Ружемант 5

Глава 1

С девчонками прощались долго и неохотно.

Белка держала за руки, смотрела в глаза.

Обнялись на дорогу.

Думал, будет гомон слов, плеяда обещаний: вместо этого слушали тишину. Ни к чему слова.

— Хочешь, приеду к тебе? — Она спросила первой, я покачал головой.

— Не хочу. Настаиваю. Как только отдохнете — давайте встретимся? Через пару-другую недель?

С пацанами в прошлой жизни прощался так же. Мечты о том, чтобы выпить пива, пойти по бабам, арендовать баню до конца дня никогда не сбывались. Встречались по новой лишь в окопах.

Отчаянно верил, что с девчонками выйдет иначе. С девчонками всегда иначе…

Вокзал. Посмотрел на медленно тянущиеся линии поездов: не захотел трястись. Спросил у Ириски про состояние счета: там красовалась какая-то баснословная сумма.

На такси до дома так точно хватит.

Таксист был приветлив, но угрюм. Битый жизнью гоблин в кепчонке, ничего лишнего.

До дома не доехал.

Гоблин выудил из кармана вонючий бычок, задумчиво сунул в рот, когда попросил остановить у магазина женской одежды. Велел ему езжать, не ждать меня — обдав на прощание бензиновым смрадом, он унесся вперед.

Продавщица поутру была сонной: не засыпала лишь по причине работающего телевизора. Глянул: как раз говорили про Вратоград. Говорящие головы экспертов точили пальцы, чтобы многозначительно пихать их в потолок, изрекать мудрые мысли о силе русского духа и оружия. Сказали: Император готовит парад победы в честь павших солдат.

Почуял себя на стыке интересных времен и перемен, не испытал по этому поводу никаких чувств. Силился вспомнить: какой у Инки размер? Ей понравится рыжее платье с оборками? А белое с рюшечками?

Из магазина заскочил в торговый центр: раскошелился на шоколад. Заглянул в «Детский мир» — приглянулся плюшевый крокодил. Спросил себя, зачем он ей? Ответа так и не нашел, но все равно купил: пусть будет.

Не спешил, ждал, когда придет лифт. В первую неделю увольнительного несся по ступенькам бегом. Сейчас чуял, что у меня все время мира.

Вспомнил, как еще вчера просыпался каждый час, в гнетущей мгле суетливо рыскал по карману. Боялся, что мятый лист вольной мне приснился.

Глянул на него и сейчас, улыбнулся. Представил, как скажу кошкодевочке, что вернулся. Не на неделю — навсегда.

Здравый смысл сомневался: а ты сумеешь? Отказаться от бешеного ритма жизни, нырнуть в мирный быт?

Сам не знал. Обещал, что попробую. Придумаю, куда вложить деньги. Позвоню девчонкам. Но все завтра, сегодня сон, вкусная еда и Инна…

Нажал на кнопку звонка раз, другой — никакого ответа. Спит, что ли? Или ушла в школу?

Ириска кашлянула, намекнула — сегодня воскресенье. Может, ушла с ночевкой к подруге? И вспомнил: она же без моего слова из дому нос боялась показать. Осмелела, пока меня не было?

Порылся в карманах — разве не брал с собой ключа?

Тот нашелся, но не там, где искал: под ковриком. Никогда не понимал этой дурной привычки, но сейчас мне на руку.

Первым, что почуял, распахнув дверь — стойкий запах пыли и духоты. Провел пальцем по крышке зеркала в прихожей, на пальце остался серый след: либо Инна совсем мышей не ловит и забила на уборку, либо…

Даже не знал, что думать: в ее комнате пусто. Пустые шкафы для белья, сиротливо ждущий хозяйку письменный стол.

Закусил губу. Настроение с праздничного перетекло в тревожное. Словно в тумане, подошел к телефону. Ириска сообщила, что в нем нет надобности: может набрать любой номер с нейрочипа.

Качнул головой — звонить будем позже, интересовал исписанный бисерным, не моим почерком блокнот.

Номер должен был быть, и он был. Обведен красной ручкой, напротив лаконичная подпись — СанСаныч.

Ириска тут же его набрала — после пары гудков по ту сторону сняли трубку. Ответил усталый женский голос.

— Можно Александра? — чувствовал себя маленьким мальчиком. По ту сторону трубки тяжко, мрачно выдохнули.

— Ох, Максим, это ты? Это тетя Валя. Горе-то какое, ты ведь и не знаешь! Горе — нету с нами больше Сашечки!

У меня все похолодело внутри.

— Две недели назад машина сбила. Ой, Максимка…

Не любил женских слез. Сухо высказал соболезнования, попрощался. Обещал найти время, чтобы заскочить на сорок дней.

Выдохнул, опустился на диван — началось в деревне утро. Плюшевый крокодил с сочувствием косил на меня желтый глаз. У кого искать, у кого спрашивать? Может, набрать Кэлису — та много знает. Или Макмамбетова: хватит денег заплатить ему за информацию…

Звонок в дверь вырвал из тяжких дум. Может, это она? Вернулась домой?

Радоваться раньше срока не стал и не зря: вместо кошкодевочки передо мной вырос здоровяк. Такие с добрыми вестями не приходят.

— Кошку драную не терял? — От него разило сивухой и луком. А еще давно немытым телом. Поигрывали мышцами не по-осеннему обнаженные широкие плечи.

Схватил его за майку-алкоголичку без лишних разговоров, затянул в квартиру.

— Мужик, ты чего? — Он опешил, когда скрутил его, ткнул мордой в пол.

— Будь хорошим мальчиком и скажи, кто и зачем тебя послал?

— Слышь, пусти! Это шутка была! Пранк!

Высвободил себе руку, схватил за указательный палец, резко дернул: ушей коснулся неприятный хруст. Здоровяк взвыл, задергался, что кастрированный кабан.

— А я вот плохо понимаю шутки. Пальцев у тебя десять, на каком ты сломаешься?

— Ты че? Да я тебя… — Он вернулся к угрозам.

Сломал еще два, один за другим. Для наглядности серьезных намерений. Он взмолился, когда взялся за четвертый, скуляще залепетал:

— Стой. Хватит, перестань! Мне всего лишь заплатили.

Ага, и наверняка сказали, что обоссусь от одного только его вида.

— Там, — хрипло пробасил он, — в заднем кармане.

Выудил из его джинсов плоскую, гибкую панель.

— Кто заплатил?

— А я знаю?

— Значит, четвертый палец лишний?

Он дико завращал глазами.

— Нет, стой! Правда, я не знаю! Мне забашляли, сказали: шутка!

— Славно посмеялись, ага? — зло ухмыльнулся. Выудил из квартиры в коридор, потащил за шиворот — здоровяк не сопротивлялся.

— Пшел! — спустил его с лестницы. Бедолага заохал, тяжко поднялся, пробубнил мне в спину, что сожжет хату. И что теперь мне всю жизнь оглядываться.

Будто думал, что ломанусь за ним следом, доходяга припустил вниз что было духу. Делать мне больше нечего…

Вернулся в квартиру, прошел на кухню, сел за стол. Помедитировал над черной пластиной: не знал, чего ждать от того, что увижу.

Выдохнул, прогнав страхи, коснулся матовой поверхности. Планшет тотчас же заработал…

* * *

Старик с нашей последней встречи совсем не изменился. Осанка, вид: все как было.

Сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Костюмчик с иголочки, трость с бриллиантом. Изумрудами пылали золотые перстни на пальцах.

Вербицкий-старший…

— Давно не виделись, господин Потапов. Желаю здравствовать вам и вашему роду!

Он постучал острым кончиком трости по лакированному полу, дерзко улыбнулся.

— Наверняка не ожидали увидеть свой дом в запустении. Позвольте заверить — так случается с каждым. Сегодня ты на коне, с шашкой в руках, завтра под конем, а шашка рубит вами обоими.

Не сразу заметил в его руках кожаный ремешок. Резко развернувшись, старик рявкнул.

— Место! Я сказал — место, блохастая погань! — и вновь обернулся ко мне, натянул на лицо елейную улыбку. — Прошу простить, сами понимаете: зверолюды. Никакой на них управы, только… крепкая рука.

По морщинистому лицу пробежало напряжение, он резко дернул поводок на себя.

До этого было противно смотреть на его представление.

Сейчас мне захотелось узнать, в какой ангар загнали Зверя Войны, и выехать, оставить от особняка Вербицких лишь развалины.

Обнаженная Инна рухнула на колени. Ошейник почти не давал ей дышать. В глазах ужас и мольба.

— Когда я говорю «место», ты должна приползать на коленях! Мне под ноги! Ясно, блохастое отродье? — Ремешок поводка плетью свистнул в воздухе, Инка сжалась от обиды, унижения и боли.

Вспомнил, как она выпотрошила одного из рушинников когтями. Сейчас же боялась пошевелиться — что они с ней сделали?

Успокоившись, Вербицкий вернулся в кресло, хлопнул себя по колену. Кто бы не снимал это видео, он взял лицо кошкодевочки крупным планом. Испуг, блестят бороздки высохших слез на щеках. Самолюбие борется с покорностью, девчонка застыла в нерешительности.

Старику, что рушил судьбы песчаными замками хватило лишь взгляда, чтобы сломить ее волю: любому носферату на зависть.

Мягко, осторожно она подошла ближе, легла на колени. Меня чуть не вывернуло от мерзкой ухмылки на морде Вербицкого. Размахнувшись ладонью, ухватил несчастную за ягодицу. Мял без осторожности, грубо и настойчиво.

— Узнаете кошечку? Должен признать, из вас никудышный владелец. Она была в дрянном состоянии. Представляете, смела ходить в школу! Я исправил этот недочет. Теперь ее единственная цель в жизни — ублажать мой взор и… просто ублажать. В остальном же хочу передать вам свои наилучшие пожелания. Если вы будете хорошо себя вести, я верну вам питомца. После соответствующей дрессировки, конечно же. Засим прощаюсь!

Изображение погасло…

* * *

Я горел яростью, как тысяча чертей.

Рыча, швырнул планшет: тот разлетелся о стену. Лишь потом подумал — надо было оставить, ведь это же компромат…

Пустое, хладнокровно заметил здравый смысл. Будь оно компроматом, Вербицкий бы не прислал.

Он же, в конце концов, не дурак…

Ириска отчаянно, раз за разом набирала номер Бейки — многозначительные гудки были ответом. После позвонил в полицию — меня выслушали, но не поняли. Похищение зверолюда? А я уверен, что было похищение, не сама ушла? Вербицким-старшим? До свидания!

— Алло? — Голос орка звучал мрачно и неприветливо. Макмамбетов оказался единственным, до кого удалось дозвониться. Орк смачно зевнул — кажется, я его разбудил.

— Браток, ты, что ли? — Он взбудоражился, услышав мой голос. — Ба-а, сколько лет, сколько зим, Потапов! Слышал, ты отчалил с фронта. Что намереваешься теперь делать? Нужна тачка, хата, парни и оружие? Ты позвонил куда надо, не ошибешься! Мы тут обновили каталог… — Он говорил без устали, навязывая одну услугу за другой.

— Инна, — суховато сказал я. Он не понял, переспросил. — Инна. Вербицкий был у меня дома. Забрал кошкодевочку.

По ту сторону трубки напряженное молчание. Узнаю, что к этому причастен он…

— Погоди, погоди… Которая с тобой жила? Мда, брат… Вербицкие часто покупают зверолюдов.

— У нас тут что, пока меня не было, филиал Царената открылся? — зло прошипел в трубку. Казалось, вижу воочию, как зеленошкурый торгаш развел руками. — Как можно продавать… человека?

— Когда много власти, брат, купить можно что угодно и кого угодно. Он и купил. Один мент его посланникам деньги в лицо швырнул — до утра не дожил.

Вот все и сошлось… Не просто так СанСаныч под колеса угодил.

— Бейке звонил? — хитро спросил он.

— Звонил. Не берет трубку.

— Набери ей через часок-другой.

— Через часок-другой от особняка Вербицких не останется камня на камне, — зло прошипел в ответ. Мозг лихорадочно вспоминал — куда там говорила Бейка, перевезут Зверя Войны?

Орк по ту сторону провода поперхнулся.

— Тише ты, железная лапа. С столь смелыми заявлениями лучше повременить. Эта рыбка тебе не по зубам.

Внимать предупреждениям не хотел. Действовать — так пока горяча кровь и здравый смысл не отравил все осторожностью.

— Я Скарлуччи перевернул и вывернул. Вратоград моими стараниями пал. Я приду к тебе — информация и пушки. Цена значения не имеет.

— Ну, скажем, не только твоими, брат, но допустим. Вербицкий не из тех, кто церемонится. Ты придешь за девочкой, а он выпустит ей кишки и мозги прямо у тебя на глазах. И хоть трижды ты убей его после этого — свою подопечную не вернешь.

— Мир чище станет. — Признавать его правоту было сложно и не хотелось.

— Может, силенок у тебя и хватит, брат, тут не спорю. Про твои подвиги слышал не только от Бейки — всякое лают. Стреляешь, бьешь, и нет на тебя управы. Молотком, брат, уважаю. За своих последние портки вытрясешь, душу из врага выудишь. Герой, брат, — без смеху. Но Вербицкий не станет сидеть и ждать. Как только почует, что крах близко, сгинет с Москвы прочь. И выставит тебя лютым, бешеным зверем. Ха, братка, уже выставил! Газеты недавние видел?

— Видел, — мрачно отозвался, вспомнил. Там одних только заголовков хватало…

— Вот и не пори горячки. Ты как, к слову, узнал-то? Что она у него? Напел кто или…

— Пригнал какого-то упыря с планшетом.

— Надеюсь, не кокнул его?

— С лестницы спустил.

Орк облегченно выдохнул.

— Ну слава мужицким яйцам. Он любит под это дело непричастных подвязывать. Знаешь, сколько горячих голов погорело на этом? Уезжали только в путь, и геройских заслуг не вспоминали. Ты вот что, брат. Посиди, позавтракай, покумекай над моими словами. А я пока к тебе машину отряжу. Что-нибудь на пару сообразим…

* * *

За рулем сидела та, кого Ириска обозначила Первой. Сканировать машину не стал — боялся обнаружить Вторую в бардачке.

Орк встретил меня как родного. Радушие гор в каждом жесте.

Как дома себя не почуял, но пивной бокал ледяного ахеса передо мной поставили. Будто зеленошкурый знал, о чем больше всего мечталось в командировке.

Пока ехал к Макмамбетову — трижды звал Бейку на помощь. Ириска предложила сочинить для нее голосовое сообщение. Умных мыслей в голову не шло, перепоручил ей самой.

Она и рада стараться.

Орк окинул меня взором, что Тарас Бульба. Заметил торчащую из-под куртки кобуру, заулыбался пуще прежнего.

— Гляжу, «Буян» пригодился. Не закинул в дальний угол, не потерял в вражьем стане. Ценю, брат. Уважаю.

Сдержанно ему кивнул, пожал протянутую руку.

— Ну слушай, брат! Информацию тебе по старой дружбе и за геройские заслуги бесплатно дам.

— А как же репутация?

— Вай, брат, не обветшает! Но вот пушек задарма не дам, тут уж плати.

Кивнул, принимая его условия. Нетерпение жгло огнем.

— Ну? Что там у тебя?

— Говорят, девчонка твоя мало в чем нуждается. Как кукла ходит, за ней Вербицкая смотрит.

— Константа? — Вспомнил, как девчонка ткнула Инне в грудь, заверила, что та теперь работает на нее. Выпросила у деда игрушку?

— От деда ее прячет. Побег ей устроить хотела.

— Побег? — А Макмамбетов не лгал: Константа в самом деле оказалась светлее.

И чем ее родня, и чем думал сам.

— Ну да. Но ты эту Константу сам видел: наивна! Не получилось. Девчонку твою особо не трогают. Работать да, заставляют, но не пуще остальных.

— Этот старый хрыч ее лапал!

— Про то ничего не скажу. Старик похабник, всяк знает, брат. Но предпочитает эльфиек. Зверолюдов ни во что не ставит. Что бы ни делал, все ради того, чтобы вывести тебя из себя.

Следовало признать: у него получилось.

— Делать-то что?

— Ну ты всяко не смиришься ведь, ага. Политическим путем можно, но долго. Вербицкий девку ж не просто так спер, а чтоб тебя за яйца держать.

— Как он ее купил? У кого? Есть какая-то волшебная касса, куда денег швырнул — тебе кошкодевочку дали?

— Есть такая касса, но на меня не смотри, брат. Даешь денег — тебе какую хочешь девочку. Но ты ведь не о том, ага? Все куда проще: у тебя кредит не закрытый был.

Нахмурился, пытаясь вспомнить — что же такого покупал? Видимо, Потапов прежний расстарался.

— Это что же? За кредит можно человека в рабство забрать? Недалече мы тогда от Царената.

— Хах! Пошутил бы, но тебе не до смеха. Нет, не в рабство: это всякий бы за холодильник ими расплачивался. Но зверолюд закреплен за тобой и не как работник. Вербицкий твой долг выплатил. Забрал ее не как рабыню, а… отрабатывать твой долг.

А мне то уж думалось, еще мерзотнее, чем есть, Вербицкому не стать. Вот он, значит, какой: коллектор нового поколения…

— Если я дам ему денег?

— Он пошлет тебя с ними сам знаешь куда. В своем праве окажется.

— Если все так по закону было, за что задавили… мента? — Называть последним словом СанСаныча было тяжко.

— Ну так кто же сказал, что у тебя кредит был? Мент вот сотрудничать отказался, оформлять липовые бумаги не стал. Вот и…

Вот и…

Кивнул. Вербицкий-старший, значит, играет грязно. Что ж, нам будет чем ему ответить…

Глава 2

Орк кашлянул, прочистил горло.

— Придумал что? — спросил. — Если нужно чего, то дай знать. Не за бесплатно, но по доступным ценам.

— Можешь раздобыть мне оружия?

Орк пожевал губами.

— Решился-таки идти ва-банк? Штурмом брать? — дожидаться ответа на первые два вопроса не стал. — Сколько? Что-то особенное из каталога? Есть и новинки!

Покачал головой: обойдемся пока без легендарок. В случае чего, сам над ними поработаю.

— Много и всякого. Штурмовые винтовки, пистолеты, что-нибудь громко гремящее…

Орк стучал пальцем по столешнице. Не сомневался: его ИИ-ассистент все записывает.

— И станковый пулемет, — сказал после недолгих размышлений.

— И станковый пуле… что? — По лбу зеленошкурого пробежала испарина. Нахмурился, как бес при кресте. — Что ты задумал? Ты ведь знаешь, что твой заказ — информация?

— И ты ее продашь?

Он помялся: признавать очевидного не хотел.

— За установленную плату — конечно!

Кивнул — ожидаемо, но я заведомо о том знал.

— Тогда закажи в два раза больше!

— Боже правый, ружемант! — Макмамбетов приподнялся. Не знаю, что он себе напредставлял, но счел — это уже слишком.

Прекрасно, то что нужно.

— И телевизор, — добавил. Обещанного три года ждут. Подарю Айке пораньше. — Большой и хороший. Царенатский сыщешь?

В глазах орка читался немой вопрос: он понял бы, закажи я танк или истребитель. Но телевизор…

Зеленошкурый молча кивнул.

— Что задумал?

— Это же тоже информация, а ты продашь. Счет пришлешь?

— Ты даже товар не глянешь? Винтовки, они, знаешь ли, разные случаются.

— Тогда надеюсь на твой выбор. Средней мутации, без особых изысков. А вот пулемет чтоб выше всех похвал был.

— Влетит тебе в копеечку, ну да ладно. Если что, дам возможность платить частями. Часть товара, часть денег — все по-честному, брат.

Развел руками — что ж, пусть будет так…

* * *

Позаимствовал у орка машину. Как и в прошлый раз, взял напрокат. Орк посоветовал небесно-голубой «Йомавари». Ириска оценила чудо синьилайских инженеров, пришла к выводу: не зря рекомендовал.

Боролся с собой — проезжая мимо шикарных кварталов Верхнего города, трижды пытался свернуть в сторону особняка Вербицких. Словно только того и ожидая, тот мрачно высился среди остальных, почти не прятался за спиной башенных многоэтажек.

Справился с собой.

Удивился: на глаза попался «Топтыгин». Лишь присмотревшись, понял, что это макет на проволоке, раскачиваемый ветром. Рекламный плакат под ним призывал всех и каждого приобщиться к победе. И номер телефона особой линии для желающих пожертвовать свои кровные. Интересно, много набралось?

— Ириска, где сейчас может быть Щебекин?

Она сразу поняла, о ком речь. Подумал, что это следовало спрашивать у Макмамбетова — уж кто-кто, а он точно знал.

Ириска оказалась не лыком шита. Довольная, что слон, выложила передо мной едва ли не целое расследование.

Сводилось все к тому, что он на одном из своих предприятий — утренняя встреча с инвесторами и партнерами. Я свернул на шоссе к выезду из города — промышленные кварталы прятались между Верхней и Нижней частью города.

— Вам назначено? — Женщина-охранник поймала за руку на проходной. Оценил ее взглядом — субтильна, форма не новая и в застиранных катышках; прячет в сумке разложенный, готовый к стрельбе пистолет-пулемет «Яшка». А Щебекин хорошо вооружил свою охрану…

Выдохнул.

— Нет, но доложите господину Щебекину: к нему Герой России и прежний заказчик беспилотников. Максим Потапов.

Она смерила меня взглядом, будто я вынес с завода полтора кармана стружки. Обернулась, крикнула:

— Петрович! Наверх передай: у нас тут 12–114!

Почуял волнение, даже когда руку отпустили, указали на стул, предложили подождать. Внимательный глаз оптики камеры едва заметно сконцентрировал на мне внимание.

Долго ждать не пришлось — круглощекий аристократ, отвечающий за авиапром Российской Империи, вынырнул чертиком из табакерки. С дьявольской же улыбкой.

— Товарищ Потапов! Здравствуйте-здравствуйте, Максим. Крайне рад вас видеть. Какими судьбами к нам? — распинался, пока вел в свой кабинет. — С похвалой или ругаться?

— Ни с тем и ни с другим, — проговорил, нахмурившись. Хвалить, впрочем, щебекинское изделие было за что.

— Вы уж извините, что нам не выпала возможность пригласить вас лично принять участие в испытании беспилотников. Мы человека нашли — лучшего конструктора! Ну и кое-какие наработки приняли из царенатских разработок.

Кивнул. Не думал, что их разработают столь быстро. Разговор шел про полгода. Щебекин будто мысли читал.

— Управились быстрее благодаря сразу поступившему финансированию. Ну и основа — сами понимаете, основа-то уже готова была.

— Прислали только в нашу часть? Видел по дороге сюда интересный рекламный плакат…

Щебекин расплылся в извиняющейся улыбке.

— Просим извинить, но первая партия была направлена генералу Кальянову по личному требованию Императора. Так вышло, что он лично инспектировал…

Значит, первые «Топтыгины» могли появиться на нашем участке раньше? Сколько жизней они могли бы спасти?

От того, чтобы врезать аристократу под дых, удерживал лишь тот факт, что появление «Топтыгиных» у Кальянова многократно снизило потери личного состава. Если верить новостям, что козырями из колоды вытаскивала Ириска, то ситуация с катастрофической на том участке фронта перешла в скверную, а после в приемлемую. Беспилотники Царената оказались откровенно не готовы к появлению собратьев по ИИ с другой стороны. Не успели перестроиться под новый формат, терпели одно поражение за другим.

— Вам досталась улучшенная версия изделия. С возможностью захвата заклинаний. Одобряете?

— Пригодилось, — кивнул: что правда, то правда.

— Так зачем же пожаловали?

— Хочу заказать еще тысячу таких машин.

— Тысячу? Н-ну, конечно. — Щебекин запнулся. — Как только поступят средства, мы сразу же приступим к работе.

— И скидку в тридцать процентов. В качестве компенсации издержек.

Он нахмурился: слово «скидка» привык видеть разве что в магазинах. Бурлил внутри от моей наглости, но высказать в лицо боялся.

Мне на руку.

— Десять, — поежившись, ответил он. А мне-то думалось, примется задвигать про то, что «бояре не торгуются»…

— Двадцать пять.

— Это грабеж! Я согласен.

— И будьте добры дать какое-нибудь интервью. Расскажите об этом всем и каждому. За каждую газету, в которой это объявится с вашими личными заверениями, скидка на свежую партию уменьшается на процент.

Он прищурился, но потом улыбнулся:

— А вы, как погляжу, фанат системы. Что ж, будь по-вашему.

Я пожал еще раз протянутую мне руку…

* * *

Первым позвонил Макмамбетов — чуть не влетел из-за него в столб.

— Да⁈ — рявкнул раздраженно в переговорник.

— Воу, воу, воу, осади, брат! Я не вовремя?

Проглотил разом наскочившую злость.

— Что случилось?

— Узнать хотел: адрес нужен.

— Адрес?

По ту сторону трубки удивленно выдохнули, дивясь моей бестолковости.

— Ты ж пухи заказывал — их куда? Прямиком тебе в красные труселя? Будешь красный-опасный ходить, брат?

Я сглотнул. Да, это как-то из головы вылетело. Качнул головой: достучусь-ка сначала до Бейки. Не позволят же мне, в самом деле, набить московскую квартиру оружием?

Попросил орка подождать: он выдохнул, сказал, чтобы перезвонил, как найду подходящее место. Предложил арендовать у него склад по цене крыла от боинга. Тактично отказался.

Второй звонок настиг почти следом. Ириска радостно заверила — Бейка снизошла!

На ловца и зверь бежит.

— Ты ел? — Знал, что она предпочтет что-то подобное простому приветствию.

— Нет.

— Тогда жду тебя на пересечении Карельской и Есенинградовой. Ну та, что рядом с Комсомольской, знаешь?

Я не знал, Ириска знала — этого достаточно.

— Не спросишь даже, зачем звонил?

Она хмыкнула.

— У меня, рядовой, есть примета. Если мне звонит некто по фамилии Потапов, значит, вляпался. А я не люблю помогать на голодный желудок. Заодно угостишь.

На том и порешили.

Бейка выбрала местом встречи уютный маленький ресторанчик. В таких обычно незадачливых романтиков обували на шестизначные цифры за ужин.

Глянул на цены — с ними все в порядке.

Бейка с ходу заказала порцию жаренного во фритюре картофеля, сырного соуса и чего-нибудь мясного.

Я ограничился тарелкой борща: по крайней мере, тот аппетитно выглядел в рекламном буклете.

— Наконец нашла себе кого-то по рукам и сердцу? — Выглянувший с кухни шеф то ли издевался, то ли радовался. Одно ясно — Бейку тут хорошо знают.

— Частый гость? — спросил у нее.

Она решила не отвечать, перешла в словесное наступление.

— Макмамбетов мне птичку прислал: я все знаю.

— Как он раньше меня сумел дозвониться? — возмутился. Бывшая командующая пожала плечами.

— Так случается, что торгаши иногда умеют больше ружемантов. Скажи, что удумал?

— Дорого он с тебя взял?

— По старой дружбе обошлись «дружескими» шпильками в адрес друг друга. Он, к слову, намекнул за ту же сумму, что ты за коим-то чертом решил набрать оружия. Скажу прямо — какая бы дичь тебе ни приснилась, ружеманты не отращивают новых рук для стрельбы. И ИИ-ассистент у них может быть лишь один. Не раздваивается. Понимаешь?

Ириска подтвердила, хоть ее никто и не спрашивал.

— Мне понадобятся люди, Бейка. Много людей.

— Так он был прав? Пойдешь отбирать Инну силой?

Выдохнул.

— Прежде чем отвечу на этот вопрос: у тебя есть иные предложения?

Перед Бейкой через миг возникла гора картофеля. Мой борщ задерживался — вместо него предложили булочку за счет заведения.

Дают — бери, бьют — беги. Наш принцип, изменять ему не стал.

— Есть. Политический. Не исключаю того, что Вербицкий-старший, наигравшись, просто вышвырнет ее на улицу. Не сегодня так завтра.

— А если нет?

Она меня как будто не слышала, продолжила:

— Не кипятись. Она ему нужна лишь для того, чтобы предупредить тебя. Обижать и злить тебя лишний раз он не станет.

— Неужто боится? — издевательски спросил Бейке в тон. К изумлению, кивнула, сунув в рот сразу горсть картофеля. Не знал, что она так неаккуратна в еде. Или это от Айки в ней осталось?

Решил не спрашивать, Бейка же объяснилась:

— Посуди сам. Ты знаешь о его махинациях. Тебе в счет заслуг, как и девчатам, даровали амнистию с денежным вознаграждением. Твои боевые как бюджет всей моей части! — выдохнула она и тут же поправилась: — Трехмесячный. Но все равно много.

— Если тебе такие суммы доверяли, что ж девчата не в легендарки одеты были?

— Не зарывайся. Ты, может, уже и не под моим началом, но обойдись без грязи подозрений. Деньги давали не мне, а казначею. Постоянные восстановительные работы, поддержка магического антиартиллерийского купола тоже не бесплатна. Но мы не об этом.

Она права — разговор пошел куда-то не туда.

— Вербицкий подкатывал амбиции к Кьярре. Кое-чему «добрый дядюшка» ее все же научил: она глуха к лести. И не клюет на обещания. Не знаю, чем ты ее сумел купить, но она сказала, что будет иметь дело лишь с тобой.

— И как? Ее правда послушали? — Сомнения грызли душу: и в родных стенах она была лишь разменной монетой, а уж тут…

Бейка пожала плечами, нового не сказала.

— Конечно нет, Потапов. Было бы глупо. Спецслужбы ее обрабатывают, собираются в скором времени использовать. И тут на сцену с своими деньжищами можешь выйти ты.

— Никогда не представлял себя политиком, но допустим.

— А что тут допускать, Потапов? Вербицкий никогда не признает это с высоты своего полета. Будет рядить страх во всякое. Но ты сейчас не кто-нибудь, а народный герой. И правда можешь пробиться в верха. А еще он знает про то, что затеяла я. Попытается надавить, чтобы ты отказался. На некоторых уже.

— На некоторых — это на кого?

— Тройняшки вернулись домой и получили планшет. Примерно как у тебя, но с иным содержанием. Как их семья хорошо живет. Им вернули закусочную, или что у них там было? Они не хотят, чтобы их семья возвращалась в нищету.

Не скажу, что мог их судить…

— Погоди, мне боевых накинули, а их обошли?

— Мы же обсуждали тогда с тобой в кузове: ты офицер. И герой. Символ нынешних побед: твоя фотография на передовицах.

— Ты же сама показывала мне газетные вырезки!

— Показывала. Вербицкий просчитался — молодежь и те, кто на фронте не очень верят газетам. Составили оппозицию тому, что в них пишут. Вербицкий, конечно, опомнился: увидев деньги, многие интернет-издания одумались на твой счет. А вот люди нет… — Она набрала побольше воздуха в грудь. — Для Вербицкого ты кость в горле. Если возьмешь Кьярру под свое крыло, спецслужбы покочевряжаться, но предпочтут работать с тобой.

— Уверена? — Меня грызли сомнения на этот счет.

— Процентов на девяносто девять. Проведение реформ внутри Царената, изменение политики рабства разрушит мечту старика.

О да, помнил я, какие у него мечты! Почесал затылок: под такое и в самом деле можно пойти в депутаты. Покачал головой — не сходилось. От взгляда Бейки не ушло, тут же спросила:

— Что-то случилось?

— Случилось. Инной он мог бы держать меня в узде. Занести над ее головой меч, лыбиться и грозить пальчиком — не рыпайся, а то ай-яй-яй! Зачем ему ее возвращать?

Бейка посмотрела на меня, как на маленького, склонила голову набок.

— Ты все так же прост, Потапов, что и прежде. Не ты ли несколькими часами раньше намеревался ворваться в его особняк и насадить голову старика на палку?

Кивнул ей в ответ: какая-то часть меня до сих пор не отказалась от затеи. Бейка продолжила:

— Теперь напряги извилины и подумай сам: что будет, если ты решишь пожертвовать кошкодевочкой? Прежде чем возмутишься, это в порядке гипотезы. Вербицкому тогда что делать? Держа ее в заложниках сейчас, он лишь дает тебе понять, какой властью обладает. Помимо Инны есть и другие, кто тебе дорог: поставишь благополучие тройняшек, Белки, Наты на свою месть?

Я взялся за голову: не знал, что делать дальше. Верно говорят — посреди боя стреляй в тех, кто стреляет в тебя. Здесь наоборот: видишь врага, целишь ему в сердце и не смеешь спустить курок.

Не поймут, не примут, не простят…

Бейка аккуратно коснулась плеча.

— Тише, железная лапа. Не знаешь, что делать? Иди в политику под моим надзором.

— Как это поможет? Меньше угрожать будет? У девчат над головой иммунитет возникнет?

Бывшая командующая прыснула в кулак.

— Ты все так же глуп. Взгляни, Потапов: все, что Вербицкий собирается делать, в рамках закона. Семья кендеров держит ресторан? Их закошмарят проверками. И, как ты знаешь, идеал недостижим. Инна — у тебя из ниоткуда обнаружился долг. Да, левыми путями, но обнаружился. Он его выкупил, по закону взял девчонку в отработку.

При одной лишь мысли о том, что старик заставляет делать Инну, у меня сжимались кулаки. Стиснул зубы, но терпеть и ждать не желал. И СанСаныч… Поднял на Бейку взгляд.

— Что, если скажу, что знаю того, кого убили просто так? Без всякого закона?

Она опустила взгляд: конечно, Макмамбетов рассказ ей и про это…

— Мне жаль. Слышала, тот милиционер был другом твоей семьи, Потапов. Но его пример мало что меняет: за него некому было заступиться.

Прищурился: то есть? Командующая снизошла до объяснения.

— Не будь мальчиком, рядовой. Напряги извилины: с ним Вербицкий вышел за рамки закона. Как и с тобой, с твоей отправкой на сборочный пункт. Но это лишь по той причине, что за вас некому заступиться. Когда ты пойдешь в политику, с кредитом доверия у кучи людей, трогать тех, кого ты опекаешь, станет… опасно. Ты ответишь не силой, но начнешь шатать репутацию Вербицкого.

— А мне-то думалось, она и без того хуже некуда!

Бейка кивнула, будто говоря: не зря так думал. Вот только…

— У него немало грехов, но он многих держит за яйца. И в самом деле достигал дипломатических побед: для кого-то он герой. Когда-то он таким и был. Кто знает, когда испортился? Ему просто никого не противопоставляют — некого! Император? Его род давно замечен в слабости. Сопротивляется Вербицкому, но вяло. А вот ты… из тебя может выйти толк. К слову говоря…

Она помассировала висок, скинула в общую со мной сеть только что пришедшее сообщение.

Тут же открыл его, прищурился.

Nata_Fairy — знакомый ник. Ириска прищурилась, прочитала: искомый объект обнаружен! Медленно передвигается по Останинской улице. Поисковый маячок отмечал ее на голокарте.

Ее?

Не знаю, почему так решил. Бейка кивнула, говоря, что не ошибся.

— Как я и говорила. Езжай за своей хвостатой, но помни: счет тебе на почту вышлют!

Глава 3

Сорвался с места как торпеда.

«Йомавари» рыкнул двигателем, колеса забуксовали, высекая дым из-под асфальта.

Ириска зудела над ухом, боялась за меня. Прекрасно ее понимал: повышать скорость в черте города опасно. Машины, что чудом избежали со мной аварии, зло сигналили вслед, сквернословили шоферы.

— Не так ретиво, рядовой, — вклинилась в размышления по нейросвязи Бейка. — Хорош будет народный герой, если в первый день возвращения в Москву угодит в ДТП.

Прекрасно ее понимал, но Инна!..

Командующая словно мысли читала.

— Она захочет увидеть тебя живым, а не выглядывающим из смятого кузова куском мяса.

В здравомыслии и трезвом взгляде ей не откажешь: сам пришел к тем же выводам.

Увидел ее, сразу же узнал. Припарковал машину, выскочил навстречу.

Инна не шла: медленно ковыляла прочь. Без цели и смысла — просто так. Что этот паскуда с ней сделал? Встрепенулась, когда коснулся ее плеча, знакомо и вопросительно мяукнула, прежде чем обернуться.

— Х-хозяин? — часто и удивленно заморгала глазами. Сделал шаг ближе, попытался заключить в объятия.

Произошло то, чего не ожидал: отвергла их, резко развернулась, боязливо обняла саму себя за плечи.

Бледна как смерть, не могла выдавить из себя и слова. Обернулась прочь.

— Тут все в порядке? — Полицейский вырос как из-под земли. Улыбчивый, косая сажень в плече.

— Да.

— Не у вас спрашиваю, гражданин, — строго нахмурился, заслышав мой ответ. Меня изгрызли сомнения — это что, изящная постановка? Еще одна попытка Вербицкого плюнуть мне в лицо, втоптать в грязь?

— Он к вам пристает? — За такое хотелось двинуть представителю закона прямо в зубы.

Не знал, как себя вести.

Инна боялась раскрыть рта: боролась с самой собой. Почуял, как у меня по спине от волнения бежит холодный пот.

— Н-нет, офицер. Все в пор-рядке. Мяу.

Она чем-то стала напоминать Айю. Долговязый, невесть откуда взявшийся мент нехотя удалился.

Представил на миг, как это могли обстряпать: вернувшийся с войны дегенерат пристает к отдающей за него долги кошкодевочке.

Так вот, значит, что такое быть аристократом и дрожать за свою репутацию? Не думаю, что смогу долго так протянуть.

— Х-хозяин, мяу, это правда вы? Правда?

Теперь набралась смелости, подошла ближе. Кивнул.

Ириска, отправленная на разведку, подтвердила опасения: неподалеку, словно невзначай, ждала своего часа съемочная группа.

Не это главное. ИИ-ассистент обнаружила в теле кошкодевочки имплант. Что это? Подслушивающее устройство? Шпионский маячок?

У девчонки спрашивать смысла не было — вряд ли даже знает о нем. Ириска покачала головой: одно дело его обнаружить, а вот понять, какой цели служит, без возможности прямого сканирования…

Сообщил о том Бейке — та, словно ворон крови, ждала новостей. Сказала погодить. Отвезти девчонку куда-нибудь развеяться и отдохнуть. Позже скажет мне адрес. И велела ни при каких условиях не возвращаться домой.

Любопытство снедало изнутри — что там, комитет по встрече?

Инна коснулась моего плеча, тут же, будто ужаленная, отдернула руку, опустила голову.

Сглотнул, глядя на нее: сама на себя не похожа. Вербицкий заплатит мне за все, что с ней сделал.

— Идем, — натянул на лицо самую добродушную улыбку, какую смог выдавить. Прежняя Инна бы скакала от радости, новая лишь сдержанно кивнула. Да что с ней творится?

Увидела мою «Йомавари», отрицательно закачала головой, отказалась садиться.

— Тогда пройдемся?

Беспрекословно подчинилась.

Из головы не шло обещание старика. Мерзкая ухмылка, прищуренный взгляд — верну, если будешь хорошо себя вести.

После дрессировки, конечно же.

— Инна, а…

Прежде чем успел спросить, перед глазами возникла парящая фигурка Ириски. Погрозила пальцем. На хмуром лице прочитал предупреждение: неа, тот вопрос, что хотел задать, лучше попридержать. Кто знает, какую психологическую травлю прошла девчонка? А ты хочешь разбередить свежую рану?

Ее голосом говорила сама совесть, мне стало стыдно.

Инна в ожидании подняла на меня глаза, готова была ловить каждое слово.

— Хочешь куда-нибудь пойти? Куда скажешь. Купим, что захочешь! Хоть… слона! — ляпнул первое, что пришло на ум.

Она лишь пожала плечами, склонила голову. Едва расслышал, что она сказала.

— Куда захочет мой господин. Я буду послушной, мяу.

— В парк Восьми? — У меня вдруг пересохло в горле. Она вновь ответила, что последует за мной, куда пожелаю.

— Ириска, в мире существуют чипы поведения? — спросил. ИИ-ассистент задумалась, посчитала постановку вопроса некорректной. Пришлось разъяснять: — Если существуют нейрочипы, могут ли быть импланты, влияющие на сознание?

Та лишь покачала головой: будь такие, здесь все уже давно были бы с ними. Станет правительство упускать такую возможность?

Здравая претензия, принимается.

Тогда как объяснить поведение Инны? Уж точно не дрессировкой!

Сколько она пробыла у Вербицких? Две недели, три?

Закусил губу — что, если у Вербицкого есть технологии Царената, позволяющие обратить человека в послушного шава, раба? Поделились с ним в качестве награды за сотрудничество?

Смерил Инну взглядом: жутко стало от одной лишь мысли об этом.

Остановился у светофора: плетущаяся сзади, не ожидавшая подобного Инна врезалась в спину. И тут же отскочила прочь, что от прокаженного.

Упала какому-то доходяге прямо под ноги, толстяк зло заворчал.

— Смотри, куда прешь, звериное отродье! Из-за тебя пиво пролил!

Хотел схватить хама за грудки, объяснить ему правила поведения с девушкой, но тот конфликт продолжать не желал. Ушел, бубня себе под нос.

— Ты в порядке? — присел на корточки, подал ей руку. Кошка пыталась принять помощь, но вдруг остановила саму себя.

Что ж, ладно. Заскрипел зубами: ну нет, это уже ни в какие ворота!

Она оценила ущерб, склонила голову — извинилась за пятно на своем платье, заверила, что понесет заслуженное наказание…

Не выдержал.

— Инна, что происходит?

Ждал, что скажет с детской непосредственностью: ничего.

Но она ответила…

* * *

Лавочка.

Обычная, деревянная, со спинкой. Под шумящим кленом.

Помнила тысячи поцелуев, сотни неумелых признаний в любви, десятки расставаний.

То, что говорила Инна, даже она слышала впервые.

Кошкодевочку со всех сторон давило невесть откуда взявшееся стеснение. Вспомнил, как, разодетая в кружево, разгоряченная и с счастливым румянцем на щеках, она приходила ко мне в комнату перед отправкой на сборочный пункт. Сейчас больше походила на «правильную школьницу», для которой сказать «писька» — предел пошлости.

Боялась касаний, боялась слов. Каждое мое движение воспринимала как будущий удар.

— Он тебя бил? Вербицкий?

Качала головой вместо ответа. Не бил, не уродовал, не насиловал. Трогал.

Тактично не стал спрашивать где.

Трогал, сажал на цепь, давал есть объедки. Не словом, но делом заставлял вести себя, словно животное.

Старый извращенец.

До вчерашнего дня не давал мыться. Смеялся, что кошки делают это языком. Обещал наказания, если учует от нее запах немытого тела. Не говорил какие, но принюхивался каждый раз.

Обнаженная, она должна была слушать каждое его слово, что скажет. Исполнять любую дикость.

— Константа. Она меня мыла. Всю. — Девчонка залилась краской от испытанного унижения. Мяукнула.

— Он ей приказывал?

Инна затрясла головой.

— Нет, хозяин, мяу. Она не хотела, чтобы меня наказали…

Еще одна монетка в копилку странной, но доброй девочки Константы.

Прищурился, попытался вспомнить — а звала ли меня Инна до этого «хозяином»? И если да — почему позволял, не противился?

После того как побывал в самом центре Царената, изменил свое отношение ко всему, что касалась рабства с негативного на крайне негативное…

— Это все? Больше ничего не хочешь мне рассказать?

— Прошу простить, мяу. Я до этого была плохой работницей. Исправлюсь: брошу школу и…

— Стоп-стоп-стоп, нет. Школу ты не бросишь и, что бы ни собиралась сказать только что, тоже не сделаешь. Инна, да что с тобой?

— Я была плохо…

— Ты не была, ты есть! — рявкнул, потеряв терпение. Она осеклась на полуслове. Извернулся, когда попытался ее погладить.

— Почему ты боишься?

— Вы хозяин, а я… всего лишь ваша кошка.

— Даже кошек принято гладить. Прежде ты не избегала моих прикосновений.

— Они… мне больно, когда вы так делаете, хозяин. Мяу.

Часто заморгал глазами — это еще что за новости? И тут же понял — тот самый чип…

Почуял себя параноиком: нет, такого не бывает. Не существует технологии, что способна изменить поведение человека, значит, не существует и той, что обращает дружеские объятия в орудия пытки.

Тогда что?

— Со мной все в порядке, хозяин, мяу. Раньше я была неправильной, но меня теперь научили, какой надо быть. Спасибо господину Вербицкому.

С каждым ее словом в сердце вонзалось по ножу. Земля уходила из-под ног: та, кто была ближе остальных, с улыбкой на лице признавалась в предательстве.

Покачал головой: нет, не в предательстве, хуже — в том, что успешно оболванена.

В мозгу начало кое-что прояснятся. Отряд репортеров, что не дождался добычи, наказ Бейки ни под каким предлогом не соваться домой…

Бейка!

Если кто и знает, что делать с этим, то только она. Ибо у меня опускались руки.

Вербицкий оказался хуже любого змея, бил в самое сердце. Все, что выставил против меня Царенат, можно было безжалостно расстрелять, взять на прицел, спустить курок.

Но что делать с этим?

— Ната, — отправил сообщение инфо-фее по нейросвязи. — Мне нужна Бейка. Срочно.

— Она сейчас…

— Я сказал — срочно!

Ната решила не спорить…

* * *

Голос Бейки был насмешлив, как и прежде.

— Повар разочаровался, что ты не отведал борща.

— Бейка, мне сейчас не до шуток.

— Знаю. Уйми панику, Потапов. — Разом ставший строже голос вернул меня в прежнее русло. — Не занимайся мышиной возней.

— Инна, она…

— Изменившаяся, да? Словно побывала на кладбище домашних животных, да?

— Что? При чем здесь…

— При том, рядовой. Вербицкий был дипломатом. Класс у него такой. Ты хорошо из ружбаек гоняешь всякое, он уговаривает так, что боженька готов творить мир за двадцать четыре часа, не за неделю.

Я промолчал, проглотив следующие вопросы, бывшая командующая продолжила:

— Дерется? Кусается? Царапается?

— Н-нет, но… она отрешена. Словно… словно…

Вдруг начал понимать, что больше всего моя кошкодевочка похожа на Константу.

Он что же, с своей внучкой проделывал подобное? С него станется…

— И крайне ему благодарна? Что ж, чего-то подобного я ожидала. Вези ее тогда к нам. Надеюсь, ты последовал совету и не сунулся домой?

— За нами следили. Пытались устроить сценку: как только встретились, из ниоткуда возник милиционер. Принялся спрашивать, не пристаю ли я к ней. А в кустах прятался взвод репортеров.

— Надеюсь, с роялями? — Бейка смеялась, как и прежде. Стала строже, проговорила: — Дома тебя тоже ждали. Тоже журналисты. Как видишь, ты теперь большая знаменитость — карманы проверь, там никто не сидит?

Едва в самом деле не проверил.

— Твоя девочка молодец. Он поработал над ней, но она умудряется противиться. Даже из того состояния, до которого он ее довел.

— Бейка, я ее просканировал. Обнаружил в ней чип.

— В голове?

— Нет. В районе спины. Есть разница?

— Небольшая, но да. Тогда не чип, а имплант. Сейчас адрес тебе скину, на нем безопасно. Наткнешься на назойливых личностей: избегай их внимания. Не поддавайся на провокации: учти, они будут! И…

Долго ждать не пришлось. Будто заслышав, что их помянули, черти сами явились на зов.

— Ах ты шелудивая кошара! Лапы свои пускаешь куда ни попадя?

Резко развернулся на крик. Здоровяк держал Инну за руку. В его лапище она казалась размером с спичку.

Вмиг оказался рядом, оборвал связь. Назойливые люди нашли меня сами. Затрещиной ударил в болевую точку на руке, схвативший ее оболтус вскрикнул, обиженно прижал ладонь к себе.

В голове скользнула мысль извиниться, решить дело миром. Не только ж один Вербицкий может в дипломатию.

Понял, что такого не будет, широко раскрыл глаза от удивления. Всякого ожидал, но подобного…

— У-у, сука. — Здоровяк заскулил. Знакомые все лица.

Тот самый обрыган, что устроил с дружками потасовку на пропускном пункте. И тот, что хотел меня отделать при первой встрече. Нет, с этим разговор только один!

— Потапов? — Он будто был удивлен, отступил, сделал шаг назад. — Есть бог на свете! Ребзя, здесь наш старый «дружок»!

Двоими в этот раз не ограничился, четверых привез. Зло зыркал что на меня, что на девчонку. Я заслонил Инну собой. Посмотрел поганцу за спину.

— Ты там танк, случаем, не прихватил? А то смотри — опасно! Вдруг со мной одним и девчонкой не справишься, тут армия нужна.

— Издеваешься, мудак? Твоя шаболда мой карман обшманать решила! Ну я-то не ты, мы без ментовских обойдемся.

Он решил действовать первым: раньше остальных бросился в атаку. Что ж, больше всех и получит.

Поймал себя на том, что больше не могу видеть в нем человека. Ходячее оружие, помесь ножей с пистолетами. Где-то в районе головы копошились жалкие, примитивные мыслишки.

Почти таким же видел клона Скарлуччи. Закусил губу, прогнал злую мысль: что из него сделать? Шедевральную консервную открывашку или…

Вместо этого просто что было сил засадил ему в нос.

— Твы мнбе ноз зломал! — обиженно выкрикнул он, беспомощно рухнув в кучу мусора. Его дружки набросились на меня с двух сторон.

Хулиганский набор — биты и цепи. Явись они с таким арсеналом, когда я всего на тринадцатом уровне плавал, все бы и закончилось. Сейчас же будет иначе.

Ружеклятье оголодавшим псом вцепилось в холку деревянной биты. Как можно испортить палку? Не знал, самому было любопытно. Пулееда использовать не стал: он хоть урон и собирает, но только от огнестрельного.

К слову о нем — при мне же «Буян», даже призывать не надо!

Решил, что обойдусь кулаками. Пригнулся: цепь прошелестела над головой. Оттолкнул Иннку, повалил наземь — несчастную чуть не зацепило самым кончиком. Выпрямился, словно напряженная пружина, врезался головой в мягкий живот доходяги с битой. Тот что было сил опустил ее мне на спину за мгновение до удара.

Ружеклятье съело и без того небольшой ресурс прочности: палка эффектно хрустнула щепками, разлетелась. Ее прежний хозяин ухнул наземь, беззвучно шамкая ртом: я выбил из него дыхание. Словно снаряд, тот влетел в пытавшегося встать здоровяка: вместе оказались на земле.

Долговязый и худощавый, вооруженный цепью доходяга поднял руку для следующего замаха.

Не в этой жизни, приятель! Схватил поперек звеньев: пальцы обожгло болью. Стальной змеей, потеряв прежнюю силу, цепь обмоталась вокруг ладони. Мой кулак врезался прямо в полное недоумения лицо каланчи.

Этот готов: рухнул наземь и застыл. Живой, сообщила Ириска, а я напомнил себе: бить вполсилы.

Третий выудил из кармана нож, зло сверкнула сталь. А вот это уже неприятный игрок. Он наступал, что дикая кошка: я играл по его правилам, уходил от размашистых, режущих замахов.

Выбрал момент — разъяренный, в отчаянной попытке пропороть мне живот лезвием, он бросился вперед. Поймал его в захват, ребром ладони врезал по руке, лишив оружия: опасная железка заскакала по асфальту.

Вторым ударом вывел его из боя: по виску всегда срабатывает!

— Сука! — Четвертый обладал столь же скудным словарным запасом, что и остальные. В моем видении он походил на помесь пистолета с пулеметными сошками: нечто безобразно несовместимое.

Но достоин был уважения — в отличие от остальных, полагался лишь на свои кулаки.

Врезался в меня с разбегу, что носорог, сбил с ног. Сложенные замком руки норовили молотом обрушиться мне на голову.

Ружеклятье сплелось само, вместе с абсорбером вклинилось в тело несчастного.

Меня пронзило приливом сил, а вот противнику, наоборот, стало плохо. Захрипел, дико вытаращив глаза, не в силах завершить удар.

Я спихнул его с себя рывком.

Здоровяк с сломанным носом рыдал, что мальчишка.

— Будь ты проклят! Что ты за тварь такая, Потапов? Тварь, скотина, мерза! — сунул руку под край куртки, выудил пистолет. Ствол нырнул с меня в сторону Инны: поганец ухмыльнулся. Будто знал, что закрою собой.

Про пулееда он не знал: тот хряпнул угощением и не подавился. Паршивец широко раскрыл глаза, отчаянно дергая спусковой крюк.

Надвигался на него неотвратимым возмездием, положил руку на затвор опустевшего оружия. Заранее попросил у того прощения, но я не могу допустить, чтобы его владелец выкинул очередное коленце в сторону Инны. В награду предлагал стать частью меня самого — пистолет согласился.

— Ч… Что ты сделал? — Здоровяк с ужасом смотрел, как верное до сих пор ему оружие сминается в моей хватке, словно ком бумаги, шелестяще разваливается на части.

Ухмыльнулся здоровяку.

— Мерзких снов! — и мой кулак ноукатировал его…

Глава 4

Кто приехал раньше? Наверно, все же скорая, Бейка с Белкой наперевес явилась позже. А последняя-то здесь откуда?

Последними принеслись полицейские: воющая сиренами машина, два ко всему готовых офицера.

Журналистка в зеленых джинсах и не по-осеннему легкой куртке сунула микрофон в нос: желала комментариев.

У меня на душе было скверно, Инна предпочла молчать. Спасла нас Белка. Рыжеволосая воительница выдохнула, представилась свидетельницей. Слышал лишь краем уха: выставляла меня героем. Оголтелая толпа хулиганов напала на несчастную кошкодевочку.

Мне разве что геройского плаща не хватало. На пару с корреспонденткой ее слова слушали полицейские. Скучающий толстяк заносил их в протокол.

Мрачнее остальных были разве что работники скорой: при любых раскладах им добавилось работы…

Осматривали побитых мной мерзавцев. Четверым ничего не грозило, кроме ушибов и синяков. Поверив истории Белки, за их спинами застегивали наручники.

А вот пятому — тому самому, что сшиб меня с ног — повезло куда меньше. Терзался болью, как и прежде беззвучно разевал в отчаянии рот: его погрузили на носилки и увезли.

Глянул на свою ладонь, вспомнил, что сделал, задумался.

Полицейский недолго думая сунул в нее рваный блокнотный лист. Скачущий почерк, едва различимые буквы — не врач ли в прошлом, часом?

Офицер поправил фуражку, выдохнул.

— Из города не уезжать, быть на связи, — бубнил положенное по протоколу. Отсалютовал и был таков: вот тебе и народный герой.

Ни лавров, ни восторгов…

Бейка накинула на плечи Инны свою куртку: только сейчас заметил, что на кошкодевочке одно лишь домашнее платье. Озябшая, она раскраснелась от внезапного тепла.

— Старый знакомый? — спросила командующая.

Предпочел просто кивнуть. Бухнулся на пассажирское сидение спереди, Бейка нырнула за руль. Рыжая штурмовик впервые в жизни видела кошкодевочку, что жила со мной, но вмиг прониклась к ней симпатией. «Йомавари» Макмамбетова заберем позже…

— Гляжу, Вербицкий взялся за тебя всерьез.

Промолчал, но это правда. Не успел сгинуть первый день, как я дома, но его каверзы поджидали на каждом углу. Или не каверзы?

Прищурился — как так чудесно вышло, что работавшие на Вербицкого громилы мало того, что выжили на самом горячем участке фронта всем составом, но и освободились в тот же миг, что и я? Ладно, не самое странное — откуда знали, где встречусь с Инной? Даже если пасли издалека, не думал же Вербицкий, что я ужаленным псом мечусь по всему городу в поисках кошкодевочки.

Ухмыльнулся: а ведь Жаклинн настоящая царенатка. Все дороги ведут в Рим, все сомнения — к ней. Получу ли от нее ответы? Решил проверить.

— Бейка, как они могли знать, что я найду Инну тут? Я ведь даже не знал, что ее следует искать!

— Спешите видеть! На арене цирка: Потапов и стая дрессированных подозрений! — Она лишь хмыкнула.

— А если серьезно?

— А если серьезно — какой ответ жаждешь получить, Потапов? Все в десятки раз проще, чем ты думаешь. Вербицкий не дурак, а иногда хитрее меня самой. Инна, позволишь вопрос?

Та обратила взор кошачьих глаз на водительницу. Бейка не стала тянуть ее за хвост.

— Тебе ведь дали задачу? Идти определенным маршрутом.

— Господин Вербицкий… — От ее слов меня чуть не перекорежило. Чуть не оглушил девчат скрипом зубов. Инне было не проще — почти ломала себя, отвечая на вопрос. — Он сказал идти сначала по одной улице, затем по другой…

— Вот тебе и ответ, Максим. Мне следовало сделать все по-тихому.

— Это как?

— Не говорить тебе, где видели твою подопечную, а прислать за ней Белочку. Видишь ли, Макс, ты у нас отныне можешь зваться триггером. Некоторые события происходят лишь потому, что появился ты. — Она выдохнула. — Вербицкий знал, что ты будешь зол и примешься метаться. А еще о том, что ты побежишь искать информацию у знакомых. Ну и что я не откажусь, а то и лично вызовусь в помощницы. Инна шла улицами, где установлены новейшие камеры по распознаванию лиц. Их установку спонсировал фонд Вербицкого. Как только сопоставила это, сразу поняла — жди беды.

— Почему сразу об том не сказала? Там, в ресторане?

Командующая пожала плечами.

— Ты ведь понимаешь, что не всемозг, правда? Сообщила сразу же, как дошла до этого, а оказалось поздно.

Я нахмурился, но спорить не стал.

— Наш новый дом, Потапов. Нравится? — Минут через двадцать, минуя пробки, выехали к чудовищу из бетона и стекла.

— Твой особняк?

— Как грубо, Потапов. — Бейка нахмурилась.

— Это в России любят особняки, дома. Я же из цивилизованной страны. — Удивился ее словам: с каких пор она заделалась в шовинистки? Командующая продолжила: — Предпочитаю звать это офисом. Особняк требует средств, постройки, времени. У меня этого нет. Аренда наш выбор.

Кивнул, с этим было сложно спорить.

— Будем соседствовать с фирмой по обзвону старушек и маркетплейсом?

— Даже не представляешь, насколько близок к истине, Потапов.

В холле было людно. Разодетые, расфуфыренные секретарши хвастались объемами груди и откровенностью наряда. Незадачливые, просто одетые мужички беззастенчиво на них глазели.

— Нам на десятый, — уже в лифте сказала Бейка. Надавил кнопку этажа.

Подъемная кабина вынесла нас к пыльному, некогда шикарному залу. Хрустальная люстра, прикрытые тряпицами статуи херувимов. Будто вчера сколоченные ящики привлекали внимание, как и лежащие рядом фомки.

— Кое-какое оборудование, — легкомысленно отозвалась Бейка.

— Откуда это все? Уже получила боевые?

Она замялась с ответом.

— Оформила пару-другую кредитов. Неплохо быть офицером бойца, что теперь народный герой, а?

— Она? — Появившаяся из-за наших спин фигура заставила вздрогнуть.

Все такая же большая, такая же большегрудая: не изменилась ни на йоту.

Глядя на ее бледное лицо, решил, что столкнулся с призраком.

— В-влада?

Носферату льстила моя растерянность. Не стала себя сдерживать, подошла ближе, стиснула в объятиях. Словно ребенка ткнула носом прямо в свою грудь, потрепала по волосам.

— Здравствуй, сероглазый. Скучал? Волновался?

Мычал вместо ответа. Инна смотрела на эту сцену с завистью, плохо скрывая пробудившуюся ревность.

Влада посмотрела на нее, как на ребенка. Выпустив меня, подошла ближе.

— Какое милое хвостатое дитя. Пойдем?

— Мяу? — Инна оробела, ждала от меня разрешения. Я его дал, тут же посмотрел на Бейку.

— Ты же говорила, она решила остаться на фронте! Помогать раненым, основать свою клинику.

— И не отказываюсь от прежних слов. Но она решила повременить: мне удалось сделать ей красивое предложение.

Не стала заострять внимание на деталях, а я решил, что мое любопытство как-нибудь перетопчется.

— Она проведет обследование твоей кошкодевочки. Глянем, что за чип ей вживили…

Я задумчиво потер подбородок.

— Бейка… мне звать тебя так? Не хочешь перейти на Шарлинн?

Командующая неприязненно нахмурилась.

— Не люблю возвращаться к прежнему. Бейки будет достаточно. Что-то другое хотел спросить?

Как в воду глядела.

— Инна, она будто изменилась. У Вербицкого есть возможности для… воссоздания ритуала рабства? Как в Царенате?

— Какой интересный вопрос! Как мало на него ответов! — Она удрученно выдохнула: — Хотела бы я сказать, что нет. Но не знаю, у этого поганца может быть что угодно. Что не так с твоей кошкодевочкой?

Нахмурился: мне казалось, она знает причину. И она уже ее озвучивала — идеальная дипломатия. На высочайшем уровне позволяющая почти кого угодно обратить в послушного раба. Дрессировка.

— Уже говорил. Тогда еще, по нейросвязи.

Бейка будто сейчас вспомнила, кивнула.

— Понимаю. Вероятно, он ее психологически сломал. Понадобится время, чтобы восстановиться. Вербицкий тебя так предупреждает, чтобы ты не лез к нему.

— А, значит, боится? — Раньше эта мысль казалась менее здравой, но теперь начал понимать. Тараканов не предупреждают — по ним без разговоров шлепают тапком. А вот с кем посерьезней пытаются уговорить, напугать в ответ, заявить безумной выходкой о своем бесстрашии.

Вербицкий такой же человек, как все остальные.

Белка все время нашего разговора молчала. Сложив руки за спиной, взирала в окно.

— Боится, — сразу же ответила Бейка, — как и предупреждала.

Глянула на незримые часы на руке, строго посмотрела на меня.

— Давай поговорим о том сегодня вечером. Хочу, чтоб ты знал: отсюда ни ногой!

— Я теперь узник?

— Называй как хочешь. Но подумай — неужели на сегодня с тебя недостаточно приключений?

Права как никогда: сыт ими по горло.

Молчаливо кивнул ей в ответ…

* * *

Белка обернулась ко мне сразу же, как только командующая скрылась. Осторожно прошла — кеды мягко шелестели по лакированным полам. Бросилась мне в объятия, едва выпала возможность.

— Макс! Макс, я думала, мы больше никогда не увидимся!

Успокаивающе погладил ее по волосам.

— Мы же обещали друг другу… когда? Наверное, еще вчера, перед отъездом. Не так уж много времени прошло.

Она будто съежилась в моих объятиях.

— Знаешь, всего пара дней, а как будто целая вечность…

— Ты же домой хотела вернуться, к родителям.

Девчонка слабо кивнула.

— Да. Знаешь, когда вы вернулись с победой, а взятие Вратограда стало делом времени, нас отстранили. Помнишь?

Кивнул: как такое забыть? Дали выспаться, нормально поесть, прийти в себя. Вспоминаешь такое как самые счастливые дни в своей жизни.

Белка продолжила:

— Я когда раньше, еще в части была, мечтала: вот вернусь домой и… а дальше не заглядывала. Казалось, стоит только вырваться, стать вольной птицей, и все. Все будет само. Ведра сами по воду пойдут, проблем не будет. Только жизнь и жизнь.

Кивнул. Пусть сумбурно, но я ее понимал. Страдал чем-то подобным. Первое «я туда больше ни ногой» быстро обернулось в «еще разок и никогда больше». А потом еще раз и еще…

— Вчера уже проснулась дома. Помнишь, уехала раньше остальных? Наша с тобой последняя ночь…

— Не смогла найти себя в мирной жизни? — спросил мягко, без насмешки. Она уставилась мне прямо в глаза, будто вопрошая — откуда знаю?

Нехотя качнула головой.

— Все так. Иду в магазин и… чую, что где-то рядом беспилотник. А это просто соседский автомобиль. Постреленок на велосипеде сзади оглушил звонком — я ж его чуть рефлекторно не сшибла. Слышу сирены на улице, а перед глазами тревоги. Желание бежать, хватать автомат и в укрытие или на позицию. А ни первого, ни второго нет. Даже тревога — и та дутая, полиция просто в пробке торчать не желала. И вот… просто не знаю, как с этим жить.

— Посещали мысли о том, чтобы вернуться? В воинскую часть, на передовую? Быть в составе ударной группы?

Она выдохнула, зажмурилась.

— Нет, Макс. И на войну назад не хотелось. Но не оставляло ощущение, что я потерялась, как маленькая девочка. Будто настоящая «я» осталась где-то там, во Вратограде. А здесь лишь моя пустая оболочка бродит.

Синдром самозванца… Знавал я пару ребят, что страдали от него: ничем хорошим для них не кончилось. Обнял Белку крепче прежнего.

— Все закончилось, Бел… — осекся на полуслове. Теперь ведь нет нужды звать ее фальшивым именем.

Она вытаращилась на меня, улыбнулась.

— Повтори.

— Что повторить?

— Имя. Как ты меня сейчас назвал?

— Белка.

Она разомлела в моих руках, словно растаяла. Рыжие волосы раскидались по плечам, девчонка взбудораженно и часто задышала.

— Кажется, теперь знаю, чего мне не хватало. Все звали меня старым именем — даже Бейка, представляешь? Хоть с кличками — это ее выдумка, самодурство! А ты напомнил мне, кто я есть.

Удивленно приподнял бровь: вот же ж! Ляпнешь случайную глупость, успокоишь девчонку…

— Белка. — Она повторила, катая имя на языке, словно пробуя его на вкус.

Влада, явившаяся из недр лабораторной комнаты, окликнула обоих, заставила вздрогнуть.

— Макс, можно тебя на секундочку?

Когда дело касалось Инны — можно было и на час…

* * *

Лаборатория встретила нас стерильностью и запахом хлорки. Щелчки натягиваемых резиновых перчаток пробуждали не лучшие воспоминания о госпиталях, где на оборудовании из говна и палок военный эскулапы старались выудить наши души из лап смерти. С переменным успехом.

Здесь дела обстояли иначе.

Не знаю, где и сколько кредитов раздобыла Бейка, но расплачиваться будет всю жизнь.

Ириска порхала от одной машины к другой, высвечивала их описание. Много умных слов мне ни о чем не говорили.

Задумался: правду ли говорила командующая, что собирается идти в политику? Или все это лишь ширма для проведения очередных безумных экспериментов?

Надеялся, что не скатится до уровня Скарлуччи.

Мягко кашлянул, прочистил горло. Остановился у огромной колбы — зря вспоминал про лабораторию Вита.

— Это что еще такое? — спросил нахмурившись.

— Реактивационная камера. — Влада с Ириской сказала почти в унисон. Я все еще нуждался в пояснениях. — Провела над девочкой операцию. Извлечь имплант без хирургического вмешательства не представлялось возможным.

— Может, сначала следовало спросить у меня разрешения? — почувствовал себя неуютно. Стало хуже, когда носферату одарила меня уничижительным взглядом.

— Ты бы отказал?

— Я такого не говорил, но хотел бы знать прежде, что вы делаете с моей… с моей…

Даже не знал, кем считать Инну.

— Все в порядке. Я проходила подобную процедуру. — Мицугу, прятавшаяся до сих пор где-то в тенях, вышла на свет. Безумно рад был ее видеть. Одетая в лабораторный халат на манер Влады, она с не менее заумным видом принялась разъяснять:

— Подобные камеры позволяют извлечь все остаточные элементы, не нарушая общую структуру связи с системой.

— А вот с этого момента поподробней.

Ириска дула губы — она сама хотела обо всем рассказать! Сверлила девчат полным ненависти взглядом.

— Милое дитя, — в голосе вампира укрылись две тонны елея, — как думаешь, что будет, если лишить птицу крыльев?

— Она не сможет летать? — сказал самое очевидное. Мицугу в такт Владе кивнула. Взялись за меня как две объяснялкины…

— Хирургическое вмешательство способно повредить связи тела и того, на что благодаря системе оно способно. Иными словами, перебить проток маны.

Нахмурился — да что они такое вообще несут? А потом вспомнил — Вит поставил себе руки, способные обращаться в пушки, только ради того, чтобы уметь все то, что умел прежде.

— Видишь ли, сероглазый. Система устроена таким образом, что открытие некоторых умений ведет к появлению новых. Считай это мутациями маны.

Хоть что-то в этом мире не мутирует? Танки, оружие, ну а люди как само собой разумеющееся.

— Отнимем их, отнимем и все остальные. Вспомни Лену Ипину — она обращалась в оборотня. Но сможет ли запустить вихрь когтей без лап? Или совершить лунный скачок без звериной натуры? Зверолюды обращаются в системе к своим животным началам. Реактивационная камера необходима для их исцеления и восстановления тела для дальнейшего правильного функционирования.

Фантастика. Ничего подобного представить в Царенате невозможно: никто и не стал бы раздумывать над судьбой тех, кого не считают даже людьми.

Перевел взгляд на Мицугу.

— А тебе-то зачем понадобилось?

Она вновь сменила форму — теперь в ее чертах больше было от Лены. Не прошло и секунды, как она, словно в насмешку, отрастила уши, сменила цвет кожи на карамельный.

— Я же перевертыш. Все мое тело — это сплошной прямоток маны.

— Почти акведук, — вмешалась Влада, позволив себе ухмылку.

— Мне удалили то, что вставили рушинники. Не здесь, еще там, когда оставил меня в части.

Кивнул, звучало как правда. Немного удивился.

— В части тоже были эти самые… реактивационные камеры? — выговорил лишь после подсказки от Ириски. Девчата хором кивнули.

— В части было как минимум семь девчат, которым могла потребоваться подобная помощь. И тринадцать зверолюдов помимо Ипиной.

Попытался вспомнить: видать, они умело прятались. Ни одна ни попалась мне на глаза.

Влада гордо сложила руки на груди.

— Их доставили по моему запросу. Знал бы ты, в каком бешенстве была Бейка, когда ей отказали в первый раз…

Признаться честно, не горел желанием знать. Кивнул на колбу, в растворе которой покоилась Инна.

— И долго она там пробудет?

— Не волнуйся, к вечеру освободится.

— Вы ведь позвали меня не для того, чтобы провести урок манабиологии, верно?

Влада молча кивнула. Указала ладонью на матовую поверхность экрана. Чуть поодаль на столе лежал чип. Понял, что услышу сейчас мало приятного…

Глава 5

Влада объясняла скучно, но быстро, без лишних ответвлений. Хотела как можно скорее вернуться к работе.

Поверить в услышанное было непросто. Склонился над крохотной, омытой спиртом пластинкой, прищурился.

Ириска кропотливо занесла новые данные в архив: встретим такой в будущем, тут же распознает.

— Хочешь сказать, эта штука… порабощает?

Вспомнил, как еще недавно сомневался в существовании подобного.

— Нет. — Влада возмущенно покачала головой: не обрадовалась, что я так ничего и не понял. — Лишь вносит коррективы в личность. Видишь ли, люди — существа в своей степени похожие и одинаковые. Им можно привить отвращение, послушание, покорность. Люди не куклы, но тоже ломаются.

Где-то уже слышал этот тезис. Не от Вербицкого ли лично?

— Данный экземпляр заточен на причинение боли при физическом контакте с тобой. И затуманенное сознание. Ты проверял наложенные на нее эффекты?

Почувствовал себя идиотом — это следовало сделать сразу же, как только она начала вести себя странно.

— Статусные эффекты мы с нее сняли, — заверила меня Мицугу, но через мгновение отправила мне сообщение с отчетом.

Бросил взгляд, прочитал — было на что посмотреть. Подавитель воли, Нашептывание, Ведущая рука… Описания умений читать не стал: по названиям все ясно.

— Люди с классом дипломата опасны как в обычной жизни, так и на политической арене. Используй Вербицкий нечто подобное на официальном приеме — и мог бы забыть о своей карьере. Получил бы печать и постоянную проверку ее целостности. Худшего унижения для аристократа и не придумать.

— А цель?

Влада задумалась.

— Полагаю, что вызвать к тебе ненависть? Есть основания считать, что Инна должна была стать первой, но не последней. Ната рассказывала о том, что на нее напали?

Покачал головой: мне нет. И Бейка об этом ни словом…

— Ее пытались похитить. Сказать наверняка нельзя, но… Вербицкий делал каждой из нас предложение. И нападение случилось через пару часов после отказа.

Задумался — у старика много врагов. Что, если кто-то пытался так его подставить? Покачал головой — глупость! Для фигуры его масштаба подобные фокусы что с гуся вода. Отряхнется и не заметит.

— Да, но… к чему все это? Только представьте — аристократ номер один в России приказывает украсть пару девчонок, недавно вернувшихся с войны? Допустим, Бейка права и я просто очуметь насколько значимая фигура в будущем. Но Ната, Тройняшки, Инна? Чтобы просто вызвать ненависть?

Влада прыснула в кулак — на ее фоне меня можно было назвать разве что «силуэтом по плечо», не больше.

Кашлянув, прочистив горло, она заговорила.

— Бейка ведь нас не на рядовые должности в свой фонд пригласила, понимаешь?

Кивнул: носферату так точно главный исследователь-медик. А вообще — чем с таким оборудованием фонд планирует заниматься?

Обязательно спрошу у Бейки.

— Сероглазый, ты же сам нами командовал. Вспомни основной принцип хорошо слаженной группы.

— Доверие? — сказал и сразу же понял. Любое начинание можно развалить до основания, лишь дав малый раскол изнутри. Ростки сомнений дадут плоды. А без хорошей основы он лично и быстро поглотит только что зародившийся фонд и род Бейки…

— Эти чипы могут служить как доказательство?

— Доказательство чего, милое дитя? Того, что они существуют? Несомненно!

— Инна побывала у Вербицкого. Вернулась от него с имплантом. И кучей статусных эффектов, доступных классу дипломата.

Носферату, как и прежде, пожала плечами.

— У тебя есть заверяющие документы, что его не было прежде? И потом — девочка добрый час гуляла по улице. Получила вольную в счет твоих долгов: кто знает, с кем и как она успела встретиться за это время?

— Какой-то… бюрократический сюрреализм… — почувствовал, что хочу сбежать от всего этого обратно на фронт.

Хитрый сукин сын, этот Вербицкий. Гадит так, что не подкопаешься!

— Я доложу о нашей находке Бейке. Чип оставлю — вдруг придумаю как его использовать?

Очень хотелось в это верить…

* * *

Октябрьский ветер сменился морозом. Вместо дождя с неба посыпались первые хлопья снега. Как странно — привык их видеть минимум в декабре.

Зябко кутался в куртку. Заскочил в магазин: улыбчивая кассирша с веснушками была рада сплавить изделие тигроградских мастериц. Не шибко красивое, но теплое. И карманов много.

Нацепил на голову шапку из горностая — красивая и дорогая, она будто лежала годами. Спас хорошую вещь от простаиваиния в магазине.

Сбежал из башни вопреки заверениям Бейки сидеть на попе ровно. Одно за другим сыпались сообщения от девчат, но попытки связаться со мной ни к чему не вели.

Просто не отвечал, всего и делов. На десятом сообщении попросил Ириску перевести нейропереговороник в спящий режим. Полезно от ночных непрошеных звонков.

Глянул расписание автобусов в сети, свернул к видавшей виды остановке. Полгода назад она блистала чистотой, сейчас — постоянная жертва ночных хулиганов. Переполненная мусором урна и несуразное граффити на стекле лишь дополняли вид.

Окинул взглядом тех, кто ждал автобуса вместе со мной: старик, двое молодых парней, девица с закутанной по самой нос в шарф девчонкой…

Автобус пришел точно по расписанию. Внутри пахло теплом и машинным маслом. Уйма свободных мест — плюхнулся на первое попавшееся. На часах семь вечера. Ночная тишь щекотала улицы Москвы, заполняя их родным, домашним уютом.

Это не моя Москва. По улицам шастают орки, гоблины курят в подворотнях, ребята-кендеры, залихватски гогоча, вылетают из магазина: радуются проданному им пиву.

Не моя Москва, но как же, черт побери, рад был ее видеть. То, что сотворил с Вратоградом Царенат, никогда не должно повториться.

Спрыгнул с нижней ступеньки в редкий слой снега, тот захрустел под подошвами. Чувствовал, как водитель с пассажирами сверлят мне спину взглядами: думают, что лишь ненормальный решится выходить тут, да в еще в такой час…

Они правы, на их месте думал бы точно так же.

Кладбище. Тишина нависла над скорбным местом.

— Здесь? — спросил у Ириски. Та отчаянно затрясла головой.

Рабочий день смотрителя давно закончился. На воротах — замок. Ограждение в два с половиной метра, на кончиках острые шипы — будто кто боялся оживших мертвецов.

В прошлом теле на такое бы не решился. Молодость помогла: плюнув на ладони, в два прыжка перескочил, приземлился по ту сторону кладбища. Неприязненно обтер мокрые ладони о штанины.

Куртку жалко — шипы ограждения зацепились за карман, оставили рваные полосы. Лоскут тряпкой повис наверху, правый бок обратился в рванину. Торчал поврежденный синтепон, бродяга холод гогоча попытался ударить в открывшуюся брешь. Мне было все еще тепло.

Зачем сюда пришел?

Казалось, отовсюду слышу голоса. Покойники недобро взирали с могильных плит, будто вопрошая: как смею осквернять теплом жизни их вечный покой?

Ответить им было нечем.

Голографическая дева из нейрочипа выражала страхи из детства, зябко ежилась. На ум настырно лез спор: семилетний я на три яблока забился, что проведу ночь на кладбище и не обделаюсь.

Искать яблоки пришлось в соседском саду…

Руки искали «Арес» — с ним было надежней. Его обещали доставить на дом через неделю. Не охолощенный, но запечатанный — Бог Войны собирался стать настенным украшением.

Зачем мы здесь? Ириска спрашивала в который раз, прекрасно зная ответ. Сама же только что прокладывала маршрут.

Могильный камень еще не поставили, обошлись крестом. Наваленный холм земли осел совсем недавно. Памятью лежали иссохшие трупики цветов. Из земли настырно пробивались ростки бурьяна. Табличка хранила на себе выбитые, пластиковые цифры номера. Александр Александрович Гаврилин. Выдохнул: теперь знаю его фамилию.

Добрее остальных взирали грустные глаза с круглого лица. Фотография свежая, черно-белая, мягкая улыбка: таким его и запомнил. Не думал увидеть с черной каймой.

Хотелось выпить — выудил припасенный шкалик из потайного кармана. Глоток приятным теплом растекся по нутру.

— Ну и место для встречи ты выбрал, брат! — Орку было не по себе.

Широченное пальто, шляпа вместо шапки: бежевый цвет ему к лицу.

— Я же попросил приходить одному, — прошипел ему в ответ, нащупал под курткой рукоять «Буяна».

Макмамбетов лишь развел руками. Первая и Вторая прятались средь могил, но Ириска быстро их вычислила.

— Никуда не хожу без этих двоих. Сам понимаешь — безопасность.

Кивнул: безопасность. О ней сейчас и будет разговор…

Девчата орка ждали сигнала, но вели себя тихо, без лишней угрозы — такие бы мне пригодились в Царенате. Глянул на орка: хорошо, что он не умеет читать мысли. Плохо, что слишком умный и видит насквозь.

— Ты ж меня сюда не чарку-другую пропустить пригласил, верно? — кивнул на содержимое моих рук.

— Все так. Информацию хочу купить.

Орк нахмурился.

— Слушай, мужик, но почему здесь-то? Не сочти за неуважение, брат. Сам посуди: ближе к ночи приглашают на кладбище. Не уважай я тебя, как есть отказался бы. Тут намеком попахивает. Может, ко мне? Ахес, банька, девочка: нарисуем и обсудим цену.

— Цену? Ты даже не знаешь, что меня интересует.

Он пожал плечами.

— И что? Вряд ли то, чего не спрашивали остальные.

Я кивнул: мыслил он в верном направлении.

— Хочу спросить о безопасности Вербицкого.

Орк надул щеки, шумно выдохнул. Глядя на него, задумался: а как он попал на кладбище? Тоже через ограду? Звучало как плохая фантастика.

— Эк тебя понесло. Но ты же не дурак, брат. Не про количество охраны спрашиваешь?

Зеленошкурый правда хорошо соображал.

Я кивнул — он прав.

— Что будет, если прижать его как можно сильнее?

— Смотря что ты имеешь ввиду.

— Чтобы, выходя на улицу, он не чувствовал себя ее хозяином. Дрожал за жизнь, боялся.

Орк потеребил подбородок, задумался.

— Высоко метишь, Максим. Ну, почуяв подобное, он решит перейти в затворники.

Как и думал, ничего нового. Спросил:

— В особняке?

Макмамбетов лишь возмущенно затряс головой в ответ.

— Что ты, брат. Особняк ему лишь для игрушек. Тискать девочек, ублажать свою власть, проводить балы. По-настоящему дома он чувствует себя лишь в башне.

— В башне?

Зеленошкурый Иван ответил с Ириской в унисон.

Небоскреб «Свеча» — тридцать этажей с рабочими офисами, жилыми апартаментами, пентхаусом. Целиком и полностью принадлежал старику.

— В случае чего закроется в нем.

— Так вот, значит, где центр паутины?

Макмамбетов хмыкнул.

— Умеешь же ты дать точное описание, брат. Уважаю. Только ты не вздумай.

— Что не вздумать?

Орк развел руками.

— Делать того, что на уме. Штурмовать, в смысле. Оружия купил, дронов. Слышал, ищешь людей…

— Бейка разболтала?

— Сам догадался. Потому не вздумай. Продажу тебе оружия мне простят. За информацию спросят, но выкручусь. А у тебя исходов не будет: объявят преступником номер один в стране. Он вернул тебе, что взял. Чего же хочешь еще?

— Ты что же? На его стороне? Защищаешь?

Орк с такой нападки обиженно насупился.

— Ну, брат, если так смотришь на мои советы…

— Стой. Я не собираюсь идти на него штурмом.

— Тогда для чего все это?

— Сам понимаешь, не скажу. Это же информация, а ты нейтрален. Даже когда уважаешь.

Орк хрипло засмеялся, шутливо погрозил пальцем — попал в самую точку! Я же продолжил:

— Хочу знать о том, как завести его в этот тупик. Что надо делать? Убивать его людей? Нападать на его предприятия?

— Вот ты, значит, о чем? Напугать его решил? — Иван задумчиво потеребил бородатый подбородок. Выдохнул, развел руками — была не была!

— То, о чем спрашиваешь, провернуть сложно. Он не боится физических повреждений.

— То есть?

— Затей ты с ним драку, он тебя отделает. Это не шутка, брат. Даже учитывая все слухи, что ты провернул со Скарлуччи. Он появляется на людях без охраны. Находились смельчаки: крыша, винтовка, выстрел…

Ириска разыскала газетные вырезки: в пору присвистнуть, семь разных эпизодов. Популярная же он личность…

— Смельчаков сгноили в тюрьмах, а он до сих пор жив.

Я закусил губу: выходит, Вербицкому было чем обменяться с Скарлуччи помимо информации и образцов.

— Помимо того, он сильный маг. Магический дар как пропуск в высший свет: чародеев мало, а потому их если и не выводят в отдельную касту, то берегут.

Вспомнил Хромию — может, потому ее и не расстреляли?

— Я ж тебя, блин, потому и огораживаю, брат! С этой колокольни на него не плюй, даже не думай.

— А с какой плевать? — слабо улыбнулся ему в ответ. Орк замялся, прежде чем заговорил вновь.

— Он страшно боится лишиться того, чего достиг. Влияния, власти. Потому делает многое в рамках закона. Когда надо выйти за них, нанимает людей. Его денежный ресурс неограничен, а про административный даже не стоит упоминать. В конце концов, у каждого из нас есть своя «Инна».

— Даже у тебя?

— Прости, брат, эта информация не продается.

Я кивнул, попросил его продолжить.

— Хочешь заставить его сидеть дома? Подпали паутину, снизь уровень его влияния в занятых им сферах. Честной конкуренции во многих областях он не выдержит. Здесь другая беда, брат: никто не отважился составить ему ее не из добрых побуждений и взаимоуважения. А, как я уже говорил, административный и денежный ресурс.

А ведь и в самом деле. Меня пихнули на сборочный пункт впереди всех документов. Хотели выслужиться перед стариком, вот и расстарались.

— Сделай так, чтобы его появление на людях приносило несчастье. Рукопожатие с ним как черная метка, конец бизнесу, убытки и никаких доходов — тогда он начнет избегать встреч. Испугается, ибо начнет не приобретать, только терять. Теперь понимаешь?

Кивнул. Значит, вот что Бейка имела в виду под политическим решением? Макмамбетов будто мысли читал.

— Бейка жаждет того же, что и ты. Но я говорил ей — представляет все слишком в мягких тонах. Она хитра, но он тоже не идиот. И начнет ставить ей палки в колеса еще до того, как она начнет представлять угрозу. В итоге политически он ее раздавит.

— Значит, никаких шансов? — начал осознавать, что мы впустую потратили кучу времени.

— Ну, я такого не говорил, брат. Способы есть, но предупреждаю: ты от меня ничего не слышал.

— Ты даже не открывал рта, — подыграл ему, подмигнул. Орк выдохнул, развернулся, будто собираясь с мыслями. Поверженно поднял ладони.

— Тогда слушай. Тебе нужна информация о всех его грязных делишках. У меня можешь не спрашивать: такого товара не держу даже я — голова дороже. Но у него повсюду свои люди, с них и стоит спрашивать. Найти мелкую сошку, через нее выйти на кого покрупнее.

— Неужели за все это время никто не пытался? — воспротивился я.

— А зачем? Он народный герой, дипломат: решает проблемы, договаривается, спонсирует кучу благотворительных фондов. У него волна денег, и он, как серфер, лавирует по ней. Все остальные лишь смотрят, раскрыв рты, и жаждут, что их с этой волны хоть чуточку, но обольет.

— А Император? Слышал, у них с ним не лучшие отношения. Причем от тебя же.

— Эк как ты высоко закинул, брат! У Императора и спецслужб Вербицкий как пробка в одном месте, тут ты прав. Но это еще не значит, что он не бывает им полезен. Убрать его вот так запросто и без скандалов невозможно. Ну и он ведь будет сопротивляться: Императору есть чего бояться. Представь, что у старика может хватит ресурса сместить самого Императора, занять его место? И он к этому стремится — вмешиваться в его дела со стороны спецслужб будет прекрасной возможностью помочь свержению Императора.

Действительно, какая-то паутина… Куда ни ткни, все со всеми повязаны. Хорошие, плохие — в единой упряжке…

— Ты же говорил, что способы есть.

— Ну так о них и вещаю, брат! Научись терпимости! Или терпеливости? — Он хлопнул ладонью по спине, чуть не выбил из меня дух. — Как только у тебя будет достаточно информации, стоит найти возможность ее опубликовать. Сделать доступной, разоблачающей. Он использует купленные им же СМИ как оружие, тебе надо делать так же.

— Купить кучу газет, телеканалов, сайтов в сети? — звучало как что-то на богатом.

— Не строй такую морду, словно я тебе под нос ксину пихнул, брат! Ты сам спрашивал, я лишь отвечаю! В твоем случае можно иначе, ты ж народный герой! Тебя награждать будут, ну так и иди не политической дорогой, а стопами народного героя. Мол, вернулся, видел Царенат во всей его красе. Не все Вербицким куплено, Императору тоже принадлежат федеральные каналы: вот и давай на них интервью! Уважение заслужишь, и вот уже тогда можно будет делать шаги в правильном направлении.

— Значит, его Империя целиком и полностью построена на деньгах и лжи?

— Верно, брат. Лишишь его того и другого, и ему ничего не останется, как прятаться. Влияние начнет сходить на нет, и вот уже тогда можешь на сцену выходить ты. Подбирать не крошки с его стола, но кусать прежде, чем явятся другие хищники. Смекаешь, брат?

Смекал и еще как. Мысль мне нравилось, дело стояло за малым: раздобыть эту самую информацию…

— Тогда расходимся, брат. Бывай. Как будут еще вопросы, обращайся. Деньги только в следующий раз привози, хорошо?

На том и расстались.

Глава 6

В обратную сторону автобусов не было: никто не рассчитывал, что кто-то решится ехать в этот час с кладбища.

Ириска предлагала вызвать такси. Ноги, затекшие и ждущие действий, уговарвали плюнуть и пойти пешком. Подумал, что буду нелепо смотреться в драной куртке, и велел ИИ-ассистентке набрать номер. Машину обещали через семь минут.

Белая, окладистая, обтекаемая «Императрица» — неужели хоть в этом мире мы преуспели в автопроме? Выходило, что так.

Из сказанного Макмамбетовым сделал выводы. Совсем по его списку действовать не стану, но к сведению приму: были там и здравые идеи.

Водитель попался из понятливых и молчаливых: лишнего не спрашивал, в собеседники не набивался. За что я был бесконечно ему благодарен.

— Ты в своем уме? Я что тебе сказала? — Бейка была в бешенстве. Вспомнил, как сам звонил ей, а она не брала трубку. Пришел ее час беситься.

— Ты предлагала мне спрятаться. Залечь на дно и не поднимать головы.

— И потому назло бабушке ты решил отморозить уши? — Упрек что ножом по горлу. А ведь и правда: очень было на то похоже.

— Я просто не хотел дрожать от ужаса. Показать Вербицкому, что у него не получилось.

Бейка по ту сторону трубки устало выдохнула.

— Потапов, у тебя есть документы?

— Что?

— Паспорт, рядовой. Страшно мечтаю его увидеть: потому что там явно опечатке в графе возраста. Тебе сколько лет? Ты что, ребенок? Вербицкий твою выходку плюнет и разотрет, а на тебя сверху кучу навалит! Или того хуже — использует себе во благо!

Накаркала.

Машина резко сбавила ход. Заозирался по сторонам, пытаясь понять причину остановки. Двигатель забарахлил? Посреди полуночной дороги вышли ребята с обрезами?

Все хуже: полицейский автомобиль, включенные, но приглушенные сирены. Офицер настырно махал палкой, предлагая съехать на обочину. Таксист противиться не стал.

На душе заскребли кошки, почуял неладное.

— Что молчишь? Кошка за язык поймала?

— Перезвоню, — сухо отозвался, свернул звонок. Полицейский, едва меня увидев, заулыбался.

— Так вот же он!

Ищут пожарные, ищет милиция: прям как у Маршака. Напарник полицейского раззявы потянулся к кобуре: это не к добру.

— Выйдите из машины, руки за голову!

— Натворил что-то? — Водитель безучастно вскинул бровь. — Меня только в заложники не бери. Дочка позавчера родилась…

Кивнул: дался он мне. Не стал ждать, пока стражи порядка потеряют терпение, щелкнул замком дверцы.

— Выходите с поднятыми руками! Без резких движений.

Громко, словно хотел оглушить.

Я подчинился.

— Товарищ Потапов?

Кивнул — он самый. Мент сглотнул.

— Вы арестованы по подозрению в убийстве. Руки. — Он отстегнул наручники с пояса.

Да что ж за день-то такой? Но спорить не стал…

* * *

Меня привезли в участок. Хмыкнула глубоко зарывшаяся ирония: вернулся туда, откуда все началось. Только СанСаныча не было — его место занял молодой да исполнительный. И тоже в чине лейтенанта. Хмуро предложил мне чай и сигареты: я отказался.

— Это что? — спросил, когда явившийся врач выудил пластину. Приговаривал, собираясь прицепить мне к виску.

— Глушитель вашего нейрочипа. Так положено по закону.

Ириска подтвердила, потому нехотя, но согласился.

По мозгам ударило, словно установка свежего модуля. Лейтенант нахмурился: представил, каково мне сейчас.

— Вам знаком Залесский Михаил Сергеевич? — отправлять в камеру содержания не спешил, решил допросить.

Интересно, что будет дальше? Меня сунут во временную, а потом как снег на голову обрушится эльф-судебный распорядитель? А завтра сотрут прежние заслуги, отправят на сборочный пункт?

Хитрый сукин сын, этот Вербицкий…

— Знаком? — повторил вопрос, теряя терпение. Играть в плохого-хорошего копа он не собирался, остановился на золотой середине.

— Впервые о нем слышу.

— Вот как? А в архивах значится, что вы иногда проворачивали с ним грязные делишки. До того как…

— Покажите фотографию. Не всех знаю по именам.

Лейтенант кивнул, выудил из папки черно-белое фото.

Да это же тот самый паршивец, из-за которого было столько проблем! Даже сломанный нос на месте.

— Этого знаю. Если он указал меня в соучастниках, знайте: врет как дышит.

Лейтенант молча показал следующее фото. А вот это уже не шутка.

Мишка был мертв. Четыре пулевых отверстия. На стол лег мой «Буян» — так вот зачем они проверяли количество патронов в магазине!

— Где вы находились между семью и девятью вечера?

Как успешно подобрано время: как раз шел к автобусной остановке.

Ответил. Показал бы чек из проездного билета, но нейрочип не работал. Лейтенант справился сам.

— Откуда вы ехали в столь поздний час?

— С кладбища.

— Закапывали еще один труп? — Он улыбнулся уголками рта, но, не заметив реакции, извинился.

Скверная шутка.

— Ездил проведать друга семьи. Вы наверняка его знали.

— Знал? — Парень нахмурился, я кивнул.

— Александр Александрович. Тот, кто занимал этот кабинет до вас.

Повисла мрачная, напряженная тишина. Лейтенант шумно сел, стул под ним протестующе заскрипел.

— Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

Задумался, упоминать ли Макмамбетова. Решил, что не стоит: с личностями его уровня просто так не встречаются. Покачал головой.

— Скверно, товарищ Потапов. Выходит, что у вас нет алиби.

— Зачем мне его убивать?

Он пожал плечами:

— Не знаю. У вас с ним недавно была стычка. Решили отомстить?

— Отметелил на улице вместе с его дружками? Обезвредил — в отличие от меня, они были с оружием. Ножи, цепь… дубина, — упоминать поглощенный пистолет не стал. Не кажется ли вам, что звучит бредово? Как и то, что, напав на меня с таким арсеналом, они столь быстро оказались на свободе? Настолько, что к вечеру мы с ним даже каким-то чудом встретились. Парадокс судьбы, не иначе!

Моя тирада заставила парнишку заскрипеть зубами. Он-то думал, что будет задавать вопросы. Вместо этого я лил поток сомнений на мельницу его решений.

Спрятав глаза он зарылся в бумагах, словно там были ответы.

— Да, в самом деле, подозрительно.

— Тогда все? Дело закрыто, могу идти? — сунул ему под нос наручники, предлагая даровать свободу.

Он не спешил. Выдохнул, покачал головой.

— Максим, я вас очень уважаю. Сынишка видел вас по телевизору, хочет быть похожим на вас.

Интересно, зачем он об этом рассказал? Я прищурился.

— Хотите показать ему, что все наоборот? Герой из меня как из говна пуля, лейтенант?

Он покачал головой, взялся за нее.

— На меня давят со всех сторон. Невесть откуда взявшиеся свидетели, показания… Мы ловим вас в такси, что будто бы едет с кладбища. Закрытого в столь поздний час.

— Ну и где был убит Залесский? — Я ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула. — В городе? Что же я, по-вашему, метнулся кабанчиком оттуда до кладбища? Переместился?

Он почесал нос, шмыгнул.

— Вы ружемант. Не считайте, что предвзято отношусь, но ружеманты способны на всякое. У нас есть исторические сведения, что ружеманты прошлого, получив достаточное развитие своего класса, умудрялись ускользать на огромные расстояния…

Жутко не хватало Ириски: хотел спросить, правда ли? На помощь пришла память — вспомнил, как удирал от нас после своего провалившегося рейда Вит Скарлуччи. Догнал его в приступе божественной ярости.

Настиг, словно пуля.

Кивнул: утверждение принимается.

— И потом… — Он постучал пальцем по фотографии с пулевыми отверстиями, продолжил: — Пуль мы не нашли, гильз тоже. В источниках вы указываетесь как сильный ружемант, способный применять умения даже из-под наложенной печати.

Я нахмурился. Интересно, откуда у них такая информация? Впрочем, гадать не стоило: Вербицкий-старший расстарался.

Зато получил ответ на давно мучавший меня вопрос: исчезают ли пули из призванного оружия?

И он не радовал — если так, выходит, по Москве бродит еще один ружемант, как минимум способный призывать фамильные реликвии.

— На вашей куртке притом отметины борьбы, — указал на огромный разрыв и торчащий синтепон. — Поверьте, я хотел бы вас отпустить, будь у меня хоть малая зацепка, что вы правда были на кладбище…

Мне разом стало неуютно. Мысль, ударившая в голову, несла спасение: куртка же!

На одной из торчащей пик ограды остался лоскут. Немедля сообщил о том лейтенанту, но тот лишь покачал головой.

— Недостаточно, но проверим, — схватился за телефонную трубку, набрал номер. Отдал приказы подчиненным проверить. — Может, что-нибудь еще?

— На могиле Александра Александровича оставил флягу из-под коньяка.

— На голову не налазит. Зачем вы поехали на кладбище в столь поздний час? Почему не… завтрашним утром? Откуда такая тяга к тому, чтобы беспокоить сон мертвых. Вы, случаем, не некромант?

Он вздрогнул: последняя мысль, кажется, напугала его самого.

— Не имею чести быть им, — отрицательно покачал головой в ответ. — На меня столько всего свалилось разом, как только вернулся домой. Мою подопечную Инну забрали в дом Вербицких за невесть откуда взявшиеся долги. Друг моего отца, да и всей семьи две недели как кормит червей из-за несчастного случая. Я думал, возвращаюсь домой, а будто снова оказался на фронте. Не выдержал, хотел поговорить с тем, кто меня поймет. Даже если теперь он мертв. Зачем еще люди ходят на кладбище?

Лейтенант сверлил взглядом столешницу: для него звучало убедительно.

Помолчали.

— Александр Александрович был моим наставником, — признался офицер. Протянул мне руку, чтобы пожать. — Мы ведь так и не познакомились, а я даже не представился. Сергей Цкаревин, будем знакомы.

Ответил на рукопожатие. Долго всматривался в лейтенанта: не похож он на человека Вербицкого. Скорее, на того, кого старику удалось запугать, обмануть, заставить. Потому ему и неуютно допрашивать меня: отчаянно искал хоть одну причину не пихать меня во временную.

— Он вами… не знаю, как только оказались в армии, хвастался, что ли. Или гордился. Будто отец сыном.

Вспомнил его по-отечески теплое отношение ко мне. Стало нестерпимо жаль. Надо набрать еще раз его жене, взять под опеку. Заботились же они о Инне в мое отсутствие, пришла и моя очередь.

Лейтенант усмехнулся.

— Я вам, по правде, даже завидовал. Будто вы тот самый знаменитый сын маминой подруги, который всегда на три шага впереди тебя самого.

Не самое приятное сравнение — никогда не хотел таким быть. Просто жизнь заставила.

— Вы сказали, что на вас давят. Кто?

Сергей замялся, озираясь по сторонам, словно намекая, что здесь и у стен есть уши. Но ответил.

— Начальство. Видимо, им пришла на вас разнарядка. Отпусти я вас так, без причины — получу нагоняй. Чувствую, что и в обратном случае мне светит то же самое. Мне почти приказали засадить вас во временную. На день-другой, а если повезет — на неделю.

А вот это уже интересно. Что должно было случиться в ближайшую пару дней, чтобы я не мешался под ногами?

Оба вздрогнули, едва телефон разразился трезвоном. Атмосфера уютного, почти домашнего разговора разлетелась вдребезги.

Цкаревич снял трубку, молча кивнул, шепнул в ответ. Положил ее на рычаг, выдохнул. В его взгляде так и читалось: что же мне делать-то с тобой, Потапов? Казалось, еще мгновение — и скажет: надоел ты мне хуже горькой редьки! Пихну тебя сейчас во временную и…

Вместо того лейтенант по-доброму улыбнулся.

— Нашли, — облегченно выдохнул и тут же ответил на мой вопросительный взгляд. — Лоскут с куртки. Мне-то думалось, его ветром должно было уж снести, ан нет. Видимо, приглядывают за вами боги!

Кивнул: было бы неплохо. Не то чтобы верил в религиозную муть, но…

— И шкалик фляги. Как вы и сказали, с коньяком. Экспертиза показала: на ней ваше ДНК.

Нахмурился — когда это они успели? Мне думалось, так шустро лишь в кино бывает. А потом вспомнил: у самого же есть Ириска! Кто знает, какие там ИИ-ассистенты у стражей порядка и какие модули в них установлены?

— Тогда что же? Можно снять эту штуку? — пощелкал по виску, куда клещом вцепился установленный эскулапом диск.

Сергей на этот счет разом погрустнел.

— Боюсь, наш санитар уже отправился домой: если только завтра.

Вот оно, значит, как. Про то, что я могу быть освобожден из-под стражи, никто и не подумал. Осекся — сам-то с чего взял, что освобожден? Цкаревич подобного не говорил.

Не говорил, но сомнения развеял. Выдохнул, выудив из кармана миниатюрный ключ. Щелкнули отпираемые замки, затекшим от плена рукам вмиг стало легче.

На стол легли лист бумаги с ручкой.

— Подписка о невыезде: максимум, что могу. И можете отправляться домой.

Пробежался глазами по строкам: бытность наемника приучила читать подписываемые контракты. За границу все равно не собирался. Документ ограничивал мои передвижения Москвой до завершения уголовного дела.

Поставил автограф и оказался свободен…

* * *

Привычка заставляла звать Ириску. Привык, чувствовал себя без нее как без рук. Сколько же там, наверное, мне сообщений прислала Бейка? И ведь даже такси не вызвать без помощницы…

Шел пешком: поначалу думал заглянуть в квартиру, а потом спросил себя: что там делать? Да и командующая говорила избегать…

Стоило мне отойти, как за спиной ревом разразилась сирена. Кто-то из молодых да прытких увидел меня, решил задержать? Благо, Цкаревич выписал отпускной документ…

Полицейская машина сорвалась с места, будто за ней гнались все демоны ада. За ней следом рванула еще одна. Куда это они?

Пожарный грузовик я увидел буквально через минуту: мчался, рассекая ночную тишь, и все туда же.

Сходить посмотреть? Или не тратить времени?

Внутри проснулось гадкое мальчишество. Плюнув на ладони, метнулся наперерез. Пожарная притормозила на повороте: как я и думал, вниз по развязке, а там под мост.

На мосту я оказался в самый последний миг, прыгнул вниз, прямо на красный короб кабины. Рыцари пожаротушения, сидевшие внутри, не обратили внимания. Меня же чуть не снесло рывком — чудом удержался, уцепившись за торчащие поверх корпуса выступы.

Здравый смысл зло ругался: это что еще за фокусы? А если бы промахнулся? А если бы не удержался?

В этот раз обошелся без ответов.

Неладное заподозрил, признав недавний маршрут — ехали к высотке Бейки.

Так и было.

Ругнулся, спрыгнув вниз, едва «пожарка» остановилась.

Полыхал одиннадцатый этаж — вот же гадство! Двенадцатый, десятый и девятый тоже охватило огнем.

Толпа зевак отчаянно глядела в небеса. Полиция спешила отогнать непрошеных гостей, но им было на что посмотреть.

Вертолет завис в воздухе. Не признал его в ночной мгле, но боевые модули на подкрылках спутать с чем-то другим сложно.

Толпа завизжала, наконец разбегаясь пугливыми тараканами: воздух содрогнулся от грохота и звона стекла. Огненный шквал обрушился на стены из бетона и стекла.

Поискал глазами девчат — они бы ни за что не стали оставаться внутри, будь у них такая возможность.

— Что происходит? — метнулся к первому попавшемуся полицейскому. Тому было не до меня.

— Не видишь, что ли? Безумие какое-то! Боевой вертолет по офисам фигачит! Эй, парень, ты куда! А ну стой!

Я уже не видел, лишь слышал, как он шарит руками по поясу в поисках пистолета. Но соваться вслед за мной не спешил.

Я несся ко входу. Наткнулся на лежащие рядом тела. Только бы это были не девчонки. Выдохнул — тела мужские, на спинах символы рушинников. Значит, напали они? Решили вернуть себе Мицугу?

Во время пожаров лифту не доверяют: поверил старой мудрости и рванул к лестничным пролетам.

— Тебе это уже не понадобится, приятель. — Мертвый спецназовец перевесился через перила, поделился со мной винтовкой.

Коснулся его, получил предупреждение, что собираюсь использовать непривязанное оружие. Плевать на него хотел. Шальная мысль испробовать на нем мутаген была отброшена в сторону. Чувствовал, сейчас мне пригодится огневая мощь как никогда.

Шум стрельбы настиг меня у шестого этажа. Кто с кем и зачем — это мы сейчас выясним.

Жутко не хватало Ириски — разведку бы сделать…

Из коридора скользнул в широкий зал девятого этажа: лестничный пролет выше был объят огнем. Значит, надо пробовать еще оставшиеся два: по центру и справа.

Шестое чувство ударило по вискам, заставило рухнуть на пол, перекатиться за мягкость дивана.

Очередь ударила над головой. Штурмовая винтовка в руках противника зло, неразборчиво ругалась: вот уж не думал узреть здесь живое оружие.

Ругалась, но обозначала своего владельца, подсказывала, куда стрелять.

Грех было не воспользоваться — сдавил спусковой крюк. Стон, протяжная ругань стали ответом: попал!

Вставать в полный рост было рано: топот чужих ног не предвещал хорошего.

Дым настырно лез в глаза, рубаха липла к телу от нестерпимого жара. Бесполезно шумели системы пожаротушения, выше лопастями гремел вертолет.

— Выходи, сука!

— Там он! За диваном, бей!

Ждать не стал, схватил первое, что попалось под руку. Несуразный осколок пепельницы взметнулся снарядом ввысь — его пытались подстрелить очередью.

— Граната! Граната! — отчаянный, испуганный вопль.

Пары секунд, пока бойцы раскусят обман, мне хватило. Выскочил из укрытия. Винтовка в моих руках закашляла: быстро же она. Швырнул ставшее рухлядью оружие, бросился к тем, кого подстрелил. Один мертв, а второй едва дышал. Нашивки рушинников на плечах у обоих.

Будет о чем поговорить…

Глава 7

Для допроса ничего эффективней боли и страха на моей памяти еще не придумали. Не стал пренебрегать и я.

Рушинник визжал как резаный: интересно, как ему удавалось с пробитой грудью? Думал, он будет лишь лающе кашлять и захлебываться собственной кровью.

Это ничего, быстро исправим.

— Говори! — велел ему, высунув на полкорпуса из окна. Прямо над нами гремел вертолет, почти все заглушая.

А в полиции молодцы: пригнали еще два фургона с спецназом. Видел мечущиеся по соседним крышам силуэты: снайперы. Надеюсь, у них найдется ПЗРК против босса-вертолета?

Главное, чтобы не лупили по мне…

— Сколько вас тут?

— Не знаю!

— Задачи?

— Не знаю!

Продуктивно, ничего не скажешь. Рывком толкнул его вперед, чудом удержал за шкирку — рушинник безвольно заболтался в моей хватке.

— Стой! Не бросай! Мы тут… нам заплатили!

— Рушинники-наемники? Как интересно… — Звучало неправдоподобно. Бедолага плакал от ужаса и боли.

— Скажу, я скажу! Вербицкий!

Было бы неплохо, стой его слова хоть чего-то. На месте террористов тоже бы валил все на фигуру, что при любых раскладах выйдет сухой из воды.

— Девчонка! Исследования! Здесь!

А вот это уже походило на правду. Рушинник продолжал.

— Нас тут тридцать человек. Пятерых убили при нападении, еще трое ранены. Пять этажом выше бьются с спецназом!

Я кивнул: информацию проверю.

— Ты обещал не убивать меня!

— Не припоминаю такого. — Играть в милосердие не было настроения. Как и сохранять жизнь всякой погани.

Он заорал оду высоте, камнем устремившись вниз. Смотреть на его падение не стал, не было времени. Призвал пистолет Тартарина: хотел выудить из кобуры «Буян» и вспомнил, что Цкаревич велел оставить оружие в отделе. Оно ведь на боевом взводе и без пломб, и всяко может быть…

Убитый ранее террорист поделился пистолет-пулеметом. На ремне, удобно: можно палить с одной руки и от бедра…

Десятый этаж гремел зоной боевых действий. Локальные перестрелки спецназа с рушинниками: видел мечущиеся в дыму силуэты.

Здесь и без меня разберутся. Здравый смысл ругался: оставлять позади себя хорошо вооруженного противника — непростительная тактическая ошибка. Я все же считал, что и ребята из спецназа не лыком шиты.

Трупы встретили на одиннадцатом почти сразу же. Троица бойцов легла у самого входа.

Кто-то стенал у стены — я метнулся туда прежде, чем стрелять.

— Максимка, ты? — Раненная в живот Белка тяжело дышала. На полу россыпь из гильз: отважно держала оборону.

Скверно, если судить по цвету крови.

— Меня со спины полоснуло. Сначала взрыв, а потом…

Глянул на прореху рядом, тучу битого стекла на полу: сюда ударили ракетой.

— Молчи, — велел ей. Девчонке повезло меньше рушинника — говорила отрывисто, чуть дыша. Меня видела, но считала видением.

— Максимка… у нас ведь будут дети? А мой ИИ-ассистент говорит — уже не смогу. После ранения. Будут?

— Молчи, — вновь велел ей, расстегивая рубаху. Себе и ей.

Сегодня она без лифчика, кожа покрылась мурашками. Торчком стояли напряженные соски.

Треск ткани был почти не слышен: чуть приподнял рыжеволосую воительницу, перевязал.

— Наши где, не знаешь?

Вместо ответа слабо подняла руку, указала пальцем. Редкие выстрелы локальной перестрелки касались слуха.

Разрыв тяжко ударил по ушам, заставил пригнуться. Брызнуло осколками по спине.

Быстро адаптировался: взрыв не рядом, снаружи. Привстал, глянув в остатки окна — так оно и было.

Вертолет рушинников, получив снаряд под хвост, закружился, теряя высоту.

Его хорошо подловили — второй снаряд ухнул у самого винта, лопнули лопасти. Боевая машина падала в котлован готовящегося к постройке жилого комплекса.

Все лучше, чем на жилые дома…

— Побудь тут. Я приведу помощь. — Бросать ее вот так было плохо, но выбора не было. Чем быстрее найду Владу или хоть что-то похожее на аптечку, тем больше шансов у Белки выжить.

Она по-детски улыбалась и тянула ко мне руки. Перед глазами возник образ одной из Восьми — как же она похожа на…

Думать не стал. Злость застила глаза: и я дал ей выход сразу же, почти в следующей комнате.

— Мяу! — Кошка вопила, моля о помощи. Узнал в крике Инну, метнулся ей на спасение.

Трое рушинников зараз. Обходили плитку стола. Пожар нещадно грыз бумаги документации. То, во что Бейка вложила кредитные деньги, лежало в руинах. Реактивационные камеры разбиты.

Если Инна ранена…

Один из террористов обернулся: почти чувствовал, как вокруг меня кружит его ИИ-ассистент. Плохо подготовленные, не умеющие работать в связке ребята: дурак не скинул результаты разведки остальным.

Сглупил он, поплатятся все. Ствол «Тартарина» коснулся его виска: бедолага не успел обернуться. Товарищи разворачивались медленно, словно сонные мухи: срезал одного из них очередью.

Последний оказался до ужасного проворен — метнулся в сторону, перекатился за стол. Его это не спасло: через миг услышал отчаянный вопль. Смотреть, что приключилось с бедолагой, не хотелось, но я осмелился.

— Господин! — Благо вовремя узнал в чумазой, грязной фигуре Инну, не стал стрелять. Бросилась мне на шею, радостно замяукала. Огнем горели кошачьи глаза. — Это вы, господин! Как рада, как я рада!

— Инна, слезь. Не время и не место!

Она подчинилась.

Рушинник, спасшийся из-под моего огня, заливал полы кровью, хрипел. Недолго ему осталось — четыре рваных шрама у глотки. Инна боязливо глянула на свои кошачьи здоровенные ладони, тут же обратила их в человеческие.

— Инна, что тут случилось?

— Мяв, я не знаю, господин. Проснулась, а тут… Громыхает, горит, стреляет!

— Видела других девчонок?

Отрицательно покачала головой в ответ, я стиснул зубы. Да где же, черт побери, Бейка?

Не знал, что делать, если обнаружу ее мертвой.

— Пригнись! — прыгнул на Инну, обхватил.

Вместе рухнули на пол, покатились: в спину вонзилась сотня стеклянных осколков, плохо быть без рубахи. Шок притупил боль, шестое чувство приказало прижать кошкодевочку к себе.

Взрыв снес тощую, почти картонную перегородку стены. Жар огня пламенем полоснул, опалил волосы.

Тело рушинника шлепнулось рядом, что кусок мяса. В безжизненных глазах застыло нечто похожее на ужас.

— Мицугу? — узнал ее почти сразу же. Она щурила и без того узкие глаза.

— Макс? — вскинула штурмовую винтовку, стрелять не стала. Не обманулся: вокруг магазина вился бес ружемантской ярости.

На ногах оказался быстро, указал на бардак.

— Твоя работа? Или все вертолет?

— Ни то и ни другое. Гляди…

Один из боевиков стискивал плоскую трубу шланга. В воздухе стоял стойкий дух керосина: как этот чудак не сгорел при таком-то пожарище?

— И много их тут таких… с подобным?

— Не знаю! — В глазах девчонки одно сплошное отчаяние. Не так она представляла встречу с прежними мучителями. Если вообще представляла…

— Не знаешь, как это снять? — пощелкал по диску глушителя. Мицугу не понимала, чего от нее хочу, указала в сторону.

— Они зажали Бейку! Там!

— Влада тут? Там Белка ранена!

— Не знаю, я не видела! — отчаянно отозвалась она, тут же изменилась в лице. — Ранена? Где? Мы думали, ее убили!

— Сможешь вылечить?

Вместо ответа она сменила цвет кожи на бледный и будто вытянулось в росте. Не иначе переняла медицинские навыки Влады.

— Прямо по коридору, в предыдущем зале, у ресепшена. Найдешь?

— Постараюсь!

Умчалась не хуже летучей мыши. Выдохнул, глянул на Инну — ей со мной не по пути. Нечего ребенку там делать.

— Хозяин, пожалуйста! Я буду осторожна…

Кто бы сказал мне, почему разрешил?

* * *

Нас ждали. Слыша перестрелку, а может, получив сообщение от павших собратьев, приготовили ловушку.

Инна сразу же проявила лучшие стороны, остановила от неразумного шага. Схватила за руку, молчаливо кивнула под ноги.

Следовало успокоиться. Пылая яростью, действовал опрометчиво. Отвык воевать с людьми: беспилотники не ставили подлых растяжек. Рушинники не пренебрегали.

Обезвредил, прихватил гранату, дернул чеку, швырнув в пролом.

Ждавшие в засаде бойцы испуганно бросились прочь: прямо под огонь моего ПП. Потребовалось четыре очереди. На пятой, добивающей последнего бойца, оружие закончилось. Хрипло выдав осечку, развалилось в хлам прямо в руках.

— Господин, осторожней! Там! — Инну оставил далеко не зря: работала не хуже Ириски. Ружеклятье сплел по наитию, ударил перед собой. Закрылся пулеедом, прикрыл телом Ириску.

Тяжелый пулемет затарабанил по спине, сшиб с ног. Ружемантский щит кончился быстрее, чем хотелось. Поясница жгла нестерпимой болью: неужели ранили?

Пулемет многозначительно замолк. Рухнув наземь, я шустро развернулся: призванный револьвер опустошил боезапас в сторону врага.

По звуку рухнувшего, клацнувшего по полу телу понял, что бродяга готов.

Так и было: первые выстрелы угодили в броню, но последний разнес несчастному черепушку.

— Не смотри, — велел Инне, что не могла оторвать от покойника взгляд. Уводил разве что не силой.

— С ними маг! — вдруг выпалила она.

Час от часу не легче. И почему сразу не сказала? Справедливости ради, Мицугу тоже оставила это в тайне.

Если тут кто-то уровня Хромии, то без призыва ружейного аватара нам крышка.

Ругнул себя — надо было спросить у Мицугу, сколько на этаже персонала. Здесь ли Айка, Влада?

Оставалось лишь пробиваться к Бейке…

Навстречу вынырнул огненный феникс, расправил могучие крылья. Гордая птица зло сверкнула взглядом, едва заприметив меня: кажется, вот и закончился наш поход…

Жар-птиц успел заклокотать гневом, прежде чем вдруг схлопнулся. Огонь его жизни погас в мгновение, стоило вдребезги разлететься стеклу напротив.

Какого черта, подумалось мне, когда чародейское нечто оставило после себя лишь пламя. И тут же вспомнил снайперов. Наверняка не знаю, но уверен — их работа.

— Инна, к окнам ни ногой, поняла? Не стой в полный рост!

Она кивнула.

Снайперы точно не станут проверять, кто рушинник, а кто нет. С оружием? Значит, враг…

Так и было.

Рушинник, заглянувший на огонек, остался без головы мгновением спустя. Второй выстрел лишил его ноги.

Инна в ужасе закрыла глаза: говорил же, что война для нее неподходящее место!

— Спрячься, я дальше один.

Она схватила за руку, отчаянно затрясла головой. Как ребенок, ей-богу.

— Мяу, господин. Можно обойти вон там.

Я уже говорил, что она не хуже Ириски? В умении искать проходы ей не откажешь, как и в ловкости. Путь относительно безопасен.

Свет прожекторов мазнул по битым окнам. Сквозь громкоговоритель прозвучал призыв сдаваться и сложить оружие.

Обещали стрелять без разбора — как я и думал.

— Идем. Веди, — кивнул кошкодевочке. Пока досюда доберется спецназ, от Бейки останутся рожки да ножки. Прихлопну мага, а там можно и лапки поднять.

Вынырнули в коридор, перебегая меж мебелью — укрытие так себе. Снайперы трижды спускали курок, трижды я вздрагивал, боясь увидеть на месте Инны корчащийся в агонии труп.

Повезло: девчонка оказалась проворна. Задорно раскачивающийся хвостик служил обманкой, заставлял полицейских снайперов стрелять по нему.

В следующем зале стало ясно, куда девался отряд спецназа.

Чародей-рушинник оказался к ним беспощаден. В ноздри ударил тошнотворный дух паленой плоти, Инна прикрыла нос невесть откуда взявшимся платком.

— Не смотри, — мрачно и строго повторил я. Зрелище и в самом деле было не для слабонервных. Выпитый у могилы коньяк теперь просился наружу, но удержался.

Оставался вопрос — это он их магией так? Или постарались огнеметчики? Склонялся к первому.

— Шагай тише, ясно? — сказал, когда под ее подошвами заскрипело стекло. Сам же старался обходить каждый осколок. — Чуешь что-нибудь?

Глупый вопрос — в таком-то дыму можно было вынюхать разве что пожар. Даже Ипина бы не справилась. Инне было чем меня удивить.

— Там, — дрожащей рукой указала прямо в дым. Прищурился, глядя на нее — не сошла ли с ума? Но кивнул, понадеявшись на хваленую кошачью интуицию.

Нырнул в него, чуть не бросился обратно: в лицо ударило жаром. Шаг вперед — и стало легче дышать. Инка сиганула следом, врезалась в мою спину, чуть не сшибла с ног. В своем чутье была уверена на все сто. И не ошиблась.

— Иллюзия? — То, что казалось бушующим пламенем, не было таковым. Не обжигало, не дымило, но кто в здравом уме прыгнет в полыхающий костер?

Были ли в спецназе зверолюды? Решил, что поищу ответ на этот вопрос чуть позже.

Ощущение близкой опасности обожгло нутро, словно водка. Отпихнул Инну в сторону, шустро грохнулся об пол. ПП обиженно клацнул крышкой рукояти по линолеуму, но разразился огнем.

Очередь прошла поверх стоящих друг напротив друга кресел.

Тяжелое, разодетое в броню тело загрохотало при падении. Маг наложил заклятья иллюзий не только на проход, но и на людей!

Внутри похолодело: будто кто заведомо знал, что окажусь здесь. И что буду лишен возможности сканировать окружение.

— М-ме-е-е-еу! — В голосе Инны проскочили враждебные нотки. Вражеская стрельба отчаянно ударила в потолок: кошкодевочка увела руку стрелка размашистым ударом. Второй полоснул когтями по броне, но не пробил ее.

— Ах ты тля!

Рушинник подал голос. Нагрудная пластина оказалась испещрена рваными царапинами. Прикладом метил Инне в лицо, но та извернулась. Зашипела от боли — поганец зацепил ей плечо, сшиб наземь подножкой.

И умер — не буду же я смотреть, как кто-то обижает мою кошкодевочку! Безжалостный выстрел, заряженный яростью, швырнул тело поганца, как соломенную куклу.

Почти как в кино…

— Вставай. — Вмиг оказался рядом с ней, протянул руку, рывком поставил на ноги.

На девичьем оголенном плече — гигантская ссадина. Набухал синяк: уже мертвая сволота лупила от души. Захотелось вмазать по нему еще одной очередью — жаль, что уже мертв…

* * *

Чародей-рушинник широко раскрыл глаза от удивления: не ждал, что кто-то посмеет ему мешать.

Бейка силилась вырваться из магических захватов, но те паутиной облегали вновь.

— Сгоришь, — мрачно обещал он ей до моего появления. Зло пнул ногой в спину, на лице застыла жестокая ухмылка. Ему нравилось над ней измываться.

— Я сам, — шепнул Инне, чтобы не лезла, та лишь послушно кивнула в ответ. Спусковой крюк не вовремя решило заклинить. ПП через мгновение разразился последней в своей жизни очередью, прежде чем рассыпался в прах.

— Какого черта? — Маг обернулся на шум, я заскрипел зубами. Чародейский щит принял на себя свинцовый шквал, расплющенные пули градом покатились по земле.

Ждать не стал — выпрыгнул на мерзавца, не давая прийти в себя. Щит на нем или не щит, а вот сбить с ног его возможно. Чем и воспользовался.

Ткнул лбом ему в челюсть — что ударил о стену. Маг ухмыльнулся, неведомой силой смахнул меня прочь, будто игрушку. Инну, вынырнувшую из дыма, подхватил магическим захватом.

— Драная кошка! Я спалю ее на твоих глазах!

— М-мяу! Мр-ряу! — Кошачьи лапы беспомощно месили воздух. Издевался: Инне не хватало сантиметров, чтобы полоснуть по его мерзкой харе. А даже если бы достала…

У меня помутилось перед глазами: боль от попытки выбить поганцу череп путала мысли, не давала думать.

Вместо Бейки увидел желейное чудовище. Оружие из тысячи стволов, десятка прицелов.

Вместо чародея видел изящество снайперской винтовки, легкость пистолета, убойную мощь гранатомета.

Из него можно сделать оружие? Не знал и не думал, но потянулся. Не руками — волей.

— Ты!.. — Всполошенный чародей прищурился, испуганно исторг только одно: — Ты?..

Я набросился на него, словно одичавший зверь. Опомнившийся маг наотмашь стеганул чародейской плетью.

Это он напрасно: я ничего не почувствовал. Прижал его лапами, протащил по полу. Вместо рта у меня полная патронов пасть. Пули зубов вгрызлись в щит: всего лишь шестнадцатый уровень. Как тебе понравится безжалостный выстрел? Тысяча безжалостных выстрелов!

Чародей отчаянно, по-девичьи взвизгнул, когда с хрустом хрупнула магическая защита. Боль ему не нравилась.

— Отвянь! Сгинь! — Какую бы цель ему ни доверили, сейчас он жаждал лишь спасения.

Поздно…

Глава 8

Их восемь. Маленькие, большие. Низкие, высокие. Одухотворенные и не очень.

Глядя на них, чувствовал, как во мне просыпается молодость. Крепкотелые, юные, наивные — каждая из них грезила войной.

Бесконечно глупые, не вняли моим отговорам.

Помню, как кричал, захлебываясь собственной злостью. Говорил: там, за теми холмами, чуть дальше развалин, головорезы. Голодные до крови, наживы и власти. Как только они придут, пощады не будет! Станут насиловать, измываться, обратят в игрушки, утеху похоти.

Их не пугали перспективы, фантазия изменяла, не желая выдумывать новые страшилки.

Первый бой дался им нелегко. Словно призрак войны, я метался от одной позиции к другой. Верная не умела стрелять как следует, кто выдал ей автомат и направил сюда? Лучше всех показали себя Молчунья и Остроглазая: словно были рождены для этой работы.

После второго боя понял, что мне не их не спасти.

Говорят, ружемант служит войне. Безбожно врут — ружемант как никто иной больше всего боится войны. Зрит и видит ее без прикрас, какой она есть.

Солдаты нарекают ее беспощадным жнецом. Поэты обзывают матерью печалей. Генералы — наградами и возможностями.

А я вижу в ней лишь тягучего монстра. Многорукое чудовище, что выворачивает людей наизнанку. Выуживает из каждого разумное-доброе, заменяя собой.

И потому, когда все заканчивается, воин не понимает, как жить дальше.

Остается пустота, которую ему нечем заполнить кроме жестокости.

Их не спасти: война начала вытряхивать из них женственное. После первого боя — грусть, опущенные глаза, лишь слабая искорка восторга. Радовались, что остались живы.

С каждым новым сражением они матерели. Каждое ранение оставляло в их душах боль, ненависть, озлобленность. Боялся представить, в кого они превратятся после того, как война закончится.

Воистину был прав тот, кто сказал, что клятвы дают лишь за тем, чтобы их нарушать. Избегал этого, думал, что не случится, но, глядя на них, пришел к выводу, что должен.

Открывать аспекты их оружия было непросто. Трижды я стоял на самой грани уничтожения ствола, внося через природный мутаген жизнь.

Четырежды чуть не попался в лапы особого отдела: меня подозревали. Инфо-феи сканировали каждый мой жест: ружемант в армии к погибели! В особенности теперь.

Раньше нами выигрывали войны. Как только мне подобные осознали силу, выместили давно клубившиеся амбиции. Кто бы мог подумать — бесконечно глупая мысль! Мир во всем мире посредством контроля оружия!

Наивно? Глупо? Может быть. В конце концов, все мы чуть выросшие дети

Это станет моей лебединой песнью.

С каждым днем у них получалось все лучше и лучше. Улыбался, хвалил, безбожно лгал. Родина, увидевшая потенциал девчонок, строила на них планы: готовились документы на повышения. Из простых девчат они обращались во всеобщий, могучий символ, движущую силу всей армии. Журналисты прискакивали из разных газет: им было любопытно все. Быт, военные будни, как тут обходятся без мужчин. И не запал ли кто на хорошенького старшину? Гнал их, словно сорок, зная одно: новостники к беде. Им не интересно, кто ты, им любопытно, какой можно вытащить из тебя скандал.

Пили с военкорами: прятал этих ребят от девчат. Жаловался, они лишь кивали и шли на передовую: смотреть, насколько повержен враг? Не готов ли бежать?

Военкоры всегда злы: в отличие от мирняка, они видят войну в истинных цветах. Знали, что девчачий героизм целиком и полностью дутый: наступавший враг был чаще всего слаб, состоял из разбойников. Изредка каталась тяжелая техника — я уничтожал ее прежде, чем она успеет создать мне проблемы. Я жаловался им, они после рюмки-другой плакались мне: начальство заставляет их лгать. Нельзя сказать, что Восемь не на самом краю войны, их требуют превозносить, убаюкивать народ сказками о великом героизме, тысяче солдат, что каждый день штурмуют отважную восьмерку и раз за разом терпят позорное поражение.

Боялся того, что они говорили. Уговаривал их рассказать правду.

Однажды Остроглазая, дождавшись, когда уйдут остальные девчата, спросила у меня напрямую.

— Зачем?

Сразу понял, о чем она. Выдохнул. Остроглазая не зря носила свою кличку: смотрела сквозь толстую оболочку моей защиты прямо в душу.

— Нравится быть героиней?

Она промолчала, но взгляд не отвела. Выдохнул: самая старшая по уму, а такой простоты не понимает.

— Малыш, что ты знаешь о героях?

— Их любят и восхваляют.

— Так считаешь? Тебе не доставало этого в жизни? Ложной славы, ложной любви?

На нее мои слова не подействовали.

— Хотите честности, капитан?

Я удивился: никому и никогда не называл своего звания, везде представлялся лейтенантом. Прищурился, желая спросить: откуда знает?

Она склонила голову набок, словно машина. Требовала ответа прямо здесь, прямо сейчас. Тяжко вздымалась небольшая, красивая грудь.

— Вы не зовете нас по именам. Выдали каждой клички: такие, какие захотели сами. Пытаетесь преуменьшить подвиг каждой из нас: не в своих, в чужих глазах. И каждый день пытаетесь сгноить нас на тренировках. Боитесь сильных женщин?

— Боюсь героинь, — ответил ей тем же взглядом, что она одаривала меня. Уверенность Остроглазой тут же пошатнулась: кажется, не понимала моего ответа. Ухмыльнулся, покачав головой.

— Знаешь, кто такие герои, девочка? Расскажи мне. В общих терминах, своими словами, как видишь.

Девчонка в самом деле задумалась, прежде чем ответить. Боялась ляпнуть глупость.

— Героями зовут тех, кто из последних сил тянул то, что было ему не по зубам.

Мне хотелось рассмеяться. Наивная, но ожидаемая позиция. Хотелось приобнять ее, словно родную дочь, но знал: она не приемлет подобного, скинет руку. Вместо того потрепал по волосам: девчонка насупилась.

— Много ты знаешь живых героев, Остроглазая? Все, о ком ты слышала в своей жизни, сейчас несут память о своих подвигах другим лишь с мраморных изваяний. Слава приезжала к ним верхом на костлявом скакуне.

— Что вы хотите этим сказать?

— Чем громче о вас говорят другие, тем больше вас хотят закопать с другой стороны. Вам повезло в первых боях, вы дожили до сейчас. Сколько там зарубок на твоем прикладе?

Она опустила взгляд, словно пыталась глянуть на винтовку. Покачала головой, прогоняя наваждение, сжала кулаки: слышать то, что говорил, ей не хотелось.

— Хотите сберечь нас? Наши жизни? Каждая здесь оказалась по своей воле! Каждая пришла сюда потому, что по-другому не могла.

— Это повод не беречь вас, бросать в самое горнило? Вы отважны лишь до тех пор, пока Смерть в самом деле не пришла по ваши души.

— А когда придет — обмараем портки?

Покачал головой: нет, она все еще ребенок. Такая же, как остальные.

— Когда придет, вам станет не страшно. Просто жалко. Я хочу после этой войны узреть вас живыми, а не мраморными изваяниями. А ты?

Ей оказалось нечего мне ответить…

* * *

Врачи, полиция, особый отдел. Пожарные верхом на шлангах, журналист тычет во всех и каждого микрофоном. Не описать той задницы, в которую его все посылают. Я в том числе.

Улыбчивый мальчишка из «Часа новостей» сник и скис от одного только моего взгляда, поспешил испариться.

Я на носилках. Мягкие, удобные, душный кожзам бил вонью в ноздри. Под ногтями — матовый качественный пластик. Поискал под рукой чего потяжелее — сфера дрона не обещала ничего хорошего. Ириска заверила, что передо мной обычный медбот, не о чем беспокоиться.

Ириска? Коснулся виска в поисках треклятой пластины. Сняли или соскочила сама? Теперь уже неважно.

Попытался встать и разом, что грибы после дождя, выросли медики. Кто там грешил на систему здравоохранения в России? Пусть поглядят в эти суровые, но заботливые лица.

— Вам надо лежать, — мягко шепнула симпатичная медсестра. Врач строго посмотрел на нее поверх защитных очков, прятал нижнюю часть лица за белой маской.

— Я в порядке, — спешил заверить их. Медбот был не согласен, Ириска готова оспорить.

Ну и черти с ними, разве мне до того?

Приподнялся — в спине стрельнуло. Молод, а сыплюсь, словно старик. Поискал глазами Бейку, увидел ее силуэт среди полицейских. Помахал рукой. Примчалась в два прыжка.

— Жив, Потапов? — спрашивала жарко, не без любопытства.

— Надеялась на другое? — зло огрызнулся в ответ. Скверно пошутил: — Не дождетесь.

— Его надо на обследование. — Медики говорили то ли командующей, то ли спорили меж собой.

Бейка их попридержала. Втрое сложенный лист документа лихо отбивал вопросные атаки детективов пару минут назад. Произвел я неизгладимое впечатление и на работников белого халата со стетоскопом.

— Гражданин Потапов под моей защитой и юрисдикцией.

— Но он ранен! Ему нужна помощь! — Медсестричка явно была не прочь заполучить меня на стол.

Это не к добру: в последнее время повышенное внимание к моей персоне не приводило ни к чему хорошему.

— Все в порядке. Видите? Могу сидеть, могу стоять.

Спрыгнул с носилок, ноги чуть не согнулись, задрожали колени. Но устоял.

Влада ночным призраком соткалась из теней. На фоне медиков казалась настоящей великаншей.

— Я им займусь.

Под таким натиском эскулапы отступили. Носферату вела меня под руку.

— Что другие девчата? Живы?

Она обреченно выдохнула.

— Ты не меняешься, сероглазый. Сам едва на ногах, но наперед беспокоишься о других. Милое дитя, ты хоть знаешь, что с тобой случилось? И что ты сделал?

Насчет последнего догадывался: убил чародея, спас Бейку. Влада коснулась макушки, повернула мою голову в сторону полицейского фургона.

Как раз вовремя: туда грузили выживших рушинников. Выжившего.

— К-как?

Тот самый маг, против которого отчаянно бился, сейчас грязно ругался. Какого черта он выжил?

— Бейка сказала, вы с ним вывалились из окна.

Нахмурился — такого не припоминал.

— Бред какой-то! Мы были на одиннадцатом этаже. — Почему выжил я, вопросов не возникало. Каким образом и почему жива та скотина?

Влада спешила объяснить.

— Тебя Бейка остановила.

— Зачем?

— Что толку от того, что ты его убьешь?

У меня мутилось в голове. Хотелось домой и спать.

— Она что же, тоже с одиннадцатого сиганула вниз? Чтобы нас остановить?

— Я помогла. — Вампир как будто этого стыдилась.

— Так что же я тогда сделал особенного? Ты говорила…

— Как раз об этом. Ты вырвал из него возможность колдовать.

— Что? — глянул на свои руки, ворошил память. Терзал Ириску — должна же была остаться запись последних минут.

У нее сохранилось. Испугавшись, не переспрашивая, вывела в отдельном окне.

У чародея рушинников морда перекосилась от ужаса. На лоб пролилась белая, вязкая слюна. Не человеческая — животная. Поднял поганца за грудки: его отчаянию не было предела. Заклинания злыми осами кусали меня со всех сторон. Огонь, лед, молнии — без толку.

Ощупал самого себя, словно пытаясь найти хрустнувшую о лопатку ледяную иглу.

— Да-да, — подтвердила Влада, будто глядевшая вместе со мной. Случившееся со мной производило впечатление даже на нее.

— Это все мой… ружемантский раж? Пришествие ружейной аватары?

— Если бы я только знала…

Смотрел дальше: было на что.

Видел пальцы рук — трещали искрами от переполнявшей их мощи.

— Да отцепись ты! Тварь, скотина, нелюдь!

У рушинника оказался богатый словарный запас. Занес надо мной длань, полную свежего, только что сплетенного проклятия. Ружеклятья, бившие даже мощь Скарлуччи, дали сбой: вместо оголодавших змей вышли пугливые черви, отчаянно бросившиеся врассыпную.

Судя по льющемуся из глотки рыку, я был этим страшно недоволен.

Ну еще бы! Проверил на всякий случай: досужий страх подсунул дерзкую мысль. Не могут ли способности деградировать — мало ли?

Все в порядке — пятый уровень, как и положено.

Принимать тяжесть чужого злословия божественная аватара отказалась. Проклятие разбилось о спину, пролилась наземь черными искрами.

А я разозлился.

— Уйди! — Отчаяние охватило несчастного с головой. Вздрогнул, видя, как моя ладонь нырнула в его грудь. Светящийся шар, похожий на половинку сердца — артефакт, что жаждали Бейка с Скарлуччи, — не желал покидать тело хозяина.

Рвал с корнем.

— Нет! Ч… что ты сделал? — Рушинник собирался обрушить на меня очередной заклинательский поток. Да сколько же у него маны? Пальцы стиснули сферу — та лопнула беззвучно, словно мыльный пузырь. Замахнулся — следующий удар должен был раскроить поганцу череп.

— Стой! — услышал знакомый задыхающийся голос. Бейка выставила передо мной ладонь: хотела то ли успокоить, то ли держать на расстоянии.

Увидел свое отражение в ее глазах — боже правый!

Решил глянуть на того мага еще раз: на его месте не зазорно было обделать штаны. Жаль, что увезли…

— У него класс изменился, — мрачновато проговорила Влада.

— Да? — переспросил. Не знал, что сказать еще.

— Это фантастика, милое дитя. Такое… не знаю, кто еще на такое способен?

— Рушинники? Царенат? — считал ее вопрос глупым. Воочию же видел особые машины Скарлуччи. Да и Мицугу как доказательство…

Влада лишь покачала головой, будто говоря — все не то.

— Те машины наделяли умениями. Ты отнял. Это как… отнять у меня суть быть носферату. Или у Наты ее умения инфо-феи.

Представил последнее — как это будет выглядеть? Станет просто человеком? От другой мысли стало страшно — а если отнять человеческую суть, обратится просто потоком энергии?

Задавил жестокое любопытство в зародыше.

— Ладно. Это все… меня не интересует. Мицугу, Инна… Белка?

Рыжеволосая воительница волновала больше остальных: я ведь ее едва живой бросил.

— Живы, — с облегчением выдохнула носферату. — Белке, правда, придется туго. Операция неизбежна, хирургическая.

Вспомнил, как бормотала вопрос — будут ли у нас дети? «ИИ-ассистент говорит, что нет…»

Не мог вспомнить, что ей ответил. Просто успокоил как мог.

— А кто еще был в здании? Какого черта случилось — ты только погляди!

Указал на остов от боевого вертолета. Мы что, в компьютерной игре — откуда у террористов чуть ли не в центре столицы такие игрушки? А системы, что должны сбивать даже «Дровосека», спали?

Благо, что у сил специальных операций нашлись ПЗРК…

— Сложно сказать… — Влада пожала плечами. — Нас сейчас будут осаждать стервятники — видишь?

Кивнула на машины центральных телеканалов. Да уж, эти куда серьезней тех, что торчали у самой воинской части — если вцепятся, то уж не отпустят…

Влада продолжила:

— Не одному тебе это кажется подозрительным и странным, милое дитя. Сейчас полетит столько голов, что мне даже сложно представить. Ты сам где все это время был?

— Ездил… по делам, — ответил уклончиво: вряд ли она поймет, почему решил ослушаться Бейки. И если уж буду держать ответ, то разве что перед командующей.

Ириска сообщила о входящем вызове. Едва глянул, кто звонит, тут же его принял.

— Ты жив. — А с последней нашей встречи она ничуть не изменилась. Спокойный, констатирующий факты голос. Облизнул высохшие губы — меньше всего сейчас ждал от нее звонка. За всей чередой событий даже забыл о ее существовании.

— Твоими молитвами, Константа.

Девчонка засопела в трубку, не зная, что на это ответить, я же покорно ждал: зачем-то же она позвонила?

— Нам надо встретиться.

Ее сомнения не грызли, а со мной наоборот: не думал, что это хорошая идея. Оглянулся вокруг: в особенности сейчас. Влада внимательно смотрела на меня: с кем это я там болтаю? Но привитая годами тактичность мешала ей спросить. Вместо расспросов потрясла у меня перед носом ключами: мол, пойдет за машиной. Кивнул ей в ответ.

— Зачем?

— Дедушка хочет…

— Дедушка хочет. А чего хочешь ты?

Он горько сглотнула. Казалось, почти вижу, как она возмущенно трясет головой, обижаясь на то, что не дал ей договорить.

— Дедушка хочет тебя убить. А я не хочу, чтобы ты умирал.

Здравый смысл злодейски хмыкнул, покачал головой. Спрашивал: неужели я из одной ловушки решусь тот же час прыгнуть в другую? Только-только сцепился со «старыми знакомыми» — и те тут же оказались мертвы, а теперь еще и это?

Иногда здравому смыслу следует пойти в задницу. В конце концов, она хочет просто поговорить…

— Где?

Она засопела в трубку.

— А где ты хочешь сам?

Задумался, не спешил отвечать. Увидел Владу: та была уже в автомобиле. Идея пришла почти сразу же…

Глава 9

Ночная Москва навевала лишь грустные мысли. Урчащий довольным котом движок убаюкивал, заставлял закрыть глаза. Не позволял себе этого сделать ни на миг.

— Ты бы поспал, сероглазый.

В голосе Влады слышалась настоящая материнская забота. Думал, когда услышит от меня о том, что задумал, будет отговаривать. То ли у носферату больше не было сил, то ли она решила довериться мне полностью, но повернула автомобиль без лишних разговоров.

Ждал, что с минуты на минуту она заговорит про то, что это обязательно будет ловушка. Наставлений, что вот сейчас приедем, а по нам попросту выдадут очередью из пулемета прямо по борту. Она-то выживет, сумеет, а вот как быть со мной?

Молчала: здравый смысл ворчал вместо нее.

Инку, хотевшую ехать с нами, не взяли. Девчонка вопросительно хлопала глазами: не понимала, куда собрался ее хозяин? Я же велел ей идти с Бейкой. И сказать, куда мы поехали.

— Бейка звонит. — Влада решила сообщить, я покачал головой. Командующая пыталась докричаться до меня, но, поняв, что бесполезно, решила переключиться на вампиршу. — Почему ты не хочешь ей обо всем рассказать? Куда едешь, почему и зачем?

— Я больше не рядовой и не под ее командованием.

— Хочешь чувствовать себя большим мальчиком, милое дитя? — Не знал, чего больше в ее голосе: осуждения или насмешки?

— Нет. Но у нас с ней разный подход к тому, что следует делать и чего не стоит.

— А ты не мог отложить эту встречу до завтрашнего утра? Выспаться? Вздремни хоть сейчас.

Покачал головой, глянув на карту, что начертила для меня прямо на лобовом стекле Ириска — какой смысл? Приедем минут через десять.

Если только не угодим в пробку или засаду. Досужий страх пополз мурашками по спине.

Автомобиль Влады выехал к широкой площади. Парк Восьми, где я первый раз в жизни умудрился уловить руж-волны, словить приход, чужие воспоминания…

— Здесь? — неуверенно спросила Носфрату, затормозив у самого входа. Припарковала автомобиль: на нас с подозрением смотрела подвыпившая ребятня, только что вынырнувшая из ближайшего алкомаркета.

Ответил ей молчанием, заставил себя выйти из теплого уюта автомобиля. Вечерний дух осени швырнул в лицо россыпь мелких опавших листьев, спешил задрать подол куртки.

Ириска послушно просканировала окружение: оружия поблизости не было, как и никаких засад. Вербицкая приехала без охраны? В это было сложно поверить.

— С тобой пойти? — Тактичности Владе было не занимать. Не знал, как на нее отреагирует Константа. Но рисковать не решился.

— Двигатель не выключай. Сможешь послать своих нетопырят на разведку?

— Прямо сейчас?

— Чем раньше, тем лучше. Заметишь что-нибудь подозрительное, сразу же сообщи мне.

Кивнула вместо ответа, привалилась спиной к корпусу машины. Я поправил вымокшую насквозь рубаху — ну и видок у меня, наверное, — и двинулся вперед.

Ириска предупреждала, что слишком легко одет, шанс в двенадцать процентов подхватить простуду. Раскрасневшийся нос был с ней солидарен.

Парк жил ночной жизнью, витал в облаке особой романтической тишины.

Лавочки оседлали влюбленные парочки: студенты из ближайшего института. Девчонка: пухленькая, невысокая и в очках терла носок сапога Влюбленной, не иначе просила себе мужского внимания. Чахлый студент с рюкзаком наперевес, пряча лицо за капюшоном, карабкался по монументу Верной: коснуться хорошо выделенной скульптором груди. Ох уж эти молодежные приметы да обычаи. Шугануть их, что ли?

Не стал.

Остановился почти сразу же, как только ее увидел. Константа ждала у статуи Остроглазой. Одухотворенностью на ее лице можно было засеивать Марс.

— Знаешь ее историю? — Она услышала мои шаги, развернулась. Ничто не могло тронуть спокойного выражения на ее лице.

Кивнул.

— Во всех подробностях. Разве это имеет какое-то отношение к… — не знал, чем закончить вопрос. Девушка позволила себе вздох.

— Ты поедешь со мной. — Утверждать она не разучилась. Как и тратить время на разъяснения.

— Да? — подлил в голос сарказма. — С чего бы вдруг?

— Хочу, чтобы ты был под защитой.

— Интересно.

— Ты сам спрашивал, чего я хочу. — Константа не понимала, почему я противлюсь. Привыкла к тому, что никто не смеет сказать ей слово против. Что ж, со мной научится быстро.

Сложил руки на груди, привалился спиной к стволу винтовки Остроглазой — надеюсь, против она не будет.

— Допустим. А ты не хочешь спросить, чего хочу я сам?

Едва заслышав мой ответ, она, словно филин, склонила голову набок. Мне даже захотелось узнать: а не балуется ли семья Вербицких с внедрением животных генов? Ириска, прочитав мои мысли, отрицательно покачала головой.

Голова черноволосой внучки Вербицких работала что компьютер, пытаясь найти ответ на вопрос.

— Максим, я… — А вот тут прозвучало то, что хотел увидеть хоть раз в жизни.

Ее неуверенность.

Послал запрос Владе: нет ли чего подозрительного? Вампир ответила отрицательно: девчонка в самом деле умудрилась приехать одна. Что ж, это развязывает руки.

Сделал шаг ближе, позволил себе заключить девушку в объятия. Неподвижная, она застыла, словно кукла. Обычно мужчин выбирал ей дед. Ответила на мои объятия осторожно, но с большой охотой. Длинные наманикюренные ногти впились в рубаху: не хотела меня больше отпускать. Хотела присвоить, не знала как…

— Максим, дедушка хочет тебя убить.

— Не большая новость, — небрежно отозвался.

Она же возмущенно качнула головой, а я на миг задумался: до сего момента все силы Вербицкого были брошены разве что на устранение меня как политической фигуры. Принижение, административное уничтожение: опорочить, очернить, отправить за решетку. Но убивать никто не пытался.

Рушинники, значит…

— Сегодняшнее нападение вечером связано с желанием твоего деда? — чуть отпрянул, держа ее за плечи. Встряхнул, будто пытаясь привести в чувство. Вместо ответа она кивнула.

Час от часу не легче!

Так, значит, рушинники под ним ходят? И все это время ходили?

Теперь уже сбой дал мой мозг. Ириска первой осмелилась на вопрос, возмутилась: те, кто напал на девчонку тогда на дороге, были рушинниками. Вербицкий-старший в моих думах был той еще паскудой, но уж не настолько, чтобы привечать тех, кто жаждал его внучке смерти.

Или настолько?

Вспомнились лаборатории Скарлуччи, «образцы» ее способностей…

Она отстранилась из моих объятий мягко: принуждать не стал. Развернулась, вновь уставилась на величественность монумента.

— Я сломалась.

— Что?

— Дедушка так сказал. После встречи с тобой я сломалась…

Не припоминал, чтобы оставил на ней хоть царапину. Да и девственности ее лишил точно не я. Старик горазд привирать…

— Сказал, что после той ночи с тобой я пытаюсь думать. А мне нельзя думать. — Она сглотнула, кивнула собственным мыслям. — Нельзя думать самой.

— Ты же не исповедаться перед мной хотела? Не для того позвала?

— Хочу спасти тебя. Все то время, пока ты был на войне, я искала о тебе информацию. Ты исчез, как и прочие мужчины, под утро. — Вспомнил, как оттуда меня едва ли не нагишом вытащила Бейка. Ну не оправдываться же сейчас этим… — Ты исчез. После других не было одиноко, после тебя стало. Почему?

— В самом деле, не думаю, что знаю ответ…

— Хочу спасти. Ты идешь. — Она указала пальцем на автомобиль. Двинулась к нему манящей походкой, пошел следом, будто на привязи.

— Максим, ты что задумал? — В сумбур мыслей врезалась Влада прямо через переговорник. — Она тебя сейчас увезет хрен знает куда!

Вампир неистовствовала от моей глупости и податливости. Доказывать обратное не хотел, устало предложил носферату просто довериться мне.

Еще раз просканировал все Ириской — глухо.

— Куда? — спросил, когда она остановилась у машины. Константа кивнула на пассажирское, я подчинился.

— Макс, стой! — Влада разве что не взревела, но было уже поздно.

* * *

У Константы была маленькая, уютная квартирка. Всю дорогу я видел, как Влада маячила на своем автомобиле позади. Чувствовал, что, как только все закончится, она разорвет меня в клочья. А потом склеит, чтобы то же самое проделала Бейка.

Ничего, прорвемся.

— Здесь? — обвел ладонью обстановку.

По дороге сюда Константа обещала мне защиту, достойную любого сокровища. Не знал, чего ждать в самом деле, но надеялся минимум на златокаменную крепость. А оказались просто апартаменты в округе Верхнего города.

Девчонка кивнула в ответ, поправила волосы. Убранство вокруг было небогато, пусто, навевало тоску: просторная кухня, стол и два стула, холодильник. В другой комнате просторная двуспальная кровать и тумбочка с телевизором. Ни следа привычных ковров или половиков: вся грязь тотчас же липла к носкам. Как так можно жить?

— Тут тебя никто не тронет. Это моя квартира.

— С чего ты уверена, что никто?

— Тебя не станут искать тут. В моей квартире. Привезешь завтра Инну.

Качнул головой: видать, довериться ей и вправду было ошибкой, она же наивна.

— Я не смогу прятаться здесь всю жизнь! Да мне и… не нужно!

— Не прятаться. Работать.

Ответил ей вопросительным взглядом: кем и над чем я мог и должен был работать?

— Много думала над твоими словами. Люди не вещи. Смотрела на прислугу в моем доме. Дедушка сделал их вещами. Пыталась пожить, как они. Не понимаю. Неправильно, нехорошо.

Воображение, подстегнутое ее словами, попыталось представить несчастную в ошейнике, послушно ползущую на коленях перед хозяевами. С другой стороны — сколько мужских фантазий она ублажала по приказу своего деда?

Даже представлять не хочу.

— Была в других регионах Москвы. Народ живет нехорошо. Не может, как я.

— Не может, как ты?

— Есть, пить, спать, отдыхать.

Вот она о чем…

— Ну, допустим, — задумчиво проговорил ей в ответ, — а от меня-то что требуется?

— Я слышала, чего хочет та бывшая офицер. Хочу вам помочь. Деньгами, влиянием…

— Для этого мне необязательно торчать здесь, знаешь? Но как только твой дед увидит в нас угрозу, все твои деньги, влияние, административный ресурс закончатся в тот же миг.

Она молчала. Ждал, что проявит хотя бы любопытство к моей точке зрения. Видимо, вопросы в ее голове под строжайшим запретом.

Выдохнул, покачал головой: кажется, я в самом деле только что зря потерял время.

— Константа, все деньги, что у тебя есть, не твои деньги. Все влияние, которым ты обладаешь, принадлежит не тебе, твоему деду. Тебя слушаются лишь потому, что боятся его гнева, не твоего.

— У меня есть другое.

— Да? И что же?

— Правда.

Она вдруг выудила из-под дивана плотный полиэтиленовый пакет. Желтые, казенные, будто родом из архива бумаги предстали моему взору. В ноздри ударил свинцовый дух застарелых чернил. Ощутил, как внутри растет напряжение вперемешку с раздражением: все начинало превращаться в дешевый детский фарс.

Ириска изучила текст прежде, чем я успел пробежаться по нему глазами. Удивиться было чему даже ей…

* * *

Маленькие апартаменты не были готовы к такому наплыву людей. Первой заявилась Влада: стоит ли говорить, что она едва ли не караулила у двери? Когда же попросил ее заскочить в магазин, купить немного продуктов, думал, она вылезет меня убивать прямо через переговорник.

Но заявилась с пакетом из ближайшего гипермаркета: в холодильнике Константы были разве что диетическая кола и сморщившиеся от старости овощи для салата. Готовить внучка Вербицких не умела от слова совсем.

Следом прискакала Инна. Почему-то ждал вместе с ней Белку: совсем забыл про ее ранение. Сразу же стало противно от самого себя — обещал завтрашним же утром наведаться к ней в гости.

Позже остальных прибыла Бейка. Стальные руки стискивали плюшевого медвежонка: судьба его была незавидна. Командующая словно намекала, что меня может ждать нечто подобное…

Смягчилась, когда учуяла запах только что нажаренных мной котлет. Точнее, Инной — едва кошкодевочка увидела мои потуги, как взялась все делать сама: Константа с неподдельным восторгом следила за ней.

— Что там у тебя за бумаги?

Бейка была вся в нетерпении. Ехать в тайную квартиру Вербицкой-младшей ей не улыбалось, в особенности после того, что устроили рушинники. Хотела вымыться, привалиться к дивану и думать над тем, как быть дальше: ресурсы, уже выданные ей, не бесконечны.

И тут еще я решаюсь выкидывать коленца: то чародея лишу умений, то в тот же вечер исчезаю. Своевольничаю, одним словом…

Скинул ей скрин одного из листов. Это сыграло решающую роль: разом поменяла все свои планы.

Листы, отсмотренные мной, кипой лежали на столе, ждали своего часа.

— Подлинники? — спрашивала не у меня, у Константы. Вместо ответа внучка Вербицких кивнула. Ната, с головой нырнув в лавину сетевой музыки, валялась на диване, пристально пялилась в печати и подписи. Сверяла, что ли?

По всему выходило, что так…

Вербицкий оказался глупее, чем думалось. А может, попросту забыл, что на его сиятельную персону существовал компромат. Десятки фотографий, подписанных договоров, счета. Имена, пароли, явки…

— Бумаги настоящие. Соответствуют времени и печати, а отголоски данных договоров можно отыскать в сети.

Надеялся узреть на лице командующей улыбку. Она же скривилась, как от лимона. Прошлась взглядом по бумагам, выбрала из них с десяток. Краем глаза глянул и сам: сотня имен связных, через которых осуществлялась связь с Царенатом.

— Ната, проверь. Седьмое, десятое, двенадцатое и двадцатое имя. Сделаешь прозвон?

Та молча дала знать, что тотчас же исполнит. Бейка осторожно коснулась моей руки.

— Потапов, на пару слов.

Вышли вместе с ней в коридор. Лифт, окно, печально чадящая бычком пепельница. Бейка выудила невесть откуда пачку сигарет.

— Не знал, что ты куришь.

— Не подозревала сама до сегодняшнего вечера. Ты?

Отказался, покачал головой. Бейка чиркнула зажигалкой, задымила, чуть прикрыла глаза.

— Что с тобой творится, рядовой?

— То есть?

— И дня не прошло с того момента, как ты вернулся с войны, но уже поднял переполох больше, чем за все то время, что пробыл на ней. Да что там, из одной передряги ты ныряешь в другую без передышки.

— Решили меня отчитать? Вот просто так и не при всех?

Бейка выдохнула, покачала головой.

— Максим, пойми: не все так просто, как хотелось бы.

— С этими бумагами… вы ведь видели, да? То, что я вам отослал.

Проверил на всякий случай тот самый файл: Ириска подтвердила. Задокументированная переписка с Витом Скарлуччи. Константа знала, чем меня заинтересовать, и потому первым документом, что попался мне на глаза, было соглашение об отправке ее «образцов». И еще некоторых других, соответствующих запросам.

— Видела. Что дальше?

— Разве нельзя с этим закопать старика? Это же рабочий компромат! Ты сама только что велела Нате проверить несколько имен.

— Да, пускай поплещется в инфо-волнах, авось полегчает после случившегося. Потапов, не будь ребенком. Откуда у этой девочки-припевочки вся эта кипа, ты не думал?

— У нее есть причины злиться на старика.

— Ага. Полон рот, как у меня забот. Даже если так, Вербицкий не настолько глуп, как ты хочешь себе представлять.

— У нас есть нотариально заверенные доказательства!

— Которыми тебе предложат подтереться при первом же удобном случае. Он что, по-твоему, держал все эти записочки прямо на рабочем столе? Не решился их уничтожить, хранил на черный день?

Справедливый вопрос, как-то об этом не подумал. Бейка вошла в раж, не унималась.

— Думаешь, станет их показывать внукам после окончательной и безоговорочной победы Царената: смотрите, мол, как дедушка Императору подсуропил?

Я нахмурился.

— Хочешь сказать, что все это — подлог и профанация? Чтобы еще больше ввести нас в заблуждение? Отправить на самое политическое дно.

— Нет. Не хочу. Но мысль ты уловил верную.

— То есть?

Мое непонимание готово было разрастись до неприличных размеров. Бейка затянулась сизым дымом, выпустила тугую струю изо рта. Кинула мне приглашение на общую связь. Ириска в совместных стараниях с ее ИИ-ассистентом тут же вывела недавно отправленный мной документ.

Бейка ткнула в пятую строку. Прочитал: требовались умения, связанные с возможностью влиять на вероятностные события. Так называемая «удача»…

— Люди с подобными способностями исчезали. По крайней мере, Вербицкий пытался выкрасть Белку. Сначала предлагал за нее деньги, потом пытался надавить через начальство, а затем и через ее родителей. Ее спасли разве что мои настойчивость и мое же личное обращение к Императору.

Стало не по себе от мысли, что Белка запросто могла обратиться в очередной рабочий материал бронемага.

— Но Вербицкий не дурак. Хоть и можно отследить внезапно исчезнувших людей по данным умениям и классам, но с другой стороны — ты когда-нибудь видел милицейскую графу «пропавшие без вести»? Там тысячи, если не десятки тысяч имен и фамилий. Про теорию больших цифр слышал?

— Как она здесь применима?

— В массе пропавших обязательно сыщется несколько людей с такими умениями. И так во многом.

— Значит, бумаги могут быть настоящими, но сделать с ними ничего нельзя?

— Уж точно не так прямолинейно, как тебе показалось. Но давай поговорим об этом завтра?

Глава 10

Бейка постоянно висела на телефоне. Чем-то напомнила Берсеркина: теперь уже покойный генерал был точно так же занят вечным прослушиванием отчетов, приказами, запросами о помощи.

Командующую донимали журналисты, строители, кредиторы. Она щедро черпала обещания из недр терпения, но то тощало с каждым новым звонком.

Третий день абсолютного безделья. То, что собирались обговорить с ней, откладывалось всякий раз: у стальнорукой девы не хватало времени даже на то, чтобы выпить кофе.

Девчата перебрались во временное убежище: Бейка смогла отыскать несколько квартир, которые тотчас же сняла. И все равно отправила подчиненных в ту, о которой больше никто не знал.

— Вербицкий не остановится и будет пытаться досадить мне всеми силами. В основном через них, — пояснила мне.

Кивнул, не желая спорить. Не стал и спрашивать, почему решила остаться в квартире внучки Вербицкого — видать, это и в самом деле было одно из лучших мест для пряток.

— Тебя ищут, — заявила вчера Константа. Вполне ожидаемо: не мог же я попросту вот так испариться. Вопросы ко мне были что у милиции, что у журналистов.

А я ведь обвинялся в убийстве.

Когда рассказал об этом Бейке, она чуть не поперхнулась чаем. Меня ждал очередной выговор. Командующая неистовствовала, словно фурия.

— Ты хоть понимаешь, что все это значит? Что это ты пару дней назад герой, а Вербицкий раздует из этого убийства невероятных размеров скандал. Тогда все, над чем мы только работали, полетит в трубу. Моя, твоя, репутация, всех остальных — ты этого хотел?

Чувствовал себя виноватым — и за то, что не рассказал об этом раньше, и потому, что вот так вдруг решил встретиться с Макмамбетовым на кладбище.

Словно невзначай рассказал все, что он мне предлагал: Бейка слушала вполуха. Но кивнула, подтвердила.

— Подобное он рассказывал и мне.

— Когда Константа показала мне бумаги, я первым делом подумал об этом.

— Но тебя еще не представили к награде. А ввиду случившегося это может и не случиться, понимаешь? Нужно как можно скорее решить эту проблему с убийством.

— Каким образом? Самим все расследовать?

— Лишь доказать твою непричастность. Ну и явиться в местное отделение милиции. Поехали.

— Прямо сейчас? Прямо вот так, без плана?

Бейка хмыкнула.

— Как будто тебя это когда-то останавливало, рядовой.

— А можно с вами? — Инна высунула из кухни любопытный носик. Бейка хотела отказать, а я позволил: девчонка вмиг ускакала собираться. Пояснил командующей свое решение.

— Ты ведь не доверяешь Константе, так? — Бейка лишь пожала плечами на мой вопрос, я же продолжил: — Я ей доверяю, но опасаюсь. Что может случиться, если Вербицкий-старший отправит сюда бригаду, обнаружит ее вновь? А меня не будет, чтобы защитить?

— Справедливости ради, если ты устроишь кровавую бойню его бойцам, пытаясь ее защитить, лучше от этого не станет никому. Но ты прав.

Уже сев в машину, спросил:

— У тебя есть какой-то план?

Бейка отвечала на очередной звонок, глянула на меня, покачала головой. Возмутился.

— Ты хочешь сказать, что мы вот так запросто… — и растерялся: даже не знал, что собирались делать дальше. Ехать в милицию? В какой-то особый кабинет награждения? К Императору на поклон? Ириска на пару со мной терялась в догадках.

Инна съежилась на заднем сидении, боясь даже пискнуть. Смотрела то на меня, то на командующую.

— Не выдумывай сложностей, Потапов. Будь умным мальчиком: наложил в штаны, так не дергайся и не визжи. Позволь компетентным людям исправить твой косяк.

Вот оно, значит, как: без меня меня женили…

— Вот, лучше взгляни, что раздобыла Ната.

На колени мне опустилась желтая пластиковая папка. Тут же ее вскрыл: Ната сделала проверку указанных Бейкой связных. Те шли на контакт, а это главное.

— Через них можно будет вскрыть внутреннюю кухню Вербицкого и уже оттуда делать выводы о том, как закопать его поглубже.

Предположение мне нравилось. До того я смотрел на все это лишь с точки зрения грубой силы. У Бейки был иной подход — сразу же догадался, куда испарилась Ната.

— Отправила ее внедряться в общую схему?

— Зришь в точку, Потапов. Только будь готов в случае чего действовать.

— Действовать? — нахмурился. Что она имеет в виду? Бейка не стала тянуть кота за хвост.

— Если ее раскусят, тут же попытаются от нее избавиться. Ната — боевая девочка и сможет дать им отпор, но… К слову, пока ты спал, тебе Макмамбетов звонил.

Кивнул, но призадумался: кто в этом мире использует мобильники, когда есть нейросвязь? А того барабанного монстра, что стоял в моем доме, у Вербицкой было не видно.

— То есть как позвонил? Откуда знаешь?

Ириска, до того момента прятавшаяся в недрах сознания, тут же была вызвана мной на ковер. Опустив голову, она заявила в свое оправдание, что с прошлого раза мы с Бейкой так и не разорвали общий канал. А значит, все звонки, что получал я, могла видеть и она…

— Ты говорила с ним? Что хотел?

— Взяла на себя смелость. Сказал, что нашел пару десятков человек, готовых на тебя работать. За хорошую плату, конечно же. Обещал скинуть расценки.

— И откуда он их набрал?

— Все сплошь демобилизованные солдаты. Если верить тем бумагам, что он прислал.

— А если не верить?

— Никуда не приткнувшиеся бандиты, конечно же. Думаешь, он не проворачивает темные делишки? Ему просто с рук спускают, ну и преступность — она лишь на бумагах в противниках власти ходит.

— Хочешь сказать, Ваську Босого и Митьку Кривозуба сам Император покрывает?

Она прыснула в кулак, чуть не выпустила руль из рук. Покачала головой.

— Умеешь же насмешить, Потапов. Нет. Но власть имущие с криминалом так или иначе взаимодействуют. Это своего рода игра, в которой сосед — соперник. В обычной жизни он отличный малый, и ты можешь договориться с ним, одолжить стремянку или пассатижи. Но за игральным столом вы друг дружку готовы завалить швалью.

Кивнул. Излагала она образно, но я понял. Бейка выдохнула, аккуратно надавила на тормоз, машина остановилась.

— Здесь? — сзади подала голос Инна и тут же съежилась. Полностью разделял ее удивление: ждал, что приедем в отделение милиции или куда еще. Вместо того перед нами высилась «Свеча» — гигантская башня-многоэтажка Та самая, что целиком и полностью принадлежала Вербицкому. Место, в котором он станет прятаться на случай непредвиденных обстоятельств.

Мне думалось, что если сюда и ехать, то только с Константой, у командующей было иное мнение. Выскочила из машины первой, я следом за ней. Инна ежилась — прекрасно ее понимал. Доверительно подал руку.

— Не дам им тебя обидеть, обещаю.

Слово господина было для нее слаще любых посулов. Неохотно кивнула и выбралась следом.

— Почему здесь? — не удержался от вопрос. Бейка загадочно пожала плечами.

— Кто знает, Потапов, кто знает? Вдруг здесь работает кто-то, кто может решать подобные проблемы? А может, есть старые знакомые?

— Твои?

— Твои тоже.

Череда удивлений не завершилась: стоило нам подняться на седьмой этаж, как я увидел за одним из рабочих столов ее.

Кэллису Горшкову…

* * *

На нас почти никто не обращал внимания, кроме охраны и вездесущих камер слежения. Ириска чуяла их почти за милю, отслеживая поведение каждой. Привычно заносила в архивную память, мало ли где и когда пригодится. Вспомнил, что от штурма меня отговаривали все, кто ни попадя. Неужели и в самом деле думал о подобном?

Черноволосая фурия зашипела змеей, едва увидела нас. Подняла глаза, широко раскрыла рот, сморщилась, как от лимона.

Вскочила, бодро зашагав, словно боялась, что нас заметят остальные.

— Вы с ума сошли?

Я глазами указал на Бейку: ее же идея была притащить нас сюда! Окинул взором стройную фигурку Кэллисы — официозный костюм был ей к лицу. Рубаху она выбрала на размер меньше положенного: полная грудь спешила разорвать накрахмаленную ткань.

Не думал, что Бейка с ней в таких хороших отношениях. Когда мы в последний раз говорили о ней, Бейка была небрежна к подруге. Сейчас, глядя на них, можно подумать, что они не разлей вода. Командующая подскочила к Кэллисе, обняла ее за плечи — та была не против.

Мозг выстраивал цепочки — алмазная пуля, далекая родственница одной из Восьми, знает про руж-волны и что может их вызвать, — и все начало сходиться. Моим невежеством крутили, словно игрушкой. Внутри проснулось неприятное ощущение…

— Значит, ты опять вляпался? — На этот раз Кэл обращалась уже ко мне. Кивнул, сглотнул горькую слюну: чувствовать себя беспомощным мальчиком было неприятно.

— Можешь что-нибудь сделать через свои каналы?

— А может, уйдем из-под камер? — Она проскрипела сквозь зубы, затолкала нас в отдельный кабинет. Больше всего он походил на разросшуюся каморку уборщицы: стеллажи с чистящими средствами, ворох швабр… — Позвонить было нельзя?

Бейка пожала плечами.

— У нас не так много времени. Ты бы откладывала это дело до последнего. — Кажется, Шарлинн ее прекрасно знала. Кэл неохотно кивнула, подтверждая ее слова.

— Мне вот что интересно — почему ты здесь работаешь? Помнится, ты была на совсем иной должности, в совсем иных…

— И до сих пор ее не сменила, Потапов, — отвечала неприязненно и раздраженно. Можно было понять: своими действиями я подкинул ей еще работы и проблем. — Видишь ли, я не только ночами подрабатываю, восстанавливая печати по заказу Макмамбетова, но еще таким образом слежу за некоторыми опасными элементами.

— А мне-то думалось, что это все конфиденциально… — пробубнил немного обиженно. Инна чуяла себя неловко: будто ее водили как раз этими коридорами и держали здесь. Кэл выдохнула, потрепала ее по волосам — и я понял, что так оно и было.

— Преступные элементы через меня восстанавливают свои печати. Это помогает раскрытию преступлений. На мелкие пакости можно закрыть глаза, а вот крупную рыбу лучше держать на прицеле. Лучше скажи, как девочка?

Инну ответила на ее ласку, зажмурилась.

— Думаешь, Вербицкий сам ее отпустил? Вот просто так взял и захотел? Мне пришлось доказывать ему, что забрать ее у тебя было не лучшей идеей.

— А отправить ее вместе с бригадой молодчиков и вживление чипа тоже твоя идея? — понял, что закипаю. Не удержусь, тресну ей по лицу, если даже просто кивнет.

Она возмущенно замотала головой, выдохнула.

— Нет, не моя. Старик несговорчив, а если и принимает чужую точку зрения, пытается получить от этого как можно больше прибыли.

— Чертов ублюдок, — сплюнул на пол. Спорить со мной никто не стал, но из-под стола выехал миниатюрный робот-уборщик: признаться, принял его за крысу.

— Спасибо вам большое. Я думала, у меня не будет возможности вам сказать… — Хвост Инны довольно закачался, она зажмурилась.

— Ну так что, сможешь решить эту проблему? Уладить на верхах?

— Если это кляуза и каверза старика, будет не так просто. Но подключу весь административный аппарат. Думаю, за героя Российской Империи, каким тебя недавно изображали, многие впишутся.

— Героя? Изображали? — засомневался. Никак не шли из головы те самые газетные вырезки, что показывала Бейка. Кэллиса кивнула.

— Так и есть. Может быть, в газетах пишут одно, но спецслужбы следят за вашими успехами. Одно время в тебе подозревали шпиона.

— Подожди, если так все запросто, почему ты просила меня достать алмазную пулю? Почему не решилась взять на себя заботу о Мицугу?

— Она при любых раскладах оказалась у нас в руках. Но одно дело ты привел ее к нам через Бейку и горнило войны, другое — попросту схватить и притащить из одних научных застенков в другие.

Цокнул языком, качнул головой: хитро придумали ведь, черти! Ее не тащат на исследования, она сама рада в них принимать участие. И все это время рушинники не трогали ее, пока она была у Бейки…

— Мне понадобится около дня, чтобы все уладить. Тогда свяжусь с вами обоими, как будет все готово.

Согласно кивнул: кажется, одной проблемой только что стало меньше…

* * *

Инна была рада, что выбралась из башни. Свежий воздух стал для кошкодевочки наградой. Смотрела на исполинское здание с непонятным выражением на лице. После бросилась в мои объятия, крепко прижалась, довольно и по-кошачьи мяукнула. Была рада вновь воспринимать меня таким, какой есть. А уж как был рад я сам…

— Это еще не все, Потапов. Садись. — В Бейке проснулся энтузиазм. Подчинились вместе с Инной. Командующая выдохнула, продолжила: — Рушинники, Потапов. Они орудуют в городе, и теперь это одна из наших проблем.

— Наших? Не госбезопасности?

— Они умудрились прозевать боевой вертолет, что как-то пролетел по городу. Системы ПВО даже не среагировали на него.

— И никто о нем не сообщил?

Бейка пожала плечами.

— Не совсем. Гражданские звонили, но милиция принимала вызовы за скверные шутки. Некоторые прозванивали воинские части, и те сообщали, что никаких боевых вертолетов над городом быть не должно. Возмущались: под куполом ПВО не проскочит даже муха!

Призадумался: если в самом деле так, то никто не ожидал подобного от рушинников. Они брали на себя ответственность за некоторые из террористических актов, но никто не ждал подобного.

— Ты телевизор-то в последнее время смотрел?

К своему стыду, вынужден был признать, что нет. Предавался благостному безделью, радовался общению с Инной, иногда заглядывал в бельишко то появлявшейся, то исчезавшей Константы. Заскочил к Белке, как и обещал, но меня не пустили: сказали, разрешат посещения минимум через неделю… Ириска насмешливо поддакнула: в самом деле, за эти три дня умудрился на чипсах и газировке набрать лишних полтора кило.

ИИ-ассистент откликнулась, когда позвал, бегло выложила все, что успел пропустить.

Сеть — наша и зарубежная — попросту звенела осиным гнездом. Нападение не прошло незамеченным: Императора обвиняли в том, что он выпустил бразды власти, отдал страну на растерзание преступным элементам. Боевые вертолеты в городе? Террористы, спокойно разъезжающие с оружием по городу? Не просто по городу — по столице! Писавшие статьи разве что не кончали от экзальтированного экстаза: когда еще выпадет такой шанс отругать власть, как зарвавшегося мальчишку?

Император защищался слабо, будто никто не готовился к подобному. Спецслужбы унижены, милиция нырнула на самое дно! Качнул головой. Казалось, еще минута чтения этого бреда, и она потечет чернухой прямо из ушей.

Вербицкий нашел куда вставить свое слово: вопреки ожиданиям не ругал, а хвалил власть имущих, заступался за Императора в свойственной ему издевательской манере. Сразу же вспомнил — что там говорила Константа? Старый хрен ведь подрядил на это нападение рушинников собственноручно.

— Ударим по ним и нанесем одно из поражений Вербицкому? Потеряет солдат? Вот зачем ты интересовалась относительно солдат, что у Макмамбетова…

— Узко мыслишь, лейтенант. Мы можем зачистить всю Москву от рушинников, может, и раньше управимся. Пара отрядов хорошо подготовленных ребят и девчат сделают эту работу, почти не вспотев: задайся лучше вопросом, почему еще не сделали?

— Тогда что же ты предлагаешь? — Никак не мог взять в толк. Инна облизнула губы, вопросительно мяукнула, прося слова. Дал ей такую возможность, которой она тут же воспользовалась.

— Мяу, нужно искать не всех рушинников. А лишь две или три ячейки.

— Испугаются? — насмешливо хмыкнула Бейка, Инна тут же закачала головой: не то имела ввиду. Тут же продолжила:

— Если оставить у их ячеек ощущение, что это дело рук Вербицкого, что он решил от них избавиться как от инструмента, это вызовет раскол внутри.

Бейка ударила по тормозам так, что автомобиль чуть не развернуло. Едва успевшие остановиться шоферы возмущенно сигналили на такое поведение. Какая-то добрая душа — пухлая тетечка — выскочила из своего автомобиля: спешила спросить, все ли хорошо и не стало ли Бейке плохо?

Все ровным счетом наоборот: ей было хорошо. Кивнула на предложенные ей таблетки, свернула автомобиль на обочину.

— Твоя девчонка в разы умнее, чем кажется, Потапов! Попади она вместо тебя в мою часть, мы выиграли бы войну за пару недель!

Инна гордо засияла, не стал портить момент ее триумфа. Она предлагала то же самое, что и Макмамбетов: обратить репутацию старика против него же самого, разве только что первой отыскала подход.

— Ты хотела предложить то же самое? — спросил у Бейки. Она покачала головой.

— Нет. Теперь уже неважно: идея Инны мне нравится больше и принесет куда больше пользы.

— Тогда будем действовать?

Командующая посмотрела мне прямо в глаза, ухмыльнулась: ей нравился подхваченный мной настрой.

— А в самом деле, зачем тянуть? Позвони Мицугу и другим девчатам. Прогляди список бойцов, что предложил Макмамбетов, выбери. Через Нату найдем одну из их ячеек, а там…

Идея мне нравилась все больше и больше…

Глава 11

Второй этаж.

Мозг быстро оценил перспективы: если через окно, с дерева, то может получиться. Утренний час, еще никого на улице. Бездомный, спящий на ближайшей лавочке, равнодушно взирал: думал, спросить с меня мелочь или не стоит?

В карманах все равно ничего кроме ключей.

Ириска без спроса просканировала дерево: не сухое, не прогнившее. Можно и рискнуть, где наша не пропадала?

Быстро заскочил на карниз, дерево уныло закачалось: своим прыжком стряс с него последние остатки красоты. Заблестела мокрая после вчерашнего, лежащая кучей листва: дворник наградил бы меня бранью.

Прижался к облицовке, крепко держась за жесть трубы. Окно приоткрыто, а потому легко забрался внутрь. Неуклюже зацепился за раму, чуть не упал, удержался в самый последний момент. Вокруг тишина и темнота, слышалось лишь шарканье старенькой уборщицы. Недолго думая, дернул на себя ручку ближайшего врачебного кабинета: тот был не заперт.

Накинул на плечи медицинский халат: хоть за своего сойду. Невесть откуда явившийся охранник лишь удивился, но одежка в самом деле прикрыла от лишних вопросов.

Нужную палату нашел сразу же. Двести сорок четвертая — в самом левом крыле больницы. Там лежали те, у кого хватало денег на платное лечение.

Не стал экономить на Белке, заплатил прежде, чем это сделала командующая.

Выдохнул, остановившись перед дверью: несколько дней назад две миниатюрные медсестрички-кендерши гнали меня взашей. Стояли на защите цитадели спокойствия Белки не хуже, чем весь Царенат во Вратограде. Что ж, сейчас они мирно спят в своих кроватках.

Вспомнил о Тройняшках, выдохнул. Толкнул дверь, надеясь, что та не заскрипит. Надежды оказались тщетны: Белка как и всегда спала очень чутко. Перевернулась на бок, открыла глаза.

Вчера была операция, и меня опять не пустили.

Надело ждать, решил идти своим путем.

— М-максим? Это… ты? — сонно спросила она. Рыжая воительница выглядела беспомощно как никогда. Коротенький халат едва покрывал ее бедра, видел краешек белых хлопковых трусиков. Одернул себя: не затем ведь пришел.

— Привет. Скучала?

Она ответила не сразу, непонимающе оторвала голову от подушки. Наконец осознала, что я ей не приснился, чуть не бросилась на грудь. Слабо, будто прося прощения, улыбнулась, посмотрела на живот.

— Извини. Врачи сказали не делать резких движений — швы могут разойтись.

Горько кивнул. Раньше посещал раненых бойцов в санчасти. С парнями было проще, видеть девчонку в таком состоянии было невыносимо. Понял, что, убивая рушинников, буду вспоминать именно то, до чего они ее довели.

— Как ты? Все хорошо? Я… пытался пробиться к тебе несколько раз. Не пускали: то слишком грязно одет, то ты спишь. Сегодня бы вновь не пустили. Вот, держи.

Выудил из кармана зеленое яблоко. Иные передачки лежали нетронутыми в пакете напротив кровати. Йогурты, фрукты…

— Мне пока не разрешают, — угрюмо ответила девчонка. Ириска злодейски зашипела: а она ведь говорила! Но яблоко из моих рук Белка взяла, как самый драгоценнейший дар.

— Меня от сети отключили, представляешь? — пожаловалась. Кивнул: пытался связаться с ней привычным способом, и ничего не выходило. — Как вы там все? Как там остальные? Мне ведь ничегошеньки не рассказывают! Все живы? Влада, Мицугу? Бейка?

— Все хорошо, малыш, — присел на самый краешек кровати, улыбнулся. Она сидела на коленях, в глазах горел щенячий восторг: с каждым мгновением она все больше и больше проникалась мыслью, что я пришел к ней.

Пришел к ней, рвался к ней.

«У нас ведь будут дети, Максим?»

Кажется, тогда я ляпнул «обязательно»…

— А поганцы, что на нас напали? Их наказали?

Вместо ответа по-доброму ей улыбнулся.

* * *

Мицугу прижалась к стене, тут же села на корточки. Пощелкала пальцем по коробчатому магазину винтовки.

— Я пустая. Есть у кого?

Один из нанятых нами громил швырнул ей запаску из подсумки. Девчонка кивнула, тут же загнала его в оружие, приготовилась.

Рушинники не ждали. Третья ячейка только за сегодняшний день: мы громили их всюду, где только могли найти. Разделились на несколько отрядов. Ната, как и прежде, курировала нас через нейросвязь. Поставленные Щебекиным дроны прекрасно выполняли свою работу: служили ей глазами, позволяли взаимодействовать с окружением.

Я перекатился из укрытия, выдал две очереди: стоны боли стали мне ответом.

— Вперед! — выкрикнул, проскочив мимо раненого террориста. Вывшего добил кто-то из тех, кто шел за мной следом.

Мицугу выпустила нетопырят: не как у Влады, лишь жалкую копию. Но нам хватало и того.

Россыпью они нырнули в дверной проем впереди нас, заставили противника открыть огонь, отвлекли на себя. И обратились в легкую добычу.

Из подствольника «Ареса» вырвался сноп пламени; цилиндр гранаты угодил прямо промеж стальных, поваленных наземь шкафов-сейфов. Ухнувший хлопок взрыва сотряс хлипкий подвал: просыпавшееся на голову крошево предупреждало, что еще один такой фокус — и тут все сложится к чертям!

Второго раза и не потребовалось: граната покромсала осколками отвязную троицу бойцов. Двое насмерть, третьему повезло больше — спасла защита. А вот от лица мало что осталось: несчастный выл, заливая кровью пол.

Сойдет за временного пленного.

— Обезболивающее осталось у кого-нибудь? — выдохнул, приземлившись на стул. Пустил Ириску сканировать оставшиеся комнаты: в них оказалось пусто. Дроны Наты тоже никого не обнаружили. Чисто и на том спасибо…

— Вот. — Здоровяк выудил шприц. Пробежался взглядом по наклейке названия: если верить Ириске, сработает даже на слона. Значит, и на нашего бедолагу тоже. Мицугу вколола — интересно, у нее легкая рука? Решил, что на себе лучше не проверять…

— Слушай сюда, паскуда. Ты хоть знаешь, что вы натворили?

— Кто вы такие? Чего надо! Почему на нас? — Несчастный все еще не пришел в себя. Мицугу ловко заломила ему руки за спину, безымянный здоровяк связал их.

— Сам-то как думаешь? Что было несколько дней назад? Боевой вертолет, нападение — припоминаешь?

— Я все расскажу! Нам Вербицкий велел…

Отвесил поганцу затрещину. Бедолага застонал: кажется, проняло даже сквозь всю мощь обезболивающего.

— Мы от Вербицкого, сукин ты сын! Вы наследили, теперь мы прибираем. За вами и вас. Смекаешь?

Чудом уцелевший глаз, залитый слезами, осматривал нас, будто не веря в случившееся. Из глотки рушинника лился собачий скулеж.

— Сжечь все, что тут есть.

— А этого? В плен? — здоровяк обладал невероятным свойством пугать одним лишь своим видом. А от голоса и вовсе кровь стыла в жилах.

— На кой он нам? Пристрели, только не здесь. И так мне всю рубаху кровью заляпали. Выведи его вон туда…

Мицугу бесцеремонно раскладывала зажигательные снаряды. Проверили несколько раз: в округе не было бездомных. Заброшенный дом, куда никто не заглядывал годами. Отличное место для укрытия они выбрали, ничего не скажешь. Другим группам везло больше: террористы окапывались поближе к бедняцким кварталам. Прятались в Нижнем городе. Одна ниточка вела к другой, но я знал одно: перед нами мелкие сошки. Те, кто сидят повыше и смотрят подальше, торчали явно не здесь.

И вряд ли захотят возвращаться в ближайшем будущем.

Здоровяк вернулся ровным счетом через мгновение. Потер ушибленную скулу, покачал головой. Сплюнул кровью.

— Ты в порядке?

— Порядочней видали. Этот паскудник мне локтем засадил. Чуть зубы не выбил. Чудом не пристрелил.

— Сделал, как и с другими?

— Умчался, поджав хвост, никогда не видел, чтобы человек так бегал. Клянусь, пусти его со мной на Олимпиаду, все медали по бегу возьмет.

Мы рассмеялись над бестолковой шуткой. Мицугу чиркнула зажигалкой, словно говоря, что нам тоже лучше уходить…

* * *

Меня трясли за плечо.

— Максим? — Белка пыталась добиться от меня внимания.

— Извини, задумался…

— Что хоть в мире происходит? Ты так и не сказал по поводу рушинников. Что с ними?

Пожал плечами, раздумывая, что рассказать: правду или ее часть? От рыжеволосой штурмовика у меня секретов не было, потому выбрал второе. Секретов нет, а вот опасения за ее жизнь есть…

— В городе объявлены чрезвычайные меры. Всех осматривают, досматривают. Ищут место, откуда поднимался вертолет…

— Не найдут. — Белка скривила рожицу. — Они же вертолет у Вербицкого взяли.

— Откуда знаешь?

Девчонка запрокинула голову, прислонилась спиной к спинке кровати.

— Подумай сам, кому еще под силу доставить сюда что-то подобное? И прятать. Знаешь, почему не найдут? Просто никто не решится обыскивать его вертолетные площадки. А у него их в городе около десятка. И это только те, о которых мы знаем.

Ириска вторила ей, кивала — да, все, мол, так и есть!

Занятно. Не то чтобы я не знал, от кого у рушинников появилась эта игрушка, но вот мысль о личных вертолетных площадках мне нравилась. Следует их как-нибудь проверить…

— Мне одна из медсестричек рассказывала, что в городе чуть ли не война началась.

Кивнул: было такое. Меры, принятые Императором, играли нам на руку. Верхушка рушинников, столкнувшись с нашим напором, обрушилась на заводы Вербицкого. Надеялись вбить клин разногласия в их отношения, а получилось лучше, чем задумывалось. Выбили почву из-под ног, подмочили фундамент империи — и она вмиг зашаталась.

Раньше старик был любимым гостем в любом месте, где только появится. Сейчас обратился в проклятого, чумного человека: за ним по пятам из-за каждого угла следовали «преданные» рушинники. Хотели воздать почести за былую дружбу, что приводило к кровавым разборкам. Охранные агентства, раньше принимавшие от Вербицкого сытные заказы, начали раздумывать над тем, что покойникам деньги ни к чему.

— А что еще интересного расскажешь? — Белке хотелось со мной как можно больше разговора. Я улыбнулся, заглянул ей прямо в глаза, спросил в ответ:

— Тебя скоро выпишут?

Девчонка поджала ноги, обхватила колени руками.

— Не знаю. А что, скучаешь? — одарила самой милой улыбкой, которую только видел в своей жизни. Она вдруг изменилась в лице, подсела ко мне ближе.

— Ко мне девчонки приходили.

— Да? Когда? — Вот же ж! А меня кендерши не пускали, что за дискриминация?

— Дня два тому назад. Вон, видишь? — На журнальном столике стояла початая упаковка йогурта. — Они сказали, что ты собираешься идти дальше.

— А ты хочешь меня остановить? — улыбнулся, заранее зная, что у нее не получится. Она лишь покачала головой в ответ:

— Хочу пожелать тебе удачи…

* * *

Выходил в приподнятом настроении. Точно так же, как и забрался: через окно. Мягко опустился, ботинки чиркнули по свежему снегу. Выдохнула недовольный дворник: прыгают тут всякие, а ей убирай…

— Вам следует быть поосторожней. Можно поскользнуться. — Голос за спиной заставил обернуться.

Модно одетый мужчина смотрел прямо мне в глаза, под дорогой меховой шапкой пряталась блондинистая копна волос.

— Я вас знаю?

— Что вы? Конечно же нет. А вот я о вас наслышан.

— Надеюсь, только хорошее?

Он хмыкнул. Непринужденной беседы у нас не получалось.

— Да. Да, только хорошее. Я от господина Вербицкого, господин Потапов.

Ждал подобного визита со дня на день. Интересно, как они меня нашли — следили? Стоит провериться у Натки на наличие жучка, мало ли…

— Пройдемте. У меня есть к вам очень серьезный разговор. — Он раскрыл рот в широкой улыбке. — По некоторым юридическим вопросам.

Нас ждал автомобиль: черный, как и положено. Ириска тут же просканировала: за рулем гориллоподобного вида водитель, но и только. При мальчишечке передо мной оружия не было, но, если верить той характеристике, которой его наградила ИИ-ассистент, его основное оружие пряталось в голове.

— Не имею желания разъезжать на машинах с незнакомыми людьми. И говорить с ними о юридических вопросах, — вернул поганцу улыбку. — Если у господина Вербицкого есть ко мне какое-то дело, то пускай он явится лично передо мной и выскажет все, что хочет. Передайте, что не желаю видеть его мальчиков на побегушках.

Он изменил тактику. Нахмурился лишь на миг — ждал какого угодно приветствия, но не такого. Когда господин Вербицкий звал — все остальные слушали. Со мной другая история.

— Господин Потапов, подождите. Зачем же так резко… уходить. Давайте просто побеседуем.

— Вы подловили меня у больницы. Желаете мне угрожать?

— Бог с вами! Зачем угрожать? Мы же цивилизованные люди. Почему бы вам не остудить свой пыл и не послушать, что я хочу вам сказать?

Я сложил руки на груди, выдохнул.

— У вас есть пять минут. Время пошло.

Юрист Вербицкого не привык, что ему ставят условия и ограничения. Надулся пузырем, но приступил к изъяснению.

— Господин Вербицкий хочет предложить вам пойти на мировую.

— Вот как?

— Именно. Вы заканчиваете против него все свои действия, какими бы они ни были. Взамен вы и гражданка, которую он назвал Бейкой, получите столько средств, сколько захотите.

— Купить нас решили?

— Предложить разумную помощь за разумные действия, не более того. Подумайте сами, к чему может привести ваше противостояние: из народного героя вы можете превратиться в изгоя. Потерять все, что нажили с таким огромным трудом!

Я захохотал, он ответил мне смехом, с каждым мгновением осознавая, что смеюсь над ним.

— Вы, верно, шутите. Передайте господину Вербицкому, что такие, как я, не продаются, — постучал самого себя по виску. — А еще знайте, что этот разговор был записан моим ИИ-ассистентом. И будет обнародован при любом удобном для меня случае.

— Вы не посмеете! — Юрист разве что не взорвался от прилива дикого гнева.

— Да? Тогда попробуйте меня остановить. Знаешь, что делаю прямо сейчас? Давай, посмотри на меня, направь свои маленькие зенки: он же смотрит через тебя, как через видеокамеру. Прямо сейчас я загрузил это видео в сеть. Оно получит распространение сразу же, как только со мной или с дорогими мне людьми случится какой-нибудь неприятный казус.

Мужчина дернулся, но ничего не сделал. Сник, как от пощечины: кажется, начальство велело ему заткнуться и не говорить лишнего.

Я повернулся к доходяге спиной, зашагал своей дорогой. Поднял средний палец тому на прощание: наш разговор на этом был окончен.

Глава 12

Привычный Вербицкому мир начал трещать по швам. Раздутый до ненормальных размеров, он походил на горделивую жабу из басни Крылова. И обязан был лопнуть.

Я рад был стать иглой для этого воздушного шара.

Рушинники стали лишь первой весточкой — снежком, за которым покатится настоящая лавина.

Константа немало помогла: компромат был необходим, но что больше — у нее был доступ к магической родовой печати Вербицких.

Старик рвал и метал — каждый день, включая телевизор, я видел, как менялось его лицо. Самодовольство сошло на нет. Больше седин, больше беспокойства. Вместо уверенности — нервная, чудом державшаяся улыбка.

Срыв был неизбежен.

Мне думалось, что старик возьмется за меня с утроенной силой, а вместо того он будто про меня забыл. Оно и понятно: журналисты с федеральных каналов видели, что глава прайда ослаб, а потому спешили разорвать в клочья. Ната не худшим образом вбрасывала в общую сеть горячие факты из его биографии. И где только находила? Защиту от этого он нашел быстро: перебил ручеек правды огромным потоком лжи.

Но это ударило по финансовым сделкам: вчерашние партнеры, уверенные в слове Вербицкого, теперь засомневались. Не было тех, кто мог на него пожаловаться, а может, их просто душили на корню.

Бейка задумчиво теребила подбородок, велела не радоваться. Старик, может, и не был готов к подобному наплыву, но все что мы делали, — по-прежнему мышиная возня под ногами великана.

Смотрела на меня стеклянными глазами, когда запросил у нее отряд. Нату, Владу, Мицугу — и троицу из нанятых нами бойцов.

— Зачем? — спросила, будто не рассказывал ей о своих планах прежде.

— Вертолетные площадки, — напомнил. Мысль, на которую натолкнула Белка, никак не шла из головы.

— Уймись, Потапов. Что ты жаждешь там отыскать? Доказательства, что вертолет взлетал с одной из этих площадок?

На деле, я и сам не знал. Но интуиция подсказывала не отступать, а я ей верил.

Пригрозил, что в противном случае отправлюсь сам. Командующая долго сверлила меня взглядом; ну не посадит же она меня на цепь, в самом-то деле! А по глазам видел: подумывает о чем-то подобном.

Наконец выдохнула и дала санкцию. Потребовала дать слово, что вернусь живым, обойдусь без лишних жертв. Ярилась.

— Понимаешь, что можешь все испортить? Одним неверным шагом отправить всю работу псу под хвост?

Кивнул — прекрасно понимал. Как и то, что шанса начать все сначала уже не будет. Но всеми фибрами души чувствовал, что это та самая, необходимая нам помощь. Козырь, что следовало отнять у Вербицкого, обратить в свое оружие.

На фоне неудач старика Бейка делала маленькие, робкие шаги в политику.

Новообразовавшаяся партия вызывала сдержанное любопытство, но и только. Аристократы крутили пальцем у виска — вчерашние солдатки лезут в политику! Куда им, зачем и с какими обещаниями?

Бейка же набирала политическую силу: едва отмыв меня от крови рушинников, усадила перед софитами телекамер. Не сразу понял, зачем ей это нужно. Все ясно стало, когда интервью посыпались одни за другими.

Меня кусали злыми, неудобными вопросами, пытаясь поймать на горячем. Проверяли хладнокровие на крепость — сподвижников у Вербицкого оказалось хоть отбавляй. Тусовка, звавшая себя борцами за свободу, стремилась доказать, что я злокозненный варвар. Блоггеры, журналисты, ведущие горячих ток-шоу — у каждого на меня было по тридцать три зуба. Уныло и угрюмо прикапывались к мелочам нанятые психологи.

Я легко и непринужденно отбивал их словесные атаки. Сложно выставить жертвой пропаганды того, кто оказался в центре царенатского общества. Тяжелой артиллерией ударили добытые Бейкой кадры еще недавно томившихся в рабстве людей.

Мы не показали ничего нового, но из первых уст оно звучало страшней, ярче, злее.

Напыщенность слетала с политических деятелей, зачастую вызывая безмолвие. Что ты скажешь человеку, что провел молодость, словно зомби, подпитывая жизненными силами чудовищные энергетические машины? Тому, кто умирал лишь ради того, чтобы на чьей-то кухне работала микроволновка?

В предвзятости их точно не обвинишь…

Вербицкий предвидел, что Бейка будет разыгрывать меня как карту народного героя. Здесь и проявили себя его административные ресурсы.

Продажными шкурами, шакалами скандалисты пробирались к сцене. Трясли невесть откуда взявшимися выдержками: Максим Потапов обвиняется в убийстве! Какой из него народный герой?

Но поднятую мной бурю было уже не остановить. Я жал плечами, говорил, что подобные обвинения в самом деле имеют место быть. Но лишь оказался в неправильное время в ненужном месте. Вербицкий, скрипя зубами, смотрел на предоставленные кадры с камер видеонаблюдения. Не я напал на зачинщиков при защите Инны, а они и с оружием в руках. А после предоставил железобетонное алиби. Уж не знаю, на каком сталелитейном заводе отливала его Кэл — мог разве что похвалить.

Старик беспомощно бесился моему успеху и спускал на тормозах — на него валились все новые и новые проблемы.

Понять, чего боится Бейка, было нетрудно. Образ народного героя нельзя было пачкать, а лишь приукрашать и дальше. Я же хотел вернуться в то русло, к которому успел прикипеть душой и телом. Руки чесались, едва брал «Арес». Иногда по нейросвязи писала Васятка: хитрая орчанка взяла моду слать фотографии своего обнаженного тела на фоне «Зверя Войны» — когда только они успели так сработаться?

Спрашивала: не требуется ли мне, часом, танковая поддержка? Шутила, конечно же, но кто мог в самом деле знать, что вскоре в самом деле станет не смешно?

Уж точно не я…

* * *

Первая вылазка ничего не дала. Как и вторая, и третья…

Скакали по крышам небоскребов, незаметно проникали на заводские территории, осматривали ангарные склады: глухо и пусто.

Нас курировала подключившаяся к делу Фелиция. Диверсионные действия в тылу противника были ей не в новинку: она идеально составляла планы действия, отмечала через парившие в воздухе дроны маршруты патрулирования охраны.

Избегали порчи имущества — ни одна собака не должна была заподозрить, что мы были здесь. Сбивали идущий от нас дух кинологическими спреями. Прятались от роботизированных камер при помощи модуля «Хамелеон».

Но все впустую: единственное, что открывалось нашему взору, так это полные ржавчины стеллажи, пахнущие керосином и маслом детали, великаны старых грузовых вертолетов. Какие-то в полуразобранном состоянии, какие-то на ремонте. Пара машин на ходу, но атаковать с них было нечего. Разве что идти на таран…

Ириска с энтузиазмом, достойным лучшего применения, осматривала каждую деталь. Ей вторила Ната, но ничего особого обеим обнаружить так и не удалось. Ни одна из этих хитрых штуковин не предназначалась для боевых машин.

Семь раз искали тень, восьмой удачный вышел день.

— Здесь! — окликнул привычный мне уже громила, что ходил с нами ворошить осиное гнездо рушинников. Несмотря на туповатый внешний вид оказался смышленым парнем.

Глянул, куда он указал, и не заметил ничего необычного. Керосиновая лужа, как и в других ангарах. Заправляют же они тут вертолеты?

Делать выводов наперед не стал, велел ИИ-ассистенту просканировать ее.

Бинго.

Авиационное топливо с добавлением иннодиума. Особый элемент, использующийся для форсажного режима в боевых вертолетах.

— Как понял?

— Был раньше пилотом, — угрюмо отозвался здоровяк. — А потом по здоровью в пехоту списали.

Кивнул, знакомо — много таких судеб видел. Выпрямился, велел Ириске провести более тщательное сканирование.

— Что там у вас? — Ната сразу же заинтересовалась.

— Лужа вертолетного ссанья с иннодиумом. В гражданские машины такое не заливают?

— Разве что эксперимента ради, но ничего хорошего из этого не выходит. Иннодиум — тяжелый элемент, для его сжигания требуется особый, специально разработанный двигатель.

— Значит, напавшая на нас машина стояла тут?

— Не факт, что напавшая на нас машина, Максим. Я бы не была столь наивна: думать, что у Вербицкого был лишь один подобный вертолет в загашнике.

— Хорошо. Тогда с чего нам лучше начать поиски? Думаешь, на других складах может найтись что-то иное?

Она лишь пожала плечами. Фелиция все это время слушала нас по инфосвязи, тут же вклинилась в разговор.

— Потапов, ты мину установил? Ту самую, о которой так много спрашивал?

— Было дело, — кивнул, хоть она и не видит.

Сейсмомина или как-то так называлась. Фел не распространялась, зачем она нужна, а если верить выкладкам Ириски, при активации создает глубоко уходящий под землю импульс. Не знал, где можно было использовать, но чувствовал, что вот-вот узнаю.

Так и вышло. Едва слышный хлопок ударил по ушам. Охрана объекта тут же активизировалась, залаяли разбуженные псы. Ну, искать нас тут сразу не станут, так что у нас есть минут пять-десять. Нетопырята Влады беззвучно парили над окружением, говоря о каждом их шаге.

Если вообще придется уходить…

— Есть! — Восторг с той стороны провода скрыть было невозможно. Как и удержать мое разыгравшееся любопытство.

— Что там?

— А сам как думаешь? Лови.

Ириска прежде остальных поймала скинутый файл, вывела его голограммой на ближайшей стене.

Впору было присвистнуть.

Не один лишь Скарлуччи любил строить подземные логовища. Будто желая походить на Бондовского Доктора Зло, Вербицкий отгрохал себе целый подземный комплекс.

Я чуть не захныкал: увиденное еще совсем недавно до сих пор приходило ко мне в кошмарах. А здесь, чувствовал, будет чего похуже.

— Ищите что-нибудь. Там, где вы стоите, есть прогалы, как раз подходящие для входа.

— Что нам искать? — возмутился один из боевиков, развел руками. — Дыру?

Мицугу прыснула в кулак. Фелиция была возмущена как никогда.

— Нет, болван! Механизм! Наверняка здесь находится лифт. Оглядитесь же вокруг — есть рядом с вами хоть что-то, что могло бы напоминать авиационную машину?

Она в самом деле права — ничего подобного. Даже канистр и стеллажей — лишь раскиданный по углам металлический хлам.

— Под вами находится пневматическая помпа грузового лифта. Значит, должна быть возможность опуститься и подняться.

— А еще мы можем устроить фейрверк и проникнуть внутрь через административные здания. Наверняка через цеховые отделения есть возможность спуска.

— Это привлечет ненужное внимание. — Фел скривилась, отвечая мне. — Да и охрана наверняка из агентства. Уверен, что хочешь убивать людей, что просто зарабатывают деньги на очередном режимном объекте?

Я не хотел, потому кивнул.

Ната припала на одно колено, закусила губу, посмотрела на меня. Пояснила:

— Там внизу есть пульт управления: я его чувствую. Если отправлю вирус, смогу взять под контроль.

Я кивнул — значит, сейчас все придет в движение.

— Парни, кто маски снял, натягивайте назад. Фел, что там еще нам твоя бомба сейсмическая может сказать? Сколько там людей?

— Охолони, парень, — попридержала она. — Мина лишь проверяет наличие пустот в земной почве. Позволяет выявить подобные сюрпризы, а с людьми… про это разговора не было.

— Так нас там, значит, комитет по встрече может ждать? — возмутился бывший летчик. Погибать зазря, сунувшись в целую воинскую часть, никому не хотелось. А толкать всех на одной лишь вере, что прорвемся, не было ни смысла, ни желания…

— Спокойно, — проговорила Влада, ухмыльнулась: ведь для того и брал ее в отряд. Она легко распознавала людей по крови и прекрасно видела их ночью. Не подвела и сейчас.

— Внизу никого нет, по крайней мере, у лифтовой шахты.

— А в других, кхм, комнатах?

— Странно как-то… там внизу совсем нет людей, Максим…

Все смотрели на меня, ждали моего решения: что выберу?

— Значит, можно спускаться? — спросила Ната: она ждала разве что разрешения.

— Нужно! — кивнул я. Лифт вздрогнул, придя в движение. Сразу же стали видны хорошо спрятанные стыки.

Опустились на этаж ниже через минуту: подъемник никуда не торопился. Бесшумно над нашими головами сомкнулись створки, погрузили зал в темноту.

Через мгновение одна за другой начал вспыхивать лампы накаливания.

* * *

Увиденное поразило даже видавших всякое бойцов. Бывший пилот присвистнул, осмелился на вопрос.

— Куда все это? И откуда? Целый арсенал!

С десяток законсервированных, обернутых пластиковыми чехлами бронетранспортеров и танков. Тройка боевых вертолетов еще днем проходила техобслуживание. Что ни говори, а в механики им достался разгильдяй: разбросанные тут и там гаечные ключи наводили лишь на мрачные, неприятные мысли. Отвертки, пассатижи, механический узел скинутый с ближайшей тележки на мягкость промасленной тряпицы.

У Сейрас в каморке было не лучше, но даже она бы не одобрила подобного бардака. Интересно знать, кто здесь работает?

— Наемники, бывшие уголовники — Вербицкий много кого выудил из лап закона, чтобы направлять в подобные «шарашкины конторы», — отозвалась Фелиция: оказалось, проговорил свой вопрос вслух.

Походило на то: вернулась же как-то с войны та паршивая троица, что вечно искала со мной стычки. Как там их главного звали, которого я будто бы убил? Вспомнить не смог.

Кто-то из бойцов опустил винтовку, я покачал головой, велел всем держать ухо востро.

— Да что за дела, командир? Сами же говорите: тут пусто, шаром покати!

— Тут пусто. А что, если машины? Боевых шагоходов будто не видел! — вступился за меня здоровяк. Его товарищ обиженно насупился.

— Ну мы же все-таки не в Царенате, — сказал он, но больше спорить не стал. Вслед за мной снял винтовку с предохранителя.

— Что у вас там? — Фелиция требовала отчета, хоть и видела все с дрона Наты.

— Оружейный склад. Я бы даже сказал, арсенал: вооружить можно маленькую армию. — Подошел к накрытым брезентом снарядам, сдернул его прочь. Взору открылись авиационные ракеты, коробы, доверху забитые патронами. Винтовочные магазины, ящики гранат.

Видела бы все это Бейка…

— Зачем ему это все?

— Сам-то как думаешь, Потапов?

Я думал слишком дерзко: даже в самом радужном сне не мог представить, что старик может решиться на подобное. Озвучил догадку.

— Вербицкий-старший умом тронулся. Хочет устроить вооруженный мятеж?

— Если не в точку, то очень близко, — согласилась Фелиция. — По крайней мере, очень на то похоже. Я сейчас же обо всем сообщу Бейке. Ната, ты сделала снимки? Панорамное видео для презентации было бы очень неплохо.

— Сейчас исполним, — заверила инфо-фея, и ее «Топтыгин» взлетел под самый потолок.

— Это еще зачем? Вербицкого топить? — поинтересовался в переговорник.

— Вроде того, хотя этим кадрам все равно никто не поверит. — Бейка явилась еще одной непрошеной гостьей. — Беру свои слова назад, Потапов, твоя задумка далеко не мышиная возня.

— Если этим кадрам никто не поверит, тогда зачем?

— Не поверят им сейчас, а вот в будущем все может быть очень кстати. Ты взял с собой взрывчатку, надеюсь?

Покачал головой: увы, мы надеялись обнаружить вертолет-другой, а не целую подземную базу. Да и одним зарядом здесь точно не обойтись…

— Тогда нанесите как можно больше урона. Фел, у тебя есть карта со всеми местами, где они уже были? — Та ответила утвердительно, а Бейка продолжила: — Значит, слушай дальше, Потапов. Передам эту информацию выше и по спецслужбам. Ваша задача сейчас: нанести тому месту, где вы находитесь, как можно больше вреда. Выжгите там все дотла.

— Понял, — кивнул я. Тут же всполошилась Ната.

— По комплексу подняли тревогу! — выкрикнула инфо-фея. Здоровяк учуял неладное первым, прыгнул на обоих товарищей, что стояли впереди него, повалил наземь.

Очень вовремя: прорезавшая тишину очередь затарабанила по броне одного из танков.

Задавать лишних вопросов никто не стал: бой загремел в тот же миг…

Глава 13

Кинул на всех бойцов, что были со мной в группе, «Надзор», тут же наградил их пониженной отдачей и чарострелом.

— Какого черта? — спросил здоровяк, когда его винтовка вместо обычного свинца начала изрыгать светящуюся сиреневым плазму. Механоид, попавший под его огонь, вспыхнул, словно свеча; заискрил, прежде чем взорваться.

— Привыкай, — ухмыльнулась ему в ответ Влада. — У тебя ружемант в начальниках.

Иных объяснений не потребовалось.

Царенатская нечисть, явившаяся из механического ада, хлынула на нас охранным потоком.

Тройка сфер-беспилотников вынырнула из потолочных ниш, приготовилась к стрельбе. Ната заметила их прежде остальных. «Топтыгин» отреагировал мгновенно: место ракет заняла четырнадцатимиллиметровая автоматическая пушка, разом заколотившая дроникадзе. Корпус первого шара быстро обратился в решето, рухнул прямо бывшему летчику под ноги. Второй взорвался прямо в воздухе.

Зная, каких сюрпризов можно ждать от этих малышей, здоровяк футбольным пинком отправил остатки в полет, прямо в вынырнувшего из дверного проема шагохода. Сработал взрывной механизм.

Схватка закончилась столь же стремительно, как и накачалась. Я рухнул наземь, отработал по двоим шагоходам сразу: жалил безжалостными выстрелами насквозь. Выкатившегося из внутреннего ангара «Дракона» ждала та же самая участь. Отчаянно молил, чтобы здесь не был спрятан какой-нибудь «Панголин»: тяжелый танк и сейчас способен задать нам жару.

Слава богу, обошлось.

Утер пот рукавом, шмыгнул носом, прищурился, оглядывая поле боя.

— Потапов, что там у вас? — Бейка не могла усидеть на одном месте.

— Беспилотники. Много. Если верить сканерам — есть и еще.

— Значит, он приволок сюда игрушки из Царената… — Командующая цокнула языком, скривилась.

— Продолжим движение вглубь. Здесь еще недавно работали люди: следует их поискать. Как только мы закончим, они станут целью номер один.

— Понятно, займусь, — ответила Бейка перед отбоем.

— Я думал, мы от этого уехали. — Бывший пилот кусал губы, указывая на подпалившийся «Дракон». — На границе их держали всеми силами, а они, оказывается, уже в Москве?

— Добро пожаловать в мир Вербицкого, — пошутила Ната, улыбнулась. Здоровяк предпочел хмыкнуть, отрицательно покачал головой.

Дальше нас вела узкая кишка коридора: двум людям не разойтись, разве что чудом протиснуться. Шел первым, «Арес» держал на изготовке. Владе было хуже всего, потому решил ее не мучить.

— Мы пройдем вперед, потом подам тебе сигнал. Протиснешься здесь тенью.

Она спорить не стала.

— Кто все это строил? — спросил один из наемников, провел ладонью по невзрачным, серым плитам облицовки.

Наши сапоги громогласно стучали по ступеням. А ведь он задал хороший вопрос: любую военную базу строят не силой мысли. Кто-то выкапывал котлован, сгонял сюда рабочих и стройматериалы. Неужели никто не задумался, видя масштабные строительные работы?

Ответ пришел от Ириски: еще в довоенные времена здесь были пороховые склады. Объяснить, почему он находился под землей, не смогли даже на просторах сети, да мне и не требовалось.

Коридор спустил нас на пару этажей ниже границы земли. За тусклым светом ламп, качавшихся от грохота наших шагов, нас ждала разве что мгла. Ната сработала чисто: ее вирус тут же вклинился в общую систему, вспыхнул свет.

Наверху были цветочки, ягодки предстали перед нами только сейчас.

Мицугу дернулась от страха, чуть не спустила курок, я успел придержать ее пыл.

— Не стреляй, видишь? — указал на сборочную машину. Та в одиночку из деталей клепала новые шагоходы. Звенела цепь конвейера, валились в урну готовые болты с гайками. Сотни манипуляторов ныряли туда раз за разом, доставая заклепки и крепеж.

— Матерь божья, я всегда знал, что Вербицкий — паскуда. Но он что же, строит здесь армию для Царената? И сколько еще у него таких? — Бывший летчик возмущенно качал головой. Тут и в самом деле не хватало взрывчатки: от вскипевшей внутри меня злости хотелось поднять всю эту дрянь на воздух.

— Не только собирает. — Явившаяся из мглы Влада заставила обратить внимание на застекленный шкаф.

— Это что? Игрушки? — Мицугу подошла ближе, широко раскрыв рот от удивления.

— Стой! — выкрикнул, но было поздно: в ее ладонях тут же оказался миниатюрный «Дракон». Сразу же вспомнил, как точно такие же «игрушки» раскидывал Скарлуччи, чтобы через мгновение они обратились в настоящие боевые машины!

Девчонка пискнула, словно увидела мышь, отшвырнула находку прочь. Танк падения не пережил, смялся и тут же нашел свою кончину под ее сапогом.

— Оно двигалось!

— О чем и хотел предупредить! Ну-ка, все в сторону, пока это полчище не пришло в движение. Тревогу уже и без того подняли… — прицелился из подствольного гранатомета, бахнул снарядом. Звон битого стекла, звуки крохотных разрывов: неужели эти собаки были снаряжены боеприпасами? Да что за чертовщина здесь вообще творится?

— Ната, здесь есть что-то, что могло бы сойти за головной компьютер? — Она кивнула мне в ответ. Я выдохнул. — Можешь взломать удаленно?

— Нет. Внешние системы работают автономно, лишь посылая к нему запросы. Фаервол их проверяет и отказывает в доступе, если не совпадают с сигнатурой.

Много умных слов, но я все понял.

— Где он? Опять в самой жопе?

— Где же еще? — возмутилась Мицугу. — Такие вещи завсегда в самую даль прячут.

К ее удивлению, Ната покачала головой.

— Нет. Нам надо к центру комплекса. Здесь, на самом деле, недалеко. Но впереди охрана, серьезная.

— Куда уж серьезней того, что уже было? Танки, шагоходы… Там же не взлетная площадка с «Дровосеками»? — пошутил и по ее лицу понял, что неудачно.

— Там хуже, Максим. «Топтыгины».

Пришло время удивляться мне…

* * *

Судьба в очередной раз иронично насмехалась: меня собирались убить моим же оружием.

Все почти сразу же пошло не так, как рассчитывали. Удача, преследующая меня из боя в бой, решила изменить, повернулась спиной.

Начиналось все хорошо.

Очередная дверь открылась приказом Наты. Мы сразу же, не дожидаясь, открыли огонь: Ириска послушно подсветила обнаруженных противников. Шагоходы новых моделей оказались первыми на нашем пути: смели их единым свинцовым шквалом. Я рухнул за перегородку укрытия, перекатился, прикрыл Мицугу: девчонка выудила из бурлящего страха его воплощение, плюшевой игрушкой швырнула в противника. И когда только успела с Айкой подружиться?

Механоиды взрывались один за другим, находя своя гибель.

Все пошло наперекосяк в тот миг, когда вдруг споткнулся один из троицы нанятых мной бойцов. Споткнулся, упал, завопил от боли: срезало чужой, невесть откуда взявшейся очередью.

Со спины.

Бронежилет сохранил ему жизнь, Влада же спасла его от смертельного выстрела: метивший прямо ему в голову дрон ударил во мрак созданной ей тьмы. Носферату зашипела, принимая урон на себя, перетащила раненого в укрытие.

— Что за нахер? — спросил бывший летчик, и я был полностью с ним согласен.

Тройка «Топтыгиных» вынырнула из дверного проема позади нас: когда они активировались? И почему Ириска не воспринимала в них врага до сего момента?

Ждал, что, как в плохих боевиках, сейчас из динамиков заголосит насмехающийся Вербицкий. Вместо того тускло освещенная комната озарилась нашими криками.

Ната выставила руку, пытаясь взять взбунтовавшиеся машины под контроль, но те хорошо умели определять цель. Ракета, вихляя на старте, сорвалась с дрона, метнулась в ее сторону гибельным снарядом. Инфо-фея отскочила в сторону, перекатилась, но это не спасло: взрывная волна подхватила ее что игрушечную, приложила о стену.

Минус один, шепнул я, чуя как по спине бежит струйка холодного пота. Ириска только мешала, кричала, что девчонка жива, просто без сознания: машины не желали тратить время на то, чтобы ее добить.

Словно в едином сговоре, выбрали целью Владу: первый «Топтыгин» пошел на таран, врезался в нее, сшиб с ног. Второй заставил тут же укрыться покрывалом из тьмы, пока третий зашел со спины. Гарпун пронзил вампиршу, потащил ее по полу дальше от нас. Словно забывшая разом все, что умеет, Влада лишь стонала, пытаясь вырвать вонзившийся в чрево крюк.

Попытался перебить трос, метя в него: твердая рука изменила, промазал. Носферату, влекомая дроном, скрылась в мраке соседней комнаты.

— Я… я хочу домой!

Мицугу запаниковала: не мог сказать, что виню ее. Девчонка присела на корточки, вжалась спиной в укрытие, оказалась глуха к моим приказам. Бывший летчик прикрыл ее и раненого товарища огнем, в два прыжка оказался рядом с ней. Пихнул плечом, повалил наземь, занял ее позицию.

Остались втроем: скверно.

— Почему они стреляют в нас? Это же наши! Наши машины!

— Хотел бы я знать, — ответил с горькой усмешкой.

Влил ярость ружеманта в боеприпасы, замолотил разрывными по на мгновение зависшему «Топтыгину». Тот такого обращения не пережил: градом разрывов его швырнуло о стену. Корпус не выдержал: дымя и искря, машина рухнула наземь, прежде чем расцвести огненным цветком.

— Собака! — выкрикнул бывший летчик, вдруг схватившись за шею. Осколок прошел по касательной, отвлек, заставил промахнуться. Дрон, в который он метил, не простил ему ошибки. Подвешенное заклинание сорвалось с магических замков: винтовка в его руках начала плавиться.

— Сука! — выкрикнул он, бросился к Мицугу, пытаясь взять ее оружие. Тщетно. девчонка не стреляла, но вцепилась в него, словно в последнюю надежду. Еще тройка «Топтыгиных» сорвалась с насиженных мест под потолком.

Неужели с нами расправится то, что было сделано по моему же заказу? Как они оказались у Вербицкого? Пообещал самому себе, что нанесу Щебекину «визит вежливости». Если только выживу…

— Сделай что-нибудь, ружемант! — выкрикнул единственный оставшийся в боеспособности боец.

Словно не соображая, он отступал к уже захлопнувшейся двери. Парень был прав: четверка стальных птиц закружилась в дивном танце над головой. Цирковое представление обещало закончиться скверно: они приготовили ракеты к бою. Ириска самозабвенно молилась — кто ее этому научил? Осуждать было сложно: сейчас здесь все зальет огнем…

Стиснул зубы: аватара ружейного бога молчала, словно не понимая, что сейчас ее выход. Справлюсь и сам без всяких богов.

Ружеклятье сорвалось с моей руки, снарядом вошло в «Топтыгина» — дрон поперхнулся будущим залпом. Следом швырнул второе, цокнул языком: змей заклинания, желавший убавить строку состояния машины, прошел мимо. С третьим повезло больше: извернувшись в полете, ружеклятье впилось в спусковую систему дрона. Ворох ракет, готовый обрушиться на нас шквалом осколков, сдетонировал, отшвырнув двух дронов прочь. Кроме пострадавшего еще один задымился, вышел из строя: бездушной железякой загрохотал по полу.

Осталось лишь двое.

«Арес» облизнулся на них, как на законную добычу. Чарострел сработал хорошо: заполненные жидким ядом снаряды вместе с яростью ружеманта обратились в убийственное комбо. Беспилотник, ставший первой жертвой ружеклятья, вмиг зашелся огнем. Разрывы вспороли бронированный корпус, едкая желчь растеклась по механическим потрохам, обращая их в пыль.

Последний «Топтыгин», испугавшись, метнулся прочь, под защиту мглы соседней комнаты, куда уволокло Владу. Тень, вынырнувшая на него с самого порога, прошла насквозь: безжизненным ворохом хлама дрон рухнул наземь, прокатился по полу. Грохнул разрывом где-то там, вдалеке.

Я тут же бросился к Владе: теневой сгусток через мгновение принял очертания носферату. Многолетняя дивчина припала на колено, тяжко дыша. С бледного лица на меня посмотрели благодарные глаза, она одарила меня улыбкой.

— Там… чисто. — Она осторожно кивнула себе за спину, застонала: даже малейшее движение вызывало у нее боль.

Я проглотил горькую слюну, выдохнул: эта вылазка чуть не закончилась гибелью…

* * *

Влада обещала быть в порядке Поверить в это было трудно: прореха в животе наводила лишь на мрачные мысли. Ириска убеждала, что вампир не врет: носферату обладают предрасположенностью к регенерации. Быстрой, но нужен покой.

Последнее обещать было трудно: помимо того чтобы отыскать головной компьютер, нужно было еще отсюда как-то выбраться.

Вербицкий наверняка не сидит сложа руки. Воображение рисовало образ старика, что бежит с собраний акционеров, плюет на всех инвесторов и партнеров. Поднимает по тревоге все свои лучшие силы. Знать бы еще, сколько у нас времени, прежде чем нас решат похоронить здесь заживо.

Натку поднял нашатырем: пришла в себя не сразу. Но стоило ей увидеть головной компьютер, как ее глаза зажглись живым огнем.

— Ну-ка, — мягко прошептала она с улыбкой на лице, — пощупаем-ка эту крошку…

Много времени не потребовалось, чтобы, сглотнув, она вскрикнула.

— Ах он сукин сын! — Девичий кулак бухнул прямо по металлическому корпусу вычислительной машины.

— Что там?

— Ты знал, что здесь был таймер? На самоуничтожение. Еще пять минут — и бум!

— Просто таймер? А что помешало ему взорвать нас дистанционно?

— Думаешь, у него здесь есть взрывчатка?

Не ответил, пожал плечами. Я бы точно расположил на случай незваных гостей.

— А вот это уже куда интересней. Макс, иди посмотри!

Прильнул к старенькому монитору: подземной базе не требовались ни навороченные видеокарты, ни многоядерные процессоры. Словно очутились в временном пузыре старого мира.

— «Протокол двести»? Что это значит?

— Хотела бы я знать, но вряд ли что-то хорошее, — мрачно заверила инфо-фея.

— Можешь выудить всю эту информацию на диск, я не знаю, или флешку?

— Если найдешь USB-порт. Но тебе повезло, и у тебя есть я. Занесу в свою внутреннюю память. Надеюсь только, тут не гигабайты информации — не хотелось бы удалять что-то из своих библиотек.

— А мне-то думалось, ты просто много читаешь, потому и такая умная… — разочарованно выпалил я.

— Так и есть. Готово! — Я был немало удивлен. Словно в фильмах о хакерах, ей потребовалось не больше одной минуты. Она осмотрелась по сторонам, шепнула мне прямо на ухо: — Макс, Вербицкий пытался вернуть контроль над этой базой.

— Ты не позволила?

— Нет, но он пытался захлопнуть нас здесь. Полагаю, у нас порядка пяти минут на то, чтобы убраться отсюда.

Пожевал губами — скверно выходило. Учинить здесь погром за пять минут и вернуться маршрутом, на который у нас ушел минимум десять, казалось попросту невозможным!

— Знаешь иную дорогу?

— Рабочие сюда не по шахте лифта попадали. Комплекс небольшой, но всякий раз гонять грузовой лифт нет надобности.

— Для чего же тогда он устроил здесь массовый сбор беспилотников?

— Кто знает, Макс. Но если хочешь знать, выход через складские помещения. Беда в другом — там нас, скорее всего, будут ждать.

— Товарищ лейтенант, — окликнул меня бывший пилот: я сразу же обернулся на его зов. Тот указал мне на свою находку. Канистра с керосином. Боец указал в один из дальних прикрытых углов. — Там нашел. Вы говорили про поджечь это место ко всем чертям. Если что, то я щедро добавил бы масла в этот огонь от себя.

Боец презрительно сплюнул наземь: сама мысль о том, что убивавшие его братьев машины собираются прямо здесь, под носом, была ему противна.

Не мог сказать, что не разделяю его чувств.

— Тогда идем к лифту, — заверил я всех остальных.

— Что? Но там ведь… мы не успеем до того, как сюда прибудут!

— Нам и не нужно. Расплескайте эту дрянь — живо, живо! Подожжем, когда услышим приближающегося противника.

— А ты хитрец, — прищурилась Ната, закусила губу.

Я кивнул: если мы двинем в точку выхода, где столкнемся с противником, бой будет неизбежен. Вербицкий пришлет сюда… кого только не пришлет. А вот ждать нас у лифта они будут вряд ли. Разве что символическая охрана.

Я ухмыльнулся, чиркнув спичкой ровно через семь минут — хваленая подмога старика подзадержалась. Швырнул ее в густой, оставленный нами же керосиновый след. Думалось, я смогу вечно смотреть на то, как полыхает это место…

Глава 14

Ранний звонок разбудил, заставил вздрогнуть. Ириска молчаливо вывела номер той, кто отважился беспокоить меня в четыре утра. Рядом лежала Ната — инфо-фея сладко застонала во сне, когда выбирался из ее объятий.

Кэлисса Горшкова, агент спецслужб, белый воротничок в застенках офисов Вербицкого. По ее голосу сразу же понял — разговор неприятный.

Оглянулся на спящих девчонок — Елена наконец решила разделить со мной постель. Ночью сползла на пол, спала завернувшись в кокон одеяла.

Не стал их будить.

— Мяу? — спросила Инна, выглянув с кухни. Квартира Вербицкой ей не нравилась, она хотела вернуться в свою комнату в родном доме. Жаль, что там сейчас небезопасно.

Глянул на кошкодевочку и подумал: а почему нет? Может пригодиться. Заранее попросил вести себя тихо — она обещала быть тише воды ниже травы…

Машина уже стояла у подъезда — вот это сервис! Кэл сидела внутри, бросила недоверчивый взгляд на Инну.

— Она нам зачем?

— Не похоти же будем предаваться.

Решив не отвечать на мою подколку пожала плечами: пусть будет так.

Дорога была недолгой.

— Что-то разузнали о десятом протоколе?

Вопрос был глуп и наивен: звонила она мне совершенно по иному поводу.

Труп. Обезглавленный. Чисто вымытый, ряженный в офицерскую форму младшего лейтенанта.

Меня бы это не касалось, если бы он не был одним из нанятых мной бойцов.

Выдохнул с сожалением — тот самый бывший пилот. Бедолагу звали Григорием: узнал только сейчас. Ни семьи, ни друзей, только служба.

Милиция оцепила район — ощутил себя посреди детективного сериала. Помассировал виски, велел Ириске связаться с Бейкой.

— Уже знаю, — выпалила та вместо приветствия. Тем лучше, подумалось мне. Попросил срочно связаться с остальными: пусть предупредит держаться и не высовываться. А лучше провести эту ночь в одной смене с другими бойцами.

— Твоя кошкодевочка может взять след? — Кэл спрашивала интереса ради. Поспешил заверить, что Инна не собака.

Кто-то из офицеров ночного наряда подскочил к ней с вопросом: лакмусовая бумажка удостоверения разом его успокоила. Кэл сделала запрос — отсалютовав, парень удалился. Вернулся ровно через минуту, что-то сунул ей в руки. Приглядевшись, узнал в очертаниях битую временем и жизнью поясную сумку.

— Давно его убили?

— Может, час, может, два назад. Что он тут делал, Потапов?

Сказать было сложно. Сегодня у него был выходной: он сам на нем настаивал. Неужели оказался засланным казачком Вербицкого?

А тот, поняв, что боец больше не нужен, велел от него хладнокровно избавиться.

На душе стало гадко.

Горшкова так и не дождалась от меня ответа. Вновь кивнула на машину, намекая, что нам больше нечего здесь делать. Разум терялся в догадках — куда поедем теперь? Смотреть еще один труп?

— Ты ведь не на опознание покойника меня позвала.

— Верно мыслишь. Но сначала хотела кое в чем удостовериться. Это нашли в ближайшем мусорном баке.

Та самая сумка — с подпалинами. Внутри ворох испорченных огнем бумаг.

Попытался хоть что-то прочесть и не смог.

— Что это? — повернулся к Кэл.

— Сам как думаешь? Вроде у тебя установлен нейрочип с ИИ-ассистентом. Попроси ее сделать выводы вместо тебя.

Инна с заднего сидения повела носом, нахмурилась. Если она и сейчас выдаст гениальную мысль, переведу кошкодевочку в наплечную фею вместо Ириски — пускай помогает.

ИИ-ассистент испугалась моих мыслей не на шутку, тут же взялась за работу.

— Сумку с документами пытались сжечь, — первый вывод сделал сам.

— Это же несжигайка. — Инна скривилась так, будто ей сунули под нос грязные носки.

Несжигайка, продолжила за нее Ириска, ткань, приспособленная выдерживать большие температуры. Устойчива к огню. Из нее шьют спецодежду пожарных. Отличается износостойкостью, жаропрочностью и немалой ценой.

Глянул стоимость такой сумки в интернет-магазине: мое почтение! Как автомобиль.

— Документы все равно сожгли. Поняв, что не горит сумка, подожгли содержимое прямо в ней. Стой-ка, а это что?

Ириска отыскала адаптер подключения нейрочипа: так вот зачем из несгораемой ткани шили! Ии-ассистентка спросила разрешения и тут же его получила.

Бывший пилот не лгал, признаваясь в своей ненависти к Вербицкому. То ли тщеславия ради, то ли недоверия для, но решил лично расследовать информацию о двухсотом протоколе.

Удача улыбнулась ему раньше, чем имперским ищейкам.

— Фантастика, правда? В одиночку он раздобыл информации больше, чем мы.

— Ты знала, что в этой сумке? С самого начала?

Кэл вместо ответа покачала головой.

— Не знала, но догадывалась. В последнее время множество числящихся в розыске парней угодило в капкан лечебниц. Кто со сломанной рукой, кто со сломанным носом.

— Хочешь сказать, с ними приключился он?

Бывший летчик Григорий действовал в стиле комиксового Карателя. Нес боль и страдания тем, кто нечист на руку. Или всем, кто нечист на руку и работал с Вербицким…

Он пошел по иному пути, нежели государственный сыск. Рабочая техника кем-то обслуживалась, кто-то должен был работать в подпольных цехах старика. Легче всего было списать на царенатские ремонтные дроны: в конце концов, я сам видел их автономные производственные линии.

Но дроны не раскидывают инструмент, не оставляют после себя беспорядков.

Григорий чистил носы криминалитета, не желая выбирать себе супергеройский псевдоним. Просто так, идеи ради и чувства справедливости для.

Под звериной жестокостью гопота кололась, не выдавая ничего особенного. Добывал по песчинке — рано или поздно его судьба должна была окончиться так, как окончилось.

Но он оставил после себя несколько зацепок.

Ехали на одну из бандитских встреч, что были помечены в заметках: как и откуда он о них узнал? Теперь уже неважно, а мы продолжим его дело.

— Макмамбетов знает? — спросил, когда она повернула у знакомого мне склада. Думать, что орк имеет к этой дряни отношение, было мерзко.

— Это всего лишь место, Потапов. А орк всего лишь посредник. Кому-то предоставляет жилье, кому-то оружие. Не задает лишних вопросов, а потому до сих пор еще жив. Тебе бы поучиться на него.

Хмыкнул, но взял на заметку.

— Пушка с тобой? — спросила Кэл, выбираясь из машины.

— Разве что призываемая…

Спецагент скривилась, но выудила из бардачка запасной, швырнула мне. Инна потянула к нему руки в надежде забрать.

Хотел велеть ей ждать нас тут, но Кэлисса воспротивилась.

— Пусть идет. Ты же ее не на труп поглядеть вывез, правда?

* * *

Обошлись без стрельбы.

«Пароходы» были небольшой бандой с своим разделом в Нижнем городе. Увидел, что в багажнике их автомобиля, нахмурился. Наркотики — правительство позволило им слишком много.

С огромным упоением мутузил толстяка: тот вовсе не сопротивлялся. Досталось и его собратьям: выудив битые бутылки с кастетами, они пытались взять нас с Кэлиссой в тиски. В конце концов, что может им противопоставить пара незваных гостей?

Обрушившуюся на них ураганом когтей Инну они никак не ожидали. Кошкодевочка украсила рваными полосами лицо негодяя, что подбирался ко мне со спины. Загрохотала по земле тяжелая арматура, вмиг став мне хорошим подспорьем. С ней чаша весов резко качнулась в нашу сторону.

Выбитые зубы и сломанные носы не принесли ничего толкового. Вместо каната, за который можно уцепиться, тоненькая, ненадежная нить.

Они слышали про мужика, что последнюю неделю напрягал, но даже не думали, что тот работает с двумя вертихвостками.

Толстяк сказал лишь то, что через него кто-то оформлял покупку ошейников. Для людей или зверолюдей — ему было без разницы, интересовали только деньги.

Даже не знал, что делать с этой информацией. И это хотел выудить из него бывший пилот? Казалось, что почти сразу же, еще до начала, зашли в тупик.

Услышав про ошейники, Инна поникла головой. Приглядевшись, узнала и толстяка. Он ее тоже.

— Видел эту мохнатую сучку у заказывающего! Уж не знаю, для какого клуба извращенцев… — Он вдруг замолк. Обозлившаяся кошкодевочка вдарила ему по затылку, чуть не выбила дух. Тот захныкал от боли.

— Это правда? — спросил у нее, когда, отвернувшись от нас, девчонка сложила руки на груди, опустила голову.

Ей пришлось признаться.

— Да.

— Ошейники? Их покупал Вербицкий? Он заказчик?

Она часто закивала. Кэлисса недоумевала: зачем политику номер два в стране закупать ошейники на людей?

— Ты разве не видела, в каких условиях он держит работающих на него зверолюдов?

— Видела. Я не о том. Зачем заказывать ошейники такими окольными путями? Он мог заказать их официально.

— Не хотел подмачивать репутацию? — Ничего больше на ум не шло. Кэлисса лишь потрясла головой в ответ.

— Думаешь, кто-то бы сказал слово против? В СМИ бы заявили, что он следует трендам последней моды и снаряжает обслугу дорогими подарками.

А она ведь, в самом деле, права…

— Куда вы их доставляли?

— Наркотики? — сквозь жалобные стоны переспросил толстяк. Никак не думал, что учиненный погром случился из-за каких-то ошейников…

* * *

«Чунга-чанга» была группой молодчиков посерьезней пароходов. Были неплохо вооружены, с ними пришлось повозиться.

Кэл попросила не шуметь: думал, хочет снова обойтись кулаками. Она же, как в Голливудских боевиках, достала глушители.

Охрану сняли быстро. Я боялся за Инну — она прежде видела, как убиваю рушинников, но чтобы так хладнокровно… Она как будто успела к подобному привыкнуть.

Ей не пришлось сидеть без дела, даже наоборот: она шустро включилась в игру. Насолить державшему ее в неволе, пытавшемуся отвратить ее от меня Вербицкому посчитала чуть ли не делом чести. Легко и непринужденно пробралась на строительные леса: тощая фигурка и кошачьи инстинкты помогали ей удержать равновесие.

Своим убежищем бандиты выбрали старенький офис. Дешевая аренда, темные делишки — какой-то кендер возомнил себя цыганом, попытался угнать нашу тачку.

Схватка была коротка как никогда: несчастные привыкли иметь дело с теми, кто не в состоянии дать им отпор.

Здесь точно так же оказалось глухо. Считавшийся у них старшим низкорослый ублюдок считал, что двести — достойная цена для проститутки. А слово «протокол» слышал лишь в ментовских отчетах.

— Ошейники, — решив копать в этом направлении, спросила Кэлисса. Мерзавец наивной девицей захлопал ресницами, но мое заклинание «ружемантский люль» и когти Инны чудесным образом сказались на его памяти.

Кэл тоже помогла чем смогла.

— Ваша банда известна тем, что занимается работорговлей, — начала она.

— Вы об этом пожалеете, легавые. — От страха он быстро перешел к угрозам. — Вам лучше не копать в этом направлении.

— Ты ведь покупал ошейники не для себя. Ты даже их не покупал, они просто прошли через твои склады, верно? — Спецагент рассматривала свои ногти, чуя себя в полной безопасности. Догадываясь, кем торговал сидящий перед ней паскудник, Инка хотела выпустить ему кишки.

Целиком разделял ее желание.

— Верно ложишь, легавая. Но у меня в крыше Вербицкий… — Он ухмыльнулся: сказанное должно было напугать нас до усрачки.

Затея не удалась — карлик похолодел от ужаса, когда, вернув ему улыбку, Кэл заявила, что всем известный дипломат и сдал нам его.

— Вы ведь из ментовки, верно? Вы же меня не убьете⁈ — Его начали одолевать сомнения сразу же, как только все рассказал нам.

Кэлисса пожала плечами, доверив нам с Инной решать его судьбу.

У меня для работорговцев был только свинцовый ответ…

* * *

В борделе было шумно. Заведение видело на своем веку всякое: милицейские облавы, налет конкурентов, молодчиков из рэкета, желающего наложить жадную лапу на выручку…

Маман смотрела на нас не без оценки.

— Со своими нельзя, — ткнула дымящейся сигаретой в сторону Инны. Та с трудом подавила закипавшей внутри нее гнев. Мамка не унималась.

— Солдатик? — сходу разглядела во мне что-то военное. Интересно, много бывших солдат сюда ходоки? — Найдем тебе девицу.

На Кэл не смотрела, словно заведомо знала, кто она такая.

Вышибалы дернулись, когда я припер старуху к стенке. Кэлисса была не столь наивна, чтобы махать у них перед носом удостоверением. Знала, что не сработает, а потому сразу же схватилась за пушку.

Маман, недолго думая, обозвала нас ментовскими шавками и псами режима.

Пусть так.

В подвале было пусто и глухо. Пятерка неодетых девиц с растрепанными волосами подняли на нас глаза, но прикрыться им было нечем.

Ночные бабочки, ничего особенного. Ждал, что примутся рассказывать о нелегкой судьбе, затащившей их в эти пути, про злодеев-родителей, что продали выпивки ради. Вместо того они испуганно молчали.

— У нас все в порядке с документами. — Мамка ткнула себя пальцем в грудь, кивнула на девиц. — У нас, у них! Все в порядке!

В ее голосе слышалось неподдельное возмущение: какого рожна мы здесь ищем?

Чунга-чанговец сдал ее за пару мгновений до смерти.

Продавал зверолюдов: заказ, какого не бывало! Покупатель был неразборчив в поле, предпочитал юности зрелость. И желал не столько девочек, сколько мальчиков.

Кто в здравом уме будет искать похищенных парней в борделе? Похищенных аж в самом Синьилае.

Мне бы не пришло в голову.

— Хоть снизу доверху все обыщите! Буду жаловаться! Пожалеете! — В словарном запасе старухи угроз было не больше, чем у остальных.

— Здесь, — указала пальцем Инна на левую стену.

Я открыл огонь из призванного «Буяна» раньше, чем охрана. Двое забились в конвульсиях, Кэл окончила страдания несчастных выстрелом в голову. Завизжали девицы, мамка вжалась в стену. Угрозы сменились причитаниями — что же мы творим?

Не отвечал, сдернул плохо наклеенные обои — бетонная стена таила в себе выемку. Бордель видывал всякое, кроме зверолюдов — вход им был запрещен. По официальной версии: из-за плохой гигиены. Кто отважится проверить, есть ли у волколюда вши, еще какая звериная проказа? Но на деле, чтобы те не могли учуять своих.

Не зря мы взяли с собой Инну.

Заполненный мраком зал, что открылся перед нами, смердел духом давно немытых тел, пота и мочи. Кэл прикрыла нос платком, я был не столь сентиментален.

Из недр тьмы на нас уставились желтые звериные глаза. Ириска, несмотря на мглу, нашла три десятка человек, ютящихся в тесных клетушках.

Кого тут только не было.

Они не молили, не стенали, не требовали — смертная тишина была ответом на наш визит. Голосила лишь старуха — пытавшаяся уйти под шумок, была поймана Инной.

— Пусти! Пусти, говорю! Мохнатая, мерзкая тварь!

За последние слова самолично наградил ее затрещиной.

— А на этих документы тоже в порядке? — спросил не без насмешки. — Кэл, поищи включатель.

Свет вспыхнул, ударил по глазам, заставил прищуриться. Несчастные зверолюды никак не отреагировали.

Как и говорил главарь «Чунга-чанги», в основном парни, была лишь парочка девиц.

Я отшатнулся, поняв, кого они мне напоминают. Безмерно послушных, безвольных шавов. Бедолаги уже ни на что не реагировали. А может, им нужно было волшебное старт-слово?

Не знал и знать не хотел.

— Эт-то не мои. — Старуха принялась заикаться не хуже Айки. Ее колотила мелкая дрожь от берущей за душу жути. — Чем хотите поклянусь, не мои!

— Чьи же? Сами сюда пришли на постой, попросились в клетки? — Голос Кэлиссы был ласков и мягок как никогда.

— Мне хорошо платили за их содержание, вот и все. Вот и все… — Ей больше нечего было нам сказать. Скорее всего это, правда.

— Содержание? — переспросил я. — Значит, за ними кто-то приходил? Чтобы держать их тут?

— Больше не приходили. Уже три-четыре дня…

Ровно столько прошло с момента, как мы сожгли тайный цех Вербицкого.

Григорий не ошибся в своих поисках, жаль, что решил вести их в одиночку. Сказал бы мне или Бейке — был бы сейчас жив…

Я почуял горький привкус во рту. След двухсотого протокола испарился вместе с теми, кто привозил этих бедолаг и увозил на работы…

* * *

Бейка прискакала, словно заяц. Ее так и тянуло являться уже тогда, когда вся остальная работа сделана.

Милиция паковала и старуху-мамку, и полуголых девиц. Коронер помогал санитарам загрузить в машину тела неудачливых охранников. Словно грибы после дождя, показались городские жители — кто-то спешил на работу, кто-то разбавлял безделье любопытством. Послушать их, так они ничего не видели, ничего не слышали: какой бордель? Здесь приличный район! Возмущению их не было предела.

Уже не моя забота.

Бейка положила руку на плечо.

— Ты молодец, Потапов.

— Мы так ничего и не нашли. Про двухсотый протокол.

— Может, и нечего теперь искать?

— То есть? — не понял я. Бейка пожала плечами: у нее было для меня самое простое объяснение.

— Полагаю, двухсотый протокол предназначался для подготовки. Когда Царенат будет стоять разве что не за окном. Подготовка для него плацдарма, удар в спину.

— А что мешает вывести эту технику на улицы прямо сейчас?

— Ту, которую ты сжег?

— Ту, которую нам попросту не удалось найти.

— Чего этим добьется Вербицкий? Император сбежит из столицы, это верно. Но сколько там было машин? Сотня?

Я не считал, но если брать во внимание нерасколдованные, уменьшенные копии, то около двух сотен…

— Этого хватит на два-три дня сопротивления. Армия вряд ли присягнет Вербицкому на верность, да еще при живом Императоре. По крайней мере, в наших спецслужбах не зря едят свой хлеб. Все верные Императору полки находятся рядом с столицей, смогут дать достойный ответ.

Кивнул, соглашаясь с ней: хотелось верить, что она права.

Кэлисса вернулась с двумя стаканчиками кофе, один сразу же перекочевал в мои руки. Глотку обожгло приятным, ароматным варевом.

Инна грелась в машине: под утро поднялся ветер, а она умудрилась где-то разорвать куртку.

— Почему зверолюды?

— Что? — Кэл не поняла вопроса.

— Почему именно зверолюды?

— Потому что выработал особую систему дрессировки. И чип — сам видел, что они тогда сделали с Инной.

Чуть не сжал стаканчик от навалившейся на меня злости — такого не забыть. Да и та послушная горничная, которой он хвастался…

— Их можно привести в сознание? Вернуть к прежней жизни?

Бейка пожала плечами — она попросту не знала. Надежда, что кто-то из них придет в себя и сможет дать ответы, таяла с каждым мгновением.

— Садись, езжай домой, — выдохнув, велела мне она. — Ты в курсе, что у тебя вскоре церемония награждения? Неплохо было бы, чтобы ты был к ней готов. И да, к слову, завтра нам надо будет заглянуть к Кьярре. Надеюсь, не забыл, как выглядит принцесса Царената?

Не забыл. Устало выдохнул: мне и в самом деле требовалось поспать…

Глава 15

Сколько я не видел Кьярру? Несколько дней, недель? Меньше всего задавался этим вопросом.

Чувствовал себя паршиво — девчонку всю жизнь таскали от одного именитого дома к другому. Использовали, словно куклу, в политических играх.

Казалось, что сам превращаюсь в тех же паршивцев, которых осуждал.

— Волнуешься? — Трепет не ушел от глаз Бейки. Не знал, что ей ответить, просто покачал головой.

Все сомнения разом рассеялись, стоило мне услышать детское и непринужденное приветствие.

— Максим! — Она не забыла ни меня, ни тех суматошных дней под нашим крылом.

Девчонка бросилась в мои объятия, словно родная дочь. Доверительно взяла за руку.

— Ты пришел меня проведать?

Неоднозначно кивнул, не зная, что еще говорить.

Над ней хорошо поработали. Не знаю кто, но свой хлеб ели не зря — стараниями психологов она все больше походила на обычного, жизнерадостного ребенка.

— Комната. Моя, — потащила за собой, делая акцент на последнем слове. Глянул на Бейку, та улыбкой велела не сопротивляться.

Подчинился. Ждал кукол и игрушек. Вместо них Кьярра выбрала убранство в серых тонах.

Ириска была мудра: проводила сканирование окружения. Видеокамеры торчали едва ли не из каждого угла — наследница царенатского престола была под постоянным присмотром.

— Мне про тебя рассказывали, — легко проговорила малышка.

— Надеюсь, только хорошее?

— А ты много делал плохого? — склонила голову набок, будто филин. Вместо ответа пожал плечами. Пробежался взглядом по книжным полкам: что нынче модно у молодежи?

Те ломились от историй про словочаров и некро-паломников.

Забавно. Хотел бы знать, что за истории под обложками? О чем поют авторы мира, где магия — обыденность?

— Ты уже не считаешь меня рабом?

Кьярра густо покраснела, застыдилась себя прошлой.

— Извини. Я тогда маленькой была. И глупой.

— Думаешь, сейчас выросла? — позволил себе добрую насмешку, но царенатская принцесса все равно обиделась. Надула щеки, фыркнула, разве что не отвернулась.

Надо было исправлять положение… Подошел, приобнял ее, потрепал по волосам.

— Не обижайся, это же просто шутка.

— Просто не люблю вспоминать, какой была, вот и все.

— Твоей вины-то в этом нет. Тебя такой с самого рождения растили.

Кьярра выдохнула, прыгнула на кровать: та протестующе заскрипела. По-детски принялась болтать ногами.

— Ну да. Мне все здесь так говорят. Иногда помогает. А ты зачем приехал?

Боялся этого вопроса, что огня. Но отвечать надо было. Выдохнул, припал на колено.

— Нам надо будет вернуть тебя в Царенат.

Ждал разного.

Бури эмоций, слез, неприятной детской истерики. Вместо того взяла наполовину собранный кубик-рубика, принялась вертеть в руках. Приуныла, больше не глядя на меня р словно я в одночасье исчез.

Меньше всего люблю женское гнетущее молчание. Кьярра словно знала о том, потому дарила от щедрот… Сел на краешек, кровати, она обиженно отодвинулась. Ну, другого ожидать было сложно.

— Я плохо себя вела, да?

— О чем ты?

— Мне все говорили, что если буду капризничать — отправят домой.

Качнул головой. Как же ей легко оказалось управлять: местные манипуляторы наверняка млели от счастья.

— Нет.

— Тогда почему? Я туда не хочу! — отложила игрушку в сторону, на меня все еще не смотрела. Я же был уверен, что Бейка поднялась на пост охраны, следит за нами вместе со всеми.

— А почему туда не хочешь?

Девчонка ответила не сразу. Будто выбирала, что сказать.

— Там все не так. Все как будто живые, а на деле кукольные. Фальшивые улыбки, фальшивые взгляды, и сами… будто из пластилина.

Кивнул: так вот, значит, почему в ее комнате нет ни намека на кукол — она успела насмотреться на три жизни вперед. Больше не хотела…

— А здесь все наоборот. Тут живыми не кажутся… — Она подошла к экрану визора, щелкнула по кнопке. Перед нами вспыхнуло изображение с улицы. Сарказм хмыкнул: разве можно было ждать другого?

Разве что канала с бесконечными мультиками…

Установить окно в ее комнате не решились, как и расположить его с краю здания. Мы были в самом центре.

На улице не происходило ровным счетом ничего. Просто прохожие, просто машины…

Острый глаз царенатской принцессы видел дальше и больше. Проследил за ее взглядом: она не без любопытства смотрела, как бездомный подкармливает плешивого котенка. Младший из бригады строителей задумчиво дымил сигаретой, утопая в будних думах. Торговка в цветастой цыганской юбке зазывала прохожих глянуть ее нехитрый товар.

Я помнил Царенат, как народ рабодержцев. А еще вспомнил их диковатые обычаи — представить что-то подобное в стерильности их общества было почти невозможно.

— Тебе здесь нравится?

Девчонка кивнула. Я продолжил.

— Может, пришло время сделать так, чтобы у тебя дома было точно так же?

Она прищурилась, не понимая, о чем я. Разве ей не говорили, только пугали? Впервые начал сомневаться в профессионализме местных психологов.

— Разве забыла, кто ты? — Она задумалась лишь на миг, потрясла головой. — Ты принцесса Царената. Твой народ нуждается в тебе.

— Знаешь, сколько раз я слышала это дома?

Кивнул, не без этого — ничего нового ведь не придумал.

— Догадываюсь. Но всякий раз тебе не давали самой и шага сделать. Сейчас будет по-другому, обещаю.

— А… а ты поедешь со мной?

Выдохнул, посмотрел в любопытствующую линзу камеры: что сказать-то?

Вспотел почти как на первом свидании: нелегко отказать ребенку.

— Не смогу.

— Боишься? — Вместо закономерной обиды она тут же ударила следующим вопросом.

— Вовсе нет. Но если я, ты, много других людей хотим, чтобы в Царенате не только избранным, всем жилось хорошо, есть и те, кто хочет обратного — обратить все то, что ты видишь, в сборище рабов.

— Ужасно. — Не думал, что она так быстро со мной согласится. Как и придет к выводу, что родной ей уклад жизни не лучший. — Но почему? Мне думалось, превратить здесь всех в рабов хотят только у меня дома…

— Хотел бы знать, малыш. Хотел бы знать…

— Так, значит, ты пришел, чтобы попрощаться со мной? — В ее глазах стояли слезы. Было стыдно перед чужим, в-общем-то, мне ребенком. Явился, чтобы деликатно выдворить из страны. Уговорить не плакать, когда потащат против воли…

Качнул головой, прогоняя мерзость мыслей.

— Не попрощаться. Тебя отвезут снова во Вратоград.

— Разве там что-то осталось?

Признавать правоту ее вопроса было тяжко: в самом деле, после боев и «Дровосека» от сектора остались разве что рожки да ножки. Частично уцелели лишь окраины города: вражеские СМИ бесновались, отчаянно заявляя, что нам удалось захватить лишь развалины.

Нужно же им было что-то врать про нашу победу…

— Осталось. Люди.

Она вновь склонила голову набок, ничего не понимая. Я продолжил пояснять:

— Твои люди, Кьярра. Мужчины, женщины, старики и дети. Там ведь не только те жили, кого держали в рабстве. Были и другие.

Задумчиво склонилась: словно даже не раздумывала о подобном.

— Сейчас они находятся у нас.

— Как пленники?

Попытался подобрать слово лучше — и не смог. Вместо того просто покачал головой.

— Нет, не пленники — люди. Их кормят, снабдили жильем. Быть может, они живут не так вольготно, как прежде. И нет желающих по щелчку пальца чистить им сапоги, но живут. Как люди — никто их не заковал в кандалы, не швырнул на рудники…

— Вы удивительные. — Кьярра не удержалась от похвалы. — Я бы на вашем месте поступила так, как сказал ты. В кандалы и на рудники — чтобы ощутили, чтобы прочувствовали…

— Плохо желать страданий другим, — заметил я, — даже если другие желали их тебе. Потому мы и боремся — не для того чтобы обратить других в безвольных рабочих, но чтобы все могли быть людьми. Хотя бы на нашей земле.

— А я нужна, чтобы помочь сделать так повсюду?

Выдохнул: ох и не простят же мне кураторы этого проекта того, что собираюсь сказать…

— Нет. Не нужна и даже не необходима. Рано или поздно мы найдем способ отстоять право жить так, как хочется…

Кьярра ухнула в пучину непонимания. Едва ли не с пеленок ее убеждали в особенности. Теперь человек, которому она верит больше остальных, приплыл на драккаре разбитых надежд и говорит обратное.

Воображение рисовало спецназ, что уже грохочет сапогами в надежде остановить меня от других неосторожных слов. Ну и отвратительная же сцена получится…

Предпочел о таком не думать.

— Но разве ты сама не хочешь мира?

— Мира? — Девчонка часто захлопала глазами. Кивнул, подтверждая свои слова.

— Да. Чем мы занимаемся? Стреляем друг в дружку? Строим машины, чтобы давить, перемалывать, раскатывать других? Не пора ли это остановить, как думаешь?

— Пора! — Она не посмела разочаровать меня в лучших чувствах. Вновь погладил ее по голове в качестве награды: молодец, хорошая девочка!

— А вот тут уже без тебя не обойтись. Ты знаешь, кто я?

Нахмурилась, была не готова к такому вопросу.

— Командир отделения? — Девчат она не забывала. Кивнул ей в ответ.

— Так и есть. Пойдешь под мое командование? — дождался, когда малышка неуверенно кивнет, продолжил: — И первой твоей задачей станет внедриться, стать хорошей принцессой для своих людей. Привести нас всех к долгожданному миру. Идет?

Она задумчиво посмотрела на оттопыренный мной мизинец, не зная, что делать дальше.

Выдохнул, улыбнулся, рассказал ей о детской традиции мириться и заключать договора таким способом: она легко включилась в игру…

* * *

Она проводила меня до самого выхода. Нам не мешали, но я знал: любое резкое движение с моей стороны кончится плачевно. Незачем было сердить хмурых секьюрити…

Рассталась со мной как маленькая леди. Заверила, что только что заключенный договор в силе и она будет следовать своему обещанию. На том и порешили.

Бейка появилась из-за угла здания — сколько она там простояла? И когда успела там оказаться? Решил, что обойдусь без ответов. Чувствовал себя как никогда паршиво: вспомнил, какую популистскую чушь нес, какими мыслями забивал детскую голову — стало не по себе.

Оратором мне, может быть, не стать, но способности к подобному точно есть.

— Есть закурить? — спросил, сам не зная зачем. Бейка обошлась без лишних вопросов; протянула пачку, дала прикурить.

Я тут же закашлялся.

— Я был хорош?

— Как ненавязчиво ты жаждешь похвалы, просто диву даюсь…

Постояли у машины, Бейка присоединилась ко мне. Курить у нее получалось не в пример лучше моего.

— Что теперь будет?

— С ней? Или вообще? — хмыкнула командующая, пожала плечами. — Ну ты же сам только что подписал ее на то, о чем говорил.

— А без меня никак нельзя было обойтись? Зачем все это — психологи плохо с ней работали?

Бейка выдохнула.

— Мы это уже обсуждали по дороге сюда. Садись, новости последние посмотри: там немало хорошего.

Отчаянно на это надеялся. Оглянулся на монумент здания за нами: в самом центре осталась маленькая девочка. Только что своими словесами я уговорил ее ринуться в самое горнило политических битв за будущий мир. Вспомнил, как читал в детстве греческие мифы. Герои казались мне игрушками богов. Возмущался: на месте Геракла я бы плюнул на все, что предлагали, и пошел своим путем. Был мал, наивен и глуп: герои делали то, что должны были делать, иначе просто было нельзя.

В пору лихой юности как-то упрекнул друга-ботаника, Миху, что собирает контрактникам гуманитарку: носки, печенье, теплые одеяла. Смеялся: пока он тратит жалкие копейки на то, чтобы помочь, олигархи жиреют, разъезжая на мерседесах. Тогда он сказал, что ему все равно — он хочет спасти как можно больше своих ребят. Потому что по-другому он не мог.

Прав ты был, Миха, как никто другой. Иногда делать приходится то, что не должен, но просто по-другому не в состоянии. Совесть не позволит…

— Это не последняя твоя встреча с ней. Она будет возвращаться: вечно торчать ей там не разрешат, да и без надобности.

— Будете меня толкать к ней раз за разом?

— А разве ты сам не рад еще раз увидеться с ней? Чем-то ты ей запал в душу, Потапов. То ли в нужный момент рядом оказался, то ли показал что-то такое, что произвело на нее большое впечатление. Народ здесь неделями ее шлифовал и не добился того результата, что ты сумел всего одним разговором.

— Так что же, сейчас я самый главный миротворец в стране? Может, мне из ружемантов в дипломаты податься: осталась там где машина Скарлуччи? Сменю класс — и вперед!

Бейка прыснула в кулак, покачала головой.

— Смотри, в Вербицкого не превратись. Он тоже с хороших намерений начинал.

Пропустил насмешку мимо ушей, постучал по виску. Проснувшаяся Ириска побежала искать последние новости.

Сеть тряслась от очередной сенсации: к Вербицкому нагрянули с проверкой из спецслужб. Старик отказывался комментировать проявленный к нему интерес, как и кадры свежих находок. Фабрика новостей СМИ с федеральных каналов заработала во всей своей красе. Не без приукрашиваний, но не теряя хватки: на еще одной вертолетной площадке обнаружился подземный арсенал. Представители Вербицкого прятались и убегали от вездесущих репортеров, давили из себя деланые улыбки разодетые в официальное адвокаты. Грозили исками, но это их не спасало.

— Работает, Потапов. Кажется, нам удалось прижать эту жабу. Он строил свою империю годами, а начинает терять власть за какие-то недели.

Радости это не вызывало. Я задумчиво потеребил подбородок: может, стоило сбавить обороты? Все развивалось стремительно и быстро, а это редко шло на пользу.

— Тоже думаешь сдать немного назад, а?

— Есть такое. — Скрывать смысла не было.

Бейка посмотрела куда-то перед собой. Ей редко удавалось взять паузу и притормозить уже взятый разгон.

— Может быть, ты и прав. Но, боюсь, от нас уже ничего не зависит.

— Ты ведь понимаешь, что Вербицкий так легко не оставит это? Почему им вообще заинтересовались только сейчас? Раньше никому не приходило в голову проверить его склады?

— Проверяли, но закон был на его стороне. Частная собственность. Да и как знать, где и что искать? Вы сами-то не на первом попавшемся складе подземные этажи обнаружили. Ну а заинтересовались… Помнишь, что вы там устроили?

Кивнул. Адское пламя, чуть не пожравшее нас с головой. Чудо, что всем удалось выбраться живыми. Что я тогда подумал — «загорелся Кошкин Дом»? Зажмурился, пытаясь прогнать злое наваждение прочь.

— Пожар привлек внимание: его же тушили не силами местной охраны. Вызвали пожарных, а дальше сам догадаешься. Вербицкий там попытался все оцепить своими силами и купленной полиции, но та ничего против сил ФСБ сделать не в состоянии. У тех и полномочий, и методов больше. Сам догадаешься, что там нашли?

Кивнул: только что в новостях прочел.

Специалисты всех мастей и эксперты выуживали останки недавних боевых машин. «Сделано в Царенате» красовалось на некогда лощеных бортах. Судебные представители готовились открывать уголовные дела, выбирая статьи.

— Теперь Вербицкий не отвертится?

— Шутишь? Этот найдет способ выйти сухим из воды, но репутационные потери просто колоссальные: от такого просто так не отмашешься. Многие концерны отказываются иметь с ним дело до того момента, как пройдут разбирательства. Иные были куда категоричней, окончательно разрывая уже оформленные и будущие контракты.

— Вау. Мне думалось, его величество рубль куда больше правит умами людей.

Бейка хмыкнула, давая понять, что недалек от истины.

— Так и есть. За сверхприбыли здесь все еще порвут в клочья. Вот только их можно делать и без Вербицкого.

— Он говорил, что иначе: много что на нем не держится.

— И не лгал. Экономика в ближайшее время ухнет в рецессию — будут искать другие пути осуществления задумок, обращаться к иным производителям. Да и Вербицкий-старший через месяц-другой попросту заведет дочерние, как будто не имеющие к нему отношения компании.

— Все напрасно, хочешь сказать?

— Отнюдь, Потапов. Мы ведь только начали топить бриг его надежд. Продолжим в том же духе, и последние островки его империи пойдут на дно. В конце концов, инвесторы могут прийти к выводу, что деньги можно зарабатывать и без такой сомнительной фигуры, как он.

Кивнул: да уж, слыхал про подобное. Старику сейчас точно не позавидуешь.

— Дальше что будем делать?

— Заляжем на дно. Восстановимся. В конце концов, отвезем тебя на церемонию награждения. Костюм-то у тебя остался?

— Кажется, висит в шкафу с прошлого раза, — ответил улыбкой.

— Значит, едем за ним…

Глава 16

Все повторялось. Почему-то вспоминалось возвращение домой пару-другую месяцев назад. Приветливые улыбки, праздники двора, жизнь — Москва жила и пахла.

И СанСаныч все еще был жив…

Вчера наведался к вдове старика. Привез продуктов — сам не знаю зачем.

Женщина приняла меня с распростертыми объятиями: ей давно хотелось выплакаться. Ребятенок: вихрастый мальчишка в трусиках и маечке задумчиво выглядывал из детской комнаты, боялся подойти. Знал бы, что у них дети, привез бы ему пистолет…

— Ты, наверное, и не знал. Мы мальчика вот взяли из детдома. Давно собирались, в этом году только осмелились. Сам же знаешь, детей у нас не было. — Она распиналась передо мной, я послушно кивал. Что мне было ей сказать? Ее мужа убили только потому, что он воспротивился.

— Теперь вот… не знаю, как дальше. Одни мы с ним остались, Максимка…

Женщина хорошо знала того, чье тело я сейчас занимал. От нее пахло мамиными заботливыми руками, теплом и уютом. Слезы сами бежали на глаза, не давал им волю.

Пообещал ей взять над ними шефство — оплатить парню образование, помогать деньгами каждый месяц.

Летел домой как ошалелый…

Сейчас готовился к церемонии награждения. Костюм жал всюду, где только мог, но по-прежнему был впору. В воздухе витали манящие запахи деликатесов, все-таки имперский прием, празднество, бал. Сжимал в кармане лакированный квадрат приглашения, сразу же заверил Бейку, что получить висюльку-другую на мундир еще согласен, а все увеселения, концерты — увольте.

Как-нибудь без меня.

Бейка настаивать не стала.

Вместе со мной награждали остальных. С десяток фамилий названы на мрачной минуте молчания: кому-то благодарность от страны досталась посмертно. Потом все вошло в привычное, тухлое русло. Щелчки фотоаппаратов, протянутые руки: желавших сказать мне напутственные слова нашлось немало. Лично Император похлопал по плечу, вручил короб с орденами: чувствовал себя актером на очередном награждении. Почему-то стало скверно — улыбаться всем было невмоготу. Воевал не за медали: сначала заставили, а потом ради страны и девчат.

Они были рады за меня: видел, как счастливо блестели их глаза среди остальных гостей. Поймал на себе взгляд с самой галерки: Кьярра приветственно помахала мне рукой — как ей удалось уговорить спецслужбы отпустить сюда, ума не приложу. С другой стороны, здесь сейчас безопасней чем где бы то ни было. Охраны хватило бы на целый батальон…

В голову ударила шальная мысль: что, если рассмеяться, отказаться от побрякушек, толкнуть здесь и сейчас речь? В горле пересохло, и понял, что не смогу. Взял короб, отправился на свое место.

Не тут-то было: армия красиво разодетых кукол выстроилась передо мной, соревнуясь в фальшивости улыбок. Вооруженные микрофонами, они желали знать мое мнение. Спрашивали, не причастен ли к проблемам Вербицкого-старшего и не моя ли это мелочная месть его семье за то, что оказался в рядах нашей доблестной армии?

Вспомнил акул пера, которых прогнал сигналом тревоги, качнул головой: тех, что стояли передо мной, так легко не прогонишь, придется отвечать…

— Может, найдем помещение, где я смогу ответить на все ваши вопросы? В дань уважения ко всем собравшимся?

Ощутил на себе одобрительные взгляды иных отличившихся бойцов, набрался смелости.

— А с другой стороны, чем я так хорош? — легко и непринужденно перехватил все внимание на себя. Привычная церемония начинала приобретать свежие оттенки.

Бросил взгляд в толпу удивившихся моему вопросу людей. Нашел Бейку, та лишь кивнула: действуй, Потапов!

Почуял невесть откуда взявшийся прилив сил, выдохнул. Нахмурился Император, вручавший очередную награду — не любил, когда его перебивают.

— Перед нами бойцы! Каждый из них мок под дождями в окопах! Каждый из них терял друзей в горячих боях, стоял лицом к лицу с боевыми царенатскими машинами — и не дрогнул! Так почему же вы осами у меда кружите вокруг меня?

Журналисты смутились. На миг мне представился сморщившийся от неудовлетворения Вербицкий — наверняка это сборище работает на него.

Император терпеливо ждал продолжения, оглаживал усы: кажется, ему стало интересно.

Не стал заставлять его ждать.

— Но вы ведь герой! — возмущенно пискнула одна из клики. Обжег ее взглядом, покачал головой.

— А они? Где-то стоит линейка — вон тот герой побольше, тот поменьше, а третий этих двоих уделает, но только в ширину?

Окружение ответило смехом на непрошеную шутку. Репортеры смутились — впервые на их памяти не они крошили стену чужой уверенности, а жертва отчаянно вгрызалась в их настрой.

Шло хорошо, уловил вдохновение.

— Но вы ведь чуть ли не в одиночку вернули Вратоград!

— В одиночку? — По их мнению я должен был самозабвенно улыбнуться. Вместо того разозлился еще больше. — Вокруг меня были бойцы. Я руководил отрядом! Танки, вертолеты, отважные действия пехоты! Один бы я попросту сгинул! Рядом со мной были командиры, прекрасно выполнявшие свою работу…

Камеры как привязанные следили за моими глазами: перевел взгляд на Бейку. Не думал, что когда-нибудь увижу подобное чудо — она смутилась. Новостеносцы не унимались, жаждали очередного разноса.

— Как вы тогда прокомментируете политику правительства, так легко отправившего вас на войну? До нас дошли сведения, что дело было сфабриковано.

Император вскинул брови, в который раз проклял царящую свободу слова. Стервятники в костюмах заулыбались: сам того не зная, позволил задать им столь каверзный вопрос прилюдно, не где-то в застенках.

Вообразил себе старика, что довольно потирает ручонки, радуясь своей малой хитрости. И просто пожал плечами в ответ.

Улыбки сникли: мне оказалось чем ответить и на это.

— Положительно. Разве лично Император сопроводил меня на фронт?

— Позвольте, но ведь его указами и…

— У Российской Империи огромный управляющий аппарат. Армия министров, полк чиновников, батальон исполнителей — эти решения были приняты не лично им.

— Разве вам никогда не казалось, что с вами поступили несправедливо?

Бейка подключилась по нейросвязи: зачем только позволил?

Назойливо уверяла, чтобы я не поддавался. Раз уж затеял эту игру, то лучше выйти из нее победителем.

Был полностью согласен, но от подсказки бы не отказался.

Подсказок не было, все пришлось делать самому.

— Вопрос о справедливости в данном случае следует адресовать господину Вербицкому.

— Позвольте, но… — Клика журнашлюх возмущенно загалдела, пытаясь вернуть разговор в нужное им русло. Нет уж, братцы, не вы — я поймал вас на крючок! Не отвертитесь!

— Разве исполнительные органы спрашивали у Императора? Или хотели угодить господину Вербицкому? Пытались прикрыть гнилое поведение его внука?

— Но ведь при Императоре…

— Хотите оспорить влияние политических партий Вербицкого? Не он ли находится в оппозиции к нынешней власти?

Натянул на лицо самую хищную ухмылку: несчастных проняла дрожь.

В моем лице они видели жалкого лилипута, с которым можно наиграться всласть и упрятать в карман. А я вырос до исполина и уже готов их самих поселить в недрах кармана…

— Что за все время моей службы дала мне партия Вербицкого? Он сам? Вы спросите не у меня — у каждого сидящего здесь бойца! Мне довелось побывать в городе, что стенал под пятой Царената. Видел рабов — разве вам их не показывали?

Тишина мне в ответ, как и думал — им нечего мне ответить.

— Дави их, Потапов! — Бейка разве что не притопнула ножкой.

— Император заботился о солдатах. Новые боевые машины, вооружение, медперсонал. И поглядите на лица этих бойцов…

Присутствующие на награждении солдаты встали как по команде: то ли от уважения ко мне, то ли в солидарность.

Обвел их ладонью: кого тут только не было! Орки, эльфы, зверолюды. Великанами высились носферату, гномы шмыгали носом. Словно на сдачу, каким-то чудом затесался гоблин да близнецы-кендеры…

— Здесь много народностей. Император сумел заставить нас изжить наши различия, объединиться в целое и сражаться, сражаться, сражаться! Чтобы мы и наши дети никогда не познали горести царенатского плена. Правда считаете, что я должен осуждать Императора за ту политику, что он ведет?

По растерянности на лицах журналистов понял — это победа!

* * *

Вышел в гордом, почти торжественном молчании. После только что сказанной речи чувствовал себя опустошенным. Ждал, что ту армию вестознатцев вот-вот сменит свежая: и они уже придумают новые вопросы. Захотят расквитаться за собратьев, усадить меня в ту же лужу, в которую только что макнул их сородичей.

Решил, что не дам им себя трахнуть в любом случае, буду хитрее: выберу самую симпатичную из них, пообещаю личное интервью.

Сам ее трахну.

А если там одни мужики да старухи будут — не унимался злой сарказм. О таком даже думать не хотелось…

Плеча коснулись — непривычно, чуть не двинул нахалу прямо в скулу. Передо мной стоял камердинер — тот самый, что в прошлый раз. Или кем он там был?

— Император желает вас видеть. Наедине.

— Что, церемония награждения уже закончилась? — осмелился на вопрос.

— Отнюдь, господин Потапов. Но Его Величество желает высказать вам свои почтение, уважение и благодарность за сегодняшнее выступление. — Он заметил недоверие на моем лице, тут же поспешил добавить: — Лично и без телекамер.

— Надеюсь, что в самом деле так. Прямо сейчас идти?

— Не будем задерживаться. Позвольте, я провожу вас.

Противиться не стал.

Личный кабинет Императора был монументален. Заставлен картинами и старинным оружием. Не стал пялиться на убранство. Стушевался перед самим Императором — что там полагается при личной встрече? Поклон? Подскок?

Незнание этикета мне простили. Глава страны стоял ко мне спиной, глядя в ночное небо на экране: как и с Кьяррой, никто не стал дразнить снайперов и располагать кабинет у окон.

Здравые меры предосторожности…

— Вы удивительный человек, гражданин Потапов.

— Гражданин?

— Вы же сами писали мне увольнительную. Теперь не на службе, потому и не лейтенант. Впрочем, останься вы на ней — награждал бы капитана.

Он выдохнул, наконец обернулся, сделал ко мне несколько шагов.

Я пожал протянутую им крепкую, сильную руку. Только сейчас обратил внимание, что к могучему креслу был приставлен подарок Макмамбетова — винтовку, что он доделывал с моей помощью.

— Что-то хотели от меня, Ваше Величество?

— Хотел. Много чего, Потапов. Твоя сегодняшняя речь производит впечатление. Не ожидал. Ты готовился к ней? Кто ее написал?

— Чистый экспромт.

Император уважительно хмыкнул.

— Импровизация, значит… Знаешь, я опасался, что Вербицкий устроит нечто подобное на церемонии. Когда ты начал говорить, грешным делом подумал, что ему удалось купить и тебя. Прими извинения.

Кивнул, вновь не зная, что делать. Ириска спешно штудировала сеть в поисках современного сборника политической этики, но найти ничего не смогла.

Император не обижался на мою грубость.

— Первым делом, я хочу сказать, что ты молодец, Потапов. Хотел бы всегда видеть тебя в своих союзниках.

— Буду рад, — отозвался сразу же. Император задумчиво оглаживал гладко выбритый подбородок.

— Ты хочешь свергнуть Вербицкого с его трона? Свалить его империю?

Отрицать было глупо. Да и вряд ли Император был не в курсе: Бейка уже наверняка обо всем рассказала.

— Я могу предложить тебе помощь. Не официальную, конечно, иначе эти акулы съедят живьем. Сам видел, как накидываются толпой. Сегодня тебе удалось дать им отпор, но они будут пытаться раз за разом. Не давай им причин, хорошо?

— Так какого рода помощь? — Тянуть кота за хвост не было ни времени, ни желания.

— Вместе с наградой ты получишь денежное вознаграждение. Не могу сделать его больше, но могу помочь потратить деньги с большей пользой.

Я скривился — предложение, скажем, так себе. До того управлялся с этой задачей сам…

Недовольство не ушло от взора Владыки. Он ухмыльнулся и расхохотался.

— Понимаю, как это только что прозвучало. Нет, Потапов, не все так скверно: не буду предлагать тебе инвестировать в облигации госзайма. Но вот что делать дальше, могу подсказать. Ты уже направлял часть своих денег на разработку боевого дрона. Щебекин, стервец, пытался скрыть от меня твое участие в этом деле, но не тут-то было. Права на «Топтыгина» принадлежат тебе и только тебе. Но вернемся к Вербицкому…

— Как вы… позволили ему разрастись до таких размеров?

Император поднял взгляд усталых глаз, я же смутился — вновь его перебил. Меня простили и на этот раз.

— Все просто, мальчик. Когда-то он был моим хорошим другом. Желал строить Российскую Империю в величии. Но если я видел это величие в общих чертах, он считал наоборот. Страну делает великой личность, что ей правит. Власть — если не безграничная, то рядом. Те журналисты, что сегодня поют ему дифирамбы и восторгаются его понятиями свободы, даже не представляют, что при нем им бы попросту зашили рты. Или сделали чего похуже.

Сразу же вспомнилась Хромия — чародейка тоже желала верить в светлое будущее. Скарлуччи показал ей истинное место, что она займет в этой утопии.

Грязный хлев, цепь…

— В союзники он выбрал Царенат: тот давно косился на людей. Территории их интересуют в последнюю очередь. А вот немалый людской ресурс привлекает.

— Почему тогда не обратили взор на Синьилай? Сдается мне, там людей побольше…

— Плыть далековато и дорого, Потапов. Мне думалось, догадаешься об этом сам. — В Императоре жил стратег. — Дорого, долго и муторно. Мы находимся практически под боком и все равно сумели доставить Царенату проблемы. Взяв часть территорий, они застопорились. Да, мы оказались не готовы к их первым наступлениям: сам знаешь, как биться с бездушными машинами. Был ведь на полях сражений.

Кивнул: был, и возвращаться не хотелось.

— Мне думалось, что Вербицкий будет одним из первых, кто пожелает заключить перемирие. И он хотел, но когда я услышал, какие условия, дал отказ. Это было не перемирие, а капитуляция!

Что ж, закономерно.

— К тому моменту уже поздно было что-то предпринимать против него. Он стал слишком могуч. Мог подбить народ на бунт. Немало средств массовой информации работали на него: сам сегодня сумел удостовериться.

Я удовлетворился ответом. Спросил по поводу того, куда же Император посоветует вложить средства.

— Начни с политической кампании.

— Бейка и без того собирается это делать…

— Ты не понял. Не она — ты начни. Под моим руководством.

— Бойцы решат, что я на них в те же самые чинуши выезжаю, о которых говорил.

— И будут правы. Но ты идешь сделать их жизнь лучше, верно?

На миг задумался: сколько попавших в властный котел людей уговаривали себя точно такими же словами? И после скатывались до того, что попадали в коррупционный скандал. Жутко не хотелось быть на их месте.

— Через Кьярру мы закончим войну.

— Вы так в этом уверены?

— Потеря Вратограда и одного из «Дровосеков» доказали многим царенатским чинам, что им стоит поумерить амбиции.

— Разве это не даст им больше времени на подготовку?

Император кивнул, признавая мое здравомыслие.

— Даст. Как и нам возможности укрепить власть будущей наследницы царенатского престола. Понимаю, вам скверно от мысли, что мы используем ребенка для достижения цели. Пройдохи уровня Вербицкого споют еще не одну осанну печали о каждой детской пролитой слезинке: потому что когда не остается ничего иного, начинают взывать к примитивнейшим из эмоций.

— А вы считаете, что цель оправдывает средства?

— Не убивать же мы ее собрались! Ее детство было загублено задолго до нас, и я сомневаюсь, что она не хочет спасти миллионы, если не миллиарды человеческих жизней. Вот вы, Потапов, желали еще полгода назад быть героем, что освободит Вратоград, заставит Царенат отступить и нарушит его политическую стабильность?

Вместо ответа развел руками: на тот момент только подумывал расстаться с Лизонькой…

— Именно. У вас и в мыслях подобного не было. Жалеете ли о том, что сумели это сделать? — Император сложил руки за спиной.

— Нисколечко.

— Относитесь к тому, на что согласилась Кьярра, с таким же уважением.

— Но зачем мне при этом идти в политику?

— Не просто в политику, а в дипломаты. Учитывая ваши боевые заслуги, уверен — сэкономим на охране. — Рассмеялся вместе с ним легкой шутке. Император продолжил: — Вы ружемант. О вас будут слагать легенды: из боевика в миротворцы.

Задумался: стоит ли ему говорить про то, что я аватара оружейного бога? Через миг понял: не придется, он и так все знает.

— Мне доводилось видеть, на что вы способны. Не в своем людском обличии. Рушинник-чародей, с которым сражались, теперь уже не чародей. Ваше личное оружие создано при помощи сильнодействующих мутагенов, которые невозможно вывести в химической лаборатории. И изменения вплоть до «шедеврального» уровня — раньше на это были способны лишь ружеманты-оружейники. Я знаю, что вы не оружейник.

— Что вы хотите этим всем сказать?

— Что вы ходячая атомная бомба, если не сильнее. В Царенате от вас предпочли бы избавиться, но мы в Российской Империи не приемлем подобного варварства. Позвольте вас заверить, гражданин Потапов, что я вижу в вас дипломата, который остер на язык и одним своим существованием служит предупреждением.

— Собираетесь использовать меня для завоевания и подписания капитуляций более слабых стран? — вспомнил обо всех тех «городах-государствах», о которых рассказывала Ната.

Император возмущенно покачал головой.

— Отнюдь. Слабые страны не следует завоевывать, хоть Империя и подразумевает постоянное разрастание. Я собираюсь привлечь их экономическими посулами: немало людей согласятся променять суверенитет на новые школы, университеты и больницы. Ваша же роль — служить предупреждением, что даже таким монстрам, как Царенат, можно переломить хребет. И лучше поунять готовых хвататься за оружие вояк, чтобы вы не решились вновь променять смокинг на винтовку. Договорились?

Мы вновь пожали друг другу руки…

Глава 17

Бейке рассказал о нашем разговоре почти сразу же, как только вышел от Императора. Кажется, она была не удивлена, но попросила перезвонить ей через пару часов.

Церемония закончилась, народ расходился. Работники каналов загружали громоздкую аппаратуру в фургоны, увозя ее прочь. Журналисты боялись меня как огня. Сунул в рот невесть каким чудом завалявшийся в глубине кармана леденец, покатал его на языке. Раздумывал, как потратить остаток чудесного вечера.

Мир вокруг меня вертелся в чудовищном круговороте. Раньше мне казалось, что я лишь пешка. Сейчас же чувствовал, как нити правления этим миром сами текут мне в лапы.

Покачал головой, прогоняя наваждение — уверен, Вербицкий начал свое падение во тьму ровно с таких же мыслей.

Поискал глазами на парковке наш автомобиль: осталось только дождаться девчат. Может, променять горячий вечер на самый обыкновенный, пошлый сон?

Остановившийся передо мной автомобиль был невзрачен и стар: чудо, что такую рухлядь пустили в Верхний город. А вот стекла оказались тонированы — интриговало…

Тайна продержалась недолго: стоило стеклу опуститься, как узнал сидящую внутри Константу — она тут-то какими судьбами? Приглашал ее лично на награждение: она отказалась…

— Едешь со мной.

— Ты так думаешь? — позволил себе ухмылку. Она решительно распахнула дверь. Черная нить чародейства метнулась ко мне; не успел даже вздрогнуть, как обвилась вокруг меня. Потянула словно куклу — чуть ли не влетел в салон автомобиля.

— Трогай!

Она оказалась способна на нервозность. Водитель за рулем подчинился, машина забуксовала колесами, прежде чем сорваться с места. Я разорвал ее путы через мгновение. Не знал, что делать дальше — ей пощечину, шоферу свернуть шею, выпрыгнуть на ходу?

Ладно, поначалу дадим возможность объясниться.

— Ты что вытворяешь?

— Дедушка в ярости.

— И потому послал тебя за мной: мой лик может унять его мятущуюся душу?

— Ты не понимаешь. — Она отвернулась, припала к окну, прищурилась. — Он хочет тебя убить.

— Не новость.

— Ты не понимаешь. Он хочет тебя убить. Без пререканий и промедлений.

Водитель покрутил «ушки» зеркал, нахмурился.

— За нами едут.

Я послал Ириску на разведку: если это все не спектакль, тогда скверно. Посмотрел на Константу: зачем ей это все? Только потому, что я ей понравился?

— Можно же было просто предупредить…

— Они не стреляют лишь по той причине, что я в той же машине, что и ты, — упрекнула она. Через миг выяснилось, что она лжет.

Водитель резко крутанул руль в сторону, меня швырнуло, приложило челюстью о спинку переднего сидения, самой внучке Вербицких пришлось не слаще. Ударилась лбом, застонала. Грохнувший разрыв ударил по ушам: стреляли как минимум из гранатомета! Осколки прошили жесть корпуса, оцарапали мне шею. Водителю повезло куда меньше. Ухнув, он вдруг обмяк — струйка крови, идущая с виска, и отсутствие пульса говорили, что бедолага больше не с нами.

Машина потеряла управление. Ириска взвизгнула, предупредила о следующем выстреле: в отчаянии я потянул ручку двери на себя.

Поздно.

Взрыв снова прошел рядом. Парой сантиметров правее — и мы бы обратились в катящийся по шоссе факел. Вместо того взрыв подхватил автомобиль, что игрушечный. Швырнул, перевернул в воздухе. В голове проскочила шальная непрошеная мысль — это конец. Неужели все закончится вот так?

Еще пару мгновений назад мы обсуждали с Императором перспективы, а теперь…

Скрежет металла заполнил собой уши. Удар выбил из меня дух, заставил потерять сознание…

* * *

Пришел в себя от нараставшей с каждым мгновением боли. Разгорающийся пожар был беспощаден: красил волдырями кожу, тянулся к ней языками. Я жарился заживо! С шипением отдернул руку прочь: повезло, меня выкинуло из автомобиля. Ириска выдохнула: все это время она пыталась докричаться до меня. А мне-то говорили, что ИИ-ассистенты отрубаются, стоит только уснуть…

— Обстановка? — сразу же запросил у нее отчет о происходящем.

Здравый смысл начал работать первым, дал оценку случившемуся: машин с нападавшими явно не одна. Осмелились напасть на Константу — либо это рушинники, возжелавшие крови Вербицких, либо старик окончательно слетел с катушек и потерял берега. Ради устранения меня готов на всякое.

— Потапов, где ты? В городе слышны стрельба и взрывы!

Бейка была тут как тут. Отлично соображает, сразу же связала мою пропажу с бедствием.

— Тогда поищи меня в самом центре перестрелки.

— Можешь уйти? Есть куда?

Голова от боли соображала туго. Осмотрелся: если только дворами и переулками. Ириска тут же отмела эту мысль — вернулась с разведки. Подходить к нам ближе не спешили, но оцепили все возможности выхода. Глянул на карнизы и сточные трубы ближайшего дома: а если по ним?

Из машины застонала Константа: бросить ее тут, в горящей машине? Как минимум будет паскудством. И если Вербицкий-старший приказал стрелять по машине, в которой она была, только ради того, чтобы избавиться от меня, не убьет ли он ее, когда она вновь окажется в его руках?

Вряд ли наемникам дали приказ стрелять в нее. Вытащил из машины. Ириска шептала на ухо: стрелявшие по нам боевики осмелели, подходили ближе. Как назло, я совсем без оружия. Призвал «Буян» — его боезапаса хватит попортить шкуры говнюкам. Ириска с удовольствием приняла нехилый кус маны, тут же обратив его во «Владыку», и сразу же открыла огонь.

Несчастный, решивший быть первым, никак не ожидал подобного. Ириска срезала его, мазнула очередью по его товарищам: все как один они повалились наземь, спешно поползли к укрытиям. Уверен, еще чутка — и в ход пойдут гранаты.

Стиснул зубы, велел ИИ-ассистенту подсвечивать противников и отслеживать их передвижения. От стрельбы ее это отвлечет, но мне полезно будет.

Укрылся за остовом автомобиля. По нему тут же ударило барабанной дробью очереди, прошивая мягкое нутро жести насквозь.

Чудом успел вильнуть в сторону.

Ириска не спала, четко исполняя приказ. Один из нападавших решил поиграть в Рэмбо — встал с автоматической пушкой прямо посреди дороги. Ничего, я тоже сквозь машину стрелять могу!

Без наводки, по подсвеченному силуэту выпалил тройку безжалостных. Пылающую колесницу смяло, чуть сдвинув в сторону, но и поганец рухнул с простреленным брюхом.

ИИ-ассистент срезала очередью троицу, что шли цепочкой по тротуару, прижимаясь к стене.

Константа застонала, приходя в себя.

— Ты как раз вовремя!

Спрашивать, что происходит, не стала: просто осмотрелась вокруг. Чуть не догадалась выпрямиться в полный рост: ее бы тут же подстрелили…

— Сзади! — Видел, как к нам мчится всполошенная голограмма Ириски: неужели она пропустила врага?

Константа встрепенулась, стеганула теневой плетью наотмашь — пара спецназовцев с ножами рухнули нам прямо под ноги. Завозились, пытаясь встать, что майские жуки.

— Какого? — выкрикнул в непонимании, но раздумывать не стал. Высадил в несчастных остаток обоймы «Буяна». Призванная пушка растворилась искрами маны, едва закончился боезапас.

— Это прирожденные штурмовики, — ответила мне девчонка. Я крякнул: нам бы таких во Вратоград; глядишь, и город бы быстрее отбили…

Церемониться не стал: помимо ножей у парней были за спинами дробовики. Прихватил один из них, влил часть сил в ярость ружеманта.

— Вы там далеко? — спрашивал у Бейки, но ответа не получил. Белый шум заполнил эфир. Выругался: придется пробиваться с боем.

На всякий случай нырнул под купол пулееда — давно так надо было сделать.

— Пойдешь со мной?

Константа предпочла кивнуть. Немного же ей времени понадобилось на раздумья…

Бежать крышами, как изначально хотел, отпадало: едва только начну карабкаться, как обращусь в мишень. Пулеед от первых попаданий спасет, вот только…

Вот только явилось в образе тяжелой снайперской винтовки. Вспомнил, на что была способна прокачанная Фел, решил не рисковать. Снайпер готовился к следующему выстрелу: мне казалось, я почти вижу, как он не рискует, наводит перекрестие на мой живот. Стрела Аполлона не оставит от меня даже мокрого места…

Константа изящно крутанулась, присела, будто желая что-то рывком поднять с земли: обрушившаяся на нас снайперская мощь рассеялась в теневой мощи.

От машины ничего не осталось, она больше не могла служить нам укрытием.

— Еще так сможешь?

Вместо ответа Константа отрицательно покачала головой.

— Тогда идем! Скорее! — стволом дробовика указал в стену, спустил курок.

Кирпичная кладка взорвалась ворохом ошметков, но нас не задело. Изнутри тут же повеяло холодом, закачались висящие свиные туши. Отлично, лучше и быть не могло!

Схватил Константу за руку, потащил за собой. Морозильник стал нам хорошим прикрытием.

Бойцы Вербицкого не ждали, что мы проделаем проход прямо в стене, отчаянно палили вслед. Пули терзали свиную плоть, оседали внутри, даровали нам спасение.

Мы метнулись вперед. Ногой высадил жестяную дверь, та легко поддалась напору. Спустил курок еще раз: на этот раз взрывом снесло запертую витрину. Уши заполонил звон бьющегося стекла — плевать! Сейчас главное уйти…

Улица жила, как и прежде: грязные и окровавленные, мы выскочили на мостовую. Ворох стоящих на парковке машин манил доступностью: всех мне все равно не перестрелять. Да и кто знает, что там еще есть у Вербицкого? Еще один боевой вертолет? Истребитель?

Даже думать не хотелось…

— Садись! — велел девчонке, кивнув на небольшой, семейный «Жаккард» желтого цвета. Автомобиль испуганно заверещал сигналкой, но плевать.

Раздалась стрельба: Ириска предупредила, что у нее закончились патроны и сдерживать недругов дальше она не в состоянии.

И не требовалось.

Машина поддалась, зарычала двигателем. Боевик выпрыгнул прямо перед капотом, будто надеясь, что я ударю по тормозам.

Не ударил…

* * *

Сидели в тишине, заперевшись в темной комнате. Задернутые шторы, закрытое окно.

Машину бросили почти сразу же, как только выпала возможность: по ней будут искать.

Глубины Нижней Москвы приняли нас в свои объятия, пообещали укрытие.

Хорошо, если так…

Тройняшки были крайне удивлены моему визиту. И тому, в каком состоянии был.

Старшенькая распоряжалась, как и прежде: велела тотчас же скидывать шмотки, дуть в душ. Для меня у них нашлась одежка, Константе же пришлось щеголять в белье. Она была и не против. Умная девочка: предпочитала красоте рюшечек и кружева простоту и мягкость хлопка.

Взмокшая, только после душа, она была похожа на мокрого воробья. Среди стаи кошек. Все еще хорохорится, но начинает осознавать, в какую передрягу угодила.

Уно и Сано вертелись на кухне: троица девчат была неразлучна и в мирной жизни.

Едва Старшенькая открыла нам дверь, думал, что прогонит взашей. Ругал самого себя — какого черта, Потапов? Тащишь в их устоявшийся мирный быт свои новые проблемы?

Но обратиться больше было не к кому. И как только Ириске удалось найти их адрес?

Ужинали жареной картошкой в молчании — девчата совсем не так представляли сегодняшний вечер. Трехлитровый пузырь газировки, мешок чипсов, обведенные красным строки в буклете местной пиццерии — наверное, им можно было позавидовать. Видеоприставка тянула хватку проводов к телевизору, ждали своего часа контроллеры.

— Сыграешь? А мы посмотрим… Как тогда, помнишь? — мягко предложила Старшенькая. Уно и Сано закивали, выражая согласие с предложением сестрицы.

Глянул на Константу, но та лишь пожала плечами: была не против.

— Мы твою речь слушали, — заверила меня Старшенькая, пока включал телевизор.

— Надеюсь, ее лучшую часть? — слабо улыбнулся. — Можно от вас связаться с Бейкой?

Девчата стушевались, будто им стало стыдно.

— Можно. Только ты сам ей звони.

Нахмурился, ничего не понимая.

— Что такое?

— Мы с ней… поссорились. Она тебе не рассказывала?

— Говорила только то, что вы отказались присоединиться к ней.

Уно и Сано послушно кивнули, подтверждая, что так оно и было. Старшенькая продолжила:

— Отказались. У нас другого выбора не было: наша семья только-только начала на ноги становиться. А она в политику идти собиралась. Ты, кажется, тоже решил…

— Так заметно по моей речи было?

— А то! Сам подумай — какой смысл устраивать подобное представление просто так?

Пожевал губами: не такой уж, выходит, я и загадочный. Молча взял контроллер, Сано жестами указывала, какую игру запустить. Уно уже хрустела чипсами.

Очередной платформер, другого и не следовало ожидать. Мечтал когда-то играть в консоль для детей. Не думал, что воплотится в такую ипостась…

— А поссорились-то из-за чего? — Не думал, что Бейка станет психовать из-за отказа.

Уно молча встала, выудила цветастый буклет из кармана детской куртки, сунула мне под нос. Я прищурился, отвлекся, пропустил удар врага: игровой персонаж мигом отправился на перерождение. Мне было плевать: буклет буквально с ног до головы был забит рекламой благотворительного фонда имени Вербицких.

— Открыть дело с нуля очень непросто. — Старшенькая словно оправдывалась. Я полистал буклет: тот обещал Нижнему городу процветание на деньги из его фонда. Обещал вкладываться в малый бизнес и прочее.

Не видел в этом того, на что могла бы разозлиться Бейка. Дьявол, верно, прятался в деталях.

— Мы взяли у него деньги, когда он предложил. Недостаточно получить свой ресторанчик назад, требуется еще куча вливаний на… его первое содержание. Думаешь, кендерам здесь кредиты выдают за малый рост и милые глаза?

Ответь я «да», тут же бы получил в глаз, потому рисковать не стал.

— Бейке это не понравилось, да и нам, как понимаешь… Вербицкий приложил немало усилий к тому, чтобы наша часть превратилась в адово местечко. Хотел уничтожить, обратить нас в царенатских рабынь, а мы будто забыли обо всем и побежали под его крылышко, едва он поманил нас хрустящей купюрой.

— Емко, ничего не скажешь, — хмыкнул в ответ. На месте Бейки это бы у меня тоже вызвало вопросы.

— Нам стыдно самим, Макс. Но нас не трое, нас целая община, семья. Кто за нас вступится, если Вербицкий захочет вернуть долг?

— Долг? Подожди, ты же сказала… — Ну да, как я мог забыть. Если Вербицкий протягивает одной рукой дар, второй накидывает шаль неподъемных долгов. Любое действие на выжимание максимальной выгоды…

— Ресторан вернули под залог… политических настроений. Еще до того, как мы возвратились домой. Все, что нам оставалось, это принять мнение большинства семейства как собственное.

А вот за это осуждать было лишним.

— Значит, вы агитируете своих посетителей голосовать за Вербицкого?

Троица переглянулась, прыснула в кулак. Константа, до того сидевшая молча, часто заморгала.

— Мы в Российской Империи не голосуем. Но от власти можно отречься в пользу кого-то. Дедушка хочет, чтобы Император под давлением общества и угроз бунта назначил своим преемником его и сошел с престола.

Высоко метит Вербицкий. Впрочем, старик никогда и не скрывал.

— Если начнется бунт, кого поддержат горожане? Императора, который до сих пор держит систему, различающую граждан по классу, или того, кто хоть и притворно, но радеет за народ? Дает им возможность выбраться из нищеты…

— Долгами?

— Об этом приходиться молчать. И как думаешь, озвучь кто из нас правду, нас не раздавят? У Вербицкого… большой административный ресурс.

Кивнул: с этим не поспоришь.

— Разве сам Вербицкий не собирается загнать всех в рабство, под контроль Царената?

— Ты знаешь об этом с полей войны, но сколько граждан даже не догадываются о его махинациях? Сколько скрыто? Едва появляется желающий поведать правду, как его гнобят. В сети, на работе, везде. Ни одна из газет, даже имперских, не напечатает его статьи.

— Значит, на информационном поле у Вербицкого абсолютное превосходство?

— Наверно, уже не теперь. Вам хорошо удалось его прижать в последние дни. Дай пятюню! — Старшенькая, улыбчиво зажмурившись, выставила передо мной крохотную ладонь. Грех было не ответить.

— Ты к нам прятаться приехал? — вдруг спросила она. Будто бы не говорил об этом с самого начала.

Кивнул: нас искали почти везде, но никто не догадался заглянуть в Нижний город. Я закусил губу, стало стыдно: наверняка за Тройняшками установлена слежка. А тут я явился прятаться: они не посмели мне отказать, не захлопнули дверь перед носом. Чую, теперь я их вечный должник…

— Старшенькая, у меня к тебе вопрос.

— Какой?

— Если мы сменим Вербицкого на меня, что поменяется в вашей жизни?

— Не поняла? Захочешь продать нас в рабство вместо него? — Она нахмурилась, словно от горького лимона. Я возмущенно затряс головой: совсем ведь не об этом говорю.

— Что, если я возьму вас под защиту? Сколько вы там должны Вербицкому?

— Сумма очень большая.

Я на всякий случай проверил свой счет: он был теперь огромен, а я богат как Крез. Вряд ли не осилю. Старшенькая выдохнула и озвучила: по моим нынешним меркам это были копейки. Для них, участвовавших в самых ожесточенных боях за Вратоград, — состояние, которого они не заработают никогда в жизни.

— Я выдам вам деньги, а вы откажетесь.

— Все не так просто, — вновь вмешалась Константа. — Дедушка наверняка предусмотрел такой вариант: неустойка.

Я глянул на Старшенькую, ожидая подтверждения. Та удрученно кивнула: все так и было. Ах же он проклятый сукин сын! Хотелось как можно скорее дружески подержать его за горло!

Выдохнул, успокаивая самого себя: с этим всегда успеется. Сдается мне, старик не захочет расстаться с своей властью просто так. И вот уже тогда…

— Неустойка, к слову, на что? На выплату долгов? — слыхал я про банки, что требуют дополнительный процент, но Вербицкий перешел все границы разумного. Старшенькая достала бумагу подписанного ее семьей документа. А вот тут уже не так однозначно: неустойка составляла добрых триста процентов. Уже не копейки, но подъемно.

— На разрыв обязательств и договора о поддержке. Ведь он получает с нашего заведения процент…

Еще один укор в копилку Бейки: я бы тоже был вне себя от злости, как только узнал. Выходит, вышколенные ею девицы, коим она не раз свою спину доверяла, теперь снабжают деньгами того, кто на эту спину неоднократно покушался…

— Деньги найду, — устало выдохнул: надо было выуживать девчат из этого рабства.

Глава 18

Юрист Вербицкого представился адвокатом. Готов был раскланяться, дарил улыбки налево и направо. Не знай я, на кого он работает, подумал бы, что в своем кейсе таскает исключительно радость и доброту. Белобрысый, ухоженный, в дорогом костюме: на стоимость одного его, наверное, можно было выкупить ресторанчик семьи Тройняшек.

Не сбавляя тембра голоса, елейно он заверил девчат, что их «отказ от помощи» приведет к плачевному состоянию их семейного бизнеса. Если бы не видел его воочию и не слышал своими ушами, никогда бы не поверил, что можно столь изящно угрожать.

Его обещания прятались под крышкой пластикового чемодана. Документы, подписи, заверения, декларации — уверен, там была любая справка на свете. Не желая уступать девчонкам, он взывал то к справедливости, то к их здравому смыслу. Актерский талант был у него в крови: лицедеем он скакал от одного факта к другому. Вздыхал, закатывал глаза, утирал вспотевший лоб рукой. Вербицкий с его слов обращался из тирана в благодетеля и назад. Он и сам бы рад не работать на старика, но обязательства и семизначная сумма в графе месячной зарплаты не выпускали его из финансовых кандалов.

Дескать, он успел на своей шкуре испытать бич Фемиды, а потому не жаждет своей судьбы наивным, милым созданиям, что сидят перед ним.

Наблюдал за ним, сложив руки на груди. Бежевое плащ-пальто и меховая шапка хорошо прятали мое лицо. Интересно, узнал бы он меня? Мое лицо вот уже второй день не сходило с экранов телевизора.

Казалось, с моим появлением в этом мире у журналистов наконец появилось, о чем писать. Отчаянно они расписывали дерзкое нападение на героя России неизвестным бандформированием, члены которого молчат и исчезли в застенках спецслужб. Рушинники, словно только и ждавшие эту новость, взяли всю ответственность на себя — как и славу. Последний ружемант страны после нападения сгинул, исчез, а может, и вовсе убит. Пресс-секретарь Императора с постным лицом не давал никаких комментариев.

Через Бейку велел передать, что со мной все в порядке. Командующая едва ли не заскрипела зубами, когда изложил, что собираюсь сделать, но спорить не стала. Если Старшенькая с сестрами хочет вернуться, она против не будет. Но доверия как прежде пусть не ждут.

Тройняшки не обижались: избавиться от ярма, что накинул на них Вербицкий, считали важнее.

Юрист остановился на полуслове, когда перед ним вдруг явилась Константа: кого-кого, а внучку своего работодателя он здесь увидеть не ожидал. Застыл, остановив на ней взгляд: попросту не знал, что говорить дальше. Как она здесь оказалась, почему — для него было загадкой.

— Позволите отлучиться? — В воспаленном мозгу юриста родилась мысль сбежать под благовидным предлогом. Глушилка, которую мне удалось купить у Макмамбетова, пришлась очень кстати: нейросвязь не работала.

— Не позволим. — Пришло время и мне вступить в игру. Стянул шапку, швырнул на стол.

На юриста жалко было смотреть.

— Мы требуем расторжения прежнего договора с вашим нанимателем.

— Позвольте, такие проблемы не могут решаться без участия…

— Господина Вербицкого? Вас же он прислал, разве он не знает? Что он вам сказал: не отпускать девочек на свободу ни под каким предлогом?

Он выдохнул. Глазом заметил бликнувшую оптику камеры, покачал головой.

— Нет, подобных указаний от господина Вербицкого не поступало, но… вы понимаете, о какой сумме идет речь? И без родовых представителей я не могу…

— Константа Вербицкая не сойдет за представителя рода?

Юрист растянул рот в нервной улыбке. Мне казалось, я так и вижу, как он отчаянно бросается с одного спасительного берега на другой. Но земля каждый раз уходит из-под ног.

— Она… сойдет. Но…

— Но что? Ей больше восемнадцати. Или вы сомневаетесь в ее добрых намерениях и здравомыслии?

Ожидая от него подобного утверждения, Константа подошла ближе, уставилась на слизняка: тот вжался в стену, судорожно оглянулся. Еще чуть-чуть — и он напрудит в штаны.

— Н-нет… нет, ничего подобного. — Юрист поправил галстук, прочистил горло, на миг зажмурился, все еще надеясь пробиться сквозь стену нашей глушилки. Сигнал не проходил, а он оказался прижат к стенке со всех сторон.

— Тогда подпишите отказ от претензий со стороны моей семьи, — нахмурившись, заявила Константа.

Белобрысый вдруг всполошился: в голову ему стукнула гениальная мысль.

— Деньги! Вы представляете, сколько это денег? Читали условия возможности возвращения долга? Неустойка! — Пот градом катился по гладко выбритому лицу. Я кивнул ему в ответ, а моя улыбка погружала несчастного в пучины безумия.

— Господин Вербицкий предпочитает возвращение долга наличными или банковским переводом? Один звонок, и нам привезут деньги.

Он закусил губу, поняв, что фокус не удался. Опустил голову: в этот раз он проиграл. Плюхнулся на стул, пока осуществлялся перевод, утер лоб рукавом уже по-настоящему.

— Вы не понимаете, чем для вас это обернется.

— Ну так расскажите. Вдруг я, кхм, передумаю?

Он воспринял мои слова слишком буквально, заговорил.

— Подобный договор в данном сегменте заключен с многими семействами, ведущими здесь бизнес. Выплатив долг, отказываясь от всесторонней родовой поддержки Вербицких, вы лишаетесь тысячи преимуществ. Беспроцентные кредиты в будущем, послабления при выплате займов, реклама за счет рода…

— Та самая реклама, которую утверждает лично господин Вербицкий, верно? С содержанием, которое устанавливает тоже он? Чем, собственно, он не владеет в этом заведении, пока с ним заключен подобный разговор?

Юрист уставился на меня исподлобья — ох и не любил же он подобных вопросов. Я чувствовал: он на грани истерики.

— Вы позволите? — Бедолага резко вскочил, как только пришло подтверждение о поступивших на счет средствах. Я ладонью указал ему на дверь, говоря, что больше его здесь ничего не держит.

Дождался, когда захлопнется дверь, вырубил спрятанную под столом глушилку. Выдохнул и сразу же набрал Бейку.

— Ребята на позиции? Пусть ждут.

Ждать долго не пришлось: невесть откуда взявшиеся бандиты нагрянули в ресторанчик, желая показать, что защита Вербицких хоть чего-то, да стоит.

Я усмехнулся: с ребятами, что прошли огонь и воду передовых сражений, изнеженным бандосам точно не сравниться. Так оно и вышло: ровно через полчаса получил звонок, что парни быстро осознали свою неправоту и отправились зализывать раны в санчасть местного участка.

Туда им и дорога.

— Потерь нет?

— Никак нет! Они пытались орудовать ножами, монтировками и битами. Но мы справились.

— Отлично. Оставайтесь до конца дня.

— Принято! — Ребята, которых подогнал орк, были рады быть под моим начальством. Потирали руки в ожидании хороших зарплат и доброй драки. Как-никак слава обо мне как о неплохом командире, что даже с девчонками сумел Вратоград отстоять, гремела на всю страну.

Не хотел купаться в лучах самославия, но не похвалить было грех.

— Так мы что… теперь свободны?

Сано, вечно молчавшая, подала голос с широко раскрытыми глазами. Старшенькая на пару с Вербицкой рассматривали подписи и закрепляющие печати. Мне оставалось только кивнуть.

* * *

Константа выволокла меня на улицу. Был не против — требовалось немного развеяться самому. Москва готовилась к будущему Новому году, смотрела на него с надеждой. Обещали скорое прекращение войны, возвращение мужей, отцов и братьев. Миллионы людей обещали вернуться с фронта, с ходу влиться в общество. Социологи твердили, что придется трудно: даже не убивавшие люди на войне теряют человеческий облик, становятся социально опасны. Словно невзначай вылезала реклама психологов всех мастей и рас, предлагавших услуги. Обещали за три дня плюс неделю выудить из любого человека все зло, оставив только хорошее.

Мне почему-то хотелось им верить.

Гирлянды украшали все, что только могли. Ночью Москва обращалась в чудесный, сказочный город блуждающих светлячков и чудных голограмм: все, у кого были нейрочипы могли подсоединиться к «новогоднему» каналу. Константа предложила и мне: слышал в новостях, что это уже стало новогодним трендом. Послушался и будто попал в новый мир: снеговики, выглядывающие из-за них почти живые лоли-снегурочки. Дед Мороз шептал поздравления с предстоящим Новым годом разве что не в ухо из каждого утюга.

Тут было чем впечатлиться.

— Ты такого раньше не видел.

Я будто не понял, что это не вопрос, кивнул в ответ.

— Я сделала это на свои деньги.

— Это?

— Эту систему. Меня часто спрашивают в интервью, как я вижу мир. Вот так.

— Радужно и празднично? А по тебе так сразу и не скажешь.

Мне удалось вызвать на ее лице слабое подобие улыбки. Вздохнул: опять все на деньги Вербицкого. Есть тут хоть что-то, что сделано Императором? Начинал склоняться к тому, что старик прав: власть стоит сменить.

— Предложила дедушке, он был в восторге.

— И давно такая мысль посетила тебя?

— С начала прошлого года. Тебе не нравится?

— Да не то чтобы… — неопределенно ответил я. Одна лишь мысль, что это чудо для всех сделал Вербицкий, приводила в замешательства. Не выходило из головы и мысль о том, что старик никогда и ничего не делает просто так. Только с определенной целью.

Еще одна ступенька в его политической кампании? Выглядело именно так…

— Куда мы идем? — спросил у девчонки. Константа почти тащила меня за руку за собой. Будь на ее месте Белка, сказала бы, что сюрприз. Внучка Вербицкого таких сложных слов не знала.

— Вот. — Она указала ладонью в сторону огромного стадиона. Я нахмурился. Может, на улице моего лица никто не узнал из-за шапки и натянутого по самые глаза шарфа, но там, в закрытом помещении…

— Зачем?

— Каток. Коньки. Умеешь? — Ей будто не хватало слов для выражения. Кивнул: было как-то в детстве, играл в хоккей. Ноги пытались вспомнить прошлый опыт, сомнения шептали прямо на ухо — старался их не слушать.

Вместо того уверенней взял Константу за талию — а черт бы с ним со всем! Разве я не заслужил хоть короткого, на одну ночь, отдыха?

Внутри стадиона не было жарко: устроенный особым образом, он распахнул крышу — легкий снежок украшал наши шапки. Мороз кусал за щеки, заставляя кутаться в куртки. Расплатился за аренду коньков, Константа склонила голову набок, словно собиралась это сделать сама.

Чуть не упал, оказавшись на льду, но живо втянулся. Константа же творила на льду настоящее чудо: крутила один пируэт за другим.

— Ходила раньше на фигурное катание. Хотела тебе показать, — заговорила, чуть смутившись.

Взяла меня за руки, чувствовал: она грела мои ладони своими. Взявшись вместе, мы приняли участие в конькобежном забеге. Парнишка, чуть моложе меня, плотный и с толстым носом, громогласно заявил, что с него приз той парочке, что приедет первой. Почему бы нам ей не стать?

— Константа, зачем тебе это все?

— Мне нравятся коньки, — отвечала, даже не раздумывая над тем, о чем спрашивал. Я потряс головой, спросил напрямую:

— Ты помогаешь мне вопреки желаниям деда. Прячешься от него вместе с нами. Он же твоя семья… — Почему-то сразу же вспомнил ее непутевого братца.

— И что?

На такой постановке вопроса я завис. В самом деле, неужели буду упрекать ее в том, что пренебрегает родственными связями для помощь нам? И все же — нельзя просто взять и начать действовать лишь потому, что какой-то человек тебе просто «нравится»…

— Хочешь, я не буду. — Она сбавила скорость, наш темп сбился. Сразу тройка быстроногих парочек вырвалась вперед нас. Покачал головой.

— Я не об этом. Просто представь, что Инна приходит к твоему деду и начинает ему помогать против меня.

Постановка вопроса показалась ей любопытной. Вновь, словно сова, девчонка склонила голову.

— Мне хочется, чтобы ты выжил. Дедушка неправ. — Другого ответа для меня у нее не было.

— Ты много знаешь про его планы? Что такое «протокол двести»?

Она, естественно, пожала плечами. Глупо было думать, что Вербицкий-старший посвящал ее в такие подробности.

— Константа, можно еще вопрос? — Она кивнула, давая разрешение. — Где твои родители?

— У меня только дедушка.

— А брат?

— И брат. Мы стараемся не встречаться. Я никогда не видела своих родителей. Дедушка говорил, что они недостойны быть частью рода Вербицких. Он учил нас жить так, будто вокруг только чернь.

— Твой брат неплохо справлялся, — вспомнил нашу первую встречу с самой Константой. А она ведь до того и сама была не лучше.

Ухмыльнулся: в памяти всплыло, как она чуть ли не силком заставила Инну работать на себя. Ей никогда прежде не отказывали, но и не давали слишком власти. Всегда держали в рамках инструмента для достижения целей, но не самостоятельной личности.

Прекрасно помнил, как ей хотелось убежать со мной от всех любопытствующих глаз. Чем мы занимались — мило болтали, прежде чем беседа переросла в хорошо проведенную ночь? Кажется, все так и было…

— Ты ведь понимаешь, что когда это все закончится… твоя жизнь может круто измениться?

— Как?

— Не будет шикарных машин, не будет денег… — говорил и сомневался в собственных же словах. Да, вероятно, нам удастся вогнать Вербицкого в его отступление с политических позиций, но в абсолютного банкрота он не обратится.

— Мне всегда хватало моей комнаты. Еще мне нужен ты, а дедушка хочет тебя убить. Я не согласна.

Пожевал губами, представил: а что, если собрать кучу журналистов: пусть Константа скажет это во всеуслышанье? И тут же понял, что этим ничего не добьюсь. Часть служителей пера напишут, что Вербицкая-младшая и до того вызывала сомнения в своем здравомыслии. Привыкла витать в облаках выдуманной ей же самой страны. Вторые пожмут плечами и спросят у старика, а тот не без улыбки расскажет, что «убить» в переносном смысле. И вообще, он говорил не убить, а поразить…

Не стоит пытаться обскакать его на словесном поле, он сумеет найти выход. Как усердно делал это прямо сейчас, вылезая из той ямы, в которую мы его загнали.

— А что будет, если… нам придется сражаться?

— Сражаться?

— Да. Твой дедушка — человек, упорно и долго шедший к самым вершинам политической карьеры. Он может не захотеть отдать то, на что положил свою жизнь. По крайней мере, без боя. Что ты сделаешь, если увидишь, как мы сражаемся друг против друга?

Она разом затормозила. Не ожидая подобного, столкнулся вместе с ней. Упали, смешно покатились по льду под чужое улюлюканье. Смотрел, как толстоватый парень вместе с юркой, маленькой девчонкой взяли главный приз — плюшевого медвежонка. Толстяк тут же презентовал его своей пассии.

Мы не спешили вставать, часто дышали глядя друг на друга.

— Ты хочешь, чтобы я выбрала? Я не знаю.

Она зарделась, ткнула в меня пальцем.

— Он видит во мне собственность. Не родственницу. И всё равно он мой дедушка. За что вы будете сражаться? За тебя?

А она наивней, чем мне думалось. Покачал головой, закрыл глаза, позволил себе вздох. На ноги встал не сразу, подал ей руку.

— Нет. Не за меня. Видишь людей? Тех, что вокруг нас. Что они делают?

— Живут, — в умении точно подмечать ей отказать было сложно. Я сглотнул.

— Они в действительности живут. Радуются, улыбаются, любят. Твой дедушка хочет сделать из них подобия людей. Видела механоидов? То, чем воюет Царенат?

Зажмурившись, она отрицательно покачала головой: в самом деле. Откуда ей? Попросил Ириску изобразить шава. Та шустро выудила его образ из моей памяти, скинула ей как компромат. Константа без единого дрогнувшего мускула смотрела, как безвольная вереница людей тянется на работу. Не страдающие от недосыпа, не полные энергии, не горящие желанием выложиться на все сто или пробездельничать до самого обеда.

Просто никакие.

Неживые.

— Ужасно.

— Всё, чего я хочу сделать — это остановить его. Не знаю, какими путями и чего это будет. Может быть, ему жизни, а тебе статуса.

— Но ты же останешься? Будешь рядом? Как друг?

— Да.

— Тогда я выберу тебя.

Всё остальное стало уже неважно…

Глава 19

«Протокол двести» не выходил из головы.

Словно яд в чашу с вином, пустили об этом слух в СМИ, ополчившиеся против Вербицкого: никакого толку. Старик, хмурый, как непогодливое небо, бежал от любых встреч. Словно сыч, заперся в своей башне, как и предсказывал Макмамбетов.

Тройняшки шныряли среди своих, задавая неудобные вопросы. Страшно рисковали, но Старшенькую охватил азарт былой хватки. Не знаю, кому и что она хотела доказать, но, услышав про случившееся с Белкой и Владой, они захотели урыть старика любыми способами.

Я боялся, что они попадут в передрягу, но удача шла с ними бок о бок.

Один день сменялся другим. Разведка опробовала на вкус всю информацию, что нам удалось выудить из компьютера на подземной базе. Техника готовилась для двухсотого протокола. Явившиеся с официальным ордером спецслужбы к Вербицкому пару раз получили от ворот поворот, а на третий их пустили — словно нарочно ждали. Стоит ли говорить, что ничего не нашли?

Император задумчиво теребил подбородок: подобные моим мрачные мысли преследовали и его. Протокол, намеченный на ноябрь не случился. Или случился, не приведя ни к каким последствиям — наступил декабрь, за ним близился Новый Год.

По ту сторону мирной жизни подвижки начались две недели назад. Мне думалось, что для внедрения Кьярры понадобятся месяцы, если не годы. Бейка лишь повела плечами и, задрав нос, упрекнула — много я знаю!

Словно стылая вода, в горячий ручей царенатского застоя влилась новая партия. Поддерживаемая населением наследница былого величия Кьярра. Юная девица, до того времени прятавшаяся в тени.

Благородные роды Царената взвыли в едином аристократическом плаче, что тринадцатилетняя девчонка попросту не может быть главой государства! Регент, попечитель — они выдумывали тысячу должностей, на которые метили самих себя. Кьярра же, ведомая нашими спецслужбами, не признавала никого и ничего.

Смотрел на нее на экране телевизора: девочка умело упрекала чиновников в зашоренности сознания, неумении разглядеть наступившие новые времена. Обещала разрешить энергетический коллапс: не за счет войны за рабов, но за счет перемирия с Российской Империей, налаживания торговых отношений. Что такого может покупать Россия у просветленного Царената? Великолепное оружие, высокоточные станки, лучшее оборудование во всем мире!

Ей пытались угрожать, задавали каверзные и неудобные вопросы. Что случится с армией? Куда девать такую груду автоматических машин, кто их будет содержать? Армию ждали изменения — сокращение финансирования, так и численности в случае перемирия.

Мозг отказывался верить в происходящее. Кто в здравом уме пойдет за Кьяррой? Она говорит правильные вещи, но ведь царенатцы не глупы и прекрасно понимают, что за ней стоит кто-то влиятельный. Он и будет ей править, словно марионеткой.

Хмыкнул, придя к выводу, что мы пытаемся поработить соседнюю страну через маленькую девочку. Ощущал себя коварным злодеем, но на душе было не скверно — как будто бы даже наоборот.

Девчонка ни дня ни сидела на месте. Из одного города в другой. Из пыльных мегаполисов в позабытые богом деревеньки, оттуда на механосборочные заводы, словно намеревалась захапать себе часть роботизированных голосов.

Вербицкий разве что не выл белугой: попал в капкан. Подвластные ему СМИ попытались было рассказывать, что перемирие с Царенатом не может закончиться ничем хорошим, и тем самым начали разрушать старания всей его жизни. «Добрый» дедушка всегда стремился к этому перемирию. Вот только на особых условиях в свою пользу. Да уж, старику точно не позавидуешь…

В какой-то миг почувствовал себя старым пердуном. Сколько раз, в детстве, глядя на деда, размышлял, что никогда не буду, как он: сидеть с газетой в руках, прилипнув к очередному выпуску новостей. И вот теперь делаю все то же самое, пытаясь уловить хоть крупицу нового. Копаясь в мировой сети на пару с Ириской, трижды проклял чертовых рерайтеров: те умудрялись старую, заскорузлую новостенку обратить в сенсацию мирового масштаба. Тут же обращавшуюся пшиком.

Не в этот раз.

Бейка заявилась ко мне с шампанским. На телефон наседала Константа, Тройняшки рвались в окно, с соседнего этажа по балкону мою тишину желала нарушить Белка.

Свершилось!

Бутылка с громогласным хлопком лишилась пробки за неделю до Нового года. Праздник был небольшой, тихий, но долгожданный — Кьярра умудрилась захватить умы царенатских граждан. По невесть каким законам ее признали законной правительницей по праву крови. Те, кто раньше ей помыкал, пытаясь склонить на свою сторону, грызли кто локти, кто ногти.

Бейка наливала в бокал дурманящий ум напиток, я пригубил. Девчата без скромности осушили до дна, я бы на их месте предпочел что покрепче. Константа оказалась умнее других: выудила из принесенного ей пакета пятизвездочный коньяк — а вот это уже разговор!

— Особо не радуйся, — мрачновато заявила Бейка, когда предложил выпить всем за надежду на будущий мир и маленькую девочку Кьярру.

— Почему?

— Сам как думаешь? На нее устроят покушение. Уверена, что уже продумывают, как и с каким размахом его провернуть.

В наивности меня обвинить было сложно. Бейка продолжала разъяснения:

— Она умудрилась довольно быстро стать политиком номер один в своей стране. И хочет прекратить войну. Наверное, это сыграло немаловажную роль.

— Почему же не играло раньше?

— Раньше Царенат только захватывал и не терял столько сил на одном участке фронта. Ресурсы в самом деле не бесконечны, в том числе и производственные. Продолжение войны и дальше сыграет на руку только нам.

— Они не людей теряют, лишь машины.

— Машины делают из стали. Огромные потери в моторизированных и бронетанковых войсках приведут к тому, что придется распылять силы: фронт может посыпаться, а он уже посыпался и не в их пользу. Перемирие они видят как возможность восстановить силы. Понятное дело, пытаясь сохранить лицо при плохой игре. Кьярра кажется здесь волшебной палочкой-выручалочкой.

— Так что же, краткая передышка, а потом все по новой?

— Вряд ли, Потапов. Вероятно, мы сможем сосуществовать с Царенатом если не в дружеских, то хотя бы в торговых отношениях.

Я примолк. Вопрос вертелся на языке, озвучил его парой минут позже.

— Бейка, скажи честно, у России правда есть столько энергетических ресурсов, чтобы снабдить ими Царенат?

Бывшая командующая лишь пожала плечами.

— Кто знает? Недра твоей родины полны природных богатств. Царенат наверняка желал их заполучить вместе с кучей рабов. Сейчас им придется покупать…

— А что насчет покушений на Кьярру? Неужели те, кто его будет устраивать, хотят продолжать? Не так дальновидны, как прочие?

— Ты же видел чертежи того, что собирались строить ЦРУ? — ответила вместо нее Белка, оставив кусочек торта нетронутым. Воспоминания мигом отбили у нее аппетит. — Машину для перемещения в иные миры.

— Это же все не всерьез. Иные миры, параллельные вселенные. Научная фантастика какая-то.

Сарказм гоготал причмокивая. Ага, поверить в наращивание уровней, в то, что можно из человека сделать подствольный гранатомет, и магию куда ведь проще, чем в перескакивание меж вселенными.

Ну, мне так уж точно сложнее. Бейка выдохнула, снова пожала плечами.

— Кто знает? У них могут быть как рабочие прототипы, так и одни лишь непроверенные гипотезы. Кьярра откажется от них как от неблагоразумных: лезть в иные миры тогда, когда мы не научились даже мириться друг с дружкой? Это как вперед батьки в пекло шагать…

Полностью был с ней согласен.

В голову ударила мысль, долго ее не посещавшая: а мог бы я вернуться при помощи такого устройства домой? Осмотрелся, заглянул в лица девчат и понял, что даже если могу, попросту не хочу. Из совершенно чужих еще в начале года они успели стать мне почти родными…

— Кьярра хочет, а вот некоторые благородные рода не хотят. Они вложили в эти разработки средства, ресурсы и время. Это как сказать ребенку «а», намекнув про «б», а после велеть ему забыть. Любой взвоет.

— И не поспоришь.

— Не волнуйся за Кьярру, за ней будут присматривать как ни за кем другим. В конце концов, такой шанс, как она, выпадает раз в жизни.

Снова кивнул. Запил финал разговора чашкой горячего чая. Вспомнил, что в чем-то подобном заверяла меня и Кэллиса…

* * *

Вызов к Императору стал неожиданностью не только для меня.

Выбираться из привычного гнездышка оказалось тяжко. Рядился в пальто, позволял Старшенькой завязывать шарф на шее — в какой-то миг пошутил, что выгляжу сейчас не как солдат удачи, а как обласканный со всех сторон женским вниманием семьянин.

А может, это и лучшая жизнь для таких, как я?

Вопросы оставил на потом. Император ждал, проявить к нему неуважение опозданием казалось за пределами разумного.

Меня встретили, тут же проводили в его кабинет.

Бейка сидела напротив правителя Российской Империи. Хмыкнул: удивляться нечему! Эта лисица всегда и всюду первая.

— Что-то про «протокол двести»? — Надеялся, что разведка не оплошала в этот раз и смогла раскопать то, что похоронит карьеру Вербицкого окончательно.

Отец народа удрученно покачал головой, развел руками: дал понять, что на этом фронте глухо. Я нахмурился — зачем же меня тогда вызвали? Пояснение ждать не заставило.

— В Царенат отправишься.

Услышав, чуть не грохнулся на стул. Как в Царенат? Я же вернулся оттуда, мне вольную подписали! Император ухмылялся, рассматривая растущее возмущение прямо на моем лице. Мы не о таком договаривались, да и разве не он сам прочил меня в свои дипломаты?

— С дипломатической миссией.

— Как? Уже?

— Ты как будто не смотрел недавние новости, Потапов. Кьярра сумела повлиять на умы людей и склонить аристократическое большинство к мирному соглашению.

Покачал головой, не веря услышанному — это взаправду? Или мне просто снится?

— Мир? Почему я? Какой из меня дипломат, по крайней мере, сейчас? Ни опыта, ни знаний.

— У тебя будет несколько дней на подготовку. — Бейка поспешила успокоить. — Ната обучит тебя всему необходимому.

— В самом деле, Потапов, поедешь не один. Бывшая командующая подобрала команду из уже знакомых тебе девушек. Говорит, что вы успели с ними сработаться за все это время. Доверяешь ее мнению?

Кивнул, но ознакомился с списком девчонок. Белка, Айка, ожидаемо, что Натка: наверное, для дипломатической миссии лучших и не найти.

— И что же я буду делать?

— Вы с царенатским дипломатом подпишете перемирие. Кьярра скрепит его своим правом крови, и с того самого момента оно вступит в силу.

Казалось не таким уж и трудным занятием. Я согласился, кивнул.

— С одним условием.

— Каким же? — Император нахмурился.

— Если я еду не только как дипломат, но и как ружемант, требую возможности взять с собой оружие. Вы же сами говорили, что они должны всегда видеть, кто к ним едет.

— Дипломат с оружием. Мне нравится! — воскликнул самодержец. Кажется, он уже говорил что-то подобное ранее. — Ты умеешь призывать оружие, не думаю, что они будут сильно против твоего требования. Но если вздумаешь устроить там кровавую баню, так и знай — пред мои очи лучше не возвращаться!

Мы втроем рассмеялись глупой, но задорной шутке.

* * *

Собирались как будто впопыхах. Белка не находила себе места. Вышедшая недавно с больничной койки, она думала, что про нее забудут, как про страшный сон. Спишут в утиль, уберут на дальнюю полку — надо было видеть слезы радости, что заблестели на ее щеках, когда обрадовал ее новостью.

Ей нравилось быть солдаткой, но быть дипломатом? То, чего ей хотелось попробовать самолично…

В чемодан летело все, что только могло пригодиться — не работали уговоры, что мы будем там всего от силы пару дней, после сразу же вернемся домой. Бейка собиралась отмечать Новый год общим собранием девчат, отказать было в этом трудно.

Айка зарылась с головой в свою стеснительность. Пришел ее успокоить, взял на руки, словно маленькую девочку. Отнес к телевизору, усадил рядом: обещал же посмотреть вместе с ней. Она смотрела на широкую плазму экрана с грустью: у этой новомодной штуки перед ней было все. Четкость изображения, цветокор, даже звук! А ей как будто хотелось вернуться к тому маленькому, который у нее был. Увы, он пал смертью храбрых вместе с казармой.

— Это об-бязательно? Ех-хать т-туда? — дрожала больше обычного.

— Если не хочешь расстроить Бейку.

— Я не хочу расстроить тебя, — чуть смутившись, призналась она, сжалась в комок. Позволил себе ее обнять, заключить в объятия. Ей требовалось, чтобы я побыл рядом. Какой же последней скотиной буду, если откажу в этом.

Видя ее кандидатуру в списке, потом спросил у Бейки: не боится ли она вновь остаться без Айки? Та призадумалась лишь на миг, но сказала, что нет. Хотелось думать, что все обязательно будет хорошо.

— Я боюсь, — серьезно заявила она. Я не спешил спрашивать, чего именно: ждал, когда ответит сама. Она выпалила почти сразу же: — Все будут смотреть на м-меня? Снимать на к-камеру? А п-потом будут показывать? П-по телевизору?

Глянула снова на экран, представила свою фигурку на ней. Угрюмость легла на ее лицо.

— Разве это плохо?

— Плохо. Я р-раньше х-хотела, чтобы так было. Думала с-стать актрисой.

— Передумала?

— Т-тогда ведь все увидят, к-как я ничтожна, да? Это страшно…

— Ничтожна? — возмутился ее словам. Знал, что она недолюбливает саму себя, потому решил влить чуточку уверенности в чашу ее самолюбия. — Ты прекрасна, Айка!

— Я-я… — Она так и не научилась возражать. Что ж, мне на руку.

— Прекрасна, красива, самодостаточна! Только посмотри на себя: что бы мы делали все это время без твоей помощи? Молчишь, а я скажу: не позволь ты тогда Бейке занять твое тело, не было бы здесь никого. Меня, девчонок, всего этого перемирия. Неужели ты боишься того, что все увидят вес твоих заслуг? Неужели не хочешь увидеть, к чему привели твои старания? Не верю, что позволишь сгинуть им, пропасть!

Она вдохновилась моей речью и согласилась.

Ната стала самой частой гостьей, воруя мое внимание у остальных девчонок. Те были не в восторге, но поделать ничего не могли: людоедские царенатские обычаи требовали того, чтобы я их досконально изучил. Иначе перемирию можно сказать прощай.

— Что делаешь? — спросил, видя, как она стащила с себя застегнутую рубаху. От накрахмаленной ткани пахло духами и свежими чернилами: высунув язычок от усердия, инфо-фея бездушной машиной выводила на ней странный узор. Она не ответила, я пронаблюдал: рисунок обращался в кьюар-код. Ириска потянула к нему загребущие глазенки: прочесть и расшифровать, тут же получила от девчонки снарядом.

— Вели ей не лезть. И ни при каких условиях не считывать.

Пожал плечами, предупредил ИИ-ассистентку, чтобы не делала глупостей. Если инфо-фея говорит, что какой-то код не стоит расшифровывать, стоит к ней прислушаться.

— Что хоть это такое?

— Страховка, — выдохнула она. — Так, на всякий случай. Надеюсь, не пригодится.

Надеялся вместе с ней.

— Боишься? — спросил любопытства ради.

— Опасаюсь. — Она призналась честно и без обиняков. — Макс, мы едем не куда-нибудь. Не знаю, как к этому относишься ты и что такого сказал Император, но мы отправляемся в Царенат. За то время, что я провела там во время рейда, плавая на волнах их информационных сетей, могу сказать, что это самая противоречивая страна, которую я только знала.

— Что же там такое особенное тебя смутило?

— Кьярра вдруг стала правительницей, разве этого уже недостаточно для того, чтобы удивиться? Ты изучал вместе со мной их странноватые обычаи. Право крови, поклонение монархии. И все это как-то уживается с аристократическим разгулом. Как скажет большинство баронов, так и будет. Сегодня они за мир, но что, если прямо завтра, на подписании, они вдруг передумают? Скажут, что ошиблись. Ты как будто забываешь, что ружемант. Ты еще совсем недавно убивал их народного героя. Тебя на каждом заборе рисовали с кровожадным оскалом, а пропаганда вещала, что нет зла страшнее, чем ты.

— Думаешь, они попытаются убить меня, как только туда приеду?

— Я ничего не думаю, Макс. Но ты знаешь сам, я люблю информацию. Считывать, обрабатывать, анализировать. Так ли странно, что горький опыт жизни доказал: ничего хорошего из таких затей не выходит.

— И ты все равно едешь? Не откажешься? Если боишься, я могу сказать Бейке, и она освободит тебя…

Инфо-фея вдруг отвесила мне обидную затрещину. Глядя снизу вверх, она не скрывала своей злости: мне удалось ее обидеть. У нее дрожали губы, она замахнулась во второй раз: следующей пощечины не случилось, поймал ее за руку. Отвечать ударом на удар не спешил.

Она вдруг выдохнула, закрыла глаза. Проговорила сквозь зубы:

— Извини, я не хотела. Само получилось. Нет, я не боюсь — за себя. А вот за тебя очень даже, понимаешь?

Она вдруг напрыгнула на меня, обхватила ногами вокруг корпуса, жадно шепнула на ухо:

— Трахни меня, Макс. Трахни меня так, как остальных. Или больше — как не трахал их всех, слышишь? Так, чтобы собранная мной информация обратилась в мусор, а от эйфории мне снесло башню. Сможешь?

Обещать не стал, но улыбнулся — я постараюсь!

Глава 20

Самолетом, поездом, машиной…

Если не изменяет память, был такой фильм. Жаль, что так и не посмотрел, все время откладывал на потом.

Позади была взлетная полоса Вратограда. Дальше поезд с личным вагоном — впору было чувствовать себя кинозвездой.

Словно распинающийся в извинениях мальчишка, Царенат отыскал самую обходительную обслугу. Улыбки, елей слов, восторженные взгляды — они словно видели во мне второго Скарлуччи.

Вспомнив о последнем, глянул на подствольный гранатомет «Ареса». Взять его с собой было одним из условий, что выдвинул. Отказывать не стали.

Не давал себя обмануть стройным, с точеными фигурками девицам. Напомаженные и разодетые в белое, они готовы были исполнить любое мое желание.

Ну разве не прекрасно быть дипломатом?

Здравый смысл все время меня тормошил. Заставлял подозревать яд в еде и вине. Чувствовал, как начинаю превращаться в параноика — так ли ехал в Синьилай Вербицкий? Или был куда доверчивей к «партнерам»?

Ириска была строже любого секьюрити. Едва очутились в вагоне, как влезла в самое нутро систем, взяла под контроль.

Спрашивал у Наты, существуют ли вирусы, которыми можно поразить не только ИИ-ассистентов, но и человека через него? Инфо-фея задумчиво жала плечами.

Айка как завороженная прилипла к окну: получала мрачное удовольствие от проносившихся мимо руин.

Нам гарантировали безопасность. Три истребителя коптили царенатское небо с нашей стороны. Разведка сканировала через спутники леса и озера — не притаилась ли там какая беспилотная подводная лодка?

Белка коснулась моей руки: недавно слезла с больничной койки, а все туда же — рвалась в бой.

— Ты веришь в перемирие? — спросила. Вместо ответа отрицательно покачал головой. Девчонка обреченно выдохнула. — Я тоже. Столько лет схваток, людские потери, и вот сейчас…

— Все когда-нибудь заканчивается.

— Знаю, просто… тяжко представить мир без стрельбы, войны и крови.

— Хочешь, чтобы продолжалось? До победного конца? — нахмурился.

Признаться, сам ведь было такого мнения — с последователями фашистских идей никакого мира быть не может. Но что, если Кьярра — это ключик к светлому будущему? Та, кто разобьет вражду, искоренит рабство…

Сарказм потешался надо мной, спрашивал: не слишком ли много возлагаю на тринадцатилетнюю девочку?

Не считаться с последним доводом было трудно…

— Нет, но… я про другое, Макс. Я так долго была на войне, что разучилась мирной жизни. И что было в этой самой жизни — насмешки одноклассниц, разочарование родителей? Я с завистью на Тройняшек смотрю.

Кивнул: кендеры в самом деле оказались приспособленней иных. Детские черты их характера никуда не делись, они быстро и легко влились в привычный быт социума.

— Давай, как все это закончится, пойдем на свидание? — предложил первое, что пришло в голову. Она сверлила меня взглядом, но я продолжил: — Наше первое не удалось, пришлось стрелять. Может, второе будет лучше?

Девчонка задумчиво кивнула.

Я ждал нападения и мгновенной гибели. Много ли нужно человеку для смерти? Достаточно свести один поезд с рельс. Снарядом из «Варана» в мягкий борт вагона, очередью из «Гадюки» прямо под колеса и…

Царенат умел держать слово.

Я выдохнул, когда приехали: на заполненном людьми вокзале нас уже ждали.

Шикарный, роскошный лимузин «Пъяццо» словно только вчера сошел с конвейера. Полицейские боты сопровождения, пародия на солдат из людей. Неудивительно: за годы пользования машинами в качестве боевой мощи Царенат растерял надобность в людях-служащих. Их выставили словно просто уважения ради.

Кортеж ехал по отдельной, очищенной линии шоссе.

Царенат словно насквозь пропитался стыдом: один лишь мой визит оскорблял его светлые стены.

Горожане недоумевали: убийца их народного героя в дипломатах, как такое возможно? Не зря, ох не зря спрашивал у Бейки, не поторопились ли?

Коллега из вражеской страны встречал у здания, что выделили для дипломатической встречи. В будущем здесь обещали открыть Российское посольство.

Чудилось мне, мало кто в самом деле верил в это будущее.

Пожал протянутую мне руку. Айка, Белка и Ната походили на моих телохранительниц.

— Меня зовут Кжель Йовакович. Добро пожаловать в столицу Царената. — Дипломат был менее улыбчив, но учтив. Я с трудом держался от вопроса: сколько представителей иного народа в его личном рабстве. Отогнал злую насмешку надеждами, что я здесь для того, чтобы это прекратить.

Йовакович заговорил вновь, указывая ладонью путь.

— К сожалению, мисс Кьярра сейчас не в состоянии с вами встретиться. Просила войти в положение. Хорошо, что вы прибыли заблаговременно — позвольте провести вас в личные покои? Уверен, будете чувствовать себя в них, как дома…

— Церемония подписания назначена на завтра? — спросил то, что и без того знал. Просто желал удостовериться, что пробуду здесь ровно столько, сколько нужно, ни секундой дольше.

— На полдень. На вашей родине будет два часа дня. — Выжать из Кжеля что-то кроме официоза оказалось невозможно. Человек, состоящий из протокольных улыбок, извинений, комплиментов…

Кивнул, принимая его ответ. Завтрашним вечером надеялся уже отправиться домой.

* * *

Гнетущее чувство тревоги не покинуло ни вечером, ни под утро. Перед началом церемонии разыгралась мерзкая головная боль. От волнения и давления, заверила меня Ириска. Даже аватары богов подвержены старению.

Таблетка нимесулида под язык, галстук на шею, во взгляд уверенности. Белка, осмотрев меня с ног до головы, заявила, что отлично выгляжу. Не было причин ей не верить.

Что-то должно было случиться. Неописуемое, необъяснимое, страшное. Мрачно посмотрел на Кжеля — словно подозревал в том, что он сейчас выкрикнет нечто вроде «Царенату слава!» — и рванет чеку лежащей в кармане гранаты.

Коллега отшатнулся, будто убоялся, что я его сейчас удавлю.

— Прошу, следуйте за мной… — У бедолаги от страха дрожал голос. Что ж, волновался он не меньше моего.

Случись что — его карьере конец. На миг задумался, зачем вообще Царенату дипломаты? О чем таком они договариваются с другими? Использовать против них снаряды со скверной или нет?

— Это почти первое перемирие, которое Царенат подписывает за последние сорок лет.

— А каким было первое? И с кем?

Кжель повел плечами, но ответил.

— С Синьилаем. На выгодных для нас условиях пятнадцать лет назад. Но назвать тот договор «перемирием» сложно: не было и намека на войну.

— Тогда почему?

— Потому что от холодной до горячей войны всего шаг. Верно, вы полагаете, что мы только и занимаемся тем, что силой порабощаем чужие народы.

— С нашей стороны трудно мыслить иначе, — ответил ему уклончиво. Жопой чуял — этот хмырь где-то припрятал микрофон. Кто знает, как будет использовать мои слова?

Вспомнил, как предлагал Императору отрядить на это дело настоящих, учившихся годами своему делу дипломатов. Он же считал, что мне следует набираться политического веса. Где, как не на этом перемирии.

Как он там сказал — просто формальность, не больше!

— Думаю, у вас есть подобное право. Знакомы с правилами нашего этикета?

Кивнул — Ната провела краткий курс. И заставляла их штудировать, пока не стали от зубов отскакивать.

Церемония началась под торжественный, заставивший вздрогнуть гул труб. Почему-то представлял подобное разве что на награждениях и инагурациях. Кьярра выглядела как сама сердитость — кто ее учил так изображать серьезность?

Телекамер, наверное, добрая тысяча: велел Ириске просканировать съемочные дроны. Не хватало только, чтобы одна из этих машинок вдруг оказалось «Осой».

Я верил Кьярре, с ее окружением было сложнее.

Нет, вокруг все чисто. Собравшийся народ — сплошь высшие царенатские чины. Каким пряником их сюда заманили? Или все было под дулами автоматов? Решил об этом не думать.

Тревожность достигла апогея: на миг застыл, не зная, чего ждать. Кжель, прежде чем подписать документ, произнес речь — что-то про новую эпоху мира и процветания меж бывшими врагами. Следуя этикету, дал мне слово: через «Лингво» я заверил зрителей, что приехал лично закопать топор войны.

Речь дублировали на русском языке. Робот-сурдопереводчик потешно подавал знаки манипуляторами.

Должен был случиться взрыв. Я чувствовал, что он грянет сразу же, едва ручка коснется бумаги.

Он грянул мгновением позже, привел окружающих в трепет. Тяжелая дубовая дверь распахнулась от удара, едва не слетела с петель. Мне думалось, что все творившееся было в кошмаре.

«Гадюка», выставив стволы зениток открыла огонь. Кжель среагировал первым, метнулся наперерез мне.

Столкнул Кьярру с ее трона, в агонии забился, пораженный предназначавшимися ей снарядами.

Я инстинктивно искал «Арес» — верная винтовка осталась в положенных нам апартаментах.

Ждал, что вот-вот проснусь — чуда не случилось. Тело сработало на рефлексах. Выудил из недр маны призванный пистолет: против «Гадюки» с ним не пойдешь, но пригодится.

— Кьярра, жива? — Белка оказалась рядом с ней в мгновение ока. Яркий флаер в руках Наты отвлек внимание боевой машины. Крикнул ей, чтобы бежала, но инфо-фея не сдвинулась с места.

Ждал, что зенитка с мгновения на мгновение срежет ее очередью. Она была уверена в обратном и не прогадала: губитель авиации послушно опустил стволы.

Не сразу заметил кьюар-код на ее рубахе. «На всякий крайний» — говорила она…

Айка вытащила из себя страх, из Белки волнение. Выдохнула — моя тревога по-прежнему осталось нетронутой. Обратила их умиротворением и спокойствием, которые тут же сменились уверенностью и жаждой действий.

Народ в зале встрепенулся, как по команде, рванул к выходу — вот тебе и лучшие люди города…

Тщетно: ворвавшиеся внутрь молодчики выдали пару очередей в потолок. Дробовик лязгнул в сторону пузатого дядьки, упрямо рвавшегося сквозь женщин и стариков, утихомирил навсегда.

— Ружемант Максим Потапов? — говорили не без труда, с акцентом. Русский язык рабодержцам давался тяжко.

— Послушаем, что скажут? — спросила Ната, я кивнул в ответ.

— Что происходит? — Кьярра уже обладала способностью не пугаться звуков стрельбы и вида крови. Как будто не понимала, что не успей ее дипломат прикрыть собой, валялась бы мертвой тушей.

Мне нечего было ей ответить. Вжавшись в деревянный стол, приложил палец к губам.

Молодчик, что с автоматом, выглядел упрямым, настойчивым. Искра глушилки пробежала по окружению, заставив всех вздрогнуть. Пискнула получившая разрядом Ириска, пытавшаяся зайти поганцам за спину.

Стиснул зубы — получись у нее, можно было бы разом вооружить ее «Владыкой» и…

— Сдавайтесь! Я гарантирую вам и вашим спутницам жизнь!

От предложения за версту несло ложью. Что ж, сыграем пока по его правилам…

Ната кинула общую сеть нейросвязи: ну хоть ее не пришибло глушилкой.

— Назовитесь! Род войск, имя, звание. Вы в курсе, что совершаете государственную измену?

Отвечать на мой вопрос не спешили, разве что загоготали.

— Чужак, варвар! Что ты можешь знать о законах моей родины? Выдайте нам Кьярру Цаесар. Принцесса приговорена к смерти, исполнение — прямо сейчас! Я дам вам возможность уйти из уважения к вашей стойкости и боевым заслугам.

Девчонка перевела на меня любопытный взгляд, словно вопрошая — в самом деле отдам? Хоть бы испугалась приличия ради.

— Очень рад слышать. Но смею заверить, что у меня в пращурах матрос с «Варяга». Помнишь, что они говорили?

— Что он несет? — Безымянный молодчик смутился. Как раз мне на руку.

— Русские не сдаются! — напомнил отпечатавшуюся в уме фразу и спустил курок «Буяна». Из четырех выстрелов один засел в его бестолковой голове.

Его собратья всполошились разом — с отчаянным ревом застрочили туда, где сидел мгновение назад.

Белка оставила девочку Айке, стрелой метнулась к телу дипломата. Зачем — понял лишь через мгновение. У сукина сына был пистолет. Рухнув на пол, рыжеволосая штурмовик вернулась к привычной работе.

Пара оставшихся противников разрослась до пятерых: еще трое, учуяв запах жареного, заспешили им на подмогу. Совершенно напрасно.

Айка переборола саму себя: недавние страх с неизбывным ужасом обратились в огромный бонус к ловкости. И без Ириски догадался, что оно перевалило за трёхзначное число.

Словно змея, заместительница Бейки перескакивала с зрительских кресел, не боясь свернуть шею. По ней стреляли, но тщетно — на пике возможностей, извернувшись в пируэте, мягко прокатилась по полу. Дробовик кашлянул почти к ней вплотную, но удача, буст к которой дала ей Белка, сыграла свою роль.

Вырвала винтовку из рук дерзкого, но мертвого молодца, очередью наискосок срезала ближайшего бедолагу. Второму заехала в челюсть прикладом. Ружеклятье, брошенное мной, обратило дробовик бойца в хлам: не в силах понять, почему не стреляет бедолага уставился на ствол.

Четвертого поразила Белка, пятому я прострелил колени за миг до того, как он собрался бежать. Будет у нас с ним неприятный разговор…

* * *

Он пытался уползти, да кто ж ему позволит. Бормотал что-то бессвязное на басурманском, ухнул в пучины отчаяния, заслышав щелчок за спиной. Обернуться у него не хватило сил.

— Айка, сможешь что из него выудить? — жалел, что с нами нет Влады. Та живо смогла бы разговорить даже статую.

Девчонка коснулась спины несчастного пальцем, будто боялась запачкаться кровью. Я взял инициативу в свои руки: забрал из ее рук винтовку, выдал очередь в потолок.

— Всем оставаться на своих местах, дамы и господа!

— В-вы берете нас в заложники? — Какая-то девица спутала меня с террористом. Покачал головой в ответ.

— Нет. Но пока вы здесь, находитесь под моей защитой. За стенами этого здания я не могу гарантировать вашу безопасность!

Представил, как смотрюсь в смокинге со штурмовой винтовкой: а ведь прав был Император! Дипломат, способный разрулить даже подобную ситуацию и выйти из нее победителем, на вес золота.

Поправил самого себя — скажем, ситуация все еще не под контролем.

— Мятежник! Я требую объяснения! — Кьярра встала над несчастным с самым невозмутимым видом.

Тот ответил ей смехом, обреченно покачал головой.

— Кто захочет быть под властью малолетки?

— Попридержи язык! — Девчонка пнула бедолагу, перевернула на спину. — Ты говоришь с представительницей рода Цаесар! Сама твоя жизнь — уже заслуга моих предков. Сомневался ли ты в их величии, пожиная плоды их стараний?

Это когда она успела такой серьезной стать? Или сыграли, наконец, закладываемые едва ли не с колыбели модели поведения?

Камеры, еще недавно снимавшие подписание мирного договора, как одна уставились на нее. Кьярра стояла непоколебимой стеной, поганцу нечего было ей ответить.

— Айка, ну? — спросил у девчонки: должно же было быть в его эмоциях что-то еще.

— О-он решительный, — потупив взгляд, ответила она. — Н-недавно стал. Буквально в-вот…

Прищурился — и что делать с этой информацией? Но вмиг понял: не иначе, как до того его душили сомнения. Повлияло что-то, о чем мы не знаем.

Ириска прошерстила сеть, но там было глухо. Пытаться связаться с Бейкой глупо: купол ради дипломатической миссии никто снимать не планировал. Просто не дозвонюсь…

По ту сторону здания слышался вой сирени стрельба — кто с кем воюет?

Осмелился ради такого подойти к окну, присвистнул. Создателям терминатора увиденное пришлось бы по вкусу. Военные дроны вели беспощадную борьбу с полицейским механизированным ополчением.

Уже лучше: данная акция — дело рук небольшой горстки людей, не всех. Видать, не только в Москве случаются казусы с боевыми вертолетами.

— Сколько вас тут? Отвечай, и даю тебе слово: ты будешь жить. Мы не тронем твою семью и дадим защиту.

Боевик раздумывал недолго.

— Еще двое, но они наверняка бежали, поняв, что сорвалось.

— Кто вами руководил?

— Барон Равиззо.

Белка посмотрела на меня, словно имя должно мне было что-то сказать. Пожал плечами — сам ждал пояснений от Кьярры.

— Оппозиционер. Я была у него воспитанницей, когда… был жив дядя. Но он бы никогда не решился на подобное!

В броню «Дракона» вдруг врезался ранее невиданный мной броневик. Перевернул несчастного, пытаясь смять мощью колес. Я успел заметить эмблему — орел, стискивающий когтями меч. Бронетранспорт принялся раскладываться в базу беспилотных сфер.

И вмиг стал добычей загрохотавшего винтами «Шмеля».

Я отпрянул прочь от огня, видя как брызнула в магическом пламени скверна. Если все правильно понял, то дело дрянь.

— Ваше Высочество, — обратился к Кьярре согласно протоколу, — что изображено на родовой эмблеме дома Равиззо?

Этикет учил, а вот на геральдику времени не осталось. Да кто же знал, что она понадобится?

— Синий бык на лавандовом поле.

— А орел с мечом?

— Дом Льярри.

— Змея, обвивающая трезуб? — Я не унимался.

— Арманьяно. К чему этот допрос? — для ребенка она говорила уверенно и раздраженно.

— Слышите звуки боя? Они все бьются друг с дружкой по ту сторону стен. Есть среди них те, кто верен вам до конца?

— Сукины дети! Дьяволы! — Пленник ярился услышанному. — Они должны были нас поддержать в общей атаке! Предатели!

Паззл складывался.

— Итак? — Я все еще ждал ответа. Юная принцесса помрачнела.

— Ни один из них. Каждый из перечисленных домов жаждал видеть меня марионеткой, но не правительницей.

Боевик посмел расхохотаться, за что тут же получил рукоятью пистолета от Белки. Выплюнул зуб, хрипло проговорил:

— Никто не хочет быть под властью малолетки…

Схватил его за грудки: кажется, придется вытряхивать из него правду силой.

— Что так повлияло на вас, заставило работать сообща? Общий заговор? Не вчера же собрались за столом!

— Ты приблуда, чужак и варвар, ты не поймешь. Да и как, когда ты даже не знаешь, что творится на твоей родине?

В голове разом помрачнело: сбылись худшие из опасений…

Глава 21

Он говорил много и охотно. Недавний молчун обратился в болтуна — стараниями Айки или издевательства ради, мне было неважно.

— В Российской Империи политический переворот. Военным путем. Столица стонет, сотрясаемая танками — нашими танками! Пока вы подсовывали нам эту говорящую куклу, — он кивнул на Кьярру, — мы тоже не сидели без дела!

Вербицкий, чтоб его костям пусто было! Меня трясло от бессильной злобы. Пока я здесь играл в дипломата, родной дом остался без защиты. Сарказм поддакивал — конечно, окажись младший лейтенант Потапов в Москве, так ничего бы и не случилось. Убоялись-устрашились…

Как разведка могла такое прозевать? Если, конечно, сама не была в сговоре…

Здесь было не лучше: я оказался в центре чужой мне гражданской войны. От досады хотелось грызть локти. Решил, что займусь этим в следующей жизни.

Проник в наши покои — забрав «Арес», почувствовал себя гораздо лучше. Пара оставшихся боевиков Равиззо никуда не бежали: обыскивали невесть зачем наши комнаты.

Спрашивать не стал и пристрелил на месте.

Спустился, сразу же услышал хорошие новости: Кьярре удалось связаться с оставшимися ей верными войсками. «Шмель», круживший в воздухе, был на нашей стороне. Теперь понятно, почему не стрелял: ему достаточно было опустошить половину боезапаса, чтобы похоронить нас заживо.

Царенат трепетал, общество в смятении — мятежная аристократия начала грызться меж собой против новой образовавшейся власти. Бывшие правители вопреки воле народа стремились вновь взять бразды правления в свои руки. Народ, привыкший полагаться на рабов и машины, бездействовал и молчал, расписываясь в своей несостоятельности.

Гражданские дрожали в безмолвном ужасе: сейчас их волновала лишь собственная шкура. Это плохо — не ровен час, кто-то решится на глупости.

— С кем говорите, Ваше Высочество?

— Генерал Контьянти. — Фамилия вновь ничего не сказала, но теперь я знал, как обращаться к собеседнику.

— Позволите? — попросил разрешения вмешаться в разговор. Генерал был не рад моему обществу, но виду не подал. — Господин Контьянти, у нас здесь десятки гражданских. Ваша аристократия устроила грызню. Не знаю, сколько у них сил, но в победителях точно будут сукины дети. Нам нужна возможность для эвакуации принцессы.

— Дипломат Потапов? — Он с трудом не удержался обозвать меня ружемантом. — Я слышал о ваших «подвигах» против нашей армии…

— Да-да, знаю. И если бы не сложившаяся ситуация, вы бы не сочли меня достойным слышать ваш умопомрачительно красивый голос. Но ситуация сложилась. Потому я открыт к предложениям.

Секундное молчание: он был поражен моим напором.

— Бывали раньше в Милане, лейтенант?

— Не имел чести.

— Тогда будет трудно объяснить, но попробую. Вам надо прорваться к Авиолло Плаза.

Ириска вывела на стене карту: это через три улицы отсюда. Может, не все они забиты под завязку мятежниками, но…

— Далековато. У вас нет возможности подогнать сюда боевую машину?

— Вы чужеземец и варвар, дипломат, но вы еще и солдат. Вы видели царенатские машины пехоты?

Следовало признать: уел. Царенат пехоту не возил вовсе. Разве что карсиров…

— А транспортники на реактивной тяге? — вспомнил те сигарообразные быстролеты. Генерал угрюмо выдохнул, напомнил про «Гадюк» — они обратят их в решето еще на подлете. Уж лучше сразу застрелиться…

— Ваша птичка по-прежнему в воздухе, — заметил я. Шорох винтов тревожил уши.

— Все так, — генерал выдохнул, — но вы ее видите над собой? Как только появились зенитные комплексы, я приказал увести ее на периферию. Могу обеспечить вам прикрытие, но это будет больше похоже на кратковременное отвлечение.

Нахмурился: должен же быть выход!

— Разве вы не можете послать сюда все, что у вас есть? Танки, вертолеты.

— Я уже так сделал, варвар! — Мой тон его раздражал. — Но здесь столица Царената, мы не держим огромный гарнизон!

Хотел горько усмехнуться — да уж, вижу! Но не стал. Контьянти продолжил.

— Мятежники навязывают бой! Прорываться, не обращая внимания на обстрел, невозможно, пустая трата сил, ресурсов и средств! — Я почти видел, как он в безнадежности рвет волосы на голове. Разве что не заверяет шефа, что все пропало…

— Так какие ваши предложения? — Разговор следовало заканчивать. Народ заволновался: боевые машины принялись лупить по зданию. То дрожало от возмущения, обещая обрушиться.

Я обвел девчат взглядом, остановился на Нате. Скинутый пиджак, безобразно испорченная символом рубаха, так и не пришедшая в себя вырубленная «Гадюка»…

— Натка, что это за мазня у тебя на животе? Что она делает?

— Это ссылка на вирус.

— Кьюар-код — вирус? Как это работает? Что ж ты раньше молчала?

— По коду ссылка на скачивание вируса. Я недавно придумала, не знала, сработает ли. Беспилотники запрашивают в сети информацию, считывая кьюар-коды. В них не стоит защита от скачивания всякой дряни в память… — оправдываться, почему молчала, не стала.

Цокнул языком — гениальная мысль! Как никто не догадался прежде?

Восхищаться решил потом, как выберемся отсюда, спросил:

— Так, значит, если твою рубаху показать этим машинам, они разом вырубятся? Все?

— Нет. — Она покачала головой. — Они же в каком-то роде самостоятельные и обучаемые. Первые выведенные из строя покажут пример остальным: повторять их ошибку не станут. Разве что все и сразу проведут сканирование.

Что ж, одноразовое преимущество…

— Дай-ка сюда, — протянул руку. Инфо-фея смутилась лишь на миг, прилюдно обнажившись. И тут же заверила: — Не сработает. Даже если поднять ее как флаг. Это ткань, Макс, она быстро и легко мнется. На воздухе ее просто сомнет в нечитаемую для них тряпку.

Я не слушал, двинулся к Айке.

Заместительница Бейки залилась краской, едва рубаха оказалась у нее под носом.

— Сможешь создать воплощение с таким обликом? — ткнул в чернильную эмблему. Не сама же по себе злость выбирала облики кровожадных плюшевых мишек.

— М-могу, но…

— Будет тебе из чего сделать воплощение, не переживай, — отвлекшись от нее, вновь вернулся к связи с генералом. Тот ждал, как послушный мальчик.

— Генерал Контьянти? Как только я вам скажу, выводите «Шмеля» вновь на позицию. С приказом атаковать противника: всех, кого видит.

— На всех не хватит боеприпаса.

— И не потребуется. После пускай идет впереди. У вас есть коды доступа к камерам?

— Это трибунал, дипломат! Я попаду на военный суд, если выполню вашу последнюю просьбу! Военная тайна!

Кьярре надоели его пустые препирательства.

— Если вы не исполните, генерал, я отдам вас под трибунал за измену родине и обвиню в покушении на мою жизнь. Надеюсь, вы не сомневаетесь ни в том, что смогу это сделать, ни в том, что выживу. Вам ясно, Контьянти?

Гробовая тишина стала ответом. Испугался, что ее вмешательство может статься роковым: обиженный генерал взбрыкнет на угрозы соплячки.

Не взбрыкнул.

— Да, Ваше Высочество. Отправлю коды по номерам нейросвязи.

Я улыбнулся — хороший мальчик!

* * *

Кьюар-код гориллой выскочил из здания. «Драконы» и «Вараны», самозабвенно выяснявшие, чье шасси толще, разом обратили на него внимание оптики.

И встали как вкопанные.

Рожденный из боли мятежника облик жаждал разрушений без разбора. Неказистый, он подставлял бока и линованное брюхо под прицелы. Техника, готовая палить, застывала на месте в немой нерешительности.

«Шмель» треклятой машиной стремительно вылетел из-за ближайшего небоскреба, разом устроив масляную баню вражьим машинам.

Стрелять по несопротивляющимся ему было в радость — цилиндры снарядов безжалостно поражали одного механоида за другим. В небо тут же потянулся жирный, смрадный чад.

— Ну⁈ Чего встали! Всем покинуть помещение! Искать укрытие! Без паники!

Последнее было особенно актуально. Мирняк, дрожащий от ужаса, встал не хуже беспилотников. Но стоило одному смельчаку сделать шаг, как повалили гурьбой.

— Мы не пойдем с ними? — поинтересовалась Белка. Покачал головой в ответ: не было нужды подвергать их лишней опасности.

— Как вам это удалось? Какие-то ружемантские фокусы? — Голос генерала Контьянти был полон удивления. Впервые в жизни он видел, как доселе послушная механика без повреждений оказывается обездвижена.

«Шмель» перешел под управление Наты за миг до того, как перевел взгляд камер на кьюар-код. Инфо-фея остановила тут же начавшуюся скачку вируса, утерла вспотевший лоб.

— Ната, что у этой птички с боеприпасами?

— Скверно. Почти на нуле — ракет почти нет, ремонтные боты израсходованы. Но есть пушка: полторы сотни патронов, еще уцелела ракета с скверной.

Негусто, но сгодится.

— Ваше Высочество, вы позволите? — галантно подал руку Кьярре, она вцепилась в нее, как в последнюю надежду.

Под завесой образовавшегося дыма рванули к указанной площади. «Шмель» сбавил ход, держался на высоте. Жало автоматической пушки выбирало следующую жертву.

Впору было присвистнуть — ближайшие к нам улицы обратились в поле сражения. Царенат против Царената. Не мечтал о таком даже в самых светлых фантазиях.

— Что теперь будет, генерал?

Контьянти отозвался не сразу, возмущенно спросил:

— Что вы имеете ввиду?

— Перемирие. Ему конец? Ввиду творящегося…

— Пока жива принцесса, жив и установленный ей закон! Вы выбрали не лучшее время для беспокойства о дипломатической карьере!

С какой стороны ни посмотри, но он прав.

Первая улица оказалась не преградой. «Шмель», поднявшись выше, заработал: автоматическая пушка вмиг разлохматила два жалких «Дракона».

Потом пришлось туже: «Гадюки», успевшие занять позиции с соседних улиц, прижали винтокрылую «птичку» грохотом тяжелых очередей. Вспомнил, как в мое перекрестие угодил ее собрат: тогда хватило мощности и точности старого оружия.

Генерал не соврал: «Шмеля» прошило насквозь, что игрушку. Беспилотник живо потерял равновесие. Ната отчаянно и до последнего держала над ним управление: вертолет, готовый упасть на жилой дом, ее усилиями обрушился на одну из зениток. Всполохом скверны разошелся взрыв: сдетонировала последняя ракета.

Недолго ж музыка играла…

— Что удалось увидеть? Расположение врага? — вмиг потребовал от нее отчета.

— Еще две зенитки и танк. На Авиолла Плаза чисто. Пока чисто. Либо не знают, что мы идем туда, либо надеются задержать раньше. Хуже другое…

Кивнул, заведомо зная о чем говорит: едва ворвавшись в здание, где проходила церемония, они нашли лишь убитых сподвижников и одного раненого. Вряд ли тот был опьянен рассказами об амнистии и молчал.

По нашему следу с минуты на минуту должна была показать клыки кровожадная аристократия…

— Тогда идем. Айка, у тебя осталось мана?

— Н-не так много, к-как хотелось бы. — Девчонка стеснительно сжалась. Глянул на Белку — просить ее о удаче сверх меры казалось безумием. И так уже стоит сказать спасибо за то, что до сих пор целы.

Живой кьюар-код, воплощенный Айкой, пал парой минут спустя: беспилотники усвоили урок.

— Ната, скинь всем примерное расположение машин. Можешь повесить на Кьярру отвод глаз?

— Ты же знаешь, что он краткосрочный?

Кивнул ей в ответ — как про такое забудешь? Присел на корточки прямо перед властительницей Царената. Она сохранила спокойствие, а вот властный флер растеряла.

— Кьярра, слушай меня внимательно. Хорошо бегаешь? — дождался, когда кивнет, тут же продолжил: — Тебе надо отсюда очень-очень быстро пробежать во-о-он до того здания, видишь?

Большое офисное здание из бетона и стекла сияло в лучах солнца. Снова молчаливо качнула головой, давая понять, что ей ясно.

— Оттуда тебя заберем. Если не будет меня, доверишься девочкам. Что бы ни случилось, что бы ты ни увидела, просто не останавливайся, хорошо? Ну, погнали?

— Прямо сейчас? — Впервые в жизни видел ее удивление. Тянуть смысла не было.

Раздал девчонкам приказы по нейросвязи: на Нате была «Гадюка», что обосновалась прямо в центре. Она дернулась, едва заметила движение Кьярры. Властительница Царената волевым усилием не поддалась страху, рванула наперерез. Отвлекающим маневром оттарабанил очередью по дорожному знаку. Ага, заметили, сволочи!

«Осы» тотчас же повылезали из витрин, прошибая их насквозь. Их младшие собратья — сферы-дроникадзе — врезались в асфальт, высекая искры, рванули в мою сторону.

Укрываться смысла не было, да и негде: лавочки, вульгарного вида статуя, садовые оградки. «Гадюка» съест их залпом и даже не подавится.

Зато подавится, если Айка обрушит на нее мощь своей стеснительности. Девчонка с корнем рвала из себя эмоции, на последних остатках маны давая им причудливый облик.

Нерешительность заместительницы Бейки обратилась пушистым крокодилом. Зенитка успела лишь навестись на нее, прежде чем пала жертвой. Гигантские челюсти вгрызлись в стальное нутро брони, сминая ту, словно бумагу. Несчастное порождение вздрогнуло — умирая, пушка успела пару раз выстрелить.

Образ лопнул, что мыльный пузырь.

Ната взяла под контроль машину, что числилась за ней, развернула ствол, поддержала меня огнем. Маленькие дроны не ждали предательства со стороны собрата. Зажатые в клещи свинцового шквала, они быстро закончились. Одна из сфер вынырнула из кустов, качнулась уходя от моего огня, проскочила у меня между ног — эти паразитки и так умеют?

Действовал по одному лишь наитию: активировал пулееда за миг до того, как грохнул взрыв.

Повезло: щит поглотил осколки, но с инерцией не справился. Меня швырнуло в сторону, как мешок, вырвало штурмовую винтовку из рук.

Брякнувшись оземь, я созерцал, что было дальше.

«Дракон» обещал нам месть за подруг. Улучшенный, новой модели — трехбашенный состав сменила конструкция из турелей. Ухнула усиленная пушка: калибром «Дракон» превосходил зенитки. Успевшая лишь обернуться к нему корпусом «Гадюка» тут же сникла, зашлась огнем.

Минута, что даровалась Кьярре, спешила закончиться. Девчонка молодец, девчонка сила, девчонка…

Перехвалил.

Нелепо взмахнув руками, владычица судьбы всего Царената совершенно по-детски споткнулась. Кровавая ссадина на коленке, на языке вместо брани — раздосадованное шипение.

«Дракон» обернул на слух одну из турелей, приготовившись стрелять. Белка должна была ее прикрыть, но что можно сделать с дробовиком против бронированной махины?

Словно в самый последний миг, она вынырнула из укрытия. Град дроби ударил по листам брони танка: удача не отвернулась от рыжеволосой штурмовика и на этот раз. Турель на башне встала, принявшись стрелять сразу же, но заклинил ход. Ружеклятье вгрызлось в холку, раздвоилось, разом поразив два оставшихся ствола. Кьярра была спасена, но лишь на мгновение. Танк задумчиво и бесцеремонно отстрелил заклинивший снаряд. Еще мгновение — и девчонке конец.

Желание из кожи вон вылезти, но не допустить этого, исполнилось вмиг. То, что Вит Скарлуччи звал ружейным демоном, вырвалось наружу…

* * *

«Дракон» вздрогнул, почуяв хозяина своей судьбы. Еще горячий танковый снаряд дробиной казался в моих огромных ладонях. Мир снова исказился, затуманилось сознание.

Боевая машина сдала назад, словно собиралась бежать в ужасе. Слышал, как за спиной бьется маленькое, но отважное сердце Кьярры. Что было сил швырнул непрошеный дар обратно: «Дракон» обратился в смятое, вывернутое наизнанку нечто.

В спину затарабанило: стреляли с Авиолло Плазы. Это генерал решил предать нас в самый неподходящий момент?

Сложностям вопроса я предпочел легкость разрушения.

В невообразимо огромном прыжке, словно сам стал снарядом, преодолел расстояние в две сотни метров. Одинокий «Панголин» грустно смотрел на меня стыками брони. Поймал его, словно кролика. Жестоким ребенком ломал стального гиганта как игрушку, швырнул оставшийся хлам в тройку механоидов. Ружья шагоходов разом заклинили, отказались стрелять — прекрасно их понимал. Когда говорит Бог, паства молчит…

Вертолет загудел назойливой стрекозой в воздухе, но тут же стал лишь грудой горящего металла, рассыпавшись в моей ладони.

Нахмурился — от меня побежала волна мощи. Я ощутил каждый танк, каждое ружье в радиусе пятисот километров.

Контьянти не соврал: в Царенате не держали большого гарнизона. Одним лишь усилием, волевым приказом остановил всю боевую технику в городе. Собачившиеся меж собой благородные роды вмиг лишились своей пусть небольшой, но армии. Грызня бездушных машин закончилась в тот же миг, как только их пушки разом отказались стрелять. Словно в знак протеста вышли из строя.

По голове ударило: осмотрелся в поисках недруга, пока не понял, что это не снаружи — внутри. Сознание покидало меня вместе с размерами: казалось, что еще мгновение, и сам я стану размером с мошку…

Благо, только казалось.

Глава 22

Пришел в себя на койке.

Вскочил как после жутчайшего из кошмаров, ощутил на себе мягкое прикосновение рук Белки. Ната с Айкой ей помогали. Чуть дальше одиноко стоял статный старик, угрюмо старавшийся не смотреть в мою сторону.

«Генерал Контьянти?» — спросил у Ириски. Та не стала таить правды, выложила как на духу.

Его войска по мне не стреляли, потому что не успели занять площадь: машины мятежника Равиззо там оказались раньше. Но это еще не значило, что он не пытался меня убить, как раз напротив.

Его удержала Кьярра — не как ребенок, но как правительница. Ослушаться принцессы генерал не посмел.

С ним всего лишь пятерка бойцов, все остальные механоиды. Да уж, не стоит удивляться, что в героях у них бронемаг.

Сделал того, чего не делал уже, казалось, добрую сотню лет. Проверил уровень: тот перевалил за две сотни. Древо умений ждало свежих ассигнаций, застоявшиеся умения жадно потирали ручонки.

Потом распределю.

Какая-то добрая душа приволокла мне «Арес» — тот сообщил, что мне удалось раскрыть еще его два аспекта.

Любопытство терзало, но подождет. Окинул собравшихся взглядом — все живы, никто не ранен, Кьярра цела. Контьянти выступил ко мне желая разговора.

— Вы невероятны, дипломат Потапов.

Кивнул в ответ, принял похвалу как должное.

— Долгое время я не верил тому, что рассказывал Скарлуччи. Что в гневе вы подобны титану. Он вас ненавидел, но уважал. Кажется, теперь я понимаю почему.

— Это не остановило вас от попытки меня убить.

Контьянти побледнел, но постыдно отступать не спешил.

— Узрев вашу мощь, я испугался. Я стар — признаться в страхе за свою жизнь уже не зазорно. Поначалу не понимал, почему вас выбрали на должность дипломата, отправили сюда. Говоря нашим языком — сосунка сунули в военную форму и без подготовки выкинули на поле битвы…

— Теперь думаете иначе?

— Не стану скрывать, так и есть. Может, ваш Император в самом деле был прав, говоря, что вы гарант будущего мира. Не хотел бы иметь удовольствие сражаться против вас.

— За вас ведь это делают машины.

— Разве я не говорил, что стар? Помню еще и другие времена…

Я посмотрел на Кьярру — та, отбросив официоз, мило болтала с Белкой.

— Генерал, почему вы ей служите?

Он как будто оскорбился моему вопросу, подбоченился.

— Хотите сказать, что слишком юна?

— Хочу сказать, что в мире мало взрослых, готовых встать под власть юной девочки.

— Вы мыслите критериями современности. Несмотря на относительную стабильность вашего нынешнего режима, ваша молодежь смотрит в сторону демократии. Выборы-президенты… Вы слышали новости, Потапов? О том, что творится в вашей стране?

Он остановил попытавшегося встать меня дружеским жестом.

— Мы снаряжаем самолет вам домой, Потапов. Не знаю, сможете ли вы долететь, мягких посадок не обещаю, но быструю возможность добраться до дома предоставлю. На вашей родине вооруженный бунт. Вы наверняка знаете о связях дипломата Вербицкого и наших спецслужб. Скарлуччи отзывался о нем как о надежном союзнике. Так вот, его никто не поддержал. Он пытается взять власть вопреки воле народа.

— Что вы хотели этим сказать?

— Монархия, юноша. Мы верны не столько царям и владыкам, сколько традициям и устоям. И уж всяко заботились об образовании юной особы. С младых ногтей на трон. Не ваши спецслужбы, так барон Равиззо или кто из аристократической братии провернули бы фокус с ее внезапным политическим возвращением.

Я нахмурился.

— Вы знаете о том, кто ее курирует, и вас это не смущает?

— Дальновидность, юноша. Пока вы крутите ей в согласных с нами интересах, мы в одной упряжке. Мы не оставим попыток перевербовать девочку под свои стандарты, но видит бог — перемирие было необходимо нам всем. Что будет дальше: покажет время.

Закрыл глаза, покачал головой: восстание Вербицкого не шло из головы. Вспомнил, как вместе с Кэлиссой трясли несчастную гопоту и серьезных мафиози, пытаясь вызнать о двухсотом протоколе. Тысячи перевернутых архивов, и ничего!

Корил самого себя за глупость — зачем Вербицкому так много техники? Не нашей, царенатской. Ведь по всему выходило, что двухсотый протокол должен был быть активирован во время успешного наступления Царенатского бронетанкового кулака.

Получилось как всегда иначе: «протокол двести» был создан для вооруженного восстания внутри страны.

Старик оказался хитер: людям доверять нельзя. Вспомнил, как одного из наших бойцов нашли после без головы — тот самый бывший летчик. Вербицкий оставил все на попечение машин…

— Что дальше будет с мятежом?

— Дальше? — Контьянти будто не понимал, о чем я. Потом кивнул в ответ. — Пока вы были без чувств, мятеж был полностью подавлен.

— У мятежников не было достаточно сил?

— Отнюдь. Но ваше вмешательство обратило их полчища в опустошенные, недвижимые машины. Словно ангел Господень.

* * *

Транспортник-великан высился перед нами. Гордость царенатского военпрома и инженерной мысли. Будь здесь Сейрас, изошла бы на слюной от одного только вида.

Я восхищаться машиной желал меньше всего на свете: Контьянти терпеливо ждал, пока сканирую ее на предмет взрывчатки, после случившегося прекрасно понимал мое недоверие.

Ната последовала моему примеру: электроника прошла оценку на предмет наличия вирусов и возможности удаленно-ручного управления.

Машина была полностью автономна и готова к взлету. Заправлена — большую часть всей конструкции занимали топливные баки.

— Он нужен был для почти мгновенной доставки техники к полю боя, — пояснил генерал. Я оценил внутреннее убранство, скривился.

— Здесь же почти нет места. — Готов был поклясться, что тот транспортник, на котором нас с Фел спасал граф Кшиштоф, была куда вместительней. Контьянти развел руками.

— Это одна из причин, почему вы не видели их раньше, дипломат Потапов. Не пошли в серию из-за нецелесообразности. Но не разбирать их же теперь, верно? С десяток образцов остался в моем распоряжении.

Мы пожали друг другу руки на прощание. Ната заняла навигаторское кресло: несмотря на то, что управление было автоматическим, машиной можно было управлять вручную.

— Мы ведь еще встретимся? — совершенно по-детски ткнулась мне в руку Кьярра. Пребывание в Российской Империи сказалось на ней в хорошем ключе.

— Обязательно, — сглотнул горечь расставания. С кем? Она ведь мне почти никто, но ощущения были, будто оставляю родную дочь голодным акулам.

Транспортник взревел реактивными турбинами, унося нас прочь. Кьярра провожала нас взглядом. Думал, она расклеится, глядя нам вслед. Растеряет собранное в кулак величие, разревется. Нет. Все-таки ее слишком хорошо готовили…

Попытался связаться с Бейкой почти сразу же, как выпала возможность, — тщетно.

— Мы еще не за пределами глушащего пузыря.

— Ты изменила траекторию полета? — спросил как само собой разумеющееся. Девчонка кивнула.

— Тоже не доверяю этому улыбчивому поганцу Контьянти. Заложенный им маршрут может лежать на пути целой плеяды «Гадюк». К чему рисковать?

— Поддерживаю. По каким данным нас ведешь.

— Со спутника.

— Так, значит, ты можешь пробиться сквозь глушащую блокаду? — пришел в недоумение. Ната покачала головой в ответ.

— Нет. Но поймать сигнал со спутника отсюда в состоянии.

— А этот самый пузырь… он что же, до самого космоса простирается?

— Если залететь повыше, то выберемся из него. Но может не хватить топлива. Контьянти не солгал — машину строили для шустрой переброски техники на огромные расстояния. Но ты и сам заметил — места тут с гулькин нос, а топлива уходит едва ли не на половину «Дровосека».

Ну, с последним она явно загнула, но понимал, о чем говорит.

— До дома точно долетим?

— На такой скорости? Естественно. Будем через час, может быть, полтора. А вот как нас там встретят…

— То есть? Контьянти лично заявил мне, что народ не поддержал начинаний Вербицкого. Да и верные Императору полки…

— Верные Императору полки стоят поближе к Москве. Уверена, ведут ожесточенный бой. Но весть о мятеже внутри Царената на месте стоять не будет, тоже распространится. На границе не знают, что мы возвращаемся в этом корыте. А если и знают, каков шанс, что не наткнемся на полк, верный деньгам Вербицкого?

Скольких же ему удалось купить? Насколько глубоко коррупция разъела страну?

— Тогда, может, предупредим наших сразу же, как покинем этот самый чертов глушащий пузырь?

— Как? Вылезешь, напишешь белым на корпусе «мы свои»?

— Передадим в эфир? — У меня на уме были менее экспериментальные предложения.

— Будь ты командиром зенитного подразделения, что бы сделал? Во время мятежа в стране?

Заскрипел зубами — в самом деле, приказал бы машине разворачиваться и убираться восвояси, пока есть возможность. Иначе бы сбил…

Вот почему генерал говорил, что мягкой посадки не обещает.

— Далеко нам до границы?

— Считай, что почти уже. Полчаса пролетели, до Москвы чуть больше…

— Значит, сейчас начнется?

Бросил взгляд на динамик переговорника. Грохот, через мгновение поразивший уши, дал понять — наши не собирались размениваться на переговоры. Айка вскрикнула — машину прошило насквозь очередью, что картон. Ворвавшийся сквозняк теребил волосы, бил в лицо. Подскочил к связующему пункту сам — какие у нас там частоты для связи?

Ириска вклинилась в бортовой компьютер, все сделала сама. Я старался, чтобы мой голос звучал как можно уверенней.

— Огонь по своим, предупреждаю: вы ведете огонь по своим!

Отвечать мне не спешили. Заскрежетал зубами — пока диспетчер расшифрует сказанное мной, пока передаст начальству, а то примет решение…

Натка повела транспортник в сторону: машина резко заложила вираж, нас разве что не затрясло. Умнее всех оказалась изначально пристегнувшаяся Белка.

— Они стреляют! — Ната была где-то на самом краю истерики: вряд ли представляла свою смерть вот так. Зенитный огонь наших батарей всколыхнул небо. Десятки глаз ловили наше суденышко в перекрестье, безжалостно стискивая гашетку.

Стоило отдать инфо-фее должное: взяв машину под управление, она на удивление хорошо справлялась с ней. Без должной подготовки-то и обучения…

Когда стреляют все, хоть кто-нибудь, да зацепит. Транспортник в который раз тряхнуло. В ноздри ударил дух едкого дыма. Ириска тут же принесла «радостные» вести — мы падаем!

— Повторяю, вы ведете огонь по своим! С вами говорит имперский дипломат Максим Потапов, код двести сорок «б», дробь шестнадцать, ноль семьдесят три, вы слышите?

— Потапов? Который герой? — Голос, раздавшийся из динамика, меньше всего походил на дружелюбный. — Пошел ты на хрен, Потапов!

В этот самый миг мне показалось, что заглянул в глаза самой смерти.

Набатом бил в ушах голос Контьянти: мягкой посадки не обещаю, посадки не обещаю, не обещаю…

— Ната, сможешь нас выровнять?

— Нет! — в отчаянии выкрикнула она. По бортам замолотили ветки деревьев: падали в лесок. Треск удар, грохот и дикая тряска — вот, значит, что видят перед смертью пилоты?

* * *

Землянка, цигарка, стол.

Сколько раз подобное снилось в прошлом? Кажется, весь первый год, как стал наемником, а после приелось-забылось.

Дед-фронтовик ждал меня на разнос. Хмурил седые брови, дышал куревом в пышные усы — спрашивал, как я посмел? Он в мои годы ради страны, не ради денег готов был сражаться. А мне подавай диван помягче, вино поигристей, шлюшку пофигуристей. Не слушал моих доводов, что голодный солдат плох, а сытому есть за что воевать, есть что терять, ради чего возвращаться.

Призрак гневался и уходил прочь.

Сегодня был не старик.

Заскрипела дверь, впуская меня внутрь: тепло печи окатило жаром даже сквозь телогрейку. Лишь благодаря ей можно было познать, какой же на улице дубак.

Сидящий передо мной мужчина был мне не знаком. Сознанию казалось — где-то видел его, но лишь мельком, одним глазком. Он поднял на меня взгляд, кивнул на стул напротив приглашая сесть.

Чашка горячего чая явилась из небытия, удобно легла дужкой в руку.

Я хотел спросить, что происходит — слова не давались языку. Еще один сон, еще одно воспоминание? Сейчас, на краю погибели?

Выходило, что так.

Видел воспоминания каждой из Восьми — судьба была к ним жестока. Старшина-ружемант, старавшийся создать из оружия девчонок нечто, что впитает в себя злобу войны вместо них: такая, кажется, у него была цель?

Тогда это чье?

Он посмотрел мне в глаза, и я сразу же узнал собрата.

Ружемант.

Могущественный, не поддающийся измерению уровня. Это я-то аватара оружейного бога? На фоне этого молодца я сопля.

— Вот мы и встретились, ружемант. — Гадкий, скрипучий голос вгонял в спокойствие, усыплял бдительность, помогал расслабиться. Поддался на его уговоры, откинулся на спинку стула.

— Мне думалось, никто не сможет прочитать, никто не отважится…

— Зачем? — Вопрос прорвался сквозь пелену моего молчания. Сам не понял, как так получилось. Он осмотрел меня с ног до головы, но уже по-другому.

Выдохнул.

— Мне не хотелось, чтобы их помнили.

— Для этого оставлял послания, заключенные в руж-волнах? Чтобы что?

Вспомнил, как Кэлисса говорила, что ей любопытно — какое сокровище ждет на выходе того ружеманта, что распахнет все тайны? Как бы она сейчас была разочарована…

— Я вкладывал в эти послания попытку упредить. Подобные Восьми будут всегда. Девочки, мальчики, старики и дети с горящими сердцами и отвагой в груди.

— Попытка не удалась. Мы, как и прежде, воюем.

Он обернулся, ответил мне улыбкой.

— Когда-то думал, что война не меняется. Каждый день одни и те же серые будни: стрелять, убивать, пеленать раненых в лубки перевязок. А еще пугает, что когда в очередной раз слышишь про убитого товарища, понимаешь, что слезы давно кончились. Должно быть горько, скверно и мерзко на душе, а вместо этого попросту холодно. Потому что однажды так уже было, однажды тебе уже приносили такую весть… а потом выясняешь, что уже не однажды. Ты попал в извечное колесо.

— Когда-то? Сейчас так не думаешь?

— Не думаю. Потому что рано или поздно перед тобой появляется человек, которого правда боишься потерять. Он тебе не друг, не родственник, но чуешь: не станет его и твой мир окончательно схлопнется. Сойдешь с ума. Я убивал сотни, если не тысячи людей. Руки… да что руки? Я весь в крови по самую макушку. А вот девчата… было в них что-то иное.

— В парнях все хуже? — Ода женственности чем-то напоминала мне Бейкины размышления.

Старый ружемант ухмыльнулся в ответ, расхохотался.

— Должен признать, ты умеешь спросить, парень. Но ты отчасти прав — мне тяжко было увидеть жизнь в мальчишках, потому что до того не хотел смотреть. Восемь? Статуи в столице и по всей стране? Разве они первые? Триста спартанцев, девяносто десантников…

Не стал спрашивать, откуда и как он знает про шестую роту псковского десанта. Оправдался тем, что это предсмертные, невесть почему затянувшиеся флуктуации мозга.

— Героически отдавшие жизнь будут всегда. Можно будет веками глядеть в мраморные лица их изваяний и спрашивать — зачем? Что их сподвигло, заставило, не дало поддаться страху и попросту бежать, забыв обо всем. Они будут молчать — вовсе не потому, что мрамор безмолвствует или им нечего сказать. Просто их подвигу оправдание не нужно.

Он сделал едва заметное движение: мир перед глазами разом переменился. Испарилась избушка, пред глазами возник мрачный лес. Снег хрустел под сапогами, пятки пробирало кусачим холодом. Хотелось закутаться в тонкую ткань куртки, словно в кокон.

— Узнаешь? — Ружемант кивнул на исполинскую фигуру. Яркая вспышка застыла в моменте. Пробитые бензобаки хлестали топливом, но прозрачно-зеленоватые струи застыли в моменте.

Зарождался взрыв.

— Это же…

— Да-да. Транспортник. Тот самый. Заглянем? — рукавом протер миниатюрной окно иллюминатора. Мне ком подкатил к горлу — он что, хочет показать кровавое месиво из меня самого?

Месива еще не случилось. Натка, сорванная с места, летела виском навстречу острому углу. Падение попросту сломает ей шею. Расставив руки в стороны, будто надеясь удержать равновесие, широко раскрыла рот Айка. Лопнул держащий Белку ремень, обещая ей жестокое свидание со стеной.

Все не имело смысла: пламя вот-вот сорвется с места, слизнет их тела, обратит в пылающие головешки.

С ног до головы продирало жутью от одной лишь мысли об этом.

Не было только меня: словно провалился в небытие.

Ружемант, глядя на меня, ухмыльнулся.

— Хочешь это исправить?

— Спрашиваешь!

Казалось, он надо мной издевается. Словно после моего ответа хлопнет в ладоши, и мир заиграет новыми красками. Физика откажется подчиняться собственным законам, отменит взрыв.

— Ты спрашивал, для чего я оставлял руж-волны? Что за сообщение, какую награду. Я пытался донести читавшему, что стоит беречь жизни тех, кто тебе дорог. Они пришли умирать, но не хотят умирать. Твоя награда, парень, — это заклинание. Шанс.

— Шанс? — переспросил, ничего не понимая. Ружемант кивнул.

— Шанс. Спаси их, вытащи из бурлящей пожарищем плети корпуса. Сделай то, чего не удалось мне. Шанс…

Он начал таять в воздухе. Я рванул к нему — его объяснения туманны и ничего не говорили.

Поздно: он оставил после себя лишь дымку морозного воздуха. В голове застучал таймер: секунды сменяли одна другую.

Ошалело рванул в душный, еще нагретый салон. Мир понемногу приходил в движение: краем глаза замечал, как Натка сдвинулась. Еще мгновение, ее голова коснетяя угла, услышу мерзкий хруст и…

Схватил ее за руку, потащил на себя: она оказалась до бесконечного легкой, словно пушинка. Вышвырнул ее наружу — безвольной куклой вошла в снег.

Было не до нежностей: Айка отправилась за ней следом. Неумолимый счетчик дурным голосом гоготал в голове: паршивый же предсмертный сон! Но кем буду, если не спасу их хотя бы в нем?

Дольше всего провозился с Белкой — зацепилась одеждой за подлокотник. Затрещала кофточка, торчком стояли замерзшие от холода коричневые соски.

С ней подмышку покинул нутро транспортника. Приземлился наземь — в коленях отдало болью.

Теперь, закрыв глаза, подумал, можно и умирать…

Глава 23

Умирать оказалось рано. Мир побежал дальше своим чередом, словно пытаясь нагнать недавно упущенные мгновение.

Транспортник вспыхнул свечой, грохнул взрывом — жар волной опалил волосы и брови. Подскочив от удара оземь, покатился по мерзлой земле, оставляя за собой металлический лязг отвалившихся обшивки и брони.

Искра скакнула к бензобаку — в небе тут же расцвел огненный цветок. Красиво, ничего не скажешь.

Снег кусал за лицо, неприкрытые руки, красил нос и щеки.

Девчонки — живые и целые — смотрели на случившиеся с широко разинутым ртом. Я все еще пытался понять — сплю или нет?

Ириска отвечала, что я в относительной норме.

— К-как? — дрожа от холода, спросила Белка.

— Давайте выясним это как можно дальше отсюда? Сюда вышлют машину…

— Эт-то же х-х-хор-рошо. — Айка сейчас заикалась больше обычного. — Ув-видят, чт-то эт-то мы, и… отвезут.

Хорошо, если бы так. Но что-то мне подсказывало, что будет иначе. Отправленный за нами отряд в лучшем случае возьмет в плен, в худшем откроет огонь.

С сожалением посмотрел на горящие обломки: надежд на то, что «Арес» уцелел, не было никаких. Хотелось ругаться — я ведь так и не понял, что за свежие аспекты мне открылись!

Теперь уже неважно.

— Куда мы пойдем? — Ната оказалась устойчивей к холодам. Устойчивей и злее. — Макс, при нас нет ни карт, ни оружия, ни провианта. Это лес…

— Боишься волчков?

— Боюсь замерзнуть.

— Предлагаешь ждать тех, кто придет за нами? Они могут убить раньше холода. Последние слова помнишь?

Она кивнула — едва заслышав мою фамилию, меня послали нахер. Может, диспетчер был не в настроении проверять, а может быть, ему теперь полагался бонус за мое устранение.

— Я такого не говорила, — сложив руки на груди, защищалась инфо-фея. Стоящий на улице колотун и в самом деле мешал мыслить.

Мне нечем было подбодрить девчат: шанс, подаренный нам ружемантом прошлого, обещал сгинуть впустую.

Стиснул зубы — умру, но не допущу! Сарказм хмыкнул: мой предшественник говорил так же…

— Б-буд-дем ж-ждать з-з-солдат? — Айка заикалась пуще прежнего. Ждать хорошего не стоило — приедут бойцы и откроют по нам огонь. Сомневался, что кто-то отправит за нами машину, а вот легкое БМД…

Совесть спрашивала, что буду делать — стрелять по своим? Неприемлемо!

— Ждем, но не солдат. Ната, попытайся настроить канал связи с Бейкой. Айка, для тебя задание посложнее. — Заслышав это, заместительница Бейки подбоченилась. Разом выпалил то, что было на уме. — Вытащи из нас по чувству, придай им примерные облики, похожие на человека. Справишься?

Она кивнула, Белка моего замысла не поняла, хотела подробностей.

— Если будем сражаться, то я предпочту чудовищ на нашей стороне. Хитрость с ожившим кьюар-кодом, в который целились, может, и сработала, но тут…

— Мы не будем биться со своими. Тем более с тем, что имеем. Мы безоружны.

— Тогда как? — Нате тоже не терпелось узнать. Не спорила лишь Айка, взявшись за работу, и то хорошо.

Пар вырвался из моего рта вместе со словами.

— Спрячемся. Созданные Айкой обманки ринутся в лес, оставят кучу следов.

— Макс, у них тоже есть нейрочипы. И возможность сканировать окружение.

— И потому ты нас прикроешь, верно? У тебя есть подобные умения.

Она закачала головой, к моему удивлению.

— Я могу укрыть от чужих глаз только себя.

— А модули «хамелеон»? — вспомнил про них. Помогли же они нам прятаться от дронов. Тут она уже кивнула.

— Может сработать!

— Тогда приступаем. Прячемся, ждем — уверен, они недалеко…

* * *

Ждать долго не пришлось, но девчонки все равно страшно замерзли. Оставалось только поразиться их стоицизму и верности.

БМДшка выкатилась, рассекая снег, повалила одно из деревьев. Оптика живо обнаружила силуэты обманок: маленькая башня повернула к ним жало ствола, пулемет обжег снег горячей очередью.

Не попал — обманки всполошенными птицами метнулись в самую чащу леса. Неуклюжий по форме «Капитан» показался следом: джип легко справлялся с снегом, колеса не буксовали. Ириска облизнулась — внутри были и печь, и усиленная станция связи…

— Не попали?.. Ля, теперь их по этим говнам белым искать? — Выскочивший боец разодет был по последнему слову техники. Согревающий экзокостюм — нам бы такой пригодился. Штурмовая винтовка, антиосколковый шлем. Тепловизор, встроенный прямиком в линзы шлема, выискивал нас.

Боец остановил взгляд на свежих следах. Троица солдат вылезла следом: идти за нами по морозу даже в том снаряжении, что при них им, не улыбалось.

Дальше все пошло лучше, чем рассчитывал. Главный заговорил в переговорник по нейросвязи: Ната транслировала нам их короткий диалог.

— Серега, проверьте по краю дороги. Периметр держите, выпустите оттуда дронов. Мы по следам пойдем. Тоха с Чеком — вы тут останетесь, тачку посторожите.

— Вдвоем-то управитесь?

— Ля, я хрен знает, как они выжили, но они почти голые и без оружия. Замерзнут нахрен, если не уже: далеко не уйдут!

— Говорят, это ружемант. Ну, тот самый, который герой.

— Брешут. По телику сказали, его в Царенате положили. А нам сюда диверсанта отправили своего. Не жалеть, стрелять на поражение!

— Странно это, Жорыч… у царенатцев-то машины. Сколько служу, про диверсантов с их стороны ни разу не слышал.

— Ну, ля, хочешь услышать? Умный, что ли, самый? Давай, ноги в руки и в лес. Сейчас «Топтыгиных» с коробочки поднимут, беглецы как на ладони будут!

БМП заскрипел колесами по снегу, унесся прочь. Двое бойцов нырнули в неприветливый лес.

Запусти они «Топтыгиных» сейчас, и нам был бы каюк.

— Вперед, — скомандовал девчонкам.

— Стой, кто идет? — От визоров и ИИ-ассистентов нас прятал «хамелеон», но заглушить скрип снега был не в состоянии даже он.

Выскочившая на бойца полуголая Белка произвела впечатление: бедолага разом вспомнил и про снежных дев, и про белую мору. Чудо, что не обмочил штанов.

Рыжеволосая бестия не дала ему очнуться. Госпожа удача улыбнулась своей воительнице — подавшийся вперед боец поскользнулся, нелепо вскинул руки. Винтовка перекочевала в озябшие ладони Белки. У бедолаги почти не гнулись пальцы, но жать на спусковой крюк не пришлось: ударила прикладом наотмашь, снизу вверх в незащищенный подбородок.

— База, нападение! — Его товарищ успел выкрикнуть прежде, чем я обезоружил его. Ружеклятье обратило ствол в заклинивший хлам, пуля «Буяна» ударила по корпусу шлема, сбила крепление. Сорвав шлем с головы бойца, ударил тому лбом прямо в нос. Послышался неприятный хруст.

— В машину, живо! — скомандовал девчонкам. Если его обращение дошло до командования, то погоня уже скачет по сугробам.

— А костюмы? Нам бы пригодились… — недоумевала Ната, забираясь внутрь. Качнул головой, ответил.

— Нет времени. И к тому же это просто солдаты, выполняющие приказ. Наши. Замерзнут без них. Хотите их смерти на свою совесть?

Никто не хотел.

«Капитан» рванул с места, унося нас прочь. Тепло от печи быстро вернуло нас к жизни.

— Останови, — попросила инфо-фея минут через пятнадцать у самой развилки дороги.

— Прямо сейчас — в кустики? Серьезно? — У меня других слов не было. Она отвечать не стала. Кутаясь в остатки одежды, дыша жаром, что дракон, распахнула крышку капота.

— Айка, хватит маны на еще одного чудика?

Та послушно кивнула в ответ. Ната швырнула прямо в пасть адского кролика то, что извлекла. Не боясь, шлепнула того по заду, крикнула «пошел» и нырнула обратно внутрь.

— Какого черта это сейчас было?

— На всех машинах подобного типа устанавливают трекер.

Понимающе кивнул: уже и забыл, в каком мире живу. Она продолжила:

— Пускай побегают за фантомом.

— Что там с Бейкой?

— Нет связи…

Айка, сидящая на пассажирском рядом со мной, включила радио. Новости были бы сейчас кстати.

— Идет второй день с начала правительственного переворота. Господин Вербицкий, которого сторонники Императора открыто называют предателем, пытается штурмом взять Москву изнутри. У нас нет сведений, жив Император или нет…

Заслышав последнее забеспокоился. Если нет сведений, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

— Напоминаем нашим слушателям, что вчера ближе к вечеру войсками, подвластными главе рода Вербицких, был нанесен массивный удар по Кремлю. С тех пор о состоянии Императора не поступало вестей. Полиция и находящиеся в Москве войска деморализованы. Ждут подмоги от подступающих частей.

— Много их, — задумчиво роясь на просторах сети, проговорила Ната.

— Наших или кого?

— Сеть листаю. Наши, словно хомячки, все передвижения войск выкладывают. С фотографиями.

Я сомневался, что Вербицкий листает соцсети, но новость о том, что на три колонны был совершен артналет, наводила лишь на мрачные мысли.

— А в Москве ад. Перекрыты дороги, на выезде тысячи машин. Толпа и паника: когда войска прибудут, им придется потратить немало времени на то, чтобы пробраться.

— А вертолеты?

Она молча скинула фото звена сбитых вертолетов. Два десантных, тройка боевых уродливыми обломками лежали прямо на асфальте. Приписка гласила, что третья попытка прорваться с воздуха закончилась неудачей.

— Какого черта? — От злости чуть не саданул кулаком по приборной панели.

— Пишут, Вербицкий взял под контроль ПВО.

— Что значит «взял»? Пришел, видит ПВО лежит — и в карман? Оно не охранялось?

— С меня не спрашивай, — огрызнулась инфо-фея. В самом деле вспылил, она-то здесь ни причем…

— Что еще пишут в сети?

От прозвучавшего ответа поперхнулся. Часть людей на стороне Вербицкого. Ведут себя до странного апатично, ничего не требуют, но участвуют в военных операциях. Войска отказываются стрелять по гражданским — сложно их в этом винить.

— Говорят, — продолжила Ната, — это началось сегодняшним утром. Люди… боятся. Многие пишут, что их родных будто разом подменили.

Стиснул зубы, потребовал, чтобы Ната из кожи вон вылезла, а до Бейки достучалась.

Сама мысль, что командующей уже может не быть в живых, не умещалась в голове…

* * *

Через час свершилось чудо. Видел бойцов, идущих на подмогу имперским войскам — протянутая, широкая колонна грузовиков и техники.

Как и разбитые напрочь артналетом машины, чернеющие остовами в кюветах. Радостная зима, обещавшая мир под куранты Нового года, обратилась в жуткий, мерзкий кошмар.

— Есть! — воскликнула Ната, все это время державшаяся за антенну усилителя сигнала. Сквозь шипение белого шума услышал голос командующей.

От сердца отлегло — слава богу, она жива!

— Потапов? Это правда ты?

— Есть сомнения? — обиделся в ответ.

— У нас прервалась трансляция с того самого момента, как мятежники решили прервать церемонию мирного договора. Мы посылали запросы, но с той стороны отвечали, что ты и тебя сопровождавшие погибли. — Она объяснилась в знак извинения. — А потом нам попросту стало не до того. Слышал, что творится?

— И слышал, и видел…

— Москва, считай, в осаде.

— И как к вам прорваться?

Она усмехнулась моей наивности.

— Прорваться? Потапов, ты точно не оставил часть мозгов в Царенате? Если у нас не могут прорваться основные войска, надеешься стать особенным?

— Так что же теперь, сидеть и ждать? — буркнул, едва сдерживая злость.

— Я подобного не говорила. Есть возможность. Карта у тебя под рукой?

Ириска тут же вывела прямо на лобовом стекле. Командующая не стала дожидаться ответа:

— Значит, слушай. У Святово есть выход к сточным каналам. Через них можно попасть в город.

— Так почему же вы сами не выводите там людей? — всполошился я.

— Сам-то как думаешь? Эта часть города под вражьим контролем, да и ты в своем уме — как представляешь вывод тысяч человек через эти дырки?

Честно признаться, ожидал ответа в духе того, что там чудовища и мутанты…

— В Москве тяжко — часть народа молчаливо и недобровольно поддерживает Вербицкого.

— Это как? Под дулами автоматов выполняют приказы?

Бейка устало выдохнула на том конце провода.

— Ах если бы. Все гораздо хуже. Взяли парочку в плен, и я могу тебе с уверенностью сказать: их обратили в шавов.

В салоне машины повисло кислое молчание. Попросил повторить — уж не ослышался ли я? Командующая подтвердила, что все так, как она сказала.

— Он что же, похищал тысячи людей, держал их в застенках, а сейчас единым потоком выпустил на улицы?

— Нет. Люди, которых эвакуируем, говорят, что некоторые из их родственников попросту поутру проснулись… другими.

В какой-то скверной прочитанной мной книжке точно так же начинался зомбиапокалипсис.

— Как и куда вы эвакуируете людей? Значит, есть просвет, где можно проскочить.

— Эвакуация — это та мышиная возня, которой мы занимаемся. Основной народ столпился на выездах — гигантские пробки, и черт знает, когда они рассосутся. Мы эвакуируем людей в районы, что еще под нашим контролем. Но с каждым часом ситуация становится все хуже и хуже.

Я сглотнул.

— Что с Императором? Он жив? Только не говори, что тоже не в курсе.

— Его Превосходительство жив, но ранен. Без серьезной медицинской помощи ранение может стать фатальным.

— А Влада, не знаю там, Елена… — вспоминал тех, кто были у нас на роли медиков.

— Не чудотворцы, Потапов.

— Кто еще из наших жив?

От ее ответа всем сразу же стало теплее. Все. Это дарило надежду, вселяло уверенность.

— Вы сейчас где? Далеко от Москвы?

Следовало признать, что часа два-три при крейсерской скорости ехать. Хорошо, что хоть полный бак залит. Бейка заскрипела зубами сквозь провод.

— Присоединитесь к одной из идущих к Москве колонн. Там что-нибудь придумаем. Отбой.

Разговор на этом закончился. Я крутанул руль, двинулись прямо к блокпосту.

Бойцы угрюмо и без радости смотрели в наши лица. Документов при нас не было, но меня узнали по лицу. Хорошо быть героем России…

Я прищурился, подъезжая к колонне ближе: знакомые очертания радовали глаз.

Да ведь это же Зверь Войны во всей своей красе!

Танк, на котором прорывались из-под особняка Скарлуччи к своим, сильно изменился с момента нашей первой встречи. Над ним основательно поработали, подарив вторую жизнь. Едва завидев меня, старик глухо выдохнул, поприветствовал. Ответил ему тем же.

— Ба-а-а, да перед нам же лейт! — Знакомый голос Васятки был приятен уху. Зеленошкурая бестия спрыгнула с бронированного корпуса, спешно обтерла ладони о штанину, протянула мне.

Из машины вылез: после того как отогрелся, казалось, что на улице стало еще холодней.

— Главный тут кто?

— Что за малек — не успел приехать, ему главного подавай. Вон, видишь коробочку? — ткнула в сторону БМП пальцем. Благодарно кивнул, дыша, как паровоз, двинул в том направлении. Орчанка кричала вслед:

— Не теряйся, лейт. Как будет че — заскакивай, ага?

Ага.

Офицер, сидящий на броне, больше походил на усатого черта. Не удивился, коли бы под каской у него обнаружились рога.

— Представьтесь. — Он скривил рожу, словно я попросил у него взаймы.

— Младший лейтенант Потапов. Ружемант. Взятие Вратограда — говорит о чем-нибудь?

Ему говорило.

— То-то я и погляжу — морда у тебя знакомая. Ты ж в Царенате быть должен… — Он прищурился на меня, как на шпиона.

— Срочным рейсом после случившегося там мятежа отправился домой. Наш транспортник подбили.

— Далеко?

— У пересечения семнадцатой полосы.

— Гришка! — На оклик отозвался вихрастый гоблин. — Проверь.

Глядел зеленошкурому вслед, офицер курил. Мне не предлагал и, казалось, успел за это время познать дзен.

— Я Юрий Фиранчук. Майор. Мы движемся в Москву, но боюсь, что не успеем.

— Потому и встали здесь?

— Не груби, лейтенант. Техника замерзла, отогреваем. Ты сам-то что, из семейства моржовых? — ухмыльнулся, намекнул, что слишком легко одет.

Проглотил его насмешку.

Гоблин вернулся мгновением позже, подтвердил мои слова. Фиранчук выпустил тугую струю дыма, пожал плечами, емко заключил: «Мудаки!» — и замолчал. Вновь глянул на меня.

— Хотел чего, лейтенант? С нами пойдешь? Ружемант нам бы пригодился.

Я закусил губу — майор дело говорил. Жаль, что у меня на эту ситуацию свой взгляд.

— Оружие, снаряжение, пару дронов. Есть у вас «Топтыгины»? — Вопрос точно был риторическим: дроны жужжали у меня над головой.

— Найдем. А ты что задумал?

Я на мгновение задумался — выкладывать ли перед ним все как на тарелочке? А потом махнул рукой — хуже уже не будет.

Глава 24

Майор потеребил подбородок, но по лицу видел: моя затея ему по душе.

— Добро, добро. Собираешься через сточные каналы тащиться.

— У меня группа — трое девчонок.

— Могу тебе еще пяток солдат дать. Больше смысла не вижу.

— Почему сами там не идете?

— С техникой? — Фиранчук будто весь и состоял, что из ухмылок. — Пехоте придется скидывать часть вооружения и снаряги, чтобы там пройти. А без этого там делать нечего.

— Что случилось в Москве? — прервал его размышления. Он склонил голову на плечо не хуже Константы.

— К чему вопрос, лейтенант? Вы прекрасно знаете…

— Я не об этом. Мне говорили, что среди аристократии и благородных родов полным полно магов. Что если уж чернь взбунтуется, они дадут всем жару. Что же, их хваленая магия оказалась пшиком перед парочкой механизированных бригад?

Он рассмеялся, хлопнул себя по коленям. Закачал головой.

— Как точно вы мою тираду зачитали, прям слово в слово. Не волнуйтесь, я теми же вопросами задавался: все вышло скверно. Маги частично перешли к Вербицкому.

— Предательство?

— Где как. Кто-то будто того и ждал, кто-то, говорят, как царенатский раб.

Я нахмурился — да какого черта? Как Вербицкий провернул все это прямо у нас под носом? Ритуалы, магическое влияние…

Любопытство терзалось без ответов.

Майор продолжил:

— Как только началось, они оказали достойное уважения сопротивление. Дальше хуже: верных Императору смяли.

— Так что же, старый сукин сын учинил среди благородных родов бойню?

— Можно сказать и так. — Покончив с сигаретой, Фиранчук тут же достал следующую. Словно без табака не мог жить. — Это одна из причин, почему не хочу всех своих ребят через стоки вести: они там без снаряжения в горниле окажутся.

— А меня, значит, не жалко?

Юрий пожал плечами.

— Я не твой командир, Потапов. Да и ты, я слышал, променял службу на дипломатский кейс. Поступай как знаешь — до сего момента тебе же как-то выживать удавалось? Что, если и сейчас ты вновь совершишь невозможное.

Я опустил голову, почесал затылок.

— Как только проберусь в город, что мне следует сделать первым делом? Можно как-то вам помочь?

— Можно. Ебани или отключи систему ПВО. Если сделаешь, то мы, считай, в городе.

— У вас вертушки есть?

— Круче! Транспортники. Трофейные! — Майор ими точно гордился. Шальная мысль скользнула в моей голове, но понял, что второго падения мы не переживем.

— Так что, берешь бойцов? Только зазря не положи…

* * *

«Капитан» сменился царенатским транспортником — удалось уговорить Фиранчука на рейс. Уговорить удалось, а вот вернуть транспортник нет. ПВО прозевало наше приземление: машина шла как можно ниже к земле. Стоило нам спешно выгрузиться, как она совершила ошибку: поднялась чуть выше.

Ракета земля-воздух ярким всполохом метнулась к транспортнику. Надеялись, что тот успеет врубить реактивные двигатели, молниеносно умчаться вперед. Вместо того ракета пронзила несчастную машину насквозь: огненный цветок расцвел в воздухе.

Майор был не рад слышать о потере, но сдержанно пожелал удачи. Если у нас получится, оно того стоило.

Шли пешком до сточных труб, оттуда в канализационную систему. Ириска порылась в недрах сетевых архивов, выудила карты.

Жуткую вонь фильтровали через тепловые маски, но даже сквозь них едкий дух нечистот проникал в легкие.

— Хорошо, что зима, — заметил кто-то из бойцов. Вместо пяти майор отыскал лишь четырех смельчаков. Вызвались добровольцами — всех заведомо окрестили самоубийцами.

Я пытался сделать из выданной мне винтовки что-то приличное: второго «Ареса» не получилось.

Грустил о потере недолго: ровно до того момента, как узрел, что предлагает ветка умений близости с оружием.

На двухсотом уровне меня ждал сюрприз: пассивное умение, позволявшее материализовать в идеальном состоянии любое из когда-либо привязанных ко мне оружий. С автоскейлингом по уровню. Это что же? «Арес» до двухсотого уровня подскочит? Или «Владыка»?

Заслышав мысли о последнем, Ириска шмыгнула носом — пришлось заверить, что не стану лишать ее пушки, к которой успела привыкнуть.

«Арес» вернулся ко мне в старом обличии — несмотря на жуткий холод на душе вмиг стало теплее. Словно ко мне вернулся старый друг.

Пассивка скушала скопившуюся у меня армию очков умения, но кое-что сохранилось в резерве. Поспешил узнать, что за аспекты открылись у ствола.

На выбор предлагалось несколько умений.

Метка ружеманта, уровень 1

Активное, уникальное.

Ружемант накладывает метку на противника, тем самым обрекая того на погибель. Жертва теряет 15 % своих основных характеристик на 10 секунд (+1 секунда за каждые 10 очков удачи ружеманта). Магические патроны, созданные посредством умений «Чарострел» и «Ярость ружеманта», имеют дополнительный шанс попасть по отмеченному данным умением противнику. Расходует ману оружия.

Если глянуть в словаре терминов значение слова «мастхэв», там будет именно это умение. Смутила последняя строчка, но что-то мне подсказывало: инфо-фея, отвечавшая за расшифровку моих умений, на этом отправилась отдыхать. Откуда у оружия мана? Или под ним подразумевался я сам?

Черная стрела, уровень 1.

Поддерживаемое, уникальное.

Данная способность позволяет выстрелить не смертельным снарядом…

Прищурился — что за хрень? Но чтение продолжил.

…что при попадании сжигает ману того, в кого попала (1 % общего запаса+интеллект стрелявшего — удача жертвы). Имеет шанс в 6 % снизить на 12 % удачу жертвы. Расходует пять очков маны оружия.

Вновь удивился — это уже не походило на обычную ошибку или опечатку. Какие очки маны у оружия? Проверил «Арес», но тот ничем подобным не обладал. Но слышал его прежний, тихий, вкрадчивый шепот.

Он повторял одно слово — аспект.

Через мгновение стало понятней. Голову бы оторвать тому демиургу, что придумал такое распределение. Если второй аспект предлагал используемые умения, третий открывал доступ к запасу маны конкретно у «Ареса».

Раздумывать не стал, тут же его активировал — по винтовке пробежала магическая волна. Руки обожгло приятным теплом.

Отныне мой верный боевой друг обладал запасом маны в сотню единиц. По 0,5 очка обещалось накидываться за каждый новый уровень.

Негусто, но и то хлеб. Начинал понимать, как по-своему иногда действовало оружие в руках Восьми — им позволяли своеволить открытые старшиной аспекты.

Классное же это умение — единение с оружием!

Очков аккурат хватило открыть способности, едва наскреб на повышение «Ружемантской метки».

Бойцы, выделенные майором, переговаривались меж собой. Глядели мне в спину: я шагал, словно робот, погрузившийся в собственные мысли. Что-то спросили у девчонок — Белка на них зло огрызнулась.

Ириска буквально вела меня за руку: разбираясь с новшествами в ветке умений, не желал останавливаться ни на мгновение. Совесть толкала в спину, убеждала: каждая зазря потерянная секунда — чья-то жизнь. Не стоит разменивать ее на безделье.

Сточным каналам оказалось нечем нас удивить, кроме крыс. Хвостатые пройдохи преследовали нас, держась на расстоянии, словно надеялись, что кто-то из нас упадет, и вот тогда…

Айка то и дело оглядывалась на них, спросил, в чем дело. Сказала, что чувствует стойкий, исходящий от них дух голода. Выяснять, чем пахнет голод, не хотелось.

— Сюда! — указал налево в развилке. Канализационный сток вывел нас к городским туннелям. Благо, что долго идти не пришлось.

— Слышите? — Ната первой обратила внимание.

Я кивнул: гул, грохочущий сверху, невозможно было не заметить. Едва слышные хлопки обращались гулкими, разносящимися разрывами. С потолка сыпалось и текло, угрожая похоронить нас в нечистотах.

По всему выходило, что пришли. Сразу же связался с Бейкой — ожидание ответа превратилось в липкую бесконечность.

— Мы в районе стоков. Минут пятнадцать и у выхода. Вы не отбили эту местность?

Вопрос был риторическим: конечно же нет. Сглотнул обиду, начал выяснять обстановку.

За это время многое изменилось не в лучшую сторону: Бейка была разделена с основным отрядом. Сейрас, Влада и Мицугу оказались зажаты в тисках между Достоевского и Салтыкова. На связь не выходили: Бейка опасалась страшного.

— Я думал, вы там все в одном месте…

— Значит, плохо думал. Мы пытались прорваться к управлениям системами ПВО и отключить их.

То, о чем просил нас майор. Значит, если направимся туда, есть шанс спасти девчонок.

Отчаянно хотелось спасти, а не находить их мертвыми.

— Они что, одни туда пошли?

— В составе небольшой группы.

— Механизированной? — Надеялся, что для них нашлась «коробочка». Командующая подтвердила.

Ее голос сменился шипением, сигнал дрогнул, я прищурился: сложно было поверить, с кем собирался говорить.

— Потапов? — Император будто постарел на добрую тысячу лет. Говорил с придыханием и хрипотцой. — Слышишь меня, Потапов?

— Так точно, Ваше Превосходительство.

— У меня для тебя только один приказ… — Он зашелся старческим кашлем. Думал, попросит любой ценой остановить Вербицкого, но нет. — Точно такой же я отдал всем остальным: ни в коем случае… не стреляйте по гражданским. Даже если по-другому никак…

* * *

Выбрались на улицу: свежесть воздуха стала наградой. Натка прикрыла меня отводом глаз: вылезал первым.

Хотел бы сказать, что чисто, но нас как будто ждали: проехавший мимо меня незнакомый беспилотник поводил жалом счетверенных стволов. Красный блик сканирующей оптики мазнул по мне: разом взмокла рубаха на спине.

— Что там? — спрашивала Белка.

— Тс-с. Мы не одни…

С каждым мгновением я замечал все больше и больше вражеских машин. Ириска силилась их распознать и не могла. Это были не царенатские разработки…

— Поищем другой выход? — Ната углубилась в изучение карты: подходящий был всего лишь в двенадцати километрах от нас.

Ноги и без того гудели от долгой ходьбы, ответил отрицательно. Прикинул, сколько из этих скотов смогу положить.

Все дело портили гражданские: слепыми котятами безвольно бродили по улицам — зомби, как есть зомби! С оружием в руках, но вот смогут ли стрелять?

Ответ на вопрос явился через мгновение: гражданский остановил на мне взгляд непонимающих глаз и вскинул винтовку.

За ним то же самое, как по команде, повторили и остальные. Пулеед родился прежде, чем успел испугаться; тело заработало на одних рефлексах. В спину, по плечам и голове злые осы пуль жалили мой щит. Нырнул за дорожный бетонный блок: как раз вовремя. Последнее попадание извело щит вникуда. Зато в магазине «Ареса» стало на десяток патронов больше.

— Макс! — Отчаянный вопль Наты резанул по ушам: они точно слышали выстрелы.

— Жив, цел, почти что орел, — выпалил ей в ответ, сбиваясь на тяжкое дыхание. — Здесь гражданские барагозят. И какая-то машина — никогда такой раньше не видел! Но не менее беспилотная…

Помяни черта: бронетранспорт зарычал, спеша на тревогу. Счетверенный пулемет мое укрытие в труху за секунды обратит! Надо действовать и срочно.

Швырнул вечно выручавшее меня ружеклятье: облом! Змей вцепился лишь в один ствол, остальные продолжали работать. Словно кто готовил эти самые машины к встрече со мной. В мгновение ока я оказался на прицеле: прилив адреналина заставил выпрямиться, с диким рыком сдавить гашетку спускового крюка. Ружемантская метка озарила корпус машины, ярость ружеманта грохочущим огнем загрохотала по броне.

В ушах стоял лязг затвора, звон сыплющихся на асфальт гильз. Броневику снесло башню в прямом смысле слова. Дальше лучше — сдетонировал неизрасходованный боезапас, броневик зашелся дымом.

Нырнул прочь с прежней позиции за миг до того, как оказался в прицелах одурманенных людей. План созрел из ростков импровизации. Ириске он не нравился, но делать нечего: проложила оптимальный маршрут.

Только бы, буркнул под нос, не поскользнуться…

Снегоуборочная техника стояла, по кабину закопавшись в сугроб. В пару прыжков оказался на самой крыше: гражданские обернули ко мне озябшие носы.

— Белка, как скажу: выходите, обезоруживайте гражданских, ясно? Не спать!

Ответа дожидаться не стал, прыгнул: по мне открыли огонь, пули свистели у виска.

Мягко приземлиться не удалось: дорожная наледь повела ногу, заставила шлепнуться.

— Сейчас! — выкрикнул, испустив ружемантскую волну.

Нехитрые винтовки разом потеряли добрую часть своих полосок состояния. Теперь оставалось надеяться лишь на удачу и ружеклятья. Два заклинания потоками сорвались с моих ладоней, впились в стволы ближе всего стоявших к выходу гражданских.

Бойцы Фиранчука пренебрегли правилом «дамы вперед», рванули первыми. Сшибли с ног попытавшуюся стрелять в них парочку, успокоили прикладом. Вынырнувший «Топтыгин» под надзором Наты врезался в человека: рухнув в снег, тот потерял волю к сопротивлению.

Дальше пошло легче: оставшихся взяли нахрапом. Отличилась Белка, даже после жуткого ранения не растратившая умений штурмовика. Ловкая, как лань, она обезвредила троих, четвертому выстрелом разнесла и без того плохонький автомат.

Бой окончился в нашу пользу.

Рукавом вытер пот, похвалил ребят: сработали гладко, оперативно, со знанием дела. Не иначе майор выдал мне лучших из своих бойцов.

— А к-куда дальше?

Айка озиралась по сторонам. Я смотрел вокруг: видел прячущихся тут и там снегурочек, голографических Дедов Морозов, будто в городе ничего и не случилось. Вспомнил, что подсоединялся к этому по просьбе Константы, да и забыл покинуть общую сеть.

Пожевал губами, пытаясь уложить в голове только что явившуюся догадку.

— Ната, а с символом…

— Кьюар-кодом? — сразу же переспросила инфо-фея.

— Да, с ним. Он только на машины работает? На людей такую сделать можно?

— Я же не биомаг, чтобы ответить на этот вопрос, — смутилась своему незнанию. Кивнул: что ж, простительно.

— Айка, ты видишь тут снегурочек? Дедов Морозов?

— С-снегурочек? — На лице Бейкиной заместительницы застыло чистейшее недоумение.

— Командир, ты в порядке? — Боец майора забеспокоился, сделал ко мне шаг ближе. Я почти чуял, как его ИИ-ассистент бежит по мне взглядом. И не находит повреждений.

— Умом, что ли, тронулся? — подал голос другой. Я часто закачал головой в ответ.

— Я вижу, — заступилась за меня Ната: ей не требовался отдельный доступ к сети, она могла их видеть как информационные потоки без подключения. — И что?

— Эта сеть, она же от Вербицкого, верно?

— Не новость, — пшикнула Белка. — Я еще до того как пробовать, узнала, чья это затея, и потому подключаться не стала. Тебя-то как угораздило?

— Это потом. Часто он такие фокусы исполнял? Или только в этом году?

— Только в этом. А что? — Девчата по-прежнему не понимали, к чему клоню.

— Бейка сказала, что не все люди перешли на сторону Вербицкого, лишь некоторые. Можно ли как-то проверить, подключены ли они нейрочипами к этому безобразию?

— Макс, — выдохнула Ната, — ты ведь понимаешь, что это может оказаться чистым совпадением?

— Ага, — хмыкнул не без сарказма. — Как и все происходящее: просто череда умопомрачительных совпадений! Так можно или нет?

Ната пожала плечами, попросила минуту на проверку.

Терять целую минуту просто так не хотелось.

— Бойцы, вы двое — проверьте периметр. Оставшиеся — на разведку. В случае обнаружения противником вести огонь лишь по неживым, ясно?

Ответили басовитым «есть», ринулись исполнять. Сам же попытался по каналам достучаться до Влады или Лены — глухо. Снова позвал Бейку.

— Ты знаешь, мы здесь не чаем с плюшками балуемся? — была недовольна тем, что отрываю ее чуть ли не по каждому пустяку. Спорить не стал, сразу перешел к делу.

— Управление ПВО, оно где именно? Не прям же на перекрестке двух улиц стоит?

— А ты в родном городе знаешь хоть, где что находится? Там воинская часть, призывной пункт. Забыл, куда тебя возили?

— Было немного не до того. Это все? Единственный пункт, других нет? — Поверить, что воздушная оборона города держится лишь на одном пункте, было тяжко.

— Другие нами зачищены и освобождены еще в начале мятежа. Но если хоть один из пунктов активен, любую технику собьют еще на подлете.

Ага, прямо как наш транспортник. Чудо, что нас не сбили.

— Никто из девчонок на связь не выходил? — Бейка озвучила вопрос, который сам хотел ей задать.

— Нет.

— Тогда готовимся к худшему: их группа разбита или уничтожена в полном составе.

— Не будем гнать коней.

Связь прервали. Отведенная Нате минута на проверку превратилась в три. Инфо-фея мрачно кивнула.

— Каждый из них подсоединен к этой сети. Бред какой-то…

— Почему же?

— Макс, тысячи людей подсоединены к сети. Тысячи? Миллионы! Будь возможность влиять на умы подобным образом, Царенат не стал бы заморачиваться с завоеваниями. Зачем? Все решила бы стайка безвольно-послушных инфо-фей.

Девчонка дело говорила.

— Значит, идея моя шлак, догадка дрянь?

— Смотря с какой стороны посмотреть. То, о чем ты говоришь, невозможно в принципе. Ты тоже подсоединен к этой сети, но никаких желаний хватать винтовку и идти против царя у тебя нет. Каждый человек индивидуален. Да, можно будет найти из миллиона тысячу послушных, но Вербицкий-то нашел куда больше людей!

Я закусил губу, слушал дальше.

— Человек не машина, ему нельзя показать символ, который он обратит в ссылку, если только… — Она остановилась на полуслове. Я вытянулся, ожидая продолжения. Ната прикрыла рот ладонью: мысль, к которой она пришла, не нравилась ей самой.

— Говори же!

— Вербицкому принадлежат многие телеканалы и средства телерадиовещания.

— И?

— Нейрочип, Макс. Для того чтобы ты мог подключиться к этой системе, тебе необходим он. Что, если Вербицкий годами вдалбливал частицы обращающего ритуала?

— Его что же, можно вот так провести, в телерадиотрансляции? И причем здесь нейрочипы?

— При том! — Моя непонятливость ее злила. — Помнишь я сказала, чтобы твоя ИИ-ассистент не вздумала считывать символ с моей рубахи? Она бы скачала вирус. С тобой бы ничего не случилось, а вот нейрочип мог поломаться. Нейрочипы обладают возможностью считывать скрытую, понятную лишь их архитектурам информацию. Думаешь, Вербицкий добра ради и бизнеса для содержал целый штат специалистов по ИИ?

Пожал плечами, ничего не думал на этот счет. Спросил:

— Что же, это как двадцать пятый кадр? Скрытое сообщение, что бьет прямо в мозг?

Ната прищурилась и вдруг ущипнула за руку. Ириска отметила участившееся сердцебиение.

— ИИ-ассистенты способны реагировать на изменения наших тел. Отслеживать пульс, сканировать повреждения. Гражданские модели проще военных, спору нет, но и они на многое способны. А еще они вживлены в мозг. Их программировали годами через льющуюся со всех щелей информацию. Объединенные в общую сеть, они обмениваются этим вирусом. Обновляются через друг дружку, как модули.

Стало не по себе: взял с самого себя зарок, что никогда больше не буду смотреть телевизор. Вот уж воистину зомбоящик!

— А с людьми-то что делает?

— Вводит в анабиозное состояние, берет под свое управление. Может быть, это не так же магически, что придумал Царенат, но технологично и копирует воздействие.

— Так, значит, эти люди, — толкнул носком сапога выведенного из строя гражданского, — попросту спят?

— Можно сказать и так.

— Командир! — Наш разговор прервал отчаянный окрик бойца.

— Слушаю, — ответил тому в переговорник сразу же, вскинул винтовку готовясь к бою. Выстрелов не слышно, но это только пока…

— Бой у Достоевского. Отчаянный и затухающий. Запрашивают помощи, но сообщение на повторе…

Что ж, сказал себе — послушаем.

Глава 25

Зацикленный голос заставил вздрогнуть.

Динамик отчаянно пытался исказить, обезобразить голос говорившего, но не признать в нем присущие Елене нотки было попросту невозможно.

— Туда, живо!

— Разве нам не приказано уничтожить пункт управления ПВО? — засомневался боец. Спорить сейчас хотелось меньше всего, но он прав. Сколько раз приходилось оставлять на верную смерть ребят только потому, что нельзя себя рассекречивать?

Убедил себя, что сейчас не тот случай.

— Идем. Подмога нам не помешает. Если с нами будет больше бойцов, шансов больше.

Первым двинули «Топтыгина» — дрон воспарил над нами, бликнул сканером окружения. Словно пчела, ринулся прочь, было от чего: его разом заметили зенитки, обнаружили себя. Ракету тратить не стали, но воздух украсился швами трассирующих.

Маневрируя меж домами, управляемый Натой дрон вынырнул промеж двух высоток, тут же отстрелялся снарядами. Две машины, отмеченные парой мгновений назад красными точками, тут же сменили цвет на серый.

По незнакомому танку с магического крепления ударило заклинание: ружеклятье застопорило снаряд в стволе. Отметил поганца меткой ружеманта.

— Все по нему — огонь!

— Командир, это же танк! Что ему наши попадания — как слону дробина!

Не обсуждать приказы их как будто не научили. Хорошо хоть научили исполнять.

Скастовал надзор ружеманта, за ним тут же последовал чарострел. Боец был прав: броню восьмого уровня из простых пукалок не прошить.

А вот разъедающими магическими снарядами очень даже можно! Танк не выдержал обрушившегося на него шквала, моя же мана потеряла добрую половину запаса. Ничего, как-нибудь потом восстановим.

В крайнем правом углу зрения Ириска выводила изображение с камеры «Топтыгина». До динамиков донесся рык, через мгновение узрел волчицу. Обратившись в вервольфа, та ускользала от стрелявших в нее людей. Бойцы из гражданских были так себе, а вот шагоходы представляли опасность.

С людьми разбиралась Влада: вампирша теневым туманом окружала противников, выбивала из рук стволы, пряталась за покрывалом ночи от урона.

Ириска оценила состояние носферату как критическое: сколько они уже тут держатся? Сколько бы ни держались, но подмога пришла!

Обрушились на механоидов, словно лавина. Вражьи «Топтыгины» вмиг стали добычей Наты. Инфо-фея не стала уничтожать, брала под свой контроль. Умная девочка, нам сейчас любая помощь пригодится.

Айка выудила из недр окруженных девчат отчаяние: черным чудовищем то вырвалось на свободу, сминая под гигантскими лапами машины. Не зря ее боялись одноклассники…

Танк, больше походящий на моно-колесо со стволом, юрко выскользнул из-за угла. Размеры и маневренность позволили ему уйти от обрушившегося вихря когтей Лены — девчонка выбилась из сил, мазала в рукопашной все чаще и чаще. Вырвавшееся со двора здания ружеклятье вцепилось тому в пушку. Не мое, прищурился я и сразу же вспомнил о Мицугу. Вот так удача — выходит, все они живы! Танк от обиды взорвался, завалился набок

— Товарищ лейтенант? Это правда вы? — Лена не могла поверить своему счастью. Смотрела на меня как на чудо.

Времени на любезности не осталось.

— Бейка сказала, с вами была группа, — прикрыл волчицу плотным огнем. — Где они?

— Часть ранена, часть убита, — с горечью в голосе заявила подскочившая Влада.

С ней было скверно: носферату явилась из мглы, рухнула на колено. Пол тотчас же окрасился кровью: с корнем вырванный бицепс правой руки — та лишь чудом держалась на месте. Простреленные ноги, испещренные осколками живот и грудь: как она еще держится?

Спрошу потом, как все закончится…

* * *

Механоиды дрогнули. Страх, отступление были им неведомы, но когда остались в меньшинстве, что-то засбоило в стальных мозгах.

Они вели себя растерянно, делали ошибки.

Ната шмыгнула носом, стоя над обломками «Топтыгина» — чтила память механического друга минутой молчания.

Владу несли осторожно, я с ноги выбил дверь чужой опустевшей квартиры. Оставшись без хозяев, та выглядела унылой и покинутой. Понесли к дивану, но Влада запротестовала: требовала усадить у стены. Спорить не стал — она медик, ей лучше знать

— В порядке? — От глупости вопроса стало горько на языке. — Выживешь?

Вампира колотила дрожь, но, привалившись к стене, заливаясь крупными каплями пота, она кивнула. Тяжело, с хрипами, дышала.

— Чертов холод. Без него… восстановилась бы быстрее…

Вспомнил, как пришлось ее оставить во время рейда Скарлуччи. Сейчас придется сделать так же.

Мицугу поколдовала над подругой, той стало легче: Влада одарила ее благодарным взглядом за обезболивающее.

Самой гостье из Синьилая пришлось не слаще. Красивое лицо уродовал начавший стягиваться шрам. От левого уха до правой щеки, чудом остались нетронутыми нос и глаза.

— Влада сказала: заживет, буду как новенькая. — Кивнул, хоть и сомневался, девчонка продолжила: — Меня когда осколком посекло, она ко мне бросилась. Может, останься с ребятами, мы бы и ПВО уже под контроль взяли…

Бойцов, что могли стоять на ногах, было немного: трое. В соседней квартире перевязывали раны пятерым товарищам. Окинул раненых взглядом, с горечью понял: вон те двое, считай, уже не жильцы. Ириска со всей строгостью подтвердила вердикт.

Да уж, не такого пополнения рядов я ожидал…

— Не вини себя, — погладил девчонку по голове, видя, как она погрустнела. — Мы на войне, не на детской площадке. Тут всякое случается, и не знаешь, как обернется. Лучше осмотри Лену: хочу, чтобы вы были готовы через пятнадцать минут.

Мицугу не стала спорить, обошлась без лишних вопросов. Повзрослела…

— Вы идите… дальше, до ПВО. Вдруг у вас получится? — Влада говорила, глядя мне в глаза.

— Вы пытались его взять? Втроем? — вспомнил недавний бой. Склонился над носферату, мог учуять жар ее дыхания. Она через силу подняла руку, по-матерински коснулась щеки.

— Ты как всегда сразу к делу, сероглазый. Это-то мне всегда в тебе и нравилось. — Она выдохнула. — У нас был выбор: пробиваться с боем назад или идти дальше к ПВО. Первое не имело смысла: на смену старым механоидам придут новые, а мы не пройдем с ранеными.

— А Бейка? Она сказала, что не могла с вами связаться.

— Скорее всего, их отряд отрубили от общей сети, оставили лишь локальную, — мрачно вмешалась в разговор Ната. Владе добавить было нечего.

— ПВО в военной части. Его можно увидеть отсюда. — Влада не солгала.

— Там есть какая-нибудь особая защита? Почему у вас не получилось? — горько сглотнул.

— Там немало гражданских. От них пахнет, как от шавов. Двигаются точно так же. Император приказал по ним не стрелять.

Я обещал Его Превосходительству тоже самое, но если речь идет о сохранности страны, не будет ли это сопутствующим справедливым уроном?

Сарказм зло хмыкнул, заверил, что мне только в правители и идти. Сегодня у меня горстка граждан — справедливый ущерб, завтра так и вовсе в нелюди запишу. Чего, мол, с ними, гражданами девятого класса, возиться? Стало противно от самого себя.

— Помнишь их расположение?

Влада через силу покачала головой. Да и какой в том смысл? Вряд ли там выставлены патрули по всей строгости.

— Мне одно непонятно: мы обезвредим ПВО, взяв пункт, но ведь люди с оружием бродят по городу.

— Перекроют технике проход? — спросила Белка. Отрицательно помотал головой.

— Не в этом дело. Что мешало Вербицкому выдать помимо винтовок банальные ПЗРК?

— ПЗРК разве что в пределах видимости наведутся. И транспортники могут шустро высадить десант, подняться и улететь. А сейчас их сбивают на подлете. Мы и сами далеко не в городе высадились, — проговорила Ната. Что ж, справедливо.

— Значит, так, идем на штурм. Ребята, простите, но оставлю вас с этой группой, — сказал бойцам майора. — Подам вам сигнал в течение часа. Зеленый — все хорошо, синий: ведем бой. Красный или отсутствие — значит, не справились, а вы уходите. Передаю вас под командование сержанта Влады.

— Она ж раненая! — возмутился боец. Я выдохнул.

— Значит, вашей задачей будет сохранить раненого офицера. Все ясно?

— Что ж вы, товарищ лейтенант? С одними девками пойдете? — В голосе возражавшего слышалась обида. Девчат он обидеть не хотел, это понятно. Но те сразу же погрустнели.

— Эти «девки» Вратоград наравне с остальными штурмовали, а до того подчищали хвосты, что прорывались через основные заслоны. Честно, парень, на твоем месте я бы не осмелился в них сомневаться. Лучше пожелай нам удачи…

* * *

Удача была очень кстати.

До военной части добрались без приключений: преимущества небольшой группы были налицо. Прихватил с собой Лену и Мицугу: те стали ценным пополнением отряда. Волчица чуяла запахи лучше любого сканера: нос разведчицы рассказывал нам и о притаившейся засаде, и о механоидах, что прячутся в жилых домах. Лишние боестолкновения обходили стороной.

Веселье началось внутри самой военной части.

Пригнулся, рухнул наземь — над головой просвистела направленная в меня очередь. Колеса броневика скрипели по асфальту: взбудораженная машина наслаждалась мощью брони девятого уровня.

Ничего, это ненадолго.

— Ленка, давай! — выкрикнул в переговорник, отчаянно и по привычке зажал уши. Глупо — их и без того защищали встроенные в шлем наушники.

Даже сквозь них жуткий волчий вой заставил вздрогнуть: гражданские обделали портки, падая наземь. Несчастных колотила нервная дрожь: кто-то приходил в себя, пробуждаясь от дурмана Вербицкого, кто-то остался верен наложенному на них мороку.

Плевать — главное, что подарили необходимое нам мгновение.

Айке его хватило: благодаря своим умениям она отчаянно вырывала из людей остатки морока, мерзкими червями швыряя их наземь. Бронетранспорт вмиг оказался в меньшинстве. Заметавшись в одиночном отчаянии, разрывался между программами самоубийственной атаки и разумного отступления.

Ярость ружеманта тут же обратила его в пылающие развалины.

Внутрь воинской части ворвались под огнем вражьих «Топтыгиных» — да сколько же Щебекин успел их наклепать? Эти оказались лучше прежних: с защитой от удаленного взлома. Тут Вербицкий опасался вездесущих инфо-фей и не зря.

— Идите, мы прикроем! — выкрикнула Лена, схватившись за оставленный гражданскими пулемет на треноге. Тройняшкам бы такой точно понравился…

Двое дронов над нашими головами зашлись огнем: сержант Ипина стреляла хорошо и метко. Белка с Айкой прикрыли нас огнем от шагоходов, отвлекли их внимание на себя. Ната с Мицугу скользнули внутрь здания раньше нашего.

Выбитые стекла, продирающий до костей сквозняк: казалось, здесь холоднее, чем на улице. Бунт застал военную часть врасплох. Паника быстро охватила персонал: тот стал жертвой механоидов.

— На тела не смотрим, идем-идем! — подбадривал девчат, почти толкая их в спину. — Ната, ПВО можно взломать отсюда?

— Оно не подсоединено ни к какой сети, чтобы я могла так сделать. И потом — здесь военная часть, Макс! А в городе полно инфо-фей. Думаешь, стали бы так рисковать?

Звучало здраво, принял ее ответ.

— Впереди гражданские, — не по протоколу пискнула Ириска, подсвечивая их силуэты в ближайшей комнате.

Пятеро: справимся!

— По моей команде, ага? Мицугу, сможешь копировать умения Влады? — Гостья из Синьилая мигом побледнела, как носферату, сменила цвет волос.

— Пусти туда нетопырят.

— Их же расстреляют!

— Ну и пусть! Нам их отвлечь надо, дальше я сам. Ната, если что — стреляй по ногам.

Думал, будет возражать и противиться. Вместо того просто кивнула — хорошая девочка. Совесть не без угрызений, но согласилась на подобное.

Все прошло лучше, чем рассчитывал. Нетопырята Мицугу могли претендовать на гордое звание нетопырищ: на собравшихся внутри сомнамбул произвели фурор. Стрелять не пришлось, обошлись оглушающими ударами.

— Нам к блоку управления. Лена, доложи обстановку!

— Мы тут что в осином гнезде! — Ее голос приобрел истерические нотки. Было с чего: Вербицкий на защиту последнего пункта выгнал все, что только мог.

— Боже правый… — Ната скинула нам то, что видели все еще работающие уличные камеры. Сотни механоидов, десятки танков: старик долго и упорно готовился к этому дню! Сколько же у него тут беспилотников, тысячи?

Страшно было даже спрашивать.

Дверь блока управления была распахнута настежь. Убитые успели среагировать на тревогу, лежали с оружием в руках. Думал, увижу на их местах усыпленных дурманом гражданских. Хуже — восьмирукое механическое чудовище, похожее на паука, управляло воздушной обороной.

И отчаянно, предаваясь машинному механическому равнодушию ждало нас во всеоружии…

— Ложись! — успел оттолкнуть Нату прочь. Гранатомет бестии ухнул снарядом — горячей картошкой тот приземлился мне под ноги.

— Максим! — Голос Мицугу вспорол звон в ушах. Девчонка склонилась надо мной, беззвучно шевеля губами.

Меня спасла Ириска, активировавшая пулеед за мгновение до взрыва. Тот поглотил урон, не дал осколкам вспороть защитный костюм. Но взрыв отшвырнул меня прочь и оглушил.

Инфо-фея вела отчаянное сражение с монстром: мне казалось, вижу, как она хлещет чудище информационными потоками, пытается дотянуться до плат и микросхем.

Тот был защищен как ничто иное. Его напору мог бы позавидовать и «Панголин»: гранатомет перезаряжался, щупальцеобразные манипуляторы тянулись к хрупкой девушке. Пулеметы готовились разорвать ее, словно тряпичную куклу.

Я качнул головой, приходя в себя, вмиг оказался на ногах. «Арес» разве что не сам скользнул мне в руки, сплетенные ружеклятья голодными змеями бросились на добычу.

Сдавил гашетку до отказа. Метка ружеманта смертным клеймом легла на поганца.

— Стреляйте по собаке, стреляйте же, ну!

Надзор с чарострелом проглотили остатки запаса маны, последние крупицы скользнули в ярость ружеманта. Ната выудила из недр самой себя жуткие вирусы: замедлением и сбоями они мешали чудищу орудовать как следует.

Мицугу поделилась удачей Белки: из простреленного чрева механоида брызнуло масло. Он нелепо поскользнулся, рухнул, обнажив мягкое плохо бронированное брюхо.

Бой закончился парой мгновений позже: механическое чудовище издохло в скрежете стали и всполохах огня.

Я не терял ни секунды, метнулся к пульту управления. Для отключения систем нужно было дублировать последовательность на двух постах: мне тут же бросилась на помощь Мицугу.

Последний пункт противовоздушной обороны пал к нашим ногам.

Ракета, вспомнил я, сигнальная. Зеленый цвет: надо сообщить нашим, если еще живы.

— Ната, с Фиранчуком связь сможешь вытянуть? В эту сторону глушилок нет?

— Постараюсь! — пообещала она.

Сам полез на крышу. Перепрыгивая через три ступеньки, вихрем мчался наверх. Рифленая рукоять ракетницы впивалась в мягкую кожу перчатки.

Дверь поддалась, когда навалился на нее плечом, с третьего или четвертого удара. Холодный дух зимы обрадовался мне как свежей жертве. Непогода усилилась: небо будто затянуло туманом снегопада. Увидят ли?

Сдавил спусковой крюк: шипящий снаряд ушел в небо. Швырнул опустевшую сигналку в снег, устало припал к карнизу: Белка, Айка и Елена в одиночку вели отчаянный бой.

В каждом движении трагичность. Я стянул шлем, почуял смрадный дух последнего для нас боя. Оружие в их руках казалось живым, помогало им из последних сил. Ириска подтвердила мою догадку — у всех почти не осталось маны. Армия Вербицкого… да что уж там армия? Проще было сказать — армада! Перли под жалящие пули, спешили на подмогу своим. Еще минута — и тут будет тяжелая техника.

Нам нечего было противопоставить фугасному снаряду кроме стиснутых от отчаяния зубов.

Новые Восемь. Она делает из них новых Восемь…

Кто так сказал про Бейку? Я уже и на помнил — кажется, покойный бронемаг.

— Товарищ лейтенант, мы больше не можем держаться! Патронов нет. Вы справились? Справились?

Сержант Ипина вопила в переговорник.

— Так точно. Отступайте. Уходите. Это приказ всем, слышите? Я останусь и прикрою вас.

— Товарищ лейтенант, мы без вас никуда не уйдем!

— Совсем сдурел, Макс⁈ — Белка была в бешенстве пуще остальных. К ней добавился глас Старшенькой.

— Да, совсем страх потерял? Драки хочешь?

— Старшенькая? — прищурился. Тройняшки-то здесь откуда и каким боком?

Уже неважно: вражеский тяжелый танк вышел на позицию, ствол уставился прямо них.

От разрыва снаряда заложило уши. Успел разве что моргнуть, а танк уже горел бесполезной грудой. Да какого черта тут вообще происходит?

— Руже-ман-д… — Скрипучий голос Зверя Войны колом вошел в уши. Обернулся и увидел, как сквозь снежную пелену, рассекая бесконечность сугробов, танк прошлой войны прет на всех парах.

— Что малой, обделамшись, ага? Не ждал? — Васятка тоже подключилась к каналу. Шквал огня из всех стволов волной огня смел близко подобравшихся к части механоидов. — Я тут с гостинцами. Примешь?

Транспортники распахивали заснеженное небо своими фигурами. Турбореактивные движки яркими вспышками били по глазам. А я не мог поверить, что не сплю.

Подмога. Так быстро?

— Как вы успели? — спросил у орчанки.

— А сам-то как думаешь? Поближе к Москве подъехали, тут-то нам сообщение и пришло. Нету, мол, ПВО больше. И сигнальная ракета: ну не для беспилотников же она, ага? Вот и примчались…

— А Тройняшки как к вам затесались?

— А ты сам у них потом спросишь. А сейчас давай сметем эту мразь с улиц нашего города!

Целиком и полностью поддерживал ее предложение…

Глава 26

Мицугу с Айкой выли белугой от радости. Белка была прочнее камня: будто не они только что стояли у самого края механического Ада.

Бой закончился не сразу: силы Вербицкого пытались расправиться с нами. И безуспешно разбивались о могущество Зверя Войны. Героической машиной Васятка вклинивала его в самую гущу сражения. И механоиды дрогнули. Растеряв половину состава, спешно отступали прочь.

Передо мной вышел Фиранчук собственной персоной, окинул девчонок взглядом.

— Мои парни где? — По глазам видел, он ждал печальных новостей. Мне же было чем его успокоить.

— Живы, целы, орлы. Наткнулись на предыдущую группу, что пыталась сюда прорваться: велел им остаться и прикрывать раненых.

Майор кивнул, будто говоря, что сам бы принял такое решение.

— Уважаю, лейтенант. Пока другое офицерье в штабах жопы наращивает, ты впереди и на лихом коне.

— Что дальше делать? Ната, связь с Бейкой наладить удалось?

Та лишь покачала головой в ответ.

— Глушилки, — выдохнул Фиранчук, — их тут знаешь сколько понатыкано?

— Откуда?

Майор хмыкнул.

— Ну, после того как у нас Вратоград отбили и пару других городов, думаешь, не научились на своих ошибках? Инфо-феи сразу смекнули, что беспилотники в едином коллективном разуме действуют, информацией обмениваются. Сами же против них и ставили, чтобы в случае чего наступление замедлить, а то и вовсе сделать невозможным.

— Тогда почему они глушат наш сигнал до Верхней части города, а наши переговоры внутри общей сети нет?

— Все просто, лейтенант. У каждого соединения есть частота. Мы же не дураки: глушилки работают на определенную частоту. Да и как ты представляешь себе сигнал?

— Никак не представляю. Но если вкратце — нам надо уничтожить глушилки, чтоб дозвониться до Императорского дворца?

— Чудак-человек! — Он расхохотался. — К чертям глушилки! Мы идем Его Превосходительству на подмогу прямым штурмом отсюда и до победного! Скажешь что-нибудь бойцам?

— Я? — удивился. Обычно армию вдохновлял их командир лично.

— Ну а кто у нас тут еще Герой России? Я им как отец, а ты как икона. Там же мальчишки и девчонки — они на тебя хотят быть похожи.

Выдохнул: в последние дни на мою долю выпало разговоров на пару столетий вперед. Но делать нечего, придется.

Окинул бедолаг взглядом. Подумал — что им скажу? Слова не ложились на язык. Видел перед собой всех и сразу. Люди, эльфы, орки, инфо-феи. Гоблины с кендерами, грузно топтавшиеся на месте гномы. Бледные носферату сверкали взглядом красных глаз.

Слова нашлись сами.

— Мы Россия, парни! Во всем своем многообразии! Там, в Верхнем городе, одна заносчивая тварь хочет видеть в каждом из вас раба, подстилку, энергетическую батарейку. Он обратил наших женщин, детей и стариков в свои послушные марионетки, погряз в желании продать их всех другому народу за бесценок. Разве мы согласимся? Разве для того стояли на пограничье заградительными отрядами, для того в тяжелейших боях прорывались к свободе, к мирной жизни, к будущему? Давайте покажем ему, что не отдадим! В едином порыве, плечом друг к другу, и плевать на прошлые разногласия!

Выдохнул, в легких закончился воздух. Не хватало разве что пафосного «ура»…

Последнее прокричали сами поддержавшие меня бойцы.

— Говорун из тебя так себя, — цикнул Фиранчук, — но для сельской местности сойдет. Майор тут же напряг голосовые связки, прочистил горло.

— Бойцы! Готовимся, идем сразу же и по приказу!

* * *

Такого я не видел даже на руинах Вратограда. Небо ревело от грома двигателей: гул транспортных вертолетов заглушал собой все.

Мятеж Вербицкого потерпел поражение, беспилотники отчаянно отступали, а подкрепления нам прибывали со всех сторон. На душе было тепло: наши пришли! Не помню, когда еще так радовался в своей жизни.

Машиной выбрал Зверя Войны — Васятка пустила нас внутрь.

— Сейчас поддадим газку, ага? За портки держитесь, салажье! — Васятка будто не столицу защищать приехала, а лабать на гитаре. Но ее приподнятое настроение и сила духа были кстати нам всем.

Тройняшки были тут же, самое время спросить.

— Вы-то тут какими судьбами?

Говорить, как всегда, вызвалась Старшенькая.

— А ты нас где, на погосте мечтал увидеть? Ща как дам в нос! Драки хочешь?

Я не хотел, но просто любопытствовал. Взрывной характер быстро отступил, девчонка успокоилась.

— Как только все началось, в Нижнем городе паника поднялась. Никто ж не знал, что делать и куда бежать. Беспилотники по улицам, что крысы, из угла в угол шныряли, но по нам не стреляли.

Точнее, по тем, кто без оружия был. Вербицкий, зачешись его яйца, мог бы кровавую баню устроить, да не решился.

— В Нижнем городе что же, не было людей, попавших под… воздействие дурмана? — не нашел слова лучше, как это назвать. Старшенькая пожала плечами.

— Отчего же? Пруд пруди! Но в нас они не стреляли, пока что. Ну а мы ж кендеры, нас не лаптем делали! Собрали кого смогли да пешочком из города поближе к лесам. Народ-то мирный — он как стадо, их всех держать надо!

Уно и Сано приподняли подбородки: честь быть пастухами, кажется, выпала им.

— А сюда как попали?

— Ну так вышли из леса, глядим — стоят. А потом нас и взяли бойцы: толпу народа-то, ее ж мимо глаз точно не пропустишь.

— Не видел вас среди войск Фиранчука в прошлый раз.

Задумался: так ли давно это было? Всего-то несколько часов назад…

— Ну так и у него армия не три солдата, два повара. Мы в этот миг кашеварили: знаешь, эта прорва не только стрелять и срать горазда, она еще и жрет как… прорва!

— Наговорились, голубки? — Васятка нас окликнула, заставила обратить внимание на себя. — Готовимся, сейчас прорываться к дворцу будем. Жарко придется…

— Жарко? Вы одним своим появлением раскатали столько дронов, что на одну маленькую войну хватит. А сейчас нас больше…

— Я бы легкого боя ждать не стала. Это ж Вербицкий, итить его мать! Он вместо каши говна наложит.

Орчанка была права: глупо ждать, что старик не ожидал подобного развития событий. У него план на план, перекрывающий план, всегда приготовлен.

— Какого черта?

Фиранчук воскликнул в общем эфире. Я сразу же метнулся к люку, выглянул наружу Вертушки, что даровали нам прикрытие минуту назад, вспыхивали прямо в воздухе. Эфир тотчас же заполнился отчаянными криками пилотов: их любимые птички устремились к земле в прощальном огненном вальсе.

Полбеды: танки, грохотавшие по асфальту, вдруг принялись останавливаться как по команде.

— У нас тут задымление! Движок горит!

— Разведчики, сканирование местности, живо! — Фиранчук явно выходил из себя. Переглянулся с девчатами. В голове зазвучал глас Зверя Войны.

— Е-дяд. Ружем-амн-д. Едя-д ме-ня. Пом-о-ги…

— Кто тебя ест⁈ — Вершащееся было мне не по нраву.

— Ча-ры.

— Какие еще в жопу чары?

Мне сразу же вспомнилось: Вербицкий ведь маг. Задумывались ли мы когда-нибудь, какими конкретно способностями он обладает? Моему взору на миг предстало то, что уже довелось видеть однажды. Теневой шип вырвался из-под земли, пронзил собой бронетранспортер. «Коробочка» вспыхнула в мгновение ока, зашлась чадящим огнем.

Асфальт под нами задрожал, разрываемый неведомой силой. Дыбом вставали коммуникации, фонтанами в воздух била рвущаяся сквозь землю вода. В воздухе неприятно запахло газом: еще пара мгновений здесь — и мы взлетим на воздух! Масштабы взрыва сложно было представить — старик что, ополоумел? Сколько людей это убьет?

Начал понимать: если это был не его план, то отчаянье. Предпоследний довод, предупреждение, чтобы мы остановились.

— Назад! Все назад! Отступаем к улице Чародеев, с нее маневрируем на Гокстадскую. Выполнять!

Армия, до того стройно идущая к единой цели, вмиг расползлась, что тараканы, в разные стороны. Васятка без особого желания развернула Зверя Войны: я слышал его страдания. Заметил, как липкая, похожая на чернила грязь летит прямо из-под траков: это еще что за дрянь?

Ириска шепнула на ухо, что это одно из умений Константы Вербицкой. Сразу же спросил: откуда знает? Не припоминал, чтобы в сброшенных мне архивах была карточка ее умений. Да и она сама никогда подобным не делилась…

Голографическая дева покраснела и ответила, что взяла на себя смелость проделать анализ, просканировав образцы в лаборатории Скарлуччи. Вот оно, значит, как… о каких еще не задокументированных способностях моего ИИ-ассистента я не знал?

— Она что же, предала нас? Это не может быть Вербицкий-старший?

— Сигнатура совпадает только с Константой Вербицкой. Совпадение — 97 %. По имеющимся у меня данных, глава рода Вербицких не способен на подобное.

Вот же ж… Говорила мне Бейка не доверять ей, а я как дурак. Еще и к «новогодней сети» подключился по ее просьбе! Ругать себя было поздно.

— Потапов? Лейтенант? Есть мысли, что делать? — Голос майора оторвал от мрачных мыслей. — Разведчики провели сканирование на всех уровнях, активность на магическом. Такого мы не ожидали.

— Тогда что же? Конец всей операции?

— Можно рвануть на полный прорыв, но знаешь, сколько нас поляжет?

— Разве от магии нет никакой защиты?

— Мы тут, знаешь ли, не все ружемантами с бронемагами рождаемся.

— Ты ж маневры начал! — напомнил о том, куда движемся.

— Начал. Но это время, занятие позиций, раздумья — не думаю, что пока мы выдумываем, как сдвинуться с места, Вербицкий будет покорно ждать. Он убьет Императора.

— И что тогда? Россия рухнет?

— Ты никогда не задумывался над тем, почему у нас вообще правят аристократы? Император имеет класс правителя. С рождения. Его годами тренировали. Его магическое воздействие исключительно пассивное, но в масштабах страны. Это приведет к коллапсу.

— И никто об этом не знал? Почему тогда кто-то вообще поддерживал Вербицкого?

— Там, где кончается выгода одних, начинается выгода других. Никогда не слышал размышления о том, что если после прошлого правителя все рухнет, то такой он себе правитель? Вербицкий лил масло в уши людям, уверяя, что сделает точно так же и лучше своими силами и без магии. Догадаешься, почему ему верили?

Ну да, класс дипломата обязывал. А ведь и верно: Бейка тоже в лидерских качествах прекрасна соответственно своему классу.

— Эта магия… внучки Вербицкого, — выдал диспозицию с потрохами.

— Да мне хоть его ручной собачонки. — Фиранчук разве что не сплюнул от пренебрежения. — Но скажу тебе прямо: вряд ли она на такое способна. Черт, да в мире не найдется ни одного чародея, способного так запросто покрыть своим влиянием не улицу — квартал!

В самом деле. Если бы Константа была настолько мощна, старик бы ею не разбрасывался так, как делал это всю сознательную жизнь.

— Откуда хоть магическая волна исходит? — вновь связался с Фиранчуком.

— Сейчас. — Он прервал эфир на целую минуту. Я думал, весь изойду на пот от волнения за это время. — Слушай, лейтенант. Оно прямо в центре. Если мне память не изменяет, там находится музей Имперского Величия.

— Значит, нам надо туда прорваться. Есть у вас что-нибудь, защищающее от магии?

— С десяток костюмов подобного толка, и все. Сам понимаешь, нас готовили к обороне от беспилотников, а не от мятежных чародеев.

— На мою группу хватит. Значит, я пойду.

Майор часто задышал в переговорник. Он будто хотел возражать, но не знал чему. А потому проявил благоразумие и не стал спорить.

* * *

Костюмы были не по размеру: никто не думал облачать в них хрупких девчат. Только на мне сошелся впору: сидел, как вторая кожа. Спецшлем захлопнулся, заключая голову в виртуальном раю для Ириски. Теперь она могла выводить информацию мне прямо в мозг, без лишних слов и подсказок.

Тройняшек пришлось оставить: для них подходящего костюма не было. Айка, Ната, Лена и Белка с Мицугу — вшестером нам предстояло протиснуться к тому самому музею.

Фиранчук лично проверил нашу экипировку, протянул мне руку и пожелал удачи.

Чародейство Константы взялось за нас, едва мы ступили в ограниченный круг. То, что принял за черную грязь, оказалось проедающим гелем. Миллиарды микроорганизмов в одной капле этой дряни готовы были разорвать и проесть что угодно. Страшно было смотреть на упавшие наземь вертолеты: оголодавшие твари на наших глазах разлагали корпус, обнажая механическое нутро.

Заметил, что эта дрянь работала прицельно: не трогала гражданских и беспилотники, что патрулировали территорию. Шагоходы, с два десятка «Драконов», тройка «Панголинов» — Вербицкий окопался тут лучше, чем кто бы то ни было.

Музей встретил нас мрачными коридорами, битыми стеклами, раскиданными в беспорядке экспонатами. Короны, жезлы валялись на полу, будто кто примерял их на себя, искал подходящую. Под ногами звенело битое стекло.

Нам с девчонками удалось прорваться через плотный беспилотный заслон без единого выстрела. Ната пыталась взять с собой «Топтыгина», но тот в мгновение стал добычей витавших в воздухе микроорганизмов.

— Это что? Мы все это время дышали ими? Даже через фильтры? — Лена не удержалась от вопроса. Отвечать не стал, велел умолкнуть: сейчас не до того! Разберемся с этим позже, как будет время. Ну или как окажемся на приеме у медика.

Не хотелось думать, насколько же она права.

Ушей коснулся неприятный, неестественный щелчок. Напряглись, почти застыли — следом услышали недовольное, гнусавое ворчание. Потом еще удар и еще: какого черта тут творится?

Увиденное через мгновение не мог представить даже в жутких кошмарах.

Мерзкого вида толстяк — Вербицкий-младший, тот самый, что решил «поиграть» со мной чуть больше полугода назад, — стоял ко мне спиной. Полуобнаженные девицы вертелись вокруг него, жаждая внимания. Почти не моргали: да это же обращенные в шавов гражданские.

Он выбрал в свои будущие наложницы фигуристых, с большой грудью и бедрами. Негодяй поигрывал хлыстом в руках — подвешенная в кандалах Константа смотрела на него почти ничего не выражающим взглядом. На полу валялась одежда: поганец не стал церемониться даже с собственной сестрой. Живот, плечи и грудь уродовали красные продольные борозды.

Почувствовал, как внутри меня закипает гнев.

— Я что велел тебе сделать? Бить! Всех! Каждого! Как ты допустила, что кто-то сумел из них уйти? Как? Отвечай! — Не дождавшись и слова, он вновь применил хлыст.

Константа испуганно зажмурилась, отвернулась, сморщилась от боли. Вскрикнула, и чародейская сила побежала по подведенным к ней трубкам. Ощутил себя в фильме про сумасшедшего ученого — разве что молний не хватало.

— Не любишь боль, а? Не любишь! А я знаю, чего еще ты не любишь. Мне всегда нравилось смотреть, как ты хнычешь над разломанными мной игрушками. Знаешь, как приятно было отрывать головы твоим куклам? Повторим?

— Прошу, не надо, — более безэмоциональной просьбы сложно было представить: Константа говорила одними лишь губами.

После мальчишка сделал непозволительную ошибку.

— Нравится куколка? Я видел, как ты с ней любила играть. Что мне с ней сделать, чтобы ты была послушной девочкой? Оторвать голову? Трахнуть на твоих глазах прямо в рот? А что, мне нравится эта идея! — Он выволок полуобнаженную вырывающуюся девицу, в которой я узнал Инну. Кошкодевочка в цепях дикой кошкой вцепилась в руку, зло сверкнула глазами.

— Дрянь какая. Какая дрянь! — Хлыст сверкнул, дважды опустился на плечи Инны. Третьему замаху я не позволил случиться.

Львом накинулся на поганца, сшиб, словно волна, забыл про автомат в руках.

— Ты… ты! — Он меня узнал. Пухлые кулачки колотили меня по груди, он тщетно пытался вырваться из моей хватки.

— Константа! Бей! Бей!

Я лишь краем глаза заметил, как отчаянно он тянется к пуговице на груди. А после меня смахнуло гигантским теневым отростком, швырнуло в стену.

Ударился, сполз на пол, но мигом пришел в себя. Вереница шипов пробивала пол, волной катилась ко мне. Еще мгновение, и во мне появится тысяча новых дырок. Видел, как Константа билась в цепях, из широко разинутого рта вырвался крик полный боли: явилась та самая молния, которой не хватало.

Жуткое чернильное чудовище вырвалось из пола. Не тратя времени на жуткий вой, метнулось к девчатам. Те не спали, среагировали в мгновение ока. Айка выудила жуткого кролика из недр сознания: тот встретил вражий напор своим мохнатым телом. Ната открыла огонь на поражение, Лена, обернувшаяся волком, вмиг оказалась рядом со мной, схватила зубами за шкирку, спасла от неминуемой гибели. Удача заклинанием за заклинанием лилась с рук Белки, обещая скорую победу.

Вновь оказался с Вербицким-младшим лицом к лицу: он взвыл, едва завидел мой звериный оскал. И вдруг ухмыльнулся: полоснул клинком, сотканным из маны наотмашь,

— Не ожидал? Я тя щас!..

Не знаю, на что он рассчитывал. Если все его умения заточены на создание клинков, он знатно облажался. Приклад «Ареса» въехал ему в толстое брюхо, удар по лицу выколотил из паршивца всю дурь.

Толстяк рухнул наземь. Вскрикнул, завидев, что маслянистое чудище повержено, вновь потянулся к пуговице.

Ничего не произошло.

— Как так⁈ — Жиртрест впал в смесь гнева с отчаяньем, продолжая стискивать активатор боли для собственной сестры.

— Я его отключила, — мрачно заверила его Ната, указав на искрящий блок питания.

Я чувствовал себя подавленным: ожидал увидеть здесь серьезного противника, а получил… вот это.

— Где твой дедушка, парнишка? Скажешь сам? Или опробуешь своего же лекарства?

Я не дал ему сказать ни слова. Он схватился за выпавший из рук хлыст, словно тот был спасительной соломинкой. Рывком поставил его на ноги, врезал по зубам. Рот несчастного наполнился кровью. Он завыл, попытался отбиться пухлой ручонкой — скверное решение, братец! Я схватил его за запястье, взял в захват, рубящим ударом ладони сломал.

Вербицкий младший бессильно рухнул на пол, заливаясь слезами.

— Где. Твой. Дед? У тебя есть еще рука и ноги, но я начну с пальцев.

— Я не знаю! Не надо! Не бей! Я не знаю, не знаю, не знаю! — Он заревел капризным мальчишкой, а я выдохнул. Понял, что он не врет.

Достал переговорник: время сказать нашим, что могут выдвигаться…

Глава 27

Не знаю, как не убил мерзавца. Он рыдал, как малое, капризное дитя. Беспомощный, никогда не ведавший боли, держался за вывихнутую мной руку.

Фиранчук двинул колонну дальше сразу же, как только получил от меня весть, что с заклинанием покончено. Девчата снимали Константу с цепей. Возились недолго: поняв, что не могут с ними справиться, Елена обернулась в вервольфа, оттолкнула прочих и перекусила их пастью. Послушался металлический лязг — а мне-то думалось, что будет хруст зубов…

Инна вилась вокруг меня, не желая оставлять больше ни на мгновение. Мяукала, благодарно смотрела: в который раз я уже спас ее от чужого насилия? Доверил ей связать мерзавца: тот сквозь хныканье угрожал. Кричал, что все должно было быть наоборот — он победит меня, а дедушка примет и поймет его величие. Что ж, мечтать не вредно. Кошкодевочка схватила камень поувесистей, с хмыканьем засадила ему по затылку. Тот сразу же потерял сознание. До крови не пробила, но шишка теперь будет.

Появилась связь: сумел достучаться до Бейки.

— Потапов? Вы живы? Скажи, что живы все!

— Живы, но не целы. Влада серьезно ранена. У вас что? Император?

— В порядке. На нас только что была сильнейшая атака за все время. До того механоиды хоть частично, но патрулировали улицы, искали пути подхода к нам, потом просто решили завалить мясом. Теперь отступают. Если хочешь знать, то мы держались на самом волоске. Там у вас случилось что-то?

— Случилось. Мы только что уничтожили чародейский заслон, теперь техника может двигаться вперед. Вербицкий выходил на связь? Что-нибудь говорил?

— Зачем ему? Он же не клишированный злодей.

— Тогда его вообще может не быть в городе. Руководит всей этой вакханалией издалека. — Стало обидно, что главный зачинщик уйдет от наказания.

— Он не клишированный злодей, но все еще себялюбивый. Наверняка ошивается в своей башне!

— Понял, принял. К вам сейчас наши силы подойдут.

— Знаешь. Потапов… Ты когда-нибудь думал, что остановишь самую настоящую революцию внутри страны?

— Нет.

— Я тоже. Пойдешь за Вербицким? Тогда хочу пожелать тебе удачи…

* * *

Девчата навязывались мне в спутницы, не могли поверить, что собираюсь бросить их тут вот так. Кричали, спорили, истерили. Я же сказал, что этот последний бой принадлежит только мне. Жаль, не было возможности по-джентльменски уйти втихую.

Башня Вербицкого, последний оплот зла.

Совесть спрашивала: убьешь его, а что дальше? Мне нечего было ей ответить, мне незачем было отвечать.

По ту сторону стен башни гремел бой: старик понял, что проиграл, но сдаваться легко не собирался. Беспилотники, все, что у него только остались, явили свой мрачный лик.

Я чувствовал себя мрачным рыцарем в замке самого Сатаны.

Был не один: хоть и оставил девчат, башню штурмовали с разных сторон пехотой. Пробились внутрь под градом пуль.

Нас встретили механоиды: шагоходы и «Топтыгины» спешили обрушить мощь на наши спины.

Я будто сам превратился в машину. Спокойно, без волнения и отрешенно давил на спусковой крюк, менял магазины, припадал на колено для точной стрельбы.

В меня попадали: бронезащитный костюм с пулеедом держали урон, но внутри все болело. Назавтра, если выживу, тело будет один сплошной синяк.

В мыслях одна холодная отрешенность.

— Отступить! Активировать маски! — Командиры отряды учуяли газ. Я фильтровочную маску поставил с самого начала.

Газ пшикнул с потолка, и лишь герметичность костюмов спасала от его убийственного действия. Одному бедолаге не повезло: его маска треснула во время непродолжительного боя. Несчастный упал на колени, выпучив глаза, хватаясь и царапая обшивку пола.

— Не спать! — орал офицер. — Не смотрим, идем дальше! Ему уже не помочь, разве что выкинем с тринадцатого этажа!

Спорить никто не стал.

Словно в видеоигре, мы миновали один пролет за другим, этажи сменилясь быстро, но не без потерь. От сотни человек, что двинулись на штурм, к пятому этажу вышли семьдесят, к девятому — полсотни, к тринадцатому — двадцать. Силы таяли, как масло на огне.

Это ничего, за нами придут другие, но Вербицкий может уйти.

Паук ждал нас на вершине паутины. Даже подпаленная, она била по нам жгучим ядом…

До последнего этажа добрался в одиночку. Выше только пентхаус. Тройняшки бы такой расклад оценили: главный босс на самой вершине. Не стоило заставлять его ждать.

— Потапов! Я давненько вас ожидаю!

Старик как ни в чем не бывало выскользнул передо мной во всей красе. Он обезумел: безупречный костюм, бокал вина, надменная ухмылка во весь рот — будто не понимал своего положения.

Не желал видеть его среди живых, вскинул «Арес» и сдавил спусковой крюк прежде, чем Ириска предупредила, что тут что-то не так.

Старик взорвался мириадом искр, распался на голографические пиксели, исчез. Гигантская голова старика громогласно расхохоталась у меня за спиной, глаза и волосы чудища вспыхнули огнем, прежде чем жуткий призрак устремился на меня.

Тело сработало само, рухнуло на пол за миг до столкновения. Лязгнула челюстями гигантская пасть, но меня не задела.

Голос старика слышался из повсюду расставленных динамиков.

— Ты ведь не думал, что будет так просто, щенок? Ты подключен к моей сети, как и миллионы остальных недолюдей! Нравится идея? Моя дражайшая внучка выдумала. Ты убил ее? Вынес ей мозги?

Я не отвечал. Уклонился от замаха разодетого в латы великана: тяжелый меч врезался в пол. Умом понимал, что это лишь голограммы — точно такие же, что генерирует передо мной Ириска. А тело чувствовало угрозу.

И не зря: стальные птицы, бросившиеся с насестов, где стояли трофеями, вспороли бронезащитный костюм. Гранаты перьев разрыв за разрывом вспарывали пол, рвали ковролиновую обшивку. Мебель щепками разлеталась от попадания.

— Ириска, какого черта? — Вопрос вырвался сам собой. — Это что же, тоже голограмма?

Боль от одного из попаданий была настоящая. Не дождавшись ее ответа, понял, что в этом и была часть плана мерзкого старикашки.

Затравить меня обманками, чтобы я не знал, что реально, а что нет?

Например, тот китообразный транспортник, вынырнувший из самого чрева башни? Медлительный, никуда не спешащий, он стал добычей зениток буквально через минуту. Не очень тянуло на гениальный план…

— Я поверить не мог, что ты оказался настолько глуп, чтобы подсоединиться! И даже не подумал выйти! Ну а теперь я тебе попросту не позволю!

Я спешно метнулся к лестничному пролету наверх. Мерзкого вида манипулятор выполз из стены, наотмашь ударил, как плеть: с груди сорвало защитную пластину, меня же отшвырнуло прочь.

— О нет, Потапов! Те комнаты — они для взрослых, состоятельных людей. Знающих, чего хотят от жизни!

Инерция протащила меня по полу. Стало темно: второй транспортник высвободился из душного плена, чтобы пасть жертвой ПВО. Все затянуло едким, вонючим дымом. Чад окружал верхушку здания. Чего эта паскуда добивается?

— Ириска, можешь просканировать и сказать, что из этого реально?

— Нет, — с горечью ответила она. — Это на программном уровне! Как вирус!

— Сканируй их! Ты же знаешь, что люди из плоти и крови, а механоиды из стали! — Отчаяние заставило перейти на крик. Устав терпеть, «Арес» спешил высказать все, что накопилось внутри него.

Ману старался не тратить, как и патроны.

Есть контакт! Две из шести голов Вербицкого взорвались, жестяными обломками заискрили на полу. Старик, разодетый в рыцарские доспехи, оказался простым механоидом. Змеи, выросшие из-под земли — турелями.

«Арес» забирал их жестяные души точно так же, как зенитная артиллерия разрывала в клочья третий транспортник. Окруживший со всех сторон дым погрузил окружение во мглу ночи.

Подствольник имени Скарлуччи лязгнул тройку раз цилиндрами гранат, разнося генераторы голограмм в клочья. Обманки исчезли, остались лишь машины.

Машина — остальные успели пасть в ходе моего яростного сопротивления. Шагоход смотрелся одиноко и жалко: я прервал его страдания, прособачив насквозь протяжной очередью. Точно так же поступили с четвертым транспортником: я его уже не видел, лишь яркость вспышек едва пробивалась сквозь густой дым. Черной отравляющей пеленой он скользнул внутрь сквозь разбитые моим огнем окна.

Это ничего, это переживем. Добраться бы только до безумной паскуды, что засела наверху…

* * *

Сюрпризы не закончились. Вербицкий выскочил прямо передо мной, едва оказался перед дверью. Красный дуб треснул, прорываемый насквозь могучей пятерней. Та схватила меня за грудки, протаскивая сквозь дверной проем. Меня, словно игрушку, швырнули: не дал себе потерять бдительность на этот раз, пытался замедлить свой нечаянный полет. Свесился вниз из разбитого окна: торчащие осколки зубами впивались в тело. Тяжко дыша, пытался забросить свою тушу назад.

— Я думал, у меня получится вышвырнуть тебя как мусор. Не докинул. Старею. — В голосе старика было неподдельное удивление.

Черный дым застил мне глаза: здесь все было им заполнено. Вот, значит, на что рассчитывал Вербицкий? Что сканер моего нейрочипа не сможет пробиться сквозь этот чад?

Здравый смысл смеялся над нелепостью догадки. Чего он этим добивался? Моей асфиксии? Получится, если сумеет разбить мою маску.

— Мой отец говорил, что всякую дрянь нужно давить лично. Я знал, что из всей штурмовой группы доберешься только ты, Потапов.

Он не шел — буквально летел ко мне на всех парах. Стремительным рывком мне удалось забраться, плюхнуться на пол. Секунда на восстановление сил — была бы она еще у меня.

Старик двигался с несвойственным ему проворством. Схватил на бегу лампу с длинным шестом, замахнулся словно дубиной. «Буян» в моих руках ухнул безжалостным выстрелом: шутки в сторону. Смотрел и не мог поверить своим глазам: пуля раскаленным катышком врезалась в массивное тело старика, свернулась в кругляш, прежде чем отскочить свистящим рикошетом.

— Оставь свои жалкие игрушки, ничтожество! Я готовился к нашей схватке: думаешь, не знал, какими способностями ты обладаешь и что умеешь? — Он швырнул в меня лампу, словно копье. Стремительный снаряд лишь чудом меня не задел: летел как пуля. Вербицкий-старший выпрямился, встал в позу культуриста, напряг мышцы. Костюм на его теле лопнул от натуги, показались покрытые сталью мышцы.

— Нанокостюм, почти вторая кожа, сопляк.

Ухмылка на его лице из издевательской обернулась угрожающей. Он метнулся ко мне, сложил руки замком. Я уклонялся, Ириска считывала показатели его тела. Невероятно: один его удар не просто снесет мне голову — заставит меня самого лопнуть, как пузырь.

— Я предлагал тому сброду, что внизу, лучший мир!

— Ты предлагал всем рабство и ничего кроме рабства!

— Свобода лишь сказка для глупых мальчиков. Справедливость, братство, равенство, интернационал — то, что вам льют в уши, величайшая ложь. Мир так устроен, что в нем править должен сильнейший. Сильнейший, умнейший, величайший!

— Ты безумен!

Мне больше нечего ему было сказать. Ириска с винтовкой наперевес явилась прямо у его лица, спустила курок. Очередь прямо в морду поумерила пыл Вербицкого: лязгнувшая бронезаслонка спасла его от смерти, но заставила зарычать. Магическим хлыстом из руки он пытался отмахнуться от голограммы — тщетно.

Это все равно не спасение, понял я. Он восстановится через мгновение, и вот уже тогда мне несдобровать.

— Сдавайся. Чего ты добьешься тем, что убьешь меня? Мести за то, что я помешал твоим планам? Не я один, тут вся страна участвовала. Внизу куча бронетехники. И хоть ты нацепил на себя костюм с тридцатым уровнем брони, они расколошматят тебя, как орех. На что ты рассчитываешь? — Я не верил, что смогу убедить его словесно, но было любопытно.

— Сдаваться? Месть? Мальчишка, ты воистину видишь меня глупцом! Я знаю, когда следует отступить, и намерен это сделать прямо сейчас. Вот только раздавлю тебя напоследок, чтобы показать, что даже подобные тебе не способны противостоять моему величию. Мне следовало оторвать твоей кошкодевке голову и прислать тебе в пакете! Следовало поощрить внука за то, что скинул тебя под поезд, и наказать машиниста за то, что не прибавил скорости! Ты должен был остаться кровавым пятном на стене метрополитена, но вместо того стылой водой вклиниваешься в каждый мой замысел. Ну давай, что у тебя там еще есть в запасе? Ярость ружеманта? Может быть, чарострел? Прямо из-под надзора? Ты не обладаешь и сотой долей той мощи, что я сумел воссоздать за деньги! И не умеешь ничего такого, о чем я не подозреваю.

Я зажмурился лишь на миг, призывая аватару оружейного бога. Если и явиться, то прямо сейчас. Разрастись до гиганта, разломать здесь все, указать старому поганцу его истинное место!

Он не ждал, ему недоставало театральности Скарлуччи. Стальной кулак врезался мне в брюхо. Боль растеклась по всему телу, но меня чудом не разорвало. Это стало спусковым крюком для аватары: высвободившись от оков разума, я метнулся к старику.

Мерзавец ответил мне гоготом. На его стороне была технологичная мощь. Размашисто, пушечным снарядом вместо кулака я рубанул наотмашь — это не дало результата. Вербицкий закрылся чародейским щитом — таким, какой уже видел прежде.

— Удивлен, ружемант? Я давал Скарлуччи то, чего он хотел. Ему было что предложить мне взамен! Магические технологии, сучонок! Знаешь, сколько ушло времени и сил на их разработку?

Думать над этим времени не было. Ушей коснулся гул, краем глаза заметил вынырнувший из чрева пятый транспортник. Метнулся к старику, но лязгающая канонада закрыла его меня в сотне тысяч разрывов. Бортовые орудия истерзали мое тело — в отчаянии выставил руку, надеясь остановить снаряды, как прежде. Ириска с горечью шепнула, что это не снаряды в привычном виде, а магические заряды. Сотней тысячью ос они впились в мое тело. Бездвижно и обессиленно я рухнул наземь.

Старик сплюнул.

— Столько разговоров, а на выходе…

С трудом подняв голову, я видел, как он запрыгивает в пустой транспортник. Раскаляются турбореактивные движки, собираясь унести его как можно дальше отсюда, и молчит зенитная артиллерия. Почему Ириска ничего не сказала мне про пятый транспортник? Та лишь извинилась, но заверила, что не смогла различить его за толстым слоем дыма.

Вот, значит, каким был его план? Пустить пыль в глаза, а потом рвануть на транспортнике прочь? Воистину, он знает когда следует сделать ноги.

Отпускать его было не в моих планах.

— Ты слишком слаб, чтобы сопротивляться. Лежи. Твоему телу нужен отдых. — Ириска нудела пуще обычного. Отмахнулся от нее, встал на колено. Транспортник загудел, собираясь рвануть с мгновения на мгновения. «Арес», которого лишился в самом начале схватки, лежал рядом со мной. Звал и просился в руки — закинул его на плечо.

Трудно было сделать первый шаг, превозмочь боль, дальше пошло проще. Выпрыгнул в окно прямо на транспортник: вот смеху-то будет, если он рванет вперед прямо сейчас!

Повезло.

Словно снаряд, пробил мягкое нутро летающей машины…

* * *

— Однажды в детстве я наступил в собачье дерьмо. Оно прилипло к подошве и пришлось его отмывать. Собственными руками. — Старик скривился: одно воспоминания пробуждало в нем омерзение. — Ты куда хуже, Потапов. Мне следовало потратить пару мгновений на сканирование твоей умирающей тушки. Теперь же придется вытолкать тебя отсюда: надеюсь, хоть это тебя прикончит!

Вербицкий отстегнулся от сидения, рванул прямо на меня. Стальной кулак опустился мне на спину, чуть не переломил хребет. Спасла лишь форма божественной аватары. Вторым ударом он чуть не выбил из меня дух: прямо в живот.

Почуял тошноту: нехитрый обед спешил из меня на пол. Размашистой, обидной пощечиной по лицу он заставил меня рухнуть наземь. Закованная в броню нога наступила мне на голову, вдавила в рифленый пол.

— Если бы не боялся пробить твоей тушкой свою птичку, так бы и поступил. Но долго не радуйся. — Он потянулся кнопке. Зажужжала открываемая аппарель, холодный ветер вперемешку со снегом ударил обоим в лицо. Сейчас схватит за шкирку, словно котенка и…

Нет, он решил поддеть меня прочь пинком.

Ошибка: воспользовался мгновением свободы, развернулся, схватил его за ногу обеими руками, захватом попытался повалить наземь — легче было провернуть подобное с фонарным столбом.

— Какие жалкие потуги!

Он расхохотался. Не скрою, сил у него хватило бы на десятерых меня. Он был могуч, что великан. Я рванул прочь из его захвата, затрещал защитный костюм. Некрасиво торчали пластины броневого нутра, валились с утеплителем на пол. Словно в отчаянии, рубанул наотмашь сложенными замком руками, целясь в поганую морду.

Руки взорвались болью, будто врезал стене, но уровень брони соскользнул с старика. Испарилась пара единиц маны: Вербицкий не экранировал себя от возможности сканировать.

Стоп, мана? Я ухмыльнулся — ну верно же! Он же говорил, Скарлуччи помогал ему с этим! Неужели давал изучать природу своих способностей?

Теперь уже неважно, я нашел решение. Проверил: фамильный револьвер тяжко зашлепал по груди старика. Барабан опустел в мгновение ока, я готов был претендовать на звание самого быстрого стрелка Российской Империи! Все, как и думал — микроскопическая часть маны вышла из его тела. Костюм старика поддерживал свою целостность исключительно за счет его же запасов маны.

— Это все, на что способен отважный ружемант? Убийца царенатских героев? Будь я Скарлуччи — и ты бы был уже в могиле. Как знал, что он лишь пафосный слюнтяй!

Я отскочил прочь подальше от мерзавца.

— Что? Не хочешь вновь испытать на себе добрые дедушкины объятия? Боишься? Ах ты стерлядь! — Подняв руки над собой, словно чудовище из ужастиков, он двинулся на меня.

Сорвал «Арес» с плеча: только и ждавший своего часа, тот заговорил на языке огня. Свинец отскакивал плющенными плошками от могучей брони, старик ухмыльнулся.

— Чего ты этим добиваешься, парень? Последнее издыхание? Надежда?

Наложенная на него метка ружеманта сделала свое дело: черная стрела не наносила урона, как он и рассчитывал. И беспощадно жгла его ману, как рассчитывал я. Хорошо, что прокачал ее до второго уровня: по два процента маны за попадание! Высадил весь магазин в паршивца и тут же встретил его ударом приклада в челюсть.

Старик отлетел, словно игрушка. Закряхтел, пытаясь встать на ноги.

— Что… что ты сделал, поганец? — Ему жутко было видеть кровь на своих руках. Смерть, которой он так боялся, усмехнулась ему прямо в лицо и теперь шла по следу.

Мне нечего было ему ответить. Второй удар он блокировал успевшей чуть восстановиться маной, а вот уже третий пришелся старику в грудь.

— Невозможно! Мой костюм неуязвим, пока есть…

Он тут же догадался, что случилось. Ухмыльнулся. Прихрамывая, уже не так резко рванул к зеленому коробу аптечки. И вскрикнул, когда его руку пронзило насквозь. Я отстрелил поганцу два пальца: снова призванный «Буян» готов был положить конец старику.

Завыв от боли и отчаяния, Вербицкий-старший рванул к рубке управления. Им двигал страх, словно он в самом деле собирался спастись от меня за тонкой прослойкой двери. Споткнулся у порога, вскинул залитые кровью руки, неудачно упал на приборную панель. Транспортник, летевший ровно проложенным курсом, вдруг сменил направление, резко устремился вниз.

Краем глаза я увидел сквозь иллюминатор стремительно приближающуюся землю: из такого виража машине не выйти. Рванул к раскрытому люку аппарели: Ириска визжала, что меня попросту размажет по земле! Лучше так, чем быть расплющенным внутри этой махины.

Нырнул и с головой вошел в сугроб. Начало резко не хватать воздуха. Через пару секунд отчетливо услышал скрежет рухнувшего металла и взрыв. Отчаянно как никогда рвался к поверхности: толща снега казалась бесконечной.

Вылез. В голове болью пульсировала мысль — живой! Руки-ноги целы! Голова на месте! Разве что чуть прихрамывал.

Кто-то отчаянно старался пробиться в эфир: через мгновение понял, что это Бейка. Отвечать сразу не стал, проковылял к разбившемуся, запылавшему транспортнику.

Вербицкого почти увидел сразу — от удара оземь его вышвырнуло на улицу. Тело старика безвольно висело, пронзенное сломанное веткой. Ириска просканировала: ему уже было не помочь.

— Ублюдок мертв, — ответил на вызов без лишних предисловий. Бейка мигом уняла все скопившиеся у нее вопросы и замолчала.

Ублюдок мертв…

Глава 28

Эпоха жутких перемен смотрела нам вслед. Лила слезы прощания, как будто навсегда оставаясь в прошлом.

Бунт закончился, Вербицкий мертв, его старания пошли прахом, жив Император.

Три дня и три ночи, будто в сказке, над ним колдовали лучшие врачи. Хирурги, анестезиологи — длинноухие эльфы и в этом мире оказались лучшими целителями.

Позавчера я поймал Бейку на том, что молится — не стал тревожить. С того дня, как можно было оглашать окончательную победу, она будто избегала меня. Спрашивал у девчонок — в чем дело? Они жали плечами, и лишь Фелиция смогла ответить.

Бейке стыдно передо мной за то, что столь долгое время использовала меня в своих целях. Да, исключительно во благо, но так можно оправдать любую мерзость.

Выдохнул, раскрывая газету — быстро собранное временное правительство с усердием и огромной радостью избавлялось от наследия Вербицкого.

Не без эксцессов.

Чуть ли не с боем вырвал у жадной до расправы толпы Константу. Заглянул в тюрьму к ее толстопузому братцу, сам не знаю зачем.

Бить, благодарить? Ведь своим положением обязан его капризу. Не воспротивься его безобразиям, стоял бы сейчас здесь? Был бы дважды Героем России, спас бы страну?

Сдавалось, что нет.

— Чего пришел, бестолочь? — Он, словно одичавшее зверье, кидался на клетку. Обещал всех посадить и засудить, а потом горько разрыдался.

Избалованный ребенок. Можно было бы назвать его виновным лишь косвенно, но я видел, что он творил с своими «игрушками».

От одного воспоминания стало тошно и молча, ничего не говоря, поспешил на улицу.

Встретил плачущего на скамейке старика, спросил, не нужна ли ему помощь. Он поблагодарил сквозь слезы и покачал головой. Сказал, плачет от счастья — дожил до того момента, как решили отменить деление граждан на классы. Вербицкий желал иного результата, но своим бунтом вскрыл давно стенавшую язву. Аристократия никуда не денется, останется чиновничьей элитой, но свобод и прав у граждан станет больше.

Ездил с Белкой к нашей бывшей части: заградительный пункт захлопнули, упрятали под замок. Подергал, проверяя его на прочность. Открывать не стал: рыжеволосая воительница придержала за руку. Сказала, будто ей видится, что не ее прошлое здесь под замком, а сама война. И уж лучше никогда одному из последних ружемантов ее не открывать.

Спорить не стал.

Белка теперь смотрела на меня иначе. Как-то невзначай и краснея спросила, не возьму ли я, часом, ее замуж. Вот так просто и без лишних слов. Ответил ей отказом: она погрустнела вмиг и стухла. Ровно до того момента, как сказал, что замуж не возьму, лучше женюсь на ней. Не сейчас, потом, как все придет в норму.

Месяц, может быть, другой…

Дел было немало. Дипломатом стал буквально вчера, но лавина будущих проблем спешно выглядывала из-за горизонта.

Синьилай поднимал не голову, но руку — тревожные вести с азиатских земель заставляли задуматься. Правители бывшего Китая решили, что кризис двух титанов — подходящее время пошире распахнуть пасть и отхватить сколько получится.

Поговаривали о новой войне: Синьилай спешно наращивал боевой контингент на границе. Разведчики доносили: идущие с Американского грузовые корабли перетаскивают исключительно военную технику.

Выдохнул, коснулся висящего на стене «Ареса», огладил боевого товарища. Собирался ехать в Синьилай, показать азиатским друзьям, что худой мир лучше доброй ссоры.

Как бы не пришлось браться за него вновь…

Вербицкого хоронить не стали. Да и нечего было: самолично вез его тело в катафалке из морга до крематория.

Вчерашние его друзья клятвенно заверяли, что ни сном ни духом про его делишки. Вспомнил, как вновь нагрянул к Щебекину: тот, держась за сломанный нос, гундел, что я не имею права, он меня засудит! Пришлось двинуть старичку еще разок в самое брюхо: тот обмяк, свернулся калачиком и горько заплакал.

Он не знал, каких идей придерживается Вербицкий? Знал. Знал про двухсотый протокол? Журналистам удалось откопать, что знал и заведомо вывез семью в отдаленный особняк. И он продал ему для реализации этого гнусного плана моих же «Топтыгиных»…

— Легко отделался, — сказал ему на прощание, оправил рубаху и заспешил к выходу. Трезвонила сигнализация охраны, но ни один не осмелился преградить мне дорогу.

Были и другие дела. Оказалось, недостаточно обратить бунт, изничтожить главного мятежника: нужно было что-то делать с людьми.

С людьми почти по всей стране.

Испуганные случившимся, отходящие от предыдущего кошмара, они боялись и дрожали. Бывшие сподвижники Вербицкого как-то пытались выступать, но их уже мало кто слушал. Поговаривали о формировании новой оппозиции. На чьей стороне они будут в этот раз, придется еще только узнать.

Народ неохотно, словно вырванный из пелены сна ребенок, не хотел возвращаться к работе. Не знаю как, но временному правительству удалось вернуть экономику если не в прежнее русло, то в его сторону точно. Вновь зашумели станки, улицы разгребали от снега. Строительная техника и суровые мужики в спецовках собирали металлолом: Москва оказалась под завязку забита останками дронов.

Башня Вербицкого не пала, но Кэлисса с остальными агентами спецслужб осталась трясти ее внутренности. Чувствовал, найдут там немало интересного… Новых потрясений не ждал: готов был поверить, что Вербицкий создавал в застенках атомную бомбу, не то что беспилотники по царенатским лекалам…

Кьярра обещала совершить визит вежливости в знак заключения перемирия сразу же, как только Император встанет на ноги, а сама она наведет порядок в своей стране.

Девочке хватило мужества не только сесть на престол, но и не учинять кровавой расправы над мятежниками. Бунтующие роды лишились своих привилегий, их главы и все причастные к бунту отправились за решетку. До того момента как наказание им определит суд.

Выдохнул, поразмыслив над тем, сколько еще придется сделать. Перемирие — лишь первый шаг. Пока друг друга встречаем улыбками и радушными рукопожатиями, но знал: это ненадолго. В рабстве Царената остались наши люди: немало копий будет сломано за их освобождение и возвращение на родину. И что делать с рабами из небольших стран?

Эпоха жутких перемен пришла к закату, ее место стремилась занять эпоха великих свершений. Хотелось бы, чтобы она протекала мирно, но верилось с трудом.

По вечерам взял дурную привычку сбегать — вообще от всех. Одиночество претило — я же, наоборот, спешил в общество. В общество оружия.

Тихо, бездумно, временами глупо они говорили со мной все и скопом. Убегал на оружейные склады — как будто с проверкой. Сторожа и охрана хмурились — какого ляда дипломат вообще проверяет оружейные склады? Ответить им было нечего, да я и не собирался.

Ходил, пока пускали.

Пистолеты, пулеметы, тубусы гранатометов и красота уложенных рядами винтовок…

Хотел заглянуть к Макмамбетову: думал глянуть, что у него есть из легендарного и шедеврального оружия. Поработать с мутагеном — вдруг создам нечто невероятное?

Орку не повезло. То ли случайно, то ли не очень, но оказался расстрелян дронами вместе с своими охранницами. Оставшийся после него бизнес по кускам растащили бывшие партнеры. Как стервятники…

Сходил на кладбище, не нашел его могилы. Немало сделавший для меня зеленошкурый торгаш словно испарился в небытие.

А вот могила СанСаныча никуда не делась: стояла монолитом. Странно — теперь у меня хватит денег завалить здесь все венками, да только ему это не нужно. Прихватил ему бутылку хорошей водки, вылил на могильный камень — жаль, не довелось выпить с ним ни разу…

Вспомнил, как в детстве мечтал получить много денег — и вот тогда обязательно куплю себе счастье. Годы прошли, деньги жгут карман, разве что счастья никто не выложил на прилавок. Белка обещала подарить мне его задаром…

— Учиться, мяу! — выпалила Инна, когда спросил, что собирается делать дальше. Домашняя кошкодевочка выросла, стала совсем взрослой. Опустила ушки и спросила разрешения, а я сказал, что с сегодняшнего дня у нее больше нет господина. Только хороший друг. А еще она вольна жить так, как ей вздумается.

— Где хоть учиться-то будешь?

— Мяу, в Фаврониевском университете! — Я не знал, что это за учебное заведение, но, видя, как загорелись ее глаза, одобрил выбор.

Ждал, что с мгновения на мгновение появится Ириска, наставительно расскажет и покажет где этот университет спрятался. Нет, зараза, молчала. Молчала, когда запросил ее насильно: уже привычная голограмма не соизволила появиться. Неужели мой нейрочип повредился.

— Не отвечает? — переспросила Ната, оторвав взгляд от книги. Покачал головой, инфо-фея выдохнула: — Обиделась, наверное.

— Обиделась? Она ИИ-ассистент!

— Ты правда сумел уверовать в то, что оружие с танками может стать живым, но не в силах принять, что нечто подсоединенное к твоему мозгу может испытывать чувства?

— Честно говоря, никогда не рассматривал это в таком ключе, — потеребил затылок.

— Верно. Мало кто рассматривает. Эх, Макс, люди тоже своего рода программы. Просто вместо ноликов с единицами у них химия. Подумай над этим.

Никогда бы не подумал, что придется просить прощения у голографической девы. Да и за что? Она грубого слова от меня не слышала!

— Зачем я тебе? — спросила после многочисленных запросов. Даже не знал, что ей ответить… Она продолжила: — Война закончилась. Как часто ты будешь обращаться ко мне? Раз в месяц? Раз в год?

Я сглотнул — в ней в самом деле что-то изменилось.

— Значит, ты просто теперь исчезнешь? Затеряешься в недрах сознания?

Она не ответила, потупив взор. Потом подняла на меня глаза.

— Сделаешь, что попрошу?

Кивнул, а любопытство взыграло: чего может желать цифровая дева? Оказалось, что свободы.

— Отпусти.

— Как? Выдернуть чип из головы?

— Я могу помочь. — Ната чуть ли не призраком явилась из-за спины. Это был не вопрос, утверждение.

— И как же? — чувствовал себя ребенком, любимую кроватку которого собирались отдать другому оболтусу.

— Я же инфо-фея. Общаюсь с энергетическими потоками.

— И вот так с полпинка можешь увести чужого ИИ-ассистента? Всегда могла?

— Только при согласии человека. Иначе блокируется.

Хотел спросить, как оно работает, и не стал: затянется на полдня, если не дольше. Поверженно поднял руки.

— И куда она пойдет? И я… Мой нейрочип станет неактивным?

— Прежние функции сохранятся, разве что взывать будешь уже не к ассистенту, а к самому себе.

— Я уйду в инфопотоки, — скромно заявила Ириска. Выдохнул: что ж, не зря ведь говорят «любишь — отпусти».

Значит, пришло время отпустить.

— Хочешь об этом поговорить? — Ната уходить не спешила. Ириску словно подхватило легким порывом ветра, голограмма растаяла.

Еще одна оборванная нить.

Отвечать не стал, просто покачал головой. Смириться смирюсь, но первое время все равно буду ее звать при надобности — привык.

Инфо-фея села рядом, положила голову мне на плечо.

К Тройняшкам заскочил днем позже: временное безделье вперемешку с постоянным напряжением так и не давали мне покоя.

— Какого? — спросил, увидев, что вывеску их семейного ресторанчика снимают рабочие. Спросил у них, что происходит — внятного ответа у них для меня не нашлось. Приказали мы и снимаем, а вообще вам какое дело?

Развел руками, скользнул внутрь: пусть сестрицы-невелицы мне сами все расскажут.

Старшенькая, подбоченившись, стояла посреди открывшегося пространства, наблюдая за ходом работать.

— Куда ты это тащишь? Драки хочешь? — была в своем репертуаре, приставала к рабочим. Уно и Сано оккупировали компьютерный стол: вычислительная машина утробно и натужно гудела. Опять играют, что ли?

— О, Макс, это ты?

— Вы обанкротились? — ляпнул первое, что пришло на ум.

— Драки хочешь? Да я тебя… — Подскочившая к Старшенькой Сано не дала той накинуться на меня с кулаками.

— Куда ставить-то? — в духе старого советского фильма спрашивал грузчик в свежей спецовке. Прижимал к пузу системный блок, провода змеями тащились следом.

— Мы решили профориентацию сменить. Готовка — это не наше!

— И что же тогда ваше?

— Видеоигру будем делать! — В ее голосе прозвучал неподдельный восторг. Задавать вопрос «а умеют ли?» не осмелился. Старшенькую могут и не удержать в этот раз. Она сама поспешила меня успокоить.

— Не ссы, Ната сказала, поможет.

Пожал плечами — ну раз Ната сказала…

— А деньги откуда? Это не три лепешки сжарить…

— Я дам, — непреклонно заявила Константа. Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это ее. — Хочу пустить оставшееся наследие деда на развитие нашей страны. Это хорошо.

Непреклонна как всегда, без намека на сомнения.

— И про что же?

— Про ружеманта! — выпалили втроем почти на одном дыхании. — Это будет шутер! От первого лица!

— Можно руководить отрядами!

— И способности!

Забыв о тишине от восторга, наперегонки объясняли будущие механики. Впервые в жизни услышал столько слов от извечно молчащих Уно и Сано…

Айке помог с жильем: она выбрала себе небольшую квартирку. Жилье ей было положено в будущем, как героине, но когда оно еще будет? Обещали, что как только построят.

Убрал пульт телевизора с ее глаз: собиравшаяся смотреть его вместе со мной, она принялась искать. Указал ей на тумбочку — она взяла пластину пульта и прищурилась:

— Это не мой.

— Не подходит к этому? — словно в самом деле желая проверить, она нажала пару кнопок и ничего. Испуганно вздрогнула, когда заговорили в соседней комнате. Метнулась туда стрелой и обнаружила новый плазменный широкоформатный телевизор.

— М-макс, я-я…

— Не надо слов. Я же тебе обещал, помнишь? Лучше поздно, чем никогда.

И она согласно кивнула.

Сейрас на вырученные деньги собиралась открыть автомастерскую, но ей предложили место инженера-механика при секретных разработках: от такого точно не отказываются. Зверь Войны, недавно отыгравший последнее сражение, обязан был послужить образцом для будущих открытий. Изучая его, Сейрас обещала построить нечто грандиозное: так узнал про танк мечты…

Фелиция исчезла из моей жизни точно так же, как появилась. Внезапно и вникуда. Бейка сказала, что она отправится теперь на границу с Синьилаем. Васятка подалась в танковые инструкторы: кому ж, как не ей?

Влада собиралась продолжать изучать Мицугу, на этот раз в государственных лабораториях. Вместе с придыханием они говорили о будущем: блеск в их глазах обещал минимум найти лекарство от рака.

Думал над нашими судьбами и пришел к Бейке.

Осунувшаяся, уставшая, будто побледневшая, бывшая командующая посмотрела на меня. Наши разговоры за последнее время обернулись переброской краткими фразами.

— Ругаться пришел? Или хвалиться? — В ее руках дымила тлеющая сигарета.

— Сказать спасибо.

— Вот как? И за что же?

— Помнишь, с чего все начиналось?

— Святознатцы вещают, что со слова.

— Ты же знаешь, что я не о том.

— Знаю. — Она выдохнула. — Но все еще стараюсь шутить.

— Ты выискала нас на задворках общества. На пунктах, куда привозят отбросы, чтобы бросить их в самое горнило войны и навсегда избавиться. И довела нас до сегодняшнего дня.

— «Довела» — как забавно звучит слово.

— Не придирайся к словам, — позволил себе раздражение. — Если бы не ты, нас бы тут не стояло. И всего того, что видишь на улице, — тоже.

— Любишь же ты пафосные речи, Потапов. Но спасибо, мне было приятно.

— Ты избегаешь встреч с другими, потому что считаешь себя больше не нужной?

— А разве не так? Я сделала, что хотела. Не думала, что это меня настолько опустошит, но… ни о чем не жалею. Дай выбор, верни назад: и поступлю ровным счетом так же.

Кивнул, ее подход был достоин уважения.

— Больше не хочешь в политику?

— Война закончилась, ружемант. Наверное, с ней закончилась и история командующей Бейки. Мне больше некого спасать от фронтовых реалий — их нет. Мне больше не с кем воевать: желавшие вцепиться нам в глотку псы отныне готовы есть с рук.

— И что же теперь? Будешь сидеть, курить, пить?

Она улыбнулась в ответ, покачала головой.

— Нет. История командующей Бейки закончилась. А женщины по имени Шарлинн только начинается. Заведу детей, толстого мужа и кота. А если не повезет, то только последнего. Моих денег хватит на такую жизнь, не переживай. А еще мне пришла в голову мысль написать книгу обо всех наших злоключениях. Выкладывала в сеть первую главу своего опуса: уже звонили из трех издательств. Хотят заполучить конечную рукопись первыми.

Что ж, если ее устраивает, я согласен. В конце концов, нельзя осуждать того, кто, вырвавшись из Ада, попросту хочет покоя. Сглотнул, спешно попрощался и выскользнул на улицу. Хотел было попросить Ириску вызвать такси, но вместо нее ответил официально механический, почти неживой голос. Стало грустно.

Глаз зацепился за огромную вывеску московского метро, предлагая опробовать скорость новых поездов. Спустился, остановился на полпути: из памяти не выходил яркий свет, что вырвал меня из одной реальности в другую. Сейчас случилось то же самое. Свет настиг у эскалатора, внутри пробудилась горечь. Что же, тот мир наигрался со мной и теперь попросту выплюнул туда, откуда я пришел? Так и знал, что не стоило спускаться!

— Вы в порядке?

Вызывая дежавю, меня дергали за рукав. Обернулся на вопрошающего: мальчонка-орк с любопытством смотрел на меня, шмыгая носом. Эльф с тяжеленными сумками проскочил мимо. Господин с двумя зверодевочками, утопая в их внимании и веселом гоготе, заспешили наверх, меня задело хвостом одной из них.

— В порядке, малыш, — улыбнулся сорванцу в ответ, потрепал по голове. В этом мире стало одной угрозой меньше, но кто сказал, что ружеманту будет нечем заняться в будущем?

Этот мир все еще нуждался в моем надзоре…

* * *

Желаете знать как прошёл мальчишник Потапова перед свадьбой?

Тогда читайте здесь!

https://author.today/reader/294409/2962283

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Ружемант 5

Content

Ружемант 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene