Век стали и пара

Пролог 1

В котором мы становимся свидетелями убийства

— Всего доброго!

— Хорошего дежурства, — высокий мужчина в котелке, дорогом даже на вид пальто и кожаных перчатках кивнул сидящему на проходной охраннику. Он как обычно покидал здание министерства одним из последних, когда за окнами вечерняя темнота уже во всю вступила в свои права, а на центральных проспектах города зажглись газовые лампы уличного освещения. В руках мужчины был не кожаный портфель — непременный атрибут любого уважающего себя чиновника, а новомодный дипломат, подчеркивающий любовь хозяина к хорошим вещам и наличие у него чувства стиля.

Выйдя на крыльцо министерского здания, любитель поработать допоздна остановился и с наслаждением втянул носом весенний воздух. Пусть температура еще не поднималась слишком высоко, не распознать характерный весенний запах было просто невозможно. И даже недавний дождь и лужи на мостовой не могли испортить общего впечатления. Мужчина улыбнулся и насвистывая какую-то веселую мелодию двинул в сторону темневшего чуть поодаль парка.

Вдалеке за парком, за комплексом правительственных зданий, уже практическим пустым по ночному времени, был слышен гул большого индустриального города. Стучали колеса паромобилей по старой, уложенной еще при прадеде нынешнего короля брусчатке, свистел на станции Браст прибывающий поезд, где-то в темноте весеннего неба был слышен характерный шелест винтов пролетающего над столицей патрульного корвета.

Идея использования старых списанных армейских пузырей уже не имеющих никакой боевой ценности в качестве средства наблюдения полицией за городскими улицами стала в свое время революционной. Поначалу горожане, не привыкшие, что у них над головами летают многотонные стальные гиганты пугались и даже строчили петиции по поводу прекращения такой практики, но как-то незаметно висящая в небе блямба патрульного корвета постепенно стала привычной деталью пейзажа и более того превратилась в один из символов столичной безопасности.

— Куда это вы так спешите, господин начальник департамента? — Из темноты наперерез идущему по мощеной крупным тесанным булыжником парковой дорожке вынырнули две фигуры в плащах и низко надвинутых на лицо широкополых шляпах, практически полностью исключающих возможность идентификации их хозяев. При этом одна фигура высокой и худой, а вторая — низкой и кругленькой, как будто парочку специально подбирали для создания максимального контраста.

— Вы? Но как? — Министерский чиновник тем не менее явно узнал визави по голосу, и это узнавание ему совершенно не понравилось. Свободная от ноши левая рука метнулась было к карману пальто, но это движение было пресечено оглушительно громким в ночи щелчком курка барабанника.

— Руки! Держите руки так, чтобы мы их видели и не делайте резких движений. Я человек нервный, вдруг палец дернется, — длинный недвусмысленно покачал стволом пистолета как бы намекая, что при необходимости наделает в собеседнике дырок без всяких сожалений.

— Что вам от меня нужно? — Справившись с секундной слабостью мужчина в пальто вновь смог добавить уверенности в голос. Уверенности, которой он на самом деле совсем не ощущал.

— Только то, что было нами уже оплачено, — хмыкнул тот, у которого в руках было оружие. — И то что, вы так неосмотрительно решили продать другому заказчику, а нас соответственно бессовестно кинуть. Не хорошо. Нет, я конечно знал, что королевским чиновникам верить нельзя, но вы в данном случае сумели удивить. Я так понимаю, все документы в дипломате? Глянь.

Последнее было адресовано молчавшему доселе подручному, который так же молча подошел к чиновнику — не пересекая возможную траекторию стрельбы, что выдавало в нем человека опытного в таких делах — и попытался вырвать дипломат. Подвергшийся грабежу мужчина выпускать свою ношу из рук не торопился, за что тут же получил короткий, но болезненный тычок кулаком под ребра.

Клацнула защелка дипломата, темноту разрезал узкий луч ручного фонарика. Короткая ревизия содержимого дипломата заняла всего секунд тридцать.

— Да! Есть это оно, — последовал озвученный вывод. — Не уверен, что тут все, но…

Но и изучать документы досконально ночью посреди парка, да еще и в такой пикантной ситуации точно никто не будет.

— Значит все-таки вы, господин хороший, решили плюнуть на наши договоренности, зажать уже уплоченные денежки и оставить нас с носом? Не хорошо…

Что-то в голосе высокого вновь заставило чиновника напрячься, он попытался было оправдаться.

— Я отдам. Все отдам и деньги, и документы, только не убивайте пожалуйста!

— Конечно отдашь, куда ты денешься, — с плохо скрываемой издевкой в голосе протянул длинный. В это же время его толстый подручный вытащил из кармана нож и резко выпрямившись всадил его мужчине в щеголеватом пальто куда-то в район почки. Того мгновенно парализовало от болевого шока, а крик уже готовый сорваться с губ так и застрял где-то в глубине глотки, наружу вырвался только приглушенный полухрип-полустон.

Тостенький меж тем в быстром темпе нанес еще несколько ударов в то же место, и отскочил в сторону чтобы не замазаться чужой кровью, когда безжизненное уже тело глухо повалилось на брусчатку.

— Ну вот и все, — пробормотал длинный пряча барабанник в карман, — все дело сделано, бери дипломат и пойдем.

Толстый подошел к трупу, тщательно вытер нож о дорогое пальто, и подхватив документы, ради которых все и затевалось, и потом не торопясь последовал за своим товарищем, растворившись в темноте ночного парка.

Пролог 2

В котором мы знакомимся с главным героем и его внутренними демонами

Виктора вели сквозь бушующую толпу народа. После всего пережитого за последние дни сознание было изрядно затуманено, поэтому мозг фиксировал только отдельные картинки, как будто перелистывая страницы потертого фотоальбома.

Толпа бесновалась, люди что-то кричали кто-то пытался плюнуть в него, кто-то бросить огрызок недоеденного яблока. Жандармы, надо им отдать должное, умело держали строй не позволяя народному гневу помешать торжеству королевского правосудия. Впрочем, учитывая погоду: серые нависшие над городом свинцовые облака то и дело прорывались вниз мелким осенним дождем — вряд ли бы Виктор вообще в такой момент заметил чьи-то плевки. Его гораздо больше занимали тяжелые кандалы на руках, ногах и шее, позвякивающие при каждом шаге и ощутимо натирающие кожу. С другой стороны мозоли ему все равно не грозили при любом раскладе — у мертвых их просто не бывает.

Двести метров от тюремного паромобиля — не босоногого же бродягу к лобному месту ведут, все должно быть респектабельно — до выстроенного посреди площади эшафота показались настоящей вечностью. Волосы и одежда быстро начали промокать, а неловкая попытка закованными в кандалы руками смахнуть потекшую по лицу влагу была пресечена резким толчком в спину. Виктор сделал несколько неловких шагов, но сумел сохранить равновесие.

Долго ли, коротко ли, но путь позора от тюремного паромобиля закончился, и Виктор вступил на первую ступеньку эшафота. Вторая, третья… Ноги с трудом поднимали тело — оно, казалось, ныло каждым тщательно отбитым в процессе «дознания» сантиметром — вверх, а разум в каком-то странном оцепенении по детской еще привычке отмечал количество пройденных ступеней.

Одиннадцать… Наверху его опять подхватили сильные руки коротким тычком бросили на колени. Виктор должен был познать всю глубину унижения прежде чем процедура придет к своему логичному завершению, каким бы оно не было.

Пристав меж тем принялся хорошо поставленным голосом перекрикивая шум собравшейся на площади толпы зачитывать обвинительный приговор. Виктору обещали помилование в случае если признает вину и откажется от своих родителей. Он на такие условия не согласился и теперь ожидал наступления прямых последствий своего упрямства. В королевскую милость он верил мало, поэтому расценивал свои шансы расстаться с головою как 9 из 10.

— За злоумышление участие в заговоре против покойного короля Максима VIII, покушение на жизнь монарха… — пристав продолжал перечислять мнимые и реальные «злодейства» осужденного, среди которых Виктор неожиданно для себя обнаружил еще и покушение на старого короля.

— «Правильно, если уж врать, то побольше, не стесняясь, чем больше и очевиднее ложь, тем быстрее в нее поверят», — мысленно усмехнулся стоящий на коленях мужчина. Он был последим человеком в стране, которому был резон убивать старого короля, который, если говорить честно, и правда скончался подозрительно быстро. Меньше чем за неделю крепкий шестидесятипятилетний старик, не болевший ничем и никогда, поражавший придворных шлюх способностью затрахать до полного изнеможения девку даже на сорок лет младше, и умудряющийся держать традиционно вороватых министров в ежовых рукавицах, сгорел как свечка. Врачи даже не успели понять отчего, естественно в высшем свете пошли шепотки.

— Милости! Милости! — Перекрикивая пристава и притихшую было толпу закричал кто-то с дальнего конца площади как бы намекая, на то, что далеко не все собравшиеся желают сегодня видеть Викторовой крови. — Милости! Милости!

Последние несколько выкриков уже потонули в негодующем гуле толпы. Люди пришлю сюда в такой отвратительный день за развлечением и желали насладиться им до конца.

— … за все вышеперечисленные злодеяния, а также вследствие всяческого отсутствия раскаяния и осознания своей вины перед королем и государством приговаривается… К четвертованию!

Толпа внизу завизжала от восторга в предвкушении невиданного ранее зрелища.

Виктор же в свою очередь дернулся будто от удара плетью. К тому, что ему отрубят голову он был уже в общем-то морально готов, но четвертование… Его же, черт побери, уже лет восемьдесят на практике не применяли, заменяя на другие виды казни. Кто вообще мог подумать, что эта сволочь в короне окажется настолько мстительной, что пойдет на нарушение сложившихся в последние десятилетия традиций⁉ Это же сущее варварство?

Тем временем оглушенного приговором Виктора, все еще ждущего слов о замене мучительной казни чем-то более приятным подхватили сильные руки стоящих по обе стороны помощников палача, споро сняли с него все также отвратительно звенящие кандалы, и переведя в горизонтальное положение начали привязывать распластанное на деревянном щите тело. Сомнений в серьезности происходящего не оставалось практически ни капли.

— Нет! Что вы делаете? Какого х… — попытался было дернуться приговоренный, но палачи были к этому готовы и держали крепко, а короткий тычок в солнечное сплетение быстро выбил дух из измученного тела, разлившись болевой волной по отбитым ранее потрохам.

Виктор попытался закрыть глаза, в которые сверху попадала падающая из нависших над городом свинцовых туч вода. Хотелось проснуться, казалось еще секунда, одно усилие, и он проснется в своей домашней кровати как ни в чем не бывало. Но нет, чуда не происходило, сколько бы он не дергался и не пытался вырваться из этой реальности, обстановка вокруг него и не думала меняться.

От падающих с неба дождевых капель лежащий на спине мужчина практически ничего не видел. Только размытые силуэты нависающих над ним палачей. Вот один из них подхватил в руки здоровенный устрашающего вида топор — толпа на площади зашумела в предвкушении перехода действа непосредственно к самому интересному, — обошел распятое тело и встал с левой стороны. Последнего слова перед началом действа Виктору, что характерно, произнести никто не предложил. Конечно, он же «политический», практически личный враг государства. Было бы странно давать такому возможность высказаться.

Палач с топором некоторое время попереминался с ноги на ногу — вряд ли неизвестный Виктору мужчина был в восторге от своей роли, участие в варварской казни, которой не место в любом просвещенном обществе не украсит ни чье резюме — потом перехватил орудие труда, размахнулся и с хеканием рубанул по левой руке казнимого.

Будто бы в замедленной сьемке Виктор наблюдал за движением лезвия топора, обрамленного падающими дождевыми каплями и лишь в последний момент, успел зажмуриться.

Зажмурился и проснулся…

Проснулся обнаружив себя сидящим на кровати, полностью мокрым от пота и с бешено бьющимся сердцем, которое казалось пытается выскочить из груди.

— Ты опять? — Сквозь сон пробормотала лежащая рядом Мария и, перевернувшись на другой бок вновь засопела, демонстрируя завидную способность спать в любой обстановке.

— Спи, — непонятно зачем ответил Виктор, хотя собеседница вряд ли могла его услышать, машинально поправил одеяло укрыв девушку и сел, свесив ноги вниз. По опыту таких вот ночных представлений он знал, что быстро уснуть у него уже не получится.

Виктор встал и стараясь не шуметь вышел из спальни. Зашел на кухню включил свет, прикрыв дверь, чтобы не помешать Марии досыпать остаток ночи, достал пачку папирос, чиркнул спичкой, закурил.

Почему-то каждый раз, в этом сне идет дождь. На самом деле тогда стояла отличная летняя погода и не было даже намека на тучи. Такие вот странные выверты подсознания, окрашивающие воспоминания о самом худшем дне в жизни в соответствующий им по духу серый цвет. Наверное, какой-нибудь патентованный мозгоправ мог бы сформулировать лучше, но до того, чтобы обращаться за помощью к доктору Виктор еще не дошел. Он предпочитал справляться со своими внутренними демонами самостоятельно. Взгляд непроизвольно сполз на то место, где когда-то была его левая рука. Вместо нее последние полтора десятка лет болтался обрубок до середины плеча. Можно сказать, палачу спасибо, что сохранил ему — вряд ли в тот момент он конечно об этом думал — плечевой сустав, на который теперь можно было навесить протез. Не родная рука, конечно, но гораздо лучше, чем ничего.

Докурив папиросу — совершенно механически, не ощутив при этом совершенно вкуса табака, — и выбросив окурок в раковину, Виктор взял с полки бутылку «дежурной» старки, свинтил пробку и задумчиво побулькав жидкостью, сделал хороший глоток прямо из горла. Алкоголь обжег рот и горячим комком прокатился по пищеводу в желудок.

Первейшее дело в такой ситуации. Главное не переусердствовать и не спиться окончательно. Впрочем, Виктор всегда считал, что, учитывая его образ жизни, он сдохнет раньше в какой-нибудь заварушке, закончив свои дни где-нибудь на помойке с простреленным черепом.

Подождав пока старка немного уляжется внутри — назад она, что характерно, не попросилась — Виктор завинтил крышку, поставил бутылку на место и пошел в душевую. Небольшая квартира в старом городе имела много преимуществ, главным из которых было ее расположение, но вот такой роскошью как ванна она не располагала. На нее тут просто не хватало места. Поэтому мужчина залез в душ и морально приготовившись крутанул вентиль — на него сверху спустя две секунды полилась холодная вода, смывая пот и остатки плохого сна.

Поскольку центральным горячим водоснабжением столичная Александрия похвастаться не могла — по этому поводу в городском совете уже лет пять шли бесконечные дебаты, но как обычно денег на столь полезное новшество просто не находилось — обывателям приходилось довольствоваться холодной водой. Нет, можно было конечно разжечь печку, подождать пока нагреется бак и принять душ в более комфортных условиях, но заниматься этим в три часа ночи было совершенно не с руки.

Вытерпев секунд тридцать холодного обливания Виктор завинтил кран обратно и тихо матерясь себе под нос принялся активно растираться полотенцем. К этому моменту добрый глоток сорокаградусного пойла начал «доходить», а ставший уже привычным кошмар немного смазался в сознании, позволяя вновь задуматься о возможности лечь спать дальше. Для уверенности Виктор принял на грудь еще порцию и, удовлетворившись получившейся дозой, отправился обратной в постель. Попробовать урвать еще хотя бы пару часов сна перед тем как утром вставать на работу.

Глава 1

На сцене появляется первый труп

Проснулся Виктор рано. Гораздо раньше, чем хотел бы. В коридоре звенели отвратительно веселые колокольчики, привлекая внимание к вылезшей из домашнего телеграфа ленте срочного сообщения. Почему срочного? Потому что ни один нормальный человек не попрется на телеграфную станцию ночью, чтобы передать сообщение способное потерпеть лишний час-другой.

— Твою мать… — С трудом разлепив глаза, мужчина нащупал ступнями возле кровати тапочки и пошатываясь отправился усмирять адскую машину.

— А я тебе говорила, что ставить эту штуку у себя дома — отвратительная идея. А ты мне «новейшая техника», «ни у кого такого нет», «только по знакомству поставят». Сам виноват, — в отличии от Виктора Мария умела по утрам вставать не потерянным в пространстве чудовищем, а нормальным человеком, поэтому даже сейчас ее голос показался мужчине отвратительно бодрым. — Что там? Опять работа?

— Ну что же еще? — Сумев кое-как собрать глаза в кучу, Виктор наконец сподобился прочитать отпечатанное на бумажной ленте сообщение. — Убийство какой-то министерской шишки, судя по адресу.

— Есть будешь? — Абсолютно голая девушка, заманчиво повиливая бедрами прошла в сторону ванной комнаты, заставив мужчину непроизвольно скосить глаза в сторону ее округлостей.

— Нет, — Виктор мотнул головой смахивая наваждение. — Но, если ты мне сваришь кофе пока я побреюсь, буду премного благодарен.

Все еще чертыхаясь про себя мужчина дождался освобождения санузла и побрел бриться. Из висящего над раковиной зеркала на него в ответ взглянул не старый еще тридцатипятилетний высокий мужчина с тяжелыми рубленными чертами лица и заметной проседью в волосах. Пара шрамов на правой щеке, складывающиеся в уложенную на бок букву V — воспоминание о давней студенческой дуэли — добавляли общему виду некой загадочности. Красные от недосыпа глаза и тяжелые темные мешки под ними добавляли визуально несколько лет, но в целом можно было с уверенностью заключить, что сохранился он, не смотря на все жизненные коллизии, не так уж плохо.

Быстро пробежавшись бритвой по успевшей вылезти за сутки щетине, умывшись и почистив зубы — на чем счел водные процедуры оконченными — Виктор заглянул на кухню, еще раз отказался от завтрака, опрокинул в себя чашку кофе, сходил в комнату и принес оттуда свой протез.

— Помоги пожалуйста, — девушка молча кивнула и принялась подтягивать ремни, которыми чудо механической мысли крепилось к культе, оставшейся от левой руки. Процедура эта была насквозь привычная и не отняла много времени. — Спасибо.

Виктор поцеловал Марию и отправился одеваться.

— Меня не жди, буду поздно, — когда мужчина уже выходил из дома напомнила ему девушка. Мария была одной из первых журналисток-женщин, допущенных в ранее считавшуюся чисто мужской профессию, и активно пользовалась своим статусом, регулярно посещая всякие выставки, премьеры и прочие светские мероприятия. Иногда Виктор составлял ей компанию, но чаще Мария ходила на них сама. — И я хочу напомнить, что у нас через два дня годовщина отношений. Я знаю, что такие вещи ты обычно не забываешь, но все же решила, что лучше об этом упомянуть заранее, на всякий случай.

— Да помню, до вечера, — уже из открытых дверей откликнулся он, хотя конечно, хоть убей, не вспомнил бы о каком именно сборище идет речь на этот раз. Как обычно мужской мозг просто отфильтровал эту информацию за ненадобностью.

Виктор выскочил на улицу, пройдя через пару дворов вышел на проспект и нырнул в подземку. Можно было бы при наличии лишнего времени и пешком пройтись благо от его квартирки до правительственного квартала всего минут сорок быстрой ходьбы, но поскольку он тропился, то решил подскочить три станции на общественном транспорте.

Впрочем, одну остановку он все же сделал — тормознув перед киоском с прессой и купив за три эре свежий выпуск «Александрийских ведомостей». Передовица сообщала о начале очередной забастовке на столичных верфях из-за которой передача пары новейших линкоров воздушному флоту вероятно опять «сдвинется вправо». «Ведомости» была газетой с явным правым уклоном, а посему не стеснялась костерить социалистов-трудовиков на все лады. В общем, ничего нового.

Спустившись по лестнице Виктор показал на входе служебную бляху и не останавливаясь ввинтился в поток таких же неудачников, которым доход не позволял по утрам нежится в постели. Город жил своей жизнью, подобно огромному механическому голему он ежедневно поглощал тысячи людей, приезжавших в столицу в поисках лучшей доли и вынужденных за мизерную зарплату, едва достаточную чтобы прокормиться, работать по четырнадцать часов в день.

Столичная Александрия, находящаяся на передовых позициях технической революции, имела по разным оценкам порядка миллиона жителей постоянного населения. Каждый день тысячи людей перемещались из одних окраин — застроенных однообразными кирпичными бараками где в основном могли позволить себе жилье обычные работяги — в сторону других, где располагались гремящие, чадящие, изрыгающие огонь и необходимые королевству товары заводы, фабрики мастерские.

Дождавшись приезда поезда, Виктор нырнул в вагон и мысленно провалился в глубь себя. Убийством в Александрии удивить было сложно. Уж точно не профессионального сыщика десять лет отработавшего в столичной полиции. Два-три трупа в сутки — была стандартная норма для столицы, а в отдельные дни — «праздничные» — этот показатель мог легко скакнуть и до двух десятков. И никакое патрулирование с воздуха не спасет в случае столкновения банд, держащих за собой Южный конец, где вдоль реки раскинулись самые глухие трущобы города.

Впрочем, в таких случаях полиция не особо и старалась искать убийц, — во-первых, излишне хлопотно, а во-вторых — просто бесполезно, а иногда даже опасно — записывая в душегубы эти же найденные тела. «Неизвестный 'А» убил «неизвестного 'Б», а «неизвестный 'В» убил неизвестного «Г». И так по кругу. Такие порой приключенческие романы по полицейским отчетам проходили — закачаешься!

— Опаздываешь, принц! — Вместо приветствия сделал Виктору втык его непосредственный начальник. Комиссар Горд знал, что Виктор ненавидит свое прозвище и называл так подчиненного только когда тот косячил действительно серьезно. Опоздание на несколько минут на это явно не тянуло, а значит недовольство начальства было связано с найденным трупом.

— Прошу прощения, господин комиссар! Утро, подземка, сами понимаете. С чем связана такая спешка, большую шишку что ли укокошили сегодня ночью?

— Угадал, демоны тебя раздери! — К Виктору с протянутой для рукопожатия рукой подскочил его коллега-следователь. — Твоя интуиция тебя не подводит.

— И ты здесь, Петер? — Виктор удивленно вздернул брови глядя на невысокого мужчину с здоровенными висячими усами на лице. Петер Зайвен был известен в столичной полиции как веселый, вечно жующий парень, отличный служака и недурственный сыщик. — Не слишком ли много: два следователя на один труп?

— Приказ сверху, — поморщился комиссар Горд. — Как только нашли труп и опознали, кто перед нами, сразу посыпались распоряжения. Бросить все силы, найти в кратчайшие сроки… В общем, все как обычно.

— Так и кто же наш сегодняшний неудачник, — Виктор глянул поверх плеча Петера на лежащее чуть в стороне тело. Труп уже зарисовали и накрыли белой простыней, из-под которой торчали только ноги обутые в лакированные штиблеты. — Судя по туфлям… Не меньше сотни талеров за пару, деньги у этого парня были. Ограбление?

— Не-а, — удивленно обернувшись и внимательно рассмотрев упомянуты Виктором туфли, ответил Петер. — Бумажник на месте, часы, золотые запонки, перстень. Ничего не взяли. Константин Берг. Судя по пропуску в Военное министерство, боюсь господа, мы имеем дело с политическим убийством.

Данное заявление заставило всех присутствующих поморщиться как будто они дружно закусили неспелым лимоном.

— Что-то еще?

— Четыре ножевых раны сзади-справа, в поясничную область, шансов у парня, по-видимому, просто не было. Судя по трупному окоченению все произошло вчера вечером.

— Ну это мы узнаем более точно, изучив журнал проходной в здании министерства, — задумчиво протянул Виктор, прикидывая возможный маршрут жертвы. — Свидетелей конечно никаких?

— Конечно, — хмыкнул Петер, вытащил из кармана пару орешков, забросил их в рот и принялся перемалывать мощными челюстями. Заметив насмешливый взгляд коллеги, он сделал большие глаза и возмутился, — что? Я в обличии от тебя на месте был одним из первых и позавтракать не успел!

— Да ничего! — Виктор поднял ладони в защитном жесте, и не подумав, впрочем, стереть ухмылку с лица.

— Хватит трындеть! — Прервал дружескую пикировку комиссар, — Виктор, на тебе Министерство. Петер займись родственниками.

— Вы хотите, чтобы я в одиночку отработал все Министерство? — В притворном ужасе вытаращил глаза однорукий следователь. — Там же сотни человек, на это недели уйдут.

— Хорошо, дам тебе стажёра, — поморщился комиссар, и махнул рукой стоящему в стороне пареньку. — Лев, подойди.

Виктор переглянулся с толстеньким коллегой и непроизвольно поморщился.

Внешность щуплого, нескладного парня, одетого в странного покроя макинтош и явно большую ему кепку, максимально контрастировала со звучным именем. На царя зверей стажер на тянул совершенно.

— Да, господин комиссар?

— Лев Горовиц, к нам из училища на практику, — и повернувшись к молодому сбтильного вида пареньку добавил, — сегодня будешь помогать Виктору Найдену. Слушать его как родного отца, понятно?

— Так точно, господин комиссар, — попытка ответить по-уставному ничего кроме смеха вызвать не могла. Из-за толстых линз, сидящих на носу очков на мир взирал типичный ботаник, неизвестно что забывший в полиции.

— Ладно, — Виктор тяжело вздохнул и взмахом руки позвал за собой приставленного начальством спутника. — Удачи вам с осмотром места происшествия…

В голосе мужчины звучала неприкрытая издевка. Обычно в таких случаях никаких улик рядом с телом найти было просто невозможно. А уж если это было не случайное ограбление, а спланированное политическое убийство — так те более.

Дорога до здания Военного Министерства заняла всего десять минут. Если бы не обстоятельства, прогулку через весенний парк — еще и солнышко выглянуло из-за туч, что в последние дни случалось не часто — можно было даже назвать приятной.

Взбежав по ступеням построенного в классическом стиле здания — охрана у входа проводила пару взглядом, но никак не отреагировала — полицейские вошли внутрь.

— Добрый день, — Виктор продемонстрировал сидящему в обрешеченной будке вахтеру номерную бляху и задал пару вопросов. Заступивший только сегодня утром на дежурство потрепанного вида унтер-офицер лет шестидесяти ничего о ночных событиях не знал и смог только помочь с журналом, в котором было отмечено время, когда покойный Берг покинул рабочее место. — 10.41. Поздняя пташка. Часто он так задерживался?

— Так сильно — не часто, — нахмурился, напрягая память унтер, — обычно господин Берг уходил с работы около восьми.

— Пешком?

— Зачем пешком? — Пожал плечами вахтер, — у него служебный паромобиль с водителем, обычно он на нем уезжал.

— Нужно будет потом расспросить водителя, насчет вчерашнего вечера, может он что-то знает, — больше для себя чем для стажера озвучил очевидную мысль следователь.

Дальше пришлось дождаться провожатого, который без лишних слов провел Найдена со стажером наверх, туда, где находился рабочий кабинет покойного. Широкая парадная мраморная лестница, статуи из того же материала, лепнина на стенах — антураж намекал на то, что с деньгами у военных было все в порядке. Даром что ли на содержание армии уходит треть бюджета королевства.

Кабинет убитого Берга находился на третьем этаже в конце длинного коридора, застеленного красной ковровой дорожкой. Еще на подходе Виктор услышал какой-то подозрительный шум, поэтому открывшийся вид полнейшего разгрома, с выдвинутыми ящиками, разбросанными бумагами и явно передвинутой мебелью неожиданностью для него не стал. Посреди всего бедлама в вещах покойного активно копошилась пара одетых в гражданское мужчин.

— Кхм-кхм, — Виктор ухватил металлическими пальцами бляху, дабы ни у кого не было сомнений в его полномочиях, а правую руку положил на рукоять табельного барабанника. — С тех пор как в Военном Министерстве стали работать гражданские порядка тут нет, как я посмотрю. Следователь Найден, господа, прошу прекратить уничтожать улики и пожалуйста, держите руки на виду, в противном случае я буду вынужден применить оружие.

— Не надо оружие, — пискнул один из мужчин, поднимая руки прямо вместе с зажатыми в них документами. — Мы тут работаем. В смысле на господина Берга работаем. Работали…

Было видно, что клерки от резко изменившейся со смертью начальника жизни находятся в полнейшей прострации.

— Это так? — Не отводя взгляда переспросил следователь выделенного провожатого, дождался кивка и жестом предложил двум пойманным в кабинете работникам министерства опустить руки. Те сделали это с видимым облегчением. — И тем не менее, господа, я бы очень хотел получить от вас объяснения того, что тут происходит. Тело господина Берга еще не успело остыть, а в его кабинете уже устроили разгром. Наталкивает на определенные мысли, не находите. Кто приказал уничтожить улики⁉

— К-какие улики? — Слегка запинаясь переспросил работник министерства.

— Так мы каши не сварим, — Виктор повернулся к стажеру, — Лев, что в таком случае нужно сделать в первую очередь?

— Ммм, — нахмурил лоб очкарик, — наверное узнать кто эти господа, и что они здесь делают.

— Хороший вариант, с этого и начнем, — понимая, что еще сильнее «затоптать» следы в кабинете уже просто нельзя, Виктор поднял с пола опрокинутый кем-то ранее стул, поставил его, чтобы перекрывать возможный путь к бегству, сел и жестом предложил мужчинам объясниться.

При поверхностном опросе оказалось, что, узнав об убийстве шефа, его подчиненные тут же бросились к нему в кабинет проверять наличие секретных документов, с которыми работал Берг.

— Видите ли, — принялся объяснять тот, что представился советником 4 класса Ировиным, — господин Берг возглавлял департамент перспективных разработок. Через него проходили проекты новейшей техники, в том числе и той, которая в будущем пойдет в армию и флот. Тут секрет на секрете, настоящее Эльдрадо для любой вражеской разведки…

— Так… — Исключительно из въевшейся в подкорку привычки продолжил подначивать мужчин Виктор, — и вы решили пока никто не видит и не может проконтролировать разжиться чем-нибудь полезным, обеспечить себе безбедную старость, я правильно понимаю?

— Эмм… Нет, какая безбедная старость? — Оба клерка окончательно оказались сбиты с толку.

В итоге в результате долгих расспросов Виктор сумел вычленить из их рассказа главное. Несколько дней назад Берг получил от группы инженеров окончательный вариант воздушного линкора нового поколения, над которым в недрах министерства работали последние полтора года. Этот проект должен был встать на верфи после того, как достроят нынешнюю серию воздушных машин и представлял собой не просто эволюционно развитие, а нечто поистине непередаваемое. Во всяком случае ходили такие слухи в коридорах министерства.

Так вот едва эта парочка узнала об убийстве своего начальника, тут же бросилась к нему в кабинет, чтобы «спасти» документы по новому линкору, которые должны были лежать в сейфе начальника департамента.

— А откуда у вас ключ от сейфа? — Удивился следователь, — разве он не должен бы постоянно у хозяина кабинета?

— Нет, — последовал ответ, — господин Берг каждый вечер пломбировал сейф собственной печатью, а ключ сдавал под роспись. У нас такая процедура, чтобы не потерять ну и вообще…

— Понятно… — Задумчиво протянул Виктор. Чем дальше, тем все это дело нравилось ему меньше и меньше. Интуиция просто кричала, что он со всего размаху вляпался к какое-то вонючее дерьмо. — И значит печать на сейфе повреждена не была?

— Нет, была целая, — последовал ответ.

— Так. Стажер, беги на вахту и телеграфируй в комиссариат. Здесь нужны эксперты по взлому замков, нужно удостовериться, что сейф никто не вскрывал. А заодно отбей телеграмму комиссару… — Что именно нужно было сообщить начальнику столичной полиции Виктор сказать не успел.

Коридор внезапно наполнился людьми в военной форме, которые с криками и без особых церемоний пинками положили всех присутствующих на пол.

— Армейская контрразведка! Вы задержаны по подозрению в шпионаже!

Глава 2

Герои обсуждают свалившиеся на них заботы

— Значит так, — комиссар вытащил из кармана пару барабанников, один табельный с нормальным четырехдюймовым стволом, второй — маленький коротыш и протянул их подчиненному. Найден оглядел отобранное контрразведчиками оружие, проверил наличие патронов — их не было — и вернул барабанники в кобуру. Большой в наплечную, маленький — на лодыжку. Комиссар Горд подождал пока следователь закончит свои манипуляции, и еще раз недовольно оглядел подчиненных имевших весьма и весьма потрепанный вид. Виктор морщился и от боли в разбитой скуле, стажер фактически отделался испугом и парой оторванных пуговиц. — Дело дрянь.

Вся эпопея, связанная с общением с армейской контрразведкой, заняла добрых полдня. Сначала их повезли к себе в «застенки», где без особого усердия — исключительно ради порядка и подержания собственного сложившегося уже за многие годы реноме — поспрашивали насчет участия в пропаже документов. Припугнули, как водится, к счастью без применения силы, и не смотря на все протесты и объяснения того, что они как бы тоже занимаются расследованием, были отпущены только, когда за полицейскими приехал лично комиссар Горд.

— Ну это и так понятно. Я закурю? — Комиссар разрешающе махнул рукой, дождался пока следователь подкурит папиросу и выдал подробности.

— История с пропажей документов секретная, распространяться о ней хоть кому-нибудь я запрещаю, — при этом начальник почему-то ткнул указательным пальцем именно в однорукого подчиненного.

— Ну и ладно, — тот пожал плечами. — Значит дело это не наше, пусть забирают и сами разгребают сию кучу отборнейшего дерьма. У нас и без их секретов проблем более чем достаточно.

Сидящий чуть поодаль Зайвен только кивнул, соглашаясь с коллегой.

— Хрена с два, — комиссар от злости пристукнул по столу кулаком, поморщился и ткнул пальцем в потолок. — Там какие-то свои интриги. Оказывается, армейская контрразведка уже некоторое время вела Берга, и его убийство с пропажей секретных документов наверху воспринято как грандиозный провал. Поэтому расследовать будем мы. Это не обсуждается, такой приказ.

— Эмм… А почему мы а не, скажем, безопасники? Шпионаж — это куда больше их профиль, чем криминальной полиции, — резонно поинтересовался следователь.

— Все безопасники в разгоне. Занимаются очередной волной забастовок на военных предприятиях, — раздражено ответил комиссар. — Демоны вас раздери, вы что газеты не читаете? Стоило бы. Для повышения политической грамотности.

— Нам политическая грамотность ни к чему, — пожал плечами Виктор, сделал затяжку, выдохнул дым, подумал немного и добавил. — Ну во всяком случае до сегодняшнего дня была ни к чему, боюсь теперь придется разбираться еще и в этом дерьме.

— Короче говоря, расследование повесили на нас, так что теперь это наш геморрой. От армейцев будет участвовать приглашенный консультант, в лояльности которого, видимо, наверху не сомневаются, — комиссар Горд еще раз тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. Потянул за ручку ящик стола, достал оттуда сигару, задумчиво покрутил между пальцами, поднес к лицу и втянул запах хорошего табака. Главному полицейскому центрального округа столицы после прошлогоднего сердечного приступа врачи курить запретили строго-настрого, от чего тот натурально страдал. — Так что в случае провала все дерьмо выльется на нас, уж не сомневайтесь.

— Ну понятно, а в случае успеха награждать будут кого-нибудь другого. Никогда такого не было и вот опять, — хмыкнул Петер и принялся хрустеть чем-то съедобным. Комиссар бросил на пухлого подчиненного раздраженный взгляд, но ничего не сказал. Зайвена было проще пристрелить чем отучить хомячить на ходу.

— Что за документы-то хоть пропали? Раз уж дело остается нам, надеюсь допуск нам оформят. Искать документы даже не зная, что именно ты ищешь, было бы полным идиотизмом. Перебор даже для армейцев.

Военных среди полицейских традиционно считали немного туповатыми, что, с другой стороны, было не совсем справедливо. Идиотов хватало во всех ведомствах без исключения.

— Вот, — комиссар достал из стола отпечатанные типографским способом бланки и протянул их подчиненным. — Читаем, подписываем, ну вы сами все знаете.

На полученных бумагах черным по белому утверждалось, что подписывающий четко осознает последствия — самые ужасные — возможного разглашения тайны, которую ему собирается доверить любимое отечество.

— А если я не хочу это подписывать? — Встрепенулся впечатленный возможными карами стажер.

— Поздно, сынок, — недобро усмехнулся начальник столичной полиции. — Не ты выбираешь подписку, а подписка выбирает тебя. Есть правда еще вариант, по которому ты сейчас вылетаешь отсюда с волчьим билетом и такой характеристикой, которая позволит тебе работать в лучшем случае кочегаром, да и то на вряд ли.

— Ну конечно, — проворчал Виктор, ставя свой автограф под документом. — В военное же время живем, всеобщая мобилизация все для фронта, все для победы, ни шагу назад, шаг в сторону — попытка к бегству, прыжок на месте — попытка улететь.

— Почти угадал, — комиссар еще раз тяжело вздохнул и принялся рассказывать неизвестные еще обстоятельства дела, которые собственно и привели к столь масштабному переполоху в верхах.

Как уже были известно Виктору, ранее Константин Берг был руководителем одного из департаментов министерства, отвечающего за разработку новых вооружений. И как раз несколько дней назад к нему поступила документация по новому воздушному линкору.

— Новые машины, новые орудия, перспективная схема расположения брони и оборудования, оригинальная система управления огнем… В общем подробностей, как вы понимаете мне не докладывали, но новый пузырь якобы должен был стать настоящим прорывом. Два года работы десятков инженеров, сотни экспериментов, миллионы потраченных на все это дело таллеров, — комиссар нахмурился и еще раз оглядел собравшихся. — Не мне вам объяснять каким ударом может обернуться попадание этих сведений заграницу. Большой Айлинд, Галлиния, Алемания, Свенетия, Тартарское царство на востоке — разведки каждой из этих стран много бы отдали чтобы ознакомиться с бумажными возможностями нашего воздушного флота. Ущерб обороноспособности страны трудно даже вообразить.

— Что-то еще пропало. Кроме данных по новому линкору?

— Пока военные еще только изучают оставшиеся в кабинете Берга бумаги, дело это не быстрое. Опять же не совсем понятно, зачем было вообще выносить оригиналы, если можно не торопясь сделать копии. Заработать и при этом не подставиться. Но вроде бы, на первый взгляд больше ничего не пропало. Впрочем, судя по всему, армейцы этому совсем не рады. Его величество сегодня вызвало к себе Военного министра и высказывало ему высочайшее неудовольствие.

Его королевское величество Максим IX имел репутацию человека вспыльчивого и злопамятного, который порой снимал министров — а иногда и отправлял их под суд — и за меньшее.

— Но не отправил в отставку? — Переспросил Виктор.

— Не отправил, — кивнул комиссар. Еще раз понюхал незажжённую сигару, которую все это время вертел в руке и с видимым сожалением сунул обратно в стол. — Единственное, что уберегло нынешнего главу военного министерства от получения немедленного монаршего пинка под зад — сложная внешнеполитическая ситуация. Учитывая регулярные провокации и бесконечные стычки на границах — менять руководство армии в такой момент не просто глупо — самоубийственно глупо.

Напряжённые отношения между Алеманией и Поруссией, вокруг которых уже несколько лет формировались сложные военно-политические блоки, секретом ни для кого не были. Пару раз уже доходило до открытых боев на границе, но к счастью, пока кризисы каждый раз удавалось потушить дипломатическими методами. Получится ли в следующий раз — вопрос оставался открытым.

— Что нам-то делать? — Вновь вернул разговор в практическую плоскость не слишком интересующийся происходящим в высоких эмпиреях Зайвен.

— Завтра, — комиссар бросил быстрый взгляд на часы, пока суд да дело, рабочий день уже давно закончился, стрелки показывали восемь часов вечера, — свяжитесь с человеком из контрразведки. Он даст более подробные расклады, опять же к этому времени станет ясно пропало ли что-либо кроме чертежей демонового пузыря. С ним и решите в каком направлении копать в первую очередь, на маленькие.

— Ну что, куда сейчас? — Троица полицейских выйдя из кабинета начальника поспешила покинуть окружной комиссариат, пока на них не навесили еще какой-нибудь работы. Понятно, что рабочее время уже закончилось, да и важность свалившегося расследования резко снижала такую возможность, но никогда не опускала ее до нуля.

— Предлагаю поужинать и опрокинуть пару стаканчиков, — Виктор надел на голову шляпу и немного поморщившись поправил систему крепления протеза. Не смотря на всю свою технологичность, после целого дня носки кожаные ремни, которым техническое чудо крепилось к телу имело свойство неприятно натирать плечо.

— А что Мария?

— У нее опять какое-то светское мероприятие, — пожал плечами следователь.

— И что, ты не приглашен? Смотри, уведут девушку, великосветские бездельники.

— Знаешь, где у меня все эти тусовки, — переспросил Виктор и сам ответил, покачав сложенными пальцами у подбородка. — Ну их к демонам.

— Ну что ж, от предложения отужинать в дружеской компании я отказывается не привык, — Петер Зайвен в предвкушении облизнулся и повернувшись к стажеру спросил, — ты с нами, молодой?

Сам Зайвен был закоренелым холостяком и длительным отношениям предпочитал услуги профессионалок, благо как работник полиции мог рассчитывать на «скидку».

— Я эмм… — Лев, был явно не готов к этом предложению, он торопливо поправил очки, переступил с ноги на ногу, но подумав немного, согласился. — Да, хорошо.

— Вот и прекрасно, — Зайвен хлопнул молодого по плечу, отчего тот, кажется, сгорбился еще сильнее и больше ничего не говоря торопливо принялся скакать по ступенькам, ведущим к зданию полиции, предполагая, что коллеги последуют за ним. Так и вышло.

Традиционное место, куда регулярно ходили сотрудники расположенного недалеко комиссариата находилось за углом в двух кварталах. Называлось оно «Пивной подвал» и находилось — в чем и состояла вся шутка — на верхнем этаже старого трехэтажного здания постройки середины прошлого столетия. На первом этаже находились какие-то лавки, к этому времени уже закрытые, на втором — конторские помещения, так же опустевшие по вечернему времени, а уже на третьем — к нему вела массивная чугунная лестница, пристроенная с торца здания — сам ресторанчик.

— Значит так, — едва привычная в этом месте компания полицейских разместилась за свободным столом, рядом с ним из воздуха материализовался официант, всем своим видом выказывая готовность принять заказ, — нам как обычно. Пива темного два бокала для начала, жаренную колбасу с картошкой и овощей каких-нибудь. Стажер, ты что будешь?

Помещение особой изысканностью отделки не отличалось. Тяжёлые деревянные столы, такие же стулья, низкий потолок, редкие газовые светильники достаточные только чтобы разогнать темноту. Какие-то дешевые пейзажи на стенах, несколько весьма плачевного вида растений на подоконниках. Пустая сцена в дальнем конце зала, на которой по выходным выступали местного калибра таланты. Впрочем, сюда ходили не за интерьерами, а чтобы вкусно и не очень дорого поесть, ресторанчик был популярен среди «своих», и на нехватку посетителей не жаловался.

— Я тоже самое, — пожал плечами молодой, которому явно было не слишком комфортно в новой компании. Тем более что и разница в возрасте чувствовалась немалая.

— Тогда три комплекта, — Петер отпустил официанта, после чего демонстративно стащил с шеи болтавшийся на ней галстук, свернул его, сунул во внутренний карман пиджака и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, продемонстрировав всем желающим кусочек своей волосатой груди и перейдя из рабочего, так сказать, состояния в «отдыхательное». Впрочем, заговорил он все равно о деле, — что делать-то будем? Есть идеи?

— А что с осмотром места убийства? Что-нибудь нашли интересное? — Вопросом на вопрос ответил Виктор.

— Не-а, — пухлый следователь покачал головой и махнул рукой, — все чисто. Следов тоже никаких особо нет — гравийная дорожка, там каждый день ходят сотни людей. Доктор обещал по размеру раны определить форму ножа, но это…

— Безперспективняк, — кивнул Найден. — Этот нож уже где-нибудь на дне реки валяется.

— Так точно, — согласился Петер и первым подхватив принесенное официантом пиво сделал несколько больших глотков. — Ах, хорошо. Пробуй стажер, тут лучшее пиво в городе.

Лев сделал небольшой глоток, но особого восторга на лице стажера не проявилось. То ли пиво не слишком понравилось, то ли он вообще был не любитель этого напитка.

— Значит будем работать по всем направлениям, — тоже приложившись к бокалу принялся рассуждать однорукий следователь. — Я встречусь с контрразведчиком, будем отрабатывать связи в министерстве. Ты займешься семьей, друзьями.

— Там глухо, — поморщился Зайвен, не отказываясь тем не менее взяться за предложенную работу.

— Вероятно, — кивнул Виктор. — Нужно пробежаться по местной шпане, кружащей вокруг парка, поспрашивать, может быть кто-то что-то видел. Поискать возможных свидетелей, закрыть этот вопрос, чтобы в дальнейшем не было проблем.

— Проблем? — Встрепенулся Лев, — какие могут быть проблемы от свидетелей?

— Ничего ты, молодой, не понимаешь в полицейской работе, — два следователя переглянулись и синхронно хмыкнули. — Если свидетелей нет — это не твоя проблема. А вот если он внезапно появился спустя несколько месяцев — это значит, что ты плохо поработал и не нашел его, потратив ресурсы полиции впустую. Значит виноват, получай выговор.

— Но ведь это же бред? — Даже в полумраке пивного ресторана и сквозь стекла очков было видно, как глаза стажера расширились от удивления.

— Это полиция, привыкай, — еще раз усмехнулся Виктор и принялся наворачивать принесенный работником общепита ужин.

На некоторое время над столом повисла тишина, нарушаемая только стуком приборов по тарелкам. Целый день на ногах, да еще и такой нервный, давал о себе знать, поэтому на еду все набросились с заметным остервенением. Вскоре картошка и колбаса были повержены, компания заказала еще по одному пиву.

— А почему комиссар назвал вас принцем? — Прервал молчание стажер, продемонстрировав неплохую память и умение вычленять главное в речи других. А еще полное непонимание того, что можно и что нельзя спрашивать. С другой стороны, это была общая проблема людей, работающих в полиции и привыкших скорее к допросам, чем к беседам.

Зайвен в свою очередь, услышав вопрос, аж всхрюкнул от неожиданности, аккуратно поставил бокал с пивом на стол, чтобы не расплескать и ответил вместо Виктора.

— А потому, что он и есть принц. Натуральный.

— Нет, — покачал головой следователь. — Я был принцем, а сейчас я им не являюсь. Даже дворянства формально не имею.

— А как же… — Лев был явно ошарашен услышанным. Не смотря на все социальные подвижки и размывание сословных границ в последние полвека, связанные с ростом количества богатых промышленников, торговцев, а вместе с ним и процента городского населения, дворянские традиции в Поруссии были все еще весьма и весьма сильны. Банально в тот же парламент — высший законодательный орган страны — избираться могли исключительно представители привилегированного сословия, что кстати было одной из главных точек напряженности между официальной властью и народной оппозицией, финансируемой выросшей из детских штанишек буржуазией.

Промышленники и финансисты желали получить возможность влияния на политические процессы, рабочие хотели улучшений условий труда, принятия трудового законодательства, крестьяне желали получить землю, студенты, журналисты и прочая интелегенствующая сволочь — говорить, что пожелаешь, без всякой ответственности. Армия в лице генералов хотела поучаствовать в какой-нибудь небольшой войнушке чтобы заработать себе чины и награды. И только король с министрами хотел, чтобы все было как раньше. «Как при дедушке».

— Все, — Виктор достал бумажник, бросил на стол пару бумажек с запасом закрывая свою часть счета и поднялся на ноги. — Не хочу это обсуждать. Не самая приятная часть моей жизни. Предлагаю разбегаться по домам, завтра будет очень много дел.

Глава 3

Герои ищут ответы на сакраментальные вопросы: «кто виноват» и «что делать»

С Марией этим вечером пообщаться не удалось. Она вернулась со своей тусовки, когда Виктор уже спал, а утром, когда он собирался на работу спала еще девушка. Так что все их романтичные отношения ограничились быстрым мимолетным поцелуем в щеку — спящая красавица только промычала что-то непонятное, перевернулась на другой бок и засопела дальше.

Перед выходом из дома Найден набросал записку в которой предложил вечером после работы встретиться и посидеть где-нибудь в приятном месте. Поскольку рабочие время у обоих было ненормированным, каждый раз для совместного досуга его приходилось буквально выкраивать.

Традиционный путь в комиссариат занимал у Виктора всего полчаса неспешной пешей прогулки ну или десять минут на переполненном трамвае в дни, когда погода над столицей радовала жителей очередной порцией дождя. Раскинувшаяся вдоль берега моря Александрия к сожалению, славилась своими дождями и туманами, так что на трамвае приходилось ездить куда чаще чем хотелось бы. Впрочем, именно в этот день погода радовала. На небе не было ни одной тучки, а солнце прижарило неожиданно не по-весеннему. Температура очевидно поднялась градусов до двадцати и упустивший этот момент Найден за время прогулки успел изрядно сопреть в своем весеннем пальто.

Традиционная купленная по дороге на работу газета «радовала» очередными «хорошими» новостями. На заводе в Берложье произошел взрыв какого-то — какого именно не упоминалось — химического производства, благо цеха находились в стороне от жилой застройки и сам город не пострадал. Городской магистрат главного промышленного центра страны обеспокоенный возможным повторением подобных катастроф в будущем заговорил о ревизии промышленных предприятий на предмет соблюдения на них техники безопасности.

Даже не будучи провидцем Виктор в полщелчка мог предсказать, что большим промышленникам это не понравится — ведь проверки грозят штрафами, предписаниями улучшить и обезопасить технические процессы и в результате — падением прибыли, — а значит последуют новые забастовки и волны народного возмущения.

В газете так же было несколько статей об очередном витке торговой войны между Большим Алиндом и Алеманией, традиционная, малоинтересная следователю светская хроника и местные столичные новости, а вот про убийство начальника департамента Военного Министерства — чиновника 4 класса, на секундочку, не чих собачий — не было ни слова. Как и про исчезновение секретных документов — безопасники все же не зря ели свой хлеб и смогли не допустить утечки в новости в прессу. Все проще будет работать.

Перед комиссариатом Виктор еще успел забежать на телеграф — его домашняя станция позволяла только принимать сообщения, а отправлять их можно было исключительно со специального узла связи — и послать несколько телеграмм старым знакомым, дабы навести справки по внутренней кухне военного ведомства. Найден резонно посчитал, что контрразведка контрразведкой, а лишней дополнительная информация из надежного источника точно не будет.

Следователь успел дойти до комиссариата, неторопливо просмотреть газету, выпить чашку кофе — Зайвен со стажёром на пару уже во всю носились по городу отрабатывая личные контакты покойного Берга — и только потом встретить человека из контрразведки.

— Адам Соколинский, — протянул руку для приветствия высокий мужчина с узким как бы сплющенным немного лицом, на котором выдающейся доминантой располагался массивный «южноморский» нос. — Рад знакомству.

Лицо контрразведчика в противовес словам не выражало практически никаких эмоций, во всяком случае Виктор затруднился бы их идентифицировать, и могло даже показаться, что Соколинскому вообще наплевать на происходящее вокруг, но мужчину выдавали глаза. Внимательный и колючий взгляд глаз, живущих, казалось, своей жизнью выдавал в собеседнике человека наблюдательного и способного вычленять главное из окружающей картины.

— Виктор Найден, — мимолетно удивившись неожиданно крепкому рукопожатию ответил полицейский. — Вы будете вводить нас в курс дела?

— Именно так, — кивнул высокий армеец, — есть у вас тут помещение, где нам никто не помешает, и где можно говорить, не опасаясь чужих ушей?

— Конечно, — кивнул Виктор и повел гостя в недра комиссариата. Несколько минут петлящий по коридорам и двое мужчин оказались в небольшой комнате без окон в которой кроме стола и пары стульев ничего не было. Не трудно догадаться о назначении данного помещения. — Может чаю? Или кофе?

Соколинский на секунду задумался и покачал голой.

— Давайте сначала с бумагами разберёмся.

— Без проблем, — Виктор пожал плечами и уселся на стул напротив контрразведчика, — я вас внимательно слушаю.

— Вы же имеете соответствующий допуск? — Соколинский на секунду замер, вопросительно посмотрев на полицейского, при этом было очевидно, что данная информация ему в общем-то известна. Уж точно он не стал бы спрашивать это у Виктора, а убедился бы сам. Найден, впрочем, на легкую провокацию не поддался, а просто улыбнулся и немного приподнял левую бровь, вернув контрразведчику прямой взгляд. От такой реакции тот даже немного смутился и кивнув принялся выкладывать на стол принесенные с собой бумаги.

— Расскажите, что у вас по сотрудникам министерства, с которыми работал Берг, — с опаской глядя на выросшие перед ним стопки бумаги попытался перехватить инициативу Виктор. Его совершенно не прельщала перспектива зарыться в изучение документации на следующие пару суток. — Я уверен, что за вчерашний день вы успели прошерстить весь департамент, есть какие-нибудь результаты?

— Там глухо, — покачал головой Соколинский. — Берг получил несколько пакетов документации из профильных конструкторских бюро и исследовательских институтов в течении прошлой недели. Фельдъегерская доставка, опечатанные контейнеры, подписи… Все в порядке. Комиссия по рассмотрению проекта нового линкора была назначена на следующую неделю, до этого все бумаги лежали у убитого в сейфе, и никто не видел, чтобы он вообще их оттуда вынимал. Следов взлома на замке нет, журналы учета пломбировок велись тщательно. Зацепиться не за что.

— Что ж, это ваша епархия — вам и карты в руки, — Найден прикинул оставшиеся возможности и выдвинул предположение. — Но если информация утекла не из министерства и не через личные контакты, что вряд ли, какие еще остаются варианты?

— Первый — Берг, поняв, какие ценные документ попали ему в руки, сам решил слить. По каким-либо причинам, идейным или материальным, пока сказать сложно, — Виктор кивнул и полез во внутренний карман пиджака за пачкой папирос, но подкурить не успел. — Вы не могли бы не курить, я плохо переношу табачный дым.

— Без проблем, — Виктор сунул папиросу обратно в пачку и бросил ее на стол. — А второй, как я понимаю, какая-то утечка произошла из одного из конструкторских бюро, в которых разрабатывалось оборудование нового линкора. Это правда совсем не объясняет, зачем Бергу было выносить документы из министерства. Я правильно понимаю?

— Да, — согласился контрразведчик, — все так?

— Так чем эти документы настолько важны? Проект еще не существующего пузыря, который всегда можно переделать… Что в нем настолько важного?

— Хм… — Соколинский отстучал пальцами по столешнице нехитрый ритм после чего снизошел до пояснений. — Вы в курсе вообще принципа, благодаря которому летают пузыри?

— В общих чертах, — Виктор нахмурился, извлекая из недр памяти школьные знания. — При нагреве летаниума до определённой температуры он выделяет газ, если пропускать через него электричество наблюдается появление подъемной силы противоположной силе тяжести планеты. Вокруг этого свойства пузыри и конструируют, добавляя уже дальше двигатели, вооружение, броню и прочие механизмы.

Эффект левитации нагретого до газообразного состояния летаниума был открыт порусскими алхимиками около ста лет назад и мгновенно перевернул все представления людей о возможностях быстрого перемещения в пространстве. Очень быстро к конструкции, состоящей из паровой машины, герметичного объема, в который испарялся летаниум, и генератора тока, получившей простецкое название «пузырь», додумались прикрепить воздушный винт, и с этого момента началась эпоха сначала военной — было бы странно если бы такое изобретение не начали бы использовать первыми именно армейцы — а потом и транспортной авиации.

Очень быстро секрет производства и использования летаниума утек за границу, и Поруссия лишилась монополии на владение воздушным флотом, однако полученного задела хватило, чтобы выиграть большую войну против Хусарского каганата вернуть себе обширные плодородные земли по правому берегу течения Борисфена и получить выход к Белому морю. Увеличить площадь государства вдвое и превратиться из второразрядного королевства в одну из ведущих стран на континенте.

За прошедшие восемь десятков лет неуклюжие, слабовооружённые и практически не имеющие брони пузыри превратились в настоящих стальных монстров, красу и гордость любой армии. Достаточно сказать, что последняя, введенная в строй серия боевых воздушных кораблей имела почти триста метров в длину, несла на себе орудия калибром в 200 мм и имела борта, забронированные 150 мм листами цементированной, стали. Про цену этих монстров и говорить нечего, только несколько государств на планете вообще могли позволить себе воздушный линкорный флот.

Количеством воздушных крейсеров и линкоров определялась сила государства, были построены здоровенные транспортники, запущены регулярные пассажирские линии. Вместе с перемещающимися по железной дороге паровозами пузыри представляли собой то, благодаря чему промышленная революция последних десятилетий вообще стала возможной.

Нет, морские суда и теперь перевозили тоннаж куда более значительный нежели воздушные, просто в силу дешевизны — кораблю не нужно жечь уголь просто чтобы оставаться на плаву в отличие от пузыря — однако символом происходящих в мире перемен стали именно воздушные гиганты.

— Все так, — кивнул контрразведчик, — если не вдаваться в подробности, у вас были хорошие школьные учителя, господин Найден.

— Спасибо, — а вот эта поддевка, которая явно говорила о том, что Соколинский в курсе биографии полицейского уже почти достигла цели. Впрочем, Виктор сумел сдержаться и даже сделать вид, что его слова собеседника совершенно не тронули. — Так в чем суть?

— Суть в том, что один из исследовательских институтов, даже само существование которого является тайной, последние три года работал над алхимическими смесями, теоретически способными заменить летаниум. Как вы возможно знаете, сама конструкция пузырей толкает их создателей в сторону гигантизма. Чем больше объем внутренних цистерн с газообразным летаниумом, тем больше можно сверху навить полезной нагрузки. Получается, что, у конструкторов всегда есть выбор между большим пузырем, способным нести огромную массу и при этом очень дорогим, либо маленьким, дешевым, но фактически — ни на что не способным.

— Зависимость не линейная, закон квадрата-куба, — кивнул Виктор и не удержавшись добавил, — я понимаю, у меня были действительно хорошие школьные учителя.

— Кхм… Ну да, — Соколинский на секунду сбился с мысли, но потом продолжил. — Так вот в этой лаборатории работали над веществом, имеющим свойство летаниума в твёрдом состоянии. Конечной целью была разработка сплава, который можно было бы использовать в качестве конструкционного и который при этом создавал бы подъемную силу.

— Но… Это же…

— Именно так. Скорее всего именно эти разработки были основной целью.

— И какой результат? — От проснувшегося любопытства Виктор подался вперед, навалившись на разделяющий собеседников стол.

— Это самый главный вопрос, — контрразведчик нахмурил брови и поджал губы, было видно, что рассказывать о провале родной конторы ему не слишком приятно. — Промежуточные отчеты указывали на то, что направление весьма и весьма перспективно, регулярно приходили доклады о продвижении исследований и о близости создания работающего образца.

— Но?

— Присланные Бергу материалы с отчетами и результатами мы потеряли, а запросить в этой лаборатории копии не так-то просто. Я вчера полдня потратил только на получение разрешения сделать повторный запрос. Отправил телеграмму уже после окончания рабочего дня и ответа пока не получил. Сколько уйдет времени на всю эту бюрократию, пока не понятно.

— Смешно, — в голосе Виктора смеха не было не капли. — То есть потенциально враги Поруссии уже знают все, что нужно, а мы продолжаем играть в секретность хотя это вредит расследованию.

— Да ситуация глупая, — согласился Соколинский, — возможно имеет смысл отправиться в Капратск самолично, чтобы прояснить ситуацию на месте. 10–12 часов лета на пассажирском пузыре, и вы на месте.

— Я? Вы предлагаете отправиться в Капратск мне? — Удивленно переспросил Найден.

— Ну раз дело отдали полиции, — Соколинский усмехнулся и пожал плечами. — Мне командировку точно не согласуют, так что вариантов у нас не очень много.

— Ладно, предположим… — Не стал сразу поднимать бучу следователь, — давайте для начала разберемся с тем, что вы принесли более подробно…

Следующие несколько часов — даже без перерыва на обед — оказался потрачен на разбор отчетов, докладов, рапортов и прочей административно-бюрократической переписки так или и иначе связанной с покойным Бергом и пропавшими документами. Однако не смотря на проработку огромного количества текстовой информации, ничего такого, за что бы можно было зацепится, не нашлось.

Все допущенные к секретной информации люди регулярно проверялись контрразведкой и ранее подозрений не вызывали. Только сам покойный Берг выделялся на этом фоне. Примерно полгода назад он стал откуда-то получать явно неучтенные никак деньги, положил достаточно крупные суммы на счет матери и жены, завел любовницу, начал покупать дорогие вещи, которые для человека его доходов, были явно не по карману. Собственно, именно с тем, что армейская контрразведка и не смогла вовремя выявить и купировать очевидную угрозу и было связано решение подключить специалистов «со стороны». В данном случае — из полиции.

В целом, данный экскурс в дела армейцев был очень интересным с теоретической точки зрения, однако в плане реальной пользы расследованию ничего не дал. И не удивительно в общем-то, если бы контрразведка имела какие-нибудь реальные зацепки, полицию бы просто не пришлось бы привлекать.

— Что жена, что любовница обе откровенные дурочки, видимо нравился Бергу такой типаж, — в кабинете комиссара собралась все та же компания, только теперь тут присутствовал еще и Соколинский. — Мать разговаривать вообще отказалась на отрез. Попытка припугнуть ее обвинением в соучастии результата не дала. Старухе уже за девяносто перевалило, и хоть она сумела сохранить удивительно ясный ум, тюрьмы в таком возрасте уже бояться глупо.

— Что она может реально что-то знать? — Заинтересовался Соколинский.

— Скорее всего, о чем-то догадывалась, — пожал плечами Зайвен. Он выглядел выжатым как лимон, за день оббежав полгорода и переговорив с двумя десятками людей. В глазах толстяка горело только одно желание — поужинать, в такие моменты Петер всегда становился едким и раздражительным. — Но конечно контрразведка может попробовать применить к ней «форсированные методы допроса».

Байки о том, как спецслужбы королевства любят выбивать из подозреваемых — в основном это касалось разного рода революционеров и прочих прекраснодушных раделей за народное благо с огнем в глазах и кашей в голове — нужные им сведения, ходили среди обывателей уже давно. Как это часто бывает, однозначных подтвержденных случаев применения пыток общественности известно не было, но порой самые одиозные личности, больше всего кричащие о необходимости перемен в стране просто пропадали без следа, и любые последующие поиски не приносили никакого результата. Умному, как говориться, достаточно.

— Что бы кто не говорил о нашей организации, — совершенно бесстрастно, как будто подобные нападки ему приходится отражать чуть ли не ежедневно, парировал Соколинский, — мы работаем исключительно в правовом поле королевства и законов не нарушаем.

— Так! — Комиссар Горд в раздражении хлопнул открытой ладонью по массивной, обтянутой зеленым сукном столешнице, отчего сидящий рядом с Виктором стажер явственно подпрыгнул. Сам Найден к таким вспышкам начальственного недовольства за годы работы в полиции уже давно привык и никак на него не отреагировал. — Хватит препираться на пустом месте. Зайвен! Что еще полезного вы успели сделать за сегодня?

— Я оправил оперативников пройтись по заведениям, работающим вокруг парка и вообще в этом районе, — Петер тоже отнесся к крикам комиссара с изрядной долей пофигизма, — может кто-то видел. Закинул удочку парочке шустрых парней, которые крутятся в том районе, если будут какие-то слухи, мне сообщат.

— Опять будешь клянчить дополнительные средства на работу с агентами? — Прищурился Горд, — ты еще за предыдущий квартал не отчитался, я тебе напоминаю.

— Все сделаю, шеф, — толстый следователь поднял ладони в защитном жесте, и усмехнувшись добавил. — Вон может из контрразведки получится какое-нибудь финансирование слупить, или мы бесплатно должны на них корячиться?

— Так! Все вон, пошли отсюда бездельники тупоголовые! Пользы от вас — ноль. Только бы поржать и пожрать да деньги клянчить. Найден останься! — Виктор уже подошедший к двери кабинета обернулся и вопросительно посмотрел на комиссара. Не смотря на вспыльчивый характер Горд был в целом правильным мужиком и за своих подчинённых стоял горой. Ну а то, что наорать мог иногда — так никто не идеальный. Когда все остальные вышли из кабинета, он обратился к Виктору. — Будь готов завтра или послезавтра отправится в Капратск. Скорее всего придется туда лететь и разбираться на месте. На меня давят сверху, требуют результат, а переписка с этой лабораторией, учитывая секретность и всю армейскую бюрократию, займет недели.

— Я не могу в командировку, — мотнул головой Виктор, у которого перед глазами мгновенно возникло разъяренно лицо Марии, которая уже не раз высказывала Найдену свое недовольство по поводу регулярных переработок и вообще сложного жизненного графика, под который ей было тяжело подстраиваться. — У меня планы. Годовщина отношений. Мне яйца открутят.

— Боюсь тебя огорчить Виктор, но мои яйца меня волнуют гораздо больше, а если их открутит начальство, то плохо будет всем, включая тебя, это я обещаю — покачал головой комиссар и добавил примирительно. — Посылать все равно некого, расширять количество посвященных в детали дела мне категорически запрещено. Так что извини, но со своими личными проблемами тебе придется как-то разбираться самостоятельно. В общем, это не предложение и не просьба, это приказ. Ясно?

— Ясно, — тяжело вздохнул Виктор.

* * *

Поскольку данный жанр мне в новинку, хотелось бы от читателей услышать больше обратной связи. Приветствуется конструктивная критика. Хочу понимать, насколько получаются живыми персонажи и мир вокруг них, насколько адекватна скорость повествования, вызывает ли интерес детективная часть. Ну и вообще нравится/не нравится. Буду очень благодарен за комментарии.

Глава 4

Герой пытается наладить личную жизнь и выходит в люди

— Опаздываешь, — Найден нахмурил брови и постучал по циферблату наручных часов на левой, механической, руке.

— Не опаздываю, а задерживаюсь, — Мария усмехнулась, приняла купленный заранее для нее букет и чмокнула Виктора в подставленную щеку. — Сколько тебе раз говорить, чурбан ты неотёсанный, красивые девушки не опаздывают на свидания, а задерживаются. Тем более на сколько я там задержалась: пять минут? Это даже не прилично, нужно было помариновать тебя подольше. Ради профилактики.

Выглядела девушка отлично. Короткие по шею вьющиеся волосы были перетянуты лентой, овальное лицо маленький, слегка курносый нос, пухлые — или как было сейчас модно говорить «чувственные» — губы были слегка подкрашены помадой. При своем не высоком около 165 сантиметров росте Мария имела прекрасную фигуру и совсем не стеснялась ее подчеркивать одеждой. Если на работу женщина предпочитала надевать брюки и куртку — это модное поветрие визуально превращавшее женщин в мужчин Найдена изрядно раздражало, но он благоразумно предпочитал оставлять данное мнение при себе — то на свидание надела длинный белый с яркими красными узорами сарафан, и длинные по локоть перчатки того же цвета. На плечи была наброшена легкая пушистая накидка, больше для дополнения образа чем для утепления, благо вечер выдался достаточно погожим и нужды в верхней одежде особо не было.

Найден не нашел, что ответить на такое заявление — он всегда поражался, как серьезная и целеустремлённая в плане работы девушка умудряется в личной жизни превращаться в взбалмошного и склонного поддаваться эмоциям человека, — поэтому молча потянул резную деревянную дверь ресторана, ради похода в который они сегодня собственно и встретились.

— Здесь красиво, — девушка уже отбросив свои недавние обвинения с интересом принялась вертеть головой. Ресторан был стилизован под модную железнодорожною тематику: персонал был одет в мундиры, напоминающие форму железнодорожного ведомства, стены были декорированы большим количеством разнообразных медных трубок, из разных неожиданных мест выглядывали паровые манометры, а несколько небольших отдельных кабинетов в дальнем конце заведения были выполнены в виде железнодорожных купе. В общем ничего сверх модернового, но хорошая кухня вкупе с вышколенным персоналом делали «Пар» достаточно популярным заведением, для визита в которое столик нужно было заказывать сильно заранее. — Стильно.

— Я знал, что ты оценишь, — довольный похвалой мужчина озвучил администратору номер бронирования, и пара в сопровождении появившегося буквально ниоткуда официанта прошла в глубь помещения как раз в сторону одного из уединенных «купе». — Как твоя светская жизнь? Что нового в мире творчества и порока?

В «купе» располагался небольшой столик с двумя диванчиками и подсвеченная пейзажная картина на стене, игравшая роль такого себе окна. Прямоугольный стол в центре помещения привлекал внимание парой стилизованных рельс, разделявших его пополам и упиравшихся в небольшие «ворота» в стене под окном. Девушка заинтересованно потрогала пальчиками металлическую полосу и плюхнулась на диванчик.

— Тебе правда интересно или ты просто поддерживаешь разговор? — Внимательно изучая не слишком обширное меню ресторана переспросила Мария.

— Скажем так, мне интересна твоя жизнь, а если светская жизнь является составной ее частью…

Обсуждение новостей с журналистского фронта было прервано появлением официанта, который быстро принял заказ и так же быстро удалился.

— Обещавшие приехать Алеманские художники отказались участвовать в выставке, вчера это было самой главной новостью, — девушка поправила волосы и откинулась на спинку дивана.

— Учитывая наши отношения с западным соседом, в этом нет ничего удивительного, — Виктор только пожал плечами, — когда на границе регулярно постреливают, а о большой войне говорят все, кому не лень.

— Да, но раньше это никогда не касалось сферы искусства, творческие люди всегда были выше политики, — в голосе журналистки послышалось искреннее возмущение.

— То ли еще будет, — в плане общественных процессов Найден считал себя убежденным пессимистом. Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет. Если бы у него была возможность, он бы давно уехал с просторов родного континента, куда-нибудь за океан, где политическая ситуация выглядела куда более стабильной. Однако возможности не было, и приходилось с тихим ужасом ожидать, чем обернется сложившаяся сейчас вокруг Поруссии ситуация.

Зажатое в кольце врагов государство — и это не образное выражение, а реальное положение вещей, сложившееся во многом благодаря не слишком удачному правлению нынешнего монарха — умудрилось перессориться и Алеманией на западе и с Тартраским царством на востоке. Учитывая наличие старого врага — Хусарского каганата — на юго-востоке и Румелийского султаната, с которым отношения были тоже достаточно напряженные, на юго-западе, действительно безопасных границ у Поруссии практически не было.

Конечно были у находящегося в самом центре континента государства и союзники. Тот же Большой Айлинд и Галлиния регулярно заявляли о своей поддержке и готовности в любой момент прийти на помощь, вот только, как оно будет на практике, можно было только догадываться. Вероятность того, что в случае начала войны Поруссию просто разорвут на части, была, как это не прискорбно признавать, достаточно высока.

От полного уничтожения страну защищал самый мощный в мире воздушный флот, однако, к сожалению, годы, когда Поруссия имела монополию на данное оружие и могла диктовать свою волю всему миру, уже давно прошли. Преследователи тут уже буквально наступали на пятки, и не было ничего удивительного в том, что любая неудача, связанная с воздушным флотом, воспринималась в верхах очень остро. Ведь это был фактически вопрос жизни и смерти.

— Ходят слухи о скорой помолвке принца Кароля, — продолжила меж тем пересказ светских новостей Мария.

— Ему же всего 17 лет, — с заметно большим интересом чем ранее спросил Найден.

— Помолвка — не свадьба, можно и поторопиться.

— И кого прочат в избранницы потенциального короля?

— Айлиндскую принцессу Алису. Говорят, что девушка должно прибыть в Александрию на смотрины в следующем месяце и, судя по всему, ничем кроме помолвки это быть не может, — на это полицейский только поморщился, ориентация короля Максима IX на дружбу с Большим Айлиндом во многом и стала причиной резко ухудшившихся с соседями отношений. При прошлом короле, отце нынешнего, с Алеманией действовал военный союз, обеспечивший Поруссии надежный тыл во время войны с Хусарским каганатом. Союз этот нынешний король отправил в утиль едва только взошел на престол, отчего злые языки поговаривали о причастности к смерти Максима VIII айлиндской разведки. — При этом девушка на два года старше Кароля и, говорят, имеет отвратительный характер. Многие уже заранее жалеют принца.

В этот момент маленькие ворота под «окном» открылись, и из образовавшегося отверстия по рельсам, проложенным на столе к посетителям выехал небольшой стилизованный поезд, который доставил в «товарных вагонах» сделанный ранее заказ. Два основных блюда, набор закусок и бутылка красного вина, в отдельном вагоне были сложены ножи и вилки.

— Ну как тебе?

— Какая прелесть! — От избытка эмоций Мария несколько раз подпрыгнула на диванчике и захлопала в ладоши. Действительно игрушечный паровоз, блестя медью и пуская из трубы едва заметные клубы дыма, выглядел чудо как хорошо. — А как он обратно поедет?

— А вот для этого тут есть такая штука, — Найден вытащил из «тендера» паровоза достаточно массивный металлический заводной ключ, глянул на его торец, хмыкнул и принялся расстегивать левый рукав. Сдвинув вверх ткань рубашки, он вставил ключ в отверстие в предплечье и начал, прикладывая заметные усилия взводить пружину, помогающую приводить его протез в движение. — Я так и думал, одна и та же мастерская. Забыл сегодня утром подкрутить и целый день мучился из-за того, что рука плохо слушалась.

Докрутив механизм до одному ему ведомого состояния Виктор отсоединил ключ, застегнул рукав и парой движений взвел похожую по типу машинерию внутри паровозика. После этого следователь прищёлкнул флажок заднего хода и поезд постукивая колесами уехал обратно на расположенную за стеной кухню.

За всем эти действом сидящая напротив Мария наблюдала с нескрываемым скепсисом. Они с Виктором жили под одной крышей уже полгода, и период, когда механический протез мог вызвать у нее какие-то эмоции, уже давно прошел.

— А ты не можешь без представлений обойтись? — С мало скрываемым недовольством проводила взглядом уехавший поезд девушка.

— Кхм, — явно не ожидавший такой реакции, на свою маленькую шалость Найден решил не обострять и перевел разговор на другую тему.

Обсудили последние политические новости, Мария благодаря журналистской работе разбиралась в перипетиях столичного закулисья лучше, чем большая часть женщин, и что всегда привлекало в ней Виктора, умела грамотно подать свое мнение. Затронули погоду и возможность проведения совместного летнего отпуска, благо в это время обычно столица пустела и работы меньше становилось и у полиции, и у пишущей братии. Наконец мужчина решился коснуться неприятной темы и, сунув руку во внутренний карман брюк, выставил на стол небольшую коробочку.

— Вот, — не слишком красноречиво объяснил он свой жест.

— Что это? — Девушка удивлённо приподняла бровь.

— Подарок на годовщину, открой.

— Ты не перегрелся? — Мария демонстративно приложила ладонь ко лбу сидящего напротив возлюбленного. — Я тебе напоминаю, что годовщина у нас только послезавтра.

Тем не менее она все же открыла коробочку и достала оттуда тонкую золотую цепочку с подвеской в виде стилизованного цветка.

— Нравится?

— Да, очень, — девушка тут же клацнула замочком и нацепила подвеску себе на шею, после чего сразу же полезла в сумочку за зеркальцем, чтобы оценить подарок уже в надетом состоянии. Было видно, что Найден смог угодить. — И все же с чего ты решил задарить подарок на два дня раньше? Только не говори, что на годовщину будешь работать и не сможешь провести время со мной.

Даже по голосу было слышно, что от пришедшего на ум предположения настроение журналистки тут же упало куда-то в область отрицательных значений.

— Боюсь это так, — Виктор виновато пожал плечами. — Распоряжение о командировке с самого верха. По моему делу, даже отправить вместо себя никого не могу, случай связан с государственной тайной, и мне этого никто не позволит.

— Ну ты и свинья, Найден, — Мария раздражённо сняла с себя подаренную золотую подвеску и в сердцах шлепнула ее на стол. — Раз в полгода договорились заранее провести время вместе! Я даже не удивлена! Не нужны мне твои подарки!

Девушка подскочила на ноги, схватила свою меховую накидку, сумочку и выбежала из кабинета.

— Вот и поговорили, — догонять возлюбленную Виктор естественно не стал. Ему все же было уже далеко не 15 лет, чтобы бегать за девочками. Тем более, зная взбалмошный нрав Марии, это бы ее только раззадорило. А так — пусть немного проветрится, переварит свою обиду, а потом можно будит и поговорить спокойно.

— У вас все в порядке? — В кабинет осторожно заглянул официант, как будто ожидал увидеть здесь труп мужчины.

— Ну можно и так сказать, — хмыкнул оставшийся в одиночестве мужчина. — Принесите старки полтинничек. И счет.

— Сделаю, — мгновенно ухватил ситуацию официант и исчез за дверью.

На улице оказалось неожиданно прохладно. После захода солнца задул холодный и влажный ветер со стороны моря, заставляя снующих по улицам столицы людей ежится и прибавлять шагу, чтобы поскорее добраться до дома. Тех, у кого этот дом был, конечно.

Александрия была большим городом. За красотой и лоском центральных проспектов с дворцами, соборами, памятниками давно ушедшим в вечность королям и прочей бросающейся в глаза чепухой скрывались гораздо более многочисленные тесные улочки, грязные подворотни, дворы-колодцы, куда солнечные лучи попадали только летом и только в полдень. И конечно их обитатели: начиная от вполне приличных хоть и небогатых рабочих столичных казенных оружейных заводов, которые вполне могли себе позволить отдельную небольшую квартиру не в самом сердце трущоб, заканчивая окончательно опустившимися и потерявшими человеческий облик существами, о существовании которых «приличная» публика столичных салонов даже не подозревала.

Вторых было как бы и не больше чем первых.

Огромное количество беспризорников, которых никто даже не пытался как-то подсчитать, и которые приходили из окрестных деревень в надежде на более сытую жизнь. Разного рода проститутки, темные личности, перебивающиеся нерегулярными заработками. Такие могли сегодня устроиться разгружать вагоны с углем, а завтра подрядиться перерезать кому-нибудь глотку за примерно те же деньги. Откровенные бандиты, держащие районы и занимающиеся разного рода незаконным бизнесом.

— Эй, красавчик! Не хочешь немного женской ласки? — Виктор непроизвольно скосил глаза в сторону вопрошающей, благо надвинутые на глаза гоглы с обработанными специальной алхимией стеклами позволяли видеть в темноте более-менее четко, и аж передернулся от отвращения. Понятно, что даже тут на окраине южного конца, не ныряя в самые глубины расположенных дальше от побережья трущоб можно было найти «продажную любовь» на любой вкус и кошелек. Но от некоторых представительниц древнейшей профессии больше тянуло блевать чем размножаться. О том, какими болячками такая с позволения сказать ночная бабочка — весом сильно за центнер — может наградить клиента, и думать не хотелось.

Виктор только передернул плечами, поднял воротник и ускорил шаг. Поскольку вечер и так был уже безвозвратно испорчен, а возвращаться домой совершенно не хотелось, Найден решил совместить приятное — если таковым можно назвать прогулку по ночным улицам столицы — с полезным. В качестве полезного предполагалась встреча с одним человеком, который постоянно вертелся в соответствующих кругах и потому был всех слухов, циркулирующих по просторам городского дна. Не того дна, где бомжы дерутся насмерть за кусок хлеба, а того где подпольные казино, контрабанда, сваренное без уплаты акцизов дешевое пойло, завезенный из колоний опиум — за продажу которого по законам королевства полагалась бессрочная каторга — и веселые девочки.

В любом другом случае следователь бы назначил информатору встречу где-нибудь в более приличном месте, но в данной ситуации на это просто не было времени. Учитывая завтрашнюю командировку и случайно оказавшийся свободным вечер Виктор решил не выделываться и самостоятельно навестить знакомого самостоятельно.

— Оружие есть? — Возле серой неприметной железной двери как будто случайно терся здоровяк с лицом, не обремененным интеллектом. При появлении Найдена он встрепенулся и внимательно оглядывая переулок в поисках возможных неприятностей подошел к потенциальному посетителю.

Полицейский молча распахнул полы плаща и продемонстрировал отсутствие оружия. Громила сделал вращательное движение пальцем в воздухе отчего следователь только вздохнул и покорно провернулся вокруг своей оси.

— Надеюсь лапать меня не станешь? А то я от мужских прикосновений бываю нервным, сразу тянет сломать кому-нибудь руки, — в ответ на недвусмысленную угрозу охранник только хмыкнул и произнес.

— Пять таллеров.

— Грабеж, — в ответ возмутился Найден. — Месяц назад было четыре!

— Или плати или проваливай, — торговаться здоровяк явно не собирался.

Виктор залез рукой в карман и протянул заранее заготовленную пятерку. Хоть место и было «чистым» и в некоторых кругах даже гордилось репутацией безопасного — то есть случаи, когда клиентов сажали на перо были тут не слишком частыми, при этом возможность просто получить в рожу как бы предполагалась изначально, и на такие мелочи никто особо внимания не обращал — светить бумажником с деньгами полицейский все равно не собирался.

Охранник принял деньги и особым образом постучал в дверь. Сначала три удара, потом один и еще два. В двери открылось небольшое окошко, через которое потенциального клиента осмотрели внимательные глаза, после чего на той стороне лязгнул засов, и дверь наконец открылась.

Снимать гоглы и опускать высоко надвинутый до подбородка шейный платок специально по такому случаю нацепленный мужчиной на лицо, его не попросили. В этом месте ценили конфиденциальность и личностями клиентов особо не интересовались.

— Рыжий здесь? — Заходя внутрь поинтересовался Виктор и второго охранника. Откуда-то из глубины полуподвального помещения доносились приглушенные звуки какой-то заунывно-тягучей музыки.

— А кто его спрашивает? — Настороженно уточнил тот.

— Скажи, что его лучший друг пришел, — в том, что его информатор находится сегодня тут, полицейский не сомневался. — А пока проведи в отдельный кабинет.

— Девочки? Бухло? Или может чего-нибудь позабористее?

Клуб фактически был самой натуральной опиумной курильней. Только не в формате притона, где опустившиеся отбросы отдавали последнее, а с претензией на «элитарность». Сюда порой захаживали достаточно известные люди в том числе и из высшего света, что само по себе обеспечивало месту «крышу». При этом клуб регулярно закрывали, проводили облавы — о которых всех заинтересованных предупреждали заранее естественно — вылавливали мелкую шушеру из обслуживающего персонала, отправляли их на каторгу, после чего место открывалось вновь. До очередного скандала или какой-нибудь газетной статьи, на которую полиции нужно было как-то реагировать.

— Старки сто пятьдесят. Только нормальной. И без добавок, — на всякий случай предупредил Виктор.

Небольшой приватный кабинет представлял собой помещение в пять квадратных метров, большую часть которого занимал массивный угловой диван. Рядом стоял маленький «кофейный» столик, а стены были без особой фантазии отделаны деревянными панелями. В воздухе, несмотря на то, что на первый взгляд помещение было хорошо почищено, стоял, казалось, навечно въевшийся во все что только можно горьковатый запах опиума.

Стараясь не думать о том, что за все предыдущие годы успело побывать на этом диване, Найден все же сел и сделал глоток принесенной выпивки.

— Лучший друг? Так и думал, что только тебе хватит наглости назваться моим лучшим другом, — судя по кислому лицу вошедшего мужчины, действительно обладателя огненно-рыжей шевелюры, объяснявшей происхождение прозвища, он был совсем не в восторге от встречи с полицейским.

— Я спас твою шею от петли, много твоих друзей сделали для тебя больше? — В тон вошедшему ответил Найден. — Иди сюда есть разговор.

Рыжий был одним из совладельцев данного места и большую часть времени проводил здесь же. Опиум не курил, обходился выпивкой, любил девочек — собственно на нем и лежала обязанность по снабжению клуба свежим мясом — и чаще всего просто крутился среди местных завсегдатаев. Не смотря на неприятную, чем-то смахивающую на крысиную рожу, человеком он был крайне общительным, способным заболтать любого. Так что, если Виктору нужна была специфическая информация не из первых, но хотя бы из вторых рук, он не стеснялся обращаться к Рыжему.

— Что нужно? — Сутенер плюхнулся на диван и немного ссутулившись принялся суетливо перебирать пальцами, отчего стал похож на крысу еще сильнее.

— Слышал что-то об убийстве в парке возле Военного Министерства. Два дня назад? Мужика профессионально посадили на перо.

— Хм… Нет, — задумавшись на пару секунд, покачал головой Рыжий. — Два дня назад… Даже странно, но никто ничего не говорил.

— Поспрашивай, только острожное, дело грязное.

— Ну это уж, как водится, — по расплывшейся на лице сутенера улыбке было понятно, что грязными делами его не удивить.

— Это дело еще более грязное. Политическое.

— Эээ не… — Рыжий выставил перед собой ладони в защитном жесте, — я на такое не подписывался. Я в политику лезть не буду. Там прихлопнут еще быстрее чем за чернуху.

С тех времен, как он едва не отправился в петлю за участие в торговле опиумом, Рыжий стал гораздо осторожнее и старался к наркотикам не прикасаться.

— А ты осторожно. Я буду тебе очень благодарен, — видимо в голосе полицейского прозвучало что-то такое, что заставило сутенера оставить попытки сопротивления.

Их взаимоотношения — местами взаимовыгодные, местами не очень — длились уже не первый год, и оба мужчины понимали, что в итоге Виктор собеседника дожмет. Слишком уж крепким был крючок, на котором у Найдена сидел жулик.

— Может развлечься хочешь, господин начальник? — После того как все вопросы, относящиеся к делу, были улажены, Рыжий обернулся уже стоя на пороге комнаты.

— Ты еще громче покричи насчет моего места работы, — скривился Виктор и потянулся за стаканом со старкой.

— Да всем насрать. Думаешь тут полицейских не бывает? У нас всякого дерьма навалом, — на такое определение следователь даже не поморщился, к употребляющим опиум он и сам относился с полнейшим презрением. — Так что, насчет девочки? Есть пара свежих только-только вторую неделю в столице, еще совсем не затасканные. Свежак. Сиськи, жопа! Огонь.

Рыжий мелко захихикал, и схожесть с крысой стала совсем полной.

— Здоровые? — Прислушавшись к организму переспросил полицейский, и сразу понял, что сморозил чушь. За неделю мало какая болячка проявится, даже если зараза уже в организме. — Есть кондомы?

— Есть конечно, у нас все как у приличных.

— Давай тогда одну. За счет заведения?

— Без ножа режешь, — притворно возмутился Рыжий, уж чего-чего, а «моторесурса» своих девочек сутенеру никогда жалко не было. Подложить бабу под нужного человека — первейшее дело, да и не убудет от нее, чего жалеть?

Домой Виктор вернулся только перед рассветом. При этом судя по пустующей постели, не только он эту ночь провел не в своей кровати. Впрочем, волноваться по поводу отношений с Марией у него не было ни желания, ни сил, поэтому он просто завалился спать в надежде ухватить хотя бы пару часов отдыха перед дорогой. Упал и тут же провалился в сон.

Глава 5

Раскрываются некоторые аспекты современной аэронавтики

— «Вопрос престолонаследия остается открытым. Грозит ли Поруссии политический кризис?», — взяв в руки газету, услужливо положенную обслуживающим персоналом на каждый столик, прочитал передовицу Виктор. Опустил взгляд ниже и пробежался глазами по помещенной на первую страницу статье, в которой репортер рассказывал о втором подряд провале попытки утвердить в качестве наследника престола сына нынешнего короля от второй морганатической жены.

Первый брак Максима IX оказался несчастливым. Навязанная отцом и предыдущим монархом жена смиренно терпеть отвратительный характер — про вспыльчивость и мелочную злопамятность короля Виктор сам мог бы рассказать не мало — наследника не пожелала, отчего супруги очень быстро разъехались по разным крыльям дворца и практически не пересекались на супружеском ложе. Единственная «зачетная» попытка сделать будущего наследника закончилась смертью ребенка и большими проблемами для здоровья принцессы Маргариты, от которых женщина в итоге так и не оправилась.

С другой стороны, при полном безразличии к законной жене, король Максим был изрядным любителем до женского тела и по слухам имел целый выводок бастардов, которые, впрочем, в политическом поле королевства никак не фигурировали. За исключением детей от второй жены — Елизаветы, которая все же смогла «окольцевать» венценосца и создать таким образом изрядную проблему.

Поскольку предыдущие дети от Елизаветы были рождены вне брака, на трон претендовать они не могли никак, и наследником числился младший брат нынешнего монарха и третий сын предыдущего короля Максима VIII — Александр. Однако теперь появилась новость, о том, что Елизавета вновь беременна, и король всеми силами пытался протолкнуть через парламент поправку к закону о престолонаследии позволяющую ему объявить будущего сына — если это будет все же сын, а не дочь — наследником престола. Парламенту, в котором заседала исключительно высшая аристократия, сын бывшей мещанки на престоле был как кость в горле, и депутаты исправно отклоняли все королевские предложения.

Технически король был способен поменять наследника и сам, без утверждения насквозь законосовещательным парламентом, и в других случаях Максим этой возможностью совсем не брезговал. Однако именно престолонаследие было слишком тонкой темой, чтобы рубить сплеча, не обращая внимание на мнение высшего света. Королю в прошлом году уже исполнилось 59 лет, вероятность того, что до вступления младшего и первого законного сына — если все же родится сын — в совершеннолетие он не доживет, была велика. В случае же его преждевременной кончины, возможность занятия трона ребенком, не имеющим поддержки высшего света, виделась весьма призрачной. Скорее всего такого наследника бы просто удавили бы по-быстрому, а корону отдали более привычному, понятному и приемлемому Александру. Тем более что тот особых звезд с неба не хватал и в особенном реформаторском зуде замечен не был.

Только поэтому не смотря на все угрозы распустить верховный совет и упразднить все ростки парламентаризма, король Максим все так же пытался договориться «по-хорошему». В своей статье репортер как раз рассуждал над возможностью положительного исхода этой затеи и приходил к выводу, что подобный результат не невозможен. Во всяком случае во время второго голосования «за» передачу права наследования проголосовало на полтора десятка депутатов больше чем первый раз. То есть какая-то закулисная работа в этом направлении очевидно велась.

— А все же, может быть расскажите про свое происхождение? Жуть как интересно, — сидящий напротив Виктора стажер уловил момент, когда следователь закончил читать статью и ввернул свой вопрос.

Пассажирский пузырь «Генерал Блюхер» совершающий регулярные рейсы по маршруту Александрия-Манск-Припятск-Борисфен-Капратия-Карков-Берложье-Данск-Александрия бодро пронзал воздушное пространство со скоростью около двухсот километров в час. Учитывая «крюк», который необходимо было сделать, чтобы добраться до нужного города — прямые рейсы между двумя городами летали только раз в неделю и просто так эти четыре дня Виктору никто бы ждать не позволил — общее время перелета было примерно 17 часов. На поезде было бы примерно в два раза дольше.

«Генерал Блюхер» был далеко не самым новым и роскошным пузырем, но даже тут на нижней палубе, имеющей круговое остекление с панорамным видом на проносящиеся внизу красоты, имелся вполне приличный ресторанчик. Все же билеты на пузырь стоили не мало, и позволить их себе могла только «белая» публика, а значит и обслуживание должно было быть соответствующим.

— Не думаю, — покачал головой Виктор, — уверен, что без этой информации ты отлично проживешь и так.

— Хм, — в глазах стажера, прикрытых толстыми стеклами очков, промелькнула усмешка, — я тут посидел в библиотеке. Изучил генеалогическое древо порусского монаршего дома… Согласно каталогу, у нас в стране совсем не много людей имеющих право на титул принца. После реформы Максима VIII, порезавшего права бывших феодальных вассалов и окончательно превратившей их в усредненную массу лишенных всяких, даже теоретических, прав на трон дворян, принцев осталось считанные единицы.

— Может быть я иностранный принц? — Без особого энтузиазма переспросил Виктор, кивком благодаря официанта за принесенный аперитив, — в Алемании до сих пор всяких принцев целая куча. Во всяком случае формально у них никто титулы не отбирал.

— Может быть, — кивнул стажер, — однако не множа сущности сверх необходимого, я принялся изучать принцев ныне правящего королевского дома. Согласно действующему закону принцем может именоваться только прямой потомок короля Поруссии не далее второго поколения. Учитывая двух ныне здравствующих братьев короля и их сыновей таковых у нас в стране шестеро. Все они на виду и служить обычным следователем в столичном комиссариате не могут.

— Так, логично, — кивнул Найден, соглашаясь с логикой рассуждений навязанного напарника.

— Если отбросить кандидатуры в чьей смерти нет смысла сомневаться, то остаётся всего два человека. Первый — Александр, брат Максима VIII, двадцать лет назад пропавший без вести во время крушения пузыря над южными Капратами, он считается погибшим, но тело найдено не было. Однако он не подходит по возрасту, Александру должно быть сейчас за шестьдесят.

— Шестьдесят три, если быть точным, — уточнил Найден.

— Но есть еще второй сын короля Максима VIII, которого пятнадцать лет назад, после смерти монарха обвинили в желании узурпировать трон в обход старшего брата. Сейчас, насколько я понимаю дело уже подзабыто, во всяком случае ни в школе, ни в гимназии о нем не упоминали ни разу, — Лев взял со стола рюмку со сладким хересом попробовал, поморщился и поставил обратно. — Так вот у него был сын Виктор, упоминания о котором пропадают вскоре после суда над заговорщиками, но при этом и среди казненных его нет.

— Молодец, садись, пять, — следователь опрокинул остатки алкоголя себе в рот и со стуком поставил рюмку на стол как бы ставя точку в обсуждении поднятого стажером вопроса.

— Но… Как так⁈ — Напускное спокойствие собеседника мгновенно вывело Льва из состояния равновесия. — Я понимаю, ты не хочешь углублять в события пятнадцатилетней давности, но… Как безопасники позволяют тебе просто так жить, даже без присмотра?

— Первые пять лет за мной велась регулярная слежка, — в этот момент официант принес традиционные «полетные фрикадельки» в клюквенном соусе, и Виктор на некоторое время замолчал, отдавая должное блюду. Изначально, на заре эпохи воздухоплавания, когда пузыри были меньше, а о современно комфорте можно было только мечтать, и даже обычная кухня в те времена была слишком большой роскошью, экипажи воздушных кораблей снабжались быстро разогреваемыми консервами для питания в небе. И как-то так сложилось, что самой популярной консервной стала именно содержащая в себе эти самые тефтели в клюквенном соусе.

Очень быстро их распробовали не только в воздухе но и на земле, начали продавать на гражданском рынке, готовить в ресторанах… Прошли годы но подавать именно тефтели в клюквенном соусе во время первого обеда на маршруте перелета стало доброй традицией. Летчики люди суеверные, поэтому вероятно исчезнет она не скоро.

— А дальше? — Тоже «закину в топку» пару мясных шариков не удержался от вопроса Лев.

— А дальше, на сколько я знаю, слежку сняли, — Виктор тяжело вздохнул, поняв, что просто так от него не отстанут.

— Неужели так может быть? Не присматривать за потенциальным кандидатом на престол… — Последнее стажер сказал заметно, понизив голос. Не то чтобы в Поруссии действительно боялись говорить о смене режима, скорее наоборот, кто только об этом не болтал, но все же определенная сакрализация монаршей власти в умах граждан присутствовала.

— Я совсем не кандидат на престол, даже близко, — с горечью усмехнулся Найден. — Мой отец был казнен за предательство, это автоматически исключает меня из списка наследования. Ну а если этого мало, то я безрукий инвалид, был женат на мещанке сейчас разведен, и не имею ни капли политического влияния. Если кто-то захочет попятить Максима с престола, то есть как минимум двое моих дядьев и шестеро кузенов, которые на роль наследника подходят в миллион раз лучше. За мной не следят потому что я — никто, и никому не интересен. Вот и весь секрет. Мне даже фамилию не позволили оставить, «нашли» мне новую — Найден. Ну что, я удовлетворил твое любопытство, мы можем наконец теперь закрыть эту тему.

Снаружи тем временем стемнело, внутри зажгли искусственное освещение. На маленькую сцену в углу зала вышел небольшой бэнд и начал наигрывать какую-то веселую мелодию. На воздушном корабле, не смотря на всю технологичность, лишних помещений не было, — та же каюта на двоих, которую занимали полицейские была площадью всего в пять-шесть квадратных метров и кроме двухэтажной кровати вмещала только маленький столик, стул и полки для багажа — поэтому ресторан после ужина использовался еще и как общее пространство, место для танцев и прочих совместных развлечений.

Обычно часть освободившихся столов — все-таки далеко не все пассажиры желают участвовать в общем веселье — сдвигали к стеклянным стенам, освобождая в центре место для танцев. Пока стажер пытал своего начальника на предмет его прошлого, ужин фактически закончился и настала пора «десерта».

— Мне рома, — Виктор уходить в каюту на торопился, но и присоединяться к танцующим тоже не спешил. На предложение Льва пойти развеяться он только криво усмехнулся и щелкнул по своей механической руке, металл прикрытый рукавом рубашки отчетливо звякнул, мгновенно сняв все вопросы. В планах Найдена на этот вечер было употребление алкоголя и сон, разговор со стажером разбередил старые душевные раны, отчего ему резко захотелось надраться. — Двойную порцию.

— Сей секунд оформим, кивнул половой и усвистал куда-то в сторону бара.

Вообще-то Виктор был не большим любителем алкоголя. Нет, трезвенником он тоже не был, но и привычки напиваться до состояния нестояния не имел, но вот именно сегодня, глядя на кружащие посреди импровизированного танцполя пары, выпить захотелось больше обычного.

В той прошлой жизни, когда он был еще принцем, и рук у него было столько, сколько стандартно людям дается богом и природой, он неплохо танцевал. Понятное дело, что членов королевской семьи учат этому с детства, но именно Виктор не просто заучивал нужные движения, чтобы потом не упасть в грязь лицом на протокольных мероприятиях, а действительно любил отдаться музыке и покружить с партнершей по залу.

Из раздумий Найдена вырвал какой-то выбивающийся из общего музыкального фона шум на другом конце танцевальной площадки. Поставив стакан на стол — к этому времени двойная порция рома со льдом уже подошла к концу и даже была заказана добавка — следователь оглядел зал ресторана. В полумраке, подсвеченном новомодными дуговыми лампами — после пары инцидентов газовое освещение на пузырях было запрещено как небезопасное — явно назревал какой-то переполох.

Тут сработала въевшаяся по работе в полиции привычка идти туда где шумят и скандалят. Не то чтобы Найдену было не все равно, тем более что на пассажирском пузыре должна быть своя служба безопасности, натасканная в том числе и на улаживание конфликтов между пассажирами, но за годы работы в полиции такие вещи въедаются в подкорку и становятся продолжением личности. В общем, так просто игнорировать не получится.

Тут, однако, его подвел алкоголь и темнота. Едва полицейский сделал пару шагов как со всего маха натолкнулся на вынырнувшего откуда-то из полумрака официанта, спешащего перпендикулярным курсом. Благо в руках полового ничего не было, и полноценной аварии не произошло.

— Прошу прощения, — Виктор в последний момент успел подхватить члена команды, который был килограмм на 20 легче его и от удара чуть не улетел в сторону.

— Эмм ничего, все нормально, — ошарашенный парень, лет двадцати на вид, быстро кивнул и как ни в чем не бывало ввинтился в толпу танцующих, профессионально не задев не одну из двигающихся под быструю музыку пар.

Покачав головой Найден вновь бросил взгляд туда, где намечался скандал. Всего за какие-то полминуты ситуация там обострилась и разговор на повышенных тонах перешел уже в откровенные крики, начавшие перебивать даже громкую музыку.

Собственно, источником переполоха была разнополая пара. Он — невысокий, но широкоплечий и вообще крепкий на вид мужчина лет тридцати в костюме тройке и она — девушка лет двадцати-двадцати пяти в модном у эмансипированных представительниц слабого пола брючном костюме и с длинными до пояса волосами, красиво отливающими в неровных всполохах электрического света.

Мужчина крепко держал девушку за локоть, что-то ей выговаривая на повышенных тонах и явно пытаясь тянуть ее к выходу из ресторана. Девушка сопротивлялась, что-то отвечала и пыталась выдернуть свою конечность из плена, но видимо безуспешно. Даже со стороны было видно, что еще чуть-чуть и дело дойдет до совсем безобразной потасовки, во всяком случае ближайшие парочки на танцполе уже начали оборачиваться и с интересом поглядывать на скандалистов.

В какой-то момент ссора явно перешла определенную границу, лицо мужчины исказила гримаса гнева, и вместо очередной фразы он просто двинулся в сторону выхода и одновременно хорошенько дернул зажатый в ладони локоть девушки. Учитывая разницу в силе и массе неизвестная обладательница красивых волос взвизгнула, потеряв равновесие, и налетела на отодвинутый к стене столик. Стоящий в нескольких шагах Виктор явственно «услышал», как жалобно заскрипела мебель — для уменьшения взлетной массы внутренне убранство пузырей делали максимально облегченным и оттого не слишком крепким, — а пара стоящих на столе бокалов от такого обращения просто опрокинулась, выливая остатки красного вина не белую ресторанную скатерть.

В ином случае с вероятностью примерно в 90 процентов, Виктор вмешиваться не стал бы. Во-первых, это просто не его дело, во-вторых вмешиваться в разборки между мужчиной и женщиной — вообще затея максимально не благодарная. Сейчас они ссорятся, потом мирятся, а ты останешься крайним, ну и зачем нужны такие приключения?

Но душевный раздрай, вызванный сначала ссорой с Марией, потом обсуждением его прошлого, наложившийся на алкоголь и общую специфическую ресторанную атмосферу, толкнул мужчину на активные действия. Плюс показалось Найдену, что девушка не просто расстроена, а очень даже боится своего собеседника — хоть это вполне могло быть игрой воображения, — и вот последнее стало своеобразным катализатором дальнейших событий.

— Мужчина! Вы разве не видите, что девушка не желает идти с вами? — Появление на своем пути препятствия неизвестного крепыша в костюме-тройке совершенно не смутило. Он попытался молча оттереть Виктора плечом в сторону, а когда это не получилось — тут уже разница в массе была на стороне полицейского — без лишних разговоров попытался засадить Найдену с правой в челюсть.

Виктор, не ожидавший такого быстрого перехода к «тяжелым» аргументам, все же успел в последний момент прижать подбородок к груди и подставить под кулак левое плечо. Костяшки скользнули по руке, и удар пришедшийся в скулу получился не слишком акцентированным.

А вот удар в ответ Найдена — противник продолжал удерживать левой рукой локоть девушки и просто не успевал закрыться — получился хоть и не сильным, но куда более акцентированным. Мужчине прилетело точно в нос. Под костяшками что-то отчетливо хрустнуло, развивая успех полицейский добавил левой, металлической рукой дебоширу куда-то в область печени. Судя по тому как тот мгновенно сложился пополам, попал удачно, одновременно из разбитого носа на пол начали падать капли крови.

Кто-то рядом завизжал, толпа танцующих резко отхлынула в стороны, оставляя вокруг дерущихся несколько квадратных метров свободного пространства. Впрочем, как таковая драка уже закончилась: Виктор не суетясь перехватил правую руку оппонента и, походя пнув того носком ботинка в бедро, заломил за спину, одновременно укладывая на пол.

— Девушка! — Найден хотел было обратиться к второй стороне конфликта, за разъяснениями, но обладательница длинных волос не стала ждать развязки всего происходящего и опрометью бросилась на выход из помещения, только эти самые волосы и мелькнули.

Ну в общем, как это обычно в таких случаях и бывает.

— Кто вы такой, что вы себе позволяете⁈ — Естественно местный офицер, отвечающий за безопасность, в компании пары дюжих матросов появился именно тогда, когда проблема фактически разрешилась. — Уберите руки или я буду вынужден вас задержать.

— Следователь Найден, комиссариат центрального округа Александрии — Виктор с неохотой, все-таки лишний раз светить полицейской бляхой не хотелось, не приветствовалось у них в конторе такое поведение, достал жетон и продемонстрировал его офицеру. — Этот мужчина дебоширил и на просьбу прекратить совершил нападение на полицейского при исполнении. Прошу изолировать его и передать на ближайшей остановке в соответствующие органы.

Выражение лица офицера при виде полицейской бляхи тут же изменилось: нападение на полицейского при исполнении — это достаточно тяжелая уголовная статья и соответственно серьёзное происшествие на борту. Никакого желания взваливать на себя этот геморрой у безопасника явно не было. Впрочем, он быстро сориентировался, кивнул матросам, те рывком подняли дебошира — нос у того на проверку оказался расквашен действительно достаточно качественно — и подхватив под руки вывели из помещения.

— Офицер Сом, — представился безопасник, когда основная часть представления подошла к концу, вновь заиграла музыка, а танцующие вернулись к своему занятию. — Вы действительно при исполнении? Собираетесь подавать рапорт и выдвигать обвинения против этого…

Сом сделал неопределенное движение рукой, в направлении выхода.

— Я действительно в командировке, — кивнул Виктор, вытаскивая из внутреннего кармана папиросу. Ресторан был одним из немногих помещений на пузыре, где позволялось курить. — Не переживайте, офицер, лишние хлопоты мне не к чему. Перебрал человек, получил по лицу — дело, можно сказать, житейское. Посидит в карцере до утра остынет, и пусть ему. Упоминать это происшествие в рапорте я не буду.

— В таком случае, благодарю, — офицер Сом расплылся в облегченной улыбке. — Не буду мешать вашему отдыху.

Развернулся на каблуках и отправился вслед за подчиненными.

Найден докурил папиросу, тщательно затушил ее в специально отведённой для этого дела чаше — легкое опьянение от впрыска адреналина к этому моменту полностью сошло не нет, оставив после себя только тяжесть в голове — и пошел спать в каюту.

Глава 6

Герои сталкиваются с неожиданными затруднениями

— К четвертованию…

Все естество Виктора от пяток до макушки затопило отчаяние, сердце казалось сейчас выпрыгнет из груди.

— Нет, что вы делаете⁈ Какого хрена?

Найден, глядя на приближающего мужчину с топором, собрался с силами… И проснулся.

Иногда так получалось, что он осознавал иллюзорность происходящего вокруг, понимал, что ему это снится, и находил в себе силы вырвать сознание из отвратительно-заезженного и столь тяжелого для него сюжетного действа.

Полицейский вдохнул-выдохнул и некоторое время лежал с отрытыми глазами глядя в нависающую над ним верхнюю полку, где тихонько в две дырки сопел стажер. Через меленький круглый иллюминатор внутрь каюты попадали первые утренние солнечные лучи, окрашивая темное пространство в сероватые тона. Ради пожарной безопасности никакого освещения внутри жилых помещений не предполагалось, и днем можно было рассчитывать только на естественное освещение, а ночью на лампы, установленные в коридоре. Не слишком удобно, но на одну ночь сойдет.

Пролежав еще некоторое время с открытыми глазами Виктор все же сумел провалиться обратно в сон. Под мерный убаюкивающий перестук паровых машин, вращающих воздушные винты — сначала шум мешает, но потом просто перестаешь его замечать, он становится частью естественного звукового фона воздушного корабля — ему всегда хорошо спалось, и только явно не слишком удачный коктейль из алкоголя и адреналина в крови призвал из глубин подсознания дурацкий сон.

— Отлично выглядите, — даже не пытаясь сдерживать улыбку во время завтрака прокомментировал подпухшее лицо Виктора стажер. Легкий скользящий на первый взгляд удар «пойманный» скулой, на проверку оказался не удачным, и теперь щека саднила, а под левым глазом наливался не слишком представительного вида фингал. Учитывая, что после приключений в Военном министерстве у полицейского пострадала правая сторона, получалась полнейшая симметрия, которая, впрочем, Найдена почему-то совсем не радовала.

— Заткнись, — буркнул Виктор, чем вызвал только откровенный смешок младшего коллеги.

До самого прилета в Капратск больше ничего интересного не произошло. Часть пассажиров сошло на промежуточных остановках ночью и теперь в ресторане было заметно свободнее чем вчера. Найден то и дело ловил себя на мысли, что пытается высмотреть среди попутчиков девушку с шикарными волосами, однако она так и не появилась. То ли была среди тех, кто сошел раньше, то ли предпочла отсидеться в своей каюте. У Виктора в какой-то момент даже мелькнула мысль расспросить о ней у персонала, но в итоге он решил, что это будет перебор.

В нужный командировочным полицейским город «Генерал Блюхер» прибыл уже сильно после обеда. Солнце было еще высоко, однако учитывая конец недели шансов успеть поймать кого-то на работе практически не оставалось, потому подхватив свои вещи они направились заселяться в ведомственную гостиницу, где для них была забронирована пара номеров.

Капратск — небольшой город, лежащий у отрогов горной цепи, проходящей через полконтинента, был типичной провинцией. Полторы сотни тысяч населения, несколько фабрик, винный завод, старая полуразрушенная и растащенная местными пейзанами на строительный материал крепость, некогда прикрывающая южное пограничье Поруссии, а последние двести лет совершенно потерявшая всякое значение. Граница была отодвинут на юг к Данаю, а вероятность того что румелийцы смогут нанести удар через горы была исчезающе мала, поэтому военные отсюда ушли. Ну а с изобретением нарезных пушек, некогда грозные кирпичные стены и вовсе стали неактуальными.

Главной же достопримечательностью и гордостью города был местный университет, входящий в пятерку наиболее престижных учебных заведений королевства и образовавший вокруг себя что-то вроде научного округа, притягивающего в Капратск светлые головы со всего юго-востока королевства. Поэтому ничего удивительного в том, что лаборатория, занимавшаяся проблемами левитации, располагалась именно здесь, в общем-то и не было.

Десять минут на наемном паромобиле, еще час на то, чтобы заселиться и привести себя немного в порядок после короткого перелета, после чего было решено отдать дань местной кухне. Благо при гостинице имелся средней паршивости ресторанчик и идти куда-либо полицейским не потребовалось.

— О! Смотри-ка, наше дело наконец утекло в прессу, — обычно Виктор предпочитал читать свежие газеты по утрам, но на борту оторванного от земли пузыря с этим было сложно, поэтому до актуальной печатной продукции Найден добрался только к ужину. Пока ему несли традиционную местную кукурузную кашу с мясом, он успел пробежать глазами сегодняшний выпуск «Голоса Поруссии». — Пишут, что его величество под давлением сентябристов все же отправил военного министра в отставку. Неожиданно, я думал до этого не дойдет.

— Я, если честно, не интересуюсь политикой, — в ответ на восклицание старшего товарища Лев только смущенно пожал плечами и уткнулся в стакан с ягодным морсом. Стажер вообще на алкоголь особо не налегал, но тут и Виктор решил поддержать его почин и тоже ограничился чашкой кофе. Приключений предыдущего вечера ему и так хватило.

— Это ты зря, — Найден опустил газету и посмотрел на стажера поверх нее, — нынешнее время такое, что всегда нужно понимать, с кем ты и против кого.

— Ну вы с кем и против кого? — Не скрывая издевки в голосе поинтересовался стажер.

— Я — случай уникальный, — с небольшой заминкой ответил Виктор. — Я сам за себя, мне к политике прикасаться запрещено. Конечно кое-какие связи из прошлой жизни остались, однако большая часть порусских вельмож прекрасно умеет держать нос по ветру. Общение с бывшим принцем — совершенно не, то что может помочь карьере. А вот наоборот, загубить — легко. Поэтому я могу только читать газеты и быть сторонним наблюдателем. Но если выбирать из присутствующих в нашем Верховном Совете фракций, то, пожалуй, платформа кадетов мне наиболее близка.

— Пхе, — скривился Лев, — центристы! Ни вашим, ни нашим, ни рыба, ни мясо. Мы желаем иметь возможность порулить страной, но что-то реально менять не желаем потому что страшно. Самая бесполезная фракция в парламенте.

— Да вы батенька радикал, — Виктор удивленно опустил газету, задумчиво вернул ее обратно в сложенное состояние и шлепнул на край стола. — Дайте угадаю… Левак, для консерватора вы слишком молоды. Сочувствуете социалистам? Или даже анархистам?

Весь левый фланг политического спектра в Поруссии был под строжайшим запретом. Социалисты, коммунисты и прочие анархисты всех мастей преследовались безопасниками максимально жестоко, что, однако, совсем не мешало их существованию, скорее даже наоборот.

Неудачная попытка революции десятилетней давности, после которой Его Величество согласился учредить парламент, была организована именно левыми партиями, но пользу из нее извлекли центристы и правые. Сейчас в Верховном Совете присутствовало четыре основные фракции. Сентябристы опирались на крупных землевладельцев, прогрессисты — на промышленников, кадеты на дворянство и интеллигенцию, националисты — на армию и церковь.

Понятное дело, что на практике деление было не столь четким, хотя бы потому что в целом подавляющее большинство имевших право голоса избирателей могли себя отнести сразу к двум или даже трем перечисленным социально-экономическим категориям, но, если не вдаваться в подробности, можно было упростить до вот такой схемы. При этом выразителей воли семидесяти процентов сельского и городского населения королевства в парламенте не было и их появления в ближайшем будущем не предвиделось, что естественно не могло не вызывать политической напряженности.

Если десять лет назад на зачатках парламентаризма в народе была надежда на перемены эволюционным путем, на то что в будущем представительство в парламенте будут иметь все слои населения, то теперь уже на это надежды практически не осталось. Его Величество только с каждым разом все поднимал имущественный и образовательный ценз, отсекая четыре пятых населения от возможности участвовать в выборах.

— Анархизм — утопия!

— Социализм, значит, — кивнул Виктор. — Ну ничего, так тоже можно жить, ты главное не рассказывай никому о своих убеждениях, а то вылетишь из полиции как пробка из бутылки.

Стажер, явно досадуя на себя за то, что не смог сдержаться, молча кивнул. Остаток ужина прошел в тишине, тему политики больше не поднимали.

Следующим утром с самого начала рабочего дня, не теряя понапрасну времени пара полицейских отправилась по предоставленному Соколинским адресу, где располагалась исследовательская лаборатория.

— Смотри какой агрегат! — Виктор с восторгом провел рукой по черному лакированному борту паромобиля, заранее заказанного к гостинице обслуживающим персоналом. — Лет сорок ему уже, наверное, я таких в столице уже демоны знают сколько лет не видел.

Открытый кузов прикрытый сверху лишь раскладным козырьком, большие устаревшего типа колеса, объемный цилиндрический бак для воды прикрепленный к задней стенке машины. Когда-то именно такие уродцы начали конкурировать с конными повозками на дорогах страны и за прошедшие десятилетия практически вытеснили их из городов. Лишь только в деревнях сейчас гужевой транспорт — не требующий дорогого угля и способный «заправляться» подножным кормом — был еще более востребован нежели механический. В столице городской совет уже несколько лет рассматривал возможность полного запрета использования транспорта на конной тяге, что теоретически должно было сделать улицы более чистыми, однако до сих пор решение принято не было, и порой даже в Александрии еще можно было встретить повозку, которую тянет по улицам города четвероногий движитель.

Такси — четыре таллера поразительно дорого как для такого небольшого города — привезло их на окраину промзоны, где находилась внушительных размеров огороженная трехметровым кирпичным забором территория. По верху забора было натянуто несколько рядов колючей проволоки, что создавало дополнительное сходство с какой-нибудь тюрьмой, лишь только вышек по углам с пулеметчиками не хватало для заверения картины.

— Однако не слишком приятное место, — пробормотал Виктор, а услышавший его стажер только молча кивнул.

На проходной их естественно остановили и даже предъявление полицейской бляхи не смогло убедить флегматичного охранника пропустить визитеров на закрытую территорию.

— Ждите, сейчас подойдет старший смены, с ним и будете разбираться, — а на все попытки апеллировать к недостатку времени, он только пожимал плечами и добавлял, — не положено.

Ну раз не положено так и не съедено, как говорил один персонаж, поэтому командировочным следователям ничего не оставалось кроме ожидания нужного человека. Тот пришел еще через двадцать минут, долго изучал документы, просматривал списки — Соколинский обещал предупредить заведующего лабораторией о визите полиции, — после чего с явным недовольством отправил посыльного.

— А заведующего Косича сегодня пока не было, — еще спустя двадцать минут к проходной подошел растрепанного вида парень в белом халате, на котором были заметны какие-то плохо отстиранные разноцветные пятна. Лет 20–25 на первый взгляд он являл собой полную противоположность тому, что человек представляет себе при упоминании научного работника. Высокий, сильно за метр восемьдесят, крепкий, с длинными до плеч светлыми волосами, и правильными чертами лица. Скорее древний морской разбойник северянин, сошедший с книжной иллюстрации, нежели работник научной лаборатории в порусской провинции. — Так что боюсь я вам помочь ничем не могу, без его распоряжения на себя такую ответственность не возьму. Даже с учетом ваших бумаг и предупреждения оттуда.

Сотрудник лаборатории ткнул пальцем вверх, имея ввиду большое столичное начальство.

— И часто господин Косич опаздывает на работу? — Виктор машинально глянул на часы — стрелки показывали половину десятого, учитывая то, что работу лаборатория начинала с восьми, это была явно не просто пятиминутная задержка.

— Вообще-то нет, — нахмурился лаборант, представившийся полицейским как Николай. — Он обычно приходит на работу первым и уходит последним. Чтобы вот так не прийти на работу и не предупредить заранее, я даже не помню, чтобы такое хоть раз было. А я тут тружусь под началом Косича уже больше двух лет.

У Виктора при этих словах, как у хорошей гончей почуявшей запах дичи, буквально встали волосы на загривке. Не бывает таких совпадений, просто не бывает. Найден бросил мимолетный взгляд на стажера и, судя по его перекосившемуся лицу, Лев полностью разделял мнение старшего товарища.

— Мне нужен адрес проживания Косича, — быстро произнес Виктор, одновременно прикидывая, как ему здесь вызвать паромобиль. Идти на своих двоих до ближайшей стоянки такси ему не хотелось совершенно. Тем более что Найден плохо знал географию города, а уж в промзоне заблудиться было и вовсе легче легкого.

— Я не могу дать вам такую информацию, — мотнул головой лаборант. — Во-первых, я этого просто не знаю, а во-вторых, даже если бы знал, не сказал бы.

— Та-а-к… — Медленно протянул Найден лихорадочно прокручивая в голове варианты дальнейших действий. По плану он должен был просто допросить Косича и его сотрудников, а также забрать копии отправленных в столицу документов. Изначально никаких особых приключений в Капратске не планировалось. Ситуация усугублялась тем, что он как служащий столичного комиссариата, особых полномочий, помимо заранее обозначенных в командировочном листе, здесь в провинции не имел. Можно было конечно вызвать местных коллег, хотя не факт, что их бы тоже пустили на территорию секретной лаборатории, попытаться сработать согласно официальной подчиненности, но вот время… Пока получится выйти на местное начальство, пока по телеграфу подтвердят его полномочия, могут пройти не то что часы — дни. Однако был еще один вариант: перед самым вылетом комиссар Горд вручил Найдену грозную бумагу, подписанную сразу двумя министрами — Военным и Полиции — с требованием оказывать подателю полное содействие. Естественно использовать столь грозный документ предполагалось с умом и только в самом крайнем случае. В общем прикинув хер к носу Виктор решил, что такой момент настал. Он не суетясь поставил на подоконник кожанный портфель со всеми документами, щёлкнул пряжкой, и достал оттуда грозную бумагу. — Вот ознакомьтесь. Надеюсь вопрос полномочий мы больше обсуждать не будем.

Судя по вытянувшемуся лицу старшего смены подписи внизу документа смогли произвести на него впечатление. Идти против такого «вездехода» было просто опасно, можно было не только вылететь с работы, но и заиметь волчий билет, с которым тебя потом ни в одно хоть сколько-нибудь приличное место не возьмут.

— Что от нас требуется?

— Ты, — Виктор ткнул пальцем в лаборанта, который явно был ошарашен столь быстрой сменой поведения охраны, — сейчас быстро бежишь в отдел кадров и выясняешь домашний адрес Косича…

— Но я… — Попытался возразить Николай.

— Без «Но»! Нет времени! Бегом туда и бегом обратно. Если в кадрах будут тянуть кота за яйца передай, что у меня есть полномочия их всех отправить в околоток, и уже там будем выяснять, почему они препятствуют расследованию, которое находится под контролем у самого министра. Вопросы есть? Нет? Вперед!

Николай, явно сбитый с толку напором Найдена, бросил короткий взгляд на начальника охраны, в ответ на который тот только кивнул, после чего тяжело вздохнул, развернулся и быстрым шагом направился куда-то в глубь территории.

— Что-то от меня требуется? — Поинтересовался старший смены.

— У вас паромобиль есть? Служебный?

— Есть, — кивнул охранник, после чего наклонился над столом, где была раскрыта книга учета посетителей и добавил, — но судя по записям, сейчас он где-то в городе.

— Тогда мне нужно такси, это можно сделать?

— Думаю да, у нас на территории есть передающая телеграфная станция. Можно дать вызов в таксопарк, они пришлют экипаж.

— Буду премного благодарен, — кивнул Виктор. Вышел из сторожки охраны внутри которой и происходил весь этот диалог, достал пачку папирос, прикурил и наслаждением затянулся. День начался совершенно не так, как Найден рассчитывал. Улетая в командировку, он думал, что ему предстоит весьма нудная и чисто бумажная работа. Нет, оставался еще шанс что искомый Косич просто съел что-то не то прошлым вечером и сейчас увлекательно провидит время в обнимку с белым фаянсовым другом, пока он здесь наводит панику. Однако отточенная за пятнадцать лет чуйка полицейского подсказывала, что таких совпадений не бывает. Если может случиться какое-нибудь дерьмо, оно обязательно случится. Последнюю мысль он задумчиво пробормотал в слух, — закон жизни мать его.

Глава 7

На сцене появляется еще один труп, а проблемы героев вырастают многократно

Еще через двадцать минут столичные полицейские уже ехали на вызванном паромобиле по выданному отделом кадров адресу. Виктор очень надеялся, что Косич не был параноиком, и сведения, записанные в его личном деле, окажутся верными. Было бы очень глупо приехать по выдуманному адресу, тем более что ехать пришлось достаточно далеко. Заведующий лабораторией, как оказалось, жил на самой окраине города, — противоположной окраине — прямо на опушке хвойного леса, где селились различные местные шишки. Видимо жалование в исследовательской лаборатории позволяло такие траты.

— Думаете, с ним что-то случилось, — нарушил долгое молчание стажер. Паровая машина такси работала подозрительно громко, да весь и паромобиль откровенно дышал на ладан, грозя развалиться при наезде на очередную выбоину на дороге, поэтому чтобы нормально общаться внутри, нужно было изрядно повышать голос.

— Не знаю, но жизнь приучила, что в таких ситуациях всегда лучше готовиться к худшему, — прокричал в ответ Виктор и разговор затих сам собой.

Такси попетляло по промзоне, пересекло центр города, проехало мимо «многоэтажной» — тут преобладали дома не выше трех этажей — застройки и вновь выскочило на окраины. Правда этот район смотрелся не в пример более приличным: ухоженные сады, аккуратные домики, выкрашенные однотипной краской заборчики «от честного человека» и даже асфальтированная дорога почти без ям.

Еще через несколько минут и пару поворотов такси затормозило у ничем не примечательного дома. Воздух снаружи пах свежей хвоей и даже отвратительно воняющий машинным маслом и гарью паромобиль перебить аромат близкого леса был не способен.

— Жди здесь, — следователь сунул таксисту полицейскую бляху под нос и подкрепил приказ характерным движением рукой. Выбираться на своих двоих еще и с этой окраины ему потом не хотелось совершенно. — Попробуешь уехать, я тебе потом уши оборву, усек?

— Усек, — без всякого энтузиазма ответил бородатый мужик в засаленном сюртуке и цилиндре на голове, который явно совсем недавно пересел с конного экипажа на механический. Технический прогресс шагал по улицам городов небывалыми темпами во всю вытесняя лошадок с их привычных мест работы.

Виктор расплатился с шофером, мысленно посетовав, что с бухгалтерии потом такие расходы выбить совершенно точно не удастся, и двинул в сторону небольшой калитки сбоку от ворот, перекрывающих въезд на территорию.

Постучав для приличия пару раз массивным дверным молотком, присутствующим явно более в эстетических нежели в практических целях, Найден толкнул дверь калитки. Та совершенно без всякого сопротивления открылась внутрь.

— Ну вот, теперь мне это уже совершенно точно не нравится, — полицейский достал из подмышечной кобуры барабанник, удостоверился в наличии патронов и шагнул внутрь. За ним последовательность действий повторил и стажер. Ему вообще-то оружие пока не полагалось, но комиссар еще в Александрии посчитал, что отправлять следователя через пол страны безоружным — плохая идея, выписал ему разрешение на оружие под свою ответственность.

От калитки в сторону притаившегося за деревьями дома шла отсыпанная гравием дорожка. Полицейские, не торопясь и ожидая в любой момент неприятностей подошли к строению, Виктор попытался было заглянуть в окна, однако они оказались завешены плотными шторами, через которые рассмотреть что-то внутри просто не представлялось возможным.

Паромобиль за спиной с громким тарахтением развернулся на широкой улице и уехал по своим делам, шофер ждать шебутных клиентов не пожелал. И даже угроза в купе с предъявленным жетоном явно не смогла удержать его на месте.

— Вот сволочь, — выругался себе под нос Найден и поднялся по небольшому выложенному кирпичом крыльцу.

— Не нужно было ему платить, — резонно заметил стажер, тоже поднимаясь по лестнице.

— И что, ты думаешь, его бы это удержало?

— Нет, но тогда можно было немного сэкономить, — улыбнулся Лев и кивнув напарнику одними глазами толкнул входную дверь. Та тоже оказалась на запертой и без скрипа открылась внутрь.

Найден остановил попытавшегося первым ломануться внутрь стажера, придержав за руку —откуда только у типичного ботаника прыть взялась — и стараясь не шуметь вошел первым. В доме стояла полная тишина, во всяком случае никаких «живых» звуков с порога слышно не было. Впрочем, по данным отдела кадров Косич жил сам, домашних животных не имел, пользовался услугами приходящей прислуги — лаборатория частично компенсировала их жалование, поэтому там были в курсе — и вообще слыл человеком не слишком компанейским.

Дом, не смотря на расположение в «элитном» районе размерами не поражал и был изнутри обставлен достаточно скромно. Уж точно никакой показательной роскоши так любимой скоробагатеями из низов — коих Найден за свою жизнь повидал множество — тут не было. Впрочем, все эти детали следователь отмечал лишь краем глаза, аккуратно пройдя прихожую он заглянул в ближайшую дверь. Большой стол, стулья вокруг него, вдоль стены какие-то шкафчики. Столовая — пусто.

Следующая дверь — гостиная. Пара диванов, чайный столик, шкура какого-то зверя на полу. Дальняя стена полностью заставлена книгами. Тоже никого. Санузел, какая-то кладовка для бытовых вещей…

В какой-то момент Виктор уже было подумал, что чуйка его подвела, что они с заведующим лабораторией банально разминулись и теперь придется писать метровой длины рапорт о том, почему он позволил себе вломиться в чужой дом, не имея на это никаких причин. Но нет.

За дальней дверью располагался кабинет хозяина дома, который и сам нашелся, сидящий последи комнаты на стуле. Привязанный и явно успевший подвергнуться физическому воздействию. Разбитое в кровь лицо и какая-то тряпка воткнутая ему в рот говорили об этом совершенно не двусмысленно.

В этот же момент к опешившему от открывшегося вида полицейскому сбоку из-за декоративной колонны рванула чья-то рука и перехватив ладонь с зажатым барабанником дернула вправо. Виктор мгновенно потерял равновесие и, перецепивщись через выставленную ногу, кубарем полетел на пол, больно приложившись спиной о паркет. Естественно барабанник в такой ситуации удержать он не смог, и оружие улетело куда-то в сторону, весело лязгая металлом об дерево.

Тут же следователю прилетел душевный пинок под ребро, напрочь выбивший из него остатки воздуха, Найден попытался закрыться руками, подставить свой металлический протез под удар, чтобы выиграть время, однако сделать этого ему не дали.

— Стой, сука! — Сорвавшимся от волнения голосом закричал влетевший вслед за старшим коллегой стажер после чего недолго думая нажал на спусковой крючок.

— Бабах! — В закрытом помещении выстрел ощутимо ударил по барабанным перепонкам, а в воздухе образовалось белесое облачко порохового дыма. — Бабах! Бабах!

Третий выстрел стажер сделал уже практически вслепую. Он видел, что первая пуля попала неизвестному куда-то в район правой лопатки, но вместо того чтобы упасть замертво тот начал поворачиваться и даже, кажется потянулся рукой куда-то под одежду, а потому просто на автомате нажал на спуск еще два раза.

Трех порций свинца неизвестному оказалось уже достаточно, и он еще попытавшись сделать шаг в сторону медленно — как будто силы покидали его не сразу, а постепенно — повалился на паркет рядом, пытающимся прийти в себя Найденом.

— Кхе-кхе, — пытаясь продышаться, закашлялся от порохового дыма Виктор. Он с определённым трудом перевернулся на живот и тряся головой — в ушах все еще стоял звон выстрелов — встал на четвереньки. — Вот уж такого я точно не ожидал. Ты как?

— Я? — Лев.

— Ну да, — кивнул Найден и поморщился от боли по ребрам ему прилетело от души. Это становились плохой традицией, получать тумаки три раза за одну неделю — с Виктором такого не случалось уже очень давно. — Не тормози, он может быть не один. Присматривай за коридором.

Стажер оглушено кивнул и все еще сжимая барабанник двумя руками развернулся на сто восемьдесят градусов, потом немного встряхнулся и выглянул в коридор: там было все так же пусто. То ли «гость» был один, то ли выстрелы остальных вспугнули.

— Пусто.

Сам же Виктор в сначала пощупал пульс у лежащего рядом на полу тела — пульс отсутствовал, неизвестный был достаточно качественно мертв — потом нашарил глазами свой барабанник улетевший под письменный стол, так же на карачках к нему подлез и взял оружие в руки. Барабанник как будто придал следователю сил, и с кряхтением, опираясь рукой на столешницу наконец вздернул себя на ноги.

— Староват я уже для таких приключений, — Найден подошел в привязанному хозяину дома и пощупал пульс уже у него. Косич был жив, хоть и явно пребывал в глубокой отключке, что хоть немного добавляло оптимизма. После этого Виктор подошел к окну, раздвинул шторы, впустив в комнату свет и открыл окно, чтобы избавится от вездесущего порохового дыма. После этого подошел в убитому и еще раз его осмотрел. — Твою ж мать!

— Что там? — Обеспокоенно заглянул в кабинет стажер.

— Знакомое лицо. Мы с ним на пузыре пересекались. Это он дебоширил и приставал к девушке, за что получил от меня по роже, — Виктор нахмурился и пробормотал. — Непонятно только как он оказался здесь, его по идее должны были садить на одной из промежуточных остановок.

Найден сунул барабанник в кобуру и держась за отбитые с правой стороны ребра наклонился к трупу. Быстро охлопал карманы и извлек из них все содержимое: носовой платок, расческа, складной нож, бумажник и книжечку подозрительно напоминающую служебное удостоверение. Она-то и заинтересовала полицейского в первую очередь.

— Что там? — На этот раз Лев выглядел еще более обеспокоенным и не удивительно — до этого Найден при нем всегда вел себя достаточно интеллигентно и грязно ругаться себе не позволял. Даже когда их крутили контрразведчики, а это дорогого стоит.

— Поздравляю вас, молодой человек, мы в дерьме. Причем по самые-самые уши, — Найден молча протянул младшему коллеге найденный документ. Тот еще явно не отошедший от шока, несколько раз невидяще продержался по трем строкам рукописного текста прежде чем уловил смысл.

— Служба безопасности Его Величества? Какого демона?

— Вот и я очень хотел бы знать, — следователь взял еще раз удостоверение двумя пальцами, как будто оно было ядовитое и повторно прочитал его сам. Как будто подсознательно надеялся, что на этот раз бумага продемонстрирует ему иной текст. Но нет, ничего не изменилось.

— Но у нас же не будет проблем? — В голосе стажера не слышалось уверенности, — мы же действовали в рамках своих полномочий? У нас вон свидетель есть живой, которого пытали и который подтвердит наши слова.

— Ну да… — Задумчиво протянул Виктор лихорадочно пытаясь понять, что делать дальше, — а на практике это будет выглядеть немного по-другому. Вместо того чтобы просто перебирать бумажки и работать курьерами, для чего нас сюда вообще-то послали, мы вломились в дом без разрешения суда, и убили безопасника, который явно работал в рамках своих полномочий. Застрелили его в спину из барабанника, которого у тебя просто не должно было быть. А что скажет Косич — это еще очень большой вопрос, не исключено, что его показания нас совсем не порадуют.

— Но мы же его спасли?

— Я бы не был готов ставить свое будущее в зависимость от чужого чувства благодарности, — покачал головой Виктор. Он подошел к связанному Косичу, вытащил у него изо рта импровизированный кляп и чужим ножом разрезал путы на руках и ногах. — И тебе бы не советовал.

— И что мы будем делать?

— Пока не знаю, — следователь подошел к письменному столу, на котором были разложены какие-то бумаги и стоял небольшой кожаный саквояж. Даже беглого взгляда на документы хватило, чтобы понять, что это своеобразный «протокол допроса» — безопасник явно интересовался той же темой, что и полиция. Не было понятно только, почему спецслужба не взяла расследование на себя официально, а вместо этого спихнула дело на полицию. — Очень интересно.

У мертвого СБ-шника был поразительно хороший почерк, поэтому прочитать записи не составило никакого труда, и надо сказать, что написанное смогло в очередной раз удивить Найдена, хотя казалось, что на сегодня он свой лимит удивлений уже исчерпал до донышка.

Из записанных показаний исходило, что никакой разработки новой технологии полета вовсе не было, и соответственно и весь проект нового линкора — не более чем фикция. Что местная лаборатория действительно проводила подобные опыты несколько лет назад, однако результат каждый раз был сугубо отрицательным. Однако полтора года назад сверху им поступило распоряжение об участии в «игре», предназначенной для выявления агентов вражеских разведок, после чего в документации начали проходить отчеты о фиктивных успехах. Деньги — миллионы таллеров, которые министерство совершенно реально выделало на исследования — до них фактически не доходили, теряясь где-то по дороге, и кто именно стал бенефициаром всей затеи Косич естественно не знал.

— Получается кто-то обманул одновременно и министерство, и местную лабораторию, а главным мотивом были не какие-то разработки, а просто деньги? — Выслушав краткий пересказ Виктора, резюмировал стажер. — А потом прирезал Берга чтобы замести… Нет замести тут бы не получилось, отсрочить вскрытие схемы на несколько дней? Не слишком ли сложно как для простой аферы? Тем более какая там была потрачена сумма? Миллион таллеров? Это конечно много, но деньги совсем не фантастические.

— Значит, мы чего-то не понимаем, — пожал плечами Виктор, — но это самая маленькая наша сейчас проблема. Нужно что-то решать с трупом безопасника. Если конечно, ты не хочешь познакомиться с их конторой поближе, поверь, застенки контрразведки могут показаться тебе детским садом.

— Но ведь мы все сделали по инструкции, он сам первый напал, да и допрос тут явно проходил не в соответствии с уголовно-процессуальным кодексом, какие могут быть претензии к нам? — В голосе стажера послышалась неприкрытая обида.

— Будешь объяснять это безопасникам, когда они отобьют тебе почки… — Настроение Найдена и так не слишком радостное окончательно упало ниже плинтуса.

У себя в голове следователь просчитывал возможные варианты выкарабкаться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. Вплоть до того, что пристрелить находящегося в отключке Косича и сделать вид, что дома никого он не застал. А трупы вытащить в лес и где-то там закопать.

Может он бы так и сделал, но оставался еще стажер, в способности которого держать язык за зубами Виктор вполне резонно сомневался. Нет, можно было его тоже пустить в расход, — «что знают двое — знает и свинья», а моральная сторона вопроса в данном случае Найдена волновала мало — но вот исчезновение напарника объяснить начальству было бы крайне сложно. В таком случае пришлось бы просто бежать в сторону границы сверкая пятками как можно быстрее, пока его не объявили в розыск. Понятное дело, что по настоящим документам он выехать из Порусси не смог бы, его имя и фамилия занесены во все стоп-листы, однако всегда имелись обходные пути и конечно же проработав 15 лет в полиции бывший принц заранее приготовил несколько «троп» для отступления. Просто на всякий случай.

— Хрена с два у нас получится спрятать тело в лесу, — из раздумий Виктора вырвал голос младшего коллеги. — Дождя не было две недели, земля как камень. Отрыть яму чтобы спрятать тело займет несколько часов. За это время Косич придёт в себя, и мы потом просто не сможем объяснить, где шлялись все это время. Учитывая, что на проходной лаборатории мы были в десять, ехать сюда пол часа… Да и следы мы никуда не денем — людей тут по лесу может много бродить, найдут тело и суток не пройдет. К нам сразу появится целая куча вопросов.

— Есть идеи получше? — Не ожидавший такой резвости от Льва, Найден был немало ошарашен его деловым подходом.

— Да. Спрятать тело где-то здесь, в подвале или в саду. Скажем нашли этого, — стажер все еще стоя в дверном проеме и контролируя одним глазом коридор кивнул на сидящего на стуле завлаба, — уже в таком виде, кто его привязал не знаем. Поводов у местной полиции обыскивать дом нет, тем более, это фактически наше расследование. Потерпевший прямо отсюда отправится в больничку, и вряд ли врачи отпустят его в ближайшие пару дней. У нас будет время что-то придумать с телом.

Следователь прикинул все за и против, после чего кивнул, соглашаясь со стажером.

— Так и сделаем.

Глава 8

Раскрываются некоторые подробности родственных взаимоотношений

— Господин Косич! Вы с нами?

Виктор поводил под носом избитого завлаба ваткой с нашатырным спиртом. Его, а вместе с ним и кучу других весьма специфических вещей нужных в том числе и для проведения скорого допроса вне рамок уголовно-процессуального кодекса, Найден нашел в вещах убитого безопасника. Сам саквояж вместе с бумагами и прочим весьма небезынтересным содержимым следователь спрятал только в последний момент. Могло бы получиться очень глупо, если бы полицейский забыл убрать с глаз избитого хозяина дома вещи его мучителя.

— Мммм… — Простонал Косич с явным трудом выныривая из забытья.

— Нет не шевелитесь, у вас могут быть повреждены внутренние органы, — Виктор придержал дернувшегося было встать мужчину за плечо и добавил, — я уже отправил человека за врачом. Он должен быть с минуты на минуту.

— Кто вы? — Из-за разбитых губ, на которых коркой запеклась кровь, а также пары отсутствующих на положенном месте зубов разговаривал исследователь с немалым трудом.

— Не беспокойтесь, — Найден достал полицейскую бляху и сунул ее мужчине под нос. — Полиция. Вы знаете, того, кто это с вами сделал? Что тут вообще произошло.

— Не знаю, — просипел Косич с трудом фокусируя взгляд на латунном овале. Вряд ли он сейчас был способен рассмотреть стилизованный герб Александрии, способный рассказать знающему человеку о столичной «прописке» полицейского. Скорее наоборот, судя по закатывающимся глазам избитый вновь начал «уплывать».

Найден вновь сунул ему под нос ватку с нашатырем, мужчина дернулся от продирающего до затылка запаха и застонал от боли. Да, досталось ему крепко, судя по всему убитый безопасник оставлять свидетеля в живых не собирался, а значит, работал он скорее всего не официально. Виктор бросил попытки привести избитого в себя, все равно вытащить сейчас из него хоть какие-то подробности возможности не представлялось, отошел к столу, оперся задницей на столешницу, достал пачку с папиросами — с неудовольствием отметив, что она практически подошла к концу, — и прикурил от стоящей здесь же на столе массивной газовой зажигалки.

Еще спустя полчаса к дому начали подъезжать новые действующие лица. Сначала экипаж местной полиции, с которой пришлось долго и нудно объясняться, рассказывать обстоятельства дела, — в той мере, которую позволяла секретность — доказывать, что это не он избивал Косича, и что его не нужно увозить в околоток для прояснения подробностей дела. Сам пострадавший вновь был в отключке и подтвердить слова Виктора не мог, поэтому пришлось вновь демонстрировать грозную бумагу с подписями министров, после чего от следователя коллеги быстро отстали, предпочтя не связываться с человеком, у которого в кармане столь «тяжелая артиллерия».

Потом прибыл врач, долго осматривал пострадавшего завлаба после чего выдал вердикт о необходимой госпитализации. В этом в общем-то и так никто не сомневался, поэтому пациента аккуратно погрузили в приехавший медицинский паромобиль и медленно, чтобы не растрясти и не навредить ему дополнительно повезли в городскую больницу.

Сам же Найден, разобравшись с местной полицией — коллеги действительно не проявили особого интереса к поиску неизвестного, избившего хозяина дома и были только рады свалить этот вопрос на командировочного из столицы, — выяснив куда везут Косича и договорившись о его охране, дождался стажера и отправился обратно в гостиницу. Совершенно незаметно день к этому моменту уже давно перевалил за середину и потихоньку начал клониться к вечеру. Нужно было успеть перекусить и отправиться на телеграф чтобы отчитаться о проделанной работе.

В гостиницу Виктор вернулся уже после заката. Переговоры через телеграф — штука не слишком удобная и весьма затратная по времени, тем более, что Найдену кроме отчета пришлось выслушать еще и поток неприкрытого начальственного неудовлетворения. Ну и что, что следователь был фактически ни в чем не виноват и действовал согласно плану, озвученному ему еще в Александрии — результат не получил, значит виноват, будь добр получить нагоняй.

Пока столичный полицейский сидел на телеграфе, стажер был отправлен в городскую больницу, где выяснил, что главный их свидетель — который им пока был нужен живым, его еще предстояло допросить фактически заново, ведь светить захваченные в доме Косича допросные листы они очевидно не собирались — пока находится без сознания и в ближайшие день-два врачи к нему не собирались никого пускать. Так что командировочные следователи имели небольшой запас по времени чтобы уладить возникшие перед ними проблемы.

— Итак, — разобравшись с текущими делами Виктор заперся в номере, разложил трофейные бумаги и принялся знакомиться ближе нежели поверхностный осмотр, который он себе позволил в доме пострадавшего завлаба. — Кто у нас может быть конечным бенефициаром?

В состав королевской фамилии кроме ныне царствующего Максима ХІ — входили двое его родных братьев Александр и Станислав.

Принц Александр, — мужчина 47 лет, трое детей, две дочери и сын, потенциальный наследник рода Грифичей, Кароль 17 лет от роду — занимает достаточно номинальный пост главы королевской гвардии. Почему номинальный? Потому что еще при предыдущем короле Максиме VIII, вертикаль управления войсками была реформирована и жестко сосредоточена в руках назначаемого королем Военного министра и его штаба. Фактически Александр исполнял роль свадебного генерала и особым уважением среди гвардейцев не пользовался. В чем Его Величеству не откажешь, так это в умении расставлять людей на должности так, чтобы они даже теоретически не могли оспорить его верховную власть.

Если говорить шире, то Александр представлял собой полную посредственность, и даже в семье у них верховодила принцесса Екатерина. Женщина со стальным характером, младшая дочь ничем не герцога из боковой ветви алеманского королевского дома, которая изначально никаких перспектив в плане получения короны не имела, но спустя двадцать лет брака неожиданно превратилась в жену реального претендента на трон. Если уже кто и стоит за этой аферой, то скорее она, чем ее слабохарактерный муж.

Четвертый сын короля Максима VIII принц Альберт был несколько более популярным нежели старший брат. В свои 42 года он успел пройти по всем ступеням иерархии королевского военно-морского флота, поучаствовать в войне за независимость Иририйских колоний на том берегу океана и в целом слыл таким себе рубахой-парнем. Слуга королю, отец солдатам, или вернее матросам в данном случае. При этом последние три года занимал должность главы флотской разведки, что намекало на наличие серого вещества в черепной коробке.

В семейной жизни Альберт тоже «превосходил» своего старшего брата. Он был вдовцом и имел трех сыновей в возрасте от 10 до 16 лет, его жена принцесса Маргарита умерла при родах младшего, после чего принц пустился во все тяжкие и всего за несколько лет заработал славу главного сердцееда столицы.

В политической же плоскости все еще сложнее. Если Его Величество формально оставаясь над парламентской схваткой откровенно симпатизировал националистам, то принц Александр был скорее изъявителем воли кадетов. Что опять же показывает слабость его характера, ведь кадеты не скрывали — хоть и в открытую не декларировали, поскольку за это им вполне могло прилететь по шапке — своего желания установления полноценной конституционной монархии, а не того цирка, который имел место нынче.

Принц Альберт хоть в открытую о своих предпочтениях не заявлял, по слухам нередко проводил свободное время с представителями фракции сентябристов. Само по себе это ни о чем не говорило, ведь в «стане» купных землевоадельцев было немало представителей старой аристократии, родов, которые легко могут поименовать свих предков на шесть-семь веков в глубину истории. С другой стороны, если учитывать, что именно сентябристы сейчас играют роль наиболее последовательной оппозиции королю и именно их нажим привел к отставке предыдущего военного министра, эти контакты резко перестают выглядеть столь невинно.

Не понятно только в чем выгода Альберта, если ни он ни его дети на занятие трона претендовать объективно не могут. Да и флотская разведка с работающими внутри королевства безопасниками имеет не много точек соприкосновения, вот будь убитый вчера в доме Косича морским офицером, ситуация заиграла бы совсем другими красками.

Принца Кароля, опять же исключительно по слухам, активно обхаживали прогрессисты. У них по большому счету и без молодого принца было все отлично, технический прогресс шагал по планете аршинными шагами, вынуждая все больше и больше вкладываться в промышленность, но именно в составе этой фракции дворян было меньше всего. Денежные мешки, поднявшиеся из грязи за последние лет тридцать-сорок, чаще всего были выходцами из торгового сословия и даже если уже успели разжиться каким завалящим титулом, все равно ровней древним родам не были. Эту аксиому никто не произносил вслух, но при этом она была известна буквально каждому.

Как известно в армии есть три вида полковников: «господин полковник», «полковник» и «эй ты, полковник». Можно с уверенностью говорить, что дворян такое разделение так же касается в полной мере.

— Что это у вас? — Задумавшись Виктор не услышал, как в номер вошел стажер, отправленный ранее в магазин готовой одежды за сменными нарядами для предстоящего ночного приключения по захоронению трупа убитого безопасника. Благо шанцевый инструмент нашелся у Косича в сарае, этот момент столичные полицейские проверили заранее, и соответственно у них не было необходимости в покупке лопат и заступов. Гуляющие по провинциальному городу гости из столицы, у которых в руках по лопате, выглядели бы для хоть сколько-нибудь сведущего наблюдателя максимально подозрительно. — Буковки, кружочки, стрелочки. Очень интересно.

Подошедший к столу Лев явно заинтересовался набросанной от руки схемой, в которой Найден попытался систематизировать свои знания о событиях вокруг пропавших документов.

— Смотри. Первая цепочка связей: у нас есть некие люди, которые проводят операцию по отлову потенциальных шпионов, забрасывая «утку» о новой разработке, способной полностью перевернуть расклад сил в воздухе. Но при этом где-то по дороге теряется пара миллионов казённых таллеров. Мы знаем, что они как-то связаны с Косичем и службой безопасности, но пока без всякой определенности. С другой стороны, Служба Безопасности Его Величества называется так не без причины, ее глава, граф Белоф входит в ближний круг Максима IX и вероятность того, что внутри конторы что-то делается без ведома самого короля, крайне мала.

— Какой смысл королю выдумывать мошеннические схемы, если он фактически может достать эти деньги из бюджета без всякой отчетности кому-либо? — Стажер был явно обескуражен предположением о причастности к делу Порусского монарха.

— С одной стороны смысла в этом действительно не много, — кивнул следователь, признавая правоту младшего товарища. Достал из пачки папиросу, задумчиво размял еще прокатав между пальцами, чиркнул спичкой и не торопясь затянулся, — однако тут мы упираемся в сложившуюся ситуации с престолонаследием. Максим IX имеет законных детей, но вот то, что ему удастся устроить передачу трона одному из них, совсем не факт. При этом Елизавету, герцогиню Борисфенскую, вместе с ее детьми остальная семья не слишком жалует, и вероятность того, что она после смерти мужа может оказаться без средств к существованию, весьма велика. Понятное дело, полностью без денег ее не оставят, назначат какое-то содержание, но согласись, после десяти лет в качестве королевы разница будет разительная. Что? — Виктор прервал размышления наткнувшись на удивленно вытянувшееся лицо стажера, — это все открытая информация. Достаточно держать глаза открытыми и знать, где слушать.

— То есть вы всерьез не исключаете возможность того, что деньги в итоге ушли в пользу Его Величества?

— Не исключаю, — согласился Найден, — косвенно в пользу этого говорит еще и то, что дело отдали нам. Плюс этот рывок убитого тобой безопасника из столицы в Капратск. Зачем было службе безопасности посылать человека из столицы, если тут вполне есть действующее отделение, что мешало привлечь местные кадры? Только желание сделать все аккуратно и не привлекая лишнего внимания.

— Предположим, — в голосе молодого человека уверенности не было ни на грамм. — А вторая группа стрелочек и кружочков?

— Здесь все еще менее понятно, — с каким-то странным хмыком ответил полицейский. — Не понятно, кто убил Берга, и главное — знали ли эти люди, о содержании документов. Если знали — тут будет одна группа подозреваемых, если нет — совсем другая. Впрочем, судя по тому как идут дела, скоро само убийство чиновника отойдет по важности не на второй, а скорее на третий план.

В общем, сплошная неопределенность.

Найден достал из пачки последнюю папиросу смял в кулаке опустевшую упаковку и бросил в стоящую под столом корзину для мусора. Подкурил и встав вышел на балкон.

На провинциальный город уже успела опуститься совсем непроглядная темнота. Пахло свежестью и немного гарью, но последний запах уже давно стал настолько привычным, что автоматически отфильтровывался мозгом как привычное, на стоящее осознанного внимания явление.

После событий пятнадцатилетней давности общение с семьей у него мгновенно сошло практически на нет, и Виктор даже не мог в этом винить оказавшихся в сложной ситуации родственников.

Взошедший на трон король сразу взял круто и показал всем заинтересованным сторонам, что крови он не боится, а родственные узы для него не являются серьезным сдерживающим фактором.

Дядя Александр предпочел сделать вид, что такого племянника у него и вовсе никогда не было, впрочем, с ним у Виктора и раньше не было слишком хороших отношений. Он скорее общался с его женой Екатериной, которая была ближе к бывшему принцу по возрасту, да и характер имела куда более… Скажем так: характер у нее просто был в отличии от мужа. Однако после истории с «переворотом» Александр старого-настрого запретил жене общаться с племянником, да и сам Виктор подставлять хорошего человека тоже не горел желанием.

Единственным человеком, с которым Найден все еще поддерживал какую-то связь из всей родни был дядя Альберт. В частности, новость о том, что с Виктора сняли пристальную слежку в свое время, пришла именно от него, да и потом они по случаю обменивались редкими посланиями и даже от случая к случаю встречались лично.

Несколько раз Альберт помогал Виктору в сложных житейских ситуациях, да просто во многом именно благодаря его поддержке брошенный в бурные воды взрослой жизни бывший двадцатилетний принц сумел когда-то выплыть и более-менее сносно встать на ноги. Наверное, говорить о том, что для прожившего первые два десятилетия своей жизни мужчины, потерявшего в одночасье семью, деньги, положение в обществе и немаловажный кусок своей тушки, первые месяцы «самостоятельной» жизни показались сущим адом.

Впрочем, те времена Виктор вспоминать не любил, он сделал последнюю затяжку и щелчком отправил окурок в темноту. Маленький едва желтеющий огонек описал дугу и исчез из виду где-то там внизу. Найден глубоко вздохнул и развернувшись вернулся в гостиничный номер. Ночь еще только начиналась, и будет она, судя по всему, очень длинная сегодня.

* * *

Так, ну все, что я успел написать заранее — выложил. Дальше обновления будут появляться что называется «из-под ножа». Поскольку книга особо никого не заинтересовала, особо упираться с темпом написания я не буду, не вижу особого смысла. Может раз в неделю будет глава или раз в две — как пойдет.

Глава 9

Герои занимаются земляными работами и рассуждают о разном

Пожарная лестница гостиницы по счастливому совпадению была устроена на глухом торце здания, выходящем в темный никогда не знавший уличного освещения переулок. Это был плюс. Минусом было то, что никакого обслуживания лестница не знала со времен постройки здания и за прошедшие годы успела изрядно проржаветь. От перилл буквально слоями отваливались пласты ржавчины оставаясь грязными пятнами на руках и одежде. С какой стороны ни посмотри — удовольствие насквозь сомнительное. И это если еще и не упоминать подозрительное поскрипывание всей конструкции, от которого у Виктора начинало неприятно поднывать где-то в районе солнечного сплетения.

Благо гостиница была всего в три этажа высотой, и пара мужчин сумела добраться до земли относительно благополучно. Испачканная одежда и пучок сожжённых нервов не в счет. Удручала правда мысль о том, что этот маршрут в итоге придется повторить в обратном направлении, но… В общем Найден был твердым приверженцем концепции гласящей, что проблемы следует решать по мере их поступления, поэтому он просто выбросил всю эту чепуху из головы и сосредоточился на том, что было важно здесь и сейчас.

— Велосипеды? Серьезно? — Когда стажер достал из-за мусорного контейнера пару двухколесных средств передвижения, Найден сначала подумал, что тот так шутит. Однако Лев был предельно серьезен и даже принялся тут же горячо отстаивать свой выбор.

— А что? — Пожал плечами молодой человек, — тихо, дешево, свидетелей опять же лишних нет. Или бы вы предпочли четвероногий транспорт? Но лошадей на вечер достать еще сложнее чем паромобиль с шофером.

Найден было собирался высказать молодому напарнику, все что он думает по поводу такой подготовки к делу. Когда Лев походя упомянул, что вопрос с транспортом решил, полицейский успокоился и не стал забивать себе голову. Но велосипеды? Последний раз Виктор ездил на педальном транспорте еще в прошлой жизни, а после все как-то не доводилось.

Однако, немного пораскинув мозгами Найден в итоге вынужден был согласиться, что такой выбор вполне оправдан. От находящейся в центре города гостиницы до окраины города, где жил заведующий лабораторией, было порядка пяти километров. Час ходьбы или пятнадцать-двадцать минут на велосипеде. Учитывая, что ради конспирации использовать такси действительно не хотелось — лишние свидетели были им не нужны — выбор оставался достаточно невелик.

В иных обстоятельствах ночная велосипедная прогулка по лежащему в предгорьях городу могла бы быть даже приятной. Было не холодно и не жарко, одуряюще пахло травой и какими-то цветами, плюс отсутствие в Капратске тяжелой промышленности влияло сугубо положительно на качество местного воздуха. Где-нибудь в Александрии или тем более в Берложье — главном промышленном центре страны — даже ночью в воздухе висел едва уловимый, но практически неискоренимый запах гари. Уголь — благословение и проклятие века индустриализации — ежедневно сгорал в этих городах тысячами тонн, двигая цивилизацию вперед и одновременно отравляя собой все вокруг.

Ну и конечно Виктор предпочел бы другую компанию. Ехать не с подельником на земляные работы, а с красивой девушкой для более тесного общения на природе. И чтобы лет тебе было не тридцать пять, а шестнадцать и никаких проблем… Полицейский тяжело вздохнул и приналег на педали — едущий впереди стажер при всей видимой субтильности оказался неплохим велосипедистом, а потеряться в темноте было проще простого.

В итоге они все-таки немного заблудились, перепутав улицы в незнакомом городе и смогли добраться до места назначения только через сорок минут, дав приличного кругаля по совершенно одинаковым в ночи кварталам. Ситуация еще усугублялась тем, что далеко не все домовладельцы ответственно относились к расположению адресных табличек, и порой было вообще трудно понять, где именно ты находишься.

— Точно тут никого нет? — В голосе стажера неожиданно проклюнулось плохо сдерживаемое волнение.

— А кого ты тут ожидаешь увидеть? — Вопросом на вопрос ответил Найден, заводя велосипед в калитку, ключи от которой он предусмотрительно прихватил еще утром. — Или ты думаешь, что местные полицейские решат тут засаду устроить? Ну-ну.

Виктор много лет крутился среди полицейских и был достаточно невысокого мнения о большинстве из них, особенно это касалось низшего звена, набираемого из отслуживших свое старых армейских отставников.

Зачастую это были не слишком умные и образованные люди с весьма специфическими — тут на крестьянское мировоззрение накладывался многолетний армейский опыт — моральными установками. Брать взятки, крышевать мелких жуликов и всячески отлынивать от работы среди них чаще всего вовсе не считалось зазорным. Все попытки как-то реформировать полицию, предпринимаемые двумя последними монархами в итоге с треском провалились, не дав никакого результата. Поэтому зачастую обыватель боялся постового как бы не больше чем шпану, от которой он был поставлен защищать этого самого обывателя. Грабителя в подворотне если что и пристрелить можно, никто не осудит, а вот за убийство полицейского шансы загреметь на каторгу были куда как высоки.

Продолжая перекидываться ничего не значащими фразами подельники «припарковали» велосипеды, вскрыли флигель, находящийся в дальнем конце участка и вытащили наружу дождавшийся их труп, ранее старательно укрытый какими-то тряпками и горой хранившихся в хозяйственной постройке инструментов.

— И где мы будем его закапывать? — Поинтересовался стажер, которому подобные приключения были явно в новинку.

— В дальнем углу сада, — Найден заранее прикинул все плюсы и минусы разных вариантов и теперь ответил без тени сомнения. — В лес тащить не будем, мало ли кто там слоняется, шансы что случайный прохожий найдет свежую могилу чересчур высоки.

— А в саду не найдут? — Переспросил Лев одновременно хватая труп за руки. Никакого пиетета перед мертвым при этом он не выказывал. Не удивительно в общем-то, в полицейском училище студентов регулярно водят в морг, так что понимание разницы между живым человеком и его мертвой телесной оболочкой приходит ко всем достаточно быстро.

— Учитывая, что Косич живет один и большую часть времени проводит на работе, вряд ли он слишком уж часто гуляет по своему саду и уж тем более занимается тут садоводством, ну и судя по состоянию растений, наемного садовника тут тоже не бывает, фух, сука! Чего же ж ты такой тяжелый? — Последнее восклицание Виктор адресовал трупу, которого он от избытка эмоций еще и пнул под конец.

Тело на неподобающее обращение никак не отреагировало и протестов заявлять не стало.

— Да уж, не так я представлял себе начало своей карьеры полицейского, — дождавшись пока Найден зажжет карманный ацетиленовый фонарь, дающий достаточно света для относительно комфортной работы, Лев ухватил заступ и с хеканьем воткнул его в сухую землю. Место они выбрали максимально подходяще — прикрытое забором и кустами, поэтому о том, что их может кто-то заметить со стороны леса можно было не сильно переживать.

— Привыкай, — следователь ухватил лопату и принялся выбрасывать из ямы взрыхленную младшим товарищем землю. С протезом делать это было не слишком удобно, но и отлынивать он не собирался. — Ты себе даже не представляешь, в какой дерьме еще придется искупаться. Это тебе еще первое дело попалось «чистое». Коридоры министерства, каюты пузырей, гостиницы, исследовательские лаборатории…

— Застенки контрразведки, ночные сады в компании трупа… — В тон Виктору дополнил очевидно развеселившийся от такого ряда стажер.

— Далеко не самая худшая компания, нужно признать, — Найден остановился, достал из кармана платок и вытер быстро вспотевший лоб. Не удивительно, ведь к тяжелому физическому труду он был совсем не привычен. — Клиент не кричит, не пытается драться, не блюет во все стороны. Даже не воняет пока. Опять же проблем обществу уже никогда не доставит. В нашей работе тебе еще не раз придется столкнуться с такими персонажами, что этого парня ты только с теплотой вспоминать будешь.

— О да, я прекрасно представляю… — Оторвавшись от долбления сухой земли кивнул Лев. — Я же не Александриец. Маленький город в двухстах километрах от столицы, тридцать тысяч населения. Когда мне было одиннадцать кампания каких-то опустившихся алкашей поймали мою старшую сестру, изнасиловали и убили. Их нашли только спустя два года, когда эти мрази попались на попытке обнести склад. Там они порезали охранника, и чтобы скостить себе срок принялись наперегонки закладывать друг друга. Тут в и всплыла история с изнасилованием, а до этого никто даже не пытался особо их искать. Отец за три года спился, заснул в сугробе и замерз насмерть, мать слегла от нервного потрясения и тоже вскоре умерла. А я решил, что должен сделать в этой жизни что-то полезное, продал дом и за взятку поступил в училище, благо знаний хватало и учеба давалась легко.

— Да уж… — Других слов чтобы прокомментировать неожиданно услышанную выжимку из биографии у бывшего принца не нашлось. Так бывает, когда замыкаешься на своих неприятностях, и кажется, что весь мир только и желает, чтобы создать тебе дополнительные проблемы. Но стоит немного поднять голову и оглядеться, как окажется, что жизнь окружающих тебя людей тоже далеко не сахар. И каждый может «похвастаться» целой кучей историй, от которых кровь стынет в жилах. — Соболезную.

— Да чего уж там, — стажер вновь взялся за заступ принялся долбить им землю. — Десять лет прошло, все что могло отболеть уже отболело.

На то чтобы вырыть яму — скорее узкую траншею в которую можно было бы положить тело — глубиной в метр у не слишком привычных к труду землекопов мужчин ушло добрых три часа. Перед тем как закапывать, тело засыпали удачно найденной в том же флигеле известью ну а после завершения работ место вокруг могилы обильно засыпали смесью табака и чёрного перца. На всякий случай, чтобы какие-нибудь местные собаки учуявшие непонятный запах, не раскопали свежее захоронение.

— Стоило бы конечно выбить зубы и срезать фаланги пальцев, чтобы усложнить опознание, — уже опосля почесал затылок Найден. От таких идей стажер явственно побледнел, и даже слабый свет фонаря, в котором уже почти не осталось газа, не смог скрыть его реакции. — Но ладно. Обойдемся и без этого, глядишь ближайшие лет пять его никто не найдет, а потом уже и не интересно никому со старым трупом разбираться будет.

В итоге упыхавшись до состояния нестояния напарники приехали к гостинице, когда небо на восходе уже начало светлеть. Обратный путь наверх по лестнице к счастью вновь прошел без приключений — видимо, не смотря на обили ржавчины, запас прочности в нее был заложен капитальный — и наконец, пара полицейских смогла завалиться спать.

Утро началось совсем не так, как ожидал Найден. Учитывая состояние избитого Косича и невозможность с ним пообщаться в ближайшие день-два, следователь собирался предаться блаженному ничегонеделанью и хорошенько выспаться. Он вообще не собирался вылезать из постели до обеда, тем более что после насыщенной земляными работами ночи организму действительно требовался отдых.

Вышло, однако, совсем по-другому. Из сна его вырвал настойчивый стук в дверь, который, не смотря на попытки Виктора спрятаться под подушку, и не думал прекращаться. С трудом разлепив глаза — в них как будто песка насыпали — полицейский нашарил правой рукой часы, оставленные на прикроватном столике, стрелки беспощадно показывали восемь утра, то есть поспать ему дали от силы часа три.

Тихо матерясь себе под нос, мужчина сполз с кровати и не заморачиваясь одеждой побрел к двери.

— Что нужно? — Портье стоящий перед дверью явно был обескуражен таким приемом. Сначала его взгляд упал на левую руку постояльца, вернее — оставшуюся от нее культю, потом сместился вниз. Судя по стремительно покрасневшему лицу работника гостиницы, голые клиенты ему попадаются не часто.

— Господин Найден? Доброе утро. — Портье дождался кивка и вручил Виктору лист бумаги, — вам срочная телеграмма из столицы. Распишитесь в получении, пожалуйста.

Полицейский прямо на весу ткнул протянутым химическим карандашом закорючку в отведённое для этого места и вернул документ, после чего портье протянул ему саму телеграмму.

— Благодарю, — буркнул Виктор и не дожидаясь ответа захлопнул дверь. Вообще-то он обычно старался вести себя вежливо с обслуживающим персоналом, однако на этот раз на вежливость просто не было душевных сил.

Умывшись и сумев кое-как свести глаза в кучу Найден наконец добрался до не давшей ему выспаться телеграммы. Короткое послание от комиссара Горда сообщало, о сразу нескольких значимых событиях, случившихся в столице за прошедшие два дня с момента их со Львом отъезда. Оказалось, что информация о махинациях с новым проектом воздушного линкора днем ранее всплыла в прессе, что автоматически делало теоретические сведения, которые полицейские могли бы добыть в Капратске не слишком интересными.

Одновременно с этим дело как политическое забрали себе безопасники, а в столице начался натуральный политический кризис. Поэтому командировка автоматически становилась уже не актуальной, и комиссар приказывал подчиненным как можно скорее вернуться в столицу. Для них как раз нашлась пара мест в курьерском пузыре, летящем из Капратска прямо в Александрию.

— Вот так-так, интересно!

От полученных новостей показалось, что даже сон как будто слетел. Особенно Найдена заинтересовал момент с политическим кризисом, который комиссар Горд в короткой телеграмме не удосужился раскрыть хоть сколько-нибудь полно. Впрочем, если уж даже глава центрального округа столичной полиции, который традиционно старался свои политические предпочтения держать при себе и вообще к этому делу по возможности не прикасаться, упомянул о каких-то проблемах, то возможно ситуация действительно серьезная.

Подробности, однако не заставили себя долго ждать. Понимая, что выспаться ему сегодня уже в любом случае не суждено, полицейский сходил в душ, после чего спустился вниз на завтрак. Вместе с тарелкой овсяной каши, приправленной доброй порцией сливок с орехами и изюмом на столе его ждал свежий выпуск все того же «Голоса Поруссии», который на первой странице и разместил большую статью, посвященную вопиющему случаю коррупции в военном ведомстве.

Неизвестный журналист с явным удовольствием — это было видно даже сквозь текст — рассказывал о той буче, которая поднялась в парламенте после публикации новости о двух украденных миллионах таллеров и о нанесенном при этом обороноспособности государства ущербе.

Основную роль в разгоне скандала взяла на себя фракция сентябристов, которые устроили в Верховном Совете самое настоящее преставление, штурмом захватив трибуну и заблокировав таким образом работу органа. А в конце дня, не получив поддержки — здесь журналист, явно сочувствующий сентябристам, не постеснялся походя пнуть их коллег по парламенту — от других фракций, представляющая крупных землевладельцев сила заявила об уходе из законодательного органа в знак протеста против действий монарха и назначенных им чиновников. Со времен неудачной революции десятилетней давности монархия не получала столь чувствительных ударов по собственному авторитету.

Кроме того, тут был и процедурный аспект. Согласно закону о работе Верховного Совета, орган не мог выполнять свои функции без наличия на заседаниях квалифицированного большинства в две трети депутатов. Но вот незадача — сентябристы хоть и были самой последовательной оппозицией Максиму IX, имели при этом и самое обширное представительство в парламенте. Без их 38% депутатов орган теоретически просто не мог функционировать.

Норма мягко говоря спорная и была в свое время добавлена в закон именно по настоянию монарха, видевшего в ней инструмент возможного давления на парламентариев. Уж треть депутатов монарх всегда мог уговорить сложить свои мандаты. Тут, однако, ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов.

Теперь Его Величеству нужно было по закону распускать Верховный Совет и назначать новые выборы, при том, что шансы тех же сентябристов в следующий раз набрать еще больше голосов виделись совсем не нулевые, либо менять регламент работы похудевшего на полторы сотни депутатов парламента. В такой обстановке вероятность в хоть каком-то обозримом будущем протолкнуть норму о смене порядка престолонаследия становилась и вовсе иллюзорной.

— А вот и наш соня, — к столику позевывая подошел стажер, сел на стул и подперев голову рукой с явным раздражением посмотрел на старшего товарища. Вообще-то Лев имел привычку вставать рано и редко когда залеживался после восьми утра, однако бурная ночь сказалась и на его молодом организме. — Не смотри на меня таким взглядом, я тоже не выспался, однако внешние обстоятельства боюсь в очередной раз превалируют над нашими желаниями.

— Что-то случилось? — Нахмурился молодой полицейский уловив в голосе Найдена излишне возвышенные нотки.

— Да, мой дорогой друг, — Виктор сложил газету в трубочку и шлепнул ею об стол. — Пока мы наслаждались горным воздухом, в столице наша шахматная партия перешла в стадию миттельшпиля.

Глава 10

Возвращение домой не приносит душевного спокойствия

— Приговаривается к четвертованию! — Виктор как будто кожей почувствовал охватившее толпу на площади вожделение. Оно было сродни сексуальному, сотни людей слившись в единый организм жаждали увидеть кровь древнего рода Грифичей.

— Нет, что вы делаете? — Отчаяние захлестнуло молодого человека с головы до пят.

— Виктор! Виктор! — Найден рывком вынырнул из сна и осознал себя сидящим в кресле курьерского пузыря, летящего на полной скорости из Капратска в Александрию. — Что случилось, ты стонал во сне.

Как-то незаметно после предыдущей ночи Лев перешел со старшим товарищем на «ты», учитывая обстоятельства это даже не казалось неуместным.

— Ничего, все нормально, — Найден достал из кармана платок и вытер со лба выступивший во сне пот. Лучше бы конечно принять душ, однако таких удобств тут не предоставлялось. — Просто плохой сон.

Курьерский пузырь представлял собой небольшую конструкцию с двумя двадцатиметровыми цилиндрическими объемами для испарённого летаниума, между которыми располагалась рубка, отсек для багажа и небольшой пассажирский салон на два десятка мест. Плюс два больших паровых котла сзади и столько же воздушных винтов, позволяющих пузырю развивать скорость в три сотни километров в час. Крейсерская была правда куда скромнее, и, судя по проносящимся снизу макушкам деревьев, они сейчас шли примерно на двухстах.

Найден закрыл глаза и попытался вспомнить, о чем он думал до того, как провалиться в злосчастный сон. Сделать это оказалось не так-то просто: голова работала достаточно туго, плюс шум от движителей мешал сосредоточиться на своих мыслях.

— «Девушка с длинными волосами!» — Наконец следователь сумел ухватить конец ускользающей от него мысли. Виктору было неприятно это признавать, однако промелькнувшая всего на насколько мгновений незнакомка, встреченная им на пути в Капратск неожиданно сумела его зацепить.

И это при том, что спустя два прошедших дня — они были, надо признать, достаточно напряженными — ее облик практически стерся из памяти. Темнота ресторанного зала, алкоголь и адреналин сыграли с ним злую шутку, и теперь в памяти Найдена остались практически только длинные переливающиеся в свете дуговых ламп волосы незнакомки. А Виктору всегда нравились женщины с длинными волосами.

Однако был тут еще и практический аспект. Следователь никак не мог выбросить из головы вопрос о том, зачем летящий по явно левым документам безопасник — их комплект Найден нашел в вещах убитого и предусмотрительно припрятал на будущее — начал приставать к неизвестной женщине.

Понятное дело, сам Виктор добытый паспорт для себя их использовать очевидно не смог бы, и дело даже не в фото, которое всегда можно аккуратно переклеить, а в том, что паспорт содержал в том числе и список отличительных черт владельца. Было бы странно, если бы в документах однорукого инвалида данный факт в паспорте был неожиданно обойден стороной. Но опять же, никогда не знаешь, как жизнь повернется, а левые документы порой бывают совсем не лишними.

Что же касается неизвестной женщины, то тут явно была какая-то загадка, не просто же так находящийся на секретном задании безопасник решил поприставать к попутчице, однако за неимением дополнительных сведений понять подоплеку происходящего очевидно не представлялось возможным.

За этими мыслями Найден не заметил, как опять провалился в сон, из которого его вновь выдернул голос стажера.

— Все прилетели, встаем.

Полицейские подхватили свои сумки, и, дождавшись пока остальные немногочисленные пассажиры курьерского пузыря покинут салон, тоже вышли на летное поле. Тут остро пахло креазотом и какими-то другими смазками, пятна которых черными проплешинами виднелись на засыпанной гравием площадке.

А еще остро пахло тревогой. Над дальним концом столичного аэрополя — в обычное время объекта насквозь гражданского — висел фрегат королевского воздушного флота. На его бронированном боку можно было рассмотреть государственный герб Поруссии — красного грифа, вставшего на дыбы на белом фоне. По углам поля были устроены огневые точки с направленными в небо скорострельными орудиями, местное начальство явно готовилось к неприятностям

— Знать бы еще каким, — пробормотал себе под нос Виктор, в суете столичного аэровокзала его глубокую мысль никто не услышал.

Внутри самого здания вокзала также наблюдалось повышение количество полиции. Когда Найден улетал отсюда в Капратск тремя днями ранее, лишь около входа стоял одинокий постовой, скорее для демонстрации присутствия власти, чем для реальной охраны правопорядка. Все же, не смотря на распространение воздушного сообщения, этот вид транспорта был достаточно дорог, а значит позволить его себе могли в основном серьёзные и состоятельные люди. Сейчас же только при беглом взгляде следователь насчитал сразу три двойки, одетые в полицейскую форму. Сколько всего тут было коллег по ведомству Найден затруднялся даже представить.

— Добрый день, господа, не могли бы вы предъявить ваши документы? — На выходе из здания вокзала пару мужчин перехватила еще одна двойка затянутых в форму полицейских.

— Свои, сержант, — Найден продемонстрировал служивому свою бляху, после чего тот мгновенно потерял к Виктору интерес. — Что случилось? Нас выдернули с задания ничего толком не объяснив. Какие последние новости в городе?

— Да демоны их знает, — пятидесятилетний, явно из старослужащих, сержант, обладатель роскошных моржовых усов, сдернул с головы форменную фуражку и вытер выступивший пот. Хоть день уже клонился к закату, на улице было достаточно душно. Парило на приближающийся дождь. — Как будто нам кто-то что-то рассказывает. Проходите, господин следователь, не нужно в дверях стоять, все на нервах мало ли…

Что именно мало ли, он объяснять не стал, да Виктор и не требовал, он отлично помнил обстоятельства революционных событий десятилетней давности. Полиция тогда стреляла по доморощенным революционерам, мародёрам и прочей высыпавшей на улицы швали без всякого раздумья, при этом в ответ пули летели не менее плотно. Что говорить, если даже введённым в город армейским полкам переломить ситуацию удалось только через несколько дней. Несколько очень долгих и кровавых дней.

— В комиссариат? — Поинтересовался стажер, когда они подошли к стоянке паромобилей, по вымотанному лицу Льва было видно, что тащиться под конец дня на работу ему совершенно не хочется. Виктор глянул на наручные часы — стрелки показывали пол пятого.

— Учиться тебе, молодой, еще и учиться, — следователь хлопнул молодого товарища по плечу и, открыв дверь ближайшего извозчика, кинул свой саквояж на заднее сиденье. — По документам мы сегодня еще в командировке, поэтому все проблемы столичной полиции сегодня тебя и меня не касаются.

— Значит, домой? — Облегченно выдохнул стажер. После тяжелой ночи и четырёхчасового перелета в пузыре организмы обоих полицейских отчаянно требовали отдыха.

— Домой. До завтра. — Найден махнул рукой, упал на заднее сидение такси, и, наконец немного расслабившись, назвал свой домашний адрес. Шофер ему попался молчаливый, в ответ только кивнул и принялся крутить ручку подающего в топку уголь шнека.

Паромобили при всем своем удобстве имели совершенно определённые проблемы, преодолеть которые инженеры за тридцать лет существования этого транспорта так и не смогли. Собственно, основных недостатков у них было два: первый заключался в том, что просто сесть и поехать как с в случае с той же лошадью было невозможно. Для начала нужно было прогреть топку и довести температуру воды в системе до нужного уровня, что в случае со средним легковым паромобилем занимало обычно от десяти до пятнадцати минут. Соответственно и для поддержания машинерии в постоянной готовности необходимо было постоянно подкидывать в ее прожорливое чрево все новые и новые порции топлива, что могло встать незадачливому шоферу в изрядный таллер.

Второй проблемой был сам уголь, дающий жизнь всей системе и при этом нещадно пачкающий все своей пылью. В первых моделях парового колесного транспорта шофер был, по сути, натуральным кочегаром, собственно само слово «шофер» пришло из галлинского и изначально обозначало представителя именно этой профессии, ведь каждые пятнадцать-двадцать минут пути паромобиль требовалось останавливать, выходить наружу и забрасывать уголь через специальную дверцу снаружи. Дело это было очень грязное и, откровенно говоря, не удобное. Со временем правда разработали систему, которая позволяет забрасывать порции угля из бункера посредством длинного шнекового винта, приводимого в движение прямо из кабины шофера. Однако такая система требовала загрузки только чистого топлива совершенно определенной фракции, что на практике осуществить было можно далеко не всегда.

Были попытки приспособить для топки паромобилей светильный газ, однако после нескольких несчастных случаев с взрывами и большим количеством жертв от этой идеи отказались. Так что пока приходилось использовать уголь и терпеть все связанные с ним неудобства.

За мыслями о развитии техники Найден не заметил, как оказался у собственного дома.

— Три таллера, — молчавший все время таксист озвучил стоимость поездки и, получив требуемое, так же молча кивнул на прощание. Виктор подхватил свой саквояж, хлопнул дверью и зашел в парадное. Поднялся на этаж, достал ключи, нащупал в полутьме замочную скважину — растущий под домом раскидистый клен изрядно заслонял жильцам свет, однако срубить такого красавца ни у кого рука просто не поднималась, — вставил ключ, провернул и зашел внутрь.

То, что в квартире пусто и пусто уже несколько дней Найден понял по запаху. Помещение, в которое каждый день приходят люди пахнет совершенно по-другому, а стоит всего на три-четыре дня запереть квартиру, как в ней мгновенно селится совершенно характерный аромат пыли и стоялого воздуха. В общем словами это не передать, можно только ощутить собственным носом.

Виктор бросил сумку на пол и не разуваясь прошел в глубь квартиры. На первый взгляд ничего не изменилось, но тренированный взгляд быстро зацепил появившееся отличия. Уменьшилось количество флаконов на комоде перед зеркалом, отсутствовали на своем привычном месте фиолетовые прикроватные тапочки, Найден заглянул в кладовку — на месте не было большого чемодана.

Быстрая ревизия веще показала, — никакой записки оставлено не было, во всяком случае Виктор обнаружить ее не смог — что Мария, судя по всему, съехала не окончательно. Исчезли только самые-самые часто используемые предметы, некоторое количество денег и драгоценностей, а большая часть шмотья, которого у девушки был целый шкаф, была все еще на месте. Означало ли это, что девушка просто не успела перевезти свои вещи до конца или то, что она ждала от своего мужчины каких-то шагов к примирению, полицейский разгадать не смог. С пониманием женских намеков у него всегда были определенные проблемы.

Не совсем понятно было, и куда могла девушка съехать. Родители ее были из старой мелкопоместной порусской земельной аристократии и имели не слишком большой надел земли в полусотне километров от столицы, который сдавали в аренду крестьянам и с того жили. Жили достаточно скромно и без претензий на какую-то роскошь, вряд ли обтесавшаяся в столичных салонах журналистка могла махнуть в глушь исключительно ради того, чтобы показать свой характер.

Можно отбросить и вариант с гостиницей, профессия журналиста, освещающего светские события может и была приятно в плане общения с людьми, но больших доходов Марии никогда не приносила, поэтому Виктор регулярно подбрасывал ей деньжат на всякие женские мелочи. Остались либо какие-то подруги, либо другой мужчина. Насчет второго думать особо не хотелось, однако Найден прекрасно понимал, что сам он является далеко не самой завидной партией в городе, да и разница в возрасте между ним и Марией была почти десятилетняя. И это если даже не принимать во внимания другие аспекты — инвалидность, политическую подоплеку и наличие у него за плечами уже одного неудачного брака, от которого у следователя остался десятилетний сын. В общем, Виктор смотрел на ситуацию трезво и на ярмарке женихов не считал себя самым привлекательным кандидатом.

Не став паниковать и решив, что проблемы нужно решать по мере их поступления, Найден наконец разулся, разжег водонагреватель и не торопясь отправился в ванную. Принял душ, чувствуя, как вода смывает с него усталость и как будто уносит прочь навалившиеся в последние дни проблемы, побрился и когда уже перекинув полотенце через плечо — Виктор вообще не привык стесняться своей наготы, а тут еще и дома никого не было — выходил из ванны в дверь постучали.

К этому времени на улице стало темнеть и полицейский зажег газовый светильник, дающий неровный желтоватый свет. Готова Найдена была забита другим, он почему-то подумал, что это вернулась Мария даже не предположив, что в гости к нему может прийти кто-то другой.

Щёлкнул замком и как был нагишом открыл дверь. На пороге стояла не Мария.

— Кхм… — По ту сторону дверного проема стояла незнакомая на первый взгляд молодая девушка в странного вида, надетой явно не по погоде, кожаной куртке и еще более странной бесформенной фуражке.

— Прошу прощения, — Виктор не слишком суетясь снял с плеча полотенце и повязал его себе на бедра. Впрочем, как обычно в таких случаях, девушка смотрела больше на интимные мета полицейского, а на культю вместо его левой руки. — Здравствуйте, что вы хотели?

— Виктор? — С каким-то неуловимым акцентом спросила стоящая за порогом незнакомая девушка. — Найден?

— Зависит от того, кто спрашивает, — уже откровенно веселясь от сложившейся ситуации ответил мужчина. — Мы знакомы?

— Мы встречались несколько дней назад. Во время полета на пузыре.

— О! — Виктора прострелило узнаванием, мозг получивший пинка мощным впрыском адреналина в кровь тут же принялся лихорадочно соображать, чем данный визит может для него обернуться, — неизвестная девушка с красивыми волосами?

— Анна Вебер, дочь Йохана Вебера — посла Алемании в Поруссии. Вы позволите войте? — Одновременно с этим вопросом девушка сдернула с головы фуражку, из-под которой наружу вывалилась свернутая до этого в блин толстая коса волос пшеничного цвета. Сомнений в личности девушки у Найдена не осталось.

— Проходите, — мужчина посторонился, пропуская гостью после чего закрыл за ней дверь. — Прошу прощения за такую встречу, однако гостей сегодняшним вечером я совсем не ждал.

— Я так и поняла, — Анна одним движением скинула куртку под которой оказалось вполне обычного вида простое летнее платье.

— Вы подождите пожалуйста пару минут, я оденусь, а то как-то не привычно стоять голым перед одетой девушкой, — все еще пытаясь понять, что вообще происходит, Найден двинул в сторону спальни. — Проходите на кухню пока.

— Это завуалированное предложение мне раздеться? — По голосу светловолосой алеманки было не понятно, возмущена она или заинтересована.

— А если и да? — Вопросом отозвался из комнаты мужчина, — то что?

— Хм… Да так, ничего, — не стала развивать тему дальше алеманка. Девушка дождалась пока Виктор прицепит протез, накинет домашний халат и выйдет к ней уже в более приличном виде. — У меня проблемы и мне нужна ваша помощь.

Найден только молча хмыкнул в ответ на такое заявление. В том, что у девушки проблемы, он не сомневался ни секунды. Когда тебя пытается увести куда-то агент службы безопасности Его Величества, иначе как проблемами данную ситуацию охарактеризовать сложно. Вот только насчет собственного желания принимать участие в данной истории у Виктора были совершенно определенные сомнения. Сразу отвечать он не стал, вместо этого разжег плиту и, удостоверившись в наличии в нем воды, поставил на горелку чайник.

— Чаю? Может кофе? — По выражению лица алеманки было понятно, что она ждала от Виктора совсем другой реакции.

— Вы мне поможете?

— Дорогая моя Анна, — Найден повернулся к сидящей за столом девушке и почеркнуто удивленно развел руками, — то, что мы виделись с вами один раз в жизни, и я как воспитанный мужчина вступился за вас перед каким-то хамом, совсем не означает, что я вам чем-то обязан. Я вас не знаю, не знаю, какие у вас проблемы, и какая вам нужна помощь. А главное — не понятно, с чего вы вообще взяли, что именно я буду тем человеком, который бросится вам на помощь по первому же зову. Я не принц из сказки, а вы, уж извините, не украденная злым колдуном принцесса.

— Дело в том, что мне просто не к кому обратится, — в голосе Анны прорезались нотки отчаяния, которые у женщин зачастую предваряют хорошую качественную истерику. Как любой мужчина Виктор терпеть не мог женские слезы, но и вписываться в чужие проблемы тоже не торопился.

— Почему же вы решили, что можно обратиться ко мне и как вообще отыскали меня в Александрии?

— Мне вас посоветовала одна моя хорошая знакомая. Вернее, хорошая знакомая моего отца — принцесса Екатерина. Она сказала, что в случае если дела пойдут совсем плохо, я могу рассчитывать на вашу помощь, и что в крайнем случае, я могу сослаться на нее. Ну а найти вас совсем просто, ваш адрес дали мне в телеграфной компании.

Виктор тяжело вздохнул, буркнул себе под нос «бардак!», повернулся к плите, снял с нее закипевший чайник, разлил кипяток по чашкам с приготовленным заранее чаем, поставил две чашки на стол, сел сам и кивнул.

— Рассказывай.

Глава 11

Герой знакомится с гостьей поближе

Поведанная девушкой история впечатлила даже много повидавшего на своем веку Найдена. Несмотря на то, что полицейский по въевшейся в подкорку привычке совсем не был склонен доверять каждому первому встречному и держал в уме не нулевую вероятность какой-то подставы, озвученный расклад в любом случае выглядел крайне паршиво.

Началось все с того, что дочери алеманского посла стало как-то известно о тайных планах Большого Айлинда по резкому обострению отношений между соседними странами. Как именно — и вот этот момент как раз Виктору показался самым подозрительным — девушка получила такие сведения, Анна рассказывать отказалась. Ответила просто: «подслушала» — и на этом закрыла вопрос.

План надо признать выглядел очень грязно и очень действенно, что дополнительно заставлю в него поверить, ибо подобные методы были очень в духе островитян. В какой-то момент — в какой, Анна не знала, — на фоне и так сложных отношений между Поруссией и Алеманией специально подготовленная айлиндцами банда порусских «патриотов» должна была напасть на посольство Алемании и убить посла. После такой пощечины король Вильгельм II будет просто обязан объявить Поруссии войну, тем более, что тартарцы и хусары на востоке тоже готовы в любой момент открыть второй фронт со своей стороны.

При этом Алемания, едва ее дивизии уйдут на восток, мгновенно получит удар в спину от Галлинии и того же Большого Айлинда. Чем вся эта заваруха в итоге закончится было не понятно, но виделось очевидным, что ни Алемания ни Поруссия из нее в целости выйти не смогут, а основные барыши получат как раз дельцы с острова, разом убрав с доски сразу двух своих потенциальных конкурентов. Айлиндцы после такого фортеля смогут легко выбросить и Поруссию и Алеманию из колоний и спокойно наживаться на морской торговле, с удовольствием наблюдая, как все их проблемы решаются сами без участия островного государства.

Просто, эффектно, а главное в потенциале — вполне реализуемо на практике. Во всяком случае, на первый взгляд.

— Что мешает обратиться к своему отцу? — Виктор с сомнением приподнял бровь. Пока девушка рассказывала свою историю, он уже допил чай, и теперь его желудок урчанием недвусмысленно намекал, что с удовольствием бы получил что-нибудь более существенное.

— Посольство обложено шпиками Белофа так плотно, что проскользнуть внутрь практически невозможно, — покачала головой девушка, — я честно пыталась, но не смогла подойти даже на два квартала: там десяток агентов в штатском, которые просто ходят по улице вокруг здания. А мои приметы сейчас висят во всех списках самых разыскиваемых людей Поруссии. Телеграфную линию в посольство держат в своих руках безопасники, отправить туда послание не получится, самих работников представительства наружу не выпускают под предлогом возможных беспорядков на улицах. Уйти через границу у меня тоже не получилось — все рейсы, идущие в сторону Алемании проверяются очень тщательно. Я поэтому и попробовала кружной маршрут, думала сойти где-нибудь в Капратске и попробовать уйти через горы в султанат, но тот случай в воздухе меня настолько перепугал, что я выскочила на ближайшей остановке в Борисфене.

— Тот агент был отправлен не по твою душу, — криво усмехнулся Найден. Вариант с уходом в Румелию был вполне рабочим, в горах троп много все не перекроешь. Но, видно, не судьба.

— Да, а по чью? — Девушка удивленно вскинула голову и посмотрела на собеседника.

— Не важно уже. Что дальше?

— Дальше я не придумала ничего умнее, чем вернуться в столицу. Думала, что раз меня увидели в провинции, то в Александрии искать уже не будут, а мест, где можно затаиться тут всяко больше.

— Хорошо, а что от меня-то ты хочешь?

— Я прошу помочь спасти моего отца и обе наши страны от разрушительной войны. Погибнут сотни тысяч человек, а выгоду из этих жертв заберут себе другие государства, — возмущенная алеманка выглядела прекрасно, было что-то в девушке от древних серверных воительниц, как этих персонажей описывают в дамских романах. Виктор даже невольно залюбовался. — Разве спасение собственной страны — плохая цель?

Под конец своей речи Анна заметила, что Найден никак не реагирует на ее аргументы и удивленно вскинула брови.

— Для меня — нет, — полицейский встал и еще раз поставил чайник на плиту. Было понятно, что нормально поесть он сегодня уже не успеет, но хоть чашку чая с печеньем мужчина все же хотел в себя влить. — Может показаться странным, но я не большой патриот Поруссии. Весь мой патриотизм остался там на площади вместе с отрубленной рукой. Ты знаешь эту историю?

— Нет, — девушка отрицательно мотнула головой.

— Я не буду говорить о том, что все обвинения против моих родителей были чушью, — Виктор оперся задом на столешницу и бросил взгляд в окно, там догорал очередной весенний день, а на город медленно опускалась темнота. — Политика вообще дело грязное. Но… Курьер с помилованием для меня якобы опоздал к началу казни на несколько минут. Как мне сказали потом не смог проехать к площади из-за большого количества народа, желающего посмотреть на смерть бывшего принца.

— Бред же.

— Бред, конечно, но народу на площади действительно было много. Тысячи, может десятки тысяч. И все они, обычные жители Александрии, которым я никогда не делал ничего плохого, желали моей смерти. Это желание было настолько плотным, что я, кажется, чувствовал его кожей. Оно обволакивало и давило.

— Толпа вообще безмозглая, — пожала плечами Анна, явно не проникшись чужими переживаниями.

— Да, но и спасать этих людей у меня, если честно, нет никакого желания. Сам я на фронт по понятным причинам, — мужчина щелкнул себя по протезу, — не попаду, да и здесь в тылу особо бедствовать не буду. Уж для полиции всегда найдется и работа, и заработок, а сколько людей положат наши генералы где-то там, меня не слишком волнует.

Ради справедливости, Виктор был с девушкой искренен не до конца, он все же не настолько отделял себя от страны и ее жителей, как хотел показать, однако обида на сограждан в душе полицейского действительно присутствовала, этого не отнять.

— Понятно… — Разочарование в голосе Анна скрыть даже не пыталась. — Я рассчитывала совсем на другой ответ. Надеюсь, что хоть переночевать у себя ты позволишь? Не погонишь беглянку из дома на ночь глядя?

— Не погоню, — после небольшой заминки ответил Виктор. На секунду он представил каким скандалом может обратиться неожиданное возвращение Марии в тот момент, когда у него в квартире ночует другая — красивая — девушка, и натурально содрогнулся. Зная горячий темперамент Марии, было бы много криков, битья посуды, и ни о каком возобновлении отношений тогда уже речь бы не шла совершенно. С другой стороны, ну правда не выгонять же алеманку, учитывая личность человека, который просил за нее.

Мелькнула у Найдена мысль, что гостья хочет очень по-женски привязать его к себе сексом, вызвать, таким образом, соответствующие эмоции, чтобы заставить изменить свое решение, однако он в итоге махнул на это рукой. Ему не шестнадцать лет и вероятность того, что у него от разового перепиха снесет крышу, была достаточно незначительной.

— Можно я приму душ? — Поняв, что прям сейчас ей ничего не угрожает, Анна быстро начала осваиваться на чужой территории.

— Сейчас дам полотенце, — полный нехороших предчувствий Найден вышел из кухни и проходя мимо телеграфного приемника заметил, что из него торчит бумажная лента непрочитанного сообщения.

Сообщение пришло от Рыжего. Сутенер сообщал что поспрашивал своих знакомых, те поспрашивали своих знакомых… В общем, нашёлся человек, который совершенно случайно гулял по министерскому парку в ту ночь и вроде бы что-то видел. За небольшое вознаграждение и на условиях неупоминания его имени в протоколе, этот человек готов был рассказать, все что знает.

— Вот же ж сука! — Сказать, что эта новость, вынуждающая Найдена срочно заниматься делом, которое он уже мысленно считал сданным в утиль, полицейского совершенно не обрадовала — не сказать ничего. Но и оставить потенциального свидетеля вот так без внимания он тоже не мог.

— Что-то случилось? — Из кухни выглянула встревоженная алеманка. Анна уже начала расплетать свою косу и теперь длинные светлые волосы вились подобно странным макаронным изделиям.

Виктор вновь отдал должное красоте девушки. Если Мария была подчеркнуто хрупкая, имела тонкую талию и вообще производила впечатление воздушности, то светловолосая алеманка была куда крепче сложена, имела мощные бедра и более широкие плечи. Но при этом не создавалось впечатление мужиковатости, скорее на ум приходили античные статуи, изображающие девушек, участвующих в атлетических соревнованиях. Такая и копье метнет, и на лошади проскачет, и наследника родит крепкого и здорового.

— А, нет, ничего, — вынырнул из собственных мыслей Найден. — По работе кое-какие новости пришли. Не самые лучшие, собственно добавляющие этой самой работы.

— Бывает… — Протянула Анна, хотя Виктор сомневался, что дочь посла вообще хоть один день в своей жизни полноценно работала. Хотя может помогала отцу, если это можно считать за работу.

Мужчина бросил бумажную ленту на столик, открыл шкаф, достал чистое полотенце и протянул его девушке.

— Вода горячая, по поводу мыла и всего остального там сама разберешься, — девушка с кивком взяла искомое и молча повиливая бедрами прошла в ванную комнату.

Найден только покачал головой и отправился в комнату менять постельное белье. Учитывая, то что квартира у него была однокомнатная и из спальных мест в наличии имелась только одна кровать, вопрос о том, кто где будет спать становился не актуальным. И уж точно он не стал бы ложиться на полу чтобы нежданной гостье хорошо спалось.

— У тебя есть что-нибудь выпить? — Из ванной высунулась голова и плечи алеманки. Судя по отсутствию на этих плечах одежды, она и в остальных местах была уже голая.

— Успокоить нервы? Найдется, вот с закуской могут быть проблемы. Меня не было четыре дня, вряд ли осталось что-то съедобное.

— Ничего, — светловолосая голова опять скрылась в ванной, и вторая часть фразы прозвучала приглушенно из-за закрытой двери. — Я не привередливая.

Виктор вздохнул и поплелся обратно на кухню, достал с полки початую бутылку старки, служащую ему обычно в медицинских целях. Снотворным. Пробежался по ящикам в поисках чего-то съестного.

В повседневной жизни Найден достаточно редко готовил дома. Работа у него была не нормирована по времени, никакого желания стоять за плитой в такой ситуации не находилось. В лучшем случае утром кофе с булкой или сваренная за пять минут овсянка с изюмом. Мария и вовсе готовить практически не умела и высшим своим достижением на ниве кулинарного искусства считала яичницу с колбасой. А учитывая весеннюю пору и соответственно — невозможность долгого хранения продуктов в квартире — ледника у них естественно не было, — нет ничего удивительного в том, что результаты Викторовских изысканий по части поиска съестного были весьма и весьма скромными.

Пачка печенья, половина пшеничной булки, уже затвердевший до состояния кирпича. Полплитки шоколада, рыбная консерва, пять яиц, полбанки меда, небольшой кусок завернутого в промасленную бумагу сыра. Пара мешочков с какими-то крупами, об обстоятельствах появления которых в его квартире Найден мог только догадываться. Судя по обилию мошек в них, крупам давно было пора на выброс.

Картонная пачка с макаронами: мужчина с сомнением посмотрел на вполне съедобные на вид «завитушки» и поставил обратно на полку. Нашелся кусок сливочного масла, хранимый в плошке с водой.

Несколько картошин лежавших на нижней полке явно почувствовали весну и дали во все стороны обильные белесые побеги, захватывая подобно неким хтоническим существам из фантастических рассказов господина Ливкрафта жизненное пространство на отдельно взятой кухне. Получалось это у картохи весьма бодро, хоть и в конечном их успехе Найден вполне резонно сомневался. С другой стороны, есть ее в любом случае он бы уже не стал.

В итоге Виктор не придумал ничего умнее нежели просто бросить на сковороду яйца и открыть консерву. Совсем не «Метрополь» и даже не приснопамятный «Пар», но учитывая обстоятельства…

Когда девушка вышла из душа — прямо в полотенце, не слишком утруждая себя заботой о нервной системе хозяина дома — на кухне уже во всю шквочала яичница, а на столе стояла пара бокалов с разлитым по ним алкоголем.

— Ух ты! — Анна не чинясь плюхнулась за стол, взяла в руку бокал и, понюхав содержимое, одобрительно кивнула, — давно мне мужчины вот так не готовили ужин.

— Ты переигрываешь, — не поворачиваясь от плиты произнес полицейский. — Сколько тебе? Двадцать? Двадцать два? Дочь посла. Домашнее обучение до десяти лет, потом закрытая школа для девочек. Посол Вебер назначен в Александрию три года назад, можно предположить, что и семью сюда он тоже перевез в это же время. Замужем не была — обитание в посольстве, все время у всех на виду без возможности хоть как-то устроить личную жизнь. В лучшем случае короткие интрижки, а может даже и того не было. Готов поставить таллер против сотни, что тебе вообще никогда ни один мужчина не готовил ужин на кухне.

Найден поставили тарелки с яичницей на стол и тоже сел.

— А если и так, то что? — Девушка взяла в руки бокал и демонстративно опрокинула в себя его содержимое, выпучила глаза, с трудом проглотила и, закашлявшись, бросилась заедать алкоголь жаренными яйцами. Мужчина только покачал головой глядя на все это представление и тоже сделал глоток старки.

— Да ничего, в общем-то. Просто если ты думаешь кого-то обмануть вот этим образом агрессивной и опытной во всех сферах роковой женщины, то у тебя это вряд ли получится.

— Ну и ладно, — в голосе Анны послышались легкие нотки обиды. Некоторое время они молчали занятые поеданием нехитрого ужина. Когда с яичницей и консервами было покончено, и на столе осталось только печенье с сыром и шоколад — как оказалось, вполне приличная закуска для сорока пятиградусной старки — алеманка задала следующий вопрос. — А где… Она?

Уточнять кто «она», Виктор не стал. Понятное дело, что от женского взгляда не укрылось обилие принадлежащих явно не мужчине вещей.

— Не знаю, — ответил он. — Если бы знал, то, наверное, не разрешил бы тебе остаться.

— Оу… — Девушка многозначительно вздернула брови, но продолжать тему не стала. Еще некоторое время они сидели молча, уговорив на двоих полбутылки янтарной жидкости. — Да кстати, я тебе так и не поблагодарила за помощь там во время полета.

— Ерунда, — отмахнулся Найден.

— Ерунда-не ерунда, но из всех мужчин в салоне-ресторане только ты один пришел ко мне на помощь, — голос девушки звучал уже заметно пьяно, отчего гораздо сильнее чем раньше прорезался алеманский акцент. Анна опустошила свой бокал, поставила его на стол и не слишком уверенно встала на ноги. Полотенце, служащее ей в качестве одежды последний час, при этом соскользнуло вниз обнажив отличную фигуру. Виктор непроизвольно опустил взгляд сначала на грудь — не слишком большие, но имеющие отличную форму холмы ритмично вздымались в такт дыханию — потом ниже на плоский живот и еще дальше вниз… При этом как-то прикрыться девушка даже не пыталась. — Ну и? Долго будешь меня разглядывать, чурбан ты бесчувственный?

Найден тоже поднялся на ноги, сделал шаг вперед, поднял руку и дотронулся до женского сосочка, тот от мужского прикосновения тут же затвердел и обрел форму. Ничего дальше не говоря мужчина подхватил гостью на руки и понес в спальню. Только где-то на дальнем плане его сознания мелькнула мысль о том, что его за неделю уже вторая девушка называет бесчувственным чурбаном. Симптоматично.

* * *

В комментах просили раскрыть тему сисек более подробно. Кто я такой, чтобы сопротивляться такой просьбе.

Глава 12

Герои переживают незапланированные приключения

— У меня слишком широкие бедра и слишком маленькая грудь, — Найден стоял возле открытого окна, неторопливо потягивал папиросу и любовался лежащей на кровати девушкой. Та выглядела расслабленной и умиротворенной, что в общем-то не удивительно после доброй порции качественного секса.

— Нормальная у тебя грудь, в ней главное не размер, а форма, а форма у тебя отличная.

— А бедра? — Алеманка не скрываясь на прошивалась на комплименты.

— А в бедрах вообще главное не то, как они выглядят, а то, кого ты ими обнимаешь.

— Глубокая мысль, — хмыкнула девушка и перевернулась на спину. — Ты скоро? Я еще хочу.

— Боюсь, что сейчас я на продолжение не способен, — Виктор откровенно любовался телом своей гостьи, в полумраке от прикрученного газового светильника ее кожа казалась янтарной. — Мне же уже тридцать пять, а не шестнадцать. Силы уже не те, нужен отдых между заходами.

— Не прибедняйся, — Анна погрозила мужчине пальчиком, — ты отлично справляешься. Если нужен отдых, я не против, уверена, мы найдем, чем занять время.

— А ты всегда такая ненасытная? — Виктор сделал последнюю затяжку, выдохнул дым, затушил папиросу и вернулся к девушке не кровать.

— Ну не сказать, что у меня действительно такой уж большой опыт, — со смехом ответила та. — На роковую женщину, грозу мужских сердец я действительно не тяну, поэтому сравнивать мне особо не с чем. Мой папенька, он человек весьма консервативных взглядов и до последнего надеялся пристроить меня в удачный брак какому-нибудь престарелому полковнику или генералу. Ну чтобы все как у людей.

— Тебе такая перспектива, очевидно, не слишком нравилась.

— Очевидно, — согласилась алеманка. — Ну и в общем, не оправдала я его надежд. Спуталась с одним… Не хочу это даже вспоминать, если честно, ничего хорошего там не было. Скандал вышел конечно первостатейный, поэтому я и приехала сюда в Александрию, а не просто за отцом. У нас и в Мюнихе прекрасный дом, в котором я могла спокойно жить.

— Понятно… — Протянул Виктор, которому подробности личной жизни лежащей рядом голой девушки были, откровенно говоря, не слишком интересны. Он уже мысленно настроился утром распрощаться с Анной и оставить этот эпизод в качестве одноразового приключения. Тем более, что и своих проблем у него было, что называется, за гланды.

Получилось, однако, совсем по-другому.

Когда Найден уже было вновь потянулся к женской груди, в коридоре отвратительно весело зазвенели колокольчики телеграфного аппарата.

— Ну вот… — Пробормотал мужчина и хотел было продолжить начатое, но Анна его остановила.

— Посмотри, может что-то важное, вряд ли тебе часто присылают сообщения в час ночи.

Виктор бросил быстрый взгляд на стоящие в углу массивные ходики: и правда стрелки уже перевалили за полночь. Он немного подумал и был вынужден согласиться, с заметным сожалением мужчина отпустил грудь и поднялся с кровати.

— Собирайся! Быстро! — Реакция на прочитанный текст сообщения была мгновенная, — быстро!

Сам Виктор тут же рванул к шкафу, где у него стоял тревожный чемоданчик, бросил его прямо на кровать перед опешившей девушкой и начал в скором темпе закидывать в него самое важное и дорогое — деньги, документы, другие мелочи, которые не хотел бы оставлять недругам.

— Что случилось? Ты можешь объяснить?

— Тревожный код. Значит сюда скоро прейдут. Не знаю, за мной или за тобой, но думаю в данном случае это уже без разницы, — теперь уже и девушка вскочила с кровати и заметалась, собирая свою одежду.

— Сколько у нас есть времени?

— Не знаю, — Виктор остановился, еще раз мысленно прикинул, все ли он взял, кивнул сам себе и тоже начал одеваться. — Вряд ли много. Александрия — в сущности не такой большой город, ночью доехать даже из одного конца в другой занимает с пол часа не больше.

Во дворе послышался звук работающих паровиков и постукивающих по мостовой шин. Найден тут же бросился к светильнику и перекрыл кран подачи газа. Стало совсем темно.

— Это за нами?

— Скорее всего. Пойдем, — полицейский схватил чемодан, открыл на ощупь — адреналин это был или удача в кой это веки улыбнулась мужчине, но он попал ключом в замок с первого раза — дверь, выпустил девушку наружу и так же на ощупь закрыл обратно. — Куда? Наверх. Тихо.

Виктор перехватил рванувшую было вниз по ступенькам алеманку и направил ее вверх по лестнице. Сам последовал за ней.

Было бы странно, если бы проживший тут много лет полицейский не продумал план отхода на всякий нежданный случай. Изначально это было сделано скорее в качестве тренировки для ума, но вот теперь пригодилось и на практике.

Построенная полвека назад пятиэтажка имела сверху еще один этаж, представлявший собой фактически чердак общий для всех четырех парадных жилого дома. Это позволяло без особых проблем перебраться в соседний подъезд поверху и таким образом оставить неизвестных гостей с носом. Они, понятное дело, поймут, что их провели, однако даже лишних пять минут форы в такой ситуации — натуральная роскошь, способная спасти жизнь.

Внизу хлопнула дверь парадного, заставив пару беглецов ступать по лестнице еще тише. Поднявшись на пятый этаж, они не остановились, а двинули дальше, туда где склёпанная из металлического уголка лестница упиралась закрытый на навесной замок потолочный люк.

Виктор передал чемодан девушке и достав ключ очень осторожно провернул его в замке. Механизм тихо щелкнул, отпустив скобу, после чего мужчина очень медленно толкнул люк вверх. Готовя возможные пути отхода он регулярно — раз в пару месяцев поднимался на верхний этаж и тщательно смазывал замок и петли люка маслом, поэтому сейчас они ему отблагодарили, открывшись без скрипа.

— Поднимаемся, — шёпотом, практически на грани слышимости произнес Виктор и вновь ухватив свой чемодан, первым вылез на чердак. Потом помог подняться девушке, закрыл люк и защелкнул замок на предусмотрительно приделанные изнутри проушины. Теперь, быстро выбраться под крышу из этого парадного было практически невозможно. — Иди за мной, только ступай осторожно тут поперечные балки лежат.

На чердаке без доступа света тьма ощущалась особенно плотной. Не решившись пересекать длинное проходящее через все четыре парадные помещение на ощупь, Найден достал из кармана брюк коробок со спичками и принялся по одной зажигать их, подсвечивая себе места, куда можно поставить ногу. Учитывая то, что чердак был, как это обычно случается, завален всяким хламом, скопленным тут за полвека, осторожность эта была совсем не лишней. В таком вот неспешном темпе за несколько минут пара преодолела сорок метров и наконец достигла точно такого же люка, ведущего в парадное на другом конце четырехподъездного дома.

— А как ты будешь вскрывать этот люк, — заметно подрагивающим голосом спросила девушка.

— Не боись, все учтено заранее. Я подпилил проушину замка, который держит этот люк, теперь его нужно только дернуть посильнее. — Найден сделал шаг в сторону и достал из какого-то отнорка короткую железную фомку, вставил ее конец в зазор между люком и коробом, в который тот был помещен, после чего надавил всей массой. Внизу что-то хрустнуло, и крышка люка заметно подалась наверх.

Это был самый узкий момент в плане. Всегда мог найтись какой-то излишне деятельный человек, который решит устранить непорядок и заменит подпиленную проушину. Или фомку мог кто-нибудь притырить. В общем, вариантов было много, но с другой стороны, ничего умнее Найден так и не придумал, поэтому решил положится на случай. Тот его в этот раз не подвел.

Проделав обратный путь вниз, пара начала быстро спускаться по лестнице, быстро достигнув первого этажа.

— Куда? Стой! — Вновь Виткору пришлось перехватывать девушку, уже было намерившуюся выскочить на улицу. — Они могли весь дом обложить, и уж точно не стоит сейчас выскакивать на улицу.

— А куда?

— Вниз в подвал.

— Что? — Затормозила девушка, не поняв шутит ли Виктор или серьезен.

— Вниз, говорю, спускаемся, — произнес полицейский и показывая пример начал спуск теперь уже под дом. Тут в царстве труб остро пахло влагой и плесенью. — Здесь из подвала этого парадного есть переход в подвал соседнего дома. Демоны знают, зачем он был построен, наверное, для удобства обслуживания коммуникаций, но теперь и нам этот проход пригодится.

— Теперь на улицу? — Когда они выбрались из подвала в соседнем доме поинтересовалась алеманка. Голос ее к этому моменту уже заметно окреп, видимо, она наконец уверилась в способности ее провожатого выбраться из этой ситуации без больших потерь.

— Неа, — с заметной долей самодовольства мотнул головой Найден. — Поднимаемся наверх.

— Опять на чердак, ты издеваешься? — Ползать по грязному пыльному чердаку девушке совсем не понравилось, ее волосы и одежда всего за какой-то десяток минут превратились в грязное нечто и повторять такой маршрут ей очевидно совсем не хотелось.

— Нет, только на второй этаж, — двадцать ступенек наверх и вот полицейский отпирает дверь квартиры номер 8, — добро пожаловать. Свет, боюсь включать будет излишней наглостью, поэтому придется обойтись без него.

— Еще одна квартира? В соседнем доме? — С заметным интересом в голосе протянула Анна, — а нас здесь не найдут?

— Нет, — первым делом мужчина подошел к окнам и тщательно задернул плотные, тяжелые шторы. После этого он достал откуда-то свечу и, выйдя обратно в коридор, поджег фитиль. Маленький огонек немного разогнал тьму, без опасения того, что его может кто-то заметить с улицы. — Документы были давным-давно оформлены на мертвого бродягу, все платежи вносились анонимно, я тут и сам был всего три раза несколько лет назад. Все это время квартира стояла запертой.

— Не плохо живут следователи столичной полиции, — алеманка первым делом направилась в ванную чтобы умыться.

— Ну я все же принц, пусть даже и бывший, — усмехнулся Найден. Он в свою очередь двинул на кухню чтобы разжечь водонгреватель. После лазания по чердакам и подвалам, идея принять душ виделась очень заманчивой. — Кое-какие дальние ухоронки у меня остались даже после того как безопасники отобрали все, до чего смогли дотянуться. Я бы теоретически, наверное, смог бы на эти деньги прожить вовсе не работая, однако тогда бы точно взвыл от скуки. Да и лишнее внимание властей мне совершенно точно ни к чему. Так что считай, моя работа в полиции — это больше хобби, чем способ заработать себе на пропитание.

Ну а дальше пара по очереди приняла душ и завалилась спать, ни на что больше сил у них уже не осталось.

Утром вчерашняя раскованность девушки резко улетучилась. Как будто с восходом солнца вся показная решительность растаяла подобно мимолетному апрельскому снегу. Вот он есть, а вот его уже и нет совсем.

Так на полусонную попытку Виктора ухватиться на грудь лежащей рядом в кровати Анны та только пискнула что-то невразумительное и без дополнительных объяснений сбежала на кухню. Полицейский при этом даже не пытался как-то анализировать поведение неожиданной знакомой. Он уже давно оставил попытки приникнуть в тайны женского сознания, поэтому только перевернулся на другой бок и попытался ухватить хвост ускользающего в утреннем тумане недосмотренного сна.

Впрочем, спустя еще некоторое время, когда заведенные с вечера настольные часы показали восемь, Найден все же решил, что пора вставать. Не то чтобы он всерьез собирался сегодня на работу после событий вчерашней ночи, однако это не означало отсутствие других важных дел. Теперь еще более важных чем раньше.

Алеманка тем временем все так же сидела на кухне и с отсутствующим видом потягивала пустой чай. На запасной квартире особых запасов еды не было, просто потому что долгое пребывание тут изначально не предполагалось.

— Доброе утро. Налей и мне пожалуйста, — Виктор улыбнулся девушке и отправился в ванную комнату умываться. В ответ блондинка опять что-то пробурчала, но чай в итоге налила. — Какие у тебя планы на сегодня?

— Не знаю, — по лицу Анны было понятно, что девушка окончательно сбита с толку и не понимает, как ей теперь дальше жить. Найден только тяжело вздохнул и сел за стол, чего он хотел меньше всего — так это получить в нагрузку к своим проблемам еще и потерявшую всякую ориентацию в пространстве спутницу.

— Хорошо, у тебя вообще какие-то планы есть? Что ты собираешься делать дальше?

— Не знаю, — все с той же отрешенностью ответила алеманка. — Я надеялась на твою помощь, но теперь… Сижу тут все утро, пью чай и пытаюсь придумать, что делать дальше. Пока безуспешно.

— Понятно… — У Виктора был в запасе план дальнейших действий, который был продуман как раз на такой случай. Вот только новая знакомая в него не слишком вписывалась, таскать девушку с собой у Найдена не было никакого желания. С другой стороны, и бросить ее виделось далеко не самой удачной идеей. И дело было даже не в моральных аспектах — ха-ха три раза — и не в тайной квартире, о которой она могла рассказать, хотя бросать скрытое убежище было откровенно жалко, но вот сведения о возможной провокации без непосредственного свидетеля стоили очень мало. Быстро прикинув хер к носу мужчина все же решил пока взять блондинку на буксир. — Собирайся. В полдень нужно появиться в условленном месте. Нас заберут.

— Кто заберет? — Начала было интересоваться алеманка, но наткнувшись на взгляд полицейского тут же заткнулась и принялась судорожно собирать свои вещи. Казалось бы, она провела в квартире одну ночь, но каким-то магическим образом шмотки — часть вещей Анна еще вечером постирала, избавляясь от последствий ползания по чердакам и подвалам — успели расползтись по всей небольшой квартире.

Из подъезда вышли, когда часы показали половину одиннадцатого. Этот дом стоял перпендикулярно тому, где обычно жил полицейский, поэтому парадный вход смотрел лицом как бы в соседний двор. Разделение было весьма условным, однако густо высаженные с торца здания розовые кусты служили отличным прикрытием от чужих взглядов. Конечно была вероятность того, что неизвестные гости могли посадить наблюдателя вообще под каждым кустом квартала, но все же ее Найден по здравому размышлению отбросил как слишком фантастическую. Нехватка кадров — главный бич любого силового ведомства, а учитывая сложную обстановку в столице, вряд ли за его домом могли оставить присматривать больше одного человека. Тем не менее на душе мужчины было тревожно.

Погода на улице поразительно контрастировала с настроением Найдена. Ночью видимо был ливень — после секса и других ночных приключений он спал настолько крепко, что ничего не слышал — прибивший уличную пыль и вернувший в город прохладу. С неба уже совсем по-летнему светило Солнце, и казалось, что даже люди вокруг выглядели более приветливыми. Во всяком случае улыбок полицейский этим утром увидел существенно больше чем обычно.

— Может ты расскажешь мне, куда мы идем? — В голосе девушки были слышны новые нотки. Она уже поняла, что просто так ее не бросят и тут же принялась прощупывать границы дозволенного.

— Сначала позавтракаем.

— А потом?

— А потом увидишь, — Найден сжал ладонь девушки чуть крепче привлекая внимание и наклонившись к ее уху добавил, — никаких вопросов. Либо ты идешь со мной, либо — мы прямо сейчас расстаемся навсегда. Я достаточно ясно изъясняюсь?

— Достаточно, — алеманка демонстративно надула губки, но ладонь свою из руки мужчины не вытащила.

Пара пройдя дворами — все же на центральные улицы, где могло быть много полиции Виктор выходить не решался — выскочила ко входу в подземку, но вместо того чтобы спуститься вниз, слившись с потоком спешащих по своим делам горожан, свернула к небольшому расположившемуся чуть в стороне кафе.

— У нас есть час времени, будешь завтракать? — Не смотря на все волнения, а может и благодаря им, девушка проявила завидный аппетит и не постеснялась заказать яичницу с беконом и кофе с куском торта. Найден по здравому размышлению — не известно, когда еще получится спокойно поесть — тоже заказал себе завтрак поплотнее.

Некоторое время сидели молча, отдавая должное еде. Под утренний кофе принесли свежую газету. «Охранитель» — достаточно странный выбор как для легкого уличного кафе, — маргинальная газетенка крайне правого толка, позиционирующая себя, как главное патриотическое издание Поруссии, имеющая при этом тираж всего в десяток тысяч экземпляров. Для поглощающей прессу тоннами Александрии — смешное количество.

На передовице, как всегда жадные до громких новостей, журналисты призывали своих читателей «встать как один» на защиту традиционных ценностей. Монархии, религии и прорусской культуры, явно имея ввиду, противостояние парламента и короля, в котором «Охранитель» конечно же вставал на сторону Максима IX. Ну а депутатов-сентябристов посмевших перечить государю соответственно выставляли с газетных страниц в качестве предателей, работающих на иностранные разведки.

Подобная риторика находилась буквально в полушаге от откровенных и конечно же запрещенных призывов к насилию против государственных органов — а парламент, как ни крути, входил в их число — однако учитывая обстановку всем, видимо, было насрать.

— Пойдем? — Виктор вынырнул из собственных мыслей и глянул на часы. Стрелки показывали без пяти полдень.

— Да, — полицейский бросил на стол бумажку в пять таллеров и поднялся со стула. Пара не торопясь вышла из кафешки и также под ручку прошла к остановившемуся в тенечке под деревом паромобилю в окраске одного из столичных таксопарков. Найден открыл пассажирскую дверь и заглянул внутрь. — До апреля довезете?

— Даже до мая, садитесь, — ответил правильной фразой шофер. На его лице в одно мгновение отразилось сомнение по поводу наличия лишнего пассажира, но в слух он его никак не выразил. Он только крутанул шнек подачи угля и потянул ручку клапана пуская перегретый пар по трубкам. Паромобиль вздрогнул и покатился вперед, бодро ввинтившись в поток себе подобных.

Глава 13

Герои много разговаривают и мало делают

— Куда мы едем? — От разглядывания проплывающих мимо улиц столицы Виктора оторвал вопрос сидящей рядом на диванчике девушки.

— Увидишь, — неопределенно ответил мужчина, он на самом деле и сам слабо представлял конечный пункт назначения их поездки. Это был просто один из способов эвакуации, о котором было условлено заранее. Сильно заранее. Собственно, само наличие паромобиля на обусловленном когда-то месте говорило о том, что дела, на самом деле, еще не так плохи. Найден немного подумал и все же добавил, чтобы успокоить спутницу. — Едем в безопасное место.

— Не светите пожалуйста лицами в окнах, — подал голос водитель. — А лучше вообще закройте шторки, так оно надежнее будет.

Найден мысленно пожал плечами и выполнил просьбу, оставив себе лишь небольшую щелку, сквозь которую его не смог бы рассмотреть даже самый наблюдательный шпик. Анна подумала немного и повторила действия мужчины, очевидно девушка оставалась в полнейшем душевном раздари и с трудом воспринимала все происходящее вокруг.

Сквозь щель между шторкой и дверью паромобиля Александрия выглядела так, как будто прямо сейчас не происходили события, которые могли определить судьбы сотен тысяч человек на десятилетия вперед. Впрочем, если посмотреть чуть шире, подобные события происходили тут и там перманентно, а обыватели… Что обыватели? Они продолжали жить своей маленькой жизнью лишь надеясь, что их спокойствие никто не нарушит.

Обывателям вообще на все наплевать, пока внешние проблемы не начинают разрушать их маленький привычный мирок, что, опять же, справедливо практически для каждого отдельного человека.

Виктор непроизвольно скользнул мыслями на пятнадцать лет назад, когда после несостоявшейся казни он, брошенный всеми и лишившийся привычной жизни, едва-едва не пустил свое будущее под откос.

Это были весьма темные для него времена, когда за формальным помилованием последовал плотный надзор со стороны королевских тихушников. Одновременно ему нужно было учиться жить с одной рукой и при этом как-то встраиваться в доселе неизвестные принцу пласты общества столицы. Он тогда был близок к тому чтобы банально спиться, и лишь две вещи помогли Виктору не потерять себя. Помощь принца Альберта, который просто благодаря своему положению мог себе позволить общаться с прокаженным калекой без особой боязни нарваться на неприятности.

Ну и жажда мести конечно, куда без нее.

Паромобиль меж тем пересек Александрию насквозь и выскочил на западную окраину города. Постепенно прижатые друг к другу домики сменились на отдельно стоящие и окруженные ухоженными садами виллы. С этой стороны столицы — и дальше на северо-запад вплоть до самого побережья — традиционно селилась более состоятельная часть Порусского высшего общества. Промышленники, банкиры, старая аристократия, а также всякие следующие за ними рыбы-прилипалы. Усиленные патрули полиции охраняли покой местных жителей с особым тщанием, а встретить тут фланирующего под руку с дамой гвардейского офицера было куда проще нежели одетого в робу трудягу из располагавшихся на другом конце Александрии промышленных районов.

Пропетляв по уютным тенистым улочкам транспортное средство наконец затормозило перед воротами двухэтажного особняка, выглядывающего красной железной крышей из-за покрытого белоснежными цветами яблоневого сада.

— Подождите секунду, — водитель бросил через плечо и выйдя на улицу принялся открывать ворота. Судя по отсутствию положенной таким загородным домам обслуги и легкому налету запущенности, постоянных жильцов тут не предполагалось.

Еще спустя несколько минут они наконец оказались внутри ограды. В воздухе стоял умопомрачительный запах цветущих деревьев.

— Я так понимаю, что нам придется подождать? — Заходя в распахнутые перед ним двери особняка переспросил Виктор. Воздух внутри здания пах пылью и немного затхлостью.

— Все так, — кивнул так и не представившийся водитель. — Я вынужден вас оставить, прошу не покидать поместье и вообще по возможности не выходить на улицу. Внутри есть все необходимое для приятного времяпровождения от дров для камина до алкоголя.

— Мы разберемся, — кивнул Виктор, после чего водитель раскланялся и оставил их вдвоем. Найден плюхнулся на большой кожаный диван стоящий посреди гостиной и приготовился ждать…

— Здравствуй, дядя Альберт, — в комнату вошел высокий мужчина в черном морском мундире. Адмиральские знаки различия, скромная орденская планка, явно привычный форменный кортик на поясе. Короткая аккуратная прическа, заметная седина на висках, визуально добавляющая ему возраста. В первую очередь в глаза бросалась не здоровая худоба моряка из-за которой черты лица заострялись и выглядели более хищно.

Найден встал с диванчика и сделав несколько шагов на встречу обнял вошедшего.

— Я тебе сколько раз говорил не называть меня дядей, — усмехнулся младший брат ныне царствующего короля Поруссии, очевидно никем другим вошедший быть просто не мог. — Я от этого начинаю чувствовать себя стариком.

— А когда мне было пять лет, ты считал совсем иначе, — Виктор вернул старшему родственнику улыбку.

— Я тогда был молод и глуп.

— А сейчас ты уже не молод?

— Я все еще молод, но все же успел немного поумнеть, — Анне было немного неловко наблюдать со стороны эту сценку, которая явно уходила корнями куда-то далеко в прошлое. Она тоже встала с дивана в момент появления представителя правящего дома и теперь неуверенно переминалась с ноги на ногу, не зная куда деть руки, и что вообще ей в такой ситуации нужно делать, — а что это за прекрасная незнакомка, которую ты зачем-то решил привезти сегодня с собой.

В голосе руководителя морской контрразведки дивным образом переплелась вбитая в подкорку вежливость по отношению к представительницам слабого пола — тем более что порода была написана на лице Анны большими буквами, и никакой сомнительной одеждой скрыть ее было невозможно — со стальными нотками руководителя могущественной спецслужбы, который совершенно не мог терпеть беспорядка у себя в делах.

— Позвольте представить, Анна Вебер, дочь Йохана Вебера, посла Алемании в Поруссии, — Найден повернулся и назвал имя спутницы, та попыталась изобразить положенный по этикету книксен, но учитывая надетые на ней брюки выглядело это весьма карикатурно.

— Здравствуйте, ваше высочество.

— О! А вот и наша потеряшка нашлась, — всплеснул руками моряк. — А я-то думаю, откуда мне ваше лицо знакомо, а это вас наши коллеги из СКБ искали так упорно, что даже не постеснялись попросить помощи у презираемых ими моряков.

— Я почувствовала внимание ваших коллег на своей шкуре, ваше высочество, — кивнула Анна. — По правде говоря они и является той причиной, из-за которой я сегодня оказалась здесь.

— Я так и понял. Присаживайтесь, — Альберт расстегнул пуговицу мундира и сам умостился в большое кожаное кресло. Виктор не чинясь плюхнулся во второе, Анна же после короткой заминки уселась на диван. — Рассказывайте. Виктор?

Найден кивнул в двух словах обрисовал сложившееся за буквально последние пару дней положение.

— Я так понимаю, этой ночью пришли не только за мной?

— Ты правильно понимаешь, — принц на секунду задумался после чего продолжил мысль. — Прошлым вечером королем был отдан приказ об аресте людей по третьему списку. Впрочем, безопасники, как уже понятно и тут умудрились облажаться по полной. Большая часть действительно важных персон успела улизнуть, в сети графа Белофа попала только всякая мелочевка.

— Третий список? — Влезла в разговор девушка, отчего принц Альберт едва заметно дернул щекой.

Анна вряд ли заметила это проявление высочайшего неудовольствия, однако Виктор считывал мимику своего «дяди» влет. Альберт всегда был педантом и занудой, отчего в детстве — а разница в возрасте у двух мужчин была всего семь лет — они практически не общались. Найден — тогда еще Грифич — любил учебу гораздо меньше, чем гулянки поэтому ему было особо не о чем общаться со своим старшим родственником.

Ведь это на четвёртом-пятом десятке семь лет — совсем небольшая разница в возрасте, а вот в отрочестве она выглядит натуральной пропастью, через которую сложно перебросить мостик взаимопонимания.

— Поднадзорные, потенциально опасные для королевства, которые подлежат аресту в случае начала войны или иных чрезвычайных обстоятельствах, — явно цитируя некий документ продекларировал Найден.

— А есть еще и другие списки? Второй? Первый?

— Конечно, — без доли юмора в голосе ответил принц. — Например второй список — это люди подлежащие, в случае отдачи соответствующей команды, немедленной ликвидации. Впрочем, это не та тема, которую стоит обсуждать с молодыми барышнями. Так что этот вопрос мы потом обсудим с Виктором наедине. А пока расскажите, дорогая Анна, что вы собираетесь делать дальше? Возможно у вас есть какие-то определенные планы насчет своего дальнейшего будущего?

— Я бы хотела попасть в посольство. Предупредить отца о провокации, а дальше… — Девушка замялась, не зная, как ответить на поставленный вопрос. — Не уверенна, события последней недели совсем выбили меня из колеи, по правде сказать, никаких дальнейших планов у меня нет. Хотелось бы оказаться подальше от всего происходящего.

— Боюсь это сделать будет на так просто… — Альберт задумчиво прихлопнул пару раз ладонью по кожаному подлокотнику кресла и добавил. — Ваш батюшка намедни был отозван в Мюних, а вместе с ним из Поруссии выехала и часть сотрудников посольства.

— Готовятся к войне? — Озвучил очевидную мысль Найден.

— Вероятно, — кивнул принц. — Поэтому в самом посольстве вас особо никто не ждет. Могу предложить свою помощь в переправке вас к алеманской границе, откуда вы уже будете вольны дальше следовать в любом направлении. Что касается предполагаемой провокации… Я откровенно говоря сомневаюсь, что она возможна учитывая количество полиции на улицах столицы, однако обещаю, что выделю людей для дополнительного присмотра за дипломатическим представительством вашей страны.

— Благодарю, ваше высочество, — Анна дернулась было встать с дивана, но вспомнив про свой неудачный книксен просто кивнула. — Большего мне и не нужно.

— А сейчас не могли бы вы оставить нас наедине. Есть темы, которые не предназначены для чужих ушей, — хоть обращение представителя дома Грифичей и было облачено в форму вопроса, ничем иным кроме как приказом быть оно не могло, поэтому девушка просто молча кивнула, встала и покинула комнату. — Где ты вообще ее откопал?

— Не поверишь, случайно встретил. — Едва за Анной закрылась дверь, градус напряженности в комнате мгновенно упал, оба мужчины почувствовали себя куда более свободно, Найден потянулся к внутреннему карману пиджака и достал пачку папирос. Принц встал подошел к стене, открыл спрятавшуюся за большим пейзажем нишу, достал оттуда бутылку с плещущейся внутри янтарной жидкостью, пару стаканов после чего уверенными движениями разлил алкоголь в посуду. — Насколько все плохо?

— Максим отреагировал на нашу маленькую провокацию несколько жестче, чем мы рассчитывали. Многие считали, что за прошедшие годы он уже окончательно потерял хватку и окончательно пустил дела на самотек, — Алеберт протянул племяннику стакан со пятнадцатилетней старкой и сам плюхнулся обратно в кресло. — Так оно в общем-то и было с одним маленьким исключением…

— Собственно вопросы власти и престолонаследия.

— Именно так, — кивнул принц. — Пока обстановка не понятна. Резкие действия Максима вызвали недоумение у армейцев, которые очевидно не горят желанием вмешиваться в противостояние. По моим данным граф Ламсдорф поставленный исполняющим обязанности Военного министра заявил королю о том, что генералитет не поддерживает начатые чистки. В лучшем случае армейцы готовы остаться нейтральными.

— Удивительная сдержанность, — хмыкнул Виктор. Он осторожно пригубил дорогой напиток и прокатил небольшую порцию старки по небу: в букете отчетливо чувствовался древесный аромат, уходящий куда-то в пряно-шоколадную ноту. В обычной жизни полицейский себе позволить столь дорогие напитки просто не мог и теперь искренне наслаждался прекрасным вкусом. — Раньше, помнится, наши генералы не стеснялись вмешиваться в политические расклады.

Намек на обстоятельства пятнадцатилетней давности был более чем прозрачным. Тогда Альберт еще не имел нынешнего статуса и только-только перевелся с должности старшего офицера патрульного эсминца в штаб главной военно-морской базы откуда уже стартовала его дальнейшая карьера в качества контрразведчика. Естественно двадцатишестилетний капитан — пусть даже сын почившего в бозе монарха — никакого влияния на политическую ориентацию моряков иметь не мог, поэтому фраза Найдена собеседника никак не зацепила.

— Когда на носу потенциальная война, это заставляет быть осторожным.

— А что так, — Виктор вопросительно вздернул бровь, — обычно армейцы только рады ввязаться в какую-нибудь драчку. Возможность сделать карьеру, заработать чины и ордена традиционно заслоняет все остальное, про тысячи смертей обычных бедолаг-солдат и говорить нечего, они вовсе никому не интересны.

— Обычно — да, — после некоторой паузы согласился глава морской контрразведки. — Однако в данном случае перед нами в полный рост встает перспектива воевать на три фронта, если не на четыре. В такой ситуации речь уже пойдет не об орденах, а о самом существовании страны. Толку от Белого Орла не будет, если исчезнет страна, которая тебя им наградила.

— Нашего богом данного монарха Его Величество Максима IX такие мелочи, видимо, не тревожат.

— Видимо, он считает, что лучше оставить небольшое королевство своему сыну, чем большое — чужому. К счастью в Поруссии еще остались патриоты, которые не согласны с таким подходом к процедуре престолонаследия.

— Мне насрать, — пожал плечами Виктор. Он поставил стакан по подлокотник кресла и щелкнул пальцем по протезу на месте левой руки. Даже сквозь одежду был слышен звонкий гул металла, из которого тот был сделан. — Мой патриотизм закончился пятнадцать лет назад на площади перед жаждущей крови толпой. По мне, так сдохните все вместе разом, я вам только аплодировать буду.

— Не слишком дипломатично, — скривился Альберт, но возражать не стал, признавая право племянника на его чувства по отношению ко всей государственной системе Поруссии

— Зато честно, — хмыкнул полицейский. — Собственно у меня всего два вопроса. Хотя нет — три.

— Озвучь.

— Первый — как будет легитимизован переход короны? Я ведь так понимаю, смерть короля все же не планируется? Второй — что с алеманами? Если вы всерьез собираетесь воевать за Айландские интересы, то я, пожалуй, не дожидаясь развязки предпочту уехать куда-нибудь подальше с континента.

— А третий?

— Предполагается ли еще мое участие во всех дальнейших событиях?

— Начнем с последнего, — принц вернул племяннику улыбку и переспросил. — А ты сам хотел бы почувствовать? Помнится, еще несколько лет назад ты был готов рвать глотки собственными зубами.

— Перегорело, — качнул головой Найден. — Все ушло, остались только ночные кошмары. Самого знания о том, что дети Максима не получат трон будет для меня достаточно.

— В любом случае, отпустить тебя на волю в пампасы я пока не могу, — Альберт поставил стакан со старкой на стол, встал с кресла и подошел к окну. С той стороны день потихоньку катился к концу, а солнце практически скрылось за горизонтом.

— Почему?

— Потому что мне нужен свидетель, — принц повернулся к племяннику достал из внутреннего кармана мундира конверт и протянул его Найдену.

Виктор, не скрывая любопытства взял его, открыл, достал несколько сложенных листов бумаги и вчитался в текст. На некоторое время в комнате воцарилась тишина, которую нарушал только треск поленьев в камине, учитывая вечер и достаточно прохладную погоду, дополнительный подогрев был совсем не лишним.

— И давно это у тебя? — Первым нарушил молчание Найден. Полученные бумаги жгли руки почище раскаленного железа. На нескольких пожелтевших от времени листах собственной рукой предыдущего короля Максима VIII находился текст завещания предполагавшего передачу трона второму сыну короля в обход здравствовавшего в тот момент наследника. В качестве причины была указана неспособность принца Максима к государственному управлению, нестабильная психика и отсутствие детей. К моменту написания завещания наследнику было уже глубоко за сорок и шансы на появление законных отпрысков виделись прошлому королю незначительными.

— Давно. Я получил свой экземпляр десять лет назад от графа Суворина, когда тот ушел в отставку. Старика явно обидело то, как бесцеремонно мой дорогой брат разделался со всей старой отцовской гвардией, поэтому он решил подложить королю такую вот свинью.

Граф Суворин при прошлом монархе двадцать лет возглавлял службу безопасности и считался ближайшим сподвижником Максима VIII. Сподвижником и другом.

— Свой экземпляр? — Вычленил главное в речи дяди Найден.

— Да, изначально было написано три экземпляра завещания, с которым было ознакомлено полтора десятка высших вельмож Поруссии включая двух старших сыновей короля, которые должны были стать свидетелями и гарантами выполнения воли усопшего. Второй экземпляр завещания кстати был у твоего отца…

— Вот же ж сука… — Ничего иного Виктор произнести не смог. Во время событий пятнадцатилетней давности он был слишком далек от политики чтобы вникать в реальные расклады, поэтому особо мелких подробностей неудачного «мятежа» своего отца просто не знал. Большую часть непосредвенных событий он провел в тюрьме, а после выхода из нее, подавляющее количество дверей в высшем обществе оказалось перед ним наглухо закрыто. И уж точно чутко ощущающие направление ветра вельможи не стали бы откровенничать с потенциально «чумным» бывшим членом дома Грифичей. Себе дороже.

— Экземпляр твоего отца, как я понимаю уничтожен, а вот третий должен был находиться у генерала Розена.

— Ага, — кивнул полицейский. — Значит тот скандал с отстранением командующего гвардией и назначением на этот пост Александра имел более глубокую подоплеку.

— На сколько мне известно Розену за участие в заговоре против твоего отца было обещано возведение графское достоинство, однако, как это бывает, сообщники быстро побили горшки, и генерал был вынужден срочно бежать в Алеманию. Туда же он прихватил и свой вариант завещания. Я пытался выйти на беглого гвардейца, однако возможности наши сейчас по ту сторону границы весьма скудны, да и сам генерал отнюдь не горит желанием общаться с представителями Порусских спецслужб.

— И что? Ты предлагаешь мне рвануть в Алеманию? — Скривившись переспросил Виктор.

— Хорошо было бы, но такое поступок означал бы декларацию открытой войны Максиму. Брат хоть и сдал последнее время зациклившись на своей… Ну в общем, на второй жене, однако он все же не идиот, сможет сложить два и два. Пока предлагаю написать Розену письмо своей рукой, а я обеспечу его передачу генералу.

В комнате не некоторое время повисла пауза. Дела, которые тут обсуждались не доставляли удовольствия никому, однако ситуация сложилась так, что выбора даже у представителей рода Грифичей практически не осталось.

— Сделаю, — Найден глотнул старки и вновь потянулся за папиросой. Достал пачку, покрутил в руках и решив не перебарщивать сунул обратно в карман. Сидящий напротив Альберт глядя на эту пантомиму только молча усмехнулся. — Как думаешь, почему все соратники деда, которым он так доверял в самый критический момент предали память своего друга и переметнулись на сторону Максима?

— Ну ты вопросы задаешь такие… Твой отец был отличным администратором, железная дорога от Александрии до самого Белого моря, построенная под его руководством обошлась казне дешевле нежели любая другая за все время существования этого вида транспорта в Поруссии.

— Но?

— Но как политик, он оказался недостаточно хорош. Не сумел привлечь на свою сторону армию и безопасников. Ну и кроме того твоя мать…

— Да я знаю, не многие при дворе хотели видеть тартарскую принцессу в качестве порусской королевы.

— Именно так. Ну и внешнеполический аспект. Потенциальная ось Мюних-Александрия-Новиград виделась в некоторых европейских столицах натуральным ночным кошмаром. Не будем показывать пальцами на интересантов переворота, которые от всего случившегося выиграли больше всего.

— Намекаешь на Айлиндцев? Хочешь сказать тут торчат уши островитян?

— Не могу утверждать наверняка, однако где-то же Максим взял деньги на сбор соратников. Может ты не помнишь, но экономический блок тогдашнего кабинета министров был полностью на стороне твоего отца. Министры финансов, экономического развития, путей сообщения и торговли были первыми, кого уволил новоиспеченный король, умостив свою задницу на трон, — Альберт повернулся к племяннику, оторвавшись от закатных видов за окном и задал еще один вопрос, — я хотел спросить тебя насчет того дела…

Закончить фразу принц не успел, окно загородного дома взорвалось осколками, а по ушам ударил треск пулеметной очереди. После чего события вновь понеслись вскачь.

* * *

В общем не получается у меня детектив. Вернее в этом детективе мало собственно детектива и много приключений. Я забил и буду писать то что пишется.

Глава 14

Главный герой попадает в совсем не нужную ему перестрелку

Найден при первых же звуках стрельбы чисто на рефлексах бросился на пол, закрывая голову руками от возможных рикошетов и осколков. Благо посреди гостиной был постелен толстый ковер, на котором в иное время можно было бы валяться просто в свое удовольствие.

Полицейский не видел, как отброшенный попавшей сквозь стекло пулей принц Альберт взмахнув руками и крутанувшись вокруг своей оси упал на него сверху. Не видел, зато вполне себе почувствовал.

— Ах мать твою, — выругался Найден и попытался вылезти из-под моряка. Ситуация усложнялась тем, что неизвестный пулеметчик даже не думал прекращать стрельбу отчего по стенам комнаты постоянно вспухали мелкие фонтанчики, разлетающиеся дальше дубовой крошкой. — Ты живой?

Полицейский наконец — на самом деле прошло всего несколько секунд, но субъективно они показались ему настоящей вечностью — вывернулся из-под своего дяди и смог осмотреться. В собственной тушке новых отверстий не наблюдалось, а вот рукав Альберта очень быстро начал набухать кровью. Недолго думая, Виктор сдернул с пояса раненного ремень и принялся сооружать из него что-то типа жгута на плечо. Не известно как оно будет дальше, а истечь кровью при таком ранении — проще простого.

В этот же момент двери гостиной распахнулись внутрь вломилась охрана принца. Ну как вломилась… Морячки были вооружены барабанниками и в открытой перестрелке с неизвестным поливающим особняк пулями стрелком явно проигрывали без единого шанса. Поэтому вломились подручные раненного принца на четвереньках, прикрываясь от выстрелов с улицы толстыми стенами особняка.

Откуда-то из коридора был слышен истерический женский крик, очевидно, еще одна передряга стала для бедной алеманки слишком большим потрясением, и ее психика начала сдавать.

— Альберт ранен, среди вас есть медик?

— Никак нет, — молодой лейтенант смешно подполз на карачках по паркету сжимая в правой руке барабанник, чье дуло опасно гуляло туда-сюда, угрожая доставить больше неприятностей, чем прилетающие с улицы кусочки металла. Виктор аккуратно, чтобы случайно не спровоцировать незнакомого офицера, двумя пальцами отвел в сторону нацелившийся ему в ногу ствол оружия и вернулся к дяде. Лейтенант в свою очередь убедившись в том, что его шеф действительно пострадал, и в том, что все возможное здесь и сейчас уже сделано, повернулся в сторону дверей и прокричал, пытаясь заглушить треск впивающихся в стены пуль. — Его высочество ранен. Нужна эвакуация срочно!

Один из отстреливавшихся в коридоре морячков — скорее для демонстрации наличия внутри каких-то сил нежели реально пытаясь перестрелять пулемет — тут же отложил в сторону барабанник и, достав откуда-то сигнальный пистолет, шмальнул в опустившуюся на пригород темноту сигнальной ракетой. Та с шипением ушла в небо и достигнув апогея повисла над особняком, окрашивая пространство вокруг красноватым отсветом. За первой ракетой ушла вторая, за второй третья.

— Пять минут сюда прилетит дежурный корвет и разнесет этих засранцев на маленькие-маленькие части.

— Эти пять минут нам нужно еще как-то продержаться, — буркнул Найден и рывком переместился к стене.

Осторожный взгляд наружу — в темноте окружающего дом сада разглядеть что-то конкретное было достаточно сложно. Лишь огонек дульной вспышки пулемета то и дело оживал, отправляя в сторону особняка новую порцию свинца.

Видимо неизвестные тоже прекрасно понимали опасность появления на сцене «кавалерии из-за холмов», поэтому решились активизировать боевые действия и пойти на штурм. В темноте меж деревьями — спасибо ясному небу над головой, кое-какое освещение все же давала луна и начавшие проявляться звезды — мелькнула неуловимая тень, и Найден недолго думая пустил в ту строну пару пуль из своего барабанника. Не известно попал в кого-то или нет, но точно привлек внимание задолбавшего уже пулеметчика, который тут же хлестнул короткой очередью по окну из которого стрелял полицейский, заставив его вновь укрыться за надежной кирпичной стеной. Благо неизвестные строители не сэкономили когда-то на толщине кирпичной кладки.

— Ааа… — Простонал на полу пришедший в себя принц, он попытался дернуться, но лейтенант все еще нависающий над телом шефа, сделать это не дал, прижав раненного к полу.

— Не шевелитесь, ваше высочество, вас подстрелили, мы уже вызвали подмогу, нужно немного подождать.

Это были последние слова лейтенанта, потому что в этот момент под прикрытием пулеметного огня в окно просунулась рука с барабанником и принялась расстреливать находящихся внутри людей. Надену повезло — окно первого этажа располагалась на приличной высоте, поэтому сходу махнуть внутрь нападающие не могли, да и стрелять им было не слишком удобно. Поэтому Виктор просто рванул просунувшуюся руку с оружием на себя и вниз — раздался отчетливый хруст костей и стук выпавшего их разжавшихся пальцев пистолета — после чего сам всадил в торчащее над подоконником лицо две пули. Во все стороны брызнули мелкие капельки крови, а нападающий мгновенно затих и уже ничем не сдерживаемый вывалился обратно наружу.

В этот момент дом, превратившийся на короткое время в спасительное укрепление для кучки людей, изрядно тряхнуло взрывом. С потолка пластами начала отваливаться штукатурка и остававшиеся еще до этого целыми окна тут же разлетелись на мелкие осколки. Потянуло гарью, судя по всему неизвестные решили проблему штурма самым простым и действенным способом — с помощью взрывчатки.

Стало ясно, что оборонять первый этаж дома уже просто невозможно. Даже пять если неизвестный зайдут с нескольких сторон, то продержаться даже пять минут станет задачей неподъемной.

— Тащите принца на второй этаж, — перекрикивая звон в ушах, скомандовал Найден оставшимся в строю морякам. Тело погибшего лейтенанта — упав на своего патрона он умудрился сослужить ему последнюю службу, закрыв Альберта от приличного куска штукатурки, обвалившегося прямо по центру гостиной — отвалили в сторону, после чего глава морской контрразведки сумел перевести себя в полувертикальное положение. Так на карачках, оставляя за собой кровавый след из простреленного плача принц и покинул комнату. — Альберт, присмотри за девушкой!

Не понятно, услышал ли принц просьбу, а если и услышал, то смог ли осознать, потому что, не дожидаясь, ответа Виктор рванул к дальней стене гостиной и не останавливаясь махнул через подоконник. Комната была угловой, пулеметчик расстреливал ее только с одной стороны и полицейский резонно предполагал, что в темноте сада будет в большей безопасности нежели в подсвеченной огнем из камина гостиной.

Толчок в ноги, перекат и остановка в положении лежа под каким-то кустом. Прыжок получился не слишком чистым — левым плечом он задел край рамы с торчащими из нее осколками стекла, и судя по характерному хрусту такни, распорол себе рукав. Благо металлическому протезу под ним стеклянные осколки были не страшны, а одежду после всех сегодняшних приключений все равно пришлось бы выбрасывать.

Судя по всему — Найден как мог осматривался, одновременно трясущейся от адреналина рукой засовывая новые патроны в барабан своего оружия — нападавших было не много, и полностью окружить дом у них не получилось. В противном случае все находившиеся внутри уже давно были бы мертвыми.

Заполнив четыре отстрелянные ранее каморы новыми патронами, полицейский поднялся на ноги и пригибаясь двинул по дуге в ту строну, откуда раздавались звуки пулеметной стрельбы. Без того чтобы заткнуть задолбавшего уже до последней крайности пулеметчика можно было дежурный корвет в итоге и не дождаться.

Пробираться по незнакомому ночному саду ожидая в любой момент возможного нападения откуда-нибудь из темноты — удовольствие не из первейших. На то, чтобы пройти всего сотню метров у Найдена ушло минуты две-три, благо можно было не слишком заботиться о соблюдении тишины, звук выстрелов заглушал любые посторонние шумы.

Уже настроившись на то, что проблем не будет, Найден едва не столкнулся нос к носу с единственным оставшимся прикрывать пулеметную точку вражеским бойцом, который, видимо от большого ума, решил не тратить время даром и подкормить свои легкие никотином. Только благодаря вспыхнувшей в темноте алой точке подкуренной папиросы полицейский успел заметить такой себе «караул» и не встрять в крупные неприятности.

Не пытаясь как-то героически арестовать нападавших — хоть мысль о том, что взять языка и мелькнула в голове Найдена, он ее быстро отбросил за несвоевременностью — бывший принц просто поднял барабанник и всадил в туловище неизвестного три пули, после чего не дожидаясь результата рванул в сторону задолбавшего уже пулемета.

Получилось, однако совсем не так благостно, как этого ожидал Виктор. Вместо того чтобы просто повалиться на землю и тихо умереть от полученных ран, неизвестный курильщик резко выпрямился и перехватил левой рукой попытавшегося проскочить мимо него полицейского. Найдена крутануло, и они парой повалились на землю при этом полицейский от неожиданности выронил барабанник из своей родной руки оставшись в момент безоружным.

Тут же Найдену прилетел удар куда-то в область печени, благо противник тоже находился в падении и тычок получился не акцентированным: вражеский кулак скользнул по рёбрам и провалился в пустоту.

Не обращая внимания на валяющиеся на земле мелкие ветки, которые естественно по закону полдости своими сучками тут же начали впиваться в бок, Виктор ухватил курильщика свой железной рукой за горло начал сжимать пальцы. Противник попытался резким ударом куда-то в область локтя сбить хват, но судя по глухому металлическому гулу и последовавшему за ним характерному «ойку», знакомство с протезом неизвестному не понравилось.

Закрепляя наметившийся успех правой рукой Виктор нанес пару быстрых ударов по ребрам противника и теперь уже настала очередь ему зашипеть от боли в отбитых костяшках. Тут же стало понятно, почему караульный не загнулся от трех выпущенных в упор пуль. Банальным образом на груди противника обнаружилось что-то вроде стальной полукирасы, которая собственно и приняла на себя удар. Сначала пуль, а потом и кулака.

Использовав заминку повалившегося на него полицейского, противник попытался было достать болтавшийся на поясе нож, однако Виктор вовремя заметил этот маневр и успел перехватить руку. На несколько мгновений пара мужчин застыла в таком себе динамическом равновесии, однако железная рука на шее бандита оказалась слишком мощным козырем. Хрустнули хрящи, сминаемые механическими пальцами, неизвестный задергался в предсмертных судорогах и обмяк.

Виктор выдохнул и откатился в сторону — вовремя над его головой прожужжали выпущенные из пулемета пули. Пока он добивал незадачливого караульного, главная цель полицейского осознала, что дела пошли не по плану и переключилась с обстрела дома на непосредственную угрозу себе. И только темнота и успевшие одеться в свежую зелень кусты спасли мужчину от того, чтобы его с пятнадцати метров — для пулемета фактически в упор — нашпиговали свинцом как новогоднюю утку яблоками.

Подстегнутый столь весомым аргументом Найнден резво перекатился на пару метров в сторону — мелькнула совершенно несвоевременная мысль о том, что после таких приключений иначе как на половую тряпку его одежда никуда не сгодится — потом привстал на карачки и в несколько движений скрылся за толстым в полтора обхвата кленом, чей ствол был в состоянии дать укрытие даже от тяжелой винтовочной пули.

Маневр этот явно не остлася незамеченным, поскольку воздух разрезала еще одна пулеметная очередь, несколько свинцовых подарков при этом попали и в дерево, за которым прятался полицейский. Во все стороны полетели щепки, часть древесной трухи приземлилась итоге и на голову Найдену.

— Какой тяжелый день, — пробормотал он и, дождавшись пока боек сухо щелкнет вхолостую, обозначая конец пулеметной ленты, подскочил на ноги. Проломился напрямую сквозь кусты и не долго думая пнул склонившегося над своей адской машинкой противника носком туфли прямо в челюсть. — Лежать не двигаться! Вы арестованы, при любой попытке сопротивления я буду стрелять на поражение!

Пинок получился добротный, Виктор вложил в него все свое возмущение неожиданным вторжением и последовавшими за ним событиями. Пулеметчку одного удара оказалось в общем-то достаточно, поэтому сопротивляться он даже не пытался. Свалившись на спину он поднял ладони вверх и попытался что-то сказать, но сделать это разбитыми в мясо губами — судя по всему и часть зубов от молодецкого пинка Найдена тоже покинула уготованное им природой место — оказалось не так просто.

Полицейский не тормозя подскочил к поверженному противнику, пнул еще раз по ребрам — уже просто для собсвенного удовлетворения — рывком перевернул его на живот, заломил за спину сначала одну руку потом другую и принялся скручивать их в таком положении собсвенным ремнем. Благо имел привычку покупать одежду в размер и не боялся того, что лишившись этого предмета потеряет еще и брюки где-нибудь по дороге.

При этом одним глазом Найден не забывал посматривать в сторону особняка из которого продолжали доноситься редкие, приглушенные стенами и расстоянием хлопки. Это намекало как минимум на то, что защитники еще кое-как держатся. Очевидным образом возможность столкнуться с оставшимися в строю неизвестными бойцами, буде они решат отступить и заодно проверить причину молчания их основной ударной силы Виктора совсем не вдохновляла, поэтому он очередным пинком поднял своего пленного на ноги и попытался увести куда-то в сторону чтобы потом хорошенько допросить.

Вот только получилось все совсем не так благостно. Наконец прибыла «кавалерия из-за холмов» в виде патрульного корвета и не сильно разбираясь кто прав кто виноват — что в общем-то логично с их стороны, при определенной удаче обычный пулемет винтовочного калибра вплне мог доставить воздушной машине не мало хлопот — принялась обстреливать место с которого еще полминуты назад велся огонь.

Первый снаряд упал немного в стороне. Установленная на патрульном корвете в качестве главного калибра 47-миллиметровка, имевшая в девичестве морские корни была, для маленького кораблика все же слишком большим калибром. Не хватало пузырю устойчивости. Да и экипаж тренировался стрелять из нее раз в год и только по большим праздникам. Все же корвет в первую очередь использовался как наблюдательный пост и в реальном бою участвовал последний раз года три назад, когда брали большую банду наркоторговцев в глубине Южного Конца. С тех пор экипаж пузыря сменился уже два раза, поэтому в продемонстрированной — вернее в ее отсутствии — меткости не было ничего удивительного.

Впрочем, не выдающуюся меткость авиаторы с лихвой компенсировали скорострельностью. Уже через несколько секунд — уже заметно ближе — рванул еще один снаряд. За ним еще один.

Понимая, что стоять на месте — смерти подобно, Найден бросился в противоположную от разрывов сторону, увлекая за собой ценного пленного. Тот со своей стороны тоже не горел желанием проверять противопехотные качества мелкокалиберных снарядов на своей шкуре и поскакал козликом как будто и не получал только что по голове.

Очередной разрыв догнал мужчин когда они отдалились от огневой позиции всего метров на пять. На этот раз авиаторы положили снаряд более точно, может пристрелялись, а может заметили какое-то движение внизу, однако результат воспоследствовал мгновенно. Найден почувствовал как взятый им на буксир пленник замедлился и повис у него на руке потянув вниз.

— Не тормози! — В сердцах выкрикнул полицейский однако одного взгляда назад хватило чтобы понять бессмысленность дальнейших разговоров. Незадачливый пулеметчик все же схлопотал в спину осколок от последнего разрыва, прикрыв тем самым своим телом и полицейского, и теперь бежать дальше был уже не способен. — Сука!

Виктор выматерился и бросив ставший неподъёмным балласт — информация информацией, но своя шкура важнее — рванул во весь опор под прикрытие деревьев. Сзади рванул еще один разрыв, потом еще один, однако залёгшему в небольшой ямке полицейскому, прикрытому дополнительно росшим перед ним деревом, сорокасемимиллиметровые снаряды были уже не страшны. В таком положении нужно было бы чтобы его накрыли прямым попаданием, а это виделось Найдену крайне маловероятным.

Видимо экипаж пузыря тоже посчитал свою работу тут выполненной, потому что разрывы прекратились, а звук работающего паровика над головой начал отдаляться в направлении пострадавшего недавно строения. Выждав для верности еще пару минут полицейский поднялся на ноги — попытался стряхнуть с одежды налипшую за время приключений грязь, но быстро понял что все это бессмысленно — и не торопясь вернулся к тому месту, где бросил давешнего пулеметчика. Тот так и остался лежать на земле со связанными за спиной руками, а судя по отсутствию пульса на шее, и в последствии неизвестный боевик уже никуда отсюда не уйти бы не смог.

Слегка подрагивающими от пережитого стресса руками Виктор вернул на место свой пояс и достал из внутреннего кармана пачку папирос. Большая часть набитых табаком бумажных гильз активных приключений этого вечера не пережили, из всей пачки в пригодном к употреблению виде осталось только две штуки. Найден было достал одну из них, но немного подумав сунул обратно в мятую пачку. Не хватало еще попасть как тот неудачливый караульный — лучше потом покурит, в более спокойной обстановке.

Со стороны особняка меж тем вновь ожила заполошная стрельба. Видимо авиаторы с патрульного пузыря наконец спешились на грешную землю и пришли на помощь осажденным. Если там конечно еще было кому приходить на помощь.

Так или иначе — Найден сделав круг по саду примостился под кустом наблюдать за происходящим в доме — сам полицейский вмешиваться в дальнейшие разборки точно не собирался. Он, как ни крути, оставался на полунелегальном положении и не хотел, чтобы его видели рядом с принцем Альбертом. На пользу делу это в любом случае не пошло бы.

Вокруг дома меж тем продолжал раскручиваться маховик суеты. Немногочисленный экипаж патрульного корвета попытался изобразить оцепление в тот момент как сам пузырь взмыл обратно в небеса и улетел куда-то в сторону города. В общем началась обычная в таких случаях работа. Решив, что ничего нового и интересного для себя Виктор тут уже не увидит, он развернулся и стараясь не медлить — скоро тут будет не протолкнуться от военных и полиции — двинул в сторону пригородов. Нужно было добраться до какого-нибудь убежища до рассвета иначе в своей потрепанной одежде его остановит первый же постовой, которому он попадется на глаза.

Глава 15

Главный герой выбирается из одной неприятности и попадает в другую

Отмахав в темпе «престо» для верности пару кварталов, Найден наконец позволил себе остановиться и перевести дух. Все же в тридцать пять лет подобные приключения уже даются совсем не так легко, как в двадцать. И дыхалка, измученная регулярным поступлением никотиновых дымов, и печень, увеличенная за счет употребления отнюдь не сельтерской, да и поясница…

Виктор с кряхтением опустился на удачно встреченную лавочку под высоким раскидистым орехом и принялся обследовать себя на предмет не замеченных ранее повреждений. На удивление ничего слишком уж серьезного не нашлось. Несколько ушибов, пара царапин на лице, разбитые в мясо костяшки на руке — вот и весь урон. Ну еще одежда пострадала, но с ней и так все было очевидно без дополнительных исследований.

Оставалось только придумать, что делать дальше. В стратегическом плане и в тактическом, причем сначала второе — и без дополнительных выяснений было очевидно, что убирать его из розыска в столице никто бы не подумал, а учитывая его нынешний внешний вид, идти полицейскому — бывшему, видимо, вряд ли теперь имело смысл даже думать о дальнейшей карьере — было ровно до первого патруля.

Прикинув хер к носу, Виктор пришел к неутешительному выводу о том, что мест, где он бы мог хотя бы пару дней переждать грозу, оставалось не так уж и много. В любом случае, нужно было шевелиться, пока на востоке не показалось Солнце, и ситуация не стала совсем паршивой.

Тут правда полицейскому повезло. Спустя час «прогулки» — в иных обстоятельствах подобный ночной моцион по условно приличной части весенней столицы мог бы быть даже приятным — Найден услышал, как по дороге катится поздняя конная пролетка. То ли извозчик был из особо трудолюбивых и выходил на «охоту» сильно затемно, то ли наоборот он завозил в пригород кого-то из загулявших сильно за полночь клиентов, однако подобную встречу назвать иначе как большим везением Найден постеснялся бы даже мысленно.

— Стой! — Выскочив на проезжую часть Виктор махнул рукой привлекая к себе внимание. Не слишком активно — чтобы работник транспортной отрасли не подумал случаем о каком-нибудь ночном ограблении — но вполне достаточно, чтобы его заметили в тусклом свете вывешенного на специальном крюке газового фонаря.

— Трпу… — Бомбила потянул вожжи на себя, и его лошадка, повинуясь команде, остановилась прямо перед потенциальным клиентом.

— Зеленый проезд 18? — Полувопросительно поинтересовался Найден, место куда он собирался ехать имело не слишком хорошую репутацию, и в городе за такую поездку обычно брали двойной тариф «за риск» даже днем. Ну или полуторный, если сторговаться удачно сможешь.

— Куды? Не, не поеду, — мотнул головой извозчик, успевший к тому же разглядеть вблизи весьма печально выглядящую одежду собеседника, но Виктор к такой реакции был готов.

— Поедешь, куда ты денешься, — он вытащил из кармана полицейскую бляху, и помахал ей в воздухе. Так чтобы принадлежность клиента к полиции у извозчика не вызвала никаких сомнений, но чтобы ее номер, выбитый большими цифрами на лицевой стороне, разглядеть было совершенно невозможно. — Плачу втрое, но нужно быстро.

К кнуту всегда нужно добавлять пряник, только в паре это сочетание работает наиболее безотказно. Теоретически извозчик был совсем не обязан везти куда-то странного типа в грязной одежде посреди ночи, но было понятно, что полицейский неофициально вполне может попить у отказавшегося его везти бомбилы не мало крови. Просто по знакомству попросит в соседнем отделе не продлевать разрешение на работу, и ничего никому не докажешь. А так вроде бы и заработок не плохой, чего отказываться? Вот и сейчас, сидящий на козлах бородатый мужик немного посомневался — даже в темноте было видно, как туго прокручиваются у него в голове шестеренки, — но в итоге согласился.

— Ладно… Но деньги вперед, а то знаю я вас… — Что именно извозчик знал о беглых одноруких принцах он не уточнил, а только дождался пока Найден отслюнявит ему озвученную сумму и приглашающе махнул рукой в сторону своего транспортного средства. — Залезай, не запачкай мне только ничего. А то за мойку возьму отдельно.

Виктор кивнул, с определённым облегчением выдохнул — он уже был готов в случае неудачи пригрозить извозчику барабанником, но, к счастью, не пришлось — и рывком закинул себя на заднее сидение пролетки.

Устроившись поудобнее, Найден прикрыл глаза и начал прокручивать в голове события этого длинного-длинного вечера. То, что ситуация в верхах Поруссии напряженная, было очевидно и раньше, но вот нападение на принца и главу морской контрразведки — это уже совсем иной уровень эскалации.

Если отбросить совсем бредовые мысли о том, что на Альберта могли напасть случайно или хотя бы без принципиального решения как минимум одной из активных сторон назревающего конфликта, то наиболее вероятным бенефициаром его устранения виделся сам король Максим IX. У него и мотив был и возможность.

Могла ли это быть подстава от наших дорогих союзничков? Вряд ли. Им Поруссия пока еще нужна в качестве второго фронта против Алеманцев, и раздрай в верхах их планам скорее навредит, чем поможет. Вот если бы сейчас война уже подходила к концу, подобной подставы вполне можно было бы ожидать.

Виктор с сожалением подумал, что допрос кого-нибудь из нападавших на дом, мог бы прояснить ситуацию. Вряд ли, конечно, убивать Альберта послали штатных ликвидаторов из королевской службы безопасности — это было бы слишком опрометчиво — но даже по косвенным моментам всегда есть шанс понять, в курсе были безопасники или нет. В конце концов, пулеметы — не барабанники, их гражданскому населению не продают, и просто так «швейную машинку» на черном рынке не достать. Тут нужно много денег и обширные связи. А связи — это всегда следы.

Под эти размышления Найден потихоньку и провалился в сон. И даже стук колес по брусчатке и скрип давно не смазанных рессор на этот раз ему почти не мешал.

— Эй, господин хороший, приехали уже. Выгружаемся, торчать тут хоть одну лишнюю минуту я не желаю совершенно. Поганый районишко, для нормального человека зело неприветливый, одна шпана шастает.

Под причитания бомбилы Найден выпрыгнул наружу — предварительно оглянувшись и убедившись в том, что его привезли по нужному адресу — после чего не глядя на пошел прочь в темноту. За спиной послышались тихие матерки, потом цокот копыт и все то же скрипение повозки — извозчик поспешил убраться прочь из опасного ночью места.

Естественно, Найден по въевшейся уже годами в кровь привычке назвал не тот адрес, куда реально собирался, а соседний, с мыслью пройти еще пару кварталов пешком. Просто на всякий случай. Однако теперь ковыляя по холодным ночным — на самом деле короткая весенняя ночь уже постепенно начала отступать, и небо на востоке уже отчетливо посветлело — улицам Виктор материл себя на чем свет стоит. В повозке он пригрелся — пусть даже открытая всем ветрам двуколка была тем еще гробовозом — а теперь ковыляя на своих двоих чувствовал, как на ходу замерзает. Все же до лета было еще далеко, и в предрассветный час температура падала до совсем некомфортных значений.

Охранника в переулке перед знакомой металлической дверью не было. Час неурочный — в это время обычно посетители курилен и борделей уже потихоньку расползались по домам из облюбованных ими злачных мест, и данные вертепы разврата с восходом солнца закрывались, чтобы ближе к следующей ночи вновь начать принимать новых-старых посетителей.

Поэтому, когда полицейский постучал в дверь, ему достаточно долго никто не открывал. Пришлось повернуться спиной и пару раз душевно приложиться каблуком, что в свою очередь, наконец, возымело результат.

— Кто там буянит, — в двери открылось небольшое зарешеченное окошко, и сквозь темноту проступило очертание человеческого лица. — Давно пиздюлей не получал? Вали отсюда ханыга, мы не подаем убогим.

— Рыжего позови, — не обратив внимания на не слишком добродушное приветствие ответил полицейский. — Скажи друг его лучший пришел.

— Какого Рыжего, иди проспись, — человек на той стороне был явно не в настроении болтать с каким-то оборванцем, пожаловавшим тогда, когда все приличные — да и не приличные уже тоже — люди спят. Не дожидаясь ответа Найдена, он просто защелкнул обратно окошко, закрывая таким образом возможность для дальнейшей коммуникации.

Ситуация выходила совсем глупая. Домой — на вторую квартиру в смысле, о том чтобы соваться в первую и речи не шло — Виктор не поехал, чтобы не палить лежку, которая могла еще в будущем пригодиться, а о том, что его могут не пустить в нелегальный клуб, полицейский даже и не подумал. С другой стороны, отступать Найдену было особо некуда, поэтому он просто достал барабанник и совсем уже не стесняясь грюкнул пару раз по двери металлической пяткой на рукояти. Получилось громко.

— Да я тебя… — Мужик в открывшемся опять окошке увидев перед собой ствол подавился заготовленными ругательствами и замолчал.

— Дернешься — пристрелю, усек?

— Ты хоть представляешь, чье это заведение, урюк? — Поняв, что прямо в эту же секунду его убивать не будут тут же включил быка привратник, — кто здесь крыша, и что с тобой сделают, когда поймают.

— Дебил, — тяжело вздохнул Найден. — Я не собираюсь вас грабить, говорю — Рыжего позови, знакомый к нему пришел.

Виктор демонстративно убрал барабанник и с щелчком снял курок с боевого взвода.

— Ладно, подожди, — видимо такая мирная демонстрация силы произвела на человека по ту строну двери впечатление.

Окошко вновь захлопнулось, и Найден остался в переулке один. Впрочем, очень долго ждать действительно не пришлось, минут через пять дверь открылась и на пороге показался явно только что проснувшийся сутенер. Судя по кислому выражению лица, полицейского он был видеть не слишком рад.

— Паршиво выглядишь, — окинув взглядом Виктора, поприветствовал его Рыжий.

— Чувствую себя примерно так же. Нужно выспаться и переодеться, — не обращая внимания не возмущенные возгласы сутенера полицейский двинул внутрь клуба.

— У меня тут не гостиница и не прачечная, — скривился Рыжий, но тем не мнее посторонился, пропуская мимо себя давнего знакомого. — Что с тобой случилось, выглядишь так, как будто тебя долго и со знанием дела били.

— Жизненные коллизии, — рассказывать о том, что у него в жизни происходит, Найдену не хотелось совершенно. Тем более здесь и тем более этим людям. — Разные.

— Я думал, жизненные коллизии — это по нашей части, а у вас в полиции все более-менее стабильно.

— Именно что более или менее.

— Так, никуда не садись и ни к чему не прикасайся, — полицейского провели в комнату, главной достопримечательностью которой был огромный траходром посередине, не оставляющий сомнений в основном ее назначении. Впрочем, странно было бы обнаружить тут какую-нибудь библиотеку. В борделе-то. — Скидывай шмотки, я сейчас пришлю девочек, они заберут, что можно будет — отстирают, остальное выбросят. Заплатишь им сам — такие услуги у нас проходят по особому тарифу. Душ там. Бухло? Развлечься?

— Нет, — качнул головой полицейский и принялся расстегивать пальто, ожидая что Рыжий сейчас выйдет из комнаты, однако уходить сутенер не торопился. — Ты хочешь посмотреть, как я раздеваюсь? Боюсь до местных девочек я в этом деле не дотягиваю.

Собеседник, однако, шутливого тона не принял. Вместо этого он оглянулся и убедившись, что они в комнате одни, подошел практически вплотную. Ткнул пальцем в грудь полицейского и зашипел в полголоса.

— Найден, твою мать, в какую херню ты меня втравил. Тот парень, помнишь ты меня просил поспрашивать насчет случая в парке, так вот его пару дней назад нашли с перерезанным горлом. Что за херня, все вокруг знают, что я задавал вопросы. А у нас вопросы задавать не принято, тем более такие. А я — задавал. И теперь на меня будут коситься. Это если за мной тоже не придут люди, убирающие всяких свидетелей и просто любопытных. Что за блудняк? Это же политика, да, политика? Сука! Только бы не политика! Ты же обещал, что это говно меня не затронет, так друзья не поступают! — Было видно, что сутенер действительно боится. Один раз уже едва не угодив в петлю, рыжий теперь к здоровью своей тушки начал относиться куда более внимательно. Местами даже трепетно.

— Все будет хорошо, не мандражируй, — Найден пожал плечами, и выставил перед собой ладони в защитном жесте, — иногда свидетелей убивают, это случается, к сожалению. Кто-то что-то слышал, сболтнул лишнего, информация утекла кому не нужно. Не приятно, но не смертельно.

Меньше всего Виктору хотелось сейчас успокаивать взволнованного сутенера, но, учитывая сложившуюся ситуацию, и просто отмахнуться от него он не мог.

— Для тебя может и не смертельно… — Сморщился Рыжий, кажется, в этот момент растерявший всю свою природную веселость

— Ну да, — согласился полицейский. — Глупость сморозил. Но тебе ничего не угрожает с этой стороны, я тебе гарантирую. А вот если ты сейчас не уйдешь и не дашь мне наконец принять душ, то я за себя не ручаюсь.

На этот выпад сутенер ничего не ответил, только покачал головой и вышел из комнаты, оставив Найдена одного.

Бывший принц наконец смог не торопясь раздеться, отстегнуть протез, после чего прихрамывая и потирая ушибы ушел мыться. В процессе к нему заглянула одна из местных девушек с предложением потереть спинку, и может в ином случае Виктор бы даже не отказался, но сегодня у него на дополнительные развлечения уже просто не было сил.

Домывшись, он завернулся в халат и переместился на кровать. Тут его уже ждал столик на колесиках с не хитрым, явно на скорую руку — хлеб, колбаса и сыр в нарезке, какой-то явно вчерашний и уже немного пожухлый салат, бутылка пива, полплитки шоколада, пара яблок и почему-то апельсинов — собранным ужином. Вернее, уже скорее — часы к этому моменту уверенно показывали половину шестого утра — завтрака.

— Господин Зайберг попросил вас не выходить в коридор, а поесть здесь, — прокомментировала уже другая девочка такой сервис.

— Зайберг? — Не сразу понял Найден. — Рыжий что ль? Да, хорошо, передай своему боссу благодарность. А это тебе.

Полицейский вытащил из бумажника — личные вещи включая пару барабаннков, которые Виктор сложил на прикроватной тумбочке никто без него не тронул, тут за подобное могли и пулю в лоб пустить, поэтому обслуга глупостями не занималась — пару купюр по десять талеров и протянул девочке.

— Спасибо, — куда более искренне чем раньше улыбнулась та. — Может что-то еще?

— Нет, ничего не нужно, — вновь оставшись в одиночестве, Виктор не торопясь соорудил себе большой бутер, употребил его под пиво, закусил все это дело неожиданно хорошо зашедшим темным шоколадом, после чего опрокинулся на кровать и тут же провалился в сон. Как отрезало.

Его опять вели сквозь толпу. Ненавистный сон вновь пришел после тяжелого дня, и даже тут его ноги едва-едва плелись от усталости. Настолько что, раздраженный неторопливостью «клиента» стражник не постеснялся подтолкнуть его в спину. А потом у вовсе отвесил смачную оплеуху по лицу.

— «Это что-то новенькое», — успела промелькнуть в голове полицейского странная мысль на границе сна с явью, прежде чем громкий оклик снаружи не дал понять мозгу, что вокруг твориться что-то совсем нездоровое.

— А ну вставай, сука! — Найден открыл глаза чтобы как раз увидеть, что ему по лицу прилетает еще одна плюха. — Руки, сука! Руки держи на виду!

Попытка полицейского сунуть руку под подушку, куда он на всякий случай положил один из пистолетов, была пресечена самым жестоким образом — пинком по ребрам. От боли Виктор скрючился, но все же попытался подсечь придурка, залезшего с ногами на траходром. Получилось так себе.

Неизвестный потерял равновесие и упал на колени вперед, приземлившись всем весом на уже задолбавшегося получать тумаки бывшего принца.

— Сука, пристрелю. Дернешься — выпущу мозги нахрен. Понял, нет? — Найден почувствовал, как к виску прислонили что-то твердое и холодное. Явно металлическое.

Ничем кроме дула пистолета это быть не могло, поэтому Найден — разумно предположив, что раз сразу не пристрелили спящим, то может и потом вывернуться получится — перестал сопротивляться и послушно поднял руки — одну руку — вверх.

— Сдаюсь, только не бейте, я все понял, не сопротивляюсь.

Последнее, что видел бывший принц, пока его вели по коридорам борделя до того, как сунуть в нутро ждущего на улице паромобиля — это мелькнувшее ехидное лицо Рыжего, которое недвусмысленно намекало на то, кто виноват в этой побудке.

— Вот же сука, — пробормотал Найден, его усадили между двумя бугаями, у которых в руках недвусмысленно поблескивали металлом барабаники. — Нужно было тогда его не спасать, пусть бы повесили тварь продажную.

— Заткнись, — сидящий справа бугай совершенно бесстрастно ткнул полицейского локтем под ребра, выбивая все желание поговорить. — Поехали!

Транспортное средство пшикнуло паром и не торопясь покатило по улице. Очевидно, ничего хорошего на той стороне поездки Виктора не ожидало.

* * *

Выложил главу потому что обещал. Очень тяжело идет написание, если честно. Пару раз удалял написанное и начинал заново, хрень какая-то получалсь.

Дальнейшая выкладка будет в где-то в начале января. План такой — я закончу выкладывать четверного Николая, и потом по главе за день-два выложу все что за месяц написал. Может, если пойдет получше, это даже будет вся книга до конца, но вряд ли. Как-то так.

А в целом — работа идет, книга в любом случае будет дописана, не переживайте.

Глава 16

Главному герою предстоит неприятный разговор

Сидя на заднем сидении паромоблия Найден непроизвольно впал в саморефлексию. В какой момент жизни он свернул не туда? Как можно было так вляпаться? Что следовало сделать иначе, чтобы не оказаться сейчас зажатым между двумя вооруженными мордоворотами?

При этом Виктор не забывал краем сознания следить за тем, куда они едут — без помощи глаз, к сожалению, поскольку на окнах имелись плотные шторки, — благо делать это было не так уж сложно. Вот их транспортное средство повернуло налево и долго ехало прямо, после чего последовал еще один поворот в том же направлении. Вероятнее всего они самым кратким путем двигались к центру столицы по проспекту Александра II, названного в честь прадедушки Найдена правившего в середине предыдущего столетия. Эта радиальная улица прямой стрелой шла от самого порта Александрии до окраин Южного конца и являлась одной из главных столичных транспортных артерий.

Вот паромобиль тряхнуло — преодолели железнодорожный мост, где-то вдали послышался приглушенный расстоянием гудок паровоза, — дальше явно переехали через двойной рельсовый путь — тут проходила линия трамвая, проложенная как дешевая альтернатива подземке — после чего они неожиданно свернули направо. Что было странно, поскольку все потенциальные места, куда могли вести бывшего принца теоретически должны были находиться еще дальше. Ничего хорошего подобный поворот Виктору, на первый, во всяком случае, взгляд, не сулил.

— Куда это вы меня везете? Я требую адвоката! Это незаконно… — Попытался было вытащить из своих конвоиров хоть какие-то дополнительные сведения Найден, однако в итоге получил лишь болезненный тычок локтем под ребра.

— Заткнись, а то сейчас вторую руку поломаем, — проверять на сколько подобная угроза реальна, Виктор не решился. В конце концов, если кто-то хочет с ним поговорить, то поломанная рука этому помехой не будет совершенно, ну а лишившись одной конечности полицейский закономерно приобрел подсознательную боязнь начет дальнейшей целостности своего организма. Ладно пулю в лоб получить — это быстро и в общем-то не так страшно, но превратиться в неспособного себя обслужить инвалида — вот где настоящий ужас.

С проспекта Александра II их транспортное средство, судя по всему, повернуло на перпендикулярную ему улицу 17 Сентября. Спутать хоть с чем-то ароматы городского зоопарка было сложно даже сидя внутри паромобиля, тем более что потом еще разок тряхнуло на трамвайных рельсах, как раз пересекающих здесь дорожное полотно. А вот куда они поехали дальше на площади шести углов, Найден уже сказать бы не смог при всем желании. Тут было как минимум три варианта, а каких-либо подсказок наоборот — не имелось.

Впрочем, долго страдать от неизвестности полицейскому не дали, паромобиль в очередной раз повернул, потом еще раз — явно заезжая куда-то во дворы, — замедлился и скрипнув тормозами остановился. Поездка окончилась и, нужно признать, Виктор этому был совсем не рад.

Некоторое время сидели молча, никуда не пытаясь двигаться. Потом дверь паромобиля открыли снаружи, и незнакомая рука в кожаной, даже на вид дорогой перчатке, просунула внутрь небольшой холщевый мешок.

— Натяните ему на голову, — последовала команда, которая тут же и была выполнена. Возможность использовать зрение таким образом Найден потерял. Оставалось надеяться только на то, что это временно.

Виктора подхватили под руки и поддерживая с двух сторон повели в неизвестном ему направлении. Поднялись на крыльцо — семь ступеней — перешагнули через порог, прошли по какому-то длинному коридору — двадцать три шага, — поднялись на второй этаж — два пролета по десять ступеней — после чего наконец зашли в некое помещение, где полицейского достаточно жестко «приземлили» на стул.

Судя по тому, что стул был мягкий, а в комнате пахло дорогим табаком, а не кровью и экскрементами, это была не пыточная, что уже радовало само по себе. В положении Найдена, нужно признать, оставалось не так много поводов для радости.

Несколько минут Виктор сидел в комнате в одиночестве, во всяком случае никаких движений или разговоров вокруг слышно не было. Потом дверь вновь открылась — петли стоило бы смазать, — и внутрь вошло несколько человек. Сколько именно Найден не понял, но точно больше одного.

Неожиданно мешок сдернули с его головы, и полицейский наконец получил возможность осмотреться. Судя по тому, что обстановку в комнате иначе как аскетичной назвать было просто нельзя — стул, на котором он, собственно, и сидел, простой деревянный стол, еще один стул с другой стороны стола, пара пустых книжных полок на стене, какая-то дешёвенькая фоторепродукция без рамки на другой, никаких цветов или просто мелочей присущих обитаемому жилью — привезли Найдена на съёмную конспиративную квартиру.

Гораздо интереснее были люди, находящиеся с ним в одной комнате. За столом сидел комиссар Горд. Это именно он, прищурившись попыхивал сигарой, видимо, в кой это веки наплевав на заперты врачей.

Рядом со своей обычной невозмутимой миной на лице стоял Петер Зайвен. Толстяк, заметив интерес Виктора к своей персоне, криво усмехнулся и подмигнул сидящему на стуле товарищу по работе в полиции. После чего достал из кармана жменю орехов и забросив один в рот принялся неторопливо пережевывать его так, как будто ничего необычного вокруг и не происходило.

— Хреново выглядишь Найден, — не заморачиваясь приветствиями и глобально какими-то приличиями в целом произнес комиссар.

— Вы не первый, кто мне сегодня это говорит, — в том начальнику ответил Виктор, пытаясь одновременно понять, какого демона тут вообще происходит. — К сожалению, все мои попытки как-то исправить свой внешний вид успешно провалились. Иначе бы меня тут просто не было.

Выглядел Найден действительно… Эклектично. Упаковавшие его амбалы, к счастью, позволили полицейскому пристегнуть протез, а вот с одеждой… Какие-то странной расцветки брюки, выданные ему вместо своих испорченных, едва-едва подсохшая сорочка, которую девочки из борделя не смотря на все произошедшее успели постирать, башмаки на босу ногу и сверху банный халат. Как будто из сумасшедшего дома сбежал, не иначе.

— Впрочем, меня твой внешний вид мало интересует, принц. — Комиссар Горд задумчиво перекинул сигару из правого уголка рта в левый и продолжил мысль, — а вот почему тебя по всему городу безопасники ищут — это да, это вопрос, что называется на сто талеров.

— Сам хотел бы знать, — пожал плечами Найден. — Вроде ничего такого за собой не знаю.

— А покушение на принца Альберта?

— А что с ним? — Вопросом на вопрос ответил Виктор.

— Его высочество вчера был ранен. Тяжело. Пока в сознание не приходил.

— То есть он жив? — То, что дядя ранен, для Найдена, понятное дело, неожиданностью не стало, но вот до «официального» освещения этого события он конечно же добраться не мог.

— Жив, — подтвердил руководитель центрального округа столичной полиции. — Однако, видишь ли, принц, какое дело, в нападении на него безопасники обвиняют некого Виктора Найдена, мещанина тридцати пяти лет, высокого роста из особых примет — ампутированная левая рука, и протез вместо нее. Не знаком случайно?

С одной стороны, новость о том, что в покушении на Альберта люди короля обвинили именно его, Найдена достаточно больно зацепила. Сердце сжалось от негодования и осознания того, что сделать с этими несправедливыми обвинениями он ничего не может. И вообще, уж Виктору-то убивать своего дядю смысла не было совершенно никакого, что опять же стороннему наблюдателю, не знакомому с внутренней политической кухней, было совсем не очевидно.

С другой стороны, полицейский где-то на задворках сознания отстраненно согласился, что обвинить именно его в покушении на принца Альберта — дело достаточно логичное. Оно конечно, если дойдет до суда, то данная версия развалится как карточный домик под весом объективных доказательств обратного, но кто сказал, что до суда дело вообще дойдет? И кто сказал, что судьи в его случае будут руководствоваться объективными доказательствами, а не политической целесообразностью. Уж кто-кто, а Виктор был с Поруской судебной системой знаком куда ближе, чем ему бы хотелось.

— Случайно знаком, — подтвердил очевидное Найден. — И, наверное, не удивлю вас, комиссар, если скажу, что к данному нападению я не имею никакого отношения.

Рассказывать подробности прошлого вечера Виктор благоразумно не торопился.

— Может быть у тебя найдется в таком случае убедительное алиби? Например, ты вчера вечером не просто так прогулял работу, а сходил в театр, где тебя видели сотни человек. Ну если не сотни, то хотя бы пара десятков? Тогда мы могли бы прямо сейчас отправиться на Старую площадь и разобраться с данной ситуацией ко всеобщему удовлетворению. Меня, открою тебе секрет, совершенно не устраивает, когда моего подчиненного обвиняют в покушении на члена королевской семьи. Такие моменты плохо сказываются на дальнейшей карьере.

— Нет, боюсь подходящего алиби у меня не найдется, — Найден понял, что пытать его прямо здесь и сейчас не будут и немного расслабился.

— Тогда, может быть, пояснишь мне что вообще происходит? — Комиссар Горд вытащил сигару изо рта и ткнул ею в сторону сидящего напротив подчиненного, при этом дымок от тлеющей табачной скрутки забавно завертелся и ушел вверх парой ровных колец. — В том, что ты будешь беспокойным сотрудником, я никогда не сомневался, но за прошедшие десять лет особых хлопот, от тебя, принц, не было. Что изменилось?

— Кхм… — Найден бросил задумчивый взгляд на стоящего рядом с ним Зайвена. Тот меланхолично точил орешки, казалось, что данный разговор ему совершенно не интересен. Впрочем, Виктор за годы совместной работы не плохо узнал коллегу и готов был поспорить что тот не пропустит не одного его слова.

— Сначала ты пропадаешь и не выходишь на службу, никто не знает, где ты находишься, — принялся излагать свои мысли начальник полиции, — при этом по городу ходят странные слухи о ночных облавах и исчезнувших людях. Потом появляются безопасники и неофициально, понимаешь неофициально, объявляют тебя в розыск. Причем обоснование в виде нападения на принца приходит уже потом, а сначала задержать тебя требовали вообще без всяких письменных документов, просто по устному приказу. А потом под утро поступает сигнал от осведомителя о том, что разыскиваемый всеми Виктор Найден приперся в бордель и решил там отсидеться. Как будто лучшего места не нашлось.

Последняя фраза заставила бывшего принца скривиться — Рыжий, сука такая, стучал сразу на несколько сторон оказывается. Впрочем, если отбросить всякие отговорки — он сам виноват, нашел кому доверится в трудную минуту.

— Отдавать безопасникам вы меня, судя по всему, не торопитесь, — полувопросительно полуутвердительно бросил пленник.

— Еще чего, — нахмурился Горд. — Пока я сам не разберусь в этом деле, хрен что они у меня получат. Ну и потом… Лучше я сам тебя пристрелю, чем этим шакалам отдам. Если, конечно, посчитаю тебя действительно замешанным… В чем кстати?

Судя по голосу начальника, насчет пристрелить самостоятельно он совершенно не шутил. Тут, конечно, был маленький нюанс, очевидный для самого Виктора — отдавать его безопасникам комиссар не хотел явно не от общей любви к справедливости, а из-за опасений за свою карьеру. Мало ли чего еще Найден под пытками — а что такие воспоследствуют, сомнений в общем-то не было — нарассказывает потом ищейкам короля.

Как в любой организации в столичной полиции имелось немало внутренних моментов не предназначенных для чужих глаз и ушей. И с преступниками зачастую контактировали в обход инструкций и взятки брали понемногу и вообще… Нет в целом столичная полиция была достаточно приличной организацией, более-менее справляющейся с возложенными на нее обязанностями, но ведь пятна найти можно даже на Солнце, было бы желание.

А так пропал запачкавшийся полицейский, и никто его больше не видел. Поди еще без самого — и без выбитого из него, например, признания — фигуранта докажи, что это именно он на принца покушался. Всяко для полиции и олицетворявшего ее комиссара рисков меньше.

Более того, ходили по управлению слухи, что пара особо отличившихся следователей несколько лет назад подобным образом уже пропадала. Грязное тогда вышло дело, исчезло несколько молодых девушек, потом начали всплывать трупы со следами насилия и пыток. Если без подробностей, то испачкаться в подобном желания не было ни у кого.

На комиссара, конечно, никто у них в округе пальцем не показывал — дураков-то нет — только задирали брови и многозначительно хмыкали при упоминании того инцидента. Ну и само наличие конспиративной квартиры, куда его привезли, и без прочих маркеров говорило о многом.

— Видите ли, господин комиссар, — Найден задумчиво почесал нос. Его руки были закованы в наручники, что, учитывая протез на месте левой, конечно, могло показаться в иной ситуации даже немного смешным, — тут имеет место вопрос большой политики, вы уверены, что оно вам нужно?

— Найден, хватит мне мозг полоскать! — Комиссар неожиданно сбросил с себя маску спокойного благодушия и с силой прихлопнул открытой ладонью по столу. Хлипкая деревянная конструкция от такого обращения жалобно скрипнула, но выдержала. — Либо ты начинаешь говорить здесь и сейчас, либо мы возвращаемся к вопросу твоего существования на этом свете.

— Давайте обойдемся без радикальных мер, — Виктор вскинул руки в защитном жесте. Не то чтобы он реально боялся, что его вот прям сейчас пристрелят, но и проверять решимость начальника идти до конца тоже не хотелось совершенно.

— Давай, — кивнул комиссар и сделал приглашающий жест рукой.

Найден тяжело вздохнул и принялся рассказывать.

— Его Величество Максим IX по многим причинам, нет смысла их сейчас приводить, тащит Поррусию к пропасти. Война со всем и соседями одновременно будет означать фактически смерть нашей страны, вероятнее всего нас просто разорвут на части. Как вы понимаете, далеко не все, скажем так, имеющие влияние на ситуацию в восторге от подобного варианта. К сожалению, переубедить нашего монарха не получилось. Ну или повлиять на него каким-то иным способом.

— Так… И? — Было видно, что, в общем и целом, комиссар с политическими раскладами Александрии знаком и сам, ничего нового ему Виктор не сказал.

— Видимо наш король почувствовал, что вокруг него сгущаются тучи и решил нанести удар первым, — пожал плечами Найден. — Как можно быстрее убрать всех возможных лидеров потенциальной оппозиции, ну а принц Альберт за счет своего авторитета тут, можно сказать, главный «подозреваемый». Без него никакая «аккуратная» смена монарха невозможна, остается только вариант с силовым переворотом, на что уже даже среди недовольных королем согласятся далеко не все.

— То есть ты мне хочешь сказать, что покушение на своего брата устроил Его Величество? Тот которому мы все присягали на верность? — В голосе комиссара появились достаточно неприятные Найдену нотки. Горд не был святым, но имел свой внутренний кодекс чести, в котором места предательству просто не было.

— Максим за последние пару лет отдавил мозоли очень многим. Им недовольны землевладельцы, промышленники, старая аристократия не хочет иметь ублюдка от простолюдинки на троне. Армия не желает ввязываться в войну против всех. Короля поддерживают только безопасники и националисты в парламенте. Первые понимают, что без короля их просто разорвут на части, вторым нравятся принимаемые законы, которые ограничивают права хусарцев на юге и алеманцев на западе. Вот только в долгосрочной перспективе что первые что вторые выглядят весьма шаткой опорой.

— И поэтому вы решили скинуть законного короля? — Еще сильнее нахмурился комиссар, — то есть хоть на принца Альберта ты и не покушался, ищут тебя безопасники вполне резонно, я правильно понимаю?

— Речь непосредственно о заговоре пока даже не шла, — скривился Найден, который естественно признаваться в потенциально «расстрельной» статье не собирался. Пусть даже вот так неофициально. — Просто…

— Просто что?

— Просто все понимают, что будущая война для Поруссии будет смертельна. Все кроме короля, и с этим нужно что-то делать.

В глубине души Найден надеялся на то, что комиссар Горд здесь и сейчас согласиться с его аргументами и… Что будет дальше, фантазия бывшего принца нарисовать не могла. В том что его начальник тут же расплачется от умиления, снимет наручники и расцелует Найдена тот почему-то сильно сомневался.

— Понятно… — Задумчиво протянул комиссар, потом молча кивнул, видимо принимая какое-то решение, поднялся на ноги и повернувшись к Зайвену произнес, — видимо с Найденом нам не по пути. Ты знаешь, что делать. Разберись так чтобы никто тело не нашел.

— Без проблем, шеф, — Петер только пожал плечами, сунул недоеденные орехи обратно в карман и вытащил из наплечной кобуры барабанник. — Сделаем в лучшем виде.

Глава 17

Герои сначала стреляют а потом разговаривают

Сидящий на стуле Найден как в замедленной съемке наблюдал за движением барабанника в руке коллеги. Ну или бывшего теперь уже коллеги. Тот описал широкую дугу, проскочил мимо его драгоценной тушки и неожиданно уперся в голову неспешно идущего к выходу из комнаты комиссара.

— Какого х… — Начальник центрального округа столичной полиции от удивления даже выронил сигару, но произнести полностью свое экспрессивное восклицание просто не успел. Курок, высвобожденный нажатием на спусковую скобу, ударил по капсюлю, тут же бахнул выстрел, а голова комиссара взорвалась кровавыми ошметками, забрызгав мелкими точками дальнюю стену комнаты.

Оставшееся без части головы, тело медленно завалились на бок, пару раз судорожно дернув ногой и наконец затихнув навсегда.

— Ну и к чему было это делать? — Найден скривился и протянул Зайвену скованные наручниками руки.

— А что, мне нужно было тебя пристрелить что ли? — Толстяк сунул барабаннк обратно в кобуру, достал из кармана ключ и парой привычных движений освободил товарища.

— Нет ну так-то, конечно, — был вынужден признать правильность выбора Виктор. Он потряс правой рукой, разгоняя кровь в затекшей от наручников кисти. Комиссарские шестерки не слишком миндальничали с ним, и на запястье остались заметные синие полосы. — Кстати, а эти не прибегут сейчас?

— Они внизу остались в паромобиле, — мотнул головой Зайвен, — Горд сам им видимо не сильно доверял.

— Ну да… Эх, — Найден встал со стула и подошел к телу бывшего начальника, — нормальным ты мужиком был, комиссар, жаль договориться с тобой не вышло. А всё твои принципы, которые почему-то важнее здравого смысла.

— Хватит разговаривать с мертвецами, он тебе уже не ответит, — за внешним фасадом флегматичного и даже немного отрешенного от мира толстячка, для которого нет лучшего развлечения кроме как плотненько пообедать, скрывалась сущность хладнокровного и лишенного всяких моральных тормозов убийцы.

Лет восемь назад Найден познакомился с приехавшим из колоний Зайвеном — тогда, впрочем, он носил другое имя и фамилию — и с помощью дяди Альберта устроил того на работу в полицию. Учитывая то, что за предыдущей личностью этого человека числилось всяких делишек — от наемничества до убийств — на смертную казнь, а то и не одну, Виктор получил себе верного помощника, который к тому же никогда не боялся запачкать руки. А вот комиссар Горд всего этого не знал, его перевели на нынешнюю должность чуть позже, что стоило начальнику центрального округа столичной полиции жизни.

— Кстати насчет трупов, нахрена ты тому бедолаге горло перерезал? — Найден повернулся к коллеге.

— Ты же сам сказал разобраться со свидетелем, — удивленно вскинул брови тот. — Вот я и разобрался.

— Зачем так демонстративно-то? Прикопал бы где-нибудь по-тихому, может и проблем бы не было. «Может и Рыжий не сдал меня, если бы не так сильно трясся за свою шкуру», — мысленно добавил Виктор, но озвучивать это соображение не стал. Получилось, как получилось, нет смысла теперь страдать. — Ладно, есть идеи, что с гордовскими громилами делать будем?

— Не вижу проблем, — Зайвен не смотря на обстановку, казалось, вообще не нервничал. — Я позову их наверх, чтобы твой труп вынести, и тут же мы их и оприходуем. Быстро и без лишней пыли.

— Ну… Давай, — хладнокровие коллеги немного сбивало Найдена с толку. Он и сам был далеко не пай мальчиком, но вот такой спокойный разговор об убийстве двух совершенно посторонних человек, которые фактически просто оказались не в то время не в том месте, коробил бывшего принца до глубины души. — У тебя есть запасной ствол? Как ты понимаешь, у меня все забрали.

— У него одолжи, — Зайвен мотнул подбородком в сторону лежащего на полу трупа. Под телом комиссара уже успела расплыться достаточно приличного размера лужа крови. В воздухе висела отвратительная смесь запахов — к железистому духу крови примешивался пороховая гарь, от которой у Найдена отчетливо першило в горле.

Бывший полицейский, стараясь не сильно перепачкаться — лишней одежды на переодёвку под рукой все так же не было — перевернул труп и откинув полу пиджака достал небольшой автоматический пистолет под 9 мм патрон. Дорогая игрушка — автоматические пистолеты только несколько лет назад появились в широкой продаже и стоили как полторы месячных зарплаты Виктора в полицейском участке. Тонкая удобная для скрытой носки затворная рамка, короткий ствол, богато украшенные перламутром щечки рукояти.

Найден, быстро разобравшись с конструкцией, выщелкнул магазин и прикинул количество патронов в нем. Судя по всему больше шести выстрелов в достаточно компактную коробку магазина влезть не могло никак. Впрочем, в редком брабаннкике было больше, поэтому жаловаться было бы просто глупо. Скорее наоборот.

Жаль только, что запасной обоймы у комиссара с собой не было, и это автоматически делало пистолет чуть ли не одноразовой игрушкой. Видимо не предполагал полицейский начальник участия в долгих перестрелках, впрочем, в некотором смысле он тут оказался прав.

— Готов? — Переспросил молча наблюдавший за сценой сбора трофеев Зайвен.

— Веди, — кивнул беглый полицейский, с щелком вставив магазин обратно на свое место и одним движением дослав патрон в патронник. Сдвинул вверх флажок предохранителя и прицелился в угол: пистолет не смотря на небольшие размеры достаточно удобно лежал в руке, осталось только проверить его в деле. — Только постарайся пустить их вперед — мой первый, твой второй. Принимаем их в коридоре, чтобы они разбежаться не успели.

План был прост и местами даже примитивен, что в таких случаях скорее преимущество, чем недостаток. Чрезмерно сложные планы слишком склонны проваливаться из-за всяких пустяков.

Толстяк в ответ только пожал плечами, кивнул, не найдя поводов возразить, и, не забывая забросить в рот горсть орешков, двинул в сторону выхода. Пользуясь предоставленным временем, Найден решил еще немного пошарить по карманам бывшего начальника.

Бумажник, в котором сорок талеров четырьмя десятками и горсть мелочи, тут же перекочевал в карман государственному преступнику. Полицейский жетон с золотой комиссарской звездой полетел в угол, поскольку был слишком приметным, чтобы его использовать в дальнейшем. Расчёска, носовой платок, золотой зажим для галстука — последний тоже был изъят в качестве потенциального резерва денежных средств, старомодные карманные часы на цепочке с именной гравировкой, которые подумав пару секунд Виктор все же решил не брать. А еще смятая и в паре мест порванная телеграфная лента, явно сунутая в спешке во внутренний карман пиджака. Прочитать, что именно было в сообщении присланном Горду Найден, однако, не успел, поскольку со стороны входа послышались шаги на лестнице и пришлось срочно становиться «на рубеж открытия огня».

— … как обычно грязную работу оставили нам, — услышал конец фразы Виктор, когда дверь в квартиру с характерным скрипом открылась и внутрь вошла пара комиссарских бугаев.

— Потрынди мне еще тут, — без особой злости, но тоном, не терпящим возражения, откликнулся Зайвен. — Иди давай.

Дверь опять скрипнула и хлопнув об косяк закрылась, что стало своеобразным сигналом к действию. Найден высунулся из-за дверного проема успев краем глаза заметить, что Петер тоже выхватил из кобуры барабанник. Первые два выстрела слились практически в один, хоть где-то на заднем плане сознания бывший принц отметил, что даже с имеющейся у него форой Зайвен умудрился выстрелить первым. Что ни говори, а стрелком толстяк был отменным, не мало было людей, которых тучная фигура полицейского ввела в заблуждение, и оно в итоге стоили им жизни.

В отличии от товарища, пустившего пулю «своему» оппоненту прямо в затылок, что само по себе не предполагало добавки, Найден был первый выстрел смазал — может бугай, заметив движение впереди успел дернуться, а может подвел непривычно легкий спуск, впрочем это не так важно — прострелив противнику плечо, но тут же исправился, нажав на спусковой крючок еще два раза.

— Надо сваливать, пока соседи за полицией не позвали, — когда дым от выстрелов рассеялся, а звон в ушах немного утих, высказал резонное предложение Зайвен. — Дом аварийный и предназначенный под снос, так что вряд ли тут слишком много ушей вокруг, но лучше бы не рисковать.

При всей своей отмороженности насчет чужих жизней, своей шкурой толстяк предпочитал не рисковать.

— У кого ключи от паромобиля?

— Не знаю, у кого-то из них, — Зайвен кивнул головой на трупы. — Надеюсь, ваше высочество не заставит меня ковырять трупы, в конце концов хоть кто-то из нас должен сохранить внешний вид в приличном состоянии. Просто на всякий случай.

Не смотря на подколку с обращением по утерянному много лет назад титулу, чего Найден откровенно не любил, он был вынужден признать, что в словах напарника имеется определенный резон. Действительно, испортить одежду сильнее он все равно был уже не способен. Разве что надумал бы просто изваляться в луже крови, но до такой экстравагантности Виктору было все же еще далеко.

Спустя пару минут добычей Найдена стала пара паршивых — совсем не чета оружию комиссара — барабанников с полусотней патронов к ним, два десятка талеров, всякая личная мелочь без всякого сожаления, отброшенная в сторону и наконец ключи от транспортного средства. А еще два удостоверения личности, сообщавших всем любопытствующим, что податель его числится лицензированным сыщиком в конторе «Золотой ключ».

— Слышал о такой? — Виктор поднялся на ноги и протянул кусок картона в плотной кожаной обложке напарнику. Удостоверение выглядело вполне настоящим и скорее всего таким и являлось. Во всяком случае фотографии, подписи, печати и положенные в таком деле «секретки» имелись тут в полном объеме.

— Не встречал, — Зайвен покрутил удостоверение, колупнул приклеенную фотографию ногтем, посмотрел под углом на отблеск чернил и разве что не понюхал. Потом качнул головой и вернул документ Найдену. — Даже странно.

— Вот и я не встречал. Что это нам говорит?

Количество различных «сыскных контор» в Поруссии вообще и в Александрии в частности было велико, но отнюдь не бесконечно. Государство все же старалось контролировать такую деликатную сферу деятельности максимально плотно, и даже просто получить лицензию на деятельность в сфере частного сыска было не так-то просто.

— Что у комиссара была своя карманная контора для всяких грязных делишек, — недолго думая пришел к очевидному выводу Зайвен. — Вряд ли он мог нанять пару лицензированных дуболомов для такой работы на разовый контракт.

— Вот и я так думаю, — согласился со своим напарником Виктор. — Любопытно было бы покопаться в бумагах этого «Золотого ключа», думается мне, найти там можно много небезынтересного.

Толстяк на это лишь все так же флегматично пожал плечами, он был человеком достаточно приземленным и высокими материями не интересовался — скажут собирать информацию, будет собирать, а нет — так и не нужно оно ему.

— Это все конечно очень интересно, но может быть нам пора покинуть, — Зайвен сделал неопределённое движение рукой, как бы обводя стены ставшей не слишком гостеприимной для Найдена квартиры. — Предлагаю разобраться со всем этим дерьмом где-нибудь в более спокойной обстановке.

— Пожалуй, — кивнул бывший принц и, переступив через распластавшееся на полу тело, двинул в сторону выхода.

Судя по тому, что в коридоре не было толп любопытных жильцов, собравшихся посмотреть на представление со стрельбой, в соседних квартирах действительно никто не обитал. Александрия не была самым безопасным городом на планете — города в эти времена в первую очередь были сосредоточием промышленности, к которой естественным образам прилагался и соответствующий рабочий контингент — однако бандитские перестрелки все же не были в столице чем-то совсем обыденным. Тем, на что можно привычно не обращать внимание.

Если же говорить о преступности в Поруссии в целом, то она конечно была проблемой, но надо признать, не самой главной. Как таковой организованной преступности практически не имелось, а наиболее часто случающимся в массе своей преступлением была банальная карманная кража. Самих карманников по возможности отправляли на каторгу — когда удавалось их поймать с поличным, что, если быть совсем честным, случалось не так уж и часто — но меньше их практически не становилось.

Второй типичной для больших городов напастью были простейшие грабежи в темных переулках, по сценарию: «дал по голове свинчаткой, рванул сумку и бежать». Таких архаровцев — зачастую вследствие их невысокого интеллекта и полного отсутствия фантазии — регулярно ловили и порой даже вешали, если в процессе «дела» человек не торопился расставаться со своим имуществом и платил за это не желание здоровьем или тем более — жизнью. Впрочем, это тоже была шушера, вывести которую можно было только общим поднятием уровня жизни, что, как ни крути, выходило сильно за рамки полицейских компетенций.

Гораздо опаснее и оттого интереснее людям с жетонами были различного рода контрабандисты, наркоторговцы, держатели подпольных притонов и игорных домов. Плюс национальная преступность, возникающая в плодотворной для этого дела среде сбежавших из заморских владений от постоянных войн и неурядиц в метрополию темнокожих — от едва заметной смуглости через «кофе с молоком» до полной угольной черноты — жителей колоний на обоих южных континентах. Коренное население Поруссии естественно приезжих ровней себе не считало, никаких социальных лифтов для таких «гостей с юга» не предполагалось, а жизнь их представляла собой в основном бесконечно тяжелую, зачастую грязную и опасную, и почти всегда — плохооплачиваемую работу от зари до зари.

При этом с последними угрозами полиция более-менее справлялась. Не без проблем, конечно, однако какого-то особого разгула преступности средний житель королевства в повседневной жизни не ощущал.

— Куда едем? — Зайвен с определенным трудом умостился на место водителя и повернулся к севшему рядом Найдену.

— Хорошо бы пожрать, — прислушавшись к своему организму высказал пожелание Виктор. — Как ты понимаешь, позавтракать я сегодня не успел.

Он выразительно посмотрел на часы и для пущей выразительности щелкнул пальцем по стеклу. Короткая стрелка была пути к вертикальному положению, намекая на приближение полудня.

— Я тоже, веришь-нет, кофе попить сегодня не успел, комиссар выдернул из кровати не свет не заря, так что возражать не буду, — Толстяк выразительно осмотрел своего напарника с ног до головы, — но ты уверен, что в таком виде тебе стоит появляться на людях?

Найден проследил за взглядом Зайвена и был вынужден с ним согласиться — видок у него после всех приключений последних суток был тот еще. Какой-нибудь бомж из тех, что поприличней, вполне мог разглядеть в полицейском «родственную душу».

— Тогда сначала к какому-нибудь магазину готового платья, а потом уже завтракать, — внес рациональное изменение в план Найден.

Зайвен посидел несколько секунд прикидывая, как лучше ехать, потом вставил ключ в замок, подавая в систему электрический ток, поддал топлива в топку — за время стоянки котел остыть не успел, поэтому ехать можно было сразу — и аккуратно принялся выруливать из тупичка.

Найден откинулся на спинку сидения и с тяжелым вздохом закрыл глаза. Из самой задницы он выбрался теперь нужно было придумать, что делать дальше. Под эти мысли Виктор сам не заметил как провалился в сон.

Глава 18

Главный герой решает мелкие бытовые проблемы и ищет дальнейший путь

— Просыпайся, приехали, — Найден был выдернут из сладкой дремы самым бесцеремонным образом. Зайвен без всякого снисхождения к жизненным обстоятельствам ближнего попросту ткнул кулаком посапывающего рядом мужчину, отчего тот спросонья попытался было сразу ухватиться за пистолет. — Э-э-э… Спокойно, все свои. Магазин готовой одежды заказывали? Мы на месте.

Виктору понадобилось несколько секунд, чтобы сориентироваться в пространстве и осознать, где он вообще находится. Паромобиль приткнулся в какой-то не слишком чистой подворотне. Судя по облезшей штукатурке на зданиях времён Александровского правления и выщербленной некогда «богатой» брусчатке на земле, они находились где-то во за пределами старого города, но не на самых окраинах столицы.

В те времена Александрия стремительно расширялась, превращаясь из средневекового, фактически, поселения в современный город. Обрастала заводами, фабриками, складами, а с ними и жильем, где рабочие этих предприятий должны были обитать. Естественно, по пышности внешнего убранства до центральных усадеб, театров, дворцов и соборов новые кварталы недотягивали, однако в те времена Поруссия чувствовала себя достаточно хорошо в финансовом плане, чтобы не застраивать столицу откровенным трущобами, и даже доходные дома для рабочих выглядели — во всяком случае внешне, потому что внутри, в недоступности от посторонних глаз там порой творился страх и ужас — вполне привлекательно.

С тех пор прошло добрых полвека, границы города расползлись еще дальше, появилась подземка, построили железные дороги, фабрики начали потихоньку переползать дальше на окраины, а вокруг центра города образовался такой себе «ржавый пояс» из когда-то приличных, а ныне пребывающих в достаточно скверном состоянии построек. Денег в Поруссии стало заметно меньше, ремонтировать дома, которые за полвека изрядно обветшали стало не слишком выгодно, да и смысла в этом было не много — центр города тоже увеличивался в размерах и на месте средней паршивости доходных домов то тут то там теперь появлялась недвижимость уровнем повыше. Было очевидно, что когда-нибудь столица просто переварит эти строения, и на их месте появятся магазины, парки, особняки, административные здания. Да даже те же доходные дома только не для бедняков-рабочих, а для публики побогаче.

Вот только процесс этот был не слишком быстрым, а с учетом нынешней ситуации в стране он, кажется, и вовсе застопорился, и таких вот полутрущоб в Александрии оставалось еще не мало. Тут продолжали жить рабочие и мелкие клерки, ютились магазинчики поплоше, порой сами по себе возникали — и чаще всего быстро прогорали — какие-то мелкие производства по типу булочных и кондитерских. Ну и для всяких темных личностей тут тоже всегда было раздолье, не без того.

— И что ты мне предлагаешь? В таком виде идти в магазин? Здесь? Серьезно? — Голос Найдена просто сочился сарказмом.

Учитывая то, что каждый второй — кроме каждого первого — в таких местах имел полицейскую крышу, сигнал о странном, привлекающем внимание покупателе, чье лицо ко всему прочему еще и недавно попало в розыскные базы, ушел бы «куда следует» моментально.

— Ладно сиди… — Зайвен нахмурился и еще раз осмотрел товарища, явно пытаясь угадать размеры его одежды, — подберу тебе что-нибудь сам.

— Денег дать?

— Разберусь как-нибудь без посторонней помощи, — хлопнула дверь паромобиля, оставляя Найдена наедине со своими мыслями.

Прокрутив еще раз в голове события этого длинного — почти такого же длинного как предыдущий вечер — утра Виктор вспомнил о смятой и порванной телеграфной ленте, найденной в кармане убитого комиссара. Пришлось немного повозиться, чтобы из пяти кусочков узкой бумажной ленты составить изначальное сообщение.

В процессе мужчина обратил внимание на то, что протез левой руки стал как-то не слишком хорошо себя чувствовать. Тонкая механика хоть и имела изрядный запас прочности — все же не часы с кукушкой, а протез, само назначение предмета предполагало всякие жизненные коллизии — однако столь на беспощадное использование была явно не рассчитана. Во всяком случае механические пальцы двигались теперь совсем не так четко, как раньше, а при сгибании железной руки в локте отчетливо слышался подозрительный скрип. Найден выматерился про себя, но в условиях невозможности что-то исправить здесь и сейчас вернулся к телеграмме.

Если отбросить «служебную» информацию — от кого, кому, во сколько и стоимость сообщения — то послание выходило не слишком длинным. В нем сообщалось что комиссар Горд может забрать свои пригласительные на маскарад в отделении почты номер 18 по улице литейщиков. Ячейка 151 — код 391755.

— Интересно… — Пробормотал Найден. Не смотря на то что Александрия была большим, действительно большим городом, не так уж много тут проходило маскарадов, на которые могли пригласить целого комиссара полиции. Нет, Горд был не весть какой шишкой по общекоролевским меркам, однако, вероятно в сотню самых высокопоставленных чиновников Поруссии входил. Ну или в две, список этот в любом случае получился бы достаточно субъективным. Так или иначе вряд ли бы его пригласили на утренник лицеистов.

— На переодевайся, — размышления бывшего принца были прерваны эффектным появлением товарища. Открылась дверь паромобиля, и внутрь влетел перевязанный шпагатом тюк какого-то тряпья. Даже в таком виде не слишком презентабельно выглядящего, даром что судя по запаху — недавно стиранного.

— Где? Тут? — Растерянно переспросил Найден.

— Нет можешь выйти на улицу, устроить всем окрестным бомжам феерическое представление, — теперь уже Зайвен подбавил в голос яду.

Виктор вздохнул и принялся разбирать принесенные ему шмотки. Прям скажем, то, что толстяк умудрился купить в дешевом магазине, в любом другом случае Найден надеть бы побрезговал. Нет, глобально все было не так уж плохо: обычного покроя штаны, чистая льняная рубаха, более-менее приличный сюртук — явно ношенный, но при этом сумевший сохранить внешний вид. Кепка с широкими, по ушедшей лет пять назад моде, полями опять же виделась совсем нелишней.

Вот только с размерами толстяк явно промахнулся и теперь все сидело на мужчине… Мешком. Не так чтобы совсем, как на пугале огородном, но несовпадение размеров было видно невооруженным глазом.

— Да уж… Красавчик, — хмыкнул Зайвен, но напоролся на злой взгляд Найдена и заткнулся.

— Поехали пожрем уже.

— Кто бы возражал… — Пожал плечами толстяк и подкрутил поступление топлива, поднимая температуру в котле.

За едой далеко не поехали. Вырулив из подворотни, Зайвен уверенно направил транспортное средство по перпендикулярной улице, повернул направо и вновь нырнул в неприметный на первый взгляд проезд. На недоуменный взгляд Виктора толстяк без всяких сомнений ответил.

— Тут хорошее место. Кормят вкусно и не слишком дорого. Ну и насчет твоего внешнего вида точно никто спрашивать не будет, гарантирую.

Возражать Найден не стал, у него отчетливо урчало в животе при одной только мыли о еде, поэтому кочевряжится не было никакого желания. Да и, если честно, в плане «пожрать» Зайвену можно было доверять совершенно точно — если толстяк в чем и разбирался так это в хороших едальных местах. Ну и как быстро и качественно отправлять людей на тот свет, но именно сейчас второй его талант был явно не актуален.

Как оказалось кормили в этой харчевне действительно не плохо. Мясо оказалось сочным, капуста хорошо протушенной и не пересоленной, а пиво — Найден немного расслабился и позволил себе бокальчик легкого светлого лагера — неразбавленным. Не то, чтобы сюда имело смысл идти целенаправленно, но и отвращение место не вызывало. Ну и достаточно плотная посадка днём в будний день — большая часть посетителей явно была мелкими клерками и служащими, забежавшими сюда на обед — говорила о стабильном качестве лучше любой другой приметы.

— Сейчас отвезешь меня к Технику, а потом мотнешься вот сюда на почту, — Найден подвинул товарищу по отполированной сотнями прикосновений поверхности стола отрывок телеграфной ленты. Зайвен неторопливо отодвинул от себя бокал с пивом, вытер рот салфеткой, взял клочок бумаги, пробежался по выбитым машиной буквам глазами, после чего перевел вопросительный взгляд на сидящего напротив напарника. Виктор пожал плечами и пояснил, — сам не знаю, что там, но очень интересно посмотреть. Привезешь содержимое ячейки ту да же к Технику, вероятно я там застряну на несколько часов как минимум.

— Сделаю, — толстяк кивнул и вновь приложился к пиву. В Пруссии уже давно ходили слухи о возможном запрете езды за рулем паромобиля пьяным и даже сейчас судьи в случае аварий рассматривали это обстоятельство как отягчающий вину фактор. Впрочем, при наличии полицейского жетона в кармане о таких мелочах можно было не слишком беспокоиться.

— И дополнительное тебе задание — навести справки про эту контору. «Золотой ключ». Только осторожно, даже нежно, а не как обычно. Без шума и пыли. И без крови пожалуйста.

— Обижаешь, — Зайвен состроил обиженное выражение лица, но Виктор ему не поверил ни на один эре. — А что тебе этот «Золотой ключ»?

— Да вот думаю, — Найден немного отстраненно закинул в рот маленькую палочку соленого хрустящего теста, их тут подавали как закуску к пиву. Надо признать, весьма недурную по вкусу, — может получится под себя их подгрести. Если Горд держал их как личных псов для грязной работы, то вряд ли такая контра вообще способна существовать без покровителя. Деньги, заказы, крыша опять же.

— Да уж крыша сейчас из тебя… — Не скрывая скепсиса хохотнул Зайвен.

— Тут ты прав. Однако вряд ли набранные для силовых акций бугаи слишком хорошо разбираются в политике, это раз. А два — кто сказал, что ничего на этом направлении не изменится в обозримом будущем?

— Тебе виднее, — вновь флегматично пожал плечами толстяк. Возражать против озвученного задания он естественно не собирался.

Закончив трапезу, оба мужчины загрузились в «трофейный» паромобиль и продолжили свой путь по озвученному уже маршруту. День — весьма суматошный, нельзя не отметить — «за бортом» уже уверенно перевалил за середину, выползшие было на обед служащие столицы вновь рассосались по своим конторам, и на улицах стало посвободнее. Зайвен видимо тоже прочувствовал этот момент и не стеснялся на открытых прямых поддать пару.

Стальной конь Борисфенского механического завода от такого обращения только возмущенно поскрипывал и пшикал в воздух стравливаемым через предохранительный клапан паром. Модель А98, а это, судя по всему, была именно она, сняли с конвейера еще лет десять назад, а конкретно этому экземпляру, судя по состоянию, было как бы не в два раза больше. Как данная колымага смогла прожить столь долго, было известно одним только демонам, взявшим ее и весь Борисфенский завод под свое покровительство. Во всяком случае именно их чаще всего поминают владельцы этих машин в очередной раз загоняя свои транспортные средства на ремонт. Только неприхотливостью самого парового двигателя — просто по своей природе, там ломаться особо нечему — можно объяснить то, что борисфенские колымаги вообще съезжают своим ходом с конвейера.

— Горд мог бы своим шестеркам прикупить что-нибудь посолиднее, — видимо Зайвен тоже думал в этом направлении — мысли двух мужчин тут явно срезонировали.

— Комиссар всегда был скуповат, — ответил Найден и прислушавшись к очередному подозрительному скрипу выданному паромобилем попросил. — Скинь обороты пожалуйста, а то пешком дальше идти совсем не хочется.

В обличии от рассекающих воздушный океан пузырей, паромобилями Поруссия никогда особо не славилась. Скорее наоборот — отечественные пыхтелки традиционно считались медленными, ломучими и не слишком удобными. Что там говорить, если большая часть высшего дворянства и чиновничества — и даже некоторые члены королевской семьи — предпочитали кататься на технике, завезенной из соседней Алемании. Только сам его величество Максим IX демонстрировал патриотизм и ездил на специально собранном для него ландо с Борисфенской ласточкой на капоте. Хоть по слухам собственно Прусского там только та же ласточка и была.

Почем так сложилось — Бог весть. Учитывая то, что железнодорожные паровозы Поруссии были вполне на мировом уровне и активно продавались в соседние страны — то есть обвинить королевство в технической отсталости было просто невозможно — ходили шутки о том, что данную отрасль промышленности кто-то банально проклял. Ничем иным объяснить такой выверт было просто невозможно.

Спустя еще двадцать минут их транспортное средство свернуло с проспекта — Балтийский шел радиально из середины города на восток, поэтому пришлось давать изрядного кругаля чтобы не лезть в центр столицы, где все так же было полно полиции — нырнуло в арку и затормозило у небольшого притаившегося в тени зеленеющих по весеннему времени лип здания.

— Здесь твой Техник обитает? — Зайвен с сомнением осмотрелся вокруг. Больше всего место напоминало обычный жилой двор, а ближайшее здание, которое, собственно, Найдену и было нужно, не имело ни таблички, ни вывески, ничего такого, что могло бы идентифицировать это место как одну из самых лучших мастерских Александрии. Сарай и сарай, разве что перекрашенный не так давно. — А то не похоже.

— Здесь, здесь, — Найден с определённым трудом выбрался из паромобиля. Рука слушалась его все хуже, напоминая, что он в общем-то инвалид. — Он не любит внимания к себе. А кому действительно нужно, и так найдут.

— Ну тебе виднее, — пожал плечами толстяк.

— Жду тебя здесь же через три-четыре часа, постарайся справиться со всем за это время.

— Да, шеф, — хмыкнул Зайвен, крутанул подачу пара и, резво развернувшись на пятачке, укатил.

Виктор проводил взглядом паромобиль и не теряя времени двинул в сторону скрытого за деревьями здания. Пройдя по отсыпанной гравием дорожке, бывший принц подошел к массивной железной двери, достаточно странно смотрящейся посередине глухой, лишенной окон станы. Как уже говорилось — никаких вывесок или табличек. О том что посетитель пришел по нужному адресу, можно было догадаться только по небольшому знаку скрипичного ключа в треугольнике, который присутствовал на дверном молотке, торчащем посреди металлической двери.

Такой же знак был выбит и с внутренней стороны локтевого сустава его протеза, что само по себе для знающего человека означало высочайшее качество работы.

Найден потрогал пальцем рельефный знак, после чего ухватил молоток и с некоторым сомнением — последний раз он был тут пару лет назад, и дверь была совершенно точно другая — грюкнул им в дверь. Ничего не произошло.

Виктор подождал минуту и бахнул еще раз. Опять ничего не произошло.

Найден задумчиво почесал отросшую за двое суток щетину и огляделся. Никакого другого плана на случай невозможности отремонтировать здесь свой протез у него просто не было. Техник был человеком уникальным и отдавать его работу на ремонт любому другому механику означало практически гарантированно испортить вещь. А вновь становиться беспомощным инвалидом мужчине очень уж не хотелось. Пусть рука была металлическая, но за пятнадцать лет он к ней как-то уже привык. Свыкся, сросся даже.

Постояв еще минуту возле двери — реакции никакой так и не последовало — он решил обойти вокруг здания по кругу. Без особой надежды на что-то конкретно, просто потому что стоять на одном месте было скучно.

С боковых сторон мастерская выглядела более пошарпано. То ли краски не хватило, то ли хозяин посчитал, что и так нормально.

Окон на боковых стенах так же не было, высокий глухой забор, огораживающий небольшую территорию с задней части мастерской так же, не давал получить никакой дополнительной информации. Разве что вьющийся над торчащей из крыши трубы вился полурпрозрачный дымок — на сколько Виктор помнил, у Техника внутри мастерской был установлен свой небольшой паровик, делающий мастерскую независимой от внешнего мира — намекал на то, что хозяин дома. Это как минимум вселяло надежду.

Обойдя здание по кругу, Найден вернулся к все той же металлической двери. Неожиданно для него — уже готового продолжить долбиться в глухую преграду — дверь на этот раз оказалась приоткрытой. При этом самого хозяина видно все также не было.

Мысленно пожав плечами, беглый полицейский потянул на себя тяжелую створку. Та, что характерно без всякого скрипа, легко отвалилась в сторону. За дверью было темно, однако Виктор без всякого сомнения тут же шагнул через порог.

— А ну стой на месте! — В деревянную панель, которой была прикрыта дверь с внутренней стороны, с глухим стуком воткнулся коротки арбалетный болт. — Руки! Покажи мне свои руки!

Учитывая то что, зайдя в темноту с ярко освященной улицы Найден теперь практически ничего не видел, ему оставалось только выполнить команду. Поднять руки и ждать своей участи.

Глава 19

Посвященная технике и разговорам

Виктор, не говоря ничего вслух, приспустил левый рукав и щелкнул пальцем по металлу протеза. Получилось более чем красноречиво.

— Ааа… Протез левой руки. Механический, бронза и алюминий. С ручным взводом пружины и управлением от остатков плечевых мышц. Семь месяцев работы и одиннадцать тысяч талеров окончательной цены. Помню-помню. Давно вы не показывались у нас, ваше высочество, — глаза Найдена понемногу привыкли к перемене освещения, и он, наконец, получил возможность осмотреться. Собственно наибольший интерес представлял сам владелец и главный работник мастерской — Арон Ифориус. Он же Техник.

Невысокий седой старик неопределенного — но явно сильно за шестьдесят лет — возраста, в очках с толстенными линзами и странной конструкции из трубок и шлангов, оплетающих его ноги, стоял немного сгорбившись под грузом прожитых лет и непринужденно держал в руках арбалет. Судя по виду стреляющей машинки, основная проблема подобных агрегатов — низкая скорострельность — тут была решена в излюбленной Техником манере: с помощью добавления странной и даже на вид сложной машинерии.

— Можно руки опустить, или вы всех своих клиентов заставляете в таком виде на входе стоять? — Виктор вопросительно вздернул бровь.

— Ну конечно, ваше высочество, — Техник демонстративно отвел арбалет в сторону и даже дополнительно махнул рукой приглашая заходить. — Закрывайте за собой дверь, в наше время стоит хорошенько заботиться о своей безопасности. Сам не позаботишься — никто не позаботится.

Найден вздохнул — Техник всегда отличался чудачествами, но с годами это стало проявляться совсем неприкрыто. Но ничего не поделаешь — гений. Единственный в своем роде. Бывший принц опустил руки — протез вновь неприятно скрипнул — повернулся к двери и, еще раз поразившись ее толщине, потянул этот кусок катанной стали на себя. Дверь так же легко поддалась и с тихим щелчком встала на место. В мастерской без доступа света снаружи стало совсем темно.

— Кхе-кхе, — Техник тут же, с резвостью, которую от старика тяжело было бы ожидать, засеменил к стене, что-то там крутанул, дернул рычаг и внутренности помещения осветились зажегшимися под потолком газовыми светильниками. — Ну что ж, добро пожаловать в мою скромную обитель. Давненько вы не посещали старого изобретателя.

— Повода не было, — пожал плечами Найден и еще раз осмотрелся. За прошедшие годы тут на первый взгляд мало что изменилось.

Вокруг все так же царил малопонятный постороннему человеку, но явно упорядоченный в некой своей внутренней системе, хаос. Вдоль стен располагались стеллажи, заваленные всяким металлическим и не только хламом. Какие-то обрезки, искореженные куски бывших или несостоявшихся изобретений. Коробки с торчащими пружинами, кусками резиновых шлангов, какие-то полуразобранные механизмы. Обрезки разнокалиберных труб, составленные в рядок в углу. Банки — жестяные и стеклянные — со странными разноцветными жидкостями.

Несколько станков, из которых Найден взглядом дилетанта сумел определить только сверлильный и токарный. Еще пара выглядела совсем экзотично, об их предназначении можно было бы только догадываться.

В еще одном углу большая огороженная листовым металлом будка. Виктор никогда бы не догадался, зачем она нужна, но тут уже сработала память предыдущих визитов — отдельное помещение использовалось как покрасочная камера, о чем говорила еще и толстая труба воздуховода, уходящая куда-то под крышу.

В дальнем углу мерно тарахтел на холостых оборотах паровик. Не смотря на явно усиленную вытяжку и то, что огненное сердце мастерской находилось в отделенном от основной части помещении, температура была явно на несколько градусов выше, чем на улице. Вероятно, летом в жару тут находиться будет совсем не весело. А может есть и на этот случай у Техника какие-то дополнительные усовершенствования, работать в парилке мало кому понравится.

В центре помещения рабочий верстак, на котором в живописном беспорядке был «разбросан» какой-то механизм и, демоны побери Найдена, если бы он по открытым для взгляда внутренностям смог бы догадаться, для чего эта штука вообще нужна.

— А теперь, видимо, появилась? — Техник вернулся к гостю уже без оружия, оглядел его еще раз с ног до головы, хмыкнул, видимо сделав какие-то свои выводы, и, развернувшись, махнул Виктору следовать за ним. — Протез беспокоит али еще в каких моих изделиях нужда возникла?

— Первое, — не удивился прозорливости собеседника Виктор. Для чего бы он еще сюда пришел. — Но если можете чем-то интересным удивить, то готов рассмотреть и второе. Почему арбалет?

— А почему нет? — В своем традиционном стиле ответил вопросом на вопрос старик.

— Барабанник разве не проще? Надёжнее, дешевле и убойное.

— Души в пороховом оружии нет, не люблю я его. Да и шума много, а мой арбалетный болт убьет человека не мнее надежно, чем пуля, выпущенная из ствола барабанниака, уж поверьте, молодой человек. — Судя по тону, подобный опыт у изобретателя имелся. Впрочем, уточнять Найден благоразумно не стал. Как говорится, не хочешь услышать уклончивых ответов — не задавай нескромных вопросов.

Лавируя между станками, верстаками и нагромождениями ящиков они добрались наконец до небольшого столика в глубине помещения, который, очевидно, исполнял роль своеобразной зоны отдыха. Стол, пара даже на вид удобных кресел, старый рассохшийся буфет.

— Угоститесь чаем? Для меня специально привозит один айлиндский купец. Двенадцать талеров за фунт. Пришлось потратиться и взять сразу десять фунтов, на всякий случай, если вы понимаете, о чем я.

— От такого предложения не откажусь, — озвученная цена была как бы не в десять раз больше обычной магазинной, так что чай обещал быть как минимум приличным. Найден воспользовался молчаливым приглашением хозяина и сел в одно из двух кресел. Техник меж тем достал с полки пару чашек с явно комплектным заварничком, поставил на горелку не слишком большой медный чайник и тоже сел напротив. — А чего вы это запасаться-то бросились?

— Так времена нынче неспокойные, — усмехнулся изобретатель. — Того и гляди — рванет, потом неизвестно, как до нас будут колониальные товары доходить. И будет ли, за что их вообще покупать.

— Ну вам-то жаловаться точно грех, — усмехнулся Найден. Он прекрасно представлял себе уровни дохода собеседника. И его подчеркнуто скромный даже аскетичный внешний вид не мог Найдена обмануть ни сколько. Только стоимость его протеза потянула на десятилетнее жалование какого-нибудь не слишком квалифицированного рабочего средней паршивости столичной мануфактуры. Естественно, такие заказы Технику падали совсем не каждый день — там, как ни крути сам король платил, глупо было бы с него тройную цену не содрать — однако, было понятно, что прибедняться пожилому изобретателю особо не с руки.

— Времена такие… — Изобретатель причмокнул губами, как бы подбирая слово, — сложные. Вот опять же не каждый день родной племянник сидящего на троне короля заходит к тебе в мастерскую с разбитым лицом и в одежде с чужого плеча.

Найден прикоснулся к побаливающей скуле — ну да, там явно наливался вполне себе приличный синяк. Да и царапины от разбитого стекла на лице хоть и подзатянулись, однако никуда за день не исчезли, красавец из него сейчас — хоть куда.

Старик с заметил, что чайник на горелке начал пыхтеть паром, с заметным усилием поднялся на ноги, насыпал из мешочка резанный чайный лист, залил его кипятком и оставил настаиваться, накрыв полотенчиком. К ритуалу чаепития он явно относился со всей серьёзностью.

— Ну… У меня особый случай. Форс-мажор.

— У всех форс-мажор, хе-хе.

— А что, ходят какие-то слухи? — Заинтересованно переспросил Найден. Он-то сам, понятное дело, был более-менее в курсе событий, но вот о том, что тревожность ситуации стала очевидна даже людям далеким от политики — это было открытием.

— Имеющий глаза да увидит, — туманно ответил Техник, разлил чай по чашкам и повернувшись к клиенту произнес. — Ну что там у вас, показывайте. Не просто же так вы ко мне пришли, да я и отсюда слышу, как жалобно поскрипывает бедный шарнир. Так быть не должно, это я вам как создатель механизма говорю. — Потом вскинулся и добавил, — я надеюсь вы при средствах, молодой человек? Вы, конечно, старый, можно даже сказать, постоянный клиент, однако Арон Ифориус не работает в долг. Совсем не работает. И уж точно не занимается, хе-хе, благотворительностью.

— Деньги есть, — кивнул Найден. — Не при мне, конечно, но в течении суток они поступят на ваш счет. Нужно лишь добраться до банка.

— Такой ответ меня устраивает, — кивнул изобретатель, и махнул рукой, — ну что же вы, снимаете протез, я буду его смотреть.

Виктор, успевший сделать всего пару глотков чая поспешно поставил чашку обратно на стол и принялся раздеваться. Сделать это, однако, оказалось не так просто — металлические пальцы плохо слушались команд и расстегивать пуговицы пришлось уже фактически одной рукой.

Техник на все это смотрел с нескрываемым любопытством, но помогать не торопился. Вместо этого спокойно потягивал чай, от которого получал явное удовольствие.

— Ну вот, — справившись наконец с ремнями, удерживающими протез на положенном месте, Найден отстегнул механическую руку и протянул ее создателю. Тот отставил в сторону чашку, принял свое творение и, не теряя времени даром, начал внешний осмотр.

— Однако рукой вы пользовались очевидно без всякой аккуратности, — Техник колупнул свежую царапину, выделяющуюся кривой полосой на отполированной бронзовой поверхности. — Вмятины какие-то… Вы что ею гвозди забивали?

— Забивал, — покладисто согласился бывший принц. — Только не гвозди.

— Я так и понял, — изобретатель неодобрительно покачал головой, попробовал как сгибаются разгибаются суставы, прислушался к скрипу, еще раз неодобрительно покачал головой и, видимо придя к какому-то решению, отложил руку в сторону, вновь вернувшись к чаю. — К сожалению нужно разбирать руку полностью. Скорее всего ничего серьезного, пару подшипников поменять, пружину подтянуть, смазку обновить… Но несколько часов это займет.

— Я так и думал. Время у меня есть, — некоторое время двое мужчин не торопясь пили чай и обсуждали всякие несущественные мелочи. Тем не менее Найдена в итоге все же одолело любопытство, и он поинтересовался, — а что это за конструкция у вас на ногах?

— О… Это старость, хе-хе, — Техник снял очки и вытер запотевшие от пара стекла носовым платком. — Ноги стали слабеть, не держат, годы уже, знаете ли, молодой человек… А так несколько алюминиевых трубок, пара пружин, кожаных ремней, масляный демпфер… Немного точной механики… И вот я уже могу вновь более-менее свободно перемещаться на своих двоих.

— Полезная штука, — сходу оценил идею Найден. — Я так понимаю, что носить эта конструкция может не только человеческое тело.

— Это так, — согласился старик. — можно груз какой-нибудь полезный сверху добавить. Но для этого конструкцию нужно усиливать. Как вы понимаете, чтобы перемещать одно сухое старческое тело, большого запаса прочности не нужно.

— Не думали предложить военному ведомству? Добавить немного металла и получится современная инкарнация средневековых рыцарей. Только благодаря вашей поддерживающей системе, еще и не теряющая ни капли в подвижности.

— Что вы, молодой человек, — всплеснул руками изобретатель. — Вы представляете цену снаряжения одного такого бойца? Казне гораздо выгоднее набрать крестьян-рекрутов, раздать им винтовки и бросить в бой без всякой защиты. Просто дешевле получится. А люди так и вовсе не стоят ничего.

— К сожалению, это так, — вынужден был согласиться Виктор. — Ну а сколько бы такая бы броня стоила, если бы ее вам заказал… Скажем так, частный клиент.

— Вы с прикладной точки зрения интересуетесь, молодой человек, или просто чтобы лясы поточить? — Изобретатель поднял взгляд от разбираемой ими в данный момент руки и вопросительно посмотрел на собеседника.

— Предположим, я интересуюсь как потенциальный заказчик, — бывший принц не отвел взгляд и прямо посмотрел Технику в глаза. — Даже местами платежеспособный.

— Местами?

— Зависит от цены, — Найден улыбнулся и пожал плечами. — Я все же бывший принц, а не настоящий.

— Хорошо, — старик вновь взял в руки отвертку и принялся дальше разбирать механическую руку. — Закончу с этим, посчитаю вам броню. Вы же именно броню хотите?

Найден много чело хотел, но за последние годы научился смирять свои желания, поэтому просто согласился.

— Ну да, чтобы хотя бы пистолетную пулю держала на короткой дистанции.

— Килограмм пятьдесят будет весить, — не отвлекаясь от основного дела прокомментировал изобретатель. — Это если только переднюю сторону закрывать. Если и заднюю тоже, то вдвое больше.

— Полностью полагаюсь тут на ваше экспертное мнение, — улыбнулся Виктор в голове прикидывая свои финансовые возможности. Ранение и временное, хорошо если временное, выпадение принца Альберта из игры эти самые возможности изрядно сужало.

Впрочем, и своих денег у внука прошлого короля было не так чтобы мало. Конечно, большую часть средств — они были, собственно, не лично Викторовы, а скорее семейные — отобрали еще пятнадцать лет назад, однако покойный Грифич был достаточно разумным человеком чтобы иметь тайные ухоронки на черный день. Этих денег Найдену хватило на пятнадцать лет безбедной — хоть тут надо признать, что тратил он аккуратно, стараясь особо не высовываться — жизни и хватило бы вероятно до глубокой старости. А может еще и детям бы осталось. Вот только наступали такие времена, когда нужно было решать: вкладываться в дело полностью или пытаться бежать за океан, где королевские безопасники его никогда не достанут.

Ради справедливости, свой выбор бывший принц сделал уже давно.

— Ну что ж, — спустя полчаса Техник выдал свое экспертное заключение. — Ничего особо страшного тут не произошло. Как я и говорил, механизм требует обслуживания, мелкой отладки и замены пары деталей из-за износа. Часа на три работы, вряд ли больше.

— Вы меня неимоверно обрадовали, — улыбнулся Найден. — Я могу рассчитывать, что сегодня до вечера вы закончите?

— Конечно, я вас прекрасно понимаю, — старик щелкнул пальцем по своей поддерживающей ноги конструкции. — Хуже нет, чем чувствовать себя инвалидом.

— А что еще у вас есть из интересных новинок?

Техник задумчиво почесал кончик своего по-старчески крючковатого носа и переспросил.

— Я же правильно понимаю, мои изобретения в области увеличения мощности паровых двигателей, станкостроения и прочие… Мирные механизмы вас не интересуют? Вам нужно что-то, хе-хе, весомое, то, за что ко мне потом могут прийти люди из королевской службы безопасности?

— Вы правильно понимаете, — покладисто согласился Найден. — Вас же это не смущает?

Судя по тому, что старик не выгнал Виктора с самого начала, конфронтации с государством он не опасался.

— Молодой человек. Мне уже очень много лет, на свете осталось совсем немного вещей, которые могут меня напугать, и поверьте мне, псы из тайной полиции в их число не входят даже близко, — о причинах своего негативного отношения к нынешней власти Техник никогда не говорил. А Найден и не пытался как-то самостоятельно этот вопрос для себя прояснять. Может было за что старику не любить нынешнего монарха, в конце концов Максим IХ за время правления действительно успел многим наделать гадостей. А может и просто авантюрная жилка где-то внутри изобретателя требовала участия в «игре», такое тоже нельзя исключать.

— В таком случае с большим удовольствием познакомлюсь с вашими закромами. Кажется мне, что там можно найти куда более убойные вещи чем простой многозарядный арбалет, — Техник не ответил, только загадочно улыбнулся и вернулся к обслуживанию механической руки.

* * *

Буду благодарен за лайки, комментарии и вообще любые реакции. Обратная связь мне как автору очень важна.

Глава 20

Все танцуют а главный герой сталкивается со своим прошлым

Перед зданием столичного магистрата остановился очередной дорогой паромобиль, открылась его задняя дверь, и оттуда не слишком торопясь вылез высокий мужчина в длинном пальто. Обернулся, что-то сказал водителю и махнул рукой — транспортное средство тут же пришло в движение и освободило место для следующих гостей.

Традиционный весенний бал-маскарад, организуемый городским головой Александрии, был мероприятием знаковым, проводимым каждый год подряд последние полвека, поэтому собирались здесь почти все шишки порусской столицы. Исключая разве что короля — считалось, что присутствие монарха плохо повлияет на определенную «демократичность» мероприятия. Более того когда-то еще во времена короля Александра II первый маскарад устроили как бы «в пику» королевским балам, куда просто не пускали выбившихся наверх купцов из мещан и прочий «подлый» люд. Соответственно, теперь на маскарад «не пускали» короля.

Ну как не пускали. Официально короля не приглашали, однако не редко порусские монархи, пользуясь тем, что все гости обязаны носить маски и скрывать свое истинное лицо, приезжали инкогнито. Иногда их узнавали, иногда — нет, любом случае демонтировать тут свою догадливость — при чем это относилось не только к королям, а вообще ко всем гостям — считалось дурным тоном. Догадался, кто скрывается под маской — молодец, сиди и молчи, не порть другим праздник.

Мужчина не торопясь поднялся по застеленным красной ковровой дорожкой ступеням, и был с легким поклоном встречен дежурящим у дверей магистрата швейцаром в богато шитой золотом ливрее.

— Ваше приглашение, господин… Волк. — Мужчина, чье лицо было скрыто от окружающих тяжелой волчьей маской, а на руках были надеты стилизованные серым мехом и «когтями» перчатки, молча достал из внутреннего кармана кусок золотистого картона и протянул его стражу ворот. — Вы сегодня один?

Обычно на такие мероприятия люди ходили парами, и приглашения — к счастью, не именные, иначе с попаданием сюда могли возникнуть проблемы — рассылались городским шишкам минимум по две штуки. Найден, однако был ограничен по времени и парой за день обзавестись не успел.

— Как видите, — объемная маска немного приглушала голос хозяина, отчего казалось, что звук идет как будто чуть-чуть издалека.

— Проходите, пожалуйста, — швейцар вернул гостю его пригласительный и еще раз слегка поклонившись распахнул перед мужчиной створку тяжелой деревянной двери. После чего о Викторе тут же забыл, поскольку ко входу уже подходили следующие гости.

Бывший принц все так же не торопясь зашел в здание и огляделся. Последний раз он тут был много лет назад, однако за это время внутреннее убранство главного здания столицы — королевский дворец, как и прочие основные административные здания все же относились скорее ко всей Поруссии в целом — совершенно не поменялось. Все та же лепнина, все то же сусальное золото и копии античных статуй. Тяжелые ковры на полу и какие-то тропические растения в кадках по углам.

Положительно со вкусом у человека, который занимался местными интерьерами имелись серьезные проблемы. Впрочем, тут скорее всего решающую роль играли предпочтения заказчиков, на чьи деньги и было в начале прошлого века построено новое здание магистрата. Купечество, что с них взять, им лишь бы попышнее, чтобы все видели их денежный успех.

— Ваше пальто? — Парень за стойкой гардероба привлек внимание задумавшегося на секунду Найдена, принял верхнюю одежду и выдал взамен бронзовую бляху с выбитым номером.

Оставшийся в смокинге — а еще маске и перчатках конечно же — Виктор кивнул местному работнику и двинул в сторону главного зала, откуда уже потихоньку начинала доноситься музыка.

На встречу продефилировала дама в желто-черном зауженном платье и парой высоких «антенок», растущих из сложной прически. Большие «многодырчатые» очки на пол-лица не оставляли сомнений в том, что женщина избрала для себя образ осы. Официальная тема маскарада в этот вечер звучала как «природа и сказка», поэтому в подобном наряде не было ничего удивительного.

«Оса» приветливо кивнула «Волку» — ну как кивнула, скорее обозначила кивок, явно опасаясь за сложную конструкцию на голове — и засеменила куда-то дальше по своим делам. Зауженное к низу платье, изображавшее собой брюшко полосатого насекомого, явно мешало свободно двигаться, как в такой одежде дама собиралась танцевать, оставалось только гадать.

Найден хмыкнул и мысленно возблагодарил всех богов за то, что мужской дресс-код не предполагал наличия слишком хитрых костюмов. Маска и смокинг — более чем достаточно. Все же мужской костюм в плане разнообразия был куда более консервативным нежели женский. Хоть, как показал дальнейший осмотр гостей, нашлись затейники и среди мужской половины.

В большом бальном зале народу было пока не очень много. Найден отодвинул край перчатки и бросил взгляд на часы — начало десятого. Он приехал одним из первых, к самому началу маскарада, основное действо развернется тут ближе к полуночи.

Виктор, никуда не торопясь, обошел зал по кругу. Поймал официанта, обрадовал себя бокалом с шампанским — к сожалению маска мешала нормально пить, а вид «волка» закидывающего голову назад и засовывающего высокий бокал себе в пасть, вероятно получился достаточно курьезным.

Музыка — за нее отвечал вполне приличный оркестр на балконе — играла что-то легкое, не предполагающее пока непосредственно танцев. В пригласительном было указано, что представление дебютантов — в их роли выступали специально отобранные выпускники столичных учебных заведений — назначено на десять, в половину одиннадцатого начнет играть полонез, а дальше — свободная программа.

Купцы и прочая мещанская часть столицы осознанно или неосознанно пытались копировать дворян, разве что по-своему упрощая каждый из привычных в высшем свете элементов. Когда-то давно Найдена это немного смешило и даже раздражало молодого Грифича, он видел в подобных действах «пародию» на высокую дворянскую культуру… А сейчас, прожив полтора десятилетия в качестве простолюдина, скорее наоборот — нравилось.

От всего происходящего вокруг Найден испытывал жесточайшее дежавю. Как будто он уснул и проснулся пятнадцатью годами раньше, все эти «балы, красавицы, лакеи, юнкера» они были неотъемлемой частью его прошлой жизни и совершенно не сочетались с нынешней. Ну, где скромный следователь столичной полиции, и где главный бал столицы? Они подобно параллельным линиям не имели никаких точек пересечения.

Ну и конечно самым главным развлечением в такой обстановке было ходить с бокалом шампанского в руке — не чтобы пить, а скорее чтобы просто руки занять — и ловить отрывки разговоров.

— … сколько-сколько?

— Да я сам чуть не сел прямо там от таких запросов, — пара солидных мужчин, одетых в форму гусарских офицеров с неизменными для такого рода войск усами — накладными, — и небольшими полумасками, закрывающими только часть лица вокруг глаз, стояли рядом с фуршетным столом в небольшой комнате, примыкающей к главному залу, и явно обсуждали что-то денежное. — Говорю ему, мол ты, пройдоха, получишь руку моей дочери только если я дам дубу.

Если мужчины и были когда-то гусарами, что вряд ли, то было это очевидно очень давно. С такими объемными животами даже просто залезть на лошадь было бы немалым подвигом. Ну и судя по обильно седине на головах обоих «гусаров», из «призывного возраста» они вышли еще тогда, когда сам Виктор только начинал учиться ходить.

— Вот же поколение, мы такими не были…

Не желая слушать старческое бухтение, Найден подхватил небольшой бутерброд с ветчиной — за длинный суматошный день подготовки к балу он банально не успел нормально поесть ни разу, так что теперь живот бывшего принца недовольно бурчал на своего хозяина — и передвинулся к другому краю стола. Там были заманчиво разложены корзинки с икрой, которые судя по тому, что блюдо уже наполовину опустело, пользовались заметной популярностью среди гостей.

— … не думаю, что он на это решится. Его позиции сейчас не настолько сильны, чтобы раскачивать лодку, — тут, кажется, тоже дискутировали на какую-то интересную тему. Группа из трех мужчин-рыцарей в стилизованных чем-то типа фольги «доспехах», живо обсуждали что-то свое. И судя по приглушенным голосам — в отличии от тех же «гусаров» — посвящать всех окружающих в детали своего разговора они не особо желали. Впрочем, и приближение Виктора «рыцарей» тоже не особо смутило. — Тем более Белоф…

— Белоф — голова, ему палец в рот не глади, — поддакнул второй «рыцарь».

— Я бы ему палец в рот не положит, — кивнул третий.

— Это да, — согласился первый и еще сильнее понизил голос. — Белоф не позволит Максиму делать совсем уже глупости типа признания Елизаветинских ублюдков. Короля сметут, а вместе с ним закончится карьера и всемогущего главы королевских тихушников.

— Ты что-то конкретное знаешь или… — Третий рыцарь сделал неопределенное движение рукой в воздухе.

— Или. Простой умею думать, чего и остальным желаю, — даже через громкий шепот самодовольство в голосе первого было слышно совсем неприкрыто.

Найден, знающий своего дядю куда лучше остальных, только мысленно покачал головой. Он, конечно, мог бы рассказать «рыцарям» много чего интересного в том числе и по поводу нынешней ситуации, но не стал. Угостившись корзиночкой с икрой, Виктор без всякого сожаления оставил и эту компанию после чего вернулся в большой зал, где к этому моменту людей заметно прибавилось.

Начали прибывать парами молодые люди, введение которых в «свет» было как бы главным поводом для сегодняшнего собрания. Найден сделал еще кружок по залу, его пока под маской волка никто не распознал. Знакомых лиц — постоянные посетители подобных мероприятий естественно узнавали друг друга даже под масками — видно не было, что тоже не удивительно, учитывая контекст.

— … не приедет. — Перехватил очередной обрывок фразы Найден. Говорившего он не видел, поскольку стоял спиной, а поворачиваться чтобы посмотреть не стал, чтобы не прерывать диалог.

— Почему?

— А вы что за обстановкой в городе не следите? Не видите, что творится? Удивительно что еще сам маскарад не отменили.

— Ну нет, — не согласился второй голос. — Отменить такое мероприятие — означает признать сам факт наличия кризиса. Никто не хочет выставлять свое грязное белье на публику.

Тут Виктор все же не утерпел и обернулся — сзади стола пара мужчин. «Демон» и «тигр». Естественно, узнать говоривших Найден не смог, а вот слушать дальше интересный диалог возможность потерял. «Демон» заметил, что привлекает внимание и тут же замолчал, оставив бывшего принца гадать, кто же именно должен был приехать на бал, но из-за ситуации вокруг, решил этого не делать.

Впрочем, даже несколько подслушанных обрывков диалогов говорили об общей нервозности, накрывшей Александрию плотным пологом. Даже те, кто политикой не интересовался в повседневной жизни вынужденно обратили внимание политическое обострение. Как внутри Поруссии, так и вокруг ее границ.

Из-за своей несдержанности Виктору пришлось вновь менять дислокацию. К этому моменту оркестр начал играть полонез, и собравшиеся на бал дебютанты принялись вышагивать положенные этим «танцем» маршруты. К счастью, остальных гостей к данному действу не привлекали — кто-то и с интересом наблюдал за вчерашними детьми, кто-то, наоборот, удалился в смежные комнаты, где можно было немного «заправиться» или наоборот отдохнуть перед основной частью бала. Найден просто отошёл в сторону и занял наблюдательную позицию у отделанной белым мрамором колонны. Отсюда было хорошо видно все происходящее, но при этом он сам особо в глаза другим гостям не бросался.

Не заметив притаившегося за колонной волка, сюда же подошли еще две увлеченно о чем-то перешептывающихся женщины. В руках у них было по бокалу шампанского, а прорывающийся иногда сквозь шёпот громкий смех намекал, что бокалы эти были далеко не первыми.

— … а у него большой, ну понимаешь? Большой! Очень. Я ему говорю, ну куда ты пихать пытаешься, ты погладь сначала, поцелуй, приласкай…

— Да все эти мужланы одинаковые, то ли мы с тобой, дорогая, — стоящий за колонной от пары одетых во что-то цветочное кумушек Виктор чуть не подавился шампанским. Его обсуждающие пикантные подробности «цветы» видеть не могли, поэтому не сдерживали себя в словах.

Найден совершенно поневоле затаил дыхание и прислушался.

— А помнишь нашу поездку в Хаджибай? Сколько уже прошло?

— Лет пять… Да точно пять уже лет, конечно, помню!

— Как мы тогда в поезде зажгли… Нас, наверное, весь вагон слышал.

— Ну во всяком случае тот молоденький мальчик-проводник точно. Он так забавно смущался, когда приносил нам чай.

Найден и сам никогда не был ханжой, однако от таких подробностей уши мужчины — к счастью, спрятанные под волчьей маской — тут же налились краснотой.

— Нужно будет повторить, как думаешь?

— Ну как же я своих мужчинок брошу, они же без меня совсем зачахнут.

— Можно полететь большой компанией. Скоро лето, моя душа требует вырваться на простор из этого тесного города.

— Ну нет, я уже слишком стара чтобы устраивать оргии на пляже, этот этап жизни я закрыла… — Тут уж Найден не выдержал и закашлялся, привлекая к себе внимание. Не желая сталкиваться с цветочными любительницами пикантных приключений, он не оборачиваясь быстрым шагом покинул свой наблюдательный пост. Впрочем, судя по раздавшемуся в спину смеху, кумушек его невольное подслушивание их диалога совсем не смутило. Хотя, учитывая, что они обсуждали, вероятно смутить двух опытных женщин было вообще достаточно сложно.

Полонез меж тем подошел к концу, зрители похлопали дебютантам, разыгравшим перед ними четко отрепетированное представление и бал наконец перешел в произвольную, самую долгожданную и веселую часть, ради которой собственно гости и собрались. Заиграл вальс и в освобожденный центр зала начали выскакивать парочки.

Дернула какая-то незнакомая девушка в кошачьей маске и Виктора. Тот было хотел отказаться: он уже много лет на танцевал вальс, да и пришел сюда в этот вечер совсем не для развлечений, но потом мысленно отправил все к демонам и согласился. И не пожалел — тело само все вспомнило, а ноги принялись вышагивать в такт музыке. Нет, наверное, пятнадцать лет назад у него получилось бы ловчее, но и сейчас он Найден как минимум не опозорился.

Поблагодарив девушку за танец, он шустро ввинтился в толпу, отходя подальше от «танцующих», чтобы его по дороге не перехватили, однако видимо сделал это недостаточно быстро.

— Может быть господин Волк пригласит на танец бедную, заблудившуюся по дороге к бабушке, Красную шапочку? — На пути Виктора неожиданно возникла высокая женщина в платье, стилизованном под простую крестьянскую одежду и красным капюшоном на голове.

— Как я могу отказать? — Согласился Найден и подставив локоть повел партнершу обратно на танцпол. — Рад тебя здесь увидеть. Ты одна?

— Александр сегодня составить мне компанию не соизволил. Дела.

— Какие могут быть дела у номинального командира гвардейского корпуса, без каких-либо реальных рычагов управления? Тем более в пятницу вечером?

— Откуда я знаю, — пожала плечами «Красная шапочка». — Может отправился опять каких-то своих актрисулек щупать. Поверь, мне он о своих перемещениях не докладывает.

— Ты отвечаешь ему тем же, на сколько я понимаю, — пара вышла в центр зала. Найден повернул женщину к себе, положил правую руку на талию и в ожидании начала музыки наклонился к партнерше немного ближе, чем того требовали приличия. Впрочем, людям вокруг на это было плевать. — Ты пахнешь точно так же, как тогда.

Виктор еще раз втянул носом знакомый запах, который мгновенно перенес его на два десятка лет назад. Тогда, когда дебютантом был сам Виктор, и когда он танцевал свой первый танец именно с этой женщиной. Ему тогда было пятнадцать, а ей — шестнадцать.

— Я знаю, — губы, не прикрытые маской, растянулись в широкой улыбке. — Специально использовала сегодня эти духи. Была уверена, что в случае непредвиденных осложнений ты найдешь меня по запаху. Как хорошая ищейка.

Оркестр меж тем взял первые ноты вальса, и пары на танцполе тут же пришли в движение.

— Я очень рад тебя видеть, — тоже улыбнулся Найден и полностью отдался музыке. Точно так же, как двадцать лет назад.

Глава 21

Сначала много разговаривают а потом танцуют

Волк с Красной Шапочкой оттанцевали один круг, второй, потом, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, покинули толпу сказочных персонажей, вышли из главного зала, и пройдя чуть дальше по коридору свернули на один из многочисленных боковых балконов здания магистрата.

Здесь никого из гостей не было, и можно было спокойно поговорить, поглядывая, как внизу суетятся жители столицы. На Александрию к этому времени уже опустилась по-летнему плотная ночная темнота. Зажглось уличное газовое освещение и вместе с желтыми квадратиками окон и ползающим внизу фарами паромобилей все это выглядело достаточно нарядно.

— Как Альберт? Потому что я знаю только напечатанный в газетах минимум. То есть практически ничего, — Виктор достал немного помятый в последних перипетиях потсигар, вытащил папиросу, предложил Екатерине, та отрицательно покачала головой. Найден пожал плечами, хлопнул крышкой, сунул металлическую коробочку обратно в карман. Достал зажигалку, подкурил. С удовольствием сделал глубокую затяжку, выпустил облачко табачного — его тут же подхватил ветерок и утащил куда-то за здание — дыма и еще раз вопросительно посмотрел на Красную Шапочку.

Принцесса, глядя на курящего Волка, даже не пыталась скрывать улыбку. Хотя новости, озвученные ею, были далеки от радостных.

— Альберт жив, врачи его зашили, говорят, что угроза миновала. Но в сознание он пока не приходил.

— Почему я не могу связаться с его человеком? Я за последние три дня отправил дюжину сообщений по основному и запасному каналу связи, — Найден понизил голос до едва различимого шепота. На балконе кроме них никого не было, внизу по брусчатке тарахтели паромобили, в где-то в темном небе ходовыми огнями поблескивал патрульный корвет. Вряд ли их могли тут подслушать, но осторожность в таких делах лишней точно не будет.

— Аресты. Максим как с цепи сорвался, — принцесса облокотилась на мраморный парапет и бросила взгляд вниз. Виктор не смог отказать себе в удовольствии пробежаться взглядом по крепким бедрам, которые при в такой позе даже маскарадное платье просто не смогло скрыть. Екатерина повернула голову, перехватила взгляд Виктора, ухмыльнулась и продолжила рассказ. — Вернее, он спустил с цепи Белофа. За последнюю неделю арестовали уже полтысячи человек в том числе и твоего связного.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — Бывшего принца аж подбросило на месте, — нужно…

— Успокойся, — «тетя Катя», как в молодости Найден любил называть жену принца Александра, схватила собеседника за руку и намного сжала. — Хватают всех подряд без разбора. Это паника, а не тонкий расчёт. На сколько мне известно, никто из арестованных не начал давать каких-то серьезных признательных показаний. На пытки Максим разрешения не давал, а без них… Дураков себя оговаривать в такой ситуации нет. Очевидно, кое-какие грешки найдутся у каждого, но большую рыбы безопасники так не поймают, скорее наоборот.

— Наоборот?

— Подобный демарш никому не понравился, — Екатерина покачала головой, как бы показывая, что она сама обо всем этом думает. Цензурной лексики в этих мыслях явно было не много. — Ладно бы имелись совершенно определенные доказательства заговора или еще чего-нибудь, а так… Выглядит как паника.

— Пятнадцать лет назад подобные массовые аресты закончились для кое-кого весьма печально, почему в этот раз должно быть по-другому?

— За эти годы многое поменялось, после сентябрьских событий у нас уже не абсолютная монархия, да и врагов нажить Максим это время успел… Очень много. Остро на все происходящее отреагировали в парламенте — прогрессисты с кадетами выкатили королю ноту о необходимости смены главы Службы Безопасности и не допустимости попрания дарованных им свобод.

— Смело, — Найден удивленно вздернул брови. Он только на несколько дней выпал из жизни — если считать с начала Капратской командировки, то не прошло еще и десяти суток — а политический ландшафт в столице уже изрядно перепахало. Как будто батарея тяжелых осадных мортир поработала.

— Более чем. Максим был в ярости, любо-дорого смотреть.

— Сама видела?

— К сожалению нет, — хмыкнула женщина, — но добрые люди рассказали, уж поверь. Максим кричал что разгонит парламент ко всем демонам.

— Он может.

— Может, только вот вряд ли это как-то улучшит ситуацию, — принцесса совсем по-девичьи повернулась к парапету спиной, уперелась в мрамор ладонями и рывком на него запрыгнула пятой точкой. Поправила платье, немного поерзала устраиваясь поудобнее и продолжила мысль. — Ходят слухи что генерал Радецкий тайно встречался с кое-кем из парламента. Из оппозиционной его части. Какие темы на этой встречи поднимались можно только догадываться.

Генерал Адриан Радецкий — 70-летний вояка, помнивший еще деда нынешнего короля и при нем же получивший свое первое офицерское звание, был символом старых побед порусской армии. Героем, живой легендой. А еще по совместительству — командиром столичного военного округа, у которого в подчинении были все войска на двести километров окрест. Кроме гвардии правда — та напрямую подчинялась королю.

— И что? Максим не решился отправить старика в отставку? Как он там, еще не рассыпался окончательно? — Виктор в молодости пересекался с обозначенным генералом, и уже тогда тот выглядел изрядно побитым жизнью. Вся молодость в походах, несколько ранений, ну и нервная служба длинной в полвека — ничего это здоровья обычно не добавляло.

— Адриан еще нас с тобой переживет, за него не беспокойся, — махнула рукой женщина, — он вроде усыхает с каждым годом все сильнее, на вид сморчок сморчком, а как глянет — аж до печенок пробирает. Стальной дед. Ему, говорят уже памятник отлили. Чугунный. На вокзальной площади место приготовили, а он все никак на тот свет не соберется.

— Да байка это, — Найден затянулся последний раз папиросой, выдохнул дым, затушил бычок об нижний край парапета и щелчком отправил его куда-то вниз в темноту.

— Фу таким быть, — не оценила этого поступка сидящая на мраморе женщина. — Ты зачем мусоришь.

— Виноват-с, дурак, исправлюсь, — Найден вытянулся в струнку, приняв положение «смирно». Лицо при этом постарался сделать максимально придурковатым, дабы образ получился максимально полным.

— Дурак, — согласилась женщина. — А байка или нет — не так важно, на памятник Радецкий так или иначе заслужил.

— Если только Максим теперь его в личные враги не запишет. Отправит старика в отставку, вышлет из столицы доживать последние годы в имение, где тот быстро и зачахнет, — ситуация Найдену нравилась все меньше и меньше. Хоть к организации нынешнего кризиса он сам тоже приложил руку, однако что все зайдет настолько далеко, бывший принц не рассчитывал.

— Не рискнет Максим, — покачала головой Екатерина. — Он сильно изменился последние годы. Стал более острожным, трусливым даже. Ну а если король тронет Радецкого, армейцы окончательно от него отвернутся, и тогда трон может закачаться уже совсем отчетливо.

— Тогда генерал просто умрет. Заснет вечером и не проснется, — пожал плечами беглый полицейский. Он прекрасно представлял, как такие вещи делаются, сталкивался за время работы. — И ничего не докажешь — возраст, не выдержало сердце. Помним, скорбим… Торжественные похороны, почетный караул, военный салют… Все плачут, говорят правильные речи. Памятник опять же… Чугунный на вокзале.

— Кажется ты стал еще более колючий… Циничный. Куда только делся тот забавный паренек, который водил меня с экскурсиями по незнакомому городу, — откуда-то снизу перекрывая равномерный городской гул раздался короткий гудок, звонкий металлический удар, звук сминаемого металла и тонкий свист пробитого парового котла.

Кто-то не справился управлением и куда-то врезался. Обычное дело, но от неожиданности женщина дернулась, неуклюже махнула рукой и чуть не сверзилась с парапета вниз в темноту. Учитывая, что до земли — вернее до брусчатки на нее уложенной — было метров шесть, исход такого падения мог бы быть максимально плачевным. Однако Виктор вовремя отреагировал и ухватил «тетю Катю» за руку.

— Тот паренек умер на площади, перед улюлюкающей, жаждущей крови толпой, — Найден сдернул женщину на эту сторону балкона и отпустил ее руку.

На несколько минут в воздухе повисло молчание. Принцесса, судя по тому, как нервно поправляла свое платье, явно испугалась, Найден же достал еще одну папиросу и принялся неторопливо курить в темноту.

— Кстати, — Екатерина открыла свою маленькую сумочку, с которой пришла на маскарад и достала оттуда небольшой, но пухлый конверт, протянула его собеседнику. — Альберт просил передать это тебе если с ним что-то случится. Не уверена, что он имел ввиду именно ранение, с другой стороны… С ним действительно что-то случилось, тут сложно спорить.

— Что тут? — Найден взял конверт и подбросил его на руке.

— Не знаю, — пожала плечами женщина. — Конверт был запечатан, да и я не интересовалась, если честно. Может инструкции какие для дальнейшей связи с его людьми. Или еще что-то, прочтешь — узнаешь.

— Тяжеловато для инструкций, — Виктор прикинул, что прямо сейчас копаться в бумагах ему явно не с руки и просто сунул конверт во внутренний карман смокинга. Потом разберется. — Кстати, хотел спросить, что с этой девушкой? Анной? С ней все в порядке?

Не то чтобы Виктору было действительно интересна ее судьба, но определённую ответственность за свою мимолетную любовницу бывший принц все же чувствовал.

— Какая девушка? — В голосе Екатерины забавным образом смешались удивление и нотки ревности что ли.

— Дочь алеманского посла, которая вместе с Альбертом улетела на патрульном корвете. Ну должна была улететь, если я все правильно понял, — принцесса удивленно приподняла бровь всем своим видом демонстрируя, что не понимает, о чем идет речь.

— Дочь алеманского посла — это интересно, с этого места поподробнее, — Виктор вздохнул, собрал мысли в кучу и попытался как можно более сжато пересказать стоящей рядом женщине историю появления у него на пороге одной светловолосой незнакомки. Без подробностей, но не теряя основную суть. — Подожди, ты сказал провокация с нападением на алеманское посольство?

— Ну да, я думал Анна рассказала… — Примерно на полуслове Виктор понял, что раз алеманка потерялась где-то по дороге, а Альберт пока в себя так и не пришел, соответственно и с провокацией айлиндцев никто ничего делать не станет. Просто по незнанию.

— Так, мне нужно срочно бежать, не ходи за мной, не хватало еще чтобы мы вместе ушли с бала. У меня, конечно, и так репутация… Но все же обойдемся без этого. — Екатерина поправила маску на лице, повернулся к Найдену и добавила, — рада была тебя увидеть, надеюсь следующая встреча случится в более спокойной обстановке.

И не дожидаясь ответа принцесса быстрым шагом покинула балкон оставляя Найдена наедине с собственным недоумением. Куда могла пропасть алеманка? Она, конечно, могла погибнуть в перестрелке, но какой тогда смысл прятать ее труп даже от своих? В конце концов там были люди Альберта, вероятно самые доверенные, иных бы глава флотской контрразведки с собой бы не взял, не за хлебом же шел. В общем, загадка на загадке.

Виктор докурил, отправил второй окурок вслед за первым и вернулся в танцевальный зал. За время его отсутствия действо окончательно перешло в разряд произвольного. Большая часть гостей разбилась не небольшие группы по интересам, а в центре в основном танцевала «молодежь» изредка завлекая к себе людей постарше.

Многие из присутствующих относились к классу, презрительно называемому старой аристократией скоробогатеями. Выходцы из купечества в первом-втором поколении, сколотившие состояние уже в зрелом возрасте. В отличие от дворянских детей они «богатого» воспитания не получали, поэтому вот эти вот все танцы для них были не слишком интересны. Подобные мероприятия они посещали отнюдь не для того, чтобы потанцевать, а для того, чтобы налаживать новые и поддерживать старые контакты с нужными людьми.

В принципе больше Найдена на балу ничего не держало, основное дело, ради котрого он вообще сюда решился прийти, было сделано… Виктор еще раз бросил взгляд на танцующие в центре зала парочки, посмотрел вглубь себя и понял, что никокго желания танцевать у него нет. Этот этап в жизни он для себя уже давно закрыл.

Поэтому бывший принц просто еще раз сделал круг по залу — не отказал себе в удовольствии угоститься предложенными закусками и шампанским — после чего просто двинул в сторону выхода.

Удалиться без приключений, однако, не получилось, уже у самих дверей Найден почувствовал, как его достаточно безцеремонно ухватили за руку.

— И что ты тут забыл, стесняюсь даже спрашивать? — Узнать под маской «пиратки» свою девушку — вероятно уже бывшую, хоть Виктор и не был уверен в их разрыве полностью — не составляло никакого труда.

Во-первых, кто бы еще додумался прийти на маскарад в таком наряде? В ярко-красной бандане не голове, странном платье, видимо долженствующим изображать штаны и рубаху — в штанах бы девушку сюда просто не пустили, поэтому журналистке пришлось изворачиваться с покроем — ну и конечно картонной саблей на поясе. Во-вторых, карандаш и блокнот в руках, которые хоть и выбивались из образа, однако были совершенно незаменимым атрибутом представителя газетной братии. Ну и в-третьих, голос-то точно никуда не спрячешь, его Найден за два последние совместно прожитые года запомнил на отлично.

— Я тоже рад тебя видеть, — поморщился под маской Найден. Разборки на почве личных отношений не входили в его планы на вечер совершенно, поэтому он ухватил девушку за руку и быстро оттащил в сторону от основной массы людей. — Интересный костюм.

— Возвращаюсь я домой…

— Через неделю отсутствия, — перебил начавшую высказывать свои претензии девушку Найден. Впрочем, Марию это явно не смутило.

— А там замок сломан, все внутри перевернуто вверх дном. Тебя нет, еще и какие-то женские вещи посреди спальни валяются. Не хочешь мне рассказать, что там произошло?

— Не хочу, — покачал волчьей головой Виктор, мысленно матерясь на свою алеманскую гостью за то, что та в процессе ночного побега оставила какие-то свои шмотки у него дома. — Мне кажется в тот вечер, когда ты меня послала, сказано было достаточно. Дополнительных точек над «i» не требуется.

Попытка Найдена развернуться и уйти была, однако, вновь пресечена повисшей на здоровой руке Пираткой.

— Ну ладно, чего ты, — голос Марии мгновенно изменил тональность. — Что там произошло? Это какая-то тайна? Связанная с твоим прошлым? Расскажи, а.

— Твое неуемное любопытство сейчас не уместно, — в голосе Виктора не было ни намека на желание продолжать беседу, однако журналистку это очевидно ни капли не смущало.

— Ну пригласи что ли меня на танец или ты так и будешь стоять столбом, — вновь переключила она направление разговора и для убедительности топнула ногой. На это представление начали оборачиваться люди вокруг.

Найден еще раз с грустью посмотрел в сторону такого близкого выхода и вздохнул. Нужно было не поддаваться на позывы желудка и уйти сразу, сам виноват. Нет можно конечно было покричать, оттолкнуть бывшую и сбежать… Но вот внимания ему привлекать не хотелось совсем.

— Ладно, — тяжело вздохнул Виктор. — Но только пару танцев, не более, я уже хотел вообще-то уходить.

— Ну вот и отлично, — так и не отпуская «лапу» Волка, Пиратка потащила его обратно к центру зала.

Парой танцев все естественно не ограничилось, отпускать добычу Мария конечно же не пожелала, а пожелала «в кой это веки нормально отдохнуть по-человечески». Найден украдкой поглядывал на часы: одиннадцать, пол двенадцатого, полночь…

Когда стрелки часов перевалили за «зенит» Виктор наконец решил, что с него хватит, и развлекать журналистку, отношения с которой очевидно уже спасти было невозможно, он не нанимался. Однако было уже поздно.

— Всем стоять на месте, снять маски, — перекрывая тут же сникшие звуки музыки в зал ворвался десяток мужчин с оружие и в форме. Найден в этот момент находился в дальнем от входа углу и хорошенько разглядеть ворвавшихся не мог, но судя по голубы мундирам, никем кроме бойцов королевской службы безопасности они быть не могли. — В зале находится опасный государственный преступник, участвовавший в покушении на принца Альберта! Просим оказать содействие и не сопротивляться, проверка не займет много времени.

Последние слова безопасников, в общем-то, не оставляли сомнений в том, кто именно скрывается под псевдонимом «опасный государственный преступник». Люди вокруг загомонили, заозирались, а Найден, не теряя времени, начал протискиваться в сторону боковых комнат, из которых, в разные стороны уходили малые коридоры. По ним слуги — чтобы не мешать танцующим, проходя через главный зал — подносили напитки и закуски. При определённой удаче, и в случае, если безопасники не озаботились перекрытием всех выходов, можно было попытаться ускользнуть без лишнего шума.

Не получилось: стоящая радом Мария неожиданно сорвала с головы красную бандану, махнула рукой, обозначая себя в толпе и закричала.

— Господин лейтенант! Здесь он, я его держу! Быстрее!

* * *

Прошу читателей все быть чуть активнее в комментариях, потому что мне иногда кажется, что я тут один вообще.

Глава 22

Герой все время куда-то бежит

— Ах ты ж сука! — Такого удара в спину Найден не ожидал. Нет, когда-то попервой он вообще каждого встречного подозревал в работе на безопасников, но, казалось, те времена уже давно прошли. Да и два года отношений — это как ни крути серьезный срок, можно поверить, что человеку рядом ты как минимум не безразличен. Для просто задания срок все же великоват.

Но нет.

— А вот такая сука, представь себе, — тут же отозвалась пиратка даже не скрывая своей радости. — Ты себе даже не представляешь, как меня за эти годы достал, сраный инвалид.

— Ну тогда получи, — не пытаясь оторвать от себя вцепившуюся в правую руку лже-журналистку, Виктор по-простецки залепил ей в челюсть с левой. Под металлическим кулаком отчетливо хрустнуло, однако Найден в этот момент уже бросился к боковым дверям, не глядя на оседающую на пол женщину, поэтому насладиться зрелищем не смог. Просто не хватало времени. — А ну в сторону, а то покалечу!

Растерявшиеся вокруг люди, явно не привыкшие к подобному обращению, тут же брызнули в сторону, уходя с дороги сумасшедшего Волка. Только один молоденький парень в какой-то ящероподобной маске, явно переполняемый верноподданическими чувствами, бросился было на перерез, но тут же отлетел как кегля, удачно принятый Найденом «на плечо». Масса в таких случаях решает, как ни крути, в бывший принц был килограмм на двадцать тяжелее.

Дальше Виктору уже никто не пытался помешать. Он, достаточно ловко проскочив мимо все еще не понимающих, что происходит людей, влетел в одну из боковых комнат — там было пусто только в уголке сидели два старичка где-то потерявшие свои маски и тихонько выпивали не обращая внимания на происходящее вокруг — закрыл сначала левую створку двери, потом правую, после чего подхватил один из стоящих рядом стульев и сунул прямо спинкой поперек ручек на манер крепостного засова. Предмет мебели встал как влитой, как будто плотник, его создававший, так и задумывал этот стул использовать.

— Молодой человек, мы вам не помешаем? — Заметив что-то странное поинтересовался один из старичков.

— Нет ну что вы, как можно? — В тон вопрошающему ответил Найден. Со стороны большого зала в двери влетело что-то тяжелое, вероятно тело одного из безопасников, который решил изобразить из себя таран. Двери скрипнули, но выдержали, а вот играющий роль запорного бруса стул от сотрясения съехал на несколько сантиметров вниз и накренился в сторону более тяжелой своей части. Было очевидно, что, если с той стороны начнут просто шатать створки дверей туда-сюда, долго этот импровизированный запор не выдержит.

— Бах! Бах! — С той стороны дверей послышались приглушенные разделяющей преградой хлопки и сразу за ними — человеческие крики. Найден инстинктивно сместился в сторону, уходя из створа дверей, но уже через секунду понял, что это были не выстрелы. Это вступил в дело его «засадный полк».

Естественно, собираясь на подобное мероприятие Виктор предполагал возможность появления всяких неожиданностей. Нет, то, что именно его придут «вязать» безопасники, рассматривалось как худший вариант, и виделось маловероятном, но все же. Его мог просто узнать кто-то из недоброжелателей… Да просто любая накладка произойти.

Имея в запасе второй пригласительный, Найден заранее связался с немного потерявшимся от всего происходящего вокруг стажером — который все эти дни сидел как на иголках, ожидая, что придут его самого брать за цугундер — и предложил немного подзаработать на стороне. Лев немного поупирался, однако это было предложение из того ряда, отказаться от которого было просто невозможно. Да и вообще, нажав тогда в Капратске на курок парень автоматически, даже еще не зная сути событий, выбрал свою сторону в большой политической партии, разыгрываемой в этот момент в Поруссии. Ну а смена флагов в процессе игры тут вовсе не предусматривалась правилами: попала нога в колесо — пищи, а беги.

И вот теперь прошедший по второму пригласительному стажер, так никем доселе и не узнанный, рванул несколько дымовых гранат, которые пронес на маскарад в объемном накладном животе. Даже сквозь закрытую дверь было слышно, что в большом зале мгновенно воцарилась полнейшая вакханалия. Кричали люди, визжали барышни. Топот ног, грохот переворачиваемого чего-то тяжелого: хотя что это могло быть Найден даже представить себе не мог. Кто-то из безопасников видимо от большого ума пальнул пару раз в потолок — звуки выстрелов спутать с чем-то было совершенно невозможно — что окончательно погрузило танцевальный зал с находящимися там людьми в хаос.

Поскольку ломиться в дверь перестали, Виктор еще раз поправив запорный стул развернулся и быстрым шагом двинул ко второму выходу из комнаты.

— Что там такое, господин… Волк? — Один из старичков задал вопрос проходящему мимо них Виктору.

— Безопасники лютуют. — Не удержался от шпильки бывший принц, — пришли праздник людям испортить, представляете? Ничего у сволочей святого нет.

— Ну да, ну да, — ухмыльнулся вопрошающий и, повернувшись к своему собутыльнику, явно продолжил когда-то раньше начатый разговор, — а я тебе говорил, что мальчишка доиграется, еще тогда говорил, а ты как обычно меня не…

Слушать дальше этот небезынтересный диалог — при том, что один из стариков показался Найдену смутно знакомым — Виктор не стал, быстро пройдя сквозь боковую комнату он открыл дверь и вышел малый коридор, предназначенный для перемещения слуг. Сейчас он был пуст.

На освещении тут явно экономили — в отличии от помещений, предназначенных для «чистой публики», — на весь десятиметровый коридор имелся только один газовый рожок дающий достаточно тусклый свет. Чтобы не расшибить себе лоб достаточно, но не более того.

Найден тут же сбросил маску — никакого толку в ней не было, только поле зрения сужала — и рванул дальше. Первая дверь налево кладовка, вторая дверь — выход на балкон, дверь направо лестница на верхнюю галерею, где играет оркестр.

— «Оркестр! Вот что там могло греметь, надеюсь контрабас никому на голову не уронили», — мелькнула быстрая мысль в голове мужчины, он в этот момент уже тянул на себя ручку четвертой двери.

Готовясь к маскараду, Найден не постеснялся потратить полчаса на изучение плана здания со всеми комнатами и коридорами и поэтому теперь двигал в сторону черного входа достаточно уверенно. В глубине души даже появилась какая-то уверенность, что получится уйти «чисто» без дополнительных приключений. Естественно, не получилось.

Виктор дернул ручку двери и в этот же момент с той стороны в этот же коридор ввалилось двое бойцов в голубой форме службы безопасности. Все-таки подопечные графа Белофа не были полными придурками и свою работу знали действительно не плохо. Во всяком случае отправить людей чтобы перекрыть боковые выходы неизвестный лейтенант все же догадался.

Для двух бойцов в голубом встреча на пороге коридора оказалась тем не менее практически такой же неожиданной, как и для Виктора. Даже хуже — Найден находился со стороны полутемного коридора, и безопасники, видимо, не сразу разглядели кто именно перед ними. Всего полмгновения, казалось бы, какая разница, но в условиях «встречного» боя даже такая фора оказалась критической.

Правой рукой Найден ухватил ближайшего к нему мужчину за грудки — где-то в подкорке успело отпечататься усатое лицо с широко открытыми от удивления глазами — и дернул всей массой на себя. Дернул и пользуясь тем, что усатый был чуть выше впечатал свой лоб во вражеский нос. Удар получился смачным, так что даже сам бывший принц чуть не потерял ориентацию, безопасник же и вовсе с расквашенным в мясо шнобелем — кровь, слезы и вот это вот все — на некоторое время выпал из реальности.

Краем глаза Виктор успел проводить отлетевшего в сторону и закрывающего лицо руками мужчину, а сам в этот же момент уже рванул вперед. Нужно признать, второй безопасник успел сориентироваться и не стал лапать висящий на поясе в кобуре барабанник. Все равно бы не успел, это нужно быть профессиональным стрелком, чтобы успевать сделать выстрел за полсекунды, рядовые бойцы королевской службы безопасности такими талантами не обладали.

Зато как видно конкретно этот безопасник был знаком с айлиндским боксом, поскольку достаточно ловко встретил движение Виктора прямым ударом в голову. Найден в последний момент успел немного наклонить вперед и довернуть право свой котелок чтобы принять чужой кулак не челюстью а лбом. Получилось больно, но не критично.

В следующее же мгновение Найден левым плечом влетел в грудь синемундирного и они вместе повалились на паркет еще одного перпендикулярного первому коридора. Вероятно, карауль этот коридор не двое а строе бойцов, все могло закончиться совсем паршиво, но все тот же пресловутый кадровый голод… Он никого не щадит.

Приземлившийся всей своей массой на безопасника Найден выбил из груди того весь воздух и пользуясь заминкой нанес несколько быстрых ударов правой рукой. Синемундирник успел закрыться и удары получились смазанными. А вот в ответ по печени бывшему принцу прилетело очень чувствительно.

— Ох, — в свою очередь сквозь сжатые от боли зубы выдохнул Виктор и немного приподнявшись на левой руке смачно двинул коленом лежащего под ним мужчину в пах. Попал как надо — ровно посередине. Тот от такой подачи мгновенно потерял всякую волю к сопротивлению и, взяв свежобретённым фальцетом высокую ноту, свернулся калачиком баюкая обеими руками свои отбитые только что яйца.

Виктор уже было собирался бежать дальше в сторону черного входа, но в последний момент почувствовал движение за спиной. Тех секунд, что они со вторым противником боролись в партере, хватило первому чтобы немного оклематься и достать из кобуры барабанник.

Клацнул взводимый курок — Найден прямо из положения на четвереньках бросил тело в левую сторону уходя из створа дверей и, соответственно, из поля видимости усатого безопасника. В тесном коридоре выстрел бахнул совсем оглушительно, больно ударив по барабанным перепонкам. За ним еще один.

— Ааа! Сука! — Удар по носу не прошел бесследно — выступившие на газах слезы и плохое освещение сыграли с усатым злую шутку. Вместо того чтобы попасть Найдену в спину, безопасник продырявил плечо своему и так уже пострадавшему напарнику. В другой ситуации бывший принц может бы даже посмеялся над этой нелепицей, но еще четыре заряженных патрона в барабане заставляли его думать о другом. О том как спасти свою шкуру.

Не обращая внимания на крики за спиной, Виктор стартовал прямо на четвереньках и развивая всю доступную ему скорость бросился к ближайшей двери, молясь тихонько про себя, чтобы она не оказалось закрытой. Повезло. Он влетел в какую-то подсобку в тот момент, когда за спиной раздался еще один выстрел. И еще один. Напротив головы Виктора из стены взметнулся фонтанчик выбитой пулей побелки, но он уже завалился внутрь помещения снова уйдя с траектории прямого выстрела.

Вот только этот маневр привел к тому, что бывший принц фактически оказался в западне. Подсобка имела всего один выход, а в коридоре стоял очень злой и при этом вооруженный безопасник, мимо которого проскочить было очевидно невозможно. Ну или правильнее было бы сказать, что невозможно проскочить, не словив при этом острое отравление свинцом в процессе. При этом, судя по звуку шагов из коридора, усатый совсем не желал оставлять своего обидчика в покое или давать ему время на обдумывание ситуации. А скорее — просто не знал, что находилось за этой дверью и боялся упустить опасного преступника.

Найден ухватил первое что попало под руку — этим оказалось какое-то увесистое ведерко, то ли с краской то ли еще с чем-то подобным — и хорошенько замахнувшись метнул его не глядя в коридор. Раздался выстрел.

— «Пять» — мелькнула мысль в голове Виктора, но в этот момент он совершенно на рефлексах тоже рванул в коридор вслед за брошенным ведром. Идея была понятной — сделав пять выстрелов и никуда не попав, безопасник будет обязан свою последнюю попытку беречь до верного, а значит Найдену со своей стороны нужно было не дать усатому хорошо прицелится.

Можно сказать — получилось, хоть и с нюансом.

Выскочившего обратно в коридор Виктора — уже потом прокручивая этот момент в голове он признавал сам себе, что действовал, мягко говоря, не идеально, но с другой стороны и обдумать ситуацию хорошенько времени у него просто не было — встретил последний выстрел.

Плечо обожгло болью, но такая мелочь остановить бывшего принца уже не могла. Он сходу впечатал свой левый металлический кулак в куда-то в область шеи усатого безопасника, а потом добавил справой, в которой неизвестным образом оказался какой-то железный шпатель. Вспомнить, когда именно Виктор успел ухватить в подсобке такое странное и даже экзотическое оружие, он так в итоге и не смог, что не помешало с другой стороны металлической пластине на ручке легко распанахать острым углом щеку усатого. От угла рта до самого уха.

— А-а-а! — Роняя бесполезный теперь барабанник закричал синемундиник, закрывая лицо руками. Из-под пальцев во все стороны начали разлетаться брызги крови. На пол, стены, одежду…

Но опять же Найдену было это уже не сильно интересно. Зажимая правой рукой рану на левом плече — видимо невезучем по жизни — он бросился дальше по коридору. Мелькнула мысль добить обоих подранков, но бывший принц ее тут же отбросил в сторону. Во-первых, время дороже, не известно, кто слышал выстрелы из этой части здания, и кто, соответственно, уже бежит синемундирным на помощь. А во-вторых, как бы Найден не относился к службе безопасности как организации, убивать находящихся при исполнении государевых людей ему просто претило. Опять же одно дело при самозащите, когда другого выхода нет, а вот так… Так — нет.

Коридор прямо, дверь, выход на лестницу. Два пролета по пятнадцать ступеней вниз.

Найден прямо не бегу оторвал запачканную в своей и чужой крови руку от раны на плече и попытался оценить масштаб ущерба. Оказалось, что ничего страшного — смокингу, конечно, теперь дорога на помойку, а жаль три сотни талеров за него отдал плюс сотню сверху за срочность — но шкуру попортило ему не сильно. Глубокая царапина не более того. Если бы она еще и не болела, так сильно отзываясь пульсацией буквально на каждый шаг мужчины, было бы совсем хорошо.

Перед последней дверью ведущей из здания Виктор все же остановился и сделал то, что следовало сделать с самого начала. Присел на одно колено и достал из кобуры на лодыжке маленький короткоствольный барабанник на пять малокалиберных патронов. Не самое убойное оружие, но зато удобное для скрытого ношения. Достань мужчина его заранее, возможно получилось бы обойтись без ранения.

Найден медленно приоткрыл дверь и одним глазом выглянул в щель наружу. На улице было темно и нихрена не видно. Да и слух после нескольких ударов по перепонкам помочь не мог — в ушах до сих пор звенело. Зато на помощь пришло обоняние — из щели отчетливо потянуло дешевым табаком.

Виктор хоть и курил сам, но запах дыма чужих папирос не любил и достаточно остро на него реагировал, так что спутать с чем-то другим просто не мог. А значит, кто-то рядом с дверью стоял, и выйти «тихо» к него все равно не получилось бы. Придется выходить «громко».

Вдох-выдох, вдох-выдох. Виктор со всей силы толкнул входную дверь и еще до выхода на улицу начал кричать.

— Какого хера вы тут стоите, курите⁈ Вас что сюда для этого поставили? — У любого служилого человека со временем вырабатывается рефлекс. Если на него кто-то кричит, вероятно право у него такое есть, а, значит, нужно прикинутся дебилом и максимально не отсвечивать, пока вспышка начальственного гнева не закончится. Именно на этот эффект Найден и рассчитывал. — Я вас спрашиваю, какого хрена.

Виктор показался из-за двери — в нескольких шагах в стороне стояла еще пара мужчин в голубых мундирах в — держа правую руку с зажатым барабаннком немного сзади, чтобы ее видно не было в первое мгновение.

Когнитивный диссонанс — начальственный крик явно не соответствовал залитому кровью гражданскому смокингу, да и лицом Виктор вряд ли походил на командира этих бойцов — дал бывшему принцу пару лишних мгновений, которые были потрачены с пользой.

На этот раз Найден не стал ввязываться в рукопашную, на это уже не было сил ни моральных, ни физических, да и рана на плече продолжала кровоточить, совсем не добавляя мужчине бодрости.

— Какого… — Успел произнести один из синемундирников, прежде чем Виктор начал стрелять.

— Бах-бах, бах-бах, — на открытом пространстве выстрелы показались куда как более тихими нежели в помещении. Правда и патрон был послабее, но на такой дистанции это не имело никакого значения.

В последний момент Найднен все же сделал усилие над собой и выстрелил не в центр мишени, как учили, а по ногам стоящих перед ним мужчин. Если повезет, и маленькие пули не задели крупных сосудов — выживут без особого ущерба для здоровья.

— А ну лежать! Руки, покажите мне ладони, — Виктор пнул одного из повалившихся безопасников куда-то по ребрам, а потом быстро достал из их поясных кобур штатные барабаники. — Хреново знаете устав, придурки. Не нужно курить и трындеть на посту.

На этой мажорной ноте бывший принц оставил валяющихся на брусчатке синемундирников и бросился в сторону расположенного через дорогу парка. Нырнул в темноту — благо традицию «закрывать» ворота парков по ночам отменил еще предыдущий король, — выбросил под ближайший куст затрофееные минутой ранее стволы и тихо матерясь под нос от дергающей плечо боли торопливо двинул по петляющей через зеленую зону дорожке.

Еще через пять минут он вынырнул с другой стороны парка и сходу залез в стоящий у обочины паромобиль.

— Не без приключений? — Зайвен с тревогой окинул взглядом залитый кровью смокинг Виктора. Ничего не говоря, он достал из бардачка пакет с медицинскими принадлежностями и начал бинтовать ближайшее к нему плечо. Чикнул ножницами плотную материю, сбрызнул рану спиртом и в несколько движений наложил давящую повязку. Четкость движений толстяка выдавала в нем опытного человека, уж точно это была не первая перевязка в его жизни. — Терпи, сейчас закончу. Чего лыбишься?

Судя по обеспокоенному голосу Зайвена, он всерьёз озаботился, не поехал ли товарищ головой — Найден не смотря на довольно болезненную процедуру сидел и довольно улыбался, что со стороны выглядело достаточно странно. И это еще мягко сказано.

— Нормально все, — мотнул головой Виктор. — Бывшую встретил. Попортил ей немного личико, подсадной шалавой на службе безопасников она теперь точно работать не сможет. Тяжело это со сломанной челюстью и без половины зубов.

— Злой ты, — ухмыльнулся Зайвен. — Нужно уметь прощать своих врагов.

— Кто бы говорил, — в тон толстяку откликнулся бывший принц. — И скольких врагов ты простил в своей жизни?

— Всех. Как только закопаю, так сразу чувствую, что камень обиды с души сваливается — прощение пришло.

— Я так и понял.

— Куда едем? — В этот момент по ушам чувствительно ударило ударной волной, мгновением ранее небо на короткий миг осветила яркая вспышка, а из-за ближайших домов вверх начал подниматься приличных размеров огненный гриб. Вслед за взрывом с той же стороны пришли звуки заполошной стрельбы. — Дай угадаю, с той стороны алеманское посольство?

— К сожалению, да, — скривился Найден, видимо Екатерина не успела. Что бы там она не хотела успеть.

— И что будем делать?

— Пока не знаю…

Глава 23

Герой много теряет и ничего не приобретает

— Ну, ехать к посольству вероятно смысла нет… — Аккуратно протянул Зайвен, одновременно поглядывая краем глаза на реакцию своего товарища и нанимателя. Толстяк отлично знал Найдена и понимал, что того иногда заносит.

— Пожалуй, что и нет, — согласился бывший принц. Он сейчас сидел и мысленно ругал себя за задержку в танцевальном зале. Вместо развлечений он мог бы посвятить время изучению бумаг, полученных от Альберта, возможно тогда сейчас он бы знал, что делать. — В любом случае с улиц сейчас нужно убираться. Кто бы не организовал налет на алеманское посольство, Максим все равно будет вынужден перекрывать город и выводить на улицы войска. Просто чтобы сбить накал истерии. Хорошо бы в этот момент оказаться в безопасном месте.

О том, что само нападение на посольство являлось более чем существенным поводом для объявления войны, Виктор старался не думать. От него сейчас там ничего не зависело, а значит и мозг сушить смысла не было.

— Вот и ладненько, — кивнул толстяк, поддал топлива в топку, аккуратно тронулся, доехал до перекрестка, развернулся на сто восемьдесят градусов и спокойно влился в не слишком густой поток паромобилей.

Естественно, перед тем, как отправляться на маскарад, Найден позаботился и о «запасных позициях». В разных частях города были арендованы сразу две квартиры на несуществующие имена. Вернее, имена вполне существовали, и даже на них имелись подлинные документы, вот только сами их владельцы давно уже почивали на том свете, благо трупов разных бомжей, бродяг, пьяниц и мелких уголовников за десять лет работы в полиции Виктор перевидал огромное множество. Отложить себе в тайничок несколько комплектов документов — вполне настоящих, не подкопаешься — чьи хозяева уже никогда нигде не засветятся, было делом техники. Ну и разумной предусмотрительности, конечно.

Так вот в сторону одной из таких квартир они сейчас и ехали.

Город вокруг меж тем явственно погружался в панику. Жители Александрии к взрывам и стрельбе были непривычны, последний всплеск активности любителей покидаться бомбами на улицах закончился еще при предыдущем монархе, который всяких доморощенных революционеров на дух не переносил — особенно тех, кто, декларируя прекрасные и светлые цели, деньги на борьбу получал из-за рубежа — и не стеснялся применять к ним методы ответного террора. Тогда, после нескольких громких покушений на королевских чиновников высокого ранга, большую часть революционеров просто зачистили физически, не заморачиваясь никакими уголовно-процессуальными нормами, и, надо признать, остальными намек понят был прекрасно.

Теперь же столичные обыватели вышедшие на улицы города для традиционного пятничного вечернего променада явно не знали куда деваться. Кто-то бежал по улице, кто-то пытался поймать извозчика, откуда-то были слышны женские крики и почему-то детский плач. Хотя, вроде бы, не по времени детям на улице находиться…

Казалось бы, только что пустая улица, ведущая от центра столицы к ее восточной окраине, как-то на глазах загрузилась транспортными средства паникующих обывателей и практически встала. Собственно пробки для Александрии не были чем-то совсем уж необычным, город старый, улицы не слишком широкие, количество паромобилей при этом год от года увеличивалось… Но ведь не после же полуночи?

— Быстро отреагировали, — вскоре причина задержки стала понятна. На очередном перекрестке движение для простых граждан оказалось перекрыто военными. Высокий боец в малиновом берете и с винтовкой в руках перенаправлял все паромобили и конные экипажи в один из боковых проездов. В это же время по перпендикулярной улице бесконечной колонной шли в сторону центра пехотные колонны.

— Ну да, — согласился Виктор. — И обрати внимание на полковую принадлежность. Четвертый гвардейский. Любимый полк Максима. Не просто так именно они в центр города спешат.

— И чем эти с малиновыми беретами отличаются от остальных? — Нахождение рядом с большим количеством хорошо вооруженных гвардейцев явно нервировало Зайвена. Он этого даже не пытался скрывать.

— Всего в Александрии расквартированы четыре гвардейских полка. 1-ый гвардейский Александрийский стрелковый; 2-ой гвардейский кирасирский; 3-ий гвардейский воздушно-кавалерийский… Ну и вот 4-ый, максимовцы, — мини лекция по подковерным нюансам функционирования королевской гвардии немного отвлекла Виктора от собственных переживаний. Тем более что поводов для переживания было предостаточно — на блокпосту не просто заворачивали транспорт, но еще и осматривали его. Не слишком придирчиво, судя по всему, но в их ситуации даже беглый взгляд легко мог принести огромное количество проблем. — 1-ый Александрийский — самый старый, первый гвардейский, ему двести лет уже почти. Там любят служить отпрыски самых именитых фамилий и Максима при этом не шибко уважают. Это мягко сказано еще.

— Ммм… — паромобиль подвинулся вперед еще на несколько метров и опять встал. До блокпоста оставалось полтора десятка транспортных средств, было видно, что толстяк бы предпочел сейчас развернуться и попытаться объехать пост по дуге, но здравый смысл подсказывал ему, что делать этого не стоит.

— 2-ой Кирасирский полк он хоть и называется так, но фактически он уже бронеходный. Там велико влияние принца Альберта. Дядя служил в этом полку по молодости, до того как уйти во флотскую контрразведку, и сохранил до сих пор часть связей. Ну и просто технически сложный род войск, они в политику всегда лезли неохотно, — не скрывая напряженности в голосе продолжил рассказывать Найден. — 3 водушно-калерийский — совсем бесшабашные парни. Их полсотни лет назад к гвардии причислили за дело во время войны с Хусарским каганатом. Они тогда в тыл отступающим войскам кагана высадились с пузырей. С боем взяли мост через Борисфен и держали его четверо суток до прихода своих. От двух тысяч бывших кавалеристов, пересаженных с коней на пузыри, на своих ногах осталось полторы сотни человек. Всех выживших потом орденами наградили, единственный такой случай в истории Поруссии. В этом полку к Максиму относятся ровно, хоть и без особого восторга. А вот 4-ый…

Именно благодаря поддержке этого полка, тогда еще просто пехотного, не гвардейского нынешний монарх смог пятнадцать лет назад взять власть в свои руки. Когда всем казалось, что эпоха дворцовых переворотов осталась в далеком прошлом, когда на предложение выйти на площадь в гвардейских казармах только покрутили пальцем у виска, нашелся все-таки один полковник, поставивший всю свою карьеру и даже жизнь на «зеро». И сорвавший в итоге куш. Сейчас этот полковник стоит во главе службы безопасности, и нет у его величества пса вернее, чем граф Белоф.

— Все это без сомнения очень интересно, — пожал плечами Зайвен, — но что мы будем делать здесь и сейчас? Может тебе стоит выйти и пройтись пешком? Все-таки отдельный человек идущий по улице привлекает к себе внимания куда меньше… А я как-нибудь проеду.

— Не суетись, — мотнул головой Найден. — Там третий батальон идет, видишь большие синие блямбы на беретах. До этого шел третий второй с желтыми блямбами. В полку всего три батальона, так что скорее всего, они проскочат перекресток раньше, чем до нас дойдет очередь…

— А если… — Что будет, если блокпост после прохождения гвардейского полка не снимут, узнать мужчинам не довелось. У кого-то другого нервы не выдержали раньше. Видимо, не только Найден в этот вечер не хотел пересекаться с королевскими гвардейцами.

У стоящего впереди них метрах в пятнадцати паромобиля одновременно открылись все четыре двери и наружу выскочило несколько мужчин в рабочих кожаных куртках и с шарфами, закрывающими лица. Без всякого промедления эти пятеро начали стрелять в сторону военных, одновременно разбегаясь в разные стороны.

— Бах! Бах! Бах! — Судя по плотности огня, каждый из неизвестных был вооружен как минимум двумя барабанниками, и патроны они при этом совсем не экономили.

Стоящий поперек дороги гвардеец с винтовкой в первый же момент поймал сразу несколько пуль и поломанной куклой повалился на брусчатку. В кого были направлены остальные выстрелы неизвестных бандитов, Найдену видно не было. Да и не так важно. Важно было то, что проходящий через перекресток гвардейский батальон — не весь вероятно, все же полутысяче человек на тесном пересечении улиц было бы просто негде развернуться, но пара взводов точно — принялся, недолго думая, палить в ответ.

— Ах ты ж сука! Валим! — Посреди лобового стекла неожиданно возникло отвесите от пули, брызнув внутрь салона мелкими осколками. Покрывшееся мелкой паутиной трещин стекло полностью лишило мужчин обзора, но в принципе им уже и не сильно хотелось смотреть на то, что происходит снаружи. — А то нас тут сейчас просто заодно перестреляют.

Виктор чисто на рефлексах открыл дверь и просто вывалился на тротуар в надежде, что ряд стоящих впереди машин прикроет его от огня гвардейцев. Военным нападение явно не понравилось, и разбираться кто тут хороший, а кто плохой солдаты, как водится не торопились, вместо этого паля из винтовок по всему, что шевелится, на все деньги.

Во всю кричали женщины, бахали выстрелы, звенело разлетающееся стекло. Кто-то в стороне орал что его подстрелили и истошно — переходя на визг — требовал помощи.

Бывший принц хотел было рвануть через тротуар к ряду стоящих всего в нескольких метрах домов, где можно было бы укрыться от выстрелов, но тут же передумал — буквально рядом с ним на землю упал какой-то безвестный горожанин с простреленной головой. Тяжелая винтовочная пуля буквально оторвала ему ползатылка, и теперь по грязному тротуарному камню быстро начала расплываться кровавая лужа. В такой ситуации разыгрывать из себя поднятую легавой куропатку бывшему принцу совсем не хотелось.

Вместо рывка Виктор, наоборот, распластался по земле и крутанувшись через бок — раненное плечо отозвалось застилающей глаза вспышкой били — закатился в щель между бордюрным камнем и днищем их паромобиля. Не самое надежное укрытие, но другого просто не было.

С трудом повернув голову налево Найден попытался посмотреть в просвет под транспортом на другую сторону улицы. Где-то там должен был быть Зайвен и, учитывая заметно большее расстояния до домов на противоположной стороне простреливаемой улицы, добраться туда толстяку было еще сложнее чем бывшему принцу. Разглядеть, однако ничего не удалось — городские власти экономили и после полуночи гасили большую часть газовых фонарей отставляя только каждый примерно пятый. Только что бы поздние прохожие ноги себе не ломали.

— Прекратить стрельбу! Прекратить я сказал! — Перекрывая сумасшедшую какофонию звуков послышался командный голос кого-то из офицеров. Ну или унтеров, не так уж важно на самом деле. Так или иначе, можно было возблагодарить всех богов, что среди солдат наконец нашелся какой-то командир понимающий, что эту вакханалию нужно прекращать. В любом случае бандиты уже либо погибли, либо сбежали — тягаться в огневой моще со стрелковым взводом дураков вряд ли нашлось очень много.

— Бах… Бах… — Выстрелы начали утихать и наконец совсем прекратились, судя по командирским крикам и угрозе сгноить кого-то на каторге, не обошлось без рукоприкладства. Все же в нормальной обстановке гвардейские офицеры традиционно даже с рядовыми стараются обращаться вежливо, как бы отделяя себя таким образом от серой армейской массы, где это самое рукоприкладство было делом в общем-то обычным.

Тут же явно кто-то уже понял в какую жопу они встряли — убийство на ровном месте десятка горожан полковому начальству могут и не простить — и принялся наводить порядок среди подчиненных.

Почувствовав, что самое страшное уже миновало, Найден выбрался из своего укрытия, сорвал с левой руки окровавленную повязку — не приятно, но светить в такой момент бинтами очень не хотелось, — и принялся осматриваться. В поле зрения бывшего принца лежало сразу несколько человеческих тел: кроме того самого горожанина с простреленной головой, чуть поодаль валялся один из начавших перестрелку бандитов, рядом с ним — демоны его знают как она там оказалась — лежало тело женщины в светлом вечернем платье. Чуть дальше гвардейцы толпились над кем-то из подстреленных сослуживцев, а посреди улицы на заляпанной маслом и конскими приветами брусчатке лежало тело Зайвена.

Виктор очень аккуратно, стараясь не делать резких движений приблизился к толстяку — тому явно уже не куда было торопиться. Зайвен лежал лицом вниз и ран его видно не было, однако судя по луже крови, всего за минуту — вся перестрелка на самом деле уложилась в несколько десятков секунд, хоть и показалась Найдену очень-очень долгой по субъективному времени — вытекшей из товарища, помогать тут уже было не кому. Тем не менее Виктор подошел, присел на корточки и пощупал шею толстяка на предмет пульса — его ожидаемо не было.

Найден с усилием перевернул тело на спину. Два пулевых отверстия — в живот и в грудь, без шансов. Украдкой оглянувшись, Виктор убедился, что людям вокруг не до него после чего быстро охлопал толстяка по карманам. Документы, ключи от съемной квартиры. Деньги и барабанник оставил на месте, они бывшему принцу были без надобности, а вот чтобы труп Зайвена подольше оставался неопознанным — это было бы полезно. Впрочем, судя по происходящему в городе, такими темпами скоро незначительная фигура Найдена вообще перестанет кого-то интересовать.

— «Эк тебя угораздило-то», — мысленно обратился Виктор к трупу товарища. — «Из таких переделок выбирался… А тут на ровном месте, дурную пулю поймать, как же так?»

Они с Зайвеном не были большими друзьями, Петер был слишком специфическим человеком, который при необходимости перехватит тебе глотку и не поморщится. И никакие предыдущие привязанности его не остановят в этом деле. Дружить с такими людьми сложно. Но, с другой стороны, они больше пяти лет работали бок о бок, пару раз прикрывали друг друга в перестрелках, не раз выпивали вместе. Как не крути, все это чего-то да значит.

— Господин? — Найдена кто-то тронул за плечо, отчего мужчина дернулся и упал пятой точкой на мостовую. Не сильно больно, но и приятного мало. Правда испачкать одежду еще сильнее он все равно уже был не способен. — Вы ранены? Нужна помощь?

— Царапина, — Виктор мотнул головой и поднялся на ноги оперевшись на поданную ему руку, — ничего серьезного, помогите сначала тем, кому нужнее.

— А ваш товарищ? — Гвардеец с сержантскими знаками различия указал на тело Зайвена.

— Ему помощь уже не нужна, — отрицательно покачал головой бывший принц.

— Понятно, — без особого сожаления в голосе ответил безымянный сержант. — Не уходите никуда, пожалуйста, дождитесь полиции, вероятно они захотят вас опросить, да и…

Зачем еще он мог понадобиться полиции, бывший принц знал куда лучше самого сержанта, поэтому не смотря на свое недвусмысленное согласие оставаться на месте, делать этого конечно же не собирался. Вместо этого он сначала отошел на другую сторону — чуть в сторону от основной массы людей — улицы, и присел на ступеньки крыльца ближайшего дома. Убедившись, что этот маневр не привлек ничье внимание, Виктор поднялся и осторожно нырнул в темный проход между двумя домами. Тут было грязно, воняло мочой и приходилось идти вперед буквально на ощупь, однако других путей для эвакуации просто не нашлось. Споткнулся обо что-то, напугал пару милующихся кошек, с возмущенным мявком прыснувших из-под ног в разные стороны, и наконец — в конце прохода пришлось перелезть через невысокий заборчик — выбрался на параллельную улицу.

Тут было пусто. Близкая стрельба распугала всех обывателей, казалось, даже окна домов не горели, потому что хозяева постарались максимально плотно «прикинуться ветошью» и не отсвечивать. Впрочем, конкретно Найдена такая ситуация устраивала — он огляделся и не торопясь, стараясь держаться подальше от работающих газовых фонарей, перетекая из тени в тень, двинул в нужном ему направлении. До арендованной посуточно квартиры добрался — предпочитая всякие проулки и боковые проезды и стараясь не выходить на широкие радиальные улицы — уже когда небо на востоке начало светать. Скинул одежду, принял душ, уже более-менее основательно перевязал попорченное пулей плечо и завалился спать.

Глава 24

Главный герой пытается зализывать раны а мир вокруг катится к демонам

Спал Найден плохо. Снилось ему странное, он куда-то бежал, кто-то стрелял, вокруг происходило что-то совсем дикое и непонятное. Пару раз подсознание пыталось свернуть на уже привычный сюжет с четвертованием, однако мозг для столь структурированного сюжета сна был слишком уставшим, и почти сразу вновь слетал в какую-то дичь.

Еще и кровать на съемной квартире оказалась на редкость неудобной. Продавленный по центру матрас, какие-то бугры по краям. Хорошо хоть постельное белье чистым оказалось.

Так или иначе проснулся Виктор совершенно разбитым. Болела спина, в голову как будто ваты набили, саднили сбитые во время ползания по брусчатке колени и ладони. В момент перестрелки он этого не заметил, не до того было, а теперь вот организм напомнил. И конечно при каждом движении простреливало порванное прошлым вечером плечо. Настоящий флешь-рояль из болячек.

Проснулся бывший принц от того, что кто-то стучал во входную дверь. Еще не полностью проснувшись, не ощущая границу сна и яви, Виктор буквально скатился с кровати, ухватил оставленный на прикроватной тумбочке барабаник и приготовился отстреливаться… А потом наконец проснулся полностью. И понял, что он все так же в квартире один, и никто его «штурмовать» в общем-то не собирается. Снял с взвода курок, отложил оружие в сторону, сделал несколько глубоких вздохов и с кряхтением поднялся на ноги.

— Слишком много приключений на меня одного, — пробормотал бывший принц и неторопливо похромал в сторону входной двери. Нужно же было посмотреть, кто там стучался.

Быстрый взгляд в дверной глазок — никого нет. Найден было уже подумал, что стук в дверь ему приснился, но все же решил выглянуть наружу. На лестничной площадке никого не оказалось, только под дверью лежал свернутый в трубочку свежий номер газеты. Судя по всему — «Александрийских вестей».

Виктор пожал плечами — видимо, хозяин квартиры придерживался правых взглядов, удивить кого-то в нынешние времена подобным было сложно — подобрал свежую прессу и вернулся в квартиру.

Поставил чайник, умылся. С тихими матами поменял повязку на плече — бинт за ночь присох к ране и просто так отдираться не хотел. Налил чай, развернул газету — что там пишут в прессе по поводу вчерашних событий в столице.

«Александрийские ведомости» на сей раз были достаточно осторожны в высказываниях. Газетчики сообщали только о том, что на алеманское посольство было совершено нападение неизвестным вооруженным отрядом. Что по их данным здание посольства пострадало от взрыва, припаркованного рядом и набитого доверху взрывчаткой паромобиля. Кроме того, сообщалось о нескольких перестрелках без уточнения кто с кем перестреливался, сколько людей погибло и чем все это закончилось. Только упоминалось, что в морг доставили несколько десятков тел и просили столичных жителей помочь с опознанием некоторых их них. Звучало это не слишком весело. Можно даже сказать — тревожно.

Впрочем, спасибо и на том — странно было бы ждать от утренней газеты, набор и печать которой осуществлялся еще ночью, каких-то слишком уж уникальных подробностей. Вряд ли даже самый пронырливый писака успел бы что-то толковое разузнать за пару имевшихся до сдачи номера часов.

Допил чай — бросил в взгляд на часы, стрелки показывали половину десятого — сполоснул кружку. Пошел в спальню, поднял брошенный предыдущей ночью прямо на пол смокинг — ему такие мелочи навредить уже все равно не могли, — достал из внутреннего кармана переданный дядей Альбертом конверт.

Вернулся на кухню, бросил его на стол. Достал из портсигара папиросу, подкурил, затянулся. Еще раз поставил чайник на плиту. Что-то внутри Найдена подсказывало, что ничего хорошего в переданных бумагах его не ждет. Только очередная пачка геморроя.

Мелькнула малодушная мысль просто сжечь бумаги и сбежать ко всем демонам. Куда-нибудь за океан, в колонии туда, где его никто никогда не найдет. Благо в творящейся прямо сейчас неразберихе сделать это будет не так сложно.

Засвистел чайник, выдёргивая мужчину из омута тяжелых мыслей. Найден налил в кружку с заваркой кипятка и, подвинув немного колченогий — ох уж эти съемные квартиры — табурет, сел к столу.

Вздохнул, разорвал конверт, взял лежащий на вершине стопки одиночный лист бумаги. Это оказалась короткая записка от Альберта, в которой он пояснял, что именно находилось в конверте.

— «Вероятно я должен был сообщить тебе раньше…» — Найден быстро пробежал глазами по тексту, где Альберт вкратце пересказывал уже известную ему историю рокового завещания предыдущего монарха. — «Если это письмо попало к тебе, то вероятно меня уже нет в живых. Мой вариант завещания лежит в тайнике, ниже я приложу инструкции, как его забрать. Однако, есть вероятность, что Максим доберется до него первым, а может уже добрался, с ним я даже вероятность пыток не исключаю. Поэтому возможно тебе пригодятся контакты генерала Розена, у которого третий экземпляр завещания. Возможно, к тебе, как главному пострадавшему от свершившегося тогда предательства, он будет более благорасположен».

Дальше шли отдельным пакетом способы связи с личными агентами Альберта, инструкции по лучшему их применению, списки «сочувствующих» в Парламенте и органах центральной власти. Весьма обширные списки, вероятно, служба безопасности многое бы отдала за обладание данной пачкой документов. Плюс номера и пароли от тайных обезличенных счетов в банках Поруссии и соседних стран континента. Контрразведчик основательно подготовился к своей смерти, постаравшись сделать так, чтобы его дело было продолжено, а зависящие от него люди смогли как-то жить дальше.

Найден затушил в пепельнице папиросу, подкурил следующую. В голове шумело от обилия информации и одновременно от ее нехватки. Нужно было срочно связаться с кем-то, кто мог прояснить ситуацию со вчерашним нападением и дальнейшими политическими последствиями этого события.

Достал лист бумаги и писчий прибор, подумал немного и набросал не слишком длинное письмо генералу Розену. Предложил пустить завещание «в дело» ну или в крайнем случае — выкупить документ. Поставил подпись: Виктор Найден (бывш. принц Виктор Грифич). Давненько он уже не подписывался старым именем, однако имелись у мужчины определённые сомнения, что отставной генерал спустя пятнадцать лет сможет вспомнить подаренную Виктору от королевских щедрот новую фамилию.

Вообще-то были определенные сомнения в том, что в условиях надвигающейся войны, письмо сможет достичь своего адресата. С другой стороны, пока военную цензуру еще не вводили, за сохранность написанного можно было не слишком волноваться. Королевская почта была одним из немногих государственных учреждений, к которому в массе своей вопросов ни у кого не возникало. Великое множество почтовых отправлений — каждый из примерно сорока миллионов жителей Поруссии в среднем отправлял по 2–3 письма в неделю, плюс всякая коммерческая и государственная переписка, которая это число легко умножала на два — достаточно шустро передвигалась по стране и находила своего получателя не позже четырех-пяти дней с момента отправки. Например, в Александрии — столица, конечно, всегда была таким себе государством в государстве, но все же — почту разносили шесть раз в день. По городу письмо доходило вообще за сутки. Если повезет конечно.

Сложил письмо в конверт, указав произвольный обратный адрес и выдуманную фамилию. А в строку «получатель» вписал правильный адрес и слегка подкорректированное имя: «мадам Рузен». В таком деле все же лучше перебдеть. Найден не слишком хорошо разбирался во всей этой шпионской кухне, но точно знал, что на почте есть свой «стоп-лист» имен и фамилий, которые автоматически перенаправляли письма службе безопасности. Работало оно опять же зачастую через пень-колоду, попробуй вылови одно из нескольких десятков нужных имен, когда через тебя ежедневно проходят сотни тысяч писем. С другой стороны, разумную предосторожность никто не отменял.

Принялся составлять послание Екатерине с просьбой прояснить ситуацию, сложившуюся после минувшей ночи во властных эмпиреях — благо контакты для связи были получены прошлым вечером — когда в дверь опять постучали.

— Свои шеф, — не дожидаясь вопроса «кто там», гость продублировал стук голосом.

Щелкнул замок — на пороге стоял высокий мужчина лет тридцати с худым, вытянутым, немного лошадиным лицом. Клетчатый костюм-тройка, кепка той же расцветки, в руках кожаный чемоданчик. На первый взгляд — типичный приказчик из тех, что уже сделали первый шаг к собственному делу. Или не слишком преуспевающий доктор частной практики, в пользу последнего говорили круглые сползшие на самый кончик носа очки. Одет скорее добротно, чем дорого и со вкусом — полиция в десяти случаях из десяти просто пройдет мимо, не обратив внимания.

— Заходи, Мишель, — мотнул головой Найден, пропуская гостя мимо себя. — Чай будешь?

— Не откажусь, с самого утра на ногах, во рту ни крошки, — длинный поставил чемоданчик на пол прошел в кухню. — А где Зайвен? Уже умотал куда-то что ли?

— Петеру не повезло предыдущим вечером. Поймал пулю, — покачал головой Виктор и вкратце пересказал собеседнику историю их вчерашних приключений.

— Вот это да… — Худощавый мужчина с совершенно неподходящим его внешности именем осенил себя круговым знамением. — Пусть его душа будет покойна в божественных чертогах.

— Ну да, — хмыкнул Найден. — На Зайвене столько смертей висит, что, боюсь, не видать ему божественных чертогов как своих ушей. Тебе, кстати, тоже. Да и мне, пожалуй.

— Не говори так, шеф, — Мишель покачал головой, — небеса милостивы, они примут всех.

— Ну да, ну да, — как в человеке может сочетаться полнейшая отгороженность и презрение к человеческой жизни с редкостной в эти времена набожностью, Виктор понять никогда не мог. Впрочем, и лезть в дебри чужой души он не собирался, достаточно было того, что Мишель был верным и исполнительным «работником», все остальное было уже не так важно. — Впрочем не важно… Одежду принес?

— Внизу в багажнике.

— Что в городе говорят? Насчет последних событий?

— Не ф куфсе, феф, — длинный сделал глоток чая и обжегшись кипятком смешно высунул язык наружу. — Но тревожно. Куча патрулей, подземка закрыта, конка не работает. Большая часть магазинов и лавок не открылись с утра. На улицах людей почти нет. Даже извозчиков.

— Хреново, видимо придется пару дней посидеть тихо, не высовываясь, — Найден достаточно спокойно относился к риску как к таковому, но и подставляться без всякой пользы тоже желания особо не было. — Что с «Ключом»? Выяснил что-то?

— Да, шеф. Вчера весь день наводил справки. Небольшая контора, полтора десятка человек всего в штате. Мутная донельзя.

— Чем именно мутная, давай подробнее, чего я из тебя каждое слово клещами тянуть должен?

— Да доход там идет всего с пары договоров. Охрана складов в южном конце, я глянул, минимум втрое завышена цена. Да и зачем целых пятнадцать человек для этого не понятно совершенно, — Мишель задумался на несколько секунд и добавил, — вернее, наоборот — понятно. На балансе «Ключа» три паромобиля и два пулемета, представляешь, шеф. Я бы посмотрел на лицо регистратора, когда ему притащили оформлять разрешение на тяжелое оружие. С контрактом на охрану объекта в центре столицы.

— Тысяч десять такая справка встала бы не меньше. Впрочем, если ее сам комиссар делал, может и дешевле.

— Вот и я так подумал, — согласился длинный.

— Съезди к ним, представься клиентом, поразнюхивай там, только осторожно, не хватало, чтобы еще и тебя по глупости пристрелили, я вообще тогда без людей останусь.

— Обижаешь, шеф, — нахмурился Мишель. — Мы с пониманием, не первый раз же.

— Вот поэтому и предупреждаю, что не первый, — Найден встал и выплеснул из чашки остатки чая в раковину. В парте «тонкий и толстый» к сожалению именно Зайвен был поумнее и посообразительнее, его высокий напарник обладал куда менее живым умом, доверять Мишелю какие-то сложные задачи было как минимум опрометчиво. С другой стороны, и вариантов теперь в общем-то не осталось. В отличии от того же покойного комиссара, Виктор мог позволить себе всего двух «миньонов». На большее у него просто не хватило бы ни денег, ни возможностей прикрытия. — Попробуй понять, что у них там происходит после смерти Горда. Они по идее должны быть уже в панике, но не настолько, чтобы начать разбегаться. Прдложи, кто там у них главный теперь, встретиться со мной, попробуем их перекупить.

Благо денег, если считать Альбертовы счета, теперь у бывшего принца было более чем достаточно, в конце концов, когда их тратить если не сейчас.

— Сделаю в лучшем виде, шеф, — кивнул Мишель, вызвав у Найдена только тяжелый вздох.

— Хорошо, тогда вот, отправишь письма по адресатам, — бывший принц задумался на секунду и добавил. — Не забудь одежду поднять, а то я после вчерашнего в одном исподнем остался. Впрочем, вероятно в ближайшие пару дней из квартиры мне все равно выйти не светит…

А события меж тем понеслись буквально вскачь. Уже на следующий день король распустил парламент, обвинив депутатов в том, что они работают на потенциального врага. При этом половина депутатов распускаться не пожелала и устроила чрезвычайное собрание «избранных народом» представителей с одним только вопросом на повестке дня — упразднение монархии и провозглашение республики.

Это было уже чересчур даже для сумасшедшей Порусской внутренней политики, а сам монарх и вовсе отреагировал максимально нервно. Не вступая в дальнейшие прения, он просто привел под стены здания Парламента гвардию и тупо арестовал всех находившихся в этот момент там депутатов. Не много не мало — две сотни человек.

Не то чтобы в этом была реальная необходимость, кворум «народные избранники» все равно бы не собрали, однако и понять короля было можно — ситуация совсем не располагала к какому-то поиску «мягких» выходов.

Если Максим думал, что арест парламентариев успокоит столицу, то жестко просчитался. В первый день третьего весеннего месяца травеня, не смотря на введенное в Александрии чрезвычайное — а фактически военное — положение на улицы вышли рабочие многочисленных столичных заводов. Что забавно, учитывая отсутствие левых партий в парламенте страны. Армейцы стрелять по гражданским на этот раз отказались, прекрасно помнили, чем закончился подобный эпизод во время революционных сентябрьских событий десятилетней давности. Тогда выступление протестующих утопили в крови, но счастья отдавшим злополучный приказ офицерам это не принесло — их просто затравили, выставив настоящими чудовищами-людоедами. На сколько Виктор знал, большая часть участвующих в тех событиях офицеров ушли со службы, несколько человек вынуждены были уехать из страны, а пара — и вовсе покончила жизнь самоубийством. Повторять их путь теперь желающих просто не нашлось.

Вслед за рабочими на улицы вышли студенты, эти уже были настроены совсем не так мирно, в полицию полетели первые камни, начали биться витрины и поджигаться неудачно оставленные на улицах паромобили. Пролилась и первая кровь…

А на четвертый день произошло событие и вовсе разделившее всю современную политическую историю Поруссии на «до» и «после». Алеманское правительство и лично король Генрих XII выкатили восточному соседу претензию по поводу недавнего нападения на посольство этой страны. Там вспоминались многие взаимные обиды, а также ранее имевшие место «инциденты» и указывалось, что чаша терпения Мюниха теперь уже окончательно переполнилась. Алеманцы требовали открытого расследования нападения, допуска их представителей, в дальнейшем выдачи виноватых для суда в Алемании и главное… Публичных извинений Максима IX.

Это был еще не ультиматум, но порохом запахло совершенно отчетливо.

Глава 25

Герои сначала долго разговаривают а потом принимают решение

— Он решил объявить мобилизацию, — в голосе принцессы Екатерины было слышно неподдельное возмущение. — Представляешь? Мобилизацию.

Возмущение женщины было в целом понятно. В подобной ситуации объявление мобилизации фактически равнялось объявлению войны. Пока, не смотря на всю тревожность ситуации, начало большой континентальной бойни еще не было предопределено, когда же первые граждане начнут прибывать на сборные пункты и потом отправляться в разворачиваемые «по-боевому» дивизии, выскочить из спирали эскалации будет уже гораздо сложнее. Вероятно, просто невозможно.

— Решил? — Найден последние несколько дней, проведенных им на «самоизоляции», жестко страдал от нехватки информации. И даже скупаемые массово Мишелем газеты не позволяли составить себе цельной картины о происходящем. Пресса вообще как-то очень обтекаемо писала о текущем политическом кризисе, без острых выпадов в какую-то из сторон. Разве что по поводу отрицательного влияния извне все были солидарны, опять же расходясь во мнении чьи именно действия считать отрицательными. Выбор тут был необычайно широк.

Виктор подозревал, что среди столичных главных редакторов была людьми Белофа проведена плотная разъяснительная работа, после чего те резко поумерили свой антимонархический пыл. Убеждения убеждениями, а здоровье оно только одно человеку на жизнь дается.

— Убедили обойтись для начала скрытым ограниченным призывом… Резервистов какой-то там самой первой очереди, я, ты знаешь, не слишком разбираюсь во всей этой военной кухне, — пожала плечами принцесса, затянулась папиросой и с непривычки закашлялась. — Не курила уже десять лет. Последний раз тогда в сентябре… Дала себе зарок, что, если нас всех не попятят из страны, — брошу курить. Долго держалась…

— Понятно, артиллеристы, экипажи пузырей, расчёты коллективного оружия, офицеры, солдаты, уволенные в запас за последний год… Кажется никого не забыл. Еще должны были отменить увольнения для текущего призыва, впрочем, это не важно, — Виктор покачал головой. — Даже такие «скрытые» приготовления действительно скрыть практически невозможно. Это война.

— Пока генералы из Главного штаба успешно саботируют данное решение, — Екатерина первый раз за встречу улыбнулась уголками рта. — У нас официально мобилизация, в случае ее объявления, заканчивается за сорок пять дней. Реально, на сколько я знаю, Главный штаб рассчитывает закончить ее на дюжину дней быстрее, благодаря развитию железных дорог и пузырных перевозок в последние десять лет. Мне пообещали, что не будут предпринимать никаких шагов еще шесть дней, дольше оттягивать выполнение королевского приказа будет уже просто невозможно.

Найден еще раз мысленно подивился обилием связей «всего лишь» принцессы Екатерины. С другой стороны логично: официальный наследник — пока во всяком случае — никаких лидерских талантов не показывает, их сын Кароль все же еще слишком молод. Кто-то должен же был стать точкой кристаллизации всех недовольных сановников и придворных. Был еще Альберт, но он всегда умудрялся держаться в тени в политических делах королевства, что с одной стороны было как минимум разумно, а с другой — на практике ему совсем не помогло.

— И что ты предлагаешь? — Виктор обвел руками место их встречи: сомнительный полузаброшенный склад, чьим главным достоинством было нахождение за стенкой большого галантерейного магазина и дорогого ателье, которые принцесса могла невозбранно посещать в любое время без привлечения к этим поездкам дополнительного внимания. О том, как он сам добирался сюда по перекрытой патрулями столице, бывший принц вообще предпочел бы умолчать. Ему еще предстояла такая же веселая дорога обратно. — Как видишь, мои возможности ограничены. Мы не в гвардейском собрании встретились, среди офицеров-заговорщиков, чтобы прямо сейчас идти брать дворец на штык.

— Это я вижу, — Екатерина совершенно по-босяцки забычковала остатки папиросы об пыльную поверхность стола, на который опиралась своей пятой точкой. — Но в целом ход мыслей твоих мне нравится.

— Серьезно? — Найден удивленно приподнял бровь. Такого поворота разговора он точно не ожидал.

— А какие варианты? — Принцесса прямо посмотрела в глаза Найдену. Нет, то, что у Екатерины стальной характер, Виктор знал еще из прошлой жизни, но даже так он не ожидал от нее фактически прямого предложения поучаствовать в государственном перевороте.

— Я просто уеду, — бывший принц просто пожал плечами. — Сейчас начнется неразбериха, связанная с началом мобилизации и прочими военными приготовлениями. Поеду на север, сяду на паром и на следующий день уже буду в нейтральной Свенетии. И пусть тут все рухнет к демонам, я буду смотреть со стороны и аплодировать. Как люди, когда-то радовавшиеся убийству моих родителей, дохнут под алеманскими снарядами.

— Ну я-то уехать не могу, — криво ухмыльнулась Екатерина. — И даже если бы я уехала… Смотреть, как гибнут сразу две твои родные страны… Это немного слишком даже для меня.

Найден неожиданно вспомнил, как они встретились в первый раз. В Александрию совсем молодая алеманская принцесса, только-только вошедшая в брачный возраст, приехала на поезде из Мюниха. Алеманцы вообще всегда любили железные дороги. Почти так же, как поруссы — свои пузыри. Тогда Екатерину встречали на вокзале всей королевской семьей, устроили целое представление с проездом по центральным улицам Александрии. В тот момент династический брак казался залогом и символом сближения Поруссии и Алемании, которые могли спиной к спине дальше разбираться с многочисленными врагами на своих границах. Кто бы мог подумать тогда, что всего через три года, вектор внешней политики Поруссии так резко развернется на сто восемьдесят градусов.

— Не пробовала связаться со своими как-то? Может хоть Генриха получится убедить не делать резких движений?

— Дядю? — Как-то совсем обреченно хмыкнула женщина. — Ну нет, старый хрыч еще более упертый чем Максим. Да и ситуация в Мюнихе… Ты не знаешь, но там все дышит войной. Она почти созрела, и вопрос только в том, в какую сторону будет направлен главный удар. Я тебе напомню, что алеманы в общем-то тоже считают Берложье своим городом, так что убедить народ в справедливости войны будет не сложно. Тем более после недавних событий.

— Очень жаль, — пожал плечами Найден. — Как ты понимаешь, возможности мои не слишком большие, а если бы эти самые возможности и были… Мне насрать — если тут все развалится, я плакать не буду. Я ввязался в игру только чтобы не дать Максиму передать трон своим ублюдкам, вариант с полным развалом страны меня тоже устроит.

— Есть.

— Что, есть?

— У тебя есть причины для сохранения Порусси, — Екатерина торопливо огляделась. Помимо их двоих на складе немного на отдалении стоял Мишель и пара каких-то компаньонок принцессы. Видимо тех, которым она максимально доверяла. — Я тебе потом как-нибудь расскажу подробнее, но это так, поверь мне.

— Да?.. — Задумчиво протянул Виктор… От всех этих тайн у него уже начала пухнуть голова.

— Да, и кстати, я аккуратно навела справки насчет твоей алеманки.

— Она не моя, — быстро вставил, бывший принц, но в ответ удостоился только скептической ухмылки.

— Не важно. Нашлась пропажа — сидит во дворце под домашним арестом. Зачем она Максиму не совсем понятно, вряд ли для этого дела, — принцесса скаредно приподняла бровь, — ходят слухи, что у его величества последнее время совсем уже того, не стоит. Вяловат стал Максим-младший, оттого и характер у монарха испортился.

— Избавь меня от таких подробностей, — поморщился Виктор, — мне это совсем не интересно, и более того удивляет, что это интересно тебе. А характер у дяди Максима всегда был паршивый, уж поверь, я это знаю как никто другой.

— Ну в общем, сидит красавица в заточении, ждет пока сказочный герой придет и спасет ее, — принцесса непроизвольно понизила голос и добавила, — а попутно отрубит злобному дракону голову.

— Отрубить дракону голову — это прекрасно, я обеими руками «за», но как ты это себе представляешь технически. К меня под рукой нет армейского полка с артиллерией, кто на штурм пойдет? Ты да я? Как-то это все…

Найден покрутил в воздухе рукой, как будто срывал с ветки яблоко.

Обсуждать возможный переворот в помещении какого-то пустого склада было немного странно. Да и состав, так сказать, заговорщиков совсем не внушал оптимизма.

— Не нужны полки, нужна небольшая группа десять-пятнадцать человек, которые просто пройдут в дворец и сделают всю работу.

— А гвардейская охрана будет просто стоять и смотреть на все это дело, — сарказм из голоса Виктора можно было отжимать в тазик и расфасовывать в бутылки. — Они же именно для этого туда поставлены, чтобы смотреть как какие-то бомжи их короля… Того.

— Есть план…

— Ах есть план, — не сдержавшись перебил женщину Найден. — А я-то думал, как мы все сделаем, а у нас план есть, ну слава всем Богам, это все меняет.

— Хватит! — В голосе принцессы проклюнули железные нотки, та девушка, которую Виктор знал пятнадцать лет назад, так разговаривать не умела. — Перестань вести себя как ребенок и послушай. А потом скажешь «да» или «нет», не нужно устраивать тут конкурс остроумности.

— Ладно слушаю, — Найден поднял открытые ладони в защитном жесте и постарался придать лицу серьезное выражения лица. Получилось, если честно, очень не сразу.

На другом конце склада что-то грюкнуло, заставив всех присутствующих нервно дёрнуться и посмотреть в сторону источника шума. Но нет, все было тихо, арестовывать их пока никто не торопился.

Вообще встречаться вот так, практически подпольно, было не слишком удобно. Во-первых, сам склад, заставленный какими-то пыльными стеллажами и множеством картонных коробок, был не самым приятным местом — до балкона магистрата он точно не дотягивал по комфорту. Во-вторых, было просто страшно, нервы мужчины были напряжены до предела, и он даже не пытался сам себе в этом врать. Он боялся.

Найден мог как угодно изображать из себя стойкого оловянного солдатика, делать вид, что события пятнадцатилетней давности не повлияли на него, сделали только сильнее… Но внутри себя он отлично понимал, что рана эта в его душе никогда не заживет. И дело не только в том, что ему отрубили перед улюлюкающей толпой руку, дело в постоянном страхе, что за ним в любой момент могут прийти. Не потому, что он плохой или что-то сделал не то, а просто по желанию левой пятки короля.

Сначала было совсем плохо — он дергался от каждого громкого звука, с трудом выходил на улицу и почти не мог спать, раз за разом возвращаясь во сне туда на площадь. Со временем острота душевной боли немного притупилась, пришлось для этого почитать книги по психологии, поработать с парой врачей соответствующей направленности. Однако страх никуда не исчез, он ушел глубже, затаился но иногда прорывался обратно наверх. Найден ненавидел себя за такие моменты слабости, и при этом понимал, что сделать с собой просто ничего не может.

Во многом из-за этого страха он вообще согласился выслушать озвученное Екатериной предложение. В конце концов смерть Максима — тоже выход, может быть после того, как король отправится к праотцам, Виктор наконец сможет спать спокойно. Или нет, но проверить это можно только практикой.

— Из-за беспорядков в столице Максим был вынужден вывезти на улицы войска. Причем пришлось посылать именно Четвертый гвардейский — остальные отказались.

— Вот так прямо отказались? — Найден скептически приподнял бровь.

— В воздухе пахнет войной, — пожала плечами женщина. — Она все спишет. Через неделю всем резко станет не до мелких прошлых обид, это понимают даже в гвардии.

— И что дальше?

— Из-за этого поменялся график дежурств в королевском дворце. Одиннадцатого и двенадцатого числа во дворце будут только кирасиры. Их обычно не ставят на самые близкие к покоям короля посты, Максим традиционно кирасиров не слишком любит, туда невысоких берут, чтобы в бронеходы помещались…

— Я знаю, — кивнул Виктор.

— У меня есть определенные связи в этом полку. Там короля тоже не слишком уважают — не настолько чтобы самим его… Устранить. Но вот чтобы отвернуться, когда мимо пройдет группа вооруженных людей — вполне.

— У тебя есть конкретные договоренности? Или это просто досужие размышления?

— Есть договоренности, — принцесса понизила голос совсем уж до шепота. — Генерал-майор Одоевский становится командующим всей гвардией. Подполковник, чей батальон будет непосредственно стоять в карауле — получает должность командира полка и новый чин.

— Твой муж становится королем, ты королевой, а я? — Найден вопросительно посмотрел на стоящую перед ним женщину. — Что получу я? Месть — это конечно прекрасно, но слишком уж эфемерно. Или моя выживаемость в этом деле в итоге не предусмотрена? В конце пьесы на сцену врываются бравые гвардейцы, убивают заговорщиков, подло расправившихся с королем. Все плачут и одновременно радуются — король погиб, да здравствует король! Именно поэтому нужен человек со стороны, потому что с теми же гвардейцами расправиться потом не получится? Иначе уже твой муж может отправиться вслед за Максимом в страну лучшей охоты?

— А что ты хочешь? — Судя по дернувшемуся взгляду принцессы вариант с устранением проникших во дворец злыдней если не был основным, то как минимум рассматривался. Очевидно, та девушка, которую он знал пятнадцать лет назад и которую считал своим другом, осталась там, в далеком прошлом. Перед ним стояла женщина готовая драться за свое счастье и счастье своих детей до последнего, не считаясь с жизнями окружающих и вообще ни с чем.

От этой мысли у Виктора по спине пробежали мурашки, мгновенно захотелось оказаться подальше отсюда. Он непроизвольно передернул плечами, «сбрасывая» это ощущение и ответил.

— Восстановления титула, возврата всего конфискованного, официального признания того, что никакого заговора против Максима тогда не было.

— Но он был, — девушка вопросительно приподняла бровь.

— Какая теперь разница? Руку и пятнадцать лет жизни ты мне вернуть можешь? Нет? Ну а восстановление моего доброго имени на фоне остального — совсем малая цена, — Найден сделал экспрессивное движение рукой и случайно зацепился рукавом какую-то торчащую железяку. Ткань пиджака такого издевательства не выдержала и хрустнула. — Сука! Третий костюм за десять дней, это даже для меня перебор!

Мужчина почувствовал, как откуда-то изнутри поднимается истерическая волна. Захотелось лечь прям там на грязном складском полу, свернуться калачиком и просто выть от тоски. Казалось бы, какая разница — порвал пиджак и ладно, не первый в жизни и не последний, но просто наложилось одно на другое.

— Ты же понимаешь, почему это невозможно. Права наследования, — на Екатерину душевные терзания собеседника как видно не произвели никакого впечатления. — если тебе вернуть все права состояния, то ты в линейке наследования оказываешься впереди Александра и Кароля. Зачем нам эти проблемы?

— То есть проблемы тебе не нужны, — Виктор почувтвовал, что на смену истерике начинает подступать злость. Его явно хотели использовать, даже не скрывая этого, — но когда тебе понадобились группа отчаянных способных на все бойцов ты почему-то пришла ко мне? Что не нашлось среди друзей и знакомых из высшего света тех, кто готов себе подписать расстрельный приговор, да? Это мое условие. Первое.

— Озвучивай тогда уж все, — Екатерина сделал приглашающий жест рукой.

— Деньги для всех участников и гарантии того, что нас не зачистят скопом после дела, — высказал Найден свои пожелания прикидывая, как быстро он сможет собрать требуемое количество боевиков. В иное время большой проблемы в подобного рода профессионалах обычно не имелось — Поруссия уже не первое десятилетие вела сразу несколько вялотекущих колониальных войн, а значит и опытные боевики всегда появлялись как-то сами собой в полном достатке. Но вот теперь, когда запахло большой войной… Да еще и дело такое, на штурм королевского дворца можно было подписать либо идейных, либо полных отморозков. Найден старался традиционно для себя держаться подальше от обеих этих категорий.

— Гарантии?

— Да, — Найден быстро сориентировался, — вы с Александром подпишите документ, в котором подтверждаете свое участие в устранении Максима. Не просто участие, а организацию переворота. Бумага будет лежать в надежном месте, и в случае моей неожиданной кончины, попадет в руки журналистам. Думаю, в таком случае, у нашей страны будет уже реальный шанс стать республикой. А я со своей стороны готов повторно подписать отречение, уж поверь, на трон Поруссии я не претендую. Ну или ищи в другом месте дураков готовых сунуть голову в пасть льву. Посмотрим успеешь ли ты за неделю.

— Не могу обещать за Александра, — попыталась было увильнуть женщина, на Найден ее тут же оборвал.

— Уверен своего муженька ты убедить сможешь. Как это всегда и бывает, — принцесса бросила на стоящего напротив мужчину долгий пронзительный взгляд, после чего произнесла только одно слово.

— Согласна.

Глава 26

Герой идет к своей цели

— Курим, ждем сигнала. Никто никуда не дергается, — Виктор обвел взглядом всех сидящих внутри фургона мужчин. На него смотрели десять пар глаз. Смотрели по-разному — в некоторых можно было прочесть практически нескрываемый страх, в некоторых — предвкушение, а кто-то смотрел равнодушно с абсолютным бесстрастием опытного убийцы.

Так на людей обычно смотрел Зайвен, и далеко не каждый мог выдержать взгляд толстяка. И такой же взгляд был у королевского палача, который приводил в исполнение приговор там на площади. Это, наверное, самое страшное — не когда у палача глаза горят огнем и жаждой крови, такие психи тоже есть, и в некотором смысле их понять местами даже можно. Поехала крыша у человека и вся недолгая… А вот равнодушие — это страшно. Пятнадцать минут назад человек отнял чью-то жизнь самым кровавейшим образом, а потом просто переоделся и пошел домой к семье. Без тяжелых мыслей и самокопаний, оставив работу «на работе».

Неприметный фургон с логотипом службы ремонта газового оборудования стоял в подворотне и фактически был невидим. Люди проходили мимо, не обращая на транспортное средство никакого внимания. Привычная деталь городского пейзажа — повсеместно развитое в столице газовое освещение требовало постоянного ухода, поэтому подобные фургончики можно было встретить в любой части города с примерно одинаковой вероятностью. И конечно то, что королевский дворец находился от этого места всего в двух кварталах, в этом деле ничего не меняло.

— Нормально шеф, сидим ждем, не мандражируем, — немного лениво отозвался один из парней, которых Найден рекрутировал их Гордовского карманного «Золотого ключа». Как он предполагал, большая часть его сотрудников были отмазанными комиссаром уголовниками, на которых, видимо, имелся компромат, и которые просто не имели возможности «спрыгнуть».

Вторая половина находящихся в фургоне людей — Альбертовы спецы, контакты с которыми Найдену достались по наследству. И Виктор, положа руку на сердце, даже не знал, от соседства с кем из них, он нервничает больше.

По загривку буквально табунами ходили мурашки, мужчину, нервно сжимающего в руках барабанник, от всего происходящего неслабо так потряхивало. Впрочем, есть вероятность, что дело было банально в температуре «за бортом». В Александрию пришла типичная для этих мест весенняя непогода, два дня практически без перерыва шел ливень, а температура упала сразу на десяток градусов. Времени у Виктора поменять гардероб за всеми приготовлениями к «акции» просто не было, и теперь он отчётливо ощущал, как холод забирается ему прямо под пиджак. Пальто в такой ситуации было бы совсем не лишним, но думать об одежде было уже откровенно поздно.

Внезапно по борту фургона пару раз хлопнули, в открытое окно заглянула мужская голова.

— Есть сигнал! — Волшебные слова мгновенно возымели действие.

— Залазь внутрь, поехали, — скомандовал бывший принц и кивнул сидящему на месте водителя Мишелю, тот подбавил топлива, крутанул вентиль подачи пара и, дождавшись, когда закроется дверь фургона, принялся выруливать из подворотни.

Собрать нужное — читай самое минимальное — количество бойцов на такое дело оказалось не просто. Собственно, все хоть как-то выгорело только благодаря предоставленной Екатериной кредитной линии — каждому из участников сразу на месте выдали аванс — по двести тысяч талеров. Еще по триста обещали после успешного окончания мероприятия.

Полмиллиона талеров — Найден в итоге от денег для себя отказался, если ему вернут все конфискованное когда-то имущество семьи, даже миллион будет не столь серьезной суммой, чтобы отдельно ее вспоминать — это для обычного человека много. Очень много. Зарплата среднего столичного рабочего, например, болталась в районе двухсот талеров в месяц. Высококвалифицированного станочника — до пятисот, сам Найден в полиции имел оклад в те же пять сотен с учетом образования и выслуги лет. В общем, это был слишком заманчивый куш, сорвав который можно было на всю оставшуюся жизнь забыть о необходимости работать, обеспечить своих детей и внуков. А может и правнуков, если не шиковать слишком сильно. Не каждый может отказаться от такого предложения. Не каждый в итоге и отказался, десяток человек найти удалось.

Фургон, вывернул на одну из центральных улиц, проехал две сотни метров, повернул еще раз и аккуратно припарковался у дворцовой ограды. К этому моменту на улице уже стемнело, начали зажигаться первые фонари, и надо же такому случиться, что именно на этом боковом проезде уличное освещение в этот вечер не работало.

Мелкая взятка в пару сотен талеров, рабочий газовой службы перекрыл один вентиль и все. И людей по темному проезду гораздо меньше ходить будет и фургон газовой службы тем более смотреться тут будет еще более органично. Нет света — чинят…

— Выходим, оружием не светим, но и далеко не убираем, — дверь транспортного средства отъехала в сторону и на мостовую начали выпрыгивать мужчины в рабочих спецовках и с сумками в руках

Это был самый страшный момент. Если их захотят тупо положить всех, не особо разбираясь, то именно сейчас было самое лучшее время. Все «гости» в одном месте, спрятаться тут у ограды негде, даже столба приличного в радиусе полсотни шагов не найдется… Нет даже смысла внутрь дворца запускать — поставить пулемет в окно из домов напротив, да скосить одной очередью. Даже пискнуть не успеешь.

Найден тоже вылез из фургона, притопнул слегка, разгоняя кровь в затекших ногах, и тяжело выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Никто по ним не стрелял и вообще в проулке не было особо видно людей. Виктор подошел к боковой калитке и на мгновение затаив дыхание потянул за чугунную ручку.

Обычно днем дворцовая калитка открыта для прохода обслуги, и возле нее стоит гвардейский пост. На ночь ее естественно запирают, а пост снимают. Но не в этот раз.

Тяжелая, свитая из металлических прутьев калитка достаточно легко и без всякого скрипа — ну еще бы, королевский дворец все-таки не дровяной сарай за баней — поддалась, открыв проход внутрь.

— Вперед, — держа барабанник под полой пиджака, так чтобы его можно было выхватить в любой момент, скомандовал Найден. Его небольшое воинство тут же, без дополнительных вопросов просочилось внутрь, после чего бывший принц аккуратно притворил калитку обратно. — По дорожке налево и по ступеням вверх.

Главная резиденция монархов в Александрии особыми изысками поразить искушенного архитектурного ценителя не могла. Построенное в конце позапрошлого столетия здание имело форму правильного четырехугольника с внутренним двориком в центре. Правивший в те времена Максим IV был третьим сыном предыдущего короля и на трон попал совершенно случайно. Никто его к правлению не готовил, вместо этого его воспитывали как «солдата» и будущего военачальника, отчего вкусы монарха в итоге сформировались… Ну скажем так, солдатские.

Ну а в последующие правления центр Александрии оказался застроен уже достаточно плотно, перестройка дворца потребовала бы слишком больших трат, времени, нервов, нужно было выкупать соседние здания. Вопрос этот поднимался чуть ли не ежегодно, но до реального воплощения руки у правителей Поруссии так за сто лет и не дошли. Вместо этого ими было построено несколько других дворцов, — а еще новое здания Совета Министров, красивое модерновое здание парламента уже в этом столетии и многое другое — в том числе загородных, ну а главная резиденция так и осталась торчать в самом центре города, радуя прохожих ровными кубическими геометрическими формами. Или раздражая, ну это у всех по-разному.

Сам дворец был окружен небольшим садиком — небольшим опять же по причине нехватки места — буквально на 4–5 рядов деревьев, между которыми как раз сейчас маленький отряд торопливо трусил в сторону одного из боковых входов для прислуги.

Естественно, в обычное время периметр королевской резиденции строго патрулировался. Грифичи не были большими параноиками по части собственной безопасности, не было у них в истории случаев удачных — или вернее неудачных для монархов — народных бунтов с убийствами и казнями венценосцев. За все три сотни лет царствования этой династии даже дворцовые перевороты случались всего пару раз — три, если считать случай пятнадцатилетней давности — поэтому стандартная охрана дворца насчитывала всего несколько десятков дежурных гвардейцев. В эти неспокойные времена ее соответствующим образом усилили и то, что группа Виктора вот так спокойно шастала по охраняемому объекту, недвусмысленно намекало на оставленный для них «свободный коридор».

— Двое направо, один у входа остается, — несмотря на то, что план был проработан достаточно тщательно в том числе и с использованием чертежей здания, бывший принц все равно проговаривал действия вслух. Больше для себя чем для других. — Остальные со мной.

Простая деревянная дверь бокового входа тоже оказалась не запертой. Группа заговорщиков быстро проникла внутрь и разделилась. Пара бойцов должны были прикрывать тот коридор, который вел в сторону помещений охраны, еще один — караулить вход. Очевидно, если дело пойдет по худшему сценарию, много сделать они не смогут, но несколько драгоценных минут выиграть — вполне.

Остальные семь человек повернули налево и поднялись наверх по боковой лестнице. Один пролет, второй, третий, четвёртый. По пятнадцать ступенек каждый. Королевские покои находились на верхнем этаже здания, и боевики сейчас спешили именно туда.

Неожиданно в коридор из боковой двери выскользнула молодая девушка в форменном платье дворцовой прислуги. Заметив движение боковым зрением, она повернулась и буквально застыла перед группой вооруженных мужчин, для которых эта встреча тоже стала неприятной неожиданностью.

— Дурак! — прошипел Найден с силой хлопнул одного из «золотоключевых» бойцов по руке. Тот от неожиданности начал поднимать барабанник с явным намерением разобраться со свидетелем здесь и сейчас, ничего глупее придумать было просто невозможно. — Тссс! Есть еще кто-то здесь?

Последняя фраза была адресована горничной, та, не отрывая взгляда от дула пистолета, застывшего в нескольких сантиметрах от ее носа, медленно покачала головой.

— Никого, только я.

— Король у себя?

— Его величество в рабочем кабинете, — в голосе девушки была слышна обреченность.

— Ты, — найден повернулся к одному из бойцов, выделявшемуся среди других высоким ростом. — Девушка на тебе. Сделай так, чтобы она не кричала… И не убивай.

Последнее Виктор добавил, поняв неожиданно, насколько двусмысленно прозвучал первый приказ. По плану — в его «хорошей» вариации — никто посторонний сегодня пострадать был не должен, а для самого Максима был припасен шприц с быстродействующим ядом. Так чтобы его потом в открытом гробу хоронить можно было. В идеале переворот должен был пройти максимально тихо, так чтобы посторонний человек — полностью скрыть такое было очевидно невозможно — даже не догадался, о том, что смена монарха произошла насильственным путем. Умер король-Максим, ну и хрен с ним, да здравствует король-Александр. Будем надеяться «Миротворец», а не «Кровавый».

Попутные жертвы среди прислуги в этот план не вписывались примерно никак. Вообще-то Найдену обещали, что сегодня вечером прислуги в этом коридоре просто не будет, но в таких делах вероятность накладки всегда оставалась слишком велика, так что удивительного ничего в такой встрече не было.

— Вперед! — В который раз за вечер прозвучала команда Виктора.

Простой внешне, квадратный в сечении дворец и внутри имел относительно примитивную планировку. Покои самого короля находились в передней части здания, а окнами выходили на внутренний дворик. Для безопасности.

Поэтому заговорщикам фактически нужно было преодолеть всего пару длинных коридоров, чтобы оказаться в святая святых Поруссии.

Неожиданно Виктор словил настоящее дежавю. Запах. Удивительно, но за пятнадцать лет запах тут совсем не поменялся. Когда-то еще мальчишкой, тогда был жив еще дед, отец с матерью, он носился по этим самым коридорам распугивая прислугу и оглашая все вокруг радостными криками. У их семьи был собственный дворец, подаренный отцу на свадьбу, а сюда они приезжали как бы «в гости». Маленький Виктор всегда любил такие визиты — у себя дома вся прислуга, жестко застроенная родителями, зорко присматривала за сорванцом, не позволяя ему многое. Тут же наоборот, принц чувствовал себя воистину по-королевски… Тогда ему и в голову не могло прийти, что он сюда вернется уже совсем в другом статусе.

Найден прямо на бегу — толстые ковры на полу отлично скрадывали звук шагов, тут рота солдат могла маршировать в соседней комнате никто бы и не услышал — мотнул головой отгоняя накатившие не вовремя воспоминания. Последний поворот и вот дверь ведущая непосредственно в покои короля. Рабочий кабинет, спальня, гардеробная, комната для музицирования… Всего, если Найден помнил правильно, семь комнат, достаточно скромно как для монаршей персоны, по слухам у прошлого короля Галлинии покои насчитывали три десятка комнат. Зачем они нужны в таком количестве, Виктору было всегда не совсем понятно, однако само число внушает уважение.

И тут весь плане едва не пошел известным образом, гвардейский пост перед покоями Его Величества оказался на месте — пара невысоких мужчин в парадных кирасах и с короткими карабинами в руках. Лишь чудо уберегло их всех от начала перестрелки, чудо и реакция самих гвардейцев на появление явно недружественно настроенных по отношению к охраняемому объекту заговорщиков.

Увидев перед собой вооруженных неизвестных, гвардейцы не стали хвататься за оружие, кричать, звать на помощь… А просто кивнули Найдену и не оборачиваясь пошли прочь, всем видом показывая, что им все происходящее за спиной не интересно.

— Фух, чуть не обосрался, — с шумом выдохнул один и бойцов Альберта. Заявление это вызвало пару нервных смешков и позволило немного сбросить накатившее на группу оцепенение. Все понимали, что любой завязавшийся во дворце бой, чем бы он не закончился, обойдется группе очень дорого. А умирать, так и не воспользовавшись деньгами никто, как ни крути, особо не спешил.

— Подождите меня здесь, — они вошли в приёмную, где обычно сидел дежурный адъютант короля. Сейчас тут было пусто, то ли договорились с ним, то ли… Как-то по-другому договорились. — Постарайтесь не шуметь и не дебоширить, если все закончится как идет, это будут самые простые полмиллиона талеров в истории… А лучше проверьте остальные помещения на всякий случай, только не убивайте никого, постараемся обойтись сегодня без лишних смертей.

Напомнить солдатам удачи о том, что именно они получат в случае успеха, было совсем не лишним. Для перебивания вредных мыслей, а то решат еще прихватить чего-нибудь на память из дворца, проблем потом не оберешься. Да и вообще, чужая душа потемки, а мотивация в виде жажды наживы она примитивна и понятна, с ней работать проще всего.

Бывший принц обвел взглядом подчиненных, кивнул им и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, шагнул в сторону двери кабинета, за которой должен был сидеть монарх.

Найден пару раз сдал-разжал ладонь… Сколько раз он представлял себе этот момент в мечтах, сложно даже представить. Виктор ухватил резную деревянную ручку, выполненную в виде головы грифа, символа правящей в Поруссии династии, остановился на секунду, выдохнул, а потом резко рванул резную створку на себя и ворвался внутрь.

Монарх сидел за столом в домашнем халате и что-то читал. Над столом горел газовый светильник, а в дальнем углу помещения догорал явно нуждающийся в дровяной добавке камин. Пахло деревом и немного — дымком.

— Подкинь дров, — не поднимая головы от книги указал монарх рукой в сторону камина. Видимо, оно подумал, что в кабинет заглянул кто-то из дворцовой обслуги, однако Найден поспешил его разочаровать.

На самом деле, только сейчас оказавшись перед королем, он наконец поверил в то, что это не подстава. Что его не заманили на бойню и действительно позволят сделать то, о чем он так мечтал многие годы. Понятное дело, далеко не факт, что потом получится уйти живым, однако Виктор традиционно считал, что проблемы нужно решать по мере их поступления. Сначала — одно, потом другое.

— Боюсь, камин тебе уже никогда не понадобится, твое величество, — Виктор неспешно подошел к столу, держа монарха на мушке барабанника. Вряд ли тот в свои шестьдесят мог показать чудеса стрелковой ловкости, но и рисковать было глупо.

— Виктор? — Максим вздрогнул всем телом, поднял на вошедшего взгляд и подслеповато прищурился. — Что ты тут делаешь?

— Пришел вернуть должок, — в голосе бывшего принца послышалось нескрываемое удовлетворение, — здравствуй, дядя, я очень долго ждал этой встречи.

* * *

Эта глава прекрасная иллюстрация того как сюжет порой живет своей жизнью не завися от воли автора.

У меня есть план книги. Не слишком подробный и строгий, он регулярно переделывается, главы съезжают туда-сюда, какие-то эпизоды оказываются слишком маленькие для целой главы, другие — слишком большие… Но в целом план есть. И вот в этой главе предполагалась боёвка. Бодрый прорыв, перестрелка, пули свистят, дым столбом… А потом как-то постепенно пришло осознание, что если написать перестрелку, то сюжет на этом закончится. Героя просто пристрелят либо на пути туда либо на пути обратно, причем скорее первое. Ну то есть чисто компьютерное приключение «а-ля финальный раунд», где в конце ты валишь самого главного босса, оно же по-честному совсем не реалистично. Потому что десять человек не смогут взять штурмом дворец, а если как-то смогут пробиться внутрь, главгад не будет сидеть на месте и ждать, а просто уйдет.

Вот и получается, что сюжет уходит в сторону, читатели лишаются хорошей боевой главы, а автор вынужден думать, что ему писать дальше. И сделать с этим ничего нельзя… Ну или правильнее сказать — у меня не получается. Чертовщина какая-то.

Да, на следующей неделе у меня ДР, я запланировал небольшой отпуск-путешествие, поэтому написать главу вряд ли успею, так что прода через выходные.

Глава 27

Мир главного героя переворачивается с ног на голову

— Какого демона… — То, насколько до самой глубины души поражен монарх, было видно невооруженным глазом. Максим IX начал было подниматься на ноги — как и большинство членов рода Грифичей, короля природа наделила вполне приличным, выше среднего ростом, и даже прожитые годы сгорбить его не смогли — но тут же был остановлен коротким подергиванием дула барабанника. Впрочем, отреагировал он все равно нервно. — Стража! На помощь!

В последний момент голос короля дал предательского петуха, показывая, что и у него есть нервы, и что в данный момент эти самые нервы оказались напряжены до предела.

— Бабах! — Миндальничать у Виктора не было никакого желания, да и заботиться о здоровье мужчины напротив бывший принц тоже этим вечером совсем не собирался, поэтому недолго думая просто прострелил королю плечо. Аккуратно в мясо, чтобы кость не задеть — а то еще умрет дядя раньше времени, а у Найдена имелось серьезное желание с ним поболтать немного.

— Ну как? Понравилось? — Виктор, не обращая внимание на стоны вновь упавшего в кресло монарха, спокойно подошел к стене, ухватил стоящий там стул за резную спинку, пододвинул к столу и сел на этот предмет мебели «верхом». Все это, ни на секунду не сводя дула пистолета с его величества Максима IX. — Мне было хуже.

— Как ты тут оказался? — Просипел сквозь плотно сдвинутые зубы монарх, зажимая правой рукой дырку на левом плече.

— Ты, дядя, уже настолько достал всех в Поруссии, что меня во дворец чуть ли не под ручки провели, чтобы я тебя пристрелил как собаку бешенную, — сердце Найдена, казалось, от волнения сейчас просто выпрыгнет из груди. Пятнадцать лет он представлял себе эту встречу, причем именно в таком антураже, и теперь хотел насладиться моментом на все сто. Не очень человеколюбивое чувство, но именно человеколюбия в душе бывшего принца уже давно не осталось. — Буквально всех. И армейцев, и промышленников, и дворянство. Буквально нет никого, кто был бы доволен твоим правлением. Как ты до этого докатился?

— Ты все равно меня пристрелишь, — Максим совершенно по-босяцки сплюнул прямо на толстый пушистый ковер, которым был застелен кабинет. Впрочем, на нем уже имелись кровавые отметины, так что все равно ему был только один маршрут — на выброс. — Если думаешь, что я буду унижаться и просить милости… Как ее просил твой отец, валялся у меня в ногах, умолял не трогать тебя и Марию.

— Если ты думаешь, — рефреном отозвался Найден, — что живой труп сможет меня как-то задеть, то сильно ошибаешься. Мы сейчас твою жизнь вообще не обсуждаем, ты уже сдох, хоть пока еще можешь разговаривать. Я бы на твоем месте подумал о Елизавете и твоих выблядках. Ныне здравствующих и еще нерожденных. Думается мне, что после твоей смерти жизнь их будет… Тяжелой. Зато не долгой. Дядя Александр, конечно, рохля рохлей, не просто же ты его гвардией поставил командовать, зато вот Екатерина… Ей никакие конкуренты в деле престолонаследия точно не нужны. Так что поплывут все твои отпрыски в колонии за лучшей жизнью, да и сгинут где-то в пути. Бывает такое даже сейчас, тонут корабли. Как говорят айлиндцы: люди делятся на живых, мертвых и плывущих в море…

— Да… С Екатериной я промахнулся, — король в ответ на реплику племянника только дернул щекой и как будто сдулся, подобно печальному воздушному шарику, из которого выпустили воздух. Несколько секунд Максим сидел молча, глядя просто в стол перед собой, потом поднял взгляд на Виктора и спросил.

— Чего тебе от меня нужно? Пришел убивать — убивай.

— Ну во-первых, я бы хотел получить номера счетов и пароли от твоих заграничных вкладов. Тебе они не пригодятся уже совершенно точно, а вот у меня еще шанс воспользоваться ими есть.

— Подозреваешь, что после того, как уберешь меня, придется бежать, — ухмыльнулся король. — Правильно делаешь, Екатерина такая сука… И та ваша интрижка тебя совсем не спасет. Да я знаю, конечно, еще тогда знал.

Последнее король добавил в ответ на удивленный взгляд вскинувшегося Найдена.

— А…

— Все знали, даже Александр. Но ему насрать, он ее никогда не любил и всегда предпочитал трахать баб попроще. — Максим отнял правую руку от раны и испачканным в крови пальцем показал на стену справа, — видишь картину? За ней деревянная панель, нужно нажать одновременно на правый и левый нижние углы, и она отъедет в сторону. За ней тайник.

— И все?

— А ты думал, я буду хранить заначку на черный день, в какой-то жопе мира, до которой в случае чего добраться просто не смогу? Схватил и побежал, — ворчливо ответил его величество. — Только пообещай, присмотреть за моими… Если получится, конечно. А то у этой суки и правда хватит ума…

— Я с женщинами и детьми не воюю, — пожал плечами Найден, подошел к стене, проделал необходимые манипуляции и достал из небольшой щели в стене пухленький конверт. — Сколько тут?

— Не много — пара миллионов, — король пожал плечами и тут же сморщился от прострелившей руку боли. Это же не основная заначка, а так… На мелкие расходы на экстренный случай. Основную ты все равно не получишь, там только лично забирать.

— Ну и хрен с ней, — легко согласился Найден. С паршивой овцы хоть шерсти клок. — Ты мне вот что скажи, дядя, как ты дошел до такой жизни? Ты правда собирался воевать против Алеманов, неужели не понятно, к чему это приведет? Как только мы объявим мобилизацию, нас разорвут со всех сторон! Неужели тебе настолько насрать на страну, которая досталась тебе, пусть даже таким кровавым образом, от предков? Или, если у тебя нет своих наследников, то и сохранять ничего не нужно, я правда не понимаю.

— Да я все делал, чтобы этого не произошло! — Неожиданно взорвался монарх, это было настолько внезапно, что рука Виктора непроизвольно дернулась, и он чуть тут же на месте не пристрелил своего собеседника. — С послом Алемании я уже вижусь чаще, чем с женой! А насчет мобилизации — интересно, что я должен делать, когда мне докладывают об увеличении цесарцами их армии. На двадцать процентов всего за два года! А этой весной они отменили увольнение своих срочников в запас и отозвали офицеров из отпусков? Или, по-твоему, мы должны сидеть и ждать, пока они нам войну объявят и только потом начинать шевелиться⁈ Так потом поздно будет!

— Расскажи мне еще, что это не ты хотел объявить всеобщую мобилизацию и на Мюних наступать совсем не рвался, — без уверенности в голосе попытался съехидничать Найден. Получилось как-то не очень.

— А… Тебе вот так все рассказали, да мальчик. Ну что ж это многое объясняет… Ты как был тупым двадцатилетним оболтусом, так им и остался. Захотел поиграть в политику, а оказалось, что тебя просто поимели, — Максим изобразил на лице улыбку. — Ничего, так бывает. Впрочем теперь после моей смерти придерживать этих придурков за штаны станет некому и война действительно может начаться…

— Придурков?

— У нас сорок процентов торгового оборота идет с Большим Айлиндом. Как ты думаешь, просто мне было сдерживать порывы всех этих торговых людишек? Алеманания тут наш главный конкурент, и борется Мюних за те же рынки что и наши купцы. Просто так что ли у нас стычки постоянно. Что тут на континенте, что в колониях? Ну а рассказы про союз с Мюнихом — это вообще бред сумасшедшего, он убьёт экономику Поруссии еще вернее, чем война. — Король махнул рукой и вновь скривился от боли, — ладно, давай заканчивать этот цирк. Делай то, зачем пришел, я не нанимался тебе в качестве учителя по основам политической грамотности. Стреляй и закончим с этим.

Выстрелы, однако, в этот момент начали раздаваться снаружи.

— Бах! Бах-бах-бах, — судя по резко начавшейся заполошной стрельбе, за оружие там взялось сразу с десяток человек, даже толстые дворцовые стены вместе с массивной деревянной дверью королевского кабинета, приглушали эту канонаду лишь отчасти.

— А вот и кавалерия подоспела, — не скрывая самодовольства в голосе протянул Максим. — Как думаешь, это меня спасать торопятся или зачищать тебя с твоими парнями? Мавр сделал свое дело, мавр может уходить…

— Не знаю, руки над столом держи, а то ответ ты узнать не успеешь. — может Найдену и показалось, а может и правда было это аккуратное движение рукой куда-то под стол. Не хватало еще получить пулю в спину от недобитого монарха. Это было бы максимально глупым завершением его истории.

Виктор, не пытаясь бежать на помощь наемникам — один лишний ствол там все равно ничего не решит, особенно если это действительно прибыла команда заранее подготовленных ликвидаторов. Вместо этого он рывком подскочил к все так же сидящему за столом королю, совсем не стесняясь отвесил тому оплеуху, чисто для профилактики от дурных мыслей, после чего выглянул в находящееся за спиной хозяина кабинета окно. Оно выходило во внутренний дворик дворца — опять же для безопасности, мало ли кто захочет пострелять по зданию, лучше перестраховаться — и в данный момент небольшой засаженный всякой растительностью пятачок был совершенно пуст. Благо с освещением тут все было отлично, на газе никто не экономил и отсюда сверху можно было рассмотреть обстановку во всех подробностях.

— Ты же не думаешь, что тебе дадут уйти через окно, — оплеуха мгновенно вымела из голоса короля все самодовольство и ехидство оставив вместо них только злость. К такому обращению Максим IX был совершенно точно непривычен. — Тут только высоты больше двадцати метров, если ты крылья не отрастил, то боюсь встреча с каменными плитами внизу выйдет болезненной.

— Заткнись, — Найден ткнул дулом барабанника короля в затылок, и пока тот матерился себе под нос, принялся открывать окно. За дверями кабинета тем временем что-то грохнуло совсем уже громко, судя по всему, в дело пошли гранаты, а значит дела у его команды теперь совсем плохи. Потому что гранат они с собой не брали, и вряд ли ручная артиллерия будет у королевской охраны. А значит, это все-таки была подстава и его пришли убивать. — Ну что ж, можно было догадаться, что именно этим все и закончится.

— Бах-бах, — пара пуль влетела прямо в двери кабинета, благо толстую пятисантиметровую дубовую доску свинцовые пули барабанника пробить оказались не способны. Однако Найден все равно инстинктивно пригнулся, выматерился и, наконец дернув посильнее, открыл утеплённое на зиму окно. Видимо, немолодой уже монарх не смотря на позднюю весну снаружи предпочитал сохранять у себя в покоях постоянную температуру, и в этом году окно еще не открывал.

— Да, кстати, Анна где? Дочь алеманского посла. Ее похищать то было зачем?

— Какая дочь? — Очень искренне удивился король, — ты бредишь. Тяжелая жизнь все-таки дала по мозгам…

— Заткнись, — еще одним тычком Виктор прервал словесный поток старшего из рода Грифичей. — Еще скажи, что нападение на дядю Альберта не ты организовал, урод.

— Альберт? Он, сука такая, продался алеманцам, — и опять было не понятно, то ли король искренен, то ли умеет отлично играть. Впрочем, одно второго совсем и не исключало на самом деле. — Он сливал в Мюних данные о нашей кораблестроительной программе, так что его в любом случае ждет виселица даже если он поправится. Ждала, если бы я оставался на троне, уж не знаю, что теперь накрутит Екатерина со своим выблядком.

— То есть, хочешь сказать, это не твои люди пытались его пристрелить, а вместе с Альбертом и меня за одно? Не поворачивайся. — Найден встал за спиной короля в надежде использовать того, как живой щит, и на попытку того обернулся вновь ткнул Максима дулом барабанника.

— Не знаю, кто это был, но я ему с удовольствием пожал бы руку. Сделал за меня грязную работу. — Постоянно выглядывающий в окно Найден — при этом одновременно он контролировал руки дяди и одним глазом посматривал на дверь кабинета — не сразу понял, что изменилось. Понадобилось пара лишних секунд чтобы осознать, что перестрелка снаружи закончилась. Крики и отчаянная пальба сменились серией отдельных выстрелов. Кто-то явно добивал раненных. Это, видимо, понял и король, — ну что, сейчас увидим, кто решил вмешаться в нашу беседу.

— Виктор! Ты там? Не стреляй, я войду, — послышался приглушенный разделяющей их преградой голос. Дверь открылась и внутрь просунулась убеленная сединой голова пожилого мужчины. Короткая армейская стрижка, морщины на лбу, седые же усы густой щеткой.

— Генерал? — Возглас монарха был полон удивления, воистину это был вечер неожиданных открытий, уж главу своей самой доверенной спецслужбы Максим IX увидеть тут совершенно точно не ожидал.

— Не приближайся иначе я его пристрелю, — Найден все еще не до конца понимая, что вообще тут происходит, присел за креслом монарха, так чтобы прикрыться его телом и выиграть для себя дополнительное время.

— Да в общем-то и хрен с ним, — генерал Белоф пожал плечами и зашел внутрь королевского кабинета полностью. Не смотря на солидный возраст, самый главный тихушник страны сохранил достаточно статную фигуру и в целом выглядел весьма неплохо. — Вообще-то предполагалось, что ты его к моменту нашего появления уже убьешь. Собственно, раз ты не доработал, я могу это и сам исправить, мне не сложно.

Глава королевской службы безопасности поднял зажатый в правой руке барабанник и несколько раз подряд нажал на спуск.

— Бах-бах-бах-бах-щелк, — с каждым выстрелом тело сидячего на кресле мужчины дергалось от попадания свинцовых комочков, а когда патроны в барабане стоящего у двери генерала закончились, уже безжизненное тело тихо съехало вниз под стол, даже тут умудрившись нагадить Найдену и оставить его без защиты.

— Какого демона тут происходит? — Голова бывшего принца, казалось, сейчас взорвется от всего, что произошло в комнате всего за каких-то пять минут.

— Ну не думал же ты, мальчик мой, что все твои выкрутасы можно проворачивать вне поля зрения нашей службы? — Белоф, казалось, совершенно не стесняясь того, что секундой назад пристрелил своего короля, выщелкнул барабан, вытряхнул прямо на ковер пустые гильзы и принялся заново заполнять каморы, доставая по одной штуке латунные цилиндрики из кармана брюк. — Мы, конечно, не так всемогущи, как болтают об этом досужие кумушки на рынках, однако работу свою знаем на отлично. Ушел ты из своей квартиры красиво, тут признаю, видно готовился заранее, но дальнейшие действия… Все твои потуги спрятаться в перекрытом войсками городе были очень интересны, но малопродуктивны. Оружие брось. Пользоваться ты им все равно нормально не можешь, вот старого придурка так пристрелить и не смог, хоть мечтал об этом пятнадцать лет, только сам поранишься.

Генерал закончил перезаряжать барабанник и наставил его на Виктора.

— А смысл? — Все еще пребывая в полнейшей прострации переспросил бывший принц. Все его мысленные построения в плане расклада политических сил Поруссии только что развалились подобно карточному домику на ветру.

— Нет, попытаться застрелить меня ты, конечно, можешь, — глава тайной службы находился в отличном настроении и даже не пытался этого скрывать. — Хотя, думаю, что я даже в свои шестьдесят пять все равно остаюсь стрелком лучше, чем ты. Но что дальше? Тебе все равно не уйти — там в коридоре два десятка человек с оружием. Без шансов.

— А какая альтернатива?

— Ты сдаешься и потом на суде говоришь все что нам нужно. Берешь на себя всю вину, ну и указываешь на тех людей в качестве сообщников, которых мы тебе подскажем, — генерал улыбнулся и пожал плечами. Глаза его при этом оставались холодными и колючими, сомнений в том, что главный тихушник готов в любую секунду пустить в дело зажатый в руке барабанник не было ни капли. — Получишь пожизненное, а не четвертование. Мы же не изверги, мучать тебя не будем. Лет пятнадцать отсидишь и получишь помилование по-тихому с запретом жить в Поруссии. Вали на все четыре стороны тогда, куда хочешь.

— Хорошо, — Найден тяжело вздохнул и опустил свой барабанник: Белоф в ответ на это движение только дернул щекой, показывая, что на самом деле и у старого генерала имеются нервы. Впрочем, совсем избавляться от оружия Виктор все равно не торопился. — Скажи мне только, зачем все это?

— Власть. Власть — такая штука, ее никогда не бывает слишком много, — качнул головой генерал. — Как ты думаешь, кого тебе придется обвинять в заговоре против его величества Максима IX? Так получилось, что непосредственно охраной короля занимаемся не мы, не безопасники. Охрана предала монарха, пропустила заговорщиков, мы торопились успеть, но пробились к покоям короля слишком поздно. Ну а главными заговорщиками будут естественно их высочества Александр и Екатерина. Логично, если учесть, что именно им в случае смерти монарха отходит корона Поруссии. А ведь Екатерина еще и алеманская принцесса, тут и прямое предательство можно предположить. В нынешней-то международной ситуации.

— И зачем? Разве при нем, — Виктор кивнул на труп Максима IX, — у тебя не было достаточно власти?

— А кто станет регентом при Кароле, если его родителей, как заговорщиков отправят в ссылку? Альберт при смерти, уж поверь, он уже никогда в себя не придет, я позабочусь об этом. Ты — вообще проклятый цареубийца. Никого из старшей ветви Грифичей не остается, ну а младших вы настолько тщательно оттирали от власти последние полвека, что даже на место регента там претендовать никто не сможет. Остаюсь я. Граф Белов спаситель Порусси.

Глава 28

Герою приходится демонстрировать чудеса эквилибристики

Двое мужчин стояли посреди королевского кабинета и смотрели друг на друга, а труп монарха потихоньку остывал в стороне…

— А там, глядишь, и с Каролем что-то случится, и тогда трон в порядке очереди наследования перейдет детям Альберта. В таком случае, регентство может затянутся вообще не десятилетия… — Задумчиво протянул Найден.

— Видишь, — генерал самодовольно ухмыльнулся, — ты все понимаешь. Десятилетия мне не нужны, я столько сам не протяну. Но лет семь-восемь мою власть под сомнение поставить вряд ли кто-то сможет. Брось барабанник, тебе он все равно не пригодится.

Найден молча разжал ладонь и пистолет с глухим стуком упал на ковер.

— Что дальше? — Бывший принц протянул пустые руки в сторону генерала, — будешь на меня наручники надевать?

— Руки держи так чтобы я их видел, — не обращая внимания на подначку кивнул Белоф. — И помни, что любая попытка выкинуть какой-то трюк закончится для тебя очень плачевно. Поверь, мы умеем делать больно и без отрубания рук. Так больно, что ты будешь молить о смерти и проклинать тот момент, когда решил попытаться меня обмануть. И никакого королевского помилования в этот раз тебе светит, я гарантирую… Что это?

Снаружи со стороны открытого окна послышался какой-то шум. Как будто что-то упало на покрытую листовым металлом крышу дворца.

— Подойди и посмотри, — пожал плечами Найден, который все также держал руки вытянутыми в сторону генерала, демонстрируя тому пустые ладони.

— Ты главное руками не шевели слишком резко, а то мало ли, палец дернется — пулю из лба потом уже обратно не выковыряешь, — проворчал генерал и добавил после паузы. — Ладно поболтали и хватит, иди сюда, будем тебя на временный постой определять. Цени, даже без насилия обойдемся, тебя еще потом писакам газетным показывать, нужно чтобы прилично выглядел. А то достали уже бумагомараки — то и дело костоломами называют. Сатрапами, цепными псами самодержавия. А мы что, мы только свою работу делаем.

— Ну да, — хмыкнул Найден, мотнув головой в сторону трупа короля. Итоги работы охранителей трона выходили на проверку какими-то сомнительными.

— Тут да, — согласился генерал, — но кто об этом узнает…

Это, собственно, и были последние слова еще недавно считавшего, что ему удалось схватить удачу за хвост, генерала. Все также держащий руки вытянутыми в сторону главного тихушника Поруссии Виктор большим пальцем правой руки нажал на скрытую пружину своего протеза, и упрятанное вглубь механизма оружие последнего шанса — фактически короткий ствол с одним патроном и взведенным ударником — плюнуло в мужчину напротив кусочком свинца. Прицелиться из такого положения было откровенно невозможно, — как, впрочем, и из любого другого, сама конструкция никаких прицельных приспособлений просто не предполагала — поэтому попал Найден не в лоб, а щеку под левым глазом. С другой стороны, разница тут был небольшая. Тяжелая, но при этом не слишком быстро летящая пуля аккуратно пробила череп спереди, а вот на то, чтобы повторить такой же маневр с затылочной костью энергии ей уже не хватило, поэтому вышел кусок свинца вместе с половиной затылка и большей частью мозга пожилого мужчины. Умер генерал еще до того, как его тело осело на ковер, напоследок заляпав своей требухой дальнюю стену королевского кабинета и завершив, таким образом, совершенно сюрреалистическую картину кровавого побоища.

— Выковыривай теперь сам свинец из черепушки, — Найден не отказал себе в удовольствии подойти и плюнуть сверху на труп руководителя королевской службы безопасности, от которого на проверку страна получила столько проблем. Вот и доверяй после этого спецслужбам…

Бывший принц, понимая, что времени у него совсем не много, и скоро его придут убивать, бросился к открытому окну кабинета, сел пятой точкой на подоконник и аккуратно — не хватало еще только загреметь вниз — высунулся наружу. В темноте городского неба прямо над королевским дворцом — вообще-то такие полеты, естественно, были запрещены, но на фоне остального это уже такая мелочь — завис патрульный корвет городской полиции. С него вниз свисала длинная-длинная веревка с навязанными для удобства крупными узлами, именно ее стук по металлической крыше дворца и слышал Белоф. И именно он стал для Найдена сигналом о возможности эвакуироваться через «черный ход».

Виктор махнул рукой обозначая свое положение, потом понял, что сверху его вероятно просто не видно, достал из кармана фонарик и, включив с характерным щелчком осветительный прибор, сделал им пару круговых движений в воздухе. Этот сигнал уже явно был замечен сверху, потому что пузырь начал активно подрабатывать двигателями так, чтобы веревка приблизилась к окну королевского кабинета. Бывшего теперь уже королевского кабинета, далеко не факт, что новый монарх захочет занимать жилплощадь своего предшественника. После случившегося-то…

Когда веревка приблизилась на расстояние броска, Найден недолго думая оттолкнулся от подоконника и, ухватившись за свисающий с неба хвост, взмыл вверх. Ну вернее не сам взмыл, просто бортинженер пузыря, получив сигнал о том, что пассажир принят, тут же подкрутил ручку регулировки напряжения, и подстегиваемый электричеством летаниум мгновенно добавил подъемной силы.

Болтаться на внешнем подвесе было не слишком удобно. Учитывая немалую длину веревки, традиционный вечерний бриз, поддувающий в сторону моря и то, что после «выстрела последней надежды» левая металлическая рука стала практически нефункциональной — тонкая механика в общем-то на подобные развлечения изначально рассчитана не была, — Виктору оставалось только цепляться за канат всеми конечностями и молиться богам. Дерни его сейчас какой-то случайный порыв ветра, придется ему учиться летать. С очень вероятным отрицательным результатом.

Получилось однако на практике все достаточно благополучно, когда пузырь отлетел немного в сторону от дворца — ночной вид на Александрию сверху был очень красив, даже в своем неустойчивом положении Виктор успел отметить это краем сознания — веревка, за которую держался бывший принц, начала потихоньку ползти вверх и уже через несколько минут усилиями ручной лебедки, предусмотрительно установленной на бывшем военном корвете, Найден оказался внутри.

— Ох, эээ… Я слишком стар для этого дерьма, — Виктор с трудом перевалился через край люльки пузыря, откатился от зияющей рядом бездны и некоторое время просто лежал на спине приходя в себя. Сверху на него, не скрывая любопытства, уставилось сразу несколько лиц.

— Судя по тому, что понадобилась эвакуация по воздуху, дело пошло не по плану? — Констатировал очевидное, отвечавший за своевременный прилет пузыря стажер. Хотя какой он теперь стажер, после всех пережитых совместно приключений, Найден мысленно повысил молодого парня до полноценного ефрейтора.

— Как обычно, — Найден отдышался и с кряхтением перевел свое туловище в вертикальное положение, сев на рифленом металлическом полу. Люлька патрульного корвета была, мягко говоря, не слишком просторной, да и комфортной ее назвать можно было только с очень большой натяжкой. Голая функциональность как она есть. Бывший принц обвел глазами смотрящих на него людей. Кроме стажера и уже вышеупомянутого бортинженера — мужчины средних лет с вислыми как у моржа усами — из команды на месте присутствовал только один пилот. Самый минимум, при котором пузырь вообще можно было поднять в воздух — у Найдена банально не хватило денег, чтобы «купить» весь экипаж, да и не было в этом нужды. Зачем ему два наблюдателя и стрелок, если он воевать в общем-то не собирается. Да и без командира пузыря они вполне обойтись могут, его роль будет сам Найден исполнять как наниматель. Ну а то, что вместо положенных двух пилотов денег хватило — и то в самый обрез, Виктору пришлось на обеспечение пути отступления потратить большую часть оставшихся у него от старых времен средств, так что заначка короля ему в руки попала как нельзя вовремя — только на одного, так это и не страшно. Небольшое нарушение техники безопасности, не более того. — Готовы лететь?

— Како-ой план? — С легким чухонским акцентом, выдающим в нем уроженца самой северной в Поруссии губернии, переспросил пилот. Ну и фамилия Руус тоже говорила сама за себя.

— Курс Норд. Уходим в море на безопасное расстояние, поворачиваем на запад и летим в сторону Алеманского побережья. Там высадите меня где-нибудь в районе Усть-Лабы и можете быть свободны. Топлива, я надеюсь, хватит?

Топливо пузырю было необходимо не только чтобы перемещаться в пространстве — от небольшого котла работали два толкающих воздушных винта — но, и чтобы просто висеть в пространстве. Не будет топлива — нечем будет нагревать летаниум, да и электричество тоже не из воздуха берется, поэтому вопрос был, мягко говоря, непраздный.

— Надо прики-инуть по карте, — с небольшой заминкой ответил пилот. На вопросительный взгляд Виктора пояснил. — Мы на-ад городом лета-аем все время. Курс шту-урманской подготовки мне с учи-илища ни разу не пригождался, успел забыть большую часть. В уме не посчита-аю.

— Охренеть, — Найдена от такой постановки вопроса аж передернуло. Когда он несколькими днями ранее договаривался об «аренде» пузыря, подобные ограничения ему не ставились. Тогда чухонец за предложенные ему деньги готов был угнать патрульный корвет и отвезти Виктора куда угодно, хоть на край света. — Я надеюсь топлива-то вы взяли по максимуму сколько влезло?

— Да-а. Выбросили пушку со снарядами и загрузили несколько дополнительных коробов с углем, — Руус как-то ехидно улыбнулся после чего добавил. — Вот только они снаружи стоят, придется в бункер их лопатой грузить. Руками.

— Охренеть, — повторил Найден. — Я за свои же, немалые деньги, еще и кочегаром должен работать? К такому жизнь меня не готовила.

Заявление бывшего принца вызвало отдельные смешки среди членов импровизированного экипажа воздушного корабля — после демонтажа 47-мм в качестве единственного вооружения на борту остался только пулемет, что, однако все равно не превращало корвет в гражданское судно, — и уже через несколько минут двигатели застрекотали громче, выходя на крейсерский режим работы. Пузырь крутанулся на месте и взял курс в сторону открытого моря.

— Почему не попробовать перемахнуть через границу где-нибудь в горах. Все лучше, чем на фоне моря у кучи народа на глазах устраивать десантную операцию, — когда Найден пришел в себя, они с бывшим стажером сели небольшом «жилом» отсеке чтобы перекусить и отдохнуть. Пилот и бортинженер себе такой роскоши позволить не могли, ближайшие пару суток им придется работать без смены и отдыха. Впрочем учитывая, сколько денег им заплатил Виктор…

— Перемахнуть через горы — это конечно заманчиво, — Найден неторопливо потягивал чай с каким-то нашедшимся на борту печеньем. К сожалению, местная «кухня» особых разносолов предоставить пассажирам не могла, бара с алкоголем тут не имелось, а курить было строго запрещено правилами техники безопасности. О том, чтобы закупиться продуктами заранее Виктор естественно не подумал, поэтому теперь приходилось ему довольствоваться малым, изображая из себя аскета. А ведь после событий прошедшего вечера, накатить граммчиков сто-двести чего-нибудь горючего, чисто для успокоения нервов, виделось совсем не лишним. — Но переть днем через всю страну — как минимум неразумно. Особенно когда все на взводе, войска приведены в боевую готовность, психанет какой-нибудь капитан, даст команду сбивать, так и до гор не долетим.

Летаниум имел не слишком приятное для авиаторов свойство — его подъемная сила с удалением от поверхности планеты снижалась линейно. То есть, для того чтобы поднять условный килограмм на метр от земли, нужно было через х газа пропустить у напряжения. Для того что бы поднять тот же килограмм условно на два метра нужно было уже 2х газа. Ну или напряжение увеличивать, что тоже не просто с технической точки зрения.

Все вышеописанное изрядно ограничивало возможности военного флота по грузоподъемности и потолку полета. Если гражданские — транспортные и пассажирские — могли сэкономить, пожертвовав высотой полета, зачастую они летали не выше ста-двухсот метров над землей, только чтобы гарантированно избежать столкновения с рельефом и всякими торчащими из него деревьями, то военным подобное не подходило вовсе.

Лучшей защитой от огня снизу — сначала ружейного, а потом и уже для борьбы с вражеским воздушным флотом появилась и артиллерия, стреляющая в зенит — логичным образом оставалось высота, а не броня, таскать которую было не слишком выгодно, поэтому полеты в ста метрах над землей военных совсем не вдохновляли. Отсюда и пошел стремительный рост размеров боевых воздушных кораблей. Если первые военный пузыри — размером примерно с этот же корвет, на котором они сейчас летели — имели всего три десятка метров длины и десяток метров в поперечнике, то линкоры последних поколений успешно перевалили за двести метров длины и, кажется, останавливаться на этом не собирались. С другой стороны, большой войны не было уже давно, и как эти левиафаны покажут себя в настоящем деле, никто достоверно не знал.

С этой точки зрения полет над водой был гораздо выгоднее. Можно было спуститься на небольшую высоту в пару десятков метров, не рискуя никуда врезаться в темноте, чем не только сэкономить топливо и увеличить доступный радиус полета, но еще и снизить заметность собственного передвижения. Кривизну земли еще никто не отменял.

— А алеманцы за своим побережьем не наблюдают? — Скептически качнул головой Лев. Удивительно, на сколько человек может измениться всего за какой-то месяц — при первой встрече прибывший к ним на практику стажер произвел достаточно сомнительное впечатление, выглядел неуверенным в себе домашним ботаником. И дело даже не в очках с толстыми линзами, они и сейчас занимали свое место на переносице молодого мужчины, гораздо важнее тут было его самоощущение. Побывав в нескольких достаточно опасных и сомнительных с точки зрения закона передрягах, Горовиц как будто обрел внутренний стержень — скорее всего он там всегда был, просто скрывался за ворохом комплексов — и отбросил вечную неуверенность в себе. В общем, по ощущению со стороны, это был уже совсем другой человек. — У нас же предвоенная ситуация, вряд ли они позволят нам так просто пролететь незамеченными.

— Дождемся темноты и проскочим над самой водой на малой тяге. На сколько мне известно, алеманские военные развернули вдоль границы достаточно частую цепь звукометрических станций, но наши движки мелкие и тихие. Их еще и дополнительно усовершенствовали для полетов над городом, чтобы столичным обывателям неудобств не доставлять. Так что нас они вряд ли смогут услышать

— Вряд ли? — Скривился бывший стажер, карьера в полиции которого теперь была очевидным образом окончена. — Я давно понял, что планирование — твоя самая сильная черта.

— Если Поруссия задумает внезапный удар по алеманцам с воздуха, — попытался объяснить Найден тонкости стратегической ситуации в предвоенное время, — то это будет всяко не одиночный корвет, а сразу эскадра из двух десятков тяжелых вымпелов. Поэтому система раннего предупреждения рассчитана Мюнихом именно на крупную дичь. Мелкая рыбешка вполне может прошмыгнуть незамеченной. Вот начнут появляться пузыри у бандитов и контрабандистов, тогда придется границу укреплять более плотно, а пока и так сойдет.

— Ладно, — пожал плечами парень, — ты главный, тебе виднее. Я пойду попробую прикорнуть как-нибудь. Это был длинный день, думается мне, что в обозримом будущем отдохнуть нам все так же не удастся.

Стажер поднялся на ноги и удалился в облюбованный им закуток, в котором по штатному расписанию должен был находиться наблюдатель правого борта. Найден, оставшись один на один со своими мыслями, тоже не заметил, как провалился в сон.

Глава 29

Главный герой обретает искомое

Виктор сверился с написанным на бумажке адресом — улица Вязов дом 16 — и удовлетворенно кивнув самому себе решительно взялся за массивный дверной молоток, выполненный в виде головы традиционного в этих местах, гербового для правивших уже две сотни лет в Мюнихе Виттельсбахов, льва.

Найден несколько раз от души стукнул молотком и сделал шаг назад, ожидая, когда кто-то обратит внимание на посетителя. Вообще-то вот так заявляться без приглашения в чужой дом, не поставив хозяев в известность хотя бы заранее отправленной карточкой, традиционно считалось признаком крайне дурного тона, однако бывший принц просто не имел лишнего времени на расшаркивания, поэтому отправился по нужному адресу едва только сошел с поезда на столичном вокзале имени короля Карла III, дедушки нынешнего монарха.

— Добрый день. Чем могу помочь? — С заметным порусским акцентом поинтересовался появившийся из открытой двери мужчина в старомодном фрачном костюме. Подобные вышли из моды еще в конце прошлого века, однако вопрошающего такие мелочи видимо совершенно не смущали.

— Добрый, — согласился Виктор, сразу перейдя на очевидно знакомый собеседнику родной порусский. — Мне нужен генерал, по самому важному делу, связанному с получением наследства. Передайте, что его спрашивает сын… Сын ненадлежащего наследника, он поймет.

Высадка Найдена на оказавшемся не слишком дружелюбным Алеманском берегу заслуживает отдельного весьма объемного рассказа, для которого тут, очевидно, нет места. Достаточно сказать, что бывший принц, а ныне участник заговора против короля, беглец и вполне вероятно государственный преступник — но это не точно, на отправленную в Александрию телеграмму он еще ответа не получил — успел неудачно искупаться в прибое Северного моря, в очередной раз испортить одежду, чуть не утопить все взятые с собой ценные бумаги, а потом сутки прятаться от снующих туда-сюда пограничников в каком-то лодочном сарае. В конце концов он сумел добраться до Хамбуга, обзавестись приличной одеждой и купить билет на поезд в столицу. Благо в отличии от Поруссии тут билеты на поезда можно было покупать без предъявления личных документов, иначе к Найдену непременно возникли бы вопросы совершенного определённого толка. Как он попал в Алеманию без получения соответствующего штампа в документах? Учитывая напряженные отношения между двумя странами, отвечать на такие вопросы желания у Виктора не было совсем.

— Минуту, — после едва заметной заминки ответил слуга и сделал шаг в сторону открывая проход внутрь дома. — Я доложу о вас хозяину, а вам придется обождать некоторое время в приемной. Чаю? Может кофе?

— От чая не откажусь, — согласился Виктор, проходя внутрь, с собой у него кроме документов в кожаном саквояже была только зубная щетка и смена белья, причем возможность помыться и переодеться в обозримом будущем виделась как минимум туманной. Все по той же причине отсутствия документов, без которых заселиться в гостиницу вряд ли бы удалось.

Найдена провели в небольшую комнату с парой диванов и небольшим чайным столиком, после чего дворецкий удалился, оставив гостя наедине с собственными мыслями.

Генерал Розен очевидно не бедствовал. Улица Вязов пролегала вдоль северного предместья алеманской столицы, нельзя сказать, что это был какой-то особо престижный район, скорее такой себе средний. Тихое захолустье, прибежище для доживающих свой век отставных офицеров и чиновников, которые не сподобились за время службы скопить денег на что-то более существенное.

Внутри двухэтажный дом тоже не поражал роскошью: качественная крепкая мебель, неплохие ковры на полу, прислуга опять же — сам Виктор в Александрии себе подобного позволить не мог. Ну он и генералом, с другой стороны, не был.

— Ваш чай, — встретивший его на пороге дома мужчина вернулся через пять минут с подносом, на котором стоял заварничек, розетка с вареньем и какие-то печенюшки, — я позволил себе добавить к нему еще сладостей, надеюсь вы не против. Генерал Розен сейчас оденется и спустится к вам, он просил обождать десять минут.

— Благодарю, — если не считать каких-то весьма сомнительных пирожков, от них потом полдня подозрительно бурчало в животе, купленных бывшим принцем на оставшемся безымянным полустанке, где они доливали воду в котел, Найден нормально не ел уже больше суток. А если не считать перекус в Хамбуге, то считай нормально пообедал он последний раз добрых четыре дня назад, еще перед тем, как отправиться во дворец «на дело». Не то чтобы Виктор слишком серьезно относился к советам врачей, которые рекомендовали соблюдать режим сна и питания, в его случае это было просто невозможно, однако худеть ему особо было тоже некуда. Ну и конечно это просто обидно таскать с собой ценные бумаги стоимостью в миллион таллеров, без возможности обеспечить себя самым необходимым.

Долго ждать не пришлось, искомый военный не заставил Виктора томиться ожиданием и действительно спустился в чайную комнату в обозначенное дворецким время.

— Ваше высочество, — поприветствовал генерал Найдена, отчего тот буквально подавился заготовленной фразой и закашлялся. Уж от генерала Розена, который в заговоре будущего Максима IX отвечал за то, чтобы все три на тот момент имевшихся гвардейских полка остались в казармах, слышать столь верноподданическое обращение было как минимум странно. — Рад вас видеть.

Генерал был одет в парадный мундир порусской гвардии, отчего Виктору даже стало немного смешно.

— Не высочество. В том числе и вашими руками, не высочество. И даже не Грифич. И уж точно не претендент на трон Порусии. Доброе утро, генерал, — Розен вопросительно приподнял бровь. Отставной военный явно подумал, что на фоне всего происходящего в Александрии, спасибо телеграфу, новости по континенту распространялись примерно со скоростью электрического импульса, его вновь зовут присоединиться к политической игре. Старый боевой конь услышал звуки полковой трубы и в нетерпении забил копытом… Но нет. — Не могу сказать, что рад вас видеть, однако дело есть дело.

— Расскажите о произошедшем в Александрии. — Розен не обратил внимания на подначку Виктора и, расстегнув пуговицу мундира, присел на соседний диванчик. — Игнатий, принеси мне кофе!

Последнее генерал, обернувшись в сторону двери, крикнул находящемуся снаружи дворецкому.

— Разве газеты Мюниха еще не напечатали самую подробную и правдивую версию событий? — Бывший принц свободно читал на алеманском, спасибо королевскому образованию, и по большей части именно этим развлекал себя во время суточного переезда из северного портового города в столицу королевства.

— Граница закрыта, телеграфное сообщение контролируется тихушниками, причем с обеих сторон. Официальная версия дошла до нас кружным путем, но вот подробности… Согласитесь это не может быть совпадением — в Александрии в одну ночь скоропостижно умирает от внезапной болезни король, а спустя три дня ко мне приезжает, одетый в платье с чужого плеча племянник и потенциальный наследник, пострадавший во время прошлого дворцового переворота. Мне не довелось протирать штаны в Генштабе, однако тут и зеленый кадет догадается, что связь между этими двумя событиями прямая. Скажете, что я не прав?

Розен, не скрывая самодовольства, принял кофе из рук дворецкого, откинулся на спинку диванчика и сделав глоток ароматного напитка вновь понял взгляд на сидящего напротив Найдена.

— То есть вероятность того, что Его Величество действительно не выдержал тяжести государственных дел и, отдав все силы служению Поруссии, просто умер, скажем, от сердечного приступа, — Виктору стоило не малых усилий удержать серьезное выражение лица при воспоминании о сразу нескольких свинцовых «приступов», ставших причиной смерти ненавидимого им дядюшки, — вы не допускаете.

— Учитывая то, что на следующий день вслед за своим монархом ушел и генерал Белоф, якобы выпустив себе мозги на стену, — хмыкнул бывший глава гвардии, — нет. Я эту сволочь знаю очень много лет, не тот был человек, чтобы с собой кончать, он скорее всем вокруг глотки бы перегрыз, а сам — уцелел, на редкость живучая тварь была. Умная и изворотливая.

Найден, мысленно согласившись с такой характеристикой покойного, отвечать, однако, не торопился. Вместо этого он залез правой рукой во внутренний карман пиджака и достал пачку папирос, вытащил одну, глазами спросил у хозяина разрешения и, получив его, подкурил. О смерти генерала Белофа в газетах — во всяком случае вчерашних, которые успел употребить по назначению Виктор — не упоминалось. А значит, Розен имел какие-то свои источники помимо прессы.

— Подробностей я поведать вам не смогу, — максимально обтекаемо ответил бывший принц. — Как вы понимаете, тут не только мои интересы замешаны. Скажу только, что на проверку александрийский гадюшник оказался еще более отвратительным, чем кажется со стороны. Я за пятнадцать лет уже, кажется, забыл, как это, прикоснулся и как будто в дерьме искупался.

— Но вы, принц, живы, а король мертв.

— Повезло, — пожал плечами Виктор. — Однако я тут по другому поводу.

— Завещание.

— Именно.

— С какой стати я должен вам его отдать? — Розен вопросительно приподнял бровь.

— А зачем вам оно? А я готов заплатить.

— Хм… Я вам, молодой человек, отвечу на этот вопрос тоже самое, что отвечал вашему дядюшке: деньги меня не интересуют.

— Какому из дядюшек, если не секрет? — Виктор отметил, что его достаточно быстро понизили с «ваше высочество» до «молодой человек», да и в движениях собеседника начала проявляться совершенно определенная вальяжность, видимо генерал почувствовал, что является хозяином положения и невольно начал транслировать свои эмоции наружу. Это само по себе говорило о том, что он отвык от участия «в игре».

— Обоим, — усмехнулся бывший командующий порусской гвардии. — И поверьте, предлагали они мне весьма немалые суммы. Страховка важнее, я может только потому и жив сейчас, что моя безвременная кончина привела бы к тому, что завещание отправилось бы прямиком в газеты.

— Верю, — кивнул Виктор. — Вот только есть один маленький нюанс — со смертью Максима IX ценность данной бумаги упала несоизмеримо. Она и раньше была, скажем так, гадательна, а уж сейчас и вовсе. Ну опубликуете вы завещание деда, и что теперь? Дядя Александр только отмахнется, он то в том перевороте никак не участвовал. Скандал вероятно будет, но вот на сколько он будет масштабным? Сомнительно… Да и… Пятнадцать лет прошло, все быльем поросло.

— Вам в таком случае оно зачем? — Резонно переспросил мужчина.

— А со мной случай особый, — не стал скрывать Виктор всей подноготной. — Мне за него обещали восстановление в правах и возврат конфискованного имущества. Дом Грифичей и так понес серьезные потери в последнее время, так что новому монарху будет полезно проявить милосердие и глобально перелистнуть данную, скажем прямо, не слишком приятную страницу истории. Ну и, кроме того, имеется еще один момент.

— Какой же?

— Вы мне в некотором смысле должны. Причем дважды.

— Первый раз полагаю за мое участие или вернее неучастие в заговоре, — задумчиво нахмурился Розен, — а второй?

— Второй раз за месть Максиму, согласитесь, с вами он поступил…

— Как последняя сволочь, — генерал непроизвольно сжал ладонь в кулак. Как бы он там не хорохорился, а за прошедшие годы умение держать эмоции при себе он явно подрастерял.

— Вот, считайте, что я и за вас ему отомстил, — Найден поднял ладони предваряя дальнейшие расспросы и добавил. — Без подробностей, но последние минуты его величества были не слишком приятны, уж я в этом деле разбираюсь.

— Хм… — Розен поставил на стол недопитую чашку с кофе и тоже полез за куревом, настало его время взять паузу и подумать. Найден не торопил собеседника.

Судя по Алеманским газетам, которые все как один вышли с восторженными статьями о политических изменениях на своих восточных границах, смена Максима IX на Александра III была воспринята тут с большим воодушевлением и надеждой на политический разворот Поруссии. Официальная пропаганда Алемании никогда не делала из восточного соседа врага, напирая на то, что поруссы скорее просто попали в «плохую кампанию» Галлинии и Большого Айлинда, и теперь все могло поменяться на сто восемьдесят градусов.

Что касается официальных властей в Александрии, то там взяли паузу и никаких заявлений пока не делали, видимо сначала желая разобраться со внутренними проблемами, однако последовавшее мгновенно назначение генерала Радецкого военным министром на место графа Ламсдорфа говорило во многом само за себя. Вряд ли бы там назначали осторожного Радецкого на пост, желая продолжать предыдущий курс на обострение вдоль западных границ.

— Миллион, — спустя несколько минут озвучил свой вердикт Розен. Валюту он не уточнял, однако поскольку курс порусского талера и алеманской марки был почти один к одному, это было не так принципиально.

— Это не серьезно, — скривился Найден. — Сто тысяч.

— Вы действительно намерены торговаться? — Генерал был явно озадачен, он видимо посчитал, что его предложение будет и конечной суммой. — Мы же не на румелийском базаре.

— У вас в руках нелеквидный актив, генерал, который падает в цене с каждым днем, — ухмыльнулся Виктор. Отдавать предавшему его отца и деда генералу даже один таллер было жалко, а уж миллион и вовсе. — После коронации Александра он подешевеет еще в два раза, а через пару лет и вовсе станет котироваться на уровне исторического курьеза. Отдадите потом в музей забесплатно, там порадуются. Сто тысяч и с вас бумага, описывающая историю получения вами завещания, написанная от руки и заверенная подписью.

— Пятьсот и я не подвинусь больше не на один ере, — генерал ткнул рукой с зажатой в ней папиросой в сторону сидящего напротив бывшего принца. — Если бы это завещание ничего не стоило, вас, молодой человек, тут бы не было. И конечно никаких мемуаров писать я не собираюсь!

Впрочем, уверенности в голосе бывшего командующего королевской гвардии Найден не услышал, все же Розен тоже понимал сложившуюся обстановку и сам видел, что с продажей имеющегося на руках актива нет смысла затягивать. Либо сейчас, либо уже никогда.

— Двести или я сейчас прямо ухожу, — Виктор сделал вид что готов покинуть гостеприимный дом, и опять Розен дернулся, выдавая слишком сильное «желание договориться».

В итоге Найден через полпачки папирос, три чашки чая и два часа времени таки вышел из дома сбежавшего за границу генерала с искомыми документами и похудевшим на триста тысяч талеров саквояжем. Когда Розен увидел, чем собеседник собирается с ним расплатиться, он сначала запротестовал и попытался было вновь начать торговаться — все же порусские ценные бумаги в Алемании — это далеко не самая ликвидная валюта, — но в итоге согласился, что именно эти, обеспеченные золотом облигации мало чем отличаются от самого желтого металла.

Дальше Виктор поймал удачно подвернувшуюся пролетку — никакого общественного транспорта здесь на окраинах не было и видимо в обозримом будущем не предполагалось, поэтому Виктор уже было настроился на долгую прогулку пешком, однако повезло — и двинул в центр Мюниха. Нужно было заскочить на главпочтамт, отправить телеграмму об удачном разрешении ситуации с завещанием и понять, что вообще происходит дома. Можно туда возвращаться или нет, а может проще сразу за океан махнуть — так надежнее будет.

Ответную телеграмму из Александрии пришлось ждать больше двух часов. Найден успел поесть, немного прогуляться по центру, заскочить в достаточно приличный магазин готовой одежды и купить себе костюм на замену нынешнему. Просто чтобы не выглядеть оборванцем и не нервировать местных служителей правопорядка, что было совсем не к чему.

Повторное посещение почты дало результат, весьма пространное сообщение, занявшее чуть ли не два стандартных телеграфных листа — учитывая международный тариф, обошлось оно в кругленькую сумму, впрочем, вряд ли такие траты могли пробить дыру в бюджете будущей королевы — начиналось со слов, от которых у мужчины сердце на секунду сжалось, а потом вновь забилось в удвоенном темпе.

— «Добро пожаловать обратно в семью, ваше высочество…»

Глава 30

Главный герой вновь становится центром событий

— Угу… А вот тут нужно будет немного подтянуть, — задумчиво суетился вокруг стоящего на тумбочке Виктора полненький лысоватый мужчина с ловкими на удивление пальцами. — Опустите руки, ваше высочество, да, вот так, а тут длина идеально подходит, даже трогать не будем. Все можете снимать, думаю в три часа мы уложимся. К вечеру у вас уже будет первоклассный костюм!

Бывший принц… Вернее уже опять принц, хотя его собственный статус на самом деле продолжал оставаться для Найдена в определенной степени загадкой. Или Грифича? Новые документы он еще не получил, поэтому? что там будет в итоге написано, пока было не совсем понятно.

Вообще, все происходящее после получение той телеграммы из Александрии для Виктора как-то немного смазалось. Как будто он опрокинул в себя граммчиков триста доброй старки, отчего картинка перед глазами начала как бы немного «плыть».

Получив подтверждение о восстановлении себя в правах и о том, что на родине о его участии в недавней смене монарха широким слоям населения не стало известно, мужчина тут же отправился в порусское посольство в Мюнихе. Последний раз он был в этом городе двадцать лет назад и поэтому пришлось немного попетлять, прежде чем очередной прохожий указал ему направление на старинный трехэтажный особняк, в котором квартировали дипломаты его величества Александра III.

Нужно признать весенний — вернее уже летний, календарь как раз показал наступление первого дня жаркого времени года — Мюних был прекрасен. В отличии от Александрии, которая была в первую очередь крупным промышленным центром, столица Алемании как-то проскочила эпоху индустриального бума умудрившись не обрасти громадными серыми блямбами заводов и окружающими их — не менее серыми — рабочими кварталами. Население Мюниха так и не дотянулось даже до миллиона человек, и по большей части это были госслужащие, студенты самого вероятно крупного на континенте университета, различные творческие особы и их обслуга. Промышленность же Алемании была кучно собрано в Рарском регионе на западе страны и не мозолила своим видом глаза «чистой публики».

В посольстве Виктора сразу взяли в оборот, поскольку тамошние работники получили из Александрии насчет него собственные инструкции. Принца помыли, постригли, накормили и тут же сбагрили приглашенному портному — тому самому дядечке с лысиной. И только после того, как властелин нитки и иголки закончил свои замеры — построить хороший костюм за пол дня было очевидно невозможно, поэтому Найдену принесли уже готовый для последующей подгонки, «самый лучший из тех, что можно сделать за отведенное время», как сказал все тот же портной, — настало время наконец разобраться в происходящем.

— Может вы все же просветите меня, господин посол? Зачем все это? Мне достаточно просто оформления нормальных документов и возможности вернуться в Поруссию, — когда все посторонние наконец ушли и в комнате остались только «причастные», задал вопрос недавний беглец.

— Боюсь, с возвращением вам придется немного подождать, — судя по обескураженному лицу посла, его все происходящие на родине пертурбации тоже немало сбивали с толку. Один лишь «третий секретарь», тот который представлял тут службу безопасности, сидел с постным лицом, как будто он вообще ничему не удивлен. Ну он ладно — ему по должности положено. — Буквально за полчаса до вашего прихода поступили указания по активизации переговорного процесса с местными властями. На самом высоком уровне.

Последнее было сказано максимально многозначительно с картинным закатыванием глаз кверху.

— С Его Величеством Карлом III, вы имеете ввиду? — Сказать, что Найден был удивлен — не сказать ничего. Его жизнь на лету делала очередной крутой поворот, и было совершенно не понятно, к чему все это приведет. Могут назначить героем, спасшим отечество или наоборот — предателем, из-за которого страну постигли велики несчастья. — А я-то тут причем? Никогда дипломатией не занимался.

— Вам не придется ничего делать, ваше высочество. Мы сами все устроим, ваше дело — лишь представлять на переговорах порусский королевский дом. К сожалению, остальные Грифичи сейчас… Хм… Заняты в Александрии, и прибыть сюда просто не имеют возможности.

Было видно, что графу Новаку не совсем понятно, как себя вести со вчера еще опальным принцем. Ну то есть проявишь излишнюю любезность, вдруг завтра его вновь титула лишат, а потом глядишь и на тебя настучат, что мол слишком активно прогибался не перед тем человеком. А ведь может быть и наоборот — не проявишь должного уважения, и потом за это по шапке получишь. Сплошные, в общем, нервы.

— Что в Александрии происходит? Какие новости? — В комнату пошел молодой помощник посла и принес чай со сладким. Граф дождался, когда тот выйдет и ответил.

— К сожалению пока по линии министерства никаких новых вводных не поступало, ваше высочество, — вновь максимально обтекаемо ответил дипломат.

— А не по линии министерства? А то у вас там, глядишь, новый министр скоро будет, пока еще разберется в текущих делах… Не ждать же теперь? — Виктор взял со столика чашку с чаем, сделал глоток и зажмурился от удовольствия — напиток в посольстве заваривали отменный.

— Ждать действительно возможности нет, кхм… Ваше высочество, — с заметной заминкой добавил титулование посол. Его неуверенность опять же понять можно было, предыдущий порусский министр иностранных дел был весьма близок к покойному королю и шансов на сохранения своего высокого поста в изменившейся реальности практически не имел. Вероятность того, что вслед за министром начнутся пертурбации среди порусского дипломатического корпуса была достаточно велика, ну а работа в Алемании всегда котировалась весьма высоко, жалеющих занять этот уютный особняк в центре Мюниха будет не мало. — К счастью, нам поступили прямые указания из Александровского дворца. От нас требуется провести переговоры с Его Величеством Карлом III о нейтралитете в возможной войне.

Услышав слова графа Новака, принц даже закрыл на секунду глаза, зажмурился, открыл и огляделся вокруг. Нет, он не спал. Кажется, смена короля Поруссии уже прямо сейчас начала влиять не только на его собственную судьбу, но и на судьбу страны. Видимо влияние Большого Айлинда, которое неуклонно толкало его родину в горнило самоубийственной войны, дало солидную трещину.

— На каких условиях? — После короткой паузы переспросил Найден.

— На любых приемлемых, — из своего угла подал голос безопасник. — По нашим данным Алемания уже готовит мобилизацию, судя по всему король Карл готов начать бойню в любой момент. Если его корпуса двинут не на восток, а на запад, а Поруссия останется при этом нейтральной — это будет большой победой.

— А что поменялось? — Виктор повернулся к безопаснику и добавил в голос немного сарказма, — насколько я помню последние пару лет нам рассказывали о том, что в случае сохранения за Поруссией нейтрального статуса, алеманцы не боясь удара в спину быстро разгромят западных соседей и тогда мы останемся с ними один-на один. И это якобы может стать концом нашей государственности. География континента резко переменилась или может расклад сил? Или кто-то нам врал, возможно, да ну нет, такого не может быть…

— Не думаю, что ваше ерничанье тут уместно, ваше высочество, — выпад принца как будто совсем не смутил третьего секретаря. — Боюсь, хорошего выхода для Порусского королевства в данной ситуации нет, однако наш долг — по возможности минимизировать потери. Сохранить страну.

— Не нужно меня агитировать, — на Виктора неожиданно накатила злость, и он не стал ее сдерживать. — Это ваша контора довела нас до сегодняшней жопы. И ваша тоже.

Последнее было сказано послу, который от неожиданности даже отшатнулся.

— Не думаю, ваше высочество, что имеет смысл сейчас искать виноватых, — на безопасника неожиданный всплеск эмоций опять же не произвел никакого внимания. Он вообще выглядел как будто немного каменным: резкие рубленный черты лица, квадратный подбородок, мощные надбровные дуги, широкие плечи. Традиционно считается, что хороший шпик должен быть неприметным, но, видимо, конкретно этому экземпляру на должности «легального шпиона» особая способность сливаться с толпой не требовалась. — По мнению наших умников война с Галлинией станет для алеманцев гораздо более сложной и кровавой нежели считают в Мюнихе. Особенно если на стороне первых выступят островитяне, армия у тех не большая, но хорошо оснащенная, да и воздушный флот алеманцам как минимум не уступит. Поэтому наша задача сделать так, чтобы Карл III ударил именно на запад, не опасаясь особо нашего вступления в войну. Любыми способами.

— Логично, — вынужден был признать Виктор. — В чем тогда сложность переговоров? Мы весь фактически даем Карлу то, что он хочет больше всего — надежный тыл. Если Поруссия будет нейтральна, алеманцам нет никакого смысла на нас нападать. В конце концов это галлинцы отобрали у местных правобережье Райна полвека назад, а не мы.

— Сложность в том, что нашим сведениям между алеманами и цесарцами был подписан тайный протокол о военной взаимопомощи, — так же без капли эмоций в голосе продолжил безопасник. — А Тартарское царство при этом уже совершенно не стесняясь проводит мобилизационные действия и пододвигает армию к границам Поруссии. В такой ситуации Карлу может казаться, что обезопасить свои тылы военным образом будет надежнее чем дипломатическим. Наша задача сегодня убедить его, что это не так.

— Ууу… — Найден схватился за голову от неожиданно навалившихся на него государственных проблем. Вот уж действительно не позавидуешь монархам, которые должны в таких ситуация принимать решения, от которых зависят судьбы миллионов человек.

Обсуждение назначенных на вечер переговоров заняло все оставшееся время. Несколько раз приносили свежий чай, один раз мужчины прервались на обед и один раз — на чтение свежих новостей, поступавших в буквально живом режиме с родины.

В Поруссии во всю шел замороженный было при предыдущем монархе политический процесс, буквально на ходу менялись министры, были назначены выборы в новый Парламент взамен недавно распущенного, столицу в моменте захлестнул вал верноподданических демонстраций в поддержку нового монарха. Не то чтобы Александр III пользовался такой уж большой популярностью в народе, скорее его предшественник успел отдавить слишком много мозолей. На столько, что его безвременная кончина никого фактически и не огорчила.

— Я уже отправил помощника в королевскую канцелярию, с просьбой о срочной аудиенции сегодня вечером, — меж тем посол продолжил вводить Найдена в курс дела. — Ждем ответ.

— Как бы там, — Виктор кивнул головой в сторону, где в нескольких кварталах от порусского посольства располагалась резиденция монарха, — не подумали, что вы объявление войны в клювике несете.

— Не думаю, — качнул головой граф. — Его Величество Карл следит за изменениями в наших властных кругах не менее пристально чем мы. Он должен понимать, что в подобных ситуациях войны не начинают.

Еще спустя полчаса беседы, курьер в расшитой золотом форме дворцового ведомства принес ответ из королевской канцелярии. Принцу и послу назначили аудиенцию на 9 вечера.

Несмотря на то, что от Порусского посольства до главной королевской резиденции было совсем не далеко, — буквально минут пятнадцать пешком, Виктор с удовольствием прогулялся бы по вечернему Мюниху и размял ноги — в соответствии с протоколом пришлось воспользоваться транспортом. Благо, в гараже посольства имелся собственный экипаж и «переговорной группе» не было необходимости связываться с местными извозчиками.

— Прошу вас, ваше высочество, — посол, мгновенно переключившись из «домашнего» в «боевой» режим, источал благожелательность и спокойствие. С легким полупоклоном он указал принцу на открытую дверь паромобиля. — Котел прогрет, можем выдвигаться.

— Благодарю, — Кивнул Найден и не без удовольствия умостил на мягкий диванчик паровой повозки свое седалище. Расстегнул верхнюю пуговицу смокинга и огляделся. Паромобиль был не новый, но этого его совсем не портило: богатая отделка кожей и красным лакированным деревом. Внутри салона даже пахло как-то благородно, совсем не так как привычных принцу городских таксомоторах. Там зачастую воняло гарью — проблемы с уплотнителями и отводом дыма от сгоревшего угля, — дешевым табаком, перегаром, немытым телом. Хорошо если не блевотиной. Тут — доминировал запах кожи, чувствовались нотки дорогого парфюма, которым пользовался сам посол.

— Сделай кружок, по району. Минут на десять. — посол тоже залез внутрь, дал команду шоферу и после чего плотно притворил створку, отделяющую отсек пассажиров от сидящей впереди прислуги. Наткнувшись на вопросительный взгляд принца посол только усмехнулся и пояснил, — хотел перекинуться с вами парой слов наедене без приглядки со стороны.

— Вы на столько не довереяете собсвенному подчиненному? — Не без удивления переспросил Викор.

— Он мой подчиненный только номинально, — пожал плечами граф. — И да — не доверяю. В сложившейся ситуации я никому не доверяю, если честно. Вы не знаете, но именно по его линии последние пару лет происходило давление в сторону ухудшения отношений с местным правительством. А тут смотрите-ка, не прошло и недели со смены монарха, служба безопасности мгновенно переобулась и начала играть за другую сторону.

— А вы, значит, не переобулись? — Найден у которого от всей этой сложной подковерной борьбы просто пухла голова готов был уже начать откровенно хамить собеседнику, лишь бы только вывести того на какую-то «окончательную» откровенность. Когда у одних и тех же событий раз з разом открываются все новые и новые более глубокие смыслы… Это нервирует неподготовленного человека.

— А я… — Новак задумчиво провел рукой по пышной немного кучерявой шевелюре. — Я просто делаю свою дело и сейчас советую вам внимательнее смотреть по сторонам. Те силы, которые желали самоубийственного для Поруссии союза с Галлинией и Большим Айлиндом, никуда не делись. И со смертью Максима IX тут мало, что, на самом деле, изменилось.

Виктор на секунду почувствовал определенную досаду на себя. Он достаточно резко разговаривал послом, а тот внезапно проявил к нему участие. Вероятно, не просто так — на таком уровне вообще мало что происходит «просто так» — но все же. Это было неожиданно и приятно.

Вновь принятый в семью Грифич — или все же Найден — задумался на пару минут и как обычно пропусти начало событий. Внезапно откуда-то снаружи раздался громкий свист, подобный тому, которым постовые привлекают внимание к бросившемуся бежать воришке, спустя мгновение шофер резко ударил по тормозам, отчего Виктора кинуло вперед прямо на сидящего перед ним графа. Это и спасло ему жизнь. Снаружи кто-то принялся заполошно стрелять, судя по частоте выстрелов из барабанника или даже двух, а кузов паромобиля начал вспухать фонтанчиками как раз напротив того места, где еще секунду назад сидел Найден.

— Гони! — Попытался было отдать приказ шоферу Виктор, но за всей этой какофонией звуков, его вряд ли кто-то услышал. Чисто на инстинктах бывший полицейский рухнул на пол транспортного средства и по привычке потянулся за своим оружием, которого естественно на обычном месте не было. Идти на аудиенцию вооруженным — даже принцу при всей его паранойе такое даже в голову прийти не могло. А зря.

— Что происходит! — Подал голос посол и попытался рвануться наружу. Зря. Едва дверь паромобиля открылась и граф Новак высунулся из транспортного средства, неизвестный перенес огонь на него. Подробностей Виктор видеть не мог, но упавшее прямо в проходе безжизненное тело говорило само за себя.

С другой стороны и оставаться на месте было как минимум глупо. Рано или поздно его достанут, как достали видимо и шафера, только смертью можно объяснить то, что работник посольства даже не попытался вывезти их из-под удара.

«Или он играл за ту сторону», — мелькнула некстати мысль в голове Виктора, а тело в этот момент уже толкало противоположную дверь машины. Вариантов было у принца было не так много, и осталось только понадеяться, что нападавших — ну не взвод же солдат в центре столицы на них засаду устроил — будет не много, и они просто не смогут проконтролировать все возможные пути отступления.

Вовремя. Видимо разочаровавшись в мелких калибрах, нападавший решил использовать артиллерию. Карманную. За спиной оглушительно жахнуло, Виктора как молотом садануло в спину и бросило на мостовую. Приземлился он неудачно — левая рука после памятного выстрела все также функционировала плохо и подвела в самый неподходящий момент, — ударился головой и на этом свет вокруг мужчины померк.

Эпилог

В котором все становится на свои места

По ту сторону иллюминатора во все стороны раскинулись кажущиеся с такого ракурса черными воды северного океана. Крепкий ветер то и дело цеплял воду, и на поверхности мелькали грязного цвета барашки пены. Мерно стрекотала паровая машина пузыря, унося Виктора вдаль от всех еще недавно важных для него проблем и треволнений.

Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака пачку папирос, достал одну, задумчиво покрутил между пальцами. Понюхал. И сунул обратно. Давно хотел бросить, почему бы и не начать менять в жизни все, раз уж так карта легла.

Когда Виктор пришел в себя первый раз, его куда-то тащили. Впрочем, возможно ему это все и привиделось, потому что в памяти остались только отдельные вспышки. Какие-то смазанные лица, звуки, доносящиеся как будто сквозь вату, рваным образом сменяющие друг друга картинки, плохо выстраивающиеся в последовательный ряд.

Второй раз он очнулся уже в Александрии. Белый дворец — названный так за отделку из белого мрамора, который так нравился его матери — спальня, когда-то давно принадлежавшая ему самому. Ремонт носил следы обветшания, все эти годы здание стояло фактически пустым, однако родную обстановку Виктор узнал практически мгновенно едва открыл глаза.

— Воды, — хрипло, едва ворочая пересохшим языком, попросил он скучающую чуть поодаль сиделку. Та всполошилась и убежала. Потом вернулась, все же напоила раненного — принц опасался двигаться, резонно полагая, что это принесет ему незабываемые впечатления — и убежала вновь.

Дальше была традиционная в таких ситуациях суета, медицинский осмотр сразу несколькими «светилами», и вердикт — «годен». Ну в смысле ничего серьезного Виктор себе не повредил: легкая контузия, сотрясение мозга — в его наличии у себя Найден резонно сомневался, потому что в подобные приключения влипать человек большого ума совершенно точно поостережется — рассыпь мелких осколков достали из спины и правого бедра. Повезло, что нападавший бросил в посольскую машину бомбу совершенно фугасного действия, а от взрывной волны Найден закрыл своим телом паромобиль. Будь там какие-нибудь обрезки гвоздей, все могло закончиться куда хуже.

При этом, что принца раздражало больше всего, ему ничего не объясняли по поводу происходящих снаружи дворца событий. Ни новостей актуальных, ни газет, ни даже просто рассказа, как он оказался в столице Поруссии. Ну то есть как — понятно, если отбросить вариант с божьим вмешательством, оставался только курьерский пузырь. Тысяча километров по прямой — четыре-пять часов лета для подобных машин. Причем это вместе со взлетом, посадкой и остановкой «на покурить».

На все вопросы обслуга и врачи отвечали просто: «не положено». На это раненному ответить было нечего — раз не положено, то и не съедено, как гласил древний армейский анекдот.

«Туман войны» развеялся примерно через неделю. Виктор к этому моменту чувствовал себя уже более-менее сносно, голова почти совсем перестала болеть, слабость еще чувствовалась, но принц даже потихоньку пробовал вставать, сам, своими ногами доходя до уборной. Отчаянно болела покарябанная взрывом спина, но тут уж ничего не поделаешь, болеть и чесаться оно будет еще не одно неделю, благо ничего серьезного там не пострадало, а шкура зарастет.

— Ты как? — В гости к раненому герою пожаловала сама порусская королева собственной персоной. Бросив свите короткий приказ дожидаться ее снаружи, женщина зашла в спальню, огляделась, едва заметно поморщилась. То ли от больничного духа внутри то ли от вида все тоже обветшалости, на которую обратил внимание Найден.

— А я уж думал, что меня так и оставят под домашним арестом навсегда, — Виктор отложил книгу, поправил подушку под поясницей и повернулся к гостье. Вскакивать для положенного в таких случаях поклона он естественно не спешил.

— Ты не под домашним арестом, — Екатерина не чинясь взяла за спинку стоящий у стены стул, подтянула его к кровати и села. — Никто тебя в перемещениях не ограничивает, кто вообще может ограничивать перемещения принца из рода Грифичей? Ну разве что врачи, их все же иногда стоит слушаться.

Последнее предложение было добавлено после короткой паузы.

— Ааа… — Протянул Виктор, — ну хорошо, а то я уже начал волноваться. Может тогда ты расскажешь мне, что там происходит.

Вопрос сопровождался движением рукой куда-то себе за плечо, как бы имея ввиду положение дел снаружи импровизированной больничной палаты. В Александрии, Поруссии и мире глобально.

— Все хорошо, -королева улыбнулась кончиками губ и бросила взгляд на стоящие в углу большие напольные часы. Изначально они не шли, но Виктор распорядился найти специалиста, и теперь часы показывали правильное время постоянно, а не только два раза в день. — Пока все идет как нужно. Вчера в полдень Карл предъявил Галлинии ультиматум о возвращении «незаконно отторгнутых» у Мюниха рейнских провинций. Ультиматум этот явно никто не будет даже рассматривать всерьёз, так что скорее всего прямо сейчас передовые полки алеманской армии переходят через западную границу.

— И что, даже переговоры не понадобились? Зачем тогда меня отправили во дворец? — Найдена собственная шкура в данной ситуации волновала гораздо сильнее чем вся международная политика. Даже с учетом того, что прямо на глазах удивленной публики именно в этот момент разгорался пожар континентальной бойни.

— Скажем так, — Екатерина немного поерзала в кресле и, откинув сползший на лицо локон обратно за ухо, ответила. — Когда Карл осознал, на сколько сильно некоторые третьи страны желают вбить, между нами, клин… Так сильно что готовы даже пойти на террористический акт прямо у него перед носом, договариваться стало гораздо легче.

Глядя на сидящую перед ним женщину, Виктору пришла в голову неожиданная мысль, что примерно с тем же успехом, за этим нападением могут стоять и люди нового порусского короля… Или королевы, например. Вернуть ему статус принца, наобещать всякого и потом сразу пустить в расход, причем не просто так, а еще и с пользой для дела употребив. Коварство достойное истинного монарха.

По загривку Виктора тотчас же пробежала стая мурашек. С другой стороны — хотели бы убить — убили бы. Пока он тут валялся в отключке, сделать это было совсем просто, никто бы и не подкопался, так что может и есть у него шанс, не все так плохо.

В слух раненный, конечно, благоразумно ничего не сказал, оставив свои подозрения при себе. Вместо этого поинтересовался.

— А что посол? Граф Новак?

— Он, к сожалению, погиб. При взрыве бомбы его тело буквально разорвало не части, пришлось хоронить в закрытом гробу, — никакого сожаления в голосе королевы при этом совершенно не слышалось. — Кстати нашли твою… Блондиночку. Что сказать, у тебя всегда на женщин был хороший вкус, этого не отнять. Молодая, на мордашку симпатичная, все, что нужно при ней. Да и не совсем дура, судя по всему.

В голосе королевы промелькнули странные, едва уловимые нотки… Ревности что ли. Совсем смешно, учитывая сложившуюся жизненную ситуацию.

— И что с ней? — Без особого энтузиазма поинтересовался раненный.

Тот короткий эпизод — приятный без сомнения, — произошедший, смешно сказать, всего пару недель назад, уже фактически стерся из памяти, погребённый под целой лавиной последовавших за ним событий. Виктор, конечно, чувствовал определенную ответственность за девушку. В той мере, в которой любой взрослый мужчина — если он, конечно, взрослый и мужчина — чувствует ответственность за находящихся рядом представительниц слабого пола. А еще детей и немного — животных, не более того.

— Нашли ее. Сидела у Белофа в домашней тюрьме. Представляешь, у это суки была собственная тюрьма, натурально пыточная оборудована со всеми положенными для такого дела атрибутами. И судя по оставшимся следам, ей даже когда-то пользовались. Больной ублюдок, — королева в отвращении передернула плечами. — Впрочем, твою алеманку не трогали, так что отлежишься и можешь забирать.

— Отдайте ее отцу, он будет рад, — качнул головой Виктор и переспросил. — А как же так получилось? Не ты ли мне говорила, что дочь посла видели во дворце? Кто ее там видел, если он все это время была у главы службы безопасности, а Максим о ней даже и не слышал?

— Ошиблись мои люди, перепутали, — не моргнув глазом соврала Екатерина. Им обоим было понятно, что это ложь и одновременно, что педалировать этот вопрос Найден не будет. Не в том он состоянии, чтобы идти на конфликт.

— Что-то я устал, в сон клонит, — продолжать разговор раненный мужчина как-то быстро расхотел. Удивительно, на сколько может измениться человек. Хотя может она всегда такой была, просто Виктор тогда был молод и неопытен.

А дальше, едва только новый-старый принц твердо стал на ноги, его тут же начали таскать по различным приемам, заставили выступить перед новоизбранным парламентом, как бы подтверждая взятый новым монархом курс на обновление и либерализацию политической жизни в стране.

Наградили парой орденов, официально вернули конфискованную когда-то недвижимость и активы. Не все правда, кое-что в процессе потерялось, но тут Виктор был не в обиде, он, если честно, даже на это не рассчитывал.

Ну а потом его позвал на «серьезный разговор» Его Величество Александр III и сделал предложение, от которого нельзя было отказаться. Виктору предложили отправиться за океан и занять там должность губернатора Новой Поруссии. Смой богатой и одновременно самой проблемной колонии королевства, вооружённые конфликты в которой не утихали с переменным успехом уже почти сорок лет. Почистить эту клоаку — вот уж действительно достойное дело для принца рода Грифичей. Достойное древних героев, не иначе.

Понятное дело, что наличие рядом странного «вновь обретенного» однорукого родственника, из-за которого могут еще и вопросы по наследованию возникнуть, монаршую семью совершенно не вдохновляло, так что альтернатив у Виктора фактически не было, пришлось соглашаться.

С другой стороны, уехать на край света от всей этой бесконечно кровавой возни на континенте — было само по себе не самой худшей идеей. Тем более что и терять-то принцу на старом месте было фактически нечего.

Примерно та же участь ожидала и наконец пришедшего в себя Альберта. Его сняли со всех государственных постов и отправили на юг, на побережье Белого моря. Лечиться и приходить в себя, впрочем, учитывая тяжесть ранений может оно и к лучшему. Младший сын Максима VIII всегда слишком ответственно подходил к тем обязанностям, которые на него возлагали, и совершенно точно не сумел бы удержаться от попытки поработать. Учитывая сложную внешнеполитическую ситуацию и прочие обстоятельства это явно не пошло бы на пользу его выздоровлению.

Найден достал из второго кармана небольшую плоскую серебряную фляжку, с выштампованным гербом правящего в Поруссии рода на лицевой стороне. Черный гриф, падающий на свою добычу выставив когти. Свернул парой движений крышку и хорошенько приложился к горлышку — выдержанная десятилетняя старка приятно обожгла горло и мгновенно разлилась жидким теплом по телу. В конце концов, не отказываться же вообще от всех вредных привычек одновременно. Так и святым можно сдуру стать.

В мире тем временем война продолжала только набирать обороты. Стремительное продвижение алеманцев в глубь Галлинии застопорилось уже на третьей неделе войны. На стороне последней вступил Большой Айлинд и начал своим воздушным флотом терзать тылы наступающей на запад армии. Алеманцы и тут показали, что к такому развитию событий были готовы, на поле боя впервые появились пороховые реактивные снаряды, способные успешно сбивать островные пузыри, а в качестве ассиметричного ответа Мюних выпустил на волю целый рой мелких, юрких корветов, которые начали просто в неистовом темпе грызть морскую торговлю, на которой последние несколько веков зиждилось экономическое благополучие островитян. Те взвыли и принялись перекидывать уже свои дивизии на континент, еще сильнее раскручивая маховик конфликта. Короче говоря, всем стало понятно, что ни о какой молниеносной войне речи тут идти не будет совершенно точно, и вся эта веселуха затянется на долго.

Ну а уже порусские военные, получив на западе надежный тыл — дураку было понятно, что еще и с восточным соседом Мюних ссориться с такой ситуации не будет, — нанесли упреждающий удар по уже развернутым недалеко от границы тартарским войскам. Цесарцы на самом деле и сами уже были не рады, что ввязались в это дело, один на один с Поруссией им в военном плане не светило примерно ничего, но и начать сворачивать военные приготовления в Новиграде не успели.

Порусские военные тут, нужно признать, показали, что еще не все растеряли со времен последней большой войны. Первый удар был стремительный и жесткий: выдвинутым — к наступлению же готовились, к войне на чужой территории — к границе штабам, пунктам связи, складам, летным полям и артиллерийским паркам в первый же день был нанесен критический ущерб. Дальше последовал натиск пехоты на земле и быстрый откат цесарцев на полсотни — а где и сотню — километров от границы в глубь своей территории. Учитывая, что «западные союзники» на такой поворот внимания не обратили, ограничившись дипломатическими нотами, а собственных сил противостоять натиску Поруссии у Тартрии фактически не было, очень быстро пошел разговор о перемирии. Александр III тоже не горел желанием ввязаться в долгий военный конфликт — у него и внутренних проблем у себя в стране было навалом, — так что сомнений в скором окончании этой войны в общем-то ни у кого не было.

Виктор сунул фляжку обратно в карман, а вместо нее вытащил лежащую там же фотографию. С небольшого размером с ладонь бумажного прямоугольника на него смотрел молодой человек в форме гвардейского бронеходного полка. Принц Кароль, которому через пару месяцев как раз должно исполниться восемнадцать. Высокий, пшеничного цвета волосы по последней — «военной» — моде коротко острижены. Тяжелый рубленный подбородок с характерной ямкой посередине — Найден непроизвольно потрогал себя за лицо и хмыкнул. У Александра ямки на подбородке не было, да и вообще Кароль был поразительно похож на самого Виктора в молодости, разве что Екатерининское влияние заметно прослеживалось в чертах лица, немного сглаживая фирменную гифическую «квадратность».

С одной стороны, в их схожести не было ничего удивительного — не чужие люди все-таки. А с другой — хорошо, что за прошедшие пятнадцать лет принца изрядно потрепало. Седина, морщины… А старых портретов времен его молодости-то и не сохранилось вовсе, после воцарения Максима IX тогда хорошенько все подчистили. В ином случае у многих вполне могли появиться интересные и совсем не нужные никому вопросы.

Найден перевернул фотокарточку, на обратной стороне имелась коротка подпись: «Дяде Виктору от Кароля на память».

Интересно, Александр что-то подозревает? Он не смотря на определенную «недалекость» совсем уж идиотом никогда не был… Интересно, а остальные дети Екатерины, они от законного мужа или тоже кто-то другой на себя эту работу взял.

От мысли, что в будущем королем Поруссии — не смотря на все события, кажется делающие это невозможным — станет именно его сын, на душе Виктора сразу потеплело.

— Что ты тут? Не замерз еще? — Сзади к принцу подошла девушка с роскошными светлыми волосами и крепко его обняла. Виктор сунул фотографию обратно в карман и повернувшись поцеловал алеману в губы.

— Замерз. Пойдем греться.

Киев-Лондон

Май 2023 — Июнь 2024

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Век стали и пара

Content

Век стали и пара

Пролог 1 В котором мы становимся свидетелями убийства

Пролог 2 В котором мы знакомимся с главным героем и его внутренними демонами

Глава 1 На сцене появляется первый труп

Глава 2 Герои обсуждают свалившиеся на них заботы

Глава 3 Герои ищут ответы на сакраментальные вопросы: «кто виноват» и «что делать»

Глава 4 Герой пытается наладить личную жизнь и выходит в люди

Глава 5 Раскрываются некоторые аспекты современной аэронавтики

Глава 6 Герои сталкиваются с неожиданными затруднениями

Глава 7 На сцене появляется еще один труп, а проблемы героев вырастают многократно

Глава 8 Раскрываются некоторые подробности родственных взаимоотношений

Глава 9 Герои занимаются земляными работами и рассуждают о разном

Глава 10 Возвращение домой не приносит душевного спокойствия

Глава 11 Герой знакомится с гостьей поближе

Глава 12 Герои переживают незапланированные приключения

Глава 13 Герои много разговаривают и мало делают

Глава 14 Главный герой попадает в совсем не нужную ему перестрелку

Глава 15 Главный герой выбирается из одной неприятности и попадает в другую

Глава 16 Главному герою предстоит неприятный разговор

Глава 17 Герои сначала стреляют а потом разговаривают

Глава 18 Главный герой решает мелкие бытовые проблемы и ищет дальнейший путь

Глава 19 Посвященная технике и разговорам

Глава 20 Все танцуют а главный герой сталкивается со своим прошлым

Глава 21 Сначала много разговаривают а потом танцуют

Глава 22 Герой все время куда-то бежит

Глава 23 Герой много теряет и ничего не приобретает

Глава 24 Главный герой пытается зализывать раны а мир вокруг катится к демонам

Глава 25 Герои сначала долго разговаривают а потом принимают решение

Глава 26 Герой идет к своей цели

Глава 27 Мир главного героя переворачивается с ног на голову

Глава 28 Герою приходится демонстрировать чудеса эквилибристики

Глава 29 Главный герой обретает искомое

Глава 30 Главный герой вновь становится центром событий

Эпилог В котором все становится на свои места

Nota bene