Ружемант

Глава 1

Из ресторана я вышел свободным.

Все пары рано или поздно расстаются, не все из них устраивают из этого представление. Лизонька хотела и жаждала, но у нее ничего не получилось.

Оборвал ее очередную, полную гнева и упреков тираду на полуслове, выскочил на улицу. Вслед мне летели ругань, угрозы и обещания. Что папики покруче и побогаче меня найдут, расчленят, и я буду на коленях вымаливать ее прощение. И шел бы я в жопу со своими миллионами рублей, у них-то однозначно будут доллары. А она, конечно же, еще подумает.

Иди к чертям, Лизонька, там тебе самое место.

В голове застряли мерзкие слова совсем уж вышедшей из себя бабищи: отчаявшись, пожелала мне, чтобы мой мир перевернулся с ног на голову.

— И чтоб тебе, Макс, ни дна ни покрышки!

Хмыкнул — наверное, так оно теперь и будет. Главное, больше никто не будет пилить. Вкус настоящей свободы ласкает язык.

Кутаюсь в куртку, вечерний ветер прохладен. Спешить некуда, но я все равно хочу домой и как можно быстрее. Улыбчивые мужички из джигит-такси зазывали променять треклятый Яндекс на хорошую беседу, правду жизни и три сотни рублей сверх положенного.

Вежливо отказываюсь: хочется проветриться, окончательно осознать собственную свободу. Да и на метро быстрее будет, зря, что ли, в Москве живу.

Телефон я выключил загодя. Сначала она попытается дозвониться мне и диким ором доказать, какое же я чмо. После возьмется строчить телеги во все мессенджеры. Перетопчешься, Лизонька.

Ухмыльнулся, остановился напротив автомата с газировкой. Мелочь тянула карман. Избавился от нее, как и от всех воспоминаний теперь уже о бывшей. Автомат задумчиво погудел, прежде чем наградить меня пластиковой «черноголовкой».

Бутыль шипела, как все разъяренные фурии этого мира, легкий дымок вырвался из горлышка. Сделал глоток, что почти обжигает горло, нырнул в приветливое лоно метро.

Поезда гудели как не в себя. Проездной даровал мне проход куда угодно. Ну или от «Сокольников» до «Парка Культуры»…

С детства любил метро. Оно всегда казалось мне вратами из скучной обыденности в мир стальных, стремительно несущихся великанов. По глазам ударил свет. Яркая вспышка заставила зажмуриться, закрыться рукой. Мне будто что-то ударило под дых, резко замутило и все перевернулось. На секунду возникло ощущение падения в бесконечную бездну и все так же внезапно прошло, оставив лютую слабость.

Пришел в себя не сразу. Спешащий люд подталкивал в спину, не желал терять времени.

В голове помутилось, сердце стучало со скоростью отбойного молотка, под дых словно врезали кирпичом. С трудом вырвался из толпы, подошел к стене, сделал глоток. В тот же миг стало легче. Пообещал себе обязательно заглянуть к врачу. Тридцать шесть, уже можно зваться динозавром. Нервишки пошаливали. И тут же понял — не выйдет. Настоящий мужик идет к врачу, только когда торчащее из спины копье мешает спать. Ну и хрен с ним.

Постепенно сердце успокоилось, но перед глазами все плыло. Спустился, чтобы окончательно прийти в себя вагоне поезда. С детства не жаловался на давление, но, думаю, начну с сегодняшнего дня. Приступ прошел не сразу, минуты через две. На миг мне показалось, что рядом со мной остановилась миниатюрного вида девчонка. Прокуренным голосом старухи спросила, в порядке ли я. Ответил, что буду в порядке: как только, так сразу. Ее мой ответ, кажется, успокоил.

Еще глоток «черноголовки» — и я в норме.

Краем глаза заметил троицу странновато одетых подростков. Нахмурился: от них за версту тянуло сивушным духом и табаком. Противно гоготала размалеванная девица по поводу и без. Короткое до безобразного платье, жиденькие косички…

— Глядите-ка. — Она вдруг обратила на меня внимание. Люди, терпеливо ждавшие очередной электрички, вдруг отвернулись. Словно знали, что сейчас случится потасовка.

Потасовка, потеха, развлечение — никто не хотел вмешиваться и становиться будущей жертвой этой троицы.

Я выдохнул: ну вот, а ведь день так хорошо начинался. Обязательно найдется погань, готовая все испортить.

— Глядите-ка, — повторила девица. — Чернь пьет чернь! Ну не забавно ли?

Бросил на девчонку мрачный, полный презрения взгляд. Единственное, о чем я сейчас жалел, так это о том, что бутылка не стеклянная. А то познакомил бы ее с этими безмозглыми тыквами, что они по ошибке зовут головой.

— Э, ты че зыркаешь, паскуда? Слышь, сюда иди!

Гопота выбрала меня игрушкой. Вздохнул. Подойдешь — скажут, что послушен, словно шавка. Останешься стоять, где стоял, заверят всех, что струсил.

Ну и пусть себе заверяют, мне-то что? Я ж не Лизонька.

Они сами пошли ко мне. Скверно, в глазах у пацанят желание поиграться с живой игрушкой. Таким безнаказанность лупит в голову похуже хмеля. Может быть, проскользнула в голове здравая мысль, попросту взять и убежать? Понял, что мне лень шевелить ногами из-за каких-то детишек.

— Ты на графа Вербицкого посмотрел, чернь! Зенки свои подними!

Граф Вербицкий был толст настолько, что тому невинному пухляшу с милкшейком из ресторана еще жрать и жрать. Разодетый в белоснежную куртку, он смотрелся потешно со всеми навешанными на нее брелоками и игрушками. Словно вот-вот собирался вернуться в детский сад.

Громче всех голосил его дружок-доходяга, вытянутый как шпала, прыгая передо мной в каком-то неистово диком танце. Словно шлюха, желающая внимания…

— Идите гуляйте, ребятки. Я сегодня в скверном настроении для того, чтобы бить детей.

Кажется, я их расстроил. Или даже обидел. Толстяк поменялся в лице. Теперь уже Лизоньке стоило поучиться корчить хлебало, как у него.

— Чернь.

Он говорил, а с губ брызгала мерзкая, липкая слюна. Протянул ко мне растопыренную ладонь, но я оказался куда проворней его мерзкой туши. Болевым захватом заломил ему руку, оборачивая к себе спиной. Передо мной предстала так и просящая пинка задница. Не стал отказывать ни ей в просьбе, ни себе в удовольствии.

ДикДилдокер Вербицкий обернулся ко мне в резком, неизбывном кураже. Я глядел на него и задавался вопросом, а нет ли у бедолаги бешенства. У него вот-вот пена изо рта пойдет…

Я сделал ошибку, которую не следовало бы допускать впредь: упустил из вида девчонку.

Некрасивая и ошалелая, она наскочила на меня в попытке заступиться за мажорчика. Бутылка «черноголовки» выскользнула из рук. Газировка зашипела, разливаясь мерзкой лужей по лакированным плитам, а я вдруг понял, что вечер окончательно испорчен.

Девчонке мало: в ее глазах неистовствовал сам бес. Она попыталась наскочить на меня еще раз. Уклоняясь, я поскользнулся, потерял равновесие.

С ужасом понял, что падаю прямо на дрожащие рельсы. Поезд, гремя колесами на стыках, несся прямо на меня. Мне отсюда казалось, что я вижу удивленную рожу машиниста, заметавшегося в салоне в поисках стоп-крана.

Не успеет, понял я. Не успеет и меня размажет, словно жука.

Я вытащил самого себя едва ли не одним большим прыжком, откуда только силы и проворство взялись. Вновь оказался на краю. Какой-то доброхот поймал меня за руку, дернул на себя, не давая упасть во второй раз.

В ушах загудело от рева тормозов и скрипа колес. Свист мгновение спустя вспорол на миг повисшую тишину: кто-то из зрителей все же отважился вызвать полицию.

Пусть и с запозданием, но они хотя бы явились: тоже хлеб! Посмотрел на толстяка. Сейчас его уложат мордой в пол.

Полицейские, словно двое из ларца, исполнили мое пожелание. Как и положено, ровным счетом наоборот, и уложили лицом в пол меня самого.

— Юный граф, вы в порядке?

Офицер патруля готов был растечься плавленым сыром. Удивительно, что не цокнул каблуками перед «его величеством».

Жиртрест заулыбался как не в себя. Натянул на моську вид, будто шел и никого не трогал, а тут откуда ни возьмись — я, да еще и в хулиганах.

— Допрыгался, Максик? — прошептали мне на ухо.

Голос незнакомый, я попытался увидеть говорящего, но тщетно. Он тут же продолжил, поднеся к моей щеке дубинку:

— Ничего, сейчас в участочек проедешь, мы там тебе быстро, паскуднику, мозги-то вправим!

— Он вам не навредил?

— Рукав измазал, — ответил Вербицкий.

Знал бы, как будет, подумалось мне, пошел бы пешком!

* * *

Меня вытолкали из машины, словно мешок картошки. Участок — обшарпанный, давно не знавший ремонта — больше походил на казарму, чем на отделение полиции. Унылые, грустные УАЗики казенно и угрюмо взирали на меня глазами фар. Полицейские, едва завидев меня, не прятали издевательской ухмылки.

Словно я был здесь частым гостем.

— Ну садись, «Максимчик». — Унижавшийся перед «графом» был в чине летехи. Указал мне на стул. — Все барагозишь? Общественный порядок нарушаешь? Больших людей норовишь оскорбить…

— Этот «большой» человек меня под поезд метро толкнул.

Звучало как оправдание, но тем не менее летеха пожевал губами, будто я ему в утреннюю кашу плюнул. А после начал городить околесицу:

— У тебя уже и без того восьмой привод. Ты сейчас гражданин девятого класса, ниже уже падать почти что некуда. Потапов, Потапов… Я тебе сколько раз говорил, что, когда «большие» люди хотят немного с тобой поиграть, лучше перетерпеть. А до чего довел ты?

Я хлопал глазами, ничего не понимая. Фамилия моя, но о каких приводах говорит лейтенант…

Да и что значит гражданин девятого класса?

— Документ твой где? — он сделал смешное ударение на второй слог.

Я порылся в карманах, запоздало вспомнив, что паспорт брал разве только в загранпоездки, да на почту.

— И документ пролюбил. — Летеха выдохнул, покачав головой. — Что ты за человек такой, Потапов? Твой отец летчиком был, в победном штурме участвовал. Герой! А ты такое… отродье…

Я опасливо прищурился. Скользнула мысль позвать на помощь: этот полицай, кажется, все. Поехал крышей.

Полицай махнул на меня рукой, будто говоря, что ему и так все ясно. Встал, сложив руки за спиной, подошел к окну.

На дворе грохотали большегрузы, рычали моторами спорткары. Словно потеряв всякий стыд, поддав газу, кто-то унесся в неприветливую даль на мотоцикле.

— Вот что, Потапов. Надоел ты мне своими выкрутасами хуже горькой редьки. Ты глянь на себя, заморыш? — Он кивнул в сторону зеркала. Я глянул и вздрогнул.

Прищурился.

Кем бы ни был тот пацанчик, кто отражался в зеркале, но это точно не я. Посмотрел на летеху, чувствовал, что где-то меня наегоривают. Здравый смысл не дурак, здравый смысл защиту от дурака имеет. Говорит, мол, все это розыгрыш. Сейчас немного поваляют Ваньку, а после под фанфары распахнется дверь, выйдет улыбчивый пацанчик и брякнет что-то уровня «улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!»

Если так, то я суну ему прямо в морду даже в наручниках. Все одно ж уже в ментовке сижу…

— Отец умер, мать в могилу свел. У нас только-только статистика к премиальной пошла — и тут ты решаешь поперек горла у Вербицкого встать. — Летеха не унимался. Схватил чашку с чаем, стал шумно прихлебывать. Как так вообще можно пить?

— Пихну тебя сейчас во временную. Бумагу напишу: так, мол, и так. Нет сил терпеть! А там уж как знаешь.

Он посмотрел мне в глаза, но не увидел там ничего того, чего жаждал бы узреть. Одно лишь непонимание.

— Думаешь, шучу я? А вот в этот раз нет! — Он показательно клацнул по кнопке селектора.

Если и было время явится оператору с улыбчивой рожей, то оно настало именно сейчас. Шутка и без того слишком затянулась.

Двое из ларца, явившиеся на зов командира, в миг развеяли все мои сомнения. Здесь не шутят…

* * *

Здесь не шутят. Я убедился в этом, когда меня пихнули в камеру временного содержания. Полицейские безмолвны, словно роботы. Я начал с теплотой вспоминать того перца с дубиной, что обещал мне «тепленький» прием.

Темно. Тусклый свет качающейся под потолком лампы. Сиротливые нары уже заняты какой-то завернутой в тряпье тушей. Везет же. Пихнули в камеру вместе с бомжом. Словно в былой и лихой юности.

Улыбнулся, начал прикидывать. Лизонька же говорила мне, что у нее есть кто-то в полиции. То ли сват, то ли брат, то ли седьмая вода на киселе. Если так, то что ей мешало позвонить одному из своих папиков? Тот козырнул и отозвался — вот я и очутился здесь.

Объяснение было лучше некуда. Если догадка в самом деле верна, то я все равно ни о чем не жалею. Бессильная злоба моей бывшей радовала меня лучше, чем бесплатный отсос.

Все хорошо, да только во весь этот бред не укладывалось зеркало. Конечно, наша добрососедская полиция готова разделать под орех любого так, что родная мама не узнает, но здесь уж совсем какая-то мистика.

Вместо смоляных волос — белые, почти что молочные патлы. Шрам на правой щеке, серые глаза. А мама говорила мне, что любит меня за зеленый цвет очей. Шутила, конечно же…

Я встал у решетчатой стены, прислонился к ней спиной, зажмурился, сунув руки в карманы. Поймал себя на мысли, что абсолютно не знаю, что делать дальше. Прощения просить не буду. Колотить по прутьям клети и требовать объяснений? Глупо и по-детски. Проводить ночь в обществе бездомных тоже не хотелось.

Ночка будет длинная, подсказывал мне здравый смысл. Знаешь, сколько сюда еще отребья напихают? Да и кто сказал, что ты здесь всего лишь на ночь?

Куча тряпья зашебуршилась, ворчливо заворочалась.

— Эй. — Меня окликнул женственный, но грубоватый голос.

Открыл один глаз и понял, что бред не закончился. Все только начиналось.

Косматые, не ведавшие расчески волосы, зеленая морда, игриво торчащие из-под нижней губы клыки. Зеленая кожа.

Можно было даже сказать, что в представшей передо мной особе было нечто по-своему симпатичное.

Я закатил глаза. Ну блеск! Меня запихнули в камеру вместе с массивной, едва ли не больше меня в плечах косплеершей. Так и подмывало спросить, откуда она будет: из мира боевого ремесла или затяжного вааагха? В любом случае все закончится мордобоем.

Хотя сиськи у нее ничего. Массивная, едва прикрытая тряпицами грудь стояла торчком.

— За что тебя, малой?

Я посмотрел на нее еще раз, но в желтых линзах, что стояли в глазах, не заметил и намека на враждебность. Ей просто было любопытно.

Выдохнул, запрокинув голову, натянул нечто похожее на улыбку. Будь с ней помягче, попросил меня внутренний доброхот.

— Не захотел раздавиться под поездом в потеху Вербицкому, возомнившему себя каким-то графом.

— Этому шмырьку? — Она качнула головой, нахмурилась. Толстяк ей, видать, тоже был не по нраву. — В морду ему плюнул?

— Руку заломил и пинка дал.

Орчанка присвистнула, оглядела меня еще раз.

— А с виду и не скажешь, что на такое способен. Уважаю. — Она кивнула мне, как давнему знакомому. — А меня за то, что на ногу в автобусе какому-то хмырю наступила. Велели молчать. Ты представь, а? Барон — и в автобусе. Кто узнает, так штаны обмочит! Ха!

Она хлопнула себя по коленям. Актриса бы из нее получилась отменная. Первобытная дикость играла не только в ее жилах, но в каждом жесте, в каждом движении.

Словно медведь, она вскочила, тут же заключила в объятия. Мой нос ткнулся в ее объемную, упругую, мягкую грудь. Острые точки сосков спешили кольнуть меня в плечи. И запах такой приятный, совершенно не ожидаешь от завернутой в тряпье великанши.

— Почти побратимы! Двух благородных оттаракали! За такое — знакомиться!

— Мф-ф-ф!

Говорить я не мог, только мычать. Великанша отпустила меня только тогда, когда я начал задыхаться. Протянула здоровенную, едва ли не больше моей ладонь.

— Васятка, — представилась она.

Орчанка Васятка…

Что дальше? Гном Григорий?

— Макс, — пожал ее мощную, крепкую длань. На ее фоне я казался почти что игрушечным. Такой и правда только в орчанок переодеваться.

— Ну-ну, пташки. — По прутьям камеры требовательно заколотили дубиной, я обернулся.

Пообещал себе в следующий раз никогда больше не шутить.

Всякого я в жизни видывал, но вот коренастого, бородатого карлика в полицейской форме не мог представить даже в самых отвязных фантазиях.

— Ты, что ли, Потапов? — Он кивнул мне. — Заканчивай поцелуйчики с этой дурындой и готовься на выход. Приехали к тебе.

— Оператор из «Скрытой камеры»?

— Шутить изволишь, да? За такими как ты, только Распорядитель Судебный приезжает, да и только…

Глава 2

В судебном распорядителе было под два метра роста. В узких комнатушках отделения он казался самым настоящим великаном.

Шинель, погоны, побрякушки медалей на груди. На столе лежала фуражка. Из-под длинных, по самые плечи, светлых волос торчали длинные накладные уши. Они были первым, что бросалось в глаза…

Что тут вообще происходит? Косплееры заполонили планету?

— Потапов Максим Алексеевич? — Он спросил сразу же, как только коротышка привел меня в кабинет.

Летеха готов был едва ли не прыгать перед ним на цыпочках, но эльф даже не смотрел в его сторону. Взгляд внимательных глаз был прикован только ко мне.

— Садитесь.

Он так и не дождался моего ответа, распахнул лежащую на столе красную папку. Казалось, великан передо мной был целиком и полностью отлит из официоза вперемешку с канцеляритом.

— Вынужден довести до вашего сведения, что вы смели поднять руку на дворянина.

— Он? — У летехи чуть волосы на голове не встали дыбом. Чего это он так разволновался? Сам же хотел писать на меня жалобу…

Эльф повел бровью, и лейтенант тотчас же заткнулся. Взял чашку и тут же ее поставил — тряслись руки.

— Записи с камер произошедшего сегодняшним вечером указывают, что вы нанесли телесные повреждения графу Вербицкому. Не сильные, но это нарушение закона.

Я промолчал. Что я, как ребенок, им скажу, что он первый начал? А то ведь на камерах-то не видно было…

— За подобное преступление положено понижение в правах на три ступени ниже. Однако согласно документам вы уже находитесь на низшей ступени. Вы гражданин девятого класса, Потапов. Мне было велено официально и при свидетельстве органов власти вручить вам это. Держите, подписывать не обязательно.

Казенная серая бумага легла передо мной на стол.

Повестка.

Сюр какой-то! Я ведь вот уже десять лет назад дембельнулся. Да и где это слыхано, что за преступления не сажают в тюрьму, а режут в правах и повестки вручают?

Я спорить не стал.

Серый лист был скуп на подробности. Сообщалось, что оный документ мне следует предъявить явившемуся за мной офицеру.

Это эльфу, что ли?

Остроухий расщедрился на пояснение.

— Сегодня идите домой. Соберите вещи. Список того, что вам может понадобиться, можете узнать по номеру телефона в повестке. Завтра в пять утра за вами явятся.

Я ждал, когда он скажет, что не советует мне пытаться бежать, но великан не стал распаляться на угрозы. Встал, тотчас же натянул на голову фуражку, скрывая уши, едва ли не строевым шагом направился к выходу.

Не человек, а прямо… орган исполнительной власти.

— Ну-у Пот-тапов… — Летеха выдохнул лишь тогда, когда за эльфом захлопнулась дверь.

* * *

Внутри УАЗика пахло потом и бензином. Лениво раскачивалась елочка освежителя. Машина кряхтела, будто старая карга, вот уже целое десятилетие доживающая последний день. Лейтенант сидел за рулем. Предложил подбросить меня домой, я не нашел в себе сил, чтобы отказаться.

Розыгрыш, шутка, обман… Отчаянно хотелось верить в эти слова. На ум приходили нелепости.

Мы оба молчали: ждали, когда кто-то осмелится вспороть пузырь повисшей тишины.

— Зачем, Максим?

Я не ответил. Права в прозрачной папке с документами небрежно валялись на панели.

Лейтенанта звали просто и незатейливо. СанСаныч.

— Выкрутился из хватки Вербицкого, сказал пару обидных. Посидел бы во временной, я уже начал документ справлять…

Окинул его изучающим взглядом. Вдруг понял, что какую бы жалобу он не обещал на меня накатать, так быстро никто не работает.

Саркастически ухмыльнулся. Вот, уже начинаю выискивать в этом бреде логику…

— Бил-то зачем?

Повестка как будто не у меня поперек горла стояла, а у него самого.

Мне стало интересно, куда он меня привезет? И что делать, если высадит у случайной многоэтажки?

Ключи гремели вместе с мелочью в кармане.

— Такую беду на себя навлек. Про Инну-то ты подумал? Хотя… молчи, где тебе думать…

Саныч махнул на меня рукой.

— Ты хоть знаешь, что они делают с такими, как ты? Это я тебя в камере попридержу, и все, а сейчас тебе повестку дали. ПОВЕСТКУ! Это ссылка туда, на передок. Дадут автомат и скажут: воюй!

Невольно вспомнился один фрик с фирменным вопросом «а ты знаешь, что делают в тюрячке⁈»

— И с кем же мы воюем? — Вопрос вырвался сам собой. Летеха посмотрел на меня, как на умалишенного.

Вообще-то, это мне стоит так смотреть на всех.

— Шутить вздумал, Потапов? Новости глянь, так сразу и узнаешь!

УАЗик вырулил на мою улицу, остановился ровно у моего дома.

Дом мой, двор совсем не мой. Яркость детских площадок сменилась брусьями спортивных снарядов. Отгороженное сеткой поле для игры в футбол исчезло, будто его тут никогда и не стояло.

На месте лишь обжитые старушенциями лавочки. Стоило мне выскочить из полицейской машины, как они тут же зашептались меж собой.

Хоть что-то в этом мире так, как и должно быть…

СанСаныч высунулся из окна.

— Ты вот что, Максим. Иди домой, ложись спать. Тревожсумку-то тебе Инна, поди, еще загодя собрала. Я в участок вернусь, позвоню куда надо, может, до чего и договорюсь, но ты шибко не надейся. Ежели что, я за Инной твоей присмотрю. Попал ты парень, как кур в ощип…

Он качнул головой. УАЗик взревел кашляющим двигателем и умчался прочь.

Я смотрел ему вслед. Если это не розыгрыш, то точно сон.

Домофон приветливо пиликнул, когда я прислонил к нему ключ, пустил внутрь.

Родной подъезд знаком и незнаком одновременно. На меня угрюмо взирали ряды мятых, разрисованных почтовых ящиков. Размашистая красная надпись вот уже который год сообщала, что у двадцать второй — долг. Лишь бы снова не залили клей в замочные скважины, промелькнуло у меня в голове.

Лифт был как обычно неприветлив. Глаз вспыхнувшей кнопки вызова лениво загорелся, как будто окинул меня взглядом. И решил умчать платформу на девятый этаж, пустоте, к которой он всегда уезжал, ведь нужнее…

Плюнул на него, не собираюсь топтаться целую вечность. Пролет первого этажа пролетел в два-три прыжка, немного сбавил темп. На пятом меня нагнала легкая начинающаяся одышка.

Зачем-то потянул руку к дверному звонку. От стресса и забыл, что вот уже последние три года живу один. Порылся в кармане, ища ключи, но меня опередили.

За дверью мягкие, осторожные шаги, услышал, как качается жестяной колпачок, прикрывающий глазок. Не успел даже удивиться, как замок отперли. Любопытная мордочка высунулась из-за двери, словно желая убедиться, в самом ли деле это я.

Девчонка.

Невысокая, мне по грудь. Из-под копны черных волос торчали почти настоящие кошачьи ушки. Тонкое, гибкое тело с совсем недетской грудью. На вид лет восемнадцать-девятнадцать. Одета почему-то как классическая горничная, разве что чепчика не хватает. Взгляд голубых глаз через мгновение наполнился теплотой и радостью.

— Хоз-зяин! — Она напрыгнула на меня, стиснув в легких объятиях. Стоял, не зная, что делать дальше, слушая всхлипы вперемешку с причитаниями.

— Я так за вас волновалась, хозяин! Мяу? Вы слышали, что там творится? На пересечении Бабушкинской и Норильской?

Я не знал, меня ведь там и близко не было.

Нагло поселившаяся в мое отсутствие кошка требовательно затащила меня внутрь. Норовила, словно с маленького, стянуть куртку, помочь с ботинками. Торчащий из-под платьица игривый кончик хвоста задорно раскачивался в такт ее движениям.

Мои ноздри щекотал запах бабушкиных котлет, как из детства. Будто заметив это, кошкодевочка улыбнулась.

— Я нажарила, мяу. Мне купон пришел, фарш выиграла! Первой категории! В магазине! Мяу?

Из кармана куртки выпал полусмятый серый лист, тут же привлек ее внимание.

Я погладил ее по голове, потрогал уши в надежде нащупать под волосами ободок. Она не обратила на это ровным счетом никакого внимания. Побледнела, едва прочла первые буквы, тотчас же уставилась на меня.

— Хозяин? Хоз… зяин… — Ей разом стало дурно. Отстранившись, она подхватила злополучную бумажку.

Мне кажется, я почти нутром чувствовал ее дикое, неизбывное желание изорвать этот лист в клочья. Вот только не поможет…

* * *

Это моя квартира.

Я ходил из комнаты в комнату, повторял себе одно и то же, а все не мог поверить. Мебель, обстановка — все так, как я сделал бы и поставил сам, окажись в прошлом веке.

За стол сел, когда уже все остыло. Кошкодевочка спешно собрала ужин и умчалась рыться в шкафу.

Еще никогда прежде я не позволял посторонним копаться в своих вещах. Девчонка, кем бы она ни была, чувствовала себя так, будто жила здесь всю свою жизнь.

Я насадил котлетину на вилку. Стряпня была приятной на вкус, но восторгов не вызывала. Костей бы поменьше, постоянно приходилось выковыривать из зубов. Если это первая категория, страшно представить фарш третьей…

Аппетит портили всхлипывания, что я слышал за стеной, и собственные размышления.

Еще раз посмотрелся в зеркало. Белобрысая морда никуда не делась с моего лица.

Что там мне говорила Лизонька, когда мы расстались? Кажется, желала, чтобы весь мой привычный мир перевернулся с ног на голову.

Вот. Перевернулся…

Сюр, бред, сон… Хотелось прятаться за словами неверия. Это никак не помогало и не давало успокоиться.

— Мяу, — услышал я рядом с собой, вздрогнул. Кошкодевочка невесть когда успела пробраться на кухню. Сунула мне в руки лакированный прямоугольник с пластиковыми краями.

— Ваш документ, хозяин. Вы сегодня забыли…

Не стал спорить, кивнул, взял. Повертел. Чертовщина какая-то! Загнанный под лакировку кусок картона был совершенно пуст.

Погладил его, пытаясь стереть упавший волос, и тут же вздрогнул. Блестящая поверхность вмиг обратилась черной и матовой. Зеленые точки, как при загрузке, побежали по самому центру, предлагая чуточку подождать.

Неведомое чудо тотчас же сообщило, что я Максим Потапов, ружемант, 22 лет от роду, 12 уровня. За подробностями о способностях предлагалось заглянуть на третью страницу.

— А у тебя такой есть?

Она отрицательно затрясла головой. Приуныла, будто я над ней издеваюсь, но через мгновение вернулась к делам.

Кошкодевочка оказалась хлопотлива и заполнена бестолковыми заботами по самые уши. Время от времени я слышал рядом с собой ее требовательное «мяу», за коим тут же следовал вопрос.

Кому я оставлю ключи? А как платить за квартплату? Можно ли ей выходить дальше пределов родного квартала или по-прежнему нельзя?

Кем бы ни был тот Потапов, за которого все теперь принимают меня, а девчонку он держал в ежовых рукавицах. Я решил следовать его примеру.

Проверил свой тайник с деньгами. Местная версия меня хоть и была дебоширом, каких поискать, но денег он имел нормально. Да тут столько, что можно целый год не работать!

Он, наверное, и не работал.

Хотя знать бы еще, какой здесь курс.

— На квартплату и еду вот, — указал на ворох купюр. — На ерунду не трать, вернусь — проверю!

— Я буду бережлива, господин!

Ключи я вытащил из кармана, швырнул ей. Инна поймала их на лету. Сказал бы мне кто еще вчера, что я вот так запросто буду своими же ключами разбрасываться…

— А за пределы квартала? — повторила она вопрос. Я окинул ее взглядом. На вид ей было лет девятнадцать, может, и старше. Будто прочитав мои мысли, она возмутилась.

— Я уже взрослая!

Все мы так говорим. Если прежний запрещал, значит, и я не буду играть в доброту.

Отказал и тут же вспомнил про список вещей. Эльф велел позвонить и уточнить. Взглядом поискал мобильник, но его и след простыл. Вспомнил, что не видел его при себе с того самого момента, как оказался в метро…

— Телефон-то у нас есть?

Мой вопрос ее удивил, но она не подала виду. Откинула дверцу тумбочки — красный и проводной прятался внутри.

Телефон походил на чудище с огромным диском из бабушкиных легенд. На миг представился мини-Якубович, предлагающий вращать барабан. Я сверился с номером на мятом клочке бумаги, надеясь не накрутить себе «банкрот».

Мягкий женский голос по ту сторону трубки оказался механическим.

Как будто я в самом деле рассчитывал на живое общение.

Голос сказал, что если я звоню по этому номеру, то Родина вызывает меня оплатить долг кровью, и никак иначе. На войну, о которой лишь упомянул СанСаныч, мне предлагалось взять два комплекта теплой одежды, сменное белье, полотенце, гигиеническую мелочь и…

Оружие.

Забыв, что общаюсь с роботом, я переспросил. Вместо ответа продолжился монотонный бубнеж. Голос вещал, что всем, кроме последнего, меня снабдит государство, в случае если я окажусь настолько несостоятелен. А мне-то казалось, что в первую очередь должны обеспечивать оружием.

Осмотрелся по сторонам, будто в самом деле рассчитывал наткнуться взглядом на кобуру с пистолетом.

Про кого там спрашивал СанСаныч? То ли Инга, то ли…

— Инна, — позвал я, и кошкодевочка разве что не выпрыгнула из-под земли.

— Чего изволит хозяин? Я слушаю.

— Оружие. Мне сказали, что я должен явиться со своим. У нас есть?

Она ойкнула, словно забыла про него.

Явилась меньше чем через минуту, до смешного торжественно вышагивая по коридору. Красный, обитый бархатом короб в ее руках манил.

Замочки кейса щелкнули, словно по команде, я удивленно поднял бровь.

Большим знатоком оружия никогда не был, но лежащий на поролоновых подушках револьвер радовал взор. Рукоять с деревянными, местами побитыми щечками, ствол, блестящий барабан. Два комплекта уложенных в ускоритель заряжания патронов. На цепочке лежал плоский прямоугольник, почти точно такой же, как мои документы. Я коснулся его и тот отозвался.

Пистолет системы Тартарина

Тип: обычный, наградной.

Боезапас: 7 патронов.

Сложность использования: низкая.

Особенности: использующий этот пистолет стрелок получает 25 % шанс оглушить противника при попадании.

Семейная реликвия рода Потаповых.

Инна захлопнула крышку за миг до того, как я протянул к нему руку, наставительно потрясла указательным пальцем прямо у меня перед носом.

— Хозяин опять забыл? Мяу, если вы возьмете его в руки прямо сейчас, он потеряет наградной статус! Вы же сами мне говорили, что это на крайний случай!

Развел руками. Раз уж она так говорит, то пусть будет так…

* * *

По телевизору шла муть.

Я рассчитывал, что если уж очутился в ином мире, то с голубого экрана должен вещать кто-то иной.

Рожи телезвезд были в прежних амплуа. Кто-то немного наглее, кто-то чуть скромнее, а кто-то ограничился сменой стрижки. В остальном все то же самое.

Семейство алкашей на первом канале спешило поделить меж собой несчастных, голодных детей. Якобы зрители из зала кипели от негодования, прокурор рвал рубаху на груди и размахивал револьвером, обещая не оставить никого безнаказанным.

Я переключил в поисках новостей.

На другом реклама предлагала мне заглядывать на лотерею ружейного мастера. Можно было выиграть пушку уникального типа, а то и выше.

Как чу́дно и чудно́…

Словно привычный мне мир в самом деле перевернулся с ног на голову. Бог, творец, создатель, кем бы он ни был, положив прибор на здравый смысл, попросту намешал всего и сразу.

Потому-то оно и выглядело все, как привычная гречневая каша, только вываренная в смеси китовьего молока и белого вина. Под банановым соусом…

Ружемант.

Повторял написанное в моем документе снова и снова, пытаясь представить, кто же я теперь такой.

Некромантов знаю, про астромантов слышал. Некоторые онлайн-игры извращались, выдумывая всяких иных «мантов», но вот кого-то похожего на ружеманта мне не попадалось.

Да чего же я мозг канифолю? В документе же сказано, что все можно вызнать на третьей странице. И про способности, и вообще…

Только потянулся за серым прямоугольником, как скрипнула дверь. Я приподнялся, увидел лишь любопытную, заглядывающую мордочку Инны. Смешно шевелились кошачьи ушки, она будто сомневалась в своем решении.

— Что-то случилось?

Она не ответила, набралась духу и вошла.

Исчезло платье горничной, остался только небольшой передник. Кружевное белое нижнее белье шло ей как никому другому. Попадись Инна на глаза какому-нибудь папику — и быть ей на всех рекламных билбордах.

— Мяу… я со своего жалованья купила… ждала, когда вы наконец прикажете… помочь вам… расслабиться.

Кошка испытывала свойственное стеснение, я же — лишь возбуждение.

Красивые очертания груди прятались за кружевом бюстгальтера, а уж какое сокровище ждало меня под тонкой полоской трусиков, я и вообразить себе не мог.

— Я уже совсем-совсем взрослая. Да, хозяин?

Инна нырнула ко мне под одеяло, словно призрак, вмиг оказалась в моих объятиях.

Влажные губы чмокнули прямо в шею, заставили расслабиться и отдаться распаляющейся где-то внутри страсти.

— Мяу, — тихонечко мурлыкнула она, когда я крепко обнял ее за талию и провел ладонью по нежной коже. Пальцы спешили расправиться с мерзкими, скрывавшими от меня прекрасное, застежками на ее спине.

— Мяу. Пусть завтра не наступит никогда. Да, хозяин?

Я не ответил. Пусть руки говорят за меня…

Полная 18+ сцена — https://author.today/reader/294409/2675759

Глава 3

Все вчерашнее не оказалось сном. Я понял это сразу же, как только ушастая головка показалась из-под одеяла.

Инна смешно и забавно сопела во сне, ее маленькие ручки не желали меня отпускать ни на миг. Вспомнилась вчерашняя горячая ночь. Да уж, не зря все задроты мира мечтают о кошкодевочках….

Дверной звонок разве что не заставил меня подпрыгнуть. Встал с неохотой, сунул ноги в тапочки. Здравый смысл все еще не желал мириться, что мир вокруг меня отныне совершенно иной. В голове гудело, голос СанСаныча стыдил за слишком наплевательское отношение к своей дальнейшей судьбе.

«Ты хоть знаешь, что такое война, сопляк? Дадут автомат, скажут — воюй»…

Хех, знал бы он, кто я на самом деле…

За дверью стояли трое. Они мало чем отличались от судебного распорядителя, разве что были ниже ростом да не имели острых ушей. А в остальном — все те же серые шинели, квадратные плечи, морда кирпичом. Меня подмывало ляпнуть, что их рожи будут смотреться на том самом «передке» куда уместней моей, но промолчал. Ветку развития они себе выбрали удачнее, я бы с удовольствием махнулся с ними местами.

Полуобнаженная Инна, вставшая за мной следом, прижимала к себе платье — сейчас ей было плевать на стыд.

— Хозяин… мяу… — Ушки на ее голове припали к волосам, девчонка пригорюнилась. Мне казалось, что после того как, изможденные, мы повалились на кровать, я слышал, как она просила у бога, чтобы сегодняшний день никогда не наступил.

Бог был суров к ее просьбам.

— Максим Потапов? — Пришедшие смотрели на меня, словно на старый, вытащенный со дна запасников инструмент. Казенно, без особого интереса, с какой-то даже усталостью. Равнодушия все же в их взгляде было больше.

— Одевайтесь. У вас есть пять минут на прощание.

Мы с Инной управились за три. Я совершенно ничего не знал об этой кошкодевочке, а вот она как будто знала меня всю свою жизнь. Помогла одеться, достала из шкафа новые ботинки и вручила небольшой чемоданчик.

Ткнулась мне лицом в грудь, заскребла маленькими пальцами.

— Хозяин вернется, мяу?

Я не любил давать надежд, но в этот раз кивнул. Ожидавшие меня мордовороты молчали. Сколько за день они видят подобных сцен?

— Конечно. Ты ведь меня знаешь… и не из таких передряг выбирался.

И ведь не врал, действительно. В прошлом мире довелось поучаствовать в настоящей войне и вернуться оттуда, откуда никто не возвращался.

На секунду в голове скользнула шальная мысль. Что, если выхватить из короба револьвер, перестрелять этих доходяг и никуда не ехать?

Бежать в новом для себя мире без оглядки…

Здравый смысл тут же отвесил дерзости затрещину, велев той знать свое место. Наверняка не я первый, кому приходят в голову подобные глупости. И под шинелями может прятаться все что угодно.

У машины внизу был бесконечно длинный капот. Я, как ни старался, так и не смог разобрать, какой она была марки. Жизнь во дворе замерла. И ведь не лень им было вставать в пять утра. Или они не ложились?

Бабуськи-сплетницы сверлили меня глазами, жадно потирая ручонки, словно я лично испортил их лучшие годы. Кто-то из нечаянных зрителей смотрел на меня с жалостью, кто-то тихо радовался, что не оказался на моем месте.

Вязкая тишина начинала действовать на нервы.

Мордовороты сели спереди, их же офицеру и мне была отведена роль пассажиров. Защелкнулись блокирующие замки, лишая меня всякой возможности сбежать.

Думал, что пленители скажут хоть слово. Усмешка, издевка, сочувствие, хоть что-то, что есть в людях. Тщетно. Они молчали, как партизаны.

Корпус машины тяжко выехал со двора. Вчера мне было не до того, чтобы пялиться по сторонам, сейчас же стало попросту любопытно, благо рассвело достаточно, да и ночные огни никто не выключал.

Длинноухие эльфы, перекачанные орки, смешно переваливающиеся с ноги на ногу карлики-гномы. Чудесный мир сказок щедро плеснул своего содержимого в привычную мне Москву.

Едва ли не с каждого билборда на нас взирали бесконечно улыбчивые лица. Эльфийские красавицы рекламировали газировку, от которой не поправишься. Гномы закусывали пиво мясными чипсами, орки били друг другу морды за шоколадки — рекламные плакаты торопили и без того нищий народ свободно расставаться с деньгами.

Политические плакаты были честней. В открытую призывали голосовать не за того, так за этого. Род Гурцких, род Норильских, род Астафьевых и Вербицких — сплошь графья, князья и прочие представители благородных родов спешили заделаться членами Государственной Думы.

Видать, не лучшего пошиба личности. Мне вспомнилось, как радовалась вчера моим успехам Васятка. И еще ни одной зеленой или остроухой рожи, исключительно люди.

Ничего не говорило о том, что мы с кем-то воюем. Никакой пропаганды с призывами записываться в армию или бронетранспортеров на дорожных развязках. Смотри я из окна автобуса, а не воронка, никогда бы не поверил, что людей здесь забирают на фронт.

Когда офицер заговорил, я вздрогнул от неожиданности. Стальной, почти механический голос мог кого угодно заставить испугаться.

— Мы привезем вас на сборный пункт, гражданин Потапов. Если вы окажете сопротивление…

— Я не окажу сопротивление, — резко и сухо отозвался. — И что там на сборном пункте?

— Сначала попадете на распределительную линейку. Там решат, в зависимости от ваших навыков и умений, в какой конкретно части вы будете полезней.

— Я ружемант.

— Очень вам сочувствую.

Я удивился, но виду решил не подавать. С каких это пор ребята, способные управлять оружием, стали отсосными? Впрочем, в тот миг, когда я вчера хотел глянуть на свои умения, пришла Инна, и мы занялись совершенно иными делами.

— И много там… на пункте магов, колдунов, экстрасенсов?

Офицер посмотрел на меня с каким-то плохо скрываемым неодобрением, но промолчал.

— Я имею в виду, неужели всякий огненный маг или чародей земли, получив повестку, не устраивает огненный ад на улице, не призывает землетрясений?

Он все еще молчал, кажется, начал подозревать, что я сумасшедший. Может быть, сумасшедших на войну не отправляют? Если так, то самое время им прикинуться…

Здравый смысл тотчас же отвесил мне еще одну оплеуху. Думаешь, ты один тут такой хитрый? Они возят народ изо дня в день. Месяцами, если не годами. Попытаешься сыграть с ними пару шуток — и как знать, где окажешься. Здесь тебе не ДМБ с армией мирного времени. Дальше войны отправляют только на расстрел… Видел много раз.

Приехали где-то через час. По привычке я потянулся в карман за мобилой, глянуть время. Забыл, что в этом мире их попросту нет. Обидно.

На сборном пункте было людно. Впору было присвистнуть. Если столько народу накосячило только за вчера, то остается удивляться, как в Москве еще хоть кто-то живет. Представить страшно, как оно там, в регионах…

Соображения я держал при себе. Чем больше молчишь, слушаешь и не лезешь на рожон там, где не надо — тем лучше будет твоя жизнь.

Мысли, что я еду на войну, никак не укладывались в голове. Слово казалось до боли знакомым, но таким далеким. Война — она где-то там, очень далеко, в прошлом, а здесь родимый диван, микроволновка и поиск новой девчонки на место Лизоньки…

— О, глядите-ка, какая важная птица тут объявилась!

Черноволосый парнишка сразу же встал, вытирая руки о штаны, стоило мне зайти внутрь общей казармы. Взгляд сотен глаз был в тот же миг прикован ко мне. Я всмотрелся в лицо идущего ко мне доходяги, пытаясь понять, что за птица передо мной.

Не друг.

Осматриваясь по сторонам, будто ища поддержки, он навис надо мной, словно дамоклов меч. Кулак врезался в жестяной шкафчик, загремел. Дедушка-сторож, сидевший на стуле где-то вдалеке, бросил на нас взгляд, но решил не связываться. Он тут лишь галочки ради и протокола…

— Сам Максим Потапов! Че, зов Родины услышал, сученыш?

Он ждал, что я испуганно сожмусь, но никак не того, что спокойно буду смотреть прямо ему в глаза.

— Ты че за хрен?

— Шутишь, сука? Я из-за тебя здесь оказался, паскуда! Ты меня вчера сдал ментярам. А крысятничать нехорошо!

Он старался зайти мне за спину. Подобные ему по-другому попросту не умеют.

— Крысятничать ой как нехорошо. Но есть боженька на свете! Не Прошка, видит немножко! Знаешь, что случается с теми, кто закладывает других? Иногда их мертвыми находят там, где стреляют. А мы ой-ой-ой как близко к тому месту будем, где стреляют. Что, Максик, молчишь? Обделался?

Я видел на лицах остальных, скорее, ухмылки и смешки. Никто не собирался ввязываться в случае чего. Уж точно не за меня.

За него тоже…

— Что будем делать, Максик, а? Драться будем? Кусаться, царапаться, друг дружке глотки рвать? Или ты, как девочка, в штанишки уже напрудил?

У всякого терпения должен быть край. У моего он точно был.

— Чего ты передо мной, словно Арлекин, выплясываешь?

Здоровяк остановился, с него будто мигом слетел налет прежней наглости. На ее место спешила самая обычная злость.

Следом будет агрессия, но уж для порядка пускай это чучело на меня первым замахнется.

— Тебе где-то приснилось, что ты в цирке клоуном был, все никак не отойдешь теперь?

Он качнул головой, затряс у меня перед лицом указательным пальцем. С губ летела противная слюна.

— Ты поосторожней со словечками, Максик. А то ведь я могу и не дождаться, когда мы доедем. Чего мне теперь терять? Я здесь второй день, хоть напоследок тебя за собой заберу…

Я как будто его не слушал. Этот чмырь хочет играть на публику? Ну так сыграем по его же правилам!

— Не будем мы ни драться, ни царапаться, ни кусаться. У тебя ведь в арсенале только ужимки и прыжки, больше-то удивить нечем. У тебя даже сейчас в глазках пробегает взгляд маленькой, испуганной, всеми забитой девочки.

— Ты труп, Потапов! — Он взбеленился. Кровь ударила ему прямо в мозг, заставила действовать. Здоровяк схватил меня за грудки, рванул, в надежде с силой приложить о стену.

Врезался лбом прямо ему в нос, и тут же, отпустив меня, бывший смельчак заскулил обиженным псом, держась за лицо. Двое его дружков, до того смирно сидевших, рванули ко мне. Ребята помельче, чем этот, но тоже заслуживали внимания.

— Мы тебя на ленты порежем, Потапов! — хрипло прошипел долговязый, мосластый, стриженный под хипаря парнишка.

Он наскочил на меня, метя ногой прямо в живот. Я поймал его за лодыжку, крутанул, выворачивая, заставляя шумно рухнуть наземь. Второй, удивленный моей прытью, но не растерявший желания мне втащить, нелепо размахивал кулаками. Больше похож на тихоню, связавшегося с не самой лучшей компанией.

Ну да, жалеть бы он, в случае чего, меня не стал.

Я отвесил ему зуботычину, чуть не свернул челюсть. Ударом под дых лишил возможности дышать. Нелепо, словно выброшенная на берег рыба, он отчаянно ловил ртом воздух.

Фанфар не было.

Восторженных криков тоже.

Собранные на пункте будущие бойцы лишь испуганно жались теперь по углам. Надеялись, что творящаяся дикость не затронет их.

Я прищурился — это же домашние мальчики. Их как будто только сегодня вырвали из теплых кроваток, а теперь везут невесть куда и зачем. Ожидал увидеть здесь отпетых хулиганов, матерых волков, впрочем, трое сейчас ныли от боли и пачкали кровью пол.

На меня наскочили сзади. Не разобравшись, я двинул локтем назад, но руку мне тут же заломили.

— Успокоились, шавки! Тихо! — Здоровенный, как шкаф, орк скрутил меня в бараний рог.

Его побратим с резиновой дубиной был готов наподдать и троице бунтовщиков, несмотря на их протесты. Напавшему на меня первым здоровяку тут же прилетело дубиной прямо в зубы — видимо, на передовой они ему не очень пригодятся.

— Еще буйные будут? Кому тут неймется? Тебе? Может быть тебе, острорылый сморчок?

Иных смельчаков не нашлось.

* * *

Мне дали воды.

Алюминиевая, казенная, словно вернувшаяся из тюрьмы кружка. Не знаю, как буду из нее пить. Два орка притащили меня в отдельный кабинет, сказав, что таким, как я, не место с нормальными людьми. Защелкнули на запястьях наручники.

Я сверкал взглядом на вошедшую в комнату женщину. Форма была ей к лицу: подчеркивала грудь, красиво облегала фигуру. Черная фуражка шикарно смотрелась на белых волосах. Настоящая арийка.

На поясе, в кобуре, ждал своего часа пистолет. Нутром чуял, что знаю, какой он марки.

На руках у нее механические, дышащие паром перчатки, такие разве что в фантастическом кино увидеть можно.

Я глянул на верхний лист бумаги, лежавший поверх розовой прозрачной папки, тут же понял, что это мое личное дело.

Кратенькое, маленькое, непримечательное.

— Потапов, значит. — Она улыбнулась мне, сев напротив и закинув ногу на ногу. — Что ж, товарищ Потапов. Вижу, что вы чрезвычайно талантливый молодой человек.

— Да? И в чем же?

— В поиске приключений на свою тощую задницу.

Она игриво подмигнула, словно на что-то намекая. От нее разило уверенностью и насмешкой. А еще силой. Вздумай я вскочить, перевернуть стол, замахнуться на нее — это станет последней ошибкой, которую совершу в своей новой жизни.

— Сильный, красивый, вот только чуточку несдержанный. Не пади твой род на самое социальное дно, из тебя вышел бы отличный аристократ.

— Много знаете про мой род?

Она встала, подошла ко мне. Коснулась ладонью моего лица, заставила посмотреть ей прямо в глаза.

— Может быть, Потапов. Может, много, а может, и совсем ничего. Ты знаешь, почему оказался в этой комнате?

Отрицать было глупо, и я кивнул.

— Не стану спрашивать, кто первым затеял драку, но ты в одиночку раскатал троих. Я просмотрела твое личное дело. Ружемант, средний по всем характеристикам. Ты был довольно дерзок, пару раз попался на воровстве в местных магазинах. Перебивался случайными заработками, в основном проигрывал былое состояние родителей. Пустой банковский счет, проблемы.

— И что вы хотите этим сказать?

Она выдохнула, словно ожидала от меня услышать что угодно, только не этот вопрос.

— Замухрышка. Серость. Сплошная головная боль для общества и города. Удивляюсь, как твоя служка не решилась сбежать от тебя. Эта кошкодевочка, как там ее… Даже у зверолюдов должно быть хоть какое-то достоинство. Многие бы на ее месте ушли, не желая перенимать на себя статус хозяина. Как думаешь, она сейчас жалеет о своем выборе? Ведь ничем другим твои приключения закончиться попросту не могли…

Мне было совершенно нечего ответить на этот выпад. Ее руки переместились мне на плечи, но я чуял, что легкий расслабляющий массаж в мгновение ока может обратиться в перелом ключицы.

— Лишился дара речи? Как это мило! Можешь звать меня товарищем Бейкой, я не обижусь. Это не моя фамилия и даже не имя, но какая разница?

Коготь перчатки вдруг лег на цепь наручников и перекусил ее, словно нитку.

— Здесь же карцер. Вы ведь пришли сюда не для того, чтобы виться вокруг меня, словно змея?

— Словно змея? Какое… смелое сравнение, товарищ Потапов. На первый раз я прощу вам вашу дерзость. Но вы правы, я здесь не для того, чтобы мило болтать о прошлом. Ты не зачинщик драки, но вышел из нее победителем. Жизнь крайне несправедлива к сильным людям, скорее всего, тебя запишут в виновные. Запись, конечно, тщательно отсмотрят, но какой вывод сделают командиры? Что ты легко прибегаешь к насилию. Добавим указанную в бумагах крайнюю неблагонадежность и получим неспособного выполнять приказы бойца. Кто захочет брать такого к себе? А ведь если в течение трех дней на тебя так никто и не обратит внимание, то… пуф. Стенка.

Я прищурился. Мне вспомнилось, что сказал здоровяк. Второй день для него был практически приговором. Вот тебе дальше расстрела не ушлют.

— Так, значит…

— Да-да, малыш. Правильно думаешь. Напавшая на тебя троица оболтусов — отказные. У них характеристика не лучше твоей, и они здесь уже второй день. Думается мне, никто их так и не приберет даже на пушечное мясо.

Про такое мне СанСаныч не рассказывал. Да и Инна помалкивала. Провожала, будто верила, что я в скором времени вернусь домой: не сегодня, так через неделю…

— На твое счастье, товарищ Бейка решила проверить, есть ли кто хороший в столичных сборных пунктах.

Она ловко взгромоздилась на стол. Тянущийся со спины хвостик красной молнии казался неуместным атрибутом на ее форме.

— У меня есть для тебя предложение, от которого ты можешь отказаться и отправиться кормить червей ровным счетом через три дня. Или ты умнее, чем кажешься, и я заберу тебя с собой. В батальон охраны.

— Батальон охраны?

Она принялась рассматривать свои механические ногти, даже не глядя на меня.

— Да, слышал когда-нибудь о таком? Думаешь, Москва и прочие города у самой линии фронта просто так стоят себе? Враг милосерден и не трогает их лишь потому, что «ценит человеческую жизнь превыше военных амбиций»?

Я не слышал вражеской пропаганды, но мог с точностью сказать, что именно такими лозунгами она и манипулировала.

— Мы уничтожаем те отряды противника, что умудрились просочиться за линию обороны. Кто-то из них прошмыгнул, прорвавшись через стройные ряды наших бойцов, ну а кто-то умудрился облететь их поверху и не привлечь внимание радаров ПВО. Такая ли в самом деле большая разница, откуда они берутся?

Лично для меня — никакой, но я все еще сохранял молчание.

— Понимаю, Потапов. Не так просто принять то, что я предлагаю. В прошлом — благородный род. Твой отец герой, больше скажу: он был моим кумиром. Мы зачитывались в детстве рассказами о его подвигах, хоть сейчас и понимаем, что не меньше половины из них — выдумка. И вместо того чтобы предложить тебе биться бок о бок с элитными частями, мы хотим пихнуть тебя в самый позорный угол. Но ты подумай сам: ты гражданин девятого класса. Конечно, есть бездомыши. Их зовут десятым неприкасаемым, но ты же не хочешь совсем опуститься до их уровня? Может быть, если ты откажешь мне, кто-нибудь из командиров и в самом деле рассмотрит в тебе что-то стоящее и заберет на фронт, но я чувствую, что… нет.

Она печально покачала головой и тут же обернулась ко мне.

— Ну как? Согласен?

Блефует, понял я. Врет и не краснеет. Не угрожает, но запугивает.

С другой стороны, откуда мне знать? Я в другом мире. По закону жанра на меня должны падать ништяки прямо с неба, но… здесь все как-то по другому. И не факт, что оно изменится к лучшему.

Стенка и расстрел через три дня заполонили собой разум, предлагая соглашаться сейчас и не ждать. Судьба улыбается лишь однажды…

Вспомнилась строчка из песни: «у судьбы характер лисий и глаза невинной серны, то не выловишь шальную, то вдруг ластится сама».

Глава 4

Товарищ Бейка выбрала меня и только меня.

С ней пытались спорить: я видел, как толстомордый капитан что-то втирал ей, размахивая руками в мою сторону, но у нее при себе оказался волшебный документ. Едва глаза капитана пробежались по написанному, как он тут же покрылся холодным потом. Побледнел и отступил.

Хороший мальчик.

Я с подозрением смотрел на тяжелый, вонючий грузовик. Командующая Бейка, прежде чем запрыгнуть в салон на пассажирское место, загнала меня в будку кузова и захлопнула дверь.

Я почесал затылок. Пара нар-лавочек и больше ничего. Ни одного окошка, словно конструктор этого чуда боялся, что призывники увидят, куда их везут. И убегут даже сквозь запертые на ключ двери.

Пожал плечами, угрюмо сел. Заняться больше было нечем, так не самое ли время хорошенько рассмотреть, чем так богато меня одарила природа? В конце концов, ружемантами не каждый день называют…

Прямоугольник документа шустро оказался в руках. Я бросил взгляд на короб своего пистолета, на увесистую печать пломбы, поставленную еще на въезде в пункт.

Ружемант — звучит гордо. И почему все так отчаянно жаждут доказать обратное?

Как перелистывать, я сообразил сразу же: лакированная плашка мало чем отличалась от привычного смартфона, лишь звонить не могла. Ну и заказ еды не помешал бы.

Повел пальцем в сторону — изображение сменилось. Не хватало разве что шуршания страниц.

Ружемант, гласило описание, является магом низшего уровня. Особенности магической структуры построены таким образом, что человек черпает свои силы непосредственно из оружия, что приводит к его полному уничтожению через несколько дней.

Я закусил губу: мироздание решило ткнуть мне в лицо минусами моего положения едва ли не с самого начала. Ну да живут же в этом мире как ружеманты, не скидывают же их со скалы…

Я перешел к описанию способностей:

Однолюб

Пассивное, врожденное.

Ружемант, взяв в руки стрелковое оружие, в тот же миг привязывает его к себе. Данное оружие становится избранным до тех пор, пока не будет окончательно поглощено. До того момента любое не избранное оружие в руках ружеманта теряет до 80 % своих характеристик.

Ружеед

Пассивное, врожденное.

Данная способность заставляет ружеманта поглощать привязанное к нему оружие. На протяжении пяти дней оружие, являющееся избранным, теряет по 5 % своих характеристик, но заполняет шкалу «особенности» на одну пятую часть.

Через пять дней являющееся избранным оружие будет полностью поглощено.

Ого. Ого…

Вот оно, значит, как.

Теперь-то стало понятно, почему Инна не хотела мне давать наградной револьвер.

Уж лучше пускай он послужит мне в бою, если доведется в такой попасть, чем развалится, пока я три дня буду торчать в сборном пункте.

Ну, по крайней мере, хмыкнул я себе под нос, меня не расстреляли. Посмотрим, что у нас там дальше…

Свинцовый дождь

Пассивное, 1 уровень.

Оружие под влиянием ружеманта обретает возможность стрелять на 15 % быстрее.

Безжалостный выстрел

Активное, 1 уровень.

Ружемант способен истратить одно деление шкалы «особенности», но произвести выстрел, способный игнорировать броню противника (уровень брони противника должен быть ниже третьего).

Печаль солдата

Активное, 1 уровень.

Ружемант выпускает из себя волну в радиусе десяти метров, способную нанести вред оружию противника (до 3 уровня, не уникальное или легендарное). Действует и на оружие в руках союзников.

Ружеклятье

Активное, 3 уровень.

Ружемант способен влиять на оружие в руках противника, превращая его из полезного в самый настоящий хлам.

Способность портит оружие противника на 100 единиц, а также имеет шанс в 15 % наложить одно из состояний:

— осечка;

— заклинивание;

— ускоренный износ.

Патронный лекарь

Активное, 2 уровень.

Восстанавливает 200 + 300 % единиц прочности выбранного оружия.

Не работает на оружии, признанное избранным ружеманта или других ружемантов.

Абсорбер

Пассивное, врожденное.

Ружемант поглощает по 10 % характеристик оружия окружающих его бойцов в день, но накапливает один заряд шкалы «особенности». Поглощение происходит во время сна.

Дальше шли только характеристики. На миг я ощутил себя револьвером, на который выделен паспорт, разве что без коробочки с поролоном…

Машину тряхнуло, я чуть не выронил документ.

Ешки, сколько времени прошло? Зачитавшись и провалившись в размышления, потерял счет времени.

Грузовик точно остановился, чтобы вновь двинуться, как только я встал с лавки. Не удержался на ногах, подбородок вспыхнул болью. Удачно я приложился…

Словно назло, двери моей темницы отворились, естественный мягкий солнечный свет ударил по глазам, заставил зажмуриться.

— Вижу, ты уже вовсю развлекаешься. Одобряю. — Она сразу же догадалась в чем дело, не стала прятать улыбку. — Давай, на выход! Новая жизнь ждет, долг родине сам себя не отдаст.

Я выпрыгнул, чуть не подвернул ногу. Вытащил следом свой нехитрый скарб, огляделся по сторонам.

Военная часть, не лучшая из тех, что я видел, но ничем не хуже. Разделенные корпусами, рядом друг с дружкой возносились двухэтажные нехитрые бараки. Мешки с песком служили скорее декорацией, нежели в самом деле для защиты чего-то. Каскад УАЗиков, настолько старых, что, скорее всего, уже не на ходу. Особняком стоял грузовик, точно такой же, в каком только что привезли меня самого.

На моей памяти в армии происходило все не так, но иной мир горазд был удивлять и удивляться.

— Что ж, гражданин Потапов, позвольте вас поздравить. Отныне вы не гражданин, а самый что ни на есть рядовой. Я буду находиться в управлении. Передаю тебя в руки моей заместительницы. Она покажет тебе, где ты теперь будешь спать, есть… и прочее. Развлекайтесь! — Она обернулась ко мне буквально через пару шагов, погрозила пальцем. — Будь с ней помягче, ковбой!

Девушка — курносая, маленькая, мне по плечо — испуганно жалась, кусая губы. Я и заметить не успел, как и откуда она появилась, разве что из-под машины вынырнула. Боялась поднять на меня взгляд, будто я вот-вот должен ее съесть.

— З-з-здравствуйте. — мягко и тихо сказала она. Замешкалась, лишь мгновение спустя подала мне руку.

У них что, среди девушек принято жать руки при встрече? Сначала Васятка, теперь вот эта.

— М-меня з-зовут… Айя. Пройдем-мте… Пож-жалуйста.

Рукой указала на ближайшую казарму, но, вспомнив, что это она должна меня вести, выдохнула, пошла впереди.

Я ловил на себе ее взгляды всю дорогу: она оборачивалась, прижимала руки к груди, норовила провалиться в собственные мысли. И это здесь такие заместители у командующей? Да она же наложит в штаны в случае любой опасности.

Зачехленный дробовик, рукоять с прикладом которого торчала из сумки, велел мне помалкивать и не наговаривать на его хозяйку. Или, по крайней мере, не делать поспешных выводов.

Казарма оказалась больше похожа на общежитие. Я ожидал увидеть армейский порядок, стоящего на стреме дневального, швабры с гирей.

Всего этого как будто никогда и не существовало. Вылизанный до блеска линолеум, торговый автомат с газировкой и вкусняшками, рядом такой же с патронами и гранатами, широкие окна, выходящие прямо на плац. Где-то вдалеке, за стенами, слышались глухие хлопки выстрелов — не иначе как там находилось стрельбище.

Прямо за поворотом нас ждала пара девчонок. Чумазые, но довольные, они отчаянно боролись швабрами с грязью. Двойняшки. Третья, страшно на них похожая, но меньше и младше, пыхтела от усилия, таща ведро с водой.

Неужели все так плохо, что и детей на войну отправляют?

—… — проговорила Айя. По крайней мере, я видел, как шевелились ее губы, но ровным счетом ничего не услышал. Она кашлянула в кулачок в надежде прочистить горло, закрыла глаза и заговорила вновь.

Так тихо, что я едва сумел ее расслышать.

— У н-нас нет для тебя отдел-льной комнаты. Тов-варищ Бейка сказ-зала, что… ты будешь жить со всем-ми. По дням.

— Со всеми? По дням? Это как?

— Пр-ростите! — Девчонка сжалась, будто я вот-вот должен был ее ударить. Поняв, что наказания не последовало, она немного осмелела. — По рас-споряжению командующей Бейки в-вы будете проводить каждую пос-следующую ночь в разных… ком-мнатах, вот. Р-распорядок он-на вам предоставит… л-лично.

— Ну а сегодня-то мне где спать?

— Здесь. — Она опустила голову, густо покраснела, ткнула в белую дверь. Как будто это была ее личная комната.

Я надавил на ручку, та легко поддалась. Девчонка, сидевшая в кресле в одном лишь белье, листала книгу, запрокинув ногу на ногу.

Мой визит стал для нас обоих неожиданностью. Широко раскрыв рот, она застыла, будто впервые в жизни увидела мужчину.

— Эт-то комната Н-н-наты, — так тихо, что я чуть не принял это за шелест ветра, проговорила Айя. Она попыталась выйти вперед, смущенно коснулась меня руками, пытаясь отодвинуть, тут же сжалась.

Да не буду я ее бить, чего она так дрожит?

Ната выдохнула, недоуменно подняла бровь.

— Руж-жемант. Новый. Т-только привез-зли. К-командующая, вот…

В руках заместителя Бейки невесть откуда взялся платочек. Она трепала его меж рук, пытаясь справиться с волнением. Получалось так себе.

Ната выдохнула.

— Верхняя койка — моя. Душевая там. Где столовая, тебе уже показали или проводить? — Пожав плечами, девчонка пришла к внутреннему выводу, что ей ровным счетом все равно, кто будет ее соседом по комнате.

— Я должна в-вам показ-зать где стол-ловая… Пройдем…те…

Айя снова подала голос, но я махнул на нее рукой. Швырнул сумки на пол рядом со шкафчиком. Разберу потом. Сейчас мне страсть как хотелось поговорить с командующей Бейкой о том, что здесь вообще происходит.

* * *

В армии правила строгость. А еще дисциплина. Без этого любое сборище организованных бойцов в скором времени обращалось в развратный, бухающий шалман.

Если солдату нечего делать, ему нужно выдумать работу, и неважно, насколько она бессмысленна. Ведь сам смысл в ее исполнении, а не конечном результате. Словосочетание «свободное время» в армии отсутствует в принципе. Здесь оно существовало вопреки и назло всем моим представлениям.

Девчата выходили из своих комнат, спешили по мелким делам, бросали на меня заинтересованные взгляды, но и только.

Женщины.

Я был окружен ими со всех сторон. В глаза начинали бросаться детали, которых я не замечал прежде: в каждом углу чувствовалась старательная, любящая порядок на свой лад, женская рука.

Дверь командующей была передо мной. Поднимаясь на второй этаж, я терялся в догадках, какие же именно чувства меня сейчас одолевают. Я взбешен? Спокоен? А может быть, попросту обескуражен?

Вошел без стука. Бейка, закинувшая ноги на стол, не соизволила изменить свою позу, но на ее лице отразилось недовольство.

— Прежде чем входить в кабинет начальника, рядовой Потапов, вам следует постучаться. И не забыть спросить разрешения.

— Можно? — грубовато спросил я, постучав кулаком по уже открытой двери.

— Можно Машку за ляжку, но ей вряд ли понравится: она больше по груди. Что тебя привело ко мне, боец? Какие-то проблемы? Выглядишь ты не очень.

— Почему здесь все — женщины? Кхм, девушки, — кашлянул, решив проявить уважение к чужой юности.

— А ты недоволен? — Бейка вдруг улыбнулась, но ноги со стола убрала, села нормально. Всего на миг я увидел засветившийся краешек красных трусиков, когда она оправляла юбку.

— Не то чтобы…

— Тогда в чем же дело, рядовой Потапов? Иди разбирай вещи и не морочь мне голову. Или ты пока еще не решил, в чью комнату заглянешь первой, а, жеребец? Так для этого существует расписание!

Меня на мгновение бросило в пот.

— Не понял⁈

— Выше нос, рядовой. В твоей характеристике значилось, что ты большой ходок и охоч до женского тела. Зачем же дело встало? Или… у тебя не встало, да? Слишком перенапрягся из-за призыва?

Она одарила меня настолько издевательской ухмылкой, что я чуть не подавился возмущением.

Быстро уняв саму себя, она продолжила.

— Видишь ли, рядовой Потапов. Мы могли бы сыскать для тебя какую-нибудь каморку отдельно. По идее, тебя здесь быть не должно, я собирала наш отдельный женский батальон отовсюду, откуда только могла.

— Местные девочки мало похожи на распоследних оторв.

— О, ты мало что про них знаешь, Максим. Не торопись с выводами, в особенности насчет Айи. Но во многом ты прав: большая часть девчушек оказалась на сборном пункте вовсе не потому, что им приспичило ограбить парочку магазинов, избить прохожего или что похуже. Думаю, у тебя еще будет возможность познакомиться с ними поближе и узнать подробности. Я, видишь ли, коллекционер. У нас тут и неуплата налогов, и долговой расчет за покончивших с собой родителей, и не отвешанный дворянам поклон, и разбитая ваза в господском доме — судьбы просто в кучу! Хоть сейчас слезливый сериал иди снимать, но мы ведь здесь не за этим.

Я выдохнул, поднял руки, признавая ее правоту. Товарищу Бейке моя покладистость пришлась по вкусу.

— Давай-ка кое-что проясним, ружемант, пока ты не пришел к выводу, что я содержу здесь какой-то развращенный бордель на линии фронта, а ты его первый посетитель. Подойди-ка сюда.

Она вскочила со своего места, словно ужаленная, обхватила меня за плечи, указала рукой куда-то за горизонт.

Лес, горы, небольшое озеро. Отсюда открывался прекрасный вид на все, что лежало в низине.

— Вон там, за горами, находится вражеский лагерь. По крайней мере, если верить словам наших разведчиц.

— Так пусть их накроет артиллерией или… мы же в часе, может быть, полутора, езды от Москвы. Враг так близко?

— О, ты задаешь неправильные вопросы, рядовой. Лучше никогда их не озвучивай прилюдно, а то можешь лишиться своей чудной беловолосой головки, а я не смогу за тебя заступиться. Ты лучше подумай, что мы стоим здесь вот уже на протяжении полугода. Все, кого ты видел в казармах, выжили не благодаря тому, что ходят в туалет бабочками!

Она отошла от окна, сложила руки за спиной, выдохнула.

— Раньше среди нас уже был ружемант. Она была… хорошей девочкой. Видишь ли, парень, ты когда-нибудь слышал, что огненные маги быстрее восстанавливают ману?

— Вы мечетесь от одной темы к другой, — холодновато отозвался я вместо достойного ответа.

Она покачала головой.

— Может быть, и так. А может быть, есть одна маленькая не задокументированная нигде особенность. Видишь ли, я заметила одну особенность: скажи, за что не любят ружемантов?

— Ломаем чужие игрушки? — Я вспомнил описание своих абилок. Командующая кивнула.

— Верно мыслишь. Ломаете. Засунь тебя в общую казарму, так ты высосешь с сотню очков привязанности к оружию у других бойцов. Чем, конечно же, сделаешь их только хуже.

— Вы именно поэтому собираетесь селить меня каждый день в новую комнату?

— И да, и нет. Не перебивай, рядовой Потапов, если не хочешь заполучить пару нарядов вне очереди. Может быть, здесь и девушки вокруг, но видел бы ты наши сортиры… Так вышло, что я очень люблю всякого рода эксперименты. И есть у меня одна мысль относительно твоей особенности: ружемант дает совершенно иные эффекты, если проводит ночь не с целым шалманом, а всего с одним солдатом.

— И откуда у вас такие выводы?

Она щелкнула меня пальцем по носу, ухмыльнулась.

— Наблюдения, мальчик, наблюдения! Знаешь, что это такое?

— И никто до вас не догадался провернуть подобное? — Сомнения и дерзость заставляли меня спорить. Бейка пожала плечами.

— Кто знает? Может, и проводили, а может, просто никто не желал вдаваться в подробности. Знаешь, почему нельзя делить на ноль?

— Этому учат в школе. — Либо она сумасшедшая, либо попросту не умеет вести беседы. Готова задавать абсолютно не относящиеся к теме вопросы.

— Именно. Учат в школе, что нельзя делить на ноль, но не спешат объяснять. А если и объясняют, то все равно никто не запоминает, усваивает лишь правило. Здесь тот же принцип: кто-то сказал, что ружемант в полку — сплошное разочарование, и понеслась.

Она вдруг широко расправила руки, будто собираясь обнять весь мир.

— А у меня, как видишь, совершенно иной подход к этому делу. И есть на то все…

Она не договорила. Свист, еще только зародившийся, через мгновение обратился в жуткий гул.

Взрывом осколков разлетелось окно, когда металлический, щерящийся во все стороны клыками антенн шар влетел в него.

Я прыгнул на командующую Бейку в надежде закрыть ее собой, но той моя помощь не требовалась.

Она даже не вздрогнула: двуствольный обрез в мгновение ока оказался в ее руках. Гром выстрела ударил по ушам, почти оглушил. Второго я не слышал.

Шар швырнуло в книжный шкаф. Вырванные с корнем ошметки обшивки парили в воздухе клоками рваной бумаги, медленно оседая на полу. Ружейный дым спешил заполнить собой кабинет.

Тревожная сирена завыла на все лады, возвращающийся слух улавливал топот ног за дверью.

— Ну что, рядовой Потапов. Кажется, твой первый день будет запоминающимся. Держи-ка! — Бейка отворила шкаф, в ее руках тут же оказалась винтовка. Она швырнула ее мне, я поймал на лету. — Запомни: сломаешь — заплатишь! А теперь не зевай!

Глава 5

Стреляло все, что только могло стрелять.

Горбатый грузовик, на котором меня привезли, вклинился лапами упоров в асфальт. Прятавшаяся в недрах широкой кабины стрелковая башня открыла кучный, гремящий огонь, едва успев разложиться.

Девчонки, те самые, которых я видел в коридоре со швабрами, оскалившись от натуги, тащили пулемет на треноге. Третья, самая маленькая из них, потешно волокла короб патронов, обняв его обеими руками.

Бред, сюр, сон. Наркотический приход, по-другому не назвать.

Бейка выскочила в окно, отшвырнув прочь опустевший обрез. Схватила за шкирку стонущую от боли эльфийскую красавицу, потащила за навес, укрытый мешками.

Механические шары один за другим, петляя по воздуху, издавая механический гул, лопались мыльными пузырями.

Воительницы, скинув маски женственности, кромсали несчастные остовы тяжелым, бесконечным огнем. Гильзы раскатисто звенели, заполоняя собой землю.

Я клацнул затвором, снял с предохранителя: прошлые навыки пришли со мной в новое тело. Прицелился в проскочивший мимо огневого заслона механический шар. Надавил на спусковой крюк, но ничего не произошло.

Зачем мы в них стреляем? Они же не ведут ответного огня…

Шар, тотчас же выбрав себе цель, хищным коршуном метнулся к грузовику.

Врезался в него снарядом. Машина подпрыгнула от грохнувшего взрыва, заскрипела, тяжело заваливаясь на бок. Из разверстого механического нутра повалил густой, жирный дым.

Я оглядел оказавшийся бесполезным ствол. Черный прямоугольник плашки ядовито-оранжевыми буквами выводил предупреждение.

«Кажется, вы пытаетесь использовать не свое оружие. Желаете сделать его избранным? Для этого перейдите на страницу номер два. Помните, незаконное присваивание карается…»

Я не дочитал.

Стена напротив меня взорвалась градом осколков. Я услышал вскрик. Ната, невесть каким чудом оказавшаяся напротив меня, выгнулась дугой, нелепо вскинула руки, выронив автомат, неподвижно рухнула на мешки с песком.

«Вы уверены, что собираетесь сделать это оружие избранным?»

Не винтовка, а гребаный Виндовс! Чего тебе еще, пользовательское соглашение подписать⁈

Обидевшись на мою ругань, дар Бейки тотчас же огласил, что доверяет мне полный доступ ко всем своим функциям.

Очередь, вырвавшаяся из ствола моей новой винтовки, прошила насквозь летающую бомбу и отсекла одну из антенн у второго дрона.

Словно рассорившиеся бараны, они стукнулись друг о дружку, в красивом взрыве просыпавшись градом осколков.

Хотел броситься к Нате, но у той уже шевелились медсестрички. Шустрые, невысокие и коренастые гномки, словно лилипуты, поймавшие Гулливера, спешили утащить ее под мощь стен родной казармы.

Я выскочил из укрытия, дроны решили сменить тактику. Удар в лоб не удался. Снарядами они вгрызались в землю за пределами наших орудий.

— Ежами идут! — услышал я и через мгновение понял, о чем речь.

Ощерившись шипами, поддаваясь лишь единому приказу, со скоростью Соника они неслись на нас по земле, не ведая пощады.

Снайперы ответили залпом сквозь бойницы, десяток мчащихся к нам ядер вспыхнул, разваливаясь на части. Уцелевший грузовик застрекотал зенитным огнем, вспахивая землю, унося еще четверых.

Живая мина, перескочив через шлагбаум, в длинном прыжке неслась прямо на троицу с треножным пулеметом.

Я ждал, что они побегут. Оставят орудие, бросятся врассыпную.

Забыв о собственной безопасности, отчаянно и зло они продолжали строчить. Дрыгающийся пулемет не поспевал за шустрым ядром, в молоко прошивая воздух.

Я вскинул винтовку, рука сама дернула рычажок с автоматического огня на одиночные.

Липкий, холодный страх пробежал меж лопаток, заставил встать дыбом волосы.

Мир как будто замедлился, желая застыть в жутком, судьбоносном мгновении.

Я спустил курок.

Раз, другой, третий…

Стрелял навскидку, сам не веря, что попаду. Незнакомое оружие, отсутствие рефлексов в новом теле или хотя бы нескольких тренировок, все исчезло за желанием спасти глупышек. Автомат в моих руках вздрогнул, почти как живой. На миг мне показалось, что он вспыхнул, словно пламя, слился со мной, украл частицу моих сил.

Шар мины отклонился, когда первый патрон мазнул по нему, срикошетил. Второй и третий пробили бронированное нутро, и, не успев долететь до малышек, дрон взорвался.

Ошалелые, тяжело дыша, девчонки не верили в свое негаданное спасение. Меня же на миг посетила слабость, тут же замутило.

Не время, буркнул себе под нос.

Автомат в моих руках заговорил на языке свинца, словно заведенный. Так и не докатившись до шлагбаума, жертвами моей меткости стали еще три шара.

Я чувствовал на себе не самые приятные взгляды снайперш: кажется, отнял у них работу.

С остальными разделались сообща.

В воздухе воняло ружейной гарью, потом и напряжением. Над головами витал немой вопрос: все закончилось или где?

— Готовьтесь к следующей атаке!

Я тотчас же узнал голос Бейки. Отважным командиром, не боясь огня вражеских снайперов, она покинула укрытие.

— Тройняшки, на правый фланг! Гранатометный взвод, передислоцироваться на пятый склон. Живо-живо, что вы как сонные мухи!

Я поймал на себе ее заинтересованный взгляд, но она так ничего мне и не сказала. Потом, говорили ее глаза. Не здесь и не сейчас.

— Медики, не спать! Раненым окажите помощь, проверьте каждого бойца! Где, мать вашу, взвод снабжения?

Кто бы что ни говорил, но свое дело она знала…

* * *

Вечер, казалось, наступил мгновенно. Военная часть обратилась в гудящий растревоженный улей. Ждали второй атаки, ждали отбоя, но ни того, ни другого все никак не было. Бойцы сдерживания застыли, словно монолитные фигуры, на своих позициях. Я смотрел на них и видел девчонок.

Девчонок, которые не испугались, не дрогнули, не отступили. Мешковатая обычно форма была идеально ушита по их фигурам, подчеркивая изящные изгибы и объемную грудь. Им было плевать на мои пронзительные взгляды, так что я мог любоваться без опасений.

Бейка удалилась, оставив вместо себя Айю. Пугливая и стеснительная, сейчас она походила на готовящуюся к прыжку хищницу. Маленький пистолет-пулемет в ее руках готов был зло огрызнуться в любой момент. Сама она как будто грустила, что подоспела, когда уже все закончилось.

Нервное напряжение витало в воздухе. Девчонки не позволяли себе заговорить со мной, никто не решался подойти ближе. Инженерные бригады сновали, словно муравьи, кто-то отважно тушил догорающую технику. Мельтешили тащившие свежие мешки с песком девчата.

— У тебя кровь.

Я обернулся.

Передо мной стояла девчонка. Огненно-рыжие волосы до плеч, красные глаза, лихорадочный румянец на щеках, упругая грудь третьего размера так и норовила выскочить из слишком тесной формы.

Подавил в себе желание сказать, что она сама выглядит не лучшим образом, но она уже оторвала полоску бинта, принялась накладывать на плечо.

Словно вспомнив, сунула руку в сумку, вытащила оттуда шоколадный батончик в казенной серой обертке, сунула мне.

Тут же засосало под ложечкой. Голод, учуяв запах еды, пробудился.

— Спасибо, — неуклюже буркнул ей в ответ, она лишь мягко улыбнулась.

— Меня Белкой зовут, — зачем-то представилась она. Я оглядел ее, но ни ушек, ни хвоста, как у Инны, не обнаружил.

— А в космос полетишь? Со Стрелкой?

Она выдохнула, покончив с моей раной, тяжко опустилась наземь, ничуть не боясь запачкать форму. На плече у нее красовалась повязка с крестом.

Медик.

— Смешно. Знаешь, сколько раз я уже слышала эту шутку?

Извиняться я не спешил.

— На самом деле меня иначе зовут. Командующая Бейка любит выдумывать нам имена. Не всем, избранным. Заставляет отзываться только на них.

— Говоришь так, будто она тебе не нравится.

Белка кивнула, оправила волосы, зажмурилась. Не желала тратить краткие мгновения отдыха.

— Не нравится. Она слишком панибратски с нами общается. Не как положено. В уставе написано по-другому. А еще она бестактная…

— Она выглядит хорошим командиром, — вставил я в ее защиту.

И снова кивок.

— Не выглядит. Является. Ты ведь ей не расскажешь, что я говорила? — На мгновение на лице девчонки отразился испуг.

— Буду нем, как могила.

— Вот, держи. — Помимо шоколадки она вытащила три плоских винтовочных магазина. Наши руки нечаянно соприкоснулись, но Белка не отреагировала. Как будто наоборот, сама этого и хотела. — Мы не сразу вспомнили про тебя. Бейка говорила, что привезет нам новенькую. А это оказался ты.

— Она сюда только девушек привозит?

Белка кивнула.

— Да. Говорит, что нам так будет лучше. Может быть, правильно делает. Иногда мимо нас проезжают солдаты на передовую. Смеются над нами, унижают. Словно не мы за ними подчищаем. Ты не будешь над нами смеяться?

— Да как я смею? — непритворно возмутился ее словам.

Она вдруг положила голову мне на плечо естественно и независимо.

Будто мы знакомы с ней уже целую вечность.

— Ты хороший, Максим. Тебя ведь Максим зовут?

Отрицать я не стал, а она продолжила:

— Знаешь, другие девчонки боялись к тебе подходить. Думали, ты тоже будешь…

Мне вспомнилось, как заикалась Айка. Как сжалась, когда я задал вопрос, будто ожидая побоев.

Вот оно тут все, значит, как…

Я ответил на нежность Белки, положил ей руку на плечо. Вот теперь она уже вздрогнула и через мгновение расслабилась.

Полные зависти взгляды сверлили нас со всех сторон, шугавшиеся меня боевые сестрицы пожалели, что не отважились подойти первыми.

— Ты медсестра?

Она протестующе покачала головой.

— Нет. Да. Не совсем. Мы тут… меняемся сменами. Так легче: с боевых — на медперсонал. С медперсонала — в бригаду инженерную или снабжения. Только ружемант была… всегда на боевом посту.

Сюр какой-то. Они не слышали, что специализированные солдаты эффективнее нахватавшихся по верхам универсалов?

Мы просидели молча, ничего не говоря еще пять минут.

Веснушчатая, плотная мордашка с косичками недовольно высунулась из-за мешков. Я узнал в ней ту гномку, что оттаскивала прочь Нату.

— Белка, долго тебя еще ждать? Начальница смены рвет и мечет, а ты тут лясы точишь? Одной девчонке совсем плохо. Ассистировать на операции будем!

Белка выдохнула, поднимаясь, заспешила прочь.

Обернулась на полпути.

— Еще увидимся?

— Как только весь этот дурдом закончится. — отозвался я, глядя ей вслед.

* * *

О том, что едут, нас оповестили заранее. Слух о приближении противника переходил из уст в уста, словно чума.

Бейка не давала нам уснуть.

Словно чуя усталость каждого, она заглядывала на позиции. Не знаю, какими чудесами она владела, но ей хватало лишь пары слов, чтобы вдохнуть в уставших и засыпающих новые силы.

Меня снедало любопытство: кто едет? Танк, бронетранспортер, мотоцикл с пулеметом и коляской?

Вспоминался немецкий «Цундапп».

Шорох ломаемых ветвей велел нам приготовиться, обещая, что вот сейчас будет жарко.

Я чуял к врагу лютую ненависть, даже не особо понимая, против кого мы воюем. Оно, в принципе, никогда не было важным.

Избитый усталостью организм подгонялся обещаниями, что вот сейчас подстрелим эту шваль — и по кроваткам. Обещать всегда проще.

Рев мотора прорезал ночную повисшую тишь, стальной гигант вывалился из леса, покачивая стволами пушек. Три орудийных башни, словно головы Змей-Горыныча, высматривали нечаянную жертву.

Стрелять он начал издалека. Снаряд врезался в крепостную стену, буравя ее насквозь. Огненная волна, расшвыривая непрочность кирпича, ударила внутрь бункера. Недавно потушенное пламя вспыхнуло с новой силой.

— Дракон! — В крике было все и сразу.

Страх, отчаяние, боль, словно служившие здесь девчонки до того сталкивались лишь с легкими дронами-камикадзе.

Сейчас по их душу сквозь все заслоны явился самый настоящий бронированный монстр.

Второй бункер огрызнулся гранатометным огнем.

— Все назад! — Бейка отдавала отчет, что вооруженным автоматами воительницам делать здесь нечего.

Пулемет «Дракона» ударил не целясь, широкая, раскатистая очередь прошлась над укрытием, лишь чудом никого не зацепив.

Рыча, словно стальное чудище можно было испугать, орчанка с тубусом гранатомета на плечах высунулась из-за бойницы в полный рост.

Промах стоил ей жизни: незримый пулеметчик сделал необходимые поправки.

Снаряд врезался в землю — несмотря на свою неповоротливость, танк подставил под удар бронированный борт. Град осколков затарабанил по испещренным царапинами бокам, не в силах прошибить их.

Тело орчанки исчезло, когда две ружейные башни ухнули в ее сторону.

— Потапов, жив? — Командующая говорила вполголоса, тронув меня за плечо. С испугу я чуть машинально не двинул ей локтем в нос, вовремя остановился. — За мной!

Не так я себе представлял первый день.

Фигура Бейки попала в оптический прицел машины. Словно она и была его единственной целью, танк загрохотал колесами в нашем направлении.

Я тащился за ней, почти что ничего не видя. Забыв обо всех, не обращая более внимания на падающие рядом с бортами ручные гранаты, «Дракон» колотил из трех пушек.

Мы ворвались в коридор казармы. Стены выламывало, словно по ним лупил разъяренный великан.

— Не отставай!

Я взмок как никогда. Глаза щипало от пота, в боках кололо, здравый смысл вперемешку с ужасом кричали, чтобы я отшвырнул винтовку: без нее бежать будет легче.

Но я не слушал.

Три механических шара нырнули сквозь проплешину разбитого окна. Бейка не остановилась ни на секунду. Дробовик в ее руках обдал дробью первого. Я споткнулся, чуть не упал, поддержал ее атаку огнем. Подстреленные шары взрывались в унисон, заставляя нас тонуть в густоте черного дыма.

— Куда мы?

— Сейчас все будет! — У Бейки как будто ровно на этот случай был припасен козырь в рукаве.

Так оно и было.

Из кишки казарменного коридора мы нырнули в стальное, бронированное нутро военного склада — ждавшее своего часа оружие с боеприпасами лоснилось от масла.

Я заскочил за ней следом и, к собственному ужасу, обнаружил, что мы оказались в тупике.

Здесь некуда было бежать, но было на чем взорваться.

Танк врезался в бронь стены, сминая ее своей мощью.

— Сейчас-сейчас! — Командующая будто не осознавала, что происходит. Деревянный короб рухнул со своего насеста, поднимая тучу пыли. Гвоздодер, где она только успела его взять, вспорол чрево ящика.

Длинный толстый ствол, похожие на огурцы патроны. Не узнать в этом чудовище противотанковое ружье было невозможно.

Над головой бахнуло, залп сразу из трех орудий вскрыл наше укрытие, будто консервную банку. Взрывная волна прокатилась по полу, рядом загрохотали обломки провалившейся крыши.

Я откашлялся, рукавом утирая глаза. Бейка недвижимо лежала, сжимая в мертвом хвате противотанковое ружье.

«Дракон» возликовал, празднуя победу.

Камень сам оказался в моей руке. Увесистым шлепком он бахнул по корпусу брони, и тогда гребанный танк одумался. Пулеметная очередь вмиг ударила туда, где я стоял мгновение назад. Я перескочил с одного булыжника на другой, перекатился, укрываясь за широкой полосой руин. Прыгнул всего за миг до того, как очередной залп разорвал их в крошево.

Споткнулся, кубарем покатился по земле, понимая, что это конец.

Я обложил вражью машину семиэтажной бранью, желая ей всех благ: осечек, заклинивания снаряда, перегрева орудий.

Слова как будто врезались в «Дракона», заставили его пошатнуться. Вместо выстрела, что должен был меня прикончить, я услышал глухой звук осечки.

Хвала небесам!

Танк, словно не веря случившемуся, нелепо заворочал башнями, прежде чем отстрелить затвором несработавший снаряд.

Бейку я подхватил на руки, та замычала.

Живая! Живая, черт бы всех побрал!

Сам не знаю, чему я так был рад.

Вскинул ее на плечи, словно мешок картошки, нырнул за стеллаж.

Ружье я почти что с боем вырвал из ее рук. Бесконечно тяжелое, бесконечно неудобное, бесконечно тупое. Словно кто-то повесил мне на руки по гире разом.

Я ухнул с ним наземь. Орудие легло на сошки, обещая стабильность.

«Дракон» выехал прямо перед нами, нарезные стволы всех трех башен уставились прямо на нас.

Я никогда не понимал, чего так зверски ревел Рэмбо, прошивая врагов из тяжелого пулемета. Сейчас же голосил не хуже него. Отчаяние, злоба, обида сплелись воедино в жуткий боевой клич. Я жаждал лишь одного: чтобы эта херобора сгорела ко всем чертям. Палец нервно надавил на спусковой крюк.

Не выстрелит, подумалось мне. Ружемант, избранное оружие, понижение характеристик… Описание пассивок всплывали перед глазами приговором.

Второй осечки всех трех стволов мне судьба не подарит…

Ружье обошлось без лишних вопросов. Будто вся моя ярость перекочевала в ствол, оно разразилось трассером широкого луча. Отдача больно шибанула мне в плечо. «Дракон» прошибло насквозь, словно лист мокрой бумаги. Нелепо вздувшись, как пузырь, танк грохнул взрывом.

Взрывная волна подхватила нас с Бейкой, словно игрушечных.

Спина отозвалась болью. Последнее, что я увидел, это торец приклада, летящий мне прямо в лицо…

Глава 6

В ангелов я не верил, но одна из них точно стояла передо мной.

Медицинский халат был ей не по размеру — широкая, массивная грудь желала покинуть его пределы.

— Ты наконец-то пришел в себя. — Мягкий бархатный голос был благодарен мне уже за то, что я очнулся. — Я все гадала, какие же у тебя будут глаза. — Она выдохнула. — Серые. Как я и думала. Побудь хорошим мальчиком, а я сообщу командующей, что ты пришел в себя.

Каблучки зацокали по полу.

В голове все было как в тумане. Память неохотно делилась событиями вчерашнего вечера. Вчерашнего? Хорошо бы… Если я не провалялся здесь целую неделю.

Сначала я услышал стук тяжелой палки, лишь затем узрел саму Бейку, гордо вошедшую в распахнутую дверь.

Костыль ее бесил, и она бы с радостью отшвырнула его прочь прямо мне в лицо.

— Рядовой Потапов, как самочувствие?

— Бывало и получше.

— Не жалуйся, — тут же строго заявила она мне, будто я в самом деле собирался. — Надеюсь, ты набрался сил за эту ночь. Нас ждет непростой разговор.

У меня все еще жутко болела голова. Я коснулся лба. Там меня поджидала набухшая шишка.

— Тебе повезло. Оглушило упавшим на тебя ружьем. Хотела бы я сказать то же самое про остальных…

Мы помолчали. Из памяти никак не шла убитая орчанка. Почему-то сразу же вспомнилась Васятка…

— Скажи-ка мне, Потапов. Открой правду не таясь, ты раньше воевал?

— Если только с женскими капризами. — Не говорить же ей правду.

— Отставить шуточки.

Она запрыгнула на стул, подняла неповрежденную ногу, вновь как будто невзначай демонстрируя мне свое белье.

Сегодня черные…

— В твоих характеристиках служба нигде не значится. Пока мою ногу заворачивали в этот треклятый кокон, я успела прозвонить всех, кого только знала. И знаешь… все в один голос говорят, что ты с детства боялся взять в руки оружие. В школе был освобожден от уроков стрельбы, благородное прошлое твоего рода давало тебе иммунитет от воинской повинности.

— К чему вы клоните?

— В России учат стрелять едва ли не с пеленок, — не спеша отвечать мне, она продолжала излагать свои домыслы. — Ружемантов в обществе не любят, считают вредными калеками. Вас и есть-то с гулькин нос. Но вот я забираю тебя, не обстрелянного и непрокачанного, на самых первых уровнях.

— Вы привезли меня сюда, чтобы я погиб в первый же день?

— Проще было бы тебя пристрелить — не пришлось бы прощаться с винтовкой. Ты ведь ее к себе привязал. Хор-рошая была винтовка…

«Сломаешь — заплатишь».

Не деньги же она с меня, в самом деле, пришла трясти?

Бейка выдохнула.

— Видишь ли, Потапов, наши разведчики прокололись. Так случается. Атака должна была быть не столь наглой. И уж точно никто не ожидал увидеть во второй фазе «Дракона». Я уже доложила куда надо, но мы ведь сейчас не об этом. Ты показал себя не худшим образом. Сориентировался. Истратил меньше одной обоймы в первой схватке, подстрелил больше, чем все остальные в отдельности. Моим девчатам… есть чему поучиться у тебя.

— Вы ведь спешили ко мне не похвалу раздавать.

— Зришь в корень, рядовой. Знаешь, что это такое?

На врачебный столик рядом с газетой и блистером таблеток шлепнулась сургучовая плотная шайба.

— Понятия не имею, — пожал плечами. Бейка прищурилась, словно проверяя, не разыгрываю ли я перед ней дурачка.

— Это печать, Потапов. Печать твоей активации. Видишь на ней хоть одну трещину?

Трещин в самом деле не было.

Бейка продолжила.

— Тебя запечатали при рождении, она должна сдерживать твои ружемантские способности. Иначе бы каждый ухнувший на дно социума благородный пыхал огнем из всех щелей. Полистай-ка…

Мне на колени бухнулась увесистая брошюра.

Откуда она все это достает? Ни карманов, ни сумки… Не командующая, а фокусник.

Я прищурился, быстро узнав на заглавном рисунке очертания «Дракона». Век бы не видеть эту махину…

— Это зачем?

— Напротив тебя окно. Выгляни, не поленись.

Я подчинился. Остов танка меньше всего походил на то, что было нарисовано на брошюре. Да и остовом это назвать было сложно — кусок изломанной стали.

— Видишь ли, Потапов, перед тобой то, что осталось от танка. Среднебронированного, покрытого особым защитным гелем. Характеристики можешь прочитать и сам.

— Я стрелял… из противотанкового ружья, что здесь удивительного?

— Да, наверное, ровным счетом, ничего. — Командующая повела плечами. — Кроме того, что такого взрыва не бывает, даже если поразить боекомплект и задеть топливные баки. Черт, да тут попахивает ракетой воздух-земля, а не выстрелом из ружья…

Она была права.

От «Дракона» остались разве что шасси да раздутый изнутри каркас. Поразившая его мощь рвалась из несчастного прямо изнутри.

Бейка соскочила со стула, чуть не упала — забыла про свою травму. Удержалась, изящно балансируя, подпрыгнула поближе.

— Так уж вышло, рядовой Потапов, что ты уничтожил танк. Способностями ружеманта. — На ее лице проявилась хищная, донельзя довольная улыбка. — Знать бы еще, как ты это сделал сквозь печать…

— Это плохо?

Она покачала головой.

— Это замечательно, рядовой. Не знаю, из каких штанов ты выволок свое чудо, но я буду рада, если ты продолжишь в том же духе.

Помолчали. Не буду же я в самом деле рассказывать, что попросту отчаянно желал этой образине смерти?

— На моей памяти было несколько ружемантов, Потапов. Ни один из них на тринадцатом уровне не был способен на нечто подобное. Да и на двадцатых-тридцатых. — Она игриво и задумчиво склонила голову на бок. — Какая же мощь в тебе пробудится, когда мы снимем печать?

Тринадцатый уровень…

Так, стоп, в документе я отчетливо помнил совершенно иную цифру. Будто прочитав мои мысли, Бейка сменила одну хищную ухмылку на другую.

— Поздравляю с повышением уровня, рядовой. Только помни: говорят, тринадцать не самое счастливое число. Не отмечай, солдатки не поймут. Чепуха, но нет на войне ничего привязчивей чепухи…

Она медленно заковыляла к выходу. Из двери вынырнула Айя, тут же подхватив ее под руку. Няша-стесняша окинула меня взором. Глубоко сидящий ужас не дал ей возможности меня поприветствовать.

— Да, и чуть не забыла! — Командующая обернулась почти в дверях. — Сейчас тебе проведут операцию. Ничего серьезного, нейроимплант. Это удобно, поверь.

Я поверил. Будто у меня оставался выбор?

* * *

Интерфейс, что я видел перед собой, интегрировался прямо на сетчатку глаза.

Влада, та самая большегрудая врачиха, была довольна проделанной работой. Но с неохотой отвечала на мои вопросы. Заверила, что как только мой долг перед Родиной будет выплачен, его отключат.

Я видел свой уровень, характеристики, способности. Управлялось все взглядом: имплант отзывался на мысленные сигналы. Стоило мне лишь подумать о том, чтобы глянуть ветку открытых способностей, как та тут же возникала передо мной.

Интересно, а способности тоже можно так использовать?

Я чуть не прикусил язык, вспомнив вопрос Бейки: а не воевал ли я раньше?

Обернулся к Владе, но понял, что на этот вопрос она либо солжет, либо сошлется на военную тайну.

А была ли операция с нейроимплантом вообще? Или он был внедрен в меня раньше, а печать — всего лишь пустышка? Стоило пожелать орудиям танка заклинить, как оно и случилось.

Ружеклятье, одним словом.

— Не забывай поглядывать на компас, — томно выдохнула Влада. Врачиха выглядела так, словно размышляла, насколько хорошо будет смотреться моя голова меж ее грудей. — Интерфейс можно отключать. Ну, думаю, ты разберешься. На всякий случай вот…

В этой воинской части как будто на любой пустяк есть своя брошюра.

Взял, сунул в карман и поблагодарил. Заспешил к выходу.

Коридор встретил меня зеркальной чистотой — к моему выздоровлению, что ли, вылизывали?

Сообразил, что здесь так всегда, медицинский же корпус.

Заспешил в казарму, которую не задела вчерашняя атака. Благо, что меня поселили к девчонкам из средней.

По крайней мере, будет где сегодня спать.

Восстановительные работы уже велись: проворные, словно муравьи, девчата, тащили на хрупких спинах тяжеленные мешки с цементом.

Мне сразу же захотелось помочь.

— Вам не стоит утруждать себя, — тут же услышал я прямо в ухе. Оглянулся — рядом никого.

Мотнул головой, прогоняя наваждение.

Наваждение не обиделось.

— Приветствую. Я встроенный в вас имплант, ИИ-помощник.

— И ты будешь звучать у меня в ухе постоянно?

— Только тогда, когда вы прикажете. Вы обозначены в системе как пользователь 11/к-64. Я могу звать вас так, как вы пожелаете.

— А имя-то у тебя самой есть?

ИИ задумалась, прежде чем ответить.

— В моей базе данных нет подобной информации. Если вы…

Я не дослушал, тут же вытащил из кармана инструкцию. Зря, что ли, Влада ее мне дала?

Сухим и скупым языком сочинитель оной уныло излагал, что отныне встроенный в мою голову чип будет не только проецировать интерфейс прямо на сетчатку глаза, но и подсказывать о моем состоянии, сканировать окружение. Голосового помощника можно было как отключить, так и давать ей возможность проецировать собственный облик. Предупреждение гласило, что последняя функция — экспериментальная и не рекомендуется непродвинутым юзерам.

Но если уж очень хочется, то можно… Я ведь продвинутый пользователь ПК!

— Тебя будут звать… Ириска.

В памяти всплыла девчонка со школьной скамьи. В очках, занудно правильная, стриженная под каре. Заучка. Мы все над ней смеялись, но втайне мечтали трахнуть именно ее.

— Сканирую образ из вашей головы, — отозвалась ИИ, не спрашивая разрешения.

Останавливать было поздно.

Голосовой помощник обрела тело той Ириски, которую я запомнил на выпускном балу. Капелька косметики, естество красоты, надменный взгляд… А эта ИИ неплохо так поработала с моей памятью. Интересно, что еще она могла из нее вытащить?

Новоявленная Ириска стояла с широкой улыбкой на лице, будто я единственная радость в ее жизни. Она старательно оправляла коротенькую блузку и не стесняясь демонстрировала длинные ножки, никак не прикрытые мини-юбкой или какой-либо обувью. Ну да, голограмме не нужно париться об израненных ступнях.

— Значит, говоришь, мне не стоит сейчас напрягаться лишний раз?

Она сразу же затрясла головой, не желая тратить лишних слов. Ее ладоней коснулось свечение — ИИ открывала голографические окна одно за другим.

— У вас несколько сильных ушибов. Легкое сотрясение мозга. По химическому анализу я могу судить, что вы не отошли от недавнего шока…

Жестом велел ей остановиться. Немного разочарованная тем, что я не желаю слушать полный доклад, она все свернула.

— Знаешь, я тут подумал… было бы неплохо проверить, как работают мои способности. Понять…

Она тут же оживилась, улыбка вернулась на лицо.

— Тогда позвольте мне проводить вас на стрельбище.

Я кивнул.

* * *

Сначала пришлось найти мою винтовку: идти на стрельбище без оружия было глупо.

Ириска проложила маршрут до него, пометив зеленой точкой на линии компаса. Удобно.

На стрелковом полигоне упражнялись и без нас. Те, кто вчера был в бригадах помощи и снабжения, сегодня отрабатывали командную работу по единой цели.

Стоило мне появиться, как четкий ритм сбился, все пошло наперекосяк.

Женская версия сержанта Хартмана брызгала слюной и яростью, одной лишь злостью желая заставить девчат воевать как прежде.

Это что же, подумалось мне, всех их сюда притащила Бейка?

— Что там у тебя? — Женщина на входе была то ли сторожем, то ли консьержем. — Пропуск доставай.

— Пропуск? — удивился я, но Ириска все сделала сам. Подала сигнал на интерфейс женщины и та, по-старчески улыбнувшись, кивнула.

— УВ-14 «Богатырь», — одобрительно отозвалась она о моем выборе оружия, повернулась спиной.

Протестующе заскрипел старый металлический шкаф, и три блестящих от масла, завернутых в серую плотную бумагу магазина легли передо мной.

— Распишись здесь и здесь. — Бюрократия была на месте: за каждый патрон следовало отчитаться. — Магазины опустевшие не потеряй, потом сдашь. Гильзы не ищи — тут ведь полигон, он сам количество выстрелов считает.

Номера что моей винтовки, что магазинов красивыми строками легли на бумагу. Ей бы с таким почерком каллиграфией заниматься, а не здесь сидеть.

Выдала номерок — третий, огороженный кинетическими подавителями отсек.

— Чтобы случайный промах, вышедший за периметр блока, никому не навредил, — наставительно покачала пальцем Ириска. Начала перенимать повадки прежней носительницы имени?

— Если он такой мощный, что им пулю можно остановить, чего ж заслонами бойницы и укрытия не оградили?

— Патроны, что вам выдали, ослаблены и не имеют той же убойной силы, что стрелковые.

Она поясняла мне, как малому ребенку.

— Холостые, что ли? — Не дожидаясь ответа, я вскинул винтовку поудобней, засадив одиночным выстрелом в мишень.

Ту пробило насквозь.

Не холостые…

Отсек состоял из наваленных руин. Имитировал собой часть улицы с углом полуразрушенного здания. Отрабатывать штурм на таком, наверное, одно удовольствие.

Вот только…

— И как мне испробовать здесь свои способности? Я ружемант, тут противник с чем-нибудь стрелковым нужен…

— А я за противника не сойду?

Обернулся.

За спиной стояла Белка, вспотевшая и раздухаренная. Рыжие волосы аккуратно уложены. В глазах плясал озорной огонек.

— Предпочел бы видеть как друга, — приветливо отозвался я. Глянул еще раз на пробитую мишень.

— Стрелять друг в дружку не будем, — строго заверила она, проследив за моим взглядом.

Ириска смотрела на Белку, сложив руки на груди, как на соперницу. Выдохнув, отмечала достоинства. Сороковой уровень, сила на двоечку, зато вот ловкость с интеллектом на твердые семь баллов. Мне это пока что ровным счетом ничего не говорило.

Класса у Белки не было — обычный человек. В руках она держала небольшой пистолет-пулемет.

— Не жалко? — кивнул я на него. — Знаешь ведь, что ружемант может сделать с твоим оружием…

Она знала, махнула рукой.

— Этому мусору давно пора на замену. Да и денег на новый я уже скопила…

— На замену? Деньги на новый? Нам разве не выдают?

— Ты как будто не в России живешь. — Она удивилась в ответ.

Да, меня заставили приволочь фамильную реликвию, которую я еще ни разу и в руки не брал, но склад с оружием, откуда Бейка достала противотанковое ружье, тогда зачем?

Белка оправила волосы, закидывая золотистую прядь за ухо.

— Мы же все из низшего сословия. Граждане девятого класса. Оружие, которое на складе, мы вынуждены покупать за свои поденные.

«Сломаешь-заплатишь».

Я протестующе качнул головой.

— Ну хоть патроны-то выдают бесплатно?

Белка притворно ткнула меня кулачком в плечо.

— А ты смешной. Не прохлаждайся. Видишь вон те мишени? Давай кто быстрее и кто больше?

Посмотрел на нее с недоумением. Я не против соревнования, вот только винтовка позволяет класть один снаряд за другим ровнехонько в цель, только целься лучше.

А пистолет-пулемет может разве что скорострельностью похвастать, да и только.

— Струсил? — улыбнулась она, не дождавшись ответа. Я покачал головой: ну если уж ей так хочется мне проиграть…

— А потом опробуешь свои способности, идет?

Я резко развернулся. Винтовка лязгнула затвором, первая назначенная мишень обратилась в крошево осколков.

— Жулик! — притворно воскликнула Белка. Вскочила, метнулась по булыжникам обломков, изящно нырнула в окно на втором этаже. Пистолет-пулемет застрекотал, ударил в торчащий, изогнутый дорожный знак за миг до того, как я успел в него прицелиться.

Ириска рисовала точки мишеней на линии компаса.

Замысел Белки открылся передо мной через мгновение. Четыре мишени были видны отсюда, но еще шесть обозначены за углом. Мне надо было обежать остов дома, но я чувствовал, что будет слишком поздно.

Она была шустра и норовиста, словно рысь. Стреляла на бегу и не целясь, очереди одна за другой вгрызались в плоть мишеней.

Счет один-три в ее пользу. Вынырнув на миг из-за угла, она игриво показала язык.

Это она зря — тут же потеряла драгоценную пару секунд. Я нагнал счет двумя меткими выстрелами.

— Бука! — выкрикнула она, когда четвертая мишень пала моей жертвой за миг до того, как она открыла огонь.

Ничего, говорил огонек в ее глазах. Осталось еще три, и она уж своего не упустит.

Ничья не в ее стиле. Не в моем тоже. Кто сказал, что нельзя пользоваться своими способностями?

Я прищурился, устремив взгляд на ствол в ее руках, мысленно пожелал ему заглохнуть.

Ружеклятье, словно черная стрела, сорвалось с моих губ, в мгновение ока врезавшись в орудие.

— Дьявол! Рухлядь! — выругалась девчонка, когда ПП кашлянул вместо привычной очереди.

Замерла на миг, привычно юркнула за торчащий из земли клок асфальта — выучка заставляла искать укрытие, а уж потом думать.

Я переключился с одиночных на автоматический, вмиг положив нашему спору конец. Еще две мишени стали моими.

Ириска, наблюдавшая за действом из моих глаз, материализовалась голограммой, запрыгала от радости.

— Ты в порядке? — спросил я у Белки, подходя к укрытию.

Ей не повезло: она плюхнулась в лужу, измазалась, словно бес. И как будто была готова разрыдаться.

Я оглянулся: сквозь прозрачное ограждение на нас смотрели ее подружки. И молча радовались ее неудаче.

— Вылезай, — мягко предложил ей я и протянул руку. Она ответила мне остервенелым взглядом, словно вопрошая, не издеваюсь ли я над ней.

Удивилась собственной дикости, приняла помощь.

— Опасность! — испуганно воскликнула Ириска. Подточенная нашими выстрелами стена захрустела, собираясь обвалиться. Белка испуганно вскрикнула, когда на нас двинулась черная тень.

Стена собиралась размазать нас, словно мух.

Я прижал девчонку к себе, взвалил на руки, рванул прочь.

Два прыжка, бесконечно длинное мгновение. В уши ворвался раскатистый хруст крошащихся под собственным весом обломков.

Споткнулся о торчащий из земли червяк провода, упали вместе.

— Ого… ого… — Белке больше нечего сказать. Тяжело дыша, она смотрела мне в глаза.

Как будто я первый в ее жизни мужчина, отважившийся закрыть собой.

Я попытался встать, но она вдруг обняла меня за плечи, впилась в губы горячим поцелуем. Заставила меня наклониться и прошептала в ухо:

— Сегодня вечером. Приходи. Девятая комната. Спишь у меня. Понимаешь?

Я чуть заметно кивнул: чего ж тут непонятного?

18+ сцена — https://author.today/reader/294409/2675762

Глава 7

Меньше всего по пробуждении я ожидал увидеть стоящую у окна фигуру.

Стоило мне вздрогнуть, как Белка проснулась следом. Спешно натянула одеяло, прикрывая наготу.

— Не нужно стесняться, рядовой Белка. Мне уже давно известно, что у девочек под одеждой: и сверху, и снизу. Везде.

Командующая Бейка обернулась к нам вполоборота.

«А еще она бестактная…»

Вскинувшая носик Белка резко скинула с себя одеяло и встала с кровати, мрачно уставившись на командующую. Ее взгляд выражал слепое равнодушие, заставляя нас чувствовать себя мухами, увязшими в киселе.

— Ну же, Потапов, разевая свой ротик, извлекай из него звуки. Наверняка ведь хочешь знать, что я здесь делаю?

— И что же вы здесь делаете, командующая Бейка?

Я выбрался из-под одеяла, даже не думая прикрываться, подобно смелой девушке.

Бейка оценивала мои достоинства, явно осталась впечатлена. Ни капли стыда или смущения, будто подобное она видит каждый день.

В грудь мне ткнулся еще один свернутый лист.

Еще немного, и вскоре я смогу открыть собственную библиотеку.

— Распорядок, Потапов. Так вышло, что Айя не успела тебе до конца объяснить превратности нашей казарменной жизни. Тебя должна была просветить я, но… дела, дела. То вдруг «Дракон» приедет, то ружье решит раскроить тебе череп, то операция по вживлению импланта. А ты ведь все-таки теперь в какой-никакой, а армии!

Взял лист из ее рук, неохотно развернул.

Белка спешно, но молча одевалась. Запрыгивала в салатового цвета трусики, пыталась спрятать прелесть груди за чашечками бюстгальтера.

Хотел спросить у командующей, обязательно ли было делать так? И знал, что она ответит: не обязательно. Но разве это будет по-настоящему?

— Не буду тебе мешать наслаждаться чтением, рядовой. Приготовь винтовку, если она еще не превратилась в рухлядь и заступай на службу. И… рядовой Белка.

Она в одно мгновение оказалась рядом с ней. Белка тотчас же вытянулась.

— Я знаю, что вы любите быть на вершине и впереди остальных. Вы лучший боец по всем показателям. Но все-таки не стоит забирать ружеманта себе на первую же ночь, нарушая четко выверенный мной план. Хорошо?

Строки расплывались. Предутренние сумерки спешили слопать весь мелкий шрифт на дрянной казенной бумаге, обратить его в едва заметную линию.

— Ната ведь в медчасти, — заступился я за девчонку.

— Она да. А вот ее комната очень даже здорова, я проверяла. Собираешься оспаривать приказы командира в первые же дни своего пребывания здесь?

* * *

Винтовке явно стало хуже с вчерашнего дня. Она как будто сжалась от ужаса, что ее вновь коснутся руки ружеманта. По стволу, словно сыпь, бежали пятна ржавчины.

— Ой-ой. — Явившая себя воочию Ириска закрыла рот руками в притворном удивлении. — Кажется, привязанное к вам оружие утратило 75 единиц прочности. Текущее состояние 331 из 800. Вынуждена предупредить: в таком состоянии оружие будет клинить и давать осечки.

Я промолчал. Интересно, здесь есть ремонтные мастерские? А то если я буду раз в пять дней кушать оружие, а покупать за свои — никаких денег не напасешься.

Надо будет спросить у Белки. Или оглядеться самому: не хотелось, чтобы меня водили за руку, как малое дитя.

— В свободное от службы время предлагаю вам посетить ружейный магазин.

— Здесь есть ружейный магазин?

Все чудесатей и чудесатей… В нормальной армии обычно торговали вкусняшками и бухлом, а не оружием и боеприпасами.

Благо, Ириска протестующе закачала головой.

— На территории воинской части нет. А вот на прилегающей территории, в жилых кварталах, есть несколько. — Она закинула руки за спину, задрала носик, натянула на лицо самодовольную улыбку. — Я взяла на себя смелость и провела диагностику ценовой политики. А также раздобыла в общей сети скидочные купоны!

Никогда бы не поверил, что ИИ может лучиться от счастья. Не хотелось даже думать об этом, но пока что Ириска показала больше женственности и жизни, чем остальные обитательницы воинской части. Не считая Белки.

Я обещал ей подумать над предложением: кто знает, что день грядущий нам готовит? Сверился с распорядком. У Бейки был почерк малолетнего ребенка: буквы прыгали и скакали, будто им было тесно в рамках расчерченных строк.

Седьмой пункт, третье стрелковое гнездо. Выдохнул. Место моей работы было обложено мешками с песком. Девчули в напарницы мне не полагалось: придется грустить в одиночестве.

А в конце смены, в случае отсутствия чрезвычайных мер, мне предлагалось спать в седьмой комнате, ровно в том же общежитии, что и Белка. А комната Наты, кажется, была шестой. Моя златоволосая знакомица решила обскакать подруг.

Бейку я не видел, но чувствовал пристальный взгляд командующей. Незримой волей она желала удостовериться, что я явился куда следует.

Наверняка довольно улыбается…

Где-то через час я осознал, что единственным нашим противником на сегодня будет смертная скука.

На меня поглядывали: мужчина в женском коллективе не к добру. Словно из-за меня должны были развернуться судьбоносные баталии. Белка оказалась самой смелой из них, остальные как будто меня боялись.

Я выглядывал свою вчерашнюю любовницу, но, кажется, ее засунули в другую смену. Печалька.

Большегрузы загрохотали чуть ближе к вечеру, заставили меня встрепенуться. Чуть было не уснул на посту. В армии суровость наказания заставляла держать глаза открытыми. Здесь же я чужой.

Почему Ириска не разбудила меня сразу же, как только я закемарил? ИИ, если и слышала вопрос, отвечать на него не спешила.

Я прищурился, у грузовиков вертелась Айя. Девчонки нацелили автоматы в их сторону. Водитель же, толстяк в кепчонке, разводил руками, указывая на содержимое кузова.

Любопытные моськи зеленых, не обстрелянных юнцов выглядывали, пытаясь понять причину остановки. Ситуация накалялась. Хоть какое-то оживление.

Разговор переходил на повышенные тона. Толстяк краснел, Айя хоть и мялась от гнетущего стеснения, но стояла на своем. Умрет, но шлагбаума не поднимет.

Смех. Издевательский, некрасивый, злой. Едва осознав, где находятся, спешащие на смерть солдаты принялись упражняться в злословии. Им как будто претило, что девчонки выставлены здесь подчищать за ними хвосты, и пытались скрыть свой позор в насмешках.

То, о чем мне говорила Белка.

Девчата оказались непоколебимы, хоть и подавлены. Казалось, еще чуть-чуть — и я увижу, как из них спешит прочь боевой дух.

Я перемахнул через ограждение из мешков, двинулся в ту сторону.

— Эй, ты куда? — зашипел кто-то с поста напротив. — Так же нельзя!

Останавливать меня все равно никто не спешил.

Толстяк не выдержал, сорвал кепку с головы. Плюнул, швырнув ее себе под ноги. Айя сжалась, будто ждала удара. Для сидящих в кузове это как будто стало сигналом. Хищники учуяли слабость жертвы. Троица крепких, долговязых парней тут же окружила заместительницу Бейки. К слову, где она сама? Разве не ей разруливать подобные ситуации?

— Слышь, Михыч, а девка-то, кажись, целка. Совсем пугливая.

Я заскрипел зубами. Идиоты. Мне бы в голову не пришло дразнить хорошо вооруженных девчат. Этим было пофиг. Самый здоровый из них схватил Айю за руку, рывком притянул к себе. Стоящая на стреме стража дернулась, но и только. На лицах девушек застыла нерешительность. Стрелять в своих? Даже в таких, но в своих?

Здоровяк загоготал.

— Ну-ка, сейчас проверим, что там у маленькой под юбочкой? Протечки нет?

Мохнатая, мерзкая лапища задрала подол форменной юбки, Айя обиженно вскрикнула.

— Вы если по мужикам соскучились, — проголосил третий, — так не молчите! Давно вас тут никто не трахал, вот и хотите грузовичок с мужичками себе прибрать? Так мы вам всем пилоточки разболтаем.

Их поддержали из кузова мерзким гоготом.

— Я вызову товарища Бейку. — В голосе Ириски проскочила неуверенность. Я не ответил: когда она прискачет, будет поздно.

Сам разберусь.

Когда на Айе затрещал пиджак, часовые зашевелились, вскинули винтовки. Толстяк-водитель хватался за голову, словно не понимая, как до этого дошло. Забурчал, пытаясь успокоить буянов, но те отшвырнули его, словно мяч.

— Что такое, мокрощелочки? Стрелять будете? Ну так чего ж не стреляете? Ручонки дрожат? Коленки трясутся? В штанишки напрудили?

Великан двинулся на часовых, а те застыли от ужаса. Я не верил глазам — вчера они отважно готовы были грудью броситься на танк. Сегодня оторопели…

Дебошир вырвал ружье из рук девчонки, двинул ей прикладом ее же оружия в живот. Вторая не успела среагировать, как оказалась в захвате.

— С какой сиськи мне начать, правой или левой? А может, для начала…

Для начала я двинул ему под зад. Разъяренный, словно бык, поганец развернулся. О-о-о, знакомые все лица! Тот самый задира, которому я сломал нос на сборном пункте. Острый взгляд ударил по мне холодом ненависти: он узнал меня тоже.

Смех тотчас же прекратился. Привыкшие не получать отпора на свои «игры» солдатики завороженно ждали, а что же будет дальше?

— Одного урока от меня тебе было мало, приехал за следующим?

Мой кулак, его щека — один-ноль в мою пользу. Огнем горели костяшки пальцев…

Здоровяк сморкнулся кровью, сплюнул. Заозирался, ища поддержки дружков. В этот раз он выбрал себе покрепче и посерьезней. Крупные мышцы, морды кирпичом — их что, на одном заводе делали?

Айку отпустили, двинулись на меня. Закон улиц учил меня бить первым, и я не стал его нарушать. Мой кулак врезался в кадык — несчастный схватился за горло. Ничего, родной, переживешь.

Как и следующий. Тот оказался попроворней: отскочил, когда я почти засадил ему коленом в брюхо. Его кулак врезался в мою скулу, перед глазами поплыло. Не желая терять инициативу, он собирался завершить атаку апперкотом.

К бесам, это же всего лишь боль!

Отскакивая, резко подался вперед, используя его же вес против него.

Лоу-кик вгрызся в мягкую плоть лодыжки, несчастный завыл. Опрокинуть его наземь теперь — дело одной секунды. Припечатал его подошвой сапога в лицо, когда он попытался встать. Могучее тело беспомощно распласталось перед всеми.

Радоваться победе было рано: великан попытался раздавить меня в объятиях, накинулся сзади.

— Кабзда тебе, Потапов. У, сучок, бабский каблук!

Я не слушал, ударил головой назад, рывком нагнулся вперед, перекидывая через себя тяжеленную тушу.

Бойцы в грузовике зашевелились. Ириска отчаянно визжала, что следует уступить и отступить: меня на всех не хватит.

К чертям! Лучше битым один раз ходить, чем обоссавшимся.

— Руки задрал, Потапов! Я тебя порешаю, слышь? — В моего старого знакомого будто бес вселился. Окровавленный, он напоминал чудище из фильмов ужасов. В глазах бушевала осатанелость. В руках он стискивал отобранный у кого-то дробовик.

— Сэй хэллоу ту май литл бади! — выплюнул он. Я прищурился, выставив руку перед собой.

Ружье не выстрелило, быстро превращаясь в ком смятого железа.

Ошарашенный, не понимающий что происходит, задира застыл на месте. Чтобы через мгновение взвыть белугой. Дробовик взорвался прямо у него в руках. Ладонь посинела, обратившись в сплошной кулак.

— Что здесь происходит?

Бейке не хватало разве что коня и маузера.

— Он… она… Они! — Тот великан, которого я швырнул через себя, тщетно искал в словарном запасе объяснение. Командующая жестом ему велела заткнуться, и он подчинился.

То ли его пугали офицерские погоны на ее плечах, то ли Бейка, несмотря на малые размеры, умела наводить ужас даже на три десятка здоровых лбов.

— Федор, вы опять без документов? — Не слушая причитаний, она обратилась к водителю. Медсестрички, субтильные девахи с тощими косичками, спешили на помощь недавним мучителям, но остановились от одного лишь моего взгляда. Не решились подходить.

— А что я-то? — Толстяк оправдывался, широко расставив руки. — Мне сказали везти. Я им — вы против будете, а они…

У Бейки и на него нашелся успокаивающий жест.

Задира стонал, лелея израненную руку. Бейка смерила его уничижающим взглядом, потом обратила его на ерзающих в кузове солдат.

— Это вы у нас, стало быть, будущие защитники?

Насмешка на губах Бейки пришлась бойцам не по вкусу. Ей не ответили, хоть и хотели.

— Что молчим, ребята, язык проглотили? Не так смелы перед офицером?

Маленький, жестокий страх поселился в глазах солдат. Не желая чувствовать на себе хлад его объятий, недавние бузотёры смотрели друг на дружку, будто в надежде, что он найдёт себе другую жертву. Бейка в миг оказалась рядом с великаном, а мне на миг почудилось, что она смотрит на него сверху вниз. А он уменьшается с каждым мгновением.

— Какие-то проблемы, рядовой? Есть что сказать? Только что ты готов был пустить в ход не только язык, но свои грязные лапы? Что же сейчас? Недостаточно хороша? А может ты попросту… боишься?

Вновь тишина в ответ. Бейка обвела ладонью собравшихся, хмурых девчат.

— А вот они не боятся. Не боятся, когда вы, обоссав портки, бежите отступать и зализывать раны. Стоят до последнего. Единственное, что отделяет ваших родных от жизни в царенатском плену. Вы правда хотите с ними ссориться?

— А… мы… чё мы…

Бейка слушать не стала, махнула рукой, посмотрела на шофёра.

— Фёдор, забирай своих мутантов, и проезжайте, если уж вам так не терпится. Но еще раз на моем КПП хоть что-то случится, а я увижу твою потную рожу — перед Берсеркиным будешь отвечать сам. Он тебя вместе с теми, что в кузове, к одной стенке поставит.

Толстяк поник, Бейка же бросила на меня взгляд, будто вопрошая: «Ну как? Понял, как надо?»

На Айку даже не посмотрела, будто бы ее здесь не было.

— Мы свидимся еще с тобой, урод, — пообещал мне задира. Водитель, не боясь ответки, пихнул его в грузовик.

Я пожал плечами. Ну, раз уж ему в третий раз от меня получить захочется, то милости просим. Буду не против.

— Потапов! — Не дождавшись, когда большегрузы уберутся с территории поста, меня окликнула Бейка. — Ко мне, сейчас же!

Из кузова злорадно блеснули чьи-то глаза…

* * *

Я не спешил. Медленно поднялся по ступенькам на второй этаж, бросил взгляд на дубовую дверь. Если так продолжится, то надо будет поменять распорядок, а лучше вовсе не выпускать меня из ее кабинета.

Ибо воистину!

Постучать, что ли, для приличия? Не будем ломать традиции, вошел как обычно.

— Ничему-то, Потапов, ты не учишься. — Командующая развалилась в кресле. Только что открытая бутыль газировки шипела, словно бывшая жена.

Она хотела разговора, а мне было что ей сказать.

— Что ни день, то шум, драки. Танки.

— Танк точно не я.

— Уверен? — Она насмешливо улыбнулась, вновь откинулась на спинку сидения.

В ее руках появился миниатюрный плюшевый медведь. Стальные пальцы легко и просто сминали его, словно экспандер.

— Что это такое было? — Я кивнул в сторону окна. — Они просто вот так уедут и все? Никакого наказания?

— Разве ты их уже не наказал?

Мне было мало, я жаждал крови вперемешку со справедливостью.

— Думаете, ваша речь произвела на них впечатление? Пристыдили, и они теперь помрут от угрызений совести?

— Я не строю глупых иллюзий, мальчик. Ни о равенстве, ни о справедливости, ни уж тем более о том, что им хоть чуточку, но станет стыдно. Ты прав, стыдно всего пять минут, а потом нормально, а вот боль помнят хорошо и долго. Иногда она даже помогает избавиться от навязчивых, нехороших мыслей.

— Так за чем же дело стало?

Плюшевый медведь затрещал по швам, беспощадно разрываемый платиновой блондинкой. Она на него даже не смотрела.

— Какой ты прыткий, рядовой. Сегодня я выскочу и в защите своих девчат перерублю в капусту грузовик других солдат. А уже назавтра здесь окажутся вражеские танки. Мы имели дело с одним «Драконом», но что будет, если приедет с десяток? Ты нас всех защитишь? А неделю назад тобой здесь даже и не пахло.

Я замолчал, она выдохнула. Не хотелось бы мне быть ее плюшевым медведем…

— Вы ведь видели все, что там происходило? Отсюда, из окна.

— Что, если так?

— Почему вы ничего не предприняли. Не появились как сейчас?

Она пожала плечами.

— Я видела, что туда уже пошел ты. Хотела посмотреть, что ты будешь делать. Видишь ли, Потапов, если я буду прыгать от одного шлагбаума к другому, то превращусь в лягушку, а на остальную работу не останется времени. Вокруг тебя все взрослые девочки. С оружием в руках. Если они не могут постоять за себя сами, это еще не значит, что им нужна моя защита.

— Ну так станьте для них примером для подражания! Не обязательно убивать, надерите пару задниц. Пусть они видят, что так тоже можно.

— Ты как будто с луны свалился, рядовой. Твои слова хоть сейчас да в сборник анекдотов. — Медведь в ее руках, наконец, испустил дух. Лезвия с пальцев нещадно кромсали тело несчастного. Бейка набрала побольше воздуха в грудь. — Этот мир, Потапов, двух Беек не вывезет. Потому незачем кому-то равняться на меня. А во-вторых — нет, они не могут, как я. Никто из поганцев, что были в грузовике, не осмелился бы меня ударить. Ну или тотчас же об этом пожалел бы. Дело в другом: девчата здесь, считай, грязь. Плюнуть и растереть. Низший класс, ниже уже просто некуда. Служить в заградотряде считается постыдным, сюда попадают не от хорошей жизни. Не все оказываются здесь по справедливости, но таков их выбор. А это проезжали фронтовики. Пусть они хоть последнее стерво и падаль, а стоят выше. Заградник не смеет их бить.

Я зло оскалился.

— Так что же теперь? Воруй, насилуй, убивай? Молчать, когда плюют в лицо? И если так все сурово, то назавтра меня к стенке поставят? Я им троим физиономию подправил, а одного возможности стрелять лишил.

— Ну, у тебя, в отличие от девочек, в действительности в штанах оказались яйца, Потапов. Надо бы тебя наказать за своеволие, но ты мне нравишься. В следующий раз будь аккуратней. Если бы ты не взорвал ствол у того мудака в руках, все могло бы закончиться куда печальней.

Она вдруг выдвинула ящик стола. Боги, она что, и сейчас мне вручит какую-нибудь инструкцию?

На столе передо мной оказался конверт.

— Твоя поденная. За два дня. Пока на твой имплант еще не оформили счет, будешь получать наличными. От меня или через Айю. Не трать все без ума, а лучше сгоняй в город и прикупи. Оружие там или еще что…

Хотел спросить о последнем, но не успел: Бейка дала понять, что пора на выход.

Окликнула уже в дверях.

— И да, Потапов. Ты молодец…

Глава 8

Я потянул дверь на себя. Интересно, в чьи объятия Бейка запихнула меня сегодня? Ириска молчала, как партизан, хотя и наверняка знала. Спрашивать не стал, сам все увижу.

Ушибленная скула постанывала, но ей становилось легче от одной лишь мысли, что отделанным мной паршивцам гораздо хуже.

Во рту стоял неприятный металлический привкус. Хотелось смыть с себя прошедший день в горячем душе. Долгие ванны не были предусмотрены. Мы же в армии.

Здесь имелась забавная система: помимо общей каждая комната была оборудована индивидуальной душевой. Белка разрешила мне помыться, надеюсь, получится и здесь. Не хотелось светить достоинством перед кучей незнакомых баб.

Первое, что я услышал после того как захлопнул дверь, — тихие, едва слышные всхлипы. Нет, я, конечно, не подарок, но не до такой же степени, чтобы плакать от одного лишь моего присутствия. А может, это от счастья?

Моя сегодняшняя соседка спряталась под ворохом одеял прямо на полу. Разрыдалась, не дойдя до койки?

Здесь все было иначе, чем в комнате Белки. Рыжеволосая красавица любила порядок и уж точно бы не позволила себе такого бардака.

На батарее сушились белые носочки и трусики. По полу, мебели и кроватям были хаотично разбросаны чистые вещи, элементы формы и оружейные детали. Особняком стоял телевизор на полу. Несчастного окружили пустые пакеты из-под чипсов и батарея алюминиевых банок из-под газировки.

Приятно пахло цветами.

Это к кому же меня занесло? Надеюсь, не к тем трем лолям, что с пулеметом?

Ворох одеял зашевелился. Из него показалась заплаканная Айя. Едва увидев меня, она готова была разрыдаться еще сильнее.

Я плюхнулся на койку — та протестующе заскрипела.

— Вылезай.

К удивлению, она послушалась.

На ней были рубаха и юбка. Скомканный пиджак валялся на полу. Красивые синие глаза смотрели на меня с недоумением и страхом. Не нужно было и гадать: она боится меня точно так же, как и прежде.

Хотелось ее успокоить, но не знал как. Обнять? Да ее ведь чуть не изнасиловали. Подумает, что я один них: пришел брать плату за защиту.

От собственных мыслей стало мерзко, но я вдруг вспомнил. Встал, выдохнул, двинул к дверям.

Она смотрела мне в спину. Не видел, но чувствовал: хочет окликнуть, но боится. Будет проклинать саму себя, если вдруг уйду. Потому что не хочет сейчас быть одна.

Я и не собирался уходить. Молния застежки у сумки зажужжала, выпуская наружу мой нехитрый скарб. Инна сунула мне немного еды в дорогу. Бутерброды я съел, пока изучал свои характеристики, а вот плитку шоколада оставил на потом.

Говорят, что бриллианты — лучшие друзья девушек. Безбожно врут. Лучше шоколада друга не найти. Особенно если он молочный, с изюмом и орехами.

Она не сдвинулась с места. Вздрогнула, когда я прошел мимо. Сколько раз бедняжку колотили? И какие еще побои ей приходилось терпеть? Я не знал, но верил, что доброта развяжет ей язык. Доброта, шоколад и чашечка хорошего чая.

Электрический чайник знавал лучшие годы, но как будто никогда не видел воды.

Заскочил в душевую — кран был только там. Узкий поддон, казенный унитаз. Спасибо, никаких использованных прокладок, все здесь сияло чистотой.

Кухни не было и не предполагалось. Микроволновка стояла верхом на холодильнике. Внутри последнего — пакет с подсохшим овсяным печеньем. С шоколадной крошкой, как я люблю.

Айка все это время молчала, но хныкать перестала. Взгляд внимательных глаз следил за мной, на щеке сох соленый след недавних слез.

Ее чашка, оранжевая в белый горошек, грустно стояла рядом с непочатым коробом чайных пакетиков: предпочтение наша плакса отдавала газировке. Ну, сегодня обойдется без нее.

Я вновь сел на койку, похлопал рядом, предлагая ей присоединиться.

— Вставай. Будешь валяться на полу — простудишься.

Подействовало. Словно испуганный звереныш, она на четвереньках ползла в мою сторону. Не знаю почему, но она смотрелась сексуально в мятой рубахе и съехавшей юбке. Хотелось погладить растрепанные волосы.

Садиться рядом Айя не решилась, осталась на полу. Сунула под свой шикарный зад попавшуюся под руку подушку. Чай принимала как дар богов. Вздрогнула, когда я ладонью коснулся головы. Ее как будто надо было учить жить, принимать ласку, не бояться.

После первого глотка она успокоилась, после второго пришла в себя. Закусит печенькой — и сразу повеселеет, а ведь есть еще шоколад.

— Можно? — Она спросила, будто не я сам только что отломил ей целую полоску. Кивнул.

Ей было о чем сказать. Не знал, но чувствовал: просто Айя давно закрылась в себе и придется тащить из нее клещами.

* * *

— Он-на вас наказала? — Вопрос был столь же внезапен, как снежная буря летом. Я оторопел, как будто только сейчас узнал, что Айя умеет говорить.

Или говорить первой.

Она отставила полупустую чашку. Больше налегала на шоколад с печеньем.

— Эт-то вс-се из-за… меня, — продолжила, не дождавшись моего ответа, поникла. — Я такая бесполезная. От-т меня т-только одни проблем-мы.

Настроение девчонки с приемлемого вновь устремилось в красную зону. Если ничего не сделаю, разрыдается вновь…

— А должна была наказать?

Айя подняла на меня взгляд блестящих глаз, часто закивала.

— У ком-мандующей будут из-за этого… проб-блемы. Нам-м нельзя… нападать на фронтовиков.

Она никак не могла перебороть собственного стеснения и смущения. Даже сейчас, глядя мне в глаза.

Я крал ее доверие по кусочку.

— Ну так и что же теперь? Пусть творят, что захотят? Ты же не грязь, чтобы позволять топтать себя.

Она сжалась, опустив голову, я продолжил.

— Вас больше не тронут.

— П-почему? — Верить в то, что всего один инцидент отвадит тысячу желающих, в самом деле глупо. В конце концов, говорила ее удивленная мордашка, ты не сможешь быть везде и сразу. А значит…

— Вскоре о случившемся пойдет слух. Здоровым лбам насажали на девчачьем КПП. Думаешь, кто-то захочет оказаться на их месте?

Она призадумалась.

— Лучше скажи, что у командующей Бейки за фетиш? Почему так важно, чтобы я был вашим соседом по комнате? Да еще и каждый день у разной.

Я обвел взглядом апартаменты. А ведь здесь в сотни раз лучше, чем в любой армейской казарме, которую я только видел. Каждой девчонке позволили создать свой крохотный уют.

— Эт-то не… ф-фетиш. — Ей физически сложно было сказать последнее. Интересно, а с парнями-то она хоть раз встречалась?

Сомневаюсь. Не поздно это исправить.

— Р-ружемант, она… ну т-теперь уже ты, он-на… то есть ты… ружемант… Бейка говорит, что эт-то делает нас с-сильнее. Наше ор-ружие портится и л-ломается, но вз-замен эт-то раскрывает особен-ности.

— А что за особенности?

Она закачала головой.

— Я н-не знаю. Бейка знает. М-может быть, еще Влада…

Задачу понял, надо будет обязательно помять врачиху на этот разговор.

Айя замолкла, опустила взгляд. Вдруг единый порыв заставил ее вновь посмотреть мне в глаза. Я даже не знаю, чего в ней сейчас было больше: смелости или решимости?

— Посмотришь со мной телевизор? П-пожалуйста?

— Конечно. Только в душ схожу, нужно смыть кровь.

Девушка ойкнула, прикрыв ротик ладонями. Решил не уточнять, чью именно.

* * *

Едва голубой экран старого, будто с дедового чердака, телика вспыхнул, как Айка обратилась в мраморное изваяние.

Изображение было, и оно двигалось — большего девчонке и не требовалось.

Кажется, она забыла, как моргать. Кажется, я первый, кому она предложила что-то подобное.

Стеснение будто корова слизнула языком. Айя была готова с головой провалиться во все, что шло по единственному каналу. Реклама, мыльная опера, выпуск новостей.

— Без звука? — спросил я. Она кивнула: динамик давно поломался, а починить не хватало времени и денег.

Интер-ресная история. Можно, значит, подешевке купить себе хоть пулемет, хоть базуку, но телевизор за гранью зарплатных возможностей?

Из всех углов появлялись закуски. Булочки, чипсы, что-то еще — я не следил. Иногда, будто вспомнив, что я рядом с ней, она предлагала и мне запустить руку в увесистый пакет с вкусняшками — чем и пользовался.

От нее за версту пахло девственностью и притягательной женственностью. Солнце за окном спешило за горизонт, а я не мог думать ни о чем другом, кроме как о ее прекрасном теле. Приходилось сдерживаться, нужно дать Айке время прийти в себя. Приставать к ней сразу после попытки изнасилования…

— По… поцелуешь меня? — ее вопрос был внезапнее налоговой проверки.

Аккуратно наклоняюсь и чмокаю ее за ушком.

Девушка вздрогнула, застыла: явно еще никогда в своей жизни она не заходила так далеко с парнями.

— Ты очень красивая, — шепчу ей. — И добрая, и щедрая. Спасибо, что пригласила меня.

Айка вспыхнула, что маковый цвет. Я правильно разгадал: она из тех девчонок, что любит ушами.

— Я слышала… ты с Белкой… можешь со мной тоже?

— Ты точно этого хочешь? — внимательно смотрю на нее, пытаясь найти в блестящих глазах страх или недовольство. Ничего, только отчаянная робка смелость.

— Да… ей очень понравилось… хоть она старалась не подавать вида… я тоже хочу. Не с ними, с тобой.

Пока она расстегивала рубаху, коснулся губами шеи, огладил упругость груди, ущипнул сквозь ткань за торчащий сосок. Хорошо жить в женском батальоне! У всех тела подтянутые, юные, тренированные. При этом никаких выпирающих мышц, девушки сохранили свои тонки изящные станы.

Айка оттолкнула меня, вскочила. Но лишь для того чтобы сорвать с себя лифчик, освобождая рвущуюся на свободу грудь. В плавном изящном танце бедер заставила расстегнутую юбку соскользнуть на пол и тотчас же бросилась на меня.

Кажется, она только что нашла забаву интересней телевизора…

* * *

Два дня ничего не происходило.

Я отбывал смену, шастал в общую столовую. Пластиковый поднос разрешалось забрать с собой в комнату.

Кормили похлебкой: рацион девчат не отличался разнообразием. Немного хлеба, немного воды. Автомат со снэками на выходе — вкусняшками и баснословными ценами. Одна десятая моей поденной платы за маленькую шоколадку — грабеж!

Может, поэтому у Айки не остается денег на починку телевизора?

После нее меня занесло в комнату девчонки, имя которой я не запомнил. Разговорам она предпочитала сон — не могу сказать, что винил ее.

А потом были те самые лоли-тройняшки, что с пулеметом. Комнату им выделили одну на троих, решив не разделять.

Они оказались вовсе не детьми — представительницы редкой народности низкоросликов — кендеров. Юно, Сано и Старшенькая. Последняя была самой крохотной из них, но на два года старше меня самого.

Правду говорила Бейка — она коллекционер.

Я их интересовал как развлечение, только непривычного мне толка. Вручили джойстик, включили телевизор и с упоением смотрели, как я одолеваю один непроходимый уровень за другим.

Почуял себя стримером с твича.

А сегодня Бейка встретила меня почти у порога их комнаты. Благо, что в этот раз не поджидала прямо у коек. Девчата облепили меня, словно мухи: я казался им могучим великаном, благородным защитником и прекрасной подушкой.

— Танцуй, Потапов!

Увидел в ее руках конверт и чуть не заплакал. У бюрократии этого мира нет ни конца, ни края!

В этот раз я ошибся — письмо от Инны. Почему командующая вдруг взяла на себя обязанности почтальона, она предпочла умолчать. Удаляясь и стуча каблуками по коридору, велела мне свериться с расписанием и спешить в следующую комнату.

А еще сказала, что сегодня мне полагается выходной. Поденную мне не заплатят, но я могу валить хоть к черту на кулички.

Автобус до города в десять.

Ириска прекрасно изображала из себя живую. Появилась, сладко потягиваясь и зевая, когда мне захотелось узнать время.

Пять утра.

До подъема еще ровно час. Есть время и письмо почитать, и перетащить сумку с вещами к… кто у нас там следующая девочка на ночь?

— Владислава Сафронова. — ИИ, натянув на нос невесть откуда взявшиеся очки, сверилась со списком. Если бы Белка не прихватила меня раньше остальных, сегодня бы я спал вместе с ней.

Бейка в наказание заставила ее ждать еще две недели, когда вновь будет ее очередь.

Я потянул на себя рукоять комнаты Влады — в ноздри ударил дивный дух освежителя.

Стерильной чистоты здесь не было, но и такого беспорядка, в котором обитала Айя, тоже не наблюдалось. Как не наблюдалось и самой Влады. Интересно, где она может быть? Вспомнилась знакомая врачиха из прошлой жизни: частенько оставалась ночевать на работе. Чую, это профессиональное.

Ладно, разберемся потом. Сорвал полоску конверта, привалился к подоконнику. Кошкодевочка из дома ждала моего скорейшего возвращения.

К слову, так ведь и не спросил Бейку, на сколько я тут застрял. Во вторую мировую долг родине могли отдать кровью. Первое ранение — и прощен.

Здесь, чую, такого не предвидится.

Почему-то представлялась Инна, с коленками забравшаяся на табурет, старательно выписывающая каждую буковку. Раскачивается хвост, дрожат нежные ушки.

Писала о том, что ведет себя хорошо, учится, как я ей и велел — а я ей велел? — и не своевольничает. Ведет список трат. Страшно по мне скучает.

— Письмо от любимой девушки?

Я и не заметил, когда Белка успела выйти из комнаты. Зевала, потирая глаза. Майка, бесшовные трусики-шорты. Не удивлюсь, если кто-то спит в пижамках. Я отрицательно покачал головой, она привалилась рядом. Ириска сказала, что до общего подъема еще полчаса. Белка без спроса пробежала глазами по строкам, но ничего не сказала. Я заспешил свернуть лист письма, спрятал в карман. Хотел полюбоваться Белкой в рассветных цветах. Не видел ее с тех пор, как провел с ней ночь. То ли нарочно избегала меня, то ли…

— Сегодня ты у Владки? — Она кивнула на дверь.

Отрицать не было смысла. Девчонка вздохнула своим грустным мыслям, ведь сегодня должен был быть ее день.

Я взял ее за подбородок, чуть приподнял, посмотрел прямо в глаза.

— Знаешь, нам ведь не обязательно видеться только тогда, когда наступает очередь. Можем и просто так.

— Можем и просто так… — неуверенно и в такт мне повторила она.

Идея тотчас же посетила мою голову.

— Знаешь, у меня сегодня выходной. И скопилось немного денег, а винтовка… ты ведь говорила, что оружие покупаем на свои? Не хочу оказаться на посту с одним лишь пистолетом. Хочешь, съездим вместе?

Она уставилась на меня с прищуром, будто проверяя, не смею ли я издеваться над ней? Ириска уже прокладывала маршруты от одного магазина к другому. Кажется, в ее алгоритм закралась ошибка: я сказал «оружие», а она зачем-то спешила подсветить точкой пончиковую и магазин летней одежды…

— А ты правда будешь со мной? Весь день?

— Только вечером вернусь к Владе, — кивком указал на дверь за ее спиной. — Иначе Бейка снова плакать будет.

Белка усмехнулась по-доброму и счастливо.

— Я согласна! Вот только… — Она на миг поникла и тут же оживилась. — Нет, ничего. Мне только надо кое-какие дела сдать…

Я пожал плечами, автобус-то все равно в десять. Белка же пылала каким-то по особенному счастливым огнем.

Как мало нужно для радости.

— Без пятнадцати десять встретимся на автобусной остановке, идет? — тут же подмигнула она.

Я согласился. На миг она вдруг рухнула в мои объятия, заставила себя обнять. Будто хотела быть бесконечно маленькой и хрупкой в моих руках. В таком состоянии я не посмел у нее спросить, где Влада, но Белка будто читала мысли.

— Я видела ее на кладбище. Это прямо за стрельбищем, из моего окна видно.

— На кладбище?

— Ну да, — помрачнев, отозвалась девушка, обняв саму себя за плечи. — Не у каждой из нас есть родственники, к которым можно вернуться. А потому… вот здесь. Разве ты не знал?

Я не ответил.

Ириска уже прокладывала туда маршрут.

Глава 9

На кладбище, как всегда, было тихо, мирно и сыро. Даже на произвольном, из крестов и могильных досок.

Сколько идет война? Я не знал. Но если чудища, вроде «Дракона» заглядывали сюда хоть раз в неделю, то через год оно должно было превратиться как минимум в футбольное поле.

Здесь же было с полтора десятка могилок.

Цветы, плетенные вручную венки, никаких оград.

Последнее пристанище тех, кто стоял на страже мирной жизни до последнего.

Влада в самом деле была здесь. Ей не было дела до подъема: свой распорядок, свои занятия. Судя по всему, до здорового сна ей тоже дела не было, а жаль. Меньше всего мне хотелось оказаться на операции у зевающего хирурга.

Голову покрывал желтый, с деревенскими узорами платок. Измазанные в грязи перчатки, зеленый холщовый фартук. Сейчас Влада меньше всего походила на врача.

— Рядовой ружемант! — Кажется, она удивилась моему визиту. Выдохнула, встала, отряхивая колени.

— Вижу, вы чтите не только покой больных, но и храните его для мертвых, товарищ врач.

— Мертвые, живые… Все они попадают ко мне. И в первый, и в последний раз.

Я посмотрел ей в глаза. Очи врачихи сверкнули неестественной, синеватой дымкой.

А она умеет нагнать жути.

— Уже успел перенести вещи в мои апартаменты? Не стесняйся, располагайся как будет удобно, я редко там появляюсь. Отсюда спешу в кабинет, там же иногда и сплю. Сюда прихожу… встретить утро и отдохнуть.

Никогда не считал уборку могил важнее утреннего сна, но спорить не стал. Да и я здесь за другим.

— Ты что-то хотел, сероглазый?

Ее бархатный голос сводил с ума. Томный, глубокий, женственный. В отличие от остальных девчонок, у Влады был опыт общения с мужчинами. И наверняка еще какой…

Я опустился на лавочку, предложил сесть и ей: в ногах правды нет.

— Почему Бейке так… важно, что я ружемант?

— О, я ждала, что ты об этом спросишь. Рано или поздно должен был. Ты последний, сероглазый. Уникальный экземпляр, легендарная редкость.

— Прям-таки уж и последний?

— Может быть, не в мире, но в России так точно. Бейка уже говорила, что она коллекционер?

Я кивнул.

Влада сняла перчатки, выдохнула, запрокинула голову. Ухмыльнулась.

— На нее это так похоже — ничего не объяснить. Но вреда от этого не будет. Многие считают ее задумку всего лишь больной фантазией. Что и говорить, ты мог и сам счесть ее выходки… безумными.

— Не то слово.

— Она вбила себе в голову, что ружемант способен аккумулировать собственные силы, забирая их у оружия, становиться сильнее.

Ну в какой-то мере она была права: мои способности, накопление шкалы. Но это никак не объясняло того, что я ложусь спать не на оружейном складе, а всякий раз с девчонками. А вчерашним вечером так и вовсе с тремя сразу.

— Ты, наверное, много раз в жизни слышал, что помеха, сероглазый?

Кивнул. Не то чтобы слышал, но мои бывшие точно так считали.

— На самом деле это не так. Бейка много советовалась со мной. Видишь ли, обследования девочек после того, как с ними в одной комнате провел ночь ружемант показали, что они становятся… «сильнее».

— Сильнее? Больше поднимают, выше прыгают?

— А ты смешной, сероглазик. — Влада женственно рассмеялась. — Не в этом плане сильнее. Более привязаны к своему оружию. Как будто сливаются с ним в единое целое. Ну а сам ружемант… Помнишь заехавшего к нам «Дракона»?

— Такое точно не забудешь, — мрачно отозвался. Она была со мной согласна, потому кивнула.

— Та девчонка, что была до тебя… Не совершила бы того, что удалось тебе. Ей удалось набрать сороковой уровень, а ты творишь чудеса уже на тринадцатом. Но я не об этом. Это не первый танк, сумевший прорваться. Но раньше бы его измочалили еще до того, как он успел нам навредить. Уничтожали без потерь.

Я нахмурился.

— Не понял. Так что же тогда помешало в этот раз? Мое присутствие? Смена ружеманта?

Врачиха отрицательно затрясла головой.

— Ты смешной, сероглазик. — Она вдруг наклонилась ко мне, провела рукой по ершику волос на голове. — Ты хороший мальчик и очень мне нравишься. Давай ты посмотришь по сторонам и скажешь, чем эта воинская часть отличается от остальных?

Взгляд полузакрытых глаз говорил, что она могла бы рассказать мне все здесь и сейчас, но разве это будет интересно? Ей хотелось со мной поиграть.

— Здесь только девчонки. Персонал, обслуга — ни одного мужчины. Кроме меня.

— Кроме тебя, — согласилась Влада. — Как думаешь, все они прирожденные воительницы? Айка, Белка, тройняшки… С кем ты еще успел побывать в одной комнате?

— Они неплохо сражались…

— И все-таки я о другом. Ты сам знаешь о чем.

Помолчали. Наш разговор напоминал беседу матери с сыном. Но она права, я знал. Все, кто мне встретились, успели загрубеть, но остались прежними девчонками. Со стеснением, страхом и женственностью.

— Это уникальная воинская часть. Инициатива Бейки. Не знаю, кто за ней стоит, но покровитель точно не из последних. — Влада посмотрела куда-то вдаль, я же вспомнил, как еще на сборном пункте командующая смогла урезонить бесновавшегося офицера, показав корочку.

— С девочками была ружемант. Сирота. Видишь цветы? — Врачиха указала на могильный холм. — Ей иногда приносят цветы. Скорее, из жалости, друзей она здесь так и не смогла найти. Одиночка, а потому отношения с другими складывались плохо. Не в этом суть. После того как ее не стало, у девочек началась ломка. Мы не смогли уничтожить танк, потому что они слабели. Не падали в уровнях статистически, но вот физически…

Она выдохнула, встала.

— Мне пора снова за работу, сероглазый. Я и без того сказала больше, чем тебе следовало бы знать. Думаю, у тебя тоже есть свои дела…

Я последовал ее примеру, встал с лавочки. Захотелось как можно скорее покинуть эту юдоль скорби.

— Почему же тогда есть какой-то распорядок?

Вспомнил, что ни разу за все эти дни не видел, чтобы Влада была с оружием и на посту. Тогда зачем спать с ней? В этом не было никакого смысла…

Она вновь улыбнулась.

— О, сероглазый, не все сразу. Давай с тобой договоримся. Ты позволишь мне вечером провести над тобой… очень личный осмотр, а я, в свою очередь, открою еще несколько тайн. Должна же оставаться в женщине хоть какая-то загадка, ты так не думаешь?

* * *

Ириска волновалась так, будто на свидание шла она, а не я. С нервным смешком каждую минуту сообщала мне время. Испытывала терпение, даже не осознавая. Подумывал ее отключить, но не стал.

Автобус, хромой и старый, безобразно вонючий, выкатился из-за поворота. Белка беспощадно опаздывала. И что будет, если так и не появится? Я пожал плечами — поеду без нее. Никто никого не неволит.

Маленький вихрь несся к остановке с той стороны, откуда я явился сам. Белка как будто собиралась посоревноваться с автобусом, кто окажется у остановки раньше.

Она победила: обошла старый механизм на несколько секунд. Поправила прическу, отряхнула белоснежное красивое платье. Где только взяла? Мне-то думалось, у них здесь только форма, и все…

Она была рада и будущей поездке, и что успела, и что я не пилю ее за опоздание.

Кивнул в разинутые двери автобуса, предлагая ей пройти вперед.

Душное чрево автобуса приняло нас в свои объятия, угрюмо и нарочито медленно покатило в город.

Водитель с нас денег не взял, просто кивнул, когда Ириска изложила ему, кто я такой. Уверен, ИИ Белки сделала то же самое. Для солдат и бойцов заградотряда проезд бесплатный. Удобно.

Других пассажиров не было, будто автобус заехал сюда только за нами.

— Белка, ты помнишь старую ружемантку?

Улыбка сползла с ее лица, сменилась недоумением.

— А зачем ты спрашиваешь?

Я взглянул на девчонку, пытаясь понять, что с ней. Страх, разочарование, просто неловкость? Как будто бы все и сразу.

— Просто, — отозвался я, на миг отвернувшись и посмотрел в окно. Обнял рыжеволосую, разом насупившуюся Белку за плечи, потряс, желая ее растормошить.

Видимо, с этим вопросом лучше не к ней.

— Куда пойдем в первую очередь?

Она сразу же оживилась. Ириска в ответ насупилась и отвернулась. Обиделась, что я не внял ее советам, а она ведь выбирала лучшее.

— Я в городе еще ни разу не был, а ты уже дока. Может, покажешь мне достопримечательности?

— Сначала — в оружейный магазин! — Белка наставительно подняла палец. Вспомнил, что она большой фанат порядка: ей нужно было свидание по уставу.

— Хорошо, — согласился с ней. Чую, придется брать инициативу в свои руки.

Унывать не стал. Не впервой импровизировать и развлекать девчонку на ходу.

Она была молчалива. Про свидания лишь слышала, а потому не знала, что нужно делать. Удивлен, что у нас так быстро дошло до постели. Белка как будто этим была недовольна и грызла ногти, не хотела предстать предо мной распущенной девкой.

Я отвлек ее от мрачных мыслей парой легких шуток. Закрытая девчонка начала открываться мне с новой, женственной стороны. Теперь она смотрела на меня, раскрыв рот и ловя каждое слово.

Я указывал на мирно гуляющих у пруда уточек. Рассказывал детские и в своей наивности, и по содержанию анекдоты.

Автобус подобрал в деревне с десяток бабусек — извечных воинов дороги. Что едут неведомо куда и неведомо зачем. Нет смысла, только путь.

Рассказал об этом Белке, ей понравилось.

Город встречал нас высотными, чуть однообразными коробками многоэтажек. Панельные дома, красота геометрии, чуток неоновых вывесок. Типичное стремящееся в светлое будущее Подмосковье. Может, нас и правда не так уж и далеко отвезли от столицы?

Я хотел глянуть на сине-белый столб указателя, прочитать название города, но пропустил. А спрашивать у Белки стало неловко.

Ириска оказалась рада услужить — Врачеславль к нашим услугам. Будто это было важно, добавила, что это родной город Влады.

Я такого города не помнил. Глазенки моей незримой ИИ спутницы вспыхнули, она готова была хоть сейчас устроить мне урок географии, но я отмахнулся. Тем более мы приехали…

* * *

До оружейного магазина мы шли пешком. Белка чувствовала себя уверенно, хоть и немного зажато. Я же пялился на все, словно надеясь наглядеться впрок. Не было возможности понять, в каком мире я очутился и насколько он необычней нашего. Как оказалось — ни насколько.

Вместо вездесущих «Магнитов» бал правил «Пингвин», а в остальном — все то же самое. Влекущий запах шаурмы, улица, фонарь, аптека… Иногда попадались орки-грузчики и эльфы-велокурьеры.

— Прокатимся? — Я кивнул на стоящие электросамокаты.

— Дорого, — тут же отозвалась Белка. Хотел козырнуть, что гуляем на мои, но вовремя вспомнил: счет мне так и не подключили к ИИ. Пока что только наличкой. Ничего, в следующий раз обязательно ее прокачу.

Взгляд привлек выглядывающий из-за поворота уголок шатра.

— Ты куда? — окликнула меня Белка, когда я попросил ее подождать, юркнув за угол.

Не ошибся: палатка с мороженым, как и подумал.

Вернулся к ней со стаканчиком клубничного в руках. Белка выглядела так, будто боялась, что я сбегу. И радовалась возвращению. Своеобразно.

— Дорого же… — сказала она, принимая угощение. — Я тебе потом верну…

— Пустое. Где там этот твой магазин?

Оружейка была обставлена с помпой — ни с чем не спутаешь.

Огромный торговый центр, обещавший сотню удовольствий и в одном месте. Разодетый в костюм улыбчивого патрона аниматор отплясывал до нелепого лихой танец.

— Мы здесь с девчонками закупаемся.

— Дорого, — в такт Белке произнесла Ириска. И, зная, что ее все равно не послушают, обиженно испарилась.

Здесь так здесь, кивнул я. На первую зарплату можно и погулять.

Мне было интересно увидеть цены, какими они будут? Ружье по цене геля для душа? Пистолет с ценником от килограмма яблок?

И чуть не очумел, узрев пятизначные цифры. Готов был согласиться с Ириской: действительно дорого…

— Белка, а ты уверена… — В голове ютился неприятный вопрос о ее зарплате.

— А-а-а, девочка моя! — Продавец-кассир расплылся в улыбке, явившись на зов дверного колокольчика. Белку тут, кажется, знали и любили. — Явилась с кавалером? Наконец-то!

Усатый пузан сложил руки на бочкообразном животе, умиляясь нашей парочке.

Он тут же поспешил развеять мои сомнения относительно цен.

— Солдатам и бойцам заградотряда скидки. Цену, по которой продадим вам, можете уточнить через нейроимплант. Остаточную стоимость выплатит государство.

Я кивнул, словно всегда об этом знал. Вот оно, значит, как. Что ж, поглядим.

Ириска явилась на мой зов с неохотой. Глянула на пистолет, покачала головой. Да я и сам понял, что он мне не подходит. Девятимиллиметровый «Чертяка», судя по описанию, мог похвастать разве что объемом магазина. И ценой. Того, что выдала мне Бейка в оплату, могло хватить сразу на четыре.

Белка же отвлеклась: ее привлек стенд с пистолет-пулеметами.

Я прищурился, будто не веря своим глазам, но нет. Все было так, как показалось на первый взгляд: как будто в этом мире не слышали про стандартизацию. Одни и те же пистолеты хоть в мелочах, но отличались внешне.

Как и характеристиками.

— Это вам не подойдет, молодой господин. — У пузана оказался на редкость бархатный голос. Таким обычно впаривали купить лотерейный билет на «Почте России».

— Посоветуете?

Ириска отрицательно замотала головой, будто желая уберечь меня от дальнейших ошибок. Спокойно, мысленно ответил ей. Сами-то выбрать мы всегда сможем, а послушать будет полезно.

— Уровень? — сурово и со знанием дела спросил продавец. Я ответил, и он кивнул, осторожно взял меня за рукав.

— «Чертята» больше подходят для тех, кто впервые в жизни берет оружие. Да вы и сами наверняка помните уроки в школе…

И в самом деле, в описании пистолетов, что вывела для меня Ириска значилось «учебный».

— Настоящего боя они не выдержат. Отстреляете с десяток обойм, и все, финита.

Ириска подтвердила: не врет.

— У вас самого есть какие-то предпочтения? В оружии, в характеристиках? Побольше выносливости или скорострельность?

Я осмотрелся. На глаза попался карабин. Хорошая дальность стрельбы, возможность стрелять короткими очередями, мастерского качества. Как раз мне по карману, но… С маленьким магазином. Я глянул на ее побратимов. Те отличались в мелочах, но объем боезапаса был одинаков.

— А у вас есть такие же, но с увеличенным магазином?

Продавец гоготнул.

— Хорошая шутка, господин. Знали бы вы, сколько раз я ее слышал. Каждое же дитя знает, что это единственное, что неизменно. Если только вы не ружемант, ха-ха. Но вы ведь не он!

Я посмотрел на него исподлобья, торговец похолодел.

— Позвольте узнать ваш класс?

Молчание стало ему ответом, он все понял и разом погрустнел. Как будто я явился в магазин портить его товар и ни за чем больше. Сейчас попросит нас с Белкой уйти.

Толстяк выдохнул, вытер вспотевшие руки о штаны. Поверженно поднял их перед собой. Глянул на Белку. Интересно, моя предшественница тоже закупалась здесь?

— Простите, я немного обескуражен. Однако, если вы не собираетесь меня разорять, — мой товар к вашим услугам. Помимо этого карабина у меня есть и другое…

— А есть что-нибудь легендарного качества?

Он запыхтел, как паровоз. Улыбка сменилась ее противоположностью.

— Извольте меня простить, но… есть. Боюсь, оно вам не по карману, юный господин.

— За спрос ведь денег не берете?

— Ваша правда.

Он вытащил из подсобки настоящее сокровище.

Штурмовая винтовка «Владыка» легендарного качества отличалась от товарок коллиматорным прицелом, лазерным целеуказателем и шансом в 25 % наносить критический урон каждым выстрелом.

Состояния хватило бы на то, чтобы мои способности питались этой штукой десять дней подряд. Ириска зачитывала характеристики приятным голосом, а я с трудом давил в себе желание коснуться этого чуда.

— Без рук, — скучным голосом попросил толстяк.

Цена тоже была легендарна: мне на подобную пушку при такой оплате надо полгода ни на что не тратиться, да и то не хватит.

Сияние «Владыки» привлекло и Белку. Она держала в руках нечто, очень похожее на Узи. Ириска шепнула, что это «Упырь». Хотела зачитать полные характеристики, но я отмахнулся.

Ее запросы были скромнее моих. Обычное качество, обычная цена.

— Прекрасный выбор, девочка! Легкий, удобный. Можно выдвинуть приклад, плюс есть магазины разных размеров под эту модель. Если будут еще деньги, я могу установить на нее пламегаситель. Для тебя скидку сделаю. — Толстяк по-доброму и не без улыбки подмигнул.

Белку тут в самом деле любили.

— Ну а ты? — Она ткнула меня в бок. — Выбрал себе уже хоть что-нибудь?

Я не ответил: внимание привлек невообразимо раздутый, одетый в плащ человек. Он как будто не шел по этажу, а катился. Каждый шаг давался ему с огромным трудом. Позеленевшая кожа, бледный вид — парню не помешала бы помощь врачей.

— Матерь божья! — воскликнул торговец.

Я бросил на него взгляд. Сложно представить больший ужас, чем отразился на его лице. Волосы на голове несчастного встали дыбом, рот открывался и закрывался, словно у выброшенной на берег рыбы.

Он рванул к тревожной кнопке, но опоздал: незнакомец сдернул с самого себя плащ.

Грохнуло так, что заложило уши. Земля под ногами заходила ходуном, опрокинула наземь, я словно вернулся в тот день, когда меня чуть не завалило оружием со склада.

Толстяк рухнул наземь, закрывая голову руками.

В ушах звенело, но я по губам прочитал то, что он говорит.

Оружейная чума…

Глава 10

Под рукой оказался легендарный «Владыка». Чем бы эта зараза ни была, а прихватить оружие никогда не помешает. Толстяк не возражал: сжался в комок, плюнув на все.

Торговый центр утонул в криках и выстрелах. Звон битых витрин казался бесконечным. Что еще за оружейная чума?

Ириска спешила прийти мне на помощь: разработанное в далеком прошлом биомеханическое оружие, способное поражать уже оружие стрелковое, вызывая неподконтрольные мутации. Получила распространение во враждебном нашей стране Царенате…

Царенат? Ружейная чума?

Звучало как абракадабра.

Человек развалился на части: его разорвало изнутри. Мгновение спустя я заметил вывалившиеся следом потроха проводов. Не человек, андроид…

Из разверстого чрева вырвалась мушиная, мерзко жужжащая стая — шорох сотни тысяч крохотных крыльев наводил ужас, вгонял в панику.

Первой жертвой стал спешащий на шум охранник. Его не спасли ни бронежилет, ни каска. Словно вихрь, рой закружился вокруг него, несчастный закричал. Автомат в его руках преобразился.

— Матерь Божья, — повторил я вслед за торговцем.

Автомат ожил. Свора отшвырнула несчастного охранника, выкинула за перила третьего этажа. Оружие рухнуло наземь, но облепившая его дрянь запульсировала. Оно преображалось в гребаного десептикона!

— Ой-ой. — Ириска вскинула руки к лицу, когда я ухватился за рукоять «Владыки». — Кажется, вы хотите использовать оружие, которое не купили. Его неправомерное использование и слом печатей повлекут за собой…

Я отмахнулся от нее, словно от надоедливой мухи. Представил сургучную, которой заклеивали письма, печать, столь же образно сорвал ее прочь. Винтовка отреагировала, перед глазами пробежало сообщение, что я привязал к себе новое оружие.

Надавил на спусковой крюк — легендарка заколотила, будто отбойный молоток. Механическое чудовище еще только собиралось, наращивая стволы и калибр, как его прошило насквозь очередью и опрокинуло на землю.

Я выскочил из ружейного магазина.

Паника тащила людей прочь. Завывая от ужаса, не ведая, что происходит, бедолаги прятались, где только могли. Их преследовали созданные из мутировавшего металла чудовища.

Белка поддержала меня огнем. Только что купленный ПП короткой стрекочущей очередью оторвал руку будущего механоида. Я добавил. То, что было у него вместо головы, лопнуло перезрелым арбузом. Один, второй, третий, вроде все…

Сквозь толпу ринулись к перилам, глянули вниз.

Трехметровый киборг крушил все, до чего только мог дотянуться. Блеск красной оптики, нагретый докрасна пулемет, торчащий из груди, причудливые щупальца. Он выглядел, словно механический кощей.

Ириска изучала, подсвечивая слабости. Непрочный каркас, мутировавшее оружие, слабый до бесконечного запас прочности орудий, уменьшающийся с каждым выстрелом…

Толпа стала его добычей, он изрыгал из себя одну свинцовую волну за другой.

Словно подкошенная, рухнула вскрикнувшая от боли женщина. Девчонка, что она несла на руках, кубарем покатилась, беспомощно застыла. Звала маму, когда ружемонстр направил ствол прямо на нее…

Белка не успела меня остановить. Перемахнув через перила, я прыгнул на механоида, врезался в стальную плоть ногами, пинком отшвырнул прочь. Грядущий выстрел ушел в молоко, расколол плитку пола. Не теряя и секунды, с моих рук оголодавшим демоном сорвалось ружеклятье. Незримым змеем оно окутало киборга, вгрызаясь клыками в направленное на меня оружие, ухнуло внутри него снарядом. Механоида едва ли не вывернуло наизнанку.

Закрывая девочку собой, я щелкнул два раза из винтовки. Оба нанесли критический урон. Механоид подкосился, грузно завалившись наземь. Беспомощно поднял ко мне голову. С оптики глаз на меня смотрела погибель.

Выстрелит, понял я и надавил гашетку до отказа. «Владыка» быстро превратила киборга в груду металлолома.

На первом этаже бродило сразу двое.

Белка не стала дожидаться меня, словно ураган, ворвалась в самую гущу схватки. Платье, зацепившись, затрещало, обнажая красивые ножки моей спутницы. Стыдиться было некогда. Спасая людей, Белка всадила весь боезапас в стальное брюхо, вскрыла панцирь брони, отскочила прочь. Собрат механоида, пытаясь достать ее, засадил своему же в открытое брюхо. Тот обиделся и умер.

Молодец, девочка!

Второго я взял на себя. Задержал дыхание, поймал его фигуру в красную точку прицела. За всех им убитых и покалеченных — спустил курок.

Шкала лишилась деления, вокруг ствола побежали магические символы, бахнуло, словно из пушки. Мир на мгновение замедлил бег, снаряд широким лучом рванул к ружемонстру. Почуяв смерть, жестянка успела обернуться, прежде чем мощь выстрела раздавила ее, как клопа. Стальные ошметки загрохотали по полу…

* * *

Полиция была в своем репертуаре. Стоило нам добить последнюю тварь, как они выскочили, готовые к труду и обороне. Долго же они. Если бы не мы с Белкой, тут бы столько людей перебили…

Торговый центр в одночасье заполнился врачебными халатами. Машины реанимаций сновали одна за другой, заезжая прямо внутрь.

Я накинул на Белку свою куртку, уводя ее из-под любопытных глаз журналистов. С микрофонами наперевес они жаждали сенсаций, а у нас была лишь усталость.

Отвел девчонку в опустевшее разом кафе. Недоеденные бургеры, запах жареной картошки — все щекотало ноздри и аппетит. Бежали отсюда, побросав все.

Хотелось есть и спать, обоим. Словно спуская курок опустошали не боезапас, а самих себя.

Белка посмотрела на стенд с едой. Готовые к выдаче бутерброды казались ей недоступным лакомством. А взять их вот так не позволяла совесть. Ей, не мне. Встал, смел несколько бургеров без разбора на поднос. Прихватил охапку золотистой фри и пару бумажных стаканов. Себе колы, ей милкшейк. А я ведь совершенно ничего не знаю о ее вкусах.

— Ешь, — поставил поднос перед ней и, ломая железную волю Белки, сам взял один из бутербродов. Когда распечатал бумагу, она не выдержала.

— Что это было? — кивнул себе за спину.

— Оружейная чума, — грустно ответила она. — Разве ты с ней никогда не сталкивался? По телевизору о ней постоянно говорят. Да и в интернете, я слышала…

Слышала, а не видела. Я бросил взгляд на нарисовавшуюся фигуру Ириски. Неужели открытый доступ к сети через нее есть только у меня?

— Ты ведь ружемант, должен был слышать.

— Что? — Я все еще недоумевал. Девчонка обреченно выдохнула.

— Оружейная чума — так зовут свору биороботов. Крохотных, как… словно молекулы, понимаешь?

Кивнул. Нанороботы, значит.

— Их еще давно придумали, когда Царената не было. Ружеманты и придумали. Они своего рода… заставляют оружие мутировать. Обращаться, становиться лучше или… обретать новые способности. Вот «Владыка» этот, да и все оружие, которое сейчас тут есть, — эти роботы уже туда вживлены.

— Ну допустим. Только ни мой револьвер из дома, ни то, что мы рассматривали в магазине, не разрасталось. Не превращалось в Мегатрона, готовое палить во все стороны.

Про Мегатрона она не поняла, по лицу видно.

— Кто-то из ружемантов древности решил идти дальше, — продолжила девчонка. — Улучшили этих роботов. Добавили… больше магии, наверное. Я не очень внимательно слушала в школе. Но суть заключалась в том, что они вызывали неконтролируемые магические мутации.

Я глянул на «Владыку» — вот, значит, зачем андроид решил взорваться на третьем этаже? Нет, если бы целью был оружейный магазин, они бы умудрились всем своим шалманом докатиться. Цель была другой.

— А потом?

— Тоже невнимательно слушал в школе? — ухмыльнулась Белка, отпив от своего стакана, сладко зажмурившись.

Поверженно поднял руки, признавая ее правоту.

— Потом на ружемантов объявили охоту. Везде, где только могли. Говорят, из-за них мы сильно продвинулись в военных технологиях, но сильно отстали в мирных…

Брехня, но мыслей вслух я не высказал. Каждый знает, что однажды придуманное для военных становится игрушкой мирняка в быту. Мобилы, микроволновки… интернет.

— Перебили всех?

— Нет, конечно. Ты же вот остался. Невозможно перебить всех, с этим рождаются. Но мастерство ружемантов сгинуло, после того как они потерпели поражение. Угасло.

Вот оно, значит, как. Ириска предлагала мне в следующий выходной наведаться в библиотеку, отмечая самые значимые из них на карте.

Ладно, не буду загадывать, до них еще дожить надо.

— А моя предшественница… — вновь поднял неприятную тему. В этот раз Белка ответила.

— Снежинка. Настоящего имени никто не знал, очередная придумка Бейки.

— Вы с ней не ладили?

Белка затрясла головой.

— С ней мало кто ладил. Считала себя выше остальных. Гражданин второго класса, элита. Ходили разные слухи, вплоть до того, что она родная сестра командующей.

— А правда… — подстегнул я. Белка пожала плечами.

— Правду никто не знает. Да и не суть. Заносчивая, вредная, жадная. Про нее говорили много и нехорошо.

Мне вспомнились самодельные венки на могиле этой Снежинки. Кто-то же их приносил?

— Продавец, Петр Николаевич, к которому мы ходили. Он не признается в этом, но она ему угрожала.

Ага, вот чего он так затрясся, узнав, что я ружемант. Что ж, я не она.

— Наелась? — спросил у девчонки, когда она покончила с бургером. Протянул ей руку: не вечность же здесь сидеть. — Пойдем?

Она кивнула…

* * *

Белка меня стеснялась. Покраснела, встала поодаль. Пыталась руками сдержать края разорванного платья. И ведь не скажешь, что пару мгновений назад всаживала один магазин за другим в ружейных чудищ…

Ириска потирала ладошки в предвкушении: как только у меня выдастся свободный вечерок, она самолично расскажет мне все. И о Царенате, и об оружейной чуме. Я не против.

— Идем, — сказал я Белке и схватил за руку.

— Куда?

Я не ответил, закинул легендарного «Владыку» за спину. Хотел вернуть, но пузан лишь покачал головой. Отдал в награду.

Мимоходом заметил, как медики оказывали помощь раненой женщине, той самой, с девчушкой. Ее дочь лакомилась клубничным мороженым, забыв обо всем. Пластичная детская психика. Жаль, мы, взрослые, так не умеем.

На выходе нас поймал полицейский: разгуливать с оружием по городу после случившегося было не лучшей идеей. Да и никогда не было.

Наши ИИ доложили ему, кто мы такие, офицер понимающе кивнул.

Сказал, что нас должны задержать как свидетелей, но разберутся без нас. Поблагодарил за проявленный героизм, но оружие приказал сложить: велит доставить его в часть кому-нибудь из своих подчиненных.

Выпускать из рук легендарку не хотелось, но Белка подчинилась, а я последовал ее примеру. Велел Ириске проложить путь до ближайшего магазина одежды. Здесь мы уже ничего покупать не будем.

У Белки не было шока, только расстройство: выходное платье было единственным. Она не говорила, сам догадался…

На улице стемнело. Бейка требовала вернуться до отбоя. У нас было еще два с половиной часа свободного времени.

«На-Дежка!», куда приволокла нас Ириска, оказался самой обычной растаможкой.

«Здесь дешевле», — гордо заявила ИИ, и спорить было бесполезно.

Да и незачем. Магазин буквально на входе похвастал, что социальные скидки для солдат распространяются на одежду. Хочешь кружевное бельишко? Воюй-мама, не горюй!

По дороге я отвлекал Белку от случившегося пустыми разговорами, но тщетно. Если до теракта в торговом центре она открывала передо мной душу, сейчас как будто наоборот, закрывалась в себе.

Но у нее тут же загорелись глаза от обилия того, что лежало на витринах. И сразу потухли: за своего «Вождя» она уже расплатилась. У нее-то чип привязан к счету, да и стрелять, не купив, она бы не смогла. Не ружемант же…

— Выбирай, что понравится, — шепнул я ей на ухо. Мне-то легендарка досталась на халяву, деньги были.

Она в привычной манере хотела возразить, что дорого, но я приложил палец к ее губам, заставил умолкнуть. Подтолкнул легонечко к двери, выбивая прочь неуверенность.

Кассиры смотрели на нас, витая в облаках. Одной виделся злостный, нахальный искуситель. Подхватил девочку-простушку и жаждет купить ее за дешевые шмотки. Вторая… а хрен знает, не умею читать мыслей.

— Вот. — Белка как будто нашла свою мечту. Взамен разорванному выбрала яркое, небесно-голубое, с цветами по подолу платье.

Юркнула в раздевалку, скинув ставшее ненужным тряпье. Я сразу понял, что отсюда она уйдет именно в нем. Хочет похвастать обновкой перед всем миром. А может, просто желает вцепиться в собственное крохотное счастье и никогда его не снимать.

Из магазина шли в приподнятом настроении. Как жаль, что всегда найдутся те, кто его испортит.

Смех Белки, счастливый, прекратился, едва на горизонте замаячили три расфуфыренные девицы. Изменилась в лице, взяла меня за руку, прильнула грудью. Как будто хотела спрятаться за меня от них. Осмотрелась по сторонам, но бежать из сквера, где мы оказались, было некуда.

Они заметили ее и узнали. Улыбки довольных хищниц легли на размалеванные лица.

— Девоньки, глядите! Это же наша побирушка Светлана!

Говорили громко, никого не стесняясь. Хотели, чтобы слышали все. Все, как принято в таких случаях, предпочли молчать и глазеть.

Белка, способная без труда выпустить механические потроха порождению оружейной чумы, молча опустила голову.

Меня мягко отстранили в сторону, одна из них позволила себе заставить меня попятиться. Уткнулась в меня массивной, затянутой в кожаный топ грудью.

— Где ты откопала себе такого красавчика, Света? Тебе не к лицу. А что на тебе надето? Это что, из «На-Дежки»?

Заливистый, противный смех.

Прошлое, о котором Белке бы хотелось забыть, настигло ее там, где она ждала меньше всего.

Дернули за подол только что купленного платья.

— Пустите…

— Зачем тебе эта рванина? Лучше ходить нагишом, чем в этом тряпье. А ты что думаешь, красавчик? Зачем тебе эта маленькая замухрышка? Это дешевая прошмандовка — ни кожи, ни рожи. Давай разденем ее и выкинем, как мусор? Она же им и является!

От ее голоса у меня вяли уши. Я оттолкнул от себя девицу, да так, что она споткнулась, шлепнулась на пятую точку.

— Охерел?

— Херами, дорогуша, ты со своими подружайками обедаешь.

На моем лице повисла издевательская ухмылка. Я подступил к Белке — насмешницы поспешно ретировались. Зашипели, словно змеи.

— Да ты хоть знаешь, кто мы, козел?

Я развел руками. Сейчас побеждать будем языком: не вечно же орудовать кулаками.

— Первые шмары на районе? Готовы запрыгнуть на первую попавшуюся на глаза кочерыжку.

Она захлопали глазами. В своей бессильной ярости страшно напоминали Лизоньку.

— Я тебе морду расцарапаю, козел!

Словно фурия, встав, обидчица Белки двинулась на меня с когтями наперевес.

Ну тут даже говорить не о чем. Перехватил ее нападку, угомонил несильной, мокрой затрещиной по щеке. Соломенным чучелом, она рухнула в траву. Подломился модный, брендированный каблук. Полный комплект был на ее лице: слезы, сопли — играла на смотревшую на нас публику. Хотела отыграться чужим осуждением.

Две ее подружки застыли, не решаясь повторить участь. Ждали, когда отвернусь, не надеялись на отпор. Бросали взгляды в сторону Белки, лелея мысли уже досадить не ей — мне, но через нее.

Твердым шагом я направился к Белке, заставил их отпрянуть от нее прочь. Ухмыльнулся. Буду говорить попроще — умного эти дуры не поймут.

— Если ее раздеть, у нее хоть душа будет. А что есть у вас, кроме тряпок и пустых понтов?

— Мой парень твою рожу превратит в хлам! Ты будешь на коленях пощады просить! Ты мне каблуки лизать будешь, утырок!

Слезы и сопли сменились пустотой угроз. Униженная элита пыталась встать на ноги, но всякий раз вновь падала. Не обратил внимания. Развернуться и уйти, всего-то и делов — и пусть гавкают в спину, словно шавки.

Эти не будут просто гавкать. Втроем они будто единая пакость. Словно кошка, ждущая подходящего момента для удара в спину — уверен, Белка успела от них настрадаться.

— Ты хоть знаешь, кто мой парень?

— Судя по тебе, очень несчастный человек.

— Ты… — Говорунья поперхнулась возмущением. Дернулась, повисла в хватке подруг — кажется, где-то внутри них проснулся здравый смысл.

Щелкнул самого себя по щеке, улыбнулся, склонил голову набок.

— Давай ты меня ударишь. При свидетелях. А потом я тебя убью.

— Идем, Верка, — зашептали ей на ухо, признавая поражение, пытались увести в сторону. Третья, молчавшая, кинула полный озлобленности взгляд.

— Мы еще свидимся, урод! Вот увидишь!

— Несомненно! Уверен, что увижу вас, когда буду выносить мусор на ближайшую помойку. Буду рад узреть шавок в их естественной среде обитания.

Взмах. Едва заметное движение рукой. Ириска успела взглядом уловить несущийся к нам снаряд, Белка закрылалицо руками. Бутылка из-под пива — откуда только взяли?

Мог отойти, дернуть девчонку на себя, заключив в объятия — нас просто окатило бы фонтаном осколков, не больше. Вот только эти сучки перешли границы дозволенного.

Перехватывать летящие гранаты на лету у меня получилось пару раз в жизни. Бог ведь любит троицу?

В прыжке сбил бутылку, от моего удара она подскочила вверх, словно мяч. Размашистым пинком послал в сторону отправительницы. А ведь не хотел применять к ним силу, вынудили!

Окружающие охнули — то ли от удивления, то ли от возмущения. Плевать.

Стеклянный снаряд врезался в живот хабалки, заставил ее скрючиться от боли. Схватил ошалевшую Белку в охапку, не спеша увел ее прочь. Больше нам здесь делать нечего.

Глава 11

Автобус запоздал.

Белка трижды пыталась начать разговор со мной. И трижды качала головой, бросая затею. Взгляды скромной рыженькой были полны тихого обожания. Ей думалось, что я буду стоять, как тюфяк. Страх же и вовсе был убежден, что приму сторону противниц. Брошу ее там одну им на потеху.

— Хочешь обсудить? — осторожно предложил.

— Н-нет… да.

— Старые знакомки? Коллеги по работе? Одноклассницы?

С последним попал в точку.

— Мои родители были очень бедны.

— Бедность не порок.

— Не порок, — согласилась она со мной. — А вот пытаться вылезти чуть дальше того, чего тебе отвесила судьба, это как идти не по порядку. Понимаешь?

— Не очень.

Белка выдохнула.

— Я гражданин девятого класса, они из третьего. Так получилось, что родители… смогли скопить достаточно денег и устроить меня в школу для высших. Им думалось, что если я получу образование, смогу вырваться из того болота, в котором мы жили.

— Не получилось?

— Недостаточно просто хотеть получить хорошее образование, Максим. Надо для этого иметь еще и хорошую голову. Я старалась как могла, но из меня… так ничего и не вышло.

Глаза на мокром месте. Критическая точка, лучше не доводить до слез. Сейчас все мои аргументы о ее высоком интеллекте и организованности разобьются о нерушимую стену недоверия. Нужно действовать по-другому.

Приобнял. Заставил положить голову себе на плечо. От нее пахло дешевыми, почти выветрившимися духами. Почему я не замечал этого раньше?

— А по тем дурындам и не скажешь, что они очень умны.

— Им и не надо. Они ведь не стремились стать на ступень выше. Получили низший пропускной балл, и все. Меня же вышвырнули до того, как случились выпускные экзамены. Потом — призыв, направили на пункт. Бейка нашла меня и привезла сюда. Может быть, наша часть не лучшее место, но оно гораздо лучше многих гадюшников, в которые я могла попасть. Например, в Панасенково…

— Понасенково?

Она часто закивала в ответ.

— Да, был там когда-нибудь? Не город, а сплошная военная база. Говорят, что там с девятым классом граждан обращаются как с животными. Морят голодом, испытывают на них какую-то дрянь. Попасть в обслугу к офицерам считается большой удачей.

— Прям на призывниках?

— Великий Император говорит, что каждый должен принести себя в жертву родине. Предлагают принимать это как честь, как возможность послужить высшим целям и благу будущих детей.

Сурово. Впрочем… Меня сюда запихнули только за то, что я не вовремя пнул слишком зазнаистого мальчишку.

— И долго тебе еще осталось служить?

Она посмотрела на меня. Рассмеялась, будто я пошутил.

— Ты смешной, Максим. Я всего лишь два года тут. Осталось еще восемь. Разве ты не знаешь, что воинская повинность для девятого класса составляет десять лет?

Десять лет? За убийство сажают на меньше! Успокоился, не стал возмущаться при Белке: она не поймет.

Девчонка продолжила.

— Знаешь, в первые дни я с ними даже подружилась. Они… делали вид, что хотят помочь мне подтянуться, стать выше, а на самом деле — смеялись за спиной. Им было потешно слушать глупые мечты той, у которой никогда и ничего не было. Я мечтала… поесть шоколада вдосталь. Чтобы целая плитка и только мне. Я эгоистка?

— Ты девчонка, — улыбнулся я, покачав головой, чмокнув в макушку. — Самая обычная, хорошая… симпатичная.

Она жарко дышала мне в плечо, успокоившись. Улыбнулась, словно впервые в жизни оказалась счастлива.

— А классно ты их так… я и не думала, что можно так сильно… сказать. Чтобы почти ударить, но словом.

Вспомнил про бутылку — ну ударил не только словом…

— Что тут скажешь, — развел руками. — Может быть, в математике я не был силен, но пятерку по литературе имел. Гляди-ка, комитет по встрече!

Я указал в окно, когда мы подъезжали к своей остановке.

Привалившись к опорному столбу, с ничего не выражающим видом нас ожидала Бейка собственной персоной…

* * *

Не нас. Ожидала здесь исключительно меня.

— Герои пожаловали! Белка, платье тебе очень к лицу. Иди и покажи всем, как замечательно в нем выглядишь. Я бы хотела поговорить с нашим ружемантом с глазу на глаз.

Белка не посмела ослушаться приказа. Лишь оглянулась, сделав с десяток шагов. Я помахал ей рукой, будто заверяя, что все будет в порядке.

Бейка выдохнула.

— В город за обновками? Мой подход.

— Что-то случилось?

Вопрос был наивен в своей непосредственности. Бейка одарила меня таким взглядом, что тут же захотелось прикусить язык.

— Ты не выступал в школьном КВН, Потапов, нет? Иногда мне кажется, что я забрала тебя не с сборного пункта, а прямиком со сцены. И ты еще не дошутил.

Белка шустро обратилась в точку на горизонте. Ириска, не показывавшаяся с того момента, как сели в автобус, предпочла придерживаться той же тактики. Словно командующая ее пугала.

— Приезжали из полицейской части. Привезли ваше оружие. Не знай я, что ты особенный, решила бы, что вы совершили кражу. Пушки, сумевшие разрастись до легендарного качества, тебе не по карману. А тут привезли — и кто! Сама полиция у тебя на побегушках. Как мне к тебе теперь обращаться, рядовой? Дон Потапов?

Бейка успешно стирала грань между шуткой и сарказмом. Я же понял, что мне лучше не пытаться провернуть те же словесные фокусы, как с теми тремя дурындами. Она выйдет из этой схватки победительницей.

— Новости поют дифирамбы твоей смелости. Не знаю, каким чудом у местных журналюг хватило наглости явиться ко мне в часть, а не дождаться тебя у автобусной остановки.

— Так, значит, Белку сейчас…

Бейка махнула рукой.

— Пропустят. Каждая собака знает о девочках из части, а вот парень в моем личном шалмане для них как красная тряпка для быка. Никогда не видели, никогда не слышали. А тут ты выдал у всех на глазах… Что это была за способность?

— М-меткий выстрел?

— Хорошая шутка, Потапов. С таким успехом можно убивать ракетами мух и звать их высокоточными. Ладно, успокойся. Я в курсе, что ты и сам не знаешь, как творишь свои чудеса. Выходишь за рамки, установленные уровнем — это хорошо.

Я посмотрел на командующую сквозь призму ИИ, в надежде увидеть ее уровень. Тщетно. Бейка погрозила мне пальчиком.

— Это слишком секретная для тебя информация, рядовой. Сделай так еще раз — и я решу, что ты вражеский шпион. Знаешь, что мы делаем с вражескими шпионами?

Я понятия не имел.

— Хорошо, рядовой. Иди за мной. Не хочу, чтобы мою личную игрушку рассматривали чужие глаза.

— Мне что же теперь, никогда из части не выбираться?

— Почему же? Скоро случится что-нибудь еще, и ты станешь вчерашним днем. Не переживай так сильно, к следующему выходному они даже не вспомнят, что искали тебя.

— И часто здесь… происходит? — сглотнул, представив, как живется несчастным жителям. Бейка пожала плечами.

— Не очень. Думаешь, мы единственная заслонная часть? Их много и повсюду: туда сгоняют сброд вроде тебя. Хоть на что-то вы годитесь.

— Ну спасибо, — недобро отозвался. Считать себя сбродом не хотелось. — Я все еще не понимаю, почему никто не накрыл тот самый лагерь в лесочке, на который вы мне показывали, артиллерийским залпом.

— А ты до этого момента казался мне умнее, Потапов. Неужели мог так близко принять к сердцу простую шутку?

— Не самые добрые у вас шуточки.

Командующая развела руками: мол, какие есть, других не жди.

— Скажи мне, Потапов, как ты относишься к тому, чтобы испробовать свои силы в прямом бою?

— Вы хотите отправить меня на фронт?

Признаваться в этом не хотелось, но сердце на мгновение дрогнуло.

— Бог меня избавь от таких глупостей. Мои игрушки остаются моими игрушками. Многие считают меня жадиной, но я никогда не делюсь.

— Тогда что это должно значить?

— Хочу устроить рейд на территорию противника. Пощупать, провести разведку. В последнее время разведчики стали филонить: информация приходит устаревшей. Иногда я провожу рейды самолично, с небольшим отрядом.

— Вы просите об этом человека, которого меньше недели как забрали с гражданки.

— Я прошу об этом человека, что уничтожил «Дракона» так, что тот теперь больше похож на ящерицу. А еще этот выскочка из столицы размазал порождение оружейной чумы. Как думаешь, у меня достаточно причин приказывать подобное?

— Вполне, — мрачно отозвался.

Она только что четко дала понять, что если я не дам согласия, то она мне попросту прикажет. Почему же тогда не сделала этого сразу?

Мы пробирались какими-то кустами, давно не хоженными тропами. У ручья Бейка скинула обувь, завязала шнурки, закинула себе на шею. Бросила на меня изучающий взгляд.

— Ты знаешь поговорку, Потапов? Что офицер перед рядовым не должен замочить ног.

Я не знал. Впервые о такой слышал, но сразу же понял, чего она от меня ждет.

— Здесь можно обойти по краю.

— Скука. Оставь скуку смертную для Белки, ты не похож на человека, который побежит проверять устав на каждое действие.

Не дожидаясь, она прыгнула на меня, я машинально поймал ее на руки.

— Вперед, рядовой! В бой! Нас ждет ужин в казарменной столовой! На нашем пути галька, холодная вода, промокшие носки!

Я зашагал. Весила она прилично, а на первый взгляд и не скажешь. Главное, не сказать этого вслух.

— О Белке, — спросил я. — Почему вы зовете ее так? Почему заставляете некоторых носить вместо имен клички?

— Разве для такого мне нужны оправдания, Потапов? Пусть это останется моим маленьким секретом!

На середине пути она вдруг соскочила с моих рук. С залихватским уханьем обдала меня фонтаном воды, заставила закрыться руками. Звонко, красиво рассмеялась.

Где-то внутри сумасбродной командующей жила маленькая, не наигравшаяся, сумасбродная девочка. И сейчас она позволила мне увидеть себя такой, какая она есть на самом деле.

Вода замочила края юбки. Бейка нагнулась, выжимая подол, я не сводил с нее взгляда. В закатных лучах спешащего за горизонт солнца она была женственна, как никто другой. Если бы только еще не эти ее стальные перчатки с выдвигающимися когтями…

— Чего застыл, рядовой? На мне узоров нет, цветы не растут. Идешь?

Раскачивая бедрами, она раскинула руки, словно желая поймать идущий ей навстречу ветер.

Мы дошли через полчаса, промокшие до нитки.

Толпа журналистов, жаждущих моей крови и признаний, штурмовали ворота не хуже вражеских дронов.

Девчата-часовые достойно держали отпор, заслоном встав на мою защиту. Мне сразу стало не по себе, какой им приходилось сдерживать натиск.

— Я знаю несколько окольных путей в часть. Через лабиринтную бункерную сеть под землей. Идешь, Потапов?

Я шел, вот только уже не с ней. Прямым шагом направился к акулам пера. Бейка глянула мне вслед, но останавливать не стала.

Словно говоря, что это теперь мой и только мой выбор.

* * *

Два фургона, один мини-автобус, три десятка человек. Жадные, готовые спорить, плеваться слюной животные. Я знал все их вопросы наперед. Можно быть героем до посинения, но им сегодня и сейчас нужна сенсация. Первым, что они у меня спросят, будет: «А не была ли ваша стрельба опасна для посетителей торгового комплекса?»

Заметили, всполошились, словно стая ночных тараканов. Бросились ко мне. Спросили, как и думал, только под другим соусом.

— А как вы думаете…

— Головой. Следующий вопрос.

Журналистка, получившая честь спросить первой, опешила. Ее собрат решил мне отомстить.

— Вы Потапов? Рядовой Потапов? Скажите, как вам служится среди…

— Откройте воинский устав Российской Империи. Там описано, как служит каждый из нас.

— А вы можете как-то прокомментировать случившееся сегодня… — Молодец поперек себя шире закрыл собой дорогу. Улыбчив, как черт, тычет микрофоном прямо в лицо. Позади него маячит оператор с камерой. На таких бы плечах да гранатомет держать…

— Могу. Запишите, что в погоне за моими словами журналист преградил мне путь к служению родине.

Они упражнялись в злословии и неудобстве вопросов. Им жаждалось видеть, когда я запнусь, растеряюсь, и тогда стаей стервятников они растащат мою речь на цитаты. И будут рвать их из контекста, выдумывая новые смыслы. Сегодня у них не получалось.

Девчонки-часовые, получив минуту отдыха, умиротворенно выдохнули. В их глазах я в очередной раз умудрился стать всеобщим, готовым прийти даже в такой ситуации на помощь героем. Смотрели с благодарностью.

Всегда пожалуйста.

— Правду говорят, что вы ружемант?

— Я солдат своей страны. Разве остальное важно?

Отвечать им было нечем.

Прорезал толпу, словно нож сквозь масло. Эти шакалы просто так не отстанут — жажда крови застит им глаза. Ладно. Если уж им так хочется, пришло время напомнить, куда они приехали.

Бросил взгляд на электрический столб — исправен. Провода тянулись к щитку, от него черными змеями ползли к кабинке блокпоста. Девчонка — как ее зовут? не знаю — хотела заслонить мне проход. Поймал на себе взгляд откуда-то со второго этажа — Бейка, сложив руки на груди, ждала, что буду делать.

Отстранил малышку в сторону, у той не нашлось сил мне противостоять. Жестяная дверь легко поддалась напору, скрипнули старые петли — обязательно смажу. Как будет время.

Рычаг привлек взгляд красной ручкой. Журнашлюхи разве что не грызли колючую проволоку в надежде дорваться до моего тела. Ну, посмотрим на их прыть теперь!

Дернул рукоять на себя, увидел, как красным вспыхнул предупреждающий символ. Тревога, будто набирая побольше воздуха в грудь, страшно завыла через мгновение.

Вой сирены в одночасье заставил акул пера побросать все, ринуться в ужасе к транспорту. Словно желая переплюнуть клоунов из цирка, спешили уместиться в узких кабинах.

Тревогу вырубил через минуту. Выглянул из двери — воины слова, напрудив полные штаны, умчались. Я не слышал, но знал — Бейка задорно смеялась моей выходке и уже выдумывает наказание с наградой. А еще смотрела с одобрением.

Я хотел увидеть Белку перед сном, но в ее комнате было пусто. Лоли-тройняшки заверили меня, что она ушла в общую душевую. И, принюхавшись, сказали, что мне тоже бы не помешало. Поблагодарил их за заботу и, усталый и злой, нырнул в комнату Влады. На миг представил себя в пышногрудых объятиях врачихи — не худшее завершение дня.

В комнате было пусто. На столе написанная истинно врачебным почерком записка. Ириске удалось расшифровать ее раза с третьего. Влада просила у меня прощения, завещала помыть руки, почистить зубы и спешить в кроватку, не дожидаясь ее. Призывала не стесняться пользоваться ее душевой.

Потом, слишком устал. Забрался под одеяло даже не скинув одежды, закрыл глаза. Мне снились мамины пироги…

* * *

Сон сгинул не сразу.

Меня настойчиво трясли за плечо, но содрогалось как будто бы все тело. Так оно и было. Не найдя ничего лучше, Ириска посылала один микроэлектрический разряд за другим, пытаясь поставить меня на ноги.

Выдохнул, чуть не захныкал. Ноги после вчерашних прыжков болели. ИИ уныло и угрюмо вещала, что еще чуть-чуть — и я просплю общий подъем. Еще пять минуточек обернутся для меня дисциплинарным взысканием и понижением поденной. Оно мне надо?

Начал подниматься.

Странно, что не лично Бейка пришла поднять меня с утра пораньше. Клянусь, если бы она и сегодня поджидала меня с очередной выходкой…

Ириска захлопала в ладоши, когда я продрал глаза. Спешно нарисовала мне карту, куда идти к общим умывальникам. Нахрен. Умоюсь здесь. Тоже ведь раковина есть, да и щетка моя лежит в стаканчике рядом с зубной пастой.

Влада сама призывала не стесняться.

— Чего хотела-то?

Ириска тут же уловила недовольство в моем голосе. По ее мнению, незаслуженное.

— Четырнадцатый уровень! Вы получили четырнадцатый уровень! Разве время спать?

— На юбилей не тянет, — мрачно отозвался я, но решил прислушаться. Чего это она так щедра на восторги?

— Вам следует выбрать новую способность!

Ожидаемо. Интересно, а вот Белка, получая новый уровень, открывает в себе новые грани войны? Какой у нее вообще класс? Так и не вспомнил.

Ириска вывела передо мной древо умений: сплошные знаки вопросов, уходящие в бесконечную даль.

— А сколько у меня очков способностей?

— Два!

Да уж, гуляй, рванина…

Одно сразу же закинул в повышение ружеклятья. То сразу же стало пожирнее. Теперь вражеские стволы будут терять по 200 единиц состояния, ну и процентик шанса возрос до двадцати. Сплошные плюсы, лучше и не придумаешь…

— Что предложишь?

Я еще не проснулся, не хотел делать выбор не посоветовавшись. Хотя бы и с ИИ-голосом в голове.

— Что думаете насчет «счастливого патрона»?

Я тут же прочитал описание. Абилка была пассивной, добавляла один патрон в боезапас вне зависимости от размера магазина. Пуля генерировалась из маны. Вот, значит, о чем говорил торговец.

Отрицательно покачал головой: не мой стиль. Хотя, если вооружиться одним лишь фамильным револьвером…

— Тогда призыв оружия.

— Призыв?

Почему-то вспоминались заклинания из игр. Придется чертить круги, камлать над пентаграммами, стискивая колдовские жезлы?

Ириска, как будто прочитав мои мысли, поспешила опровергнуть.

— Это особая способность, присуща не каждому ружеманту, а только вашему роду. Оно призывает проекцию оружия-фамильной реликвии, если таковая имеется. Проекция обладает точно такими же характеристиками, как и оригинал, но масштабируется каждые десять уровней. Взамен расходуется накопительная шкала и… мана…

Ого, звучало здорово.

— Оружие при этом приходит в негодность?

Ириска вновь отрицательно затрясла головой. Вот, значит, почему Инна велела не трогать револьвер и не привязывать его к себе сразу же. Умная девочка. Вернусь — поглажу и почешу пузико.

Выбрал именно ее. Любопытство заставило тут же использовать. Представил, как револьвер материализуется прямо у меня в руке.

Ток маны побежал по венам, смешиваясь с кровью, выплескиваясь наружу заклинанием. Тоненькой волосяной нитью обозначились грубоватые, мощные контуры, через миг обратившиеся в знакомый мне пистолет.

Проекция, а в руке лежал как настоящий…

Лишь посмотрев на него, я сразу же понял, что он еще не раз спасет мою задницу…

Глава 12

Десятый день начался с тревоги. По ноткам я определил, что она не учебная: ту включали на пятый и седьмой день.

На ходу запрыгнул в штаны, шустро оказался в ботинках, «Владыку» в руки: наработанные за прошлую жизнь рефлексы никуда не делись.

В прошлые разы меня обогнала разве что Белка, сегодня я оказался на высоте. В коридоре никого не было, шумная возня слышалась из комнат девчонок. Гулкие хлопки стрельбы раздались за окном.

Кто сегодня к нам пожаловал?

Вспомнились учения, где Бейка самолично рассказывала о врагах, их устройстве и слабых местах. Ни слова про живой персонал, одни механические дроны.

Сегодня к нам пожаловали шагоходы. Прямолинейные конусы на ножках, красный и большой глаз обманной оптики: видели они усиками многочисленных антенн. Тяжелые, трехпалые лапы месили грязь, кроша под собой камень, сминая траву.

Стоящий на страже взвод принял бой не без потерь. Двое раненых, третья не двигается. С десяток подстреленных шагоходов стали их добычей.

Голос Бейки лился из динамиков, словно напутственная речь. Почему сегодня она не вышла собственной персоной?

Подумаю об этом потом.

— Не спать, не спать! Это не учебная тревога! Подняли свои ленивые задницы! Седьмым — построение по пятому флангу. Часовым — отходить с пристрелянных позиций на запасные. Пулеметному заслону на прикрытие. И — залп!

А, вот оно зачем.

Стволы орудий, упрятанных глубоко в центре нашей части, дали о себе знать. Заговорили громкими, басистыми, разрывающими уши раскатами. А ведь это только начало.

Через миг грохот обратился в единственное, что мы слышали, пыль взвилась широким, все заслоняющим столбом. И лишь прорывающиеся сквозь нее яркие вспышки давали понять: не зря. Такого внезапного натиска без этих пушек мы бы не сдержали.

Зевать было рано.

Уже привычные мне шары вынырнули откуда-то из-за облаков, в самоубийственном полете устремившись к нашим позициям.

Винтовка, уже изрядно скушанная за эти дни моей абилкой, все еще была хороша. Двумя очередями я срезал летящую ко мне на бреющем полете сферу, вторую обратил в дымящиеся обломки. Третью достал на излете точным выстрелом.

Жирный черный дым вперемешку с пылью развеялся, и из-за клубов выползли уцелевшие шагоходы. Полтора метра в длину, на пружинящих ногах, ощерившись пушками, они вяло отстреливались. Словно в самом деле боялись стрелять. Троицу, что близко подобралась к позициям часовых, я вырубил шустро и без затей. Что и говорить, легендарное качество.

Тело приспособилось к вернувшимся в мою жизнь каждодневным тренировкам, послушно отзывалось на каждую команду.

Перекатился, когда прорвавшийся сквозь заслон шагоход предстал передо мной. Куриные лапы месили грязь, ствол направленного на меня пулемета огрызнулся бранью короткой очереди. Зажужжали заслонки: мразь готовилась кинуть в меня болванкой гранаты.

Стрелял навскидку и не целясь, перебил механическому болвану ноги, заставил его тушу рухнуть. Его корпус вмиг взорвался, выстрел из снайперской винтовки окончил мучения несчастного.

Снайперы встали на позиции. Пробуждающийся ото сна осиный рой воинской части готов был выгрызать право на жизнь зубами.

Все закончилось столь же стремительно, как и началось. Сна не было теперь уже ни в одном глазу, адреналин пульсировал в висках. Бешено колотилось сердце.

Тревогу сняли через полчаса. Интересно, как Бейка узнает, когда это нужно сделать? Как и отдает приказы, даже не находясь на поле боя. Одно я знаю точно: не будь этой сумасбродной с нами — и воинская часть стала бы легкой добычей.

Тройняшки первыми оставили свой пулемет. Словно поймавшие дичь хищницы, копались в потрохах уцелевших, но подбитых шагоходов.

Старшенькая, оскалившись от натуги, рвала из корпуса лапу пушки. В своей неугомонности они напоминали гоблинов. Другие девчонки от них не отставали, взявшись за поиски. Они называли процесс сбором трофеев. Поживиться и в самом деле было чем. Я не понимал, почему Бейка им разрешает. Однажды царенатские умы догадаются снабдить эти машины взрывными минами и что тогда?

Вопрос риторический.

Ириска выскочила, тут же доказав обратное. Я как будто и забыл про встроенный в наши головы ИИ. Вспомнил недавнюю мысль на эту тему: надо будет обязательно рассказать Бейке.

Ириска, присев на корточки, оправляя несуществующие очки, шустро провела сканирование тушки и, улыбнувшись до самых ушей, заявила четкое: мин нет.

Я пнул того бота, что добили за меня снайперы. Беспомощный и мертвый, он все равно выглядел так, будто собирался выгрызть мне глотку. В особенности учитывая, что похожие на диких кошек машины Бейка показывала нам на брифинге… Черт с ним, покопаюсь, может, тоже что-нибудь найду.

Ириска уже нашла. Центральный процессор погорел, матрица поведения уже нон вагина, нон милитари. А вот оружие было кстати.

Бейка велела нам тащить ружейные запчасти из них, если сможем найти. Почему этим занимается не инженерный взвод, хрен его разберет. Странный мир, странные правила.

Ириска отметила, что ствол из распотрошенной тушки числился за номером 149/14Б-73. Очередная механическая абракадабра.

Царенатские орудия погибели тоже терпели мутации. Интересно, они при этом меняют цифры своего названия? Усмехнулся. Что-то сомневаюсь. Сдам потом эту шнягу.

— По местам! — вновь голосила Бейка, но уже спокойным голосом. — Недоспавшим — вернуться в свои кровати. Для тех, кого мучает бессонница после случившегося, у меня приготовлены три наряда вне очереди, есть желающие?

Желающих, кажется, не было. Все, собрав трофеи, заспешили назад в казарму.

Я плюнул. Лучше заскочу к оружейнице. Все равно девчонки, с которой я должен был провести ночь, в части не было, укатила на три дня выходных домой.

Бейка наотрез отказывалась рассказывать, почему я должен следовать распорядку и нельзя просто пропустить тех, кто отсутствует. Словно в этом таился какой-то особый сакральный смысл.

Комната без меня как-нибудь переживет, да и сколько там осталось до всеобщего подъема? Ириска была уверена, что чуть менее полутора часов. Лучше проведу их с пользой.

* * *

В мастерской было грязно и шумно. Эльфийка предпочитала работать ночами, отсыпалась же днем. Говаривали, что Бейка едва ли не пинками загнала ее в комнату, когда пришла очередь.

Если так, то стоило сказать командующей спасибо.

Занятная эта девушка, Сейрас Грингра, в постель к которой меня заволок распорядок. Эльфийка, волосы до плеч, уши до небес, черные глаза и просто сошедшая с модельных подиумов фигурка.

Серьезно, ей бы не в части возиться по самую макушку в масле, а щеголять на подиуме в нижнем белье. Она же считала свое пребывание здесь судьбой

— Чо-как, пацанчик?

Из наушников, торчащих в ушах эльфы, лился отвязный рок в стиле «Короля и Шута». Обещала как-нибудь скинуть послушать, Ириска же жаловалась, что не будет воспроизводить такую безвкусицу. И если уж мне так хочется, то могу купить себе наушники и хоть услушаться.

— Чо принес?

Я без слов брякнул на стол перед ней свою добычу.

Блеск сварочных очков, кресло на колесиках, хищность ухмылки — все при Сейрас. Не вставая с кресла, оттолкнулась от наждака, прикатила к рабочему столу.

— Так-так-так, что тут у нас? Ого, где ты отыскал этого мамонта?

— Получится из него что-нибудь сделать? Или починить мою?

В который раз показал ей «Владыку», в который раз она покачала головой.

— Ни, пацанчик, ты же знаешь. — Она замотала головой. — Для легендарных пух мое рыльце в пушку.

— Да я так, ради шутки…

Врал.

Девчонки мне говорили, что Грингра отказывается исключительно потому, что ей неохота возиться. И нужно просто поймать ее в хорошем настроении. Не поймал.

— Есть че еще сказать, пацанчик? Может, затусим к выходным? Угоним тачанку и нахер из части?

— А Бейка?

— Покатится к чертям! — На миг мне показалось, как сквозь линзы очков озорно сверкнули глаза эльфийки.

Отрицательно покачал головой, но улыбнулся. Оба знаем, что мечтать не вредно. Можно затусить, но вот бежать…

Она склонилась над деталью. Не видел, но знал, что сейчас сканирует его своим ИИ. Думает на что пустить.

— Покоцанная что писец. Из своей дробилки шмалял?

Скрывать не стал. Упомянул, что еще и снайперы добавили.

— Писец, короче, хлам. Пацанчик, я тебе как эльф нижерожденному скажу: ничего, кроме пистолета, я из этой шняги вытащить не смогу. Скрещу, конечно, с царенатскими игрушками — глядишь, и выйдет толк…

От пистолетов отказывались, она ждала от меня того же самого. И правда не хотела возиться. Нет уж, остроухая оторва, любишь мужские ласки, люби и поработать ради них.

Пожал плечами.

— Пистолет так пистолет. Когда?

Вздохнула, словно я ей все настроение испортил. Но тут же улыбнулась вновь.

— Послезавтра, ага? И это, пацанчик, помнишь мой завет?

— Что эльфийки на черном ахесе работают? Такое разве забудешь?

— Сечешь фишку, братан! И пусть будет холодненьким, ага?

Она направила на меня указательные пальцы, я кивнул в ответ.

Черным ахесом звалась газировка. Почему ахес и зачем черное — никто не знал и не задавался вопросом. Я решил поступать точно так же.

— До всеобщего подъема осталось пятнадцать минут, — вежливо и ненастойчиво шепнула мне на ухо Ириска.

Первое время я пугался ее внезапности, сейчас уже привык.

Выдохнул. Хотелось снова начать курить. В армии это было единственным способом расслабиться. Здесь выбор был богаче, так что пока держался. Нормальная дыхалка мне еще пригодится.

Рокот, вдруг раздавшийся с улицы, заставил меня в пару шагов выскочить за дверь. Ложная тревога. С нарастающим гулом вдаль уносилась тройка боевых вертолетов. Вот к ним привыкнуть сложнее, грохочут так, что ожидаешь появления очередной механической твари. Бейка говорила, что это авиаподдержка. Белка как-то шепнула мне по секрету, что и нам полагалась одна винтокрылая машина.

Словно школьная легенда, ходил слух, что где-то в недрах укрытий, внутри ангаров и в самом деле стоит недавно построенное чудо, но никто и никогда его не видел.

Белка считала, что Бейка должна была улететь на нем, покинув всех в отчаянный момент прорыва. Тройняшки же считали, что ровным счетом наоборот — командующая воплотит в себе кошмар любого геймера. Босс-вертолет.

Что думать, я не знал и не задавался подобными вопросами.

Выдохнул, покачав головой, сжал кулаки. Идущая война была от нас далека и так близка, что можно было попросту сойти с ума. Сойти с ума или подготовиться к утренней физухе? Я выбрал второе.

* * *

Пот бежал по лицу ручьем.

Ну, теперь-то стало понятно, почему Бейка угрозами внеочередных всех по кроватям загоняла. Марш-бросок с последующей имитацией боевых действий. Обещала два дня назад, я и забыл.

Девчонкам было тяжелее. Они недоумевали: с каких пор бойцам заградотряда требуется бежать? Недоумевали всякий раз. Мой первый марш-бросок был для многих хрен знает каким по счету.

Бейка ответов не давала. Ее учили только командовать.

Ничего, успокаивал себя. Зато после — отдых, не надо будет стоять на посту. Даже мне. Девчонки менялись сменами, ружемант же не имел такой привилегии. Об истинном предназначении знала разве что Бейка. Или Влада. Обе молчали, играя в партизан.

«Владыка» на первом километре был легок, на третьем — весил словно гиря. Страшно было подумать, сколько станет на пятом. Жаловаться было грешно и стыдно: к девчонкам, что бежали за моей спиной, никакой пощады не было. Молча, недовольно, сопя и задыхаясь, но они тянули военную лямку. Значит, буду и я.

— Перекур, бойцы! — Бейка бежала наравне со всеми.

Или наоборот. Что она за человек такой? Ни капли пота, ни одышки…

Остановились, позволив себе отдышаться вдосталь. Я видел, как многим хотелось рухнуть наземь, но никто не позволял себе такой роскоши.

Бейка оказалась рядом со мной, взяла за руку.

— Молодцом, рядовой Потапов. Я думала, ты свалишься первым. Но вижу, что в тебе есть не только мозги, но и сила.

— Рад стараться, — буркнул в ответ совсем не по уставу.

Ей плевать, похлопала по плечу.

— На минутку, рядовой. Сегодня к нам пожалует новая девочка в часть. Я хочу, чтобы ты ей все показал и рассказал.

— Я? — Удивлению не было предела. — Почему не Айка?

— Потому что не Айка. Отставить обсуждать логику!

Очередное самодурство? С другой стороны, если она будет хорошенькой…

— Танцуй, Потапов, к нам направили мага. Волшебницу!

— Не вижу причин плясать от радости.

— Это потому, что очень плохо представляешь, на что способны маги. Говорят, девочка немного диковата, но под твоим надзором быстро освоится.

— Стой-ка… — Я ладонью указал на готовящихся к продолжению забега девчат. — Всех из них сюда привезла именно ты. Это какой-то особый случай?

— Наряд вне очереди за догадливость, Потапов! Я держала чародеев подальше от этого места. Всех, кроме тебя. А эту мне… навязали.

Бейка была недовольна чужим решением. Видимо, даже ее личной власти не хватило, чтобы отказаться от подобного.

Ладно, посмотрим, что там за чудо-юдо едет в наши пенаты…

* * *

Гостья была особенной по всем параметрам. Бейку сюда привезли на личном автомобиле. Все остальные девчонки попадали в часть на военном грузовике. Гражданский персонал приезжал каждое утро на служебном автобусе. Новенькой позволили добраться своим ходом.

Я стоял как дурак на остановке. Ириска вновь была в волнении: ей жаждалось увидеть мою новую подругу. Мне же хотелось, чтобы поскорее настала ночь. Разум привык жить в постоянном ожидании. Учебной тревоги, нападения, выходного…

Сейчас стало чуточку проще. После марш-броска позволили вымыться. Интересно, почему девчонки бегают в общие душевые, игнорируя те, что стоят в комнатах?

Ириска словно только сейчас услышала вопрос. За воду в личных апартаментах надо было платить.

Захотелось сплюнуть. Это военная часть или ломбард, где продаешь личный покой за тринадцать серебрянников? Хотел бы спросить Бейку, что она думает. Но знал, что командующая пожмет плечами: многие правила придуманы до нее.

Наконец подкатила та самая машина, ничем непримечательная, черная. Ноги в ношеных кедах со сбитыми носками мягко спрыгнули наземь.

Росточку в ней было мне по грудь. Коренастая, крепкая, пышная. Рыжая, словно пламя. Не скажешь, что ради такой кто-то решится ломать стены упрямости Бейки, а поди ж ты…

— Меня ждешь? Ломодец! — Она хлопнула мне по плечу.

— Что?

— Не обращай внимания. — Она выплюнула ком жвачки прямо под колеса уходящей машины. — Я коверкаю слова. С детства привыкла. Ну, идем?

Не девчонка, а сама непосредственность. Маг, подтвердила мне Ириска. Шестидесятый уровень. Сумка брякнулась к моим ногам. Просить о помощи ее не учили. Как и меня быть подстилкой для всех остальных.

— Эй, не понесешь мои вещи?

Возмущения полный голос. Ухмыльнулся в ответ.

— Здесь армия, красавица, а не курорт. А я лишь сопровождение, а не служка.

Фыркнула почти по-собачьи. Да уж, чую, придется мне нелегко.

— Имя-то у тебя есть?

— Интересуешься или спрашиваешь?

Кажется, ей хотелось отыграться за мою дерзость. По-детски, глупо и некрасиво. Не зря Бейка не хотела брать ее в наши ряды. Только капризных принцесс нам и не хватало.

Пошел, не дожидаясь, когда она соизволит двинуться следом.

— Эй, подожди! — сразу же окликнула.

Перспектива остаться одной на автобусной остановке казалась ей кошмаром. Ничего, это она еще наших казарм не видела…

Догнала в три просто гигантских, нечеловеческих прыжка. Кудесница, что с нее взять?

— Меня зовут Хромия. Можно просто Хроми…

Покраснела, словно стыдилась собственного имени. Странная девчонка, за какие только проступки ее могли сюда запихнуть? Одной лишь Бейке ведомо…

Глава 13

Хроми оказалась девчушкой с прибабахом. Помимо детской, неуместной здесь капризности, в сумасбродстве она могла посоревноваться разве что с Бейкой. Юная магесса устроила салют в собственную честь, едва мы оказались на территории части.

Тревога утихла столь же стремительно, как и вспыхнула, едва все поняли, что это шутки новенькой.

— А разве нельзя?

Шестидесятиуровневая барышня лишь невинно захлопала глазами. И картинно надула губки, когда злая, как все черти ада, Бейка явилась на зов случившегося. Два наряда вне очереди звучали для магички пустяком, но обидой.

Мне тоже досталось: командующая готова была плескать ядом в любого, кто попадется на глаза.

Стиснул зубы и спорить не стал. Напрасно взывал к Ириске, пытаясь вызнать, какого рода маг наша Хромия. Та не понимала сути вопроса: ИИ достаточно было того, что стояло в графе «класс». Вскоре я понял почему.

Для Хроми магия была больше игрушкой, чем оружием. Разрушительной погремушкой в руках великана, от которой трещат стены и лопаются стекла… Огонь, земля, лед — ей было подвластно совершенно все.

— Листопет? — спросила она, когда на следующий день ее привели на стрельбища. — А зачем?

Она держала пушку так, словно не знала, с какой стороны рукоять. Странно, что не догадалась заглянуть в дуло. Клянусь, Бейка была бы только рада ее печальному исходу.

К моему удивлению, обязанности быть ее личной нянькой не исчезли, а, казалось, только укрепились. Девчонки, коим раньше доставалась от меня хоть по малому, но кусочку, смотрели на нее с ненавистью. И завистью…

— Можно я ее пришибу? — Белка негодовала больше остальных.

После нашего свидания ей хотелось видеть меня больше и чаще. А еще хотелось повторить со мной нашу первую ночь. Нас с ней едва не застукали в общем душе, после этого пришлось отложить. До очереди.

— С чего вдруг такая агрессия?

— Бесит, — призналась Белка и нахмурилась. — Маг, выскочка откуда-то из центра Москвы. Небось и класс гражданина у нее не меньше третьего!

Второй, поправила ее Ириска, но Белка не услышала.

— Она бесит меня одним своим видом. И непосредственностью. И…

На языке девчонки сидели тысячи упреков, но она так и не посмела их высказать. Хромия решила сесть рядом с нами. Рядом со мной.

— Ракатошка с пигурцами! Макс, ты любишь огурцы?

Слова она извращала на свой лад, как хотела и как могла. Это выглядело мило, но не больше.

Белка, выдохнув, отсела на дальний столик. Нелегко быть единственным мужчиной в части. Хромия это чувствовала и пыталась заигрывать со мной. Я начал понимать Белку и остальных. Надо будет поставить нахалку на место. Не грубо, но чтобы отвяла.

Нет-нет, но я ловил на себе взгляд Бейки. После обеда она дождалась меня у автомата с газировкой. Швырнула мне банку ледяного, черного ахеса.

— Эту ночь проведешь с ней, понял? — Она шептала почти заговорщически.

— А расписание?

Откупорил банку, выдрал с корнем язычок. Терпкая, холодная жидкость ухнула прямо в глотку.

— К черту расписание!

Где-то я уже такое слышал… Командующая не унималась.

— Эта заноза в моей заднице баламутит воду.

— Да ну?

— Подстебнешь, когда присяду, Потапов. — Глаза Бейки угрожающе сверкнули. — Эта девчонка не так проста, какой хочет казаться. Делай с ней что захочешь. Можешь оттрахать во все дыры, хоть под глазами сотен телекамер.

Чуть не поперхнулся, посмотрел на командующую по-новому. Такого от меня просили впервые. Я еще мог понять Белку, что жаждала вновь заполучить меня в свою постель. Но вот Бейка? Что на нее нашло?

Командующая выдохнула, посмотрела куда-то вдаль.

— Я не знаю, кто она, боец. Я знаю, кто ты. Знаю Айку, Белку, Сейрас, других. Ваши дела у меня лежали на столе еще до того, как вы все успели накосячить или попасть в призыв.

— Да вы тот еще сталкер, командующая!

— Поговори мне еще, — беззлобно огрызнулась Бейка. — Про нее у меня нет ни единой бумажки. И ведь не только у меня. Генералы чешут репу, в отделе разведки жмут плечами. Такого человека, как она, как будто бы вовсе не существует, а она ведь маг.

— Хотите, чтобы я вдул ей по самые гланды и выведал пару-другую секретов?

Предложение понравилось ей не сильно. Скривилась.

— Вряд ли, Потапов. Это местные здесь млеют, едва тебе стоит скинуть портки. Она-то из города притащилась. Маг, всамделишный. Не какой-нибудь жалкий фокусник. В бою от нее будет пользы едва ли не больше, чем от тебя.

— Ну она-то шестидесятого уровня, — пожал я плечами. — Куда мне со своим четырнадцатым тягаться?

— Уже четырнадцатый? — Она глянула поверх меня, словно над головой должна была гореть цифра, будто вопрошая: когда успел? Вытянула руки. Ответ ей был не нужен. — Поздравляю, рядовой. Дело не в этом…

— Почему вы рассказываете это мне?

Про субординацию я когда-то слышал, но в этой части ею пренебрегали. Ну я так точно…

Бейка прищурилась, ей не нравилось, когда ее перебивали. Я продолжил:

— Ни Айке, ни Белке, ни остальным. Вы знаете меня чуть больше недели, командующая.

— Ты задаешь слишком сложные вопросы, рядовой. Позволь, я отвечу на них завтра?

Она мне мягко намекнула захлопнуть рот. За эти десять дней я научился улавливать нотки ее дурного настроения, и сейчас она была не в духе. Очень сильно не в духе.

— Держи ее подальше от остальных. Не давай совать нос куда не надо. Будь рядом. Чую, что в ее задачу входит превратить мой маленький личный рай в один большой змеиный гадюшник. И знаешь что, она тут всего один день, а у нее уже прекрасно получается.

Я вспомнил ненависть Белки и то, как она поспешила отсесть. В самом деле, командующая права.

— Это как-то связано с тем, что ваша часть… своеобразная, да?

Она задумалась, прежде чем ответить, облизнула губы. Кивнула.

— Да, рядовой. Не всем нравится, что я здесь делаю. Некоторым кажется, что я трачу ресурсы зазря, а они могли бы использовать их с куда большей пользой. Скажи, Потапов, какова Белка в постели?

Мне на миг показалось, что в Бейке проявились нотки таланта незабвенного Томми Вайсо.

Поперхнулся еще раз, пролил на себя газировку. Теперь придется стирать…

— А Сейрас? Думаешь, я не знаю, что вы ночью не на звездочки в окошко смотрите? Так вот, если наша чаровница-проказница в своей задаче преуспеет, всех этих девочек отправят в иные заградотряды. Вероятно, не столь изнеженные. Если вовсе не сделают из них игрушки для тех, кто на передовой. Хочешь, чтобы их насиловали те ребята, которые недавно проезжали здесь мимоходом? Думаешь, они будут столь же осторожны в ласках, как ты? Подумай об этом на досуге…

— Задачу понял, — пробубнил я.

Может быть, командующая врала и блефовала, но сейчас я ей верил…

* * *

Вертевшаяся рядом со мной едва ли не каждую минуту чародейка, вдруг исчезла. Я ждал, что она вынырнет откуда-нибудь у меня из штанов сразу же, как только Бейка скроется за горизонтом. Хрен там плавал: ее как будто корова языком слизнула!

Из головы не уходили слова командующей. Бейка с легкой руки переложила судьбу девчат на мои плечи. Не тех, что знаю — всех. От злости хотелось скрежетать зубами.

Ириска предлагала умное и жуткое одновременно. Можно было связать наши ИИ по номеру и отслеживать друг дружку. Умно — поступить так со всеми девчонками. Жутко — быть у каждой из них как на ладони. Особенно у Хроми…

Наткнулся в коридоре на Айку. Бедолага была подавлена: не хватало денег на шоколадку. Автомат манил ее безграничными сладкими, но недоступными богатствами.

Я был прав, потому ей и не хватает на починку телевизора. Надо будет спросить Сейрас, что она об этом думает. Сдавалось мне, что эльфийка отказывается чинить все, из чего нельзя стрелять.

Девчонка судорожно сглотнула, собравшись уходить.

— Новенькую не видела? — спросил как ни в чем ни бывало. Приобнял за талию, ущипнул за приятную округлость ягодиц — девчонка пискнула, вздрогнула.

Но, увидев мою улыбку, почти растаяла. Отрицательно покачала головой в ответ.

Автомат сжевал купюру, будто голодал столетиями.

— Выбирай. Сдачу можешь оставить себе, — махнул рукой. Пусть у нашей стесняши будет праздник.

— П-подожди! — Она окликнула меня через пять шагов.

Вот блин, рассчитывал на четыре…

— Н-новенькая? Котор-рая Хром-ми? Хромия?

Автомат, приняв команду, зажужжал, поделился желаемым. Зазвенела мелочь сдачи. Айка вцепилась в шоколадный батончик, тут же сорвала обертку.

— Он-на странная. И страш-шная. С утра подложила мне… л-лягушку! Живую!

Девчонка вздрогнула в отвращении

— Да как она посмела? — картинно возмутился. — Мне надо ее немедля наказать!

— Она н-на стрельбищ-ща пошла, в-вот. Без ор-ружия, представляешь?

— С меня еще одна шоколадка! — подскочил к Айке, чмокнул ее в щеку в знак благодарности.

Она ответила мне поцелуем. Я был рад ее объятиям, но как-нибудь потом. Вывернулся, улыбнулся, заспешил прочь под ее горячим взглядом.

Что можно делать на стрельбище без оружия? Я не знал.

Знакомая консьержка осмотрела меня с ног до головы, как в первый раз.

— Еще один? «Просто хочешь посмотреть развалины»?

Гадать, кто еще оказался столь беспечен, не приходилось.

— В пятом блоке она. Слушай моего совета, парень. Дело это молодое, знаю, но вертихвостка она. Наши девоньки получшее будут, агась?

Поблагодарил. И за ключи, и за совет.

Пятый блок был заполнен огромными скальными булыжниками. Редкие деревца несмело пробивались сквозь вспаханную выстрелами землю. Остовы танков, до которых «Дракону» еще мутировать и мутировать, хвастались друг перед дружкой рыжим налетом ржавчины.

Ириска готова была признать в них и «Левиафана», и совершенно нашего родного «Богатыря» Б-17…

Тощий, похожий на скелета, сваренного из труб, дроид разлетелся в клочья. Семеро его собратьев окружили Хроми со всех сторон. Я едва не ринулся ей на помощь, вовремя вспомнил, что мы на стрельбище. Ириска кивнула. Как бы грозно ни смотрелись эти механоиды, стреляют они лишь шариками с краской. И остановятся при первой же угрозе жизни человеку.

Хроми тяжело дышала. Останки нескольких дроидов лежали мрачным предупреждением для остальных, но они не вняли.

Первыми оказались сразу трое. Их механическая смелость стоила им жизни. Хроми схватила одного в прыжке, зажав голову в захвате ног. С силой ухнулась с ним оземь. Магические пульсары яркими вспышками пробили двух других насквозь. Четвертый взорвался, когда с задранной юбкой и ухмылкой она послала ему воздушный поцелуй.

Мне стало не по себе. Страшно представить, на что она еще способна. Хроми решила продемонстрировать. Словно змея, так и не встав на ноги, ударила ногами вперед. Такой прыжок был попросту невозможен. Пробила собой пятого насквозь. Тонкая листовая броня затрещала, словно бумага. Взгляд девчонки скользнул по следующему дроиду.

Будь тот человеком, его бы бросило в пот. Пухленький кулачок чародейки сжался, хватая воздух, уши тотчас же прорезало скрипом сминаемой стали.

Последнему и уцелевшему надо было бежать. Вместо этого он отчаянно бросился в рукопашную атаку. И развалился. Раскрученный крепеж повалился из него россыпью. Споткнувшись о собственную отвалившуюся руку, дроид рухнул прямо к ее ногам. Свет механической жизни потух в его оптике.

Я захлопал в ладоши. Чуть надавив, Хроми сорвала застрявший вокруг ее «талии» лист брони.

— Понравилось?

— Не то слово. Но у нас тут война, а не бойцовский клуб по интересам.

— Бу-ка! — чуть надув губы, отозвалась девица.

— Ты собираешься бить то, что стреляет?

Мой вопрос ее обескуражил. Она как будто собиралась спросить: почему нет?

— А ты тоже маг? Ружемант? — На ее щеках разгорелся румянец. — Что умеешь?

— Немало, — ответил уклончиво. Если наша оторва из высших кругов приехала разломать карточный домик Бейки, не стоит молоть языком.

— Я про таких, как ты, только в школе слышала. Представляла тебя иначе.

— С пушками из глаз и брюшным лазером?

— Что-то вроде того. — Хроми миловидно хихикнула.

Несмотря на свою плотную комплекцию, ей была присуща женственность во всем ее проявлении. А может, это тоже магия.

Я не расслаблялся.

— Хроми, скажи, зачем ты здесь?

— Хочу защищать родину!

Она притопнула, картинно отсалютовала.

— Прекрасный ответ для военкомата. На призывном пункте наверняка были в восторге.

— Бу-ка! Ты не впечатлен?

В притворстве обид ей не было равных.

— Говорят, ты гражданин второго класса.

Скрестил руки на груди, встал в уверенную позу. По телу Хроми пробежала нервная дрожь. Ириска часто закивала, подтверждая мои слова.

— Разве второй класс — приговор?

— Как часто дети чиновников, золотая молодежь, стремятся попасть сюда?

Мой вопрос ее задел. Доброжелательный тон сменился раздраженным.

— Ты тоже мне завидуешь?

Она была похожа на ребенка, желающего кому-то что-то доказать. С единственно возможным результатом. Либо умело играет на публику, либо подсадная утка. Обходит посолонь, словно готовящаяся к прыжку тигрица. Всего на миг, но я увидел ее истинную суть: хитрую лисицу, прячущуюся в неказистом теле. А я подходящая добыча…

— Завистью даже не пахнет.

— Как же! Каждая пылинка здесь смотрит на меня, как колхозник на тракториста. Потому что где-то за моей спиной — тень привилегий.

Я не ответил, она не унималась.

— Может, меня с детства воспитывали так, чтобы служить и защищать? Помогать слабым?

— И ты решилась на это аж неделю назад? Проснулась поутру и думаешь: кого бы мне защитить, правильно?

Она нахмурилась пуще прежнего. Словно думала, что со мной-то как раз будет легче, чем с остальными. Прижаться грудью, потереться задницей — и вот уже не помеха, а верный помощник. Знала бы она, что на деле мне давно не юные восемнадцать. На подобное не куплюсь.

— Такое рвение наверняка должны были отметить в газетах. И знаешь что, в сегодняшнем выпуске общероссийской про тебя ни слова.

Она запунцовела. Краска заливала ее круглое лицо, как и только что зародившаяся обида. Ириска отметила мой подход грубым, велела попридержать коней. Нас приставили к ней нянькой, будет крайне нехорошо, если мы рассоримся вдрызг. Какое-никакое доверие меж собой нам было необходимо. Извиниться? Пойти на попятный?

Додумать я не успел: женский крик заставил вздрогнуть. Переглянувшись, бросились к выходу. Визжала заведующая стрельбищем. Ужас отпечатался на немолодом лице. И было от чего.

Механический скарабей как ни в чем не бывало сверлил ее равнодушным взглядом. Застывшая на месте женщина вскинула руки, давая понять, что не вооружена. Механизму было все равно: стволы гаттлинга закружились в танце смерти.

Хроми остановилась, споткнулась, чуть не упала. Такое она видела разве что по телевизору.

Мне останавливаться было некогда. Подхватил на бегу увесистый булыжник. Камень клацнул по морде робожука. Тот разом сменил приоритеты опасности.

Ружеклятье сорвалось с моих рук, оплетаясь вокруг стволов, но в этот раз удача была не на моей стороне. Пулемет застрочил не хуже швейной машинки. Я скакнул за декоративный булыжник, тот затрещал под напором шквального огня. Скарабей заработал механическими лапами, не собираясь ждать, когда я высунусь из укрытия.

Шустрый, зар-раза! Верно говорят, на стрельбище без оружия нечего делать.

Ириска прыгала от волнения, ища спасение. Выдала перед лицом схему этого чуда — а ведь верно! Нам же рассказывали, как с этими штуками бороться. Слабое место в подбрюшье, прямо перед хвостом. Матрица поведения: повредить ее, и эти махины превращаются в просто куски железа.

Ириска провела беглую диагностику врага. Пулемет, торчащий из торса, буквально только вчера с завода. А вот ствол, что на хвосте, изношен мама не горюй. С него и начну.

Сотворил по еще одному ружеклятью на руку, выскочил прямо перед носом у скарабея, швырнул ему в пушку на хвосте — та хлопнула, почернела от взрыва. Второе заклинание врезалось в пулемет гаттлинга. Тот захрустел, словно заклинило подшипники.

Пистолет в моих руках соткался из магической энергии. Шкала особенности разом поскучнела на три деления, но плевать. Главное, чтобы «меткий выстрел» не подкачал и в этот раз.

Семь патронов, одна надежда, ноль шансов. Давай же, родненький, не подведи!

Призрак фамильного револьвера грохнул, руку ударило отдачей. Усиленный ружемантским чародейством, выстрел врезался, сминая броню. Сквозь получившуюся дыру посыпались искры. Спусковой крюк щелкнул еще раз, отстреливая лапу скарабея, заставив механического монстра покоситься. Изнутри несчастного раздался возмущенный гул: это он должен тут всех убивать!

Я был иного мнения. Раздражение, копившееся весь день, энергетическим потоком нырнуло в револьвер.

Не желая сдаваться, механоид подобрался, прыгнул на меня, надеясь раздавить своей тушей. Я отскочил, перекатился, поймал пытавшегося встать скарабея на мушку. Пробитый насквозь робот вспыхнул. Застыл на мгновение и осел наземь уставшим великаном.

Я выдохнул Ну, хоть геометрию еще помнил…

Хромия за все эти полминуты, что длилась схватка, успела заслонить ладонями лицо и застыть на месте неподвижной статуей. Показное чародейство оказалось бессильно.

Глава 14

ЧП.

Случившееся в части звали кто во что горазд. Бейка ходила смурная, как сам дьявол, и я не решался к ней подойти.

Люлей отхватили все, кто только мог. Вся часть стала словно шелковая: казармы погрузились в гробовую тишину. Словно самые левые, отчаянно и зло натирали полы тройняшки-кендеры. Девчата из смены боялись говорить друг с дружкой. Досталось и мне.

Живой взгляд командующей быстро стал холодным: что мы делали с Хромией на стрельбище? Да еще и без оружия? Как механический скарабей мог прорваться? Где были охранные системы?

Инженеров чихвостили и в хвост, и в гриву, но те причину так и не нашли. Тревожный сканер в порядке. В задумчивости чесали репу. Прорвавшийся механоид был стар, как говно мамонта. Древняя модель, таких лет сто не видели. Разве что в техническом музее.

Бейка отправила запрос в город, но все знали — мышиная возня. Она разрывалась между желанием наградить меня за проявленный героизм и посадить на гауптвахту до окончания разбирательств. Сошлась на лишнем выходном, но под домашним арестом. Я был не против.

Хромия до сих пор ходила под впечатлением. И вчера, и сегодня. Не удивлюсь, если решит сделать отсюда ноги под благовидным предлогом. По всему выходило, что городская оторва из элит и в самом деле золотой ребенок, захотевший горячих впечатлений. И наделавший в штаны, стоило их получить. Бейка все равно не желала спускать с нее глаз. А если так — у ее подозрительности есть основания.

Командующая противоречила самой себе и отменила прошлый приказ. Сегодня я ночевал с Натой. Колесо Сансары совершило оборот, и я очутился в комнате той, к кому должен был попасть изначально. Со всех сторон на меня смотрели книги. Ната была мало чем лучше Айки в умении сотворить беспорядок: раскиданные трусики и носки, смятая с самого выходного юбка. Языки свежих закладок, словно только с книжного магазина. Как бы там ни было, Ната сейчас на смене.

Я боролся с естественным желанием попросту запрыгнуть на койку и спать до самого вечера. Ириска жадно потирала ручонки — и была права. Лучшего времени, чтобы полистать местный интернет, попросту не найти. Следовало еще раньше, но большую часть свободного от тренировок времени съедали девчонки.

Еще не привыкшие к мужчине в своем стане, они требовали к себе внимания тем или иным способом. Под конец дня я попросту засыпал, иногда в жарких, изголодавшихся до нежности и ласки, женских объятиях. Тут точно не до чтения…

Я вышел из комнаты, потарабанил по торговому автомату пальцами. Пластиковая бутыль черного ахеса жгла руку холодом. Летнее пекло, жарящее на улице, манило открыть и сделать глоток. Это не мне, повторил для себя. Это взятка.

Остроухая как будто ждала меня с самого утра. Жара сумела допечь и ее. Гиперактивная эльфа сидела, широко расставив ноги, развалившись на кресле. Свисал высунутый из уха наушник. Из него лилась тишина — плейлист давно отыграл свое.

— О-о-о, пацанчик!

Не знаю, чему она обрадовалась больше: мне или газировке.

— Холодненькая?

Сглотнула, в голосе прозвучала надежда.

— Пушка готова?

— А то! — Она приняла в руки дань. — Ништяк! Холодненькая!

Ствол лежал, где Сейрас указала. Мастерского качества, 14 уровня, прям под меня делала.

— Стандартная рукоять, а вот ствол укоротила. Далеко стрелять не сможешь, да и зачем? Метров двадцать-тридцать, больше и не требуется.

Я повертел новую игрушку в руках. По убойности и бронебойности эта малышка уступала фамильной реликвии. Ничего, пусть будет орудием последнего шанса. Ириска тут же спросила, желаю ли я заменить основное оружие на это.

Несчастный «Владыка» доживал последние дни. Может быть, еще пару рассветов моя легендарная пушка встретит, а дальше все. Превратится в прах.

Вспомнилась судьба моей первой несчастной винтовки. Привязывать не стал — всегда успеется.

— Поговорим?

— А те разве не надыть делать джыгу-дрыгу на физухе, пацанчик? Иль ты сегодня бледняшкой покрылся и бациллу травишь?

Так много слов, чтобы спросить, не заболел ли я? Покачал головой в ответ.

— Выходной. Лично от Бейки.

Грингра присвистнула, кажется, с завистью.

— Где ж ты ей так лизнул хорошо, пацанчик? Сзади или спереди?

За языком Сейрас не следила. Поговаривали, что именно по этой причине и оказалась здесь.

— Потом расскажу, — отбрехался. — Лучше скажи, что про оружейную чуму знаешь?

Ириска появилась перед моими глазами, скрестила руки на груди, одарила обиженным взглядом. Словно спрашивала: разве она недостаточно мне рассказала, чтобы я бежал слушать мнение остроухих варваров? Мне же хотелось услышать версию той, кто копался в ружбайках едва ли не с пеленок.

Остроухая закинула ногу на стул. Расстегнула ширинку шорт, помахала на себя рукой.

— Ну и аски у тебя, пацанчик! Ты ж ружемант, должен был бы смыслить. Агась?

— Ни агась, а расскажи, что знаешь.

— А профиту? Мне запросто так в такую печку языком ворочать лень.

Я чуть не заскрежетал зубами. Бывает ли у нее хоть что-то чисто по дружбе?

— Сделаешь девочке хорошо, как в прошлый раз, ага? Вне очереди, а я тебе расскажу?

Улыбнулся. Что ж, если все, что ей требуется, так это немного моего внимания, то я согласен!

18+ сцена — https://author.today/reader/294409/2676077

***

Когда мы закончили второй раунд Грингра снова попыталась уснуть. Чертовка, кажется, решила забить на свою часть сделки. Хрен там, растормошил ее. Открыв один глаз, лениво посмотрела на меня.

— Ружейная чума, — напомнил ей. Она смачно зевнула, сладко кивнула. Осушила половину нагревшейся бутылки одним глотком, довольно рыгнула.

Манеры тоже были ей чужды.

— Про простуду слышал, пацанчик? Бацилла такая заразная…

— Я знаю, что такое простуда.

— Нечто вроде этой же херни, только для пушек. Представь себе, ага? Твоя братва такого наверетенила — современные умы до сих пор офигевают. Передавалась от одного ствола к другому.

— Что-то я с трудом представляю себе болеющее оружие. Чего у него, температура поднималась или кашель появлялся?

Сейрас чуть не поперхнулась от смеха.

— Шутник, паря! Умеешь, могешь! Но на деле не-е, нихрена такого. Зачем ружемантам делать так, чтобы пушки не бабахали? Хотели, чтоб наоборот, наяривали изо всех щелей! Ты в детстве танки рисовал?

Мне вспомнились те неказистые рисунки родом из голопузого. С тремя стволами и двумя башнями…

Пришло время поперхнуться мне: на ум сразу же пришел «Дракон».

— Ага, сечешь фишечку! Вот то-то же и оно! Толще пушка, подствольник размером с дом, и в снайперский прицел можно увидеть луну. С магазинами только не получилось, ну да и нахрена? Ружеманты же — они пули прям в патронник из туточки вот загоняют!

Она постучала мне пальцем по голове. Из маны. Значит.

— Продолжай.

— А че тут продолжать-то, пацанчик? Все ж как на бумазее писано. Ты в школе бамбук курил иль в окно штырил?

— Эй-эй, — охолонил зарвавшуюся эльфу. Та поверженно подняла руки. Продолжила. — Да все дальше по-простому пошло. Можно создать болезнь, а вот придумать лекарство — уже сложнее. Представь, что пушки в руках людей мутировали, превращались невесть во что. С утра у тебя в руках пистолет семнадцатого уровня, вечером дробовик второго. А назавтра жди гранатомет пятидесятого. И ведь, мля, с каждым разом оно мутировало не просто по-разному, так еще и разное качество получалось. Представь, это был тот момент, когда все войны остановились!

— Да ну!

— Агась, прикинь! Скучная была эпоха: ни тебе бабахалок, сплошные щеночки с сахарной ватой. Траблы пошли сразу же, как только следом за пухами танки с вертухляями тоже решили не отставать. Вот только с ними все хуже получилось, да? У них как будто… свой разум пробуждался, что ли? Ну так давно уже ИИ-шками управлялись, чему тут дивиться? Говаривал нам Тьюринг в свои времена: компухтер думать не учи, а мы не послушали. Вот и пошла-поехала малина!

— Началась новая война?

— У-у-у-у, еще какая! Представь, что у тебя в сейфе пистолет лежал, ты им отстреливался, если то-се. А тут он сам тебя хватает и уже хочет, чтобы ты из себя пули изрыгал. Безумие, ага?

Глянул на то, что соорудила мне Грингра, сглотнул. Не хотелось бы проверять ее слова на себе. Благо, те времена прошли. Ведь прошли же?

— Того уж нет, ружеманты свою ошибку и сами поняли. Магических микробов немного урезонили. Машины мутировавшие сумели отключить, да только Царенат их, вишь, как-то снова законстрячил. Уже, читай, десятый год грызня-то идет.

Комментировать не стал. Зачем говорить, что ужасное ужасно?

— Ну, справились ружеманты с тем, что сами же и сотворили. Ну а дальше ты сам догадаешься, даже если в школах спал. Народ всех стран был так благодарен, что решил ружемантов под корень вывести.

— Ну я вот как-то остался. Да и до меня девчонка была.

— Была, да сплыла. Думаешь, под шальную пулю попала? Ты бы тоже оглядывался, пацанчик, Бейка — она такая. Сегодня выходными тебя осыпает, завтра — на кол насадит. Ветреная. Себе на уме.

— Уже оценил, и все ж таки? Почему я жив? Даже как-то до своих лет сумел дожить.

Сейрас развела руками, будто говоря, что иногда даже в России чудеса случаются.

— Обрезонили вас, пацанчик. Про Ритуал-то, поди, слышал?

Слыхивать слыхал, но что-то мне подсказывало, что это вовсе не городское похоронное агентство.

Эльфа повела плечами.

— Это почти как обрезание. Тащат мага на особый стол, делают чики-чики, и вот он уже из плюющегося огнем чародея превращается в унылого зануду, который разве что зажигалкой служить сможет. Сечешь?

Мало того, что печати кладут, так еще и дар урезают? Впрочем, не мне судить.

Грингра продолжила.

— После ритуала маг вроде и магом остается, а с другой стороны… — покрутила рукой. Мол, ни то ни се…

Выдохнул, поблагодарил. В голове немного прояснилось, теперь осталось вызнать про Царенат. Бросил взгляд на поскучневшую Ириску. Интересно, для ИИ существуют френдзоны?

* * *

К Нате шел не без гостинца. Внутри сидело убеждение, что можно сменить мир, заставить солнце поменяться с Луной местами, но вот любовь девчат к шоколаду останется неизменной.

Смена закончилась чуть меньше пяти минут назад, а она уже была в своей комнате. Закинутые ноги на стол, раскрытая книга на коленях, полностью погружена в текст.

— Что читаешь?

Она неохотно оторвала взгляд от крохотных строк, салатового цвета глаза недобро сверкнули. Кажется, шоколадом тут не обойтись…

Приложила палец к губам, требуя тишины. В первую нашу встречу была куда разговорчивей.

Я осмотрелся. Словно в знак пренебрежения, она скинула свою одежку прямо на мои сумки. Ну прелесть… Первым порывом было скомкать все в кучу и выбросить в мусорное ведро. Но я же не истеричка…

Сделал шаг ближе, пробежался взглядом по обложке. Наша молчунья — любительница всемирной истории. Следовало ожидать. Выдохнул. Не люблю тихих девочек: их омуты кишат чертями. В омутах Наты, кажется, плавали самые настоящие бесы. Она перелистывала одну страницу за другой, словно не читала — листала женский журнал.

— Ты хоть пару строк-то прочесть успеваешь?

Вновь посмотрела на меня. На этот раз уже с угрозой. Ириска прошептала на ухо, что девчонка тридцать четвертого уровня. Инфо-фея, что бы это ни значило. Всесторонне развитая личность, значит.

— Если ты так же надоедлив, как тройняшки, лучше иди в их детскую.

Грубовата, но прямолинейна. А вот это мне уже нравится!

— Да я просто поговорить хотел.

— Правда веришь, что можешь сказать что-то новое и интересное? Напиши об этом книгу, и я прочту.

— Тише, суровые щечки. — Я поверженно поднял перед ней руки. — Я думал, ты сумеешь мне помочь. Хотел узнать про Царенат.

— Третья полка слева от койки. Восьмая от правого края.

— А Бейка говорила мне, что ты лучше любой книги…

Врал и не краснел, но Ната, кажется, купилась. Черты лица чуть разгладились. По крайней мере, это не вызвало у нее раздражения.

— Давай так, суровые щечки. Ты поможешь мне, а я, в свою очередь, придумаю что-нибудь для тебя. Сходим на свидание, например?

— Я не езжу в город.

— А хоть иногда проветриваешь комнату?

Хотел отдернуть шторы, но по выражению лица понял, что умница-заумница не очень жалует простой солнечный свет. Любительница полумрака, значит?

— В город не ездишь, но на свидание-то сходишь? В книжный магазин или в библиотеку?

Кажется, мне удалось ее заинтересовать. Или она поняла, что лучший способ от меня отделаться — попросту рассказать, что прошу. Тоже результат.

Ната выдохнула.

— Что ты хочешь знать про Царенат? Только не говори, что все. Иначе я тебя отправлю к ней.

Она кивнула в сторону одному лишь мне видимой голограммы Ириски. ИИ-образ вздрогнула.

— Можешь не строить удивленные глазки, я твою барышню вижу. Не самый худший образ дал, я думала, будет пошлее…

— Какого ты хорошего обо мне мнения, — не без издевки отозвался я. И все-таки: какого черта?

— Я же инфо-фея, — задрав аккуратный носик, гордо заявила девчонка. — Вижу потоки, что идут из общей сети. Воплощения чужих ИИ тоже.

— Так ты что же…

— Если тебе для связи с всеимперской паутиной требуется чип, — постучала пальцем по затылку, — то я могу пролистывать страницы огромных библиотек без этой дряни.

— А загрузить в себя что-нибудь можешь? Игру или фото?

Посмотрела на меня как на идиота.

Справедливо.

— Лучше расскажи про Царенат. Что такое и с чем его едят.

В отличие от Грингры, Ната не желала вдаваться в подробности моего невежества.

— После победы Российской Империи в первой мировой войне европейская часть стран ослабла. Германия, обложенная непомерными контрибуциями, так и не смогла восстановиться. Голод, испанка, миллионы беженцев, живущих хуже собак — полный комплект. В самой Империи назрел бунт, желавший покончить с засильем и правомощью аристократии, но об этом в другой раз. В конце концов относительно слабая Италия сумела поглотить Германию мирным путем.

Я смотрел на нее как на учебник. Ожидать от нее краткости Сейрас было ошибкой.

— Почему Италия?

— Потому что они сохранили сокровища Рима. Или, точнее, смогли их отыскать после сотен лет безуспешных поисков. Что знаешь про Римскую Империю?

— Легионеры умели строить дороги? — ляпнул первое, что пришло на ум. Мой статус идиота в глазах Наты вырос сразу же на два пункта.

— Смотри, — встала, отложила книгу. Тонкий, изящный пальчик очертил небольшой прямоугольник прямо в воздухе. Тот повис ало-красными очертаниями. Обеими руками Ната раздвинула и разровняла его, как рамку.

Четкие изображения оружия родом из древности проявились, словно на мониторе. Потянул руку, чтобы их коснуться, тут же получил от Наты.

— Это Лонгин. Сакральное копье. Дарует едва ли не божественную мощь всякому, кто умудрится прокачать себя до пятитысячного уровня.

— И много в мире таких… гигантов?

— Ни одного, — пожав плечами, отозвалась Ната. Поспешила ответить на мое удивление. — Так как ты ружемант, то уже должен знать про «подвиги» своих предков.

— Мне рассказывали.

— Ружемант, имя которого так никто и не знает до сих пор, обладая скромной мощью, сумел подчинить его себе. Найти, подчинить и использовать. Как и туринскую плащаницу, и кольцо Вителлия. Взял себе имя Цезаря. Цаесаря. Царе…

— Кажется, я понял, как Царенат получил свое название, — мрачно отозвался.

Девушка кивнула.

— Верно. Ружемант сумел взломать требования легендарного оружия. Это стало еще одной причиной ружемантской бойни, развернувшейся после Оружейной чумы.

Ей не хватало указки: прирожденная учительница. Одно изображение сменяло другое: художники спешили запечатлеть в масле и восхождение нового Цезаря, и мутирующее оружие. Ружеманты изображались сплошь немытыми злокозненными стариками.

— И после этого он запрыгнул на коня, принялся раздавать всем налево и направо?

— Интересная интерпретация, но нет. Предпочел грубой силе интриги. Италия под его правлением не объявила ни одной войны, все остальные, убоявшись мощи, решили потягаться с ним на поле брани.

А вот и лирика. Не зря Ната — любительница книг.

— Так что ему помешало захватить весь мир?

Инфо-фея склонила голову набок, одарила меня уничижительным взглядом. Стало не по себе.

— Он никогда не ставил перед собой цели захватить. «Мягко присоединить». Германия отказалась от суверенитета и вошла в Царенатскую федерацию на правах региона. Многие последовали ее примеру. Польша, Австрия…

— А Африка?

— Смешная шутка. Кому нужна до сих пор заполненная магическими аномалиями безжизненная пустыня?

Прикусил язык. Неграм в этом мире не повезло.

— Тот ружемант был… мудрым. Не желал сеять смерть и разрушения ради смерти и разрушений. Широко раскинувшиеся новые немалые территории давали простор и ресурсы. И экономическую мощь. Тем, кто противился воле формального владыки мира, приходилось тяжко. Америка сгинула под экономической блокадой и санкциями. Синьилай… Кое-как держится до сих пор. И Российская Империя.

Синьилай оказался на месте Китая, прихватив себе Корею, Японию с частью Америки. Быстро же все скатилось в урок географии.

— Но мы как-то держимся, верно?

Ната кивнула.

— Он был ружемантом. Врожденный дар видел оружие в артефактах. Даже их божественная мощь не устояла. Вместо… того что мы называем состоянием, он поглощал магическую мощь, пока не исчерпал всю. Закончилось все двумя десятилетиями смуты. Царенат дрожал от одного политического шторма за другим. Начал трещать по швам. Ну а про последующий сюрприз, порожденный ружемантами, ты в курсе.

Кивнул.

— Это было… занятно.

— Занятно — это все, что ты можешь сказать? — Она взяла принесенный мной шоколад, ногтем вскрыла фольгу упаковки.

Я был не против.

— Знаешь, я думаю, что ты слишком туп и глуп для этой воинской части. Я проведу с тобой еще несколько личных уроков, пока ты не заразил невежеством всех остальных.

Спорить не стал. Впервые со мной захотели встретиться потому, что оказался недостаточно умен.

Глава 15

Хроми оправилась на третий день. Налет беззаботности смылся в первом непредвиденном бою. Из шока она вышла собранной и уверенной в себе. Сдавала нормативы точно так же, как и все. Соревновалась с Белкой за первенство. Моя любимая рыженькая не давала рыжеволосой форы.

Бейка унялась в своей подозрительности, сбавила обороты. Я чувствовал, что это до первого же несчастного случая. А им пахло отовсюду. Напряжение облаком нависло над воинской частью. Каждый знал: что-то произойдет.

Паранойя гуляла среди девчат. Так не могло продолжаться вечно. Беда любит ночь.

Охотница на демонов скакала от одной платформы к другой. Черти, один другого краше, толпами валились к ее ногам. На выступе сверху лежала жареная баранья нога, а в выемке с кольями — фиал воскрешения. Лишний шанс, еще одна жизнь.

Три пары глаз следили за ловкой охотницей, не отводя взгляд. Хрустели чипсы, шипела газировка.

Девчата-кендеры застыли в ожидании, Старшенькая отчаянно грызла подушку: так далеко они еще никогда не заходили. Я выдавал на стареньком джойстике адское соло, сам не веря, что еще способен на нечто подобное. Размытые пиксели на экране старого телевизора превращались в полное опасностей жуткое приключение.

А в финале нас ждал сам Сатана, но никто из троицы, следившей за моей игрой до него так ни разу и не дошел.

Чувствовал, что и я сегодня в пролете.

Стая бесов набросилась на охотницу со всех сторон. Ей явно не хватало ружемантской хватки. Арбалет выдал три болта один за другим. Резкий разворот, удар ногой в прыжке, наколотый на серебряную цепь крест жжет нечисть святым огнем, не оставляя и шанса.

Босс — жирное, неповоротливое нечто. Мутные буркала глаз смотрят на хрупкую фигурку, как на десерт, разеваются многозубые пасти…

Изображение схлопнулось на секунду раньше, чем погас свет. Старшенькая вскрикнула, Юно и Сано оказались смелей. Кубарем, не сговариваясь, скатились с кроватей, в руках по пистолету. Явись сюда сейчас хоть сам Сатана — получит в пузо девять миллиметров свинца. Да не один раз…

— Свет вырубили, — с грустью в голосе отозвалась одна из тройняшек. Я не видел, но знал: разочарование легло на их лица. И тут же сменилось волнением!

— На выход! — Одна из них схватила меня за руку, потащила, словно пулемет. Повалила на пол. Не задавая лишних вопросов, оказался на ногах, последовал за ними.

Дверь едва ли не снесли с петель.

Тревожный свист врезался в уши, жутью пробираясь в самую душу. Пробудившийся страх сковывал, заставлял спотыкаться. Девчачий визг служил аккомпанементом.

Ухнуло, земля под ногами затряслась. Стена напротив нас обратилась крошевом, волной снеся бегущих передо мной девчонок. Попятился, закрывая лицо руками. Жуткий, протяжный вой ревущих снарядов говорил, что это еще не конец.

— На улицу! — завопил что было сил. — Этажи сейчас сложатся!

Артиллерийский налет во всем своем ужасе и красе. Интересно, попадали ли девчушки под него прежде? Судя по растерянным моськам, нет. Приходится постоянно кричать, помогая им преодолеть страх и эвакуироваться.

Еще разрыв. Тяжелые стальные болванки вспарывали хрупкие казарменные постройки, словно фольгу. Огонь вспыхнул, вырвался откуда-то из-под фундамента. Сизый, все заполоняющий пыльный дым забивал рот, нос и уши. Я почувствовал редкую нехватку воздуха.

— В порядке? — В меня кто-то врезался. Сквозь дымку я не сразу узнал лицо командующей.

— На ноги, рядовой! Это артналет, слышишь? Будет еще!

А хорошие новости будут?

Бейка врезалась плечом в дверь. Рама пошатнулась. Сколько в этой хрупкой девице веса? Хват стальных перчаток размолотил остатки, раздирая их, словно лист бумаги. Лежавшая на полу Айка не шевелится. Я присел, коснулся шеи — пульс есть. Без сознания.

— Хватай всех, кого сможешь отыскать, и выноси в восьмой отсек! Живо-живо-живо!

Я взвалил девчонку на плечи, словно мешок картошки, не задавая лишних вопросов. Третий разрыв настиг, оцарапал спину осколками, четвертый тотчас же вышвырнул меня за пределы казарм. Пятый попал в несущую стену. Словно карточный домик, бараки начали заваливаться, погребая под собой всех, кто не успел выбраться.

Тяжело дыша, поднявшись, я смотрел на то, как гибнет в пожарище жадного огня прежняя жизнь. Другим казармам было не проще: неумолкающий гул утюжил здания одним разрывом за другим. Словно на нас обозлились сами небеса.

Тревога завыла хрипло и бестолково, сигнальный красный свет лишь на миг вспыхнул и тут же погас: электроподстанции пали первой жертвой.

Разбуженные девчонки, полуголые и грязные, не знали, что делать дальше. Я смотрел на горящие развалины, ожидая что Бейка сейчас вынырнет из-под обломков, словно супермен. Тщетные надежды, отвечала мне жизнь жутким хрустом.

— Царенатцы-ы! Иду-ут!

Женский визг. Туча дронов вынырнула из лесных зарослей, устремившись в нашем направлении. Выживших не щадят, выживших добивают.

Восьмого отсека больше не существовало: изменив курс на лету, сферы врезались в бетон зданий. Запоздало застрекотали пулеметы на грузовиках, тут же став добычей.

— Максим… Макс, что это? Как это, Максим? — На Хромии были серые трусики и маска ужаса. Отчаявшись, она держала в руках самый обычный армейский карабин.

Несмелая стрельба стала беспорядочной. Извечно направлявшая всех Бейка знала, как держать девчат в узде и не давать им из единого монолита обратиться в россыпь слабых огневых точек.

Обреченность загоготала над нами ревом двигателей: прорвавшиеся за линию фронта «Драконы» спешили отомстить за павшего собрата. Шагоходы, скрипя пружинами, выскакивали из ночной мглы, словно стая велоцерапторов. Лязг пушек бил по ушам, разрывы сметали заслоны, громили хлипкость укреплений.

Я вырвал карабин из рук Хромии, разинул рот — отдать первый в своей новой жизни приказ. Главное, выдержать командный голос…

— Подобрали сопли, девочки! — Бейка вещала будто из загробного мира, но это точно была она.

Боевой дух, спешащий сгинуть в бездне нашего отчаяния, решил вернуться. Знакомые суровые нотки, возвращали в готовые сдаться души былую уверенность. Вместе с голосом на поле боя присутствовала и сама Бейка. Я озирался, пытаясь понять, где она и никак не мог найти. Пока не увидел, как Айка, с застывшим взглядом, выдавливает из себя одно слово за другим. Посмотрела на меня в ответ — и у меня мурашки побежали по спине. Это были глаза командующей.

— Уснул, Потапов? Какого хрена встал? Поддержи огнем, ну!

Она подскочила, шлепнула меня по спине — ударило, словно молотом.

— Новенькая! Ты маг или где? Что стоишь? Организуй нам… чего ты там умеешь?

Больше я слушать не стал. Война, вклинившаяся в эту ночь, заставляла жить по своим правилам. Вспыхнули огнем первые дроны. Чудом уцелевшие тройняшки сумели откуда-то выволочь нечто, похожее на зенитку. В четыре ствола они кромсали одну сферу за другой. Ага, значит, небо на них, управятся и без меня. Помогу остальным.

Забрал выброшенный Хроми карабин двенадцатого уровня. Могло бы быть и что-нибудь посерьезней. Грех жаловаться.

Рванул в самую гущу, подстрелил низко спикировавшую сферу-камикадзе. Пробитая насквозь, та обломками воткнулась в землю, пропахивая широкую борозду. Взрыв ударил по ушам, оглушил, но это не страшно. Почувствовал, как по подбородку течет теплое и липкое — задело осколком.

Карабин говорил на языке смерти. Беспощадная, она разила механических тварей одну за другой. Шагоход, попавшийся мне на глаза, подставил бронированный бок, спасаясь от пары выстрелов. Я упал наземь, проскользил по рыхлой, распаханной недавними взрывами земле. Новым выстрелом вскрыл коробку управления — металлическая дверца отскочила, сорванная с петель. Жал на гашетку до тех пор, пока стальной великан, гулко ухнув, не начал заваливаться наземь.

Не конец. Далеко не конец.

Сглотнув подступившую к горлу слюну, успел рухнуть наземь и перекатиться, когда сразу два шагохода выскочили на меня. Их пушки лязгнули хищным, желающим моей крови огнем. Карабин принял на себя первый удар, обратился в хлам, тут же развалился на части. Время для той игрушки, что собрала для меня Сейрас — не все ж держать ее про запас.

Пистолет шагоходу не угроза — это ясно с первого же выстрела. Калибр не тот, убойная сила слишком мала, да мне того и не требуется.

Всадил целую обойму в стеклянный сверкающий глаз оптики ближайшей ко мне твари — тот пошатываясь, отступил, врезался в собратьев. Снайперы, долго запрягающие, наконец вступили в игру. Их винтовки ухали гулко и далеко, прошибая насквозь бронированные листы, обращая шагоходы со сферами лишь в пылающие огнем развалины.

А мой глаз лежал на штурмовой винтовке. Ее обладательница стонала от боли, держась за живот. Вряд ли она будет против, если ее игрушка поможет мне вытащить нас из этой западни.

Прыжок веры. Услышал, как над головой обдают волной жара мимо летящие пули. Вгрызаются в плоть перекрытий, увязают в мешках с песком, рикошетят от стальных блоков. Находят свежие жертвы.

Вскрикнула девчушка, решившая мне помочь, нелепо вскинула руки, кубарем покатилась по земле. Лодыжка несчастной тотчас же вспухла, из раненой весело потекла кровь.

Винтовка в руках. Передернул затвор: хозяйка не успела даже снять ее с предохранителя. Может, потому и пала жертвой машин?

Времени на лишние вопросы нет. Привязка, надавил на спусковой крюк, бил не целясь. Очередь вспорола шагоход, словно соломенное чучело. У второго снесло ногу — это я удачно попал! Две машины за один заход.

Третья сделала неожиданное: пнула ногой одного из собратьев. Грохочущая сервомоторами туша неслась на меня, словно адский локомотив. В голове мысль — не успею. Ни отпрыгнуть, ни юркнуть в сторону. Не успе…

Бронированный остов взлетел в воздух, будто игрушечный, почти у самого моего носа. Словно комета, вознесся над головой, чтобы рухнуть на коварного бота тяжелым прессом. Два взрыва ухнули, чуть не отшвырнув меня взрывной волной, опалили брови.

Хроми была страшна в гневе. Полураздетая девица, еще недавно готовая разрыдаться при виде крови, теперь жаждала мести. Магия била из нее ключом. Луч заклинания трескучим холодом сорвался с руки, заковал в ледяную глыбу наконец добравшихся до нас «Драконов». Танки застряли, рыча моторами, рвались вернуть себе свободу.

Не ведая пощады, Хроми громила их изнутри. Они взрывались, словно нарвавшись на мины, сорванные башни взлетали ввысь, стремясь исчезнуть в облаках. Огонь, воздух и вода оказались подвластны ее маленьким ручкам. И скромному запасу магической энергии.

Хроми знала о своем могуществе, но никогда не училась тратить ее с умом. Вкладывала в каждую атаку слишком много сил.

Я окликнул девчонку, но она вознеслась выше, словно супермен. Не услышала.

— Максим! Ты живой!

Белка. Не узнать ее голос было попросту невозможно.

Чумазая и злая, она помахала мне рукой. Обломки охранной башни стали ее укрытием. Выкатившийся танк ухнул залпом из всех стволов, заставил ее сжаться в комок, прижаться спиной к булыжнику. Небольшое жало торчащего с орудийной башни пулемета жаждало видеть ее в качестве дичи.

Облезешь, жестянка!

Беспощадный выстрел заставил «Дракона» задымиться, застыть на месте. Надеяться на успех с противотанковым ружьем не приходилось. Заработали словно до сего момента спавшие гранатометчики. Ракеты вырывались одна за другой, буравя толщь вражеской брони. Адские машины застывали, заваливаясь набок, скатываясь в свежие, созданные разрывами воронки. Дым застилал глаза.

Я метнулся к Белке — был рад, что с ней все в порядке.

— На, пей! — Невесть почему, но она решила, что мне нужна вода. Сунула в руки стальную флягу — я тут же приложился к ней губами.

— Нас тут хорошо прижали, Макс! Мы не справимся!

— Хромия? — Я кивнул на парившую в облаках фигуру. Словно кара небесная, она изрыгала на вражеское воинство молнии и липкий, прожигающий их насквозь огонь.

Белка лишь покачала головой

— Выдохнется. А этим нет числа! Надо отступать!

— Куда?

— Где, мать ее побери, Бейка, когда она так нужна? — Возмущению Белки не было предела.

Айка, недавно раздававшая один приказ за другим голосом командующей, сгинула из поля зрения. То ли вселившийся в нее дух железнорукой леди исчез, то ли оно нам всем попросту привиделось…

Слухами оказались истории про босса-вертолет.

Скрежет подбирающихся к нам убийц наводил шороху, пробуждал глубоко засевший страх. Не так жутко смотреть на несуразные механические тела, но вот ожидать, когда они подберутся на расстояние выстрела, было попросту невыносимо.

Белка не выдержала первой. Рухнула наземь, выкатилась из укрытия. Пистолет-пулемет огрызался короткими очередями. Я поддержал ее огнем, высунувшись со своей стороны.

— Макс! К правому флангу! Подбираются, видишь?

Стайка шагоходов спешила обойти нас по кругу. Ночь прятала во мгле жуть силуэтов, лишь редкие всполохи огня заставляли подлость отбросить тень.

Я спустил курок, но просчитался: винтовка огрызнулась выстрелом, и тут же замолкла. Нет патронов, чуть слышно предупредила Ириска, качая головой.

Настало самое время призвать фамильную реликвию — ничего другого под рукой попросту не было. Или было…

Ружеклятье. Как же я мог о нем забыть? Схватил по одному в каждую руку, высунулся из укрытия, тут же попал под огонь.

Заклинание, словно змея, тут же поразило шагоход. Прыгнул к нему, целившие в меня механоиды вмиг изрешетили собрата. Тот клацнул затвором, высвобождая пушку от заклинившего патрона, я рывком развернул его от себя, пнул. Его остов послужит мне укрытием на пару секунд, пока я…

Додумать мне не дали. Словно звездочка, окутанная сиянием, с неба рухнула Хроми. Вконец вышедшая мана давала о себе знать — чародейка, что позволяла нам держаться, вышла из строя.

А сейчас и вовсе может уйти из жизни.

Родившийся в моей руке фамильный револьвер играючи пробил металлическую броню. Свинцовая погибель пронзила сердце дроида, обращая его в кучу хлама.

Хроми сотворила заклинание из остатков маны, последнее и отчаянное. Энергетическая граната, я не знал, но чувствовал, что именно так она и зовется, затрещала в ее ладонях плохо сдерживаемым сгустком.

Насмотревшаяся боевиков соплячка решила взорвать саму себя!

Ружеклятье сорвалось с моей ладони, словно стрела. Шлепнуло по Хромии со спины, заставило ее покачнуться. Граната, только что готовая бахнуть разрывом, тут же развалилась копной пролившихся наземь искр.

Что я сейчас сделал? Отвечать времени не было.

Шесть-пять… Шагоход, целившийся в Хромию, взорвался. Третье попадание пришлось на сферы. Оставшиеся зашлепали по броне пятого уровня подкатившего «Дракона» — такую не пробить даже беспощадным выстрелом!

Плохо.

Стальной ящер решил не связываться с нами. Перемалывая меж гусеницами рыхлую землю, проскочил мимо нас. Я понял его замысел слишком поздно.

Взрыв грохнул за спиной, вклиниваясь в разум жутью мерзких догадок.

Обернись, подло хихикая велел страх. Обернись и узри разорванную в клочья девчонку, ту, с которой ты спал. Ту, что шептала тебе на ухо ласковые нежности. Ту, что…

Я развернулся резко, рванул к ней. В глаза бросился кровоподтек, широкая рана на груди. Разом побледневшее лицо. Ириска пыталась проверить ее пульс, но лишь качала головой в ответ.

Горечь потери пришла непрошенной гостьей в дом. Здравый смысл сопротивлялся напрасно, увещевал, что мы на войне.

Тут такое случается постоянно и…

Слушать его оправдания не было сил.

Я взревел, словно тигр. Выпрямился во весь рост. Ириска, дрогнувшая, юркнула в уютное чрево перезагрузки, убоявшись моего гнева. И правильно. Я готов был разорвать в клочья даже голограмму.

* * *

Ярость затуманила ум. Кровавая пелена перед глазами заполонила собой все — единственное, что я видел перед собой — это добычу. Оружие. Запах пороха, ружейного масла, свежих, только что вымазанных смазкой патронов. Повсюду, из каждой дырки.

Танк имел неосторожность выкатиться ко мне. Три жадных до огня дула уставились на меня и стихли. Ужас, что еще недавно бушевал в моей крови, передался бездушной машине.

Глазницы погибели, извергающие смерть в хрупкие, тщедушные людские тела, сейчас взирали на чудо.

Ружейный Бог явился по их души — излить свой гнев.

Рвать-рвать-рвать!

РВАТЬ!

Танк попал мне в руки, словно игрушка. Бессильно заработал двигатель: машина перебирала колесами по воздуху. Он был легок и непрочен, затрещал под моим натиском.

Перед глазами возникали образы. Улыбающаяся Белка. В одежде и без.

Я схватил шагоход за ногу, ломая его о колено, словно прут. Останки швырнул в свору летящих по воздуху сфер. Взрыв обдал меня ворохом осколков.

Айка, сжавшаяся в клубок, точащая украдкой ото всех шоколад. Взгляд испуганного, загнанного в угол зверька.

Прыгнул в самую гущу закопошившихся танков. Несчастные заспешили прочь, словно россыпь тараканов, не смея противиться моей воле. «Дракон» вспыхнул, смялся под напором моего кулака, обратившись в груду горелого металла. От второго я оторвал башню, наступил на него — тот захрустел, словно грязь под ногами. Пушка вмиг стала моей, словно разнузданная девка: подчинилась, открыв огонь по своим.

Я чувствовал каждый снаряд, чувствовал, как становлюсь единым целым с новым оружием. Остроконечные, блестящие отделкой стальные болванки ужом впивались в мясистые бронетела, чтобы дать свободу…

Оружию…

Рвать, драть, ломать!

Хотелось вырвать их стволы, присвоить, сделать собой. Патроны вместо крови, жар огня вместо воздуха!

Тягучий едкий запах пороха заполнял легкие. Вспомнились тройняшки. Радость побед, джойстик в руках, хруст закусок у самого уха.

За улыбку каждой девчонки, что сегодня не сможет встать, я вознес опустошенную от боезапаса башню, словно молот.

И тогда противник дрогнул.

Глава 16

Я чувствовал себя диким медведем. Звериное нутро покидало из меня с каждым ударом. Азарт, горячка боя, кураж и желание дорваться до сокровенного медленно гасли в моей душе.

Огромная туша издохшего шагохода скрипела под моим натиском, я драл броню, словно шкуру. Под толстым слоем пряталось сокровенное. Оружие.

Выдохнул, возвращая контроль над телом и светлый разум. Знал, что смотрят. Девчонки этой воинской части видели многое, но такое даже им было в новинку.

Выдохнул еще раз. Страшно оборачиваться, зная, что отныне будут смотреть как на необузданного зверя.

Осторожно взяли за руку, нежно потянули. Я обернулся и увидел Белку. Кровоподтек на щеке, красивое нагое тело пачкали отметины ссадин и синяков.

Тройняшки, чумазые, словно чертята, прижались ко мне всей своей сворой. Ната быстро одолела нерешительность, взяла пример с остальных.

Я ждал ненависти и злобы. Ждал страха и отчаяния. Они же смотрели на меня как на того, благодаря которому они встретят завтрашний рассвет.

Влада бежала в нашу сторону. Во всеоружии, конечно же, обвешанная стетоскопами или чем там еще пользуются врачи. Тяжелый, неподъемный сундук аптечки казался в ее руках пушинкой.

Слезы и плач. Из этой ночи вырвались не без потерь.

Языки пламени лизали ночную мглу, словно в желании прогнать ее прочь. Дымили десятки, если не сотни корпусов нападавших.

По лицам девчат я видел: такой натиск они выдержали впервые. Если это всего лишь прорвавшиеся, то что же тогда творится на передовой фронта?

Командующую искали. Ждали, когда она в своей незабвенной манере явится воочию. Хотели приказов.

Ее не было. В памяти осталось лишь то, как артиллерийский удар похоронил ее с теми, кто не успел выбраться из казарм.

А еще Айка…

Айка, говорившая ее голосом. Девчата оставили меня в покое, занявшись разбором завалов и ранеными.

У меня не было сил. Сел наземь, привалился к торсу разорванного пополам «Дракона». Моих рук дело? Вспомнить бы…

— Лавры всеобщего героя не жмут, рядовой?

Я вздрогнул, медленно обернувшись. Айка прислонилась спиной к останкам стального чудовища.

— Двадцать пятый уровень? Быстро ты.

— Что это было?

— Ружемантский раж? Зверский азарт? Ты поверишь, если я скажу, что не знаю?

Помолчали.

— Ты был похож на великана.

Не сразу понял, переспросил. Лже-Бейка повела плечами. Случившееся даже для нее было в новинку.

— Ты как будто бы вырос в пять-шесть раз. По крайней мере, нам так всем казалось. Помнишь, что было потом?

— Смутно.

Она кивнула. В супе воспоминаний плавали лишь отрывки: улыбки девчонок, разорванная в клочья сталь. Желание слиться с оружием, быстро сменившееся другим. Самому стать оружием.

— Ружеманты прошлого так не умели.

— Даже тот, который… Цезарь?

Бейка призадумалась, ответила не сразу.

— Может быть, если только он. О нем осталось слишком много легенд, чтобы воспринимать каждую из них на веру. А ты… ты оставался собой и был огромен. Мы все застыли — то ли в изумлении, то ли в мороке.

Никто не стрелял, когда меня настигло помутнение: ни свои, ни чужие. Это я помнил хорошо, теперь получил ответ почему. Посмотрел на свои руки, словно на них осталась пыльца прежней мощи. Ничего. Покачал головой.

— Я бы прямо сейчас уволокла тебя в лабораторию. И изучала бы вместе с Владой. Ты уникум, Макс. Рядовой-икс, Человек-Пушка! Называйся как хочешь. Главное, плащ не надевай. Тебе не к лицу.

Ее лицо оказалось в опасной близости от меня. Смотрела мне в глаза, я чувствовал ее горячее дыхание. Лишь слабость, снедавшая изнутри, не позволила дать волю рукам.

— А что… — сглотнув, спросил я. — Что было еще?

Командующая неохотно отстранилась. На миг показалось, что устыдилась самой себя: по красивому Айкиному лицу, в котором все больше и больше проявлялось Бейкиных очертаний, пробежал румянец.

— Ты крушил и ломал. — Она обвела ладонью то, что нас окружало. — Ловил самоубийственные сферы, словно мячи. Лупил оторванной башней танка как молотом. Давил шагоходов, как жуков. Для тебя поле беспощадной битвы было не более, чем песочницей. Разъяренный малыш, недовольный тем, как пошла игра, давит непослушные игрушки.

А они не отвечают, хотела добавить она, но не стала.

— Я помню, что ранили Белку, а потом… вот это вот все.

Снова кивнула.

— Потому и уникум, Максим. Думаешь, ты первый в мире ружемант, испугавшийся за жизнь дорогого ему человека? У других на глазах разрывало всех. Друзей, возлюбленных… детей. А мощь показал только ты.

— А если…

Она приложила палец к губам, велев заткнуться. Когда говорит командующая, никаких «если» не существует.

— Я знаю, о чем ты думаешь. А еще можешь попросить свою ИИ-девочку, и она расскажет, что ты на грани истощения. А мы точно не знаем, что спровоцировало в тебе этот взрыв: эмоции, просто защитный механизм? Все и сразу, рядовой? Потому я бы не надеялась, что твое тело сможет пережить второй всплеск. По крайней мере, прямо сейчас. Потерять тебя сейчас было бы попросту больно…

Она гладила меня по волосам. Женская, почти материнская ласка убаюкивала — я лишь чудом не провалился в сон.

— О том, что случилось сегодня — рот на замок, рядовой.

— Шила в мешке не утаишь…

Девчата, которые не болтают, виделись мне нонсенсом. Бейка была согласна.

— На них я найду управу. Ты не из хвастливых, но знай: едва кто прознает о том, что ты сотворил, тебя захотят видеть не здесь.

— И вы меня так запросто отдадите?

— Мое влияние не безгранично, Потапов. И даже мне придется признать, что способный превращать целое воинство в груду мусора боец уместней на фронте, нежели в заградотряде.

— А вы? Что с вами? Я помню, что вас завалило — там!

Кивнул на развалины казарм. Они хрустели сыпящимися обломками, словно тех, что уже есть, было недостаточно.

— А теперь вы… Айка…

— Удивлен?

Бросил на нее взгляд. Не удивлен. Скорее, просто охренел…

— Айка — вместилище. Теперь понимаешь, почему она мой заместитель?

— И что теперь будет? Переродитесь в ней?

— Не пори чепухи. Пройдет еще час, от силы два — и Айка вновь станет собой. Эта девочка — мой второй шанс хоть ненадолго, но удержать все на плаву.

— А вы… — посмотрел в сторону порушенных казарм. Командующая в теле Айки лишь махнула рукой.

— Восстановлюсь. Дня через два, может, три.

— Вы не человек.

Не спросил, констатировал. Бейка пожала чужими плечами.

— А надо им быть? Лучше не отвлекайся, рядовой, у меня есть для тебя задание.

Резко изменила тон. Сгинула влюбленная девчонка, ее место заняла командующая воинской частью.

— Еще немного посюсюкаться с Хроми?

Сказал и вспомнил, что без чародейки, вероятно, мы бы не продержались так долго. Стало стыдно, прикусил язык.

— Сколько ты здесь, Потапов?

— Не знаю. Наверное, недели две, я не считал…

— Тебя не удивляет, что за все прорывы, которые ты видел, не было ни одного человека?

А ведь она в самом деле права. Сплошные беспилотники…

— Царенат бережет людей. Своих людей, запомни это, прежде чем решишь сдаться в плен. При любых раскладах не советую становиться пленником. Но мы не об этом. В наших рядах завелась крыса.

Промолчал. Бейка выдавала мне огромный кредит доверия.

— Сам догадался, что надо делать?

— Тройняшки, — ответил, сглотнув горькую слюну.

— Стоило ожидать. А мне стоило пояснить: здесь военный объект, рядовой. «Генераторы» стоят лишь для виду, электричество мы получаем из других источников. Подземных, магических… не думаю, что тебе интересен весь список.

— Раньше артналетов не случалось?

— Случались, рядовой, куда ж без них. Но мы окружены защитным куполом, иначе бы по нам ударили уже давным давно. Этот прорыв был хорошо спланирован: уничтожение защитной инфраструктуры, потом — личного состава. Последний пункт опциональный. Не смей думать, что царенатская армия боится пары девчонок. Без штанов, но в шляпе.

— И в голову не приходило…

— Пусть так будет и дальше, Потапов. Не приходит. Первый признак зарождающегося поражения — не видеть во враге угрозу. Считать его слабым, неспособным укусить. Они вот так не считают…

Бейка кивнула на металлические развалины.

— Я хочу сказать тебе, рядовой, что свет здесь никогда не гаснет «просто так». Это возможно лишь в случае поражения глубоких тылов или… кто-то отключил их извне. Магически.

— Все еще подозреваете Хроми?

Я помнил, как она, в одном белье, дрожа от зябкого вечернего ветра, грязная и напуганная, сжимает карабин.

— Я не называю имен, рядовой. Если бы точно знала, что вина на ней, не стала тратить на тебя время, а пыталась вышибить ей мозги.

— Мое задание — следить за ней? Опять?

Бейка отрицательно затрясла головой.

— Плохо слушаешь, Потапов. Эта атака слишком хорошо спланирована. Не спрашивай откуда, но я знаю, что Царенат высадил рейдеров. Может быть, с десяток, а то и два человека.

Резко похолодало. По спине пробежали неприятные мурашки. Из огня, да в полымя.

— Они хорошо вооружены и подготовлены. Настоящие убийцы. Их задача — прорваться на пункт и уничтожить его. Смертники, так и знай.

— Значит, линия фронта отодвинута? Прорыв…

— Прорыв затянут. За их спинами наши войска. Ударить с тылов они не в состоянии: слишком малочислены. Не тот масштаб.

Я покатал ее слова на языке. Черт, как же услышанное мне не нравилось.

— Хотите, чтобы я организовал здесь оборону?

— Не тот масштаб, — повторила она. — Подумай сам, что бы ты сделал, будь в твоем подчинении с десяток солдат? Пусть смелых, ловких, умелых, прямо вчера с «Зова Джунглей» сошедших, но все-таки? Кого ты видишь вокруг?

Я видел девчат. Пусть напуганных, дрогнувших лишь на миг, но не отступивших.

Бейка все прочитала по выражению моего лица.

— Они не видят, но знают. «Крот», кем бы он ни был, выдаст им и расположение, и многое другое. И сможет отключить системы безопасности. Не будет никакой обороны, Потапов, девчат вырежут, словно куропаток. И ты никак не сможешь этому помешать. Если решишь отсидеться здесь.

Я весь обратился вслух, по спине градом бежал холодный пот. Бейка будто нарочно задавала интригу.

— Если решишь отсидеться здесь, — повторила она. — Но вот если выдвинешься им навстречу — все может сложиться иначе.

— Если они такие крутые и хорошо подготовленные, то чем встреча с нами для них будет отличаться?

— Вот за это ты мне и нравишься, здоровяк. Умением задавать правильные, неуютные вопросы. Можешь в награду потискать Айкины сиськи — ей очень понравится. Ты прав, они круты и хорошо подготовлены. Крот, скорее всего, сдаст вас с потрохами, даже если ты умудришься взять его с собой.

— Тогда в чем же преимущество такого подхода?

Все еще недоумевал. При таких раскладах следует трубить отступление и звать подмогу. Что такого важного конкретно в этом пункте, чтобы идти на него атакой? Неужели мы самая последняя линия обороны? Падем здесь и…

И что тогда? Бейка же сказала, что фронт восстановился, тогда в чем же проблема?

— Прищурился? Задумался, рядовой? Вспомни, что я говорил про Царенат.

— Они берегут людей? Своих…

Догадка тут же пришла мне в голову: я все понял. Бейка кивнула.

— Правильно мыслишь. Эти крутые перцы не воевали против людей. Хорошая подготовка не делает их неуязвимыми. В реальном бою они ни разу не были, а потому их задача — тихо уничтожить укрепрайон, но никак не брать его штурмом. Потому что вы их раздавите. Навяжи им бой — и они дрогнут. А отступать будет некуда.

— Но какой в этом смысл? Почему это должны делать они, а не регулярная армия?

— Я запрошу подкрепление, рядовой. Но к тому моменту, как они придут, будет слишком поздно.

Пару-тройку дней на восстановление тела. Все сразу встало на свои места.

— Вы хотите, чтобы мы сдержали их, а вы могли восстановиться? Я правильно понимаю?

— Неправильно, рядовой. — Голос стал жестче. — Я могу приказать каждой здесь стоять до последней капли крови — и они не осмелятся ослушаться. Потому что для них давно нет жизни «до». Существует только «после». Уничтожь этот пункт — они затеряются, исчезнут. Исчезну и я сама, но об этом чуточку потом. Решишься бежать?

Я глянул за пробитый бетон стен. В самом деле, здесь меня больше никто не держал. Сбеги, начни в новом мире новую жизнь. Вырви из подкорки имплант… Ириска, едва учуяв мысль о последнем, вздрогнула от ужаса.

Не мой выбор.

Я покачал головой, Бейка одобрительно улыбнулась.

— Молодец, рядовой. Так держать. А теперь слушай свою задачу. Выберешь девчат, которым доверяешь, не больше пяти человек. Незаметность будет вам на руку, но, справедливости ради, разошли несколько отрядов. Свяжитесь при помощи нейроимплантов.

— Вы именно так всегда находили каждого из нас?

— Почти, Потапов, почти. Не в этом суть. Я передам каждой, что оставляю командование на тебя, потому что… травмирована.

— Советы будут? Кого выбрать?

— Возьми с собой Белку и Владу. Может быть, Нату, но та пусть лучше координирует ваши нейроимпланты. Ей в бой лучше не вступать. Белка — лучшая во всем, ты и сам знаешь. Влада вас быстро подлатает. Поверь, ее полезность попросту невозможно переоценить. Айку оставь мне. Ее после вселения мутит: будет вас задерживать. Тройняшек не бери. Пусть маленькие и юркие, но им сложно без больших пушек. Остальные — на твое усмотрение

— К слову, о предпоследнем. О пушках…

Бейка вся обратилась в внимание.

Лишних слов не требовалось, все было очевидно. Девчата вооружены чем попало, кто что успел схватить в неразберихе. Да что там, я и сам забирал у раненых оружие.

Словно проникнувшись моментом, Ириска даже забыла нудно гундосить о том, что оно чужое.

— Хочешь сказать, пришло время распахнуть двери армейского склада?

Я не знал, что было на ее лице: горькая ухмылка или насмешка над моей наивностью?

Бейка выдохнула.

— Максим, этот склад создавался на такой вот случай, но, как думаешь, почему девчатам приходится покупать свое?

— Бюрократия и жадность власть предержащих?

Ляпнул первое, что пришло в голову.

— Смелое заявление, рядовой. Тебе повезло, что я добра к хорошим солдатам и не донесу в комиссариат, что распускаешь грязные слухи о наших доблестных правителях. Я ясно выразилась, рядовой?

Сказала нарочито громко, словно для чужих ушей.

— Эти склады забиты вконец мутировавшим оружием.

— А разве это нехорошо? — вспомнил наш недавний разговор с Сейрас. — Ствол покрепче, калибр побольше, отдача поменьше…

— Есди бы у тебя хер вырос на лбу, ты бы обрадовался?

— Это риторический вопрос?

Но суть сказанного я уловил. Не все мутации одинаково полезны.

— Хорошее оружие нужно на фронте, туда его и отправляют. Нам же достается только то, что не прошло тщательный отбор. А теперь представь, что я вооружаю своих девчат мусором?

Кто угодно, только не Бейка.

— Так он что же, здесь для красоты? Чтобы галочку поставить?

Командующая отвечала на возмущение возмущением.

— Почему же? Каждая из них может попросить — и интендант ей выдаст. После проверки ИИ, конечно же. Но они не станут. Я выбила преференции для своих девчат ровно такие же, как для фронтовых солдат. Оружие в магазинах по государственным ценам.

— И шоколадки стоимостью в полпистолета.

— Издержки, Потапов. — На лице Бейки проявилось легкое раздражение. — Ты сам стрелял только из хорошего оружия. Что-то тебе подгоняла Грингра. Даже ее поделки в разы лучше того, что привозят нам.

Посмотрел на нее в ожидании, что она скажет: патроны-то зато бесплатные! Командующей сегодня было не до шуток. Ее можно было понять.

— Тогда что же нам делать? Взять палки поувесистей и бежать, громко крича?

Бейка выдохнула.

— Если бы ты почаще мог обращаться в того ружейного великана… Ладно, идти с тем оружием, что вы найдете на складе, — форменное самоубийство. У меня есть идея получше.

Готов был выслушать.

— У меня осталось не так много времени. Айка вскоре снова станет хозяйкой своего тела, я же… вернусь чуть позже. Тебе уровней накидало за твои выходки — пораскинь мозгами, выбери в самом деле что-то важное. Если что, спросишь у своего ИИ. Ружемантов, может, оно никогда и не воспитывало, но здравую мысль подать может. Иди за мной…

Глава 17

В Бейкиных закромах было немного всего, зато сразу. Стало понятно, откуда родом противотанковое ружье. Словно чувствуя, что оно вот-вот понадобится, командующая перетащила его на склад.

От блеска легендарок рябило в глазах. Описания пушек — одно другого краше. Прекрасные очертания манили сорвать тряпичные чехлы и лицезреть величие воочию.

Не склад, а сокровищница. Золотник, который дорог.

— Это прекрасно…

— Рада, что ты в восторге. Приведи сюда тех, кого выберешь. Берите и не стесняйтесь, мой золотой запас лежал на самый крайний случай.

Судя по указанному на бирке уровню состояния, из них еще не стреляли.

— Покупала на личные?

— Решила, что лучше вложить деньги в нечто осязаемое, чем заниматься накопительством.

— Можно?

Бейка вместо ответа кивнула, предлагая взять все, что только душе угодно.

Автоматический карабин Елейникова, седьмое издание. Укрепленный, изностойкий ствол. Магазин на двадцать четыре патрона, отсечка очереди по четыре выстрела. Обладатель раз в час получает +1 к любой пассивной способности. 20 уровень.

— Херня, Потапов. Оружие выбирай, что девку: и сиськи должны быть под руку, и попка орехом.

Как жаль, что у винтовок ни того, ни другого.

— Как-никак, двадцать пятый стукнул! Не каждый и в мирное-то время до такого доживает, а здесь уж и подавно. Вот, держи!

Она сдернула камуфляжный маскхалат, прячущий под собой нечто, больше похожее на пулемет.

Ириска углубилась в чтение, передавая мне одну характеристику за другой. Вопреки ожиданиям, это оказалось автоматической винтовкой.

— Ну как, а? Калибр 7,62, дальность стрельбы превыше всех ожиданий. И главное — вес! Питается от стандартных сорока пяти патронных магазинов, смена стрельбы с автоматического огня на одиночный. Не оружие, а сказка! Тоже так думаешь?

Бейка наклонилась к самому уху и вкрадчиво зашептала:

— Взгляни на легендарное свойство.

— Да ну!

Тут в самом деле было чему удивиться. «Янтарь», так звалась моя новая игрушка, был не простым оружием. Он мутировал в классовое-легендарное.

Ириска прищурилась, зачитывая мелкий текст.

Ружемантское оружие. Обладает свойством накладывать ружеклятье на каждом третьем выстреле. Способность ружеклятья получает +2 к уровню. Все характеристики ружеманта, кроме интеллекта и мудрости, получают +1 единицу. Иммунно к ружемантскому поглощению…

Дар богов, не иначе.

— Берегла до дня рождения, но ладно… — Командующая ответила на так и не заданный мной вопрос.

Лжет, конечно же, но разве сейчас это важно?

— Подожди… я знаю, что оружие в состоянии мутировать, но это уже что-то из ряда вон выходящее…

Бейка осмотрела меня с головы до ног.

— И какого ответа ты ждешь?

Я сам не знал, пожал плечами.

— Как оружие… может стать легендарным? Его же не на заводе таким собирают?

На миг представился конвейер. Унылые, мечтающие о пятнице и отпуске мужики расфасовывают готовые винтовки по ящикам: сюда уникальные, сюда те, что похуже…

— Как оружие вообще может подстраиваться под… класс? Я не знаю, как еще сказать. Откуда оно знает, что я ружемант, а Ната, к примеру, инфо-фея?

— В школе ты курил бамбук или косплеил японского школьника с последних парт? Хороший вид открывался в окно? — На лице Бейки проявилась издевательская ухмылка. — Все просто, рядовой. Это порождение ружемантов. С того самого момента, как Леонардо Да Винчи выдвинул гипотезу о систематическом мироустройстве, прошло много времени. Твои побратимы, создавшие оружейную заразу, опирались именно на его выкладки. Зачем я тебе вообще это рассказываю? Человек рождается с системой, с ней живет всю свою жизнь и не в состоянии от нее отключиться.

— А как же… имплант, ИИ…

— Потапов, не заставляй меня думать, что ты имбецил. Ты как-то ведь выбирал способности и без импланта, правда?

А ведь и в самом деле…

Тут же вспомнился тугой прямоугольник документа, матовая поверхность. Описание способностей, появляющиеся буквально из ниоткуда.

— Вспомнил, наконец? За две недели сильно отстал от мирной жизни? Соскучился по домашним тапочкам?

— Никак нет, — недовольно бурчу в ответ.

— Вот и хорошо. — Она вдруг вздрогнула, словно от укола, посмотрела на собственные ладони. — Дьявол. У меня почти не осталось времени. Айка прорывается. Посиди здесь, подумай над тем, кого возьмешь с собой. Полистай их личные дела, я отправлю все нужные файлы твоей ИИ.

Она ткнула саму себя в грудь, улыбнулась.

Я окинул ее взглядом, она с каждым мгновением все больше и больше походила на прежнюю обычную Айку. Пройдет совсем немного времени — и девочка-припевочка снова станет собой.

Выдохнул, сел на ящик с оружием, прищурился и посмотрел на полное звезд небо. Самое прекрасное время для того, чтобы стать героем, так или иначе.

* * *

Ириска была готова услужить во всем. Металась из угла в угол, не зная с чего начать. Ей хотелось тут же углубиться в чтение со мной в кучу новых файлов. А еще помочь мне освоиться с новыми способностями, как только их изучу.

Я решил, что с первым всегда успеется, а вот второе лучше определить здесь и сейчас.

Одиннадцать свежих очков способностей. А уж сколько нового открылось на ветке… Было где разгуляться. Не раздумывая, закинул пару очков в ружеклятье, иконка оного на ветке вспыхнула, заключенная в сияющую рамку.

Ружеклятье

Активное, максимальный уровень.

Ружемант способен влиять на оружие в руках противника, превращая его из полезного в самый настоящий хлам.

Способность портит оружие противника на 600 единиц, а также с вероятностью в 100% накладывает одно из состояний:

— осечка;

— заклинивание;

— повышенный износ;

— перегрев ствола;

— поломка;

— неконтролируемая мутация.

Перед глазами выскочило сообщение.

Поздравляем! Вы достигли максимума в изучении способности «Ружеклятье». Данное действие открывает перед вами новые грани развития: способность «Массовое ружеклятье». Желаете изучить?

Очуметь, дайте две!

Ириска выскочила и наставительно потрясла пальцем прямо у меня перед носом, велела не торопиться.

— Сначала прочтите описание.

Здравая мысль, мне следовало бы и самому догадаться. Потребовал у системы объяснений.

Будь у нее возможность разочарованно выдохнуть, она бы именно так и сделала.

Массовое ружеклятье

Активное, не изученное.

Данная способность заменяет собой обычное ружеклятье и…

— Стоп-стоп-стоп, — тут же запротестовал я. Воззвал к Ириске — Это что же, с винтовкой работать не будет?

ИИ покачала головой в ответ.

— Более того, у вас не будет возможности откатить данную способность до прежнего уровня. А массовые эффекты, чаще всего, нестабильны, оттого слабее обычных во много раз.

Ее слова тут же подтвердились: в описании массового ружеклятья значилось, что эффект накладывается лишь с двадцатипроцентным шансом и может быть усилен на один процент за каждое очко удачи. Словно завлекая, Система убеждала, что удача моя повысится ровно на один пункт, как в награду, если я приму этот дар.

Отрицательно затряс головой — ну уж нет! Пускай лучше по одиночной цели, но чтоб наверняка.

— Молодец, Ириска! Работаешь!

Голограмма девчонки смутилась, поправила очки, зажмурилась от удовольствия. Даже роботам нравится, когда их хвалят.

— А можешь что-нибудь присоветовать из всего того многообразия, что у меня есть?

Не стал пренебрегать тем, что говорила мне Бейка. В конце концов, Ириска у меня там прямо в мозгу сидит, да и надо дать ей хоть чуть-чуть воли. А то что ни вопрос — то у других, а ее игнорирую.

Радости ИИ-ассистента не было предела. Ветвь умений перед моими глазами тут же рассыпалась искрами, чтобы через мгновение собраться уже большущей голограммой на полу передо мной. Ириска уменьшилась до размеров куколки, перескакивая от одной иконки к другой. Я и не знал, что она так умеет.

Изображение, едва ее крохотные ножки касались его, тут же увеличивалось, закрывая собой все остальные.

— Позвольте предложить вам вот эту?

Я набросился на описание, как голодная черепашка на горячую пиццу.

Ярость ружеманта

Активное, не изученное.

Взрывы! Бабахи! Будудумы! Кто сказал, что вам нужны гранаты — пусть плачет как девочка и утирает сопли! Гранаты отныне для слабаков, потому что ровно на 10 секунд вы вкладываете в каждый патрон частицу своей магической энергии, и она становится разрывной. Дрожи, враг, бойся, бронетехника! Ружемант идет!

Каждый ваш выстрел из любого оружия в момент действия этой способности наносит двойной урон изначальной цели. Окружающие противники получают 25 % взрывного урона от изначального. Понижает уровень защиты бронированных и механических противников.

Ириска, чтобы мне было наглядней, материализовала миниатюрную мишень в окружении соломенных чучел. Игрушечный пистолет в ее руках дернуло отдачей, цель тотчас же грохнула миниатюрным взрывом, раскидав рядом стоящих кукол.

Хорошая абилка, беру. Вот только «противников» выделено жирным?

Ириске не требовалось слышать мой вопрос, она тут же изящно, словно играя в классики, перескочила на следующую иконку.

Слова здесь были излишни.

Список друзей

Пассивное, не изученное.

Друзья есть у всех. Они хотят разделять с тобой радость от игры в видеоигры, хмельной кураж выпивки и даже удовольствие от последнего кусочка пиццы. А чего они не хотят, так это получать урон от оружия ружеманта.

Люди, вписанные в данный критерий, не получают урона и ранений от выстрелов и взрывов, произведенных привязанным к ружеманту оружием.

На первом уровне в список можно было занести лишь троих. Я вложил сразу два очка способностей — теперь можно было четверых. Как только соберу свой герлз-бэнд, в обязательном порядке запишу их туда.

На этот раз у Ириски демонстрации для меня не отыскалось. Ладно, будем по старинке рассчитывать на слова.

— Как оно работает? Можно стрелять вот из этого, — похлопал по «Янтарю», — прямо сквозь тех, кого в список затащил? А пули сквозь них будут пролетать?

Ириска мило затрясла крохотной головой.

— Вовсе нет. По крайней мере, на низких уровнях данной способности. Вы можете стрелять по союзникам из списка. Они будут чувствовать боль, словно от реального попадания, но не получать урона. Пуля может игнорировать их тела, но вот болевые ощущения она передает все те же самые.

Заскрипел зубами. Ладно, все равно полезно. Надо будет только рассказать об этой особенности остальным, чтобы знали, а то неловко выйдет, если я начну палить прямо через них.

Следующим ее предложением стало пассивное повышение характеристики силы и ловкости. Словно того было недостаточно, прибавилось 10 % к умению обращаться с любым оружием. Сам бы черт разобрался, как это работает. Не хочу обижать Ириску, но надо будет поспрашивать об этом у Наты.

Поднял взгляд, следя за тем, куда ступает нога крохотной ИИ-ассистента. Девчонка вышагивала к пиковой и единой для двадцать пятого уровня способности. Тут-то мне и стало понятно: все, что было до того, — лишь корни, а вот настоящее древо тянется вверх уже на последующих уровнях. Интересно, что там, на самой вершине?

— Ириска, ты можешь прочитать, что там выше? Под знаками вопроса?

Она закрыла глаза и расстроенно покачала головой. Ладно, не стану требовать от нее невозможного. Было пока что поизучать и здесь.

Умение оказалось жирным и королевским. Как по содержанию, так и требованиям. Словно скряга, норовящий раздеть до трусов, оно ухмылялось красочным описанием, манило открывающимися возможностями. Даже сложно представить, кто не захочет иметь подобное в своем арсенале?

Мутаген.

Способность вкачивала в любой ствол, кроме артефактного и легендарного, часть магических сил. Можно было залить хоть по самую макушку, что улучшало качество на выходе. Мутация имела шанс в 25 % стать необратимой. А еще требовала два деления из ружемантской шкалы и пять очков на одно лишь изучение.

— Оружие попросту не вернется к исходному состоянию, — пояснила Ириска, повела плечами. Запрыгнула мне на плечо, кокетливо уселась. — Вы что-нибудь знаете про мутации?

В маленьких глазенках сверкнул озорной огонек. Словно настал ее час.

— Немного. То, что рассказывала командующая и… Ната. Ты же ведь слышала все сама.

— Разве? — игриво спросила она, коснувшись указательным пальцем губ. Выпрямилась, невесть зачем отряхнулась, склонилась к самому уху. — Мутации способны дать оружию как положительный, так и отрицательный эффект. А также наделить его качеством.

— И в чем будут эти мутации проявляться? Как и прежде: калибр толще, ствол длинней? Хер на лбу?

Она, совсем как живая, хихикнула непрошеной шутке.

— Почти так. Можно контролировать ее до определенной стадии. Как будто бы лепите новое из пластилина. Вы хорошо прочитали условия применения?

Я кивнул — абилка работала как на друзей, так и на врагов. Меня как будто током ударило.

— Я могу делать вражеские стволы хуже?

Ириска часто закивала в ответ.

— И не только! Как думаете, к чему приведет смена калибра прямо посреди боя?

Тут и гадать не стоило. Такая пушка попросту взорвется в руках.

— Вы можете пропустить данную способность, — покорно подняв руки, заговорила Ириска, — она не открывает доступа к остальным, как может показаться на первый взгляд. Но история, записанная в сети, не знает ни одного ружеманта, который ей пренебрег.

Первым быть хотелось во многом. В беге, в количестве вылюбленных по самое не могу девушек, в математике. Не хотелось быть первым в глупости.

— И сколько в нее очков можно вложить?

— Эта способность сильна, а потому требует пять очков способности на открытие. И всякий раз на два больше предыдущего с каждым последующим уровнем. А потому вы можете пока что ее попросту открыть…

Она взяла себя за предплечье.

Я кивнул. Оставшиеся несколько очков раскидал по «свинцовому дождю» и «безжалостному выстрелу» — теперь моим чарам покорна броня до пятого уровня.

Осталось только разобраться с…

На ловца и зверь бежит. Ириска, изменившись в лице, перейдя на официальный тон, улыбчиво заявила, что со мной желает связаться Nata_Fairy. Гадать, кто прятался за этим никнеймом, не приходилось.

Глава 18

Бейка успела поделиться частью плана разве что с Натой, как будто доверяла ей больше остальных. А может быть, инфо-фея попросту была самой смышленой.

Ириска помогла мне связаться с Белкой и Владой: последняя была единственной, кто вел себя непосредственно. Хромия как будто не знала, зачем она здесь. На лице изнеженной городской волшебницы так и читалось: я хочу домой! Знала бы она, как хочу я.

Собранные вместе, не под постоянным надзором Бейки, они чувствовали себя неловко. Терли руки, чесали затылки, спешили отвернуться прочь.

— Бейка вам рассказала, что случилось?

— Сказала только, что передала командование тебе, — зло отозвалась Белка. — Бежала. Бросила нас здесь. А ведь обещала…

— Тише, милочка. — Влада обняла ее за плечи, прижала к себе, словно маленькую девочку. На миг мне подумалось, что она хочет раздавить Белку в своих объятиях. — Она никуда не бежала.

— И где же она тогда?

— Ранена. — Я ответил раньше Влады. — Пытаясь вытащить Айю, попала под завалы. Выжила, но идти с нами не может. Как и командовать.

Ната молчала, решив сойти за самую умную. Белка неистовствовала.

— Прекрати ее защищать, Макс! Она бежала, я знаю! Бросила, как и все остальные! Все, кто здесь есть, нас всегда бросают!

Взгляд ее злых глаз пробежался по остальным. Хромия желала обратиться в монолитную статую, Влада же осуждающе покачала головой. Поддержки у остальных мнение Белки не нашло, но я и так знал, что она не права. Не вбивать же мне теперь в нее правду?

— Это интересная сказочка для добрых девчат. Ранена и едва ли не на смертном одре выдает кучу информации? Рассказывает, где найти ее особый тайник, а дальше вы уж как-нибудь сами? Что будет, когда случится следующий прорыв? Сюда ведь… никто не приедет? Не приедет, да?

Она была на грани истерики. Осталось понять, за какую сторону она перевалила.

— Все не так, деточка, все не так! Хочешь? — В бесконечно огромных карманах белого халата врачихи отыскалась конфета-леденец. Белка снова сверкнула глазами, неохотно взяла угощение. Зашуршала оберткой.

Черт побери, сработало! Надо будет взять на заметку. А Владе как минимум выписать благодарность. Нужно пользоваться дарованной властью, пока могу.

— Бейка ранена, и это не обсуждается.

Мне требовалось сделать невозможное. Стать для них той, кто была роднее матери. И у которой были слова, способные заставить выполнять любое требование. Интересно, сколько у нее в харизме? Твердая соточка?

Я кивнул Нате, давая возможность говорить. Та тотчас же застучала пальцами по миниатюрной плоской коробке планшета.

Первое, что мы услышали, — это соединение наших нейроимплантов. Раздражающий зуммер умолк через мгновение, а вот индивидуальные помощники будто испарились. Или слились в нечто единое.

На полу, точно так же, как моя ветка умений, нарисовалась карта ближайшего региона. Наша часть и с два десятка километров вперед.

Я прочистил горло и заговорил.

— Прорыв был непростым. Царенат высадил рейдеров, что идут по нашу душу.

Белка икнула, чуть не проглотив леденец, но успокоилась от нежных, материнских поглаживаний Влады.

— Их немного и, главное, они люди.

— Люди? — удивилась Хромия, закусила губу. — Почему люди? По телевизору нам всегда показывали бездушные машины. А оппозиционеры говорили, что Царенат заботится… о своих людях. — Новость выбила ее из колеи. В глубине карих глаз проскочила неуверенность.

Ее можно понять. Одно дело подписаться на уничтожение роботов, совсем другое — убивать людей. В голове проскочила мысль, что я зря ее позвал.

Подбоченившись и выдохнув, она гордо выставила вперед грудь, запрокинула голову.

— Пускай будут люди. Я не боюсь.

Здравый смысл подсказывал мне поговорить с ней на эту тему. Незримый глас Бейки насмехался, вопрошая: уж не собираюсь ли я взять с собой ту, кого она подозревает в предательстве?

Я собирался.

Трудно поверить, что отчаянно бросившаяся в бой девчонка, никогда не воевавшая прежде, готова была пожертвовать собственной жизнью. Еще труднее после такого считать ее «кротом».

Сомнения сложили руки на груди, прищурились, но вняли моим доводам. Сказали, что посмеются надо мной как-нибудь в следующий раз. Когда окажутся правы.

— Фронтовые и прифронтовые отряды не в состоянии выделить людей на их поиски и не видят в этом смысла. Говорят, что для таких целей как раз и созданы заградотряды. — На этот раз злилась уже Ната. Белка пренебрежительно фыркнула.

Как будто кто-то ожидал чего другого.

— Почему нам не отступить? — спросила Белка.

Захотелось улыбнуться. Ну же, Бейка, где сейчас твое заявление о том, что стоит тебе приказать — и они полягут все как одна? Я бросил взгляд на Владу, но лекарства от этого недуга у нее не было.

Придется самому.

— Потому что это бессмысленно. Куда мы двинемся? В город? Рейдеры пройдут сквозь брошенный нами пост, уничтожат все. А потом явятся в город. Уверен, там найдется целая туча вещей, которые можно взорвать. И несколько тысяч мирных жителей, которых можно кроваво убить. Что из этого тебе нравится?

Она уставилась на меня в нерешительности. Злость сменилась обидой, обида тут же обратилась стыдом. Устыдившись собственной трусости, она покачала головой.

— Ничего. Я не…

— Вместо любого оправдания я приму верность и исполнение моих приказов. Вы пойдете со мной в группе. Я соберу еще несколько отрядов. Разделимся, будем искать в разных направлениях.

— Кроме меня. — Ната подняла руку, словно лучшая ученица в классе. Я кивнул: Бейка советовала оставить ее здесь.

— Будешь нас координировать.

— И не только. — На вечеринку заявилась та, кого я ждал больше остальных.

Сейрас Грингра собственной персоной.

Окинула взглядом богатство легендарного оружия, присвистнула и кивнула, когда взгляд зацепился за пару пистолетов. Не спрашивая разрешения, тотчас же вогнала их в кобуры на поясе, будто заведомо знала, что встретит в Бейкиной сокровищнице. Качнула головой себе за спину, будто говоря, что слова излишни.

— Вы столько наколотили этих уродцев, что мне удалось собрать одного из них.

При виде сферы все, кроме Хромии, захотели схватиться за оружие.

Бывший суицидник агрессии не проявлял, наоборот — попросту парил в воздухе. У меня впервые за все время получилось рассмотреть его целым и вблизи.

— Мы можем запустить его над территорией. Ната будет управлять этой дурой: там все просто, через нейроимплант. А Натке-то даже оно не требуется — так может.

Я прищурился, но решил не задавать вопрос, вдруг закрутившийся у меня на языке. Не сейчас, не здесь и не при всех…

Шар, управляемый лишь силой воли Наты, совершил почетный круг у нас над головами. Хорошая демонстрация.

Сейрас гордилась собственными трудами. Решила похвалить новую игрушку еще раз.

— Можно подключить к нему ваши нейроимпланты, тогда каждый сможет делиться информацией не только друг с другом, но и передавать видео прямо из глаз.

Фантастика в наши пенаты…

Удивленно покачал головой, первым испытал новшество. Ириска потоком проникла в дрон, а в правом верхнем углу моего поля зрения открылось новое окно. Можно сменить его на карту местности, а можно на обзор прямиком с оптики. Полезная штука, так и хотелось погладить остроухую трудягу по головке.

Взгляд ее озорных глаз предупредил, что она предпочтет поглаживание совсем в иных местах…

— А какой у нас план? — Белка успокоилась, смирилась с новой судьбой. Вышколенный солдат — ей в первую очередь требовался простой и понятный приказ.

— Навязать им бой, взять по возможности пленных, уничтожить группу…

— А если групп несколько? — не отставала Белка. Стратегический ум в ее рыжеволосой головке работал вовсю.

Хорошо, что я заранее придумал ответ на этот вопрос.

— Мы потому и разделяемся. Каждая группа, наткнувшись на противника, сначала сообщает о случившимся мне. — Качнул головой на сферу, — Дрон сделает снимки наших незваных гостей. Посмотрим, чем они вооружены, а там уже примем решение: вступать в бой или нет…

— Гладко было на бумаге, сероглазый. — Голос Влады прозвучал звонко и насмешливо. — Но что ты будешь делать, если кто-то откажется подчиняться?

— Бейка назначила меня командующим.

— А вот лояльность каждой из девчат она тебе не передавала. Может быть, ты сейчас и командир, но временный. Ты стал бы беспрекословно подчиняться тому, в ком не уверен? Особенно после Бейки?

А врачиха-то права…

— У многих здесь горячие головы. И все знают, что ты прибыл всего лишь две недели назад. А за их спинами — десятки, а то и сотни прямых боестолкновений.

— С бездушными машинами, — попытался защититься я. Влада выражением лица дала понять, что это так не работает.

Как будто бы я не знал. В прошлом мне уже доводилось командовать разными отрядами, но там за моей спиной была репутация, авторитет, сила. Здесь же я стоял в самом начале пути.

— Ты прикажешь им не вступать в сражение. А они ослушаются. Шагоход — машина. Мощней, сильней и точнее, чем человек. По крайней мере, сероглазый, именно так думают многие. Пусть они и ошибаются, разве это помешает им решить, что они лучше тебя знают, как поступить? Ты далеко, а они близко.

Я нахмурился. Что бы на моем месте решила делать Бейка?

Покачал головой. К чертям Бейку! Буду думать в таком направлении — и до конца жизни стану плавать в подобии чужих решений. Вспомнив прежний опыт…

Влада делала вид, что знает, ждала, когда спрошу совета.

Спрошу — потеряю авторитет в глазах каждой, кто здесь сидит.

— Сейрас, синтезаторы речи существуют?

Она нахмурилась, как будто не понимая, о чем я. Влада прищурилась: раскусила мою задумку. Судя по выражению лица, она одобряла.

— Я делала такую шнягу, кэп, извлекала из уродцев. Царенатцы впихивали в свои шагосрани эту охлабуду, наверное, намеревались вещать сквозь них предложения сдаться. Та еще херня будет, смекаешь?

Кивнул.

— То, что я скажу не должно выйти за стены этой комнаты. Можешь встроить эту штуку в шар?

Дрон качнулся, будто почуяв, что говорят о нем.

— Это будет обман, сероглазый. — Влада зажмурилась, словно котенок. Сложно не согласиться, но этот обман всем только на пользу. — Ты не сможешь воссоздать через них голос Бейки.

— Мне и не нужно. Пусть это будет искаженное сигналом нечто. Девчата будут верить, что приказы им отдает сама Бейка. А голос искажен расстоянием. Ну так используем, что есть под рукой. Бейка же всем лично не звонит, верно?

— Хитрый ход, баклан! — Остроухая поддержала, двинула мне кулаком в плечо. По лицу Белки нельзя было ничего определить: застыла в отрешенности и объятиях Влады.

— Наша группа будет основной, всем остальным мы скажем, что у каждого отряда своя задача. Пустим слух про «крота» в наших рядах…

— Не надо. — Белка подняла на меня глаза. Умолк, давая ей слово.

— Если ты расскажешь про «крота», они начнут подозревать друг дружку. И будут заняты совершенно другим.

Более чем здравая мысль. Кивнул, принимая ее на веру. Белка продолжила.

— Мы лишь с виду очень дружны. Влада права: каждую из нас здесь держит Бейка. Не знаю как, но даже сквозь неприязнь я чувствую к ней уважение. Ты можешь обмануть их синтезированным голосом, но вот того же таланта объединить и сплотить, несмотря на разногласия, у тебя нет. Вместо сплоченности новость про крота внесет разобщение.

— Вижу, у тебя на языке вертится решение этой проблемы?

Она кивнула.

— Как бы ты ни запрещал, участницы групп будут общаться меж собой на отвлеченные темы. Разных групп. Потому что привыкли трепать языками.

А мне казалось, наоборот: что ни день на посту, так сверлят пустоту взглядом, лишь изредка обмениваясь друг с дружкой парой шуток… Но я понял, что пыталась донести до меня Белка: на постах они видят друг дружку. Просыпается чувство локтя.

— Ты уже составил списки тех, кто пойдет?

Вместо ответа протянул ей планшет с кандидатками. Обсудить выбор было не с кем, полагался лишь на те документы и досье, что переслала Бейка.

— Подбирал по способностям?

Кивнул. Ничего не ушло от ее взгляда.

— Можно… — Она тут же смутилась панибратского тона, покачала головой. Поправилась: — Позволите внести правки?

— И в чем же будет крыться потаенный смысл?

— Я знаю, кто с кем дружит. Это поможет группам не отвлекаться, а действовать сообща. Не обязательно говорить им о задаче в целом.

— Предлагаешь сказать, что у каждой группы в задачах лишь обнаружение? Остальные не обидятся, что мы собираемся забрать всю славу себе? Да и отрядов в самом деле может быть больше одного. Мы не сможем справиться и успеть везде.

Белка приуныла.

— Мой план действий таков, — заявил голосом, не терпящим возражений, — обнаруживаем, рассматриваем, при возможности связываем боем. Если что — отступаем. Это заставит рейдеров менять тактику, искать пути обхода. Вряд ли они горят желанием вступать в перестрелку. Если же нет — уводим их за собой. Дрон подскажет всем остальным точку выдвижения, и мы продержимся до подхода подкрепления.

Опыт прошлых сражений научил меня: война херня, главное — маневры!

Оваций в свою честь не ждал, но мой замысел девчатам был понятен и пришелся по вкусу. Даже привередливой Белке.

— Ната, а Система, к которой мы подключены, общая для всех? У царенатцев такая же?

Молчунья покачала головой. Чего и следовало ожидать.

— Сможешь попасть на их волну?

— Если буду знать, куда попадать, — пожала плечами. В самом деле, тыкать наугад не было ни времени, ни смысла.

— Зачем нам? — спросила Белка.

— Слышать их переговоры. Если они последуют нашему примеру и разделятся, мы сможем знать, сколько их. И иметь представление о местонахождении.

— Сумеете взять пленного и подключиться к его нейрочипу… — В словах Натки прозвучала мечтательность.

Обещать точно не стану.

Глянул на планшет, когда Белка вернула мне правленные списки. Ухмыльнулся вдруг пришедшей в голову старой хитрости. Ладонью стер нумерацию групп, записал свою.

— Зачем? — Рыжая сразу же нахмурилась, когда вместо четвертой группы появилась пятая.

— Военная хитрость. О том, сколько групп послано, знаем только мы. Встретившись с четырьмя, они будут опасаться пятой. Пусть понервничают, нам на пользу.

Спорить она не стала. Не думаю, что я первооткрыватель, но на войне все средства хороши.

Обсуждать больше было нечего. Объявил им сбор через полчаса, пусть соберут сумки.

Выскочил на улицу — вечерний воздух показался мне до тошноты свежим и пьянящим. Почти сразу же наткнулся на Айку. Заместительница Бейки ойкнула. С трудом подавила в себе желание рухнуть на колени и закрыться руками.

Я сразу же и уверенно взял ее за талию, вгляделся в лицо. От командующей не осталось и следа.

Айка покраснела с моих касаний. Еще чуть-чуть — и растает. Вместилище, вспомнил слова Бейки. С собой не брать. Но ведь не только же поэтому она выбрала ее в заместители, верно?

— Т-ты… В-вы теп-перь командующ… к-командир?

— Поменьше официоза, — поморщился. — Айка, останешься за главную.

Не вопрос, требование. Девчонка неуверенно ткнула в себя пальцем.

— Я-я?

— На тебя вся надежда. Без тебя — пропадем! А кто у нас самая большая молодец? — потрепал ее по волосам, получил в ответ улыбку. — Кто рядом с Бейкой был и учился у нее вести дела?

Она чуть подняла на меня взгляд, залившись румянцем, словно не веря моим словам.

— Я-я?

— Ты. Организуй здесь пост сменной охраны. Патрули-шматрули, ты ведь знаешь, что делать?

Она часто закивала в ответ. Иногда стоит положиться на тех, кто рядом: она не подведет, уверен.

— А т-ты… посмотришь потом со мной телевизор?

Я прикинул, сколько мне там дали за танк в награду. Если выплатят за все те, что нащелкал, когда берсеркером кромсал броню, то можно будет и шикануть.

Красиво улыбнулся в ответ.

— Не просто посмотрю. Подарю новый и большой, идет?

Кажется, я только что купил ее душу с потрохами. Теперь ей было плевать на предстоящий рейд.

По старой доброй традиции чиби-тройняшки посетят профиль читателя, подарившего книге награду любого размера!

Глава 19

Сосредоточенность на лицах моих девушек можно было продавать на развес. Наспех собравшиеся, серьезные, суровые: одним словом воительницы. В детстве мне каждый солдат представлялся могучим, крепким воином. Сегодня мощь пряталась в субтильных фигурках с выдающимися бюстами.

Начал понимать безрассудство и насмешливость Бейки. Здравый смысл спрашивал: осознаю ли я, что отправляю почти каждую из них на верную гибель? Что из этого сумасбродного рейда по собственным же тылам могут вернуться не все. Осознавал и смеялся — другого выхода попросту не оставалось.

Склады оказались богаты на сухпайки и патроны, но я велел много не брать. Затяжных боев не ожидалось. Не справимся с тем, что взяли с собой, — не справимся и с большим. Незачем обманывать самих себя.

Вышли.

Сложно поверить, что еще час назад мы попросту обсуждали, куда и кто двинется, и вот уже сейчас, настороженные и злые, прочесываем лес.

Ната направляла нас. Дрон-камикадзе воспарил в воздух и умчался в предрассветную мглу.

Девчонок набрал на четыре отряда. Пошли в разных направлениях. Обещали держать связь — каждые пятнадцать минут проверка. Ведущей выставил Белку. Вооруженная привычным пистолет-пулеметом, она осматривала каждый куст. В ее бдительности я не сомневался ни на секунду.

За ней шла Хромия. Несмотря на весь кредит доверия, не позволил ей быть замыкающей. А если она ударит нам в спину? Опасение предательства не позволяло мыслить здраво.

Велел идущей с нами Сейрас держать ухо востро и следить за каждым ее движением. Эльфийка лишь пожала плечами — ее дело третье…

— Влада, — чуть слышно окликнул полевого врача. Поход давался ей трудней остальных.

Женщина подняла на меня взгляд. Прочистил горло, начал вновь.

— Влада, как работает защитный купол?

— Купол? А, купол! — замешкалась на пару мгновений, прежде чем ответить. — Это особый магический энергозатратный комплекс. Любой проникающий сквозь него снаряд имеет вес и инерцию. Маго-магнетическое поле оказывает на него воздействие и сжимает до микроскопических размеров.

— Разве нельзя было разработать что-то подобное против танков и… прочих дронов?

— Ты слишком наивен, сероглазый. Или как мне теперь тебя называть? Бейка два ноль? Командующий Потапов?

Смеется и издевается. Как будто хочет показать, что я могу носить любой титул, но перед ней все равно останусь безусым юнцом. Ничего, я в этой роли лишь на пару дней, как-нибудь перетерплю.

— И все-таки?

Она выдохнула, приуныла, когда я пропустил подколку мимо ушей.

— Танки и дроны не набирают тех же скоростей, что и снаряды, вот и весь ответ. Но ты ведь в самом деле спрашивал не об этом.

Она права. Не об этом.

— Ты хочешь понять, куда делся наш купол? Его отключили физически и изнутри, просто проникнув в общую систему управления.

— И никто этого не почувствовал? Не установлено никакой защиты, я не знаю, фаерволов?

Влада прищурилась, я сбавил тон.

— В Систему так запросто проникнуть?

— Как думаешь, сероглазый, мы каждый месяц отстраиваем по новой казарме?

Кивнул, ответ понял. Если бы для царенатцев было все так радужно, как мне думалось, часть бы уже давно обратили в руины.

— Но ведь тройняшки…

— Выскочили первыми, да?

Влада верно истолковала мой довод. Если это первый артналет для девчат и они всегда были защищены, то как догадались?

— Тут все просто, мальчик. Тройняшки — кендеры. Что ты знаешь о кендерах?

— У них до детского маленький рост?

— А еще острые уши, почти как у эльфов. Если последние произошли от дельфинов, а люди от обезьян, эти умудрились развиться из лемуров.

Спрашивать, к какому типу животных местный Дарвин отнес орков, я не стал. Влада продолжила:

— Они попросту услышали. Ну и догадались, конечно: свет в части не гаснет никогда, и об этом говорят на каждом брифинге. Ты забыл?

— Отвлекся на нем в самый неподходящий момент, — проскрежетал зубами в ответ. Владу это забавляло.

— Ты еще совсем мальчик, сероглазый. Не знаю, почему Бейка решила в свое отсутствие доверить командование тебе.

— Если уж заговорили о командующей…

— Поправится, — бескомпромиссно заявила врач. Я закачал головой.

— Не об этом. Разве это нормально? Собственными глазами видел, как ее завалило.

— Разве она тебе не рассказала? Или ты хотя бы не догадался? Все дело в том, что она… не совсем человек в привычном для тебя понимании. Ее физическое тело оболочка для духа, не больше. Заметил ее стальные руки?

— Руки? Я думал, это перчатки.

Часто заморгал, не скрывая удивления. Влада кивнула: не я один такой.

— Все так думают. Руки — единственное, что она не в состоянии воплотить вновь. Если хочешь точнее, не может отрастить себе подвижные, как прежде, пальцы. Пользуется протезом.

Закусил губу. Что ж, буду иметь в виду.

— В остальном-то она хоть девчонка?

Влада вскинула брови, заслышав мой вопрос.

— О-о-о, рядовой нацелился на трусики командующей? Это так… мило, сероглазый. Тогда не буду раскрывать всех карт. В женщине же должна оставаться интрига, правда?

Неохотно кивнул в ответ.

Собрался с мыслями. Неприятная догадка ужом вертелась в голове: пресловутый «крот» мог оказаться гораздо ближе, чем хотелось.

Кто может проникнуть в систему, обойдя кучу защитных меанизмов и кого нельзя отследить по нейроимпланту? Только та, у которой его нет…

— Там, когда мы планировали нашу вылазку, — вновь обратился к Владе. Она широко улыбнулась, словно ждала этого вопроса. — Белка была вне себя от злости. А ты угомонила ее конфетой. У тебя волшебные конфеты?

— О, наивное милое дитя! У тебя внезапный приступ тревоги? Хочешь волшебную таблетку?

Покачал головой.

— Нет, хочу узнать о Белке чуть больше.

— Для того, кто провел с ней несколько ночей и даже сумел вытащить в город на свидание, ты до удивительного несведущ, сероглазый. Но, если уж ты изволишь, Белка — ненастоящая сирота.

Приподнял бровь, но промолчал. Влада выдохнула.

— Родители отказались от нее, вышвырнули на улицу.

— Мне она рассказывала совершенно другую историю!

Влада согласно кивнула. Словно иначе и быть не могло.

— А ты бы на ее месте поступил иначе? Нет, сероглазый, не подумай обвинять ее во лжи: и трудное детство, и попытки ее родителей пристроить в дорогое образовательное учреждение — все это было. А вот все, что после, — выдумка. Белка попыталась ограбить магазин ради денег, вернуть потраченное родителям.

— Поймали?

— А чего ты ждал, сероглазый? Хозяин магазина не имел к ней претензий, но кого это волнует? Родители Белки… предпочли отказаться от нее в самый трудный момент.

— Ужасно.

Влада пожала плечами, думая иначе.

— Не думаю, что у них был другой выбор. Иначе их ждало усечение в правах, потеря работы. Вместе умирать от голода веселей, но незачем. Она сама требовала от них отречения. Правда, втайне надеялась, что этого не случится.

Бросил взгляд Белке в спину. А мне ее карамельная предыстория с призывом была по нраву…

— Она страдает от боязни, что от нее откажутся вновь. Лишь делает вид, что недолюбливает Бейку, но видит в ней старшую сестру. Которая нашла ее среди отбросов и подарила… подарила порядок, дисциплину, дружбу. На свой лад, конечно же, но сути это не меняет.

— И потому Белка так отреагировала на смену руководства?

— Да. Она ничего не имеет против тебя, а вот вдруг исчезнувшую Бейку считает предательницей. Еще одной, что бросила в общей череде предательств. Подруги, родители — обжегшись на молоке, сероглазый, это наивное дитя дует на воду.

— Это все еще не объясняет, как ты смогла ее урезонить.

— Я побыла с ней рядом. — Влада развела руками. — Что успокаивает ребенка? Объятия. Не в смысле полового влечения, мальчик. В нем она топит лишь скопившееся напряжение. Ей нужен кто-то, на чье плечо она может опереться. Грудь, в которую можно уткнуться.

Да уж, у Влады было куда уткнуться. Места бы хватило пяти Белкам, и для тройняшек бы уголок сыскался. Она будто поняла, о чем я думаю, самодовольно ухмыльнулась.

— Будь с ней не только мужчиной, но и другом, и старшим братом — тогда она успокоится. Еще есть вопросы, сероглазый?

Я покачал головой, да и настало время общей связи.

Перекличка прошла как обычно: никто из девчат ни на кого не наткнулся. Разведка дроном до сих пор не принесла результатов. Ириска докладывала мне о каждом изменении курса и отрицательно качала головой. Сквозь встроенную оптику камеры никакого лишнего движения не обнаружено.

Хроми вздрогнула, когда я с ней поравнялся, Белка фыркнула, но промолчала. Ничего, девочка, дойдут мои уста и до тебя…

— Хроми, есть разговор.

— Д-да? — заикалась она сейчас не хуже Айки.

— Скажи, что ты умеешь? — тут же остановил ее жестом: — Только не говори, что ты маг. Мы все здесь в курсе. Я бы хотел иметь четкое представление о том, на что ты способна.

Ее нерешительность можно было мазать на хлеб вместо масла. Она попыталась остановиться, но я взял ее за предплечье, потащил словно маленькую. Влада за нашими спинами игриво ухмыльнулась.

— Я маг… ну, то есть, мои умения — это магия…

— А если ты откроешь ветку умений через ИИ-ассистента, он тоже высветит в способностях «магия»?

К удивлению, она кивнула.

— Ну, я маг, не понимаешь? Понимаете? — тут же поправилась, спрятав как привычку коверкать слова, так и тон обращения.

Сейчас она видела во мне ту самую Бейку два ноль, о которой говорила врачиха.

Чуть не заскрежетал зубами.

— Это способность такая — магия. Я не выбираю заклинания, они просто воплощаются из… моих… фантазий.

Слова она подбирала с трудом. Спотыкалась дважды, проверяла описание прямо на ходу.

Выдохнул, успокоился. Так у нас дело не пойдет.

— А если ты нафантазируешь здесь ледяного дракона, а мне, скажем, три руки? Явится ящерица? Конечность отрастет?

Вот тут она уже возмущенно затрясла головой.

— Все в пределах разумного!

Разумного, значит? Я бы поспорил: и в лихорадке не привидится то, что возможность плеваться огнем лежит на грани здравомыслия. Но спорить не стал.

— Тогда объясни, как это устроено. Я ружемант, в моих руках пушки бабахают крепче и дальше у друзей и чахнут у врагов. Доступно? Да! Понятно? Еще бы!

Хромия смутилась.

— Магия как способность — это когда я могу воплотить из внутренней энергии огонь. Или сделать себя легче перышка и направлять потоками ветра. Но я не смогу превратить танк в гусеницу или стрелять из глаз, как из ружей.

Что-то, во что можно воплотить энергию, значит. А преобразование на грани плотности.

Понятно, что ничего не понятно…

— А можешь сделать танк легче перышка и уже его…

Вновь покачала головой.

— Танк имеет антимагическую защиту. Это старые, ружемантские механоиды не были ничем подобным защищены. И то там все зависит от размером. Это как… сколько раз ты подтянешься?

На последней физухе выжал из себя двадцать два раза. Что я, что Потапов прошлый свое тело держали в строгости.

Ответил.

— А если бы ты весил килограмм двести?

— Скажешь тоже… ни разу!

Она согласилась со мной, кивнула.

— Здесь точно так же. Размеры объекта, на который влияешь, играют роль. Я могу ослабить броню танка, но не превратить ее в бумагу.

— А если враг наложит щит? Магический. Нечто вроде купола. Сможешь снять? Или создать точно такой же?

Она замешкалась перед ответом, задумалась. Словно подыскивала слова, чтобы правдоподобнее соврать.

— Я смогу окружить себя защитным экраном. На других пробовала… не хочу об этом говорить.

В глазах сверкнула мольба. Ладно, не будем упорствовать, если она мне солжет, я все равно не разберу.

— А снять с врага?

— Маги сотого уровня на такое способны, я слышала, да и видела. Не все. Одинаковый класс еще не означает одинаковых способностей. У всех по-разному…

Отправил мысленный запрос Ириске, та подтвердила ее слова. Если это правда, то вряд ли она могла расправиться с нашим магическим куполом: до сотого ей еще гнать и гнать. С другой стороны, Бейка наверняка об этом знала, но все равно подозревала Хроми. Не назвала имен чтобы поиграть, из неуверенности или желала посмотреть, как я справлюсь с этой задачей? Командующая была похожа на кого угодно, но не на ту, кто понапрасну рискует. Значит, вариант номер два…

Хроми открыла рот, чтобы что-то спросить, и тут же прогнала желание прочь, покачав головой.

Запищал зуммер, Ириска тут же сообщила мне о входящем. На связь вышла Ната.

— Есть! Обнаружила! — На миг она показала чуть больше эмоций, чем обычно.

Вопросы были излишни, каждый из нас вывел себе изображение с оптики дрона.

— Смотрите фотографии. Ребята не дураки и…

Волосы на загривке встали дыбом. Чувство близкой опасности ударило в голову, заставило действовать: схватил в охапку рядом стоящую Сейрас, дернул в сторону.

Короткая, бесшумная очередь вспорола древесную кору там, где эльфийка стояла мгновение назад.

Испуганно заметалась в голове Ириска…

— Залечь! Занять оборону!

Все пошло не по плану, откуда эти ребята здесь так рано? На вопросы времени не осталось…

* * *

«Янтарь» завыл, словно бешеный вепрь. Винтовка озлобленным зверем готова была вырваться из рук, загрызть прячущихся меж деревьев рейдеров.

— Ириска, видишь их? Подсвети!

Камуфляж врагов отлично их прятал. Мой ИИ лишь растерянно развела руками.

— Атакованы! — Сообщения пришли одновременно от двух групп в разных концах. Чувствовал, что и четвертую не избежит та же участь.

Пара десятков человек? Отсох бы у Бейки язык за такую ложь! Ириска только здесь насчитала полтора десятка! Подмоги ждать не стоило.

Сейрас перекатилась, выхватила пистолет из кобуры — обойма беглым огнем ушла в молоко. Механик умела стрелять, но сейчас сплоховала. Или ее цель оказалась слишком юркой…

Мне удача улыбнулась больше: срезал одного рейдера, когда тот, огрызаясь беспорядочным огнем, менял укрытие. Второй, попытавшийся оттащить уже мертвого товарища, схлопотал пулю прямо в голову, завалился на спину, нелепо раскинув руки.

Белка была само проворство: спряталась за деревом, нутром почуяв опасность, присела. Туда, где она стояла мгновение назад, впечаталась тихая, едва слышная очередь. Девчонка сориентировалась тут же. Стреляла на слух, машинально и по инерции. Жертвой ее тренировок стал укрывшийся в траве рейдер.

— Мертв, мертв и этот мертв. Раненый. Мертв… — Ириска скакала от одного тела к другому, проверяя биосигналы. Полезно знать, кто еще сможет как в детстве «как-будто-из-последних-сил», а от кого подлян ждать не стоит.

Ната просила взять хотя бы одного живьем, но я самолично по паре контрольных вгонял в раненых. Лучше не рисковать…

Владу зажали с двух сторон: ведомая боевым инстинктом, она загнала саму себя в ловушку. Вооруженные дробовиками штурмовики ловко перескакивали от одного укрытия к другому в промежутках между выстрелами. Ее же ружье вдруг замолчало. Заклинило, поведала мне Ириска.

Выругался, вскочил на ноги. Страх кричал, что мне ни за что не успеть. Надежда лелеяла мечты об обратном…

«Янтарь», болтавшийся на ремне, колотил стволом по ногам, норовил ударить прикладом в бок. Плевать. Ружеклятье в руку, на другую — патронного лекаря. Лишь бы Влада не наложила в штаны.

Осечка щелкнула по дробовику выскочившего на врачиху рейдера. Влада не растерялась, в один прыжок оказалась рядом с ним. Приклад врезался ему в челюсть с мерзким хрустом.

Я через мгновение оказался рядом с ней. Пальцем коснулся заклинившего ствола в ее руках, почувствовал, как магическая энергия делает из рухляди вполне приемлемый ствол. Перекос исчез, словно по мановению волшебной палочки. И почему я этим раньше не пользовался?

Резко развернувшись, врачиха сдавила спусковой крюк — заряд дроби снес второму рейдеру полголовы.

— Назад! — Крик вырвался из меня, когда оглушенный Владой первый враг чуть приподнялся и, ухмыльнувшись сквозь кровь, выдернул кольцо чеки с гранаты на груди.

Поздно, отбежать не успеем, укрыться нечем. Надежда была наготове, баюкая россказни, что иногда осколки проходят над…

Покрывало, сотканное из одной лишь тьмы, вмиг окружило нас с врачихой. Нет, мгновение спустя понял я, не нас. Влада как будто сама обратилась этим покрывалом.

Грохот разрыва прозвучал далеким и приглушенным. Взрывная волна прокатилась, ударила о непроницаемые стенки. А после меня мешком вышвырнуло прочь.

Что это, мать вашу, такое было?

Все вопросы потом, заскрежетал зубами на самого себя. Сейчас еще есть чем заняться.

Эльфийка вошла в кураж, а может, хотела отыграться за первые неудачи. Словно ураган, вынырнула на троицу обходящих нас с левого фланга рейдеров.

Первый схватился за горло, захлебываясь собственной кровью. Второй лишь успел обернуться. Грингра изрешетила его как мишень. Третий, поддавшись ужасу, начал беспорядочную пальбу. Остроухая воительница в сальто пролетела у него над головой, приземлилась на обе ноги, подсечкой сшибла наземь. Его судьба решилась с щелчком курка.

Наш расчет не оправдался. Даже терпя сокрушительное поражение, они не отступали.

Зов о помощи пискнул зуммером. Хромия голосила так, что у всех едва не заложило уши. Ириска в мгновение ока подсветила ее очертания сквозь препятствия. В тридцати шагах от меня рейдер боролся с ней, держа за обе руки.

Срежу из «Янтаря» и… Была мысль получше.

— Не стрелять! — скомандовал остальным, и Белка неохотно опустила ствол своего ПП.

Два, три, четыре прыжка.

Рисковал. С каждым мгновением осознавал, что поганец мог бы убить ее за это время. Из пистолета, ножом… Вместо этого, высвободив руку, он ударил ее по лицу.

Врезался в него с обеих ног, словно пушечное ядро — мерзавец упал наземь. Потянулся к пистолету, но понял, что мой ствол смотрит прямо ему в лоб. Опустил взгляд, смирившись с поражением.

Краем глаза я заметил два обгоревших тела, чуть поодаль от Хромии. Не так уж она оказалась и беззащитна…

Глава 20

Третья группа справилась, вторая не отвечала. У четвертой все оказалось хорошо — никакого боестолкновения.

Волнение гуляло по эфиру. Рявкнул, словно Бейка. Синтезатор исказил мой голос, влил целую ванну успокоения в их души. И еще тазик сверху…

Пленный, как ему и положено, молчал. Я разоружил его сразу же, как только рывком поставил на ноги. Наземь один за другим валились ремни, подсумки, ножны и чехлы — оружия при нем оказалось на целую войну. Хоть тут Бейка не солгала: подготовлены хорошо.

Велел Нате объявить по всей части желтую тревогу. На всякий случай подсказал ввести сменные патрули за территорией, догадалась бы Айка до этого сама? Ни к чему рисковать.

Дрон-поисковик нырнул туда, где в последний раз вышла вторая группа.

Белка заломила пленному руки за спину, Влада ловко управлялась с веревками. Так обыденно, словно каждый день этим занимались.

Потерев кулак, врезал поганцу под дых, заставил его рухнуть на колени. На душе стало противно: не люблю бить беспомощных. Но сейчас надо.

— Ну что, дружочек-пирожочек? Жалеешь, что вместо тебя не послали очередную машину?

Зло сверкнул на меня взглядом из-под защитных очков. Сорвал их с него, как и защитную маску с лица. Парень как парень, ничего необычного. Не напуган — готовился к чему-то подобному.

— Сколько вас было?

— А ты посчитай, варвар. Здесь все, кто были.

Отвесил затрещину. Ложь не лучший выход, но на его месте я бы тоже пытался прикрыть своих. Ударил еще раз — свои мне дороже его страданий. Бедолага сплюнул кровью из разбитых губ, ухмыльнулся.

— Ната, обрадуй меня. Скажи, что нам не нужно с ним болтать и ты сможешь подключиться к его нейроимпланту?

— Легко!

Стало любопытно, что будет дальше. Предложит приложить палец к его виску? Представить, что проникаю прямо в его мозг?

— Все… — В голосе девчонки по ту сторону сигнала от нас прозвучала обреченность.

— Что «все»? Все сделала уже? Умничка!

Похвалы оказались преждевременны.

— Да нет же! — зло огрызнулась она — Дрон подбили…

Передача меж нами отозвалась помехами с белым шумом.

— Черт, нас глушат! — Я тотчас же обернулся, услышал задорный смех пленника. Тот раскачивался в хватке Белки, даже связанный, пытался сбежать.

Выругал самого себя за то, что на мгновение, но потерял бдительность. Ириска ойкнула. Пришедшее с неизвестных номеров сообщение не вызывало доверия.

— Прими его, варвар. Или вас не научили пользоваться этими штуками в головах?

Пленник потешался, напрашиваясь на очередную оплеуху. Благо, Сейрас поспешила оформить просящему самолично.

— Ната? — на всякий случай попытался вызвать еще раз.

Тщетно. Скрипя зубами, принял звонок. Царенатец. Признать в нем бойца иной страны оказалось несложно. Под походной курткой прятался офицерский китель — потомок римских строителей дорог будто желал подчеркнуть свою значимость даже в рейде. Плащ с приподнятыми плечами смотрелся на нем смешно, нелепо и неуместно. Грязное лицо, самодовольная ухмылка. Постучал пальцем по объективу.

— Доброго вечера, уроженцы варварских земель. Надеюсь, наш плач по вашей никчемности не разбудил вас?

Я молчал. Жаль, что нельзя разорвать взглядом. Пожелал поганцу лопнуть. Он расхохотался, указал на меня пальцем.

— Я всегда говорил, что варвары — презабавнейший народец. Не стоит так сильно дуть щеки, мальчик, не то случится несварение. Лучше ответь мне на вопрос…

Паршивец встал, камера, искря, проследовала за ним. Снимали с подбитого дрона, даже гадать не нужно.

Кровь ударила мне в голову, когда увидел стоящую на коленях Старшенькую. Судьба ее сестриц была под вопросом. А ведь Бейка говорила мне не брать их в операцию… Сожалеть уже поздно.

— Migliore amico, мужчины ваших варварских земель оказались настолько трусливы, что выслали к нам своих женщин? Или… — Его глаза мерзко заблестели. — Или вы хотите, чтобы наши бойцы показали им, что такое настоящие мужчины?

— Издеваться над пленницами — все, на что вы способны? — Кровь отхлынула от лица. Уж точно сейчас не мне об этом говорить.

Сверкнул нож в руках вражеского офицера, вспыхнул неприятным, зеленым огнем. Маг. Он поднес лезвие к горлу девчонки-кендера.

— Dai-dai, amico! Слова истинного uomo! А может, вы посчитали нас jabroni? Подумали, что мы испугаемся маленьких девочек? Если так, то, может, мне прирезать эту сучку? Пусть ее sangue зальет весь объектив, что скажешь, мальчик?

Наверное, он ждал, что я забьюсь в истерике. В том, что он не шутит, сомневаться не приходилось.

Вражина выдохнул, крутанул клинок меж пальцев, загнал его обратно в ножны. Пинком повалил Старшенькую наземь. Его бойцы тотчас же поспешили оттащить ее прочь.

— Молчишь, мальчик? — Самодовольный смешок. — Правильно, что молчишь. Настоящие soldato не размениваются на слова. За них говорят пушки. Твоему оружию есть что сказать мне, amico? Тогда приходи. Вы уничтожили мой отряд. По праву, мне стоило бы перебить выживших сучек из твоего, но я сегодня di buon umore. В хорошем настроении…

Он пожевал собственные губы, будто раздумывая над тем, как это прозвучало.

— Я пришлю тебе координаты. И посмотрим, что ты сделаешь. Есть ли у тебя palle в штанах или ты еще одна из сучек? Если будешь долго думать, я прикажу бойцам поразвлечься с пленницами. Варварские женщины — все-таки женщины. Тик-так, мальчик. Тик-так…

Изображение сообщения погасло. Координаты, словно коровья лепеха, шлепнулись в сообщения мгновением спустя.

— Макс? На тебе лица нет… — Белка не осмелилась подойти ближе. Я ей не ответил.

— Ната, слышала?

— Я проверила координаты, очень похоже на ловушку, — высказала мнение, переключив переговорник с общего на частный.

— Что там находится?

— Заброшенная больница. Еще до войны здесь собирались город строить. Начали со школы и больницы. Не успели — собрали только корпус. Знаешь, вполне в духе этого сукина сына.

— Знакома с ним?

— Это командующий седьмым бронеармейским корпусом. Вит Скарлуччи. Все эти шары и «Драконы» — его штучки.

— Чем еще про него обрадуешь?

Ната выдохнула, я стоял посреди повисшего молчания. О том, что все не так радужно, догадывались все. О том, что дела полный швах, лишь Влада…

— Что еще про него можно сказать? Маг, трехсотый уровень. Сейчас уже наверняка выше. Если сравнивать со всеобщей «любимицей» Хроми, то его магия связана с бронетехникой.

— Разве это не тот же ружемант, но штаны в профиль?

Было чему удивиться. Мне подобных, значит, резали и кромсали в народных жерновах, а этот танками колдует — сразу слава, почет и трехсотый уровень?

— Кардинально разные направленности. — Ната по ту сторону сигнала пожала плечами. — Он может сделать танк быстрее, а броню толще, но вот заставить у него вырасти четвертую башню не сможет. И разве в этом суть? Он ждет от тебя артиллерийский удар по указанным координатам.

— Не в моей компетенции, — ответил сухо и строго.

— Эта паскуда затащит выживших в недостроенные халупы, а потом из каждого утюга будут голосить, что мы стреляем по своим же. Чтобы у пленных не было возможности узреть все прелести их плена.

— Если выжившие в самом деле есть, — процедил сквозь зубы. Горький опыт говорил, что надобность в них отпала сразу же после окончания сообщения.

— Поверь, они есть. Не все, но… кого ему удалось взять живьем. Он славится тем, что предпочитает брать в плен любого, кто поднимет лапки. А тех, кто не поднимает, принуждает к этому.

Значит, надежда еще была.

— Стой, ты сказала он по броне спец, по танкам колдунец. Что-то не вяжется: с ним что, тяжелая техника?

— И близко нет. Разве ты не слышал? Он маг… я бы даже сказала, боевой маг. Эти с рождения качаются в военных ветках, превращая самого себя в оружие. Считай, что он оживший танк.

— А про него так сразу и не скажешь…

Тут же вспомнился его нелепый до безобразия прикид.

К слову, о пленных… Мой взгляд упал на потомка легионеров. Улыбка спала с его лица. Приуныл, как только понял, что командиру до него нет дела.

— Зарежешь, варвар? Убьешь? Расстреляешь?

— Напрашиваешься или подсказываешь? — зло прищурил глаза. Но надо было что-то с ним решать. Ната, вроде, говорила, что можно подсоединиться к его нейроимпланту и…

На плечо легла рука, обернулся. Влада, покачав головой, одним лишь выражением лица дала понять, что возьмет его на себя.

Сам не знаю, почему кивнул. А потом было жуткое.

* * *

Девчата, словно по команде, нашли себе занятие. Что угодно, лишь бы не смотреть на то, что будет дальше. Мне такой чести не выпало.

— Ближе, сероглазый. — Влада будто стала больше. Выше, шире…

Больше.

Лицо вытянулось и заострилось, спутались короткие волосы. Глаза залило кровью, из широко раскрытой пасти показались удлинившиеся, едва ли не с палец, клыки.

Вампир, признала Ириска. Носферату.

Страх родом из просмотренных в детстве ужастиков не давал пошевелиться, сковывал. Влада женственно и повелительно ухмыльнулась.

— Ближе, сероглазый. Я не причиню вреда. Тебе…

Залитые неупоенной жаждой глаза тут бросили алчный взгляд на пленника. Тот был на грани истерики. Качая головой, на итальянском он звал маму, командующего и бога. Не хотел верить увиденному.

Я бы и сам, дружище, был рад…

Когда врачиха скинула с себя куртку, разделась, я удивился. Когда щелкнула застежка лифчика — ни я, ни итальянец ничего не поняли. Мы осознали ужас случившегося, когда бледную, шелковую кожу Влады покрыла густая шерсть. Большие перепончатые крылья вырвались из-за спины, словно из тугого плена. Похожий на вой рев прокатился по лесу.

Оглянулся. Девчата будто ничего не слышали. Сидели, опустив глаза. Раскачивалась, словно малое дитя, обескураженная Хромия: слишком много страха на ее век всего за один день. Я сначала не поверил глазам. Белка, обняв магичку за плечи, пыталась ее успокоить. Точно так же, как Влада успокаивала ее саму.

— Говори!

Полные острых когтей лапы мелькнули у самого лица солдата. Он взвыл, задергался, пытаясь бежать, но ноги не слушались. Рухнул лицом в примятую траву, развернулся, попятился, утопая ногами в утренней грязи.

— Говори, ничтожный! — Глас Влады был женственен и строг.

Таким родная мать приказывает вернуться со двора после родительского собрания. Ты рад бежать, но не в силах ослушаться. Он оказался тоже не в силах. Дрожащие губы зашевелились, зашамкали, будто жили собственной жизнью.

— Сколько вас?

— Тр… четыре отряда, госпожа!

— Еще раз посмеешь солгать мне, я высосу из тебя всю кровь! Оставлю твою высушенную голову и отправлю семье! Говори!

Мне самому захотелось рассказать. Обо всем и обо всех. И о том, какая же паскуда моя бывшая, и как зачищали сирийскую деревушку от террористов, и держали тот треклятый мост. Тряслись поджилки, я держался из последних сил.

— Д-да, госпожа! Я скажу, скажу! Все, что захотите! Нас четыре отряда по двенадцать человек. В первом — тринадцать. Высадились на трех вертолетах, номера…

— Не то!

Когти Влады оказались в опасной близости от несчастного. Царапая друг о дружку, сверкнули сталью. Искры соскочили наземь, утонули в грязи. Я сглотнул, пленник напрудил в штаны.

— Хочешь, чтобы я вытащила из тебя все силой? Живо! Сказал!

Потомок легионеров захныкал, словно малое дитя.

— Я не знаю! Наша задача уничтожить Шарлинн! Командующий хочет голову Шарлинн! Зайти, уничтожить, быстро уйти!

Шарлинн? Что еще, мать вашу за ногу, за Шарлинн? Кто-то из девчат в воинской части? Если и так, то слишком уж крупная рыба: сколько сил брошено на ее уничтожение.

Чудище, в которое обратилась Влада, кивнуло, но, судя по жуткому выражению лица, услышанное ей понравилось мало.

— Как? Говори!

— Не знаю! Я не знаю! Командующий Вит — маг, он не рассказывал! Подавить ваш пункт артиллерией. У него человек в вашей части, я не знаю больше, клянусь, пожалуйста!

— Кожу сдеру! — Коготь полоснул по лицу, алые капли крови пролились наземь. Гогоча от наслаждения, Влада высунула острый, нечеловечески длинный язык, слизнула капельку крови.

— Я не знаю, кто человек! Он не говорил, не говорил. Клянусь, я умоляю, госпожа! Ничего не знаю!

Никогда в жизни я не видел столь подавленно рыдающего мужчины. И понимал его: во врачихе, казалось, скрылось нечто, в разы хуже смерти.

Влада сверкнула взором, боец зашелся отчаянным, полным ужаса визгом на грани безумия. Носферату выдохнула, будто осознав, что больше ничего не сможет вытрясти из этого дрожащего куска мяса, успокоилась. Опустились вздыбленные плечи, крылья, по-кукольному сложившись, спешили спрятаться за спиной. Разорванная, кровоточащая рана от них затянулась быстрее, чем я успел сообразить, что произошло.

Вновь став собой, Влада качнула головой, поправила волосы.

— Встань! — Повелительный тон ее голоса никуда не делся. — Прочь! Дойдешь до нашей военной части и сдашься в плен, слышишь? Пшел!

Он закивал ей в ответ, вскочил на ноги, бросился наутек с завязанными за спиной руками.

— Ты хорошо держался, сероглазый, — окликнула она меня, когда смотрел ему вслед. Оборачиваться не хотелось. Бейка, конечно, говорила, что ее способностям нет замены, но не упоминала, что в этих сиськах прячется вампир.

— Влада, что это было?

— Внушение. — Она посмотрела на свои утонченные, женственные пальцы. Ни следа тех ножей, что были вместо когтей еще минуту назад. — На мужчин действует безотказно. Что ты видел?

— Жуткого монстра. Кровопийцу. Огромные клыки.

— Красочные описания, — кивнула, соглашаясь со мной. — На самом деле это лишь феромоны, что я испускаю в этот момент. Они вызывают галлюцинации.

— А этот, побежавший, тоже галлюцинация?

Кивнул на по-прежнему удаляющуюся точку беглеца.

— Милое дитя, ты смешной. Тебе хотелось бы, чтобы я выпотрошила его, словно утку? Разбросала потроха по ветвям и сидела с перемазанной кровью рожей? Должна признать, когда-то моим сородичам было не чуждо подобное поведение. Как и мне…

Влада наслаждалась каждым сказанным словом. Покачал головой в ответ — мне просто было любопытно.

— Мы отпустим его вот так? Просто со связанными руками?

— В течение двух-трех часов мой феромон его не отпустит. Ему хватит времени добраться до нашей части.

— У него же нет карты.

— Изучал на брифинге местность еще до того, как отправили сюда, не сомневайся.

Она улыбалась. Я старался не смотреть на стройный ряд ее белоснежных зубов и уж тем более на клыки.

— Тебя сильно заботит его судьба?

Пожал плечами в ответ. Сказал то, что меньше всего ожидал услышать от себя.

— Он не похож на жутких монстров, Влада. Не принимай на свой счет. Он видит в нас врагов, но не больше.

— Врагов? — Вампир ухмыльнулась. — Ты просто чудеса наивности, сероглазый. Царенатцы не рассматривают тебя как врага. Лишь как варвара. Любого, кто родился не под великой сенью их страны, они считают недостойными права зваться человеком.

Она выдохнула, качнулась тугая, объемная грудь. Влада вдруг обошла меня сзади, заключила в объятия, прижала к себе, словно малое дитя.

— Ты еще слишком мал. И глуп. И многого не знаешь. Когда-то я жила в Царенате — это красивая страна с прекрасными городами и людьми. И к людям там относятся лучше, чем где бы то ни было.

В ее голосе был подвох, я пытался уловить какой. Держать интригу она не стала.

— Но дело в том, что лишь к людям. — Ерасным сверкнули глаза. — Я, тройняшки, Ната, Сейрас, подлежим искоренению и уничтожению на их землях.

— Орки, эльфы…

— Гномы, все виды фей. Список можно продолжать до бесконечности, надо ли? Ты прекрасно понимаешь о чем я.

Кивнул. Место второй мировой заняла в этом мире стачка с ружемантами, а вот фашистская идеология никуда не делась.

Если, конечно, Влада не врет…

— Он говорил про Шарлинн…

— А, Шарлинн. Услышал незнакомое имя? Ты ведь слышал, что Бейка любит давать имена?

Кивнул, посмотрел на Белку.

«Разве для такого мне нужны оправдания?»

— Ее истинное имя. Советую тебе никогда и ни при каких условиях не звать ее так. Может плохо кончиться даже для тебя.

На последних словах сделала упор. Как будто я у командующей на особом положении.

— Что будешь делать? — Вампир сложила руки на груди, прислонилась к дереву.

— Думать, — выдохнул я.

Глава 21

Я не сомневался — это ловушка.

— Макс, это ловушка! — Белка чуяла непреодолимую потребность говорить очевидное.

Но выдвинуться к точке, ничего им не рассказав, было бы подло.

Кивнул рыжеволосой воительнице, принимая каждый ее довод.

— А потому нам нужен план. Если пойдем в лоб, то и получим по лбу.

— Милое дитя, — Влада была в своей манере, — этот Вит пролил немало крови. Что нашей, что бойцов с передовой. Думается мне, он не так прост, как тебе хотелось бы. И читает твои маленькие милые задумки, как пять пальцев.

Нутро требовало возмутиться, здравый смысл держал в узде. Как ни крути, а у этого кабана боевого опыта, может статься, побольше чем у меня самого. Знать бы, что он задумал.

Пленник рассказал многое, если не все. Ужас, навсегда поселившийся в его глазах будет приходить ко мне в кошмарных снах. Как и истинный облик Влады. Интересно, не родственница ли она трансильванскому князю?

— О чем споры, чувы? Нам все равно мастрячить туда лыжню! — Сейрас пожала плечами. — Как будто мы здесь не за тем, чтобы изрешетить уродцев в похлебку!

— Мне не очень хочется оказаться на месте девчат из второй группы!

Белка хмурилась небом в пасмурный день.

— И что тогда предлагаешь? — Эльфа разошлась не на шутку. — Бросить там наших, ага?

Влада не вмешивалась. Белка не ответила, но я чувствовал, что еще немного — и до драки будет рукой подать. Этого мне еще только не хватало!

Уставились, смотрят на меня, ждут решения. Прежний план полетел псу под хвост, требовал доработки. Оставшиеся группы спрашивали, что им делать дальше.

Приказал следовать поставленной задаче, как будто был иной выбор. Если мы всей толпой потащимся к заброшенной больнице, нас может поджидать очень неприятный сюрприз.

— Я отправила запрос в главную ставку, — доложилась Ната. — Но они ответили, что ничем не могут помочь. Приказ — справляться своими силами.

— Как всегда. — Белка не скрывала горечи в голосе.

— Выдвигаемся. Осмотрите убитых, присмотрите, что можно забрать. Фляги, медикаменты, гранаты. Много не берите. На осмотр и сбор — десять минут.

По привычке глянул на часы. Заботливая Ириска вывела цифры прямо у меня на руке. Она и такое может? За этот бой новых уровней не насыпали. Подошел к Белке.

— Дай-ка, — потянул руки к ее пистолет-пулемету. Она рефлекторно отодвинулась, смутилась и протянула его мне сама.

Он был все еще хорош. Пару раз бывал у Сейрас в ремонте, проходил чистку. Участвовал в боях — шрамами ветерана лежали царапины на корпусе.

— С ним все в порядке, — будто оправдываясь, проговорила блондинка. Я кивнул, влил капельку своих сил — почуял отдачу от оружия. Словно сам ствол был мне благодарен.

— С ним — да. А с тобой?

— Не очень. У меня дурные предчувствия, Макс.

— Можешь сделать одолжение и держать их при себе?

Взгляд зеленых глаз оказался полон непонимания. Придется объяснить.

— Здесь сейчас все на взводе. Ну, может, кроме Влады: она выглядит так, будто всегда знает, что делать. Представь, что у тебя в группе появляется мрачный болтун. И он не прочь рассказать о том, что все плохо, скверно, все вскоре умрут. Что будет?

Она пристыдилась, поняв суть претензии.

Ладно, после кнута дают и пряник, я же не живодер.

Едва она опустила взгляд, уйдя в собственные размышления, позволил себе ее приобнять. Аккуратно коснулся тыльной стороной ладони мягкой щеки. Девчонка готова была зажмуриться, как довольная кошка.

Вспомнил, что говорила насчет нее Влада.

— Не волнуйся. Помни: что бы ни случилось, я рядом. Помогу, поддержу, прикрою. И не брошу, поняла?

Она вновь уставилась на меня, уже по-новому. Вцепилась, как малое дитя в новую игрушку, встала на цыпочки, чтобы достать до самого уха.

— Скажи это, пожалуйста, еще раз. Что не бросишь. Пообещай.

— Обещаю. И мы идем за нашими, знаешь почему?

Она кивнула, слова сами легли на язык.

— Потому что мы никого не бросаем!

Ириска вынырнула из недр сознания, держа в руках радостную весть: двадцать шестой уровень. Я прищурился. Ничего, кроме неуверенности Белки, я не прикончил. Здесь и за такое опытом сыпят?

Мягкий голос ИИ-ассистента заговорил:

— Поздравляем! Вами получена временная способность «Вдохновляющий»! Между вами и воодушевленным персонажем установлена связь первого уровня сроком на 72 часа. Основные характеристики связанных персонажей получают по +1 ед.

Тоже хлеб.

Ириска предложила глянуть таблицу характеристик, но я отказался. Как-нибудь потом.

Нагнулся, подхватил царенатскую винтовку. Ириска качала головой, говоря, что мне не стоит зариться на легионерские игрушки. Подарок Бейки лучше.

Я и не зарился. Но проверить, на что способен разрекламированный ИИ мутаген стоило. Сконцентрировался, задержал дыхание, коснулся цевья — на миг показалось, что винтовка стала пластилиновой. Можно было влезть в хитроумное устройство любой из деталей. Так и поступил. Представил, как ствол оружия становится короче, отпадает приклад.

Получилось!

Так, наверное, я бы воскликнул, если бы в руках оказалось что-то стоящее.

— Что это? — На лице подошедшей Грингра отразилась смесь недоумения с презрением. — Похоже на отрыжку шагохода.

Отшвырнул получившийся мусор. Значит, экспериментировать с оружием девчат пока не стоит. А вот для врагов сюрприз будет в самый раз…

* * *

Больница находилась в двенадцати километрах от нас.

Мы спешили — быстрый шаг сменился на бег трусцой. Не зря, ох не зря Бейка гоняла нас на физухе! Словно знала, что пригодится.

Второе дыхание открылось на пятом километре, у девчат чуть позже. На последних я приказал сбавить темп. Уставшие и злые, они оказались рады недолгому привалу. Больше остальных радовалась Хромия: она скрывала, но я видел, что не раз и не два она подбавляла себе сил заклинанием. И все равно чуть не рухнула в траву от усталости, когда остановились.

Вода, энергетические батончики из сухпайков, пять минут на проверку и перезарядку оружия. Вступать в бой с полупустым магазином не лучшая затея.

Хроми сунула руку в карман, выудила смешной, нелепый брелок, похожий на шагохода. Застеснявшись, спрятала обратно, схватилась за флягу. Пила жадно и ненасытно.

— Ты куда? — Влада остановила меня, когда я сделал пару шагов в сторону.

Вот же чертовка, неужели правда, что вампиры умеют читать мысли? Скрывать все равно не было смысла.

— За весь наш марш-бросок мы не встретили никакого сопротивления. И Белка права — это ловушка. Нужна разведка.

Отпускать руку врачиха не спешила.

— Оставишь нас одних, сероглазый?

— В разведку всем шалманом не ходят. Мы вчетвером перебили дюжину. Уверен, что и без меня сможете за себя постоять.

Вампир кивнула, соглашаясь с доводами.

— Влада, если я не вернусь через полчаса — уводи девочек отсюда. Через синтезатор велишь всем остальным отступать.

Ее ничего не выражающие глаза сверкали в предрассветной мгле.

— Держитесь до подхода подкрепления.

— Ты правда веришь, что это возможно без Бейки?

— Напомню, мы легко перебили дюжину. Третья группа справилась не хуже.

— А вторая попала как кур в ощип. Послушай, сероглазый, встретившиеся нам — простые солдаты. Обученные, спору нет. Но далеко не спецназ. Я уверена, что бригада Вита взяла в плен не пару девчонок, а всех. И, я так думаю, в этот раз он управился без потерь.

«Я сегодня в хорошем настроении». Вот же сукин сын…

— Если ты уйдешь, а они нападут на нас?

— Покричи на них, как на того бойца.

— Милое дитя. — Влада склонила голову на плечо. — Если бы вампирами можно было выиграть войну, мой род не оставил бы от вашего ничего, кроме права быть закуской поутру.

По спине тут же пробежали холодные мурашки. Не врет. И сама бы принимала в этом участие.

— Я смогу сдержать боем двух, может быть, трех бойцов. А остальные? И если мы вернемся без тебя, что мы сделаем? Скарлуччи явится в часть, как к себе домой. Я слышала, что сказала тебе Ната.

— Этот ублюдок правда так хорош? Ходячая боевая машина? Способен в одиночку разогнать целый заград пункт?

Отрицательно замотала головой.

— Не настолько и не в одиночку. Но его цель и не в нападении на пункт.

Вдруг начал понимать, что ничего не понимаю. Какой тогда во всем этом смысл?

— Смысл в Бейке, — выдохнула вампир. — Он хочет уничтожить ее. Это личная история.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что Царенат бросает огромные силы на прорыв линии фронта, высаживает десант, прорывается с захватом пленных к нашему пункту — и все ради убийства одного офицера?

Если на это выделялись такие средства, снимаю все обвинения в сторону фонда кино. Ничего нелепей я в своей жизни не слышал.

— Я же сказала, что это личное. Для него самого. Наверняка он облек свою задумку в иные слова. Но он неспроста рискует карьерой: наличие Бейки в списках живых ему поперек горла.

— Так… — начал терять терпение. — Ты же говорила, что ее невозможно убить.

— Физически. А вот он знает, как это осуществить магически.

— Хорошо, он убьет ее, но что дальше? Сразу победа, война выиграна?

Влада снова позволила себе вздох.

— Милое дитя. Ты импульсивен и горяч. И, должна признать, мне нравятся что твой настрой, что темперамент. Просто знай: поражение в сегодняшнем раунде — конец. Для тебя, меня, для них, — кивнула на приходящих в себя девчат. — Для всех, кто остался в части. Может быть, тебя отправят куда-то дальше или швырнут в тюрьму. Из нас лишь Бейка знала, какой ворох грехов ты тащишь на плечах. Но для многих в части это будет не как проиграть сражение — проиграть свою жизнь.

— Поменьше бы мистики, — нахмурился. — Не такая уж я важная шишка, чтобы возлагать все надежды на меня.

— А Бейка возложила. На моей памяти они ни разу не ошиблась в выборе. Не думаю, что и сейчас…

— Но разведку-то нам все равно надо провести. Или… — прищурился, будто собираясь вглядеться в самое нутро ее души. — Ты знаешь способ получше?

Улыбка, родившаяся на ее лице, стала мне ответом.

* * *

Летать — бесподобно! Нет, не так! Охрененно! Крылья хлопали по воздуху, ветер бил в лицо упругими потоками. В ушах — бесконечный, всезаглушающий гул: магическим тварям не нужны уши.

Влада была шустра на разъяснения. Когда в ее ладонях зародился крохотный, будто бы сотканный из одних лишь очертаний нетопырь, я восторженно показал пальцем вверх.

Класс, и остальные слова излишни.

Наблюдавшие за нами остальные девчата были полностью согласны. Лишь Хроми надулась: утверждала, что могла точно так же. Могла, но не предложила.

Вампиры умли создавать подобных тварей и вселять в них частицу жизненных сил — своих или не очень. Сегодня было не очень.

Теперь читал ее слова по губам. Порхнул на плечо к Белке, потерся о нее мордочкой. Стояшвя рядом Грингра сдержала восторги, аккуратно огладила спинку.

Мое собственное тело сидело на земле, привалившись к пеньку. Если вдруг что-то пойдет не так, она тотчас же вернет меня назад. Или я вернусь сам через двадцать минут, так или иначе.

Не стал терять времени, вспорхнул над верхушками деревьев. Корпус больницы показался угрюмой точкой на горизонте. Устремился прямо туда. От двадцати положенных минут оставалось чуть больше пятнадцати. Добрался всего за три — ставят магическим проекциям рекорды?

Быстро огляделся. Маг, не боясь ни снайперов, ни вражеских пуль с гордо поднятой головой стоял у парадного входа. Заложив руки за спину, он ждал нас, словно дорогих гостей. И колдовал мины: одно заклинание за другим слетали с его губ, червями зарывались в землю, терялись в траве. Проверять их на действие не хотелось.

Он оказался выше, чем был на видео. Великан, под два метра роста, широкоплечий. Рассматривать не стал — надеялся получше разглядеть, когда его труп будет лежать у моих ног, а девчонки окажутся в безопасности.

Наш пленник не соврал: с чародеем была дюжина бойцов. Шастали меж этажами, укрепляли и готовили позиции к обороне. Неужели считают нас настолько глупыми, что мы малыми силами ринемся штурмовать укрепленное здание?

Профессионалы и спецы, знатоки своего дела. В каждом движении чувствовалась уверенность. Впаявшаяся в кровопролитных боях тревожность, не давала им покоя — раза три они почти заметили меня. Вслушивались в каждый шорох, не спускали пальца с крюка. Готовились…

Девчат нашел в стоматологическом кабинете. Все живы, слава Богам! Был бы здесь самолично — обнял бы с слезами на глазах.

В глазах тройняшек горела надежда. Рты перевязаны тряпками — теми, что царенатцы сумели найти. Двое на страже не спускали глаз с пленниц. Не стал провоцировать, заспешил прочь. Мне не нравилось увиденное.

Оборона выглядела притворно игрушечной. Сразу же выяснилось, как они сумели так быстро добраться: три по-военному кургузых, тесных автомобиля. Новенькие, будто вчера сошли с конвейера. Транспорт прятался у черного входа, словно на нем собирались бежать и быстро.

Вздрогнул, заслышав выстрел, запоздало метнулся в сторону. Пуля прошла в сантиметре от меня, обожгла горячей волной. Ветер подхватил тщедушное магическое тельце, заставил потерять управление, обратил в мишень.

В легкую мишень: второй выстрел заставил лопнуть сплетенное из заклинаний тело. Как будто ударили дубиной по голове, тут же схватился за затылок. Тот был на месте, как и руки. На миг испугался, что ослеп, но открыл глаза.

Девчата вместе с Владой склонились, безмолвно глядя на то, как я прихожу в себя.

— Страшный сон, сероглазый?

Бросил на Владу взгляд. Умеет же она пошутить невпопад.

— Что там?

Спрашивала уже Белка. Единственная из всех, кто догадалась протянуть мне флягу воды. Сделал большой, почти осушивший ее досуха, глоток.

— Живы.

— Все? — В разговор вклинилась Ната. Спрашивала больше из любопытства, будто желая подтвердить свои слова.

Кивнул.

— Все до единой. Держат на втором этаже, в кабинете стоматологии.

Влада при последнем слове невольно прикрыла рот рукой. Видать, навевало не лучшие воспоминания.

Я продолжил.

— Они организовывают оборону, но…

— Но? Давай, чувак, не мни сисяндры. — Сейрас уперла руки в бока. Стоящая позади нее Хроми обратилась в саму сосредоточенность.

— Делают это нарочито плохо. Бейка не солгала, выглядят как суровые, способные в одиночку уложить целый полк ребята. На них не похоже.

— Может, не видят в нас большой угрозы? И в самом деле ждут артиллерийского удара? — Хроми подала голос.

— Очень в этом сомневаюсь. — Голос Наты звучал мрачно и нехорошо.

Как будто она начала что-то подозревать, но не решалась озвучить.

— Ната, тебе есть что сказать по этому поводу?

— Н-нет… Да! Да, есть… Вит Скарлуччи уже проворачивал нечто подобное. Он не ждет вас, он не ждет вообще никого… Он…

Ее голос зашипел, теряя отчетливость. Нас снова глушили: Скарлуччи не любил тех, кто раскрывал его планы.

Очередной звонок. От него. Принял, как и предыдущий.

— О, ragazzo, я вижу, что ты и в самом деле не сучка. Молодец, варвар. Хвалю. Мне птичка на ухо напела, что в твоей части есть очень умная puttana. А я не люблю, когда они слишком умны. Потому что вечно норовят встать меж двумя soldato. Никаких бабьих разговоров, uomo. Уловок вроде подглядывающих птичек, ты же понял, о чем я? Даю тебе пятнадцать минут. Если твой отряд не завяжет бой на моих условиях, я могу поступиться… как это на варварском? Принсипами?

Он выпрямился, вытер руки о штаны. Вытащил из-за пояса револьвер, крутанул барабан.

— Пять. Через час вместо меня ты обнаружишь в этих развалинах четыре трупа. И пистолет с последней пулей. Дам тебе возможность застрелиться от стыда. Ciao, uomo!

— Ната?

Ириска покачала головой в ответ: связь прервана и глушится, нет возможности восстановить.

Не люблю, когда мне не оставляют выбора…

Глава 22

Мы заходили с разных сторон.

Использовали время с пользой: второпях успел нарисовать девчонкам расположение мин. Те, которые увидел.

Влада шла первой, я — следом за ней по левому флангу. Белка заходила с правого, Хромию оставили на прикрытие. Чародейка превозмогла себя, повесив на нас по магическому экрану — от пули в упор не защитит, но лучше так, чем ничего. Ей достался черный ход, пусть стережет автомобили. Сейрас обещала сразу заскочить на второй этаж, дав слово выжить.

Начали как по команде.

Бейка оказалась дальновидна, проводя учения по штурму зданий. Да и полуразваленные куски стен на стрельбище стояли там не просто так.

По нам не стреляли. Я ждал, когда откроют огонь, но удача оказалась на нашей стороне. Выдохнул, когда оказался у окна, швырнул внутрь гранату. Взрыв ознаменовал последовавшую стрельбу. Потоком черной энергии, обещая взять на себя первый удар, внутрь ворвалась Влада.

Белка открыла беспорядочный огонь, выломав дверь пинком. Я нырнул в оконный проем, «Янтарь» тут же замолотил по простреливаемым углам. Чисто. Никого.

Мне начало казаться, что я слышу в голове издевательский смех. С трудом сдержал рвущуюся бурю эмоций.

Сейрас свесилась с перил второго этажа. Маска недоумения застыла на ее лице.

— Здесь… никого. Только девчата из второй группы. Развязать?

Мы ожидали совсем не такой встречи.

Недоговоренные Натой слова вдруг заиграли новыми красками. «Он никого не ждет».

— От окон, от окон, живо!

Крикнул вовремя. Белка с Владой сориентировались мгновенно, тут же рухнули на пол. Затрещал тяжелый, станковый пулемет, прошивая бетон стен насквозь. Я нырнул к черному ходу, выглянул в дверной проем.

— Ты не только uomo и soldato, мальчик. Ты еще и idiotа!

Вит Скарлуччи высунулся из окна автомобиля.

Я вскинул винтовку, но выкатившийся из кустов «Дракон» мгновенно умерил мой пыл. Стоило догадаться, что они сохранят парочку игрушек на такой вот случай, а не все сожгут в единой атаке.

— Мне говорили, что ты forte, парень! В одиночку уничтожил целый взвод бронетехники. Но я верю лишь своим глазам!

Здание вздрогнуло от залпа снарядов. Стальные болванки крошили недострой. Вот-вот начнут складываться этажи.

Грохнуло над самым ухом. Разрыв впечатался в стену позади меня. Фугасный снаряд взрывной волной швырнул меня прочь. Залег, сгруппировался, закрыл голову руками — прямо как в прошлой жизни.

Пронесло: не посекло осколками. В голове, сквозь оглохшие уши, пробивалась единственная мысль. «Мне говорили…»

Вмиг оказался на ногах, подхватил винтовку, ринулся к окну.

— Ciao, jabroni! — Вит наслаждался собственным триумфом и моей глупостью.

Из спасителя всей части я вдруг обратился в распоследнего неудачника. И Хромия…

Хромия стояла около одного из автомобилей. Она вытаскивала из сумки один брелок за другим, швыряя их наземь. Туда, где должны были прятаться мины. Игрушки моментально становились машинами для убийств, едва возвращали свои размеры.

Вот откуда взялся на стрельбище тот старый треклятый скарабей!

Здравый смысл хватался за последние остатки надежды. В плену, заставили… Тщетно. Это предательство. Крот, о котором говорила Бейка. Права была Влада: командующая редко ошибается в предположениях…

«Янтарь» был готов поставить жирную точку в этом деле, но выкатившийся «Дракон» закрыл мерзавку собой. Выпущенная очередь затарабанила по броне. Ружеклятье юркнуло следом за третьим патроном — дало мне пару секунд сменить укрытие.

Гадство. Хотелось скрежетать зубами с досады.

Ириска запустила пришедшее сообщение без моего ведома.

— Ай-яй-яй, jabroni. Не обижай мою игрушку. И постарайся не злиться, а то тебя положат в гроб с перекошенным лицом. Может, ты и проиграл, но умри достойно. Ciao!

Орать в ответ не было смысла.

— К центру больницы, там самые крепкие несущие стены, живо!

Тактика была так себе…

Сейчас недострой посыпется, и нас похоронит точно так же, как Бейку. Не знаю, как Влада и что там у вампиров в таком случае, а я вот точно не оживу.

— Отставить прошлый приказ. У нас есть оружие для второго отряда?

Сейрас, пока я смотрел спектакль о предательстве, успела их развязать и спустить к остальным.

Тройняшки без любимого пулемета выглядели подавленно. Все летело к чертям. Слух намекнул, что шагоходы поменьше уже проламываются и вскоре будут здесь.

— Примем бой.

— А как же…

— Никаких «как же»! Оружие в зубы, проложим путь на улицу!

— С ума сошел? Там… там танки! — Старшенькая растянула руки, словно показывая их размер.

Плевать. Качнул головой в ответ.

— Танки на мне. Живо-живо-живо, ну!

У девчат нашлось, чем поделиться. Белка отдала запасной автоматический пистолет, Сейрас нехотя, но отдала один из своих.

У тройняшек заблестели глаза, когда Влада швырнула им дробовик: легендарок они еще не держали.

— Мне не нужно, — объяснилась вампир. — Живых там нет, а я попытаюсь управиться и с тем, чем наградила судьба.

Спорить не стал, кивнул. Больше времени на разговоры не осталось…

* * *

Стая из трех машин быстро нашла свою смерть. Дробовик, «Янтарь», точечный выстрел Грингры — Белке и остальным не досталось работы.

Всего лишь разведчики.

Я кусал локти, что не осталось гранат. Можно было попробовать проложить путь сквозь стену, сделать новый выход. Ириска качала головой, подсвечивая отслеживающий наши передвижения танк. «Дракон» не стрелял, хоть и мог. Понимал, что сделает нам лишний выход. Насколько же умны эти машины? Глупый вопрос, обиженно шепнула на ухо Ириска.

У каждого окна по боевой машине — Вит знал, откуда и куда мы полезем. Желал расстрелять тепленькими.

Белка объединилась с Сейрас. Дуэтом свинца и ловкости они обращали механические потроха в крошево. Я «Янтарем» вскрывал броню, будто колол орехи. Ружеклятья кружили одно за другим, в ноздри била вонь ружейного пороха. Ноги скользили по разлитому черному машинному маслу, что кровью вытекало из поверженных механоидов. Блестящие на входящем в зенит солнышке гильзы сыпались под ноги. Было жарко во всех смыслах…

Влада бегала по теням, появляясь из ниоткуда. Ее облик изменился — и держите меня семеро, если это просто феромоны.

Когтистые лапы не оставляли шагоходам и шанса. Словно покрывало из тьмы, она укутывала нас всякий раз, когда мы оказывались на линии огня. Слабела, принимая один снаряд из «Дракона» за другим. Вечно так продолжаться не могло.

Она подхватила меня за руку. Действовали интуитивно и по наитию. Перетащила за собой, швырнула посреди столпившихся в крайней комнате шагоходов. Беспилотники не сразу осознали печаль собственной участи. Я лил ружеклятьями, словно из рога изобилия. Магическая энергия портила их стволы, заставляла искрить, сбиваться с целей.

Белка вступала в игру, меняя один магазин за другим. Ее путь можно было отследить по гильзам.

Дроид уцелел. Оставшись единственным выжившим, он выглядел жалко и беспомощно. Сейрас наметила его в свои жертвы. Пинок опрокинул несчастного. Эльфа, не сбавляя темпа, акробатическим этюдом оказалась в воздухе. Продырявила его сразу в семи местах. Обидевшись, он хрустнул напоследок сервомоторами и взорвался. Путь свободен.

— К окнам не подходить, держаться в стороне. Живо, пошли!

Танки учуяли, что их собратьям наступил конец. Швырнули самих себя в самоубийственной, последней атаке.

— Влада, вытяни меня на улицу! Помнишь одинокое деревце?

Вместо ответа вампир оказалась позади меня, нас тут же окутало силой теней. Хлипкая, пробивающаяся сквозь грубость почвы ветвь стала ориентиром. Тьма выплюнула нас обоих. Словно легендарный граф, врачиха растянула поглощающее покрывало, встречая ружейный залп. Вскрикнула: для нее это было уже слишком.

Меня не ударило волной ненависти, как в прошлый раз, но желание воздать поганцам никуда не исчезло. Тремя очередями засадил во все три башни ближайшего танка, ружеклятья сделали свое дело. Нырнул в сторону. Выпущенный снаряд с правого фланга пропахал землю там, где я стоял мгновение назад.

«Янтарь» щелкнул опустевшим магазином. Словно намекал: он хоть и классное оружие спецом под меня, но даже у его чудес есть пределы.

Стиснул зубы. Как же оно, черт побери, не вовремя! «Дракон», меся траками грязь, двинулся прямо на меня. Ничего, дружок, у меня найдется пара трюков в рукаве и на твою задницу. Начал с ружеклятья, Ириской выяснил, какая из пушек хуже остальных. Оказалась та, что в средней башне. Цель была определена. Фамильный револьвер спроецировался в руке. Семь свинцовых смертей ждали в каморах барабана.

Прицельный выстрел прогрыз броню, башню вырвало с корнем. Бронированный корпус подпрыгнул, как от удара. Вторым я пробил его шасси насквозь. Сдвинувшись с места, потеряв управление, «Дракон» заюлил на месте. Наехал на камень, перевернулся, задымился. Спасибо фамильной реликвии, подарила пять секунд — на перезарядку хватит. Ириска насчитала еще три и тот танк, что пас нас у стен. Хитрый сученыш, тебя я убью последним.

«Янтарь» с благодарностью принял новый магазин, задорно клацнул затвор. На миг мне показалось, что я чувствую, как вертятся шестерни внутри механоидов. Жужжат моторы, легко ходят смазанные детали. Свежий снаряд ложится в ложе, готовясь отправится в убийственный полет. Пушка уставилась на меня, щелкнул механизм, но выстрела не последовало. Даже не обуянный ружеклятьем ствол не желал стрелять в меня. И был наказан: разорвавшийся внутри него снаряд снес механику. Искря проводами потрохов, еще один «Дракон» застыл навсегда. Осталось три.

Тут же лишил следующего возможности стрелять — перекос, поломка, заклинивание: пассивка «Янтаря» идеально выполняла свою работу. Да с этим монстром в руках я всю войну могу выиграть! Где там ваша передовая?

Мечтать буду потом. В два прыжка оказался у танка, скапливая мутаген. Ствол вновь показался мне глиной, как и уходящий внутрь механизм.

Не получилось сделать из царенатской винтовки конфетку тогда, не получилось и сейчас.

Пушка танка раздулась, став похожей на колонну. Обросла зародышами лазерного, глядящего в небо глаза. Тактический фонарь зло сверкал, неспособный стрелять. Почуяв свою беспомощность, «Дракон» поспешил отступить.

Влада, пришедшая в себя, не позволила. Оголодавшим упырем обрушилась сверху. Лист брони поддался ее напору, обнажив мягкое нутро электроники. Исход был предрешен.

Два танка. Они обменивались информацией меж друг другом, решали, что делать дальше. Поздно, ребятки!

На их месте я представил Хроми. Хотелось высадить в ее пухленькое круглое лицо весь магазин и еще немного сверху.

«Янтарь» грохнул, как бронебой. Снаряд широким лучом врезался в танк. Не жилец, даже гадать не стоит. Второй, будто убоявшись участи собратьев, спешно заюзил прочь.

Ну, я же обещал, что убью его последним?

Изрешетил, словно беспомощную мишень. Опустив уцелевший ствол малой башни, он почернел, зашелся сизым пламенем.

Закончились. Ириска осмотрела окраины, никого. Можно выдохнуть.

Покачал головой, утирая пот. Попытался вызвать Нату еще раз — бесполезно. Скарлуччи, может, и видел в нас мертвецов, но лишний раз рисковать не спешил.

— Сволочи… какие же… сволочи.

Старшенькая была зла. На себя, сестер и весь мир до кучи. Пнула от отчаяния железный остов. Была близка к тому, чтобы разрыдаться. Не лучшее время, чтобы разводить нюни.

Влада была плоха. Хоть и пыталась показать, что молодцом, но я чуял: она на самой грани. Может вампир умереть от ран и усталости? Проверять желания не было.

— Я в порядке, — поспешила соврать она.

Склонился над ней, положил голову на ладонь, что на подушку.

— Я-я…

— Ты, — качнул головой в ответ. — Что угодно ты. А я отстраняю тебя от дальнейшего участия в операции. — И, пока она не начала противиться, тут же продолжил: — Прости, Влада, ты будешь тянуть нас вниз.

Она смирилась мгновение спустя, быстро приняла реальное положение дел. Кивнула.

— Макс, что дальше?

Белка вынырнула из-за спины. На лице — тревожность. Пыталась связаться с остальными, как и я. С тем же результатом.

Хотел бы я сказать, что знаю. Этот поганец на машине, а ковер-самолет на сегодня одолжил Алладину.

Прищурился, вспомнил, что враги уезжали на двух автомобилях. А когда был нетопыренком, их было три! Качнул головой, велел идти за собой. Уверенность черпал почти из ниоткуда. Нечаянная радость сменилась обломом.

Третья машина в самом деле была. Ириска тут же обозвала транспорт «Сеньором mark. 2». Если и так, то сеньору нездоровилось…

— Хлам, — после быстрого осмотра подытожила Сейрас. Не доверять ее мнению причин не было. Царенатцы решили точно так же, не стали копаться в механических потрохах. Бросили здесь.

Эльфа решила обнадежить — можно починить!

— Починить? Как? У нас ни инструментов, не деталей! — Белка буквально сняла у меня с языка.

Грингра пожала плечами, будто не понимая, в чем проблема.

— Я ж механик! Колдану тут, пошаманю там. Пошепчу движку, что если он не заведется — найду способ трахнуть его кочергой. Ехать будет, жопу йети ставлю!

— И долго ты будешь возиться?

Ладони вспотели. Вытер их о штаны. Вит вряд ли двинется лесом: буераки и речушки с канавами станут на пути боевых машин царенатцев непроходимым препятствием. Скорее всего, двинется к дороге. Час, может быть, сорок минут — и он там. А мы здесь прокопошились уже с четверть часа!

— Да чего там, старшой? Готово! Я ж говорила: хлам!

Эльфа запрыгнула в кабину, как к себе домой, уселась за руль.

Ее прошлое точно лежало в грязи и пыли автомастерских. Прикосновение женственных рук заставило машину взреветь, словно породистого жеребца. Издохший было насовсем двигатель зарычал. А Айке она так телевизор не могла починить? Или не хотела?

Мотнул головой, прогоняя чуждые мысли.

— Белка, Старшенькая, поедете с нами! — окинул взглядом царенатское «чудо» техники — места хватит еще одному. Или двоим маленьким.

В тесноте, да не в обиде. Не стал разъединять тройняшек. Уно и Сано, словно зайчики, молчаливо прыгнули вслед за старшей сестрой.

— Влада, за старшую! Не высовывайтесь без надобности! Мы пришлем за вами кого-нибудь.

Махнул рукой. Девчонка, имени которой не знал, принялась за раны вампира. Наземь рухнул грубо распахнутый пластик медпакета.

«Сеньор» выкатился на дорогу ни шатко ни валко. Начали одолевать сомнения: а можно ли на этом корыте хоть куда-то доехать? И не к утру, а прямо сейчас…

— Поддержали свои пуканчики, салажье. Мамочка врубает первую скорость!

Я прищурился, желая переспросить, и не успел. Машина под нами заохала, прежде чем резко рванула с места. На миг ощутил себя внутри гоночного болида. Турбо оказалось временным, быстро сошло на нет, но мы тащились вперед на остаточной инерции.

— Главное, — Грингра подмигнула, — попросту не тормозить. Сечете, а? Не тормозить! План каков, боярин? Катим по прямой? Гоним и сикать не даем, смекаешь?

— К чертям все планы, — качнул головой. — Что бы ни задумали, все идет псу под хвост. На одной лишь импровизации живы.

— Окей, кэп! Значит, будем выдумывать по обстоятельствам.

— Этот царенатский говнюк хочет убить Бейку! — вмешалась Старшенькая.

А ведь и правда: эта троица сидела под дулами автоматов. Прямо у Скарлуччи под носом. Может, что слышали о его задумке?

Старшенькая кивнула моей догадке.

— Говорил! Сказал, что они вместе с этой бесячей сукой должны заложить основу для будущего отступления!

Говорила про Хроми, про кого же еще. Кивнул, велел продолжать.

— Заедут в Тарахтеевку. Говорили, у них там есть друзья.

— В Тарахтеевку? — Лицо Белки обратилось в изумление. — Там же никто не живет с тех самых пор, как началась война.

— Значит, для прикрытия лучше места и не придумать. Сейрас, знаешь где это?

— Спрашиваешь! — возмутилась эльфа, резко выкручивая руль. Рессоры «сеньора» застонали, но выдержали. — Ты лучше подумай, что скажешь Виту, когда явишься пьяной бабой на его огонек.

Я не ответил.

Может, Вит Скарлуччи хитрый сукин сын, мудак, каких поискать, и распоследний мерзавец, но в одном я с ним был солидарен: пусть за нас свое слово скажут пушки…

Глава 23

Заброшенные хаты увидели издалека. Кривые, косые, построенные наспех. Будто жители заведомо знали о близящейся войне, а потому не вкладывали ни силы, ни душу…

Вскоре стало понятно почему. Который год ржавели остовы подбитых танков. Больших. «Дракону» до них расти и расти. Знать бы еще чьи — наши или царенатские?

— Кладбище машин, — зло фыркнула Белка, поймала на себе мой вопросительный взгляд. Выдохнула. — Когда-то я ездила сюда. Еще девчонкой, пока родители… пока не пошла в ту злосчастную школу. Помню бабушку, ее дом… А потом приехало вот это…

Она обвела рукой, указывая на мертвых стальных великанов.

— Видела начало войны собственными глазами?

— Н-нет, смотрела по телевизору. Бабушки уже не было в живых. Рада, что ей не пришлось видеть всего этого.

В последние слова она вкладывала больше смысла, чем хотела. Склонила голову на плечо, выдохнула.

— Ты был прав, Макс. На войне не ноют о том, что все плохо. На ней живут, выгрызая себе право на следующий день. И уж точно гуманизма не ищут…

Фига ее на философию понесло.

— Я такого не говорил, — кашлянул, прочистил горло. Она улыбнулась, на этот раз самой себе.

Ей нравилось, что моя рука легла ей на плечо, нежно касаясь волос.

— Здесь царенатцы хотели закрепиться. И закрепились года на два, пока мы их не выбили. — У Старшенькой зло сверкали глаза. Будто она была готова лично удавить каждого царенатца, позарившегося на наши земли.

— Белка, ты помнишь эти края?

— Смутно, Макс. Я была здесь лет десять назад и надеялась больше никогда не вернуться.

Сейрас сбавила скорость. Фары она выключила едва ли не сразу, механической магией заставила унять рев мотора. Двигатель не кашлял, но тихо шелестел.

— Грингра, тормози.

— До деревни еще метров триста, — возразила она, но мой авторитет признала, заглушила мотор.

— Если мы выкатимся на нашем тарантасе прямо посреди, его ребята изрешетят нас еще до того, как мы клацнем дверьми.

— Думаешь, нас заметили?

Отвечать смысла не было: не думал, а знал. Ириска запоздало, но сообщила о двух людях в лесу. Не стоило и гадать — потомки легионеров.

Остановились у тропинки. Взял булыжник поувесистей, вскинул в руке.

— Хочешь забить поганца камнем? — На лице остроухой проскользнуло удивление. Покачал головой.

— Дорога в деревню прямая. «Сеньор», может быть, и хлам с твоих слов, но послужить еще может.

— Прямо как в той игре? — Из тройняшек за всех говорила Старшенькая. — Где камень нужен был для того, чтобы утопить педаль газа?

А девчонка смекалистая. Врут, что от видеоигр один лишь вред.

— Если повезет и не съедет в кювет. Как бы там ни было, отвлечет их внимание.

— Хитрая придумка! — Белка оценила по достоинству. Я же считал ее ерундовой.

Было почему.

— У них два мага. Вспомните все фокусы Хроми, как только она появилась в части.

Они вспомнили. На лицах тройняшек проявилась жуть.

— Была бы с нами врачиха… — выдохнула эльфа.

Влады и в самом деле не хватало: с ней все могло бы быть гораздо проще.

— Действуем так: заводим тарантас, подпираем руль палкой, камень на педаль. Выгорит или не выгорит задумка, там посмотрим. Хуже не будет. Белка, есть отсюда какая тайная тропа, чтобы в деревню попасть?

Она опустила взгляд, но через миг ее будто осенило.

— Вспомнила! Настюшкина тропа! Той, которой девки бегали…

Я успокоил ее воспоминания жестом.

— И куда мы движемся, кэп? Мы даже не знаем, где Вит с его шаландой валандается, чтобы ему жопу в пасть пихать.

Эльфа сложила руки на груди. Вопрос резонный, знал бы я на него ответ.

— Сначала проберемся задними дворами в деревню. Часовые наверняка выставлены по периметру. Может, кто и на тайной тропе стоит?

Белка затрясла головой.

— Она лопухом заросла. И крапивой. И на Финькины огороды выходит.

Именитые названия мне ни о чем не говорили. Главное, чтобы Белкины слова оказались правдой.

— Веди.

— А машина? — напомнила Сейрас.

— Ты же механик, вот и займись! — с ноткой раздражения отозвался я.

Через минуту «сеньор» сверкнул в ночи фарами. Заревел медведем, шустро устремляясь вперед. К своей погибели.

Мой расчет оправдался: едва машина выскользнула на остатки недобитого асфальта, как ее тут же встретили тяжелым пулеметным огнем.

Длинная очередь изрешетила несчастное чудо техники. Вспыхнув, словно свеча, машина смешно подпрыгнула. Инерция протащила остов, заставила съехать в кювет.

— Окно того дома. И вон там еще! — Белка оказалась глазастее Ириски.

Тревога в стане врага вспыхнула дрогнувшей переговорной сетью. Царенатцы спешили оповестить друг дружку: пожаловали незваные гости. Зашевелились, словно подпаленный муравейник. В первых лучах солнца заметались ряженные в броню фигурки бойцов.

— Уно, Сано, Старшенькая — пулеметчик на вас. Справитесь?

— В глаз захотел?

Старшенькая потерла кулак, будто вопрошая, как я посмел сомневаться?

— Без лишнего шума. По-быстрому. Как только управитесь, его игрушку — в зубы и на позицию. Мы немного постреляем, заставим их снова побегать — будут как на ладони.

— Ровнее первого уровня пройдем! — шлепнула кулаком в ладонь. В крохотных глазах тройняшек уже горел огонь большой стрельбы…

— Макс, а если у пулеметчика окажется прикрытие?

Я прикинул: Белка дело говорит.

— Они могли расставить и снайперов. Вон там и там. — Сейрас указала на двухэтажные особняки. Оценил: места и в самом деле подходящие. — Им незачем было стрелять по машине.

Захотелось пустить Ириску на разведку, как прежде, пусть подсветит. ИИ-ассистент тут же замотала головой. Она, конечно, может, но ее засекут. И тут же узнают, где прячусь такой хитрый я.

Зас-сада…

— Не ссыте! — Старшенькая выставила перед собой ладонь. — Ваши снайперы и пикнуть не успеют, как слягут. Да и есть у нас кой-чего, забыли, что ли?

И в самом деле, отвязная троица едва ли не посередь самого сражения выскакивала. И оказывались без царапинки. Другие лишь кивнули, признавая их умения. Мне оставалось довериться их мнению.

— Ну, че сопли жуем? Ждем у моря погоды? Они сейчас смекнут, что это была наколка, и поменяют позиции.

Тройняшкам не терпелось воздать поганцам за позор плена. Я их прекрасно понимал.

— Белка, прикроешь тройняшек. Трассирующие взяла?

Вместо ответа она вытащила из подсумка гнутый магазин. Красная изолента, бока с полосой отверстия. Зеленая маркировка на гильзах.

Кивнул, продолжил:

— Когда сестрички управятся, пробирайся на задний двор во-он того дома.

Указал на хату, стоящую особняком от остальных у подножия холма.

— Там местный колдун жил, — недовольно буркнула девчонка.

Неприятные воспоминания из детства — в каждой деревне был такой дом. Плевать, мы сейчас на войне, а дорога перед ним — хорошо простреливаемая площадь.

— Дашь пару очередей. Не обязательно в кого-то, пусть станет сигналом для остальных. Все поняли?

Часто закивали в ответ.

— Любая стрельба до начала боя исключительно для самозащиты. Услышите — к чертям прошлый план. Белка, что было вон там?

Большая, в три дома постройка.

— Клуб?

— Отступайте в случае чего к клубу.

— А мне что делать? — Механик осталась без дела.

С ее-то пистолетом особо много не навоюешь. Ребята одеты в броню. Закусил губу.

— Пойдешь со мной. Сможешь целить в головы?

— Как два пальца об асфальт, кэп!

— Следи за моими флангами. Как окажемся у особняков, запрыгнешь к снайперам и дальше прикрывай нас оттуда. Работаем!

* * *

Скарлуччи отчаянно не хватало людей.

Время от времени я посматривал на дорогу: вряд ли укрывшаяся в лесу парочка наблюдателей пойдет этим путем, но все-таки. Десять человек на нас. Сколько мы видели тех, кто скакал вокруг сгоревшей машины? Ириска напомнила, что пятерых. Значит, Сейрас права, они оставили в резерве снайперов.

До первого особняка добрались без приключений. Грингра ловко прыгнула, ухватилась за ветвь дерева. С него забросила свое тело на прогнивший деревянный выступ. Я зажмурился, ожидая, что он затрещит от натуги и сдаст нас с потрохами.

Выступ оказался молчуном. Ноги эльфы вмиг оказались на нем, словно змея, девчонка перетекла на второй этаж. Последовавший за этим хруст, казалось, слышали на той стороне континента. Кровь ударила в виски, волнение играло в голове.

— Порядок, кэп! — шепнула Сейрас, помахала.

Девять человек.

Восемь, через мгновение догадался я, когда застрекотал автомат Белки. Очередь ударила сначала в воздух, потом лизнула по кому-то, укрывшемуся в траве. Из густых зарослей показалась рука в тактической перчатке.

Семь-шесть, через мгновение ответили тройняшки. Пулемет первым делом вспорол снайперские гнезда. Грингре не прилетело свинцовых подарков разве что чудом. Скошенные короткими очередями бойцы свесились с окон.

— Их больше!

Кто крикнул? Голоса не различил, и было неважно. Где-то, следящий за всем Скарлуччи, ухмыльнулся своей хитрости. Вот почему четвертая группа не встретила сопротивления: их противники были здесь. Спецназ принялся действовать как спецназ. Считать людей больше не было смысла. Глухо щелкнула снайперская винтовка, оборвав вражью жизнь: Сейрас вступила в игру. Ну, пора и мне присоединиться к банкету.

Перебежками оказался у второго особняка, тут же наткнулся на пару бойцов. Те не растерялись, открыли огонь на поражение. Меня спасли рефлексы. Рухнул наземь, плюхнулся в грязь, перекатился, очередью прошил воздух, где мгновение назад был стрелок.

Тоже не лыком шиты. Это уже настоящий спецназ, не те доходяги, что попались в лесу.

К чертям, пусть каждая собака знает, где я. Приказал Ириске их подсветить. Первый стрелок залег в траве, по-пластунски подбираясь к моей позиции. Готовился к стрельбе. Нет уж, родимый, как-нибудь в другой раз!

«Янтарь» затарабанил у него над головой. Первая очередь — пристрелка, вторая — на поражение! Боец затих.

Его собрат пробирался через особняк, я слишком поздно разгадал его задумку. Стена рядом со мной взорвалась градом щепок, прорываемая насквозь очередями вражеской винтовки. Перекатился, но поздно: по плечу потекло горячим и липким. Боли не чувствовал, но это вскоре пройдет. Зацепил, сученыш!

Я ответил огнем сразу же и машинально снизу вверх. Первые два попадания его броня выдержала. А вот от пули в голову не спас даже шлем.

— Сзади! — предупредила Ириска. Швырнул ружеклятье еще до того, как обернулся, через себя.

Царенатская штурмовая кашлянула, тут же рухнув наземь. С нечеловеческой скоростью противник выхватил пистолет. Не откатись я вновь, он положил бы меня на месте.

Сдавил спусковой крюк «Янтаря» — опыт велел стрелять ниже положенного. Удача, еще один на моем счету!

— Позаботься о ранах, — в унисон твердили что Ириска, что внутренний голос.

Медпакет в поясной сумке. Сорвал пластик блистера, вспомнились медзанятия: и те, что из родного мне мира, и те, что проводила Влада.

Абсорбвату прижать по всей поверхности раны. Из мягкой она затвердеет, покроется коркой, станет легче. Остановится кровотечение.

Вытащил обезболивающий жвач. Первичный шок все еще дарил мне не заполненные страданиями мгновения. Хотел, чтобы так продолжалось и дальше. Зубами сорвал бумажную упаковку, плюнул, сунул в рот и тут же разжевал. Ну и гадость!

На ногах оказался в мгновение ока. Ириска обоих убитых пометила как трупы. Стрельба по ту сторону особняка не прекращалась ни на миг.

Выскочил из-за угла, тут же нырнул назад: разыгравшиеся тройняшки чуть не изрешетили меня! Выругался, унял бешено колотящееся сердце. Пойду сквозь особняк, как мой недавний недруг.

Через окно оказался внутри. Можно было заскочить наверх, взять снайперскую винтовку, но ради нее отвязывать от себя «Янтарь» не видел смысла. А стрелять из того, что на 80% слабее изначальных характеристик — такое себе… Возникла идея получше.

Перевернул деревянный плотный стол, пинком подкатил его к окну. Как укрытие очень слабо, но все-таки… Три последних магазина положил на пол. На войне патроны и гранаты всегда уходят со скоростью воды в пустыне.

Вновь пришел черед ярости ружеманта. Зажмурился на мгновение, доверился Ириске: если что-то случится, она тут же сообщит. Клацнул затвором, прицелился в две вжавшиеся в стену дома фигуры: подбирались к тройняшкам с гранатой.

Вот я их сейчас!

«Янтарь» заработал по поганцам, как отбойный молоток. Первая очередь вспорола стену дома, щепками взорвалась рядом с человеческой фигурой. Вторая обратила его броню в сплошное месиво.

Ого… С механоидами все было куда проще.

По второму взял прицел ниже. Земля под его ногами взорвалась столбом пыли. Нелепо вскинув руки, он завалился и беспомощно скатился в канаву.

Играем дальше! Теперь я не просто ружемант. Теперь я оружие массового уничтожения и…

Неведомая сила рванула винтовку из рук. Дамокловым мечом она вознеслась надо мной, чтобы вонзиться прикладом мне в лоб. Уклониться не успел, в глазах потемнело. Осел, пытаясь справиться с гудящей, оглушающей болью. Что-то настороженно, с глазами навыкате, бубнила Ириска.

Разлепить глаза оказалось подвигом. Качнул головой, пытаясь прийти в себя. Получалось скверно. Тело как будто налилось свинцом. Голову клюнул едва ощутимый удар, тут же отозвавшийся жестокой мигренью.

— Привет, uomo. Кажется, я ошибался насчет тебя. Ты, может быть и idiota, но уж точно никак не jabroni. Давай, приходи в себя.

Скарлуччи стоял надо мной возмездием. Револьвер в руке, пылающий огнем клинок, насмешка в голосе. Все при нем.

— Мне так хотелось поговорить с тобой с глазу на глаз, uomo. Не так часто можно встретить того, кто не просто носит штаны, а имеет в них что-то. Ты заслонил окно столом? Approvare, парень, я тоже не хочу видеть, как одни puttana выносят мозги другим.

— Иди к чертям.

— А для того, кто находится в бедственном положении, у тебя на редкость острый язык. Ты мне нравишься, uomo.

Он швырнул в меня еще одним клоком бумаги. Едва утихнувшая больше вернулась ко мне с двойном силой.

Издевается, играет, наслаждается. Вот почему любит брать пленных: желает чувствовать над поверженными власть.

Поднял руку, но сорвавшееся с его ладоней заклятие тут же припечатало ее к стене. Вит оправил плащ, погрозил пальцем.

— Ай-ай-ай, genio. Я же знаю, что ты ружемант. И ваша stronza grassona, как ее там звали? Хроми? Она рассказала мне о всякой выдумке, на которую ты способен.

— Иди к черту.

— Нет, ты все-таки послушай, uomo. Она пела мне, как соловей. Что ты там собирался сделать? Призвать фамильную реликвию, продырявить меня? Пузо или голову? Скажи, мне интересно!

Ничего ему не ответил. Вторую руку он приковал следом. Интересно, я могу колдовать ногами?

Самое время было проверить.

— Пошлешь к черту?

— Именно.

Ногами не получилось…

Вит прислонился к стене, выпрямился во весь рост. Облегченно выдохнул.

— Зачем тебе это, uomo? Что ты защищаешь? Кого ты защищаешь? Как зовется твоя страна, парень? Kazarmia?

Он расхохотался собственной шутке. Вопрос был объективен.

— Хочешь, я перечислю те варианты ответов, что крутятся в твоей голове? Ты достаточно genia, чтобы не клюнуть на удочку пропаганды с ЕЕ уст. Думаю, первой мыслью было то, что ты soldato. Воин не выбирает войну, война выбирает воина — давний нерушимый закон.

Мое молчание было ему по вкусу.

— А вторым должно было бы стать «мы за права всех человеческих существ боремся». Это… interesante, не скрою. Но сколько раз ты бывал в Царенате? Что ты видел из его красот, прелестей жизни, чтобы сделать свои выводы? Всегда можно сказать: все это не стоит и слезинки кошкодевочки. Но кто у вас зверолюды? Чернорабочие, рабы и прислуга? Вы оказались не гуманней нас. Расчетливей, злее, практичней — может быть. Но не лицемерь, человечностью в родной для тебя дыре и не пахнет. Ты должен знать, у тебя самого хвостатая рабыня числится в «прислуге», а?

Я перевел на него взгляд, прищурился. Он выскочил передо мной, широко раскрыв глаза, не пряча природного артистизма.

— О, что я вижу на твоем viso? Удивление? Хочешь спросить, откуда я знаю? Ведь ничего подобного ты не рассказывал Хромии, правда? Лучше подумай, а правда ли тот «крот», на которого вы столь усиленно наяривали, один? И не может ли он сидеть повыше?

— Чего ты хочешь от Бейки?

— От Бейки? — Его лицо сверкнуло удивление, вмиг сменившись пониманием. — Ах, в этот раз Шарлинн решила изменить самой себе. Впрочем, в ее духе. Я всего лишь хочу ее смерти. Чем, по-твоему, следует награждать предателей?

— Предателей?

«Шарлинн не отсюда. Об остальном… лучше она сама тебе расскажет».

— А Шарлинн тебе не сказала? Какая досада, мальчик! Досада и забава: урожденная царенатка в командующих офицерах противоборствующей страны! Как думаешь dramma или ocassione?

— Глядя на вас, думаю, она выбрала правильную сторону.

Скарлуччи цокнул языком.

— Предательство не вопрос положительности. Хромия… хотела лучшего для своей страны, как и ты. Как и все другие! Это толкнуло ее на предательство. Собираешься ей простить за благие намерения, uomo?

— Иди к черту!

— Я передам… как ты сказал, она себя теперь называет? Bei-ka? Скажу, что ты причислил ее к лику нечисти. В остальном — ты прав, мне пора.

Прищурился. Неужели он так запросто оставит меня здесь?

— Пока ты болтал здесь со мной, из твоих ребят делали решето, — бросил ему в спину. Пулемет неустанно сыпал одной очередью за другой.

— Я командую бронетехникой, а это не мои люди. Каждый из них знал, на что идет.

Дернул рукой — заклинание по-прежнему держало крепко. Оно крепко, а вот деревяшка уже сгнила. Если хорошенько надавлю и дерну…

— Не обманывайся, я не питаю к тебе ложных чувств. Уважение — возможно. Ты оказался uomo. Приятно было поболтать с последним ружемантом на планете. Надеюсь, подобные тебе больше никогда не родятся.

Он нагнулся, перехватил «Янтарь», осмотрел беглым взглядом.

— Хорошая игрушка. Шарлинн дала? Я верну ей подарок, не переживай. Вставлю ствол куда следует. А ты наслаждайся беседой с моими солдатами…

Троица бойцов вышла из теней, будто прятались в них все это время.

Стволы их винтовок целились мне в грудь, голову и живот…

Глава 24

Они спустят курок молча и одновременно, понял по их глазам. Ириска в тихой панике молчала. С такого расстояния точно не промахнутся. Умирать не хотелось. За миг до грохота выстрелов стиснул зубы и зажмурил глаза.

Вот и все…

* * *

Свинцовые жала, рассекая воздух, застыли, замедлили беспощадный бег. Демон, сидящий внутри меня злым бесом, выскользнул наружу.

Заливистый, раскатистый смех, похожий на гогот. Лица бойцов скрыты масками и защитными стрелковыми очками — они видели то же, что и я.

Успели испугаться, глянуть на ружья в руках — тлели надежды понять, что случилось.

Демон раззявил слюнявую, полную клыков пасть, заглатывая зависшие пули. Те гремели в его чреве рикошетом, унялись через пару мгновений. Винтовка одного из царенатцев ожила. Ей тесно в его руках, противны касания кожаных перчаток. Ударила его прикладом в зубы, вторым раскроила череп вместе с бронированным шлемом.

Спецназ готовили ко всему, но точно не к этому. Пристрелянное, привычное оружие не подчинялось, безразмерно росло, теряло облик.

Демон подхватил второго солдата, протащил за собой. Когти легко вспороли панцирь брони, сквозь изодранную ткань проглядывались вшитые стальные пластины. Не спасут.

Демон недружелюбно скалился — вместо зубов торчали патроны. Зловеще блестела бронза гильз, свинец жаждал чужой плоти и крови.

Третий швырнул оплетающую его руки винтовку наземь — тщетно. Обратившись черной змеей, она клацнула затвором. Выстрел из змеиной пасти заставил несчастного протяжно взвизгнуть, споткнуться и рухнуть. Прямо под ноги демону.

Растянувшаяся до небывалых размеров пасть хрустнула на туловище несчастного. Крик обратился в затухающий хрип…

* * *

Меня толкали в плечо. Звали.

— Макс!

Голова готова лопнуть, что мыльный пузырь. Огнем пылало раненое плечо. Кровь на лице стекала по шее прямо под рубаху. Не моя. Не помнил, откуда знаю — просто знал.

— Макс! Слышишь меня? Приди в себя!

Настойчивый голос обрел тревожные плаксивые нотки. Образы перед закрытыми глазами не желали уходить. Пулезубый демон, винтовка-змея, ужас на лицах царенатских солдат. Липкий, гадкий кошмар.

— Боже! Если слышишь, сожми мою руку!

Я бы рад, но тело не слушалось. Мне потерли лицо чем-то мягким и пахучим. Жидкая дрянь защипала на ссадинах. Поднесли мерзость к самому носу. Я дернулся, приходя в себя.

Нашатырь в руках Сейрас.

Эльфа поправила волосы, заложила за длинные уши. Белка, вне себя от счастья, прикрыла лицо руками. Позади них одиноко жались две сиротливые притихшие фигурки.

Кого-то не хватало. Начало казаться: знаю, что услышу. Пала в бою…

Старшенькая ковыляла из дальнего угла. Голова в бинтах, глаз перевязан. Уцелевший зло сверкал.

Бой дался нам не без потерь.

— Пить.

Казалось, что кричу, но губы едва шевелились. Белка сунула к ним флягу, влила огромный глоток. Пил жадно, поперхнулся, закашлялся. Девчонки выглядели так, будто готовы повиснуть у меня на шее. Глянул на руки — свободны. Пол усеян щепками гнилой древесины. Они меня спасли.

— Ну кэп! Всяческой дряни я повидывала, но ты всем засранцам просраться дашь!

Интересно, о чем она? Слушал, не перебивая.

— Я видела, как ты залег в особняке. Начал шмалять — не хуже чем механоидов покрошил. Наша старая ружемантка такого не могла-не умела…

Кивнул, попытался встать — получалось скверно. Тело начинало привыкать, становиться послушным.

— А потом вдруг стих. Я метнулась, а тут ты и эта троица.

Метнулась? Мы говорили со Скарлуччи минут пять, если не больше. Эльфа за свое вранье краснеть не собиралась.

— И что потом?

— Ты их как котят! — Грингра была впечатлена. — Вырвал доски из стены. У одного отнял винтовку, череп ей раскроил. Чува-ак, я впервые видела, чтоб черепушку можно было вместе с защитным шлемом так вскрыть. Словно из пулемета жахнул!

Белка осмотрела дела рук моих, ей стало дурно. Было от чего.

— А у второго. Не знаю… Он тебя в упор лупит, магазин высадил. Во! — Механик подняла с пола свинцовый, расплющенный блин.

— Щит ставил? Барьер? — вмешалась Старшенькая. — Ты же не пулеметчик, откуда умеешь?

Знать бы самому.

Про третьего рассказывать не стали, увидел собственными глазами. Ствол винтовки вытянулся и пустил корни, обмотавшись вокруг рук несчастного. Опустил взгляд ниже, и меня замутило. Значит, не сон.

Вопросы роились в голове, будто в улье.

Встал. Белка пыталась помочь, но я уже в состоянии справиться сам.

«Янтаря» нигде нет. Тут же вспомнил почти все.

— Где Скарлуччи?

— Отступил. Вместе с выжившими солдатами, — ответила Белка. Сейрас продолжила:

— Нас прижали и очень складно, ага. Если бы не тройняшки с пулеметом, нас бы всех накрыло одной большой волосатой пи…

— Спрятались в клубе, как ты и говорил. — Старшенькая сложила руки на груди, прислонилась к стене. — Наверное, не отступи они, нас бы попросту добили. Или выкурили…

Кивнула куда-то в сторону. Там стоял ящик, которого раньше не было. Забитый до отказа бутылками с зажигательной смесью.

— А еще… — Белка словно на миг задумалась, стоит ли об этом рассказывать и решилась: — Мы нашли ЕЕ.

Я не сразу понял, о ком идет речь…

* * *

Нашу встречу с ней я представлял по-всякому.

«Простишь за благие намерения?»

Треклятый Скарлуччи сеял во мне сомнения. Пожинать пришлось только злость. Грязный хлев, солома, бруски деревянных перекрытий. Заржавевшие петли скрипели.

Ириска обозначила ее фигуру даже сквозь стены. Отчаянно не хватало света. Наши шаги она услышала задолго и испуганно сжалась. Выбор злым бесом плясал перед глазами, говоря, что сейчас мне придется его сделать. И остаться при этом человеком хотя бы в их глазах.

Девчонки не хотели идти не меньше моего, но шли…

Обнаженная, она стыдливо прикрывалась. Подняла взгляд затравленных глаз. Гремящая, пудовая цепь, ошейник, следы побоев — Вит правда не любил предателей. Предполагал, что я выживу? Оставил мне на растерзание? Я не знал.

Первой мыслью было не мучить ее. Оружия под рукой не оказалось, но мне хватит проекции фамильного и одного выстрела. Чего-то в таком ключе она ожидала сама.

— Антимагический ошейник. Давиновый сплав… — зачем-то пояснила мне Ириска. Молча кивнул ей в ответ.

— Я не хотела, чтобы получилось вот так. — Хроми прорвалась сквозь пелену молчания. Ей хотелось выговориться: — Они говорили, что будет иначе.

— Нам нужны оправдания? — бросил взгляд на девчат, ответа не дождался. Их опущенные глаза будто говорили, что они примут любой выбор, который я сделаю. Даже если я отпущу ее и верну в команду.

Мне же не хотелось слышать жалобных оправданий. Хроми сейчас была на них богата. Как и на нужную мне информацию. Значит, поговорим…

— Я-я… они говорили, что жизнь людей станет лучше! Что если они победят, накормят голодных! Не будет рабства!

— И потому ты оказалась здесь в ошейнике?

Она протестующе замотала головой.

— Все должно было быть не так! Не так! Они обещали…

— Лично тебе?

Снова затрясла космами волос, шмыгнула носом.

— Нет. Роду Вербицких, они работали с ними!

Вербицкие… Какая знакомая фамилия! Значит нам точно есть о чем поговорить без лишних ушей.

— Сейрас, наши царенатские друзья не оставили нам в этот раз что-нибудь колесное?

Она на миг задумалась, но мою будущую просьбу поняла без лишних слов, скрылась на улице.

— Белка, осмотри убитых. Собери все патроны, гранаты и найди мне оружие, я теперь с голыми руками. Тройняшки…

— Нет! — Старшенькая зло смотрела с высоты своего невысокого роста. — У меня к Вербицким своя обида! Хочу услышать каждое слово!

Не стал спорить, кивнул. Лишь добавил:

— Уно, Сано, займитесь ранениями.

Сестрицы кивнули.

— Так что там о Вербицких, «красавица»? — Старшенькая решила продолжить допрос не дожидаясь моего участия.

— Они направили меня сюда…

— Ты из их рода?

— Нет, но… из другого благородного.

— Оппозиция, — развела руками Старшенькая на мой немой вопрос. — Занимаются тем, что голосят на все лады, как плохо живется в России. Мечтают, что за бугром конфеты вместо дождя и ахес из-под крана.

Емко, нечего сказать. Да и в своем мире на таких «борцов за все хорошее против всего плохого» насмотрелся за глаза. Не впечатляют.

— Скарлуччи, что в его планах? Кто отключил электричество?

Хроми вспыхнула, боясь собственного ответа. Покрылась холодным потом — все стало понятно.

— Я не… не хотела, чтобы так! Они говорили, что никого не ранят, никого не убьют! А когда своими глазами увидела — не выдержала, вступилась. Скарлуччи говорил, что это ошибка операторов, машины неправильно запрограммировали, что…

Я грохнул кулаком по перекладине, заставил ее вздрогнуть и заткнуться.

— Вербицкие. Чем они занимались?

— У них… связи с Царенатом. И финансирование. Подкупом, взятками они купили мне место в этой части…

— Значит, ложь? — спросил я. — Что хотела защищать людей?

— Нет! Я… я не думала, что все здесь так. Думала, что пропаганда всем врет, скрывает правду… Моей задачей было дестабилизировать работу купола, а потом…

— Здесь царенатцев ждали еда, вода, оружие. Боеприпасы. Чьих рук дело? Вербицких?

Она закачала головой.

— Нет. Д-да, но не лично они. Нанимали людей из продовольственных колонн. Закупали на свои деньги.

— И никто не задавал вопросов?

Я был наивен, как в свои юные восемнадцать. Деньги что в том, что в этом мире решали любые проблемы. Даже связанные с государственной изменой.

А заговор-то оказался глубже и больше, чем думал. Поначалу мне виделось, что через Хроми хотели просто убить Бейку. На самом деле все шло к прорыву фронта и сдаче территорий. Бейка — лишь начало, карамельный фантик. Проба пера.

— А есть какие-то доказательства, чтоб подтвердить твои слова? Здесь, в части, на гражданке? — На этот раз спросила Старшенькая, хлопая кулаком в ладонь.

Хроми вместо ответа помрачнела, словно туча. Вздрогнула, когда проекция пистолета показалась в моих руках. Боялся, будет стенать и умолять, но она смирилась с дальнейшей судьбой.

Пуля ударила по цепи прямо у ошейника. Хромия лишилась сил, беспомощно рухнув на колени.

— Серьезно, Макс? — Старшенькая была похожа на крохотный бушующий ураган. — Вот так запросто ее отпустишь после случившегося? Дашь второй шанс?

Но успокоилась, услышав мой ответ.

— Нет, я же не обезумел. Она понадобится нам живой — пусть даст показания. И потом, куда она денется отсюда с этим на горле?

Ошейник, сдерживающий ее магический потенциал, никуда не делся.

На меня все равно посмотрели, как на дурака.

— Оставили бы ее здесь и на цепи, словно злую шавку! — Старшенькая требовала страданий. Понять ее было несложно.

Хромия сидела на коленях, тяжело дыша, заливаясь слезами, не веря тому, что жива.

— И она точно убежит. Помнишь? — показал на запястья, что еще недавно были в магических оковах. — Гнилая древесина, чуть усилий…

— Хочешь взять ее с собой? Тащить за ошейник, словно собачонку?

— Запихнем в машину, если Сейрас отыщет. Свяжем, сунем кляп в рот. У тебя есть вонючие носки?

Глаза Старшенькой вспыхнули игривым огоньком, Хромия трусливо сглотнула…

* * *

Скарлуччи оказался не дурак. Оставленный транспорт заминировали, и вдобавок прострелили шины. Сейрас лишь покачала головой: здесь не управится даже ее магия. Хроми заикнулась о том, что может помочь — и тут же умолкла под нашими мрачными взглядами. Белка нашла ей какую-то тряпку, позволила накинуть на себя.

Вит с оставшимися бойцами уходили на ногах, ровно так, как я и предполагал. Подберутся к военной части как можно ближе, а там уж…

— Что еще ты делала в части? — строго спросил с предательницы. — Отравила воду? Снотворное заклинание, как только мы ушли? Ты глушишь связь?

Хромия была близка к очередной истерике, сквозь рыдания заверила в обратном. Оставалось поверить на слово.

— Может, сможем обнаружить их следы? — предложила Белка.

— Только зря потеряем время. Возвращаемся в часть.

— Мы провалили операцию? — На моих глазах свершилось чудо: заговорила Сано. Или Уно — все равно их не различал.

На больших, почти детских глазах сверкнули слезы неудачи.

— Нет. Не провалили, пока цела воинская часть. Вит Скарлуччи встретил сопротивление, а мы изрядно поколошматили его парней. Взяли «крота», поставили под угрозу, если не под срыв всю задумку вражеского командующего. За такие «провалы» медалями награждают. Идем.

Все, что им было нужно, — уверенное слово. Вдохновить, может быть, их и не получилось, но зашагали быстрее. Девчата-кендеры, несмотря на малый рост, поспевали пуще остальных. Медленней всех тащилась Хроми, и лишь угроза пристрелить ее, если не пошевелится, заставляла двигаться вперед. Старшенькая вооружилась дробовиком Влады, ее сестрицам достались пистолеты-пулеметы — оружие как раз по размеру. Настороженные, они походили на охотничьих псов.

— Что у тебя с Вербицким?

Сам не знаю, зачем спросил. Хотел унять любопытство. Думал, что не ответит — и верно: девчонка-кендер насупилась.

— А у тебя?

— Из-за него оказался здесь.

— Та же история, — буркнула, зло щурясь. Желала в каждом кусте увидеть поганую рожу жирного аристократа. Благо, что не колошматила по ним ногами…

— Вошел в метро, он с дружками решил до меня докопаться. За что и получил.

Старшенькая смерила меня недоверчивым взглядом, после — ее глаза засияли. Верила, что от меня тот толстопуз в самом деле мог отхватить.

— Начистил кому-то из поганого рода хлебальник?

— Что-то вроде того. Руку заломил, дал под зад пинка…

Мне кажется, я уже где-то кому-то об этом рассказывал. Старшенькая злорадно заулыбалась, представляя эту картину воочию.

— Хотела бы я быть там! Прямо под зад — и ногой?

Кивнул. Девчонка сглотнула, помолчали.

— У наших родителей был свой маленький ресторанчик в малой Москве.

— В малой Москве?

— Район, где живут кендеры и гномы, ты там не бывал?

— Впервые слышу.

Старшенькая выдохнула.

— Что-то вроде заведения для своих, ничего особенного. Стандартная кендерская кухня — пигоди и пибимпаб… Вербицкие захотели это место под свой склад.

Догадаться, что случилось дальше, не составило большого труда.

— Отобрали?

— Драки хочешь? Это же Вербицкие! Сопротивляться нам, малому народу, почти гостям и беженцам не было никакого смысла. Они люди большие во всех смыслах, конечно же, отобрали!

— Не выкупили, не попытались заключить сделку — просто взяли и отобрали? А что полиция?

Старшенькая посмотрела на меня взглядом Влады. Ощутил себя под ним малым дитем.

— А ничего. Заплатили кому надо. Трудно тягаться с теми, кто занимает немалую часть мест в Государственной Думе. По наводке к нам заявился ОМОН, нашли наркотики. Написали кучу еще всякой дряни, даже в газеты попало. Родителей под арест, нас… Бейка нашла и привезла сюда.

Вновь помолчали. Правду говорила Бейка: здесь у каждой перед ней хоть небольшой, а должок.

— И давно было?

— Года два тому назад. Паскудные Вербицкие за это время стали еще паскудней, а тут еще эта… — Она кивнула в сторону Хроми. Пленная чародейка хотела стать меньше, сжаться до размеров точки. — Если она даст признательные показания против них, то… может быть…

Расстраивать девчонок не хотелось. Тройняшки отчаянно желали верить в наивную фантазию, что у них есть право вернуться к прежней жизни…

На душе стало скверно: аристократическая мразь жирует, пирует и ворует на костях таких простых людей, как они. Не что-то новое, но чувство справедливости задевает…

— Старшенькая, а… вы же тройняшки? Тогда почему Уно и Сано похожи друг на дружку, а ты ниже их и… выглядишь иначе?

Попытался увести разговор в сторону. Девчонка разъярилась не на шутку.

— Драки хочешь?

— Тшш!

Белка зашипела на нас, словно змея. Вмиг отбросили прежний разговор, обратились во внимание. Палец девчонки указывал на жирный, идущий к самому небу столб дыма из-за деревьев.

Горел наш заградительный пункт…

Глава 25

Я бежал быстрее остальных. Царенатская винтовка оказалась легкой. Я не стал отвязывать от себя пропавший «Янтарь»: «ярость ружеманта» должна была компенсировать штраф характеристик.

Сирена молчала, про тревогу как будто забыли. Стрельбы не слышно. В голову лезли мерзкие мысли. Опоздали… Найдем лишь трупы и развалины. И револьвер Скарлуччи с последним патроном, чтобы застрелиться от собственной никчемности.

Остановился на полдороге, не стал выскакивать на открытую тропу из-за деревьев. Жестом велел девчатам сделать то же самое — те послушались, шустро рассредоточились, нашли себе укрытия.

Жаль, рядом не было Влады с ее возможностью перетащить сознание в магического нетопыренка. Не хватало бинокля — в следующий раз, клял самого себя, нужно взять его с собой.

— Что там?

Сейрас подползла ко мне почти вплотную. Крутой холм скрывал нас от лишних взглядов. Уно и Сано оказались проворны, зря Бейка ругала их шумными. Как обезьянки, забрались на деревья: с ПП они прикрывали наши тылы сверху.

Белка готовилась к наступлению у пня. По глазам видел: жаждет ринуться в бой, но без приказа не сделает и шагу. Молодец.

— Что там? — не унималась эльфа. Молчание заставило ее волноваться. Я прищурился, в голову тотчас же ударила мысль!

Кивнул девчонке за спину: Грингра решила прихватить снайперскую винтовку.

— Там всего два патрона осталось, — проследив за моим взглядом, ответила она. Кивнул, стрелять мне было и не нужно. Жестом потребовал передать ее мне.

Царенатская снайперка оказалась до непривычного тяжелой и неудобной. А вот оптика на ней в самый раз! Дожидаться, когда переспросит в третий раз, не стал. Облегченно выдохнул:

— Берут пленных.

— Убитых видишь?

Блокпост сумели взять без единого выстрела. Боец раскладывал на земле отобранное у солдаток оружие. Ни единой гильзы… То, чего так опасалась Бейка.

Вит Скарлуччи лично зачитывал перед стоящими на коленях девчатами речь. Широко расставив руки, он будто жаждал обнять их всех разом. Лицемерный сукин сын.

За его спиной стояли несколько шагоходов, в два раза больше тех, что я привык видеть. Три пушки вместо двух, ракетные блоки — настоящий ходячий танк. Под дулом такого станешь слушать кого угодно.

При нем осталось пятеро бойцов. Как им удалось провернуть все такой малой группой?

Хотел спросить у Хромии — Старшенькая держала ее на мушке, не желая спускать глаз. Но сразу же понял, что ничего внятного она не ответит. Говорить следовало лично со Скарлуччи.

Он швырнул наземь сверток. Ветер подхватил края тряпицы, разворачивая содержимое. Тут же узнал «Янтарь». Не я один: Ната, сидевшая во втором ряду, вздрогнула. Подонок.

Если в девчонках из части и жил еще боевой дух, то сейчас он выветрился, едва они осознали, что тот, на кого возлагалось столько надежд, пал в бою.

Ни Бейки, ни ружеманта, связь со всеми группами потеряна, они окружены тяжелой техникой. Откуда она здесь взялась?

— Твои фокусы? — спросил у Хроми. Робота, что лязгал сервомоторами, переминаясь с лапы на лапу, было видно даже отсюда.

Она протестующее затрясла головой, но, словно догадавшись в чем дело, опустила ее.

— Вербицкие присылали сюда, через этот пункт, машину. Грузовик с солдатами должен был ехать, без документов.

Сразу вспомнилось: толстяк Федор, свара, чуть не изнасилованная Айка…

— Солдаты должны были затеять свару, а тем временем другие прикопали ящики с этими… «игрушками» неподалеку.

«Знаешь, что бывает с теми, кого не забирают в течение трех дней?» Их расстреливают, догадался тогда я. А совсем обреченных легко купить на возможность жить: сделают все, что потребуют. Заговор ширился. Вербицкие сделали все, чтобы обратиться в моих личных врагов…

— Ты говорила, что невозможно воздействовать магией на объекты большой плотности.

Она возмутилась.

— Нет! Я говорила, что для такого требуется немало магической энергии! У меня столько нет.

— А у него, значит, есть?

— Нет. Но если собрать очень-очень много магов, можно воплотить подобное.

— И все пятеро выживших — не-в-рот-пинаться какие колдуны, да?

Вновь потрясла головой.

— Нет же… для того чтобы создать заклинание, нужно много сил. Но вот чтобы сломать печать заклинания — в разы меньше. Можно создать… специальные… амулеты.

Она как будто выдумывала на ходу. С трудом удержался от того, чтобы наградить ее пощечиной. С другой стороны, я самолично видел, как Скарлуччи раскидывал магические мины — что, если это те самые печателомы, о которых она говорит? Гадать не хотелось.

— И сколько у него техники на территории части?

Замолчала. Холодный ствол дробовика, что сжимала Старшенькая, тут же коснулся ее непослушной головы, велел быть сговорчивей. Хромия сглотнула, зажмурилась, по щекам покатились бороздки слез.

— Я не знаю! Не знаю, не знаю, не знаю!

Пощечину все же отвесил, заставил умолкнуть. Лишний шум нам ни к чему.

— Как Виту удалось провернуть все это? Почему никто не сделал ни единого выстрела? Магия?

Хроми попыталась справиться с самой собой, подняла на меня взгляд.

— Он… умеет убеждать. Почти что ваша разлюбимая Бейка, только с царенатской стороны. Мне объясняли: что он, что она — командующие, одинаковые по классу. Их голоса звучат на особой волне.

— Что за бред?

Возмутился, но вспомнил: Бейка не хотела, чтобы я читал описание ее класса. Воззвал к знаниям Ириски, но та лишь покачала головой. От сети мы отрезаны глушилками, а в ее блоке памяти на этот счет никакой информации…

— Чува дело говорит, — заступилась за пленницу Сейрас. — У Бейки что-то с голосом. Ты ту шнягу с имитатором придумал, это да. Но когда Бейка рядом, когда говорит — все это чувствуют.

— А сейчас решили поднять лапки?

— Потому что нету того, что вселяет в них прежнюю надежду. Их словно выкинули из теплой ванны на мороз.

— А… вы?

— Ты с каждой из нас в комнате спал, чувак. Трахинг-пердакинг и прочие ништяки. Думаешь, Бейка просто так тебя под каждую из нас положить хотела?

Влада мне о таком не рассказывала! С другой стороны, стал бы я вести себя точно так же, узнай, что просто племенной бык для развода супербесстрашных солдат? Не знаю.

Тем более я же не со всеми спал! Те же тройняшки, и Влада…

Закусил губу. Отступать и тем более сейчас я не намерен. Глянул сквозь оптический прицел еще раз: знакомые лица, разве что Айки нигде нет. Неужели ее… Даже думать об этом не хотелось.

— Чувак, он долго титьки-то мять не станет, сейчас Бейку валить пойдет.

— И где наша командующая прячется? Где восстанавливается? Во врачебном отсеке?

Сумасбродная командир не желала выдавать своего местоположения, надеясь, что справлюсь и так. А вот до чего дошло…

Сейрас вместо ответа пожала плечами. Бросил взгляд на Белку, но по лицу сразу же понял, что спрашивать бесполезно. Про тройняшек и вовсе не говорю.

— Она в подвале.

Говорила Хроми.

— Что?

— В подвале. Он говорил, что она будет прятаться там, раз уж не осмелилась показаться перед ним самолично.

Подвал… какой еще к чертям подвал? Ничего про него не слышал. Хотя одна секретная оружейная у Бейки была, кто сказал, что не может быть и второй?

— Кто-нибудь знает, где ее искать?

— Ты что же, в самом деле туда пойдешь? — Хроми, стоящая на коленях, не могла поверить услышанному. — Они же убьют! Тебя, их, всех! Перестреляют, как куропаток!

— Как будто тебе есть до этого какое дело, погань! — Старшенькая с ненавистью пихнула несчастную в спину. Лишь желание добраться до благородного рода Вербицких не позволило ей спустить курок.

Кендер перевела на меня взгляд.

— Атакуем?

Покачал головой.

— В лоб нельзя.

Старшенькая нахмурилась. Как будто видела тысячу и один способ пойти в лоб. А там уж будь что будет…

— Просто сдохнуть таланта не нужно, помирать нонче будем с умом.

— Какой тогда план?

Ничего не шло на ум. Боевой опыт, выручавший не раз и не два, вынужден признать: в таких ситуациях мы еще не бывали.

— Плана нет.

— А может, сделаешь свою волшебную тумбу-юмбу? Ну как там, в особняке? И тогда, после обстрела. — Эльфа сверкнула глазами.

Рад бы, если бы сам успел разобраться, как эта штука работает. Когда захочу? Когда поднатужусь? Когда угрожает опасность? Тысяча вариантов, выбирай себе яд по вкусу.

— Слишком рискованно. И может не сработать…

Эльфа понимающе кивнула.

Выдохнул, глянул сквозь оптику прицела еще раз. Можно вскрыть броню больших шагоходов, благо «ярость ружеманта» при мне, и запас маны не обмелел. Но что это даст? Завалим двух роботов — остальные завалят пленных девчат. Надо действовать точно так же, как сам Скарлуччи: пробрались же они сюда каким-то ходом?

Глянул на Хромию, но та сразу поняла, чего хочу.

— Не знаю! Он маг, понимаешь? Пусть другой специализации, но маг! Маг!

Как много для нее в этом слове…

Подумать только, неделю назад я разгонял здесь толпу репортеров. Отвечал на вопросы, смывал с их лиц издевательские ухмылки и…

Как же мне сразу не пришло в голову? Бейка собиралась провести меня тайными черными ходами! Не знаю, какую пакость мы встретим там без ее участия, но это то, что стоит попробовать! Других вариантов не было.

— Старшенькая, одолжишь? — глянул на дробовик, кендер прижала его к себе покрепче: знала, что ружеманту в руки оружия лучше не давать.

— А Влада не заругает?

Какие глупости ее волнуют сейчас. Забрал чуть ли не силой, обменял на царенатскую винтовку.

Снайперку вернул эльфе.

— Сейрас, на тебе прикрытие. Уно и Сано — за мной. Белка, тебя это тоже касается!

Их маленькие фигурки и ПП — лучшего для узких коридоров попросту не сыскать.

Старшенькая чуть не задохнулась от возмущения, глянула на сестер с завистью.

— Драки хочешь?

— С винтовкой ты здесь управишься лучше. Хромия — на тебе, Сейрас в одиночку не управится.

Кендер надула губы, но спорить не стала.

— Белка, знаешь что-нибудь про тайные ходы в часть?

Зря спросил. Такая правильная девочка никогда не отважится на самоволку.

— Старшенькая, прикрой нашему «кроту» глазки. — Дождался пока исполнит, указал пальцем на крайний правый угол. Уверен, ход не единственный, но знал только об этом.

— Чува-а, там же нихера! Холмики. Собираешься через колючку прыгать? Балдежно, но я пас.

Покачал головой, объяснился.

— Бейка рассказывала мне про некий «черный ход».

— Ну так там если закрыто, ты без Бейки не пройдешь. Своими глазами видел?

— Своими. Идем.

Не обсуждать приказы их научили. Двинулись за мной. От куста к кусту, не выходя на свет, не попадая в прицел оптики механоидов. До последнего шага.

Под ногой Уно хрустнула ветвь. Малышка застыла, ближайший дроид встрепенулся, зашагал в нашу сторону.

Сано схватила сестру за руку. Тихо зашелестела трава. Белка выбрала для укрытия верхушку дерева, заскочила на него в один прыжок.

Я рухнул наземь, закатился за булыжник, задержал дыхание. Дробовиком в упор эту шаланду вскрою даже без разрывных, но себя обнаружим. Это станет началом конца.

— Ириска, можешь его взломать?

ИИ-ассистент лишь покачала головой в ответ. Предупредила, что любая ее попытка высунуться за пределы моей головы закончится плачевно.

Полагался на слух.

Волосы на загривке встали дыбом: луч оптики кровожадно выискивал нас. Казалось, я воочию вижу, как эта тварь переключает фильтры. С обычного на ночное видение, с ночного — на тепловизор…

Пошло все к чертям!

Шагоход вырубился за миг до того, как я выкатился из укрытия. Еще бы мгновение — и грянул выстрел.

Хитроумная машина ушла в глубокую перезагрузку, клюнула носом, чудом устояла на куриных лапках. Почуял на себе нервные взгляды девчат — кто из них не выдержал бы первой?

— Макс? Это вы?

Знакомый голос шепотом зашипел из динамиков.

— Ната? Какого хрена?

Она будто пропустила мимо ушей.

— Уходите! Эта штука перезагрузится через минуту-другую!

— Стой! Ты цела? Где ты? Что с Бейкой?

— Скарлуччи до нее не добрался. Пока что… часть захвачена. Этот сукин сын собирается не оставить здесь камня на камне и вывезти всех в Царенат. Не спрашивай как — не знаю!

Спрашивать не было смысла. Кто-то ведь передал Вербицким уменьшенные шагоходы. Значит, найдут способ вывезти девчонок за границу. Зачем? Судьба предлагала задать вопрос лично этому мудаку.

Кивнул, будто веря, что инфо-фея нас видит. Махнул девчонкам рукой. Словно ниндзя, те проскочили мимо меня.

Шагоход вздрогнул далеко позади нас, пришел в себя. Осмотрелся, задумался, стоит ли поднимать тревогу.

Я облегченно выдохнул, когда махина зашагала прочь.

— Макс? Что происходит? Ты… заговорил машине язык?

— Нет. Ната отключила. Не знаю как.

— Инфо-фея, да. Они такое могут: эти ж роботы единой сетью связаны. Для нее такое — что уснуть после попойки. Нужно спешим.

В моем молчаливом взгляде проскочил вопрос, Белка объяснилась.

— Пока она просто в их сети плавала — ничего. А вот когда заставила системы шагохода перезагрузиться — обнаружила себя. Ну показала себя в их сети — без вопросов ее точно не оставят. Знаешь, как проводят допрос царенатцы?

Не знал, но чувствовал, что точно не чаем с плюшками.

Тайный ход нашел по памяти. Скошенное дерево как ориентир, два скалистых булыжника справа. Холм. Притоптанный, симпатичный, чуть дальше от оборонительной стены. Что там тогда делала Бейка?

Ириска шустро обнаружила стальной, прикрытый земляным покрывалом люк. Система запросила код активации, сжевала его от Ириски, вспыхнула ярким зеленым.

В голове мелькнула мысль: что было бы, если бы не принял? Тревога по всей части? Жалеть о беспечности поздно.

Внутрь юркнули, словно мышки, шустро и без лишнего шума. Вдавил кнопку замка — люк за нами неспешно закрылся, запечатался.

Тусклые казенные лампы, облупленный кирпич стен. Вонь слежавшейся пыли и сырости — трудно представить, что Бейка пробиралась здесь в своей офицерской форме.

Белка повела носом — запах не из приятных, но ничего не сказала.

— И куда мы выйдем?

— А вот это мы сейчас и выясним…

У Сано отыскался фонарик на стволе пистолета-пулемета. Широкий луч лизнул по стенам. Белка вздрогнула — не выдержав яркого света, бежала прочь стайка крыс. На лице сестричек появилась брезгливость, одна на двоих.

И здесь Бейка предлагала прятаться от журналистов? Хорошо, что я пошел своим путем.

Здесь никого не было, никаких следов недавнего использования. Если Скарлуччи и пробрался тайной тропой, то точно не этой.

— Зачем здесь этот ход?

Белка осматривала смыкающиеся над нами арки. Чувствовала себя неуютно, хотела сжаться. Клаустрофобия? Про это ничего не было в ее личном деле.

— Бежать из части? — вновь заговорила она.

— Нет. Этот ход ведет не в тыл, а с фланга. Наверняка он предполагался для бойцов, оказавшихся за стенами укреплений.

— Или для вылазок к противнику во время осады…

Голос подала одна из сестриц. Кивнул, принимая ее довод как действенный.

Ход вел к стальному, плотно примыкавшему к стене люку. Герметичная прокладка резины, начищенный до блеска винтовой ворот — а Бейка, кажется, была сама не прочь юркнуть в самоволку.

— Тшш, слышите?

Остановил всех, поднял палец. Приглушенные голоса вещали с той стороны. Шелест падающих бумаг, скрип раскрытых настежь шкафчиков: ребята Вита, что не охраняли девчонок, готовы были перевернуть все вверх дном.

Я вскинул брови — а среди дебоширов старый знакомый! Тот самый боец, которого Влада отправила в плен. Приложил палец к губам, велел не шуметь. Белка помогла мне открутить ворот, отпереть механический замок.

Без единого звука тот раскрылся, явив нам деревянную спинку шкафа.

— Уно, Сано, пойдете первыми по моему сигналу. Я следом. Белка прикроет тыл. Одного — живым. Ну? Пошли?

Не дожидаясь ответа, пинком толкнул шкаф.

Это и стало сигналом…

Глава 26

Царенатцы нас не ждали. Липкий ужас лизнул их прежде, чем они успели среагировать.

Первой заскочила Сано — задорно шлепнул по лопаткам хвостик волос. Едва ноги кендера коснулись мягкого ворса ковра, как она срезала очередью того смельчака, что вскинул оружие. Уно взяла на мушку второго. Тот,быстро прикинул свои шансы рухнуть на пол и скосить обеих ответным огнем. Отбросил глупость затеи, увидев ствол дробовика, послушно поднял руки.

Личный кабинет Бейки, только в другом, не родном мне корпусе. Ни разу здесь не был, но понять, кто хозяйка не составило труда.

Увидев меня, потомок легионеров горько ухмыльнулся, едва не заплакал. Везучий, сукин сын. Чуть не спросил: не величают ли его случаем Джоном Макклейном? Удача подарила ему жизнь уже второй раз за сегодняшнее утро. В глазах несчастного вскоре проскочил испуг. Он успокоился лишь тогда, когда увидел, что Влады нет среди нас. Спокойно выдохнул и тут же получил от меня прикладом по зубам. Рухнул на колени, чудом удержался на них, поспешил заложить руки за голову.

Белка прошмыгнула мимо меня. Все, что походило на оружие, было снято с него за пару мгновений.

— Сам расскажешь, что искали?

Он все еще обдумывал и кивнул то ли мне, то ли собственным мыслям…

— Скарлуччи желает убить ведьму Темзы.

— А что-то поновее?

Новоявленный пленник кивнул на ворох раскиданных бумаг.

— Она ведь не человек. Ее невозможно убить, спустив курок.

— Не замечал, чтобы она боялась беспорядка. Решили прихлопнуть бардаком?

— Нет, варвар! Он заставил нас искать ее сердце. Оно должно быть где-то среди ее вещей.

Я прищурился, одарил его пощечиной.

— Вы размолотили артиллерийским ударом несколько казарменных отделений. В том числе и ее любимый кабинет. Почему не ищете там? Отвечай!

Он сглотнул, но врать не собирался.

— Она не человек. Сердце — нечто, что можно сразу узнать. Магическое. Неразрушимое простыми средствами…

— Но ищете вы здесь, а не разбираете завалы. Ваш командир знал, где искать?

Ответить он не успел: грянувший из ниоткуда выстрел угодил несчастному в лоб. Стекло хрустнуло, разлетаясь мириадами осколков. Я разворачивался по наитию. Палец надавил на спусковой крюк, отдача ударила в плечо. Перед глазами мелькнула красная оболочка гильзы. Броня приняла на себя дробь, проглотила в вязкое чрево заклинания. Скарлуччи самолично явился ответить на мой вопрос.

Автомат в руках Белки заговорил раньше, но тут же заглох: чародей молниеносно оказался рядом с ней. Револьвер в руке, нож сверкает магическим пламенем. Широкий размах рассек оружие в ее руках, обратил в кучу мусора. Не хуже Влады, маг оказался у нее за спиной, стукнул рукоятью по макушке — Белка тотчас же осела.

Ствол револьвера грохнул в сторону Уно — раненая в плечо, она попятилась, завалилась на пол. Очередь Сано он принял на тут же созданный из клинка щит, рывком протаранил девчонку, впечатал в стену.

— А ты настырный, uomo.

Дробовик грохнул еще раз, «ярость ружеманта» закипела в крови. Дробь врезалась в свежий, только что созданный царенатцем лист брони, огласила округу хлопками разрывов.

На поганце ни царапины. Дуло револьвера целилось мне в брюхо, отскочил прочь за прикрытие опрокинутого шкафа.

Вит злодейски гоготал.

— Что с тобой не так, парень? Дважды ты оказывался в моих руках. Triste morte кружила над твоей головой, я видел. Избежав ее объятий, ты вновь пихаешь голову в boccа di leone!

Раненная Уно застонала, теряя кровь и сознание. Ириска маркировала мою павшую троицу как пока еще живых.

«Он почти что живое оружие, оживший танк!» Так оно и было. Вит Скарлуччи стоял передо мной во плоти во второй раз. Но только сейчас обнажил истинную суть. Магическая энергия бурлила грубым, необузданным потоком. Еще мгновение, думалось, и он не хуже трансформера сложится в угловатую, боевую и толстокожую машину.

Он выскочил из укрытия и без единого шага оказался передо мной. Разъяренный великан, в которого я выстрелил в упор. Ствол дробовика разворотило, меня взрывом швырнуло в стену. Ударился головой, осел.

— Давай поговорим, fucilemante. Как uomo. Как равные.

Не спрашивал, утверждал. Рывком поставил на ноги. Стальные вставки на перчатке врезались в щеку увесистой пощечиной. Он швырнул меня сквозь дверь. Боль пробиралась в каждый уголок тела.

Не сдался, перевернулся на живот, пытаясь встать. В брюшную область прилетел носок кованого сапога, выбил остатки дыхания. Плохо.

Почувствовал во рту привкус крови, перед глазами плыло.

— Что ты сделал тогда там, с моими бойцами? Я слышал их последние крики…

Поднял меня за шкирку, словно нашкодившего котенка, поправился.

— Их последние визги. Мне стоило догадаться, что Шарлинн питает к тебе любовь не только из-за своей безмозглой задумки. Что внутри тебя, pistola diavola? Ну, не стесняйся, покажи мне его.

Фамильная реликвия легла в руку, я сдавил рукоять. Трижды выстрелил — пули злыми осами впивались в тугую плоть, отскакивали расплющенными плошками. Вит зарычал: моя выходка пришлась ему не по вкусу. Гигантская ладонь сжала что проекцию, что мою руку. Смердящая дешевым куревом рожа оказалась у моего лица.

— Ну же, не стесняйся, стреляй. Давай посмотрим, что будет.

Боль и ненависть клекотом собрались воедино. Сквозь проступившие слезы сдавил спусковой крюк.

Взрыв. Волна швырнула меня, словно клок бумаги, вырвала из могучей хватки. Пыль вздыбилась столбом, затрещали деревянные перекрытия.

Надо вставать. Как бы ни было больно — вставать. Облокотился на тумбочку общего коридора, вглядываясь в рассеивающийся дым

— Figlio di puttana. — На лице чародея бушевало удивление вперемешку со злобой.

Могучую ладонь пробило насквозь. Сломанные пальцы неестественно торчали в стороны, меж ними бежала густая кровь. На щеках и лице красовались три проступивших синяка — не так уж и неуязвим этот человек-машина. Но все еще грозен. Изодранный в клочья рукав, бешеная ухмылка на лице.

— Я не чувствовал боль около тридцати лет. Нет, ты точно не jabroni. Ты corpo morto…

Уцелевшей рукой он сплетал слова в заклинание. Словно стрела, магический захват метнулся к моей шее.

Я стрелял по наитию. Фамильный револьвер ухнул, сбивая чародейский снаряд, оборачивая его в пыль.

Вит оказался свиреп, словно вепрь. Неудачи рвались из него яростным ревом. Второе заклинание промахом прошло у меня над головой. Рот обратился широко разинутой пастью, магический снаряд плевком огня вырвался из луженой глотки.

Я пригнулся и, минуя боль в коленях, выпрямился, ударом въехав почти в стальную скулу. Бесполезно, он даже не почувствовал. В ответ великан бил размашисто и наотмашь.

— Мальчишка! Cucciolo!

Навис надо мной, словно танк. Занес ногу, метя в голову. Я выждал момент, откатился — сапог мерзавца проломил пол. Бронечародей застрял. Рассмеялся.

— Пес, ты хитер. Pistola diavola.

Проекция фамильной реликвии растаяла в моих руках, оставив почти голым. На глаза попался выпавший из рук великана пистолет. Сойдет!

Он проследил за моим взглядом, рассмеялся. Рывком высвободил ногу, хрустнул шеей.

— Этой игрушкой можно лишь пощекотать, uomo. Ты ружемант способный. Но два таких выстрела подряд не под силу даже тебе.

Он прав. Шкала «особенности» обнулилась целиком. Теперь — сам по себе.

— За что ты сражаешься, uomo?

— А ты?

Великан развел руками. Искалеченная ладонь смотрелась жутко.

— Всего лишь хочу воздать должное справедливости. Ты же убил ту суку, что предала вас. Я явился за тем же!

Бросился на меня, я выстрелил. Пуля врезалась в глазное яблоко, великан ухнул, прикрыв лицо ладонью, тяжко споткнулся, грохнувшись на пол. Вскочил озлобленным быком, поврежденный глаз покраснел.

— Чему ты противишься, uomo? Моя личная месть тебя не касается! Не касается ни одной из тех, кто здесь. Разве ты не видишь? Шарлинн ставила вас лицом к лицу с моими машинами, опасаясь неотвратимого. Страшась возмездия.

Бэтмен из него был так себе.

Попытался сдавить меня в объятиях. Я вынырнул из его хватки. Пуля ударила по мерзким желтым зубам.

— Даже тех, по кому ударила артиллерия? Кого похоронило под завалами?

— Они сами встали на моем пути! Сопутствующий урон, ragazzo!

— Ты хочешь увести каждую из них в плен!

Огромный кулак с силой врезался в стену рядом со мной. Крошево осколками оцарапало лоб. Оскалившийся Скарлуччи был страшен.

— Я дам им лучшую жизнь, чем здесь! Что ты видел, щенок? Кто тебе такая Шарлинн, чтобы вставать у меня на пути? Каждая из сучек на улице в плену получит дом, еду, мужика! Не будет знать нужды, если станет хорошей вещью!

— Вещью? Ты хочешь отобрать у них свободу?

— Единственная свобода, которую дает им твоя страна, — свободу умирать! Свободу быть принесенной в жертву большому режиму! Царенат даст каждому из вас yfcnjzoe. свободу…

Желание врезать поганцу усилилось. Револьвер клацнул пустой каморой. Когда в нем успели закончиться патроны? Нырнул в сторону, но поздно. Вит скрутил меня, словно мальчишку. Стальные пудовые кулаки ударили в спину, норовя выбить дух.

— Ты uomo, мальчик. Но, в отличие от сучек, быть uomo значит не только заслужить уважение врагов. Быть uomo — получать от них сполна за проявленную дерзость!

Его коленом можно было крошить многоэтажки.

Он пробил мной бетонную стену, а я понял, что уже не смогу встать. Внутри хрустело, каждое движение отдавалось болью.

Внутренний глас мрачно велел мужаться. Ко мне шагала смерть…

* * *

В лицо брызнули. Поперхнулся, зашелся больно отдающим в груди кашлем.

Вит сжимал в руках бутыль с водой. Вспомнились пытки в Сирии: тот плен долго возвращался ко мне в кошмарах. Вода, тряпица, что там должно быть еще?

При Скарлуччи было лишь первое. Заметив, что я открыл глаза, он поднялся во весь немалый рост, выпрямился.

— Пришел в себя, uomo?

Разве что на один глаз. Второй не открывался.

Страх плел байки о всяком. Что покалеченный маг воздал сторицей за каждый палец. И будет чудом, если смогу теперь когда-нибудь двигать конечностями.

Не поддавался, но пошевелить ни рукой, ни ногой так и не получилось. Магические захваты, чтоб их…

— Давай-давай, взгляни на прекрасный рассвет. Там, куда ты вскоре отправишься, солнышко не встает.

Удивляюсь, почему еще жив. Скарлуччи прочел вопрос на моем лице, поспешил ответить.

— Я стоял над тобой поверженным, uomo. Мне хотелось растоптать твое лицо и притащить каждую сучку посмотреть на то, что от тебя осталось. Не знаю, что ты такого сделал, но они видели в тебе спасение. И сломались лишь тогда, когда я показал им твою пушку.

Еганый театрал. Терпеть таких не могу.

Вит выдохнул, сделал несколько шагов в сторону. Нечто бесформенное жидким плюхнулось мне под ноги. В голове крутились мысли, что я знаю, кто лежит передо мной.

Потомок легионеров кивнул.

— Полюбуйся на то, что ты столь отважно защищал, soldato. Я хотел бы, чтобы она была во плоти, но если она восстановится, мне придется несладко. Ты и без того подпортил мне шкуру. Молодец. Uomo.

Бейка булькала и пузырилась.

— Мне подумалось, что ты заслужил видеть, как все, что ты столь отчаянно защищал, рушится. Как я растопчу остатки этой гнили, прежде чем привезу их на родину. И спущу в унитаз.

Реакции он не дождался.

— Не будет криков «я убью тебя»? «отпусти ее, мразь» или «иди к черту»? Ты точно в сознании, парень?

Улыбнулся сквозь боль и разбитые губы, посмотрел ему прямо в лицо. Ухмылялся, но молчал. Мне ни к чему слова угроз и страшных обещаний. Я делаю, а не размениваюсь на болтовню. Хотел ему сказать, но сейчас прозвучало бы жалко.

— Разочаровываешь, uomo. Я хотел увидеть твою ярость, а вместо этого вижу потухший огонь в глазах. Ты так старался, а я все испортил. Чувствуешь обиду?

Чувствовал. Обидно, что зарядил ему тогда в руку, не в голову.

Магическая хватка ослабла, давая свободу. Сукин сын. Издевается. Хочет посмотреть, что буду делать. Брошусь беспомощным мальчишкой в самоубийственной атаке? Позорно побегу прочь? В обоих случаях сразу же прикончит.

На нас смотрят. Десятки устремленных на нас глаз заметил только теперь. Ублюдок притащил сюда всех.

Белка, Уно, Сано, Ната… По-прежнему не видел Айки.

Правду сказал: они все видели во мне надежду. Шагоходы держали девчат на прицеле. Стоит им дернуться, как расстреляют. Интересно, что будет, если внезапно нагрянет пресловутое, запрошенное вчерашней ночью подкрепление? Хорошо было об этом мечтать, но не успеют.

Мысли в голове путались, не давали сосредоточиться. Зачем-то вспоминалась драка на сборочном пункте, цвет сосков Белки, споткнувшаяся, случайно поймавшая ружеклятье Хроми.

Растаявшее заклинание… Будущее спасение робкой мыслишкой пробивалось сквозь остальные.

Что бы я сейчас ни сделал, Вит растопчет мой образ в их глазах. Раздавить последнюю надежду — бывает ли большее свинство? Не знаю.

Не дождавшись от меня действий, он спокойно прошествовал к армейскому коробу. Пластик замка легко поддался рукам, раскрывая хранящиеся внутри тайны.

Сердце, шепнула мне на ухо Ириска. Попыталась отыскать в своей базе подходящее описание, но не получилось. И не требовалось — я уже догадался, что это за штука.

На ладони Вита огнем сверкала чародейская сфера. Переливаясь из синего в красный, она завораживала взгляд. Словно китайская детская игрушка из сувенирных ларьков. Прав был тот царенатец: глядя на нее сразу поймешь, что это оно.

На морде Скарлуччи растянулась самодовольная ухмылка. Злым великаном он принялся читать строки нашей погибели.

Силуэт, всего на миг мелькнувший за спинами девчат, нырял от одного шагохода к другому. Ловкая, юркая тень. В ней не было величия Влады, но вот уверенность… Уверенности было хоть отбавляй. Улыбка, быстро перетекшая в ухмылку, взгляд острых глаз. Сумасбродство…

Еще раз посмотрел на слизь под ногами: признаков жизни она не подавала. «Иногда врут даже старшие по званию, рядовой. Просто так, веселья ради, а может, это просто хитрый план?» У новой надежды был Бейкин оскал.

Я встал. Как в той песне Румянцевой? Жалок тот, кто смерти ждет, не смея умереть…

— Отважен, uomo. — Он прервал заклинание насмешки ради. — И что дальше? Давай же, все ждут!

Ружеклятье сплелось из остатков маны, готовое вихрем сорваться с моих ладоней. Чародей не уклонился: знал, что я беспомощен без оружия. Не настолько беспомощен, как ему хотелось бы!

Рука поганца вмиг обратилась для меня танковой пушкой. В глазах Вита читался восторг: он почти видел, как стремительный удар его заклятья обратит меня в кровавое месиво. Сорвалось.

— Che diavolo? — Заклинание дало осечку, изошло на нет. Ошарашенный чародей смотрел на собственные, предавшие его руки: удивлению Скарлуччи не было предела.

Не дал ему опомниться, сотворил еще парочку про запас.

Ружеклятье выводит из строя оружие. Магия в руках чародея и есть оружие. Мироздание ухмылялось своей простой логике.

Подобие страха мелькнуло на лице великана. Мотнув головой, он прогнал его прочь.

— Разорву голыми руками, uomo! Figlia di puttana! Diavоlo…

Прилетевший ему в спину снаряд заставил рухнуть на колени. Словно мокрая пощечина, в грудь врезалась огромная болванка, опрокинула человека-машину.

Тяжко дыша, великан пытался встать. Глядел на меня, как на собственное поражение.

Ходячие дроиды дали отведать предательство на вкус. Бойцы, что держали на мушке пленниц, подкошенные точными очередями, завалились наземь.

Скарлуччи вскинул руки, пытаясь вернуть контроль над шагоходами себе, но обе руки тотчас же обвили ружеклятья. Попытка обернулась ничем.

Шагоходы, открывшие огонь по своему же хозяину, заискрили. Девчонки вскрикнули, прижимаясь к земле, снаряды, заложенные ловкой тенью, взорвались.

В умении появляться ей не было равных. Айка медленно поднималась на импровизированную сцену, заложив руки за спину. В каждом ее шаге угадывалась воля Бейки…

Глава 27

Вит Скарлуччи удостоился уничижающего взгляда.

— Ты жалок.

Великан расхохотался. Бросил взгляд на месиво слизи на полу, покачал головой. Набирался сил, тянул время для следующего удара. Слова сорвались с его губ отповедью.

— Да, Шарлинн. Жалок. Доброго утра, давно не виделись…

Бейка слушала, обходя посолонь. Я гадал, у нее есть план? Тут же об этом пожалел: если и есть, то безумный. Вряд ли мне понравится.

— Ты почти не изменилась с тех самых пор. Все так же горделива, все так же не заботишься о своем теле. В прошлый раз это стоило тебе рук. Надеюсь, в этот ты лишишься головы.

Сказанное Бейке пришлось не по вкусу. Нахмурилась грозовой тучей, но держала себя в руках. Безоружна. Сумасбродство. Выйти против него с голыми руками? Умолял Ириску сказать, что мы многого не знаем о командующей. Та благоразумно молчала.

— Чем ты здесь занимаешься, Шарлинн? Отбираешь у вещей их тела?

Ей стоило огромных трудов не влепить ему затрещину. В едином теле боролись два сознания одновременно.

— Ты пришел сюда за мной. Может, покажешь, на что способен? Боишься, что будет как в прошлый раз? Тебя побьет девочка?

— Malledete cagna! Мraz!

Вит взорвался яростью: брошенные Бейкой слова попали в самое яблочко! Озверевшим чудовищем он метнулся к крохотной фигурке перед ним. Мощь кулаков ударила оземь — затряслась почва под ногами.

Их бой был похож на танец, в который никто не отважился вмешаться. Даже я.

Всклокоченный, взмокший до нитки чародей рычал израненным медведем. Бейка в чужом теле жалила его колкими очередями ударов. Теперь Ириска кивнула: очевидно, чего-то о Бейке мы не знали. Юркой коброй она выскользнула из могучего захвата, серией ударов оттарабанила по накачанному прессу туловища. Звучало так, будто колошматила жестяной бак. Вит попятился, корчась от боли. Неужели Бейка — та, кто заставил его чувствовать боль тридцать лет назад?

Командующая развивала успех. Прыжок закончился апперкотом. Нежный, по-девичьи крохотный кулачок врезался в будто отлитый из стали подбородок Вита. Великан ухнул — клянусь, своими глазами видел, как он выплюнул окровавленный обломок зуба! Фантастика: то, на что оказался не способен крупнокалиберный револьвер, сумела сотворить Бейка. Ее руками можно было мять танки и рвать шагоходов, что бумажные игрушки! Зрелище было завораживающим.

Скарлуччи в немом, пугливом отчаянии творил один щит за другим. Защитные экраны под ударами Бейки хрустели, что стекло. До тех пор, пока его удар не настиг хрупкого тела.

Тараном Вит врезался в нее, сшиб с ног. Не дал подняться — в могучем прыжке оказался рядом с ней. Тяжелый кулак вдавил несчастную, успевшую прикрыться руками девчонку. Под обоими разламываясь, захрустела земля.

Я зажмурился лишь на миг, отвернулся: не хотел видеть, как Айкино тельце брызнет кровавым потоком. Сила Бейки позволила ей избежать печальной судьбы. Страх же в глазах царенатца сменился восторгом и самодовольством.

— Жалкая, никчемная putana! Я выбью тебя из этой девчонки, а потом сделаю из нее свою личную игрушку. А твоя судьба — быть раздавленной, что червяк!

Вектор схватки сменился в одночасье. Бейка, отчаянно сопротивлявшаяся, перешла к глухой, но слабеющей с каждым его ударом обороне.

— Что случилось, Шарлинн? Может быть, ты устала? Плохо покушала?

Гигантская ладонь схватила ее за лицо: Бейка задергалась в хватке безвольной жертвой. Страшным ударом он, словно дубиной, ударил ей оземь. Лишь чудом и силами командующей ей не размололо кости.

— А может, солнце било тебе в глаза? — Гигант перехватил ее, приподнял на вытянутой руке. — Посмотри на него, Шарлинн. Ты любила смотреть на рассвет. Сегодня твой последний…

Он не договорил. Увесистый булыжник стукнул его по лицу. Один, другой, третий — безоружные, грязные девчонки желали сражаться за ту, кто спас их от жуткой участи. Даже против живого танка.

— Cagne! — Глаза Скарлуччи недобро сверкнули.

Убьет, говорил его взгляд. Ее, их, всех… Пальцы стиснулись на голове Айки — раздавит через пару мгновений.

Боль в коленях, боль в спине, в груди как будто вертится еж. Я бежал, стиснув зубы, вырывая каждый шаг у собственного тела с боем. Кулак врезался в монолитные, будто точеные бока царенатца. А потом мир содрогнулся…

* * *

Передо мной стояла боевая машина.

Слезы, пот, надежды сгинувших в небытие танкистов. Квадратная, угловатая голова, бронированные линзы перископа вместо глаз.

Башня на спине, вместо мотора — оживший, проказливый дьявол. Катки вращали беспощадные колеса, тулово щерилось клыками траков. Кулак из крановой гири. Содрогнулся, выпустил из стальной хватки жертву.

Мой удар обошелся глубокой, рваной вмятиной. Брызнула кровь горячей, шипящей на солнце смазки. На механическом лице отразилось подобие улыбки. Зажужжали сервомоторы, словно вопрошая: поиграем?

Я принял приглашение.

Двумя титанами мы схлестнулись на крохотном пятачке земли. Круглый кулак врезался мне в живот, выбивая дух, заставил рухнуть на колени. Второй удар обрушился на спину. Тупой, горячий ствол танковой пушки уставился на меня.

Схватился за него обеими руками — грянувший выстрел ушел в сторону. Ушей коснулся грохот — рушился, гремел муравейник человеческих судеб.

Словно светлячки, чаяния и надежды знакомых мне девчонок мельтешили под ногами. Выпрямился, словно сжатая пружина, головой проламывая бронированную грудь. Хруст и скрежет вражьего тела стало мне наградой.

Наспинная башня вражьего титана ответила грохотом разрыва. Плечо взорвалось болью, рука непослушно повисла, словно плеть.

Скарлуччи гоготал, словно победа уже в его руках. Прыжок — стальная махина напротив меня, готовила одарить вторым выстрелом. На этот раз в голову.

Снаряд я схватил на лету, едва он успел покинуть ствол, горячая болванка жгла руки. Смерть, таящаяся в сто пятом калибре, не желала ждать, желала рвать, кусать и резать в клочья. Хотела взорваться, но подчинилась, уняла свой гнев. Ничего, у нее будет возможность блеснуть.

— Враг скрипит и стонет, пятится назад.

Он ожидал иного результата. Я услышал, как следующий выстрел заряжается, болванкой катится в пройму, шипит механический затвор.

Швырнул неразорвавшуюся смерть в поганую рожу — от радости та лопнула тысячью осколков. Стальной гигант покачнулся, открылся. Живот казался мягким, живот доступен, но я не позволил себе обмануться. Если и бить, то только в грудь — там, где проломлена броня.

К ужасу заметил, что разорванная сталь затягивается, вновь становится монолитной. Блестело на солнце полированное покрытие, глаз зацепился за вереницу мелких царапин бывшей раны. А с моей рукой будет так же? Попытался ей двигать — та отозвалась жуткой болью: видимо, нет.

Вит Скарлуччи хохотал. Издевался, смеялся, обещал мне скорую гибель, себе — вечный почет и славу. Лгал: внутри него буйным цветом росли семена страха. Перед ним не кто-нибудь, перед ним — ружемант.

Как будто я сам об этом забыл. Одно ружеклятье за другим ложилось в неповрежденную руку, сплетаясь в прочное, большое заклятье. Размахнулся, приготовился к удару — запихну ружеклятье этому мерзавцу прямо в глотку!

Пушка выстрелила еще раз. Разрывом мне обожгло, оцарапало спину. Почувствовал град осколков, прошедший над головой. Вит мигом распознал мою слабость. Злым великаном он устремился в толпу не поспешивших скрыться девчат.

Словно лемминги, завороженные, загипнотизированные, они смотрели на нашу схватку не в силах сдвинуться с места. Я ощущал бурлящую внутри каждой из них жизнь.

Механические пальцы сжались на хрупком тельце. Словно игрушку, куклой выставил перед собой. В последний миг я успел отвести собственный удар — пар ушел в свисток, с грохотом сотряслась ни в чем не повинная земля.

Подонок!

Вит подтверждил свои слова, размашистой пощечиной швырнул меня наземь.

Заскрипел, выставив крохотную фигурку всем на обозрение. Крик, бессловесная мольба о помощи, отчаяние. Его голос из металлического скрежета стал человечьим — я чувствовал, как спадает боевой кураж. Образность спешила сгинуть, вернуть окружающим прежний облик.

— Что мне сделать с ней, uomo? Провести милой мордахой по земле так, чтобы содралась до половины? А может быть, поменять местами руки и ноги?

Глаз зацепился за каштановые растрепанные волосы. Отчаянная попытка вырваться из стальной хватки. Ната.

— Твоя девчонка, да? Нравится, ты ведь uomo? Сделаешь шаг ближе — и я разорву ее. За каждый твой шаг ближе ко мне будет умирать каждая: поверь, я богат на фантазию!

Он в отчаянии, раз опустился до угроз. Возможности победить исчерпаны, беспроигрышная лотерея вмиг стала безвыигрышной. Смотрит на то, в чем можно признать Бейку — вскоре она восстановится, и вот уж тогда он не выдюжит против нас двоих.

Единственное, на что он надеется — это уйти отсюда. Не без трофеев.

— Я прихвачу с собой пару-тройку куколок на случай, если тебе придет в голову сунуться за мной следом, мальчик. — Глаза маньяка выискивают будущих, будто послушно ожидающих своей участи, жертв. — Мы с ними сладко поиграем по дороге, и, возможно, я оставлю какую-нибудь часть их тела тебе в подарок!

Злость кипела, бросала на безрассудство. Понимал, что не посмею предать жизнь любой из тех, кого он взял в плен опасности.

Великан вернулся к прежним размерам. Он больше не стальная махина, не ходячий танк. Девчонки, будто пришедшие в себя, закинуты на плечо. Колотили кулачками — единственное, что им оставалось. Брань сыпалась с их уст нескончаемым потоком.

— Chiao, jabroni!

Чувствую, этот бой я проиграл…

* * *

Поражение горечью спешило лечь на язык, обращалось обидой. Я оказался не столь хитер, расторопен и удачлив, как хотелось. Ощущение, будто вырвал проигрыш из лап победы. Готов разорвать самого себя в клочья.

Вит уносился прочь, словно великан из старых сказок, могучей машиной смерти. Каждый его шаг становился гигантским прыжком.

— Он все-таки маг, — повторял в моей голове голос Хромии. — Кто знает, что еще кроме силы притяжения подвластно его могуществу?

На меня смотрели со всех сторон. Девчата, коим посчастливилось остаться здесь, не ведали слов, чтобы меня успокоить. Нет. Я не жаждал спокойствия. Я жаждал отмщения, жаждал ярости! Взглядом скользнул по Бейке в чужом теле. Прихрамывая, та тащилась ко мне. Сейчас скажет, чтобы я успокоился, пришел в себя, все позади. Спас кого спас — радуйся хотя бы этому!

Отказывался. Покачал головой, когда встала напротив меня. Жаждал не слезливых оправданий моей слабости, жаждал силы.

— Чего ты трясешь головой, Потапов? — Бейка будто вся состояла из яда. На лице Айки ее ярость выглядела невероятно привлекательной. Настало время удивляться самому — хлопал глазами, пытаясь понять. Правильно ли расслышал. Правильно.

— Какого хера ты встал? Ждешь у моря погоды? По ручке получил и ай-яй-яй, жопу кверху и готов сложить лапки? Мамочку позвать, попку подтереть?

— Бейка…

Ей лучше бы молчать. Ярость, только унявшаяся, разгоралась с новой силой. Истлевшая свеча брызнула воском, искрой пролилась вокруг: если она не уймется, быть пожарищу. А может, того и добивалась?

— Сопляк! Он вытер об тебя ноги, словно о половую тряпку! — В глазах командующей сверкал настоящий ураган. Пренебрежение сменилось презрением. На виду у всех Бейка выволокла из кармана шелковую тряпицу платка, швырнула мне в лицо. — Утрись. Противно на тебя смотреть, ничтожество!

Демон, будто только и ждущий возможности вырваться наружу, заревел моим голосом. Кровавая дымка заволокла взгляд. Ухмылка хитрой бестии мазнула по лицу, словно намекая: в театралах не один лишь Вит Скарлуччи. Она тоже умеет в театр одного демона.

Я рванул с места, забыв обо всем. Голову вскружило ощущением могущества, прорвавшегося сквозь пелену уныния второго дыхания. Ощущал лишь одно: жажду вцепиться в шею проклятого бронемага…

* * *

Лес боялся и дрожал. Ожившим ураганом по нему пронесся потомок легионеров. Царенатец не ведал пощады к природе, всюду оставляя грубый след. Измятая трава, поломанные кусты, выкорчеванное с корнем дерево. Выражение «пер как танк» было про него.

Словно чувствуя его звериную силу и необузданную мощь, деревья расступались перед ним как перед повелителем. Земля хранила на себе отпечаток великанских сапог — глубокими следами они утопали в рыхлой почве.

Деревья вели меня, отчаянно указывая путь. Обрывок Наткиного шейного платка, клочок любимой блузки Старшенькой, словно Скарлуччи знал о будущей погоне. Знал и жаждал сразиться со мной еще раз.

Я мчался, что ураган. Вне пределов человеческих сил: желание насадить голову Вита на палку тащило меня, словно на привязи. И не позволяло сбавить темп.

В мозгу помутилось, мысли сбились в кучу, не желая быть порознь. Зачем? У оружия может быть только одно желание и мысли лишь об одном. Убивать!

Ноги придумали для людей, оружию не нужны ноги, оно может иначе. Тело сжалось в комок, вытянулось, дождалось негромкого разрыва — пороховая вонь ударила в ноздри. Теперь уже не человек, усмехнулось раздробленное сознание. Теперь ты пуля.

Вит успевал обернуться в самый последний момент. Почуял загривком, остановился перевести дух, упала с плеча Старшенькая, чая надежду отползти прочь.

Щиты один за другим в немом отчаянии вырастали прямо перед моим носом. Проломил их, кроша в месиво осколков. Мана лилась из бронемага потоками, обещая истощиться, если так продолжится и дальше. Так и продолжится.

Снарядом врезался в его плоть. Футбольным мячом неведомая сила подхватила несчастного, швырнула словно жалкую игрушку. Скарлуччи успел встать на колени, качнуть головой — еще не осознал, что случилось. Жаждал вновь стать машиной, которой и был.

К чертям образность, теперь здесь есть только лишь мы. Губы не моим загробным голосом шептали царенатцу приговор.

— Ты надеешься на мощь оружия, маг. Тебе не повезло, я лучше. Я и есть оружие.

С широко растопыренными пальцами он бросился на меня. Руки, словно клещи, в глазах непонимание: он ждал не такого. Ослабленный, отчаянный, обиженный мальчишка потащится за ним следом вопреки всему, что прикажет ему Бейка. Конечно же, ради того чтобы спасти своих сучек — и отыщет только смерть.

Каково носить славу того, кто своими руками сумел разорвать последнего ружеманта?

Виту узнать было не суждено. Мой кулак, словно выстрел из пушки, врезался в его стальной живот. «Ярость ружеманта» вынырнула из недр, минуя обязанность подчиниться наличию шкалы. Что-то бурчала Ириска, умоляя остановиться: предел возможностей, саморазрушение, черпаю мощь из собственных жизненных сил.

Взрыв. Серия ударов закончилась хлопком, метнувшим Скарлуччи в ближайшее дерево. Бронемаг шмякнулся о ствол векового дуба, сполз по нему, пытаясь прийти в себя. Нет уж, дружочек. Не в мою смену!

Щит чах под напором брошенного мной ружеклятья, позабыв обо всем, Скарлуччи вскакивает на ноги. Затрещало с корнем вырванное дерево, обращенное в дубину. В один взмах обрушилось на меня — не успел даже закрыться руками. И ничего не почувствовал, кроме бурлящей ярости.

— Diavola! Fusele diavola!

Он пятился, словно от прокаженного, глядя, как могучий дуб обратился ворохом щепок после встречи со мной. Страх, который он внушал врагам одним лишь видом, вдруг позарился на него самого. Потомок легионеров метнулся прочь, но разве мог он стать быстрее пули?

Я настиг его в прыжке, обрушив кулак на голову — несчастного вдавило в землю. Захрустели изломанные ноги, луженая глотка Скарлуччи издала отчаянный, болезненный крик.

— Figlar di puttana!

Вымокший с ног до головы от боли и неизбывного ужаса, он не озирался, пытаясь уползти прочь. «Хочешь, я поменяю ей руки и ноги местами?» Навис над поганцем, словно кара. Ладонь бронемага спешила стать танковым стволом, пробуравить мне лицо сто пятым калибром пусть и последнего, но магического снаряда.

Схватился за сталь ствола — Скарлуччи лишь в последний миг осознал, что я задумал. Отчаянно закричал. Где-то на задворках сознания бушевала слабая надежда: лишь бы этого не увидели девчонки.

Стальная рука захрустела, поддавшись моей хватке, не успев стать человеческой. Крик Вита обратился в вой жуткой боли, когда вырванная с корнем пушка упала к моим ногам.

Не все, шепчу самому себе. Не все, теперь ногу — и поменять местами.

Критический предел использования сил! Ириска выпорхнула передо мной, угрожающе качая пальцем. Плевать, я все равно сделаю, я…

Сознание покидало меня вместе с силами. Пытаясь устоять на ногах, я в последний миг заметил, как Вит отчаянно, словно вспомнив о ней только сейчас, схватил магическую печать. Образность вернулась, кажется, увидел как воочию: Скарлуччи в самую бездну утаскивают горбатый и рогатый черти…

Глава 28

Свет неприятно ударил по глазам.

Снились танки, башни, оторванные с корнем руки-пушки. В голове мутилось, как после попойки.

Во рту неприятный привкус, в животе недовольно урчало, но проигнорировал. Память неохотно делилась тем, что произошла, пряча подробности, наворачивая глупостей.

Голоса: звонкий, настойчивый и тихий, но властный. Спорили. Говорили, что мне еще рано, что не готов, не восстановился.

Открыл глаза в надежде узреть ангелов, явившихся по мою душу. С крыльями из них была разве что одна, да и та лишь в кошмарном облике. Сейчас предпочитала обычный человеческий. Как же ее зовут? Память не сразу, но подсказала, что Влада. У другой двойное имя. Одни хотели знать ее как Шарлинн, мне же милее была простая и незатейливая Бейка.

— Подъем, рядовой!

Чуть было в самом деле не вскочил, командующая смягчилась.

— Вольно, Потапов.

Девчонки говорили правду. Было в ее голосе нечто материнское, завораживающее. Почуял приятную заполненность, наконец его услышав.

— Я настаиваю на его покое. Инструкции предписывают… — Влада сверилась с бумагами. как с последним аргументом. На Бейку такое не работает.

— А я предписываю инструкциям катиться к чертям. Уймись, Влада: ты взгляни на него! Не человек — бык! Хоть сейчас на пашню!

Сейчас и на пашню мне хотелось меньше всего. Окинул стационарную палату взглядом. Когда-то здесь был кабинет, теперь же его переоборудовали под госпиталь.

За окном пели птицы, зеленела листва, беспощадно палило солнце. Влада говорила что-то еще — пропустил их спор мимо ушей. Разберутся и без меня, лучше посмотрю в окно.

Девчата. Худощавые, красивые тела. Налитые юностью и нежностью полные груди, томящиеся в тугом плене купальников. Перемазанные, грязные, они дурачились. Плескались водой из надувного бассейна. Строгая и собранная, как всегда, Белка призывала остальных к порядку, указывая на обрастающие кирпичом строительные леса. Задорные, словно подростки, уныло и грустно они обозвали её занудой.

Работы — непочатый край. Грузовики со стройматериалом, в воздухе витал кисловатый дух раствора. Невесть откуда взялась пузатая бочка на колесах. Вместо кваса красовалась иная надпись: «Ахес». Сам бы сейчас не отказался от глоточка.

Городские рабочие, усталые и злые, взирали на окружающую их женственность и юность с равнодушием. Будто познали дзен…

—…Ты слышишь меня, Потапов? — Бейка готова была схватить меня за ухо, словно непослушного юнца.

— Ты… вы… уже восстановились?

— За ту неделю, что ты провалялся в отключке? Слон бы пришел в сознание раньше. — Она обернулась к врачихе: — Влада, оставь нас ненадолго. Хочу поговорить с ним с глазу на глаз.

Вампир не спешила, командующая обреченно выдохнула.

— Я оставлю его в покое минут через двадцать. Поверь, уж как-нибудь не переломится!

Влада нехотя зашагала к выходу, недовольно стучали каблуки по паркету. Дверь захлопнулась, в глазах Бейки вспыхнул озорной огонек.

Я метался между желанием знать, что у нее на уме, и не знать этого никогда. Война была равна…

— Все девчонки в порядке?

— Смотря о ком спрашиваешь. — Уголки рта печально опустились.

Выдохнул, начал перечислять.

— Тройняшки, Ната… Айка, в конце концов. Сейрас?

— Про Белку спрашивать не станешь?

— Только что видел ее на улице. Здоровую и довольную жизнью.

Бейка кивнула.

Стальные перчатки — перчатки? — руки были при ней. Правая дальше (длиннее?) левой по самый локоть. Это что же, жертва за восстановление?

Командующая поймала мой взгляд, грустно улыбнулась.

— За все приходится платить, рядовой. Каждый раз, теряя тело, я не могу восстановить его целиком. Мне повезло, что началось с пальцев, а не с головы…

Кивнул. Да уж, повезло так повезло…

Бейка выдохнула.

— Те, кого ты перечислил, в порядке. А вот других… ночь недельной давности стоила нам пятнадцати человек.

— Хромия? — Про чародейку-предательницу вспомнил только сейчас. Захотелось извиниться перед командующей: не зря подозревала ее в двойной игре.

— Попала под трибунал, конечно же. Хитрая сучка! — Сквозь маску спокойствия проскочило женственное раздражение.

Никогда не видел Бейку не в себе.

— Прости. Я слишком долго сидела в сознании Айки. Оно начало сливаться с моим.

— Айка теперь смелей и уверенней?

— Если тебя в задницу подстрелят, ты еще не становишься железнозадым, рядовой, а скорее поспешишь избавиться от застрявшей пули. Так и с ней. Со мной же… пройдет, Потапов.

— Так что с чародейкой?

— Сначала должны были расстрелять после дачи показаний, но она сбежала. А может, ей помогли.

Бейка жаждала крови — нетрудно было понять. Девчонка из золотой молодежи чуть не разрушила дело всей ее жизни. Успокоить ее было нечем. Помолчали.

— Есть и хорошие новости.

— Да?

— Нам выделили дополнительное финансирование. Тебя наградили.

Ждал, что она спрячет руку в карман, сухо вытащит пластиковую коробочку вместе с очередной брошюрой и протянет мне. От глаз командующей это не укрылось, и она ухмыльнулась.

— Решили наградить тебя по месту жительства. В Москве. Да-да, не делай таких круглых глаз, на тебя выписали увольнительную. Есть за что: ты вырвал руку Виту Скарлуччи, парень.

— И все⁈

Схватка с человеком-машиной выветрилась из головы. Остались лишь образные воспоминания на самой грани: здравый смысл так маскировал то, что был не в состоянии принять и понять.

— Убить этого сукина сына не так просто. Ты видел сам, он в состоянии выдержать танковый выстрел в голову.

— Зачем ты отключила шагоходы? Если долго бить в стену — она даст трещины.

— Или ответит тебе не меньше. Он вернул бы их под свой контроль через мгновение после первого выстрела.

Я вспомнил: он пытался…

— Он так много говорил про прелести царенатского плена. Хотел сделать из них, — кивнул в окно. На глаз попались Сано с Старшенькой. Уно не видать: залечивала раненую руку. — Вещи.

— Ты никогда не смотрел телевизор, Потапов?

— Не зацикливался на новостях.

— Не всякая пропаганда — ложь, мальчик. Там… красиво, хорошо, но только если тебя признают особенным. Остальных ждет участь собственности. Этакая квазисвобода…

— Разве у нас лучше?

Бейка прищурилась, вопрос ей был не по вкусу. Сглотнул, поспешил объясниться.

— Зверолюди. У меня у самого есть кошкодевочка в прислуге. Разве это не то же самое?

— Твоя служанка решила остаться с тобой по своей воле. Я могла бы сказать, что не знаю, принуждал ты ее подписывать отказ или нет. Но знаю — не заставлял.

Она замолчала, подбирая слова для следующего ответа. Покорно ждал: если буду бомбардировать одним вопросом за другим, получится каша.

— Ты прав и не прав, Потапов. То, что здесь зовешь рабством, там величают свободой. Готов променять самосознание на право получать питательный пакет три раза в день?

— Питательный пакет?

— Все, кому не повезло родиться в Царенате чуть выше определенного ранга, людьми не считаются. Вещи, безвольные игрушки. Да, у тебя будет крыша над головой и еда, но ты будешь мечтать о строгой хозяйской руке. Жаждать указаний: сидеть, лежать, спать по команде. Назовешь это жизнью?

Покачал головой.

Учитывая то, что рассказала мне Влада, мы боремся за возможность оставаться людьми, не вещами.

— Что связывало вас с Витом? Он так… ненавидел вас…

Бейка выдохнула, отвернулась.

— Много он тебе рассказал?

— Достаточно.

— Тогда ты знаешь, что я урожденная царенатка. Из благородного рода магов. Видишь ли, Потапов, мы были с ним друзьями еще в детстве.

«Боишься, что будет как в прошлый раз? Что тебя побьет девчонка?»

— Были друзьями в детстве, сидели за одной партой. Хочешь, я навалю тебе подростковой чепухи про первую влюбленность?

Отрицательно мотнул головой.

— Правильно, что не хочешь, рядовой. Тогда просто поверь на слово: у него она не прошла. А потом перетекла в иную стадию. Догадаешься какую?

Ненависть, в какую же еще…

— Эти руки… получила их его стараниями.

— Он убивал вас?

— И не раз. Не забывай, мальчик, он все-таки маг. И с магами в друзьях. Обрек меня на проклятие, когда я решила сбежать из Царената. Выяснилось, что соседний народ, который мы привыкли ненавидеть, не так уж и плох, а в человечности сумел превзойти наш собственный.

— В Москве знают? — Вопрос напрашивался сам собой.

— Что я царенатка? Знают, это не было большой проблемой. Во мне не видели ни угрозу, ни шпиона. Я лишь обзавелась нужными связями, решила сделать маленький девчачий уголок. Слышал про Понасенково?

Кивнул: слышал, но лишь от Белки.

— Не самое приятное местечко по рассказам.

— Слишком мягко сказал, рядовой. Многие девчонки шли на преступления невольно, не потому, что жаждали резать, убивать и грабить. Просто солнце счастья в России каждому по-разному светит. Я вытащила столько девочек оттуда, сколько смогла.

— Не любите мальчиков?

— Поверь, Потапов: вас и без меня есть кому защитить. За них же не заступится никто кроме меня.

Вот и поговорили. Над многими «и» появились жирные точки. Но я не унимался.

— Скарлуччи искал сердце, чтобы вас уничтожить. И нашел…

Она поймала мой взгляд, устремленный в неглубокое декольте. Будто в самом деле ожидал увидеть там сияющую сферу… Бейка ухмыльнулась.

— Верно. Но на деле — оно не мое. Ты знаешь сказку про восемь отважных девиц?

— Только про Белоснежку и семь гномов.

— Ты точно в Москве рос, Потапов? От твоего дома до проспекта Восьми не так далеко. Ну слушай. Во времена войны ружемантов здесь был блокпост. Набрали из кого попало: восемь девчонок, один старшина.

— «А зори здесь тихие»?

Бейка вопроса не поняла, продолжила.

— Они стояли насмерть. В честь них здесь возвели эту часть. Так получилось, что бежать мне удалось лишь досюда. Проклятие Вита настигло меня здесь. Я привязана к этому месту.

— Ничего не понимаю, — покачал головой. Отлично же помню, что меня она забирала в Москве. Мы далеко от столицы или нет? Ехали тогда лишь пару часов…

Бейка сразу поняла, о чем я.

— Видишь ли, рядовой, мое перемещение не ограничено этой частью, это верно. Но чем дальше от нее, тем слабее становлюсь. Уничтожить часть, разнести все по кирпичику — и тогда меня не станет. Но и в обратную сторону: умру я, погибнет и часть. Считай, что Бейка, которую ты видишь перед собой, — это не та, что бежала из Царената. А воплощение девяти девчонок.

Девяти? Нахмурился, но тут же понял, о чем говорит.

Еще же и Шарлинн.

— Сердце — это нечто, что удерживает меня в этом мире. Позволяет восстанавливать прежний облик. Разрушить его можно, разорвав магическую цепь. Лучше скажи, что ты сделал? Как помешал Скарлуччи?

— Ружеклятье. Оно портит оружие. Магия — оружие чародея.

Она задумалась лишь на миг.

— Интересная гипотеза. Мне не приходило в голову, а в архивах ничего на этот счет не значится. Маги победили ружемантов, потому они и на вершине аристократической цепи.

— Просто никто не пробовал раньше? — предположил, удостоился уничижительного взгляда.

— Ты нравишься мне наивным, Потапов. Но не глупым. Понимаешь?

Выдохнул: тут и дурак поймет.

— А мое состояние…

— В котором ты отбил вражескую атаку, а после навалял Скарлуччи?

Кивнул. Напомнил, что забыла про Тарахтеевку. Бейка пожала плечами в ответ.

— Не знаю, рядовой. Ты оказался находкой находок. Я бы хотела, чтобы ты продолжил служить, позволил мне понять тебя и изучить…

Она озорно умыльнулась, будто в этот список входило и изучение поближе…

— Что будет дальше?

— Дальше? — По ее лицу скользнуло недоумение. — Наверное, ничего необычного. Ты чуть наберешься сил, поедешь в Москву, заберешь награду… И хорошо, что ты заговорил об этом. Запомни, рядовой, тебе будут обещать многое и всякое, предлагать остаться.

— Не соглашаться?

Бейка горячо выдохнула. Хотела бы приказать, но решила обойтись советом.

— Дело твое, но помни: каждый, кто будет с улыбкой жать тебе руку, косвенно или прямо ответственен за то, что ты оказался здесь. Это они свергли твой род, обратили память о герое в сказку для дошколят. Они бросят тебя, как и прежде, стоит им лишь наиграться тобой.

Поблагодарил. Мальчик я уже взрослый и сам принимаю решения, но информация редко бывает лишней. В особенности такая.

— Если решишь вернуться, у меня будет для тебя дело, рядовой.

— Первая часть вашего предложения лишняя. Вернусь.

Бейка повела плечами, не доверяя словам. Были ли у нее иные бойцы, украденные Москвой? Рухнувшие с почетом отличия в роскошь прежней жизни.

Еще раз глянул в окно. Кто из этих девчат был в Москве? И сколько из них мечтают просто вернуться домой?

— Помнишь, говорила про рейд?

— Я весь внимание.

Бейка с каждым словом подбиралась ближе. Как кошка, вымеряла каждый шаг.

— Я хочу снять проклятие.

В мозгах помутнело. Переспросил, возмутился.

— Снять проклятие? Ты для этого искала ружеманта, собирала здесь девчонок?

Из головы не шла сцена, где отважно, зная, что бесполезно, каждая метила Скарлуччи булыжником в глаз. Чтобы оставил Бейку в покое. Вот, значит, чего боялась Белка? И была права?

— Сбавь тон, рядовой. Я хочу снять проклятие, а не бросить воинскую часть на произвол судьбы. Не хочу, чтобы все зависело только от меня. Ты спрашивал меня о рабстве и свободе? Так позволь мне подарить свободу всем остальным. Не связанная проклятием, я могу пойти выше.

— Хочешь быть аристократкой? Пить вино, плясать на балу?

— Интересные у тебя представления о том, чем занимается элита. Нет, Потапов. Я хочу урвать кроху власти, сменить несколько законов, освободить тех, кто счастлив лишь потому, что дожил до сегодняшнего дня. И не пустить в эту мясорубку многих. Ты совершил большую провинность, рядовой?

Большой в той ситуации была лишь задница Вербицкого, но я скромно умолчал.

— Ты слышал истинную историю Белки? Не ту, что она рассказывает всем, настоящую?

Кивнул: Влада просветила.

— Девчонку обрекли на десять лет. Ты правда считаешь, что она украла хотя бы на неделю пребывания в Понасенково?

Не ответил, промолчал. Не считаю.

— Хочешь ее вытащить? Вытащить отсюда тройняшек, Владу, Айку — всех? Я хочу и пытаюсь.

— И как в этом поможет рейд?

— А вот это правильные вопросы, рядовой. Наконец ты спрашиваешь нужное. Мы не будем притворяться Витом Скарлуччи и штурмом брать укрепрайон. А вот ограбить его личный особняк совсем другое дело…

Чуть не поперхнулся, уставился на нее полным удивления взглядом.

— Сможешь воочию увидеть, как и чем живет Царенат.

— Я не знаю итальянского. — Оправдание было слабым. Звучало так, будто я попросту не хочу лезть в осиное гнездо.

— Тебе и не придется. Освоишься по ходу дела, будешь соответствовать легенде. В конце концов, ты единственный, кто сумел оторвать Скарлуччи руку голыми руками. Справишься.

Ее слова вселяли уверенность даже в самые сумасбродные идеи.

Где-то глубоко родилась мысль, что я могу отказаться, но буду жалеть до конца своей новой жизни…

— Мне нужно от тебя кое-что еще, рядовой. Ты помнишь весь список наизусть?

— Список? — Я оторопел, но тотчас же вспомнил. — А, список!

Велел Ириске напомнить. Чертовщина какая-то! Последней строкой стоял номер, раньше числившийся за Бейкиным кабинетом. Почему не замечал этого раньше? Ответ искать было глупо.

Бейка расстегнула верхнюю пуговицу рубахи, сдернула с себя через голову. Средних размеров приятные округлости без лифчика приковывали к себе взгляд.

Следом за рубахой съехала на пол юбка, нежно-салатовый треугольник трусиков сполз с изящных бедер.

— Кто здесь хочет горячего командирского тела? — улыбнулась во весь рот, юркнула под одеяло. — Минут через десять зануда вернется. Как думаешь, здоровяк, успеем?

Обещаний давать не стал, но мы постараемся…

Глава 29

Домой. В голове звучала песня «Сектора газа», оживленное настроение трудно было испортить. Из командировок, плена, отлежав положенное в санчасти, — домой.

Любил возвращаться в маленький уют своей квартиры. Да, не хоромы, зато все свое, близкое и родное. Валялся сутками на диване, радуя себя сладким, соленым, жирным и долгим сном. Затем погружался в культурную жизнь, в кино ходил, на выставки, парки, море там, до следующего вызова…

Моя нынешняя война оборвалась на неделю отпуска. Бейка провожала тихо. Наградят, будут обещать, не слушай, хорошо? Кивнул вместо ответа. Все привычно, все понятно.

А вот девчата смотрели на меня волком. Не завидовали крохотному счастью, но боялись, что не вернусь. Раздавать обещания с клятвами было глупо, не стал. Просто вернусь через недельку, и все. Как обычно отосплюсь. Может, буду лежа пялиться в потолок, предаваясь праздному безделью. Или узнаю наконец о мире, в который меня забросило. Происходящее окончательно перестало казаться дурным сном.

Машину за героем не прислали. Ну, хотя бы билеты на поезд оплатили, туда и обратно.

Ничем не примечательный городской вокзал. Война гремела от него в десятках километров, но здесь как будто об этом не знали. Тихий, мирный уголок, к которому еще недавно чуть не подобрался Скарлуччи.

Пока ехал на автобусе до города, заметил то, чего не замечал раньше: военные заградительные части вроде нашей. Злой сарказм колол: неужели ты думал, что враг спешит долбиться только о вашу, но ни разу не попробовал обойти стороной? Покачал головой — не задавался такими вопросами.

В кармане звенела мелочь, толстая тетка улыбчиво предлагала пирожки. То ли с повидлом, то ли с мясом. Взял парочку, сам не зная зачем.

Купил газету, тут же отругал самого себя. Все равно ведь не буду читать! Здравый же смысл подсказывал: а вдруг дорога окажется длинней, чем думаешь? Я не знал.

Отсюда до Каширы, с Каширы на Москву. Вот ведь, мамка-провинциалка из Подмосковья любила шутить, что лишь дурак едет в Москву через Каширу…

Сдачу швырнул попрошайке, тот не обрадовался, ждал чего покрупней. Пирогов почему-то тоже не захотел.

Поезд, как обычно, битком. Мне улыбались, пытались угостить, благодарили за службу. Повис в воздухе непередаваемый дух бутербродов, лука и селедки. Сильно захотелось есть, как нельзя кстати пришлись бабкины пирожки. Неожиданно из нормального свиного фарша, а не, как я думал, местной кошки.

Неестественно улыбчивый проводник пообещал разбудить, когда прибудем. Укрывшись казенным пледом, задремал под монотонный стук колес и убающивающее раскачивание вагона из стороны в сторону. Проснулся как раз на конечной, за минуту до открытия дверей.

Автобус был мал, пузат и воплощал собой водителя — усатого добродушного дядьку с Кавказа. Глянул на меня, на мятые купюры в руке, на дорожную сумку. Выдохнул, велел заходить так. Сказал, что видел меня как-то по телевизору, заговорщически подмигнул. Не стал пренебрегать его добротой, благодарно прошел в салон.

Подсевшая бабулька искала свободные уши. Не обращая внимания, что я закрыл глаза, она рассказывала и рассказывала. Мне снились ее хорошенькие внуки, дочь-умница и сосед-наркоман. Полный набор.

Шеф толкнул в плечо, когда приехали: уснул, остался один в салоне. Несмотря на час сна, чувствовал себя разбитым корытом.

— Приехали, дарагой! Далше автобус нэ идет, да?

Кивнул. Да, автобус не идет, дальше тащиться на своих двоих.

Трамвай, одиннадцатый номер. Кто так шутил? Я не помнил… Встречные смотрели на мое заспанное лицо и обходили стороной. Ириска не отставала, консультировала, терпеливо командовала: остановиться на светофоре, подождать, идти. Чуть было не угодил под машину — вот же была бы глупая смерть.

Вклинился в очередь к лотку, купил мороженое. Сразу же сорвал блистер упаковки, впился зубами. Горло обожгло холодом, за ним побежало приятное тепло удовлетворения: шоколадное, мое любимое. Дети смотрели на чудаковатого взрослого с опасением и интересом.

Глаз цеплялся за красочные вывески и обещания: шоколад, булочка, белоснежная улыбка, что проявится через неделю, если использовать Роточип… Выискивал занятия на предстоящую неделю. Сходить в кино? В казино? Купить то, о чем давно мечтал, но жаба душила? Раньше я возвращался с большими деньгами, сейчас — голодранцем. Ириска погрозила пальцем: не голодранцем. Мне положены денежные награды и в скором времени их переведут прямо на счет. Только разберутся с бумагами… Нечто подсказывало мне, что разбираться будут долго. Ничего, у меня ж еще заначка дома осталась.

Москва жила по-особенному. Первой мыслью было выловить такси, ехать до дома. Глянул на большую, манящую букву «М», понял, что не могу себя заставить спуститься. Не покидала мысль, что сбегу по лестнице и снова окажусь где-нибудь еще. Обойдется метрополитен и без меня…

Увидав в моей нерешительности подозрительное, подкатил постовой. Уставшее лицо: лениво потребовал документы. Увидав желтую, словно веками лежавшую в архивах бумагу, чуть ли не готов отбивать поклоны. Без бумажки ты букашка, а с букашкой — человек. Или там по-другому было?

Глядел на Москву, словно в первый раз. Красивый город. Как давно я гулял по ней просто так? С тех пор, как дембельнулся, ни разу. Временами сверялся с прогулочным стендом для отдыхающих и туристов. Часто попадались иностранцы с узкими глазами. Они, как и в прошлом мире, путешествовали организованными дисциплинированными группами и снимали все подряд. Даже я удостоился десятков вспышек и восторженных возгласов.

Хотел срезать сквозь подворотню, почувствовал неприятности еще до того, как они успели появиться. Бежать поздно, да и незачем. Трое молодчиков — синие в полоску «абибасы», кепчонки, какое-то подобие складных ножей. От этих бумажкой о геройской службе не отмашешься.

Ухмыльнулся самому себе, сделаем город немного чище. Ириска механически сообщила, что звонит в полицию, остановил ее. Зачем беспокоить людей? С этими уж как-нибудь и сами справимся.

Главный у них здоровый, поперек себя шире. Одет лучше, морда кирпичом. Как будто ест на завтрак камни. Разминал пудовые кулаки, но до Вита Скарлуччи ему далеко. Как и до его бронированности. Фамильная реликвия сплелась из потоков маны, обретая угрожающие очертания. Троица глядела на явившийся в моей руке револьвер с подозрением и недоверием — не игрушка ли?

Бахнет уж точно не как игрушечный. Доказал, делая предупредительный в воздух — шантрапа разбежалась. Споткнулся трусливый здоровяк, словно в комедийном фильме упал мордой в собачью кучу. Гудели встревоженные автомобили, Ириска спешила предупредить, что если мы сейчас сами отсюда не уберемся — полиция приедет по наши души.

Послушался совета ИИ, спешно скрылся в следующем переулке. Кровь кипела, адреналин жаждал вырваться из плена, но я не давал ему воли. Обойдется.

День двора гремел на соседней улице. Потащился туда, сумка со скромными пожитками бухала по ногам.

Музыка, запах шашлыков, мужики прятались от солнца под детским грибком, не приближаясь к песочнице. Беззаботная малышня лепила куличики, смеется. Пластиковые лопатки, голубое ведерко. Детская свара, мгновенная драка, громкий рев. Примирение через мгновение. Весело гоготал мальчишка с водяным пистолетом, метя в серьезную, хмурую девчонку с книжкой. Не знаю откуда, но знаю: она ему нравится.

Мерзкая мысль вклинилась непрошенной гостьей: что было бы, не будь нас? Прорвись сюда царенатцы, уничтожь не только тех, кто на передке, но и последнюю линию обороны? Будет здесь смех, по-детски беззаботные обиды, улыбки? Представилось на миг, как безмерно жирный царенатец, разодетый по последней моде, тащит на поводке мальчишку — вещь. Игрушка, питомец…

К горлу подкатил ком, поспешил прогнать злое наваждение. Меж лопаток побежали холодные мурашки, я стиснул кулаки, устремил взгляд в самое небо. Как в детстве пообещал, что умру, но не допущу подобного. Как завещал погибший под Ржевом дед…

— Бушь?

Не сразу понял, что вопрос обращен ко мне. Улыбчивый старикан со всколоченной бородой и непомерным добродушием к незнакомцам.

— Третьим бушь?

Хотел отказаться — не получилось. Пошел следом. Рюмка, хрустящий огурец, картошечка. Ух, хорошо, совсем как раньше.

Подскочила девчонка — пухлая, румяная, кровь с молоком. Жаждала танца, внимания и мужских рук. Раз просит, почему нет? Обоим хорошо, а потом… будет ли потом?

Она жаждала продолжения: приглашала заглянуть к себе домой, заманивала китайским чаем с плюшками.

Чуть не согласился, передумав в последний момент. Зачем ей вояка, который через неделю уедет на фронт? Пусть вон с пареньком замутит, а я дома полежу. Девушка не слишком расстроилась, помахав мне платочком на прощание.

Прошел мимо отделения полиции, чуть не охнул — то самое, куда меня притащили после стачки с Вербицким. Знакомый УАЗик, схватившийся за сердце СанСаныч, глядел на меня, словно призрака увидал. Круглые глаза, выпавшая махровая тряпица, полетел наземь баллон чистящего средства. Испугался или обрадовался? По лицу и не понять.

— Максим?

Удивление превратилось в улыбку. Не в испуганную, довольную. Будто лично он меня грудью во время атак прикрывал. Выкатился из-за капота, широко расставил руки. Не знаю, как реагировать на этот жест. Ответил на его приветствие дружескими объятиями, старый мент похлопал по плечам. В конце концов, он меня в отделение привез, да не он ТУДА отправил.

Его лицо на миг изменилось, появились тревожные морщины. Отпрянул, словно от прокаженного.

— Ты… ты что же? Сбежал?

В самом деле. Сколько я там пробыл у Бейки? Месяц? Может, чуть меньше — и уже вернулся из десятилетнего заключения.

Вместо ответа достал подписанное Бейкой письмо, протянул ему.

Напялил очки на нос, развернул лист, прочистил горло: ожидал от меня чего угодно, но не такого жеста. Улыбка вернулась на старое лицо.

— Так это про тебя, что ли, по телевизору все уши прожужжали? Ну Макс, ну хват! Знал бы твой отец, сейчас бы мы с ним по чарочке вдвоем разбодяжили, вспомнили былое, эх!

Тут же спохватился, хлопнул себя по коленям.

— Чего ж стоим-то? Айда в машину! Инка-то, ух, Инка-то как обрадуется!

Вспомнил про кошкодевочку. А ведь даже не написал ей, что возвращаюсь домой. Устыдился: она мне письмо прислала, а я ни строчки в ответ.

— А работа?

— Героя с почестями везу! Личным кортежем! Что, как не моя работа, а, Потапов?

Согласно кивнул, нырнул в узкий салон милицейской машины. Надеюсь, хоть без мигалок поедем. СанСаныч тяжело забрался внутрь, завел машину. Радость сменилась молчанием: в настроении старик оказался переменчивей любой девчонки. Хотел завести с ним разговор — ничего не шло на ум.

Вырулили. Машина, скрипя, тащилась по дороге. Встречные водители спешили уступить дорогу — то ли боязни ради, то ли уважения для.

— Меня за тебя жена чуть поедом не съела, Максим.

— Да?

— Она ж тебя еще сорванцом помнит. Сказала, что сгубил мальчишку…

«Вот что, Потапов. Надоел ты мне своими выкрутасами хуже горькой редьки. Пихну тебя сейчас во временную. Бумагу напишу — так, мол, и так. Нет сил терпеть! А там уж — как знаешь».

Слова всплывали, будто из прошлой жизни, звучали отдаленным набатом в голове.

— А я ведь тогда на тебя ничего не писал. Хотел тебе в тот вечер сказать, да как-то все забылось. От расстройства-то.

— А кто написал?

— Вербицкий, что ему в жопе чесалось. Ты сам подумай, Макс: я бумагу на отгул неделями подписываю, подписи от начальства дождаться не могу. А тут вишь — сразу остроухого в погонах прислали!

Да уж, вспомнилось. Не человек — государственная машина.

— Про «где был» уж спрашивать не буду. Сам не захочешь, да и мне на старости ни к чему.

Он прав. Ни к чему.

Уныло смотрел в окно, слушал, как передо мной, словно мальчишка, оправдывается пожилой человек. Чувствовал себя не в своей тарелке.

— Со мной там девушка в камере была.

— Девушка? — нахмурился, не понимая, о чем я. Вспомнив, чуть не отпустил руль. Хлопнул себя по лбу. — А, эта-то? Зеленая, что ли?

— Она самая.

Расстроенно выдохнул, отвел взгляд. Как будто знал следующий вопрос.

— Забрали ее, как и тебя. На сборочный пункт. Говорят, тоже какому-то благородному насажать успела. А уж дальше мне бумаг не носят, не докладывают. А зачем спрашиваешь, понравилась?

Отрицательно покачал головой. Пожал плечами, простому любопытству не нужны оправдания. Хотелось верить, что на нее был спрос, не расстреляли. Интересно, кому из нас повезло больше: ей или мне? Ухмыльнулся, спросил у себя же: откуда столь извращенное представление об удаче?

Москва от привычной отличалась застройкой. Почему-то вспомнил про сказку, рассказанную командующей.

— СанСаныч, а где площадь Восьми, знаешь?

— А ты стервец, Максим! Шутить изволишь? Не я ль тебя еще года три-четыре назад ловил за то, что ты на спор мраморные прелести там мацал?

Напряг чужую память, та была пуста — ничего от нее не осталось. Саныч вдруг унял собственную шутку, вновь прочистил горло. Извинился.

— Прости старого дурака, Максим. Там, откуда едешь, наверное, все что угодно позабудешь, не то что про площадь. Съездить туда хочешь? Тебя надолго отпустили-то?

— На неделю, — ответил лишь на последний вопрос. — Вручат награду, немного отдохну — снова назад.

Старик выдохнул не без сожаления.

Увы, даже героев не отпускают навсегда. Их в особенности, а то ж кто воевать-то будет…

— Ты за Инку-то не переживай, все с ней здесь хорошо, захандрила, правда. Ну, ключи-то у меня есть, приходил к ней, когда придется. С женой говорил: хотели ее к себе забрать. Ты не подумай, не чтоб она у нас убиралась-готовила, но ведь одной ей там страшно! Девчонка-то из твоей квартиры, считай, всю жизнь носа не казала, мира совсем не знает. От реальности оторвана, как школьник!

— А чего захандрила?

— А сам-то как думаешь? Ты ж ей хозяин, после того как матери с отцом не стало твоих. Вы ж ее еще кутенком забрали в прислугу. Помнишь, какая она стеснительная была?

Не помнил. Нахмурился: мы что, заставляли маленькую девочку работать как взрослую прислугу? Саныч спешил разуверить.

— Ты с ней играть любил. За хвост схватишь — а она давай вырываться! И вроде скулит, канючит. Но только отпустишь — а она вновь вокруг тебя вертится. И хвостом так ненавязчиво в ладонь!

— А когда она прислугой стала?

Старик смерил меня взглядом, но переспрашивать не стал. Решил ответить.

— Да как ровнехонько тринадцать ей исполнилось. Зверолюд же, по бумагам должна за кем-то числиться. Работать-то ее ж никто не принуждал, она сама хотела. — Помолчал, набрал побольше воздуха в грудь: — Я тут приехал ее проведать, а у нее жар. Скорую вызвал, а они и говорят: к негражданину не поедем, пущай, мол, хозяин вызывает! Хотел уж было их шугануть, да моя жена их так по телефону отчихвостила — прилетели, чуть ли не в окно запрыгнули! Я и сам чуть портков не измазал.

Рассмеялся вместе с ним, представил.

— По тебе жутко скучает она, парень. Уж не знаю, кого она там в тебе видит, а не дело, что ты на войну попал. Сгубит это девку, попомни мои слова. Ты уж с ней поговори, скажи, чтоб на улицу не боялась выходить.

«Можно мне ходить дальше?» Вот, значит, о чем она тогда просила?

— Ты тоже хорош. Она тебе письмо настрочила. Уж как им хвасталась: и мне дала прочитать, и жене, и сама спала с ним. Представляешь?

— С письмом?

— С письмом! — в тон мне отозвался старик. — Ты ж ее писать и читать научил, забыл, что ли? Для нее письмо тебе отправить — как ритуал. А ты ни строчки в ответ, вот она и начала чахнуть. Молчит, ни слова не говорит, а чую — у нее там, в голове ушастой, такой сумбур вертится, что аж самому тошно. Ты вот что, Макс. Я к тебе сейчас не пойду: сам же мне говорил, что работа! А ты ступай-ка к ней. Не буду вас тревожить, сам с ней поговоришь, будет что вспомнить. Ну, бывай!

Все повторялось, словно во сне.

Машина остановилась напротив моего и не моего дома разом. Кивнул Санычу в ответ, попрощались наскоро. Все те же бабульки, все те же собачники: будто с тех пор никуда и не уходили. Кажется, мое возвращение их больше печалило, чем радовало. Черт с ними.

Заскочил в подъезд, лифт в страхе поспешил умчаться на девятый этаж. Не буду ждать, поскачу пешком. Рука потянулась к звонку — так непривычно звонить в собственную дверь. Почему-то ощутил волнение.

Услышал грохот за стеной — бежит. Воображение рисовало ее спотыкающейся, учуявшей мой запах еще за километр. А может, попросту увидела из окна?

Дверь раскрылась едва ли не рывком. Инка, взбудораженная и зарумянившаяся, спешила заключить меня в объятия. Заплакала: покатились крупные слезы по девичьему лицу. Губы шептали лишь одно…

— Хозяин. Хоз-зяин! Хо-о-озяин!

Ласковой мурлыкой готова тереться вокруг меня до бесконечности.

Рядом с ней, наконец, ощутил: все было не зря…

Всем спасибо за лайки и комментарии! Ссылка на второй том — https://author.today/work/302340

Content

Ружемант

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29