Гангстер вольного города

Глава 1

Батюшка размахивал над гробом кадилом и скороговоркой читал молитву. Кладбищенские воробьи устроили свару в луже возле его сапога, выглядывающего из-под рясы.

Казалось, своим бойким чириканьем, они пытаются батюшку передразнить, а вот собравшаяся толпа, хоть и старалась, как умела, внимать словам священнослужителя, но постоянно отвлекалась на птичьи разборки.

Я поднялся чуть выше над людскими головами, чтобы окинуть взглядом всех пришедших на мои похороны, и удивился. Не думал, что соберется так много народа. Всё же последние годы жизни я провел почти затворником.

Проще говоря, лёг на дно. Но вот поди ж ты, никто не забыл! Все припёрлись посмотреть, как меня будут закапывать. Не стали отказывать себе в удовольствии.

Ощущая необыкновенную лёгкость бестелесного существования, я поплыл над толпой, всматриваясь в знакомые лица. И меня несказанно порадовало, что не на всех читалось злорадство и облегчение. Некоторые действительно выглядели опечаленными. Ну что ж, наверное, так и должно быть: лики толпы отражают итог моей жизни. Я не только отбирал и наказывал. И помогал многим.

Батюшка закончил читать, и гроб на толстых веревках опустили в яму. Заиграла траурная музыка. Я вспомнил, как сам частенько недвусмысленно шутил в лихие девяностые, когда нужно было надавить на кого-то или сделать сговорчивее: «Над тобой заиграет музыка, но, ты этой музыки не услышишь…»

По всему выходит, что я ошибался. Вот и над моей тушкой музыка заиграла, но я её слышу прекрасно.

Люди начали выстраиваться в цепочку, чтобы отдать последнюю дань усопшему, то есть мне. Одни кидали в яму горсти земли и шептали слова прощания, другие в яму плевали, цедя сквозь зубы ругань и проклятья. Но и те, и другие затем отходили к богато уставленным столам, чтобы выпить и закусить — кто-то с печалью, а кто-то на радостях.

Что сказать, похороны мне закатили по высшему разряду. Жаль только, сам я уже не смогу опрокинуть стопку и переброситься со знакомым парой незначительных слов. Увы, теперь я невидимый, бестелесный дух. Я могу только наблюдать.

Вслед за воробьями очередным непрошенным гостем припёрся кладбищенский попрошайка. Парни из охраны не пустили его к столам, но уважили, налив ему водки в пластиковый стаканчик. Попрошайка чинно принял посуду двумя пальцами и поднял на уровень рта.

— Кого хороните, добрые люди? — спросил он.

— Ювелира.

— А-а-а, вот оно чо, — попрошайка с уважением покивал. — А как звали ювелира?

— Так и звали… Ювелир… Погоняло у него такое было в криминальном мире.

Попрошайка внял и вопросов больше не задавал. А затем я увидел бегущего между могилами прямо ко мне то ли пса, то ли не пса… Во всяком случае такой собачьей породы раньше не встречал.

Подумал было, что парни из охраны его прогонят, но те его даже не заметили. Странный пёс остановился буквально в трёх шагах от меня.

— Эй, пёсик, ты чего? — Почему-то вдруг промелькнула мысль, что это странное животное способно причинить мне вред.

— Ты что, Ювелир, после смерти начал испытывать проблемы со зрением? — странный пес ухмыльнулся, невежливо ответив вопросом на вопрос. — Собаку от койота отличить не можешь?

— Ты говорящий, что ли? — удивлённо вытаращился я.

— Нет, — с нескрываемым сарказмом ответила собачка.

— Кому ты… — хотел было выругаться, но следующий вопрос вышел ещё глупее предыдущего. — Стоп… Ты меня видишь?

— Разумеется, вижу, — кивнул мордой пёс, оказавшийся койотом. — Я такой же дух, как и ты… Ну чего, долго ты собираешься торчать возле своей могилы?

Эти слова подействовали на меня отрезвляюще. А ведь действительно: похороны закончатся, люди разойдутся, а мне что делать? Так и бродить по кладбищу до скончания времён? Что я там читал про неупокоенные души, а?

— Пойдём, — небрежно бросил шакал и побежал прочь.

Пожав плечами и вздохнув, я последовал за ним. Уж лучше иметь хотя бы такого собеседника, чем остаться в полном одиночестве.

Вскоре койот привёл меня на старую часть кладбища. Сплошные заброшенные могилы. Видать, что про эту часть земли попросту все позабыли.

Но самое главное другое: место давным-давно поросло деревьями с большими кронами, и за ними попросту не было видно посетителей моего последнего пристанища. А что, место приятное, мне здесь, пожалуй, даже нравится.

— Падай, — по-свойски предложил койот, остановившись у старой скамейки перед покосившимся надгробием.

Нет, я, конечно, понимаю, что он предложил мне присесть, но ума не приложу, как мне это осуществить. Тела-то у меня нет. Ладно, попробуем зависнуть над скамейкой.

— Странно. Знаешь, не думал, что после смерти мне придётся общаться с каким-то животным.

— Не проблема, — вильнул хвостом мой нежданный спутник, и в какой-то странной вспышке, которая на секунду меня ослепила, превратился в человека. — Так лучше?

— Да, так лучше. Спасибо… — ответил вежливо, стараясь не думать, как он это провернул.

Хотя, если говорить откровенно, все вокруг более чем странно. Передо мной теперь стоит старый индеец в одежде из выделанных шкур, кожаных мокасинах и головном уборе из перьев. Ни дать ни взять персонаж, сошедший со страниц Майн Рида.

— Что ты на меня так смотришь? — его усмешка в человеческом облике оказалась неуловимо похожа на усмешку в облике пса.

Ой, койота.

— Ты похож на индейца, — сглотнул я, ляпнув первое, что пришло в голову.

— Ну и что? — старик, кажется, вообще не видел проблемы.

— Вообще-то индейцы живут на другой стороне земного шара.

— Я много где побывал, — отмахнулся старик-индеец. — Давно тут брожу. Да и какая разница, где и кто обитает?

— Да проблем-то и нет… —

Лёгкий ветерок, прорвавшийся через стену старых деревьев, казалось, был готов меня унести. И тут я словно по волшебству начал отдаляться от старика, понимая… что совершенно ничего не могу с этим поделать.

— Тише, тише… — индеец поднял руку вверх, и ветер тут же утих. — Я тебя никуда не отпускал.

— Да я никуда и не собирался-то… Это не я, это — ветер.

— Рекомендую тебе не идти за ветром, — сказал он, как только я вернулся на место, откуда… уплыл? — Это высшие силы пытаются убрать на место новую душу. А если ты хочешь… чего-то новенького для себя, а не просто плавать в мировом котле, то задержись. Выслушай, что тебе может уготовить судьба.

— Так, погоди, а ты кто такой? — его слова вызвали во мне сомнения. — Бог? Смерть? Что ты такое?

— Называй меня просто — Койот.

Звучало это, так скажем, не совсем нормально, но вопрос сорвался с языка раньше, чем я успел сообразить.

— Так ты человек или зверь?

— Я дух койота. Если хочешь — дух-хранитель. Но могу принимать человеческий облик.

— Понимаю. Но откуда ты здесь? — я как-то виновато, даже по-старчески, улыбнулся и продолжил: — Шакалы в наших краях тоже не встречаются.

— Шакалы… — как-то злобно процедил он. — Койот. Запомни. Койот!

— И всё-таки. Что ты тут делаешь, Койот?

— Ищу кого-то вроде тебя.

— Меня?

— Да, тебя, — с нажимом повторил старик. — Ты дерзок, но не безрассуден. Ты умён, но способен действовать без раздумий. Ты не добрый, но и не злой. Ты мне подходишь, Ювелир.

— Подхожу для чего? — хмыкнул я.

— Я хочу переселиться в другой мир, отличный от привычного тебе. Вернуться… так будет правильнее. И мне нужен кто-то, к кому я могу привязаться. Иначе я опять останусь здесь. А здесь мне больше делать нечего.

— Так. Подожди. Что значит привязаться? И про какие миры ты говоришь⁈

Последний вопрос он попросту проигнорировал.

— Это значит, что я стану духом-хранителем твоего рода.

— А мне что нужно делать? Родиться заново в другом мире?

— Нет, Ювелир, родиться заново у тебя не выйдет. Тебе придётся занять чьё-то тело.

— То есть убить кого-то?

— Ну нет. Нам просто нужно занять не искалеченное, пригодное для жизни тело… Желательно — с магическими способностями.

Никакого удивления или шока не было. Я задумался. То, что предлагает Койот, звучит совершенно невероятно. Ещё и магию приплёл.

— А если я откажусь?

— Вернёшься к своей могилке, а я пойду искать кого-то ещё.

— Почему же сразу к могилке? Как будто я сам не смогу пойти куда-то ещё…

— Не веришь? — Койот опять усмехнулся. — Как хочешь.

Он развернулся и пошёл между надгробиями, меня же потянула обратно какая-то непреодолимая сила. Туда, где похоронено моё тело. Точнее не сила, а ветер. Который вновь появился из ниоткуда, желая меня унести.

— Погоди, Койот… Я согласен, — тут же крикнул я.

И Койот в мгновение ока вернулся к скамейке. Ветер тут же умолк, а я смог передвигаться по своей воле.

— Я в тебе не сомневался, Ювелир.

— Только у меня условие. Чтоб не в женщину. И никаких извращений.

— А чем плохо попасть в женщину? — расплылся в улыбке Койот, но наткнулся на мой взгляд и добавил: — Ладно, я пошутил. Что ещё?

— Чтоб молодое, здоровое мужское тело… Не уродливое… И чтобы я умел в магию.

— Уж поверь, в этом мы оба заинтересованы. Ну что, Ювелир, готов?

— Готов.

— Тогда слушай напоследок самое важное. Прикидывайся больным, тупым, каким угодно, но не выдавай, что ты переселился в другое тело. И ещё… Не дай другим догадаться, что тело, в которое ты переместился, теперь под другим началом. Понял меня?

— Я понял.

— Тогда погнали! — задорно вскинулся старик, и меня с огромной силой потащило из привычного мне мира.

* * *

Когда у меня снова заработало зрение и вернулся слух, я обнаружил себя в какой-то забегаловке или лавке. Всё тот же бестелесный дух. А рядом всё тот же старик-индеец. Ну, и где моё новое тело?

— Сейчас здесь будет драка, — доверительно сообщил старик.

И действительно, в забегаловку зашли трое молодых мужчин вполне обычного, я бы даже сказал, славянского вида. Один из них оказался чем-то похож на меня в молодости.

Я сразу определил, что этот похожий на меня — за старшего. А ещё увидел, как все трое напряжены, словно сжатые пружины.

— Эй, толстяк Ли, — крикнул похожий на меня, — выходи. Пришло время вернуть долг. Мы договаривались, если ты помнишь!

От этих слов на меня обрушился шквал воспоминаний. Я отчётливо вспомнил, как и сам в девяностые ходил на разборки, рискуя жизнью в таких вот грязных забегаловках и полуподвальных коммерческих магазинчиках, которые презрительно назывались комками.

И прекрасно понимал, что с такими личностями, как этот самый толстяк, всегда было больше проблем, чем с любым другим предпринимателем. Толстяки всегда больше остальных любили свои деньги. И брюхо своё отращивали не просто на государственных харчах. Так что я оказался прав.

Вместо толстяка Ли, как это часто бывало и со мной, из подсобки выскочили четверо китайцев в чёрных кимоно. Один из них мгновенно определил, кто в троице самый опасный, и швырнул молодому бандиту под ноги какой-то кристалл.

Раздался оглушительный взрыв, и похожего на меня мужчину отбросило к стене. Да так, что стало очевидно: больше бедняга не жилец.

Удар головой о твёрдую стену превратил его мозги смузи, а брызнувшая кровь, что проступила со стороны затылка, говорила только об одном: парня пора отпевать.

— Не спи, — крикнул старик-индеец. — Из него душу вышибло. Входи в его тело.

— Как? В него? Да ты посмотри, у него мозги сейчас наружу вытекут!

Койот не стал ничего объяснять. Вместо этого он просто схватил меня и запихнул внутрь, как подушку в наволочку. А в следующий миг я открыл глаза. Человеческие глаза, полные боли и слез. И тут же… закрыл их. Что-то шло не по плану Койота…

Как мне показалось, это самое тело раза три попыталось выплюнуть меня обратно. И ощущения, так скажем, были не из приятных.

Койот в образе индейца уже, откровенно говоря, запинывал мою душу в мертвеца, только что ушедшего в иной мир. И сопровождал все это деяние весьма странными, на мой взгляд, словами.

— Курва! Давай… Давай!

Однако ж «запихнуть» меня удалось, хоть и не с первого раза. Но по итогу…

Я не сразу понял, что и как происходит. Словно всего того, что я только что видел, и вовсе не было.

Прийти в сознание, а уж тем более взять контроль над собой и над новым телом оказалось весьма проблематично. Разумеется, как маслу ничего не пошло.

Попытался открыть глаза, и тут же почувствовал отвратительное жжение в них же.

— Черт… — прохрипел я и вновь попробовал распахнуть веки, но не смог… Терпеть это жжение было невыносимо.

Ладно, плевать на зрение. В темноте, которую изредка «прорезали» белые пятна, я попытался встать. Нащупать землю или то, на чем я лежал…

А я же лежал?

«Вставай!» — взревел где-то рядом Койот.

Кости и суставы непривычно не ныли, в голове, помимо звуков потасовки, звенело, во рту стоял неприятный металлический привкус. Когда у меня наконец получилось разлепить глаза, хоть толком-то я ничего и не видел, мое тело уже сидело и даже чуть отползло назад.

Повсюду что-то шумело, кричало, через меня то и дело кто-то переступал, но и…

«Пора вставать, Ювелир. А то такими темпами это тело останется ещё без одной души! — в голове зазвучал голос Койота с какими-то ехидными нотками. — Давай, покажи им, как ты давил ногами этих несчастных!»

Зрение тут же прорезалось. Глаза моментально привыкли к освещению, а нос уловил запах гари, ибо в лавке что-то горело, а тело…

Да. Пожалуй, оно было чудесным образом… лёгким. Не моим, но я привыкну.

«Пока ты осваиваешься, я буду помогать тебе. Слышишь? — вновь заговорил Койот. — Ты всегда можешь задать мне вопрос, и я сразу же постараюсь найти ответ на него. А сейчас…»

Дослушать эту псину блохастую, спокойно, я не смог, потому что как только я окончательно прозрел, а уж тем более встал… с удивлением посмотрел на перстень на среднем пальце… с изображением, опять же, псины… на меня бросился тот самый китаец в чёрном кимоно. Да-да, с каким-то тесаком в руках. Причём «бросился» — мягко сказано.

Взрыв, который громыхнул несколько секунд назад, потрепал не только это тело, но и того, кто кинул что-то напоминающее гранату. Он хромал и щурился…

Или не щурился?

— Каждый китаец… — начал говорить вслух самому себе, — постоянно издаёт истошный визг… который они называют боевым кличем!

Что, собственно говоря, узкоглазый и сделал. Завопил, поднимая тесак над головой. Только вот ударил он в воздух, вонзая лезвие в стену прямо в том месте, где ещё секунду стоял я.

Вот это тело! Эластичное, молодое! А какая скорость! И это чертовски мне нравилось.

Я извернулся, сделал шаг в сторону, и на макушку каратиста с тесаком обрушился кулак, да с такой мощью… Желтопузик тут же упал навзничь, оставляя тесак торчать в стене. А я закончил то, что хотел сказать:

— … Перед тем как атаковать. Очень предсказуемо, — ухмыльнувшись, я повернулся к основному действу.

Место, куда, наверное, пару минут назад швырнули тот самый кристалл, зияло чёрной проплавленной в полу дыркой. Мальчишки, что пришли вместе с новым «мной» в эту забегаловку, откровенно говоря, обосрались.

Нет, не в плане того, что испугались, но явно потеряли всю инициативу, а уж тем более — стремление справиться с противником. Они оба то и дело опрокидывали на ребро хилые на вид столы, закрываясь от очередного ножа, но даже не пытались атаковать.

Видимо, без меня они действительно ничего не могут. И как же они собирались выбивать долг или крышевать кого-то⁈

Самый высокий из нашей компании, увидев меня, завопил во всю глотку:

— Вован! Жив!

Это стало катализатором для новой атаки. Но уже на меня. Троица почти непотрёпанных каратистов с почти целыми мордами за секунду прекратили свои попытки нагнать двойку. Ребятки, так скажем, выдохнули от этой бесконечной беготни и синхронно повернулись в мою сторону.

— Три молодца одинаковых с лица… — пробубнил себе под нос, соображая, как справиться со всеми сразу.

Китайцы сощурили глаза ещё сильнее обычного, а я про себя подумал: «Как они вообще могут видеть сквозь такие щелки…». Долго размышлять над азиатскими особенностями мне не дали. Китайцы ринулись на меня как по команде: кто-то — выставляя перед собой огромный тесак, кто-то — с подобием скромного ножичка, которым, как мне показалось, орудуют в суши-барах. Но никак не кромсают людей.

Спиной я почти сразу же нащупал стену и понял: вот и все — бежать уже некуда! А как говорит практика, против лома нет приёма!

— Мда… вот и прожил новую жизнь, — прошептал я в момент, когда уже и броситься никуда не успел бы.

Глава 2

В привычной манере, избитой временем, я начал хлопать себя по правому карману, где всегда всю жизнь носил пистолет. И каково было мое удивление, когда я нашел его! Только вот, он был больше похож на что-то наше… современное…

Но не это было так важно…

В помещении раздался какой-то лай… больше напоминающий гавканье на собачьей свадьбе, на что китайцы-то и отвлеклись! Чем я не мог не воспользоваться.

Холодный металл чего-то большего, чем привычный мне ТТ, скользнул в ладонь и выскочил из кармана, заставляя только одним своим видом, остановиться китайцев.

Трое из ларца, одинаковы с лица… и с разрезом глаз, тут же побросали свои безделушки и замерли по стойке смирно. Но вот давать шанс этим выродкам я не собирался.

Первый выстрел оставил после себя странный запах. После того, как пуля пришла в гости к мозгам узкоглазого, я не почуял запах пороха. А он должен был быть! Стараясь не задумываться о странности, я выпустил еще одну, а затем… и последнюю.

— Вован… — заговорил молодой паренек, который был в «моей» компании. — Ты бы это…

И не успел он договорить.

Дверь этой забегаловки противно скрипнула, где-то над дверным проемом послышался колокольчик, и… на нашей скромной вечеринке, появилось на три живых личности больше… все в той же привычной манере суши-поваров, с тесаками в руках.

Им не нужно было долго соображать, чтобы понять кто здесь главный противник и кого нужно убить.

Пистолет, поднятый на вошедших, издал пустой щелчок. А потом еще и еще…

— Черт. — прошипел я, делая пару шагов назад. — Какой дебил заряжает три пули?

Огнестрельное оружие стало бесполезным, и было кинуто в лицо одному из гостей. Тот, конечно, отмахнулся, но время для себя я выиграл.

Сделал пару шагов в сторону, и подхватил лежащий стул, оказавшийся весьма увесистым. Им же, встретил лицо центрального оппонента — придурок только и успел, что замереть с ножом над головой.

Недовольные возгласы полились как бальзам на душу. Китайцы опять же, замерли! А павшего решил «догнать» ударом кулака в кадык. Боец попросту захрипел. И мгновением позже познакомился с носком моего ботинка. После чего замолк, возможно, надолго.

Второй «дружок», который так и не смог оправиться после прилета пистолета, пошатываясь постарался встать. Братки за его спиной решили, что добьют его, чем немного помогли. А вот третий…

Трясся как осенний лист, но свой ножик для разделки рыбы так и не бросил. Наоборот, он почему-то решил, что такой игрушкой сможет навредить матерому… бандиту?

Ещё один шаг вперёд — и нож, нацеленный мне в лицо, выбит простым движением руки. Китаец боялся. Китайца трясло. Поэтому нож он еле-еле держал. Удар в грудь поставил жирную точку на его дальнейшей судьбе.

Никогда не думал, что вот таким простым способом смогу сломать кому-то рёбра.

Тем временем убедившись, что противники лежат без… чувств, я вернулся к двойке игроков из моей «команды».

Два паренька были несказанно удивлены увиденным. По их восхищенным и одновременно вытянувшимся лицам то и дело пробегала улыбка. Которую перебивал страх. Побаивались они, разумеется, меня.

Одного профессионального взгляда было достаточно, чтобы понять… ничего они не стоят. Ни как члены банды, ни как партнёры по рэкету. Или чем мы тут занимались? Однако оба рванули ко мне с радостными мордами, пытаясь задобрить лестными словами о моих способностях.

Но мне было не до этого…

— Так, — я вытянул перед собой руку, останавливая двух высокорослых, худых индивидов. А прикид-то какой! Причудливые коричневые костюмы, кожаные кепки. — Я так понимаю, платить они нам не собираются?

— Нет… Ли улизнул сразу, как только ты вырубился, — виновато потупился рыжий паренёк с аккуратным шрамом через бровь. — Вов, я же сразу тебе сказал, да и Козырь тоже…

Он кивнул в сторону второго парня, который выглядел чуть получше своего товарища. Тоже высокий, но более подтянутый, хоть и на нём костюм тоже висел мешком. Сразу видно — шпана. Самая обычная. Которая за монету мать родную продаст.

У таких людей, как этот самый Козырь, правда была одна. И она либо блестела, либо шелестела купюрами. Такие, как он, опасны для бизнеса, ибо первыми побегут сдавать тебя со всеми потрохами.

Я же понимал, что эти двое — мои люди, и что… я вроде как вернулся в свой прообраз из далёких девяностых моего мира. Значит, привыкну и очень легко освоюсь, однако… этого пацана надо убирать.

Не самые добрые мысли посетили мою хладнокровную голову, но действовать я решил иначе.

— Чем нам грозят события тут? — вопрос был больше риторическим, конечно. — Охота? Война с китайцами? У нас больше не будет доставок с алиэкспресса?

— Да ничем… они же кинули тебя, — вяло отмахнулся рыжий. — Что еще за али… алиэ… — он замялся, пытаясь выговорить, очевидно, новое для себя слово.

Но, моя манера общения была ключом к их языку. Ребятки, сами того не понимая, познакомили меня с моим же «делом».

Для начала мы решили покинуть это местечко. Громко, с горой трупов. Тела китайцев под неодобрительный возгласы Козыря и… Кита — так звали рыжего, мы стащили в одну кучу. Перед этим, пришлось последних гостей все таки добить. Закидали их стульями и столами.

Затем, я обнаружил на полу свой пистолет, осмотрел его «боезапас», еще раз решил, что бывший владелец тела — конченный идиот и мы вышли из здания. А вот следом…

Кафе вспыхнуло как спичка. Я в геройской манере из какого-нибудь боевика нулевых отвернулся от небольшого «кафе» ровно в тот момент, когда внутри что-то взорвалось.

Возможно, добивая китайцев, я совершил ошибку. С другой стороны, начинать свой новый день в новой шкуре с возможными свидетелями моего бесчинства… это равносильно иметь вечного врага за спиной…

Короче, не самый удачный старт карьеры. Да и тем более, если верить словам Кита, такое здесь было привычным делом.

— Ну, ты конечно и отжег, Шаман, — гоготнул Козырь, когда мы свернули с просёлочной дороги на жалкое подобие асфальта, спускаясь с пригорка, где стояло кафе. — Как в старые добрые времена на границе, да?

— Да-да, — вяло процедил я, оглядываясь по сторонам. — Как в старые добрые времена.

Что бы это ни значило.

— Чем он там так шарахнул меня? — решил спросить на всякий случай, припоминая отсутствие запаха пороха из пистолета.

— Так макром. Вован. — ответил Кит.

* * *

Пока мы возвращались в город со странным названием Кустовой, парни выложили мне всю подноготную. Не забывая упоминать самые сокровенные подробности. Наша скромная банда называлась «Три Кота». Смешно, конечно, но уж всяко лучше, чем «Радужные бандиты» или «Вальты», за отчаянно которых «топил» Козырь.

Занимались мы самым обычным рэкетом. Крышевали маленькие кафешки, брали «под опеку» мелкие торговые лавки, которые только-только начинали работать, а также выполняли заказы более крупного, по местным меркам, масштаба. Ну и вдовесок выбивали долги из несостоявшихся предпринимателей.

Казалось бы, привычная мне работа в самом начале моего пути там, на Земле, но здесь она заиграла совсем другими красками. В особенности из-за места, где мне предстояло жить.

Наша Кустовая область была подобием пиратской Тортуги моего мира. И здесь можно было найти всё, что только душе угодно. А раз я живу в таком месте, боюсь, я не один такой умный, который за три месяца сколотил банду из этих…

Идиотов.

Козырь и Кит оказались моими близкими друзьями. Почти. Более того, и с первым, и со вторым мы вместе служили на границе со степными «государствами». И повидали всякого.

Кит был более медлительным, чем Козырь. Однако не трусил и всегда поддерживал любое моё решение, даже если оно было чересчур опрометчивым. А вот тот второй…

Мне он не понравился с первого взгляда. Такой… жидкий тип персонажа. Одновременно приятный и неприятный по общению. Опять же, я отчётливо понимал, что его нужно убирать. Но и сделать это нужно было грамотно, не вызывая на себя подозрений.

Почему я так решил? А тут все просто. Опыт. Опыт, и еще раз — опыт.

Но сейчас не о нем.

Наша скромная компания не подчинялась никому и была независимой бандой даже без своего «козырного» места. Скажем проще: наш будущий преступный синдикат находился в стадии зародыша.

Жили мы все рядом — в спальном районе города, но вполне приличном. О чем позаботились наши родители в своё время. Козырь — Василий Анатольевич Козырев, жил со своей мамой. Не имел ни детей, ни жены в свои двадцать три, ни какого-либо будущего. А Кит — Китов Павел Юрьевич, родился в весьма уважаемой семье по правую «руку» от моего дома. Он имел бы богатое и славное будущее, если бы не хотел лёгкой наживы.

Ну а обо мне они ничего толком и рассказать не могли. Точнее, я не нашёл ни единого рычага, чтобы получить ненавязчивые ответы на свои вопросы. Кроме одного.

Я жил один. Хоть у меня и была семья, но я очень давно обитаю на съёмной квартире где-то в центре.

В целом, информация была более чем полезной, но было одно «но».

Так скажем, сложновато делать вид, что я вижу их впервые. А уж то, что они говорили…

Оба напарника были магами. Оба владели стихией земли, но не являлись «боевыми». Об их способностях я и не особо расспрашивал, меня больше смутил тот факт, что бывший владелец тела, не взял с собой на дело кого-то более стоящего.

Да и сами «партнёры» говорили, что на службе повидали всякого…

Маги? Ага. Фокусники херовы.

Чего тогда так тряслись в кафе? Неужели думали, что китайцы встретят их низким поклоном и массажем⁈ А может, как в Таиланде со словами: ням-ням?

А вот к тому самому толстяку наш разговор повернул в момент, когда через пару часов путешествия пешком по проселочной дороге, ребятишки стянули ткань с машины, притаившейся у асфальтированной дороги.

Я не понял только одного. Если, черт тебя побери, у нас была машина, то на кой леший было парковать её так далеко⁈

Да и автомобилем это назвать было нельзя… скорее — ржавое корыто, которое имело что-то общее с «Чайкой». Такую я ещё в детстве перебирал вместе со своим дедушкой. Более того, какого было моё удивление, когда эта хрень завелась и даже не чихнула!

Что уж говорить об отсутствии выхлопной трубы и дыма в целом. И тут внутри меня развернулось целое сражение между тем, чтобы спросить об особенностях двигателя и просто промолчать или сделать вид, что так и должно быть.

Но…

— Жаль, что так получилось с Ли, — не унимался Козырь, крутя баранку. — Денег мы не получили, хотя помогли им две недели назад… Что думаешь, Шаман?

— Ась? — я пялился в окно, рассматривая непривычный пейзаж и не с первого раза уловил, что обращаются ко мне. Фамилия всё же непривычная.

— Я говорю, где деньги брать будем? — повторил он свой вопрос.

— А на кой черт они тебе?

Напарничек резко нажал на тормоз, отчего Паша-Кит, сидящий за нами, от души приложился о сидение. Партнёр уставился на меня и медленно выдохнул:

— Так, а на что нам арендовать грузовик⁈

Я сделал вид, что не совсем понимаю контекста. Отчего Василий выдал мне ещё больше информации:

— Не знаю, насколько сильно тебя приложило взрывом. Но… мы же обсуждали уже. Мою машину нужно отремонтировать. Так что пока она ремонтируется, надо брать грузовик!

— Зачем? — снова спросил я.

— Чтобы немного разбавить наше дело доставкой груза на границу.

— Что за товар? — тут же переспросил я.

— Ну это… — Вася замялся, а Паша за спиной как-то недовольно цокнул.

— Короче, ты ж сам просил найти нам работенку… Когда я сказал, что у меня появились связи с некоторыми городскими бизнесменами… Так, давай пока думать о проблемах, которые есть сейчас, ладно? Вот где нам взять лишнюю тысячу в такой короткий срок? Если мне не изменяет память, место, где можно взять автомобиль в аренду, работает до девяти. Ну а… товар нужно доставить завтра!

— То есть ты хочешь сказать, что мы поспешили, поделили шкуру неубитого медведя и вместо того, чтобы договориться о доставке товара после… этой работенки, прыгнули выше головы и… Что за товар? М?

Парни — да нет, не парни: они уже вполне себе мужики с зачатком криминальной жизни — вопросительно уставились на меня, открывая свои рты.

— Я же говорил, нельзя о таком молчать, — виновато проскулил Кит. — Это была идея Козыря, Вов… Я о ней услышал только сегодня! Честно! И был против!

Я замер, посматривая то на Кита, то на Козыря.

Меня даже не сразу смутила цифра ремонта, которую озвучил Вася. Мало ли местная валюта и правила могут в корне отличаться от привычных мне. Но что за товар? Чего они так сжались-то?

Какой же этот Шаман идиот! Понабрал себе шпаны, бесполезной от слова совсем.

— Я так понимаю, у вас есть что-то, о чём мне нужно знать?

Парни как-то странно на меня покосились и синхронно закивали.

— Если мы его не доставим, нам крышка.

— Значит так! — рявкнул я. — Быстро ответили мне. Что такое в товаре, о чем вы мне боитесь признаться?

А когда услышал, то готов был удавить Козыря прямо здесь!

Глава 3

Никогда в своей жизни я не проворачивал дел с запрещенными веществами. Для меня, как и для моей группы, которую я сколотил в девяностые, даже намек на эту ересь считался абсолютным табу. А этот Вася…

Товар, состоящий из запрещенных смесей, нужно было доставить на границу с каким-то степным городом, что за территорией нашего региона. Эту самую высокооплачиваемую работёнку как раз-таки и добыл нам этот жидкий тип. Более того, до момента, называемого «прямо сейчас!», Шаман, то есть теперь уже я, даже не догадывался о том, что нужно доставить.

— Да ты охренел! — напыжился я, отстёгивая ремень безопасности. — Ты хоть понимаешь…

Меня тут же поддержал Кит, подвякивающий любому моему слову. Что ж, хороший будет сотрудник. Если доживёт, конечно.

— А я говорил, что Вова это в штыки воспримет. Но нет, ты просил не говорить, пока не закончим с китайцами.

Да, мои принципы были для меня всем. А это нежелание сталкиваться с подобной дрянью — золотым правилом, вбитым в мозг. Я. Никогда. Не буду. Заниматься. Этим. Дерьмом.

Никогда!

— Вов, ну ты сам просил… — заблеял Козырь и тут же получил звонкую оплеуху.

— Ты хоть представляешь, что натворил? — я злобно сузил глаза, хватая водителя за грудки. — Ты хоть представляешь, во что нас ввязал? Кто тебе дал товар⁈

— С Сибири он… — жалобно проскулил придурок. — Бригада Монеткина перехватила его перед сожжением на пустыре и привезла в Кустовое на перепродажу в дружественные страны.

— Я тебя урою голыми руками, — прошипел я, оттолкнув от себя подельника, и выскочил из машины.

Водительская дверь долго не хотела открываться. Но дури… что в моём старом, что в этом теле было много. С противным скрежетом стальная ручка отвалилась, а следом раскрылась и дверь.

Вася, закрывая лицо руками, вывалился на дорогу как мешок с дерьмом. Закрываясь от моих оплеух, он то и дело кричал о том, что он не виноват. Всё лопотал мне сказки, что его попросили взять это задание.

— Идиот! — взревел я, со всей дури зарядив ботинком по заднице. Удар получился такой силы, что звук больше походил на удар бутсой по мячу. А вот дальше я принялся учить их уму-разуму. Киту тоже досталось, но в основном словами.

— Такие, как твой Монеткин, выискивают самых молодых. Специально, понимаешь? Ищут идиотов, которые согласны на все, лишь бы окунуться в криминал. И придурки ведутся за милую душу! Проглотят красивые речи и будут готовы на всё.

Паша тоже вышел из машины. С некоторой боязнью посматривая в нашу сторону, он облокотился на ржавый металл и скрестил руки на груди.

— А ты чего встал? — я развернулся ко второму компаньону и рыкнул.

Моя резкость и грубый голос сделали своё дело. Пацан тоже сжался, но закрываться не стал, готовясь к заслуженной к оплеухе.

— Почему мне сразу не сказал⁈

— А как тебе сказать-то можно было, Вов? — он чуть успокоился. — Ты же сам говорил, что всё может пойти не по плану и что толстяк Ли тебе не нравится. Вот эти эмоции и перебили…

Козырь тем временем чуть отполз и попытался было встать на ноги, но мой пинок быстро вернул его в лежачее положение.

— С тобой я не закончил, — и тут же обернулся к Киту: — Как ты считаешь, что будет, если мы откажемся от доставки?

— Ты это меня спрашиваешь? — удивлённо захлопал глазами Паша. — Вов, ну это… Монеткин, если судить по слухам, вполне нормальный мужик. Если товар вернём и отдадим плату за простой, он и слова плохого не скажет.

— Нормальный мужик не будет заниматься этим скотством! — тут же парировал я. — Так… сколько у нас денег?

Тут я чуть-чуть прогадал с вопросом. Кит, хоть и не сразу, но забормотал, что весь бюджет, как у главы группы, находится в моем кошельке, но вот расплатиться за простой… Нет, на такое у нас точно не хватит.

В кошельке нагрудного кармана, который я только что обнаружил, действительно были купюры. Немного странные и уж точно совершенно мне непривычные.

Что-то императорское. На удивление — в рублях. Кроме того, были обнаружены бумажные копейки. Неужели здесь подобие советской валюты и такие же цены?

Ответ на этот вопрос я узнаю чуть позже, но…

В сумме у нас оставалось чуть больше шестисот рублей. Деньги немаленькие, если верить Киту, но и этого не хватило бы для оплаты простоя.

— Значит так, — заговорил я через минуту. — Ты! — пнул Васю по заднице. — Вези нас к этому самому Монеткину. А когда я с ним договорюсь, притарабанишь ему товар обратно. Понял меня?

Дважды повторять не пришлось. Паренёк всхлипнул и тут же согласился. Он медленно встал, опасаясь, что его снова начнут бить, и, вытирая сопли, сел за руль, ожидая, когда мы погрузимся.

— А ты… — я повернулся к Киту, который уже открыл дверь, — в следующий раз сразу сообщай.

Паша, понятное дело, не совсем понял, что именно я имел в виду, но улыбнулся и сел в машину.

* * *

Через четверть часа наша колымага вырулила на улицы красочного города. Я бы не сказал, что он был похож на Питер или Ярославль своими новшествами, но…

Что-то в этом городе явно напоминало мне о родине. Знакомые постройки, точнее, знакомый тип многоэтажек. Куча машин, на мой вкус — раритетных, а также вереницы карет.

Сложилось впечатление, будто я попал в какую-то постреволюционную Россию двадцатого века, причём уже после того, как большевики взяли власть. Ну, это если отталкиваться от истории мира, где я раньше жил.

Рассмотреть Кустовое по потёмкам особо не получилось, но впечатления были самые приятные. Стоило выехать на городскую дорогу, как побитый и недовольно сопящий водитель свернул во дворы, где асфальт заменила щебёнка. Спустя ещё пару минут машина остановилась возле невысокого ангара.

Вот там-то я встретился с первыми криминальными лицами. Стоило мне выйти из авто, как рядом нарисовалась братва в чёрных костюмах и с какими-то странными пистолетами в руках.

— Чо надо? — грубо спросил меня самый полноватый из тройки, вскинув подбородок.

— Монеткина хочу видеть, — ответил я, стараясь не отвлекаться на пистолет, который приставили мне между лопаток.

— А тебе чо, назначено? — интересовался все тот же.

Но я ответил просто:

— У меня есть его товар и насчёт него нам нужно покумекать.

Козырь и Кит остались в машине с приказом никуда не дёргаться, но и толстяк, явно страдавший незнанием русского языка, выставил парочку крепких парней рядом с моими придурками. Те, в свою очередь, как-то вяло согласились, но главарю, то есть, мне, не перечили.

«О, а вот и самый важный из этой шайки охраны».

Тот самый, с кем я имел «честь» заговорить первым, навел на меня дуло пистолета. Затем, коротким кивков, показал мне нужное направление. И вместо того, чтобы войти в ангар со стороны ворот, мы попёрли совершенно по другому пути. В обход знания, где меня встретила невысокая палатка. Ну надо же! Прямо ностальгия.

Синяя палатка в белую полоску — начало моей криминальной жизни. Разумеется, эта отличалась от привычных мне, но ещё больше я удивился, когда вошёл внутрь. Все здесь оказалось заставлено стеллажами с какими-то коробками, а вот людей вроде бы не было.

При высоте в три метра палатка имела какую-то неимоверную длину!

И мы… шли и шли мимо этих бесконечных стеллажей в неизвестном мне направлении. Трижды свернули в разные стороны, и наконец, когда я мысленно досчитал до пятисот шагов, передо мной появился стол. А восседал за ним действительно толстый мужчина.

Судить о росте Монеткина было сложно, но вот внешность…

Четыре подбородка гордо нависали над воротником малиновой рубахи. Маленькие круглые очки намекали, что их пора бы сменить на подходящий морде размер. Морда, к слову, напоминала рыло. Поросячье. Я даже уловил ассоциацию этого персонажа с каким-нибудь новым русским. Голос у него, кстати, был как раз в ту же степь.

Резкий и хриплый:

— Ну и кто ты? — спросил он, не поднимая глаз от бумаг в руках.

— Я Владимир… — запялся. Надо бы разузнать своё отчество. — Шаман.

— А. Слыхал, — тут же оживился толстяк. — Это ж ваш пехотный батальон разбил в прошлом году Бабая в степях, да?

Коротко кивнул, даже не задумываясь, насколько это правда.

— Странно. Я думал, после такой заслуги вас в империю заберут на службу его… — он сделал какой-то странный жест, словно его вот-вот вырвет. — А нет же, у меня тут стоишь. Ну так что нужно?

— Я к вам по делу… Монеткин… — я поджал губы, намекая, что даже имени его не знаю.

Толстяк принял этот жест без обид. Так скажем, познакомились…

— Кирилл Петрович, — улыбнулся он, протягивая заплывшую салом руку.

Хотел я этого или нет, но пришлось пожать. Ладонь оказалась хиленькой — силы в ней попросту не водилось. Значит, все дела обстряпывает через людей, а не собственными ручками.

— Кирилл Петрович, — начал я, — один из моих компаньонов совершил оплошность. Взял ваш товар, уверив вас, что мы согласны его доставить.

— Что за товар и что за компаньон? — он недовольно сощурился. — Не Василий Козырев, случайно?

— Случайно он, — коротко кивнул я. — Он является моим подопечным и не удосужился даже поинтересоваться, в наших ли силах и интересах выполнить доставку.

— А что, вы не сможете? — его хрипловатый голос стал набирать в высоту, превращаясь во что-то истеричное.

— Как вы понимаете, мы в этом обществе новички, — на слове «этом» я сделал акцент. — И, уверяю вас, после всего того, нам пришлось пережить во время службы…

— Ну да, служили вы долго, — перебил меня мужик с пистолетом. — Бедолаги. Три года жизни отдать, чтобы пройти через такое. И врагу не пожелаешь.

Странно, они как-то слишком сильно осведомлены о моей службе. Или все же я действительно пережил какие-то убийственно тяжёлые события?

— Последнее, чем мне хотелось бы заниматься, — продолжил я, — это доставкой запрещённых дурманов. Тут, извините, дело принципа. Но, — тут же нашёлся я, заметив, как вытягивается поросячье рыло, — мы вернем ваш товар и, более того, готовы заплатить компенсацию за простой. Ведь за этот день вы могли бы найти другого доставщика. Верно?

Маленькие глазки забегали туда-сюда. Мужчина словно сомневался в своём решении или же думал, как правильно мне ответить. Всё-таки я резко начал и правильно закончил, и теперь Монеткину было невыгодно идти против шерсти. Точнее, невыгодно было со мной не соглашаться.

Таких поставщиков, как он, я за жизнь повидал. По большей части истреблял, делая это красиво и без крови для самого себя. А вот этот перец… Стоп! Кажется, с выводами я поспешил. Судя по его реакции.

— Понимаешь, Вова… — прохрипел он. — Моё время, мой товар… Всё это стоит денег. Не думаю, что военной пенсии хватит, чтобы расплатиться со мной прямо сейчас.

И, довольный собой, заулыбался. Словно его колкость должна была меня задеть.

Впрочем, и тут он промахнулся. Подколка меня не задела, а наоборот, удивила. Если сравнивать меня, Козыря и Кита, то мы были ровесниками. А раз им по двадцать три года, то и мне примерно столько же. Плюс-минус. И в таком возрасте что-то получать от государства? Ну…

Приемлемо.

Ладно. Пойдём другим путём. Своим ответом Кирилл Петрович дал мне «подсказку», как правильно построить дальнейший диалог, и показал мне, насколько я был «не прав». О, этот старый приём я знал. И прекрасно понимал, в каких случаях он применяется.

— Кирилл Петрович, — начал я, расправляя плечи…

Сейчас во мне боролись два желания. Сломать ему шею и… ещё раз сломать шею. Он тупо пытается поставить меня на счётчик. Впрочем, мне известно, как такие подонки ведут свой бизнес, а ещё известны кое-какие нюансы.

За границу надо было, да? Но если он искал юнцов, значит, много времени не потерял. Что плавно подводило нас к следующему…

Сроки с заказчиком не были оговорены.

— О каком простое мы говорим? День? Неделя? Может быть, больше?

Поросячье рыльце нахмурилось. Уж явно не ожидало такого… посыла со стороны молодого человека, что ещё не успел запачкаться во всем этом дерьме.

— Поставка рассчитана до часов, — улыбнулся он. — А сутки простоя — это немалая сумма.

— Боюсь, вы ошибаетесь, — смело заявил я, выпячивая грудь. — Начнём с простого. Личности, которые должны поставить товар. Если бы находившееся внутри имело большую ценность, вы бы пошли через постоянного курьера. Вместо этого вы передали груз неизвестному вам юнцу, который ради денег готов пойти на все.

Рожа Монеткина в который раз изменилась. Я, конечно, больше ожидал злобы, но никак не ухмылку.

— Продолжай.

— Спасибо, — пистолет, которым все это время щекотали мне между лопаток, чудесным образом пропал. Охранник, что меня провожал, поравнялся со мной и скрестил руки на груди. — Значит, вас не только не интересовал срок доставки, но и целостность товара. Смею предположить, что внутри пустышка. А этот самый малец — стандартный способ поставить очередного лоха на деньги. Даже если вы человек, любящий рисковать, в чем я сомневаюсь, вы бы явно приставили к курьеру своего.

— Что ты ещё интересного скажешь, Володя? — хрипотца мужчины имела добродушные нотки.

— А больше и нечего. Вас устроил бы любой расклад. Привезём мы этот товар или нет. Если бы привезли, вы бы сослались на недовес, а это уже иная статья расходов для моей группы. Но также вы были бы рады отказу или несостоявшейся доставке, что тоже принесло бы вам деньги из воздуха.

— Откуда такие догадки, Вова?

— Я много чего понимаю и много что знаю, — сухо отрезал я.

— Дерзкий малый, — Монеткин растянулся на стуле, довольно кряхтя. — Даже если ты знаешь расклад, то что ты от меня хочешь? Отмену заказа?

— Именно.

— Ну уж нет. Прости. Вы потратили моё время.

Я нахмурился. Покосился на охранника около меня и смело заявил:

— А вы попытались сделать из меня лоха. Тоже, знаете ли, неприятно.

Мужику рядом со мной было достаточно одного взгляда, чтобы сделать свой ход. Я примерно понимал, чем закончится такой разговор, уже тем более, что сам через такое проходил в юности. Изобрази я сейчас труса или прогнись под него — со мной бы просто не считались. Но сейчас…

Я показал смелость. Характер. Да, всё это сейчас закончится мордобоем, но тем не менее.

От неожиданного, как думал охранник, размашистого удара левой руки я увернулся. Точнее, пригнулся, и чуть оттянулся назад, а затем… не разгибаясь, зарядил ладонью под коленную ямку, да с такой силой, что мужик пискнул.

Он почти сразу же начал заваливаться назад и, к моему сожалению, прямо на меня.

Всё ещё не разгибаясь, я нырнул чуть вперёд, оказавшись головой у стола. И в момент, когда толстяк упал, громыхнув всей своей тушей на пол, на мою макушку опустилось что-то чрезвычайно тяжёлое.

Было больно.

Картинка перед глазами тут же замылилась и заиграла в моём сознании белыми пятнами.

Глава 4

— Эй… пс-с-с-с… пацан… — старческий голос, звучащий где-то поодаль, вывел моё сознание из глубокого сна. Вот только в этом сне я видел сплошь темноту, а не картинки с сюжетом.

С первой же попыткой встать голову пронзила острая боль, которая импульсами шла от затылочной части. В глазах темнота заиграла яркими вспышками, но вскоре они, как и боль, испарились.

Быстро… весьма быстро.

Вторая попытка подняться оказалась успешной. Более того, стоило мне выпрямиться, как и в глазах прояснилось. Вокруг стоял полумрак. Разглядеть в нём хоть что-то было почти невозможно, но глаза очень быстро привыкли, и вскоре я разглядел силуэт в несокльких метрах передо мной.

Встал… на пружинистых ногах сделал пару шагов вперёд, а затем… рухнул.

— Твою же ж… — прошипел я, скривившись от боли в коленях. — Где я?

— В клетке, — ответил, судя по голосу, старик, что не так давно пытался до меня «докричаться». — Твоих гавриков в соседнюю клетку засунули.

После его слов я встал на колени, покачал головой, разминая мышцы шеи и снова поднялся. Боль после падения, опять же… испарилась!

— А ты у нас кто⁈ — я вновь попробовал пройтись вперёд.

— Вячеслав Васильевич, — хохотнул старик в полумраке. — Для друзей просто — Славян. Славик там…

— Понятно, Вячеслав Васильевич, — сухо ответил я и начал осматриваться, измеряя так называемую клетку шагами.

Комнатушка, на ощупь, была из деревянного бруса, плотно уложенного друг на друга. Пол, на удивление, представлял собой чистый фундамент, ибо как ещё в этот домик можно залить бетон, я не представлял. А вот дверь, которая, судя по всему, была единственным выходом, стальная.

Более того, роль окна выполнял небольшой сруб где-то над нами и вместо стекла в нём установили решётку. Через неё можно было разглядеть звёздное небо.

— Это изба такая, или что? — спросил я старика, после того как отмерил примерную площадь клетки, а потом сам же себе и ответил: — Нет же… Поболее будет. Метров десять в квадрат.

— Ого. А ты считать умеешь? — хохотнул старик. — Похвально. А то обычно сюда пихают нарколыг да всякий мусор, который и разговаривать-то толком не умеет.

— А ты у нас кто такой?

Я подошёл к собеседнику и сел напротив него.

— Я же уже отозвался, — как-то недовольно прокряхтел он. — Вячеслав…

— Это я уже слышал. Василич, — перебил его я, — ты мне другое скажи… Я-то знаю, почему здесь оказался, а ты… кто у нас по профессии?

— Моя профессия вызывает гордость… — начал было он, но мне вновь пришлось перебить. Не интересует меня его красноречие. Мне правду подавай.

— Медвежатник я… хороший.

— Если ты хороший медвежатник, — улыбнулся я, — чего здесь сидишь? Неугодным стал, иль проворовался⁈

Старик что-то забурчал, ёрзая на полу, но все же изволил ответить:

— Подставили меня… уроды. Ты представь, заказал Петрович себе сейф, который невозможно открыть без ключа, а меня позвал человек из его окружения, мол… сходи, Василич, проверь, можно ль открыть.

— Я так понимаю, ты открыл, а его помощник что-то оттуда спёр?

— Как в воду глядишь! — восхитился старик и тоже попытался встать. Только вот сволочью он оказался редкостным… спер какую-то карту, а какую, увы, не знаю.

Он как-то странно пискнул, облокачиваясь на руки, и тут же тюкнулся лицом вперёд. Пришлось помочь ему вернуться на место.

Вор тут же пожаловался, что переломали ему все пальцы и бросили сюда. Тот выродок, которого звали Алик, спёр из сейфа не только карту, но и приличную сумму. А потом ещё и на золотой слиток позарился, придурок.

Старика-то обыскивали и палатку его всю перевернули вверх дном, но так ничего и не нашли.

— Сидеть я тут буду до тех пор… пока не скажу, куда клад зарыл, — смахивая локтем скупую слезу, пожаловался он. — А ты тут каким боком? На барыгу не похож, да и моська у тебя больно честная.

Я не сразу понял, что меня так смутило. А потом дошло. Каким образом он видел мою «моську»? Темно же, хоть глаз коли.

Но никакой тайны, как заверил меня Василич, здесь не было.

— У меня же кошачье зрение. Ну… так его называют в моем роду. Оно мне и помогает взламывать все что не попадя, — он звонко засмеялся. — Ты чего так вылупился, как будто призрака увидел? Что, сам типа не маг, да⁈

— Да я это…

— Это, это… — передразнил меня медвежатник. — Тебя швырнули вниз с пробитой головой. А на тебе все зажило, как на собаке. Маг, не иначе!

То-то меня смутила лёгкость в теле и отсутствие боли… Знать бы ещё, чем меня Монеткин по макушке приложил, я бы ему этот предмет затолкал в самую…

— Так и будешь молчать, как воды в рот набрал?

Старик все не унимался. Словно жаждал услышать какую-то кровожадную или приключенческую историю. Но, выслушав все то, что я ему рассказал, он не то чтобы оскорбился… нет.

Расстроился.

— И всего-то? На место поставил Петровича, и он тебя за это сюда кинул? На него не похоже…

— Я не просто на место его поставил, я ему его же подноготную всю выложил. Кому понравится слышать обвинения? А?

На это Василич промолчал. От души хмыкнул, конечно, но оставил без комментариев.

* * *

Я исследовал клетку вдоль и поперек, пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку. Но ничего, кроме очередной, маленькой трещины в стене, так и не обнаружил. Даже попробовал ударить ногой в стальную дверь, но что-то изнутри её слишком крепко держало.

Попытался было разговорить сокамерника да упросить его взломать замок этой самой двери, но тот вытянул руки перед собой так, чтобы можно было увидеть и в темноте. Говорить мне ничего не стал. Пришлось слишком много и долго думать, потому что ситуация выходила нехорошая.

Козырь и Кит очнулись спустя пару часов, если можно было судить по воплям где-то за стеной. К счастью, нашим переговором, точнее «перекрикам», никто не мешал. Только и толку от них не было.

Ни у одного из них не было и намёка на что-то стоящее. Вытащили их из машины весьма грубо. Побили, затем оглушили и сбросили как и меня, вниз.

Помимо нашего теперь туманного будущего, мы ещё и не знали, осталось ли что-то от нашей машины… Впрочем, если нас собираются убить, то…

Стоп. Хотели бы убить — убили бы. А раз мы здесь, значит, для чего-то нужны. Верно⁈

Ответа на этот вопрос я так и не узнал. Койот, который забормотал в моей голове через некоторое время, оказался куда полезнее, чем мои партнёры.

«Эй!»

«Сам ты эй, — парировал я. — Ты где пропадал? От тебя ни слуху ни духу, после суши-бара».

«А хрен до твоей головушки докричишься, — возмутился Койот. — Я звал тебя, когда тебя бросили сюда. А затем канал вообще потерялся. Ты что там такое творишь, что до тебя не добраться, а?»

«Да ничего я такого не делаю…»

Койот на миг замолк. И в это время кто-то прошёлся к нашей клетке. Следом, буквально спустя пару секунд, послышался скрипучий голос:

— Эй, Славик, вспомнил, куда чужие деньги зарыл? — обращались явно к старику.

— Хапни вислого за щеку, Саша, — крикнул в ответ старый медвежатник. — Когда я выйду отсюда, я сначала вырву тебе машонку, а затем затолкаю тебе ее…

Сверху зазвучал хохот.

— Ну, посиди ещё. Авось Петрович тебе и ноги переломает.

Старик посыпал проклятиями, но внимания на них я уже не обращал. Зато ловил каждое слово Койота. Он сильно удивился тому, насколько быстро восстановилось моё тело, учитывая, что какие-то магические каналы во мне ещё не проснулся. Более того, он не видел во мне ни крупицы маны, а что уж говорить про остальное…

Регенерация его поразила. Как и моё спокойствие.

«Это неестественно, понимаешь?»

«Так все что ты до этого сказал, и так для меня неестественно. — парировал я. — Ну а если общаться на твой манер… разве моё исцеление не чудо? Или как там правильно по церковному… магия?»

«Хуягия, — передразнил Койот и обиженно замолк».

Сказал мне только, что пошёл даже исследовать своё межмирье, чтобы это не значило. Может, найдёт что-то дельное, что мне поможет. Однако, спасение пришло, откуда не ждали.

* * *

До самого рассвета я не сомкнул глаз. Когда старик и мои партнёры за стенкой уже видели третий сон, сверху сначала послышались голоса. Там явно о чем-то спорили. Потом со стороны двери что-то зашуршало.

К такому я уже был морально готов. Хотел воспользоваться эффектом неожиданности и тут же наброситься на охрану. Очень повезёт, если охранник будет один…

И тут началось. Первой в клетку высунулась девичья моська, по которой я бы физически не ударил… не в этой обстановке. А вот за ней уже показался Монеткин. Держащий перед собой пистолет.

— Так, боец, — рявкнул он мне. — Ну-ка пшел туда, — и пистолетом указал мне в направлении дальней стены. — И давай без своих фокусов.

Я покорно склонил голову и медленно отошёл к стене. Дальше за Монеткиным вышла парочка крепких ребят, которые попытались подёргать за «ниточки» старика. Выкручивая ему сломанные пальцы.

Ругательств и крика было просто море. Да такого, что уши закладывало. Только вот ничего нового старик им не сказал, а девчонка, которую я так и не смог разглядеть, заявила Монеткину следующее:

— Папуль, ну хватит уже, а… Он истерит как девка!

Папенька довольно хмыкнул и указал на меня своим вышибалам.

— Этого за мной.

Я попытался, конечно, противиться грубой мужской силе, но руки за спину мне вывернули так, что характерный хруст тонко намекал на выбитый плечевой сустав. Боль была зверская, но я себе и пискнуть не позволил.

Зато вдоволь рассмотрел весь путь… на волю.

Вывели меня из клетки, которая действительно представляла собой коробку, тесно соединенную со второй и сделанную из бруса. Стояла она на бетонном фундаменте. Но помимо этой клетки, я увидел высокий частокол метра четыре в высоту. А ещё смотровые башни и кучу подвесных мостиков, присоединённых к веткам высоких елей. Очень старых елей, между прочим.

Что-то я не помню, чтобы на том пустыре возле ангара рос лес.

Стоило нам пройти метров сто через этот самый ельник, как мы оказались на небольшой равнине, откуда неподалеку виднелся такой знакомый мне ангар. Собственно, туда меня и повели.

С первого раза затащить упрямого арестанта в моем лице у вышибал не получилось. Но тщательные добавки в виде тычков в печень немного меня «задобрили». Противиться не стал — поплёлся.

Сам ангар представлял собой больше… рынок, что ли. Крытый, с множеством палаток внутри. Здесь было много народа и простеньких одноэтажных построек из обычных досок и деревянных настилов.

Мотая головой в разные стороны, я насмотрелся на многое. И уже имел примерное представление, куда именно попал.

Чёрный рынок! И не меньше!

Местные покупатели поглядывали на меня с опаской, но никто не посмел перейти дорогу пузатому уроду, рядом с которым вышагивала белокурая девица. И уж тем более никто и слова не сказал о том, что обратится в полицию.

Вот он — самый центр беззакония.

Мы медленно шли через разномастную толпу. Совсем скоро её вид мне наскучил, и я засмотрелся на задницу дочери Петровича. О, задница у неё была что надо. Тоненькие ножки. Изящные маленькие каблучки. Может, она и не совсем красавица, но спереди тоже должна быть очень даже ничего. В темноте так, толком-то и не рассмотрел.

Я ошибся. Не полностью, но ошибся.

Красавицей-то она была, и я это увидел, как только меня завели в невысокую постройку из жестяных листов и посадили напротив большого дубового стола. Кирилл Петрович уселся на «трон» — кресло, а его дочка — по правую руку от него, на стульчик поскромнее.

Миловидное личико с прекрасной родинкой над верхней губой и небесно-голубыми глазами. Портило её только одно. Взгляд самой настоящей прожженной стервы. И то, что на ней была белоснежная блузка с приятным моему глазу вырезом, никакой роли не играло. Казалось, оторваться от этих диких глаз попросту невозможно.

Мда… Верёвки-то она вьёт из папашки знатно.

— Я вот что подумал, Володя, — зазвучал хриплый голос Петровича. — Ты у нас, оказывается, парень излишне сообразительный, так что я не буду откручивать твою башку прямо сейчас.

Он замолк, словно ожидая от меня слов благодарности. Не дождался. Натянул улыбку и попытался сделать самое непринуждённое выражение хари.

— Смелый. Все же, — Монеткин хохотнул. — Отпустить тебя прямо сейчас, сам понимаешь, не могу… Кто знает, вдруг ты жандармов за собой проведёшь, поэтому…

— Смешно, — перебил его я. — Да будь ты хоть трижды свиньёй, но обращаться к ним… — я покачал головой, изображая возмущение, — никогда.

Мне тут же влепили увесистую затрещину.

— Ты бы это, Вов, помалкивал, — Петрович сощурился. — Не с торгашом базарным разговариваешь, а с уважаемым человеком. Тут вот какое дело… Услужишь — прощу. Поможешь — прощу в два раза больше. А ещё…

— Не, — перебил его я. — Кирилл Петрович, боюсь, буду вынужден сразу отказаться.

От моего заявления удивился не только Монеткин, но и его дочь.

— Ситуация-то некрасивая получается. Вы попытались меня обмануть, точнее, сделали это через моего человека. Попытались поставить меня на счётчик… в будущем. — поправил сам себя. — Избили. А я должен вам услужить? И это так честно делают дела местные авторитеты? Это не дела… Это так, шелуха самая настоящая.

Боров от недовольства пошёл красными пятнами. А вот его дочка, наоборот, заулыбалась… Да ещё как.

— Уж после того, как из меня попытались сделать лоха, я не буду прислуживать человеку, который не чтит правил своего мира. Это будет равноценно тому, что я перепишу себя в шестёрки. А я не шестёрка.

Краснота перешла в пунцовый оттенок. Дочь Монеткина откровенно захохотала, а мужики за моей спиной довольно замыкали.

— Непорядок, Кирилл Петрович. Не по понятиям.

Петрович было раскрыл рот, чтобы то ли меня оскорбить, то ли приказать свернуть мне шею, но белокурая девица положила свою тоненькую ручку ему на кулак. Папашка тут же выдохнул, поджал губы и повернулся к кровинушке:

— Что хотела, Катенька?

— Пап, если он действительно прав, то может…

Боров чуть опустил голову, чтобы услышать шёпот своей дочери. Он то и дело кивал, улыбался и не очень-то и по-доброму посматривал на меня. И как только она закрыла свой очаровательный ротик, мужчина растёкся в кресле и, широко улыбаясь, спросил меня:

— Ты выбил коленный сустав моему охраннику. Николаю. Верно?

Я сощурился, пытаясь предугадать, что он задумал. Точнее, что задумала эта стерва.

— М… получается, что так.

— Но тебя никто не трогал, да?

— Нет, — улыбнулся я. — Он первый замахнулся. Я защищался, Кирилл Петрович.

— Если бы ты защищался, то он бы тебя ударил. Понимаешь, о чем я? У нас, знаешь ли, мух много… Вот он и пытался прихлопнуть.

— Бред, — буркнул я. — Какие, к чертовой матери, мухи?

И тут же замолк. Догадавшись, к чему боров ведёт. Ведь и вправду… тут не прикопаешься! Меня никто не бил, первым ударил я, да и… Черт! А эта стерва — дамочка вообще непростая.

— Я так понимаю, чтобы исчерпать конфликт, я обязан вам услугой. Верно?

— Не только исчерпать конфликт, Вова, — заулыбался заплывший салом мудак, — но и загладить вину! Ты ведь здорового человека выбил из строя аж на месяц, не меньше.

Довольный самим собой, Кирилл Петрович похлопал себя по животу и сжал пальцы в замок, ожидая, как я попытаюсь оправдаться. Но я молчал. Понимал, что ситуация несколько изменилась, и попытка оправдаться прямо сейчас ни к чему не приведёт.

— Что вы от меня хотите? — я посмотрел ему в глаза.

Катенька ехидно заулыбалась, коснулась родительского плеча и, как только папаня обратил на неё внимание, коротко кивнула ему, не стирая с лица улыбки.

— Ну, Володенька, слушай… Зуб за зуб, око за око, верно?

Я ничего не ответил. Но ему и не нужен был мой ответ.

— Значит так…

Глава 5

— Непосильными трудами на благо нашей необъятной родины… — противно улыбнулся Монеткин, — на службе ты добился многого. Но чего ты добился в Кустовом, м?

— Не понимаю вопроса, — я склонил голову набок.

— Вот… скажи мне, как ты собираешься работать с такими, как я, будучи до мозга костей воякой⁈

Я чуть вытянул лицо и сощурился, пытаясь понять, к чему он вообще ведёт, а потом внезапно и сам всё понял. Надо же, такое ощущение, что история моей прошлой жизни почти в точности повторяется. Ведь и я сам в начале девяностых сидел напротив такого же, кхм, борова, выслушивая нотации о том, насколько я правильно поступаю, когда…

— Ну кто доверится вояке? У вас в голове одно — родина. О каких делах с криминалом может идти речь?

Мда. Что и требовалось доказать.

Нет, с одной стороны, Монеткина я понять мог, а вот с другой…

Что он хочет?

— Коленька-то наш, охранником моей красавицы был… а ты так некрасиво с уважаемым человеком поступил…

Млять. Он меня, в охранники наймёт, что ли? И для кого — для этой стервы⁈

— Я вот о чем подумал. Даже чтобы открыть какую-то лавку или фирму в нашем мире, тебе нужна виза. Желательно — от уважаемого человека, такого…

Как ты. Ага. Ясно.

— Более того, Володя, если мою дочь устроит охрана в твоем лице, то получается, ты и долг свой вернёшь, и получишь приятный бонус в виде моего слова. Ну, что думаешь⁈

А я всё смотрел на этого борова и всё не мог расстаться мыслью, что гораздо проще было бы свернуть ему шею ещё тогда — сразу по приезду.

Конечно, в голове не один раз прокрутился сюжет, который развернулся вчера вечером.

Мда, весь этот неаккуратный скачок вперёд был лишним, а там уже и этот Монеткин подоспел и оглушил меня чем-то.

Но прикончи я этого хряка сразу, то и разговоров бы сейчас не разговаривали.

Впрочем, я ведь и ничего не знаю про этот мир, а раз судьба сама пинает в сторону того, что я уже пережил раньше, то… виза его мне нужна и отказываться от шанса не имеет смысла.

В конце концов, что сложного в том, чтобы поохранять эту стерву? Верно⁈ Конечно, я ничего не знаю и о своей службе тоже, но ведь навыки-то не пропьёшь.

— Не вижу смысла отказываться, — улыбнулся я, — но у меня будут ещё условия, если такое возможно.

Кирилл Петрович тяжело выдохнул, но дал мне «добро».

— Ну давай, удиви меня. Шаман.

— Мы ещё не оговаривали сроки выполнения обязательств. Как долго ваш… сотрудник будет лечить свою ножку? И ещё: я хочу, чтобы вы выпустили моих людей.

— Не проблема, — махнул рукой толстяк. — Мне в любом случае не нужно, чтобы доступное жилье для отморозков занимали какие-то дохляки. Ещё что-то⁈

— Старик, который находится внутри…

Я и договорить-то не успел, как настроение Петровича изменилось. Авторитет рыкнул что-то невнятное, со всей дури саданул ладонью по столу, заявив:

— Он провинился. Крупно. Очень крупно. И пока не вернёт то, что принадлежит мне по праву, будет гнить там дальше. Понял⁈

Булькая праведным гневом, он плевался. Какая ж мерзость…

— Я могу с ним переговорить? — тут же попытался исправиться. — Вы не подумайте, Кирилл Петрович, я не для злого дела, а так, закину удочку. Всё-таки человек он полезный и в будущем пригодится. Вдруг чего полезного расскажет?

— Ты хочешь забрать то, что он украл у меня⁈ — боров сощурил глазки. — Шаман, ты что, совсем не въезжаешь? Ситуация патовая!

— Въезжаю, — я поджал губы и чуть ссутулился. — Ничего вашего мне не нужно. А старика жалко, он полезный человек. Да и говорит он, что ничего не крал.

— Слыхал я, слыхал, что он говорит, — Петрович опять растёкся по своему трону. — И дальше-то что⁈

— А если он прав и я смогу это доказать⁈

— В свободное от охраны время, — буркнул мой новый работодатель и кивнул мужикам за моей спиной: — Сопроводите нашего временного сотрудника до клетки. Пускай пообщается со своими. Закончит — освободите его идиотов и проводите на выход.

— Ещё вопрос… — я криво улыбнулся, и это Монеткину не понравилось, хоть он и подался вперёд всей своей тушей. Но интерес также быстро потерял, потому что мой вопрос показался ему тупым.

— А машина-то целая⁈

* * *

Кита и Козыря отпустили сразу же, как только я вышел из клетки. В этом плане Монеткин слово сдержал. Что одному, что второму я дал напутствие, дабы эти, как сказал авторитет, идиоты, не наворотили дел, пока я выплачиваю… долг.

Правда, оба они в корне не понимали, к чему такие условия. И для чего Монеткин решился на жест доброй воли. А что объяснишь дуракам, верно? Не про прошлое же рассказывать будешь, как у меня все это начиналось.

Со стариком мы пообщались минут десять. По большей части именно об этом самом Монеткине и его дочери. И ситуация выходила не самой плохой.

Сам толстяк никогда не занимался запрещёнными веществами. И тот самый «груз», как я и предполагал, оказался приманкой для пары молодых лохов, и не более. Из-за чего, собственно, мы здесь и оказались.

Мужик чтил своё слово. А ещё очень не любил обвинений в свой адрес и сказочно любил свою единственную дочь. Жены у него после смерти Катиной мамы так и не появилось. А вот шлюх вокруг толклось больше, чем мог позволить его истерзанный ожирением организм.

Информация, казалось бы, пустая, но не для меня. На мужской слабости можно очень здорово все переиграть. А бабы — его слабость.

О самой Кате старик практически ничего не знал. Избалованная, да. Вроде глупая, а вроде только прикидывается.

— Сменила трёх охранников только за последний год, — сообщил Вячеслав Васильевич. — Не знаю, чем они ей не нравились, но задерживались в личной охране ненадолго. Одного убили, если не ошибаюсь, в китайском квартале. Но и то не по вине Монеткина. А вот двух остальных, если мне не изменяет память, убрали на улицу.

— Уволили? — уточнил я. — Или перекинули в другую контору?

— Продали другому бандиту, — сухо ответил старик. — Так что будь осторожен. Хоть ты и отбываешь долг за временного калеку, спросу с тебя будет не меньше. А вот насчёт визы…

Василич замолк. Почесал «обрубком» нос, поёрзал на месте и продолжил:

— Она того стоит. Монеткин, хоть и жирный урод, но не последний человек в городе, да со сбытом товаров у него связей ого-го. Так что, парень, его слово за тебя рано или поздно ключевую роль сыграет. Но тут уж чем ты сам заниматься будешь…

Я молчал, обдумывая все то, что мне только что рассказали.

— А чем ты, кстати, будешь заниматься, Вова⁈

Если бы я сам знал. Что-то…высшее явно дало мне понять, что моё настоящее будет практически таким же, как и моё прошлое. Так почему бы тогда не учесть все ошибки и чуть-чуть все изменить⁈

Охранная фирма для начала… да. Крышевать рынки, лавки, быть может, перекидываться случайной добычей на сбыте, налаживать контакты. А дальше, как и в моем мире: ювелирная фирма и охранные предприятия. Почему бы и нет⁈

— Вова⁈ — Василичу, не нравилась моя тишина.

— Не знаю, — соврал я. — Намётки есть, но это пока вилами по воде. Ты мне лучше вот что скажи, кто там тебя подставил? Как его зовут⁈

— Алик Пупкин, — старика аж передёрнуло от имени. — Выродок из местного аристократического сословия. Главное, на кой хрен ему содержимое сейфа, я не знаю⁈ Он и так богатенький, а вот семья его на благо города трудится. Известные люди…

— Достаточно, — зазвучал грубый голос за спиной. — Шаман, на выход, Катя ждёт.

* * *

Улыбающаяся блондинка ждала меня вместе с отцом в пяти метрах от клетки. Впрочем, радости от новой встречи я не испытывал. Монеткин кого-то чихвостил, весьма яростно жестикулируя, а вот девушка с меня глаз не сводила.

Если бы не её стервозное выражение лица, пожалуй, мне бы она приглянулась. Однако жизнь меня уже давно научила: от таких особ надо держаться подальше.

— Вова, — Петрович тут же переключил всё внимание на меня. — Срок твоей службы — неделя. А дальше жизнь покажет, может, ты у меня и останешься, коль захочешь.

Неделя? Всего неделя? Он говорил же, что его собачка с большим пузом на месяц из жизни выпала⁈

— Жить в моем доме ты не будешь. Поэтому в восемь утра, здесь, как штык. Надеюсь, с опозданиями у бывшего армейца проблем не будет?

— Нет.

— Отлично. Работаешь до тех пор, пока тебя не отпустит Катя. Вопросы⁈

— Есть, — улыбнулся я. — Чем охранять? Оружие дадите⁈

— Ты издеваешься⁈ — Монеткин не улыбался и был вот-вот готов взорваться. — Я навёл на тебя справки ещё вчера. И если бы не они, ты бы здесь не стоял и не сиял, как одуванчик.

Странное какое-то сравнение, если честно.

— Ты боевой маг земли третьего уровня. Так написано в твоём личном деле. Зачем тебе оружие? Личное — останется у меня до конца срока, чтобы не было казусов.

— Так ведь я могу и приобрести его, верно? Это тоже не будет казусом⁈

Смекалки Монеткину было не занимать. Вроде бы обычная вещь, а сам не додумался.

— Учти, Шаман, — его глаза сузились. — Навредишь моей дочери — пострадаешь не только сам, но и вся твоя семья. Мама и Папа и твоя маленькая, больная сестрёнка. Всё. Такую райскую жизнь устрою, что смерть прощением покажется.

О. У меня же семья есть… надо было об этом парней расспросить. А что за больная сестрёнка⁈

— Так моё оружие отдадите?

Ответом мне был непонятный жест, после которого верзила за моей спиной протянул пистолет и какую-то картонку, которая была у меня с самого начала. Ее, я припрятал в нагрудный карман.

— Только волосок, Шаман. Только волосок…

На этой недоброй ноте мы и распрощались. Монеткин поцеловал дочь в лоб и пошёл прочь. А вот Катя удивила. С омерзением на лице она стёрла со лба след от губных пельменей отца, осмотрела меня и заявила:

— Так, я сейчас заберу сумку из офиса и буду ждать тебя у ворот. Поедем в центр, мне нужно кое-что.

Приказывала она с некоторой ноткой превосходства. Как бы правильно-то выразить. Короче говоря, нос кверху задирала профессионально. Смотрела пристально — глаза в глаза, словно в гляделки играла, а ухмылкой намекала на свой высокий статус.

Я равнодушно пожал плечами, кивнул в знак согласия и замер. А где ворота-то⁈

К счастью, помог мне один из мужчин в чёрном кафтане с какой-то причудливой винтовкой в руках. Показал и направление, а потом и напутствие дал, чтобы я с этой «девкой», как он сказал, осторожнее был.

Интересно, её же неспроста так не любят, если судить по выражению лица этого бедняги.

Двумя часами ранее.

— Пап, ну и зачем? — Катя встала в позу и осуждающе уставилась на единственного родителя. — Не нужен мне никакой советчик!

— Доченька, — Кирилла Петровича их часовая беседа уже изрядно утомила. — Ты сама сказала, что хочешь заниматься другими вещами… Вот тебе и подарок судьбы! Молодой, красивый и что самое главное — боевой маг!

— Толку мне от него? Слишком молодой, пороху не нюхал. Я с яслей уже пушку в руках держала, а этот…

— Пороху не нюхал? — боров мерзко захохотал. — Он армеец. Он через горячую точку со степными племенами прошёл. Ты знаешь, на что способен боевой маг, переживший подобное и даже не получивший контузию?

— Встать на колени и сменить мне белье?

— Очень смешно. — папашке шутка не понравилась. — Кать, он голыми руками сломает шею такому амбалу, каким был твой прошлый охранник. Голыми! И без магии.

— Да-а-а… — протянула блондинка. — У Петеньки шея была с твою голову. Большая.

— Вот то-то и оно. Но сила этого Шамана в другом. Я не знаю, как это сказать…Но в глазах у него что-то такое… как будто не юнец он, а старик уже, понимаешь? Мудрый он. Слишком мудрый. Мой план раскусил за минуту.

— Потому что он был глупостью с самого начала, — парировала Катя.

— Твой план, между прочим, — улыбнулся боров. — Не припоминаешь⁈

Блондинка закатила глаза, показывая своё крайнее недовольство.

— У такого можно научиться чему, раз уж ты всё-таки настолько сильно хочешь быть самостоятельной.

— Разберусь и без него.

— Набьёшь шишек ещё больше. Он смягчит и не даст тебе набедокурить.

Кириллу Петровичу пришлось уговаривать дочь почти час. И наконец отче смог заставить кровиночку поменять мнение, а потом его «скрутить и завязать в узелок».

Правда, стоило Кате увидеть Шамана, как улыбка с её лица… не сходила. Мальчик ей понравился. А если мальчик ещё и опытный, то он ей обязательно поможет. Поможет наконец уйти из-под влияния собственного надоедливого папаши.

* * *

Роскошное сиденье автомобиля, походившего, опять же, на дедовскую «Чайку», едва меня не зажарило. Понять не могу, с какой целью этот лысый водила держал машину на солнцепёке. Впрочем, стоило машине тронуться, а Кате цокнуть языком, как кое-что изменилось.

Водитель повернулся к нам, показывая своё странное лицо без единого волоска, а потом… в салоне за секунду похолодало. Да так, что обожжённая кожаным сиденьем задница, чуть не скукожилась от неприятных ощущений. Магия да и только!

— На службе у отца исключительно маги, — тут же затараторила усевшаяся слева от меня Катя. — Вот этот… — она вальяжно шлёпнула по водительскому креслу перед собой, — бесполезный, казалось бы, маг ледяного ветра. Просто, кроме ветра, он больше ничего не может создавать.

Водитель на такое грубое высказывание никак не отреагировал — молча крутил баранку, выезжая с гравия на ровный асфальт.

— А ты у нас… боевой. Да⁈

Ответом ей была тишина. И это Кате очень не нравилось. Вопросы, которыми она начала осыпать меня, были… странными. И появилось ещё одно важное «но», которое забеспокоило меня ровно в тот момент, когда она открыла свой очаровательный ротик.

Отсутствие знаний, а ещё огромный пробел в собственной биографии, как и в устройстве мира в целом.

Койота я позвал сразу же, как только «начальница» заговорила про магию земли. Только вот разговора у нас не получилось. Ссылаясь на какие-то сраные каналы маны в моем организме, он причудливо ругался. Причём такими словами, которых я даже не знал.

«Магия-хуягия… — бормотал старик-индеец. — Странно у тебя всё, Вова. Я и силу-то твою понять не могу… хотя могу многое. То у тебя есть канал, то его нет… Мне тебя даже на изнанку не затянуть, чтобы показать, что она такое».

«Какую нахрен изнанку, а⁈ Мне-то что делать? Это девица задаёт такие вопросы, на которые у меня фантазии не хватает! А если попросит показать?»

«Ширинку расстегнешь, и покажешь волшебную палочку. Делов-то! В общем, разбирайся сам. Мне, знаешь ли, и без тебя работы хватает».

На этом «добром» слове стало понятно, что толку от Койота не будет. Вообще.

— … так что. Много степняков убил⁈

Я медленно повернул голову. Посмотрел на блондинку, которая даже и не смотрела на меня, а копалась в своём… странном телефоне. И промолчал.

Благо на этом допрос закончился. И я вдоволь насладился видами из окна.

Причудливые домики, которыми встретил нас пригород, действительно оказались похожими на постройки моего мира. Машины и кареты, встречающиеся по пути, тоже оставляли в голове свой отпечаток, а уже сознание строило от увиденного прообразы.

С эпохой, возможно, я и прогадал, но окунуться во что-то старое, чего могло и не быть в твоём собственном мире, но напоминало о нем, было приятно. Я словно стал путешественником во времени…

«Хуешественником, — тут же прервал мои мысли Койот. — Нашёл. У тебя тонкие каналы, требующие души. Не думал, что когда-нибудь встречу подобное».

Я хотел было сразу ответить, но машина вдруг резко затормозила перед перекрёстком. Чуть не уткнувшись мордой в сиденье впереди, я покосился на Катю, которая, казалось, и не заметила остановки, и принялся искать ремень безопасности. Его, на удивление, не оказалось.

И как эта худышка тогда удержалась⁈

«Эй, ты меня слышишь? — голос Койота стал в моем сознании громче. — Вова! Ты меня слышишь?»

«Слышу! Слышу!»

«Ну, Вова…»

Глава 6

То, чем решил поделиться со мной Койот, удивило. Причём и с точки зрения здравого человека, и с точки зрения сумасшедшего. А всё дело в рабской силе. Ну почти… И смех и грех, как говорится.

«Чтобы в тебе проснулись хоть какие-то навыки, тебе нужны души. Да не обычные, а заселённые».

«Это какие-такие души? — спросил я, поворачиваясь к блондинке. Но та, копаясь в своем „телефоне“, который уж явно не походил на наши современные, что-то пробормотала себе под нос. — Людские⁈»

«Совсем, что ли? — воскликнул Койот. — Какой здравый человек продаст тебе свою душу… Так погоди, о чем это я⁈»

«А её можно продать? — ещё больше обалдел я. — Что ещё в этом мире можно эдакого сделать?»

«Перестать паясничать, например, — судя по интонации, Койот был раздражён. — Душу человека нельзя получить или продать. Методами, о которых известно мне, так точно. Однако у нас есть существа, обитающие на изнанке».

«Это еще что за хрень?»

«Другой мир… короче, существа имеют не только макры, но и душу.»

После этих «слов», разговаривать с ним как-то перехотелось. Макры… души…

А макр, это не та дрянь, которую мне под ноги кинули⁈

Отвлекаясь на манеру вождение «лысого из ледяных ветров», я через раз слышал, что говорит мне Койот. Словно связь постоянно обрывалась.

«…если ты сможешь поглотить душу, существа с изнанки, то в тебе проснётся нулевой канал. Тогда же в тебе проснутся и дар, сила…»

«Если Иисуса похоронили, то после этих знаний… — начал было я, но притормозил. Я всё-таки крещёный, а богохульством заниматься после всего пережитого, если честно, не хочется. Грешно. — Ничего не понял. Ни про твои макры, ни про твою изнанку. Можно как-то попроще? Для тех, кто с луны свалился?»

«Берешь душу с изнанки! — закричал в голове Койот, окончательно потеряв терпение. — И засовываешь его в человека! Ясно?»

Это заявление прозвучало странно. Более того, каким хреном я могу это сделать? Поместить душу в тело, это… Как тогда, когда Койот запихнул меня в тело этого пацанёнка?

Что-то я не особо представляю, как это провернуть.

«Ясно, что ничего не ясно,— ответил я на такое предложение. — Как ты себе это представляешь? Я просто подхожу к человеку, достаю из кармана невидимую хрень и втыкаю ему ее в глаз? И это ради того, чтобы во мне проснулся какой-то канал⁈»

«Почти, — Койот выдавил из себя смешок. — Получишь магический канал, получишь первую способность. Понимаешь?»

Я честно ему ответил, что все то, что он мне сейчас сказал, для моего восприятия — ничто. Он попытался мне еще раз объяснить и в этот раз получилось чуть получше.

Он заявил мне, мол, если я открою «канал», то получу способность. А способность у меня стайная. Как у собаки какой-то.

При упоминании «собаки», я вспомнил мерзкое гавканье, во время драки с китайцами. И это он так… убого тявкал?

Собственно говоря, об этом я и спросил.

«Не понимаю, о чем ты говоришь, — перебил меня Койот. — В общем, сначала получишь первый канал, и нулевой магический уровень, а дальше будем смотреть, какие магические каналы и куда тебе засунуть».

Я только было хотел возмутиться, что ничего и никуда мне засовывать не нужно, как все внимание привлекла блондинка.

Она от души выругалась, швырнув телефон под ноги. Мгновение — и она приложилась по нему каблуком, а потом повернулась ко мне:

— Знаешь что, Вова… — её глаза сузились, а лёгкая улыбка не предвещала ничего хорошего. — Хрень все эти социальные сети. Не найдёшь сбыт таким способом.

— Сбыт? Чего сбывать собралась?

— Макры, — отмахнулась она, скрещивая руки на груди. — Надо сбагрить пару редких макров мимо привычной, Кустовому, кассы. Чтобы налог не платить и стать поставщиком.

Её заявление заставило меня улыбнуться. Опять эти сраные макры… что же это вообще такое?

— Ты чего лыбишься? — моего жеста она не поняла, как и некоторых… правил.

— А с чего ты взяла, что кто-то где-то в сетях будет тебе писать о сотрудничестве⁈ Если оно… — чуть было не сознался «в этом мире» — просматривается, то кто-то умный уж точно не согласится договариваться об этом по телефону. Нужна личная встреча и тихое место. Или, наоборот, людное и шумное, чтобы никто чужой не смог тебя услышать.

Судя по её ухмылке, «начало» Катерине понравилось. Только вот было одно «но». Она не знала, кому и что можно «скидывать». А я не знал, что такое макр и как он выглядит.

Катерина полезла куда-то в недра своей светленькой сумки, где копошилась ещё минуту, и вывалила между нами горсть каких-то кристаллов. Причём разноцветных.

С точки зрения ювелира — а я им всё-таки большую часть жизни был, — обычные стекляшки, но стоило мне взять в руки эту драгоценность, с позволения Кати, конечно же, как внутри что-то встрепенулось.

Нет, это не было желанием присвоить эту… энергию себе. Здесь скрывалось нечто иное. Творческое.

— Такое бы в ювелирные украшения, — протянул я. Только вот моё «желание» понято не было.

Монеткина, наоборот, напыжилась, рассердилась и выхватила оранжевый кристалл из моих рук.

— Я тебе дам — в ювелирку! — злобно покосилась она на меня. — По губам за такое расточительство!

Ответом ей была тишина. Ничего не понимает девка. Молодая совсем. А может, я чего не понимаю⁈

* * *

Мы приехали на центральную торговую площадь через каких-то полчаса. Но этого времени мне хватило с головой, чтобы понять, кто такая Катя и с чем её едят.

По факту девушка не такая уж и легкомысленная, как кажется. В какой-то мере в ней играет детская обида на отца, знать бы ещё какая. Но этот бестолковый юношеский максимализм, пусть она уже далеко не подросток…

— Здесь, — Монеткина ткнула пальцем в небольшую лавку почти в самом центре базара.

Я молча покачал головой, и это ей крайне не понравилось. Правда, объяснять дурёхе, почему здесь не стоит спрашивать про сбыт этой… энергетической драгоценности, не стал. Осматривался.

Народу было слишком много даже для торгового центра в моем мире. Более того, разносортность рас буквально бросалась в глаза. Как и огромное количество людей азиатской внешности. Что меня сильно напрягало. Нет, каких-то особых претензий к узкоглазым у меня никогда не было, но вот доверие к ним, увы, отсутствовало.

И не только из-за опыта моей прошлой жизни. А из-за недавних событий.

Я шёл следом за Катериной Монеткиной, то и дело одёргивая её от очередного порыва толкнуть свои кристаллы очередному «человеку» цыганского вида. А когда я попросту устал от однообразного «нет», то жестом указал на небольшое уличное кафе. А после усадил подопечную за стол и подозвал к нам официантку. В весьма причудливом наряде, между прочим.

Помимо красной точки на лбу, что явно говорило об индийском происхождении, женщина средних лет была в длинном бежевом платье, только с различными узорами. Больше… мексиканскими, что ли… Всякая разноцветная геометрия, а это уже никак не вязалось с Индией.

Гадать про себя, какой она национальности, не стал. Попросил две чашки кофе и чего-нибудь сладкого. Как только Катя услышала о «сладком», так сразу и воодушевилась. И крайне неудачно пошутила:

— Зачем тебе сладкое, если из сладкого ничего слаще, кроме меня, нет?

При всем при этом она очень искренне улыбнулась, обвела руками грудь и талию и продолжила:

— Вова, а что у тебя с личной жизнью после службы?

От вопроса отмахнулся, как и от её шутки. В конце концов осмотреть незнакомый мне мир гораздо важнее флирта в какой-то забегаловке. Что-то здесь мне не нравилось. Причём начиная от самого кафе, куда я сам же нас и завёл, и заканчивая этой самой… официанткой.

— Скажи мне вот что, Катя, — я отвернул голову от небольшой стойки под козырьком, где готовили наш заказ, и посмотрел на девушку: — Ты хоть раз что-то продавала? Или так и ходила куда не попадя со своим товаром?

— Ты совсем дурак? — она искренне возмутилась. — Очевидно же! Я в этом очень опытная!

— А мне кажется, что нет, — спокойно возразил я. — Почему ты хочешь продать эти макры? Налоги платить не хочешь? Что-то я сомневаюсь.

Девушка вместо того, чтобы опять возмутиться, наоборот, заулыбалась. Положила локти на стол и «уронила» голову на выпирающие кисти. Заинтересовалась.

— Скорее всего, они достались тебе нечестным путём. Или, ты хочешь показать своему папе, что ты самостоятельная.

— Правильно, — кивнула она и наиграно спросила: — О, господин Пуаро, что дальше?

Пуаро — персонаж из моего мира, но делать на этом акцент я не стал. Какие ещё совпадения могут быть у нас и у них?

— Значит, тебе нужен человек, который либо может пере… перепродать твой левак, либо тот, кому они сами нужны.

— Это я и без тебя знаю, — тон чуть изменился.

— Если бы знала, не пыталась бы предложить кристаллы часовщику, или к кому ты последний раз подходила, когда я тебя одёрнуть не успел, — усмехнулся я. — Кать, насколько это важно, ты мне можешь сказать⁈

Девушка заёрзала на стуле то ли от волнения, то ли ещё от чего-то, и лишь когда нашла ту самую «не зудящую» точку, вновь заговорила:

— Я не пытаюсь доказать что-то отцу… просто… у этих камушков не очень хорошая история. Они пронумерованы!

— И? — я искренне не понимал, к чему она ведет. — Дальше-то что⁈

— А то! — нахмурилась она. — Что они украдены неделю назад с военного склада. Грубые, неотёсанные макры, с военным инвентарным номером! Только-только выловленные со второго и третьего уровня. Цена им… большая. У нас много мест, где можно продать их выгодно, но большая часть этих мест… — она запнулась сразу же, как только к нам подошла официантка с подносом.

Опять эти непонятные слова… уровни. Твою мать, уровни! Как будто я в какой-то подростковой игре нахожусь!

И только она отхлебнула кофе, как вновь замолчала. Не стала продолжать, словно вообще забыла, что хотела сказать.

— И? Сложно их через отца передать?

— Верно! — воскликнула она. — Мне не нужна его помощь и поддержка! Мне нужна самостоятельность! Свои сбытчики, понимаешь? Не чьи-то… а свои!

— Тогда тебе точно нужно искать торговца не в центре этого балагана, — я повернулся вполоборота и махнул рукой на дорогу, — а в более тихих местах, где меньше шансов наткнуться на уже… завербованных торгашей. Более того, тебе нужно иметь человека, который сможет достать информацию. Понимаешь, о чем я⁈

Ну разумеется, она понимала. Только вот был ли у неё подобный собиратель слухов? Думаю, нет. Но она решила сказать обратное. Вернее, не сказать, а доказать, словно мне были нужны её доказательства.

Мы допили кофе и съели по сладкой плюшке в полной тишине. После девушка встала и кивнула, приказывая следовать за ней… Ну и повела меня по каким-то закоулкам. Топая по узеньким улочкам, я вспомнил своё путешествие в Испанию лет так десять назад, где также бродил по местным рынкам через плотно наставленные домики. А ещё вспомнил Таиланд с его железными дорогами посреди деревень. Эх, ностальгия…

Каких-то пять минут — и мы у небольшой синей палатки. Только вот там, кроме деревянного столика, где стояли какие-то банки, больше ничего и не было. Стоило нам нарисоваться, как из-за палатки выполз потрёпанного вида старикашка в какой-то старой, пожеванной мантии, большой сумкой через плечо и огромными, прямо… древнющими очками в черепаховой оправе.

— Госпожа Монеткина, приветствую вас, — оскалился золотыми зубами старик. — И вас, не знаю, как вас там…

Я промолчал, а Катя, кивнув старику, заговорила:

— Это — Марк Андреевич Петухов. Продавец слухов и информации. Лучший в своём деле.

Я покосился на продавца, поджал губы и… промолчал. Без внимания моя реакция не осталась, но и вопросов задавать не стали.

Когда Катерина принялась расспрашивать старика, мне захотелось влепить ей оплеуху, а потом ещё и задницу надрать. Вот эту вот, аппетитную.

Бестолочь выложила все дословно и досконально, начиная от того, где она добыла макры, и заканчивая тем, кто их ищет. А их, как оказалось, искали.

Вояки, у которых со склада стырили ящик с оружием, занимались не совсем законной деятельностью на границе со степняками. Кем бы ни были последние. И макры для них были самой дорогой валютой. И самой значимой.

За один только оранжевый макр можно было получить больше шести ящиков оружия, или же восемь ящиков отборной взрывчатки. А уж если считать деньгами, то выходило и вовсе ого-го.

«Она вообще не затыкается? — спросил я сам себя мысленно. — С таким компаньоном прямой путь в тюрьму или под пулю. Нахрен я со всем этим связался? Укокошил бы Монеткина да и всё».

На кой хрен только она все это ему рассказывает?

Марк Андреевич слушал внимательно, чуть ли не заглядывая Катеньке в рот. А затем, когда я «отловил», что он смотрит ей не в рот, а на сиськи, которые аппетитно выпирали через вырез, ответил:

— Из обычных… торговцев вам никто не поможет. Почти все на базаре имеют крышу, имеют хозяина и имеют комиссию. Любой из них, как только услышит, у кого они украдены, сдаст вас со всеми потрохами. Но…

Катя после этих слов, заметно расстроилось. Ибо поняла, насколько сильно я оказался прав. Но стоило ему сказать «но», как она вновь расцвела.

— Есть у нас тут одно семейство… Скарабейниковы. Слышали о них?

Катя сделала умный вид. Точнее не умный, а думающий. Нахмурила брови, сморщила лоб и спустя мгновение выдала:

— А это не та семейка крыс? Ну, которые думали, что они бессмертные и кидали всех, кого только можно было.

Старик довольно закивал.

— Ну не знаю… С такими бы я дел не водила. У барона, если я все правильно помню, ещё и сынок есть. Если пошёл в папашку, то уродом тем ещё станет. Покуда доживет, конечно.

— А зря, — загадочно улыбнулся старик и вздохнул. — Всю «грязь» семьи-то уже давненько вырезали. Пацаненок совсем молодой и, говорят, умён не по годам. А сам барон, если я ничего не путаю, женился на вдове, у которой есть две славные дочурки. И именно они занимаются почти всем, чем только можно.

— В каком это плане?

— Торгуют. Берут невыполнимые заказы и честно их выполняют.

Я посмотрел на его ехидную улыбку и сразу всё понял. Пенсионер врёт. Нагло и бесповоротно. А золотые зубы у него не из-за его «состояния». А из-за его поганого языка.

Есть такое выражение: горбатого могила исправит. И вот я больше чем уверен, что к семейству Скарабейниковых это подходит как нельзя кстати. Честностью там и не пахнет, собственно, как и от престарелого брехливого Петухова.

Только вот блондинка воодушевилась услышанным. Словно ей вообще было наплевать, с кем и как вести дела, лишь бы все решить самой. Без помощи папашки.

— И как мне их найти?

Глава 7

До пяти часов вечера мы так и гуляли по лавкам в центре города. Вечерний город, к слову, напоминал атмосферой мою родину, а заведения так и вовсе практически не отличались.

Место, куда нам нужно было попасть, как раз открывалось в пять. Только вот наши с Катей пути чуть разошлись в тот момент, когда я увидел Кита.

Мальчуган в какой-то дурной манере заглядывал за прилавки открытых кафешек, то и дело получая нагоняй то от повара, то от владельца уличной забегаловки. А при виде меня внезапно расцвёл. Нахохлился и деловито направился в мою сторону.

— Какими судьбами, шеф? — заговорил дуралей, как только Екатерина покинула мою компанию. — Это ты теперь на неё пашешь?

— Типа того, — сухо бросил я, отвешивая юноше подзатыльник. — Ты бы ещё в наглую через столешницу перелез, чтобы деньги с кассы выдернуть!

Рыжий паренёк с причудливым шрамом через бровь виновато посмотрел на меня из-под кепки и буркнул:

— Вован, ну а что мне ещё делать? Домой идти и клянчить гроши не хочется, а…

— А второй придурок где? — тут же перебил его я, догадываясь, что этот выродок опять может полезть не в своё дело.

И оказался прав.

— Халтуру какую-то нашёл. Почти сразу как мы в город вернулись.

— Что за халтура?

Кит пожал плечами и повернулся к прилавку, от которого его только что отогнали.

— Всех бы этих китайцев… — он поджал губы и ударил кулаком в раскрытую ладонь. — У стеночки бы поставить!

— Ты бы в общественном месте так не выражался, — негромко предупредил я. — То есть он просто тебя оставил, а сам слинял?

— Ну да, — широко улыбнулся рыжий, как будто случившееся было чем-то привычным. — Ты-то как? Под юбку уже успел залезть?

Очередной подзатыльник был принят как должное. Кит нахохлился, нахмурился, но ничего в ответ не сказал. Зато заговорил в голове Койот:

«А не хочешь ли ты этого парнишку в свою стаю, м? — голос индейца появился настолько неожиданно, что я машинально завертел головой в разные стороны, пытаясь сообразить, откуда идёт звук. — Тебе нужно лишь убить духа, а затем…»

Договорить ему не дал:

«Ты меня заколебал! — огрызнулся я. — Говори понятнее! Какую к черту стаю и какую нахрен душу?»

«Получишь духа и сам все поймешь. — обиженно забормотал старик-индеец.»

«Как ты себе это представляешь? Я оставлю Кита здесь, а сам пойду в тёмную подворотню изгонять беса из какого-нибудь бедолаги без прописки и места жительства?»

«Почему сразу в подворотню? — возмутился Койот. — Здесь неподалёку есть врата на нулевой уровень. Пойдёшь, найдёшь и убьёшь. А дальше… я тебе подскажу».

«Опять ты говоришь непонятным языком… — недовольно ответил я. — Какие врата… куда мне идти?»

«Ты мне доверяешь?»

«Нет.»

«А надо!, — усмехнулся Койот, издавая странный, утробный звук, больше похожий на бульканье, чем на смешок. — Удавишь насекомое, заберёшь макр и обратно во врата».

«Допустим, — согласился я, уже зная, как выглядит макр. — И куда мне идти?»

«А ты вот у своего полудурка спроси. Он подскажет, где врата стоят».

На этом разговор был окончен.

Я повернулся к Кате, которая что-то выбирала в торговой палатке, и подумал… Если я оставлю её здесь на пять минут, она же дел не натворит и не пропадёт, верно⁈

А потом…

— Кит, где здесь ближайшие врата?

Рыжий с каким-то сомнением посмотрел на меня, сощурив глаза. Помялся. Подумал и выпалил:

— Бордель имени Чехова! Там заведение для любителей особых ощущений!

Первым делом, прежде чем ненадолго отлучиться с Китом, я всё-таки посчитал нужным сообщить Кате о том, что мне нужно отойти. Девушка, к моему удивлению, лишь махнула рукой со словами:

— Такую хрень нужно выбирать дотошно. Они каждую побрякушку считают золотом, а это… — она сердито вытянула руку, показывая мне небольшое колье, — брехня собачья! Ты только посмотри — латунь!

Латунь я видел и невооружённым глазом. Только Катерина всё-таки чуть промахнулась.

— Медь, — улыбнулся я. — Это медь.

Монеткина недовольно зыркнула на торговца цыганской внешности, который тут же замахал руками перед собой, делая вид, что он не причем. А вот я кивнул Киту и поплёлся за ним.

Диалог наш был односторонним. Кит говорил, а я молча охреневал от дикости и странности этого мира.

Бордель имени Чехова оказался не просто местом, где тебя могли побить, обжечь или порезать ради твоего же удовольствия, но и совершенно выходил за рамками моего восприятия.

Каждая из куртизанок имела какие-никакие, а магические силы. Для них нахождение на этой странной изнанке не было чем-то запредельным, а вот их клиентами были самые обычные люди без каких-либо способностей.

А люди без способностей, как меня уверял Паша, долго на этой изнанке пробыть не могут! После его слов, я стал еще больше сомневаться в правильности своих действий.

Но большую роль играло иное. Койоту не было смысла не доверять, он бы не отправил меня на убой, раз сам же и притащил меня в этот мир. Поэтому…

Придется узнать, что такой эта изнанка-хуянка и с чем ее едят.

— Суть специфики их «работы» заключалась в простом: девушки попросту выбивали из клиента дух, утверждая, что при смерти оргазм ещё ярче! — радовался мой напарник.

— И многих отсюда вперёд ногами вынесли? — разумеется, не поинтересоваться я не мог. Кит только пожал плечами, жалуясь, что на такую вечеринку ему не попасть.

— … финансов таких нет.

* * *

До борделя мы добрались минут за пять. Антураж заведения был до смешного простым. Невзрачная вывеска над входом в двухэтажное здание с серыми стенами. Такая больше подходила для аптеки, а не для увеселительного заведения.

— «Аптека для потенции», — прочитал я, останавливаясь у входа. — Ты же говорил, что он по-другому называется?

— А это замануха такая, — хитро улыбнулся рыжий, стучась в дверь. — Клиент зайдёт и забудет, что явился сюда за лекарствами.

И как только дверь отворилась, я понял, что Кит был прав.

На пороге этого злачного заведения стояла роскошная дама тридцати лет. Её бюст и ягодицы подчёркивал корсет. Родинка над губой придавала лицу шарм, а волосы шоколадного оттенка были вперемешку с какими-то красными перьями…

Короче говоря, это была типичная «хозяйка».

— Чем могу помочь, красавцы? — стервозный голос говорил сам за себя. — Не слишком вы юны для нас⁈ Восемнадцать есть⁈

— Линейку доставай, — захохотал Кит, после чего двери для него стали навсегда закрыты.

Я же коротко кивнул и проследовал за женщиной, переступая порог «Аптеки для потенции».

С первого взгляда я попал в самый обычный коридор с красным ковролином и белыми стенами, но на самом деле… ощущения, которые посетили меня, не могли сравниться ни с чем. Меня словно в ледяную воду окунули! По телу пробежала крупная дрожь, лицо обволокла незримая пелена, а силы…

Я прямо почувствовал, как ноги отказываются идти дальше.

— Ты не бойся, — улыбнулась женщина. — Первые шаги даются тяжело, но мы скоро подойдем к комнатам, а там энергетика сильнее. Согреешься.

Соглашаясь сугубо из соображений, что Койот мне подставу не устроит, я вновь двинулся за ней, но так до комнаты и не дошёл.

В целом изнанка ничем не отличалась от привычного мне мира. Кроме одного «но»…

Она попросту вытягивала мои силы и забирала что-то внутри меня. Скорее всего, какие-то внутренние запасы организма, но чего я лишался конкретно, узнать так и не удалось. Может, те самые каналы, о которых говорил индеец, может, что-то другое. Ладно, сейчас речь не об этом. Всё моё внимание привлекла небольшая клякса на ковролине. Она не просто так заставила меня остановиться, ибо оказалась живой. Не каким-нибудь пятном от кофе, крови или ещё какой гадости, а шевелящейся…

С мелкими щупальцами.

— Это нулевая амёба, — женщина остановилась в трёх метрах дальше по коридору. — Не пугайся. Она безопасна. Тут таких полно… Но! — она подняла палец вверх, делая акцент на следующей фразе. — В комнатах обслуживания все чисто!

— Что за слизь? — спросил я, но из звук из глотки вышел странно приглушённым. — Это монстр?

— Ну да, — женщина улыбнулась, демонстрируя белоснежный ряд зубов. — Нулевой уровень. Нулевые монстры. У них макр совсем крошечный, так… мелочь, по сравнению с теми богинями, которые тебя ждут!

После этих слов она повиляла бёдрами дальше, словно забыв про меня. Только вот я…

— И что мне с тобой делать? — спросил сам себя вслух, глядя на пятно с мелкими щупальцами. — Ногой раздавить? А что с тебя такого получишь… ты хоть кусаться умеешь?

Меня ещё с детства учили простому правилу: не стоит проверять пальцем то, что кажется живым. Это так, к слову. Лучше потыкать в предмет палкой или чем-нибудь подобным. Жаль только, никакой палки у меня не было.

А вот существо оказалось с зубками. И цапнуло так, словно я засунул руку в аквариум с мышами.

Кровь из маленькой ранки выступила почти сразу же, а я недовольно зашипел от неожиданности. И вместо того, чтобы пойти дальше и выискивать что-то другое, просто наступил на пятно.

И тут под подошвой что-то сильно толкнулось. Стоило мне убрать пятку с того места, где секунду назад шевелилось это создание, как по глазам резанула короткая вспышка. Словно только что увидел искру от сварки.

На месте пятна, точнее, чуть выше него, переливался небольшой зелёный кристаллик. И он в корне отличался от тех камушков, которые мне показывала Катя.

Стоило наклониться к кристаллику поближе, как Койот, появившись в моей голове, закричал:

«Бери и беги! Пока душа целая!»

А… то есть, душа ещё и живёт недолго?

Появившаяся из-за поворота женщина, что-то крикнула мне. Но я уже не слышал.

Сграбастал добычу, я побежал в обратную сторону, понимая, что ноги начинают деревенеть, а зубы стучат ещё сильнее. Но стоило только схватиться за ручку двери, повернуть её и вылететь на улицу, как дрожь пропала.

Сил больше не стало, но тот эффект, будто из тебя что-то высасывают и делает это отнюдь не куртизанка на уровне паха, а мир вокруг, исчез.

Я остановился в метре от Кита, который с удивлением рассматривал моё лицо.

— Ты чего это, Шаман⁈ — рыжий сощурился, пытаясь рассмотреть меня повнимательнее. — Бледный какой-то. Тебе там что, вместо девки призрак отсосал?

— Типун тебе на язык, балбес, — выдохнул я, делая шаг в его сторону. А потом выпалил вслух, напрочь позабыв, что меня слышит и этот пацан тоже.

— Куда мне это пихать? В лицо? В задницу? А, старик⁈

При всем при этом я держал макр в согнутой руке, немного дико поглядывая на Кита. Парень моего вопроса не оценил, попятился назад и испуганно замахал перед собой руками.

— Не, Вова, не надо в меня ничего пихать!

На его лице читалась паника, а я выругался про себя, понимая, насколько нелепо всё это звучит со стороны. Впрочем, Койот ответил мне практически сразу:

«Попробуй коснуться макром его груди. В том месте, где сердце».

«А что-то говорить при этом нужно? Ну, мол, ахалай-махалай, ляськи-масяськи?»

«Ты там умом поехал совсем, юродивый?»

Кит, как только увидел, что макр движется в «его» сторону, начал отходить назад ещё быстрее, причём абсолютно не подумав, что есть что-нибудь за его спиной или нет. Миг — и подельник запнулся об камень, опрокинулся на спину и принялся быстро-быстро перебирать ногами, пытаясь от меня убежать.

— Да стой ты! — взревел я. — Работать на меня будешь!

— Володя… прости… не надо! — окончательно запаниковал рыжий. — Не надо мне ничего пихать! Не надо!

Как только макр в моем кулаке — нет, не так — как только мой кулак коснулся его груди, макр ослепительно засиял, а Кита обволокла волна пламени того же цвета. Только оно не обжигало его, как показалось вначале, и не оставляло следов горения. Пашка, совершенно не понимая, что с ним происходит, истерически взвизгнул, смахивая с лица что-то неприятное.

Впрочем, все закончилось так же быстро, как и началось. Пламя потухло, а Кит распластался по земле, не подавая признаков жизни. И стоило мне чуть забеспокоиться и нагнуться над ним, дабы проверить пульс, как бедолага открыл глаза. Горящие зелёным пламенем.

— Кит, ты как? — с ходу спросил я, протягивая ему руку.

— Все в порядке, босс, — сухо ответил он, принимая мой жест.

И больше не сказал ни слова. Встал, сцепил руки в замок и просто испытывающе смотрел на меня, время от времени моргая.

Цвет глаз, кстати, сменился на обычный, и вроде бы ничего даже не напоминало мне о его особенностях.

— Ты так и будешь стоять? — удивился я, рассматривая товарища со всех сторон. — Может, скажешь что⁈

— Жду вашей команды, босс, — с лёгкой улыбкой на лице произнёс Кит. — Что вы скажете, то я и буду делать.

К такому меня жизнь не готовила.

* * *

Койот после того, как я получил себе верного союзника, к счастью, никуда из моей головы не сбежал. Да, теперь у меня открылся нужный канал, а ещё стало понятно, почему Койтот получил такое прозвище.

«Надо было сразу догадаться, что облик-то принят неспроста! — разглагольствовал он. — Ты хоть знаешь, в чём сила этого животного?»

Я, конечно же, не знал. Для меня койоты всегда считались падальщиками. Такими же, как и шакалы. Из всей этой «волчьей» стаи только сам волк уважение и вызывал, а эти…

Индейцу крайне не понравился мой настрой. Но проблема скрывалась не в этом, а в моем уровне. Да, отныне у меня появился свой магический канал, и, к примеру, та же изнанка отныне не представляла для меня опасности. По крайней мере, её нулевой уровень.

Сложности всплыли чуть погодя: я совершенно не знал, что у меня за способности и как с ними дружить, а учитывая скверный характер этого старикашки, засевшего в моей черепушке, так и вовсе не тешил себя надеждой научиться творить что-нибудь эдакое.

Кит, идущий за мной как верный пес, время от времени поглядывал по сторонам. Щурился. Недовольно провожал взглядом странных лиц, да и в целом напоминал охранника.

С него-то неприятности и начались.

Когда до Кати было рукой подать, и я уже видел её белоснежное платье всё у той же палатки с бижутерией, меня случайно задели плечом. Кит, как верный цепной пёс, накинулся на бедолагу и едва не запинал его ногами! Такая внезапная дикость просто вогнала меня в ступор.

Правда, стоило мне одёрнуть юнца от мужчины, как тот встал по стойке смирно и опять начал вглядываться в лица каждого идущего мимо, то и дело порыкивая.

«Это что за херня с ним происходит⁈ — задал я вопрос Койоту. — Он что, теперь на каждого так кидаться будет?»

Старик ответил не сразу: как раз в тот момент, когда я подавил в себе желание попросить Кита застрелиться, ибо такой неконтролируемый наёмник мне нахрен не сдался.

«Ты не назначил ему „орган“, которым он будет».

«Это в каком таком плане?»

Кит подошёл ко мне, словно услышав, о чём говорил мне тот древний хрен. Собачий.

«У любого стайного животного есть набор команд и своё место в стае. Сейчас твой партнёр не знает, какую роль он выполняет».

«Подробнее!»

«Ну… — индеец вновь взял паузу, но через пару мгновений продолжил: — Например, уши. Он будет твоим шпионом и будет развивать в себе это качество».

«Это типа я его магией наделил?»

«Нет. Это он будет развиваться в этом направлении и только в нём. Дашь ему „глаза“, и он станет твоим разведчиком, что научится замечать нюансы в мелочах, которые не увидишь. Короче говоря, полноценно сможет заменить твои глаза».

«Я боюсь представить, — начал я, — что будет, если я его назначу членом».

«А ты не бойся, — захохотал индеец, — представь — и всё!»

Конечно, делать этого я не стал. Наоборот, тщательно взвесил все за и против и…

— Кит, скажи мне, — пацан тут же «ожил», услышав мой голос, — какие качества, на твой взгляд, в тебе самые сильные?

— В каком плане? — нейтрально спросил Кит. — Допросы? Убийство? Разбор оружия?

Мда… Тёмный лес.

— Качества, которые будут полезны моей группе. Может, ты наблюдательный или можешь договориться с кем угодно и о чем угодно?

— У меня очень подвешен язык, босс, — улыбнулся Кит. — А более того…

— Всё, — остановил его я. — Отныне, Кит, ты будешь моим…

«Скажи „дипломатом“, — забормотал Койот. — Он все равно не поймёт твой жаргонный набор слов. Здесь другой мир, Вова. Другой».

— Дипломатом, — закончил я. — И ещё одна просьба к тебе, Кит.

Рыжий утвердительно кивнул и вновь заглянул ко мне в рот, ожидая команды.

— Веди себя как обычно. Не вызывай подозрений. Я позову тебя тогда, когда ты будешь мне нужен.

Улыбка, что расцвела на лице рыжего, мигом напомнила мне того человека, которого я встретил в китайской забегаловке в тот самый первый раз. Разгильдяй, но далеко не глупый. Верный до мозга костей…

Ему и душу-то отдавать не нужно было, он бы и так меня не предал.

— Слушаюсь! — улыбка стала ещё шире. — Разрешите вдуть официантке из какого-нибудь бара⁈

— Вольно, — хохотнул я, протягивая ему купюру из кошелька. — Не забывай, веди себя как обычно. Кит, ты меня услышал?

Но вместо ответа, я услышал не Кита, а недовольный, женский возглас.

Глава 8

Екатерина Монеткина смотрела на меня с каким-то презрением, что ли. Точнее, слишком недовольно, но так, что мне должно было быть чуть-чуть неловко. Оказывается, я заставил её ждать. Кто бы мог подумать…

Как жаль, что мне начхать на ее чувства.

Более того, девушка, так сильно мечтающая выйти из тени своего отца, только что лишилась крупной денежной суммы, спустив её на небольшое колечко, теперь красовавшееся на её мизинчике. Вот с него-то всё и началось. Мои полноценные неприятности, я имею в виду.

Мне хватило и беглого взгляда, чтобы процедить сквозь зубы:

— Подделка.

Оценка товара крайне не понравилась торговцу из цыган, что топтался за спиной Катерины. И да, он буквально пять минут назад втюхал ей эту безделушку за немалые барыши.

— Эй, дарагой… Зачем так говоришь? — цыганёнок, сверкая на солнце золотым зубом, сделал весьма некрасивый жест, за который в девяностые ему бы мигом свернули шею.

Поймав мой остекленевший взгляд, барыга помахал тыльной стороной ладони, «тонко» намекая, что нам пора проваливать. Да, при всем при этом он ещё как-то брезгливо сжимал свой нос.

Для меня это не было чем-то вроде красной тряпки, но разозлился я всё равно знатно.

А потом сделал пару шагов вперёд, чтобы дотянуться до уродца руками, а тот, почувствовав опасность… завизжал. Но и это его не спасло. Я схватил цыгана за грудки и вытянул его из-за прилавка. Швырнул на землю и подарил отметину на лбу, приложив кулаком точно чуть выше глаз.

И только сейчас заметил на своей же руке печатку: причудливый волк, поднявший морду кверху. Точно такой же волк сейчас красовался на лбу жулика красноватой отметиной.

— Знаешь что, зубастик? — я вновь схватил его за грудки и потянул на себя. — Возвращай деньги, или я начну считать твои зубки. Сколько там золотых? Десять, двадцать?

Вокруг уже собрались зеваки, которые только и делали, что шушукались и непонятно голосили на чуждом мне языке.

— Вова, ты бы помягче, — как-то даже нерешительно попросила Катя, положив руку мне на плечо. — С чего ты взял, что это подделка?

Я повернулся и наградил её уничижительным взглядом, после чего девушка поджала губы, дёрнула носом и начала снимать кольцо с пальца.

— Пятьсот рублей, — пробормотала она, кидая кольцо под ноги торгашу. — И сто рублей сверху за обман.

— Какой такой обман, дарагая, эй… — заскулил цыган. — Скажи своему пёсику, шо если руки не уберёт, ему потом махалай по башке будет!

Дерзости этому мужику было не занимать, но за любой, как говорится, базар нужно нести ответственность. Собственно, с ответственности я и начал.

Цыгану хватило одного щёлбана, чтобы его пустая голова заболталась, как у того самого пса, кивающего на торпеде автомобиля. И тут барыга взмолился, чтобы я наконец отпустил его. Но мне было мало.

— Я… — сказал ему прямо в лицо, вывешивая ещё один щелбан, — никогда не позволю… — щёлкнул в переносицу, — сраному торгашу…

Договорить я не успел, но суть моего посыла не понял бы разве что младенец.

Вокруг началась суматоха. Набежали ряженые ребятишки в причудливых полосатых пиджаках с пистолетами и палками через плечо — знакомый цыганский стиль. Не знаю, у всех ли из присутствующих были бутафорские пистолеты, но у ближайших ко мне, наставленных на мою голову, дуло оказалось сказочно маленьким. Из него разве что прикурить можно, но никак не смертельно опасную пулю запустить.

— Пукалки свои спрячьте, дорогие ромалы! — тут же рявкнул я.

Но результата не последовало. Цыганьё охамело в край и принялось оскорблять меня на все лады: от «сукиного сына» и до подстилки между какими-то ослами.

Катя в это время задрожала. Оно и понятно: девушка не привыкла находиться в подобной суматохе в роли того, кого сейчас будут бить. Возможно, даже ногами. Тем временем говно, что пёрло из цыган подходило к апогею. Чего уж там, перевяжи я хоть каждому из них глотку шарфом, этот словесный понос было не остановить.

Выражения, адресованные в мой адрес, добрались до святого. До родителей.

За такое… убить мало.

Торгаш упал под мои ноги и жалобно заскулил, а я же одёрнул край своего пиджака, показывая этому несчастному народцу кобуру. Пистолет тут же скользнул в мою ладонь, а выстрел в воздух разогнал пёструю шайку.

— Была бы моя воля, — зло процедил я, — пришил бы каждого! — потом обратился непосредственно к торгашу, что свернулся у моих ног клубком, и повторил сказанное Катей: — Пятьсот рублей за кольцо. И сто за моральный ущерб.

Повторять пришлось дважды: из-за испуга мужичок оглох. Как же хорошо, что я в некотором роде — целитель! Вернул ему слух одним пинком под зад. Да так, что тот и заговорил сразу, причём на нашем языке! Без акцента.

— Не надо… родной… не надо!

— Деньги, — пробасил я.

Барыга закопошился в закромах своей поясной сумки, щедро отсчитывая помятые купюры. И той же дрожащей рукой протянул сумму Кате. Но стоило той потянуться за деньгами, как я приметил…

— Видимо, лекарь из меня паршивый, — разозлился я. — Слух-то тебе вернул, да вот переборщил и ещё смелости добавил.

Дуло пистолета, встретившееся со лбом торгаша, сделало своё дело. Мужик напрудил в штаны и заверещал:

— Не убивай… Брат, не убивай!

Моей широкой улыбке мог бы позавидовать мужик из рекламы зубной пасты, ибо произнести фразу, так приевшуюся за всю мою жизнь, оказалось просто божественно:

— Не брат ты мне, — оскалившись, ответил я, выхватывая деньги из его рук, — гнида черножопая!

* * *

Катя была под впечатлением. Приятным ли? Не знаю. Но в целом, стоило ей только опрокинуть в себя бокал холодного вина, как вся напряжённость мигом испарилась.

Мы сидели за обеденным столиком в небольшом кафе, что стояло тут же, в центре города. С каждым её заказом мой кошелёк пустел быстрее и быстрее, но я сам был виноват. Надо ж было ляпнуть, чтобы она ни в чем себе не отказывала.

Увы, но денег с собой было не очень-то и много, а все расходы Монеткин мне отдаст до копеечки. После очередного бокала вина Катерина разговорилась. Точнее, изъявила желание поболтать со мной.

— Вот скажи мне… Вова, — томно улыбнувшись, икнула она, — как ты смог определить, что кольцо не золотое, а подделка?

— Предметы из настоящего золота одинаково сильно блестят и в тени, и под прямыми лучами солнца. Пока ты говорила о своей покупке, ты слишком радостно махала рукой. А она, в свою очередь, то была на солнце, то нет. Как понимаешь, никакого блеска я там не заметил.

— Откуда ты знаешь такие подробности, а? — её не удовлетворил мой ответ, и теперь она жаждала чуть большего. — Ты же военный. Боевой маг… а такие нюансы знаешь.

— Всякого повидал и многое пережил. Со многими общался, — честно ответил я. — А уж определить блестящую побрякушку от настоящей любой…

Хотел было сказать «дурак», но по Катиному взгляду понял, что лучше промолчать. Она-то ведь купилась на полную ересь. Повелась на красивые слова и даже не увидела очевидного, выложив пятьсот рублей за подделку. И кому? Цыгану?

И смех и грех.

— А какие ещё есть способы, чтобы определить подделку?

В её глазах читался интерес. И весьма нездоровый, так что пришлось приводить примеры, причём тщательно обдуманные, чтобы дурёхе не привиделось, что я выдумываю то, чего в этом мире нет.

Поэтому прошёлся по «лёгким» способам.

— Йод, — выдал я, ставя чашку с кофе на стол. — Можно потереть золотую поверхность о ткань, например. И на то место, где потёрла, капнуть каплю йода. Если металл за пару минут потемнел, то изделие или ненастоящее, или не слишком высокой пробы.

— Пробы? — удивилась она. — А! Это то клеймо внутри, что ли?

Тоже блин, сказала. Клеймо. Это высокоточная работа по нанесению номера так-то. Ладно, такое для её неокрепших мозгов пока сложновато.

— Ещё один из… простых, но уже более долгих способов — это проверка чёрным хлебом.

— А почему именно чёрным хлебом, а не… белым?

— Разный состав, — объяснил я, надеясь, что она не станет уточнять особенности этого самого состава. — Берёшь хлебный мякиш, смешиваешь его с водой и облепливаешь им золотое изделие.

— А дальше что? — тут она искренне удивилась. — Съесть его, что ли?

— Упаси боже… — я помотал головой, мысленно выдыхая от её детской наивности. — Оставляешь в таком состоянии, пока мякиш не высохнет. А затем разламываешь его.

— И что⁈ — выпившей Кате не терпелось постигнуть «азы».

— Все просто, — улыбнулся я. — Если внутри мякиша будут тёмные следы, значит, подделка окислилась. Правда, таким методом позолоту от золота, например, не отличить.

Монеткина было поинтересовалась насчёт позолоты, но я уже отмахнулся, пытаясь прекратить этот маленький ликбез. Тем более что у неё явно в одно ухо влетало, а в другое вылетало.

Однако, переключая внимание с одной проблемы на другую, Катерина заставила меня хорошенько подумать о её умственных способностях. Нет, тот факт, что она крайне легкомысленная, я уже принял и смирился, но чтобы настолько…

И тут она огорчила меня совсем.

— То есть ты отдала макры цыгану и ничего мне об этом не сказала? — закричал я, вскакивая с места. — И ты… боже…

Оскорблять её не было смысла, а найти этого подонка нужно прямо сейчас, пока он не улизнул отсюда куда подальше.

Приказав дуре сидеть на месте и никуда не уходить, я выбежал из заведения, чуть не сбив перед этим официантку с большим подносом, уставленным бокалами с пенным. И божьего одуванчика в соломенной шляпке, которая чуть вставной челюсти не лишилась от испуга.

А кто бы не испугался, когда на тебя несётся такой вот здоровый кабан?

Торговые палатки одна за другой мелькали перед глазами, превращаясь в однообразное сине-белое нечто. И вот, стоило мне прорваться сквозь толпу к уже знакомому месту, как меня застала пустота. Там, где полчаса назад торговал цыган, уже ничего не было. Пустота.

Голый каркас и пустой деревянный прилавок. А мужика и след простыл…

Но! Все эти золотозубые орки знают друг друга как облупленных. А как показывает практика, за золотую монетку и мать родную продадут. Поэтому следующий этап поиска был таким: мне нужно схватить первого попавшегося цыгана и допросить с пристрастием уже его.

Удача улыбнулась мне спустя пару минут, когда своей длинной рукой я прямо из толпы выхватил за плечо невысокого мужичка в широких штанах и стоптанных чёрных тапочках.

А как он верещал, когда я затащил его в первый попавшийся переулок, приложил лицом об стену и вытащил пистолет. Мужик клялся, божился всеми, кого знал и кого не знал, что впервые слышит о лавке неподалёку отсюда.

— Слышь, ты, чертёнок, — дуло пистолета чуть надавило бедняке на кадык. — В вашу магию я не верю, а уж тем более, что ты, обитатель рынка, не знаешь ничего о своих в этих точках.

— О чем ты говоришь, рома? — мужика трясло так, что у моих рук вот-вот должен был появиться тремор. — Не знаю я никаких торгашей! Мамой клянусь!

— Ты бы это… — дуло вошло в шею так, что тот закашлялся, — про родителей своих не говорил так, а то действительно ещё кеды за икону закинут. Говори мне… где этот выродок⁈

Волшебной пилюлей, что восстанавливает отдельные участки мозга, стал звук затвора. Мужичок сразу вспомнил всю подноготную торговца. Более того, он сразу понял, что о ком именно я говорю.

Я узнал все, начиная от имени и заканчивая тем, как зовут украденного осла этого идиота и тряпкой какого цвета тот подтирается. Отпускать его… было бы неблагоразумно. Тем более, что он явно быстрее меня найдёт «основную» палатку этих воротил. Но и пускать в расход придурка тоже никакой нужды нет. Я поступил иначе и более гуманно.

Отпустил и приложил рукояткой пистолета по затылку. Причём сделал это, стоя лицом к лицу, чтобы не изменять своему принципу — в спину нельзя бить даже врага. Итак, сознание ненадолго покинуло цыгана, а я как ни в чем не бывало, по-житейски насвистывая себе под нос, оттащил мужика к мусорным бакам и туда же его погрузил, щедро присыпав мусором из первого же попавшегося пакета.

А вот дальше началась охота.

Найти большую палатку с коврами, кувшинами и разносортным тряпьём оказалось не таким уж сложным занятием. Что уж говорить про поимку Бахти. Того самого уродца.

Бахти сидел спиной ко мне на небольшом узорчатом ковре за самой палаткой, где вовсю суетились его родственники. И моего «пришествия» жулик не ожидал совершенно.

— Вроде бы твоё имя означает «удачливый», — вместо «доброго дня» выдал я. — Но что-то мне подсказывает, что родители с имечком промахнулись.

Услышав мой голос, мужик дёрнулся, но встать не успел. Я сжал его тонкую шейку одной рукой и помог чуть приподняться.

— Бахти, а Бахти, — зло процедил я сквозь зубы, — а где мои макры?

По его заметавшемуся взгляду было понятно, что барыгу прижали к стенке и деваться ему некуда. Поэтому, чтобы не тратить лишнее время, я добавил к вопросу супербонус. Сильный и волшебный.

Удар кулаком под дых оборвал только-только готовящуюся к выходу лживую фразу из разряда «Не знаю, о чем ты говоришь», и вместо откровенного вранья цыган — о чудо! — вдруг на мгновение превратился в честного человека.

— И вправду, я волшебник, — улыбнулся, отпуская шею цыгана. — Кулаками лечу лжецов, пистолетом возвращаю память. А что будет, если я начну ломать конечности?

Мой вопрос прозвучал для торгаша как угроза. Он моментально засуетился и закопошился в своей сумке, доставая из неё вообще всё: стыренные, совершенно новые купюры, поддельные побрякушки, смятую пачку сигарет, чётки, флягу и наконец нашу горсть макров.

Что было самым удивительным, так это ёмкость его поясной сумки. Ибо кучка, которую он из неё выгреб, уже давно перевалила за тот объём, что мог бы там уместиться.

— Бахти, а Бахти… — я опустился на уровень его глаз, — а что у тебя за сумка такая? Вместительная…

Мужик сразу побледнел, испугавшись, что я заберу и его драгоценную сумку, поэтому ответил не сразу, но вполне вразумительно.

Фактически такая сумка — мечта! Владелец этого «сокровища» мог помещать вовнутрь неограниченное количество предметов, но только тех, которые бы проходили в этот небольшой карман. Всё, что попадало внутрь, не имело веса, то есть…

То есть там мог бы быть самый настоящий склад, причём и с побрякушками и с оружием одновременно. Хоть ящик гранат туда засунь, лишь бы через карман проходили.

— А как же ты определяешь, что внутри?

Мужчина чуть осмелел. Попытался, так скажем, выделиться:

— Э-э-э, дарагой! — он ткнул себя пальцем в висок, тонко намекая на наличие мозга. — Мозг! Память! Я помню все, что положил туда! И стоит мне подумать о моем собственности, как оно само прыгать в руку!

— Нет, дорогой ты мой, — я улыбнулся, ткнув того пальцем в лоб, — памяти у тебя нет, как и мозгов.

— Эта ещё пачаму? — праведно возмутился цыган, чуть завалившись назад от моего тычка.

— Макры-то, — я жестом показал на кучу перед его ногами, — не твои, а мои. А ты говоришь, что помнишь все свои вещи.

Спорить со мной он не стал, пытаясь прикинуться хорошим, однако миловать его просто так я не собирался. За то, что попытался дважды кинуть Катю, а потом ещё и меня, ведь я за неё в ответе, Бахти станет моим первым… счётчиком. Цена одного макра второго уровня навскидку от двух сотен рублей, если верить словам блондинки. Их тут было три, а значит…

— Шестьсот рублей отдашь завтра. Я приду за ними сюда же. Удумаешь что-то отчебучить — прострелю колени. Ясно⁈

— Нэт, нэ ясно! — запротестовал этот чёрт с золотым зубом в пасти.

Впрочем, долго спорить со мной не смог. Порция «волшебства», которым владело моё тело и конечности, всё-таки поставила барыгу на счётчик. Более того, всяческие попытки меня обмануть награждались новой порцией «лекарства», да такой, что пара родственников, вышедших на крики, стала невольными свидетелями, а также гарантами честности его намерений.

Бахти составил расписку. Подробную, записанную с моих слов. Собственно, на этом мы и распрощались. Но это было только начало и… весьма недоброе.

Глава 9

Макры, блестящие на осеннем солнышке, были подобны драгоценным камням. Глядя на них, меня не покидало чувство, что каждый солнечный луч попросту застревает в этих гранях… и уже никогда не выберется оттуда.

Правда, мое наблюдение было прервано довольной Екатериной, которая заголосила так, что аж в ушах зазвенело. От радости, разумеется.

— Ну ты, блин, даешь, Вова! — она как-то по-приятельски хлопнула меня по плечу. — Как ты смог их забрать?

Одного мое убийственного взгляда хватило, чтобы дочка бандита захлопнула свою варежку.

Уж отныне я мечтал о том дне, когда она не будет нуждаться в моих услугах. Ибо так обделаться за короткий промежуток времени с одним и тем же мошенником…

Так, даже бабульки в моем мире не могли. Да-да, те самые, переводящие мошенникам сказочные накопления.

Катя покорно вытянула передо мной сумку, в которую упали макры и следующим же делом, решила наградить меня. Думая, что мне вообще нужна какая-то ни было, награда. Ее прохладные губы оставили отпечаток на моей щеке. Я, замер, не понимая, какого хрена она творит, а сама дочка Монеткина, игриво заулыбалась.

Если бы не шлейф вина, которое она пила не так давно, я бы поверил в искренности ее намерений, а так… немного некрасиво, но очень скрупулезно, оттер с дневной щетины и кожи, влажный след. При этом возможно, сделал брезгливое лицо. Что не осталось незамеченным.

Девушка нахохлилась, надула губы и пошла вперед. Деловито покачивая бедрами.

Я же… не сказать, что психанул, нет. Но начал мотать себе на ус, что местный бандитский контингент возраста, примерно такого же, как и возраст Кати — отвратителен. Глуп и наивен.

Конечно, я мог и ошибаться, сгребая под одну гребенку всю молодёжь. Но…

— Хрен с ним. — пробурчал себе под нос и пошел вслед за своим нанимателем.

Катерина почти без остановки проходила торговые ряды, лишь один раз остановившись около очередного «ларька» с побрякушками. Но стоило ей обратить на меня внимание, как недовольный носик поднялся к небу. А сама блондинка ускорила свой шаг. Учитывая, что я вообще ничего не говорил и лицо мое было в «нейтральном» состоянии.

Больше трех часов мы ходили по лабиринту тесно поставленных палаток. Изредка останавливаясь у чего-то более примечательного, чем бижутерия. И как бы сказать…

— Скупка макров! Покупаем макры! — зазвучал голос в толпе, который, если я не ошибаюсь, звучал из громкоговорителя.

Ага… громкоговоритель это уже какая-никакая электроника. Звук технически усиленный, а значит, в этом мире не только странные автомобили без выхлопных газов и кнопок внутри… надо посмотреть.

Катя, на мое счастье, сама поплелась в толпу, изредка оборачиваясь, дабы меня не потерять. А в какой-то момент, и вовсе, запустила меня вперед перед собой, чтобы я расталкивал зевак вокруг нас, расчищая путь вперед.

С чем я справлялся более чем хорошо.

Толпа почти самостоятельно, без моих толчков, расступалась по сторонам. Словно я был Моисеем, а они бурной рекой. Да и тем более, кто против такой силы-то попрет?

А вот в центре воображаемой «площадки», где люди создали подобие круга, стоял весьма не примечательный юноша со смазливым лицом и вполне себе, современным рупором.

— Покупаем макры, дорого! — повторял он раз за разом. — Выгодно и вам и нам!

Катя, конечно же, сразу засуетилась. Коснулась моей руки и кивнула в сторону юнца. Но я лишь покачал головой.

Недовольное миловидное личико исказила еще более грубая гримаса скорби. Поэтому мне пришлось чуть нагнуться, чтобы прошептать очень важное. То, что эта девушка никак не хотела понимать.

— Катя, не занимайся ты ерундой. Кто в здравом уме, будет покупать эти макры себе в убыток? Ты хочешь продать их подороже? Правильно я понимаю⁈

Девушка кивнула в ответ.

— Тем более, тебе нужен будущий сбытчик. Я сомневаюсь в целесообразности этого парня. И уж тем более, сомневаюсь, что из него выйдет хороший поставщик. Такие люди, как сбытчики, уж явно не буду кричать о себе на всеобщее обозрение. Понимаешь⁈

Судя по ее глазам, она, наконец, услышала меня. А это означало только одно… не все потеряно! До этой пустой коробки, в виде блондинистой головы, можно было достучаться!

Победа! Как говорится.

Правда, стоило ей предложить мне хотя бы попробовать и продать юнцу небольшой макр, как все мои надежды рухнули в бездну. Она не поняла банального, что своей… кхм… продажей, привлечет к себе внимание.

Учитывая, где мы находимся, это не есть плохо. И ничем хорошим не закончится. Так что… забирай Катю, грубо волоча ее за руку. Она упиралась, конечно, но куда уж ей до меня.

* * *

Битый час мы только и делали, что стучались в одни «старые» двери, и околачивали другие. Искать хоть что-то отдаленно напоминающее забытым богом магазин, больше похожи на лавку антиквариата. Я, даже, обнаружил в одном из подвалов дома самую настоящую ювелирную мастерскую.

Под тип той, с которой я начинал. Но, посмотрев на молодого паренька за прилавком, понял, не прожженный бандит и уж точно не торгаш. Вдобавок к его виду добавились и его расценки на колечко, которое он тут же попытался втюхать Кате.

Далее… наш путь лежал лишь через слухи и чужие догадки. Точнее, через догадки Кати и людей, которые ей до похода в центральный рынок, тонко намекнули, где и у кого можно продать выгоднее. Те самые сестры Скарабейниковы.

Я не понимал только одного, на кой черт мы вообще припёрлись сюда? Она использовала меня в виде защиты собственного кошелька от ее невразумительных покупок, или что⁈

В бар Красная Лаванда, название которого… ну, как бы противоречило природному цвету, мы пришли в седьмом часу вечера по местному времени. Заведение, я бы сказал, было более чем вразумительным, а люди внутри вполне опрятны и приятны.

У меня сложилось впечатление, что я попал не в обитель пьянства и разврата, на что тонко намекал сам антураж города, а… в подобие вечернего бала. Я же, выглядел хоть и опрятно, но явно не к месту.

Простецкая белая рубаха, приталенные брюки и легкая щетина, было… тем, как бы выглядела белая ворона в этой обстановке. Когда Катя, в свою очередь… точнее по сравнению со мной выглядела сногсшибательно.

Единственное, что ей никак не шло, это был я.

А меня, она не выпускала из своей хватки.

Заведение представляло собой большое помещение, участком, ну… пожалуй, соток в двадцать, не меньше. Центральная часть «зала» представляло собой пустую площадку, не заставленную ничем, а вот по периметру помещения, стояло большое количество столиков и стульев. Которые, были заняты почти под завязку.

На мое счастье, а я не любил много «сиять» на чужих праздниках, Монеткина заблаговременно забронировала стол, и вместо того, чтобы стоять истуканом, моя задница приземлилась на вполне себе удобный стул. Это было наградой для меня, после целого дня беготни и «стойки» на своих двух.

Музыка… пожалуй, это первое, что привлекло мое внимание. Она не была на современный мне лад, больше… помесь восточного и начало какого-нибудь двадцатого века. Разносортные музыканты, выступающие у дальней стены, то и дело сменялись на новых. И с каждой подобной сменой стиль и звучание менялось.

Когда ритмичная, восточная музыка сменилась на что-то, отдаленно напоминающее блюз, моя душа ушла в ритм звучания. На сердце стало теплее, а приятные воспоминания прошлой жизни, сыграли свою ключевую роль. Я перестал чувствовать нервное напряжение. Которое, из-за Монеткиной усиливалось с каждым разом, как она открывала рот.

Нам принесли выпивку и закуски. И вместе с ними к нашему столику присоединились две очень опрятные, и я бы даже сказал, весьма симпатичные дамы. Гости, так скажем…

— Добрый вечер. — мелодичным голосом поздоровалась одна из «двойняшек».

Внимательно разглядывая их обеих, я про себя отметил, что… скорее всего, они просто типичные не иначе. Типичные для красавиц местного мира.

Грудастые, худенькие. С припухловатыми губами и очень милыми мордашками. Вечерние платья на них, были под цвет их голубых глаз, а светло-русые волосы были ближе к оттенку башки Монеткиной. Что, уже на задворках моего сознания создало некий образ на мотив Кати.

Легкомысленные. И я не прогадал.

Кстати, у обеих на пальцах были перстни с причудливым изображением на печатках. И если я прав… то они были магами. А может, я чего-то не понимаю⁈

— Добрый. — сухо поздоровался я, чем, скорее, и привлёк к себе внимание.

Они обе под оживились, разглядывая меня и одна, перебивая другую, начали наше знакомство. Из короткого диалога в одни ворота, где я слышал только лестные слова в свой адрес и преувеличение заслуг девушек, понял… многое.

Торговки, причем — обе. Готовые пойти на любую халтуру, даже если, это им может выгореть. Учитывая, с какой яростью и желание приукрасить, они описывали свои возможности, я, честно говоря, вообще засомневался в их дееспособности относительно сбыта.

Но Кате, хоть она и очень странно себя повела после открытых комплиментов в мой адрес, все понравилось.

Только вот… мне пришлось увести Монеткину чуть поодаль от стола, чтобы кое-что прошептать на ухо.

— Никаких макров третьего уровня. Ты поняла меня?

— Почему это? — изумленное лицо расфуфыренной блондинки выражало лишь искренне непонимание.

— Как бы красиво они себя не расписывали их потолок это первый и второй уровень. Все. Оставь третий камушек для себя и если у нас действительно появится сбытчик покрупнее, лучше уж отдать его ему, чем этим вертихвосткам.

— Ты обо всех женщинах, которым ты нравишься, так говоришь? — миловидно улыбнулась она.

Намек я понял, но полностью проигнорировал.

— Мы с тобой договорились?

Ответом был лишь короткий кивок, и мы вернулись к столу.

Скарабейниковы уверяли нас, что перепродажа будет иметь минимальную комиссию аж в три процента. В чем я искренне сомневался. Но все же…

Они обрабатывали нас как прожжённые торгаши. Подбирая правильные слова, отслеживая реакции Екатерины и, стараясь не смотреть мне в глаза. Уж что-что, а они понимали, меня такой ахинеей не проведешь.

Однако слово Кати было решающим. Я не имел права поставить заключительную точку, мог лишь советовать. Мой совет она послушала, и вместо полного комплекта макров, выдала большую часть без дорогостоящих.

На удивленных лицах двойняшек читалось оскорбления уровня королевской крови.

Обе сестрицы скрестили руки на груди, причем сделали это синхронно. От чего у меня сложилось впечатление, что подобный жест — семейная ценность.

Но я успокоил из следующими словами:

— Сможете в короткий срок перепродать макры и не обманите нас с комиссией… так, тому и быть. Будем работать на постоянной основе, а так… — я покрутил в пальцах миниатюрную стопку местного пойла, к которому я так и не притронулся за целый час этих посиделок. — Считайте, это начало доверительных отношений. Но и это еще не все.

Вся троица женского пола вопросительно уставились на меня.

— Пишем расписку о приемке макров. — улыбнулся я.

Конечно, я больше ожидал то, что Скарабейниковы воспримут это условие в штыки. Но каково было мое удивление, когда девицы переглянулись и согласились на эту страховку…

* * *

Катя отпустила меня уже ближе к ночи. Помимо того, что мне пришлось погрузить ее пьяное тело в такси и сопроводить до ворот дома, так еще и пришлось заплатить за услуги извоза. А вот затем…

Адрес, который хранился в моем скромном документе, с подписью: фактическое пребывание, оказалось чуть ли не общежитием, судя по огромному количеству квартир.

К счастью, сугубо из-за внимательности, на втором этаже двухэтажного дома, я с точностью определил свою дверь.

Цифрами на дверях даже не пахло, поэтому определил нужный вход по замочной скважине. В руках у меня был причудливый, изогнутый ключ…

— Хреномуть. — с недовольством бурчал себе под нос, пытаясь провернуть замок.

Не с первого раза, но получилось и настала очередь изучать свой мир. Точнее, мир собственного тела.

Квартирка представляла собой простенькую, однокомнатную халупу со скромной меблировкой и полным отсутствием роскоши.

Хотя нет. Роскошь здесь все-таки была.

На стене над скромной тахтой, в ножнах, висело пять различных ножей и кинжалов. С причудливыми камнями, узорами и… кхм… рунами.

Сталь, как мне показалось, не уступала качеством той, которой я пользовался всю свою жизнь. А красочность и узорчатость говорило только об одном. Трофейные.

Этот юнец явно не мог себе позволить такое роскошное холодное оружие.

А мне же… приглянулся скромный ножичек, больше похожий на штык нож с упором под палец. В моем мире, ношение такой опасности за пазухой, преследовалось законом. Как оно здесь…

Ну, что же. Гораздо проще. Если на мою клоунаду на рынке, когда я выстрелами в воздух пугал цыганье, не было и намека на представителей местной власти.

Исследовал квартиру вдоль и поперек. Не найдя чего-то стоящего, додумался закрыть дверь на засов и первым делом посетил ванную комнату. Совмещенный санузел напомнил мне студенческие времена, а наличие горячей и холодной воды, намек на цивилизацию. Вдоволь вымылся и тем же «ножичком» использую мыльную пену, наконец, побрился. Ни разу себя не поранив.

Холодильника в квартире не было и в помине, как и намека на еду. Так что… был предельно удивлен, обнаружив под кроватью коробку со всякими консервами в банке.

Уж что-что, а тушёнку я очень любил. И, расправившись с ужином, довольный обстановкой закрыл глаза. Стоило мне погрузиться в приятные воспоминания своей жизни, как… все изменилось.

Первым делом, в небольшом коридорчике послышались множественные шаги. Необычные, которыми, ну… проходят соседи. А медленные… останавливающиеся… словно на лестничной клетке появился чужак.

После в замочной скважине кто-то начал копаться.

Сон, как, рукой сняло. Выхватил из-под подушки пистолет. Снял со стены первый попавшийся нож и скрылся в тени небольшого шкафа, в котором, кроме двух рубашек, трусов и носков, больше ничего и не было.

Мои гости пробрались в квартиру после трехминутной попытки открыть замочную скважину и… они быстро рассредоточились по квартире. Точнее, по двум комнатам. Один гость ушел на кухню, а второй в мою комнату.

Под прямо «освещающий» луч луны в окно спальной комнаты, попала физиономия моего хорошего знакомого.

«Ого. Как же они быстро нашли-то меня. Странно… либо мы имеем общих знакомых, либо цыган здесь больше, чем я себе представлял. Раз они знают каждую жучку в городе.»

Второй гость так и не появлялся, а на кухне, где, кроме стола, двух стульев и подобием газовой грелки, толком-то ничего и не было. А шум был знатный. Там и ломать-то было нечего…

Когда Бахти подошел к окну, скорее всего, на каком-то цыганском инстинкте, он понял, что за ним наблюдают. Медленно повернул голову влево. Где в полумраке комнаты блеснул нож, он, было, раскрыл рот, но ничего, кроме писка, издать не успел.

Шторой заткнул его рот, обвязывая эту же саму штору вокруг его шеи, а сам на ухо прошептал:

— Только пискни, сученыш, я тебя на этой же шторине и повешу.

Короткий кивок стал подтверждением, что меня поняли.

— Нэт эго. — почти сразу раздался мужской голос с кухни. — На кай ослиный хрен мы суда пришла. А. брат⁈

В комнату вошел второй гость. Стоило ему видеть, в каком плачевном положении его «брат». Он поднял пистолет и взревел:

— Отпысти брата! МразЪ!

— Слышь, носорог. — негромко ответил я. — Либо ты опускаешь пистолет и кладешь его на пол, либо мошонка твоего братца станет украшением моей стены.

Угроза подействовала так, как не надо.

Как показывала практика, представители подобной национальности не понимали прямых угроз. Более того, услышав что-то неприятное, они совершали совершенно безумные поступки. Что мне ой как аукнулось…

Глава 10

Когда штора вокруг шеи Бахти чуть подзатянулась, он прохрипел что-то на своём тарабарском. Кто бы знал, что подобного образа жизни люди не умеют пользоваться оружием. Его соплеменник сделал два выстрела. Один в потолок, думая, сможет меня этим напугать, а вот второй…

Не знаю, профессиональная ли это реакция или всё-таки старая закалка, но я убрал единственное доступное для атаки место. Голову.

Бахти после оглушающего хлопка поплыл. Ноги паренька подкосились, тело обмякло и… Его брат сделал несколько шагов назад и попросту побежал прочь из моей квартиры. Причём этот недоумок свалил быстрее, чем тело родственника упало мне под ноги.

— Твою же мать… — выругался я, выскакивая из комнаты в поисках стрелка.

Пистолет в моей руке даже выстрелить не успел, когда из-за поворота лестничной клетки в стенку возле меня попала пуля. Присел, чуть вытянул за поворот дуло, чтобы привлечь внимание, но выстрелов больше не было.

Просидел, уткнувшись в стену не больше двух минут, а после резко перекатился, вставая на одно колено, но противник по-прежнему не показывался. Пришлось возвращаться…

Под телом Бахти собралась большая кровавая лужа. Лицо цыгана побелело, а сама ситуация выходила не самой приятной. Целился мне в голову, а попал прямо в сердце своему примату-брату…

Первое, что я сделал после того, как запер входную дверь, — это обнаружил стационарный телефон. Выглядело устройство занятно. Какой-то ретро-стиль с набитыми на металлическом кожухе цифрами. Ну хоть номера здесь такие же, как на родной Земле.

Впрочем, как бы ни хотелось этого признавать, всё было против меня.

Ну а что⁈ Я бывший вояка, в доме оружие, конфликт с цыганами… Не знаю, насколько он здесь считается обыденным, и… Короче говоря, будет зависеть от того, как хорошо работают местные службы.

Проблема в том, что у меня есть пистолет. А его…

Чуть отодвинул тахту, отогнул пару досок и обмотал оружие старой майкой. Так скажем, припрятал возможное доказательство моей вины. Спрятать бы ещё ножи, но кто знает, насколько глазастые здесь сотрудники?

Дежурная служба местного отделения полиции прибыла быстрее, чем скорая. И на меня сразу же принялись давить.

Горстка полицейских разного звания и возраста по очереди расспрашивали меня о случившемся. А после того, как первый из них — более зрелый и усатый, додумался проверить документы, меня таки спросили:

— У вас есть оружие⁈

Оружие у меня было. Висело прямо у них под носом. Более того, врать о нем не имело смысла. В местном понимании, если меня не подводит память, точнее, если Кит и Лещ меня не обманули, то я в некотором роде ветеран боевых действий. Да, молодой, но всё-таки закалённый армеец.

— Есть. На стене, — покорно кивнул, поднимаясь с кровати.

— Вы, как я посмотрю, служили на границе со степняками? — служивый натянул на лицо самую невинную улыбку.

— Именно, — и, опять же, покорно кивнул.

— И много убили? Многое повидали?

— Достаточно.

Полицейский поджал губы, что-то прошептал рядом стоящему с ним сержанту и тот с какой-то дрожью в голосе и бледностью на лице заявил:

— Вытяните руки перед собой, чтобы я их видел.

— Я арестован? — постарался скрутить самое изумлённое выражение лица. — За что⁈ Я же рассказал, как всё было!

— Кто в это поверит? — ухмыльнулся полицейский. — Вы военный, вы многое пережили в борьбе с этим отребьем, — он брезгливо пнул мёртвого мужчину. — Вы ненавидите их на подсознательном уровне!

Довольный своей догадкой полицейский нахохлился, скрестив руки на выпирающем животе.

— Вы разве не видите, что у него пулевое ранение?

Мой вопрос заставил тупицу в погонах задуматься. А после он выдал короткую команду своим разгильдяям, которые прошерстили всю квартиру в поисках чего-нибудь, издающего громкие хлопки. Но, видимо, или местные оказались настолько недалёкими, либо я и вправду хорошо забил доску обратно… В общем, хрена с два они что нашли!

— Опросите соседей. А вы… — он повернулся к двум индивидам, похожим на обычных патрульных, — ждите.

Ждать пришлось больше получаса. Пожалуй, меня спасла — не то чтобы спасла, а немного сохранила «репутацию» — соседка. Которая заявила сотрудникам, что между тремя выстрелами и их приездом прошло не больше пяти минут.

Значит, я физически не мог убраться со своего этажа, чтобы выбросить оружие. Более того, этот наблюдательный божий одуванчик не видел и не слышал, чтобы кто-то убегал по коридору.

Удивительно, как только она пропустила брата Бахти?

— Вы, — обратился к «патрульным» дознаватель, — обыщите территорию вокруг дома. Пистолет должен быть где-то там.

— Считаете, что я выбросил его в окно? — на всякий случай уточнил я.

Мой вопрос остался без ответа. Пузатый коротко кивнул дрожащему сержанту, а уже тот накинул на мои руки причудливые обручи с весьма любопытными рисунками.

* * *

Само отделение полиции оказалось неподалёку от моей съёмной квартиры. Любознательные блюстители закона трепались так, что будь они в плену, проще было бы их по возвращении сразу расстрелять. Ибо узнал я достаточно многое.

Во-первых, эти странноватые обручи на моих руках были в некотором роде новшеством у стражей правопорядка. Китайские засранцы придумали такие штуки для магов, чтобы очень сильно снизить их потенциал на выходе, а так как в моих документах было прописано, что я боевой маг, не заковать меня в эти обручи они не могли.

Только вот они не знали, что я и силой-то пользоваться не умею.

Во-вторых, все факты шли против меня. Даже если они не найдут оружие, то плохо будет вообще при любом раскладе. Я три года убивал степняков и их наёмных убийц, а как оказалось, местные идиоты думали, что цыганский род выходил из этой задницы мира.

Цыгане не степняки…

— Эти нелюди… — пробормотал один из них, и пошло-поехало поливание помоями.

Личная неприязнь, во как.

В-третьих, плевать они хотели на самих цыган. Эти придурки костью в горле стояли у местных. Закон есть закон? И тут промашка.

Я военный. Ветеран. А значит, у меня водятся деньги. Вот и все.

Капитан Владимир Яковлев был тем ещё мудаком. Субъективных причин посадить меня он найдёт достаточно. Но все, что ему от меня будет нужно, — это конкретная сумма. Разумеется, наличными или драгоценностями.

Попал, сука, так попал.

* * *

Приветливые двери моего нового пансионата были сделаны из толстых стальных прутьев. Одна из них с весьма неприятным звуком открылась перед носом, а затем я получил волшебное ускорение.

Владимир Яковлев решил лично сопроводить меня в моё временное или не совсем пристанище. Да с таким гонором и очевидным пинком под зад, что я себе сделал «заметку на полях».

Этого козла я рано или поздно отделаю так, что мать родная не узнает.

О, в камере были все неудобства для проживания. Ледяной каменный пол, устланный гнилой соломой. Три шконки, держащиеся на ржавых цепях, и одна яма. Прямо по центру этого люкса. Мда, тут и дурак догадается, на кой черт она здесь вырыта.

Моим соседом был пожеванный жизнью старик с весьма вразумительным выражением лица. А если судить по нашему дальнейшему общению, он был не просто бродяжкой, хоть его внешний вид и говорил об обратном. Весьма любопытная личность, между прочим. Я бы сказал — профессор.

— Мефодий Палыч, — пожал он мне руку после короткого приветствия. — Очень приятно.

— Взаимно, — кивнул я. — Мефодий… Палыч, а ты здесь за что?

История, казалось бы, длиною в жизнь, была самой типичной любовной драмой. С профессией я угадал. Он действительно был профессором. Более того, в престижном заведении города Кустовой.

У него была семья… Причём «была» не потому, что она погибла, а потому что его вышвырнули за порог после неприятного инцидента. Надо начать с того, что раньше он жил обеспеченным и весьма уважаемым человеком.

Но.

Случилась она. Роковая девица восемнадцати лет из не самого печального рода. Сосала из него деньги так, что скрывать интрижку стало попросту невозможно. А когда супруга этого почтенного человека обо всем разузнала, то… Просто выкинула неверного на улицу, лишив всего. Кем была его женушка, я так и не понял, но дама явно имела власть как над ним, так и в обществе. А вот его малолетняя любовь, понимая, что денег больше не будет, сделала подлее подлого. Написала на него заявление.

Денег на адвоката у старика не осталось. Потому он и здесь. Полгода уже. Но ситуация даже не собирается двигаться с мёртвой точки. А в тюрьму его определить тоже не спешат, потому что бывшая супруга так пожелала.

— В вечном ожидании конца, — грустно вздохнул он. — Даже и не знаю, что делать.

Его слезливая история закончилась на моменте, когда капитан Яковлев провёл резиновой дубинкой по стальным прутьям, привлекая к себе внимание.

Он не пытался что-то сказать, зайти к нам или чего ещё, просто обозначил своё присутствие здесь.

— А этот клоун давно здесь? — на всякий случай уточнил я тише. — А то у нас ситуация выкатывается не самая хорошая.

— А что у тебя? — опомнился старик. — Украл что⁈

Пожалуй, такая догадка могла меня оскорбить. Более того, после этой фразы выражение лица у старика сменилось на подозрительное, будто он намекал, что совершенно не знает, чего он меня ожидать.

— Напали на меня в моей съёмной квартире, — сухо сказал я. — Два цыганских клоуна. И один убил другого.

— Ох… — сокамерник сменил «физиономию» и заёрзал на шконке. — Подставили, получается?

— Если бы, — улыбнулся я. — Один дурак не знает, как пользоваться пистолетом, а другой дурак не знает, как ему об этом сказать. Пришли пристрелить меня, а по итогу один укокошил другого.

— Любопытно, — Мефодий похлопал по своей «ложе» и наконец пригласил меня сесть. — В ногах правды нет, Вова. Садись покумекаем.

Старикан оказался крайне любопытной личностью. Больше того, в институте он преподавал основы прав и защиты. Очевидно, обучал будущих юристов.

Описал ему все произошедшее в красках, опустив упоминание о том, что у меня в квартире хранится пистолет. Перечислил всё, вплоть до пулевого отверстия в потолке, в стене и физиономию цыгана. А начал свою историю ещё с приключений на рынке.

Так скажем, показал, что я из себя представляю.

Мой собеседник пребывал в смешанных чувствах, которые начинались с того, что я очевидный бандит, и заканчивались тем, что я слишком умён для своего возраста.

— Боюсь, Вова, — наконец заговорил сокамерник, как только я закончил свой рассказ, — боюсь, здесь все указывает только на то, что тебе нужно откупиться.

— С чего бы вдруг? — удивился я. — Пускай снимают отпечатки, осматривают гильзы и ищут стрелка, тем более что я даже имя назвал и в какой лавке торгуют! Даже характер пулевого! Я — правша. А стрелявший был левшой. Другой угол, градус, да и вообще… — возмутился я. — У вас… у нас что, все через одно место?

— Ты в Кустовом, Вова, — печально улыбнулся старик и жестом показал, чтобы я освободил «ложе». — Тут все не как у людей.

* * *

Капитан Яковлев посетил нашу скромную обитель в десятом часу ночи. Или же вечера, как правильно-то? И начал он свой диалог с предсказания Мефодия Павловича. Он просил денег. Много денег.

— Я навёл о тебе справки, Владимир Алексеевич Шаман, — широко улыбался боров, расправляя усишки. — Семья у тебя не очень богатая, но, как ни крути, — предприниматели. Так что если хочешь выйти отсюда поскорее, пускай принесут мне три тысячи. И я, так и быть, забуду про эту неприятность с цыганьём.

— Ты в своём уме? — я аж голос повысил от его наглости. — Если ты попытаешься разобраться в ситуации, то все факты будут идти за меня, а не против. Отправь своих охламонов и достань братца убитого. Он тебе сам все расскажет!

— Не будешь платить, значит? — поцокал он. — Ну-ну, Вова. Посмотрим, как ты запоёшь, когда кушать захочешь.

— Адвоката мне. Буду все через него решать!

— Хрена с два тебе, а не адвокат, — захохотал капитан. — Ты это, давай пообщайся с профессором, он тебе ещё и права твои зачитает.

И этот усатый выродок просто пошёл по своим делам, оставив меня в полном недоумении.

Помимо того, что я не представлял, насколько эта сумма большая, я прекрасно понял, что этот придурок даже разбираться не будет, кто прав, а кто нет. А по итогу я должен, твою мать, как-то связаться с родителями, которых не знаю, и умолять их заплатить?

Ну уж нет… Я Ювелир, а не какая-то помойная крыса. И так я этого не оставлю.

Думал долго. В полудрёме. Стараясь прикинуть банальные точки выхода, а также полностью прорабатывал ситуацию в доме. Мефодий, который мне тонко намекнул, что есть в городе хороший адвокат, который сможет прижучить этого старпера, вовсю храпел.

Но и того хорошего адвоката мне сейчас никак не позвать.

Телефона я даже не просил. Понимал, что никто мне его не даст. А попытаться вырваться отсюда — равносильно объявлению охоты на себя любимого. Так что…

Койот появился в моем сознании только после того, как я озвучил своё незавидное положение вслух. Старый индеец вдоволь посмеялся над моей манерой получать проблемы, выслушал, что я натворил на рынке, и монотонно, как пятикласснику, попытался объяснить, что мир, в котором я жил, и мир, где я живу сейчас, — две разные вещи. И пора бы это понимать.

«Ты мне лучше скажи, что делать-то?»

Вместо полноценного ответа Койот предложил… Да полную хреномуть он предложил! Мол, возьми и позови своего Кита.

«Он же твой человек теперь до самой смерти».

А как я его буду звать, если я за решёткой? Идея, как и решение, пришла осознанием. Нет, конечно, я попытался было «подумать» и поорать в окно. Но почти сразу понял, что это полный идиотизм, а когда…

«Кит. Кит!»

«Слушаю тебя, босс», — раздался в голове голос моего подчинённого.

Я не то чтобы не ожидал услышать ответа — я вообще не надеялся на подобное.

«Ё-мае… Как ты меня слышишь?»

«Так же, как и вы меня, — спокойно сообщил Кит. — Босс, у вас проблемы?»

«Есть такое… Я в полицейском участке где-то неподалёку от моей квартиры. Мне нужен адвокат».

«Боюсь, босс, в такое время никто не работает. Да и… Вы желаете, чтобы я взорвал участок?»

Его короткий смешок вызвал у меня несказанное удивление. Подрывника в команде, конечно, иметь неплохо, но, насколько я помню, Кит был «дипломатом». И никак не бомбербэном.

«Нет… Слушай, в центре есть один товарищ. Мне его один из завсегдатаев этого заведения подсказал. В поздние часы он принимает, но…»

«Что за „но“?»

«Дорого берет».

«Договоримся, — сухо ответил Кит и спросил: — Выполнять?»

«Выполняй! Офис на проспекте Каспийском. Там увидишь вывеску…»

Больше Кит ничего не сказал, и я, поддавшись лёгкой надежде на правильное выполнение приказа, провалился в короткий сон. Сон, который изменил моё мировоззрение в корне.

Снилось странное: я верхом на динозавре палил задницу какому-то сантехнику-анархисту, который то и дело выползал из трубы и показывал мне язык… Потом сон, как тв-канал переключился: теперь мне приходилось отражать какие-то заклинания телом белобрысого паренька.

И тут моё сознание в прямом смысле переключилось.Я почувствовал себя не то чтобы не во сне, а в другом месте и в другом теле. Это было знакомое, очень знакомое чувство, словно Койот снова пытается запихнуть меня в чье-то тело, но в этот раз что-то неуловимо изменилось.

Я видел чужими глазами. Дышал чужими лёгкими и… был в роли наблюдателя. Чьим именно взглядом я смотрел? Кит, собственной персоной. Он смотрел сам на себя в отражение стеклянной двери с какой-то подписью.

«Твою мать…»

«Босс, что-то случилось? — Кит замер с рукой перед лицом, словно пытался что-то с него стереть. — Все в порядке?»

«Да… ты… нашёл его?»

«Как раз стою перед дверью в здание. А что?»

Здорово… Получается, я могу слышать и видеть то, что видит он? Хороший навык, очень хороший.

«Главное, не подсматривай за тем, что он делает перед сном и в душе, — захохотал где-то издали Койот, а я послал его в задницу».

И тут Кит открыл дверь.

Глава 11

Я, то есть, Кит, стоял на пороге, если мне не изменяли глаза, какого-то бывшего магазина. По крайней мере, местность да и сам дом больше напоминали какую-то дорогую лавку или модный бутик.

Деревянные полы, нейтрального цвета стены и весьма приличная меблировка…

Не знаю, может, просто мы зашли не туда⁈

Но когда Кит шагнул в кабинет и увидел не самую довольную морду юного парня я… потерял всяческую надежду на скорейшее освобождение.

За пафосом этого кабинета, где все буквально кричало о богатстве его владельца, сидел молодой пацан лет так… двадцати, что ли. Когда мой компаньон оказался в кабинете, он даже не взглянул на него, а я уже только по его внешности заметил многое.

Очки на носу определённо для красоты, но никак не для коррекции зрения. Русый, взгляд волчий, серый, деловой костюм явно не английского пошива. Хотя именно им он и прикидывался.

— Можно? — спроецировал мои слова Кит.

Паренёк взглянул на напольные часы почти в полный рост рыжего и кивнул:

— Можно. Только учтите, полчаса моего времени стоит десять рублей.

«Конская цена… босс, — тут же пояснил мне Кит. — Это слишком дорого…»

«Разберёмся, — парировал я. — Слушай внимательно…»

Кит молчал, выслушивая то, что он должен был сказать. А адвокат Филинов А. Е. — как гласили буквы на циферблате этих самых часов, заметно раздражался тишиной. С одной стороны, ему-то какое дело? Ну, сидит человек, молчит и молчит. Деньги капают, время идёт, но…

Не знаю. Не нравился он мне. Вообще не нравился.

Когда адвокат сомкнул руки в замок, я обратил внимание на поддельные часы. С закосом под швейцарские. Всё же в своё время подобные безделицы часто попадали в мои руки. Оттого и подделка бросалась мне в глаза сразу.

Кит по моей команде представился. И затем поведал о нелёгкой судьбе своего босса. Адвокат сначала слушал внимательно, а дальше, как мне показалось, откровенно заскучал. Впрочем, стоило мне упомянуть, что моя свобода стоит определённой суммы, как взгляд изменился, и парень с лёгкой иронией на лице хмыкнул:

— Вы денег у меня занять хотите? Или что⁈

Рыжий нахохлился, оскалился, и слово, которое вот-вот должно было вырваться из его глотки, оскорбительное, конечно же, «пропало».

— Уважаемый, — начал Кит моими словами, — всё дело в том, что босс не виноват. Его действия в его же доме должны расцениваться как самозащита. Более того, он не стрелял в покойного и не имел при себе никакого огнестрельного оружия.

— А полиция что говорит?

— А полиции все равно. Говорит, что цыганья в регионе и так много, и что каждого на районе они опрашивать не будут. Гильзы на экспертизу не взяли, показания свидетелей проигнорировали. Получается, просто пытаются сдоить денег с ветерана.

— Ваш босс воевал? — изумлённо пробормотал адвокат. — Ветеран? В двадцать три года?

— Именно, — с гордостью в голосе подтвердил Кит. — Владимир Алексеевич три года своей жизни отдал на борьбу со степняками. Награждён тремя медалями, получает военную пенсию.

— Как в этом мире все странно… — еле слышно пробормотал адвокат.

Впрочем, внимания на эти слова я как-то не обратил.

— Получается, пытаются доить вашего босса, — продолжил он. — Занимательно. Даже очень. Скажите мне… как вас там?

— Китов Павел Юрьевич.

— Павел Юрьевич, мои услуги дорого стоят. Вы это понимаете?

— Понимаю, — кивнул он. — Я не знаю, хватит ли на данный момент средств у босса, чтобы расплатиться с вами. Но… у меня есть другое предложение.

— Какое? — иронично улыбнулся Филинов.

— Услуга за услугу, — продолжил говорить Паша моими словами. — Учитывая ваш опыт и навыки, я думаю, у вас получится высвободить моего босса, потратив лишь некоторое время. Однако, как вы понимаете, мы не совсем порядочные люди, а рано или поздно вам может пригодиться услуга с нашей стороны. Что думаете?

— Я не буду пользоваться услугами бандитов, — тут же отказался адвокат. — Сугубо из уважения к тому, чем занимался ваш босс в армии, я составлю вам компанию в участок. А мои услуги он просто оплатить в рассрочку.

— Составите расписку?

— Именно.

* * *

Каждый шаг адвоката я видел почти собственными глазами. Слышал каждое слово. И сказанное полковнику тоже. Выражение лица Яковлева стало вишенкой на торте. Адвокат… просто размотал его, причём сделал это красиво.

— Кто такой? Чего надо? — недовольно буркнул полковник.

Адвокат усмехнулся, невозмутимо зашёл, прикрыл дверь и без приглашения плюхнулся на стул напротив него.

— Моё благородие Адвокат Филинов, знаешь такого? Ты, мил человек, почто Владимира Алексеевича Шамана арестовал? — улыбаясь, спросил адвокат.

— Ой, целый адвокат, держите меня семеро. Не будешь ты меня пугать своими статейками из закона пугать. Иди в коридор пиши жалобу, а я, быть может, соизволю её утром рассмотреть, — брезгливо поднял губу офицер.

— Чё, погоны жмут, полкаш?

Яковлев смутился на секунду, затем, правда, перешел в нападение, но он уже проиграл только тем, что замолк. Адвоката, между тем, было просто невозможно заткнуть. Он просто давил на него фактами, то и дело, делая акцент на «полицейском»

— … и гражданина, русского, местного, ранее не судимого, на которого разбойно напали в его собственном жилище два цыгана, один из которых в переполохе прихлопнул другого. И теперь, вместо того чтобы искать убийцы вы, бездарная шайка головорезов, по ошибке получивших полицейские жетоны, бросили в каталажку жертву покушения, который сам вызвал полицию.

— Брехня! — смело заявил Яковлев.

Но, адвокат думал иначе. Не реагируя на слова полицейского, он просто взял секундную паузу и продолжил дальше.

— И когда мы утром дружной толпой, приедем в суд, ты косноязычно попытаешься рассказать свою невнятную версию событий о том, что ветеран якобы поймал на улице цыгана, затащил его на шторе как паук, потом держал, одновременно выстрелил в свою сторону с трех метров, видимо по твоей фантазии у него руки такие длинные. После чего вызвал полицию, а пистолет скушал, судя по тому, что вы его не нашли, верно? И какова вероятность что суд поверит в эту сказку бабушки Патефоновны?

Самодовольная улыбка постепенно сползала с лица офицера, сменившись на тревожное выражение. Он попытался ответить, но увы. Он проиграл.

— И прямо утром, в зале суда, моего подопечного отпустят, но это не будет конец истории, о нет, это только начало. Там, в моем офисе есть тарифы.

— Тарифы? Какие-такие тарифы?

— Тарифы моих услуг, которые соответствуют рекомендациям адвокатской палаты. Сорок рублей за час занятости. А сколько пройдёт часов до момента, когда гражданина хорошего отпустят? Вот и считай, на листочке, в столбик. И сразу после суда он мне эту сумма заплатит под квитанцию, а потом я вспомню что есть статья шестнадцать нашего гражданского уложения, по которой убытки причиненные республиканскими, в том числе охранными органами подлежат возмещению независимо от вины.

— Но… но… — начал заикаться Яковлев.

— И я обращу требование, но не к тебе, о нет. К твоему управлению. И когда казначейство твоего управления заплатит мне сто рублей или триста… оно захочет узнать, ну просто любопытно станет ему, а кто тот доблестный офицер, из-за которого они расходуют свою скудную казну на адвокатов? И они тебя, голубчик, на лоскуты порвут. А когда остынут, то вычтут всю эту сумму до копейки, из твоей незаслуженной зарплаты. И когда ты жене не принесёшь получку, то второй раз тебя на лоскуты порвёт уже твоя благоверная, в том числе потому, что она мало поверит в эту байку про ветерана и адвоката, а поскольку она женщина, то быстрее поверит в то что ты эти деньги потратил на блудных баб.

Адвокат очень много болтал. Очень. Что сбивало Яковлева с толку. Он не то что сказать ничего не мог, казалось. что у него все мысли вылетели из головы. А Филинов не успокаивался. Засыпал просто огромными объемами информации этот малоразвитый мозг.

«Смышленый малый, — улыбнулся я, обдумывая то. что сказал адвокат. — Полезен он будет в будущем… надо бы с ним переговорить с глазу на глаз в ближайшем будущем.»

Тем временем, Яковлева все таки дожали. Он попятился в коридор, и уже там, поглядывая на Кита и Филинова, прокричал:

— Семён, открой камеру. Вот! Вот он. Сам попросился пересидеть пока ночь, вдруг опять прорыв и твари шастают. Мы завсегда граждан оберегаем. Никто его не арестовывал, не было такого, не надо тут путать и глупостями говорить. А пугать меня не надо, тем более блудными женщинами. Забирай его и уходите оба, я вас не знаю, показания потом городовой возьмёт. Ходят тут, рассказывают мне…

Переключаться с глаз «Кита», на свои собственные, оказалось… сложно. Меня посетило чувство, словно перед глазами находится что-то горяче…

* * *

— Он не дождался? — спросил я Пашу, когда тот встретил меня около двери. Ему пришлось подождать, пока я приду в себя после «смены видения».

— Как видишь, босс, — развёл руками Кит. — Я не знаю, что между вами произошло, но как-то легко он согласился на услугу за услугу. Может, вы знакомы?

— Первый раз его видел, — честно признался я. — Но что-то в этом пацане есть. Я бы не сказал, что что-то родное, но очень знакомое.

— Я запутался, — честно признался компаньон, — слишком он странный, — Кит поднял руку, как только мы вышли на тротуар, пытаясь привлечь внимание автомобиля.

На нашу удачу мы попали именно на такси. А на мою удачу… Павлик был при деньгах. Со словами «это от моих родителей», он захлопнул за мною дверь и сел спереди, командуя водителю трогаться.

Мы с Пашей оказались соседями. Дома стояли в пяти метрах друг от друга, есть не учитывать забор и многочисленные кусты. Когда машина, шурша шинами по гравию, затормозила около невзрачного белого домика, состоящего из двух этажей, парень попрощался.

— Шеф, сами понимаете, у вас на съёмной пока небезопасно. Думаю, стоит все таки хоть чуть-чуть побыть у родителей. Вы и так почти месяц не виделись.

Прозвучало это не как рекомендация, а как приказ. Что мне, собственно говоря, не очень понравилось. Впрочем, парень быстро поправился и добавил:

— Пожалуйста.

Я вышел из машины и направился к незнакомому мне дому.

Участок был простым, не сказать, что особо ухоженным, но одновременно и не запущенным. Забор был больше декоративный — метр лакированных досок.

Около дома росли кусты с ягодами и какие-то незнакомые растения, в которых я не особо-то и разбирался, а вот около веранды, через которую, судя по всему, и нужно было заходить, стояла большая будка. С большим, мать его, псом.

Самый настоящий алабай, цвет глаз которого априори был красным, разгавкался так, что у меня сердце в пятки ушло. Я не любил собак и вообще, у меня на них была аллергия.

Как только жуткий рёв псины дошёл до определённого пика, в доме по очереди стали загораться окна, а через, буквально минуту-другую дверь отворилась, и из дверного проёма показалась мужская физиономия. Помятая, сонная и очень недовольная.

Но стоило мужику увидеть меня, как выражение лица сменилось на улыбающееся. А собаке был отдан приказ:

— Закрой свою пасть, дура! — весьма брутально рявкнул мой… отец?

— Вовка… — радость незнакомца чуть расслабила моё напряжение. — Сынок!

«Отец» выскочил в тапочках на босу ногу и в одном халате. Очень, повторюсь, очень крепко обнял меня. Поцеловал в лоб и подтолкнул в сторону дома. И всё это время неустанно повторял, как рад меня видеть и как они все по мне соскучились.

Собака, к слову, вела себя странно. Порыкивала, но носа из будки не высовывала.

— Странно, не узнала, что ли? — с этими словами папаня затолкал меня в дом.

Остальная семья не сказать, что была в восторге от такого раннего прибытия блудного сына. Как-никак часы показывали четыре утра. Впрочем, они были попросту рады, что я рядом и я жив.

Папаня был чуть ниже меня, но крепче. Седовласый, со своеобразной манерой речи и, как мне показалось, с каким-то чувством вины передо мной. Каким именно, мне ещё предстояло узнать. Уж очень сильно он пытался услужить: «Садись — тут поудобнее, с этой чашки пить сподручнее», и тому подобное.

Мама была шатенкой. Ростом ещё ниже отца, морщинки глубже, чем у того же папаши, а внешность… ну. У нас не было ничего общего. Я сначала решил, что это мачеха, а моя мама, возможно, уже мертва. Но стоило мне увидеть сестру, как все сомнения отпали. Вылитая моя копия. Лет восемь на вид. Очень болезненная.

Её слегка зеленоватый цвет кожи говорил о не самых хороших вещах. Глаза мутноватые, но не слепые. Губы сухие, волосы сальные, и… она излишне потела. Впрочем, это не помешало её обнять, как будто девчонка на самом деле была мне родной.

Голос писклявый, но это возрастное…

Что же с ней происходит⁈

Когда на скромный стол на нескромной, на мой взгляд, кухне накрыли завтрак, с меня не сказать что потребовали, но настойчиво попросили объясниться, где я пропадал целый месяц. Почему не заходил домой и откуда я взял последнюю сумму, чтобы купить Лизе — сестре, лекарства.

Если бы я знал, что ответить, пожалуй, я бы ответил.

«А действительно. Где это тело смогло достать тысячу рублей? Как показывает практика, курс здесь сильно отличается от нашего, и сумма получается немаленькая…»

«О чем ты там думаешь? — тут же отозвался Койот, которого никто не звал. — Ты все, выбрался из этой задницы?»

«Забрался по новой, — парировал я. — Что мне о семье можешь рассказать?»

«Ничего, — буркнул индеец. — Папа — предприниматель. Мама — домработница. А сестра. Ну, ты и сам видишь…»

«А чем она больна?»

«Откуда мне знать! — раздражённо отмахнулся Койот. — Я, что ли, живу в этом теле и с этой семьёй? Давай, ты же умный, сам разберись!»

Не сказать, что он мне нахамил, но осадочек неприятный остался. Сделал себе зарубку, что если нам удастся встретиться с Койотом «физически», я дам ему пару уроков вежливости.

Всё-таки не нравился он мне, этот бог-покровитель, или как его там…

Вспоминая «покровителей», я посмотрел на перстни на руках родителей. У мамы была лиса, у папы — тоже. Это что же, я, получается, в корне отличаюсь от семейства?

В целом, изображение койота на печатке не особо-то и отличалось от лис. Ну морда чуть другая, не такой пушистый хвост, да и… будут ли вопросы?

Переживал я зря. Вопросов не возникло. На мои руки просто не смотрели. Из типичного для семьи диалога я составил краткую характеристику каждому своему новоприобретённому родственнику.

Мама была простолюдинкой. Слабый маг земли первого уровня. Если я правильно понял из разговоров о «силе», то навык у неё какой-то бытовой. Небоевой, как мой, например. У отца уровень третий, то есть вровень с моим, но тоже что-то с помесью бытового.

Без насилия, вот. К слову, по моим способностям они изрядно прошлись. Говоря то, что я даже не понимал.

И что самое забавное, любое упоминание о моей службе моментально перекрывалось совершенно другими разговорами и темами. При этом мама злобно поглядывала на отца, а тот все также виновато смотрел на меня.

Да что же с ними творится? Что такого случилось на службе, о чем они боятся даже говорить⁈

Надо расспросить Кита. Подробнее.

* * *

В мою — ну как мою? — бывшую комнату, где я обитал, меня отпустили только после того, как рассказал о своём… происшествии. Стоило только упомянуть о трупе в моей холостяцкой берлоге, как мама схватилась за сердце, а папаня заявил, что виной тому…

Степняки. Что за степняки такие и с чем их едят, в конце концов⁈

Сестрица проводила меня на второй этаж, помогла найти свет и пожелала спокойного досыпания. Сама же, кашляя так, как будто её легкие были забиты слизью, отправилась в соседнюю комнату. Где спустя пару минут захрапела настолько громко, что аж стены вибрировали.

Заболевание лёгких… видимо. Ладно, посмотрим потом, чем ей можно помочь.

Помимо того, что я не сразу, но понял, что в доме есть электричество — уже примерное доказательство технологического прогресса, я осознал и другое. Рановато меня забрали из родного дома.

Комната, в которой я оказался, больше походила на обитель какого-то дрочера. Как бы грубо это ни звучало. Все стены оклеены плакатами голых и не совсем голых девиц, весьма молодых, между прочим. Игрушечные солдатики, фигурки, комиксы, игры…Чепуха какая-то!

А огромный шкаф, который чуть не завалил меня вещами, что посыпались лавиной, стоило мне открыть дверь, доказал одно: вкус у меня отсутствовал напрочь.

Рубашки в цветочек были признаком нетрадиционной ориентации, не иначе. А когда я увидел цветные галстуки, пёстрые носки и неприметный блокнотик, где перечислялись женские имена и приписки вроде:

— Вдул.

— Не дала.

— Дала, но я не закончил.

Выдохнул с облегчением. Нет, с ориентацией было все в порядке, просто у этого Володи отсутствовали мозги. И вкус, да. Пытался красоваться яркими нарядами и… скорее всего запихивал свой стручок во все, что как можно шире и беспардоннее раздвигало ноги.

Мда… в скотское тело я попал.

Стол у окна, покрытый толстым слоем пыли, навёл на новые мысли. Внутри ящичков были камни. Всякие. Но не макры, как мне первоначально показалось. Они имели разный цвет, разную форму и в них что-то плавало. А ещё большим открытием стала книга на непонятном языке.

— Это ещё что за сатанизм? — пробурчал себе под нос, разглядывая пентаграмму посередине зелёной обложки из кожи.

Книжку открыть не получилось. Как бы я ни старался. Страницы у неё склеены, что ли? Даже всяческие попытки засунуть между листов бумаги то линейку, то лезвие маленького ножичка, который попался мне под руку, не привели к результату.

А мне же, твою мать, было интересно!

Отложил книгу на потом и принялся шерстить в ящиках стола дальше. Сигареты, презервативы, чьи-то трусы, судя по размерам — бегемота.

— Ну ты и клоун, Вова, — сказал я сам себе, а затем взмолился, чтобы у меня не было девушки.

И тут…

— Ох ты ж млять…

Я держал в руках скромный клочок старой газетёнки. «Вестник Кустовой республики». На скромном клочке была фотография Лизы, моей сестры… А также колонка с описанием проблемы и сбором средств:

«Елизавета Алексеевна Шаман оказалась больна редким магическим заболеванием. Её сосуд был искусственно истощён её богом-покровителем, да так, что весь её физический иммунитет погиб».

Спасти её может лишь дорогостоящее лекарство, которое делается из макров пятого уровня изнанки. А стоит оно… очень дорого…

Но и это ещё не всё.

В ящике оказалось много газет, и что было самым удивительным, так это…

— Какого черта⁈

В моих руках оказался свежий, относительно тех, что я выбрасывал на пол, номер. На обложке красовалась моя фотография, новость была военная, а колонка… странная.

«Владимир Алексеевич Шаман. Боевой маг земли третьего уровня. Лейтенант батальона номер шестьдесят шесть. Собственноручно уничтожил три батальона врага, используя неизвестную магию. Погиб, выполняя приказ».

— В смысле погиб⁈

Глава 12

Над этой статьёй я и завис. Мысли начали путаться, а картинка мировоззрения — расплываться. Мало того, что юноша и оказался очень странным человеком, так он ещё и умудрился помереть!

Но я же тёплый…и вполне себе живой.

Не знаю зачем, но после прочитанного потыкал пальцами себе в щеки. Словно проверяя, жив я или нет.

Определённо жив… Тогда что это за хреномантия в газете⁈

— Разберёмся, — протянул себе под нос, вывалив на пол содержимое последнего ящика.

И ничего стоящего не нашел, пока до меня не дошло, что в столе есть потайная ниша. И началось…

Как я её обнаружил? Очень просто: попробовал вернуть ящик на место, что-то не так вставил… Нет, в целом я всегда вставляю правильно и с первого раза, а тут просто черт попутал.

Днище ящика за что-то зацепилось, и уже после я увидел крышечку, что выпирала из короба стола. Деревянная плашка легко сковырнулась ногтем. Правда, заусенец я себе всё-таки посадил. Содержимое тайника вызывало всё новые вопросы.

Спустя пару секунд в моей ладони лежал маленький бутылёк. Скляночка даже! А заключала её в себе форма из чёрного металла, который тут был больше для красоты, чем для защиты. Впрочем, металл покрывал находку так, что её и открыть-то было невозможно. Мелкие шипы в этом обрамлении, казалось, поблескивали в свете потолочного светильника и будто бы и не из металла были сделаны.

Буро-малиновая жидкость внутри чем-то напоминала кровь. Но зачем этому юнцу кровь в бутылечке? Вот эту штучку я, сам не зная зачем, и прибрал в карман брюк. Сугубо машинально. А потом установил ящики на место и резко разогнулся, зашипев от боли.

Один из шипов «прошил» карман и больно уколол ногу.

— Сука.

Достать колючий предмет оказалось той ещё задачкой. Ибо уколол он не только ногу, но и указательный палец, которым я пытался подцепить эту «гадость». И, как оказалось, не просто так.

Опасный сосуд отправился в первый же ящик стола, как раз туда, где до моего визита лежала странная книга. Следом я захотел убрать и эту макулатуру тоже! Только стоило мне её коснуться, как пентаграмма засияла. А сама книга…

— Охренеть!

Склеенные страницы раскрылись сами по себе.

Немного опасаясь какой-нибудь странной хрени, я сделал пару шагов назад.Замер, подумал и решил. А чего это мне книги побаиваться? Она же не сожрёт меня, да⁈ Вернулся к столу и ошарашенно уставился в «буквы».

Как бы правильно сказать… Мне не то что не понравилось оформление страниц, но само содержание…

Переселение душ, замена сердца, замена магических каналов… Вызов духа…

Мысли взвились вихрем. Да, я прожил очень длинную, интересную жизнь, но иногда, когда хотелось расслабиться, включал по тв парочку интересных сериалов. Пытался расслабить мозги, отвлекаясь от насущных проблем.

— Если этот юноша вызывал призраков и прочую ерунду, то за мной должны явиться Винчестеры! — весьма громко заявил сам себе под нос.

— Не знаю, о каких Винчестерах ты говоришь… — зазвучал за спиной глубокий женский голос, — но призраков ты вызывать не можешь. Нет в тебе больше духа старых шаманов.

Я резко повернулся к обладательнице мелодичного голоса. И первым делом увидел сначала выпуклые формы, не самого большого, впрочем, размера, а затем и миловидное личико.

— А вы… — начал было я, но быстро захлопнул варежку.

— Вов, — девушка «полторашка» шагнула вперёд, пересекая границу дверного проёма. — Ты обещал, что больше не будешь брать «Кодекс» в руки. Помнишь об этом⁈

Если бы я вообще знал, кто она и с чем её еб… едят, я бы попытался поддержать разговор. Но, увы, я не знал даже, о чем говорить!

И что было самым неприятным, эта незнакомка знала обо мне нечто такое, чего не знали остальные. И тут она мне помогла:

— Ты даже бога сменил, — рыженькая особа с ярко-зелеными глазами замерла в метре от меня. — И душу. Вот, до чего тебя довела эта война.

Ну, раз она видит то, что не видят остальные…

— Кто ты и что тебе нужно⁈ — глухо спросил я. — Откуда такая осведомлённость обо мне⁈

— Дар, — пожала плечами рыженькая. — А может, и проклятие. Увы, кроме изменений в маге, я ни на что не способна.

— Ты кто? — ещё раз переспросил я. — Что ты делаешь в моей комнате⁈

— Запечатанный дух «Кодекса». Гость, твой мозг не даёт тебе воспоминаний прошлого тела?

— Увы, но нет.

Девушка попыталась коснуться моей щеки, отчего моя кожа похолодела там, где прошлась её рука. Дух поджала губы и уселась на мою кровать.

Многого она рассказать не смогла, но зато я немного раскрыл не только потенциал паренька, в чьё тело я попал, но и его наклонности. А ещё узнал о том, что ему пришлось пережить. Поведали мне, чем болеет его сестра и кто в этом виноват.

Да, я, то есть Вова Шаман, действительно погиб на войне год назад. Моё тело было доставлено на границу каким-то степняком, а душа так и не могла выйти из бренной оболочки. Аномалия с одной стороны, и прихоть судьбы с другой.

Впрочем, и тут никакой тайны не было. Меня не пускал отец. Между нами была очень сильная магическая взаимосвязь, так как и в целом мы все были «одного дерева» — стихии земли.

Высасывая силы из моей сестры, родитель поддерживал оболочку юноши и душу, не позволяя ей уйти за границу мира. По итогу Володя вернулся в мир, получил душевную травму и лишился своего бога. Причём сделал это ещё до моего появления.

— Ну у вас и страсти в этом вашем мирке, — я сел рядом с «духом». — И как же пацан служил дальше⁈

— Вернулся в строй, пытаясь пользоваться своими «остатками», — печально улыбнулась рыжая. — Не знаю, где он достал «Кодекс», — она кивнула на книгу, лежащую на столе, — но что-то у него получалось. Не очень серьёзное, конечно, но вполне боевое.

В общем, проблема этой семьи стала мне понятной. Мать ненавидела и обвиняла отца в состоянии дочери. Тело, в которое я попал, в свою очередь винило во всем себя. А папашка оказался тем ещё мудаком.

Не знаю, в чем дело, но жертвовать одним членом семьи ради другого — это за гранью, как по мне. Поговорить с духом долго не получилось: она замолкла ровно в тот момент, когда ранка на пальце «засохла».

Пропала так же резко и неожиданно, как и появилась. Я не понял только одного: нужна ли она мне сейчас или нет?

На всякий случай прибрал книженцию и сосуд с содержимым первого ящика в небольшую военную, по виду, сумку.

— Авось пригодится вся эта ерунда с вуду-хуюду и прочим.

Спать я так и не лёг. Не было смысла дремать час, чтобы потом чувствовать себя ещё хуже. Так, изучал содержимое комнаты, да и дома в целом. Но ничего подобного «Кодексу» не нашёл. А нужно ли было вообще искать⁈

За всё это время мой «карман» пополнился горсткой странных зелено-фиолетового цвета макров. Они хранились под кроватью в кожаном мешке. То, что это та самая «драгоценность», я уже не сомневался, как был уверен и в том, что она здесь дорого ценится.

Пригодится. Перепродам повыгоднее. А ну-ка…Надо будет найти лавку, чтобы проверить их стоимость и узнать, откуда они у меня.

* * *

В назначенное время я стоял как штык возле ворот Монеткина. Охрана, откровенно зевая, не сразу пропустила меня на территорию деревянного замка, но стоило на горизонте появиться Кате, как я сразу стал желанным гостем.

Она же и заорала метрах в тридцати где-то за стеной, после чего ворота открылись.

Ребятки, открывшие ворота, как-то странно ухмылялись, рассматривая меня, а потом мне это надоело, как и само ожидание, когда Монеткина перестанет трепаться, и я рыкнул:

— Че пялитесь⁈

— Да так, — заулыбался один из лысых мужиков с бандитской рожей и винтовкой через плечо. — Ставки делаем, когда тебя вышибут куда подальше.

— С какого такого хрена?

— А ты, Шаман, не в курсе пристрастий единственной дочери Кирилла Петровича? — спросил второй «бандит». — Так это… всё впереди! У тебя же и морда смазливая, на такое она любит садиться!

Мне дополнительных вопросов не понадобилось. Я был далеко не маленьким и не тупым.

Оценил походку и радостную физиономию Кати, которая шла в нашу сторону и про себя подметил: да, что-то в ней есть доминирующее. Но чтобы с охраной? Она либо нимфоманка, готовая залезть на любого мужика, либо откровенная дура с «пунктиком» в озабоченной голове.

— Смотри, дядь, — я обернулся к охраннику, — как бы она тебе никуда не села. У тебя-то вон, рожа пошире, места на ней больше.

Моя фраза вызвала смешок у второго «соплежуя», но первому это очень не понравилось. Обстановку разрядила та самая особа, о которой и шла речь. Катерина в какой-то полуиздевательской манере провела охраннику, которого я подколол, рукой по щеке, а затем уже поздоровалась со мной.

— Доброе утро, Вова! Слышала, у тебя были проблемы сегодня ночью⁈

— А слухи здесь быстро разлетаются, — парировал я, игнорируя вопрос, а потом обратился к охраннику издевательским тоном:

— Ты посмотри, а у тебя и правда морда — огонь. Для женщины — идеальный стул!

Мужик покраснел, поймал похотливый взгляд Кати, после чего резко сменил цвет лица на бледный. И показал мне кулак. А взгляд-то какой угрожающий! Боюсь-боюсь!

— Много ли ты понимаешь в стульях? — захохотала Монеткина и, коснувшись моего плеча, пошла вперёд, пересекая границу ворот. — Вот я…

Дальнейший бред, который она несла, пока мы шли к автомобилю, я уже не слушал. Обдумывал события в родительском доме, а также варианты развития событий.

Когда мы наконец уселись, от блондинки посыпались вопросы о цыганах. Более того, она оказалась настоящей ходячей «энциклопедией» по мироустройству криминального мира этого города.

А ещё я понял, что мне вполне светят очень серьёзные проблемы.

Ситуация, в которую я окунулся с цыганами, оказалась привычным для этих мест делом. Однако один из президентов заинтересовался событием и принялся собирать слухи.

— Президент? — удивился я, глядя на неприкрытые коленки девицы. — Ты, как мне кажется, не совсем правильно трактуешь их иерархию.

— Почему? — удивилась она, проследив за моим взглядом.

— Потому что «президент» — ничто в таборе, — я отвернулся от Кати и уставился на спинку сидения перед собой, стараясь вспомнить обычаи этих… людей. — Такого понятия в их «кланах» нет. Ведущий в таборе или лидер — это… барон.

— Откуда ты всё это знаешь? — радостно воскликнула Монеткина. — В степи выучил⁈

— При чем здесь степи и цыгане? — ещё больше разочаровывался в подопечной я. — Да, конечно, табор может путешествовать, но эти люди не степняки уж точно. Не нужно путать понятия, Кать.

Блондинка чуть надула губки, но затем все же назвала фамилию «президента».

— Барон, если ты прав… Так вот, он заинтересовался тем, что произошло в центре. Зовут его Торин Чоаба.

Я тут же замолк.

Эта фамилия вызвала у меня некоторые ассоциации. Как же, оказывается, схожи наши миры. По крайней мере, людьми, которые жили и в моем времени тоже. Девушка расценила это как «задумчивость». И…

— Вова, а почему ты не любишь цыган? — слетело с её напомаженных губ.

Я повернулся, попытался отыскать на её лице хоть какую-то топорщащуюся жилку, авось, девка думает, но… ничего.

— С чего ты взяла⁈

— Ну, на рынке ты устроил стрельбу. У себя в квартире и вовсе убил одного… Это всё из-за степняков, да⁈

Вот теперь Монеткина начала меня откровенно раздражать. Её тугоумие не то чтобы меня убивало… Оно высасывало мои мозги через трубочку. Никогда не любил таких девушек — и на тебе! — судьба мне подкидывает подобного компаньона. За… сука… что⁈

— Они — не степняки. Повторяю в последний раз! И я никого не убивал, — с расстановкой отчеканил я. — Интересно тебе? Почитай отчёт полиции. Если они всё-таки записали после посещения участка адвоката все мои показания по памяти, то узнаешь много чего нового.

— А есть отчёт? Тебя что, оформляли? — удивилась она. — Я думала просто подержали и отпустили… долго сидел? А что делал, если бы…

— Зайди да посмотри. Знакомые буквы точно найдёшь. — перебил ее я.

Дурында не сразу поняла, что до неё пытаются донести. И потому решила повторить предыдущий вопрос. Закатил глаза и ответил в привычной для себя манере — с чёрным юморком. Уж его-то она должна была понять, да?

Увы, юмор был таким же топорным, как и её извилины.

— Я никак к ним не отношусь.

— А как это — никак?

Я набрал в лёгкие побольше воздуха, ещё раз посмотрел на ножки и лицо Монеткиной и заявил:

— Моисей завещал собрать в ковчег каждой твари по паре. А о цыганах тактично умолчал.

Катя, как я ни надеялся, ничего понять не смогла. А вот водитель, тот самый маг «холодного ветра», взоржал как полковой конь. Ему пришлось даже ударить по тормозам и съехать на обочину.

До котелка Монеткиной шутка по прежнему не добралась.

— А при чем здесь Моисей? — она, растерянно хлопая глазами, вглядывалась в дёргающуюся спину водителя.

— Слышала такое выражение… — протянул я, закрывая глаза. — Нет негров — нет расизма?

— Нет, — призналась Катюша и попыталась засыпать меня ещё большим количеством вопросов.

Я же пообещал себе впредь быть аккуратнее с крылатыми фразами, дабы Катерина своей тупостью не довела меня до припадка.

«Забавно мыслишь, Вова, — заговорил в голове Койот. — В прошлом мире ты также относился к людям?»

«К людям… — пробормотал я. — Слушай, а не хочешь ли ты мне рассказать, что случилось с этим телом до того, как я в нем появился?»

«Звучит, если честно, не очень, — рассмеялся старик-индеец. — Ты бы это… попроще выражался!»

«Куда уж проще».

«Увы. Всего рассказать не смогу. Тем более что толком ничего не знаю. Но, думаю, я найду способ помочь сестре. Ты же из-за неё так сильно интересуешься прошлым?»

«В точку», — мысленно кивнул я, после чего Койот замолк и «испарился».

* * *

Монеткина очень долго и настойчиво пыталась отговорить меня от посещения рынка. Того самого, где мы были вчера, но она не учитывала другого нюанса.

Я — человек слова. Бахти — просчитался. И, хоть он и сдох, а денег всё же остался должен.

Катя в корне не понимала, что означает фраза «потерять уважение», и всячески препятствовала моему походу, ссылаясь на то, что я обязан слушаться её приказов, а уж ежели ослушаюсь…

— Я могу прийти и после работы, — парировал я, пересекая небольшую арку, ведущую на улицу, уставленную палатками. — Какая разница, когда я решу этот вопрос? Тем более что деньги, которые он был должен, — твои. Кто откажется от лишних купюр?

Нет, алчность в Катиной душонке обитала. И слово «купюры» пересилило нежелание участвовать в каких-то там проблемах. Девушка покорно кивнула и пошла рядом, зыркая по сторонам, аки какой-то авторитет.

Строгость ей не шла. От слова совсем. Как и такая манера поведения.

До заветной палатки мы добрались за десять минут. Прорываться через поток людей, что в такой ранний час совершали необдуманные покупки, оказалось сложно.

Только каково было моё удивление, когда на месте большого цыганского шатра нас встретила пустота. Более того, обойдя весь рынок, я не нашёл ни единого представителя этой расы. Что уж говорить про торговые палатки?

— Очистил землю от грешников… — шутя, пробурчал себе под нос.

— Жаль только, что священник, — пробасил мужской голос за спиной, — считает себя неуязвимым, раз сюда возвращается.

Холодный и острый металл коснулся моей глотки и замер. Катя, которая замерла рядом, тихонько заскулила, а люди вокруг… бурной рекой лились в разные стороны и попросту отворачивались от происходящего прямо у них перед носом.

Глава 13

Лезвие ножа чуть вошло в кожу, выпуская первые капли крови. Монеткина, стоящая рядом, взвизгнула, но не сдвинулась с места, с ужасом наблюдая за тем, как меня… ну, наверное, собираются прирезать.

Хотя, я бы на ее месте, дал деру, раз не держат.

— Кто вы? — я сохранял внешнее спокойствие, хаотично соображая, куда дёрнуться и что сделать.

Уж больно уверенно металл прижимался к глотке. Чуть не так повернёшься — и прощай вторая молодость!

— А сам как думаешь? — басистый с хрипотцой голос явно не был мне знаком. — С каких это пор военные ошиваются рядом с дочками болотных крыс?

Это высказывание задело какую-то струнку в Катиной душе. Я мог видеть её личико только с боку, но оно обиженно исказилось. Носик поднялся вверх, а затем она хмыкнула, намекая, что оскорбление запомнила.

Толку-то, что ты запомнила, Катюша, ноль.

— По акценту, — принялся я тянуть время и, еле-еле перебирая пальцами, потянул руку к карману, — вы явно не из цыганской диаспоры.

— Не все цыгане говорят на ломанном русском, — усмехнулся мужчина.

— Однако, — я остановил руку, запоздало вспоминая, что пистолет спрятан на съёмной квартире под досками, — мою кожу царапает не кинжал.

— С чего ты взял? — на сей раз в голосе мелькнуло удивление.

— Слишком острый. Словно бритва.

Больше мужчина ничего не сказал, зато появились новые личности. Они нарисовались перед нами из толпы, которая суетилась и упорно делала вид, что ничего не происходит. Более того, как только я увидел парочку низкорослых мужиков в компании с компаньонами повыше, у меня сработала ассоциация.

Мафия. Самая настоящая! Как итальянская, которую показывали в кино на родной Земле!

Лёгкая небритость, деловой костюм, из-под которого виднеются жилет и галстук. Шляпы, чёрные лакированные туфли и…

— Ого. «Томсон»? — не смог я сдержаться. — И такое здесь есть⁈

Мой «приятель», честно держащий меня в узде, выдавил из себя смешок со странным комментарием. Мол, не думал, что подобный мне человек окажется ценителем.Только вот на этом все его добрые жесты закончились. Мне, как и Кате, накинули на головы чёрные мешки и связали за спиной руки. А ещё забрали мою сумку и её «хренотень» розового цвета.

Бить не били, но толкали с душой.

Рассмотреть хоть что-нибудь через мешки не представлялось возможным, Зато обострились иные чувства. Я отчёливо слышал и понимал, что мы отдаляемся от шумной толпы. Наши похитители не переговаривались. Будто опасались ляпнуть лишнего и в целом, судя по запаху, вели нас в какую-то подворотню.

Надежда на спасение была. И вполне очевидная. Хотели бы убить — убили бы. А раз оставили в живых, значит, тащат к кому-то, чей статус в местной «группировке» повыше, чем у этих «мафиози».

Все мысли насчёт прикида этих мужиков быстро выбили ударом лица обо что-то крепкое и холодное. Затем меня грубовато заставили согнуться и подтолкнули на мягкое кожаное сидение. Через пару мгновений двигатель взревел, и мы наконец отправились в неизвестном направлении.

Катя время от времени повизгивала где-то рядом. А затем и вовсе посыпала в разные стороны угрозами:

— Если мой папа узнает! Вам всем… вам всем…

Где-то впереди громко рассмеялись. А я же, чтобы хоть как-то… показать, что я вполне себе умный малый, попытался её осадить, говоря вполне очевидными фразами:

— Катя, помолчи. Хотели бы убить — убили бы.

Смех прекратился, но тупая блондинка всё не унималась.

— Да что ты знаешь о нашем мире⁈

— Явно больше, чем ты, которая росла в нём всю жизнь, — парировал я, запоздало догадавшись, что чуть не себя не выдал. — Если ты до сих пор не поняла… — я специально говорил об этом громко, чтобы и похитители оценили мою смекалку. — Тебя били? Нет. Ты даже не пленница, ты гостья. И везут тебя пообщаться с вышестоящим руководством.

— Занимательно, — прохрипел мужчина где-то спереди. — Ты откуда такой умный взялся?

— Ну, раз ты не знаешь, — продолжил я, — значит, пока что не твоего ума дело.

Эта фраза вызвала у похитителя недовольство, но никаких санкций для меня не последовало. Хотя на его месте за такую наглость я бы выдал подзатыльник.

«Слабак, — подумал про него. — Поэтому и сделать со мной они ничего не могут».

Не знаю, сколько мы ехали, но с каждой новой кочкой боль в локтях становилась сильнее и сильнее. И это не учитывая духоты в салоне автомобиля.

В конце концов любое путешествие из точки «а» в точку «б» заканчивается. Что, в принципе, и произошло. Правда, остановка вышла болезненной для меня и Кати, причём блондинка получила по полной. Машина резко затормозила, а мы, как мешки с дерьмом, повалились на пол. Мда, видать, «гостей» здесь приняло доставлять в микроавтобусе.

Вытащили нас спустя пару минут. Ноги цеплялись за каменную выкладку «пола». Солнце слегка поджаривало головушку под мешком, а звуки вокруг говорили о каком-то… производстве. На заводе мы, что ли?

Кто-то звенел металлическим прутом неподалёку от нас. Кто-то матерился на не совсем нашем языке. А кто-то и вовсе явно раздражал похитителей, вызывая у них фырканье и смешки.

А потом мы остановились, когда где-то около нас послышался женский плач, а затем и голос.

— Прочь с дороги! — рявкнул тот самый мужик, который приставлял к моей глотке бритву. — Падшая!

— Нго хоспадин! — заревела женщина. — Вы обещали найти моего мужа!

Следом я услышал пощёчину. Только на этом все не закончилось, мужик приказал неким Пабло и Энрике убрать «эту сучку», а потом и ещё кого-то с глаз долой, и повёл нас дальше сам.

* * *

Когда с моей головы сняли мешок, я уже знал и понимал, кто будет передо мной, где я нахожусь и под какой стиль косит местный главарь. Дедукция моя развернулась ещё рынке, а закончилась уже заводом, на котором мы и очутились.

Помимо всего этого, я слышал причудливый говор, больше напоминающий армянский, и впоследствии оказался именно перед представителем этой нации.

Меня усадили на кожаный стул в роскошном кабинете в тёмно-золотых тонах. А как показывала моя практика, армяне и золото — это как Инь и Янь. Всё здешнее убранство буквально кричало о шике и богатстве.

Старик, взиравший на меня с надменным выражением лица, оказался типичным представителем этого криминального мира. И чуть-чуть моего.

Ну что же, к армянам я всегда относился с уважением и душой, поэтому закос под итальянского мафиози в лице какого-нибудь Гарика меня крайне позабавил.

Местный босс был полноватым. В стильном костюме в строчку. С шикарным золотистым галстуком и ровно подстриженной бородой. Более того, окуляр, который он все время теребил в руке, явно использовался для красоты. Однако никакой изюминки своему владельцу не придавал.

— Дорогой ты мой человек, — чуть охрипшим голосом заговорил мафиози. — Ты столько шуму наделал. А я ведь человек спокойный, тишину люблю…

Ну и к чему это сказано?

— Моя славная дочурка была вне себя от ужаса, когда ты начал палить во все стороны, — продолжил он, склонившись над столом. — Зачем, дорогой? Зачем ты шумел⁈

Я изо всех сил пытался подавить улыбку. Нет, конечно, я воспитан правильно и в прошлом мире имел «вес» и статус. Но… как же забавно наблюдать за этим псевдо-итальянским авторитетом армянского пошиба. А уж тем более прямолинейной копией дона Карлеоне.

Даже волосы, зачёсанные назад, и усики были точь-в-точь как у Крёстного отца.

— Честно? — протянул я. — Цыганьё распугивал.

— Благое дело сделал, дорогой, — усмехнулся «дон». — Но разве нельзя было это сделать менее… эффектно?

Вах, как мы заговорили!

— Обстоятельства, уважаемый, — улыбнулся я. — Пока делал дела, этот сброд решил подзаработать на глупой барышне.

— Защитить женщину — благой поступок, — согласился со мной мафиози. — Но не дочь Монеткина. Это стыд, Володя. Это срам.

Понятно. Значит, они знают, кто я и что я. А уж тем более — с кем я вынужденно работаю в паре.

— Опять же, обстоятельства,— пожал я плечами, ведь руки мне так и не развязали. — А кстати, где она?

— В другой комнате. Ждёт людей своего папашки, чтобы они её забрали.

— Не проще было оставить её там, а не тащить с собой?

— Нет, не проще, — босс склонил голову, словно о чем-то задумавшись. — Что за дела у тебя с цыганами? За что ты убил пасынка барона?

Его слова заставили мою физиономию чуть подвытянуться. Уж что-что, а таких родственных связей от Бахти я никак не ожидал. Слишком он был…мелочным, что ли. Торговать на рынке, кидать на деньги барышень, да и действовать втихую, как настоящая крыса. И тут — на тебе! — пасынок местного барона.

Теперь, видимо, с цыганами придётся столкнуться основательно. Ещё и не раз.

— Вы же пригласили меня не для того, чтобы я пытался себя оправдать, верно?

Собеседник заулыбался, как довольный кот, откинулся на спинку стула, похлопал себя по пузу и, блеснув золотыми вставными зубами, заговорил:

— Хороший ты человек, Шаман. Наслышан я о тебе!

Что он там мог обо мне слышать, помимо моих заслуг, я боялся даже предположить. Но мог догадаться, что нихера, собственно говоря.

— Ты, говорят, макры пытался сбыть. Верно?

А, так вот откуда ноги растут. Неужели наша встреча — мероприятие с подачки сестёр Скарабейниковых?

Чуть погодя именно о них дон и обмолвился. Мол, явились к нему две красавицы, покрутили задницами и попытались разнюхать, кто сможет перепродать пронумерованные макры.

Ситуация, конечно, для него несложная, он об этом не один раз заикнулся, но весьма подозрительная.

— Дело в том, Шаман, — улыбаясь, продолжил он: — что макры, которые я хотел выкупить у этих знойных девиц, весьма чистые. Хорошие. Я бы сказал, лучшие в своём роде. Но они слишком жадные, чтобы думать… не знают, как вести бизнес с такими, как я.

— И пригласили вы меня сюда, чтобы узнать, где я их добывал? — догадался я, вопросительно подняв бровь. — Приносил и через вас перепродавал?

— За кого это ты меня принимаешь? — нахохлился армянин. — Пусто тебе, что ли! Зачем что-то перепродавать, если можно стать партнёрами?

Подобное заявление меня ошарашило. Вот так с бухты-барахты — и партнёры.

— Ты достаёшь макры, где бы они ни были, а я через свои каналы их продаю. Делим сумму — и все счастливы! Мои восемьдесят процентов, а твои — двадцать, — по его самодовольной физиономии захотелось приложиться кирпичом. — Ну как, по рукам?

Какой, к черту, «по рукам»? Это грабёж чистой воды! Чистейшей, падла, байкальской.

Ещё и ухмыляется так, что отказа, сразу видно, не простит. Ладно, мы пойдём другим путём.

— Все дело в том, уважаемый… — я попытался поудобнее облокотиться на спинку стула, но связанные руки никак не давали этого сделать, — что я даже не знаю вашего имени. А уж тем более не знаю, кто вы такой.

Мужчина нахмурился. Зацокал, что-то пробормотал, мол, все его знают, и выдал:

— Рудик Бакинский. Ведущий человек города!

Представился он, гордо выпятив грудь и ударив кулаком по столу.

— Меня все знают и все уважают!

В этом я, конечно же, не сомневался. Понятное дело, что Рудик где-то привирал и приписывал себе излишнюю значимость… Но и после сказанного, и после его гордого «жеста» появилось ощущение, что я на приёме у политика. Собственно, об этом я ему Бакинскому и сказал:

— А вы не политик случайно?

От такого вопроса глаза Рудика готовы были вылезти из орбит. Пришлось его чуть успокоить:

— Нет, просто вы так выразительно представились. На бандита или мафиози как-то не похоже.

Высказывание моё слегка ударило по самомнению дона, и это, несомненно, пошло мне на пользу. Он увидел, что я его не боюсь. А это многого стоило.

— Политика — это бизнес, Володя. Я никогда не считал себя бандитом или политиком, но бизнесменом — всегда.

— Ну, раз вы бизнесмен… — я повернулся назад, чтобы кивнуть охраннику. — Милейший, развяжите руки. Так дела не ведут!

Невысокий бандит, дождавшись кивка Рудика, исполнил мою просьбу, и я продолжил:

— Вы ведь должны понимать, что работать себе в убыток я точно не буду. А ваше предложение — грабёж чистой воды.

— Выгоднее тебе никто и не предложит, — как ни в чём не бывало парировал «бизнесмен».

Я лишь улыбнулся в ответ и попросил всё того же громилу, стоящего за моей спиной, как ангел-хранитель, вернуть мою сумку. И уже после, когда драгоценный предмет оказался в руках, расстегнул пуговицы и покопался в его закромах.

Так на стол гения-миллиардера-мецената, лёг маленький сиреневый кристалл. В золотой обстановке кабинета макр выглядел несколько убого. Но только на первый взгляд.

Рот Рудика чуть приоткрылся от удивления, когда я, крайне довольный собой, заговорил:

— Как вы понимаете, меня не устраивают подобные условия. Тем более что макры, которые вам попытались перепродать сестры Скарабейниковы, были честно украдены у военных на границе со степняками. Ценность их в разы меньше, чем ценность вот этого.

— Восемьдесят тебе! — забормотал Бакинский. — Двадцать мне! Сколько достать сможешь⁈

— Девяносто, — парировал я, — и не меньше.

По лицу армянина было понятно, что он согласился бы и на меньший процент. Но от того, как пристально его глаза вцепились в эту кроху, я искренне засомневался, что макры, которые хранил бывший владелец моего тела, будет так уж легко достать.

Тем более что я и не знал, откуда они у него взялись. Впрочем, запас у меня был. Большой запас. Так что… экспериментируем дальше.

— За сколько можно продать такой макр?

— Дорого… — закашлявшись, забормотал армянин. — Очень дорого!

На моем лице появилась очень нехорошая улыбка. Эти самые макры, найденные в загашники бывшего владельца тела, станут… ну, так скажем, твердой монетой среди подобных этому… Рудику.

— Когда я получу деньги за этот… изумруд! — «Дон мафии», покрутил камушек в руках, словно это была его «прелесть». — Я свяжусь с тобой!

Ответом был лишь короткий кивок с моей стороны.

* * *

Монеткина уехала вместе со мной. Причём ещё и при деньгах, за неудобства. Но самое занимательное было в другом: благодаря Рудику я больше не находился под властью этой злосчастной семейки.

Кирилла Петровича, конечно, это не совсем устраивало, но бизнесмен Бакинский оказался куда поважнее его. О чем сам Монеткин пару раз недовольно упомянул, сидя рядом с водителем.

Только вот мой новый деловой партнёр грозил принести мне проблем помасштабнее. Да, он взял один из макров на реализацию, чтобы примерно узнать, кто и какую цену может за него предложить, а я…

А я пребывал в задумчивости. Если этот макр действительно так много стоит, то у меня в запасе всего штук пятьдесят, не больше. Плюс ко всему я совершенно не представляю, где еще возможно добыть такие сокровища. И тем более не в курсе, сколько этой наглой армянской морде их может понадобиться в следующий раз.

Поэтому первым делом я договорился с Монеткиным об одной вещице…

— Подскажите, где можно найти оценщика макров, а я буду говорить о вас только самое хорошее.

Заявление, конечно, наглое, но Монеткин — человек статуса.

И, как бы ни было смешно, это я должен был получить у него визу, а не он у меня. Однако ситуация теперь повернулась кардинально. Я стал выше на ступень и даже сам не понял, как у меня получилось провернуть это настолько быстро.

— Заедем в офис? — предложил он. — Есть у меня некоторые умельцы…Вот сам заедешь и глянешь.

Я согласился. Мы, фигурально выражаясь, пожали руки.

Когда машина слабоватого авторитета зашуршала шинами по бездорожью, меня посетило легкое чувство волнения. А стоило увидеть деревянный частокол Кирилла Петровича, как сердце неприятно екнуло. Миг — и дорогу преградило дерево, а потом наше авто окружили.

Глава 14

— Рука вверх и нэкакого лишних движений! — смугловатый паренёк в ярко-оранжевой бандане наставил на нашего водителя пистолет.

Более того, гостей оказалось не меньше десяти человек. И всё как один вооружённые, злые и просят позолотить ручку.

Кириллу Петровичу такой расклад событий крайне не понравился. Он шикнул водителю, магу ледяного поддува, чтобы тот не вздумал открывать машину или окна. А я тем временем с любопытством наблюдал за хрупкой девушкой, которая с менее хрупким ружьём застыла по ту сторону стекла.

И гневно на меня смотрела, то и дело опуская и поднимая своё оружие. Кажется, для неё оно было слишком тяжёлое.

— Что делать будем? — я чуть потянулся вперёд, привлекая к себе внимание Кирилла Петровича. — Вооружённое нападение, я прав?

— Прав-то прав, — прохрипел недовольный боров. — Но пришли они за тобой, насколько я понимаю.

— А может и нет, — пожал я плечами и тут же вернулся на своё место. — Вдруг, за вами?

Тогда, я еще не понимал, насколько был прав.

А секундой позже посмотрел на дверцу, нашёл небольшой рычаг, которым, судя по всему, можно было открыть окно, и под неодобрительный взгляд Кати начал его крутить.

На меня зашипели все и сразу. Даже водитель, который не особо разговаривал, а только дул.

— Ты что творишь, Шаман⁈ — если бы жирная тушка Кирилла Петровича могла позволить ему делать резкие движения, он… он бы определённо развернулся и задушил меня ремнём безопасности. — А ну-ка, закрой!

— Я сейчас всё решу, — обнадёжил присутствующих я, продолжая опускать стекло.

Ручка, кстати, крутилась крайне тяжко, словно я пытался сдвинуть с места бронестекло. И оказалось, что так оно и было! Когда оконце чуть приоткрылось и появилась маленькая щель, я смог оценить толщину стекла. И не мог не задать вопрос водителю: не жалуется ли он на плохое зрение, как это делали водители Сталина.

Тот что-то просвистел, меня обдуло ветерком, и я повернул голову к той самой девчушке с ружьём.

Яростные карие глаза. Пухловатые губы, русые волосы и боевой настрой. Но вот одета она как-то не по-боевому. Какое-то красно-зелёное платье, что почти не скрывало колен, корсет, подчёркивающий её грудь-двоечку, и золотое кольцо в носу. Аки бычок, честное слово.

— Что надо? — грозно спросил я. — Мелочи нет, машину мыть не надо!

— А ты, как я посмотрю, шутник? — у девушки, в отличие от её приматов-братов, никакого акцента не было. — Выходи из машины, покумекаем.

Ого, какие выражения знает.

— Подписи не собираем, строить храм не планируем. Брысь отсюда, немытые.

От таких слов её аж перекосило.

Петрович между делом хихикнул, а Катя заулыбалась. Я же повернулся обратно к «авторитету» в юбке и задал вполне адекватный вопрос. Точнее, правильный, как по мне.

— Их десять человек. У троих — пистолеты, у этой макаки — ружьё, у остальных — винтовки. Сумок не вижу, обойм тоже. Значит, патроны только фактические. Сколько зарядов?

Кирилл Петрович посмотрел на меня как на что-то безумное. Закашлялся, почесал пятнадцатый подбородок и спустя пару секунд родил:

— У девчонки, которая тебя то ли убить этим ружьём хочет, то ли засунуть куда поглубже, «Фусил». Он самозарядный.

— Это у которого в патроне порох?

Монеткин позволил себе вдоволь рассмеяться.

— Кто использует порох, боже? — заулыбался он. — Нет! Внутри патрона порошковый макр, который и даёт пуле вылететь. Если у неё и есть карманы в этом… — он заулыбался, а его поросячьи глазки заблестели, — сексуальном костюме, то не больше трёх. Они большие, такие нужно в специальной сумке нести. А вот остальные…

Он, тыча пальцем в каждого из цыган, расписывал их снаряжение. Двое оказались с пугачами, у которых слишком маленькое дуло. Двое — со сбитыми курками, и это больше походило на муляжи, а вот остальные явились с пистолетами посерьёзнее.

— Пистолеты настоящие, это точно. Но я не думаю, что они заряжены.

— Не проверю не узнаю, так?

— А как ты это проверять собрался?

Я всем вниманием вернулся к смугловатой красавице, готовой смешать и сожрать меня с дерьмом.

— Понимаешь, в чем дело, Кирилл Петрович, — протянул я. — В мире есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно. Как горит огонь, — я повернулся к девице, что явно слышала, о чем я говорил, — как индус катается на поезде и…

Не знаю, почувствовала она загривком или каким-то иным способом, но рот раззявила будь здоров. Ого! А зубки-то какие…Ровные, белоснежные…

— Как цыган кушает конину!

Последнее я проорал так, что никто из этой десятки не мог не услышать этого оскорбления.

Девушка сделала два шага назад и чуть ли не в упор разрядила своё орудие. Я машинально зажмурился, но бронестекло на то и бронестекло, чтобы выдерживать подобное. Правда, стрельба загрохотала и в других направлениях.

Я добивался простого: чтобы эти попрошайки изрядно нашумели и привлекли внимание охраны «резиденции» Монеткина. И у меня в целом получилось. Только вот у девчушки патроны оказались в загашнике за спиной. Эта амазонка то и дело быстро перезаряжала ружье и палила, попадая то в дверь-стекло, то в землю.

Мда, совсем ей, видать, с таким оружием тяжко.

— Как же ты на коня запрыгиваешь, если сил нет ружье в руках держать? — я продолжал поддерживать провокацию. — Или когда ты его ешь, силы уходят в сиськи?

— Убью! — завизжала она, занимаясь пустым переводом патронов.

Первые выстрелы со стороны частокола раздались спустя пару минут. Первые потери в лице попрошаек начались ровно в то же время. Я же вышел из машины, когда девчонка отвлеклась на перестрелку впереди, выронила мешочек с патронами и принялась их очень быстро собирать.

Неумеха положила на землю ружье и хаотично зашарила по земле руками, выискивая драгоценные патроны. Кирилл Петрович из авто и носа не показал, так боялся, боров трусливый, за свою откормленную шкуру.

Впрочем, учитывая его «толстую кость», пуля вряд ли пройдёт все эти жировые запасы.

Согнувшись и ползая по земле, девушка что-то бормотала себе под нос, словно вспоминала проклятия, и даже не заметила нависшей над ней тени. Моей тени.

Когда до неё дошло, что рядом стоит чужак или даже враг, она и сделать-то ничего не успела. Положила руку на приклад винтовки, а я наступил на ствол, не давая поднять хрупкой девице и без того тяжёлое ружьё.

— Добрый вечер, — широко улыбнувшись, заговорил я. — Вам не кажется, что для столь хрупкой особы вы берёте предметы не по своему размеру? Ты только посмотри, какое оно длинное и большое.

Глаза, полные злобы и ярости, сулили мне что-то нехорошее. Оттого я и решил себя сразу обезопасить. Схватил руку, которую она положила на приклад, и тут же завёл её ей за спину. Особо не церемонился, ибо понимал, что эта атаманша и убить меня может.

А вот уже после, когда из-за поваленных деревьев посыпались гуки… ой, охрана Монеткина, я передал цыганку в руки больших брутальных мужчин.

— Девчонку не бить, под платье лапами своими не лазить, — тут же предупредил я под охреневшее выражение лица Кирилла Петровича. — Даже если будет просить посмотреть.

Мужики, услышавшие эти слова, аж загоготали от удовольствия. Монеткину моё самоуправство не понравилось.

— Тела собрали и унесли на территорию! — гаркнул боров, а затем повернулся ко мне: — Ты чего командуешь моими людьми, Шаман?

В ответ я неопределённо пожал плечами и вяло улыбнулся, в то время как поникшие охранники начали собирать тела и трофеи.

* * *

Ждать список лиц, способных оценить и найти место сбыта редких макров, пришлось больше часа. За это время я вдоль и поперёк изучил кабинет Монеткина, даже позволили себе выйти из него, чтобы оценить товары чёрного рынка. Пока прогуливался, заметил недовольную моську Кати и решил и с ней переговорить.

Девушка откровенно жаловалась. В связи со своей тупостью она умудрилась устроить отцу истерику с намёком на то, что я её собственность ещё на шесть дней. И кто такой этот Рудик, чтобы забирать полюбившуюся ей игрушку.

— Игрушку? — поднял бровь я, услышав подобное высказывание о себе любимом. — Нет, Катя, я не игрушка. А папаня твой не посмеет ослушаться приказа кого-то выше себя.

— А макры? — смахивая скупую слезу с накрашенных глаз, пробормотала блондинка. — Мы же отдали их этим сёстрам, а денег так и не получили!

Я оставил её вопрос без ответа, ибо и сам понимал, что ситуация, так скажем, получалась не из приятных. Жестом указал девушке на дверь «офиса» её родителя, где мы поговорили уже более детально.

Катерина уселась на место отца и принялась меня допытывать, слегка раскачиваясь в кресле.

— Что делать-то будем? Ты ведь тоже подписался на этот сбыт!

— Я обещал тебе помочь, — посмотрел на неё в упор, — значит, помогу. Куда они дели макры на самом деле, увы, даже Рудик Бакинский не знает.

— Ну да, опять этот Рудик… — дурёха накуксилась и жалобно проскулила: — Теперь ты у нас партнёр бизнесмена. Да?

— Пока что да, — я уселся на стул напротив Монеткиной. — С макрами твоими разберёмся, и если хочешь — прямо сегодня.

На лице Кати мелькнула лёгкая улыбка. Она опять заёрзала на стуле и начала что-то делать под столом руками. Пыхтела, недовольно бормотала и постоянно прогибалась. Словно жвачку пыталась отлепить от стола.

— Договор с твоим отцом, к сожалению для него, закончился. Но я помогу тебе, ибо сам всё это заварил. Только вот не знаю, насколько тебе будет безопасно находиться со мной рядом.

— Папа всё узнает, — не отвлекаясь от процесса, сообщила Катя, продолжая заниматься какой-то ерундой. — Девка жива, на вид…дочка какого-нибудь мелкого барона. Три трупа и шесть живых. Учитывая, что они напали на нашей территории, папа с цыганчи спросит.

— Было бы неплохо.

Мы замолчали. Монеткина продолжала что-то там ковырять, то и дело ругаясь. Я же лениво поглядывал на сборники какой-то книжной макулатуры, принадлежавшие Монеткину. И тут моё внимание привлекла небольшая книженция в чёрном переплёте с названием, выведенным… Рунами, что ли? Золотистые такие закорючки переливались в тусклом освещении потолочного светильника.

Когда я встал, чтобы поближе посмотреть, в меня что-то прилетело. Прямо в лицо. Нагибаясь, чтобы подхватить с пола непонятный комок ткани, я… замер, перебирая в пальцах белые кружевные трусики. И стоило только поднять голову и посмотреть на Катю, как я увидел…

— Какого черта, Катерина⁈

Дочка Монеткина откинулась на спинку стула, разведя ноги в разные стороны. Одно её выражение лица говорило о многом. О желании, например, о похоти и обо всём в том же духе. Её наманикюренные пальчики плавно опустились вниз и начали весьма вульгарно теребить то, что обычно следует прикрывать на людях.

Ровно в этот же момент дверь распахнулась, и в кабинет ввалился её разожравшийся папаша.

Покраснел он в одно мгновение ока. Затем, правда, реабилитировался и заорал:

— Катя, твою же ж, млять, мать! А ну быстро прикрыла свой срам!

Девушка оказалась совсем не из робкого десятка. Занятия со своей «фасолинкой» она, конечно же, прекратила. Однако вместо того, чтобы реабилитироваться, прикрыть руками лицо и заплакать от стыда, она… Просто резко встала, поправила свою юбчонку и, выхватив из моих рук свои трусики, деловито покачивая бёдрами, проскочила мимо папашки со словами:

— Жду тебя через десять минут у ворот, Шаман…

Если судить по дальнейшим действиям Монеткина, подобные выходки его дочери были, так скажем, нормой. Он почесал затылок, что-то пробурчал и захлопнул дверь.

— Одни проблемы от тебя, Шаман. Одни проблемы… — он проплыл мимо меня и чуть оттолкнул плечом, чтобы добраться до стола.

А после уселся в своё кресло и протянул мне небольшую папку.

— Здесь четыре имени и четыре адреса. Каждый из них в чем-то… специалист. Вот этот, — Кирилл Петрович чуть подался вперёд, тыча жирным пальцем в первый лист. — Арсен Палыч. Мутный тип. Знаю, что раньше работал с цыганьём и вроде как остался у них в почёте. А эта падаль, сам понимаешь, ворует очень хорошо.

Монеткин поведал практически о каждой личности, которая была в этой папке. Умолчал только о последней девушке, ибо он даже не знал, как она выглядит и чем занимается, помимо макров.

Вот её анкета меня и заинтересовала. Если о сотруднике, даже чужом, практически ничего не известно, значит, это хороший сотрудник. Порадовало меня только то, что адрес этой таинственной девушки, как заверил Монеткин, был точным.

— А с цыганкой что делать? — после спросил я у борова. — Мне бы поговорить с ней, на меня же напали.

— Если бы, — отмахнулся Монеткин. — Не за тобой они пришли, а за мной. Нагло, между прочим. Видишь ли, не нравится им, что я выгнал их со своего рынка. Совсем уже охренели, дорогие ромалы.

— Так почему бы не прибить всю шайку разом? — удивился я. — Они напали на вас, на вашей территории. Попытались напугать, возможно, взять в заложники.

— А зачем? Ты думаешь, это в первый раз? Ну убью я одного мелкого барона, за ним придёт другой — поумнее. А так раздаю пинки одному и тому же и получаю за это и деньги, и наложниц.

Его слова меня удивили.

— А что за другие бароны? Я думал, они одна большая семья…

После всех последующих вопросов Кирилл Петрович, тяжко вздохнув, принялся раздражённо объяснять.

Мол, что здесь много цыганских каст. Есть сильные кланы, есть слабые. Есть откровенные бандиты, а есть попрошайки. Помимо того, что они занимаются непотребствами в городе и за его стенами, они ещё и воюют между собой. Распиливая и без того огромную степь.

Да, они не являются степным народом, но они делят тракты, по которым ходят торговые караваны. Нередко получают трындюлей от степняков, но гордо зализывают раны и возвращаются на разбой.

Так что пообщаться с представительницей прекрасного пола не было не суждено. Хотя вопросы у меня имелись. И много.

* * *

Екатерина, как и договаривались, дожидалась меня у ворот. Облокотившись на столб, она что-то яростно печатала в своём телефоне, время от времени поглядывая по сторонам. Когда я приблизился к ней, то понял, что девица переоделась. Да ещё и сменила макияж.

Вот это, мать его, скорость! Моя бывшая жена заставляла меня сидеть часами, если ей не нравился наряд или её боевая раскраска. Вот и приходилось скучать в ожидании, пока благоверная прикроет свою естественную красоту тонной шпатлевки косметического назначения.

Катя расправила волосы, подчеркнула губы лёгкой розовой помадой и подкрасила ресницы. А вместо блузки и юбки надела летнее платье нежно-голубого цвета.

Только, как мне показалось, оделась мадам явно не по погоде. О чем, я, несомненно, и спросил:

— Сейчас уже четыре вечера, — пожав плечами, но так и не отлипнув от телефона, пробормотала она. — Мы же Скарабейниковых искать будем, верно⁈

— Ну да, — замялся я. — Опять в бар-ресторан?

— А куда ещё-то? — искренне удивилась она. — Найдём, с макрами все решим и там гуляй.

Я не стал спрашивать о её выходке в папином кабинете. Хотя на самом деле стоило бы. Ибо мне это вылилось в весьма неприятные… последствия.

— А где водитель? — я замер около автомобиля, глядя на пустое водительское место.

— Сейчас подойдёт, — сухо бросила она, раскрывая пассажирскую дверь.

Когда мы уселись в машину, в голове вдруг раздался голос Кита, чем сильно меня ошарашил. Со всеми этими событиями я как-то позабыл про своего компаньона.

«Босс, у меня есть две новости: одна хорошая, а другая плохая!»

Я замялся. Задумался, какую новость хочу узнать раньше остальных? И в это же время со стороны Монеткиной начались «приколы».

Девушка потянулась, а платье на ней, как оказалось… даже и не держалось! Ткань плавно соскользнула с роскошного женского тела и замялось возле ног. Она томно зыркнула на меня, потянулась рукой к моим брюкам и…

— Перебор, — честно хмыкнул я, но блондинистую голову от ширинки не отодвинул.

В момент откровенного хлюпанья Кит и заговорил. Резко и по поводу не очень приятных новостей.

«Как украл? — взревел я в голове, резко подскакивая с места. — Где этот выродок сейчас?»

И случайно зарядил в лоб Монеткиной коленом, после чего всяческие ублажания в секунду прекратились.

Она что-то недовольно забормотала, взвизгнула, но мне было не до неё.

Сраный… Козырь! Какого, мать его, черта⁈

Глава 15

Катя осталась обиженной и неудовлетворённой. Однако мне вообще было не до неё.

Вспоминая навыки вождения, я вёл машину по «сисястому» навигатору, которая, не умолкая, трындела мне под руку, сидя рядом.

— Папа тебя убьёт, если узнает, что ты угнал машину!

— Мы никуда ехать и не собиралась, признайся в этом, — парировал я. — Катя, твои выходки, конечно, приятны мне как мужчине, но слишком наглые.

— А я и иначе могу!

Стоило мне повернуть голову, как вся злость от новости, переданной Китом, ушла в пустоту. На лобешнике Монеткиной красовалось ярко-красное пятно от моего колена.

— Что ты ржёшь, дурак? — скуксилась она, скрестив руки на оголенной груди.

— Ты бы это, солнышко… — продолжая ржать, заговорил я. — Прикрыла свои прелести, а то ведь в город едем. Увидит кто и начнёт тебя обсуждать.

Это подействовало. Блондинка повернулась задницей к лобовому стеклу, отчего я дёрнул руль не в ту сторону, потянулась за платьем и принялась судорожно натягивать его на своё почти идеальное тело.

Лёгкий животик у неё всё же был, что делало девушку желаннее, нежели этих напыщенных моделей с плоскими животами, огромными грудями и накаченными задницами.

— С тебя должок! — погрозила она мне пальцем. — Иначе я скажу отцу, что ты увёз меня подальше в лес, чтобы изнасиловать!

Я резко ударил по тормозам, отчего и непристегнутая мадам влепилась в стекло.

— Знаешь что… — начал я закипать. — Фильтруй-ка свой базар. Ты не с подростком, что направо и налево дрочит, разговариваешь!

Мой рык, кажись, её испугал. Ибо всю оставшуюся дорогу мы провели в полной тишине, где Катерина, выполняя роль навигатора, отдавала четкие команды:

— Через триста метров плавно поверните направо.

А ехали мы ради того, чтобы я собственными руками придушил Василия Анатольевича Козырева. Который ещё в начале моего попаданства подложил и мне, и Киту свинью. В виде того же Монеткина. Но сейчас…

Сейчас кусок имбецила прыгнул выше потолка. И если бы не Паша, я бы даже и не узнал, за что получил пулю в лоб от военных.

«Он на месте? — я послал Киту свою мысль. — В баре сидит?»

«Да, босс. Я за ним слежу. Он только что переговорил с одним мужчиной и, как мне показалось, ждёт кого-то ещё. — Кит находился в баре „Зимняя Вишня“. Следил за нашим… ублюдком. — Внешность гостей интересна?»

«Валяй».

«Первый клиент — баба с орлиным носом. Вся в чёрном, строгая такая. Лица не увидел, но нос был выразительным».

«Восточная, скорее всего. Но явно не из братьев наших, — прокомментировал я».

«Наших?»

Паша остался без ответа. Потому что мой навигатор положила руку на коробку передач. Причём не на автомобильную, а мою. Попыталась, так скажем, поиграться.

— Руки убрала и сидим смирно! — рявкнул я, задевая поребрик.

«А второй — мужчина в пальто. Очки на пол-лица».

«А он что?»

«Что-то коротко сказал ему и вышел. Больше никто не подсаживался».

«Докладывай, если что увидишь!»

Моя способность… Моя стайная способность оказалась весьма удобной вещью. А в некотором роде еще и голосовой, и видеосвязью. Я мог наблюдать за миром глазами Кита, посылая ему команды, как правильно себя вести. А также мог обмениваться с ним «голосовыми» сообщениями, где бы мы оба ни находились.

Более того, чтобы наладить этот голосовой канал для «вызова», мне стоило просто о нём подумать и начать диалог. Вот бы ещё Койот также реагировал бы на мои «запросы». Но эта блохастая псина последний день вообще не отзывалась!

А вот Козырев…

От одних только мыслей о нём я начинал раздражаться.

Этот Иуда в лице долговязого долдона с фамилией Козырев умудрился накосячить в тысячу раз сильнее обычного. Шутка ли — выкрасть с военного завода три ящика с новым оружием. Кто был с ним в паре, мне только предстоит выяснить, но сделал он это за моей, мать его, спиной!

Кит узнал о подставе совершенно случайно, когда Вася постучался к нему домой и попросил ключи от моей сарайки, которую я сколотил ещё до нашей службы. Сарай стоял за чертой города, на заброшенной ферме, где никого, кроме бродячих животных, испокон веков не водилось.

И вся эта ситуация меня здорово накаляла, потому что в случае чего все подозрения упадут именно на меня. Ибо там, как доложил Кит, помимо всего есть ящик со старыми служебными документами. Казалось бы, просто макулатура, но с нашими, сука, именами!

— Вот здесь, Господин большой предмет, — приторно-сладким голосом, заговорила Катя, — направо. Бар будет сразу за поворотом.

Она попыталась ляпнуть что-то ещё ехидное, но я резко вывернул руль, и блондинистая башка стукнулась о дверь и заткнулась.

Выходил из машины бегом, не дожидаясь своей озабоченной спутницы.

Деревянная дверь из красного дерева открылась так же легко, как и разводились ноги Монеткиной в кабинете её папаши. Непринуждённо, я бы сказал. Кита я увидел сразу, а вот стоило мне сделать шаг через порог, как меня заметил и Васька Козырев.

Его худое лицо побледнело, губы задёргались, и вместо того, чтобы спокойно и виновато ждать расплаты, он испуганно вскочил и бросился прочь.

Играть с этим валенком в догонялки мне не хотелось. Я повернулся обратно на улицу, посмотрел на расправляющую платье Монеткину и поинтересовался, где здесь чёрный вход.

Как раз у чёрного входа я и собирался дождаться, когда Козырь, повиляв по кухням, или что там ещё было в этой забегаловке, не выскочит наружу.

Ждать пришлось каких-то десять секунд.

В двери зашумел ключ, ручка провернулась, и будущий получатель п*здюлей сам на меня выскочил. Я же на манеру лучшего друга, что долго ждал своего кореша из длительной командировки, расставил руки в стороны и широко заулыбался.

Козырев влетел в мою «ловушку» со всего размаха. И заскулил, как только мои руки сомкнулись на его спине и с силой сжали. Да так, что у придурка все кости захрустели.

— Шаман, я… — почти шептал доходяга, лишаясь подвижности. — Я все объясню!

— И мне объясни! — затараторила Катя, которая тут же появилась рядом с нами. — Это что, получается, ты у нас как Элтон? Любитель мальчиков?

Так меня ещё никто не оскорблял.

* * *

В машине Монеткиной без водителя-ветродува становилось все душнее и душнее. То ли от осеннего солнца, которое вроде уже и не грело и уходило в закат, то ли от недовольного жизнью Козыря, сидящего рядом с недовольно сопящей Катей. Последняя получила звонкий подзатыльник за оскорбления в мой адрес.

Кстати, рядом друг с другом эти двое смотрелись весьма гармонично. Я даже мельком подумал, что они могли бы стать вполне отменной парой, имея один неполноценный мозг на двоих.Чтение нотаций начал именно с девицы.

— Запомни одно, Катя, — я повернулся к парочке, перед этим заведя машину, — больше ничего подобного в мой адрес говорить не смей. Ты не с подростком общаешься, а со взрослым мужиком. В следующий раз будет не просто подзатыльник.

Хотел сказать: «как это было принято у меня в прошлом», но вовремя спохватился и замолк.

— А вот ты, выродок, — я покосился на Козыря, — под пулю напрашиваешься.

— Шаман, ну зачем ты так? — обиделся Козырев. — Я же для общего дела старался!

Я покосился на Монеткину и понял, что при ней всё это выяснять не стоит. Не дай бог ещё донесёт папаше, тогда я вообще из этого дерьма не выплыву.

Я дождался Кита, который застрял где-то в баре и, усадив его рядом, повез всех в сторону выезда из города.

Перед этим, правда, высадил Екатерину у первого заведения, куда она попросилась, чтобы не сидеть в такой, как она же выразилась, «негативной» обстановке.

Избавившись от Монеткиной, мы помчались в сторону сарая, что на отшибе города.

Кате я пообещал заехать за ней обратно и уточнил: машину позаимствовал, а не украл. На это она кивнула и взяла с меня слово, что после всех своих дел я проведу вечер в её компании.

Оставалось лишь надеяться, что приехав в бар, я не буду стаскивать дурёху с барной стойки и отбивать её от потенциальных ухажеров.Уж больше мне её типаж напоминает тех барышень, с груди которых на барных стойках слизывают соль и пьют потом текилу.

Вася почти всю дорогу молчал, хоть я и задавал ему всяческие вопросы. Один раз придурок даже попытался выпрыгнуть из машины на ходу, но был неприятно удивлён: двери оказались заблокированы, а чтобы провернуть ручку окна, требовалась масса усилий.

— Скажи мне вот что, дятел, — заговорил я, усевшись вполоборота, чтобы смотреть и на дорогу, и в морду этого придурка. — Как у тебя мозгов хватило сунуться к военным? Что ты там делал?

— Получил зацепку, что склад будет закрыт, — вроде бы честно признался Козырь. — Склад на границе со степняками, так что я все продумал.

— А ну-ка?

— Всё будет указывать именно на них!

— Это та самая граница рядом с базой у реки? — уточнил у него Паша. — Правильно я понимаю⁈

— Именно! — довольно заулыбался Козырев, думая, что ситуация меняется в лучшую сторону. — Я и двое бродяг погрузили ящики в лодку и по течению вернулись в город! А там такое оружие, Шаман, закачаешься!

Захотелось остановиться и выбить ему все зубы. Мгновением позже он рассказал, что оружия, хранящегося в ящиках вместе с патронами, ещё никто не видел, а само задание ему выдал некий инкогнито.

И ещё кое-что…

Этот полоумный решил сразу же поискать покупателей. Не знаю правда, где он их искал, но у этого имбецила не хватило мозгов затаиться хотя бы на время. Вояки ведь явно поднимут шумиху. Сейчас мы, грубо говоря, ехали за запретной контрабандой, из-за которой нас могут запросто поставить к стенке и этим же оружием расстрелять.

— Оружие, там же наклейки стояли, для какой-то экспериментальной роты, — продолжал закапывать сам себя Козырев. — Цена, которую мне уже предложили, исчисляется сотнями тысяч! Вы прикиньте, а!

Я не сдержался. Остановился. Вышел из машины, открыл дверь и несколько раз вдарил ему по морде. Чуть было не вошёл во вкус и не продолжил делать из него отбивную дальше. Еле остановился.

Тяжело выдохнув и выдав нечто нечленораздельно матерное, как ни в чем не бывало сел обратно и поехал дальше, изредка сворачивая на просёлочные дороги под чутким «навигаторством» Кита, знавшего этот маршрут лучше всех.

— Прошлого моего задания — сидеть тише воды, ниже травы, ты не понял, — заговорил я уже на подъезде к «месту». — Знаешь, ещё есть такое выражение: горбатого могила исправит. Слышал о таком?

Вместо ответа Вася заскулил.

— И я вот даже не знаю, закопать мне тебя рядом с ящиками или дать ещё побегать, как безголовой курице?

Варианты остаться без головы или быть закопанным Василия не устраивали. Но мне было плевать на его переживания. Этот тупоумный, бывший, попрошу заметить, вояка напрочь лишён здравого смысла, инстинкта самосохранения и возможности думать.

Мне даже интересно, кто из его семьи передал своему отпрыску эти гены? Мама или папа? Или они оба делят мозг на двоих⁈

Сарай, куда мы добрались спустя четверть часа, как я побил Козырева, представлял собой… Да нет, не сарай.

То был старый железный вагон, предназначенный для перевозки угля. Он оказался вкопан в землю больше чем наполовину. Роль крыши выполняли обычные деревянные доски, скреплённые между собой проволокой. Маскировали это безобразие еловые ветки и сухие листья.

Со стороны этот «тайничок» походил на кочку в лесу. Большую такую кочку.

Дверь вагона была вырезана прямо в корпусе и из него же сделана. А роль «защиты» от взлома выполнял самый простой амбарный замок.

Внутри оказалось на удивление чистенько и опрятно. Коробки с какими-то личными вещами и бумагами стояли на стеллажах, а злополучные ящики — у самой дальней стенки.

Мне показалось, или они подсвечиваются изнутри?

Приехали мы уже в сумерках, а в вагоне не было ни намёка на электрический свет.

Спустя какое-то время я обнаружил, что свечение мне не привиделось. Светились патроны. Причём каким-то странным зеленоватым цветом. Мать твою, они радиоактивные, что ли⁈

Мои «люди» молчали. Стояли у входа и ждали команды. Кит-то точно ждал, а вот Вася, скорее всего, думал, как бы побыстрее отсюда свинтить. Ну-ну, придурку придётся здорово поработать.

Лопаты нашлись здесь же. И плевать, что в разобранном виде. Выдал Козыреву и черенок, и полотно.

— Копай, — сухо приказал я. — Прямо у порога.

Он уставился на меня со слезами на глазах. Всхлипнул, упал к ногам и принялся умолять оставить его в живых. Меня, разумеется, не проняло. Приказал ему ещё раз, после чего вдарил по затылку ладонью, придавая нужное ускорение.

Жуя сопли, Вася принялся копать яму. Справлялся, кстати, весьма быстро. Навыки у него такие или…

Я пригляделся. В полумраке было не совсем понятно, почему Козырь так быстро уходит под землю. Попросил Кита найти хоть что-нибудь, чем можно подсветить, и спустя минуту ошарашенно замер, глядя на Васю с удивлением.

Козырь едва касался полотном земли, как она сама рассыпалась. Причём сама медленно поднималась по стенкам ямы и собиралась в кучку у края!

— Охренеть! — тихо пробормотал я. — Как он это делает?

Меня услышал Кит. Парень хмыкнул, чуть присел, чтобы я получше рассмотрел способность Василия, и ответил мне:

— Забыл, что ли, босс? Он производственный маг. Копать траншеи и окопы — его призвание!

— На войне очень полезный навык, — кивнул я Паше. — Да и в бандитской жизни тоже. Спрятался на пустыре, закопался, и вся вражеская банда тебя попросту потеряла.

— И то верно, босс, — хмыкнул Кит. — Он же и помогал тебе сарай вкапывать. Правда, тяжеловато ему было с весом. Одно дело закапывать себя или делать ямы, а другое — целый вагон!

Завороженный настоящей магией, я так ничего и не ответил. Она… и вправду была привлекательной… даже очень. Интересно, а что в своё время умел делать Вова Шаман, если его боевыми навыками так восхищались?

Землей кидаться на километры? Или, как подземный крот, зарываться под землю и выныривать в тылу врага?

Спрашивать об этом Кита не стал. Хотя и мог, ведь он мой, так скажем, раб. И ничего против меня не скажет. Удивится, скорее всего, что привычного ему Шамана больше нет, да и все.

— Поднимайся! — велел Козыреву, как только понял, что глубина ямы уже больше четырёх метров. — И поторопись давай.

Подниматься Вася не собирался. Оказался до боли в зубах хитровыделанным. Вместо этого ублюдок снова попытался свалить. Однако, на каждую хитрую жопу найдётся рука с веслом. Гадать, что я мог при «силе», не стал. Сделал проще. Посыпал угрозами:

— Если ты сейчас не поднимешься, яма сомкнётся и твоя голова лопнет, как презерватив с водой под задницей пышнозадой красавицы. Ты меня понял⁈

Мои слова подействовали как нужное ускорение. Козырев за секунду выскочил из ямы, виновато склонил голову и упал на колени.

Первым делом Козырь потащил ящики. Кит помогал ему спустить их в яму, а закончив, не позволил ему из ямы выбраться.

Козырь стоял на ящиках и тихонько поскуливал.

— Паш, — я повернулся к рабу, что застыл по левую руку от меня, покачиваясь на пятках. — Пистолет есть⁈

— Обижаешь, шеф! — заулыбался рыжий.

Скромный «Люгер» хрен знает какой эпохи местного времени удобно лёг в мою ладонь и направился ровно в лоб Васе, у которого сопли и слезы слились в единый поток.

— Ну, последнее слово⁈

Глава 16

— Шеф, я приму любой выбор, который вы сделаете, но может… — Паша не сдвинулся с места, когда я взвёл курок, а Козырь напрудил в штаны. — Может, дадим ему шанс? Всё-таки много вместе прошли…

Я повернул голову в сторону рыжего. И тот, уловив на себе испепеляющий взгляд, понурил плечи.

— Я ж это… — Паша склонил голову, — для общего дела…

— Вылез, — сухо приказал я Козыреву. — Давай пошевеливайся, сволочь!

Худощавый обладатель баскетбольного роста вылезать из норы, которую сам и вырыл, не торопился. Словно сомневался, собираюсь я его пришить или нет.

А вот когда вылез, сделал шаг назад и чуть было не рухнул обратно, но я ухватил его за грудки. Потянул на себя и недовольно сощурился. На тёмных брюках Козырева и вправду расползлось большое пятно. Не удержал он, так скажем, свой страх за жизнь.

Что по полной охарактеризовало мне его личность и натуру.

Так сильно боялся быть убитым, что намочил штаны. Ныл, скулил и наматывал сопли на кулак. Ну-ну… Значит, никакой он не военный герой. Служили вместе? Да, возможно, но толку от него на передовой попросту не было.

Копал свои окопы да трусливо прятал голову в плечи при любом шуме.

— Значит так, Вася, — я вернул пистолет Павлу. — Больше с нами ты не работаешь. Уяснил?

В глазах паренька… Да какого там паренька, когда он уже вполне себе мужик, только в прямом смысле ссыкливый. Так вот, в глазах паренька мелькнуло облегчение.

— Уяснил, — глухо ответил Козырь.

— С ящиками… разберёмся. И даже не вздумай искать сбыт. Убью сразу, как услышу, что опять ищешь клиента. Занимайся чем хочешь, но если из-за твоих действий у меня или у Кита начнутся неприятности, оторву тебе яйца и заставлю их проглотить. Ты меня понял⁈

Козырев задрожал от услышанного, склонил голову и пробормотал что-то невразумительное.

— Я не слышу!

— Понял я, Шаман. Понял.

— Где-то ляпнешь, что работал на меня — найду и накажу. А сейчас закапывай это дерьмо быстро. Ферштейн?

Ответом был кивок.

* * *

Я и Паша неслись по ночному городу в самый его центр. В бывший магазин товарища Филинова, который сделал мне ну просто сказочное одолжение, высвободив из клетки.

— Чего ж ты сразу не сказал, что он просит ответной услуги? — спросил я Кита, как только мы выехали на центральные улицы. — А начал с этого идиота?

— Так ты, босс, молчал, — неопределённо пожал плечами рыжий. — Я же спросил, хорошая новость или плохая.

— И к какой новости ты отнёс просьбу адвоката?

— К хорошей.

Фух! Хоть в этом у него мозг хорошо работал.

К назначенному месту, а именно — офису адвоката, мы приехали в седьмом часу вечера. А вот вовнутрь попасть сразу не удалось.

Какая-то делегация мигрантов из средней Азии скрупулёзно и методично избивала палками представителя власти. Точнее, блюстителя порядка и закона. Вмешиваться в это я не стал, а попросту подождал, сидя в машине, пока ситуация не решится.

Решилась она быстро, когда на горизонте нарисовались ещё одни представители жандармерии. Только те уже принялись стрелять в воздух, чтобы разогнать эту толпу.

В уже знакомое место я отправился в одиночку. Подельника оставил сторожить машину. В кабинет прошёл без очереди, не реагируя на сидевших в коридоре «людей». И, постучав в дверь, заглянул без приглашения.

Молодой парень в очках, сидящий за своим столом, даже не сразу голову поднял, чтобы посмотреть на посетителя. А я замер в проёме, осматривая сам кабинет.

Странно. Тогда, глазами Кита, мне казалось, что все внутри говорит об обеспеченности адвоката. Может, я как-то перенимал и его восприятие тоже?

— Добрый вечер, — улыбаясь, сказал адвокат и тут же протянул руку, указывая на стул перед столом. — Присаживайтесь.

— Нет, спасибо, — сухо ответил я, шагнув поближе.

Я сделал пару шагов вдоль стены, осматривая местные достопримечательности и встал… осторожно. Чтобы видеть и дверной проем, и окно, и самого адвоката. В душе, ввиду давней привычки, всё же осталось лёгкое недоверие к представителям судебной «практики».

Может, он заманить меня решил? Кто их, юристов, разберёт…

Адвокат в свою очередь всё это время изучал меня. Смотрел пристально, изредка моргая. Даже очки не поправлял.

«Молчит? Ладно, начну сам…»

— Аркадий, может, обрисуете проблему?

— Простите, задумался. Спасибо, что пришли, товарищ Шаман.

«Товарищ? — я посмотрел на него с подозрением. — Когда это мы ими стали, и чего бы вдруг ты так заговорил?»

— Редко такое услышишь… Ну — товарищ, — почти сразу ответил я, сощурившись.

— А у нас в Серпухово выражение вполне себе в обиходе, — тут же пояснил адвокат. — Бывали в Серпухово?

— Не довелось. И всё же, какие услуги вы бы хотели получить в качестве ответной любезности за расписку моего, как вы выразились, товарища?

Филинов немного замялся. Поправил очки на носу и заволновался. Видимо, то, что он хочет мне дать, не совсем его работа. Убить какого-то свидетеля? Подставить?

Всё оказалось гораздо проще.

— Вот фамилии, имена и адрес двух братцев, — заговорил он, как только достал из чёрной папки лист бумаги. — Контекст такой. По ним каторга плачет: вечно пьют, дебоширят, ранее судимы, приводы имеют. Их родная тётка, пожилая и богатая бабушка, считала этих горемык, как бы это выразиться, конченными ублюдками.

«Ох, какие страсти. А ты, я так посмотрю, в добряков наряжаешься? Да ещё и адвокат? Кажется, такие как ты, только и делают, что спасают ублюдков».

Тем временем он продолжил:

— И оставила наследство своей подруге и по совместительству моей клиентке. И теперь, когда бабуля умерла, им пришла в голову светлая идея поймать подругу в тёмной подворотне и проломить череп. Буквально. Ну, чтобы заполучить наследство себе. Не буду вдаваться в тонкости, насколько это так не работает, потому что задействуется «право следования» и всё получат дети и муж моей клиентки — произойдёт наследственная трансмиссия.

«Он слишком много говорит. Волнуется паренёк… — я посмотрел на него с другого ракурса. — Любопытно… Не слишком ли ты молод для адвоката?»

— Простите, вдаюсь в детали, — Аркадий промокнул лоб салфеткой. — Короче, я прошу с ними поговорить, чтобы они оставили свои уголовные замашки. Считают, что могут что-то доказать? Пусть строчат в суд, как и планировали, я его выиграю. Без всякого насилия и официально.

— Насилие, чтобы не было насилия? — насмешливо спросил я. — Просто поговорить?

— Ну, может, помочь черепам пару раз со стеной встретиться. Для внушительности аргументов.

Я заулыбался от сказанного. Нет, на вид молодой, а думает, как прожжённый. С такими будет полезно иметь дела.

— Давайте бумажку, — лениво протянул я руку, делая шаг к столу. — Вернусь, обменяю её на расписку и постараюсь за вечер уложиться. Дел много.

Адвокат и сказать-то ничего не успел, когда я выхватил из его рук бумагу и, не прощаясь, вышел из кабинета.

* * *

Кит, слушая мой краткий пересказ, аж присвистнул от удивления.

— Странно, я думал, что он, наоборот, борец со справедливостью через слово жопа!

Дождавшись, пока Паша перестанет ржать, я переспросил:

— В смысле? Что значит «через слово жопа»…

— Ну, есть такие борцы со справедливостью… Ручки не марают, но словом божьим молвят. Это не по правилам, так нельзя с людьми. А эта бабка сама кеды за икону закинула!

— А Филинов?

— Любопытный! — улыбнулся, как довольный кот, Паша. — Дать люлей придуркам, чтобы он очистил свою душонку.

— Не с той крыши смотришь, — парировал я, заводя машину. — Если он уже пользуется подобными услугами, с ним можно поработать в будущем. Каждый раз, как представитель «права» падает до уровня «разберись, пожалуйста, товарищ бандит», с ним становится проще наладить контакт. Конечно, если я устрою поножовщину в полицейском участке, он меня не отмажет, но, наказание смягчит.

— А ты собираешь делать подобное? — у Кита аж челюсть опустилась.

Хотелось влепить ему оплеуху за дурные мысли.

Вместо этого успокоился. Выдохнул. Что-то я сегодня какой-то больно кровожадный. Словно во мне просыпается та самая, печально известная моему бывшему миру сторона.

Жестокий диктатор своей банды. Такой наказывал только один раз. Первый и последний.

Мы медленно проехались по центральной улице, завернув к небольшому, но яркому заведению в следующем районе. В тот самый кабак, где отдыхала Екатерина Монеткина.

Кита тоже отправил отдыхать. Ибо мой работник сегодня потрудился на славу. А сам, минуя небольшую охрану на входе, вошёл внутрь.

В нос тут же ударил сильный запах табака, алкоголя и отрыжки какого-то пьянчуги. Последнее, к слову, даже терпеть не стал. На лбу молодого человека в строгом костюме отпечаталось изображение моего кольца. За свинство, так сказать. Он и слова против промямлить не успел, как его утащила охрана, а я двинулся дальше.

На удивление, найти Катю сразу не смог, хоть меня не было всего-то чуть больше часа. Да и вообще! Здешние отдыхающие совершенно не подходили ей по статусу.

Слишком вызывающе наряженные юные девицы с роскошными ожерельями на шеях танцевали то, что в моем мире называлось не иначе, как стриптизом. Элегантно двигая бёдрами и облизывая рюмки, они вливали в глотку их содержимое.

Молодые люди, изредка мелькавшие среди стариков, сидящих на больших кожаных диванах, тоже походили на «богачей». Я бы сказал — золотую молодёжь.

Наглые, борзые, просящие своими смазливыми лицами п*здюлей. Коих, впрочем, один из них и получил, когда рыгнул мне в лицо.

Минуя барную стойку, наткнулся глазами на столик к дальнем углу, где сидели знакомые мне девицы.

— На ловца и зверь бежит, — криво усмехнулся я и, маневрируя между полуголыми танцовщицами, двинул в их сторону.

Заметили они меня почти сразу. Только вот вместо улыбок, которыми барышни одаривали меня при первой встрече, меня встретили угрюмые и даже испуганные лица.

— Добрый вечер, — я уселся рядом без приглашения. — Пожалуй, давайте приступим к делу.

— Ваша подруга уже подходила к нам с этими вопросами, — промямлила одна из Скарабейниковых. — Мы ей все сказали и даже вернули деньги! Прошу вас, покиньте наше общество!

— Деньги отдали? — улыбнулся я. — Разве?

— Ещё утром! — утвердительно закивала головой одна из девиц. — Даже процент маленький взяли по доброте душевной!

— Вранье, — отрезал я. — Пытались перепродать макры Рудику?

Они и слова не проронили. Нервно заёрзали на стульях, но ничего говорить не собирались. А я же, наоборот, начал закипать.

Это же надо так нагло в глаза врать? Думают, я настолько простофиля? Или такой же тупой, как и Катя⁈ Ну уж нет.

Одна из Скарабейниковых попыталась было встать с места под предлогом попудрить носик. Я её остановил: ухватил мерзавку за руку, на которой блестели украшения, причём поддельные, и силком усадил обратно.

Попытку возмутиться тут же прервал:

— Мадам, — я сощурился, — сядь и сиди, пока я не позволю уйти!

— Ты что это себе позволяешь? — нахохлилась вторая. — Выскочка! А ну-ка пшёл вон отсюда.

Мой напор дал свои плоды. Девушки вжали головы в плечи, опять же, замолкли и принялись покорно ждать, чего же я такого им сообщу. А сообщить мне было что.

Когда я сказал, что Рудик передал им огромный пламенный привет, они только улыбнулись. Когда укорил, как некрасиво девицы поступили с его партнёром, то есть со мной, испуганно сжались. А когда предупредил, что блондинка, которую они кинули, дочь Монеткина, и он их вы*бет и высушит, если узнает, заплакали.

Что-что, а женских слёз я терпеть не мог. Не из-за того, что они мерзкие и отвратительные, а из-за того, что рядом с плачущей женщиной чувствовал себя беспомощным.

Мои макры, точнее, макры Кати, Скарабейниковы вывалили на стол. Ещё, правда, положили сверху небольшую стопку купюр, как плату за неудавшуюся попытку нас надуть. А затем чуть ли не пулей кинулись прочь, когда я пересчитал макры и разрешил им отсюда свалить.

— Ну-с, дело сделано! — сказал сам себе, сгребая «добычу» в сумку. — Осталось только…

Даже договорить не успел, когда на горизонте началась потасовка.

Дама лёгкого поведения, щеголявшая в одних трусах, поставила какого-то старика на колени и со всей дури била ему по…

— Ай-ай-ай… — я невольно скривился, представляя, насколько это больно.

Но… Эта больная головой молодёжь — наоборот! — оживилась. Заулюлюкала, глядя на подобное представление, и собралась вокруг, чтобы полюбоваться настоящим доминантным представлением.

М-да, мне такое чуждо.

Встал, задвинул за собой стул и направился в сторону бара, где наконец заприметил одну блондинистую красавицу.

Монеткина грустно копалась соломинкой в своём коктейле, о чем-то думая… Ага, как же, думала она. Мозгов-то ни-ни.

И я почти успел дойти, как передо мной выскочил местный абориген с пышными, кустистыми бровями. Он же и облокотился на стойку, подкатывая к Кате самым идиотским способом.

— Вашэй моме зять не нужэн? — поинтересовался он, коверкая слова.

Монеткина-то смущённо заулыбалась. Но не оттого, что сказал этот представитель меньшинств, а оттого, что увидела меня. Правда, абориген принял улыбку на свой счёт. И продолжил перебирать всевозможные крылатые фразы родной диаспоры.

— Я канешна нэ стул, но на моем лицэ… ай! — взвизгнул он, когда я схватил его за ухо и оттянул в сторону. — Ишак, ты что делаешь⁈

— Зачем ты так о своём священном животном? — искренне удивился я, поворачивая аборигена к себе спиной. — Если бы твой отец не чпокнул этого представителя… фауны, ты бы и на свет не выполз. Брысь отсюда.

И пинком отправил придурка в толпу таких же. А сам замер около Кати, что увлечённо принялась копаться в своей сумке.

— Я тут встретил Скарабейниковых…

Девушка меня не слушала. Она отбросила соломинку, ухватила меня за руку и потянула на себя.

— Ты чего? — непонимающе спросил я, поднимая взгляд от сумки к лицу Монеткиной. А её глаза ох как горели!

— Я тоже видела их… Сказали, — она положила мою руку себе на грудь, — что завтра все отдадут!

— Уже отдали, — буркнул я, убирая ладонь. — Кинуть они тебя хотели, причём нагло. Так что вот…

Я протянул ей макры, которые она сама же положила моей рукой в сумку.

— Потом, Вовочка, потом…

Больше она ничего не сказала. Просто вытащила из сумки мою руку, прижалась ко мне и вернула ладонь на другое место. Не менее упругое, чем её грудь.

— А я долго тебя ждала. Некрасиво заставлять девушку ждать…

Я с удивлением обнаружил, что на её лбу нет и намёка на синяк, оставленный моим коленом. Катерина тем временем повела меня за собой. Куда-то подальше от барной стойки и шумной толпы.

Затащила, конечно, понятно куда. В местный туалет. Открыла кабинку, потянула следом и начала быстро расстёгивать мои брюки, пытаясь с ходу ухватиться за достоинство.

— Я привыкла всё доводить до конца! — улыбаясь, шептала чертовка, и как только нужный предмет оказался перед её лицом, она…

Задёргалась. Глаза блеснули и как будто потухли. Рука сжалась так, что чуть не лишила меня того самого, а изо рта пошла пена.

Смотреть на этот припадок со спущенными штанами было совсем не комильфо. Поэтому моя реакция стоила похвал. Ну… чьих-нибудь.

Вытащил Монеткину из кабинки. Положил на грязный пол, даже не думая о её платье. И тут же включил воду, прикинув, во что её наливать.

Сложил ладони лодочкой и принялся брызгать девушку водой. Да с такой скоростью, что вскоре Катерина уже лежала в луже.

Она приходила в себя урывками. То и дело неся откровенный бред. А иногда и звала маму. Правда, пару раз попыталась зарядить мне по морде, обозвав каким-то Арвидом, но подобное бешенство я уже видел.

Отравили. Серьёзно отравили. И явно не пилюлями от кашля.

— Катя… — я похлопал её по лицу. — Катя!

В один момент её грудь поднялась и замерла. Она выдохнула и больше вдохнуть не смогла.

Глава 17

Павел Китов ворвался в двери уборной почти сразу же, как я мысленно приказал ему прийти сюда. Он прямо на ходу подхватил графинчик со спиртом, два полотенца и серебряную ложку. А затем стал мои полноценным медбратом. Выполнял все те махинации, которые я требовал.

— У неё передозировка, — сразу объяснил товарищу положение вещей. — Помоги перевернуть её набок и придерживай так, чтобы не опрокинулась на спину или не перевернулась на живот.

— Слушаюсь, босс.

Открыть сжатые челюсти Екатерины оказалось задачей не из лёгких. Я невольно поблагодарил несуществующего господа за то, что у неё не начался приступ с членом во рту. Боюсь, тогда бы мы умерли оба. Она без помощи, а я — от огромной потери крови.

Ложка, кое-как вставленная между зубов, оказалась гораздо полезнее, чем пальцы Кита, которых он вполне мог бы и лишиться. А следом уже мои пальцы заставили Монеткину чуть «прополоснуться». Как только содержимое желудка оказалось под коленями Паши, Катя хрипло задышала.

То ли из-за того, что я приказал Павлу не двигаться и следить, то ли из-за его низкого уровня брезгливости, но Кит даже и не дернулся. Правда, выражение его лица назвать довольным было точно нельзя.

Но даже несмотря на то, что Катерина выплюнула всю гадость, легче ей не стало.

Она то и дело просыпалась и засыпала, чередуя все это судорогами и стонами. Потому мы и перешли к плану «б» — полной дезинфекции.

Спирт из графинчика, или что там было… пролился на полотенце. Следом я поднес тряпку к носу, но практически никакой реакции не добился.

— Бодяженный алкоголь, — резюмировал я. — Давай-ка её на спину и попробуем посадить.

Получилось, но не сразу. Девушка одеревенела, как труп — пришлось применить усилие, чтобы согнуть эту бессознательную тушку. Мгновением позже я запрокинул ей голову и принялся заливать содержимое графина в глотку. Тут уже хочешь не хочешь, а проснешься.

Ну Катя и проснулась. Открыла свои красные глаза и тут же вернула содержимое графина на мою одежду.

— Принцессы так не делают, — укоризненно заворчал я, глядя на этот сисястый фонтанчик. — Алло, гараж. Ты как, тут⁈

Стеклянные глаза блондинки постепенно сфокусировались на моём лице. Еще пару минут, пару вопросов и пару глотков обычной воды привели её в чувства окончательно. Встать без нашей помощи девица не смогла, но возвращаться в себя полноценную начала сразу же, как умылась.

Расспрашивать о том, кто и что ей дал, я смог минут через двадцать, когда вывел и посадил дурёху у столика, что стоял возле туалета. К моему счастью, он как раз пустовал.

Возле нас мигом нарисовался официант — стоило мне только поднять руку. Холуй брезгливо потерся рядом, выслушал заказ и умчался прочь выполнять поручение.

— А теперь, Катя, — я пощелкал пальцами перед её лицом, — говори, кто и что тебе дал⁈

Прийти в окончательно мыслящее сознание у Монеткиной получалось с трудом. Помог гороховый крем-суп, который я ей заказал. Вместе с поглощением блюда от неё переставало разить не самым приятным «ароматом», да и в целом девушка порозовела и ожила. Хоть и выглядела, честно говоря, так себе.

Я же заказал себе огненной воды, правда, скачала уточнил у Кита, есть ли у него права.

— Прав нет, босс, — виновато ответил Павел. — Но водить умею. Сами же знаете!

— Забываются некоторые вещи, — пожал плечами я, кивая официанту в знак одобрения заказа.

Когда мне принесли пойло, Катя вроде как очнулась и даже попыталась шутить. Жаль только, не вспомнила, что пыталась сотворить со мной в кабинке.

— Не помню… — честно призналась она, скривив губки. — Но мы можем повторить! — её глаза окончательно ожили, а на лице заиграла улыбка.

Одного моего взгляда хватило, чтобы коварная соблазнительница прикрыла клювик и уткнулась лицом в руки.

Вспоминать, что именно ей дали, пришлось очень долго. Тем более что пила Монетника как лошадь. Вливала всебя всё что можно, словно вместо желудка у нее была бездна, а вместо печени — обычная губка, которую выжал и забыл про токсины в органиме.

Спустя час мы наконец пришли к общему знаменателю. Рядом с Монеткиной нарисовался временный ухажер, что по велению своего пениса очень сильно хотел присунуть, но красавица всячески его отшивала. Говорила, мол, есть у неё суженый, солдат и вообще — пуся-лапочка.

Этот момент я попытался промотать побыстрее, и мы пришли к следующему желающему провести с ней вечер.

Каждый раз, как Катерина открывала рот, я всё больше и больше сомневался в своих собственных глазах.

Ну не могла она быть настолько красивой, что за целый час к ней подкатило аж двадцать человек с елдой через плечо. Невозможно! На ней же написано: Я тупая стерва! Держись от меня подальше!

Но нет, бессмертных, как оказалось, здесь предостаточно.

И наконец…

— Вспомнила! — воскликнула она, а я подавился огненной водой от неожиданности. — Парень низенький парниша с золотым зубом! Лет двадцать ему, наверное…

Упоминание золотого зуба меня крайне напрягло.

— Сказал, что мне очень не идет пятно на лбу, а он может помочь мне расслабиться!

Ясен пень, ни о каком чудо-лекарстве речи и не шло. Меня задело другое. Да-да, тот самый золотой зуб. Много ли юнцов так ходят? Нет. Нет. И еще раз — нет!

— Да вот он! — следом взвизгнула Катя, показывая пальцем куда-то в толпу.

Я машинально вскочил с места.

— Кит, сиди с ней, — бросил через плечо и рванул вперед, раздвигая толпу перед собой, как ледокол.

Найти нужного клиента не составило труда. Тем более что он решил побегать от меня, как только увидел Катю живой. Не знаю, чем он думал, когда решил остаться, но явно не головой и не жопой.

Врезаясь то в одного гуляющего, то в другого, я ухватил парня за воротник и потянул на себя. Но не тут-то было.

Последнее, что я запомнил перед тем, как меня сказочным образом выключило, это его выражение и… порошок, который он выдул из трубочки мне в лицо.

* * *

— Сука! — первое, что я сказал сразу, как только пришел в себя. — Где он⁈

Глаза-то я открыл, но не сразу понял, что нахожусь далеко не в заведении, а в вполне ярко освещённой комнате на каком-то мягком диване. Белые стены больше напоминали больничку, а вот кожаный диван — нечто другое.

Был бы он белым, я бы уже сделал очевидные выводы. Попытался встать, но ноги отказывались подчиняться. Пришлось вернуться в лежачее положение и просто подождать.

Однотонная комната очень быстро надоела. Как и само ожидание.

Буквально пару минут — и пальцы на ногах начали двигаться. Спустя еще пару все тело зашевелилось, и я таки смог слезть с дивана, чтобы осмотреться получше. Но ничего, собственно говоря, не изменилось.

Если бы я не мог ходить, я бы и дверь в стене не нащупал, куда через мгновение и начал долбиться.

С обратной стороны меня встречать никто не торопился, но я всё же достучался до знакомой морды. Которую не так давно чуть прижучил словами.

— О, у Монеткина, что ли? — улыбаясь, осознал я, когда в приоткрытой двери показался бандитская морда. — Выпустишь?

— Нахер пошел, клоун, — вякнул бандит. — Не было распоряжений, сиди и не трынди! Пока не скажут обратное!

На этом «добром» слове замок щёлкнул, а я остался в полном недоумении. Меряя шагами комнату, буквально растворился в своих воспоминаниях, пытаясь понять, что же меня так вырубило.

Но, сколько бы я ни пытался, лицо парня размывалось, как в тумане… А вслед за воспоминаниями пришел и недовольный хрипловатый голос:

«Что ты там опять натворил? — Койот, как мне показалось, буквально прогавкал каждое слово. — Только наладил первый канал, как ты его сразу разрушил!»

«Слышь, телевизионщик, — парировал я, — ты где был, когда я тебя звал, а?»

«Где-где… — заворчал Койот. — Организмом твоим занимался. Пытался понять, как научить тебя заново пользоваться навыками».

«И как успехи? — в несколько издевательской манере поинтересовался я. — Получилось? Что-то, кроме волшебной палочки между ног, у меня больше ничего и не появилось!»

«А ты её почаще доставай, — огрызнулась псина. — Авось на букет какой заработаешь!»

Не нужно быть гением, чтобы уловить его тонкий намек на венерические болезни. Однако сути это не меняло.

Койот долго и упорно толковал мне про магический канал, появившийся у меня после получения уровня. Но, к сожалению для нас обоих, канал этот был нестабильным. И когда меня вырубили каким-то магическим порошком, от него ничего не осталось.

Мы даже принялись строить теории. Я предполагал, а Койот… психовал и матерился. В целом, он оказался типичным придурковатым старикашкой, только вместо пенсии и газет у него были блохи и отвратительное чувство юмора.

Впрочем, к одному замечательному факту мы всё же пришли. У меня, учитывая появившийся нулевой уровень и предрасположенность к магии, был активный навык.

Кит слушался меня, как покорный песик, а я мог связываться с ним удаленно, смотреть его глазами и приказывать. А это и есть магия!

Более того, чтобы восстановить тот самый канал, о котором говорил старикашка, мне просто нужно попасть на первый уровень и поймать еще одну душу. Заполучить, так сказать, еще одного раба, а вместе с ним и…

«…Первый уровень! Если ты получишь нового члена стаи, у тебя и навык новый появится! — довольный собой закончил Койот. — Теперь понимаешь, что от тебя нужно?»

«Для начала выбраться отсюда, — проворчал я. — Разобраться со своими проблемами, а потом уже вернуться к магии».

Койот только было начал паясничать, но тут дверь в мою псих-комнату открылась. На пороге стоял улыбающийся и благодарный Монеткин. Только вот из-за своих габаритов в этот узкий проём войти он не смог. А я не смог промолчать:

— Вы проходите, Кирилл Петрович, — зло ухмыльнулся я. — Присаживайтесь и чувствуйте себя как дома!

Монеткин шутки не оценил, но и ворчать не стал. Отошел на пару шагов назад и попросил пройти за ним.

— Ну, раз вы настаиваете…

Первым делом я увидел морду недовольного бандита. Мог бы, конечно, и плюнуть в неё, но портить и так шаткие отношения не стал.

Мы, как мне и показалось, снова были на том самом черном рынке. Только в другой его части, где стояли подобные моей «клетке» комнатушки, сделанные из бетона. Местный отель у них такой, что ли?

А направлялись мы в сторону офиса Кирилла Петровича, но так до него и не дошли. Не хватило буквально «пары» палаток. Монеткин раскачивающейся походкой завернул за угол, где притаилась невзрачная дверь, ведущая куда-то под землю.

Так как он шёл впереди, я не видел смысла что-либо спрашивать. Уж явно не заманивает, а зовет за собой.

Спускаться пришлось недолго, и после лестницы, ведущей вниз, мы практически сразу оказались просторной комнате без окон. Что же, ожидаемо.

Посреди комнаты, на двадцати квадратных метрах, красовался один единственный стальной стол и четыре кожаных кресла. А нет, вру, еще был табурет, на котором сидела та самая цыганка, что почему-то искренне считала, что за конину нужно стрелять в упор.

Ну, как сидела… Спала, уткнувшись лицом в стол.

— Это, — Монеткин грузно опустился в кресло и вытянул ноги, — Марьяна Чоаба, племянница местного цыганского царька.

— Барона, — поправил я его. — Настоящего барона.

Девчонка, услышав мои слова, тут же подняла голову.

— А ты, как я погляжу, в степняках разбираешься? — тут же ответил Кирилл Петрович.

Поправлять его и говорить, что цыгане степняками не являются, я не стал. Пусть думает так, раз уж ему хочется. Дочурку разубедить не получилось, а уж папаню так тем более.

— Почему племянница человека, который занимает высокое место в своем таборе, сидит здесь? — на всякий случай поинтересовался я. — Нет, понимаю, она напала на вас, но разве подобное не расценивается, как удержание в заложниках?

Монеткин повернулся, и поросячьи глазки лениво на меня уставились.

— Нет. Она, хоть и является «носителем» этой поганой крови, никакого ответа за себя не потребует. У нее своя стая, у барона — своя.

— А как же за семью, коня и двор?

— Не понимаю, о чем ты…

Марьяна тем временем отчаянно пыталась испепелить меня взглядом. Ее можно было понять — оскорбили, ударили по больному, да еще и на цепь посадили в холодном помещении. Но это ведь не причина бросаться на людей, верно?

Я сел рядом с Монеткиным и принялся ждать. Точнее, дожидаться его дальнейших действий.

— Ты, дочь шакала, — злобно начал Кирилл Петрович, — по какому праву напала на мой дом?

— Я уже отвечала тебе, жирный боров, — оскалилась Марьяна.

Я же заметил на её лице ссадины. Значит, били. И не один раз.

— Я тебе… — обозлился толстяк и попытался подняться.

Выглядело это слишком комично, и вскоре боров оставил неудачные попытки сделать это грациозно, а потому просто погрозил ей кулаком.

— Дочь мою за что отравили⁈ А⁈

А, так вот оно что… Отравили ее, получается? А я-то всё думал, что золотозубый придурок забыл в кабаке, где собирается местная золотая молодёжь. Убийца, значит. Ещё и наёмный.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — заулыбалась Марьяна.

Свинтус всё-таки вытащил свою тушу из кресла. Цыганка тут же сжалась, понимая, что ей сейчас прилетит оплеуха, поэтому когда Монеткин замахнулся, а я заорал ему:

— Стой.

Цыганка даже пискнула от удивления.

— Что? — не веря своим ушам, остановился и спросил Кирилл Петрович. — Это ты мне сказал?

— Тебе, — сухо отрезал я, вставая со своего места. — Ну неужели такой, как вы, с вашим опытом и возможностями, не смогли выпытать из нее правду?

Лесть быстро сделала своё дело. Монеткин напрочь забыл о своей первой реакции и заулыбался.

— Ну, знаешь ли… — замялся толстяк. — Не всегда под рукой хороший дознаватель.

— Как хорошо, что именно сегодня я у вас в гостях, — улыбнулся я в ответ. — Слушай, Марьяна, а почему твой дядя не хочет за тебя откупиться? Достала его, наверное, да?

Цыганка ничего не ответила и злобно сощурилась.

— А, понимаю, — Монеткин отошел чуть в сторону, а я продолжил: — Наверное, нежеланная племянница, да? Небось, мама твоя — родная сестра Чоаба, а твой отец — какой-нибудь увалень, которого вздёрнули в тот же час, как узнали о появлении тебя на свет?

Попал в самую точку. Марьяна резко дернулась и попыталась вытянуть перед собой руки. Благо цепи на кистях, как и обручи, держались крепко, не позволив ей даже встать в полный рост.

— Отлично. С первым мы разобрались, — довольный собой кивнул я. — Получается, ты мне ничего про покойного Бахти сказать не можешь? И почему твой дядя заинтересовался мной тоже?

— Почему же не могу? — оскалилась она. — Могу. Да ещё как. Ты меня только отпусти, касатик, в я тебе всё и расскажу.

— Касатик… — я выдавил из себя смешок. — Говоришь, как бабка старая.

— Чоаба интересуется каждым, кто так вызывающе себя ведет в местах, где торгуют его люди, — ответил вместо Марьяны Монеткин. — Ты мне скажешь, сука, зачем пытались отравить мою дочь?

Цыганка, криво ухмыльнувшись, промолчала. Тут я сдерживать Монеткина не стал. Боров отвесил пленнице такую пощечину, что её голова дёрнулась как автомобильный песик на торпеде.

— Зуб за зуб, — еле прошептал сказал я. — Если Катя вспомнит, как именно выглядел тот парень, то мы найдем его. А то я его толком-то и не помню.

Кирилл Петрович грустно выдохнул, намекая, что и сама Катя ни черта не помнит.

— Но, мы можем продолжить пытать её! — наигранно воодушевился я, сверкнув белоснежной улыбкой. — Я много методик знаю, но, как вы понимаете, зуб за зуб. Да, красавица?

Кареглазая, и без того бледная, чуть не слилась с побелкой.

— Если она действовала как отдельная цыганская каста, то, скорее всего, отравитель из её группы. Мелкий барон, что постоянно пытается вставлять вам палки в колеса. Не припомните такого?

Монеткин вроде как начал соображать. Затем хлопнул себя пятерней по лбу и заговорил:

— Как же я сам-то не догадался…

Ага. Конечно. Не догадался. Да ещё и сам. Ты просто непроходимо тупой. Вот и все.

— В общем, у меня есть условие, при котором я смогу всё из неё вытащить. Подпишем договор?

Кирилл Петрович, конечно, удивился, услышав слово «договор». Но согласился. Молча кивнул и позвал меня наверх, где я и озвучил ему свои условия, передавая в руки кое-какой документ.

Глава 18

Я рекомендовал не убивать парней, которых «заказал» адвокат Филинов. При чем не просто не рекомендовал, а настоятельно попросил этого не делать. Тем не менее ручаться за работу Монеткина не мог.

— Как получится, — улыбнулся боров. — Сам понимаешь, ребята у меня сильные, могут и переборщить.

— Я тоже могу переборщить, — парировал я. — И случайно убить пленницу. Оно тебе надо?

Судя по выражению его заплывшего салом лица ему это было не надо. Более того, Кирилл Петрович нахохлился. Мол, чего это я ему «тыкаю», а не «выкаю», но предпочёл промолчать.

— Ты правда сможешь узнать, кто и зачем её послал? А ещё выудить, кто был тем отравителем?

— Да, — уверенно заявил я. — Поверь, Кирилл Петрович, я многое умею и могу. Так что она даже без языка напишет мне явки и пароли.

Монеткин заёрзал на стуле, пристально уставился на меня своими поросячьими глазками и всё-таки кивнул в знак одобрения.

Пожимая ему руку, я не сразу сообразил, что можно было облегчить «его» часть задания. Поэтому…

— Петрович, подожди! — крикнул ему вслед.

Понимая, что братки реально могут переборщить, я поставил ещё одно условие. Пускай мой человек следить за выполнением работы.

К тому же он вооружён и в случае чего точно сможет остановить «ребятишек». Пока те не наворотили дел. Уж больно не хочется подставлять адвоката, который сам идёт у нас на поводу. Помог раз — поможет ещё раз, и ещё.

Не первый и не последний адвокат в моей жизни, которого я смог и смогу купить. Тем более, что этот мир даже более продажный. Напоминает мне те самые любимые девяностые, когда я кутил так, что другие бандиты в ножки кланялись, лишь бы я их не трогал.

Вроде бы всё прошло как по маслу. Кита должны были забрать из дома,чтобы уже потом, в компании из четырёх людишек Монеткина, искать двух братьев из «заказа».

А я остался почти наедине с Марьяной. Злобной, агрессивной и, кажется, опасной.

Воспоминания из прошлой жизни немного остудили мой пыл. Теперь я постараюсь идти немного другим путём. Более простым, как мне кажется. Или не кажется…

Сложности всегда и везде будут меня подстерегать, так что терять бдительность нельзя. Нужно сколотить банду, пока не поздно. И пускай придётся наступить на глотку этому самому Монеткину.

Впрочем, и с ним не всё так просто, если на чистоту…

— Мадам, — я дождался, пока из «кабинета» выйдет последний член банды, которого отправляли к дому Кита. — Если вы ничего не будете говорить, вам, увы, будет больно.

Цыганка подняла голову со стола, посмотрела на меня усталыми глазами и протянула:

— Валяй. Хочешь — бей, — лениво пробормотала она. — Хочешь — раздень меня и сотвори непотребство. Все равно прокляну. И сдохнешь!

О, адепт цыганской магии нашёлся. Только я сразу просёк, что именно она сейчас делала. Смотрела мне прямо в глаза, хоть и вяло. Пыталась найти зрительный контакт, чтобы задурманить голову.

Что бы ни говорили про этих «нелюбителей» конины, они вполне себе могли запудрить мозги. Вот что-что, а этого они умели.

— А если и вправду такой смелый… — она села ровнее, всё ещё не отводя от меня глаз, а потом заулыбалась и продолжила: — Дай ручку, погадаю!

— Курица! — рявкнул я, отчего Марьяна испуганно дёрнулась. — Ты что, думаешь, я таких, как ты, в своей жизни не видал ни разу?

Она пробормотала что-то там про «нехорошо повышать голос», но я-то прекрасно знаю, как себя вести, когда тебя пытаются загипнотизировать. Кричишь на них, смеёшься в лицо и ведёшь себя надменно. Это сбивает с толку.

Короче говоря,я просто хохотал. Марьяна уставилась на меня как на дурачка.

— Ты больной, что ли? — цыганка облокотилась на спинку стула, взгляд её стал потерянным. — Чего гогочешь-то?

— Думай что хочешь, — я резко замолк и пару секунд подождал. — Я знаю, как бороться вашими уловками!

На всякий случай подошёл, трижды постучал ей по лбу, перекрестился и плюнул под ноги.

— А теперь гадай, — улыбаясь от нелепой «защищенности», разрешил я. — Только смотри, судьба должна подсказать, сколько тебе осталось жить!

Шутки шутками, а у меня в жизни был яркий пример, когда старая бабка с золотыми кольцами в ушах вытащила из моего же кармана аж пятьдесят штук. Смотрела, старая падла, и не моргала, а я и сам был рад отдать ей всю наличку.

В любом случае мои братки её поймали, выбили всё, включая золотые фиксы, а заодно и узнали секрет, как больше не попадаться на их гипноз.

Собственно, я и вёл себя, как… да как клоун какой-то.

Марьяна молча протянула свои руки, выжидая, когда я протяну в ответ ладонь. А когда сделал это, закрыла глаза и начала водить по «линиям жизни» своим ногтем.

— Вижу… вижу… — протянула она. — Смерть!

Я просто рассмеялся ей в лицо. Это, конечно, вновь сбило цыганку, но она всё равно продолжила.

— Ладно, пускай будет по-твоему, — она недовольно вздёрнула носик и произнесла: — Вижу… вижу… Большой остров, чьи берега омывают воды из драгоценных макров… редчайших макров в природе…

Ну разумеется, шарлатанка понимала, чем заинтересовать бандита. Ага. Молодец.

— Трое в лодке, не считая собаки, — пробормотала она. — Собака — духовная. Ненастоящая!

«О, так это она так про Койота, что ли, сказала? Ха! Обязательно ему это передам!»

— Адвокат, Гангстер и Торговец… — выпалила девушка, не раскрывая глаз.

Не знаю почему, но меня заметно напрягло перечисление «профессий». Если «дело» гангстера вообще можно отнести к профессии. А почему я ей поверил?

— Сокровища другого мира, — вещала Марьяна. — Чужой остров и чужие племена. Чужой мир… — её начало трясти. — А ты… ты… Что ты такое⁈

Я попытался выдернуть руку, ибо её когти больно впились мне в кожу, но ничего не получалось. Сложилось впечатление, будто я засунул ладонь под пресс, ибо она сжала её с неестественной силой.

— Труп! Ты мертвец! Откуда ты, зачем ты здесь? Это не твоё тело, чужак!

Вот те раз…

Звонкая пощёчина выбила из цыганки всю «дурь». Она распахнула ресницы и посмотрела… Да как будто сквозь меня. И заулыбалась, почёсывая покрасневшую щеку.

— А ты ведь всегда так делал с неугодными тебе людьми, да? Опускал их пощёчинами. Да и рука у тебя очень тяжёлая. Так, Ювелир? Не то что в этом слабеньком теле.

Меня как в воду окунули. А затем вытащили и несколько раз основательно долбанули шокёром. Да-да, и такое в моей жизни бывало. Просто… Откуда она всё это знает⁈

Цыгане, хоть и мастера гипноза, но, млять, не настолько же!

— Чего вылупился, касатик? — хищно заулыбалась Марьяна. — Тяжко тебе, да? Ещё бы! Какая-то цыганча выведала твой секрет.

Первое, что мне пришло в голову, когда я услышал всё о себе, — это придушить пронырливую идиотку. Второе — придумать способ, коим она могла бы покончить с собой. И уже в последнюю очередь — договориться.

Первый и второй способ были бы более действенными, а с третьим, так скажем, могли возникнуть проблемы.

Пленница, видимо, осознав, что её сейчас убьют, заскулила. Попыталась вырваться из цепей, но положение её ни капельки не изменилось. Тогда она сделала кое-что поинтереснее. Закричала. Да так звонко, что уши едва не завернулись в трубочку.

Я в тот же момент вскочил со своего места и приложил руки к её рту. А следом в нашу «палату» заглянул кто-то из охраны.

— Шаман, у вас все в порядке?

— Пытаю, — скромно улыбнулся я. — Не реагируй, а то она ещё громче может! Ты бы это…Прогулялся пока, что ли…

— Понял! — виновато кивнул бритоголовый и закрыл за собой дверь.

Я продержал руку на её губах больше пяти минут, пока она пыталась хрипеть, дёргаться и в целом всячески вырваться из моей крепкой хватки. Вскоре девушка обмякла. Замолкла и залила горючими слезами мою ладонь.

— Успокоилась? — шёпотом спросил я. — Ну?

Марьяна один раз кивнула. А затем мелко-мелко затрясла головой, старательно доказывая, что всё услышала и поняла.

— Теперь поговорим.

Я достаточно быстро отошёл от девушки, схватил стул и поставил его рядом с ней. Она отшатнулась, видимо, решив, что этим стулом я сейчас и проломлю ей череп, но вполне быстро реабилитировалась. Захлопала глазами, пытаясь хотя бы криво, но улыбаться.

— Как тебе удалось увидеть всё это? — задал я первый вопрос. — Ты маг?

— Провидец, — коротко сообщила она охрипшим голосом.

— И много таких у вас?

Цыганка пожала плечами и тут же спросила сама:

— Сколько тебе лет на самом деле? Хотя… — она посмотрела мне прямо в глаза и улыбнулась. — Старый, матёрый, опытный… Чего ж сразу не задушил, а поговорить сел?

— Сам не знаю, — честно признался я. — Было бы это дома, я бы убил тебя и бетоном сверху залил, чтобы не вякала.

— А мёртвые вякают? — подняла она брови. — У вас там что, некромантия есть?

— Нет там ничего, — покачал головой. — По горячим следам можно убийцу найти. Не знаю, как у вас, а у нас даже упавший с головы волос — уже улика.

Её изумлённые глаза подсказали, что таких технологий у них ещё не появилось. Но, скорее всего, появятся, только явно не сейчас.

Тем не менее лицо Марьяны чуть изменилось. Несмотря на аккуратненькое колечко в носу и загар, она совсем не походила на цыганку. Только внешне, да и здесь…

Я придирчиво наклонил голову, рассматривая её корсет. А затем и ноги в самых обыкновенных армейских сапогах.

— Не упрела ещё? — бросил первое, что пришло на ум. — Ботинки-то весят будь здоров.

Глаза, полные мольбы, стали ключом к дальнейшему диалогу. Причём разговор теперь пошёл вполне спокойно.

Расшнуровал ботинки, стянул их с удивительно нежных, женственных ножек. Про себя приметил: в полях не живёт, за собой ухаживает. Аки принцесса. Но сама ею не является.

Правда, запашок от этих говнодавов был… закачаешься. Как говорится, цветы вянут, потенция на полшестого.

— Что-то на цыганку ты не похожа, — прищурился я. — Табора своего точно нет. Больше напоминаешь пирата, чем кого-то из представителя меньшинств с золотыми зубами.

Юмора моего она не поняла. Так что лёгкое оскорбление прошло через уши, не застревая в мозгу.

— Наёмница?

— Быстро ты понял, — кивнула она. — У меня от табора только фамилия да проблемы. Кто возьмёт на работу цыганку?

— Никто, — согласился я. — А почему от семьи отлучена? Почему не ходишь, не попрошайничаешь?

— Ты разницу между мной и другими видишь же? — она недовольно поджала губы. — По глазам вижу, что видишь. Дядя меня пинком под зад выпер из шатра, как только я ходить и мало-мальски разговаривать научилась.

— А дальше?

— А дальше воспитывал старик, который и приютил меня. Но… — тут пленница искренне всхлипнула, — ему переломали руки и обвинили в воровстве у своих! Опустили!

Я задержал дыхание и замер, хаотично соображая. Где-то я уже слышал подобное, причём не так давно, буквально пару дней назад… Но где?

— А как зовут твоего старика? — спросил я, когда всхлипы притихли.

— Кошечкин!

«Кошечкин… Кошечкин… Нет, таких мы не знаем, — моя соображалка работала на максимум. Но что-то не получалось. — Такой фамилии я не слышал».

— Не Вячеслав Васильевич, случаем? — уточнил я.

Болванчик в виде (НЕ)цыганки покорно закивал.

Так вот оно что. Мир-то, оказывается, тесен… Я теперь даже понимаю, почему она напала на Монеткина. Опыта только не хватило, да и мозгов. Хотя… Если вспомнить тех немытых гастарбайтеров, которых она приволокла на дело, они априори должны были сдохнуть.

— Ну, ты явно не с того ракурса начала, — заговорил я. — Славу подставили, причём крупно. Поэтому он и живёт в деревянной темнице, сопли жуёт да тараканов ловит.

— Откуда ты знаешь? — тут же оживилась Марьяна. — Мне Алик говорил, что его убили ещё неделю назад!

Алик… Опять в памяти промелькнуло что-то знакомое.

«Думай… Ювелир, думай…»

— Алик Пупкин, — начал я. — Кто-то из высшего общества? Парень, который пытается услужить Монеткину, я прав?

— Услужить? — Марьяна, кажется, не поняла, о чем я вообще говорю. — Сын графа он, Валерия Пупкина.

— Мне это ничего не говорит.

— Странно, а хотя… — она виновато улыбнулась и продолжила: — Сколько ты здесь живёшь? Год, два?

— Пять дней.

— И уже втёрся в доверие к Монеткину? — искренне удивилась она. — Вот это да… А чего это я удивляюсь! Шестьдесят шесть лет ты прожил, из них сорок три года делал…

— ОПГ, — перебил её я. — Вполне успешную и действующую до сих пор, даже без меня как лидера.

Она благоразумно промолчала. Скорее всего, даже ничего не поняла. Но смотреть на меня стала иначе. Не испепеляюще, а с каким-то уважением. Так-так, кажется, у нас появился рычаг…

Проще, скорее всего, было бы её убить. Но у меня рука не поднималась. Пока что.

— Что там про графа-то?

Марьяна уселась поудобнее, насколько ей позволяло её «положение», и начала рассказывать мне удивительную историю о том… Какой Монеткин нехороший человек, а граф — умница и красавец!

Доблестно защищая Кошечкина от цепких лап Монеткина, он получил тяжкие увечья и неделю провалялся в местном госпитале, зализывая раны. А все из-за того, что попытался спасти её старика.

Какой молодец, ты смотри…

— Стоп! — рыкнул я, когда бред начал зашкаливать. — Начнём с того, что твой старик жив и почти цел, а Алик — редкостный балабол.

Она выпучила глаза, сначала не поверив своим ушам.

— Более того, — продолжил я. — Именно из-за твоего рыцаря он и оказался в темнице. Славу Монеткин попросил вскрыть новый сейф. И…

— Врёшь! — выплюнула она. — Алик не мог так поступить!

О-о-о-о… Санта-Барбара. Понятно.

— Хочешь — верь, а хочешь — нет. Дело твоё, — пожал я плечами. — Но Монеткина не оказалось на месте, когда твой старик справился со своей работой. Чем и воспользовался Пупкин, вытащив из сейфа золотой слиток, мешочек с чем-то драгоценным и какую-то бумажку. Причём сама бумажка оказалась дороже всего остального.

— Быть не может… — жалобно протянула Марьяна и вскочила на старого конька: — Алик не мог так поступить!

— Я не думаю, что Кирилл Петрович даст вам добро встретиться. Но если ты увидишь его сама, ты поверишь мне?

Ответом был кивок с глазами, полными надежды.

* * *

Я ожидал Кирилла Петровича в его офисе больше двух часов. На настенных часах давно уже пробило десять вечера, а начальника местного чёрного рынка так и не было.

Я даже успел получить от Кита отчёт, что задание для адвоката выполнено, и отправить его к Филинову.

С Марьяной я договорился о том, что она сохранит мой секрет, а я помогу ей и её старику отсюда выбраться. С одной стороны, мне это было выгодно, потому что медвежатник уровня Кошечкина сам понадобится мне в будущем. А с другой — я не запакостил свою карму лишним убийством, а в дальнейшем и враньём на тему: «Что случилось с заключённой?»

Пребывая в раздумьях, сам того и не заметил, как от духоты в комнате начал проваливаться в сон, а потом…

«Как жизнь молодая? — где-то рядом заговорил Койот. — Слышал, тебя просканировали?»

«Просканировали? — удивился я. — Ты о чем?»

«Ну, узнали, кто ты и что ты, — как-то злобно пробормотал он. — Я же говорил тебе…»

Я открыл глаза и ничего перед собой не увидел. Ни стола Монеткина, ни, собственно говоря, чего-то ещё. Значит, я провалился в сон… Далеко не сладкий и воняющий палёной шерстью.

«Своё слово я сдержал, — парировал я. — Никому ничего не говорил, как и договаривались. А то, что Марьяна смогла меня просканировать, увы, не мой косяк, а твой!»

«С чего бы вдруг? — гавкнул шаман-индеец. — Я твою руку ей не протягивал».

«Предупреждать о таких способностях надо! А то как спросишь тебя, так вечно ты тявкаешь, бэкаешь, мэкаешь. Не учитель, а хрен пойми кто».

«А я и не брал к себе учеников! — злобно шипел дух. — Да таких, как ты, знаешь что…?»

«За пенис — и в музей?»

Ответить Койот ничего не успел. Меня что-то выдернуло из сна. Больновато, между прочим. Сначала показалось, что меня хлопнули по животу, а затем, что насильно оттянули на стуле назад.

Глаза, сволочи, не хотели смотреть, а руки, кажется, отказывались двигаться.

Удавка, что очутилась на моей шее, ясно дала понять: сейчас меня попытаются задушить, а дальше…

Глава 19

Мои руки стянули чем-то холодным и… нет, не металлическим. Правда, спустя пару секунд я услышал звуки стяжки… Удавка на шее зафиксировала меня к подголовнику стула, а вот дальше…

Сам стул переключили в положение лежа.

«Да ну на… А с виду и не скажешь, что он раскладывается!»

Ноги мои просто связали вместе. Оказавшись в подобном положении, я только и мог, что дрыгать ногами, чтобы ненароком не придушить самого себя. Спустя пару секунд на мою грудь что-то положили. И это что-то оказалось живым!

— Хватит брыкаться! — послышался в абсолютной темноте полушёпот. — Так и слететь можно!

Знакомый женский голос разбудил мою память. Но, видимо, из-за эффекта неожиданности я не сразу сообразил, кому он принадлежит и в чём, собственно говоря, вообще дело.

Определённо женские пальчики впились в мои плечи, затем поползли куда-то вверх. А через пару мгновений тишины на лицо моё легло что-то мокрое, что не давало мне закричать. Рот мой прижали то ли мокрой рукой, то ли каким-то фруктом.

По запаху было что-то определённо вкусное.

Впрочем, мне потребовалось полминуты, чтобы, услышав постанывания, понять, что это за фрукт такой.

— Будь послушным… — сквозь стон велела Монеткина. — Давай, Вова… Мне нравится!

«Сука! Убью!»

Я пытался брыкаться очень долго. До тех пор, пока не приподнялся так, что начал себя душить. В целом, у меня это вышло удачно. Даже начал задыхаться, а Катя, сидящая на моем лице, — радостно щебетать.

Её руки поползли по моим брюкам и начали лезть туда, куда не стоило. Более того, она как будто и не замечала, что я задыхаюсь, и продолжала насильственные действия сексуального характера.

— Давай! Давай! — закричала она, заёрзав.

В один момент, когда мой подбородок стал липким, а в глотке застрял отчаянный хрип, в кабинет постучали.

Девица, спрыгнувшая с моего лица, наконец дала мне глоток свежего воздуха, которого мне так не хватало. Довольная собой, она потрепала меня по щеке и прошептала на ухо, снимая с шеи удавку:

— Хороший мальчик, так бы сразу…

Следом с моих кистей слетели стяжки, были освобождены ноги, а я… я не мог пошевелиться!

Теперь-то мне стало понятно, почему меня окружала сплошная темнота. Одурманила, паскуда! Одурманила!

— Полежи пока тут, а я, так и быть, вытру после себя, — издевательски, приторно-сладко проворковала Монеткина. — Ты, солнышко, почаще заходи! Твои губы — это просто что-то с чем-то. Надеюсь, я и до твоего клинка дотронусь! Правда, мне ещё рановато становиться женщиной… Ты ведь понимаешь, о чем я?

— Убью суку… — попытался прорычать я, но вместо слов вышло какое-то сопение.

— Тише-тише, мой сладкий мальчик… У нас ещё столько всего впереди.

«Тебя будет ждать особенная месть, девственная ты курица…»

* * *

В себя приходил больше часа. Вернуть контроль над конечностями оказалось серьёзным испытанием для моего тела. Более того, вернуть самообладание, а не клокотать от слепой ярости, оказалось ещё сложнее.

Поэтому, когда я смог сесть на стул, встать и, чуть пошатываясь, наконец-то походить, то и дело дёргая за ручку запертой двери, вернулся Кирилл Петрович в весьма благодушном настроении.

Заметив мой яростный взгляд, он, как мне показалось, даже чуть-чуть струхнул. А я-то уже был готов вынести сор из избы и…

Ага. Ну и что я ему скажу? Твоя тупоголовая дочь — распутница, что изнасиловала меня? Окурила и нагло воспользовалась?

Да это курам на смех!

— Мои парни всё сделали, — не замечая моего недовольного выражения лица, сообщил он, усаживаясь на своё место. — Как у тебя дела с цыганкой, разговорил её?

Я и ответить не успел, как в кабинет вернулась та самая блондинистая сука.

Белоснежная улыбка, довольное лицо и шаловливая походка. Вот, что я первым увидел, когда она вошла в кабинет. Потом, правда, её лицо ошарашенно вытянулось, когда я сжал кулаки и чуть дёрнулся.

Её папаша моего жеста не понял. Правда, я удержал себя в руках и не позволил себе чего-то большего.

Ничего, Катя, моя месть будет слаще мёда. Поверь мне.

— Ой, Катенька, привет! — улыбнулся я. — Что ты здесь забыла?

Тупая как валенок Монеткина так и не смогла понять мою елейную интонацию. Сучка заулыбалась ещё шире и, облокотившись руками на моё плечо, проворковала:

— Я так и знала, что тебе понравится!

— Кхм, — кашлянул Монеткин. — К делу, может?

— Да, конечно, — я уселся на стул, а за моей спиной встала весьма довольная собой Екатерина. — Дело вот в чем, Кирилл Петрович… Эта самая цыганка пошла не из каких-то планов мелкого барона, а сугубо по следам своей мести.

— В каком это смысле? — поросячьи глазки недовольно заблестели. — Что я ей сделал?

— Ей? Ну как сказать… Кошечкин её практически вырастил, и она в отместку за то, что вы его убили, решила убить и вас.

— Бред! — боров саданул кулаком по столу так, что его чадо позади меня аж подпрыгнуло и посильнее впилось когтями в мои плечи. — Он жив! Жив! И ещё раз жив!

— Однако, — я криво улыбнулся, — некий Алик Пупкин, добродушный рыцарь какого-то говнистого замка, заверил Марьяну, что вы его убили. Причём он заявил ей, что видел это лично.

— Быть такого не может! — Монеткин сощурился. — Альберт — моя правая рука! Я ему доверяю больше, чем… — он покосился на Катю, та на него — искра, буря, безумие! — и боров чуть поправил своё громкое высказывание: — Доверяю почти так же, как любимой дочурке!

— И всё же… — начал было я, но тут подключилась и сама дочурка.

— Он мой суженый, — она виновато улыбнулась. — Нам с ним жениться скоро, так что быть такого не может.

Ага… Жениться, значит?

В моей голове начинал потихоньку созревать план мести. Хороший такой план, добротный…

— Что-то я вас вместе не вижу, — парировал я. — А как же любовь-морковь?

— Так, есть же обычаи, что до свадьбы нельзя проводить время вместе, спать в одной постели и заниматься сексом! Слышал о таком?

После слов Кати Монеткин выдал забавный жест. Перекрестился, поплевал через плечо и самодовольно закрыл глаза, поджимая губы.

Странная семейка. Одна ведёт себя, как настоящая куртизанка, а другой крестится… Ладно, все эти мысли остались в моей черепушке. Кажется, теперь я знаю, как ответить ей в будущем.

— Алик не мог так поступить, — ещё раз повторил Монеткин.

— Мы можем спуститься и спросить лично у неё. Если вы не верите моим словам.

Боров в правдивости моих слов явно сомневался, поэтому, какое-то время пораскинув мозгами, всё-таки решился пойти со мной. Только эту перекрашенную курицу мы оставили в кабинете. Впрочем, напоследок я решил кое-что сделать и бросил Монеткину вслед:

— Кирилл Петрович, я догоню вас! — крикнул толстяку, который вышел из кабинета. — Шнурки только поправлю!

В ответ послышалось какое-то бормотание, но свинота не остановился и пошел дальше. Дражайшая его дочурка попыталась было выскользнуть вслед за папашкой, но мой цепкая рука не дала ей это сделать.

Дверь захлопнулась, а я прижал идиотку лицом к двери и повернул ключ, запирая замок.

— Ты чего это удумал? — испуганно защебетала девица. — Я буду кричать!

— Не будешь, — улыбнулся я, заводя руку ей под платье. — Девственница говоришь? А так?

Мои пальцы скользнули по её фасолине. Она вздрогнула и тут же расслабилась, позволяя мне творить с ней многое. Впрочем, я ограничился лишь тем, что грубо прижал её к двери и очень сильно завёл.

Каково было удивление этой курицы, когда она упала на колени, чтобы меня обслужить, а я просто сделал шаг, отворил дверь и захлопнул прямо перед её носом.

Ничего, на твоей озабоченности мы ещё поиграем. Поверь, овца, месть тебе очень не понравится.

* * *

Монеткин позволил себе четыре пощёчины и три удара под дых. М-да, Марьяна явно не с женским терпением. Даже не пискнула, несмотря на подобное обращение. Я же едва сдерживался, чтобы не убить его прямо здесь.

И, скорее всего, убил бы, если бы не три охранника, вставших за моей спиной.

А потом бы убил и Катю. Но только после того, как вдоволь бы над ней поиздевался.

— Тварь! Ты лжёшь! — кричал Кирилл Петрович, но руки уже не распускал. — Откуда тебе знать, кто такой Пупкин? Выдумала? Услышала где? Отвечай!

— Под ногами у меня болтается! — огрызнулась (НЕ)цыганка, едва не плюнув борову в лицо. — Под юбку ко мне залезть пытается уже который месяц!

Тут уж Монеткина было не остановить. Три, а то и четыре удара кулаком по лицу вырубили девушку. Я аж взбесился от такого обращения, но ничего поделать не мог.

Тем временем жирный ублюдок приказал бросить её в темницу к старику Кошечкину, а после, когда мы уже вышли из помещения и оказались на свежем ночном воздухе, заговорил:

— Получается, ничего ты из неё не выбил, Шаман, — мелкий авторитет вдохнул полной грудью и, не оборачиваясь ко мне, продолжил: — Что делать будем?

Буравя его спину взглядом, я прикидывал, смогу ли с одного маху свернуть ему шею? С такой жировой прослойкой — увы.

— Чего молчишь? — обернулся он. — Скажешь что-нибудь?

— Я не вижу повода сомневаться в её словах, — честно признался я. — Почему вы настолько не хотите поверить в то, что Альберт не тот, за кого он себя выдаёт.

— Лично бы был с ним знаком, понял бы, — сухо отрезал он. — Хороший пацан. Верный. А самое главное — от него никогда не нужно ждать подвоха.

— Обычно такие и… — начал было я, но тут же замолк. — Может, стоит всё-таки с ним переговорить?

Монеткин неопределённо пожал плечами.

— В общем, Вова, — заговорил он, промолчав примерно с минуту. — Едь-ка ты домой. Надо будет, я тебя сам найду. Или ты меня. Знаешь ведь, где я обитаю.

Боров посмотрел на меня в упор, дождался моего кивка и махнул рукой на ворота.

— Тебя отвезут. Надо — домой, не надо — на съёмную квартиру. А что с цыганкой делать, я подумаю.

— Дайте мне время, — попросил я. — Я бы с ним переговорил и уже тогда решал, как разруливать ситуацию и кто на самом деле прав, а кто виноват.

— Завтра.

* * *

Чертово армейское тело чертова армейца! Кто в здравом уме будет приучать организм вставать в шесть утра?

Такие негативные мысли преследовали меня всё утро. Стоило только открыть глаза и недовольно заворочаться.

Родители встретили меня дома с почестями. Даже не поинтересовались, чего я такой задумчивый и почему решил вернуться в родовое гнездо. К слову, лёгкое чувство неловкости всё-таки было.

С утра я переделал кучу дел, наконец осмотрев свою комнату. На моё счастье я нашёл ещё один потайной «карман». Но уже в спинке шкафа. Так в моих руках оказались патроны. И что было самым приятным, они совершенно подходили под калибр моего пистолета.

Осталось только приехать на съёмную и достать его из-под досок.

Мама приготовила на завтрак очень даже съедобные и вкусные блинчики. Сестрица, кашляя как проклятая, еле-еле смогла все это пережевать. А отец, который угрюмо промолчал всю трапезу, как мне показалось, подскакивал с каждым приступом её кашля.

Понятное дело, дёргаться будет. Учудить такое со своей дочерью… Ай, ладно. О чем это я…

Поглощая один блинчик за другим, старался убить в себе любопытство, которое жадно требовало вывести папаню на серьёзный разговор. Однако ситуация развернулась немного иначе.

В коридоре зазвенел телефон. Отец, воспользовавшись случаем, поднялся и отправился отвечать.

Через пару минут он подозвал меня, сказав, что меня ищет какой-то Рудик.

— Слушаю, — заговорил я, как только взял трубку.

— Вова! — послышался радостный голос армянина. — У меня к тебе есть две новости: одна хорошая, а другая плохая!

Ну вот… Что начинается-то? Весь день коту под хвост! Да и с каких пор мне эти новости сообщает бизнесмен, а не тот же Кит, например⁈

— Какие? — жалобно протянул я. — Можно с хорошей? А?

— Конечно, можно! Цена твоего макра составляет четыре тысячи! И это ещё по низу рынка!

Радость армяшки я разделял. Хоть не знал местного курса. Можно было прикинуть, что я в некотором роде богач, раз Рудик такой радостный.

— Это с учётом комиссии? — на всякий случай уточнил я, на что армянин, скорее всего, бешено закивал головой на том конце провода.

— Да! А плохая новость…

Я напрягся, ибо выловил в его тоне не самые добрые нотки. Да и то, чем он поделился, мне тоже не особо понравилось.

— Тебя будет искать Кротовский. Надеюсь, ты знаешь, кто это?

Я ничего и ответить-то не успел, когда он затараторил дальше.

— Кого-то из его подчинённых то ли пытаются убить, то ли уже убили…

— А я здесь каким боком?

— Ну, ты же бандит у нас. Причём очень, как оказалось, умный бандит!

— Скажи ещё, гангстер, — усмехнулся я, вспоминая слова Марьяны. — Кто пытается и что этому Кротовскому от меня нужно?

— Чтобы ты разобрался, конечно же, — продолжил тараторить Рудик. — Не знаю, когда он на тебя выйдет, но я тебе настоятельно рекомендую не отказываться. Тем более, что я и так сказал, что ты разберёшься!

— А с чего это вы решили, что я…

— Это даст тебе особые преимущества! Ведь ты сам понимаешь, кто он такой!

«Да твою мать, кто он такой-то?»

— В общем, предупрежден, значит… ВАХ! — неожиданно вскрикнул он. — Дорогая моя женщина, ну сколько можно повторять таким, как ты, открыть шире зубами… — Я чуть не рассмеялся. — Не задевать! А то ата-та будет!

На этой доброй ноте армянин положил трубку, громко «вахнув» ещё несколько раз. То ли от удовольствия, то ли от боли.

На съёмную квартиру я приехал ближе к обеду, сразу после того, как смог перебороть вышколенный привычкой организм и поспать ещё. Но уже с полным желудком. Сестрица улеглась ко мне под бок, и мы вместе задремали на диване в гостиной.

Проснулся, правда, в не очень комфортных условиях. Мелкая храпела как слон, а напротив меня стояла душа из той спиритической книжки по замене магии.

— Спишь? — улыбнулась она, мерцая передо мной. — Вижу, что не спишь, а притворяешься!

— Что тебе надо? — недовольно буркнул я. — Я же не доставал книгу из сумки, да и камушки эти не трогал!

— Сестру обнимаешь? — улыбаясь, спросила она.

Я наклонил голову, посмотрел на свою руку, которую обнимала сестрёнка и довольно хмыкнул.

— И?

— Когда, помогать ей начнёшь? Столько уже времени здесь ошиваешься, а девчонка так и чахнет.

— Согласен. Помочь надо. Но когда меня так нагло будят, не люблю.

Я аккуратно вытащил свою руку из цепкой хватки. Дух этому удивился, замерцал ещё сильнее, а потом внезапно испарился.

— Как по волшебству, — пробормотал сам себе под нос, довольный собой.

Лиза проснулась почти сразу, как я встал с дивана. Только виду не подавала, что подсматривает за мной. Зато помогла мне, когда я тупил около телефона, гадая, как мне вызвать такси. А они в этим мире тоже были.

— Вон там, — сестрица кинула на небольшую записную книжку возле древнего аппарата. — Набираешь ноль-два — и за тобой приезжает машина.

Ага. С синими мигалками. Юморишь, значит?

Я присел на колени, чтобы поравняться с ней взглядом. Легонько ухватил за плечи и посмотрел в её замученные глаза.

— Скажи мне, Лиз, — я замялся, пытаясь подобрать правильные слова. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо! — радостно ответила она, хотя это было откровенной неправдой. — Без лекарств, порою, тяжело, но когда ты привёз последнюю коробку, мне стало заметно лучше!

— А где я её взял, ты знаешь?

Девочка замолкла. Затеребила свои косички, словно пытаясь вспомнить, что и где мне нужно взять. А затем выпалила:

— Так, Вовка, у ирландцев ты брал! Забыл, что ли?

Вот те раз… кто-то мне уже твердил что-то про этих ирландцев, а теперь, оказывается, и лекарство у них придётся брать.

Друзья, рад сообщить. В Кустовом объявился третий попаданец. К Гангстеру и Адвокату присоединился Торговец. Один силен, другой хитер, третий удачлив. Кто из них первым прорвется к вершине? Шансы есть у всех.

"У меня всегда было чутье на деньги. Я умудрялся тащить семейную фирму несмотря на подставы вороватого дяди. Но всему приходит конец. В моём случае смерть была ранней и нелепой, но вмешались высшие силы и теперь у меня новое тело в новым мире… магическом мире. И да, здесь тоже есть деньги.

Пусть на моем горбу теперь целое семейство, я все равно разбогатею. Мое чутье стало магическим даром. Да, теперь я вижу, сколько денег лежит в ваших кошельках… и не только в кошельках. Если ваш дедушка закопал клад и забыл сообщить об этом наследнику, не переживайте, я и это вижу"

Читайте https://author.today/reader/330078

Глава 20

Дверь в скромную квартиру с того самого момента, как меня увезли местные представители жандармерии, так и стояла открытой. Личные вещи не тронуты, хоть я и ожидал, что всё могут вынести. А доски, как я и предполагал, плотно лежали на своём месте нетронутыми.

Так, чтобы никакая сутулая собака не смогла найти пистолет.

Патроны тем временем действительно идеально подошли в магазин, и теперь в моем распоряжении было аж одиннадцать выстрелов в будущего врага.

Осталось только разобраться, где взять ещё один сменный магазин, а то набивать обойму пулями во время перестрелки — пустая трата времени и собственного здоровья.

На выходе из квартиры наткнулся на бабку с недовольным выражением лица. Выслушал о том, какой я недобросовестный квартирант. Видите ли, устраиваю по вечерам настоящую бойню. Пожал плечами, запихал в походную сумку всё, что было в скромном шкафу и висело на стене, и в благодушном настроением покинул это место.

Уходил с «рюкзаком» на плечах и небольшой сумкой, где хранились макры, книжка по эзотерике и камушки. Махнув первому попавшемуся на глаза извозчику, называл адрес некой мадам. Она, если верить словам Монеткина, очень хорошо разбиралась в макрах.

Впрочем, полная её личность оставалась инкогнито, что меня и привлекло больше всего.

Нет, среди тех четырёх кандидатов попалось ещё имя Кеша, что тоже обратило на себя моё внимание, но к нему бы я отправился в самую последнюю очередь. Не люблю я работать с евреями. Нет, против них самих ничего не имею, но когда выходишь от них, ощущение, будто тебя круто поимели.

Таксистом оказался приветливый армянин, который с какого-то перепугу решил, что меня можно наколоть в сдаче, но я-то парень не промах. Одно только упоминание имени Рудика свернуло все его попытки выдернуть с меня червонец.

Впрочем, стоило нам отъехать от съёмной квартиры, как за машиной увязался какой-то катафалк. Он то и дело обгонял нас, а потом снова пристраивался сзади. Как на нервах играл, сволочь…

Уже ближе к заданному адресу этот самый катафалк потерялся. И больше я его не видел. Более того, по прибытии мне пожелали продуктивного утра, крепкого стояка и «чтобы семья никогда не болела». К слову, поездка оказалась бесплатной.

И когда я замер около многоквартирного дома со всяческими вывесками на первом этаже, водитель пулей умчался, по пути чуть не сбив пешеходов. Мельком взглянул на недовольно горланящих людишек, сунувшихся под машину таксиста, и присвистнул.

Дорогу переходили самые настоящие негры! Вот чего-чего, а их я здесь увидеть не ожидал! Вроде бы, по словам того же Кита, находимся мы от европейской части империи далековато, но…

Угольки уже и сюда добрались. Спрашивается, это чья такая заслуга?

— Уважаемый, — кто-то дотронулся до моего плеча, привлекая к себе внимание. — Не желаете ручку позолотить?

Да ладно! Медленно повернулся, чтобы посмотреть на цыганскую морду чуть выше меня. Только вот от цыгана у него была только физиономия.

Тонкая линия усов над губой, золотой зуб посередине, две больших серьги в ушах, а сам он… Облачен в строгий тёмно-серый костюм в полосочку. На ногах туфли из крокодиловой кожи, на голове кожаная же кепка. Точно не типичный житель табора, а кто-то более представительный.

— Вы, я так понимаю, — продолжал любезничать инкогнито, — воды в рот набрали? Или, быть может, плохо понимаете по-русски?

— Что тебе нужно? — сощурился я, убирая руку в карман моего скромного пиджака и нащупывая пистолет. — Это не ваша гробовозка, случаем, за мной ехала?

— А ты, как я погляжу, проницательный? — улыбнулся, блеснув на осеннем солнце золотым зубом, цыган. — Пойдём покумекаем в более подходящем месте, а то… людей много. Того и смотри, пристрелишь кого-нибудь.

Одного моего взгляда хватило, чтобы улыбка с лица незнакомца сползла.

— Что тебе нужно? — ещё раз переспросил я, вытащив наружу пистолет. — Сам понимаешь, мне ничего не стоит…

— Чоаба, — коротко отрезал он. — Этого достаточно?

Оказалось достаточно. Цыган махнул кому-то неподалёку, и нас стало на две личности больше. И новоприбывшие были в, так скажем, полном цыганском прикиде. Две женщины с платками на головах, длинных пёстрых юбках и винтовками за спиной.

Тут я, конечно, удивился. Но пистолет убирать не спешил.

— Не волнуйся, — заговорил со мной «гость», шагая по правое плечо. — Не в наших интересах тебе вредить.

— Я и не волнуюсь, — зевнул я. — Просто знаю вас как облупленных.

— Плохо знаешь, Шаман, — покосился на меня он. — Хотели бы убрать после того, что ты натворил, убрали бы. Ещё до того момента, как ты связался с Монеткиным или попал под крыло к Бакинскому. Возможностей было море, сам понимаешь. Но никто этого не сделал.

— Ты за стрельбу на рынке говоришь?

— Я за смерть Бахти говорю.

— Я не убивал его, — сухо ответил я. — Это ваша обезьянка не умеет с пистолетом обращаться.

— Да знаем мы, Шаман, — улыбнулся мужик. — Знаем. Что бы ни говорили про нашу магию, поверь, допытывать своих мы умеем. Попробуй барону наврать — кожу заживо сдерёт.

В этом я не сомневался. Какими бы бессовестными эти цыгане ни были по отношению к остальным, внутренние порядки у них были жёсткими. Очень жёсткими. Найти среди своих крысу так и вовсе не составляло труда. Ведь для любого пытающегося отвертеться было в приоритете показать барону, что он молодец, а вот этот утырок и сосед по табору — нет.

Так и живём… Точнее, так они и живут.

Неизвестный проводил меня до небольшого открытого кафе, которое к обеду оказалось переполнено. На моё удивление, стоило нам показаться возле бара, как официанты быстренько освободили нам круглый столик, за которым сидели мужчины в цилиндрических шляпах и пейсами.

Они попытались было возмутиться, но, когда увидели вооружённых ромал, мигом убавили пыл и свалили.

Официант попытался перед ними извиниться, но мужчины приняли любезность за ещё один пинок в сторону выхода.

— Бросьте, уважаемый, не надо меня уговаривать, я и так соглашусь! — забормотал один, ускоряясь.

На что второй ему крикнул вслед:

— Мойша, не бежи так шустро, не дай бог догонишь свой инфаркт!

Инкогнито жестом пригласил меня за стол, а сам подозвал к нам официанта.

— Рекомендую рубленные котлетки, — забормотал он. — Они здесь божественные.

Разумеется, мне захотелось спросить, подают ли здесь конину, но, учитывая, что чуть поодаль от нас замерли две вооружённые тётки, я не рискнул. Однако же ткнуть носом цыган в их слабость хотелось на каком-то подсознательном уровне.

Увы, никого в жизни я так не ненавидел, как этот кочевой народ. А если ещё и припомнить их прошлые заслуги в моем мире, особенно — отравление моей супруги, царствие ей небесное, так была бы моя воля…

'Так, где там мой пистолет? —

я положил одну руку на карман. На всякий случай. — Если эта цыганская морда надумает фокусничать, а позвал он меня не просто так, я повторю всё то, что творил на рынке. Только в этот раз стрелять буду не в воздух, а прицельно.

Вряд ли его холёная рожа захочет капитального ремонта'.

Рассуждая про себя, криво улыбнулся, глядя на то, как шевелятся его усики… Стоп, он мне что-то говорит, что ли?

— … Шаман? — видимо, повторил собеседник. — Вы меня слышите?

— Да, — я почесал подбородок, цепляясь ногтями за жёсткую щетину. — Как вы говорите, вас зовут?

— А, я и не представлялся, — улыбнулся мужик.

— В том то и дело, — кивнул я. — Кажется, самое время познакомиться.

Мужчина пригладил усы и заговорил:

— Борис Жемчужный, — и, увидев мою ухмылку, тут же продолжил: — Понимаю, фамилия редкая для таких, как я, но тем не менее я ей горжусь.

— Речь не об этом, — отмахнул я. — Происхождение же румынское, верно?

— Верно! — оживился Борис. — Откуда вы это знаете?

— Сталкивался с вашими в Румынии, — честно признался я, предусмотрительно не упоминая, в каком мире это было. — И что же вам от меня нужно, а, Борис?

Мужчина снова подозвал официанта и вместо ответа сделал скромный заказ:

— Мальчик, водочки нам принеси!

— Но… Прошу прощения, у нас не положено наливать крепкие напитки в обеденное время… — высокий худощавый паренёк даже виновато склонился. — Сами знаете, правило владельца…

— Мальчик. Ты не понял? — напрягся Борис. — У нас в гостях очень серьёзный гангстер. Водочки нам принеси!

Официант, видимо, осознал, что дело может выйти ему не самым приятным местом, поклонился и убежал в небольшое одноэтажное здание в пяти шагах отсюда. Там, к слову, располагалось основное помещение кафе.

Гангстер? Меня уже и цыгане гангстером считают? Из-за чего? Из-за стрельбы? Или из-за чего-то ещё⁈

Вот это «что-то ещё» мне и пояснил Борис. Причём я даже не начинал беседу и никаких наводящих вопросов не задавал.

— Как вы понимаете, даже мы считаем вас гангстером, — улыбнулся он. — Перебить китайцев в пабе дядюшки Ли — это многого стоит.

Ого, подвиги первого дня уже известны. Интересно, кому нужно низко кланяться за пиар?

— Мало того, ты ещё и спалил его заведение! Слишком смелый поступок для мелкого головореза, не находишь? А потом эта стрельба прямо на рынке! Скажи мне правду, за вами ведь стоит не только Рудик, верно?

Забавная выходит ситуация. Сам того не понимая, я сделал себе имя безбашенного придурка, всего лишь защищаясь и…

Да боже, мой! В прошлой жизни я не стеснялся творить подобное! Да и к чему стеснение, когда ты лидер ОПГ. Но, кажется, тут такое попросту не принято…

— Вас начали бояться даже наши, — продолжил Борис. — Скажите, сколько стоят ваши услуги?

Вот тут я аж оторопел от услышанного. Называть цену ему я не могу, тем более что здешних расценок вообще не знаю, а ещё…

Это что же такое мне могут заказать цыгане, чего не могут сделать сами? Школу окончить?

— И в чём суть заказа? — спросил я прямо в лоб. — Убить кого-то? Так я не наёмник.

— Да полно вам! — Борис аж выставил руки перед собой. — Нет! Убить мы и сами можем, сами понимаете, а вот общаться с другими авторитетами, увы… У них мы не в фаворе!

— О, ну это как раз понятно, — протянул я, глядя на симпатичную официантку, пробегающую прямо за спиной Жемчужного. — Что-то серьёзное?

Борис как-то вяло улыбнулся, словно то, о чём он хотел сказать, сильно ему не нравилось. Цыган сцепил руки в замок и положил их на стол. Чуть наклонившись ко мне, он наконец заговорил в полтона:

— Слышали когда-нибудь о Марьяне Николаевне Чоаба? — начал он. — Племянница барона Чоаба, которую выгнали из семьи.

Я напрягся, но виду не подал. Незачем ему знать, что мы знакомы.

— Возможно, — я пожал плечами. — А что⁈

— Поговаривают, что она попыталась выйти на Монеткина Кирилла Петровича, — собеседник замолк, как только официант принёс поднос с графином и двумя стопками. И продолжил только после того, как извиняющийся за ожидание паренёк покинул горизонт. — И что её затея пошла не так, как хотела она.

— Допустим, — все так же сухо ответил я. — От меня-то вы чего хотите?

— Она в плену?

— Может, да, а может, и нет…

— Тогда… — Борис откупорил графин, разлил огненной воды по стопкам и протянул одну мне. — За знакомство?

Потянулся за напитком, коротко кивнул и влёт осушил.

И едва не выплюнул обратно прямо в лицо Бориса. Удержался чудом. Огненная вода — напиток явно не мой. Точнее, не этого тела.

Это ещё одно доказательство того, что в том самом заведении, где отравили Катю, водку бодяжили. Причём сильно.

— Что, не привыкшие к такому пойлу? — изобразил на лице удивление Борис. — Или слишком крепкая гаппа?

— Я всегда краснею после первой, — попытался исправить положение и тут же потянулся к графину, чтобы заново наполнить стопки. — После первой и второй промежуток небольшой.

И хряпнул, так сказать, за милую душу. Отчего стал ещё краснее. Но решил на этом не останавливаться — третья влилась в глотку как родная, снимая весь зуд нутра и проваливаясь в полупустой желудок.

Ощущение тепла внутри облегчило участь несостоявшегося алкоголика.

— Смело, — поднял брови Борис. — В степи также пили?

— Что я делал в степи, — буркнул я, — вас не касается. Так что вы там хотели мне предложить?

— Вы сможете освободить Марьяну?

— Не знаю. Вам-то она зачем? Выкинули из семьи, не занимались ею и не поддерживали.

Жемчужный заметно напрягся. То ли из-за трёх стопок подряд, то ли мои слова не пришлись ему по вкусу. Но это меня волновало мало.

— Барон пересмотрел свой приказ двадцатилетней давности.

Ага. Конечно. Спустя каких-то двадцать лет вдруг решил, что так со своей кровинушкой поступать нельзя. Ну-ну, попахивает откровенным враньём.

Неужели баронские отпрыски поубивали друг друга?

Глядя на чуть поехавшую от такого быстрого «стопочного» старта морду Бориса я пытался отловить в его слегка остекленевших глазах реакцию. Интересно, угадаю я сейчас или нет.

— Я так понимаю, барону нужна ещё одна наследница? — Жемчужный покосился на меня, чуть сощурившись. — Или же у Чоаба появились спорные территории, с которыми можно договориться через цыганскую свадьбу?

Вот тут попал в яблочко! Борис чуть улыбнулся, затем побледнел и попытался со мной поспорить, но вместо связных слов «выполз» набор букв.

— Угадал, — просто констатировал я. — Настолько отвратительное племя, что решили сбагрить туда неугодную племянницу? Неужели других кандидаток нет?

— Много знаешь, Шаман, — Жемчужный начинал раздражаться. — Чем меньше информации, тем крепче сон. Или у тебя свои виды на Марьяну?

— Нет, — мотнул я головой. — Так что вы хотите? Чтобы я вытащил её из клетки Монеткина? А сами что?

— Сами? — усмехнулся Боря. — Ты понимаешь, что это будет расцениваться как вооружённое нападение? Увы, в данный момент Чоаба не в силах вести войну, поэтому ему и предложили нанять гангстера, который, если что-то пойдёт не так, просто разнесёт базу Монеткина.

— Делать мне больше нечего, — бурнкул я. — Убивать кого-то, чтобы вы не пошли войной? Увы, Борис, мне это неинтересно.

— А связи с нами тебе разве не интересны? — резко вскинулся он. — Сам понимаешь, у нас и уши, где нужно, и люди. Поставки? Пожалуйста. Выйти и спрятаться в степи? Это мы тоже можем устроить. Деньги? У нас их море.

— Если бы меня интересовали ваши деньги, я бы согласился, не думая, — парировал я. — Здесь дело в другом, Борис. Что такого вы можете мне предложить, от чего бы я не смог отказаться⁈

— Власть, — попытался угадать он. — Я так понимаю, она тебе нужна⁈

А нужна ли мне власть? Да. Нужна.

— Выполнишь поручение Чоаба, получишь визу от него. Он один из авторитетных лидеров Кустового. Один из тех, кто сидит в парламенте. И, как ты понимаешь, у него хорошие связи с Кротовским.

— С Кротовским? — переспросил я, припоминая упоминание о нем. — Это кто?

Жемчужный выпучил глаза от удивления.

— Ты что, не знаешь правителя Кустовой республики? — у цыгана даже нервный смех вырвался, но он быстро его прервал, закашлявшись. — Да, Шаман, умеешь ты удивить.

И что этому правителю целой республики от меня надо? Неужели он сам не в силах расправиться с какими-то ирландцами? Смешно же.

— Так, — спустя пару минут тишины заговорил я, — я попробую вытащить Марьяну, но не могу быть уверенным, что она согласится на ваши условия.

— Согласится, — довольно кивнул Борис. — У неё выбора нет.

Беседа наша вновь прервалась официантом. На подносе красовались невзрачные на вид, но божественные на вкус рубленные котлетки. Попробовал их, и словно в детство окунулся. В школьные годы.

— Тогда мои условия, — пережёвывая, начал я. — Первое. Ваши отморозки отстают от меня, в противном случае я перебью половину города, выискивая каждого золотозубого пацана.

Борис, ошарашенный моими словами и настроем, медленно кивнул.

Ну, шиковать так шиковать. Ганстер я, или кто? Пускай думают, что я в этом городе на правах полубога.

— Второе. Меня интересует сумма, которую Чоаба готов отдать за моё молчание. И…

Я не успел ещё договорить, как ко мне подлетели те самые вооружённые женщины и вполне понятно ткнули в плечо своими винтовками. Борис же занервничал пуще прежнего, его глаза покраснели, а губы растянулись в не самой хорошей ухмылке.

— За какое это молчание? — протянул он. — Ты что творишь, Шаман? Думаешь, ты самый умный здесь⁈

— А ты думал, нашли мальчика на побегушках? — смело заявил я. — Эй, женщины! — я чуть повернул голову назад. — В ваших руках оружие, а не скалки, тыкайте в кого-нибудь другого, а то так можно и без рук остаться.

— Ты смелый, как я посмотрю⁈ — оскалился Жемчужный. — Да, Шаман⁉

— Я умный, — откинулся на спинку стула, не обращая внимания на цыганок. — Информация о том, что вашему барону не хватает людей, ресурсов или чего там ещё… Чтобы захватить власть этого достаточно. Тем более что желающих на его место среди представителей вашей расы, думаю, найдётся предостаточно. Ты же, считай, сам мне об этом сказал. Верно?

— И?

— Ху-и! — огрызнулся я. — Ты чего дурака включаешь? Я сказал: меня интересует не только его виза, но и сумма за молчание. Понимаю, это выглядит нагло, но вы сами пришли за мной, выдернули меня из деловой поездки, а теперь вот эти две бабы с пукалками думают, что напугали меня!

— А ты не напуган?

Ах ты сучара! На понт решил меня взять⁈

— У тебя есть дети, Борис? — на всякий случай спросил я, медленно убирая руку в карман с пистолетом. — Есть или нет?

— Будут, — буркнул он.

— Не будут, — осклабился я, направляя пистолет ему на яйца.

Глава 21

Затвор сработал слишком громко. Впрочем, я добился нужного эффекта. Борис Жемчужный, был бы он характером послабее, непременно бы обоссался прямо на месте.

— Вы ведёте себя слишком нагло на чужой территории, — злобно прошипел он. — Вы хоть понимаете, Владимир, чем это для вас чревато?

— Войной с любителями конины? — ухмыльнулся я. — Понимаю, но вы сами пришли ко мне. Пришли просить услугу, делая это без уважения. Я же пользуюсь тем, что вы дали мне сами.

— Уважение нужно заслужить!

— Я гангстер, вы же сами это сказали. Что мне стоит раздвинуть землю под ногами этих женщин, а твои яйца отправить в кругосветное путешествие? Или ты что, думал, я гол как сокол? Нет, Борька. Таких, как ты, я топчу ногами.

Моё нахальное поведение сделало своё дело. Я победил. Жемчужный прогнулся.

Кивком приказал женщинам опустить винтовки и отойти на безопасное расстояние, а сам, чуть побледнев, трижды мне повторил, чтобы я убрал пистолет. Впрочем, его просьбу я исполнил не сразу. Нарочно игнорировал, чтобы мужичок почувствовал себя не в своей тарелке.

— Сколько ты хочешь за своё молчание?

— Хочу услугу взамен на услугу. Деньги я и без вас получу, мне нужно другое.

Цыган облокотился на стол. Выдохнул, когда я просто положил пистолет рядом и прикрыл салфеткой, а затем, принялся слушать.

Ситуацией с попыткой высвободить Марьяну я решил воспользоваться по максимуму, при этом убить двух зайцев одновременно.

А просьба моя состояла из двух частей.

— Первое, — начал я, отчего Жемчужный тут же возмутился.

— Ты же говорил про одну услугу!

— Ну, я же не говорил, из скольких частей она состоит, — парировал я. — Вы хотите, чтобы я пробрался в стан вашего врага и освободил Марьяну, верно?

— Верно, — кивнул цыган.

— И, скорее всего, мне нужно её доставить. Так?

— Так! — опасливо улыбнулся он.

— Значит, это уже вторая часть одной просьбы. Или я не прав?

Борис нервно почесал свою короткую кучерявую шевелюру, соображая, где я его надул. Затем, правда, котелок, в котором кипел его мозг, заработал как надо. Цыган и сам сообразил, как ловко я его обставил.

— Умно, Шаман, очень умно! Вам пальцы в рот тянуть нельзя — по локоть откусите!

— Ваши интимные предпочтения меня мало интересуют, Борис, — огрызнулся я. — Значит, мне нужно освободить её и доставить вам в аул.

— В аул?

— Ой, простите, — я рассеянно почесал затылок. — В табор. В шатёр, или где вы там обитаете…

— Шатёр вблизи города по восточную его часть. Спросите любого цыгана, он покажет вам дорогу.

— Марьяна, я так понимаю, мне её не покажет?

— Конечно, нет.

Я замолк, обдумывая дальнейшие действия. А Жемчужный тем временем продолжил со мной общение. Мол, какие же ответные услуги попросит гангстер? Что он может попросить, чего сам сделать не способен.

Когда мне надоели его расспросы, я мотнул головой, выкидывая лишние мысли, и наконец озвучил свои условия.

Первое: мне требовалось лекарство от духовной болезни, которым владеют ирландцы. Но мне не нужна доставка или покупка, нет. Мне нужно знать, где она находится и с чем её «едят».

Бориску это очень удивило. Он обмолвился, что наслышан о болезни моей сестры, но достать лекарство им не по силам. Залезть в логово к ирландцам равносильно объявлению войны. А с ними шутки очень плохи.

— Тем более, что вы априори враждуете, — согласился с ним я. — Знаю и это.

— Но откуда?

Мне что, нужно вывалить ему все свои скудные познания про эти их кланы? Нет, пошел-ка он нахер. Пускай думает, что я умнее любого на этой земле. Точнее, знаю больше всех.

Дальше. Мы перешли ко второй части.

— Мне нужна полная информация об одном пацане.

— Что за пацан? — оживился Жемчужный. — Местный?

— Местный-то местный, — улыбнулся я. — Да из знатного рода. Альберт Пупкин. Мне нужно знать о нём всё: чем дышит, где срёт, что ест и кто вытирает ему задницу. Надеюсь, доступно объяснил?

Борис радостно закивал головой. Видимо, мужик думал, что задачу я выдам неподъёмную. Однако, цыгане славились своим бесперебойным сарафанным радио, так что найти человека и узнать все о нём, для них не было проблемой.

— Сроки озвучите? — на всякий случай уточнил он, поднимаясь со своего места и протягивая руку.

— Чем быстрее, тем лучше, Боря. Как только я получу от вас всё то, что потребовал, выполню ваше поручение.

— Но мы так не договаривались! — тут же возмутился цыган, замерев с протянутой рукой. — Я бы даже сказал, это несправедливо!

— Я слишком хорошо знаю вашу нацию, Борис, — театрально тяжко вздохнул я. — И поверь, ко мне доверия у людей больше, чем у них к вам.

* * *

Через полтора часа я всё-таки смог добраться до многоквартирного домишки, где меня, надеюсь, ожидала та самая неизвестная личность, которая должна была хорошо разбираться в макрах. Рассматривая разносортные вывески на доме, я несколько раз посмотрел себе за спину. Как бы невзначай.

А то мало ли, вдруг ещё какой цыган захочет получить от меня услугу…

Дверь, ведущая в подъезд, была с кодовым замком. Но, на моё счастье, приветливая бабуля — типичный «божий одуванчик», открыла дверь в попытке выйти наружу, уставилась на меня и закудахтала:

— А вы к Леночке, да?

— К какой такой Леночке? — на всякий случай спросил я. — Вы не про Прилежную ли, часом, говорите?

Бабулька в розовом платке, из-под которого торчали серебряные пряди, миловидно улыбнулась беззубым ртом и кивнула.

А, ну теперь мы хотя бы знаем, как её зовут, ибо в бумаге Монеткина значились лишь адрес и фамилия.

— Касатик, а ты не поможешь мне пакеты на второй этаж донести? А то, чай, я совсем дряхлая стала на кончине века своего, не справлюсь!

— Конечно, помогу, — приветливо заулыбался я, не сразу сообразив, что пакетов рядом с ней не было.

А затем понял, зачем она выходила.

Прямо у лесенки, ведущей к первым квартирам, стояло четыре вязаных баула. Чёрненькие, с причудливыми английскими буквами «Beelin…» — дальше было смазано, но я уловил чёткую ассоциацию с сотовым оператором.

Стоило мне приподнять эти сумки, как молодая спина этого тела покинула бренный мир. Они оказались неестественно тяжёлыми… Что она туда наложила-то?

— Бабулечка, — закряхтел я, поднимая пакеты. — Вы что там, кирпичи таскаете?

— А если и кирпичи, то что? — все также лучезарно улыбалась бабка. — Я ж старенькая, склеп себе, может, построить хочу!

Больше ничего спрашивать у неё не хотелось. Кое-как за десять минут дотащив эти чертовы мешки, я замер у квартиры номер тринадцать. Дождался, пока поднимется старушенция и занёс свою ношу в тёмный коридор.

Кроме самого коридора и запаха плесени, я так ничего и не увидел, но пакеты через порог перетащил. От всяческих приглашений испить водицы честно отказался. И, как только дверь за мной захлопнулась, прихрамывая да растирая поясницу, поплёлся к соседней по лестничной клетке квартире.

Меня интересовал номер восемнадцать.

Стучать пришлось долго. Дверь, как мне показалось, была бронированной, ибо внешняя сторона, по которой я молотил кулаком, выглядела деревянной, но звук… звук был таким, будто я пытался прорваться через стальную стену.

Спустя три минуты я таки додумался позвонить в малозаметный звонок, и по ту сторону неприступной стены кто-то зашуршал. Следом звенькнул поворачивающийся ключ и чего-то там ещё.

Дверь с характерным для металла лязгом отворилась, и первым, что я увидел, была решетчатая дополнительная дверь. Но и это ещё не всё: прямо на моё лицо было наставлено дуло винтовки.

Козырев Василий. В это же время.

— Да ничего он не понимает! — Козырь яростно пнул «мизинцем» тумбочку и тут же заскакал на одной ноге под хохот проститутки. — Что смеёшься, дрянь?

Рыжеволосая красавица с размером груди, которым она могла сдавить его голову, как спелую дыню, моментально обозлилась и сердито отвернулась от молодого человека. Да так резко, что её формы придали ненужное ускорение.

Упала на постель и тихонько захныкала.

На Козырева это подействовало, как красная тряпка на быка. Сердито тряся яичками, длинноногий идиот шагнул к кровати и со всей дури шлёпнул рыженькую по её объёмной заднице. Стёкла в комнатушке чахлого борделя отразили звук шлепка.

— Чего ревёшь, дура-баба? — недовольно заворчал он. — Знаешь же, что я ненавижу, когда ты плачешь!

— Ты это говоришь каждой! — огрызнулась рыженькая, не отнимая лица от подушки. — И каждой из нас обещаешь, что заберёшь отсюда! Знаешь, как мне надоело ублажать стариков? А сёстрам?

Василий тяжко вздохнул.

Да… Последние пару месяцев жизнь его складывалась не лучшим образом. Троих рыженьких красавиц он только и делает, что кормит обещаниями, а сам… А сам так и не нашёл средств для выкупа.

Ещё и этот чертов Шаман со своей войной головного мозга. Оружие ему ворованное не понравилось. Наркотики он доставлять не захотел…

Одним словом — сволочь! Сволочь, которая слишком больно бьёт по лицу.

— Сашенька, — сменив гнев на милость, произнёс Василий. — Я обещаю, что скоро-скоро все решу! У меня за городом закопано оружие… да непростое!

— Какое-такое? — тут же подскочила рыженькая. — Сколько оно стоит?

На её лице заиграла алчная улыбка. Проститутка прекрасно знала, как тянуть из мужиков деньги. Даже из таких, с короткой рукой и властным сердцем.

— Много… покупателя бы найти…

Куртизанка вскочила с постели, ласково коснулась колокольчиков Козырева, отчего тот игриво залыбился, и подошла к тумбе у окна, где начала рыться в поисках заветной визитки. Спустя некоторое время, когда Козырь пристроился сзади, лениво постукивая причиндалами по булкам Саши, она вместо охов-вздохов… протянула ему визитку.

— Нагибайся лучше, — сухо приказал Вася, но девица не послушалась, всё также протягивая ему визитку. — Что это?

— Твой покупатель! — заулыбалась почти беззубая Саша. — Они купят всё что угодно.

Одно только упоминание фамилии толстяка из китайского квартала, убило любой намёк на потенцию.

— Черт, неужели все пути ведут к этому жирдяю… — цыкнул он.

* * *

Я сидел на кожаном диване в тёмной комнате. И пускай на дворе ещё светило солнце, владелица этой квартиры занавесила все окна плотными шторами. Не знаю, к чему такая конспирация или нелюбовь к свету, но я не жаловался.

Потёмки были приятны глазу, а настрой собеседницы не мог не радовать.

За наше скромное знакомство, где в меня тыкали винтовкой, я узнал немногое. Но её прямолинейность априори располагала к ней как к профессионалу. Стоило только упомянуть, что мне нужен независимый оценщик макров и что я щедро заплачу за её услуги, как меня впустили.

Всё также под дулом винтовки провели через коридор и усадили на тот самый диван, а затем любезно поинтересовались, чего я желаю — виски, кофе или парного молока?

Разумеется, после возлияний в Жемчужным я не отказался от кофе, и Елена помчалась выполнять «заказ». Как бы странно это ни звучало.

— Ты прости, Вовка, — мелодичный голос зазвучал из-за спины. — У меня совершенно нет сахара в доме.

«Она меня знает?»

На стол передо мной с характерным стуком опустилось блюдце с чашкой, а затем я в полумраке разглядел, как она села напротив меня.

— Переживу, Елена, — сухо улыбнулся я, протягивая клешни к чашке.

— Ого, и это ты решил так официально со мной? Я тебя разве обижала чем-либо за все года нашего… общения? — по изумлённому тону я понял, что она удивлена. — Или ты обижаешься из-за того, что я перестала звонить?

— Дай отгадаю, — начал я. — Общение по телефону? У нас были какие-то психологические уроки?

— Верно, — хохотнула она. — Ты обычно меня называл «милочка» или «красавица». Впрочем, это не меняет вопроса. В чем дело?

— Ни в чем, — ответил я и попытался переключить тему для разговора. — А почему, кстати, у тебя так темно?

— Ты не ответил на мой вопрос, — строго настаивала она на своём, но всё же решила пояснить: — Солнце травмирует мою кожу, а она у меня слишком бледная из-за редкой болезни… я же говорила…

— На солнце появляются волдыри, и ты долго не можешь на нём находиться? — спросил я. — Фотодерматит?

Собеседница промолчала и ничего не ответила, тяжело вздохнув. Кажется, я угадал.

Встречал я такое в своей жизни. Сотрудница моего офиса страдала таким недугом. Редкое, пожалуй, но лечится вполне естественными средствами. Мазями да солнечными ваннами в определённый период.

Так скажем, кожу нужно заново приучать к солнечным лучам.

Прилежная так и молчала, изредка издавая хлюпающие звуки, словно что-то пила. А затем спросила, откуда я узнал ее квартиру? Ведь я никогда не был у нее в гостях.

— Бабулька сказала, что в тринадцатой квартире живёт, — решил всё-таки ответить на её вопрос и не нервировать лишний раз.

— А, эта старая маразматичка, — отозвалась Лена. — Кирпичи таскать заставила, правильно понимаю?

— Откуда ты знаешь? — чуть не подавился я, обжигая губы о горячий кофе.

— В глазок иногда смотрю, как она молодых парней заставляет к себе домой кирпичи заносить. Склеп строит, ведьма старая…

Я не стал спрашивать, на кой хрен эта старуха занимается подобной ерундой, решив перейти сразу к делу. Порылся в своей сумке и выложил на стол небольшой сиреневый макр, найденный в тайнике в родительском доме. Именно этот кристаллик армянин очень хотел получить на продажу.

Макр немного светился в темноте, и когда Лена взяла его в руки, я мельком оценил её огромные глаза. Ну, не совсем европейские, я бы сказал. Чуть шире обычного.

Осмотр был долгим.

Сначала она приволокла в «зал», или где мы там сидели, несколько коробок с приборами. Затем включила тусклую лампу, позволив мне рассмотреть себя сверху донизу. В один момент Прилежная и вовсе попробовала макр на зубок, словно не веря своим глазам.

Она оказалась… шикарной красоты. Простая русская девчонка с красивой чёрной гривой, мертвенно-бледным цветом кожи, небольшим носиком и пухлыми губами. По формам я мог только с уверенностью сказать, что у неё шикарный зад, потому что перед был прикрыт каким-то балахоном. Как будто мешком из-под картошки.

А ещё мне показалось, что глаза её разного цвета, но с точностью утверждать этого, увы, я не мог.

— Качество беспрецедентное, — заговорила она спустя десять минут. — Я бы сказала, редкость для Кустовой республики. У нас таких точно не достать.

— А где я могу их взять?

Она посмотрела на меня с подозрительной ухмылкой.

— Это разве не твои?

— Мои, — кивнул я. — Но я их получил на войне.

Конечно, я соврал. А может, и нет. Откуда мне было знать, где они растут или добываются?

— Четвёртый уровень изнанки, не меньше, — резюмировала Лена. — Даже для военного тебе там нечего делать с твоим третьим уровнем, Шаман.

Я не стал спрашивать, знакомы мы или нет, но определённо напрягся. Затем, правда, она и сама мне всё сказала.

— Помнится, такие добывали степняки «Святого Арарата». Боевые маги ветра. Извращенцы и уроды, что совершали набеги на Кустовой ещё до объединения кланов. Много девок они увезли из города, очень много…

Я молчал, впитывая всё то, что она говорит как губка.

— На твоей душе больше пяти ста смертей этих «святых». Значит, у тебя должно быть много этих макров.

— Почему ты так решила?

— Так они же носят его на груди, как оберег. Или ты хочешь мне сказать, что ты не знал? И врал всем вокруг, что воевал?

— Да нет же…

— Ну-ну, — улыбнулась она. — В тебе что-то изменилось, Вова, с того момента, когда я видела тебя впервые. Да, лично мы никогда не были знакомы и общались только по телефону, но сейчас я вижу перед собой совершенно другого человека. Более взрослого, более смышлёного, но поистине тяжёлого и чужого. Всё-таки пять лет общения не могли накрыться медным тазом.

Я ничего на это не ответил. Попросту не знал, чем парировать такой «наезд». Более того, когда я понял, что она знакома с предыдущим обладателем этого тела, мне захотелось просто уйти. Но… Мне нужно было узнать, где добыть этот макр…

— Так расскажешь мне, Шаман, кто ты такой на самом деле?

Глава 22

Затянувшаяся минутная тишина переросла в нечто большее. И это совсем не понравилось Елене. Она обиженно надулась, с гулким стуком опустила чашку и заявила:

— Или ты сейчас говоришь мне правду, или вон отсюда!

Я улыбнулся, хотя от подобного выпада вполне мог и оскорбиться. А потом выдавил из себя очень простое объяснение, на которое она должна была купиться:

— Меня сильно изменило время. Последние три месяца объёмы работ слишком меня перегрузили. Да и семья…

— Кому ты здесь чешешь, Шаман? — Прилежная аж вскочила со своего места от возмущения и нервно заходила по комнате. — Какая семья? Ты одинок, как перекати-поле!

Ну, моё мнение о прошлом Шамана складывалось несколько иначе, чем Елена представляла. Поэтому вместо ответа я начал копошиться в своей сумке. Найти там нужные камушки для херни под названием эзотерика оказалось легко.

Сложно пришлось, когда книжка в моих руках не захотела открываться.

— Я возьму? — спросил я, протягивая руку к стеклянной линзе на её столе.

Ответа, конечно, я дожидаться не стал. Резанул себя по пальцу, да так, что кровь потекла быстрее, чем планировалось. Этого с лихвой хватило, чтобы пентаграмма на обложке ярко загорелась и книга открылась.

— Где ты взял этот сатанизм? — удивлённо пробормотала она, подойдя поближе. — Это же… Да таким пользуются только чернокнижники. Всё думают, что можно вызвать бога или демона. Кретинизм в чистом виде. Я бы на месте твоего собственного бога просто на тебя обиделась… Раз уж ты предпочитаешь силе предка какую-то антибиблию, которая в жизни фурычить не будет.

— У меня его больше нет, моего прошлого бога, — вот тут я признался честно. — Ты же хорошо меня знаешь, Лен. Должна помнить, что со мной случилось больше года назад.

— Ну… Ты умер, да. Об этом даже в газете писали… А затем якобы воскрес. И что? Это разве причина стать дибилоидом с сатанинской книжкой в руках? А дальше как? Будешь раздавать брошюры с просьбой вступить в секту? И всей компанией будете бесконечно сношаться друг с другом якобы во славу сатаны? Шаман, ты…

— Знаешь, почему больна моя сестра? — перебил её я, не реагируя на оскорбления подобного типа.

— Ты сам говорил. Папашка твой истязал её душу.

— Но не только её, — я разложил камушки на столе, поворачиваясь к духу, который наблюдал за мной, сидя рядом по правую руку. — Как мне заставить тебя показаться?

Лена сути вопроса не поняла и растерянно замолкла. А вопрос, собственно, к ней и не относился.

— Ты бредишь? Разговариваешь с сатаной? — как-то наигранно засмеялась она. — Хочешь, чтобы злые духи отодрали невинную деву⁈

Я вновь промолчал. Решил, что её бестолковые «шутки» не стоят моего внимания.

— Ты хочешь показать чужому магу, что ты не врёшь? — спросила призрачная девушка.

— Да, — коротко ответил я.

Полупрозрачная девица лишь пожала плечами в ответ. А затем, правда, тихо пробубнила себе под нос, какая именно ей нужна страница. Правда, что изменится от её появления богиня так и не поняла. Всё просто: мне нужен был визуальный шок. Тот самый, который испытал я сам, когда дух неожиданно появился в комнате Шамана.

Тем более есть у меня небольшая идея, как это всё превратить в сверхъестественную клоунаду.

— Напишешь здесь, — дух показал на пустую страницу в самом конце, — пальцем. Две буквы. К и Д. И она меня увидит, только вот учти, что я не уйду, пока книжка не закроется. И всё же, Шаман, не думаю, что обычные жители такое оценят.

— Сейчас я призову духа, который подтвердит тебе, что моего бога больше нет. И что я использовал её способности. Как и способности «Кодекса», чтобы пользоваться магией.

Не дожидаясь ответа Прилежной, я коснулся порезанным пальцем «книги». И начал медленно выводить те самые буквы. Стоило дорисовать букву «Д», как дух засияла ярче, а Лена от неожиданности испуганно дёрнулась. Вот тебе и волшебство.

— И давно она здесь? — в её глазах плескалась паника. — Это не бог! Точно не бог!

— Я дух, — «полтергейст», как про себя я прозвал «жительницу» «Кодекса», покорно склонила голову. — Я действительно помогаю Шаману. Увы, он больше не владеет родовым богом земли, как его родители и даже сестра.

— Ты мне ничего в кофе не подлил? — подозрительно сощурилась Прилежная. — Духов нельзя вызвать!

Ну-ну…Как показывает практика, очень даже можно…

* * *

Череда вопросов-расспросов, которыми меня закидывала оценщица макров, перешла всякие границы. Никогда не думал, что смогу настолько сильно устать от обычного трёпа. Однако же, надо признать, что все, о чём я говорил, было правдой, которую я сам узнал не так давно.

Лена, как оказалось, некогда была достаточно близким мне человеком. И пусть, с ней мы были знакомы не так уж и много, чтобы называться близкими друзьями, брюнетка считала иначе. Впрочем, пять лет, на мой скромный взгляд, вообще не срок. Дружба закаляется годами.

Как бы там ни было, моё представление сыграло мне на руку. Прилежная поверила в то, что перед ней тот самый Шаман, который был раньше. Только теперь у меня появились проблемы с памятью, а также с магией.

Елена даже смогла меня просканировать каким-то полупрозрачным шаром, что подтвердило, я все таки маг. Но с нулевым уровнем. К слову, пока мы ещё общались, она знала меня как мага земли третьего уровня.

Короче говоря, убедить её мне удалось. Не без помощи книженции, разумеется.

Духа, правда, я поспешно выкинул из нашего мира быстрым захлопыванием фолианта. Ибо она начала болтать лишнего и чуть не ляпнула, что тело-то прежнее, а душа — новая.

Благо этот жест остался незамеченным, а я спустя час беседы узнал о прошлой жизни своего нынешнего тела много полезного. Военный из меня вышел хорошим, несмотря на плохие данные подросткового возраста. Я не брезговал ловушками на войне и даже, подлыми. А еще… меня искали. Но не в Кустовом, а в степи. Носители этих макров… но дело еще и в том, что она сообщила о местонахождении той самой «орды» в степях, владеющей сиреневыми макрами.

Вернулся я в родительский дом ближе к вечеру. Пообещал сестрёнке, что добуду лекарство и впервые за столько дней моего пребывания здесь, в этом мире, получил полноценный сон.

* * *

Следующие три дня ушли на сбор информации. О городе, о кланах, которые существуют здесь и правят миром, а также о Кротовском. Меня никак не могла отпустить мысль, что ищет он меня не просто так. И дело тут даже не в ирландцах.

Будучи владельцем целой республики, этот тип имеет в сотни раз больше возможностей, чем у меня. И что-то мне подсказывает, что он вполне себе способен разобраться с любыми проблемами. Однако, вразумительного объяснения у меня пока не было. А время шло и…

У меня появились первые люди.

Рудик сумел продать двадцать макров, а я стал обладателем приличной, по местным меркам, суммы. И первым, на что я потратился, был офис. То есть моя съёмная квартира. Просто я выбрал площадь чуть больше.

Сделал общий коридор, через который, минуя охрану, мог прийти клиент или подельник, а также оградил проход так, чтобы из него можно было попасть только в туалет и мой кабинет. А уже через кабинет — в остальные три комнаты.

Удобно и безопасно.

Рядом с квартирой-офисом снял соседнюю на год вперёд, что обошлось мне в сказочные пятьсот рублей. Прорубил окно в Европу… ой, то есть дверь в неё через стену, и сделал для себя четырёхкомнатные апартаменты. А уже в них — кабинет и полноценную спальную из гостиной — они как раз были во второй квартире.

Ну вот, так гораздо лучше. Оглядывая проделанную работу, внезапно осознал себя за столом, вертящим в руках бумажки, кои раздобыл мне мой дипломат.

В бумагах значились имена, фамилии и статьи местного криминального сброда. Потенциальные карды для моей будущей банды. Тем более что нужна мне была целая армия. Малая, но хорошо вооружённая. Причём в данный момент и деньги, и вооружение у меня были.

Последнее, к слову, так и лежало закопанным под сарайкой на окраине города.

Я, кстати, поведал о нём Лене, и она, конечно, предложила мне осмотреть его в ближайшее время, однако интуиция подсказывала: до поры до времени его трогать не нужно. Тем более вчера мы и так заметили военные патрули, что допрашивали местный контингент о чем-то особо важном.

Между делом удалось узнать и о самой Прилежной. Фалимия оказалась говорящей: Лена умела не только определять качество макра и его природу, но и стирать следы. И не только с драгоценных камней, которые добывали в изнанке.

О себе, как о профессионале, она говорила совсем уж скромно: «Я — ластик. Правда, след могу не только стереть, но и поставить». Что бы это ни значило…

Функционал этой девчонки действительно оказался крайне полезен. Тем более она заверила меня о том, что оружие военных можно будет подчистить. А учитывая, что тремя ящиками я мог вооружить банду до зубов, мне это очень бы пригодилось.

Но я пошёл другим путём.

— Босс, — после короткого стука в дверь высунулся Кит. — Там мистер Капонсо пришёл.

— Это который… — протянул я, вспоминая, кто у меня на сегодня будет первым посетителем. — Оружейник? Или продавец информации?

— Оружейник, — кивнул Кит. — Приглашать?

Ответом был понятный жест рукой. Я поудобнее уселся в кожаном кресле, но не стал убирать из рук папки, подняв их повыше. Так, чтобы они скрыли моё лицо.

Это было сделано только для того, чтобы вошедший понял: он пытается украсть у меня драгоценное время. Ловкий ход, но действующий. Гость будет чувствовать себя не в своей тарелке, как будто не перед ганстрером сидит, а перед какой-то шишкой.

Хотя я только начинаю, да и гангстер из меня пока ещё так себе.

— Владимир Алексеевич, здравствуйте, — в кабинет зашёл седовласый старик в сером костюме и шляпе с острыми краями. — У вас найдётся свободная минутка?

Я чуть опустил «дела» в своих руках, с сомнением взглянул на пожилого еврея и протянул:

— Торговаться здесь не получиться, Иван Тимофеевич. Я сразу об этом заявляю.

Еврей всё равно кивнул в знак уважения и нерешительно замер перед стулом.

— Присаживайтесь.

Стоило мне заговорить о деле, как Иван Тимофеевич наглядно показал, что не зря получил приглашение в мой офис. Старый прожжённый жидяра знал об оружии, которое крутилось в Кустовом, почти всё. Более того, понимая, что я могу попросту послать его или же выкинуть на улицу, оружейник явился с крайне любопытным предложением.

— Понимаю, что мои цены могут вас смутить… — начал он издалека. — Но что вы скажете, если мы с вами обменяемся. Скажем так, ответим услугой на услугу…

Что-то такое я и предполагал. Тем более расценки, которые Иван Тимофеевич озвучил, были мне по плечу. Да и не обеднею я, если приобрету два «Минигана» и двадцать пистолетов на скромную компанию. Триста рублей за пушку, как по мне, вполне приятная цена.

Однако, новое его предложение оказалось стоящим. Правда, с нюансами…

У еврея имелась масса информаторов. Слухачей, или как там они здесь назывались. А услугу он просил следующую:

— К нам приезжает новый барон. Жалкий, по сравнению с Чоаба, но вооружён до зубов. Среди цыган, вы, наверное, в курсе, и так начинается разлад. Но если господин Рюрик явится сюда со своим вооружением, начнётся настоящая гражданская война.

— Цыгане не являются гражданами, — аккуратно поправил его я. — Это будет война таборов внутри клана, но никак не гражданская война.

— А вы, я как посмотрю, таки знаток? — заулыбался старик. — Или ненавидите цыган как нацию? Там есть очень неплохие люди…если присмотреться…

— У меня нет понятия «плохая нация», — улыбнулся я в ответ. — Я склоняюсь совершенно к иному: есть плохие люди, и есть цыгане. Этим, пожалуй, все сказано.

Мой лёгкий каламбур вызывал у еврея тихий смешок. И мы наконец перешли к делу.

Через два дня, то есть, в эту субботу, по северному тракту пойдёт большой обоз с вооружением. Охрана немногочисленная, ибо все постовые куплены, а в город эти самые торговцы якобы заезжать не будут.

Новая «семья» обоснуется у северной реки неподалёку от Кустового, на совершенно свободной территории. Там стоит какое-то полуразрушенное поселение, что и станет для них временным пристанищем.

— Но что, если мы захватим эту колонну? — хитро сверкнул глазами старик. — Вы только представьте, господин Шаман. Четыре груженных оружием повозки. Охрана малая, всего восемь лиц, зато какой навар. И таки совершенно бесплатно!

— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — парировал я. — И кому как ни старому еврею об этом знать.

Оружейник молча кивнул. Впрочем, смутило меня и кое-что ещё.

— Сколько у вас людей, Иван Тимофеевич? — поинтересовался я, понимая, что с этими его планами не всё так гладко.

— Пять наёмников, — сообщил он. — Один, правда, на задании, но его легко можно заменить другим. Вы же сами знаете, за приличную сумму у нас можно получить приличного убийцу. Даже зарубежного!

— Значит, вместо того, чтобы получить товар единолично, потратившись исключительно на временных наёмников, вы предлагаете это дело малознакомому вам гангстеру?

Ушлая еврейская улыбка сползла в тот же миг. На замену пришёл недобрый оскал.

— Вы внушаете доверия больше, чем любой из здешних наёмников.

— Это не причина делиться таким драгоценным товаром, — подался вперёд я. — С грузом что-то нечисто, но что именно, вы предпочитаете умолчать.

— Все с ним хорошо! — попытался заверить меня старик. — Зуб даю!

Ну-ну… Явно не еврейская «фишка».

— Нет, — и это было последнее слово, которое я ему сказал.

Иван Тихонович до последнего не мог поверить, что я послал его на все четыре стороны. С жалостью и одновременно злобой на лице он схватил лист, где был список того, что мне потребуется. И вихрем вылетел из кабинета, уступив место другому посетителю.

* * *

К семи вечера я получил в свою банду ещё двух сотрудников. Оба — матёрые волки старше меня. Оба — отставные офицеры, причём двух разных армий, когда-то встречавшихся друг с другом на поле боя. Из-за того, что они постоянно бухали, никто разумный на перевоспитание эту парочку не брал. Но я знал, как бороться с этим «спортивным» алкоголизмом.

Были в мои времена выпивохи, которых я брал на службу. И самое лучшее средство от этого недуга — это тяжёлая работа, после которой не будет сил даже стакан поднять.

А у меня она скоро появится… да ещё какая.

Не за горами проблемы с Монеткиным, которого я в ближайшее время попросту удавлю через его дочь и Пупкина. На за ним на очереди ирландцы. Вот эти две будущие «военные» кампании должны напрочь отбить желание закинуть за воротник у Саши и Пети.

Останется в ближайшем будущем решить проблему с Кошечкиным, которого я точно захочу забрать с собой, и с Еленой. Эту девушку нужно вытаскивать из дома и перевозить сюда. Уж здесь она точно будет гораздо полезнее.

Правда, я ещё вчера предложил ей переехать и поработать на меня, но оценщица оказалась слишком замкнутой в себе. Работать-то она согласилась, тем более что зарплату я буду начислять ей даже за простой, а вот перебраться куда-то из своей норы для неё оказалось излишне болезненным мероприятием. Так что пока настаивать не стал.

Но план в головушке уже сформировался.

— Босс, — в дверь вновь сунулась физиономия Паши. — Там гость вне нашей программы.

— Представился? — озадаченно нахмурился я.

— Нет. Но сказал, что у него есть иммунитет к твоим приглашениям, ибо вы работаете вместе.

Я замолк, обдумывая подобные слова. Монеткин бы точно сюда не припёрся. А если всё же припёрся, я буду рад ему прямо на месте шею свернуть. Но если нет?

Борис?

— Уважаемый, мне нужен Шаман и я не намерен стоять в коридоре! — раздался знакомый громкий голос.

— Пускай зайдёт, — велел я.

Жемчужный, широко улыбаясь, чуть ли не прыгнул на столешницу, чтобы пожать мне руку. Впрочем, его самодовольная ухмылка угасла, когда он понял, что я не в том расположении духа. Все же руку я ему пожал и пригласил сесть напротив, продолжая изучать дела возможных сотрудников.

— Шаман, вы, как я погляжу, очень быстро обустроились? — заговорил Борис. — За три дня уже и офис себе сделали. Похвально!

— Ты по делу пришёл, или языком почесать? — строго спросил я. — Если второе, то, прости, мне не до тебя.

Жемчужный тяжело вздохнул и всё-таки перешёл к сути визита.

Глава 23

С ирландцами оказалось всё не так безоблачно, как бы мне хотелось. Сыгранная группа с одной базой на окраине города. Ошиваются в бывшем заводе по производству корпусов автомобилей. Два входа-выхода, на каждом есть постовая будка, где сидит стрелок.

На данный момент ребятки занимаются поставками алкогольной продукции и медикаментов напрямую из Китая. И вот последнее очень меня смутило.

В Кустовом ведь есть свои китайцы, почему они не возят товар из родной страны?

Их банда исчисляется всего двадцатью головами, вооружёнными, конечно же, до зубов. Крышуют два павильончика с алкогольной продукцией не так далеко от базы. И, если верить словам Бориса, пытаются выйти ближе к центру. Так скажем, ведут борьбу с итальянцами на их территории.

— Вооружённых стычек ещё не было, — объяснялся он. — Итальянцы у нас терпеливые, да и банду их изрядно потрепали в начале этого года. Покусились на восточный рынок и ожидаемо получили люлей от азиатов.

Мой кругозор, точнее, демографическая карта местных авторитетов наконец начала проясняться.

Мироустройство Кустового оказалось максимально простым. Банды обитали согласно их… нет, неправильно. Надо бы разложить все это в голове по полочкам.

Во время разговора с Жемчужным я представил себе Кустовой как отдельную планету. И согласно этому уже мысленно расставлял, где и чьи территории. Запад, европейские банды, юг, одна африканская и помесь англичан. Собственно, как это всегда и было. Восток — несколько азиатских диаспор, а север поделён между финнами, которые занимаются поставкой вооружения из Европы. Были ещё немцы, русские банды и немного румынов. Причём не цыган.

А вот центр раздирала отчаянная борьба. Каждый пытался откусить лакомый кусочек самого богатого региона, и тут уже есть я…

Правда, центральная часть города принадлежала местному правительству, и как таковых банд здесь не было. Так что моё появление реально выглядело слишком наглым. И Борис не мог этого пропустить.

— Но почему именно здесь? Вы понимаете, что вопросов к вам вопросов больше, чем ко всем остальным?

— Ты знаешь, какой это город? — парировал я. — Чем ближе ты к носу властей, тем безопаснее для меня самого. Много ли ты видел желающих пострелять в центре? М?

— Нет, — честно признался цыган. — Кроме вас, конечно, Шаман.

— В точку. С лекарствами от ирландцев что?

Жемчужный чуть замялся и занервничал. Его выдали пальцы и постоянное почёсывание носа. Видимо, нихрена он не узнал. Точнее, узнал не то, что мне нужно.

Но я неожиданно ошибся.

— Я узнал, где они получают товар, а ещё название лекарства для твоей сестры.

— Говори, — сухо бросил я. — И не тяни резину, а!

— Оно называется Нозо. Китайские умельцы сделали из органики и чистейшего макра четвёртого уровня изнанки чудо-порошок. Его разбавляют с водой и пьют натощак каждое утро, — цыган расправил плечи и улыбнулся, видя, что меня заинтересовало.

«Неужели он боялся, что я его нахрен пошлю с такой информацией? Или думал, что я не поверю?»

— Это в корне отличается от тех таблеток, которые вы раньше у них брали…

«А, так вот оно что…»

— Поставлять их стало слишком накладно, и они нашли аналог, который пока только вводится на наш рынок.

— Где они получают товар? — оживился я. — Место, время…

— По реке, которая идёт через весь город, не доходя кожевенных заводов англичан. Где идёт исток в город, вы и сами знаете. Каждое воскресенье в пять утра со стороны Китая плывёт небольшая рыбацкая лодочка, в ней коробки с медикаментами.

«Получается, завтра…»

— Много там груза?

— Килограмм сто двадцать, не меньше.

— Встречает сколько человек?

— Только двое и грузовик. Встречают на четвёртом мосту уже в городе, там рядом перевалочный пункт. Они без особой слежки так и возят.

Информация оказалась крайне полезной. Если бы не одно но. Я не знал, о каких именно мостах он говорит.

Благо я первым делом, как сделал офис, купил себе городскую карту и карту республики. Поэтому Борису пришлось изрядно напрячь мозги, чтобы поставить нужную отметку на карте.

— Хорошая информация. Ваши заинтересованы в лекарствах?

— У наших другой бизнес, — коротко отмахнулся он. — Информация проверена.

— Получается, у каждого из нас есть по тайне. Я знаю, что Чоаба теряет рейтинг среди своих почитателей. А он, то есть ты, знаешь, что я пойду грабить ирландцев. Ничья, получается.

— Равноценный обмен. Почти, — вяло улыбнулся Борис. — На счёт Пупкина там всё совсем просто.

Жемчужный было попросил впустить ко мне в кабинет своего помощника, но я категорически отказался. Разумеется, цыгану это не понравилось, но деваться ему было некуда. Через Кита его помощник и передал большой конверт. В котором лежало, так скажем, сокровище.

Альберт Пупкин слыл известной личностью. По крайней мере, в городе. Тусовщик, разгильдяй и пьяница. Его родители не были самыми богатыми или самыми почитаемыми лицами в Кустовом. Однако деньги у них водились. Только последнее время всё пошло в убыток.

Пупкины владели фабрикой на реке, которую в прошлом году отжали англичане. Собственно говоря, именно после всего этого в семье и пошёл разлад. Альберт решил, что стоит найти себе богатую соску, и, судя по всему, выбор его пал на Екатерину Монеткину.

За год Пупкин извернулся так, что стал чуть ли не родным сыном Кириллу Петровичу. Тот его уважал и к его мнению прислушивался. Только у Монеткина были розовые очки. Причём смотрел он через них и на свою дочурку, и на этого самого Альбертика.

— У них есть контракт, — Борис вытащил ещё один лист. — Свадьба назначена на ноябрь. То есть, почти через месяц. До свадьбы ни-ни, как говорится.

— Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу, — усмехнулся я. — И что грозит Кате, если она вдруг перестанет быть девочкой? А Монеткин, например, узнает, что Пупкин ей изменяет или же до свадьбы сам посягнул на честь девицы?

— Пупкина убьёт, скорее всего. А Катя лишится всего. Договор-то не простой, а составленный в правительстве.

— Что это означает?

— Ну, в Кустовом есть такая вещь, как городская свадьба. Так скажем, нехилое событие. Молодожены получают подарки от высших чинов, а они всегда очень щедрые. От такой свадьбы, Шаман, выигрывают сразу две семьи.

— То есть, я так понимаю, деньги нужны и родителям Альберта, и Кириллу Петровичу?

— А как же. Иначе бы такой договор просто не составляли. Невесту проверят на невинность за месяц до росписи, а затем вообще каждую неделю. Проверяет городской гинеколог, так что, сам понимаешь… Его не подкупишь.

— А что будет, если они не захотят расписываться или же она станет женщиной?

— Очень крупный штраф. Очень. Они сами подписались на это и отказаться не могут. Городу выгодны такие контракты, потому что на три контракта приходится два провальных. А от таких «провалов» городская казна растёт. Плюс мэрия наводит справки о молодоженах перед тем, как подписать документ. И там сидят явно не дураки…

— Забавный факт… — улыбнулся я, а в моей голове наконец созрел план мести Монеткиным и этому выродку Алику тоже.

Дальше я внимательно всмотрелся в список посещений Пупкина. По дням прямо проглядывалась закономерность. Где он пьёт, с кем и для чего. При всём при этом по большей части выпивал Альберт за чужой счёт, о чем тоже упоминалось в докладе.

Что же, придётся составить ему компанию одновременно с Катей. Так что…

— Выручил, Борис. Очень сильно выручил, — заулыбался я. — Что там по срокам с доставкой Марьяны?

— С этим сложности, — здесь цыган немного меня удивил. — Господин Чоаба требует её доставки до вторника следующей недели. То есть у вас есть три дня. Но, насколько я понимаю, она закрыта?

— Я уже говорил. Монеткин затер её у себя за нападение.

— Получится достать, не испортив с ним отношения? — поинтересовался тот. — Дело-то вот в чем, Володя… Если вы допустите резкие движения в адрес Кирилла Петровича, он расценит это как нападение цыган на его семью. Это может перерасти в войну, но уже между авторитетами. Как вы понимаете, нам это не нужно. Прямо совсем не нужно…

— Оно пока никому не нужно, — согласился с ним я. — Если у меня все получится с Пупкиным, то освобождение Марьяны пройдёт для него легко и непринуждённо. Более того, он, скорее всего, плюнет на потерю двух своих пленников.

— Вы хотите провернуть дельце с брачным контрактом? — удивился Жемчужный. — Но как?

— Это уже мои заботы, Боря. Если все выгорит, я убью двух зайцев одним выстрелом. Если нет, буду думать, как вернуть свой долг перед Чоаба.

— Если у вас все получится, вы будете почётным гостем его шатра, — улыбнулся мой собеседник. — Помимо визы, которую вы получите, у вас появится новый друг в вашем непростом деле. Всё же, как ни крути, а приятней иметь в друзьях не только влиятельного бизнесмена, но и одного из правителей города. Я прав?

— Безусловно, — согласно кивнул я, поднимаясь со своего места. — Борис, скажите мне, но что… что будет с Марьяной, если от неё откажется тот мелкий барон, с кем хочет заключить союз господин Чоаба? Или вы решили объединиться с какой-то своей близкой семьёй?

— С близкой семьёй? — усмехнулся мужик. — Нет, кровь мы таким образом не мешаем. Это грех…

— Так что с ней будет?

— Не знаю, — пожал плечами цыган. — Девка-то ладная, хорошенькая, даром что метиска. Как бельмо на глазу, ей богу…

— А если очень хорошо подумать? — я замер возле стула Бориса. — Убьют? Выкинут обратно?

Жемчужный оскалился, догадываясь, что я хочу прибрать её к рукам. Интересно, знает ли он о её магических способностях?

— Понравилась? Да?

— Дело не в этом, — мотнул я головой. — Она была бы полезна мне в моём ОПГ.

— Что такое ОПГ? — оживился Жемчужный. — Это твоя банда так называется?

— Моя банда называется иначе. — Я и забыл, что нужно название придумать. — Но это пока не твоего ума дело. Так ты мне скажи, что с ней будет, если желанный гость от неё откажется?

— Маловероятно, что откажется, — пожал плечами цыган. — Она, хоть и бастард в некотором роде, но вся равно Чоаба. Там перец любопытный, породниться хочет…

— А он знает о том, что она полукровка да и в целом не имеет веса в вашем таборе?

— Не думаю, — цыган напрягся, и, кажется, до него начало доходить. — Стоп. Слушай, Вова… Нет, он не знает и знать не может! Её происхождение известно только в узких кругах. Да и Марьяна особо не трепалась о том, кто она такая…

— Вот и я о чем. Что, другого наследника нет? Не получится?

— Мне не нравится, что ты как-то слишком сильно заинтересовался нашими делами.

Борис встал со своего стула и протянул мне руку.

— На этом, пожалуй, всё, Шаман. Я свою часть сделки выполнил. Теперь твоя очередь.

* * *

До позднего вечера я координировал двух алкашей и Кита. Мы даже остались ночевать в офисе, чтобы под утро оказаться на нужном месте и перехватить посылку, адресованную ирландцам. План был прост: на самом «въезде» в поток городской реки мы собирались взять не весь груз, а только его малую часть.

А если быть ещё точнее — полный комплект препарата Нозо.

Ирландцам, в купе с другими лекарственными средствами, был отправлен небольшой подписанный ящичек (что мы потом и увидели).

Чтобы не вызывать подозрений, мной было принято решение не забирать весь товар, вместо этого полностью прикарманив нужное лекарство. Пускай ирландцы разбираются уже с китайцами и спрашивают с них, почему не пришла партия из заказа, а мы в свою очередь вроде как окажемся не при делах.

В данный момент мы неслись по ещё накрытому сумерками городу, в его восточную часть, напрочь игнорируя скоростной режим, другие машины и пьяниц. Последние почему-то думали, что раз машина похожа на британское такси, то это обязательно такси. Но в целом нас не задерживали, да и вообще поездка пока шла хорошо.

Трудности начались только после того, как мы приехали на нужный мост. Ибо высота его метра четыре, а верёвкой с крюком мы бы ничего не подцепили. Пришлось мне спускаться к берегу, чтобы изобразить ковбоя и подцепить корму лодки лассо.

Кстати, получилось у меня практически сразу. Но вытащить в одного груженную лодку на берег оказалось задачей невыполнимой. Справились уже втроём, оставив Кита наверху, чтобы караулил.

Весь груз был обтянут брезентом, причём, чтобы его отцепить, нам пришлось изрядно помучаться. Ведь нужно было обстряпать так, чтобы никто не заметил нашего вмешательства.

— Гадство, — выругался я, оцарапав ладонь отвёрткой. — На кой хер надо было так привязывать⁈

Петя предложил мне отрезать брезент и не париться, а остальной товар просто утопить, и… и я засомневался в его умственных способностях. Но в дело ввязался Саша, от души отвесивший своему собутыльнику звонкий подзатыльник. Дальше, правда, чуть не началась потасовка.

Ввиду того, что мои подчинённые когда-то сражались по разные стороны баррикад, у парней первоначально были не лучшие отношения. И, беря их на работу, я прекрасно об этом знал. И довольствовался только тем, что в моей жизни был яркий пример, когда в банде работали два человека из разных «групп», что когда-то в давние времена враждовали.

Стали потом друзьями не разлей вода, и пользовались своими мозгами на славу. Полезными были ребятками. Царствие им небесное

Нужная коробка оказалась на самом верху, и как только я опустил её на песок, мы принялись натягивать брезент обратно, в точности повторяя все узелки и завязки.

Уж что-что, а это нужно сделать так же, как и было.

— Если будем возить товар, — чертыхаясь от сраных узлов, пробормотал я парням, — будем делать отметины и маркерные метки, чтобы знать, подворовывают у нас или нет.

— А что это такое, Шаман? — озадачился Петя. — Что за метки такие?

— Таким методом закрывают двери с товаром. Если маркер был утерян или сорван, значит, твой товар трогали.

— У нас такого в жизни нигде не было…

— Знаю, — поправился я. — У степняков подсмотрел.

Такой ответ всех устраивал.

Чтобы вернуть лодку обратно в реку, пришлось зайти в ледяную воду аж по горло. Самый недовольный — Петя, вызывался мне в этом помочь. Ну как вызвался? Я его заставил.

По пояс алкаш заходил, особо не возникая, но стоило ледяной воде коснуться промежности, как бандит взвыл. Однако ослушаться меня не мог. Точнее, не собирался. Медленно, но, верно, он вытянул за собой лодку и молодым горным козлом выскочил обратно. Матерясь и трясясь как осиновый лист.

— Х-х-холодно… с-с-сука…

— Ничего, полезное дело сделал, — улыбнулся я. — Если бы ты ещё не вспомнил, что с кормы нужно верёвку убрать, полез бы ещё раз.

Судя по потерявшегося выражению лица Пети, сделал он это сугубо машинально. Перекрестился даже, что не позабыл о такой банальности.

Обратно на мост поднимались второпях. Мы и так провозились около двадцати минут, а время потихоньку близилось к шести. И пусть сегодня у нас и воскресенье, в городе для любой бандитской деятельности существовала одна очень неприятная преграда. Патрули. И патруль по этому участку, где мы «делали дела», будет как раз в это время.

Удача повернулась ко мне задом.

Когда я поставил коробку под заднее пассажирское сидение, Кит напрягся. Послал мне не самую приятную мысль и положил руку на кобуру.

Первое, что я сделал, — это затолкал коробку за аккумулятор вместе с задним ковриком. А затем разогнулся, чтобы с улыбкой встретить трёх офицеров.

— Нарушаем-с? — сходу бросил усатый толстяк, когда я высунулся из машины и разогнулся в полный рост. — Что вы здесь делаете в столь ранний час, позвольте поинтересоваться?

Петя, который стоял в метре от машины, машинально дёрнул руку к кобуре. То же самое сделал и второй офицер в отставке. Только мы были в меньшинстве.

Двое полицейских заметно напряглись, заметив его нервные движения. Один из них свистнул, и лишь после этого я заметил за их спинами, метрах в десяти, патрульный автомобиль, в котором явно были ещё люди.

— Мне повторить? — поднял одну бровь усатый, протягивая руку к оружию на поясе.

Глава 24

Кит, не убирая руку от своего кармана, даже не посмотрел в мою сторону, но сигнал от него я получил неоднозначный. Саша, к слову, тоже был готов начать стрельбу, а продрогший Петя так и вовсе еле-еле себя сдерживал. Да и трясся так, что это больше походило на конвульсии.

— Саша, остынь, — негромко попросил я. — Это не имеет смысла, пока что.

«Убьют. В той машине ещё один жандарм с какой-то винтовкой».

«Как ты его увидел?»

«Магия, шеф. Сами же знаете… — Павел хрустнул шеей, наклоняя её то вправо, то влево. — Там маг земли сидит, слабее меня на уровень, так что я не могу его не чувствовать».

«А как ты понял, что у него винтовка?»

«Так оптика блестит…»

Больше я не стал ничего уточнять. А уж тем более спрашивать об особенностях навыка Кита. Хотя, как лидеру, мне стоило изучить своего подопечного получше.

— Я так понимаю, — усатому надоела игра в молчанку, — говорить мы не умеем? Или по-русски не понимаем?

— Наоборот, — улыбнулся я, разводя руки в сторону. — Все прекрасно понимаем. Но дело ведь не в этом.

— А в чем же?

— Мы человека из воды достали, считай, суицидника! — я указал рукой на Петю, на которого без жалости и смотреть-то было невозможно. — А вы на нас с оружием!

Усатый-полосатый, кажется, не оценил моей игры, но тем не менее кивнул своим, чтобы остановились.

— А оружие вам зачем? — поинтересовался он, рассматривая мокрого бандита. — Чтобы не всплыл? Может, вы его того, наоборот, утопить хотели?

— Нет же! — воскликнул я. — Сами у него спросите, если не верите.

— Ещё раз, — процедил через «усы» офицер. — Зачем вам оружие? Вы меня что, за дурака держите?

Его высокомерный настрой начинал меня накалять. Я и сам уже был готов выхватить пистолет и сделать пару предупредительных в голову, однако вместо меня в разговор вступил Кит, выдав что-то вроде «а кто же в Кустовом без оружия ходит?»

— Времена такие, — поддакнул я Павлу и тяжело вздохнул. — Либо ты, либо тебя.

— Разумно, — согласился офицер, но руку с кобуры так и не убрал. — Что за суицидник у нас тут? Или жертва всё-таки?

Лучше бы Петя молчал. Такой поток информации на служивого вывалил, что не будь рядом свидетелей, тот бы и сам его утопил.

На середине слезливой истории о том, как его заразила чем-то жрица любви, полицейский махнул рукой. Но Петю было не остановить. Он чуть ли не впритык встал к усатому и, смахивая скупую слезу, говорил о детях, которые голодают в степях, а ещё о каком-то маленьком негритёнке…

Которого он воспитывал, кормил, а тот сорвался с поводка и убежал.

А стоило ему упомянуть прыщик в интимной зоне, из-за которого девки шарахались аж за километр, как я уже не мог сдержать улыбку.

— Лучше бы вы его утопили, — честно сказал усатый, поворачиваясь к нам спиной. — Удачного дня.

На этом, к слову, все и закончилось.

Сидя уже в машине, я ещё долго не мог успокоиться. История Петра мало того что оказалась вымышленной, так он ещё и остановиться не мог. Чуть не уболтал, придурок, спокойного Кита, который после получения души стал вообще шелковым, резко затормозить и пристрелить его.

Этого, конечно, я не позволил. А ещё призадумался, что не того «раба» я сделал дипломатом, ох не того…

* * *

Лекарственные средства решили припрятать всё у того же железного вагона, выполняющего функцию некоего склада. Пару порций, конечно же, я сразу положил в сумку, чтобы передать сестре, а вот все остальное убрал в ящик из-под старых рыбных консервов.

Ящик от медикаментов мы тут же сожгли недалеко от «вагона», после чего отправились обратно в офис, где меня ждала новая проблема.

Марьяна и изрядно надоевший Монеткин.

Под еле согревающие лучи осеннего солнца мы медленно катились по центральной дороге. Кит время от времени сигналил зевакам, который почему-то решили отоспаться в машине, а никак не добраться до дома и отдохнуть уже там. Я же пытался спланировать свою игру. Ибо план, как по мне, выходил просто шикарным.

— Босс, — в кабинет сунулась сначала голова Павла, а затем и он сам. — Ваша посылка доставлена домой к родителям.

— Что-нибудь спрашивали? — спросил я, не поднимая глаз от бумаг в руках.

— Нет. Отец твой расплакался, мать побледнела, а Лизка довольная как слон!

Я не стал спрашивать, знает ли он, как выглядят слоны. А то мало ли, вдруг они здесь на земных не похожи…

Паша, зараза, пришёл не только с хорошими новостями. Объявил, что в приёмной засели два хитрых еврея и требовательно настаивают на приёме.

— Сегодня не принимаю, так им и скажи.

— А я и сказал, — пожал плечами Кит. — Только вот убираться они не собираются. Нагло себя ведут, козыряют, мол, что-то знают. Пристрелить?

— Пускай зайдут, пристрелю сам, если что. И еще…

Не успел Паша нырнуть обратно в коридор, как я попросил его не захлопывать дверь.

— Сделай вид, что закрыл, а сам ручку не отпускай. Гости просто так не приходят. Такие… как эти.

Спустя пару минут Паша запустил посетителей ко мне в обитель. Сделал, к слову, так, как я и просил.

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — явились эти товарищи с пейсами уж точно не денег в долг просить.

Невысокие, они чем-то напомнили мне оружейника, который должен был поставить мне оружие по нескромной цене. Того самого жида, что предложил напасть на караван за городом.

— Быстро и по делу, — сухо отрезал я, оттопырив карман под столом. — Зачем пришли и какого черта не по записи?

— По заказу твоему пришли, — ответил тот из них, что ничем не отличался от типичного еврея. Если не считать квадратных очков на носу, поблёскивающих оранжевым. — Иван Тимофеевич попросил навестить вас, если с ним что-то случится.

— Так он всё-таки пошёл на грабеж цыган? — улыбнулся я и медленно достал пистолет. — И как? Выжил? Озолотился?

— Погиб, — опустил голову второй. — Но он предупреждал нас об этом.

— Получается, вы пришли выполнить заказ? Или же вернуть деньги?

Тут я, конечно, ошибся. Да и сам это понимал. Какой еврей добровольно отдаст кровные?

Один из гостей положил чемоданчик на стол, раскрыл его и достал подобие глушителя. Точнее, пистолет с глушителем. Собственно, его дуло и направили мне в лоб.

«Доставай пистолет и заходи. Потише только».

Гости, кажется, чувствовали себя в своей тарелке. Нахохлились и друг за другом начали болтать о том о сём. Начиная с того, что денег мне не видать, как и заказа, а ещё уроды в прямом смысле этого слова попытались поставить меня на счётчик.

Евреи!

На счётчик!

Меня!

— Дурни, — криво улыбнулся я. — Я так понимаю, ваш клан сегодня потерял лидера и большую часть бойцов, верно? Хотя их и так было не сказать, что много…

— Если бы ты согласился выполнить грязную работу, — оскалился тот, что без очков, — сейчас бы все сидели в шоколаде!

— Таки да, — подтвердил второй.

— А с чего вы решили, что, завалившись ко мне в офис и наставив на меня пистолет, вы что-то сможете решить? Денег у меня забрать захотели? Ну… хер вам под нос, дибилоиды.

Оскорблений в свой адрес они не переносили. О чем, собственно говоря, я прекрасно знал. Но мне нужно было вывести их на эмоции, чтобы понять, на кой черт они вообще сюда заявились. А учитывая ситуацию, где они вдруг решили возомнить себя хозяевами положения, мне только и оставалось, что трепаться, ожидая, пока они выложат всю подноготную на блюдечке с голубой каёмочкой.

И провокация моя удалась.

Передо мной сидели последние представители бандитско-еврейской диаспоры. Мелкие торгаши, неправильные, я бы сказал, евреи, пошедшие по пути своего покойного босса. Решили, что смогут с нуля сколотить такую же банду, захватив власть у меня. Ну-ну…

Это же насколько надо быть тупыми, чтобы даже не проверить обо мне информацию. Ведь даже их почивший лидер безоговорочно считал, что у меня куча людей.

Вот что значит иметь офис в центре города.

«Паш, подожди. Стой и не двигайся, — приказал я своему подчинённому. — Может, что ещё из них вытащу…»

— А ты чего улыбаешься, Шаман? — озлобился мужик с пистолетом. — Думаешь, мы не сможем воспользоваться твоей империей? Ошибаешься! Мы сделаем так, что ты сам нам всё отдашь!

— Так нет никакой империи, — равнодушно пожал я плечами. — Трое наёмников и я. Делов-то.

— Но… — замялся второй. — Ты же просил большую партию! Да и база твоя в центре, как у англичан!

— Так я авансом заказывал. Люди приходят постепенно, я не набираю в данный момент армию.

Вот тут они конкретно так вспылили. Оскорбили меня, да так, что прирезать было мало.

Кит дёрнулся ровно в ту же секунду, как я ему приказал. Ткнул дулом пистолета в затылок мужику, который держал меня на мушке, и холодно произнёс:

— Мойша, таки так дела не делаются, ты шо…

Еврея аж в холодный пот бросило. То ли от испуга, то ли оттого, что его действительно звали Мойшей.

Я в издевательской манере поманил его пальчиком и забрал оружие. Приценился и уточнил:

— А он бесшумный, получается?

— Наша разработка, — грустно хмыкнул мужик под прицелом. — Тебе такого не дано!

— Дано, — я поднял бровь и, приказав Киту отойти на метр, вышиб Мойше мозги.

И да, в своих действиях я ни капли не сомневался.

— Увы, вы же сами сказали, что я гангстер, — встал со своего места, направляя пистолет на второго. — Имя и фамилия.

Надо же, Иван Чопкин. Вот этот обладатель удивительных для евреев имени и фамилии оказался племянником Ивана Тихоновича по какой-то там сестре. Он, как следующий в их «банде», обязан был принять над группировкой бремя власти.

Сама группировка была немногочисленной и, учитывая их штат… Да, пожалуй, после неудачного грабежа от них ничего не осталось. Зато у них остался небольшой офис, а также ангар с вооружением. А вот эти два человека…Да они и евреями, собственно, никогда и не являлись.

А ещё в офисе стоял сейф, где лежали документы на поставщиков Ивана Тихоновича. То есть у этого перца было то, что нужно мне, поэтому…

— У тебя два пути, — начал я, наставляя на еврея пистолет. — Убивать сразу я тебя не стану, я люблю мучить людей. Так что тут выбор будет только за тобой.

— Я согласен! — тут же взревел мужчина, да побледнел так, что мне его даже стало малость жалко. — Прошу, только не убивайте!

* * *

Расколоть Ивана оказалось проще, чем орех. Больше того, судьба подарила мне старый ангар, к которому было почти невозможно подобраться на машине. А ещё — полноценный сейф, который хрен чем можно было вскрыть.

Сам же офис, располагавшийся на втором этаже здания, просматривался со всех сторон и представлял собой «стеклянную» клетку. Понятное дело, для чего…

Всяческие попытки разговорить Чопкина не увенчались успехом. Он не то чтобы был нем как рыба, он просто не знал. Не знал кода от сейфа, не знал, где ключ. Вообще ничего на свете не знал.

— На кой черт тогда дядя тебя рядом с собой держал? — удивился я. — Ты же бесполезный.

— Я инженер! — горделиво заявил, тут же ссыкливо сдувшись, Ваня. — Моё дело — изобретать, а его — продавать нужным людям.

— А чего ж ты сразу-то не сказал, инженер, что от сейфа ключа нет, а? Позлить меня решил?

На съежившегося еврея мне даже замахиваться не нужно было. Он и без того был готов вот-вот запачкать штаны.

А сейф оказался непростой. Я бы такой замок до конца жизни не открыл. Новинка. Нонсенс для этого мира.

Внутри этого титанового сплава находилась хорошая порция взрывчатки, и стоило только три раза ввести неправильный пароль, как внутри всё тут же бесследно исчезало.

— Ей-богу, как пин-код от карты, — пробормотал себе под нос. А после меня осенило…

Был у меня один знакомый, который слыл грамотным медвежатником. И этот знакомый как раз сидел в той же клетке, что и Марьяна. Подлечить его, уговорить пойти со мной, а лучше и вовсе добыть ему душу и завербовать.

И все это сводилось к тому, что мне нужен был Монеткин. Точнее, выполнение того договора и условий, которые поставил мне Жемчужный. Конечно, я мог и вовсе положить на все это болт и просто проигнорировать цыгана, но тогда за мной бы вышел целый табун озлобленных золотозубых дураков.

Раздумывая, как поступить, прогулялся по складу в сопровождении Саши и Пети. Кита оставил в помещении офиса, а сам решил осмотреться.

Место, пожалуй, непримечательное. Находится не так далеко от моей съёмной квартиры и представляет собой старый ткацкий завод. Здесь даже станки остались. Покрытые вековым слоем пыли.

Из местных, которых было всего двое, выбирать тоже не пришлось. Пьянчужка-охранник и баба с огромным размером таза и тряпкой в руках. На все вопросы отвечали честно, не лукавили.

Охранник был бесполезным от слова совсем, ибо на склад мог бы пробраться кто угодно, а баба оказалась самой обычной уборщицей. Убиралась за гроши в кабинете покойного. Гнать их отсюда не имело смысла, поэтому я пошёл другим путём.

Разузнал, кем они были раньше, и вот так удача — женщина трудилась ткачихой, а мужик — дизайнером. Знал все про смешение цветов и красок. Полезный персонал для ткацкой мастерской… очень полезный.

Поднимался обратно в офис уже один. Оставил на первом этаже Петю с Сашей, дабы те осваивались и примерно оценили, насколько все с оборудованием плохо.

— Почему завод заброшен? — первое, что я спросил с порога у трясущегося еврея. — Деньги? Контракты?

— Невыгодно…

— Ни за что не поверю, что евреи не смогли найти выгоду в производстве, — парировал я. — Говори честно.

— Невыгодно… — повторил Чопкин и прикрыл голову руками, думая, что сейчас его будут больно бить.

Переглянулись с Китом и вдвоём, подхватив Ивана за подмышки, потащили наружу, где перевалили за подмости и, удерживая, начали угрожать.

— Последняя попытка сказать правду. Или упадёшь вон туда… — я кивнул в сторону механизма под нами. — Пыль смахнёшь…

— Дядя мой сказал, что ему пригрозили англичане, а затем — цыгане… Когда он их не послушал, они перебили весь персонал и уничтожили весь товар…

— Сразу бы так, — довольно кивнул я. — Станки рабочие?

— Конечно, рабочие, — быстро закивал Иван. — Их только перебрать да смазать…

Еврея втянули обратно, Кит помог ему отряхнуться, а я же выступил с предложением, от которого он при всём своём желании не смог бы отказаться.

Итак, у меня появился свой завод. Без людей, сырья и охраны, но уже хоть что-то своё. Слишком просто он мне дался, как и целый инженер, который не только разбирался в оружии, но и в этих станках.

Вишенкой на торте оказалась информация об этих самых цыганах, которые пытались поставить еврейский завод на «процесс».

Товарищ Борис Жемчужный и его скромная бригада головорезов на конях как раз-таки и были той самой палкой в колесе.

— С ним разберусь, — отрезал я, когда услышал фамилию. — Сколько тебе нужно времени на восстановление станков?

— Неделя, может, и больше… людей-то нет.

— Есть на примете те, кто сможет тебе помочь?

Ответом был кивок. А затем появилась скромная бумага с названием бара где-то неподалёку отсюда. Еврей уверял меня, что именно там отдыхают те, кто уволился ещё до перестрелки.

Петю, как самого болтливого, оставил помогать инженеру. Сашу, который в этот раз будет выполнять роль охранника, взял с собой, а Кита попросил о небольшом одолжении.

— Будь в офисе до тех пор, пока я не позову. Обо всех перемещениях вне завода предупреждай.

— Понял, босс.

Глава 25

Большое, но не самое уютное заведение открывалось ровно в шесть вечера. Как и уже знакомый мне бар, где я встретил сестёр Скарабейниковых. Поэтому в ожидании открытия что я, что Саша переоделись в местном бутике, отвалив за хорошо пошитый костюм больше четырехсот рублей. А это, по всем местным меркам, было большой роскошью.

Но я же гангстер, а значит, и выглядеть должен подобающе. Одними шмотками я не ограничился. Меня хорошо постригли, хорошо побрили, Саню и вовсе уложили так, что по нему и нельзя было сказать, что это бывший офицер, а на данный момент — бандит или что-то в этом роде.

Заглянув в оружейную лавку по пути, я закупился одной очень полезной вещью.

Патронами. Для моего нового оружия.

Наличие пистолета с глушителем открывало передо мной достаточно широкие перспективы. Более того, я мог выполнять свои прямые обязанности ещё легче. Оружие не было зарегистрировано, а уж знать о нём тем более никто не мог.

Кто догадается, что стрелок был совсем рядом?

В назначенное время я и Саша забронировали первые отдалённые столики, где и планировалось начинать «наёмническую» деятельность. Вскоре подоспели и первые клиенты.

Правда, вместе с ними пошли и первые проблемы. Из шести опрошенных завсегдатаев этого заведения, которым было не по финансам позволить себе занять целый столик, все потенциальные кандидаты оказались пустышками. Никто из них в ткацкой мастерской никогда не работал.

Да и выглядели эти кадры так, что я немного приуныл.

— Босс, — Саша покрутил в руках перьевую ручку, которой собирался вписывать имена новых работников. — Только семь вечера. Авось дальше клиентура попрёт. Время такое, что… Вон, только со смен все возвращаются. Работяги и вовсе к девяти поспеют. Может, это…

Он тонко намекнул на выпивку и жрачку. Что же, отказывать ему я не стал.

— Я не поощряю выпивших водителей, — улыбаясь, сообщил своему работнику. — Так что ты сегодня трезвенник.

Моё заявление несколько обидело бывшего офицера, но лишь на какой-то миг. Стоило мне посмотреть на него своим фирменным взглядом, как с лица Саши полностью пропали эмоции. Он покорно кивнул и встал, чтобы подозвать к нам официанта.

Время до «примерного» прибытия обычных работяг тянулось слишком медленно. Я особо не упивался. Так, поцеживал красное полусладкое, вглядываясь в местных, что лились в бар рекой.

А посетители здесь были на всякий вкус и цвет. Латиносы, индусы, азиаты, какие-то мулаты, европейцы и даже степняки. Очевидные степняки.

Напряженность из-за отсутствия нужных мне людей сменилась тревогой, когда в бар вошла тройка людей в строгих костюмах. Таких же, как у меня. Ну разве что из другого бутика.

Прилизанные, в чёрных костюмах, жилетках и шляпах. А-ля мафия европейского происхождения. Только на мордах ни капли чего-то итальянского или, на худой конец, прибалтийского.

То были враги цивилизаций, которые во все эпохи устраивали развал среди союзов других стран. Англичане.

Я их ненавидел также сильно, как и презирал почитателей конного царства.

Но ситуация выходила не самой приятной. Первое, что сделала эта троица, — это заказала себе выпивку, а уже потом со стаканами наперевес решила присоединиться ко мне.

— Добрый вечер, — поздоровался один из них с явным акцентом. — У вас свободно?

— Занято, — тут же отрезал я, грозно глядя этому британцу в глаза.

Правда, тот решил, что ему все позволено, и уселся прямо напротив меня. За его спиной тут же замерли прихвостни, и, как мне показалось, русского языка они не понимали. Саша нарисовался на горизонте спустя минуту. Терпение моё подходило к концу. Подчинённый замер возле стула в метре от двоицы и ждал моей команды.

— Либо ты глухой, бриташка, — злобно прошипел я, — либо бессмертный. Я же сказал — занято.

— Это мой бар, — пожал плечами гость. — Я имею права садиться везде, где мне вздумается. А вот гангстеров в моем заведении не жалую. Скажи мне, на кой черт ты припёрся сюда? Шаман, если я не ошибаюсь?

Он снял шляпу. Пригладил залаченные назад волосы, почесал тонкую щётку усов и наконец снял очки.

На меня уставились два зелёных глаза.

— Странно… Мне говорили, ты сильный маг, но силы в тебе я не вижу, — процедил он, поднимая два пальца вверх.

Тут же показались официанты. Но с выпивкой и подносами.

«Вот же ж суки! Я стейк жду уже полчаса, а они по велению белого господина тут же все приготовили?»

— Джон Траволта, — мафиозо протянул мне руку. — Не вижу смысла ругаться на ровном месте. Я о тебе наслышан, поэтому не полез разбираться сразу, да и хамство тебе твоё прощу. Ты трудился на благо города, вырезая степняков… Так что…

— Шаман, — я протянул руку, сжав пальцы бриташки так, что тот выдал эмоцию.

Его нос нервно дёрнулся. Уже скромная победа.

— Не подскажешь мне, Шаман, почему я не чувствую в тебе силу того военного мага? Ты получил четвёртый уровень, так?

— Я получил что-то посерьёзнее этой силы, — соврал и не моргнул глазом. — Но этого я, увы, сказать не могу.

— Бог заключил с тобой какой-то контракт? — оживился британец. — У тебя же тоже лис, да?

Нет. У меня блохастая псина, от которой давно нет никаких вестей. Шастает там по своей изнанке, чакры мне лечит, может, и вовсе про меня забыл или шавке какой под хвост вдул. Кто его знает…

Моё молчание приняли за подтверждение. Впрочем, никакого «нет» так и не прозвучало. Но будь что будет. Британца это заинтересовало сильнее прежнего. Он поставил передо мной стакан пахнущий хвоей, а затем придвинул скромный графинчик с чем-то пузырящимся.

— Я тоже маг земли, правда, второго уровня. Но мечтаю о контракте…

— Каком? — осторожно поинтересовался я. — Если ты сел поговорить со мной, убери своих головорезов. Пускай займутся чем-то более полезным, чем стоять над душой. Я своих тоже уберу.

Бриташка усмехнулся и помотал головой.

— Вас двое. Я знаю.

— А ещё, раз ты знаешь что-то о моей силе, то прекрасно понимаешь, что мне достаточно всего одного помощника.

Я блефовал. Британец этого пока не чувствовал, но и я врал аккуратно, ибо даже не знал, о чем можно говорить, а о чем нельзя.

По итогу просто брал его на понт.

Мужчина снова промямлил, мол, это его заведение и ему решать, где и кому стоять, после чего все же щёлкнул пальцами, и ребятишки растворились в толпе. Саше я тоже кивнул, указав на столик через один от меня, тот также молча подчинился.

— Продолжим? — улыбнулся я.

Британец подошёл ко мне не просто так. Не знаю, какая сука сдала меня с потрохами, но он совершенно точно знал одно:

— Зачем ты полез в лодку к ирландцам?

Я долго и пристально осмотрел в его глаза, пытаясь понять, откуда он мог это узнать. Потом было погрешил на Жемчужного, но тому крайне невыгодно так меня подставлять. Всё-таки мой язык дороже попытки посягнуть на мою жизнь. Кит и не посмел бы такое вытворить, а Саша и Петя…

Если бы я не был уверен в офицерах в отставке, я бы и не брал их на работу. Но они всё-таки люди чести. Плюс я озвучил им зарплату, так что кидать меня было бы сильно опрометчиво.

И кто же у нас остаётся? Правильно, никто. Никто больше и не был в курсе моих дел.

— Думаешь, кто тебя сдал? — улыбнулся Джон и опрокинул в себя стакан с джином. — Много вокруг тебя тех, кто против, Шаман?

— Таких я поубивал, — сухо заявил я. — Полиция?

— Ты про городские патрули? — улыбнулся Джон. — Нет, их ты хрен подкупишь. Уж слишком щедро они получают за территории. Место, где вы сняли часть груза, под властью японцев. Их мало, но они спокойные и тихие. Спокойно ловят рыбу, продают икру и человеческие органы.

Ну нихрена себе дополнение к рыбалке!

— Ещё предположения есть?

Так… Получается, территория, на которой мы «топили» Петю, принадлежит японцам. Значит, им нет дела до ирландского груза, кроме того, это неинтересно и полиции. Кит… нет, он точно не может.

Британца забавляло моё недоумение. И вместо того, чтобы задать ему очевидный вопрос, я растянулся на стуле, отхлебнул невкусного напитка и хитро улыбнулся.

— Ясно. Надо было давить гада сразу.

Вот тут британец растерялся. Попытался реабилитироваться, предположив, что, если он начнёт меня расспрашивать об имени, я ему отвечу. Но я поступил чуть иначе.

— Что ты от меня хочешь? — поставил стакан на место и взялся за стейк. — Информацию или услугу?

Траволта задумался. Он опустил глаза, поковырялся вилкой в тарелке с салатными листьями и спустя некоторое время выпалил странную для меня вещь:

— Союз. Я пытался навести о тебе справки, но, кроме заслуг с предыдущей службы, увы, мало что нашёл. Людей в твоём штате маловато, по моим данным, но однако же ты крутишь дела так, что после тебя не остаётся следов. Обвёл вокруг пальца цыган, внаглую обокрал ирландцев и сидишь здесь, в моем баре, как ни в чем не бывало. Словно и не боишься за свою жизнь.

— А с чего ты решил, что мне есть чего боятся?

— Ну, твой бывший работник излишне болтлив и излишне на тебя озлоблен! Почему ты его не убил сразу? Если ты с ним служил и знаешь, какой у него длинный язык за монетку…

Ах вот оно что. Значит, за мной следил и сдал сраный Козырев? Ну почему⁈ Почему я сразу не удавил его голыми руками, а?

— С Козыревым будет отдельный разговор, — отмахнулся я. — Он и так понимает, что его ноги пахнут панихидой, вот и пытается получить хоть какую-то пользу от общества перед тем, как согреть свою задницу на сковороде.

— Можешь не волноваться на этот счёт, — хитро улыбнулся британец. — Я понимал, что ты человек разумный, поэтому пришёл к тебе с подарком. Русские ведь любят подарки, да?

Ага. Особенно от британцев…

Он было собрался щёлкнуть пальцами, но я остановил его вопросом:

— Скажи мне, Джон, о каком союзе ты говорил?

Я немного сбил его с толку. Видимо, Траволта предвкушал, что если прямо сейчас сюда занесут на подносе голову Козырева, то я буду на седьмом небе от счастья. Подкупить меня явился, значит.

Кажись, у британцев здесь большие проблемы.

— Ирландцы, что б их… — протянул Джон. — Заколебали!

— Лезут на вашу территорию? — догадался я. — Если я не ошибаюсь, весь центр в ваших фабриках.

— Да, кроме старой еврейской, — подтвердил он. — Да и то, придёт время, евреев перебьют, и мы её заберём.

— Не заберёте, — покачал головой я. — Она принадлежит мне, поэтому если ты хочешь объявить войну ирландцам и запастись моим словом и моей силой, тебе придётся её уступить.

Мои слова заставили британца искренне удивиться. Но он не мог не согласиться. Спросил, конечно, как мне удалось перебить до зубов вооружённых «Мойш», но я пропустил его вопрос мимо ушей. Ещё не хватало ему пронюхать, что она мне по счастливой случайности досталась.

Разговор снова вернулся к ирланцам.

Мафия этих любителей золота, горшочков и лепреконов сделала две попытки вооруженного грабежа на один из заводов англичан. Попытки провалились, а рыжие потеряли немного людей, успев, однако, сильно изгадить продукцию.

Причём тот факт, что это были именно ирландцы, Джон знал наверняка. Но доказать не мог. Зелёные, как он их называл, были слишком хитры и умны, а ещё — чересчур находчивы.

Сам мой «выход» в свет, где я внаглую обокрал зелёных и сделал это бесследно, его позабавил. И если бы не этот случай, мы бы, пожалуй, сейчас и не разговаривали.

— Заключим союз, я забуду про твою фабрику и наглое поведение. Вместе мы сможем построить бизнес.

Мы пожали руки. Джон поинтересовался, как я собираюсь договариваться с цыганами, ведь они тоже имели свои виды на мой ткацкий завод, и мне пришлось заверить его, что ромалами уже всё схвачено.

После трапезы в компании людей Траволты и моего Александра мы вышли на улицу через чёрный вход, где меня ожидал катафалк.

Конечно, ехать мы никуда не собирались. Из катафалка выполз сначала бандит, а следом вытащили и связанного Козыря, который аж вопил от возмущения с мешком на голове.

Придурка кинули к моим ногам, выстроились полукруг и поставили людей на шухер.

— Убьёшь? — спросил меня Джон и, дождавшись короткого кивка, отошёл к своим людям.

Козырев тем временем неестественно дёргался из стороны в сторону. Словно и не понимал, где находится.

Маг земли же… Неужели не чувствует ничего?

— Саш, — негромко позвал я, — сними с ублюдка мешок.

Офицер в отставке тут же выполнил мою просьбу. Козырев сощурился, пытаясь привыкнуть к свету фар, которые светили ровно на меня. Точнее, освещали меня по пояс. А когда тупица наконец сообразил, кто перед ним стоит, попытался невозмутимо врать.

— Вова… слава богу! Эти долбанные британцы… — заголосил он, подползая ко мне.

Удар кулаком в лицо тут же отрезвил уродца. А туфля, проехавшаяся по горлу, заставила поменять стратегию.

Я дождался, пока он придёт в себя, и вновь заговорил:

— Скажи мне, Козырь, — забормотал я, — как ты ухитрился за мной проследить?

Вразумительного ответа не последовало. Более того, он озлобился, посыпал проклятьями и ляпнул что-то про вооружение. И про то, что правильные люди уже знают, почем его можно купить.

Сначала в задницу меня послать пытался, теперь задобрить старается… Занятно.

— И ты пошёл к британцам для чего? — заулыбался я. — Думал, они меня приструнят?

Козырь обиженно промолчал. Склонил голову, понимая, что проиграл окончательно. Расспрашивая его про оружие, я ничего не добился. Кивнул Джону, чтобы спросить об «этом», но тот лишь пожал плечами.

— Первый раз слышу, — заверил он меня.

Не знаю, кому из них верить, а кому нет… Но тем не менее…

Я обошёл Козырева, достал из-за пояса пистолет, наставил дуло ему в затылок и сказал:

— Последнее слово?

— Я тебе что, — закричал он, — шавка какая-то, чтобы в затылок получать?

— Ты трус и предатель, — ответил я. — С такими иначе нельзя.

* * *

Три стакана джина вошли в мой желудок как родные. Оплакивать смерть бывшего сотрудника я не стал, но информацию о том, что он мёртв, передал Павлу, который просто и ясно показал своё к этому отношение: «Туда ему и дорога».

Джон составил мне компанию ровно на два часа, после чего умотал по делам и предупредил, что свяжется со мной, если понадобится, а я же…

Разглядывал толпу новых посетителей, изредка кивая Александру, чтобы тот подзывал то одного, то другого. И здесь удача улыбнулась мне не один раз. Я набрал штат. Маленький, конечно, но уже штат. А ещё обзавёлся знакомствами, которые помогут мне увеличить число работников фабрики до нормального коллектива.

А вишенкой на торте…

В бар, звонко хихикая, зашла блондинка с выразительным разрезом на груди, сексуальной попой и скверным, тупорылым характером. Екатерина Монеткина в компании какого-то хахаля направлялась к моему столу, совершенно ни о чем не задумываясь.

Проходя мимо моего столика, она меня даже не заметила, а может, попросту не узнала в новом имидже. Однако я услышал главное:

— Альберт, ну сколько можно так говорить, — засмеялась она. — Она просто оболгала тебя, я же знаю, что ты не такой…

Рядом с ней был невысокий славянин с лицом, настоятельно просящим кирпича…Нет, не кирпича даже, я пиздюлины. Сочной такой…

— Саш, — я подозвал к себе своего человека. — Скажи мне, в этом баре подают смертельно крепкие напитки?

— Не знаю, босс, — пожал плечами статный бывший вояка. — Могу узнать. А вам зачем?

Имелась у меня одна задумка, как расквитаться с Монеткиной и оправдать двоих людей. И вот теперь все обстоятельства были мне на руку.

— Слышал о таком напитке, как зелёная фея? — шепнул я подчинённому.

— Ирландский виски? — попытался догадаться тот, но я покачал головой. — Тогда не понимаю, о чем вы?

— Позови мне бармена. Если не согласится подойти, сделай это настойчивее, а ещё можешь козырнуть тем, что здесь, за этим столиком, сидит очень важный для Траволты человек.

Александр покорно кивнул и направился к бару. Я же проследил за парочкой, которая уселась через один столик от меня и тут же что-то заказала.

Монеткина сегодня выглядела краше обычного. По игривому взгляду было понятно, что сегодня эта идиотка точно сядет на физиономию охранника, который, скорее всего, её и сопровождает, но явно дожидается в машине. Глядя же на Алика Пупкина, я прекрасно понимал, что и он эти же вечером засунет свой стручок в нутро какой-нибудь невинной и наивной девчонки.

«Паша, — я мысленно позвал раба. — На фабрике как дела обстоят?»

«Все в порядке, босс, — спустя десять секунд ответил Кит. — Что-то случилось?»

«Нет, но… — протянул я, улыбаясь, — вызови такси и едь на рынок Монеткина. Скажи ему, что от меня, он тебя узнает. А ещё позови его…»

Я посмотрел на подошедшую ко мне девушку в обычном для бармена прикиде.

— Вам чего?

— Вы искали бармена, уважаемый? — сказочно мелодичным голосом проворковала брюнетка. — У вас что-то случилось? Я что-то неправильно сделала?

— Подожди-ка… — остановил её я. — Как это место называется?

Её голубые глаза округлились, но на вопрос она все же ответила. Я закрыл глаза и продолжил давать Киту указания.

«Бар „Дупло“. Пускай едет сюда со своими головорезами, его драгоценный Пупкин уже сводил в здешний туалет не одну девицу. Так себе, женишок… Ему понравится быть должником за контракт перед администрацией города».

«Это бар англичан в центре?» — оживился Павел.

«Именно. Через сколько навскидку ты будешь здесь?»

«Минимум час, но, думаю, выйдет чуть дольше. Сообщу, как приеду на место».

«Отлично. За час я как раз успею!»

Глава 26

Бармен долго уговаривала меня не заказывать настолько крепкое пойло. Девчушка так обо мне заботилась, будто я был другом Джона и, видимо, искренне опасалась последствий. Говорила, что после абсента с моей головой начнутся проблемы. Мол, не смогу себя контролировать и… наворочу дел.

— Это мне и надо, — хитро ухмыльнулся я после очередного раунда «уговариваний». — Только не мне, а моему близкому другу.

— Зачем? — искренне удивилась она. — Целая бутылка! Это же ужас!

— Ты дальше будешь со мной спорить или принесёшь уже?

Барменша пожала плечами и всё-таки пошла к стойке. Спустя пару минут ко мне явился официант, которого я уже не отпустил. Юнец стал счастливым обладателем трёх сотен, а это, извините меня, нехилые чаевые, и остался в моем распоряжении на час.

А ещё я взял с него слово, что он никому и ни за что не расскажет, кого спаивал и для каких целей.

Я почти сразу же послал парнишку за двумя бокалами и соломинками, а потом объяснил на пальцах, что и как нужно делать. И только получив «обратную связь» в виде понимания, сделал первый ход.

Юноша, а звали его по-простому — Федя, подрулил к столику Монеткиной и Пупкина с подносом. И заявил голубкам, мол, это царское угощение от вон того столика — при этом рукой показывал не на меня, а куда-то в толпу у входа.

Сначала парочка с подозрением отнеслась к угощению. Но стоило официантку чиркнуть спичкой и показать, как его пьют, ребятишки заинтересовались, а затем приняли эти горячительные напитки в себя.

Через пару минут аж с моего столика было видно, как остекленели их глаза. Более того, щёчки у обоих покраснели, а плечи осунулись. Им пошло. Очень.

Время от времени я угощал парочку напитками на понижение градуса. Джин-тоник, крафтовое пиво или же мелкие стопки соджи. Удивительно, но в английском пабе умудрялись подавать корейскую водку. Про самих корейцев я спрашивать не стал. Есть они здесь или нет, меня пока не интересовало.

По итогу за тридцать минут от трезвости ума и скованности действий у будущих брачующихся не осталось и следа. Пупкин спокойно шлёпал по задницам официанток, Екатерина же атаковала вниманием задницы официантов. И всё вроде шло своим чередом, пока не появилась обратная связь от Кита.

«Будем раньше. Монеткин не в себя от ярости».

«Раньше, это когда?»

«Через пятнадцать, край — двадцать минут, — доложил Паша. — У вас как там все? На мази?»

«Сейчас будет, — быстро ответил я и поднялся со своего места. — Скажи, как остановитесь у этой забегаловки».

Официант, который дежурил возле меня, тотчас же засуетился. Начал расспрашивать, куда я собираюсь, и что ему перепадёт, если он ещё на меня поработает. Продажные люди и в Африке продажные.

— Заставь их выпить по два бокала подряд, — я протянул ему две купюры по десять рублей. — Причем последнюю не поджигай. Сможешь?

— Обижаете! — улыбнулся юный спаиватель. — Будет сделано!

Дальше время начало тянуться… Секунды превращались в минуты, минуты, как мне казалось — в часы. Я напряженно следил за тем, как каждый из этих двух выродков тянет из соломинки горячительный напиток, а чуть погодя возликовал.

Блондину удалось не только влить в их глотки не зажжённого пойла, но и сделать ещё круче — разбавить все это стопочками джина. Монеткина даже не двигалась, пытаясь переварить настолько сильную дозу. Пупкин же, видимо, совсем приуныл. Встал и на пошатывающихся ногах побрёл в сторону туалета.

— Спасибо, — благодарно шепнул официанту, который прочёл по губам и кивнул.

Я же направился к Монеткиной.

Девушка не сразу сообразила, кто к ней подсел. Впрочем, совсем на миг мне показалось, что её глазёнки всё-таки смогли на мне сосредоточиться, а в мозг пришла команда — опасность. Но это было лишь на мгновение.

Подхватив Катюшку, которая одной рукой повисла на моём плече, а другую потянула к промежности, поплёлся вместе с ней к той двери, куда зашёл Пупкин. Проходя мимо пьяных любителей танцев, ловил на себе косые взгляды. Но преградить мне дорогу никто не посмел.

Видимо, думали, что я накачал девицу и пойду её трахать. Нет уж, увольте. Я таким не занимаюсь. Точнее, занимаюсь, но уж точно не с этой сучкой.

Туалет, куда мы вошли, напоминал уборные на заправочных станциях. Общие, с небольшим количество закрытых кабинок, и несколькими писсуарами. Догадаться, в какой именно был Альберт, не составило труда.

Его кабинка была не заперта. Но вот состояние Пупкина оставляло желать лучшего.

Одной рукой я выхватил Алика, посадил на унитаз Монеткину и потащил паренька к раковине, где принялся отпаивать водой, чтобы тот вообще начал хоть что-то соображать.

Спустя пару минут придурка наконец вывернуло, а вместе с этим вернулся некий процент осмысленности и трезвости.

— Ты… ык… кто? — еле-еле выговорил он. — Херли ты меня трогаешь?

— Эй, дуралей, — заулыбался я, как змей-искуситель. — Там тебя твоя красавица ждёт, вон, посмотри.

Кивнул за спину, где на закрытой крышке унитаза, раздвинув ноги в разные стороны ноги, расселась Монеткина.

— Смотри, готовая уже!

Лёгкий румянец быстро спал со щёк Пупкина. Больше уже похотливый идиот ни о чем другом думать не мог. Особенно из-за того, что Катюшка оказалась без белья. Единственное, чего Алик пока так и не узнал, так это личности ожидавшей его развратницы.

Брюки в ту же секунду спали на грязный пол. Мне же пришлось придержать будущего дефлоратора за локоть, чтобы тот в них не запутался. А затем проводить до кабинки.

Вот тут он решил на меня быкануть. Мол, это моя девушка и иметь её буду тоже я, а ты здесь нахрен не нужен!

Успокоил его тем, что мне смотреть на их пьяное совокупление и самому нахрен не надо. Убедившись, что Пупкин добрался до места назначения, я его отпустил.

Но с каждой секундой план на мести трещал по швам. Глядя на попытки пьяного идиота оседлать Монеткину и засунуть в неё свой стручок, я понимал, что нихрена не выйдет. Но я ошибался.

Остервенение, которое появилось на лице Алика из-за того, что у него не получается, стало тем самым сигналом, что сейчас-то всё и произойдёт.

Схватив Катю за волосы, отчего та пискнула, он приподнял её, повернул, облокотился на сливной бачок, широко расставил её ноги, а после…

— Наконец-то, — с облегчением выдохнул я, когда Монеткина пискнула от боли.

На всякий случай я даже подошёл и убедился, что Альберт попал именно в нужное место. А когда этот пихарь ускорился, и оба пьяных животных застонали, я вышел из туалета. Ровно в этот же момент Паша передал мне сообщение:

«Мы заходим!»

«Поторапливай их, пока там самый разгар!»

Кирилла Петровича я увидел спустя минуту. Красного, разъярённого, словно тот был быком, и явно готового на убийство. За ним прихрамывал уже знакомый мне охранник Коленька. И ещё один головорез, тоже пару раз мелькавший на территории монеткинской базы.

— Шаман! — злобно сузил свои поросячьи глазки толстяк. — Ты каким боком здесь?

— Вы бы это, поторапливались, — скривился я. — Пупкина уже не остановить, там ваша дочь!

Большего мне и говорить не пришлось.

Кирилл Петрович был вне себя. Ладно, если бы он застал Альберта, которому доверял, как собственному сыну, одного. Это можно было бы решить, но если прямо сейчас вскроется, что там его дочь… Будет вообще бомба.

Я и Кит подорвались следом за ним. И застали самую настоящую сцену из порно. Из кабинки туалета парочка переместилась к раковине, где нагибаться было удобнее и… Альберт ритмично ублажал Екатерину, что завывала от удовольствия и твердила:

— Папа узнает… убьёт! — и криво улыбалась, от наслаждения кусая себе пальцы.

— Катя! — взревел Кирилл Петрович.

Девушке хватило секунды, чтобы понять, какой трындец сейчас её накроет. Альберт, как мне показалось, моментально протрезвел. Вытащил свой агрегат из невесты и…неожиданно закончив. Испачкав бедную благородную девицу, заодно и пальнув в сторону Монеткина.

— Шаман, — не оборачиваясь, протянул Кирилл Петрович. — Сделай доброе дело, пристрели этого ублюдка!

Я пожал плечами и принялся было расстёгивать пуговицы на своём костюме, но парнишка сделал финт ушами. В одной рубашке и туфлях, сверкая бледной голой задницей, он ринулся в сторону небольшого оконца, что больше служило естественной вентиляцией, нежели выходом, и…

О боги! Пролез!

Осталось дождаться выстрелов и выхода Траволты. У меня гениальный план!

Выстрелов не последовало…Пришлось чуть подогреть ситуацию.

— Вон его башка торчит! — указал в темноту окна.

Николай, как верный, хоть и хромой пёс, довёл дело до конца. Нашумел, пусть никакого Пупкина там и в помине не было.

* * *

За столиком, где я вербовал сотрудников, сидело больше восьми человек. Джон Траволта, который был на взводе из-за стрельбы в его заведении. Девушка, на которой лица не было, хоть она и получила то, чего хотела. И Монеткин в компании своих двух головорезов.

Себя, Сашу с Пашей и ещё нескольких бриташек я тоже посчитал. И просто наблюдал за тем, что будет происходить дальше.

Ситуация, к слову, шла не в кармашек Кириллу Петровичу. Британцы настаивали на том, что он нарушил устав группировок и должен за это заплатить. Правда, была тут и ещё одна загвоздка.

Совсем скоро монеток в кошельке Монеткина не станет. И это понимали все. Да и о контракте все тоже знали.

Боров лишь пытался попросить отсрочку, чтобы Джон молчал до тех пор, пока Кирилл Петрович не завершит все дела и, как говорится, не соберётся переехать из Кустового восвояси. Только никто из присутствующих не понимал, куда это он собрался.

— Нет, — Джон покачал головой, выслушав все доводы. — Какой смысл, если я с этого ничего не поимею? Твои дела и так идут не лучшим образом. Чёрному рынку давным-давно пора встряхнуться. Изменения, которые я могу ему дать, пойдут нам на пользу.

— Что? — покраснел и без того красный толстяк. — Что ты хочешь этим сказать⁈

— Ты же хочешь остаться при бизнесе и не встать в долг перед администрацией, верно?

И ежу было понятно, что пытается донести до него британец. Но боров попросту не хотел ничего воспринимать. Я же, выслушав Джона, понял, что его условия просто смехотворны. Точнее, невыгодны никому. В том числе — и ему самому.

А обещал Траволта защиту и покровительство взамен на веру, правду и служение. Странно, что англичанин не понимал банального: бывший главарь никогда не будет на него работать. По итогу целого часа бесполезных разговоров они так ни к чему и не пришли.

Со слов Монеткина же я усвоил одну важную вещь: у него было три недели. Именно тогда, согласно контракту, должны будут проверить Катю.

Джон по большей части давил на то, чтобы Монеткин передал ему свой бизнес и стал его покорным слугой. Боров же упирался, говоря, что связей в городе у него больше, чем у англичанина, и он просто задавит наглого бриташку за вымогательство.

— Уважаемый, — спустя ещё двадцать минут яростных споров наконец заговорил я. — Такими темпами вы просто пристрелите друг друга.

— Не лезь не в своё дело, — прошипел Кирилл Петрович.

— Забавно, — улыбнулся я, взял стул и подсел к главарям. — То, что я спас вашу шкуру, заметив, как ваша дочь раздвигает ноги раньше времени, и заметил этого «сыночка», который вас на кую вертел все это время и обманывал, это ничего?

— Как ты там меня спас? — озлобился Монеткин.

— Ну, у нас есть три недели, чтобы обыграть ситуацию таким образом, чтобы вы остались при деньгах и былом статусе. А уж как вы будете вести бизнес после всего этого, действительно не моё дело. Думаю, вам с Джоном стоит начать играть в одни игрушки. Мне вот, например, придётся, нравится мне это или нет.

Оба лидера с удивлением посмотрели в мои глаза, молча требуя пояснений. Ну и я не стал их томить.

Разумеется, я выяснил, как именно действует контракт. Как проверяют плеву невинной, и как могут проверить факт смерти. Все было до банального просто. Поэтому решение я нашёл сразу.

— Так как контракт требует свидетеля, я предлагаю Траволте выступить в роли того самого свидетеля. Он подтвердит, что видел, как Пупкин убил вашу дочь. С ней, конечно, придётся повозиться. Впрочем, её проще реально утопить, чем сменить имидж и характер…

Монеткин яростно ударил кулаком по столу, но я ещё не закончил, а потому остановил его жестом.

— Если мы провернём всё так, будто контракт нарушила только одна сторона, убив свою половинку, семья Пупкина встанет на деньги. С вас же спроса не будет.

Британец кивнул, одобряя мою идею.

— Джон поможет подстроить смерть вашей дочери, точнее, я уверен, что он найдёт похожего человека. Или труп. Обезобразит его и выдаст за Катю. Каким образом он это сделает, меня не волнует, да и подробностей я знать не хочу.

— И? — протянул Кирилл Петрович. — И что дальше?

— А дальше вы впускаете на свой чёрный рынок товар Траволты. И не имеете с него ни копейки. То есть выделяете его людям скромную лавочку, в которой они проворачивают свои дела. Думаю, это малая плата за спасение всего того, чего вы добились.

Лидеры замерли, тщательно переваривая моё предложение. И да, мой план действительно избавлял от проблем обоих. Британцу не придётся терять нервы и людей, чтобы захватить чёрный рынок, а Монеткину — сидеть с голой задницей. Всего-то и надо, что инсценировать смерть этой недалёкой дуры.

— А что со всего этого будешь иметь ты? — выпучил на меня свои буркалы Монеткин. — Часть моего бизнеса? Хрена с два тебе!

— Зря вы так, Кирилл Петрович, — заступился за меня Джон. — Юноша-то умён не по годам! Два важных дела, считай, за один вечер провернул. Вас спас, со мной заключил контракт…

— Подарил вам место под солнцем на моем рынке, — злобно процедил Кирилл Петрович.

— И спас вашу задницу, — закончил за него Траволта. — Шаман, ты любопытный экземпляр!

— В основном, — кивнул я. — Кирилл Петрович, у вас больше не осталось сомнений насчёт причастности ко всем злодеяниям Альберта?

Свинота лишь мотнул головой, а это был нужный знак.

— Тогда в награду за ваше «спасение» я требую Кошечкина и Марьяну, которые оказались заложниками ситуации, устроенной вашим несостоявшимся зятем.

— Исключено! — он вновь яростно саданул кулаком по столу. — Шаман, она напала на меня, а этот старый хрен…

— Она напала по наводке Пупкина, который запудрил мозги ей так же, как и вашей Кате. А Кошечкин, как я и думал, оказался не при делах. Найдёте Пупкина, заберёте у него то, что он украл из вашего сейфа. Кажется, так будет правильнее.

— Зачем они тебе? — озадачился Монеткин, но ответа он так и не получил.

* * *

Кита я под вечер отпустил в местную «особую» аптеку, выдав ему за скорость реакции бонус, который он явно потратит на куртизанок, а сам тихонько перебирал себе бумаги, попивая чай за своим столом. Кошечкина и Марьяну уже забрали Петя с Сашей, что в течение часа должны были доставить их в мой офис.

Все шло как по маслу. Монеткин приструнен, Катя получила по заслугам и теперь будет вечно скитаться подальше от города, оскорбленная и опущенная, а Пупкин, хоть и попался под горячую руку, скоро сдохнет.

В целом для такой мрази путь один — в могилу.

Джон Траволта, к слову, будет полезным партнёром, пока я не придумаю, как и его подмять под себя, а цыгане…

Наверное, они были единственными, с кем у меня всё складывалось косо-криво. Отдам им Марьяну, а дальше посмотрим, что они высрут в мою сторону.

Перечитав и пересчитав список персонала, который должен был прибыть на фабрику завтра-послезавтра, я, крайне довольный собой, закрыл глаза и откинулся на стуле. Все получается… Новый мир, хоть и непонятный, был не настолько сложным, как казалось на первый взгляд…

Я начал проваливаться в сон, мечтая о чем-то особо сказочном.

Убрать бы ещё магию отсюда — и жизнь моя вовсе станет шоколадной!

«Тебе сладкого захотелось? — впервые за последнее время я услышал голос Койота. — Эй, недомерок? Ты когда уже будешь смотреть на то, что пьёшь, а?»

«Ты кого это недомерком назвал, облезлый? — оскорбился я, пытаясь… проснуться? — Какого черта?»

«Как тебе чаек перед сном за бумагами? — спросил в кромешной темноте, словно я спал, Койот. — Вкусно?»

«Ты о чем вообще?»

«Ну вот проснёшься и поговорим, Вова… Если доживёшь!»

После его слов я почувствовал что-то новенькое. Словно падал в этой самой темноте. И как только моя пятая точка коснулась плоскости, тьма рассеялась, а перед глазами появилось звёздное небо.

Я лежал на холодной земле со связанными руками и ногами. Вокруг были землистые стены, что могло говорить только об одном. Я в яме.

Неужели Монеткин решил вот так меня отблагодарить? Нет… невозможно…

Попытался разогнуться, но тщетно. Связали меня крепко и наверняка.

— Эй! — крикнул я. — Покажись, выродок!

Выродок не заставил себя ждать. Но не тот, о котором я подумал.

— Напоил нас и подставил? — над ямой показалась голова Пупкина. — Что, Шаман, думал, я не пойму, как ты всё подстроил?

Я реально удивился и не мог поверить в происходящее. Уж больно резко изменилась обстановка.

— Что, не понимаешь, как оказался здесь? — улыбнулся Альберт. — А я мастер ядов, слыхал? Хоть ты меня и опоил, я все равно соображал!

— А хер твой — нет, — улыбаясь, парировал я. — Ты давай спускайся, покумекаем.

— Нет, — осклабился он. — Я даже лясы точить с тобой не буду. Опасных людей надо сразу убивать.

— А как же рассказать мне свой злобный план по захвату чего-нибудь?

— Хера с два тебе, — огрызнулся он и над ямой показалось ещё голов шесть-семь. — Прощай, Шаман.

Судя по звукам, люди достали оружие, сняли с предохранителей, нацелились и…

— Пли! — рявкнул Альберт, после чего застрекотали пули.

Второй том тут: https://author.today/work/332489

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Гангстер вольного города

Content

Гангстер вольного города

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene