Роман Елиава

Барьер Сократа

Глава 1

Они выехали заранее. В их случае это имело двойной смысл, но сегодня это было не принципиально. Сегодня они были только наблюдателями. Действовать будут другие. Может именно поэтому, они отнеслись ко времени свободнее, чем обычно. На всякий случай они предусмотрели временной лаг, и сейчас медленно ехали на лошадях, а Монах занимал остальных рассказами.

— Вообще — то, до чероки здесь жили маскоги, объединение из нескольких племен.

— И куда же они делись? — спросил Сократ, скорее для поддержания разговора, поскольку сам всё это не поленился узнать до начала операции.

— Белый человек принес новые болезни, — пожал плечами Монах, внимательно осматриваясь по сторонам.

Погода была промозглая, светало, с утра был туман. Ремень тяжелой винтовки Энфилда натирал Сократу плечо, пояс оттягивали три десятка пуль Минье, жесткий воротник мундира щекотал шею, а до встречи было еще часа три, что не вызывало оптимизма. Сократ посмотрел на Конана, вот железный человек. Он невозмутимо сидел на коне, спина прямая, казалось, что он совсем не замечает тяжести оружия.

— Первыми здесь были конкистадоры из Испании, — продолжал лекцию Монах, — Эрнандо де Сото, в шестнадцатом веке.

Сократ посмотрел на наставника и увидел, как его лицо из расслабленного мгновенно стало жестким, глаза сузились. Он как будто превратился в натянутую струну или взведенную пружину. Он знал, каким внимательным и опасным Монах бывает в таких ситуациях.

— У нас гости, — заявил он, за несколько секунд до появления всадников.

Пять всадников выехали из-за деревьев и, заметив нас, по началу, придержали лошадей, но затем уверено двинулись вперед.

— Конфедераты, — констатировал Конан.

Они быстро приближались, во главе скакал усатый офицер, а за ним парами солдаты. Из-под копыт лошадей вылетали комья грязи, а из их ноздрей вырывался пар. Всё-таки был конец ноября.

— Хорошо, что конфедераты, но еще лучше, что у нас есть запас по времени, — заметил Монах. Стоим, ждём.

Мы остановились. Всадники приблизились с оружием наизготовку, затем они взяли нас в полукольцо. Всё грамотно. Ветераны. Война уже давно идет. Осторожные. И это, несмотря на то что на нас тоже форма Конфедерации

— Кто такие? — без приветствия задал вопрос усатый сержант, командир патруля.

— Первый лейтенант Джонсон и капрал Лисовски, — Монах кивнул на Конана.

Сократа, как рядового, не представили. Велика честь для пушечного мяса, подумал он. А сержант, увидев лейтенантские нашивки на воротничке Монаха, немного сбавил пыл.

— Куда путь держите, сэр?

— К генералу Брэггу.

— По какому делу, извольте спросить?

— Везём письмо из Ноксвилла, от генерала Лонгстрита.

— Из Ноксвилла значит? — подозрительно переспросил сержант. Так дорога из Ноксвилла севернее. А вы едете с запада. Или вы не из корпуса Лонгстрита?

— Послушайте, сержант. У нас срочное донесение, Вы нас проводите или будете устраивать допрос?! — жестко спросил Монах, и тут же сбавил напор, — заблудились мы. Мы из Каролины и не знаем этих мест, хорошо, что вас встретили. Но мы потеряли много времени, а если еще задержимся, то думаю, что ни нам, ни вам не поздоровиться, — снова нажал Монах.

Сержант задумался. Затем отдал приказ одному из своих людей.

— Капрал Махони, остаешься с Андерссоном, а мы проводим господ в лагерь и вернемся.

Сержант показал нам рукой, и мы поехали с ним. Впереди он и Монах, за ними Сократ и Конан, двое солдат завершали кавалькаду.

Сократ пытался догадаться, что предпримет Монах. Время пока было, да и нужное письмо они на всякий случай сделали. Скорее всего, Монах будет руководствоваться правилом минимального ущерба и им удастся посмотреть лагерь южан. А пока он ехал впереди и беседовал с сержантом, который немного расслабился.

— Как тут у вас дела пока нас не было? Северяне не вырвались? — спросил Монах.

— Эх, — в сердцах ответил ему сержант, — лучше бы вырвались. Взяли штурмом Дозорный. Ходят слухи, что наших тысячи две полегло. Этот Улисс Грант сущий дьявол, — заявил сержант и тут же спохватился, что разговаривает с офицером. Я это к тому сэр, что пока у них был Роузкранс, мы этих огайцев били и так и добили бы до конца, но как только появился Грант всё пошло наперекосяк.

— Да ничего сержант, все это видят. Я бы предпочел, чтобы мы сейчас были здесь с вами, а не просиживали штаны в Ноксвилле.

— Вот, вот сэр. Но думаю, что у нашего генерала и у сэра Джеймса Лонгстрита личное неприятие, — добавил шепотом совсем расслабившийся сержант. А вот мы и почти приехали.

Мы въехали в лагерь южан. Судя по словам сержанта, боевой дух должен был быть невысоким. Однако, ничего такого я на первый взгляд не заметил. Мы поехали вглубь лагеря, и вдруг сержант остановился, заметив группу офицеров. Среди них было два генерала, которые разговаривали друг с другом на повышенных тонах.

— Вон тот, у которого борода длиннее и есть генерал Брэгг, — прокомментировал сержант.

— Да, я знаю, — ответил Монах.

— Но я бы переждал чуток, генерал совсем не в духе, — дал совет сержант и добавил, — я вас привез, сэр, — прощайте, мне нужно вернуться.

— Прощайте, сержант, спасибо, — ответил ему Монах.

В это время второй генерал, а это мог быть только Уильям Джозеф Харди, в сердцах повернулся и уехал к себе. Его ставка была севернее. Кто знает, как повернулась бы битва при Чаттануге и вся война, командуй сейчас Уильям Харди, а не Брэкстон Брэгг.

Пока Сократ осматривался и размышлял, Монах отделился от нас и поехал к генералу. Путь ему преградил ординарец, но после пары фраз пропустил к генералу.

— От кого? От Лонгстрита? — спросил Брэгг, беря конверт.

Он тут же разорвал его и прочитал.

— Каких еще дополнительных указаний он хочет, — раздраженно сказал генерал. Езжайте и передайте ему пусть остается там, где я ему приказал быть.

— Да, сэр, — Монах развернулся и поскакал к нам. Всё, поехали, — сказал он Сократу и Конану, проезжая мимо.

Молодые люди развернулись и поскакали за ним. Через час они были на том же месте, где их остановил патруль. Сократ надеялся, что они больше его не встретят. А еще через полчаса троица всадников расположились на исходной точке.

Дорога была видна очень хорошо. Если разведка не ошибалась, а она не ошибается почти никогда, фургон следовало ждать на этой дороге.

— Мы бы и сами могли всё сделать, — вдруг заговорил Конан.

— Вы еще не готовы, — не поворачивая головы, ответил Монах, он внимательно осматривал окрестности, опасаясь увидеть новый патруль. Сократ, — приказал Монах, — поднимись на вот тот холм и посмотри нет ли никого за подлеском.

— Нет там никого, — снова заговорил Конан, — мы это знаем.

— А откуда тогда взялся патруль, если мы знали, что его не должно быть, — холодно сказал Монах, наконец, повернув голову. Нужно быть внимательным и осторожным. Всегда!

Таким как сейчас, Монах Сократу не нравился. Слишком холодный и жесткий. Молодой человек поехал посмотреть, что там за подлеском. Естественно, там ничего не было.

Когда Сократ вернулся, фургон уже показался на петляющей ленте дороги. Конан молча сидел в седле, он был мрачнее тучи. Он не любил получать выговоры. А кто любит?! Монах сделал знак, и они отъехали под деревья. Теперь с дороги их не должны были заметить.

Неизвестно, что нашло на Конана, но иногда такое с ним бывает, думал Сократ. Безусловно, он лучший студент в академии, и как никто другой, он заслуживает статус Агента, но в их деле дисциплина и аккуратность самоё главное. Иначе от них будет не польза, а наоборот, только вред.

— Как же они протащили столько снаряжения?! — задал сам себе вопрос Монах. С мощностью их машины нужно было поэтапно доставлять груз, и прятать его где-то, — ответил он сам себе, — что в условиях войны очень сложно.

Молодые люди промолчали.

— Интересно, а лошадей они здесь добыли или привели с собой, как мы?! — снова он задал сам себе вопрос.

Он считал, что проговаривая мысли вслух, он обучает своих учеников размышлять над ситуацией. Возможно, так оно и было, подумал Сократ, чем не метод.

— А что лучше? — спросил он Монаха.

— Лучше, если бы как мы, тогда точно никаких следов не оставим. Но Шмель будет действовать аккуратно, он подумает, что вряд ли они озаботятся своими лошадьми.

— Я не вижу Шмеля, вы уверен, что он здесь? — засомневался Сократ.

— Уверен, — ответил Монах. Хотя я его тоже не вижу.

Сократ уже хорошо различал людей на дороге. Один сидел и правил фургоном. Это был большой четырехколесный фургон. Наверное, на таких фургонах переселенцы пересекали этот континент в те времена, когда здесь всё еще принадлежало индейцам. В фургон были запряжены два коня. Судя по тому, как медленно двигался фургон, лошадям было тяжело. Позади себя фургон оставлял две глубокие колеи. Сократ перевел взгляд на всадников. И сапоги, и брюки были в свежей и засохшей земле. Значит, его предположение было правильным. Фургон из-за тяжелых ящиков, на которых сидел возница постоянно застревал. Всадникам приходилось спешиваться, чтобы вытащить его из грязи. Это должно было сильно замедлить их передвижение.

— Готовы? — спросил Монах.

— Да, — ответил Сократ.

— Да, — подтвердил Конан.

Фургон поравнялся с деревьями, он ехал чуть ниже у подножья холма. Дорога огибала холм. Если бы кто-то из всадников или возница подняли голову, то они могли бы заметить притаившихся всадников. Но они были очень напряжены и следили только за тем, чтобы фургон снова не застрял в грязи.

А если бы и заметили, то ничего страшного. На нас форма конфедератов, подумал Сократ.

Когда всадники совсем приблизились, Сократ смог лучше рассмотреть их снаряжение. Под просторными рубахами угадывались выпуклости больших и дешевых бронежилетов. Скорее всего, не позже конца двадцатого века производства. Винтовка Энфилда, средины девятнадцатого века, возможно, сможет пробить такой жилет со ста ярдов, а если и не пробьет, то ударом переломает им все ребра. Интересно они об этом знают, подумал Сократ. Автоматическое оружие тоже наводило на мысли о двадцатом веке. А вот шляпы были вне времени, но географически определялись штатом Техас.

Возница вдруг резко натянул вожжи. Лошади остановились. Сократ моргнул. Откуда он мог взяться, удивился он. Прямо перед фургоном стоял Шмель. Он, как и всадники на холме, был одет в форму солдат Конфедерации. Причем вид у Шмеля был такой, словно он уже три года таскает на себе эту форму, не снимая и не стирая ее.

— Привет, ребята, — весело сказал Шмель, придерживая лошадь, впряженную в фургон. Что везем?

— Ты кто? — спросил возница.

— По мне видно кто я, а вот вы кто? Может северяне?

К Шмелю справа подъехал один из всадников. Сократ, конечно, знал, что Шмель не один, но не мог понять, где прячется его группа.

— И оружие, какое у вас странное, — неумело изобразил испуг Шмель.

— Послушай, — сказал всадник, — проводи нас к своему начальству. Я уверен, что оно будет радо нас видеть.

— И как же мне о вас доложить?

— Друзья! — сказал возница.

— Мы привезли подарок от самого господа, — радостно заявил другой всадник.

— А ну раз так, то ладно, — тоже заулыбался Шмель.

Он неуловимым движением выхватил слипер и влепил заряд ближайшему всаднику в горло. Тот обмяк и кулем свалился с лошади. Второй всадник тоже упал. Возница уронил голову. Рядом с фургоном стояли парень и девушка в камуфляжных костюмах.

— Монах, — идите сюда, — закричал Шмель снизу.

Они спустились к фургону. Шмель смахнул длинные волосы со своего, по-мальчишески, круглого лица. Посмотришь и не догадаешь, что перед тобой лучший агент. Таким простым и открытым лицам всегда доверяют.

— Вы просто торчали на самом виду, — высказал он нам своё недовольство.

— Но мы же были в форме конфедератов, а они ехали к ним, — возразил Монах.

Да, но издалека не видно какая форма. Если бы они заметили вас раньше, могли бы свернуть на другую дорогу? А мы потратили здесь много времени, чтобы окопаться и замаскироваться.

— Хорошо, Шмель, принято. Извини.

— А, — махнул он рукой. Давай лучше посмотрим, что они привезли. Это надо же так набить фургон. С другой стороны, и трех маньяков вместе встретишь не часто, — он покачал головой.

Шмель скинул брезент и нашел в фургоне ломик. Он запрыгнул наверх и сбил с одного из ящиков крышку.

— Ого, противопехотные мины! А это, что? Пулеметы? Да, они! Ничего себе! — он уселся на ящики. А ну-ка Монах, ты у нас тут самый умный, что хотели сделать эти трое?

Монах ответил, почти не задумываясь.

— Остановить атаку северян на Миссионерский хребет.

— Да, — кивнул Шмель. Только вот заминировать его они не успели бы уже, — прокомментировал он, посмотрев на часы. Из чего следует, что они глупцы.

Сократ вспомнил, что южане заблокировали армию Роузкранса и ей бы пришел конец, если бы не подмога генерала Улисса Гранта. Однако, не смотря на нерешительное командование Брэгга и то, что он отправил за сто миль треть армии южан под командованием Лонгстрита из личных соображений, северянам всё равно пришлось туго. Ситуацию спасла отчаянная, даже безумная атака федеральной армии на Миссионерский хребет. И если бы она была отбита, всё могло повернуться вспять.

— Но я не думаю, что поражение в Чаттатунге изменило бы исход войны, — вступил Сократ в разговор. Может быть, отсрочило победу Федерации и только. Им бы лучше устроить покушения на Линкольна или Гранта, чем тащить такой фургон.

— Да, ты прав! — воскликнул Шмель. Ничего бы одно поражение Севера не изменило, а если два? Или три?! Вот поэтому мы здесь.

Он набросил брезент на фургон.

— Давайте собираться. Кстати, — Шмель снова повернулся к Сократу. Грант и Линкольн практически не досягаемы для этих маньяков, потому что желающих очень много, и они находятся под постоянной охраной наших ангелов хранителей. Так, что какой-то смысл, конечно, в этом был. Если не думать, о том, что мысль изменить историю сама по себе безумна.

Они поехали на лошадях, а Шмель правил фургоном. Сократ отметил, с каким обожанием смотрит на него Конан, и улыбнулся про себя. Хотя Шмель, возможно, пример для всех студентов Академии Времени.

Браслет легонько сжал кисть Сократа, значит они рядом с кротовой норой. Пора уже домой. Сократ еще раз поежился, погода в ноябре 1863 года в Теннесси оставляла желать лучшего.

Шмель первым въехал в тоннель. Они наблюдали, как медленно исчезают в воздухе сначала лошади, потом фургон. А за тем сами оказались дома.

Глава 2

Сократ быстрым шагом перешел по мостику из жилой башни в учебную. Его кроссовки бесшумно переступали по стеклянному полу галереи, соединяющей обе башни. С нее открывался великолепный вид на раскинувшийся внизу пейзаж, поскольку эта галерея располагалась ниже линии облаков. Внизу расстилались зеленые долины, переходящие в сверкающий горный ледник. На изрезанную береговую линию накатывал свои волны безбрежный океан. У любого человека, захватило бы дух от открывшейся красоты.

Но Сократ видел эту картину очень много раз. Картину, которая не менялась со временем. Замороженное мгновение времени. Академия парила над Землей в капсуле времени, во временном пузыре. Безусловно, абсолютного нуля не существует при делении на части некоего отрезка времени. Существует большая или меньшая дискретность. Мгновение времени, в котором расположилась Академия Времени, было настолько малым, настолько ничтожным не уловимым для человеческого глаза, что внешний наблюдатель, расположившийся на горном леднике внизу, не смог бы увидеть ее, как бы внимательно не всматривался. И, конечно, наблюдатель должен был заранее знать то мгновение, в котором расположена Академия.

Но если бы вдруг, временной пузырь был бы снят и Академия, с помощью неких сил смога бы продолжать парить над Землею, этот гипотетический наблюдатель увидел бы фантастическое зрелище. Пять великолепных сверкающих башен скручивались в единую спираль и устремлялись ввысь за облака. В центре между ними, испуская волны голубого света, как небольшое солнце, пульсировал источник энергии Академии Времени. Сооружение было настолько грандиозным, что этот наблюдатель вряд ли бы заметил многочисленные прозрачные галереи, соединяющие эти башни. И конечно, не прибегая к средствам оптического усиления, нельзя было заметить на таком расстоянии в одной из галерей Сократа, спешащего на урок.

Сократ опаздывал, но даже не поглядывал на часы. Он знал, сколько времени занимает путь до класса, и знал, что уже опоздает в любом случае, даже если побежит. Но бег вне спортивных сооружений или помещений в Академии не одобрялся. Поэтому Сократ шел вперед, не глядя по сторонам, и стараясь быстрым шагом просто сократить временной интервал своего опоздания на урок.

Наконец двери класса открылись перед ним, и Сократ, с облегчением, увидел, что Монаха еще нет. Наставник тоже опаздывал. Сократ приветствовал своих товарищей и сел за свой стол, который был столом только в неактивном состоянии. Молодой человек включил его и перед ним вместо стола оказался трехмерный монитор, которым можно было управлять взглядом, голосом и жестами. Таких столов было в комнате семь. Один, самый большой, был у наставника. Далее парами стояли три ряда столов учеников.

Сейчас два стола были не заняты. Стол наставника и один из столов для учеников. Но он был не занят по другой причине. Учеников в их группе было пять, а не шесть.

Сократ занимал первый стол в левом ряду, а справа от него был стол Конана. Конана, которому скоро исполнится восемнадцать лет, и который был самым старшим в их группе. Своё прозвище он заслужил сочетанием совершенно черной и густой гривы волос с даже не голубыми, а практически синими слегка раскосыми глазами.

Сократ не знал, случайно или чтобы поддержать реноме своего прозвища, Конан был увлечен спортом. Он великолепно плавал, боролся и стрелял. Ростом выше среднего, с широченными плечами и грацией хищника, он выглядел неотразимо и очень опасно.

В освоении наук Конан был не так хорош, как остальные, но держался на приемлемом уровне. Он хотел стать агентом, поэтому в первую очередь оттачивал, свои физические возможности, которыми его так щедро одарила природа.

Хотя их наставник Монах, часто говорил, что для агента главное голова, а не мускулы, Сократ придерживался мнения Конана. Он тоже хотел стать агентом. Конечно, у Сократа не было таких физических данных, как у Конана, но он брал упорством и знаниями.

Возможно, уже в этом году они вместе с Конаном получат статус агентов, хотя Сократ младше Конана почти на год, да и на год меньше в Академии.

Конан же имеет все шансы в будущем затмить своего кумира, Шмеля, который уже несколько лет, со времен агента Алого, считается лучшим в Академии. Он давно бы уже мог отправляться на собственные операции, если бы не его характер. Эмоции и нетерпеливость Конана иногда зашкаливали, и наставник не допускал его до экзамена, говоря, что ему еще нужно научиться терпению и рассудительности.

Монах вообще не хотел, чтобы Сократ и Конан были агентами. Он всегда говорил, что жизнь агента слишком коротка, и что другие профессии не менее уважаемы. Агенты были оперативниками, которые в потоке времени противостояли маньякам. Тем, кто хотел изменить течение потока. Но Сократ и Конан, со свойственной молодости убежденностью считали, что они будут жить вечно, а статус агента был их заветной мечтой.

Конан обижался на Монаха, что тот не дает ему сдавать экзамены на агента. Он считал, что давно уже готов. Вот и сейчас он повернулся к сидящему сразу за ним Эрику Рыжему и жаловался тому на наставника.

— Я еще год назад был готов сдать экзамены, — говорил он, — а Монах не выпускает меня на них.

Эрик Рыжий был назван в честь великого викинга. Но рыжий цвет волос был, наверное, единственным основанием для прозвища. Вообще в Академии не было имен. Были только прозвища. Когда ребенок попадал сюда, он забывал прежнее имя и получал прозвище, которое давал его наставник. Имена в группе Сократа всем подобрал Монах, а его самого назвал Монахом в своё время другой наставник.

Естественно, Эрика никто не назвал Рыжим, его звали просто Эриком. Он был, как и Сократ, средним учеником, без ярко выраженных талантов, как например у Конана. Но в отличие от друзей по мечте стать агентами, он еще не определился со своим выбором. Хотя его экзамены тоже были не далеки, он был всего на полгода младше Сократа.

С одной стороны, под влиянием старших товарищей, неразговорчивый Эрик был не против стать агентом, но с другой стороны он не испытывал к этому той страсти, которой пылали Сократ и в особенности Конан.

Эрик был вдумчив и обладал безупречной логикой. Сократ считал, что если тот не станет агентом, то вполне найдет себе достойное место в Академии. Например, в области медицины. Правда, в этом случае, пришлось бы учиться еще несколько лет.

А еще Эрик был, как ему казалось тайно, был влюблен в Фею, которая сидела за следующей партой. Но этот аспект коллектива был известен всем, включая саму Фею. С Эриком никто на эту тему не говорил, и он продолжал считать, что никто ничего не замечает.

Сейчас разговор с Конаном отвлекал Эрика от его любимого занятия, наблюдения за Феей. Монах много раз делал ему замечания на уроках не оборачиваться. Сократ, думал, что это проблема решилась бы простой взаимной пересадкой ребят. Однако, Монах не замечал подобных вещей.

Фея, пользуясь, случаем подкрашивала длинные ресницы своих огромных глаз, расположенных над пухлыми с ямочками щеками. Из-за этих больших глаз и ресниц, поразивших сердце Эрика, она и получила прозвище Фея. Она была по подростковому полноватой и Сократ, в отличие от Эрика, не считал ее эталоном красоты. Однако он, как и все остальные, любил ее за открытый и веселый характер, за отзывчивость и бескорыстность. При этом девушка была далеко не глупа.

Фея была усидчива и ответственна. Она давно выбрала себе профессию оператора и часто пропадала у старика Данте, оператора закрепленного за группой Монаха. Фея скоро должна была отпраздновать своё семнадцатилетие.

Еще один участник группы, давно определившийся с профессией, сидел позади Сократа. Его имя говорило само за себя. Звали его Альберт. В честь Эйнштейна. Ему был всего пятнадцать лет, но он уже своими вопросами ставил в тупик научно-производственный отдел Академии. Он давно уже превзошел знаниями не только нас, но и, возможно, самого Монаха.

Вот и сейчас пока Сократ пытался отдышаться, Конан с Эриком болтали, а Фея красила ресницы, Альберт, что-то внимательно изучал в компьютере, и как подозревал Сократ, был где-то очень далеко от этого класса в своих мыслях.

Раскрылись двери, и вошёл Монах.

— Всем, доброе утро, — сказал он.

Монах был тощий и блеклый. Бесцветные глаза и светлые волосы, цвет которых точно очень сложно назвать, были всегда подстрижены коротко. Впалые щеки были всегда гладко выбриты, походка была неравномерной и дерганой, а движения рук угловатыми.

Но когда, Монах смотрел не мигающим взглядом своих водянистых и лишенных ресниц глаз, Сократу казалось, что этим взглядом он проникает в самую суть человека, снимая слой за слоем с него покровы.

Монаху было далеко за тридцать, но насколько далеко, по его виду понять было очень трудно. Сократ не мог определить точный возраст своего наставника. А тот не когда не говорил об этом ребятам. Это была уже вторая группа у Монаха. То есть он считался опытным наставником и был на хорошем счету у самого ректора. Его уважали и другие наставники.

Он был строг, практически лишен чувства юмора и относился очень ответственно к своей работе. Сократ предполагал, что Конан, а может быть даже и он, давно бы уже стал агентом у другого наставника. Но Монах не выпускал Конана на экзамены, потому что считал не готовым психологически к самостоятельной работе. Он намеревался довести их до совершенства насколько это возможно.

При всей холодности и требовательности Монаха, Сократ относился к наставнику с уважением и предполагал, что у остальных, такие же чувства, даже у Конана, который только, что высказывал свои претензии Эрику.

Кроме этого, Сократ, как и все остальные, знал, что они обязаны жизнями своему наставнику. Что это он, этот худой и нескладный человек когда-то спас их всех от неминуемой смерти.

Задачей любого наставника Академии было формирование группы из пяти или шести учеников, и сопровождение группы до момента сдачи профессиональных экзаменов. Наставники занимались набором детей.

Детей набирали в основном от шести до восьми лет, очень редко старше. Ни разу не было случая приема ребенка старше десяти лет. Детей наставники старались набирать, начиная с двадцатого столетия, чтобы дети были более подготовлены. Но иногда наставники отправлялись и в более ранние е века. В этом случае ребенок должен был быть как можно моложе, и работы с ним было больше.

Более поздние века были удобнее еще тем, что в них было значительно больше техногенных катастроф. Это удобнее потому, что в Академию набирали только тех детей, которые должны были умереть. Например, при пожаре, автомобильной аварии или даже взрыве атомной бомбы. Наставник с помощью оператора находил такие катастрофы и разрабатывал план по спасению ребенка за доли секунды до катастрофы, до его смерти. Предпочтения именно техногенным катастрофам отдавались потому, что в этом случае тело ребенка разлагалось на молекулы, сгорало и тому подобное. Спасать ребенка из пасти африканского льва было запрещено, по вполне понятным причинам. Нарушались причинно-следственные связи во времени. Возникал, так называемый эффект бабочки и формировалась волны изменений потока времени.

Для истории все дети были мертвы. Зачастую вместе с родителями. В Академии старались, чтобы ученики забыли прошлую жизнь, им меняли имена и загружали время на сто процентов. Хотя Сократ и помнил, что его родители остались живы после его смерти, но он уже не стремился отправиться в поток времени, так в Академии называли внешний мир, чтобы их увидеть.

Его новая семья была здесь, наставник заменял родителей, а товарищи братьев и сестер.

— Простите, что опоздал, — продолжил Монах. Но у меня для вас сюрприз, — он сделал пазу. Я опоздал, потому что договаривался в оперативном отделе, о том, чтобы нам дали на время камуфляжные костюмы, — Монах посмотрел, как ученики оживились после его слов и продолжил, — сегодняшнее занятие у нас будет практическое. Темой будут узловые точки истории. Собирайтесь и идём за мной.

Сократ и Конан вскочили, как на пружинах, оба любили практические занятия. Особенно когда их вёл наставник. Монах вёл у них основной предмет, это изучение потока времени. Помимо этого, было много и других преподавателей по математике, языкам или спортивному развитию.

Через галерею они прошли из учебной башни в производственную башню. Всего башен было пять: учебная, жилая, научная, производственная и тренировочная. В производственной башне располагалось то, что называли машиной времени.

Эта машина была запитана от небольшой искусственной звезды, которая располагалась между башнями. К машине времени постоянно вело огромное количество пространственно-временных тоннелей, которые иногда называли кротовыми норами, а иногда червоточинами. Задачей, которую выполняла машина, была организация тоннеля и поддержание его работоспособности для перемещения людей или грузов. Управляли созданием и настройкой тоннелей обученные операторы.

Оператором группы Монаха, был старый Данте. Это был уже старик со всклоченной короной седых волос вокруг блестящей лысины. Глаза его выцвели, а кожа покрылась пигментными пятнами. Но при всём этом Данте сохранил удивительную ясность ума и был очень активен. Из-за огромного опыта и личных качеств он считался одним из лучших операторов Академии и занимался не только практической работой, но и обучением учеников.

— А молодежь, — радостно воскликнул он, когда мы подошли к нему.

Он развернулся в кресле и поприветствовал Монаха. Сократ с уважением посмотрел на несколько работающих мониторов. На них были графики и расчеты дерева событий, графики изменения плотности энергии экзотической материи в потоке времени и многое другое. Работа оператора была очень сложной и ответственной. Но Сократу всегда больше нравилось быть на острие события, а не сидеть за компьютерами.

— Ваша машина номер сто тридцать семь, — сказал Данте, хотя по сути машина была одна, а сто тридцать семь это был номер ворот для отправки, но ворота было принято называть машиной.

— Как только будете готовы, дайте знать, — сказал Данте Монаху.

— Хорошо, — ответил тот, — но сначала нам нужно на склад оперативников, взять камуфляж.

— Вот как?! Поздравляю. Как тебе удалось уговорить этих скряг?

— Не просто, Данте. Не просто, — ответил, не улыбнувшись на шутку, Монах.

Сократ знал, что оперативный отдел обычно не дает пользоваться посторонним своим реквизитом, потому что от этого реквизита зависят жизни их агентов. А камуфляжные костюмы, это вообще было табу. Но и Монах был не простой наставник.

Они спустились на склад, нашли нужного агента, который спустя десять минут с кислым лицом выдал нам шесть костюмов.

— Смотрите, чтобы всё вернули в рабочем состоянии, — предупредил он.

— Конечно, конечно, — за Монаха, ответил Конан, радостно натягивая костюм.

Все начали одеваться в достаточно громоздкие комбинезоны, которые имели капюшон со специальными очками. Комбинезон был практически герметичным. Принцип действия его был достаточно прост и теоретически разработан еще в конце двадцатого века. Однако нормально работающие образцы появились только через сто лет. Во включенном состоянии костюм представлял собой субстанцию, которую свет огибает по поверхности, не отражаясь от нее, при этом с помощью рассинхронизации скорости прохождения световых лучей, создавался эффект прозрачности. Световые лучи, как будто огибали комбинезон, и он должен был казаться полностью прозрачным, скрывая внутри человека. При быстрой смене положения, например, при беге, можно было заметить некие оптические эффекты вокруг комбинезона, но при статическом положении человека, комбинезон делал человека, находящегося в нем настоящим невидимкой.

Неуклюже передвигаясь в комбинезонах, группа учеников двинулась искать сто тридцать седьмые ворота.

— Ничего, ничего, — ободрил ребят Монах. Зато есть время потренироваться ходьбе в этих костюмах.

Ворота номер сто тридцать семь ничем не отличались от других таких ворот. Железные двери в стене. Монах подошёл к монитору в стене и нажал кнопку вызова оператора. На мониторе появилось серьезное лицо Данте.

— Ну, что? Все готовы? — спросил он.

— Да, — ответили мы хором.

— Браслеты у всех? — спросил Данте.

Монах проверил наличие браслетов. Без браслета войти обратно в кротовую нору невозможно. Это некая клиентская часть системы, которая является ключом для входа в кротовую нору. Конечно, можно было решить вопрос, сделав второй тоннель и отправив по нему кого-то с запасным браслетом, но лучше было обойтись без этого.

— Всё хорошо, — сказал Монах оператору.

— Пошли ребята, — скомандовал Данте. Удачи вам!

Двери открылись, и мы вошли в небольшую комнату в форме окружности. Двери закрылись, и на полу показался счетчик. Большие красные цифры. Начался десятисекундный обратный отсчет.

— Активировать костюмы, — приказал Монах.

Комната исчезла. Сократ и все остальные оказались, стоящими около каменной стены. Он прищурился на солнце.

Раздался страшный грохот.

— Что это? — спросил удивленный Сократ у Монаха.

— Стреляют пушки конструкции Урбана, — ответил тот.

— Где мы? — спросила Монаха Фея.

— В Константинополе, — ответил за него Альберт. Предположу, что сегодня двадцать девятое мая тысяча четыреста пятьдесят третьего года, день взятия города турецкой армией.

Глава 3

Они ждали где-то не далеко и теперь шли, окружая группу. Одежда выдавала итальянских наемников. Она была не первой свежести. Два десятка солдат, похожих на генуэзцев Лонго, отряд волонтёров, которых привел с собой на помощь, защищавшим Константинополь грекам Джованни Джустиниани Лонго. Это была практически вся помощь, которую смогла оказать грекам Европа. Собственно, как помнил Сократ, в отряде Лонго были не только итальянцы из Генуи, но также уроженцы Родоса и Хиоса, где впоследствии скончался сам смертельно раненный при осаде Джованни.

Сократ смотрел на дула пищалей, нацеленных на него и его товарищей, и ждал, как отреагирует Монах. Молодой студент Академии Времени не мог уловить сути происходившего.

Он и его друзья были одеты в камуфляжные костюмы и должны были быть для всех невидимками. Для всех кроме приближающихся солдат пятнадцатого века, на глаза которых, как это не покажется фантастичным, были одеты тепловизоры.

Сократ видел, что Монах сам на секунду растерялся.

— Не двигаться, — раздался голос одного из итальянцев. Отключите костюмы и не вздумайте уйти в нору. Одно движение, и мы стреляем.

— Алый? — с недоумением спросил Монах.

— Да, это я! — говоривший сорвал очки с лица.

Сократ знал только одного Алого. Агента, который погиб, защищая Академию, лучшего агента всех времен.

— Но это невозможно! — воскликнул изумленный Монах.

— Кому, как не тебе понимать, как много существует возможностей. Но вернёмся к делу, ты мне не враг, как и твои ученики. Оставайтесь на месте и ничего с вами не случится.

— Отключить камуфляж, — дал команду наставник.

Вокруг Сократа появились его друзья. Он видел, что они ошеломлены так же, как и он. Ещё бы перед ними была живая легенда, которая при этом должна была быть мертвой. Черные глаза знаменитого агента, расположенные на худом и бледном лице, внимательно смотрели на Монаха.

— Ты жив? — ещё раз переспросил удивленный Монах.

— Как видишь?

— Но как?

— Может я тебе когда-нибудь и расскажу, но сейчас на это нет времени, — Алый улыбнулся, скривив тонкий рот. Нет времени, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — ответил Монах. Как ты сюда попал?

— Я же знаю твоё любимое место. Это же я тебе его показал когда-то.

— Но зачем ты здесь? — тревожно спросил Монах.

— Искал тебя, — спокойно ответил бывший агент.

— Меня? Почему меня? Почему ты не в Академии?

— Тебе нет смысла знать, что происходит, — ответил Алый, на секунду задумавшись. Мне нужен твой браслет.

— Что? Браслет наставника? — воскликнул удивленный Монах.

— Да, браслет наставника. Давай сюда, — Алый протянул руку.

— Какая-то ерунда, — возразил Монах. Зачем тебе мой браслет?

— Если ты не отдашь мне его, я убью тебя и заберу сам, — Алый вытащил из ножен тяжёлую длинную шпагу и приставил её острие к груди наставника.

Монах стоял не в силах пошевелиться. Он ничего не понимал. Неожиданное воскрешение Алого застало его врасплох. Мысли метались. Наставник не мог понять целей бывшего агента, который скрывал своё существование от Академии и преследовал какие-то собственные цели.

— Не надо мне перечить, снимай браслет и пусть они тоже снимут свои, — бывший агент кивнул на молодых людей.

— А если нет, то ты убьёшь нас? — ошеломленно переспросил Монах.

— Даже не сомневайся.

— Снимите браслеты, — попросил Монах.

Сократ не видел выхода и отдал свой браслет, подошедшему итальянцу, если только это был итальянец. Конан, Фея, Эйнштейн и Эрик сделали также. Ребята стояли освещенные теплыми лучами солнца, под прицелом ружей и ждали, что последует дальше. В отдалении слышалась пушечная канонада.

Монах медленно протянул свой браслет Алому. Тот осторожно взял его и начал рассматривать.

Внезапно из-за угла стены раздались крики. Все головы повернулись в ту сторону. Из-за угла вылетел Конан. Сократ перевёл взгляд на место, где только что стоял его друг. Он там так и стоял. Выбежавший Конан был другим Конаном, но при этом точным двойником первого. Только без камуфляжного костюма.

Конан остановился и изумленно уставился на самого себя. В это время, вслед за ним выскочил десяток янычар. Турки нашли злополучную калитку и уже проникли в город, понял Сократ. Янычары, гнавшиеся за Конаном, тоже застыли от неожиданности.

Сократ впервые видел этих грозных воинов, наводивших в те времена ужас на Европу. Набранные ещё детьми среди покоренных народов, янычары представляли собой совершенное оружие того времени. Прекрасно вооруженные и тренированные воины, готовые беспрекословно подчиниться султану.

— Огонь, — закричал Алый.

— Нет! — одновременно воскликнул Монах.

Итальянцы Алого открыли стрельбу. Сократ в ужасе застыл. Не от страха. Нет. А от такого грубого вмешательства в ход истории.

Это невозможно, думал он. Что же будет? Это принесет огромные изменения. Пролетевшая рядом со щекой пуля, обожгла кожу теплым воздухом.

Все движения вокруг Сократа, казалось, замедлились и происходили не в воздухе, а в некой вязкой жидкости.

С оглушающим грохотом взрывался порох, выталкивая из окутанных дымом стволов железные пули. Эти пули несли смерть и разрушение материи потока времени. Одна из этих посланниц смерти попала прямо в лоб второго Конана. Того, что выскочил из-за угла и стоял сейчас на линии огня.

Пуля снесла половину черепа юноши, ноги его подогнулись, и он начал оседать на землю, в это время в его спину, судя по конвульсиям тела, угодили ещё две пули, выпущенные уже янычарами.

Труп молодого человека развернулся в падении и повалился на землю. Монах, пользуясь ситуацией, попытался отнять браслет у Алого. Но тот отдернул руку. Впрочем, не совсем удачно. Браслет выпал и покатился. Монах, ничего не видя вокруг, кинулся за ним и сам напоролся на шпагу Алого. Агент следил в этот момент за катящимся браслетом, оставив руку со шпагой, поднятой в сторону Монаха. Алый отдернул лезвие, но было уже поздно. Горло Монаха было пробито, на губах появилась розовая пена. Вместо голоса раздалось бульканье.

— О, нет, — воскликнул Алый, отбросив шпагу.

Он подхватил падающего наставника и присел, держа его на руках. Выстрелы вдруг затихли, хотя дымка от них ещё висела в воздухе. Половина янычар была убита. Итальянцы потеряли всего одного человека. Турецкие воины стали отступать. Один из них что-то истошно кричал. Возможно, звал на помощь, хотя может просто был командиром.

Браслет подкатился к ноге Сократа. Молодой человек нагнулся и машинально поднял его, затем задумчиво осмотрелся.

Итальянцы перезаряжали оружие, янычары отступали. Алый держал на руках умирающего Монаха. Вокруг столпились ребята. Хотя не все. Взгляд Конана был прикован к трупу двойника.

Решение сформировалось мгновенно. Сократ одел браслет на руку и бросился к месту, где должна была быть нора.

Глава 4

Сократ выскочил из ворот и остановился, прислонившись спиной к стене. Он на базе в безопасности. Но остальные ещё нет. Холодная стена слегка привела его в чувства, но мысли продолжали метаться. Нестандартная ситуация выбила его из колеи, однако именно к таким ситуациям готовили агентов. Он должен сосредоточиться и решить, что делать.

Нужно в первую очередь спасти группу, затем уже разбираться со степенью воздействия на историю. Думать мешали мысли об убитом Конане и ожившем агенте Алом.

Ситуация очень опасная, Сократ никогда не слышал об агентах, переметнувшихся на другую сторону. А уж тем более, если это лучший агент. Последствия рисовались страшными. Наконец Сократ решился и побежал к Ректору.

Он бежал по коридору, обдумывая, что и как скажет. Женщина из технического отдела, попавшаяся навстречу, с недоумением проводила его взглядом. Навстречу шла группа людей.

Приглядевшись, Сократ увидел, что это группа римских гладиаторов. Мурмиллон, идущий впереди, снял шлем, украшенный рыбой. Молодой человек узнал Шмеля. Какая удача, подумал он.

— Куда так спешим? — спросил Агент студента.

Сократ остановился тяжело дыша. Его стройная речь, которую он готовил для Ректора, была разрушена столь неожиданным вторжением. Мысли снова пустились вскачь.

— У нашей группы проблемы, Монах погиб.

— Когда и где? — круглое лицо Шмеля из расслабленного стало жестким и сосредоточенным.

— В Константинополе, во время взятия города, — ответил Сократ.

— Турки?

— Нет, Монаха убил агент Алый.

— Что за чушь ты несешь, — вперед выступил галл с круглым щитом на плече, молодой человек узнал в нём агента Странника, — Алый давно мертв.

— Это не чушь! — выкрикнул Сократ. Монах узнал его перед смертью. С Алым двадцать человек. Они ждали нас, устроили засаду.

— Но зачем Алому, если это действительно он, во что я не верю, убивать Монаха? — возразил Шмель.

— Чтобы забрать это! — молодой человек показал браслет наставника.

— Браслет высоко технологичная вещь, но это всего лишь браслет, — заметил Странник, — в нём нет никакой ценности.

— Я не знаю, — растерялся Сократ.

Шмель задумался.

— Кто ваш оператор? — спросил он.

— Данте, — ответил молодой человек.

— Хорошо, я его знаю, идём нему, Странник со мной, остальные отдыхать.

— Вы мне не верите? — удивленно спросил Сократ.

— Твоя история очень странная, — откровенно ответил Шмель, — может действительно что-то случилось, ты испугался и убежал. А теперь рассказываешь сказки.

— Но нужно помочь остальным. Алый забрал у всех браслеты. Они не смогут вернуться!

— Идём к Данте.

Сократу ничего не оставалось делать, как последовать, за решительно шагавшими, Шмелём и Странником.

Данте сидел на своём рабочем месте.

— Привет, старина, — поздоровался Шмель.

— О, у нас в гостях полевая элита, — обернулся Данте к Шмелю и Страннику.

— Ты преувеличиваешь, — ответил Шмель.

— Сократ, — наконец старик заметил юношу за спинами агентов, — почему Монах вернулся раньше вас, что-то случилось?

— Потому что это я, а не Монах, просто у меня его браслет, а остальные остались там.

— Нет, — удивился Данте, — сначала вернулся Монах, или как говоришь, ты с его браслетом, а следом остальные.

— Ну вот, — Шмель переглянулся со Странником, — всё нормально. Может тебе всё привиделось?!

— Это не они, — внезапно понял Сократ. Это Алый проник на базу.

— Алый?! — удивился Данте. Какой такой Алый?

— Не говори ерунды, — перебил его Странник.

— Пойдем, встретим ребят и разберемся в ситуации, — сказал Шмель.

— Но, — попытался возразить Сократ.

— Ты идёшь с нами, — оборвал его Шмель, — и не вздумай сбежать.

Они вышли, оставив на месте озадаченного Данте, и пошли назад в сторону ворот. Сократ обреченно шёл за Агентами.

— Не может быть! — воскликнул Шмель.

— Алый, — тихо прошептал Странник.

Они шли навстречу и по-прежнему были в одежде итальянских волонтёров. Их было пятеро, по количеству браслетов. Впереди шёл Алый. На боку бывшего агента покачивалась огромная шпага, в которой Сократ с ужасом узнал оружие, лишившее жизни его наставника. Лица, проникших на базу врагов, были абсолютно спокойны.

— Не ждали, — улыбнулся во весь рот Алый, на ходу доставая из-за пояса слипер.

Шмель грохнулся на пол. Странник беспомощно посмотрел на свои щит и меч. Сократ же не стал ждать продолжения, резко развернулся и побежал назад. Он услышал, как позади него упало тело Странника.

— Эй, малыш, тебе всё равно не убежать, — крикнул вслед Алый.

Но молодой студент Академии не слушал. Путь к Ректору был перекрыт. Шмель всё испортил, он не ожидал такого глупого поведения от опытного агента.

Впереди показалась дверь, из которой выходил Данте. План мгновенно созрел в голове юноши. Он налетел на старика и затолкал его обратно.

— Что такое?! — воскликнул тот.

— Данте! Алый проник на базу!

— Какой такой Алый?!

— Тот самый легендарный. Он переметнулся. Он убил Монаха и отключил Шмеля. Сейчас он будет здесь.

— Не может быть!

— Шмель тоже так думал, а теперь лежит в отключке!

— Но если Алый и жив, то что ему нужно?

— Ему нужен браслет Монаха.

— Зачем?

— Я не знаю, — вскричал Сократ. Не знаю! Сделай что — нибудь!

— Что?

— Отправь меня куда-нибудь скорее! Какие ворота готовы?

Данте на секунду задумался.

— Восемнадцатые. Но куда ты?

— Включай, — крикнул Сократ и кинулся в коридор.

На входе он сшиб одного из фальшивых генуэзцев, сделал подсечку второму и кинулся в сторону восемнадцатых ворот.

— Стреляйте же, — услышал за своей спиной юноша приказ Алого.

Он метнулся в сторону и почувствовал, как в правую руку впились сотни иголок. Руку парализовало, и она повисла. Движения Сократа замедлились. Но вот и восемнадцатые ворота двери открыты. Но успеет ли всё сделать Данте?!

Сократ в полусонном состоянии завалился в ворота.

В глаза светило солнце, юноша поднял веки. Над головой сосновые ветви, разрезая голубой фон неба, безуспешно пытались прикрыть его от солнца.

Сократ приподнял голову и огляделся. Вокруг был девственный лес. Голова болела. Слипер, вспомнил он. А ведь попали только вскользь, по руке.

Но где он? И главное, когда?

Юноша поднялся и огляделся. На кустах ягоды, значит лето. Но не жарко. Лес смешанный. Средняя полоса. Похоже на Европу или Северную Америку. Может быть Южная, но это вряд ли. Туда редко перемещались и маловероятно, что стояли открытые ворота в Южную Америку.

Значит Северная Америка или Европа, но когда? А может Сибирь, мелькнула предательская мысль.

Он осмотрелся, чтобы запомнить место, куда выходил тоннель. На всякий случай сохранил точку в памяти браслета. Теперь тот будет отслеживать перемещения, чтобы потом иметь возможность привести человека обратно.

Сократ ещё раз посмотрел вокруг, раздумывая в какую сторону ему пойти. Он заметил, что в одну сторону почва идёт под уклон и сквозь стволы видны просветы. Почему бы и нет.

Юноша пошёл вперед, осторожно оглядываясь. Высоко в ветвях пели птицы, солнце пробивалось через их крону и освещало зеленый ковер под ногами, легкие наполнял свежий воздух с запахом хвои. Тревоги отступали.

Заметив ярко красные вкрапления в траве и кустах, Сократ решил на некоторое время остановиться и полакомиться земляникой. Он решил переждать здесь какое-то время.

Шмель должен был очнуться и поднять тревогу, Данте расскажет, куда его отправил. Ректор подготовит спасательную операцию. Сократ уже участвовал в паре таких мероприятий. Его друзей и его заберут. Этого можно было ждать в любой момент. Конечно, если бы машины были совершенны, то его могли бы забрать в ту же секунду, как он оказался в этом времени. В каком же всё-таки, интересно? Но, к сожалению, из погрешностей точность составляла не секунды, а часы. При плохих раскладах даже более суток.

Но ничего, Сократ подождёт. Тем более, что здесь так красиво. Алого, наверное, уже схватили. Юноша снова остановился, чтобы напиться из небольшого ручья. Вода была чистой и прохладной. Поднося ко рту собранные в ковшик ладони, молодой человек заметил, как в кусты с небольшого участка грязи отпрыгнула лягушка.

Через час он понял, что где-то рядом живут люди. Под его ногами появилась тропинка. Сократ пошел дальше в сторону просвета и вскоре деревья полностью расступились.

На небольшом холме перед ним раскинулись деревянные постройки за частоколом. Тропинка вела к ним.

По тропинке, навстречу ему шла девушка в простом холщовом платье почти до пят. Вот у неё то он и узнает куда попал.

Девушка улыбалась, и Сократ стал тоже помимо воли улыбаться в ответ. Юноша решил дать девушке заговорить первой, чтобы определиться с языком.

Наверное, сейчас мирное время, подумал он. Девушка совершенно не боялась чужака, она остановилась напротив него и заговорила, продолжая улыбаться. В её голубых глазах искрились отражения солнечных лучей, каскады пшеничного цвета волос спадали на плечи.

— Сократ, — обратилась к юноше девушка, — ты вернулся, ты не обманул меня!

Она обняла и поцеловала опешившего юношу.

Глава 5

— Двери в Академии по-прежнему не запирают? — с улыбкой спросил Алый, входя в комнату, — ты, что, не рад меня видеть?

Данте сидел на кресле, удивленно рассматривая бывшего агента.

— Не знаю, — неуверенно произнёс пожилой оператор. Был бы рад, но ты же воскрес, чтобы доставить нам неприятности.

— Ты прав, — ухмыльнулся Алый, который зашёл со своими спутниками в операторскую. Ты прав, старик. Для вас я проблема. Но моё воскрешение имеет глубокий смысл, не доступный вам. Пока не доступный.

— Это что это такой за смысл убивать людей? Или не ты убил Монаха? Он же был твой друг.

— Это случайность, Данте, — Алый разражено прошёл в угол и развернулся. Я не хотел этого. Я скорблю. Но если эта жертва была необходима для.

— Для чего необходима? — спросил оборвавшего предложение Алого старик.

— Какая тебе разница?

— Нет уж, договаривай, я хочу понять, что случилось с некогда лучшим агентом, который боролся за закон, за сохранение временного потока в неприкосновенности?! Где тот неугомонный и талантливый юноша, множество раз спасший нашу историю?

— Его давно нет, Данте. Считай, что тот слепец наконец прозрел.

— Так открой и мне глаза!

— Тебе ещё рано, ты не готов, — помолчав, улыбнулся Алый.

— Не готов к чему?

— Мы здесь не за этим, — оборвал бывший агент. Ты недавно отправил парня. Куда и когда?

— А что ты сделаешь, если я не скажу? Убьёшь меня, как Монаха? — горячо воскликнул Данте, вставая из кресла.

— Да, — спокойно ответил Алый, смотря старику в выцветшие глаза. Да, убью, — повторил он твердо.

Данте бессильно опустился в кресло.

— Я тебе не верю!

Алый достал из-за пояса кинжал и приставил к горлу старика.

— Оружие старинное, но, тем не менее, достаточно действенное.

Данте, молча, смотрел в решительные глаза бывшего агента и не видел в них ни малейшего проявления эмоций.

— Что ты хочешь? — после паузы произнёс старик.

— Давно бы так, — ответил Алый, убирая кинжал и оглядывая своих людей. Мне нужен этот парень.

— Но зачем, это только студент?

— У него есть кое-что моё.

— Что?

— Не твоё дело. Ты откроешь мне ворота или нет?! — мужчина снова положил руку на кинжал.

— Я помогу вам, — вздохнул старик, — но не потому, что боюсь тебя, а, чтобы вы не натворили бед в Академии.

Данте повернулся к мониторам и его руки привычно запорхали над панелью управления. На мониторах появились изображения и графики.

— Смотри не отправь нас на дно Тихого океана, — проговорил, глядящий из-за плеча, Алый.

— Смотри, сам. Ты же не забыл, как читать графики, — Данте откинулся на спинку кресла.

Бывший агент в костюме генуэзского наёмника внимательно проверил расчеты.

— Да, всё правильно. Но почему такая погрешность?

— Извини, это новая нора. Никто ещё не путешествовал, нет обратной связи.

— Ну, хорошо, какая машина?

— Восемьдесят восьмая.

— Отлично, моя любимая. Это знак. Пошли ребята. А ты Данте не грусти. Скоро всё закончится.

— Что всё? — спросил старик вслед Алому, но тот уже вышел.

Алый и его люди снова оказались в коридоре. Шмель и Странник так и лежали на полу, сраженные слиперами. Вокруг них собралась группа технического персонала.

— Дай, сюда, — Алый выхватил пищаль у ближайшего солдата. Эй вы, а ну брысь отсюда, — крикнул он.

Техники подняли головы. В этот момент бывший агент выстрелил в воздух. Грохот выстрела эхом прокатился по коридору. Пуля разбила потолок, вылетела и застыла на границе временного пузыря. Сквозь дым от пороха было видно, как убегают люди.

— Пошли, — приказал Алый и кинул пищаль обратно.

Солдат поймал её, и они без помех дошли до ворот. Бывшая легенда академии оглянулся, но это не был взгляд, порождённый ностальгией по прошлой жизни. Жесткие глаза смотрели внимательно, замечая и откладывая в память каждую мелочь.

— Мы ещё вернемся, — сказал, обращаясь в пустой коридор Алый, и вошёл в ворота.

Через несколько мгновений они стояли в лесу, настороженно оглядываясь и выставив вперед оружие. Алый понимал, что в такое смутное время, куда их отправил Данте нужно постоянно быть начеку. Солнце клонилось к закату. Деревья разбрасывали зловещие тени.

— Нужно двигаться, скоро сумерки, — сказал Алый свои людям. Мы отстаем от парня на несколько часов. Необходим его догнать и быстрее уходить. Скоро здесь будут агенты.

— Но почему им не отправиться вперед и не встретить и его и нас, организовав засаду? — спросил один из людей.

— Потому что, Джонни, пока мы всё делаем последовательно, у нас только одна ветка дерева событий. Мы как бы создаём свой временной поток в общем временном потоке. Если начать прыгать вперёд, то потоки разветвятся, на множество вариантов и всё станет гораздо сложнее. Для всех. Агенты предпочитают так не поступать. И я пока тоже, — добавил после секундной паузы бывший агент.

Алый внимательно осмотрелся и медленно пошёл вперед. Он решил, что беглец инстинктивно выберет легкий путь, под горку. Его люди двинулись за ним. Пищали держали наготове. Да это не автоматическое оружие с самонаводящимися пулями, но в этом времени и оно сойдёт.

Тени сгущались, как и настроение Алого. У них не было в команде опытного следопыта и идти приходилось наугад. Вдруг мальчишка пошёл в другую сторону. Сомнения начали глодать командира преследователей. Он нервно оглянулся.

— Я думаю, что мы идём правильно, — сказал, заметивший движения Алого, один из его людей по имени Пьер.

— Почему ты так в этом уверен?

— Смотрите в ту сторону деревья редеют.

— Ну и что? — хмыкнул Алый. Он же хочет спрятаться.

— Да, но сначала нужно осмотреться, а для этого нужно открытое место, — возразил Пьер.

— Ты прав, идём дальше, — Алый решительно двинулся дальше, но тут же остановился.

Ему показалось, что тени впереди начали двигаться.

— Тихо, — бывший агент поднял руку и остановил своих людей.

Он вглядывался вперед, не играет ли с ним его зрение. Но нет тени впереди двигались. Что это может быть?

— Ложись, — отдал приказ Алый. Джонни со мной, остальные ждите.

Люди упали в жидкую лесную траву. Очевидно даже днём мало света проникало сквозь роскошную крону деревьев. Алый и Джонни осторожно поползли вперёд. Джонни тоже разглядел движение.

— Кто это? — прошептал он вопрос.

— Откуда же я знаю, — ворчливо ответил Алый.

Они проползли ещё дальше вперед, уже отчетливо различая перемещение теней сквозь поредевший лес. Все они двигались в одну сторону. Внезапно Алый остановился и резким движением прижал голову Джонни к земле. Тот затих.

Алый смотрел на копыта лошади остановившейся прямо перед ним. Осторожно поднимая голову, он разглядел в наступающей темноте низкую, но упитанную лошадёнку. Подняв взгляд выше, бывший агент рассмотрел наездника. Длинный дранный халат, из-под которого торчали тощие босые ноги. За спиной был привязан длинный лук, на боку висела кривая сабля.

Воин монгольского хана Бату, внука Чингисхана, почесался и осмотрелся вокруг.

Глава 6

— Конан, — ещё раз крикнул Эрик.

Но юноша даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на лежавший у его ног свой собственный труп.

— Оставь его, — попросила Эрика Фея, глаза которой были наполнены слезами.

Эрик переключил внимание на девушку. Фея сидела прямо на земле, сжимая мертвую руку их наставника. Кровь уже перестала течь, сердце Монаха остановилось.

— Я думаю, что наличие двойника Конана не менее важный эпизод, чем нападение, — задумчиво проговорил Альберт, до этого он молча смотрел на убитого учителя.

— Что будем делать? — воскликнул Эрик. У нас нет браслетов? Как мы вернемся?

— За нами придут, — Альберт поднял свои спокойные глаза на Эрика.

— Ты уверен? — нервно переспросил Эрик, прикусив губу.

— Да, конечно, а сейчас нам не мешало бы включить костюмы.

— Ты прав, я и забыл про это. Фея, ты слышишь?

— Да, — ответила девушка, сглотнув комок в горле и исчезла из вида.

— Конан! — снова воскликнул Эрик.

Никакой реакции не последовало и Эрик решительно направился к юноше. Альберт наклонился и включил костюм наставника.

— Как же мы теперь без него? — услышал он вопрос Феи.

— Не знаю, возможно, группу расформируют. Мы уже взрослые, нам не нужен новый наставник. Я уйду в научный отдел, ты в медицинский.

Эрик заставил Конана включить маскировку и смог оторвать его от созерцания трупа своего двойника. Они вдвоём подошли к Фее и Альберту. Если бы ребята могли сейчас видеть лицо Конана, то они бы поразились жесткому взгляду его синих глаз.

— Я убью этого гада, — безапелляционно заявил юноша.

— Ты про агента Алого? — переспросил Эрик.

— Про кого же ещё?! — воскликнул Конан.

— Однако нам стоит задуматься сейчас не об этом. Каковы бы ни были причины, побудившие Алого напасть на нас, в нём нет ничего необычного.

— О чём же мы должны думать, если не о нападении? — спросил Конан.

— О появлении твоего двойника, — пояснила за Альберта Фея.

— Ты хотя бы понимаешь, что нарушил в будущем наши законы, — заговорил сам Альберт. Ты запараллелил себя в потоке. Я даже боюсь представить последствия.

— Ничего страшного, — легкомысленно возразил Конан. Скажи мне, как это я нарушил законы, если речь идёт о будущем? Если мне суждено делать выбор, отправиться сюда во второй раз или нет, то я конечно не отправлюсь. Зачем мне это? Умереть?

— Но мы все видим, что уже лежишь вон там! — воскликнул Эрик.

— Ну и что?! — я просто исправлю будущее.

— Всё не так просто, — проговорил Альберт. Воздействие факторов с одинаковой величиной, но разной векторной направленностью ещё плохо изучено.

— Но я знаю, что подобное уже было, не я первый! — перебил Конан.

— Было, — согласился Альберт. Но мы не знаем какого уровня изменения произошли из-за этого в потоке. Мы можем всего лишь отследить последствия, волны. Но после их прохождения не можем оценить само изменение потока, потому что меняемся сами и меняются параметры на приборах мониторинга. У меня есть идеи, как можно измерить величину колебаний, но это дело далекого будущего.

— Будущее, прошлое, это всё слова, — не согласился Конан. Всё относительно, поток существует одновременно, прошу прощения за тавтологию, во всех временах.

— Верно, ты говоришь о квантовой природе пространства времени, — подхватил Альберт. Но у потока, как и у пути, например, есть начало и конец. А между ними череда событий, движение и так далее. Представь себе, что на дороге в одной точке встретились два одинаковых автомобиля, только один ехал из начала пути в конец, а другой наоборот?

Конан промолчал.

— Да, ты правильно понял. При соблюдении определенных условий, ты мог просто исчезнуть, устроив при этом волну парадокса, которая бы вызвала настоящий шторм в потоке. В соответствии с законом саморегуляции и равновесия, должно было бы перестроится всё, что привело к твоему рождению и существованию. Поток бы перестроился таким образом, как будто бы тебя никогда не существовало.

— Но этого не произошло, — возразил Конан.

— Нет. Поскольку векторы оказались не встречными. То есть существуют некие, неизвестные для нас условия, которые не позволили столкнуться тебе с двойником в потоке, как говориться лоб в лоб.

— Вот видишь! — торжественно заявил Конан.

— Но это не значит, что этого не произойдет чуть позже, когда ты начнешь, как ты говоришь, поправлять будущее, чтобы не оказаться здесь с прострелянной головой.

Конан снова бросил взгляд на тело. На этот раз его проняло.

— Что же делать? — спросил он Альберта.

— Пока не знаю. Но мы поможем тебе, будем осторожны. Но и ты должен нам доверять и не совершать необдуманных поступков, не переговорив с нами. Согласен?

— Согласен, — чуть помедлив, ответил Конан. Но я очень хочу разобраться с убийцей.

— Мы все этого хотим, — сказал Эрик. Но сделать это будет не просто. Зачем он нас напал?

— Это же очевидно, забрать браслеты, — ответила Фея.

— Эрик спрашивает о том, зачем ему браслеты, — снисходительно ответил девушке Конан.

— Она права, — вступился за Фею Альберт. Браслеты, вернее браслет. Это способ попасть в нору, открытую нашей машиной. О других возможностях браслетов я ничего не знаю. Очевидно, браслет наставника может открыть какой-то конкретный туннель, в какое-то конкретное место.

— Попасть в которое очень нужно Алому, — добавила Фея.

— Так нужно, что он готов идти на убийства, — закончил Эрик.

— Что же это может быть?! — задумчиво проговорил Конан.

Его размышления прервали появившиеся турки. Они остановились, увидев трупы своих товарищей и разразились негодующими и воинственными криками. Затем янычары, потрясая оружием побежали дальше на улицы города. Через мгновение послышалось несколько выстрелов, затем всё стихло. У семи тысяч защитников города не было шансов против двухсоттысячной армии Мехмеда Второго. Только стены сдерживали разъяренных турок от уничтожения Восточной Римской империи, от которой к тому времени остался только сам Константинополь и несколько греческих островов.

— Сейчас начнутся убийства, — произнёс дрожащий голос девушки.

— К сожалению, у человечества развиваются только технологии, а социальные взаимоотношения не меняются тысячелетиями, — проговорил Альберт. Римляне, Чингисхан, нацисты, диктаторы двадцать первого века. Право сильного отнимать пищу и жизнь у слабого.

— Но может быть это когда-нибудь изменится? — задал риторический вопрос Эрик.

— Может быть, — всё решил ответить Альберт. Но мы об этом не знаем. Вся доступная нам история, это история жадности, насилия и убийств.

— Нет, — возразила Фея, — есть еще много хорошего, любовь, бескорыстие, взаимопомощь.

— Есть, — подтвердил Альберт, но бал правит всё же насилие. Человеческим обществом, как правило, управляют худшие представители рода.

— Надеюсь, всё же, что человечество имеет шанс, иначе зачем существуем мы, — сказала девушка.

— Вот бы узнать, что за Барьером, — воскликнул Эрик.

— Множество умов бьется над этим вопросом, — иронично заметил Альберт. Но раз Барьер есть, то это сделано не с проста.

— Если только Барьер дело рук человеческих, — возразил Эрик.

— А как же иначе, — спокойно продолжил Альберт. Мы пользуемся машиной, но сами не в состоянии её построить. Базовые технологии, которые мы используем превосходят возможности доступных веков. Они из-за Барьера, я в этом не сомневаюсь.

— Это вселяет надежду в будущее человечества, — сказала Фея.

— А вот в этом я совсем не уверен, — проговорил Альберт, покачав, незаметно для собеседников, головой.

— И долго нам ждать? — сменил тему Эрик.

— А ты что проголодался сынок? — раздался из воздуха голос Шмеля.

— Шмель! — радостно воскликнула Фея.

— Ты думала мы бросим здесь такую красотку, — пошутил агент. Но где ваш наставник?

Фея опустилась и выключила костюм.

— О, боже! Сократ не обманул, — Шмель увидел тело Монаха. Как это произошло?

— В этом была доля случайности, — ответил Альберт, — но я думаю, что если нужно, то Алый не остановился бы перед преднамеренным убийством.

— Эх, Монах, мог ли ты предвидеть, что умрешь от руки своего лучшего друга? — пробормотал агент.

— Они были друзья? — спросила Фея.

— Да, они из одной группы, как и вы. Теперь из той группы остался в живых только Алый. Но нам пора собираться, держите браслеты, — Шмель отключил маскировку и достал четыре браслета.

Ребята быстро их разобрали. Помощники Шмеля подняли тело мертвого наставника.

— Сократ уже нас, наверное, заждался, — сказал Эрик одевая браслет.

— Сократа нет, — ответил Шмель.

— Как так?

— Алый проник в Академию и хотел его схватить, Сократу пришлось бежать с помощью машины. Алый погнался за ним.

Наступила неловкая пауза.

— Что же делать? — спросила Фея.

— Сначала домой, а там решим. Мы отправимся за ним. Всё будет хорошо. Сначала решили забрать вас, вас всё-таки четверо, а он один. Давайте, пойдём. Готовы?

— Подожди, — прервал агента Альберт. Конан, покажи!

Конан вздохнул и выключил маскировку. Он подошёл к трупу своего двойника и позвал Шмеля. Агент пару раз перевел взгляд с живого Конана на мертвого и обратно.

А вот это очень плохо, очень, — проговорил Шмель.

Глава 7

Мысли Сократа метались, пока влажные губы девушки прижимались к нему. Что это? Откуда она его знает. Она обратилась к нему на одном из старославянских наречий. Скорее всего это устаревшая версия русского. Его юноша знал хуже, чем греческий или староанглийские варианты языка. Тем не менее, он понимал почти всё и мог, что-то говорить, очевидно с сильным акцентом.

Но не это его заботило. Он осознал простую истину. Если девушка знает его, значит он здесь был. На спине выступил холодный пот. Неужели он создал петлю времени? Но нет. Это же не он отправил сюда себя. Это Данте. Данте выбрал машину и время. Но как оператор мог попасть в то самое время, в котором уже был Сократ. Причем не он теперешний, а он будущий. Тот Сократ, которого сейчас целует девушка ещё не познакомился с ней.

Наконец она оторвалась от юноши и, с тревогой, заглянула в глаза.

— Что случилось? Ты не рад меня видеть? Или в Царьграде какая беда?

Сократ смотрел в её чистые, тревожно прищуренные глаза и внутри него родилось новое, ранее не знакомое ему чувство. Его мысли о петле времени отодвигались дальше, весь мир заполнил этот взгляд. Он опустил глаза на её пухлые влажные губы и его тело само собой потянулось вперед. На этот раз он не думал. Он только чувствовал. Юноша полностью отдался этим чувствам.

— Как же я рада тебя видеть, — девушка отстранилась и радостно улыбалась.

Сколько ей лет подумал Сократ. Пятнадцать? Шестнадцать? У него было ощущение, что он знал её всегда. Словно не пять минут назад он увидел её лицо, её глаза.

«Что со мной?»— думал юноша.

Девушка подняла руку и нежно провела по его щеке. Словно разряд тока пронзил Сократа, тело покрылось мурашками от приятных ощущений, вызванных прикосновением.

— Некраса говорила, что ты никогда не вернешься. Но я знала, я верила.

— Да, я здесь. Я вернулся, — ответил Сократ. Что ещё говорила Некраса?

Юноша пытался придумать что-то, чтобы узнать её имя, но ничего не приходило в голову.

— Пойдём, ты, наверное, голодный с дороги, — она протянула руку и потянула Сократа за собой.

Они пошли по тропинке в сторону поселения. Тропа сузилась и девушке пришлось отпустить руку Сократа. Теперь она шла впереди, её босые ноги мелькали среди высокой травы, окружавшей совсем сузившуюся дорожку. Девушка периодически оглядывалась на юношу, как бы желая убедиться, что он следует за ней. Поймав его взгляд, она счастливо улыбалась.

Сократ пытался понять, что ему дальше делать. Трезво мыслить ему мешал тот сумбур чувств, который вызвала незнакомка. Он уже забыл об Алом и Монахе, он вновь и вновь вспоминал поцелуй.

Скоро они подошли ближе к поселению. Сократ разглядел частокол из брёвен в один обхват человека. Брёвна были покрыты корой и заострены на верхних концах. По сравнению со стенами и крышами домов, видневшихся за частоколом, бревна смотрелись более свежими. Значит, частокол был вкопан недавно. Из истории Сократ помнил, что эти земли выдержали несколько опустошительных нашествий из Азии, но при этом в промежутках не прекращалась междоусобная война между городами и селами. Многочисленные вожди этих поселений назывались князьями. Они только и делали, что нападали на соседей. Очевидно, что именно от таких, совсем не добрососедских отношений, и была возведена стена.

Тропинка свернула влево и пошла вдоль частокола. Поселение было не большим и скоро они вышли к не очень широким двустворчатым воротам. Ворота были открыты, от частого использования они покосились. Почерневшее бревно, вертикально прислоненное к воротам, не могло быть ничем иным, кроме как засовом.

Сразу за воротами висело било, деревянный аналог колоколов, которые пока ещё не получили широкого распространения. Сократ сузил временной промежуток времени, азиатское влияние ещё минимально. Значит, скорее всего ещё не было монгольского нашествия. С другой стороны, девушка знает о Царьграде, то есть о Византийской империи.

У ворот, на бревенчатой скамейке сидел старик. Возможно, именно он и должен был подавать сигнал при возникновении опасности.

Неухоженная, седая борода покрывала морщинистое лицо старого стража. Прищуренные глаза превратились в щелочки, так что невозможно было сказать какого они цвета. Но скорее всего голубые или бесцветные, как и должно быть, подумал Сократ, посмотрев на девушку. В эти времена ещё не должно быть разнообразия в пределах одной местной группы.

Старик повернул голову при их появлении.

— Гляжу, твой ромей вернулся, Веселина? — скрипучим голосом спросил.

— Да, какой же он мой? — покраснела Веселина.

Так вот как её зовут! Веселина, медленно проговорил про себя Сократ.

— А то нет?! — притворно возмутился старик. Думаю, скоро и ребятишки пойдут.

— Типун тебе на язык, дед Богша. Пойдём Сократ, — девушка взяла за руку юношу.

— Куда мы идём? — оглядываясь поинтересовался Сократ.

— Ко мне, разве ты не помнишь? — повернулась к нему Веселина. Дед, наверное, всё расскажет тетке, — нахмурилась девушка.

Сократ тем временем глазел по сторонам на сумбурное деревянное зодчество. Дома изобиловали пристройками, в каждую из которых был отдельный вход.

Но они пошли не в центр поселения, где был виден большой двухэтажный дом, а продолжили путь вдоль частокола, но уже с внутренней стороны. Веселина подвела его к небольшому, как сначала показалось Сократу погребу. Небольшая дверь метром высотой и засыпанные землёй бревна крыши. Девушка открыла дверь и согнувшись прошла в дверь. Юноша последовал за ней. За порогом земля шла вниз. Сократ понял, что это землянка. Небольшое помещение освещал свет, идущий из единственного окна под потолком на противоположной от входа стене. Две другие стены были глухими, они были укреплены бревнами, пол был из утоптанной земли. Слева от входа находилось грубое подобие печи, скорее напоминавшее небольшой камин. Справа вдоль стены размещалась широкая деревянная лавка. Около неё стоял, вросший в землю двумя ножками, кривоватый столик. Это была вся нехитрая обстановка землянки, если не считать деревянный сундук с тряпками в дальнем углу.

— Садись, ты, наверное, голоден, — проговорила девушка. Я не знала, что ты придешь, иначе купила бы рыбы. Но ещё утром сварила кашу.

Она поставила, перед севшим на лавку Сократом, деревянную миску с кашей. Овёс определил юноша. Веселина положила рядом почти плоскую ложку, грубо вырезанную из дерева. Ложка была очень старой и черной, пропитанной всей той едой, которую с помощью неё долгое время отправляли в рот самые разные люди. Сократ задумался, стоит ли ему ей есть. Тем временем девушка поставила на стол деревянную плошку, по консистенции не отличавшуюся от ложки. Юноша очень хотел пить и отбросил брезгливость. Прохладный хлебный квас оказался на удивление вкусным.

Веселина села рядом на лавку, она не отрываясь смотрела восторженным взглядом на Сократа. Юноше это доставляло неудобство, и он повернулся к девушке, так и не взявшись за кашу. Сократ думал, с чего начать разговор, но Веселина его опередила.

— Ты вернулся за мной? — спросила она, беря его за руку. Теперь мы сможем уехать к тебе домой?

Сократ поперхнулся. Неужели у них дошло до того, что он пообещал её взять с собой. Но куда? В Академию?! Нет маловероятно. Ему просто никто бы не дал этого сделать. Приводить людей из потока строго воспрещалось. В Царьград, то есть Константинополь? Тоже маловероятно. Значит существовало ещё какое-то место, которое он в будущем называл домом. Что бы это могло быть? Сократ раздумывал, как ответить, когда с улицы раздался крик.

— Лина, девка бессовестная, тебе пора идти убирать горницу Девятко, в ты шашни крутить вздумала.

— Богша, старый болтун, всё рассказал тетке, — воскликнула девушка с изменившимся лицом, — на всё готов ради глотка медовухи. Что же делать?

— Пойдём, — теперь Сократ взял девушку за руку, — не будем прятаться.

Они вместе вышли из землянки. На улице стояла дородная женщина, на руках которой был младенец, ещё один светловолосый мальчик лет двух цеплялся за подол. На правой щеке женщины было огромное родимое пятно. Вот почему Некраса, понял Сократ.

— Что Вы хотите? — спросил он.

— Что я хочу?! — от возмущения полная женщина покраснела и раздулась. Я хочу, чтобы она сейчас же отправилась к Девятко, иначе больше не получит от меня зерна.

— Но я могу сама о себе позаботиться, тетя!

— Ты бесстыжая можешь только скуню задирать перед юродивым чужестранцем.

— Не смей так говорить!

— Что? — растерянно произнесла Некраса. Это так ты меня благодаришь? Знала б твоя мать, какое не благодарное дитя она вырастила.

Веселина хотела что-то возразить. Но тут младенец на руках женщины завопил во всё горло. Некраса гаркнула, старясь перекричать его.

— А ну ступай, тебе говорят.

Девушка опустила голову, бросив беспомощный взгляд на Сократа. Но тот не заметил этого. Внимание юноши было приковано к двум новым персонажам, подходящим к землянке.

Это были мужчины около тридцати лет, на рубахи которых были нашиты спереди железные пластины. На ногах были короткие сапоги. Бородатые головы венчали остроконечные шлемы. На поясе одного из них висел кинжал, широкая перевязь второго держала длинный прямой меч в ножнах.

Лица воинов выражали бесстрастие и презрение к окружающей суете, походка была размеренной и неторопливой.

Некраса, заметив, что ей за спину смотрит уже не только юродивый чужестранец, но и племянница, решила обернуться. Увидев воинов, она, испуганно, подалась в сторону, освобождая им дорогу.

Вновь пришедшие остановились на против Веселины и Сократа. Их бесцветные холодные глаза беззастенчиво изучали юношу.

Сократ застыл не зная, что ему делать в этой ситуации. Он увидел, что Веселина и Некраса потупили взгляд. Значит воины были значительно выше по социальному статусу. Наконец, после затянувшейся паузы, заговорил один из них, тот что был с кинжалом.

— Ромей, говоришь ли ты по-нашему?

— Да, — ответил Сократ. Но кто вы и что хотите?

— Мы дружинники славного князя Мстислава, гостящего у, известного своими путешествиями, купца Девятко. А хотим мы, чтобы ты пошёл с нами. Светлый князь узнал о тебе, и пожелал лично лицезреть чужестранца из самого Царьграда.

Сократу вовсе не улыбалось угодить в руки не прогнозируемому в поведении светлому князю. Он бросил взгляд вокруг, оценивая обстановку. Опытные воины перехватили этот взгляд.

— Без глупостей, — сказал дружинник с мечом, положив руку на рукоять.

Глаза воина сузились, и юноша понял, что он не на секунду не задумается перед применением насилия.

— Хорошо, — ответил Сократ, — буду счастлив увидеть славного князя.

Юноша вышел вперед, а дружинники заняли места по бокам от него. Внезапно, один из них повернулся к Веселине и окинул её с ног до головы пристальным взглядом.

— Ты тоже идешь с нами.

Глава 8

Конан стоял в галерее и мрачно смотрел на застывший во времени океан. Его он, конечно, не видел. Мысли юноши были далеко. Он думал. Его уже не беспокоила своя смерть. Конан обдумывал, как спасти Монаха, при этом не погибнув самому. Он знал, что увиденная им собственная смерть могла быть только одним. Неудавшаяся попытка спасти Монаха. Вот, что это было. Конан не задумывался о последствиях. Он думал только о том, как ему исправить попытку. Сделать её удачной. Да пойдёт волна перемен. Ну и что, зато их наставник будет жить.

Он обманул всех. Как только они прибыли, Конана отвели сразу к самому Ректору.

— Ты можешь представить почему бы ты мог оказаться там, в будущем? — спросил его Ректор. Есть ли у тебя какие-то мотивы прямо сейчас?

— Нет, я не знаю, — мотнул головой Конан. Никаких мотивов. Какие могут быть мотивы?

— Например, спасти наставника или помочь другу, Сократу, — Ректор пристально, не мигая, смотрел на Конана, его взор пронзал и выворачивал наизнанку юношу.

Но Конан загнал все чувства вглубь и притворялся тем, кого они хотели видеть, то есть притворялся собой. Недалекая груда мышц, прекрасно развитые рефлексы и отсутствие потенциала к анализу. Он спокойно сидел на мягком кресле, которое призвано было расслабить его, усыпить своим удобством. Напротив, за лакированным столом, сидел Ректор. Свет падал на лицо Конана, чтобы была видна любая мимика, способная подтвердить или опровергнуть его слова.

Юноша поднял глаза и спокойным голосом ответил Ректору.

— У меня нет мыслей спасать Монаха. Я не дурак. Вы меня недооцениваете. Я видел, что случилось со мной там. И я ни за, что не отправлюсь в будущем в этот день в Константинополь.

Ректор снова пристально смотрел на Конана, пытаясь уловить что-то мимолетное на его лице. Но лицо юноши было расслаблено и спокойно. Он в это время думал, как хорошо, что использование детекторов лжи запрещено этическим советом академии.

— Ну что же, — произнёс Ректор, — я надеюсь, что если у тебя появиться мотив и мысль переместиться туда, чтобы всё изменить, то ты поведаешь об этом. Иначе ты умрешь, так и не оказав никакой помощи друзьям, но сильно навредив всему миру, вызвав волны изменений

Вот именно, думал Конан. Я умру. Поэтому нужно найти выход, как всё поменять. И мне одному это не под силу. Нужно привлечь Альберта, принял решение юноша.

— Ты просто идиот, — беззлобно констатировал Альберт, собираясь уходить.

— Нет, дослушай меня, — остановил его, схватив за рукав Конан.

Альберт устало повернулся, глядя снизу-вверх на высокого юношу. Всем своим видом мальчик показывал усталость от глупых идей собеседника.

— Мы не должны бросать это, мы должны спасти наставника.

— Но, Конан, ты же видел, что там случиться с тобой.

— А я отправлюсь не один, я возьму Эрика и Фею, втроём мы сможем изменить течение потока.

— Ты хочешь угробить не только себя?! — искренне удивился Альберт.

— Что ты за пессимист, — презрительно бросил юноша.

— Послушай, — яростно заговорил Альберт, — ты думаешь я равнодушен. Да, я сразу просчитал возможные варианты и, знаешь, что?

— Что?

— Вероятность изменения потока равна одной десятой процента, то есть один шанс из тысячи. Ты, это понимаешь?

— Вот видишь, — Конан, радостно, хлопнул по плечу Альберта. Шанс есть! Не всё так плохо. Пойду поговорю с ребятами.

Альберт стоял с обескураженным видом и смотрел вслед удаляющемуся другу.

Ты псих! — сказала Фея и потянула из трубочки свой коктейль.

— Эрик, скажи же ей, — апеллировал Конан к другу.

— Послушай, Фея, если сам Альберт говорит, что есть шанс, — начал Эрик.

— Один из тысячи?! — фыркнула девушка. Если мы об этом говорим, Эрик, значит ты такой же безумец, как и Конан.

Эрик покраснел и отвернулся, надув щеки. Но Конан этого не заметил, он не унимался.

— Если мы отправимся вместе, то у нас будет больше шансов!

— Я не хочу участвовать в этом безумии и вам не советую.

— Вы трусы, — в сердцах Конан стукнул кулаком по столу, у Феи подлетел коктейль, — трусы, ваш наставник погиб, а вы не хотите помочь ему.

— Конан, думай, что говоришь, — снова вмешался Эрик.

— А что я говорю? Монах не любил меня и тем не менее я хочу попробовать помочь ему. А вы? Вы же были его любимчиками.

— Речь идёт о здравом смысле, которого у тебя нет, — возразила девушка. Эрик, скажи ему. Эрик?

Но Эрик сидел с насупленным и решительным выражением лица.

— Он прав, Фея. Кто мы такие, если даже не попробуем его спасти. Монах спас всех нас от смерти. Он присматривал за нами, научил всему что мы знаем, а мы даже не попробуем спасти его?

— Что ты говоришь? Речь не идёт о благодарности, вы измените поток, и мы все погибнем? Какой в этом смысл?

— А какой смысл в наших жизнях? — спросил Конан. Зачем наставник спас нас? Чтобы мы были послушными винтиками в этом заведении. Нет! Я в это не верю. В наших силах всё изменить, и, если есть шанс, я хочу его использовать. Я никого не неволю. Но вместе у нас больше шансов. Кто со мной?

— Я с тобой, — сказал Эрик.

— Вы безумцы, — Фея обвела ребят взглядом своих огромных глаз, — но я вас не брошу. Я не верю в вашу затею, но кому нужно за вами присмотреть.

— Может, стоит подождать Сократа, — скорее для проформы спросил Альберт, которого приперли к стенке.

— Не известно сколько Шмель будет его искать, — возразил Конан. Мы не можем ждать. Не ты ли всегда говорил, что чем дальше мы от точки, тем больше вариантов и векторов?

— Это говорил не я, — вздохнул Альберт, — об этом говорит наука.

— То есть, если мы хотим действовать по науке, нам нужно спешить, — сделал вывод Конан.

— Хорошо, — сдался Альберт, — что вы хотите. План у вас есть?

— План? — удивился Конан. О чём, ты?

— О, — простонал Альберт.

— Мы прибудем туда раньше и предупредим Монаха, — заявил Конан. А затем каждый вернется в своё время. Мы не будем устраивать бой.

— Нужно очень точно рассчитать момент времени, — возразил мальчик.

— Он прав, — поддержал Альберта Эрик, — твой план, Конан, никуда не годится.

— Придумайте лучше, — обиженно засопел Конан.

— Жаль, что Академия вне потока, — проговорил Альберт, — иначе можно было прыгнуть в момент отправки. К сожалению, мы ничего не можем предпринять до выхода из туннеля.

— А если отправиться туда заранее, за день и подготовиться? — спросила Фея.

— Хорошая мысль, — поднял голову Эрик.

— Но это опасно, — сказал Альберт.

Конан с надеждой посмотрел на Альберта.

— Ты у нас самый умный, придумай как переправить нас за день до убийства наставника.

— Вы меня не хотите слушать, когда я вас отговариваю, — вспыхнул Альберт, — а теперь я самый умный и должен думать за вас?

Мальчик обвёл взглядом друзей и не стал больше сопротивляться, увидев направленные на него, три пары полных надежды глаз.

— Ну, хорошо, — сдался он. Я сделаю это. Найду нору и рассчитаю ваше перемещение.

— Например, привести туда настоящих генуэзцев до нашего прибытия? — воскликнул Эрик.

— Ты гений, — Фея поцеловала Альберта в щеку.

— Но есть еще одна проблема, — сказал, недовольный произошедшей сценой, Эрик.

— О чём ты? — повернулся к нему Конан.

— Нам нужен оператор. Данте никогда не пойдёт на это. У нас нет оператора.

— Ты прав, — задумчиво проговорил Конан и посмотрел на Альберта.

— О, нет! Нет, нет и нет. Только не это, — замахал руками мальчик.

— Послушай, Альберт, — Конан обнял мальчика за плечи. После того, как мы отправимся в Константинополь, обратного пути не будет. Или мы все вместе победим. Или нет. Ты рискуешь меньше всех.

На следующее утро Конан, Эрик и Фея прятались в своём классе. Конан и Эрик были одеты в одежду итальянских волонтёров, а Фея в знатную жительницу города. Ребята сидели молча и старались не смотреть друг на друга. С утра вчерашнего пыла немного поубавилось, как и веры в то, что всё закончиться хорошо. Но отступать было поздно.

Экран компьютера Конана загорелся, ребята склонились над столом и увидели бледное лицо Альберта. Губы мальчика были плотно сжаты.

— Я взломал дверь, когда Данте вышел и заблокировал её, он вернётся чрез пять минут и ещё пять понадобится, чтобы снять блокировку. У вас мало времени. Ворота номер сорок три.

— Пошли, — поднялся со стула Конан.

Он встал и, не оглядываясь следуют ли за ним Эрик и Фея, вышел из классной комнаты.

Глава 9

Когда-то небольшой двухэтажный сруб со временем оброс пристройками. В поселении это был безусловно самый богатый дом. Недаром именно его для своего пребывания выбрал князь. Резьба украшала окна и крыльцо, около которого стояли ещё два дружинника с копьями и щитами. Они с подозрением посмотрели на Сократа и Веселину.

Молодые люди прождали пару минут, пока об их прибытии докладывали князю. Молодые люди не говорили между собой, но Сократ прочитал страх в глазах девушки. В эти времена жизнь простолюдина почти ничего не стоила, и Веселина не ждала ничего хорошего от встречи с князем.

Наконец и пригласили в горницу. Света в ней было недостаточно и какое-то время глаза Сократа привыкали к полумраку. За большим столом сидели несколько человек.

Во главе сам князь, это не вызывало сомнений. Массивная фигура, одетая в зеленый кафтан, подбитый мехом. С практически не существующей шеи свисала золотая цепь. Борода была аккуратно подстрижена кругом, как и слегка вьющиеся волосы на голове. Поверх обрюзгшего носа расположились зеленые глаза в обрамлении опухших от пьянства век, которые тяжелым взглядом смотрели сейчас на Сократа.

— Так это и есть тот ромей? — обратился князь к собеседнику, сидящему справа от себя.

Сократ оторвал взгляд от князя и увидел перед собой живое и умное лицо с проницательным взглядом. Одет человек был проще, но всё равно одежда была дорогой на вид в сравнении с окружающими, а осанка прямой и гордой. Рядом с человеком сидела хорошо одетая женщина в серебряных украшениях. Юноша безошибочно предположил, что это и есть купец Девятко, хозяин дома и его жена.

— Ты говоришь по-нашему? — спросил купец.

— Да, — ответил Сократ и замолчал, ожидая того, что будет дальше.

— Расскажи, ромей, — обратился к Сократу уже князь, — как сейчас там в Царьграде? Как поживает Басилевс?

— Я давно не был на родине, — ответил Сократ.

— Как это? — удивился князь, отставив в сторону чашу с медовухой. Мне сказали, что ты только что вернулся оттуда?

Князь недовольно посмотрел на купца. Но Сократ ещё так и не понял в какой точно год он попал, следовательно, не мог ответить ни что происходит в Византии, ни даже кто там император.

— Откуда же ты пришёл? И чем занимаешься? — спросил купец.

— Я служу купцам ромейским. Ходил на север проверял торговые пути, — ответил Сократ, судорожно вспоминая текущую политическую ситуацию и выбирая вариант наиболее удалённый от злобы дня, которая безусловно была на юго-восточном направлении

— Сдаётся мне он лазутчик, — пробормотал князь, — отрывая кусок хлеба. Может он служит этим чудовищам монголам?

— И что же там на севере интересного? — переспросил купец Сократа.

— Город новый построили варяги и германцы, Рига называется, по рекам можно до него дойти.

— Он правду говорит, — повернулся к князю купец. Я тоже слышал про этот город и может в следующую весну туда отправлюсь, если южные торговые пути не очистятся от кочевников.

— Ну хорошо, а здесь то ты что делаешь? — спросил князь. Торговые пути далеко.

— Я заехал к невесте своей, — нашёлся Сократ.

— К невесте? — встрепенулся внезапно князь. Где же она?

Воины, стоявшие сзади подтолкнули вперёд Веселину.

— Я здесь, — тихо сказала она, смотря в пол.

— Хороша девка, — после минутной паузы сказал князь. Кто она?

— Это Веселина, — присмотревшись, сказал купец. Она сирота, три года назад мор забрал её родителей и сестёр, одна только и выжила. Был у неё жених Волк, ваш дружинник.

— Волк? — переспросил князь, морща лоб.

— Погиб зимою, в набеге на Дмитрия, вашего брата, — зашептал сидевший слева от князя седоусый воин в кольчуге.

— А, как же помню, — сказал князь. Я всех своих храбрецов помню. Но девка видимо не долго печалилась, — князь подмигнул Веселине. Невеста значит. А вдруг ромей всё-таки лазутчик, а она его невеста?

В горнице воцарилась тишина. Все понимали, что вопрос риторический.

— Я не лазутчик, — ответил Сократ. Я сказал правду.

— В погреб его, до завтра, — скомандовал князь дружинникам, и юноша почувствовал, как его схватили за руки. Завтра с ним разберусь. А девку допрошу сегодня, сам. Ко мне её.

Веселина дернулась, но её тоже схватили. Она бросила взгляд на Сократа, в нём читался ужас. А юноша тем временем считал дружинников в горнице. Он на мгновение задумался, а затем расслабился и дал себя увести, стараясь не смотреть на девушку. В закрытом помещении шансов у него не было, его могли просто завалить количеством. Он решил посмотреть, как дела обстоят снаружи.

Двое воинов вывели его на крыльцо. Вечерело, скоро станет совсем темно. Хорошо, проще будет скрыться. Один дружинник легонько толкнул юношу принуждая спуститься вниз. Охранники с копьями чуть расступились. Хорошо.

Сократ сделал шаг вниз с крыльца, на освободившееся пространство. Шаг был широкий. Державший его за руку дружинник вынужден был сильно наклониться вперед. Юноша быстро развернулся и потянул, теревшего равновесие воина дальше за собой, а затем швырнул в одного из охранников. Оба воина отлетели в сторону, а Сократ тут же повернулся ко второму охраннику, открывшему от удивления рот.

Нокаут боковым ударом не вызвал трудностей. Юноша быстро развернулся и уложил двойкой дружинника, которого ранее он ранее толкнул на второго охранника.

Второй охранник успел сориентироваться и ткнуть в Сократа копьём. Юноша упал на одно колено, под копье, а второй ногой подсёк охранника. Тот с грохотом упал на спину, ударившись головой об ступени крыльца. Как дети, подумал Сократ и ошибся.

Четвертый воин перепрыгнул через упавшего охранника и выхватил кинжал. То как он его держал, выдавало профессионала. Дружинник перекрыл дорогу к бегству. А на крыльцо с криками стали выбегать воины из горницы купца.

Забил набат, вернее било, подумал Сократ. Он был споен. Его тренировали именно для таких случаев. Он легким движением подхватил копье и пошёл на воина, преградившего ему дорогу.

Сократ ткнул острием в область груди, а когда воин, как он и предполагал отпрыгнул, разведя руки в стороны мельницей развернул копье. Тупой конец копья сломал руку, державшую кинжал. Дружинник взвыл от боли. Набат продолжал бить. Со стороны дома кричали.

Сократ развернулся, чтобы столкнуться с полудюжиной воинов князя, выхвативших оружие. Сам князь вывалился на крыльцо вместе с седоусым воином.

— Третьяк, — кричал ему князь, — возьмите его живым, — шкуру спущу с него.

Юношу стали окружать во дворе купеческого дома, но помня, как легко он справился с их товарищами, вперед броситься не спешили. Сократ выставил копье перед собой и медленно отступал, водя наконечником из стороны в сторону.

Третьяк, который очевидно, был командиром воинов, достал меч из ножен и внезапно захрипел. Сократ, внимательно следивший за действиями противников, возможно, и не заметил бы этого, но тут диким голосом закричал князь.

— Я говорил, что он лазутчик!

Юноша поднял глаза и увидел, что в горле Третьяка торчит стрела. Воевода медленно упал на землю. В следующий момент воздух наполнился стрелами.

Сократ поворачивался, чтобы понять откуда они летят и на развороте был сбит стрелой, которая вошла в левой плечо. Он упал, чтобы увидеть, как темные безумные фигуры с дикими криками ворвались во двор купеческого дома прямо на лошадях.

Монголы, с удивлением, понял Сократ. Значит нашествие. Скорее всего Батый. Первое или второе? По отношению князя к монголам, он склонялся к первому. У Мстислава и его окружения ещё не было опыта контактов с монголами. Иначе бы они не вели себя столь расслаблено при угрозе нападения кочевников.

Но сейчас думать нужно не об этом. Выжить в данной ситуации не просто, но ещё нужно спасти Лину. И никого не убить при этом. Будущему агенту нельзя вмешиваться в события.

Мысли пролетели вихрем. Сократ стал подниматься на ноги. Где-то в поселении горели дома. Скоро здесь не останется ни домов, ни людей. Нужно торопиться.

Монголы или татары, или кто-то другой из многонационального войска Бату-хана порубили дружинников и спешившись атаковали дом купца. Очевидно, надеясь поживиться богатой добычей. Веселина была в доме.

Сократ встал и поморщился от боли в руке. Стрелу он не стал выдирать. Правая рука ещё сжимала копьё. Юноша осмотрелся.

На крыльце стоял князь и виртуозно орудовал мечом. Клинок сверкал в отблесках пожаров. Несколько врагов валялись у ног Мстислава. Из-за его спины кто-то пускал стрелы. Наверное, купец.

Сократ решил напасть на монголов со спины, когда увидел, как из бокового окна дома вылезла женщина. Затем ещё одна. Затем Веселина. Юноша побежал вперёд. Из окна женщинам кто-то стал передавать детей. Моголы были сосредоточены на защитниках крыльца и не видели, что происходит с торца дома. Это был шанс.

Сократ уже подбежал к женщинам и детям, когда во двор с улюлюканьем ворвалась ещё одна группа захватчиков. Монголы сразу увидели беглецов и завопили ещё сильнее.

Юноша развернулся и уже, не думая, об этике своего поведения метнул копьё. Оно вошло прямо в обнаженную грудь первому монголу, он раскинул руки и повалился сначала на круп своего коня, а затем был затоптан последующими всадниками.

В этом монет стрела нашла левое бедро Сократа. Колено подогнулось, и юноша упал на левый бок дико закричав от боли в плече. Первая стрела сломалась и разворотила рану, из которой наконец толчками начала литься кровь. Сократу удалось не потерять сознание и отползти, чтобы не угодить под копыта лошадей.

Десяток монгольских воинов на лошадях быстро окружили женщин и детей. Воины спешились. Сократ отполз и прислонился к стене купеческого дома, крыша которого уже занялась огнём и освещала ужасы ночи, которым лучше было бы оставаться под её покровом.

В двадцати метрах от истекающего кровью юноши разразилась драма. Один из нападавших отнял у какой-то женщины младенца и разбил ему голову. Затем монгольские воины порубили детей и повалили женщин.

Их крики не мог заглушить даже мощный гул пожара. Сократ помнил, что среди них Веселина. Он напряг все силы пытаясь встать. Через некоторое время, ему удалось встать на правое колено. Но к этому времени всё было кончено.

Монголы, все кроме одного, вскочили на коней и унеслись прочь в полыхающую ночь. Последний из них вынул саблю и, тыкая ею вниз, добивал лежавших женщин.

Сократ, не в силах больше шевельнуться, стоял на одном колене, по его лицу текли слёзы. Да он знал о многих зверствах. Он был в Освенциме. Но видеть это своими глазами, слышать крики, осознавать беспощадное потребительское отношение живых существ по отношению к точно таким же другим, было страшно.

Внезапно, последний монгольский воин что-то почувствовал и обернулся. Его взгляд встретился с взглядом Сократа. В узких глазах убийцы безжалостно плясали отсветы горящего дома. Монгол снова вытащил из ножен свою окровавленную саблю и двинулся к юноше.

Сократ с ужасом осознал своё бессилие перед приближавшимся врагом, который хотел его просто убить, совершенно не интересуясь мнением на этот счёт самого юноши. Вся его жизнь, все его желания больше ничего не значили. Всё прекратиться прямо сейчас.

Глава 10

— Как здесь тихо и пустынно, — заметил Эрик, оглядываясь.

— Может Альберт ошибся с временем и местом? — спросила Фея, осматривая пустынный переулок и утоптанную землю под ногами.

— Не может быть, чтобы Альберт ошибался, — возразил Конан, однако и в его голосе явственно чувствовалось беспокойство.

— Тогда, нужно пойти проверить, — предложила девушка.

— Только осторожно, — предупредил Эрик.

— Само собой, — Конан посмотрел направо и налево, — почему же мы не оказались там же где и раньше?

— Спроси у своего безупречного Альберта, — съязвила Фея.

— В Константинополь этой эпохи ведёт множество туннелей, возможно, что Альберт выбрал, как раз самый безопасный для нас, — вступился за отсутствующего товарища Эрик.

— Пойдём налево, — заявил определившийся Конан.

— Это почему же? И кто тебя назначил командиром? — взвилась девушка.

— Я сам себя назначил, — мрачно заявил Конана. Если не нравится, оставалась бы в Академии.

— Ребята не нужно сориться, — примирительно заговорил Эрик, — вспомните, где мы и зачем!

Фея пристыженно опустила глаза, а Конан победоносно зашагал налево.

Ребята вышли на небольшую улицу, застроенную двухэтажными домами. Улица была пустынна.

— Мы точно в Константинополе? — снова спросила Фея.

— Думаю, что да, — ответил Эрик.

Словно в подтверждение его слов бабахнула пушка.

— Ага, — сразу обрадовался Конан, — пушки как его там?

— Урбана, — подсказал Эрик.

— Точно, — сказал Конан, — но почему нет людей?

— Возможно, рано, — предположил Эрик.

— Или все на стенах, — сказала Фея. Куда пойдём?

— Налево, — ответил Конан и зашагал вперёд

— Опять! — воскликнула девушка, но пошла следом.

Эрик засеменил за друзьями. Внезапно открылась одна из дверей и на улицу вышли две женщины средних лет с плетенными корзинами в руках. Они на мгновение остановились, внимательно оглядывая ребят, но затем двинулись дальше.

— Как странно они на меня смотрели, — проговорила Фея, когда женщины удалились на достаточное расстояние.

— Просто они не любят проституток, — ухмыльнулся Конан.

— Проституток?! — возмущенно воскликнула девушка.

— А кто ещё будет ходить в такое раннее время с солдатами, — снисходительным тоном объяснил Конан.

— Думаю, дело не в этом, — задумчиво проговорил Эрик.

Юноша проводил взглядом женщин и перевёл его на Фею. Он задумчиво рассматривал её с ног до головы.

— Что?! — не выдержала девушка.

— Я думаю, что ты одета не совсем обычно для этих мест.

— Как так? — заинтересовался Конан.

— Мне кажется, что на тебе одежда эпохи Возрождения из Франции, хотя я точно помню этикетку на платье, «Константинополь XV век».

— Эти кладовщики опять всё перепутали, — захохотал Конан. После того как туда списали слепого Махатму, постоянно возникают анекдотические ситуации. Я слышал, что Шмелю для заседания в ООН в XX веке, прислали наряд египетской наложницы эпохи фараонов. Тебе бы кстати он пошёл больше.

Фея скорчила гримасу и показала язык Конану.

— Что встали? — спросила она. Идём дальше. Это многонациональный город и моё платье сойдёт в первом приближении

Ребята пошли дальше по улице и вышли на другую, чуть больше в ширину. Здесь уже ходили люди. Было открыто несколько лавок. Конан вышел на середину улицы и стал осматриваться по сторонам.

— Куда теперь, опять налево? — насмешливо спросила девушка.

Конан в ответ полез в карман и к ужасу друзей достал оттуда свернутую распечатку карты города. Когда он развернул её, Фея вскрикнула и вцепилась ему в руку.

— Что ты делаешь?!

— Отцепись от меня, — сказал Конан, — не видишь на нас обращают внимание.

И действительно, Фея увидела, что торговец фруктами и его покупатель внимательно смотрят на происходящее. На ссору итальянских волонтёров и проститутки.

— Зачем ты достал карту? — прошипела девушка.

— Но навигаторов же в эту эпоху ещё не было, — недоуменно возразил Конана.

— Но и карты были редкостью, особенно на такой бумаге, — разгоряченно вступил в разговор Эрик.

— Да кто это разберёт? — возразил недовольный Конан.

Эрик обернулся и увидел, что торговец потерял к ним интерес, а покупатель ушёл.

— Вот точка, куда нам нужно, — сказал Конан. Точка, где убили Монаха и меня, — продолжил он после паузы.

Фея с Эриком склонились над картой.

— Опять налево, — хихикнул, расслабившийся Эрик.

— Да, но Альберт нас закинул за сутки до событий, — проговорила Фея. Нам нужно переждать какое-то время. Не торчать же целый день там, это будет подозрительно. Кроме того, нам нужно будет поесть. Мы можем снять комнату. Если все принимают нас за солдат и проститутку, это не вызовет сомнений. Сколько у нас денег?

Конан вопросительно посмотрел на Эрика.

— Что ты так на меня смотришь? — спросил тот в ответ. Я занимался одеждой.

Фея вскинула голову и попеременно оглядела ребят.

— Вы что не взяли денег?

Эрик и Конан напряженно молчали, не глядя ей в глаза. Затем последний начал оправдываться.

— А что? Я готовил оружие, как будущий агент.

— Как будущий агент, ты должен был всё спланировать, — перебила его девушка. Понятно почему Монах не допускал тебя до самостоятельных операций.

Конан отвернулся и насупился.

— Что же мы будем делать? — спросил Эрик.

— Не знаю, — отрезала Фея. Спроси у своего друга, он у нас главный.

— Мы можем вернуться, — начал Эрик.

— Нет, — отрезал Конан. Мы не можем всё бросить. Второго шанса у нас не будет. На кону жизнь нашего учителя, и только мы можем его спасти.

Фея с Эриком молчали.

— Мы переночуем на улице, у стены, прикинемся защитниками города, патрулём, — продолжал Конан.

— Нужно уходить, Конан, оставаться целый день в осаждённом городе очень опасно, это тебе не мегаполис двадцать первого века. Здесь все на виду.

— Нет. Второго шанса не будет, — упрямо проговорил юноша. Я готов рискнуть. Эрик?

— Давай попробуем, — колеблющимся голосом произнёс Эрик. Но ты можешь уйти, Фея.

— Я остаюсь с вами, — мрачно ответила девушка. Без меня вы просто пропадёте.

— Тогда идём к стене?

— Да, идём, — сказала она.

Ребята пошли вперёд. Они прошли пару улиц и два раза свернули. Конан постоянно сверялся с картой. Наконец они увидели стену и вышли к тому месту, где завтра должна состояться трагическая сцена. Погруженные в мрачные воспоминания они не заметили, как навстречу им вышли два десятка солдат.

Путешественники во времени опустили глаза и пошли дальше. Солдаты проходили мимо. Фея облегченно выдохнула.

— Эй, парни, — внезапно, обратился к ним отставший солдат, — вы итальянцы или с островов?

— С Родоса, — по наитию ответил Эрик.

Солдаты резко остановились. Раздался звон метала. Ребята мгновенно оказались в кольце поднявших пищалями и обнаживших мечи врагов.

— Что такое? — испуганно спросил Эрик.

Вперёд вышел седоусый воин, лет пятидесяти.

— Видишь ли, турецкий шпион. А ты, наверное, турецкий шпион. Это мы с Родоса. И вас я не припомню.

Конан и Фея переглянулись. Юноша положил руку на эфес. Нет, покачала головой Фея.

— Бросайте оружие, живо, — гаркнул усатый.

Конан и Эрик медленно сняли пояса и бросили к ногам воина.

— А мне можно идти? — спросила Фея, во всю строя глазки.

— Да, иди, — сказал седоусый.

Фея не заставила себя долго ждать и засеменила дальше.

— Хотя постой, — задумчиво проговорил старый воин, подкручивая усы и рассматривая ладную фигурку девушки. Ты пойдёшь с нами. Мы тебя накормим, а позже сможешь заработать пару монет.

Фея остановилась и повернулась. Усатый подмигнул девушке, продолжая подкручивать ус, остальные солдаты заулыбались.

Они двинулись вперёд. Конан и Эрик шли в окружении волонтёров с заряженными пищали. По городу быстро пронёсся слух, что поймали турецких шпионов. Некоторые разъярённые жители требовали крови захватчиков прямо сейчас. Солдаты не давали им добраться до ребят.

— Всему своё время, — успокаивал горячие головы усатый командир. Сначала их нужно допросить.

Ребят привели к приземистому серому зданию. Из покосившейся деревянной двери, что-то дожевывая, вышел пузатый грек. Он бросил взгляд на волонтёров и пленников. Очевидно, вопросов по ситуации у него не возникло или просто он хорошо знал усатого.

— Сегодня никого нет и не будет, — заявил он, ковыряя пальцем во рту.

— Запри их до завтра, — попросил усатый.

Грек задумался. Затем его взгляд упал на Фею и лицо разгладилось.

— Хорошо, но завтра приведете её ко мне, — он посторонился.

Солдаты подтолкнули ребят дулами внутрь. Конан и Эрик вошли в коридор, по бокам были кованные железом двери. Их затолкали в одну из комнат и заперли дверь. На небольшом окне была решетка. Один из солдат за дверью что-то неразборчиво сказал, остальные рассмеялись. Очевидно, пошутил. Смех и голоса удалялись.

Эрик резко повернулся к товарищу. Конан не выдержал взгляд и опустил глаза.

Глава 11

Открыв глаза первое, что он увидел это серый потолок. Ну и сон ему приснился, бывает же такое. Поворот шеи ознаменовался болью в ноге и плече, у кровати стояла капельница. Запищал какой-то прибор.

Воспоминания обрушились на Сократа беспощадным водопадом кошмаров. Но как он попал в госпиталь? Не помнил юноша такого помещения в медицинском отсеке.

Открылась дверь, и кто-то вошёл. Сократ хотел посмотреть и приподнялся на локте. Казалось, тело по диагонали пронзила раскаленная игла. Он со стоном повалился на спину.

— Тебе ещё рано вставать, — услышал он мягкий мелодичный голос.

Когда в глазах прояснилось, юноша увидел над собой миловидное девичье личико с ямочками на щеках. Серые глаза смотрелись совершенно неестественно на смуглом лице, обрамленном чёрными волосами. Волосы волнами ниспадали на плечи.

— Где я?

Девушка улыбнулась.

— Ты что ничего не помнишь? — спросила она.

— Кто ты? Я в Академии?

Снова открылась дверь. На этот раз Сократ не стал подниматься, однако, когда он повернул голову, чтобы посмотреть кто вошёл, то от удивления открыл рот. Девушка на всякий случай мягко придерживала его.

— Алый? — вырвалось у юноши.

— К сожалению, у меня нет такой техники, как у вас в Академии, — не обращая внимания на восклицание юноши, начал беглый агент, — но тебя уже зашили, осталось только набраться сил. Завтра ты уже будешь на ногах.

— Как я здесь очутился?

— Ты что не помнишь? — удивился Алый.

— Нет, — сглотнул комок в горле Сократ.

— Мы шли за тобой и нашли тебя вовремя. Ещё немного и ты бы получил бы метр не самой чистой стали в свой живот и, возможно, мог бы умереть от болевого шока или заражения крови, если бы до этого бы не истек кровью от раны в бедре.

— То есть я обязан тебе жизнью?

— То есть, да, — жестко ответил агент.

Сократу в голову тут же пришла новая мысль. Он схватил себя за запястье. Оно было голое.

— Браслет у меня, — сказал Алый.

— Зачем он тебе?

— Спасибо, за спасение сказать не хочешь?

— Спасибо, — выдавил Сократ. Но ты не ответил?

— Не твоего ума дело, — резко ответил Алый.

— Что со мной будет? — спросил Сократ.

— Я ещё не решил, — помедлив, ответил бывший агент. Пока лежи, поправляйся, Элис присмотрит за тобой.

Алый ещё раз окинул взглядом пленника, а то, что он пленник у Сократа не оставалось сомнений, и вышел из комнаты. Его место заняла девушка.

— Элис, так тебя зовут? — спросил Сократ.

— Да, а сейчас не дергайся, тебе нужно поспать, чтобы восстановиться.

Она подошла к капельнице и что-то туда добавила. У Сократ затуманился взор, веки стали тяжелыми. Незаметно для себя, он заснул.

Когда Сократ открыл глаза в следующий раз капельницы не было. Он попытался приподняться, боли тоже не было, хотя места ранений он чувствовал до сих пор. Сократ отбросил одеяло, одежды на нём не было. Тем не менее он попытался встать, что ему удалось. Юноша понял, что ещё слаб, после пары шагов закружилась голова.

Открылась дверь и на пороге показалась Элис. Сократ быстро отпрыгнул назад, чтобы прикрыться одеялом. Он неловко упал на кровать. Девушка беззлобно засмеялась.

— Ого, а мы уже ходим?

— Где моя одежда, — спросил Сократ, заворачиваясь в одеяло.

— Твоя одежда на помойке, но сейчас я тебя что-нибудь принесу, — сказала Элис, оценивая фигуру юноши, и вышла.

Вернулась она очень быстро, принесла пару свитеров брюки и кроссовки.

— Мне кажется тебе это должно подойти.

Сократ одел брюки, стараясь не смущаться беззастенчиво стоявшей напротив Элис. Брюки сидели мешковато, но не спадали. Кроссовки подошли идеально. Он выбрал один из двух свитеров и стал надевать. В руках ещё была слабость, и они плохо слушались. Элис подошла помочь ему. Их глаза встретились.

— А ты хорошенький, — лукаво сказала девушка и её пухлые губы потянулись к Сократу.

Тот отпрянул, но на пару секунд позже, чем мог бы. Элис снова рассмеялась.

— Что я? Сколько я спал? — неловко спросил покрасневший Сократ.

— Почти два дна, — ответила девушка, продолжая улыбаться. Пойдём я провожу тебя на ужин.

Сократ внезапно почувствовал страшный голод, в животе заурчало. Он не ел очень давно. Организм получал питание только внутривенно.

Они вышли из комнаты и по серому коридору прошли вперед, затем поднялись по мраморной лестнице на пролёт вверх. Сократ очутился в комнате без окон, вернее отверстие было, но в потолке. Из потолочного отверстия на светлые мраморные стены лился предзакатный свет, окрашивая их в мягкие розовые тона.

— Красиво? — спросил подошедший Алый.

— Очень, — невольно ответил Сократ и в первый раз увидел, как улыбнулся бывший агент.

Улыбка показалась юноше очень знакомой, и он обернулся к девушке.

— Присаживайся за стол, — тем временем пригласил его Алый. С моей дочерью Элис ты уже знаком.

Сократ сразу накинулся на еду. Мясо было очень вкусным, как и салаты. Алый и Элис делали вид, что не замечают с какой жадностью юноша поглощает пищу. Когда Сократ слегка насытился он поблагодарил Алого и спросил его о дальнейших планах.

— Я тебе благодарен, что ты меня спас, хотя я не попал бы в эту ситуацию, если бы не ты. Но каковы твои планы относительно меня?

— Я не уверен, что ты не попал бы в эту ситуацию без меня, — сказал бывший агент, отставляя в сторону бокал вина, — однако вопрос сейчас не в этом. Скорее это я тебя хочу спросить, что ты собираешься делать дальше?

— Я? — удивился Сократ и посмотрел на ожидавшего ответ мужчину. Я учусь в Академии и должен продолжить это обучение.

— Ах, да. Обучение… — разочаровано произнёс Алый.

— А что ты ещё ожидал, — Сократ встретился взглядом с девушкой, та ободряюще улыбнулась ему, и он перевел взгляд на её отца.

— Ты мог бы остаться со мной, мне нужны грамотные люди.

— А чем ты занимаешься, когда не убиваешь наставников Академии?

— Это было случайностью, — подался вперед Алый. Монах был моим другом. Но он такой же, как и все, как и ты, человек с зашоренным сознанием.

— Я тебя не понимаю, — покачал головой Сократ.

— Посмотри, чем вы все там занимаетесь, — Алый указал вилкой в пространство, его глаза горели. Вы довели до абсурда сохранение неизменности потока времени.

— Что? — не поверил своим ушам Сократ. Но это же самое главное, иначе волны перемен разрушат структуру пространства времени. Наступит хаос.

— Это твоё мнение.

— Не только моё, — вскричал молодой человек, — но и ученых, наших руководителей.

— Послушай, юноша, — уже тихо продолжил Алый, когда я начинал, был таким же как ты, что было не так давно, агентов в потоке было в пять раз меньше. Научный отдел? Пара человек.

— Растёт количество попыток изменить ход потока, — возразил Сократ.

— Вот! — Алый поднял вилку с кусочком мяса, — ты видишь, но не можешь сделать выводы.

— Какие выводы?

— А ты представь, во что превратится поток через десять лет, через сто? Не думал, что уже сейчас каждую известную историческую личность охраняют ангелы хранители. Скоро весь поток наводнят агенты. Вы боретесь с симптомами, а не с болезнью.

— Я тебя не понимаю, что ты подразумеваешь под болезнью?

— То, что всё это происходит не случайно. Есть причина. Почему стоит барьер? В чем его предназначение? Откуда у нас технологии для путешествий? Откуда они у маньяков?

— Я не знаю, — растерялся Сократ.

— Вот именно, что не знаешь и не хочешь узнать. А я хочу. А, что, если не важно будет изменяться наш поток или нет. Что если барьер фиксирует некие исходные данные для дальнейшего течения времени. Что если это не барьер, а просто статическая точка, которую мы не можем никак изменить и на которую никак не можем повлиять.

— Но тогда зачем технологии, Академия, и охрана неизменности потока.

— Вот, ты оказывается умеешь думать. Ты начал задавать правильные вопросы, — Алый наконец отправил остывший кусочек мяса себе в рот и прожевывая его внимательно смотрел на Сократа.

На следующее утро Сократ встал и вышел из комнаты, он сам поднялся наверх и увидел сидящую за столом Элис.

— Проходи, садись. Завтрак не настолько изыскан, как ужин, яичница, фрукты и сок. Но тебе нужно набираться сил, — девушка по своему обыкновению улыбалась, казалось она не может этого не делать.

— Спасибо, — сказал Сократ, присаживаясь, — а где твой отец?

— Где-то в потоке, занимается своими делами.

— У вас здесь машина времени? — удивился Сократ.

— Да, — ответила Элис. Ты не бери в голову. Он просто очень серьёзный и хочет спасти мир, даже если мир сам этого не хочет. Не бойся он ничего тебе не сделает, если ты откажешься. Отец только кажется жестким, но он добрый. Просто отпустит тебя домой. Если только ты не найдёшь причину побыть здесь ещё?

Сократ посмотрел на лукавое выражение глаз девушки и задумался. Он помнил всё, что с ним случилось. Он помнил Веселину и то, что с ней сделали монголы. Помнил, что они сделали со всеми остальными. Если он сейчас вернётся в Академию, то что будет дальше? Сможет ли он всё исправить? Исправить! Не может быть. Сократ быстро отогнал от себя эту мысль. Неужели он мог подумать изменить историю, изменить ход потока. Да, подумал, говорил ему собственный внутренний голос. И подумал о том, что это можно сделать только отсюда. Находясь в Академии у него практически нет шансов.

— О чём ты думаешь? — спросила его Элис, с интересом наблюдавшая за отражением на его лице внутренней борьбы с самим собой.

— Я думаю, насколько аморально влиять на поток времени, делать то, о чём тебе всегда говорили, что это плохо. Перейти на другую сторону.

— Я не знаю, — пожала плечами девушка, — решать тебе.

— Ваша машина, она может отправить человека только в какое-то конкретное место или есть какой-то выбор?

— Насколько я знаю, — ответила Элис, — наша машина не является самостоятельной, — это как скрытые ворота, которые подключены к вашей сети туннелей, к машине Академии.

— Не может быть! — воскликнул Сократ. Это невозможно!

Хотя почему же, сразу подумал юноша, какое красивое решение. Какая разница, где расположены ворота. Но как он взломал их сеть управления? Значит отсюда есть туннель к их машине, к их транспортному узлу. А уже оттуда открывается доступ ко всем возможностям Академии. Гениально. Хорошо, что ни одному маньяку это не пришло в голову. Хотя кто такой Алый, если не маньяк. Сократ понял суть вопроса, который поднял бывший агент. Но так и не понял, что тот хочет сделать. Не понял его планов и замыслов.

— Элис, ты мне позволишь воспользоваться вашими воротами? — обратился он к девушке.

Вопрос застал её врасплох.

— Вообще отец, запрещает без разрешения использовать их. Но тебе я помогу, — обаятельно улыбнулась Элис, внезапно отбросив сомнения. Ты мне нравишься, — заявила девушка без ложной скромности.

— Вот и хорошо, — сказал Сократ вставая.

— Только вот, — нахмурилась Элис.

— Только вот что? — спросил Сократ.

— У меня нет браслетов для возвращения, — подняла на него свои серые глаза девушка.

Глава 12

Сократ стоял на небольшой металлической платформе в подвале. Элис колдовала за мониторами.

— Что так долго?

— Подожди, ты думаешь, что в этом времени можно быстро накопить столько энергии, — пробормотала Элис.

— А когда мы?

— Ха, так я тебе и сказала, — радостно ответила Элис. Не держи меня за дурочку.

Она снова замолчала и сосредоточилась на мониторах.

— Что там опять? — не выдержал Сократ.

— Из меня плохой оператор, я же говорила, — Элис подняла взгляд на нетерпеливого юношу и улыбнулась.

— А как же твой отец?

— Он сам всё настраивает, кроме того у него есть Джонни.

— Джонни?! — Сократ вспомнил людей Алого переодетых в волонтёров.

— Да, Джонни! Готово, — сообщила Элис.

— Ты всё расскажешь отцу, когда он вернётся и он меня заберёт. Помнишь?

— Да, да. Я помню. Ты готов?

— Да, — ответил Сократ, разглядывая поляну, покрытую разноцветными цветами.

И куда же мне теперь идти, подумал юноша. Вокруг поляны был подлесок. Слева текла неширокая речка. Был полдень. Солнце припекало немилосердно. Под свитером спина Сократа начала покрываться потом. Хорошо, сначала искупаюсь, а потом буду искать поселок, решил он.

Сократ направился к речке, по пути снимая свитер. Он спрыгнул с травянистого пригорка на берег и столкнулся с обнаженной девушкой, которой отжимала волосы после купания.

— Ой, — вскрикнула она прикрываясь.

— Веселина! — вскрикнул Сократ.

— Ты кто?! — девушка схватила платье и прикрылась им, не решаясь одеть. Откуда меня знаешь?

— Я видел тебя, — начал нести первое, что пришло в голову Сократ, — э, на распродаже, э, мёда!

— На пасеке или на ярмарке? — строго спросила светловолосая красавица.

— На ярмарке, — наугад сказал Сократ.

— А, — слегка расслабилась девушка, — отвернись я оденусь.

Сократ отвернулся.

— А ты кто, не помню тебя и говоришь ты странно?

— Меня зовут Сократ, я ромей, — вспомнил юноша свою легенду. Вот решил искупаться. А тут ты.

— Да жарко сегодня, — ответила девушка, — повернись уже.

Сократ послушно повернулся и замер, не в силах отвести взгляд от синих глаз Веселины.

— А куда идёшь, занимаешься чем?

— Служу у ромейского купца. Изучаю торговые пути.

— Мёд что ли покупаешь? Мёд у нас знатный.

— И мёд и веревки, и шкуры, всё что можно продать в Царьграде.

— Неужто этого добра в самом Царьграде нет? — наивно спросила девушка.

— Нет нету, как и таких красавиц как ты.

— Ну ты скажешь тоже, — оборвала его девушка.

Но Сократ увидел, что его грубая лесть пришлась ей по душе. Он стоял и не мог насмотреться. Вот она живая. Картина нападения на поселение стала казаться не реальной. Но юноша понимал, что это не так. И сейчас здесь, стоя на берегу реки, смотря на эту румяную красавицу он понял, что сделает всё, чтобы не допустить того развития событий. Да, он нарушит правила, чтобы спасти её и односельчан от страшной гибели. Решение было принято.

— Я шёл повидать купца Девятко. Познакомиться, расспросить про товары этого края.

— Так нет его, уехал по торговым делам.

— Ох, как плохо, — сделал вид, что расстроился Сократ.

— Давай я тебя с другим людьми познакомлю, — предложила Веселина. Может и не нужен Девятко. И пасечник сейчас у нас, как раз мёд привез.

— Хорошо, — согласился Сократ, — проводи меня красавица.

Они пошли в сторону поселения непринужденно разговаривая на различные темы. Девушка была совсем простая и наивная.

— А что жена и дети тебя в Царьграде ждут?

— Нет, — ответил Сократ. Я же говорю нет там таких красавиц, может здесь найду невесту, как считаешь?

— У нас девки красивые это точно, — Веселина исподтишка бросила взгляд на Сократа.

— А ты замужем?

— Нет, — огорченно ответила девушка. Был суженный, свадьбу в этом году хотели справлять, но погиб.

— Он был воин?

— Да. И что вы мужики, вечно, поделить не можете? — сказала она печально.

Скоро показалось поселение. У ворот, как в прошлый раз сидел старик.

— Кого же это ты ведешь к нам Веселина в таких странных одеждах, уж не монгол ли это?

— Да, что ты дед Богша! Скажешь тоже! Ромейский купец это, Сократ. Он ещё на ярмарке был.

— Вот тебе и на, купец. Идите. Только Волк то более ладный был, — съязвил напоследок дед.

Веселина покраснела, но ничего не сказала. Она привела Сократа в уже знакомый ему дом-землянку и опять накормила. Потом они пошли к дому купца, где гостевал пасечник. Сократ познакомился с ним, а ещё с горшеней и ковалем. За день Сократ узнал многое о быте и простой жизни поселян. Он выдавал себя за помощника ромейского купца, который собирается скоро посетить это и окружающие поселения. А он Сократ приехал раньше и должен будет рассказать купцу, что и где можно купить или обменять.

К вечеру, когда все разошлись, Веселина опомнилась. Господи, а ночевать, то ты где будешь.

— Не знаю, а где можно? Я могу заплатить, — Сократ достал из кармана пригоршню серебряных монет, которые он заранее выпросил у Элис.

— Ты что, спрячь, — увидев такое богатство, испугалась девушка. У нас народ добрый, но болтливый. А ну, как татю расскажут.

Сократ, спрятал монеты назад, отметив про себя, что они римские, на что он раньше не обратил внимание.

— Ты можешь переночевать у меня совершенно бесплатно.

— Но тебе может быть неудобно, — начал было Сократ.

— Да, что там, — махнула рукой Веселина, — всё равно уже замуж никто не возьмёт.

— Как так? — удивился юноша.

— Старая уже, — уныло протянула девушка. А мужиков у нас меньше, чем баб.

Сократ с удивлением смотрел, на эту только, что созревшую девушку, которая уже не годилась к замужеству, проигрывая более молодым кандидаткам.

Они пришли в землянку девушки, и та стала застилать лавку тряпьём из сундука.

— Ложись, вдвоём мы не уместимся, — предложила Веселина.

— Нет, уж, — Сократ сгрёб в наступающей темноте какую-то ветошь и бросил в угол. Мне не привыкать спать на земле, тем более сейчас лето.

— Ну смотри сам, лето не лето, а на земле холодно.

Но Сократ уже устроился. Девушка легла на лавку. Сон никак не шёл. Он всё думал и думал, что делать дальше. Через некоторое время стало действительно прохладно. Сократ заворочался.

— Я же говорю холодно на земле, — сказала Веселина, которая оказывается тоже не спала.

Она встала и собрала свою постель.

— Ну-ка, подвинься, вдвоём теплее будет. Только без глупостей, — предупредила девушка.

Сократ почувствовал, как к его озябшей спине прижалась тёплая мягкая плоть. Он боялся шелохнуться.

— Слушай, ромей, — зашептала почему-то Веселина. А правда, что в Царьграде дома из камня, а едите вы на золоте?

— Дома из камня, действительно, а вот золота не так много, как хотелось бы.

— И море там есть?

— Да есть, по нему большие корабли плавают с парусами и вёслами.

— А само оно большое?

— Да.

— Насколько больше нашей речки?

— Горизонта не видно.

— Врешь, наверное, — не поверила девушка и затихла.

Сократ согрелся и стал дремать.

— Слушай, ромей, — снова зашептала Веселина.

— Что? — полусонно спросил юноша.

— А ты мог бы, к примеру, полюбить такую простую девку, как я.

— Конечно, мог бы, — проснулся Сократ.

— Опять, врешь, — сонно вздохнула Веселина, — я слышала, что вы, ромеи, большие мастера врать.

Утром их разбудил громкий резкий стук. Сократ вскочил, не понимая, где он. Бок и ноги затекли, в окошко пробивались первые лучи солнца.

— Веселина, негодница, — раздалось из-за двери, — что ты закрылась? Мужика к себе привела на ночь, бродягу безродного.

— Тетка Некраса и чего её принесло, — сказала присевшая на полу Веселина. Невесть чего наболтали, наверное, это у нас любят. Он не безродный, а богатый купец ромейский, — прокричала уже тетке девушка.

Стук прекратился. Очевидно, с той стороны двери раздумывали, что делать дальше. Но тут Веселина взяла ситуацию под контроль.

— Пошли отсюда, иначе тетка житья нам не даст.

Веселина открыла дверь и взяв Сократа за руку протиснулась на улицу.

— Мы уходим.

— Куда? — от неожиданности тихо спросил Некраса.

— Товары смотреть, — не оборачиваясь ответила девушка.

Они вышли из поселения и направились в сторону леса. Старика сегодня Сократ не увидел.

— Эх, как мне всё надоело, — протянула Веселина. Вот бы уехать хоть куда. Хоть в Царьград. Твой купец не возьмет меня в услужение, я не только стирать, шить могу, веревки плести?

— Я тебя сам возьму, — Сократ остановил девушку и поцеловал её.

Веселина поддалась, но потом грустно отстранилась.

— Зачем тебе такая, как я, у вас там, богатых, наверное, много.

— Богатство не главное, — сказал Сократ, ему всё больше и больше нравилась эта простая бесхитростная красавица.

— А что же главное?

— Главное какой человек, а ты прямо как цветок, редкий цветок.

— И что таких цветов нет там, где ты живешь?

— Таких нет, — Сократ обнял девушку, та покраснела и отстранилась.

Сократ хотел ещё что-то сказать, когда на его плечо легла рука.

— Так-так, мы с ног сбились, а он тут с дамами развлекается.

Юноша обернулся и увидел Шмеля, за спиной которого стояли ещё два парня. Вся троица возникла словно ниоткуда.

— Кто это? — испугалась девушка.

— Дружинники моего купца, — ответил Сократ.

— Какие — то хлипкие и на лихих людей по одеяниям больше смахивают, — заметила Веселина.

— Это специально, чтобы глаза отвести. На самом деле они опытные воины.

— Пошли, Сократ, — сказал Шмель.

— Но, — обернулся к девушке молодой человек.

— Никаких «но», ты ещё должен рассказать, как оказался в этом времени, когда прыгнул совсем в другое.

— Веселина, мне нужно идти, за мной пришли. Но я за тобой обязательно вернусь, слышишь. Обязательно вернусь!

Повинуясь, внезапно нахлынувшим чувствам, Сократ прижал девушку к себе и поцеловал. Юноша почувствовал в руках теплое податливое тело, Веселина со всей страстью ответила на его поцелуй.

За спиной Сократа раздался фальшивый кашель Шмеля и молодой человек с трудом оторвался от девушки.

Жди меня, — проговорил он пятясь. Я вернусь и заберу тебя отсюда с собой. Только дождись.

Девушка молча стояла и смотрела на Сократа, которого положив руку на спину уводил Шмель. И когда они отошли уже шагов на двадцать она крикнула им вслед.

— Я верю тебе, я буду ждать!

Шмель, совершенно не скрываясь, ухмыльнулся.

Глава 13

Эрик сидел на деревянном полу камеры и мрачно смотрел перед собой, иногда бросая косые взгляды на Конана, который метался из угла в угол, как пойманный хищник.

— Мы выберемся, мы обязательно выберемся, — бормотал он себе под нос. Нужно просто подумать.

— Раньше нужно было думать, — не выдержал Эрик. Мы отправились без подготовки, без слиперов, без денег.

— Мы справимся, я уверен. Я что-нибудь придумаю, — глаза Конана безумно сверкали.

— Мы может и справимся, а Фея не сможет, — возразил Эрик.

— Фея, — мечущийся юноша остановился и взмахнул гривой волос. Солдаты ушли, я разнесу эту тюрьму на части.

Он разбежался и ударил плечом в дверь. Толстая, подбитая железом дверь даже не шелохнулась. Конан сполз на пол и уселся, безумно глядя перед пред собой.

— Я даже боюсь подумать, что с ней может быть, — сказал Эрик.

На этот раз Конан промолчал.

— Одно успокаивает, — продолжал Эрик, — мы этого уже не узнаем. Завтра нас убьют.

— Это почему же? — удивился Конан.

— Потому что мы шпионы турок.

— Но мы же не шпионы.

— И как ты это докажешь? Когда тебя станут пытать ты сознаешься во всех смертных грехах. Или ты думаешь, что они примут объяснение, что ты прибыл из будущего на машине времени.

— Нас станут пытать? — наивно удивился Конан.

— С кем я связался, горе мне, — простонал Эрик.

Конан замолчал, затем вскочил и начал беспокойно ходить туда-сюда, мимо сидящего у стены Эрика. Юноши молчали, да и о чём говорить в такой ситуации. Эрик погрузился в тяжелые думы. Бурная юношеская фантазия рисовала драматические сценарии, происходящего сейчас с Феей. Конан же никак не мог придумать, как вырваться из плена. Собственное бессилие выводило молодого человека из себя, мешало сосредоточиться.

— Хватит уже маячить, остановись, — буркнул Эрик, на секунду отвлёкшись от своих тяжелых дум.

Конан остановился и снова сел на землю. Невидящий взор был устремлен вперед. Неужели они ничего не придумают и умрут на средневековой плахе, неужели их знания, тренировки ничего не стоят в такой простой ситуации, думал он. Не может быть, должно быть какое-то решение.

— Я ничего не могу придумать, — усталым голосом честно произнёс Конан.

Эрик повернул голову и посмотрел на товарища. В глазах Эрика Конан увидел слёзы. Но он понял, что Эрик боится не за себя, а за Фею и первый раз за этот день почувствовал себя виноватым.

— Зря я всё это затеял, — проговорил Конан. И вас втянул.

— Мы самим на это пошли, — ответил, проглотив слёзы Эрик. И решение было правильным. Монах заслужил, чтобы его спасли. Но мы подвели его. Мы плохо у него учились. Мы всё завалили. Теперь расплатимся за это.

Конан сидел, прислонившись спиной к стене, положив руки локти на колени, голова была опущена между рук.

— Я не сдамся, — сказал он. Если нам суждено умереть, я возьму с собой на тот свет сколько смогу.

— А какой в этом толк. К тому же они не виноваты в нашей глупости, они защищают свой город. Только и всего.

Конан не нашелся, что ответь другу. Ребята продолжали молча сидеть. И если Эрика терзали мысли о Фее, то Конан скоро уснул.

Эрик поразился этому, когда услышал размеренное дыхание товарища. Он так не мог. Конечно, нужно поспать, чтобы быть завтра готовым ко всему, но как можно заснуть в такой ситуации. Как можно заснуть в волнении, когда тебя раздирает на части беспокойство за любимого человека.

Но постепенно усталость взяла своё. Голова Эрика покачнулась, и он забылся в тревожной дрёме.

Ребят разбудил скрип двери. На пороге стоял давешний пузатый грек. В его руках была грубо слепленная глиняная миска и кусок черствого хлеба. Он прошёл на середину комнаты и поставил миску, кинув рядом кусок хлеба, прямо на землю.

— Шпионы вы или нет, а дать вам умереть на голодный желудок это не по-христиански, — сказал грек.

Не спавший почти всю ночь Эрик сначала не мог понять своим измученным мозгом где он находится, осознание приходило постепенно. Совсем другое дело Конан. Юноша не поверил своей удаче. В комнате один безоружный враг, дверь открыта. На секунду Конан опешил. Но только на секунду, не более. Он уверенно поднялся на ноги.

— Ты можешь поступить ещё более по-христиански, отпустив нас, — заговорил, вставший юноша. Мы не шпионы, даю слово.

— Нет, я и так сделал для вас много. С вами поступят честно. Разберутся, если вы не шпионы, то боятся вам нечего.

— И всё же нам нужно идти. Друг. Спасибо за воду и хлеб, за доброту. Но мы пойдём. Вставай Эрик.

Грек промолчал, а Эрик поднялся на ноги.

— Лучше тебе отойти с дороги, — Конан сделал шаг вперед, он почувствовал себя в своей стихии, — иначе тебе не поздоровиться.

Но грек не ушёл и продолжал стоять у ребят на пути к свободе. Конан решил, что причинит греку минимальный ущерб. Резким движением он ударил охранника их камеры в солнечное сплетение. Кулак юноши вошёл сначала в жир, а затем уже смягченный жировыми тканями уперся в железные мышцы, скрытые пузом.

Конан не успел удивится. Молниеносный удар в голову отбросил его к стене, вдоль которой юноша стал сползать вниз. Его ноги подкосились. Он на мгновение потерял ориентацию в пространстве.

Грек улыбнулся. Наверное, такая ситуация была не в первый раз. Не в первый раз его недооценил противник. Не в первый раз он развлекался подобным образом. Тюремный сторож занёс руку для повторного удара. Но Конан уже пришёл в себя и успел увернуться. Он отскочил в сторону и сам ударил грека. Юноша метил в челюсть. Но опять недооценил противника. Охранник уклонился с проворством, которое невозможно было ожидать от такого грузного тела. Затем взметнувшийся кулак грека поймал тело Конана на противоходе. Юноша вскрикнул и побледнел. Ему показалось, что стенобитный таран врезался в его ребра и возможно сломал пару из них.

Конан покачнулся и отступил к стене, чтобы увеличь дистанцию. Грек переместился, чтобы удобнее нанести следующий удар, освободив при этом дорогу к двери для Конана.

Эрик мгновенно оценил ситуацию и бросился в ноги сторожу. Он обхватил их руками и попытался вложить инерцию своего движения в толчок, чтобы завалить грека. С тем же успехом можно было бы пытаться повалить мраморные колоны храма. Колос продолжал стоять. Он опустил взгляд вниз и, тяжелым молотом, обрушил кулак на голову молодого человека. В голове Эрика загудел колокол, а в глазах потемнело.

Тем не менее Эрик увидел, что Конан пришёл в себя и готов к новой атаке.

— Беги! — закричал ему Эрик. Спаси Монаха и Фею! Я его удержу несколько секунд, потом приходи за мной.

Эрик, как только мог сильно, сжал ноги своего стража, спрятав голову вниз. Конан бросил взгляд на товарища, потом на грека. Грек двинулся вперед, волоча за собой Эрика.

Конан развернулся и выскочил в дверь. Страж попытался кинуться следом, но Эрик не давал ему двигаться. Тогда грек наклонился и принялся молотить его тело. Юноша только сильнее вцепился в ноги и вжал голову в плечи.

Конан выскочил на улицу. Первые лучи утреннего солнца разгоняли тени по углам улицы, на которой сейчас никого ещё не было.

Нужно спасти Монаха, думал Конан. Тот обязательно придумает, как разобраться в ситуации и как вытащить Фею и Эрика.

Конан помнил, как его вели сюда, запомнил улицы и дорогу. Он побежал на место встречи. План его был прост и продуман заранее. Он не может справиться один с засадой, да это и не нужно. Всё что нужно это отправиться во время, предшествующее прибытию в Константинополь их учебной группы. Прийти заранее и предупредить. Вот таким был его план. Всё просто именно поэтому должно было сработать. Пока не вмешались волонтёры. Но может быть ещё ничего не потеряно и он успеет. Он дождётся Монаха и свою группу и сразу предложит отправиться назад, в Академию. Осторожный и опытный Монах без разговоров и раздумий сделает это, заботясь о безопасности своих учеников. А уже затем моно будет заняться Эриком и Феей, а также этим ренегатом Алым.

Конан бежал и прокручивал всё это в голове. Поэтому он отвлёкся от дороги. Беглец перестал узнавать места и остановился. Он понял, что заблудился. Юноша стоял и вертел головой, пытаясь понять куда двигаться дальше.

На улице появились люди. Начинался новый день осады. Конан знал, что это последний день осады. Многие из этих людей будут мертвы к вечеру и не увидят следующий рассвет. Это мысль завораживала. Конан смотрел на женщину, которая шла навстречу ему с двумя девочками лет пяти или шести, они чему-то радостно смеялись. Что с ними будет вечером или даже уже в полдень. Конану показалось, что он видит клинки янычаров, разрывающие плоть малышек. Его сердце сжалось.

Но ему нужно бежать дальше. Конан уже намеревался спросить дорогу у этой женщины. Но вдруг утренний воздух вздрогнул.

Пушки, обрадовался Конан. Он развернулся и побежал на звук. Там, где пушки там стена. Он завернул за угол и увидел бегущих солдат греков. На этот раз ему удалось вовремя спрятаться. Солдаты бежали к стене и Конану пришлось последовать за ними, но на отдалении.

Через какое-то время солдаты свернули в сторону. Юноша облегченно вздохнул. Он уже начал тревожится, что греки направляются туда же, куда и он.

Это была бы катастрофа. Но всё разрешилось благополучно. Конан начал узнавать места, он свернул на улочку, которая должна была его вывести к стене в том месте, куда прибывала их учебная группа.

Молодой человек прибавил скорости. Он бежал. Ему нужно успеть. Пробегая переулок, он краем глаза снова заметил солдат. Но уже решил не останавливаться. Он просто оглянулся и тут же выругался про себя. Турки! Большой отряд появился из переулка. Значит они уже в городе. Значит ему нужно спешить, чтобы успеть!

Конан ещё ускорился. Его легкие пытались вырваться из грудной клетки, а сломанные ребра болели при каждом вздохе. Но ему нужно успеть. Турки за спиной заметили беглеца и что-то закричали. Глупцы. Неужели они подумали, что он остановится.

Юноша вылетел к стене и остановился. Он увидел живого Монаха, его удивленные глаза. Своих друзей, включая Эрика и Фею. Он увидел себя. Себя с открытым от удивления ртом. Рядом с его друзьями стояли волонтёры Алого.

Конан проиграл, он опоздал. Юноша остановился и, на секунду, повернул голову, чтобы увидеть, как вслед за ним выбегают янычары.

Он всё вспомнил. Этот эпизод стоял у него перед глазами. Конан успел ещё раз бросить взгляд на себя, стоящего среди друзей, прежде чем раздались выстрелы.

Глава 14

Сократ лежал на своей кровати в Академии. Небольшую комнату заполняла гитара Марка Нопфлера, но юноша не слышал музыки. Он усиленно думал. Так много на него свалилось в последнее время.

Монах был мёртв. Но Сократ совсем не думал о наставнике. Ему было стыдно за это. Но смерть учителя уже начала стираться в его памяти. Все думы заполняла Веселина. Она доминировала в сознании молодого человека, отодвинув всё в сторону.

Ему нужно спасти её. Но как?! В Академию её приводить нельзя. Значит нужно спасти её там в её времени. Поселиться там самому с ней. Счастливо жить. А как же Академия, учеба?! Это всё казалось не нужным и бессмысленным. Было как в дымке. Живёт же Алый где-то в потоке, имеет дочь. На мгновение Сократ вспомнил улыбку Элис, но затем снова начал думать о Веселине.

Его любовные грёзы прервал стук в дверь. Сократ поднялся с кровати и открыл её. На пороге стоял один из аспирантов Академии. Юноша узнал лицо, но не мог вспомнить имени.

— Сократ? — спросил аспирант.

— Да, это я.

— Тебя вызывает Ректор, прямо сейчас.

— Я соберусь, минуту.

— Хорошо.

Ректор занимал сразу несколько комнат. У него были и кабинет, и спальня, и даже небольшая собственная гостиная. Все остальные сотрудники и ученики Академии имели только спальни.

Сократа привели в кабинет и оставили ждать Ректора в удобном кожаном кресле. Юноша уже бывал здесь. Кабинет был отделан деревом и янтарем. Желтые цвета гармонировали с темно коричневыми книжными полками, изготовленными из каких-то ценных пород дерева. Конечно, бумажные книги давно никто не читал, но было приятно взять ценный исторический экземпляр книги и посидеть с ним в удобном кресле. Сократ был уверен, что тома, пылящиеся на этих полках бесценны с исторической точки зрения. Кроме того, книжные полки и кресла создавали непередаваемое ощущение уюта, которого не было в спартанских комнатах студентов.

Рядом с креслами стоял массивный деревянный стол, со встроенным компьютером, трехмерный экран которого сейчас был закрыт зелёным сукном. Сбоку на столе стояла лампа с зелёным стеклянным абажуром. Ректор любил иногда писать на бумаге, не многие сейчас владели этим навыком.

Наконец открылась дверь спальни и показался сам хозяин кабинета. Полностью лысый, лицо покрыто морщинами. На Ректоре было какое-то одеяние в коричневых тонах. Возраст неопределенно старческий. Выделялись только два блестящих черных навыкате глаза. Они смотрели живо и молодо, стараясь проникнуть в самую глубину. Сократу казалось, что Ректор похож на отца инквизитора из испанского средневековья.

— Сиди, сиди, — остановил жестом Ректор, поднявшегося в приветствии юношу.

Он прошел за стол и сел напротив Сократа, включив настольную лампу. Лампа освещала стол, на котором лежали старческие кисти Ректора и лицо гостя, лицо хозяина кабинета оставалось в тени.

— Итак, Сократ, многое случилось за последнее время, не так ли?

— Да, — ответил юноша, не понимая куда клонит Ректор.

— Погиб один из лучших наставников, — продолжил старец, — это большая потеря для Академии. Придётся на время выпуска подобрать вашей группе нового преподавателя. Но я бы хотел поговорить с тобой сейчас не об этом.

— Вы хотите спросить меня про Алого?

— А ты проницательный молодой человек. Да, я хочу услышать всё с самого начала от непосредственного свидетеля. Значит Алый вас ждал в Константинополе?

— Да, это была засада.

— А скажи, что он хотел?

— Вы уже и так знаете, — пожал плечами Сократ. Ему нужен был браслет.

— Любой?

— Нет он хотел браслет Монаха.

— И ты смог его схватить и вернуться в Академию?

— Да.

— Что было дальше, рассказывай.

— Я вернулся, но мне никто не поверил, что меня преследует Алый, поэтому мне пришлось попросить Данте отправить меня куда-нибудь в поток. И он отправил меня в Восточную Европу, — Сократ, на мгновение замолчал, обдумывая какой уровень подробностей нужен Ректору.

— Дальше, — подтолкнул юношу Ректор.

— А дальше напали монголы и ранили меня. Очнулся я в доме Алого.

— Стоп. Подумай, прежде чем ответить. Ты уверен, что это его дом?

— Да.

— Почему?

— Там живёт его дочь.

— У него есть дочь?! Сколько ей лет?

— Она моя ровесница, — замешкался с ответом Сократ.

— Она тебе понравилась? — спросил Ректор.

— Не то, чтобы. Но мне кажется, что Элис неплохая девушка, — продолжил юноша.

— Значит, её зовут Элис. А что это за дом, где он, в каком времени?

— Не знаю, я не был вне дома и не видел окон.

— В каком стиле дом, можешь определить?

— Дом, как дом, как минимум двухэтажный, — ответил Сократ.

— Значит ты не представляешь в каком времени он находится, нет ничего, что натолкнуло бы на ответ?

— Только то, что Элис сказала, что трудно добывать энергию, — подумав, ответил юноша, умолчав о римских монетах.

— Да, это не поможет. Алый забрал у тебя браслет?

— Да.

— Он не сказал, зачем?

— Нет. Сказал, что это не моё дело.

— Почему он не убил тебя, как Монаха?

— Он сказал, что не хочет нам зла. Сказал, что с Монахом это несчастный случай, он не хотел его убивать.

— А чего же он хочет?

— Чего хочет, — помедлил с ответом Сократ, — не знаю. Но он считает, что мы в Академии занимаемся пустым и бессмысленным делом.

— Вот как?! — в голосе Ректора прозвучало неподдельное удивление. Сохранение потока бессмысленно?

— Да, — пояснил Сократ. Алый считает, что мы боремся с последствиями, а не с причиной.

Ректор задумался и замолчал. Через некоторое время он спросил молодого человека.

— А ты как думаешь?

— В его словах есть доля истины, — осторожно ответил Сократ. Количество маньяков растет, как и количество слушателей Академии. Количество инцидентов в потоке тоже растет. Значит мы что-то упускаем.

— И что же?

— Не знаю, — пожал плечами юноша.

— А Алый знает?

— Думает, что знает, — ответил Сократ. Или по крайней мере предполагает в каком направлении искать.

Ректор снова замолчал и задумался.

— Можно вопрос? — нарушил тишину юноша.

— Да, — ответил старец.

— Всегда говорили, что Алый погиб, защищая Академию.

— Мы не нашли его тела, поэтому думали, что он погиб, защищая Барьер от маньяка. Кто бы мог подумать, что он спрятался.

— Может он всё подстроил тогда, с маньяком и Барьером.

— А ты не глуп, — сказал Ректор. Может быть.

— А что такое Барьер? — спросил Сократ.

— Точное не известно. Но предполагаем, что это заслон, поставленный нашими потомками перед моментом изобретения машины времени. Разве вы это не изучаете?

— Изучаем, но.

— Что, но?

— А вдруг смысл Барьера не в этом?

— А в чём же ещё, — раздраженно ответил Ректор. Потомки перекрыли возможность доступа к изобретению машины времени, самому значимому событию в истории. Они создали эту Академию, чтобы мы могли хранить поток, который привёл к этому событию в неизменном виде.

— Но откуда у маньяков доступ к этим технологиям, если они только за Барьером и в Академии?

— Мы разбираемся в этом и разберемся, поверь мне. А сейчас хватит вопросов! Как ты оказался там куда попал? Там, где нашёл тебя агент Шмель?

— Я сбежал от Алого с помощью машины времени, которая у него дома, — Сократ решил не говорить, что агент ренегат использует машину Академии.

— Значит в том месте и времени, куда ты направился, есть нора, ведущая в дом Алого? — уже успокоившись спросил Ректор.

Так вот в чём дело, подумал юноша.

— Очевидно, есть. Только я не знаю ни места не времени. Я отправился наобум. Машина, наверное, была настроена на последнее перемещение. Только возникла погрешность.

— Ничего, ничего, — что-то обдумывая проговорил Ректор, — мы отследили тебя. А у Шмеля есть пространственно-временные координаты. Осталось только понять, как попасть в нору, не связанную с нашей системой. Но это вопрос времени, научный отдел разберется.

Сократ подумал, сказать ли всё же про то, что Алый использует их систему нор. Но подумал, что момент уже упущен. К тому же пока научный отдел будет разбираться то он, Сократ, может быть, использует норы Алого в своих целях. Нужно это продумать. А цель у него есть и отступать он не намерен.

Размышления юноши прервал Ректор.

— Кстати, а ты знаешь, что твои одногруппники тайком отправились спасать Монаха?

Глава 15

Эрик лежал на полу и ждал смерти. Левая рука была сломана в двух местах, лицо и глаза заплыли. Гигант грек отыгрался на нём за побег Конана. Но голова юноши сейчас была занята не этим. Он раздумывал, успел ли Конан предупредить Монаха. Спасут ли они Фею. О себе он в этот момент не думал. Конечно, иногда подкрадывалось воспоминание, о падающем под пулями Конане.

Но Конан же тоже помнил об этом, значит ничего непоправимого не должно произойти. Эрик знал, что достаточно небольшого изменения в цепи событий, чтобы изменить последствия. Так называемый эффект бабочки. Достаточно Конану прибежать в другое время или с другой стороны и всё измениться. Правда Эрик тут же вспомнил о теории упругости линий потока времени. О том, что силовые линии неоднородны и бывает, что они направляют события к единственному финалу, нивелируя все попытки изменить конечное событие. Но это не официальная теория, её нет в учебниках. Это всего лишь идеи Альберта. А Альберт, хоть и умён, пока ещё мальчик, студент. Его теория отдает фатализмом, наличием судьбы. Все знают, что поток меняется. С другой стороны, Альберт говорил только о ключевых моментах, узловых точках.

Для создания волны, вспоминал сейчас его слова Эрик, требуется энергия. Это только так кажется наступи на бабочку, и в будущем поменяется всё. На самом деле это не значительный эпизод, мы не знаем всех составляющих этой задачи, что делает её решение многовариантным. Вдруг, эту бабочку через минуту бы всё равно кто-то раздавил или её поглотило болото. Кроме того, любая волна изменений не меняет в будущем абсолютно всё на сто процентов. Значит, существует сопротивление потока. Временные линии обладают определенной упругостью и, чем ближе они к узловым точкам, тем больше энергии или действий нужно произвести. Иначе линии выправят изменения и всё равно приведут события к существующему финалу, пусть и с небольшими, незаметными нам, погрешностями. Чем больше линий сходится в один узел, тем труднее изменить события, говорил Альберт. Как правило, это бывает в ключевых исторических точках. С первого взгляда, кажется, что это противоречит общепринятым представлениям о времени. Но это не так, теория упругости отлично вписывается в существующую науку. Например, если бы удалось покушение на Гитлера война бы прекратилась? Нет, поскольку существовало множество линий, предпосылок, если хотите, к её продолжению. Союзники всё равно бы дошли до Берлина, советская армия бы не остановилась, потому что приемник не согласился бы на безоговорочную капитуляцию. Или убийство Линкольна, разве оно остановило уничтожение рабства и промышленный прогресс США? Нет.

А сейчас мы находимся в самом, что ни наесть узле, подумал Эрик. Взятие Константинополя предопределило историю Европы, а значит и мировую. Монах считал это событие одной из ключевых точек.

Однако, успокоил себя юноша, действия Конана не является ключевой линией, они не ведут к узлу. Они находятся на периферии событий.

Эрик хотел повернуться, но движение причинило сильную боль руке. В глазах потемнело, он застонал. За дверью послышались шаги. Эрик затих, прислушиваясь.

Шаги остановились за дверью. Неужели за ним пришел грек? Но дверь подергали, затем ударили. Значит нет ключей. Значит его пришли освобождать. Надежда вспыхнула с новой силой. Наверняка, Конан предупредил Монаха, агенты спасли Фею и пришли за ним.

Его надежды подкрепил сильный удар в дверь. Которая выдержала этот удар. Шаги стали удаляться.

— Эй, я здесь! — закричал обеспокоенный Эрик.

Шаги вернулись, заскрипел замок. Юноша напрягся, силясь открыть опухшие глаза. Дверь наконец отворилась.

Эрик тяжело вздохнул. В тюремную комнату зашёл янычар, за ним юноша увидел ещё одного с саблей наголо. Турки! Всё было кончено. Пришло время умереть. Сердце отчаянно забилось.

— Ты не узнаешь меня? — спросил вошедший янычар.

Эрик, с удивлением, рассматривал янычара слезящимися глазами. Он не мог понять кто это. У него никогда не было знакомых янычар. Или память подводит его.

— Нет, — промямлил юноша, ощутив языком осколки зубов, торчащих из дёсен.

— Меня зовут Странник.

Странник, где он слышал это имя. Не может быть! Это же агент из группы Шмеля. Он спасен! А как же остальные?

— Странник, да помню. А как остальные?

— Шмель в данный момент пошёл за девушкой.

— За Феей?

— Да.

— А Конан, Монах и ребята?

— Конан и Монах мертвы, — покачал головой Странник, — нам нужно идти, времени мало, на улицах бой, ты в состоянии идти сам?

Эрик оглушено поднялся и кивнул. Всё напрасно. Он понял, что именно их необдуманный поступок спасти Монаха привёл к гибели Конана. И не понятно, что ещё с Феей.

Они вышли из тюрьмы. Недалеко от входа в дорожной пыли лежало тело огромного грека. Когда они проходили мимо, Эрик увидел, что голова тюремщика разрублена саблей. Несмотря, на побои, смерть грека ужаснула юношу. Он шумно сглотнул комок, подступивший к горлу.

— Это не мы, — сказал Странник, подумав о чём-то своём. Мы бы ограничились слипером.

Эрик в сопровождении двух переодетых янычарами агентов, пошёл дальше. Он оглянулся. На улице то тут, то там разноцветными пятнами валялись трупы. От куда-то разносились истошные крики, на горизонте дымными столбами разрастался пожар.

Вот она, цена власти, которую готовы платить кровожадные правители, чтобы потешить своё эго, — подумал Эрик и споткнулся о тело.

Вид мертвой обнаженной женщины, с раскинутыми в сторону ногами снова натолкнул его на мысли о Фее.

На перекрестке их обстреляли греки. Выстрелов было всего два, но им пришлось свернуть. Странник выругался. Теперь до норы придётся обойти целый квартал. Но это лучше, чем угодить в засаду. Они свернули и пошли в другую сторону.

На глазах юноши в один из домов, предварительно выбив дверь, ворвался пяток янычаров. Из дома послышались крики. Из окна второго этажа вдруг выпрыгнул мальчик лет десяти. Он неудачно приземлился и вывихнул ногу. Но тут же вскочил и заковылял прочь.

Эрик непроизвольно метнулся на помощь, но рука Странника, мгновенно опустившаяся на плечо, остановила его. Из дверей дома выскочил турок с обнаженной саблей. Он посмотрел вслед удаляющемуся мальчишке, бросил скользящий взгляд по ним и, очевидно, признав за своих, вернулся в дом.

— Он, может быть, выживет, а мы здесь не за этим, — проговорил агент.

Дальнейший путь до норы прошел без происшествий. Но в последний момент возник конфликт.

— Уходим, — сказал Странник.

— Что значит уходим? — удивился Эрик.

— Уходим в Академию, — пояснил агент.

— А Фея? А Шмель? Я никуда не пойду, — истерически выкрикнул юноша, его голос сорвался на визг.

— Они сами справятся без нас, — Странник схватил Эрика за рукав.

Студент Академии взвыл от боли в сломанной руке, но выдернул рукав из пальцев Странника.

— Я никуда не пойду без них, — повторил он.

Странник вздохнул и в его руке появился слипер.

Что больше болело голова или тело было не понятно. Эрик открыл глаза, чтобы увидеть девственно белый потолок. Голова раскалывалась, последствия выстрела из слипера, вспомнил юноша. Он опустил взгляд и увидел провода, идущие от груди к аппарату возле кровати. Итак, он в больнице Академии.

— Ты очнулся? — раздался голос рядом.

Эрик повернул голову и увидел Фею. Она лежала на соседней кровати в метре от него. Её лицо, повернутое к молодому человеку, покрывали синяки и подтеки. Эрик ужаснулся виду избитой девочки.

— Отвратительно выгляжу, — бесстрастно произнесла она.

— Нет, всё нормально, — сказал Эрик. Я так рад, что ты жива.

Из глаз юноши потекли слёзы. Он вынул здоровую руку и протянул девушке. Фея опустила глаза и несколько секунд смотрела на эту руку. Затем перевела взгляд на влажные глаза Эрика. Она медленно подняла свою руку и их пальцы встретились.

— Какие же, вы глупые, мальчишки, — вздохнула она.

Вошедший минуту назад и никем не замеченный Сократ, также незаметно вышел. Он решил, что пришёл не вовремя и зайдёт позже.

Глава 16

— Вы нарушили всё что только можно было нарушить, — неистовствовал Молот, его дородное и обычно добродушное лицо сильно покраснело, — вы поставили себя и тех, кто вас спасал, в ситуацию со смертельным риском.

Молот перестал ходить и остановился, глядя на трех юношей, сидящих за партами.

— Вы отдаёте себе отчет, в том, что произошло, — задал он риторический вопрос. Вас немного оправдывает только смерть наставника и то, что вы остались без присмотра. Кроме того, я знал Монаха и могу понять ваши чувства, — вздохнул Молот. Но долг должен быть превыше всего. Вы должны следить за соблюдением законов, а не сами нарушать их. В общем Ректор попросил меня довести вашу группу до выпускных экзаменов. И я это сделаю. Хотя скажу честно, ваша группа мне не нравится. Я давно не занимаюсь наставничеством, но всё равно не припомню настолько вопиющих нарушений дисциплины. Но, конечно, я выполню возложенное на меня поручение. Ну а Вы?

Тут он обвел ребят многозначительным взглядом.

— А вы должны уяснить, что со мной не будет такой вольницы, как с Монахом. Дисциплина и ответственность. И только так.

Молот помолчал немного, мрачно покачиваясь с пяток на мыски и обратно.

— Завтра приступаем к занятиям, — закончил он и вышел.

Сократ повернулся к Альберту и Эрику.

— Конана жаль, но как вы могли?

— Что как мы могли?! — встрепенулся Эрик с заживителем на руке. Ты что же не пошел бы спасать Монаха?

— Я не про это. Как вы могли всё завалить. Ну я понимаю ещё Конан, а вы?

— А что мы, — на этот раз вспыхнул Альберт. Ты бы провалился вместе с нами. Это очень сложная операция и она требовала детальной проработки опытных людей, а не таких дилетантов, как мы.

— Я бы всё продумал заранее и так бы глупо не попался, — Сократ встал и вышел из класса.

— Он что прав? — повернулся Эрик к Альберту.

— Нет, конечно, — сказал Альберт задумчиво, — очень странная позиция у Сократа.

— А где Фея? — вывел из задумчивости друга Эрик.

— У психолога, — автоматически ответил Альберт и спохватился.

— У какого ещё психолога? — удивился Эрик.

— Послушай, Эрик, это не моя тайна, она просила меня не говорить.

— Не говорить вообще или не говорить мне?

— Тебе.

Эрик насупился.

— И ты мне не скажешь?

— Нет, не проси.

— Тоже мне друзья. Я всё равно теперь узнаю. Просто зайду в медицинский отдел. Ты проговорился.

— Хорошо, — сдался Альберт. Она там, чтобы легче перенести последствия.

— Какие такие последствия? — не понял Эрик.

— Последствия вашего пребывания в Византии.

— А то не так?!

— Ты идиот или претворяешься? — устало спросил друга Альберт.

— Я действительно не понимаю, — всплеснул руками Эрик.

— Хорошо, я скажу это вслух. Фея ходит к психологу, чтобы преодолеть последствия группового изнасилования.

— Группового чего?! — пытался осознать информацию Эрик.

— Ну это же вы с Конаном выдали её за проститутку и отдали солдатам, — уже зло сказал Альберт.

Эрик опустил голову, на его глаза навернулись слёзы.

— Ты не виноват, — смягчился Альберт. Это случайность. Сократ прав в одном, мы просто не подготовились.

Эрик встал и медленно вышел из класса.

— Эрик?! — крикнул вслед Альберт, но ответа не получил.

Сократ стоял у окна галереи, выходящего на внутренний периметр. Его взгляд был прикован к помещениям медицинского отдела, расположенного этажом ниже. Он видел сквозь окна Эрика, который прятал за спиной букет огненно-красных цветов. Сократ знал, что Эрик уговорил группу ботаников вытащить эти цветы из пожара в африканских джунглях. Пожара случившегося сотни тысяч лет назад.

Эрик с нетерпением переминался с ноги на ногу. И вот наконец показалась она. Фея вышла из кабинета психолога и Эрик неловко, одна рука ещё плохо работала, подарил ей букет. Девушка зарылась лицом в бархат лепестков. Через мгновение её улыбающиеся губы, что-то говорили Эрику. Ребята стояли друг напротив друга совершенно счастливые.

А Сократ завистливо вспоминал Веселину. Нет он был рад за Фею и Эрика. Только собственная проблема щемила его сердце. После попытки спасти Монаха их группа была на виду и выполнить своё обещание по спасению Веселины было практически невозможно. Но Сократ не думал отступать.

— Они хорошая пара, правда? — раздался голос за спиной.

Сократ развернулся.

— Привет, Альберт. Странно видеть тебя не за уроками.

— Я как раз шёл к биологам проверить одну теорию, ты же знаешь, что они рядом с медиками.

— Да, конечно, — ответил Сократ, собираясь уйти.

— Что ты задумал? — спросил его Альберт, преградив дорогу.

— О чём ты?

— Не увиливай, я вижу тебя насквозь. Что-то случилось во время твоего знакомства с Алым?

Сократ некоторое время колебался не поделиться ли ему с Альбертом, мальчик казался ему наиболее подходящей кандидатурой, чтобы посоветоваться. А возможно, ему понадобиться помощь Альберта. Но нет, Альберт уже помог Конану и Эрик. Второй раз это пройдёт. Он решил перевести тему разговора в другое русло.

— Ничего конкретно, хотя, конечно, у Алого интересный взгляд на Академию, — сказал Сократ.

— Что ты имеешь ввиду?

— Алый считает, что мы боремся с последствиями, а не с причиной. И даже не пытаемся её понять.

— Это действительно интересно. А он пытается?

— Наверное, — пожал плечами Сократ.

— Знаешь, — неожиданно проговорил Альберт, — я считаю, что он прав.

— Не может быть, — удивился Сократ. Конечно, некоторые аспекты его теории выглядят правдоподобно. Например, увеличение количества инцидентов и маньяков. Но это же не значит, что есть какой-то скрытый смысл. Заговор, о котором мы не знаем. Просто технология перемещения распространяется в потоке.

— Может быть да, а может быть нет, — уклончиво ответил Альберт. И это всё? У нас нет никаких причин беспокоиться за тебя?

— Абсолютно, — ответил Сократ, — но мне кажется ты спешил к биологам? А мне ещё нужно в тир сегодня.

— Ты всё ещё хочешь стать агентом? После того что с нами было?

— Хочу! И после того, что с нами было хочу ещё больше, — Сократ развернулся и пошёл в тир.

В тире он одел наушники, очки и встал на позицию для стрельбы по движущимся мишеням. Перед ним лежал автомат. Он взял его в руки и почувствовал смертоносную массу АК-47, самого популярного оружия второй половины двадцатого века. Он раньше никогда не держал его в руках. Поэтому нужны тренировки. Он выбрал именно это оружие по двум причинам. Первая это доступность в потоке, достать АК-47 было беспроблемно, никто и не заметит. Второе это качество изделия. Конечно, были ещё чуть более точные в стрельбе американские и австрийские автоматические винтовки. Но по надежности и простоте эксплуатации они не шли ни в какое сравнение с автоматом Калашникова. А надежность и простота были важны в его замысле. Ему предстоит научиться пользоваться не только этим оружием, но многим другим по мысленно составленному списку. Время было, торопиться было некуда. Нужно всё правильно просчитать, чтобы не повторить ошибок друзей. Он поднял приклад к плечу и отключил мысли. Выдох, нажатие на спуск.

Утром Сократ опять опаздывал. Это плохая привычка, думал он. Но юноше удалось успеть до прихода Молота. Он поздоровался с Альбертом, Феей и Эриком. Хотя последний, казалось, не заметил его прихода. Эрик был поглощён созерцанием своей возлюбленной. Взгляд Сократа застрял на пустом кресле Конана. Он отвел глаза и уселся за свой стол.

— Я слышал, ты стал много тренироваться с оружием? — спросил его Альберт.

— Да, я же говорил, что хочу стать агентом, — буркнул Сократ, копаясь в своём рюкзаке.

— Я тоже хочу стать агентом, — отвлёкся от Феи Эрик. Мне бы тоже не помешало начать дополнительные занятия с оружием. Сократ ты, что можешь посоветовать?

— Вам, что мало Конана? — вдруг повышенным тоном спросила Фея.

Эрик от удивления замолчал, а Сократ перестал копошиться в рюкзаке.

— Монах, говорил нам, что агенты долго не живут. Мы все это увидели на примере Конана. И вас тянет туда же? Вам не терпится получить свою пулю в голову?

— Но если никто не пойдет в агенты, то что же будет? — растеряно спросил Эрик.

— Есть много других интересных профессий в научном отделе, в техническом, можно стать оператором.

— Но Эрик прав, — вступил в разговор Сократ, — все не могут быть врачами или ботаниками. Кому-то нужно быть на передовой в потоке.

— Кто-то может делать всё что хочет, но мы друг другу не чужие. Я про нашу группу, мы потеряли двух человек. Наставника и нашего товарища. Может этого достаточно? Скажите мне? Я не хочу потерять ещё кого-нибудь, — Фея красноречиво посмотрела на Эрика, который закашлял от смущения.

— Послушай, — заговорил Сократ. Оперативники иногда погибают, но не часто. Конан был не готов, посмотри на Шмеля.

— На Шмеля?! — перебила юношу Фея. Шмель такой один. Он волк по сравнению с вами. Ему нравятся авантюры. Он живет этим, это его развлечение. Чем сложнее задача, тем лучше. Вы не такие. Альберт ну скажи им?

— Она в чём-то права, — поддержал девушку Альберт. Вам далеко до Шмеля. Ты сам говорил, Сократ, что инцидентов становиться больше, значит процент риска возрастает.

— Ты всё переводишь на математику, — возразил Сократ.

— Потому что она не врёт, математика — не эмоции. А у вас выбор профессии основан на эмоциях. Кому и что вы хотите доказать? Вы хотите отомстить за смерти? Но кому? Потоку? Это невозможно, поток сама суть жизни. Я уважаю ваш выбор. Но соглашусь с Феей, Конан был более подходящей кандидатурой для агента, чем вы.

Спор прервал вошедший Молот. После приветствия он заговорил с ребятами.

— Я был у Ректора. Он готов обсудить выпускные экзамены. Я думаю, ещё два-три месяца, и мы можем на них выйти. Поэтому вам сейчас нужно определиться с распределением, чтобы готовиться к совершенно определенным экзаменам. Завтра мне нужны от вас заявления, пока мне понятно только куда пойдёт Альберт.

Эрик с Сократом переглянулись.

Глава 17

Сократ поднялся на эскалаторе и вышел на улицу со станции метрополитена «Холборн». Он подошёл к киоску с газетами и остановился, делая вид, что выбирает покупку. Однако, на самом деле, внимательно смотрел на отражения в стекле витрины. Молодой человек занял такую позицию, чтобы видеть в отражении выходящих из метро людей.

Они уже закончили к тому времени операцию в районе Барбикан. Сократ участвовал в ней только, как наблюдатель. Ангелы хранители предотвратили убийство в музее члена парламента, который в будущем должен был стать премьер министром. Операция прошла без отклонений, и Сократ внутренне поаплодировал её разработчику.

Юноша уже направлялся к норе, чтобы вернуться в Академию. Он расслабился, его мысли занимала древняя римская стена, остатки которой он сейчас увидел. Сократ думал, что не плохо бы посмотреть на момент её строительства, чтобы сравнить с теоретическими выкладками историков.

И тут он испытал чувство неловкости, как будто легко зачесалась спина между лопаток. Сократ всегда отличался обостренной интуицией. Юноша резко обернулся. Было уже около пяти после полудня и улицы начали заполняться лондонцами, спешащими после рабочего дня домой, в магазины или пабы.

Мимо шли обычные люди, вот две девушки смеялись какой-то шутке. Молодой клерк в круглых очках с металлической оправой шел ожесточенно доказывая, что-то своему товарищу. Обычные лица, никто не обращает на него внимание. Может обостренные чувства и адреналин, выделившийся в ходе операции, подводят его.

Сократ решил действовать согласно инструкции, если агент заметил наблюдение, он должен принять ряд мер, чтобы оторваться от него. Самым простым способом были многолюдные транспортные узлы, поэтому юноша спустился в метрополитен. Был час пик. Сократ сделал несколько пересадок. Он внезапно входил или выходил из вагонов.

И вот он стоит и смотрит на отражения в стекле. Ни одного подозрительного человека. Наверное, ему показалось. Да и кто мог его преследовать. Кому он нужен. Своими замыслами он ни с кем не делился. Разве, что преподаватели могли начать за ним слежку после его общения с Алым. Сократ нахмурился и задумался. Потом отмёл эту мысль. Пора было возвращаться. Он посмотрел на часы, в нору, расположенную в одном из залов музея Виктории и Альберта, через которую Сократ пришёл, он уже не успевает. Музей работает до шести часов.

Юноша стал вспоминать какие ещё есть норы в центре Лондона, когда за углом киоска раздался смешок. Сократ сделал быстрый шаг и заглянул за угол. Небольшая фигурка в толстовке, с капюшоном на голове, зажимала себе нижнюю половину лица рукой. Фигуру сотрясали спазмы. Юноша протянул руку вперед и сорвал капюшон с головы девушки. Она убрала руку ото рта, но всё равно смех душил её до такой степени, что она не могла говорить, а из глаз катились слёзы.

— Ты?! — удивлённо остановился Сократ.

Но Элис продолжала трястись от смеха, не в силах остановиться.

— Что ты здесь делаешь? — продолжил молодой человек.

— Ой, не могу, — наконец пробормотала дочка агента Алого, вытирая слёзы с лица, — какой ты серьёзный, а как рассматривал выход из метро в витрине, — её снова затряс смех.

— Ты следила за мной! — обвинил девушку Сократ. Зачем? По приказу отца, отвечай? — повысил голос Сократ.

— Не переоценивай себя, — ответила, успокоившись, девушка. Мой отец про тебя уже забыл.

— Но тогда, — начал Сократ.

— Но я нет, — лукаво улыбнулась Элис.

— Как ты меня нашла? — неловко сменил тему юноша.

— Я случайно тебя увидела, я часто бываю в Лондоне этой эпохи, люблю музеи. Искусство. Здесь у меня живёт друг.

— Друг? — машинально переспросил Сократ.

— Да, друг. А тебе это интересно? — хитро прищурилась девушка.

— Нет, нет, — поспешно ответил Сократ.

— Это просто друг. Он художник. Но он нарисовал меня обнаженной, — снова заулыбалась Элис. Ты бы хотел посмотреть это полотно?

— Может присядем где-нибудь? — снова попытался изменить русло разговора юноша.

— Да, конечно, — Элис оглянулась на потоки людей, проплывавшие вокруг. Но в это время найти свободное место будет трудно.

Они направились искать кафе или паб. Им повезло, они смогли присесть уже во второе, на которое пал их выбор. Столик был очень маленький, официант быстро протёр его. Сократ заказал кофе, а Элис коктейль. Напитки принесли на удивление быстро. Вокруг было много студентов, они шумно радовались каким-то событиями из своей жизни.

Элис сложила губы и тянула коктейль через трубочку, её серые глаза неотрывно смотрели на Сократа, который испытывал от этого неловкость.

— Э, так что ты говоришь, ходишь по музеям, — попытался он начать разговор.

— Угу, — кивнула Элис, не вынимая трубочки изо рта.

— Я так и не поблагодарил вас, тебя, за помощь, — неловко перескочил с музеев на благодарность Сократ.

— Я тоже рада, что встретила тебя, — улыбнулась Элис.

Сократ покраснел.

— Ты не торопишься в Академию?

Юноша помотал головой, делая глоток горячего кофе.

— А у тебя есть там девушка? — внезапно серьёзно спросила Элис.

— Нет, — ответил Сократ.

— Хорошо.

— Что же в этом хорошего?

— Не что, а для кого хорошо, — ответила девушка, разговор принимал странный оборот.

— Мы не сможем с тобой встречаться, — покраснев, откровенно сказал Сократ.

— Это почему же?! Посмотри, видишь мы уже встречаемся!

— Ты сама понимаешь, Алый в розыске, а ты его дочь.

— Наверное, дело не в этом, кто-то всё же есть, да?

Сократ промолчал.

— Она не в Академии, а в потоке, — Элис подалась вперёд, к Сократу. Это к ней ты прошлый раз удрал от меня?

— Да, — честно ответил юноша.

— Теперь я знаю, где и когда она, — Элис насмешливо откинулась назад, на спинку стула и снова взяла соломинку в рот.

— Ты же не можешь навредить ей? — забеспокоился Сократ.

— Нет, зачем бы мне это, — Элис демонстративно округлила глаза.

— Мне пора обратно, — сообщил юноша, отводя глаза в сторону. Ещё раз спасибо тебе за всё, но не думаю, что встречаться это хорошая идея.

— Привязанность к людям в потоке, — покачала головой девушка, — это ещё более худшая идея.

— Я знаю, — поднялся на ноги Сократ.

— Я провожу тебя до норы, — улыбнулась Элис, ставя недопитый коктейль на стол.

Они вышли из теплого кафе на прохладную улицу, Сократ поежился. Сгущались сумерки, улицы пустели.

— Сюда, — показал направление юноша.

— Как у тебя дела в Академии? — спросила Элис. Были проблемы из-за отца?

— Нет, — покачал головой Сократ. Проблем не было, но из-за него погибли два близких мне человека.

— Это печально, — проговорила девушка. Но источник бед не мой отец, он делает, то что считает должным. Он такой каким его сделали в Академии, такой же как ты.

— Как я? — удивился молодой человек.

— Да, — кивнула Элис. Вы похожи. Я это чувствую. У тебя, как и у него нет равнодушия и у тебя, как и у него свой взгляд на происходящее, я права?

Сократ замешкался с ответом, обдумывая, что сказать.

— Права, — утвердительно кивнула сама себе девушка, глядя в глаза Сократу. Но будь осторожен ты видишь к чему это приводит, на примере моего отца. Лучше оставайся в Академии и не делай того, что ты задумал.

— Что я задумал? — переспросил Сократ, непроизвольно вспомнив о Веселине. С чего ты это взяла, что я что-то задумал? Мне скоро сдавать экзамен.

— Я видела такой взгляд у отца, — серьезно сказала девушка. Что-то происходит в твоей голове, и это может привести к неисправимым последствиям, к новым смертям.

— Мы уже пришли, — сказал Сократ и оглянулся вокруг.

— Никого нет, — проговорила девушка успокаивающе.

Она положила руки на плечи Сократа, чтобы привлечь его внимание. А когда он повернул к ней голову, поцеловала в губы. На этот раз юноша не стал отстраняться.

— Вот видишь, — прошептала Элис через минуту, — всё не так плохо.

— Мне нужно идти, — так же тихо ответил Сократ. И нам действительно лучше не встречаться.

— Посмотрим, — улыбнулась девушка. Иди уже к своим друзьям.

Сократ автоматически потрогал браслет на руке. В голове была сумятица, мысли метались. Перед глазами стояло лицо Веслина на фоне ночного пожара, а на губах он ещё чувствовал тепло Элис. Он последний раз оглянулся на силуэт стоявшей под уличным фонарём девушки и шагнул в нору.

Глава 18

Сократ сидел в кустах и смотрел, как Шмель уводит его двойника от Веселины. Вот они ушли. Девушка постояла, смотря им вслед, а затем опустив подбородок, пошла в сторону посёлка. Юноша выждал некоторое время и поднялся, расправил одежду. Он быстро побежал за ней.

— Веселина, постой!

Девушка обернулась и с недоверием посмотрела на приближающегося Сократа. В её глазах молодой человек разглядел слёзы.

— Ты что-то забыл?

— Да, я забыл тебя, — он взял её руки в свои.

— Что? Я не понимаю?

— Купец отпустил меня, я прямо сейчас хочу забрать тебя. Ты согласна?

Из глаз девушки потекли слёзы. Она прижалась к Сократу обхватив его руками. Молодой человек почувствовал её теплое дыхание на своей шее. Он гладил её шелковистые волосы.

— Но куда же мы пойдём? — отстранилась она.

— Куда угодно, я скопил немного денег, купим домик и будем жить в нём вдвоем. Или хочешь поедем в Царьград?

— Это правда, ты меня не обманываешь? — Веселина заглядывала в глаза Сократа.

— Конечно, не сомневайся, — ответил тот.

Он взял девушку за руку и повёл по тропе. Она молча следовала за ним. Через некоторое время они вышли на поле. Сократ крепко сжимал руку Веселины, а та преданно смотрела на него своими синими глазами. Юноша шёл и говорил.

— Мы построим большой пребольшой дом. Настоящий, не какую-нибудь землянку. Сколько этажей ты хочешь два или три?

— Три этажа, — ахнула девушка, — разве такое бывает?

— Бывает и больше, и двадцать, и пятьдесят, — заявил Сократ.

Девушка недоверчиво замолчала, а молодой путешественник во времени спохватился.

— Не здесь, конечно, а в Царьграде.

— Ах, — проговорила Веселина, для которой Царьград был сосредоточием всех чудес света.

— Будет у нас домик у синего моря, такого цвета, как твои глаза и много, много детишек.

Веселина фыркнула и покраснела, но было видно, что предложение ей по душе. Девушка в восхищении смотрела на Сократа.

Когда начало смеркаться они выбрали подлесок для сна. Нарвали травы, чтобы сделать импровизированные постели. Веселина начала беспокоиться.

— Ох, зря мы сразу ушли. Нужно было предупредить тетку и остальных. Они, наверное, волнуются сейчас. Может нужно было у нас пожить. У меня в землянке. Зачем мне княжеские хоромы, я простая девушка. Нам и там было бы хорошо.

Сократ подошёл к ней и закрыл губы поцелуем. Он мягко опустил девушку на землю. Веселина сначала вздрогнула, а затем обняла молодого человека за шею.

Вдруг в лесной тишине заржал конь. Сократ вздрогнул и вскочил на ноги, чтобы увидеть десяток монголов в грязных рваных халатах. Они окружали влюбленных, на сидя маленьких мохнатых лошадях.

— Бежим, — в ужасе крикнул Сократ.

Он схватил Веселину за руку, и они побежали глубже в лес. В спасительную темноту. Но бежали, конечно медленно, непозволительно медленно. Гораздо медленнее небольших лошадок кочевников.

Внезапно что-то случилось с ногами Сократа, они стали, как ватные, он с трудом их переставлял. Юноша с недоумением посмотрел вниз и тут Веселина упала. Он обернулся.

— Брось меня, беги, — прокричала девушка, лежа на земле.

Монголы были совсем близко. Кровавый закат освещал дикие искаженные ненавистью лица преследователей. Сабли, которыми огни размахивали, отливали розовым. Один из всадников целился в Сократа из лука.

Ну погодите, подумал юноша. Сейчас вы у меня получите. Головная боль вам обеспечена. Он сунул руку в карман за слипером. Его спина похолодела и стала такой же ватной, как и ноги. Слипера в кармане не было. Но Сократ же помнил, что клал его туда. Куда пропал слипер?!

Юноша растерянно стоял и не знал, что делать. Веселина уже поднялась на одно колено и должна была встать, когда копьё пробило её спину. Кровавый наконечник вышел из груди. Синие глаза расширились от боли и невидяще уставились на Сократа.

— Нет! — закричал, срывая голос и разрывая своим криком себе горло юноша, — нет!

Стрела пронзила плечо его ватного тела. Он почувствовал удар в него. Но больно не было. Сократ открыл глаза, над ним склонился Эрик.

— Вставай, да вставай же, — друг тряс его плечо.

Сократ, ничего не понимая, огляделся, он лежал в своей кровати в Академии.

— А где монголы?

— Какие ещё монголы? — удивился Эрик. Ты проспал. Меня прислал Молот. Тебе, наверное, снился кошмар? Ты кричал.

— Да, кошмар, — Сократ сел в своей постели, ещё не в силах осознать, что всё кончилось, что смерть Веселины это фантазия его мозга. Как хорошо, — облегченно вздохнул он.

— Хорошо, — взвизгнул Эрик. Молот рвёт и мечет. Ты же знаешь, он не любит прогулы и опоздания.

— Иди, скажи ему, что мне не здоровиться, но я сейчас приду.

Эрик вышел. А Сократ задумался, сидя на кровати. Счастье от осознания того, что это был всего лишь сон проходило. Нужно было осуществить свой план. Он не сомневался в моральной стороне дела. Будь что будет, а Веселину он спасет и плевал он на все правила Академии. Что эти правила в сравнении с человеческой жизнью?! Он может это сделать и сделает. Никто кроме него не сможет её спасти. Её жизнь, которая только начиналась не должна погаснуть. Её не оборвет нечестивая рука убийцы. Девушка не умрет, не испытав счастья любви и материнства. Так решил для себя Сократ. Иначе зачем это всё?! Эта Академия, машина времени, все эти возможности. Это нужно использовать не для академических целей, нужно спасать людей! Если есть возможность исправить несправедливость, это нужно сделать. Да она ему нравится, пусть. Пусть его обвинят в эгоизме. Но она не должна погибнуть!

Сократ решительно встал с кровати, наспех умылся и оделся. Он зашагал в класс, обдумывая по дороге детали операции. Но сначала ему нужно стать агентом. У агентов был доступ к машине времени, которого не было у студентов.

Юноша вошёл в класс. Молот не стал его ругать, только молча кивнул, разрешая сесть.

— Для тех, кто опоздал, повторюсь вкратце, моё обучение закончено, церемония сегодня вечером перед ужином. На прощание, хочу, всем вам пожелать удачи, — сказал Молот. Она вам понадобится. У вас очень странная группа. Вы потеряли наставника и одного студента, хорошо бы на этом остановиться. Ну да ладно.

Молот оглядел всех тяжелым взглядом и вышел из класса.

— Сегодня мы станем выпускниками, — проговорил Альберт. Мы больше не будем вместе, нас разбросают на разные задания. Мы станем встречаться всё реже и реже и скоро сегодняшние переживания сотрутся из памяти.

— Я в это не верю, — воскликнул Эрик, — этого не может быть!

Он посмотрел на Фею, которая неотрывно смотрела на Эрика. Вот, что значит любовь, подумал Сократ и произнес вслух:

— Мне кажется, что в этот раз ты ошибаешься Альберт. Двое из нас похоже сохранят привязанность.

Фея и Эрик покраснели. Затем Эрик встал и решительно подошёл к Фее.

— Да, это так, что скрывать, мы любим друг друга и, надеюсь, скоро составим пару.

Фея встала и молча положила голову на плечо Эрика. Сократ подумал, что Эрик молодец. Это и есть настоящая любовь, которая спасла Фею. После того, что было только любовь Эрика залечила раны девушки. Но не только Эрик способен на поступки. Он тоже сделает всё как надо. Но нужно подготовиться, ошибка недопустима, второго шанса ему не дадут. Нельзя спешить. Ему нужен браслет агента. А вдруг его переведут в другой отдел, мелькнула предательская мысль. В научном или медицинском отделах у многих вообще нет доступа к потоку времени. Нет. Не может быть. Он должен стать агентом. Осталось немного подождать. Это решиться совсем скоро.

— Мы рады за вас, — сказал Альберт, подмигнув Сократу.

— И обязательно придём на свадьбу, даже если вы забудете позвать, — добавил Сократ.

— Ребята, мы вас не забудем, — сказала Фея. У нас впереди начинается настоящая жизнь, а мне грустно. Грустно, что это наш последний день вместе. Грустно, что Конан не дожил этого дня.

Все посмотрели на пустое кресло Конана.

— Он больше всех нас хотел стать агентом, и он им стал до окончания класса, я так считаю, — сказал друзьям Сократ. Он отдал жизнь за попытку спасти Монаха, отдать долг человеку, подарившему всем нам шанс на жизнь.

— А я думаю, пора уже нам расходиться, чтобы подготовиться к церемонии, — высказался Альберт, и Сократ отметил, что голос его младшего друга при этом странно дрожал.

Они стояли в зале славы. В наглаженных белых мундирах и черных брюках, парадной форме служителей времени. Они одели её в первый раз. Ребята старались не шелохнуться. Перед Сократом на стене висели портреты легенд Академии. Среди них, как ни странно, до сих пор висел портрет агента Алого. Взгляд, такой же, как у Элис, отметил непроизвольно юноша.

Чуть дальше собрались официальные лица, среди которых Сократ отметил присутствие Шмеля и Данте. Ждали Ректора. Если присутствие Данте обрадовало юношу, то Шмель, наоборот, насторожил его. Такое незначительное событие, как их выпуск класса, потребовало отвлечь от операций лучшего оперативника Академии. Зачем. Сократу казалось, что Шмель периодически поглядывает на него. Может он догадывается, думал юноша, хотя нет, это невозможно, просто у меня паранойя.

Наконец, запыхавшись и оглядываясь, вошёл Ректор. Стреляя глазами навыкате вправо и влево, он встал в центре зала и отдышался. Заместитель подал ему стакан воды, а затем поднос с четырьмя браслетами.

— Сегодня, — заговорил глава Академии, — я с радостью хочу принять в наш коллектив служителей времени новых членов, которые своим знаниями и делами доказали, что достойны присоединится к нам и нашим предшественникам. Перед приёмом, они должны последний раз подумать. Обратного пути не будет. Готовы ли вы дать клятву?

— Готовы, — хором ответили Сократ, Альберт, Фея и Эрик.

— Тогда мы готовы принять вашу клятву, — по традиции ответил Ректор.

Ребята так же хором начали произносить заученные наизусть слова древней клятвы. Они говорили о том, что будут надёжными хранителями потока времени, что с помощью его неизменности сохранят этот мир от хаоса. Что положат свои жизни на алтарь науки и самопожертвования. Сократ произносил заученные фразы автоматически. В самом начале клятвы он бросил взгляд мимо Ректора и встретился взглядом со Шмелём.

Неужели всё-таки догадывается?

Клятва закончилась и началось вручение браслетов. Сначала браслет получил Альберт, как один из лучших учеников за всю историю Академии. Научный отдел. Кто бы сомневался. Затем Фея, она тоже закончила с отличием. Фея оператор, это было предсказуемо. Данте улыбался за свою любимую ученицу. Затем Эрик получил браслет агента. С учетом личной просьбы. Так сказал Ректор.

И последним был Сократ. Ректор на мгновение сделал паузу, а юноша снова поймал взгляд Шмеля.

Они что-то подозревают и не дадут мне браслет агента, запаниковал Сократ.

— Выпускник Сократ, я поздравляю тебя с вступлением в ряды служителей времени, — начал говорить Ректор, — и вручаю тебе браслет агента.

Глава 19

Песок был просто раскаленным. Ползти по нему было очень трудно. Сократ старался, без крайней необходимости, не опираться на него ладонями. Жар чувствовался даже через одежду. А сверху пекло солнце. Новоиспеченный агент ощущал себя, как на сковородке. Он поднял взгляд, до деревьев на вершине было ещё далеко. Там можно будет передохнуть некоторое время.

Сократ повернул голову и посмотрел назад, вниз по склону. Вслед за ним полз Эрик. В одной руке мощный слипер, в другой рюкзак со снаряжением.

Обычно агенты делали засаду заранее. Но это обычно. А сейчас они имели дело с необычными маньяками. Поэтому приходилось мучиться. Такого раньше не было, чтобы объединились целых две группы маньяков. Маньяков, которые были хорошо осведомлены о наличии агентов и возможности с ними столкнуться. Они заранее тщательно проверяли территорию операции и контролировали её всё время, до окончания и своего ухода.

Организованность и дисциплина была безупречная. Они незаметно провернули две операции прежде, чем их засекли. Шмель потратил не один месяц на изучение их тактики и подготовки ликвидации на третьем эпизоде.

Поскольку четвертого эпизода в потоке обнаружено не было, считалось, что ликвидация должна пройти успешно. Однако Сократ, как и остальные прекрасно понимали, что линии потока изменчивы. К тому же никто не знал во, что выльется столкновение. Маньяки были великолепно оснащены и вооружены. На всех высотах сидели снайперы. Даже на той куда они ползли. Однако Сократ знал, что снайпер на вершине контролирует бухту, а не подступы к собственной позиции, а открытый песчаный склон ему вообще не виден. Очевидно, что маньяки посчитали его безопасным. Кто посмеет атаковать в открытую, увязая по уши в песке? Это было одной из их ошибок, которою обнаружил Шмель.

Агенты посмели, главное было правильно выбрать направление и время атаки. Всё было рассчитано по секундам. Жаль, что нельзя было брать маньяков по одному в их же времени. Эту группу не удалось отследить. Впервые Академия столкнулась с противником, который использовал нестабильные норы. Такие норы не были редкостью, но использовать их было запрещено. Эти норы были открыты очень незначительный период времени, а колебания в потоке постоянно сдвигали этот момент туда-сюда. Даже если войти, выйти можно было совсем не в той точке пространства-времени, в которой ожидаешь.

Эта группа, или вернее две объединенных, как выяснил Шмель, использовали именно такие норы, чтобы появиться и уйти. Поэтому точно отследить их было невозможно. Оставалось брать во время операции. Сейчас на месте будущего появления норы, куда должны были уйти маньяки ими была оборудована мощная огневая точка. Но она была задачей другой группы, которую возглавлял Странник.

Сократ в очередной раз подумал, что Алый прав. Количество маньяков и качество их оборудования растёт. Скоро весь поток превратиться в арену противостояния маньяков и Академии. Технология перемещения во времени стремительно распространяется, несмотря на все усилия агентов Академии. Как этот процесс остановить не понимал никто. Такими темпами они могут скоро увидеть полный хаос в потоке. Ученые говорят, что при определенном количестве и амплитуде волн изменений, поток войдёт в резонанс и сам начнёт генерировать волны. Что будет со структурой пространства и материи в таком случае даже страшно представить.

Но пока им ничего не оставалось, как только реагировать на текущую ситуацию. Браслет завибрировал и сжал руку. Пора. Сократ встал и закинул рюкзак за спину. Снял предохранитель со слипера и двинулся вперед. Он знал остальные идут за ним.

Юноша вышел на площадку скалы, с которой открывался волшебный вид на бухту. Бирюзовая вода постепенно переходила в ярко-голубую. Она искрилась в лучах яркого тропического солнца. Песчаный пляж был окружен поросшими пальмами склонами.

Но не этот чудесный пейзаж приковывал взгляд. В центре внимания был величественный испанский галеон, груженный тоннами золота из Нового Света. Расправив белые крылья парусов и разбивая во всплески брызг небольшие прибрежные волны, корабль гордо входил в бухту. Сократ знал, что моряки хотели пополнить запасы пресной воды и отремонтировать, пострадавший во время шторма такелаж.

На площадке, ногами к агентам, лежал снайпер в желтой камуфляжной форме. Его внимание было сосредоточено на галеоне. Он наблюдал за кораблём в лазерный прицел мощной винтовки, уставленной на треногу.

Сократ поднял боевой слипер и нажал на спуск, разряд невидимого электромагнитного излучения ударил в маньяка. Снайпер обмяк. В отличии от ручного слипера, боевой имел большую зону поражения и дальности действия. В нём регулировалась мощность. Боевым слипером можно было убить. Несмотря на своё название, слипер вызывал совсем не сон. Он наносил электромагнитный удар по нейронам и синапсам, разрушая связи. Последствия применения даже ручного слипера были весьма болезненным.

Этот человек знал на что шёл, подумал про себя Сократ, он был готов отнимать жизни, чтобы получить долю драгоценного метала.

Тем временем галеон поравнялся со скалой и браслет снова сжал руку юноша. Сигнал к началу атаки. Шмель сейчас включит подавление радиосвязи и все группы агентов пойдут в атаку на свои цели.

Сократ оглянулся на Эрика и встретил его решительный взгляд. Его друг судорожно проверял ремни рюкзака.

Сократ перевел взгляд вниз, под ногами обрыв, внизу скалы стойко противостоят, накатывающимся волнам. Ноги подогнулись, и юноша полетел вниз.

Из чувства невесомости резко вывел рывок открывшегося крыла. Молодой агент заложил вираж в сторону корабля и почувствовал, как адреналин волной разошелся по телу.

Семь фигур в ряд, как небольшая стая птиц, развернулись по ветру и понеслись к кораблю. Обычно на галеоне могло быть около полутысячи солдат и матросов. Но лихорадка в Америке в этом году сильно сократила испанское население, поэтому корабль пошёл на родину имея менее сотни человек на борту. Возможно, это стало одним из критериев выбора цели для маньяков.

Сократ, шёл первым, потому что был самым метким. Он снова зашёл сзади и с первого раза снял смотрящего. Затем поднял руку, и агенты по одному опустились на палубу.

Бородатые лица испанских матросов застыли в ужасе, когда на их корабль посыпались крылатые люди. Кто-то дико закричал, кто-то, молясь, рухнул на колени, но были и те, кто побежал за оружием.

— Быстрее, — напомнил остальным, приземлившийся первым Сократ.

Он поднял слипер и за секунду уложил двух ближайших матросов. Агенты выстроились в ряд и неумолимо прошлись по верхней палубе, оставив за собой половину экипажа. Начиналось самое трудное, нужно было спускаться вниз. Сократ посмотрел на часы. Оставалось десять минут. Они стали спускаться. Юноша старался быть очень внимательным. Из-за угла выскочил офицер с саблей, Сократ быстро развернул слипер, офицер упал. Где-то на нижней палубе раздался выстрел. Плохо. Это на мгновение отвлекло агента. Кто-то подкрался сзади и обхватил его тело, удерживая за руки. Слипер выпал. Сократ подсек бедром одну ногу нападавшего и развернул его вокруг оси другой, затем перенес вес своего тела таким образом, чтобы вывести из равновесия противника, после чего провел бросок через бедро. Матрос громко хлопнулся на спину. Сократ быстро схватил выпавший слипер и обезвредил противника.

Юноша поднял голову и пошёл дальше. На корме он набрел на небольшую каюту, где прятались два матроса. Два выстрела и можно идти обратно.

Он посмотрел на часы, оставалась минута и десять секунд, пора возвращаться. Даже если кто-то ещё спрятался.

Он вышел на верхнюю палубу, где его встретили остальные и Эрик, встревоженно поглядывавший на часы.

— Ты где был, опаздываешь? — спросил он друга.

— Там, — неопределенно отмахнулся Сократ. Но у нас не все, — заметил он, осматриваясь.

Ему ответил мрачный агент Сержант.

— Команча застрелил капитан галеона, прямо в лоб. А Рэмбо получил рубленную рану плеча, ему оказали помощь, но он потерял много крови.

— Нас осталось пятеро, — озвучил ситуацию Эрик.

У Сократа и остальных сработали браслеты. Пора прятаться. Места их расположения были определены заранее, как и маршруты зачистки корабля от матросов. Матросы очнутся через несколько часов с головной болью, но зато живые. А вот Команч уже нет, Сократ вспомнил молчаливое скуластое лицо агента.

Юноша занял свою позицию, между бухтой канатов и деревянной бочкой. За бортом был слышен плеск волн.

Но вот над бортом появился темный силуэт головы. Одно мгновение и на палубу прыгнула фигура в костюме аквалангиста. На боку висел автомат. Аквалангист оторвал присоски от рук и кинул их на палубу, с недоумением оглядываясь вокруг, тем временем из-за борта появлялись новые гости.

Два, три, — считал про себя Сократ.

Маньяки, планировавшие перестрелять экипаж галеона, были удивлены тем, что кто-то их опередил. Вот появился и четвертый. С позиции, где расположился юноша простреливались четыре маньяка. У Эрика, например, должно быть только два. А у него четыре потому, что он лучше всех стрелял.

Сократ прицелился и начал стрельбу. Только четвертый успел схватиться за оружие, но выстрелить уже не успел. Интересно, что с остальными. Оставался один маньяк Команча. И кажется два, которых должен был уложить Рэмбо.

Снова раздались выстрелы, на этот раз автоматная очередь. Ну всё, хватит прятаться. Сократ вскочил на ноги, чтобы увидеть, как Эрик падает на палубу. Одновременно с этим Сократ выстрелил, рефлексы сработали, маньяк повалился навзничь.

Очередь выбила щепки из соседней бочки, стреляли откуда-то сбоку. Сократ стал поворачиваться, уже понимая, что опаздывает и ожидая, что вторая очередь разорвёт его тело, но маньяк громко стукнулся головой об палубу.

Сократ увидел Эрика, стоящего на одном колене со слипером в руках. С кормы подошли остальные агенты. Они без потерь уложили свои цели и одного маньяка Команча. Эрик и Сократ справились со своими и с двумя, которые приходились на долю Рэмбо.

Сократ поспешил к раненому Эрику.

— Мясо, — через минуту успокоил он друга, — пуля прошла на вылет, кость не задета, я положу антисептик и забинтую ногу.

Сержант и два других агента тем временем стаскивали обездвиженных маньяков. Последними принесли тело Команча и Рэмбо. Рэмбо прислонили к мачте, лицо агента было таким же белым, как и бинт на руке.

Сократ поднялся на ноги и пошёл помогать товарищам спускать на воду шлюпку. Затем они сгрузили обездвиженные тела, помогли спуститься Эрику и Рэмбо. Агенты уселись за весла.

На берегу, по песчаному пляжу нетерпеливо разгуливала фигура. Когда лодка подошла ближе к берегу, Сократ узнал в фигуре руководителя операции.

— Ну что? — Шмель кинулся в воду помочь вытащить лодку.

— Команч погиб, двое ранены, — ответил Сократ, а у вас?

— Тоже двое ранены и Сонная мертва.

Юноша напряг память и вспомнил лицо женщины с вялым взглядом. Она была старым опытным агентом и начала работать ещё до Шмеля.

Итак, пойманы тридцать два маньяка, предотвращен захват галеона с тоннами золота и убийство сотни матросов. За это отдали жизни два агента. Математически кажется, что размен хороший. Но каждая потерянная жизнь бесценна, подумал Сократ, посмотрев, как укладывают на носилки раненного Эрика.

— Быть агентом не просто, — проговорил Шмель, словно подглядев мысли Сократа, наблюдая, как Эрика и Рэмбо уносят к норе на носилках.

Когда открылись двери ворот, Сократ увидел Фею. Девушка сразу кинулась к носилкам, на которых лежал его друг. Эрик привстал и начал объяснять, обнявшей его девушке, что всё с ним хорошо, что рана небольшая.

Сократ посмотрел на них и решил не провожать Эрика в лазарет, сочтя такой поступок сейчас неуместным.

Он провожал влюбленных взглядом, когда его кто-то потряс за плечо. Сократ повернулся и увидел Альберта.

— Оказывается меня тоже встречают.

— Мне нужно тебе кое-что показать, — затараторил быстро Альберт, его глаза возбужденно горели.

Глава 20

— Альберт, я устал, я тебя не понимаю.

Альберт на секунду остановился и задумался.

— Поэтому я и говорю, что ты должен это увидеть сам, — предложил он.

— Но я только-что после операции, неужели это настолько важно?

— Да это очень важно!

— Но меня всё равно сутки никто после операции не выпустит в поток, ты сам знаешь.

— Об этом я не подумал, — огорченно опустил голову Альберт.

— Я иду спать, — сказал Сократ.

— Хорошо, давай отложим до завтра, — Альбер повернулся и ушёл.

Должно быть действительно произошло что-то важное, покачал головой Сократ. Он давно не видел друга в таком возбужденном состоянии. Но сегодня думать уже не хотелось.

Выспавшись и позавтракав, Сократ решил навестить Эрика. В медицинском корпусе он снова встретился с Феей.

— Я взяла несколько дней отпуска, чтобы поухаживать за ним, — сообщила она.

Ребята вошли в палату, где лежал Эрик, который завидев их решил вскочить на ноги. Конечно же навстречу Фее, а не Сократу.

— Я так рад вас видеть, — сообщил он, удерживаемый девушкой в кровати. Но врачи говорят ничего страшного, ты был прав. — Эрик метнул взгляд на Сократа. Через два дня меня выпустят.

Сократ посидел пять минут рядом, пока не понял, что Эрик и Фея хотят побыть одни. Он попрощался, сославшись на дела и пошел к себе в комнату. Там он нашёл, нетерпеливо ожидающего, Альберта.

— Ну, хорошо, — сдался Сократ. Показывай, что ты там хотел.

— Пошли, — Альберт встал на ноги.

— Куда?

— В медицинский корпус.

— Но я только-что оттуда. Зачем?

— Делать тебе прививки, — безапелляционно заявил Альберт.

— Прививки?! Зачем это ещё?

— В юрский период можно только с прививками, на случай если скафандр порвётся.

— В юрский период? — с недоумением переспросил Сократ. Это когда был один материк Пангея и по нему бегали динозавры? Зачем мне туда?

— Да это эпоха динозавров, но Пангея к тому времени уже начала распадаться, — начал было Альберт, но увидев выражение лица товарища, перешёл к сути, — нам туда нужно, чтобы я тебе кое-что показал.

— А рассказать нельзя?

— Можно, но я хочу, чтобы ты это сам увидел.

— Хорошо, я готов, — согласился Сократ.

В медицинском отсеке Сократу сделали десяток прививок, Альберт их уже недавно делал. Затем они пошли в отдел обеспечения и получили два легких скафандра и набор «Земля- Воздух».

Это только в кино можно было просто так перемещаться во времени. На самом деле было необходимо соблюдать массу предосторожностей самому не заболеть и не перенести в прошлое современные вирусы.

При путешествиях на сотни миллионов лет необходимо было брать комплект из парашюта и надувной лодки. Погрешность определения места выхода из норы в пространстве и во времени была очень большой.

Альберт зарезервировал ворота из второго десятка, всё-таки у научного подразделения были определенные преимущества перед полевыми группами. Ворота второго десятка были снабжены антисептическими системами, химическими и ультрафиолетовыми.

— Надеюсь мы не окажемся посреди мирового океана, — сказал Сократ, заходя в них.

— Я сам всё рассчитал, а за пультом Данте.

— Спасибо, это немного успокаивает.

В этот раз ребята действительно не упали со скалы и не оказались под водой. Сократ и Альберт появились в метре над землей и мягко приземлились на ноги.

Оглядев бурную растительность и огромные стволы Сократ заметил.

— Интересно, что будет если выход окажется внутри дерева.

— Ты же знаешь, что плотность дерева не позволяет существовать в нём норе, — возразил Альберт. Только вакуум, газы, в редких случаях жидкость.

— В теории да, но знаем ли мы всё, — ответил другу Сократ, продолжая с интересом озираться.

— Мы действительно ещё многого не знаем, — согласился Альберт.

— Остаётся вести себя осторожно, чтобы не наступить на бабочку, — пошутил Сократ.

— Нам не далеко, — успокоил нервы другу Альберт. Иди за мной.

Они оставили комплекты «Земля-Воздух», запомнили на браслетах координаты норы и осторожно пошли сквозь буйство зелени.

— А где же динозавры? — нарушил молчание через некоторое время Сократ.

— Здесь их нет. Я специально выбрал такое место. И поверь мне, это к лучшему.

— Никогда не видел живого динозавра.

— Если тебе это интересно, сходи в Парк юрского периода в двадцать первом или двадцать втором веке.

— Это же для детей?!

— И тем не менее, там те же самые динозавры, вернее их клоны. Только всё это безопасно.

— А что это за зубастая ворона на ветке?

— Это археоптерикс. Не волнуйся он безопасен, у него слабые мышцы на сжатие.

— А если стая нападёт?

Альберт промолчал, что-то внимательно рассматривая под ногами. Наконец он остановился около какого-тот куста.

— Вот! — торжественно провозгласил он.

Сократ завертел головой, что было не очень удобно, несмотря на то что скафандр был облегченный.

— Я ничего не вижу.

— Посмотри вперед.

— Ничего не вижу, кроме куста.

— Это не куст, а грегорианский папоротник, — возразил Альберт.

— Хорошо, пусть будет папоротник, хотя я знаю только грегорианский календарь. Что ты мне хотел показать?

— Вот именно, что ты заешь только календарь. Его и хотел показать, — в голосе Альберта чувствовалось звенящее торжество.

Сократ с недоумением переводил взгляд с Альберта на куст папоротника и обратно.

— Ты притащил меня за двести миллионов лет, чтобы показать простую траву? — недоверчиво спросил юноша.

— Да! И это не простая трава, это грегорианский папоротник. Запомни его и сфотографируй.

Сократ сфотографировал его, но про себя подумал не сошёл ли его юный друг с ума от постоянной учёбы.

— Идём назад, — сказал Альберт и зашагал прочь.

— Что, и это всё?

— Пока, да.

Они молча вошли, а вернее по очереди впрыгнули, в дыру. У Сократа было такое чувство, что над ним подшучивают. Но когда они вышли, это чувство сразу пропало.

— Альберт, это не Академия! — крикнул он, предупреждая товарища и схватился за кобуру со слипером.

— Я знаю, — спокойно отреагировал Альберт. Это публичная библиотека в Лондоне, вторая половина двадцатого века. Ночь, поэтому никого нет. Положи оружие.

— Ты сделал прыжок с пересадкой?! — с удивлением воскликнул Сократ.

— Да, так было нужно.

— Но это запрещено!

— Многое что запрещено, — ответил Альберт внимательно глядя в глаза друга.

Сократ смутился и отвёл взгляд.

— Но это очень опасно!

— За рулём Данте, помнишь?!

— Только это спасает тебя от мгновенной смерти из моих рук, — тихо проворчал Сократ.

Но Альберт его уже не слушал, он включил фонарь и ходил среди полок. Наконец молодой человек нашёл то, что искал и снял с полки большой фолиант.

— Что это? — спросил Сократ.

— Каталог древней фауны, — ответил Альберт, листая книгу на столе и подсвечивая себе фонариком. У меня в Академии такая же, тот же год издания.

— Ну и что?

— Смотри, — развернул книгу Альберт.

— Ты меня сегодня измучил загадками про растения. Я в них никогда не был силён. Что я должен увидеть?

— Грегорианский папоротник. Видишь?

— Вижу, — уже раздраженно ответил Сократ.

— Сравни со своей фотографией. Это он?

— Он, — ответил Сократ, вопросительно поднимая взгляд на друга.

— Видишь, папоротник был в юрском периоде, и он каталогизирован. Но в моём издании этого каталога, одного и того же тиража, этого папоротника нет.

Глава 21

— И как ты это заметил?

— Совершенно случайно, — ответил Альберт, они сидели с Сократом в его комнате, в Академии. Ты же знаешь я всегда интересовался юрским периодом. А тут в периодике двадцать первого века грегорианский папоротник. Название очень звучное, понимаешь. Я тоже знаю только календарь. Вот и удивился. Оказалось, что я ничего не пропустил. Просто ничего не знал о нём.

— Почему? — спросил Сократ замолчавшего друга.

— Потому что для меня его не было.

— Как это?

— Я сделал важнейшее открытие, — проговорил Альберт, пропустив вопрос мимо ушей.

— Какое же? — переспросил Сократ.

— Прошлое меняется, — Альберт посмотрел на Сократа, его глаза блестели.

— Послушай, — взмолился тот, — я тебя не понимаю. Я не такой умный. Мне нужно разжевать.

— Смотри, Сократ. Несмотря на то, что всё пространство время существует сразу, — начал Альберт.

— Одновременно? — перебил его Сократ.

— Нет не одновременно, разновременно. Но существует и прошлое, и будущее. Существует параллельно, если можно так выразиться. То есть как процесс, в любую точку, которого мы можем попасть. И путешествуя в обе стороны процесса, в прошлое и будущее мы почему-то думали, что изменения, после вмешательства, могут происходят только в будущем.

— Ну, да, а разве не так?

— Раздавив бабочку, ты меняешь будущее. Лягушка умрет, не съев бабочку, кто-там дальше не съев лягушку, правильно?

— Правильно.

— А, что, если не совсем правильно? Что, если внося нарушение в линию времени, существующую в общем потоке, колебания, в виде волны изменений пойдут в обе стороны.

— Не понял тебя?

— Ну подумай, если бабочка исчезла, хотя должна была быть съедена, то должны исчезнуть и все её действия до этого момента.

— Но почему?

— Потому что человека раздавившего её нет в линии, нет в потоке, это внешний фактор, который прикладывает силу с неким вектором к линиям времени и является возбудителем колебаний. А колебания идут в две стороны по линиям, а не только вперед, как мы думали. Понятно?

— Нет, — честно ответил Сократ.

— Я говорю о том, что, дав толчок тем, что ты раздавил бабочку, ты дал толчок изменений в обе стороны. Временная линия будет стремиться устранить парадокс исчезновения бабочки и снова войти в состояние покоя. То есть линия подстраивается таким образом, что бабочка никогда не существовала, организуя для этого естественные предпосылки.

Сократ сидел, молча, переваривая слова Альберта.

— То есть ты хочешь сказать, что меняя что-то в потоке мы меняем не только будущую часть линию времени, но и прошлую?

— Да! Ты понял! — воскликнул Альберт.

— Но при чём здесь папоротник? — продолжал недоумевать Сократ.

— Это же просто! Для того, чтобы попасть в удаленные точки от текущей точки на шкале времени, нужно больше энергии. У маньяков нет таких машин, у них нет в наличии энергии искусственной звезды. И несмотря на то, что все их писатели фантасты мечтали об охоте на тираннозавров, маньякам не доступен юрский период. Пока не доступен.

— Ты прав, так далеко мы их ещё не ловили, — согласился Сократ.

— А для того, чтобы изменить папоротники, нужно забраться ещё дальше во времени, чтобы у них было время поменяться, вырасти новому виду. А забраться так далеко маньяки не могли абсолютно точно, да и мы там почти не бываем. А теперь представь, что у меня лежит каталог в Академии, который попал сюда лет пять назад по внутреннему времени, в котором нет этого папоротника.

— Что значит, — воскликнул Сократ, — которого наконец-то осенило, — что в потоке произошло изменение, которое не коснулось твоей книги, потому что книга находилась во временном пузыре, который блокирует волны изменений. А поскольку никто не мог забраться во времена, предшествующие папоротнику, то значит изменение инициировано позже по шкале времени.

— Так точно, — ответил сияющий Альберт. Это величайшее открытие.

— И что нам это даёт на практике? — спросил Сократ.

— Не знаю, пока не думал, — обескураженно ответил, сбитый с толку вопросом, Альберт. Но это переворачивается всё представление о потоке. Мне нужно всё ещё раз обдумать.

— А скажи мне? — спросил Сократ, думая уже о другом, — пузырь он сглаживает абсолютно все колебания.

— Да, считается, что волны обтекают его.

— Даже те, которые могут произойти от встречи с двойником?

— Да, даже они. Но к чему ты об этом спрашиваешь?

— Да так, просто подумалось после твоего открытия, — ушёл от ответа Сократ. Не хочешь навестить Эрика?

— С удовольствием, — ответил, вставая Альберт.

Сократ очутился на той же самой лестнице, с которой он прошлый раз ушёл через нору в Академию. То, что нора обнаружилась прямо в офисе Турчака было приятной неожиданностью. Ему как раз нужно было уже возвращаться. Подготовительные путешествия не должны были длиться долго, чтобы никто не заметил.

Он вспомнил прошлый разговор с Турчаком, о том, что это будет его последняя закупка. Ему оставалось докупить только боеприпасы. Турчак стал ему больше не нужен. В своё время, не хватающий с неба сынок бизнесмена и депутата Рады, помог ему связями. Но сейчас он больше не нужен. Этот пустой и бессовестный человек занимался продажей связей своего отца, получая с этого проценты. Турчак познакомил его с продавцом армейского оружия Алексеем Ивановым.

Сократ выбрал это время и это место, чтобы закупить необходимое оружие. Два государства схлестнулись в борьбе за территории, и как обычно это бывает в такое время, наверх полезло человеческое отребье. В нормальное время, они тихо сидят и сдерживают свои инстинкты из чувства самосохранения. Но как только понимают, что ответственности больше нет, вылезают на улицы и появляются во власти. Для простых людей это плохо. Но для Сократа было хорошо, он мог недорого и без всяких проблем приобрести всё, что ему нужно. Смутное время, одним словом.

Юноша, спустился по лестнице и вышел из офиса на Крещатик. Он посмотрел на проходивших мимо людей. Может среди них есть потомки кого-то из посёлка Веселины. Хотя нет, пока это невозможно. Монголы не оставили в живых никого.

Сократ поежился от ветра и повернул направо, в сторону набережной. Там должен быть ресторан, в котором Иванов через Турчака назначил ему встречу.

Через несколько минут Сократ заметил слежку. Вот почему его так долго держал Турчак, выигрывал время, чтобы подошли бойцы Иванова. Очевидно его не хотят отпускать живым, чтобы замести следы и быть может раскрутить на деньги напоследок.

Сократ замедлил ход, внимательно осматриваясь. Впереди он заметил проход во внутренний дворик. Не торопясь, юноша свернул за угол, а потом ещё раз.

Наверное, сейчас они звонят Иванову, пытаясь выяснить, что делать. Объект слежки ушёл с курса. Сократ достал слипер и стал ждать. Во дворе никого не было. Из окна второго этажа небольшого дворика доносилась ругань. Визгливый женский голос иногда прерывал недовольный бас мужчины.

А вот и первый клиент. Худой парень с выступающим кадыком выскочил из-за угла и уставился на Сократа. Сократ нажал на курок. Худой рухнул, как подкошенный, разве что не гремя костями. Юноша ещё раз осмотрелся и остался стоять на месте.

Скоро из кармана худого раздалась телефонная трель. Сократ ждал. Через минуту позвонили ещё раз, а через две появился второй преследователь, плешивый мужик в камуфляже. Сократ уложил его, переступил и пошёл на встречу.

Иванов выбрал ресторан с претензией на французскую кухню. Цветные стены, белые скатерти, много стекла. Приемлемый интерьер. Иванов сидел в углу, перед ним стоял графин с водкой и тарелка закуски. Французский ресторан или нет, но очевидно, что ассортимент всегда и везде заказывался один и тот же.

— А Сергей, заходи дорогой, — привстал Иванов.

Сократ назвался Сергеем из Крыма, выступающим за целостность Украины, чтобы избежать лишних вопросов и поддержать легенду Алексея Иванова. Иванов позиционировал себя ветераном, который когда-то служил в батальоне Азов. Основным текущим занятием Алексея была торговля оружием, а иногда людьми.

— Выпей со мной, Серёга, — сказал Иванов, делая знак официанту налить вторую рюмку.

— Нет, спасибо, — отказался Сократ, — я по делу и ненадолго.

— Ты что меня не уважаешь? — спросил Алексей и первый раз бросил взгляд на дверь.

Ждёт плешивого и худого, подумал Сократ.

— А вот я тебя уважаю, хоть ты и не украинец, а крымский татарин. Я, сидя в своём родном городе, приглашаю тебя, как гостя, оказываю гостеприимство, а ты недоволен?

Иванов уже забыл, что напившись прошлый раз водки, выложил Сократу всю свою биографию. Отец его был евреем, сменившим фамилию, а мать калмычкой. Отсюда и скуластость лица. Сам Алексей родился в Пермской области, и судьба его помотала по многим городам бывшего Советского Союза. Занимался то тем, то этим, не гнушался краж и разбоя. Оказавшись в смутное время в Киеве, он понял, что может подзаработать здесь своими излюбленными методами.

— Мне нужны ещё гранты для ручного гранатомёта, — сказал Сократ, не слушая Иванова и положил на стол пачку зеленых бумажек, почему-то здесь предпочитали не собственные деньги, а из страны за океаном, но у Сократа не было времени разбираться в таких тонкостях.

— Когда? — Иванов снова посмотрел на дверь.

— Завтра, на том же месте.

— Завтра не смогу.

Сократ положил руку на деньги.

— Ну хорошо, хорошо, будут тебе гранаты, — Иванов уже не отводил взгляд от двери.

— Вот и славно, — сказал Сократ поднимаясь.

— Подожди, я сейчас в туалет схожу, потом попрощаемся, — встал из-за стола Иванов, забрав с него мобильный телефон.

— Если ты ждёшь своих двух бойцов, то они не придут. Можешь им не звонить, — спокойно сказал агент Академии.

— Ты чего это, замочил их, да? — растерянно уставился на юношу мнимый ветеран.

— Нет пока. Но тебя замочу, если не достанешь гранаты.

Юноша вовремя уловил, что глагол мочить употребляется здесь в каком-то другом зловещем контексте. Возможно, это значило утопить в Днепре.

Сократ поднялся и вышел из ресторана. Поежился и поднял воротник. Всё-таки ветер холодный. Он пошел в другую сторону. В Киеве было много нор. Сократ выбрал город из-за этого, а ещё из-за того, что в Африке или Латинской Америке он бы больше бросался в глаза из-за внешности, а с такой легкостью оружие достать было больше негде, кроме мест военных конфликтов. Он медленно шёл в сгущающихся сумерках.

— Сократ, постой!

Юноша повернулся в сторону темного переулка откуда донесся голос.

Глава 22

— Элис, что ты здесь делаешь?

Девушка шагнула вперёд. Одета она была явно не по погоде. Легкий шерстяной свитер грубой вязки. Губы её посинели на ветру.

— Ты должен отказаться от своей затеи, — сказала она.

— Как ты меня нашла?

Элис промолчала. Она дрожала стоя, на ветру. Вид у неё был жалкий. Но Сократу сейчас не давала покоя только одна мысль. Он не слушал девушку.

— Это же не случайно? И Лондон не случайно? Ты следишь за мной, — обвинил он дочь Алого.

— Да, — нехотя призналась девушка.

— Как тебе это удается? — уже растеряно спросил Сократ.

— Маячок в твоей зажившей ране, — Элис отвела взгляд в сторону.

— Маячок? — переспросил юноша.

— Маячок, — кивнула дрожавшая девушка. Грубый аналог навигационной системы ваших браслетов. Отец его сделал.

— Значит, ты следишь по его приказу, но зачем?!

— Нет! — с жаром возразила Элис. Он не знает. Если бы он узнал, — девушка запнулась.

— Что, если бы он узнал? Как долго это продолжается. Постоянно, — Сократ увидел подтверждение во взгляде Элис.

— Послушай, не делай этого, — заговорила девушка. Отмени свои планы.

— Не тебе решать, — жестко обрезал её Сократ. И не смей больше следить за мной, иначе я расскажу в Академии, где вас искать и, как вы перемещаетесь в потоке.

Сократ зло развернулся на каблуках и зашагал прочь в темноту. Злость застилала разум, ярость мешала думать. Девушка следила за ним. Всё его предприятие было поставлено под угрозу. Все месяцы подготовки могли пойти насмарку.

— Сократ, постой.

Юноша прибавил ходу. Он шёл не оглядываясь.

— Не делай этого, прошу тебя, — прокричала ему в отчаянии Элис. Мертвые иногда должны оставаться мертвыми. Я знаю это. Поверь мне!

Он на мгновение обернулся, окинув взглядом одинокую хрупкую фигуру на улице, но потом продолжил свой путь, ничего не ответив девушке.

Следующий месяц Сократ был занят на операциях. Они с Эриком были вымотаны. Количество маньяков в потоке, пытавшихся изменить историю, резко выросло. Агентов не хватало. Операции не так детально прорабатывались. Это привело к человеческим жертвам. Агенты стали гибнуть.

Эрику опять не повезло его ранили ножом во время попытки освободить Муссолини. К счастью, рана была не глубокая, и через три дня юноша был в строю. Раньше бы ему дали месяц отдохнуть на экзотических островах перед извержением вулкана, который бы потом стёр следы его присутствия. Но не сейчас.

Они отбивали нападение на Сталина и тут же мчались в очередной раз спасать Черчилля. Академия потеряла пятерых агентов в схватке с неофашистами в берлинском Рейхстаге тысяча девятьсот сорок пятого года.

Наполеона круглосуточно прикрывали три смены ангелов хранителей. Сократ узнал, что группа Странника проворонила отравителя Рузвельта и неуравновешенный убийца Трумэн пришел к власти на год раньше. В результате два японских города подверглись ядерной бомбардировке. Это было чудовищно.

Однажды Сократ встретил в коридоре Альберта. Друзья не виделись очень давно. Сократ, за последние три дня, спал не больше восьми часов. Он только-что участвовал в операции по блокировке покушения на Брейвика, за день до норвежской бойни. На душе у юноши было противно, он считал, что в этом случае не нужно было так ревностно следить за сохранением статус кво.

— Ты к нам? — спросил Сократ Альберта. Я слышал часть научного отдела переводят в оперативный отдел.

— Да это так, но я остаюсь работать.

— Не подошёл по возрасту?

— Нет, не это. Я вошёл в группу, которая пытается разобраться с текущей ситуацией. Мы наблюдаем экспоненциальный рост инцидентов в потоке и хотим выяснить причины.

— И как успехи? — устало спросил Сократ.

— Пока успехов нет, — откровенно признался Альберт. Я хотел бы с тобой обсудить кое-что.

— Только не сейчас, — покачал головой уставший агент. Я ничего не соображаю. Хочу спать.

— Хорошо, тогда потом, — согласился Альберт.

Сократ дошёл до комнаты и упал на кровать, намереваясь проспать мертвым сном сутки. Но этому не суждено было сбыться. Через шесть часов его браслет снова начал пульсировать. Вызов на операцию. Юноша с трудом заставил себя встать и принять душ. Через пять минут он встретил в коридоре бледного Эрика, с запавшими глазами. Его тоже подняли по тревоге. Вдвоём они направились в оперативный штаб.

— Ты знаешь, — говорил по дороге Эрик, — наставники все заняты на операциях, и Фею перевели на начальную подготовку кандидатов.

— Кто-то мне сказал, что стали набирать детей старше десяти лет, — поддержал разговор Сократ.

— Фея говорит, что набирают двенадцатилетних из двадцать первого века, а более-менее обученных кандидатов срочно принимают в агенты.

— Плохо, — покачал головой Сократ, — нельзя выпускать необученных сопляков в поток.

— Выхода нет, — вздохнул Эрик. Но посмотри! Что за собрание?

Сократ уже сам увидел и удивился. В штабе собралось около тридцати агентов и это в такое время! Сам Ректор находился среди них.

— Кажется все в сборе, — начал он и сразу наступила тишина. Вы, наверное, недоумеваете почему здесь собралось столько опытных агентов. У нас очень важная задача. Мы наконец нашли ренегата, убивающего своих. Бывшего агента и бывшую гордость Академии, — Ректор сделал паузу, агенты зашумели, они поняли о ком идёт речь. Мы нашли агента Алого, человека убившего Монаха и поправшего все наши устои. Оказывается, он всегда был под боком и тайно пользовался нашими тоннелями. Он смог создать аппарат, который подключался к нашей машине. Но ученые нашли дыру в системе и смогли выследить предателя. Сегодня состоится операция по нейтрализации Алого. Его нужно взять живым и допросить. Вы пойдёте тремя группами по восемь человек. Группы возглавят Шмель, Странник и Шанель. Старт через два часа. А сейчас отдыхайте и готовьтесь.

Сердце Сократа сжалось. Нужно предупредить Элис, подумал он. Но это невозможно.

— Что с тобой? — поразился эмоциям, отразившимся на лице друга Эрик.

— Ничего, — взял себя в руки Сократ. Я рад, что мы можем отомстить за Монаха.

— Но его нужно взять живым, смотри не наделай дел, — возразил Эрик.

— Да, конечно, пойдём перекусим.

Они позавтракали, получили снаряжение и необходимую одежду. Времена римской империи, как уже догадывался Сократ. Они отправлялись из трех ворот. Сначала группы Шмеля и Шанель, в последнюю вошёл Сократ. На час позже отправлялась группа Странника, в которой был Эрик.

Шмель и Шанель должны были окружить и атаковать снаружи виллу в окрестностях Рима, Странник должен был переместиться прямо в дом и заблокировать доступ Алому к машине.

Яркое итальянское солнце ослепило Сократа и заставило его прищуриться. Они были на просёлочной дороге. Юноша оглянулся и поправил меч на боку, за спиной, обернутый в тряпку висел боевой слипер. Агенты пошли по направлению к, расположенной на возвышенности, вилле. Красивое двухэтажное здание белого цвета выделялось на фоне зелени и цветов, раскинувшегося на холме сада.

Двое рабов поставили корзины и с удивлением смотрели на группу людей, идущих мимо оливковых деревьев. Со стороны они должны были казаться сопровождающими знатной дамы. Но, что-то выглядело не так. Все были напряжены и это чувствовалось. Кроме того, знатные дамы не перемещались пешком, даже так не далеко от Рима. Нужно было взять носилки, подумал Сократ. Это откровенный промах. Слишком много их стало в последнее время и слишком дорого они обходились.

Шагающая впереди накаченная культуристка Шанель мало походила на знатную даму, скорее была похожа на гладиатора. Сократ редко сталкивался с ней в Академии до этого дня и ничего про неё не знал. Но очевидно, что Шанель должна была быть опытным агентом, раз Ректор послал её на такое задание.

Сократ тоже был не знаком командиру отряда, поэтому она оставил его в числе двух пар, которые должны были контролировать подходы к вилле с обратной стороны виллы. С основной дороги заходила группа Шмеля.

Шанель с тремя доверенными агентами перелезла через стену ограды и скрылась в саду. Сократ и его напарник, молчаливый агент Пианист, остались контролировать свой периметр.

Сократ оглянулся. Рабы исчезли. Но помощь им привести неоткуда. Юноша знал, что сейчас поблизости нет ни солдат, ни преторианцев.

Солнце палило. На душе у Сократа было не спокойно. Он почему-то хотел, чтобы с Элис и Алым не случилось ничего плохого. Внезапно на вилле раздались выстрелы. Стреляли из пистолета определил Сократ. Он рванулся вперёд, но костлявые и узловатые пальцы Пианиста схватили его за руку.

— Шанель приказала ждать здесь.

Сократ подчинился, тем более что выстрелы стихли и наступила тишина. Слышны были только трели насекомых в саду. Потянулись невыносимые минуты ожидания, когда юноша строил догадки и версии того, что происходит на вилле.

Внезапно через ограду перелезли Шанель и её три спутника.

— Возвращаемся, — дала она команду приблизившись.

— Но что случилось? — нетерпеливо спросил Сократ.

— Потом, — оборвала его Шанель.

Они вернулись по той же дороге. Вышли к норе и отправились в Академию. Когда ворота открылись, Сократ увидел Ректора и Шмеля. Значит его группа уже вернулась. Но лица у руководителей Академии были мрачные.

Нежели упустили, не смея надеяться, подумал Сократ. Он увидел стоявшего рядом агента из группы Шмеля.

— Ну что взяли Алого? — спросил его юноша.

Агент мрачно окинул взглядом Сократа.

— А ты что не знаешь?

— Нет мне не сказали результатов, — Сократ метнул взгляд на разговаривающих друг с другом Ректора и Шмеля, до юноши не доносилось ни звука.

— Мы его не застали, — сказал агент. Он ушёл.

Хорошо, просто отлично, подумал Сократ, собираясь уже уйти.

— Странник погиб, — мрачно добавил агент, — вместе со всей группой.

Глава 23

Сократа как будто кто-то огрел по голове дубиной. Сознание поплыло.

— Что ты сказал? Как так, Странник, вся группа? — залепетал он. Этого же не может, правда? Ты ошибся?

— Хотел бы я ошибаться.

Сократ огляделся вокруг, пытаясь взглядом найти Эрика, но находил только мрачные лица агентов.

— Но как?!

— Я не знаю, парень, — агент похлопал юношу по плечу и опустив голову ушёл.

Эрик стоял и мысли беспорядочно проносились у него в голове. Лицо Эрика, с которым он говорил несколько часов назад о Фее. Фея!

Новость быстро разнеслась по Академию. Новый рекорд, восемь погибших агентов за одну операцию. Сократ шёл к Альберту. Фея ещё ничего не знала, она была в потоке на занятиях с группой кандидатов. Юноша бросил случайный взгляд в стекло и остолбенел.

По параллельной галерее шла девушка. Откуда она здесь?! Девушка подняла глаза и их взгляды встретились. Элис отвела взгляд в сторону. Сократ увидел, что её руки скованны за спиной, а сзади девушку сопровождает агент.

Значит налёт на виллу Алого провалился не полностью, значит они взяли его дочь. И теперь в Академии заложница. Даже не так много зная Алого, Сократ подозревал, что тот не бросит свою дочь в беде.

Сократ нашёл Альберта на рабочем месте за компьютером. Под глазами друга были синяки, он тоже не высыпался последние дни.

— Они попали в энергетический противоход, — объяснял Альберт. Пространственно-временные перемещения носят векторную форму. Кто-то воспользовался машиной и этой норой перед тем, как туда попала группа Эрика.

— Алый!

— Возможно, сам Алый, — кивнул Альберт. Энергия не появляется и не исчезает мгновенно. Это нам кажется, что происходит всё за мгновение. На самом же деле это мгновение дискретно. Ты видел инверсионный след от самолёта?

Сократ кивнул.

— Самолёт улетел, — продолжал Альберт, — а след остался. Так и в норе, Алый ушёл, но на какое-то ничтожное мгновение осталась энергия, которая была противоположна по направлению энергии приложенной для перемещения группы Эрика. В одном тоннеле встретились две противоборствующих силы. Туннель развалился. Просто перестал существовать.

— А они? — сглотнул Сократ.

— Мгновенная аннигиляция, — тихо сказал Альберт.

— И никаких шансов?

— Никаких.

— А Алый?

— Мы не знаем, — пожал плечами Альберт. Может быть тоже, а может и нет. Но мы зафиксировали, срабатывание аппарата Алого на долю секунды раньше, чем отправили к нему наших. У Алого был шанс проскочить.

— Как скажем Фее?

— Я не знаю, — опустил плечи Альберт.

Фея молчала. Она просто стояла и молчала. Одинокая слеза скатилась по её щеке. Большие глаза незряче смотрели мимо Альберта и Сократа. Потом она повернулась и покачиваясь пошла к себе. Альберт беспомощно посмотрел на Сократа.

— Фея! — пошёл за девушкой тот.

— Оставьте меня сейчас, пожалуйста, прошу вас.

Сократ остановился. Они смотрели, как уходит их подруга, не зная, что предпринять.

— Ты достал мне разрешение? — повернулся к Альберту Сократ.

— Что? Ах да, вот возьми.

Эрик протянул разрешение охраннику. Тот внимательно прочитал и кивнул. Юноша вошёл в открывшуюся дверь. Она сидела на кровати застеленной серым покрывалом. Около оголовья стояла тумбочка, напротив кровати стул. Вот и весь интерьер.

— Привет, — сказал он. Можно присесть?

Элис подняла глаза.

— Не я здесь хозяйка, — сказала девушка и замолчала.

Сократ помялся, но потом всё же сел напротив неё.

— Мне жаль.

— За что меня схватили?! Почему держат здесь? — нервно выкрикнула она.

— Ты знаешь, что это не моя воля. И ты знаешь почему ты здесь. Из-за отца.

— Да, это когда-нибудь должно было случиться, — опустила она голову. Не могло так продолжаться вечно.

— Это не я вас выдал.

— Я знаю, — тихо произнесла Элис и посмотрела на Сократа. Ты на это не способен. Что со мной будет?

— Всё зависит от того, что будет делать твой отец, — подумав, сказал юноша.

— Он мне не отец, — внезапно произнесла Элис.

— Не понял? — удивился Сократ.

— Ты слышал, — Элис смотрела мимо молодого человека. Он мне не отец.

— Но кто же тогда?

— Я его любимая. Вернее, я та, из кого потом выросла его любимая.

— Я тебя не понимаю.

— Всё ты понимаешь, — горячо возразила девушка. Настоящая Элис погибла или должна была погибнуть в лондонском пожаре. Но нет, девочке не дали умереть! Её сделали агентом Академии!

— Так ты?

— Нет, не я. Какой ты глупый. Та Элис училась в одной группе кандидатов с Алым и Монахом.

— Не может быть! — начал понимать Сократ.

— А, я вижу ты начал улавливать суть ваших игр со временем, — иронично заговорила девушка. Та, Элис героически погибла, спасая вашу Академию, спасая вместе с Алым. Но Алый очень любил свою Элис. Понимаешь?

— Он снова спас тебя из пожара?

— Да. Ректор выгнал его за это, когда узнал.

— А нам сказали, что он героически погиб.

— Но я не та Элис, понимаешь. Оказалось, что я не та Элис! Та Элис десять лет училась вместе с ним, они были сверстники. А я маленькая девочка, как дочка. Со временем он привык к этому. Вот и всё, — устало сказала девушка.

Сократ молчал, что тут скажешь.

— Поэтому я тебе и говорю, остановись пока не поздно, — продолжила Элис. Хватит играть в бога. Это никого не сделает счастливее. Или ты станешь, как Алый, как все они.

— Ты не понимаешь меня.

— Я тебя понимаю. Это ты не понимаешь, что не нужно ворошить прошлое, менять его себе в угоду. То, что случилось, то должно было случиться. Алый не получил того, что хотел от моего воскрешения. Оставь всё как есть.

— Ты фаталистка.

— Я реалистка, а вы фантазеры. Безответственные фантазеры. Алый говорит, что вы разрушаете время. Агенты Академии разрушают время!

— Как так? — встрепенулся Сократ. Академия защищает время. Агенты погибают, чтобы предотвратить изменения.

— Это не так. Отец… Алый тоже так думал, раньше. Но потом он пришёл к другому выводу. Когда у него появилась возможность взглянуть на деятельность Академии со стороны.

— И что же это за вывод?

— Что основная причина нестабильности потока, это Академия.

— Я тебя снова не понимаю.

— Вы реагируете на какое-то изменение слишком сильно и грубо. Линию времени не так просто изменить. Алый говорит, что пространственно-временной континуум сам должен устранять парадоксы. Но вы взяли на себя эту функцию. И только усугубляете проблемы. Маньяк изменил что-то, вы появились после него, чтобы всё исправить и опять изменили что-то. А уже пошла первая волна, после вас вторая, ваша встреча и действия с маньяком третья. Линии начинают колебаться, появляются новые незначительные или значительные отклонения. Вы снова реагируете, ещё больше усугубляя ситуацию. И так до бесконечности.

Сократ сидел, молча, и думал. Это всё объясняет. То, что сейчас происходит. Они наращивают количество агентов и операций, реагируя на увеличение инцидентов с маньяками. Но получается, что они сами являются причиной роста инцидентов.

Он никогда не рассматривал вопрос с этой стороны. Странно, что учёные не рассматривали эту гипотезу. Что они слепо верят в догматы установленные, установленные кем? Нужно обязательно поговорить с Альбертом, он поймёт. Получается, что исправление инцидента не является исправлением. А является вторым инцидентом. Догадка Алого выглядит, на первый взгляд, вполне логично.

Допустим кто-то хочет убить Гитлера в тысяча девятьсот тридцать третьем году. Этот кто-то строит машину времени, выбирает момент и убивает чудовище. В обе стороны шкалы времени по теории Альберта пошли волны изменения. При этом, как говорит тот же Альберт, временные линии обладают упругостью, сопротивлением. Допустим волны всё изменят так, что Гитлер погибнет, раз уж его застрелили, но ход истории не измениться. Сопротивление потока поможет этому. Может быть кто-то другой займёт место Гитлера. Пространственно-временной континуум устранит парадокс.

Но тут появляются агенты Академии. И что они делают. Они спасают Гитлера и запускают новые волны вдогонку к первым. Пока сглаживается первый парадокс, возникает второй. И что дальше? Непредвиденные и не просчитываемые изменения в прошлом и будущем. Вот что дальше.

— Может оказаться, что ты права, — произнёс Сократ. Мне нужно обсудить эту информацию с одним другом.

— Я тебя убедила?

— В чём?

— Отказаться от твоей авантюры?

— Но почему ты пытаешься отговорить меня? Какой тебе в этом прок, что за настойчивость?

— Я тебя люблю, — спокойно произнесла Элис.

— Что-что? — переспросил ошарашенный Сократ.

— Ты слышал, я тебя люблю, — повторила девушка. Это произошло сразу, как я увидела тебя. Поэтому я за тобой следила и не хотела, чтобы об этом знал Алый.

Сократ обескураженно смотрел на девушку.

— Мне нужно всё это обдумать, — медленно произнёс он и стал подниматься со стула.

— Подумай, — Элис тоже встала.

Её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Сократа. Юноша чувствовал тёплое дыхание Элис.

— Неужели ты просто уйдешь, от несчастной влюбленной узницы, — девушка мягко взяла его за руки, в её глазах блестели слёзы.

Сократ невольно ответил на страстный поцелуй, да и как он мог сдержаться в такой момент. Наконец они оторвались друг от друга.

— Спасибо, — прошептала девушка и, покраснев, отвернулась.

Сократ вышел из комнаты и пошел к себе. Он решил, что прежде чем идти к Альберту он обдумает всё сам, что и как сказать другу. Пока в голове был полный сумбур. Юноша прямо в одежде улегся на кровать и в задумчивости помассировал запястье. Рука чесалась без привычного браслета.

Сократ вскочил, как ошпаренный, и уставился на своё пустое запястье.

Глава 24

Сократ бежал уже понимая, что скорее всего он опоздал. В коридорах и галереях Академии было пусто. Наступили не простые времена. Дверь комнаты, где содержали девушку была открыта. Юноша ускорился и забежал внутрь. Стул и охранник валялись рядом. Не нужно быть детективом, чтобы определить, что стул встретился с головой незадачливого стража.

— Давно она сбежала? — спросил Сократ, пытаясь помочь охраннику подняться на ноги.

Тот в ответ, только промычал, что-то неразборчивое. Сократ оставил его и вышел наружу. Так куда бы он побежал, если бы ему нужно было бы сбежать из Академии. Конечно к воротам, тем более, что в твоих руках браслет. Машина работала практически постоянно, каждые несколько минут кто-то прибывал или наоборот отправлялся в поток.

Он выскочил в зал ожидания и увидел её. Два неудавшихся путешественника во времени лежали у её ног. Девушка стояла к нему спиной, в её руке был слипер охранника. Она смотрела на табло. Отправление должно было состоятся через две минуты. Сократ успел.

— Элис, — крикнул он.

Девушка обернулась и мгновенно выстрелила. Но рефлексы агента сработали раньше. Как только рука с оружием стала подниматься, Сократ упал на пол и откатился вбок. Следующим движением он юркнул за угол, в коридор, из которого только что прибежал. Сократ прислонился к стене и заговорил с девушкой.

— Элис, послушай меня, не нужно бежать, ты не в чём не виновата, тебе не причинят вреда, доверься мне.

В ответ тишина.

— Элис?

Сократ осторожно выглянул за угол. Два тела лежали, девушки не было. Он вышел в зал и огляделся. Раздался шум за спиной. Юноша оглянулся, но это наконец просто открылись ворота. Пришло время прыжка.

Что же делать? Сократ подумал, а потом вспомнил, как Данте определял по браслетам, кто вернулся, а кто нет. У операторов есть система отслеживания в пространстве и времени браслетов. Его браслет у Элис. Юноша побежал в операторскую часть здания.

Лысина Данте склонилась над изучением трекеров. Сократ бросил взгляд в угол, на пустое кресло Феи. Он вспомнил, что её перевели в учебную часть. Как она переживет смерть Эрика, мелькнула мысль в голове Сократа. Нужно бы пойти, помочь пережить горе. Но потом. Сейчас не до этого нужно разобраться с Элис и своими делами.

— Данте, привет, нужна помощь.

— Что опять случилось, молодой человек? — обернулся Данте. Когда ты прибегал в прошлый раз вся Академия стояла на ушах.

— Сейчас примерно тоже самое. Элис украла мой браслет и сейчас где-то в Академии. Помоги мне её найти.

— Элис?! Кто это?

— Это дочка Алого, которую захватили во время операции. Разве ты не слышал?

— Да, да, слышал. И она убежала с твоим браслетом? Но как?

— Давай, потом. Нужно сначала поймать её, пока она дел не наделала.

— Хорошо, — Данте закрыл трекеры, и открыл новую программу.

Старый оператор ввел имя Сократа, и юноша увидел на дисплее свою фотографию, а также короткие справочные данные. Данте сделал ещё несколько манипуляций и на экране появилась трехмерная схема Академии.

— Синий маячок — это твой браслет.

— Что это медицинский отсек? — спросил Сократ.

— Именно так.

Синяя точка двигалась между нагромождением линий. Она завернула за угол и переместилась на другой уровень. Сократ не понял куда именно.

— Куда она идёт? — спросил он у старика.

— Куда не знаю, но она спускается.

— Ты можешь позвонить ей на браслет?

— Конечно, — Данте ткнул пальцем в экран.

Послышались гудки. Точка на схеме остановилась на секунду, затем снова двинулась дальше.

— Она не хочет говорить с нами, — констатировал Сократ.

— Или не знает, как пользоваться браслетом, — добавил Данте.

— Какие двери можно открыть с помощью браслета? — спросил юноша.

— Браслетом агента? — переспросил оператор. Да, практически все.

— Вот незадача. Мне нужно догнать её. Ты можешь мне помочь?

— Чем же тебе может помочь в таком деле старик? — удивился Данте.

— Дай мне наушник оператора и веди меня к ней.

— Хорошо, но я должен сообщить Ректору?

— Он уже знает, — ответил Сократ, вспомнив про охранника.

Сократ спустился на лифте, в то время как Элис шла лестницами. Юноша шёл по первому наземному уровню. В основном здесь были склады. Это был общий уровень для всех башен. Ниже начинались технические уровни и лаборатории. Куда же шла Элис? Девушка целенаправленно спускалась вниз. Но что она может здесь найти? Сократ не понимал этого. Или она идёт ниже. В лаборатории? Нет, не может быть, там ей нечего делать. Или она нацелена на технические помещения? Ей нужно было уходить в поток. Продержать его за углом и уйти через ворота. Больше никак. Но может быть она хочет сделать диверсию. Нарушить функционирование Академии. Машины. Отключить энергию от неё. Это возможно, если погасить звезду. Спина Сократа похолодела. Неужели он понял цели Элис. В этом случае Академия бы прекратила свою деятельность. Если сломать энергетический блок. Но можно ли его сломать и знает ли девушка как это сделать. Как обидно она его провела.

— Элис вышла на первый уровень, — раздался голос Данте в наушнике.

— Где? — прошептал Сократ.

— Восточное крыло.

— Это далеко от меня?

— Тебя я не вижу, у тебя нет браслета. Это направо от лифтов, если стоять к ним спиной.

— Хорошо. Спасибо. Что там?

— Да ничего особенного, склады, старые ворота, транспортный ангар, — начал перечислять старый оператор.

— Стой, стой, какие старые ворота? — удивился Сократ.

— Ворота? Наверное, они раньше выполняли техническую функцию, при строительстве Академии. Они не подключены к системе и через них нельзя уйти в поток.

— Но браслет, определяет эти ворота, как ворота?

— Да, — после секундной задумчивости, ответил Данте. Определяет. Там осталась нора, а браслет чувствует все норы.

— Через неё можно уйти? — спросил юноша, осторожно продвигаясь в сторону восточного крыла.

— Нет, нет. Я же говорю. Ворота не подключены к машине.

Но Элис, наверное, этого не знает, подумал Сократ. Вот её цель. Она хочет уйти через эти ворота. Её ведёт браслет. Но она не знает, что эти ворота не работают. И она не знает, что они её отслеживают с помощью браслета. Как она когда-то отслеживала его. Юноша почувствовал удовлетворение от этой мысли. Он услышал шорох, где-то впереди и стал идти ещё осторожнее. Сократ вспомнил, что у Элис есть слипер.

Внезапно девушка вышла из-за угла шагах в двадцати от него. Сократ прижался спиной к стене., надеясь, что она не заметит его в тени. Тусклые лампы освещали коридор чисто символически.

Но Элис не смотрела по сторонам. Она смотрела на браслет, который, как компас показывал направление на ворота. В другой руке она держала оружие.

Сориентировавшись, девушка подняла голову и пошла в сторону старых ворот. Сократ стал красться за ней вдоль стены. Скоро он увидел эти ворота. Они были огромные. В них мог проехать большой грузовик. Наверное, действительно ворота были предназначены для технических целей. На них было даже два окошка, чего не было на привычных ему дверях.

Девушка в растерянности остановилась перед воротами. Очевидно, она ожидала увидеть тоже, что и наверху. Несколько ворот, людей. Но нет.

— Элис, не стреляй, — вышел на свет Сократ. Они не работают. Послушай, меня.

Девушка вздрогнула и обернулась. Она подняла руку со слипером. Сократ напрягся. Элис помедлила, а потом прижала браслет к панели ворот. К удивлению, потерявшего дар речи Сократа, ворота открылись. Элис мелено, продолжая целиться в агента, вошла в шлюз и ворота закрылись.

— Данте, ты же сказал, что ворота не работают!

— И что? — раздалось в наушнике.

— Она открыла их моим браслетом.

— Я сказал, что они не подключены к потоку, а не к электричеству, — возразил Данте. И сказал, что твоим браслетом можно открыть почти все двери в Академии, а ворота уж и подавно. Кстати, к вам на уровень спустился сам Ректор и другие агенты. Я вижу на схеме другие браслеты.

Но Сократ его уже не слушал, он подбежал к окошку и увидел, как Элис внутри шлюза изучает панель. От досады он стукнул кулаком по двери. Девушка не могла услышать удар, но она повернулась и посмотрела на Сократа. На мгновение их взгляды встретились и Элис вернулась к изучению панели.

Хорошо, что ворота не подключены к потоку, подумал Сократ. Кроме того, девушка не знает, что ворота управляются сейчас только из операторской, иначе бы не тратила время.

Тем временем Элис начала набирать, что-то на экране панели управления внутри шлюза. В сердце юноши закралось беспокойство.

— Данте, ты тут?

— Да. К тебе приближаются другие агенты.

— Скажи, — не обратил внимание на его сообщение Сократ, — если ворота не подключены к машине, но подключены к электричеству, то что будет если сработает шлюз.

— Сейчас, секунду. Если их включить, то они переместят человека прямо в, — Данте замолчал.

— Куда?!

— Прямо в поверхностный слой пузыря времени, который находится снаружи, — закончил Данте.

— И что будет?

— Время для человека остановится.

— Ты можешь отключить ворота?! — вскрикнул Сократ, продолжая смотреть в окно.

— Нет, они же не подключены к машине.

Сзади Сократа послышался топот ног. Но юноша не мог оторваться от окна. Элис выпрямилась, посмотрела на Сократа и прижала браслет к панели. Через секунду её не стало.

Множество рук схватили Сократа за плечи и развернули к Ректору. Ректор бросил грозный взгляд на Сократа и посмотрел в окно шлюза. Никого не увидев там, снова повернулся к юноше.

— Ну, молодой человек и что всё это значит. Я требую объяснений!

— Сократ, — раздался в это время голос Данте в ухе, — Ректор с тобой рядом?

— Да, — ответил Сократ.

— Скажи ему, что только что был активирован браслет Монаха и я вижу, где он.

Глава 25

— С кем ты разговариваешь, — спросил Ректор.

— Это Данте, он хочет сообщить Вам, что активирован браслет Монаха.

— Наверное, это Алый, дай мне наушник.

Сократ снял наушник и передал Ректору. Тот стал внимательно слушать, несколько раз бросив взгляд на свои часы.

— Слушайте меня все, — обратился Ректор к агентам. Алый объявился, он активировал браслет убитого им Монаха. Не знаю, каким образом, но Алый снова воспользовался нашей машиной. Самое главное, он прыгнул к Барьеру и сейчас находится в часе от него. Не знаю зачем это ему, но мне это очень не нравиться. Поэтому все вы, я, и ты тоже, — сказал он Сократу, — прямо сейчас идём за ним. А с этим разберемся потом.

Пятеро агентов, Сократ и Ректор направились к лифтам. Сократ бросил пару взглядов назад, пытаясь понять, что произошло с Элис. У Данте он уже спросить не мог, наушник был у Ректора. Данте готовил им прыжок. Ректор дал юноше браслет, оказалось он всегда ходил с двумя. Неизвестно отличались они чем-то или нет.

Когда они подошли к нужным воротам, всё уже было готово и двери приглашающе распахнулись. Агенты вошли внутрь шлюза. Лица были напряжены. Сократ помнил из теории, что у Барьера норы свертываются. Максимальное расстояние, на которое можно подойти к Барьеру это полчаса, может быть минут на пять больше. Потом уйти будет нельзя. Что там дальше не знает никто. Барьер времени на то и барьер. Возврата нет. Можно ли выжить, идёт ли время дальше или просто заканчивается и начинается полное ничто никто не знал.

Есть шанс узнать на собственном примере, подумал Сократ. Но, естественно, он не хотел так закончить свою жизнь.

Нора вывела их на скалы, серые скалы с черными, как будто грязными основаниями были сплошь усыпаны камнями. Альпы предположил Сократ, хотя таких мест на Земле было несколько. Серые камни скал выкрашивало в розоватый оттенок заходящее солнце. Небо было грязно красного цвета, покрытое то ли тучами, то ли смогом. Дышалось с трудом, очень большая пропорция углекислого газа в воздухе. Человек своей деятельностью отравил воздух планеты.

— Вон он смотрите! — крикнул один из агентов.

Юноша обернулся и увидел Алого. Отсюда было не узнать агента ренегата, но это мог быть только он. Больше некому. Алый сидел на камне, на одной из скал. Его взор был устремлен на горизонт. Он ждёт приход Барьера, сразу понял Сократ.

Ректор тоже это понял.

— Окружаем его потихоньку, — дал он команду, старайтесь не попасться на глаза и спугнуть его.

Агенты начали карабкаться по камням. Они заходили сзади. Сократ тоже лез наверх, внимательно глядя под ноги, чтобы не сломать их. По его прикидкам у них оставалось минут пятнадцать двадцать, чтобы не пропустить возможность вернуться. А до Алого было примерно столько же.

Внезапно, кто-то из агентов споткнулся и горсть камней покатилась вниз. Алый обернулся и приложил руку козырьком к глазам, чтобы защитить их от лучей лежащего на горизонте красного солнца.

Потом он поднялся на ноги и поспешил вниз со склона скалы, но на противоположную сторону от них.

— Он нас заметил, — крикнул Ректор. Вперед!

Они понеслись наверх, уже не обращая внимание на ноги и возможность упасть. Из-за тяжелого воздуха Сократу было трудно дышать, пот катился по его спине. Он взобрался на вершину и посмотрел вниз, где уже достаточно далеко с камня на камень, как олень перескакивал Алый.

Рядом появился задыхающийся Ректор. Он посмотрел на часы.

— Назад, к норе. У нас мало времени. Его мы уже не догоним, и да помогут ему боги или кто там ещё, когда он встретит Барьер.

Они так устали, что спускаться было не менее трудно, чем подниматься. Все молчали. Нужно было успеть. Сократ уже не верил, что они вовремя вернуться в нору.

Но они успели. Агенты вернулись в Академию. Ректор выглядел мрачным и подавленным.

— Идите все отдыхать, — сказал он. А с Вами, юноша мы завтра продолжим разговор.

Это обещание не сулило ничего хорошего. Сократ сейчас мечтал о душе и забвении, но пошёл к Альберту. Нужно было разобраться с Элис. Юноша пошёл сразу в научный отдел, застать Альберта в комнате последнее время было невозможно. Его друг постоянно работал над чем-то.

Сократ угадал. Альберт сидел за компьютером и во что-то там всматривался красными слезящимися глазами.

— Ты хочешь себя угробить, — сказал он товарищу вместо приветствия.

— Сократ?! Ты тоже выглядишь не лучше, кроме того от тебя воняет. Извини, я очень занят.

— Мне нужно с тобой срочно поговорить.

— Это не может подождать?

— Нет.

— Ну хорошо, — Альберт развернулся к Сократу, — слушаю тебя.

Сократ рассказал, о последней встрече с Элис, опуская некоторые подробности, но местами наоборот акцентируя внимание Альберта.

— Ты хочешь знать, что с Элис? — спросил тот.

— Да.

— Ты можешь это увидеть, — ответил Альберт, снова поворачиваясь к компьютеру. Она не первый предмет или тело, как тебе угодно, попавший в оболочку пузыря.

Он начал быстро набирать что-то.

— Какое крыло, говоришь?

— Восточное.

— Ага, вот. Снаружи стоят камеры, смотри.

Сократ нагнулся и увидел на экране кусок стены и фигуру, парящую в десятке метров от неё.

— А приблизить можешь? — спросил он.

— Пожалуйста, но ракурс не сменить не могу.

Лицо Элис было видно в пол оборота, оно выражало крайнюю степень удивления, рот приоткрыт, на губах капелька слюны. Поза была неестественная.

— Она жива?

— Да, но время для неё остановилось.

— И что теперь? — спросил Сократ.

— А ничего, — ответил Альберт. Она всегда будет там, пока стоит Академия.

— И её нельзя оттуда вынуть, что ли?

— Нет нельзя. Для этого нужно снять пузырь с Академии.

— Это осуществимо?

— Конечно, — нахмурился Альберт. Но для Академии это будет катастрофа.

— В каком смысле? — спросил Сократ.

— Я думаю, — покачал головой Альберт, — что нас сразу накроет не волна или ураган, а каскад штормов времени. И я даже представить не могу, что с нами тогда будет.

— Может, так и нужно поступить. Может быть, тогда всё встанет на свои места, — мрачно заметил Сократ.

— Ты о том, что тебе наговорила Элис про влияние Академии на поток?

— Да, а это не правда?

— Правда, но это не повод уничтожать Академию.

— Так ты знал?

— Да, я знал! И что я по-твоему должен делать? Да Академия заигралась с оперативной работой. Но это та сторона медали, которую видишь ты. Но есть и другая.

— Это какая же?

— Наука! Да, наука, не улыбайся, исследования. Познание этого мира.

— Сейчас мы начнем с тобой банальный спор на тему, что наука чиста сама по себе и всё зависит в каких целях её применять, — заметил Сократ и устало опустился на стул.

— А разве нет? Так оно и есть. Мы можем многое дать человечеству.

— А мне кажется, Элис права и нам нужно перестать играть в богов.

— А мне кажется, что девочка начиталась романтической литературы. Никакой речи о богах или их подобии не идёт. Пойми, мир не статичен он меняется. Именно это не может понять нынешнее руководство Академии. Мир меняется. Где-то меньше, где-то больше, но опять-таки размер изменений — это наша субъективная оценка.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, Альберт, не продолжай. Я сам себе всегда это говорю, что мир изменчив и в наших силах направить эти изменения в хорошую сторону. Это наполняет моё, наше существование, здесь содержанием и смыслом. Но сегодня, когда я смотрю на Элис, знаю её историю, мне кажется, что это эгоизм. Что оценка хорошего и плохого тоже субъективна, как ты говоришь. Может нужно, чтобы всё шло именно так, как шло. Может нам не нужно вмешиваться, может в итоге от наших хороших намерений рождается зло?

Сократ встал и вышел, оставив удивленного Альберта протирать красные глаза кулаками.

Сон долго не шёл и лишь под утро по внутреннему времени Академии уставший агент уснул. Но сон и в этот раз не оказался продолжительным.

Сократа разбудил Альберт.

— Послушай, друг, — сказал он и замолчал.

— Если ты пришёл продолжить вчерашнюю дискуссию, то хочу заметить, что ты выбрал неподходящее время, я хочу спать, — Сократ сделал попытку повернуться.

— Я не знаю, как тебе об этом сказать, — тихо проговорил Альберт, опустив голову.

— Что? — Сократ сел в кровати.

— Феи нет.

— Не понял, Феи нет в Академии? О чём ты? Она в где-то в потоке? С ней что-то случилось?

— Да, — Альберт поднял красные, заплаканные глаза. Случилось. Её больше нет. Она покончила с собой.

— Как же так?

— Повесилась вчера вечером. Как раз, когда мы с тобой разговаривали.

— Я тебе не верю. Где она?

— В морге.

— Пошли, — вскочил на ноги Сократа.

Она лежала на столе накрытая простыней. Лицо было бледно голубым, синие веки навсегда закрыли её большие красивые глаза. Сократ стоял, покачиваясь не в силах поверить в происходящее. Сначала Монах и Конан, потом Эрик. Но они были мужчины и пали в борьбе. А здесь что? Как же он не пришёл к ней, не помог. И уже ничего не сделаешь. Машина времени бессильна в пузыре. Он повернулся к понурому Альберту.

— Ты прав, а не я, — сказал Сократ. Нельзя сдаваться, если не мы, то кто же тогда.

Сократ развернулся и решительно зашагал вон.

— Сократ, ты куда? — спросил Альберт вслед, но не получил ответа.

Юноша направился в операторскую.

— Данте, мне нужен тоннель! — сказал он старому оператору с порога.

— А, это опять ты?! Но тебе же сегодня на ковер к нему, — кивнул головой вверх оператор.

— Это он мне поручил, — соврал Сократ. Видишь его браслет.

— Вижу, но как уже знаю, браслеты очень легко меняют владельцев.

Сократ обескураженно опустил руки.

— Данте, пожалуйста, помоги мне. Последний раз. Это очень хорошее дело. Если не для меня, то ради неё.

Данте погрузился в раздумья, а потом погрозил пальцем.

— Это нечестный прием, молодой человек, — сказал он, сглотнув комок в горле. Но так и быть, вы были друзьями. Я помогу, но в последний раз.

Глава 26

Сократ стоял в благоухающем запахами летнем лесу. Приятный ветерок, слегка тронув листья, пробежал по его спине. Юноша решительно зашагал к одному ему известному месту в лесу. Через некоторое время он огляделся, удовлетворённо кивнул сам себе и принялся ждать.

Ожидание было не долгим, скоро он увидел идущего в его сторону ещё студента Академии Времени Сократа. Увидев его, спокойно стоящего на поляне Сократ выкатил от удивления свои и так круглые глаза, замедлил шаг.

— С тобой всё в порядке, у тебя нет галлюцинации. Я это ты. Твой дублёр из более позднего времени. Как Конан, помнишь? — сказал агент Сократ.

— Но, — начал было более ранний Сократ.

— Не перебивай меня. Времени в обрез. Нам нужно многое исправить.

— Нам?

— Вернее мне, как более поздней версии, владеющей всей информацией, которую тебе пока знать ни к чему.

— Но что же мне делать?

— Ты дождешься Алого и его друзей и отправишься в его гостеприимный дом.

— А браслет?

— Браслет он заберёт.

— Но?

— Не задавай вопросов. Отдай ему браслет. Я не могу тебе дать все ответы, понимаешь? Просто поверь мне. Ведь ты это я.

— Я понял, хорошо, — задумчиво согласился студент Сократ. Я остаюсь ждать Алого. Удачи тебе, чтобы ты не задумал.

Агент Сократ благодарно кивнул двойнику и пошёл по склону вниз.

Навстречу юноше шла Веселина. Её лицо начало озаряться улыбкой.

— Сократ, — воскликнула девушка, — ты вернулся, ты не обманул меня!

Агент Академии закрыл её губы долгим поцелуем.

— Пошли, нам нужно идти, — сказал Сократ, с трудом оторвавшись от девушки.

— Что случилось? Ты не рад меня видеть? Или в Царьграде какая беда? — Веселина беспокойно заглянула в глаза Сократа.

— Всё в порядке, всё будет хорошо, — сказал Сократ. Но сейчас нужно идти.

— Некраса говорила, что ты не вернешься.

— Я знаю, знаю, — прервал Веселину юноша. Но времени у нас мало, идём.

— Куда идём, на что у нас мало времени?

— На жизнь, Веселина, времени мало, чтобы жить.

— Как странно ты говоришь, — недоумевала девушка, следуя по тропинке за Сократом.

Сократ держал её за руки и шёл быстрым шагом. Веселина еле успевала за ним.

— Куда ты? — спросила она, увидев, что Сократ свернул с дороги к частоколу.

— Ты должна мне помочь, — не ответил он на её вопрос.

Юноша остановился и внимательно разглядывал тропу. Да вот она, трава посвежее и пониже. А вот здесь зачахла. Сократ наклонился и нашёл конец веревки. Он стал тянуть за него, упираясь ногами в поросшую травой землю. Большой квадрат травы сдвинулся с места. Веселина охнула.

— Что это?

— Это? — Сократ стоял над несколькими ящиками, которые лежали в земле с прошлого лета, — это то, что спасёт тебя.

Он наклонился над одним из них и снял крышку. Пуленепробиваемый шлем с лазерным прицелом, легкий бронежилет с защитой от холодного оружия. Набедренники и налокотники. Это он достал с трудом в двадцать первом веке. А теперь оружие, два автоматических пистолета, автомат Калашникова. Юноша задумался и через секунду нацепил на пояс десантный нож. Он оглянулся на девушку.

— Ты воин? — в недоумении спросила она.

— Нет, но сегодня мне придётся им стать, как и всем здесь. Чтобы выжить, идут монголы.

— Не может быть! Они же далеко в степях?

— Нет, они уже здесь.

— Но где твой меч и где твой конь? Как ты собираешься вступить в войско?

— Мне это не нужно. Помоги мне закрыть ящик травой. Да, вот так. Спасибо.

Когда они подошли к воротам их, как и полагается, встретил вопросом дед Богша.

— Гляжу, твой ромей вернулся, Веселина?

— Да, я вернулся, — ответил за Веселину Сократ. А что князь у Девятко ещё гостит?

— Да, — недоуменно протянул дед и замолчал, глядя на решительно вошедшего в ворота юношу.

Веселина засеменила за Сократом.

— Куда мы?

— В дом купца.

— Но зачем?

— Мне нужен князь. Его нужно подготовить.

Во дворе дома купца Девятко прохаживались трое дружинников князя. Они что обсуждали, когда появились Сократ и Веселина. Удивительный вид юноши в круглом шлеме поразил воинов. Они на мгновение застыли, но потом опыт жизни в этом не легком времени сыграл свою роль. Руки легли на рукояти мечей, а сами воины непроизвольно сдвинулись друг к другу.

— Мне нужен князь Мстислав, — сразу взял инициативу громким голосом Сократ.

— А ты сам кто таков? — совершенно спокойно спросил воин с сединой в бороде.

— Я ромейский воин и купец Сократ.

— Да уж вижу, что не из наших будешь. И какое у тебя дело до князя?

— Нужно организовать оборону, монголы идут.

Трое воинов дружно расхохотались. Сократ растерялся. На шум из дверей дома вышел воевода.

— Что такое? — спросил.

— Тут какой-то юродивый ромей с горшком на голове до князя просится, молвит от монголов оборонятся нужно.

— Так монголы в степях за Днепром.

— Вот нам и смешно стало.

— Гоните его взашей, — бросил воевода и повернулся, чтобы войти назад в дом.

Сократ, видя, что дело принимает совсем другой оборот, не так, как он рассчитывал, решил пойти ва-банк. Времени действительно оставалось всё меньше. Он не ожидал такой расслабленности от дружинников князя. Хотя с получением достоверной информации в эти века должно быть было очень сложно.

Третьяк не успел войти в дом, когда юноша выхватил из кобуры пистолет ТТ, быстро снял с предохранителя и выстрелил в ногу седобородому воину.

Гром среди ясного неба не произвел бы такого впечатления, как произвел пистолетный выстрел. Замерли все и дружинники, и Третьяк, и Веселина. Седобородый упал и схватился за ногу. Нужно отдать должное, что орать он не стал. На выстрел из дома выскочили оставшиеся воины, князь и купец Девятко.

— Что здесь происходит? — грозно спросил Мстислав, скорее обращаясь к своим людям, чем к Сократу с девушкой.

Последняя стояла с помертвевшим лицом, словно вот-вот ожидая, что дружина князя наброситься на них.

— Это греческий гром, — шагнул вперёд Сократ, показывая пистолет. Он поможет вам победить, кочевников, монголов, которые уже в походе и к вечеру будут здесь.

— Греческий гром? Никогда не слышал о таком. Про греческий огонь слышал, а про гром нет, — сказал в наступившей тишине Девятко.

— Постой, — князь положил купцу руку на плечо, — какие ещё кочевники?

— Сотня всадников Бату-хана, внука знаменитого Чингисхана ещё до заката будут здесь, — ответил Сократ, уже несколько раз посмотревший за прошедшее для него время нападение монголов.

— Но как? — спросил князь.

— Как?! — удивился вопросу Сократ.

— Орда откатилась назад, в степи, — сказал князь. Я знаю, что кочевники взяли Переяслав, но в наших краях их никто с зимы не видел?

Оказывается, всё не так плохо с информацией в четырнадцатом веке, обескураженно подумал юноша. Они были в курсе передвижений врага. Очевидно привыкли к опасности, поэтому и ведут себя спокойно. А он думал, что они беспечны от незнания. В более поздние века началось бы переселение и бегство. Но речь сейчас не об этом. Сократ не знал почему монголы оказались рядом. Он не занимался изучением этого вопроса. Он знал только, что сотня воинов отделилась от тысячи. Эта сотня прошла через лес, разделилась на два отряда и уничтожила поселение атакой перед закатом. На следующий день здесь должно остаться только пепелище.

— В дне пути отсюда стоит тысяча воинов, от них отделилась сотня и идёт сюда через лес, — ответил юноша.

— А может ты их лазутчик, — нахмурился князь.

— Тогда зачем бы мне вас предупреждать?

— И действительно, что ты у нас делаешь? — спросил Девятко. Я тебя не помню.

— Я недавно в ваших краях, я еду с сервера. Из города Риги, куда сопровождал ромейского купца. А здесь живет моя невеста, вот она, — Сократ показал на Веселину.

— Я слышал про этот город, — сказал купец, глядя на девушку, — сам думал туда податься. Если парень прав, наши дела плохи.

— Я прав! Нужно сейчас же собирать людей!

— Каких людей, у меня всего десяток с собой, — проворчал князь, взглянув на поднявшегося седобородого, — и уже на одного меньше по твой милости.

— И мужики почти все ушли лес сплавлять, как на зло, — добавил Девятко.

— Нужно уходить в лес, — вступил в разговор воевода.

Кажется, Сократу начали верить. Это приободрило юношу.

— Нет, — прервал он Третьяка. Там не спрячешься, они идут с двух сторон. Наткнуться на них очень просто, а в лесу им дать бой будет сложно.

— Здесь тоже десяток воинов и десяток мужиков. Нам с монголами не справиться, если ты верно оценил их в сотню, — возразил воевода.

— Да, ты прав, но я справлюсь, — заявил Сократ.

— С помощью греческого грома? — спросил купец.

— Да.

— Всеслав, покажи рану, — приказал князь, спускаясь с крыльца.

Работа кипела. В подготовку включились все жители. И мужики, и бабы. И стар, и млад. План был достаточно прост, и князь с ним согласился. Нужно было не допустить, чтобы монголы ночью рассеялись внутри поселения. Нужно было их загнать на Сократа. Для этого поспешно рыли ямы и устанавливали заграждения.

Все жители в дом купца не помещались, поэтому выбрали ещё четыре больших дома, вернее четыре дома с пристройками. Женщины, дети в доме с ведрами воды. На всякий случай крыши облили водой заранее. По трое или четверо мужчин должны были защищать окна и двери. Но это на крайний случай.

Князь с воеводой, двумя воинами и раненым Всеславом, остался в доме купца. Там же была Веселина, которая совсем не боялась, а расправив плечи, бросала влюбленные взгляды на своего жениха, такого важного ромея. Совершенно не скрывая зависти, эти взгляды перехватывала пара незамужних девок, также обычно работавших в доме купца вместе с Веселиной.

Сам Сократ расположился на крыше дома. Со второго этажа обозревался не только посёлок, но и поле с частью леса за частоколом.

Они подготовились вовремя. Сначала появился отряд из леса. Монголы выезжали осторожно. На небольших лохматых лошадях, луки в руках, стрелы наложены на тетиву. Медленно, словно ожидая засаду кочевники двигались в сторону приглашающе распахнутых настежь ворот.

Но никого не было, никто их не останавливали. На секунду один из всадников, очевидно командир, остановился в воротах и осмотрелся по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, он резко дернул поводья и лошадь помчалась вперед. За ним с улюлюканьем ринулась остальная группа. И тут Сократ заметил, как по полю подъезжает второй отряд.

Вторая группа уже не таилась. Они увидели открытые ворота и услышали крики своих товарищей. Теперь главным для них было не опоздать к грабежу.

Отлично, думал Сократ, видя, как кочевники несутся в центр посёлка прямо к дому купца. Все лазейки между домов, на улице, идущей от ворот к дому Девятко, были искусно перекрыты. Где бочки, где сеновал, где поленница. Кажется, что всё так и должно быть. Но на коне уже никуда не свернешь.

Самым опасным было, что все нападавшие могли не успеть въехать. Но Сократ из своих разведывательных походов помнил, что во время первого нападения на дом, второй отряд уже проезжал ворота.

Так случилось и на этот раз. Сердце молодого агента бешено колотилось. Первые кочевники влетели во двор купца, а последние всадники второй группы проезжали ворота. Вся улица от ворот до дома купца была заполнена захватчиками.

Сократ опустил большой палец. Улица вместе лошадьми и тоннами земли взлетела наверх. Юноша вынул беруши и лёг за пулемет. Он представил себе выражение лица князя, оставшегося внутри дома, у окна. Пыль стала оседать, и Сократ начал искать мишени, уцелевших налётчиков. С наводкой ему помогал шлем. Короткими очередями он срезал, всё что продолжало шевелиться. К сожалению, мин немного не хватило. Было много раненных.

Сократ увидел, как к ограде дома подошли Третьяк, Девятко, Мстислав и два дружинника. Они смотрели, как уцелевшие монголы падают под пулями Сократа. Князь обернулся и внимательно посмотрел на юношу.

Сократ отвлекся и помахал в ответ. Пара кочевников выскочили за ворота и ушли из зоны поражения. Пусть, подумал агент. Не страшно. Двое не опасно. Их догонят.

И верно, во дворе дружинники и Третьяк садились на лошадей.

— Не дайте им уйти, — встал на ноги Сократ.

Воевода поднял руку, показав, что он всё понял. Князь в это время вышел за околицу. Он шел среди земли перемешанной с кусками мяса, залитой кровью людей и коней. Он не верил своим глазам.

Мстислав остановился, повернулся и сказал юноше:

— Ромеи великие воины, греческий гром просто уничтожил врагов. Не понимаю, как Святослав мог мериться силами с вами.

Сократ не помнил кто такой Святослав.

— Это недавнее изобретение, — ответил он Мстиславу.

— Вот бы нам такое, — сказал князь, глядя снизу. Не хочешь продать. Я дам большую цену.

— Нет. Нужно всё, что осталось вернуть в Царьград.

А осталось много. Гранатомёты и снайперская винтовка, например, совсем не пригодились. Зря он много времени потратил, чтобы натаскать сюда столько оружия, но кто знает, как бы всё повернулось, будь иначе.

Но всё получилось. Люди спасены. Веселина спасена. Она будет жить. Будет с ним. Он знал, что перешёл черту. Нарушил все какие только возможно законы и установки Академии. Ну и что. Он не чувствует себя виноватым. Наоборот, он чувствует, что поступил правильно. Он удовлетворён. Но теперь назад дороги нет. Он перешагнул барьер. Как Алый. У Алого был свой барьер, у него свой. Больше не нужно мучиться. Можно делать так, как считаешь нужным, как подсказывает совесть.

Стало смеркаться. Сократ спустился вниз. Вернулся Третьяк. Они догнали и убили беглецов. Жители поселения постепенно собирались у дома купца. Они сначала в ужасе смотрели на дорогу смерти, но постепенно до них начало доходить какой участи удалось избежать благодаря Сократу.

Начиналось веселье. Откуда-то появилась медовуха. Веселина просто повисла на Сократе, а тот никак не мог прийти в себя и поверить, что он сделал, что хотел. Он обнимал девушку, но его не оставляло ощущение, что всё это происходит не с ним.

— Медовухи герою, — подошёл к молодым князь.

— Не откажусь, — Сократ взял кубок, отпустив девушку.

— Пойдём в дом, — приобнял его князь, — нужно отметить такую славную победу.

— Конечно, — согласился Сократ и пошёл к крыльцу.

Князь сделал приглашающий жест и пропустил юношу вперед. Тот вошёл в сени. Обе руки его тут же были схвачены. Его силой растянули, выпятив грудь, куда нанёс несколько ударов ножом Третьяк.

Бронежилет выдержал, но всё равно было больно и от ударов, и от предательства.

— Не могу пробить! — пожаловался воевода.

— Режь горло, дурак, — подсказал зашедший в дом князь.

— Ой, как это не хорошо, так не благодарно поступить со своим спасителем, — раздался голос вновь зашедшего в дом человека.

Все повернулись, включая Сократа, уже прощавшегося с жизнью. Правда дружинники не отпустили его руки, продолжая удерживать юношу.

Глава 27

Боевой слипер ужасное оружие и последствия тоже ужасны, но не настолько, как от ножа режущего горло. Поэтому Сократ испытал облегчение. Лицо Шмеля было абсолютно серьезным, хотя Сократу и почудилась ирония в его голосе. Агент стоял, расставив ноги, целясь слипером в группу людей, борющихся в сенях дома купца Девятко.

Голова разламывалась. Причём разламывалось, что внутри черепа, где и ломаться вроде бы нечему. Множественные переломы мозга, подумал Сократ, вот на что похожи ощущения после попадания в луч боевого слипера.

Юноша лежал в госпитале Академии времени. Он вспоминал, всё что с ним произошло. С князем он, конечно, поступил неосторожно. Не учёл нравы того времени. Но хотя бы Веселина спасена. За это он готов терпеть эти боли каждый день.

Пришла сестра дала обезболивающие и снотворное.

Глаза разлепились с трудом. Сократ увидел заснувшего на стуле Альберта. Голова болела значительно меньше, терпимо.

Снова пришла сестра, увидела Альберта разбудила его и выгнала. Сократ бодрствовал, но после лекарств было всё как в тумане. И снова обезболивающие и снотворное.

В следующий раз он проснулся бодрым. Он поправился и хотел есть. Заглянула сестра, посмотрела, хмыкнула, лекарств давать не стала, просто ушла.

— Эй, я хочу есть, — крикнул вдогонку Сократ.

В ответ тишина. Юноша откинулся на подушку и повернул голову. На тумбочке стакан воды. Сократ протянул руку и жадно выпил, присев на кровати.

— Привет, — на пороге стоял Шмель. Ну и натворил ты дел, — он покачал головой.

Он постоял пару секунд. Сократ молчал, не зная, что сказать.

— Я спешу, — продолжил он. На минуту забежал. Прости за слипер, но другого выхода не было.

— Я знаю, спасибо тебе. Ты вовремя.

— Брось не за что. Это Ректор попросил присмотреть за тобой.

— Ректор?

— Да. Ну я пошёл. А ты давай это, поправляйся.

Шмель ушёл, а Сократ задумался. Неужели Ректор всё знал. Знал к чему готовиться Сократ, что у него в голове. Но как тогда он допустил такие нарушения. Сократ не задумывался о будущем. Но он был уверен, что его будут судить и изгонят, как когда-то Алого. Он не мог представить, что Ректор попросил Шмеля присмотреть за ним.

Ректор пришёл в тот же день, он сел на стул, где ранее спал Альберт и долго смотрел на Сократа, тот не нарушил молчание первым.

— Ты многое испытал в последние время, — начал руководитель Академии, смотря в глаза молодому агенту, — и я надеюсь многое понял.

— Что Вы имеете ввиду?

— Многие из нас проходят, то что прошёл ты. И со мной был похожий случай, — Ректор взял паузу, а затем продолжил, — но нужно сделать выводы. Кто-то делает выводы, а кто-то нет. Я, Шмель, мы здесь. А Алого нет. Уйти от проблемы очень просто. Трудно решать её каждый день. Я видел, что тебя гложет и попросил Шмеля приглядывать. Я знаю, знаю, — успокоил пытавшегося встать Сократа Ректор, — ты нарушил весь свод правил. Но ты хороший парень и сделал это из лучших побуждений, чтобы спасти людей.

Сократ слушал Ректора и ему вспоминался Алый. Похоже жизнь устроена так, что у каждого в ней своя правда. У Алого она одна. У Ректора другая. А у него третья.

— У нас недостаток кадров и чуткие люди очень нужны. Нам нужно пополнение. Нам нужны наставники. Я думаю, из тебя получится один из лучших, такой, каким когда-то был Монах.

Сократ был поражен. Его не только не выгонят, но и позволят остаться в Академии, даже обучать новых ребят.

— Ты извлёк опыт из происшедшего с тобой, сделай выводы и продолжай работать на благо Академии, пространства-времени и людей.

— Но есть мнение, что Академия своими действиями разрушает пространство-время, что если бы не вмешательство, то упругость линий сглаживала бы парадоксы и изменения.

— Знаю, знаю, — поморщился Ректор. Знаю эту теорию, частично это так, но только частично. Да, мы часто действуем, как слон в посудной лавке. С этим нужно заканчивать. Но мы имеем возможность влиять на события. Ты никогда не задавал себе вопроса — если не я, то кто? Вот, то-то и оно, — сказал Ректор, увидев удивление и понимание во взгляде юноши. Ладно, мне пора. А ты готовься. Завтра выйдешь и начнешь набирать группу. Мне жаль, что так получилось с этими людьми. Правда. Поправляйся.

Ректор встал со стула.

— Что жаль? Я не понял? Вы, о чем сейчас? — спросил Сократ.

Руководитель Академии остановился и внимательно посмотрел на растерянного юношу.

— А Шмель тебе не сказал?

— Что мне должен был сказать Шмель? — присел на кровати молодой агент.

— Они все погибли, — вздохнул Ректор.

— Но как?

— Отрядом, напавшим на поселение, командовал родной брат командира основного отряда. Когда он не вернулся, уничтоженный тобой, скажем так, то старший брат двинулся на поиски. Ты сам сказал, что линии времени упруги, не так просто взять всё изменить. Прости.

Ректор вышел, а Сократ откинулся на подушку в его глазах стояли слёзы.

— Зачем ты хотел меня видеть?

Альберт повернулся к своему другу, отметив появившиеся морщины на лбу и глазах.

— У тебя усталый вид, может тебе взять отпуск?

— Нет, много работы. Ты сам знаешь, что не время. Нужно набирать группу, мы потеряли слишком многих, — Сократ замолчал.

— Да, ты прав, — Альберт отвернулся к монитору.

— Так, что ты хотел?

— Хотел тебе показать одно видео, пока его никто не видел, — Альберт открыл виртуальное окно и запустил файл. Это снял мой автономный зонд.

На экране появилось изображение вулкана, с вершины текла лава. Небо было затянуто тучами пепла. Отсветы вспышек отражались в нём, подсвечивая трехмерные облака. Картина напоминала ад, каким его представляют католики и протестанты.

— И что? — не понял смысла, увиденного, Сократ.

— Смотри сюда, — Альберт отмотал назад, выделил область и увеличил.

Сократ увидел предмет или тень появившуюся над лавой, и тут же, яркой вспышкой, сгоревшей в ней. Альберт отмотал назад ещё раз и нажал на паузу.

— Я всё равно не понимаю, извини.

— Это, — вздохнул Альберт, возможно, отметив про себя недогадливость друга, — те же самые координаты, где исчез Алый.

— Что, что?!

— Ага, тебе стало интересно?!

— Но там не было вулкана!

— Правильно, не было! Но когда не было, вот в чём вопрос? Прямо, как у Шекспира. А не было, когда вы там были. Тогда не было, а миллионы лет назад был!

— Не может быть! Ты хочешь сказать, что это.

— Да, это агент ренегат Алый, который хотел перешагнуть барьер, а вместо этого сгоревший в лаве вулкана, — Альберт ткнул пальцем в экран.

— Постой, постой, — спина Сократа покрылась холодным потом.

— Да! Ты не сошёл с ума, — Альберт развернулся на стуле и торжественно смотрел на друга. Это петля времени. Мы с тобой в петле! Академия в петле! Алый хотел перешагнуть через барьер в будущее, но оказался около барьера в прошлом. То есть, у него не получилось, и он вернулся назад.

— Но это значит, чтобы не происходило в петле, это не повлияет на то, что будет в дальнейшем будущем.

— Именно! Именно поэтому у нас идёт волна изменений в две стороны. Это меня и натолкнуло на мысль. И я решил проверить свою гипотезу установив камеру. Волна должна или набирать амплитуду, или наоборот затухать. Но она гасит сама себя на границе барьера. Ты только представь?

— Но как такое могло получиться?

— Получиться! — Альберт вскочил, его глаза блестели. Это не получилось, это сделано искусственно. Это сделано специально!

— Но кто мог такое сделать и зачем?

— Кто? Люди, конечно, — юный гений пожал плечами. Зачем? Пока не знаю. Но, может быть, чтобы законсервировать нас. Академию, вместе с машиной времени. Закрыть машину в петле, если не получается устранить её и последствия её существования. Может быть за барьером, вне петли существует параллельная реальность, без машины времени и Академии.

— Голова кругом идёт, — ответил Сократ на это предположение.

Эпилог

Он шёл по галерее Академии и любовался застывшим мгновением за прозрачной стеной. Сколько раз он его видел, но сейчас это обрело совершенно иной смысл для Сократа.

Он опаздывал в класс, но бежать было нельзя. Это не приветствовалось в Академии. Кроме, того он понимал, что даже если побежит, то не успеет. Он мог очень быстро просчитать в уме расстояние до класса и поделить на свои физические возможности.

Когда он вошёл, они были уже здесь и встали поприветствовать своего учители. Мальчики на первом ряду были очень похожи, но Сократ уже научился различать их. Слева Нага, справа Хиро. От слов Хиросима и Нагасаки, названий городов, где было совершено самоё чудовищное в истории человечества преступление.

Спасение из этих точек было наработано. А вот с девочкой на втором ряду пришлось повозиться. Оказывается, она была из Израиля. Её тело было разорвано в клочья бомбой террориста. Но проблема была не в этом. А в том, что бомбы было две и Сократу пришлось выходить из норы перед первым взрывом, чтобы забрать её. Левое бедро отдалось болью при воспоминании об этом, его ногу разворотило осколками. Это не было случайностью. Он сознательно пошёл на это. Альтернативы не существовало, он уже не мог забрать её перед вторым взрывом. Бедро было минимальным ущербом. Девочка не пострадала после первого взрыва, её должен был убить второй. Тот, перед которым её забрал прошлый раз Монах, ему было проще. И теперь Сократу пришлось забирать её второй раз, до своего учителя.

Он отвёл взгляд от огромных, фиалкового цвета, глаз Феи, чтобы увидеть, как мальчик, сидящий перед ней, повернулся к нему лицом. Сократ поймал настороженный мальчишеский взгляд Эрика и подумал, что свой барьер он тоже уже перешагнул.

Content

Роман Елиава
Барьер Сократа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог