил я жандарма.

Достал из кармана деньги и протянул ему.

— Принеси нормальный кофе для всех, кто сейчас в участке. Мне самый большой стакан самого крепкого. Пусть хозяин кофейни насыплет туда двойную порцию кофе. Есть поблизости круглосуточное кафе, где можно поесть?

— Шашлычная, — кивнул жандарм, покосившись на пристава.

— Возьми нам с приставом по двойной порции жареного мяса и побольше зелени.

— Слушаю, ваша милость!

— Вы прямо семейный пикник затеяли, Никита Васильевич, — недовольно сказал мне Заужский.

— Я проголодался, — объяснил я.

Это была чистая правда. Живчик забрал у меня много сил, когда лечил жандарма.

— Да и тебе не помешает поесть. Мне жаль твоих людей, но злость здесь не поможет. И голод тоже.

— Вы правы, — скривился пристав. — Но давайте не будем терять времени.

Он достал из ящика стола бланк протокола.

— Итак, вы приехали на квартиру Беловой за вещами. Вы знали, что в квартире кто-то есть?

— Нет, — ответил я. — Я разговаривал на набережной с помощником прокурора Прокудиным, когда жандарм заметил свет в окне квартиры.

— Вы знакомы с Прокудиным?

— Познакомились сегодня.

— Могу я спросить, о чем вы беседовали?

Я покачал головой:

— Это не относится к делу.

— Хорошо, — не стал настаивать Заужский. — Что произошло потом.

— В окне квартиры зажегся свет. Прокудин побежал в подъезд, жандармы — за ним. Я пришел к дверям квартиры через Тень и обогнал их на пару секунд. Но не успел остановить. Жандарм позвонил в дверь. Маг Огня — тот, которого вы видели в кухне — ударил через дверь мощным огненным шаром. Брызги огня попали в лицо второму жандарму.

— Так, — кивнул Заужский, записав мои показания. — Что было дальше, Никита Васильевич?

— Я вбежал в квартиру. Ударил мага Огня Ледяным копьем. Второй бросился на меня, успел задеть ножом. Пришлось действовать быстро.

— И вы не знаете, кто они?

Я покачал головой:

— Нет. Но надеюсь узнать.

— Никита Васильевич, — скривился Заужский. — Я очень прошу вас обойтись без самодеятельности. Полиция во всем разберется.

В этот момент на его столе пронзительно затрезвонил служебный магофон. Заужский вздрогнул, неприязненно покосился на аппарат и снял трубку.

— Слушаю, — сказал он.

И невольно выпрямился на стуле. Я с интересом наблюдал за ним.

— Да, ваше высокопревосходительство! Слушаю, ваше высокопревосходительство.

Он помолчал несколько секунд, слушая доносившийся из трубки неразборчивый клекот.

— Ваше высокопревосходительство, это еще нужно проверить. Показания жандарма…

Собеседник нетерпеливо перебил его, и пристав покорно кивнул:

— Будет исполнено, ваше высокопревосходительство! Сразу же доложу.

Он повесил трубку и мрачно поглядел сквозь меня.

В дверь постучали:

— Разрешите, ваше благородие?

В кабинет протиснулся Максим. Одной рукой он прижимал к себе коробки с едой, придерживая их подбородком. В другой руке держал подставку со стаканами.

— Помогите, господин пристав!

Заужский помог ему поставить ношу на стол.

— Максим, узнай в какую больницу увезли Филиппова. Поезжай туда и возьми у него показания, как только лекари разрешат. Без них не уходи. Пусть Филиппов расскажет все, что запомнил. Как поговоришь с ним, сразу позвони мне. Ты понял?

— Так точно, ваше благородие!

Максим повернулся и вышел.

— Новые обстоятельства? — спросил я Заужского, делая глоток кофе и подвигая к себе коробку с горячим мясом. На стенках картонной коробки уже проступили жирные пятна.

— Скоро все выясним, — уклончиво ответил Заужский.

Он тоже взял кофе.

— Присоединяйся, — сказал я ему, кивнув на шашлык.

— Позже, — с сожалением сказал пристав. — Если заляпаю бланк, придется переписывать. Вы не возражаете, если я продолжу допрос?

— Давай, — кивнул я.

Шашлык был отменный. Из жирной свиной шеи, маринованной с чесноком, горчицей и красным перцем. В меру прожарен — сочный, но с хрустящей корочкой.

Я открыл вторую коробку — в ней оказались нарезанные дольками свежие и соленые огурцы, несколько небольших помидоров и пучок зеленого лука.

Объедение!

— Значит, вы не опознали нападавших? — спросил Заужский.

— Ты уже спрашивал, — напомнил я. — Нет, не опознал.

— А как вы думаете, что они делали в квартире Беловой?

Пристав не выглядел дураком. Версию с ограблением он отбросит быстро, если уже не отбросил — он ведь тоже видел, что в квартире ничего не тронуто.

Похоже, пора было начинать договариваться.

— У меня есть к тебе предложение, Лаврентий Павлович, — сказал я. — Давай поедим и побеседуем без протокола.

— Согласен, — поколебавшись, кивнул Заужский.

Убрал бланк в ящик стола и тоже подвинул к себе коробку с мясом.

— Я хочу с тобой договориться, — сказал я ему. — Я поделюсь с тобой своими догадками. А ты расскажешь мне, кто послал этих двоих на квартиру Киры. Думаю, скоро их опознают, и у тебя появится версия. Сообщи мне о ней.

— А почему вы думаете, что их туда послали? — спросил пристав, прожевывая мясо.

— Потому что они явно ждали Киру. В квартире ничего не тронуто. Они просто сидели и пили кофе. Зачем?

— Допустим, — кивнул Заужский. — И зачем они ждали Киру Андреевну?

— Не так быстро. Мы договорились?

Я пристально посмотрел на Заужского.

Он тяжело вздохнул и отодвинул от себя коробку с мясом.

— Нет, Никита Васильевич. Я не стану раскрывать ход следствия.

— Я тебя не тороплю, — улыбнулся я. — Подумай еще. И поешь. Это не попытка тебя подкупить, а просто угощение. Подумай вот о чем, Лаврентий Павлович — ты хочешь найти того, кто напал на твоих парней. А я хочу защитить свою девушку. Наши интересы совпадают, и вместе мы сделаем это быстрее.

Заужский внимательно смотрел на меня.

— Без моей помощи ты будешь топтаться на месте, — добавил я. — И скоро тебя отодвинут от дела. Насколько я понимаю, Крюков канал — это не твоя земля.

Я знал, что прав. Полицейский участок, в котором мы сидели, находился на Петербургской стороне, далеко от Крюкова канала.

— Давай сделаем так, — предложил я. — Ты поешь, запишешь мои показания, и я поеду домой. А завтра утром я тебе позвоню, и ты скажешь свое решение.

— Никита Васильевич, — уже сдаваясь, возразил пристав, — вы должны пообещать мне, что не устроите самосуд.

— Я обещаю тебе, что дело будет раскрыто. А с тобой, или без тебя — решай сам.

Где-то далеко хлопнула дверь. В коридоре послышалась возня, визгливый собачий лай и крики:

— Не положено! Гражданка, остановитесь! Куда вы?

Затем дверь распахнулась, ударив ручкой по стене. В кабинет стремительно ворвалась полная женщина с ярко накрашенными губами. Она прижимала к груди кудлатую собачонку размером с кролика. Собачонка заливалась злобным лаем.

За женщиной торопился мужчина средних лет — с залысинами и печально опущенным длинным носом.

— Дорогая, куда ты? — попытался он остановить женщину. — Сюда нельзя!

— Заткнись! — отрезала его решительная супруга.

Затем крепче прижала к себе собачонку.

— Тоби, помолчи, дорогой! Дай мамочке разобраться!

Она обвела нас свирепым взглядом.

— Кто из вас пристав?

— В чем дело? — спросил Заужский, поднимаясь из-за стола.

— Наш сын не пришел домой ночевать! А ваш жандарм не хочет принимать заявление! Это безобразие!

— Но послушайте… — начал Заужский.

В эту минуту собачонка учуяла шашлык. Энергично взбрыкнув лапами, она вырвалась из рук хозяйки, шлепнулась на пол и ринулась к приставу, не переставая оглушительно лаять.

— Тоби! — вскрикнула хозяйка.

Заужский оттолкнул собачонку ногой. Обиженно визжа, она отлетела в сторону.

— Лови Тоби, идиот! — заорала женщина на мужа.

Широко расставив руки, тот умудрился схватить вредную тварь. Она извернулась и ловко цапнула мужчину за палец. Мужчина вскрикнул и вцепился в шерсть пса.

— Дай его мне! — закричала женщина.

Мужчина пихнул ей собачонку. Женщина крепко прижала ее к груди и засюсюкала:

— Бедный, тебя напугали да? Вызовите лекаря!

— Зачем? — не понял Заужский. — Сейчас я перевяжу укус.

— Лекарь нужен Тоби! Ему надо продезинфицировать рот!

Подоспевшие жандармы вытолкали женщину в коридор. Я встал и плотно прикрыл дверь, чтобы хоть немного приглушить ее истеричные вопли.

Заужский устало посмотрел на меня.

— Такая работа, — вздохнул он. — Вот увидите, завтра она настрочит на меня жалобу полицмейстеру.

— Сочувствую, — кивнул я.

— Уверен, что ее сын сам сбежал от такой мамаши. Или просто загулял с подружкой и теперь боится идти домой.

— Поешь, — предложил я.

Кофе в картонном стаканчике быстро остывал, поэтому я сделал сразу большой глоток.

— Спасибо, — кивнул Заужский. — Знаете, Никита Васильевич, я рискну. Когда я узнаю имя заказчика и вызову его на допрос, то приглашу вас. Надеюсь, в моем кабинете вам не придется применять силу. Такой вариант вас устраивает?

— Вполне, — улыбнулся я.

— Тогда расскажите мне все, что знаете об этом деле.

— Только без записей. Запоминай так. Я думаю, что засада в квартире Киры связана с…

Меня перебил звонок магофона. Теперь трезвонил аппарат в кармане Заужского.

— Извините, — сказал он и ответил на звонок.

— Да, Максим! Как он? А что говорят лекари?

Заужский внимательно выслушал ответ и сжал губы.

— Главное, что он жив. Ты смог с ним поговорить? И что сказал Филиппов?

Он снова внимательно выслушал, делая быстрые пометки прямо на коробке из-под мяса.

— Ясно. Пусть Филиппов подпишет протокол, и немедленно вези его сюда. Протокол вези, а не Филиппова! Что еще?

С каждым словом Заужский становился все мрачнее и мрачнее.

— Кого встретил? Ясно. Мухой в участок!

Заужский убрал магофон в карман и посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Что? — спросил я.

— Наша договоренность отменяется, Никита Васильевич. Я вынужден вас задержать.

* * *

— Ничего себе! — удивился я. — А по какому обвинению?

— Пока до выяснения обстоятельств, — ответил Заужский.

— А что ты будешь делать, если я не подчинюсь? Мне даже не надо расшвыривать твоих жандармов — просто уйду через Тени, и все. И что ты тогда скажешь начальству?

Задумчиво вертя в руках карандаш, пристав опустился на стул.

— Давай сделаем так, — предложил я. — Ты расскажешь мне, почему решил меня задержать и дашь сделать один звонок. А я не стану от тебя убегать и переночую в твоей камере. Матрас у тебя там есть?

— Есть, — кивнул пристав.

— Вот, и отлично. Согласен, или я пошел?

— Помощник прокурора Прокудин дал против вас показания. Он предполагает, что вы были знакомы с преступниками и специально убили их, чтобы не допустить их ареста.

— Вранье, — нахмурился я. — Что еще?

— Так же Прокудин считает, что вы специально помешали жандармам, и это привело к тяжким последствиям. Это не утверждение, а предположение.

— Так-так. А что сказал Филиппов? Это ведь раненый жандарм, которого я спас?

— Да, — кивнул Заужский. — Филиппов подтверждает подозрения Прокудина.

Он замолчал.

— Продолжай, — подбодрил я его. — Это не все. Кого встретил твой жандарм в больнице?

— Прокудина, — поколебавшись, сказал пристав.

— А зачем помощник прокурора туда приезжал?

— Этого я не знаю. Поймите, я не могу допрашивать помощника прокурора! — взорвался Заужский.

— Все ты знаешь, Лаврентий Павлович, — улыбнулся я. — Мы оба знаем, зачем он приезжал. Чтобы Филиппов подтвердил его вранье.

— Филиппов остался инвалидом, — тихо сказал Заужский. — Глаз ему не спасли. А если Прокудин скажет, что Филиппов пострадал по собственной неосторожности, то моего парня вышвырнут из полиции с грошовой пенсией. Пожалейте его, Никита Васильевич!

— Хорошо, — кивнул я. — И мое предыдущее предложение остается в силе. Если расскажешь мне, кто послал убийц на квартиру Киры, я расскажу тебе, зачем они ее ждали. А теперь дай свой магофон. Мой разбился.

Заужский молча протянул мне магофон, и я по памяти набрал номер Ильи.

— Слушаю, — сонным голосом отозвался старый друг. — Кто это?

— Илюха, это я. Я в полицейском участке на Петербургской стороне. Здесь и переночую, у них в камере очень удобный матрас. Забери меня отсюда часиков через восемь. Раньше не надо, я хочу выспаться. Самое главное — успокой Киру и ни в коем случае не отпускай ее из Бернгардовки!

— Барон? — мигом проснулся Илья. — Что ты еще натворил? Ты знаешь, сколько сейчас времени? И почему у тебя такой радостный голос?

— Он у меня всегда такой. Когда поедешь за мной, купи по дороге нормальный кофе. И новый магофон. Все, подробности при встрече. Отдыхай!

Я вернул магофон Заужскому и устало улыбнулся:

— Где там твоя хваленая камера?

Пристав сам проводил меня и с лязгом запер за мной железную дверь.

Под жалобный скрип пружинной сетки я растянулся на тощем матрасе и опустил голову на комковатую подушку без наволочки.

В зарешеченном окошке тускло серел рассвет.

Уже засыпая, я вспомнил скандальную посетительницу с визгливой собачонкой. Что она сказала?

Ее сын не ночевал дома.

Огненные демоны!

Я знал, кто послал убийц на квартиру Киры. Получается, можно было и не ночевать в камере.

Ну, да ладно!

Я сунул ладонь под подушку и в ту же секунду уснул.

Глава 14

— В чем дело?

Петр Иванович Прокудин, ближайший помощник новгородского губернатора Цепляева, презрительно взглянул на посетителя.

Посетитель был какой-то мятый, в жеваном сером костюме с вытертыми локтями. Что за неопрятные люди? На все случаи у них один костюм. В нем женятся, в нем помирают. И к губернатору в этом же рванье прутся!

— Вы кто? Что вам нужно?

Прокудин величественно выпрямился за огромным столом. В полированной столешнице отражалось утреннее солнце — секретарша постаралась, навела чистоту в кабинете.

— Я староста из Гладково. У нас школьный автобус сломался.

— И что? — не понял Прокудин.

— Детишек в школу не на чем возить.

— Каких детишек?

— Наших, из окрестных деревень.

— А при чем тут губернатор? Идите в отдел образования.

— Так был уже, ваше благородие, — закивал посетитель. — Говорят, денег нет на ремонт.

— Ваше высокородие, — морщась, поправил старосту Прокудин. — А от нас вы чего хотите?

— Автобус починить, ваше высокородие.

— Вам здесь что, мастерская? — закипая, процедил Прокудин. — Вы куда пришли?

— Так я…

В этот момент в кармане Прокудина мелодично запиликал магофон. Прокудин махнул рукой посетителю, чтобы тот помолчал, и принял звонок.

Звонил сын Прокудина, которого он сумел пристроить в Столицу помощником прокурора.

— Слушаю, Гена! — сказал Прокудин. — У тебя все в порядке? Начальство тобой довольно?

Посетитель, приоткрыв рот, с жадным любопытством прислушивался к разговору начальства.

Прокудин неприязненно поморщился.

— Что ты говоришь, Гена? Арестовали? Это точно?

Глаза посетителя заинтересованно округлились. Прокудин представил, что этот мятый увалень наболтает соседям, когда вернется в свое Гладково. Впрочем, пусть болтают! Чем им там еще заниматься?

— Я тебя понял, Гена. Сейчас же иду к Захару Григорьевичу. Спасибо за сведения!

Прокудин убрал магофон и не терпящим возражений голосом сказал посетителю:

— Подождите в приемной!

— Так мне бы к Захару Григорьевичу, — промямлил посетитель, — только пару слов сказать и одну подпись…

— В приемной! — рявкнул Прокудин.

И кивнул вбежавшей на крик секретарше:

— Проводите!

Подумал секунду, взял со стола тонкую кожаную папку и вложил в нее несколько бланков.

Прокудин вышел вслед за посетителем, быстро прошел по коридору гебурнской управы и без стука вошел в кабинет губернатора.

Кабинет был пуст.

Летнее солнце через широкие окна заливало светом внушительный дубовый стол, на котором лежало позолоченное пресс-папье.

Над удобным кожаным креслом на стене висел портрет царствующего императора Алексея Алексеевича. По портрету ползала муха.

Дверь в приватную комнату за кабинетом была приоткрыта, оттуда слышался шорох. Прокудин четким шагом пересек кабинет и вошел туда.

Первое, что бросилось ему в глаза — распахнутая дверь внушительного сейфа в углу. В сейфе лежали пачки денег.

Машинально прикинув, сколько там, Прокудин моргнул и перевел взгляд на губернатора.

Губернатор Захар Григорьевич Цепляев, стоя спиной к Прокудину суетливо собирал чемодан. Чемодан был разложен на широкой кровати, предназначенной совсем не для сна.

— Как думаешь, Петя, — не оборачиваясь, спросил он. — Виски взять или джин? Что в тюрьме пьют?

— В тюрьме пьют чай, — ответил Прокудин. — Очень крепкий, и без сахара.

Губернатор повернулся к нему. Стриженные в кружок темные волосы упали на низкий лоб его высокопревосходительства.

— Чай? — недоверчиво спросил он. — Уголовники? Может, лучше водки взять? Чтобы приняли за своего?

Лицо губернатора передернулось в нервной судороге. Он был напуган почти до потери сознания.

— Захар Григорьевич… — начал Прокудин.

Но губернатор перебил его:

— А одежда? В чем спать в камере? Это подойдет?

Он вытащил из чемодана шорты и широкую пеструю рубашку, в которых фотографировался во время отдыха на Ибице.

— Лучше спортивный костюм, — посоветовал Прокудин. — В казематах сыро и сквозняки.

— Господи! — с тоской провыл губернатор, — где же я спортивный костюм возьму?

Его руки затряслись, и он раздраженно швырнул шорты обратно в чемодан.

— Может, все еще и обойдется, — успокоил Прокудин губернатора.

— Обойдется? — выкрикнул губернатор. — Ты знаешь, сколько денег в губернской казне не хватает? Да за такую растрату меня не в Вологду сошлют, а за Полярный круг! К пингвинам!

— В Империи нет пингвинов, ваше высокоблагородие. Только белые медведи. И тюлени.

— Какая разница⁈ — заорал губернатор.

— Может, вернуть хоть что-то? — поморщившись, предложил Прокудин. — Из того, что осталось.

Он кивнул на приоткрытый сейф.

— С ума сошел? — прошипел губернатор. — Это — детям! Знаешь, сколько стоит выучить дочку в Лондоне? Да лучше я к тюленям поеду!

— К медведям, — напомнил Прокудин, брезгливо глядя на губернатора.

Ему не было жалко это перепуганное сиятельство. И за себя он тоже не опасался — ни на одной липовой бумажке нет его подписи. Никто не сможет доказать, что Прокудин знал о проделках губернатора.

Да и сын прикроет, в случае чего. Не зря Прокудин извернулся и пристроил его в прокуратуру.

— Все равно, — устало выдохнул губернатор и опустился на кровать рядом с чемоданом. — Валенки брать, или выдадут?

— Захар Григорьевич, — снова начал Прокудин. — Есть хорошие новости. Мне только звонил сын. Барона Волкова арестовали.

— Кто это? — вздрогнув, спросил губернатор.

Слово «арест» совсем не успокоило его.

— У него поместье под Холмском, — напомнил Прокудин. — Он еще недавно убил барона Соболева. После этого император личным письмом вызвал Волкова в Столицу. Сегодня ночью его арестовали.

— Не произноси ты это слово! — взмолился губернатор.

Но его затуманенный страхом мозг уже медленно, со скрипом начал работать.

— Так, и что?

— Аномалии, — с нажимом произнес Прокудин, наклоняясь к губернатору. — Аномалии Соболева остались без хозяина. По закону они должны были отойти к поместью Волкова. А теперь…

Он подошел еще ближе и понизил голос:

— У Соболева осталось большое поместье. Если поторопиться, то добыча может быть очень неплохой. Да и о самом поместье можно подумать.

Эта мысль только что пришла в голову Прокудина. В самом деле, почему бы не оформить бесхозное поместье на сына? Ведь за аномалиями надо присматривать. Убивать расплодившихся демонов, добывать ресурсы, платить налог в казну. Кто-то должен этим заниматься. Так почему не его Геннадий?

Губернатор цепко ухватил смысл того, что пытался сказать ему Прокудин. Он поднялся на ноги и захлопнул крышку своего тревожного чемоданчика. Кряхтя, запихнул чемодан в сейф и закрыл тяжелую створку. Набрал код, старательно отгораживаясь широкой спиной от Прокудина.

Прокудин только усмехнулся. Если имперский сыск доберется до этого сейфа, никакой код не поможет. Вскроют и код, и магические замки.

Сам Прокудин свою долю добычи не хранил в железном ящике, а сразу же вкладывал в разные прибыльные предприятия. Понемногу, чтобы не привлекать внимания. И не под своим именем, боже упаси! Сын, жена, родители жены — все было записано на них. А сам Прокудин жил скромно, только на одно жалованье помощника губернатора.

Так спокойнее.

— Идем, — сказал губернатор Прокудину. — Надо проведать Красавицу. Там и поговорим. Идем, идем!

Он хлопнул помощника по плечу, не обращая внимания на то, как недовольно поморщился Прокудин.

Вместе они спустились по черной лестнице во внутренний двор управы. Пересекли его и подошли к длинному низкому зданию, от которого явно пахло навозом. Из-за толстых стен слышалось тревожное хрюканье.

Это была главная причуда новгородского губернатора. Он любил свиней.

— Свиньи меня успокаивают, — в минуту откровенности за рюмкой коньяка говорил губернатор Прокудину. — Они как люди, только не болтают лишнего.

Входя вслед за губернатором в душную вонь свинарника, Прокудин только покачал головой. Что за дурацкая идея — обсуждать важные дела среди хрюкающих и визжащих тварей?

Их встретил главный свинарь — неопрятный дед с сивой бородой, которого Цепляев лично привез из какого-то медвежьего угла. Деда звали Трофимычем. Только он и Прокудин имели право в любое время входить к губернатору без доклада, и Прокудину это не нравилось.

— Ну, как моя Красавица? — спросил губернатор Трофимыча.

Свинья Красавица была его любимицей.

— С утра хорошо кушала, — ответил Трофимыч. — Ведро сливок съела и кормом закусила.

— Морковку ей давали?

— А как же, — кивнул Трофимыч.

Кругом истошно хрюкали свиньи, нестерпимо пахло навозом, и у Прокудина закружилась голова.

Да, тяжело работать помощником губернатора!

— Красавица ты моя! — засюсюкал губернатор. — Умница!

Огромная, розовая в черных пятнах свинья лежала на боку. Возле ее необъятного брюха копошились недельные поросята.

Услышав голос Цепляева, свинья подняла тяжелую голову и утробно хрюкнула.

— Захар Григорьевич, — напомнил о себе Прокудин. — Время уходит. Надо решать с аномалиями Соболева.

— А что тут решать? — не понял Цепляев. — Там же сейчас никого. Отправь туда губернскую стражу, да и все. Пусть все выскребут.

Прокудин тяжело вздохнул.

— Нельзя так, Захар Григорьевич. Если кто узнает, сообщат Тишину. А тот в казначейство доложит.

Уездный комиссар Павел Лаврентьевич Тишин был еще одной головной болью Прокудина. Ну где это видано — честный чиновник? Смех, конечно. Но Прокудину было не до смеха — Тишин сильно мешал ему обделывать некоторые дела. Хорошо еще, что он сидит в своем Холмске и не сует нос в дела остальной губернии.

Только вот поместья Соболева и Волкова как раз в Холмском уезде! А значит, без вмешательства Тишина дело не обойдется.

— А что ты предлагаешь? — спросил губернатор, по прежнему глядя на Красавицу, а не на Прокудина.

— Бумага нужна, — объяснил Прокудин. — С вашей печатью и подписью. Что аномалии временно переходят в распоряжение губернской управы. Чтобы предотвратить порчу ресурсов и бесконтрольное размножение демонов.

— Ага, — сообразил губернатор. — Только Тишин все равно шум поднимет. По закону в таком случае аномалиями должна заниматься уездная управа.

— У него людей нет, — усмехнулся Прокудин. — В уезде стражников мало. Я позаботился заранее.

— Молодец, — кивнул губернатор и повернулся к Трофимычу:

— Дай-ка мне морковку!

Трофимыч достал из кармана корнеплод, обтер его о заляпанную навозом куртку и протянул губернатору. Губернатор присел перед свиньей на корточки и угостил ее морковкой. Свинья захрустела угощением, тяжело двигая мощными челюстями.

— Ну, идем в кабинет, — сказал губернатор Прокудину, поднимаясь на ноги. — Подпишу бумагу.

Он бросил последний взгляд на свою любимицу свинью и хрюкнул очень похоже на нее.

«Боров», — неприязненно подумал Прокудин.

По той же черной лестнице они вернулись в кабинет губернатора. Цепляев по-хозяйски устроился в удобном кожаном кресле и кивнул Прокудину:

— Ты и бумагу уже заготовил, наверное? Давай ее сюда.

— Вот.

Прокудин вытащил из кожаной папки заранее заготовленный документ. Это был бланк стандартной формы. Нужно было только вписать название поместья и проставить дату и подпись.

Перед тем, как подписать бумагу, губернатор поднял глаза но портрет императора и набожно перекрестился.

— Спаси, Господи, от царской немилости, от внезапных проверок и жалобщиков! Не для себя стараюсь, для детишек!

Еще раз перекрестился и поставил под документом размашистую подпись. Отдал бумагу Прокудину.

— Сделай все побыстрее, Петя. Чтобы нам до осенней проверки из казначейства успеть. Может, и пронесет!

— Сделаю, — кивнул Прокудин, убирая документ обратно в папку.

В это время из приемной послышалась возня, скрип отодвигаемого стула и голос секретарши:

— Куда? Захар Григорьевич занят!

Дверь кабинета открылась, и в нее влетел недавний посетитель. Секретарша бежала следом, пытаясь ухватить его за вытертый рукав пиджака:

— Нельзя сюда! Вы обалдели, что ли?

— Что же это такое? — отчаянным голосом крикнул посетитель. — Ваше высокоблагородие! Я с утра у вас в приемной сижу, и никак не могу добиться. Всего-то и надо — одну подпись, чтобы автобус починить!

— Какую подпись? — не понял губернатор. — Какой автобус?

— Я разберусь, Захар Григорьевич, — быстро сказал Прокудин.

И зарычал на посетителя:

— Я же сказал — ждать в приемной! В полицию захотел?

— Подожди, Петя! — остановил его губернатор.

Звериным нюхом он учуял смутную опасность. А вдруг этого возмущенного человека подослал Тишин? И только и ждет, чтобы губернатор его выгнал, а сам потом напишет жалобу в Имперскую канцелярию.

Отодвинув Прокудина, он вышел вперед. Расшитый золотыми нитями мундир губернатора произвел на гладковского старосту впечатление. Он низко поклонился.

— Ты откуда? — спросил Цепляев. — Чего хочешь?

— Из Гладково. У нас школьный автобус сломался. Вторую неделю дети в школу пешком ходят. А денег на ремонт не выделили.

— Гладково — это где? — спросил губернатор Прокудина. — В Холмском уезде?

— Нет, ваше сиятельство, — ответил Прокудин. — в Шимском.

— Ты Тишина знаешь? — повернулся губернатор к старосте. — Говори правду!

Староста растерянно захлопал глазами:

— Какого Тишина? Не знаю такого. Кто это, ваше высокоблагородие?

— Неважно, — оскалился губернатор. — Говоришь, детям в школу не добраться? Значит, пока закроем школу. А осенью посмотрим.

— Как же так? — обомлел староста. — Ваше…

— Все, иди! — оборвал его губернатор. — Не наглей. Решили вопрос, чего тебе еще надо?

Прокудин вытолкал посетителя в приемную, где уже ждали двое стражников. Их вызвала секретарша.

Передав гладковского старосту страже, Прокудин вернулся в кабинет губернатора.

— Совсем распустился народ, — покачал головой Цепляев. — Не уважают власть! Школу им подавай! Так и до революции недалеко.

Он покосился на портрет императора. Император ответил ему строгим взглядом.

— Петя, так этого барона точно арестовали? Напомни, как его фамилия?

— Волков, ваше высокопревосходительство, — напомнил Прокудин. — Арестовали. Сын мне сказал, что он двоих человек убил.

— Вот оно что! — изумился губернатор. — Прямо разбойник какой-то, а не барон! Что творится, а? Честному человеку и жить страшно. Вот так стараешься, служишь государю и отечеству, а потом какой-нибудь барон пырнет тебя ножиком в бок. Ну, если он двоих убил — значит, его надолго засадят.

— Там еще не все ясно, Захар Григорьевич, — нахмурился Прокудин.

— Ну, ты выясни все как следует, — кивнул губернатор. — У этого барона Волкова ведь тоже аномалии есть.

Губернатор даже повеселел. Кажется, удача поворачивалась к нему лицом.

— Выясню, Захар Григорьевич, — пообещал Прокудин.

* * *

Меня разбудил негромкий, но настойчивый стук. Стучали в дверь камеры.

— Ваша милость, проснитесь!

Я открыл глаза. Повернулся на бок и сел. Пружинная сетка тюремной кровати жалобно скрипнула под весом моего тела.

В узком окошке камеры сиял солнечный день. Я с удовольствием потянулся — наконец-то, мне удалось выспаться. Пусть и в таких необычных условиях.

И даже бока не отлежал на тонком матрасе.

Услышав, что я проснулся, жандарм с лязгом открыл небольшое окошко в двери камеры и заглянул внутрь. Я узнал его — Максим, я видел его вчера в кабинете пристава Заужского. Или сегодня утром?

— Ваша милость, за вами приехали, — сказал жандарм, отпирая дверь камеры.

Я взглянул на часы — время уже перевалило за полдень.

— Идемте, господин барон, — деликатно поторопил меня жандарм. — Господин Торопов сердится.

— Давно он приехал? — спросил я.

— Час назад. Господина пристава Заужского еще не было. Так господин Торопов раскричался, велел немедленно его вызвать. А господин пристав как приехал, сразу приказал вас разбудить.

Я улыбнулся. Да, умеет Илюха нагнать страху.

— Максим, сгоняй за хорошим кофе, — попросил я, нашаривая в кармане деньги. — И своим ребятам прихвати. Ту бурду, которая в банке у вашего пристава, пить невозможно. Ни у одного демона желудок не выдержит.

— Господин Торопов привез вам кофе, — сообщил мне Максим. — Вы бы поторопились, ваша милость!

— Погоди, — поморщился я.

Открыл водопроводный кран. Вода тонкой струйкой звучно ударила в жестяную раковину.

Я умылся, намочил и пригладил растрепанные со сна волосы. Зачерпнул воду в пригоршню и сделал глоток — у воды был сильный привкус железа.

Я разгладил измятую одежду и попытался заправить рубаху в штаны так, чтобы была не очень видна дырка, оставленная ножом.

Получилось не очень, да и засохшая на рубашке кровь сильно портила картину.

Тогда я махнул рукой на попытки привести свою внешность в порядок и кивнул нетерпеливо переминавшемуся Максиму:

— Ладно, идем!

Максим привел меня в кабинет Заужского. Илья развалился на стуле, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Заужский зарылся в бумаги, делая вид, что не обращает на Илью никакого внимания. Вид у пристава был порядком взъерошенный, и я понял, что поведение торопова его нервирует.

— Барон! — прорычал Илья, увидев меня. — Не можешь ты обойтись без приключений!

— Тебе пора к этому привыкнуть, Илюха, — улыбнулся я.

Подхватил со стола высокий картонный стакан и сделал большой глоток кофе. Кофе неожиданно оказался горячим, несмотря на то, что Илья привез его час назад.

Магия, что ли?

— Ты ранен? — спросил Илья, бросив цепкий взгляд на мою рубашку.

— Пустяки, — хмыкнул я. — Царапина. Живчик уже меня залатал.

Заужский бросил бумаги на стол и поднял взгляд на меня.

— Я решил, что мы можем работать вместе, Никита Васильевич. Час назад свидетели опознали тех, кого вы убили. У меня есть предположения о личности человека, который послал их на квартиру Беловой. Но сложность в том, что у нас нет доказательств. А он наверняка будет все отрицать.

— Дай догадаюсь, — улыбнулся я. — Это старший Трубецкой? Отец убитого студента?

Заужский изумленно открыл рот.

— Откуда вы узнали?

— Призраки нашептали.

Глава 15

— Значит, Трубецкой-папа решил, что предполагаемому убийце его сына адвокат не нужен? И послал домой к Кире своих головорезов?

— Не папа, а дядя, — поправил меня Заужский. — Погибший Трубецкой был сыном старшего брата нынешнего главы рода. И наследником.

— Неважно.

Я залпом допил кофе и бросил картонный стакан в урну под столом.

— Илюха, подкинешь меня к особняку Трубецкого? Не хочу пугать городовых своей рваной рубашкой.

— Подожди, Барон! — заволновался Илья.

И набросился на Заужского:

— Пристав, зачем ты сказал ему, что нападавших опознали?

— Так Никита Васильевич сам догадался, кто их послал!

Илья оттолкнулся ногами от пола и, прокрежетав по полу ножками стула, перегородил своей спиной дверь.

— Барон, ты никуда не пойдешь! Будь человеком, дай мне допросить Трубецкого!

— Хорошо быть ликтором, — печально покачал головой Заужский. — Меня аристократ вроде Трубецкого и на порог не пустит. Еще добьется, чтобы со службы выгнали.

Заужский стиснул кулаки.

— Не расстраивайся, пристав, — ухмыльнулся я. — Я занесу тебе отрезанную голову Трубецкого, чтобы ты мог показать ее своему искалеченному жандарму. А ты дашь мне сутки для побега от правосудия, больше мне не надо. Договорились?

— Барон! — зарычал Илья.

— Что? — я пристально посмотрел на друга. — Он послал бандитов домой к Кире! Ты это понимаешь?

— Барон, дай мне поговорить с Трубецким! Если он виноват, обещаю — он получит по-полной! Но пусть сначала все расскажет!

— Он и так расскажет.

Я заметил на столе Заужского ножницы. Взял их, повертел в руках и сунул в карман. Сгодятся в качестве оружия.

— Все, я пошел. Пристав, где живет Трубецкой?

— Не говори ему! — заорал Илья. — Барон, стой! Прошу! Я сейчас позвоню Трубецкому и назначу ему встречу.

— Он не согласится, — скривился Заужский.

— А ты скажи князю, что за ним охотится безумный маньяк, — посоветовал я Илье. — Глядишь, станет сговорчивее.

— А это идея, Барон! — обрадованно закивал Илья.

Сейчас он был готов согласиться со мной во всем. Только бы я не пошел убивать Трубецкого.

— Это лучше, чем идея. Это чистая правда. Звони. Я хочу, чтобы князь Трубецкой провел последний час своей жизни, трясясь от страха.

Прижав стулом дверь, Илья вытащил из кармана магофон.

— Найдите мне номер Трубецкого, быстро! — сказал он в трубку, не сводя с меня взгляд.

Мне стало смешно — я в любой момент мог уйти через Тень. Похоже, Илья об этом не подумал.

Его магофон коротко звякнул — пришло сообщение. Илья прочитал его и набрал еще один номер.

— Говорит Илья Торопов, начальник Имперской Службы ликторов. Быстро дай мне князя Трубецкого!

Трубка что-то квакнула, и Илья взревел:

— Быстро, я сказал! Жизнь князя под угрозой!

Илья перевел магофон на громкую связь. Через минуту в трубке раздался ленивый голос:

— Трубецкой слушает.

— Сегодня ночью на квартире адвоката Беловой были убиты двое, — без предисловий заговорил Илья. — Их опознали. Оба работали на вас.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — лениво протянул Трубецкой.

— Их убийца был задержан. Это ликтор барон Волков. Вы наверняка видели его на Имперском магическом турнире. Помните его знаменитых демонов? Кира Белова — его невеста.

— Говорите, — голос Трубецкого изменился.

— Час назад Волков сбежал из-под ареста. Убил троих жандармов, и теперь ищет вас. Ему нечего терять. Он очень зол, и при этом лучший убийца в Империи.

— Моя охрана его остановит! — ответил Трубецкой.

— Охрана? — презрительно рассмеялся Илья. — Князь, вы читали в учебниках, как погиб род Шуйских? Сын главы рода связался с демоном и стал Одержимым. За ним послали Никиту Волкова, а глава рода решил защитить своего сына. Он стянул в поместье всю гвардию, всю родню. Орден Ликторов тоже начал собирать силы. Но Волков сказал, что справится один и вернется к обеду. Один! Он взял меч и пошел, никто не успел его остановить.

Илья зловеще замолчал.

— И что? — дрогнувшим голосом спросил Трубецкой.

— Он вернулся к обеду. А род Шуйских перестал существовать. Весь, вместе с охраной. Он маньяк, князь! И сейчас охотится на вас. Только я могу на него повлиять — когда-то мы были напарниками. Но для этого мы с вами должны встретиться.

— Я тут ни при чем! — твердо сказал Трубецкой. — Я не посылал этих людей к Беловой!

— Тогда все отлично! — кивнул Илья. — Вот так и скажете Волкову, когда он будет отпиливать вам голову. Решайте быстрее, князь — наверняка Волков уже рядом с вашим особняком.

За окном кабинета пронзительно взвыла сирена «Скорой помощи».

Очень вовремя, и Илья этим воспользовался.

Он ухмыльнулся, чуть отвернул голову от магофона и крикнул в стену кабинета:

— Покажите лекарям, где трупы жандармов! Пусть грузят в машину! И не забудьте отрезанную руку!

Заужский подавился нервным смехом.

Илья показал ему кулак и спросил Трубецкого:

— Так что вы решили, князь? Вам нужна моя помощь?

— Приезжайте немедленно! — ответил Трубецкой. — Я распоряжусь, чтобы охрана вас пропустила. И усилю посты.

— Это правильно, — одобрил Илья. — Возможно, они задержат Волкова хотя бы на пару минут, и я успею вас спасти.

* * *

Он убрал магофон в карман и кивнул нам с Заужским:

— Дело сделано, Трубецкой согласен встретиться. Твой план сработал, Барон! Репутация у тебя, что надо. Поехали!

— Это было потрясающе! — согласился Заужский. — Особенно история про вырезанный род Шуйских. Ловко вы придумали!

Он восхищенно покачал головой.

— Придумал? — недоуменно нахмурился Илья. — Это чистая правда.

Заужский недоверчиво посмотрел на меня.

— Да, — кивнул я. — На обед тогда была баранина, повара в Ордене готовили ее изумительно. Вот я и торопился.

— Поедем на моей машине, — решил Илья. — Пристав, где живет Трубецкой?

— На Фонтанке, сразу за Летним театром.

Вывернув на Большой проспект, Илья притормозил возле магазина одежды.

— Тебе надо купить приличный костюм, Барон. Иначе охрану Трубецкого хватит припадок.

Я вышел из машины и подошел я огромной зеркальной витрине, задумчиво разглядывая свое отражение.

Распоротая рубашка, вся в засохшей крови. Мятые брюки и небритая физиономия.

Я мрачно ухмыльнулся себе в зеркало. Случайный прохожий благоразумно шарахнулся в сторону.

— И так сойдет, — решил я. — Чует мое сердце, Трубецкой пока не готов к откровенному разговору. Ты его встревожил, но он усилит охрану и успокоится. А у меня нет времени слушать его вранье.

— Ты опять что-то затеял? — насторожился Илья.

— Что бы я ни затеял, это пойдет на пользу делу. Если я окажусь прав, с тебя обед. Поехали!

Пока мы пробирались по пробкам центра Столицы, я с новенького магофона позвонил Кире и с радостью услышал, что у нее все хорошо, но она волнуется за меня.

— Дела навалились и не отпускают, — улыбнулся я. — Но к вечеру я с ними разберусь и непременно приеду. Пристав, что там насчет магбука?

— Он пока у экспертов, — ответил с заднего сиденья Заужский. — Но я их потороплю.

— Слышала? — спросил я Киру. — Скоро твой магбук будет у тебя.

— Это хорошо, — обрадовалась Кира. — А что он делает в полиции? Что-то случилось?

— Просто небольшая путаница, — успокоил я девушку. — Скоро все образуется.

— Никита, я тебя люблю, — сказала Кира.

И на этот раз не повесила трубку, дожидаясь моего ответа.

— Я тоже тебя люблю, — сказал я. — Увидимся вечером, я привезу цветы и шампанское.

— Какой романтичный маньяк! — расхохотался Илья, когда я повесил трубку.

— Просто я очень разносторонний.

Илья остановил машину напротив особняка Трубецкого, на другой стороне улицы. Я осмотрелся, не выходя из машины.

Особняк напоминал осажденную крепость. В саду прятались магические ловушки, всюду сновали гвардейцы — на их я увидел угрюмую решительность.

Пока мы присматривались, к воротам подлетели еще три машины, и из них высыпали вооруженные люди.

— После гибели графа Орлова князь Трубецкой стал негласным лидером аристократической оппозиции, — негромко сказал Илья. — Он достаточно умен, чтобы не светиться. Но решает очень многое.

— Хорошо, — кивнул я. — Такой человек нам пригодится. Илюха, идите к нему вдвоем с приставом. А я вас догоню.

— Что ты еще затеял, Барон? — встревожился Илья.

— Осмотрю дом и создам князю подходящее настроение для беседы, — улыбнулся я.

И нырнул в Тень, не выходя их машины.

* * *

Дневной свет померк, а звуки обострились до предела. Я сразу ушел в глубокие Тени, чтобы охрана Орлова меня не заметила.

Оставались магические ловушки. При помощи демонов я мог их обойти, но это заняло бы немало времени.

Поэтому я выбрал короткий путь.

Просто пошел вслед за Ильей и приставом.

Первый раз их остановили перед воротами в сад особняка. Проверили документы и спросили про оружие. Оружия при них не оказалось, и это меня удивило. Ну, ладно пристав! А от Ильи я такого не ожидал. Расслабила его столичная жизнь.

Угрюмый верзила в форме гвардии Трубецких тщательно проверил Илью и Заужского магическим сканером. Я отлично обошелся без досмотра, и мои ножницы остались при мне.

Затем верзила кивнул охранникам.

Четыре человека окружили Илью и пристава и повели к дому.

На шеях охранников висели медальоны — именно они нейтрализовали магические ловушки на пути.

Я тоже поместился в поле действия медальонов, поэтому благополучно избежал ловушек.

Идя сразу вслед за приставом, я слышал его дыхание и видел, как напряжена его шея — пристав старался не вертеть головой, высматривая меня.

Конечно, Заужский бы меня не увидел и даже не почувствовал. Но его нервозность могла насторожить охрану.

Так и случилось. На входе в дом Илью и пристава снова обыскали. На этот раз досмотром руководил сам начальник охраны Трубецкого, и он не церемонился даже с Ильей.

— У меня инструкции, — коротко ответил он на возмущение Торопова. — Иначе не пропущу.

Пристава начальник охраны и вовсе собрался завернуть, и только вмешательство Ильи позволило Заужскому пройти дальше.

Но и начальник охраны, несмотря на свою бдительность, не заметил меня.

Илью и пристава повели вверх по широкой лестнице — прямиком на второй этаж. Я по-прежнему шел за ними. Зачем тратить время на поиски Трубецкого, если его охрана сама приведет меня к хозяину?

Трубецкой ждал Илью в кабинете. Князь оказался пожилым сухопарым мужчиной с острым носом и редкими седыми волосами. Его тонкие губы то и дело кривились в усмешке превосходства — за долгую жизнь князь привык смотреть на людей сверху вниз.

Именно так он взглянул на Заужского. Пристав мужественно выдержал взгляд Трубецкого, но я видел, что ему не по себе.

— Только полиции мне и не хватало! — сварливо сказал Трубецкой. — Как вы могли упустить Волкова? Неужели было сразу не ясно, что он маньяк? Убили бы за сопротивление при аресте, и все.

— Ваше сиятельство, закон запрещает… — начал пристав.

— Закон! — оборвал его Трубецкой. — Если хоть один из моих охранников пострадает от нападения Волкова, я вас засужу, пристав! Имейте в виду, что я не имею никакого отношения к тому, что произошло на квартире Беловой. Даже не надейтесь, что я в чем-то признаюсь.

* * *

Конечно, бандитов на квартиру Киры послал именно Трубецкой. Это стало мне понятно, как только я увидел князя. А еще я понял, что Илья напрасно теряет время.

Словами князя не переубедить. Он будет стоять на своем и до конца утверждать, что непричастен к нападению.

— У вас есть доказательства? — именно в этот момент спросил Илью Трубецкой. — Знаете, я очень уважаю вашу Службу ликторов, но всему есть предел. Вы не можете голословно меня обвинять.

Он был уверен в своей неуязвимости. Конечно, князя встревожили слова Ильи о том, что я его преследую. Но сейчас он усилил охрану и почти успокоился.

Все, как я и думал.

Князя нужно было ошеломить. Раздавить его волю к сопротивлению. И лучше всего сделать это при помощи наглядной демонстрации силы.

Поэтому я снова вышел в коридор — прямо сквозь стену. Благо, что мир Теней нематериален. В нем нет преград, была бы только Тень.

Начальник охраны Трубецкого расхаживал по первому этажу, проверяя посты. Я услышал его голос, благодаря обостренному слуху — он распекал кого-то из подчиненных. Кажется, один из охранников на секунду отвел взгляд от окна, в которое должен был высматривать меня. А бдительный начальник это заметил и теперь грозил урезать растяпе жалованье.

Я спустился по лестнице и повернул направо, ориентируясь на его грозное рычание. И оказался прямо за спиной начальника охраны как раз в тот момент, когда он веско закончил:

— Смотреть в оба! Если что — сразу стрелять на поражение.

И тут я крепко схватил его за шкирку и потащил в Тень.

Парень отчаянно сопротивлялся. Он был хорошим бойцом и теперь пытался использовать магию Льда. Совершенно бессмысленно — Тени жадно высасывали из его заклинаний магическую энергию. А несколько моих ударов вышибли из начальника охраны дух.

Я утащил его еще глубже — в зеленый сумрак, где нет ничего, кроме холода и смерти для любого мага.

Наверное, самый глубокий уровень Теней граничил прямо с миром Призраков. Во всяком случае, жизненные силы он вытягивал с пугающей скоростью. Начальник охраны Трубецкого захрипел и потерял сознание.

Я слышал шум, крики и топот растерянно бегавших по особняку гвардейцев. Хлопнула даже пара случайных выстрелов.

Но что толку?

Меня они не видели — в лучшем случае заметили смутную тень, которая мелькнула перед ними на мгновение и пропала. И своего начальника тоже не могли отыскать — прямо сейчас его жадно высасывала глубина Тени.

Схватив парня за шиворот, я поволок его в кабинет Трубецкого. Начальник охраны выглядел пугающе — белое лицо, разинутый рот, который бессмысленно старался втянуть воздух, закатившиеся глаза.

Но для полноты образа чего-то не хватало. Например, крови.

Поэтому я вытащил из кармана ножницы, которые прихватил в кабинете Заужского и аккуратно надрезал начальнику охраны мочку левого уха.

Кровь моментально залила его лицо, шею и дорогой мундир. А заодно попала и на меня, пропитав многострадальную рубашку.

Отлично!

Теперь я выглядел достаточно страшно. Как настоящий обезумевший маньяк.

Зловеще ухмыльнувшись, я выдернул обмякшего начальника охраны из Теней и толкнул его на середину кабинета — прямо на дорогой ковер, которым был застелен паркет.

* * *

Начальник охраны повалился под ноги Трубецкого, пачкая длинный ворс ковра кровью.

От неожиданности князь отшатнулся и оказался лицом к лицу со мной — я как раз вышел из Тени, радостно ухмыляясь и сжимая в руке ножницы.

Результат получился ошеломляющим.

Трубецкой с мышиным писком попятился назад и упал в кресло, испуганно тараща глаза.

— Помогите!

Наверное, он хотел крикнуть, но из пережатого страхом горла вырвалось только придушенное сипение.

Я усмехнулся ему в лицо. Одним прыжком добрался до двери кабинета и повесил на нее охранную Печать Ордена Ликторов.

Теперь никто не сможет сюда войти. И выйти тоже никто не сможет без моего разрешения.

Развернувшись к Трубецкому, я бросил в него Оковы Льда. Не настолько сильные, чтобы он даже моргнуть не мог. Пусть хоть кричит — так веселее. Главное, чтобы не выпрыгнул в окно от страха.

Илья только начал привставать в кресле — мое появление стало неожиданностью даже для него. А вот Заужский вцепился в ручки кресла, глядя только на валявшегося на ковре начальника охраны Трубецкого.

Ну, да! Илья с утра пугал пристава моей кровожадностью, а тут такое наглядное подтверждение.

— Живчик, подержи их! — скомандовал я демону Природы. — Только не усыпляй!

Прямо из ковра выстрелили гибкие, прочные лианы и опутали Илью и Заужского. Почему-то лианы были усыпаны веселенькими мелкими цветками нежно-фиолетового оттенка — наверное, мой демон Природы становился эстетом.

Жизнь в деревне на него так подействовала, что ли?

Такие же лианы обвили неподвижного начальника охраны, и он стал похож на цветущую клумбу.

— Останови ему кровь, Живчик, — напомнил я демону. — И проследи, чтобы он не помер.

А сам перехватил ножницы поудобнее и с кровожадной улыбкой пошел к Трубецкому.

— Вижу, ты ждал меня, князь! А вот и я!

Коленки Трубецкого задергались. Оковы Льда крепко держали князя. И несмотря на это, он отчаянно старался отползти назад вместе с креслом.

Вот, что делает с человеком желание жить! А ведь только что был такой самоуверенный мужчина.

— Не трогай его, Барон! — крикнул Илья.

— Это еще почему? — поинтересовался я, не сводя взгляд с Трубецкого. — Он хотел убить мою девушку.

— Я не хотел ее убивать! — завизжал Трубецкой. — Не трогайте меня! Вы обещали меня защитить!

Последний укоризненный вопль относился к Илье.

— Он тебя обманул, — улыбнулся я. — Но ты на него не сердись. Он не нарочно.

И угрожающе взмахнул ножницами.

— Я все скажу! — теряя сознание проблеял Трубецкой. — Все!

— Точно? — засомневался я, остановившись в шаге от него.

— Да!

— И мне не придется задавать наводящие вопросы?

— Нет!

— И проверять, не соврал ли ты, тоже не придется?

— Нет! Я расскажу все!

— Ну, попробуй, — кивнул я.

Подтянул поближе свободное кресло и уселся напротив Трубецкого.

* * *

— Начни с тех двоих, которых ты послал к Кире. Что ты им приказал?

— Я хотел, чтобы они привезли ее сюда. Собирался предложить ей деньги и добиться, чтобы она бросила защищать Лабуаля. Вы должны меня понять — он убил моего племянника! Зверски убил!

— Предложить деньги? — уточнил я. — Или запугать?

— И то, и другое, — сразу кивнул Трубецкой. — Я был готов на все. Но убивать Белову я не приказывал.

— Как твой племянник познакомился с внучкой профессора?

— Я не знаю, — простонал Трубецкой. — Но он как будто рехнулся. Прямо, бредил этой Машей! Господи! Я собирался женить его на девушке из хорошей семьи, хотел, чтобы он усилил наш род. Я отвечал за него перед покойным братом!

— Давай без пафоса, — поморщился я. — Значит, твой племянник вел себя необычно?

— Да! Поймите правильно, мы все были молодыми. Я тоже ухаживал за девушками, когда… Неважно! Но Юра просто сошел с ума. Целыми днями только и твердил о внучке профессора. Я запретил ему видеться с ней, а он пригрозил, что уйдет из семьи.

— Он с детства был упрямым?

— Нет. Юра был рассудительным парнем, пока не встретил эту девку. Это она виновата!

— И ты не заподозрил Одержимость?

— Конечно, заподозрил, — кивнул Трубецкой. — Даже собирался показать Юру лекарям. Но не успел.

— Ясно, — кивнул я. — Теперь расскажи мне о Прокудине.

— О котором? — с готовностью спросил Трубецкой.

— А их двое? — удивился я. — Меня интересует помощник прокурора. Знаешь его?

— Да. Геннадий приехал в Столицу из Новгорода. Учился в Магической академии, потом стал юристом. Я взял его под опеку, рекомендовал на место помощника прокурора.

— Почему? Он так тебе понравился?

— Ректор академии просил меня присмотреться к Прокудину. Его отец Петр Прокудин служит секретарем у новгородского губернатора.

— Надо же, мой земляк, — удивился я. — Значит, помочь Прокудину тебя попросил ректор. Как его фамилия?

— Его зовут Сергей Васильевич Кравцов.

Точно! Теперь я вспомнил, что Кира называла мне это имя. Она сказала, что ректор Магической академии просил ее взяться за защиту Лабуаля.

А не многовато-ли в этом деле ректора? Пожалуй, не меньше, чем призраков. Кстати, ведь и младший Трубецкой тоже учился у него.

Впрочем, как и половина столичной аристократии.

— У тебя есть номер ректора?

— Да, — кивнул Трубецкой.

— Продиктуй вслух. Илья, запиши.

Я дождался, пока Трубецкой закончит диктовать.

— А теперь расскажи мне про ректора. Дружишь с ним?

— Сергей Васильевич работал у моего отца, когда я был еще ребенком. Часто пускал меня в лабораторию — знаете, мальчишкам такое интересно. Потом отец отправил меня в Столицу — учиться, вслед за братом. Сергей Васильевич появился в Столице позже, когда мой отец уже умер. Кравцов стал преподавать в Магической академии, а несколько лет назад возглавил ее. Мы часто общаемся, он бывает у меня.

— Понятно.

Я уперся ногами в ковер и отодвинулся вместе с креслом, глядя прямо в глаза Трубецкого.

— Твоего племянника убил не профессор Лабуаль. И не его внучка. Я пока не знаю, кто это сделал. Но непременно его найду, можешь быть уверен. У меня в этом деле свой интерес. Если поможешь мне, я дам тебе возможность посмотреть в глаза убийце твоего племянника. И увидеть, как он понесет наказание. Согласен?

— Значит, вы с самого начала не собирались меня убивать? — догадался Трубецкой.

— Собирался, — без улыбки сказал я. — И могу это сделать в любой момент. Не обманывай себя — ты рискуешь жизнью, пытаясь мне помешать.

— Что я буду должен сделать? — помедлив, спросил князь.

Он не привык задавать такие вопросы, это было видно по кислому выражению на его физиономии.

— Ты будешь должен не мешать мне, — сказал я. — Это самое главное. Никому не говори о нашем разговоре. Вообще никому, понял? Это в твоих интересах. Не только я могу достать тебя здесь, помни об этом.

— Что-то еще? — глухо спросил Трубецкой.

— Позвони начальнику своей охраны и отмени тревогу.

Я бросил взгляд на цветущую клумбу посреди ковра.

— А, да, забыл. Значит, позвони его заместителю. Потом лично проводишь нас к выходу. Возможно, я позвоню тебе по поводу некоторых мелких услуг. Но ничего сверхъестественного не потребую.

Глава 16

— Барон, ты ему ухо отрезал, что ли? — спросил меня Илья, когда мы вышли на набережную.

— Я что, маньяк? — возмутился я. — Просто сделал небольшой надрез для нужного эффекта.

За нашими спинами в особняке Трубецкого продолжалась суматоха.

Пристав Заужский изумленно покачал головой:

— Впервые вижу, как работают ликторы. Никакой гвардейский спецназ с вами не сравнится, Никита Васильевич.

Он никак не мог поверить в то, что мы втроем взяли приступом жилище князя Трубецкого.

— Ну, что теперь? — спросил меня Илья.

— Сейчас бы холодного пива, — мечтательно вздохнул пристав.

Его все еще не отпускало напряжение.

— Терпение, пристав, — усмехнулся я. — Сейчас мы пообедаем в каком-нибудь хорошем кафе, где неплохо готовят. Платит Илюха — я сэкономил ему несколько часов, применив к Трубецкому свой метод допроса.

— Согласен, — хмыкнул Илья.

— Но сначала я куплю себе новый костюм.

* * *

Мы расположились за столиком. Официант принес нам меню и холодное пиво в запотевших бокалах.

— Так что ты думаешь делать дальше, Барон? — снова спросил меня Илья.

— Я собираюсь встретиться с ректором Кравцовым. Чутье подсказывает мне, что он замешан в этом деле по уши.

— Тогда я поеду с тобой.

Илья решительно пристукнул кружкой по столу.

— Знаешь, я тебя даже отговаривать не стану, — усмехнулся я. — Но условия прежние. Я делаю по-своему, а ты не вмешиваешься в разговор. Дай мне номер ректора!

Илья продиктовал мне номер. Я выслушал несколько длинных гудков, затем уверенный голос ответил:

— Слушаю!

— Сергей Васильевич?

— Да. Кто это?

— Меня зовут Никита Волков. Я ликтор и занимаюсь делом профессора Лабуаля. Мне нужно с вами поговорить.

— Барон Волков? — голос Кравцова дрогнул.

— Да. Когда мы можем встретиться?

— Прямо сейчас. Я сам собирался вам позвонить, но…

Он замолчал.

— Где вы? — спросил я. — Куда подъехать?

— Я сейчас в академии. Буду ждать вас здесь. Академия находится на Выборгской дороге, знаете где это?

— Разберусь.

— Я очень рад, что вы позвонили, Никита Васильевич, — неожиданно сказал ректор.

— Вы хотите сообщить что-то важное? — насторожился я.

— Да, только не по магофону. Пожалуйста, приезжайте один. Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз.

— Хорошо, — удивленно согласился я.

Повесил трубку и развел руками:

— Слышал, Илюха? Так что подбрось меня до академии, а дальше я пойду один. Не думаю, что старичок-ректор представляет какую-то угрозу.

— Я беспокоюсь о том, чтобы ты не стал для него угрозой, — скривился Илья.

— За кого ты меня принимаешь? — возмутился я.

— За безжалостного убийцу. Ты такой и есть, Барон.

— Не без этого, — согласился я.

Но тут нам принесли еду, и я занялся очень важным делом — в меру прожаренной свиной котлетой на косточке. Она была такой вкусной, что я даже запомнил название кафе. Вдруг буду еще раз случайно проходить мимо?

* * *

Илья высадил меня на углу огромного старого парка, больше похожего на лес. Здание Императорской Магической академии скрывалось где-то в его глубине.

— Будь осторожен, Барон, — ухмыльнулся Илья. — Говорят, в этом парке иногда пропадают неосторожные маги. Во всяком случае, подвыпившие студенты часто рассказывают такие байки в трактирах.

— Встречи с местными чудовищами мне не страшны, пока я вооружен своим убойным обаянием, — улыбнулся я. — Пристав, держи ножницы!

Я вернул Заужскому ножницы, которые стянул с его рабочего стола, и неторопливо пошел по узкой песчаной дорожке вглубь парка.

Когда еще выпадет возможность вот так прогуляться среди высоких деревьев и чирикающих птиц?

Ничего себе, здесь еще и белки есть!

Прямо сейчас одна из них выглядывала из-за ствола толстой сосны, сердито блестя круглым выпуклым глазом.

— Проныра, хочешь прогуляться? — спросил я маленького демона Огня.

— Конечно, Ник! — обрадовался демон.

Щелкнув пальцами, я воплотил Проныру в белку, и он ускакал по веткам вглубь парка, весело задрав пушистый хвост.

Мое внимание привлекли два гранитных валуна, которые лежали прямо посреди дорожки. Их явно положили здесь специально.

К ближайшему валуну была прикручена бронзовая табличка, которая сообщала, что на этом самом месте почти сто лет назад состоялась дуэль между двумя учениками Магической академии — магом Воздуха и магом Воды.

Оба дуэлянта погибли. А валуны отмечали место, где стоял каждый из противников.

Интересная композиция. Наверное, ее поставили здесь, чтобы предостеречь задиристых студентов. Но я предполагал, что такое напоминание только раззадорит их.

— Ник, иди сюда! — позвал меня Проныра.

— Куда именно? — удивился я.

— К зданию. Оно кажется мне знакомым.

Я прибавил шагу, ориентируясь на выглядывающую из-за деревьев высокую крышу с множеством башенок и полукруглых окон.

К одной из башенок был прикреплен высокий флагшток, на котором лениво колыхался черно-желтый флаг Империи.

Подойдя к зданию Магической академии, я удивился еще больше. Здание напоминало средневековый замок и сразу привлекало внимание.

А еще оно было сложено из серого гранита. А углы облицованы ярко-розовыми гранитными плитами.

Ничего себе!

Тот чокнутый Видящий маг в магической лечебнице упоминал похожее здание. Как он сказал?

Он гулял со своими друзьями-призраками по огромному парку. Увидел большое серое здание с красными углами. И тут к ним подошел демон и увел одного из призраков.

Я еще раз огляделся. Все сходилось. Вот огромный старый парк, вот серый дом с красными углами.

Правда, чокнутый маг сказал, что в парке было много людей.

Тут в глубине здания пронзительно прозвенел звонок. Высокие двустворчатые двери распахнулись, из них выбежали весело гомонящие студенты и рассыпались по дорожкам. Парк сразу наполнился людьми, шумом и звонкими голосами.

Демоны, неужели Видящий маг не придумал все это?

Я бы сказал, что во мне проснулось любопытство, но это было не так. Любопытство уже вовсю бодрствовало, бойко шебуршало, скребло лапками и повизгивало от нетерпения.

— Проныра, — позвал я. — Где ты там? Ты мне нужен.

Щелчком пальцев вернул демона на привычное место и быстро поднялся по гранитным ступенькам Магической академии.

В приемной ректората мне мило улыбнулась симпатичная секретарша:

— Барон Никита Васильевич Волков? Господин ректор ждет вас в спортивном зале. Там сейчас нет занятий, а у Сергея Васильевича перерыв.

— А где спортивный зал? — уточнил я, старательно скрывая удивление.

— Этажом ниже и направо по коридору.

Улыбка секретарши стала просто ослепительной.

— Жаль, я не захватил спортивный костюм, — посетовал я. — Сыграл бы с вашим ректором в лапту.

И покинул приемную под заливистый смех девушки.

Несмотря на точные указания секретарши, спортзал я отыскал не сразу.

— Там он, — подсказала пожилая уборщица в синем халате и ткнула черенком швабры в дальний конец коридора.

Брызги грязной воды упали с тряпки на только что вымытый пол.

— Только иди вдоль стенки — пол не высох еще.

Вдоль стенки я добрался до одинокой двери в конце коридора. Из-за нее слышался ритмичный стук. Что-то упругое постукивало по чему-то твердому.

Я потянул на себя створку и оказался в большом спортивном зале. Прямо передо мной лежала игровая площадка с двумя корзинами для игры в мяч. Чуть дальше громоздились маты и снаряды для гимнастических упражнений.

На игровой площадке, спиной ко мне сидел худой человек в инвалидном кресле. Он монотонно постукивал об пол баскетбольным мячом.

Услышав скрип двери, человек ухватился левой рукой за колесо инвалидного кресла и ловко развернулся лицом ко мне. Мяч он при этом не выпустил.

— Никита Васильевич?

Не глядя, он нажал кнопку на маленьком пульте кресла, и оно само покатилось мне навстречу.

— Вы Сергей Васильевич Кравцов? — уточнил я, когда кресло остановилось в двух шагах от меня.

— Да, — улыбнулся Кравцов и протянул мне руку. — Здравствуйте!

На вид ректору было лет шестьдесят, или даже меньше. Вблизи он выглядел не худым, а жилистым — было видно, что ректор уделяет много времени упражнениям.

Но после разговора с князем Трубецким я знал, что ректору Магической академии не меньше сотни лет. Иначе как бы он мог знать Трубецкого в детстве?

Значит, Кравцов был сильным магом.

Я попытался определить стихию его Дара и недоуменно нахмурился. Дар, несомненно, был. Но его стихия была мне непонятна.

— Гадаете, какой у меня Дар, Никита Васильевич? — улыбнулся ректор. — Я все вам расскажу, только чуть позже, ладно? А может быть, вы и сами определите. Оп!

Глядя на меня, он сильно швырнул мяч через голову в направлении корзины. Мяч гулко ударил в щит, зацепил кольцо и отскочил в сторону.

— Не попал, — заразительно усмехнулся ректор. — А в юности я очень любил эту игру. Не хотите попробовать, Никита Васильевич?

— С удовольствием, — согласился я.

Подхватил мяч и тоже бросил в корзину. Долю секунды мяч мяч балансировал на ободе кольца, но все же упал наружу.

— Отличная попытка, — кивнул Кравцов. — Вы могли бы войти в команду академии.

— О чем вы хотели мне рассказать? — прямо спросил я.

— Это очень личное, — просто сказал ректор и обезоруживающе пожал плечами. — Мне трудно решиться вот так сразу. Но ведь и вы наверняка хотите меня о чем-то расспросить? Иначе вы бы не позвонили.

— Хочу, — согласился я. — Чем больше я разбираюсь в деле профессора Лабуаля, тем чаще в нем мелькаете вы. Вы позвонили Кире и попросили ее взяться за защиту профессора. Убитый Трубецкой учился в вашей академии. Профессор Лабуаль тоже преподавал здесь. А сегодня я узнал, что вы хорошо знакомы со старшим Трубецким, и даже знали его, когда он был ребенком. И с помощником прокурора Прокудиным хорошо знакомы. Он ведь тоже учился у вас? И именно вы порекомендовали Трубецкому обратить на него внимание?

— Да, — улыбнулся Кравцов. — Вы правы. Я хорошо знаю Николая Лабуаля и всю семью Трубецких. Именно поэтому я не верю, что Николай мог убить Юру. Когда он взял вину на себя, я испытал настоящий шок. Сразу позвонил Кире Андреевне и попросил ее разобраться в этом страшном деле. А она, как я понимаю, попросила о помощи вас.

— Да, — не стал отрицать я.

— Это странно, — покачал головой Кравцов. — Знаете, иногда мне кажется, что судьба существует. Мы выбираем свои дороги, принимаем решения и совершаем поступки. А невидимая рука ведет нас по жизни и всегда приводит туда, куда нужно ей. Что вы об этом думаете, Никита Васильевич?

— Я об этом не думаю, — усмехнулся я. — Расскажите мне о Лабуале и Трубецком.

— Хорошо, — кивнул ректор.

Он снова нажал кнопку на пульте своего кресла. Подъехал к мячу, подобрал его и бросил в корзину. На этот раз мяч попал точно.

— Если вы разговаривали с князем Трубецким, — начал ректор, — значит, догадываетесь, сколько мне лет. Да, я ненамного моложе вас, Никита Васильевич. Только выглядим мы очень по-разному.

Я пожал плечами.

— Случается.

— Случается, — кивнул Кравцов, уловив мое нетерпение. — Так вышло, что я давно знаю всех, кто замешан в этом деле. В какой-то мере все они — мои ученики.

— И профессор Лабуаль тоже? — удивился я.

— Да, — кивнул ректор. — Николай учился у меня. Под моим наблюдением он защитил диссертацию и стал преподавать право. Я не был его научным руководителем — вы же знаете, что я специализируюсь на магии. Но я принимал участие в судьбе Николая. И пригласил его преподавать в академии.

Кравцов нахмурился.

— Если я ошибаюсь, и Юру Трубецкого убил Николай Лабуаль, то в этом есть и моя вина. Внучка Николая, Маша, часто приходила к деду в академию. Наверное, здесь они и познакомились с Юрой.

— Возможно, — не стал возражать я.

Это казалось вероятным. Юрий Трубецкой вполне мог впервые увидеть Машу именно в академии. Девушка ему понравилась, а потом он познакомился с ней в ночном клубе.

— Вы говорите, что знаете Николая Степановича Лабуаля с юности.

— С детства, — поправил меня Кравцов.

— А его отца, Степана Лабуаля вы тоже знали?

— Вашего друга? — улыбнулся Кравцов. — Не удивляйтесь, Никита Васильевич. Степан много рассказывал мне о вас. Все мечтал однажды вас отыскать. Да, я хорошо знал Степана Лабуаля. Мы работали вместе.

— И вы знаете, что с ним случилось? — поинтересовался я.

Лицо ректора стало строгим и серьезным.

— Знаю, — кивнул он. — Об этом я и хотел рассказать вам с самого начала, но не решался. Это я его убил.

* * *

— Убил? — прищурился я. — Несчастный случай? Неудачный эксперимент?

— В каком-то роде, — кивнул ректор. — Но я убил Степана своими руками. Зарубил мечом.

Он поднял взгляд на меня:

— Вы позволите рассказать все по порядку?

— Потребую, — криво усмехнулся я. — И прослежу, чтобы вы ничего не упустили. Рассказывайте.

— Я познакомился со Степаном Лабуалем, когда Смутные времена были в самом разгаре, — медленно заговорил ректор. — По всей Империи вспыхивали восстания аристократов. Орден Ликторов к тому времени распустили, и Степан Лабуаль остался без лаборатории. Его приютил старый граф Трубецкой. Позволил ему работать в своем поместье. Но Степану был нужен лаборант, и тут подвернулся я.

— Продолжайте, — кивнул я.

— Мы работали вдвоем. Жена и маленький сын Степана жили в их крохотном поместье. Степан работал на Трубецкого и высылал им деньги. Иногдаа жена и сын приезжали к нему — так я и познакомился с Николаем Лабуалем. А однажды Степан пригласил меня в гости, в свое поместье.

Ректор погрузился в давние воспоминания, но я вернул его к действительности.

— Вы сказали, что убили Степана. Как это случилось?

— Да, — словно очнувшись, кивнул Кравцов. — Я все расскажу. Вы ведь знаете, как Одержимые контролируют своих демонов?

— Знаю, — прищурился я. — При помощи порошка магоцвета.

— Именно над этим мы и работали. Да, Никита Васильевич! Свойства магоцвета открыл именно Степан Лабуаль. А я был при нем лаборантом.

— Значит, вы много работали с демонами? — уточнил я. — И с Одержимыми?

— Верно, — кивнул Кравцов. — Для этого нам и был нужен князь Трубецкой. Его гвардейцы доставали нам демонов для экспериментов. Кроме того, Трубецкой платил хорошие деньги. Он мечтал сделать всех своих гвардейцев Одержимыми и собрать непобедимую армию.

— Ты хочешь сказать, что Степан Лабуаль работал против императора? — резко спросил я. — За деньги?

— Подождите! — взмолился Кравцов. — Все было совсем не так. Я расскажу по порядку.

— Рассказывай. Только во всех подробностях.

— Постараюсь. Но вы должны учесть, что я был совсем молодым, неопытным человеком. Вчерашним студентом, к тому же, без магического Дара. Почти всю работу делал Степан, и он же вел записи. А я только помогал ему.

— Без магического Дара? — прищурился я. — А откуда он взялся у тебя сейчас?

— Об этом я тоже расскажу. Наверное, с это и надо начать.

Ректор поморщился.

— Черт, как сложно! Я столько раз представлял этот разговор и даже репетировал его. И все равно сбиваюсь.

— А почему ты его представлял? Откуда ты знал, что я к тебе приду?

— Степан был уверен, что вы не погибли в аномалии и рано или поздно появитесь. Никита Васильевич, в своих работах он вдохновлялся именно вашими способностями. И много рассказывал о них.

— А какое отношение мои способности имеют к магоцвету?

— Не к магоцвету. Степан Лабуаль работал сразу в двух направлениях. Искал средство контролировать демонов — на этом настаивал Трубецкой. А в свободное время экспериментировал с сущностями убитых демонов. Он мечтал понять, как вы их удерживаете. Это и привело к его гибели.

— Так, — решительно сказал я. — Идем!

Я подошел к длинной деревянной скамейке, которая стояла вдоль стены спортивного зала. Ректор ехал за мной на своем тихо жужжащем кресле.

Я сел на скамейку и кивнул Кравцову:

— Сначала расскажи про магоцвет и про то, почему Степан работал на Трубецкого.

— Эту работу он начал еще в Ордене Ликторов. Но потом началась Смута, Цитадель разрушили, и Степан бежал. Все его записи остались где-то в архивах Ордена Ликторов. Он продолжил работу на деньги Трубецкого и нанял меня помощником. Но когда у нас появились результаты, то Степан не сразу отдал их Трубецкому. Сначала он коротко изложил суть нашего открытия в письме и отправил меня с этим письмом к императору. Это отдельная история. В конце концов я доставил письмо, и это помогло войскам Империи не проиграть.

— Ясно, — с облегчением вздохнул я.

Степа Лабуаль не мог оказаться предателем, и подтверждение этого меня обрадовало.

— Теперь расскажи, что вы делали с сущностями демонов.

— Степан надеялся их приручить, — Кравцов развел руками. — Он даже сконструировал специальную ловушку для сущностей. Но ничего не получалось — сущности убитых демонов просто исчезали. А потом получилось. Гвардейцы Трубецкого принесли ловушку с пойманным демоном в лабораторию. Мы начали эксперимент.

— В чем была его суть?

— Степан надеялся, что я смогу договориться с демоном.

— Почему ты?

— Потому что во мне был спящий Дар Видящего мага, — улыбнулся Кравцов. — Степан считал, что Видящие маги могут общаться не только с призраками людей, но и с сущностями демонов. Ведь сущность — это тот же призрак.

— Так вот что у тебя за Дар!

— Да, — кивнул Кравцов. — Эту работу Лабуаль скрывал даже от Трубецкого. Придумал для него другое объяснение. Гвардейцы охраняли лабораторию снаружи, но входить внутрь Степан им запретил. Так что мы были там вдвоем.

— И что случилось?

— Демон вырвался из ловушки, — вздохнул Кравцов. — И воплотился в Степана.

— Как это произошло?

— Я не знаю. Степан словно обезумел. Вырвал железную стойку и набросился с ней на меня. Ударил по спине и повредил мне позвоночник.

Длинные пальцы Кравцова сжались на ручках кресла.

— Мы всегда носили при себе оружие вот на такой случай. Это Степан настаивал — он ведь был ликтором, как и вы. Говорил, что с демонами всегда надо держаться настороже.

— Да, — кивнул я.

— Мне повезло, что в тот момент он забыл про меч и схватил стойку. А я…

Кравцов тяжело вздохнул.

— Лежа на полу, я отбил мечом его второй удар. Понял, что сейчас он меня убьет, и ударил сам.

— Ты убил Одержимого? — недоверчиво спросил я.

— Тогда я думал, что убил, — вздохнул Кравцов. — Решил, что мне помог ритуал.

— Что за ритуал? — резко спросил я.

— Степан вычитал о нем в какой-то старой книге. Раньше так убивали Одержимых. Каждый раз, приступая к работе, Степан рисовал на полу лаборатории пентаграмму и напитывал ее магической энергией. Он верил, что это поможет удержать демона, если тот вырвется из ловушки.

Я только присвистнул, вспомнив о пентаграмме, которую жандармы нашли в подвале дачи Лабуаля.

— А теперь ты что думаешь? — уточнил я. — Что Степан каким-то образом выжил?

— Я думаю, что он стал призраком, — твердо сказал ректор. — Но не обычным призраком, а Одержимым. Сущность человека, внутри которой скрывается сущность демона. Я думаю, что это он убил Юру Трубецкого. А теперь подбирается ко мне.

Пальцы ректора вцепились в медальон, который висел на его шее.

— Защита от призраков? — спросил я.

— Да, — кивнул Кравцов. — Но я не уверен, что она мне поможет.

— В какой аномалии гвардейцы Трубецкого добыли сущность того демона? Какого цвета был портал, ты помнишь?

— Портал был черным, — тихо ответил Кравцов.

Внезапно мне стало душно. Я расстегнул ворот рубашки и сказал Кравцову:

— Вот что, Сергей Васильевич, давайте-ка прогуляемся по вашему парку. Вы еще очень многое должны мне рассказать.

— Я боюсь, — вздрогнул Кравцов. — После того случая…

— Не бойтесь, — твердо сказал я. — После прогулки я провожу вас обратно.

— Нужно убрать мяч, — пробормотал Кравцов.

Он поднял мяч и положил его на специальную полку.

— Ненавижу, когда за мной убирают, — объяснил он.

Я понял его. Давняя травма обострила его желание не зависеть от чужой помощи.

Он выехал в коридор, и я прикрыл за нами дверь спортзала. Уборщица уже ушла, коридор был пуст.

— Так что за случай? — напомнил я ректору.

— Да-да. Чтобы вы поняли, надо сначала рассказать вам, как у меня появился магический Дар. Это случилось в больнице, куда меня отвез Трубецкой. Лекари пытались восстановить работу парализованных ног, но у них ничего не получилось. Наверное, травма обострила магические способности, и я стал слышать призраков, а иногда и видеть их. Степан Лабуаль оказался прав — спящий Дар можно разбудить.

Кравцов горько усмехнулся.

— Как жаль… — тихо произнес он.

— И о том, что Степан стал призраком, ты тоже узнал тогда?

— Нет. Я был уверен, что он умер. Но недавно…

Ректор сглотнул комок в горле.

— Я гулял в парке, — сказал он. — Это было незадолго до убийства Юры Трубецкого. И вдруг почувствовал леденящий холод. Как будто рядом со мной появился призрак, но я никак не мог его увидеть или услышать. Только чувствовал его присутствие и холодную внимательную злобу. Это было в дальней части парка, и вокруг не было ни души. Я хотел позвать кого-нибудь, но горло перехватило. Тогда я поехал к зданию академии — там были студенты. Мотор кресла не включался, и я крутил колеса руками. Я спешил изо всех сил. А призрак молча летел за мной.

Внезапно ректор стиснул мою руку худыми пальцами.

— Помогите мне, Никита Васильевич!

Глава 17

— Почему вы решили, что за вами охотится именно призрак Степана Лабуаля? — спросил я ректора, пока мы ждали лифт.

— Не знаю, — растерянно ответил Кравцов. — Но посудите сами — убийство произошло именно на даче Лабуаля. А у каждого призрака есть свое место силы.

— Странно, что Степан ждал столько лет прежде, чем отомстить вам, — заметил я.

— Призраки не сразу набирают силу, — горько сказал Кравцов. — Иногда им требуется для этого много времени.

Он не врал. По крайней мере, то же самое мне сказал призрак рода Вознесенских.

В просторном лифте мы спустились на первый этаж. Я хотел помочь Кравцову выкатить кресло, но он покачал головой:

— Не надо, Никита Васильевич. Прошу вас.

— Ладно, — кивнул я.

Первым вышел из лифта и пошел через холл, слыша за собой жужжание моторчика.

На улице Кравцова ждала машина. Большая, вместительная, с низкой посадкой. Возле машины застыл широкоплечий громила. Водитель и охранник одновременно.

Я оценил цепкий взгляд водителя и его обманчиво расслабленную позу — он был профессионалом.

На мощной шее водителя висел такой же медальон, как у Кравцова.

Водитель ответил мне понимающим взглядом, но не сказал ни слова.

Ну, что ж. Теперь призраку будет сложнее достать ректора.

Увидев Кравцова, водитель распахнул задний борт автомобиля и одним движением откинул длинную складную аппарель.

— Вы просите помощи, Сергей Васильевич, — сказал я ректору. — Но мне будет трудно вам помочь. Дело в том, что я не Видящий маг. Я не вижу призраков и не слышу их.

Это было не совсем правдой. Призраков мог видеть мой демон Смерти, Убийца. И сейчас он по моей просьбе старательно сканировал окрестности Магической академии.

Я искоса взглянул на Кравцова и продолжил:

— Но мы могли бы вместе поймать призрака, который вам угрожает. Вы обладаете даром Видения. А я хорошо умею убивать, когда в этом есть необходимость.

— Вы можете убить призрака? — изумленно спросил Кравцов.

— Да, — кивнул я, не вдаваясь в подробности. — Так вы согласны мне помочь?

— Простите, Никита Васильевич, — опустив глаза, пробормотал ректор. — Но… нет. Я боюсь. Вы не все знаете о Видящих магах. Мы можем видеть призрака только, если он сам этого хочет. Вы ведь не можете быть уверены, что он захочет с вами говорить?

— Если это призрак Степана Лабуаля — то он захочет, — уверенно ответил я.

— А если он Одержим? — возразил ректор. — Вы лучше меня знаете, в кого превращаются люди, одержимые демоном.

Да, я хорошо это знал. И не мог возразить Кравцову.

— Мне очень неудобно отказывать вам, Никита Васильевич, — повторил ректор. — Но я боюсь.

Я мог бы сказать ректору, что в его ситуации бояться глупо. Призрак уже преследует его и не отстанет добровольно.

Но испуганного человека не переубедить словами. Поэтому я просто кивнул:

— Хорошо. Спасибо за разговор. Если у меня появятся еще вопросы, я с вами свяжусь.

И тут за моей спиной раздался солидный басок Семена Евграфовича:

— Ваша милость! Господин барон, это вы?

Я обернулся на голос, и Семен Евграфович расплылся в улыбке:

— А я смотрю — кажется, вы! А со спины не узнать. Здравствуйте, господин барон!

Семен подошел ближе и поклонился Кравцову:

— Здравствуйте, господин ректор!

— Вы знакомы? — удивленно спросил Кравцов.

— Я служу у господина барона, — с достоинством объяснил Семен Евграфович.

— Так вот оно что! — понял ректор. — А я-то гадал, откуда у юноши рекомендация его величества. Но спрашивать не стал. Теперь все понятно.

Я недовольно поморщился.

После того, что мне рассказал Кравцов, я совершенно ему не доверял. И то, что он узнал о нашем знакомстве с Семеном, только осложняло дело.

Ведь запросто могло быть, что ректор наговорил мне кучу вранья. И сам каким-то образом стоял за убийством Трубецкого. Я пока не мог понять, как бы он это устроил. Но собирался выяснить все досконально.

Если за убийством стоит Кравцов, то Семен тоже будет в опасности. Просто потому, что мы с ним знакомы.

— Откуда у тебя синяк? — спросил я Семена.

Под его левым глазом лиловел здоровенный кровоподтек. Кто-то хорошенько приложился с правой.

— Ерунда, господин барон! — помрачнев, ответил Семен Евграфович.

— В самом деле, юноша, — нахмурился ректор. — Что у вас с лицом?

— Упал.

— Послушайте, если это дело рук старшекурсников, то вы обязаны мне сказать. Я отвечаю за дисциплину в академии.

Мне тут же вспомнились гранитные глыбы на дорожке парка, и прикрученные к ним бронзовые таблички.

Дуэль со смертельным исходом — интересный подход к дисциплине. Впрочем, судя по дате на табличках, дуэль произошла задолго до того, как в академии появился Кравцов.

— Так откуда у вас синяк? — настаивал ректор.

Семен угрюмо молчал.

— Сергей Васильевич, — напомнил я. — Вам надо подумать о своей безопасности. Я сам поговорю с Семеном.

— Вы правы, Никита Васильевич, — согласился ректор. — Поеду. Очень вас прошу, держите меня в курсе расследования. Насколько сочтете возможным, конечно.

— Непременно, — пообещал я. — Минуту, Сергей Васильевич! Покажите мне, где именно вас преследовал призрак.

— Вот там.

Ректор махнул рукой влево.

— Там есть липовая аллея, она одна такая в нашем парке. Это случилось в ней.

Кравцов нажал кнопку на пульте своего кресла и легко въехал по аппарели в машину. Ему даже не пришлось пригибать голову — кузов был достаточно высоким.

Молчаливый водитель убрал аппарель и захлопнул двери. Едва заметно кивнул мне и сел за руль. Машина осторожно тронулась с места.

— Хороший он человек, — сказал Семен Евграфович, провожая взглядом машину ректора. — Строгий, но справедливый.

— А почему тогда ты не сказал ему, откуда у тебя синяк? — улыбнулся я.

Семен Евграфович упрямо сжал губы.

— Ты сейчас куда? — спросил я.

— Хотел посмотреть несколько домов по вашему поручению, господин барон. Да с такой рожей со мной никто и разговаривать не станет.

— Это верно. Тогда пойдем, прогуляемся.

Мы с Семеном неторопливо пошли в сторону липовой аллеи. Я хотел своими глазами посмотреть на место, где призрак гнался за Кравцовым. Вдруг он и сейчас там?

— Так что у тебя с лицом? — спросил я.

— Вам, господин барон, скажу. Я при ректоре не хотел говорить. С ребятами подрался.

— Из-за чего?

— Господин ректор ко мне хорошо отнесся, а парням из группы это не понравилось. Решили, что я его любимчик. А он просто душевный человек.

— Да, — усмехнулся я.

Этот душевный человек только что признался мне, что убил Степу Лабуаля. И так или иначе был причастен еще к нескольким убийствам.

Но рассказывать об этом Семену я не стал. Рассеянно слушая его рассказ о грандиозных приготовлениях к свадьбе Барятинского, я внимательно осматривал липовую аллею, по которой мы шли.

Ничего особенного в ней не было. Высокие толстые деревья с морщинистой черной корой — видно, липы были посажены здесь давным-давно.

На одной из лип высоко над землей чернело дупло — толстый сук подгнил и вывалился, оставив углубление.

Я поглядывал на песчаную дорожку, надеясь увидеть следы от колес кресла. Но их давным-давно затоптали сотни ног. А свежих следов не было.

Похоже, после встречи с призраком ректор больше не появлялся в липовой аллее.

Логично. Кому охота еще раз пережить такой ужас?

— Думаю, Семен, тебе лучше не появляться в академии несколько дней, — сказал я. — И от князя Барятинского переезжай поближе ко мне.

— Что-то случилось, ваша милость? — нахмурился Семен Евграфович.

— Случилось, — кивнул я. — Позже расскажу. Запиши адрес.

Я продиктовал ему адрес дома в Бернгардовке.

— Прямо сейчас поезжай к Барятинскому и собери свои вещи. Потом вызови извозчика и поезжай в Бернгардовку.

— Поездом можно добраться, — сказал Семен.

Его прижимистость меня позабавила.

— Не в этом случае. Возьми извозчика, это приказ. Хозяев дома я предупрежу, тебя встретят.

— Слушаюсь, господин барон. А можно мне до Григория Лексаныча на трамвае доехать? Очень люблю трамваи!

— Можно, — улыбнулся я.

Я посадил Семена на трамвай и задумался — что делать дальше?

Бернгардовка начинала превращаться в осажденную крепость, и это мне не нравилось. Пока я только защищал своих людей от неизвестного врага. Но глухая оборона редко приносит победу.

Рано или поздно надо переходить в наступление.

Вот я и решил, что пора это сделать.

Ректор отказался мне помочь. А кроме него у меня оставался только один знакомый Видящий маг — Родион Романович.

Недолго думая, я достал новенький магофон и набрал номер маготерапевта.

— Профирий Порфирьевич, привет! Это Волков. Родион Романович с тобой?

— Да. Я как раз забираю его из полицейского участка.

— А что случилось? Видящий маг буянил в компании призраков?

— Все шутите, господин барон! Родион Романович ночевал под мостом — квартирная хозяйка выгнала его из дома. Хорошо, что городовые его увидели.

Выходит, не я один провел сегодняшнюю ночь в полицейском участке. Но я быстрее освободился — в жизни барона и ликтора есть свои преимущества!

— И какие у вас планы? — спросил я.

— Наверное, поедем искать новую квартиру для Родиона Романовича, — вздохнул маготерапевт. — Только опасаюсь, что квартирная хозяйка достанет его и там.

— Дай-ка ему магофон, — попросил я.

И через секунду услышал в трубке испуганный голос Видящего мага:

— Слушаю!

— Настало время взглянуть в лицо твоим страхам, Родион Романович, — твердо сказал я. — Сегодня мы усмирим твою квартирную хозяйку.

— А как? — обрадовался Видящий маг.

— Пока не знаю. Но непременно соображу по ходу дела. А потом ты поможешь мне встретиться еще с одним призраком.

— Я… — начал Родион Романович.

Но я угадал, что он хочет сказать, и не дал ему закончить.

— Ты боишься, я знаю. Это нормально. Но ты маг, и ты мужчина. Поэтому через полчаса встречаемся на твоей квартире. Диктуй адрес.

* * *

Родион Романович жил в Столярном переулке. Мы встретились возле арки — Видящий маг боялся заходить в собственный двор. Он то и дело тревожно крутил головой, словно высматривал призрака. Маготерапевт Порфирий Порфирьевич придерживал его за рукав, чтобы Родион Романович не сбежал.

В руке Видящий маг держал грязную чугунную сковородку.

— Умник, — позвал я демона-менталиста, — можешь его успокоить? Не хочу, чтобы он устроил истерику в самый неподходящий момент.

— Хорошо, Ник, — отозвался демон и забормотал свою чарующую песню.

Родион Романович вздрогнул, прислушиваясь. Но через секунду расслабился.

— Как хорошо, — со счастливой улыбкой пробормотал он.

Я понял, что нервы Видящего мага уже давно на пределе. От безумия и лечебницы его отделяла всего пара шагов.

— Зачем тебе сковорода, Родион Романович? — поинтересовался я. — Тебя прямо с ней в полицию забрали?

— Да, — закивал Видящий маг. — Я готовил ужин. И тут появилась Алена Ивановна и выгнала меня.

Бедняга!

— Ну, идем, пообщаемся с твоей хозяйкой — кивнул я. — Порфирий Порфирьевич, ты с нами.

— Разумеется, — решительно кивнул маготерапевт. — Я не брошу пациента.

Мы поднялись на четвертый этаж, в небольшую квартиру Родиона Романовича. В квартире стоял резкий запах жареной рыбы. Не успели мы войти, как порыв сквозняка с резким стуком захлопнул форточку на кухне. Родион Романович попятился, но маготерапевт его удержал.

— Чем это пахнет? — принюхиваясь, спросил я.

— Я жарил селедку, — объяснил Родион Романович.

И виновато добавил:

— Это очень вкусно.

Он осторожно, стараясь не шуметь, поставил сковороду на чугунную решетку плиты.

Я с сомнением покачал головой. Жареная селедка — это надо же додуматься!

— Что будем делать? — оглядываясь, спросил Порфирий Порфирьевич.

Он тоже говорил почти шепотом.

— Подождем, — решил я.

И придвинул себе табурет. Ножки проскрежетали по деревянному полу.

— Порфирий Порфирьевич, как там князь Голицын?

— После того, как вы с ним поговорили, князю намного лучше. Бодр, собирается выписываться из клиники.

— Хорошо, — кивнул я. — Но пусть полежит еще два-три дня. Электричеством его не лечат?

— Что вы! Я бы и магоцвет оставил только в профилактических целях, но отец настаивает на полном курсе лечения.

— Больше не ссоритесь? — поинтересовался я.

— Бывает, — усмехнулся Порфирий Порфирьевич. — Но теперь он хотя бы стал ко мне прислушиваться.

— Рад за тебя.

Я оглядел небольшую кухню. Призрак квартирной хозяйки не появлялся — Убийца обязательно предупредил бы меня.

— Кажется, мы ведем себя слишком вежливо, — вздохнул я.

Поднялся, отщелкнул шпингалет и распахнул окно. В кухню ворвался теплый летний ветер.

Заглянув в уборную, я с шумом спустил воду. Затем открыл кран в ванной, направив струю воды так, чтобы она падала в ванну как можно громче.

— Родион Романович, маговизор у тебя есть?

— Нет, — испуганно ответил Видящий маг. — Алена Ивановна запрещала. От маговизора у нее болит голова. Болела.

Призрак по-прежнему не подавал признаков жизни — как бы смешно это ни звучало.

Я покачал головой.

— Не помогает. Придется идти на крайние меры. Порфирий Порфирьевич, беги за селедкой!

— Зачем? — изумился маготерапевт.

— Будем жарить. Такой запах любого призрака выведет из себя.

— Может, не надо? — шепотом спросил Родион Романович.

И в порыве отчаянной смелости крикнул:

— Алена Ивановна! Вы дома?

Последнее слово прозвучало писком, и Видящий маг втянул голову в плечи.

— Беги за селедкой, Порфирий Порфирьевич, — подытожил я.

* * *

Селедка оказалась, что надо — крупная, жирная, вся пропитанная рассолом. Она бессмысленно блестела ввалившимися круглыми глазами и ощутимо пованивала.

— Годится? — спросил я Родиона Романовича.

— Да, — заверил меня Видящий маг. — Отличная рыба.

Я не мог с ним согласиться. Но спорить не стал — раньше я никогда не приманивал скандальных призраков жареной селедкой.

— Приступай, Родион Романович!

В плите тихо загудели огненные элементали. Родион Романович хорошенько разогрел сковороду и налил на нее масло. Пока масло нагревалось, Видящий маг быстро обвалял куски рыбы в муке и осторожно переложил их на сковороду. Масло зашипело, кухню заполнил непередаваемый аромат жареной селедки.

Порфирий Порфирьевич зажал нос пальцами и быстро подошел к окну. Я остался на месте, но использовал магию Воздуха, чтобы нейтрализовать запах. На мой взгляд, этой вонью можно было не только приманивать призраков, но и травить их.

И только Родион Романович безмятежно улыбался, переворачивая куски селедки деревянной лопаткой.

И тут началось!

— Никита, я чувствую призрака! — предупредил меня Убийца.

Я машинально завертел головой, хоть и не обладал даром Видения.

Из открытого окна потянуло могильным холодом. Мгновенно потемнело, и я даже услышал ворчание далеких раскатов грома.

— Опять? — звонко спросил сердитый женский голос. — Родион Романович, вы снова жарите вашу гнусную рыбу?

Родион Романович услышал голос призрака и затрясся как осиновый лист.

Но самое удивительное, что я тоже услышал голос. А ведь я не был Видящим магом.

И только Порфирий Порфирьевич растерянно озирался. Он почувствовал присутствие призрака, но не слышал его.

— А-а-а! — отчаянно завопил Видящий маг и бросился к выходу.

Я перехватил его на полпути и толкнул в сторону Порфирия Порфирьевича.

— Держи его!

Маготерапевт крепко обхватил Родиона Романовича.

Полупрозрачный женский силуэт отделился от стены. Я ожидал увидеть старуху и теперь с удивлением смотрел на красивое лицо женщины лет сорока с небольшим. При жизни Алена Ивановна была симпатичной — даже гримаса гнева не портила ее.

— Я не потерплю эту вонь в своем доме! — грозно заявила Алена Ивановна.

Она быстро скользнула к плите. Задула огонь, подхватила сковороду и одним движением вытряхнула рыбу прямо в окно.

Я с изумлением смотрел на тонкие прозрачные пальцы, которые крепко стискивали ручку сковороды.

— Пойдите вон, Родион Романович! — заявил призрак, замахиваясь сковородой на бедного Видящего мага.

Демоны, она же сейчас его прибьет!

— Спасите! — завизжал Видящий маг. — Никита Васильевич! Господин барон, она здесь!

Родиона Романовича надо было спасать.

Я быстро щелкнул пальцами, и в моей ладони появился сгусток магии Смерти. Почти не целясь, я швырнул его в призрака.

Алена Ивановна заметила мое движение. Она взмахнула сковородой и отбила черный дымящийся шар прямо в распахнутое окно.

— Ты… — в гневе выкрикнула она.

Не дослушав, я бросил в нее второй шар. Но и этот удар Алена Ивановна отбила. Призрачная квартирная хозяйка с непостижимой ловкостью орудовала тяжелой сковородой.

Второй шар отлетел в стену, по пути зацепив висок Родиона Романовича.

Я увидел, как сгусток тьмы растекся по стене. Краска на ней мгновенно выцвела. Штукатурка пошла трещинами и осыпалась на пол, обнажая скелет деревянных дранок.

А волосы на виске Видящего мага так же мгновенно поседели.

Магия Смерти убивала все, к чему прикасалась.

Мы застыли друг напротив друга.

В моей руке дымился третий смертоносный шар. Пальцы призрачной женщины крепко сжимали сковороду.

— Твой третий удар отлетит прямо в него, — предупредила она, кивнув на теряющего рассудок Родиона Романовича.

— Поговорим? — предложил я.

— Я тебе не верю! — заявила Алена Ивановна.

— А так?

Я щелкнул пальцами, и дымящийся сгусток Смерти бесследно растаял.

— Чего ты хочешь? — настороженно спросила призрачная квартирная хозяйка.

— Я хочу, чтобы вы перестали преследовать Родиона Романовича. А чего хотите вы?

— А я хочу, чтобы он перестал жарить свою вонючую рыбу! Этот смрад убил меня! И даже после смерти у меня болит от него голова!

— Вас убил запах жареной селедки? — удивился я.

— Он стал последней каплей. Лекари говорили, что у меня слабые капилляры в мозгу, и мне нельзя волноваться. Но как-то вечером я опять почувствовала этот противный запах. Рассердилась, и вот…

— Печально, — кивнул я, опуская руку. — Позвольте представиться. Барон Никита Васильевич Волков.

— Алена Ивановна Достоевская.

Призрачная женщина с достоинством наклонила голову.

— Рада знакомству, господин барон.

— Честно говоря, я тоже не в восторге от этого запаха, — улыбнулся я.

— Вот именно! — подхватила Алена Ивановна. — А представьте, каково мне? При жизни я замечательно готовила — телячье фрикасе, биточки из куриных грудок, заливного судака! А какие свиные колбаски у меня получались! Лучшие повара умоляли меня раскрыть им рецепт. Один даже обещал жениться. И после всего этого — запах жареной тухлой рыбы!

— Я восхищен вашими талантами, — искренне сказал я.

— Правда? — смутилась Алена Ивановна.

Сковорода выпала из ее призрачных рук и с оглушительным грохотом упала на пол.

— Ой!

Алена Ивановна растерянно смотрела на меня.

— Вы можете держать предметы только когда злитесь? — догадался я.

— Да, — горько кивнула женщина. — Иначе я бы давно приготовила ему нормальный ужин.

Она снова кивнула на Видящего мага, который завороженно прислушивался к нашему разговору.

— Но я люблю рыбу, — обиженно пробубнил Родион Романович.

— Видите, — усмехнулся я. — Может быть, просто найти для вас более подходящего жильца? Такого, который любит вкусно поесть. Понимаю, что вы не можете готовить самостоятельно. Но, может, жилец был бы рад чему-то научиться у вас?

— А вы, господин барон? — взволнованно спросила Алена Ивановна. — Вы любите хорошую еду?

— Обожаю, — улыбнулся я.

— Так может быть, вы останетесь здесь?

Я покачал головой.

— Не могу. Я ненадолго в Столице, и скоро вернусь в свое поместье.

— У вас есть свое поместье?

Глаза Алены Ивановны заблестели.

— Может быть, вам нужна кухарка? — нерешительно спросила она.

И быстро добавила:

— Я не потребую платы. И выходные мне не нужны. Нужен только послушный помощник.

— Неужели вы так любите готовить? — улыбнулся я.

— Очень!

Алена Ивановна грустно вздохнула.

— Нас, призраков, замечают только Видящие. Поэтому я так держалась за Родиона Романовича. Если он съедет, следующий жилец просто не будет меня замечать.

— Да, это проблема, — согласился я. — А знаете что? Едем со мной. Я приглашаю вас в гости — в дом, который полон голодных мужчин. Они очень любят вкусную еду. Правда, среди них нет Видящих, но мы что-нибудь придумаем. Когда вы последний раз выезжали за город?

— Давно, — растерянно ответила Алена Ивановна. — А… а если мне не понравится?

— Вы всегда сможете вернуться обратно, — успокоил я ее. — Правда, тогда Родиону Романовичу придется съехать. Но если мне подвернется Видящий, который хочет научиться готовить — я познакомлю его с вами. Или еще что-нибудь придумаю.

— Я готова! — кивнула Алена Ивановна. — Готова рискнуть и поехать с вами.

— Отлично, — улыбнулся я. — Ох, воздушные демоны!

— Что случилось? — испугалась Алена Ивановна.

— Место силы, — нахмурился я. — Я и забыл о нем. Вдали от этой квартиры вы потеряете часть сил.

— Нет, — успокоила меня Алена Ивановна. — Я привязана к предмету, а не к месту. Вот эта сковорода помогает мне не уходить в мир Призраков.

Она кивнула на сковороду, которая все еще валялась на полу.

— Я купила ее в чудесной посудной лавке. Сделала себе подарок на день рождения. А он жарил на ней селедку! Представляете?

И Алена Ивановна гневно взглянула на Родиона Романовича.

— Значит, мы можем ехать, — улыбнулся я, поднимая с пола сковороду. — Родион Романович, тебе придется прокатиться с нами. Пропустишь Алену Ивановну через защитное поле, которое создают твои артефакты.

— Ладно.

Видящий маг печально кивнул, покоряясь судьбе. Ему не хотелось ехать в одной машине с призраком.

— Алену Ивановну? — недоуменно спросил маготерапевт. — Так она здесь?

Я фыркнул от неожиданности, а Алена Ивановна весело рассмеялась.

— Видите, господин барон! — улыбнулась она. — У вас будет самая незаметная кухарка на свете.

Глава 18

— Заприте дверь на два оборота, Родион Романович! — ехидно напомнила Алена Ивановна. — И не потеряйте ключ. Проходить сквозь стены, как я, вы пока не умеете.

С этими словами призрачная женщина элегантно погрузилась в стену и появилась уже на лестничной площадке.

А я ощутил приятную усталость, которая бывает после хорошо завершенного дела. Сегодня я разобрался с уймой важных дел. А впереди маячил свободный вечер, и его просто необходимо было провести с удовольствием.

Алена Ивановна величаво поплыла вниз по ступенькам. Родион Романович вышагивал за ней как журавль и все время оглядывался, проверяя, не отстает ли от него маготерапевт.

Я усмехнулся и покачал головой, глядя на эту удивительную компанию. Потом вызвал извозчика и набрал номер Киры.

— Привет, солнышко! Я закончил все важные дела, и приеду через час. Уже вызвал машину.

— Правда? — обрадовалась Кира. — Как здорово, Никита! Ты голодный?

В ее голосе звучала такая забота, что мои губы сами собой расплылись в улыбке.

— Меня пытались накормить жареной селедкой, но не преуспели. Так что ужин будет кстати.

Алена Ивановна приостановилась, услышав мои слова.

— Никита Васильевич, я буду рада позаботиться об ужине. Там, куда мы едем, есть кухня?

— Конечно, Алена Ивановна, — ответил я.

— Тогда мне понадобится помощник.

— С кем ты разговариваешь? — с любопытством спросила Кира.

Слов Алены Ивановны она не слышала, только мой ответ.

— Я пригласил в гости призрачную женщину, которая очень любит готовить, — объяснил я.

— Как интересно! — восхитилась Кира. — Приезжайте скорее! Устроим праздник!

В самом деле, почему бы и нет? Последние дни нам так редко выпадала возможность спокойно посидеть за столом. То погони, то убийства. А как же радость жизни?

— Договорились, — ответил я.

И легко сбежал по лестнице.

* * *

Когда подъехала машина, Родион Романович растерялся. Он до смерти боялся сидеть вместе с Аленой Ивановной, но и остаться без поддержки маготерапевта не решался.

— А можно сделать так, чтобы она села впереди? — шепотом спросил он меня.

Но Алена Ивановна его услышала.

— С удовольствием, — гордо ответила она.

Я распахнул для нее переднюю дверцу и объяснил извозчику:

— С нами поедет призрак. Не пугайся.

— Без проблем, — флегматично кивнул извозчик. — Мне главное, чтобы платили.

— Учись, Родион Романович, — усмехнулся я. — Вот правильный взгляд на вещи.

— А если мне страшно? — насупился Видящий маг.

— Тогда надо выпить, — философски заметил извозчик. — Вот, держи!

Он достал из-под сиденья ополовиненную бутылку кубинского рома и протянул Родиону Романовичу.

Я с подозрением посмотрел на извозчика.

— Это для пассажиров, ваша милость, — объяснил он, заметив мой взгляд.

И гордо добавил:

— Сервис. Комфорт-класс!

Родион Романович сделал большой глоток. Ром придал ему смелости, и Видящий маг, наконец, уселся в машину — между мной и Порфирием Порфирьевичем.

— Поехали, — с облегчением кивнул я извозчику.

— Никита, я тоже хочу выпить! — тут же заныл неугомонный Ксантипп.

— С какой стати? — удивился я. — Ты тоже боишься призраков?

— А надо? — немедленно сообразил демон. — Тогда боюсь, еще как!

— Ксантипп, не позорь гордое имя демона, — усмехнулся я. — Ты — исчадие магии, олицетворение зла. Это тебя должны бояться.

— Я бы тоже не отказался расслабиться, — неожиданно признался Умник. — Денек выдался насыщенный.

— Боевые будни должны перемежаться праздниками и пирами, — поддержал его Циклоп.

— Минуты отдыха и расслабления способствуют духовной концентрации, — добавил Проныра.

— Это заговор, демоны? — вслух рассмеялся я. — Согласен. Будет вам праздник!

— Вот это правильно! — одобрительно кивнул извозчик, ловко встраиваясь в поток машин. — Отдыхать едете, ваша милость? Хорошее дело. А воздух какой в Бернгардовке! Не то, что в городе.

И он пренебрежительно сплюнул в открытое окно.

Но тут же извинился, покосившись в сторону невидимой Алены Ивановны:

— Прошу прощения!

— Ничего, — улыбнулась женщина. — Это отличная идея, Никита Васильевич. Устроим праздник! Я так давно не была среди живых.

* * *

И только Родион Романович не разделял общий настрой.

Когда мы остановились у ворот дома в Бернгардовке, он несколькими движениями снял защитное поле. Похожие на огромные шары артефакты перестали гудеть.

— Добро пожаловать, Алена Ивановна! — улыбнулся я.

С интересом оглядываясь по сторонам, Алена Ивановна проплыла в калитку.

Родион Романович тут же взмахнул руками, и артефакты загудели с удвоенной силой. В их угрожающем гуле я ясно различил яростные нотки.

— Фух! — радостно выдохнул Видящий маг. — Теперь она меня не достанет!

И повернулся к извозчику:

— Отвезите меня домой. И поскорее, пожалуйста!

— Родион Романович! — укоризненно сказал я. — Что за детский сад?

Извозчик поддержал меня.

— Правильно говорите, ваша милость. Надо идти навстречу своим страхам!

— Я хочу домой! — уперся Родион Романович.

— Не повезу, — отрезал извозчик. — Не трусь, ваше благородие! Лучше хлебни еще.

И снова сунул Родиону Романовичу бутылку.

Видящий маг растерянно посмотрел на Порфирия Порфирьевича. Но маготерапевт строго кивнул:

— Смелее, Родион Романович! Это всего на пару часов, а потом я лично отвезу вас домой.

Покорно вздохнув, Родион Романович сделал большой глоток.

— Молодец, ваше благородие! — одобрил его лихость извозчик.

Я щедро доплатил извозчику за ром, тем более, что растерянный Родион Романович позабыл вернуть ему бутылку.

— Благодарю, ваша милость! — обрадовался извозчик и умчался навстречу новым пассажирам.

Встречать необычных гостей собрались все обитатели дома в Бернгардовке. Первым меня попытался перехватить Илья. Ему не терпелось узнать подробности моего разговора с ректором.

Но я отделался от старого друга, твердо пообещав ему все обсудить позже.

И поспешил навстречу Кире.

— Мне кажется, я не видела тебя целую вечность!

В улыбке Киры сквозила тревога.

— Илья Иванович рассказал мне, что в моей квартире была засада. С тобой все хорошо?

— Я должен был рассказать, Барон, — развел руками Илья. — Ты же понимаешь.

— Ты все правильно сделал, дружище, — кивнул я.

И улыбнулся Кире:

— Все хорошо, солнышко. Я в порядке и здорово продвинулся в расследовании.

Я поцеловал Киру и краем глаза заметил, что Алена Ивановна с одобрением наблюдает за нами.

— У вас замечательная невеста, Никита Васильевич, — сказала она, пользуясь тем, что никто, кроме меня, ее не слышит.

— Конечно, — улыбнулся я.

* * *

— Какие будут распоряжения, господин барон? — раздался за моей спиной солидный басок Семена Евграфовича.

— Ты уже здесь? — обрадовался я.

— Приехал с вещами, как вы сказали. Никита Васильевич, чем мне заняться?

— Отдохни, Семен Евграфович.

— Не привык отдыхать, ваша милость, — погрустнел Семен. — Мальцевы всегда делом заняты.

— Ладно, — улыбнулся я. — Тогда сегодня поступаешь в распоряжение Алены Ивановны. Съездишь с охранником в лавку и купишь продукты по ее списку.

— Это я запросто! — обрадовался Семен. — Самые лучшие привезу.

— Не сомневаюсь.

— Алена Ивановна, идем на кухню, — предложил я Достоевской. — Посмотрите, что нужно купить. А вот этот серьезный юноша съездит за покупками.

Я подошел к Видящему магу.

— Родион Романович, мне нужна твоя помощь. Дело трудное. Если ты откажешься, я пойму. Но, честно говоря, очень на тебя рассчитываю.

— Вам надо допросить какого-то призрака? — предположил Видящий маг. — Никита Васильевич, я готов! Если бы вы не увезли Алену Ивановну, я бы сошел с ума от страха. А других призраков я не боюсь.

Я покачал головой.

— В том-то и проблема. Я хочу, чтобы ты помог Алене Ивановне приготовить ужин. Сможешь? Тут понадобится вся твоя храбрость.

— Помочь ей?

Родион Романович с ужасом покосился на Алену Ивановну.

Он с легкой улыбкой ждала, чем закончится наш разговор.

— Ну, если ты боишься, тогда придется мне самому, — кивнул я. — Больше некому — остальные не видят и не слышат призрака.

— Я смогу, — мужественно заявил Родион Романович.

И сделал еще глоток. Ром в бутылке плескался на донышке.

— Тогда идем, — улыбнулся я.

И повел Алену Ивановну и Родиона Романовича на кухню. За нами шел Семен, держа наготове блокнот и карандаш.

— Вот это да!

Восторженно ахнув, Алена Ивановна призрачным вихрем пронеслась по кухне.

— Надо же, какая плита! И даже с таймером. Великолепно! А что у вас здесь? Родион Романович, будьте добры — откройте эту дверцу!

Призрак нетерпеливо замер возле шкафа с посудой.

— Не бойся, Родион Романович, — подмигнул я Видящему магу. — Уверен, что вы сработаетесь.

— Я справлюсь, — кивнул маг.

— Родион Романович! — снова позвала Алена Ивановна.

И жадно вгляделась в грубину шкафа.

— Утятница! Настоящая, из чугуна! И чудесный соусник! Решено — мы будем готовить утку. Родион Романович, продиктуйте молодому человеку список покупок!

Алена Ивановна уверенно перечисляла бесконечные ингредиенты. Видящий маг послушно повторял за ней, а Семен Евграфович невозмутимо записывал. Его нисколько не смущало, что за покупками его посылает призрак — надо, значит, надо.

Похоже, эти трое прекрасно знали, что нужно делать, и моя помощь была им не нужна.

Убедившись в этом, я вышел из кухни.

И увидел Машу, которая поднималась по лестнице в свою комнату. Лицо девушки выглядело заплаканным, глаза покраснели.

— А ты куда? — улыбнулся я.

Маша растерянно обернулась.

— Никита Васильевич, я лучше побуду у себя. Не обижайтесь, пожалуйста.

А с настроением у нее совсем беда. Понятно, это из-за того, что ее дед до сих пор в тюрьме. Маша сильно переживала за Николая Степановича.

— Идем со мной, — улыбнулся я. — Сейчас будет сюрприз.

— Не нужно, Никита Васильевич. Я просто посижу одна, тихонько.

— Идем-идем, — тверже повторил я, и Маша послушалась.

Я отыскал Илью.

— Илюха, дай мне номер начальника тюрьмы, в которой держат Николая Степановича.

— Что случилось, Барон? — нахмурился Илья. — Это закрытая информация.

— Быстрее, — поторопил я его. — Не трать время.

Через пару минут Илья продиктовал мне номер.

— Слушаю, — раздался в трубке удивленный голос. — Кто вы?

— Ликтор Никита Васильевич Волков. Я недавно посещал профессора Лабуаля. Помните?

— Э… да. Что-то случилось?

— Артефакты на его камере работают?

— Круглосуточно, — заверил меня начальник тюрьмы. — Рядом дежурит Видящий маг, а с ним три охранника.

— Хорошо. Дайте трубку профессору.

— Господин ликтор, не положено, — заупрямился начальник тюрьмы.

— Мне необходимо поговорить с профессором, — холодно отчеканил я. — Дайте ему трубку, или я приеду лично, вместе с адвокатом профессора. Заодно проведу тщательную инспекцию вашей тюрьмы, и обо всех нарушениях доложу его величеству.

— Э… минуту, господин ликтор!

Маша с надеждой смотрела на меня.

— Через несколько минут в трубке раздался хриплый голос профессора Лабуаля.

— Слушаю.

— Николай Степанович, это Волков. Первым делом хочу сообщить, что ваша внучка в безопасности. Я спрятал ее в таком месте, что ни один человек или призрак до нее не доберется. Кроме того, ее хорошо охраняют.

— Спасибо, Никита Васильевич!

Голос профессора прервался, и я понял, что у него перехватило горло от волнения.

— У вас все в порядке? — спросил я. — Призрак больше не появлялся?

Профессор Лабуаль молчал.

— Николай Степанович, я знаю про призрака. Знаю, что вы не убивали Юрия Трубецкого. Очень скоро я найду того, кто это сделал, и докажу его вину. Ваши показания могут мне помочь. Но если вы считаете, что вам безопаснее молчать — молчите.

— Вы можете дать трубку Маше? — неуверенно спросил профессор.

— Конечно, — ответил я. — Маша, поговори с дедушкой.

Мы с Ильей отошли в сторону, чтобы не мешать разговору.

— Ты говорил с ректором, Барон? — спросил Илья. — Чего он от тебя хотел?

— Он признался мне, что убил Степу Лабуаля.

— Что???

Илья изумленно уставился на меня.

— Ректор Императорской магической академии Сергей Васильевич Кравцов убил Степу Лабуаля, — терпеливо повторил я. — И сегодня признался в этом мне.

— И что ты с ним сделал?

— Выслушал.

— Барон!!!

— Ректор жив. Надеюсь, с ним все в порядке. Но он опасается, что его преследует призрак Степана. Как ты понимаешь, не с целью поблагодарить.

— Так!

Илья схватил меня за рукав и потащил в пустую беседку.

— Барон, рассказывай все подробно! Черт, я так и знал, что ты выкопаешь что-то невероятное!

* * *

Я почти дословно передал Илье наш разговор с ректором. Добавил к этому свои впечатления и выводы.

— А ты не думаешь, что ректор тебя дурачит? — прямо спросил меня Илья. — Получается, что Юрия Трубецкого мог убить призрак Степы Лабуаля? Обезумевший призрак?

— Я держу эту мысль в голове. Но дело не в том, врет ректор, или нет.

— А в чем?

— А в том, Илюха, что мы не можем ни доказать его слова, ни опровергнуть их. А профессор Лабуаль до сих пор в тюрьме, и суд все ближе. Чтобы его оправдать, надо предоставить суду доказательства. И очень желательно — настоящего виновника.

— Демоны, об этом я не подумал.

— Ну, у тебя просто не было на это времени, — усмехнулся я.

— И что ты собираешься предпринять, Барон?

— Поймать призрака. Что еще остается?

— Ты прав, — кивнул Илья. — Ты собираешься ловить его на даче Лабуаля?

— Да.

— Я поеду с тобой. Когда мы выезжаем, сегодня?

— Не уверен, что это хорошая идея, Илюха. Возможно, мне придется применять магию Смерти. И если ты случайно попадешь под удар, то…

— Я поеду с тобой! — твердо заявил Илья. — Степа был не только твоим другом, но и моим.

Я внимательно посмотрел на Илюху и понял, что не смогу его отговорить. А если поеду один, то он долго мне этого не простит.

Демоны, в конце концов, для Ильи тоже очень важно разобраться в этой истории. Может быть, важнее, чем для меня.

— Хорошо, — кивнул я. — Поедем вместе, завтра вечером.

— Почему не сегодня? — нахмурился Илья.

— Потому что меня беспокоит пентаграмма, которую убийца нарисовал кровью на полу в подвале Лабуаля. Я выяснил, что это часть ритуала, который проводился во время казни Одержимых. Этот ритуал каким-то образом убивает сущность демона.

Илья покачал головой.

— Никогда о таком не слышал.

— Я тоже. Но во мне полно демонических сущностей. И я не хочу вместе с ними попасть в неизвестную ловушку.

— Надо порыться в архивах, — предложил Илья.

— Не просто в архивах, а в архивах церкви, — поправил я. — Один знакомый призрак рассказал мне о корнях этого ритуала. У тебя есть знакомые церковные библиотекари?

— Есть, — неожиданно кивнул Илья. — И у тебя тоже. Виктор теперь служит в библиотеке Невского монастыря.

— Неожиданно, — удивился я. — Но очень вовремя. Значит, завтра с утра поеду к нему. А сегодня будем отдыхать.

* * *

Стол накрыли в беседке.

Семен Евграфович оказался лучшим снабженцем на свете. Он умудрился раздобыть на ближайшей ферме жирных домашних уток, а Родион Романович приготовил их под чутким руководством призрачной Алены Ивановны.

Утятина получилась сочная, из нее так и сочился прозрачный желтоватый жир. Сверху мясо покрывала тонкая хрустящая корочка сахарной глазури. К этому великолепию полагался кислый брусничный соус, уваренный до консистенции густого киселя.

Кроме главного блюда на стол поставили тарелки с жареными колбасками, нарезку алтайских сыров, которые полагалось макать в мед, напекли целую гору сырников из домашнего творога. Ваня Торопов гордо поставил в середину стола таз с огурцами и помидорами, собранными в теплице за домом.

А окончательно освоившийся Родион Романович воспользовался минутой, когда Алена Ивановна осматривала дом, и успел нажарить себе селедки.

Где он ее раздобыл? Сунул взятку Семену Евграфовичу, что ли?

— Но я люблю рыбу! — виновато сказал он, когда мы с Аленой Ивановной застукали его на месте преступления.

Алена Ивановна только сердито поморщилась и попросила меня открыть окно.

— Здесь невозможно дышать, — строго сказала она. — Не будь я призраком, давно бы задохнулась.

Когда все расселись, я поднялся с рюмкой в руке.

— Я родился в мире, который многие из вас не могут даже себе представить, — улыбнулся я. — И при помощи магии попал в другой мир, о котором даже не мечтал. В этом мире я встретил вас. Наверное, так было нужно судьбе. Я не знаю, как дальше сложится наша жизнь. Думаю, она будет легкой и трудной, доброй и злой, иногда веселой, а временами — грустной. Но она точно никогда не будет скучной. Почему-то я в этом уверен. За нас, ребята!

— Хорошо сказал! — прослезился Ксантипп.

Все притихли, слушая меня. И в этой тишине негромко звякнула вилка.

— Ай! — вскрикнула Аня. — Кто это?

Пока я говорил, к беседке подкрался светящийся призрачный кот. Нагло запрыгнул на колени к Родиону Романовичу и сейчас пытался стащить из его тарелки жареную селедку.

Самое удивительное, что у кота получилось!

Бесплотные когти подцепили кусок рыбы и потащили к краю тарелки. Я видел это своими глазами!

— Брысь! — заорал Родион Романович и вскочил из-за стола.

Кусок рыбы шлепнулся на траву. Кот возмущенно мяукнул и шмыгнул в огород.

Все видели призрачного кота и слышали его мяуканье.

— Он меня оцарапал! — крикнул Родион Романович, изумленно разглядывая свою ладонь на которой кровоточили три длинные багровые царапины. — Этого не может быть!

— Что это было, Никита Васильевич? — удивленно охнула Алена Ивановна. — Это же призрачный кот, почему он такой живой?

Я развел руками.

— Так вышло.

— Это вы сделали, Никита Васильевич? Я тоже так хочу!

Алена Ивановна взмыла под потолок беседки и подплыла ко мне.

— Вы видели? Он схватил селедку! Он мяукнул, и все его услышали. Он оцарапал Родиона и, кстати, за дело! Никита Васильевич, пожалуйста!

— Да мне не жалко, Алена Ивановна, — улыбнулся я. — Попробую. Но сначала — на коте, если, конечно, сумею его поймать.

— Спасибо, Никита Васильевич! Как же я рада, что познакомилась с вами! За это я даже готова простить Родиону его ужасную селедку. Смотрите, опять кот!

Кот, и в самом деле, выглядывал из-за угла. Он припал к земле тощим светящимся телом и глядел на нас ярко-желтыми глазами.

Как будто в него демон вселился!

На всякий случай я проверил — нет, обычный призрачный кот. Никакого демона.

Я отобрал у Родиона Романовича селедку и швырнул ее коту. Кот на лету поймал рыбу, жадно заурчал и нырнул в подвальное окно.

— Какой-то он дикий, — с жалостью сказал Алена Ивановна.

— Ничего, приручим, — пообещал я.

* * *

Посиделки закончились ближе к полуночи.

Но у каждого душевного праздника есть свое послевкусие, как у хорошего вина.

В черном космосе над Бернгардовкой повисла огромная луна. Она была такая яркая и тяжелая, что держалась в небе только благодаря магии

Ваня и Аня ушли вдвоем гулять в сад. После того, как Служба ликторов выкупила соседние участки, сад стал таким большим, что по нему можно было бродить всю ночь и даже заблудиться. Как я понял, именно на это молодежь и надеялась.

Маготерапевт Порфирий Порфирьевич уговаривал Родиона Романовича ехать домой.

— Я не хочу, — упирался Родион Романович. — Здесь хорошо. Можно пойти на кладбище и поговорить с призраками. Никита Васильевич, здесь рядом есть кладбище?

— Наверное, — задумался я. — Можно поискать.

— Там обязательно найдутся призраки! — вдохновенно сказал Родион Романович. — Они очень милые, теперь я точно это знаю! И нисколько их не боюсь.

— Едем, Родион Романович, — убеждал его маготерапевт. — Вечер закончился.

— Зато жизнь только начинается! — убежденно заявил Видящий маг.

Алена Ивановна проводила их до ворот. А потом я проводил ее в комнату на чердаке, под самой крышей. Алена Ивановна меня попросила.

— Спасибо вам, Никита Васильевич, — задумчиво сказала она.

— Да пока не за что, — улыбнулся я.

— Есть, — кивнула Алена Ивановна. — Вы познакомили меня со своими друзьями. Они хорошие и такие… живые. И этот кот! А еще вы подарили мне надежду, Никита Васильевич.

— Вот демоны, — раздосадованно пробормотал я. — Возможно, не все получится быстро и легко, Алена Ивановна. Вам надо быть готовой к этому.

— Ничего, — кивнула Достоевская. — Мы, призраки, очень терпеливы.

* * *

А потом мы с Кирой лежали в постели. На чердаке слышался тихий шорох — то ли ветер посвистывал в щелях, то ли Алена Ивановна без сна бродила по комнате.

Интересно, спят ли призраки? Надо будет завтра спросить.

Кира осторожно водила пальцем по свежему шраму на моем боку.

— Они могли тебя убить, Никита.

— Нет, — улыбнулся я. — Это настолько сложно, что до сих пор ни у кого не вышло.

— А вдруг?

— Тогда я стану призраком, потом оживу, и гадам мало не покажется.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Будь осторожен, пожалуйста!

— Непременно, солнышко, — пообещал я.

Дотянулся и погасил лампу. Огненные элементали, которые весь вечер неутомимо танцевали в тонком стеклянном плафоне, потускнели и исчезли.

Им тоже надо было отдохнуть.

Глава 19

На рассвете меня разбудил звонок Кости Захарова. Я спросонья нашарил надоедливо пиликающий магофон.

— Да?

— Никита! — возмущенно заорал Костя. — Губернатор совсем обнаглел!

— Приятная новость, — буркнул я, зажимая ладонью динамик. — Погоди!

Кира повернулась набок, что-то пробормотала во сне и накрыла голову подушкой. А я босиком вышел на балкон.

Ночью прошел дождь. Трава блестела в тусклом утреннем свете, а широкие перила балкона были мокрыми. Я провел по ним ладонью и вытер лицо.

— Говори, Костя. Что случилось?

— Губернатор отжимает у нас аномалии! Вдарить им?

В голосе Захарова я услышал злое нетерпение.

— Костя, ты можешь объяснить толком? Какой губернатор? Какие именно аномалии?

— Аномалии Соболева! Помнишь аномалию Огня в его поместье? Я пришел сюда за рубинами, а здесь люди губернатора. Уже выносят ресурсы из аномалии.

Рубины? Я вспомнил маленькие, угловатые тускло-красные камешки. Они иногда попадались в аномалиях Огня — лавовые потоки выносили их на поверхность, и они застывали в черной корке багровыми искрами.

Аномальные рубины никогда не казались мне особенно красивыми камнями. Но модницы сходили по ним с ума, и ювелиры покупали рубины по хорошей цене.

— А какое отношение аномалии Соболева имеют к нам?

— Ты же убил Соболева. Его аномалии — твоя добыча!

— Да? — удивился я. — Неожиданно и приятно. Не знал.

— Это по закону, — подтвердил Костя.

— Хорошо. А при чем тут губернатор?

— В том-то и дело, что ни при чем. А его люди уже чистят аномалию.

— Так.

Я помотал головой и проснулся окончательно.

— Ты там один?

— Нет, мы вдвоем с Арсением. Демон в аномалии слабый, я его хорошо знаю.

— А сколько людей губернатора?

— Восемь человек. Но я могу позвать на подмогу демонов. Ураган кружит над нами, и остальные неподалеку.

Уезжая в Столицу, я оставил большинство демонов охранять поместье. С собой взял только старых, проверенных товарищей.

— Подожди, не горячись, — остановил я Костю. — А люди губернатора что говорят?

Губернатор был довольно большой шишкой. Встревать в ссору с ним без веских оснований мне не хотелось. Тем более, когда я сам застрял в Столице.

— Они суют мне какую-то бумагу, в которой написано, что аномалии Соболева временно находятся под управлением губернатора. Но это незаконно!

— Дай магофон их старшему.

— Через несколько секунд хриплый, но уверенный голос сказал:

— Слушаю!

— Говорит барон Никита Васильевич Волков! — представился я. — Кто вы? Что там у вас происходит?

— Я подпоручик Горячев. Имею предписание его высокопревосходительства губернатора Цепляева вывезти ресурсы из аномалии Огня. А ваши люди, господин барон, мне мешают! Если они не угомонятся, я буду вынужден применить силу.

Еще один вояка!

Я поморщился. Утро начиналось бодро.

— Подпоручик, у вас есть бумага от губернатора?

— Конечно, господин барон. С подписью и печатью.

Подпоручик говорил уверенно, не мямлил и не темнил. Скорее всего, у него и в самом деле было распоряжение. Значит, с ним спорить бесполезно.

Огненные демоны, как же не вовремя сейчас затевать дрязги с губернатором! И императора не хотелось втягивать в наши местные разборки. Ведь его величество до сих пор ждет, что я соглашусь на должность главы губернской Службы ликторов.

Нет, сейчас затевать свару нельзя. Сначала надо закончить дела в Столице.

— Подпоручик, дайте магофон моим людям. Я прикажу, чтобы они вам не мешали.

— Благодарю, ваша милость!

В голосе подпоручика слышалась искренняя радость. Наверное, ему тоже не хотелось превращать обычную поездку за ресурсами в военные действия.

— Да, Никита! — снова услышал я голос Кости. — Звать демонов? Мы их раскатаем!

— Отставить, — веско сказал я. — Не мешайте подпоручику и возвращайтесь в поместье. Я все улажу, когда приеду.

— Как так, Никита? — обиженно сказал Костя. — Мы и мешки под рубины взяли.

— Сейчас не время воевать с губернатором. Если он дал бумагу, значит, уверен в том, что делает. Сначала надо все выяснить, а потом кидаться в драку. Этим я и займусь. Костя, ты меня понял?

— Понял, — с неохотой ответил Захаров.

— Как остальные дела?

— Все хорошо. Построили новый склад под магическое пиво. Аркадий живет в аномалии Природы, даже ночевать редко приходит. Потап наел себе здоровенную задницу. Пришлось расширять дверь в дом — в старую он не пролезал.

— Отлично, — улыбнулся я.

— Никита, ты виделся с его величеством? Чего он от тебя хочет?

— Как обычно — осыпать милостями и деньгами.

— Так может, ты поговоришь с ним насчет губернатора? — оживился Костя.

— Вот это обещать не могу. Император хочет, чтобы я занял хлопотливую государственную должность. А мне и своих забот хватает. Хорошо, что поместье можно спокойно оставить на вас.

— Это да, — согласился Захаров. — Ты не беспокойся, Никита, у нас все будет в порядке.

— Очень надеюсь на это. Ладно, звони, если что.

* * *

Я дал отбой. Посмотрел по сторонам и улыбнулся. Есть что-то магическое в раннем августовском утре, когда в саду плавают клочья сырого ночного тумана, а с листьев звонко падают капли.

Вот толстая ворона плюхнулась на ветку яблони. Ветка качнулась, сбрасывая с себя россыпь искрящихся брызг.

Призрачный кот выскользнул из-за поленницы, припал тощим брюхом к мокрой земле, жадно глядя на ворону.

Ворона покосилась на кота, недовольно каркнула и улетела.

— Кис-кис! — позвал я, глядя на кота сверху.

Кот уставился на меня немигающим взглядом, дернул рваным ухом. Беззвучно раскрыл пасть и скрылся за поленницей.

Я тихо спустился вниз. Алена Ивановна уже была в кухне. Я поздоровался с ней и кивнул, в ответ на требовательный взгляд:

— Прямо сейчас и займусь магией, раз уж поднялся так рано. Что у нас осталось вкусненького?

— В холодильнике есть свиные колбаски, — ответила Алена Ивановна. — А… а мне можно посмотреть?

— Конечно, — улыбнулся я.

Сделал себе крепкий кофе, и вышел в сад. В одной руке чашка, в другой — кусок колбасы.

Алена Ивановна плыла вслед за мной.

Кота долго искать не пришлось. Наверное, он здорово наголодался за время смерти. Стоило мне бросить кусок колбасы на траву и отойти на несколько шагов, как кот сразу появился.

Прижав уши он полз к колбасе — так ловко, что ни одна травинка не шевелилась.

Я щелкнул пальцами, и в моей ладони появился крохотный сгусток магии Жизни. Эта магия не могла навредить призрачному существу.

Ну, так я думал в тот момент.

Серебристый сгусток ударил в кота. Кот возмущенно взревел и бросился на меня. Я успел выставить перед собой щит магии Воздуха и с изумлением увидел, как кот медленно продвигается сквозь него. Кошачьи глаза горели бешеным зеленым огнем, зверь прижал уши и утробно рычал, неуклонно пытаясь добраться до моей глотки.

Взбесился он, что ли?

Я щелкнул пальцами, и с неба на кота обрушился водопад. Но поток ледяной воды не напугал его, а только раззадорил — кот прыгнул.

Бешеные демоны!

Еще щелчок!

Кота окружила высокая и гладкая ледяная стена. Зверь с разбегу ударил телом в стену, пытаясь пройти сквозь нее. Но не сумел — он стал плотным, словно живое существо.

— Мя-а-а-у! — заревел кот и прыгнул вверх. Кривые когти оставили на скользкой ледяной поверхности глубокие царапины.

— Что с ним? — изумленно спросила Алена Ивановна.

Если б я знал!

— Умник, попробуй его усмирить!

Демон-менталист торопливо забормотал свою песню. Но кота это ничуть не успокоило — он продолжал прыгать, орать и бесноваться.

— Он стал слишком живым, Ник! — огорчил меня Умник. — И хищное начало проявилось полностью. Теперь это, скорее, демон, а не кот.

Только этого мне не хватало!

Своими руками сотворить демона из мирного пушистого зверя.

— Слишком живой, говоришь? Так может, шарахнуть его магией Смерти?

— Тогда ты его убьешь, — просвистел Убийца.

— А какие предложения? Я не могу оставить на свободе бешеного кота.

— Воплоти меня в него, — предложил демон Смерти. — Я попробую его успокоить.

— Что? — удивился я.

И тут же сообразил.

Ведь кот призрачный, а не живой. Значит, демон Смерти ему не повредит.

— Давай, попробуем.

Я снова щелкнул пальцами.

Кот на мгновение замер. Потом посмотрел на меня — его глаза горели яростным желтым огнем.

Напряженное тело кота расслабилось. Он уселся на траву и принялся вылизываться.

— Убийца, ты как?

— Это потрясающе, Ник! — просвистел демон Смерти. — Невероятные ощущения.

— Я могу убирать ледяную стену? Кот больше не взбесится?

— Нет, — заверил меня Убийца.

Ледяная стена растаяла. Кот мурлыкнул, подбежал ко мне и потерся ухом о мою коленку.

Я наклонился, погладил его по спине и с удивлением ощутил, что прикасаюсь к самой настоящей кошачьей шерсти.

Вот тебе и призрак!

— У вас получилось! — воскликнула Алена Ивановна. — Никита Васильевич, я прошу вас попробовать эту магию на мне!

Я озадаченно присвистнул.

— Не все так просто, Алена Ивановна. Вы видели, что произошло с котом? Он не успокоился, пока я не воплотил в него демона Смерти. Но с вами я не пойду на такой риск. Придется поискать другой способ.

— Никита Васильевич!

По призрачным щекам Алены Ивановны потекли слезы.

— Я уверен, что способ найдется, — сказал я.

И не соврал. Достаточно было вспомнить Митрофана Аникеевича — предка рода Вознесенских. Ведь ему как-то удалось стать видимым и слышимым.

— Никита, а ты можешь угостить кота молоком? — спросил меня Убийца.

— Уверен? — удивился я.

— Я хочу попробовать! — жадно ответил демон.

— Не вопрос.

Пожав плечами, я вернулся в дом. Налил в блюдце молоко и вынес его на крыльцо. Кот жадно принялся за еду.

Алена Ивановна тоже подошла и погладила кота призрачной ладонью. Кот довольно заурчал.

— Все это прекрасно, — усмехнулся я. — Но на сегодня есть еще дела.

Вытащил из кармана магофон и набрал номер Виктора.

— Умм? — отозвалась трубка.

— Виктор? Это Никита. Мне надо обсудить с тобой одну важную тему. Мы можем встретиться?

— Умм, — ответил Виктор.

Я недоуменно нахмурился.

— Что?

Магофон пискнул, и связь прервалась.

Да что за чертовщина?

Я снова набрал номер, но в этот момент пришло сообщение от Виктора:

«Приезжай, как сможешь».

И адрес монастыря.

Я убрал магофон и задумался. Ситуация выглядела необычной, а это настораживало.

— Убийца, я был бы рад оставить тебя котом, но ты мне нужен. Поедешь со мной.

— Ник, а ты можешь взять с собой и кота? — спросил демон. — Он будет себя хорошо вести. А я посмотрю на мир кошачьими глазами. Знаешь, как это интересно?

— Не знаю, — хмыкнул я. — Но верю тебе на слово. Ну, почему бы и нет? Только как вывести кота за защитное поле?

— Мы постараемся прошмыгнуть быстро, — предложил Убийца. — Кот сейчас очень живой, думаю, защитное поле ему не повредит.

— Хочешь рискнуть? Одобряю.

— Слушай, а что если применить магию Смерти в кошачьей шкуре? — мечтательно спросил Убийца. — Как думаешь, получится? У Потапа же получается пускать молнии.

— Только попробуй, — пригрозил я.

— Ладно, не буду, — вздохнул Убийца.

* * *

Через защитное поле кот пробрался очень просто — прошмыгнул с разгона, и все получилось.

— Знаешь, у нас с котом какое-то странное ощущение, — сказал Убийца, пока мы ждали извозчика. — Как будто чего-то не хватает.

— Чего? — забеспокоился я.

— Не могу разобраться, — задумчиво ответил демон.

Тут приехала машина. Мы уселись на заднее сиденье, и я назвал адрес.

— Кастрировать везете, ваша милость? — взглянув на кота, предположил извозчик.

— С чего ты взял? — удивился я.

— А то я не понимаю! Орал по ночам, наверное, в тапки ссал.

— Кто? — возмутился Убийца.

Но извозчик, разумеется, его не услышал.

— А только не дело это, — убежденно продолжал он. — Мужику без этого нельзя. Он скучать начинает, толстеет, ленится. Пожалели бы кота!

Я только изумленно хмыкнул. Но переубеждать извозчика не стал — мне только этого еще не хватало.

— Я понял! — воскликнул Убийца. — Блохи!

— Какие блохи? — вслух спросил я.

— Блохи? — забеспокоился извозчик. — Да вы что, барин? А если они у меня пассажиров покусают? А хотите, я сам вашего кота утоплю? Вот и речка как раз!

Мы, и в самом деле, подъезжали к мосту через какой-то безымянный ручей.

— Тебе послышалось, — строго сказал я извозчику.

И переспросил Убийцу:

— Что еще за блохи?

— Призрачные, — объяснил мне демон. — Они жили на коте. А теперь их нет. Наверное, защитное поле их сожгло.

— Доплатить бы, ваша милость, — заерзал извозчик. — Мне теперь салон чистить.

— Могу кастрировать бесплатно, — предложил я. — Пойдет?

Извозчик испуганно замолчал.

Через полчаса он высадил нас с котом возле калитки Невского монастыря и быстро умчался.

Я готов был поспорить, что больше мы не увидимся. Ну, и демоны с ним!

Я набрал номер Виктора.

— Умм? — раздалось в трубке.

— Я возле калитки, — сказал я.

Священник молча сбросил звонок. Да что с ним такое?

Но долго сгорать от любопытства мне не пришлось. Через минуту калитка скрипнула, и я увидел Виктора.

Священник был одет в замызганную рясу — всю в пятнах и прилипшей земле. В левой руке он держал метлу на длинном черенке. Такой метлой дворники сгребают листья, а ведьмы используют ее в качестве транспортного средства.

— Тебя понизили до подметателя? — предположил я.

Виктор мрачно кивнул.

— И запретили говорить?

Еще кивок.

Затем Виктор с подозрением взглянул на кота, который чинно сидел возле моих ног.

— Кот со мной, — объяснил я.

Виктор посторонился, приглашающе мотнул головой, и я вошел в калитку.

— Не то, чтобы меня это беспокоило, — усмехнулся я. — Ты человек взрослый, и сам разберешься. Но я-то приехал именно затем, чтобы поговорить. И как мы это устроим?

Виктор вытащил из кармана магофон и сделал вид, что печатает сообщение.

— Хитер! — оценил я. — Тогда растолкуй мне, что за перемены с тобой приключились. А то я лопну от любопытства.

Виктор принялся строчить в своем магофоне. Через минуту я прочитал сообщение:

' На меня наложили епитимью. Не верят, что на пароходе я вместе с тобой сражался против водяного демона. Чуть не объявили еретиком'

— Забавно, — улыбнулся я. — А епитимья — это что такое?

Священник снова затарабанил пальцами по экрану.

«Наказание. Буду месяц молчать и подметать дорожки»

— Сочувствую, — заржал я. — Так вот…

Я объяснил Виктору, зачем приехал. Священник радостно закивал и снова принялся что-то печатать. Но тут его магофон задушенно пискнул и погас.

Виктор потряс его, постучал по экрану и даже зачем-то приложил к уху. Но ничего не помогло — магофон умер.

Виктор растерянно посмотрел на меня. Потом неожиданно схватил за рукав и и потащил вглубь монастырского двора.

* * *

Священник привел меня к небольшой часовне в форме пятиугольника. Часовня пряталась в дальнем конце монастырского парка, далеко от главных корпусов.

Виктор жестом пропустил меня вперед, а сам вошел за мной.

Первое, что бросилось мне в глаза — большая икона, которая висела прямо напротив входа. На иконе был изображен богатырь, пронзающий мечом раскоряченного паука.

Знакомый сюжет!

И знакомая надпись на потемневшем дереве: «Св. дмбц. Никита».

Похожую икону я видел в деревенской церкви, когда впервые попал в Пчелиную дачу.

— Ну, и зачем ты меня сюда притащил? — сердито спросил я Виктора.

Естественно, он не ответил.

— Не шуми, отрок! — строго сказал старческий голос.

А затем из-за перегородки, на которой висела икона, вышел монах.

На вид ему было не меньше сотни лет, и по внешности он вполне годился мне в прадеды. А по возрасту — в сыновья.

— Зачем ты здесь? — спросил он меня. — Чего ищешь? Только говори негромко — не надо оскорблять шумом святое место.

Я растерянно взглянул на Виктора. Монах тоже посмотрел на него.

— А ты что стоишь без дела? Согрешил ложью, а теперь грешишь бездельем? Смотри у меня!

Виктор исподтишка делал мне таинственные знаки, кивая на икону.

Кажется, я разгадал его замысел. Этот строгий старичок наложил на священника наказание, посчитав его рассказ о бое с водяным демоном ложью. А теперь Виктор хотел, чтобы я подтвердил его слова.

Я ехидно ухмыльнулся.

Ага, сейчас тебе!

Сам выбрал себе правила, сам по ним и живи.

— Добрый день, — поздоровался я со старым монахом.

— И ты здравствуй, отрок, — кивнул монах.

— Я из Службы ликторов, расследую убийство. Перед тем, как убить свою жертву, преступник нарисовал на полу пятиугольник, а по его углам расставил свечи. Он утверждает, что этот ритуал помогает изгнать демона в ад. Ты что-то знаешь об этом?

— Это не ритуал, а обряд! — веско сказал старый монах.

— Пусть так, — согласился я. — А в чем его суть?

— Ни один демон не может проникнуть внутрь священной пентаграммы. А если демона заключить в нее — его сущность улетает как пар и больше никогда не возвращается.

— И есть доказательства? — полюбопытствовал я.

— Вера не нуждается в доказательствах! — торжественно произнес монах. — Смотри!

Он с трудом повел рукой.

— Видишь, как построена эта часовня? Ее форма выбрана не случайно. Сами стены защищают икону.

Сухие пальцы старика с трепетом прикоснулись к дереву.

Я нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что…

Огненные демоны!

Часовня в форме пентаграммы! Горящие свечи в каждом углу!

Кажется, я только что сам шагнул в неизвестную ловушку.

— Умник! — позвал я. — Проныра! Циклоп! Как вы себя чувствуете?

— Отлично, Ник! — хриплым басом заверил меня рогатый демон Огня.

— Спасибо, что спросил, — вежливо добавил Умник.

— Здесь спокойно, — признался Проныра. — И весело.

У меня отлегло от сердца.

— Ни один демон не в силах проникнуть сюда, — проникновенно сказал монах.

И тут в приоткрытую дверь часовни шмыгнул кот.

— Ты где был? — строго спросил я Убийцу.

— Гонялся за воробьями, — виновато ответил демон. — Они такие забавные.

Старый монах увидел кота. Морщины на его лице разгладились, на губах появилась слабая улыбка.

— Кис-кис! — позвал он. — Иди сюда!

Кот подбежал к монаху. Монах погладил кота, потом с трудом выпрямился.

— Погоди, я сейчас!

Он скрылся за перегородкой и вернулся с миской, в которой лежали несколько свежих рыбешек.

— Сам наловил утром.

Он поставил миску на пол, и призрачный кот, жадно урча, набросился на рыбу.

В общем, мне все было ясно. Загадочный ритуал не работал. Но я не стал сообщать об этом старому монаху. Не выдержит старичок, а я потом буду чувствовать себя виноватым.

Вместо этого я спросил:

— А почему ты живешь здесь, а не вместе с остальными монахами?

— Я дал обет! — торжественно сказал монах. — Ты слышал легенду о пришествии ликтора, отрок?

— В общих чертах.

— Эх, молодежь! Слушай внимательно.

Старик строго посмотрел на меня.

— Ликтор Никита вошел в аномалию Смерти, чтобы сразиться с самым злобным и коварным демоном, которого только знал мир!

На этих словах кот чуть не подавился рыбой.

Старый монах успокаивающе погладил его.

— Кушай, кушай! Никита исчез в аномалии, но и демон не выжил. Его аномалия закрылась. Но легенда говорит, что однажды демоноборец Никита вернется и уничтожит всех демонов! Я дал обещание дождаться его возвращения здесь, в этой часовне.

Я пристально посмотрел на Виктора.

Во что священник решил меня втянуть?

Но на лице Виктора я увидел такое изумление и испуг, которые просто невозможно сыграть. Священник сам был ошарашен словами старого монаха.

— Когда Никита вернется, я смогу спокойно умереть, — добавил старик.

Еще чего!

— Спасибо за разговор, — вежливо сказал я старому монаху. — Надеюсь, твое желание не исполнится слишком рано.

— Оно исполнится вовремя, — кивнул старик. — Это предначертано свыше.

— Вот и хорошо. А мне пора.

Я пальцем поманил кота, который как раз догрызал последнюю рыбью голову.

— Идем!

— Может, оставишь мне кота? — спросил монах. — Все же, живая душа.

— Не думаю, что он согласится, — улыбнулся я.

И повернулся к Виктору:

— Ты тоже иди со мной. Есть серьезный разговор.

Я вытолкал Виктора из часовни и плотно прикрыл дверь.

— Ты что творишь, святоша? Решил угробить старика?

— Ник… — заикаясь, забормотал священник, — Никита, я не знал, честно! Он никогда не говорил, что это за часовня, и почему он в ней живет!

— А икона? Ты что, не видел ее?

— Видел. Но я не думал, что все так серьезно. В конце концов, о твоем возвращении уже вся Столица знает. А отец Никодим, оказывается, нет!

— Кто? — нахмурился я.

Виктор кивнул на дверь часовни.

— Он раньше был библиотекарем при монастыре. А потом уговорил настоятеля построить эту часовню и заперся в ней. Но это я только слышал, я же здесь недавно.

— Недавно, а уже монастырский устав нарушаешь! — загремел из-за двери голос отца Никодима.

И старый монах вышел из часовни, щурясь на утреннее солнце.

— Кто тебе разрешил разговаривать? — набросился он на Виктора. — Если язык твой искушает тебя, выплюнь его, чтобы уберечь душу от греха!

— Простите, отец Никодим! — повесил голову Виктор.

— Бог простит, — сурово ответил старый монах. — Две недели проведешь в молитвах, на хлебе и воде. А то слишком упитан.

Он показал на выпирающий живот священника. Потом кивнул мне:

— Прощай, отрок!

Взял прислоненную к стене часовни удочку и медленно пошел по тропинке к реке.

Я покачал головой.

— Дурак ты, Виктор. Взрослый дядька, а ерундой занимаешься. Я к тебе по серьезному делу приехал, а ты цирк устраиваешь.

— Это ты из-за отца Никодима? — не понял Виктор.

— Нет. Что ты вообще здесь забыл?

Я обвел взглядом монастырь. Потом кивнул в сторону уходящего отца Никодима.

— Вот он здесь на своем месте. А ты? Подумай, Виктор. Ладно, не собираюсь я тебе морали читать. Убийца, пошли!

Глава 20

— Барон, ты помнишь, когда мы с тобой в последний раз вот так собирались поохотиться вдвоем? — спросил Илья.

Его жесткий рот искривился в непривычной улыбке.

— Помню, — кивнул я. — В тот день ты подвез меня к аномалии Смерти.

— Нет, это не считается. Ты пошел один, а меня оставил жарить мясо. Я потом долго не мог тебя простить.

— А сейчас? — уточнил я.

— Что было, то было, — отмахнулся Илья. — Но сегодня ты от меня не отделаешься.

Я пожал плечами.

— И не собираюсь.

Мы с другом собирались на охоту за призраком. Пора было навестить дачу Лабуаля и поискать ее таинственного обитателя.

— Что ты выяснил у Виктора? — спросил меня Илья.

— Я узнал, что ритуал, изгоняющий демонов — пустышка. А Виктор скоро уйдет из монастыря.

— Это еще почему? — нахмурился Илья.

— Не почему, а зачем, — улыбнулся я. — Чтобы не тратить время на молитвы и эти… епитимьи.

— Философ, — фыркнул Илья. — Что ты ему наговорил?

— Ничего особенного.

Я открыл шкаф и достал из него Громилу. Мой магический меч, в котором была воплощена сущность разумного демона Огня. С самого приезда в Столицу меч скучал без работы. А что поделать? Выбираться в аномалии не было времени. И врагов, против которых стоило обнажать клинок, тоже не попадалось.

— Не грусти, Громила, — сказал я. — Мы обязательно найдем тебе развлечение.

— Я знаю, Ник, — благодарно отозвался демон. — Спасибо, что мне не приходится вечно сидеть в клинке. Вот это было бы скучно. А сегодня меч тебе тоже не пригодится?

— Нет, — честно ответил я. — У призрака нет тела, так что и рубить нечего. Пойдем так.

Один щелчок пальцами развоплотил Громилу, и его сущность вернулась в меня. Я протер лезвие меча мягкой тряпочкой, спрятал оружие в ножны и снова убрал в шкаф.

А затем решил, что демону Смерти тоже стоит прогуляться со мной. Мало ли что!

— Кис-кис-кис! Убийца! Иди сюда!

Черный кот с рваным ухом и белым пятном на груди боязливо просунулся в дверь. С подозрением покосился на Илью и подошел ко мне.

— Что-то случилось, Ник? — беззвучно спросил меня воплощенный в кота демон Смерти.

А сам кот тихо мяукнул.

— Поедем на охоту, — ответил я. — Развоплощайся, ты мне нужен.

— Но ты потом вернешь меня обратно в кота? — заволновался демон.

— Тебе так понравилось?

— Конечно! Это так необычно — быть хищным котом. И очень похоже на меня.

— Верну, — пообещал я.

— Зачем тебе демон Смерти? — нахмурился Илья.

Он был в курсе, кто скрывался под кошачьей шкурой.

— Ты же не собираешься убивать Степана?

— Как пойдет, — честно ответил я.

— Подожди, Барон! Мы договорились поймать призрака и допросить его. Ты сам предлагал мне это.

— Предлагал, — согласился я. — Но я помню, что сказал ректор. Призрак Лабуаля может оказаться Одержимым. Если ректор не соврал, то это не просто демон, а наивысший демон. Такой, как Убийца.

— Все равно, Барон! Что, если можно как-то избавить Степана от демона? Ты же проделал это с Ваней!

Я внимательно посмотрел на друга. Похоже, он чувствовал себя виноватым в том, что не уберег Степу. И это могло нам помешать.

— Если Степан захочет избавиться от демона, я ему помогу, — кивнул я. — Илюха, скажи мне, зачем ты едешь? Только честно.

— Что за идиотский вопрос, Барон? — возмутился Илья.

Но я только усмехнулся.

— Призраков ты не видишь и не слышишь. Сражаться с ними не умеешь. Так зачем?

— Неважно, — смутился Илья. — Думаешь, от меня не будет пользы?

— Я думаю, что ты едешь затем, чтобы не дать мне убить призрак Степана Лабуаля.

— Да! Он нам нужен. Его сын сейчас сидит в тюрьме за убийство, которого не совершал! Ты же сам это выяснил.

Я не стал спорить с Ильей. Просто щелкнул пальцами и развоплотил демона. Кот испуганно зашипел и выскочил за дверь — его природная дикость сразу взяла верх. Ну, хоть не бросился на нас. Все же, соседство с демоном пошло ему на пользу.

— Барон, мы должны взять призрака живым, — упрямо сказал Илья. — Ох, демоны! Живым, насколько это возможно.

Он даже не улыбнулся. Пристально смотрел на меня.

Я ответил ему тем же.

— Знаешь, Илюха, я очень постараюсь. Но когда Одержимый призрак набросится на тебя с куском оконного стекла в бесплотной руке, я не хочу выбирать между вами. Так что, оставайся-ка ты дома. Я один съезжу на дачу Лабуаля и привезу призрака. Или не привезу. Не надо мне мешать, ладно?

— Барон! — возмущенно крикнул Илья.

— Дай ключ от машины, — спокойно сказал я.

И Илья сдался.

— Ладно, Барон, признаю — я все еще не доверяю тебе. Демоны, а как я могу доверять после всех твоих выкрутасов? Но… но я постараюсь.

— Этого недостаточно.

— Мы должны сделать все возможное, чтобы вытащить Степана живым. То, что от него осталось.

— Я тоже так думаю, — кивнул я. — Но если пойму, что это невозможно, то убью его. Ты мне не помешаешь. Уверен, что готов это увидеть?

Илья крепко стиснул челюсти.

— Уверен. Обещаю, что не стану тебе мешать.

— Тогда поехали.

От Бернгардовки до Охтинского разлива, где находилась дача Лабуаля, ехать было полчаса, не больше.

Илья молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. А я откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и ни о чем не думал.

А что там думать?

Задача была простая. Найти призрака. Поймать призрака. Если не получится — убить.

А подробности прояснятся по ходу дела.

* * *

Мы успели вовремя.

Возле дачи Лабуаля поперек дороги стояла пустая машина. Водительская дверь была распахнута, задние двери тоже. Из них торчала складная аппарель.

Я узнал машину ректора Кравцова.

— Бежим, Илюха! — крикнул я, выскакивая из машины.

И первым помчался к дому.

Во дворе дачи, прямо под высокой сосной, стояла еще одна машина. Она протаранила низенькие деревянные ворота. Ворота разлетелись в щепки, а машина чуть не врезалась в дерево. Но водитель, как видно, успел затормозить.

Трое парней сосредоточенно лили на стены дома прозрачную жидкость из пластиковых канистр. Четвертый, нехорошо улыбаясь, стоял рядом. В руке у него я заметил зажигалку.

Ректор беспомощно метался в своем кресле рядом с парнями, повторяя:

— Остановитесь! Что вы делаете? Не надо!

Парни не обращали на Кравцова никакого внимания. Он никак не мог им помешать.

А его водитель?

Плечистый верзила растерянно застыл, не понимая, что делать — спасать хозяина или останавливать поджог.

Один из парней вытряхнул из канистры последние капли и отшвырнул ее в траву. Потом ухватился за ручки кресла, весело приговаривая:

— В сторону, господин ректор! Не то сгорите. Дима, поджигай!

И тут вмешался Илья.

Он ударил Воздухом, и ударил очень умело. Парней отбросило в стороны, словно тряпичные куклы. Тот, что стоял с зажигалкой, отлетел метра на три. Не удержался на ногах и упал.

— Живчик, возьми его! — скомандовал я.

Гибкие лианы мгновенно выстрелили из земли и спеленали парня.

Кресло ректора тоже опрокинулось. Здоровяк-водитель бросился к нему, помогая подняться.

А трое парней решили устроить бой. Один из них швырнул в Илью огненный шар. Я прикрыл друга ледяным щитом. Шар ударился в лед, зашипел и погас.

— Ксантипп, работаем! Живчик, вяжи их!

Мое тело стало гибким и текучим. Сделав два длинных шага, я оказался рядом с одним из парней и сбил его с ног подсечкой. Он рухнул, словно подкошенный, и лианы, выращенные Живчиком, спутали его по рукам и ногам.

Второй швырнул мне в лицо горсть песка и бросился бежать. Слабенький маг Земли, понятно.

Я догнал его и ударил по ноге. Парень пропахал носом мокрую траву и беспомощно задергался, когда крепкие побеги прижали его к земле.

Третьего скрутил Илья.

Когда я обернулся на крик, он уже навалился на парня, не давая ему вырваться. Парень барахтался, но точный удар в голову вырубил его.

— Барон! — крикнул Илья.

Вот демоны!

Парень с зажигалкой сумел освободить руку. Он чиркнул колесиком, и я увидел, как в его руке вспыхнул крохотный огонек.

Почему-то в моем мозгу мелькнула мысль:

«Хорошо, что он не маг Огня!»

Как будто это что-то меняло.

Парень размахнулся и швырнул зажигалку.

Но я успел.

Это было заклинание Пустоты — редкий удар из арсенала магии Воздуха. Это заклинание создавало небольшую сферу вакуума — пространства, в котором воздуха не было вообще. Я создал это пространство, и зажигалка влетела в него. Огонек погас, а затем сфера Пустоты взорвалась с громким хлопком.

Сплющенная зажигалка упала в траву. Я подобрал ее и сунул в карман.

— Проверь их Дар, Барон! — крикнул Илья.

Разумно. Если среди парней окажется еще один Огневик, лучше сразу вырубить его — меньше хлопот.

Но нам повезло. Один из парней был слабым магом Земли, во втором теплился Дар Льда. Парень с зажигалкой вообще оказался магом Воды — он продемонстрировал это, попытавшись ударить меня Водяным лезвием.

Я щелкнул пальцами, и тонкая пленка воды бессильно рассыпалась брызгами, не долетев до меня.

— Живчик! — строго сказал я.

Демон Природы понял меня с полуслова — еще два побега мгновенно выросли из земли и связали руку мага Воды.

Я подошел к нему.

— Кто вас послал?

Парень не ответил, сверля меня взглядом. Его глаза побелели от бешенства.

Я присел рядом с ним на корточки.

— Я все равно узнаю, но будет больно.

— Никто нас не посылал! Этот старый хрыч Лабуаль убил Юру!

Я понял, что он имеет в виду профессора Лабуаля.

— Ты знал убитого Трубецкого?

— Конечно! — выкрикнул парень. — Мы учились вместе. Отпусти меня! Мы все равно сожжем этот проклятый дом, завтра же!

— Это мои студенты, — виновато сказал Кравцов, подъезжая к нам. — Я не успел их остановить. Простите! Как хорошо, что вы вовремя приехали.

Здоровяк-водитель шел за ним. Я взглянул на него, но он смотрел куда-то в сторону.

— Ваши студенты? — нахмурился я. — А что на них нашло?

— Я не знаю, — развел руками Кравцов. — Я случайно услышал обрывок их разговора. Они собирались ехать сюда. Я вызвал Колю — это мой водитель — и помчался за ними.

Длинные пальцы Кравцова нервно теребили медальон.

Интересная вещица — диск из аномального металла, на котором выгравирована человеческая фигура.

К нам подошел Илья. Достал свое удостоверение и показал ректору.

— Я — глава Службы ликторов, — громко сказал он. — Мне нужны их фамилии и адреса.

Услышав это, маг Воды тихо простонал:

— Вот черт! Влипли!

— Это точно, — веско кивнул Илья.

Пока Илья записывал фамилии студентов, я вызвал своего демона-менталиста.

— Умник, проверь их мозги. Я хочу знать, какого черта они сюда приперлись. Заодно постарайся их успокоить.

— Сейчас, Ник, — отозвался демон.

И забормотал что-то неразборчивое.

Через минуту демон задумчиво сказал:

— Я уловил следы ментального воздействия.

— Хочешь сказать, что они под гипнозом?

— Сейчас нет. Но до этого с ними кто-то поработал.

— Им внушили мысль приехать сюда и устроить пожар?

— Нет, не так. Скорее, кто-то подтолкнул их, чтобы они решились.

— Ясно.

— Теперь они не опасны, — добавил демон. — Просто напуганы.

Ректор продиктовал Илье фамилии студентов. Илья записал их и недовольно скривился.

— Демоны, одни родовитые бездельники! Если их арестовать, шум поднимется на всю Столицу.

Я покачал головой.

— Пусть катятся отсюда. Они не опасны.

— Ты уверен, Барон? — нахмурился Илья.

— Им кто-то приказал устроить поджог. Сами они бы не решились. Мой демон-менталист снял воздействие. Завтра вызовешь их с родителями и допросишь. Но я сомневаюсь, что они расскажут что-то интересное.

— Ладно, — согласился Илья. — Но кто мог их послать?

— Уверен, что они этого не знают, — усмехнулся я.

— А твой демон не может узнать?

— Сейчас спрошу, — кивнул я. — Умник, ты слышал вопрос?

Краем глаза я заметил, что пальцы ректора стиснули ручки кресла. Кравцов заметно нервничал.

— Да, Ник, слышал — подтвердил менталист. — Но я не знаю, кто это был.

— Он не знает, — сказал я Илье.

— Вот черт! Ладно, Барон! Если ты уверен, что они не опасны, то отпусти их.

Я отдал приказ Живчику, и лианы бесследно исчезли.

— Поднимайтесь, — грозно сказал Илья парням. — И валите отсюда по домам. Я сейчас позвоню вашим родителям. Завтра вместе с ними явитесь ко мне для допроса. Этого тоже заберите!

Он кивнул на мага Огня, который только начал приходить в сознание.

— Его надо показать лекарям. Если через полчаса вы не будете сидеть по домам, я пошлю за вами жандармов и рассажу по камерам. Все ясно?

Парни, словно пришибленные, уселись в машину. Машина задним ходом осторожно выехала через пролом в воротах и укатила.

— Завтра замучаюсь разгребать их жалобы, — скривился Илья.

— Улики, — тихо произнес ректор.

Мы повернулись к нему.

— Что?

— В доме, наверное, остались какие-то улики. Они могут подтвердить, что Трубецкого убил не Николай Степанович, а призрак его отца.

Ректор задумался.

— Одержимый призрак мог приказать студентам сжечь дом, чтобы уничтожить улики.

— А зачем ему это? — резко спросил Илья. — Погубить собственного сына?

— Кто знает, что творится в голове сумасшедшего призрака? — пробормотал ректор.

— Чушь! Степан не мог это сделать!

— Вы плохо знаете призраков, — горько усмехнулся ректор. — Как думаете, почему большинство Видящих магов рано или поздно сходят с ума и оказываются в лечебнице? Потому что призраки доводят их до безумия.

— Он прав, — подтвердил я. — Я видел это своими глазами.

Илья растерянно замолчал.

— Степан Лабуаль был вашим другом? — спросил Кравцов, глядя на Илью.

— Да.

— Мне очень жаль. Поверьте, я не хотел его убивать. Но когда он набросился на меня, в нем не осталось ничего человеческого. Он искалечил меня. И убил бы, если бы я не успел ударить первым!

— Я понимаю, — кивнул Илья.

— Вам жаль вашего друга. Мне тоже жаль его. Но это уже не Степан. Это обезумевший призрак — невидимый и безжалостный. Что вы можете с ним сделать?

— Я могу убить его, — усмехнулся я. — Вы ведь этого хотите, Сергей Васильевич?

— Да, я хочу этого, — признался ректор. — Я устал жить в страхе. Но как вы можете его убить? Это же призрак!

— Я могу убить кого угодно, господин Кравцов.

— Барон, мы же договорились… — начал Илья.

Но я сделал ему знак, чтобы он замолчал.

— Спасибо, Никита Васильевич! — благодарно кивнул ректор. — Но ведь вы — не Видящий маг! Как вы найдете призрака? Да и Видящему магу это трудно, если только призрак сам не захочет показаться на глаза.

— Да, это проблема, — согласился я. — У вас есть предложения, Сергей Васильевич?

— Я пойду с вами, — решительно сказал ректор. — Может быть, это выманит Степана, заставит его показаться.

— И вы не боитесь? — удивился я. — Он ведь вас преследовал. Наверняка призрак Степана Лабуаля ненавидит вас. Вы же его убили.

— С этим надо покончить, — твердо ответил ректор. — Раз и навсегда. Я очень боюсь, но я пойду с вами.

— Вы мужественный человек, — усмехнулся я. — Вот только я не собираюсь убивать Степана.

— Но вы же сказали…

— Я сказал, что могу его убить. Но пока не стану этого делать. Я собираюсь поймать его и допросить.

— Призрака⁈

— Да.

— Никита Васильевич, вы сумасшедший!

— Возможно, — не стал спорить я. — Так вы пойдете с нами?

— Нет! Я не стану ловить обезумевшего призрака. Это смертельно опасно!

— Тогда уезжайте, — кивнул я. — Не тратьте мое время. Даю вам пять минут, чтобы убраться отсюда.

— Так я и сделаю. Николай, помоги мне добраться до машины!

Водитель молча взялся за ручки кресла, развернул его и покатил к воротам.

— Сергей Васильевич! — окликнул я ректора.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

— Что еще?

— Я очень надеюсь, что отсюда вы поедете прямо домой. И не станете ничего выдумывать.

— Разумеется, я так и сделаю.

— Это для вашей же безопасности. Вы ведь помните, что я могу убить, кого угодно. Даже демона из черной аномалии. Это несложно, поверьте.

— Зачем вы мне это говорите? — резко спросил ректор.

— Просто, на всякий случай, — усмехнулся я. — До встречи, Сергей Васильевич!

Глава 21

— Что это было? — недоуменно спросил Илья. — Зачем ты его запугивал, Барон?

— Просто предупредил, — поправил я.

— Погоди! Ты считаешь, что ректор причастен к убийству?

Рот Ильи приоткрылся от изумления.

— Тогда почему ты позволил ему уехать?

— Потому что у нас нет доказательств. Трубецкого зарезал не он. Кроме того, я пока ни в чем не уверен. Но ректор у меня под подозрением.

— Все равно надо было его задержать.

— Никуда он не денется, — усмехнулся я. — Если бы он собирался сбежать, то давно бы это сделал. Одно из двух, Илюха — либо ректор ни при чем, либо он дьявольски хитер. Но тогда он позаботился о защите, и будет играть с нами до конца. У него на кону не только жизнь.

— Мы можем его допросить, — упрямо сказал Илья. — Вытряхнуть из него все.

— Нет, — вздохнул я. — Максимум, я могу его убить. Но это не поможет оправдать Николая Лабуаля.

— А что поможет? Как это сделать?

— Будем двигаться шаг за шагом. Мы приехали сюда, чтобы поймать призрака. Давай, займемся этим.

Но сначала я дошел до ворот. Выглянул на дорогу и убедился, что машина ректора исчезла. Кравцов уехал.

— Живчик, ты можешь что-то сделать с той дрянью, которой они полили стены? — спросил я демона Природы. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь подкрался к дому и бросил спичку, когда мы будем внутри.

— Я попробую, Ник, — прошепелявил демон Природы. — Дай мне пару минут.

Я почувствовал легкое жжение в ладонях. Прямо из моих рук выросли тонкие побеги и дотянулись до стены.

Илья изумленно покачал головой.

— Сколько тебя знаю, Барон, столько удивляюсь. Но теперь я точно не дам тебе убить призрак Степана.

— Я очень надеюсь, что мне не придется это делать. Без него мы не спасем профессора.

— Я закончил, — сообщил Живчик. — Но дом очень сухой. Может быть, полить его водой?

— Отличная идея, — усмехнулся я. — Ксантипп!

— Сейчас, — обрадовался демон Воды. — Только доберусь до водяной жилы.

Из-под гранитных валунов фундамента ударили мощные фонтаны воды. Окатили крышу, поросшую зеленым мхом, стекли по растрескавшейся краске стен. Капли воды заблестели на стеклах.

— Хватит, — сказал я Ксантиппу. — Иначе здесь все превратится в болото.

Фонтаны воды превратились в тонкие булькающие струйки. А потом иссякли.

— Готово, — кивнул я Илье. — Идем.

И пошел к крыльцу, осторожно ступая по раскисшей земле.

Дом был очень старым. Вряд ли его построил Николай Степанович Лабуаль. Скорее, Степан. Или раньше дача принадлежала другим хозяевам, а Лабуали купили ее.

А еще дом жил своей непостижимой жизнью. Так часто бывает в старых пустых домах. Хозяев нет, а в доме что-то еле слышно поскрипывает, потрескивает. То ли сквозняк гуляет по пустым комнатам, то ли дерево рассыхается. Иногда слышится тонкий звон стекла — это чуть сдвинулась от сырости деревянная оконная рама.

Мы вошли в небольшую прихожую. Слева, на вешалке висела одежда. Я взглянул на нее — мужская куртка, и еще одна женская, поярче.

На деревянном полу валялась позабытая шерстяная рукавица. Значит, Лабуали приезжали сюда и зимой.

— С чего начнем? — спросил Илья.

— Осмотрим дом по порядку, — решил я. — Сначала второй этаж. Где-то там комната, в которой призрак напал на Трубецкого.

На второй этаж вела узкая и крутая деревянная лестница. У ее подножия на полу валялись осколки оконного стекла. Окно рядом было разбито.

Я внимательно осмотрел осколки. Кое-где на них были следы крови — старые, высохшие.

— Маша сказала, что порезалась о стекла, — напомнил мне Илья.

— Да, — кивнул я. — Да и кровь Трубецкого здесь наверняка есть. Но ее мало. Парню перерезали горло не здесь.

— Да, я читал в отчете, что это случилось в подвале. Посмотрим?

— Позже, — кивнул я. — Начнем с Машиной спальни.

По скрипучей лестнице мы поднялись на второй этаж. От одной из ступенек откололась длинная щепка. Древесина на изломе была желтой.

— Здесь кого-то тащили, — сказал я. — Видимо, тело зацепилось ботинком и откололо щепку.

— Похоже на то, — согласился Илья.

В комнате все осталось точно, как в момент нападения. Жандармы не стали ничего трогать. Хотя, я заметил следы обыска — мелкие вещи на комоде явно лежали в беспорядке. Часы сдвинуты и повернуты циферблатом к окну, фигурка фарфоровой балерины лежит на боку.

Я открыл верхний ящик комода и увидел перевернутые стопки женского белья.

Покрывало с узкой кровати было сорвано и лежало на полу. Рядом валялся деревянный стул — его ножки угрожающе торчали вверх.

Другого стула в комнате не было — значит, Трубецкого оглушили именно этим предметом мебели.

— Ты чувствуешь призрака, Барон? — спросил меня Илья.

Я покачал головой.

— Нет. Или его здесь нет, или он нас боится.

— А ты можешь как-то его выманить?

— Погоди, Илюха. Дай ему к нам присмотреться.

— А что думаешь по поводу этого?

Илья кивнул на смятую кровать.

— Жандармы верно установили картину нападения? Маша… она не соврала?

— Думаю, девушка сказала правду. Смотри сам — кровать узкая, в комнате только один стул. Небольшой столик возле окна, и на нем только женские вещи. Уверен, что и белье в комоде тоже только женское.

— И что это значит?

— У Маши не было молодого человека, — объяснил я. — Или она никогда не приглашала его сюда.

— Ну… наверное, — согласился Илья. — А что нам делать с призраком? Что, если он так и не появится?

— Давай просто подождем.

И тут по комнате пролетел порыв леденящего ветра. Как будто за окном внезапно началась лютая зима, ударили январские морозы, и все завалило снегом. Кружевная занавеска на окне дрогнула и обвисла.

— Что это? — громким от волнения голосом спросил Илья.

— Призрак, — усмехнулся я, оглядывая комнату.

Ни тени, ни движения.

Ледяной воздух коснулся моей щеки, а затем холод растаял.

— Как Трубецкой этого не испугался? — недоуменно спросил Илья. — Он же должен был почувствовать, когда призрак появился.

— Хороший вопрос, дружище, — кивнул я. — Похоже, парень просто обезумел от страсти. Как бы пафосно это ни звучало.

— Степан не мог хладнокровно его убить, — убежденно сказал Илья. — Сначала попробовал бы напугать, прогнать.

— Илюха, ты забываешь, что мы имеем дело с призраком. Это не тот Степан Лабуаль, которого ты знал сто лет назад. За это время, да еще и после смерти он мог здорово измениться.

Я подошел к лестнице и взглянул вниз — на секунду мне показалось, что на первом этаже мелькнула тень.

— Но и обвинять Степана заранее я не хочу. Возможно, ты прав, и он дал парню шанс сбежать. Вот только Трубецкой этим шансом не воспользовался. Или Степан почему-то передумал.

— А почему он не появляется?

— Думаю, он боится, что я его убью. Но и прятаться не хочет. Дает понять, что он здесь и следит за нами.

— Степа! — громко крикнул Илья. — Мы не станем убивать тебя. Покажись!

В ответ на его слова ударил еще один порыв холодного ветра — на этот раз яростный. Стекла в окне жалобно зазвенели, занавеска взметнулась к низкому потолку, как будто хотела улететь.

— Уходите! — услышал я далекий стонущий голос.

Или это ветер завыл?

— Степа! — крикнул я.

— Уходи-и-ите!

Голос был похож на жалобный шепот.

А затем он умолк, и ледяной ветер тоже утих.

— Он не появится, — сказал я.

— И что нам делать?

— Давай осмотрим подвал.

Мы спустились вниз, и я еще раз взглянул в разбитое окно. Осколки стекла жалобно хрустнули под подошвой.

Лестница в подвал пряталась за узкой дверью в углу прихожей.

— Темно, — сказал Илья.

Я наугад пошарил рукой по стене. Нащупал выключатель и щелкнул им. Впереди вспыхнул слабый свет. Единственный огненный элементаль бился в стеклянном плафоне под низким потолком. Его сил едва хватало на то, чтобы осветить пространство под лампой.

Сумрак в углах подвала словно сгустился, пытаясь навалиться на свет и погасить его.

— Идем, — кивнул я Илье.

Мы спустились по щербатым ступенькам. Они были сложены из плоских речных камней с рваными краями. Края небрежно обтесали и уложили камни на известковый раствор.

Шагнув на последнюю ступеньку, я остановился. Прямо возле моих сапог по каменному полу тянулась высохшая кровавая полоса.

Словно кто-то обмакнул ладонь в кровь и провел ей по полу. Я даже разглядел следы пальцев.

Пентаграмма. Неровная, нарисованная второпях. Но рядом с кровют я заметил полустертые линии, начерченные белым мелом. И они были куда ровнее.

В каждом углу пентаграммы стоял огарок толстой свечи.

— Что думаешь, Барон? — спросил Илья.

Он стоял прямо за моей спиной, на одну ступеньку выше.

— Он затащил Трубецкого сюда и перезал ему горло. Трубецкой умер не сразу. Убийца обмакнул ладонь в его кровь и быстро обновил пентаграмму. Он торопился.

— Почему? — не понял Илья.

— Он хотел, чтобы Трубецкой умер именно в пентаграмме. У него было всего несколько секунд.

— Зачем?

— Потому что он верил, что ритуал сработает. Он почуял в Трубецком демона и не хотел, чтобы демон ускользнул от него.

— Но ведь Трубецкой не был Одержимым!

— В том-то и дело, Илюха, — кивнул я.

Я обошел подвал. Стены были сложены из кирпича, и я внимательно вглядывался в каждый шов кладки.

почему призрак упорно оставался здесь? Если верить ректору, призрак преследовал его в парке Магической академии. Академия далеко отсюда.

Или ректор соврал?

Но как тогда быть с показаниями безумного Видящего мага из лечебницы? Он ведь тоже видел призрака в парке.

У каждого призрака есть свое место силы. Или предмет, к которому он привязан. Чем старше и сильнее призрак, тем дальше он может уходить от этого места. Но ведь не бесконечно же!

Я осмотрел одну стену и перешел к следующей.

Вот оно!

В углу я увидел очертания дверного проема, заложенного кирпичом. Кладка была старой. Но все же, выглядела новее, чем сама стена.

— Знаешь, Барон, мне как-то не по себе здесь, — откровенно признался Илья, оглядываясь по сторонам.

— Так и должно быть, — кивнул я.

Достал из кармана ключи от квартиры Киры и легонько постучал по кирпичной стене. Высохшая глина звонко откликнулась.

— Знаешь что, Илюха, — сказал я напарнику. — Иди-ка ты наверх. Выходи из подвала и закрой за собой дверь. А я посижу здесь один.

— Что ты задумал, Барон?

— Призрак боится не тебя, а меня. Это я могу его увидеть и услышать. Я могу его убить. Логично, что он мне не доверяет.

— И что ты собираешься делать?

— Доверюсь ему. Зажгу эти свечи и сяду в центре пентаграммы. Возможно, это его соблазнит.

— Мне не нравится эта идея, Барон, — нахмурился Илья. — Ты уверен, что ритуал не работает? Возможно, магия как раз завязана на кровь, а мы об этом не знаем. Ты сильно рискуешь.

— А другого способа нет, Илюха, — усмехнулся я.

На самом деле, другой способ был. Например, спалить дачу дотла, как и собирались сделать студенты. А потом разобрать стену в подвале, вскрыть тайную нишу и сжечь ее содержимое.

Но об этом способе я упоминать не стал. Сообщить призраку, что ты собираешься уничтожить его место силы — это верный способ его разозлить.

— Иди-иди, — кивнул я Илье. — И закрой дверь.

Илья неохотно поднялся по ступенькам. Я дождался, чтобы наверху хлопнула дверь. Одинокий огненный элементаль в лампе вздрогнул и забился быстрее. Наверное, у него кончались силы. Удивительно, как он вообще здесь выжил! Наверняка призрак тянул из него энергию.

Я обошел подвал, легкими прикосновениями зажигая свечи. Совсем чуть-чуть магии Огня, всего пара искорок.

Толстые фитили свечей еле слышно потрескивали. Одна свеча не хотела гореть. Она вспыхивала и гасла. Я отколупнул пальцем кусочек воска, который мешал пламени, и снова высек искру.

Как раз в тот момент, когда я зажигал пятую свечу, огненный элементаль под потолком вздохнул и погас.

У него кончились силы.

Теперь подвал освещали только желтые огоньки свечей. Сумрак отодвинулся от углов, зато сгустился посреди помещения. Неровные отсветы подрагивали на кирпичной кладке. Запахло расплавившимся воском.

Я уселся на каменный пол и обхватил колени руками.

— Степа, я знаю, что ты здесь. Я тебя не слышу, зато ты можешь слышать меня. Но если ты дашь знак, я пойму, что говорю не в пустоту.

Холодный ветерок коснулся моего затылка. Пламя свечей задрожало.

— Достаточно, — улыбнулся я. — Иначе ты погасишь свечи, и мне придется снова их зажигать. Ведь без свечей твой ритуал не сработает, верно?

Я чувствовал, что призрак стоит прямо за моей спиной. Невыносимо захотелось оглянуться, но я сдержал себя.

— Я занялся этим делом по просьбе моей девушки. Она будет защищать твоего сына. Ты знаешь, что он в тюрьме?

— Зна-а-ю, — простонал призрак.

Его голос нисколько не напоминал голос Степана. Скорее, завывание ветра, перемешанное с еле различимым шепотом.

— Ну да, — усмехнулся я. — Ты ведь навещал его в тюрьме.

— Ты не пустил меня к нему!

— А что ты хотел? — удивился я. — Ты напугал его и заставил взять вину на себя. Теперь ему грозит казнь. В лучшем случае — каторга или пожизненная лечебница.

— Спаси-и-и его!

— Это я и собираюсь сделать. Вот только мне не обойтись без твоей помощи. Да и с ней будет трудно.

Я вздохнул и потер глаза. Дрожащее пламя свечей здорово их напрягало.

— Давай начнем сначала. Это ты убил Трубецкого?

— Да-а-а…

— А зачем? Не мог просто напугать его и выгнать?

— Не-ет. Им владел демон.

Голос призрака по-прежнему был еле различим. К тому же, он постоянно тонул в шорохе и посвистывании ветра.

— Так не пойдет, Степа, — сказал я. — Я с трудом тебя слышу и совсем не вижу. Как мне убедиться, что я говорю именно с тобой?

Я почесал лоб и предложил:

— Может, отведешь меня в мир Призраков? Меня это не убьет, я уже пробовал. А у тебя будет больше сил. Может, хоть это придаст тебе смелости?

— Я видел тебя та-ам. Ты и там можешь меня убить.

— Могу, — резко сказал я.

— Я бою-у-усь.

Демоны, и этот довод не подействовал. Призрак был слишком напуган. Но я не собирался сдаваться.

— Тогда подумай вот о чем. Я не знаю, одержим ты демоном, или нет. Но имей в виду, что я могу вытащить демона из тебя и убить только его. Если ты сам этого захочешь. Понимаешь? Я могу убить демона, не убивая тебя. Ты останешься обычным призраком. Ну?

Призрак что-то торопливо забормотал.

Я вслушивался изо всех сил, но мог разобрать только отдельные слова.

— Близко… боюсь… он…

— Хватит, Степа! — нетерпеливо оборвал я этот безумный шепот. — Я не понимаю тебя. Проявись, и поговорим нормально. Обещаю, что не убью тебя. Больше мне нечем тебя убедить.

Повисла тягостная минута молчания. Призрак раздумывал, а я просто смотрел на огонек свечи и дышал.

Вдох.

Выдох.

— Хорошо-о, — вздохнул призрак.

А затем тень, на которую я смотрел, сгустилась. В ней проступили очертания прозрачной фигуры.

Призрак висел над самым полом, его ступни почти касались истертого камня.

Фигура задрожала и стала плотнее. Я разглядел курносое лицо Степана Лабуаля.

Он выглядел куда старше, чем во время нашей последней встречи и даже обзавелся аккуратной бородкой. Но я узнал знакомые вихры растрепанных волос, ввалившиеся щеки и горящие круглые глаза.

Он даже был одет в мятый лабораторный халат, на котором я заметил знакомые пятна — то ли от реактивов, то ли от еды.

А еще на халате была рваная дыра — как раз напротив сердца. По краям дыры запеклось что-то темное. Кажется, кровь.

— Здравствуй, Степа, — улыбнулся я. — Давно мы не виделись.

— Привет, Никита, — отозвался призрак.

Вот теперь я узнал и его голос.

— И стоило так долго прятаться? — усмехнулся я. — Поверь, я тебя не съем.

— Я должен был убедиться.

Призрак покачал головой.

— Если ты убьешь меня, то моего сына уже никто не спасет.

— Давай, начнем с главного, — предложил я. — Расскажи мне, как ты погиб. Тебя убил ректор Кравцов?

— Да, — кивнул Степан. — Только тогда он был моим лаборантом.

— Вы где-то раздобыли сущность наивысшего демона и решили его изучить, верно? Демон вырвался. И что случилось дальше?

— Сущность демона воплотилась в Кравцова, — вздохнул Степан. — Он набросился на меня, хотел задушить. Я вырвался и ударил его железной стойкой. Хотел ударить второй раз, но он меня опередил.

Степан дотронулся прозрачной ладонью до рваной дыры на своем халате.

— Ясно, — кивнул я. — Так я и думал. Ты не против, если я встану? Ноги затекли.

— Конечно, — кивнул призрак.

Но на всякий случай отлетел подальше.

Я поднялся на ноги, чувствуя покалывание в онемевших ступнях. Возраст, что ли, начинает сказываться? Как-никак, за сотню лет перевалило.

Подумав об этом, я весело ухмыльнулся.

— Я рад тебя видеть, Степа. Даже при таких печальных обстоятельствах.

— Я тоже рад, Барон, — кивнул призрак. — А это…

Он оглядел себя.

— Бывает и хуже.

— Думаю, с дальнейшими расспросами можно повременить, — решил я. — Все равно Илья захочет все услышать дословно, и мне придется ему пересказывать. Потом он захочет задать тебе уйму вопросов, а переводить твои ответы опять будет некому, кроме меня. В общем, я предлагаю для начала переехать в удобное и безопасное место. А там поговорить без помех. Согласен?

— Да, — кивнул Степан.

— Но сначала я должен проверить, что в тебя не воплощен демон. Не знаю, почувствуешь ты проверку, или нет, но хитрить не хочу.

— Конечно, проверяй, — снова кивнул призрак. — Это правильно.

С призраком все получилось еще проще, чем с человеком. Я ясно видел магический Дар — он не угас после смерти, а странным образом изменился. Словно стихийная магия теперь подпитывалась не магией Жизни, а какой-то другой силой.

Я поделился своим удивлением со Степаном.

— Это магия Эфира, — объяснил он. — Призраки очень тесно связаны с эфиром. Когда мы окончательно умираем, мы растворяемся в нем.

— Понятно, — кивнул я.

Никаких следов демонической сущности я не нашел. Не было в Степе демона.

Я бы не ошибся — демонических сущностей я повидал немало. Только внутри меня их уживалось несколько десятков.

— Ну, рассказывай, к чему ты привязан, — улыбнулся я. — Иначе как мы тебя перевезем? Это место силы, или какой-то предмет?

— У меня три привязки, — объяснил Степан.

— Ого, — удивился я. — Да ты вполне обеспеченный призрак.

— Да, — улыбнулся он. — Поэтому у меня довольно много силы. Но недостаточно, чтобы бороться с Кравцовым.

— Так что это за привязки?

— Мой сын, — ответил призрак, — моя правнучка, и мой архив.

— Сын? — удивился я. — Николай Степанович? Так он же не предмет и не место.

— К человеку тоже можно привязаться, — печально усмехнулся Степан. — Особенно, если это родной человек.

— Так вот как ты смог проникнуть в его камеру, — догадался я. — Ну, отлично! Твоя правнучка уже у меня в гостях. Думаю, она будет рада встретиться с тобой. А что насчет архива?

— Он там.

Призрак подплыл к заложенному кирпичом пролому.

— Там копии моих бумаг. То, над чем я работал в Ордене.

— Погоди, а как ты умудрился их спрятать? — удивился я. — Да еще и замуровал. Ты же призрак!

— Я сделал это еще при жизни, — объяснил Степан. — В самом начале Смуты, когда Орден отправил меня в Столицу. Тогда я и купил этот дом.

— Ясно, — усмехнулся я. — Очень предусмотрительно с твоей стороны. Слушай, а не для этого ли студенты собирались сжечь дом? Чтобы уничтожить архив?

— Если уничтожить одну из привязок, то призрак слабеет, — объяснил Степан. — А если уничтожить их все, то я исчезну. Уйду в мир Призраков, или совсем растворюсь в Эфире.

— И больше не сможешь угрожать Кравцову, — заключил я. — Значит, все это с самого начала было покушением на тебя?

— Да, — печально подтвердил Лабуаль.

— Что-то слишком сложно, — поморщился я. — Да еще и чужими руками. Хотя, чего еще ждать от наивысшего демона? Ладно, разберемся!

Я подошел к лестнице и крикнул:

— Илюха! У нас все в порядке, мы со Степой договорились. Иди к нам, тут есть работенка как раз для тебя!

* * *

Мы с трудом разворотили старую кирпичную кладку. Пришлось использовать топор, который нашелся в сарае. Илья с такой силой колотил по кирпичам, что высохшее топорище треснуло.

Раскидав кирпичи, мы увидели крохотную каморку, в которую с трудом поместился бы человек. Каморка от пола до потолка была заполнена пачками пожелтевших от времени документов.

— Ничего себе! — удивился я. — Сколько всего ты напридумывал за свою жизнь! Слушай, а про сверхдемона там что-нибудь есть? Слышал, у тебя была такая теория.

— Ты запомнил? — обрадовался Лабуаль.

— Ну, не совсем я. Один из моих демонов. Но это почти одно и то же.

— Конечно, есть. Я записывал все свои исследования. Но сейчас уже не вспомню, что где лежит.

— Ничего, прочитаем все! — подбодрил я Степу. — Илюха, это очень ценные бумаги. Ни один листочек не должен пропасть!

Конец пятого тома

Благодарю за лайки, награды и комментарии!

Шестой том уже здесь: https://author.today/work/369683

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Аристократ на отдыхе. Том 5

Content

Аристократ на отдыхе. Том 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene