Ружемант 3

Глава 1

В город пустили без проверки документов.

«Сеньор» Фелиции тихо подкатил к запасным воротам.

Вооруженная охрана, блокпост. Прикрытые одеялом на заднем сиденье, прячась под «Хамелеоном» смотрели, как связную Бейки проверяют идентификатором лиц.

Ничего личного, инструкции ради…

Досматривать салон не стали: никто Фелицию ни в чем не подозревал.

Белка вцепилась в меня, как в последнюю надежду. Прятала страх в молчании.

Дальше стены шла лишь зона отчуждения — серый промозглый пустырь. Строительная техника снесла все, что только было — любой, проникший за стену, окажется как на ладони у второго заслона.

Хитрый ход, рассказать о нем Бейке? Она наверняка знала и без меня.

Всю дорогу хранили тишину.

Вспомнил, как поднимались за Белкой. Увидев в ее руках таблетки, Фелиция выбила их из рук.

— Это что, святостин? Лучше ничего не нашлось?

— Предложи тогда чего получше.

Она помялась, кивнула.

— У меня дома. Поможешь ей дойти?

— Я сама, — обиженно буркнула Белка. Девочка жаждала объяснений — кто, что? Все мои надежды, что она признает в Фелиции друга или врага, пошли прахом.

— Я поведу. Там контроль на воротах. Понимаешь?

Почти умоляющий взгляд. Здравый смысл развел руками: либо доверься, либо оставайтесь торчать здесь до скончания времен.

Кивнул, но показал ее же пистолет. Буду держать на прицеле.

Держал до сих пор, Фелиция старалась не обращать внимания.

— Где живешь?

— У меня апартаменты. Личные.

— А машина? Тоже личная?

Седоволосая пожала плечами в ответ, выдохнула. Хотела посмотреть как на идиота.

— Машина приписана к военной части. У Царената в этом отношении не хуже, чем у нас. Завтра верну, отпишу протокол. Простят.

Ночные улицы жилого сектора были пусты и невзрачны. О каких красотах тогда говорил мне Скарлуччи? Царенат умудрился обратить симпатичные, сверкающие чистотой улочки в абсолютно серые, непримечательные жилые массивы.

В голову пришло мерзкое сравнение: игрушечные коробки для кукол.

Стало не по себе.

— Здесь не везде так, — выдохнула Фелиция. — Это район шавов. Не жди увидеть здесь жизнь. Лучше глянь туда, видишь?

Кивнул, трудно не заметить чадящие кирпичные трубы, безвкусный прямоугольник здания. Окошки рядами бежали вдоль второго этажа.

— Сапожная фабрика? — первой спросила Белка. Фелиция утвердительно качнула головой.

— Она самая. Теперь там делают беспилотники.

Вклиниваться в разговор не стал. Белка разом поскучнела.

— Одна из ваших целей.

Ехали недолго, лишь чуть дальше второго заградительного круга.

Дом без изысков — жилье для рабов. Ни лифта, ни мусоропровода. Больше похоже на свинарник. В апартаментах Фелиции лучше: светло и просторно.

— Кухня, ванная, туалет, — хозяйка провела экспресс-экскурсию, едва успели снять ботинки.

Белка шепнула, что пойдет в ванную. Окинув ее фигуру взглядом, Фелиция извлекла из шкафа подходящее белье и полотенце.

Жестом пригласила на кухню.

Макароны с сосиской. Захотелось глянуть в окно — мы точно в Царенате? Холодные, разогревать девчонка не стала. Ничего, мы не в баре.

— Ты собиралась привести сюда нас всех?

Фелиция выдохнула.

— Для шести человек здесь тесновато. Нет, у меня арендована квартира под чужим именем. Не хоромы, но места достаточно.

— Почему не поехали туда сразу?

В душе зашумела вода.

— А если подумать?

— Машина с маячком. Тебя подозревают и пытаются отследить.

Она выдохнула.

— Не совсем так, но в точку, сержант Потапов. Меня не подозревают, но местонахождение автомобиля правда отслеживают. Никто не станет спрашивать, почему я припарковала зверя войны у своего дома. А вот если поеду в жилой район граждан Царената — появятся ненужные вопросы. И не только, машина-то военная.

— А здесь? Не угонят?

— Мы в районе рабов. Почти живых кукол без воли и сознания. Завтра увидишь сам.

Спорить не стал, завтра так завтра.

С поздним ужином покончил быстро.

— Почему ты живешь здесь? Почему не среди граждан?

— Там бесконечно скучно. Здесь ближе до работы. Царенат не любит тратить средства на роскошь для тех, кто ему служит. Говорят: легионер должен быть готов к любым условиям. Советуют привыкать…

Я обвел взглядом небольшую кухоньку — ни обоев, ни плинтуса. Чье-то старое жилье.

Белка, мокрая и душистая, вышла в одном полотенце. Фелиция тут же указала на кресло-раскладушку позади себя.

— Садись. Надо обработать твои ноги.

— Что за дрянь? — спросил, когда зеленый короб аптечки поделился с нами мерзко пахнущей жидкостью.

— Асклепий. Слышал что-то о нем?

— Древний грек? — удивился. Фелиция махнула на меня рукой как на безнадежного. Белка, кажется, не знала тоже.

— Это мазь с микрорегами. Особый вид микробов, создающих благоприятную среду для восстановления клеток. Питаются отмершими тканями. Ты же просил что-то получше. Подержишь ей ноги?

Черная короста скверны разрослась, а может, мне просто показалось. Ириска выдала неутешительный вывод: проклятия с первого уровня скакнули на второй. И если поначалу скверна одаривала лишь болевыми ощущениями, то не за горами жар, лихорадка и кома.

— У нее проклятия, а не ссадина!

— Не кричи, я вижу. Сначала «асклепием» обработай.

Ириска заботливо подсказала, что это гель для наружного применения.

Вот только куда его наносить? Прямо на скверну?

Фелиция сняла аптечный короб со стены, поставила на стол. Запахло спиртом. Глядя на гору разноцветных таблеток, вспомнил о покойной бабушке. Откуда они? Аптек поблизости не наблюдалось.

Связная отвечать не спешила. Со знанием дела выудила шприц и раствор. Ириска обозвала его перкадионовым бульоном, что бы это ни значило.

Белка вздрогнула при виде иглы. Боится уколов?

— Я рядом, — тихо и мягко шепнул на ухо, девчонка успокоилась.

— Через день-другой скверна отвалится.

— А проклятия? — тут же спросил я. Иконки статусных эффектов вспыхнули на Белке. Фелиция лишь пожала плечами.

— Спадет скверна, исчезнут и они. Теперь спать.

Ужина для Белки не нашлось, а мне стало совестно…

* * *

Спали на полу. Никаких удобств, жесткий матрас.

Плевать, после пары дней в лесах даже он казался неоправданной роскошью. Одна подушка на двоих, вместо одеял — тряпичные накидки и чехлы.

Летом не холодно, заверила Фелиция. Сама легла на кухне, кажется, раньше матрас служил кроватью лишь ей.

Сон не шел. Думал, что после случившегося завалюсь и буду спать до самого утра. Не получилось. Белка оказалась в этом успешней: едва коснулась подушки, тут же мирно засопела. Ночью завалилась на меня, заключила в объятия, словно плюшевого медведя.

Почуял неприятную тяжесть под головой, запоздало вспомнил: сунул под подушку пистолет, не желая оставаться совсем уж беззащитным. Всегда можно было призвать «Буян» или фамильный револьвер, но отказываться от старых привычек не хотел.

Без оружия чувствовал себя почти голым. Уверенность вернулась, стоило сомкнуть пальцы на рукояти, почуять рифленые, эргономичные щечки. Старый ворчун внутри меня извлек из себя залихватское: «Еще повоюем!»

Отвечать ему не стал, да и незачем.

Чувствовал упадок сил и головную боль. Долго смотрел в белый потолок, пока не встал. Выглянул в окно на пустынные улицы.

Порядок и тишина казались фальшивыми, будто выдернутыми из чуждого мира. Привык к орущим под окном алкашам да тиктокерам, что спешат заснять на ночь глядя очередной пранк.

Здесь же как будто даже птицы боялись издать лишний звук. Ни машин, ни людей. Что за мир? Словно после ядерной войны. Захотелось сплюнуть.

Позвал Ириску. Сонная на вид, она тут же сказала, который час. На кухне послышалась возня, заскрипело старое кресло. Закусил губу, еще вчера мы удирали на машине от боевого вертолета-беспилотника, дрались с Фелицией не на жизнь, а на смерть, а уже сегодня я в ее квартире…

Коснулся щеки и плеч, синяки от резиновых пуль никуда не делись. Тело ломило, обещая воздать за вчерашнее болью в руках и ногах. Ну и черт бы с ним.

С кухни зашкворчало, послышался аппетитный дух готовящейся стряпни. Нос распознал раньше Ириски — яичница с ветчиной. Желудок вопреки ожиданиям снова запросил жрать, предательски заурчал. Здравый смысл захныкал, требовал яишенку…

Наши вещи, снятые и брошенные впопыхах, так и валялись в коридоре. Куртка, грязные ботинки. «Янтарь», словно наказанный, стоял в углу.

Слегка толкнул дверь. Фелиция увидела пистолет в моей руке раньше, чем меня. Потянулась к стоящей рядом солонке, но вмиг признала.

— А, это ты? Заходи.

— Ждешь кого-то другого?

Стояла в трусах и майке. Собственный внешний вид не вызывал у нее смущения. Ловко орудовала сковородой и прихваткой. Выдохнула в ответ:

— Нет. Но, будучи двойным агентом, всегда стоит ждать нападения. Даже когда готовишь завтрак.

Ириска подтвердила её слова, шустро отыскав как минимум три тайника с огнестрельным оружием. Сколько же бесконечные столовые ящики хранили холодного, оставалось только догадываться.

В знак доброй воли положил пистолет на стол, ни к чему ссоры на пустом месте. Она не подала виду, но расслабила изящные, красивые плечи.

— Мне нужно будет уехать. До вечера.

— Бейка говорила, что поможешь с оружием, деньгами и документами.

— Не всё сразу. Сегодня посидите у меня, на улицу не высовывайтесь.

— Ты же говорила, там одни лишь рабы…

— Да-да, и безвольные куклы. Я помню, что говорила. В этом-то и проблема. Свободно разгуливающий человек в камуфляжной форме вызовет столько подозрений у постовых, что оправдывай тебя сам Кай Юлиан — не поможет.

Кай Юлиан, уцепилась за имя Ириска. Нынешний правитель Царената, возраст пятьдесят четыре года, характер…

Отмахнулся, совершенно лишняя мне сейчас информация. Ириска, кажется, обиделась.

— А нет для меня одежды сейчас?

— Не рассчитывала привечать вас здесь, говорила же. Для Белки найду что-нибудь из своего. Не побрезгует ношеным?

— Она солдат, а не модельная фифа, — отозвался чуть с раздражением. Фелиция лишь пожала плечами, будто говоря, что тоже солдат.

Но побрезговала бы…

Развела руками, выключила плиту. Яичница перекочевала на тарелку. Зря я на нее облизывался, Фелиция делиться не собиралась.

Заметив мой взгляд, чуть встрепенулась, выудила из-за холодильника пакет чипсов.

С солью, как я люблю. Не яичница, но тоже хорошо. Если в холодильнике не повесилась мышь, мы приготовим сами вместе с Белкой. Когда-то, будучи подростком, мечтал зависнуть на кухне вместе с любимой девушкой. Казалось романтичным.

— Сначала я посмотрю, что можно сделать с девчатами.

— Долго их вытаскивать?

Царенатка пожала плечами.

— Не знаю. Может быть, уже завтра. Может быть, через неделю.

— Неделя? У нас нет столько времени!

— Успокойся, сержант. Времени у тебя предостаточно. В конце концов, с некоторыми задачами ты можешь справиться и в одиночку, — кивнула в окно, на дымящие вдалеке трубы завода.

Сапожная фабрика, тут же вспомнил я. Место, где делают беспилотники.

— Ты куда? — удивилась Фелиция, когда, отложив чипсы, я вернулся в коридор. Пошурудил в карманах куртки — не без труда добытое сокровище было на месте. Выложил его перед ней на стол, удостоился восхищенного взгляда: — Ключ? Где ты его достал?

Мазнула по мне задумчивым прищуром.

— Неважно. Лучше скажи, если пойду с этой штукой по городу, будет безопасней?

Она лишь потрясла головой.

— Здесь рабский район, сержант. За шавами приглядывают карсиры.

— Беспилотники мимо?

— Не совсем. Машины выполняют функции тяжелой техники. И подчиняются исключительно царенатским офицерам, иначе можно было бы ожидать восстания. Как бы вы ни относились к карсирам, не каждый из них предатель и трус.

— Так чего же ты тогда не набрала себе охрану вчера из достойных и благородных? — теперь уже щурился сам.

— Предлагаешь повесить объявление: «Царенатский офицер ищет оставшихся верными Российской Империи солдат»? Да и потом, болтать о том, что работаю на Бейку, может стоить мне головы. Хоть родом я из России, но царенатка. Будут считать предательницей, а к ним никакого снисхождения.

«Предательство не вопрос положительности» — вспомнилась мудрость, которой поделился Вит Скарлуччи.

Фелиция покончила с завтраком по-военному быстро, вытерла рот салфеткой.

— Этот ключ, у вас есть еще такой?

Покачал головой, этот-то добыть едва не стоило жизни!

— Жаль. Будь их больше, было бы в разы проще.

— У тебя есть связь с Бейкой? — спросил, вспомнив о вчерашней неудаче. Разглашать полученную из красной папки информацию Фелиции не хотел. Вместо ответа девчонка лишь покачала головой.

— Слишком опасно. Мы на самых окраинах в жилом захваченном секторе. Здесь будут реагировать на каждый подозрительный сигнал.

— Но ведь как-то же ты получаешь от нее указания. И вчера она звонила сама по коммутатору…

— Ага, а потом я вышвырнула его, как выпала возможность, помнишь?

Кивнул, было дело: как только вышли из машины, швырнула у ближайшей стены, пластик захрустел под сапогом.

— Они почти что одноразовые. Приходится выходить за стену с патрулем, только тогда появляется возможность. Да и то не всегда. Впрочем… есть бумажная почта. Идет дольше, но покрывает все недостатки, плюсом — отследить сложно. А не зная истинного смысла шифров и сообщений, выглядит как обычное письмо. У тебя есть что ей сказать?

— Да. Найди мне способ связаться с Бейкой.

Она вскинула брови, приказной тон пришелся не по вкусу. Хотела возразить, но остановил ее жестом.

— Найди способ связаться с ней. Не любой ценой, но найди, слышишь?

Навис над ней, словно дамоклов меч. Гордая, несгибаемая, под напором она сдалась, опустила взгляд и кивнула.

От нее пахло потом и немытым телом. С большой радостью она бы отправилась в душ, а не на работу, но времени не было.

В окно смотрел за тем, как девчонка грузит «Янтарь» в салон автомобиля. На миг представил, что винтовку привезут Скарлуччи. Стало не по себе от мысли, что он, улыбаясь, будет оглаживать покрытые трещинами и царапинами бока.

И улыбаться, улыбаться, улыбаться…

Прогнал мерзкое наваждение, почуял движение за спиной. Легкое и осторожное, но не вражье. Белка как будто заново училась ходить.

Бросил взгляд на ее ноги, Фелиция не солгала. Скверна отступила, черная короста спала от коленей до щиколоток. Мерзко извивающуюся, словно черви, корку девчонка принесла сюда.

С омерзением швырнула в мусорное ведро.

— Уехала. Велела ждать вечера, — ответил на так и не заданный вопрос. Белка, заскучавшая по действу, готова была хоть сейчас и в бой. Вспомнил, что бросили ее там, в развалинах дома. Оставалось уповать лишь на связную Бейки и ее тайные каналы.

— Держи, — отдал ей пистолет. Белка приняла, осмотрела со всех сторон. Ее ИИ-ассистент спрашивал, желает ли она сделать данное оружие личным. Я кивнул, давая ей свое согласие. У меня-то при себе в случае чего есть «Буян». Его как раз не забыли, первым делом сунул за пояс, как поднялись за девчонкой.

Белка неодобрительно посмотрела на полусъеденный пакет чипсов: мой завтрак пришелся ей не по вкусу. Глянула в холодильник, изнутри отсека меня обдало приятной прохладой.

— Приготовишь что-нибудь по-быстренькому?

В ответ она изменилась в лице. На языке девчонки вертелись колкость, обида и злость, выродившиеся в стыдливый румянец на щеках.

— Я… я не умею, Макс. Меня… не думала, что когда-нибудь пригодится, пока училась в школе, а потом… попала к Бейке, а там уже столовая, закуски в автоматах…

Кивнул, осуждать не стал. Решил, что возьму дело в свои руки. Осталось только вспомнить кучу тех просмотренных видео про «легкий завтрак за пять минут»…

— Макс, смотри!

Белка дернула меня за рукав, указала пальцем в окно. На миг я похолодел от ужаса. В голову настырно лезли мерзкие сравнения.

Вот, значит, о чем говорила Фелиция. Была права: увидел сам…

Словно послушные зомби, люди толпами вытекали на улицы. Беззвучные, немые, бледные. Чернота вместо глазных яблок.

В каждом их движении чувствовалось механичность, будто кто засунул стальной эндоскелет внутрь людей. Начал подозревать, что с Царената станется…

Белка схватилась за голову, коснувшись волос, будто желая проверить, на месте ли? Причину понять было несложно: люди на улице были острижены налысо, словно заключенные.

— Это… что такое?

— Шавы, — почти в унисон ответили Ириска с Белкой. Иные объяснения казались излишни. Правду говорила Бейка: то, что я звал рабством у нас, здесь назвали бы свободой…

Глава 2

Телевизор одним своим видом заставил вспомнить мягкую нежность Айки. Совесть тоже не отставала, обещал ведь привезти ей новый, да так и не сподобился. Как они там сейчас? Она, тройняшки, все остальные? Что творится на фронте?

Поискал глазами пульт — тот спрятался под подушкой у дивана. Надеюсь, в нем еще живы батарейки?

Царенатский широкоформатный начал с мерзкого: стоило изображению проявиться, как на экране появилась самодовольная улыбка Вита Скарлуччи.

Потерянную руку заменили механическим, блестящим на солнце протезом. Брендированной маркой прямо в кадр — законы коммерции были везде неизменны.

Поверженный командующий из центра реабилитации радовался привезенному трофею, словно ребенок. Смотрел на мой «Янтарь», как на законную добычу. Тут же захотелось переключить, но Белка удержала руку.

— Новости сейчас будут. Посмотрим?

Говорили на русском языке, без акцента. Не сразу понял, что вещают механическим голосом. Выходит, не все здесь шавы? Вспомнил про среднюю меж ними и карсирами касту.

— Для серво крутят, — ответила рыжеволосая на так и не заданный вопрос. Хотела сплюнуть.

— Так зачем тогда смотреть? Будет же пропаганда?

— Посмотрим, как и о чем врут. Дезинформация — тоже информация.

Кивнул, соглашаясь, в конце концов, от нас не убудет.

За Витом шел репортаж об уничтоженной группе диверсантов едва ли не в черте города. Говорили о нас, не стоило и гадать. Белка вздрогнула, услышав, что группа была взята в плен и ожидает сегодняшней казни после допроса. Буднично, словно такое здесь каждый день, даже сенсации не сделают.

Требовались ли рабам сенсации?

После рассказывали о новейших разработках, что применяются прямо на линии фронта. Новейшие «Крокодилы» вот-вот должны были быть изготовлены пробной партией в стенах завода. Сапожная фабрика угадывалась в очертаниях сразу же. Словно по наитию, глянул на дымящие трубы.

Новейшая машина смерти обещала больно и далеко бить, оснащена броней до седьмого уровня в первом заслоне и двенадцатой во втором. Пушка сто сорок четвертого калибра, форсированный двигатель. Гусеницы царенатцы не любили, предпочитая колесные шасси, оно и понятно. Кто будет натягивать сбитые траки на место подбитому беспилотнику?

— Все еще идут? — спросил у Белки, глянувшей в окно. Толпы бредущих по унылым улочкам шавов наводили на скверные мысли, но завораживали. Людская река, что на параде.

Девчонка вместо ответа покачала головой. Шествие закончилось, и лишь мелкие группки рабов механически шли к неизвестности.

— Куда они идут? Здесь вся работа доверена машинам, разве нет?

Белка лишь пожала плечами, ответа следовало искать у Фелиции.

— Тебе лучше? — спросил, кивнув на оставшуюся корку скверны. Давно следовало полюбопытствовать.

— Гораздо. Может, пока никого нет…

Я не сразу понял, чего она хочет. Белка встала передо мной, вытянулась, словно кошка. Сладко зажмурилась, вмиг скинув через голову майку. С визгом распахнулась молния шорт, и они кучей тряпья свалились на пол.

Белья на рыжеволосой не было, моему взору предстал мягкий пух лобковых волос. Сделав шаг ближе, тяжко задышав, она двинулась на меня, словно «Дракон». Я почуял себя в западне, не в силах сдвинуться с места.

Словно подкошенная, девчонка рухнула в мои объятия, протестующе заскрипел старый диван. От нее пахло женщиной, давно истосковавшейся по мужским рукам.

Не стал томить несчастную дольше положенного…

* * *

Фелиция вернулась, когда начало темнеть.

Мы провели с Белкой день вместе, ничуть о том не жалея. Словно начитавшись пошлых книжек, она оказалась настырной, находчивой и изящной. И хотела быть игрушкой в моих руках. Что угодно, лишь бы я больше не уходил, не исчезал, не уезжал.

Шептал ей на ухо обещания, сам не помню какие.

— Знаешь, — сказала она мне, — я всегда об этом мечтала.

— Да? — я будто сомневался. Белка кивнула.

— Когда была маленькой, мечтала стать продавщицей пирожных. Родители были бедны, тортов я не видела, а пирожные — раз в год, на день рождения. Иногда под Новый год бабушка стучала по стеклу окна, шла на балкон. Говорила: волк принес подарок. Иногда он ограничивался конфетами, но я была рада.

— А почему продавщицей? Не пекарем?

— Видела однажды, как в магазине тетка за кассой жевала печенье. Думала, что им можно. Глупо, да?

Детскую логику судить сложно, я и не стал.

— А причем здесь пирожные? — имел неосторожность спросить. Пирожных-то здесь не предвиделось…

Белка словно невзначай кокетливо повела плечами, ткнула пальцем по носу.

— Быть с тобой — это как есть пирожные, глупый.

Засмеялась, неохотно сползла с меня. Мы даже не услышали, как открылась входная дверь. Явившаяся Фелиция выглядела устало, не обратила внимания на наш с Белкой внешний вид. Прятаться и прикрываться было поздно.

— Что с остальными? — я шустро запрыгнул в штаны, спросил у зевающей командующей. Она лишь выставила перед собой ладонь, покачала головой, будто говоря, что все вопросы после душа.

Пришлось выждать долгие томительные полчаса, пока она выйдет. Юркнули вместе с Белкой на кухню. Где еще русскому человеку говорить, как не на кухне?

— Говорят, их собираются казнить, — не стал ходить вокруг да около, спросил, едва Фелиция зашла. Она кивнула, как ни в чем не бывало.

— Они всегда так говорят. Если послушать, сколько диверсантов было казнено за последний год, то мы уже должны были добивать остатки населения Синьилая.

— А на деле?

— А на деле до сектора мало кто доходит, в особенности разведывательно-диверсионные. Должна вас поздравить: вы первая группа, сумевшая прорваться за первую стену. Остальные не добирались даже до района рабов.

Сразу же вспомнился огромный пустырь: любой, сумевший проскочить стену, оказывался под пристальным надзором карсиров, что куковали на стенах с обеих сторон.

— Оформила бумаги по протоколу. Казнь девчонок на мне. Там и организую им побег.

— Никто не будет спрашивать тела?

Фелиция посмотрела на меня как на идиота. В мире, где комар не бзднет без чужого ведома, нельзя было попросту подписать какую-то бумажку и думать, что все в ажуре.

— Спросят. Мы же в Царенате, здесь регистрируют все и вся.

— Тогда как?

— Выдам за них тела вчера убитых вами карсиров. По крайней мере, никто не будет проверять их пол в крематории.

Про вскрытие спрашивать не стал. Раз уж Фелиция говорит, что все в порядке, куда я со своим рылом да в калашный ряд?

Из коридора она притащила сумку, бухнула на стол. В каждом движении Фелиции сквозила усталость.

Вытащила одежку. Серая синтетическая форма мигом оказалась у меня в руках. Недолго думая, вскрыл блистер упаковки. На ярлыке куртки значился мой размер.

— Что это?

— Комбинезон серво. Все, кто не шав и не карсир, носят такие.

— А на меня? — спросила Белка.

— А у тебя ножки не в порядке, родная, — раздраженно отозвалась связная Бейки. — Выход на улицу тебе сейчас строго воспрещен.

— Так мы идем туда? — большим пальцем указал себе за спину, в окно.

— Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Сапожная фабрика — лучше разобраться с ней сразу и сейчас, чем возвращаться потом.

— Слышал, там собирают какую-то новую машину…

— Со старыми дырками. Новый там только дизайн, а вот нутро все то же самое, что было у «Слона».

Зверинец какой-то. Прямо как у немцев…

Фелиция выдохнула.

— Как бы там ни было, собирайся. Едем через час. Держи.

По-военному немногословная, протянула мне увесистый линованный короб. Много видел за свою жизнь, но лишь после подсказки Ириски понял, что передо мной оружие.

ИИ-ассистент подсветила спрятанную кнопку защелки. Стоило лишь чуть надавить до щелчка, как короб обратился пистолет-пулеметом. При виде последнего у Белочки загорелись глаза, будто всю жизнь мечтала о таком.

«Моретти Официал 1–144», облегченная рукоять, магазин на тридцать патронов. Легкий ход затвора, голографический прицел. Ириска вмиг соединилась с оружием. Красная жирная точка прямо на сетчатке указывала, куда направлен ствол.

— Мы не в афроамериканское гетто идем, — подметил еще раз, осмотрев игрушку. И в самом деле, что можно сделать с боевыми тяжелыми машинами при помощи этого малыша?

Фелиция, словно извиняясь, лишь развела руками — мол, достала то, что смогла, не обессудь. Принялась за оправдания:

— Танков на заводе не предвидится. Их там только собирают.

— И все?

— После отправляют в цеха на установку современных ИИ-чипов. Потом должен прийти некромант…

Некромант, замечательно. Захотелось сплюнуть. Судя по прочитанным в детстве книгам, эти ребята никогда не славились добродушным нравом. С другой стороны, каких еще магов я ждал у ребят, что заряжают беспилотники душами погибших бойцов и отсылают их на кладбища собирать скорбные начала, что бы это ни значило.

— Раньше там еще являлся Вит Скарлуччи, его усилиями боевые машины получались мощней, толще, больше. Сейчас он не в лучшей форме, ты отменно надрал ему зад!

Фелиция в знак похвалы подняла большой палец.

Приятно, не ожидал.

— Почему через час?

— Пересменка караулов, будет возможность проскочить незамеченными. Если тебя поймают вместе со мной, прикинешься моим рабом.

Последнее мне не нравилось: не хотелось изображать мальчика для битья даже дела ради. Поморщился, ничего не ответил.

— Скажи, как будешь готов. Посидим на дорожку?

Кивнул в ответ…

* * *

Шли пешком. Оно и понятно, почти единственная машина на улице привлечет много ненужного внимания.

С упоением вспоминал бедные кварталы Москвы: лавчонки, магазинчики, крохотные кафе. Не для бомонда, ну так и строили не для бояр. Здесь же было пусто. Шавов сменили серво. Замученные, худые и уставшие разбредались по жилью. Все как один в серых комбинезонах, под стать тому, что выдала Фелиция.

— Шавы… я видел сегодня, как они шли единым потоком. Куда?

— Что?

— Если все здесь делают роботы и беспилотники, какой смысл в ручном труде? Я слышал, их здесь не считают даже за людей.

— Тебе не солгали.

— Так какой в этом смысл? Если их используют как потеху на аренах, то там нужно двое-трое, может, четверо, но не целая же толпа!

— Души, сержант.

— Что «души»?

— Ты читал работы Робеспьера Пари? Или Кордона де ла Реми?

Ириска сказала, что последние — видные ученые прошлых веков, продвигавшие магию в массы, но мне было плевать. Покачал головой, было как-то не до чтения.

Ната бы сейчас подивилась моему невежеству, Фелиция предпочла просто выдохнуть.

— Царенат столкнулся с особенностью душестроения. Они порабощают людей через особый ритуал, лишают воли, но не сознания. Где-то в глубине души каждый шав живет в вымышленном, одному ему доступном счастливом мире. Они умирают с гордостью внутри, с радостью готовы сунуть голову в петлю, если прикажут. Вырви любого из них из того манямирка, коим их окружили — и они заплачут, попросятся назад. Вернуться в блаженное нигде.

— Все еще ничего не объясняет, — покачал головой. Фелиция кивнула, спросила:

— Сержант, у вас в жизни все хорошо?

— К чему вопрос?

— Просто ответьте.

Пожал плечами, не перечислять же ей весь список мелких бытовых и личных проблем.

— Замялись, сержант. То-то и оно. В этом суть: проблемы есть, их много. Сегодня порвалась любимая куртка, завтра в магазине не оказалось любимых сигарет. Послезавтра бросила девушка, с который пробыл два года лучшей жизни. Знакомо?

— Д-допустим.

— А им больше нет. Они не страдают в своем рабстве, они им наслаждаются. Душа перестает формироваться, лишаясь воздействия трудностей.

— Звучишь прямо как священник на проповеди.

Фелиция согласно кивнула.

— Может быть и так. Те двое, о которых я сказала — ученые. Понятное дело, что называли душу иначе: эманация личности, что с того? Душа звучит проще и понятней. Без трудностей, что встречаются на нашем пути, без возможности сопереживать, чувствовать душа начинает угасать. А теперь переходим к главному: угасшая душа не даст и половины того заряда, что полная.

— Ну, допустим. Не буду спрашивать, как обстоят дела с воспитанными волками и иными животными детьми. Все в рамках логического. Ходят-то они куда? Ты же сама сказала, что ни делай с ними, они воспринимают как благо.

— Именно. Благо. А вот если концентрировать проблемы в их маленьком мире счастья — это уже пусть и квази, но развитие души.

Покачал головой. От ее объяснений стало только запутанней.

— Бред какой-то. Матрица, фильм первый. Почему тогда не держать их в резервуарах? Кормить… не знаю, какой-нибудь концентрированной бурдой? Плавает человек себе в растворе — и никаких проблем.

— Сержант, рабов миллионы. Кто будет их содержать? Как их содержать? Сколько резервуаров понадобится в таком случае? Но если вам интересно, куда они бредут… Их души используются для создания продвинутых ИИ в беспилотниках.

Сглотнул. Так и не задал этот вопрос Бейке, сейчас ничего не мешало.

— Так что же, выходит, мы уничтожаем своих граждан, взятых в плен в каждом бою?

— Эмоции в сторону, сержант. Давно вы в этом участвуете?

Говорить про месяц стало совестно. Лучше промолчу…

Фелиция недовольно фыркнула.

— Души, заточенные в беспилотники, уже не вернуть и не спасти. По своей сути они обречены исполнять то, что заложено в подпрограммах машин. Но позволяют им чувствовать. Замечали, что они чутки не только на слух, а могут стрелять лишь думая, что там враг?

— А страх испытывать не могут, нет? Было бы полезно, — хмыкнул, Фелиция лишь удрученно покачала головой.

— Это одна из причин и ответ на ваш вопрос «куда они ходят». Так уж получилось, что души при любых раскладах не идеальны. Люди трусливы, пугливы, тревожны. Представьте себе танк, который в какой-то миг усомнится, стоит ли стрелять. Или душу пацифиста в тяжелом наземном крейсере «Бес».

Наземный крейсер? Ну хотя бы зовется не животным…

— Они ходят запитывать особые резервуары. Читали задачи? Они числятся одним из пунктов.

Я прищурился, тут же закачал головой.

— Их тоже сегодня? Не многовато ли потрясений для бывшего Вратограда за одну ночь?

Фелиция смягчилась. Небольшая и умиротворенная, она напоминала дикую, необузданную кошку.

— Нет, сержант. Ограничимся тем, что нарушим работу предприятия.

— Говорили о его ликвидации.

— Вы правильно сказали: будет слишком шумно. Тогда в верхнюю часть города вас будет не провести. Но вот убить некроманта, устроить несчастный случай, заразить систему станков вирусами нам под силу, не находите?

Так и знал, что придется разбираться с некромантом.

— Он у них один? Некромант? — спросил, а Фелиция в ответ прыснула в кулак.

— Нет, было бы глупо. Но специалисты на дороге не валяются, а это замедлит производство. Я уже говорила, что Царенат бюрократичен от и до? Бумажки, задержки, заминки. Расползшаяся Империя неповоротлива и медленна в процессе замен. Подумайте сами, разве Вит Скарлуччи может быть единственным бронемагом? Но другого сюда не прислали, ждут, когда поправится этот. Амбиции, политическая борьба за власть. Аристократы из Москвы могут позавидовать местным подковерным интригам.

Кивнул, как будто понимаю. Вспомнил про старика Вербицкого, стало не по себе. Хорошего же для всех граждан желает дедуля, ничего не скажешь…

— Шавы запитывают душами резервуары. Так вышло, что можно высушить одного человека, но что делать с телами? Хоронить? Сжигать? Здесь было бы не протолкнуться от крематориев.

— Должен признать, здесь все вокруг и без того смотрится, как одно большое кладбище.

— Верно подмечено, сержант. Одно большое кладбище. Как-то так это место и воспринимают переехавшие сюда граждане Царената. Думаете, отгородились стеной просто так? Не хотят видеть унылость кукольных лиц. Не хотят думать, что их микроволновка и холодильник работают благодаря жертвам этих людей. Резервуар высушит одного, но десятки тысяч смогут заполнять его весь день без особого труда. После… идут домой восстанавливаться. Старых и больных выискивают карсиры, направляют на… исследования.

Девчонка долго подбирала слово, которым можно заменить «казнь». Наверное, на ее месте сделал бы точно так же.

— А резервуары… ты сказала, микроволновки и холодильники. Мне казалось, что их запитывают для создания скверны и проклятий.

— И много беспилотников ты видел, что стреляют скверной?

Она права, за все время разве что парочку узрел. Фелиция неохотно выдохнула.

— Все гораздо проще, сержант Потапов. Резервуары накапливают энергию душ, после чего из нее получают чистую энергию без лишней работы.

— Это что же, весь Царенат живет и держится на свободе рабов? Так получается?

— Экономически — да. Так что захват новых рабов для Царената стоит на первом месте.

— Тогда почему воюют с нами? Не с Китаем?

— С кем?

Я и забыл, Китая-то здесь нет. Сразу же поправился:

— С Синьилаем. Там людей в десятки раз больше, чем во всей Российской Империи.

— Синьилай способен дать по зубам что Царенату, что Российской Империи. А в остальном он выигрывает от конфликта двух держав. Помогает то тем, то другим. Развивается. В последнее время они склоняются на сторону России, но могут быстро поменять мнение. Царенат еще не обнародовал последние постановления и документы, а вот я имела честь видеть. Там…

— Там?.. — подстегнул ее продолжать.

— Они… прозвучит как бред, но ищут возможность путешествия меж мирами. А для работы этих технологий понадобится уйма энергии. А значит, и рабов.

Не ответил, но по спине пробежал холодок. Не хотелось бы, чтобы родной мне мир заполонили раболюбы. Захватчики миров из жутких детских книг.

Прогнал наваждение, покачал головой.

— Мы пришли, — Фелиция остановилась в паре метров от меня, указала рукой на возносящийся короб старой фабрики. Трубы не переставали дымить даже ночью — машинам не требовался отдых.

— И как мы туда попадем? Через парадный ход?

Иронии девчонка не оценила, глянула как на идиота.

— Все проще. Воспользуемся раздолбайством и общей разрухой. Но, сержант, у меня просьба.

Кивнул, давая ей высказаться.

— Никаких ружемантских штучек, хорошо? Не будем расстраивать легенду о твоей смерти.

Выдохнул, но согласился. Вытащил снова сложенный в короб «Моретти». Посмотрим, что у нас там за некромант…

Глава 3

Старая сетка-рабица, многочисленные взоры камер наблюдения. Коснулся ключа во внутреннем кармане, как талисмана, но тут же вспомнил, что от взора телекамер он не спасает.

Способны ли машины понимать то, что видят перед собой на экране? Представил беспилотника-вахтера, стало смешно.

Делиться шуткой с Фелицией не стал.

— Хамелеон-то включи, — посоветовала она, сделав мгновением раньше то же самое. Голограмма легла на ее лицо маской, меняя очертания, превращая их в жутковатую кашу. Невольно отвел взгляд, смотреть на это месиво без содрогания было тяжко.

Ириска заверила, что у меня будет такое же, активировала, получив разрешение. Неустанно заверяла, что данная новейшая технология, может, и не спасет меня от попадания на камеры, но точно не выдаст истинного лица.

И это с этим-то мне предлагали ходить по улицам Царената? С другой стороны, среди рабов вряд ли знают о герое Российской Империи Максиме Потапове, что вырвал руку бронемагу. Какую сказку придумали для граждан, чтобы объяснить ранение Вита Скарлуччи? Упал на рельсы? Переусердствовал с мясорубкой?

Про раздолбайство Фелиция не лгала. Когда-то, будучи болен юношеским максимализмом, я считал, что грязь, разруха, равнодушие царят лишь в России. Став старше и повидав мир, узрел злую истину: показной фасад иных стран лишь прятал собственное неубранство от чужих глаз.

Люди везде одинаково неряшливы и беспечны…

Пробой, укрытый густыми зарослями кустов. Фелиция лишь пожала плечами на так и не озвученный мной вопрос.

— Чего ты ждал? Шавы не обратят внимания, даже если в центральных воротах окажется дыра размером с Гранд Каньон. Серво заняты насущными делами: чем и как прокормить себя или как заслужить доброжелательность хозяев. Карсиры знают, что с ремонтными беспилотниками здесь туго. Никто не повезет для них из столицы сферы, заставят чинить самих.

Предатели оказались еще и лентяями. Нам только на руку, но неужели за все время не нашлось ни одного лизоблюда? Верилось с трудом.

— Подожди, — Фелиция остановила меня, когда коснулся ветвей куста. — Сначала я. Некромант не из местных, царенатец. Положил здесь ловушку проклятия.

Значит, лизоблюд все-таки отыскался… или же наша будущая жертва осмотрительна и беспечностью не страдает.

— Облезу, облысею, вывалятся волосы?

— Мы не в детском садике, сержант, — девчонка нахмурилась, — тебя попросту убьет на месте.

Практично, ничего не скажешь. Некромант не стал размениваться на болезненные способы избавиться от недруга и жуткую агонию. Ириска ненавязчиво выдала гипотезу:

— Фактура проклятия сделана на скорейшее устранение цели. Поняв, что попал под воздействие проклятия, противник может перейти к активным, но неадекватным действиям. Террорист может и вовсе пожертвовать собой.

— А еще оно поднимает тревогу во всем комплексе.

— Ты же говорила, что здесь нет беспилотников!

— Говорила, что нет действующих тяжелых беспилотников. Шагоходы и разведывательные сферы законсервированы и ждут сигнала. Сержант, позволите вопрос?

— Валяй.

— Вам правда вбивают в голову, что вы воюете против неразумных детей? Судя по вашему поведению, вы именно так и считаете. Прошу, отнеситесь к этому серьезней, иначе не сможете достичь ни одной из целей.

Кивнул, принимая правоту.

Фелиция выудила диск из-за пазухи, швырнула в проем. Проклятие, словно мина, ярко вспыхнуло, но развеялось через мгновение. В напоминание лишь остался дождь из догорающих искр.

— Можно, — разрешила она, и через мгновение мы были на территории завода.

— Почему сюда не смотрит ни одна из камер? Если бы я знал про пробой здесь, поставил бы не только проклятие, но и камеру. Скрытую.

Ириска просканировала окружение — никаких признаков съемки.

Фелиция ответила не сразу.

— Некромант, Марио Палуззо, славится надменным отношением к «низшим расам» и непревзойденным высокомерием. Слишком сильно полагается на свою магию.

Я закусил губу, проклятие, что убивает любого, кого коснется, не выходило из головы. Если он на такое способен, то что помешает ему убить нас взглядом?

Фелиция будто бы читала мои мысли, зажмурилась, словно кошка.

— Проклятия подобного толка требуют времени, концентрации и трудозатрат. Он наложил другие по всей территории.

— И ты знаешь, где каждое из них?

К моему ужасу, отрицательно покачала головой.

— Он не составлял карты. Но я… чувствую манатические остатки. Видел, какой у меня класс?

Ириска услужливо вывела инфу на сетчатку: снайпер.

— Хорошо играешь в прятки и винтовки?

— Смешно, сержант. Нет, но и это тоже. Одна из особенностей класса, сержант, — шестое чувство. Если вам об опасности спешит раструбить ИИ, я просто знаю, что она рядом. Мгновенная реакция, острые ощущения. Почти что как у одной из ваших сослуживиц. Которая волчица.

Елена Ипина. Да уж, у той с обостренными чувствами был порядок.

— Не точно так же, но аналогично. Не наступайте сюда, сержант.

— Проклятие?

— Собачья куча, — девчонка позволила себе ухмылку. Спорить не стал, обошел стороной.

Приглушил Ириску, сигналы, испускаемые ей, стали заметны. Лучше не поднимать лишнего шума.

Сапожная фабрика оказалась чудовищно огромной. Оценить ее размеры из окна автомобиля оказалось попросту невозможно. Монструозное головное здание прятало три короба складов поменьше за своим фасадом.

По ржавой лестнице заскочили наверх. Опасливо под нашим весом заскрипел карниз. Охранный дрон зашуршал лопастями над нашей головой. Я схватился за «Моретти», но Фелиция вновь удержала руку.

— Придержи коней. Он нас не видит.

Миниатюрный механоид в самом деле пролетел мимо. Сбивать уже не было смысла: если он нас заметил, значит, заметил. На месте программистов я бы вложил в его алгоритмы продолжать безмятежный патруль при любых раскладах. Не обязательно поднимать шумную тревогу с кучей огней, фонарей и воющей сиреной.

Машинам это не нужно.

Сверху открывался до потрясного унылый серый вид. Кладбище железа, не иначе.

Горы металлической стружки, забракованные остовы навалены рядами друг на дружку. Ждущие своей очереди на ремонт, поврежденные машины каскадом стояли на полигоне.

— Для готовой продукции. Видишь? — Фелиция указала на одно из зданий.

Кивнул, в самом деле: раскрытые ворота, чуть приглушенный внутри свет. Маленький робот-погрузчик, словно тот самый рабочий, на котором все и держится, торопливо нырял то в цех, то обратно. Тащил на склад тяжелые, оборудованные башнями корпуса «Драконов», «Варанов» и «Гадюк».

— Проникнешь туда? Можешь ведь в мутацию?

— У меня не хватит маны на столько беспилотников! Их там, наверное, сотни три, а то и четыре.

— Это только за сегодня, — мрачно заявила Фелиция. — Но ты мыслишь мелко. Зачем уничтожать каждую из машин? Это долго, муторно и бесполезно. Они потеряют сегодняшнюю партию, отправят ее в переплавку, на завтра привезут материал и начнут по новой. И к тому же я ведь просила без ружемантских штучек.

— Тогда как?

— Станки.

Кивнул, лишних слов не понадобилось. Девчонка права, восстановить оборудование дольше и сложнее, чем попросту переделать дневную норму.

— У них наверняка есть запасные.

Фелиция кивнула в ответ.

— Есть, но не здесь. Я уже упоминала бюрократию? Время… А время для нас сейчас все, понимаешь?

Тут бы и дурак понял.

— Некромант где?

— Там, — связная Бейки прищурилась, указала на соседний блок.

Не нужно быть снайпером, чтобы ощутить идущий оттуда скверный дух. Все нутро так и шептало: это место стоит обходить стороной.

Извини, подруга, сегодня наоборот и в самое пекло…

* * *

Вспомнились школьные годы и практика. Трудовик водил нас на ближайший завод. Показывал соплякам мосластых, пузатых мужиков преклонного возраста, что горбатились над станками, высекая искусство из кривых металлических болванок. Хотел заинтересовать, не понимая, что мир давно шагнул в эпоху адвокатов с юристами.

Ожидал увидеть здесь нечто подобное: вереницу ЧПУ машин. Вместо этого меня поджидало то, что Ириска обозвала трудовыми комплексами.

В Царенате наступило будущее, люди излишни. Монструозных размеров конвейер, стук механических молотков, шелест автоматической сварки. Манипуляторы тащили листы брони, пихая в слоты, быстро обращали все в готовую принимать удар броню. Почти вечность можно было смотреть за тем, как заполняется полоска твердости очередного, только что спаянного корпуса.

Колеса, шасси, ждущие своего часа голые днища, блестящий от масла каркас…

Фелиция прикрывала спину. Обещала подать сигнал через общий ИИ-переговорник в случае чего.

Девчонка оказалась хитра. Укрылась с головой брезентовым маскхалатом — еще один горб на покрытой битумом крыше. Ее короб, в отличие от моего, обратился в легкую снайперскую винтовку. Пробитие брони до пятого уровня, высокая эффективность поражающего воздействия. Название читать не стал, лишь позавидовал, что мой не может разложиться в штурмовой карабин…

Ее сумка оказалась полна чудес. Колба, стеклянная на вид, ударопрочная, с черным рифленым пластиком крышки.

— Мутаген, — пояснила мне. Я прищурился, зачем, у меня же есть способность. Она устало выдохнула: — Твое умение позволяет изменять лишь то, что система посчитает оружием. И вряд ли это распространяется на станки.

— Тогда как?

— Особая выдержка, — постучала ногтем по стеклу. Внутри, взбудораженные, зашевелились крохи наноботов разносчиков заразы. Тут же вспомнилась ружейная чума, случай в торговом центре… — Тебе всего лишь стоит задать им направление, чуть помочь — они отреагируют сами. Понял?

Кивнул в ответ.

Фелиция велела держаться подальше от вездесущих взоров парящих над головой дроидов.

Ключ в самом деле работал. Беспилотник, мазнувший по мне взглядом оптики, никак не отреагировал, двинулся дальше. Еще не повод светиться на каждом углу.

Ириска диктовала инструкцию, я был совсем не против.

Крышка колбы поддалась не сразу, но пошла легко, шмякнулась оземь, укатилась. Плевать. По указаниям ИИ-ассистента прислонил колбу к поверхности рабочего комплекса. Наноботы зажужжали, словно рой мух, вырвались на свободу. Коснулся ладонью гладкой станины, зажмурился, вливая ману.

Магическая энергия, словно змей, вырвалась наружу. Закружилась вокруг одного рабочего комплекса. Работа вдруг застопорилась. Машина пошла ходуном, страшно загрохотала. Треск, вклинившийся в уши, готов был оглушить. Наноботы придавали технике несуразный вид, извращали, гнули, мяли, наращивали. Токарные патроны расплывались блямбами, обращались блинами. Вытягивались цилиндрами, наращивали лишние зубцы, косили прочь. Траковая лента конвейера вздыбилась, словно змей.

На системном плане творился полный кавардак. У Ириски заслезились глаза вслед за мной, когда оба попытались узреть внесенные изменения. Станки обрастали достоинствами и недостатками прямо на глазах. Полоска прочности скакала от одного значения к другому.

Ремонтные боты птицами ринулись с насестов, Зря. Одного из них стегануло обратившейся почти в плеть лентой конвейера, второго зажало меж деталями, несчастный захрустел.

Не выдержав напряжения, выбило пробки, гудящий генератор заискрил, прежде чем хлопнуть взрывом.

Цех начал заполняться дымом.

Словно озорной мальчишка, я лавировал меж творящегося хаоса. Рабочие комплексы один за другим становились жертвами моего произвола.

Поймал себя на том, что испытываю странное удовлетворение, осознавая, что больше эти механизмы не создадут ни одной смертоносной машины.

— Гладко сработал, сержант! Уходи оттуда. Тревогу подняли.

Как и думал, тревога без лишнего шума. Машины обменялись меж собой информацией: производство встало, станки… повреждены.

Странно, Ириска воспринимала их как обычные станки с измененными параметрами, видимо, в алгоритмах механоидов значилось, как именно должен выглядеть рабочий комплекс — вот и всполошились.

Вынырнул на улицу через рабочее окно. Мерзко цокала прилипшая к подошвам металлическая стружка. Развернувшись, швырнул колбу назад, пусть оставшаяся внутри мелочь барагозит с собратьями. Надеялся, что больше не пригодится…

Прохладный осенний воздух ударил в лицо, пахнул свежестью. То, что надо после заполненного жаром и пылью цеха.

Вжался в стену, когда услышал скрип за углом. Два охранных шагохода, припадая на правые ноги, проскакали мимо.

Бракованные, сразу обозначила их Ириска. Списанные в утиль. Кивнул, отметил на будущее — еще не понял, где и как использовать, но учту.

— Дальше куда?

— Соседний блок справа. Там заполненные энергией резервуары. Уничтожь блок распределения. Если повезет, сбой заставит его взорваться.

— И забрызгает скверной всю округу?

— Не все, что добыто из душ сразу же становится скверной, сержант.

— А некромант? — он волновал меня в первую очередь.

— Никуда не денется. Всполошился, покинул рабочее место. Пытается дозвониться до начальства, но я подстрелила связной узел.

Выстрела не слышал, да и неудивительно — грохот, что я поднял в цехе, мог заглушить артиллерийскую канонаду.

— А что его ИИ-ассистент?

— Я говорила, что он слишком самонадеян? Не использует нейрочип, полагается исключительно на свою магию.

Вот же сукин сын. Пока вылазка складывается в нашу пользу.

— А подстрелить его так не сможешь?

— Пыталась, но он не дурак. Спускается в бункер.

— Значит, ты себя обнаружила для него?

— Какой смысл таится теперь? Он же прекрасно знает, что рабочие комплексы не превращаются сами собой в абстракционизм.

Сплюнул, но двинулся в блок.

Щелкнул по кнопке, распахнул «Моретти», подготовив к стрельбе. Не зря. Турель отреагировала, повернула ко мне любопытный нос ствола. Красный светодиод раздражал и не обещал ничего хорошего.

Очередь разлохматила его в пух и прах. Сестрицы поверженной машины встрепенулись, будто отошли ото сна. Зажужжали поворотные механизмы, зашуршали сдвигаемые шарниры. Загудев, пришел в движение механизм над головой — турели оказались подвижными.

Ну, что я там говорил про «все складывается хорошо»? Кажется, сглазил…

— Фел, здесь турели. И класть они хотели на мой ключ!

Молчание, отозвавшееся в эфире, похолодило душу. Позвал еще раз — нет ответа.

— Ваш сигнал не может пробиться сквозь выставленный магический заслон, — поспешила успокоить Ириска. Может, не так уж и мертва наша снайпер, как я успел испугаться…

— А турели? — спрашивал, словно у нее был ответ.

У нее был.

— Подсоединены к некроматической, создаваемой магом неподалеку сети.

Попал, как кур в ощип! Здравый смысл спешил отыскать объяснение: не зря эта чухонь возится с душами. Умудряется переварить, переработать, запихнуть в нейрочипы мертвые души, которые уже не спасти, а значит, подвластные магии некроманта!

Мог бы Скарлуччи заменить повелителя смерти? Сдавалось, что да…

Вторая турель, оказавшаяся прямо надо мной, тотчас же открыла огонь. Рассыпалась в прах, получив ответку. Третью подловил на поворотном узле. Несколько попаданий тут же сорвали ее с насеста. Рухнула на пол тяжелой механической каплей.

За четвертой не уследил. Ириска вовремя забила тревогу. В прыжке я рухнул за корпус урчащего механизма, закрыл голову руками. Сфера пулееда окутала в последний момент, поглотила пять злых одномоментных очередей. Стрелял вслепую и не глядя. По прекратившемуся огню, посыпавшимся вниз искрам понял, что удача вновь оказалась на моей стороне.

— Так, и что из этого блок распределения?

Ириска информационным потоком прыгала от одного устройства к другому.

В толстых, словно слоновьи ноги, тумбах, колоннами уходившими почти под потолок, она узнала саркофаги резервуаров. Броня, пятый уровень, плотнее, чем у какого-нибудь дракона, защищала от внешних и внутренних повреждений. Задорно же, наверное, эти штуки бахают!

Распределительный блок прятался в увесистом коробе корпуса. Сотни кнопок, циферблатов, ничего мне не говорящих значений. Стул с мягкой подушкой. За этим должен был следить человек, машинам не доверяли.

Некромант, кто же еще.

— Просто ее расстрелять, это все?

Сам понимал, что спросил глупость. Если сами резервуары столь хорошо защищены, то и эта штука должна быть защищена от внешнего воздействия.

Пожалел, что выкинул колбу, там же ведь ещё оставались наноботы! На этот пульт бы точно хватило.

— Первым делом следует снять крышку брони сзади, — оказался безумно рад, что со мной Ириска.

— Дальше?

Ответить она не успела. Испуг отразился на голографическом лице, и, не спрашивая лишнего, я пригнулся.

Тяжкий удар врезался в металл прямо у меня над головой, электрические искры брызнули перед глазами.

— Merdoso… — мрачно заключил голос рядом со мной. Ждать не стал, выпрямился, словно пружина, ударил головой вперед.

Глава 4

Промахнулся, рухнул на пол, растянулся. Некромант, одетый в джинсу, моложавый, с бритым ершиком волос, стискивал в руках лопату. Грязная брань сыпалась с его уст без остановки. Не вставая, заметил, как он вновь занес надо мной свое орудие, чуть не пригвоздил к земле, что червяка.

Ответил захватом ног: схватил, словно ножницами, опрокинул наземь. «Моретти», как назло, выскользнул из ладони. Ничего, на такой случай у меня припасен «Буян».

Фамильное оружие соткалось на мгновение позже, чем требовалось. Владыка мертвяков оказался не из робких. Ноги поганца вмиг обратились змеиным хвостом, он вильнул прочь из моего захвата. Лопата в его руках вспыхнула чародейским огнем, залила мглу ночи кроваво-красным заревом.

— Колдует! — ахнула ИИ-ассистент. Понял и без подсказки, когда с лопаты сорвался призрачный, чудовищный скелет. Лязгнула над самым ухом воняющая кровью пасть. «Буян» не произвел на него впечатления — пуля прошла насквозь. А вот ружеклятье пришлось не по вкусу. Вгрызлось в лопату. Некромант страшно заорал, стаскивая со своего орудия порождения моей маны. Второе ружеклятье поймал рукой, раздавил меж пальцев.

Оп-па, вон он, значит, как умеет.

Стоило раньше глянуть все, что известно про ветку умений некроманта.

Ругать себя было поздно. Вскочил на ноги, нырнул за колонну резервуара. Проклятие, сорвавшееся с лопаты негодяя, рассыпалось, врезавшись в саркофаг.

— Что будем делать? — это я Ириске. У той ответ как будто лежал прямо на языке.

— Его лопата является проводником между его заклинаниями и нашим миром. Фамильная реликвия, как ваш револьвер.

— Сломать ее — и будет хорошо? — выглянул из-за укрытия.

Некромант, окутанный мрачными тенями, словно непобедимый великан, надвигался на меня стеной. Души ловили пули на лету, седлали их злыми бесами, уводили в сторону. Не у одного меня тут есть пулеед. Может, ярость ружеманта использовать? Фелиция просила без ружемантских фокусов, но мне ведь от того не легче.

— В каком состоянии его эта говнокопалка? — спросил за миг до того, как одна из теней ткнула меня в плечо. Швырнуло едва ли не под самый потолок, поскакал по плитам пола, словно футбольный мяч. Тело обещало окончательно обратиться в один большой синяк.

— Figlio di putana!

Некромант в два прыжка оказался рядом со мной. Повезло: лопата плашмя врезалась в руку, выбивая из нее «Буяна». Пистолет растаял в воздухе до того, как коснулся земли. Следующий удар обещал быть роковым, но фамильный револьвер явился в левой. Я сдавил спусковой крюк раз, другой, третий, некромант выгнулся дугой, охая и заваливаясь прочь. Кружившие над ним тени скрыли его куполом, оставив лишь серную вонь. По такому же принципу перемещалась Влада, знать бы, куда сейчас переместился мой недруг.

— Если вам все еще интересно, у его лопаты графа состояния 674 единицы из 1000. Средняя изношенность. Термин «осечка» неприменим к оружию подобного толка.

— Тогда какой от этого прок? — бежать еще рано, бой не проигран. Хотя ушибленная нога на пару со здравым смыслом думают иначе. Ириска пожала голографическими плечами в ответ.

— Чем больше повреждения того, что маг использует как проводник, тем больше маны требуют его заклинания.

Некромант попался из болтливых. Он ругался, а может быть, пел осанну деве Марии — ни черта не понимаю их фиглярский язык! Пускай себе поет, это помогало понять, где он находится.

Тени перетащили его за пятый по счету резервуар. Ириска нашла его, подсветила и тут же пала жертвой глушилки, вмиг вернулась в мою голову. Паршивец ранен, истекает кровью и уже не столь самонадеян, как прежде.

Отчаянно спасая собственную жизнь, не расставался с лопатой, на четвереньках, не в силах встать, полз к выходу. И под прикрытием саркофагов, конечно, хрен пробьешь, да и незачем.

Я перемахнул через ограду, мягко приземлился, перекатился за резервуар. «Моретти» попался на глаза — ПП торчал магазином из-под накопительного ящика. Сделал к нему осторожный шаг, вздрогнул, отскочив назад. Пуля пробила стену, вклинилась в гранитную плиту пола, срикошетила прочь.

Стреляли из снайперской винтовки. Фелиция? Что она, черт побери, творит?

Догадался через мгновение. Некромант, собака, расставил ловушки-проклятия. Наверняка здесь одна из них. Если, конечно, не последует второго выстрела мне в голову…

Не последовало.

Пошел длинным путем. Кубарем прокатился рядом с резервуаром, швырнул ружеклятье в очередного, только что созданного призрачного скелета. Заполненная скверной черепушка, словно граната, вынырнула из-за вражеского укрытия. Подстрелил ее очередью.

Ругнулся, поняв задумку труполюба. Скверна выплеснулась прямо на саркофаг резервуара. Проклятия завыли бесами ада, проедая сталь брони. Мерзкий сиреневый дым чадом ударил в воздух, заполонил собой все, как туманом.

— Ириска, искать! — закрыл нос кстати оказавшимся в кармане платком.

— Не могу, он глушит сигнал!

Сплюнул. От мерзкого дыма слезились глаза. Смотрел на заострившиеся края прожженного саркофага, и тут меня осенило! Все как в классике: кто нам мешает, тот и поможет!

Дал очередь вверх, обозначая себя. Ириска подсветила, что магазин почти опустошен, хватит на последнюю очередь. Надеюсь, больше и не потребуется. Вражьи заклинания метнулись ко мне скопом, вспыхнула заревом чародейская лопата — вот ты где, голубчик! Вновь оттащил себя тенями, на этот раз ближе к выходу.

По жестяной лестнице запрыгнул на карниз давно прогнившего второго этажа. Красные снаряды каплями крови стремительно тащились ко мне. Пригнулся. Одна из них врезалась в кирпич стены, развалила кладку, вторая ударила под ноги — вовремя прыгнул, чуть не провалился в получившуюся яму.

Третью, на мое счастье, скушал вовремя поставленный пулеед.

Соскочил вниз на первый к выходу резервуар, за которым ранее прятался от злого огня турелей. Вот он, мерзавец.

Некромант слишком поздно понял, что я стою за его спиной. Развернулся, ругаясь, разинул рот для крика и тут же получил в нос. Приятный хруст стал мне наградой.

Охая, несчастный рухнул на колени. Махнул лопатой не глядя и наотмашь. Я пнул его в спину, ногой наступил на руку, тезка игрового сантехника вскрикнул. Как и думал, у него нашлось еще два черепа со скверной — то, что нужно. Сорвал один из них, швырнул в сторону распределительного блока.

Очередью раскрошил прямиком над ним, Шипя, съедая сталь, распределительный блок вспыхнул. Некромант слезливо заголосил на своем певучем. Не слушая, рубанул ему по хребту, швырнул за шкирку внутрь, вынырнул прочь из здания.

Бежать, говорил себе.

«Бежать…» — умоляла Ириска.

«Бежать!» — вопил здравый смысл.

Оглушающий взрыв грянул за спиной…

* * *

Вихрь огня подхватил меня, словно куклу. Ухнул, когда инерция протащила по грязному асфальту. Застонала рука, получив тучу ссадин. Горящие ошметки хранилища резервуаров огненным дождем орошали все вокруг меня. Злыми осами жалили сквозь серый костюм формы, норовили юркнуть за воротник.

Не вставал, закрыв голову рукой. Ириска предательски молчала.

— Вышло шумно, сержант.

Недовольный голос Фелиции прозвучал спустя вечность. Нежные, женственные, но сильные руки помогли оказаться на ногах. Неохотно открыл глаза, охнул, плюнул кровью.

Рука выглядела паршиво.

В плохо слушающуюся ладонь лег тубус с пилюлями.

— Глотай, сержант, и уходим.

Ириска обозначила как обезболивающее с тучей побочных эффектов. Понос, рвота, одышка…

Давала бы сразу яд…

Улица вмиг окрасилась в синие цвета — машины карсиров, гудя сиренами, нарушали покой мертвого города.

Ограду снесло к чертям, не пришлось идти прошлым путем.

Квадратная коробка дома. Облезлый желтый цвет облицовки, высокие колонны, замыкающая арка на входе. Ириска узнала в нем бывший Вратоградский дворец культуры.

Подвал был полон сырости и крыс — культура сегодня ночевала где-то еще.

— Почему не домой? — спросил сквозь вязкий плен подступающей усталости. Что скажет Белка, когда мы не вернемся? Когда не вернусь я. Усадив меня у стенки, Фел собралась уходить. Сумка одарила меня тремя тюбиками «асклепия», наносить его предлагалось самому.

— А ты куда?

— Мне уже поступил звонок о ЧП. Должна явиться на место происшествия. И без того попала под подозрения: отменила едущий за мной транспорт. Придется писать объяснительную.

— Справишься? — на лице девчонки заметил след неуверенности. Ответа на мой вопрос она не знала.

— Прорвусь. Если же нет — можешь не возвращаться за Белкой, ее заберут.

Хотел ругнуться, но лишь кивнул. Каждый из нас знал, на что идет, когда на это подписывался.

— Вот, — на колени рухнул ключ, — явишься по адресу Блок 29-Ш. Старый почтовый ящик, там указания на случай, если не вернусь.

— Надеюсь, не придется…

Она унеслась, будто за ней гнались все демоны Ада. Скрипя, захлопнулась дверь, оставляя меня в полной темноте. Выудил из кармана люминесцентную трубку, пощелкал пальцами перед динамиком, принял сигнал, заставил тубус вспыхнуть ярким огнем.

Нанести «асклепий», попробовать поспать. Хмыкнул, пробовать даже не стоило, лишь зажмуриться на мгновение.

— Ириска, можешь разбудить через пару часов?

— Крысы… — недовольно буркнула ИИ-ассистент.

— Боишься их? — спрашивал, будто ей в самом деле знакомо это слово. Она покачала головой в ответ.

— Вы боитесь.

Это она права, но наполовину. Боялся, когда был маленьким. Когда попал в армию, пришлось перебороть. А жизнь еще не раз успела доказать, что настоящие крысы прячутся за людскими личинами.

Серые любопытные мордочки выглядывали из каждого угла. Бусинки глаз следили за мной, только и ждали, когда перестану двигаться.

— Они голодные.

В голосе голографической девчонки в самом деле проскочил страх. А вот это уже скверное заявление. Фелиция, етишкин ты пистолет, куда ты меня притащила? Спрашивать было уже не у кого, связная Бейки обрубила нашу связь.

Голодные, но их пугала лампа. И мой взгляд. Прояви перед ними лишь каплю страха, и они обрушатся на тебя целой стаей. Тогда с пистолетом не отбиться, без огнемета не обойтись.

Свой я забыл где-то в России.

Усмехнулся собственной шутке, попытался встать. Только что нанесенный «асклепий» чуть притупил боль, позволил удержаться на ногах.

Надеюсь, у Фел хватило ума не запирать меня на замок. Ключ сжал в ладони, сунул в карман. Хвостатые хищники осмелели, голод толкал их к безрассудству. Двинулись на меня медленно, нерешительно, вымеряя каждый крошечный шаг. Уйти сейчас — выбор джентльмена. С кривой насмешкой разбитых губ извинился, попятился по ступенькам. На кой черт здесь вообще нужны ступеньки? Лампой махал перед собой. Яркий свет — единственное, что не давало грызунам броситься на меня сию же секунду. Побрел к двери, та поддалась не сразу, но после второго толчка выпустила меня наружу.

Сегодня крысы без ужина.

Рухнул наземь, споткнулся, быстро пришел в себя. Покачал головой, охнул. Пролетавший мимо дрон обратил на меня внимание. Развернулся, мерно двинул прочь до того, как я призвал пистолет. «Буян» лишь успел мелькнуть в руке, а после рассыпаться искрами — маны не хватало, ментальные силы близки к нулю.

Хорошо хоть ключ со мной. Но ведь как-то же эта штука обратила на меня внимание? Лучше здесь не задерживаться.

Передо мной лежала площадь. Когда-то в прошлом на ней проводились праздники и дни города. Пустота, парк неподалеку, неработающий фонтан. Туда идти точно не стоит — буду как на ладони. Поплелся к огромным, словно для великанов, дверям. Грохнул в них кулаком — никакого ответа, лишь стукнуло железное кольцо. Глупо было рассчитывать, что внутри кто-то есть. Мне не откроют.

Силы дали сбой — чуть не упал. Поплелся к ноге колонны, припал к ней спиной, медленно опустился на холодную землю. Прильнул, зажмурился, под ладонями конденсат осенней влаги на плотном камне…

Визг тормозов не позволил провалиться в сон. Не вставая, глянул из-за колонны. Бронеавтомобиль, серый городской камуфляж. Бойцы-карсиры, тяжелая броня, штурмовые винтовки. Мне бы такие сейчас пригодились…

— Да брось, Юрка, никого тут нет, кроме крыс и мусора. Кто в здравом уме потащится сюда?

Юрий не ответил, вглядываясь в серое покрытие асфальта. Выглядывал пятна свежей крови. Я спешно осмотрел себя: не считая вереницы ожогов от скверны да десятка два ушибов мне повезло. Рука перевязана, когда только Фел успела? Бинт остановил кровотечение.

— Дрон здесь на миг остановился, подал сигнал. Слышал что-то подозрительное, иначе чего на пункт сигналил?

Я стиснул зубы. Ну да, как можно было забыть: хоть с ключом, хоть с отводом глаз, а благодаря почти живым ощущениям механоиды фиксируют все, что покажется им странным. Подозрительней гремящей пустоты придумать что-то сложно.

— Да поехали уже к заводу. Там, говорят, ужас какой-то.

— Диверсанты там. Прорвались, с-собаки! Думаешь, нас встретят — пощадят? Первыми же и расстреляют. Успокоюсь, когда найдем — и всех в печь.

— Не всех, — весело отозвался товарищ Юрия. — Волчицу-то видел ихнюю?

У меня замерло сердце. Страх шептал: сейчас услышишь, как пыталась бежать и расстреляна. Он бурчал что-то еще мерзкое, но его не слушал — слушал этих двоих.

Юрий пожал плечами, присвистнул на приоткрытую дверь подвала. Вскинул винтовку, медленно двинулся.

— Хороша хвостатая, ага?

— Заткнись.

— Да брось, Юрец, мы все слышали, что тебя такие раньше вставляли.

— Заткнись, говорю!

Тот лишь хмыкнул, не унялся, продолжил:

— На арену ее потащили. Мне билеты достать обещали. В гражданский сектор. Есть у тебя одежка поприличней? Сходим вечером. Глянем, как ее хвост на самый нос намотают, стриги попьем, чем там еще царенатцы богаты? Как люди, ага?

Юрий, стиснув зубы, тяжело грохнул сапогом по двери, выдал очередь. Это он молодец, стреляй наперед, говори потом.

Крысы, глупо ждавшие, что вернусь, мелкой стаей бросились на солдата. Юрий грязно заорал, хвостатые паршивки захлюпали у него под ногами.

Напарник Юрка прыснул, что гиена.

— Говорил же, никого ты здесь, кроме крыс, не отыщешь. Валим, пока не вставили по первое число за задержку, счетчик-то он того, тикает.

Юрий качнул головой, остатки нападавших бросились врассыпную прочь.

— Ух, черти. Что там говорил? Два билета у тебя? А жену чего не позовешь?

Ответа голубков не услышал. Карсиры шустро забрались в бронемобиль, умчались прочь.

Час от часу не легче…

— Ириска, где эта арена?

ИИ-ассистент пожала плечами. В нее были загружены лишь карты Вратограда, но никак не жилого сектора 237-В3. Словно озаренная, ткнула пальцем в небо:

— Могу высказать гипотезу, что для данных мероприятий используется бывший торговый центр «Богатырь». Большая площадь, круглое здание. Вероятно, было подвергнуто перестройке.

— И где оно находится?

— В жилом гражданском секторе.

Да чтоб вас черти драли! Мне туда точно просто так не попасть. По крайней мере, не за день…

Вытер вспотевшие руки о куртку, пальцы коснулись плоской поверхности ключа через ткань кармана. Что там говорила Фелиция? К кольцу ключа была приклеена картонка — 29Ш. Значит, двину первым делом туда, как только наберусь сил. В почтовом ящике, жаль, что не спросил в каком. Здравый смысл подсказывал, что блок заселен либо серво, либо шавами, почта для них точно не работает. Попробую каждый, претензий точно не будет.

На всякий случай глянул лог последнего — уровень уверенно двигался к семидесятому. Вылазка на территорию противника, победа над «Шмелем» заставила метку остановится на шестьдесят шестом. Очки способностей грели душу и просили их как можно быстрее распределить. Сейчас пригодятся как никогда…

Глава 5

«Асклепий» оказался самым настоящим чудом. Я наносил гель прямо на ходу, и ее величество боль отступала, бежала прочь.

Ириска щебетала прямо на ухо, расписывая преимущества старых и не очень умений.

Немало очков способностей скушал еще один уровень «Пулееда».

Глянул еще раз описание «Мутагена», обратил внимание на то, что вылетело из головы.

— Ириска, здесь же сказано, что попавшее под него оружие имеет лишь двадцатипятипроцентный шанс получить необратимую деформацию. Не видел, чтобы хоть что-то из обращенного мной возвращалось к прежнему виду.

— Верно, оно и не должно. Обратить мутацию способен лишь другой ружемант.

— А то, что давала мне в колбе Фелиция?

— Дикая, неконтролируемая мутация. Вы можете повлиять на нее, но в случае, если она касается оружия.

— Погоди, но ведь то, что было в колбе, какой-то прототип ружейной чумы. Она обращала оружие в монструозных механических чудовищ. А станки, как это сработало со станками?

— Не могу знать, но, вероятно, это одна из разработок российского военпрома. Желая достичь преимуществ на полях сражений, Императором был издан указ о продолжении разработок в этом направлении.

— Тогда в торговом центре, где мы с Белкой были, выкрали пару колб с этим составом? У Царената же, выходит, подобного нет.

— Ответственность за данный теракт имели смелость взять на себя рушинники. Новости от семнадцатого августа.

А мне никто и не сказал. Хотя смысла сообщать немного: на тот момент для меня что рушинники, что Царенат — одна Сатана.

— Ладно, что у нас там еще? Была там где-то автозарядка или что-то в этом роде. Найди.

Ириска исполнила. Автоматическая перезарядка, что перемещала патроны из запасных магазинов прямо в оружие. Интересно, а с призванным работает? Присвистнул, когда увидел, что оно работает целых полчаса. Да тут не на один бой хватит! Понятно теперь, почему оно столько маны жрет.

Четыре очка испарились, став основой нового умения.

«Список друзей» новых очков не получил. Брал ведь, а пока даже и не пригодилось. С другой стороны, кто знает, что за пушка окажется в моих руках следующей? Но вкладываться в способность повременил.

Глаза вспыхнули щенячьим восторгом, когда Ириска показала умение, что открылось на шестидесятом уровне:

«Призрак»

Активное, не изучено, уровень 1

Ультимативное — для перехода на следующий уровень требует заполнения шкалы уровня «способности» в пять единиц. Каждая шкала улучшает свойства умения, каждый последующий уровень добавляет новые свойства.

Ружемант призывает сильнейшее из орудий, что было им поглощено, вплоть до легендарного качества. Оружие висит в воздухе, неуязвимо для физического воздействия. Ведет огонь по тому, кого ружемант назначит противником. Владение оружием может быть передано ИИ-ассистенту, если таковой имеется.

Разинул рот, черт бы меня побрал, да это же то, что нужно! Бросил взгляд на Ириску.

— Стрелять умеешь?

Она замялась, ничего не ответила. Как бы там ни было, не отвертится. Если Щебекин тогда говорил правду, что ИИ-ассистенты берут информацию прямиком из нашего мозга, то и какие-нибудь стрелковые умения должны передаться Ириске.

Заметил, что не дочитал описание.

Призванное оружие ограничено одним магазином. Оружие легендарного качества теряет 80 % значений своего особого свойства.

Кивнул, а то и в самом деле жирно будет. Даже у чудес должны быть границы.

Влил остаток очков туда. Удалось заполнить шкалу уровня сразу до трех. Ограничение на особенность легендарного свойства никуда не исчезла, а вот Ириска теперь могла, не перезаряжая, палить сразу три магазина подряд.

Испробовал бы прямо сейчас, но мало того, что не хватало маны, так и само использование осушало ее едва ли не до нуля. Вот уж и в самом деле, ультимативная…

— Ириска, есть какая-нибудь возможность восстановить ману?

— Перечислить все способности и предметы, способные это делать?

— Только те, что могу здесь отыскать.

Немного подумав, ИИ-ассистент кивнула.

— Ментальное здоровье хорошо поправляет способность снайпера «Далекий друг», Сектор, за которым наблюдает человек данного класса, обладает способностью восстанавливать ману тем, кого он считает союзником.

Скорчил кислую мину, попросил дальше. Фелиции поблизости не предвиделось, да и не заставлять же ее забираться на ближайшую крышу и смотреть оттуда в прицел? Ириска пугливо кивнула, видя мое недовольство.

— Кофе, шоколад, печенье обладают способностью восстанавливать ману со временем. Ряд фруктов и овощей: яблоки, морковь, сахарная свекла. Алкоголь, приготовленный при помощи дрожжей и сахара. Психотропные вещества.

— Здесь можно найти психотропные вещества? — спросил чуть с раздражением. На деле сомневался, что поблизости есть универмаг со всем перечисленным.

— Могу предположить, что на складах аптечных учреждений могли остаться запасы.

Выдохнул. Шариться по развалинам в надежде отыскать нужные колеса не было времени. Был бы у меня транспорт, можно было бы попробовать, но на своих двоих — без шансов.

— Еще?

Она пожала плечами. На голографическом лице отразилась печаль — грустила, что не может помочь.

— На данный момент это все доступные вам способы. Могу проводить сканирование окружения в поисках перечисленных мной предметов.

— Валяй. Но осторожно, при любом подозрительном шорохе прекращай, не хватало только, чтобы нас обнаружили…

Она с упоением взялась за новую задачу, а я двинулся в сторону жилых домов. Черт знает, где это самое 29Ш, но что-то подсказывало, искать следует там.

* * *

Позади 26 и 27Ш. Схема расположения блочных домов оказалась незамысловатой, разобрался бы и ребенок. Свежие, гравированные жестянки — единственное, на что расщедрился для рабов Царенат.

Пока еще пустынные улицы вскоре заполнятся шавами. Нужно было спешить.

Ошибался насчет магазинов: такие нашлись. Видимо, для тех самых людей, что были серво. Сервис — двадцать четыре на семь. Вместо унылых, скучающих продавщиц — унылые, скучающие механоиды. Когда Ириска обнаружила шоколад неподалеку, чуть не икнул. Удивился, когда привела к неброской, почти бумажной вывеске, зашел внутрь.

Обслуживающий бот даже не шелохнулся, когда над головой звякнули колокольчики. Плевать, денег у меня все равно не было. Все под стеклом, над головой — сигнализация. Долго раздумывать не стал, призвал револьвер. Увесистой рукоятью хрустнул по витрине, зачерпнул рукой мелкие, завернутые в серые фантики конфеты. Плюс пять единиц маны сразу, повышенное восстановление в течении шестидесяти секунд.

Сигнализация вздрогнула, я заспешил прочь. Вряд ли сюда поедут. Сегодня карсиры будут носом рыть землю в поисках диверсантов. Или искать то, что от них осталось во время взрыва. Вот бы приняли те ошметки некроманта за мои.

Мечты-мечты…

Мрачное, осеннее небо разразилось дождем, в рваном комбинезоне серво оказалось на редкость холодно. Ириска замерила температуру — плюс семь. Скверно.

Сунул конфеты в рот, на миг по телу разлилось приятное тепло. Пожалел, что не прихватил бутылочку горячительного, пара глотков могла бы помочь. Спиртного в том магазине не было, строго заверила ИИ-ассистент.

Глас, несущийся посреди соседней улицы, заставил вздрогнуть. Мерный, ровный, не наш.

Царенатец. Я осмотрелся по сторонам, прильнул к стене, выглянул из-за угла. Ругнул Ириску за то, что прозевала врагов.

Зря бранил, ее вины не было. Говоруном оказался телевизор, невесть зачем оставленный включенным в магазине электротехники. Шины машин шуршали дальше, здравый смысл рассказывал, как было дело.

Час-полтора назад притащились к сапожной фабрике, минут тридцать назад получили нагоняй от начальства. Теперь будут искать без энтузиазма. Что им, каждого шава проверять? Надеялся, что Фелиция не вляпалась и не попала под подозрения. Белке придется туго. Шальная мысль — может, вернуться? — была тут же отброшена прочь. Упущу время, не успею к тому чертовому торговому центру. Кто знает, что там сделают с Еленой?

Свои — это свои.

Их не бросают.

По телевизору показывали горящие склады. Повезло: бегущая строка с переводом на русский. Журналистка отчаянно рвалась взять интервью у Вита Скарлуччи, спросить, что думает по поводу инцидента. Бронемаг укрылся за стенами особняка, не желая давать лишних комментариев.

Хах, вспомнилось, как сам разогнал акул пера вовремя включенным сигналом тревоги.

Начальница карсиров в этом регионе, ответственная за порядок в секторе и борьбу с диверсионными группами. Фелиция говорила, нахмурив брови, обещала достать нарушителей порядка в кратчайшие сроки, а уже после передать царенатскому правосудию.

Как складно поет, и ведь не скажешь, что сама принимала в этом участие.

Блок 29Ш мало чем отличался от остальных, разве что размерами. Если прошлые напоминали каменные бараки-человейники, то этот казался огрызком.

Дверь подъезда открылась без лишних усилий — домофонами брезговали. Да и зачем они рабам?

Ряды почтовых шкафчиков, ржавеющих который год, покосились. Выцвела давно нанесенная краска чужого признания в любви. Пыль и грязь лежали горами.

Искать не пришлось, большинство оказались распахнуты настежь. Три закрытых, второй сразу же отозвался на ключ.

Терпеть не мог шпионскую хрень. Будто подозревая об этом, Фелиция решила не извращаться: документы, платежная карта. Ириска тут же считала ее номер, на счету порядка десяти тысяч лир. Ничего не говорящие цифры, пока не увижу цены. Надо было глянуть хотя бы в том, обнесенном мной магазине.

Документы спешно сунул в карман комбеза. Красный плоский шестигранник напоминал красивую, но пустую визитку. Карта, заключила ИИ-ассистент, тут же ее считала, подгрузила прямо в нейрочип. Ого, стало намного лучше! Теперь мог видеть, куда идти, как, и заставить Ириску проложить самый быстрый маршрут.

Одежду предлагалось найти самому, в почтовый ящик ее не запихнуть. Не проблема.

Вышел на улицу, хлопнул за собой дверью. Смерил взглядом жилой блок 12К, стоящий почти напротив, огражденный деревянными бортиками. На балконах сушилось белье. Ириска сверяла размеры, предлагая выбрать оптимальный. Зачем-то упомянула, что царенатская мода нынче предпочитает одежду в облипочку.

Представил себя в таком прикиде — не мой стиль. Доверюсь старым проверенным джинсам и толстовке, должны же быть такие.

Комплект отыскался на третьем этаже. Ругнувшись, забрался на руках по водосточной трубе, перепрыгнул на карниз, ухватился за борт соседнего балкона. Чуть не соскользнул вниз — вот было бы смешно. Удержался, подтянулся, прыгнул дальше. Схватил одежку, оделся за мгновение. Хозяева даже не проснулись. Спускался осторожней, без прежнего куража.

Комбинезон был хорошо пошит, но поддался напору. Порвал его на ленты, раскидав в мусорные баки. Здравый смысл говорил, что лучше бы сжечь, но спичек не было. Сойдет как есть.

— Стоять! — раздавшийся за спиной голос намекал, что не любит шуток и резких движений. — Обернись.

Подчинился, развернулся. Бородатый, плохо одетый дед. Лихорадочный взгляд, винтовка в руках, палец на спусковом крюке.

Видел таких в деревнях и аулах. Опасней матерого спецназовца. Как его не заметила Ириска? Вопросы оставил на потом.

— Руки вверх. Кто таков? Чего здесь рыскаешь?

Молча вытащил документы, спокойно развернул.

— Ты мне свои бумазеи-то не тычь, не тычь. У кого служишь, какому хозяину жопу лижешь, ну? Фамилию, быстро!

Глянул на ствол ружья, по телу пробежался неприятный холодок. В животе будто застрял комок слежавшегося страха.

— Дону Карлеоне, дед. Доволен?

Хмыкнул, но ружья не убрал. Кажется, он принял бы любой ответ.

— Давно по балконам лазаешь, пострел? Одежонку своровал, за мирного сойти хочешь. Видал я твой жженый комбез, как ты его рвал.

Черт, все обретало плохой оборот. Удар под дых, ребром ладони выбить ружье, увести в сторону, свернуть шею. Поганец все равно наделает шуму выстрелом, и придется прятать тело.

Он пригляделся, потом затянул ноздрями воздух. Прищурился.

— Диверсант? Честно говори, башку снесу!

Честность нынче не в чести. Он вдруг прищурился, ствол рванул с груди ко лбу, стрелять собирался на поражение.

— Да ты же ружемант, етить-растудыть!

Я молчал. Для простого деда этот слишком много знает. Откуда? Поморщился, опустил ружье через мгновение раздумий.

— Идем, — кивнул, доверительно повернулся ко мне спиной. — Видели твою рожу по телевизору. Говорили, ты уж дохляк. По нашенскому-то баяли, что ты вроде как герой. Инператор сам награждал, значит.

— Откуда знаешь?

Он хмыкнул.

— Думашь, мы только ту брехню, что здесь баят, слушаем? Частоты настраиваем, со своими на связь выходим. Не все здесь, портки обмочив, в карсиры записались.

— Как партизаны?

— Ты эти словечки мне ихние тута использовать брось, по-русски говори.

Верно, второй-то мировой войны здесь не было, партизанскому движению появиться неоткуда. А само слово итальянское…

Помолчали. Оглядывался на каждом шагу, ждал подвоха. Выстрелить деду в спину не позволяла совесть. Не хотелось бы пристрелить своего. Хотя и на войне редко есть время разбираться, где чужие…

— Диверсант, значит.

— Я этого не говорил.

Старик махнул рукой, мол, и без слов все ясно.

Ириска тщетно пыталась пробиться сквозь его защиту. У старика был нейрочип, если верить ее словам, военного образца. Дедуля явно непростой.

— Пытаешься читать меня, малец? — настороженно ухмыльнулся. В его вопросе слышал предостережение не делать этого впредь. Иначе винтовка заговорит.

— Кто вы такой? Хотел бы знать, кому протягиваю руку.

— А ты не протягивай, увидишь, как шустро протянешь ноги, — вновь неприятный смешок.

— Куда идем-то?

— Экий ты прыткий, малец. Доберемся — сам увидишь. Я тебя увидал первым, значит, все, провалился ты. В моей власти теперича. Захочу — с потрохами сдам. За ханку. Знашь, сколько за твою голову патронов с жратом дадут? Консервов на года.

— Я не так безобиден, как кажусь.

— Ну и мы, не обессудь, не лаптем щи хлебаем. Пришли, к слову.

Дом перед нами знавал и лучшие времена. Вереница деревянных, почти деревенских хат, пустующих уже целую вечность. Остались, как дань эпохе, не более.

Почему-то вспомнил бабушкины пироги, визг дедовой сенокосилки, холод ручья да сладость соседских яблок. Царенатцы умудрились убить даже это. Вместо приятных воспоминаний — пустота.

— Че смотришь-то, ружестрел, или как оно там тебя? Заходь! — приподнял деревянную балку. Приплыли из одного подвала в другой!

Жаловаться не стал, на всякий случай проверил запас маны. Пустил вперед себя Ириску, хоть и понимал, что бесполезно. Сумел спрятаться от моего взора этот дед, сумеют и остальные. Страшно представить, что будет, если подобная технология угодит в руки Царената.

Тускло чадящая лампа над головой, тихий шелест пламени свечей. Книги, запах еды, скрипящие полы. Троица здоровых мужланов. Ребята словно высматривали, чью рожу начистить, и тут я под стать.

— Кто?

Спрашивали не у меня.

— Как будто бы свой, но проверим. Заходи, малой, заходи, гостем будешь. Дед захлопнул над нами задвижку двери. Щелкнул замок, ключ исчез в недрах стариковского кармана.

Окружили. Узкое помещение — мне на руку. Призвать «Буян», расстрелять будет делом пяти секунд. Ириска поискала блокирующие магию заслоны, но не нашла ни одного.

— Это тот самый? Про которого говорили? — заговорил рыжий детина. На плече татуировка: десантура.

Его собрат привалился спиной к стене, повелительно сложил руки на груди.

На меня смотрели, словно на желторотика, несмотря на хорошую физическую форму, эти ребята достигли больших успехов.

— Воровал одежку, избавлялся от старой. Знакомо, парни?

Закивали как один. Присмотрелся. Не сказал бы, что на них хоть вещь с чужого плеча.

— Диверсант? Из тех, что прорвались? Связной? От Берсеркина есть новости?

Смотрели на меня, как на последнюю надежду. Только развел руками в ответ, жаль было их разочаровывать.

— Я здесь в составе рейда. Прорыв прошел успешно, а вот внедрение…

Десантник сплюнул.

— Видели мы ваше внедрение. Вся шваль на стену лупырить выбежала.

— Ты, Миха, как будто не в их числе был.

— Заткнулся бы, Соха…

— Тихо, орлы, — дед урезонил окриком. Тут же подчинились — он здесь босс. С ним и говорить следует.

— Рейд-то ваш с какой целью направлен? Наше послание получено?

Покачал головой. Если и так, то я про то ничего не знаю. Старик, хоть и казался спокойным, нервничал. Вдруг выдохнул, кивнул на стул.

— Садись, в ногах правды нет. Разговор непростой будет…

Глава 6

Рассматривали мои документы с особым тщанием. Шарить по карманам не дал, выложил на стол все, что посчитал нужным. «Ключ» решил оставить при себе.

Во избежание. И пусть о нем пока не знают.

— Полковник Ерохин — говорит тебе о чем-нибудь?

— Судя по выправке и атмосфере, Ерохин — это вы.

— Я тебя не в бабку-угадку просил играть. Но услышал. Значит, не от Берсеркина?

— Вы сами-то кто?

Тяжкое дыхание. Громилы будто желали сказать, что вопросы здесь задают они. Дед успокоил троицу жестом, вновь повернулся ко мне.

— Как думаешь, малец? Те, кто не прогнулся под Царенат.

— Четверо? Вас целая армия.

Старик пропустил шутку мимо ушей, но недовольно скривился.

— Остер на язык, малец. Не робкого десятка. Диверсант. Я бы спросил тебя, что ты здесь делаешь со своими бабенками, но не стану. Не расскажешь, даже если буду пытать.

Он прав — не расскажу.

— Когда Вратоград взяли, здесь настоящий хаос творился, никто не знал, что дальше-то делать. Сам представь, куча простого народа, вокруг машины щерятся стволами. Чуть что — стреляют. Шаг в сторону — и нет человека. Много кто решил поднять лапки.

— Вам же как-то удалось. Еще и оружие сохранили.

— По первой тоже подняли. Царенатцы людей сюда не сразу пустили-то, ждали. А то ты их тактику не знашь: словно воронья дронов нагонят, те и кружат, что стая крыс. По городу передвижение ограничено, да водонасос через два дня накрылся, а потом все, что в магазинах было, разграбили. Склады, подсобные хозяйства, у кого что было. За неделю подъели подчистую, тут начались разбой, грабеж, насилие. Люди — они везде людьми будут, да в зверей превращаются не по своей воле. Обстоятельств много.

Ничего не говорю, сам знаю. Подчас храбрящийся служака оказывается распоследним трусом, а пухловатый скромняга — зверем войны. Никогда не угадаешь.

— Эти собаки сюда «армию» пустили недели через три после того, как город-то взяли. «Армия» — сказано шибко. Люди служивые, да не военные. Парочка из них исчезла — вот у нас и форма, и технология. И ружжо, как видишь. Старик погладил блестящий ствол двустволки. Ждал на вооружении Царената чего-то более… современного.

Дед сразу понял, о чем думаю.

— Ты на него не смотри так. Ружжо старое, лупарой зовется по-ихнему. Так и тут они сопротивления не ждали. Привыкши были, что как только придут, так все лапки кверху.

— А разве нет?

— Много ты знаешь! — взвился десантник, замахнулся отвесить мне затрещину. И тотчас же оказался зажат болевым захватом. Стул, на котором только что сидел, пинком отправился в живот спешащему ему на помощь здоровяку.

— Тихо! — гаркнул старик, за ружье не схватился. Десантник в моих руках матерился на чем свет стоит, обещая неприятности. В ответ болевой вмиг обратился удушающим. — Отпусти Михея. Горяч, юн и глуп. У тебя-то голова холодней, малец?

Нехотя послушался, дал несчастному свободу. Тот рухнул на колени, тяжко дыша, зыркнул озлобленным взглядом. Старик оказался рядом, помог ему оказаться на ногах. С парнями он строг, но за своих горой, видно сразу.

— Ты не суди, малой, по окружению, тебя тут и близко не было. Решившие не сдаваться бой дали, пытались сквозь механ блокаду прорваться. Но беспилотников много, а патронов и провианта оказалось мало. Сопротивлявшихся добивали долго, жестоко, напоказ. Уж в чем в чем, а в казнях эти паршивцы знают толк. Раз увидишь, другой, третий. Задумаешься поневоле. Первых-то военнопленных сразу в рабов обратили, шавы по-ихнему, это потом до карсиров додумались. Сопротивление есть, но разрозненно, малец. Ни толковой связи, ни вооружения. Устраиваем мелкие диверсии, пакостим кто как может. Берсеркину вот посылали запрос через закрытый канал, да, видно, не дошло.

— И что же то было за сообщение?

— А то тебе знать не обязательно. Ты нам не говоришь — мы тебе. Честно, малец?

Вполне. Хмыкнул в ответ.

— Вы что же, притащили меня сюда только для того, чтобы рассказать, как в тягости и лишениях выжили?

Старик прищурился, но развел руками — выходило, что так. Вернул мне ухмылку.

— Повезло тебе, малой. По первой-то я пулю тебе в голову пустить хотел без разговоров. Девки-то хоть, которых поймали, твои?

— Они не девки.

— Один хрен. Но я услышал. Слушай вот что: всех освободить нельзя.

Он словно ждал от меня возражения, я же болтать лишнего не стал. Не обязательно знать им про Фелицию.

— А вот одну вытащить смогем. Видал? — он кивнул на стол.

Бросил туда взгляд, у поганцев уже и афиша была готова! Листок со следами клея по краям, вырезанный неровно и прям с тумбы. «Битва зверей! Волчица против когорты сородичей!»

Мне-то думалось, что сейчас все уже в сети, ан нет.

Традиция, пояснил мне дед, кивнул.

— Она у тебя нелюдь ведь. С хвостом да ушами, волчица, вот ее сегодня на потеху и вытащат.

— А если откажется драться?

— Что значит «откажется»? У них там стая волков разной степени голода. Набросятся и разорвут. Думаешь, за свою примут? От нее ж человеком пахнуть будет. Добычей. Ну да у поганцев свои трюки для таких подстав. Раз уж дивчина твоя, пойдешь с нами?

Михей наконец отдышался, пришел в себя. Отошел от меня подальше, но заговорил:

— Мы и без тебя бы пошли. Хоть и зверька, а наша, родная. Нельзя бросать.

— А других, значит, можно?

— Не обессудь, малой. Сам заметил, нас тут четверо. Даже впятером много не навоюем.

— А взамен?

— Шустро соображаешь, малой. Попросили бы мы тебя вытащить нас отсюда, да знаем, что неисполнимо. Расклад прост: канал связи с Берсеркиным организуешь, и мы в расчете.

Спрашивать, что будет в обратном случае, не стал.

* * *

Спустились, закрыли за собой жестяную, ржавую крышку. Хотелось обтереть руки от мокрого прикосновения к влажным перекладинам лестницы. Не хватало привычных перчаток.

Полковник вооружился привычной ему лупарой, шел впереди. Канализация была ему как родной дом. Жуткий, царящий дух нечистот плохо отбивался носовыми платками, что повязали вокруг рта.

Чувствовал себя бандитом, не хватало лишь шляпы да лошади.

Как и остальным, выдали штурмовую винтовку — арсенал «сопротивления» был невелик. Три чудом уцелевших ящиков с патронами, два десятка гранат. Негусто.

«Моретти Ладро», сорок пятого уровня. Мелковат для меня, но уж что было. Привязал оружие к себе, сделал основным, чтобы не развалилось в руках после первой же очереди. Жалко расставаться с «Янтарем», но он сломан. Зато в руках Ириски маячил мой прежний «Владыка».

Военный камуфляжный комбез, за спиной рюкзак с ворованной одеждой- сменю, как только выберемся отсюда.

— Изговняешь все, что спер, малой. Подозрения вызовет сразу же: все чистенькие, и только ты как чучело.

Спорить не стал, зерно здравого смысла в словах старика было.

— Проберемся этими путями. Царенатцы их запломбировали, местами просто завалили.

— Беспилотники?

— В верном направлении думаешь, малой, — Ерохин шустро сообразил, о чем говорю, — патрулируют.

— У них носик слишком чуйкий для того, чтобы здесь ходить, — ухмыльнулся тот, кого звали Соха.

Говорливый, рыжий, веснушчатый. Душа компании. Не удивлюсь, если боевой дух сопротивления держался на его энтузиазме и жизнелюбии. Третьего звали Жорыч, настоящее имя выспрашивать не стал. Молчаливый, задумчивый, будто витает в облаках. Плохой стрелок, на его винтовке стоял единственный у Сопротивления коллиматор.

Михыч злой, резкий, обидчивый. Сверлил спину взглядом, не прощая того, что оказался в захвате. Как бы не выстрелил в спину. Шел замыкающим, проверяя каждый темный угол.

У них не было нейрочипов. Классы все также скрыты от взора. Чувствовал, что это связано не с ними, с особенностями их командира.

— Значит, завалено не все.

— Есть часть туннеля, ведущая к ветке метрополитена.

— Во Вратограде было метро?

Ириска лишь пожала плечами в ответ, когда спросил. Старик понимающе кивнул.

— Не было. Его начинали строить еще до ружейной чумы. Твои братушки много наворотили. Ветка так и осталась недостроенной, на картах не обозначают. После войны немало других проблем было: отстроиться, восстановиться. К войне с Синьилаем готовились…

Вспомнились слова Вербицкого о его дипломатических заслугах на этом фронте.

— Курва эта языкастая, Вербицкий, убалякал косоглазых-то, — усмехнулся Соха, словно прочитав мои мысли.

— Язык за зубами, рядовой, — мрачно отозвался Ерохин. — Отставить пустые разговоры!

Здоровяк удрученно буркнул «есть», замолк.

— Так что же, со стороны Царената не ждали?

— А то ты не знашь, малой? Отовсюду ждали, но эти к нам с меморандумами ездили. В вечной дружбе клялись. Соха хоть и балабол, но одно верно сказал: Вербицкий тому виной. Стараниями его рода прошляпили. С него-то потом спрос какой? Дипломат, хотел как лучше, разведка знать должна! А то, что докладам разведки он же ходу не давал, помалкивает. Чего уж теперь. Идем.

Через полчаса вышли к развилке. Мерзко хлюпала вонючая вода, заливаясь в обувь. Нагрудные фонари в карманах камуфлированных спецовок выхватывали жуткие тени, через миг обращавшиеся простыми крысами да мокрицами. Водоросли липли к штанинам. Красиво блестели точки люминесцентных грибов.

— Здесь, — старик указал на разлом в стене. Словно один, юркнули внутрь. Рот на замке, ни единого лишнего звука, ребята знали и умели работать в команде. Обменивались взглядами, жестами, понятными им одним. И действовали как по учебнику.

— Бл… — выругался полковник, когда по импровизированному земляному коридору мазнул луч света.

Среагировали мгновенно: рухнули наземь. Я увидел беспилотник — маленькую, любопытную сферу. Намалеванный смайлик щерился зловещим оскалом. Челюсть отсека отсоединилась, чашкой рухнув вниз. Еще до того, как Ириска вылила на меня подноготную о дроне, я сдавил спусковой крюк.

Очередь клацнула по округлым бокам, отскакивая прочь — броня третьего уровня, не хуже, чем у «Дракона». Безжалостный выстрел последовал во второй очереди, заставил парящую машину задрать цилиндр торчащего носа. Тот, шипя, сорвался с насеста, рванул взрывом. Мелочь осколков долетела до нас.

— Вы же сказали, они не знают про этот ход!

— Значит, с сегодняшнего дня знают, — огрызнулся Ерохин. Встретить здесь механоида он не ожидал сам.

— Идем дальше? — Соха засомневался, полковник лишь кивнул, на полпути дело не бросают.

— Он о нас доложил, — высказался Михей.

— Вряд ли, — я покачал головой. — Это «Оса», ракетный дроникадзе. Самоуничтожается при обнаружении противника, выпуская ракету. В них не стоит иных систем, кроме обнаружения.

— Ловко ты по нему, малой, — немного отойдя, выдохнул старик. Едва заметным движением раздавил нарастающий импульс заготовленного заклинания. — Я только двустволку вскинуть успел…

Маг, значит. Кивнул, принимая его похвалу.

— Ириска, на разведку, — сделал то, что давно стоило бы. Нейрочип запустила программу сканирования, нырнула вперед по коридору. Вернулась через минуту с дурными новостями.

Механоиды заполнили проходы. Шастают без особого смысла и цели, словно впервые здесь оказались. Сообщил о том полковнику.

Ерохин задумчиво потеребил подбородок.

— Видать, не так давно наткнулись на этот ход. Как не вовремя.

— А по мне так очень! — Михей недобро оскалился. — Сначала ты притаскиваешь к нам этого черта, потом эти сукины дети сразу же накрывают наш прежний путь в верхний город.

— Есть что сказать — говори, — выпрямился перед ним. Детина зло задышал.

— Отставить! Придержи коней, Михей. Мы ходили этой дорогой месяца три, рано или поздно этот ход должны были бы отыскать.

— Случайности не случайны, — буркнул он в ответ, но тут же унялся, махнул рукой: разбирайтесь, мол, сами.

— Говоришь, та штука, что нонче вам вживляют в башку разведала? Ходят сами не свои? — Старик дождался, когда отвечу, продолжил: — Что там? Шагоходы? «Драконы»?

— Первые.

— Значит, подчиняются прежним алгоритмам. Сверяются с картами, не могут понять, где находятся.

— Еще «Гадюка» на выходе, — сообщил последнее, что донесла Ириска. Глушилка ударила по ней, заставила в момент вернуться ко мне.

Ерохин поднял руку, словно ученик на уроке.

— Слушаем, бойцы. По беспилотникам — огонь, никакого скрытного перемещения. Прятаться за укрытиями. Гранаты взяли? На его вопрос Жорыч молчаливо показал связку. При мне тоже была парочка. Полковник удовлетворенно выдохнул: — Сильно не усердствуйте с шашечками. Туннель-то не доложили, подпорок нормальных мало. Чуть что — обрушится нам на головы. Но и не рискуйте, если зажали, отбивайтесь чем смогете.

— Может, побережем для «Гадюки»? — я взвесил мяч гранаты в руке. Старик протестующе затряс головой.

— Нет. «Гадюку» на меня оставите, сам справлюсь. Ясно?

Яснее некуда. Двинули сразу же, стоило ему подать сигнал…

* * *

Бой завязался нешуточный и почти сразу же. Ириска насчитала с два десятка механоидов, никто не ждал, что к ним из ниоткуда явится подмога. Проломив лишний проход, инженерные сферы-дроиды дали путь выкатившемуся на нас «Дракону». Как эта сволочь здесь только поместилась?

Начал Михей. Стальные трубы стали ему укрытием. Вопреки приказу, швырнул гранату — удачно. Взрыв грохнул, унеся с собой сразу три шагохода. Жорыч прыгнул в вырытый, еще не обложенный рельсами канал. Его винтовка пропела последнюю песню для инженерной сферы.

«Дракон» тяжко выкатился на позицию, желая съесть наши жизни. Три башни, словно ошалелые черви, рыскали по сторонам. Ухнули в сторону Сохи, но тот успел залечь, снаряд разрывом грянул у него над головой.

Зацепил осколками, сквозь взмокшую тельняшку показались кровоподтеки.

Ерохин как будто исчез. Шел впереди, едва ли не с криком «ура» первым нырнул в прогал зала недостроенной станции. Я надеялся, что старика не убило.

Ириска подсвечивала удобные позиции. Качнул головой — ну уж нет, за свою жизнь буду отвечать сам. С разбегу бухнулся на пятую точку, заскользил по гладким плитам под укрытие шаткого навеса. Интуиция велела не вставать — и не подвела. Тряпичный тент тут же прошило насквозь тремя очередями. Было чем ответить, винтовка вновь заговорила в моих руках. Дрон-шагоход принял на себя удар, сделал шаг в сторону, надеясь укрыться, и тут же получил дуплетом из ружья Ерохина.

Полковник щелкнул рычажным механизмом, высвобождая пустые гильзы, укрылся за стеной, готовясь к очередному залпу.

— Ружемант, «Гадюку» видишь?

Поганку сложно было не заметить. Словно скорпион, задрав нос ствола, зенитка выбрала целью Михея. Подобравшийся к ней близко десантник отчаянно, давя испуг, бросился прочь. Удача была на его стороне. Высунувшись, я швырнул в поганку ружеклятье. Та застыла, зашипела заклинившим оружием. Состояние ствола потеряло считанные единицы, на этом не сыграть.

— Суки, мать вашу етить!

Развернувшись, словно ошалелый, Михей выпустил весь магазин, стрелял вслепую. Жорыч, едва вытянувшись, сдернул его вниз — как раз вовремя. Воспаривший инженерный дрон перешел в боевой режим. Я подбил его, перекатился, до укрытия была пара шагов. Вернувшаяся в строй «Гадюка» решила, что маг здесь лишний, уставилась на меня прицельным визором. Страх и ожидание смерти ударили в виски, на миг сковали движения. Машина не стреляла, подарив пару мгновений. Взял над собой верх, спустил курок, прошелся прицельным огнем по визорам.

Зенитка взбаламутилась. Ноги упоров заходили ходуном, кроша под собой плиты. Ослепшая машина спешила отступить.

«Дракон» выкатился, прикрывая своим бортом. Ремонтные дроны, забыв об остальном, липли к зенитке, подсоединяясь к системам.

Соха подстрелил два из трех. Желая сохранить хоть один глаз, «Гадюка» повернула борт стрелковой башни, принимая удар на него.

Я швырнул гранату под корпус танка, словно мяч, она закатилась под колесо, гулко ухнуло. «Дракон» подпрыгнул, потеряв передние колеса. Зашипели воздухом распоротые шины. Три башни смотрели в разные стороны. В унисон со мной, зная, что с танками не шутят, Жорыч швырнул второй снаряд — удача оказалась на его стороне! Шарик бомбы угодил прямиком в стык меж башнями. Подсластив пилюлю, добавил безжалостный выстрел.

«Дракон» пал, корпус чуть ли не вывернуло наизнанку от грохнувшего взрыва. Словно нам на удачу, столпившись, пятерка шагоходов пала жертвой смерти собственного же собрата: их разнесло подорвавшимся боекомплектом.

«Гадюку» посекло осколками. Зенитка походила на умирающего зверя. Не сразу, но я заметил вплотную оказавшегося рядом с ней полковника. Ерохин, потеряв страх, норовил сунуть руку в блок управления.

Пошли искрами выдернутые с корнем провода. Старик знал, что делать. Лапы упоров, гудя, оттащили тушу механоида прочь, освободили проход. А старик-то хват! Либо инфо-фея, как Ната — это бы многое объяснило, либо не знаю.

Как прощальный дар, его рука вспыхнула голубым свечением — старик готовил заклинание.

— Там! — Ириска чуть ли не дернула меня за рукав. Проследил за ее рукой, понял, в чем дело. Железнодорожный рукав, в котором укрылись Жорыч с Михеем. Последний дергал затвор заклинившей винтовки, первый хлопал по карманам разгрузки, ища свежий магазин. Подловили обоих!

Механоид припал на сгибы ног, спасаясь от моего огня. Еще мгновение — и выстрелит.

Стиснул зубы, зажмурился, влил остаток маны, что был, в «призрак».

Ириска появилась за спиной десантника с «Владыкой» наизготовку, шагоход оказался к такому не готов. Михей испуганно обернулся, когда над его плечом принялась строчить призрачная винтовка. Видел ли он Ириску? Мне было плевать.

Механоид встретил свою смерть быстро и незамысловато: рухнул как подкошенный, исходя дымом.

Стихнувший бой закончился оглушающим ревом.

— М-мать! — выругался Ерохин.

Взбесившаяся «Гадюка» сбросила его с себя, будто дикий скакун. Импульс заклинания ударил по корпусу, обводя электромагнитными волнами. На последнем издыхании вновь заработали пушки. Все инстинктивно пригнулись, с потолка посыпалась пыль. Очередь прошлась над входом, через который пришли. Не выдержав обиды, тот обвалился, перекрывая нам путь.

Бой был закончен…

Глава 7

Выбрались. Закончилось лучше, чем думал. Тяжко дышал Соха, чуть живой стоял Михей. Не призови я Ириску в самый последний миг — ему бы кранты. Недавняя обида, что держал на меня, сошла на нет, теперь десантник готов был поклясться в вечной дружбе.

— Целы? Орлы! — Ерохин окинул нас быстрым взглядом, показал большой палец. — Уходим, пока эти чувырлы не прислали кого-нибудь еще.

— Как уходить-то? Выход завалило! — Соха указал за спину. В самом деле, «Гадюка» сумела оставить подарок напоследок. Захотелось сплюнуть.

— Не назад, дубина. Вперед, в гражданский сектор.

Жорыч затряс головой, Михей был с ним полностью согласен.

— Товарищ полковник, так как же туда идти⁈ Они нас ждать будут. Это пчела там, или как эти круглые кадзы звались? Осы? Они не сообщали наверх-то, а эти уж наверняка доложили!

С таким спорить было сложно. Старик выставил руку вперед, велел уняться, гаркнул.

— Спокойно. Ничегошеньки они не сказали. Забыл, кто я таков, рядовой? — старик навис над Михеем, словно дамоклов меч. Детина сник.

— Никак нет, товарищ полковник.

— То-то же. Будут еще возражения? — глянул на меня. — Может, у тебя, малой?

— Возражений нет, вопросы есть: куда выведет нас этот туннель? Не первый раз им ходите?

— Как слышал, — он кивнул в ответ.

— Как назад идти?

Старик качнул головой, почесал затылок.

— Задачка, малец. Ну, не горюй. Боюсь, дороги назад не понадобится — знают, что мы здесь, значит, и до нашего лежбища легко доберутся. А у тебя документ справлен, пройдешь как-нибудь и без нас. На девку такой есть?

Покачал головой. Об этом не думалось, мне виделось, что уйдем тем же путем, что и пришли.

— А в вашем убежище, доме, там нет никакой лишней информации, если найдут?

— Только патроны, — отозвался Соха, похлопав себя по карманам разгрузки, — да и те мы пощипали. Мужики, есть у кого магазин? Я, кажется, чист.

— Из пушек этих достаньте, — старик указал на разлохмаченные остовы механоидов, постучал себя пальцем по голове. — Лишнего в убежищах не держим, у меня все тут, малец. Понимаешь?

Кажется, начал. Спросил:

— Инфо-фея?

— Инфо-фей. Правильно говори, неслух. А туннель этот нас выведет к рынку. Там наверняка чичас столпотворение, неспроста ж здесь эти железки оказались. Я им глаза-то отведу, переоденемся да пройдем.

У Натки этот навык был прокачан до максимума. Спрашивать про уровень старика стало совестно.

— Ну что, патронов набрали? Ноги в руки — и ходу!

Вместо ответа тот же Соха, улыбаясь, показал два заполненных магазина. То, что не успел набить в боекомплект, распихал по карманам. Жорыч с Михеем последовали его примеру. У меня полный порядок. Сменил только один комплект, в подсумках еще два.

— Экономно стреляешь, малой. И хорошо, точно, по движущимся-то мишеням!

— Было где научиться, — принял похвалу.

Проход вывел в продольный коридор. Злая ирония смеялась — боялся спускаться в метро? Броди теперь по его развалинам. Я скрипел зубами, но терпел.

Ерохин не солгал: на выходе намечался аншлаг.

Я вскинул винтовку, когда увидел бегущие прямо на нас шагоходы, но полковник положил руку на затвор, велел опустить ствол.

— Я им визоры отвел. Идем тихо, ни звука. Ясно?

Послушался, меня и без того не должны воспринимать, с ключом-то. Старик щелкнул пальцами — магический купол сомкнулся над нами в пузырь. Красивые, волнистые стенки, будто оказались под водой, хотелось коснуться.

Гнал детские мысли прочь, шагал, не отставая от остальных.

Здоровые ребята оказались на редкость бесшумными. В ниндзя записывать рано, но толк из них мог выйти. В особенности из Жорыча. Подозреваю, что он разведчик.

Шагоходы, разведывательные сферы, инженерные дроиды сновали, словно пчелы в улье, не ведая покоя. Где-то в глубине пробудился страх, что сейчас отвод глаз схлопнется над нами, и мы окажемся посреди вражеского окружения. При всем уважении к Ерохину, но даже у Наты сил хватало всего на минуту.

Мы шли уже целых пять.

— Переодеваемся, ребятки. Шмотье скинули — в рюкзак. Тяжелое оружие оставляем, придется без него. Ничего-ничего, привыкли уже, поди, к этим дрынам? С пистолетами тоже неплохо.

Сумка полковника раззявила пасть, четыре увесистых ствола ждали своего часа. Ириска сунулась прочесть и тут же юркнула прочь. Будто током получила, принялась обиженно дуть на пальцы.

Ерохин ее прекрасно видел, погрозил мне пальцем.

— Мог бы спросить у своей егозы, на что инфо-феи способны, не делал бы глупостей, — постучал кулаком по лбу. — Ты голову-то включай, малой, не только для того, чтобы палить. Мы же в город идем, где без чужого ведома перднуть нельзя, а ты волыну хочешь в штанину заправить и ходить. Заметят вмиг. Заклинания я на них наложил, роботы их не почуют даже через фильтры.

— А на винтовки такого нельзя?

— У людей вокруг глаза есть. Механоидам могут приказать стрелять на поражение в того, кто не понравился местным властям.

Выпрямился. Оделся старик быстрее остальных. Годы не помеха армейской выучке.

— Ну что вы, как клуши? Живо-живо, живо!

Дед зашуршал блистером жвачки, сунул ее в рот, разжевал. Прежнее шмотье сложили в сумки — он плюнул. Не знаю, что у него там была за дрянь, но сумки тотчас же вспыхнули. Винтовки впихнули под стройматериалы.

— Не найдут?

— Когда здесь карсиры будут, мы уже свинтим. Ходу.

Гражданский отсек встретил ярким, почти летним солнышком. Я на миг засмотрелся — белые, монолитные здания уносились вверх. Архитекторы, проектировавшие шпили многоэтажек, будто соревновались, кто воплотит нелепую, но потрясающую задумку.

Получалось у всех и по-разному.

Непривычно от обилия автомобилей. За тот день, что пробыл в секторе для шавов, отвык видеть жизнь такой, какой хотел бы видеть.

— Идешь, нет? — Соха пихнул меня в плечо, поторопил. Поскакал за ними следом.

Не все так радужно, говорили проверочные столбы сканеров. Тяжеловооруженные бойцы в современной броне, визоры очков фильтровали любого, кто покажется им подозрительным.

Дед вел подворотнями, словно всю жизнь бродил среди этих кварталов.

— Ружемант, язык знаешь? — вопрос, который следовало задать раньше. Покачал головой в ответ. Полковник выдохнул, обронил незнакомое ругательство. — Если что, прикидывайся немым. Показывай документы, если с ними порядок, а не подделка.

Очень надеялся на первое — Фелиция все-таки выписывала, а возможности проверить не было. Голос полковника вдруг зазвучал в голове. Ириска оказалась напугана напором: ему удалось взломать ее протоколы на раз-два.

Сильный дед…

«Слушай, ружемант. Ни слова, русский язык здесь распознают быстро. Можно было нарядить тебя в костюм серво, но ты видел сам — пистолет там приткнуть некуда. И серво говорят очень редко, за это можно схлопотать».

«Идем к богатырю?» — спросил мысленно.

Ерохин молча кивнул.

«Знаешь, значит, где у них арена. Бывал здесь раньше?»

«Просто это самый подходящий торговый центр для таких… празднеств».

«Смышленый, малой, — ухмыльнулся дед. — Не глазей шибко по сторонам. Деревенщин тут не держат…»

* * *

Торговый центр перестроили. Ириска показывала его прежние фотографии — небо и земля. Царенатцы любили эстетику форм, триумфальность, кичливую показушность.

— Пришли, орлы, — тихо шепнул Ерохин. — Пушки не просрали?

Никто отвечать не спешил.

— Действовать будем по обстоятельствам. В гражданских не стреляем, заложников не берем. Все ясно?

— Даже если совсем туго, товарищ полковник? — Соха помрачнел. Будто в самом деле мечтал прихватить с собой царенаточку посисястей. — Они ж того, нас бы не жалели. Вона как сюда ходят смотреть, как людей убивают — ни стыда у них, ни совести!

— А ты что же, Соха, как они хочешь быть? Мы русские солдаты, не забываем. Мы русскими останемся в Царенате, в Синьилае, в Африке — где угодно! — Ерохин тоже разошелся не на шутку. Будто слова подчиненного его страшно задели. — Не стреляем мы и не бьем гражданских, каким бы сволочным ритуалам они здесь ни предавались. Такими их растили, такими воспитывали. После войны осудят без нас. Война — она только в сказках все списывает, совесть потом за каждую загубленную зазря душу изъест. Ну, что встали? Сопли утерли, шагом марш!

Наш дед, уважаю.

Он отвел нас в сторонку, к лавке. Подхватил с прилавка газету, швырнул купюру продавцу — тот расплылся в улыбке, поправив кепи. Сдачи с него не потребовали.

— Слушаем сюда внимательно, орлы. Объясняю раз: гостевые места арены на втором этаже, сама она на первом. Соха, помнишь, где подавали твои любимые блинчики?

— Никогда не забуду, — глаза молодца вспыхнули безжалостным огнем. Готов был мстить уже за то, что любимую забегаловку обратили невесть во что.

А ее обратили.

Палец Ерохина рисовал по бумаге план карты, предлагалось запоминать. Мне записывала на подкорку мозга Ириска.

— Значит, идешь туда. Там пульт управления зрелищами, — спрашивать, откуда Ерохин про это знает не хотелось. Продолжал слушать. — Делаем аккуратно, чтобы служба безопасности ничего не заподозрила. Возьмешь с собой мальца. Оператора вырубить, следовать распорядку, он там для тупых написан. Читать-то на ихнем я тебя научил.

Соха кивнул в ответ. Полковник будто всю жизнь готовился к подобному. Хотя кто знает, сколько лет они ведут здесь незримую войну?

— Жорыч, Михей, ваша задача — прорваться к питомнику. Охрану вырубаете. Глушителей на пистолетах нет, так что без стрельбы. Я возьму на себя дроны: отключу им оптику, вас не заметят.

— А Елена… где пленница? — спросил, обратившись к Ерохину. Полковник, будто назло, держал главную часть плана на десерт.

— Зверолюдов они за людей не считают, малой. Скорее всего, в том же питомнике, что и волки. Жорыч с десантурой…

— Тогда я пойду с Михеем, — заявил, прищурившись. Старик выпрямился передо мной, строго поглядел сверху вниз. На меня его фокусы не работали — не его подчиненный.

Дед успокоенно выдохнул. Решил дать мне шанс.

— Зачем?

— Елена знает меня, но не знает вас. Недоверчива. Не поверит, что пришли ее спасать. А я ее командир.

Полковник помедлил мгновение, будто взвешивая все за и против. Кивнул, давая согласие.

* * *

Шли уверенно, не вызывая лишних подозрений. Михей то и дело трогал руку, будто боясь, что через размашистый рукав татуировка выползет на всеобщее обозрение. Выглядело так, будто у него зуд.

Моя ссадина на руке, словно чуя товарку, чесалась в ответ. «Асклепий» хорошо поработал, почти убрав все струпья. Жаль, что истратил все три тюбика.

Народ радовался будущему представлению. Противные, до омерзения паскудные ухмылки сытых, довольных жизнью обывателей. Сегодня им покажут, как подлая диверсантка не на жизнь, а на смерть борется с собственными же сородичами по звериной части. Им на потеху…

Хотелось засадить по пуле в голову улыбчивой, влюбленной парочке, билеты они взяли только для того, чтобы целоваться на заднем ряду.

Покачал головой, прогоняя тщету мыслей. Начал понимать, о чем говорил Соха. А может, это был спектакль, чтобы Ерохин осадил каждого из нас?

Повторил про себя: «Я русский солдат». Стало легче, унялась мятущаяся душа.

— Сюда, — Михей кивнул в служебный коридор. Охранник, дядька при костюмчике, в солнцезащитных очках, не сводил с нас глаз.

— Я отвлеку, ты бей. Идет?

Михей, не дожидаясь ответа, двинул к вендинговому автомату. Осмотрелся по сторонам — лишних глаз не предвиделось Аппарат стоял удачно: в выемке, рядом с зоной отдыха для персонала. Мелочь из кармана шустро перекочевала в чрево машины, но та не спешила делиться закуской. Раздосадованный в лучших чувствах, Михей что было сил приложил кулаком по нему.

— Fessa! Fottuto frocio!

Замахнулся еще раз. Поправив очки, секьюрити двинулся к бузотеру.

И тут же, получив от меня рукоятью пистолета по затылку, обмяк. Десантура подхватил несчастного, словно пушинку. Швырнул на диван для гостей.

— Красава. Дальше! — дружески похлопал по плечу. Двинули по коридору. Детский страх, что вот-вот схватят, не покидал, заставлял нарастить темп шага, перейти на бег.

Не поддавался.

Навстречу из двери напротив спокойно вышел еще один секьюрити. Улыбнулся, протянул ему руку, от неожиданности тот пожал ее. Михей поддержал, поздоровался на царенатском, кивнул. Несчастный озадаченно потеребил затылок, не успел среагировать, когда десантник вырубил его размашистым хуком в нос.

— Хорошо соображаешь, ружемант. Я вот не догадался.

— Но подыграл, — похвалил его в ответ. — Где этот питомник?

Ириска пискнула прежде, чем Михей ответил: учуяла волчий дух прямо по коридору и направо.

Словно мрачный жнец, в тенях притаился шагоход старого образца, давно негодный для боевых действий. Ерохин обещал прикрыть им глаза, но рисковать не хотелось.

Даже с ключом.

— Обойдем там, — указал на соседнюю комнату, кивнул на дверь. Ириска успела рассказать, что там два человека рабочих и дверь в обход. Михей спорить не стал.

Дверь открылась не сразу, пришлось подтолкнуть плечом. Девчонки, симпатичные, одетые в комбезы уборщиц, встрепенулись от испуга, инстинктивно подняли руки. Михей одарил их обворожительной улыбкой, вмиг оказался рядом с одной из них, вжавшейся в стену. Зачарованно глядя в его глаза, она безвольно рухнула. Та же судьба постигла ее товарку, оставшуюся сидеть на стуле.

— Ты что сделал? — прищурился, глядя на это действо.

— Спокойней, малой. Не убил, остальное тебе знать не обязательно.

Согласился, хоть и взял на заметку. Велел ИИ-ассистенту просканировать несчастных — те в самом деле просто спали.

Оставалось списать на магию. Или на чарующую мужественность Михея, но в последнем сомневался.

Питомник встретил нас жутким, животным духом. Пахло мокрой псиной. Темнота, кровяные подтеки, куски сырого мяса на жестяном столе. Белые, пожелтевшие от времени плитки пола и облицовки.

Оголодавшие звери учуяли нас почти сразу же. Рыча, издавая утробный лай, волки бросились на железные прутья решеток. Озлобленный взгляд желтых, блестящих в ночи глаз следил за каждым шагом. Их не пугали пистолеты в руках, хотя серошкурые наверняка знали запах пороха.

— Елена? — позвал я. Света страшно не хватало, пошурудил рукой по стене. Михей оказался удачливей, щелкнул по выключателю, врубил свет.

Лампы над головой вспыхнули ярким, подавляющим, неуютным светом. Волки тотчас же заскулили, сквозь их вой не без труда различил сдавленный девичий плач.

— Сволочи… вот же… сволочи. Ни людей, ни животных… — Михей смотрел на лампы. Его рука дрогнула, хотел расстрелять. Ириска тотчас же пояснила, в чем дело.

— Лампы подавления. Испускают ультразвук и ультра сапфировые лучи. Негативно влияют на психику животных и зверолюдей. Используются для дрессировки в зверинцах Царената.

— Сволочи, — повторил Михей. Стрелять не стал, попросту выключил. Ярко вспыхнул в свежей, выедающей глаза темноте маленький фонарик. Десантник, словно извиняясь, развел руками: — Прихватил с той снаряги. Мне летеха всегда говорил: куда хочешь, а без фонаря не ходи.

Это он правильно.

— Елена! — позвал я и не сразу узнал ее в той фигуре, что откликнулась. Диковатая зверюга бросилась к прутьям решетки. От рядовой Ипиной, которую привык видеть, в ней не было почти ничего.

Обнаженная и на цепи, ряженая в дубленую волчью шкуру. Сразу же вспомнилась Хромия. Вот что хотел сказать тогда Скарлуччи: человеком он чародейку не считал. Ругнулся Михей, всякого он в своей жизни видел…

Я подошел ближе, глядя прямо в ее внимательные глаза.

Девчонка принюхалась. На ее лице появились отголоски почти потерянного рассудка. Размазав волчьей лапой грязь по щекам, она вдруг заплакала. Человеческая личность брала верх над дикостью.

— Макс… Товарищ сержант, это вы? — ей не верилось.

Михей подошел ближе, дернул на себя дверь решетки, та не поддалась. Глупо было думать, что ее можно так легко открыть.

— Дай я, — подвинул его, взялся за пистолет. Елена съежилась, боясь рикошета, когда лязгнул затвор.

Осталось двенадцать патронов, угрюмо заявила Ириска, когда грянувший выстрел подарил рядовой Ипиной свободу.

Она бросилась мне на шею, не стесняясь собственной наготы, не задавая лишних вопросов. Облила с ног до головы счастливыми причитаниями, всего за день ее умудрились погрузить в глубины отчаяния.

Лампы над нами вспыхнули вновь, выстрел не понравился сенсорам.

— Ходу, ружемант! — Михей рванул к двери. Я подхватил девчонку на руки, ринулся за ним следом…

Глава 8

Волчица держалась за меня, как за последнюю надежду. Зарылась лицом в грудь.

Выстрелы обожгли уши горячим грохотом. Михей юркнул под хрупкое укрытие широкого вазона. Я мигом поставил волчицу на ноги, выхватил свое оружие, резко развернулся, безжалостным выстрелом разворотил пришедшего в себя механоида. Шагоход успел только сойти с охранного постамента.

— Я почти пуст, ружемант!

За стеной громогласно грянуло. Началось обычное представление на арене: торжество музыки, услада слуха, шелест пылающих спецэффектов. Сработали, словно по команде — поднявшийся шум заглушил свежие выстрелы.

— Елена, идти сможешь? — оказавшись на ногах, она чуть не упала, но кивнула в ответ.

— Идут! У меня три патрона! Продвигаться надо! — по лицу десантника градом катился пот.

Я грохнулся на пол, выкатился, стискивая пистолет. Первый выстрел предупредительный и в молоко. Люди, сообщила Ириска, не механоиды.

Задумка сработала: секьюрити не спешили идти на открытый огонь, поторопились укрыться за углом. Вооружены пистолетами. Два тела, подстреленных Михеем, дергались в предсмертных конвульсиях. Словно награда за труды, сиял воронеными боками дробовик. «Беретта», распознала Ириска, восьмой модификации…

Полный список характеристик слушать не стал, знал, что за эту игрушку развернется настоящее сражение.

С маной было хреново, будь ее полный запас, ультанул бы. Обеспечить прикрытие со штурмовой винтовкой никаких проблем. Можно было дважды призвать фамильную реликвию или разок влить в ярость ружеманта…

— Идеи будут? — десантник высадил последние патроны, подстрелил высунувшегося на полкорпуса смельчака. Заохав, бедолага упал.

Выбор очевиден: швырнул ему свой ствол. «Буян» вмиг сплелся из потоков маны, десантник впечатлился.

— Прикрой! — крикнул ему, вскочил, в два прыжка преодолел расстояние почти в половину коридора.

До дробовика рукой подать. Ириска вспыхнула тревогой, заставила развернуться, Вынырнувший из двери напротив страж правопорядка получил пулю в брюхо. Каскад боли охватил несчастного, заставив потерять равновесие и сознание, пистолет из его рук скользнул к моим ногам.

Стрелять по-македонски удобно разве что в кино. Предпочту маневренность скорострельности, а еще не помешает восполнить шкалу «особенности». Коснулся оружия пальцем — то в миг обратилось свежим делением. Можно играть по-крупному: ярости ружеманта теперь мана не потребуется!

В ход пошла тяжелая артиллерия: бронированный солдат явился из недр коридора. Тяжелый костюм, броня второго уровня, такую только из пулемета прошибить можно. Михей даже стрелять не стал — к чему тратить патроны?

Я сдавил спусковой крюк «Буяна», легендарное оружие работало прекрасно. Каждое попадание отзывалось крошечным разрывом. Вооруженный пистолет-пулеметом бедолага успел лишь лизнуть воздух рядом со мной парой горячих очередей. За спиной хрустнуло, вазон укрытия Михея накрылся.

— Цел! — соврал десантник, Ириска заметила под курткой кровь. Елена не показывала носу, пытаясь прийти в себя. Вместе с ней очнулись и те девицы — заголосили мерзкими голосами.

Сказал бы, что пошло не по плану, но особого плана у нас и не было.

Толпа за стеной роптала: гладиаторский бой должен был начаться минуту назад, но зверей не выпускали. Ерохин не давал сигнал тревоги, но я чуял, сделает в скором времени. Уходить будем под всеобщей паникой. Кто в здравом уме станет останавливать толпу да еще искать в ней кого-то?

Царенат ценил своих граждан, вспомнились наставления Влады. Очень на это надеялся.

Следующий прыжок завершил кувырком, промахнулся мимо очередного «героя». Высунувшись лишь на миг, он вжался в стену. Крики, удаляющийся топот ног — часть бойцов, если верить Ириске, метнулась прочь.

Куда это они?

Догадка озарила вмиг: напротив его укрытия есть прикрытое жалюзи окно со стороны комнаты, через которую проходили в зверинец!

— Михей, живо оттуда! — но оказалось слишком поздно. Звон битого стекла резанул по ушам, десантник успел выпрямиться, выстрелить в сторону противника. Очередь пришпилила его к стене, заставила сползти наземь. Загрохотал выпавший из рук пистолет.

— Долг… честь… Отече… ство… — глаза Михея остекленели. Волчица выскочила из-за угла, ее не задело разве что чудом.

Плакать будем потом. Сейчас — прорваться!

Подхватил дробовик. В голове пылала злая ярость, воздать паршивцам по заслугам! Секьюрити передо мной ошалел от моего напора. Врезался головой ему в грудь, опрокинул. Несчастный успел лишь закрыться рукой, прежде чем я пригвоздил его выстрелом в грудь. «Буяна» развеял, часть маны вернулась. Волчица выскочила из-за спины, полоснула лапой наотмашь замешкавшегося второго. Подхватила с бронированного пистолет-пулемет. Гибель десантника произвела на нее впечатление.

Отрезвила, вернула в строй.

Развернувшись, высунулась из-за угла, срезала широкой очередью склонившихся над телом Михея стражей. Вздрогнула, заслышав раздавшийся трезвон тревоги.

— За мной, рядовая! Уходим!

Схватил несчастную за руку, едва ли не потащил следом. Повинуясь подсказкам Ириски, успел развернуться, выстрелить в догоняющих бойцов. Угол рассыпался, разорванный мелкой дробью, сразу два одетых в форму карсира споткнулись, затихли на полу.

Арена вмиг обратилась в звенящий улей. Недовольный гомон сменился криками страха, а после все перетекло в панику. Гражданские убегали, бросая своих серво — несчастным предлагалось спасаться своими силами. Знакомый вендинговый автомат, закоулок… Лежащий на диванчике секьюрити так и не пришел в себя.

Перед нами вынырнул бот-гид, не обратил на меня никакого внимания, а вот Елену принял за гражданскую.

Велел следовать за ним, она чуть было не послушалась.

— Куда? Под ноги толпы захотела? Затопчут! — хорошо помнил людские столпотворения и чем они заканчиваются. Ерохин же говорил, что собирался без лишних жертв мирняка! Ладно, обсудим потом.

Нырнули в комнатушку, по виду театральная гримерка. Россыпь костюмов. Помимо боев на арене давали и театральные представления? Прямо в духе древнего Рима, не хватало Deus ex machina…

Нам на удачу: не тащить же Ленку в том виде, в котором она сейчас, по улице. Сорвал, что попалось под руку, швырнул ей, она быстро поняла, что нужно.

— Переждем здесь. Пойдем, как толпа немного сойдет.

— А если нас найдут?

Резонный вопрос.

— Поздно. Слышишь? — кивнул на дверь, та дрожала от гремящего грохота снаружи. Гости, явившиеся на представление, спасали собственные шкуры. Охрана, еще недавно шедшая за нами по пятам, уже ничего не могла сделать.

Волчий хвост спрятался под широкой плотью бомбера, уши укрыла не по-осеннему легкая девичья шляпка. Все еще подозрительно, но уже не так. И не царенатцы ли любили кичливость?

— Идем! — скомандовал, едва переоделся сам. Вытащил «ключ» из кармана — чуть не забыл. Оружие бросили, дверь не сразу поддалась — живая людская масса, забившая коридор, мешала открыть.

Выбил плечом, опрокинул кого-то наземь, тут же исправился: схватил упавшего за руку, помог встать. Упасть на пол в такой толкучке — оказаться растоптанным. Толпа понесла нас на улицу…

* * *

Ревели полицейские машины. Охранные механоиды кружили вокруг, словно стая мух. Едва оказавшись на улице, изнеженная толпа вмиг рассосалась. Кто-то спешил в заботливые манипуляторы тут как тут оказавшихся медботов, кто-то решил не оставаться. Зло ругались красиво ряженные джентльмены, их вечер был окончательно испорчен.

Елена не потеряла нюх — отыскала непримечательный закоулок.

Где сейчас Ерохин и Жорич с Сохой? Надо было рассказать им про Михея, если их не постигла его же участь.

— Ты поздно, малой, — хрипло отозвался старческий голос сзади. Я развернулся, призывая пистолет, но за спиной был лишь полковник.

Ранен, за ним тянулся красный след крови.

— Жорыч, Соха? — спросил у него, он не ответил. Поискал взглядом Михея, выдохнул, понял все без лишних слов. У меня в горле застрял ком, и все же выдавил из себя вопрос: — Как?

Старик ухмыльнулся, чуть не упал. Елена вмиг оказалась рядом с ним, помогла удержаться на ногах. Удостоилась благодарного взгляда. Ириска обследовала его рану и на мой вопросительный взгляд мрачно покачала головой. Облей его хоть с ног до головы «асклепием» — не поможет…

— Я бы сказал, все пошло не по плану, но у нас его даже не было. Слушай, малец, уже неважно как. Здесь не задерживайся, уходи.

— Вы?

— Твоя егоза тебе уже все рассказала, к чему повторяться? Только погоди, слушай, передай Берсеркину, обязательно передай. Хоть разбейся, хоть умри — нет важнее. КА-68-Д14. Он знает, он поймет.

Кивнул. Что бы эта кодировка ни значила, следовало просто запомнить. Ириска подтвердила: все записала.

— Теперь уходите. Машину не берите, пешком, через основные ворота.

— Как я ее проведу? — кивнул на Ипину. — Весь сектор после случившегося будет словно разворошенный улей, от полиции прогляда не будет!

— Верно мыслишь, да у тебя же ведь цацка есть, что не дает роботам ее увидеть. Отдашь ей, при тебе же документы. Ну, с богом… — старик поднял руку, пытаясь перекрестить, но ему не хватило сил.

* * *

По спине все еще бежал холодок. Елена проскочила проверку быстро, у дроида подозрений не вызвала, ключ, как обычно, сработал на ура. Карсир, стоящий рядом, решил докопаться до меня лично.

Потребовал документы. За коим лядом гражданин Царената решил выползти на территорию рабов?

— Не твое собачье дело, шваль! — зло огрызнулся, влепил ему затрещину при остальных. Сработало: вместо того чтобы заломать мне руки, его собратья даже не шелохнулись. — Будешь еще спрашивать документы с человека, погань? Свое место знай — у меня под ногами, пес!

Карсир рассыпался в извинениях.

Лишь позже я осознал свою удачу: не будь я столь напорист, нагл и дерзок, они могли бы озадачиться еще одним вопросом, какого рожна гражданин Царената заговорил на понятном им русском языке?

Ждал окрика в спину, но его не последовало.

Елена выдохнула, покачала головой. Жутко устала и хотела спать, мрачная ночь опускалась на проклятую землю. Не спрашивала лишнего. Приведи я ее в саму преисподнюю, она лишь спросит у рогатого привратника, где ей можно упасть.

Нашел дом по карте, Ириска проложила маршрут. Подъезд, лифт, входная дверь — все как в тумане.

Самому хотелось спать.

Потянулся к дверному звонку, тот, как ни странно, работал. На миг представил, что вместо чуждого Царената, шавов, мертвых улиц вновь окажусь в ставшей мне родной новой Москве. А вместо Фелиции откроет Инка и как тогда бросится на шею.

Связная Бейки открыла, не глядя в глазок— винить сложно, мошенники в этих землях не бродят.

Оценила меня осуждающим взглядом. Жаждала объяснений. Проглотила слова обвинений, увидев за моей спиной Елену.

В соседней комнате слышал тихие, сдавленные всхлипы. Разулся, чуть не упал в коридоре, прошел. Белка, уже потерявшая надежду меня увидеть, решила, что ей явился призрак.

Призраки — уже знала про то, что Елену увели на гладиаторские бои.

— Ну, привет, — выдавил из себя, мягко улыбнулся.

— Если ты прямо сейчас же не объяснишься, я оторву твою голову. Перетру на терке и отправлю то, что останется от твоих мозгов Бейке почтовыми голубями.

Глянул в лицо Фелиции, она не шутила. Сложила руки на груди, смотрела сверху вниз.

Рассказать в самом деле было что.

Так и не ответив, бухнулся на диван. В животе заурчало, желудок словно понял, что мы в мнимой безопасности, и тут же предательски заголосил. Требовал воздать за весь день разом.

— Остальные девчонки? — спросил вместо того, чтобы запросить ужин.

Фелиция выдохнула, но улыбнулась.

— В безопасности. Сегодня сопроводила их в зал крематория. Оттуда тайком вывела сюда. Ждут в жилом блоке 14К.

Глянул на карту — не так уж далеко от центральных врат, через которые шли вчера.

— Что ты устроил в городе?

— Ты знала, что в вашем секторе действует сопротивление? «Генерал Ерохин» — говорит тебе о чем-нибудь?

Она изменилась в лице.

— Говорит. Я много раз предлагала ему помощь и покровительство, но он предпочитал действовать иначе. Считал меня предательницей. Погиб?

Я опустил взгляд, спасение Ленки далось немалой кровью. Фелиция закусила губу, новость и для нее была не из приятных. Вздохнула, будто провожая душу старика в рай.

— Он говорил, что ему нужна связь с Берсеркиным. Ты не могла ему дать?

— Помнишь, ты просил связь с Бейкой?

Кивнул, совсем недавно требовал чуть ли не в приказном тоне.

— Это невозможно. Не я выхожу на связь, они выходят со мной. Бейка не выходила последний год, Берсеркин за все это время ни разу. У него было что сообщить?

Выдавать код не стал. Раз уж Ерохин не доверил ей этого, не стоит и мне. Передам Бейке, если выпадет возможность.

Елена хотела спать. Фел принесла ей ужин, волчица набросилась на него, будто вновь одичав. Тут же устыдилась собственного поведения.

— Они не кормили, били… травили собаками. Им казалось это забавным.

— Карсиры? — спросил, а она ответила лишь недоумевающим взглядом, слово ей знакомо не было. Я объяснил.

— Нет, царенатцы. Говорили на своем… каркающем языке. Был среди них один… с электрошокером.

Задрала майку — на животе и спине были видны точки подпалин. Грудь обнажать не стала, но уверен, отметины были и на ней.

Сволочи. Видно, фашизм должен был зародиться в этом мире в том или ином виде.

И точно так же уничтожен, как в родном мне мире.

Не стал мучать девчонку расспросами, дал возможность уснуть. Она настороженно засопела, будто ожидая очередного удара, стоило голове коснуться подушки.

Я глянул на ноги Белке — скверна прошла. Тело, сбросив адреналин, стонало: болело все, что только могло болеть. Ломило натруженные ноги.

— А «асклепий» есть еще?

— Макс, на секундочку. Белка, тоже можешь, если хочешь, — вместо ответа позвала на кухню. Чайник на плиту, пакет с печеньем. Белка тут же сунула сладкий треугольник в рот, блаженно зажмурилась.

— Что-то случилось?

— Случилось. Твоя вылазка с Ерохиным не прошла даром. По гражданскому сектору объявлена тревога. Я предоставила «прах» девчонок. Экспертизу провести не смогут, а вот начать подозревать — очень даже.

— Ты же говорила, что бюрократическая машина в Царенате стозевна и неповоротлива.

— Так и есть, ничего за день не изменилось. Но я умолчала про рвачество в верхушке. Что ты знаешь о ведении политики Царената?

Вспомнил убитого Лия Цаесара, сложил руки на груди.

— Иногда они исчезают без следа и следствия?

— Откуда ты… — Фелиция вдруг прищурилась, вспомнила про мой «ключ». Широко раскрыла глаза, придя бог знает к каким выводам: — Вы убили царенатского политика?

Белка про то ничего не знала, тоже смотрела на меня в упор. Я поднял бровь, что изменится, если отвечу, что да?

Врать не стал.

— Нет. Но был свидетелем его убийства. Важная шишка?

— Представитель царенатской оппозиции. Самый главный, я бы сказала, давно лишенный реальной власти, но активно идущий… шедший к ее достижению. Собирался прекратить войну. Представитель рода основателей самого Царената.

— На мирных переговорах можно ставить крест? — спросила Белка. Фел смерила ее задумчивым взглядом, я ответил тем же.

После того что довелось увидеть, ни о каких мирных переговорах речи идти не могло. По крайней мере, пока всем рабам не вернут свободу. В остальном — фашистскую заразу следует давить раньше, чем она сможет набраться сил и не давать ей передышки.

Может, по этой причине Лия и убили? Начал думать об этом только сейчас…

Белка съежилась, так и не дождавшись ответа. Забулькала чаем в чашке, спеша скрыть неловкость.

— Ключ с его тела?

— Пришлось постараться, чтобы забрать. К слову, твои дроиды отходили меня, когда он был при мне. Управляла ими лично?

Связная Бейки проясняюще кивнула.

— Они стреляли, потому что я приказывала им стрелять. Направляла лично, ну так и мой класс снайпер: могу делать это нативно. С машинами, — последнее добавила, словно желая исключить лишние недоразумения. — Как бы там ни было, дела не очень. Назавтра уходите по адресу, оттуда — с документами вот на эту точку.

Бумажная карта зашелестела по столу. Блок 76Н был обведен красным кружком.

— За вами заедет машина. Документы на серво, не удивляйтесь. Ваше первое прикрытие «уборщицы жилых секторов», по этим документам и пройдете. Никто не удивится, что вы девушки. Ты, Макс, поедешь со мной, твоя морда хоть и не примелькалась, но кто-то может узнать. Ипина тоже, ее хвост и уши нельзя вечно прятать под одеждой.

Чуть не проклял Бейку, разве не знала, куда мы направляемся? И все равно предложила взять в группу зверолюда! Для чего? Чтобы она и носа не могла показать?

Сам виноват не меньше, согласился же…

— Теперь спать, — устало проговорила Фел. Жаловаться на трудный день хотела, но не стала, принялась раскладывать кресло-кровать…

Нас с Белкой ждал лишь матрас.

Глава 9

Девчата уехали раньше.

Забираясь в бронемобиль Фелиции, вспоминал, как чертовски обрадовался их чумазым, едва умытым лицам. Уставшие, ошалелые, они тянулись к Владе, пока не было меня. Потом уже ко мне.

Вампир держалась особняком, но заключила в жаркие объятия, улыбчиво прижала к груди, не желала выпускать. Спрашивала про Белку, про Лену. Страшно удивилась, когда волчица, поправив волосы, вышла из-за спины Фелиции…

— Не понимаю, — сложив руки на груди, произнес я.

— Что именно?

Фел старалась не отвлекаться от дороги. Вела аккуратно и неспешно: военный автомобиль посреди города привлекал внимание. Пару раз ее остановили для проверки документов дроиды, но не нашли ничего особенного. Проверять пассажиров никто из полиции не решился.

Указал ладонью на окно: дроиды, механоиды и беспилотники правили бал на улице. Чистили, мыли, ухаживали за растениями. Робокошка через гласогенератор зазывала зайти в цветочный магазин напротив.

— Зачем им уборщицы-рабыни? Можно поставить робопылесос: тот сделает уборку чище и быстрей.

На миг представив, что даже для такой мелочи в ИИ машины вселяют чужую душу, стало тошно и не по себе.

— А, ты про это? Тебе когда-нибудь хотелось, чтобы игрушки ожили?

— Прости?

— Спрашиваю, мечтал, чтобы игрушечные солдатики ожили и вдруг начали подчиняться тебе?

— Может быть. Не знаю. К чему это?

Она кивнула, принимая мою непонятливость.

— Все просто, Максим. Им хочется чувствовать свое величие над другими. Годами их воспитывают с мыслями о превосходстве своей нации. Робот бессловесен, не ответит, даже если захочет. Лупить грушу интересно, но хулиган хочет видеть в жертвах что-то живое. Для этого и нужны серво. Они как… живые игрушки, даже не питомцы. Им можно приказать что угодно, никто не станет высказывать благодарность за проделанный труд. Не нужно кормить, ухаживать, можно сделать все, что только придет в голову. Царенат ценит комфорт и жизни своих граждан, но поддерживает его исключительно за счет других стран и наций.

Еще одна монета в копилку желания разобрать по камешку этот проклятый режим. Елена на заднем сидении съежилась, ей уже довелось побывать такой игрушкой в их руках. Не хотел продолжать разговор на эту тему, потянулся к радио — Фелиция была не против.

Шипение стало ответом. После диктор заговорил на царенатском языке, мне захотелось сплюнуть. Снайпер за рулем ухмыльнулась моей забывчивости.

— Хочешь, буду тебе переводить?

Кивнул, она выдохнула и начала:

— Говорят, что вчерашнее происшествие прошло на редкость удачно благодаря гид-ботам и «антипанину».

— Антипанин? — почему-то в памяти всплыло лицо актера. Понял, о чем она, когда Фел разочарованно вздохнула, дивясь моей недогадливости. Поспешил поправить репутацию: — Газ с седативами?

— Не газ, но аэрозоль. Грубо говоря, ты прав.

— Так что с жертвами?

— Погибших нет. Раненые, немного потоптанные. С легкими травмами за помощью обратилось восемьдесят два человека.

По-божески. Сколько вчера в торговом центре было людей? Тысяча? Полторы? Просто много, ответил мой внутренний ребенок…

Ерохин был бы доволен.

Позвал Ириску. Явившись небольшой фигуркой на приборной доске, оглаживала не менее миниатюрного кота «Хамелеона». Запросил список задач, прищурился, четвертый пункт навевал сомнения.

— Мне велено уничтожать вражеских агентов. И как их отыскать? Они на дороге не валяются…

— Ну, если смотреть на это с такой точки зрения… — Фел ухмыльнулась, — плохо, что не знаешь языка. По телевизору вчера говорили, что в дело вступает контрразведка. Попытаюсь вызнать, каких агентов вышлют за тобой, но ничего не обещаю. С этого момента помни только об одном: не верь, не бойся, не проси.

— А с тобой?

— Я связная Бейки. Если меня не прижмут, буду помогать всем, чем только смогу. Но действуй сам, исходя из логики: меняйте жилье после каждой операции, если не до. Не ходи договариваться обо всем один, пусть девчата тоже работают, тогда будет меньше подозрений, чего это данный гражданин скачет от одного жилья к другому, словно кузнечик?

— Это отслеживают?

— Документы, что раздобыла для вас — на резервированных номерах, но все равно в системе. Потому вас проверяют по кодировкам. Есть в списке — значит, гражданин. Но и почти все действия требуют наличия документов. Хочешь купить что-то в магазине? Твоя платежная карта привязана к документу: все покупки передаются в архив.

Представил на миг огромных, невообразимых размеров серверную. Какой же должен быть объем хранилища? Десятки петабайт?

— А если уничтожить это хранилище?

— В городе начнется хаос. Но не думай, что ты самый умный, подобные хранилища продублированы, размножены. Некоторые находятся рядом с военными базами.

— Здесь есть военные базы?

— А ты думал, с сапожной фабрики машины уезжают на консервацию? Не забыл, что рядом линия соприкосновения?

Не забыл.

— Почему же люди решились здесь жить? Царенатцы, в смысле.

Фелиция неопределенно пожала плечами.

— Может быть, им хочется «горяченького»? Знаешь, есть такие люди… Но с каждым днем склоняюсь к мнению, что они просто уверены в своей непобедимости. Столько стран склонились под их железно-магическим напором, тяжко верить, что какая-то Россия смеет сопротивляться. К тому же до недавнего времени как гарантия безопасности здесь был Вит Скарлуччи.

— Но никто не побежал, когда я его руки лишил.

— Не побежали, восприняли как досадную неприятность, которую вскоре исправят. Видел его новую руку?

Кивнул, механический манипулятор казался тяжелым и угрожающим. Фелиция продолжила:

— Выдали его поражение за победу. Цели достигнуты, но командующий бронемаг ранен. Превратности войны, не больше. Думаешь, многие захотели спорить? А если и захотели, в самом ли деле могли?

— Что еще вчера сказали из того, что не знаю? — спросил, мрачно посмотрев в окно. Связная Бейки пожала плечами.

— Ничего особенного. Предоставили публике информацию об убитых диверсантах: заявили, что уничтожили поголовно всех, никому не удалось бежать. Может, у них есть антипанин, но на весь город не хватит. Запустят фабрику вранья, будут рассказывать из каждого утюга о победах. Мнимых и не очень, чтобы никто не распознал. Так это работало раньше, будет работать сейчас. Положу голову на отсечение, если не будет работать в дальнейшем.

Потеребил подбородок, информационная война тоже велась полным ходом. Уверен, наши не отстают от коллег по вранью…

— Тебе надо выучить их язык. Ничего, как прибудешь в апартаменты, там для вас заготовлено по модулю языка. Загрузите в свои ИИ — они будут давать вам автоматический перевод. «Лингво» еще не так хорош, работает на основе нейросетей, но поможет как понимать, так и отвечать.

Вспомнил, как Берсеркин вручил нам всем «шарики хамелеона». Неужели не могли дать «Лингво» сразу же?

Фелиция вступилась за генерала.

— «Лингво» как разработка есть лишь у Царената. В Российской Империи еще только пытаются сделать что-то подобное. Технология не нова, но идет вперед.

— А нас не могут отследить по нему? Можно получить новый модуль без внесения в документ? — подозрительно прищурился. Фелиция позволила себе ухмылку.

— Правильно думаешь. Царенат хочет знать все и про каждый шаг своего гражданина. Тебе уже говорили, что свободой здесь зовется ограниченное рабство? — остановила машину у светофора, склонила голову. Незадачливый водитель сзади скучно жал на клаксон, будто правила дорожного движения ему не писаны. А может, очередной бунтарь хотел показать протест против системы… Фелиция не обратила на него ровным счетом никакого внимания.

— Но в твоем случае иначе. Ты «Лингво» устанавливаешь не в лаборатории и не в медицинском учреждении. Сам. У тебя нейрочип военного образца, не требующий хирургического вмешательства для установки. К слову, мы приехали…

* * *

Белка ахнула, оказавшись в апартаментах. Поразилась чистоте, белизне, умиротворяющей пустоте: мебели немного, зато жилого пространства хоть отбавляй.

Три комнаты, два туалета, одна душевая кабина. Из всех подобной роскоши оказались не удивлены лишь Ната и Влада.

Высаживаться пришлось спешно. Елена, все так же прикрывая свои звериные достоинства, скользнула в подъезд.

— По лестнице, — велела ей Фел, тут же пояснила: — Знаешь, как мало людей ходит по лестнице? И как часто можно встретить человека в лифте?

Разумно.

Девчата подошли часом позже переодетые в гражданское. Шли разными путями, группа девиц разных возрастов не вызывала ничего, кроме подозрения.

У Сейрас спросили документы, ее бунтарская натура проявилась в бандане на голове. Хотел отругать, мы здесь не в игрушки играем! Все личное — оставить до родного дома!

Но у нее было оправдание: эльфам в Царенате тоже не рады. Почувствовал себя виноватым, забыв об этом. Все, чего она хотела — укрыть уши, а ни кепки, ни шапки найти не удалось.

— Действуйте исключительно по вечерам. Да, строже охрана, но после случившегося в ТЦ она строже везде. Ходить будет сложнее, но будет меньше жертв. Меньше жертв — больше поддержка сомневающейся прослойки населения.

— Здесь есть и сомневающиеся?

— Ерохин твой не из кармана снаряжение достал. Ему поставляли информацию, еду, иногда оружие. От моих он отказался.

Выдав последние советы, Фел выпорхнула из нашего нового жилища. Проводил ее автомобиль взглядом с балкона.

— Что будем теперь делать? — Ната вышла следом со мной. Покачала головой, объяснилась: — Побывав в их плену, начинаешь ценить красоту окружающих просторов. Я… была отрезана в их стенах от информации. А сейчас снова могу подключиться к сети. Кажется, что с улицы ближе…

— Ближе до чего?

— До информации. Она витает повсюду. Ты установил уже модуль для понимания языка?

Покачал головой — когда было? Еще только приехали. Она протянула мне свои «шарики» установщика.

— А ты?

— Мне не нужно. Я знаю царенатский язык, учила в школе.

— Из богатой семьи?

— Можно сказать и так. Так… что будем делать теперь?

Самое время было снова позвать Ириску со списком дел. Она шустро сориентировалась в жилом районе, едва получила свежие карты. Непонятные коробки зданий обрели имена.

Тут все как для людей. Улицы, переулки, павильоны. Прислонил «шарики» к вискам — в голове тут же проскочил разряд. Приветствие, предложение установки, отказ от ответственности — все как всегда. Если «Лингво» разработка царенатская, почему же все вижу на русском языке? Ната будто читала мысли.

— Ты соединен сейчас со мной. Бейка не зря говорила тебе взять меня в группу. Мало того, что я знаю язык, еще могу сделать так, чтобы вы… видели относительный перевод согласно моим знаниям. Понимаешь?

Кивнул и соврал: ни черта не понимаю. Мне оно и не требовалось, согласился на установку без лишних разговоров.

Над нами жутко зашумело, сильный поток ветра ударил в лицо, растрепал волосы. Ната, придерживая прическу, смотрела, как в десятке километров от нас на посадку заходит тяжелый борт. «Эспадо Татиано 58» — определила для меня Ириска. Самолет, грузоподъемность…

Дослушивать не стал, и так понятно, что на этом борту можно утащить целую армию. Интересно, приволокли новые проблемы или хотят забрать готовую продукцию? Один хрен, что первое, что второе скверно.

— Взлетно-посадочная полоса. Одна из наших целей, — вглядываясь, проговорила Ната.

— Ее пока лучше не трогать. В последнюю очередь.

— Слишком большая? — Ната почти сразу догадалась, почему оставил ее напоследок. Кивнул, подтверждая.

— Уничтожим сейчас — и это станет последним, что мы здесь сделаем. Лучше сосредоточиться на чем-то… небольшом на данный момент. Слушай, Натка, у меня будет для тебя задача.

Она внимательно смотрела, ожидая указаний.

— Помнишь, мы нашли документы относительно царенатской соплячки? Сейрас еще говорила, что выпал карт-бланш, вся информация о ней. Можешь этим заняться?

— Чем именно? — Ната прищурила взгляд красноватых глаз.

— Давайте отыщем ее.

— Хочешь взять в плен?

— Смотря как называть. Гарантируем ей безопасность. После смерти дяди она может быть под угрозой. Если еще жива на самом деле.

Ната замолкла лишь на мгновение. По зрачкам пробежали тысячи строк — когда только успевает их переварить? Облегченно выдохнула.

— Девочка числится живой и здоровой. На сегодняшний день, на данный момент.

— Просмотри документы, нарой на нее все, что только сможешь. Поищи точки соприкосновения, хочу знать, что она за гусь, прежде чем буду иметь дело.

— Мне придется отлучиться от группы. Думаю, что многое смогу узнать не из сети, а из других источников.

— Разрешаю. Только держи связь, хорошо? Выходи с отчетом каждый полдень. Начнешь завтра?

— Сегодня! Сейчас же!

Получив на руки мое разрешение, ей не терпелось начать. А может, просто хотела побыть в одиночестве. У Бейки она предпочитала тишину, покой и мерный гул вычислительных машин. Здесь же, в тесноте покоя не найти.

Задачи были и для остальных.

Велел вновь соединиться в единую сеть. Сейрас глянула в спину уходящей Нате, но я махнул рукой, лучше, если наших дальнейших планов она знать не будет. Если попадется — не вытащат ничего лишнего.

Ириска с упоением художницы нарисовала объемную карту города. Не дожидаясь указания, сама расставила точки на пометках «Резервуары» и «Особняк Скарлуччи». Производственные линии тянулись каскадом строений на самой окраине мегаполиса. Пока еще не решил, что с ними делать. Слишком монструозный комплекс, в десятки раз больше сапожной фабрики. Одним лишь мутагеном там не обойтись, за вечер не управиться.

Штырем торчала свечка высотного здания царенатской разведки — выбрали своим офисом три этажа в небоскребе. Отделение, дочерняя компания, куда пересылаются данные для их обработки, аналитический отдел, ничего крупного. Если под «помехами разведке» подразумевалась дестабилизация, то локальный пожар мог надолго вывести их из игры.

Учитывая что по словам Фел, они решили объявить на меня охоту…

— С чего начнем? — Белка зябко потирала ладони. Засиделась, хотела хоть какого-то действия. Елена отстранилась, будто для нее работы не предвиделось.

Говорить про аэродром не стал, они и не спрашивали. Особняк Скарлуччи тоже не был целью номер один, ворвись мы туда, разграбь все и вся — осложнится последующая эвакуация. Вит, если выживет, не простит такого нахальства. Будем словно загнанные псы…

Разведка отпадала, потому что самим требовалась разведка. Значит, резервуары в приоритете.

— Сейрас, Елена, как стемнеет, осмотрите территорию вокруг резервуаров. В конфликт не вступать, хочу узнать экспозицию. Зарисуйте, запомните все, что сможете там обнаружить.

— Я тоже, товарищ сержант? — будто плохо расслышав, переспросила Елена. Навострила волчьи ушки, хвост заходил ходуном. Кивнул.

— Нужно особое приглашение, рядовая Ипина? Ты в особенности: твои обостренные чувства могут помочь учуять то, что не разглядит механик. Предупреждаю, там может быть скверна. Не испугаешься?

Она напряглась, но отрицательно покачала головой. Была благодарна, словно девчонка.

— Белка, Влада — отбой на пару часов. Поедем сюда.

— В управление разведки? — прищурилась Влада, будто у нее были идеи получше.

— Именно. Займемся им в пику контрразведкой.

— Есть какие-то идеи по дестабилизации отдела?

Покачал головой.

— Пока еще нет. Работаю над этим. Хочу посмотреть на месте.

— Оружие? — Сейрас кивнула на диван. Фел приготовила сюрприз: пара штурмовых винтовок, с десяток пистолетов, дробовик. Белка осталась без любимого пистолет-пулемета, обещал ей что-нибудь придумать по этому поводу.

— Не берем. Сегодня вооружаемся дипломатией, льстивыми, красивыми улыбками и документами. Чем аккуратней сработаем, тем лучше…

Глава 10

Небоскреб пробивал шпилем громоотвода небеса. Горгульи мрачно взирали сверху вниз, мрачный черный кирпич стоял надстройкой над серым камнем. Ириска прочитала целую лекцию о том, как во Вратоград пригласили работать Эспичьо де Ла Руни, великого архитектора.

Гений решил совместить грубость прежнего стиля со своим талантом — на выходе получилась «Башня Ла Руни».

Гостиница, музей, офисный сектор, управление местной разведки — сюда пихали все что ни попадя.

Белка глазела, словно деревенщина, впрок. Ее уделом всегда была затрапезная обыденность малой родины. Была ли девчонка хоть раз в Москве? Не говоря уже о верхнем городе…

Вывески сверкали неоном, изысками голографической рекламы. Механоиды играли музыку на улице, предлагали бесплатный пробник новой марки шоколада. Чувствовал, словно вывел маленькую девочку на прогулку.

— Там, скорее всего, архив, — высказалась Влада. Сунув руки в карманы, она была мрачна и бледна как никогда. Старалась не открывать рта, не показывать клыков.

Иногда ловил на себе любопытные взгляды окружающих, словно нечто выдавало во мне чужого.

Постовой бот остановился напротив, затребовал документы, плевать хотел на внешность. Проверил коды, как и говорила Фел, дал зеленый свет движению дальше.

— Ну хоть какой-то мелкий рабочий отдел у них должен быть.

Носферату пожала плечами.

— Не знаю, сероглазый. Зачем? С кем здесь бороться разведке?

— На самом передке? Город в дне неспешного пути пешочком от линии фронта!

— Военная база — их дом. Здесь, — кивнула на возносящуюся над нами башню, — им попросту нечего делать.

— Посмотрим. Вдруг нароем что-нибудь интересное?

Влада спорить не стала.

Великан из стекла и камня неохотно принял нас в свое чрево. Первый этаж был центральным. С два десятка лифтов деловых и не очень. От официоза костюмов, белых воротничков могло замутить. Усталость на лицах, мерзкий запах дешевого кофе, будто сидячая работа везде выглядит одинаково.

— Куда? Знаешь, на каком они этаже? — Белка потянула меня за рукав. Вместо ответа указал ладонью на разъяснительный стенд.

— Ты в самом деле надеешься, что они пометят этажи как офисы разведки? — Влада спешила утопить в своем недоверии, сложила руки на груди. Прекрасно ее понимал.

— Это вряд ли. Но у нас нет времени проверять каждый. К слову, посчитали, сколько этажей снаружи?

Обе отрицательно покачали головой. Выдохнул, пояснил:

— Около сорока этажей, — сбивался трижды, прежде чем получилось. Влада непонимающе пожала плечами.

— И что?

— На стенде указано… всего тридцать семь… — Белка прищурилась, будто не веря собственным глазам. Улыбнулась, осознав хитрость: — Эти три этажа не значатся в плане! Тогда… как же узнать, где они?

— Прокатимся на лифте сверху вниз и обратно. Пустим наших ИИ-ассистентов просканировать на каком из этажей нет выхода. На них не попадают на лифте, значит, каким-то иным путем.

— По лестнице, — фыркнула Влада, задумчиво потеребив подбородок. Посмотрела на высокий потолок, первые три этажа имели общую покрытую зеркальной облицовкой крышу. Прищурилась, вновь заговорила: — Значит, это последние этажи, включая пентхаус.

— Почему последние? — спросил. Будь моя воля, поставил бы их где-нибудь в середине.

— Зови это интуицией, сероглазый. Или логикой. Представь, что ты офисный работник и опаздываешь на работу. Лифт сломан, и ты несешься по лестнице. Ты либо будешь знать, что надо пропускать эти три этажа, либо попросту не должен никогда на них попадать.

В самом деле, смысл в этом был.

— Пока мы шли, я пустила нетопыренышей-разведчиков…

— Ты так умеешь? — перебил ее.

— Теперь уже да, — намекнула на свой повысившийся уровень.

Не один я вкладываю очки в способности. Ириска тут же проверила: прокачала до максимум умения, выбрала улучшение. Утратила возможность вселять чужую душу в разведчика, но теперь могла создавать рой: каждый из них докладывал ей все, что видел. Попытался представить, какая мешанина должна твориться в ее голове, стало не по себе. Она продолжила:

— Окна есть только на предпоследнем, на остальных — пустышки. На самом верху вертолетная площадка.

Кивнул, это в самом деле стоило проверки.

Лифт домчал наверх буквально за минуту. Ириска парила с сестрицами девчонок, выискивая пустые этажи. Тщетно.

На тридцать седьмом на нас посмотрели не без удивления, но лишних вопросов задавать не стали.

В особенности когда, чуть оглядевшись, направились к лестнице. Видимо, подобные посетители здесь не редкость.

Управление разведки оказалось не лыком шито: решетчатая дверь, замок. На миг показалось, что вернулся в свой старый двор, а внутри поджидает вредная старушка-вахтер.

Белка, ничего не говоря, закусила губу. Заколка с ее волос вмиг обратилась отмычкой. Щелчок ознаменовал ее успех. Дверь, скрипя створками, нехотя раскрылась. Дало о себе знать недолгое воровское прошлое.

— Что дальше, сероглазый? — Влада была взволнована. Не знал, что ей ответить, так далеко не просчитывал.

— Действуем по обстоятельствам. Мы на разведке, не на задании.

— Там впереди проверочный пункт, — предупредила материализовавшаяся у меня на плече фигурка Ириски. Крохотной феей шептала на ухо.

«Механический?» — спросил мысленно, привычно прижав палец к виску. Девчонки настороженно ждали, готовые ко всему.

— Человек. А на втором пролете камера и магическая ловушка.

Выругался, и то, и другое скверно. Ключ при мне, но от камер-то он не спасает. Магическую ловушку как-нибудь проскочим, но что делать с человеком-проверяющим?

Вспомнился Михей, у того на любую проблему было силовое решение. Вырубить, всего и делов…

Может, сейчас так же?

— Люди с оружием?

Ириска протестующе покачала головой, объяснилась:

— Там стоят нейро подавители. Не могу посмотреть так далеко…

Значит, здесь и сейчас не пройти. Но другой вход точно был. Здравый смысл заподозрил неладное: железная решетчатая дверь, которую смогла вскрыть едва ли не вчерашняя школьница заколкой? Сколько там у Белки краж, один магазин? Нет, приятель, там будет не только человек-проверяющий и камера, но и тупик: неспроста стоит глушилка, не дает ИИ-ассистентам глянуть дальше.

Мысль, скользнувшая в голове, была злой, отчаянной, под стать ситуации. Прийти для того, чтобы уйти — не наш выбор.

— Влада, говоришь, на предпоследнем этаже окна настоящие?

Она поежилась от моего вопроса, словно уже знала, что задумал. Словно привязанные, девчонки шли за мной. Народ в офисе глянул на мое возвращение сквозь пальцы. Остановила лишь девчонка в атласной рубахе, когда желал перейти в другой отдел.

— Куда? — прищурилась и тут же показала на распахнутое настежь окно. То, что надо! Она заворчала: — Проветривается, не видите, что ли? Простудитесь!

Меня словно молнией прошибло: вместо привычных слову чуждые, связанные друг с дружкой звуки. Но понимал каждое слово. Это так работает этот самый «Лингво»? Ириска ждала мысль, что захочу высказать в ответ, словно оголодавший пес кости.

Кивнул на вендинговый автомат, сказал, что хочу угостить девчат шоколадом. Царенатка отстала, пожав плечами, пошла по иным делам.

Их не смущало, что одеты иначе, чем они. Уличная одежда против строгого офисного дресс-кода. Кого в нас видели? Здравый смысл подогревал собственную правоту: не ходят же настоящие агенты через тупик. Значит, есть проход отсюда на этаж выше. Его искать не будем, тот тоже контролируется камерами.

А значит…

— Что ты задумал, сероглазый? — как и Бейка, Влада отчаянно не желала звать меня сержантом. Белка скромно помалкивала.

— Всего лишь гляну, — в один прыжок заскочил на мягкий пластик подоконника. Тому не понравилось, опасно захрустел, обещая провалиться под моим весом.

Ветер ударил мне в лицо, едва не швырнув назад, справился с ним не сразу, прищурился.

— Ириска, здесь нет глушилок? — феей она вспорхнула на мой запрос, обернувшись, радостно закачала головой — все чисто, а значит, она может разведать.

— Мальчик, мне не нравится самоуверенность в твоем взгляде, — носферату хотела затащить меня назад. Подчинился, спрыгнул на пол. — Это безрассудство!

Белка смотрела на меня в ожидании и на миг вдруг почувствовала себя ненужной. Пришло время изложить задумку так, как ее вижу я.

* * *

Взгляд Влады не смягчился, как и ее мнение.

— Безумие, сероглазый! Ты хочешь, чтобы я перетащила вас с Белкой наверх по теням? Видел, что за окном?

— Еще не ночь, — кивнул, — но это же тебе не помешает.

— Это значит, что я всю ману потрачу на вас! Смогу вернуться сама, но вот уже за вами не будет возможности. Окажетесь заперты, что крысы в клетке!

На нас начали посматривать офисные работники: застывшие на одном месте, отчаянно смотрящие друг дружке в глаза люди были здесь в диковинку. Весь наш диалог проходил по закрытому каналу связи. Отчаянно хотелось жестикулировать, еле сдерживались.

— Останешься тут как прикрытие.

— С пустыми руками? Мы не взяли с собой ничего. Может быть, ты в состоянии призвать пистолет из ниоткуда, но ни я, ни Белка на такое не способны.

— Я готова, — вопреки всем словам Влады отозвалась рыжеволосая воительница. Медик-вампир опешила, будто ожидала, что та будет на ее стороне. Через миг, сдавшись, повержено подняла руки, будто говоря, что можем делать, что захотим. Не желала спорить с тем, кого назначили главой этого рейда.

— Ладно. Повторим еще раз: находим место, где тихо и никто нас не видит. Я хватаю вас в свое теневое покрывало, тащу сквозь окно, высаживаю…

— Чем раньше, тем лучше. Там сейчас никого нет. Не будем искушать судьбу, — вновь перебил ее. Соглашаясь со мной, она кивнула, продолжила:

— После этого вы остаетесь сами по себе. Я?

— Спускаешься. Останется маны на нетопыренышей?

— Через полчаса хватит. — Она поймала мой взгляд на автомат с шоколадом, покачала головой: — Нет, сероглазый. Это вам нужна еда, а мне для восстановления сил необходима человеческая кровь. Не хочу прибегать к этому методу снова.

Кивнул, значит, полчаса продержимся без ее нетопырят.

— Мы проверим, как там и что. По возможности нанесем урон, прихватим с собой то, что может показаться ценным. Уходить будем быстро и без боя. Вероятно, потайным путем. Пока восстанавливаешь ману, будет к тебе иная задача: раздобудь транспорт.

— Транспорт? — недоуменно переспросила она.

— Ничем не примечательную машину. Вероятно, уходить придется быстро, было бы неплохо быстро запрыгнуть в машину и умчаться в чуждую даль. Потом разыщи возможность устроить по всей башне тревогу. Уверен, случись здесь пожар, эвакуируют все здание.

Она кивнула, зажмурилась на миг, покачала головой, будто приходя к внутреннему соглашению. Подняла глаза, спросила:

— Готовы?

Кивнули с Белкой одновременно, и вдруг раскрывшееся покрывало тьмы поглотило нас…

* * *

Мгла не хотела выпускать. Влада заботливой матушкой раздумывала над бездумностью моей затеи. Я почти слышал, как в ее голове кипит борьба: ослушаться приказа, утащить нас прочь, остановить и осадить. И плевать, чем я буду грозить: трибуналом, расстрелом на месте…

Ей было все равно.

Сон длиной в мгновение закончился, выпустив нас на бледный кафель плитки пола. Влада почти выплюнула нас, вихрем сомкнулась, воющим призраком унеслась прочь. Покачал головой. Это выл ветер за крохотной открытой дверцей форточки.

Ириска подтвердила: мы попали на два этажа выше. ИИ-ассистент вела себя тихо, не желая рисковать, глушилки стояли едва ли не на каждом углу. Как и ловцы чуждого, не заданного на этих частотах сигнала…

— В порядке? — встал первым, помог Белке оказаться на ногах. Она кивнула в ответ.

Осмотрелись — как и думал, туалетная комната. Шум бурлящей в баках воды, блеск кафеля и ванного мрамора, стерильная чистота. Зеркала дали подсказку: выйти из туалета в верхней одежде будет опрометчиво.

Куртки скинули, запихнули в дальнюю кабинку — никто никогда не ходит в нее!

Совесть, спавшая до сего момента, некстати проснулась. Решительные, но безрассудные действия уже довели группу Ерохина до погибели. Неужели хочу пойти по их стопам?

Покачал головой, поздно жалеть о сделанном.

— Веди себя как ни в чем не бывало. И помни: ни слова по-русски. «Лингво» включила?

— Что будет, если нас заметят и распознают? «Хамелеона» включать не будем?

Прятать лица сейчас было опрометчиво. Покачал головой, ответил:

— Я ружемант, призову оружие. Плюс есть небольшой козырь в рукаве, потом увидишь. Идем.

Дверь поддалась, по глазам ударил неприятно-яркий искусственный свет.

Лампы везде, где только можно, почти ни единого окна. Стальные леса лестниц, мостов и переходов, словно на заводе. Народ, одетый в строгость костюмов, сновал из одного угла в другой. Отсюда они казались торопливыми крысами, с головой увязшими в царстве бумаг.

Шуршали страницы, в воздухе пахло свинцом свежих чернил. Стреляют здесь не из пушек, только словами.

— И что теперь? — Белке не терпелось. Приложил палец к губам, требуя тишины, спешить сейчас не стоило.

На нас почти не смотрели, занятые своими делами люди желали управиться со своей работой. Я мигом нашел посты охраны — полы проходной выкрашены желтым, белые линии обрамления. Рабочие области выделены серым, рядом с красными зонами стояла хорошо вооруженная охрана. Лучше туда не соваться.

— Что здесь происходит?

Ничего не ответил Белке, сам хотел бы знать! Совсем не так представлял себе главный дом разведки. Может быть, Влада и была права — основные части располагаются на военных базах. Архив — то, что могло нас здесь поджидать.

Меньше всего он походил на архив. Больше на военную шарашку: чертежи, визг болгарки, шкворчание сварки где-то во мгле красной зоны. Что могли здесь собирать? Тем более люди…

Более того, священники. Местные святые отцы, ряженные в сутаны, вооруженные библиями, стояли с таким видом, будто прямо отсюда и на битву с Сатаной. Ириска пожала плечами на немой вопрос: в базе ее данных не было ни единой догадки, зачем они здесь.

— Может быть, серво? — Ириска высказала мои мысли.

Покачал головой, кто в здравом уме пустит на секретный военный объект серво? Стальные леса давали намек, что на каркасе возводят нечто монструозное. Но даже для строительных работ у Царената были инженерные боты. Неужели нечто такое, что нельзя доверить машинам? Управление разведки здесь или что-то другое?

— Давай глянем, что здесь с бумагами, — сказал я. Комнаты отделялись друг от дружки подобиями стен. Книжные шкафы, стук печатных машинок, мерное жужжание принтера. — Может, сможем понять, что здесь творится.

Ириска егозливой проказницей ныряла от одного стола к другому, высматривая подробности.

Захваченные крупицы информации выводила прямо на сетчатку. ИИ-ассистент Белки занимался тем же самым.

— Нашла! — шепнула рыжеволосая воительница, глаза вспыхнули торжеством. Указала пальцем на один из отделов. — Видишь? Здесь говорят о последних отчетах. Там — про ситуацию на фронте.

— Что-нибудь полезное? — из других групп еще трем удалось проникнуть на территорию Царената в полном составе. Только… откуда они это знают?

— Про нас?

— Числимся уничтоженными.

Кивнул, такой расклад меня устраивал. Хотелось, чтобы так продолжалось и дальше.

Ириска обиженно ворошила один доступный документ за другим, хотела быть первой…

Удача улыбнулась и ей. Позвала глянуть лично.

Пустой кабинет, книжный шкаф, чашка дымящегося кофе на столе. Работник за столом недоуменно поднял на нас взор, прищурился, наш визит был ему не по душе.

Долго разбираться не стал: подход Михея пришелся кстати. Треснул бедолаге по загривку ладонью до того, как он успел хоть что-то сообразить. Белка взялась за разложенные на столе листы, пробежала по ним взглядом без особого энтузиазма. Последовал ее примеру.

— Вот! Здесь! — Ириска указала на подсвеченный ею же лист. Взялся за него в первую очередь — впору было присвистнуть. Копия за номером 17 документа д2Б-277ША об устранении некоего Лия Цаесара. Подписано лично директором ЦРУ. Прищурился, американцы-то здесь каким боком? Ириска постучала кулачком по голографическому лбу, дивясь моей недогадливости.

Аббревиатура означала Царенатское Разведывательное Управление, а не то, что мне пришло на ум. Кивнул, принимая свое невежество. Аккуратно сложил, сунул в карман, велел ей сделать фотокопию, мало ли?

— Нашла! Макс, это… — голос Белки дрожал. В ее руках мятый, порядком потрепанный временем и руками лист. На нем был изображен витрувианский человек.

— Что это?

— Ты прочитай!

Прочитал: аугментационная машина. Все еще ни о чем не говорило.

— При помощи этого они создают здесь агентов!

Моим непониманием можно было засеять Луну и еще немного осталось бы на Марс. Всегда думалось, что выдающихся или просто полезных людей вербуют. Никогда бы не подумал, что для этого требуется особая машина…

Оказалось, многого не знал про Царенат…

— При помощи этой машины внедряются импланты, работающие на магических технологиях.

— Как тот вертолет, что собирал души?

Белка протестующе затрясла головой. Все было гораздо хуже.

— Макс, ты не понимаешь. Они создают здесь искусственных магов полубожественным путем. Вопреки природе и системе, понимаешь?

Все еще нет, но мне не нравился тот ужас, что плескался в глазах рыжеволосой воительницы. Поверю, раз говорит, что это скверно, значит, так оно и есть. Обязательно поговорю об этом с Натой во время обмена отчетами: инфо-фея всяко знает на эту тему больше…

— Сероглазый! — голос Влады звучал настороженно и взволнованно. — Немедленно уходите оттуда.

— Что случилось?

— Вертолет…

Эка невидаль. Вертолеты я и в буклетах Щебекина видел. Сдавалось мне, что носферату беспокоится по иному поводу.

— Это вертолет Скарлуччи, мальчик! Не знаю как, н… ух…ите…а! — белый шум скушал ее речь, оставив в недоумении…

Глава 11

На миг мне показалось, что ослышался. Любопытство тешило себя, осыпая здравый смысл вопросами. Тому было не до этого: было чего испугаться.

Посмотрел на Белку, она тоже все слышала. К горлу подкатил неприятный ком, встречаться с бронемагом, пусть даже израненным, не хотелось. В прошлый раз мне удалось войти в кураж, стать быстрее пули, мощней снаряда. Кто сказал, что получится снова?

Хотелось сплюнуть, Белка была напряжена до предела. Взял за руку, ощутил, как ее колотит мелкая дрожь. В прошлую встречу Вит едва не утащил ее в рабство, как и собирался.

— Я рядом. Он тебя не тронет. Идем.

Белка почуяла тепло моей руки на своей ладони, кивнула. Страх отступил.

— Как будем выбираться?

Путей отхода в самом деле немного. Я знал, что все может пойти скверно, но не представлял насколько.

Вертолетные винты гудели над нами бушующим ураганом. Широкая тень заслонила собой мелкие оконца фрамуг.

Устроить пожарную тревогу? Запросил бы у Влады действовать, но связь приглушена. Не думал, что придется удирать, едва только пришли…

— Может, нам никуда не выходить? — спросила Белка, стрельнув глазами на стены вокруг. И в самом деле, пускай Вит припрется сюда. У него что, на ружемантов нюх? Сможем отсидеться здесь до конца дня, если только…

— Дарий, ты… — Полногрудая девчонка остановилась на миг прямо перед проходом. Выронила из рук стопку бумаг, ахнула от испуга, завидев оглушенного коллегу. Бросился к ней, перепрыгнув через стол. Метил кулаком под дых: лишить возможности кричать, потом по затылку.

Не получилось. Вышла из ступора на мгновение раньше, чем рассчитывал, поскользнулась, грохнулась на пол. Крик мигом обратился в оглушающий визг.

Никакой сирены не потребовалось.

— Бл… — успел сказать я, упокоив несчастную хуком. Поздно пить боржоми: паника, вспыхнувшая внутри дочернего отделения ЦРУ, распространялась, словно чума. Вскрики, хрип, визг, топот тяжелых сапог — вооруженная охрана шла на нас гурьбой.

Ириску зажали стенами глушилок, несчастная спешила забиться внутрь нейрочипа, но успела очертить силуэты бойцов. Четверо солдат, охранные дроиды за спиной. Надеюсь, они не затащили сюда «Дракона» или «Гадюку»?

— Ложись! — бросился на Белку, накрыл своим телом.

Шквальный ливень свинца растерзал стены. «Буян» из маны легко лег в ладонь, рыжеволосая воительница вскрикнула — обожгло руку пролившимся кофе из разбитой кружки. Нажал на спусковой крюк, метя правее, очерченный красным силуэт вскинул руки, завалился на пол в корчах, его настиг каскад боли. Стражи на миг замешкались, словно не ожидали отпора. Силуэты начали гаснуть, надо было уходить. Выстрелил во второго, тому повезло: вовремя припал на колено. Белка вдруг зашептала, смочив палец слюной. Тоже умеет колдовать? Вспомнил, что она единственная, о чьих я способностях ни сном ни духом: пропустил ее резюме в архивах, что выдала Бейка.

Сейчас их читать было не время, буду надеяться, что знает, что делает, а не просто сходит с ума от волнения.

— Куда? — видимо, все-таки, второе.

Белка, едва оказавшись на четвереньках, рванула в обратную от меня сторону, не проронила ни слова оправданий. Стена, разлохмаченная автоматным огнем, легко поддалась ее напору, девчонка врезалась в нее плечом, повалилась на подкравшегося сзади бойца. Пятый охранник. Почему я его не заметил? Ириска оправдывалась, что очертить успела лишь тех, кто был ближе всего…

Девичий кулачок, словно кол, ткнул несчастного в нос, второй удар выбил из него дух. Белка вооружилась пистолет-пулеметом, очередью скосила еще двух стражей. Я подстрелил боевой дрон, несшийся прямо на нее. Паршивец, вспыхнув, разбился оземь.

— Документы! Бумаги!

Офисный работник ЦРУ заметался, в надежде спасти занявшиеся огнем архивы. Повезло, заслонил собой ствол боевого дрона, уже взявшегося Белку на мушку. Стрелять не стал, зато я сдавил спусковой крюк. Три попадания обратили сферу в рухлядь. Рухнув наземь, ухнул боекомплектом. Надеюсь, здесь нет тех дроникадзе, что видел в метро?

Белка поправила волосы, вскочила на ноги. Выучка и ловкость позволили ей в два прыжка подскочить к корчащимся на земле бойцам, ее интересовали запасные магазины. Две коротких очереди по компьютерам — заискрив, те вырубились. Стены глушилок, что мешали Ириске, сгинули в небытие. Будто бежавшая пленница, она задорно выпорхнула на свободу, отыскала притаившихся во мгле шагоходов. Те жужжали, не смея открыть огонь, прекрасно их понимал: стрелять через мечущихся людей не стал бы я сам. Испуганные граждане Царената жались к стенам, рыдали, подвывали от дикого ужаса.

Как только нам удалось никого не ранить при этом? Загадка, решение которой поищу потом.

Я кинулся с пушкой наперевес к людям. Бросились врассыпную, словно крысы. Споткнулась бледноволосая девушка — подкосился каблук. Моложавый мальчишка с прыщами на щеках выскочил передо мной, закрыл собой, чудом не спустил курок. Такие же люди, как мы, посетила мысль. Боятся, пугаются, хотят защитить своих…

Оттолкнул его прочь, словно щенка, схватил потерявшую голос девицу за руку.

— Выход? Где⁈ — единственное, что мне удалось из себя выдавить. Она подняла на меня взгляд белесых, почти слепых зрачков. Широко раскрыла рот, по красивому лицу скользнуло удивление. Ириска велела немедля бросать, прыгать вправо.

Подчинился.

Грохот, раздавшийся за мой спиной, обдал каменным крошевом раздробленной плитки. Пыль вихрем кружилась в воздухе, сквозь которую угадывались жуткие очертания.

Он окинул меня взглядом, хмыкнул, выпрямился во весь огромный рост.

Вит Скарлуччи явился за моей душой…

* * *

Воздух дрожал от напряжения между нами. Встретились взглядом, никто не отвел. «Буян» хлопнул четырежды, прежде чем опустел. Вит принял свинцовый дар с достоинством, прикрылся ладонью. Ему было чем мне ответить — стальная рука бронемага обернулась самой настоящей пушкой, хлопнул крупнокалиберный дробовик.

Стену за моей спиной разнесло в клочья, будто стреляли из танка.

— А ты все такой же проворный, ragazzo! — Скарлуччи оскалился, встал, широко расставив ноги. Поманил обеими ладонями: — Хлипкий fucile все, что у тебя есть? В прошлый раз ты не был таким jabroni!

Ходячий танк вмиг оказался рядом со мной. Белка выпустила ему очередь в спину, защитный экран, соткавшийся из маны, укрыл его от покушения. Бронемаг бросил в сторону девчонки острый, многообещающий взгляд.

— Не тронь ее!

— О! Мальчик стал spa simante? Cavalier? Как мило! — широкий размах прошел у меня над головой, стальной кулак едва не снес мне голову. Револьвер, явившийся на замену опустевшему «Буяну» соткался в левой руке. Попридержал желание влить остатки в ярость ружеманта: поберегу на призыв Ириски. — Ничего, как только я закончу играть с тобой, возьмусь за нее. Как думаешь, что из нее получится лучше? Послушная кошечка? Сучка? Может быть, сделать из нее ковер?

Барабан цокал при каждом выстреле. Целился в глаза — бронемаг умело подставлял щеки, заслонялся руками. Ребром ладони он достал меня, пронзившая боль заставила выгнуться дугой.

— Нет! — Белка бросилась мне на выручку, игнорируя все мои мысленные призывы уходить самой. Будто в самом деле могла сделать что-то с этой образиной.

— Скучно, jabroni. Раньше ты был uomo, сейчас… Не волнуйся, я покажу твоей рыжей сучке, что должно быть у мужика в штанах. Capisci? — мерзкая ухмылка, кислая вонь его дыхания. Вместо того, чтобы растоптать скорчившегося меня, словно муху, он позволил себе роскошь насмешек.

Зря.

Ириска явилась воздать за хозяина в полной мере. Великан неуверенно пошатнулся, прищурился, широко расставив руки, призрак винтовки явился из ниоткуда. Ириска от бедра и не целясь, зло оскалившись, сдавила спусковой крюк.

Скарлуччи завыл. Если верить ИИ-ассистенту, она критовала из «Владыки», как боженька.

Боль отступила на миг, тут же сплел пару ружеклятий, швырнул в его руку — пушка, готовая разразиться очередным выстрелом, заклинила. Отступив, спрятавшись за экраном щита до того, как второе ружеклятье лишит его возможности колдовать, Вит припал на колено.

Усмехнулся, качая головой.

— Ах ты… cucciolo. Научился новым фокусам? Ничего, я тоже подрос в уровне! — гигант рванулся с места, словно разъяренный носорог, отступил лишь на миг, когда пламя разгоревшегося пожарища ударило ему в лицо. Боится прямого огня? Или просто инстинктивно? Неважно!

В два прыжка оказался рядом с Белкой. Едва не выбитые из меня потроха просили пощады: ляг, замри и умри. Хотя бы будет не так больно…

Обещал им как-нибудь в другой раз.

Рыжеволосая воительница готова была идти за мной хоть в ад, лишь бы подальше отсюда.

На бегу подхватил один из пистолет-пулеметов — пока не восстановится хоть чуть-чуть маны, я совсем безоружен!

— Куда?

— На крышу! Видишь? — дым огня начал застилать глаза. Пожарная тревога вспыхнула без помощи Влады: вырубившиеся лампы сменились кроваво-красными фонарями. Протяжный, мерзкий вой заглушал собой все, говорили лишь на нейросвязи.

Ириска красной нитью Ариадны проложила путь. Люди, не вмешивавшиеся в нашу со Скарлуччи схватку, побросали огнетушители. Не державшие ничего тяжелее ручки обыватели вели себя, словно напуганные дети. Те механоиды, что собирались продолжать схватку, перешли в гражданский режим. Словно воющие сирены, прокладывали общий путь. Краем уха услыхал, как закрепленные желтые баллоны разразились протяжным пшиком, впрыскивая в воздух тот самый антипанин.

Выйти с толпой в этот раз не получится. Кровожадной, поднимающейся на ноги машиной смерти, Вит Скарлуччи стоял между нами и возможностью спастись.

— Вперед, я прикрою!

Белка толкнула меня в спину. Подстрелила пролетающую сферу механоида, швырнула опустевший магазин во второго — везение оказалось на ее стороне. Сфера, потеряв равновесие, пошла юзом, ударилась оземь, заискрила, попав под могучую ногу великана. Бронемаг нелепо поскользнулся, подарив еще мгновение…

* * *

Вертолет шумел винтами, было слышно даже отсюда. Готовый взлетать в любой момент, ждал лишь отмашки.

Жестяная дверь поддалась моему напору: получив пинка, смялась, зашаталась на петлях. Белка сдавила спусковой крюк — пять злых очередей за спиной. В два прыжка нагнала меня, чуть не впечаталась в спину.

Разгоревшееся пожарище било в ноздри едким, мерзким дымом. Башня Ла Руни заревела пожарной тревогой даже без помощи Влады, интересно, вампир успела найти автомобиль? Пытался связаться с ней, но глухо, вместо ответа слышал лишь шипение. Отчаянно надеялся, что носферату жива.

Оглянулся. Вит ожившим кошмаром поднимался следом. ПП вырывался из моих рук, норовил ускакать прочь. После протяжной, длинной очереди затих, щелкнув пустотой магазина. Закусил губу, маны не хватит даже на простое ружеклятье, сейчас я сам по себе. Стальной человек машиной смерти поднимался за нами следом.

— Куда же ты, ружемант? Может, станцуем еще разок? Как тебе мои железные руки? Обнимемся? — безумно гоготал. Тело, словно назло, вспыхнуло болью, вспомнив удар. Всякого ждал, но что сюда явится сам Вит Скарлуччи? Какого черта?

Словно локомотив, он врезался в дверной проем, вынес его плечами. Выход взорвался каменным крошевом, чуть не пришиб Белку осколками.

— Его ничего не берет, Макс! — на ее лице паника буйствовала с решительностью. Скарлуччи наступал, как сама неотвратимость.

— Не выйдет, ребятки!

Механические руки бронемага ударили в крышу, пустили кинетическую волну; нас сбило с ног. Жужжание тысячи механизмов сводило с ума. Боевой машиной он оказался рядом с нами. Белка, тут же развернувшаяся на спину, выдала очередь, но он вышиб оружие из рук размашистой затрещиной. Как только девчонке не оторвало руки? Придавил ладонью, лишил несчастную дыхания, улыбнулся в ее широко раскрытые от страха глаза.

— И снова твоя bambina в моих руках. Что будешь делать, diavolo di fucile? Склонишься? Сдашься? Покажешь в очередной раз, что в тебе осталась хоть капля от uomo?

Ответить не успел, гигант схватил меня за шкирку, словно котенка. Швырнул в раскрытое брюхо готового взлететь вертолета. Борт принял без церемоний, отозвался болью в ребрах. Следом рухнула Белка, Вит не проявил к ней деликатности.

Он хлопнул ладонями друг о дружку, собираясь завалиться внутрь. Сорвал с пояса стальную цепь — связанный ружемант уже не маг.

— Погляди, какая добыча, Вацлав! Понимаешь их варварский язык, а? Ни черта ты не понимаешь! Decollare subito!

Пилот кивнул на приказ взлетать, взялся за штурвал. Неужели все закончится вот так?

Цепь стянула мне руки. Белка охала, пытаясь прийти в себя — ударилась головой, под волосами набухала шишка.

— Чувствуешь этот горький вкус поражения, мальчик? Еще полдня назад ты был главой рейда, который прислала сюда старая, как мир, сука. А сейчас ты связанный, будто пес, jabroni. Хочешь, я посмеюсь над тобой, а ты посмеешься в ответ? Ты лишил меня руки.

Вертолет набрал высоту. Пламя, охватившее последние три этажа, вырывалось наружу, чадило в небеса.

— Deja vu, ага? Когда-то уже было так. Vecchio Вит ухмыляется, думает, что победил, а ты достаешь из широких штанин спасение. Deus ex machinа. Но сегодня иначе. Поверь, я едва держусь, чтобы не выкинуть тебя из вертолета. Пугает лишь одно: такое дерьмо, как ты, может упасть на голову законопослушного гражданина Царената. Разве я могу такое допустить? А вот девоньку… может, обратить ее в свою schavvo прямо сейчас? На твоих глазах?

Белка пришла в себя. Его слова коснулись ее ушей, подняла на него испуганный взгляд. Промолчал, скрежеща зубами, сидя связанный на полу выглядел жалко.

— Я переловлю каждую из твоих барышень. Швырну тебя в клетку из бронестекла, выставлю всем напоказ: последний ружемант, зверь в людском обличии! Готовься стать музейным экспонатом, детишки будут смотреть на тебя и называть мое имя. Иногда я даже буду приводить твоих bambino, чтобы ты видел, как они мне прислуживают.

— Мразь! Feccia! — ругань сорвалась с моих губ вопреки воле. Здравый смысл убеждал, что Скарлуччи лишь дразнит меня, но опыт подсказывал: этот сделает, как говорит…

— О! Ты знаешь наш язык? Не знал. К тому же… — он поднял на меня взор, застыл на полуслове, опасливо прищурился.

Увиденное бронемагу не понравилось…

* * *

Ярость вихрем сошлась со змеем безумия. Образы обещанного клятым Скарлуччи пробежали перед глазами.

Злобный оскал растянулся кошмарной улыбкой. Человеческий облик бежал с меня прочь, не в силах вместить всю мощь, что сумел из себя вытащить. Белка попятилась, увидев нового меня, уперлась спиной в кресло пилота. Тот недовольно обернулся, ужас мазнул по скрытому под гермошлемом лицу. Уже не видел в нем человека, только липкий, мелкий комок противного страха. Скарлуччи пришел в себя, бросился на меня, но слишком поздно. Цепи за спиной обернулись в ничто, лопнули, загремели осколками по борту лопнувшие звенья.

Ощутил внутри себя сырую вонь пороха. Уже не человек, больше нет, оружие. Блестящие головки снарядов готовы были поразить любого, которого сочту врагом.

Кулак врезался в подбородок бронемага, тот гулко выдохнул, дернулся, ударился о потолок безвременья. Мир тотчас же задрожал, пошел ходуном, закружился в диком хороводе.

Бить, рвать, драть! Стрелять! Поднявшийся на колени вражеский чародей качнул головой, прогоняя наваждение. Нет, малыш, это не наваждение.

Это возмездие за сказанное.

Слову место…

Артиллерийский снаряд врезался в раскрытое брюхо. Второй разбился о твердь выставленных в защитном жесте стальных рук: Скарлуччи отшвырнуло, словно игрушку. Обмякший, сполз на пол, широкая вмятина уродовала его новые конечности.

Сзади накинулись. Кто-то отчаянно кричал, я не разбирал слов. Взгляд попал на гермошлем испуганного пилота. Пистолет в его руках нырнул к моему виску, слышал лишь, как щелкает затвор и спущенный курок. Оружие противилось воле хозяина. Чуяло во мне величие, признавало родственника, не срабатывало. Желая покарать покусившегося еретика, взорвался в его руках. Пилот, схватившись за окровавленную руку завопил, а потом исчез…

Пощечина отшвырнула меня прочь. Образный философский морок сгинул воющим призраком. Сквозь слезы на глазах видел только вжавшуюся в стену Белку, держащуюся из последних сил. Перед глазами кружило, почуял коснувшийся горла тошнотворный ком.

— Идиот, — бросил Вит Скарлуччи, вновь оказавшись на ногах. — Ты вышвырнул пилота. Слышишь? Это гудят поврежденные движки! Мы падаем!

Ириска подтвердила его слова.

Закружившись в прощальном вальсе, вертолет устремился к земле…

Глава 12

Вит даже в бушующем урагане падающей вертушки тянул ко мне свои загребущие лапы. Метнулся рывком, промахнулся.

Белка вскрикнула, лишь мгновением позже понял, что нет, не промахнулся: поганец, как в прошлый раз, закинул девчонку на плечо, ударом кулака снес мешающую, хлопающую задвижку двери, выскочил прочь.

— Надеюсь, ты…ишь!

Его голос тух в ветровом потоке. Гул сломанных винтов, хрипящие движки стали мне погребальным маршем. Из последних сил, борясь с желающей отшвырнуть меня назад силой инерции, я повторил подвиг бронемага, иного выхода просто не было.

Падающий борт одиноко врезался в крышу многоэтажки, тотчас же взорвались топливные баки. Огненная волна подхватила меня, словно игрушку, обещала размазать об облицовку соседнего здания. Успел зажмуриться, прежде чем мгла сплелась надо мной, приняла в уютные объятия.

Хотя бы больно не было…

Качнул головой, когда мир снова заиграл красками перед глазами. Тьма выплюнула на крышу, протащила по битуму покрытия, ударила о кирпичную кладку башенки.

Ухнул. А вот теперь было больно…

Нежное прикосновение быстро вернуло в мир живых, заставило раскрыть глаза. Во рту металлический привкус, перед глазами — тающее облако пыли.

Бессловесный спаситель помог подняться на ноги. Еще одно касание: женственная ладонь успокаивающе огладила поврежденные ребра, переместилась к животу, с него к плечам и голове.

Ириска чуть удивленно шептала, что со мной почти что все в порядке.

— Цел? — голос Влады узнал не сразу. Носферату не собиралась ждать ответа, рванула вперед. Мне казалось, я вижу, как вдалеке блестящий слон топает по крыше. Прогнал наваждение, разглядел: Вит Скарлуччи утаскивал Белку.

— Ириска, сколько у меня маны?

— По-полный запас… — она отвечала, не в силах поверить собственным показателям.

Молча кивнул, вместо разговора сохраню дыхание для бега.

Бронемагу было далеко до асов паркура. Словно неуклюжая машина, он вышагивал по крыше. Девчонка, перекинутая через плечо, отчаянно сопротивлялась, маленькие кулачки кололи его по лопаткам и хребту. Тщетно: ему и танковый снаряд нипочем…

— Merda. Ты знаешь, что такое смерть, ружемант? Что нужно сделать, чтобы ты сдох? — оглянувшись лишь на миг, он заметил мчащегося прямо на него меня.

Сплюнул наземь, швырнул Белку, словно мешок, широко расставил руки. Влада поймала Белку за миг до того, как она коснулась земли. Потоком юркнула прочь, оставив меня один на один с Витом Скарлуччи.

Заметив, что утратил добычу, царенатский командир усмехнулся, хлопнул по коленям.

— Что будешь делать, uomo? Схватимся? Иди же сюда! Ты одолел меня разок, унизил в вертолете, что мешает сейчас?

Стиснул пальцы в кулак, собирая ярость в единый комок. Ружемантский угар покачал головой, сказал, что если мне так хочется — могу рвать жопу сам. А он пойдет отдыхать. Спас, ману восстановил, что еще требуется?

Ириска встала на его сторону: предложила отступить.

Переспросил, словно не расслышал.

— Лучше уйти, — повторила она. — Он не собирается биться насмерть, просто тянет время.

— Что встал, мальчишка? Напрудил в портки? Или хуже: навалил? — мерзкий гогот подстегивал к действию, словно плеть. Ириска стояла на страже здравого смысла:

— Вы здесь одни. Скоро тут будет вся полиция Царената, потом подключатся военные, карсиры, на вашу поимку бросят все, что есть. Чудо не случается дважды за день! — закричала, отчаявшись меня переубедить. Ощущал в себе столько силы, что готов был выйти против целой армии.

Обманчивая самоуверенность. Глянул на вертолет. Горящие обломки валились наземь пылающими ошметками.

ИИ-ассистент права: Скарлуччи жаждет не сражения, просто тянет время.

— Va' al diavolo! — выкрикнул ему на прощание, перемахнул через борт ограждения, ноги коснулись карниза. Схватился руками за водосточную трубу, словно мальчишка в детстве, заскользил вниз. Успел увидеть, как бронемаг изменился в лице, разочарованно топнул.

— Vigliacco! Трус!

Уже не слушал, ветер шумел в ушах.

Пятки ударились оземь, пошатнулся, тут же свернул за угол. Толпа зевак, собравшаяся внизу, отчаянно смотрела на рухнувший борт вертолета. Догадки, слухи, пересуд витали в воздухе чужеязычным гомоном. Визжала сиреной вовремя подскочившая пожарная машина. Краем глаза видел, как дроиды-пожаротушители, шипя, ринулись в самую гущу пламени…

Выскочил из переулка, чуть не попал под колеса. Водитель высунулся, я ждал бранной ругани.

— Садись!

За рулем оказалась Влада. Темно-зеленая небольшая «Дама» — Ириска тут же определила марку автомобиля. Я запрыгнул на пассажирское сидение сзади, минуя прочие характеристики машины. Белка тотчас же заключила в объятия, выдохнула, прижала к груди. Ответил на ее объятия: тоже был рад, что она цела.

Тонированные стекла прятали наши лица от чужих взоров. Влада выжала сцепление, тронула автомобиль с места, легко вклинилась в бесконечный автомобильный поток.

* * *

Хозяйка квартиры смотрела на деньги недоверчиво, настаивала на безналичной оплате. Во мне она видела развратника, во Владе — мамку. Страшно подумать, за кого принимала стеснительно сжавшуюся Белку. Просмотрела купюры на просвет, кивнула наконец, велела подписать бумаги. Долго разглядывала паспорт, сверяя номера, заносила их в систему.

Сдалась, тяжко выдохнув, покинула наше новое жилье. Оружие, что перевезли с прошлого, затащили в холщовых спортивных сумках. Долго смотрел на вылизанный, кристально чистый дворик с яркими детскими площадками и разноцветными лавочками, а видел лишь серых людей. Невзрачные, повисшие в сетях интернета дети, такие же взрослые. Новость о рухнувшем ни с того ни с сего вертолете затмевал только разразившийся в пентхаусе Де ла Руни пожар. Каждый хотел утонуть в подробностях.

Не хватало сидящих, следящих за каждым шагом старушек, кто бы мог подумать, что стану скучать по подобному?

Новости глянул и сам, Ириска торжествовала: буквально через минуту с того момента, как я сбежал, к Скарлуччи на подмогу явилась вся королевская рать. Не шла мысль из головы: почему он не пошел следом? Ему стоило хорошенько разбежаться, спрыгнуть вниз, оказался бы внизу даже быстрее, чем я…

Без жертв не обошлось: в Башне три человека отравились угарным газом, около сорока с ожогами разной степени. Про жертвы разбившегося вертолета помалкивали. Вит Скарлуччи на экране телевизора был мрачен, как никто другой. Словно сама победа умудрилась выскользнуть из его рук.

Позвонил остальным девчонкам, скинул новые координаты жилья. Ната отключила связь, велела ждать время отчета. Сейрас с Еленой обещали приволочь если не бомбу, то гранату. Хотелось заразиться их воодушевлением. Надеялся, что хоть у них все пройдет гладко…

Прошлое жилье бросили как есть, лишь забрали вещи. Ждал, что на связь выйдет Фелиция. Или не ждал, надеялся, но заранее знал, что с ней может быть кончено. Вит Скарлуччи знает, что мы живы. Кто теперь только этого не знает? А значит, все ее слова об уничтоженных диверсантах ложь…

Подозрительность мрачной тенью шептала на ухо неприятную догадку: что, если она в самом деле предательница? Двойной агент: их сдает нам, нас — им…

Вытащил из кармана сложенный лист копии документа. Еще раз пробежался по нему глазами. Исполнителями значились агенты Вроцлав Рижа и Ежи Ковач. Поляк и венгр, если судить по именам? Хотя какая разница…

Искать обоих в списке живых не имело никакого смысла.

— Добыча? — Влада присела рядом. Белка орудовала на кухне. После пережитого хотела уйти с головой в готовку, забыться. Пахло вкусно.

— Почти. Копия документа. Но с печатями.

— Лий Цаесар… — прочитала вампир, поправила волосы. — Двуличный ублюдок.

— Высокого ты о нем мнения, — хмыкнул, поймал на себе ее недовольный взгляд. Носферату выдохнула.

— Он принес немало бед моему народу. Подверг геноциду. Собрал под свое крыло немало сородичей, прежде чем продал их за возможность вернуться в политику.

Понимающе коснулся ее руки.

— Его больше нет.

— А дело будет жить. Ты наивен, мальчик, если думаешь, что можно убить гидру, отрубив ей голову. Законы относительно вампиров, которые он продвигал, останутся. Как и сподвижники, как и партия.

Закусил губу, никогда не был силен в большой политике.

— Но ты прав. Он мертв. Не будем о нем. Помнишь, я хотела совершить особый, личный осмотр? — грустная улыбка на лице Влады заставила кивнуть. По-особому сверкнули глаза вампира. Прищурился, заслышав мелодичный глас в голове. Она молчала, но я нутром чуял, как она пытается подчинить меня своей воле.

Покачал головой, прогоняя наваждение, вампир выдохнула: взять меня под свой контроль не получилось.

— Влада, что происходит?

Она пожала плечами, но через миг набралась смелости дать ответ.

— На каком этаже ты был, сероглазый, когда падал с вертолета?

Часто захлопал глазами — даже не задумывался над этим. Высоко без значения…

Она продолжила:

— Чтобы поймать тебя мне пришлось… я нарушила собственный обет. Выпила людской крови.

Промолчал, задумался. Про обет слышал впервые, но должен был знать, что вампиры пьют кровь. Просто не задумывался над этим.

Она оправдывалась дальше.

— Это восполняет ману, пробуждает способности. Делает… агрессивней.

— Убила гражданского? — замерев, спросил. Только военных преступлений не хватало!

К счастью, она возмущенно затрясла головой.

— Нет. Он даже ничего не почувствовал. Может быть, немного возбудился, прежде чем уснул. Проблема в другом, сероглазый. Это может пробудить жажду… Не хочу превращаться в кровожадного, ничего не соображающего монстра.

Покачал головой, нестыковка сидела на нестыковке. Посмотрел на нее так, будто собирался уличить во лжи.

— Стой, Влада. Ты с кровью имела дело столько раз, что мне сложно представить. Сколько раненых девчонок попадало к тебе. Сомневаюсь, что вместо хирургического ты видела обеденный стол.

— Дурачок, — она мягко, по-матерински улыбнулась. — Они — девочки, сероглазый. А меня… всегда интересовали мужчины. Тот осмотр… Я не пришла.

Кивнул, прекрасно помню.

— Потому что ощутила себя тогда старым чудовищем. Женщина, что хочет совратить юного, глупого мальчика…

— Что-то изменилось теперь?

— Теперь я вижу в тебе мужчину. Глотнув крови, хочу отведать твоей. Давай сегодня ночью? Ты, я… — она вмиг оказалась близко. Расстегнула верхние пуговицы рубахи, скользнула нежной ладонью по груди. — Залечу твои раны. Нам будет… хорошо, сероглазый. Придешь?

* * *

Не курил, но витающий на балконе табачный дух подначивал начать.

Не стал ничего обещать Владе. Сказал, что подумаю. Вампир отстранилась мягко, но холодно. Словно я ее отверг. Все равно будет ждать…

Глянул на часы — до отчета Наты оставалось полчаса.

Позвонил Сейрас и Елене, ответила волчица. Возвращаются, наверное, как раз успеют к ужину.

Белка почти закончила. Голод проснулся, учуяв дух омлета и макарон. Рыжеволосая воительница колдовала над соусом.

Вылазка в «архив» разведки одарила меня семью новыми уровнями. Махнул рукой — позже распределю…

По ушам ударило неприятным белым шумом, сморщился. Голос Наты, прозвучавший мгновением позже, стал усладой.

— Ты рано, — еще раз глянул на часы.

— Потом может не получиться, — виновато отозвалась она. — Девочка в городе. Привезена сюда Лием. Про его смерть не объявляли, но охрана вокруг нее явно взволнована. Ждут.

— Это все?

— Еще немного. Высшие чины Царената рассматривают ее как будущую союзницу для реформ. Для многих она — ключик к власти.

Кивнул, вытащил документ из кармана.

— У меня копия бумаги. Лия Цаесара устранило ЦРУ.

— Ожидаемо. Сохрани документ, вероятно, если девочка попадет к нам, у нас будет компромат.

Ната выдохнула. Представил ее грустной: инфо-фея почти весь день убила, а информации достала на грош. Буду надеяться, что завтра будет лучше.

Без бонуса не обошлось.

— Прочла некоторые из сегодняшних отчетов. Молчат про аварию на сапожной фабрике. Дронов стало меньше, наши смогли продвинуться ближе. Готовятся к обороне: с аэродрома подкрепления завтра отправятся на фронт. По всей линии соприкосновения на нашем участке Царенат перешел к активному минированию.

— Что же тут хорошего?

— А ты подумай. Они боятся, Макс. Тактика, что давала плоды раньше, оказалась бессильна. И еще, я обнаружила общий терминал управления зенитно-ракетными комплексами по правому флангу. Если бы только раздобыть код деактивации… Наша авиация сможет пробиться и обратить немало механоидов в пыль. Высадить танковый десант далеко за минными полями. Путь к Вратограду будет открыт!

Звучало хорошо, но чувствовал, на деле будет стократ сложнее.

— Ната, есть вопрос. Что ты знаешь о создании «агентов»? Машине, что делает чародеев из людей, не обладающих магическим даром?

Она промолчала, словно глупость спросил. Подумал на миг, может, это досужая теория заговора, высказанная Белкой впопыхах, от волнения?

— Где она?

В голосе Наты проскочила мрачная заинтересованность.

— Башня Де ла Руни. Там оказалось не управление разведки, а…

— Царенат разрабатывает… особые модули для копирования магических умений и возможностей.

— Хотят создать армию чародеев?

— Нет. Они хотят управлять системой напрямую. Священники бы сказали: вмешаться в божественный замысел.

— А ученые?

— Ученые молчат, ибо видят в этом огромный потенциал и опасность. Последней больше. Что будет, если повредить основу мироустройства?

— Н-не знаю, — признался честно. Пару-тройку месяцев назад моя жизнь была в разы проще. Целься, плавно дави на спусковой крюк, надейся на лучшее…

— Ученые не знают тоже. Многие не хотят рисковать.

— А если мы уничтожим эту машину? — сомневаюсь, что устроенный пожар нанес большой ущерб.

— У них останутся другие. Не думаю, что она всего одна. Но нам стоит опасаться: агенты ЦРУ в самом деле опасные, непредсказуемые противники. Есть что-то еще?

— Пока тихо. Жду Сейрас с Еленой.

— Тогда конец связи, товарищ сержант! — она отключила связь раньше, чем успел попрощаться.

Чувствовал, как страшно не хватает связи с Бейкой — хотелось посоветоваться. Сейчас все решения лежали на мне.

Не успел выйти в коридор, как позвонили в дверь. Встрепенулась Белка на кухне. Я же вытащил пистолет из сумки, глянул в глазок.

Облегченно выдохнул: девчонки вернулись с задания…

* * *

Обе были в приподнятом настроении.

Ужин пришелся кстати. Сейрас готова была плюхнуться за стол, не снимая сапог. Волчица оказалась культурней, сразу же пошла в душ.

Глядя на них, поймал себя на мысли: нам бесконечно везет. Могла ли себе позволить такую роскошь группа Ерохина?

Сомневаюсь.

Прятались, вооружались, кололи комариными укусами, искали способ связаться с Берсеркиным…

Пожалел, что не взял номер Фел. Как с ней сейчас? Стало холодно от мысли, что попала в застенки ЦРУ, подвергается пыткам.

Кусок не лез в горло, чего нельзя было сказать об эльфийке. Грингра орудовала ножом и вилкой с аристократическим изяществом.

— Чува, мы нашли резервуары! Защита на уровне: боевые дроны, чего там только нет!

Я знал чего: людей. Вспомнил, как охрана ЦРУ, будучи хорошо вооруженной, оказалась почти беспомощной против нас. Легко дырявили тонкие стены перегородок, но стоило увидеть нас вживую, замешкались.

Никогда до этого момента не стреляли в людей…

Вот почему Царенат полагается на машины: порабощенные души исполнят приказ без угрызений совести.

Волчица держалась лучше Сейрас, особняком. Решила перевести ее треп на понятный язык.

— Товарищ сержант, противник располагает механическим гарнизоном в числе двенадцати боевых машин, — Елена на миг смутилась, опустила взгляд. Заговорила вновь: — Я смогла учуять по запаху скверну и проклятия.

Спросил у Ириски различия, наверняка было сложное объяснение. Голографическая дева проверила собственные библиотеки, кивнула. То, что рядовая Ипина звала проклятиями, являлось комплексом магического воздействия. В обширном смысле — вместилище негативной энергии, позволяющей использовать ее для темных ритуалов, порабощения и удерживания уже проклятых под контролем.

Не успел спросить о последнем, Сейрас опередила.

— Там ее столько, что ведрами можно черпать. С запасом на пару месяцев. Спалить к чертям. Через недельку-другую те, кто в служках ходят, в себя придут.

Хорошие новости. Если Фел выберется сухой из воды, спрошу про оружейные склады…

Прогнал глупую мысль. Пришедшие в себя обыватели наложат в штаны, а не ринутся в бой. Надо придумать, что с этим можно сделать.

— По поводу техники, что там? Танки, шагоходы?

— Всякого, серж. Живых нет, это сто пудов. Стальные саркофаги, броня двенадцатого уровня. Две «Гадюки», один «Варан». «Драконами» и не пахнет.

— Что-то еще? Наблюдали издалека? Вас не заметили?

— Все крышечкой, чувак! Зипун носа не задрючит. Там рядом заброшка стоит…

— Пожар был, — зачем-то уточнила Лена. Грингра вторила ей.

— По стенам подпалины с жопу Алексашкиной мамки. Парочка дронов кружила. Карсиры патрулируют. Хотели свернуть им шеи, но ты просил не шуметь без дела. Следов за собой не оставили.

Ириска уже нашла новость за позапрошлый год: царенатский журналист обвинял в случившемся боевиков со стороны Российской Империи. Не стал читать пропагандистскую бурду, пробежал текст наискосок. ИИ-ассистент подчеркнула красным то, что достойно внимания.

Здание значилось жилым и гражданским, хоть и стояло на отшибе. Выгорело дотла, жертв нет.

Следовало покопаться и проверить самому.

— Завтра, — кашлянул, прочистил горло, — отправитесь туда со мной. Белка, ты одна не вызовешь подозрений, потому что человек. Ищи жилье на случай скорой смены. Расплачивайся наличными, как говорила Фелиция.

Перевел взгляд на остальных.

— Влада, Лена, готовьтесь. Поутру двинем к резервуарам, хочу увидеть ту заброшку своими глазами. Проверим и состав: после сегодняшнего туда пригонят подкреплений. Сейрас — на тебе аэродром.

Эльфийка присвистнула. Во взгляде неозвученный вопрос: не слишком ли жирно для одной? Пояснил:

— Проведи разведку. Издалека. На глаза не попадаться, в контакт с врагом не вступать.

— Опять без пушек? — удрученно выдохнула. Бездействие ей наскучило.

— С сегодняшнего дня за нами будет охотиться Вит Скарлуччи. ЦРУ выведет, если не уже, лучших агентов на нашу поимку. Действовать будем только группами и сообща. В одиночку — только пассивные действия. Защищаться по обстоятельствам, лишь когда положение безвыходное. Ясно?

Мне ответил гомон девичьих голосов, спорить с приказами старшего по званию никто не стал.

* * *

Влада запросила одиночную комнату, обговорила с девчатами. Те вошли в положение, были не против. Каждая из них хотела, чтобы лег с ней, но боялись сказать напрямую. Значит, пойду к той, у кого хватило смелости.

Дверь не скрипнула, замок поддался легко. Тут же ощутил на себе взгляд. Носферату блаженно выдохнула, сверкнули во мгле красные глаза. Молчала, наблюдала, словно хищник за добычей. Развернусь, передумаю, сбегу?

Не в моем стиле. Дурманящий аромат ее тела манил подойти ближе. Химия, вспомнил я. Действует на мужчин. Надеюсь, не увижу ее в том жутком облике?

Она привстала на кровати, и лунный свет, пробившийся сквозь окно, обнажил передо мной прекрасные очертания.

Ноги коснулись мягкого. нагая и ждущая, вампир скинула одежду заранее. Разделся и я: штаны, рубаха — все рухнуло на спинку кресла.

Вампир сглотнула, оказалась рядом со мной едва уловимым взглядом движением. Руки Влады вмиг коснулись груди, плеч, живота. Хотела видеть то, что ниже.

«Ты все-таки пришел», — говорила улыбка на ее лице.

Наши глаза встретились, нервная дрожь ударила по коленям. На миг ощутил себя беспомощным. Сейчас она сделает со мной, что захочет, а я…

Она ткнулась в меня мягкостью огромной груди, коснулась губами плеч, шеи, широко раскрыла рот.

— Кусать можно, но в порыве страсти, — ухмыльнулся.

Она отстранилась на мгновение, обиженно прищурилась, смутилась.

— Прости, сероглазый. Помутнение. Пойму, если уйдешь. Ты сильный, другие мужчины не сопротивлялись. Подчинялись. Ты другой.

— Я другой, — кивнул и, схватив ее за талию, повелительно швырнул на кровать. Утопая в моем взгляде, Влада будто неосознанно шире раздвигала ноги, а я повторил:

— Другой. Меня не надо заколдовывать, не убегу.

Через миг мы сплелись в страстном танце любви…

* * *

18+ сцена — https://author.today/reader/294409/2844834

* * *

Выдохнул.

Болела шея, на подушке следы крови. Самодовольная ухмылка застыла на лице Влады. Вспомнил, как страшно и повелительно блестели ее глаза в ночи.

«Ты сильный, сероглазый. Еще никто из мужчин не сопротивлялся…» Слова почти набатом гремели в голове. Хотелось таблетку анальгина, прогнать невесть откуда взявшуюся мигрень.

Обнаженная и прекрасная, носферату пахла женщиной, страстью и желанием. Чувствовал почти непреодолимую тягу вновь оказаться в ее объятьях, утонуть лицом в бесконечно большой груди. Чувствовал себя игрушкой в руках великанши.

Высвободился, сел на кровати, та вновь мерзко заскрипела.

Вампир на миг оторвала голову подушки. Взгляд заспанных, уже обычных, не вампирских глаз. Хитрая, лисья улыбка, будто знает, что со мной.

— Средний карман, зеленый кошель. Найдешь, сероглазый.

Спорить и переспрашивать не стал, проверил ее сумку. Анальгин стал мне добычей.

Холодная вода из-под крана с мерзким привкусом хлорки.

Через миг понял, что в кровать не вернусь — сон как рукой сняло. Вит объявит на нас охоту. Уже объявил. Чувствовал себя так же лишь раз в жизни. Снайпер взял нашу точку на прицел и мерно забирал. Одного за другим.

Помню, как равнодушно в отместку вышиб ему мозги…

Может, желая оторвать от мрачных мыслей, предложила Ириска, распределить очки способностей?

Покачал головой. Нет, хотел же разобраться с Белкой. Что она там колдовала?

ИИ-ассистент выложила передо мной документ из архива. В графе класса невзрачное «штурмовик». Никакой ма…

Последнее утверждение сгинуло, стоило мне глянуть на россыпь левой ветки умений.

«Счастливчик!» пятого уровня, как особенное умение, отнимало удачу у того, кого Белка считала противником и увеличивало ее собственную на двадцать пунктов (+1 ед. за каждые пять уровней).

«Колесо фортуны» позволяло в зависимости от удачи игнорировать часть требований. Что бы это ни значило.

Под личиной блеклого штурмовика пряталась девчонка, вынужденная вечно полагаться на авось.

— Ириска, можешь показать кого-то еще с классом штурмовика из списка?

Голографическая дева исполнила.

Пусто, такими особенностями обладала лишь Белка.

Не знаю, кого тиранить по этому поводу? Нату? Владу? Саму Белку?

Представилась на миг ухмыляющаяся Бейка — все ответы у нее…

— А это что еще за чертовщина?

На глаза попались две способности, скрытые тенями. Обезображенные иконки, неразборчивое описание.

Бзж-(с=ный %№ыс@рел, 1 уровня. Активное, не изучено.

Вместо описания — абракадабра.

Все чудесатее и чудесатее…

Не успел задуматься, как Ириска сообщила о входящем сигнале. От Фелиции.

Велел держать его изо всех сил…

Глава 13

Ожидал чего угодно.

Поймал себя на мысли: вдруг поспешил?

Вместо связной Бейки услышу ухмылку Скарлуччи, и уже через миг мы окажемся в кольце с предложением: сдаться или умереть…

— Живой, сержант Потапов? — звучало тускло, устало, заспанно.

— Предположим. Где ты?

— Случилось то, что было неизбежно. Меня раскрыли, но ушла за несколько часов до того, как объявили в розыск и под арест.

Отвечать на вопрос не стала, но и задавать подобный не спешила.

— У меня приказ: присоединиться к твоей группе на правах старшего офицера.

— Чей приказ? — все похолодело. Передавать ведение рейда в чужие руки не собирался и не буду. Фелиция успокоила.

— Тише, сержант. На правах старшего, а не ведущего офицера. Сейчас я у друзей и неравнодушных. Понимаю, ты мне не доверяешь.

— Не то слово.

— На твоем месте делала бы так же. Ты просил связь с Бейкой. Есть способ, хранила на крайний случай. Он ненадежен и опасен. Был. Теперь, после раскрытия уже не важен.

— Что за способ?

— Жилой блок 5У. Первый этаж. Время, в которое встретились в первый раз у окраин города.

Звучало как ловушка. Сейчас скажет приходить одному.

Так и вышло.

— Я не помню, — сказал про время.

— Твой нейрочип помнит. Буду ждать звонка на следующий день.

Положила трубку, прощаться не стала.

Дела…

За окном светало. Елена зашла на кухню, смущенно ойкнула, увидев меня, была почти совсем не одета.

Оценил ее формы по достоинству: меньше, чем у Влады, больше, чем у Бейки.

Сочная девочка, трусики в горошек…

— Простите, товарищ сержант, я…

— Одевайтесь, рядовая, — ответил ей равнодушным тоном. Она единственная, кто соблюдал субординацию. Панибратство станет обидой.

Она не успела выйти, лишь развернуться, как за ее спиной нарисовалась довольная Влада. На миг показалось, по щекам носферату пробежал здоровый румянец.

Влада обняла волчицу, словно родную дочь, прижала к себе, отпустила мгновение спустя. Смущение было ей чуждо, как и одежда: чужой распахнутый халат ничего не скрывал.

— Присмотрись к ней, сероглазый, — сказала почти шепотом, удостоверившись, что Ипина не слышит. — Она исполнительная и верная. И хочет быть нужной.

Вспомнилась Инна. Как там без меня кошкодевочка? Что делает?

— Заслужишь ее доверие, и она пойдет за тобой хоть на край света.

— А разве я не уже?

Вампир задумчиво посмотрела в окно.

— Пока только присматривается. Пытается понять. Боится. Я знаю, почему ты взял ее с собой. Почему берешь меня?

Не сразу понял, что говорит о предстоящем задании, задумался.

В самом деле, почему?

— Есть предложения получше?

— Глянь на мои умения сейчас. Не в списке Бейки.

Ириска воспользовалась приглашением, вывела текст на сетчатку.

Иконка, окруженная красноватым сиянием не могла не привлечь внимания. Не стоило и гадать, новые силы пробудились после кровавой трапезы.

— Кровочуй? — как по мне, звучало криво. Влада кивнула, я прищурился: — Как нам это поможет?

— Кровь граждан Царената отличается от нашей. У них… иное воздействие на организм. Я могу поискать по жилым блокам серво и шавов, тех, кто не сдался. Сопротивляющихся.

Как группа Ерохина, мысленно закончил за нее. Потеребил подбородок, есть ли в этом смысл? С другой стороны, полезно иметь союзников в самом тылу врага. Вместе мы сила!

— Разрешаю.

Хотел спросить, не сойдет ли она с ума как вампир? Понял, что этим вопросом обижу в лучших чувствах. Кивнул, велел идти.

* * *

Дом в самом деле выгорел. До сих пор пахло сажей.

Стоящий рядом с огороженными резервуарами дом торчал мрачным предупреждением тем, кто отважится ступить на эти земли.

Резко испортилась погода. Неприветливое осеннее солнце сменилось мраком грозовых туч. Ириска пояснила: влиял тот комплекс негативной энергии, что Ленка звала проклятием. Спорить не стал, так — значит так.

— Где сидели?

— Шестой этаж.

Глянул на лестничный пролет — обвалился на третьем этаже. Понятно, почему карсиры не стали проверять. А волчица с эльфийкой — ловкие девчата, в один прыжок перескочили…

Рядовая Ипина поспешила подтвердить догадку. Дождалась, когда кивну, вызвалась идти первой. Запрыгнула, словно через одну ступеньку. Мне пришлось тяжелее, будь одет в тяжелую форму карсира, тоже бы бросил затею.

— Товарищ сержант, разрешите вопрос? — волчица помогла подтянуться. — Почему вы решили проверить это место лично? Не доверяете?

— Доверяю. Я уже говорил зачем: увидеть расклад на сегодняшнее утро. Оценить риски.

Она не поверила.

— Для этого можно пустить нас. Запросить фотографии.

Девчонка дело говорит, голова на плечах. Ухмыльнулся.

— Ну хорошо. Тебе этот дом не кажется странным?

Она склонила голову набок, осмотрелась. Все как обычно в заброшках, разве что без граффити.

— Другой вопрос. Карты Фелиция нам дала. Как и возможность выходить в царенатскую сеть. Какой адрес у этого дома?

По зрачкам девчонки пробежали строки: ее ИИ-ассистент спешил ответить на вопрос.

Его заведомо ждал провал. Ириска тоже ничего не нашла. Я продолжил.

— Мы слишком далеко от кварталов шавов и серво, местных рабов… — при упоминании последнего слова Лена зябко поежилась. — Видела, как живут граждане Царената?

— В хоромах, — не знаю, чего больше в ее голосе: отвращения или зависти?

— Именно. Этот дом стоит близко к хорошо охраняемому объекту. Здесь рядом нет ни детских садов, ни школ, ни магазинов с больницами. Странно, что тут кто-то жил, правда?

— Резонно, — качнула головой, признавая правоту. — И все равно, если здесь случился пожар, что можно тут искать? Что было, то сгорело или перенесено в другое место…

— Или идеальней, чем это место, ничего другого не найти. Говоришь, на всем корпусе предприятия с резервуарами ни одного человека?

— Сейрас долго вглядывалась, но ничего не нашла. Собрала подобие прицела бинокля из бутылки, — Лена указала рукой на виновницу, лежащую в углу. Молодец эльфийка, импровизирует на ходу. Велел Ириске сделать пометку: похвалить по возвращении. — Я же принюхивалась. Хотела подойти ближе, но боялась разведывательных дронов…

Результат понятен без слов: учуять что-либо за запахом застарелой гари было сложно.

Два года с разбитыми окнами. Опыта в этом деле нет, но что-то подсказывало, должен был выветриться.

Кто-то поддерживал горелую вонь? Если играть в разведчиков и пересмотреть шпионских фильмов — звучало логично.

— А дроны не залетали сюда? Сейрас проверила… дом на наличие техники?

— Так точно. Проверила еще до того, как зашли, но… пусто. А что могло быть?

— Видеокамеры. Но если Грингра ничего не нашла, значит, ничего не было.

Бутылка-бинокль, светодиод, наверняка эльфа собрала что-то с ночным видением. Включил нужный фильтр на бинокле, глянул в сторону резервуаров.

«Гадюка» проверяла небеса, ждала вражеской авиации. «Варан» покоился под навесом, а вот шагоходов оказалось в разы больше. Легкая противопехотная техника, за исключением двух последних. Если верить Ириске, броню двенадцатого уровня зенитка съест и не подавится, «Варан» может ослабить броню, на седьмом-восьмом выстреле расколупать стальной саркофаг. Шагоходы даже общим залпом не поцарапают.

Мудро. Царенатцы боялись, что кто-то решит использовать их же технику против них. Не творил ли что-то подобное Ерохин? Инфо-фей все-таки…

С грустью вспомнил старика.

— Никак нет, дроны не залетали, но рядом кружили, — запоздало ответила волчица. Странно, на мой взгляд, нет идеальней разведчика для таких дел, чем эти сферы. Зачем-то на ум пришла сверхсложная миссия с вертолетиком из одной старой игры. Так и не дождавшись от меня ничего внятного, волчица спросила: — Будем наблюдать, товарищ сержант?

— Будем искать. Не верится мне, рядовая, что этот дом на отшибе просто так стоял и послужил целью для нападения людей из Сопротивления. Было что-то, а может, здесь же и осталось.

— Как будем искать?

— Ириска, сканируй в пределах двух-трех метров от меня. Не выходи за эти пределы.

Ипина хотела хлопнуть себя по лбу: воспользоваться всеми особенностями нейрочипа и ИИ-ассистента ей не пришло в голову!

— Пройдемся по зданию. Искать, наверное, стоит на первых этажах, если и есть тайный ход, он где-то снизу.

— Подвал? — тут же предложила волчица. Теперь идиотом почувствовал себя я: почему сразу об этом не подумал? Решил сохранить лицо, кашлянул, кивнул и сказал, что проверим.

— Ты отсюда — вверх, я — вниз. На всякий случай. Если что, свяжемся по сети. Действуйте, рядовая.

Девчонка ждала лишь отмашки. Метнулась вверх, будто за ней все демоны ада гнались.

Я коснулся шершавой, покрытой гарью стены. Прошелся по квартирам — пусто. Пятый с четвертым этажом — тот же результат. На третьем заметил крысу.

Ухмыльнулся, велел Ириске проследить за хвостатой негодницей. Топнул ногой — безрезультатно, серая грызунья не испытывала никакого страха. Метнулась прочь, лишь когда запустил осколком кирпича.

— Зачем? — недоумевала Ириска. В который раз задался вопросом относительно собственного разума у ИИ…

— Откуда здесь взяться крысе?

— Забрела случайно?

— Красивое предположение. Но она нас даже не боится, чувствует себя хозяйкой. Люди ей не в новинку. А значит, люди здесь есть… — выдохнул. На миг задумался: а ведь не пусти я Владу, не пришлось бы раздумывать над этим вопросом. Ее кровочуй, или как он там назывался, разобрался бы в два счета. — Есть что?

Ириска недовольно замолкла, я покорно ждал. Удивленный голос ИИ-ассистентки стал мне наградой.

— Здесь… проход между вторым и третьим этажом. Зал, лестница, спуск вниз…

Бинго. Можно было звать Илину. Кажется, я все же победил, не в подвале.

Но она сама вышла на связь…

* * *

Летел наверх почти на крыльях. Не заметил, как перескочил через еще один провал, рядовая шипела в переговорник, как змея. А после затихла, передача оборвалась на полуслове. Ириска лишь качала головой. на запросы никто не отвечал.

«Буян» соткался из маны, готовый к стрельбе. Проверил запас маны — хватит на десяток фокусов. Здравый смысл говорил породить и ружеклятье, но спешить не стал. Справился с дыханием, шутка ли, проскочил шесть этажей за полминуты! Прильнул к стене, высунулся из-за угла.

Сглотнул, закрыл глаза на миг. Разведывательный дрон водил жалом антенны. Волчицу не видел, но знал: прячется хорошо.

Настырный механоид чуял чужое присутствие, искал. Ириска подсказала: будет пускать сканирующие волны на разных фильтрах, пока не обнаружит девчонку. На выстрелы отреагирует поднятой тревогой.

Благо у меня при себе был ключ, наследство Лия Цаесара выручало нас в который раз. Поставлю свечку за упокой душ его убийц, они поленились обобрать тело…

Обломок трубы, попавшийся на глаза, был кстати. Ржавая, грязная, пролежавшая в строительной пыли целую вечность — нет ничего лучше, чтобы избавить кого-то от любопытства.

Даже машину.

Дрон развернулся, когда скрипнула пыль под подошвой, но так и не понял, что случилось: ключ заставлял видеть во мне пустоту. Тяжкий размах впечатал его в стену, заискрили рухнувшие наземь обломки.

Елена вышла из укромного закутка, поправила волосы, посмотрела на недавнего противника. Плюнула на него.

— Все?

Она покачала головой, кивнула на комнату закутка, приглашая зайти.

Внутри ждало своего часа сокровище. Закусил губу, погладил деревянные ящики, посадил занозу, но сумел рассмотреть буквы.

Царенатский язык.

Патроны, винтовки, ящик с красиво уложенными в слотах круглыми гранатами. Подсумки, портупеи, запакованные в целлофан комплекты карсирской формы.

Впору было присвистнуть: царенатский ружпром постарался ровным счетом на тридцатый уровень. Мелковато для меня, да и для девчат тоже, но что, черт побери, это делало здесь?

— Ты могла бы пристрелить эту штуку, — кивнул на умолкшую тушку сферы. Волчица фыркнула. Не хотела шуметь. А может, ИИ-ассистент сказал ей то же самое, что и мне: любой выстрел поднимет тревогу.

— И что с этим делать? — спросила она. Отвечать не спешил. Велел Ириске проверить находку на ловушки: ждал не мину, но кнопку, что поднимет тревогу.

Ничего подобного. Облегченно выдохнул.

— Знать бы, чье это добро… прихватим отсюда пару игрушек, — подхватил подсумки — те идеально подошли к портупее. Винтовку на плечо, пяток магазинов, калибр 6.20. Если верить тому, что написала о пушке Ириска, пробивает броню до четвертого уровня с шансом 5 % (+1 % за каждые десять очков удачи)

Провел рукой над винтовками — тотчас же три из них покрылись ржавчиной, потекло почерневшее масло. Пороховые вестники смерти умирали в стальных корчах, пополняя запас маны и шкалу «особенности». То, что нужно!

Выдохнул, показалось, призрак «Янтаря» осуждающе смотрит за желание привязать новое оружие, распрощаться с ним. Сплюнул, остался ему верен, привязывать не стал. Навесил на себя еще один карабин. Развалится первый, так хоть вторым отобьюсь…

— Осмотри здесь все. Можно было бы подумать, что это одна из нычек Сопротивления, но что-то подсказывает, никто не станет так рисковать.

— Товарищ сержант, но вы же сами говорили, что легче спрятать что-то на самом виду. Конечно, не так, но…

— Это если кто-то собирался прятать. Дом после пожарища никто не снес. Есть у меня подозрения, что не так просто эта многоэтажка вспыхнула алым пламенем. Идем. Между вторым и третьим этажом есть проход. Уверен, нас там ждут враги или ответы, а то и оба разом. Готова?

Вместо ответа девчонка клацнула затвором, загоняя снаряд в патронник.

Проход прятался в одной из квартир. В туалетной комнате, кто бы мог подумать? Не хватало фонаря, смотреть вглубь открывшегося коридора в бинокль было как минимум глупо. Лена спряталась за спиной, неуверенно выглядывала, не хотела идти первой. Детский наивный страх, боязнь темноты вкрадчиво спрашивала: а что, если там монстры? Опыт гаркнул, что при встрече с ними он им не позавидует: кому мы только не сломили хребет.

Шагнул в пустоту, мягко касаясь одной ступени за другой.

— Дверь сломай, — велел волчице. Та хотела закрыть ее за нами, будто так и жаждала остаться со мной во мгле наедине.

— Так точно, товарищ сержант! — отозвалась с готовностью. Треск древесины за спиной послужил доказательством исполненного приказа.

Чуть не стукнулся лбом о стену, лестница сделав оборот, уходила вниз. К чему такой тайный ход? Куда может привести? Приближался к ответу с каждым шагом.

Тусклый свет в глубине казался зловещим. Старая жестяная дверь, побеги ржавчины, до блеска натертая металлическая ручка — гости бывали здесь нередко.

Не стал рубить сгоряча, попробовал подтолкнуть. Та поддалась, распахнулась перед нами.

Узкая прихожая, скудная отделка, серые стены. Плакаты будто родом из девяностых: перекачанные, взмокшие мужики в банданах и с пулеметами смотрели и стреляли в пустоту. Ковбой на лошади поправлял шляпу, томная девица, раскрыв напомаженный рот, взглядом и позой призывала стащить с нее остатки одежды.

Напоминало качалку из дикой юности. Уязвленное любопытство скинуло маску, обернулось злым сарказмом, беспощадно кололо. Что я планировал здесь увидеть? Злого гения в кресле с собачкой? Подземную базу на семь этажей вниз?

Вторая винтовка стучала прикладом по стенам, придерживал рукой.

Прошелся, заглянул в каждую из пустующих комнат: компьютеры, кофе-машина, стол, несколько стульев. Кассетный магнитофон пылился на подобии подоконника. Лена принюхалась, сморщилась.

— Здесь курили, товарищ сержант. Совсем недавно.

В самом деле походило на убежище сил Сопротивления. Царенатцы отделали бы здесь все по евростандарту, с белой плиткой и запахом шампуня на коврах…

— Рот на замок, рядовая. Любые мысли через ИИ-ассистента, — передал через Ириску. Волчица смутилась. Ненадолго. Насторожилась мгновение спустя, смешно вздрогнули волчьи ушки.

— Шаги… кто-то ходит. Там, — ствол винтовки указал на один из выходов. Вздрогнул, за миг до меня дверь открыл другой. Ленка готова была стрелять, но я положил руку на ствол, опустил.

Золотистый загар, черная форма с красными лентами оборотов. Кровавый подбой распахнутого пальто, перевязь кобуры. Офицерские знаки различия на плечах, если хоть что-то смыслю в военной форме.

Премьер-капитан, шепнула на ухо Ириска.

Он окинул нас взглядом, сморщился, будто от головной боли, за пистолет не схватился. Разинул матюгальник.

— Рядовые! Какого черта без формы? Приказ был отдан три минуты назад, — он двинулся ко мне, не испытывая страха, схватил за пуговицу куртки. В ноздри ударил кисловатый дух нечистого дыхания, — под трибунал захотел, сукин сын? Мать ваша ведьма, эти russi бестолковы от слова совсем. Операцию сорвать собираешься, боец?

На Лену даже не смотрел, будто ее здесь и не было.

— Живо в казарму, переодеться! Выезд по команде! Имена?

— Николай Фадеев! — почти выкрикнул. Офицер вновь поморщился. Елена решила назваться настоящим, не успела сообразить.

— Если выживете, поговорим позже. Сейчас — внутрь!

За нами тяжело захлопнулась дверь.

Глава 14

У иронии скверное чувство юмора.

Хотел подземную базу? Получи, распишись, не жалуйся.

— Товарищ сержант, что происходит? — волчица оказалась на редкость ведомой. А офицер настолько раздражен, что даже не заметил мешковатую объемность ее одежды.

База жила особенной жизнью: коридоры, заставленные ящиками комнаты. Просторные, почти пустые залы, два десятка коек. В таких обычно прячутся, а не готовятся к военной операции.

— Тише, рядовая Ипина. Рот на замке, помнишь? Нас приняли за кого-то другого.

— Что теперь?

— Умеешь играть в прятки?

Она опешила, но кивнула, пока буквально тащил ее за собой.

— Спрячься. Как случится этот самый «выезд» — осмотрись. Может, найдешь что полезное. Можешь применять силу по усмотрению. Все, что сочтешь необходимым. Уходи тем же путем, как вошли, уверен, проблем не возникнет.

— А вы?

— Скатаюсь с ними, гляну, что затеяли. Нет возможности лучше, понимаешь? Сюда!

Пихнул девчонку в выемку коридора. Из-за угла выскочил ряженный в карсирскую форму боец. Прищурился, мой видок пришелся ему не по вкусу. Как и незнакомое лицо.

Ириска оценила сразу же: его форма на размер великовата, но сойдет.

Несчастный успел лишь удивиться, прежде чем получил обидную пощечину. Ярость вперемешку с злостью отразилась на лице, но я опустил приклад винтовки ему на голову. Он рухнул, словно подкошенный.

— Без сознания, — зачем-то, будто оправдываясь, объяснился Лене.

Помогла оттащить тело в угол потемнее. Ириска не солгала — карсирская куртка сидела мешковато.

Синим вспыхнули лампы.

— Это не тревога, — уверил волчицу, бегом метнулся по коридорам.

Казарма оказалась через два пролета, за ней тянулся изогнутый рукав боевой готовности, помнил подобное из опыта.

Опыт не ошибся.

Офицер кашлянул, пересчитал бойцов. Моя невысказанная догадка оказалась верна. Странно было бы, явись на выполнение задания вместо двадцати бойцов на одного больше.

Как будто ждали только меня…

— Итак, сеньоры карсиры. Russi. Все знают свою задачу?

Рявкнули как один. Не кричал, просто открывал рот в такт. Выглядело скверно, но внимания никто не обратил.

— После выполнения будете вознаграждены. Вы и ваши семьи получат гражданский билет, что смоет разницу в статусном праве. Думайте об этом. Невыполнение приказов карается казнью как вас, так и ваших домочадцев.

Офицер вещал без энтузиазма, заученный, много раз проговоренный текст. Говорил без акцента. Ни брифинга, ни объяснения плана — буду импровизировать.

Тесный борт мини-фургона, хлопок дверью, вонь немытых тел, соленого пота. Оружейные щелчки. Передо мной настоящие солдаты, хоть и карсиры. Проверяли в сотый раз снаряжение, погруженные в свои мысли.

Представил на миг, что едем на захват группы Сопротивления, иных диверсантов или… страшно было подумать, моих девчат.

Шальная мысль предлагала положить здесь всех. Здравый смысл говорил, что прямо всех не получится…

— Ириска, ветку умений, живо.

Подчинилась без оговорок. Зацепился глазами за то умение, что ни разу не использовал.

Печаль солдата. Та самая, что испускает волну и обращает вражеское оружие в хлам.

— Эта волна заметна? — магия, на моей памяти, любила эффекты. ИИ-ассистент задумалась на мгновение, прежде чем отрицательно покачала головой. Пояснила:

— Это руж-волна. Она остается в мире на некоторое время, пока не рассеется. Люди могут ощутить легкий дискомфорт.

— Все очки в эту способность. До максимума хватит?

— Еще и останется.

Печаль солдата теперь гордо красовалась последним уровнем. По обычаю, предложили два улучшения на выбор.

Горечь офицера, уровень 1

Активное, не изучено.

Испускает волну в радиусе 100 метров, нанося 500 ед. урона состоянию оружия и противникам, и союзникам, минуя лишь привязанное оружие ружеманта. Действует лишь на оружие до легендарного качества, уровня (уровень ружеманта). — 50.

Проклятие бойцов, уровень 1

Активное, не изучено.

Испускает волну, повреждающую оружие противника в радиусе 20 метров на 5 % от его изначального состояния. Также с вероятностью в 10 % (+1 % за каждые 5 очков удачи) накладывает ружеклятье (1 уровня) при каждом вражеском выстреле. Требует два деления шкалы «особенности». Эффект волны преследует попавших под нее в течение трех минут.

Не действует на оружие выше уникального качества.

Второе однозначный мастхэв. Пусть и выезжает на удаче, и радиусом пожиже, но ограничений на уровень оружия не имеет. То, что мне сейчас нужно.

— Шлемы соединили? Переговорники у всех в порядке? Каждый помнит, что ему делать? — Тот, кого можно было принять за старшего карсира, наставлял остальных. — Скоро будем уже!

Волнение витало в воздухе, передаваясь мне. Что будет, если распознают? Поймут, что среди них чужой?

Везение не покидало. Все были заняты думами о предстоящем. Намечалось что-то жаркое, но что? Может, наши прорвались с тяжелой техникой к самому городу? Тогда глупо ехать туда на фургоне, но когда Царенат заботили набранные из рабов солдаты?

Нет, противился здравый смысл, цепляясь за мелочи. Тут что-то, к чему долго готовились.

Чуть не подпрыгнул, сигнал от Наты. Велел принять. Ириска тут же схватилась за него.

— Ты выбрала не лучшее время…

— Макс, они начинают операцию! — инфо-фее было плевать, что думаю о ее звонке.

— Кто? Что за операция?

— Помнишь, говорила, что личная охрана девчонки приведена в боевую готовность? Сегодня ее решили перевезти.

— Это и есть операция?

— Нет! Их зажали на зеленом переезде из мегаполиса в садовую зону!

Ириска рисовала передо мной объемную карту прямо на круглом шлеме соседа. Отметила нас на ней крупной красной точкой.

— Сами не справятся. Тут холм, горный массив снизу, лес. Хотят отступать туда, но там их уже ждут, слышала переговоры.

— Значит, девочка для нас потеряна?

— Могу попытаться к ней прорваться! — в ее голосе звучало отчаяние. Нет, слишком опасно: одна и без оружия?

Все изменилось в один момент.

Фургон резко затормозил, завизжал шинами по асфальту. Инерцией качнуло, вжало в стену. Боец, что еще недавно велел проверить оружие и магазины, первым вынырнул в распахнутые двери фургона.

— Вперед, вперед, вперед, ну! — подгонял он зря. Барабанной дробью по обшивке заколотили пули. Те, что сидели ближе к водителю, рухнули, пронзенные насквозь.

Бой еще только начался, а из нашей десятки уже нет троих.

— Макс? — окликнула Ната, так и не получив приказа.

Я не сразу поверил глазам.

Пригорок, лес на возвышенности, купола садовой зоны блестели вдалеке. Подбитый автомобиль, загородив дорогу, не давал проехать лимузину.

— Знаешь что? Я передумал. Действуй. Прикроешь меня? Задержи тех, что в лесу любыми правдами и неправдами!

Она возмущенно, ничего не понимая, выдохнула за миг до того, как связь оборвалась…

* * *

Отчаянье личной охраны царенатской принцессы — или кто она там? — было видно невооруженным взглядом. Отстреливались, не зная пощады и плена. Знали, что биться до конца — единственная возможность сохранить собственные шкуры.

— Вперед, вперед! — повторял офицер, толкая в схватку растерявшееся пушечное мясо.

Сейчас, решил я, волна разошлась от меня кругом на воде.

— Какого черта? — боец, первым занявший позицию, недоуменно вскрикнул. Винтовка, только что выдавшая пару очередей, обвилась змеем ружеклятья, заклинила.

— Царенатское дерьмо! — другой не успел сделать первого выстрела.

По нам открыли огонь из всего, что было только можно.

Бесновался офицер: все пошло коту под хвост. Выл от отчаяния, пытаясь совладать с собственным оружием: прострочив больше остальных, ручной пулемет через мгновение закашлял, едва не взорвался в руках.

Первая волна атаки вмиг обернулась крахом: выскочившие из соседнего фургона бойцы должны были прикрываться товарищами. Те лишились боеспособности.

Пятеро стали жертвой последующей минуты. Не понимая, что происходит, карсиры спешно искали укрытие. Ухнувший гранатомет в адском пламени зажигательного снаряда унес еще троих.

В стане охраны девочки появилась хлипкая, но надежда.

— Куда? Назад! Расстреляю! — офицер кричал мне в спину. Плевать, его пулемет молчал.

В три гигантских прыжка я заскочил на пригорок, ведущий к лесу. Взгляд пал на выцеливающего меня молодчика. Три очереди стали ему ответом.

Мимо! Зацокав по плотному укрытию, промахи заставили парнишку спрятаться, словно крысу. А было бы оружие привязано, все сложилось бы иначе…

Сам плюхнулся наземь, залег за булыжником, снял безжалостным выстрелом гранатометчика. Вскинув трубу адской машины, он готовился к очередному залпу.

По ним били с обеих сторон, не давая спуску. Подъем на пригорок виделся единственным спасением.

Подъем на пригорок и магия.

Чародей вынырнул лишь на миг из своего укрытия: бородатого старца держали, словно козырной туз. Огненный поток, пробивший землю, встал перед ним щитом, завоняло плавленым асфальтом. Вихрь заклинания закружился в его руках танцующими звездами. Словно ракеты, те устремились в небо.

И столь же смертельно обрушились далеко за его спиной. Не знаю, что там было, но ухнуло, как танк.

Карсир-офицер вскрикнул. Одна из звезд замедлила ход, застыла над ним, прежде чем обратила его в вопящую головешку.

Я не смотрел, были дела поважнее. Ярость ружеманта тотчас же стала спасением. Призвал в руки Ириски «Владыку». Голографическая дева бросилась наперерез, нырнув в самую гущу противника.

Трое стали ее добычей, прежде чем закончился боезапас. Чародей отбил три очереди, что она адресовала ему, ударил рассеивающей плетью. Винтовка вмиг растаяла на остаточную ману, Ириска нехотя заспешила назад.

Мне того было достаточно, успел сменить магазин.

Небо разразилось внезапным дождем, старик постарался, не стоило и гадать.

— В мага стреляйте! Уйдут!

Не знаю, кто кричал. Едкий, царапающий глаза дым повалил со смоченной дождем земли. Натянул на глаза защитные стрелковые линзы — не зря они к форме карсира шли.

— Ириска, можешь выделить их очертания?

— Сделаю! — через мгновение ИИ-ассистент исполнила приказ. Разделила: тех, кто приехал со мной, обозначила синим, свиту принцессы облачила в красное.

Я не смотрел по сторонам, сосредоточил все внимание на чародее — он единственная угроза.

Винтовка в моих руках обращалась в мусор с каждым выстрелом. Закашляла на втором магазине, перекосилась, угрожая развалиться, но дело свое сделала.

Спринтом, не снимая пальца с спускового курка, поливал свинцовым огнем охрану. Вокруг мага закружил каскад взрывов: Ириска насчитала двух бойцов, что стали жертвами ярости ружеманта. Магу тоже досталось: кровила щека, не было двух пальцев на правой руке.

Девочку выводили под прикрытием дыма. Нырнул в него, словно в облако. Ружеклятье на правую ладонь, в левой зародился «Буян».

Пригнулся в самый последний момент. Чародей, отчаянно защищая госпожу, метнул ледяное копье. По ушам ударил треск морозного холода, мурашки пробежали по позвоночнику.

Прыгнул, надеясь, что задумка себя оправдает. Врезался головой в мягкий живот старика. Вместе рухнули наземь, покатились кубарем. Ружеклятье лязгнуло пастью, ломая очередную волшбу. Мана хлопнула осечкой, холостым выстрелом. Маг успел глянуть на собственные руки — чародейство его никогда не подводило!

Все бывает в первый раз.

Не дожидаясь, я выстрелил в него трижды. Пронзенный в грудь и живот, он рухнул наземь.

С оставшимися бойцами обошелся так же. Вынырнувший из машины молодчик застыл, когда брошенный мной нож угодил бедолаге промеж глаз.

Стрельба прекратилась. Дым все еще прятал от чужих глаз. Это ненадолго. Обрамленные синим силуэты медленно, настороженно подходили ближе. Два чудом уцелевших карсира, пятеро бойцов с обратной стороны.

Глянул внутрь машины, сквозь дым Ириска нашла очертания девочки-подростка. Бронированный короб особого кресла, защитный купол, крепость десятого уровня. Впору присвистнуть — выдержит удар из «Дракона» и даже при большой удаче переживет встречу с «Гадюкой».

Малышка не шевелилась. Отчаянно надеялся, что просто без сознания. Понял, что не дам забрать ее другим.

Подхватил винтовку. Польский «Подклад Спец», магазин на двадцать патронов, калибр 7.62. В отличном состоянии!

Ничего, это мы быстро исправим.

Его прошлый хозяин пал первым: оружие не снято с предохранителя.

Мигом исправил оплошность, отмахнулся от очередного сообщения, что не привязанное оружие теряет в характеристиках. С таким калибром не страшно.

Напрямую не шли, жались к окраинам дороги, выстрелов ждали, но надеялись на тишину.

И ведь последним, что они видели — это сгинувший в дымном чаде я…

Начал с пятерых: карсиры мне не ровня. Побегут, а если нет — быстро угомоню.

Царенатский спецназовец словил пулю в лоб, хорошие пушки клепают поляки. И всего-то 57 очков состояния сгинуло из 2000…

Остальные бросились врассыпную. Карсиры замешкались: на одной чаше весов лежал гражданский билет, на второй — смертная казнь. Бедолаги не знали, выбора у них не было.

Бегунок с одиночного перевел на огонь очередями. Винтовка стреляла с отсечкой.

Нежность пальца на курке обернулась гибелью еще одного спецназовца: очередь настигла его прежде, чем рухнул за укрытие.

На миг показалось, что чувствую оказавшегося в руках демона. Он плевался огнем, жаждал крови, обжигал горячим дыханием. Заговорил на языке свинца с собратьями.

«З-з-здавайзя, здав-вайзя!» — шептали ровно положенные очереди. В висках бурлило, адреналин спешил наружу, жаждал действовать, не ждать.

И демон был с ним согласен.

Огненное, вырвавшееся из чрева дыхание свинцом смело несчастного, посмевшего велеть его гордости позорно поднять лапки.

Другой был молчалив, прятал каждое слово в бесконечно длинную трубу глушителя. Что ни фраза, то обидный, норовящий вынести мозг плевок.

Шестое чувство предупредило за мгновение, заставило отклониться в сторону. Смерть цокнула по борту автомобиля, рикошетом ушла в облака. Вторая прогрызла асфальт там, где был мгновение назад — стрелок опытный, знал, куда бить.

Не знал только того, что я прекрасно вижу его спрятавшийся за деревом силуэт.

7.62 легко пробивает сталь, что ей хрупкость деревяшки?

«Сож-жру», — зарычал очередью монстр, которого держал. И ведь не соврал…

Последний заметался. Дьявол напрягал уши, мерзко лыбился: страх противника был ему по вкусу.

Отчаявшись, он вещал в переговорник, что все пропало. Требовал еще подкреплений, конечно, безрезультатно.

Кто-то приедет, но будет поздно: клыки пяти патронов нацелились на его грудь, разорвали ее в клочья, пробивая бронежилет. Демон радостно взревел, отдав кровавую дань, умчался прочь.

Морок сгинул, в руках обломки винтовки. Это уже не будет стрелять: и нечем, и не из чего — ствол повело в сторону.

Шаги за спиной. Карсиры не бежали. Прорвавшись сквозь дым, они увидели меня.

— Р-руки за голову! — страх двигал каждым их действием. Оказавшись смелее, чем думали сами, они чувствовали, что ситуация все равно в моих руках.

— На землю! Мордой вниз! Стреляю! — его собрат по оружию был уверенней. Нажмет спусковой крюк раньше, чем в моих руках призовется пистолет.

Жаль, что ружеклятья нельзя накладывать плевком.

Два выстрела прогремели почти одновременно, став для них роковыми. Сквозь рассеивающийся туман проступили до боли знакомые очертания.

Ната, бесконечно уставшая, с кругами под глазами, держала в руках маленький ПП. Трофей?

— Там… Они связаны боем со своими же машинами. У нас минута. Девочка?

Кивнул на лимузин, полез внутрь.

— Чуть тебя не подстрелила, — убрав мешающую прядь, раздраженно заявила она.

— Да?

— Не знала, что это ты в форме карсира. Подумала, ошиблась, когда уловила инфопотоки твоего ИИ-ассистента. Лишь когда ты заработал разрывными, удостоверилась.

Не знал, что ярость ружеманта спасет меня таким вот образом…

— Какого черта ты тут делаешь? Как сюда попал?

На миг представил, что рассказываю, как было, и понял, не поверит.

— Минута, — напомнил ей. Отстегнул малышку, царенатская принцесса была легка, как пух. — Есть идеи, как будем уходить? Второго боя мы не выдержим…

Глава 15

Фургон, запах крови, истерзанное в клочья лобовое стекло.

Дым из-под капота, свист все еще рабочего движка. Далеко на таком не уехать.

«Сеньор Импортанзо», грузовичок, разработан для… — Ириска желала излить тонну ненужной информации.

В кузове два мертвеца.

Ната старалась на них не смотреть, взяла девочку на руки. Мирный сон той не поколебал бы и выстрел из пушки. К слову, о последнем…

— Ната, есть идеи? Далеко на этом корыте не уедем.

— Знаю. Надо съехать, миновать возвышенность. Оттуда — через лес.

Ириска рисовала ее план на карте перед глазами. Пешком, с девочкой на руках и через лес, на мой взгляд, звучало не очень. Ната, кажется, тоже начала понимать обреченность собственной задумки. Спросила:

— Что будет, когда она придет в себя?

Движок зафырчал, угрожая заклинить. Я ругнулся, нехотя огрызнулся.

— Будем решать проблемы по мере их поступления. Вниз, к лесу, куда дальше? Может, есть выезд?

Она присоединилась к общей сети, через мгновение покачала головой.

— Они окружают нас. Скоро пришлют еще солдат. Объявят тревогу, может быть, вызовут армию.

Серьезные заявления, но что-то мне подсказывало, что будет ровным счетом наоборот. Прикажут отступить.

— Ты собиралась ее в одиночку взять. Был план?

Ната облизнула губы, зажмурилась, затрясла головой.

— Думала, сымпровизирую. Или попытаюсь. Когда началась стрельба, струсила. Одна и без оружия — что сделаю? Решила, дождусь в лесу, попытаюсь вырвать девчонку из рук. Лишь сейчас вижу, что глупо.

— Глупо, — согласился с ней. — Но пушку раздобыть смогла.

— Эти идиоты решили использовать шагоходы и механоиды. Старой модели. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— У устроивших этот перформанс есть силы, но не так много?

— Верно мыслишь.

Движок кашлянул, встал. Машина катилась вперед лишь по инерции. Дальше пешком, как Ната и говорила.

— Я понесу, — забрал принцессу у Наты. — На тебе прикрытие. Слушай, лови каждую передачу, информационное преимущество нам слабо, но поможет.

— Они поднимут вертолет, — через пару мгновений сказала она. В голове все больше и больше мыслей склонялось к тому, чтобы бросить девчонку, уходить, притвориться грибниками.

— Куда сейчас лучше? Гражданский сектор? Садовая зона?

Вместо ответа инфо-фея пожала плечами, смутилась. Выбор опять на мне.

— Тогда идем в сторону гражданского сектора.

— Мы в тридцати пяти километрах от основного жилого сектора Вратограда, Макс, — грустно заявила Ната. Ириска ей вторила, качала головой.

— Садовая зона ближе, но что там делать? Прятаться?

Ждал предложений. Напрасно, ни у той, ни у другой их не было. Выдохнул, Ната привыкла к тому, что знания текут к ней прямо в мозг, подсказывают нужные решения. Сейчас они ей помочь не могли.

— Есть здесь понятие деревень, сел, хуторов? Что-то в таком духе?

— Виллаго? Они… изжили себя десяток лет тому назад. Царенат предпочитает возводить на месте захваченных городов роскошные мегаполисы, разделенные на сектора. Гражданский и для рабов. А что?

— Нужна точка, до которой можно добраться как пешком, так и на транспорте. Сколько мы сможем идти? Она вот, — кивнул на свою ношу, — вскоре придет в себя. Вызвоним Белку или Владу, найдут машину, домчат нас. Может, есть какая сторожка?

— Сторожка, куда сейчас не сунутся вооруженные силы Царената? Они заглянут под каждый камень.

— А если бы у тех молодчиков удалась их вылазка? Тоже под каждый камень?

Ната была почти возмущена моим невежеством:

— Ты не понимаешь, Макс? Девочка — принцесса. Не этого городка, а всего Царената. Да, лишенная власти, но законная. И до сих пор за ней готово пойти немало людей.

— И как? Пошли? Все, кто ее защищал — кучка охраны, один старый колдун.

Она замолкла, ухнув с головой в собственные размышления. Кажется, возразить было нечем.

— Но ты права, ее хотели использовать. Может быть, не как политическую силу, иначе. Она потомок ружеманта, который заварил всю эту кашу под названием Царенат. Подчинил древний артефакт, который должен был стереть его в пыль одним лишь своим видом. Может, есть что-то, чего мы не знаем?

Лицо Наты на миг прояснилось, мысль показалось ей приятной. В глазах проскочило торжество, зубрилка всегда рада новым знаниям.

Я поглядывал в небо. Обещанный вертолет вскоре показался, но южнее. Пронесся у нас над головой, заставил укрыться под земляным навесом. Отстрелил сферы беспилотников, они пустым грузом ухнули вниз.

— Он что же, думает, мы не видим, куда они упали? — усмехнулся. Зря. Ната посмотрела, как на идиота. Раздавшийся хлопок заставил вздрогнуть. — Это что такое было? Они закладывают мины?

— Это кассетный снаряд, но мыслишь верно. Он раскидывает в большом радиусе тысячи микро-дроидов. Те участки в радиусе пяти километров под их контролем.

Окинул лес взором, Нас толкали идти в обратную сторону.

— Можешь с этим что-то сделать?

— Я могу держать под контролем два, может быть, три механоида за раз. Их здесь тысячи. Ты знаешь про способности инфо-фей, они знают тоже.

Крыть было нечем. Вертолет заложил вираж, пошел на бреющем вираже над полем, скинул еще парочку сфер. Закончив, набрал высоту, умчался дальше. Нас будут зажимать этими микроботами со всех сторон, пока не найдут. Неужели будут отлавливать каждого человека?

Здравый смысл представил царенатца, спешащего в лес по грибы — стало понятно, в чем замысел. Людей в лесу попросту быть не должно, доступ сюда им заказан. Лишь для царственных персон…

— Тогда как? Будут предложения?

— Они поймали за все годы войны уйму диверсантов, Максим. Боюсь, мы в ловушке…

Качнул головой: да уж, попали как кур в ощип! И ведь не на кого злиться, кроме самих себя. Решил разбавить мрачность мыслей разговором. К тому же, было о чем спросить…

— Ната, можешь рассказать про систему? Как работает, на чем держится?

Вспомнились священники в отделе ЦРУ, круглые испуганные глаза Белки, когда рассказывала о неправомерном вмешательстве в нее со стороны ученых мужей.

— Ты ходил в школу, Потапов? Тебе говорили, что учебники по окружающему миру надо учить, а не курить? Это же с первых классов проходят!

Ириска поддержала ее возмущение, обещала взяться за мое образование, как выдастся случай.

Надеялся восполнить пробел сейчас. Инфо-фея, устало выдохнув, зажмурилась, отвернулась, спрятала от меня улыбку. Моя бестолковость казалась ей забавной.

— Система — это то, что составляет незримую логику нашего мира. Она подчиняет себе законы нашего существования и умений. Клирики, священники, попы зовут это божественным проявлением.

— А оно не оно? — спросил интереса ради. Знал, что Ната разве что не взбесится. Так оно и случилось.

— Нет! Даже стыдно думать о таком. Система порождена энергетическими потоками маны. То, что зовем магией. Маги, чародеи, колдуны — называй как хочешь, это люди, родившиеся с близкой к ней ментальностью, потому могут черпать ману из своего запаса, меняя правила мира по своему усмотрению. Слышал принцип слабого?

— Где побеждает сильнейший?

— Почти, — инфо-фея наставительно подняла палец, словно учительница. — Законы физики поддерживаются упомянутыми энергетическими потоками. По сути, вокруг нас чистейшая мана, позволяет восполнять ментальные силы. Магия — это возможность воздействовать на эту энергию. Мир большой, потому мана лежит тонким слоем — достаточно для того, чтобы поддерживать законы мироустройства. Человек является вместилищем, потому попавшая в него энергия скапливается и… как будто бы бродит, обращается в концентрат, плотную выжимку силы. Маг, создавая заклинание, порождает его из нее. Как будто договаривается с миром на праве сильного. Тот уступает, но лишь ненадолго. Потому проклятия и благословения не могут держаться вечно.

— А что касается характеристик? И простых людей. Мы, если призовем на помощь наши нейрочипы, сможем узнать, что я могу колдовать ружеклятья, а ты баловаться отводом глаз. Тоже магия?

Ната помялась, будто не желая признавать сказанного. Разродилась:

— Не совсем магия. Наши умения зачастую врожденны: я родилась инфо-феей, ты ружемантом. Но инфо-феи — почти истребленный ружемантами народ.

Почуял себя неловко, не ускользнуло от взгляда девчонки.

— Я не держу на тебя зла. Ты к этому не причастен. Мы не выбираем, кем рождаться.

— Кто-то же определяет класс, верно? Или его можно предугадать?

— Определяет его система еще на моменте зачатия. Пока формируется плод в утробе матери, обретает некие особенности. Пока мы еще не поняли, каким образом и что на это воздействует. Физические особенности передаются через расу. Орки могут делать свои кулаки тверже стали на какое-то время, из эльфов хорошие акробаты. Людские чародеи накапливают больше маны, чем все остальные, гномы имеют высокий болевой порог.

— Но ведь кто-то же вписывает в наши способности циферки. Почему «отвод глаз» работает ровно одну минуту плюс столько-то секунд? Сама система решила?

Ната прикусила губу, словно знала ответ, но не хотела делиться. Выдохнула и наконец решилась, в конце концов, не я первый о таком спрашиваю:

— Система подвержена изменениям со стороны инфо-фей. Царенат именно по этим причинам устроил моему народу геноцид.

Чувствовал, что ружеманты невзлюбили их по этим же причинам. Ната продолжила:

— Подобные мне много лет назад были первопроходцами, открыли возможности мозга, придумали, как связать инфо-потоки в общую сеть. Кто-то зовет нас потомками инопланетян, — девчонка горько усмехнулась, кажется, за это ее травили в школе. — На самом деле, не знаю. Мой народ обладал технологиями, позволяющими читать код, заложенный в ментальную сферу человека. По сути, технология расшифровывала, делала способности понятными.

— Но мы ведь «прокачиваем» умения, — нахмурился. У инфо-феи был ответ и на это.

— Смешное слово — «прокачиваем». Нет, получаем доступ к новому ментальному слою. Помнишь, за счет чего происходит повышение уровня?

Кивнул, на моей памяти он рос всякий раз, как я подстрелю с десяток другой машин или людей…

— Уровень — это показатель жизненного опыта, накопленных сил, пережитых страданий. По факту любое действие или бездействие приближает нас к следующему числу. Но по-разному. По ментипам. Тебе это не интересно, рассказывать не буду.

Не стал настаивать, Ната и без того загрузила меня кучей информации. Суметь бы ее переварить и сделать единый вывод.

Девчонка выдохнула.

— Почему ты вообще решил заговорить об этом?

Не говоря лишнего, велел Ириске поделиться снимком с сетчатки глаза. Инфо-фея шустро пробежалась глазами, строго посмотрела на меня.

— Шутка?

— Хотел бы знать.

— У кого? Хотя погоди, вижу. У Белки… — ее лицо на миг озарилось неподдельным восторгом. Словно только что завершила трехдневный марафон. — Макс, ты хоть понимаешь, что это значит?

— Надеялся, что ты образумишь и прояснишь. Итак.

— Бейка… Командующая Бейка заставляла тебя проводить ночь с каждой из нас по списку.

— Очередная ее блажь, — небрежно ответил, вспомнив остальные выходки. Ната возмутилась.

— Нет же! Влада тебе не объясняла? — ждать ответа не стала, затараторила: — Если вкратце, по гипотезе… да что там, у нас прямое доказательство, это теория! Короче говоря, ружемант за счет того, что поглощает часть состояния оружия, выпускает концентрат маны, способный смешаться с другими! Передать некоторые из своих способностей в усеченном виде другим! Понял?

— Нет. Если в меня перелить крови Скарлуччи, я начну повелевать танками и подрасту?

— Дурак, — констатировала Ната, покачала головой. Видно было, устала объяснять. Огляделась вокруг, тут же погрустнела. Возможность утереть мне нос, поиграть в педагога заставила ее отвлечься от мрачного настоящего.

Возвращение было не из приятных.

Ребенок на моих руках зашевелился, покачав головой. Открыла глаза, разинула рот и тут же его закрыла. Не кричала, не вырывалась, не колотила кулачками мне в грудь. Ожидал от проснувшейся капризов.

Дождался лишь вопроса.

— А вы кто?

* * *

Ей тринадцать, спокойна, отрешена. Представилась Кьярой, долго отвечая на вопрос об имени. Будто выдумывала…

Неразговорчивая, уставшая, безразличная, чем-то напомнила Константу.

Не знали, что говорить, про наше положение молчали. Вероятно, она в скором времени попадет в руки тех, кто пытался ее захватить. Ей все равно.

— Вы работаете на Гамбино?

Черт бы побрал этот мир, если знаю, кто этот Гамбино. Покачал головой в ответ.

— О. Понятно.

Погрустнела. Ириска смела предположить, что Гамбино — те, кто до этого давал ей защиту. Благородный царенатский род, правозащитники и оппозиционеры.

Не самые приятные люди, если верить заголовкам газет.

— Тогда на Жамбию?

Жаб тоже никаких не знал. Пора было прояснить.

— Ни на тех, ни на других, ни на третьих. Сами на себя.

Она понимающе кивнула, поправила выбившуюся непослушную челку. Черные словно смоль волосы, красные будто налитые кровью зрачки глаз.

Ириска бесстыдно проводила осмотр, сканировала: девочка без внешних и внутренних повреждений. А вот что касалось ментальных…

— Хотите за меня выкуп? Много? — спрашивала как будто из любопытства. Ната поделилась: слухи в сети Царената утверждали, что принцессу минимум трижды похищали.

Переходила из рук в руки то одной политической партии, то другой. Игрушка больших людей с самого детства…

Решил говорить правду.

— Слушай, Кьяра, мы из другой страны. Знаешь что-то про Россию?

— Это страна рабов. Вы рабы?

Облила категоричностью с ног до головы. Увидев наше замешательство, объяснилась:

— Гамбино говорили, что Россия почти побеждена. И все мечтают стать там рабами. Даже оппозиция не желала видеть в нас людей. — У меня была серво из России, Маша. Она мне нравилась. Вы серво и отведете меня к своим хозяевам?

Девочка села на ствол поваленного сгнившего дерева. Небрежно и с отвращением смахнула россыпь муравьев, спешивших запрыгнуть на ее колготки. И не понимала, кто мы такие.

Покачал головой.

— Нет, Кьяра. Мы не серво, у нас нет хозяев.

— Разве так бывает? Ваньячи говорили, что все остальные страны населены рабами. И в школе.

Новое имя. Словно желала перечислить всех, в чьих руках успела побывать.

Если их этому учат с самого детства, понятно отношение. И ведь не первый день длится — годами, десятилетиями. Вот о чем говорил Ерохин, называя обманутым народом.

Посмотрел в глаза малышки, она смотрела на нас без ужаса. Вокруг нее годами лилась кровь, но всякий раз она оставалась невредима. Словно писаная торба. Отбоялась свое еще в глубоком детстве.

— Макс, неужели… неужели так может быть? — Ната щурилась, спрашивала через Ириску. Не могла поверить в столь циничное отношение к людям.

Бывает, еще и не так, но промолчал, выдохнул.

— А ты не хотела бы посмотреть на Россию своими глазами?

— Там скучно. Только рабы.

— А может, те, кто говорил, что там рабы, нагло врали?

Она собиралась возразить, но передумала. Предложение показалось ей свежим и достойным внимания.

Бедный ребенок.

Ната погрузилась с головой в собственные размышления. Выудила из кармана шоколадный батончик, протянула малышке. Та потянулась к угощению, но боязливо убрала руку.

— Это шоколад. Он вредный. Он убивает.

— Думаешь? — улыбнулась, подала пример. Вгрызлась зубами в сладкую, ароматную плоть батончика. Ната ела как в рекламе, самому захотелось.

Показав, что с ней все в порядке, инфо-фея повторила попытку. На этот раз Кьяра не устояла. Чуть не лопнула от удивления, едва попробовав.

— Вкусно. А есть еще?

— Если тебе врали насчет шоколада, может, насчет другого тоже могли обмануть? — Ната отвечала вопросом на вопрос. Царенатская принцесса задумалась.

— Ната, развлекаешься? Дразнишь? — спросил через нейро переговорник. Инфо-фея покачала головой.

— Склоняю на нашу сторону. Ты же видишь, она как пластилин. И глубоко сама не своя.

Последнее точно: девчонка всегда была чьей-то. Привыкла слушать, что говорят. А был ли выбор?

«То, что там, зовется свободой, здесь хуже любого рабства» — голос Бейки ненавязчиво мурлыкнул из памяти. Вот уж воистину…

— Может, сможем выйти при помощи нее? Прикажет войскам отойти? — Ната плавала в святой наивности. Как будто не поняла.

— Уверена, что за всю жизнь хоть кто-то послушал ее слова? Она инструмент. Им пользуются, не прислушиваются.

Инфо-фее ответить было нечем.

Поисковики не спешили. Вертолет, что расплескал по округе микроботов, оказался единственным, кто хоть что-то делал. Я ждал уйму разведывательных дронов, патрули шагоходов, перекрытые дороги.

— Про нас ничего не пишут?

Ната проверила. Сеть хранила молчание о дерзком похищении. Как и о дерзком нападении своих на своих.

Идея.

— Кьяра, а то что случилось, помнишь? — спросил, девочка перевела на меня недоуменный взгляд. Пояснил: — Стрельба, взрывы… чародеи в охране?

— Помню. Но они всегда меняются с одних на других. Дерутся меж собой.

Как будто сознательно избегала слова «убивают». Подбоченилась, заинтересовалась.

— А что?

— Часто такое случается?

Задумалась. Посмотрела, будто вопрошая, что такое это мое «часто»? И все же ответила.

— Раз в два-три месяца. Иногда не дерутся, просто… обмениваются. Они меня учат быть послушной, каждый на свой лад. Учат выступать, я не знаю зачем…

Готовили для объявления народу, копили силы, средства, а может, просто плавали в розовых мечтах, что все получится, стоит объявить принцессу на трон.

— Вы тоже будете учить?

Стыдно признать, об этом и думал. Решил не врать: путь честности лучше политических интриг. Никогда не был силен в последних…

— Слушай, Кьяра. Давай договоримся: ты съездишь с нами в Россию. Увидишь там людей, не рабов. Сделаешь выводы. Знаешь, кто ты?

Она закатила глаза, будто пытаясь вспомнить. Почти видел, как малышка перебирает варианты ответов.

Человек? Девочка? Царенатка? Остановила выбор на правильном.

— Принцесса Царената?

Кивнул.

— Возможно. В будущем от тебя будет зависеть много… людей. Их судьбы, жизни.

Она слышала, что говорю, тысячу раз и не верила. С малых лет ей не позволяли сделать ни одного выбора.

Собирался подарить ей эту возможность.

— Поступим так. Хочешь в Россию — пошли с нами. Нет — мы выведем тебя к… к людям Царената. Идет?

— Макс, что ты делаешь? — теперь уже не понимала Ната. Объясню позже.

— Идет? — повторил вопрос, протянул оттопыренный мизинчик. Детский договор. Кьяра прищурилась, никто никогда не спрашивал ее мнения. Не давал возможности решать.

Сейчас боялась. Протянула мизинец в ответ инстинктивно, неосознанно…

Глава 16

Кто из нас услышал шепот шин по дороге первым? Как будто все трое разом.

Карсиры-патрульные со стороны Садовой зоны. Искали нас? Было непохоже.

— Дорога открыта? — спросил у Наты, та прошерстила последние новости. По всему выходило, что так.

Бойцы-предатели не спешили, сбавили скорость. Смотрел за ними с пригорка. Бронемобиль выкатился на обочину, прежде чем остановиться.

Вышедший водитель осмотрелся по сторонам, словно кого-то искал. Привалился спиной к борту, повелительно сложил руки на груди. Будто все прячущиеся в лесу диверсанты сами должны выползти пред его светлым ликом.

Ириска вздрогнула, что от укола, пришедший сигнал был неожиданностью. Незнакомец.

— Видите машину, сержант Потапов?

— Вы кто?

— Друг. Позвольте все объяснения потом. Но, дабы растопить лед недоверия — Влада. Это имя говорит вам о чем-то? Если да, если помните, какое выдали ей задание сегодняшним утром, прошу к автомобилю. И не убивайте водителя. Это наш человек.

Переглянулись с Натой. В глазах инфо-феи вопрос — доверяю?

Нет, но это не повод отказываться от возможности захватить автомобиль.

Словно в доказательство добрых намерений, карсир, даже не видя нас, поднял руки. Безоружен, пустая кобура, пустые ножны. Блестел на солнце полированный карсирский символ.

Пошел вперед сам, Нату с девочкой оставил за спиной. Велел ждать моего сигнала.

— Вы один? — карсир часто захлопал глазами. — Ожидал, что будет больше…

Правильно ожидал. Засады не случилось. Фамильная реликвия родилась из маны, ткнулась в стриженый висок солдата — тот мигом взмок.

— В этом нет нужды, — залепетал высохшими губами. В воздухе запахло страхом.

— А вот это решим без тебя, — отдал Нате приказ идти к машине. Ириска отчаянно и зло сканировала окружение — ни одного вражеского бойца. — Кто послал? Тот, кто выходил на связь, твой босс?

— Д-да. Это князь Кшиштоф…

Еще монетка в копилку ничего не говорящих мне имен. Карсир быстро понял, в чем дело.

— Он говорил, что надо вас забрать. Что вы не будете сопротивляться. Сказал провести в город.

— А кто будет с нами, он тебе не нашептал?

Девочка с инфо-феей заняли задние пассажирские места, захлопнули за собой двери.

Карсир готов был лопнуть от волнения.

— Прошу, не стреляйте.

Он зажмурился. Сукин сын! Передал кому-то сообщение по нейрочипу. Курок дрогнул, оттягиваемый спусковым крюком…

— Вам в самом деле не стоит. Я же просил не убивать водителя.

— Еще не значит, что тут же заслужили доверие.

— Влада говорила, вы будете сговорчивей, — в голосе князя послышались нотки разочарования. Старик выдохнул.

— Если так, почему сама не выйдет на связь?

— Часть дороги и территорию леса окружили глушащим полем. Посланный ей сигнал будет попросту рассеян до того, как вы его получите.

— Ты со мной не голубиной почтой общаешься.

Князь задумался над аргументом.

— Справедливо. И все же позвольте оставить долгие объяснения на потом. Воспользуйтесь моим гостеприимством. Если нет… буду разочарован. На помощь в дальнейшем можете не рассчитывать.

Я бросил взгляд на Нату, она подтвердила:

— Похоже, не врет. Микроботы в самом деле создают глушащее поле. Мы можем общаться внутри него, но вот дотянуться до нас за пределами пузыря никто не в состоянии.

— А он?

— Может находиться в пределах этого пузыря.

— Что думаешь о Владе?

Инфо-фея пожала плечами, ответила не сразу.

— Ей же не обязательно быть рядом с ним. Кем бы он ни был.

Резонно.

Водитель сидел ни жив ни мертв. Мертвенная бледность лица, застывший взгляд — страх творил с ним жуткое.

Я рассеял ствол, успокоенно выдохнул. Спросил:

— Вести сможешь? Кати к его гостеприимству, посмотрим, чем богаты нынче князья…

* * *

Не богаты.

Заброшенный особняк сильно походил на имение Ульяновых. Странно, что в нем кто-то жил.

Высокий, вытянутый, похожий на эльфа вампир. Ириска сходу распознала в нем носферату.

Улыбнулся, пряча клыки.

— Добро пожаловать, товарищ сержант. Желаете чаю?

— Желаю перейти сразу к делу, — не видел смысла тянуть кота за хвост. — Где Влада?

Он развел руками.

— Очевидно, моей племянницы здесь нет.

— Племянницы?

— Вас это удивляет? Не родная. Дальняя, по бабкиной линии. Может быть, вы не в курсе, но у носферату…

Вдаваться в подробности генеалогического древа вампира не было времени. Остановил недвусмысленным жестом. Князь кивнул.

Глянул в окно. Карсир на улице караулил машину, утирал пот.

— Вы говорили, что поможете выбраться.

— Да. После случившегося…

— После случившегося хотел бы знать, как вы узнали об этом?

Он прошелся вдоль стола, ни на миг не опуская высоко задранного носа.

— Людская торопливость, — упрекнул. Словно Влада, видел во мне лишь мальчишку. — Извольте. Как можете наблюдать, у меня есть как источники, так и люди в стане противника. Влада сказала, вы ищете Сопротивление. Можете лицезреть в моем лице.

— В одиночку против целой империи? — ухмыльнулся. А у парня, сколько бы ему ни было, завышенное самомнение. Вампир смутился.

— Извините, что навел вас на неправильные ассоциации. Конечно, не в одиночку и даже не принимаю участия в диверсионных действиях. Отнюдь.

— Успешно сопротивляетесь с дивана? Впрочем, шутки в сторону. Скажите честно, вам нужна девочка?

— Честно говоря, еще час назад я даже не знал, что юная госпожа в опасности, не говоря уже о том, чтобы подозревать что она в ваших руках.

Выдохнул, набрался терпения.

— А то, что рядом с этой заварушкой окажусь я, вам тоже сказала Влада?

Князь кивнул, чем уже заслужил пулю в лоб. Врать нехорошо. Он вздернул палец в надежде остановить от необдуманных действий.

— Ваша союзница, что была вместе с вами, послужила источником информации. Не знаю ее имени, но она указала место. Я сопоставил факты и…

Звучало логично, хоть и неубедительно. Погодим пулю в лоб.

— Вы справедливо заметили: сопротивляюсь, не вставая с дивана. Так получилось, что Царенат очень осторожен. Влада говорила, что они делают с вампирами?

— Не будем вдаваться в подробности.

— И то верно. Скажу лишь, что на мои средства осуществляются провокационные действия, диверсии, акты устрашения.

— Убиваете людей? — прищурился, глядя на него.

— Случается. Стараемся обходиться без жертв среди гражданских. Имя полковника Ерохина вам говорит о чем-нибудь? Он успел рассказать мне о вас, правда, сгинул при попытке рейда на торговый комплекс «Богатырь».

Вспомнил старика, кивнул. И тут же прищурился.

— Это был не рейд…

— Именно он. Вы правда думаете, что он решил рисковать своими людьми в желании помочь вам и спасти попавшую в плен девочку из вашей группы?

Кшиштоф повернулся спиной, глядя в окно. Отсюда был чудесный вид: природа красила в свое мрамор изваяний, бурьяном оплетала калитки, лавочки и ворота угодья.

— Он велел передать мне Берсеркину некие цифры.

— Знаю, — вампир кивнул, — но даже если вы скажете их мне, ничего не пойму.

— Если вы спонсируете Сопротивление, неужели не можете найти способ связи хотя бы с приграничными зонами России?

— Вы ведь уже пытались уговорить связную. Не отнекивайтесь, это очевидно и логично. И получили отказ. Царенат строго следит, чтобы ни одно сообщение не вышло отсюда, не говоря уже о том, чтобы вошло. Сложно, дорого, почти невероятно.

Мне вспомнилось обратное: разговор с Бейкой, когда нас подхватила Фел.

— Если способ прорвать эту блокаду и есть, мне о нем неизвестно. А полковник Ерохин во многом походил на вас: недоверчив, угрюм. Человек дела.

— Вы поручили ему рейд на «Богатыря»?

— Господь упаси. Ерохин — офицер и мог признать лишь власть старшего по званию. Я же выскочка-аристократ. Однако… если вам так будет угодно, мне известно, что он собирался провернуть. Спасение рядовой, что хотели использовать в качестве гладиатора на арене — ширма, отвод глаз. Приятный бонус, если бы план удался. Он просил достать ему усилители сигнала. Бои на арене не только происходят вживую. Их оцифровывают, снимают, показывают по телевидению. Не на весь Царенат, но ретранслятор мощный. Думаю, он хотел прорваться сквозь купол глушащих устройств. Полагаю, затея стоила ему жизни.

На миг задумался. А ведь в самом деле, старик рвался в рубку управления. Выбери я пойти с ним, может, у него бы получилось?

— Я просто хочу вам показать, что со мной можно вести дело.

— Что мешает вам быть двойным агентом?

Он неподдельно возмутился.

— Вы оскорбляете мою гордость, сержант Потапов.

— Вполне возможно. Но вы сами сказали: Царенат не любит вампиров. Но вот вы здесь, передо мной. И якобы обладаете несметными богатствами для содержания. Не сходится.

Носферату принял мои доводы, ему было чем ответить.

— Понимаю. Однако мне легче прятаться, чем зверолюдям. Главное, не попадаться на глаза, стараться не покидать убежищ. Сопротивление дает мне возможность спасения. В свою очередь, мне удается достать то, что им требуется. Царенат ловок в порабощении других, но вы наверняка слышали, что вампирам для этого не требуется ни ритуалов, ни заигрываний с темной магией.

Что-то такое слышал еще там, в прошлом мире. Здесь байки оборачивались правдой.

— Я удовлетворил ваше любопытство? Влада… сумела отыскать меня. Не сразу распознал в ней свою, хотел бежать. Но у вампиров есть… особенности. Мы быстро сошлись. Я распознал ее запах: к сожалению, она недавно пробовала кровь. После на связь вышла ваша спутница. Сопоставив одно с другим, решил, что это вы. После доложили о том, что среди нападавших оказался ружемант. Сами понимаете, все сходилось.

Сходилось у него — сойдется и у других. Виту Скарлуччи достаточно будет услышать о последнем.

— Вы говорили, что сможете вывести в город. В курсе, что территория окружена сигнализирующими микроботами?

— Да. Но только для незарегистрированного транспорта. Машина моего человека зарегистрирована. Но, прежде чем вы уйдете, позвольте спросить. Ваша задача неординарна. Вероятно, вам понадобятся… необычные инструменты. Будем держать связь через Владу. Не рассчитывайте на многое, несмотря на сказанное, я не волшебник.

Он вздохнул, покачал головой. Сунул руку в карман.

— Наверное, это должно принадлежать вам?

На бледной ладони лежала грязная, некогда белая пластмассовая собачка-брелок на оборванной цепи.

Князь тотчас же ответил на мой вопросительный взгляд.

— Говорят, эта вещь излучает руж-волны. Я проверял, однако не заметил. Но вы ружемант, вдруг оно вам что-то да скажет?

Осторожно принял подарок, вгляделся. Почуял легкую пульсацию, будто нечто заложенное внутри просилось наружу.

— Откуда это у вас?

— Долгая история. Боюсь, мы исчерпали наше время на сомнения. Идите, водителю в скором времени следует прибыть на контрольный пункт. Он отвезет вас, дальше справитесь сами.

Я благодарно кивнул в ответ…

* * *

Ей хотелось конфет.

Тех самых, из детства, которые приносил волк.

Ночами она делилась со мной своими воспоминаниями. Шептала сквозь сон, а я будто видел наяву.

Ноябрьский, холодный вечер, снег за окном, тьма давно съела свет солнца, оставив лишь краткие перемигивания светофоров. Бабушка, копошась, неспешно выходила на балкон. Серое пальто, карминово-красный шарф, шапка-берет. И возвращалась — говоря, что волчок забегал, принес гостинец.

Пышка поглядывала на лес, кусая губы. Хотела, чтобы волчок явился, забрал как можно скорее домой.

Обещала себе быть смелой, но не могла.

Молчу, не утешаю, не вмешиваюсь — из нас скверный дуэт. Стоит мне вставить свое слово, как она, насупившись, обижается.

Словно я виноват в том, что она никогда не сдавала нормативы и тайком прятала конфеты под подушку. Другие лишь делали вид, что не замечают фантиков у ее кровати, а может просто им было нечего ей сказать.

Теперь держит меня, вцепилась до побелевших пальцев. Маленькое сердце девчонки чует: враг близко, враг идет, враг неотвратимо шагает по ее душу.

Трупы тех, кто пытался ее взять лежали у позиции. Словно ополоумевшая, она смотрела на ребристую рацию. В каждом шорохе извне ей слышались голоса девчат. Страшная, жуткая мысль не умещалась в неповоротливом, могучем теле девчонки: она последняя.

Я знал, она знала, и самое жуткое, знали они.

Словно крысы, озверевшие и злые готовились к очередному штурму. Трижды в ее укрытие влетали гранаты, трижды я сбивал с нее спесь отрешенности, заставлял действовать. Неповоротливая и неловкая, она на редкость успешно откидывала гранаты обратно.

В четвертый раз не повезло: рифленый конус закрутился под ногами. шипя и обещая впиться сотней тысяч осколков в девичью плоть.

Пышка нырнула к матрасу — раньше он казался ей спасительным убежищем. Вот и сейчас, невесть откуда взявшийся, старый и полосатый, он спрятал ее за собой.

Боль пришла не сразу, как только унялся оглушающий писк в ушах. Оценил ее повреждения раньше, чем она сама. Плечи, лодыжка, руки и спина: осколки не пощадили, впились под лопатку.

Ждал, что она заплачет, сегодня Пышка оказалась крепче обычного.

Лежать было некогда. Скинув матрас, она надавила спусковой крюк, и я заговорил на языке огня и боли. Еще три трупа в копилку сегодняшних жертв — смерть смачно пирует.

Пышка пытается встать, не смотрит на убитых: мертвецы пугают ее точно так же, как и в детстве.

В голове лишь строгий голос старшины: встать, сменить позицию, проверить боезапас, перезарядить.

Выполняет все с завидной точностью, кроме последнего. Шарит по карманам и улыбается: сегодня останусь без угощения.

Смотрит на мертвеца. Кричу на нее, чтобы перестала быть тряпкой. Вклиниваюсь ей в сознание, в пинки выгоняю досужий, липкий страх. Едва завидев меня, тот отступает, уходит прочь, и девчонка обшаривает подсумок трясущимися руками.

Магазин. Чистенький, свежий, едва ли не вчера сошедший с конвейера. Чую дух ружейного масла, хочу как можно скорее заполучить в свое нутро.

— Они ведь не придут, — не вопрос, утверждение. Оглядываюсь, хочу понять, с кем говорить. Не сразу догадался, что со мной.

Кашляю, еще никогда прежде люди не отвечали нам и не слышали. Не думал, что девчонка станет исключением.

— Придут, — вру, проглотив горечь обиды. Знаю, что некому приходить. Слышал прощальный крик винтовки Остроглазой. Отчаянной и злой тирадой строчил пулемет Молчуньи. Взрыв час назад унес с собой Верную. Остальных не слышал, но чуял.

Привык себе доверять.

Она тоже.

— Ты прости, что я тебя ругала, — осторожно привалилась спиной к стене, тяжко задышала. Утро принесло с собой зябкий сквозняк, тот сковал пухленькие, привыкшие к варежкам ладошки. — Там, на марше. Ты тяжелым казался. Прости.

Отвечаю, что ничего страшного. Пускай не слышит, но мне противно молчать, ей больше не с кем говорить.

Смерть явилась за ней вот уже как полчаса назад. Нетерпеливо смотрит на часы.

Пышка шмыгнула носом, утирая горькие слезы: жалость к себе рвалась с девичьим воем. Не хочет умирать. Как же, черт побери, я ее понимал…

— Ты хороший. Знаешь, когда была маленькой, мне мама говорила, что красивая. Папа звал умной. Друзья улыбчивой. Будто перестань я такой быть, сразу стану им противна. Меня только здесь научили, как правильно. Любят не за то, что красивый, умный, добрый.

Молча ждал, словно в лихорадке, ожидая конца тирады.

— А за то, что просто хороший. Ты хороший, понимаешь? Хороший. Лучший. Прости…

Ей не везло с парнями. Пугаясь телосложения и невысокого роста они бежали прочь, не желая заводить с ней отношения. Предпочитали подруг.

Нерастраченная нежность вдруг вылилась на меня потоком, словно патока и не знал, что же с ней делать…

Потянул за струнки ее души, натянул тревогу: заметил сквозь пластику прицела копошащиеся вдалеке кусты. Твердил себе, ей, всему миру: мы выживем! Мы сможем! Мы победим!

Смерть, несмотря на спешку, прыснула в кулак.

Пышка нырнула к окну, уловила движение у водосточной трубы, тремя очередями скосила крадущегося гранатометчика. Его собрат по несчастью выпрямился, пытаясь спасти свою жизнь. Это он напрасно. Свинец пуль вспорол бронежилет, словно консерву.

Девчонка умница, девчонка хороша — гордился бы старшина, улыбаясь в длинные усы. Скользнула прочь, бегом сквозь половину здания, дыхание вырывалось из нее рваными клочками пара.

Боль, вдруг вспыхнувшая в пояснице скосила ее, словно травинку. Споткнулась, протащилась по грязному полу, захрипела: кровь попала в рот. Перед глазами застыл алый туман. Смерть подняла бровь, остановилась на полушаге.

Не выдержал, закричал.

— Чего же ждешь? Иди! Забери ее! — она молчит, ничего не отвечает. Как будто когда-то было иначе. Другие говорили, что иногда она бросала им пару слов, но предпочитала игнорировать. — Ей больно, слышишь? Какая разница, когда она умрет? Минутой позже? Ты же видишь!

— Ты только что обещал ей обратное. Теперь просишь меня?

Мне сразу же стало стыдно. Пышка агонизирующе дрожала, подстреливший ее снайпер знал куда и как бить.

— Облегчи ей страдания. Прошу.

Смерть обреченно выдохнула, словно утратила вкус к работе и взмахнула косой. Обнял девчонку кожаным, тертым плечами ремнем. Услышал, как мягко и едва слышно она спрашивает: — Я хорошая?

Ты хорошая, малыш.

Спи. Я отведу тебя туда, где волки приносят конфеты…

* * *

Ната пихала в плечо. Наваждение испарилось злым мороком. Нет полноватых, мягких рук Пышки, нет улыбок, нет надежды даже на пороге смерти.

Только машина, неприятные, перекошенные лица. Взмокший водитель. По одному его виду было ясно: прорвались чудом.

Принцесса, будто поддавшись моей безмятежности, спала, привалившись к моему плечу.

Хотелось погладить малышку по волосам, заверить ребенка, что все будет хорошо.

Просыпались заложенные мужские инстинкты. Никогда не любил детей, знаю ее меньше дня, а уже готов заслонить собой в момент опасности.

— Здесь, — проговорил водила.

День клонился к закату, незаметно проскочив. Усталость шумела в голове, звала отложить все дела на потом. Ответственность была против. На правах здравого смысла потрясала перед носом здоровенным, наполовину выполненным списком. Тот как будто стал длинней.

Я набрался смелости, хмыкнул и спросил: а можно сразу выполнить тот пункт, что с эвакуацией? Как же мне все осточертело…

Ответственность напомнила, что на завтра, раньше некуда, намечена встреча с Фел, если я все еще ей верю. Захотелось заплакать от обиды.

— Серж? Ты говорил, что маленькие девочки не твой профиль. — Сейрас хлопала глазами, будто надеясь, что прячущаяся за моей спиной Кьяра исчезнет. — Это кто?

— Позвольте представить. Принцесса Царената. Последняя из рода Цаесар. Пустите нас на порог?

Эльфийка препятствовать не стала…

Глава 17

Завалился спать в надежде, что не увижу снов про прошлую войну. Хотелось вообще без снов на пару часов в тишину безвременья. Мироздание сжалилось, позволив уснуть, едва коснулся подушки.

Ночью ко мне ластились. Проснулся от того, что кто-то из девчат аккуратно присел на кровать. Ната. Хотел зажать ее в объятиях, вкусить красоту ее готового тела — не срослось, Морфей жаждал видеть своим пленником.

Кьяру окружили заботой. Не знал, как к ней отнесутся, боялся, будут смотреть как на чужую. Зря. Как будто каждая девчонка из моей группы желала видеть в ней младшую сестричку.

Кроме Влады. Носферату видела в ней дочь.

Принцесса оказалась обескуражена: она привыкла, что вокруг нее суетятся, но иначе. Ждала подвоха, заботу о ней проявляли в надежде получить толику будущей власти и влияния взамен. Мои девчата хотели лишь выместить скопившиеся страхи, обращая их в любовь.

Просыпался трижды без Наты под боком. Видимо, не дождавшись внимания с моей стороны, инфо-фея ушла.

Нет-нет, да вклинивалась в сознание жуткая мысль, что все случившееся — сумбурный, лихорадочный сон. Поверить в то, что удалось захватить принцессу Царената было сложнее всего.

Солнце еще только собиралось на горизонт, но я встал.

Глянул на нашу новую гостью. Впечатлившись авторитетом Влады, малышка решила спать с ней.

Тринадцать лет, хорошо воспитана, но все еще ребенок.

Сохраняли розовый, мягкий мир не в желании затянуть короткое детство, наоборот. Чем раньше поймет свое место, тем лучше. Чем наивней, тем податливей…

Надеялся, что получится рассказать о удачах Бейке…

Елена разве что не виляла хвостом, едва завидев мое возвращение. Лишь субординация, которой желала следовать, не давала ей броситься на шею. Владу слушать не стал, ей и нечего было рассказать. Ее успех вытащил нас с Натой из передряги.

Шустро оделся.

Они все знали, куда иду, знали зачем. Каждая готова предложить помощь, но не осмеливается. Боятся строгого отказа.

— Приказания? — спросила Лена. Я на миг задумался. И плюнул в сердцах. Почему бы после случившегося не залечь на дно? Устроить выходной, перебраться по новому адресу, что нашла Белка — какой он там?..

Покачал ей головой в ответ. Держал хрупкую тишину, вмиг оказался за дверью.

Не доверяя проказнику-лифту, промчавшемуся мимо, поспешил по лестнице. Боялся, окликнут, слышал, как кто-то из девчат раскрыл входную дверь. Велел Ириске не принимать вызовов. Дотянуться до меня могла лишь Ната, но не стала.

Автомобили стояли стройными прямыми рядами. Зеленые, красные, затем снова зеленые, словно яблочный натюрморт.

Угонщиков здесь не боялись. Сигналка не сработала, когда дернул на себя ручку дверцы. Сезам открылся без лишних усилий. Теперь бы завести эту чуду…

У Ириски на эту тему готов был ответ: ролик из сети об устройстве механизма зажигания. Пришлось лишь чуть вспомнить шальную юность, и двигатель мягко, почти бесшумно заурчал в ответ.

На пропускном пункте карсир едва ли не исходил на нет от любопытства: что гражданину потребовалось в зоне жилых блоков для рабов. Побледнел, узнав меня, в прошлый раз велел ему открывать без лишних вопросов.

Открыл, вернув пластину документа, отсалютовал. Чуть не ляпнул ему, что к пустому месту руку не прикладывают.

Разбитые, неухоженные дороги. Взятый «напрокат» автомобиль трясло, его готовили лишь к ровному, без ухабов, асфальту.

Жилой блок 5У мрачно возносился передо мной. Широкий, некогда покрытый красивой яркой облицовкой, сейчас он был ни на что не похож.

Машину оставил за несколько кварталов, пошел пешком. Серво, не говоря уже о шавах, не в восторге от своего положения, но всегда найдется любопытный, пугливый и каверзный…

Переодеваться не стал, и зря — почти за углом наткнулся на патруль. Эти карсиры оказались поумней того, что стоял у врат: гражданский здесь и в столь ранний час их смутил.

Мутное время, мутный человек, нервная улыбка. Один из них осмелился направить на меня ствол.

Защитные очки прятали его глаза, но знал: он обмочит штаны прежде, чем нажмет на курок.

Это меня и спасло.

Резким рывком впечатал локтем в правую нижнюю точку — вместо нормальной защиты там был лишь гофрированный пластик. Несчастный согнулся, винтовка из его рук перекочевала в мои. Прикладом вышиб из него дух. Его друг споткнулся, пытаясь убежать. Сопротивления не ждали. Прикладом же разбил несчастному нос, припечатал к земле.

Незачем убивать. Ириска оценила их состояние: придут в себя дай бог к утру.

Швырнул отстегнутые переговорники с их поясов наземь, раздавил. Вдруг кому-то из них повезет очнуться раньше? Знал, что не поможет, но все же…

Блок встретил меня умирающей лампой. Треск, отчаянье, жужжание сверчков у ленты накаливания. Кто-то из Царената решил, что рабы обойдутся без света.

Сверился с часами — пришел раньше запланированного.

Затхлый чердак, дух пыли, писк грызунов. Ириска учуяла силуэт во мгле едва ли не сразу, как сделал первый шаг. Фел тоже пришла заранее. Маска недосыпа на лице, мешки под глазами, сутулится. Раскрытие далось ей нелегко. Слабая, дружеская улыбка.

— Ты все-таки пришел…

— Могло быть иначе?

Она вздохнула. Могло, прекрасно знала обо всех моих приключениях. На языке девчонки вертелась тысяча жалоб, но она офицер. Вместо них кивнула, приглашая за стол.

— К делу. Видишь это?

Лампа, изгвазданные маслом листы давно забытых приказов. Серая плоть надкусанного хлеба, уйма проводов к больше похожему на шкатулку чемоданчику. Схемы, одна к другой, словно выдернутые из бытовой техники, обращали устройство в техно-франкенштейна. Переговорник, подобно тому, по которому Бейка говорила со мной еще на момент, когда только подъезжали к воротам Вратограда… Ириска оценивала конструкцию не без интереса, пыталась сопоставить и понять — оно для чего?

Фел не стала тянуть.

— Это «Копье», если по-простому. Может сделать точечный прокол в том глушащем куполе, что сделан Царенатом.

— Вот так запросто? Из говна и палок? — указал на техногенный бардак.

Фел выдохнула.

— Я говорила, что этот способ опасен и ненадежен? Едва мы попытаемся это сделать, все службы безопасности получат приглашение на банкет и будут здесь через минуту-другую. Агенты ЦРУ, Вит Скарлуччи… Если прокол удастся, надо будет связаться с Бейкой быстро. Защита купола быстро восстановится, что располосует твой сигнал за доли секунд.

— И сколько у меня времени с момента прокола?

Фел отвечала без раздумий.

— Десять, может быть, пятнадцать секунд. Если повезет, целых двадцать. Но помни: Бейка еще должна принять сигнал, а не отмахнуться от него. Скорее всего, он прибудет к ней в искаженном виде с неизвестного номера.

Посмотрел на конструкцию с уважением. Собрать мог каждый школьник, но вот толку…

И правда рисковая затея.

— Надеюсь, ты заведомо придумал, что скажешь. Без промедлений, мэканий-бэканий. Или расходимся.

Она сглотнула, дав время принять решение.

— Ты хваток. Пришел с оружием. Уже хотела стрелять в тех бедолаг.

Понял, о ком речь, заметив у окна винтовку на штативе. Фел готовилась если не к обороне, то к возможности быстро уйти.

Легкая сумка за плечами, пистолет торчал из кобуры. От нее шел дух немытого тела — не первый день в бегах.

— Решился?

— Да.

— Тогда мне нужно время на подготовку. Немного, пять-десять минут.

Прошелся, осмотрел нехитрый скарб, что снайпер приволокла с собой. Немного сменной одежды, платежные карты, документы.

— Собралась бежать?

Связная Бейки покачала головой.

— Прятаться. Будут искать через системы распознавания лиц. Пойду в один из отрядов сопротивления.

— Кшиштоф — наш человек?

Колдуя над чемоданчиком, на миг оторвалась, бросила на меня взгляд.

— Носферату? Я слышала о нем. Меценат, спонсирующий силы Сопротивления. Скрытная личность. Тебе довелось видеться с ним лично?

— Так получилось.

— Ему доверяют. Его прячут. Значит, наш. Платежные карты, что у вас, доставала через него. А еще он обещал сегодня подстраховать…

Подстраховать? В голове роилась тысяча вопроса, но отшвырнул их прочь, едва заглянул внутрь распахнутой настежь спортивной сумки.

— Это же…

— Твой «Янтарь», да. Забрала сама не знаю зачем. Он ведь сломан.

Не говоря ни слова, извлек его из холщового мешка, размотал промасленную тряпицу обертки — даже о сломанном заботились.

Фел продолжила:

— Вит хотел сделать из него своего рода… экспонат. Слышал что-то про музей победы?

Покачал головой, разве только обещания бронемага пихнуть меня под бронь стекла царенатцам на потеху.

— Жаждет возвеличивания своей персоны.

— Знаешь, меня мучает вопрос относительно Скарлуччи. Хорошо его знаешь?

Она пожала плечами.

— Лично? Нет. Что за вопрос там у тебя?

— Он пытался взять девчонок при нападении живьем. Говорят, у него пунктик — брать пленных. Поначалу думал, что это для создания новых рабов, но… столько техники, ресурсов, отряды спецназа для рейда, не слишком ли жирные потери ради горстки девчат? Даже ради мести Бейке…Он командующий, но кто-то одобрил его план.

— В де Ла Руни ты обнаружил ячейку ЦРУ, так? А после бронемаг явился туда лично?

— Было дело, — вспомнилось, как вновь мы понадобились ему живыми. Мог раздавить Белке голову двумя пальцами, переломить хребет щелчком, но не стал.

— Ему нужны не пленные. Лишь головы.

— На стену? Повесить как трофеи? — варварство возмутило. Как и нелепость: все ради этого? Фел поспешила разъяснить.

— Нет. Нейрочипы в ваших головах. Бейка ведь неспроста искала ружеманта. Делала твое пребывание в части… необычным.

Что верно, то верно. Многое вставало на свои места: Щебекин же говорил мне, что ИИ-ассистент не является искусственным интеллектом, лишь созданной мозгом аватарой. Знает не больше того, что знаю сам, если отрубить ее от архивов. Каждый раз, что она спорит со мной — флуктуации мозга, тот самый глас сомнений и внутреннего голоса…

— Но голова должна быть живой. Нейрочип погибает вместе с мозгом носителя. Потому лучший вариант — пленные. ЦРУ и выдало ему санкцию на проведение операции. Эти данные… им нужны.

— Что мешает провести такой же эксперимент самим?

— Чтобы это осуществить, нужно знать, что именно делала Бейка. Не думаешь же ты, что достаточно было уложить тебя баю-бай с десятком-другим оголодавшим до мужского внимания девиц?

К своему стыду, именно так и думал.

— Прошу, не мешай сейчас. «Копью» нужна тонкая настройка, не хочу, чтобы весь риск был даром.

Повержено поднял руки, сел на пол.

Огладил мятые останки старого друга. Когда-то над ним работал Макмамбетов по личному заказу Бейки.

Вспомнилось, как до отъезда он попросил помощи с подарком императору. Получилось же из заготовки сделать чудо?

Почему бы не попробовать сейчас?

Дерзкая мысль обескуражила: в самом деле, что мешает? Попытался вспомнить, что делал тогда.

Мутаген сероватой дымкой соткался на ладони, заклинание жаждало искажать и портить пушки.

Больше, чем есть, «Янтарь» уже не испортить. Сглотнул, провел по поверхности, на миг представил, что хочу сделать — и провалился во мглу…

* * *

Кровавый, жуткий бой впереди. Боевой клич тысячи глоток. Тела, лоснящиеся от пота и масла, почти обнаженные, с копьями и кривыми клинками наперевес.

Тяжелые щиты идут стеной прямо на них молча, зловеще, неотвратимо.

Железная черепаха щерится клыками копий. Ветер играет со щетиной оперенья шлемов.

Это не конец, только начало.

По самое колено в крови. Чужая жизнь стекает красным ручьем с клинка. Небрежно обтереть о труп лежащего человека, вознести над головой — и вперед! Вперед!

Война не терпит недомолвок. Ненависть, злоба, отчаяние и ярость точат клинки, говорят друг с дружкой звоном мечей.

Кладбище людских ожиданий. Огненный, пышущий заклятиями камень вспарывает мрак небес, стремительно бросается к земле. Чародейский жар слизывает бойцов, что корова, не оставляя даже пепла. В распахнутой настежь блестящей, словно стекло, воронке хламом лежат порушенные мечты, жизни, судьбы.

Скорбь о убитых быстро находит выход: смахнуть слезу, крепче стиснуть клинок, отомстить! Чтобы плакали теперь другие, чтобы больно уже им.

Война гогочет над жалким сопротивлением. Топчет кроху милосердия: посреди бойни человечности не ищут. Только теряют.

Лишь мгновения спустя осознаю, что война — это я. Я боевой клич, я вихрь клинков, я жажда крови. Я стервятники, что мрачно ждут тризны по убитым…

Неправильность во всем бьет по восприятию. Испорченная битва, гнутая, исковерканная. Острота клинков заменяется вязкой, тягучей резиной. Рев тысячи глоток — мышиным писком.

Спешу исправить. Рисую то, как вижу истинность сражения.

Хватаю чужую ярость горстями, завиваю резным, точеным стволом. Вороной блеск металла. Вихрь злости попадается под руку, стремится вырваться, умчаться прочь.

Ему уготована судьба вечность кружиться в коробе боезапаса. Щедро хватаю растраченные в мою честь жизни, жаром погибели сковывая, выплавляя твердость приклада.

Битва выравнивается, становится ярче. Не хватает густых красок. Богом, покопавшись в бороде, сыплю случайность с нелепостью на головы бойцов. Кто сказал, что в схватке решает опыт? Пусть удача правит бал!

Словно вишенка на торте, рисую силуэт мрачного жнеца, что ринется с холма за душами, стоит сражению уняться на миг.

Подчиняясь инстинктам, размахивая косой, он мчится в самую гущу, растратив терпение, и попадает в ловушку, становится убийственной точностью.

Мир схлопывается, становясь в одночасье крохотной точкой. Оставляет меня, затаившего дыхание, смиренно ждать, прежде чем вновь выплюнуть в суровую действительность.

По глазам режет яркой вспышкой, поломанное вновь становится целым.

Нет, не так.

Не целым.

Новым…

Пробуждаясь от витиеватого, образного морока я увидел перед собой нечто.

«Янтарь», некогда запечатлевший в себе алый жар схватки, с сегодняшнего дня желал зваться «Аресом».

Ириска мягким приглушенным гласом, словно боясь сглазить, читала характеристики.

«Арес», штурмовая винтовка 75 уровня.

Класс качества: шедевр

Классовое, может использоваться только ружемантами.

Все открытые способности ружеманта получают +1 уровень к значению, пока оружие считается основным и привязано к ружеманту.

Увеличивает все характеристики на 5 ед.

Все способности, зависящие от параметра «Удача» получают +5 % к шансу срабатывания.

Каждое третье попадание по врагу накладывает на его оружие ружеклятье 2 уровня.

Ярость ружеманта помимо взрывов имеет шанс в 5 % поджечь задетого взрывной волной противника.

Если бог войны захотел обрести обличье, стал бы этой винтовкой!

Глядя на оказавшееся в руках сокровище, можно было только сказать «воистину».

Передо мной был знакомый «Янтарь», но в совершенно ином исполнении. Толще ствол, мягче приклад, убираемые прицелы. Голографическое число указывало остаток патронов — пока что ноль. Вместо магазина — пулеметный короб, под стволом магические антигравы раскладываемых сошек.

Не зря, ох не зря не хотел предавать свою винтовку!

Фел как будто не заметила свершившегося чуда, обратила на меня взор.

— Готов? Если не получится, будь готов к тому, чтобы прорываться с боем.

Кивнул, подошел к столу ближе, схватился за переговорник. На миг испугался, что забыл код, что обещал передать от Ерохина. Память дырявая, а вот Ириска молодец: записала, тут же вывела на сетчатку глаза.

Кивнув, Фел выдохнула, что есть мочи вдавила кнопку на чемодане.

— Подавай сигнал! — велела, завидев мое бездействие.

Секунда, вторая, третья… От тишины звенело в ушах. Моментально взмок. Драгоценные мгновения уплывали в небытие без результата. Неужели напрасно?

— На связи, — у командующей недовольный голос. Поймали не в самый подходящий момент. Удивление пробилось сквозь спокойный голос: — Потапов, ты?

Фел сидела с широко раскрытыми глазами — сама не верила, что получилось.

Без лишних предисловий проговорил то, что велел передать Ерохин. Бейка не переспрашивала, ждала пояснений.

— От Ерохина Берсеркину. Он знает.

— Молотком. Что-то еще? Не только ради этого решил подписать себе приговор?

— У нас принцесса Царената.

— Что? — а вот это даже ее выбило из колеи. Грохот — командующая свалилась со стула. Повторять не стал.

— Запрашиваем эвакуационную операцию. На договорной точке. Продолжаем рейд…

Последнее было сказано уже напрасно. И без того тонкая нить связи оборвалась, стоило пузырю глушилок заделать прокол.

Нелепо посмотрел на переговорник.

В Фел будто демон вселился. Выхватила из рук, швырнула наземь, раздавила так же, как предыдущий.

— Что встал? Хватай новую игрушку и уходим!

Метнулась к окну, зашипела змеей: сквозь занавеску пробился яркий свет сирен.

Я едва ли не горстями сыпал патроны в короб, силясь захлопнуть крышку. Если способность автоматической зарядки сработает как надо… Отчаянно верил, что так и будет.

«Арес» был чуть тяжелее «Янтаря», но удобней в переноске. Выскочил через жестяную дверь, пробивая выход для связной Бейки. Пока еще пусто, но чувствовал, ненадолго. Пара мгновений — и по лестнице загрохочут тяжелые сапоги солдат.

Так и вышло. В этот раз обошлись без карсиров. Спецназ, потомки легионеров, двигались неспешно: знали, что никуда не денемся.

Стремительная тень мелькнула в окне, мимо которого я пронесся. Мозг не соображал, отдав все на откуп реакции, привычкам.

Резко развернулся, хватая Фелицию за грудки, затрещали вырванные с корнем швы куртки. Рухнули оба, чудом не обломали ребра о ступени.

Брызгами осколков взорвалось стекло, покосилась порушенная рама. Сфера разведывательного дрона влетела следом, ощерившись стволами защитных орудий.

«Арес» ругнулся тихой очередью сразу же, едва палец сдавил спусковой крюк. Плавный, почти не жесткий ход. Сошки компенсировали отдачу. Сферу швырнуло в стену. Убойная сила шедеврального оружия поражала.

Фел очнулась быстро, благодарить не стала, все слова потом.

Импровизация в счастливой улыбке шизофреника обещала план сразу же, как только выдумает. С изюминкой и американскими горками. И смолкла, едва округ огласил до боли знакомый голос.

Чего у Вита Скарлуччи не отнять, так это умения нагнать жути. Даже одним лишь своим появлением.

Глава 18

Жилой блок окружили.

Фел зло ругалась. Жаловалась в пустоту, что согласилась на подобную глупость. Рваное дыхание вырывалось из нее хрипом. Нашим потом можно было затопить каньон.

— Знаешь, что делать? — уверенность снайпера сгинула. Кусая губы, забубнила, не дожидаясь ответа: — Они сейчас пригонят сюда снайперов. Будут лупить через стены.

— А как же нейрочипы?

— Им нужен только твой. И люди живут без рук.

От последнего все внутри похолодело: вспомнил огромных монстров мощностью с противотанковое ружье. Одно попадание разрывало людей, словно воздушные шарики, что уж говорить про возможность отстрелить часть тела.

— Ты говорила, прорываться с боем. Думаешь, получится?

— Думаю, что если сдадимся, то все равно не выживем, — она огрызнулась. Умирать не хотелось.

Зажужжал поднимаемый лифт, поганцы знали, на каком мы этаже. Два спецназовца, тяжелая аппаратура для заглушки сигнала не хуже, чем у рушинников. Первого срезал я, стоило ему высунуться из-за угла. Второй попытался выскочить, но Фел не зря носила класс снайпера: метко била даже из пистолета. Выстрелом сбила с головы шлем, второе попадание ровно в лоб.

Судьба товарищей заставила ждунов снизу действовать: двинулись, словно по сигналу.

— Как они так быстро могли сюда добраться? — вопрос в самом деле был резонен. С того момента, как говорил с Бейкой, едва ли прошло больше минуты.

Ответ явился сам: транспортный крейсер, гудя реактивными двигателями, заходил на посадку, привез на радость Скарлуччи еще беспилотников.

Шагоходы нехотя перескакивали через ступеньки, спеша внутрь дома.

— Черный ход здесь есть?

— Это дом для рабов! Откуда?

— Лифт же здесь нашелся, — возразил, выцелив осмелевшего бойца. «Арес» заурчал, словно кот — три одиночных снесли несчастного. Словно мешок покатился вниз по лестнице, заливая ступеньки кровью.

Бронемаг торжествовал: мы сами себя загнали в ловушку. Почему нужно было устраивать встречу в здании, а не где-нибудь в чистом поле?

Обещал, что спрошу у Фел об этом, как только выберемся из передряги.

Последние надежды слюнявили платочки, рыдали, махали ими вслед, покидая нас с каждым мгновением. На этаже сверху высадился десант: работали четко и по учебнику. Не спешили, знали, что уязвимы в узких проходах. В конце концов, зажатые в тиски вражескими силами, мы рано или поздно сдадимся. А вот когда явятся обещанные Фел снайперы…

Последних долго ждать не пришлось.

— Ложись! — девчонка бросилась на меня, словно на последнюю надежду, оттолкнула. Стена рядом с нами взорвалась каменным крошевом, посыпалась ошметками. С потолка летела побелка.

— Взять! Живьем!

Кто кричал? Я не разобрался. Высадившийся сверху десант явил себя. Ствол орудия вмиг ткнулся в сторону Фел. Та успела привстать, широко расставить руки, мужество покинуло ее в последний миг.

— Нет! — дернулся, но поздно. Очередь ударила несчастной в грудь. Нелепо попятившись, глухо ухнув, с широко раскрытыми глазами, Фел врезалась спиной в стену. Сползла, словно обмякшая кукла.

Зарычал, словно зверь. Отчаянно с чем-то пыталась пробиться в голову Ириска, не слушал. Ярость затуманила рассудок, во мне будто просыпался сам Арес.

Бог войны не знал церемоний. Убийственный взгляд, убийственная стремительность. Его тезка в моих руках длинной очередью прошелся по ступеням выше, скошенные и раздолбанные в хлам, они начали проваливаться с бойцами, что стояли на них.

Стрелок погиб первым. У него хватило мужества не бежать при одном лишь моем виде, но брошенное мной ружеклятье обратило его пушку в хлам. Секундой прежде, мгновением раньше корил самого себя, не зная пощады.

«Арес» вспорол броню несчастного, словно скорлупу ореха. Зная, что зря и напрасно, безжалостным выстрелом размозжил поганцу голову.

Высунулись пресловутые шагоходы. Их ждала участь не лучше.

С каждым выстрелом, с каждым убитым я рос. Возносился великаном, задевая головой потолок, плевался пулями, рычал огнем, разрушал мощью кулаков. Расклад почти удавшегося штурма вмиг изменился в мою сторону. Умолк вещавший по ту сторону стен Скарлуччи: внутри него зародилось ощущение, что все пошло не по плану.

«Арес» вгрызся в каменную плоть истерзанных стен. Снайпер, выждав момент, засадил мне в грудь.

Я видел пулю.

Словно в замедленной съемке смотрел, как огненное пороховое облако вырывается из ствола, отправляя в полет крупнокалиберный снаряд. Его товарищ, засевший на крыше здания напротив спустил курок. Фел не соврала: мне хотели отстрелить обе руки. Мгновение растянулось в бесконечность. Демон войны вырвался из меня наружу, разорвав растрескавшуюся плоть. Нечистым духом, раззявив слюнявую, беззубую пасть, проглотил свинцовое угощение, чтобы через миг отплатить наглецам той же монетой.

«Арес» менялся, подстраивался, нырнул из рук в утробу, позволил отрыгнуть свинцовым, бесперебойным дождем.

Все смешалось в кучу. Перед глазами стоял дикий, почти чудовищный вихрь. Огненный шквал обрушился на шагоходов. Спецназ, что успел оказаться на ногах, в отчаянии ринулся прочь, ужас толкал их в стену, заставлял слиться с ней, стать одним целым.

Нещадный свинец рвал тела противника в клочья.

Махнул рукой. Там, где успели прошибить стену снайперы, сделал прореху в собственный рост.

Внутренний глас не умолкал, щебетал о чем-то на человечьем, словно желая меня успокоить. Напрасно, на войне язык людей не приемлем. Только дикая ружейная вонь, лязг затворов, шелест свинца, отчаянный, предвещающий смерть вопль летящих пуль.

Вытянулся, закрыл спиной скорчившуюся на полу крохотную фигурку, шестым чувством ощутил далеких собратьев. Нехотя жаловались, что они бы никогда, но их заставляют. Мерзкие, грязные руки стискивают рычаги их управлений, заставляя грубить мне.

Сквернословие танков ударило по хребту разрывом. Боль отголоском пробежала от головы до копчика. Взревел, вакханалия боя, ружейный грохот, беспорядочная стрельба прекратились в тот же миг. Взревели движками вслед за мной «Драконы», заискрили поврежденными системами. «Гадюка», только что высадившаяся из реактивного транспортника задрожала, лапы упоров беспорядочно задолбили по и без того порушенному асфальту, она врезалась в многоэтажку, проломив стену. Отчаянно, спасаясь, вознесся транспортник-крейсер, метнулся прочь.

Девчонка казалась игрушечной в моих руках. Перед глазами тысяча надписей — непонятные, чуждые слова. Пытался уловить смысл, но не мог. Боевой кураж, только что правивший бал, сменился мыслью: бежать, уходить, спасать.

Прижал девчонку к себе, сиганув на улицу прочь. Снарядом врезался в землю. Затрещал проламываемый асфальт, сетка трещин побежала из-под ног. Плевать, шаг — и я на другой улице. Шаг — и миновал квартал.

Шаг — и…

Удар страшной силы сбил, заставил потерять равновесие. Свертком из рук вылетела омертвевшая ноша. Успел проследить за ней взглядом, предупреждающий крик заставил обернуться.

— Медленно, — голос мерзкий, противный, знакомый. Холодный и вражеский.

Напротив другой демон. Прямиком из ада вытаскивает один панцирь за другим, рядится в толстую корку брони. Ухмылка, длинные руки. Стальные когтистые пальцы могут размолоть саму погибель.

Его слова звучат иначе, знакомо, вклиниваются в подкорку мозга. Не различаю, но понимаю.

Словно одичавший вепрь, великан метнулся ко мне. Не успел среагировать. Его кулаки отработали стаккато по моему брюху, довершили серию врезавшимся в подбородок апперкотом.

Металлический привкус во рту, зубы гильзами посыпались наземь. Обдал паршивца зловонием дыхания — дух пороховых газов ударил в ноздри самому.

— Медленно, — словно в насмешку, повторил он.

Каждый мой удар врезался в бесконечность блока. Каждый выпущенный снаряд попадал в рождающийся из ниоткуда защитный экран. Мана осколками сыпалась наземь, тая в предрассветном тумане. Невзрачное солнце спешило занять горизонт.

— Что случилось, uomo? Потерял хватку? Нюх? — насмешка, каверзная ухмылка. В стремительности он меня превосходил. — В прошлый раз тебе удалось задать мне жару. Сделать из меня ridicolo! Унизил. Теперь я сделаю то же самое, cagna. Думал, твоя особенность вечно будет выручать тебя? Аbbia incontrato la sua pari!

Враг дал мне возможность подняться на ноги, прежде чем вновь сшиб. Врезался головой. Рога ткнулись в живот, прорывая твердую плоть. Мой рев вновь огласил округу. Зловещие лапы демона откликнулись на зов, но не подчинились: у них свой хозяин. Кулак раскрошил мне зубы во рту, испортил нос. Магический вихрь зашелся вокруг стальной ладони — демон обращал ее в адское орудие и тут же опустошил его мне в голову.

Три чудовищной силы оплеухи подкинули мое тело, словно игрушку, прошибли насквозь хлипкое здание. Дождь кирпича обрушился мне на плечи. Фигурки безучастных людей мрачно смотрели из маленьких домишек, случившееся их не интересовало. Но пугало.

— Ты еще жив? Uomo!

Вит встретил вырвавшийся из моей глотки ливень свинца укрывающим куполом. Злость вперемешку с яростью просыпалась, ушла в никуда, разбилась осколками. Иссякла.

Морок безумия, боевой раж выходил следом, унося с собой последние силы.

Демон менялся, обличье обретало знакомые очертания.

В голове шумом гремело лишь одно слово: Вит, Вит, Вит…

— Ты оторвал мне мою чудесную руку. Думаю, будет справедливо, если сделаю с тобой так же. У всех на виду. Пусть каждый видит, что Скарлуччи под силу сломать любого! Даже diavola fuselle!

Отмахнулся от его хватки, выпустив когти, но отрезвляющая затрещина швырнула прочь. Заломив руку за спину, он потянул ее к себе. Боль вскружила голову адским ураганом. Затрещали кости…

* * *

Чудовищный грохот.

Боль, готовая разорвать на части, вмиг утихла, слабея с каждым мигом. Отчаянно и зло взревел злокозненный демон, отшатнулся, держась за глаз. Гигантский ожог бежал от одной половины лица к другой до самого уха.

— Stronza! Maledette stronza…

Кровь алым брызнула из ушей уже не демона, почти человека. Он выпрямился, справившись с болью, широко раскрыл глаза и рот от испуга. Я вытянулся перед ним во весь огромный рост.

Навалился медведем. Стальные руки, крепкие плечи зашумели сервомоторами от дикой натуги. Боль желала выхода, боль желала продолжения если не со мной, то с ним. Не стал ей отказывать — в пасти выросли новые, свежие зубы пуль. Блестящий свинец вгрызся в сталь плоти бронемага. Прокусить его шкуру подобно подвигу, но мне удалось.

Ослабев, он взвыл, припадая на колено. С каждым ударом я вгонял его в землю.

Предупреждение красным выскочило перед глазами, заставило опешить, почему-то испугаться. Женский знакомый глас взывал к забившемуся в недра сознания, здравому смыслу.

Бывший демон рухнул наземь, не выдержав, бесчувственный, словно боксерская груша, передо мной предстал Вит Скарлуччи.

Натянутые мышцы силились поднять его тело, каждый раз сдаваясь за миг до того, как получится.

— Vergine Maria, почти… почему так… больно?

Второй шаг ударил по мне из всех стволов, сковал жутким, давящим чувством в груди, бешено колотящееся сердце готово было взорваться, перекачивая килотонны крови.

— Pareggio, а? Uomo… — Скарлуччи закрыл глаза и замолк. Чувствовал, еще мгновение — и последую его примеру.

На руки меня подхватили за миг до того, как оставили последние силы.

Мертвецы перед глазами.

Мертвец.

Мертвячка. Фел, корчась, пыхтела, пытаясь удержать меня на ногах.

— Что ты ешь, Потапов? — ворчала. — Камни?

— Ты жива?

— Похоже на то. Резиновые пули. Кажется, меня решили взять вместе с тобой. Лучше скажи, что это, мать его, такое было?

— Ружемантское… — наверное, лучшее объяснение, что пришло на ум. Иного не было. — Почему мы уходим? Надо… добить Скарлуччи. Он скоро придет в себя.

Вспомнил, как нечто ткнуло его прямо в лицо. Удар страшной силы, способный разорвать транспортный крейсер, выгнуть его наизнанку и по новой. Посмотрел в глаза девчонки, словно в них прятался ответ.

Ириска ругалась зло и некрасиво, знать бы, где нахваталась таких слов. Раж в этот раз не обошелся малой кровью: организм чудом держался. Еще пара мгновений — и меня хватил бы сердечный приступ.

— Если хочешь, могу оставить тебя рядом с ним. Мой «Выстрел Аполлона» лишь покарябал ему морду и немного подпалил волосы. Ты знаешь, эта штука способна разрывать сверхтяжелые танки «Панголин». Его должно было убить. Не хочу даже рядом оставаться с ним…

Кивнул, согласился. Вит Скарлуччи в этот раз оказался в десяток раз сильнее, чем в прошлый. ЦРУ пошаманило над ним? Если бы я только знал…

— Куда мы?

— Не знаю. Подальше. Ты успел ускакать вместе со мной за пару кварталов от 5У. В душе не ведаю, как ты это сумел. Но скоро все улицы заполнят солдаты и механоиды.

— Тогда какой смысл? — упадок сил шел в комплекте с потерей последних надежд. Ствол новенького, только что испробованного «Ареса» бессильно ткнулся в землю. — Они поднимут на уши все и вся, если еще не. Слышишь?

Рев реактивных двигателей удручал, как ничто другое. Фел прищурилась, вгляделась. Почему-то улыбнулась, наверное, обезумела.

Крейсер-транспортник навис над нами, сбавил ход, закрыл тенью. Грохот распахиваемых шлюзов ударил по ушам, как и последовавший за ним голос.

— Я говорил вам, что не волшебник, сержант Потапов. Но верные мне и вашей спутнице люди позволили организовать чудо.

Носферату Кшиштоф спускался по выброшенной аппарели. Разодетые в карсирскую форму бойцы с автоматами окружили нас. Никто из них не осмелился ткнуть стволом винтовки в лицо, наоборот, дружески хлопали по плечу, затаскивали в стальное нутро механического монстра. Закрыл глаза, чтобы проснуться через миг.

Тишина, шелест полета. Сколько прошло времени? Не знал, но догадывался, вряд ли много. Эта штука за считанные секунды преодолевает чудовищные расстояния.

Фел сидела рядом, запрокинув голову и тяжело дыша. Не знаю, о чем думала, но улыбалась. Кшиштоф, опершись на трость, сидел на неудобной, обитой дерматином лавке. Вспомнилось, Фелиция говорила о подстраховке. Кажется, это она и есть… Но чтобы целый транспортник? Как и откуда?

Он будто читал мысли.

— Из садовой зоны. Не обманывайтесь, транспортник не мой. И даже не позаимствовал — кражу подобных размеров не простят.

— Тогда что?

— Все просто: свои люди в карсирской службе. Юная госпожа, — вампир кивнул на девушку, — говорила вам, что не все из них верны царенатским принципам? Что сдались, приняли правила игры, но продолжают работать, помогая Сопротивлению?

Кивнул, говорила. Вот только «брать» нас из развалин города взяла отъявленных негодяев.

— Увы, многие из них разбросаны по частям. Я же собрал верных мне и принципам людей в садовой зоне. Этот транспортник оттуда.

— Так мы что же, летим туда? — чуть не заохал. Едва выбрался оттуда не без помощи вампира, признаю, но возвращаться в проклятые земли хотелось меньше всего. И что подумают девчонки? Надо выйти с ними на связь.

Коснулся виска, но, будто чуявшая каверзу Фел в тот же миг очнулась ото сна, коснулась рукой, остановила. Покачала головой.

— Нет. Сейчас любой подобный сигнал будет красной тряпкой. Я же говорила: мы спровоцировали едва ли не все силы царенатской армии, что есть во Вратограде.

Вампир, вторя ей, кивнул.

— Думаю, сержант Потапов, после сегодняшнего в вашем случае лучше залечь на дно. Не высовываться. Он причмокнул губами, готовя горькую пилюлю правды: — Должен признать, вам страшно везло последнее время. Бюрократическая машина Царената в самом деле оказалась монструозна и неповоротлива. Но вы и представить не можете, что бывает, когда ее шестерни начинают работать.

Спорить не стал, слушал дальше. Носферату сейчас больше походил на сельского учителя, чем на князя.

— Ваша подрывная деятельность нанесла немало урона, поставила местных представителей власти под удар. Ткнули их лицом в грязь. Такого не прощают. Вас будут искать по всему городу.

— И что же вы предлагаете?

— Перебраться в местную ячейку Сопротивления.

Выдохнул, как знал, что этим закончится. Посмотрел на Фел, кажется, та придерживалась того же мнения, что и вампир.

— Залечь на дно — это надолго? Исчезнуть, вместе с Сопротивлением наносить комариные укусы?

Звучало так себе. Кшиштоф развел руками — иного предложения у него не нашлось.

— Вы говорили, что в состоянии помочь…

— Дать временное укрытие, оружие, раздобыть боеприпасы. Но это одна из причин, по которой я прошу вас прервать череду диверсий.

— Не понял.

— Все просто, сержант. С каждым вашим новым действием Царенат все туже затягивает гайки. Сегодня вы отделали Скарлуччи едва ли не у него дома. Теперь в вас увидят не пустяковую мелочь, а угрозу. Вас рано или поздно схватят. Взгляните на себя сейчас.

Хотелось бравады: встать в полный рост, посмотреть в испуганное лицо князя, сказать, что не боюсь трудностей.

Ему было чем разрушить мою уверенность.

— От закручивания гаек пострадают все. Вы, я, остатки Сопротивления. Без еды, средств и патронов много не навоюешь. Хуже, жизнь серво превратится в кошмар. Или вы из тех, для кого победа — любой ценой, без уверенности, что она будет?

Точно не из них. Возмущаться не осталось сил.

— Залечь на дно… это на сколько? Месяц? Что это даст?

— Затишье. Если долго искать и ничего не найти, они сбавят обороты. Сохранят меры предосторожности, но усердствовать не станут.

Усмехнулся старику в ответ, так и поверил.

— Вит не простит сегодняшнего. Он та собака, что кусает, пока не убьют.

— Может, и так, — Кшиштоф кивнул, — но теперь он на роли дважды униженного генерала. Еще не посмешище, но и былое доверие утратил.

Я снова засмеялся. Как они здесь выживали годами?

— Разве вы не понимаете? Униженного Скарлуччи захотят обскакать. Амбиций других командующих никто не отменял. Каждый будет считать, что сумеет лучше, чем бронемаг. Примутся рыскать с утроенной силой!

— Разве это не еще один повод, чтобы остановиться на достигнутом и выжидать подходящего момента?

Разинул рот, чтобы возразить, но понял: вампир, черт его побери, прав!

Это не укрылось от взгляда носферату, князь разве что не потирал руки. Быть может, он в самом деле хочет как лучше, но знает ли? И наверняка имеет собственные мотивы.

— Вынужден отказать.

Улыбка сползла с лица Кшиштофа — он ждал иного ответа. Фел смотрела на меня с широко раскрытыми глазами: желала понять, что задумал.

— Но я ведь только что…

— Да, я вас услышал, князь. Но буду действовать сам и в составе своей группы. Справимся, не маленькие. Фелиция?

Она выдохнула, собираясь духом, кивнула, переходит под мое командование. Поднял взгляд на вампира.

— Крайне благодарен вам за спасение. Предлагаю расстаться пока не друзьями, но союзниками.

И мы пожали руки…

Глава 19

Купить автомобиль в Царенате сложнее, чем угнать. Тысяча документов, сверок, фальшивых улыбок.

Фел хотела по закону, у меня не было времени. Уезжали из садовой зоны на грузовике: тайком пробрались в фуру.

С грузоперевозками было проще — беспилотный механизм, мечты из будущего. Царенат отчаянно и семимильными шагами шел к тоталитарному элитаризму. В детстве о таком мечталось. Сейчас видел, что цена слишком высока.

Я привалился спиной к стенам фуры. Снял крышку ящика, дурманящий дух яблок ударил в нос. Попробовал самое спелое и скривился: кислятина. Фел усмехнулась.

— Это для экстракта яблочного железа. Разве не читал, что написано? Ответа так и не дождалась, удрученно выдохнула: — Может быть, ты зря ему отказал?

Может быть. Но командир, что сожалеет о принятых решениях, не умеет их принимать.

— Кшиштофу? Просто не хочу втягивать его в это предприятие.

— Зря. Он своенравен, но надежен.

— А еще преследует свои цели. Что он сделает с Кьярой, царенатской принцессой?

— Даст убежище?

— Или продаст. И ты, и Влада даете ему слишком большой кредит доверия.

— Знаем его лучше твоего? — предположила снайпер.

— Даже если так, не хочу рисковать. Что там с эвакуацией? Бейка говорила, ты знаешь конечную точку.

Фелиция распаковала консервы ножом, дух первоклассной тушенки тотчас же пробудил аппетит. Взял баночку и себе.

— Точка эвакуации предполагала выполнение одной из двух основных задач: уничтожение резервуаров или взлетно-посадочной полосы.

Аэродром «Coraggio», вспомнил сразу же, кивнул.

— Без этого никак?

— Как вы сюда прорвались, сержант, помнишь?

Чего уж там вспоминать, с боем! Треклятый вертолет наворотил дел и чуть все не испортил. Стоило думать, в загашниках Царената есть еще пара десятков таких птичек. Хмыкнул, Фелиция кивнула в ответ.

— То-то же и оно, что помните. Эвакуация предполагает вывод вас за стену. Не одного ведь, всех, а вы планируете прихватить с собой царенатскую принцессу.

— Ее как-то не особо ищут.

— И не будут. Есть те, кому она нужна как хлеб с водой, а есть другие, им девочка поперек горла. Ее отсутствие на игральной доске устанавливает нейтралитет. Грызшиеся меж собой элиты на время урезонят аппетиты, будут искать другие способы пробиться наверх.

Задумался над ее словами. Не сходилось ведь, девочке уже тринадцать. И не со вчера ее держали в плену собственной крови, а едва ли не с самого рождения…

— Почему тогда никто так и не воспользовался ей? — едва заслышав мой вопрос, Фелиция непонимающе заморгала. Пояснил: — Если она — способ пробиться наверх, почему же никто так и не пробился? Перекидывали из рук в руки, словно мяч, но ничего не добились. Вся ее охрана состояла из десятка бойцов и чародея…

— Ты Лия Цаесара-то не забыл?

Как можно забыть покойника, что одарил нас столь драгоценной ключ-картой? Снайпер зачерпнула ложкой тушенку, зажмурившись от наслаждения, отправила в рот. — Может, как человек он дерьмо, и как опекун никуда не годится, а вот политик хороший. Он держал ее, как джокера. Подумай сам, сколько партий она успела сменить?

Не сразу понял вопрос, но тут же вспомнил про Гамбино, Ваньяччи и еще тысячи других демонов. Вот уж воистину…

— Не все из них оппозиционные, не все из них придерживаются одинаковых целей. Как и всегда в политике. Но лишенный прямой власти человек будет тянуться к ней всеми доступными способами. Лий и не гнушался: сегодня обещал поддержку одним, завтра ссорился, бежал к другим. Девочка кочевала из одного дома в другой.

Покачал головой — опять какая-то фигня получалась!

— Если он так всякий раз делал, ему уже на третий должны были отказать, не поверить…

— А принцесса, как там бишь ее? Кьяра? Она не рассказывала тебе, что ее учили?

— Было дело.

— Ну ты ведь не думаешь, что они учили ее математике с биологией? Точнее, верно, именно им, но со своей идеологией. Сложно ли выдумать задачку, где надо вычислить количество подкупных голосов? В игровой форме: правильный ответ разоблачит злого коррупционера, преступника, бандита! А еще на уроках географии можно рассказывать, в каких странах живут рабы.

И верно, она именно так о России и думает…

— Бред какой-то! Что она там может понять? Она же ребенок.

— А еще у нее пластилиновая психика. Заметил, что она до странного спокойна? Выхвати ребенка из семьи — он будет плакать, кусаться, царапаться. И вряд ли воспримет даже «мягкое похищение» как забавную игру. Над ней работали лучшие психологи. Подбирали слова, показывали на примерах. Заставляли знать свое место.

— Она приняла нас за рабов.

Фел лишь развела руками, будто вопрошая: чего еще ожидал?

— Лий был хитер, в этом отказать сложно. Кончил свою жизнь скверно, но ожидаемо.

— Если его так легко было убрать, почему никто не сделал раньше?

— Ты уже слышал сказку, про кающуюся за грехи прошлого родину? Так вот теперь забудь. Все семейство Цаесар… — Фел горько усмехнулась, назвать «семейством» родственную связь двух человек, — имело ценность лишь при жизни. Могло однажды взбрыкнуть, но во главе Царената знали и про выходки Лия, и про опасность девочки. Но пока мерзавец был жив, никто не устраивал засад на дорогах, чтобы перехватить девчонку. Вчера одни, сегодня были бы другие, завтра третьи. Сам понимаешь, подобное не приводит к спокойствию внутри страны. А ведь война на пороге, что бы там ни врали на царенатском ТВ, на фронте их последние полгода преследуют неудачи.

— Проигрывают? — надежды в моем голосе было больше, чем любопытства.

— С переменным успехом, но можно сказать и так. Тут Вит затевает свою авантюру, тратит немало сил, а по итогу — пшик! Даже хуже: подставил фланговые группировки под удар, ослабил линию соприкосновения, позволил прорыву случится. Даже несколько ДРГ организовали, а еще полгода назад об этом не могло быть и речи…

— Подожди, но когда мы с Натой пытались забрать девчонку, все выглядело так, будто за нами вот-вот явится половина действующей армии. И в операции участвовали шагоходы, дроны… вертолет скидывал разведывательные микроботы по всему лесу.

Фелиция кивнула, все так. А по выражению лица понял: знает про маленькое «но».

— Если бы вас хотели взять, вас бы взяли. Механоиды применялись, но сколько? С десяток? Помнишь, сколько машин собирали на одной лишь сапожной фабрике? Пропажа десятка-двух не вызовет подозрений. Брак, неустановленные дефекты, отправлены на повторную сборку. Пока кто-то решится проверить их наличие по бумагам, пройдет тысяча лет. И даже после того — искать механоид, потерянный полгода назад? Среди десятков, а то и сотен тысяч машин? Слишком много мороки. Так механоиды и дроны попадают в руки политических партий. Карсиры — разменная монета, работают на всех и сразу.

— Подожди, но вот у Кшиштофа есть свои, ручные… — возразил.

— Есть. Отряд, может быть, другой. С техникой. Транспортник, на котором нас увезли, на деле нес их на поисковую операцию: должны были стать подкреплением в атаке.

Захотелось дать князю в морду. И это меня-то он обвинял в желании заполучить победу любой ценой? Что было бы, случись все иначе? Борись мы со Скарлуччи, они открыли бы по мне огонь, откуда мне знать, что это хорошие ребята?

Уверенность в том, что правильно поступил, не отдав все на откуп старому носферату, выросла.

— Вас даже не пытались искать. Из леса вам некуда было деться, Кшиштоф вас выручил. Не знаю, как он понял, где и как вас найти. Вампир и в твоих рядах, доверяешь ей?

У Влады дважды, если не трижды моя жизнь оказывалась на руках, если кому и доверять, то только ей. Кивнул в ответ.

— Как бы там ни было, но от поисков отказались. Будь я при прежней должности, смогла бы узнать почему.

— Так что же, эвакуация, которую запросил у Бейки, невозможна? — вернул разговор в прежнее русло.

— Все так. Бейка… будет добиваться, но когда? Как? Куда? Нельзя просто прислать автобус к договорной точке и ждать, когда мы соизволим заявиться. Сам понимаешь, здесь война.

— Ты говорила про выход за стену: что же, если уничтожить резервуары или аэродром, то стена рухнет? Можно будет не то что с принцессой, с табуном диких обезьян проскочить, и не заметят?

— Как любишь ты утрировать… — Фел выдохнула, улыбнулась. С обедом было покончено. Круглые бока консервов манили открыть еще по одной, но желудок говорил, что с него хватит.

Не люблю переедать.

Девушка подкралась ближе, проползла на четвереньках, машина ехала медленно и неровно. А нам ведь еще нужно будет выбрать момент и соскочить…

Ириска убеждала, что до пропускного пункта еще добрый десяток километров, она предупредит загодя.

— Нет, стена не падет. Но отключение резервуаров решит несколько проблем: многие из производственных линий встанут. Шавы начнут простаивать, а без процесса отдачи ментальной энергии могут начать приходить в себя. Купола глушащих сигналов изменят радиус действия — им требуется много энергии. Что, в свою очередь, позволит нанести массированный удар в эту точку, взять город в осаду, если не вовсе выбить отсюда Царенат.

— А аэродром?

— А что аэродром? Его уничтожение позволит провернуть то же самое. Да, местные заводы собирают сотни дронов в сутки, тут же отправляют их на фронт. Но по воздуху можно приволочь подкрепление. С чем тебе до сих пор приходилось иметь дело? С «Драконами», максимум — «Варанами»? Явись сюда два десятка «Панголинов» — будет тяжко. А у Царената есть игрушки побольше. Что думаешь про «Дровосека»?

Переспрашивать не стал, Ириска молча исполнила запрос, покопавшись в сети.

Перед глазами тут же возник голографический образ трансформероподобного робота. Корпус на ногах, сложенные, как у мухи, крылья за спиной. Впору было восхититься: техника и в самом деле была необычна. Механоид-беспилотник, за действия которого отвечало сразу три десятка вселенных внутрь «душ». Мог обращаться в реактивный штурмовой самолет с вертикальной взлетопосадкой. Ракеты, пробивающие броню до тридцатого уровня, два десятка разведывательных дронов, десантный отсек для отстрела капсул с «Драконами». Плеяда зенитных турелей, невероятная маневренность. Истребитель великанов, не иначе. Двадцать семь метров лишь в роботизированном состоянии. Оставалось загадкой, как эта махина еще и летает…

Желая ответить и на этот вопрос, Ириска разыскала видео с испытаний десятилетней давности. Летала до невероятного шустро, играя с воздухом в поддавки. Трансформация происходила за доли секунды: стремительно мчащийся к земле гигант тут же обращался в боевого робота, поражая из боевых систем стоящие вдалеке танки.

Маску удивления на моем лице не скрыть, Фел удовлетворилась произведенным впечатлением.

— Вот-вот. Может быть, в боевом состоянии их всего пять штук, но даже один способен навести шороху. На данный момент удалось сбить лишь одну такую штуку над Трибратинском. До сих пор гадают: чудо, удача или профессионализм? В остальном, на счету «Дровосеков» немало нашей побитой техники, сам понимаешь, противостоять такому воздушному монстру непросто. И у нас пока еще только собирают на него ответ.

— Подожди, но, если так, что мешает ему прилететь сюда без взлетно-посадочной полосы? У него ж вертикальное!

— Дозаправляется-то он в воздухе, а дозаправщик стоит на «Courragio». Знаешь, сколько топлива эта дура жрет? Звену бомбардировщиков не снилось. Прилететь прилетит, но может быть уже слишком поздно. И хорошо сплоченный танковый кулак может разобрать даже его. Сам понимаешь, неуязвимого чудо-оружия еще не изобрели.

Да уж… вспомнил нашу встречу со «Шмелем», сглотнул при мысли о свидании с этой машиной. Против этого титана не спасет даже обращение в любимого Витом ружейного демона…

Облизнул высохшие губы.

— Тогда, значит, нам понадобится расчистить путь для эвакуации. Бейка говорила, у тебя есть взрывчатка. Что-нибудь, что сможет пробить сталь двадцатого уровня сыщется?

— До тридцатого, — с гордостью отозвалась Фелиция, — все-таки я готовилась к вашему прибытию. И знала, какие задачи будут вам поручены.

— То есть, если бы тебя раскрыли до нашего прихода, вся операция могла накрыться медным тазом?

— Вряд ли, — она равнодушно пожала плечами. — Сам подумай, здесь есть ячейки Сопротивления. Слабые, но способные достать нужное. Тот же Кшиштов, например. Ну а так вас бы просто ждали там, куда вы должны явиться.

— Если Кшиштоф может достать хорошую взрывчатку, почему никто не подумал уничтожить аэродром раньше? Или те же резервуары?

— Наверно потому, что это граничит между невозможным и неприемлемым. Для кого как.

— Тогда почему должно получится у нас? — опешил. Со мной лишь девчата, не имеющие опыта в подрывной деятельности. Да, они отважно стояли в заградительном пункте, но бить по наступающим механоидам малость попроще, чем партизанить как не в себя.

Князь прав: до сих пор нам отчаянно, на грани чуда везло. Кто сказал, что так будет и дальше?

Вспомнил резервуары. Их почти не охраняли. Техника, да, но не то, с чем не справится хорошо вооруженный отряд. С другой стороны, хорошо вооруженный отряд еще должен пробраться по густонаселенному городу, не вызвав подозрения. Может быть, у чародеев бы вышло, они сами по себе оружие. Но опять же, откуда мне знать, может, и пытались раньше? Легкая защита лишь для видимости, а стоит устроить там сражение, как из ниоткуда явится Скарлуччи с транспортниками.

В этот раз им хватило едва ли не минуты, чтобы взять нас в боевые тиски…

— Есть идеи, как это воплотить? — спрашивал и у Ириски, и у Фел. Первая пожала плечами, не смогла отыскать ничего стоящего в недрах моего сознания. А вот у Фел, кажется, была идея.

— Есть возможность. Обсуждали с Бейкой еще до начала операции, твоя командующая прекрасно знает пределы возможностей.

— Почему же тогда ничего не рассказали об этом мне? Ни ты, ни на брифинге?

— Слишком многого хочешь зараз. И тогда мы не знали, прорвешься ты или окажешься в плену.

— Какая-то информация, о который не должны знать царенатцы? Но ведь есть ты…

Она кивнула, в самом деле, с ее стороны оказаться на допросном стуле куда проще, чем с моей.

— Рассказали бы тебе, можно было бы выудить информацию из твоего нейрочипа. Меня же никто не подозревал. В крайнем случае, у меня вот, — сунула руку в карман, достала шарики — крохотные, похожие на пульки для игрушечных пистолетов. Не сразу распознал в них активаторы модуля. Ириска глянула на него, вывела текст на сетчатку, испуганно сжалась.

Модуль предназначался для уничтожения что информации на нейрочипе, что самого носителя. Этакая таблетка с цианидом, вшитая в подворотничок, но сложнее. Спрашивать, почему простой отравы недостаточно, не стал. Нам таких не выдали.

— Так что там за уязвимость?

— План прост. Нанесение ударов по точкам скопления людей. Не обязательно убивать, нужна паника. Террор.

— И что это даст?

— Эффект большой, массированной атаки. Связанные боем, царенатцы задействуют все силы, что у них есть, для восстановления порядка. Тогда придется иметь дело лишь с зарезервированными для охраны объектов силами.

Она показала мне карту — более трех десятков точек для удара. Я сощурился.

— И как это провернуть? У меня пять девчонок, а не отряд спецназа!

— Сопротивление, — словно мантру, повторила снайпер. — Плюс грамотная организация. Это рисковая операция, осуществить ее можно лишь раз, второй возможности не будет. Через месяц-другой не будет вовсе.

— Почему?

— Я уже говорила, что там сидят не дураки? Очевидно, что Вит провалился. Очевидно, что ДРГ прорвалась внутрь города и гадит отнюдь не комариными укусами. Уничтожение станков при помощи мутагена уже нанесло немалый урон. Сапожная фабрика была крупнейшей производственной линией, чтобы на нее вот так запросто могли закрыть глаза. И видел ли ты, что вокруг нее творится сейчас?

Нет, и спрашивать не стал. Фелиция продолжила:

— Через месяц сюда притащат основные войска, город возьмут в ежовые рукавицы. Местная власть будет смещена и отстранена от должностей. Если посмотришь новости, поймешь — готовятся к этому. Когда это случится, Сопротивление будет задушено.

— А код, который я передал Берсеркину? От Ерохина?

Фелиция пожала плечами:

— Мне он до сих пор ни о чем не говорит. Абра кадабра, алаказам. Не знаю ни что он должен делать, ни к какому результату приведет.

— Вы так и задумывали? Что мне придется налаживать связь со скрытыми ячейками?

— Подразумевалось, что ты догадаешься сам. Спорили с Бейкой, что у тебя хватит ума без подсказки.

— На что?

— На многое, — уклончиво ответила Фел, спрятала ухмылку ладонью.

Ириска подала сигнал: прибыли. Нужно было покидать укрытие. Нас ждала тысячи дел…

Глава 20

Закусил губу, припал к стене, глянул на голографическую метку «Ареса» — семнадцать патронов.

Мне хватит.

Высунулся лишь на миг, грохнувший из дробовика выстрел в клочья разодрал край стены. Я высадил две очереди с отсечкой, вражеский штурмовик рухнул наземь затихшей фигурой.

Перемахнул через него в два прыжка, сделал знак рукой, велел Белке с Владой следовать за мной.

Тихий шлепок со стороны окна, Фелиция работала четко, убирая одного царенатского штурмовика за другим. Уже трое были на ее счету, а мне достались лишь двое. Нельзя отставать.

Следующая несчастная жертва высунулась на полкорпуса из дверного проема — новичок, чему только учили? Его неопытность лишь на руку, засадил ему прямо в грудь… Нелепо вздрогнувший, он выронил на пол гранату, сам же обрушился на нее.

От грянувшего разрыва затряслись стены, посыпалась пыль.

Впереди засада, предупредила Ириска: четверо засели в темных углах, растяжка у входа. Готовят завесы из слезоточивого газа. Двое с тяжелым станковым пулеметом. Тройняшки бы одобрили: тепловизор выдаст их нам. Расстреляют через стену, остальных добьют.

Кивнул Белке, она знала, что делать. Через окно на балкон этажа выше, ржавый остов заскрипел под ее весом. Вскинул «Арес», плавно сдавил курок, безжалостный выстрел пронзил две комнаты насквозь, застрял пулей в голове одного из пулеметчиков. Второго сняла заскочившая через окно Белка, ее ПП застрочил — и это стало сигналом.

Мгла теневого покрывала Влады поглотила меня, чтобы выпустить из себя через мгновение. Повернувшиеся спиной к нам, метящие в Белку бойцы были обречены.

Бой был недолог.

Пот застилал лицо, снял перчатку, вытер лоб. Ириска через мгновение сообщила: здесь чисто, можно позволить минутку на отдых.

— У тебя кровь, — Белка вмиг оказалась рядом. Где-то уже слышал: с этого началось наше с ней знакомство…

Медпакет, сухой запах медицинского спирта. Влада извлекла «асклепий» — обработать мои и свои раны, приноровилась к местным лекарствам. Кшиштоф доставал нехотя. После того как мы с Фел огласили ему наш план, он еще раз предложил сотрудничество, подразумевая под ним покровительство. И опять получил отказ.

Две недели ожидания сгинули в небытие. Подчиняясь логике и здравому смыслу, меняли одну квартиру за другой, но чуяли за спиной дыхание все ближе и ближе подступающего Вита Скарлуччи.

Чародей не простил обиды и унижения, обещав на интервью лично принять участие в моих поисках. Организовывал засады, иногда выдавая их за времянки Сопротивления. Получалось у него хорошо, прямо как сейчас.

Десять групп согласились сотрудничать, еще пять раздумывали. Все, что мы могли им предложить, так это умереть за идею. Две отказались, решив держаться особняком.

В детстве любил стратегии. Казармы клепали солдатиков, заводы строили танчики — обвести зеленой рамочкой и отправить на убой.

Вырос и понял, что сейчас передо мной та же задача. Через четыре дня отдать им последний сигнал, зная, что они, скорее всего, не вернутся. Было бы проще, не успей познакомиться с ними лично. Собрал почти сотню человек: карсиры, серво, бывшие военные. Желающих воздать Царенату за свои унижения нашлось немало.

Имел дело лишь с проверенными людьми: теми, на кого укажет Фелиция или Кшиштоф, но случалось и как сейчас.

Вит не объявлялся лично: либо залечивал раны, либо превращал себя в еще большую машину погибели. Я надеялся, что не доведется встретиться с ним снова. В первый раз мне хватило собственных сил, чтобы его изранить. Во второй его едва не сшибла с ног «Стрелой Аполлона» Фел, если не врала.

— Там, — указала Влада на темную комнату. Не стоило гадать, что увижу.

Штурмовики Скарлуччи не щадили людей Сопротивления: семь обезображенных трупов. Захватили, расстреляли на месте, оставили на поживу крысам.

В первый раз, когда Белка была с нами, беспокоилась, вид брошенных тел наводил на нее уныние.

— Надо, — сказала она тогда. Я не понял, и она повторила: — Похоронить надо.

Будто не понимала, что у нас нет времени.

Не было его и сейчас.

Лидеры Сопротивления оказывались людьми разными, разобщенными. Кто-то в прошлом уголовник, кто-то офицер, кто-то толстый администратор родом из ЖЭКа. У них хватило сил сопротивляться, не хватало смелости и понимания, способны лишь на едва заметные комариные укусы. Каждая мелочь казалась им шагом в бесконечность.

С досады хотелось напиться. Вести диалог с ними оказалось трудней, чем мог предположить. Оно и понятно: выскочка, новоявленный герой проник в город, где они выживают вот уже который год, и рассказывает им свой ох-вау-план. Как будто таких не было до меня.

Их можно было убедить лишь действиями и деньгами, но никак не обворожительной улыбкой.

В них было что-то от Макмамбетова: друг, который будет тебе всегда рад, но никогда не уступит за бесплатно.

Они видели во мне ружеманта, хмыкали, отворачивались. Старый орк, отказавшийся иметь с нами дело, сплюнул: Фел говорила, что он не согласится, но я решил попробовать. Многие помнили ружемантов, как скверную чуму, коросту на теле как системы, так и всего человечества…

— Он? — Влада перевернула на спину одного из покойников. Горько было признавать: Ириска выудила из памяти фотографию, голограммой расположила ее на стене.

— Похож. Значит, мимо, с этим уже не договоримся. Уходим. Белка, нашла что-нибудь?

Рыжеволосая воительница покачала головой, царенатцы оказались не богаты даже на патроны. Это что, личная армия Вита?

Телевизор врал с каждым днем все отчетливей. Улыбки ведущих шире, лозунги о победе громче. От обывателя легко спрятать неприятную правду. Она ему и ни к чему. Хваленая царенатская забота о гражданах, случись что, здесь не пройдет даже эвакуации. Люди окажутся не готовы: никто не говорил, куда бежать, где прятаться и как.

Война всегда приходит в чужие дома непрошеной гостьей, собирая кровавую жатву среди гражданских.

В юности видел это жутким злом, став старше, принял как данность, сейчас понимал: никто не хочет убивать простых людей. Но если не поступиться этим принципом — будешь проигрывать вечность подряд. Враг может оказаться не столь принципиален.

Покачал головой, велел наемнику-философу в голове заткнуться.

На улице стрекотня — Ната расправилась с шагоходом. Сейрас копалась в обломках другого механоида, что там интересного нашла?

Эльфийка будто в ответ подняла одну из стальных, измазанных маслом механических лап. Манипулятор с нестандартным разъемом…

— Модель 3А, — вымолвила она, будто это должно было все объяснить. Кивнул, оставил механика в своих странных фантазиях. Ната смотрела с ожиданием, но я лишь покачал головой.

— От Лены не было новостей? — спросил у обеих.

— Говорит, что вернулась на ту базу, про которую ты говорил. Там сейчас пусто. Все сожжено, кажется, тамошний отдел решили прикрыть.

Вновь кивнул, прикрывать особо было нечего. Подземное логово, минимум освещения, раздевалка, гараж — даже не скажешь, на кого работали тамошние карсиры.

Нет новостей, тоже хорошо. Главное, чтобы не попалась.

— Возвращаемся. Пошли, у нас пять-семь минут. Ириска, чуешь что?

Заброшенные дома в блоке шавов, ничего необычного. Голографическая дева покачала головой: никаких следов преследования. Вспомнил, на что была способна девчонка, организующая мне обновление печати: умела становиться невидимой для любых сканеров. Скарлуччи может также? Или иначе, могут ли его сделать таким?

Даже думать не хотелось.

Фел спрыгнула со снайперского насеста, закинула винтовку за спину. Удручена, ждала другого результата.

За эти две недели добил себя до 96 уровня. Спрашивал, хватит ли сил набрать еще четыре? Опыт лился рекой за все: разговоры, соглашения, неприятные встречи, засады. Одно сообщение о повышенном уровне сменяло другое, обратившись в единый надоедливый поток.

Ириска желала, чтобы распределил очки, я откладывал, не было надобности, справлялся и так. Чувствовал, на сотом уровне дадут нечто особенное, крутое и жадное до лишних очков. Ната поддержала, сказала, что так и будет.

В убежище вернулись поздно. Перевалочным пунктом выбрали старый подвал разрушенного дома. Одна из ячеек Сопротивления выделила и еду, и патроны, предлагала оружие — взяли все.

Успели вовремя: карсирский патруль мчался на звук выстрелов. Найдут лишь трупы, решат, что была перестрелка. Будут ли проводить расследование? Не знал и не желал.

— Максим! — маленький вихрь выскочил на меня, повис на шее, прижался. Чем-то напоминала Инну. — Я скучала.

— Кьяра, что я тебе говорила? — строго спросила Влада, стаскивая грязную одежку через голову. Девочка смутилась.

— Что нельзя вот так сходу бросаться на людей, когда они только пришли?

— А еще что не стоит кричать, чтобы тебя слышали все, кто только можно. Мы же договаривались?

— Я больше не буду, — принцесса Царената смутилась, опустив голову. Влада была строга к малышке, но по-матерински и по-доброму.

Про то, что она в наших руках, молчали. У Кшиштофа, чувствовал, язык едва держался за зубами, многие из Сопротивления имели и свои планы, и свой зуб на девочку. Не желал делать ее снова разменной монетой.

Она изменилась за две недели. Прежнее равнодушие держалось долго, но под женским воздействием отступило прочь. Обычный жизнерадостный ребенок, не понимающий всех ужасов этого мира. Иногда спрашивал себя: осознает ли, что, уходя, мы страшно рискуем? Что каждый из нас может попросту не вернуться? Что мы не пьем чай, а убиваем людей.

Потом спрашивал: а действительно ли хочу знать ответ на вопрос? И наемник-философ снова получал отпуск…

— Держи.

Ната притащила ей яблоко и шоколад — проиграла свой десерт в карты еще вчера. Выудил из мятого, битого жизнью холодильника банку ахеса, даже не думал, что буду скучать по этой дряни. Задержал взгляд на Кьяре. Ее беззаботность заряжала, придавала сил, заставляла думать об Инне. Представлял кошкодевочку, молча давал обещания в пустоту: вернусь и куплю ей сладостей, новое платье, да что она там захочет…

— Как че, серж? — Сейрас плюхнулась рядом. В нашем убежище не хватало душа: тот еще от нас шел душок. Эльфийка обещала исправить и, кажется, нашла решение. — Чур, я первая на помывку, как только дособираю нагреватель.

В пустынных холодных горах делали кипятильник из лезвия. Чудо остроухой обещало работать от батареек, а греть так, что чертям станет тошно. Самое странное, что, кажется, у нее получилось. Чудна магия механиков… Чуть не спросил, как пропатчить KDE2 под FreeBSD, но не удивлюсь, если и на этот найдет решение.

Присобачила к чудоаппарату ту деталь, что спионерила с поверженной тушки шагохода. В самом деле, грело хорошо и от батареек.

— Девчатам только не забудь рассказать. Белка в восторге будет. Лучше скажи, взрывчатка хорошая?

— Первый сорт, чувак! Лучшее нахимичили: грохнет так, что от саркофагов даже остовов не останется. Только заложить правильно — и фейерверком!

— А на аэродром не хватит?

— Кшиштоф пожадился, — эльфийка развела руками

— Сказал, что его ресурсы все. Царенатцы лютуют, сам видишь, ребят Сопротивления накрывают.

Кивнул, прищурился, Сейрас крутила в руках диковинный прибор. Ни минуты отдыха: отвертка вкручивала один болт за другим. Вереница торчащих, словно черви, проводов. Ни о чем не говорящая схема.

— Самого-то Кшиштофа прижали, слыхал-нет, серж? Влада говорит: еще чуток — и старый бродяга с катушек слетит, за кровь возьмется. Тут-то его и ага, да?

Вспомнил недавние донесения: за последние две недели жизнь вампира трижды висела на волоске. Старик бежал, рвал старые связи, не спешил обзаводиться новыми. На ком-то его вампирские фокусы работали, где-то давали осечку.

Не привыкший к подобному, носферату злился, терял самообладание. В голове гуляли скверные мысли: повязать графа, пока он не спалил всю контору.

— Что это у тебя?

— Это-то? — эльфийка подняла аппарат, сунула прямо под нос. Сделала важное лицо, нахмурилась: — Натка сказала, ей нужна аппаратура для связи. Показывала мне схемы, говорит, может, сделать нечто, что позволит связаться с большой землей. Ты ж и сам чего-то подобного от Фел еще недавно требовал.

В самом деле, инфо-фея недавно подходила ко мне с чем-то подобным. Дал ей отмашку, не особо надеясь на успех, даже забыл. Она вот прекрасно помнила.

— И ты можешь собрать? Из говна и палок?

— Ну не совсем! Думаешь, я в каждой убитой машине копаюсь, чтобы чайник водичку грел?

Честно признаться, именно так и считал. Озвучивать не стал.

— Это тебе не хухры-мухры, серж. Царенатцы-то с нашими как-то общаются там. С Вербицким, чтоб у него рог в жопе вырос, как-то словечком-другим перебрасываются. Не по телефону же звонят. Есть у них, значит, технологии, способные их собственный купол пробить. Вот я и собрала.

— Опасно. В прошлый раз нас примчался топтать лично Вит Скарлуччи, а с ним целый отряд. С танками и тяжелой техникой. Есть ли смысл рисковать?

— Стала бы я собирать что-то, что меня угробить может? Не разобравшись?

Фелиция вынырнула из ниоткуда, словно кошка, вмешалась.

— Если знать сигнатуру сигнала, то можно.

— Подожди, ты тоже знала про этот способ? И молчала?

— У меня технологий не было и достать их было проблематично. Вы их сами не у Кшиштофа заказали. И я не ведала обо всех умениях госпожи Грингры.

Сквозь карамельный загар кожи проступил легкий румянец.

— Скажешь тоже! Но я не только бибики с дудуками собирала.

«У меня здесь много кого. Коллекция».

Бейка, может, и не так сказала, но близко. Кивнул, о многих умениях своих девчат я и сам узнал недавно, что уж говорить о Фелиции.

— Испробуем? Ната далеко там?

Инфо-фея явилась на зов ушастой воительницы мгновением спустя. Встревоженная, взлохмаченная, полуголая. По зрачкам побежали волны — девчонка считывала информацию. Чуть приоткрыв рот, ушла с головой в средоточие системы.

Вырвалась к нам через минуту, когда начал беспокоиться. Улыбнулась, посмотрела на меня, будто видела в первый раз.

— Есть контакт! Командующая будет говорить через меня. На счет три, готовы?

Ответить не успели, три настало сразу же…

* * *

Ната вздрогнула, словно в нее вселился бес. Наверное, в случае Бейки можно было сказать и так.

Черты лица инфо-феи вмиг обрели выражение Восьми. Словно изваяния слились воедино. Вздрогнул при мысли об этом. Ната, как Бейка, прищурила глаза.

— Здравствуйте! Вас приветствует служба раздачи нарядов вне очереди. Назовите свою фамилию, чтобы никогда из них не вылезать!

Как всегда, в своем наглом репертуаре. Облизнул губы, прочистил горло, вспоминая, что хотел сказать. Как назло, ничего не шло в голову. Ириска хлопала кулаком по ладони, не нравилось, что хозяин рискует просто так.

— Слушай внимательно, Потапов, — Бейка тут же отставила шутки в сторону, тон сменился на официальный, серьезный. Ждал с замиранием сердца. — Моя связная с вами? Жива?

Кивнул, и тут же ответил — не знал, видит ли Бейка меня через глаза Наты.

— Прекрасно. Товарищ Бейка очень довольна вами, рядовой. Сообщите ей код 12–144, 8–14, 56, солнечный день. Фуга. Назардаш. Рок.

Слушал несущуюся с губ инфо-феи тарабарщину. Что это, помехи сигнала? Искажение? Посмотрел на Фелицию — та побледнела. У бедняжки задрожали губы. Вздрогнула, будто вот-вот потеряет сознание, вовремя ее подхватил, усадил на самодельную кушетку.

— Что это такое?

Фелиция покачала головой, словно прогоняя наваждение. Бейка не покидала Нату, будто ожидая от нас дальнейших действий. Фелиция подняла на меня взор, слабо улыбнулась:

— Время, Потапов. Время наступления на Вратоград нашими войсками. Через пару дней, рано утром.

— Рядовой, вы успели выполнить то, что я поручила вам? — В голосе Бейки не было и намека на надежду, скорее, любопытство. Развел руками, признался, что не успел: в общей суматохе забылось, отошло на второй план. Обреченный вздох стал мне ответом: — Ладно, Потапов. Если планировал в ближайшие дни, приказываю отставить. Относительно пойманной вами птички: кошечка вынесет ее к указанным мной координатам. Дай ей время, она вспомнит.

— У меня просьба, — вдруг перебил ее. Недолгое молчание оборвалось уверенным приказом говорить. Медлить не стал: — Мы собрали…

— Погоди, Потапов. Если хочешь сказать, говори не прямо.

В самом деле, если нас прослушивают, пусть не знают наверняка. Заставил Ириску вывести перед глазами список дел.

Пункты относительно аэродрома и резервуаров…

Оставалось надеяться, что Бейка догадается, о чем я.

— Минус шесть, минус один: неисполнимо. Только дурак с погоном.

— Принято, Потапов. Гляди же, находчиво! Действуйте!

Глава 21

Воздух дрожал от напряжения.

Чувствовал стыд, обстоятельства сложились так, что ограбить особняк Скарлуччи не было ни единого шанса. К Бейке вернусь с пустыми руками, если вернусь.

Долго глядел в спину уходящей Фел. Девочка на ее хрупких плечах, пистолет-пулемет на ремне. Им предстояло вырваться за стену к точке эвакуации, как только все станет слишком горячо.

Воображение рисовало сотни танков, десятки вертолетов, полки пехоты. Здравый смысл противился радужной картинке, спешил залить все кроваво-красным. Постарался не думать.

Позвал всех собраться в комнате. Готовились. Включили приемник напоследок, Ната пыталась выслушать хоть что-то, кроме пропаганды. Напрасно: инфо-блокада уверяла жителей, что с каждым днем все больше и больше грохочущие хлопки взрывов — естественная для этих широт погодная аномалия.

Народ верил, а я почти чувствовал рвущийся из груди восторг грядущего.

Наши идут.

Это чувствовали размякшие карсиры, бросавшие посты, сжигавшие форму. Это чуяли серво, чуть не изгадившие все, подняв вялый бунт.

— План все помнят?

Девчонки ответили молчанием. Последние четыре дня обратились адской подготовкой. Решил напомнить не для них, так для себя:

— Начинаем с самого раннего утра. Предельное время — пять часов. Другие группировки нанесут удар по своим целям в это же время. Их задача отвлечь основные силы, распылить. Аэродром — единственная главная обманная цель. Боевые беспилотники разделят меж резервуарами и им. Ясно?

Снова молчание, лишь кивки.

— Наша задача: налететь, уничтожить охрану, после заложить снаряды. Часть из нас сдерживает подступающие, высланные на подкрепление силы. Остальные разбираются с резервуарами. На случай, если все пойдет по кривой — отходить, прорываться к точке 7А.

7А — жилой блок в районе рабов. Шутка, в которую никто не верил: прорваться к точке, где будут ждать с патронами и помощью нереально. А если получится — оттягивание неизбежного.

Хотел их успокоить, молчание тяжелее всего. Не стал больше трепать языком. Глянул на время — Ириска вывела на сетчатке.

— Тогда двинули.

* * *

Теперь не прятались.

С вечера угнанный фургон принял нас в свое чрево, чтобы выгрузить у давно знакомой многоэтажки. Здесь отряд карсиров держали, готовя к похищению Кьяры. Опаленный войной дом вновь нехотя принял нас в свои объятия.

Тяжелые пять минут. Девчата кусали губы, не в силах больше терпеть. Не хотел их томить, но выждал лишнюю минуту.

— Пошли.

Механоиды зашевелились, распознав движение. Разведывательные дроиды метнулись к нам самоубийственными сферами. Не было больше смысла прятаться, сдавил спусковой крюк. Пылающими обломками беспилотники рухнули вниз.

— Тревогу подняли, — мрачно заметила Ната. Перед ее глазами проплывали инфопотоки.

Ни звука сирен со стороны резервуаров, машины вместо того засуетились.

«Дракон» выкатился из ангара, его собрат пошел на рампу возвышенности.

— Вниз! Сейчас бить будут!

Так и случилось. Снялись с места, перескочили через два пролета ниже, танки ухнули залпом. Встав на паучьи лапы, «Гадюка» подобралась ближе, принялась зенитным огнем прошивать стены.

Ириска работала вовсю. Ната хватала одну замеченную машину за другой, тут же скидывая их передвижения в общую меж нами сеть.

— Лена, знаешь, что делать. Ната, отвод глаз на Белку. Белка со мной, Влада — на прикрытие!

Вампир кивнула в ответ. Оружием сегодня взяла узкую трубу гранатомета. Предназначенный для уничтожения легкой техники «Королек» исторг ракетный залп.

Оставляя за собой дымный след, снаряд разложился надвое, «Драконы» вспыхнули в одночасье, ухнув серым, чадящим взрывом.

Шагоходы ждали нас, их нагнали больше, чем прежде.

Я стрелял очередями с отсечкой, ружеклятья одно за другим обращали механическую армию в беспомощных болванчиков. Белка добивала. Юркая и ловкая, в два прыжка оказалась за воротами хранилища. Боялся, заденет колючую проволоку, но пронесло.

Мягко приземлившись, открыла огонь на поражение — два механоида вспыхнули.

Удача шла за ней по пятам, не отставая ни на шаг. Девчонка метнулась в сторону, скрылась за ангаром переждать и сменить магазин.

Влада швырнула гранатомет наземь, схватила второй — не было времени закладывать свежий снаряд. Ракета огненным шаром, минуя россыпь разведывательных, трансформирующихся в боевой режим сфер, неслась к зенитке. «Гадюка» — главная заноза в заднице. Избавиться от нее — почти победить…

Влажные мечты.

Системы зенитки почуяли гибель на подходе. Вмиг развернувшаяся башня застрекотала трассирующими ракете навстречу, сбив на подлете. Снаряд, не успевший разорваться, рухнул вниз, врезался в ангар. Грохнуло изнутри, крася предрассветные сумерки заревом пожарища.

Погрузив комплекс в облако пыли, разрыв грянул у каменной стены, пробив ее насквозь. Заложившая под прикрытием взрывчатку Лена бросилась прочь. Тут же рухнул наземь сам — сейчас устроим фейерверк!

Ярость ружеманта вырвалась из плена маны, оплела магазин «Ареса» алым свечением. Карабин-пулемет, врубив антигравы воздушных сошек, заработал в полную мощь. Я лупил, почти не целясь, в открывшуюся брешь — кучно стоящие механоиды обречены. Шмыгнули внутрь под моим прикрытием Сейрас и Ната.

Шагоходы пали под натиском десятка разрывов. Ружеклятья жрали их орудия, обращая в бесполезные стволы. Огонь, повинуясь свойствам оружия, лип к гладким корпусам, не давая возможности несчастным уйти.

Безжалостный выстрел сплелся вокруг ствола кольцами, обращая пулю в пушечное ядро.

«Гадюка» всхлипнула, получив прямо в системное сплетение. Обезумела, словно преследовавший нас «Шмель», раскрутилась башня, оглашая округу ревом беспорядочной пальбы.

Зенитка взорвалась мгновением позже, ловкая фигура волчицы лишь на миг скользнула в ночи. Обвешанная минами, она спешила подорвать еще не активированную технику. Отвод глаз соскочил с Белки, перекочевал на Ипину, подарив ей возможность действовать незаметно.

— У них там «Варан», — шепнула в переговорник Влада, россыпь летучих мышей вклинилась в небо. Отважные ночные грызуны врезались в лавирующие сферы беспилотников, задерживая, подставляя под четкие очереди Белки.

Рыжеволосая воительница была метка, шустра и ловка, как никто другой. Прыжок на дерево, с него на крышу соседнего ангара. Спряталась за дымоходом, переждала шквал свинца, ответила огнем. Пригнулась, когда заревом вспыхнул едва не спикировавший ей на голову дрон. Ириска, стискивая «Владыку», явилась ей на подмогу. Призрачным воином подстрелила еще два, в рядах механических болванов вспыхнули неразбериха и паника.

— Готов, бродяга! — голос Сейрас прозвучал за миг до того, как взорвалось нечто глубоко внутри комплекса. Из крытых металлических саркофагов повалил дым, «Варан», так и не успевший вступить в бой, отбегался.

Шло лучше некуда, как по писаному — десятки часов отработок, опыт работы в команде, грамотное распределение ролей сыграли как положено.

Влада теневым потоком нырнула к Белке, штурмовика обошли с фланга. Растянувшись покрывалом, вампир приняла на себя удар, мешком рухнула вниз. Белка тотчас же отомстила за нее подкравшемуся шагоходу.

— В порядке, — отозвалась носферату в эфире, поднимаясь на ноги. Поймала скинутый Белкой дробовик.

В голове била мысль: прорвались! Получилось!

Не услыхать бы сейчас за спиной рев реактивных турбин и мерзкий гогот бронемага.

— «Панголин»! — эфир быстро заполнился отчаянным возгласом Лены. Вздрогнул, как «Панголин»? Откуда?

Первые неприятности оскалились толстой броней невесть откуда взявшегося танка.

Зарычали траки, таща громадину нам навстречу. Елена вмиг растеряла прежний задор. Страх сковал ее по всему телу.

Я рванул туда что было сил, спотыкаясь и падая. В висках грохотала мысль: «Не успею». Вопросы: как допустил, почему не углядел?

Выстрел врезался в тяжелое и стальное.

Ната взяла под контроль уцелевшего, спрятавшегося среди саркофагов «Дракона», перебирая колесами, тот выехал, закрыл собой фигурку волчицы.

Влада обвилась вокруг нее теневым коконом, словно куколку, несчастных швырнуло взрывной волной.

Оружейный демон, чуя, что ситуация вышла из-под контроля, спешил занять голову, заполнить мышцы силой.

Держал его в узде. Не сейчас, позже, потому что кто знает, что будет позже?

Сверхтяжелый танк возник перед моим взором монструозной, дикой машиной…

* * *

Чешуя брони 18 уровня, четыре башни, три действующих пулеметных турели. Кадавр больного инженера, кошмар конструктора.

Ужас солдата…

ИИ не желал играть в гляделки. Из полукруглого металлического чрева вырвался недовольный рев, словно зверь войны сопротивлялся. Не желал биться с полудохлыми мясными мешками, просил настоящего врага.

— Макс! — крик Белки вывел из ступора. «Арес» повис на ремне, освободив руки. Интуиция на грани маразма: по ружеклятью в правую головную башню, и пулеметную очередь по средней турели, живо!

Подчинился и оказался спасен. Драгоценное мгновение ухнуло в копилку, вкрадчиво шепнуло на ухо, предложило бежать.

— Серж, молотком! — отозвалась в переговорнике Сейрас. — Я ему левую турель заклинила. Знал, ага?

Отвечать не стал, рывком метнулся прочь. Три прыжка до ангара, в кармане «ключ». Почему не работает?

«Машине могут приказать стрелять, куда требуется, если берут под контроль» — кто сказал, чьи слова? Забыл в суматохе. Здравый смысл вскармливал жуткую мысль: Скарлуччи здесь, управляет танком напрямую. Может так бронемаг?

Ириска щебетала ответ на ухо, я не слушал, соображал, что делать дальше.

— Влада? Жива? — шипение вместо ответа. Заговорила Лена.

— У нее кровь, товарищ сержант! Без сознания!

«Панголин» не ждал, пока наговоримся. Тяжело двинулся в сторону девчат. Белка покинула укрытие за миг, как то расцвело взрывом. Ната колдовала, оказавшись напротив, но покачала головой, машина оказалась экранирована от воздействия инфо-фей.

— Макс, он раздавит нас и не почувствует!

Вспомнил еще вчерашние отчеты: наблюдатели Сопротивления молчали о монстре, что нас здесь поджидает. Приехал лишь сегодня?

Залп заставил вздрогнуть, оклемавшийся от ружеклятий танк ярился.

Чуть не высунулся под пулеметный огонь, сканеры боевой машины работали на славу. Одна из башен исторгла снаряд — кирпичный ангар покосился от удара. Второй выстрел прошиб здание насквозь, будь у нас такая махина, не понадобилась бы и взрывчатка.

А что, если использовать себе во благо?

Нырнуть в россыпь саркофагов и бежать, ожидая удара?

Глупо, заверила Ириска. У него ведь есть пулеметы…

— Ната, есть что в запасе против этой штуки? Взлом?

— Сейчас, — кивнула она, придумав: чародейство с ее ладоней осыпало танк пыльцой. Несчастный тут же озарился тройкой дебаффов: замедленный ход, стопор систем, многочисленные ошибки.

Будь с нами Фел со своей знаменитой «Стрелой Аполлона», могло бы пройти глаже.

— Лена, Владу на плечи и выбирайтесь. Белка, отвлеки игрушку беспорядочным огнем. Ната, давай то же самое. Сейрас, за мной!

Обходить его смысла не было: сканирующий сигнал бил по Ириске, заставлял ее умолкнуть. «Панголин» знал, где мы, видел, как мы, очертаниями.

Пушки заколошматили ураганным огнем. Земля под ногами Белки взрывалась фонтанами, уходила из-под ног, рыжеволосая воительница огрызалась бесполезным огнем из ПП. Пули мялись, свистяще рикошетили, злили огромную машину.

Ната включилась в игру, танк на миг показал тылы — лучшее время бить из винтовки!

И столь же бесполезное занятие, что и у Белки. Мне повезло чуть больше: ярость ружеманта заградила оптику огнем. Сбила прицел пулемета, очередь прошла над головой Белки. Бронь, чуть подумав, решила стать на единичку меньше.

Колупать в нем дырку не было ни времени, ни патронов.

— Грингра, слабые места у этой махины есть? Стык меж чешуй? Движок?

— Серж, мы вроде как без противотанкового ружья. И гранатометов не осталось. — Эльфийка потеребила затылок. — Но у второй башни справа видишь выемку?

— Гильзотброс?

— Нет. Отсек, через него загружают боезапас. Повредить его — детонирует, вся нутрянка выгорит. Больше нет.

Чудо-юдо-рыба-кит, неуязвимый великан.

Перегородка, закрывающая отсек броней десятого уровня, а над ней чешуя, складывающаяся лесенкой — хрен пробьешь. Нужно было как-то иначе.

Рванул к остроухой, вырвал из рук заряд взрывчатки. Эта штука точно разделается с танком!

— Сколько в нем снарядов?

— Хватит на танковый батальон, — мрачно ответила Ириска. Она-то знала, что я задумал, но молчала: привыкла, что не слушаю.

Снаряд через плечо и на спину, словно рюкзак.

Безжалостные выстрелы заколошматили по броне один за другим, ружеклятья, вырываясь со ствола, ломали зубы о твердь чужой брони, но вклинивались. Пушки хрустели, словно песок под ногами.

Одна из башен разродилась выстрелом — ухнуло так, что заложило уши. Взрывная волна опрокинула наземь, я покатился кубарем. Сверху вдогонку присыпало землей.

Не лежать, скомандовал себе! К резервуарам, невзирая на боль…

Нога стонала — не сразу заметил, что кровит, зацепило осколком. Боль еще только осторожно подступала, но вскоре возьмется всерьез.

Три разрыва за спиной. Танк точно выбрал меня в мишени. Ириска испуганно заверещала, я завалился на бок, что подкошенный, пулеметная очередь ударила над головой. Саркофаг резервуара дрогнул.

— Уходите! — голос в неподходящий момент предательски дал петуха.

— Серж, ты что задумал?

— Товарищ сержант?

— Макс? Не смей, слышишь?

Гомон девичьего негодования. Девчата напрасно пытались сбить меня, севшего на хвост «Панголина».

— Уходите, говорю! — хрип в голосе не нравился самому. Ириска загробно заявила, что ей приятно было иметь со мной дело, а в остальном — скоро умру.

Лежа развернулся на спину, разрядил остаток магазина прямо в танковую морду. Из глотки вырвался отчаянный рык.

Часто на меня ехали танки? Первый раз в жизни.

Перекатился, пулемет, нырнувший в мою сторону стволом, разлохматил землю. Из основных орудий больше не бил, понимал, что уничтожение резервуаров критично.

Умный, сукин сын!

Резервуары гудели, казалось, слышу идущий из недр гомон заключенных внутри душ.

Саркофаги возносились над головой, словно колонны. Больше, чем на сапожной фабрике. Отсюда питалась добрая половина города.

Танк словил ошибку логики: узкие коридоры не давали ему проехать вслед за мной. Озадаченно жужжала управляющая оптикой механика, отчаянно глядя, как я сную меж колоннами.

«Панголин» попал в ловушку, двинувшись обходным путем, показав на миг тылы. Швырнул рыжеклятье в турель, что спряталась позади. Только что бивший пулемет заглох.

Боль все больше и больше отбирала возможность двигаться.

Прыжок, второй, третий — споткнулся почти у танка. Мина взрывчатки вырвалась из рук, пластиной покатилась под нутро машины.

Понял, что лучшего момента не будет. Заподозрив неладное, танк заревел траками, а я повернул рукоять на пульте управления…

Глава 22

Швыряло, словно муху в кулаке несмышленыша. Яркая вспышка ударила по глазам, заставила закрыться. Мгла выползла следом, поднялась волной, прежде чем поглотила. Жар огня ворвался сквозь уши, нос, забил легкие: понял, что еще чуть-чуть — и задохнусь. Не успел испугаться, лишь подумал: смерть выглядит вот так?

Трижды получил под дых, прежде чем сознание покинуло тело.

Смерть из старухи с косой обернулась красивой девицей. Скинув черные одежды, нагая закружилась вокруг, маня, уводя за собой. Нежные, теплые руки, красивые глаза, белозубая, молчаливая улыбка. Звон монет вдалеке, дух погребальных костров, уныние песнопений.

Вернул улыбку, потянулся стиснуть красавицу в объятиях, но меня швырнули прочь. Рухнул на мягкость облака, непонимающе глянул. фигуры одна за другой являлись из небытия. Влада, Ната, Белка, Сейрас, Лена, Бейка. Тройняшки вышли из-за спины, деловито раскладывая пулемет. Дева, что звала на танец, изменилась в лице. Маска недовольства сменилась жутким, мерзким оскалом, будто вопрошая, кто смеет красть у нее?

Они смели.

* * *

Зашелся кашлем от удара по животу, трещали сдавленные ребра.

— Дышит! — Белкин голос. Жать не перестали. Влада командовала девчатами не хуже меня самого.

— «Асклепий»! В правом кармане! Бинты, срочно! От ожогов что-нибудь. Ната, голову держи. Лена, не теряй головы. Молодцы.

Знала, как себя с ними вести. Я попытался встать — тело не слушалось. Телу хорошо было в лежачем положении, так зачем же все портить?

— В порядке я, в порядке!

Ириска была не согласна: список того, что у меня вышло из строя, можно было расположить на восьми страницах, еще бы на девятую хватило.

— Ты чудом выжил, Макс. Я не знаю, какого черта случилось. И не хочу знать. Но ты выжил чудом.

Рассказать о маленьком сне, где против смерти они вышли стройными рядами? Решил, как-нибудь обойдусь. Подумал на миг — вдруг я как Бейка? Могу оживать после смерти?

Мне подняли голову, я открыл глаза. Окружение похоже было на взрыв ядерной бомбы. Огонь беспощадно жарил ночное небо. Дом, что еще недавно служил нам укрытием, обратился в руины. Земля под ладонями твердая, гладкая, что стекло. Потоки скверны жуткими миазмами расплывались повсюду. Кипели, булькали, пузырились…

Над головой кружились черные птицы. Лишь мгновение спустя разглядел в них отголоски человеческих силуэтов, собранные души, скверные начала уходили в самое небо.

— Теперь здесь год картошка расти не будет, серж! — Грингра прятала мокрые красные глаза, терла щеки ладонями.

— Вы… вы-то как выжили?

Шибануло в разы сильнее, чем думал. Спрятали глаза, не желая говорить, будто пополам разделили чудо. Мозг жаждал объяснений, сознание говорило, что обойдемся тем, что есть. А долг важнее остального.

— Отчет?

Ната, стоявшая на корточках, опешила.

— Т-ты… ты только что едва не отправился к праотцам и хочешь…

— Отчет, — прокашлял я вновь, — что в городе? Что другие отряды? Аэропорт?

Ната отвела взгляд, кажется, проверяла информацию, едва сама пришла в себя.

Хорошего мало.

— Пять групп не выходят на связь, еще две ведут отчаянное сопротивление. Запрашивают поддержку, но никто не придет. Спрашивали, получилось ли у нас?

Еще раз осмотрелся — можно сказать и так.

— Аэропорт, — шмыгнула носом. — Там ждали. Не думали, что явишься сюда.

— Скарлуччи?

Тишина. Мог бы и не спрашивать, стало понятно.

— Долго лежу? — бронемаг, по моим прикидкам, уже должен был мчать сюда на всех парах. Ружемант со своей свитой на тарелочке и с голубой каемочкой, как не забрать?

Влада кусала губы, но ответ знала. Томить не стала.

— Авиация, сероглазый. Отключенные ПВО привели к тому, что наши штурмовики подавили все доступные авиа-беспилотники в этом регионе. Транспортники не взлетают, их почти тут же сбивают.

— Наши пришли, — брякнула Ната. Я прищурился, не ослышался ли? Наши? Прорвались? Она кивнула: — Главные ворота Вратограда уничтожены. Вошли в районы рабов. Гражданский сектор держат и держат крепко. Сюда не спешат: много проблем и без нас. Бейка выходила на связь.

— Да? — мир мгновенье от мгновения становился краше. Появлялся вкус к жизни, хотелось убраться отсюда к своим. Казалось, до них дотянуться рукой…

— Фелиция с девочкой добрались до точки эвакуации. Фелиция ранена, но Кьяра в порядке.

Слава богам, что живы обе. Ждал худшего.

— Велели, если мы живы, пробиваться самим. Берсеркин говорит, нет лишних сил. У Царената откуда-то взялись семь «Панголинов» разом.

* * *

Вратоград погрузился во мглу. Панику гражданского сектора сложно передать словами.

Боялся, увижу разруху, мародеров, насилие.

Царенатская паника была подобна кукольной. Словно игрушечные фигурки, люди попрятались по красивым, кирпичным упаковкам домов. И ждали, когда хозяин разрешит все их проблемы.

Страх вклинивался в душу с каждым ружейным выстрелом, с каждым артиллерийским разрывом. Сеть была переполнена запросами и вопросами: за что и почему? Как?

Люди терпеливо ждали, обновляя в нейрочипах приветливую страницу администрации. Не знали, что властям больше нечего им сказать…

Пустые улицы, тихие дороги.

Не знаю, как сюда добрались. Выматывающий путь отложился в памяти болью, нечеловеческими усилиями, обещаниями: еще шаг — и отдых.

Белка с Сейрас аккуратно опустили меня на холодную лавочку. Вокруг стерильно, как во врачебном кабинете. Без единого признака жизни.

Раздавленный автомобиль, проломленный траками асфальт. Бой был коротким. Остов «Дракона», подбитый, потеряв управление, въехал в фонтан. Его собрату повезло меньше: уничтожили, едва появился.

Борозда на дороге, застывший, опустивший морду ствола танк Б-145 «Шалопай». Наш: эмблема Российской Империи на округлых боках башни. Выгорел вот уже как час назад.

Послал Ириску проверить. Выживших не было.

Победителем вышла укрывшаяся за россыпью шагоходов «Гадюка», в почве остались четкие следы от паучьих лап-упоров.

Влада со старанием обрабатывала раны. Еще больше серая от усталости, чем обычно, раскрыла изрядно похудевший медицинский короб.

Я зашипел, сунул рукав в зубы, от ее лекарств щипало, ломило и терзало едва ли не сильней. За болью спешило утешение: прохлада анестезии с ее ладоней возвращала в строй.

Вдалеке шли бои. Локальные перестрелки, канонады разрывов. Улыбнулся, почувствовал себя как дома. Жизнь наемника заставила привыкнуть.

Ната пылесосила эфир, зашифрованные послания птицами кружили над головой.

Я же наблюдал над собой четкую сотню в разделе уровня. Сияла золотым, обещала награду в ветке способностей.

Ириска была не в настроении, отказывалась подчиняться. Ее своеволие объяснила Ната: сотрясение мозга, раскалибровка нейрочипа. Должно пройти время, прежде чем все встанет на свои места.

— Наши отсюда недалеко, — заключила из полученной информации инфо-фея.

— Удалось с ними поговорить?

Отрицательно потрясла головой.

— Сбрасывают все входящие сигналы с незарегистрированных частот. Неудивительно, там голосом Скарлуччи предлагают сохранить жизнь и добровольно сдаться.

— Дураки, если думают, что сработает, — Белка едва ли не дрожала от злости.

— Может быть, сейчас, пока на первых успехах и браваде — нет. А когда забуксуем, начнем нести потери… — в голосе волчицы слышалась задумчивость.

— По-хорошему, мальчик, тебе нужен отдых. Неделя в постели. У тебя повреждены ребра, — колдовавшая надо мной вампир смутилась. Ребра — ее работа: сломали пытаясь привести в чувство, делали искусственное дыхание…

— Серж, тут в любую секунду может стать горячо, — Сейрас будто чуяла неладное. Тишина для эльфийки полнилась подвохами, дрожали высунувшиеся из-под шапки длинные ушки.

Рядовая Ипина внюхивалась, словно могла по запаху проложить путь до своих. Страшно хотелось верить в последнее.

— Есть! — выкрикнула Ната и тут же бросила нить общей связи. Ириска поймала ту с неохотой.

Знакомый голос обжег уши, растопил холод заиндевевшего сердца.

Бейка.

— Прохлаждаешься, рядовой?

— Сержант, — поправил ее, не особо надеясь на успех. Командующая пропустила замечание мимо ушей.

— Точка, где находитесь? Глубоко в городе?

Огляделся — местные улицы не знакомы, ни о чем не говорили.

Лена, кажется, знала ответ, но вклиниваться не осмелилась. Сейрас от ложной скромности не страдала.

— Жилой гражданский сектор, улица Фаринского 12, если по нашим картам, йоу. Напротив пивного сквера, вдоль магазинной аллеи.

Ого, не знал, что эльфийка так хорошо знает город.

— Принято. Не уходите оттуда, за вами явятся в течение часа. Эта зона пока под нашим огневым контролем.

Хотел спросить: что, у Берсеркина вдруг появилась пара лишних отрядов? Озвучить не успел, воздух наполнился ревом реактивных турбин.

— Что там у вас? — Бейка заподозрила беду, сделала запрос, переключилась на вид с моих глаз.

Увиденное сквозь оптику моих зрачков пришлось не по душе.

Сигарообразный транспортник замедлил ход, готовясь к посадке. Огромный, больше обычных. Я сглотнул при мысли, сколько в нем может быть солдат.

Час мы не выстоим.

Стрелой пронесся истребитель. Маленький, юркий, словно стриж, заложил вираж. Жала ракет с его крыльев врезались в махину. Резко развернувшись, пытающийся сохранить высоту корабль закружился.

Смотрели, не отрывая глаз. Крутанувшись в воздухе на развороте истребитель выдал еще залп, чудом удержавшийся в воздухе транспортник оказался обречен.

Разломившись на части, рухнул обломками на пристройку-супермаркет, снес крыльями рекламный блок. Явившийся столь же внезапно, миниатюрный самолет сложил крылья, врубив гиперскорость. Запоздало и бесполезно полился ему вслед огонь трассирующих снарядов.

Помощь от Бейки?

Хотелось бы верить. Спросить не получилось — прошлый сигнал оборвался.

— Уходим, — велел хрипло, пытаясь вскочить на ноги.

— Товарищ сержант, но нам же велели… — рядовая Ипина не договорила, ветер, подхвативший дым, ударил в лицо, принес дурные вести.

Как я и подозревал.

Механический экипаж, искря и переваливаясь, полудохлыми тушками желал исполнить последнюю задачу.

* * *

Белка одной из первых подхватила меня под руки. Никто не противился, сейчас ее ПП бесполезен. Поврежденные «Драконы» все еще бронированы, чтобы их можно было взять с наскока. Никто и не пытался.

— На позицию. Положи меня у фонтана. За остовом, видишь?

Штурмовик глянула, оценила и кивнула: прекрасный обзор прямо на лицевую сторону магазина.

— Тылы мне прикроешь.

Девчата рассыпались по укрытиям, как и учили. Сейрас сориентировалась первой. Сглотнула, сиганула на второй этаж, с него на пожарную лестницу и жесть балконов. Пулемет, открывший по ней огонь, прошил камень стены. Залп головных орудий дрелью проламывал кирпич. Как только эльфийку не зацепило каменным крошевом?

Влада ответила. Дробовик ухнул по танку, зеленая гильза рухнула наземь — била бронебойными.

«Дракону» угощение пришлось не по вкусу — захрустел двигателем. Уши заложило от свиста, и через миг колесный танк разорвало в щепки.

— Влада?

— Это не я, сероглазый!

Осмотрел с позиции девчат — ни у кого не было таких игрушек.

Ответ не заставил себя ждать. За «Шалопая» явились мстить: нечто отдаленно похожее на танк и бронетранспортер выкатились из-за угла многоэтажки. Не сбавляя хода, башенная турель плюнула очередным залпом. Те механоиды, что пережили падение, оказались обречены. Хрустнули держащие потолок колонны, крыша упокоила спешащие в бой машины. «Варан», поврежденный и еле тащащийся, остался в гордом одиночестве. Не успел сдвинуться, пал жертвой нашего спасителя.

Нас заметили сквозь оптику. Пулемет с амбразуры вильнул стволом в нашу сторону, но стрелять не стал. Клянусь, слышал внутри глухой стук удара.

Отвалилась бронированная крышка на башне, не без труда, протискиваясь в узкий лаз, показалась та, кого меньше всего ожидал здесь увидеть.

Полногрудая орчанка расплылась в широкой дружеской улыбке.

— А-а-а, братка, это ты? Эти дуроломы тебя чуть не пришили, за царенатскую шваль приняли. Выходит, за вами ехали!

— Васятка? — Глаза не обманывали, она и есть. Такая, какой запомнил в изоляторе временного содержания.

— Как есть, малой! Вижу, ты тоже не в штабе штаны просиживаешь. Мыколка, да чего жопу чешешь? Раззявливай люки, пока тут еще какая срань не нарисовалась!

Словно по щелчку пальца, боевая машина открыла нутро. Гоблин, маленький, полуголый, вспотевший, как перед смертью сидел у амбразуры, потирал ушибленный затылок.

Молча смотрел, как мы поднимаемся.

— Ха, малой! — орчанка хлопнула по спине, чуть не сломав остатки ребер. Окинула взглядом мой отряд: — Гляжу, бабцов себе набрал целу котомку! Не ссы, ща мы тебя с ветерком!

— Ага, с ветерком, как же, — забурчал бородатый гном на месте мехвода. Дернул за рукоять рычага, разворачивая машину, танк взревел. — Нам тут сейчас полну башню напихают, командир засратая!

— Цыц! — Васятка грозно подняла кулак. Гном решил бурчать себе в бороду — целей будет.

— Хреново как-то выглядишь, паря. Досталось?

Утер пот со лба, кивнул.

— Ать я их! Ать! — гоблин, не отнимая глаз от прицела, схватился за пулемет. Встал на диск стула, разве что не приплясывая от радости. Васятка глянула туда же, куда и он, кивнула:

— Этих можно!

— Атя-тя-тя-тя-тя! — зеленошкурый малец как будто строчил вместо пулемета.

— Разношерстный у тебя… экипаж.

Васятка гоготнула, поправив танковый шлем, махнула рукой.

— Та это не мои! Нашего головного стукнуло, вот я подменяю. Сама тут башню кручу, — ткнула мосластым пальцем в рукоять блока. Пожала плечами: — Не доверяю автоматике! Раз как-то вклинило и…

— Языком-то потом почешешь, — забурчал гном. — Там на три девять по курсу «Панголин». Клади в него, что в ночной горшок.

— Цыц! — прикрикнула орчанка, покачала головой: — Вояка…

Но послушалась, припала к оптике перископа. Тут же заработала руками, танк, не сбавляя ходу, плюнул огнем. За прочными стальными стенами послышался разрыв.

Неужели подбила? Фел рассказывала про эту машину страшное. Да что снайпер, видел сам!

Ириска сканировать отказывалась, оставалось верить крикам мехвода.

— Куда ты лупишь-то, орчара лупоглазая? Этому в брюхо, что тебе в жопу долбиться — никакого орудия не хватит! Под башни бей, чтоб там вклинило!

— Сама знаю! — огрызнулась Васятка. Гном рванул рычаги, резко остановившись, боевая машина сдала назад. Видел, как у Лены вжались ушки за миг до того, как услыхал грохот. Ударило рядом с нами.

Бородач обливался потом, вытаскивая нас из лап смерти.

— Малой, подсобишь? Крутить и стрелять одной тяжко.

Я без разговоров сунулся в башню. Влада хотела остановить, но передумала в последний момент.

Мои девчата сжались, словно мыши избитые и уставшие. Все, чего хотели — выбраться из этой круговерти.

— Там просто, — пояснила орчанка. — Как этот бородатый хмырь вякнет, так пли.

— Мож, объедем? — оторвавшийся от пулемета гоблин вставил слово.

— Хрен там на горке, а не объедем! Ух!

Тряхануло. Снаряд по касательной задел броню, вскрикнули девчонки. Гном отчаянно и зло выругался.

У Васятки самообладания на троих. Меня осенило вдруг: а ведь танковая пушка тоже оружие!

— Ириска, что будет, если использовать «ярость ружеманта» не на оружии?

— Способность не сработает, даже не активируется.

Тогда попытка не пытка.

Гном сказал бить в стык меж броней и башнями. Значит, целиться буду туда.

Мана сползла с меня заклинанием. Того, что хватало на целый оружейный магазин, едва оказалось достаточно для танкового снаряда. Добавил к этому безжалостный выстрел.

— Пли, малец! — гаркнул коротышка, чуть не подпрыгнув на сидении. Васятка застолбила башню, я дернул гашетку.

Нашу машину тряхануло, повело отдачей назад, чуть не разворотило ствол. Огненная смерть вырвалась навстречу «Панголину».

— Иди ж ты… — только и промямлил изумленный бородач. Сверхтяжелый царенатский танк взлетел на воздух мгновением спустя. Волна жидкого огня плеснула с искореженного остова в стороны, опалив все, до чего дотянулась.

— Ха! Ну молоток, малой! — ничего не сообразив, Васятка вновь хлопнула по спине…

Глава 23

Бейка притащила всех, кого смогла.

Заградительный отряд передислоцировался, обратился в легион поддержки.

Тройняшки испытывали новейший станковый пулемет в деле. Одному богу ведомо, что умудрялись высмотреть в линзах телескопа. Окрик — очередь, и так до бесконечности. Грустно и одиноко стояли пять опустевших патронных короба…

Айка дрожала от ужаса, словно не понимая, как здесь оказалась. Записываясь в Бейкину заменяющую, почти секретаршу, могла ли подумать, что будет так близко к фронту?

Знал, что ее робость обманчива. В бою она стреляет не хуже той же Наты, а то и Белки…

Берсеркин встретил понимающим кивком. Васятка ему отсалютовала, но двинула дальше: иные приказы.

— Они оказались ближе остальных к вам, — словно извиняясь, проговорила Бейка. Вечная ухмылка, строгий, хитрый взгляд.

Было о чем поговорить.

— Выспись, отдохни, боец. Через час ко мне с отчетом. — Берсеркин не расставался с переговорником. Авиация, артиллерия, танковые взводы — все, будто гири, висело на нем. Спешили обсудить каждую мелочь — командирам не хватало самостоятельности.

Медчасть в походной палатке, сотни раненых, ни одной свободной койки.

Глянул на безжизненные глаза уже который день не спавших санитарок, решил довериться нежным рукам Влады.

Ну и «асклепий» — надеялся, у нее осталось чуть-чуть. Двинул в казарму. Остановили на полпути, отвели в личные покои. Пояснили: сейчас явится мой командир.

Бейка ждала разговора со мной, что ворон крови. Будет корить, ругать, что так и не выполнил поставленной задачи? Вместо этого командующая выдохнула. С ходу, едва показалась на пороге, швырнула бутыль ахеса. Хмыкнула.

— Не утратил хватки. Можешь поймать на лету.

Холодная банка газировки. Может, сейчас бы не отказался от пива. Дареному коню в зубы не смотрят, шепнула на ухо Ириска. Пришлось согласиться.

— Много успел сделать, боец. Молодец.

Не спрашивала, хвалила.

— Тебя вновь представят к награде за проявленные мужество и героизм в тылу противника, — в голосе услышал нотки недовольства. Кажется, началось…

— Бейка, послушай… — обращаться на «вы», глядя ей в глаза, теперь было некомфортно. Будто зная наперед, что собираюсь сказать, остановила жестом.

— Не надо лишнего, рядовой. Пришла тебя поздравить, — прочистила горло, выудила из кармана многократно сложенный листок. — Сержанта Потапова за боевые заслуги перевести в группу младших офицеров. Присвоить внеочередное звание младшего лейтенанта. Фамилии подписавших зачитать?

Не ответил, смерил ее взглядом.

— Ты недовольна, что быстро иду по карьерной лестнице?

Бейка растянула рот в издевательской ухмылке. И правда, как глупо было с моей стороны предположить такое.

— Тебя хотят забрать в основные войска. Под крыло Берсеркина.

— Что значит «хотят»?

— То и значит, рядовой, — грустно выдохнула командующая. — Ты можешь сколько угодно брыкаться и отнекиваться, но сейчас военное время. Прикажут и…

Закачал головой, вот уж спасибо. Едва прикипел к заградительному отряду душой, как спешат впихнуть в другой и незнакомый.

— А ты не хочешь? — спрашивала с издевкой. Терпеть не мог риторических вопросов.

— Разве у тебя нет возможности повлиять?

Спросил, не зная зачем. Глупо, были бы они у нее, не стала тянуть кота за хвост, воспользовалась.

— Есть. Но хотела сперва услышать, что ты сам не против остаться.

Выдохнул с облегчением, возмутился: она что же, пришла издеваться надо мной?

— Фел много рассказала о твоих похождениях. Хорошо, что взяли девочку.

Прищурился, даже Бейка смотрела на нее, как на инструмент. Опомнился, она смотрела так на всех.

— И что теперь с ней будет?

— Зависит от того, сумеем ли освободить Вратоград, а после закрепиться.

Ничего не понял. Царенатская принцесса-то тут каким боком? Бейка предвидела вопросы.

— Она — ноль в политическом плане. Пока, на данный момент. Чтобы ее использовать, нужен базис. И, как понимаешь, что там, что здесь — она игрушечный монарх. Вербицкие уже проявили к ней интерес. Будь проклята, если знаю, чего хотят. Наверно, вернуть в лапы своих дружков.

— А ты?

— А я еще не политик, чтобы с ней что-то делать. Должна напомнить, что кое-кто так и не сходил на экскурсию в особняк бронемага, а я по-прежнему привязана к той военной части.

Закусил губу, промолчал. Бейка сменила тему:

— Мицугу здесь.

— Совсем ума лишилась? Зачем ты притащила ее сюда?

— О-о-о, мой маленький рядовой! Пока ты изволил ломать царенатские игрушки, мир не замер в ожидании. Он жил своей жизнью. Помнишь, говорила, что одной из глупостей было связаться с рушинниками?

В голове бурлил сумбур из мыслей, ничего не понимал. Бейка пояснила.

— Нам ударили в спину. С тылов, — выдохнула с досады. Вопросы с возмущением сплелись воедино, но не спешили прозвучать. Слушал внимательно. — Не то чтобы не ожидала подобного после появления девчонки.

— Жертвы?

— Я знала наперед о их перформансе. По крайней мере, встретили их не полусонные девицы, которых застали врасплох, а хорошо организованная оборона. Цель — вернуть девчонку. Обошлись без потерь с нашей стороны. Но про девочку стало много кому известно. Как думаешь, оставлять ее без моего присмотра правильно?

— Здесь небезопасно.

— Правда, рядовой? А мне думалось, вокруг радужные пони и пончики. Сомневаешься?

Повержено поднял руки, давно понял: сомневаться в Бейкиных действиях себе дороже. Любая глупость с ее уст рано или поздно оборачивается истиной.

— Так что? Остаешься с нами? — вернулась к тому, с чего начали. Я согласно кивнул.

— Что и ждала услышать, — глянула на часы, цокнула языком. — Через полчаса Берсеркин хочет видеть тебя на офицерской планерке.

— Что-то важное?

— Мы на войне, рядовой. Здесь не вызывают любопытства ради и прихоти для. Хочу, чтоб был осторожен.

Кивнул, понимая, о чем она.

— Есть кого опасаться?

— Полковник Фисенко — человек Вербицкого. Капитан Варламов — его хвост: что скажет первый, повторит и он. Вратоградскую кампанию доверили вести Берсеркину, в конце концов, он стоял у истоков как рейда, так и прорыва.

Скинула через Ириску фотографии: передо мной возникли голографические портреты. Человек и эльф, оба при погонах.

— Каждое их предложение следует рассматривать с долей скептицизма.

— Берсеркин что же, не знает?

— Знает. Но он ведь, как понимаешь, командует не всем. В армии так заведено: кто-то рулит танками, кто-то пехтурой. Берсеркин главный, они будут выполнять его приказы. Но сам понимаешь, выполнять можно по-разному.

Чуть не спросил: им что, плевать на людей? Вспомнил Вербицкого-старшего — его клика придерживается тех же идей.

— Горомир — уже другое дело, — портреты тех двух сменил запечатленный в анфас орк. Зеленый, грубоватые черты лица, благородство во взгляде. Бейка продолжила: — Интернациональными корпусами командует. Сам видел: его ребята приволокли вас сюда. Немного себе на уме, но уж точно хочет из этой кампании выйти победителем. Остальные — в большей части подпевалы той или иной стороне. Своего мнения не имеют, смотрят в рот, что скажут остальные.

Кивнул, решил прояснить:

— Хорошо. Но я-то там зачем? Даже при новом звании сбоку припека!

— А это хор-роший вопрос, рядовой! Сама хотела бы знать.

— Ты не идешь на эту планерку?

Командующая затрясла головой.

— Нет. Я не боевой офицер и в планах наступления и освобождения не участвую. Наша задача как заградительного отряда — держать фланги. Слышал судьбу иных рейдовых подразделений?

Покачал головой. Ната что-то говорила, но, чувствую, информация устарела.

— Частичного успеха сумели достичь три группы. Еще две смогли выполнить минимум поставленных задач. Остальные уничтожены. Твоя — самая успешная.

Рад был слышать.

— Если бы успех других был хоть чуточку близок к твоему, мы бы здесь не потребовались. А так — угроза прорыва по левому флангу.

— А другие заградительные пункты? Тоже тут? — помнил, что наш не единственный. Бейка кивнула.

— Еще три группы. Растянули по освободившемуся участку фронта. Задача — держаться до подхода основных сил.

Вспомнил видения о Восьми: им ведь тоже была дана задача стоять до последнего. Потому что больше некому.

Хотелось верить, не придется быть героями, как тем девчатам.

Бейка будто прочитала волнение на моем лице.

— Не беспокойся. Царенат нынче занят обороной. Случившееся во Вратограде показало их уязвимость. Надломило уверенность в собственных силах. Преследующие неудачи на фронте только укрепляют в этом мнении: оппозиционные силы, что следовали идеям Лия Цаесара, набирают все больше и больше сторонников. Если вывести Кьяру на арену, грамотно использовать ее происхождение, сможем закончить войну.

— Лий Цаесар был не подарок, — возразил. Бейка пожала плечами.

— Все так. И не доброты душевной человек. Однако прекращение огня было одной из его целей. Хочешь, чтобы воевали до последнего?

Должен признать, подобные мысли были. Как возможен мир с рабовладельцами? Только перемирие.

— Если сумеем посеять в умы царенатского общества новые идеи, может, спасем куда больше жизней, чем в бездумной резне.

— Я ничего не говорил про бездумную резню.

— Но думал о ней, Потапов. Не будем об этом, время… — командующая кивнула на часы. Обреченно выдохнул, час, выделенный на сон и отдых, ушел на болтовню…

* * *

У Берсеркина в шатре было прохладно. Горячий кофе дразнил ароматом, манил припасть к кружке.

Офицеры, не спавшие день, а то и другой. На лице каждого отпечаток огромной ответственности за тысячи приказов.

Стол, россыпь тряпичных стульев, мятая карта на столе. Генерал по-прежнему доверял бумаге больше, чем общению через связь. В какой-то мере я мог его понять.

Знакомые лица: Фисенко, остроухий, похожий на любопытного хорька Варламов. Горомир явился позже моего, к самому началу. Иные ждали часа блеснуть умом молчания, проявить талант в кивании.

Берсеркин прочистил горло, начал.

— Младший лейтенант Потапов, прошу доложить.

Десяток пар глаз тут же обратил на меня внимание.

Бумажный Вратоград лежал во всей красе. Красно-синие фигурки войск. Наши синие.

— Докладываю. Согласно полученным приказам, производственный комплекс, расположенный на объекте «Сапожная фабрика» выведен из строя, почти уничтожен. Немалые повреждения получила суточная партия беспилотников, — вспомнил, как взрывом намяло бока. Насилу ушли с Фелицией.

Пришла пора для козырей. Выудил из кармана лист добытого документа.

— Согласно приказам, вмешался в работу ЦРУ. Проник в их учреждение.

Напялив очки на нос, Фисенко потянулся загребущими ручонками к бумаге.

Ага, сейчас!

Проигнорировал, отдал Берсеркину лично в руки. Остроухий Варламов, видя унижение шефа, чуть не взорвался от возмущения. Чудом сдержался.

— Это все? — генерал ждал большего.

— Нет, — покачал головой. Следующий лист лег ему ладони. — Из учреждения добыт чертеж, ЦРУ использует аугментационные машины для создания искусственных магов. Заигрывают с системой.

— Фи, — Фисенко фыркнул, забурчал, ухмыляясь в кулак. Я не обратил внимания, продолжил.

— Постройка одной из таких машин была нарушена и приостановлена в башне де Ла Руни.

Указал пальцем на карту. Повинуясь, Ириска для одного меня создавала голографические объемные модели.

— Значит, действия разведки приостановлены? — заговорил тот, кого не приметил сразу.

Меньше всего говоривший походил на офицера: потная залысина, круглые очки в толстой оправе. Невзрачный бежевый костюм с уродским галстуком.

Ириска шепнула быть осторожным в словах и подбирать выражения. Шеф разведки Колесников Дмитрий Павлович.

Кивнул, не стал обманываться внешним видом.

— Нет. Удалось помешать или приостановить работу лишь одной из ячеек.

Мой ответ его не впечатлил. Толстяк шумно выдохнул, промокнул лысину мятой тряпицей. Умолк.

— Как принцесса Царената оказалась у вас? — у Фисенко оказался до противного скрипучий голос. Затарабанил пальцем по лежащему перед ним листу: — Среди ваших задач не значилось ничего подобного!

— Действовал по обстоятельствам согласно восьмому пункту, — отразил словесную атаку. Берсеркин повелительно поднял руку.

— Господа, младший лейтенант Потапов не на допросе. Попрошу воздержаться от подобных вопросов. Продолжайте, — кивнул мне.

Наш человек, в обиду не даст.

Я указал на аэродром.

— Аэродром огромен и неприступен. Ввиду последних действий моей диверсионной группы оказался закрыт для скрытного проникновения.

— Там велись бои, — у Горомира оказался тяжелый бас. Будто заговорили скалы.

— В ходе подготовки очередной диверсионной операции, ожидая прорыва наших войск за линию пересечения, были организованы связи с местными ячейками Сопротивления. Оставшиеся, не сумевшие эвакуироваться бойцы во время отхода, попавшие в плен.

— Что вы им предложили? — завизжал Варламов. — Умереть за идею?

Берсеркин зыркнул на него, но промолчал. Хотел услышать, что отвечу.

— Никого ни к чему не принуждал. Их собственный выбор участвовать в операции. Считаете зазорным выбор солдата исполнить долг, защитить людей, избавить сотни тысяч человек от унизительного рабства?

В повисшей тишине можно было слышать, как заскрежетали зубы. Берсеркин оказался доволен.

— Если там велись бои, есть разрушения. Хорошо. Резервуары — ваше дело?

— Выбрали меньшее из двух зол, но что больнее ударит по вражеской армии. Предприятия остановили или замедлили выпуск беспилотной продукции.

Говорил отстраненно, будто это не было сегодняшним утром. Казалось, прошла целая вечность.

— Должен вас поздравить, младший лейтенант. Вы блестяще справились с поручением. Так как вы причислены к рангу младших офицеров, должен уведомить: вы можете как остаться в части командующей Бейки, так и перейти под крыло одного из представленных перед вами офицеров.

— Кроме меня, — поднял руку Колесников.

Все ждали моего решения. Озвучил его Бейке до этого, озвучил и сейчас.

— Уверены? — Фисенко скривил губы. — Даже не желаете выслушать, что вам предложат?

Не желал, всегда одно и то же. Деньги, почет, уважение, продвижение по службе, жопа начальника для тщательного вылизывания… Обойдусь. Покачав головой, обратился к Берсеркину.

— Товарищ генерал, разрешите? У меня предложение.

Он задумался, перекинулся взглядом с Колесниковым и Горомиром. Ага, значит, наши люди. По крайней мере, генерал им доверяет.

— Слушаю.

— Хочу выступить за создание ударной группы имени Бейки.

— Вот как? И с какой целью?

— Считаю, что нанесу противнику больше вреда не в глухой обороне, а выполняя непосредственные задачи в тылу противника. Бойцы командующей Бейки прекрасно показали себя как в бою, так и в возможности оставаться незамеченными на территории противника, действовать скрытно, четко, с успехом!

Ощутил себя на партсобрании. Поймал на том, что говорю едва ли не лозунгами.

— Против, — Фисенко прикрыл лицо ладонью, что от головной боли. Варламов тут же поддержал собрата по идеям. — Вы горячи и преисполнены долга, лейтенант. Это хорошо и принесет плоды. Но вы не дисциплинированы, идете против приказов. Выполняете немыслимое перед лицом невозможного. Неуправляемы. Зачем нам группа, что не подчиняется, но действует по своему усмотрению?

За его отказом злым волком прятался страх. Фисенко со товарищи привык лишь к исполнению, глубоко презирая импровизацию.

Полковник Как-бы-чего-не-вышло.

— За, — пробасил Горомир, потеребив подбородок. — Мои бойцы успели ознакомиться с действиями младшего лейтенанта. И впечатлиться его умениями. Шутка ли, уничтожить из 122-миллиметровой пушки «Панголина»? На моей памяти такое никому не удавалось.

Задумчивое молчание стало ему ответом. Наконец выдохнул Колесников.

— Мне нравится идея младшего лейтенанта. Штурмовой отряд для выполнения задач за линией соприкосновения. Сколько раз нам придется заходить в гражданский сектор для выполнения задач? Да, Потапов показал себя эксцентричным молодым офицером, немало полагающимся на удачу и авось. А может, мы попросту чего-то о нем не знаем?

Удача и авось? О чем это он? Прищурился, но спорить не спешил.

Берсеркин затарабанил пальцами по крышке стола — последнее слово за ним. Колесников не унимался.

— В конце концов, детей богов находили в канавах, а не в златокаменных дворцах. А перед нами — последний ружемант.

— Доверить нечто подобное ружеманту — что развязать руки новой войне. Я был против замысла товарища Бейки. — У Варламова оказались яйца. Или язык, чтобы исторгнуть очередную глупость. — Мало нам того, что случилось много лет назад? Забыли, кто создал ружейную чуму?

Кулак Берсеркина тяжко опустился на стол, опрокинулась чашка кофе, обильно заливая пол.

— Довольно. Мы не на политических дебатах. А вам, товарищ Варламов, напомню, что младший лейтенант Потапов — в первую очередь офицер Российской Империи. Все остальное — класс, ментальная наследственность — уже после. Не оскорбляйте его честь пустыми обвинениями. На этом предлагаю доклад Потапова считать завершенным. Что же до предложения — мне нужно подумать. Свободны.

Глава 24

Они спали, словно дети.

Бейка поймала за руку у входа в казарму, зашипела, приставила палец к губам.

— Не спится, рядовой? Что думаешь о двух нарядах вне очереди?

Лейтенант, которого отправили чистить сортиры. Так бывает? На моей памяти — нет.

— Команда «отбой» дается для всех.

— Даже для младших офицеров?

— В особенности для младших офицеров. Ты бы видел, что здесь было с утра. Уверена, многие спрашивают, как остались живы.

Спрашивал себя о том же.

Командующая тащила за руку — куда? Я не знал. Будто прочитав мысли, ответила:

— Раз уж сон не идет, почему бы не скрасить этот дивный вечер общением?

Дивным я не назвал бы его даже в страшном сне. Болела голова. Взлетающие и заходящие на посадку вертолеты, рев реактивных турбин. Самолеты мчались на боевые задания, вдалеке грохотали разрывы. Артиллерия, словно по часам, выдавала канонаду.

Знатно подготовились. Сколько ж в этой операции задействовано техники?

— Есть таблетка анальгина? — спросил, едва оказались под тентом.

— Под язык. Рассасывать, — пояснила, выудив из нарукавной сумки мятый, битый жизнью и временем блистер.

Бутылка минеральной воды, два стакана, россыпь истерзанных рисунками бумаг. Бейке повезло: личный походной шатер, как у всех офицеров.

— Интересную, говорят, ты выдал Берсеркину идею.

— Утвердили?

Кивнула в ответ, рукой указала на стул. Грузно сел, сна ни в одном глазу, но усталость вцепилась похлеще немецких гончих.

— Молодец. Мне нравится. Все с теми же девчатами?

— Нет. Ротировать состав, давать возможность применять свои навыки на практике. Подбирать группу по цели: имеет смысл взять пару штурмовиков на взятие укрепрайона и медиков на случай вызволения пленных или раненого.

— Хорошо мыслишь, рядовой.

— Берсеркину понравилось?

— Моя идея? Да.

Меня взяло справедливое возмущение — почему ее? Ответ не заставил долго ждать.

— Я предлагала ему то же самое задолго до твоего появления. Думала, будет больше возможностей подобраться к особняку Скарлуччи, выудить из него сердце.

— Тогда почему утвердил сейчас? Не тогда?

— Тогда он мне ответил, что девицам не место там, где мужчины проливают пот и кровь. Конечно, он сказал грубее. Не со зла, ты бы, — указала в прорезь окна на тентовую казарму, — не хотел их уберечь?

Кивнул. Берсеркин — большой души человек.

— Сейчас поменялось. Ты доказал, что сборная солянка слабых, но хорошо подготовленных бойцов может действовать эффектно и эффективно.

Прищурился, к слову, обо всем этом. Кажется, пришло время собирать камни.

— Бейка, против кого воевали Восемь?

Стоявшая ко мне спиной командующая нехотя, вполоборота развернулась. Взгляд из-под уставших, опущенных век.

— Против ружемантов, ты же знаешь.

Да. Знаю то, что рассказывали. А хотелось бы правду.

Бейка молчала, как плеть, ожидая будущего вопроса.

— Я видел в видениях… В этих, что заложены в руж-волнах, все совершенно иначе.

— Почему думаешь, что врут другие?

Глянул на собственные руки. Наступай на Восемь не абстрактные враги, а истинные ружеманты, не оставили бы от них даже воспоминания.

Командующая догадалась, о чем думаю, по взгляду, выдохнула.

— Разве у ружемантов не могло быть сподвижников? Наемников, приспешников?

— Целая армия с танками? А зачем? Они обладали возможностью заражать оружейной чумой, обращая почти любое оружие… не знаю, во что угодно.

— Ты уже получил погоны, рядовой? Говорят, они идут на плюс к интеллекту. Начинаешь соображать как офицер.

— И все-таки? — вместо шуток желал истину.

— Восемь оказались на заслоне между поселениями и бандитами.

— Странные какие-то бандиты.

— Какие были, Потапов. Боевики, террористы, грабители. Можно называть как угодно. Ружейная чума выкосила немало людей. От огнестрельного хотели отказаться, но что делать с мастерами, достигшими высокого уровня? Могли перочинный нож при помощи мутагена разложить в пулемет. Ты и сам, вижу, преуспеваешь.

Посмотрела на «Арес» у моих ног. Завидный ствол, такого во всем Царенате не сыскать.

— Ну, допустим. На Восемь напали не ружеманты? Просто шайка-лейка? С тяжелой техникой, боевыми техническими костюмами?

— Что помнишь про историю Царената?

А он-то тут при чем? Озвучить не успел, Ириска спешно подсказала про смутные, кровавые времена.

— Эти бандиты — войсковые подразделения Варшавии.

Глянул на карту, кажется, там должна была быть Польша…

— Входили в Царенат. Долго сидели на дотациях. Как только сытые времена закончились, затянули потуже пояса. Поднимать экономику почти с нуля трудно, если не невозможно. Для них оказался последний вариант. Когда пришли ружеманты, их бедность вышла на новый виток. Царенат оставил им оружие, технику, при творящихся внутри политических штормах стало не до разбирательств.

— Значит, там власть захватила военная хунта? Но почему в этой Варшавии никто не был обращен в шавов и серво, как сейчас?

— Царенат и до этого держался на рабах, верно. Но тогда был новый технический рывок, облегчивший труд в десятки раз. Станки, производство, заигрывание с первыми на тот момент беспилотными технологиями. Еще никто не знал, что это выльется в нынешний режим. Режим, собравший Царенат вновь и воедино. Варшавия же, как понимаешь, осталась не у дел. До этого они совершали… набеги на деревни, пригородные села. Сложно доказать причастность, когда войска без опознавательных знаков. Трудно выставить претензии ничего не решающим беднякам. В тот год о ружемантов разбилась не одна армия.

Кивнул, информация, что заботливо выдала Ириска, только подтверждала. Цифры были пугающими.

— Девчонки, эти самые Восемь — последний заслон. Почему девчонки? Добровольческий батальон. У каждой из них была жизнь, у каждой из них был выбор, и они его сделали. Заградительные отряды пошли ведь с них. Мой батальон — дань памяти им. Как и я сама.

— Я слышал передачи. Им обещали подмогу.

Бейка кивнула.

— Обещали и прислали. Но иногда бывает слишком поздно.

— Почему солдаты Варшавии просто не обошли их стороной?

— Там ущелье и гористая местность. Они знали о том, что идет подкрепление, выбрали момент, когда местная армия была разбита. Обходить — тратить время.

— Значит, они отдали свои жизни, чтобы никто не разграбил город? Просто из-за… денег?

— Ты плохо слушал, рядовой? Чтобы разграбить город, не нужно военной техники, хватит людей. Земли хотели захватить. Слышал про Панасенково?

— Только плохое.

— Рядом есть шахты. Да и город, что поблизости, живет за счет шахтеров. Залежи золота, алмазов, газа: плодородная земля, взяв которую можно прийти в себя. Но они ведь не собирались работать там сами, понимаешь? Тысячи, сотни тысяч людей в их полной власти. Политика рабовладения, к которой привыкли с царенатских времен. Понимаешь, куда клоню?

Теперь понял. Восемь стояли насмерть в надежде защитить тысячи. Разве я сам, швыряя мину под танк, задавая трепку Скарлуччи, задумывался о том, сколько и чьих жизней это спасет?

Просто делал, не надеясь на награды. Долг, отвага, честь. Думал, став наемником, забуду, что значат эти слова. Ан нет…

— Удовлетворил любопытство? Полегчало? Тогда пей, — в стакане тут же оказался горячий чай. Мятый, истерзанный пакет из закромов кухни, запах шоколадных конфет щекотал ноздри. Печенье «Ювелирное», вкус родом из детства.

Гул боя затихал. Войска с обоих сторон, устав, шли зализывать раны, сверяться с планами, прорабатывать стратегии. Краткий, чудесный миг вязкой тишины.

— Успел принять душ, рядовой? — ее вопрос выбил из колеи. Кивнул, сразу же, едва выпала такая возможность.

Бейка — человек дела. Всегда знает, чего хочет. Я знал тоже.

Командующая через голову сняла рубаху, швырнула прочь. Девичья грудь стонала от изнеможения в тугом плену лифчика. Юбка скользнула вниз, глазу открылось простое, уютное, хлопковое белье. Белое в маленьких розочках. Бейка встала передо мной, запрокинув руки за спину. Ждала действий. Лунный свет окрасил каждую манящую ложбинку, подчеркивая красоту форм.

Мужское взыграло, затуманило ум. Опьяненный исходящим от Бейки женственным духом страсти, обхватил за талию. На глаза попалась грубая, раскладная койка — сегодня проверим ее на прочность…

* * *

18+ сцена — https://author.today/reader/294409/2844856

* * *

Не любил военные лагеря. Далекие от основного поля боя, они пахли дешевым кофе. Через день любая палатка чадила душными ароматами немытых тел, недопитой водки и курева. Дух уныния, слепого ожидания облаком опускался на живущих в напряжении людей, подливал масло в огонь мрачных мыслей.

Хотелось бежать от всего этого как можно дальше.

На войне страшно, но в этом мглистом ничего еще хуже: словно в пропасти истинного ужаса.

Обычно подобные мысли приходили на второй день. В этот раз решили на следующий же, после нашего спасения.

— Жаждешь действий, рядовой? — в голосе Бейки не было привычного задора. Знала, что меня гнетет и видом давала понять, ей тоже непросто.

Предчувствия грызли псами, каждый шорох слышался минометным разрывом, скрип двери признавался за свист артиллерийских снарядов.

— Что по поводу ударной группы? Если ее утвердили, почему я еще здесь?

Командующая прищурилась, запрокинув ногу на ногу. Будто и не было между нами вчерашней сладкой ночи.

— Странный ты человек, рядовой Потапов. Видела тебе подобных лишь в псах войны. Не могут жить мирно, готовы рваться невесть куда, лишь учуяв запах пороха.

Промолчал, ответить нечего. Бейка продолжила.

— Ты ружемант, это понятно. Зов природы, ментальная наследственность, отец в офицерах. Но раньше ты на службу не спешил. Очень зря, как видишь, тебя ждала бы прекрасная, головокружительная карьера.

Головокружительным можно было обозвать лишь крутой подъем по карьерной лестнице, не больше.

Выдохнул, успокоился, сел. Положил руки на стол.

— Знаешь, меня тянет туда, в этот ураганный водоворот. После всего, что видел. Фелиция говорила: шавы как во сне. В счастливом, нам недоступном. Серво похуже, но и они не плачут. А я нутром чую, это ложь! Никто из них в здравом уме не нырнул бы в этот водоворот. Не согласился бы стать добровольной игрушкой, вещью для чужих амбиций. Хочется вырвать их оттуда, наказать виновных, прекратить и уже тогда спокойно выдохнуть. Сказать: работа сделана.

— О, Потапов! В тебе просыпается… пока еще не знаю поэт или философ? Но ты не один в своих страданиях. Уже говорил с девчонками?

Покачал головой.

— Ну, тогда сейчас самое время. Сходи, пока есть такая возможность.

— Бейка, знаешь… Ната тебе ничего не говорила? Давно ты проверяла Белкину ветку умений?

Оказалось не новостью.

Командующая расплылась в ухмылке, потрепала по волосам, словно малого юнца.

— Я знаю об этом, Потапов. На то и был расчет, этого и добивалась. Хочешь конфетку за хорошую работу?

Радовалась, издевалась и насмехалась одновременно. В своем непревзойденном репертуаре.

— Хочешь объяснений? Будут. Все не так сложно, рядовой, как ты хочешь себе представить.

— Фел пояснила, почему Скарлуччи хотел взять нас живыми. Девчат, меня он не хочет видеть даже в рабстве.

На лице Бейки отразилась хищная ухмылка.

— Все так, рядовой. Мой бывший дружок по интересам жаждет повторить мой опыт. Ты показал чертеж, точнее, часть чертежа машины, что способна наделять не чародеев магическими способностями.

Хотел сказать, что это еще не самое фантастическое. Создание межмировых врат казалось куда ужаснее, чем это. Сошел за умного и решил промолчать.

— Я просто делаю на свой лад.

— Тысячи людей спят друг с дружкой. Тысячи меняют партнеров и партнерш, как перчатки. По той схеме, что понял я, каждая ночная бабочка должна впитать в себя тысячи умений. И не будет страшнее бойца, чем разгульная девка в отряде штурмовиков.

— Ты идешь путем логики, рядовой. Похвально, но не всегда правильно. Потому-то Вит жаждет заполучить нейрочипы девчат: проанализировать все данные, понять, что делала.

— Тогда почему я ему не нужен?

— Примерно по тем же причинам, по которым я искала ружеманта. Заметь, до тебя ружемантом была девчонка. Она спала с остальными, но отнюдь не в одной кровати. Значит, дело в другом? Выдохнула, продолжила: — Ты всего лишь катализатор, рядовой.

Вспомнил ее требование спать в комнате, даже если там не было девчонки, прищурился. Она прочитала вопрос на моем лице, ухмыльнулась.

— Про пустые комнаты: в этом не было необходимости. Но мы в армии, мальчик, а я все еще офицер. Допускать нарушения предписаний лишь потому, что так сложились обстоятельства, не в моих правилах.

Принципиальная, что тут скажешь…

— Повторюсь: ты всего лишь катализатор. Если я швырну тебе пистолет, сможешь преобразовать его мутагеном?

Пожал плечами, отвечать не спешил. То, что у меня получился «Арес», еще ни о чем не говорило. Раз в год и палка стреляет. Бейка скривилась от моей нерешительности.

— Не прибедняйся, рядовой. Ты обладаешь способностью поглощать оружие. Для тебя одного выделили специальный шатер подальше от оружейных складов, не хватало, чтобы ты попортил заготовленные для боя винтовки. Суть немножечко в другом. Два вопроса. Помнишь, как тебе пришла в голову мысль о том, что оружие мага — это магия? А если оно оружие, на него можно воздействовать.

Кивнул, было дело. Бейка продолжила.

— А когда смотрел воспоминания Восьми от лица их оружия, не проскакивала у него мысль, что их хозяйки с ними почти единое целое?

Подсказок оказалось достаточно. Помрачнел, глянул на Бейку исподлобья.

— Хотите сказать, девочки стали оружием? И, спя с ними, я их преображаю? Какой-то бред…

— Может быть, и бред, а может быть, и ноль, на который не делят. Девочки все-таки растут. Вместо плюшевых игрушек держат автоматы.

— А как же… Айка? Или Тройняшки?

Про них точно нельзя было сказать, что их интересы крутились лишь вокруг оружия. Как и об остальных. Влада видит медицину и заботу о других единственной целью в жизни, Белка жаждет любви, Елена хочет быть покорной и образцовой. Каждая со своим маленьким характером, прямо как…

Бейка кивнула, будто поймала ту же мысль, что я сам.

— Верно, рядовой. В каждой из них есть кусочек Восьми. Место на них действует. Через тебя проходит энергия девчат, твоя способность поглощать оружие пробует их на вкус и отвергает. В конце концов, как магия вообще понимает, что считать оружием? У нее есть механизмы воздействия и распознавания: девочки пахнут оружием, почти живое оружие, но не оружие. Твоя особенность возвращает им то, что пытались забрать. А вот тут уже происходит магия: хоть немного, но в них остается твоей энергии. Чем ближе и дружнее ты с каждой из них, тем больше. Думаю, Белка пришлась тебе по душе больше остальных, верно?

Была первой, кто осмелилась ко мне подойти. Я закусил губу, опустил взгляд, отвечать не спешил. Бейка хищно ухмыльнулась.

— Меньше стеснения, рядовой. Но не буду тебя мучить. Надеюсь, я удовлетворила твое любопытство? Попытайся обдумать все, что только что услышал. Хорошие новости: Берсеркин вынес на обсуждение твое предложение. Некоторые будут противиться, но, скорее всего, одобрят. Хочу, чтобы знал: ты молодец, Потапов…

Глава 25

День, за ним еще один. Безделье действовало на нервы.

Девчонки хватали меня за руки, утаскивая в свои палатки: желали любви, ласки, нежности. Пугались моей отрешенности.

Ната, Влада, Айка — жар дыхания, мягкость груди, дикая, нерастраченная женственность.

Видели во мне не ружеманта и командира — мужчину. Список, коим время от времени потрясала перед носом Ириска, полетел ко всем чертям.

Бейка была не против. Чувствовал, что девчата лезут ко мне в штаны еще и по ее приказу. Либо что-то изменила, либо эксперимент ухнул в новую стадию.

Не мне жаловаться.

Комиссары Берсеркина строго следили за дисциплиной: многочисленные подкаты к девчатам оканчивались ничем. Солдаты смотрели на меня с завистью и не понимали, почему отвечаю им тем же.

— Застоялся, рядовой? — командующая прекрасно понимала и мое состояние, и настрой. Смотрел на готовящихся к десантной операции бойцов и представлял себя среди них. Хотел быть среди них…

Обернулся через спину, смерил миниатюрную фигурку Бейки взглядом. Удивился, на ее лице властвовала широкая улыбка. В руках лист бумаги. Неужели то, о чем думаю?

Мысленно пообещал придушить командующую, если окажется очередным постановлением о награде. Родина спешила вернуть долг.

Вчера письмо от Инны — кошкодевочка беспокоилась. Ничего не знала о том, где оказался, про рейд ей не рассказывали. Второе было от Щебекина: первые опытные образцы беспилотника в количестве десяти штук произведены. Отправит их на фронт на наш участок опробовать и пройти испытания непосредственно в бою. Рискованно и неоднозначно, но мрачно кивнул, пусть так. Если эти машины помогут сберечь хоть пару жизней…

— Читай давай, — велела Бейка, видя, что провалился в бездну раздумий. Подчинился.

И просиял, поднял ничего не понимающий взор на Бейку. Прочитал снова, потом еще раз. Не сплю.

— Доволен?

Сглотнул. Бумага призывала в качестве ударной группы подготовить отряд к ближайшей вылазке. В особняк Вита Скарлуччи.

Сегодняшнее число, подпись Берсеркина закреплена ореолом автографов офицеров поменьше. Варламов со своим начальником нехотя поставили свои закорючки.

— Поздравляю, младший лейтенант. Пойдете под моим чутким руководством. Назначена куратором.

— Командиром подразделения числюсь я, — еще раз сверился с документом.

— Верно. В полевых условиях. А куратором, что следит за исполнением, стану я. Думаешь, упущу возможность поквитаться с Витом? Он так удирал в последний раз из моей части, не успела высказать ему все, что думаю.

Вспомнил нашу с ним недавнюю встречу — та едва не кончилась трагично для нас обоих.

— Он стал многократно сильнее с прошлого раза.

— Вот как?

— Железные руки — лишь ширма. В своем… состоянии ружейного демона мне едва удалось отбиться от него. Ты права: тогда он бежал. Сейчас едва не вырвал мне руки.

Энтузиазма у командующей не убавилось. Не понравился ее взгляд: будто желала видеть это своими глазами.

Защелкали металлические когти механических рук.

— Я тоже не сидела сложа руки, рядовой.

Кивнул, поверю на слово.

— А мое это состояние… Мне хотелось бы в нем разобраться.

Бейка погрустнела, выдохнула.

— Это требует лабораторных условий. И кучу времени. У тебя осталось лишнее время, рядовой?

— Никак нет. Но что, если однажды превращусь в дикую помесь монстра, который не сдерживается ничем? Это все выглядит как временное помутнение рассудка. С видениями, галлюцинациями… Что, если увижу в девчатах врагов?

Вопрос, за который следовало комиссовать. Знает ли об этих причудах Берсеркин?

— Не превратишься.

— Ты знаешь больше, чем говоришь.

— Знаю. А еще знаю, что ты можешь выбиться хоть в генералы, но все равно по размышлениям будешь как рядовой. Это эксперимент, Потапов. Мой и личный. Ты в нем головная фигура. Тебе может показаться, что я тобой рискую — так и есть. Это одна из частей задумки.

Скривился, не то чтобы роль подопытного кролика была в новинку, но…

— Я имею право знать.

Бейка выдохнула, глядя мне в глаза. Взвесила сотню «за» и тысячу «против».

— Что с тобой поделаешь, Потапов? Ты прав, имеешь право. Тогда слушай. Ты обращаешься во временную аватару Оружейного бога.

Повелитель стволов — звучит не так гордо, как хотелось бы. Двусмысленно…

— А у этого бога есть церковь? — усмехнулся. Даже в этом мире звучало как бред. Бейка не ответила улыбкой. Пробрало холодом — она ведь не шутит!

— Бог в данном случае лишь обозначение, Потапов, не принимай его за непреложную истину. Если я скажу, что это некое хтоническое существо, порожденное войной и способное вносить в систему изменения, тебе станет легче?

Покачал головой, не стало ни на йоту. Командующая, поправив фуражку, продолжила:

— Помнишь наш недавний разговор? Ты спрашивал про суть умений. Ната уже говорила тебе, что система, по сути, порождение инфо-фей? Так вот, это не совсем правда: система существовала до них. Они лишь нашли способ считывать с нее информацию. А теперь скажи, кто такой ружемант?

Сглотнул. По ее словам выходило, что оружейный священник. Не отвечать же так напрямую!

— Маг, способный наделять оружие особыми свойствами?

К удивлению, кивнула, принимая ответ. Тут же задала следующий вопрос:

— А люди, что могут творить магию с математикой?

— Матеманты? Такие существуют? — тут же захотелось узнать о них побольше. Взгляд Бейки был непоколебим и убеждал, что обойдусь.

— Эк ты исказил их класс, но не суть. Суть в том, что математика не существует вне человеческого бытия. Это выдуманное людьми понятие. Рабочее, подчиняющееся определенным законам, производное от логики, но все еще выдуманное. Мироздание не истребляет себе подобных, не выдумывает, как заточить нож и как придумать плюющуюся свинцом стальную трубу. Это делаем мы.

Прищурился, понял, к какому вопросу она меня подталкивала.

— Как же тогда появились ружеманты?

— Нашелся некто способный вносить изменения в систему. Управлять мирозданием, внося правки. Иными словами, для простоты — божественная сущность, привнесшая новые законы в уже устоявшийся мир. Поправка: не противоречащие основным законы. Мир не станет принимать в себя нечто настолько чужеродное, что может его уничтожить в своем основании.

— Тот самый? Цаесар?

Затрясла головой — не угадал.

— Он всего лишь ружемант. Вероятно, обладавший точно такими же навыками, как ты сам.

— А у других классов… тоже есть аватары, воплощения? — попытался представить, как выглядит аватара повара. Готовит наложением рук? Взглядом обращает доширак в первоклассный удон?

И снова отрицательный ответ.

— Утрируешь, хоть и не сильно. Но в данном случае, становясь «воплощением», ты обретаешь фантастическую мощь. Можешь контролировать оружие, недоступное тебе по уровню. Переходишь из физического состояния в полубожественное. Ты ведь читал мифы про героев, что в одиночку побеждали чудищ? Чудищ, уничтожавших целые армии. Просто они дорастали до… возможностей. Учились контролировать эту силу.

— Я не умею.

Бейка кивнула.

— Не умеешь, потому что пока еще не понял и не осознал что-то, что смогли в свое время понять они. Были на шаг впереди тебя. Может, оно и к лучшему.

— К лучшему? — возмущение вскипело внутри. Обладая этими навыками, смог бы остановить войну в одиночку! Ириска молча выудила старую, как пыльный ковер, мысль.

Вместе с силой придет и власть.

Бейка вторила ей.

— Помнишь, чем кончали герои древности? Ничем хорошим. Развращенные властью, пали жертвами собственных же пороков. А может быть, слишком рано получали силу? Я только что сказала, что жертвую тобой каждый день. Каждый день ты под пулями, под разрывами. Рядом с тобой катаются танки. Как давно ты орешками щелкал сферы-самоубийцы? И вот уже недавно разобрал на части «Панголин». Растешь, быстро. Потому что нельзя вырастить воина в тепличных условиях. Ни разу не стрелявший ружемант — посмешище.

Умолк, пытаясь переварить услышанное. На миг задумался: что, если Бейка права? Стоила ли эта правда того, чтобы ее знать? Призрак разговора будет ходить за мной по пятам, вещая о том, кто таков и какая огромная ответственность лежит на плечах.

— Тебе это, — заговорил, прочистив горло, — зачем? Вырастить из меня полубога?

Таким развлечения ради не занимаются. Глянул на лист бумаги, теперь сиротливо лежащий на столе. За окном, сдувая палатки, взревел винтами вертолет, уносясь вверх. Еще недавно оно казалось мне важным. Теперь жизнь подкидывала свежую проблему.

Попасть в последнего ружеманта, проявить себя на поле боя, подтвердить чьи-то догадки, чтобы спасти сотни тысяч человек — это одно. Теперь меня рядили в одежды полубогов.

Зло и насмешливо, испугав Ириску, гаркнул сарказм: дальше что? Гном Григорий?

Стало не по себе от затянувшегося молчания командующей. Будто выбирает себе оправдание…

— Все это ради простой мести Скарлуччи? Победы в войне? Сколько ружемантов было до меня? Так ли случайна их смерть?

— Сбавь тон, рядовой, — Бейка прищурилась. Моя откровенность пришлась ей не по вкусу. Смотрел в глаза, не отводя взгляда: нет уж, пришла ее пора дать мне отчет.

— Я не знала и не могла знать, что в тебе может жить божественная аватара. Печать помнишь? Ты умудрялся пользоваться способностями до ее снятия. Я начала догадываться о твоих силах, но выложи тогда все перед тобой на тарелочке, чего бы добилась? А если это ошибка природы, системы, черт знает кого еще? Я говорю только тогда, когда знаю наверняка, мальчик.

Унял себя через миг. В самом деле, Бейка не пачкала себя враньем. И никогда не ставила свое выше общественного.

Выдохнул, повержено поднял руки. Бейка тоже смягчилась.

— Все в порядке, рядовой. Сомнения — то, что отделяет слепое исполнение от долга. Зачем мне это? Незачем. Я искала ружеманта для проверки своих научных работ. Искала того, кто поможет мне выбраться, освободиться от проклятия. Ничего не поменялось, Потапов, я все так же хочу спасти своих девчонок. И мальчишек, если попадутся под горячую руку, — ее улыбка стала добрей.

Командирский голос успокаивал и убаюкивал, даровал уверенность не в ее словах, в самом себе.

— Потому я несколько раз спрашивала тебя, хочешь ли продолжать лично ты? Моя вендетта — только моя и ничья больше. Но и девчата, что зависят от меня, мне дороги. Думаешь, я приехала бы сюда просто так?

— Ну, ты привезла их с собой. Пункт же перенесли.

— Они привезли меня с собой, Потапов. Берсеркин быстро забрал бы каждую из них под свое крыло. Помнишь, тебя окучивали на церемонии награждения? От костюмов, желающих тебе добра и радостей, не протолкнуться.

Кивнул. Хватило ума не соглашаться на их посулы. А уж после представления, что устроил мне Вербицкий, окончательно уверился: выбрал правильную сторону.

— К ним подходили. Горомир, Варламов, Берсеркин. Личные дела, что раньше были лишь у меня, попали к ним на стол. Моя коллекция маленьких жемчужин их впечатлила. Не понимают и не видят, что слаженно и хорошо они работают, лишь пока при мне. А они обратят их в посредственности. С карьерой военных. Я не против. Но моя цель вырвать их из горнила войны, вернуть домой, а не впихнуть как можно глубже ей в пасть. Понимаешь?

Не было нужды повторяться. Бейка говорила с женским надрывом. Чего уж там, она сама воплощение Восьми. Эмоциональный мутант давно сгинувших героев. Не отдали, не отступили, спасли…

Не поверить ей было трудно.

Вспомнил, как видел кружащихся вокруг девчонок солдат. Думал, клеятся, а они попросту пытались их заинтересовать, переманить. Тройняшкам давали стрелять из пулемета, Владе спешили достать любое лекарство. Белке дали возможность выкопать среди арсенала ствол с уникальными для штурмовиков свойствами. Интендант лыбился и скрежетал зубами одновременно.

— Не держу никого из них. Быть здесь и со мной — их решение. Я давно поклялась, что не брошу и поддержу. Платят мне тем же.

Выдохнул, вновь посмотрел на лист подписанного приказа. Улыбнулся.

— Обсудим состав группы? В качестве дружеского офицерского жеста?

— Иногда ты не такой уж и рядовой, рядовой! — с ухмылкой отозвалась Бейка…

* * *

Серьезность с их лиц можно было соскабливать вместе с маскирующей краской.

Споры до хрипоты, обсуждения до самой ночи — все вело лишь к десантному вертолету.

Простреленные, наспех заляпанные сваркой борта успели высадить не одну бригаду по ту сторону стены, минуя огонь зенитных ПВО.

Настал и наш черед.

Тройняшки, подхватив любимый пулемет, обвешавшись с ног до головы патронными лентами, забирались внутрь. Елена, Ната, Бейка, Фелиция молчали. Ритуальная тишина, разжигающая огонь боевого волнения. Вскоре он перерастет в дикое пламя войны.

Берсеркин провожал взглядом. Как и обидевшаяся, долго просившаяся в группу Белка. Получив отказ, прятала за каменным лицом слезы, обиду и боль.

Ей было что сказать Скарлуччи из свежего пистолет-пулемета промеж глаз. Бейка решила иначе: мне так и не удалось оспорить ее решение.

Пилот молился. Набожный человек, крестился перед каждым выстрелом.

На миг я подумал над давно услышанными словами: солдат молится не богам, своему оружию. И чуть не поперхнулся…

«Арес» на коленях заждался, устал работать холостыми на стрельбище в тренировках. Жаждал настоящего сражения.

Бейка захлопнула люк-аппарель, осмотрела группу, кивнула. Брифинг будет коротким.

— Ну что, бойцы. Сегодняшняя вылазка станет не проверкой, а экзаменом к тому, к чему так долго готовились. Штурмуем особняк Вита Скарлуччи.

Не удивились — знали. Слух об этом разнесся задолго, как мы выбрали их для этой цели.

Ночью не смог заставить себя уснуть. Нашей задачей Бейка поставила прорвать оборону. Пробиться сквозь заслон механоидов, предать особняк бронемага огню. Бейка говорила, у нее есть оружие против чародея, не спеша раскрывать подробностей. Обладание тайной щекотало нервы ей, мне, всем подряд.

Фелиция хмурилась, сопели, как паровоз, Тройняшки.

На них будет немало работы: к чертям прошлые шпионские игры, сегодня в чести лишь лобовой, неприкрытый штурм!

Соединенные общей связью, сверили карту в тысячный раз. Бейка повторяла то, что говорила раньше — никто не противился.

— Высаживаемся. Может быть жарко. На высадку полминуты, после — вертолет уходит. Точки эвакуации нет, работаем на выполнение. По данным разведки здесь, здесь и здесь — тяжелая техника. Пешком придется идти порядка пятнадцати-двадцати километров.

Сестрицы переглянулись: сегодня им придется тяжко. Не забурчали, молча приняли судьбу.

— Ближе никак. «Гадюки» поливают небо. Превратят «птичку» в обугленную невеличку.

— До высадки десять минут! — пилот пытался перекричать рев машины.

Будь на пару лет моложе, сказал бы: десять минут до судьбы. Ухмыльнулся.

Через две нас настиг автоматный стрекот, заставил встрепенуться. Барабанной дробью по обшивке заколотила чья-то очередь. Пилот, стиснув зубы, заложил вираж. Сквозь иллюминатор бронированной двери я смотрел, как мимо нас проносятся сферы дронов: камикадзе и не очень.

Турель, спрятавшаяся под самым брюхом винтокрылой машины, ответила им тяжелым огнем.

В голове царствовал кавардак. Страх, волнение забивали собой мысли. То и дело звал Ириску, смотрел на часы. Время решило остановиться, тянуться полудохлой мухой в меду.

Внизу бой. Пяток «Драконов» против нашего танка. Зажали со всех сторон и лупят. Змеей сползла гусеница трака, дым из кабины, отчаянное сопротивление. Хотелось выпрыгнуть и броситься на помощь. Пилот опередил: стрелами с крыльев сорвались тяжкие тубусы ракет. Дымный след врезался, обращая двух «Драконов» в железные обломки, накрыл третьего вместе с укрытием. Оживший танк залпом отправил четвертый на свидание со смертью, пятый решил здраво отступить.

— Ну, готовы? — пилот обернулся со своего места. Рейс выдался нелегким, но обычным. — Высаживайтесь!

Других слов нам не требовалось. Посмотрев на девчат, я хлопнул по рукояти аппарели, тяжко, будто нехотя, она распахнулась перед нами. Пыльный воздух полуразрушенного города ударил жаром в лицо. Ничего не говоря, скользнул к выходу первым…

Content

Ружемант 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25