Ружемант 2

Глава 1

Торжественная музыка, отрепетированные улыбки, куча журналистов.

На церемонии награждения каждый хотел оторвать от меня кусочек. Вопросом, предложением, намеком — Бейка ни разу не солгала. Предлагали много, предлагали всякое.

Саму церемонию помнил смутно. Человек в белом мундире и красных лампасах — император? Верховный вождь? Президент? Звать можно на свое усмотрение. Пожал руку, подержал за плечо, кивнул, вручая обитую бархатом коробку. Орден за Особые Заслуги.

Ловил на себе заинтересованные взгляды. Теребя подбородки, носы и уши, местная элита приглядывалась. Как будто слышал их шепот — да, из этого парня может выйти толк. В правильных руках. Руки, считавшие себя правильными, разве что не росли из стен…

Тесный, неудобный костюм, петля галстука, по-деревенски приколотая бутоньерка. Чувствовал себя шутом на представлении. Чуть было не ляпнул, что им на потеху могу прыгнуть через огненное кольцо или проглотить шпагу. Они бы оценили, уверен.

Камердинера звали… как-то, не запомнил. Годился мне в отцы, был учтив, услужлив до отвращения. Но это был единственный человек, кто в состоянии протащить мою тушу сквозь жаждущую крови толпу. Он ловко вывел меня из зала в собственный кабинет и начал торжественную речь:

— Гражданин Потапов, родина гордится такими сынами, как вы.

Усмехнулся: знает ли он, что прежде, чем оказаться в воинской части, я надавал пинков графскому сыночку?

Он продолжил:

— А потому, Максим Алексеевич, вынужден вам сообщить, что денежное поощрение будет выплачено вам в ближайшее время…

— Сколько?

Спросил суховато и без обиняков, камердинер поднял на меня осуждающий взгляд. Выдохнул.

— Около десяти миллионов рублей премии.

Будь младше лет на десять, я бы присвистнул. На такое можно сразу купить жилье.

— Это не считая того, что вам положено за уничтоженную технику.

Кивнул. Танков с шагоходами наколотил немало.

— Так как вам был вживлен нейрочип, в скором времени вы получите через него уведомление об изменении состояния счета. Помимо прочего царь-император решил осенить вашу непокорную голову дланью своей милости. Учитывая заслуги вашего благородного отца, им было принято решение восстановить ваш род в правах.

Не успел спросить, как Ириска выскочила с объяснениями. ИИ-ассистент, которой я придал образ заучки из своего детства, поправила очки.

— Это означает повышение гражданского ранга. Если род восстанавливают в правах, он попадает в категорию граждан четвертого класса. — Она умолкла, поймала за хвост неозвученный мной вопрос: — Род Вербицких считается приближенным к императору. Несмотря на свои политические взгляды, имеет рейтинг и влияние, превышающие тех, кто является гражданином первого класса. Помимо прочего…

Попросил ее помолчать. Вербицкие мне пока не по зубам, остальное — неважно. Ничего, сумею добраться и до них!

— Можете быть свободны, Максим Алексеевич. Вас проводить или…

— Выход найду сам, — перебил, успокаивающе выставил перед собой ладонь.

Большей ошибки за сегодняшний день совершить оказалось невозможно.

Хотелось как можно скорее оказаться на улице. Инна, наверно, заждалась. Оказывается, внутрь со зверолюдами нельзя. Возмущенный, хотел не идти вовсе, но кошкодевочка убедила, что сегодня следовать принципам — не лучший выход. Сунул ей денег на мороженое и перекусить — кто знает, сколько эта бодяга с награждением будет длиться?

Длилась она три часа, и представить что-то скучней затруднительно.

Едва выскользнул из кабинета камердинера, как знать потянулась ко мне стайками кровожадных акул. Хотел развернуться и все же попросить довести до дверей, но понял — буду выглядеть жалко. Что ж, назвался груздем — кузов ждет!

— Максим Алексеевич! Какая приятная встреча!

Пухлого мужичка перед собой я видел первый раз в жизни. Спасибо Ириске — без нее бы сегодня точно не обошелся. Роман Викторович из рода Щебекиных. Владелец авиационных заводов Подмосковья, крупный промышленник.

Протянул мне руку, я ответил крепким рукопожатием. Щебекин готов льстить и ластиться — нехорошо. Такие люди редко бывают хорошими, разве что манипуляторами.

— Чем обязан?

Он не обманулся моим сухим тоном, лыбился ухмылкой буржуа с советских плакатов.

— Я слышал, ваш род восстановили в правах. Хочу заверить, что юному аристократу не пристало ютиться в тесной квартирке. Могу помочь вам на первое время с деньгами и жильем…

— Нет нужды, я до сих пор нахожусь на службе.

— Пустое, мальчик. Вы ведь в военной части той безумицы Бейки? Хлопотная, проблемная девчонка! Одно слово — и я вытащу вас оттуда!

— Полно, Щебекин. Не раздувай щеки, будто всесилен, — голос заставил обернуться.

Первым мы увидели шикарнейший бюст, уже затем — не менее шикарную фигуру светской львицы. Мундштук, неспешно дымила раскуренная сигара. Взгляд полуприкрытых глаз, алые губы на бледном лице.

— Анастасия Дмитриевна. Воронина, — одним словом устало выдохнула Ириска. Актриса, вдова, содержательница и покровительница младших родов. За их счет живет и кормится. И, судя по лощеному виду, преуспевает. Вампир, как и Влада.

— Не слушайте его, Максим, — она выше меня на две головы. Сам Скарлуччи на ее фоне мог показаться карликом.

Жаждала обнять, чудом ускользнул из женственной хватки. Анастасия не унималась.

— Не ходите за ним, он научит вас плохому. Воровать, красть, манипулировать, брать непомерные взятки.

На миг мне показалось, что в скрежете зубов Щебекина я услышал пожелание усохнуть ей прямо здесь и на месте.

Великанша ответила мелодичным, приятным уху смехом.

— Полноте, Роман. Вы же знаете, что я просто шучу. Но взгляните правде в глаза — род Потаповых не вашего полета птица. — Она обернулась ко мне: — Не сочтите за грубость, Максим, но у вас слабый, беззащитный, едва поднимающий голову род. Вы же знаете, Роман, такие ютятся под моим и только под моим крылом…

Дама встрепенулась, заслышав звук хлопков. Аплодисментами нас одаривал казавшийся здесь неуместным орк. Кто после него будет кидать на меня свои сети? Гном Григорий?

Захотелось прикусить язык — один раз я уже так пошутил…

— Исповедь отчаявшейся! Синий чулок в поисках новой игрушки для утех! Настенька, сгиньте в туман, сделайте одолжение.

Орк во фраке смотрелся солидно, трость дополняла образ. Не хватало цилиндра на голове.

Иван Макмамбетов, темный делец, торговец смертью, продавец уникального оружия. Почти что наш человек.

— Что вы можете предложить юному ружеманту, господа? У вас в наличии одни проблемы, а у меня то, к чему привыкли его руки.

Он попытался обойти меня со спины, по-дружески приобнял, собираясь увести прочь.

— Каждый из них будет предлагать тебе покровительство, парень. Нет лучшего вложения в будущее, чем молодой, перспективный аристократ. Но подумай сам, ты хочешь быть хозяином судьбы или собачонкой на привязи у никчемностей?

— Возмутительно!

— Хам, да как ты смеешь! — вампир обнажила огромные клыки.

Зеленошкурый Иван их не слушал, как будто был на своей волне. Чую, встреться он с Бейкой — поладили бы.

— Я же могу предложить тебе то, что нужно всем!

— Деньги?

— Оружие, брат! Большое, малое, способное стирать с лица земли города и отстреливать яйца у комаров!

— Лукавит, — подсказала Ириска. — Преувеличивает.

— А еще у меня есть для тебя работа!

Вот оно, значит, как. Ищет наемника. Должен признать, он его нашел, но я откажу.

— У меня уже есть работа. Не хочу менять ее на свистелки с перделками.

Легкая обида тенью проскочила по лицу орка: чтоб его товар, да так обзывали! Прыснули в кулак оставшиеся позади оппоненты.

Будет нагонять, кричать злоклятие в спину, уговаривать. Зеленошкурый предпочел просто ухмыльнуться. Резная трость со стуком опустилась на пол, он навалился на нее всей тушей.

— Она сказала, что ты ответишь именно так. Хотел проверить.

— Она?

— Ты знаешь, о ком я, — он вмиг оказался подле моего плеча. — Иди за мной, парень. Эти шавки из высшего общества должны увидеть, что тебя уже заинтересовали. Не остановит, но поумерит пыл…

Не думал, что я настолько ценная игрушка, чтобы Бейка выставляла за мной слежку. Да еще такую…

Я ждал пакостей, но их не случилось.

Знать шептала проклятия на голову торговца смертью, тот отвечал каждому приветливой улыбкой жадного орка.

— Тебе понравилась та игруш-шка, что она выбрала для тебя?

— «Янтарь»?

— Он самый, брат! Ты бы знал, сколько шкур я содрал с нее за него! Чуть ли не до трусов раздел!

Внутри застыл неприятный ком — не нравилось, как про командующую говорит Макмамбетов. От его взгляда это не укрылось, но вместо оправданий он предпочел богатство ухмылки.

Вышли на улицу. Орк решил откланяться.

— Не бери в рот, брат. Лучше в голову. Понадобятся пуш-шки — найдешь меня через ИИ-ассистента. Классные ты ей сиськи нарисовал. Завидую, брат!

Ириска тотчас же покрылась румянцем на щечках, но промолчала. Сообщение о попытке взлома ютилось в правом нижнем углу, будто надеясь, что я его не замечу.

Глянул орку в спину — когда он успел? Он что же, как Ната — инфо-фея? Никак не мог представить его себе с крыльями. Вопросы остались без ответа, а мучить Ириску не стал.

Маленький, хвостатый комок необузданной радости врезался в меня всем своим бараньим весом. Инна повисла у меня на спине, словно маленькая девочка. Уткнулась носом в рубашку, сладко зажмурилась.

— Хоз-зяин! Хозяин! — кошкодевочка мурлыкала от счастья быть рядом со мной. Пушистый хвост, проказливо выглядывающий из-под голубого платья, раскачивался.

— Не кричи. Слезь.

Она неохотно послушалась, приуныла лишь на мгновение. Но тотчас же подняла блестящие щенячьим восторгом глаза.

— Мяу, наградили, хозяин? Наградили, мр-р-р? Коробочку дали? А медальку? А еще?

Ответов она не ждала. Скопившаяся внутри нее скука попросту обратилась градом вопросов.

— Инна, сходишь со мной в парк Восьми?

Кошкодевочка кивнула.

* * *

В голову ударило — вспомнилась почти такая же прогулка с Белкой. Девчачье счастье в стаканчике мороженого, дешевые шмотки, торговый центр. Три хабалки, что жаждали докопаться до несчастной — вон, даже бутылка из-под пива на месте.

Мудрые боги в этот раз распорядились иначе. Не было дроидов с оружейной чумой, вместо мороженого Инка отдала предпочтение шаурме, бутик напротив мог похвастать лишь запредельными ценами на сомнительного качества тряпье.

Трем девицам до нас не было дела — обсуждали последний фильм про Человека-Богатыря.

Пиво обратилось безалкогольным сидром…

— Вот! Вот! А это — Молчунья!

Инна прыгала, размахивая руками перед монументальным изваянием. Задирался подол короткого платья, обнажая то бедра, то краешек тоненьких белых трусиков.

Кошкодевочка вызвалась быть мне гидом и жаждала внимания.

Смотрели на нее все, кому не лень. Дети, старики, подростки-в-том-самом-возрасте, пускающие слюни на красоту ее тела. Экскурсоводы бросали недовольные взгляды — Инка отбирала их работу.

— Из нее было не вытянуть и словечка. Говорят, она еще в школе дала обет молчания. Врут, наверно — как на уроках-то отвечать?

Подростки прыснули в кулак, экскурсоводы попунцовели от злости. Не знаю, какие официальные байки травят они, а вот версия Инны мне нравилась больше.

Ничего не говоря, окинул взглядом четырехметровую фигуру. Скульптор спешил запечатлеть в мраморе все: грусть в глазах, плотно сжатые губы, пышную девичью косу.

У Восьми не было имен — злодейка-история жаждала одиозных героев. Что строят Империи, разрушают города и покоряют нации. Иные обойдутся и кличками…

Одна из причин, по которой Бейка раздает прозвища? Очень может быть.

— А это Влюбленная! У нее писем было много. От мальчиков, — в голосе девчонки прозвучала зависть. — Говорят, если потереть ей нос, то она удачу в любви дарует. Враки, конечно же…

Она кивнула на другую, более выпуклую часть тела.

То ли природа, то ли скульптор, то ли каждый от себя, щедро наградили ее грудью. Влада могла позавидовать. Оба полушария блестели, истертые миллионами касаний.

Напротив соседней фигуры Инна застыла, чуть опустила ушки.

— Остроглазая, — выдохнула кошкодевочка. Подошел к ней, коснулся головы.

— Что-то не так?

Инка зябко поежилась, покачала головой.

— Нет, все хорошо, хозяин. Просто она была снайпером…

О последнем можно было не сообщать: оптика прицела на мраморной винтовке не оставляла сомнений.

Глянул ей в лицо, прищурился, на миг прошибло холодным потом. В ней было что-то от Бейки. Настырность взгляда? Чопорно вздернутый носик? Не знаю, что-то другое. За пределами таких простых вещей.

— Вам тоже от нее не по себе? — Инна обхватила руку, прижалась лицом к плечу.

Через миг я понял, в чем беда. С винтовки на меня смотрела сама Война…

— Хоз-зяин? Мяу? Вы куда? — кошкодевочка напряглась, когда я сделал шаг ближе к изваянию.

Повинуясь наваждению, коснулся смотрящего вниз мраморного ствола винтовки.

По сознанию ударило. Мир передо мной схлопнулся в точку, вытянулся в струну, выталкивая душу в бесконечную мглу безвременья…

* * *

Зрение вернулось не сразу. Глядел сквозь оптику прицела за скачущими фигурками. Перекрестие спешило выловить бронированное тулово того, кто плетется последним.

Ощутил касание мозолистого, привыкшего к спусковому крюку пальца. Девичий, чуть отросший ноготок, нежная кожа, плавный ход…

Затвор чуть слышно зашуршал, все тело обожгло приятным огнем. Плюнул вонючей сигарой гильзы. Потянулся всеми силами за следующим снарядом, загоняя его в ствол.

Я не прав. Не гляжу сквозь прицел ружья. Я и есть ружье в ее руках…

Фигурка бойца, прошитая насквозь, нелепо вскинув руки, повалилась наземь. Его товарищи совершили ошибку. Первым делом надо было рухнуть наземь, откатиться, огрызнуться туда, откуда прилетело очередью… Они же обернулись. Пулемет Молчуньи заговорил за двоих разом.

Откуда знаю, ее ведь даже нет рядом? Не знаю…

Пулемет загрохотал тяжким басом. Затянул заунывную песнь чужой погибели — отряд противника признаков жизни не подавал.

Это наш последний день. За спиной остатки сил самообороны эвакуируют гражданских. Мы — последний заслон на пути у чумы, которая уничтожит всех. Восточная армия далеко, дай бог через пять дней доберутся. Никто не мог предугадать, что коварный враг так быстро уничтожит западную…

Каждый выстрел — лишь попытка оттянуть неизбежное. Бой идет уже двенадцать часов. Она хочет пить. Хозяйка. Чувствовал ее жажду, как свою собственную. Сонливость, усталость, бурчит в животе. В ушах гремит данное самой себе обещание — держаться до конца! За нами Москва!

В голове сумбур воспоминаний: делим с ней одну голову на двоих. Школа, белые гетры, черная юбка формы, выпускной. Натруженные пальцы держат смычок, высекая из скрипки один плавный звук за другим. Аплодисменты, слезы на щеках родителей, поздравления друзей. Счастливые улыбки, гордый учитель пророчит блестящее будущее.

Восстание ружемантов. Добровольцем на фронт. У нее хорошо получается. Случайно попала в отряд, состоявший из самых разных девушек. Давали неделю жизни. Вместе больше года. За голову каждой объявлена награда.

Так распорядилась война. Чувствовал в ней родственную душу: я — оружие, она — оружие…

У нее острый, наметанный глаз: замечает неровно качнувшийся куст в двух километрах отсюда. Человек на такое не способен, но ей не обязательно быть человеком.

Новый вражий отряд у речной заводи. Ту часть сектора контролировала Веселушка, но ее орудие молчит. Значит, теперь это наш сектор обстрела.

Догадка мерзким бесом скачет перед глазами, лезет злыми слезами на щеки. Не время расклеиваться, время стрелять. За нее, за себя, за других. За всех.

Старался слабее бить ей отдачей в плечо. «Жалко?» — спросил сам у себя. Вспомнил, что оружие безжалостно.

Первому мы продырявили голову, второму грудь. Третий успел юркнуть за деревянный пень. Наивный. Мой калибр может пронзить стальную рельсу, а уж с деревяшкой-то… В доказательство моих слов, тело вывалилось в траву.

Четвертый стрелял. Орал, выл, безумно озираясь по сторонам — страх лишил его рассудка, превратил в легкую добычу.

Раздавшийся через мгновение щелчок был лишним. Хозяйка вздрогнула, реагируя на опасность, но слишком поздно. Та подобралась слишком близко. Вражий пистолет виделся мне противной игрушкой в руках гадкого мальчишки.

Офицерская форма, знаки отличий. Его собратья явили себя из кустов спецназом.

Остроглазая успела направить мой ствол в грудь поганцу, и я всадил в того последний патрон еще до того, как она спустила курок. Мимо. В ее руках я не ведал промаха, но сейчас стрелял сам. Мимо…

Ответный выстрел выбил меня из ее рук. Хотел кусаться, но нечем. Полетел в кусты, упал в грязь. Не смогу ее спасти, если не выстрелю, если…

Глава 2

Толпа, врач, слезы.

Машина амбулаторной помощи с синими мигалками, какой-то здоровяк отчаянно пытался удержать Остроглазую. Хотелось разукрасить его и без того красную морду.

В лицо прыснули холодным, потряс головой, пытаясь прийти в себя. Здоровяк держал не Остроглазую, а Инну. Желание разбить хлебало не пропало, лишь запоздало понял, что ее просто не пускали ко мне. Чтобы не мешала врачу.

Белый халат, в возрасте, врачебная шапка-повязка на голове скрывала волосы.

— Солнечный удар, — констатирует недовольным голосом. — Жара. Почему ходите с непокрытой головой?

Оправдаться нечем, я и не пытался. Обернулся, посмотрел на монумент Остроглазой. Все еще бежали мурашки по коже при взгляде на снайперскую винтовку.

— Вода у вас есть?

Покачал головой в ответ, но невесть откуда появилась бутыль теплой, еще шипящей газами минералки.

— Холодной нет, — словно оправдываясь, но все так же недовольно пробурчала дежурный врач. Кивнула на машину: — Холодильник сломался. Домой сами доедете?

— Да.

Попытался встать на ноги, почему-то увидел вместо них разложенные сошки. Моргнул, наваждение исчезло.

Инна готова схватить меня и тащить на своих хрупких плечах. Не позволил ей, почти силой высвобождаясь из хватки кошкодевочки.

Врач, словно меня тут больше нет, привязалась к ней, давая тысячу и одну рекомендацию. Холодные компрессы, вентилятор — есть у вас в доме вентилятор? Инна кивнула.

Народ свое зрелище получил, начал расходиться. Волнительное изошло на нет, осталось обыденное — больше не на что глядеть.

— Хозяин? Мяу?

— В порядке. Лучше пойдем домой.

— Вас не тошнит?

Потряс головой в ответ. Мысленно вызвал Ириску — будем разбираться, что это за нахрен такое было?

— Повышение кровяного давления, аритмия, перегрев тела вплоть до 39 градусов, кратковременная потеря сознания…

— Все? — ответом недоволен. Ириска мялась, будто раздумывая, стоит ли говорить дальше.

Мысленно намекнул, что могу очистить ее личностную матрицу, сменить на кого посговорчивей. Сработало.

— Монумент излучал руж-волны седьмого порядка.

— Руж-волны? Седьмого порядка?

Идущая рядом Инна не вмешивалась — знала, что говорю с кем-то через нейрочип. Ириска поспешила вывалить передо мной тучу ссылок на статьи.

— Вкратце, — потребовал я. ИИ-ассистент устало вздохнула.

— Считается, что ружеманты прошлого умели вкладывать информацию в оружие, как в носитель. Обычные люди чувствуют тревогу: заложенный сигнал резонирует на недоступном им уровне.

— Инка, со мной уже такое раньше случалось? В парке Восьми?

Кошкодевочка отрицательно замотала головой. Ладно, послушаем, что нового нам расскажет Ириска.

— Так считается или умели?

— Свидетельств этому не осталось, а все артефакты ружемантов, в коих содержались аналогичного порядка волны, не произвели на оставшихся ружемантов никакого эффекта.

Ага, или они не захотели делиться тайнами.

Допустим.

«Охолощили вас, паря! Смекаешь?»

Сейрас же рассказывала: ружейных чародеев лишили большей части возможностей. А я, выходит, не просто последний ружемант, так еще и прорвался сквозь выставленный заслон… Или набрал уровень потолще. Вспомнил, что так и не распределил очки умений. Приду домой — сразу же займусь.

— Погоди, но ведь изваяния целиком и полностью мраморные! А другие тоже излучали?

На этот раз головой уже трясла Ириска:

— Только статуя Остроглазой.

— Хозяин, я вспомнила, — Инна сказала не с первого раза: боялась, что огрызнусь, прикажу умолкнуть.

Не огрызнулся, не приказал, она продолжила:

— Нам в школе говорили, что в основу этих изваяний закладывали некоторые вещи девочек, мяу. У Остроглазой в винтовке… настоящая винтовка… мяу.

Ее уверенность гасла, я же погладил ее по голове меж ушек.

— Умница! Будет тебе за такое гостинец!

— Мяу! — она разве что не размурлыкалась от радости.

Но всего этого недостаточно для объяснений.

— Остроглазая была ружемантом?

— Согласно имеющейся информации, нет, — тут же отозвалась Ириска. Поспешила подобрать кучу ссылок-доказательств, но я отмахнулся — гляну позже.

— Передаваемые сообщения этими волнами… как их читали?

— Есть минимум семь вариантов, каждый из которых считается одинаково верным.

Намек Ириски понял. Все семь — лишь чья-то болтология, пространные гипотезы. Ни кусочка достоверных фактов…

Отчаянно пожалел, что рядом не было ни Наты, ни Бейки. Вот уж у кого можно было бы спросить… Позвоню им сегодня же вечером.

* * *

Телевизор бубнил, с кухни доносился аромат чего-то дивного и аппетитного. Инка разве что не с боем гнала меня с кухни — говорила, что хочет сделать сюрприз. Не стал настаивать…

Трижды подходил к телефону, набирал номер части. Военный диспетчер запрашивала идентификационный номер документа и лишь потом подсоединяла к линии, но тщетно. Гудки…

Новости, как назло, шли одна хуже другой.

Победные реляции пропаганды сместились жутью поражений. Царенат усилил наступательные действия по ряду фронтовых направлений, уничтожены десятки заградительных пунктов. Прифронтовые селения спешно эвакуируют. Новые Легионеры шагали в поисках тех, кого обратят в свои вещи.

В четвертый раз едва сдержался, чтобы не швырнуть трубку на рычаг, вышел на балкон.

Солнце еще только шло за горизонт, но жара спала. Летний ветер принес долгожданную прохладу. Пахло дешевым куревом, откуда-то сверху бросили догорающий бычок.

Отсюда открывался неплохой вид на новую для меня Москву. Не центр, но хоромы аристократов видны. Интересно, переселили бы меня туда, прими я предложение Щебекина?

Можно было надеяться, что наградных денег хватит на покупку жилья в престижном районе, но что-то мне подсказывало — астрономические цены на недвижимость в столице сохранились и в этом мире.

Вздохнул, позвал Ириску. ИИ-ассистент явилась голограммой из небытия.

— Можешь связаться отсюда с воинской частью?

Она не ответила, но в мерцающих зрачках отразилась попытка провернуть подобное. Удрученно покачала головой в ответ. И от этих поганок не строчки!

Попытался себя успокоить, в самом деле, приехал только вчера. Что они тебе будут писать, да и как? Почтой России? Легче уж дождаться, когда я вернусь сам…

Ладно, я обещал самому себе разобраться со способностями. Очков, как и уровней, скопилось немало. В основной графе горела гордая цифра тридцать восемь.

Не знаю, кто отвечает в этом мире за систему, но в этот раз он пожадился. За Скарлуччи могли бы дать и побольше…

Кивнул Ириске.

— Посоветуешь? Как в прошлый раз?

Она была рада мне помочь.

Места на полу балкона было ничтожно мало. А вот остекленная стена подходила как нельзя лучше.

Ириска вновь предпочла кукольность размеров. Феей мудрости воспарила у рисующегося голографического древа умений. Разве что крылышек не хватало.

Безжалостный выстрел тут же прокачался до максимума.

Я миновал поздравления в достижении высшего уровня. В этот раз на выбор предлагали три умения, что заменят выстрел.

— Оставить, как есть?

Ириска протестующе затрясла миниатюрной головкой.

Скользнула к правой иконке, спешно вывела описание.

Беспощадный огонь

Пассивное, не изучено.

Ружемант сохраняет способность использовать «Безжалостный выстрел», и приобретает трехпроцентный шанс (+1 % за каждые 10 ед. интеллекта, +1 % за каждые 10 ед. удачи) обратить в оный любой выстрел. Безжалостный выстрел, произведенный таким образом, всегда будет 1 уровня.

Две других заменяли способность: либо убирая возможность пробивать вражью броню, но наносить невероятно огромный критический урон, либо наоборот, убирали возможность наносить урон, но каждое попадание обращало сталь вражеских бронеделов в решето, понижая ее уровень.

Ну с уроном у меня и так был порядок: вспомнилась судьба первого подбитого «дракона», так что первая — точно мимо. Вторая поинтересней, но вот отсутствие урона…

Ириска права. В конце концов, не для того просил совета, чтобы ему не последовать

Оставшиеся очки вложил в «ярость ружеманта», дополнил «список друзей»: вписал туда Инку. Была и пара новинок, но моего внимания им привлечь не удалось.

Последних очков хватило на то, чтобы купить пассивку «Мастер мутаций» — повышала шанс на создание не мусора, а конфетки. Вспомнилась первая блинно-комная попытка, ухмыльнулся. Надеюсь, в следующий раз выйдет попристойней…

Ладно, с этим разобрались, теперь пришло время обсудить другое.

— Что думаешь по поводу истории винтовки, вживленной в изваяние?

— В самом деле, байки подобного рода — не редкость в сети. Однако статуя выполнена из цельного куска мрамора. Он был привезен из Хакасии через…

Жестом велел ей уняться, оставить без лишних подробностей.

— Почему сразу ничего не сказала?

— Боялась разрушить ваши представления об умственных способностях Инны.

Боялась она, вот чего. Ухмыльнулся: может, еще и живой себя возомнила?

— Тогда что бы это могло быть?

— Не знаю. В моей базе данных нет ничего на этот счет, а аналитические блоки указывают на вероятную ошибочность показателей. Ранее данная скульптура не была замечена в испускании подобных волн. Может…

Может, кивнул ей в такт, все что угодно может, но это точно связано со скульптурой Остроглазой. Ее ж память видел, не чужую. Или ее винтовки, если быть точнее…

— Может, проверим еще раз?

Предложение звучало естественно и безумно. Здравый смысл, уже было поверивший в неделю безделья, встревоженно и с надрывом вопрошал: «Куда? Сейчас?»

Ночью? А почему бы и не ночью?

Инна позвала с кухни, вот почему. Здравый смысл выдохнул с заметным облегчением. Напомнил, что обещал кошкодевочке гостинец…

* * *

Сюрпризом оказался сырный омлет.

Шелестела пожелтевшими страницами книга бабушкиных рецептов. Фотографии торчали языками закладок. Бутылка вина больше походила на снаряд. Полежавшая в холодильнике, со слезой. Нутро желало праздника, душа рвалась от волнения.

Пока я здесь подчинял непослушность пробки штопору, там без меня в бесконечной череде бежали шагоходы. И Вит Скарлуччи на них верхом — ехал вернуть руку и забрать мою голову, сея ужас, смерть и разорение.

— Мяу? Хозяин? У вас бледный вид. Не нравится?

Она кивнула на содержимое тарелки, к которому я даже не притронулся.

Прогнал наваждение, взялся за вилку — то ли правда хотел есть, то ли как Ириска не желал расстраивать кошкодевочку.

— Прекрасно на вкус, Инна. Ты молодец.

Она расцветала от каждого слова. Прежний Потапов был скуп на похвалу.

Ели молча, не решаясь нарушить вязкую, томную тишину. Вино ударило в голову почти сразу же. Захотелось узнать, какой цвет белья припасла на сегодняшний вечер кошкодевочка. И как приятно будет его с нее сорвать.

Она улыбалась, благодарная как никогда. За возможность есть, спать и учиться. Сколько подобных ей котятами ютятся на улице? Инна умела ценить свое счастье…

— Хозяин, у меня к вам просьба.

Я захмелел после четвертого бокала. Был щедр на весь мир: попросит подарить квартиру — ведь не откажу. Хитрая, хвостатая чертовка!

— Возьмите меня с собой.

Не знаю, что случилось раньше: поперхнулся или протрезвел. Поспешил залить новость остатками вина.

Не дождавшись ответа, Инна принялась рисовать пальцем круги на скатерти.

— Вы ведь снова уедете туда, мяу? Оставите меня одну…

Утер рот салфеткой.

— Инна, ты ведь понимаешь…

Кошачьи глаза смотрели прямо мне в душу. Понимала. Не простит, если оставлю ее здесь.

Набрал побольше воздуха в грудь, вот, значит, для чего устроила этот маленький праздник. Опоить, одурманить, заполучить желаемое. Видят Боги, почему она не жаждет шубу, айфон и мерседес? Вопрос таился в глубине зеленых глаз.

— Возьмете, хозяин? Ну пожалуйста! Я буду очень послушной девочкой! Я вас буду слушаться, ничего не испорчу, мяу!

Она вновь боялась. Заведомо, заранее. Ее не обмануть парой дней маленького счастья. Потому что затем все равно вернется одиночество.

Я молчал. Маленький ужас заставил держать язык за зубами.

Выдохнула, тяжко, словно отправил ее на каторгу.

— Помните вашего друга? Олега? Его привезли с фронта хоронить. На Зинтеева пришла похоронка. От Лабанина — пустой гроб…

— Хочешь вернуться в одном из них?

Отчаянно гнал из себя прочь хмель. Насмешливым пьяницей он выплясывал в голове, заставляя то согласиться, то просто нахлестать ей по щекам за глупость. Не хотел ни того, ни другого.

Она испугалась моего тона. Лучше пусть боится моего гнева, чем грохота снарядов. Такой девчонке, как она, там нечего делать! Да что я, в самом деле, несу? Никакой девчонке там не место!

Я бросил взгляд в сторону, на глаза попался распахнутый газетный лист. Из-под него торчал красочный флаер на лакированной бумаге.

Улыбчивая девчонка в камуфляже с коровьими рожками из-под пилотки зазывала лозунгами и кричалками.

«Зверолюд — веди царенатца на народный суд!»

«Есть уши, лапы и хвост — врага отправь ты на погост!»

Все встало на свои места.

— Какой же ты еще… ребенок, Инка.

Сильнее оскорбить было сложно. Прижала ушки к голове, задрожал потешный хвостик. Слова отчаяния комом застряли в горле.

Ее купили на новости о победах. Она никогда не имела того же опыта, что тройняшки или Белка.

«Ты правда думаешь, что она украла на десять лет пребывания здесь? Хотя бы на неделю?»

Покачал головой, Инка выкатила последние аргументы.

— Я драться умею, я могу, хозяин! Мяу! А вдруг вас ранят, а вдруг вас…

Мысль о последнем показалась ей недостойной даже прозвучать.

— Какая ты молодец. А что делать мне, если тебя убьют?

— М-меня? — будто подобная мысль даже не посещала ее милую головку.

— Инка, я был там, где стреляют. Там страшно.

— Я смелая, хозяин. Знаете, какая смелая?

— Знаю. Но не возьму, даже не проси. Представь, что я попросил бы тебя пережить все твои ужасы. Хотела бы?

Несогласно трясет головой.

— Вот то-то и оно. И знаешь что? Я хочу вернуться домой. Не к еще одной могиле на семейном погосте, а к той, что приготовит мне вкусный ужин. К той, что счастлива тому, что я жив. Которая будет ждать, даже когда другие уже не ждут.

Выдохнул, увидел бороздки слез на ее щеках. Нет ничего действенней для девичьих ушей, чем хорошо выверенная речь…

— Понимаешь?

— Хоз… Хозяин! — она бросилась мне на грудь, опрокинув грязную посуду на пол. Разбилась тарелка — наверное, к счастью.

Погладил ее по голове, нежно коснулся спины. Ощутил на себе ее горячее дыхание. Поменялись ролями. Теперь она в моих руках, могу просить, что захочу. Как жаль, что ничего не хочется. Разве что…

— Инка, ты знаешь, в какой части я был?

Она помялась, прежде чем ответить, взялась за салфетку. Смяла ее, как злейшего врага.

— В женской.

Кивнул, подтверждая знания.

— Там очень много таких девочек, как ты. Чуть младше, чуть старше…

— Ну вот! — она уцепилась за последнее, что за спасительную нить.

— Ты ходишь в школу, учишься, жаришь мне котлеты. Может, я не разрешаю тебе ходить далеко от дома, но в большей степени ты свободна. А они — нет. Это воинская часть. Многие из них там оказались не по своему желанию, а волей случая, прямо как…

— Прямо, как хозяин, мяу? — у малышки ушки встали торчком. Отрицательно покачал головой.

— Не как я. Я оскорбил представителя благородного рода, будучи, по сути, на правах маргинала. А некоторые загремели туда на десять лет за кражу шоколадки.

Зря об этом сказал. На миг почудилось: воочию вижу, как в голове хвостатой непослушницы зреют глупые планы.

Утрировал, ту же Белку засадили за разбойное нападение. Откашлялся, прочистил горло.

— На десять лет под пули. Вместо того, чтобы видеться с родными, гулять, ходить в кино и торговый центр. Я не хочу, чтобы ты увидела их жизнь и уж тем более, ощутила себя в их шкуре. Но если тебе так хочется мне помочь…

Она вся обратилась во внимание. Озорной блеск в глазах. Прикажи выпрыгнуть из окна — и она даже не спросит, зачем. Слишком горячая голова для этого спального района…

— Давай поможем им выбраться из этой круговерти?

— Мяу?

— Мне хотелось бы уехать пораньше. Может, даже послезавтра, — после сказанного мной, она вмиг погрустнела. И приободрилась, услышав продолжение: — но я решил отбыть отпуск до самого конца. На награждении мне сделали кучу предложений.

Она сжалась.

— Мяу? Станете аристократом, а меня сдадите в приют?

— Как у тебя одно вытекло в другое? Нет же, глупенькая, — улыбнулся, позволил ей задержаться в моих объятиях, — всего лишь попытаюсь использовать спрос на меня в своих целях. Поможем девчатам, облегчим жизнь, а там кто знает…Вернем их в общество оттуда? Что скажешь?

— А кто будет на их месте?

Бросила взгляд на газету. А девчонка-то в самом деле неглупа, я об этом не подумал.

Но мысль была…

— Наймем солдат. Может быть, сейчас у нас не так уж и много денег. Будем брать хитростью. Представь, что вместо необученных девиц границу на замке держит рота хорошо тренированных солдат. У них оружие, содержание, выучка.

Она представила, но ровным счетом ничего не поняла. Ладно, потом приложится…

— Поможешь мне завтра?

Даже не зная, чего я попрошу, она часто закивала в ответ…

Глава 3

Инка, мягкая и плюшевая, полностью обнаженная лежала под боком. Трудно было проснуться и не коснуться мягкости груди, юркнуть ладонью с живота к промежности. Не размыкая глаз, она мурлыкала от удовольствия.

Утро могло быть чудным, если бы дверной звонок не бил по ушам треклятым писком. Глянул на часы — пять утра.

Настойчиво, так звонить могут только соседи. Натягивая трусы на ходу, глянул на кухню и в ванную — не заливаем ли кого, часом?

Распахнул входную дверь, забыв глянуть в глазок. Если сейчас предложат купить гербалайф…

Стоящая передо мной фигура навевала мрачные мысли. Такие, как он не гербалайф, а ГУЛАГ предлагают. Кажется, я видел его раньше. Не он ли приезжал за мной, вез на сборный пункт? По этим эльфам сразу и не скажешь…

— Гражданин Потапов? — спросил с усталостью и пренебрежением. Будто сам не рад своему визиту, но служба…

Вспомнил, что он заходил уже вчерашним утром в это же время. Проверял наложенную на меня по новой печать. Сегодня — та же самая процедура.

Бандитом можешь ты не быть, но на проверке быть обязан. Эльф не сказал подобного, но на лице читалось. Хоть с чем-то, в самом деле, было строго.

Взгляд остроухого коснулся раскрытой газеты: чекистские повадки, как погляжу, в этом мире не чужды. Подавил в себе желание тотчас же закрыть ее собой, мне прятать нечего.

Глаз зацепился за скромную статью: в ходе выяснения отношений меж членами двух аристократических родов пострадало три жилых дома в Маленькой Москве. Надо будет почитать о том поподробней, но желание проверить наличие несорванных магических пломб со стороны государства теперь понимал лучше.

Вернулся с войны, громил танки из пистолетов, рвал руки из тулова царенатских командиров — кто знает, на что такой способен еще? Лучше не рисковать. Но ведь та золотая молодежь, делами которой возмущался журналист, ведь как-то действовала? Их печати никто не проверяет?

Инка проснулась. Заметив, что меня нет рядом, чуть прикрытая ночной сорочкой, теперь выглядывала из дверного проема.

Эльф лишь бросил на нее взгляд, но ничего не сказал. Сложил аппаратуру для замеров в сумку, расписал ручку на сером листе документа. Проверен, не обнаружено, охолощен. Точка.

Он встал прежде, чем мне пришла в голову мысль спросить: а есть ли у него чем замерить руж-волны?

Вместо этого проводил к выходу. Сухо попрощались, и я прикрыл за ним дверь.

Кошкодевочка сладко зевнула, выпрямляясь во весь свой невысокий рост. Зевнул вместе с ней в такт. Вызвал Ириску, спросил, остался ли у нее после взлома номер Макмамбетова.

Голографическая девчонка кивнула вместо ответа.

* * *

Громила долго не хотел меня впускать внутрь.

Мучил казавшуюся игрушечной в его ручищах трубку телефона, куда-то звонил через нейрочип. Корчил недовольные рожи.

Уныло выдохнув, все же распахнул передо мной двери, приветливо качнул рукой — добро, мол, пожаловать. Едва не поклонился ему в ответ: спасибо, блин, большое!

Две девицы вышли из теней позади меня. До равнодушия на их лицах мордовороту снаружи было расти и расти…

Сверкнули острые лезвия ножей, я загривком чуял опасность. Ириска уже копала подноготную на будущих противниц.

— Первая, Вторая — цыц!

Глас откуда-то из недр комнаты нельзя было спутать с другим. Орк любил дешевые эффекты и игрушки. Густой дым, повернутое ко мне спинкой кресло. Зеленая лапища на подлокотнике. Сегодня трость блестела золотом.

Он развернулся ко мне, оттолкнувшись ногами, вынимая вонючую сигару изо рта. Иван Макмамбетов.

— Максим, дружище! Давно не виделись!

Ага, целых несколько часов.

Приветливо кивнул, но и только — сегодня я здесь по делу. А то и по двум сразу…

— Что привело тебя в мою скромную юдоль? Получил барыш за царенатского командующего, ищешь, куда бы пристроить? Уверяю, нет для денег лучше места, чем мой карман. Кофе, чай?

Ножи из рук барышень исчезли, их место заняли бутылки. Грузинское красное и пятилетний коньяк.

— Ахес.

— Не солидно, Максим, не солидно. Но коли уж таково твое желание, как отказать гостю. Со льдом или просто ледяной?

— Второе.

Щелкнули зеленые пальцы, девица — то ли Первая, то ли Вторая — исчезла в подсобке.

— Все-таки решился поработать, а? Скажу прямо: у меня хватит денег скупить четверть столицы, но я не разбрасываюсь ими повсюду. А может быть, ты за…

Поднял взгляд из-под неуместных здесь солнечных очков.

— Я за пушкой, — подтвердил его догадку.

— Наш человек. Ты мне нравишься с каждым мгновением все больше и больше, мальчик.

— Чем же?

— Знаешь, чего хочешь, не мнешься, не размениваешься по пустякам. Слеплен из правильного теста. Всегда таким был или Бейка постаралась?

Бейка? Видимо, он не знает ее истинного имени. А может, просто не уверен, что о нем знаю я, не желает раскрывать чужих тайн. Если так, то эта зеленая шкура мне нравится тоже.

— Ахес, — суховато сказала охранница-служанка, аккуратно опустив передо мной поднос.

Спасла от необходимости отвечать.

— Гляжу, ты разменял третий десяток уровней. А начинал-то с тринадцатым! Уважаю, брат. Но слушай, в моем магазине только качественный, дорогой товар. Не свистелки с перделками.

— Откуда знаешь про уровень?

— Обижаешь, брат. Твоя несговорчивая ИИ-девчонка неохотно, но поделилась инфой еще в первую нашу встречу. А еще у меня стоят мощнейшие сканеры, хочу предлагать клиенту товар по руке.

— Так чем тогда порадуешь?

— Ружеманту советовать — только портить! Взгляни сам и не говори потом, что я настаивал!

Черная пластина планшета покатилась по столу. Развернул к себе, коснулся пальцем — спавший до сего момента экран откликнулся.

Магическая матрица заработала, выводя изображение.

Суровый дизайн в черно-красных тонах — Макмамбетов знал, чем привлечь покупателя и не отпугнуть аляповатостью. Разве что, только ценой.

Выбрать и в самом деле было из чего. От одного только вида у любого ружефила потекли бы слюнки, а уж от свойств и вовсе…

Но пистолет за семьсот тысяч? Винтовка за полтора миллиона? Во сколько же Бейке обошелся «Янтарь», и откуда у нее такие деньжищи?

Поднял взгляд на орка, но тот лишь развел руками.

— Я бы и рад помочь, брат, но деньги любят счет. А за такие игрушки, как у меня, многим приходится платить потом, кровью, а иногда и жизнью. За государственными скидками можешь сходить в ружемаг, что за углом. Или купить у ушастых.

Последнее слово орк почти выплюнул — эльфы у него были не в чести.

— Но. Ты можешь поиграть за мою лигу — и мы сойдемся в цене, уверяю. По рукам?

— Нет, но я гляну ассортимент. Лучше скажите, Иван, вы торгуете только оружием?

Он как будто обиделся.

— Разве здесь похоже на «Пингвина»?

На ум тут же пришла местная торговая сеть. Магазинчики с довольным пингвиненком росли чуть ли не под каждым кустом и предлагали всем желающим дешевые и почти свежие продукты.

Покачал головой.

— Я не совсем об этом, Иван. Вы серьезный человек, но ведь помимо стволов вы занимаетесь чем-то еще. Или наверняка знаете тех, у кого можно достать требуемое. Я прав?

Вместо ответа орк потеребил подбородок.

Ни да, ни нет — ждал того, что скажу дальше. Придется чуть больше раскрыть собственных карт.

— Так получилось, что сегодняшнее утро было омрачено.

— Сломался холодильник? Или кондиционер?

Он усмехнулся так, словно с ним такой оплошности никогда не случится. Я ответил улыбкой на шутку.

— Явился двухметровый остроух. Вы видели все сами: зовут героем, награждает император, благородные рода начинают собачиться за возможность поговорить со мной пару минут. И не прекращают попыток после…

В доказательство швырнул на стол конверт — приглашение на бал-маскарад в верхний город. От Вербицких…

— Но органы власти не доверяют. Проверяют вновь наложенную на меня печать. Боятся последнего ружеманта?

— Им в самом деле есть чего бояться…

— Но ни один из благородных родов под пломбами не ходит, верно?

— А ты смекалистый, парень. Они — нет, но ты — другое дело. Но я понял, чего ты хочешь. Возможности быть на коне и во всеоружии. Чуешь за собой слежку?

— А ее нет?

— Было бы смешно. Но здесь чужих ушей нет, только мои, — орк затянулся сигарой, выдул тугую струю дыма в сторону. — Что ж, могу с этим помочь. Даже бесплатно…

О-о-о, большей лжи в своей жизни я еще не слышал. Почудилось, что слышу звон кастрюли с лапшой, что будет вешать на уши. Не стал, просто растянул клыкастый рот в ухмылке. Золотом сверкнул нижний правый клык.

— Если ты у меня что-нибудь купишь, брат. Это все? Или с этим тоже нужна помощь?

Он постучал пальцем по конверту. Знал правило: если клиент показал нечто не для лишних глаз, надо либо отказать, либо соглашаться. Иван жаждал второго.

— Из-за Вербицких я оказался в заградотряде.

Макмамбетов выдохнул.

— Даже не знаю, брат, ругать тебе их или боготворить. Они помогли тебе оказаться там, куда никто не хочет. Но твое нынешнее положение и возвращение в обойму знати явно бы без оного не случилось.

И все же к этим поганцам теплых чувств не питаю…

— А как ты сам смотришь на них?

Орк сложил губы трубочкой, раздумывая, а стоит ли овчинка выделки?

— Не самые приятные сукины дети. Но они платят деньгами, бриллиантами и услугами. Надежные люди: сделки проходят без обмана. Не мсти им, брат. Они птицы слишком высокого полета. Они раздавят тебя, словно муху, одним лишь своим авторитетом, не оставив от твоих заслуг камня на камне. Бейка может вытащить тебя даже из тюрьмы, если зарежешь с десяток простолюдинов и получишь пожизненное.

«Но никаких сил не хватит, чтобы вырвать тебя из их кровожадных лап», — он не сказал, но это так и читалось во взгляде.

Мне нужно было другое.

— А если я хочу попасть к ним в милость?

— Опасную игру затеял, брат. Но я тебя уже предупредил. Сейчас тебе к ним путь открыт — сам видишь, приглашают.

— Не ловушка?

— Не знаю. Вряд ли. Вербицкие скоры и на месть, и на расправу, брат. Но сейчас на тебе можно нагреть руки. Какая польза может быть от трупа?

— Ты слышал про предательницу? Про заявления?

— Слышал, брат. Нам сказали, что в деле замешан благородный род — тем, кто высоко сидит, не пришлось гадать, о ком речь. Но что могут значить ее заявления? Она пропала, и я думаю, что навсегда. А вот с тебя… можно получить барыш. Они выставят тебя героем. Скажут, что виновны в том, где ты оказался, но не остались глухи к ошибке бывшего аристократа. Наоборот — выудят бумаги, докажут, что поставляли в вашу часть… да что угодно. Будешь отпираться?

Стоило бы остановить их фабрику вранья, но не сейчас. Сейчас надо было придумать, как можно обратить их силы себе на благо…

— Не буду.

— Молодцом, брат. Соображаешь. А может, решил сменить лагерь и податься к ним?

Орк глубокомысленно прищурился, но примирительно выставил перед собой руки. Ссоры не хотел.

— Я могу одолжить тебе немного денег, брат. Но под большие проценты. Не обессудь. Если же хочешь совета относительно Вербицких — поищи среди них Константу. У девицы необычное имя, но она относительно нормальна. По сравнению с остальными, конечно же, — орк выдохнул, откинулся на спинку кресла. Бросил взгляд на часы — тонкий намек, что мое время в гостях подходит к концу, пора бы и честь знать. — Присмотрел что-нибудь?

— Не возражаете, если еще ознакомлюсь дома?

Иван пожал плечами.

— Валяй. Как выберешь, можешь купить прямиком через ИИ-ассистента. Доставим на дом со всеми документами и печатями. Что же до последних — позвоню вечером.

На том и порешили.

* * *

Инка мучилась от нетерпения у ближайшего дерева. А мне-то думалось, что это я управлюсь раньше нее. Навострила ушки сразу же, как только услыхала мои шаги. Но сегодня ее свалила лень, не стала бежать навстречу. Предпочла тень листвы. Прекрасно ее понимал. От Макмамбетова выходил взмокший. Сейчас бы на речку…

— Узнала?

Кошкодевочка часто закивала. Ириска надула губы, будто говоря, что мог бы спросить и у нее — нашла бы информацию точней и в сотни раз быстрее… Точнее мне не требовалось, как раз наоборот.

Инна протянула толстую тетрадь с плотно набухшими, исписанными бисерным почерком страницами. Качнул головой, это когда она столько отмахать успела?

Раскрыв, понял, что рано удивлялся: это ее школьная рабочая тетрадь. По трем предметам сразу, сам в детстве промышлял таким.

Но все равно молодец.

Выписка из библиотек с указанием книги, издания, страницы… Мало кто стал бы столь скрупулезно относится к работе.

— А если в двух словах и как поняла?

Инна замялась, но тут же подняла голову.

— Статую Остроглазой тесали из мрамора, но ей занимался иной скульптор, нежели остальными. Гат… Гатичелли…

И тут итальянец. Или все же царенатец?

— Царенатский беженец. Уроженец Сицилии, эльф. Преследовали по национальному признаку.

Кивнул, тут же спросил важное.

— Ружемант?

Кошкодевочка отчаянно затрясла головой.

— Просто талантливый человек. Жаждал творить, не хотел умирать.

— А почему ваять статую доверили именно ему? С прежним что-то случилось?

Чую, еще пара вопросов — и у девчонки оторвется голова. Вон как снова замотала…

— При транспортировке при загадочных обстоятельствах скульптура, сделанная мастером Вишневским, раскололась натрое. Тот обязался изготовить еще одну, но в этот раз требовал тройную цену. Говорят, мастер был обижен…

— А этот самый Гатичелли оказался сговорчивей некуда?

— Сам предложил свои услуги, взял многократно меньше. Вишневский оставил кучу критики относительно позы, взгляда, положения и анатомических подробностей изваяния, между творцами навсегда развязалась ссора. До самой смерти обоих.

Ириска разве что не лопалась от желания вставить словечко. Ничего, настанет сегодня и ее час…

— Я только не понимаю, как это поможет… ну, армия, деньги… оружие-наемники…

Кивнул — оно и в самом деле с моими замыслами связано не было.

— Хочу понять, что случилось со мной там, в парке. Что угодно, кроме солнечного удара.

— Зачем?

— Это связано с моими способностями, Инна. Если я не пойму каждую крупицу того, как быть ружемантом, это приведет к печальным последствиям.

Мой ответ ее удовлетворил.

Заскочили в прокатное агентство.

Гном, коренастый и на полголовы выше своих собратьев, предлагал модель подороже да поудобней. Но мы хоть и с деньгами, но пока не шикуем.

Ириска сказала, что машина перед нами — «Бык-14», гражданская модель. Двухдверная, небольшая, серого неприметного цвета. То, что надо.

Двигатель взревел, внутри салона пахло шампунем: владелец проката явно заботился о своих подопечных.

— Ин, можно вопрос?

Она вздрогнула — для нее это прозвучало глупо. С каких пор хозяин спрашивает разрешение?

— Ты же в школе учишься?

Вырулил на главную дорогу, чуть прибавил газу. Ириска прокладывала путь — голографической линией уходила вдоль пути, указывая дорогу.

Кошкодевочка призадумалась, внутренне сжалась, словно готова была провалиться сквозь землю.

— Если вам Тимофей Кондратьевич звонил, хозяин, то я просто не успела сочинение написать! А он мне — двойку!

Улыбнулся, спрашивал вовсе не о том.

— Сколько тебе лет?

Она опешила настолько, что сразу же ответила.

— Девятнадцать! Я знаю, что вы об отношениях Ефиславны и Ромуила еще в восьмом классе проходили, знать должна, но…

— Стой-стой-стой. Подожди. В девятнадцать лет в школе?

Она часто захлопала глазами, прежде чем ответить.

— Так ведь зверолюдям только пять лет назад в школу разрешили ходить, вы разве забыли? Я попросилась — вы сами и отпустили…

Действительно, СанСаныч же упоминал, что читать учил ее я сам.

Помолчали.

Машина выкатила с обычной дороги на премиальную. Едва заприметив наш автомобильчик, гаишник замахал палкой — на его памяти здесь ездили лишь на дорогих «Цесаревичах» да «Князьях», и тут я на своем лапте.

Старлей при исполнении отсалютовал, хоть и без охоты. Нахмурился, увидев торчащие из-под волос ушки Инны. Та сжалась. В общественных умах гуляла мысль, что прислуге в одной машине с хозяевами делать нечего. Ну и бред, ей-богу…

— Видел вас по телевизору, на награждении, — всмотревшись в мое лицо, отозвался гаишник. — В верхний город? Далее — к звездам?

Кивнул в ответ, улыбнулся, забрал документы назад. Инка вне себя от счастья. Глазенки кошкодевочки вспыхнули огнем. Дал ей время насладиться зрелищем. Коробки дешевых высоток сменились элитной застройкой. В глазах рябило от обилия белого, зеленого с вкраплениями ярких, оранжевых линий. Падающий свет играл на шлифованном кирпиче, обращая покрытие в блестящее золото. Фонтаны, статуи, плитка, выложенная буквально только вчера. Чернорабочие с допуском под стражей охраны — дабы не выкинули какой фокус.

— А мы сейчас куда?

— Поначалу — к Щебекиным. А там посмотрим, день не резиновый.

— К Щебекиным?

— Знаешь их?

Инна вместо ответа покачала головой.

— Есть для них предложение. Обменяемся услугами, заключим союз…

— Мяу, хозяин, но вы же собирались возвращаться… через несколько дней, мяу.

Кивнул. От слов не отказываюсь.

— Так и сделаю, но это не значит, что не вернусь. Вернусь и, возможно, с теми, кто поможет восстановить силу и авторитет дома Потаповых.

— Вы о тех самых девчонках?

— О них самых. Уверен, ты бы с ними быстро подружилась. А они могут тебя многому научить.

Девчонка умолкла, радостно кивнула. Жизнь с моим возвращением заиграла для нее новыми красками.

— А на бал… пойдете?

Ох и хитрая лиса! Спросила с пренебрежением, но страшно хотела бы пойти на него вместе со мной.

— Было бы полезно. Отложим прежние обиды до лучших времен, возьмем, что нам надо. Помнишь, я вчера просил тебя помочь?

— Мяу? Я думала, это сходить в библиотеки…

Отрицательно покачал головой. Нет, малыш, к сожалению, это только начало.

— Можешь рассказать историю нашего рода? Ту, что помнишь и о чем помнишь?

— Это долго, — Инна помрачнела, что туча. Кивая перед собой, ухмыльнулся.

— Впереди пробка. А так будет, чем занять время. Все лучше, чем молчать, правда?

Глава 4

На премиальной дороге затор. Пожалел, что поскупился на хорошую машину. В пробке лучше сидеть с кондиционером и радио, чем без нифига. Автомобильные гудки драли уши. Какого черта там впереди могло случиться?

Инка уселась поудобней, закатила глаза. Рада была бы закрыть окно, но нас тогда добьет жара.

— Я помню не так уж много, хозяин, мяу.

Хвост не давал ей покоя, не позволял сидеть ровно. Несчастная мучилась в извечном поиске удобной позы.

— Я не требую невозможного.

— Ваши родители меня котенком приютили. Вы разве не помните сами?

— Меня… оглушило в той последней стычке. Что-то помню, что-то нет. Врачи сказали, восстановлюсь через месяц, но у меня столько времени нет. А как понять, что в том сумбуре, который помню, правда или ложь, чтобы не опозориться на балу?

Кошкодевочке прибавилось волнения. Отчаянно желала заглянуть мне за шиворот, словно там притаилась жуткая рана. Выдохнула, немного успокоившись, сложила руки замком на груди.

— Ну, я помню вас, — она тотчас же довольно замурчала, — вы были добрым, хозяин!

— Учил тебя читать?

— И писать! — она обрадовалась, что эти воспоминания не сгинули.

— Это замечательно, но вряд ли кто станет спрашивать о таких мелочах. Как наш род оказался… в таком бедственном положении?

— После смерти вашего отца, хозяин. Вы…

Она умолкла, спрятала взгляд. Та-ак, понятно, дело касается моего поведения в прошлом.

— Говори. Лучше неприятная правда, чем сладкая ложь.

Она поддалась моему напору.

— Вы как будто с цепи сорвались. Ваша матушка хотела отказаться от моих услуг: стало непомерно дорого содержать, даже с ветеранской пенсией. А мне тогда совсем мало было, лет десять. И зверолюдей если на работу и брали, то только за еду. Не платили — запрещено было.

— А я, значит, бесновался?

Тот момент, когда стыдно за чужие дела…

Инка кивнула, по ней было видно, что не хочет вспоминать те времена.

— Стали драчливым, мяу. Забросили школу — говорили, что вас там колотят…

— И колотили?

— Случалось, хозяин. Вы же ружемант, это ни от кого не скрывалось. Вам ставили это в вину…

Чую, будь подростком, вел бы себя точно так же. Остается только принять себя таким, какой есть.

— Ты как на работе-то удержалась?

— Никак… выгнали меня. Мяу, но я не обижаюсь! — словно поймав себя на неположенном прислуге тоне, поспешила исправиться она.

— Продолжай.

— Вы все равно подкармливали меня, хозяин. Заступались за меня перед другими. Но денег у вашего рода в самом деле осталось мало. Подворовывали. По мелочам, но в милицию попадали…

Сразу же вспомнились причитания СанСаныча на эту тему. Надо будет с этими же вопросами заскочить к старику, всяко он побольше кошкодевочки знает.

Пробка чуть рассосалась, выпустив нас на широкий дугообразный мост — никогда такого в Москве не было. Чтобы в тот же миг вновь сомкнуться новым столпотворением — хоть что-то неизменно в этом мире. Поймал себя на мысли, что лучше бы ехал на метро. В верхнем же городе есть метро?

— А потом не стало и матери.

— Да, — на лице Инны отразилась печаль. Даже несмотря на то, что ее вышвырнули на улицу, словно игрушку, она грустила по прежней хозяйке. — Тогда был другой император. Старый, глупый… нам в школе говорят, он много хорошего сделал, но свободу-то нам подарили при другом. А вы меня к себе потом забрали — плохо вам было без родителей…

Погладил малышку по волосам.

— Спасибо, что все это время была рядом.

Лучшей награды придумать было сложно. Инка чуть не подскочила до самой крыши от восторга.

— Спасибо, хозяин!

— А отец от чего умер?

— Его машина сбила. Какой-то пьяный орк на самосвале не справился с управлением…

Понятно. Умышленное убийство пока исключаем: возможно, роду Потаповых попросту не повезло.

— Погоди, Инка, но когда меня увозили, денег в кубышке было немало. Подрабатывал? Или это твои?

Отчаянно молил, чтобы местная моя ипостась не скатилась до последнего. Выдохнул, когда кошкодевочка отрицательно покачала головой.

— Не мои. Вы часто уходили, а потом возвращались, мяу. Ничего не рассказывали, но деньги были…

Чую, и на этот вопрос ответ стоит искать у старого мента.

— А квартира, где живем? В ней были всегда? Ни хором, ни палат каменных?

— Ну что вы, хозяин, мяу, не шутите так! Я начинаю волноваться. Конечно же не было, ваш род считался благородным, но младшим. Под льготы благородных не подпадающий. Вашего отца сей квартирой наградили за подвиг, он с области и переехал.

Кивнул. Все по своим местам не расставил, но прошлое чуть прояснил.

Машина перед нами резко дернулась, останавливаясь. Следуя ее примеру, не подчиняясь панике, вдавил педаль тормоза в пол. Движок отвязно и отчаянно взвыл, зашуршали колеса по асфальту. В ноздри ударил мерзкий дух жженых шин.

Инка испуганной кошкой держала руки перед собой, что лапки, отрывисто осматриваясь по сторонам. Дрожали шерстяные ушки.

— Да какого черта тут происходит?

Клаксонное безумие стало мне ответом. Вой автомобилей стух в тот же миг, когда в воздухе послышались хлопки выстрелов. Здравый смысл пытался образумить — откуда такое здесь, но я не дал себя обмануть. Уж эти звуки я ни с чем не спутаю.

Отчаянная толпа нуворишей поддалась всеобъемлющей панике. Пытаясь сбежать, кто-то тщетно норовил развернуть автомобиль.

Бросил взгляд в зеркало заднего вида — нас прижали вереницей машин, не развернуться. Задним ходом тоже не проехать. Водитель в стоящем перед нами автомобиле думал иначе. Колеса провернулись по асфальту трижды, прежде чем ярко-красная «Сибирь» бортанула нас кузовом. Инка вскрикнула, разве что чудом не вскрылись подушки безопасности, а может, их тут никогда и не было? Грязно выругался на недотепу — придется платить за поврежденную машину.

Покачал головой, прогоняя тщету мыслей — какие, к чертям, деньги? Там стреляют, а мы здесь застряли! Хватит места открыть дверцу с моей стороны, но и только. Пусть только сгинет наплыв толпы. Гости и жители верхнего города в ужасе мало чем отличны от обычного быдла. Визг, крики, отчаяние…

Хотел закрыть Инке глаза. Споткнулся, не поспевающий за движением толпы, толстяк, тут же исчез под бурным людским потоком.

— Хозяин? Хозяин! Что там?

Черти бы меня драли, коли бы знал…

Толпа схлынула, оставив после себя едкую вонь кислого пота и страха. Чьей-то головой разбили лобовое стекло — брызги крови ручейками стекали вниз. Выстрелы не смолкали, наоборот, жестокий бой бил по ушам все ближе и ближе. Я жалел лишь о том, что не купил у Макмамбетова волыну, надо было взять хоть простенькую… Ничего, фамильной реликвией отмахаюсь.

Девчонка схватила меня за руку, едва я коснулся двери.

— Хозяин?

— Здесь опасно. Надо уходить.

Она унялась, но лишь до того момента, как поняла, что уходить надо ей одной. На ее языке вертелись тысячи объяснений, почему мне стоит отказаться от затеи, но она не высказала ни одной. Обошлась жалобным мурчанием.

Погладил ее по щеке — это мило, малыш, но сегодня не сработает.

— Иди, — чуть толкнул ее в плечо.

— Пообещайте, что вернетесь, хозяин?

Дежа-вю…

* * *

Ружеклятье сплелось из частиц маны. Шкала «особенности» была пуста с тех пор, как вернулся, оружия рядом со мной не держали. Это временно.

— Ириска, что там?

Она рыскала в сети, выискивая свежие новости, и служила мне глазами.

Плелся, пригнувшись, от одной машины к другой: рано вставать, пока не поймешь, где друзья, где враги. Прочитал сухую выкладку статей, выдохнул — а на войне-то бывает попроще! Тут друг, а потому стреляй в сторону тех, что не очень.

Сегодня на дороге решили сойтись некие «Рушинники Сибири» и представители рода… Да-да, их самых. Вербицких.

Последние лютовали. Ириска уловила магический всплеск: черный поток заклинания врезался в пустующий автомобиль, смял, как картонный короб, швырнув в воздух. Крик и последовавшая за ним очередь заглохла столь же отчаянно быстро, как и началась. Машина рухнула, заскрежетал металл — я спешно отскочил в сторону. Непрошеный снаряд бухнулся на каскад пустующих, разноцветных «Цесаревичей», чуть не пришиб меня. Встал передо мной препятствием.

Повернуть назад? Вернуться к Инке? Будет глупо, но глупым быть лучше, чем мертвым.

Еще один всплеск. Отчаянный, злой. Словно хлыст щелкнул по воздуху, швырнув людскую фигурку, словно куклу. Мертвое тело тяжко бухнулось о капот прямо передо мной, в лицо мне уставились мертвые навыкате глаза. Из разверстой, невероятных размеров раны хлестала горячая, пышущая жаром кровь. А еще у мертвяка было то, что мне сейчас пригодится. Штурмовая винтовка…

— Ириска, что там? — повторил запрос, требуя отчета.

ИИ-ассистент не откликнулась. Засмотрелась на зрелище? Вряд ли. В верхнем левом углу пробежала строка: нет сигнала! Нейроинтерфейс, к которому привык, потух, ушел в глубокую перезагрузку. Глушат, значит… Знать бы чем, даже у Скарлуччи не было таких лютых штук, чтоб отрубали нейрочипы!

Буду сам по себе.

Мертвяк нехотя поделился винтовкой. По привычке ждал описания модели и особенностей, плюнул с досады.

Рядом со мной разворачивались настоящая драма или конец спецоперации.

Черноволосой чародейке засадили прикладом в лицо на моих глазах, опрокинули наземь. Заклинание лежало в ее руке искрящейся теневой плетью.

Ярко-зеленый фургон служил боевикам транспортом. На девчонку направили ствол, но убивать не спешили. Собирались взять живьем. Куда они с ней денутся с моста? Отсюда ж ни вперед, ни назад!

Ответ не заставил долго ждать — чародей вынырнул из фургона. Цепь, неприятный блеск кандалов. Я уже видел такие на Хромии: эти штуки не дают колдовать.

Один из них заметил меня, качнул головой, приглашая не отсиживаться. Винтовка, понял я. Приняли за своего. Кивнул ему в ответ и открыл огонь.

Выбирать сторону не приходилось. Да простят меня тройняшки, сегодня я на стороне Вербицких. Надеюсь, спасу не самых паскудных…

«Рушинники Сибири» предпочитали мрак спецодежды, отличить будет несложно.

Террористы не сразу поняли, что случилось. Их собрат выпрямился, тут же рухнув наземь, сраженный короткой очередью. Встрепенулся чародей, некрасиво раскрыл рот, успел закрыться руками. Я цокнул языком — в него надо было целить первым. А так он успел выставить перед собой голубой экран щита… Жаль, что пассивка на беспощадный выстрел не сработала, было бы кстати.

В меня выстрелили в ответ — упал за автомобиль, не веря в крепость жестяных корпусов, отполз прочь. Вспомнил, как хорошо Ириска подсвечивала фигуры врагов…

Они бежали со всех ног. Я выглянул из-за колеса внедорожника: трое спешили по мою душу, чародей вспотел от волнения, двое других рушинников тянули руки к дочери дома Вербицких…

Спустил курок, единым выстрелом выбил наглецу мозги. Второй прянул прочь, ища укрытия.

Действовали рушинники четко, как по учебнику. Обходили: гремели тяжелые тактические сапоги по металлу капотов и багажников. Кем бы эти товарищи не были, а снаряга у них что надо. А вот бронежилеты решили не брать с собой зря.

Я сориентировался на слух, сглотнул ком горькой слюны, выскочил из укрытия, тут же надавив на спусковой крюк. Парень успел выстрелить в ответ — шел наизготовку. Очередь прошила его от брюха до груди, несчастный споткнулся.

Опустевший магазин, характерный щелчок ударил по ушам. Звенели выкрашенные в оливковый цвет гильзы под ногами. Стрельба над головой, я загривком учуял опасность и пригнулся. Вовремя: еще бы мгновение — и во мне стало бы на несколько отверстий больше.

Отчаянно прыгнул, врезаясь в чудом устоявший на ногах почти труп. Несчастного колотила агония, губы отчаянно шептали молитвы. А может, имена друзей и родных, мне плевать.

Выхватил его винтовку, тут же обернул ее против тех, кто по мне стрелял. Ярость ружеманта чародейством окутала ствол, обращая винтовку в машину смерти. Вот теперь поиграем и по моим правилам!

Череда взрывов разгромила укрывшегося за плотными бортами внедорожника паренька. Машина вспыхнула, зашлась огнем. Кашлянула грохотом разрыва, заставила стиснуть зубы и прижаться к земле.

Оставшийся штурмовик растерял остатки что уверенности, что мужества. Спина, одетая в черный разгрузочный жилет, мелькала меж автомобилей. Парня гнал неизбывный страх — понял, что схлестнулся с ружемантом? Маг вышел на тропу войны.

— Девчонку связать! Забрать! Уходите!

Как самоотверженно! Не будь он террористом, что решил устроить погром, панику и перестрелку прямо на оживленной дороге, сказал бы, что уважаю.

Не знаю, сколько осталось в магазине, судя по весу, не большев десяти-двенадцати. Из этого и будем исходить. Три отрывистых выстрела грянули в своей беспощадной ярости. Чародей рушинников встретил их не хуже Скарлуччи.

Вру. В десятки раз хуже.

Первое попадание врезалось в магический заслон. Хрустнула первая степень щита. Пулю, готовую разорваться градом осколков, встретил второй экран. Извернувшись в полете, маг сманеврировал — второй выстрел ушел в молоко. Третий достиг цели. Потеряв равновесие, колдун взвыл, схватившись за окровавленное лицо. Хрустнувшая магическая броня прыснула несчастному ворохом огненных искр прямо под капюшон.

Радоваться оказалось рано. Маг шлепнулся, словно футбольный мяч, прокатился по асфальту, тяжко врезался в металлический кузов. И тут же выпрямился, встав на колено.

Винтовка взорвалась прямо у меня в руках. Ствол изогнулся за миг до того, как я решил подарить противнику вечный покой.

Бухнувший разрыв ударил в туловище, я успел прикрыться рукой — ладонь тут же обожгло холодом свежего пореза. Упал на спину, в ноздри била мерзкая вонь обожженных волос и шкуры. Моих, конечно же. Перед глазами поплыло, маг в мгновение ока навис надо мной, что великан. Его ботинок спешил закрыть от меня небо.

Поймал за носок за миг до удара, рывком увел прочь. Подобрав ноги, ударил снизу вверх, словно разжавшаяся пружина. Есть контакт! Челюсть мерзавца хрустнула. Словно отобедавший упырь, он щерился осколками зубов с окровавленного лица. Всклоченные волосы, бешенство в глазах.

Швырнул в него ружеклятье — оно спасло от той пакости, что он собирался швырнуть мне в лицо. Он выругался не хуже сапожника, отчаянно желая скинуть брошенное мной наваждение.

Я прыгнул на него, сбил с ног и мы кубарем покатились по асфальту. В его неказистом тельце оказался бойцовский дух десятерых. А силы с упрямством хватило бы на целого осла…

Остатки зубов впились в мой кулак, рвали кожу. Размашисто и лбом он ударил мне под дых, выбивая дыхание. Мерзкая ухмылка на изуродованной роже — к нему вернулась возможность творить заклятья.

Я осознал, что не успею ни призвать фамильную реликвию, ни сотворить еще одно ружеклятье. Отчаянно вцепился в лацканы черной рубахи, толкнул мага от себя прочь. Затылком тот встретился с жестью обшивки, успел зашипеть от боли. Заклинание таяло вместе со зря растраченной маной.

— Хто ты да-кой? Хто тебе эда… смея? — сказал сквозь боль разбитых губ, когда увидел перед собой дуло фамильной реликвии.

Может быть, хотел сдаться, но я не знал, сколько у него еще фокусов в кармане, а потому спустил курок. Не повезло, приятель! Затылком чувствовал, что в пылу рукопашной схватки совсем забыл о тех, кто остался уволочь за собой девчонку Вербицких.

Неужели рассеченная бровь, рука в клочья и тянущая головная боль — зря?

Резко обернулся на хлопки выстрелов, но били не по мне. По Инне. Кошка настигла парочку у перил моста. Собирались прыгнуть? Спуститься на тросах? Что их ждало внизу? Детективы после разберутся.

Уши торчком, пушистый хвост трубой — девчонка оказалась страшна в гневе. Руки обратились кошачьими лапками с огромными когтями — я и не знал, что она так умеет!

Побежал на помощь, клял себя и обещал то ли выдрать, то ли выпороть. Не успел.

Рушинник лишился половины лица — продольные царапины, взгляд стекленеющих глаз дал понять лишь одно: не жилец.

— Стой!

Окрик был напрасен, кошкодевочка ногой выбила из рук нападавшего ствол. Лапками коснулась земли, в чудном акробатическом пируэте сделала ножной захват шеи противника. Мерзкий хруст ознаменовал его гибель.

Подбежал, тяжко дышу. Не знаю, что буду делать сначала. Ругать? Лупить? Хвалить? Инна справедливо ждала первого.

Я покачал головой — ладно уж, разберусь потом. Поглядел на черноволосую девчонку, что приходила в себя. Будем знакомиться…

Глава 5

Ей двадцать, строга не по годам. Хмурила гладкий девичий лобик. Алые губы напрашивались на поцелуй. Стонала, потирая ушибленный затылок. Попросила принести ей что-нибудь от головы: парацетамол или хэд-он. Ни того, ни другого у меня нет.

Нырнул в осиротевший фургон, осмотрелся. Чтобы освободить место, боевики выкорчевали из него сидения. Грязные тряпки подстилок — сидели на них. Неприметная сходу коробчонка, ни на что не похожая. Отчаянно веря, что не бомба, раздавил ногой.

Нейроинтерфейс, сгинувший в самый неподходящий момент, просыпаясь, недовольно зашипел. Я услышал легкий мелодичный писк перезагрузки. Что ж, Ириску вернули — уже хорошо. Как только дозвонюсь до воинской части, спрошу у Наты, нет ли какой приблуды для защиты от подобного. Инфо-фея же, в конце концов.

Выглянул наружу. Царь-девица опиралась на шикарный, выглядящий бриллиантом на дерюге среди остальных машин, лимузин. Охнула, заметив раскрытую водительскую дверь. Шофер и телохранители мертвы, даже проверять не стоило. Вызволенная из плена перезагрузки ИИ-ассистент признала в ней дочь рода Вербицких. Имя называть не торопилась.

Я услышал гул вспарывающих воздух винтов, прищурился на винтокрылую машину. Полицейский боевой вертолет — в Верхнем Городе не шутят.

— Инка, назад! — мысль возникла через миг, как заметил торчащую пушку пулемета. Оптика камер подыскивала ей цель.

Швырнул автомат наземь, поднял руки. Глядя на меня, то же самое сделала и кошкодевочка.

— Стой, где стоишь. Ни шагу, поняла?

Инка сразу же бросила попытки медленным, приставным шагом идти ко мне. Испугалась, а ведь только что убила двух человек…

* * *

Скорая, теплый плед на плечи, чашка горячего кофе: врачи спешили оказать мне первую помощь. Корпели над рукой, прыснули какой-то ледяной дрянью — миг дискомфорта сменился минутами облегчения. Бубнили под нос, рассуждая, везти ли в травмпункт зашивать. Амбулаторный бот витал над головой, как надоедливая муха.

Врач искал переломы и был крайне разочарован — не нашел. К Инке внимания было меньше: ей достался молодой практикант. Про Вербицкую даже не стоило спрашивать: словно черти из табакерки, явились личные белые халаты. Разве что не с исцеляющими пулеметами.

Пронырливые журналисты оказались не лыком шиты, но вечно улыбчивый лысеющий «черный пиджак» с красной папочкой отваживал их не хуже ладана. Сильна юристика, куда ни плюнь. Ну, выдохнул спокойно, хоть к нам не лезут. Сплюнул через левое плечо — как бы не сглазить…

Полицейский вертолет дождался подмоги, оголодавшими акулами они кружили в поисках добычи. Увы, все рушинники выпали на нашу с Инкой долю.

Отдал ей и плед, и кофе, как только отвязался от врачей. Была бы здесь Влада… Доверял лишь ей.

Будут допрашивать, сомнений не было. Полицейские разве что не выстраивались в ряд, кто будет первым. Как оказалось, никто. Царь-девица явилась перед нами, словно пава. Бросила взгляд на мою кошкодевочку.

— Твоя?

— Своя собственная, — ответил ей в тон.

Вербицкой лучше, чем было. Не знаю, что вкололи личные врачи, но вела она себя нагло и уверенно. По-королевски. Взяла Инну за подбородок, чуть приподняла, посмотрела прямо в глаза.

— Мяу?

— Своя собственная, значит? Хорошо. Пойдешь работать у меня.

— Мяу?

Инкиной неуверенностью можно было затопить пустыню. Я опешил от подобной наглости — спасенная не умела спрашивать. Только утверждать.

— Я тебя знаю.

Развел руками — не велика честь. Царь-девица продолжила:

— На церемонии награждения. Тебя называли героем, — она осмотрелась по сторонам. Рушинников прятали в черные пакеты. — Молодец. Поедешь со мной.

Отвел взгляд, взглянул на спешившее к закату солнце. Что ж дни так быстро заканчиваются-то?

— Мы ехали к Щебекину, — кивнул в сторону Инны, — боюсь, нам не по пути.

Девчонка передо мной погрузилась в размышления, пришла к выводу, что прав. Дружески протянула руку.

— Константа.

Константа, значит. Самая адекватная среди Вербицких, если верить Макмамбетову.

А это уже в самом деле становится интересно. Не хуже робота, новая знакомица обернулась к Инне.

— Прости. Не могу взять тебя на работу, ты уже занята, — взгляд серых, почти дымчатых глаз вновь остановился на мне.

— Моя семья дает бал. Приглашаю вас обоих. Отец отблагодарит за спасение.

Ей не требовался ответ, будто мир всегда подчинялся ее словам. Запроси она Луну не подниматься, та послушает…

Константа уверенно зашагала к стайке детективов. Голодными пираньями те видели в нас добычу. Приуныли, когда она велела нас не трогать. Сколько же у нее власти? И если она самая адекватная из этой чудо-семейки, то как выглядят остальные?

* * *

Лишь миновав мост, я сумел оценить задумку рушинников: устроить затор на дороге в нужный момент, сделать так, чтобы машина с Вербицкой оказалась посередине.

Полиция долго не могла пробиться к месту сквозь толщь брошенных автомобилей. Вон даже вертолеты пришлось поднимать в воздух. Винтокрылые машины сгинули, уйдя на дозаправку, но их раскатистый гул все еще стоял в ушах.

На Инну оказалось страшно смотреть. Хотел обрушить на ее вихрастую головку россыпь упреков, но понял, что ничего не добьюсь.

Ириска щебетала прямо в ухо сладким голосом: «Рушинники Сибири» — ратующие за развал Российской Империи террористы. Прищурился, пытаясь уловить логику: зачем им тогда Вербицкая? Разве их семья не стремится к тому же самому? А может, стремится лишь из-за подобных выходок? Шантаж?

Ириска покачала головой — политическая деятельность Вербицких имела историю еще до того, как эти самые рушинники объявились. Значит, дело в другом.

— Среди целей «Рушинников Сибири» — представители благородных родов, похищение и ликвидация важных политических фигур, теракты внутри страны…

О последнем попросил поподробней и тут же вычитал, что недавняя их выходка — запуск дроидов с штаммами оружейной чумы в торговом центре. Вот же собаки! Теперь уж точно знал, что все сделал правильно.

— Хозяин, поехали домой? — попросила Инна жалобно, не посмел ей отказать. Щебекину придется подождать до лучших времен.

Ириска выполнила приказ на сканирование — Инну трясло. Аритмия, давление — полный набор. Странно, что на ногах стоит…

— Пойдем посидим, — кивнул на лавочку неподалеку.

Попросил ассистентку вызвать такси. Есть в этом мире светлого настоящее такси? Ириска обещает поискать.

— Все хорошо?

Кошкодевочка кивнула, но только чтобы я не волновался. Врала. Положил руку на лоб — у нее жар.

— Хоз-зяин, я плохая?

— Глупости спрашиваешь.

Закусил губу. Эскулапы в край оборзели? Не сумели распознать, в каком она состоянии? Зверолюд, вот и весь ответ. Для нее у них не нашлось глотка кофе. Права Бейка: изменить жизнь к лучшему остальных, зависнув в самых низах, невозможно. Только изнутри правящей верхушки…

— Я не знала, что это так… противно. Убивать.

Посмотрела на собственные девчачьи ладошки — куда только подевались лапки, подушечки и когти? Наверное, ее личные прокачанные способности…

— Сначала было легко, а сейчас…

Посмотрел в сторону, отвел взгляд. Прекрасно ее понимал. Сначала легко, потом противно, затем снова легко. Может даже начать нравиться, если сойдешь с ума. Если не сойдешь — глухое равнодушие, как защитная стена. Давно ли я сам был на ее месте?

— Тебе их жалко?

— Нет, наверное. Мяу. Они хотели сделать плохо хозяину. А я хотела помочь. Остановить. Они в вас целились, пока вы с магом дрались…

— Я же велел тебе уходить, — упрекнул мягко и чуть слышно. Пусть не чувствует себя виноватой. Инка кивнула в ответ.

— Знаю. Поначалу так и сделала. А потом поняла: вы там один и без оружия и… и мяу, вот.

Оправдания у нее были так себе, но мне хватило и их.

— А еще эта Константа…

— Царь-девица-то? Что с ней?

— Страшная. Смотрели ей в глаза? Она будто знает. Все-все знает. Не про тебя, а вообще.

— Слышала про нее раньше?

Кошкодевочка зажмурилась, покачала головой в ответ.

— Я не читаю журналов про благородных. Однажды принесла, а ваша матушка увидела. Вырвала, изодрала, наругала. Я с тех пор не смотрю и не читаю про жизнь богатых…

Вот оно что. Звучит странно, но кто знает, что было на уме Потаповой-старшей? И что на душе?

Такси подкатило. Черный четырехдверный «Палач», шашечки по бокам. Матовый блеск покрытия, спойлер вместо багажника — такому место в играх про гонки. Или на улицах Верхнего Города…

— Эту не повезу, — водитель оказался надменным водятлом. Смотрел сквозь тонировку линз солнечных очков. — Блохами мне весь салон забьет.

— Еще одно слово в таком тоне, и я вышибу тебе мозги. Совсем страх потерял?

Водитель посмотрел на меня, как на мальчишку, до самых портков залитого пустыми угрозами.

Тут нужны не сила, не пистолет, острым языком тоже не справишься. Ириска молчала, видимо, оставлять водителям отзывы еще не придумали.

— Силой рода Потаповых, ты ответишь за оскорбление.

— Потаповых? — мужик изменился в лице, проявил страх. Интересно, журнашлюхи уже успели раструбить, что я и здесь отличился, или он, как Константа, видел по телевизору?

Ухмыльнулся.

— Вербицкие сегодня у меня в долгу. А твой номер я запомнил. Гуляй.

— Подождите, постойте! — он засуетился. Взмокла белая рубаха, растрепалась прическа. — Я же не знал! Великодушно простите, у меня дети! Не казните! — попросил отчаянно.

Плевать, лишь бы только довез нас с Инкой до дома. По лицу видно, что ехать не в самый богатый район ему не с руки. Он пыхтел, но молчал. Я помог кошкодевочке сесть на заднее пассажирское, сам приземлился с другой стороны.

— Не гони, — сказал, видя, что водитель давит на газ, как сумасшедший.

Подчинился без лишних вопросов.

Внутри играло новое пьянящее чувство, я отчаянно гнал его прочь. Меньше всего мне надо превращаться в еще одного заносчивого ублюдка с властью. Не за этим здесь.

Откинулся на спинку. Инна зажмурилась, уснула. Ириска щебетала на ухо последние вести.

Капитан полицейской стражи Кабанисов тряс толстыми брылями щек, фырчал не хуже бульдога и обещал. Много и всякого, и все для террористов. Дальше я не слушал, новостей с фронта в этот раз не завезли.

* * *

Дома — как обычно.

Проверил телефон. Старая барабанная трубка оказалась способна на многое. Например, сохранить на автоответчике несколько звонков от представителей благородных родов. Теперь предлагали не помощь — покровительство. Банкиры обещали кредит под малые проценты. Риелторы, словно с ними в сговоре, обещали подобрать недорогое место под семейный особняк.

Вербицкие оказались неторопливы, звонили последними. Будто знали, что не отвечу. Не предлагали ничего, но явственно намекнули, что ждут на балу. Отказ равен оскорблению. Умудрились не сказать прямо, но я понял. Лучше не играть сейчас против них. Еще раз попытался дозвониться до Бейки — гоготом злых бесов звучали бесполезные гудки.

Инну положил на диван. Сходил в ее святая святых — личную комнату. Девчачья, больше сказать нечего. Плюшевые мишки, пластиковые улыбчивые куклы. Невскрытая банка газировки, судя по дате, просроченная. Хранит как память? Настольная горбатая лампа с часами, чуть приподнятые жалюзи на окне. Стол завален учебниками. Вспомнил, что она сегодня не пошла в школу. Из-за моей просьбы? Не посмела отказать? Не знаю… Личный дневник, разрисованный щенятами и пингвинами, лез в глаза, манил глянуть под обложку.

Буду выше этого, пусть ее тайны остаются с ней, даже если зовет меня хозяином.

Разобрал кровать — постельное белье в цветочек. Пахло стиральным кондиционером.

Еще раз проверил состояние Инны Ириской — просто устала, просто спит. Завтра будет как огурчик. Надеюсь только, что не зеленой и в крапинку…

— Какая милая картина.

Чужой, острый взгляд. Еще не обернулся, но уже чувствовал, у говорившей в руках ствол. Палец на спусковом крюке.

Аккуратно положил Инну, спросил у Ириски, что за хурма. Разве она не должна была предупредить? ИИ-ассистентке оправдаться нечем. Если бы хотели убить, стреляли бы на поражение. Значит, будем говорить. Может быть, даже на языке кулака.

— Ты в курсе, что я ружемант и могу сломать погремушку в твоих руках?

На кончиках пальцев приготовил ружеклятье.

Незнакомка за спиной усмехнулась, приказала медленно обернуться. Шелковистый пряничный цвет волос, раскосые глаза. Красивая улыбка на круглом лице.

— Предложишь гостье чаю?

— Таких гостей — за сиськи да в музей.

— Острослов. Что ты за гусь такой, Потапов?

— У меня те же вопросы к тебе.

Она меня будто не слышала, гнула свою линию.

— Пинаешь благородных, спасаешься от поездов. Ныряешь в рай девственника на целый месяц! И оттуда возвращаешься героем. Пока только с одной медалью, но далеко ли до второй?

Стояла она ровно, твердо. Пистолет держала небрежно, но это обман — «погремушкой» она умеет пользоваться не хуже меня. Если не лучше.

— А теперь здесь! Любой бы на твоем месте принял дары, что предлагает судьба, а тебе мало. Вчера награждение, сегодня спасение дочери Вербицких. Завтра спасешь императора от засады царенатцев?

— Очень может быть.

Ириска покачала головой — ни имени, ни класса, ни уровня. Девчонка-икс, дама из ниоткуда… Она заметила мой взгляд, игриво погрозила пальцем.

— О, нет-нет-нет, даже не вздумай нападать на меня, Максимчик. Мне далеко до мощи Вита Скарлуччи: не руку вырвешь, а напополам переломишь. Но у хвостатой станет на пару отверстий больше.

— Я ружемант.

— Звучит как угроза. Я знаю, что ты можешь сделать. Не волнуйся, я полна своих сюрпризов. Может, лучше вместо того чтобы драться — чай?

Я зашагал на кухню под прицелом ее глаз. Кажется, она удивилась: ждала чего-то иного.

— Выбрал чай? Умный мальчик.

— Так кто ты такая?

— Это знание принесет тебе мало радости, но многие печали. Многим, знавшим мое имя, не было и двадцати. И уже никогда не станет.

— Люблю риск.

На кухне светло. Брошенный на стуле фартук, на столе — надкусанное яблоко. Так было, когда мы пришли, или незнакомка «похозяйничала» только сейчас?

Воздух наполнился ароматом чая. Чувствовал себя не в своей тарелке — пью чай с девчонкой. Под дулом пистолета. Таких свиданий у меня еще не было.

— В левом правом, на полке. Пряники.

Точно пришла давно.

— Ты занятой человек, Максим. Второй день дома, а уже в разъездах. И если бы по ночным клубам…

— Чего ты хочешь?

В моем голосе сквозила сплошная усталость.

Незнакомка выдохнула, положила пистолет на стол. Счел бы за беспечность, если бы не знал: дерни я рукой — и тут же окажусь на прицеле. Не этого, так другого…

Она вновь разочарована.

— Чего я хочу, Максим? Многое. Денег, квартиру, машину. Узнать, каких размеров твой член…

— Для этого не обязательно вламываться в мою квартиру. Можно познакомиться на улице.

— Можно, но будет скучно. А мне рассказывали, ты любишь веселых девчонок. Некто… Макмамбетов…

— Орк?

Тут же вспомнил наш с ним утренний разговор: он же обещал мне подогнать специалиста по печатям. Если так, то вот это сервис! Прямо на дом!

На стол легли поблескивающие сталью наручники, улыбка сползла с моего лица.

— Максимка, какой же ты дурак. Скажи, что делает печать?

— Не дает колдо…

Понял, в чем дело, она подтвердила, кивнула. Выудила из кармана корешок официального документа в плотном чехле, чувствовался прятавшийся под кожей значок. Проверять не стал, догадывался, что увижу. Отдел по особым делам — далее везде.

— Тебе повезло. Ни одно из твоих художеств не попало на камеру.

— Откуда же вы тогда знаете?

Вздыхает, качает головой. Права, глупее вопроса не придумать.

— Потапов-Потапов… Ну раз уж тебе так жаждалось узнать имя — Кэлисса Горшкова. Отдел по борьбе с магическими правонарушениями. Будем знакомы.

И протянула мне руку…

Глава 6

Я разлил кипяток в кружки, швырнул по пакетику чая в стаканы. Отхлебнул.

— Арестуете?

— Ну если бы ты решил быть сегодня плохим мальчиком — пришлось бы. А ты оказался умней, чем я думала.

Вот, значит, к чему были все эти фокусы: просто провоцировала.

— Значит, поможете?

— Этого тоже не говорила. Но за хорошие деньги могла бы. Не вижу смысла брать тебя под арест — куда ты денешься? Стоит только завтрашним утром хмырю с погонами и ушами из-под фуражки не дозвониться в твою дверь, как ты будешь подан во всероссийский поиск. Если не в международный. Слышал про вероятный союз с Китаем?

Отрицательно покачал головой, и без этого дел хватало. Кэлисса помахала рукой.

— Не важно. Суть одна: бежать ты мог бы в Царенат, но ты ружемант. Единственное, чего добьешься этой хитрой подставой, так только того, что твою голову повесят на стену в комнате с итальянским антуражем, а не в наших глубинках. А останься здесь — тебя поймают на должностном преступлении. Нарушение печати, сокращение прошлых заслуг. Рецидив.

— Я спасал дочь Вербицких.

— И они очень будут рады твоему положению. Окажешься в их вечных должниках. Или ты думал, они щедры на благодарность?

Наивностью я точно не отличался.

— Некто… Макмамбетов рассматривает тебя не как новую игрушку, а как будущего партнера. Заинтересован, чтобы ты пошел в гору, а потому валялся в ногах, умоляя помочь.

Представил склонившегося перед Кэлиссой орка — нет, такую картину не могло осилить даже мое воображение. Привирает. Преувеличивает.

— С чего бы?

Она ткнула меня пальцем в нос, словно плюшевого мишку. Усмехнулась.

— Какой же ты все-таки… дурачок, Потапов. Ты же ружемант, а он торговец смертью. Его склады забиты оружием. Хорошим, уникальным и легендарным. Он скупил лучших инженеров и химиков в стране. Поговаривают, у него даже есть охолощенная формула оружейной чумы. Но помимо прочего, он художник. Лучшие стволы выходят только из его рук.

— И никто не захотел его присвоить? Государство, император? Другие благородные роды?

— Можно вытащить мещанина во дворянство, а вот выудить мещанство — задачка не из легких. Он и так на государственной службе. Приближенный императора.

Я нахмурился. Какая-то ерунда!

Для служащих заградотрядов надо было ехать в магазин, чтобы купить, что стреляет. Автоматы с патронами соседствуют с закусками и газировкой. Почему хваленое оружие Макмамбетова не попадает туда? Или оно идет сразу в армию? Последняя догадка казалась самой здравой.

— Я уже говорила, что он художник? Он делает хорошее оружие. Шедевральное. И это не пустой звук. Качество после легендарного, ты наверняка о таком даже не слышал.

Кивнул в ответ, признавая правоту. Кэлисса продолжила.

— Много ли шедевров за свою жизнь в состоянии воплотить творец? Один, два, десяток? Потому его берегут, как зеницу ока. Не дают распыляться на мелочи…

— Это все еще никак не объясняет, почему ему не плевать на мою судьбу.

— Ты ружемант, — Кэлисса пожала плечами, будто это должно все объяснить. Вздохнула, решила продолжить: — Его интересуют твои способности. Истории о способностях ружейных магов… скажем так, впечатляют. Возможность создавать артефакты, по сравнению с которыми его шедевры — детские игрушки. То копье — Лоэнгин? Не помню, как звалось. Его взял ружемант, это да. Но создано оно было оружейными магами.

Не зря весь мир решил избавиться от ружемантов. И неспроста те решили, что в состоянии взять управление миром в свои руки…

— Макмамбетов не надеется, что ты достигнешь божественных вершин и форм, но то, что станешь его постоянным покупателем, очень даже.

— А сегодняшнее нападение на Вербицких…

Кэлисса покачала головой, поняла, что хочу спросить.

— Рушинники были вооружены не его стволами. Странно, что ты не разглядел китайские корни в винтовках.

А должен был? Спрашивать вслух не стал, но слухи о моих умениях преувеличивали.

— Так что там с печатью?

— А что с ней? — девчонка невинно хлопнула ресницами. Допила чай, закусив пряником. Недовольно зажмурилась. — Пряники мог бы купить и посвежей.

Ухмыльнулась.

— Не писай в компот, Максимка, там повар ноги моет. Я все восстановила, пока мы болтали.

Звучало, как какая-то шутка. Отчетливо помнил, как после первого подбитого «Дракона» Бейка лично показывала мне диск печати. С другой стороны, эльф с собой никаких сургучных плошек не приносил: значит, проверял на магическом уровне.

Интересно, а Ириска в состоянии проверить? ИИ-ассистент лишь удрученно покачала головой. Не в ее компетенции.

— Вот так запросто? Без объявления цены?

— Ты бы все равно не отказался, Максимка. Не будь букой, иначе я обижусь. Но раз уж ты сам заговорил об оплате…

Выдохнул. Лучше бы молчал…

* * *

Сна не было ни в одном глазу. Кэлисса исчезла точно так же, как и появилась, оставив после себя аромат духов и обещание позвонить как будет время. И резную фигурку. Я крутил в руках покрытую лаком собачонку. Язык из пасти, подобие улыбки. Хвост с засечками.

Как, зачем, почему — Кэлисса решила играть в Бейку, оставив размышлять над ее действиями.

Подарок? Сувенир? Опыт подсказывал, что это шпионский жучок — так, на всякий случай. Неужели думает, что буду везде таскать его с собой, а не швырну пылиться на полку?

Заслышал шарканье шагов — Инка, ничуть не стесняясь полуобнаженного вида, зевнула, потирая глаза. От ее острого носа не скрылся чужой запах. Навострились мохнатые кошачьи ушки.

— У нас кто-то был? Вор?

Она как будто вновь собиралась пустить в ход когти. Обойдемся пока без этого. Отрицательно покачал головой.

Рассказать ей про нашу новую проблему? Спрашивал у себя, а ответила Ириска, скрывать от кошкодевочки правду не было смысла.

Заметила в моих руках барбоса, протянула к нему ладони. Фыркнула, что на личного врага — собаки у нее не в чести, вернула.

Я выдохнул и заговорил:

— Пойдешь со мной на бал Вербицких?

Хвост девчонки пришел в движение, огнем вспыхнули глаза.

— Хозяин изменил решение? — кошачьи глаза сверлили меня взглядом. Кивнул, Кэлисса, едва завидев приглашения, пришла в восторг. Хотела бы сама там оказаться, но увы. Сказала, что я либо глупец, либо дурак, если хочу проигнорировать подобное. Сделки, связи, влияние, власть, которую можно заполучить, лишь раз побывав на таком мероприятии, огромны. Да и в конце концов, что мне стоит разок наступить на горло собственной гордости?

— Не так уж важно. Скажи, «Алмазная пуля» — говорит о чем-нибудь?

Для Инны — ровным счетом ничего, Ириска тоже была не в курсе.

Кэлисса перед уходом успела пояснить: магический артефакт, фамильная реликвия. Безделушка, приятная ее сердцу, не более того. Нужно лишь мое согласие на участие в авантюре, она расскажет обо всем позже.

Безделушка, как же! Будь я трижды проклят, если оно и в самом деле так.

Инна коснулась пальцем губ, провела им по столу. Пряничные крошки… А от ее глаза ничего не скроется!

— Слушай, Инна. Заступившись за Вербицкую, я спас ей жизнь. Не знаю, что она за человек: хороший, плохой? Знаю, что род Вербицких влиятелен настолько, что ему простят открытое предательство. Вступившись, я умудрился стать их должником. Или должником кого-то другого, большая ли разница?

— Мяу? — в голове кошкодевочки такое не укладывалось. На объяснение ушло десять минут.

Слом печати, эльф проверяющий, рецидив — казалось, я гоняю сказанные Кэлиссой слова по кругу.

Инна кивнула, понимая тяжесть ситуации. Приуныла, но поделать ничего не могла.

— Значит, разберусь сам. Ты вот что, подготовься хорошенько к балу. Подучи… этикет? Отвлечешь на себя внимание, а я тем временем заведу пару полезных знакомств. Идет?

Девчонка послушно кивнула. Хотел спросить ее про школу, но не стал. Глянул на часы — второй час, до рассвета еще минимум два.

— Это завтра. А сейчас вернись-ка ты в кровать. Выспись. Я съезжу к Щебекину поутру, ты попробуй узнать все про Остроглазую.

— Не про статую? Про нее саму?

Кивнул. Ириска вновь надула губы и зря: в библиотеках и читальных залах подчас можно уловить то, что посчитали недостойным занесения в сеть. В конце концов, ей ничего не мешает рассказать мне, пока я буду пытаться уснуть.

На том и порешили…

* * *

Восемь. Время истреплет имена, с кличками будет попроще. Молчунья, Влюбленная, Остроглазая. Веселушка, Плакса, Неряха, Пышка. Верная… За что так прозвали? Предысторий не спрашивают, их рассказывают. В этот раз без предысторий.

У меня болел ствол. Проблемы с шепталом, истертый спусковой крюк. Магазинный отсек расшатался — сколько раз отчаянно принимал в себя одну обойму боепитания за другой? Я не считал.

У Верной мозолистые руки и неказистое, по-деревенски простое лицо. Россыпь рыжих веснушек, голубые глаза. Соломенного цвета волосы. Кто-то сказал бы, что красавица, а я знал одно. Она не даст мне покоя. Будет чинить, латать, паять пока не умрет, или я не разорвусь в ее руках. Память обрел лишь с ней.

У сознания есть куча минусов и ни одного плюса. Приходится думать. Посмотрел на товарок — такой же модели, что и я, но в руках врагов. Не видят, не слышат, не думают. Убивают. Счастье.

После боя Верная соберет те, что покажутся ей достойными. И присобачит от кого приклад, от кого мушку. Вчера вот достался голографический коллиматорный прицел. Он ей не нужен — в зачистке траншей, пробираясь сквозь вражеские окопы, целиться некогда. Делает, будто правда знает, что я живой. Хочет порадовать.

Сегодня хорошо, сегодня мы умрем. Осознание с гадкой мыслью приходит поутру, как только встает солнце. Надо бы испугаться или расстроиться, хотя бы для приличия. Но не получается ни у меня, ни у нее.

Слышу ее мысли, как собственные. Мягкие, нежные, девичьи. Истрепанный временем образ парня давно преобразился. Память желала помнить цвет глаз, улыбку, легкость очертаний лица, выкидывая из общей картины недостатки. Тот, кому была и осталась верна, вызывает на ее лице улыбку, хочу улыбаться вместе с ней. Но мне попросту нечем.

Рядом скакала неуклюжая Пышка — она младше остальных. Винтовка в ее маленьких пухлых ручонках казалась дубиной великана.

Что-то бормотала под нос Неряха — ни Верная, ни я не могли разобрать ни слова.

Магазины блестели жестью мятых корпусов. Царапины по краям, остатки черной краски на матовом покрытии. Слезой бежал конденсат, лоснились маслом плеяды заготовленных патронов. Скоро стрелять?

Верная гладила по бокам, кивала. Скоро, очень скоро.

Бой завязывается вдалеке. Где стреляли? Откуда?

Из сектора Молчуньи — тяжкий грохот ее пулемета ни с чем не спутать. Остроглазая, затаившаяся где-то в тенях, подхватывает винтовку. Одна нога здесь, другая там. Никогда мне не нравилась ни она, ни то, из чего стреляет. Слишком своевольная, слишком быстрая, слишком… Слишком. Верная велит заткнуться.

Мы побежали по склону к позициям. Сегодня ни траншей, ни окопов, ни атак. Терпеть не могу торчать в обороне.

Загремели разрывы, каскадом прокатившись по горному хребту. Последние арт- батареи подавлены. Напрасная трата снарядов — у единственной оставшейся там пушки не осталось стрелков. Вчера ночью я слышал, как скрипя, она выла на луну, умоляя хотя бы еще раз сунуть снаряд в утробу. И жахнуть…

Верная упала, ободрала о камень локоть, зашипела от боли. Пыльные фонтанчики вздымались песчаными брызгами там, где была мгновение назад.

Хлюпающе откуда-то сзади шмыгнула винтовка Остроглазой. Как бы она мне ни была неприятна, а должен признать: минус один.

Я начал говорить на языке огня, застрекотал затвор, горячие гильзы жгли Верной руки. Она стреляла не целясь, наугад, вслепую. Умничка.

Очередью я скосил бойца. Молодой вчерашний призывник — сегодняшний труп. Зачем поехал на войну? Кто его знает. Второму пробуравил плечо. Вгрызся клыками пуль в его пистолет-пулемет. Тот заискрил, сломался и заклинил.

Вновь ударила Остроглазая, я чувствовал, что ведет двойную игру. Хотела забрать тех, кого смерть припасла для нас. — Тише, — зашипела на меня Верная. Остроглазая ей как сестра. Она всем как сестра, но у оружия к людям иное отношение. Мы редко бываем разумны.

Стрекот огня в нашу сторону прозвучал гласом здравомыслия. Штурмовая винтовка на казенном языке по-военному строго предложила сдаться. Просто и без обиняков. Или убьют.

«Убьем, убьем, уб-бьем!» — по-собачьи, почти лаем поддакнули остальные.

Верная насчитала шестерых в нашем секторе — не знаю, как ей это удается. Не видела врагов, не слышала, но еще ни разу не ошиблась. Пулемет Молчуньи как-то задумчиво промолчал в ответ, когда я спрашивал об этом. Намекал на слепоту удачи… С удачей не спорят.

Граната из подсумка заплакала, едва лишилась кольца. Не хотела умирать. Мне ее жалко, но Верную жальче больше.

Разрыв осколками скосил одного, заставляя орать от боли. Второму, замешкавшемуся, снесло полголовы.

Кровь, никакой красоты. Верная била в подставившиеся под удар плечи, спины и животы. Вместе с ней съели еще две жизни. Удача благоволила, лыбилась во все тридцать два зуба! Или у людей их тридцать три?

Ухнуло прямо рядом с нами. Верная покрылась мурашками близкого ужаса.

Танк. Здесь не должно быть танка. То, чего быть не должно, кряхтело и тарахтело не хуже трактора. Верная гнала страх прочь — это же всего лишь налепленные на платформу сварные пластины. А поверх них совсем недружелюбный, сумасшедший пулемет.

Ему все равно, что бить, и он прошивал насквозь булыжники, пеньки, многовековые деревья. Земля стонала под наглой поступью стального великана.

«Не справимся», — прошептал Верной в ухо, сказал отступать. Велел отступать. С кличкой ошиблись. Моя девчонка не столько Верная, сколько упрямая. Словно воробьи, в голове щебетали жуткие мысли.

Если эта махина прорвется, проедет внутрь — всем остальным гибель! Гранатометы закончились вместе с артой.

Молил, чтоб в сумке не было гранат, но Боги войны слушали чужие осанны.

Верная высунулась назло, отчаянно и нагло. Я ударил по танку, будто в самом деле надеялся убить того, кто сидит за рычагами.

Незнакомая речь, тяжелый каркающий язык. Перекличка, обрывки приказов, отчаяние. Разобрал лишь одно: да это же просто девчонка!

Нападавшие ошиблись, Верная была кем угодно, но не просто девчонкой. Ствол пулемета скользнул в ее направлении, но она выкатилась из-за укрытия. Спина, плечо и руки в грязи, в волосах древесные колючки.

Я упал наземь, лишаясь тепла ее рук — и увидел жуткое. Две гранаты, кольца прочь, отскочили дуги предохранителей всего за миг до того, как успела их бросить.

Ее прошибло насквозь, дернуло, словно тряпичную куклу. В последнем отчаянии, цепляясь за крохи жизни, Верная осталась верна лишь принципу. Не отступать.

Упала, рухнув под танк. Словно не понимая, он катил и катил, а я видел лишь одно: зубастые траки мололи землю, обещая смешать меня с грязью через минуту, через секунду, через мгновение.

И грянул гром…

* * *

Вздрогнул, будто от удара. Повалился со стула, ударился копчиком. Опрокинул невесть как попавшую под руку кастрюлю. Инку, наверно, разбудил.

Пять утра, эльф за дверью, ничего нового. Смотрит на меня, словно я украл его сладкий рулет. Я сделал морду кирпичом, подавил естественное волнение, не подал виду.

— С вами все в порядке? — спросил он почти механическим голосом, склонившись над бумагами. Ого, я и не думал, что его может волновать что-то, не относящееся к документообороту. — У вас бледный вид.

— Попал вчера на мост. Немного перенервничал. Пройдет.

Остроух кивнул, умчавшись в страну печатей и бумаг.

Выдохнул, когда за ним закрылась дверь. Что бы там Кэлисса ни нахимичила, а оно работает.

Инка не проснулась, будить ее не стал.

В голове самый настоящий сумбур — ну и сон!

Бросил взгляд на фигурку пса, валяющуюся на полу — выпала из рук, когда проснулся. Вздрогнул. Зажмурился на миг. Перед глазами по-прежнему стояли перемалывающие землю грязные траки, неотвратимая гибель, абсолютная беспомощность.

Позвал Ириску. Умеют ИИ-ассистенты спать? Хотелось бы верить, что нет.

— Руж-волны, — сурово заметила она, кивнув в ответ.

— Седьмого порядка?

Сомнений быть не могло.

Нож, отвертка, напильник с ножовкой — комод, где все это лежало, покочевряжился, прежде чем поделиться инструментами. Не хватало разве что миниатюрной ручной дрели, но ничего. Обойдусь.

Стружка оседала, липла к пожелтевшему газетному листу. С детства привык к порядку, не любил шалмана.

Главное, не превратиться в Белку. Вспомнил рыжую проворницу, поймал себя на том, что скучаю. Может, в самом деле послать все эти великие замыслы к чертям и вернуться? Прогнал трусливую мысль прочь.

Секрет вывалился на ладонь крохотным самоцветом. Я прищурился — это он-то вызывал эти самые руж-волны? Не похож на то, что хоть как-то могло быть связано с оружием.

Ириска, кажется, тоже в недоумении: молчала, искала информацию в сети. И очень тихо сканировала. Алмаз, полкарата. Искусственно выращенный, особой ценности не имеет. Испускает волны седьмого порядка.

— Фантастика? — спросил у Ириски. Той разве что не хватало сыра «Хохланд»…

Может, что-то подобное лежит и в изваянии Остроглазой?

Желание схватить молот и расколупать погасло при воспоминании о статье «за вандализм». А если учитывать, что Восемь — народные герои, еще и экстремизм найдут. Да и кто в здравом уме надеется расколоть молотом мрамор?

Требовался иной подход.

— Взгляните, — Ириска неуверенно привлекла внимание, тыкая пальцем в описание.

Ничего не понял поначалу, но лишь после заметил притаившийся в самом низу знак вопроса.

— И что это значит?

— Данный предмет может быть наделен магическими свойствами. Нераскрытыми.

Цокнул языком — Декарда Каина, увы, в карманах не завалялось. А если бы Ириска могла, опознала бы без лишних приказов.

Все ответы были у Кэлиссы. Сдавалось мне, она не так проста, как хотела показаться…

Глава 7

Оставил записку на столе. Инка, в конце концов, девочка умная, знает, что делать.

Юркнул в машину вызванного такси. Послушал новости — на мосту остановили движение до середины сегодняшнего дня. Убирают убитых, расчищают автомобильный затор. Хотелось выругаться, жалко стало гнома из прокатной конторы. Его машина окажется на штрафстоянке, а он ведь даже не виноват.

Пообещал себе заскочить с извинениями — лишними не будут. И возмещу стоимость ремонта или выкуплю автомобиль. Десять миллионов рублей, еще позавчера казавшиеся астрономической суммой, таяли буквально на глазах.

Так дело не пойдет. Прав был орк: надо вкладывать деньги в какое-никакое дело. Пусть выхлоп будет и ничтожный, но лучше так, чем просадить все деньги в никуда…

Ириска поймала входящий звонок, незнакомый номер. Знал, чей голос услышу. Угадал.

— Как спалось, Максимка?

Кэл задорна и весела, хоть я и знаю ее всего несколько часов. Спрашивать, откуда у нее мой номер, глупо. Легко входит в чужие квартиры, уж как-нибудь и с телефонным справочником справится.

— Отвратно.

— Рада слышать. Кошмары, видения? Восемь?

Удивленно встряхнул головой — откуда она знает?

Услышал смех, поймал себя на мысли, что она читает меня на расстоянии. Если не сидит за рулем моей машины. Подавил в себе отвязное желание пересесть на переднее пассажирское, глянуть в лицо шоферу.

— Так бывает, Максимка. Не со всеми, не с каждым, но случается.

— Ты ружемант?

— Неправильный вопрос, мальчиш. Не обязательно быть ружемантом, чтобы знать про руж-волны.

И в самом деле, Ириска как-то обходилась без этого…

— А вот для того, чтобы их прочитать требуется быть либо таким, как ты… Либо дальним потомком одной из Восьми.

Поперхнулся на вдохе. Водитель, на миг оторвавшись от дороги, обернулся, но я успокоил его жестом. Все нормально, ничего не случилось.

Почуял, как неприятно липнет рубаха к спине от пота.

— Ты одна из Восьми?

— Плохо слушаешь? Потомок, но не такой уж и дальний. По отцовской линии.

— А в парке Восьми…

— Что в парке Восьми? — проворковал сладкий голосок по ту сторону телефонной трубки.

Понял, что ляпнул лишнего.

— Забудь.

— Как скажешь, Максимка.

— Надеюсь, ты не будешь скучать по собаке? Пришлось в ней немного… поковыряться.

Вздох по ту сторону трубки. Не видел, но чувствовал, что Кэл качает головой.

— Как всегда в своем репертуаре. Давай встретимся сегодняшним вечером. Хочу обсудить с тобой кое-что. Согласен?

Куда ж я денусь с подводной лодки?

* * *

Щебекин выскочил встречать едва ли не лично. Встреча была оговорена на вчера, но он знал и слышал про мост. Лишних вопросов не задавал.

Пожали руки, обменялись улыбками. Костюм, купленный в ближайшей растаможке, пришелся мне впору. Не от кутюр, но сидел отлично.

— Видите ли, Максим, я очень занятой человек…

Начал издалека. Герой я там или подлец, а время — деньги. Человек дела, не любит лишних слов.

— Понимаю, Роман Викторович, понимаю. Я к вам с предложением.

— Очень интересно, — его энтузиазм стух еще три месяца назад. Надеюсь, сумею его расшевелить.

— Вы ведь в курсе, что я последний месяц проходил службу в заградительном отряде?

Он изменился в лице, чуть приоткрыл рот. Сделал вид, что знает, зачем я здесь.

— Это то? Один звонок — и вас не побеспокоят…

— Нет, Роман Викторович, не в этом дело. Вы ведь занимаетесь авиацией в нашей стране?

— Я, считайте, ее отец, молодой человек!

Гордец, ценит собственные заслуги. Можно будет на этом сыграть. Поискал в закромах самую миловидную улыбку, на какую только способен.

— Я изучил модельный ряд. Богатый ассортимент, мощные машины.

Он принялся поглаживать усы. На лесть старик не падок, но похвалу любит. Я же рассматривал аляповато расставленные пластиковые модельки. Кем бы ни был местный дизайнер интерьера, но вкус у него так себе. Говорить об этом, конечно же, не буду.

— Что вы скажете, если я внесу несколько предложений?

Он нахмурился, густые брови стали единым целым. Я вполне понимал его возмущение.

— Позвольте, Максим. На моих заводах и бюро очень талантливые люди. Все, что вы собираетесь мне, вероятно, предложить, уже годами лежит в наработках, чертежах. Пылится на складах пробными экземплярами.

— Неужели даже не выслушаете?

Он хотел бы сказать, что да, не хочет терять времени. Но вместо того указал ладонью на стул. Вежливости ради, и это чувствуется.

Стул — почти кресло, мягкий, удобный. Тянет развалиться, закинув ногу на ногу.

— Роман Викторович, вы в курсе, как командующий Скарлуччи лишился своей руки?

Он открыл рот, но призадумался. И в самом деле, всюду писали о самом факте. Но не о том, как случайному рядовому удалось победить бронемага.

Не стал тянуть кота за хвост, продолжил.

— Он осуществил прорыв у самой границы. Говорят, что разгромил наши силы тяжелым танковым кулаком.

— Попрошу не так громко…

Боится, что слишком много ушей услышит правду? Здесь, в Верхнем Городе? Хах, странно, мне думалось, уж здесь точно знают обо всем.

— После осуществил нападение беспилотными машинами на пост, на котором находился я. Не стану вдаваться в подробности, но его замысел почти осуществился.

— Если бы не вы, конечно, — старик улыбнулся, но все еще не понимал, к чему я клоню.

Кивнул ему в ответ.

— Если бы не я, но не в этом суть. Мы отставали от врага по многим параметрам. Они могли глушить наши частоты, мы — нет. Они имели преимущество в разведке, мы — нет.

— Ну-с, голубчик. Война… Сами служите, должны понимать…

Служу. Знал бы ты, старый хрыч, сколько я служу и какая по счету для меня это война…

— Не буду ходить вокруг да около. Вы занимаетесь разработкой беспилотников?

Он внезапно разозлился.

— Нонсенс! Как можно до такого опуститься?

Необычная реакция. Я чего-то не знаю?

Кровь прилила к вискам, но я держал себя в руках. Сохранял хорошую мину при плохой игре, Роман же Викторович все больше и больше распалялся.

— Перенимать у царенатцев такой варварский способ ведения войны! Вы пришли меня оскорбить, Максим? Кто вас надоумил? Воронина или этот зеленошкурый…

Он стиснул в руках стакан, тот едва ли не хрустит под напором старческой руки.

Я склонил голову на бок. Не такой реакции ждал.

— Позвольте. Не спешите ругаться. Я видел только войну, чем плохи царенатские беспилотники?

— Всем! Варварство! Использовать людские эманации душ, чтобы создавать машины…

По спине пробежали мурашки и от услышанного, и от неприятных догадок. Будучи из мира немагических технологий, мне сложно было предположить подобное.

Стало понятно, почему никто не догадался заглушить сигнал управления роботами — его попросту никогда и не было…

Поспешил успокоить Щебекина.

— Я о другом.

— О другом? Что, черт побери, может значить «о другом»?

— Разве нет технологии удаленного оперирования машинами? Нейрочипы, возможность общаться без телефона, ИИ-ассистенты… К слову, о последних. Почему бы не дать им возможность оперировать беспилотниками?

— ИИ-ассистенты, молодой человек, зависимы от человеческих ресурсов. По факту не имеют личности, какие бы красочные голограммы вы для самих себя не рисовали. Всего лишь флуктуации мозга, отражение желаний, сдерживаемые блоком цензуры.

Я поморщился. Не сказал бы, что у Ириски нет характера. Та молчала, будто ничего не слышала. Не пыталась опровергнуть.

— Иначе бы мы уже давно создали нацию гениев. Что сложного — вживить младенцу чип, который обучит ребенка всему? В теории возможно, но на практике не получилось ни у кого. А доверять машине управление другими машинами чревато, да-с.

Он начал успокаиваться, вновь сев на место. Коснулся усов, поняв, что никто не жаждал его вывести из себя. Смутился.

— Простите за столь резкий выброс эмоций, Максим. Не знаю, что на меня нашло. Это все ваше предложение? Если да, то я вынужден заявить, что это плохая идея. Я вряд ли возьмусь за ее воплощение даже за большие деньги.

— Боюсь, вы неправильно меня поняли. Возможно ли создать управляемый человеком беспилотник?

— Как детскую игрушку? — он пренебрежительно фыркнул. — Прошлый век!

Кивнул, соглашаясь с его доводом. Прошлый век, может быть, но почему бы не использовать старые технологии в борьбе с новыми?

Сделал вид, что пропустил его замечание мимо ушей.

— Что вы скажете, если я найду деньги и профинансирую разработку и производство этих «детских игрушек»?

Он потеребил подбородок, задумался.

— Я бы сказал, что это ребячество, но если деньги не мои, по мне — почему бы и нет? Каких же целей вы хотите достичь? Какую партию заказать?

Он успокоился, но насмехался. Не в лицо, но все же. Хотел отказать, а потому сразу заговорил о партии.

Хитер, никто не станет запускать производство из-за сотни-другой штук. Требовалось хотя бы несколько тысяч — на это и буду ориентироваться.

— Для начала — разработку прототипа. Небольшой беспилотник вертолетного типа. Если вы говорите, что были прежние наработки, его создание не составит большого труда.

— Вертолетного типа? Какие же цели он будет выполнять? Царенатцы подавят внутреннюю электронику. Заглушат сигнал и…

Кивнул, вспомнил, как еще совсем недавно в битве с рушинниками остался без Ириски.

— Как справляются с этим в современной авиации?

— Ну, молодой человек, вы просите невозможного! Это государственная тайна. Не стану утверждать, что вы шпион, но то, что зовется секретными разработками, в самом деле таковыми и является.

Облом. Впрочем, прямого ответа я и не ждал.

— Данный беспилотник можно будет применять не на передовой, а в тылу. Обнаружение противника, его обозначение.

— Значит, бесшумный, — старик кивнул. Невесть откуда вытащил карандаш и клочок бумаги, сделал пометку.

— По возможности. Это облегчит жизнь тем бойцам, что служат в заградотрядах, позволит локализовать точку прорыва, снизит риск проникновения.

— Боевые машины могут быть оснащены глушилками, молодой человек. И они их применят, будьте уверены.

— Что уже просигнализирует нам о подступающей опасности. А предупрежден — значит вооружен.

Он пожевал губами.

— Что ж, вынужден признать, идея неплоха, хоть и не нова. Однако не будем спешить. Найдите деньги на партию из ста штук — уверяю, ваших десяти миллионов не хватит, учитывая, что вы наверняка успели растратить часть из них. Сумеете — приходите, и подпишем опосредованный контракт.

— Опосредованный? Это как?

Он ухмыльнулся. Встал, отряхнул костюм, будто говоря, что после ответа наш разговор закончен.

— Вы поймите, Максим. Современная Россия держится не на мечтателях, а на крепких сваях традиций и новшеств. Враг модернизирует свои войска, мы отвечаем тем же. Царенат выпускает вертолет, способный поглощать души убитых, обращая их в топливо и будущие снаряды — мы отвечаем «Святыней» — комплексом, что способен сбивать подобную нечисть. Война заставляет думать, а вы приходите и предлагаете сдуть пыль со старья. Вместо новейшей штурмовой винтовки схватиться за карамультук. Никто не спорит, он тоже стреляет, но не соответствует ни духу времени, ни духу корпораций.

Молча продолжал слушать.

— Глянет император, куда мы распыляем производственные мощности и решит, что воруем. Занимаемся отписками, предоставляя взамен грантов хлам. Оформим контракт, как ваш личный частный заказ. Под государственной меткой, на благо армии. Окажется полезно в полевых условиях — перезаключим контракт. Разработка наша, но заказ изначально ваш. Не окажется — наше дело десятое, заказчик получил, за что заплатил. Согласны?

Что ж, я ждал немного иных результатов встречи, но и эти меня удовлетворят. Пока что.

Пожали друг другу руки, сойдясь на том, что встретимся еще раз. Как только смогу привлечь в проект деньги…

* * *

Ресторан, лакей в ливрее, блеск дорогих авто. Тихая музыка, утонченные ароматы в воздухе. Здесь не едят, здесь отдыхают. Или хвалятся дорогим нарядом перед всеми остальными.

Сейчас мой костюм на фоне извращений модельных ателье выглядел топорно. Зато вот я сам хоть куда. Дамы-эскортницы тайком бросали на меня заинтересованные взгляды. Представляли меня на месте своих пузатых кавалеров, томно завидовали той, которую ждал.

Перед тем как ехать от Щебекина позвонил домой. Инка отчиталась, сказала, что собрала, что просил. Ничего примечательного, если верить ее же словам. Спросила, можно ли ей завтра в школу. Отказывать не стал.

Ириска ухватила сообщение от Наты — прочитал его с жадностью, будто возбужденный школьник. Расстроился. Писала Бейка. Просила перестать мучить телефон и диспетчера. В части ведутся восстановительные работы, не до меня.

Смилостивившись, добавила, что новых нападений после случившегося не было, наоборот, провал Скарлуччи привел к прорыву наших войск в данном направлении. Не стала обнадеживать, но царенатский фронт на этом участке посыпался. Для девчат наступили сытые спокойные деньки…

Я стоял, привалившись к поддерживающей потолок колонне. Кэлисса не желала быть той девицей из стереотипов, решила не опаздывать. Явилась точно и вовремя.

— Пунктуален. Это хорошо, Максимка.

Кивнула в сторону зарезервированного стола. Будто хотела показать, что может себе позволить подобное.

— Ты хотела о чем-то со мной поговорить…

Намекнул еще до того, как к нам принесся услужливый официант. От окружения на миг стало тошно: вспомнил бывшую, нежелание стоять в пробке, судьбоносный поход в метро…

— Про Восемь, Максимка. Так уж вышло, что тема меня волнует, а ты сумел показать, что достаточно компетентен. В вопросах руж-волн. Камень с тобой?

Выудил из нагрудного кармана бриллиант, положил перед ней.

Интересно, если снова засну с ним, увижу повторение сна? Или это работает лишь один раз? Ириска была убеждена, волны никуда не делись, продолжали резонировать. И чем ближе ко мне, тем больше.

Хотелось объяснений, и Кэл лыбилась так, будто готова была ими поделиться. Подцепила пальцем бриллиант, поднесла к самым глазам.

— Веришь или нет, Максимка, но это все, что осталось от моей бабушки. Камень из обручального кольца.

— Хочешь узнать про ее последние минуты?

Кэлисса выдохнула, отрицательно затрясла головой.

— Нет. Нет, отнюдь. Все знают официальную версию: раненая, отважно бросилась под танк. Это не спасло ее сестриц по оружию, но сдержало наступление. Помогло выиграть время, чтобы эвакуировать сотни тысяч гражданских. Враги заняли пустой город, где их накрыла восточная армия.

Мне приснилось иначе, но спорить не стал. Пусть будет так.

— Так чего же тебе тогда хочется? С чего тебе вообще пришло в голову, что я смогу увидеть, прочесть, про… снить заложенное сообщение? И откуда знала про сообщение вообще?

Она пожала плечами.

Руж-волны, вспомнил я. Наверняка обладает способностью их видеть или чувствовать. Сколько тайн может хранить в себе каждый из нас?

— Я не знала, но догадывалась. Разве это важно, Максимка?

Облокотилась на стол, подперла руку ладонью. Скучающе выдохнула.

Официант был само нетерпение, как жаждал услужить. Расстроился, что заказали лишь по порции жареного картофеля и стейки. И вино — сюда не ходят пить ахес. Будем соответствовать.

Кэл поправила прическу, закладывая лезущую в глаза прядь за ухо.

— Я могла бы соврать, Максим, и сказать, что мне попросту интересно. Мы едва знакомы…

— Мягко сказано!

—…но меж тем нас связывает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Видишь ли, этот камень никогда не излучал руж-волн прежде.

— Что?

— Что слышал. Он начал это делать, лишь попав к тебе в руки.

Звучало как вранье.

— Ты каждому даешь подержать фигурку пса с упрятанным внутри бриллиантом?

Рассмеялась. У нее красивый, мелодичный смех.

— Конечно, же нет. Ты прав, звучит более чем странно. Видишь ли, ты последний ружемант, но способы отслеживать руж-волны существуют. Как и механизмы чтения заложенных сообщений. Седьмой порядок прочитать не сложно — невозможно. Но ты ведь его и не читал. Просто заложенный внутри тебя биологический механизм работы твоих способностей реагирует на них подобным образом. Ты их не читаешь. Активируешь.

Едва удержался от того, чтобы переспросить.

Принесли ужин. Несмотря на аппетитный дух, кусок не лез в горло. Новые новости: я еще что-то и активирую!

— Ружемантские технологии сложны в освоении, как таковые. Мы можем лишь воссоздать малую часть их истинных сил.

— Потому рождающихся ружемантов «охолощают»?

— Отчасти. В Царенате или Новом Китае детей с подобным даром попросту убивают.

Как погляжу, Россия, как всегда, будучи страной суровой суровости, в десятки раз человечней тех, кто мнит себя цивилизованным миром. Отрадно слышать, что оно так даже в другом мире.

— Такие, как ты, не просто «охолощены». Мир смотрит на тебя, как на изгоя. Вспомни, что с тобой было в школе?

Я только с Инкиных слов слышал.

— Это пассивная агрессия. Через культуру, медиа, сеть — образ ружеманта представлен неким зловещим чудовищем. Вы рождаетесь реже остальных и обособлены. Не оставили записей, объясняющих природу ваших умений. Только пустоту чужих догадок.

— Ну, допустим. На данный момент — я последний ружемант.

Она покачала головой и улыбнулась.

— Нет, Максимка. Ты не последний, но единственный, кто сумел активировать нечто, заложенное в этот крохотный камушек.

Бриллиант спешно исчез в недрах ее сумки.

— С каждым мгновением, что ты находишься в Москве, ты становишься ценней. И я… хочу получить с тебя свой куш раньше остальных.

Ее улыбка пришлась мне не по нраву…

Глава 8

Мотоцикл ревел, как уральский дьявол. Силами инженеров несчастного загнали в двигатель, и тот не оставлял попыток вырваться на свободу. Ветер бил в лицо, не хватало шлема. Вспоминалось детство: «Планета-5», широкая спина брата, ощущение полета и невероятной свободы.

В сумочке Кэлиссы притаился тонкий, облегающий костюм. Вместо платья — свитер толстого плетения. Легкие штаны на ногах, подчеркивающие изящность фигуры.

Слабый щелчок по затылку — и заколка, поддерживающая волосы, тут же вытянулась, обратившись подобием шлема. Высокие технологии во все поля…

Решил, что удивляться буду потом, послушно сел сзади. Держал за талию под массивной грудью — Кэл была бы не против, возьмись я чуть выше.

— Бал только завтра.

Сам не знаю, зачем говорю очевидное.

— Едем за Алмазной пулей? Сейчас?

Покачала головой. Черт же меня дернул ответить ей, что люблю приключения! Видел же, как она лыбится довольной, сытой кошкой. Теперь кошке приспичило поиграть.

Что это? Поездка по ночному городу? Отвезет меня в притон, продаст интересующимся людям? Голова разрывалась от обилия догадок.

— Хочу посмотреть на тебя в деле.

— Стреляю метко и промеж глаз. Могу прямо сейчас.

Услышал смех сквозь толщь искусственного шлема. Ширма, имитация, заглушка на случай ретивого ДПСника, а не шлем…

Остановились в какой-то глуши.

На всякий случай проверил, как работают заклинания. И ружеклятье, и фамильная реликвия отозвались сразу же. А вот ярость ружеманта через Ириску сообщила, что неплохо было бы пополнить шкалу. Тогда ж, на мосту, у меня вышло как-то и без шкалы! Получить ответ на эту загадку прямо сейчас я даже не рассчитывал.

— Что мы тут делаем?

Шептать не посчитал нужным, не в шпионском фильме. Да ее мотоцикл мгновением назад рычал так, что разбудил полгорода. Пообещал себе, что на обратном пути посоветую ей прикупить нормальный глушитель…

— Просто. Просто ты, просто я, просто старый особняк рода Ульяновых.

— Ульяновых?

Знавал я одного такого, лысого и с бородкой. Интер-реснейший был человек для своего времени.

— Когда-то он чуть не привел Империю к развалу. Хотел освободить народ из-под гнета буржуазии и аристократических верхов, но потерпел крах. Черни нечего было противопоставить магической мощи благородных родов.

Говорила о последнем с гордостью, будто лично принимала в том участие.

Поймал себя на мысли, что был бы не прочь взглянуть на магическую версию в СССР, но не повезло. Как-нибудь в другой раз.

— Красивый дом. Поехали назад?

— А ты шутник, Максимка! — задорно захохотала. — Но нельзя. Мы здесь по делу.

— Ты так и не удосужилась объяснить, что конкретно я активировал в этом твоем бриллианте. И к чему все это нужно?

Девчонка натурально пожала плечами.

— Кто знает? Ходят разные слухи. Восемь активированных предметов должны сложиться в единое целое и тогда… что-то. Я любопытна, хочу увидеть это что-то своими глазами.

Звучало как бред, но я уже привык.

— А причем здесь ружеманты? Восемь девиц, удержавшие заставу, решили прикопать приданое?

Усмехнулся, если у Восьми и были сокровища, то видели они их на тот момент в патронах, воде и хорошем бронежилете. Не то, что обычно закапывают подальше от чужих глаз.

Кэл позволила себе проигнорировать вопрос, я тут же перешел к следующему.

— И давно ты этим занимаешься? Алмазная пуля — тоже один из предметов?

— Возможно, да, возможно, нет. Никогда не угадаешь, Максимка.

— С кольцом у тебя получилось.

— С кольцом я знала, а вот по поводу всего остального… Спасибо за наводку на парк, кстати…

Прикусил язык. В следующий раз отчаянней буду держать его за зубами.

— Тоже были видения? Как ты умудрился не разломать статую?

Отвечать не стал. Насмешничает — ну и пусть.

— Все артефакты подобного толка в Москве?

— Почему же? Было бы глупо. На самом деле, я не знаю, где они. Кольцо досталось по наследству, все остальное — попытки поймать удачу за хвост.

— Неудачные?

— Я скупила столько всего, связанного с Восемью, что и не перечислишь. Что-то резонировало, что-то нет…

— Как же ты поняла, что кольцо…

— Самая дорогая ей вещь. Не с ее слов, конечно, сам понимаешь, только по рассказам. Но про Восемь, как таковых, мы почти ничего не знаем. Что любили, кого…

— Другие потомки?

— Как-то так вышло, что осталась только я. Раз в год на День Красоты городская администрация присылает мне букет с открыткой, но и все.

— Твоя-то в этом всем какая цель? Богатство, слава, известность? Стать-как-Лара-Крофт?

Шлем вновь обратился заколкой, Кэл недоуменно подняла бровь.

— Хочу возродить их историю и легенду. Согласись, если есть что-то от них, способное собраться в единое целое и… и…

Она не знала, что дальше. Будто никогда и не пыталась думать столь масштабно. Разозлилась то ли на саму себя, то ли на меня за неудобство вопросов. Взгляд острых глаз мазнул по мне гневом, я повержено поднял руки.

— Ладно, ладно, принцесса. Память… Все-таки, зачем мы здесь? Ульянов, как мне кажется, жил задолго до самой истории Восьми.

Успокоилась, выдохнула. Кивнула в ответ.

— Он — да. А вот его потомки… Поначалу их выставили из Верхнего Города. Домашний арест, наблюдение службами — никто не желал давать возможности ни на месть, ни на реванш. Кто-то подсказал им вложить деньги в ценности и предметы роскоши. Глупость, но они как будто не читали заповедей своего же отца.

Я присмотрелся к особняку. Вероятный отец народов жил небогато, хотя назвать имение маленьким не поворачивался язык. Выглядел заброшенным.

— Это будет кража со взломом или вторжение?

Кэлисса усмехнулась, но дала понять: попадемся — ее корочки нас не спасут. Каждый будет сам за себя. К чему мне вообще рисковать? Она погрозила пальцем, словно прочитав мои мысли.

— Разве тебе не интересно самому? Прошлое ружемантов? Возможность открыть новую страницу в истории, перевернуть представление о себе с ног на голову? Войти в историю!

Ее одухотворенностью можно было засеять поле.

— Я чаще слышал о тех, кто в нее влип.

— Откуда в тебе столько скепсиса, Потапов? Мне казалось, ты готов нырнуть с головой в любое сумасбродство…

— Обычно наоборот — сумасбродство меня нагоняет, — выдохнул, вытер взмокшие руки о штанины. — Ладно. Дом жилой?

Глупо спрашивать. Находится в жилом районе, свет внутри не горит, но особняк не выглядит разворованным.

Кэлисса не стала отвечать.

— Через окно на втором этаже.

— Почему не через парадный вход?

— Дом хоть наполовину и заброшен, но под охранными системами. Остатки рода Ульяновых надеются когда-нибудь восстановить доброе имя, состояние, власть. У тебя же вот получилось.

— У меня и особняка своего нет. Двушка в спальном районе.

Кэл ловка. Уцепилась за сточную трубу. Женственная фигурка стрелой взмыла на второй этаж. Пошел следом. Ржавые коммуникации пачкали руки, натужно скрипели под моим весом. Неприятный сквозняк ночного ветра бил по лицу, откуда он вообще здесь взялся?

Кэл шла по стеночке — мягкие шаги. Охнула, когда под ногой провалилась лепнина карниза. Я успел поймать ее за руку, не дал упасть. Затащил девчонку назад. Поблагодарила не словом, но взглядом.

— Что может быть внутри?

Этот вопрос следовало задать раньше. Кэл теперь полна неуверенности.

— А что там должно быть? Охранные системы, не больше. Собак нет — некому их кормить, да и не на что. Знаешь, сколько приходится платить за сам дом?

Тут уже был не уверен я, отвечать не стал.

Окно. Кэл прицепила себя страховочным тросом к раме, выдохнула, успокоилась.

Поясная сумка тотчас же поделилась набором инструментов. Инструктор, бывший домушник, обучал нас работать с отмычками. Но даже он бы подивился мастерству Кэлиссы, справившейся за пару мгновений.

Я вздрогнул, когда очертания окна вспыхнули зеленым, но тут же погасли — девчонка коснулась холодного стекла чародейским символом. Заклинание-ловушка сработать не успело.

— А что…

— Если бы не успела среагировать? Скорее всего, мы бы умерли.

— Ничего себе здесь охранные системы…

Кэл пожала плечами.

— В домушники чаще всего записываются безродные и чернь. Их смерть мало кого будет волновать.

— Чтоб ты знала, еще недавно я был гражданином девятого класса…

— И тебя отправили в заградотряд лишь за то, что посмел сопротивляться. Ты почти с самого рождения так живешь, должен был привыкнуть.

Крыть было нечем…

Внутрь вошли тихо, шаги скрывал мягкий ворс ковра.

— Разуйся, — тут же велела она мне, сменив обувку на балетные тапочки. Жаль, что для меня ничего подобного не припасла.

Буду ходить в носках.

Дом Ульяновых изнутри выглядел не лучше, чем снаружи. Отделка под старое дерево. Попытка в роскошь выглядела так, будто потомки отца народов отчаянно гнались за изменчивой модой. И всякий раз отставали на шаг.

Протянул руку к лежавшей на туалетном столике расческе. Лунный свет выхватил необычную форму рукояти в виде обнаженной русалки.

— Не трогай, — властно заявила Кэл. Поспешила объясниться: — Может, Ульяновы и бедны, и оставили здесь немало добра, но воров они не любят. Ловушки могут быть повсюду.

— Ты же агент службы магической безопасности. Что мешало тебе прийти сюда днем? С ордером и официально?

— Бюрократия. Чем я объясню начальству свое желание покопаться в чужом грязном белье? Подозрениями к благородному роду?

— Они же пали на самое дно, сама сказала.

— Еще не повод. Да и про Воронину ты слышал…

Сразу же вспомнилась вампир-великанша — покровительница младших родов. Вот, значит, чем она промышляет?

— Ей будет чем надавить и раздавить.

— Это уж точно. Такими-то боеголовками спереди…

Удалось вызвать на лице Кэл улыбку.

Спокойно миновали два пролета комнат. Продавленные полы скрипели под нашим весом. Кэлисса то и дело останавливалась, вслушиваясь в тишину.

— Что конкретно мы ищем?

— Алмазную пулю.

Я озадаченно вскинул бровь, но переспрашивать не стал.

— Ульяновы купили ее у какого-то старика, тот — у кого-то еще. Тяжелые времена заставляли закладывать людей все, что могли посчитать ценным.

— А с чего ты взяла, что оная, кхм, пуля имеет отношение к Восьми?

Я заинтересовался набором висевшего на стене старинного оружия. Ириска была рада подсказать, что оно уже давно не в рабочем состоянии. Имеет ценность лишь как декорация и даже «оружейный лекарь» не в состоянии поставить ствол на ноги. А мне казалось, что слышу звуки былых битв, шрамами царапин лежащие на древке приклада.

— У Молчуньи было подобное колье. Подарок то ли отца, то ли брата. С подточенным кончиком: она царапала на своем пулемете по линии за каждый десяток убитых.

— Ого.

— Ага, — Кэл отозвалась в тон мне. — К Ульяновым оно попало с подточенным кончиком. И инициалами Молчуньи на золоте гильзы. Невесть что, но дает повод задуматься.

Согласно кивнул в ответ.

— Если Ульяновы страдают от безденежья, почему они не продадут эту самую висюльку? И зачем бросили здесь?

— Будь реалистом, Максимка, таких колье десятки тысяч по всему миру. С инициалами и без. Нет никаких доказательств, что оно принадлежало Молчунье. Но даже с историей — кто ее купит?

— Ну вот ты, например…

Она обиженно фыркнула. Я удержался от вопроса, что она будет делать в обратном случае? Цацка не уникальная. Не по всему же миру прыгать в поисках. Да и эта штука попросту могла потеряться…

Глянул на свою спутницу новыми глазами. Почувствовал, что сглупил, пойдя у нее на поводу — что, если это чей-то заказ? Говорил же мне Макмамбетов, что благодарности в мире аристократии не существует. Только желание вогнать в долги…

Поздно жалеть о собственной глупости.

— Чуешь что-нибудь?

Она спрашивала на полном серьезе. Где искать бирюльку? У нее не было мыслей. Неужели взяла меня лишь по этой причине?

— А если ее здесь нет?

— Она здесь, — отчаянно и сквозь зубы проскрипела Кэл. Упрямства ей точно было не занимать.

— А откуда на этой «пуле» инициалы? Ты же сама сказала: никто не помнит их имен. И…

— Тихо! — она зашипела так, что я мигом заткнулся.

Приказал Ириске то, что следовало бы сделать, едва оказались внутри особняка. ИИ-ассистент унеслась сканировать неприветливое окружение и вернулась с новостью.

Мы здесь не одни…

* * *

По лицу Кэл бежал пот едва ли не с куриное яйцо, иных взломщиков, кроме нас, она не признавала.

Я вжался в стену у дверного проема, велел Ириске вернуться. Кэл раздирало любопытство — хотела быть на моем месте. Безоружны. Супер-взломщица не думала, что за добычу придется бороться. Наши нежданные коллеги прошли сквозь парадный вход. Четверо, вооружены, неплохо оснащены, но действуют тихо.

— Кто?

— Рушинники, — сглотнув, ответил я. Ириска нарисовала тот же символ, что видели у солдат на мосту, сомнений не оставалось.

— Плохо. Черт, плохо-плохо-плохо!

Она впала в истерику, из которой тотчас же вынырнула, схватила меня за руку.

— Надо уходить. Тем же путем, что пришли.

Согласен. Ружеклятий у меня на этих молодцов хватит, но лезть в драку из-за чужого желания поймать призрака за хвост…

— Что они здесь делают? Это же террористы.

Кэл пожала плечами — их присутствие здесь для нее самой стало сюрпризом.

— Есть в доме Ульяновых что-то, что может их привлечь?

Кэлиса задумалась лишь на мгновение, прежде чем вновь перевела на меня взгляд.

— Если только лично ты, Макс.

Кажется, едва став новым аристократом, весьма преуспел в наживании опасных врагов. А я ведь здесь даже не неделю…

Догадка Кэл с каждым мгновением становилась все правдивей. Рушинники обыскивали одну комнату за другой спешным взглядом.

На тех, кто ищет конкретную вещицу, они походили меньше всего. Ириска следила за ними по моему приказу. Стволы пистолет-пулеметов проверяли углы, столы, заглядывали под кровати.

По их мнению, я должен был прятаться там?

— Уходим! — Кэл потащила меня за рукав.

Я встрепенулся: Ириска увидала невесть откуда взявшегося рушинника. Тот настороженно вошел в коридор. Впору было выругаться. ИИ обозначила шапку на его голове как боевой интерфейс. В подробности вдаваться не стала, но я чувствовал, есть там и тепловое, и ночное зрение…

Шустро нырнули с Кэл за угол. Рукой придержал, случайно ухватил за грудь. Девчонка нашла в себе сил не пискнуть. Попали, как кур в ощип!

Что им надо? Схватить меня? Расстрелять? Вспомнил про Инку. Если через нее захотели отомстить мне, никогда ж себе этого не прощу!

Кэл держалась на грани истерики, не зная, что делать дальше. Зато я знал. Еще пара шагов — и я метну в поганца ружеклятье. Подхватил вазу, попробовал в руке — как снаряд сойдет. Попасть бы прямо в голову…

С хлопком распахнулась дверь в коридоре, заставила вздрогнуть. Рушинник завопил, маленькая, юркая тень вырвалась из соседней комнаты. Тяжеловооруженный боевик метнулся за ней следом.

Удача оказалась на его стороне: невесть откуда взявшаяся беглянка споткнулась, а он рухнул на нее всей тяжестью. Кубарем выкатились прямо перед нами…

Глава 9

Сквозь оптические фильтры линз на меня смотрело воплощение удивления. Рушинник успел прищуриться, прежде чем я опустил ему на голову вазу.

Скопившееся в Кэл напряжение тотчас же вылилось на девчонку. Не желая ждать развязки, беглянка быстро вскочила на ноги, собиралась удрать.

Я не обманывался: выведенный из строя рушинник успел просигнализировать собратьям. Подхватил пистолет-пулемет — и то хлеб. Ствол семнадцатого уровня, слабоват нонче террорист.

— Пусти!

Новая знакомица вырывалась, словно дикая кошка. Острые ушки выдавали в ней эльфийку, миниатюрный рост — малый возраст. Воровка-беспризорник? Детей нам только еще здесь не хватало! Я метнулся к окну, выругался — три фургона, точно таких же, как на трассе в Верхний Город. Этих собак здесь не четыре. Ириска рвалась обновить счет, но я не позволил.

— Карту, быстро!

Ириска тут же нарисовала голограммой на стене. Что бы там Щебекин про ИИ ни говорил, а моя — умница! Пометила, где кухня, где дверь, где окно.

— Они сканируют дом! — выдохнула Ириска, увидав свою товарку.

Ага, не я один такой умный.

Окно вспыхнуло градом осколков, пули оттарабанили по деревяшке стены. Кэл вздрогнула, оттолкнула от себя девчонку, рухнула наземь. Юная воровка не теряла времени даром — оживший ветер, ночной сквозняк. Вперед по коридору, только пятки сверкали.

— Черт с ней. Уходим! Через черный ход!

Кивнул, благодаря Ириску, тут же побежал. Кэл едва поспевала за мной, оседлавший страх выбивал дух из ее боков.

Стрельбу не прекратили. За первой очередью последовала вторая. Пока сестрицы по коду Ириски бороздили рядом, мы были как на ладони. Ружейный демон сегодня спал, не желал отбивать пули, пить ярость, утоляя жажду крови. В Скарлуччи он видел равного, в его бойцах — угрозу. Рушинников за таковых он не считал.

Кэл вздрагивала всякий раз, как только очередная пуля прошивала стену насквозь. Споткнулась — это ее и спасло: пули замолотили у нее над головой. Схватил ее за руку, рывком поставил на ноги. Эльфийка-беглянка перемахнула через окно, вынырнула наружу.

Огненный шквал ворвался в дом Ульяновых разрывом гранаты. Снаряд ухнул, разворотив оконную раму. Затрещала ветхая древесина, градом обломков обрушилась крыша. Путь к черному ходу был отрезан.

— На чердак! Живо! — соображал на ходу, надеясь лишь на интуицию. Пока не подводила.

С бега перешел на приставные скачки, дал пару ответных очередей. Вслепую и не глядя. Можно было бы пометить поганцев Ириской, но тогда она не смогла бы нас вести.

Ответка заставила их вжаться, быть не столь смелыми. Мечталось, чтобы кого-то удалось подстрелить.

Лестница встретила нас рушинником. Засевший за углом, он ждал в засаде. Скрючился, получив очередь в живот. Ударом приклада я опрокинул мерзавца наземь, пинком отшвырнул ствол. Знаем мы таких, «как-будто-из-последних-сил» стреляющих в спину…

Кэл вскрикнула. Каскады разрывов обращали основание крыши особняка в обломки. Наш нехитрый план раскусили. Намерения рушинников относительно меня не оставляли сомнений.

Особняк вспыхнул, хороня в отчаянном пламени мечту Кэл — отыскать здесь после всего «Алмазную пулю» будет чудом.

Ступенька провалилась подо мной, лестница зашаталась. Кэл вскочила на перила, с них перескочила через меня. Окно было прямо перед ней. Вспомнив, как она отшвырнула от себя эльфийку прочь, понял: со мной поступит точно так же. Своя шкура дороже.

Она замешкалась на миг, но развернулась, подала мне руку, дернула что было сил. Оба повалились на пол.

На улице мельтешили красно-синие огни полицейских сирен. Слышалась стрельба, но уже по террористам. Хорошо, будет шанс уйти.

— Вставай же, идиот! — волнение било из Кэл раздражением. Ей лучше не попадать туда, где война — слишком быстро теряет голову.

Она замолотила по мне кулаками, пожар пугал ее и завораживал, заставлял безумствовать. Метнулась к спасительному окну, шмыгнула носом. Чародейская пластина поглотила очередную ловушку. Мучиться с отмычками в этот раз не стала.

— Отойди, — холодно приказал ей и, на миг задумавшись, она подчинилась.

Я вынес окно ударом плеча, посыпалось стекло. Рука вспыхнула, словно от ожога, шок прятал боль до лучших времен. Прикладом, словно молотом, высадил раму. Проверил Ириской на сюрпризы. Боевиков, поджидающих у выхода, не предвиделось.

Холодный ночной воздух после духоты дома Ульяновых казался спасением. Обманчивым. По окну ударили очередью, едва успел выскочить наружу. Пригнулся, сориентировался — стреляли снизу. Навскидку дал пару очередей в сторону стрелявшего. Есть контакт! Ириска записала на мой счет еще одного жмурика.

— Вылезай, я прикрою! — высадил остаток магазина в молоко. Противников не видел, но пусть залягут.

Отшвырнул ставший ненужным автомат прочь, отчаянно жалея, что не выбрал в пассивки плюс к размерам боезапаса… Фамильную реликвию схватил прямиком из воздуха.

Рушинники били из всех стволов, стрелковые очереди из штурмовых винтовок нескончаемым стаккато лупили по ушам. Засек мерзкого гранатометчика, его следует бить первым. Как только он направит в нас дуло своего адского орудия — мы покойники. Ириска в ужасе металась от одного террориста к другому, но тщетно: гранатометчик будто сквозь землю провалился!

Пожар спешил за нами следом и на крышу. Прыгать вниз — самоубийство, но Кэлисса отчаянна.

Схватил за плечо в последний момент, не даю наделать глупостей. Осознал, насколько же она ведома и какая ширма ее бывшая бравада. Потом буду осуждать, сначала сбежим.

Полиция не дремала, в отчаянном штурме наступала на террористов. Взрывы приволокли сюда не патрульных, а тяжеловооруженный спецназ, который под прикрытием броневика и щитов давил остатки боевиков. И стрелял по нам…

— Почему они стреляют в нас?

Кэл дошла до глупых вопросов. Перепрыгнули с одного пролета на другой.

Увидели знакомую фигуру.

Эльфийка мчалась, словно ветер. Пятки босых ног молотили по черепице. Та протестующе скрипела — не для того, мол, ее сюда клали! Не ее день.

Ловкая, беглянка остановилась, когда громада рушинника выскочила прямо перед ней, проламывая собой крышу. Не знаю, что это за чудовище, но намерения у него точно не мирные.

Стремительным ударом он влупил ей под ноги, заставляя упасть. Схватил лапищей за голову, зарычал несчастной в лицо, обещая неприятный разговор.

А получил от меня пулю.

Мироздание решило обратить выстрел в безжалостный. Пронзенный великан, прежде чем рухнуть замертво, успел повернуться ко мне. Через мгновение его голова взорвалась градом ошметков. Я с удивлением посмотрел на револьвер, ничего не понимая.

Второй раз стрелял уже не я…

Девчонка покатилась кубарем по черепице, застонала, не теряя надежды прийти в себя.

— Да зачем она тебе?

Кэл недоумевала, когда побежал к девчонке, но пошла следом. Сам не знаю, что ей ответить, наваждение.

Беглянка ударилась головой. Подхватил ее на руки, прыгнул на шаткий карниз. Удача решила обрушить его лишь после того, как мы с Кэл соскочили на ветвь многовекового дерева. Сам не верю, что получилось не рухнуть. Нет ли во мне чего от класса эквилибриста?

Вниз спрыгнули легко. Услышали взрывы со стрельбой Рушинники, прижатые у особняка, дорого продавали свои жизни.

Хотел помочь полицейским, но верил, что справятся и без меня. Хватит на сегодня пустого геройства…

* * *

Ушли.

Адреналин в крови, приток сил, что скоро сменится усталостью. Но это потом. Сейчас о другом.

Кэлисса молчала. Ее колотила мелкая дрожь — привыкла вламываться туда, где по ней не ведут ответного огня. Плакала, глотая горькие слезы то ли обиды, то ли счастья оказаться живой…

К мотоциклу не пошли, слишком опасно. Полиция прочесывала улицы, выискивая террористов. Вой сирен, яркий всплеск мигалок. Недовольство разбуженных обывателей смягчилось зрелищем: смотрели, как в огне гибнет особняк Ульяновых.

Жаль.

Услышав историю Кэл, я даже хотел его выкупить и привести в порядок. Вряд ли обнищавшие потомки стали бы гнуть слишком большую цену.

Справедливость обещала закусить мной на ужин: не сунься мы сюда, и особняк был бы цел. Потом, сказал я самому себе.

Наша пленница на удивление быстро пришла в себя. Хитра: дождалась, когда мы выберемся за пределы особняка, попыталась меня укусить. Ириска оторопело шепнула на ухо, что перед нами метаморф. То ли по классу, то ли по праву рождения…

Сгинули в небытие эльфийские уши, кожа позеленела. Из-под губ показались клыки.

Превратившись на миг в орчанку, стала сильней, но это не спасло. Мой опыт выиграл у ее горячности. Болевой захват вмиг остудил пыл, на щеках показались слезы отчаяния. Если она хотела меня разжалобить, то выбрала не того человека.

— Не дергайся, слышишь?

Она слышала, но выполнять точно не собиралась. Неразговорчивая, словно треклятое воплощение Молчуньи. Взгляд из-под бровей — если бы им можно было убивать…

Кэл молчала. Считала девчонку лишним грузом. Пока еще не сумела понять, что беспризорник, умудрившийся пробраться в особняк под ворохом магической защиты — не простой подросток.

— Как тебя зовут?

Отвечать она не хотела и не собиралась. Как и сыпать пустотой угроз. Имел я как-то дело с юной шантрапой… Ириска попросила глянуть на ее рукав, я присвистнул. Символ рушинников. Присмотрелся — куртка грязная, но по размеру, с вытачками под грудь. Точно не отняла.

С террористами у нас разговор был короткий. Словно поняв по моим глазам намерения, она унялась, заговорила.

— Не убивайте!

— Ты рушинник?

— Сбежала от них!

Врет. Я бы на ее месте точно врал. Прищурился. Проскочивший в глазах испуг был неподдельным. Чуть приоткрыт рот, мелкая дрожь в коленях. Поднял руку — фамильная реликвия испарилась. Но отпускать девчонку не спешил.

— Что ты там делала? — кивнул на догорающий особняк. Бойня утихла, но сражение не закончилось: на битву с пожарищем приехала красно-белая машина пожарных.

— Пряталась.

Девчонка опустила глаза, но тут же их вновь подняла.

— Они убить меня хотели!

— Они явились сюда за тобой?

Неохотно кивнула в ответ.

Кэл молчала, переминаясь с ноги на ногу, приходя в себя. Неприязненно жмурилась, когда мимо нашего укрытия проскакивал полицейский патруль.

Будет засада, если они нас поймают. Эта маленькая стерва обратится в маленькую девочку — и хрен знает, как оправдываться перед «дяденьками полицейскими».

— Что ж ты такого натворила?

— Сбежала, — пробурчала неохотно, боялась смотреть в глаза.

— Объяснись.

— А иначе убьешь, да?

Осмелела, как убрал призрачный ствол, показала зубки. Почуяла немного слабости.

Что ж, малютка, на таких, как ты, у меня есть свой болт с хитрой резьбой.

Ткнул пальцем в Кэл.

— Познакомься, Кэлисса Горшкова. Специалист по магической безопасности.

Кэл уставилась на меня, будто я выдавал государственную тайну. Ага, секрет Полишинеля…

— Мне не придется тебя расстреливать, но добрые дяди будут делать с тобой все то же самое, что и твои бывшие друзья. Не от этого ли ты бежала?

Поставленная перед выбором, она закусила губу. Выдохнула, решившись.

— Меня зовут Мицугу…

* * *

— Меня зовут Мицугу, — повторила. — Я маг.

Ириска шепнула, что девчонка не врет. Слабенький, уровня третьего, но мажонок. С задатками, из такой можно вырастить самородок.

— Думается мне, бывшие друзья не для того тебя искали. Магов много, один сбежавший роли не сыграет. Если ты не знаешь чего-то особенного.

Она сжала ноги, моя догадливость была ей не по вкусу.

— Я необычный маг.

— Дай угадаю — волшебный?

— Помолчи, Макс, дай ей договорить, — мисс магическая безопасность вдруг заинтересовалась. Повержено поднял руки: признаю, не время для скверных шуток. — Программа д-12, б-44?

Прозвучало как заклинание для призыва исполнительного органа власти. Мицугу отрицательно затрясла головой.

— Ж-12, БАР-59.

— Впервые слышу о таком.

— О чем вы вообще говорите?

Кэл обернулась ко мне, выдохнула. Посмотрела прямо в глаза.

— Терминология рушинников. Особые объекты носят названия, но девочка перед нами… Я не знаю, Максимка. Впервые слышу о том, что она говорит.

— Я говорю правду! — азиатская гостья взорвалась праведным возмущением. Сжала кулачки, притопнула ножкой.

Особая она там или не очень, но по уму недалеко ушла от подростка. Выдохнула, пытаясь справиться с собой. Поправила волосы, зажмурилась на мгновение. Посмотрела на меня. Сейчас будет врать. Догадаться было несложно.

Вместо пустых слов сунула руку себе под одежку, оттянула манжету свитера. Вздрогнула шея, натянулась нить — на ладони Мицугу красовалось то, что мы искали.

На небесах ухмыльнулись, кто сказал, что чудесам вышел срок? Алмазная пуля. Девчонка все еще хранила в своем теле эльфийское проворство, отдернула руку ровно за миг до того, как Кэлисса попыталась сорвать с нее бирюльку.

— Откуда это у тебя?

Мицугу отскочила, но недалеко. Я покачал головой, давая понять. что еще одно неосторожное движение — и в этот раз пистолет будет призван по назначению. Она выдохнула, смирилась, что придется расстаться с сокровищем.

— Нашла, пока они… рыскали в поисках меня.

Неуверенность в голосе. Мы переглянулись с Кэл, но домыслов озвучивать не стали.

— Отдай, — на этот раз агент магической безопасности требовала. Девчонка нехотя, но подчинилась. Украшение перекочевало в ладонь моей спутницы.

— Это она, Максимка! — острый взгляд фанатки вспыхнул в глазах Кэлиссы настоящим пожаром. — Видишь? Вот здесь и здесь?

Кивнул вместо ответа. Буквы на золоте гильзы: М. Н.

— Это ее инициалы! Молчунья и «Ноябрь». Так звался ее пулемет.

Снова кивнул, но почему эти царапины не могут быть Машей Носовой, например, не понимал. Мне и не нужно.

— Вы меня отпустите? — в глазах Мицугу на миг блеснула надежда. От детской наивности она тоже не избавилась.

— Как же, вот прямо сейчас!

Кэл встала, уперев руки в боки. Предвидела, что будет дальше. а потому бросилась на девчонку, провела захват. Я не успел сказать и слова, как на бывшей террористке защелкнулись наручники.

— Пойдешь с нами, там решим твою судьбу. Что же до тебя… — она посмотрела мне в глаза. Ох и не нравился мне ее взгляд… — Пока торчим здесь, я подержу твою пленницу на мушке. Никуда не денется.

— Я и сам…

— Нет. Подержи-ка лучше Алмазную пулю. Чувствуешь что-нибудь?

Ровным счетом ничего. Позвал на помощь Ириску, но ИИ, осмотрев цацку, покачала головой. Руж-волны если и есть, то она не в состоянии их уловить.

Все тут же поменялось, когда я коснулся стеклянного покрытия бирюльки. Головокружение ударило по мозгам, выбило сначала дух, а затем и сознание.

— Максимка? Максим! — Кэлисса кричала, видя как я заваливаюсь, но ничего не успевала сделать.

Мгла накрыла меня с головой.

* * *

Я большой, она маленькая. Никогда не любил маленьких: слабенькие ручки, слабенькие ножки. Говорливые.

Эта оказалась иной. Упряма, как никто другой. Закинет на спину и тащит. Свободная минутка — я обращаюсь в штангу. Ее можно не любить, но невозможно не уважать.

Красивая. Карие глаза, соломенного цвета волосы. Губы, не знавшие помады и поцелуев. Там, где иные брали красотой и обаянием, она пыталась взять грубой силой и тишиной. Нелегко быть карликом-эльфом. Полтора метра роста. Остроухие сородичи считали ее уродом. Сестры по оружию — младшей сестрой. Я просто считал ее своей.

Тяжелый короб патронов, язык ленты лупил по ногам. Подъем тяжел, но она справится.

Я говорил — она не слышала. Приходилось общаться с иными на языке огня сразу и за обоих.

Плакса все время лезла к ней: погладить, заплести косички. Поделиться шоколадкой. Норовила отложить меня в сторону, словно я неподходящая для такой девочки игрушка. Молчунья выскальзывала из объятий, потому что это другое. Другое, непонятное, непривычное.

В глубоком детстве было тяжко: неприязнь родных, побои сверстников. Нет ничего постыдней для остроухого, чем быть ниже человека. А здесь она своя, и ей тяжело признавать, что мир состоит не из одних лишь разочарований.

Она любит остальных по-своему, по-эльфийски. Но больше всего любит меня…

Тряпица, обшитая ватой, служит мне подушкой. Сошки упираются в каменистый склон. Прицел позволяет видеть далеко и точно.

Как и всякий эльф, Молчунья видит далеко, стреляет быстро, одним лишь своим видом пугает промахи. Сородичи ее не любили, но стрелять учили не хуже остальных. Таков закон общины…

В глаз оптики мне попадает гаденыш. Любой, кто пришел за моей девочкой — гаденыш. Она считала также, скормила смерти его жизнь. Моего приклада коснулась острая грань кулона, прочертила очередную линию. Ровную, старательную — в Молчунье умирала художница.

Алмазная пуля. Терпеть не мог эту штуку. Всякий раз интересовался, что случится, когда на обоих боках приклада не останется места? Она не отвечала. Наверное, попросту не верила, что сможет прожить так долго.

Я говорил за двоих, отвечал за двоих, надеялся за двоих. Но у каждой надежды есть предел — у моей он уже вышел давно. Нам не приказывали, вызвались добровольно защищать обреченный город, давая драгоценное время. Будто мы действительно могли продержаться те пять дней… еле вытянули половину первого.

Сегодня она жалела, что не взяла шоколад у Плаксы. И что хотела поговорить с добродушной Пышкой, но так и не осмелилась раскрыть рта. А еще Остроглазая… Надо было попросить у нее прощения, за…

Фонтанчики песка заставили нас обоих залечь, забыв обо всем. Теперь — только бой.

Вижу их. Десятки.

Шныряли меж деревьев, ожидая косящей очереди. Тяжелая броня, наспинные минометы. Кто их умудрился изобрести? Сто чертей тому в нос…

Лупили навскидку, вслепую из штурмовых винтовок, не жалея патронов. Парочка парней тащила пулемет. Я видел в нем конкурента.

Новенький «Гаудачч». Слышал, им можно обратить броню шестого уровня в решето. А я лишь только третью прошиваю.

Затихли, не дождавшись ответного огня. Молчала винтовка Остроглазой, с мерзкими мыслями на глаза лезли слезы. Молчунья не хотела думать, что боевая сестрица — все…

Мы воздадим, пообещал девчонке. Ты только сожми ладони на рукояти, палец на рычаг и…

Знают ли эти парни по ту сторону перевала, кто сегодня против них? Смерть под личиной эльфийской карлицы.

Вместо ответа бронированные ухнули на колено перед ее отвагой. И сейчас дадут салют в нашу честь.

Очередью затарабанил по груди первого, товарищу-стрелку отбил руку. Добавил в голову, и он затих, оба рухнули наземь. Тщетная возня. Успели срезать стрелка второго расчета, но наспинные минометы ухнули мерзким свистом.

У девчонки заложило уши. Рада бы стиснуть зубы, зажмуриться, прижать ладони к голове, но продолжает стрелять.

«Гаудачч» врага превратился в истерзанное мной месиво пороха и стали. Стонал и скрипел, будто просил пощады. Я ответил, что от меня ее можно не ждать.

Когда третий расчет пал нашей жертвой, они отступили. Будут перегруппировываться, как же иначе?

Молчунья ждала. Молчунья смотрела вдаль. Поглядывала на пригорок вдалеке, вслушивалась, надеялась услышать тихий шорох винтовки Остроглазой.

Я уже знал, что тщетно. Потому что видел. Хотел, чтобы ее глаз больше не касался прицела, но она смотрит вместе со мной.

Девочки-снайпера больше нет.

Чувствовал — не выдержит. Маленькая, она умудрялась вмещать в себе гораздо больше, чем положено. Любви, нежности, наивности. Доброты. Для ярости в ней тоже было место. Столько, что враги задохнутся.

Скрип подошвы по камню. Среагировал слишком поздно, девчонка успела лишь обернуться. Ладонь легла на рукоять пистолета, что покоился под маленькой грудью. Он — молчун каких поискать, не слышал от него ни словечка за все время. Не услышу и сейчас.

Тройка бойцов обрушилась на нас. Я клял себя на чем свет стоит: будь нос моего ствола повернут к ним — и это был бы их последний день. Но вместо того угрюмо продолжал смотреть в противоположную сторону. Все бы отдал, чтобы повернуться.

Воля. Хотел волю…

Молчунью били. Лупили ее, но больно обоим. Пистолет упал на скалы, потерялся среди редких зарослей травы. Моя хозяйка не успела вскрикнуть, как получила прикладом по голове. Упала, теряя сознание.

Это ненадолго. Я знаю, живой она им не нужна. Палец, одетый в перчатку, лег на спусковой крюк винтовки. Прежде чем грянула очередь, я заплакал.

Зарыдал отчаянным, яростным грохотом, подпрыгивая в безвольных руках хозяйки.

Не видел, куда стреляю, но знал: Остроглазая отомщена, как и хозяйка…

Глава 10

Ключ, скрип замочной скважины. Неприветливая мгла трусливо разбежалась от щелчка выключателя.

Желтый искусственный свет. Корзина с фруктами на кухне видна из коридора. Причудливые картины на стенах.

Кэл жила не на широкую ногу, но нужды не знала.

— Запасная квартира, — словно извиняясь за беспорядок, буркнула она. — Горничные сюда не ходят.

Кивнул, ничего не ответил. После видения все еще мутило в голове. Помню лишь то, что пришел в себя на скамейке. Рядом девчонки. Ждал, что Кэл начнет спрашивать о том, что видел, но ей было все равно.

Ее интересовала лишь активированная Алмазная пуля. Проверил ее Ириской — та подтвердила: руж-волны на месте.

Мицугу протянула руки, браслеты наручников были ей не по нраву. Агент магической безопасности усмехнулась, погрозила пальцем.

— О нет, дорогуша! Как только ключики щелкнут, ты выскочишь в открытое окно.

Посмотрел на белую пластиковую раму. От нее до Мицугу был с десяток метров. Она, конечно, проворная, но чтобы настолько? Но мнению Кэлис доверял, у той бы точно получилась.

Мицугу цокнула языком, но ничего не сказала. Вспомнилось, как час назад она предлагала купить всю себя за еду, одежду и крышу над головой, а ведь ей всего восемнадцать. Чувствовал подвох и даже догадывался, в чем он укрылся.

Ириска говорила, что Мицугу не оставляла попыток морфировать: хотела сделать запястья тоньше, но ничего не выходило. Свобода с этими браслетами на руках для нее теряла смысл.

— Ужин, — яблоко с рук Кэл угодило прямо в ладони девчонки. Я лишних вопросов задавать не стал. — Ляжешь спать на полу у батареи.

Пара других наручников явилась из шкафа.

— Это обязательно?

— Если не хочешь, чтоб она сбежала раньше. Поговорим?

Кивнула на соседнюю комнату, приковав несчастную к сточным трубам.

Мицугу казалась само смирение, но обиду затаила. Меньше всего ей хотелось променять одну тюрьму на другую.

Вышел, Кэлис захлопнула дверь. Я сложил руки на груди, привалился к шкафу спиной.

— Не убежит?

— Не насмешничай, — раздраженно отозвалась безопасница. — Девчонкой я скидывала такие наручники, взламывая откусанным ногтем. В ее талантах сомневаюсь, но жизнь научила осторожности.

— К слову, о ее талантах…

Кэл отвечать не спешила. Смотрела на просвет стекляшку кулона. Довольная, как слон.

— Оттащишь теперь в свою берлогу? Запрешь под тысячей замков?

Покачала головой в ответ.

— Для этого есть банки и надежные хранилища. Люди вроде Макмамбетова…

Улыбнулась, подходя ближе. Закинула руки на плечи, стремясь заключить в объятия. Потянула за собой. Скрывать своего влечения ко мне не собиралась. Не стал ее огорчать, включился в игру. Не самое худшее окончание вечера.

— Лучше расскажи, что ты там увидел?

— Как обычно. Кусочек памяти. Последней.

— Молчуньи?

— Ее оружия.

Кэл опустила взгляд, коснулась ладонью торса. Ей нравились кубики пресса на плоском животе.

— Ты же ружемант. Наверное, оно естественно…

— Что думаешь о Мицугу?

Она отстранилась от меня, прежде чем ответить. Скинула через голову рубаху. Обтягивающий костюм, подчеркивающий красоту ее фигуры, мягким шелком полетел на пол.

Кэл выдохнула.

— А что я могу думать о ней? Расскажи, Максимка. Знаешь, что мне нравится в мужчинах помимо крепких тел? Крепкий ум.

Я потянулся к ней, коснулся руками упругой ткани лифа. Застежки вредностью всего мира не желали поддаваться. Ладонь юркнула в нежность розовых трусиков.

— Она лжет.

— Продолжай, — мягким шепотом потребовала Кэл.

— Если бы она в самом деле представляла интерес, как эксперимент рушинников, ты бы приволокла ее не сюда. Отделение стало бы ей крышей над головой на эту ночь.

— Мне нравится. И ход твоих мыслей, и то, что напряглось в твоих штанах. Это для меня?

Игриво засмеялась. Была пьяна тем, что случилось ночью. Страх сгинул, оставив после себя лишь сладкий дурман воодушевления. Кэл удовлетворенно выдохнула, когда я помог ей освободиться от белья. Жаждала продолжения.

— Она обычная замарашка, Максимка. Которая ничего не знает, умеет лишь самую малость. Подумай сам. Маг? Рушинники знают, кого выводят в своих лабораториях. Наверняка позаботились о безопасности. Усыпляющий газ, вживленная под кожу татуировка, отметки… Способов тысячи.

— Почему же тогда хотели ее устранить? Целый тяжеловооруженный отряд за одной лишь девчонкой…

— Которая провалила бегство у первого же боевика. Нет, Максимка, не слушай ее вранья. Эти ребята ехали убивать ружеманта, вернувшегося с войны. Того, кто способен уничтожить Вита Скарлуччи. Или искалечить. Захоти они достать узкоглазую замарашку, подожгли бы дом сразу же, до стрельбы. К чему поиски той, кого легче выкурить?

— А я…

— А ты нужен был им живым. Совпадение, Максимка.

— Значит, с девчонкой все? Получила бирюльку — и больше она тебе ни к чему?

Кэл лишь пожала плечами.

— Кто знает, кто знает… Мне она неинтересна, а вот отдел по незаконной миграции будет писать от счастья. Давай сделаем так. Я дам тебе два дня, за которые она должна исчезнуть из города навсегда и больше никогда в своей маленькой ничтожной жизни не попадаться мне на глаза.

Помолчал, не зная, как воспринимать такую щедрость.

— В конце концов, сегодняшнее приключение должно принести тебе хоть какие-то дивиденды.

А нет, щедростью тут и не пахло…

— Чего же ты ждешь? — Кэлисса пихнула меня в плечи. — Особого приглашения?

Опрокинул ее на просторную двуспальную кровать. Широко раздвинув ноги, Кэл ждала, что будет дальше. Хотела показать себя во всей красе, пока я скидывал одежку с себя.

— А номер? Та абракадабра?

— Всего лишь ширма. Абракадабра, как ты высказался. Она находчивая девочка, Максимка, сложно ли придумать?

Крыть и в самом деле было нечем. Повержено развел руками, оставшись без ничего.

— И потом, она всего лишь метаморф третьего уровня. — проворковала Кэл, принимая меня в свои объятия. — Знаешь, сколько я перевидала таких, как она? А знаешь, чего не видела прежде? Такого «хобота», как у тебя…

* * *

18+ сцена — https://author.today/reader/294409/2779239

* * *

Мицугу ела как не в себя: макароны исчезали с тарелки едва ли не быстрее, чем Инна подкладывала. Кошкодевочка бросала на меня один взгляд за другим — не слишком ли расточительно? Привыкла к скаредности и запасливости, не желала просто так переводить еду. Мало ли на улицах беспризорниц, всех теперь кормить? Девчонка в ответ лишь шмыгала носом, смешно утирала нос кулачком.

Я же читал свежие новости. Журналисты впали в экстаз от восторга. Этой ночью выпал шанс проехаться по всем и сразу! Полиция, медики, службы госбезопасности. Не будь цензуры, прилетело бы и самому императору.

Рушинники наносят ответный удар!

Бесконечная череда комментариев, ни одного упоминания меня или Кэлиссы — все, как она и обещала. Ждал, что позвонит, но, схватив резонирующую руж-волнами Алмазную пулю, она скрылась.

Вспомнил, как притащил Мицугу домой, как долго звонил в дверь, чувствуя, как волнение съедает изнутри. Чуть не выбил ее ногой, Инна открыла мгновением раньше. Долго расспрашивал ее, не приходил ли кто? Не искал? Хотел позвонить СанСанычу, но что я ему скажу? Рушинники открыли на меня охоту? Слишком много вопросов, а ответы… Ответы все никак не покончат с завтраком.

Надо будет озаботиться покупкой нового жилья. Защитой. Может, правда забрать с собой Инку на фронт? Как будто Бейка всесильна настолько, чтобы защитить от террористической угрозы… Прикусил язык.

Попрошу помощи и убежища для кошкодевочки сегодня у Вербицких. Или уже тогда завтра пойду на поклон к Ворониной. Сдается мне, что кровопийца не откажет. Макмамбетову я доверял больше остальных, но кто знает, на что он способен ради денег? Рисковать не хотелось.

— Мяу, хозяин? — Инна потянула меня за руку. Мицугу виделась ей конкуренткой из-за выбранного облика.

Кошкодевочка, только ушки нежно-белого, почти молочного окраса. Точно такой же хвост с парой рыжих пятен.

— Не бойся. Слышала, что случилось вчера?

Она замялась, прежде чем покачать головой. Была занята другими делами: кормила, отмывала и перевязывала раненого меня. На руке несколько широких полос ссадин — когда только успел? Сейчас на руке красовался эластичный, заново наложенный бинт. Окажись Инка в части Бейки, могла бы помогать Владе…

— Тогда вчера для тебя ничего не случилось. А наша гостья… ответы.

— Мы не пойдем на бал Вербицких, мяу? — разочарование в голосе. Потряс головой, возмущаясь, как это не пойдем, когда пойдем?

Хотя я сам предпочел бы просто проваляться в постели. Ночь с Кэлиссой вышла не столь радужной, как мне хотелось. Хоть и с ярким концом.

Мицугу неохотно подняла взор. Уроженка Синьилая, метаморф, живое оружие. Не так уж и далеко она ускакала от меня. Довольно отставила опустевшую тарелку в сторону. Тянуть кота за хвост я не стал. Сразу перешел к делу.

— Значит, ты осведомлена о планах рушинников?

Она отрицательно потрясла головой. Ответила так в прошлый раз, глупо было ждать иного результата сейчас.

— Почему сбежала? Не хотела быть оружием?

— Я уже говорила почему.

Сканировал ее Ириской. ИИ отчаянно раз за разом выдавала один и тот же результат: маг, метаморф. Девочка, третий уровень… Даже у Инки побольше наберется, такое себе оружие.

Мицугу не отвечала, сверлила взглядом, словно разъяренная тигрица. Она с благодарностью примет пищу и кров, но издевательств терпеть не намерена.

Выдохнул, давая ей возможность понять, что не давлю.

— Ну, допустим. Сбежала, потому что не могла больше вытерпеть опытов над собой. Но представь, как это звучит?

Она склонила голову набок.

— Девочка-подросток третьего уровня вырывается из застенков лаборатории…

— Я — маг! — перебила она.

Покачал головой в ответ.

— И это ровным счетом ничего не оправдывает. Ты умеешь менять форму в рамках размеров своего тела. Эльф, орчанка, сейчас решила копировать Инку…

Последняя, услыхав свое имя, вспыхнула румянцем.

— Но я видел магов покрепче тебя. Они отличались высоким уровнем, рвали танки, словно бумагу, могли обратиться в комету. И все равно на них можно было наложить ограничения. Низвергнуть с трона могущества в мусорку ничтожества.

С каждым моим словом Мицугу теряла уверенность, опуская взгляд ниже и ниже.

— Как после этого звучишь ты? Приходишь с заявлением: я — маг! Верьте, что всемогуща! Могу копировать чужие способности, — выдохнул, немного успокоился. — Знаешь, почему Кэлисса не обратила на тебя внимания? Не придала твоей истории значения? Легко отпустила со мной?

Карты на стол, скрывать больше нечего.

— Она увидела в тебе обычную врушку.

Вспомнил все то, что втолковывала мне Кэл, пока я отчаянно боролся с ее лифом.

Мицугу виновато прижала ушки к голове.

— Я всего лишь хочу правды, малыш. Давай я начну, ты продолжишь. По-новому, без вранья.

Она едва заметно кивнула.

— Ты — подросток с улиц. Провела на них всю жизнь, сколько себя помнишь. Девятый класс гражданина? Или ниже?

Не ответила, отвела взгляд. Значит, последнее.

— Воровство, разбой. Тебя кто-то покрывал в полиции?

Задумалась на миг, протестующе затрясла головой. Снова врет, но эту маленькую ложь простим.

— Что делают с воровками в Синьилае?

Будь здесь Ната, ответила бы сразу. Ириска манила взор уже заготовленными по случаю вопроса ссылками. Отмахнулся от них. Мицугу сжалась, словно надеясь стать меньше. Шмыгнула носом.

— За бродяжничество — смертная казнь. А что…

Я коснулся ее губ указательным пальцем, предотвратил грядущий взрыв эмоций. Мицугу неохотно, но успокоилась. Подняла на меня взор.

— Смертная казнь. А ты страшно, до одури хочешь жить, правда? — вопрос риторический. — И потому получила предложение, от которого сложно отказаться. Другая страна, новые документы, может быть, новое имя. Что еще тебе обещали?

— Новую жизнь.

Не соврали. Жизнь у Мицугу в самом деле заиграла свежими красками.

— Как ты узнал? Это тоже эта… Горкова рассказала?

— Горшкова, — поправил ее я, — и нет, догадался сам. А вот в то, что искали не меня, а тебя, уже не поверил. Слишком складно ты оказываешься там, где ищут. Тебя пытаются поймать, но не стреляют в спину. Особняк дербанят разрывами, но ни одного завалящего гранатомета в руках нападавших. Я стреляю в голову схватившего тебя великана, и тот падает, пронзенный… в туловище. Не сходится?

Кивнула, соглашаясь.

— Потому я хочу услышать от тебя правду. Я бы предположил, что ты ружемант.

Она открыла рот, желая возразить, пришлось опять остановить ее. Девчонка обиженно фыркнула.

— Зачем тебе нужна была Алмазная пуля? Откуда ты вообще знала, как зовется эта вещица?

— Это всего лишь украшение…

— И потому ты хватаешь в руки именно то, которое могут прочесть исключительно ружеманты? Когда ты достала его, оно уже резонировало руж-волнами.

Она пожевала губами, тяжко выдохнула.

— Я метаморф. Таких, как я немного, возможно, именно потому на меня обратили внимание рушинники. Тогда мне не показалось странным, что они тратят кучу денег и средств, чтобы переправить беспризорную девчонку через границу. Вооруженная охрана, документы, путешествия в казематах кораблей. Не помню, сколько мы провели на воде. Неделю? Месяц? Год? Все смешалось в единую тошнотворную морскую болезнь.

Представил, и на миг мне самому стало дурно.

— Когда сошли на берег, не верила своему счастью. Сказка, так не бывает! Но оказалось, что у этого была своя цена. Рушинники. Я была четырнадцатилетней девчонкой, никогда про них не слышала. Сказали, что хотят счастья всем таким же, как я. Поверить было легко, там умели убеждать…

Качнул головой, кто бы сомневался! В этом, видать, террористы в любом мире преуспеют. Вспомнилась из прошлого пойманная девчонка-шахидка…

— Дальше, — потребовал от Мицугу. Та приняла чашку чая из рук Инны. Кошкодевочку впечатлила жуткая история.

Или напугала…

— А потом были лаборатории. Все изменилось почти в одночасье. Улыбчивые, общительные люди исчезли, остались ученые. Мне обещали, что смогу вернуться к первым, если буду послушной и позволю сделать с собой кое-что. В самом деле им было неважно, позволю ли. Сделали бы все равно.

— И что же это за великое таинство?

Мицугу посмотрела на меня исподлобья. Выдохнул, словно извиняясь.

— Они обнулили мой уровень.

Звучало как бред, но кто его знает. Послал Ириске мысленный запрос, та лишь развела руками. Это против правил мироздания и устоявшейся внутренней системы?

Похоже на вранье, да вот не сходится. У девчонки всего третий уровень, у первоклашек бывает больше. А эта выживала с самого рождения на просторах Синьилая. Или там уровни по-другому начисляются?

Ириска про это ничего не знала.

— Зачем?

Азиатская гостья повела плечами.

— Они переформировали мой врожденный дар в иную ипостась.

— Все еще ни о чем не говорит.

Она задумалась лишь на миг.

— Я могу копировать чужие способности.

Звучало уже интересней. Если правда, то девочка мне досталась необычная.

— Принимая форму других людей, я копирую и часть их умений. Не в полную силу, лишь имитационно. Но…

Она выложила передо мной ладонь. Та забурлила, словно кипящее варево. Увеличилась, принимая неестественную форму, обрастая шерстью. Кошачья лапа, мягкие подушечки. Желтые, подточенные когти.

Бросил взгляд на Инну — та ведь сотворила что-то похожее на мосту. Кошкодевочка молча смотрела на собственные руки.

— Или так, — Мицугу шмыгнула носом. Вскинула руку. Мироздание откликнулось, Ириска ахнула — не признать ружеклятье первого уровня было невозможно.

Любопытно. И многое объясняет.

— Откуда у тебя последние способности? Как ты их копируешь?

Мицугу почесала затылок, пожала плечами. Выходит, сама не в курсе.

— Последние от ружеманта, как ты и спрашивал. Рушинники отчаянно хотели, чтобы я смогла скопировать ружеманта. Заставляли читать про них книги, историю…

— Алмазная пуля, — напомнил я. Она кивнула.

— Как раз собиралась о ней. Я… не могу объяснить. Она как будто тянула меня, звала к себе. Наверное, этого рушинники и хотели добиться.

— Были видения, сны?

Уже спрашивал, но она ведь тогда не ответила. Затрясла головой.

— Нет, точно нет. Почувствовала… разочарование, когда нашла, и больше ничего. Обиду, желание плакать. А потом услышала, как в дом пробрались вы и эта… эта.

Кэл точно пришлась ей не по нраву.

— Знаешь, как они тебя нашли?

— По нейрочипу. Но я избавилась от него сразу же, как пришла в себя.

— Избавилась? — мне на миг стало неуютно. Бросил взгляд ей на затылок — ни единого шрама. Мицугу просто кивнула.

— Да. Как только нашла Алмазную пулю, пришла в себя. Вспомнила о нем и морфировала. Сумела выплюнуть. Через рот.

Неприязненно сглотнула — не то, что ей хотелось бы вспоминать. Понимаю.

Сходилось: имей они возможность знать, где девчонка точно, не стали бы осматривать под кроватями и столами.

— А сбежала как?

Мицугу поежилась.

— Скопировала некоторые способности магов, каких смогла. Мне кажется, я могу ловить заклинания, присваивать их. Запоминать. Наверное, для этого меня и привозили на мост после случившегося.

Завеса тайн приоткрывалось, а легче не становилось. Разве что тяжелей…

— Они перевозили меня под вечер в новое убежище. А я услышала зов той штуки. Он не умолкал ни на мгновение, просил отыскать. Вот я и…

Будь у меня такая способность, закончили бы раньше. Прищурился, а ведь если девчонка не лжет, она может обнаруживать артефакты Восьми! Может, этого и хотели рушинники?

Не отпуск, а сплошная головная боль. Начал ощущать, что страшно скучаю по взрывным сферам с «Драконами».

— Сдадите меня властям?

Облизнул губы. На одну Мицугу у знающих людей можно было выменять арсенал легендарок для части Бейки. Но я привык видеть чуть дальше своего носа.

— Нет. Я дам тебе все, что обещал.

Встал, утер лоб рукой. Дозвониться бы сейчас до Бейки…

Глава 11

Чудеса даются упорным. Уставшая диспетчер на седьмой попытке соединила меня с командующей. Черт побери, как же был рад слышать ее голос!

— Гляжу, тебе неймется, рядовой? Что жаждешь — три наряда вне очереди или три наряда вне очереди? Предложение-фикс, акция только для тебя и по возвращении!

Ядом Бейки можно вытравить целую планету.

Усмехнулся, хоть она и не шутила.

— У меня есть ответное предложение. Что вы скажете, если я предложу вам еще одного ружеманта?

— Попрошу Бога избавить от подобной напасти. У меня всего одна голова — столько мигрени ей не выдержать!

Опять не шутила. Время кусать локти за свою опрометчивость.

— А что насчет девочки, которой нужна крыша над головой и у которой проблемы?

— Ее проблемы крупнее войны, рядовой? Не морочь мне голову и положи трубку до тех пор, пока тебе не придет стоящая мысль.

И как с ней после этого говорить? Успел отвыкнуть от ее манеры общаться за это время.

Услышал вздох. Представил, как по ту сторону трубки она заваливает ноги на стол, устраивается в кресле поудобней.

— Ей есть восемнадцать? Документы?

Глянул на Мицугу. Ни тем, ни другим она не обладала… Бейка, кажется, была в полушаге от настоящего бешенства. Требовалось объясниться и быстро.

— Девочка — бывший рушинник…

Никакой реакции, сопела в трубку, выжидательно молчала. Продолжил:

— Подросток с уникальными способностями. А еще она чует артефакты Восьми. Слышали про дом Ульяновых?

Я звучал отчаянней с каждым словом. Молчание Бейки казалось страшнее самых жутких угроз.

— Три, Потапов.

— На пять не справился?

Бейка выдохнула. Не видел, но чувствовал — отрицательно качает головой, недовольно жмурится.

— Три, рядовой. Я думала, что ты в каждом своем действии будешь придерживаться принципа двух глупостей. А ты умудрился сделать ровно на одну больше. Тебе не стоило связываться с рушинниками, лезть в дом Ульяновых. Но третья — самая большая. Тебя мама не учила, что все беды в мире от девочек-подростков?

Стоял я с широко разинутым ртом. Окажись Бейка рядом, захлопнула бы мне челюсть легким тычком.

Она усмехнулась, чуть смягчившись.

— А вот про «чует артефакты Восьми»… звучит уже интересно…

— Мне надо, чтобы она исчезла из города через два дня.

— Вот как? Забавно. Не вешай нос, но трубку пока положи. И постарайся не напортачить хотя бы на балу у Вербицких, хорошо?

Гудки услышал раньше, чем успел спросить откуда узнала…

* * *

Вопрос, куда деть Мицугу, стоял открытым. Сбежит? Позвонит в полицию, скажет, что удерживаю ее здесь силой? Опыт наворачивал бытовых ужасов, не ведая остановки.

Азиатская беглянка не знала тоже. Вновь взялся за телефон — позвонить СанСанычу? На миг представил, как к старику с женой вламывается толпа террористов, оставляя после себя лишь трупы.

Девчонка может постоять за себя хотя бы способностями ружеманта, но рушинники в следующий раз будут осторожней. Придумают что-нибудь еще.

Инку отослал за покупками. Выгреб мятые купюры на стол. Сказал, что на балу у Вербицких она обязана затмить своей красотой светских клуш. У кошкодевочки едва хвост не стал дыбом от восторга.

В почтовом ящике уведомление от хозяина проката. Счет за разбитую машину. Ириска сработала мгновенно. Поправив очки на носу, вбила реквизиты в форму оплаты, требовалось лишь мое согласие. Удобно, но минус триста тысяч…

Мицугу придерживал за плечо. Она недовольно ежилась, надеясь скинуть ладонь, но я не давал ей шанса бежать.

— Куда? — таксист-орк поправил кепчонку, выдохнул кислым духом дешевого курева.

Ехали к Макмамбетову. Едва заслышав адрес, орк приободрился — не иначе, к его шефу едем… Позвонил Ивану еще до этого — напросился на короткий визит.

Первая и Вторая сегодня заменяли мордоворота. Щурили глаза, хмурили брови — видеть во мне гостя им не хотелось. Иван был мрачен, но виду не подавал. Проблемы его бизнеса клиентов не касаются. Натянул на клыкастую морду улыбку, широко расставил руки.

— Потапов, друг! Сколько лет, сколько зим? Решился-таки? Или за деньгами?

Бросил взгляд на Мицугу, но спрашивать не спешил.

— Мне птичка на хвосте принесла, что ты сделал некоему Щебекину хитрое предложение. Он, конечно, не отказался, но хватки не растерял. Деньги вперед — чего у старика не отнять, того не отнять.

— Не за деньгами, — ответил ему спокойно. Сел на кресло, сложил руки на груди. Орк кивнул на диван.

— Невежливо, Потапов. Мы сидим, дивчина стоит. Или завел себе охранницу?

Щурился, теребил подбородок в раздумьях. Наконец выдохнул.

— Тогда зачем же ты пришел, если не за деньгами?

— Мне нужно спрятать девочку от чужих глаз.

— Вот как? А Бейка в курсе, что ты балуешься с рабынями?

Он хмыкнул, провоцировал. Чем ценна Мицугу, не осознавал, да и не хотел. Выдохнул:

— Что ж, если это все, чего ты хотел — двести тысяч за сутки.—

— Гостиничный бизнес вам лучше не открывать.

Иван приспустил на нос солнечные очки и тут же взорвался раскатистым смехом.

— Шутник! Ты мне нравишься, парень! Но скидок не делаю, сам понимаешь: сегодня тебе, завтра потребуют другие.

Он бросил взгляд на Мицугу.

— Клянусь, мы подберем ей лучшие апартаменты! Пентхаус…

— Лучше бы наоборот.

Орк еще раз пригляделся к моей спутнице.

— Предлагаешь держать такую красоту в подвале? Сбежит?

— Может.

Мицугу фыркнула, но молчания не нарушила. Обиженно сложила руки на груди: не этого она хотела! А променяла одну тюрьму на другую… Надо с ней поговорить.

— По поводу оружия. У вас есть функция доставки? В заградительные пункты?

Орк цокнул языком, развел руками.

— Хотелось бы мне, парень. Но после той истории, что случилась на вашем, контроль за грузами усилили. Доставить можно, но это влетит тебе в копеечку. А я не думаю, что ты сейчас на пике. Но в качестве жеста доброй воли могу дать тебе машину. В аренду. Под хороший процент, сечешь?

Заговорщически подмигнул, сверкнул золотом зубов…

* * *

Машина «под хороший процент» оказалась симпатичным сити-каром. Недорогой четырехдверный седан, запах кожи и одеколона в салоне. Не то, что мог предложить мне гном в своем бюро.

Приземлился на сиденье, взялся за руль. Приятный материал оплетки манил ухватиться покрепче и вдавить педаль газа в пол.

Из головы не шел разговор с Мицугу. Азиатская гостья хмурилась. Орку доверял я, но не доверяла она. В ее взгляде читались обвинения: продал, подарил, выкинул. Уверил, что ничего подобного, обещал вернуться. Мицугу фыркнула. Бог ее знает, поверила или нет.

Можно было бы пойти ва-банк и прихватить ее с собой на бал. Но смогу ли я таскать ее за собой везде на привязи, как собачонку? Совесть спрашивала: с чего я взял, что она сбежит? Опыт жал плечами, не спеша отвечать. Решил довериться ему — он меня еще не подводил.

Инку увидел издалека, как и двух непонятного вида хмырей. Грязные, взмокшие от жары, они нависали над кошкодевочкой мощью обрюзгших, некрасивых тел.

— Ишь, богатая… суч-чка! — коснулось моих ушей. Качнул головой. Да откуда ж вы в этом мире бомб, разрывов и оружейной чумы только беретесь?

Вынырнул из машины. Инка поймала мою фигуру взглядом, сдавленно улыбнулась. Хозяин, спасение — все, что говорили ее глаза.

— Какие-то проблемы, господа?

В драку влезть всегда успеем. Наивность жаждала набить еще одну шишку. Медленно, лениво они обернулись.

— Ты что за хмырь?

— Хозяин этой ушастой? Из-за таких, как ты, мы тут с голоду помираем!

— По вам так сразу и не скажешь.

— Че вякнул? Морда… морда… жирная! — хмель штормил несчастного, обещая выбить почву из-под ног прежде, чем это сделаю я.

— От девочки отошли и топайте своей дорогой. Пока еще целы переносицы и носы.

— Эта… Вован, он нам че, угрожает?

— Из-за этой ушас-стой… шлюхи? По ходу!

Выдохнул. Да чтоб им провалиться на этом месте! Понимают только язык силы.

Краем глаза заметил любопытные взгляды. Куча народа смотрела, ждали потехи и продолжения. Не появись я тут, за Инку бы они не вступились.

Самый толстый мерзавец потянул руки к новому серому платью кошкодевочки. Похотливая ухмылка, глаза в кучу, грязные ногти…

Разбитый нос.

Он хрюкнул, смешно подскочив, вскинул руки, шлепнулся в кусты. Затрещали ни в чем не повинные ветки. Кровь алым брызнула на асфальт. Сколько раз я видел ее следы — всякий раз задавался вопросом, откуда берется? Сегодня я сам украшал дороги.

— Эй, пиджак, ты чего? — товарищ алкаша протрезвел в мгновение ока. Испуг, поднятые ладони — повторять судьбу Вована он не хотел.

Отступил.

— Как чуть чего, так сразу руки распускает! — запричитали молчавшие до того бабуськи на лавках.

— Инна, в машину.

Скомандовал, дослушивать пустые упреки не стал. Все равно мил не будешь. Защелкнулись замочки дверей, двигатель ласково заурчал под капотом. Инка пристегнулась. Завороженно, словно новую игрушку, оглядывала салон. Увы, игрушка не наша. Заставил Ириску проверить — автомобиль за пять миллионов, может, мне и по карману, но не время шиковать.

Помолчали, говорить о случившемся не хотелось. Мне. Инка не выдержала через пять минут.

— Я, наверно, виновата сама…

— Если ты так считаешь, — решил не спорить. Ничуть не жалел, что врезал тому хмырю по роже.

— Зверолюди не должны ходить так…

— Так?

— Нарядными и без хозяев, мяу.

— Есть какой-то регламент?

Она затрясла головой в ответ. Как я и думал.

— Ну они и раньше приставали, мяу. Им не нравилось, что я здесь живу. Называли блохастой, грязной… — она на миг приуныла, поспешила оправдаться. — Я моюсь каждый день, хозяин!

Кивнул. Сомнений по этому поводу не испытывал.

— Инна, ты ведь могла дать им отпор? Расцарапать их гадкие рожи, если бы они начали приставать?

Она задумалась, не спеша отвечать. Решил подбодрить:

— Ведь там, на мосту, ты неплохо справлялась.

— Мяу, скажете тоже, хозяин. Там вам опасность угрожала! Я за вас испугалась, как представила, мяу… А эти… меня бы наказали.

— Я бы не стал, — остановились на светофоре. Погладил кошкодевочку по волосам, она не отпрянула. Наоборот, хотела сесть поближе.

— А где Мицугу?

— В надежном месте. Хочешь мое мнение? — вопрос риторический. Она хотела. — Ты просто сногсшибательна в этом платье.

— Мяу! — глазенки заблестели. Как мало ей нужно для счастья…

* * *

У особняка Вербицких случился казус.

— Приглашение? — секьюрити был суров, как едрить твою мать. Корчил рожи пострашней, ждал, что будет дальше.

Разодетая за спиной толпа вот-вот примется роптать — кто этот новенький? Почему задерживает?

С завистью посматривали на отдельный вход для сливок общества — высокие роды, не нуждавшиеся в представлении, проходили просто так и без унизительных проверок.

В этот раз я накосячил. Приглашения остались дома, я не удосужился их взять. Понял, как глупо буду выглядеть.

Знакомый голос вмешался прежде, чем мне пришлось оправдываться.

— Впустить.

Секьюрити обернулся. Константа стояла позади него Дамокловым мечом. Пояснила:

— Мои друзья.

— Леди Константа… — неуверенность отразилась на лице стража. К такому он был не готов. — Но их нет в списке.

— Мои друзья, — тон девчонки возражений не терпел, и здоровяк отступил. Бросил неприязненный взгляд на Инну.

— Эту тоже. Мой друг.

В умении решать проблемы ей трудно было отказать.

— Вы пришли. Спасибо. Я ждала.

Я поправил галстук. Мой непритязательный костюм смотрелся блекло на фоне остальных, но дочь рода Вербицких это не смущало. Мне оказалось сложно представить то, что могло ее смутить…

— Отец хочет с тобой говорить. Иди.

Указала пальцем на второй этаж. Бомонд, потоком вливавшийся в просторный зал, готовился к будущему представлению.

Музыканты, запах дорогого вина, аромат жареного мяса пробуждали аппетит. Я не давал себя обмануть: сюда не ходят веселиться, здесь налаживают связи. Не для того ли я и сам был приглашен?

— Останься, — Константа положила руки на плечи Инны.

Кошкодевочка устремила на меня вопросительный взгляд.

— Мяу?

Кивнул ей, будто заверяя, что со мной ничего страшного не случится. С ней и подавно.

Лестница казалась бесконечной. Сумел насчитать пятьдесят две ступеньки. Мимо меня проносились лакеи: наглаженные ливреи, торчком стоящие манишки. Подносы в их руках блестели хромом. Поймал одного из них, осушил бокал. В вине не разбираюсь, но на вкус неплохо.

Вглядывался в фигуры и лица, искал знакомые. Ни Щебекина, ни Макмамбетова. А вот Воронина казалась бледной каланчой и выделялась среди пестрых нарядов белоснежностью платья.

Искал жирного поганца, из-за которого попал к Бейке. Не знал, что буду делать, попадись он мне под руку. Бить? Благодарить? Что-нибудь другое на букву «б»? Отвечать самому себе было нечем. Судьба решила не испытывать меня на прочность и благоволила жиртресту — если он и был здесь, то встречи со мной избежал.

Мальчишка-лакей, весь в красном, с копной соломенных волос, вмиг оказался подле меня.

— Пройдемте. Вас ждут.

Не мальчишка, шепнула на ухо Ириска — кендер. Согласно кивнул.

Как странно: представлял себе Вербицких злодейскими злодеями. Может быть, они и не ангелы, но от другой аристократии почти ничем не отличались. Кроме размаха дозволенного.

— Сюда, — кендер вышколен и выучен, словно за каждую провинность его секли. Ничуть не похож на тройняшек. Увидеться бы сейчас с ними хоть на минутку…

Кабинет главы дома Вербицких встретил полумраком чуть притушенных ламп. Будто хозяин жаждал хоть и искусственного, но света свечей.

Чернильница, аромат курящихся благовоний. Обширная библиотека.

Полы заскрипели, я ощутил себя бесконечно тяжелым. Здравый смысл подсказывал: сделано для врагов. Тихим не пройдет никто, разве что умеющий летать колдун.

Ириска чуяла спрятанную тут и там магию. Обрывки как будто неумело наложенных заклинаний торчали язычками и нитями. Настоящую угрозу представляли те, которые были незаметны вовсе.

Старик, сидящий в кресле, молчал. Словно сама война, он вглядывался, рассматривал, буравил взглядом.

Словно вопрошал, что я за зверушка такая.

— Добрый день, Максим. Присаживайтесь.

Морщинистая ладонь указала на кресло. Разговор обещал быть долгим и напряженным. Для меня.

Не люблю, когда собеседник демонстрирует свою власть потехи ради и развлечения для. Вербицкий-старший был из таких. Старик прочистил горло, заскрипел из своего кресла:

— Должен выразить вам благодарность и попросить прощения.

Перебивать не стал. Такие, как он, не любят и опасны, а я играю с тиграми и огнем лишь на арене цирка.

— Первое — за спасение моей внучки. Константа была впечатлена вашими… отвагой и самоотверженностью.

Губы старика растянулись в ниточку, будто он хотел назвать последние глупостью и безрассудством.

— Уверяю, мне есть что предложить вам в награду. А вот к печальному — мой внук повел себя с вами неподобающим образом.

Я неохотно кивнул в ответ. Знаю, без его властной, вездесущей руки двухметровый эльф бы не пошевелился…

— Мне жаль, что приходится расплачиваться за его ошибки. Не жалко денег, но репутация… — он сложил пальцы на груди, бросил на меня взгляд поверх квадратных старческих очков.

Наконец мне удалось его рассмотреть: он больше походил на приходского чиновника, чем на представителя аристократии.

Старик, в свою очередь, отвечал тем же. Ему не нравилась дешевизна моего костюма. Гости, являвшиеся пред его очи, одевались от кутюр. Мальчишка в дерюге здесь был неуместен. Но нужен.

Впору было усмехнуться: Вербицкий мог пыжиться, сколько захочет, но это он искал со мной встречи, а не я с ним.

Разорви я приглашение, швырни его в лицо посыльному, мне бы простили и прислали новое. Дипломатия верхов не терпит лишь личных обид, над маленькой же гордостью просто потешается.

Хотелось стиснуть кулаки. Отчаянно надеялся: сегодня смеяться буду я!

Глава 12

Вербицкий выдохнул, заговорил вновь.

— Но я позвал вас не только за извинениями и благодарностью. Догадываетесь зачем?

Он встал, подошел к окну. Устремил взор подслеповатых глаз куда-то вдаль, сложив руки за спиной. Мое молчание ему надоело, обернулся.

— Ну же, не бойтесь. Говорите.

— Возрождающийся род ценен своими деяниями. Можно взять его нынешнего патриарха под крыло и направить в нужное русло. Использовать в своих целях. Избавиться всегда проще, чем приобрести.

Он покачал ладонью, будто взвешивая каждое мое слово. Усмехнулся.

— Клянусь, мальчик, ты опасно остер на язык. Но не стану тебя винить — я сам требовал того от тебя. Ты умен, Потапов-последний. Как твой род оказался в самых низах?

— Я был юн и глуп, не имею понятия.

Старик смерил изучающим взглядом, но противиться не стал. Как и продолжать разговор в этом русле.

— Ты прав, Максим. Мы отчаянно нуждаемся в свежей молодой крови. Не в тех смыслах, как об этом говорит старушка Воронова, но тем не менее. Хочешь, я ознакомлю тебя, как мы ведем дела?

Вопрос с подвохом. Кивну — и мне покажут чье-нибудь убийство. И вручат засаленную от чужого пота и крови монтировку — добить своими руками. Повязаться — так навсегда…

Прогнал глупости прочь.

Старик так и не дождался ответа, решил за меня.

— Молодой выскочка может быть безвреден. А может порушить все то, над чем так долго работали другие годами. К чему рисковать? Я предлагаю тебе благосклонность своего рода.

— Не вы первый.

— Чепуха. Те, кто жаждал взять тебя под крыло, либо уже мои вассалы, либо еще не определились.

— А иная сторона?

Старик подумал, прежде чем ответить. Ждал подобного вопроса, но не горел желанием на него отвечать.

— Глупцы и ретрограды. Хотят разрухи.

— А вы?

— У процветания много лиц.

Он вновь сел. Хоть и скрывал, но я заметил — ноги старика дрожат, едва держат.

— Посмотри в окно, мальчик. Скажи мне, что ты видишь?

— Москву.

Он кивнул.

— Да. Москву. Грязную, немытую, Нижний Город. Чернь, копошащаяся в помойных ямах.

— Если вы хотите меня оскорбить, то идете в правильном направлении.

Он рассмеялся, хлопнул себя по коленям.

— Прости старика, Максим. Успокойся. Выпьешь? — нажал кнопку селектора. Я вежливо отказался — не было настроения для алкоголя. Старик же запросил кофе.

— Я знаю, что ты недавний гражданин девятого класса. Был почти у самого края войны. Вит Скарлуччи сполна познал твою ярость…

Мерзавец дразнил: знал, что мне известно, кто помог провернуть нападение.

Вскочить, швырнуть колкость, выйти? Нет, именно этого он и ждет.

Это развяжет ему руки — не успею выскочить из его особняка, как явится униженный и оскорбленный моим поведением младший родственник. Заявит прилюдно, что я трус, подлец и лишь дуэль решит эту проблему.

Промолчал, Вербицкий оценил по достоинству.

— Ни слова? Клянусь небесами, мальчик, ты стократ умнее, чем я предполагал! Макмамбетов не врал: с тобой можно вести дела!

Упоминание орка заставило меня похолодеть. Неужели друг Бейки на самом деле заодно с этим стариком? Здравый смысл подсказывал, что орк заодно с самим собой и с теми, кто щедро платит. Наивно, но я полагался на твердыню его принципов.

— Хромия выдала нас с потрохами. Нет смысла отнекиваться.

— Забрали ее себе? Вытащили из-под расстрела?

— Можно сказать и так. Наверное, ты думаешь, что легче было бы допустить ее казнь, но у нас иные планы на эту девочку.

— Что обещал вам Царенат?

— А что он может нам пообещать помимо того, что у нас уже есть? — старик обвел взглядом собственный кабинет. — Ты глуп и юн, мальчик. Не был, а остался. Тебе кажется, что можно вручить богатею цветок потолще, вино послаще, девку пофигуристей — и он бросится в авантюру. Пустое, Максим.

Скрипнула дверь, вздрогнула Ириска. Просканировала вошедшую — девчонка с собачьими ушками, затюканная и забитая, шла, вымеряя каждый шаг. Пискнула что-то хозяину, поспешила исчезнуть.

— Посмотри на нее, — старик имел совесть дождаться, когда прислуга захлопнет дверь. — Боится поднять глаза. Правильная. Знает свое место.

— Вам обещали власть.

Он расхохотался, зашелся хриплым, каркающим кашлем.

— Ах, мальчик. Нет такого слова, как власть. Прикажи я ей сейчас пасть на колени и вычистить башмаки языком, она исполнит. Не во власти дело, дело в выучке, выдержке и дисциплине. Сколько ушло времени, чтобы ее этому научить? Царенатцы обращают людей в вещи за недели.

Я сглотнул. Вербицкий говорил жуткие вещи с непоколебимым выражением лица.

Вспыхнул импровизированный камин, в комнате стало теплее.

— А если кто-нибудь решит сделать вещь из вашей… внучки?

— Из Константы? Нонсенс. Высокорожденная, знатного рода. Стройна, умна, не имеет физических отклонений. Она тебе нравится, Максим?

Хотел бы я знать, когда мы успели перескочить на эту тему…

— Я могу свести вас. Она не будет против. Лучшие врачи, тренеры, гувернанты — она воспитана, строга и благоразумна. Лучшее, что только может быть в женщине.

Я перевел взгляд с камина в его глаза и ужаснулся. Старик безумен. Он не видит во внучке человека. Ступенька для достижения целей. Страница дневника, которой легко пожертвовать. Вещь.

Мороз пробежал по коже.

Старик, глядя на меня, приуныл.

— Вижу, ты не впечатлился моими идеями.

— Вы даже не высказали их, но ваш взгляд на мир я увидел. Вы хотите обратить все окружение в преисподнюю.

— Напротив, молодой человек. Я жажду создать единый подчиненный порядок, идущий в верном направлении.

— С вами во главе?

— Не обязательно, — он мягко улыбнулся. — Представь, что создаешь лучший мир для потомков. Перед тобой разбросаны кубики конструктора. Какие-то вырываются, когда ты их ставишь на место, иные просто апатичны…

Я посмотрел на старика исподлобья — его бы самого неплохо поставить на место.

— Это будет мир рабов.

— Напротив, Максим. Мир больших свобод. Ты был гражданином девятого класса, ты жил им. Что ты видел? Разгул, разбой, разврат? Вот, давай-ка взглянем.

Он кашлянул, вновь натягивая очки на нос. Отпил кофе, распахнул широкий лист вчерашней газеты.

— Двое безработных ограбили старушку. Как думаешь, будь они подчинены кому-то, став чьими-то — посмели бы? Или вот: Агафьинский педофил наносит новый удар! И я еще молчу про рушинников!

Я качнул головой, уж кому-кому, а не ему клеймить позором последних. Сдавалось мне, при сравнении, террористы окажутся пай-мальчиками.

— Ты считаешь этих людей достойными свободы?

— Вы-то собираетесь лишить свободы всех остальных.

Он задумался, потеребив подбородок. Я знал, чуда не произойдет, мне его не переубедить. Старик десятилетиями креп с этими мыслями, и мне не разрушить стену выстроенной им защиты. Сколько бы стенобитных фактов я ему ни приволок…

— Ты когда-нибудь голодал, Максим?

— Случалось, — говорил только за себя.

— Представь, что ты просыпаешься в мире, где голода нет. Нет безработицы, нет несчастья, болезней, бед…

Вот, значит, какими сладкими речами подкупили Хроми? Что ж, оторванную от реального мира девчонку легче впечатлить, чем меня.

— В Царенате изобрели панацею?

— Еще нет, но работают над этим. Поверь, нет ничего постыдного в несвободе. Ты был отправлен в заградотряд, защищал границы, познакомился с замечательными людьми. Стал героем. Можешь ли с чистым сердцем заявить, что все это не имеет значения? Что это скверно, паскудно и плохо от самого основания?

— Это бесчеловечно, — нахмурился.

Злость кипела во мне, но не получала выхода. Чувствовал: еще немного — и начну стрелять из глаз. Сразу безжалостными под яростью ружеманта.

Вербицкий умолк, позволяя мне высказаться, я повторил.

— Бесчеловечно. Невозможно отрезать руку и после заставлять радоваться тому, что вместо нее подарили протез.

— Какое… необычное сравнение, — старику понравилось, его рот вновь растянулся в улыбке. — Пойми, Максим, мир полнится бесчеловечным. Исчезни мой род завтра, испарись вместе с Царенатом и остальными последователями — и ничего не изменится. Будут резать, убивать как сейчас или больше, уж точно не меньше. Ты говоришь о бесчеловечности, мальчик, но разве ты не знал: иногда, чтобы остаться человеком, приходиться делать нечто, никак с гуманизмом и человеколюбием не связанное.

— Оправдание…

— Очень может быть, Максим. Но мне не в чем каяться и не зачем оправдываться. И уж точно не перед тобой.

— Неужели те, кто вас поддерживают, знают об этом и ничего не делают?

— Как же не делают? — он почти возмутился. — Делают, молодой человек. Приближают наш всеобщий порядок.

— А император…

— Всего лишь говорящая голова из телевизора. Конечно, он обличен властью, мощью, верной армией. Он может арестовать меня да хоть сейчас!

Он выжидательно, а я с надеждой глянул на входную дверь.

Имперская гвардия не спешила производить арест. Старик снова позволил себе ухмылку.

— Вы идеалист, Максим. Вам кажется, что в этом мире можно сделать хорошо и всем. Верите, что это пресловутое «хорошо» вообще существует. А на деле есть лишь интересы. Ваши, мои, их… Знаете, что такое власть, Максим?

— Не думаю, что жажду услышать вашу интерпретацию.

— И все-таки. Власть — это когда моими стараниями в стране держится агропромышленный комплекс. Развивается туризм, благоустраиваются города, открываются новые заводы. Подписываются торговые и дипломатические договора. Знали ли вы, что Россия была в шаге от уничтожения? Синьилай узрел политическую слабость элит, а потому… они бы не были столь церемонны, как цивилизованный Царенат. Москва, Санкт-Петербург, Тигроград, Два-Великанск — эти города были бы обращены в руины за недели. Если бы не мой талант вести дела.

— Готов поспорить, вы спасли страну лишь ради того, чтобы разрушить своими руками.

Он вновь расхохотался. Ириска шепнула, велела успокоится. Щебетала о повышенном кровяном давлении, аритмии, зашкаливающей норме корти плазмидов, чтобы это ни значило. Пыталась уберечь меня от колкостей в отношении того, кто несоизмеримо огромен. Может раздавить, шевельнув пальцем.

Вербицкий-старший мог.

— Ты здорово умеешь шутить, мальчик. Клянусь богами, тебе нашлось бы место при дворе в качестве шута. Закончим нашу бессмысленную перепалку. Вижу, мне не удалось тебя переубедить и склонить на свою сторону.

— Объявите меня врагом?

— Ты часто записываешь в личные враги ужалившего тебя комара? Вот то-то и оно.

Чем дольше я смотрел на старика, тем больше он напоминал жуткого паука. Всюду раскинувшего свои сети, милостиво позволившего построить лилипутам жилища в своей паутине. Чтобы безжалостно жрать несчастных, давая день ото дня понять, что без него все рухнет. Потому император смотрит на его действия сквозь пальцы. Или не ввязывается в открытое противостояние.

— Нам ни к чему враждовать, мальчик. Пока твой род не примкнул к противоборствующему лагерю, я буду видеть в тебе лишь упущенную возможность. И, вероятно, молодого себя. Посмотрим, Максим, жизнь часто выделывает кренделя. Вчерашний друг метит во враги, а противник сидит с тобой в одном окопе, делится краюхой хлеба. Кто знает, вдруг ты одумаешься?

Я нахмурился: не надо нам таких чудес.

— Иди гуляй, веселись. Заведи пару знакомств, потанцуй с Константой. Может, у нее получится тебя переубедить? Дай знать, как соберешься домой. Обговорим награду за спасение моей внучки. Я слышал, ты остро нуждаешься в деньгах…

Хотел было кивнуть, но вспомнил, о чем говорил Макмамбетов. Вербицкие не благодарят, Вербицкие извлекают выгоду. Вряд ли в этот раз будет иначе.

Представил заголовки газет: род Вербицких профинансировал разработку и закупку специальных дронов для облегчения жизни заградотрядов — и сразу же все понял.

Отдавать такой козырь в руки было глупо.

Старик выдохнул, осознав, что и этот трюк не удался.

— Может быть, Потапов, может быть, ты одумаешься. Посмотрим.

Я захлопнул за собой дверь…

* * *

Хотелось на воздух. Еще немного — и из ушей польется свист кипящего чайника. Не было на свете человека, что сумел бы взбесить меня больше, чем Вербицкий. Ириска щебетала, лила бальзам успокоенья на свежие душевные раны. Главное, твердила она, не дал волю чувствам, рукам и языку. Иначе бы быть беде.

Про последние она пока еще зря — глазами выискивал толстожопого внучка мистера «добропорядочное рабство», хотелось запихнуть ему в глотку принесенные стариком извинения.

Что я там думал? Последним буду смеяться? А пока казалось, слышу хриплый басистый гогот мерзкого старикашки. Покачал головой, прогоняя наваждение.

— Мяу.

Инка звучала жалобно, будто просила ее спасти. Стояла за спиной красная, как рак и красивая, как фотомодель. Константа, выглядывающая из-за ее спины, выглядела довольной. Принарядила из своего гардероба.

— Хорошая. Послушная.

Чуть не заскрежетал зубами, но с выводами не спешил. Старик с рождения навязывал ей единственное мироустройство. О другом она не имела понятия.

— Она меня одевала и раздевала. До трусиков.

Кошкодевочка вспыхнула, словно пожар. Зажмурилась. Спрашивать, почему позволяла вытворять с собой подобное было бесполезно.

— Трусики она снимать не захотела, — Константа выдохнула, очень о том сожалея. На миг ощутил, что попал в дурдом. От ярости к неловкости — где, как не в нем?

— Ты знаешь, что другие люди не вещи?

— Она зверолюд.

— Они тоже.

Константа уставилась на меня в глубокой задумчивости. Еще чуть-чуть — и услышу, как компьютером гудит мозг.

Девчонка в один шаг оказалась рядом с Инной, доверительно положила руку на плечо. Кошкодевочка сдавленно ойкнула.

— Не вещь. Подруга.

Вот как? Качнул головой — на моей памяти, в Верхнем Городе к младшим расам относились с плохо скрываемым презрением. Не окажись я Потаповым и героем, таксист бы лишь плюнул под ноги.

— Хорошая. Послушная. Ты тоже?

— Что «тоже»?

— Тоже послушный, тоже хороший?

Широко улыбнулся ей в ответ.

Э нет, малыш, я в эти игры не играю.

— Хочу гулять. Отведи меня.

Я посмотрел по сторонам. Местная охрана не спускала с нас глаз. После случившегося на мосту ей наверняка наказали сидеть дома и не казать носа наружу. Вербицкий-старший знал о странностях своей внучки. Как и о людском любопытстве. Десятки, сотни пар глаз смотрели в одну точку. Щелкали объективы фотокамер, выдавливая из себя скверные, что пасквиль, улыбки, журналисты готовились строчить. Герой России и младшая дочь Вербицких в отношениях? Уже завтра этим будет забит весь интернет.

— Хочу гулять. Отведи меня, — повторила она.

Настойчивей. Оглянулся, посмотрел на Инку — надеялся, что кошкодевочка хоть немного, а смогла понять, как с ней разговаривать. Инна же покачала головой: опять все на мне.

— Разве мы сейчас не гуляем?

Константа затрясла головой.

— Не здесь. Тут людно. Страшно. Хочу туда, где тихо.

Окинул взглядом громаду особняка Вербицких. Неужели в этом рукотворном доме-граде не найдется тихого уголка? Кроме ее собственной комнаты — там она уже была, возвращаться не захочет.

— Я говорила им выпустить. Они не выпускают. Дедушка не выпускает.

Да уж, ее дедушка — тот еще собственник… На потеху публике дал ей локоток. Даже будучи не от мира сего девой, Константа совершенно по-девичьи схватилась за него. Улыбнулась каким-то собственным мыслям. Разодетая, словно дива, Инка не скрывала своей зависти — сколько ей мечталось, чтобы хозяин с ней так же?

— Здесь есть сад?

— Там темно. Страшно. Боюсь.

— Я же рядом.

Девчонка задумалась над перспективами, кивнула через мгновение.

— Ты сильный, большой. Идем. Защитишь.

Последнее было сказано так, словно среди кустов вишни и высокорастущих апельсинов засела засада.

— В какой он стороне? Не показывай рукой, кивни.

Она послушалась, и я повел ее в другую сторону. Стайка любопытных последовала за нами. Агенты Вербицкого? Просто любители перемыть косточки? Плевать. Константа казалась девчонкой, что не осознает ужасов, творящихся ее семьей. Не осознающей и не способной осознать. Прав Макмамбетов — самая нормальная из них.

Зашли за угол, Константа не сопротивлялась, не задавала лишних вопросов.

— Инка, можешь их отвлечь? — шепнул, качнул головой за спину. Кошкодевочка согласилась.

Едва скрылись от посторонних глаз, как я схватил Константу, взял на руки. Ждал сопротивления, но она оказалась ведомой.

Или благоразумной…

Глава 13

Мы умчались, словно вихрь. Казалось, я чувствую на себе непрестанный взгляд Вербицкого-старшего. Старик улыбался моим проворности и находчивости. Девчонка доверительно держалась за шею. Сколько мужчин осознавали ее покорность? А скольким она стоила жизни?

Задумываться не было смысла. Нырнул сквозь распахнутое окно пустой, проветриваемой залы.

Тихая гостиная бежала выходом в коридор. Суетливая прислуга неустанно тащила угощения: сливки общества отчаянно предавались тому, что получалось лучше всего — потребляли.

На нас не обратили внимания.

В моей спутнице признавали Вербицкую-младшую и тут же теряли всякий интерес. За длинный язык бьют плетьми и хуже: отбирают премию. А за любопытный взгляд можно лишиться либо жизни, либо работы.

Прислуга не успела сойтись во мнении.

Через коридор наверх.

— Ты сильный.

Константа оглаживала бицепс, щекотала волосы на груди. Была довольна, словно маленькая девчонка. Неужели это она в самом деле расшвыривала магическими плетьми рушинников, словно игрушки?

Со второго этажа спрыгнули прямо в сад. Приземлился мягко, на обе ноги. Те отозвались болью в пятках, попросили больше никогда так не делать. Обещать не стал.

Лавочка, фонтан, беседка. Тишина, отсутствие чужих глаз.

Последнее — ложь. Ириска хоть и не чуяла, но я замечал блики на выглядывающих из кустов объективах.

С безопасностью в доме Вербицких было строго.

— Ты сильный, — повторила Константа, вновь оказавшись на ногах. Я тяжко дышал — тесный костюм не лучшая одежка для таких фокусов.

Теперь осталось понять, чего я добился? Спрятался от чужого любопытства с Вербицкой? Потерял шанс завести связи и раздобыть средства для своей затеи с беспилотниками? Бейка бы злорадно аплодировала.

— Ты будешь гулять со мной.

Глянул на нее. Ухмыльнулся мысли: может, попросить ее назвать меня богатым, как Скрудж? Вдруг мироздание подчинится…

Она схватила меня за локоток, как и прежде. Прижалась грудью к руке.

— Ты совсем другой. Не такой.

— Не такой?

— Не такой. Ты не говоришь про проценты. Про величие дома. Не хвастаешься. Другой. Другие говорят, хвастаются. Мне нравится.

Даже не знаю, что на это ответить.

— Дедушка говорил, что попросит тебя быть моим мужем. Будешь моим мужем?

Слава Богам, это вопрос! Покачал ей головой в ответ. Боялся обидеть. Она приняла ответ без лишних истерик, словно именно такой и ожидала.

— Он говорил, что ты так ответишь. Просто проверяла.

— Без обид?

— Дедушка говорит, что все люди разные. Что иногда им нужно разрешить заблуждаться. Иначе не наделают ошибок.

Хмыкнул, а меня-то от ошибок в детстве старались уберечь. Вербицкий-старший же верил в бесценность опыта.

— Я не верю дедушке.

— Почему же?

— Он видит в людях вещи. Во всех без разбора. Продаст. Тебя, меня, всех. Хорошая цена, если будешь послушной.

— У тебя хорошее тело. Ночью будешь со мной.

От ее прямоты можно опешить.

Зашелестели кусты, Константа вздрогнула. Улыбнулась, когда, вычесывая листья из волос, появилась Инна.

— Она хорошая. Не вещь. Слышите музыку?

Спросила за миг до того, как высокие ноты вальса коснулись ушей.

— Пойдем танцевать?

Ну и девчонка! Ветер в голове! Минутой назад хотела тишины и покоя, а теперь вновь к толпе?

Глянул на кошкодевочку, та была не против. Хвостик выглянул из-под широкой юбки чужого платья.

— Мне тоже можно, мяу?

— Подруга. Хорошая. Я разрешаю. Идем.

Последний раз танцевал вальс на школьном выпускном. Отдавил симпатичной троечнице ногу, а потом трахнул в физкультурном зале. Лучше танцевать не стал, а потому, чудилось мне, сегодня все закончится тем же самым.

Есть здесь физкультурный зал?

Последний писк моды кружился под софитами. Хрустальная люстра, магические свечи, блеск полированного мрамора. Статуи херувимов в неприкрытой наготе взирали с пухлых детских лиц самим отчаянием. Словно желали навеять скуку.

На Инну косились, ей не найти здесь кавалера. А вот желающих повеселиться хоть отбавляй.

К ней толкнули мальчонку младше ее года на четыре. Юный кронпринц мялся и жаждал доказать друзьям, что смел. Что станцует с девчонкой, возьмет ее за талию, даже если она из простой прислуги.

Будь Инна благородной, это посчитали бы унижением. Но кошкодевочка имела счастье не ведать тонкостей этикета. Можно было даться диву — она единственная, кто в самом деле была счастлива. Все остальные лишь упражнялись в фальши улыбок, пожимая руки в очередном сговоре.

Константа училась танцевать у лучших, старик не врал. Решил не идти у нее на поводу. Пусть криво, но ведущим в танце буду я. Она маленькая, я большой. Поймал себя на чужих мыслях, всплывших воспоминаниях. Словно в Константе было что-то от Восьми. Хрупкость, нежность, девичья наивность.

Я не первый ее мужчина — скольких в свою постель она выбрала сама, а под скольких положил ее дед? Неважно.

Танец. Руки на талию, жар тел, горячее, взнузданное дыхание. Не нарушать темпа. Не отдавить бедняжке ногу…

Последнего не получилось, Константа ойкнула. Глянула на туфлю — моя неуклюжесть сорвала с нее бантик украшения. Казалось, сейчас остановится весь зал. Я нагнулся, сорвал второй бантик, швырнул прочь.

— Ты сильный, — в ее глазах девичий восторг. — Дедушка сказал провести с тобой ночь.

— Ты не вещь своего деда.

Говорил негромко, но она услышала. Покачала головой.

— Не вещь. Но я хочу сама. А чего хочешь ты?

— Сто миллионов рублей, — ляпнул первое, что пришло на ум. Подумал, что в самом деле было бы неплохо.

— Зачем?

— Хочу пожертвовать их на создание беспилотника для нужд солдат. Он… может спасти сотни жизней.

Посмотрел ей прямо в глаза. Как будто кукольные, они ничего не выражали. Почувствовал себя до одури неуютно.

— Идем, — она потребовала, как только музыка умолкла. Взяла за руку, требовательно потащила за собой. Остановилась напротив Инны и повторила требование уже ей.

Странная девочка…

* * *

Инна не могла поверить своему счастью. Совсем недавно ее раздевали и рядили, словно куклу. Вернулась к тому же, но теперь с блеском в глазах.

— Мяу? Можно забрать? Правда?

Как будто ей никогда не дарили одежду.

— Можешь. Ты хорошая, послушная. Подруга.

Константа готова была отдать что угодно, лишь бы остаться наедине со мной. Инна схватила новую, буквально с полки магазина, байковую пижаму. Кошачьи мордочки на ней строили счастливые, довольные рожицы. Инна собиралась посоревноваться с ними в этом деле. Унеслась в выделенную ей гостевую комнату.

— Тебе, — она протянула лист, а мне стало стыдно.

Захотелось прикусить язык. Мне дарили чек на сто миллионов рублей.

Сумма, от которой можно сойти с ума. Совесть противилась. Передо мной девчонка с отклонениями в воспитании. Она не знает ценности этой суммы. Не думаю даже, что у нее есть эти деньги.

— Мало?

— Не в этом дело, — остановил до того, как она пририсовала еще один ноль. — Ты делаешь это, потому что… не понимаешь.

Она уставилась на меня, склонила голову на бок. Соглашаться с последним утверждением не спешила.

— Ты сказал, что это для помощи солдатам.

— Ты раньше жертвовала солдатам?

Она задумалась над вопросом. Пыталась понять, что меня не устраивает. Выдохнул.

— Ты хочешь дать эти деньги лишь потому, что я неосторожно высказал желание…

— Оно мне понравилось. Это новое. Нельзя?

— Что скажет твой дедушка?

— Я не вещь дедушки. Ты сам сказал.

Наверное, во мне умер политический оратор.

— Ты возьмешь. Или я обижусь.

Она смотрела — напряженная, с широко раскрытыми глазами. Бурлила от переполняющей ее решимости и страсти.

— Вербицкие не видят в отказе оскорбления.

— Дедушка не видит.

Покачал головой, прав Макмамбетов: она среди них самая нормальная…

— Ты возьмешь меня, Максим.

Самая нормальная. Но вот просить по-нормальному не умеет.

* * *

18+ сцена — https://author.today/reader/294409/2784134

* * *

Жутко болела голова. Уходящая юность давала еще один повод недовольно бурчать на старость. Открыл глаза, ощутил горячее дыхание на груди. Обнаженная Константа была прекрасна, Вербицкий-старший не врал. Старания пластических хирургов или просто награждена природой? Глупые вопросы озвучивать не стал.

Вздрогнул, заметив черный силуэт у окна. Дежа-вю…

— Проснулся, рядовой?

Кажется, нет. Бейка обернулась вполоборота, злорадно оскалилась.

— Забавляешься среди роскоши, пока мы, словно муравьи, возводим тебе и стол, и дом?

Покачал головой, силясь прогнать наваждение. Следил за каждым шагом Бейки. Сколько времени? Ириска продрала глаза вместе со мной, высветила ответ. Полтретьего ночи.

Константа перевернулась, легла на спину. Недовольно нахмурилась, когда высвободился из ее объятий.

— Не бойся, рядовой. Она не проснется.

Спросонья подумал страшное, командующая поспешила успокоить.

— Всего лишь усыпляющий газ, Потапов.

Бейка шествовала по комнате, старательно и с омерзением на лице обходя брошенное впопыхах белье. Поддела носком ботинка мои боксеры, оседлала стул. Игриво покрутила их на пальце.

Утер краем одеяла взмокшее лицо. Мягкая простыня неприятно липла к телу. Попытался встать.

Бейка окинула изучающим взглядом стол. За окном еще темно, но ей плевать. Она прекрасно видела подписанный чек на столе. На лице командующей возникла кровожадная ухмылка.

— Всякого от тебя ожидала, рядовой. Но чтобы за деньги?

Ощутил себя игрушкой в ее неловких пальцах. Снова потряс головой. Поверить в то, что командующая так запросто проберется в дом Вербицких? Хотелось приоткрыть дверь, увидеть дежурящих громил.

Подошел к окну, выглянул на улицу. Тихая, обычная, ничем не примечательная ночь. Глаз камеры глянул на меня, поймал в объектив. Нелепо помахал ночному сторожу рукой. Тот сразу же потерял ко мне интерес.

— Что ты здесь делаешь?

— А у тебя талант задавать те вопросы, которые хотели озвучить тебе самому.

Ей не нравился мой тон. Как и панибратское обращение. Ничего, потерпит, сейчас я на гражданке. Бейка выдохнула.

— Так уж вышло, рядовой, что меня заело любопытство. Когда ровно месяц назад мне сказали, что в призывной пункт попал ружемант, было любопытно глянуть, что ты за птица. Искала медь, нашла золото. Сейчас ты продолжаешь удивлять.

— Она девочка, — кивнул в сторону посапывающей Константы. — Я мальчик. Ничего удивительного, зов природы.

— Шутить ты так и не научился.

— А Вербицкий находил мои слова смешными.

Глаза воплощения Восьми неприятно сверкнули в ночи. Еще раз посмотрела на чек — сравнивала подпись с той, что была в ее памяти. Успокоилась.

— Не спросишь, зачем мне деньги?

— Я узнала, в чьей постельке тебя искать, едва оказалась в Москве. Про все остальные твои потуги в политику мне известно было еще до отъезда.

Попытался вернуть трусы, Бейка неосторожно швырнула их в дальний угол. Развела руками, сделала вид, что случайность. Сама невинность…

— Может, оставишь ей как подарок? Будет вспоминать тебя одинокими ночами.

Бейка зевнула, сладко потянулась. По виду, была бы не прочь занять нагретое мной место, даже рядом с Вербицкой.

— Старик предлагал тебе немало, правда?

— Променять совесть на власть.

Командующая цокнула языком, покачала головой.

— Ах, рядовой. Совесть — это такая парадигма. Не слишком сложное для тебя слово?

Издевается.

Оделся быстро и по-военному. Запрыгнул в штаны, рубаху накинул через голову. Чуть не споткнулся о галстук с пиджаком.

Она продолжила, так и не дождавшись ответа.

— Общество бегает от одной проблемы к другой, делает вид, что знает, как правильно. А потом вкладывает в умы будущего поколения свои представления о хорошо-плохо. А когда обществу нужно достичь цели, оно плавно изгибает то, что казалось нерушимым, обращая черное в белое.

— Говоришь, как он.

Бейка пожала плечами в ответ.

— Это его слова и есть. Мне он предлагал ровным счетом то же самое, что и тебе.

— Это потому он помогал Скарлуччи тебя уничтожить?

Выдохнула, улыбнулась. Посмотрела на меня по-доброму, словно на идиота.

— Потапов-Потапов… В части на тебя лежит прошение: присвоить тебе внеочередное звание сержанта. Но мыслишь ты по-прежнему как рядовой.

Опешил. Сержанта? Осужденным присваивают какие-то звания? Тут же понял, что это исключение — девчонкам такого не давали.

Константа не от мира сего, но как же оказалась права в своих насмешках. Аристократов среди рядовых не бывает…

Спрашивать не стал, командующая продолжила.

— Он не помогал Скарлуччи меня уничтожить. По крайней мере, в том ключе, в каком видишь ты. Вербицкий-старший не воспринимает отказы как оскорбление или вражду. «Разрешает заблуждаться» — зовет как-то так.

Кивнул, посмотрел на Константу. Она говорила то же самое.

— Просто так совпало. Он человек дела и денег. Их он ставит впереди личных предпочтений.

«Люди — вещи. Продаст». Что тогда, что сейчас бросило в пот.

— Ты оказался умным мальчиком и отказался?

— За кого ты меня принимаешь? — обиделся уже на сам факт вопроса. Бейка понимающе кивнула.

— Молодцом, рядовой.

— Ты не могла подождать, пока я вернусь домой?

— Я слишком занята, Потапов. Пока ты греешь телеса меж бабьих сисек, мне надо налаживать порядок в серпентарии на две сотни девчат.

Ухмыльнулся ее непрошеной шутке. Испугался, что в ней немалая доля правды…

— А потому давай сразу перейдем к делу. Надеюсь, ты не притаранил сюда ту чудо-девочку, о которой говорил?

Покачал головой.

— А как…

— Каком кверху, — Бейка будто видела меня насквозь. — Выйди через дверь, что ты как мальчик?

Она поймала мой задержавшийся на Константе взгляд.

— Ты знал, что наступит утро, Потапов. И что тебе придется уйти. Не превращай обыденность в драму. Она проснется в пустой постели, как десятки раз до. Будь уверен, не расстроится.

Выдохнул и кивнул. Бейка права…

* * *

Стоило приоткрыть дверь, как передо мной препятствием возник охранник. Провод наушника к рации, все при нем. Хмурое лицо, бестолковая, почти кукольная улыбка.

Посторонил меня, зашел внутрь. Его собрат доверительно положил мне руку на плечо. Еще трое минимум целились в меня — не видел их, но ощущал песнь оружия в их руках.

Бросил взгляд через плечо — Бейки и след простыл. Испарилась? Через окно выпрыгнула? Нет, там же камеры…

— Чисто. Пусть идет.

Ириска подтвердила мою догадку, когда подходил к гостевым комнатам: Вербицкую просканировали на яды, отраву, незримые глазу повреждения…

— Мяу? — Инна просыпаться не хотела. Улыбнулась, как только открыла глаза, тотчас же заключила меня в пышность объятий. Заставила ткнуться носом в жаркую девичью грудь. Подарок Константы — байковая пижама с кошачьими мордочками — была на ней. Засмеялась во сне.

— Щекотно, маленький хозяин! Если будете себя так вести, я вас съем!

Понятия не имею, что ей снилось. Открыв глаза и поняв, что случилось, Инка густо покраснела. В живых глазенках заплескалась обида вперемешку с ужасом.

— Уходим, — сказал ей, кивнул на дверь.

Она почти сразу пришла в себя. Посмотрела на ворох тряпья: подарки Вербицкой. Кивнул, пусть забирает. В конце концов, подарки ведь…

Охранник взглянул на нас, словно на злейших врагов. Научившийся спать стоя, был недоволен нашим внезапным визитом.

Прислуга орудовала всю ночь. Танцы, случившиеся под самую полночь, все еще продолжались. Наших ушей касалась музыка. Музыканты успели смениться, а вот торжественность мелодий никуда не делась.

— Ты ела? — спросил у кошкодевочки, когда оказались на улице.

Она пробормотала что-то невнятное в ответ, снова покраснела. Да что ей там, черт побери, такое снилось?

Пошли к машине.

— Хозяин, мяу… женщина, — глаза Инны хорошо видят в темноте. Бейка пряталась в тенях. Кошкодевочка оробела, привыкла чуять опасность за каждым углом.

Погладил по волосам, похвалил, выдохнул — мой приезд плохо на нее повлиял.

— Это друг, Инна.

Бейка не спешила выходить под свет фонарей. И незачем: кошкодевочка прекрасно ее видела.

— Позволь представить, командующая… — запнулся. Какое имя называть? Настоящее или вымышленное?

Воплощение Восьми пришла на выручку, заговорила.

— Инна, я полагаю? Можешь звать меня Бейкой. Твой хозяин у меня в подчинении. Но не здесь, — обвела улицу рукой. — Не беспокойся, скоро я воздам ему заслуженное за все то время, что он помыкал тобой.

Инна оробела еще больше.

Машина заурчала, как котенок, мягко скрипя шинами по асфальту. Бросил взгляд на грандиозный особняк. Оставлять в нем Вербицкую было жаль.

— Макмамбетов рассказал все?

— Этот орк? Стану его слушать, когда поглупею до твоего уровня. Вся Москва гудит, словно улей из-за твоих выходок.

— Не замечал.

— Потому что не собирался. Но хватку не растерял, и это хорошо.

Инна вела себя до ужасного тихо на заднем сидении.

— Рули сразу к девочке-сюрпризу. Не будем откладывать в долгий ящик.

Я подчинился…

Глава 14

Бейка оглянулась на притихшую кошкодевочку. Изучала ИИ-ассистентом, смотрела ее умения. Будто рассматривала как еще одно бревно в пожарище войны. Мне думалось, что она не столь кровожадна, чтобы кидать плохо подготовленную девчонку в горнило войны.

Инна взгляд чувствовала и надеялась сжаться, стать меньше, чем есть. С мышку, с мушку, с точку…

Так и не удовлетворившись, командующая выдохнула, обратилась ко мне.

— Видения были?

Значит, она знает. Или знала с самого начала…

— Когда я заступал на службу, ты ничего о подобном не рассказывала.

— Не было нужды. Ты низкоуровневый ружемант, какой толк? Сначала надо было посмотреть, из какого ты теста.

— А теперь?

— А теперь мир разглядел в тебе достойного прочесть заложенные в артефакты послания ружемантов.

Сглотнул. Отрицательно покачал головой.

— Там ничего подобного. Там… последние воспоминания Восьми.

«Восемь девчат откуда попало, один старшина» — вспомнил ее слова. Из всех видений, мной увиденных, последний никогда не всплывал…

— Вот как. Их глазами?

— Глазами… оружия, — не знал, как правильно сформулировать.

Бейка согласно кивнула. Будто все ровным счетом так, как она и рассчитывала.

— Эти вещички… после того как случалось «откровение», начинали излучать руж-волны.

Вновь кивнула.

— Я звонил тебе по этому поводу, но…

— Но ни разу не упомянул. Ладно, не стану винить — дозвонился ты всего лишь раз.

— Они как-то связаны с этим твоим… сердцем?

— Может быть, да, может быть, нет. Эти вещи появились задолго до моего рождения. Ружемант с высоким уровнем наверняка сможет разгадать загадку. Они у тебя?

Покачал головой. При всем желании я не сумел бы уволочь статую Остроглазой.

— Есть девушка, работающая на Макмамбетова…

— Уже смешно звучит, — перебила Бейка, я продолжил:

— Кэлисса Горшкова. Так представилась. Помогла мне… в деликатном деле.

— Сломал очередную печать? Маги всего мира тебе завидуют. На моей памяти других таких людей, запросто способных разломать печать, не существует.

— Но она-то вот существует, — огрызнулся. Если я один такой, откуда ей тогда вообще взяться? Бейка пожала плечами.

— Я знаю, о ком ты говоришь. Не встречалась с ней лично, но орк не раз давал ее координаты. Примечательная личность. На твоем месте я бы не стала к ней обращаться.

— Почему?

— Думаешь, никто не в курсе, что она проворачивает? Представь начальника милиции, который не в курсе, кто из его подчиненных берет взятки. Она не только восстанавливает печати, но и помогает их снять.

— Так на это смотрят сквозь пальцы? Думал, если ты не из благородного рода — тебе и бзднуть без разрешения не дадут.

— Не дадут, — соглашаясь со мной, Бейка кивнула. — Все очень просто. Иногда нужна формальная причина, чтобы кого-то упрятать за решетку. Не все преступники маги, и не все маги преступники, но обращаются к ней часто.

Теперь уже кивнул я, стало понятно.

— Она говорит, что если собрать все эти вещи воедино…

— Получится куча-мала никому ненужного хлама.

— А ей кажется, что они приведут ее… куда-то.

— На мусорку, — Бейка отвечала злее обычного. Будто что-то знала, но раскрывать все карты не желала.

И это «что-то» ее злило.

Выдохнула.

— Эти видения — остаточные эманации, Потапов. Я подозревала, что однажды ты наткнешься на вещицу с руж-волнами. Подозревала, что сможешь прочесть.

— Тебя не волнует, что кто-то разыскивает артефакты Восьми?

— Нет. Потому что это в фантазиях Кэлиссы их по одной штуке на сестрицу, а на деле могут быть десятки. Если не сотни. Чего она добилась в своих поисках?

Вспомнил фигуру собачки в ее ладонях, потом Алмазную пулю. Могло ли быть что-то еще?

Командующая отвернулась, уставилась в окно.

— Все очень просто, Потапов. То, что ты видел из их воспоминаний, мне уже знакомо. В той или иной мере. Ни поэтичности, ни сказки об отваге — только кровь, смерть, горькая решительность стоять до конца. Ей никогда не собрать их все.

Кивнул, раз она так говорит — нет смысла спорить.

Помолчали.

— Ты приехала сюда из-за девчонки?

— Скопилось несколько дел сразу. Люблю бить семерых одним ударом.

Да уж, в этом ей точно не откажешь!

— И подсказывает мне нечто, ты умудрился отдать ее тому, кто славится лишь тем, что он купец.

— Макмамбетов?

— Хорошая интуиция. Итак, давай начнем сначала. Она может чуять артефакты Восьми?

Какой резкий переход. Минуту назад Бейка распиналась, что они ей до одного места. Сейчас терзается любопытством…

— Еще ты упоминал, что она ружемант.

— Прямо так не говорил, но… — попытался оправдаться. Бейка хмыкнула, я продолжил: — Она метаморф. Умеет… копировать всякое.

— Вот как? Может из орчанки стать эльфийкой?

— Из огненного мага ружемантом. А из него… кем-нибудь еще.

Бейка прищурилась, потеребила подбородок.

— Когда я нашла Айку, никто не верил, что такое возможно. Что есть люди со способностями вместилища. Уйму свое недоверие до тех пор, пока не увижу собственными глазами.

Справедливо.

— Как тебя угораздило вляпаться в историю с рушинниками?

— Как обычно, — пожал плечами. Будто виноват в том, что неприятности бегут ко мне, стоит лишь появиться на улице. — Ехал к Щебекину, увидел панику…

— И не смог удержать любопытства. Ладно, проехали. Но внемли моему совету, будущий младший офицер: не подставляйся лишний раз под удар. В столице не любят подлецов, героев ценят еще меньше.

Кивнул. Разговор закончился. Оружейный склад, он же кабинет оружейного барона, распахнул перед нами двери.

* * *

Иван сделал вид, что обрадовался. Едва заметил Бейку за моей спиной, как погрустнел. Что их связывает? Хотел бы я знать…

Командующая была не робкого десятка. Взгляды Первой и Второй, их наточенные ножи и желание убивать ее нисколько не смущали. Пальцы механических рук коснулись стены, высекая искру.

— Ни к чему портить дизайн, — мрачно отозвался зеленошкурый делец.

— Давно не виделись, Макмамбетов. Ты знаешь, что последняя партия оружия приехала… с душком?

— Недоразумение.

— Тебе бы лучше решить его в скором порядке.

Бейка не давала обмануться своей улыбкой, зло сверкала глазами. Мне-то думалось, что они старые приятели. Да Макмамбетов сам делал на то намеки…

Бейка села на стол, схватила чашку кофе до того, как орк успел ее убрать. Подняла, посмотрела. Нарочно выронила из рук. По ушам ударил грохот битого стекла.

— Ой, разбилась!

— Незачем портить хорошую посуду, — Иван разве что не скрежетал зубами.

— Стены, посуда. Скоро ли я перейду к порче того, что нельзя купить в 24/7?

— Хватит! — орк грянул, словно гром, едва удержался от того, чтобы ударить кулаком по столу. — Хватит. Что не так с моим оружием?

— Ты как будто не знаешь. Я заказывала десять штурмовых винтовок со средними показателями мутации сорок седьмого уровня. Ты подсунул среди них пару двадцатого и мутация… слишком сильные следы.

— Разберусь, — орк, нахмурившись, кивнул. Бейка подцепила ногтем рамку с фотографией, развернула к себе.

Первая-Вторая ждали, когда у хозяина кончится терпение. Наглость Бейки не знала границ, сама же командующая давала понять: просто так она с него не слезет.

— Проблемы, Ивашка? Налоговая схватила за волосатую крепкую попу? А может… из твоих закромов пропала девочка-чудо?

Только сейчас я заметил, насколько же злая у Бейки ухмылка. Пришло время мне вступить в игру.

— Мицугу. С ней все в порядке?

Вместо ответа он жестом подозвал одну из убийц, зашептал ей на ухо. Кивнув, та скрылась в двери за его спиной.

— Сядьте, — несмотря на дерзость нашего визита, он постарался сохранить осколки гостеприимства. Поглядывал на обломки битой чашки — видимо, была его любимой.

— Проблемы? — я начал подозревать нехорошее. Молчание орка пришлось не по вкусу.

На миг представил, что ударят в спину. Бейка переживет, а вот я… Велел Ириске следить за тылами.

Орк вместо ответа посмотрел на меня исподлобья. Откинулся на спинку шикарного кресла, положил руки на подлокотники. Мгновенно расслабился.

— Проблемы. У кого их нет, брат? — мгновенно перевел взгляд на Бейку. Почудилось, что в нас он узрел решение.

— Ты же ружемант, брат. Сорок пятый уровень. Много, уважаю.

Он сурово качал головой, будто осознавая, сколько в самом деле за этими цифрами пота и крови. Златозубая улыбка быстро вернулась на его лицо.

Глянул на Бейку, словно спрашивая у той разрешения, но она осталась непоколебима.

— Делаю оружие, брат. Не получается. Ружемант твоего уровня про мутаген слыхал?

Кивнул. Даже использовал, не то что слышал. Макмамбетов от внезапного счастья разве что не захлопал в ладоши.

— Тогда помогай! Как художник художнику. Идем!

Теперь уже на Бейку вопросительно смотрел я, но она будто обратилась в статую. Говорила взглядом: поступай, как знаешь. Шагнул следом за орком. Дверь в мастерскую пряталась в тенях. Ощущал груз оказанной чести — Иван пускал сюда только избранных.

Ириска не скрывала волнения, сканировала окружение на предмет подвоха. Пришла в ужас от обилия того, что нас окружало. Макмамбетов в самом деле торговал смертью. Оружие в заготовках, полусобранное, ожидающее часа и вдохновения покоилось в отдельных ложах. Качество скакало с эпического на легендарное. Нет-нет, да и проскакивал один-другой шедевр.

Макмамбетов прятал свою гордость за широкой спиной. Будто боялся, могу сглазить его творения. Стол, заваленный деталями. Маленький токарный станок, 3D-принтер, фрезер. Набор инструментов стоимостью в миллионы рублей.

Я опешил, остановившись на полушаге.

Ириска распознала оружейную чуму в обычной банке из-под солений. Сотни тысяч нанороботов ждали свободы и возможности убивать.

Оторопь не скрылась от глаз орка, он поспешил объясниться.

— Сам понимаешь, брат. Невозможно сделать из говна конфетку, не добавив в нее безумия!

Насчет последнего он прав: держать эту мерзость рядом с кучей стволов иначе как безумием не назовешь.

— Все в рамках безопасности, брат. За мной же следят, да и не из холодильника я чуму эту вытащил, смекаешь? От правительства, как оружейнику…

Кивнул, ничего не отвечая. Пусть так.

— А помощь-то с чем нужна?

— Взгляни, — зеленошкурая ладонь указала на винтовку. По глазам резануло — шедевр. Ириска спешила зачитать описание. Иван спешил ее перебить.

— Нет, брат, нет. Не читай написанное дерьмо. У императора скоро день рождения. Это подарок. Работаю вторую неделю…

— Подхалимничаешь?

— Обижаешь, брат, — орк насупился, надул щеки. — Как оружейник обязан. Гордость, честь, сила. На переговоры явится император — нужна сила. А что не сила, как оружие?

Кивнул, орк работал по заказу. И, судя по всему, не врал. Будущий ствол требовал тысячного уровня: под стать самому императору…

— У меня ни разу не получилось, — честно признался. Орк лишь махнул рукой.

— Ты попробуй. С тебя спросу не сделаю — сам позвал, сам виноват. Смекаешь?

Вместо ответа коснулся матовой вороненой стали. Штурмовая винтовка манила взять в руки, дернуть спусковой крюк, вкусить дух пороховых газов…

Под металлическим корпусом билось сердце. Живое оружие, намекнула мне Ириска. Возможный шедевр. Покачал головой — не возможный. Оно уже…

Обернулся на орка: знать бы, что его не устраивает. Тот зыркнул, велел попробовать.

Я выдохнул, призвал способность мутагена. На краткий миг ощутил, словно за руки меня хватает симпатичная девица. Тащит за собой, улыбается. Манит наготой тела, прелестными очертаниями. В моих руках она мягкая, словно глина. Хрупкая: неловкое движение — и отвалятся руки, осыплется песком лицо.

Коснулся шелковых щек, одарил ее тело нежностью. Уже не она ведет меня во мгле, я дарую ей дорогу. Образы всплывали в голове один за другим. Пламегаситель, снайперский прицел, лазерный целеуказатель.

Никчемные побрякушки. Естественности чужда косметика. Нет. Шедевр в простоте, легкости, чарующем обаянии.

Легко высвободившись из объятий, девица вдруг нырнула в лучи золотого света.

Ощутил на щеках мокрую пощечину — пытаются привести в чувство. Склонившийся надо мной орк был напуган и доволен, давил улыбку.

— Матерь божья, брат! Как ты это сделал?

Потряс головой, прогоняя наваждение. Говорить, что узрел в винтовке женщину, не хотел — орк не поймет. Или поймет по-своему.

Ириска поспешила дать обоснование удивлению орка.

«Невинная дева»

Шедевр

Класс: штурмовая винтовка, 1000 уровня.

Особенности…

Слушать не стал: все равно не разбирал, что бормочет ИИ. Орк перебивал ее гомоном своего восторга.

— От души, брат! Я бы спросил, что ты сделал, но творец ищет сам. Я перед тобой в долгу. Идем.

Бейка ждала нас уже с Мицугу. Рассматривала девочку, словно новую игрушку. Чувствовал, дома нас ждет необычный разговор…

* * *

Чай, мятые обертки конфет. Чек на сто миллионов рублей. Обналичить? Отдать сразу Щебекину? В голове пусто, тарабанил пальцами по столу — ни одной дельной мысли. Кошкодевочка мельтешила — искала, чем угодить новой гостье. Мицугу неизменно хотела жрать, а потому штурмовала холодильник.

— Неплохо живешь, Потапов! — Бейка осматривала мою квартиру. — Под самую стать сержанту!

Не ответил, лишь бросил взгляд. Бейка кровожадно ухмыльнулась, уселась за стол.

Потарабанила ложкой по стенкам чашки, надкусила печенье. Схватила уплетающую макароны Мицугу за подбородок. Девочка-чудо ответила ей острым взглядом. Молчаливо пообещала, что если командующая повторит — будет драться. Возможно, даже ногами. Бейка не спешила испытывать судьбу на прочность.

— Быть метаморфом — все, что ты умеешь?

Мне вспомнился продемонстрированный Мицугу фокус — до сих пор плохо, как представлю.

Азиатская гостья вместо ответа жевала вчерашний, чуть подсохший хлеб.

— Ты не самая простая девочка, которую мне приходилось вербовать. И я не уверена, что тебе понравится то, что собираюсь тебе предложить. Рушинники будут искать тебя?

Мицугу задумалась над вопросом, закусила губу. Кивнула, зажмурившись.

Не знай я Бейку, решил бы, что та попросту говорит на отвлеченные темы. Командующая же изучала сидящую перед ней девчонку. Читала, словно раскрытую книгу. Прочитанное нравилось ей с каждым мгновением все меньше и меньше.

— Пойдешь служить?

— А если откажусь?

Мицугу имела свойство задавать риторические вопросы. За Бейкой не заржавело.

— Выкинем тебя на улицу, закроем дверь. Будешь псом сидеть у двери?

Сравнение с собакой девчонку разозлило. Нахмурила брови, недобро прищурилась. Бейка закинула ногу на ногу, откинулась на спинку стула, чуть прикрыла глаза. Удовлетворенно выдохнула.

— Тебе, наверное, кажется, что мой прошлый вопрос вообще не содержал вопрос. Так вот, деточка, он формальный. Единственное, на что ты годна, так это взять ружье в зубы и стоять вместе с остальными девчатами в заградотряде. Рушинники станут искать тебя, но им не придет в голову, что ты на самом краю страны попросту подчищаешь за теми, кто провалил оборону.

Мицугу позволила себе мудрость молчания. Зачем-то посмотрела на Инну.

— Хочешь вернуться к рушинникам?

Девчонка отрицательно затрясла головой. Иначе зачем от них бежала?

— Вы не будете меня изучать?

— Я буду тебя использовать.

Теперь уже я посмотрел на Бейку с плохо скрываемым любопытством. Говорила серьезно, не так уж далеко она отошла от Вербицкого-старшего.

— Увезем тебя сегодняшней же ночью.

— Что?

Вопрос одновременно озвучили что Мицугу, что я. Бейка ухмыльнулась, встала, взяла меня за ворот домашней рубахи. Ощутил на себе жар ее мягкого дыхания, на ухо она шепнула, что нам следует выйти поговорить. Без лишних азиатских ушей…

— Нечего тянуть. Рушинники нашли тебя один раз, быстро догадаются где ты и во второй. У стен есть уши, а у орков языки. Пройдет не так много времени, прежде чем он продаст намек, где тебя искать.

Вспомнил, как совсем недавно помог орку с его шедевром. Неужели он в самом деле способен на такую низость? Бейке лучше знать — знакома с ним не поверхностно.

— Согласна?

Мицугу потребовалось пара мгновений, прежде чем она согласилась. А после потрясла головой, не веря тому, что только что сказала. Бейка не стала тянуть кота за хвост.

— Собирай вещи, какие там у тебя есть. Трусы-носки…

— У меня нет ничего.

— Инна с тобой поделится, — командующая решила, что может указывать моей служанке. Кошкодевочка неуверенно мяукнула, перевела на меня взгляд. Бейка цокнула языком — привыкла, что ей подчиняются беспрекословно. — Поделишься ведь?

Инна кивнула не сразу…

* * *

Бейку я вытащил в межквартирный коридор, она ожидала чего-то подобного. Прошлепали мимо ящика с амбарным замком, там прятались соленья. Детский самокат мечтал о новых подшипниках, велосипед с мятым рулем грустил о безвозвратно потерянной юности.

Вышли к лифту, в ноздри ударил неприятный дух сигарет. Вонючая виновница быстро попалась на глаза: окурок тлел среди товарок в консервной банке.

Бейка прислонилась спиной к грязной стене, не боясь запачкать одежду.

— Ты отыскал не просто девочку, рядовой.

— Вроде уже сержант?

— Для меня ты вечный рядовой, Потапов. Твоя Мицугу в самом деле уникальна. Тебя не смущало, что она всего третьего уровня?

— Она говорила, что рушинники в ходе экспериментов скинули ей его. Это возможно?

— Кто знает, кроме ученых? Система плохо реагирует на подобные фокусы. Примерно как нормальное оружие на твои попытки его мутировать.

— Эй! Там, у Макмамбетова мне удалось…

— Раз в год, Потапов, раз в год и бздуну удается перднуть. Не принимай обиду на свой счет.

Бейка смотрела на окурок так, будто сама не против сейчас закурить. Выдохнула, отвернулась, посмотрела в окно. Утро, спешащий на работу люд, сонные собачники. Бабулька — самая старшая и страшная — уже несла сторожевую вахту, выцеливая наркоманов с проститутками.

— Что будет, если посреди твоего двора швырнуть дохлую крысу размером с мамонта?

Вопрос меня озадачил. Да что с ней, черт побери, не так? Она продолжила мысль.

— Скорее всего, удивятся. Бросят прежние дела. Сначала опаска, потом любопытство. Твоя девочка похожа на что-то подобное. Вызывает опаску и любопытство. Не знаю, с какой стороны к ней подойти.

— Да чем она так примечательна?

Бейка пожала плечами в ответ. Собственные догадки не приносят ей спокойствия.

— Не знаю, всем? Она метаморф, это подмечено верно. Уровень ей сбросили, и она почти лишена возможности его повысить. Почти хрустальная, уязвимая пушка.

— Не понимаю.

— С возрастом, набирая один уровень за другим, мы наращиваем ментальную силу. Силу души, если хочешь на религиозный лад. Названий уйма, бери любое. Суть в том, что ее тело лишено возможности развития. Знаешь, зачем повышаются характеристики, по мнению системы?

Пожал плечами. Мечтал об этом спросить что у Ириски, что у Наты, но откладывал в долгий ящик.

Бейка выдохнула.

— Вечный ты рядовой, Потапов. Получая новые умения, твое тело подвергается разрушению. Старение, иными словами. 30 единиц силы сейчас и через десять лет — совершенно разные значения. Ментальная сила не позволяет магии разорвать тебя в клочья, удерживает воедино. С Мицугу… сложнее. Она способна не просто перенять облик, чуть прибавив в характеристиках. Может забирать себе остатки чужих заклинаний. Достраивать классовую цепочку. Из-за неполноценности цепочка выходит гипертрофированной. Ты стреляешь безжалостным выстрелом пятого уровня, она — десятого.

Проверил на всякий случай. Ириска подтвердила — пятый по-прежнему максимальный. Бейка догадалась, о чем думаю, хмыкнула.

— Этим и необычна. Девочку надо учить и изучать: либо она саморазрушится под давлением умений и невозможности наращивать ментальные силы, либо я найду способ разорвать этот заслон. Пойдем обратно, думаю, нас заждались.

Глава 15

Уезжать не хотелось. Бейка выслушала мои жалобы на незавершенные дела с улыбкой на лице. Но пошатнуть глыбу равнодушия все же удалось. Выделила на завершение дел времени до вечера.

Инна жарила котлеты просто так и в дорогу. Отдалась этому занятию, чтобы не думать, хозяин снова уезжает. И оставляет ее здесь. Уверен, тайком от меня она предлагала Бейке взять ее с собой. Не знаю, что сказала ей командующая, но затею кошкодевочка бросила.

Щебекина поймал не сразу. Едва дозвонился — занятой старик порхал от одного цеха к другому с проверкой. По-советски строго, на завод меня не пустили. Согласились с тем, что герой, что может быть дело к главе авиационного производства, но без пропуска не пустят.

Пришлось смириться и убить добрую часть дня на эту сделку.

Встреча прошла быстро, вновь в личном кабинете. Нотариус, будто карауливший за дверью, готов был заверить своей подписью наше соглашение.

Щебекин потеребил усы, глядя на подписанный чек, скрепил договор рукопожатием. Принтер тотчас же отпечатал и копию документа, и соглашение, и производственный договор… Знал бы заранее, как это скучно!

Сошлись на том, что работы начнутся сразу же, как только я перечислю деньги на его счет.

Чек обналичил в банке, перевел на свой счет. Девчонка-банкир была приветлива и улыбчива, ее старший коллега — наоборот, искал подвох. Тряс клочком чека, куда-то звонил, недовольно велел девчонке исполнить.

Я сверился с цифрами, что дал мне Щебекин, и перевел деньги уже на его счет.

Первые результаты старик обещал показать через три месяца. Разработка прототипа, первичные испытания, подготовка к демонстрации. Жаловался, что может не уложиться и в этот срок. В подписанном контракте сроки были обозначены половиной года: разумный человек всегда берет на работу в два раза больше времени.

Машину отдал Макмамбетову. Орк казался мрачнее тучи. Спросил, в чем дело, но тот лишь покачал головой. Похлопал по плечу, пожал руку. Сунул кобуру, поспешил скрыться у себя, прежде чем посмею отказаться.

«Буян»

Шедевр, фамильный. Принадлежит роду Потаповых.

Тип: пистолет.

Боезапас: магазин на 13 патронов калибра 9 мм.

Особенности: увеличивает силу, точность и удачу на +2 ед. Понижает интеллект на равное значение. Наносит двойной урон механическим противникам. Каждое попадание имеет шанс 12 % (+1 % за каждые 5 ед. удачи) наложить на живого противника эффект «буйство боли» 2-ого уровня.

Прищурился. Ириска выдохнула, решила разъяснить без спросу.

— Буйство боли: пораженный этим эффектом противник получает сто процентов физического урона от попадания и триста процентов в течение трех секунд ментального. Чувствует, будто в него попали три пули разом.

Кивнул, подтверждая, что понял: орк в самом деле постарался на славу! Ириска тут же предложила заменить фамильный револьвер на новую игрушку по умолчанию.

— А старый? Исчезнет?

ИИ-ассистент протестующе замотала головой.

— Останется. Способность позволяет призывать то фамильное оружие, о котором вы думаете в момент использования. Если способность будет применена без указаний, явится то оружие, что стоит по умолчанию.

Понял, кивнул, заменять пока не стал. Мысленно поблагодарил орка и пошел домой пешком. Можно было за пять минут на метро, но не решился: кажется, обрел себе новую фобию.

Бейка про пистолет ничего спрашивать не стала. Молча смотрела, как сунул увесистый сверток кобуры в сумку.

У Мицугу оказался сиротский узелок — Инна ссудила ей часть своих скудных одежд. Шепнул на ухо кошкодевочке, чтобы прикупила себе чего поновее. Она кивнула и взяла с меня обещание вернуться. Крепко обхватила на прощание. Не любил прощания именно из-за таких моментов: заставляли неважно себя чувствовать. Вот и сейчас было не по себе.

Армейский грузовик подкатил прямо к дому, погрузились по-военному быстро. Уже внутри бронированных боков вспоминал, что так и не успел сделать.

Надо было позвонить СанСанычу, попросить присмотреть за Инной. Она взрослая девочка, а он догадается и сам, но все-таки… И прослушать отчет Инки не успел: Мицугу, Алмазная пуля, бал Вербицких, Бейка едва ли не из-под земли выскочила — забылось в суматохе. Покачал головой — уже неважно.

Мицугу сидела рядом и на полу, привалилась спиной к лавке. Бейка в этот раз решила разбавить наше одиночество своим присутствием.

Я зашуршал пакетом, кузов грузовика тут же заполнился ароматом бутербродов с котлетами. Поделился со всеми — Инна не хотела, чтобы мы голодали в дороге. Мицугу рада новой еде, жадно вгрызлась в бутерброд. Бейка сдержанно поблагодарила.

— Ты приехала ведь не только забрать Мицугу. За мной тоже. К чему была такая спешка?

— Помнишь наш разговор перед тем, как ты уехал?

Кивнул: именно в нем узнал и историю про Восемь, и про «сердце», и про будущий рейд. Рейд! Причина сразу же стала понятна. Командующая прочитала догадку на моем лице, кивнула.

— Не могла подождать еще один день?

Вопрос, не упрек. Бейка пожала плечами, неприязненно посмотрела на Мицугу. Будто новенькая девчонка — лишние уши.

— Прорыв, Потапов. Помнишь, что говорили в новостях?

— Что наши войска продвинулись вперед?

Думая об этом, поймал себя на том, что вижу войну опосредованно. Как обыватель. Война есть, но где-то далеко. Можно угодить на фронт, попав под жестокую руку закона, но это закон. Все привыкли…

Бейка сглотнула.

— Продвинулись. Отбили несколько сел, перешли в активное наступление на некоторых участках фронта. Теперь уже Царенату грозит опасный прорыв, отброс войск на прежние позиции, перенос боевых действий на его территорию.

— Сказала так, будто это что-то плохое, — ответил и тут же вспомнил, командующая Бейка на самом деле Шарлинн.

Урожденная царенатка.

— Не плохое. Для общего дела, а для меня критично. Операция с рейдом в тыл противника может отойти на второй план и сорваться.

Часто заморгал. Чувствовал, что не понимаю Бейку.

Как там она говорила про Вербицкого: «не ставит личное выше дела»? Бейка, кажется, могла на такое пойти.

Отрицательно покачал головой, силясь разобраться.

— Постой, погоди. Твой рейд важнее действия, что может привести к победе?

— Прорыв на том направлении не принесет победы.

— И наши командиры об этом ничего не знают?

— Знают. Вербицкие в скором времени вмешаются, осложнят поставки что провианта, что боеприпасов. А то и вовсе выложат каждый шаг Царенату на обозрение. Согласись, тяжко при таких помехах двигаться вперед.

— Допустим. Но твой рейд что изменит конкретно? Уничтожит Вербицких, разрушит их планы и предательство на корню?

Бейка хмыкнула. Моя недогадливость ее забавляла.

— Все не так радужно, как тебе описывают в новостях, рядовой. Успехи без поддержки вскоре обратятся провалами. Если не хуже — усилением натиска. Царенат не простит репутационных потерь и прорыва, стянет резервы к той линии, перемелет наступательную часть, и тогда…

— Повторю вопрос: командиры об этом не знают?

— Не все решают командиры. И иногда они исполняют приказы, не желая попасть под трибунал. Если бы ты только знал, как неповоротлива наша военная система личного состава и командования… Как многие бояться ступить шаг без указки сверху.

— А рейд? — напомнил. — Что конкретно изменит рейд, кроме исполнения ваших личных задумок?

Бейка развела руками.

— Мы не будем повторять ошибок Скарлуччи. Высадка десанта, стремительный рывок, ставящая на колени диверсия — они ждут подобного. Перед тобой и группой будет несколько задач.

— Любопытно услышать.

Командующая сарказма не оценила, глянула исподлобья. Я продолжил.

— Мне для того присваивают звание сержанта? Быть главным в группе?

Бейка кивнула.

— Ты неплохо показал себя в критической ситуации. Справился на отлично, проявил выдержку, умение и отвагу. Награждали-то тебя как героя, не забыл? Если ты спрашиваешь, какую конкретно цель преследует рейд, то вот тебе список.

Бейка хмыкнула, глядя на развесившую уши Мицугу. Швырнула мне плотный, с полпальца толщиной матовый диск. Поймал на лету. Ириска жадно потирала руки в ожидании свежей информации. Воспроизвела голографическим текстом на стене грузовика.

1. Прорыв за линию пересечения боевого фронта.

2. Прорыв в мирный сектор номер 237-В3.

3. Связь со спящим агентом.

4. Устранение вражеских агентов.

5. Диверсия посредством мутагена на производственных линиях Царената в данном секторе. Диверсия на оборонном предприятии по производству беспилотников.

6. Уничтожение «резервуаров».

7. Повреждение взлетно-посадочной полосы аэродрома «Coraggiosso».

8. Помеха работе царенатской разведки.

9. Другое (см. пункт «необъявленных задач»).

10. Эвакуация из зоны операции.

Под девятым пунктом пряталось страшное. Необъявленными задачами обозначались как секретные, так и дополнительные, возникающие по ходу действия конфликтов.

Медленно поднял взор на Бейку.

— Какие-то проблемы, рядовой?

Упорно не желала звать меня сержантом.

Кивнул в ответ.

— Есть небольшой вопросец. Что будет делать вся остальная армия, пока я в одиночку решаю русско-царенатский конфликт?

— Возьмешь с собой пятерых девчат. Не в одиночку.

Медленно закинула ногу на ногу, удовлетворенно зажмурилась.

Понятия не имею, как сумею все это воплотить.

— Мой личный список задач был поменьше. Но старшее командование решило, что герой, одолевший в одиночном бою самого броневого мага, способен на многое.

— Или хотят избавится от набирающего силы и уровни ружеманта, — зло проскрипел зубами в ответ.

— Не надейся, я сама не в восторге.

Отвела взгляд, словно прося прощения. Обреченно выдохнула.

— Я должна была вести эту группу лично. Девчонка-ружемант, что была до тебя… та еще особа. Многим не нравилась, любила устроить скандал на пустом месте.

— Так что мешает вам возглавить группу и сейчас?

— Нас перебрасывают, Максим. Хотят перенести защитную заградительную линию ближе к фронту.

— Как можно перенести военную часть поближе?

Надеялся услышать, что в мире, где маги набирают уровни и учатся новым трюкам прихотью системы, нет ничего невозможного. Бейка пожала плечами.

— Никак. Военную часть и не перенесут. А вот нас продвинут. В наступательных действиях участия принимать не будем, но… кто знает, рядовой.

Впервые видел на лице командующий тень неуверенности. Знал, что позволила себе минуту слабости здесь и сейчас. Как только выскочим из автомобиля, предстанем перед девчонками — вновь станет собой. Война не прощает ошибок, но сомнений не терпит вдвойне…

* * *

Они ничуть не изменились. Все. Вспоминал брошенные мной невзначай обещания перед отъездом. Новая игра для тройняшек, телевизор для Айки. А приехал лишь с пустой сумкой.

Были рады и этому. Словно одна многочисленная Инка, они жаждали броситься мне на шею, стиснуть в объятиях. Белка принеслась едва ли не последней, но самой счастливой. Сквозь толщину окон отстроенного медицинского блока взирала Влада — чувствовал на себе взгляд вампира. Знал ли кто из них, что вскоре они лишатся защиты стен, двинутся ближе? Спрашивать не стал.

Бейка не зверствовала. То ли давала девчонкам послабление, то ли попросту знала: атаки царенатцев ждать не стоит.

— Как закончишь — явишься ко мне в кабинет. Помнишь где?

Кивнул, и она отчалила. На миг остановилась, вслушиваясь в отчет Айки, после скрылась в дверях нового, сверкающего недавно нанесенной краской корпуса.

Айка встречала Мицугу смелее, чем меня. Стало грустно — при ней она не заикалась и не дрожала от стеснения. Мицугу же осматривалась. Новый дом вызывал у нее смесь любопытства с трепетом. Шустро все отстроили. Не думал, что за шесть дней такое возможно.

Ириска выдохнула, тут же сообщила, что на почту пришло письмо. От Бейки. Распорядок.

«Любовником можешь ты не быть, но спать с девчонками обязан!»

Командующая будто хотела сделать сюрприз — сегодня ночую у Белочки. Рыжая воительница об этом знала. Ластилась, как в последний раз, не желая выпускать из объятий. Вернулся, как и обещал. Большего ей не требовалось.

Заключил в объятия, затащил на зависть остальным на руках в комнату. Сексом занялись сразу же и без лишних разговоров. Обнажаясь, она спешила отдаться, словно жила лишь ожиданием этого момента. Чем ближе к войне, тем больше ценишь простое человеческое, не возвышенное. Мы ценили с ней пару часов к ряду. Глянул на часы, вспомнил, о чем просила Бейка. Заскочить к ней, как закончу. Не хочу еще одного пробуждения от нее, явлюсь сам.

— Ты куда? — у тяжело дышащей после бурных любовных игр Белки не было сил, чтобы встать.

— В душ. Потом к командующей. Ночью повторим?

Подмигнул, получил в ответ многообещающую улыбку.

Кабинет Бейки на втором этаже. Рухни мир и возродись по новой — он неизменно будет здесь. Новая лакированная дверь. Ремонт, простенькие картины на стенах, будто девчонкам дали возможность все украсить здесь самим. А они только рады…

Тройняшки чистили полы. Забурчали, когда оставил след, но на деле готовы были повиснуть на мне гроздьями винограда. Ждали и именно меня. Незнакомое доселе чувство: девчата, с коими я связывал жизнь, чаще ждали моих денег и развлечений…

— Чуешь себя писаной торбой, нет?

Вопрос Бейки настиг, едва захлопнулась дверь. Ноги на столе, листы документов в руках. По полу разбросаны карты ближайшей местности.

Прищурился. Если она так готовится к предстоящему рейду…

— Садись, — кивнула на стул, я подчинился. Командующая устало выдохнула, запрокинула голову, глядя в потолок.

— Тебя правда ждали, рядовой. Не хотела тебе об этом говорить, но ты видишь сам. Они как будто смотрят и видят в тебе надежную опору.

— А в вас?

— Во мне они видят командующую. Что ты как мальчик, Потапов? Девочки хотят того, кто будет для них каменной стеной. Злобная мегера, напоминающая строгую мамку, здесь не идет ни в какое сравнение.

— Любите вы себя…

Она хмыкнула, заложив руки за голову.

— Иногда стоит взглянуть правде в глаза, Потапов. Вот, держи.

Перетасовала кучу документов в руках, швырнула на стол лист. Вырвавшиеся из ее рук страницы зашелестели, падая на пол.

— Отдашь интенданту, — ответила на мой молчаливый вопрос. — Получишь новую форму, лычки. Надо было бы заставить побегать тебя по бухгалтерии для подписания бумаг на новое довольствие, но ладно. Пощажу.

— У нас есть бухгалтерия?

— Теперь есть. Легче не стало, больше мороки. Макмамбетов тебе только пистолет подогнал?

Кивнул в ответ, командующая цокнула языком.

— Куркуль. Мог бы и расщедриться…

— А мой «Янтарь»…

— Почищен, починен, подогнан по уровню. У интенданта и получишь, там же в листе все написано.

Пробежался глазами по строкам. И впрямь: винтовка ружемантская, одна штука. Даже код был: д2б…

— Только за этим звали?

— Не только. Надо утвердить состав рейда. Обсудить тактику. Поговорить про девятый пункт…

О нем и сам хотел заговорить.

— Так вышло, что в музее воинского искусства сектора 237 хранится обломок артефакта. Кусок клинка Первого Легионера. В историю вдаваться не буду, но он в состоянии отрубить меня от этого места. Сделать непривязанной.

— Ну, по сравнению со всем остальным звучит как плевое дело! — развел руками. Бейка нахмурилась.

— Сарказм здесь неуместен, рядовой. Выполнишь хотя бы половину списка — тебя не забудут.

— Поставят посмертно памятник?

Она выдохнула на очередной мой пассаж, покачала головой.

— Возможно, позволят продолжать военную карьеру не в рядах заградотряда. Или сможешь вернуться к обычной жизни. Получишь денег, станешь миллионером, плейбоем, филантропом, героем.

— А в гении не запишут? — ухмыльнулся, но понял, о чем говорит.

И на что намекала тоже.

— А Мицугу?

Бейка пожала плечами в ответ.

— А что Мицугу? Надеюсь, ты не планируешь взять ее с собой? Да тебе и не позволят. Ребенок-подросток, документов нет. Любой комиссар меня вздрючит прямо здесь и на столе, покажи я ему ее. — Прищурилась, смерила меня изучающим взглядом: — Может, тебе и кажется, что моя власть безгранична, но нет…

— Отрадно слышать от той, кто запросто пробралась в самые охраняемые покои в мире и даже не оставила следов.

— Не позволяй мелким фокусам тебя обмануть. Посчитай Вербицкий, что я ему угрожаю, уничтожил бы раньше, чем ты открыл глаза. Я пришла за тобой с его позволения.

Ого. Вот оно, значит, как…

— Девчонка останется здесь. Возьмем на поруки, оформим как дочь полка. Потренируем. Буду за ней следить не хуже, чем за твоей задницей.

— За Хромией мы вот не уследили.

— Ты не уследил. Я чуяла в ней занозу еще до того, как она появилась на пороге. К тому же, твоя Мицугу уникальна. Надо посмотреть и подумать, что можно вырастить из нее…

— Вы говорите почти как он, — то, что долго сидело на уме, легло на язык упреком.

Бейке не понравилось.

— Не зарывайся, рядовой. Старик — идеалист. Сидя в хрустальной башне, он не жаждет замечать того, что творится у подножия. На мне же лежит задача уберечь как можно больше жизней этих девочек. Я буду выжимать из них соки, но не для себя. Для них. И не прошу твоего понимания. Иди.

Она махнула рукой, давая понять, что обижена, и разговор закончен. Ничего иного, как уйти мне не оставалось…

Глава 16

Разбудила Ириска. За два часа до подъема — что на нее нашло? Выглянув в окно, сразу же понял.

Военный бронированный лимузин хвастался грязью на боках. Вылезший офицер окинул часть взглядом. В часовых стояли Уно и Сано. Старшенькая уныло сверкала глазами из каптерки. Громко отчитались, умолкли после его молчаливого жеста.

На петлицах, как минимум, генерал — местные обозначения отличались от привычных.

Ириска строчила, как по писаному, требования от Бейки немедля явиться в актовый зал. Здесь, теперь и такой есть? ИИ-ассистент услужливо обещала проводить и прочертила голографический след.

Белка видела пятый сон. Мирно, беззаботно, почти как Инна. Помнил ее совершенно другой. Взбудораженной и напряженной, ожидающей удара со спины.

Выскользнул за дверь, тихо прикрыл ее за собой. Шел как можно тише — незачем крошить военными ботфортами хрупкий девичий сон.

Генерал Берсеркин, не умолкала Ириска. Тысяча заслуг, сотня подвигов. Пробился до вершин с самых низов. Фигура номер десять на физическое устранение в царенатском списке. Серьезный человек, видно сразу. Ждал меня вместе с Бейкой, молчаливо протянул руку, стоило мне подойти ближе. Лицо пересекал здоровенный шрам от лба и во всю щеку. Ириска обнаружила правый глаз-имплант. Хотела рассказать про марку, да я не стал слушать.

Генерал обратил внимание на кобуру.

— При оружии. В тихий час. Уважаю, — говорил почти как Константа. Надеюсь, не родственники…

— Это генерал Берсеркин, сержант Потапов, — Бейка не стала нарушать субординации в этот раз. Выглядела сейчас иначе, на три «с»: строже, серьезней, собранней.

— Он руководит действующей наступательной операцией. Поможет перебросить твою группу за территорию противника.

Бумажная карта, шелестя, легла на стол — старая, мятая, с потертостями. Спрашивать сколько ей лет не было смысла. Берсеркин сориентировался по ней сразу же. Выудил из кармана красный маркер, тотчас же оставил ряд отметин.

— Наши войска. Их позиции. Ввиду удавшегося прорыва они возводят свежие укрепления. Без командующего бронированным корпусом Скарлуччи противодействие на этом участке ослабло, позволило проникнуть сквозь образовавшиеся бреши. Попытка зажать наступающих в котел с их стороны провалилась, инициатива на нашей стороне.

Я молчал, внимательно слушал. Ириска отчеканила в памяти каждое его слово.

— Из-за… внутренних факторов наше наступление может захлебнуться. Единственный шанс закрепиться на этом участке, удержать уже взятый рубеж — провернуть часть диверсий.

— Только моя группа?

Генерал покачал головой.

— Групп, по меньшей мере, будет с десяток. Спецподразделения, ДРГ, знатоки своего дела. Командующая Шарлинн настояла как на твоем участии, так и на участии бойцов заградотряда в этой операции.

Последнее он проговаривал сдержанней. Будто был недоволен таким раскладом, привык полагаться исключительно на своих людей.

А здесь… только девчонки и неделю назад выбившийся в люди аристократ.

— Твой командир считает, что ты в состоянии испортить не только производственные цепочки, но и уже готовое оружие. Умение «мутаген»…

Генерал протянул невесть откуда взявшийся ствол, стоило мне кивнуть. И гадать не стоило, чего он ждал.

На миг зажмурился, пытаясь придать оружию форму. Получившийся оружейный кадавр вызывал лишь отвращение.

— Достойно. Выведение техники из строя таким образом необратимо и не подлежит восстановлению. Что нанесет огромный урон и подарит возможность выхода к рубежам позапрошлого года.

— Аэродром? — скромно напомнил я. Берсеркин кивнул. Маркер снова зачертил по бумаге.

— Взлетно-посадочная полоса. Гнать тысячи беспилотников через другие регионы своим ходом дорого и затратно. Царенат не ведает недостатка в ресурсах, но позволить их простую растрату не в состоянии. Прямо сейчас пытаются перебросить часть сил грузовыми самолетами. Лишатся двух аэродромов — потеряют контроль над территорией и жилым сектором.

— В моем меморандуме о целях аэродром фигурировал один… — возмутился, но Берсеркин тут же успокоил.

— Второй аэродром на плечах наших бойцов.

Я пожевал губами, глянул на Бейку — та была сама серьезность. Покачал головой. С кем я собираюсь в этом участвовать?

— Боюсь, выполнение всех целей попросту недостижимо. Вы требуете от отряда из меня и пятерых девчонок совершить то, на что требуется танковый батальон!

Берсеркин кивнул, не задумываясь. Да, в самом деле, требует. Но с оговоркой…

— Выполнение всех целей не ставится. Три из девяти — требуемый минимум, исключая десятый и восьмой пункты.

Ну да, а то я бы начал с эвакуации. Хмыкнул, сложил руки на груди.

— Никаких обязательных целей?

— Прекрасно будет, если твоя группа справится с частью задач. Инициатива твоего командования, как и изначальная задумка.

Глянул на Бейку. А под фуражкой-то прятался самый настоящий стратег!

— Как будет проводиться внедрение спецгрупп?

Берсеркин вновь схватился за маркер, не иначе, в нем умирал художник.

— Ложные атаки по нескольким обманным направлениям. Царенатцы запустят машины для обследования территорий, но провести полноценную разведку будут не в силах.

— Средства связи с другими группами будут?

Генерал лишь удрученно покачал головой.

— Это может нарушить общую секретность, поставить операцию под угрозу. Вы же будете действовать под прикрытием, как граждане Царената.

Нахмурился — немного иначе представлял себе рейд.

— Позвольте, мое лицо на десятке газетных разворотов крупным планом. Может, в Царенате не читают наших газет, но создать фоторобот, по которому можно будет меня узнать, вполне в состоянии.

Берсеркин перевел взгляд на Бейку, молчаливо вопрошая ее ответа. Я не отставал.

— К тому же я являюсь ружемантом. Если верить, последним в своем роде. Класс смогут проверить через нейрочипы…

— Граждане Царената не носят нейрочипов, — возразил Берсеркин.

— Граждане нет, а полиция, скорее всего, да. Сделаете шифровку — это вызовет ненужные вопросы.

Генерал кивнул. Уверен, он прокручивал эти вопросы в голове, просто я озвучил раньше.

— Воспользуемся «Хамелеоном», — у Бейки готов был ответ. — Замаскирует от любопытных глаз. Все вместе с поддельными документами.

— А что насчет спящего агента?

Берсеркин повержено поднял руки, говоря, что вопрос надо адресовать не ему. Медленно перевел взгляд на командующую.

— У меня есть девочка, проживающая в этом секторе. Отправлена за полгода до того, как появился ты.

— У вас нет с ней связи. Откуда знаете, что она не завербована?

— У меня есть с ней связь, — холодно ответила Бейка.

Ну, раз говорит, что есть — грех не доверять.

Мяч снова оказался на стороне генерала.

— Здесь есть село. Бывшая Ютеевка. Разрушена, обращена в руины. До войны было зажиточное село, поселок городского типа. Кирпичные дома.

Я кивнул. Берсеркин выложил передо мной стопку военной фотосъемки.

Все, как он говорит, за исключением того, что развалины домов заняты беспилотниками. «Драконы», шагоходы. Странные машины, в которых Ириска узнала нечто под названием «Удав»…

— До нее будете добираться на машине. Мои ребята завяжут бой, постараются выкурить поганцев с позиций. До тех пор не светитесь. Сигналом станет первый подбитый танк, к тому моменту должны быть на месте. Покинете и сожжете транспорт. Пока беспилотники будут отвлечены, пробирайтесь вглубь близлежащего леса.

— Нас будут искать?

— Скорее всего, — Берсеркин кивнул. — Ожидаемо. Здесь и здесь у них заградительные пункты…

Глянул на Бейку. Мне никто не говорил, что иногда нашим удается просочиться сквозь вражью оборону.

— Разведка докладывает, что по документообороту там есть еще два укрытых пункта. С просачиванием сквозь них вам придется разбираться самим.

Час от часу не легче!

Берсеркин продолжил.

— Живого персонала нет. В составе вашей части есть инфо-фея, рекомендую взять ее. Сможет временно прикрыть вездесущие линзы. Если же считаете ее неподходящей для данной операции, у меня есть список отменных бойцов.

Покачал головой. Нате доверия больше. Генерал согласно кивнул, принимая отказ.

— А предприятия? Царенат берет пленных, обращая их… в «вещи». Могут быть там в качестве рабочих?

— Полностью автоматизированы. Люди на заводах Царената огромная редкость.

Вот уж не знаю, ужасаться или дивиться мироустройству противника. Общество, достигшее процветания за счет рабов при жизни и смерти…

— Средства для уничтожения и осуществления задуманного, по словам командующей Шарлинн, вам предоставит спящий агент. На этом первичный брифинг предлагаю считать оконченным. Сержант Потапов, подберите персонал до полудня, передайте список на утверждение командованию. Мы огласим вердикт относительно состава, внесем правки на усмотрение…

— Отказываюсь.

Генерал опешил. Подобным образом его перебивали впервые. Глаза-буравчики, приводившие в ужас врагов, уставились на меня.

Ну уж нет, если я лезу черту в пасть, то пусть с теми, кого знаю и хочу видеть. Берсеркину так и сказал.

Впервые за долгое время генерала обуяла нерешительность: не знал, что делать с моей дерзостью. Бросил взгляд на Бейку, но та лишь развела руками в ответ, не давая поддержки ни одному из нас.

— Ваши люди хорошо подготовлены, товарищ генерал. Я не испытываю к ним ни враждебности, ни недоверия. Но девочки с данного заградительного пункта показали свои умения лично мне. Знаю, кто и на что из них способен. Я составлю список, но обсуждению он не подлежит.

Он еще раз зачем-то посмотрел на пистолет в кобуре. Наконец кивнул.

— Сильная позиция. Уважаю.

В знак доброжелательности и одобрения вновь протянул ладонь для рукопожатия.

* * *

Остались с Бейкой наедине. Она выдохнула, расслабилась. Без генерала ей было проще.

— Надежный человек?

Знал, что невежливо спрашивать у человека за спиной, но удержаться не смог.

— Насколько его знаю — да. Ведет военную кампанию, про список и так наверняка слышал.

Кивнул в ответ.

— У меня остался вопрос…

— Ну тогда не тяни и выкладывай. Хочу принять душ и позавтракать перед тем, как проснутся остальные.

— Скарлуччи. Он пошел ва-банк своей атакой. Поставил на карту все ради мести. Силы потеряны, инициатива утрачена. Чего он добился бы своим успехом? Уничтожения пункта?

— Я тебе уже говорила.

Вспомнил наш разговор перед отъездом, снова кивнул.

— Помню. Но мне кажется странным, что после всего этого мы продвигаемся вперед. А уничтожь он вас? Не прошли бы вперед? Что меняется?

Она хмыкнула, посмотрев в потолок.

— Ха. Ты задаешь опасные вопросы, Потапов. Слишком много думаешь.

— Это плохо?

— Это замечательно, но не перед лицом вышестоящего начальства. Тогда из здравомыслия это превращается в желание выслужиться и выделиться. Хочешь формальный ответ, официальный или стратегический?

— Последний сгодится.

— Ну, тогда все очень просто. Наш «дорогой» приятель Вит планировал вернуться и устроить тяжелую танковую атаку беспилотниками. Наша оборона прорвана, сомкнуться так быстро не успеет. Придется отвлекаться на защиту города от ДРГ, а это ослабление позиций. К тому же, этот прорыв может осесть на дорогах, рвать линии снабжения. Много навоюешь без патронов?

— Нам их за свой счет покупать приходится, — кивнул на вендинговый автомат. А в крайнем случае что? Разбить стекло?

Спрашивать не стал.

— Именно, но мы — заградотряд. Преступники, воры, насильники. Отряд шлюх и маргиналов, как обозвали в одной из газет.

— Редактор не поперхнулся, когда ты явилась к нему с визитом?

— Чуть не подавился карандашом, — Бейка усмехнулась. Ничуть не сомневался в ее словах.

— Откуда у него еще один бронированный кулак?

— Резервы, рядовой? — она вновь звала меня как обычно, ответила вопросом на вопрос. — Хочешь спросить, что помешало ему атаковать сразу же после прорыва?

Кивнул — вопрос напрашивался сам собой. Бейка удрученно выдохнула. Будто вот-вот сознается в незнании…

— Он не так глуп, как может показаться на первый взгляд. Прорыв замкнули довольно быстро. Да, ослабив направления, но все-таки. Наметь он очередную атаку, попытайся окончательно сравнять нас с землей, как быть в случае неудачи?

— То есть?

— Вербицкие — шаткий союзник. Для всех. Старик видит мир в выдуманном им самим идеале. А как ты понимаешь, абсолют недостижим, даже для самых царенатских царенатцев. Что делать, если ему взбредет в голову, что их цели больше не совпадают?

«Продаст. Тебя, меня, всех… »

Бейка дополнила.

— Представь на миг, что что-то пошло не так. Хромия — маг, присланный Вербицкими. Что, если ее перевербовали? Сказанное вмиг окажется ложью, первая плеяда дронов уничтожена, а за спиной второй смыкается кольцо, и группы реагирования уже высланы для устранения прорвавшихся. Это потеря всего. Такого не простят даже великому бронемагу…

— А сейчас часть этих заготовленных на вторую атаку сил увязла в собственной обороне?

Командующая кивнула.

— Для восстановления сил и пополнения резервов. К тому же Скарлуччи на данный момент не в лучшем состоянии. Ему понадобится время на восстановление. А потому сейчас самый идеальный момент. Решил, с кем пойдешь?

Она бросила взгляд на мятый лист бумаги в моих руках.

— Обязательно брать лишь пятерых?

Бейка задумалась. Вероятно, состав группы можно было расширить. А вот предоставляемые в царенатском тылу ресурсы — нет.

Выдохнул, зажмурился. Чуть не позволил себе, как Бейка, закинуть ноги на стол.

— Скажите… о рейде вы говорили еще до того, как появилась Хроми. Планировали именно таким? Знали о первом шаге со стороны Скарлуччи?

Бейка не любила быть в роли оправдывающейся. Неприязненно нахмурилась.

— Не зарывайся, рядовой. Я не знала об ответном рейде со стороны моего бывшего. И планировала не столь наглую, нахальную операцию. На тот момент осколок меча Первого Легионера еще только перевозили в сектор.

Я потеребил подбородок.

— Ловушка?

— Определенно. Вит рассчитывал привлечь мое внимание, и за перевозкой артефакта в новое место дислокации стоял именно он. Подозревала, что попробует нанести удар, как только я осмелюсь. И тут, как гром среди ясного неба, мне пропихивают эту Хромию…

Бейка все еще зла на чародейку-предательницу. Не хотел бы оказаться с ними в одной комнате…

— А может быть так, что артефакта на самом деле нет? Новость — пшик и утка, не больше?

Покачала головой в ответ, зажмурилась, словно кошка.

— Мицугу переняла часть ружемантских способностей. И, воспроизводя их, усилила. То, что еще неподвластно тебе, уже умеет она.

Почувствовал себя скрипкой на вторых ролях. Прекрасно помнил заверения, что рост азиатской гостьи в уровнях замедлен в сотню, если не больше раз, а копирование съедает огромный запас ментальных сил, но все же…

Бейка продолжила:

— Она чует артефакты Восьми. Улавливает руж-волны на недоступном даже самой точной технике уровне. Нечто подобное я испытываю к тому, что может даровать мне свободу от проклятия. Думаю, Вит оставил эту лазейку, чтобы позлить меня лишний раз. Дразнить возможностью освободиться, но никогда не давать шанса ей воспользоваться. Понимаешь?

Кивнул, теперь понимаю.

Бейка утомленно вздохнула. Бросила взгляд на часы, давая понять, что мне лучше поторопиться с принятием решения.

— Мне-то хоть список покажешь? Совета послушаешь?

Ее совет — да, выслушаю. Протянул мятый лист, командующая пробежала по нему взглядом.

— Все те, на кого я думала. Ты предсказуем, рядовой.

— Это плохо?

— Для меня — прекрасно.

Я выждал мгновение, кашлянул, спросил:

— Ну так что, советы будут?

— Не бери Тройняшек. Ни одну из них, вот и весь совет.

Тот же самый, что давала в прошлый раз.

— А по поводу Белки, Наты, Сейрас и Влады не будет вопросов?

— В прошлый раз вы сработали просто на отлично. К чему ломать то, что не сломано? Но Старшенькую на кого-нибудь замени.

— На Айку?

Бейка нахмурилась пуще прежнего.

— Не трогай чужие игрушки, рядовой. Это как минимум нехорошо. Знаешь Лену?

Попытался вспомнить и не смог. Мало ли здесь Лен в части?

— Такая с непонятного цвета волосами. То ли каштановые, то ли карамельные, на свету — так вовсе золотистые.

Все это еще ни о чем не говорило. Бейка выдохнула, покачав головой. Моя недогадливость грозила стать притчей во языцех.

— Познакомлю чуть позже. Просил совета — совет получил. Отчаливай. Девчонок предупреди, кого выбрал, на сегодня они свободны. Штурмуйте интенданта, но не шибко: все, что важно и сможете унести в руках. Ну да не мне тебя учить. А теперь — иди.

Я послушно направился к выходу.

Глава 17

Война не терпит нерешительности. Сказал — сделал. Промедление смерти подобно.

— Знакомься, — Бейка, как обычно, поджидала за углом.

Девица рядом с ней была подтянута и вышколена не хуже прислуги Вербицких. Рубаха цвета хаки, сквозь которую пробивалась не ведавшая лифчика грудь. Заправлена в по-летнему короткие шорты. Полуавтоматическая винтовка за спиной.

На миг ощутил себя как на базаре: Бейка презентовала Елену, как свежий товар. Не бита, не крашена, не траха… Качнул головой, прогнав глупость мыслей.

Из штанов торчал волчий мохнатый хвост. Треугольные ушки стояли торчком. Зверолюд. Кенокефал, поправила меня Ириска. Один хрен зверолюд…

— Елена Ипина. Мог видеть у стрелковых, снайперских амбразур.

Мог, но видел впервые. Она точно была в нашей части до? Не новичок?

Уровень, который прочитала Ириска, убеждал в обратном. Сто семнадцатый уровень. Опытная дивчина. Прославилась выстрелом, пробившим насквозь три шагохода сразу. Награждена медалями, находится в заградотряде по зову сердца.

Хотел спросить, откуда Ириска знает, да вспомнил, что Бейка еще во время прорыва Скарлуччи выдала мне папку личных дел. Кажется, она была в одном из отрядов.

Лена склонила голову, когда я протянул ладонь для рукопожатия: не знала, как на это реагировать.

Бейка кашлянула, словно намекая, что я теперь сержант. И должен вести себя соответственно.

— Добро пожаловать в отряд группы, рядовая Ипина. Внушительный послужной список, это радует.

— Служу Великому Императору! — отсалютовала, гордо задрав подбородок.

Будто всю ночь тренировалась.

— На пару слов, Потапов, — Бейка жестом дала вольную волчице. Дождалась, когда уйдет.

— Операция начнется раньше.

— Что?

— Вербицкий почуял, что запахло жареным, как только ты исчез из города. Тянет за все нити своего влияния, пытается мешать. Покупает СМИ и журналистов — хочет обозначить операцию самоубийственным актом. Затребует ознакомиться с бумагами через те же самые СМИ — ну и выдаст «друзьям» из-за рубежа планы, имена, пароли и явки. Берсеркин говорит, что после начала он уже перетопчется. Не будет возможности влиять на свершившийся факт.

Мимо нас, рыча моторами, чуть не снеся шлагбаум, пронесся танк. Еще два лениво тащились за ним следом. Где-то вдалеке заслышал грохот винтов — приближался тяжелый вертолет. Бейка говорила правду.

— А эта Елена…

— Просмотри ее личное дело по новой. Хорошо ориентируется даже на незнакомой местности. Раны на ней затягиваются едва ли не быстрее, чем на них успеет взглянуть Влада. В случае потери вампира может выполнять функцию младшего медика.

— Почему не советовала ее в прошлый раз?

— Рассчитывала, что сам догадаешься. Ну, без лишних разговоров. Машина за вами прибудет через час. Девчата готовы?

Кивнул. Еще час назад.

— Тогда не прощаемся. К слову, «покушай» оружие со склада: восстанови шкалу «особенности».

А вот это дельный совет! Кивнул, пошел в сторону оружейного склада.

Внутри бушевало волнение. Успел отвыкнуть от рейдов в тыл противника. А подобных непродуманных, на авось, на моих памяти и опыте никогда не было. Качнул головой, глядя в глаза вахтерши, отпирающей амбарный замок, пускающей внутрь. Чертов Вит, даже победив его, умудрился нажить тысячу и одну проблему!

* * *

Броневик. Куда уезжаем, никто из других девчат не знал, как и Бейка. Велел тем, что вошли в группу, держать рот на замке.

Тройняшки изошли слюной, глядя на пулеметную турель. Будто представляли: вот бы им такую! Смотрели с завистью, не успевая задаться лишними вопросами: куда мы уезжаем из части?

Молчали. Белку колотила нервная дрожь, хоть она и скрывала. Сейрас предпочла музыку тишине — закрыв глаза, плавала на волнах любимых рок-групп.

Водитель, моложавый парнишка, с трудом сдерживался, желая взглянуть на красоту девчат. Из вчерашних призывников?

— Смотри на дорогу, — велел ему, и он, узрев сержантские лычки на плечах, подчинился.

Остановились через полчаса у уже знакомого заброшенного села. Порушенный особняк, истерзанные яростью ружеманта избы.

Лена сверлила развалины взглядом. Курносый симпатичный носик вздрагивал, словно волчица надеялась учуять дичь. А пахло лишь смертью и запустением.

Горбатый и приземистый, словно оплавленный кусок сыра, БМП поджидал нас. Водитель кивнул на выход. Мы что, пойдем отсюда пешком? Хотел возмутиться, что по картам место высадки на десять километров дальше, но оказалось, что просто меняем транспорт.

— Причина?

— Приказ Берсеркина. Говорят, обстрелы. Три броневика подбиты, один вертолет совершил вынужденную посадку. Продали, с-суки! — боец погрозил кулаком невесть кому в небе.

Прекрасно его понимал.

Пятеро хорошо вооруженных бойцов пехоты, пять девчонок вместе со мной. Тесный короб принял нас в утробу чрева. Сыто зарычал двигатель.

Пересели не зря и поняли слишком быстро.

Машину пехоты швыряло на кочках, огромные колеса перемалывали попавшие под них булыжники.

Словно градом по броне ударила очередь. Тяжелый пулемет загрохотал, заставил вздрогнуть. Охнула Ната, когда броню сотрясло тяжелым ударом. Двигатель заурчал, закашлял, но завелся по новой. Будь мы в броневике- давно бы горели.

— Жми, Ваня! — боец, сидящий ближе к мехводу, затарабанил ладонью по перегородке.

Ругань, посыл идти ко всем чертям и желательно в зад.

— Электромеханический привод заело! Не рабо…

Боец-пулеметчик вздрогнул, затих. Башня обратилась в решето, сверху потекло кровью. Я почувствовал, как мерзко липнет рубаха к телу. Влипли!

Заорал что есть мочи:

— Что там?

Боец, взглянувший в оптику приборов, белел на глазах. В его взгляде застыл ужас, на языке комом застряло имя смерти.

— Вывези же нас отсюда, ну! Открывай люки!

Бойцы едва ли не метались в жарком аду тесного корпуса. Не хотели умирать в братской могиле.

Заработали гранатометы. Откуда эти поганцы здесь появились? Вопрос риторический — чертов Вербицкий!

Жесть аппарели, открываясь, ухнула, подскочила на плоских камнях, выпуская нас наружу. Мехвод отчаянно не хотел покидать машину, будто говоря, что умрет вместе с ней. Так и случилось.

Я выскакивал последним. Давил бьющую по вискам панику, отдавал отчет — сначала девчонки, потом я. Не шла из головы мысль: а ведь обещал вернуться живым…

Вынырнул наружу вслед за Владой. Вампир отреагировала на вспышку с холма мгновенно, раздулась пузырем мглы.

Разрыв лизнул огнем, жаром ударил в спину. Не защити меня Влада — размазало бы по камням. Поддался швырнувшей меня инерции, перехватил «Янтарь» поудобней. Закатился в ложбинку укрытия, вампир мчалась за мной следом.

БМП в мгновение зашлась огнем. Внутри жестяной банки остова хлопали разрывающиеся снаряды.

Ириска галкой скакала от одной девчонки к другой. Елена, Белка, Ната — все живы. Отчаянно и зло под огнем бежала Сейрас — врожденная эльфийская ловкость давала ей шанс спастись. Шагоходы выбрали ее своей жертвой. Двое и сразу. Упоенные охотой, даже не обратили внимания, как ярость ружеманта маной окутала магазин винтовки.

Палец сдавил спусковой крюк, забирая механического бойца в могилу. Второй перестал стрелять по эльфийке, жало ствола юркнуло в мою сторону. Он ударил очередью, заставил залечь. В ответ я стрелял вслепую, поверх головы. Разрывы заклокотали, обращая хлипкую броню в решето. Жирный дым повалил из покосившегося механоида, тот заскрежетал сервомоторами, прежде чем рухнуть в дорожную пыль.

Снова ухнуло. Разрыв ударил по ушам даже сквозь наушники. Ириска опознала в прячущейся за пологим холмом машине «Варана»: неповоротливый шестиколесный танк без гусениц. С огромной, мать его, пушкой!

Шагоходы вынырнули из укрытий — еще пятеро. Как по мне, так легкая добыча. Если бы не эта здоровенная бандура.

«Варан» загрохотал в нашем направлении, срезал пулеметной очередью готовящихся использовать гранатометный комплекс бойцов. Нацелился на Белку. Та была бессильна со своим ПП против его мощи. Вжалась в булыжник, пулемет вгрызался в прочный известняк. Танк соображал в разы быстрее младшего собрата «Дракона».

Я сплел для него ружеклятье, едва оказался на ногах, швырнул. Червем маны проклятие окутало ствол, заклинило. Танк оказался готов к такому повороту событий: отстрелил заклинивший снаряд, лязгнув затвором.

Улучшенный ИИ, нейросвязь, питается от вложенной в процессор души. Пушка 127 калибра. Ириска не уставала нахваливать порожденье вражьих инженеров, будто восхищалась их творением.

Пообещал ей восхититься им сразу же, как только эта штука обратится в груду обломков.

Безжалостный выстрел в симбиозе с яростью ружеманта врезался в броню. Я почти видел, как бронебойный снаряд буравит высоколегированную сталь, борется с наклоном брони. И не выдерживает, плющится в некрасивую лепешку, рикошетом отлетая в уже и без того поверженный БМП.

Дело — дрянь.

Броня 10 класса: теперь понятно, чего испугался тот пехотинец. Верить Ириске, так его можно было пробить разве что из гранатомета…

— Ната, взломаешь? Как тогда шагохода?

— Пытаюсь! — отчаянно завопила девчонка.

Инфо-фею «Варан» взял на прицел следующей, выбрав в личные враги. Признал угрозу.

Первый из пяти шагоходов вспыхнул, пав жертвой огня сразу трех пехотинцев. Работающие в команде они, не сговариваясь, сосредоточили на нем огонь, тут же перевели его на двух других. Механоиды бросились врассыпную.

И тут же стали потешной игрушкой в руках чар Сейрас. Я с удивлением смотрел, как недавно удиравшая в панике эльфийка давит из себя улыбку возмездия. Бахнул двигатель одного из них, второй лишился части важных элементов — броня съехала с него, словно выпаренная кожа.

Наш шанс.

Пришедшая в себя Влада тенью нырнула за чахлый куст, с него юркнула к лишившемуся брони механоиду. Дробовик вспорол его потроха, несчастная машина зашлась предсмертными искрами. Второй и третий выстрелы пришлись на следующий беспилотник. Не желая повторять судьбу собратьев, дроид присел, чтобы тут же рухнуть сраженным от своего же товарища. Словно живой, он успел развернуться, жало ствола уставилось на захваченный Натой беспилотник, но разразиться стрельбой так и не сумел.

«Варан» пожрал предателя, не оставив от него ничего. Снаряд пробуравил несчастного механоида насквозь, обратив кучей горящих обломков.

Я чувствовал на себе взгляды — показывавший чудеса в прежние времена, превратился в ружейного пророка. Ждали, что и в этот раз сумею высвободить того, кого Скарлуччи в ужасе величал «Diavola le fuselle».

Не мог, не научился, не знал как. Обойдусь своими силами.

Выпрямился во весь рост, вытащив из подсумка запасной магазин — сейчас пригодится. Короткая очередь тут же сменилась протяжными, длинными, по пять патронов зараз. Ружеклятья прятались в пулях, одно за другим устремляясь к танку. Три из них оказались безжалостными. Броня десятого уровня дрогнула, не выдержав попеременного натиска. Башня беспилотного танка заклинила, пушка с пулеметом оказались бессильны что-либо сделать.

Здравый смысл велел ему бежать. Не тут-то было. Елена зашла с тылов.

Три свертка гранат нырнули под толщу колес, ударили разрывом в нежное брюхо стального монстра. Не уничтожили, но остановили. Обездвиженный «Варан» из хищника обратился в легкую добычу.

Мне казалось, что я чувствую дикий, неизбывный страх, вонью машинного масла идущий от боевой машины. Как живой, он чуял мое превосходство. Преклонялся перед ним, боялся его.

Подранков принято добивать.

Мы с Белкой метнулись к павшим бойцам. Из мертвых рук приняли гранатомет. Девчонка шустро сориентировалась. Наши ИИ-ассистенты словно работали в унисон, выдавая четкость инструкций.

Шипящий шар вырвался из ствола, врезавшись в окончательно покореженную броню.

«Варан» спекся…

* * *

Ириска напрочь отказалась классифицировать боевую повозку, на которой заявился Берсеркин. Осмотрел устроенный нами беспорядок, молчаливо постучал по борту. Двери командирского броневика пустили нас внутрь.

Лишь когда стальной люк захлопнулся, ударившись о резину герметика, я позволил себе спокойно выдохнуть. Собрался, глянул на девчонок — им хуже моего. Молодцы. Действовали четко, без нареканий. Берсеркин хотел сказать то же самое, но не осмелился. Вместо этого протянул флягу — холодная вода, никакого спирта. Пьяный на войне — мертвец.

— Все поменялось, Потапов, — на лице генерала лежала недовольная маска. Я вопросительно качнул головой, Берсеркин махнул рукой. — Начинать будем раньше. Надеюсь, готовы? Там у нас уже жарко. Слышите?

Слышать и в самом деле было что. Свист снарядов, разрывы, заставляющие зажмуриться и вздрогнуть. Хлопки вертолетных винтов высоко в небе.

Словно вспомнив о чем-то, Берсеркин коснулся кнопки у самого виска. В зрачках вспыхнул свет, генерал чуть склонился.

— Орлан-4, отбой! Птенцы в безопасности. Вернитесь на линию соприкосновения. И… — он замер на мгновение. Перекрестное сообщение вклинилось в его связь. Генерал устало выдохнул, а я понял — дело дрянь.

— Стойте, Орлан-4. В семнадцатый квадрат. Боекомплект цел, топлива хватит? Дотяните, там ребят зажали у склона. По пятому сектору отработаете — и на дозаправку!

Он наконец вновь обратил на нас внимание. Подтащил сумку за своей спиной, сунул мне. Камуфлированный рюкзак, ничего особенного. Повинуясь давней привычке, тотчас же раскрыл сумку, пока точно такие же получали девчонки.

На груде тряпья лежали небольшие свинцовые сферы. Стоило коснуться ладонью, как меж ними пробежал электрический разряд. Отдернул руку, не желая рисковать.

— Модуль «Хамелеон». Надевайте, шустрее.

Я бросил на генерала вопросительный взгляд — надеть сферы? Но Ириска тотчас же взялась за объяснения: взять два из них, коснуться висков.

Подчинился без лишних вопросов. Зажмурился на миг, почувствовав проскочивший разряд. Голову словно пронзило иглой. Приоткрывшимся после боли взглядом увидел, как конвульсивно вздрогнули остальные девчонки. Первой была Елена, дольше всех на новшество смотрела Белка.

Темнота залила взор. Испуг, пробудившийся следом, зачах и заглох в зародыше. Словно кто пихнул в меня добрую упаковку успокоительного. Пули горохом по броне? Ну и хорошо…

По сетчатке побежали строки: «Добрый день! Поздравляем вас с возможностью установить в ваш нейрочип ультра-маскировочный модуль! Проверка целостности кодов доступа. Если вы не имеете отношения к А-219–67Б44 пожалуйста, прервите передачу данных. Гражданские чипы не предназначены для такого программного обеспечения. В ином случае это может привести к повреждению оборудования без оплачиваемой замены…»

Вздрогнул, приходя в себя. Генерал похлопал по плечу.

— Первый модуль, сынок? Ничего, война и не такое в голову заставит запихнуть. Как пользоваться знаешь?

Покачал головой — откуда? Он понимающе кивнул.

— Попроси ИИ-ассистента разъяснить.

Ириска на манер мухи потирала руки — долго этого ждала. Обрушила мне на голову целый свод наставлений с пояснениями. Попросила придать модулю форму. Недолго думая. изобразил его в виде беленького котенка. Задорно мяукнув, хвостатый паршивец запрыгнул на колени Ириске. Голографическая дева оказалась в восторге.

— Модуль позволяет заглушить основной сигнал нейрочипа, не давая возможности механическим бойцам и машинам обнаружения уловить его. Действует на расстоянии сорока-пятидесяти метров, подходить ближе опасно. Модуль «Хамелеон» позволяет обманывать программы поиска лиц, подставляя совершенно иные черты, — Ириска вдруг обреченно выдохнула, подняла взгляд. — Не работает на видеосъемку, если ваше лицо будут проверять с записей видеокамер…

— Понял, не сработает, — кивнул в знак благодарности. — Что-то еще?

— В ночное время модуль «Хамелеон» позволяет скрыть ваши биометрические и биологические показатели от тепловизоров, делая незначительным объектом окружения для механических бойцов и…

— И машин обнаружения, понял, — снова кивнул. Повторять не было смысла.

— Активация происходит просто: в случае необходимости попросту сообщите мне или пошлите мысленный сигнал. Позвольте предложить безопасный режим. Он позволит мне проводить оценку окружения, даже если вы находитесь без сознания. Это может спасти вам жизнь!

Ириска говорила не как обычно, а будто по писаному. Зачитывала то, что заложили в программу.

— Не ставь безопасный режим, — оторвавшись от рации, к самому уху склонился генерал. — Совет, сержант: сам решай. Штука полезная, но может сбоить. Пару хороших ребят потеряли из-за таких сбоев.

Поблагодарил, ответил Ириске, что пока повременю с решением. Улыбнувшись, ИИ-ассистент заверила, что если я изменю мнение, она всегда под рукой.

Растаяла в воздухе, рассыпавшись искрами.

— Готовься, парень, приехали. Видел когда-нибудь Ад?

Отвечать Берсеркину не стал: видел и не раз… Будто прочитав об этом по моему выражению лица, он дружески похлопал по плечу.

— Тогда добро пожаловать обратно, боец. Черти скачут сразу за холмом…

Глава 18

Высадились. Командирский боевик, не дожидаясь, рванул прочь, поближе к механикам.

Лагерь. Палатки, полевой штаб, запах солдатской кухни. Засосало под ложечкой. Танки, укрытые чехлами, два десятка броневиков. Прорва солдат. Рвы, окопы, укрепления. Бункеры щерились клыками несмолкающих пулеметов.

Незримым врагам не давали возможности поднять голову. Гладиолусами расцветали хлопки далеких взрывов, жирный черный дым устремлялся под облака.

Берсеркин держался за фуражку — прилетевший боевой вертолет заложил крутой вираж. С сотню НУРов нырнуло с крыльев к земле. Лес затрещал, теряя одно дерево за другим. Гасли в воздухе яркие вспышки тепловых ловушек

Генерал не соврал: все поменялось. Первоначальный план полетел ко всем чертям.

— Ютеевка прямо отсюда и за лесочком, в полутора километрах! — не стал растекаться мыслью по древу, говорил только по делу. Кивнул генералу в ответ, оглянулся на девчонок.

Ириска играла с голографическим котенком. Модуль «Хамелеон» пришелся ей по вкусу, как и образ, который я ему дал. Спину оттягивала тяжесть сумок: боеприпасы, еда, походные принадлежности на три дня…

— Будет жарко, сержант. Атаку начинаем, ждать нет ни смысла, ни времени. Нам подсуропили: кто-то сдал замысел еще до начала.

Загрохотало.

Мехвзвод Царената решил воздать за потери. Пушки танков беспощадно заутюжили, обращая укрытия в развалины. Огнем вспыхнул пробитый танк. Ведущих обстрел по сектору пушкарей накрыло шквальным огнем, разнося в клочья.

— В машину! — Берсеркин качнул головой на подкативший тяжелый танк.

Три башни, огромные гусеницы, никакущая скорость. Броня толщиной в пару ладоней. Надеюсь, эта штука не сгорит прежде, чем высадит нас.

Берсеркин пожал руку, похлопал по плечу, пожелал удачи — понимаю, почему они спелись с Бейкой.

Танк заревел медведем, рванув вперед. Шустрый старт дался нелегко. По броне тотчас же заколотило, прильнувший к пулеметной амбразуре стрелок схватился за окровавленную руку — зацепило осколком.

— Влада, помоги!

Моего приказа ей и не требовалось, сама знала, что делать. Я глянул на пулемет, но, отпихнув стонущего бойца, к нему метнулась Елена. Схватилась за рычаги, тут же открыла огонь. Наградой за ее скорость стали изрешеченные в хлам шагоходы.

Ириска подключилась к системам оптики, выдавая мне картинку в левый верхний угол зрения. Перескакивала с одной камеры на другую, давая полноценный обзор.

— Гранатомет вон там, берите.

Раненый зашипел, указал на кучу ящиков. Белка с Сейрас тут же нашли, чем заняться. Ната взмокла, словно мышь. Прильнула спиной к броневой перегородке, глаза залило голубым светом.

Соединилась с одной из башен, тут же догадался я. Управляет напрямую. Никто не был против.

Огненный шар заклинания, ухнув и клокоча, вырвался из трубы удерживаемого Белкой гранатомета. Судьба подставившего бок «Дракона» была предрешена.

Я нырнул к той же амбразуре, что и Елена. Ярость ружеманта, только перезарядившаяся, вновь заклокотала оружейным гневом.

Очередь вспорола гусеничную систему вражеского танка. Съехавший трак заставил боевую машину прокатиться по инерции вперед, развернуться, подставив правый борт под удар. Головное орудие нашего великана добило несчастного.

Ад. Будучи на войне, не раз и не два я оказывался посреди подобного. Огонь, пожарища и смерть. Разрывы оглушали, заставляя вздрагивать. Земля на лице, земля под одеждой, земля везде. Кровь горячей струей из ран — как, когда, откуда? Не спрашивал, не замечал. Влада рядом накладывала мерзко воняющий спиртом бинт.

Сквозь зрение Ириски увидел громаду техники. Скарлуччи оставил про запас немало, теперь в отчаянии они сдерживали натиск наших войск. Прорыв давался с трудом, удерживаемые царенатцами позиции покупались кровью.

Засадный взвод грянул из лесного массива, стоило его миновать. Великан крякнул, нас затрясло. По ушам ударило звуковой волной. Болванка не пробила брони, но от этого не легче.

Чувствовал себя жуком в спичечном коробке. Пытался прийти в себя, огляделся. Второго снаряда нам не пережить. Белку оглушило, Сейрас ревела, качая головой, другие бойцы не лучше.

Ната, уставившись в пустоту, с растрепанными волосами смотрела в никуда. Тонкая струйка крови бежала из носа — хорошего мало.

Где, черт побери, Влада?

Вампирши не видел, пока не заметил ее, съежившуюся в углу.

Ириска пометила обнаруживших себя поганцев, окрасила очертания красным. Самоходное орудие: колеса, упоры паучьих лап, ни единого человека…

Трудно целиться, дрожали руки. Елена застонала, закрыв глаза, на грани потери сознания. Другим не лучше.

Пушка ударила вновь. Успел подумать, что конец, но мы живы…

Броневик, выскочивший под удар, обратился в лохмотья. Детской игрушкой взмыл вверх, тяжко ухая за нами.

Головное орудие танка ударило в ответ — Ната навела на поганцев. Залпом подавила, похоронив в неистовстве нашей мощи.

Выдохнул. Бешено колотилось сердце. Грохот винтов по воздуху признал не сразу — тихий, шелестящий. Неестественный.

Мертвый боец, навек застывший на поле брани, вздрогнул. Душа, людскими очертаниями, отчаянно желавшая удержаться за уже мертвое тело, зашлась вихрем.

Вертушка царенатцев миниатюрна, маневренна и легка. Отстрелила магический боезапас — несчастная земля задрожала от чудовищной мощи. Ало-черный, карминовый, словно кровь, шар утаскивал внутрь одну душу за другой. Пылала горячим раскаленная докрасна пушка, готовясь к залпу. Не успела лишь на миг — зенитное орудие с запозданием срезало ее канонадой разрывов. Прихлопнули, словно комара.

— Потапов, живой?

Услышал Берсеркина, тупо заозирался по сторонам. Не сразу осознал, что говорит по нейросвязи. По привычке хлопнул по груди и поясу в поисках рации.

— Потапов, ответь. Живой?

Сплюнул застоявшийся в горле вязкий ком. Во рту металлический привкус. Палец к уху — так легче верить, что говорю не с пустотой.

— Живой. Группа цела.

— Замечательно! Прорвались. Высаживайтесь, до Ютеевки пешком и по карте. Ребята впереди вам дорогу расчищают. Пошли.

Приказы не обсуждают.

Обвел взглядом девчат, раздумывал, готовы ли они идти? Ириска спешила рассказать о каждой из них, велел говорить вкратце. Целы, оглушены, контуженных нет. Приходят в себя.

Оставить кого-то из них здесь? Отправить назад?

Времени на раздумья больше нет. Развернувшись, танк распахнул чрево, выпуская наружу. Помог идти Белке, Елена бодрячком, Влада из сумки тянула какие-то таблетки для Сейрас с Натой.

Заметил кровь из-под наушников эльфийки, но Ириска сказала, что барабанные перепонки той целы.

Слава богу. Прорвались…

* * *

Упали наземь, мгновение передышки нужно всем. Остался на ногах, дежурил, не позволял себе расслабиться — жизнь приучила.

Елена такого же мнения. Вместо отдыха щупала окружение на чуждые запахи. Что вообще можно учуять сквозь эту мешанину духа пожарища, кореженого металла и соляры?

Со всех сторон окружали обломки. Недоехавший БМП горел, завалившись на бок. Танк поменьше того, на котором приехали, измятым остовом покоился на остатках «Варана», словно рухнул на него сверху. Из-под правого трака торчала механическая, по-куриному трехпалая лапа.

Нашему тоже досталось. Вмятины, проплешины магического огня проели броню. Одна из башен обращена в мятый ком — та самая прилетевшая по нам болванка…

Ната тяжко дышала, кивнула, когда велел замаскировать наш личный канал для связи. Понимал, пара шагов — и мы отрезаны от своих. Влада заботливо вытерла ей лицо платком.

Стоны раненых будут преследовать во снах. Не видел солдат, удержал Владу за плечо — чуя свежую кровь, вампир спешила им помочь.

Нет времени.

Встали без приказа, перебежкой рванули к лесу. Танк-великан открыл беспорядочный огонь с головного пулемета, высаживая один диск за другим. Захлопнув аппарель, поехал обратно. Я не оборачивался, слышал, как высаживалась из подоспевших следом БМП пехота.

Кладбище.

Его на карте не было: слишком маленькое. Три десятка заброшенных холмиков. Расколотые войной и временем могильные плиты. Воронка, в которой можно было укрыться втроем. Едва заметив ее, понял — пригодится. Так и вышло.

Внимательный механический глаз закопавшейся в землю самоходки обратил взор в нашу сторону. Опоздал на мгновение — я жестом успел упредить девчонок залечь в траве. Ната оказалась ближе остальных. Схватив ее в охапку, развернулся, укрылся за гнилыми досками перевернутой телеги.

Гадать не стоило — заметив подозрительное, поганец врубит дополнительные фильтры. Бросил вопросительный взгляд на инфо-фею, та поняла без лишних слов.

— Под контроль возьмешь?

Молча покачала головой. Я смотрел на «Янтарь», пока девчонка отрубала фильтры.

Машина, ничего не обнаружив, замерла в ожидании. Смотрела на проселочную дорогу — явись здесь колонна техники, сможет устроить «горячий» прием.

Ириска только подтвердила опасения: стоящая перед нами «Гадюка» может лупить очередями. Под прямым огнем без сопротивления даже везущий нас великан за полминуты обратится в дымящийся истрепанный остов. Про других даже говорить не стоило.

— Че как, сержант? — услышал Сейрас. Говорила от остальных. — По-пластунски мимо или в расход?

— В расход, — прошептал в ответ. — Оставим, как есть — излохматит тех, кто нам прикрытие обеспечивает.

— А пометить и уйти? — эльфийка не унималась.

— Не можем. Нас свои не видят и не слышат. На брифинге была?

Нервно засопела вместо ответа.

Ната покачала головой, тихо сказала:

— Если мы появимся у него на виду, он распознает в нас врагов. Слишком сложная система, не могу взломать все.

Кивнул, обливаясь потом.

— Елена, гранаты еще есть? — вспомнил, как волчица умудрилась прошмыгнуть мимо «Варана», лишив того хода.

— Так точно. Двенадцать штук, сержант, — вздохнула. — Отсюда не доброшу.

Дотуда бы ни один чемпион не добросил — шутка ли, почти сто метров?

Ириска спешила поправить, но не слушал. Молча вскинул «Янтарь», поглядел в оптику сквозь брешь в досках телеги.

Броня восьмого уровня. Да что ж они все такие жирные! Безжалостным не прособачу… Ярость ружеманта молила о пощаде: с прошлого раза совсем мало времени прошло.

Решение принял мгновенно.

— Влада, можешь перенестись в тенях ближе к этой образине?

— Солнце высоко, — неохотно ответила вампир. — Но могу попробовать.

— Не нужно тогда. Прихвати парочку гранат — и ко мне.

Не прошло и пяти секунд, как, чуть всколыхнув траву, вампир сплелась перед нами из теней.

Утерла взмокший лоб. Два округлых цилиндра в связке мигом перекочевали в ладони.

«Граната, предназначенная для поражения боевой и механической силы противника. Осколками выводит из строя открытые механизмы. 100 % пробивает броню 3-го уровня. Каждый последующий уровень брони понижает шанс на 10 %».

То, что нужно, по-другому не назовешь.

Вдалеке послышался рык мотора — наши! Как же не вовремя! Или наоборот?

«Гадюка» моргнула глазом оптики, сняла визоры с дежурного режима, перешла в боевой.

Выскочив из-за укрытия, я рванул вперед. Чуть не споткнулся о булыжник, спешка ела силы, обращая бег в тягучие, бесконечно долгие шаги.

Нырнул в воронку до того, как образина заметила. Ириской обозначил ее очертания, дернул чеку обеих гранат сразу. Компьютер самоходной зенитки решил не полагаться на надежность визоров. Кто прописал ему в программу стрелять проверки ради? Сто кинжалов ему в зад!

Я зажмурился, залег, закрывая голову руками. «Гадюка» заработала пушкой 26 калибра. Земля надо мной комьями летала в воздухе. «Только бы не начала стрельбу по телеге», — буркнул прежде, чем услышал взрыв.

— Поздравляю! — донесся из темноты голос Ириски. — Вы достигли 50-го уровня!..

* * *

Ночь.

Ушли от места высадки далеко. Ириска по одним ведомым ей ориентирам указывала, что мы в приграничном тылу противника, в паре километров от вражеского заградительного пункта. Елена была с ней согласна. Спросил, была ли она здесь раньше, но волчица четко оттарабанила, что видит эти места впервые. Мог с ней поспорить.

Вражья территория, земля наша. Березки, чаща, пресный ручей… Недалеко от родных глубин.

Привал скомандовал не сразу, но девчонки были рады. К сегодняшнему не привыкли, оказались не готовы. Но не сломались.

Включили модули «Хамелеон» — призрачная Ириска погладила не менее призрачного друга. Спрятал от любопытных визоров кружащих в небе дронов. Скрыл наши тепловые сигналы — жаль, что работает лишь ночью да в темноте…

Выбрали для ночлега буерак на склоне расколотого дерева. Белка предположила: попала молния, я не придал тому значения.

Девчонки легли спать сразу же после ужина. Хрустели хлебцами сухпайков. А я-то боялся, что у них не будет аппетита. Сжались комочком — жар лета сменился холодом ночи. Завтра будет дождь. Не знаю, откуда Ириска брала прогноз.

От общей сети отрубились еще перед началом операции, нельзя было узнать, чем кончилось наступление. Отступили? Удержались на отбитых высотах? Нет на войне ничего хуже неизвестности…

Белка стискивала в ладошках согревающий конус — то, что заменяло одеяло, позволяло не замерзнуть. Костер разводить нельзя.

— Не спится, Ипина? — услышал за спиной мягкие, шелестящие шаги. Ириска предупредила о ночной гостье мгновением загодя. — Приказ отбоя отдан для всех. Хочешь особое приглашение?

Поймал себя на том, что бурчу, как Бейка.

— По уставу положено два часовых, товарищ сержант, — отозвалась волчица. — Один может поддаться сну, голоду, отвлечься на справление естественных потребностей…

Смерил ее взглядом, заставил умолкнуть, так бы продолжала по списку. Ириска согласно кивнула: правильно девочка говорит…

— Садись, — кивнул на подстилку рядом. Может, она и права. Подстрахует.

— Товарищ сержант, можно вопрос?

— В уставе еще сказано, — гаркнул, прочистил горло, — про сохранение тишины во время несения постовой службы.

Улыбнулся, увидев, как покраснела. Смягчился.

— Ладно, спрашивай. Только не ерунду.

Надула губы — сама мысль о том, что она может спросить неприемлемое, казалась ей обидной.

— Почему вы решили действовать? Уничтожить объект, не обойти?

— Разве я не говорил? Обойдя его стороной, оставим позади опасного противника. При вынужденном отступлении может сыграть ключевую роль.

Кивнула, принимая довод, но ответом неудовлетворена.

— Так не по уставу.

— Лена, ты давно служишь, верно? Хороший послужной список. Если другие попали сюда по обстоятельствам, ты по зову сердца?

Риторический вопрос, и так знал ответ, сразу же продолжил:

— Ты готовилась с самого детства. Родители военные?

— Да. Но я не понимаю…

— Твои родители кадровые военные? Принимали участие в чем-то подобном сегодняшнему?

Смутилась. Ответила неуверенно.

— Нет. Они кадровые, прошедшие обучение на гражданке офицеры.

— Я видел, как ты одной из первых бросилась на амбразуру. Хорошая реакция, хвалю. Ты этому научилась у Бейки?

— Все еще не понимаю, — посмотрела вдаль, будто учуяла врага.

И тут же успокоилась, выдохнула.

— Сейчас поймешь. Видишь ли, воюешь ты хорошо, спору нет. Умеешь принять решение в критический момент. Но для тебя существует лишь твоя задача. А всех остальных как будто нет.

На ее мордашке мигом отразилась гамма чувств. Будет возмущаться, понял я.

— Неправда! Я умею работать в команде!

— Охотно верю. Но лишь в рамках поставленной задачи. Нельзя просто так представлять, кто идет следом за тобой. Надежный тыл — основа твоей будущей безопасности. Ну и… мы спасли жизнь экипажу той машины. Разве это чего-то не стоит?

Она фыркнула.

— Они по нам в благодарность огонь открыли.

— На их месте сделала бы иначе? Стреляй, потом задавай вопросы.

— Так поступают неразумные.

— Так поступают выжившие, — ответил ей. — Признайся себе, смогла бы уснуть, увидев, как эта стальная образина изрешетила наших в клочья? А ты могла этого не допустить, но стояла и просто смотрела.

Промолчала вместо ответа. Разговор закончен. Понял, когда она отвернулась…

Глава 19

Елена встрепенулась на мгновение раньше меня. Тихий, едва слышный шорох шин.

— Будить? — девчонка кивнула на остальных, я же покачал головой в ответ.

Не будем торопиться, с тревогой успеется.

Волчица оживилась, хоть и сама вызвалась, но сидеть на посту ей было в тягость. Жаждала действий… Нахмурилась, втягивая ночной дух.

— Машина. Гражданская?

Теперь впору было дивиться самому. Здесь? Недалеко от передовой? Елена подлила масла в огонь.

— В сторону заградительного пункта едет…

Интересно. Берсеркин с Бейкой говорили, что царенатцы берегут людей. По всей линии соприкосновения всем заняты исключительно машины. Да и Скарлуччи не раз об этом распинался.

— Люди?

— Трое, — кивает волчица. Добавила с ноткой неуверенности: — Учуяла троих.

— Солдаты? Оружие учуять сможешь?

Отрицательно покачала головой, сам понял, что сглупил. На заградительном пункте полно вооруженных машин — не разобрать.

Все еще не поднимал тревогу, решился идти сам.

— Останешься здесь.

— Но сержант! — рядовая Ипина полна возмущения. Прервал на полуслове.

— Пойдем толпой — могут обнаружить. «Хамелеон» прячет нас от лишних глаз, но к чему рисковать? Останься здесь, следи за тылом. Может, это заблудившиеся туристы? Не знаю, когда у нас выпадет возможность поспать в следующий раз. Не вернусь через полчаса, не подам сигнал — назначаю старшей тебя.

От последнего девчонка опешила, сникла на выдохе. Долго смотрела мне вслед, даже скрывшись меж деревьев, чувствовал на себе ее взгляд. Надо же было ляпнуть такую глупость: заблудившиеся туристы! Будет теперь считать меня за идиота.

С шага перешел на бег — не зря Бейка устраивала физуху. Не сбиваясь с дыхания, за семь минут добежал до укромной чащи.

Звенел ручей, метрах в трехстах высился черный короб угловатого здания.

Царенат не разменивался по мелочам. Функционал и эффективность — вот как можно было описать заградительный пункт.

Небольшой, раз в пять меньше нашего. Сетка-рабица, торчащие в небо стволы зениток. Магический купол. Дроны патрулировали территорию. Нависли над горбатой машиной, словно изучая.

Я спокойно выдохнул: можно не беспокоиться и возвращаться. Наверняка, техники. Буднично и просто… Захотел надавать себе пощечин — после попытки, а то и свершившегося прорыва не могло быть буднично и просто.

Ириска рвалась проверять и исследовать. Велел умолкнуть и приглушил- по ней могут обнаружить. Странно, что никто не глушил нейрочипы — Скарлуччи и те же рушинники были бы только рады.

Проскрежетал зубами, если ничего не произойдет, придется поднимать девчат и уходить. В страхе ждал, что шипящим голосом заговорит Елена, сообщит о нападении…

Поглядывал над собой. Разведывательные беспилотники парили над головой, но «Хамелеон» отрабатывал на все сто.

Глаз уловил шевеление в темноте — страшно не хватало приборов ночного видения. Движения плавные, не механические. Люди.

Прищурился — к одежде не пришито ни одной аварийной полосы. На форму рабочих походила мало. Куртки, неясного вида джинса. Один похож на директора: папка, пиджак, сверкающая залысинами голова. Белым отражались яркие кеды.

Говорили громко, отчетливо, не без эмоций. Спорили. Механические воины равнодушно взирали на перепалку. Я пытался разобраться: кто против кого и с кем?

«Пиджак» толст и неуклюж. Каждое слово — как защита. Поймал себя на том, что ни черта не знаю царенатского. Почему об этом не подумал до начала рейда? Почему о том не подумали другие?

Вспомнил, как все быстро случилось, буквально одним днем. Позавчерашним утром еще ломал кровать на пару с Вербицкой, уже сегодня — за прямой линией фронта.

Выстрел заставил вздрогнуть. Приглушенный хлопок в ночи, что-то похожее на пистолет в руках одетого в гражданское-городское. «Пиджак» захрипел, схватившись за живот, упал. Скорчился в агонии, после получил контрольный в голову.

Второй вскинул руки, закричал на стрелявшего, испуганно попятился, когда ствол направили на него. Явно похолодел от ужаса, но стрелок засмеялся. Хлопнул несчастного по плечу, словно телка на привязи, потащил за собой в машину.

Интересная сцена, знать бы, что это и к чему. Кивнул мыслям — разберемся.

Врубил связь, метнувшись еще до того, как автомобиль тихо заурчал в ночи.

— Слышала выстрел, — Ипина на взводе, слышал по голосу. Рада уже тому, что вышел на связь.

— Ложная тревога. Спецы проверяли состояние боевых машин.

— Выстрел? — настаивала она.

— Один из них увидел крысу. Пристрелил.

Объяснение ее не устроило, но девчонка вновь решила не спорить. Устав предписывал: командир всегда прав, а с остальным разберется трибунал…

Не знаю, что там случилось на этом пункте, знаю лишь одно: хочу знать. Информация никогда не бывает лишней.

* * *

Выступили до того, как рассвело. Белка с Владой подменили нас с Еленой, подарили три часа сна. То, что надо.

Про случившееся рассказывать не стал, волчице велел молчать. Неохотно, но подчинилась.

ИИ-ассистенты на миг объединились в общую сеть. Как старшему по званию, права администратора доверили мне. Тут же изобразил карту местности голограммой.

На брифинге были все, на брифинге было стократ проще.

— За этими пригорками заградительный пункт. Берсеркин говорил, есть еще, как минимум, два в этой местности — скрытых, разведка про них не в курсе. Будь вы генералом Царената, где бы их разместили?

Сам примерно догадывался, где стоят блокпосты, но никогда нельзя упускать возможности услышать мнение остальных.

— Че тут думать, серж? Смотри — тут горка, здесь речушка. У них вид прямо на дорогу выходит. Ты когда в прорыве попрешься — не через лес же и на танках. Здесь, руку на отсечение.

Елена вскинула бровь, сразу видно, не согласна. Но молчала, ждала, когда выскажутся остальные, хотела проявить себя лучшей.

Белка поправила волосы, ткнула обломком ветви как раз чуть дальше нашего леса.

— Царенатцы не глупы. Видите: Два Брата?

Часто заморгал, но Ириска из небытия шепнула, что так звался скалистый склон у узкой тропы. Два брата-великана по поверью…

— Наша техника редко используется для прорыва в такую глубину. Объезжает. Пехоте же ни лес, ни узость троп не страшны. Видите торчащий мыс?

Она наклонила карту, приблизила. Голограмма на миг рассыпалась, но тут же собралась вновь.

С одной из скал выходил выступ. Я о нем даже не знал.

— Их пункты не такие, как наши. Некоторые из их… чудовищ способны забираться вверх. С этого выступа они контролируют как тропу, так и левый объезд. Заметить же нечто, стреляющее из скал, почти невозможно.

А девчонка-то неглупа. Дружит с географией. Мысль и в самом деле неплоха.

Елена покачала головой.

— Вряд ли. Сложно поддерживать технику. Если беспилотник выйдет из строя, об этом могут даже не узнать. Да и утес… Много ли там места для целого пункта? Хватит двух снарядов из РМ-12, чтобы он обвалился. Ненадежно и непрактично.

Белка прищурилась, но спорить не стала, повержено подняла руки. Других идей у нее не было.

Влада молчала — привыкла лечить, а не двигать пластиковые фигурки роботов по карте.

Ната вернула карте исходный вид.

— На мой взгляд, им не нужно допускать любого к этим поворотам, ущельям и тропам. Легче уничтожить прорвавшегося противника, открыв огонь в спину. Я бы расположила пункты под прикрытием холмов и земли. Здесь и здесь.

Ткнула пальцем. Пустынные просеки в окружении дорог. Проскочи кто мимо них, окажется как на ладони.

Посмотрел на Елену — та сопела, будто инфо-фея посмела украсть ее идею. Но против ничего не говорила.

Потеребил подбородок. Сам я, обладай кучей механических бойцов, контролировал бы воздух. Большего не требовалось.

Вопрос следовало задать на брифинге, но возник он только сейчас.

— Кто-нибудь прорывался на эту часть территории?

— Зачем? — пожала плечами Белка. — Здесь же рубеж. Стык фронта. Город, или как царенатцы его зовут, Сектор не играет большой роли.

— Заводы? Производственные линии? Аэродром?

Будь я проклят, если это считают чем-то незначительным.

— Бронемаг держал эту территорию, — вклинилась волчица, приглаживая уши. — Это усиливало участок обороны. Другие направления более важны, чем это. Пытаться пробиться здесь до недавнего времени было битвой волны с волной. От атак отказались, перешли в глухую оборону.

Кивнул, звучало справедливо. Но неужели не пытались устроить ни одной диверсии за все эти годы? Озвучивать не стал, но дальнейший план огласил.

— Выдвигаемся через двадцать минут. Елена, — волчица тут же навострила уши, — двинешься вперед вот по этому пути. Разведка. В бой с противником не вступать. Ясно?

— Так точно!

— Влада, Белка, будете контролировать сектор левее. Видите эту точку?

У всех отпечаталась красным пятном на картах.

— Встретимся на ней в течение двух часов. Ната, Сейрас, идете со мной.

— Вы что, — Елена опешила, когда разгадала мою задумку, — пойдете через пункт?

В ней клокотало возмущение. Здравый смысл велел обходить его третьей дорогой. Старшие чины придерживались того же мнения. Со мной все по-другому.

— Пойдем через пункт, — кивнул, подтвердил.

Эльфийка качнула головой, Ната тоже была не в восторге. Но оспаривать приказ не решился никто.

— Я составлю об этом рапорт, — опустив глаза, пообещала Ипина. Эх, молодо-зелено…

Сам когда-то был таким, пока не обтесался.

— После операции. Сейчас — исполняйте. На связь каждые десять минут. С докладом обо всем, что увидите.

— Если на точке окажется противник? — Белка захлопала глазами.

— Избегать внимания, в бой вступать лишь при необходимости. При обнаружении противника отмечайте на общей карте и тип противника, и численность. Не брезгуйте маскировкой.

* * *

Молчали, не спрашивали. Доверяли.

Привел их к вчерашнему месту, управились за десять минут. Ната в мгновение ока оценила стоящую перед нами угрозу.

— Хочешь взломать?

— Видите, вон там? — вместо ответа указал пальцем. Сейрас прищурилась, покачала головой, будто не веря собственным глазам.

Тело, человек. Красная, никем не тронутая папка.

— Какого черта, серж? Ты залунатил и кокнул этого макаронника во сне?

Про толерантность эльфийка никогда не слышала.

— Не я. Но хотел бы заполучить содержимое папки.

— Пристрелили свои? — недоумевала Ната. Прекрасно ее понимал.

— Может, да, может, нет. Но что-то с этим пунктом нечисто. Проверим?

Молчание было мне ответом. Значит, согласны.

— А если папка пуста? — Сейрас выудила из себя новый вопрос. Мне было чем ей ответить.

— Ната, что будет, если мы выскочим и направимся прямо к пункту? Не скрываясь, под объективами?

Девчонка захлопала глазами, отвечать на очевидное ей не хотелось.

— Изрешетят…

— А если мирные царенатцы заблудятся и забредут?

— Изрешетят, — тем же тоном ответила инфо-фея. С благодарностью кивнул, выдохнул.

— Здесь было трое. На машине. Приехали — механоиды даже пушками не повели. У этих штук есть распознавание лиц?

— Ха, скажешь, чува! К чему им распознавание лиц? Видишь человека — стреляй. Показалось подозрительным — стреляй и амба! — Сейрас хлопнула себя по коленям.

— Значит, они не могли признать приехавших. Но не стреляли. А значит…

— Ключ, — лицо Наты расцвело от догадки. Хлопнула себя по лбу, сглотнула. — Как же я сразу не догадалась?

— Этот «ключ» обязательно должен быть у каждого?

Инфо-фея часто затрясла головой, поправила волосы.

— Да. По одному на человека. Но заполучи мы хоть один такой… думаешь, кто убил его, оставили?

Не думал, знал: несчастного бросили, словно издохшего пса. Никто не рыскал по карманам.

Странная беспечность, но нам на руку.

— Если у нас окажется такой, можно будет не бояться заградительных пунктов. Или как минимум одного последующего. Как только вырублю системы, все остальные пункты получат об этом сигнал. Вышлют группу проверки. При любых раскладах, если электроника не повреждена, системы перезапускаются через пятнадцать минут после физического отключения.

А царенатцы знают толк в извращениях… Хмыкнул.

— К слову, о последнем. Об отключении систем…

Кивнул на сборище заскучавших под летним солнцем беспилотников. Ната покачала головой.

— Я не могу отключить их все и сразу, Макс. Они подсоединены к общей сети. Как только система распознает взлом, а она распознает, здесь начнется форменный ад.

Это осознавал.

— Не обязательно их взламывать. Можно разобрать.

— Хотел об этом спросить…

— Недавно выучила, чувак! Чума тема, ага? — Сейрас не знала субординации и не желала знать. — На магнитах работает, если описанию верить.

— А магию они не почуют? — ответ знал заранее. Ната лишь выдохнула.

— Будут предложения?

— Напролом идти — не тема. Покоцают. Видал, какие стволы? Ими можно взвод танков легко в мясо обратить.

Ната закусила губу, отчаянно вглядываясь в небо. Высиживала мысль, дал ей время, отошел на десяток метров.

— Отчет! — затребовал от остальных.

— Чисто! — отозвались Белка с Владой.

— Шагоход на три часа, — мрачно отозвалась Елена. — Веду наблюдение. Выглядит растерянным. Приказы?

— Не трогай, обходи стороной. Следов не оставляй.

Волчица фыркнула в ответ, отключилась. Вызвал Ириску, посмотрел их местонахождение на карте. Вернулся к девчонкам.

— Придумала?

Ната часто закивала, шмыгнула носом.

— Есть один способ. Небезопасный, потому и не предлагала.

— Выкладывай.

— Помнишь, как Скарлуччи взял нас в плен? Бейке удалось скрыться от его глаз и от механоидов.

Вскинул брови, а ведь в самом деле, упустил этот момент, не спрашивал. Ната набрала побольше воздуха в грудь.

— Я успела применить на ней отвод глаз.

Ириска тотчас же зашлепала по страницам личных дел, вытаскивая файл инфо-феи.

Отвод глаз, 5 уровень, максимальный.

Позволяет скрыть человека от взора механических противников. Беспилотники и дроиды перестают воспринимать находящегося под этим эффектом человека в течение 1 минуты (+10 сек за каждые 5 очков интеллекта). Не работает с живыми противниками. видеозаписывающей аппаратурой. съемочными камерами.

Развитием способности выбрано улучшение «На исходе» — шанс в 80 % (+1 % за каждые десять очков интеллекта) остаться под действием эффекта по истечении времени на дополнительные 20 сек.

Прищурился, смерил Нату изучающим взглядом. У нее 31 очко интеллекта. Значит, будет ровным счетом две минуты.

Девчонка объясняла замысел.

— У тебя будет не так уж и много времени, Макс. Бросишься, заберешь, что сможешь и сразу назад.

— И долго эта прелесть перезаряжается?

К моему разочарованию, в течение суток.

— Опасно, потому что не успею за две минуты?

Потрясла головой: все в разы хуже.

— У этой способности есть недокументированная особенность. Как только действие эффекта закончится, твое тело испустит сигнал. Окружающие дроиды сразу же поймут, что ты рядом. Бросятся в атаку. Если, конечно, не успеешь убежать дальше. Мы можем отступить заранее.

— Или не совать жопу в это осиное гнездо, чувак. Не так уж этот жиробас хорош, чтобы ради него рисковать всем. Бейка на эту шнягу много чего поставила, не хотелось бы подводить по дурости.

— Ты против?

— Против приказа не попру, серж, сам понимаешь. Опасения говорю, ага?

Если эльфийка высказывает опасения- пиши пропало.

Еще раз глянул на громаду машин, на убитого вчера человека. Здравый смысл убаюкивал, предлагая не делать глупостей. Он так всегда, хоть и знал, что не поможет.

— Давай, — кивнул Нате. Она заморгала, будто ожидала совершенно иного решения. — По моей команде. Сей, что будет, если у пушки загнуть ствол?

— Стрелять херово будет. Плохо шутишь, серж.

Она нахмурилась, словно туча. Отрицательно покачал головой, говорю ведь совсем о другом.

— Ты не поняла. Они могут распознать прямое повреждение, не внутреннее? Если механика не затронута, могут определить физически?

— Только сканированием ремботами. Это же машины, им все равно и… О… О! — остроухая начала догадываться, в какую сторону ветер дует. Ната смотрела на нас с удивлением. Еще недавно эльфийка была на ее стороне.

— Мутаген, — медленно, почти по слогам проговорил. — Всего лишь немного поработаю над обликом машинок. Подправлю личико, прикрою глаза.

— А я разберу ремботов! Отличный план, чувак! Шаришь!

Еще немного — и начнет называть меня «брат». С Макмамбетовым они бы сошлись.

— Тогда вперед. Ну, начали?

Глава 20

Сияние окутало меня с ног до головы, бесстыдно юркнуло под одежду. Почувствовал холодное касание, неприятным червем пробежавшее меж лопаток. Дожидаться кивка от Наты не стал, рванул вперед.

Снарягу, верный «Янтарь» — все оставил с девчонками. Случись что, я полностью голый: разве что фамильное оружие призову. Понимал, что не спасет. Механоид-турель пришел в движение, повернул нос ствола, посмотрел в мою сторону. Прищурил глаз окуляра, меняя один фильтр за другим. Молчала, съежившись в моем подсознании Ириска, надеясь не издать ни одной лишней волны.

С каждым шагом нарастал страх вперемешку с желанием попросту развернуться, дать деру, бросить все на полпути.

Будь я нюней, никогда бы не достиг того, чего достиг. Совладал с собой, выровнял дыхание, припустил быстрей — чоботы шлепали по мерзкой грязи, поднимая тучи пыли.

Нырнул в сторону, почуяв опасность, и вовремя. Турель короткой очередью ударила туда, где я был мгновение назад. Хотел оглянуться, посмотреть вопросительно на Нату. Нет времени. Перекатился, вмиг оказался на ногах. Не остановился. Догадка блеснула в голове.

Это машины. Стреляют, если программа видит что-то подозрительное. Меня для их систем нет, а вот топот сапог динамики улавливают. Шелест травы, вьюнок поднятой в воздух пыли…

Нырнул в кусты. Ветви шуршали, отверженной девой зло цеплялись за волосы, одежду и руки — но мне плевать. Рывком высвобождаясь из непрошенных объятий, услышал пулеметный стрекот за спиной. Не выдержав мистики. машина вела стрельбу. Замолкла, не понимая, что делать дальше.

Посмотрел на часы — у меня ровным счетом минута и двадцать секунд. Чуть больше, если прокнет Наткина абилка.

Ремботы вынырнули из ангара шумной стайкой проказливых сорок. Урчали крохотные антигравы, антенны лупили ни в чем не повинный воздух. Врубились сканеры, проверяя целостность корпуса. Толпились, толкались в растерянности, стучали друг дружку о бока алюминиевых сфер.

Блеск отражения ударил по глазам, ослепил. Так ли вели себя машины, когда мимо них проскакивала юркая, точеная фигурка Айки с Бейкой внутри? Я не знал.

Дыхание сбилось, поддавшись внутреннему волнению. Уже плевать. С разбега наскочил на сетку-рабицу, перемахнул одним ловким движением. Поддался интуиции — и правильно. Сетка взорвалась истрепанной тряпкой. Пронзенная, заскрежетала, начала заваливаться — турели среагировали на звук.

Одна минута: много времени потерял, уходя от беспорядочного, неприцельного огня. Труп передо мной — бледный толстяк уставился в небеса. Падальщики принялись за работу, в ноздри ударил трупный дух. Пролежит еще день, и сюда будет не подойти.

Десять секунд, чтобы осмотреть карманы. Притормаживая на ходу, поскользнулся, покатился по гладкой поверхности шлифованных плит пола на пятой точке.

Хлопнул любителя пасты по карманам, выволок нехитрую добычу. Ключи, монеты, край испачканного кровью платка. Карандаш, часы, мятая плюшевая игрушка.

С ужасом осознал, что не имею ни малейшего понятия, как должен выглядеть этот самый треклятый ключ.

Сорок секунд, напомнило время. Если бежать, то лучшего момента, чем сейчас, не найти. Успею добежать до вон того пня, а уже оттуда…

Плевать.

Рывком вскочил, бросился к ближайшей турели. Врубил Ириску, терять так все разом! Велел той проложить кратчайший маршрут от меня до каждого механоида.

Ремботы смотрели на меня окулярами камер, словно отвод глаз на них не работал. Не знают, что со мной делать, воспринимают, как непонятную игрушку.

Турель легко и быстро поддалась мутагену. Мана полилась из меня потоком, наращивая на ствол пламегаситель, пряча оптический прицел в затворный механизм. Ствол потянул за собой, словно став резиновым, он изогнулся дугой.

Испорчено. Потрачено. Тридцать секунд, еще четыре машины.

Синий хвост указателя тащился отсюда к следующему, чувствовал себя внутри игры на время. Следующий механоид уловил Ириску, зашуршал поворачиваемой башней. Нет уж, братец. Инженер делал тебя произведением искусства, а я здесь с одной целью — обратить тебя в кучу хлама без единого выстрела.

Получилось. Ствол захрустел, словно стекло. Ремботы разглядывали первую жертву, пытаясь оценить ущерб. Сейрас принялась за работу: остроухая механик раскручивала их на гайки прямо в воздухе. Зачадил первый, когда вырубился антиграв, с грохотом рухнул наземь. Его собрата повело в сторону, отвалилась часть корпуса. Распахнулся технический отсек, высвобождая потроха проводов, обнажив схему. Третий, словно обезумев, закружился в причудливом танце, устремившись вверх.

Ириска испуганно шепнула, что слышит глас вражеской системы: она обескуражена, она напугана, она хочет врубить тревогу, пока еще не поздно.

Кто бы мог подумать, что техника окажется в критической ситуации столь же беспомощной, как и человек?

Двадцать секунд. Третья турель рухнула моей жертвой. Стволы зацвели, скрипя, вытянулись, завязываясь узлами. Патронник сместился, заскрежетала утаскиваемая невесть куда патронная лента.

Побежал к четвертой и понял: не успею.

Словно издеваясь, пятое, головное орудие пряталось в чреве стальных дверей. Открыть, нырнуть внутрь не успею. Отчаяние давило: чувствовал, как тону в нем с головой. Надежда билась испуганной птицей, просилась наружу. Не выдержав, зарычал, как зверь, споткнулся о булыжник. Четвертый робот, уже знакомая «Гадюка», шевелил лапами упоров, готовясь к атаке, воспринимая нечаянный удар за нападение.

Из глотки вырывалось рваное дыхание. Ната, облизнув губы, перехватила мою винтовку, сняла с предохранителя, приготовилась стрелять. От пота слиплись волосы, в глазах слезы — боялась, волновалась как никогда.

Пять секунд, четыре, три.

Гнилая затея. Надо было…

Зажмурился лишь на миг, рухнув в пучину отчаяния. Поражение гоготало над головой злым бесом и почти застрекотало убийственной очередью.

Две.

Одна…

Поддавшись порыву, что есть сил влупил по механическому борту. «Гадюка» вздрогнула, пришла в движение, машину охватил человеческий, доселе неведомый ужас. Заискрили чипы хитроумной системы, оказавшись не готовыми к такому напряжению.

Плевать, зверь, вырвавшийся из меня, заставил представить дроида букашкой. Мгла вынырнула из-за горизонта, сожрав солнце, небеса, покусившись на сам горизонт.

Задворки сознания…

«Гадюка» захрустела под сапогом, обращаясь в стальное месиво. Я пулей врезался в ворота крытого ангара — не готовые к такому напору, они снесены, будто ураганом.

Головное орудие готовили к встрече как минимум с великаном.

Я больше любого великана. Слышал, как скрипят червячные затворы, шипит заряжающий механизм. Тяжелый снаряд укладывается в ложе, готовый ухнуть и уже потом разразиться отчаянным воем тревоги.

Не пушка — ствол в руках маленького мальчика. Испуганного, дрожащего от ужаса, оглядывающегося в поисках взрослого. А взрослого нет.

Детеныш танка, птенец истребителя. Голодным котом набросился на него, разевая пасть — не успев крикнуть, он исчез…

* * *

Сейрас почесала затылок, заглянув в ангар. Проверила винтовкой углы, как учили. Ни единого бота, ни шагохода, ни сферы-камикадзе.

Отчитывались по связи девчонки: чисто, помех нет. У вас?

Громче всех вопрошала Елена, голос зазнайки дрожал, боялся услышать печальную правду. Сегодня правда обычная.

— В порядке. Все живы.

Волчица не поверила. Мог поклясться, уже добралась до точки сбора и сидит, вслушиваясь в каждый шорох. Больше всего боялась услышать грохот ружейного выстрела. Велел не терять бдительности и держать нос по ветру. Снова фыркнула, словно собака, отключилась.

— Чува-а-а-а, ты как? Цел? — остроухая подошла ближе не сразу.

— Ната?

Вместо ответа инфо-фея явилась собственной персоной. Плакала. Утирает слезы. Боялась на меня даже смотреть.

— Ты, как время-то почти ага, как вырос вдруг!

Ружейный демон, которого так мечтал узреть Вит Скарлуччи, вновь дал о себе знать в самый черный момент. Возьми он на сегодня отгул, пришлось бы туго.

— «Гадюка». Видел, что сотворил с ней?

Попытался встать — получилось не сразу. Выглянул в пролом. Это я сделал? Помнил только раскуроченные двери. На противопехотную зенитку словно сел великан. Или наступил.

Ната протянула мне «Янтарь», взял его. Чувствовал, как оружие ластится, наслаждаясь моим прикосновением. Разве что как кот не урчит.

— Мы справились?

— Спрашиваешь, серж! Ну и шуточки у тебя! Ты как всегда, герой. А сразу ты с ними так не мог?

Ната утерла щеки, принялась за работу. Кажется, не верила, что обошлось. Блаженно выдохнула, без сил рухнув на пол, села, широко расставив ноги.

— Тревогу включить не успели. Не думаю, что у нас много времени. Системы пошлют проверочный сигнал. Если пункт не ответит…

Кивнул, тут все очевидно. Тут же спросил:

— Разве мы отключили систему?

Ната развела руками, показала на мятый лист бронированной двери, протащившийся по земле. Очерченный след, глубокие царапины. Торчали обломки серверов…

Едрить-колотить…

— Много у нас времени?

Инфо-фея пожала плечами — кажется, нашлось что-то, чего не знает даже она.

— Может быть, пара-тройка часов, а может быть, до конца дня. Давайте уйдем отсюда поскорей?

Сказала, встала, отряхнулась. Ей неуютно среди чуждых компьютерных систем, будто не она в них проникает, а наоборот.

Прогнал прочь тут же скользнувшие на ум пошлости. Сейрас протянула руку, помогла встать…

* * *

Сейрас изучающе рассматривала толстяка, Ната отвернулась. Привыкла иметь дело с механическими врагами, да и этот был ей не враг… Скрылась в прорехе корпуса: машины всегда интересовали ее больше.

Испачканный костюм, нелепая поза, раскрытый рот. В ноздри ударил тягучий мертвецкий дух — я прикрыл нос ладонью. Рой мух с муравьями принялись за дело.

Сейрас подцепила носком ноги папку, нагнулась. Пробежала взглядом по строкам просвечивающей сквозь пластик бумажки, прищурилась. Всмотрелась в мертвяка.

— Эй, цыпа! А жмура-то я знаю!

— Знаешь?

— Ну да! А ты, почитай, не ведаешь, кто тут пред тобой мацой свинцовой подавился?

Пришлось признать, что так и есть. Сейрас недовольно покачала головой. Ириска предательски молчала.

— Да ты сам-то хорошенько приглядись! Это же Лий Цаесар.

Все еще ничего не сказала. ИИ-ассистент проявилась, сделала вид, что дивится моей непрозорливости. Лий Цаесар — видный оппозиционер Царената.

— Ты не похожа на ту, что поглядывает новости перед сном, — недовольно буркнул эльфийке в ответ. Она довольно ухмыльнулась.

— Полна сюрпризов, серж! Сплошняком из них состою!

Спорить не стал: в самом деле. То колдует, то в политике противника разбирается…

— В Царенате любят расправляться с политическими противниками?

— Это же правительство, чувак. Найди то, которое не любит, — подошла ближе. Дух заставил ее отпрянуть пуще меня. Покачала головой, выставила ладонь вперед, будто говоря: больше к этой вонючке ни шагу не сделаю.

— Лий Цаесар… что же ты такое тут делал? И за что получил такую награду?

Принял папку из рук Грингры. Громко щелкнула пластиковая застежка, на ладонь легли мятые листы — исписанные детской рукой письма, бисерный корявый почерк.

Итальянский за ночь не выучил, у Ириски новых модулей по автоматическому переводу не появилось.

— Дай, — раздраженно потребовала Сейрас, видя мою нерешительность. Принялась читать. Чувствовал себя мальчиком, чью работу с оценками сразу выдали на руки родителям.

Эльфийка присвистнула, качнула головой. Развернула лист ко мне, ткнула пальцем.

— Ты как по маленьким девочкам, серж?

— Предпочитаю постарше и с формами побольше. К чему вопрос? — был не в настроении шутить, сжал кулаки. Улыбка Сейрас грозила покинуть пределы лица.

— Не корчь такие рожи, чува! Тебе карт-бланш на руки упал, не иначе. Знал, что это за хмырь, и сам его кокнул прямо на пункте?

Проигнорировал глупость ее догадок, не ответил. Остроухой и не требовалось.

— Считай, что у нас в руках вся информация о представительнице правящего рода Царената. Прямой потомок того самого, ну что на копье едва тут всех раком не поставил. Ага?

— Не ага. Что это все значит?

— Я тебе рассказывала, — выдохнула за спиной Ната, утирая вымазанные машинным маслом руки о невесть откуда взявшуюся тряпицу. Швырнула ее прочь, подошла ближе, взглянула в бумаги. Неужели здесь только я не знаю язык, принятый в Царенате?

Ириска вкрадчиво обещала устроить мне экспресс-курс, стоит только попросить…

— В Царенате было неспокойное время. Время политических штормов и смут. Его подавили, уничтожив почти всех представителей рода Цаесар. Того самого, помнишь?

Как было забыть? Ружемант прихватил себе артефактное копье невероятной мощи, не обладая должным уровнем. Устроил бойню, разделял и властвовал. Пока копье не сошло на нет. оставив его с голой задницей и без преимуществ. Акулы пера и политики сожрали его с потрохами прямо на родине. Может, было иначе, но запомнилось так.

Ната кивнула, будто подтверждая воспоминания.

— Кровавая баня закончилась, несколько дальних родственников умудрились уцелеть. Но растеряли как власть, так и влияние. Из изгоев быстро обратились в мучеников.

Кивнул, не позавидуешь. Нет ничего противней, чем кающаяся перед тобой за грехи родина. Золотая клетка, что она возводит вокруг тебя, не имеет выхода.

— Не ценят мучеников? — кивнул на труп толстяка. Ната закусила губу.

— Ценят. Не знаю, что здесь случилось. Лий выступал за мирные переговоры, желал закончить затянувшуюся войну.

— А мне-то казалось, там в нас видят разве что кукол с людскими лицами.

— Не обманывайся, чува, — вклинилась эльфийка. — Этот мало чем лучше собратьев.

— Верно, — подтвердила ее слова инфо-фея. — Его интересовала торговля. Но на его личных заводах и предприятиях трудятся тысячи взятых в плен людей. Военные, захваченные гражданские. Он извлекал прибыль. Помимо Российской Империи есть страны поменьше, не столь жаждущие сопротивляться.

— Интересный взгляд на жизнь. Значит, Царенат не атакует страны поменьше, направив все силы на нас?

— Страны поменьше купили себе возможность быть «свободными». И платят дань технологиями, деньгами, людьми, ресурсами…

— Какое-то чудо-юдо. Огромно, стозевно и лает.

Ната лишь развела руками.

— Ну, допустим. Царенат паскуден от слова совсем, и лежащий перед нами ничуть не меньше. Что за представительница рода? Чем она так ценна? Почем нонче карт-бланш и что с ним делать?

Чуть не добавил: с чем его едят…

— Юная представительница рода Цаесар — политический уникум. В стране немало людей, желающих поддержать ее. Тот, в чьих руках девочка, держит бразды гражданской войны внутри самого Царената. Может как начать войну, так и придушить в зародыше.

— Ну так и у кого же девчонка?

— Ее вывезли из Дворца Легионов восемь лет назад. Ей тогда было лет пять, может шесть… Ее год рождения под сомнением.

— Надеюсь, существование тоже не под ним?

— До какого-то момента, — кивнула в ответ Ната. — Но с этими бумагами можно сказать с точностью: она существует, ее ищут.

— Нам на пользу есть что-то?

— Разве что передадим эти бумаги разведке. Или решимся действовать сами. Девочку прячут в этом секторе.

Ириска не стала дожидаться приказа, записала очередной пункт в необязательные цели. Как бы с этими бумагами оно не перешло в единственные и неотложные…

Сунул кипу бумаг под нос Нате, распорядился:

— Сфотографируй на нейрочип.

— Зашифровать?

Кивнул: девчонка почти читает мои мысли.

— Отправим Бейке по закрытым каналам, как только будет возможность. Ключ разделим на нас троих.

— На троих? А остальные? — Сейрас будто возмутилась, что остальные девчата останутся не в курсе нашего маленького путешествия. Подтвердил ее опасения.

— На троих. Оставим в секрете от остальных. Меньше знают — лучше спят. Никто не знает, чем эта операция закончится.

Бумаги сложили в кучу. Чиркнул спичкой, пламя быстро охватило листы, обращая в пепел. Папка задымилась сизой дымкой.

— Наши прорвались, — как будто невзначай проговорила Ната.

— Да?

— Просмотрела последние новости через их систему. Пишут всякое. Сектор в напряжении, но эвакуационных мер не проводят. Еще… — она вдруг раскрыла перед нами голографическую карту.

Сними точками возникли еще два заградительных пункта царенатцев.

— Ого. Всего три?

— Всего три, с которыми этот сообщается. Отсылает пакеты данных. Теперь уже не сможет — ты постарался.

Кивнул, значит, там не ходим.

— Не отследят?

— Их же система, не наша, — словно маленькому, пояснила девчонка. — Ключ нашел?

— Знать бы, как он выглядит.

— Да вот он.

Сейрас подняла красную корочку паспорта, указала на выпавшую матовую карту. Точно такую же, как мой паспорт на гражданке… Сразу же передала мне.

— Если раздобудем радиоаппаратуру Царената, сможем при помощи него прослушивать сообщения, узнавать военные новости, не светясь на частоте.

— А Сейрас не может собрать? — кивнул на останки боевых машин. Эльфийка только развела руками.

— Дашь недельку-другую, я из всего этого танк забабахаю! Но у нас ведь нет недельки-другой, серж, ага?

Ага, нету. Кивнул в ответ.

— Тогда уходим. Идем на точку сбора.

Глава 21

Разорвал напряжение, висевшее в канале, одним лишь своим появлением. Не видел, но слышал, как выдохнули девчонки, стоило мне выйти на связь. Больше всех волновалась Елена. Готов голову дать на отсечение, волчица добралась до точки первой и вслушивалась в каждый шорох. Боялась услышать тяжелые разрывы выстрелов царенатских пушек…

— Оно того стоило?

Волчица спросила сразу же, стоило нам подойти ближе. Привалившись к дереву, сидела Влада, Белочка от все еще терзающего волнения грызла сухпай. Так и запишем: заедает стресс…

Поднял ладонь, показал матовый прямоугольник ключа.

— Добыча. Раздобудем немного царенатской снаряги и сможем получать информацию из первых рук.

— Ага, если разберемся, что из сказанного правда. Пропаганду так-то не вчера придумали, — волчица фыркнула, но, по виду, была удовлетворена.

— И если найдем ее вообще, — выдохнула Влада, обвела взглядом окружение. — Здесь ни одного живого солдата. Механоиды, докуда видно глазом.

Кивнул. Стоило ожидать…

— Эта штука позволит одному из нас укрыться от ока машин. Ключ — перестают даже реагировать.

— А Сейрас не может сделать, чтобы оно работало… на всех? — вставила слово Белка. Идея хорошая, но чую — невозможная. Эльфийка тотчас же подтвердила опасения.

— Если б так можно было, мы бы уже давно этих… — она кивнула в сторону пункта, откуда ушли, — перебили и мокрого места не оставили. Их и выпускают-то едва ли не в единственном экземпляре…

Ого, так я имел честь видеть аж троих обладателей такого чуда! Промолчал, решил спросить:

— А копировать наши не могут?

— Не все можно просто взять и скопировать. Между некоторыми разработками лежат десятки лет технологий, — выдохнула Ната.

Кивнул: понимаю, справедливо. Хлопнул себя по коленям, выдохнул.

— Десять минут на передышку. Проверить оружие и снаряжение. Перекусить, кто не успел. Следующая остановка, когда доберемся до третьей назначенной точки. Оттуда двинемся на место встречи. Если человек Бейки жива, должна встретить нас там.

— А если завербована?

— Потому пойдет кто-то один из нас. Решим жеребьевкой. Рисковать всеми не вижу смысла.

— Разумно, — кивнула Сейрас в ответ. Белка побледнела, но говорить ничего не стала.

Выдохнул, дав им время на отдых, чуть отошел. Выудил из кармана энергетический батончик, сорвал бумажную упаковку. Шоколад спасает не только девичьи души.

Волчицу учуял почти сразу же, дал ей возможность подобраться ближе.

— Прихрамываешь на правую ногу, Ипина. Это тебя выдает. Травма детства?

Развернулся, увидел, как покраснела девчонка. Легкий стыд сменился обидой, верхом на ней приплясывала злость. Снова фыркнула, выпуская пар в свисток, зажмурилась.

— Неважно. Товарищ сержант, я…

— Хотела извиниться за ту сцену, за обещание написать рапорт?

Улыбнулся, по выражению лица понял, что попал в точку. Лена сжалась еще больше, будто надеясь стать меньше, чем есть.

— Я была в той самой группе, которая не наткнулась ни на одного царенатца во время их рейда. Думала, что меня так наказывает судьба. Я готова была загрызть любого из них. А вышло вот так…

— Случается, рядовая Ипина, — доверительно похлопал ее по плечу. Девчонка взвилась, отскочила на шаг назад, отрицательно затрясла головой.

— Я о другом. Сейчас мне казалось, что вы специально не берете меня на опасные задания. Бережете, думаете, что не справлюсь. Не доверяете…

— А сейчас?

— Вы взяли Сейрас и Нату — тех, кто мог хоть что-то поделать с машинами и их системами. Я хороша в разведке, Влада в медицине. Белка — штурмовик. Вы подбирали наш состав, исходя из задач. Грамотно определили роли, которые придется выполнять для достижения целей, значит, не ошиблись и в этот раз.

Посмотрел на нее вполоборота. А волчица-то совсем как маленькая, глупая девочка. Хочет признания со стороны начальства. Хорошо, что хоть соображает погодя. Интересно, что она написала бы в рапорте? Спрашивать не стал.

— Пока вас не было, я провела небольшую разведку…

Сразу видно, признаваться в этом не хотела.

— Молодец. Что-нибудь интересное?

Она будто не ожидала моей похвалы, подняла взгляд. Часто закивала.

— Вам бы самому увидеть.

Глянул на часы — от привала осталось три минуты. Управимся? Словно прочитав мои мысли, она кивнула.

— Здесь недалеко.

— Тогда идем…

* * *

Убитая, растерзанная косуля. Недавно. За несчастную еще не принялись волки, а вот мухи уже пируют. Воронка от разрыва — черные, блестящие полосы расплескались звездочкой.

Ириска предупредила до того, как мне пришло в голову коснуться дряни рукой.

— Что это?

— Черная магия, — хмурясь, ответила Елена. — У Царената есть машины, способные стрелять магическими снарядами.

— Ну тут-то явно не машина. Я имею ввиду вот эту мерзость — что это?

— Скверна, — волчица сглотнула. Будто само слово было ей противно.

Ириска тут же выдала всю подноготную на гадость.

Скверна образуется после применения особого вида заклинаний, питающихся от энергии душ и скорбных начал.

Кивнул, чтобы оно ни значило. Осмотрелся, волчица покачала головой.

— Все хуже, товарищ сержант. Это не танк и не броневик. Нечто, способное летать?

Ириска шустро нашла подобное в парке вооружения раболюбов. Боевые беспилотники вертолетного типа. Уже виденная нами на поле боя стрекоза, и какой-то чудовищный монстр.

Два винта на крыльях, магический сердечник, боевые блоки для отстрела снарядов… «Шмель-44».

Я тронул тело лежащего у ног животного — ее-то за что?

— Кажется, беспилотники получили приказ отстреливать всех живых. Несчастной не повезло. — ответила на неозвученный вопрос Елена.

— Мы даже винтов не слышали.

Волчица пожала плечами, несмело предположила:

— Может быть, оно было здесь до того, как мы устроились на ночевку? Да и мы слышали, как над головой проносились поисковые беспилотники…

— Возвращаемся, — кивнул ей в ответ. Как бы оно теперь там ни было, у нас есть ключ. Отдам его Сейрас или Нате — пусть хоть кто-то из них будет незрим для механических убийц.

— Молчать, другим не рассказывать? — рядовая Ипина спросила не сразу.

— Сам расскажу.

* * *

Выдохнул. С вертолетами сталкивался раньше, но ведь не с магическими. И тогда у меня был ПЗРК.

Сейчас при мне только ружемантский класс и пара убойных способностей. К слову, так и не распределил ведь все, что прискакало на пятидесятый уровень.

Ириска была рада помочь. Пробежался глазами по ветке — ничего особого на юбилей не приготовили. ИИ-ассистент иного мнения, но мне было не до споров.

Отчаянно надеялся, что этот «сорок четвертый Шмель» проскочит как-нибудь мимо нас. И что, если этих машин не одна, а две или больше?

Скорее всего, так и было.

Ириска нудела, рассказывая обо всех особенностях нового противника. Бронирован по бортам, тяжелое брюхо, плохо простреливаемая броня третьего уровня. Желейная — считай, два уровня накидывай. Продвинутый ИИ, куча наворотов. Разработан десять лет назад, пущен в массовое производство лишь год назад. Произведено всего…

Отмахнулся.

Девчонки восприняли свежую новость без особого энтузиазма. Приуныли все, кроме Влады. Как будто что-то знала. Поговорю с ней об этом в дороге.

Добытые Натой данные стали общими. А Белка-то на обиду волчице оказалась права — крохотная синяя точка торчала на выступе. Кажется, там расположили «Гадюку» — по крайней мере, я бы так сделал…

— У нас два пути. Через пустырь идти не вижу смысла: мы там как на ладони. Деревня отпадает, сами видите.

Девчонки закивали — синяя точка заградительного пункта перекрывала путь. Елена тяжко выдохнула, желала спросить, не могу ли я повторить свой подвиг, прорваться сквозь толпу машин, как в прошлый раз. Вместо ответа просто покачал головой.

— Кладбище?

— Точно нельзя! — взбунтовалась Елена. — Эта… тварь может быть там! И, скорее всего, именно там!

Хотел спросить почему, а после вспомнил про «скорбные начала». Где, как не на кладбище, этим самым началам быть?

— Значит, путей больше нет. В обход слишком долго, прорываться сквозь заградительные пункты не имеет смысла. Как только они обнаружат, что один из них не отвечает, вышлют отряды. Чем быстрее уйдем отсюда, тем лучше.

— Может, просто проголосуем? — Белка предложила самый братский способ решения. Посмотрел в глаза остальным — идея им нравилась: желали возложить судьбу на плечи слепой удачи.

Ждали, что скажу я.

Вызвал Ириску, еще раз просмотрев карту: пустырь, деревня и кладбище. Через последнее было быстрей всего выйти к тому, что на карте обозначалось старым городом. Оттуда до места встречи со спящим агентом Бейки рукой подать.

— Идем через кладбище, — принял решение за всех остальных. Елена встала, решив возразить, упредил ее, кивнул.

— Что-то не так, рядовая Ипина? Желаете обсудить приказ? Не доверяете?

Густо покраснела, услышав свое же недавнее обвинение, покачала головой в ответ. Волчьи ушки прижались к пышным волосам, волчица раздраженно фыркнула.

Облизнул высохшие губы. Терпеть не могу полагаться целиком на удачу. Лучше ошибиться и нести ответственность, чем стенать до конца жизни, что тебя постиг злой рок…

— Слышите? Вы слышите? — Ипина вдруг вздрогнула, учуяв неладное. Мы разом обратились в слух. Ждать я не стал.

— Занять позиции, ищите высокие укрытия! ИИ-ассистентам — на разведку! Влада, Белка — ко мне!

Небо сотряслось от грохота над нашими головами. «Шмель» вынырнул из облаков божьей карой. Паучьи глаза оптики прочесывали землю в поисках укрывшихся людей. Тепловые ловушки яркими вспышками ударили по глазам, заставили прищуриться.

Поисковые дроны с шипением, выпуская пар, ринулись с насиженных лож, роем пчел закружили меж деревьями.

Первой не выдержала Сейрас: шар беспилотника, ощерившись клыками труб и антенн, уставился на нее и получил из пистолета прямо в оптику.

«Шмель» возликовал, учуяв искомое, заложил крутой вираж. Пушки, стреляющие скверной, развернулись, страшно загудели. Залп положит Сейрас с Натой, прихватит на закуску Елену. Рядовая Ипина сжалась от вязкого ужаса, из шустрой боевой единицы обратившись в испуганное дитя.

— Влада, прикрой Елену! Уволоки от твоего дробовика, тут смысла не будет!

Вампир подчинилась, не задавая лишних вопросов.

Ярость ружеманта, безжалостный выстрел, ружеклятье — я колдовал все, что только мог, решив не ждать.

Белка застрекотала пистолет-пулеметом, выстрелы захлюпали по броне, врезались в один из многочисленных глаз оптики.

Я вдарил следом, «Янтарь» бил прикладом в плечо. Попадания вгрызались в воздушное тело боевого вертолета, яркими вспышками разрывов надеясь пробиться к мягкому чреву с механикой. Тщетно. «Шмель», едва почуяв опасность, изменил траекторию полета, резко склонился на правый борт.

Хлопнуло. Дымя, издавая жуткий свист, с крыльев полился снарядный шторм. Петляя, словно желая запутать своей траекторией, ракеты устремились к нам. Я припал на ноги, прекратив стрельбу, рывком бросился к Белке. Влада тенью перетекла от одного дерева к другому, шустро сокращая расстояние до Елены.

Земля вздрогнула, словно от поступи великана. Белка взвизгнула. Не сразу, но я увидел, как над нами волной поднялась черная скверна. Брызги обожгли спину, пробивая камуфляж, листы походной брони, портя напрочь флягу.

Показалось, что горю заживо. Паника велела вскочить, попытаться сбить пламя, вместо этого схватил Белку за шкирку, потащил — ей досталось больше. Грязью мерзость окутывала ноги. Дымились прорванные штаны, сползала кожа сапог.

Сейрас выставила перед собой ладонь — заполненные мерзким проклятием капсулы попали в магнитное поле. За миг раздувшись, лопнули мыльными пузырями. Ната коснулась висков, отчаянно желая вклиниться в подсистемы машины, но вскрикнула — ее поразило разрядом.

Влада окутала волчицу теневым покрывалом, словно поток, нырнула прочь. Выплюнула под земным склоном. Подвывающая волчица закатилась в ров, закрыла голову руками.

— Горит. Больно! — Белка застонала, зажмурившись, выгнулась дугой. Скверна не хуже кислоты собиралась вклиниться в мягкую кожу ее стоп.

— Оставь мне! Стреляй! — Влада вынырнула из дымчатого вихря. Сумка раззявила пасть, тотчас же завоняло спиртом и едкими медикаментами.

Я отстегнул стреляный магазин, сунул новый. «Янтарь» принял подношение с благодарностью.

«Шмель» не унимался. Словно ребенок-исполин, выскочивший посреди деревни лилипутов, он не знал, какой живой игрушке оторвать руки первой. Пронесся над нами, разворачиваясь. Один за другим падали наземь разведывательные сферы-дроны. Благодаря им эта скотина видела, куда бить.

Пушка заработала, раскалывая землю в клочья, собираясь сделать то же самое со мной. Отскочил в самый последний миг, стиснул спусковой крюк — хвост вертолета тотчас же разорвало тремя разрывами. Я стрелял, опустошая магазин, одной очередью за другой. Младшие версии ружеклятья оседали на стволе адских орудий и лопались под их чудовищным напором. Злой стрекот вертолета гоготал, что моя способность отныне не панацея от всего, что умеет стрелять.

Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вскрик раненой Белки заставил взреветь от ярости, сдерживая пляшущий в руках «Янтарь». Последняя очередь, прежде чем утроба магазина щелкнула пустотой, угодила в механическое чрево.

«Шмель» вспыхнул. Удача выдала мне два безжалостных выстрела подряд, третий активировал самостоятельно. Летающую машину прошибло насквозь.

Нутро сквернострела задымилось, пошло искрами. Раненым зверем вертолет взревел, уносясь прочь. Я с трудом подавил желание стрелять ему вслед — бессмысленно. Не попаду.

Выдохнул, обернувшись. Сученыш сумел нас потрепать…

* * *

Волчица плакала. Каялась и извинялась передо мной, Белкой, остальными. Было бы хорошо, если бы мы слушали. Успокоилась лишь тогда, когда вместо обвинений прижал к себе покрепче, дал ей почувствовать себя в надежных руках. Ругаться и выяснять, кто струсил, а кто не очень будем потом. Сейчас были дела поважней.

Наказал ей помочь Сейрас. Получив приказ, а не выговор, волчица немного ожила.

Влада нагревала воду, Ната накладывала повязки на поврежденные ноги Белки.

— Ходить сможешь?

Девчонка неуверенно кивнула, попробовала. Первые шаги оказались болезненными. Хоть не упала и твердо стоит — уже хорошо. Но быстро сдалась: — уровень ее выносливости был на нуле. Девчонка стояла одним лишь усилием воли. Помог ей сесть, мягко опустил на землю. В моих объятиях рыжеволосая сразу же засопела, провалилась в сон.

— Нужна специальная аппаратура, сероглазый, — вампир отвела меня чуть в сторону, чтобы не слышали остальные. — Я накачала ее обезболивающими: всеми, какие были. Дала святостина пару таблеток.

— Святостин?

— Никогда не слышал? Да, ты же с гражданки, сероглазый… Несмотря на название, это комплекс витаминов. Вот, — протянула блистер мятой упаковки. Два пустых слота, восемь капсул ждали своего часа. — Если со мной что-то случится, по две таблетки утром и вечером. Иначе скверна начнет разрастаться.

Ириска тут же подсветила описание витаминов: способны снимать проклятия до третьего уровня, оказывают обезболивающий кратковременный эффект, сдерживают на 25 % эффект проклятий сильнее третьего уровня (показатель зависит от умений оказывающего помощь).

С умениями Влады замедление было 90 % — нехило!

— Что это за скверна такая?

— Черная магия. Помесь неприятных проклятий: обращает любой пышущий здоровьем организм в ходячую развалину.

Глянул еще раз на Белку — несчастная уснула, побледнела. Сейрас с Еленой соорудили носилки: знали, что пригодятся. Закусил губу, нахмурился.

— План тот же? Идем через кладбище? — Ната возникла будто из ниоткуда.

— Предложения?

— Пустырь. Видел, куда эта махина унеслась?

Кивнул, в сторону того самого кладбища и полетела.

— Можем попытаться пройти через деревню.

— С раненой? — хмыкнул я, сомневаясь в затее. Сразу в голове всплыли воспоминания о бойцах, что просили их бросить одних и с последним патроном. И ведь бросали…

Смогу так поступить с Белкой? Ответа не знал.

— Он вернется с подкреплением, — заговорил я. — На пунктах будут не просто ждать, к ним нас будут гнать… Он же вернется и будет на них толкать.

— Нет, — Ната отрицательно затрясла головой, поправила волосы. Поймала на себе мой недоуменный взгляд, поспешила объясниться: — Ты ему хвост повредил, там антенное соединение. Я оценила его состояние перед тем, как он успел улететь. Да и на миг все же скользнула в него, пытаясь взломать. Кое-что интересное.

— Да?

— Ты повредил ему последними выстрелами логическую систему. Он запомнил нас как цели и теперь жаждет одного: нашего устранения. Он должен был бы сообщить иным машинам, где мы, но антенна повреждена.

— А сейчас он полетел на кладбище. Зачем?

— Собирать скорбные начала. Эта адская машина может собирать души и трансформировать… скорбь, если ее так можно назвать, прямиком в снаряды для своих пушек, — Влада вставила свое слово. — Представь, мальчик, вертолет, способный пополнять боезапас исключительно за счет павших противников.

Да уж, вечная машина погибели, иначе и не скажешь. В деле несения смерти потомки легионеров преуспели.

Глава 22

Вторая ночь мягко опустилась на грешную землю.

Развалины деревни мало чем отличались от того, что мы видели раньше. Разве что давно ржавеющими под небом остовами подбитых машин. Беспилотники и не очень. Несколько лет назад за эти сопки развернулось кровопролитное сражение. Было не по себе представлять, что лежащие здесь мертвецы делятся энергией с тем, кто собирается наделать еще больше трупов.

Прав был Щебекин: варварство в чистом виде, иначе и не скажешь…

Запустение царствовало вот уже который год, покосившиеся избы походили на кладбище уюта. Некогда здесь бурлила жизнь, а теперь лишь пустота и уныние.

Не было слышно птиц, зверье давно покинуло эти места. Видел волчьи следы, спросил у рядовой Ипиной по поводу младших собратьев, но та шутку не оценила. Сказала, что даже волки не ходят в проклятые места. В особенности волки…

Все складывалось скверно, как никогда.

Глянул на Белку. Забывшись в сонном бреду, она пару раз вырывалась из сна к нам. Задавала ничего не значащие вопросы, рассказывала о своей жизни: попытка стать гражданином на пару классов выше, чем есть, смешные байки из детства, с теплотой вспоминала родителей.

Велел девчатам ей отвечать, сам когда-то был на ее месте. Бормотал все, что только придет в голову, лишь бы не снова в кошмары, лишь бы не быть одному.

Ей сейчас хотелось того же.

Время от времени менялись местами: выдохшиеся Влада с Натой сменялись мной то с Сейрас, то с Еленой. Волчица горазда была тащить носилки в одиночку, но не позволил.

Обещал Белке глупости. Мягкость подушек, отсутствие войны, незнание нужды. Ей помогало успокоиться…

Заградительный пункт прятался в каждом доме. Вампир позволила вновь обернуться крохотным нетопыренком. Не тратя времени даром, разведал все, что лежало перед нами.

— Что там? — спросила Ната, стоило мне вернуться к прежнему облику.

Покачал головой, закусил губу: было от чего. С десяток танков, шагоходы, стационарные орудия. Здесь укрепились куда лучше, чем там, где убили Лия Цаесара. А может, сработали охранные системы и сюда попросту нагнали подкрепление?

Душу грел чудом сюда затесавшийся пикап. Целый на вид.

Будучи нетопыренком, пролетел сквозь салон. Бросил взгляд на приборную панель. Ключи, бензин — все на месте. Хотелось верить, что машина на ходу, но время, ржавчина и подсевшие шины говорили лишь о том, что она стоит здесь давно. Пулемет в кузове сонно клевал носом ствола. На грязном полу мятые гильзы, два короба с патронами. Оно еще и стреляет?

Прорываться с боем будет трудно.

Единственные, кто мог противостоять технике на должном уровне — я и Влада. Остальные лишены тяжелого вооружения. По задумке самого рейда мы не должны были встретить мощного сопротивления, а подобные пункты вообще обязаны обходить третьей дорогой.

Идти на прорыв было не под силу. Вызвал Ириску, затребовал карту. Обходить не было смысла. Придется углубляться в чащу, а она тянется на несколько километров вдоль линии соприкосновения. Выходила к тем границам, до которых наши умудрились прорваться.

Время от времени посещала мысль все бросить и в самом деле добираться до наших. Не все задания исполнимы. В конце концов, будут действовать еще несколько групп, может, им удастся добиться больших успехов на этих направлениях?

Стало обидно за Бейку. Осколок меча Первого Легионера мог даровать ей свободу, возможность выйти в люди, покончить с беспределом, убрать девчонок с заградительных пунктов.

Злая совесть спрашивала: кто встанет на их место? Неужели я в самом деле думаю, что у страны столь хорошо с солдатами, что готовы тащить на передовую всякую шваль? Вроде того поганца, что дважды затевал со мной драку еще на сборочном пункте…

Прогнал тщету мыслей. Надо двигаться дальше, понять бы как.

После случившегося осторожничали, петляли, изменяли ранее проложенный маршрут, вслушивались в ночную тишину. Быть может, «Хамелеон» и прятал нас от механических визоров, но все еще позволял обнаружить.

А уж этот «Шмель» был горазд на сюрпризы.

Забрал у Наты ключ. Она обратила на меня вопросительный взгляд, но я лишь покачал головой в ответ. Пока идей не было. Смотрел на матовую поверхность карты, будто надеясь, что ответ явится сам собой. Он скроет меня от их оптики, но что это даст? На мутацию не осталось магических сил: решил поберечь их на последующее появление «Шмеля».

Да и в Царенате сидят не дураки: осознав, что один их пункт уничтожен, тут же снимут последние преграды с машин. Будут стрелять в каждого, кого увидят, без разбору.

Ириска постучалась в черепную коробку, говоря, что мне не помешало бы изучить новые способности. Очки изнывали от недостатка внимания и желали стать чем-то новым, убойным, а то и вовсе решающим…

Ухмыльнулся, хорошо бы оно было так. Позволил ИИ-ассистенту расположить перед моей сетчаткой раскидистую ветвь, побродил глазами по способностям. Может, накинуть по паре очков на прежние? Вкачать ту же ярость ружеманта на максимум? Или мутаген?

Описание противилось и говорило, что для приобретения последующего уровня требуется больше очков.

Ну и черти бы с ними!

— Читай, — велел Ириске. Не хотелось напрягать глаза.

Она натянула на нос очки, достала из закромов свою лучшую улыбку. Затараторила задорным голосом.

Автоматическая перезарядка

1 уровень, активное

Надоело, что стрельба заканчивается не вовремя? Последний патрон всегда уходит не туда, а в самый неподходящий момент пушка пуста? Не проблема! Оружие, оказавшееся под действием этой способности, не требует смены магазинов: патроны, при наличии подобных на расстоянии полутора метров от бойца, автоматически перемещаются внутрь!

Кивнул: хорошая способность. Вот только магических сил жрет в два раза больше, чем та же ярость ружеманта. Потому-то и не привлекла внимания в прошлый раз.

— Что еще?

Ириска выдохнула, тут же скакнув на две позиции правее. Предлагать увеличение магазина не стала: не понравилось в прошлый раз, не понравится и сейчас.

Добыча!

1 уровень, пассивное

Данная способность позволяет узреть составные части любого оружия. А также выделяет их особенности и сопротивление, что помогает как улучшать, так и безвозвратно калечить оружие, обращая его в хлам. Внимание! Для действия данной способности требуется способность «Мутаген»!

— Смогу из пистолета сделать танковую пушку?

— Все в пределах разумного, — строго, по-учительски поглядев поверх очков, ответила Ириска. Выдохнула, поняв, что и это мне сейчас неинтересно.

Пулеед

Хм, странное название. И как будто бы даже знакомое. Вслушался в то, что читала ИИ-ассистент.

1 уровень, активное

Ружемант окружает самого себя полем, способным поглощать снаряды немагического воздействия. Поглощенный урон не наносит вреда, но трансформируется в магическую энергию. По достижении определенного уровня поглощенный урон заполняет ячейку «особенности» на один пункт.

Ого! А вот это звучало интересней — почему я раньше не обратил на него внимание? Пропустил мимо глаз, попросту не заметил? Легальный бронежилет, спасение от всех проблем!

— Не от всех, — прочитав мои мысли, все так же строго, как и прежде, Ириска потрясла указательным пальцем у меня перед носом. — Я не дочитала, не перебивайте, пожалуйста. Тут сказано, что способность имеет лимит поглощения, если вероятный урон окажется больше, чем пулеед способен впитать, остаток будет нанесен ружеманту в полном объеме.

— От пушечного выстрела не спасет?

— Если сумеете прокачать способность до нужного уровня… — в голосе Ириски послышалась неуверенность.

Беру, однозначно беру!

Глянул на ключ в своих руках, еще раз пробежался глазами по новообретенной способности. Велел Ириске накинуть в нее все очки, что есть. Хватило лишь изучить да прокачать до второго уровня. Уже неплохо, пару залпов из дробовика можно было проглотить.

Пришло время вернуться к девчонкам.

* * *

Смотрели на меня с недоверием. Сейрас качала головой, и лишь субординация не позволяла рядовой Ипиной спросить, все ли у меня в порядке с головой. Белка решила уточнить:

— Макс, ты правда собираешься пойти туда вот так?

— Под броней пулееда.

— Да хоть под куполом ядоплюя! Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? И… как нам быть, что прикажешь делать? Мы вот так просто попытаемся прорваться сквозь засевшую в обороне кучу техники?

Смысл в ее вопросе был. В нападении машины действуют нагло, нахраписто и грубо. Сейчас же ожидают гостей, прячутся за укрытиями.

Одно у них плохо — неповоротливость.

Там, где Белка могла бы легко запрыгнуть на второй этаж, перескочить с одной избы на другую и уже выскочить через окно на дерево, они будут лишь нелепо крутить башней.

Или просто оттарабанят пулеметной очередью по дому, ага. И после развалят его единым фугасным снарядом.

Здравый смысл поздоровался, снял шляпу, сказал, что постоит в стороночке и послушает другие фантазии. Авось, ему будет что сказать еще.

Заскрипел зубами — расклад точно не в нашу пользу.

— А ты смел, сероглазый. Мне нравится твоя мысль, — меньше всего ожидал поддержки от мрачной носферату. Поблагодарил взглядом. Владе было что сказать еще.

— Нам не обязательно уничтожать всю технику. Танки медлительны.

— Про «Дракона» так точно не скажешь, — сложив руки на груди отозвалась Ната. Кивнул, соглашаясь с ее доводами.

— Там есть автомобиль. Прорвемся к нему, и танки нас не догонят.

— Они просто подстрелят нас на расстоянии, — Сейрас сложила руки на груди, флегматично прищурилась. — Со стабилизацией и наводкой у них порядок. Смекаешь, к чему клоню?

И это тоже знал.

— Я наложу на некоторые из них ружеклятья, потом умчимся настолько далеко, насколько сможем. Развернем машину в сторону города, до него отсюда рукой подать.

— А «Шмель»? — втягивая ноздрями воздух, спросила Елена.

— Если он еще не над нами, то скоро будет над нами. Будем действовать. Готовы?

— Подожди, Макс, ты серьезно? — Белка не могла поверить, часто хлопала глазами. Вместо ответа сунул в «Янтарь» свежий магазин. То же самое сделали остальные девчата.

— Я ведь… я ведь не могу вам помочь. Ни так, ни этак… — рыжеволосая воительница кивнула на свои ноги, на щеках появились слезы горькой обиды. — Оставите меня тут, пойдете вперед?

А она, как всегда, на своем коньке. Боится, что бросим…

Указал пальцем на пригорок у двух булыжников — идеальней места не найти.

— Заляжешь там, будешь прикрывать тыл. На твоей совести — ремонтные беспилотники и разведчики. Твой ПП дотянет?

— Ты безумный сукин сын, Макс…

— Безумный сержант. Не забываем соблюдать субординацию. Пожалуйста, — улыбнулся в ответ, подхватывая ее на руки.

До камней донесу сам…

* * *

Начали быстро.

Боевые машины встрепенулись, не сразу осознав, что случилось. Сейрас заклинанием вырубила механику «Дракона» — танк, выехавший на разведку, заклинило. Дым вырвался из-под корпуса, заискрил автомат движения. Ремонтные дроны юркнули со своих насестов, словно птицы. Блестящие хромом шары сканировали поверженного собрата. Один из них, с черными пятнами, будто футбольный мяч, учуял воздействие магии.

Поднять тревогу не успел — по приказу заработала Белка.

Ее ПП быстро расправился с гаденышем. Словно взбудораженная стайка крыс, его младшие собратья бросились врассыпную, но было поздно. Словно тарелочки в тире, их подстрелила Елена, выбравшая своим лежбищем дерево.

Смотреть за ней было одно удовольствие. В один прыжок волчица оказалась на высокой ветке, а отстрелявшись, соскочила вниз, нырнула в кусты, лишь чуть зашуршала листва.

Тревога нарастающей волной еще только поднималась по заградительному пункту. Заслышавшие выстрелы беспилотники подняли тревогу. Шагоходы, урча сервоприводами, хлюпая трехпалыми ногами по грязи, зло выискивали нападающих. Визуальные фильтры менялись один за другим. Им на подмогу сзади катился «Дракон», обещая теплый прием каждому, кого только встретит.

«Всех не перестреляете», — говорил злобный, механический оскал встрепенувшихся «Гадюк». Покидая насиженные места, вновь становясь на колеса, тяжелые зенитки выезжали на рубеж. Ириска выдавала на них всю подноготную. Пушки в хорошем состоянии, а вот ходовая изношена на 75 % от изначального. Потому и списали.

Интересно, откуда знала последнее?

Спрашивать не стал. Сжимая в ладони ключ, как талисман, сунул его в карман. Пряча меня от любопытной оптики, по матовой поверхности проскочило зеленое свечение. Кивнул Нате — ей только это и требовалось.

Ярость ружеманта потекла по «Янтарю», вклиниваясь в магазин, обращая каждый патрон в маленькую свинцовую гранату.

Выдал очередью по спине «Дракона». Угодил в распределительный блок, спрятанный в хвосте машины. Удача выдала одно попадание на безжалостный выстрел. Обидевшись, танк начал разворачивать три головных башни, но в тот же миг стал жертвой подскочившей из теней Влады. Вампир, соткавшаяся из воздуха, швырнула остатки запасов гранат Елены прямо под мягкое брюхо боевой машины. «Дракон», слишком поздно осознав случившееся, взорвался. Ната, прятавшаяся под отводом глаз, заработала из винтовки. Шагоходы, не ожидавшие засады, вспыхнули, словно свечки, падая наземь. Последний, прыгнувший под защиту остова броневого собрата, стал жертвой притаившейся Белки.

— Вперед!

Путь к машинам был открыт.

Елена вмиг оказалась рядом с рыжеволосой воительницей, вскинула ее на спину, словно рюкзак — чувствовалась боевая выучка. Белка могла прикрывать, вести огонь с ее спины.

Вел их я. Не бежал — почти летел. Перескочить пень, миновать развалины, спрятаться за булыжниками. Вжаться, дождавшись вражеский обстрел. Ухнул над самым ухом дробовик — Ириска запоздало указала на наглый, оказавшийся в опасной близости дрон. Влада не дала ему и пикнуть.

Пикап ржавел десятилетиями. Сейрас присвистнула — завести это чудо техники было на ее совести. Что будешь делать, если вместо ответа она лишь отрицательно покачает головой, скажет, что эту рухлядь не спасет никакая магия?

Ответить совести было нечем. И не пришлось.

Громом среди ясного неба мы расслышали мерзкие хлопки винтов. Елена, навострившая уши, почуявшая тьму, что тащит на себе «Шмель», готова была подавиться ужасом. Лишь бы только не встала, как в прошлый раз!

Белка ей не позволила. Страх, едва коснувшийся души волчицы, бежал прочь от ярости рыжеволосой. Грязная брань окатила поле, ударила Елену, словно плеть. Подстегнула, заставила бежать быстрее.

Вовремя. НУРС нырнул к ним вихрящимся жалом. Пистолеты эльфийки ухнули затвором, опустошая обоймы — остроухая подстрелила конус ракеты в воздухе. Тот взорвался, забрызгивая скверной округу. Несколько капель упали на «Гадюку» — могучий ствол тотчас же разъело ржавчиной. Сестрицы последней глядели на пикирующего вниз «Шмеля» с недоумением — собрат по искусственному интеллекту не отвечал на их сигналы. Свой? Чужой? Стрелять по нему?

Был бы крайне рад последнему…

— Сейрас, что с машиной? Можешь заставить это корыто ехать?

— «Великий вождь», китайское чудо, — в голосе Грингры слышалась неуверенность. Вертолет пошел на второй заход, в этот раз обещая изрешетить нас из пушки.

Я сдавил спусковой крюк «Янтаря», винтовка запрыгала в руках, словно желая вырваться на волю. Словно чуя, «Шмель» отчаянно петлял в воздухе. Мерзкая, вертлявая махина!

Рядом разразилось землетрясение — подкативший «Дракон» чуть было не похоронил нашу последнюю надежду и нас с машиной заодно. Снес ему две башни из трех, в последний выстрел вложил безжалостный. Ухнуло так, что заложило уши. Вспомнился первый поверженный танк. Этому пришлось не слаще: вывернуло наизнанку, швырнуло, словно конфетный фантик.

Елена оказалась у машины первой. В раскрытую дверь на заднее сиденье швырнула Белку, прыгнула в кузов. Дышала тяжко, словно взнузданная лошадь. Но самообладания не потеряла. Вмиг оказалась у пулемета. Проснувшись от многолетнего сна, он поддался ее девичьим ласкам, гордо глянул стволом в небеса.

Пули горохом забарабанили по броне «Шмеля». Сорок четвертый бросил затею с заходом, ушел в сторону, спасаясь от зенитного огня.

Ремонтные дроны, что еще остались, падали капсулами из-под брюха. Ириска смотрела на жужжащую над нами смерть, оценивала уровень скорбных начал в генераторе. Полный бак, можно было даже не смотреть.

— Сейрас, ну что там?

Эльфийка добежала до машины, чуя мое нетерпение. Нырнула к капоту, через переговорник услышал — есть контакт! «Великий вождь», какой бы развалиной ни был, зарычал. Магия Сейрас вдохнула в него жизнь, уже во второй раз спасая наши задницы.

Влада сплелась из воздуха, нырнула к Белке. Ната, отчаянно отстреливаясь вместе со мной, хлопнула дверцей. Пришла и моя очередь. В два прыжка я запрыгнул в кузов. Елена чуть не стукнула мне по голове пулеметом — слишком увлеклась.

Вражья техника лениво, по-хозяйски ползла к нам. Ириска подсвечивала поганцев красными точками.- каждый из них нес нам погибель. Один выстрел и…

Отчаявшимся Дедом Морозом я швырнул россыпь ружеклятий. Ружеедными червями они спешили осесть во вражьей броне осечками, перекосом снаряда, заклиниванием ствола.

— Ну едем, нет? — выкрикнул, не чувствуя никакого движения.

— Ща усе будет, босс! — Грингра словно была не под прицелом гигантского беспилотника. А потом машина взревела двигателем…

Глава 23

«Великий вождь» оказался слаб до девичьих ласк. Сейрас запрыгнула на водительское кресло, вцепилась в руль. Педаль газа утопла в полу, застоявшийся движок засвиристел от возмущения. Колеса забуксовали по грязи, но через миг покинули вязкий плен.

Вовремя. «Шмель» плюнул каплей снаряда. Скверна брызгами осела на ржавых бортах пикапа.

Я вцепился в мятые трубы рамы, уперся ногой в днище, спиной припал к перегородке. Вскинул винтовку — стрелять из такого положения сложно, но можно.

Вертолет обиделся на первые неудачи, пронесся над головой, идя на следующий заход.

Застрекотала из ПП пришедшая в себя Белка. Скорее для острастки, нежели в надежде сбить.

Ухнул дробовик Влады. Высунув ствол из амбразуры, одарила дробью нахально близко подлетевший разведывательный дрон.

— Ната, ну а ты-то можешь что-то с ним сделать? — постучал по коробу крыши. Понимал, что греметь не обязательно: инфо-фея слышит меня через канал связи.

Просто по привычке.

Шкала «особенности» заряжена полностью. Никогда такого не видел: сегодня, наевшись царенатских пуль, она пылала чародейским огнем.

Ружейного демона было не сдержать. Рвался, просясь наружу, чтобы превратить злую муху в лепешку. Обрушить мощь кулаков, указать на игрушечность на фоне моего величия. И разнести все и вся вокруг.

Сдерживался. Боялся за девчонок.

Елена давила страх в зародыше. Испугавшись в первую встречу, сейчас жаждала воздать за свой стыд. Пулемет на шарнире подчинился ее звериной силе. Сбросил пыль веков, тяжко заухал непрерывной очередью.

Вертолет словил пару попаданий, сменил курс: старался не подставлять ранее поврежденный борт. Загрохотал из пушки в ответ. Одно попадание — и нам крышка!

Пикап ухнет, пойдет юзом, завалится на бок, разламываяcь на части, погребая нас под обломками.

— Да держи ты ровнее! — раздражение лилось из Ипиной потоком.

Сейрас бы и рада, и без того делала все возможное.

Повинуясь рукам рычащей в такт мотору эльфийки, чудо китайского автопрома петляло меж несущих погибель снарядов. Разрывы гремели, били по ушам, зло швырялись комьями земли. Пыль настырно лезла в глаза, нос и уши.

Кажется, я кричал.

Поддавшись звериному инстинкту, стиснув спусковой крюк, посылал одну очередь ружемантской ярости за другой. Небо было расстреляно трассерами. «Шмель» петлял, утратив прежнюю логику. Сожженные системы искрили изнутри, внося в действия беспилотника сумятицу, превращая боевой вертолет в безбашенную машину смерти.

Елена выла в такт со мной. Оскалившись, словно видя перед собой соперника за добычу, она нескончаемым потоком дырявила небеса в надежде выцелить вихляющую механическую птицу. Гильзы клацали по днищу кузова, задорно прыгали, блестя на солнце. Отчаянно валились за борт.

Осатанелый механоид шустро нагнал нас, старому пикапу было не сравниться в скорости с демоном ветров. Пушка, замолкшая лишь на миг, теперь заработала вновь. Словно молотом долбила по земле, обращала в щепы деревья напротив, крошила толщу скал и камней.

Сейрас родилась под звездой удачи, иначе объяснить не могу. Пушка смотрела прямо мне в лицо. В истерике взвизгнула в голове Ириска, адреналин зашкалил. Шипящим червем с ложа нырнула ракета, устремившись в смертельном полете.

Эльфийка резко выкрутила руль. Машину тряхнуло, пикап подскочил на ухабе, нырнув в сторону. Возмущенно захрустели рессоры, чуть не вывалилась за край борта Елена. Успел поймать волчицу за руку.

Ракета прошла мимо, грохнув в чаще, забрызгав ее скверной.

Рядовая Ипина оказалась на редкость тяжелой: вытянул ее не без труда, затащил на борт. Краткий миг передышки, осознание, что до сих пор живы.

— Впереди развалины! — выкрикнула Грингра.

Я не ответил, лишь приподнялся, глянув поверх крыши. Чудовищные, стремящиеся к небесам руины многоэтажек наводили на мрачные мысли. Словно купол, над всеми развалинами возвышалась серая монолитная стена, щерясь клыками охранных вышек. Механические скарабеи, едва завидев стремительно мчащуюся точку, спешили взять на прицел.

Кто еще может ехать за пределами города, как не враг?

Подхватил «Янтарь», отстегнул магазин, хлопнул по карманам в поисках следующего и тут же осознал, что подсумки пусты. Никто не рассчитывал, что мы будем палить в белый свет, как в копеечку. Никто не ждал, что на нашем пути объявится самый гадкий босс-вертолет, который только можно представить.

Елена выдохнула, приходя в себя, потрясла головой.

Не теряя времени даром, отшвырнул подарок Бейки на днище, припал на колени, взявшись за тугие обломки рычагов пулемета. Голая сталь обожгла ладони холодом. Круглое перекрестие прицела тотчас же переместилось на «Шмеля». Я вдавил гашетку.

Отдача затрясла, что отбойный молоток. Теперь понятно, почему волчице не удавалось зацепить юркую птичку. Необузданным жеребцом пулемет норовил вырваться, ускакать. Словно старый, больной старик он хрипел на поворотах, скрипел давно не знавшим смазки шарниром. Затвор хлопал, царапая и без того истерзанный ржавчиной ствол.

«Шмель» будто чуял недостатки нашего оружия. Хозяином неба несся, идя на снижение, набирая скорость. Пушка грохнула, врезала снарядом в выставленный мной купол пулееда. От второго снаряда успела спасти Влада — словно змея, теневым ручьем вынырнула из кабины, растянулась. Снаряд разорвал вампиршу, словно тряпку, швырнул мне под ноги. Ружеклятье, нырнувшее следом, наконец врезалось в мерзкое орудие, заставив его замолчать.

Идеальный момент!

Ствол пулемета уставился в тупой нос резко сдавшего назад вертолета. Очередь вгрызлась ему в броневую переднюю пластину, обратив ее в лохмотья. «Шмель» подставил неповрежденный борт под удар, резко рванул вверх.

— Долго там до развалин? — снова без особого смысла застучал по крыше. Казалось, ехали целую вечность.

— Чува, жму, что могу. Этой рухляди место на свалке, а ты ее гоняться с беспилотником заставил! Потерпи, Серж, через пять минут доскочим.

— За пять минут он от нас фарш оставит!

— Ну так попугай его из бабахалки!

Сплюнул. Совет лучше некуда, но другого у эльфийки для меня не было.

«Шмель» закружился в воздухе. Обманчивая надежда желала видеть в нем подбитую машину, мерзавец спешил разбить наши мечты в прах.

— Стреляют, серж!

— Что?

Тут же понял, о чем речь. Нелепо вскинув руки, выронила винтовку Ипина. Градом по борту прошлась тройка пробных выстрелов — охранные вышки взялись за дело. Помочь беспилотному собрату в деле нашего уничтожения — долг чести.

Из огня да в полымя!

— Ранена! Ранена! — запоздало завопила волчица, но самообладания в этот раз не потеряла.

Звериная злость двигала каждым из ее движений. Личный медпакет, бумажная упаковка лаверистина с довольной девочкой на блистере. Желтая пилюля сгинула во рту девчонки, мигом вернув ее в строй.

Я огладил цевье замолкшего пулемета, представил его ворчливым дедуганом. Он смотрел на сопляка — «Янтаря» сквозь паутину прожитых лет. Смерти не боялся, меня считал гадкой мышиной возней, оторвавшей от столетнего сна.

Ничего, старик, ничего. Вспомним молодость, повоюем. Чтобы эта летающая крыса, да сумела нас взорвать? Волчица — девчонка, но мы-то мужики, ага?

Передернул затвор, заправив следующую ленту. Как только порох не отсырел? Хорошие у царенатцев контейнеры для патронов…

Мужики, согласился пулемет. И как будто улыбнулся моей просьбе, сверкнул чистой сталью вороненого ствола.

«Шмель» тотчас же оказался в перекрестии круглого прицела. Будто повинуясь единому со мной желанию, пулемет облегчил ход по шарниру, застыл на подъеме. Гашетка нажалась легким прикосновением. Ярость ружеманта окутала пулемет, обратив его в противовоздушную зенитку. Вот теперь-то поговорим!

Беспилотник, едва взявший курс, нагоняющий нас с каждым мгновением, вдруг получил заряд разрывных по носу, нырнул в сторону, но старик в моих руках клал и не таких. Развернулся следом, словно живой. Отдача унялась, перестала колотить по рукам.

«Шмель» сдался. Словно подкошенная в полете стрекоза, он последним усилием рванул навстречу небесам. Сила притяжения оказалась сильней, чем его желание рвать винтами небеса. Перехлестнувшись друг с другом, лопасти изогнулись.

— Молодец, сержа! Так этого паскудника! Чтоб ему с печенок до самых задин запылало!

Не слушал, не смея выпустить гашетку из рук. Словно прикованные, слившиеся с пулеметом воедино, мы рвали «Шмеля», откалывая от него то крыло, то остатки истерзанного ранее хвоста. Закружившись в предсмертном полете, вертолет рухнул оземь. Инерция подстегнула набравший силу механоид, потащила искрящимся комком по истерзанному разрывами асфальту. Подпрыгивая на выбоинах, кружась в дивном вальсе, он словно надеялся нагнать нас пылающими ошметками.

Сейрас свернула в сторону, сбавляя ход. Ошибка, которую осознала слишком поздно.

Словно только того и ждавшая тварь огрызнулась последним «подарком».

Развалившийся на части корпус разъехался чадящими обломками, отрыгнув полную скверны капсулу. Ракета закружилась буравом, замигала светодиодом боеголовки. Ириска, словно очнувшаяся ото сна, замерла, лишь текстом указав, что перед нами «Слеза».

Самонаводящийся на людей снаряд.

— Врубить «хамелеона»! — отчаянно закричал я, зная, что не поможет.

Надежда умирает последней. Пулемет крякнул, отскочила стреляная лента, загрохотал под ногами опустевший короб. — Теперь, — лязгнул затвором пулемет-старик, — ты сам по себе, малой. Извини.

Иногда от смерти просто не спастись. Ракета отстрелила захватывающий комплекс, вырвалась из плена жестяной оболочки, рванула к нам в отчаянном, самоубийственном полете.

Кричала Сейрас, колдуя заклинания, тщетно надеясь поймать в них снаряд. Визжала, извиняясь за то, что не успела ее взломать, Ната. Не выпуская ПП из рук, стиснув зубы, пыталась подстрелить Белка.

Ракета жутким свистом оставляла звуковой след, бивший отчаянием по ушам.

Напрасно, прасно, сно…

Рванул ей навстречу, соскочил с пикапа, будто надеясь поймать руками. Циркач, что ловит ядро брюхом — видел такое в детстве. Было смешно.

Теперь не смешно.

Увидел ракету в виде проказливого, злого бесенка. Хохоча, надеясь утянуть за собой в ад, она угодила в мои объятия.

Руки обожгло. Полная скверны дьяволица плевалась сидящими внутри нее проклятиями, только и ждущими высвобождения. Шкала «особенности» перестала пылать, вспыхнула пламенем. зашлась огнем, замедляя время, давая сил. Не выдержав моей наглости, ракета решила ухнуть разрывом. Мои ладони швырнуло прочь горячей взрывной волной.

Сдавил, сдерживая проклятый поток в едином комке. Накрыл ладонями, обратив из слона в муху. Голос разума велел — сейчас! И я тут же понял, что делать дальше.

Швырнул получившийся снаряд прочь — взиравший на нас последним уцелевшим глазом остов «Шмеля» получил свое же лекарство. Проклятия ухнули разрывом, зашлись вихрем безжалостной скверны. Неуправляемым смерчем зашагали по показавшимся развалинам некогда величественного города. В ноздри ударила едкая вонь — плавились камни, таял, опаляясь черным, асфальт.

Выдохнув, обернувшись, увидел лишь удивленные взгляды девчат. Развел руками прежде, чем потерял сознание…

* * *

Меня тащили.

Иная жизнь где-то далеко. Мама, метро, запах бабушкиных пирогов…

Здесь лишь головная боль, девичьи всхлипы, раздраженные окрики. Суровый глас всезнающего медика велел успокоиться, спорщицы подчинились.

Меня тащили.

Им тяжело на ступеньках, не хватало носилок. Взяли за ноги-руки, кто-то заботливо придержал голову.

Перед на миг открытыми глазами, что полны слез боли, мелькнули лишь девичьи лица. Их много, но как будто одно.

Некстати вспомнились Восемь.

Хотел понять, кто я такой: человек, оружие? Демон? Вит Скарлуччи бы согласился с последним. Жаль, не видит, что творится — сдох бы от зависти.

Вокруг серые, облупленные, монолитные стены. Обрывки обоев, мерзкий дух грязной посуды. Из холодильника, у которого остановились, несло слежавшейся колбасой — сколько ей лет?

До сознания отчаянно пытались докричаться снаружи и изнутри. Девчонка в очках, с белым котенком на плече застыла мраморным изваянием, шепотом умоляя об одном. Не умирать.

Я обязательно, я не буду. Как только, так сразу. Слова не ложились на язык, не хотели звучать. Потому что глупые. В мире и без того много глупости, не следует множить.

Похлопали по щекам. Просили прийти в себя. Я отчаянно пытался вернуть контроль над телом, памятью. Получалось не очень.

— Под язык. Говорила же, чтоб голову держали, а то язык прикусит! — раздраженный голос. Говорящей не перечили, признавали вину.

Я прикусил язык? Боли все равно не было…

От меня кого-то оттаскивали, успокаивали. Медик строга и непреклонна.

— Укольчик. Всего лишь лишился сознания. На грани собственных сил.

— Вы видели, что он сделал?

— Да, — ответили остальные хором.

Что я сделал? Ракета, проклятие, вертолет. Вспомнилось почти мгновенно. Уцепившись за последнее, принялся возвращать воспоминания одно за другим. Словно фигурка в игре, скакал с одной платформы утверждения на другую, прежде чем открыл глаза.

Яркий свет резанул по глазам, отдался очередным приступом головной боли. Застонал, рот тут же зажали.

— Тише, Максимка. Тише, пожалуйста, ну тише же… — девчонка всхлипнула, роняя соленые слезы.

Следом за светом лишь непроглядная мгла, лишь теплое прикосновение девичьих рук. К щекам, животу, груди.

Рукой шаркнул по поясу в поисках оружия, наткнулся лишь на пистолет. Откуда? Орк, мутация шедевра, благодарность.

Вспоминать словами проще, легче. Не так больно.

Поднял взгляд — Белка, зажмурившись, плакала. Коснулся ее щеки, заставил прийти в себя. Она подавила восторженный крик, страшно обрадовалась, но молчала. Тьма прятала от меня страх в ее глазах.

По ушам время от времени долбило где-то далеко отсюда. Нехорошие подозрения мерзкими червями ползли в душу, пока не осознал: это не долбежка. Автоматный стрекот.

Приподнялся, высвободился из объятий Белки, попытался встать — получалось плохо. Сколько я спал? Сколько времени прошло?

Эти вопросы оставил на потом, спросил важное.

— Остальные?

Белка поджала обожженные ноги, чудом держала в себе слезы, прижимала палец к губам. Смотрела на пистолет-пулемет. Ириска, вернувшаяся в мир живых вместе со мной, говорила, что он пуст. Ни патрона.

— Тише, Максимка… Тише… Нету остальных…

Неприятный холодок пробежал меж лопаток. Ужас спешил в душу. Так что же, ракета, бесенок в руках, добитый броском вертолет — все сон? Память делилась — так ведь уже было, и не раз.

На войне так случается или ты надеялся, что в этот раз иначе?

Я надеялся…

Белка, словно поняв мой страх, отрицательно потрясла головой, поспешила успокоить, поправила саму себя:

— Живы. Не знаю насколько. Слышишь — там?

Кивнул, пытаясь вызвать по каналу связи — бесполезно. Шипение, белый шум стали ответом.

— Видишь? — все так же шептала Белка. Замолкла, зажав рот ладонью. Вжалась в стену, ногти оставили следы на битой стене, луч яркого света ударил по окну, заглянул откуда-то с лестничного пролета.

Тихо, но шаркали мужские сапоги — чужие. У моих девчонок легкая, мягкая походка.

Помимо шагов слышал шипение, бросил взгляд в сторону. Стало ясно, почему опустел ПП Белочки. Вместо солдат первыми сюда пустили дронов.

— Они меня не увидели. Но знают, что мы тут, — снова зашептала, будто оправдываясь.

Поискал «Янтарь» взглядом и не нашел. Девчонка лишь отводила глаза, боялась отвечать.

Понятно.

Вновь позвал Ириску — ИИ-ассистент была тут как тут. Живее, чем в полудремных видениях.

— Разведка, — хрипло гаркнул, кивком указал на лестничный пролет.

Ее обнаружат — обнаружат и нас. Последнее неизбежно, потому не испугался, расчехлил пистолет Макмамбетова.

В голове мысль: может, прямо сейчас сделать его фамильным? Не привязывать? Глянул еще раз, освежил в памяти свойства.

Перед глазами назойливой мухой маячило предупреждение, что непривязанное ко мне оружие будет наносить меньше урона, а ружемантская натура быстро обратит его в хлам.

«Буяна» грешно было тратить на подобное. Жаль, не озаботился взять к нему больше двух обойм.

— Максимка, не надо, — Белка сразу поняла, чего хочу, когда я сделал шаг в сторону лестницы.

Враги все ближе. Пистолет окутало магическим вихрем. На миг скользнула интересная мысль, швырнул «Буяна» девчонке.

Ириска насчитала пятерых. Хорошо вооружены и уже поднимаются.

Значит, мой выход…

Глава 24

Призвал пистолет за миг до того, как увидел.

Потомок легионеров походил на черепаху: броня со всех сторон, черная маска, защитные очки. Блестящие стволы винтовок опасливо щерились в каждый угол.

Царенатец вздрогнул, заслышав, как захрустели ржавые перила. Я спрыгнул на этаж ниже. Ноги отозвались болью, чуть не упал, чудом удержал равновесие. Врезался плечом в дверь — та поддалась с первого захода.

Сгнившая древесина захрустела под напором, я рухнул вместе с ней на пол. Тут же вскочил. Когда-то здесь была уютная прихожая. Первый царенатец заглянул и тут же получил пулю в лоб. Смялся сферический шлем, рикошет гудяще ушел в сторону, вгрызаясь в плоть стены. Здоровяк вскинул руки, неуклюже заваливаясь.

Я выскочил из дверного проема, подхватил его винтовку до того, как успела упасть. Призванный пистолет растаял, ожидая следующего хода. Царенатец пролетом ниже огрызнулся очередью, с потолка посыпалась крошка побелки. Я ответил сразу же и вслепую. Удача оказалась на моей стороне. Сдавленный предсмертный хрип.

Лежащий на земле бронированный легионер цеплялся за мою штанину, тянул на себя, нелепо хлопал по поясу в поисках ножен или пистолета.

Не раздумывая, разрядил остаток магазина ему в лицо. В памяти отложилось лишь застывшее выражение ужаса.

Еще трое, шепнула Ириска. Попрощалась — внизу ставили глушилку, не решились лезть выше.

Шестое чувство холодом обдало затылок, заставило метнуться в сторону. Перекрытие полов тотчас же обратилось в лохмотья — царенатцы пытались достать меня на слух, палили в потолок вслепую, наудачу.

Полы предательски скрипели, выдавая каждый шаг. Тяжелая пулеметная очередь прошла рядом со мной. Земля ушла из-под ног — мой прыжок закончился неудачей.

Хриплая ругань вырвалась из глотки лебединой песнью. Как мешок, провалился вниз в туче пыли.

Царенатцы замешкались. Пулеметчик вытаращил на меня глаза, зачем-то отвел ствол пулемета в сторону.

Ириска уже смолкла, но я знал, на нем кевлар со вторым уровнем брони. Безжалостный выстрел из вновь оказавшегося в руке «Буяна» прошиб его насквозь. Несчастный нелепо задергался, пораженный каскадом боли, будто в него засадили очередью. Я запоздало вспомнил об эффекте ствола, ухмыльнулся.

Второй оказался находчивей — мазнул тройкой выстрелов над головой, тяжко завалился в дверной проем соседней комнаты. Не спасет.

Ударил из винтовки, услышал стоны. Держа ствол наготове, нырнул вслед за ним. Царенатец отчаянно поднял руки — тяга к сопротивлению исчезла. Пинком отшвырнул от него рядом лежащую винтовку. Бедолага успел лишь прикрыться руками, широко растопырить пальцы, прежде чем приклад клюнул его в лицо.

Надеюсь, не убил. Слишком давно не брал пленных.

Осмотрел поверженных, покачал головой.

Дилетанты. Окажись передо мной настоящий спецназ — мне бы несдобровать. Зевать, ловить ворон и запоздало реагировать те ребята бы не стали.

Глушилка захрустела под напором моего сапога, обращаясь крошевом обломков.

Ириска же говорила, что их пятеро, а я подстрелил лишь четверых. Спрыгнул на пол до того, как услышал приглушенные выстрелы. Приглушенные, потому что двумя этажами выше.

Белка!

Словно вихрь, понесся наверх, разве что не перепрыгивая два этажа махом — и только ради того, чтобы увидеть повисшее в окне тело.

Белка, смотревшая на противника, опустила пистолет.

Вот и ответ на мой вопрос: в момент призыва создается лишь проекция.

Труп, поведала вновь вернувшаяся Ириска. Пытался как герой боевика обойти меня со спины — ловкий ход. У парня могло бы быть боевое будущее.

— Цела?

Белка часто закивала в ответ. Помог ей оказаться на ногах, поднял рывком. Пришло время получать ответы…

* * *

Белка устала, двигалась с трудом. Пока расспрашивал, жадно запивала из фляги еще две капсулы святостина.

На улице ночь, чахлый свет чуждых фонарей.

— Мы ж не бесшумно пришли, нас едва ли не с каждой стенки видно было.

Девчонка заговорила, будто оправдываясь.

— Машина?

— Подожгли, отступили сюда. Думали отвлечь внимание — машина взорвалась тремя кварталами правей.

Глянул в разбитое окно, словно отсюда в самом деле можно увидеть. Не перебивал, слушал дальше. Изредка бросал взгляд на связанного, еще не пришедшего в себя пленника.

По ту сторону разлилась мерзкая, проклятая тишина, означавшее одно из двух: наши победили или наши не победили. Надеялся на первый вариант, подсознательно готовился к горечи второго.

— Агент под прикрытием выходила на связь.

— Решили идти?

— Как ты и говорил, тянули жребий. Выпало Нате, остальные должны были засесть в засаду. Как видишь, вышло наоборот — ждали нас…

Скверно. Столько трудов — и все зря!

Взялся за голову — трижды проклятая спешка! Из мира котлет Инны и чеков на огромные суммы мигом шагнул в зону боевых действий.

Почему одобрил план, не стал оспаривать? Почему не спросил, что делать в обратном случае? Доверился авторитету Бейки, а ведь опыт говорил доверять лишь себе да интуиции… Как куры в ощип.

Стон вывел меня из прострации, оглушенный царенатец приходил в себя.

Связанные руки ему пришлись не по вкусу, начал вырываться. Замычал — кляп, засунутый в рот, мешал вопить. Может, мы далеко от других охотников по нашу душу, но отчаянный визг в ночи услышит и глухой.

Молотил ногами по полу, силился встать — мешала легкая броня и россыпь опустевших подсумков.

Вмиг оказался с ним рядом. Мой взгляд полон холода: на миг представилось, что лично этот паскудник виноват во всем. Рывком сорвал с него бронежилет, швырнул в сторону. Кулак врезался в мягкое подбрюшье, потом еще и еще. От боли пленник едва не проглотил тряпку кляпа.

Я почувствовал хват на плече. Оглянулся, обжег взглядом мешающую мне Белку. Выдохнул, попытался успокоиться. Понял, что избиваю, словно грушу, беззащитного. Попросту вымещаю злость.

Здравый смысл вопрошал: зачем оставил его в живых? Пока валялся в бессознанке, экспресс-курс итальянского прошел? Отвечать было нечем. Пристрелить поганца всегда успею. Вдруг он скажет пару понятных слов?

Взял его же винтовку — прошлая, изъеденная ружемантскими силами, уже никуда не годится. Только как дубина.

Подозвал Белку, кивнул на непрошеного гостя. Отличница и знаток устава умела понимать без слов.

— Вынем кляп. Дернешься — пристрелю. Закричишь — пристрелю. Кивни, если понял.

Он кивнул — надо же, знает русский язык!

Белка вынула кляп, пленник первым делом набрал побольше воздуха в грудь. Как будто собирался кричать, но поменял решение, видя, как зловеще ерзает мой палец на спусковом крюке. Одним лишь видом дал ему понять, что шутить не намерен. Парень понял — молодец, схватывает на лету.

— По-русски шпрехен зи дойч?

Он вылупился на меня, словно на инопланетянина. Вместо ответа часто закивал.

— Кто такие?

— Охрана сектора 237 В3, — затараторил, как по-писаному.

— А по мне похожи на хорошо вооруженную армию.

Без выучки, хотел добавить, но не стал.

Белка, недолго думая, начала рыться в его вещах. Листала бумаги, достала лакированный шестигранник документа. Пленник перевел взгляд с меня на нее. На то, что в ее руках. По телу несчастного пробежала нервная дрожь.

— У м-меня дети, — зачем-то пролепетал он. Словно убивать позволено лишь сирот да холостяков…

Не спешил расстраивать раньше времени, кивнул.

— Допустим. Расскажи нам о своем командовании.

— Нам приказали взять живьем нарушителей периметра.

Опять живьем. Какой-то особый пунктик на рабстве, что ради него готовы рисковать жизнями солдат? И каково для Царената вообще рисковать жизнями бойцов?

Все неправильно, словно я вновь угодил в параллельный мир. Должно было быть наоборот: пять дроидов, один солдат-оператор.

Объяснение подоспело с его уст.

— Мы из рабского набора, не солдаты. Карсиры.

Белка разом изменилась в лице, зло оскалилась.

— Карсир? Макс, это же те, кто первыми лапки поджал и сдался!

— Я не виноват! — визгливо, словно побитый пес, заскулил он. — Когда сюда пришли, у нас — ни у кого! — не было выбора. Вам лучше было бы, чтобы я в рабстве, да? Чтобы вещь, послушная кукла?

Белка ответила ему затрещиной. Успокаивать ее не спешил.

— Я о командовании спрашивал.

— Нами командовала урожденная царенатка, Фелиция.

Мне показалось или я раньше слышал это имя? Ириска поспешила напомнить, от кого. Так звали «верную» связную Бейки. Впору было скрежетать зубами.

— Вас издалека было видно. Хотели тревогу в городе, но она не велела. Вы же отпустите меня, да? У меня дети!

Почему они всегда стараются прикрыться своими детьми? Я ничего не ответил, но допрос продолжил.

— Кто еще с вами? Сколько вас? Правду, поганец, ну?

Он сглотнул, покрылся холодной испариной. Будь у него возможность бежать — давно б ей воспользовался. Не стал его за это винить.

— Еще десять. И пять машин, одна пошла с нами. Нам сказали, здесь раненая девчонка, а не…

Он вовремя умолк, будто боясь сказать «ружейный дьявол».

Здравый смысл был зол, раздражен и не в духе. По опыту говорил не оставлять мерзавца в живых. Не оставлять любого, кто видел наши лица до попадания в сектор…

— Где? — на этот раз уже спрашивала Белка. Жалости к коллаборанту не испытывала никакой. Интересно, спрошу об этом на досуге.

— На улице Сыновей Кончатовых. Тринадцатый дом — туда должны будут отвести взятых в плен.

— Эта ваша Фелиция… собиралась брать в плен. И потому снарядила вас, как на ядерную войну? Вы ведь первым пустили ко мне самого «толстокожего».

Он часто закивал.

— Это для безопасности. Мы не должны были в вас стрелять.

— А твой друг, кажется, об этом забыл. Над головой прошло в двух сантиметрах. Боевыми, ага?

— Беспилотник, — облизнув высохшие губы, пленник кивнул на развалины дрона. — Он был заряжен резиновыми пулями. Остальные дроиды тоже.

— Не врет, — подтвердила Белка, отвлекшаяся лишь на миг. Ее ИИ-ассистент просканировал обломки, сосредоточив внимание на стволе. — По крайней мере, насчет этого. А вот насчет всего остального…

Он взмок, словно мышь под взглядом голодной кошки. Белка швырнула к ногам запаянный в блистер документ.

Николай Агапонов. Не женат, детей нет. Военный преступник класса 7-Ю…

Прочитал последнее вслух. Пленник взбеленился, ударил по ногам, в один отчаянный прыжок умудрился встать. Белка бросилась к нему, но он саданул ей головой в грудь. Я растерялся лишь на миг — ему хватило и того, чтобы оказаться у окна. Медлить не стал, сдавил спусковой крючок.

Забившееся в конвульсиях тело перегнулось за раму, вывалилось наружу под собственной тяжестью. Шлепок, раздавшийся мгновением позже, заверил, что падение было не мягким, пациента можно не проверять.

Ствол «Буяна» в руках Белки дымился — она стреляла вместе со мной.

— Что такое 7-Ю? — спросил, снова сверившись с документом.

— У Царената есть обозначения и подклассы для преступлений, Макс, — тяжко проговорила она. Задумчиво хмыкнул, подобного ответа можно было ждать от заучки-Наты. Белка же была совершенно другой.

Видимо, для нее в самом деле больная тема…

— 7-Ю, так в Царенате обозначают коллаборантов, пойманных на насилии.

— То есть?

— Насиловал девушек сразу же после того, как их обращали в вещь их чудовищным царенатским… обрядом. Так понятней?

Мое невежество ее раздражало. Белка покачала головой, спеша успокоить саму себя. Подошел к ней ближе, дал возможность уткнуться мне в грудь. Погладил по волосам, заключил в утешающие объятия.

— Я думала, нам крышка, Макс. Думала, что все. Совсем. Это как когда ребенок тонет и вдруг осознает, что неоткуда взяться спасительной руке родителя.

Прекрасно ее понимал. Ловил себя на точно таких же чувствах с десяток, а то и больше раз. Когда смотришь смерти в лицо, мысли бывают всякие.

— Значит, улица Кончатовых, дом тринадцать? Там должна была состояться встреча?

Протестующе потрясла головой.

— На три дома раньше, в другом дворе. Не стали далеко уходить. Макс, что нам теперь делать? Если девочек взяли в плен, их…

— Будут пытать до посинения?

— Нет. Царенатцы искусны в умении развязывать языки. Они сделают их послушными рабынями, и они обо всем расскажут сами. Если те уже не знают всего от этой… Фелиции.

Позвал Ириску, попросил обрисовать карту развалин. Ириска лишь покачала головой в ответ: от общей сети она отрезана, а в ее блоке памяти об этом ничего. Как же тогда другие девчонки знали, куда идти?

— Эти развалины, — я на миг выглянул в окно, глянул вниз. Предатель-Агапонов никуда не делся, распластался по земле. — Что здесь такое было?

— А ты сам не догадываешься?

Пришлось признаться в невежестве. Белка выдохнула, но продолжила:

— Это бывший Вратоград, — название ничего мне не сказало. Мало ли как в другом мире зовутся города. Вмиг меня кольнула неприятная догадка.

Вратоград, коллаборант- Агапонов, рабы со знанием русского языка.

— Здесь был наш город!

— А ты догадлив, — она позволила себе горькую усмешку. — Что у тебя с уроками географии?

— Предпочитал смотреть на коленки Еленки, не на карту, — ответил ей в такт. Она нахмурилась, словно от обиды, но быстро отошла.

— Вратоград — один из первых крупных городов, что удалось взять Царенатцам. Брали не без жертв.

— Вит Скарлуччи был занят чем-то другим?

— Наверное. Город подвергся тяжелой бомбардировке, ежедневному артиллерийскому обстрелу. Под конец, когда нашим войскам приказали отступать, успели не все. Не говоря уже о гражданских: город попал в осаду быстрее, чем успели провести должную эвакуацию. А небо контролировали… ты сам видел, какими штуками.

Да уж, встречаться на вертолете со «Шмелем» я бы не решился. Эта юркая погань под силу разве что асам на КА-52, а тяжелая Ми-24 быстро станет жертвой плюющегося скверной проныры.

— А что потом?

— Потом? — она кивнула на улицу. — Думаешь, у нас в армии ангелы сплошь и рядом? Сам видел тех, кто к Айке лез.

Помнил и хорошо. И их нисколько не оправдывало, что помогали они при этом коварным планам Вербицкого-старшего.

— Были те, кто просто испугался. Быть куклой, не человеком, страшно. Бейка нам показывала видео, заставила посмотреть каждую. Не знаю, как остальные, а у меня появился новый ночной кошмар. Даже убрала куклу, что привезла из дома — единственное, что оттуда взяла. Представила на миг, что когда-нибудь и я могу вот так же с безжизненным взглядом смотреть в никуда и ждать, когда хозяйка решит мной поиграть.

Девчонка вздрогнула, по ее и без того озябшему телу пробежали мурашки.

— Не знаю, как повела бы себя на месте тех, кто оказался в военном плену. Царенатцы решили использовать пленников таким образом. Кого руководить «ритуалом порабощения», кого в охранные отряды на стенах. Что-то вроде еще одного подразделения полиции, которую не жалко. Карсир — это от «тюремщика». Они ими, в каком-то роде, и являются.

— Ты к этому питала особую ненависть.

Он напрягся, стоило мне взять документы в руки. Не хотел, чтобы мы знали, что он карсир.

— Да он же сам нам об этом рассказал, — воспротивился я. Белка хотела возразить, но вместо того просто выдохнула, согласилась. — Стой, если есть «карсиры», значит, есть и другие касты? Знаешь что-то про них?

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Не очень много. Ниже карсиров стоят серво — люди, которым сохранили часть воли. Они работают прислугой в домах, дворниками. Могут иметь жилье не выше восьмого порядка. Людьми не считаются, могут быть куплены, проданы, убиты. За ними шавы — те, кто окуклился. Их используют для тяжелых работ, на которые нельзя или жалко подряжать машины.

— Жалко? — я прищурился. На моей памяти дронов насылать на нас волнами не жалели. Что уж там за работы такие могут быть?

Ответа не дождался, Белка пожала плечами — сама не знала.

— В последние можно попасть автоматически, если ты зверолюд. Расходный материал для магических опытов, для исследования, просто как игрушки. Ты знал, что они время от времени собираются в колизее смотреть, как бьются шавы? Против друг дружки, против особо сильного зверолюда…

Представил несчастную Инну под взглядом жаждущей хлеба и зрелищ толпы, понял, за что воюю.

— Ужасно, — высказал свое мнение.

Кашлянул, думать о печальной судьбе попавших в последнюю когорту будем позже. Сейчас бы спасти тех, кто еще не там.

— Как этот дом найти? Наши же как-то туда отправились?

— Фелиция отправила маячок, шли по нему. Вот, я сейчас тебе скину.

Ириска приняла посылку с благодарностью, тут же поспешила отметить местоположение и мне.

— Макс, ты что? Ты пойдешь туда? Я… не пущу, слышишь?

— Я уже большой мальчик, Белочка. Смогу за себя постоять.

— И бросишь меня здесь одну? — излюбленный женский прием: надавить на жалость.

На меня давно не работает.

— Не одну. С пистолетом. Вторую группу они сюда не отправят.

— С чего ты так решил? Сейчас эти не выйдут на связь, они будут думать, что надо послать кого-то еще!

— Пройдет как минимум час, быть может, два, прежде чем это произойдет. Я обещаю вернуться раньше.

Улыбнулся, сняв тактическую перчатку, по-детски протянул мизинчик. Она доверительно повторила давний ритуал.

— Вернусь, ты только жди, хорошо. Услышишь, кто-то идет — вслушайся. Если скажут: «Старый марый крокодил, один по бережку бродил» — значит, это я.

— Старый… марый… что?

Она как будто не расслышала, нахмурилась, но я подхватил трофейную царенатскую винтовку, сейчас точно пригодится. И вышел прочь…

Глава 25

Донимал Ириску.

Как так вышло, что город наш, русский, но она не знает, где какая улица? Не знаю, может ли испытывать ИИ стыд, но Ириска отчаянно краснела и извинялась.

Развалины домов будили подозрения. Страх шептал, говорил, что за каждым углом здесь торчит по беспилотнику. Что в Царенате сидят не дураки, и если гражданских даже не пускают в эту разрушенную часть города, то что мешало заминировать ее от непрошеных гостей.

Я вслушивался в каждый шорох. Тихий щелчок может стать роковым — оторвет, сломает ноги взрывом…

Шел перебежками от одного обломка к другому. Велел Ириске сообщать о каждом подозрительном мудаке, что посмеет здесь появиться. Если только не свои. Для всех остальных у меня куча свинцовых приветов.

Вратоград когда-то был красивым городом. Скамейки, выкорчеванные из земли билборды. Огромная литера «М» с заваленным туннелем.

В парке тухла вода, не иначе, от недавнего дождя. Исковерканные скульптуры калеками войны взирали на былое величие с тоской и печалью. Можно было понять.

Ириска не сразу, но осторожно поинтересовалась, есть ли у меня план. Не желаю ли я поддаться сплошному глупому порыву и сунуть голову в самое пекло просто так?

Десять хорошо вооруженных бойцов, четыре дроида с резиновыми пулями… Восемь бойцов, три дрона с резиновыми пулями: два тела остались лежать немым напоминанием, неподалеку чадили обломки механоида.

Сверился с точкой — не так уж и далеко. На девчат могли напасть раньше, чем они добрались до пункта встречи? Или они отступали?

Хотел бы я, чтобы места сражений источали руж-волны, прямо как артефакты Восьми — читать судьбу своих подопечных было бы проще.

Сейчас сложно, но не невозможно.

На стене чуть дальше россыпь отметин — дробовик Влады дал залп. Сейрас пряталась за обломками — выдают пистолетные гильзы. Ната подстрелила обоих бойцов, зайдя со спины — след ее ботинок, тридцать шестой размер. Молодец, девчонка!

А вот дальше все пошло не так гладко.

Железный фонарный столб повален, будто срезан. Гладкие, расплющенные края — били из чего-то крупнокалиберного. Отметина в асфальте напоминала маленькую воронку.

Шарики резиновых пуль — первой подстрелили тоже Нату. Оказалась как на ладони.

Чуть дальше клок камуфляжной ткани — Влада вжалась в стену, но второй беспилотник настиг ее с фланга — тяжелый, трехпалый отпечаток посреди дорожной пыли. Повезло, что ветер не стер его

Брызги крови на стене, нож в траве. Сухой. Клок шерсти чуть дальше — кто-то из этих карсиров решился напасть на волчицу. Поплатился рваными ранами за глупую смелость.

Волчицу не ранили, лишь обстреляли резиновыми пулями. Лена держалась под их градом долго — отстрелянные детали от шагохода, масляные брызги — огрызалась из винтовки.

Последней взяли Сейрас. Два дроида.

На лестничном пролете то, что я принял за каменные развалины, оказалось еще одним беспилотником. Как бы ни звалась магия остроухой, она заставила дроида развалиться на части, едва он успел сделать несколько шагов.

Тащили их по земле без церемоний, злые за гибель товарищей карсиры хотели бы отделать оглушенных девчат. Или попасть в когорту военных преступников Ю-7.

Фелиция оказалась строга к подчиненным, не позволила. Женская солидарность? Я так не думал.

Я перескочил сквозь раму битого окна, вновь оказался на улице.

Отметины шин на грязи — неправильно припаркованные грузовики забуксовали. Черт.

Если так, то девчата угодили в мясорубку Царената. Жалеть поздно, каждая из них знала, на что шла. Словно противореча, не выходили из головы слова Бейки: думаешь, хоть кто-нибудь из них правда украл на год, да хоть на неделю пребывания здесь?

Как и тогда, отвечать было нечего.

В воздухе витал стойкий запах бензина, словно уехали недавно. Или одна из машин тихо урчала двигателем неподалеку. Ириска заметила транспорт первой.

Тщетно надеялся услышать голоса. Никто не переговаривался.

В мозгу кипела мысль о том, что ловушка. Для дурачков-простачков вроде меня.

— Следят?

Ириска покачала головой, но тут же поправилась: глушилок поблизости нет, но у данного отряда могут быть более продвинутые нейрочипы. Модуль «Хамелеон» мурлыкал, словно намекая, что не я один здесь такой хитрый…

Машина на другой улице. Джип, большие грязные колеса — не то китайское чудо, что было у нас. Три шасси, четырехприводный монстр. Над кузовом окладистый плоский горб.

«Сеньор Шпага» — обозвала Ириска. Далекий потомок того, на чем прикатил Вит Скарлуччи. В кузове не горб, а зенитно-ракетный комплекс. Фырчал приглушенным двигателем.

Я заглянул в кабину через окно, рисковать и лезть внутрь не стал. Пусто. Если водитель и здесь, то хорошо прячется.

Чувство опасности кружилось вокруг диким зверем. Интуиция послала сигнал и, больше ни о чем не думая, я повалился на землю. Покатился по земле, стрелять вслепую не стал. Беспорядочный огонь лишь выдаст меня.

Тишина. Ничего не случилось, наземь медленно оседала поднятая пыль.

Успокаиваться было рано: привык доверять интуиции. Спрятался за огромным, едва ли мне не по пояс, колесом.

Осмотрелся. Сам бы я засел в здании напротив у окна. Или на крыше небольшого магазинчика — с него можно достать даже за машиной.

Передо мной лишь не разрушенная ни снарядами, ни временем кирпичная стена. Вспомнил про срубленный фонарный столб. Мысли сложились в одну: если у этой собаки тепловизор, способный пробиться сквозь защиту «хамелеона», он способен выстрелить и через стену.

Почти чуял дух ружейного пороха, где-то внутри жило чувство, что на меня смотрят сквозь прицел прямо сейчас и ждут, ждут, ждут… На третьем этаже, у перегородки.

Стрелял наудачу — влупил непрерывной по стене.

Старый кирпич посыпался крошевом. В ответ прилетело сразу же. Сквозь стену с внутренней стороны глухо ухнуло, разнося кладку вдребезги. Винтовочный выстрел вгрызся в землю, срикошетил на автомобиль. Тот лишь качнулся, отрыгнул исковерканную свинцовую плошку в сторону.

Я нырнул под машину, пополз, спеша вылезти с другой стороны. Машина скрипнула рессорами, приняв груз чужого тела. Прямо передо мной выскочила девчонка.

Отчаянный пинок пришелся в лицо. Нос на месте, но перед глазами красная пелена. От боли брызнули слезы.

Меня выволокли за шкирку, словно щенка. Болевой захват мигом лишил винтовки, кулак врезался под дых, заставил потерять дыхание. Будто игрушечного, швырнули наземь. Ириска предупредила раньше, чем услышал. Стальные убийцы зашуршали сервомоторами в надежде оглушить.

«Буяна» призвал, стреляя по проявляющемуся перед глазами силуэту. Шагоход вздрогнул, его броня мигом проелась особенностью фамильного оружия. Схватив четыре попадания, механоид рухнул, словно подкошенный.

Его собрат оказался шустрее. Злые осы резиновых пуль захлестнули непрерывным потоком боли. Жалили в руки, плечи, голову и живот.

Уже через мгновение я утратил волю к сопротивлению. Ее величество боль на скакуне страданий мчалась по мне, что по ипподрому.

Лишь утихло, я попытался встать. Сознание было при мне.

— Какой настырный, только поглядите! — женский, возмущенный голос.

Не иначе, сама Фелиция пришла.

Развернуться и выстрелить ей в лицо? Лучше варианта не придумать!

По руке словно молотом ударило. Фамильная реликвия рухнула наземь, тут же растворилась.

Я взвыл.

— Хочешь еще резиной? Это мы мигом, но во что ты превратишься, дорогуша?

Не отвечал. Говорить с врагом можно только на языке ответного огня. Вторую руку обожгло болью за миг до того, как пришла мысль призвать револьвер.

Да чем она лупит? Через мгновение стало понятно, чем.

Щелчок хлыста по земле оставил тяжкий, тянущийся след. Предупредила:

— Следующий будет по тебе. Прямо по сочным ягодицам. Унялся? Не сопротивляйся.

Ощутил себя на месте недавнего пленника.

Девчонка обошла по кругу, ругалась на незнакомом языке. Недовольно защипала ссадина красной полосой на плече. Резкий дух медикаментов назойливо лез в нос.

Меня держали на прицеле. Все трое. Сложив хлыст, Фелиция приторочила его к поясу. Пистолет — почти брат-близнец «Буяна» — смотрел мне в грудь.

— Сядь.

Повиновался, но с трудом. Все тело ломило от боли. Бедные мои девчата, как же скверно им без меня пришлось.

На языке сидели пустые обвинения, разбитые губы мешали говорить. Оставалось лишь озлобленно смотреть на победительницу.

— Спиной к машине, руки на виду. Руки на виду, сказала! — в доказательство серьезности своих намерений выстрелила мне промеж ног.

Промахнулась лишь на пару сантиметров.

— Покладистый мальчик. Документы есть?

— В правом кармане брюк.

— Доставай. Сама не полезу.

Выдохнул — фокус не удался. Сделай она пару шагов ближе, и я обхватил бы ее ногами за шею не хуже змеи. Она тоже знала про этот захват.

Черный прямоугольник полетел к ее ногам. Поднимать не торопилась. По зрачкам пробежала искра — за нее читал ИИ-ассистент.

— Сержант Максим Потапов. Какая встреча. Я ждала вас иначе и при иных обстоятельствах. И в рассказах Бейки ты был больше.

Фелиция медленно вышагивала передо мной, на краткий миг доверив дроидам.

Если сейчас использовать забытый впопыхах пулеед — ментальных сил должно было хватить…

Не хватит, покачала головой Ириска. Не только особенность «Буяна» может наносить ментальный урон.

Буду знать: нет лучше оружия против мага, чем резиновая пуля!

— Ты один? С тобой должна быть еще девчонка. Как только мы уедем, я запрошу артудар в этот сектор. Думаешь, бедная девочка переживет?

На миг представил, что из рыжеволосой, полной радости жизни Белки делают безжизненного шава. Швыряют на потеху остальным в колизей, заправляют ее душой очередного механоида. И отправляют штурмовать стены ее же собственной родной части.

Лучше смерть.

Хотел покачать головой, заметил, что сил хватит на призыв последней реликвии. Откуда? Ведь только что было по нулям!

Ириска недоуменно пожала плечами. Ухмыльнулся, раз уж делу венец, то уйду красиво.

Она успела широко раскрыть глаза от испуга, оторвалась на миг от размышлений. Шагоход выстрелил градом резиновых пуль, но пара попаданий в ноги укротила его пыл. Добил выстрелом в коробку. Прошитый насквозь, искря проводами, несчастный упал.

Хлыст несся навстречу, желая выбить пистолет. Выставил перед собой левую руку. Словно тарзанка, жгучая плеть намоталась, схватил ее сквозь боль.

Рывок — и Фелиция упала к моим ногам, глухо охнув.

Моя очередь. Бросился на нее, навалился всем телом. Ее маленькое, хрупкое телосложение не выдержало. Услышал хруст, отчаянно надеясь, что костей.

Придавленная моим телом, Фелиция возилась, словно навозный жук. Не выйдет, девочка! Вот теперь ты в моей власти.

С трудом сдерживая залихватский смешок, не дал провернуть захват, в ответ зажал ее руку в болевой.

Инициатива целиком и полностью за мной, хотелось воздать предательнице и сломать паршивке руку, но не спешил. Всегда успеется.

— Куда вы их отвезли? Слышишь, дрянь, куда? — моему шипению мог позавидовать костер.

— Пусти!

Она сдалась не сразу, будто не осознавая, что ситуация в корне поменялась. Я тяжко дышал, собирал в себе последние силы. Может, магической энергии хватит на что-то еще?

Кстати пришелся пистолет, выпавший из ее рук. Ствол к ее виску — и вот уже Фелиция самая послушная девочка в мире. Дышала неровно, но не сопротивлялась.

Ириска читала ее подноготную — сто сорок восьмой уровень, класс —???

Ладно, сама расскажет, если понадобится. Судя по цифрам, неудивительно, что она вытянула меня из-под машины, словно мешок картошки. Но сейчас я на коне.

— Ну?

— Их увезли в карцер временного содержания.

— Кто-нибудь из них ранен, убит? Клянусь, я переломаю тебе все, что можно и нельзя, а после вскрою черепушку и вытащу имплант. Брошу еще живую крысам на поживу, если будешь молчать.

Состояние с умеренно-спокойного тут же скакнуло до взволнованного. У несчастной заплетался язык.

— Никто не убит! Ранены чуть-чуть, только оглушили. Да слезь же ты с меня, дай объяснить!

— Из тебя неплохая сидушка, так что нет. Будем теперь играть по моим правилам. Коды доступа к твоему импланту, — она замешкалась на мое требование, потому чуть надавил на курок. Смертельный щелчок быстро заставил ее подчиниться. — Ириска, проверь отправленные пакеты данных. Среди них есть запросы о подмоге, хоть что-нибудь?

ИИ-ассистент лишь развела руками — то ли Фелиция переоценила свои силы, то ли я чего-то не знаю. Значит, послушаем нашу говорунью.

Поднялся, было тяжко. Распластанная по земле девчонка была не лучше, но я рывком поставил ее на колени, заставил прижаться лбом к грязному колесу.

— Руки на виду. Есть у тебя сказка на ночь? Если мне понравится — переживешь сегодняшнюю ночь.

Она вмиг поняла, чего мне нужно.

— Я спящий агент Бейки. Соня Чекарина. Второе урожденное имя — Фелиция. Из Царената. Ты позволишь мне все объяснить?

— Шевели языком, не руками.

Она судорожно сглотнула, продолжила.

— Мне была поставлена задача встретить вас, снарядить, обеспечить всем для диверсий. Карты, деньги, оружие, прикрытие…

— Провалилась ты во всем. Когда завербована Царенатом? Что еще из данных успела слить?

— Н-ничего!

— За ложь я буду отстреливать по пальцу. Начиная со следующей…

Она сглотнула, но протестующе покачала головой.

— Это правда! Да слушай же ты! Вы неслись по городу, разрывая небеса трассерами разрывных. За вами гнался «Шмель» — что мне было делать? Я и так подставилась, когда приказала сторожевым башням прекратить огонь по машине.

— И ты решила сдать всех с потрохами?

Снова противилась, вот-вот заплачет.

— Все не так! Явись вы тихо и мирно, как было обговорено, мы бы спокойно встретились и прошли в город. Вместо этого вы устроили световое шоу: вас даже за стенами слышали! Мне пришлось… — она выдохнула, позволила себе секунду передышки, — пришлось брать отряд. Для захвата в плен и ликвидации, понимаешь?

— Красивая ложь, но нет. Не понимаю.

— Если бы я вышла за ворота одна, меня бы раскрыли. А так… так мне удалось протащить часть твоего отряда в город.

— Как пленниц, да? Что там с ними сделают, в твоем карцере?

— Н-ничего. Назавтра все, кто участвовал в операции, попросту бы исчезли.

Я вытер вспотевшую ладонь о штаны. Фелиция же вымокла от пота насквозь.

— Как все просто! У тебя волшебная палочка? Сим-салабим и… пух⁉

— Здесь… здесь действует подполье, понимаешь? В некоторых захваченных городах есть ячейки.

— Посланный за нами отряд, к слову, не собирался обстреливать нас резиновыми горошинами. Там был боец, разодетый как танк, а один с тяжелым пулеметом.

Она ответила не сразу. Будто искала самой себе оправдание.

— Их послала не я. Приказ сверху. Отрядила тех, кто не имел боевого опыта. Понадеялась, что если ты вполовину так хорош, как пела Бейка, то справишься.

— Она «пела» тебе не зря. Что еще расскажешь?

— Позволишь встать? На коленях неудобно.

— Перетопчешься. Итак?

Вздохнула, но продолжила:

— А что еще ты хочешь от меня услышать? Рассказала, как есть. Знай лишь одно: прикончишь меня — и твоим девочкам конец. Я могу их вытащить из карцера, устроить подставную «смерть». Тебе же придется разнести ради этого полгорода, но добьешься ли того, чего хочешь?

Не угрожала, просто предупреждала. Уже хорошо. Убрал ствол от ее головы — уверенность вернулась к ней на мгновение.

— Встань. В машину. Не на переднее, лезь назад. Есть наручники, трос?

— Не доверяешь? — скорчила морду, словно три лимона уже съела, а в моих руках лежал четвертый.

Отвечать не стал, попросту затолкал в машину. Фелиция послушно и без лишних движений протянула руки, когда сумел отыскать в кузове моток витой проволоки. Скривилась — проволока ее коже точно на пользу не пойдет. Ничего, потерпит.

Ириска на миг подсветила мне то, на что не сразу обратил внимание.

Да это же мой «Янтарь»!

Радость была недолгой — его словно великан жевал. На мой испытующий взгляд пленница повела плечами, мотнула головой, убирая мешающую прядь волос.

— Они знали, что среди прорвавшихся будешь ты. Велели не приходить без твоего тела. Хотела рассказать, что ты пал в бою со «Шмелем», а твоя винтовка… доказательство.

Захотелось ее ударить за испорченное оружие. Словно лишился лучшего друга только ради того, чтобы она могла оправдаться. Выпустил пар, успокоился, понял, что если она и правда на нашей стороне, ход хороший. Оружие, оказавшееся под воздействием скверны, наверняка так и выглядит…

Ключ зажигания повернулся свободно, внедорожник взревел. Управлялся на редкость легко. Большие колеса могли перемолоть любое препятствие перед собой.

— Куда едем? Город в другой стороне! — Фелиция заподозрила неладное.

— Со мной еще девчонка, как ты и сказала. Заберем ее, посмотрим, что она скажет насчет тебя. Подумаем, что делать.

— Думай быстрее! Если я не вернусь, здесь все накроют артиллерийским огнем. Думаешь, Царенат станет шутить?

Решил не спорить, смысл в ее словах был. Командующая велит отвезти пленниц в карцер временного содержания, а сама отправляется невесть зачем выслеживать их командира. Зачем? За мою голову объявлена награда? Если бы я только знал…

Из размышлений вырвал противно запищавший зуммер, чуть не спустил курок. Фелиция потянулась к устройству, но я тут же остановил.

— Дай-ка сюда. Кто звонит?

Спросил и вмиг прищурился — вызывающей значилась Бейка. Нажал на кнопку «принять».

— Чую, что у трубки рядовой Потапов, — задорный голос командующей посреди ночи во мраке показался неуместным. — Как денек, как погодка? Хорошо добрались?

Она знает, понял по голосу и насмешкам. Про засаду, про девчат, которых увезли в карцер временного содержания. Спрашивать о том, как поняла, что у трубки именно я, не имело смысла.

— Так и было задумано?

— Сбавь тон, рядовой. Так не было задумано, но мы не в настольной игре. Все меняется быстрее, чем успеваешь понять. Приходиться реагировать по обстоятельствам.

Выдохнул.

— Вы не говорили, что ваша связная работает на Царенат.

— Ты предпочел бы видеть перед собой бездомную, что выползла из-под моста и потащит вас греть руки у костра? А вместо оружия, документов и взрывчатки даст вам три корочки хлеба, пять сантиков и спичку?

Спорить с этим было сложно. Промолчал вместо ответа.

— Слушай, рядовой. Вероятно, это наш последний разговор за следующие пару-тройку недель. Доверься Фелиции, это моя девочка. В остальном — действуй по обстоятельствам, не маленький. Рассчитываю на тебя, рядовой. По особняку Скарлуччи получишь сведения позже.

— По особняку?

— Разве ты забыл? Сам спрашивал: сердце, проклятие. Это одна из задач, пункт номер девять.

Ага, те самые неназванные задачи…

— Отключаюсь, пока сигнал не засекли.

— Стойте! — вспомнил про содержимое красной папки и представительницу рода Цаесар, но было поздно: коммутатор смолк. Осталось только выдохнуть.

— Теперь-то за руль пустишь? — мрачно поинтересовалась Фелиция.

— Перетопчешься. Как связаться с Бейкой?

— Теперь уже никак. Она сама выходит на связь. Что-то важное? — в голосе послышалось участие, я махнул рукой.

Значит, в другой раз…

Всем спасибо! Ссылка на следующую книгу — https://author.today/work/307604

Content

Ружемант 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25