Памфилофф Мими Джин

Мак

Автор: Мими Джейн Памфилофф

Серия: Королевская серия #4

Книга: Мак

Переводчик: Юлия Корнейчук

Редактор: Леденцовая

Вычитка: Екатерина Урядова, Каролина

Русификация обложки: BySashka

Специально для группы: Книжный червь / Переводы книг

Любое копирование и размещение перевода без разрешения администрации, ссылки на группу и переводчиков запрещено.

Если они думают, что Кинг — это зло,

то просто не знакомы со мной.

Мак

Пролог

Мак

Большинству из вас я знаком как Мак, хотя я носил множество имен и прожил множество жизней, каждая из которых заканчивалась трагедией. Постепенно мое сердце становилось все холоднее, все больше превращалось в камень.

И эта история также обернется трагедией, так что не надейтесь на другой исход. Не ждите окончания, наполненного любовью, или какого-то морального урока, который озарит вашу душу. Со мной такое нереально, потому что я совершил слишком много ужасных вещей.

Если ты ищешь именно это, еще не поздно закрыть книгу и заняться чем-то другим. Потому что единственный конец, который тебя ожидает, — это мой конец.

И я молюсь, чтобы на этот раз моя смерть была окончательной.

Глава 1

Тедди

— Ты справишься! — уговаривала я себя, рассматривая в зеркале свою черную юбку-карандаш и черный пиджак в тонкую полоску, уверенная в том, что никто никогда не узнает мой маленький секрет.

«Никогда!»

Я еще раз покрутилась перед зеркалом, вдруг осознав, что опаздываю на работу. В свой первый рабочий день.

«Да. Новая работа.»

Конечно же именно это послужило причиной моего нового образа (мои темные волосы уложены в трапециевидный боб, а большие очки в черной оправе вместо линз выгодно подчеркивали мои зеленые глаза). Только это из-за того, что я хочу казаться взрослее, а не потому, что переживаю, как персонал примет двадцатипятилетнюю женщину по имени Тедди (сокращение от Теодоры) в качестве нового директора Центра психического здоровья Санта-Барбары. Я сама никак не могу это принять. Однако моя юная внешность всего лишь второй пункт в списке моих проблем. Под номером один скрывается проблема, которую невозможно решить с помощью делового костюма. Я только надеюсь, что она никак не вскроется и об этом никто не узнает.

Никто больше — я имею в виду. Моим родителям, естественно, все известно.

Не поймите меня неправильно. Я не была каким-нибудь выродком. Скорее, я очень удачливый человек — таких еще называют вундеркиндами. Перескочила через несколько классов, закончив школу в шестнадцать, а в двадцать два уже защитила докторскую степень по клинической психологии в Колумбии, что включает в себя год моего отдыха, — период, в течение которого я пыталась найти себя.

«Просто катастрофический провал.»

С каждой каплей приобретенных умственных способностей я теряла эмоциональную часть себя. Да, с мозгами у меня явно было что-то не так. Выражаясь языком дилетантов, я обрела так много и в то же время слишком мало. Даже у компьютера можно вызвать больше сопереживания, чем у меня, хотя я, если мне пришлось бы, вполне смогла бы разработать какую-нибудь программу.

Так что же со мной произошло?

Если бы, черт возьми, хоть кто-нибудь мог это объяснить. Врачи объясняли это тем, что часть моего мозга, отвечающая за мои эмоции, отключена. Это совсем не означает, что я вообще лишена эмоций, некоторые из них, конечно, присутствуют, но они не классифицируются, как нормальные. Например, нормальная девушка после двух лет отношений испытает счастье, когда ей предложат выйти замуж. Я же чувствовала… равнодушие. То же самое я чувствовала, когда пришла раньше с работы и застукала его трахающимся с моим лучшим другом. Причем, одетым в мое белье. Мое новое кружевное белье, купленное для брачной ночи. Возмущение было бы вполне адекватной реакцией на произошедшее, но все, о чем я могла подумать — моя проблема сделала мне своего рода одолжение.

Итак, как вы могли уже догадаться, именно отсутствие эмоций привело меня в психиатрию к изучению эмоций и разума и к коллекции футболок со Споком.

Ага. Я правда их ношу. Странно относиться к этому с юмором, если полжизни вы провели, надеясь узнать, почему вы не нормальны.

Теперь вы понимаете, почему я считаю мое назначение на пост директора центра чудом? Поскольку, с одной стороны, с моим аналитическим складом ума я могла распознать в человеке шизофрению и биполярное расстройство на расстоянии мили и подобрать наиболее эффективное лечение для каждого пациента, как если бы это было моим даром, а с другой стороны, я совершенно не сходилась с людьми на эмоциональном уровне. Но я все равно могу быть им полезна. Своим умом.

«Осторожнее, Спок! Здесь Тедди!»

— До скорого, Бентли! — Я повернулась и погладила своего джек-рассела, а потом, взяв ключи от своего нового «БМВ» (небольшой подарок для себя любимой), вышла за дверь пляжного домика с двумя спальнями.

«Ты справишься, Тед! Черт, даже не сомневайся в этом!»

~ ~ ~

Мой новый помощник по административным вопросам, Шеннон, блондинка средних лет с пассивно-агрессивной улыбкой, поприветствовала меня у ресепшена на входе. Центр психического здоровья, — одноэтажное стеклянное здание с чрезмерно яркой благоустроенной территорией, — располагался всего в десяти минутах от центра Санта-Барбары и вмещал в себя места для двухсот пациентов, пятьдесят из которых были зарезервированы для длительного или постоянного проживания. Остальные места периодически занимали матери с постродовым синдромом и люди, преследуемые чувством тревоги или переживающие черную полосу в жизни. Наркоманы и алкоголики стекались сюда со всего города.

— А вот и наше отделение стационарного лечения, — сказала Шеннон, подводя меня к двойным дверям бежевого цвета с вырезанными небольшими отверстиями, которые предотвращали столкновения персонала. — Пятьдесят пациентов получают круглосуточный уход, включая индивидуальные сеансы.

Шеннон распахнула двери, и я последовала за ней, ощущая себя словно на экскурсии по местному зоопарку.

— Первые десять палат закреплены за нашими «самоубийцами», в остальных обычно лежат пациенты с посттравматическими стрессовыми расстройствами, с хронической постродовой депрессией и нарушением пищевого поведения. — Шеннон прогуливалась по коридору, периодически указывая мне на двери палат.

Здесь не было ничего, чего бы я еще не встречала за четыре года работы в округе, и, соответственно, большинство пациентов были ходячими примерами из учебников по психиатрии. Примерно семидесяти процентам из них помогут стандартные психотерапевтические процедуры. Остальные тридцать, если верить статистике, так и будут нуждаться в пожизненном уходе, демонстрировать незначительные улучшения или требовать лечения, которое мы не можем им обеспечить.

Моя же работа заключалась в том, чтобы организовать эффективную работу центра и принести тем самым пользу как можно большему количеству пациентов.

— Вот и весь ознакомительный тур, — весело объявила Шеннон, когда мы дошли до конца коридора, но ее карие глаза выдавали совсем другие эмоции.

Внезапно мой взгляд упал на безукоризненно отполированную бежевую кафельную плитку, ведущую к последней комнате справа от нас. В маленькое окошко в двери вставлено стекло, но за ним было абсолютно темно.

— Кого госпитализировали в эту палату?

«Комната номер двадцать пять.»

— Какую именно, доктор Валентайн?

Меня пронзила сильная дрожь, и я стала растирать руки, покрывшиеся гусиной кожей.

— Здесь прохладно, не так ли?

— Некоторые расходы, такие как теплоэнергия, не полностью покрываются нашим финансированием, — пожала плечами Шеннон. — Я привыкла.

«Хмм…»

— Я изучу этот вопрос с теплоэнергией позже. — Я снова указала на палату двадцать пять. — Так что с ней не так? Внутри нет света, хотя мы на режимном объекте. Сейчас день, и мы должны придерживаться распорядка, в том числе и в освещении.

Распорядок дня был важен ровно так же, как и процедуры. Это касается и солнечного света. И та комната не может пустовать, потому что, по моим данным, центр был забит под завязку. Приходилось отказывать новым пациентам из-за отсутствия мест в нашем прекрасном святилище умственного исцеления.

— О, вы про ту комнату… — Ее взгляд переместился на дверь комнаты двадцать пять. — Это пациент доктора Уилсона.

— У пациента отвращение к свету? Поскольку занавески явно закрыты, а света нет.

— Я не знаю.

— В смысле? — спросила я.

— Ну, этот пациент… — она подошла ближе, чтобы говорить тише, — проблемный.

— Не поняла. В конце концов, это то, чем мы занимаемся. Работаем с трудными пациентами и пациентами с проблемами.

Шеннон глубоко вздохнула.

— Этот пациент ни с кем не разговаривает, и доктор Уилсон велел оставить его в покое, пока он сам не будет готов говорить с нами.

Я подняла голову и поправила очки.

— Если пациент не хочет участвовать в процессе собственного выздоровления, то мы ничем не можем ему помочь. Выписывайте его или направьте в окружную больницу.

Центр являлся частной клиникой и работал в основном на гранты от государства или пожертвования, поэтому в уставе учреждения было четко прописано количество пациентов центра, принимаемых нами в год.

Шеннон недоуменно заморгала.

— Что-то не так? — осведомилась я, потому что такому человеку, как я, эмоции на ее лице были неясны.

— Доктор Уилсон предельно ясно дал понять, что этого пациента беспокоить нельзя.

Вот оно что! Шеннон боялась ослушаться доктора Уилсона.

— Понятно, Шеннон. Прости. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение.

Это — классический пример работы моего мозга. Я поздно вспоминала про человеческие эмоции. Однако изо всех сил старалась не забывать про них. Правда, старалась. Именно поэтому я завела себе собаку, чтобы развивать в себе способность хотя бы различать эмоции, но до сих пор Бентли смотрел на меня так, будто что-то от меня ожидал.

— Позже я сама спрошу у доктора Уилсона о пациенте в палате двадцать пять. Ты не обязана что-то делать, — продолжила я, и Шеннон улыбнулась в ответ.

Мне хотелось верить, что эта улыбка означает, что девушка поняла: я не собираюсь ставить ее в неудобное положение или причинять вред.

«Не бойтесь меня, люди. Я просто робот в человеческом обличье.»

Экскурсия подошла к концу, но, когда мы направились обратно в холл, я не могла не взглянуть через плечо на маленькое темное окошко палаты номер двадцать пять. «Почему меня так туда тянет?»

Я прогнала это ощущение прочь, и Шеннон проводила меня к моему кабинету — прямоугольное помещение с рядом окон, из которых открывался вид на парковку. Кабинет меня устраивал: мне не нравится фэншуй, чрезмерное количество всюду стоящих ламп или всего, что не несет в себе функциональность. Стол, два кресла, компьютер, книжный шкаф. Этого более чем достаточно.

Мы обсудили график работы на текущую неделю, включающий мои встречи с сотрудниками и отчеты о ходе лечения наших пациентов. Для меня все было просто и логично, но я все еще не была уверена в том, как наш персонал и врачи отреагируют на мой… ну, столь юный для этой должности возраст.

После того как Шеннон вернулась на свое рабочее место, я села за свой стол и, посмотрев на целую груду документов, лежащих передо мной, хотела бы почувствовать себя более взволнованной. Моя работа была огромным достижением, которым можно гордиться, и мои родители, конечно же, гордились. Как и мои лучшие подруги — Мелоди и Сью. Я же, как и всегда, впрочем, чувствовала чуть больше, чем ничего. Как будто я поставила очередную галочку, но моя настоящая жизнь еще не началась.

«Это твоя настоящая жизнь, Тед. Прекрати желать большего.»

Я взяла листок с ручкой и стала прикидывать план на неделю. Списки и планы меня успокаивали.

1. Оценить загрузку «доктор/пациент».

2. Попросить Шеннон устроить мне встречу только с персоналом.

3. Просмотреть бухгалтерскую отчетность.

О, и еще…

4. Поговорить с доктором Уилсоном о пациенте из палаты номер двадцать пять.

Глава 2

Всю первую неделю я потратила на изучение бухгалтерских документов вместе с нашим главным бухгалтером Мартой, планируя свое первое собрание со всеми сотрудниками центра и изучая графики и загруженность врачей, которые оказались настолько забиты, что Шеннон делала все возможное, чтобы освободить им хоть немного времени. Я заметила, что штат был совсем не укомплектован, а это означало, что на одного врача приходилось слишком много пациентов. Мне придется сократить наши расходы и нанять еще нескольких врачей. Прощайте сады для медитации. Мы больше не будем отказывать нашим потенциальным пациентам. И пусть это не совсем обычно, но я была готова забрать нескольких пациентов себе. Это бы показало моим подчиненным, что я тоже вполне готова работать, засучив рукава.

Занятно, но у доктора Уилсона было больше пациентов, чем у других врачей, и понимая его загруженность, я попросила Шеннон назначить нашу встречу на вечер пятницы.

— Доктор Валентайн! Входите. Входите.

Я вошла в неприбранный кабинет доктора Уилсона, удивляясь тому, как он напоминает мне моего отца. У доктора были седые редеющие волосы, под белым шерстяным свитером скрывалось солидное брюшко, а на меня внимательно смотрели большие карие глаза. Мужчина сразу вызвал во мне симпатию.

— Итак, — начала я, сев в кресло из черного кожзама напротив его стола. — За эту неделю я провела анализ занятости наших врачей и выяснила, что на ваши плечи легло слишком много пациентов. Думаю, это несправедливо.

Доктор Уилсон сел за свой стол, на котором в полном беспорядке смешались рабочие папки, спортивные буклеты и разные безделушки.

— Да, но мне, как правило, достаются пациенты, от которых отказываются другие врачи.

— Это неприемлемо. Мы не можем выбирать, кому из людей мы будем помогать, а кому нет.

— Не каждый врач способен справиться с любым попавшимся случаем, — ответил он на мои слова.

Каждый наш врач имеет степень бакалавра в области психологии, как и я. Ладно, не как я. Я имела три специальности: нейропсихология, когнитивная и нейролингвистическая психология, психометрическая и количественная психология.

По сути, я и мама были психами (простите мне мой юмор, но псих, работающий психологом, — это смешно).

— Сейчас мы это исправим, — сообщила я. — Я планирую забрать несколько ваших пациентов. Просто дайте мне рекомендации по поводу того, какие именно случаи мне стоит забрать себе. Я не хочу подрывать прогресс в лечении этих людей.

Доктор Уилсон слегка сжал губы, а я заметила шкаф за его спиной полностью забитый медицинскими книгами, но к которым никто не прикасался, наверное, с того момента, как он начал работать здесь. Эти сантиметры пыли были явным нарушением санитарных норм, но я проигнорировала этот факт. Поскольку была ненормальной, с общепринятой точки зрения. Видите, снова мы почти вернулись к слову «псих».

— Очень мило с вашей стороны, доктор Валентайн. Я все обдумаю и отдам вам список в понедельник или во вторник.

— Хорошо. Да, и пока я не забыла, я хотела бы спросить вас о пациенте в палате номер двадцать пять.

Доктор Уилсон отпил из кружки с надписью «Мой папа № 1», стоящей на его столе. По всей видимости, в кружке находился алкоголь, потому что доктор показался мне каким-то заторможенным и подозрительно радостным.

— Вы имеете в виду нашего мистера Доу, вернее анонима с придуманной фамилией? — спросил он, поставив на стол свою кружку.

— Мы лечебное учреждение, работающее за счет людей, а не государства. И поэтому люди, которые отказываются называть себя, страдающие амнезией или нехваткой денег, отправляются в другое место.

Доктор Уилсон улыбнулся.

— Он зарегистрировался неделю назад, оплатил три месяца лечения, а затем попросил положить его в палату и оставить в покое, пока он сам не захочет с нами говорить.

— Это безумие, — резюмировала я.

Уилсон хрипло рассмеялся и его смех напомнил мне смех Санты. Его «Хо-хо-хо!».

— Да, полагаю, это и правда безумие. Но нигде ему не будет так хорошо, как здесь.

— Значит, этот мужчина не хочет, чтобы мы его лечили, а мы понятия не имеем о причинах его нахождения здесь?

— Ни одной догадки. Но разве это не интересно? — Доктор Уилсон выглядел крайне взволнованным этим неэффективным использованием целой палаты. И я не могла понять почему.

— Он не может оставаться здесь. Есть люди, действительно нуждающиеся в нашей помощи, а мы отказываем им в этом.

— Он заплатил нам, — напомнил мне доктор.

— Вопрос не в деньгах, а в нашем долге перед обществом. Вниз по улице стоит отличный пятизвездочный отель, где за его деньги ему с удовольствием предложат уединение.

Доктор Уилсон кивнул.

— Как скажете. Вашу точку зрения я понял.

Я встала и протянула ему руку.

— Что ж, хорошо. Была рада побеседовать с вами, доктор Уилсон.

Он поднялся с кресла и ответил мне рукопожатием.

— Я с нетерпением жду возможности поработать с вами, доктор Валентайн.

Я подумала о том, что наш диалог прошел вполне хорошо, но только я дошла до двери, как доктор сказал:

— Я надеюсь, вы не против разрешить этот вопрос непосредственно с нашим анонимом? Вторая половина моего дня чересчур загружена.

Я кивнула.

— Конечно, я лично займусь этим вопросом.

Меня не волновали чувства этого анонима, меня волновала простаивающая работа.

И честно говоря, мне было интересно встретиться с мистером Номер двадцать пять.

Темнота была единственной вещью в этом мире, в которой я чувствовала себя неуютно, наверное, потому, что предпочитала видимые факты. Объясню. Видеть объекты то же самое, что и видеть факты. Вот пол. На нем стоит диван. Это факты. Угадывать, что где находится: «Вот здесь вроде должна быть ножка дивана. Ой, больно! Значит, она не здесь!» — бесполезная и глупая трата времени. Именно для этого люди создали лампы.

Поэтому, когда я зашла в палату мистера Доу, первым моим желанием было включить хоть какое-то освещение.

— Мистер Доу? — обратилась я к темной фигуре, сидящей в углу небольшой палаты, которая повернулась ко мне словно какое-то жуткое пугало, ожидающее момента, чтобы напугать меня до сердечного приступа. — Меня зовут доктор Валентайн. Я новый директор этого Центра. Могу я включить свет, чтобы мы могли обсудить причину, по которой вы находитесь здесь?

— Я просил меня не беспокоить! — Глубокий мужской голос поразил меня, как ледяная пощечина.

Но еще он был каким-то, не знаю… гипнотическим, что ли.

Я прищурилась, чтобы разглядеть его лицо, но могла видеть только его силуэт: широкие плечи, очертания мощных рук, короткие волосы. Это, собственно, не все, что я смогла разглядеть. Открывая дверь, заметила на нем темные штаны, скорее всего джинсы, и белую футболку.

— Именно поэтому нам и нужно поговорить, — начала я. — Мне сказали, что вы находитесь здесь отнюдь не за лечением…

— Уходи.

От удивления я открыла рот.

— Простите, но вы…

— Я сказал, оставь меня! — зарычал он.

К его сожалению, меня так просто не запугать. Не то чтобы я была глупа и не думала о своей безопасности. Я не знала, способен ли он причинить мне какой-то вред.

— А если не уйду? — спросила я, прощупывая почву, ведь его ответ скажет мне все, что я хочу знать.

И я стала ждать этого ответа.

Минуту… Еще немного…

«Он не собирается отвечать мне. Прекрасно!»

Это было глупое и совершенно непродуктивное использование моего времени. Мне нужно было увидеть его лицо, чтобы моя интуиция психолога довершила все остальное.

— Окей. Я включаю свет…

Я щелкнула выключателем и, обратившись взглядом к мужчине, была будто бы поражена громом.

— Черт возьми! — ахнула я.

Я выключила свет, повернулась и вышла из комнаты.

«Блядь, блядь, блядь!»

Что это было?

Глава 3

— Это не по-настоящему, Тед! Это нереально! — повторяла я сама себе, пока, задыхаясь, бежала через ярко освещенные коридоры к своему кабинету.

Пробежав мимо Шеннон, которая пыталась рассказать мне про какую-то встречу, я ворвалась в кабинет и захлопнула за собой дверь.

«Вот блин!»

Я приложила руку к груди, чувствуя свое сердцебиение. Оно было настолько быстрым, будто я только что подралась или пробежала марафон. Уперев руки в колени, я наклонилась вперед, пытаясь отдышаться.

«Превосходно! Первая рабочая неделя, и я уже заработала нервный срыв.»

Это было единственным объяснением моей реакции на то, что я увидела.

«Но что я увидела?»

Господи! Эти глаза! Они были ярко-синими, напоминая краски с картины Моне. А его лицо было таким…

«Блядь!»

Я не могла вспомнить, как он выглядел. Я могла вспомнить только чувства, которые его сжирали. Ярость. Боль. Ненависть. Жажда. Опасность. Я чувствовала это практически своим нутром и дрожащими от непонятных чувств костями.

Выдохнув, я выпрямилась. Голова гудела и кружилась от нахлынувших ощущений и эмоций.

«Да! Эмоции! Проклятые эмоции!»

В дверь моего кабинета тихонько постучали, и я начала быстро приводить в порядок свои волосы и помятую белую блузку.

— Да? — отозвалась я спокойно, пытаясь скрыть дрожь в своем голосе.

— Доктор Валентайн? — Приоткрыв дверь, в кабинет заглянула Шеннон. — Я принесла отчеты.

На этот раз, увидев ее пассивно-агрессивную улыбку, я почувствовала раздражение.

«Вот блин! Разве мне не должно быть все равно?»

— Прости? — Я понятия не имела, о чем она говорит.

В своей голове я видела только его глаза. Такие красивые.

— Отчеты, — повторила она. — Вы хотели, чтобы я принесла их прежде, чем уйду на выходные.

«А! Те отчёты…»

— Спасибо, Шеннон.

— С вами все в порядке? — спросила она, передавая мне папку. — У вас лицо покраснело.

Я прикоснулась к своей щеке, на самом деле чувствуя жар; а щекотка, которую ощущала вдоль своего позвоночника, вызвана капельками нервного пота.

— Все хорошо, спасибо, — ответила я девушке. — Просто немного устала от такой загруженной первой недели. Вот и все.

— По-моему, вы отлично справились. Вы все схватываете на лету, несмотря на столь молодой возраст.

Я не поняла, на что именно она намекала, поэтому просто вежливо ей кивнула.

— Спасибо.

Прикрываясь напускным спокойствием, я стала собирать вещи, которые хотела забрать домой. Дом казался подходящим местом, чтобы переварить то, что со мной случилось.

Кем бы ни был тот человек, что-то в нем было… неправильным. Совсем неправильным.

Нет! Это не имеет никакого смысла.

Если размышлять логически, то мне не стоит проецировать на него происходящее в моей голове, ведь это спровоцировано каким-то внешним фактором и с мужчиной связано лишь косвенно. Насколько я знаю, даже обычное яблоко, упавшее на голову человека, может вызвать удивительный эффект. Поэтому в том, что произошло с моим разумом, виноват простой ветер или даже яблоко. Но глубоко внутри себя я понимала: все это не случайно. Как и моя одержимость мистером Номер двадцать пять.

~ ~ ~

В тот вечер я взяла Бентли на длинную прогулку по пляжу, проигнорировав то, что сейчас февраль и на улице довольно-таки прохладно.

Обычно я не рисковала бы заболеть, и меня бы раздражал взгляд Бентли, будто говорящий мне: «Хреновая из тебя хозяйка», — но сегодня мой разум был занят другими заботами. Мой желудок словно скручивало, а на сердце поселилась тяжесть.

«Что произошло сегодня?» — размышляла я, расположившись на своем деревянном каркасном балконе с видом на Тихий океан, который сегодня был не таким уж и тихим. Его волны, переливающиеся в лунном свете, ревели, а мои мысли были подобны этому океану. Они метались с непреодолимой силой. Внутри меня словно распахнулась какая-то дверь. Но почему это произошло именно тогда, когда я встретилась взглядом с этим человеком?

В моей голове снова и снова вспыхивало воспоминание о его глазах, но я все так же не могла вспомнить его лицо.

Что бы это ни значило, я решила не думать об этом сегодня, а утром могла бы позвонить отцу. Всю свою жизнь он проработал психологом, и после выхода на пенсию переехал вместе с мамой в Скоттсдейл, штат Аризона, чтобы провести остаток жизни в мире садоводства, гольфа и солнечного света.

«Нет! Помощь тебе не нужна. Ты же Тед Валентайн. Ты контролируешь ситуацию и можешь справиться со всем сама.»

Конечно же, это было самовнушением, потому что я понятия не имела о том, что вообще происходит. Решив, что моему мозгу просто нужно отдохнуть, я легла спать пораньше.

В ту ночь мне снилось, что я бегу по крутому холму и солнце обжигает мою спину. Меня преследует человек со сверкающим серебряным мечом, лицо которого запачкано кровью. Полностью выдохшись, я останавливаюсь и смотрю на свое платье из грубой ткани, оно тоже запачкано кровью, которая льется из глубокой раны на теле. Я оглядываюсь на преследователя и все, что я вижу, — глаза цвета голубого неба на красном от покрывающей его крови лице. И вдруг сон исчезает.

~ ~ ~

Следующим утром я проснулась с диким желанием съесть сосиски, колбасу, сыр и яйца. Я чувствовала такой голод, как будто не ела несколько недель. Переворошив морозилку, не могла взять в толк, почему вся моя еда такая здоровая и легкая. Замороженная курица, горох и низкокалорийные полуфабрикаты. А в самом холодильнике стояли контейнеры с приготовленными салатами, бутилированная вода и бутерброды с индейкой. Ни майонеза, ни соуса, вообще ничего жирного или перченого.

— Чье это? — спросила я в никуда, запустив пальцы в волосы, и случайно увидела Бентли, стоящего рядом с осуждающим взглядом. — Е-мое, ну что ты на меня так смотришь? Никогда не видел, как человек сходит с ума?

Он продолжал на меня пялиться, словно говоря: «Нет, ты у меня первая подобная сучка».

— Ой, да ладно? Пошел ты, Бентли!

Он практически закатил глаза и направился к маленькой дверце, которая вела во двор, чтобы, наверное, найти там более интересную компанию — дерево, белку, краба, хоть кого-то, кроме меня.

Я вернулась в свою удручающе стерильную спальню, где стеганое одеяло, кресло, настольная лампа, даже комод и настенные часы были белыми. Я быстро запрыгнула в джинсы, надела футболку и, схватив ключи от машины, выбежала на улицу.

Купив два круассана с сосиской, сыром и яйцом и мокко со взбитыми сливками и шоколадным сиропом, начала завтракать. Я ахнула, когда откусила кусочек от первого круассана. Это было похоже на вкусовой оргазм, лучше всего, что я пробовала в этом мире, лучше секса. Да, у меня был секс. И даже оргазм. Конечно, мне было приятно достичь его, но я все равно не понимала, почему люди этим так озабочены. Я бы предпочла оргазмам хорошую пробежку или горячую ванну. Это полезнее для здоровья. Но сегодня я чувствовала, будто мои вкусовые рецепторы связаны с каждым нервом моего тела. А на светофоре я поняла, что стону, откусив жареный сыр.

«Вот епта! Что же со мной происходит?»

Сыр даже не был настоящим. И еще я поняла, что повернула в сторону Центра, отчаянно желая увидеть мистера Номер двадцать пять.

~ ~ ~

Я припарковала свой черный «БМВ» на моем парковочном месте, заглушила двигатель и буквально вылетела из машины, с сумасшедшей скоростью бросившись ко входу в Центр. Где-то сквозь хаос в моей голове до меня доносились голоса сотрудников, здоровающихся со мной, пока я преодолевала длинный коридор, но я могла сосредоточиться только на одном — на нем.

Когда добралась до двери его палаты и посмотрела сквозь маленькое темное окошко, по моему телу прокатилась волна дрожи.

О господи!

Я не могла поверить в то, что ощущаю настоящий страх.

«Не важно. Мне необходимо с ним встретиться.»

Я повернула ручку и толкнула дверь. У меня перехватило дыхание, когда я заметила своего таинственного незнакомца, сидящего в кресле около двери и будто бы ожидающего меня.

— Привет, — произнесла я голосом, полным жалкой и незнакомой дрожи. — Ты меня помнишь?

Он не ответил, и его обольстительный мужской силуэт даже не дрогнул.

— Я хочу разобраться в том-м-м, ч-ч-чем м-мы-ы можем тебе помочь? — заикалась я, убирая прядь волос за ухо. — Это звучит безумно и из уст психолога это прозвучит даже смешно, но мне нужно знать, кто ты.

— Зачем? — Комнату заполнил низкий и глубокий голос.

Я отступила, но не позволила себе сбежать как вчера, сосредоточившись вместо этого на его вопросе. Мне хотелось рассказать ему правду. Рассказать, что со мной происходит. И где-то в глубине своей души и в чертогах разума я верила, что он был единственным человеком, способным меня понять.

Тем не менее, говорить пациенту о том, что он, возможно, вызвал психологическое расстройство у своего же лечащего врача, неразумно, потому что:

1. Это подорвет доверие пациента.

2. Это могло внушить пациенту чувство вины за то, в чем он, по сути, не виноват.

3. Пациент здесь не для того, чтобы помогать мне. Все, как раз-таки, наоборот.

Я выпрямилась.

— Я управляю этим учреждением, и моя работа состоит в том, чтобы всегда знать, кого мы лечим. Мне нужно убедиться, что ты получаешь квалифицированную помощь. — Я сжала руки в кулаки, надеясь, что он не заметил, как они дрожат.

Казалось, прошло слишком много времени, прежде чем я увидела, как очертания его рук изменились. Мистер практически угрожающе поднял свои мощные руки и, скрестив пальцы, сложил их за головой и откинулся в кресле.

У меня сложилось впечатление, что этот человек вовсе не болен, и на самом деле происходит что-то еще.

В любом случае, он не ответил на мой вопрос. Ну, а мне по-любому нужно знать ответ, от которого, как мне казалось, зависит моя жизнь.

— Так кто ты такой? — снова спросила я, а мой голос наполнился фальшивой бравадой.

И снова повисла пауза, такая долгая и гнетущая, что я стала мечтать о глотке алкоголя, а потом, поскольку я не видела в этой темноте практически ничего, почувствовала, как его взгляд прошелся по моему телу.

— Меня зовут Мак.

Глава 4

Мак. Его зовут Мак. Но с тем же успехом он своим глубоким голосом мог произнести имя Сатаны, Темного Ангела или какого-нибудь другого мифического существа, рожденного от искушения во время исполнения греховных фантазий.

— Мак, — повторила я, пробуя его имя на вкус.

— Да. И ты должна уйти отсюда, пока не стало слишком поздно.

— Что со мной может случиться? — спросила я, стараясь говорить серьезно, отбросив саркастические и снисходительные нотки из своего голоса.

— Ты можешь умереть.

«Так. Это не обнадеживает.»

— То есть ты собираешься убить меня? — Я попыталась осторожно дойти до кнопки аварийного сигнала, которая располагалась слева от двери в каждой палате, но горячая волна паники заставила мои ноги врасти в пол.

Прошло еще несколько напряженных секунд, прежде чем я снова начала разрываться между желанием оказать помощь ему, либо начать помогать самой себе. Но, конечно, я понятия не имела, что мне делать. У меня было слишком мало информации о нем. А потом вновь возникло это странное ощущение внутри моего тела: учащенное сердцебиение, мелкая дрожь и каждый вздох, впервые заставляющий меня почувствовать себя живой. Единственный способ описать вам это чувство — напомнить про сцену из фильма «Волшебник из страны Оз». Помните, как черно-белые кадры внезапно сменяются цветными? Так что, даже если бы захотела, я не смогла бы уйти. В моей жизни всегда не хватало цветов.

— Я никогда не причиню тебе вреда. По крайней мере, намеренно. А угроза, про которую говорю — это мое проклятие, — сообщил он с такой серьезностью, что на какую-то долю секунды я ему поверила.

Но этот человек был психом. Коротко и ясно.

— Так значит, это проклятие заставит тебя убить меня? — резюмировала я.

— Давай будем считать, что это делает меня опасным.

— Тогда почему ты здесь? — спросила я, используя любую возможность, чтобы выудить хоть какую-то информацию. — Почему бы тебе просто не сбежать куда-нибудь в горы, чтобы никому не навредить?

— Потому что я пришел сюда, чтобы умереть! — холодно заявил он.

Ого! Я не ожидала такого ответа, а логика твердила мне, что для его великой цели нашлось бы куда больше других мест.

«Вывод?»

Этот мужчина осознавал, что ему плохо, что ему нужна помощь и он хотел жить. Другой причины для его нахождения здесь не было. Что касается меня, того эффекта, который он производил на меня, тех эмоций, которые я чувствовала, — на все это я не находила никакого объяснения. Но мне нужно разделять чувства и работу. Что бы со мной ни происходило, это его не касалось.

— Тогда я хотела бы помочь тебе снять это проклятие, Мак, — сказала я, чтобы успокоить его. — Я хотела бы помочь тебе выжить.

— Мне нельзя помочь.

— Ты, безусловно, вправе так считать, но из нас двоих я — единственный квалифицированный человек в этой комнате, который действительно может дать такое заключение.

Он рассмеялся.

— Ты должна сейчас же уйти. Ты не знаешь, во что ввязываешься.

— Я знаю, что ты пришел сюда, потому что…

— Вы ошибаетесь, доктор Валентайн, я здесь, чтобы умереть. В тишине. И, надеюсь, раньше, чем они придут за мной.

— Кто они?

Он не ответил.

Я выдохнула, обдумывая его слова. Я хотела, чтобы он начал говорить. Хотела посмотреть на мир его глазами, чтобы у меня появилась возможность ему помочь.

— В таком случае ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, — солгала я, ведь, в конце концов, он должен будет уйти. — Однако за это придется заплатить.

— Я уже заплатил! — Он казался недовольным, но не в обычном понимании слова. В голосе этого парня звучала угроза.

— Денег недостаточно. Но мы можем заключить сделку. Если расскажешь мне больше о своем проклятии, то я позволю тебе остаться.

— То есть, я останусь здесь, пока согласен болтать с тобой? — Мак выглядел удивленным.

— Да. Я хочу знать, что с тобой произошло.

— Ты не поверишь.

— А ты за меня не решай, — парировала я.

Он замолчал, и я надеялась, что он просто обдумывает мое предложение, но мне хотелось видеть его лицо, чтобы знать наверняка. Я потянулась к выключателю.

— На твоем месте я бы этого не делал, — предупредил он.

Я убрала руку, вспомнив, что случилось в прошлый раз. Но это произошло только в моей голове. «Правда?»

— Ладно, — согласилась я. — Свет пока останется выключенным. Так ты согласен на сделку?

— Это твоя жизнь. Но ты уверена, что готова пойти на неоправданный риск просто для того, чтобы услышать мою историю?

«Ах да, он же уверен, что я умру, если буду находиться рядом с ним.»

— Мы начнем в понедельник. — Приоткрыв дверь, я уже собиралась уходить и, оглянувшись, снова попробовала разглядеть его лицо, но его накрыла тень.

«Ну вот.»

— Жду с нетерпением… — Мак опустил голову, и свет, прокравшийся через занавески, озарил половину его лица.

Покрытая щетиной челюсть была крупной и угловатой. Его скулы — произведение искусства. Мое сердце тут же заколотилось, а разум наполнился кипящими ощущениями, как если бы мне вкололи какой-то амурный препарат. На этом я, пожалуй, должна была себя образумить. Потому что, какой бы хаотичной ни была ситуация, некоторые принципы, такие как «нет» убийству, избиению детей или травле животных, никогда не должны переходить в действия. А нахлынувшие чувства к своим пациентам, определенно, находились в этом списке.

— Я тоже с нетерпением жду этого, Мак.

Я ушла, стремясь к бьющему снаружи свету, как будто этот свет был моим убежищем, где снова могу дышать. Но как только я вышла в коридор, меня захватила потребность вернуться в эту комнату, во власть темноты под названием «Мак».

«Ради всего святого, возьми себя в руки, Тед!»

Глава 5

Когда вернулась домой, я принялась успокаивать свои расшатанные нервы с помощью огромного жирного чизбургера с халапеньо и картошкой фри, удивляясь, как это я раньше выдерживала подобную кулинарную депривацию. Думаю, худшее осталось позади.

Наполнив свой желудок вредной едой, стала размышлять над событиями, которые произошли, и искать катализатор моего нового психологического состояния. И пусть я пыталась расслабиться, обосновавшись в кресле на балконе, надев теплый сиреневый свитер и шарф, мой разум успокоиться не мог. Я подумывала позвонить Сью, одной из моих лучших подруг, не переспавших с моим бывшим, но она сейчас находилась на какой-то библиотечной конвенции в Миннесоте. Попыталась дозвониться до Мелоди, другой моей лучшей подруги, которая, как я знала, не была двуличной тварью, но звонок переключился на голосовую почту. Сообщение я, конечно же, оставлять не стала. Да и что я могла ей сказать?

«Привет. Это — новая я. Сумасшедшая и голодная, приобретшая настоящие эмоции, ведь те эмоции, которые тебе нравились, были поддельными».

Определённо, этим стоит заняться, но точно не сегодня.

Я откинулась назад в своем кресле и почувствовала прохладу ночного ветра. Воздух вокруг меня внезапно стал тяжелым, и я нутром ощутила, как на меня надвигается буря. И назревала она только для меня одной. Как предзнаменование чего-то. Я уже с огромным нетерпением ждала возвращения в ту палату, чтобы снова услышать его гипнотически глубокий голос, почувствовать, как ненароком сжимаю пальцы в кулаки при учащении моего пульса.

Я жаждала этого. Даже больше, чем жареного сыра.

Приехав в Центр в понедельник утром, я велела Шеннон освободить весь мой день. Я лгала себе, прятала истину под причину того, что я освободила столько времени, чтобы у Мака было больше возможности высказаться.

— Вы уверены? — спросила Шеннон, сидя за своим столом, предметы и офисные принадлежности на котором лежали в идеальном порядке. — Потому что доктора Коул и Сноу записались к вам на личную встречу.

— Я уверена. Мне необходимо увидеть пациента доктора Уилсона.

Шеннон одарила меня своей фирменной улыбкой, но я-то знала, что мое решение ей не понравилось, потому что на этот раз я безошибочно угадала эмоцию на ее лице — раздражение.

«Это то, чего я была лишена?»

На самом деле, в мире и правда становилось легче ориентироваться, наблюдая, как люди могут разговаривать и посылать всякие сигналы еще и глазами, и мимикой. Они могут разговаривать языком тела.

— Я знаю, что тебе пришлось усердно потрудиться, Шеннон, чтобы все это спланировать. Мне очень жаль, но этому пациенту действительно нужен кто-то, кому он может выговориться. И не думаю, что он будет разговаривать с кем-то другим.

Выражение на ее лице смягчилось, и я поняла, что оно выражает сочувствие.

Я мысленно себе поаплодировала.

— Вы правы, доктор Ви. Вероятно, он нуждается в вас намного больше, чем наши врачи.

— Спасибо за понимание, Шеннон, и… доктор Ви? — Я подняла бровь от удивления.

— Ваша фамилия такая длинная. Надеюсь, вы не возражаете?

Но прозвище «Доктор Ви» ассоциировалось у меня с Доктором Вагиной, Доктором Виагрой или Доктором Вазелином.

«Почему я вообще об этом думаю?»

— Давай лучше остановимся на докторе Валентайн. — Мое имя всегда вносило серьезность в мой юный образ.

— Хорошо, — согласилась она, пожимая плечами. — Удачи вам с нашим анонимом.

Я собиралась поправить ее и назвать его имя, но потом поняла, что хочу сохранить его для себя, словно какую-то драгоценность, принадлежащую только мне.

«Ага. А потом я полысею и буду сидеть в одних трусах над своей Прелестью.»

— Спасибо! — Я схватила свой блокнот и направилась навстречу своей буре, даже не утруждаясь закрывать за собой распахнутые двери. Я хотела почувствовать каждую жгучую каплю этого дождя, каждый порыв ветра и услышать каждый раскат оглушительного грома.

Никогда в жизни я не была так взволнована. Никогда.

~ ~ ~

Я знала, что была не единственной, кто контактировал с Маком в нашем Центре. Ведь оплата его пребывания здесь включала в себя трехразовое питание, а еще были уборщики и санитары, меняющие постельное белье, полотенца, выносящие мусор и просто убирающие его палату. Но, когда я подошла к двери и услышала за ней тихий женский голос, это поразило меня, а точнее сказать, взбесило…

«Он — мой!»

Я мысленно осадила себя за столь неадекватную реакцию и прижала ладонь к своему рту.

«Что со мной творится?»

Я никогда раньше никого не ревновала. Вообще никогда.

Встряхнувшись, я собрала волю в кулак и протянула руку к двери, но ее вместо меня открыли с другой стороны, и из палаты вышла очень худая блондинка в обтягивающих красных брюках. Она остановилась в нескольких сантиметрах от моего лица и вздохнула.

— Кто вы? — спросила я, потому что она не работала в Центре, а на ее одежде не было значка посетителя.

Девушка посмотрела на меня, будто бы я — жвачка, прилипшая к ее полосатым туфлям. Обойдя меня, она даже не потрудилась ответить.

— Извините, но я задала вам вопрос! — Когда произносила эти слова, я почувствовала, как закипаю от ненависти. Но испытывала я это не потому, что она проигнорировала меня.

— Правильно. Не стоит останавливаться, дорогая, — прорычала я, желая снять с нее ее белокурый скальп, пока она шла по коридору.

«Тпру! Это уже слишком!»

Я мысленно одернула себя, сделала несколько мелких вдохов, повернула ручку двери и вошла в тесную темную комнату двенадцать на двенадцать. Бежевые занавески плотно зашторены, дверь в ванную комнату — закрыта, отчего создавалось ощущение, что мы находимся в какой-то пещере. Как и ожидалось, угрожающая фигура Мака сидела в кресле в углу палаты. Он был настолько неподвижен, что его можно принять и за статую.

— Кто это был? — спросила я.

— Подруга. И прежде чем ты спросишь, я избавлю тебя от этой необходимости и скажу, что трахал ее раньше. Теперь нет. И в надежде, что это изменится, она оказывает мне услугу.

Слово «трахал» мгновенно вызвало в моей голове картинки, на которых обнаженный Мак скользил между моими бедрами. Его голая твердая задница покачивалась в такт его движениям, а мышцы на спине напрягались при каждом его толчке, доводящим меня до экстаза.

Я сглотнула образовавшийся в моем горле ком.

— Что ж… приятно знать… — Я не стала озвучивать все, что вертелось на моем языке. — Полагаю, она не из тех людей, от которых ты скрываешься здесь? — Ведь он уже упоминал, что «они» разыскивают его.

— Нет.

Я ждала, что он скажет мне что-то еще, но он продолжал молчать, а мне нужно было решить, что мне на самом деле сейчас важно. В приоритете, конечно, заставить Мака рассказать, почему он находится здесь, осознать, что он нуждается в помощи, и хочет, чтобы ему помогли.

— Итак, ты готов начать? — спросила я.

— На самом деле я передумал.

— В смысле?

— В том смысле, в котором ты это услышала.

— Но ты…

— Минута слабости, — окрестил он наше соглашение. — Не вижу смысла в том, чтобы рассказывать незнакомке, что со мной происходит.

«Блядь! Почему тут так темно?» Мне хотелось, чтобы он увидел раздражение, заполоняющее мои глаза.

— Тогда почему ты согласился на мои условия?

— Я подумывал тебя склеить. Последний трах с привлекательной женщиной, пока я еще жив. — Он пожал плечами. — Кто может меня в этом обвинить? Ты выглядишь так, как будто нуждаешься в этом, а я был один слишком долго.

Я даже не могла найти слов для ответа на его шокирующее заявление, но местечко между моих ног заныло, — мое тело считало, что я должна согласиться с ним. Но я также понимала, что это не тот мужчина, который способен положить конец моей сексуальной засухе. Прежде всего, у него имелись проблемы с головой, и он был моим пациентом.

— Приму твое молчание за положительный ответ, — сказал вдруг он.

В ответ я лишь покачала головой.

— Что бы ты ни делал, это не сработает, — категорически отрезала я. — Я встречала людей гораздо хуже.

— Гораздо? — Мак слегка наклонился вперед. — Расскажи.

Обычно я ни с кем не обсуждала моих пациентов, но нуждалась в том, чтобы этот пациент раскрылся, а это означало, что я должна первой сделать шаг навстречу.

— Однажды я лечила человека, ожидающего суда за убийство. Ганнибал в сравнении с ним смахивает на котенка.

Мак усмехнулся.

— Так что, он пытался съесть твою печень?

— Нет. Он угрожал мне тем, что найдет мою мать, изнасилует, а потом съест ее печень. Также он любезно предложил снять сие представление на видео и прислать мне копию.

Это произошло со мной где-то год назад. В связи с тем, что я не паниковала и никак не реагировала на его угрозы, это только еще больше злило безумца. Да и к тому же во время наших бесед он был связан.

— И этот человек… — начал Мак тоном, полным дерзости, будто он не поверил мне. — Что с ним стало?

— После трех наших встреч его опознали, как подозреваемого в еще одном убийстве. Теперь он отбывает пожизненное заключение.

— Кого он убил?

Я сложила руки на груди.

— Он изнасиловал мать своей бывшей девушки, а потом убил ее. Парень был явно недоволен, что его бросили, и решил, будто это хороший способ донести мысль до своей бывшей подруги.

Мак больше не смеялся.

— Так ты говоришь, что тот мужик тебя не пугал, а соответственно и я тебя не пугаю?

— Ты планируешь съесть какие-нибудь части моего тела? — спросила я.

Он молчал. Слишком долго, по моему мнению, потому что мой мозг уже проигрывал яркие порнографические картинки на тему: «Какую часть его тела мне хотелось бы попробовать на вкус».

«Ну здорово! Тед, сосредоточься!»

— Я не поклонник печени, — наконец ответил Мак.

Я пожала плечами.

— Значит, и переживать не о чем! — Я отодвинула стул, стоящий рядом с дверью, от стены и, приняв удобную позу, положила себе на колени принесенный с собой блокнот. — Я очень хороший слушатель, Мак.

— А я сказал, что мне неинтересно! — рявкнул он твердым голосом, вызывая во мне дрожь.

Я знала, что не должна наслаждаться его обществом, но все получалось наоборот. Я будто попала в клетку ко льву, а все мои чувства и инстинкты обострились до предела.

Меня снова мучили тишиной.

«Вот черт!»

— Все в порядке. Я понимаю. — Я встала со стула и направилась к двери. — Твои документы будут готовы в течение часа.

— Я никуда не уйду, — спокойно заявил Мак.

— Мы заключили сделку, а ты ее нарушил. Поэтому ты покинешь этот Центр, и у меня в штате есть два огромных санитара, которые со мной согласятся. А если попытаешься причинить кому-либо хоть какой-то маломальский вред, то твоим следующим пристанищем станет тюрьма или окружная психушка, где тебя как следует успокоят, потому что здесь мы не пичкаем своих пациентов лекарствами насильно. Мы здесь только разговариваем!

Мои слова, будто я могу его куда-то отправить, конечно, были полной чушью, потому что я никогда бы с ним так не поступила. Вообще никогда. Я просто чувствовала, что нужна ему.

Я изо всех сил сдерживала рвущийся наружу смех над самой собой. Я не страшилась находиться в одной палате с человеком, заявившим, что я умру от какого-то проклятия. Напротив, я боялась никогда больше его не увидеть.

— С этими ультиматумами ты ведешь плохую игру, женщина, — произнес он с отголоском смеха в голосе, а я уже взялась за дверную ручку. — Я честен и всегда держу свое слово. Люди, не умеющие это делать, всегда проигрывают пари, если решили связаться со мной.

— Человеку можно и передумать, — рассмеялась я. — Просто измени свое слово.

— Ты понимаешь, что, когда мы начнем, пути назад уже не будет?

Мой желудок сжался от волнения.

— Я понимаю.

— И ты понимаешь, что спасти меня не сможешь? Это невозможно.

Но я могла бы попробовать его спасти. И попробовать спасти себя.

— Понимаю.

— Тогда присаживайтесь, доктор Валентайн, и устраивайтесь поудобнее.

— Пожалуйста, зови меня Тед.

— Тед? Так могут звать человека? — произнес он недовольно.

«Е-мое.»

— Тогда Тедди, если тебе так больше нравится.

— Тедди звучит слишком мягко и ласково. Ты совсем другая.

«Ну и дела.»

— Тогда Теодора.

— Теодора…

Мое имя скатилась с его языка как соблазняющее зелье, посылающее ток по моим венам.

«Нет, Тед. Ты запутываешься все больше.»

Несмотря на то, как много эмоций смешалось в моей голове, мне нужно помнить о том, что он являлся моим пациентом.

«Здесь нет ничего чувственного. Ты. Он. Лечение.»

Я прочистила горло, устроилась поудобнее и открыла свой блокнот.

— Начнем, как только ты будешь готов.

Глава 6

Мак

«Черт возьми, завязывай!» — уговаривал я себя, пытаясь успокоить свои расшатанные нервы.

Это было нелегко.

Находясь рядом с Теодорой, я чувствовал, что мое тело будто бы расквартировано. Во мне бушевали сотни эмоций, угрожающие разорвать меня на куски. Испытывал такое отчаяние от осознания того, кем и чем я был раньше. Гнев от того, что не мог ничего с этим поделать. И страх, что все может повториться. Снова.

Тем не менее, где-то глубоко внутри меня теплилась надежда, что скоро все мои мучения закончатся. Просто нужно убедить Теодору мне в этом помочь. Это была та игра, в которую я играл постоянно.

Я сделал глубокий вдох и, обдумав все, решил, что лучше всего начать с самого начала. Мне было необходимо облегчить ее путь к правде, а на все остальное подтолкнет ее собственный разум, направив к свету и воспоминаниям. Если же по какой-то причине это не сработает, я всегда мог переключиться на… пытки, чтобы получить желаемое.

Да, думаю, мне это понравится. Она выглядит так, будто хорошая порка ей не помешает.

«Черт, Мак!»

Я попытался выбросить эти темные мысли из своей головы, вспомнив, кем я являюсь на самом деле. Или кем был раньше. Конечно, ангелом меня не назовешь, но своего рода искупление я заслужил.

Я прокашлялся:

— Мое настоящее имя — Каллиас Макариас Минос, я младший сын Архонта и Элисии. Мой брат-близнец, Драко, родился на несколько минут раньше меня, и этого было более чем достаточно, чтобы моя жизнь потекла совершенно по другому руслу. Или просто я видел эту ситуацию так.

«На самом деле, мы оказались в очень похожих ситуациях.»

Теодора слегка раздвинула бедра и выпрямила спину. Каждое движение ее тела порождало в моей голове очень непристойные мысли. А если прибавить к этому ее голос, ее сладкий запах. Даже прическу, открывающюю взгляду ее нежную шею. Чистое искушение.

— У тебя есть брат-близнец? — переспросила она.

Да. Ебись оно все! Но он далеко. Конечно, как только воспоминания начнут возвращаться к ней, она вспомнит, каким безжалостным ублюдком был мой брат.

— Да, — ответил я. — И я должен был присягнуть на верность и начать нести свою службу, как только он пришел бы к власти. По крайней мере, на это надеялись мои родители. Но, когда они умерли от болезни, которую привезли с собой с материка местные купцы, я сам решил отказаться от моих претензий и стать послушным слугой моего брата.

— Значит… — прервала она, — вы жили на острове. На каком именно?

— Греция.

Или точнее, в месте, ставшем современным Критом. Но я бы и сам озвучил этот момент.

— Ясно. Похоже, ты не ладил со своим братом, — произнесла Теодора, сохраняя спокойный тон.

Я предположил, что она пытается оставаться профессионалом и дать своего рода клиническую оценку всему происходящему. Но, думаю, в глубине души она знала наверняка, что наша встреча не случайна. Знала, что, когда я доберусь до конца своей истории, произойдет что-то ужасное. Такова была ее судьба. И моя тоже.

— Я любил своего брата, — ответил я. — Просто думал, что принесу куда больше пользы, если буду проводить свое время, трахаясь и выпивая. В конце концов, я был избавлен от любой реальной ответственности, поэтому почему бы мне и не наслаждаться этим временем, не так ли?

— И как, ты наслаждался?

Ответ находился у нее прямо перед носом. Иногда мой гнев был настолько ярок, что я едва ли мог дышать. Если в эти дни я никого не убивал. Убийство стало единственной вещью, дарившей мне облегчение. Пусть и временно.

А Теодора могла бы подарить мне облегчение совершенно иного рода. И я практически чувствовал в воздухе запах ее возбуждения.

«Нет, Мак!» — осадил я себя. — «Ты не собираешься к ней прикасаться».

Однако я чувствовал, как во мне тикают часики, словно в бомбе замедленного действия. А моя темная сторона всегда побеждала.

Я продолжил:

— В общем, моя жизнь казалась превосходной, пока мой ублюдочный братец не пришел ко мне с просьбой об услуге, которую я оказал ему из чувства вины.

— Итак, ты оказал услугу своему брату. В чем она заключалась? — Теодора заерзала на своем месте.

Даже находясь в темноте, я знал, что она ощущала беспокойство. Но, если бы я смотрел на ее лицо, все стало бы совсем сложно. Так что, чем меньше я ее видел, тем лучше для всех. По крайней мере, таковым был мой план. А теперь я не уверен, что эта чертова идея такая гениальная. Но мне необходимо двигаться дальше и заставить ее увидеть истину.

— Произошедшее дальше было отнюдь не самым милым событием в моей жизни, — начал я отвечать на ее вопрос. — Скорее, стало началом бесконечного кошмара, но Драко никогда и ничего у меня не просил. Вообще никогда. Ублюдок был для этого слишком горд. Поэтому я не мог ему отказать.

— О чем он тебя попросил?

— Он попросил меня сражаться с ним, пока один из нас не умрет, — ответил я, замечая, как ее тело застыло.

— И ты убил его, — заключила она.

— Да. Драко казнил женщину по имени Хейн. И к сожалению, ее смерть, даже если и была оправдана нашими законами, стала проблемой. Она была той, кого называют Провидцами, Жрицами Света, если тебе так понятнее. Семья этой женщины — очень влиятельна и угрожала гражданской войной, если не получат голову Драко, но, как я узнал позже, все случилось именно так, как они задумали: его смерть и положила начало этой войне.

Пусть я и не видел лица Теодоры, — в этом не было необходимости, — но понимал, о чем она думает: «Он конченный псих!».

«Конечно, черт возьми. Но не в том плане, милая, о каком подумала ты.»

Она немного откинулась на спинку стула.

— Итак, ты преподнёс им его «голову», но это не спасло ваш народ. — В ее голосе ясно звучал скептицизм.

— Тебе трудно поверить в мою историю? — спросил я.

— Честно говоря, это звучит так, будто ты пересказываешь старые фильмы о каких-то гладиаторах или викингах. О предательстве и боях насмерть.

«Викинги? Эти засранцы?»

— Уверяю тебя, ничего из того, что я сказал сегодня, не является плодом моей фантазии. И для протокола, на самом деле викинги вовсе не были такими впечатляющими, как по телевизору.

«Они больше походили на канализационных крыс-переростков с мечами в руках.»

Она пропустила мои слова мимо ушей.

— И как ты себя чувствовал после смерти твоего брата? Напомни, как его зовут?

Видимо, она проверяла, как работает мой мозг.

— Драко.

Позже он будет известен в Афинах, как Дра́кон — законодатель, составивший первые законы Афин. Он превратится в настолько жестокого ублюдка, что его способы борьбы с преступниками начали называть «дра́коновыми мерами». Конечно, сегодня он стал Кингом. Просто Кингом, самым самовлюбленным мудаком, которого только носила эта земля. Как же он выжил? До этого я доберусь, когда наступит подходящий момент.

— Ах да. Драко, — повторила она его имя. — И как ты себя чувствовал, после того как убил собственного брата?

— А ты как думаешь?

— Это твой рассказ, не мой. Так что скажи сам. — Ее самоуверенный тон стремился пробить крошечные отверстия в стене, которую я так скрупулёзно выстраивал, чтобы защитить ее от темноты внутри меня.

— Ты уверена, что хочешь об этом слышать? — осведомился я.

— Ты спрашиваешь об одном и том же. Если бы я не хотела тебя слушать, я бы не слушала. Моего визита ждут еще много пациентов.

— Так я должен быть тебе благодарен?

— Нет. Ты должен ответить на мой вопрос! — отрезала она.

О боги! Как же хотелось встать, пересечь комнату и отшлепать ее по попке. Мне хотелось заткнуть ей рот поцелуем, напомнить, почему она должна оставаться почтительной и послушной в моем присутствии. Потом я нагнул бы ее над столом и оттрахал до искр в глазах.

«Черт возьми!»

Я сжал деревянные ручки кресла, буквально вонзаясь в древо ногтями.

«Все пройдет сложнее, чем я думал.»

— Возможно, нам стоит отложить разговор еще на день… — Я старался говорить низким и ровным голосом, в то время как мое сердце грозилось вырваться из груди, мой член становился все тверже и тверже, а в голове возникали образы ее обнаженной груди и задницы.

Нет. Я не могу пройти через это снова. Все, в чем я сейчас нуждался, — это дистанция. Вернее, это нужно было нам обоим.

— Мак, мы заключили сделку. Если ты не хочешь говорить со мной, — не надо, но тогда тебе придется уйти.

Я знал, что это чушь собачья, и она хочет, чтобы я остался. Теодора хочет посмотреть, куда это нас приведет. Судьба, как наркотик, сводит нас вместе снова и снова.

— Я жду, Мак! — подтолкнула она меня к разговору. — Либо продолжай, либо уходи.

Я прокашлялся, позволяя Теодоре думать, что она имела какой-то контроль над тем беспорядком, что творился у меня в голове. Для ее же спокойствия. Хотя бы на следующие минут десять.

— В итоге меня похитило очень недружелюбное племя Нордов. Они превратили меня в раба и чуть было не убили.

Эту часть истории я никому не рассказывал, потому что разделять эти страдания казалось мне бессмысленным. Особенно с Мией, которая винила себя во всем, что со мной произошло. Кингу же были известны только те темные воспоминания, которые ему удалось попросту выкрасть из моей головы.

— Мак? Как ты думаешь, сколько тебе лет?

«О, милая, мне было интересно, когда же ты об этом спросишь.»

~ ~ ~

Тедди

— Ты вообще когда-нибудь что-то слышала о минойцах? — спросил Мак серьезным тоном, а его глубокий голос в наступившей тишине эхом отскочил от белых стен.

Я скрестила ноги и напрягла память. Хоть я и окончила школу уже довольно-таки давно, память у меня была отличная.

— Древний Крит. Какой-то там век до нашей эры. Больше ничего не припоминаю.

«Пожалуйста, не говори мне, что ты думаешь, будто тебе больше трех тысяч лет. Потому что это сделает тебя еще более сумасшедшим в моих глазах.»

— Ты знаешь больше остальных, — сообщил Мак, казалось, довольным тоном.

Если бы захотела, то я могла бы окончить школу еще в четырнадцать лет, но убедила родителей позволить мне остаться еще на год. Не то чтобы я боялась, — потому что такие эмоции были мне неведомы — скорее, мне просто требовалось немного времени для того, чтобы определиться с выбором карьеры, решить, что я хочу изучать больше: антропологию или психологию. Я бы отважилась взяться и за то, и за другое, но две эти специализации изучались в разных университетах.

— Мне следовало бы знать больше, но я не открывала учебник по истории со времен школы. А теперь давай вернемся к…

— Ты не найдешь в них многого о минойцах. Моя цивилизация исчезла после того, как я обезглавил любимого короля и бежал с острова. Гражданская война уничтожила большую часть моего народа, а оставшихся в живых захватили континенталы.

О нет! Это то, чего я так боялась.

— Так ты хочешь сказать, что…

— Я родился в 1430 году до нашей эры, плюс минус несколько десятилетий.

Я закашлялась.

Этот мужик считает себя вампиром? Однажды у меня был пациент, помешавшийся на «Сумерках». Он настаивал, чтобы его называли Эдвардом, и носил пластиковые клыки. Теперь, конечно же, мне казалось это чертовски забавным.

— Тогда ты понимаешь, сколько тебе сейчас лет? — переспросила я. — Более трех тысяч.

Скорее всего, Мак проверял меня, потому что он казался слишком рациональным, чтобы верить в такие фантазии. Или так, или он и правда псих, чего я совсем не исключаю.

— Ты не будешь возражать, если я включу свет? — спросила я. — Я никогда не видела трехтысячелетнего старика.

— Ты глумишься надо мной?

— Нет, — ответила я, понимая, что и правда не глумлюсь. Просто мои эмоции вышли из-под контроля. — Прости, пожалуйста. Это было непрофессионально, но в последнее время я странно себя чувствую.

— Из-за меня?

— Значит, тебе больше трех тысяч лет, — проигнорировала я его вопрос. — Очевидно, это несколько больше продолжительности жизни обычного человека, поэтому я предполагаю, что это ненормально и тебе каким-то образом удалось бросить вызов природе.

— Верно, — согласился он сухим тоном. — Но я еще не дошел до этой части истории.

— Хорошо. Тогда продолжай, пожалуйста.

— Если ты не веришь в мой возраст, то не поверишь и в остальную часть моей истории.

Он был прав, и у меня сложилось впечатление, что он неплохо разбирался в людях. Поэтому лесть и потакание — не совсем умное решение.

— Тогда убеди меня, — откровенно сказала я. — У нас с тобой есть все время мира.

Мак рассмеялся.

— Ты даже не представляешь, насколько права.

Глава 7

Мак

1395 год до н. э.

«Куда мы плывем?»

Это единственное, что крутилось в моей голове, пока я сидел прикованным к мокрой деревянной гребной скамье небольшого парусного судна. Мой желудок был настолько пуст, что казалось, будто он пожирает сам себя, а мое тело борется само с собой, отключая наименее важные органы, лишь бы продлить жизнь.

«Пустая трата времени. Наверняка я умру.»

Не в состоянии больше ощущать, как мои кровоточащие руки покрываются нарывами от постоянной гребли, я перестаю грести, тем самым зарабатывая еще несколько ударов плетью по спине от ублюдков, держащих меня и еще пятнадцать мужчин в плену. Однако сегодня я не переживу этих ударов, меня ждет только смерть.

Сегодняшняя ночь была темной, словно смоль, а луна и звезды спрятались за грозовыми облаками, предрекающими хаос шаткому судну, которое не годилось для выхода в океан и быстро наполнилось водой.

Я оглянулся через плечо, едва ли различая силуэты четырех мужчин с ведрами, которые отчаянно пытались бороться с соленой водой, затапливающей их судно.

Опять же — пустая трата времени. Неужели они не видели, что боги не хотели, чтобы мы выжили?

Мы скитались по этому океану больше месяца. Наши похитители, скорее всего, подыскивали себе новые земли для грабежа или захвата. Но они были всего лишь жадными дураками. Запасы питьевой воды и продовольствия быстро закончились, а маленького улова рыбы, который мы были в состоянии выловить, — явно недостаточно для такого количества мужчин. Но каждый раз, когда я уже был готов сдаться, вспоминал о своей ноше и прикладывал окровавленную онемевшую руку к кожаному мешочку, висящему на моей шее. То, что лежало внутри него, с виду было похоже на обычный небольшой камень, поэтому похитители позволили мне оставить его себе. Однако этот камень являлся ключом к воскрешению моего брата-близнеца, которого я обезглавил своими собственными руками и неописуемо в этом раскаивался.

Я закрыл глаза и стал тихо молиться всем богам, чьи имена мне только были известны: «Пожалуйста! Если это моя последняя ночь на земле, умоляю Вас, позвольте этому камню попасть к Мии. Это все, о чем я прошу!»

Я так и не понял, как работает этот камень, но знал, что Миа — любовь всей жизни моего брата — обладала могущественным даром Провидца. Прежде чем он умер от моей руки, Миа привязала его душу к земле с помощью этого самого камня, чтобы однажды они смогли снова найти друг друга. Как? Я понятия не имел. Знал только, что камень попал ко мне совершенно случайно, когда я в спешке покидал свой народ, что произошло, по иронии судьбы, по желанию Мии. Она не хотела, чтобы я погиб от рук своих же людей во время бунта из-за смерти моего брата. Поэтому она, используя свой дар, заставила моих охранников — членов клана, который веками служил правящей семье — покинуть остров вместе со мной. И через несколько дней после побега я обнаружил камень в корзине со своими вещами. Я всеми силами боролся со своей стражей, чтобы вернуться к минойцам, но они находились в подчинении у Мии и не могли сделать ничего, кроме как слушаться ее приказа и везти меня как можно дальше от родного острова. Но все они были убиты людьми, ставшими теперь моими похитителями.

Я начал смеяться, словно сумасшедший.

«О боги! Вы, должно быть, действительно презираете меня!» — думал я, пока дождь стучал по моему обветренному и ободранному лицу.

Мужчина, сидящий рядом со мной на скамье, схватил меня за плечо. Раньше он был фермером с материка, с огромными мышцами и силой быка, а теперь больше походил на скелет. Я ждал, когда он снова начнет излагать свои нелепые проповеди о надежде, но потом понял, что он старался ухватиться хоть за что-нибудь, потому что судно начало переворачиваться.

«Боги действительно меня ненавидят.

Почему?»

~ ~ ~

Безусловно, моя первая мысль, после того как пришел в сознание, была о том, что я мертв. Но вряд ли мертвые могли чувствовать, как их лицо и обнаженное тело горят под раскалённым солнцем. Их ребра не пульсировали от боли, а легкие не извергали из себя соленую воду вперемешку с кровью.

Вдруг я увидел, должно быть, посланницу с небес — склонившуюся надо мной красивую, обнаженную по пояс девушку с длинными черными волосами, большими карими глазами и темной блестящей кожей. Раньше я никогда не встречал столь прекрасное существо.

— Наконец-то боги решили ниспослать и мне что-то хорошее.

Девушка заговорила со мной на каком-то незнакомом языке и приложила свою ладонь к моей щеке, поглаживая и как бы утешая меня.

Но усомнился я в своей смерти, когда услышал раздающиеся неподалеку мужские голоса.

«Где же я, черт меня побери?»

Спустя несколько секунд появилась группа низкорослых темнокожих мужчин со странными символами, нарисованными на их телах. Они стали тыкать в меня палками.

— Оставьте меня в покое! — закричал я, хотя и понимал, что в их глазах выгляжу, как будто прибыл с другой планеты.

С моим внушительным ростом, — даже по меркам моего народа, — с серебристо-голубыми глазами и бородой, такой же темной, как и волосы на моей голове, я, вероятно, был первым «белым», которого они увидели в своей жизни.

Они продолжали свой натиск палками, проверяя, не нападу ли я на них, но я для этого был слишком слаб. И прежде чем потерять сознание, почувствовал, как меня потащили в их джунгли.

Вновь очнувшись, я обнаружил себя лежащим на грубо сплетенном гамаке в маленькой грязевой хижине с костровой ямой посередине. У меня ломило все тело, ужасно хотелось пить и есть. Та же милая девушка присела возле меня и приподняла мою голову, поднося к губам глиняную миску с каким-то напитком.

Я стал пить маленькими глотками, пока, наконец, не распробовал вкус. Меня тут же вырвало.

— Во имя богов, что это? — пробормотал я.

Девушка в ответ просто улыбнулась и вытерла пот с моего лба мягкой тряпкой, пахнущей ароматными сладкими травами. Думаю, она решила, что нам нет смысла разговаривать, поскольку все равно не поймем друг друга. На самом деле, я быстро осваивал новые языки, но сейчас чувствовал себя слишком уставшим, чтобы делать что-то еще, кроме того, что лежать здесь и надеяться на легкую и быструю смерть. Боль была невыносимой, несмотря на присутствие девушки, успокаивающей мою душу. Она излучала тихую и ласковую энергию, к которой я не мог не проникнуться.

«Чувствует ли она то же самое?»

Я осмотрел взглядом маленькое жилище, странно украшенное шкурами животных, растянутыми на деревянных рамах, и кучей небольших палочек, связанных веревками в разные символы.

«Талисманы.»

Наши Провидцы использовали такие безделушки для общения с миром духов.

Я повернулся к ней, заметив, как ее глаза смотрят на меня без страха и вопросов. Как будто она знает то, чего не знаю я.

«О боже! Так вот кто она такая! Провидица.»

Наверное, племя так ее не называет, но это не имеет никакого значения. Боги решают, чья кровь получит этот дар. Только они решают, кто станет выполнять их волю.

— Ук! Ик! — пробормотала девушка и потянулась за той же маленькой деревянной миской.

Она хотела, чтобы я снова выпил эту гадость.

— Нет-нет, спасибо! — возразил я.

«Уж лучше сдохнуть!»

— Ук! Ук! Ик! — еще настойчивее повторила она.

— А тебе не нравится, когда отказывают, — подытожил я.

Девушка же продолжала упорно указывать то на миску, то на мой рот, все так же улыбаясь.

— Что ж, думаю, это не яд, — сказал я и послушно склонил голову, мельком посмотрев на ее грудь цвета молочного шоколада и темные ореолы сосков.

Женщины на моем острове большую часть времени ходили обнаженными по пояс, так что видеть обнаженную грудь для меня практически равносильно шее или губам, но что-то в этой девушке пленило меня. Даже находясь на смертном одре, я хотел прикоснуться к ней. К каждому миллиметру ее кожи.

Она помогала держать голову ровно, пока я пил, а затем уложила меня обратно, погладив по щеке и выглядя довольной от того, что я выпил все до капли.

— Теперь ты счастлива? — спросил я, а она уставилась на меня своими большими глазами.

— Щаслива?

— Да, счастлива. — Я слегка улыбнулся ей, потому что это было единственным, на что я сейчас был способен.

— Щаслива! — с улыбкой повторила она, жестом велела мне оставаться на месте и покинула хижину, отправившись, наверное, к своим людям.

«Так кто же она? И где я нахожусь?»

Я не знал ответов на эти вопросы, но чувствовал, что Боги послали меня сюда, чтобы дать спокойно умереть. Но существовало одно «но». Во мне загорелась крошечная искорка желания жить. Что-то в этой девушке вынудило мою душу снова загореться внутренним светом.

~ ~ ~

В течение следующих нескольких недель я видел эту девушку по несколько раз на дню, а когда она уходила, скучал по ней и по ее роскошному телу. Когда она приходила в хижину, чтобы развести костер, приносила воду или еду (странное на вид месиво из мяса какого-то неопознанного животного), то смотрела на меня таким взглядом, каким женщины обычно смотрят на мужчин, желая разделить с ними постель. Да, об этой стороне женщин я знал не понаслышке. Доставлять женщинам удовольствие — одно из моих любимых времяпрепровождений на острове. А еще пить вино. Именно поэтому мой народ любил не меня, а моего брата. Он заботился о них, помогал, защищал. А я? Пусть у нас с Драко были идентичные глаза, волосы, да и вообще вся внешность, но на этом сходство заканчивалось.

Что касается хозяйки моего временного жилища на новой земле, я пытался узнать ее имя, но все оказалось бесполезно. Она лишь смотрела на меня своими необыкновенными карими глазами. Такими соблазнительными. Но честно говоря, как бы мне ни хотелось остаться и продолжить искать способ общаться с ней, мне пришлось столкнуться с неизбежными фактами. Благодаря ее дару исцеления я становился сильнее, а это означало, что мне необходимо попытаться вернуться к минойцам. Я все еще рассчитывал на искупление, ведь сейчас измученная душа моего брата, вероятно, скитается где-то между небесами и нашим миром. И возможно, если не верну камень Мии, мой брат никогда не вернется. Я не мог этого допустить.

Не важно, что для этого от меня потребуется, но я верну своего брата. Да, я убил его, подчинившись его словам, но мне нужно было сказать ему «нет». Нужно было уговорить его сразиться с семьей Хейн, сказать, что я всегда поддержу его. Но нет. Я как дурак, — дурак, которым всегда был, — позволил ему решить все за меня.

На двадцатый день моего пребывания в этой хижине ко мне, как обычно, пришла моя очаровательная целительница, опустившись на небольшой стул рядом со мной. С привычной улыбкой она протянула мне миску с едой.

— Я не хочу есть. — Я мягко отодвинул ее руку. — Мне нужна лодка.

Девушка вопросительно на меня посмотрела.

— Лодка! — повторил я и встал.

Она воспользовалась тем, что с моей талии соскользнул кусок ткани, и мельком взглянула на мое мужское достоинство. Я не солгу, сказав, что она выглядела довольной увиденным, а мое эго этим возгордилось.

Я снова повязал ткань вокруг своих бедер и, подняв какую-то валявшуюся ветку, начал рисовать на земле лодку с волнами и рабами под ней. Когда девушка поняла, что я имею в виду, на ее лице отразилось разочарование.

— Лотка… — повторила она.

Я кивнул.

— Да, лодка. Мне нужно попасть обратно домой. — Я нарисовал полукруг, подразумевая остров, домик на нем, а рядом фигурки людей. — Дом.

В ее глазах ясно читалось недоумение и растерянность, а мне сейчас больше, чем когда-либо хотелось объяснить, как я благодарен ей за помощь, насколько она особенная для меня. Ведь она спасла мне жизнь и ничего не попросила взамен.

Когда она поднялась, я решил, что она собирается пойти поговорить со старейшинами деревни, но она никуда не ушла. Девушка развязала ткань, ниспадавшую с ее талии, и бросила на пол. Увидев мягкие, манящие изгибы ее бедер и темные волосы между ее ног, я смог только тяжело вздохнуть, думая о том, что не должен даже пытаться прикоснуться к ней. Я ничего не знаю об их народе и их обычаях. Но, когда она протянула руку и, отодвинув набедренную повязку, провела пальцами по моему члену, все мои запасы стойкости иссякли.

Притянув ее к себе за затылок, я поцеловал ее с таким напором, которого сам от себя не ожидал, ввиду моего ослабленного состояния. Но этот поцелуй, как и сама девушка, был совершенно необычным. Когда я почувствовал в своем рту ее вкус, втянул в легкие ее запах, что-то внутри меня как будто взорвалось, заполняя душу светом и блокируя весь остальной мир. Остались только она и я, больше ничто не имело значения.

«Где она была всю мою жизнь?»

Мне казалось, она — тот самый смысл моего существования, о котором я даже не подозревал. И верил, что она чувствует то же самое по отношению ко мне.

Поцелуй быстро превратился в дикий шквал прикосновений. Наши тела касались друг друга, руки исследовали.

«Боги, разве могла ее кожа быть еще мягче, а грудь более идеальной?»

Каждая частичка ее тела, к которой я прикасался, — будь то попка, бедра или нежнейшие складочки между ног, — были гребаным совершенством.

Она прервала очередной наш поцелуй и опустилась на колени, явно намереваясь взять мой член в рот, в чем я никогда не отказывал женщинам. Но это совсем не то, чего я жаждал. Мне необходимо было оказаться внутри нее, ощутить связь наших тел.

Я взял ее за плечи и осторожно помог подняться.

— Такая женщина, как ты, не должна преклонять колени перед таким мужчиной, как я! — Знал, что она не понимает моего языка, но надеялся, что она испытывает все то, о чем я пытался сказать.

Я уложил ее на импровизированную постель, на которой провалялся слишком долго, а затем расположился между ее бедер и, не теряя времени, провел головкой члена по входу в ее лоно.

Боги, она была абсолютно готова, о чем говорила ее влажность, дрожь и сжимающиеся бедра.

Вновь сплетаясь с ней в жарком поцелуе, я вонзился в ее тело, и она вскрикнула. Я сразу же понял почему.

«Девственница?!»

— Прости меня, — прошептал я, выходя из нее.

Мысль о том, что она может быть девственницей, не приходила мне в голову. Девушка была не такой уж и юной, а временами мне казалось, что она старше меня лет так на пять. На моем острове у женщин ее возраста было по одному, а то и по два ребенка.

Смотря мне в глаза, девушка провела руками по моим плечам, спине и, дойдя до задницы, надавила на мои бедра, призывая войти в нее снова.

— Я не хочу причинить тебе боль. — Я надеялся, что она поймет меня, ведь мой размер был отнюдь не тем, что женщина хочет почувствовать в свой первый раз.

Она нежно улыбнулась, будто говоря мне, что это именно то, чего она действительно хочет. И я был бы не я, если бы устоял перед таким приглашением. Я погружался в нее медленно, растягивая и заполняя, сантиметр за сантиметром. Она сладко стонала мне в ухо и подавалась бедрами вперед, чтобы я мог войти еще глубже.

Откинувшись на подушки, она смотрела в мои глаза, а я гадал, о чем она думает. Что вообще она нашла в таком человеке, как я? Выброшенном на берег с разбитым, истощенным, почти мертвым телом?

У меня не было ответа на этот вопрос. Я знал только, что она заставляла меня чувствовать, как внутри меня разливается теплота и желание ее ощущать.

Закрыв глаза, мы перешли на медленный, чувственный ритм, сливаясь душами. То, как наши тела и души соединились в одно целое, — похоже на волшебство. Мое сердце покалывало от ощущения, будто я вбирал в себя ее свет, а она втягивала в себя частичку моей души. Единственное, что я мог сказать, это то, что девушка оказалась чистым экстазом, светом, греховным удовольствием и в то же время моей радостью.

Она была готовой, но такой узкой, и мне не потребовалось много времени, чтобы почувствовать, что я вот-вот взорвусь. И как будто понимая это, она впилась ногтями в мои ягодицы, ускоряя темп, подталкивая войти в нее так глубоко, насколько возможно. Кончив в нее, я не стал выходить, заставив себя продолжать двигаться, пока она не выгнулась и не закричала от нахлынувшего на нее экстаза.

Наконец, после долгого отдыха в объятиях друг друга я обтер свое потное тело простыней, посмотрел в окно и обнаружил, что уже опустился вечер. То, что нам казалось минутами, на самом деле было часами.

Я посмотрел на девушку и погладил ее по щеке.

— Кто же ты такая? — прошептал я.

— Щаслива, — ответила она.

Хэппи. Идеальное имя для Провидца с другого конца земли, которая сделала меня счастливым.

~ ~ ~

На следующее утро я как обычно остался один, но скучал по ней больше, чем когда-либо. Скучал по ее глазам, ее сладкому запаху, ее улыбке. Находясь рядом с ней, я впервые почувствовал, что мне есть на что надеяться и для меня еще не все потеряно. Однако другая часть моей души знала, что это невозможно. Я был чужаком, нежеланным гостем в их деревне.

— Лотка! — услышал я знакомый голос у порога.

Я поднял глаза и увидел, как моя богиня протягивает мне несколько меховых шкур и три больших свертка, перевязанных бечевкой.

— Лотка! — повторила она, призывая меня пошевеливаться.

— У тебя получилось? — спросил я, вставая.

— Ко-о-отен! — чуть ли не закричала она, пихая мне в руки принесенные вещи.

Видимо все, что она делает, было отнюдь не с благословения ее племени.

— У тебя будут неприятности… — резюмировал я, хотя, конечно, она не понимала моих слов.

В ответ она схватила меня за руку и потянула за собой.

— Нет! Я не хочу, чтобы ты совершала подобное из-за меня.

Я понятия не имел, мирное ее племя или все-таки дикое. Возможно, ей придется отвечать за свой поступок, и в этот раз они будут использовать не просто палки, которыми тыкали меня, когда меня выбросило на их берег.

— Нет! — твердо повторил я, а поскольку был намного выше и сильнее, ее попытки сдвинуть меня с места провалились.

Мне не хотелось добавлять к своей душе еще одно черное пятно или ставить его на душу другого человека.

Внезапно откуда-то из джунглей послышались мужские голоса.

Взгляд девушки наполнился паникой.

— Ко-о-оте-е-ен! — закричала она.

— Я поговорю с ними. Скажу, что ты не имеешь к этому никакого отношения.

Расстроенная тем, что я не делаю ни шага, она вздохнула и, взяв меня за руку, прижала мою ладонь к моей груди, а затем переплела наши пальцы.

— Щаслива… — произнесла она, и я подумал, не пытается ли она сообщить этим о том, что хочет пойти со мной.

Я не мог этого допустить. Было очень мало шансов на то, что какая-то лодочка пересечет океан. Я не мог подвергнуть девушку такой опасности.

Убрав ее руку, я дотронулся ладонью до ее груди.

— Ты должна остаться здесь!

Она заморгала, а потом, практически зарычав, оттолкнула меня и, повернувшись, побежала прочь.

— Вот проклятье! Женщина, ты куда?

Я побежал за ней, двигаясь так быстро, как только мог, с удивительной проворностью ныряя под густые ветки и лианы. Но, поскольку силы у меня восстановились не полностью, мой темп был сравним со скоростью беременной коровы. Стараясь не потерять ее следы на влажной земле, я наконец выбежал из джунглей и оказался на песчаном берегу, а девушка уже успела добежать до узенькой рыбацкой лодки и, увидев меня, стала жестами подзывать меня к себе. На секунду я возвел глаза к небу, собираясь с мыслями, а потом поспешил к лодке. Добравшись до нее, снова услышал голоса. Я посмотрел через плечо и увидел, как к нам направляется толпа темнокожих мужчин с копьями в руках.

«Вот блядь! Это не хорошо!»

Хэппи отчаянно закричала, и мне пришлось делать выбор. Если мы попытаемся пересечь океан, она, скорее всего, умрет. Если же останется, то я, возможно, смогу убедить этих людей, что в этом нет ее вины. Заставлю их думать, что я каким-то образом смог ее околдовать.

Я вцепился в лодку, мешая ее движению. В глазах Хэппи отразились непонимание и боль.

— Прости. Я не могу взять тебя с собой. Ты дорога мне.

Я знал, что она не понимает меня, но когда эти люди окружили нас, осознал, что снова совершил ошибку.

Глава 8

Тедди

«Почему он замолчал? Какого хрена… он… замолчал?»

Ерзая от нетерпения, я оказалась почти на краю стула в ожидании продолжения его рассказа. Очевидно, все было вымыслом, но, пока он ткал этот вымысел своим глубоким гипнотическим голосом, я будто оказывалась в совершенно другом месте и времени. Я представляла и видела все, о чем он рассказывал, чувствовала то, чего чувствовать не могла. Например, земляной запах джунглей, густую листву на деревьях, солнечный свет, просачивающийся сквозь кроны, как будто я была там вместе с ним. Мое сердце начинало бешено колотиться в груди, то ладони начинали потеть, и создавалось ощущение, будто меня разрывает на части. А секс?

«Господи, он решил подвергнуть меня пыткам?»

У меня чуть слюни не потекли на колени. Нет, он не вдавался в подробности, но в этом не было необходимости. Как я уже сказала, мой разум настолько проникся его «воспоминаниями», что, если он и не описывал абсолютно все, мое воображение дорисовывало остальное.

«Ты идиотка, Тедди. История же выдуманная, в отличие от того же сыра, который ты съела вчера.»

Но даже несмотря на это, мое сердце действительно болело за эту пару.

Я откашлялась и откинулась на спинку стула, собираясь с мыслями.

— Так что же произошло дальше? — спросила я, но в моем голосе проскользнуло намного больше отчаяния, чем мне того хотелось.

Он ответил не сразу:

— Ты уверена, что хочешь слушать дальше?

— Я же спрашиваю.

— Я смотрю, ты любишь дерзить.

Мне и правда не хватало опыта в искусстве дипломатии. Для того чтобы преуспеть в этом искусстве, человеку необходимо чувствовать и подстраиваться под чужие эмоции. Но, что бы ни происходило, я не собиралась кому-либо рассказывать о своей проблеме.

— Да. Не меняй тему.

Он встал со своего стула, и я испугалась, несмотря на то что сидела очень близко к выходу. Я собиралась встать и выйти за дверь, но Мак отошел еще дальше от меня, к окну.

— Я не меняю тему, — произнес он тихим, задумчивым голосом. — Я просто джентльмен и предупреждаю, что остальная часть истории приятной не будет.

Он приоткрыл занавеску и посмотрел на сливовое дерево, растущее в саду, чем разрушил интимный кокон нашего маленького мира, проливая солнечный свет на кафельный пол и белые стены больничной палаты.

Мой взгляд сфокусировался, и я глубоко вздохнула.

О мой бог! Свет, озаривший тело Мака, был подобен чувственной ауре, что дало мне возможность рассмотреть его богоподобный, мужественный силуэт. Мак был высок. Широкие и мощные плечи, мускулистый торс, а под джинсами скрывалась соблазнительная задница. Волосы на его голове будто выгорели на солнце и были достаточно длинными, чтобы запустить в них пальцы, пока мы трахаемся, как два изголодавшихся друг по другу зверя, которым осталось жить всего несколько часов, а они стремятся насытиться друг другом.

Я опустила взгляд.

«Вот блин. Какого черта я думаю об этом? Я имею в виду несколько оставшихся часов, потому что со зверями все ясно.»

Этот парень был огромен. Хотя «огромен» — неподходящее слово. Его создали, чтобы привлекать внимание. Наверное, когда он входил в комнату, все мужчины видели в нем угрозу, а женщинам становилось любопытно — под одеждой он настолько же хорош, как и в ней?

Когда я снова подняла на него взгляд, увидела, как он стоит, приложив ладонь к стеклу и смотря куда-то вдаль. Тогда-то я и заметила на его бицепсах вытатуированные символы, даты и знаки.

— Что означают эти татуировки? — спросила я.

— Я думал, ты хочешь знать, что случилось дальше в моей истории.

— Я не могу спросить о нескольких вещах?

— Спросить ты можешь… — ответил он тоном, подразумевающим, что он может и не ответить.

«Пилюля. Он просто секс-пилюля.»

— Я выбираю историю. Твой боди-арт может денек и подождать.

Мощные плечи Мака поднялись и опустились, когда он мучительно вздохнул. Затем зашторил окно, возвращая нас в свой мир тьмы. Но теперь я вновь жаждала увидеть его лицо. Жаждала узнать, хороша ли его внешность. Он повернулся и вернулся обратно на свой стул, а мое нетерпение возрастало, будто я щенок, ожидающий следующий кусок лакомства.

— Ну же! — подтолкнула его я. — Что было дальше?

— А как думаешь ты?

«Тьфу! Он играет со мной!»

— Я не знаю, Мак. Поэтому и спрашиваю.

До меня донеслось недовольное бурчание. Но, в конце концов, я получила то, чего хотела.

— Они разлучили нас. Меня вернули в ту хижину на окраине острова и приставили к дверям несколько охранников. Ее увели в другое место. Следующие несколько недель я умолял их позволить мне увидеть ее, но казалось, они интересуются исключительно мной. Они разговаривали со мной, задавали всяческие вопросы. Мы обменивались словами на наших языках, и я узнал все что мог с помощью своеобразной игры. Я проводил пальцами по ладоням, притворялся мертвым или брал что-то в руки, они озвучивали мои действия на своем языке, словно мы играли в «Шарады». Учитывая то, как мне даются языки, я освоил все довольно быстро.

— Сколькими языками ты владеешь? — спросила я.

— Шестнадцатью.

«Чертовски много!»

— Мне казалось, ты сказал, что родом с небольшого острова.

— Наш остров славился мастерами и их изделиями из металла и керамики. Мы торговали с Дальним Востоком. И в действительности, я говорил почти на двадцати языках, если брать в расчет диалекты близлежащих деревень.

— Впечатляет!

— Едва ли. Мой отец настоял, чтобы я учился языкам, чтению, письму, математике и конечно же борьбе, чтобы в будущем стал хорошим помощником для моего брата. Как видишь, все вертелось вокруг него.

Я помнила о том, как Мак бросил все после смерти родителей и чувствовал себя настолько виноватым, что не смог отказать Драко в его просьбе.

— Так ты стал понимать язык Хэппи?

— Со временем я научился общаться с ними и узнал, что на самом деле ее звали Олла.

Произнесенное им имя звучало сладко и было похожим на название какого-то декадентского десерта.

— Я попросил разрешения увидеть ее, но вместо этого ко мне пришел ее отец, Кан.

— Полагаю, он совсем не обрадовался.

— Он не из тех людей, кому бы ты хотела перейти дорогу.

— И учитывая совершенное мной преступление, я был удивлен, что они не казнили меня сразу. Или не вырвали мои органы, приковав к алтарю, чтобы успокоить богов.

— За что? За кражу лодки?

— Нет. На лодку, как оказалось, им было плевать. Кан оказался их королем, а Олла считалась неприкосновенной из-за ее дара. Собственность богов. Я осквернил ее в их глазах.

Черт. Теперь я начала понимать, почему эта история не закончится хэппи-эндом. Каламбур.

— Итак. Ты покусился на то, что тебе не принадлежало…

— Следующие несколько месяцев мы очень сблизились с Каном. Хотя это была странная дружба. Они ждали дня равноденствия, чтобы принести жертвы богам и искупить свои грехи. Кан постоянно спрашивал меня о местах, в которых я побывал с бандитами на судне, о людях, которые мне встречались во время моего путешествия. Он также рассказывал мне и о своей родословной, о дарах, которые им послали боги. Каждый день я умолял позволить мне встретиться с Оллой, но мне отвечали, что время для этого еще не пришло.

По моей коже побежали мурашки, когда я поняла, куда это, в конце концов, приведет.

— По иронии судьбы я чем-то заразился. Скорее всего, малярией. Я не дожил до дня равноденствия, но перед моей смертью Кан пообещал похоронить меня вместе с Артефактом, тем камнем, который я так и хранил при себе. Я надеялся, что в будущем кто-нибудь найдет его, а боги довершат остальное, вернув его обратно Мии.

— Кан проявил великодушие.

— Я угрожал принести им голод и несчастья, если он не поможет моему духу спокойно отойти в мир иной.

— Ты больше не видел Оллу? — спросила я и почувствовала странный всплеск отчаяния, когда он вдруг замолчал.

— Да, — наконец ответил он почти торжественно. — Должно быть, она узнала, что я умираю и смогла освободиться. Последнее, что я видел, — ее прекрасное лицо, склонившееся над моим. Я сказал ей, что люблю ее, а потом случилось это.

— Что?

— Ураган из криков, борьбы и крови… — Мак тяжело вздохнул. — Ее отец перерезал ей горло в полуметре от моего лица, выкрикивая, что ее непослушание оскорбляет богов и принесет одни страдания их народу.

Боже! От ужаса и удивления я забыла, как дышать.

— Я был слишком слаб, чтобы сделать что-то еще, и просто смотрел, как кровь льется из ее шеи, стекая на мое лицо, а внутри заживо сгорал от охватившей меня агонии. Кан продолжал кричать на нее и на меня, обвинял в том, что ему пришлось убить собственную дочь. Он сказал, что я буду вечно ходить по этой земле, ощущая боль. Но больше всего мне запомнились слова Оллы. Думаю, тогда я понял, что слова Кана были не угрозой, а правдой, как и ее слова.

— Что она тебе сказала? — прошептала я, осознавая, что снова сижу на краю стула.

— Она сказала: «Я найду тебя. Чего бы мне это ни стоило. Моя душа не успокоится, пока я не найду и не освобожу тебя». Потом она умерла.

В этот раз Мак молчал слишком долго, возможно, собираясь с духом, прежде чем продолжить. Я же была в ужасе.

— А вся ирония заключается в том, что спустя некоторое время люди из клана, который благодаря мистическому дару Мии должен был охранять меня, прибыли на тот остров, но опоздали на несколько дней, потеряв мой след. Если бы они успели, Олла, вероятнее всего, осталась бы жива. Я считаю, что так меня наказали боги.

Глава 9

Тедди

Не знаю, сколько просидела рядом с Маком в полной тишине, пытаясь очистить свой разум от той трагедии, что в нем развернулась. Она впиталась в мою кожу, проникла в мои легкие и стала подкатывать тошнотворными волнами к моему горлу.

«Но почему?»

Естественно, я смотрела фильмы ужасов, читала трагические любовные романы и выуживала из мозга подопытных в колледже многое, и не была при этом эмоционально неустойчивой, но сегодня, наполненная этими странными эмоциями, я чувствовала, как история проникала вглубь меня, словно разъедающий кровь вирус.

— Мне нужно передохнуть… — нарушила я тишину, встала и направилась к двери, раздумывая, как далеко смогу уйти, прежде чем меня вырвет.

Выйдя в коридор, я прислонила ладони к стене и наклонила голову к груди. Живот сдавливали болезненные судороги, а голова кружилась. Вдруг я почувствовала, что за моей спиной кто-то стоит, дыша прямо в затылок, но, повернувшись, увидела лишь абсолютно пустой коридор.

«Блядь! Что со мной?»

Внезапно коридор стал вращаться перед моими глазами. Все быстрее и быстрее. Из стен как будто вытекала краска. Синяя, красная…

Дышать становилось все труднее, а потом я ощутила, как мир вокруг накрывает тьма, а я падаю.

~ ~ ~

Два дня спустя

Мне снилось, что я вновь спускаюсь с того же холма. Только теперь небо закрывали почти черные грозовые тучи, а мое тело дрожало от ледяного дождя.

«Это не он! Не он! Боже милостивый, пусть он выглядит, как его копия, но это не может быть он.»

Убегая, я думала только о том, что совершила ужаснейшую ошибку. Остановившись, чтобы передохнуть, я убрала руку с раны на животе и увидела, что на моем одеянии, больше походившем на мешок из-под картофеля, алело огромное кровавое пятно. Я знала, что скоро умру, но продолжала бежать. От него. От мужчины с ярко-голубыми глазами, который явно был не тем, кем казался.

Я споткнулась и упала лицом прямо в грязь.

«Как же больно, господи!»

Я попыталась подняться на ноги, но падала снова и снова, скользя по грязи.

— Ты чертова маленькая сука! — произнес глубокий мужской голос позади меня, а потом этот ублюдок схватил меня за волосы, повернув к себе лицом.

— Нет, пожалуйста! — умоляла я сохранить мне жизнь.

Он смотрел на меня с отвращением и яростью, его лицо было покрыто кровью, а холодные голубые глаза, казалось, глядели прямо в душу.

— Ты думаешь, что можешь забрать его у меня? — зарычал он. — Думаешь, можешь лишить меня брата? Никто не отберет то, что принадлежит мне.

Он поднял вторую руку и вонзил в мою шею сверкающий серебряный клинок.

— Черт! — закричала я, вскакивая с кровати и вытирая пот, покрывающий лицо, да и все мое тело.

«Господи!»

Мой взгляд устремился к полоске света, пробивающейся через дверь, что вела в коридор. С отчаянием я начала разглядывать свою ночную рубашку в поисках кровавых пятен.

«Все в порядке. Я в безопасности. Я дома.»

Справа от меня — белая прикроватная тумбочка. В углу над белым креслом, в котором я постоянно читаю, висит фотография моих родителей. А рядом с креслом находится раздвижная дверь, ведущая на балкон из красного дерева с видом на океан.

Я глубоко вздохнула и окончательно поняла, что это был всего лишь сон. Правда, в этот раз все казалось чересчур ярко, чересчур натурально. Каждая деталь, вплоть до текстуры грязи под моим лицом, капель дождя, похожих на укусы маленьких насекомых, и тошнотворного чувства в моем животе.

«Блин, блин, блин!»

Мне нужно встать и хоть немного пройтись. Уже второй день я не вылезала из постели, находясь то в полусонном состояние, то пребывая в растерянности. Странные сны не прекращались. Я села на край кровати и, пошатываясь, встала, чувствуя себя будто под дурманом. Проковыляв мимо ванны, зашла на кухню и наполнила стакан, стоящий на краю раковины, холодной водой из крана с фильтром.

Я пила и пила, борясь с тошнотой, преследующей меня все эти дни. Еще немного и я могла бы загреметь в больницу с обезвоживанием.

«Все в порядке, Тедди. Это всего лишь простуда. Ты выживешь.»

Допив воду, я открыла холодильник и посмотрела на хлеб.

«Черт!»

Я была так голодна, но мой желудок отказывался принимать пищу. Видимо, к счастью, что в моем теле присутствовали лишние запасы жира. В смысле, я никогда не была суперхудой и меня никогда не волновало мнение окружающих людей по поводу моей внешности. Неужели это может измениться?

Единственное, что для меня всегда было важным — мое здоровье. И здоровье моих пациентов.

«Ты имеешь в виду Мака.»

Ладно, я действительно думала о Маке. Спустя несколько минут после моего побега из его палаты, мое самочувствие резко ухудшилось. Ухудшилось настолько, что Шеннон пришлось отвезти меня домой на своей машине, а моя осталась на парковке у Центра.

Дойдя до ванны, я сходила в туалет, почистила зубы и умылась. Я всегда была чистоплотной и ненавидела грязь, но сегодня все ощущалось в разы сильнее. Ужасный сон, полный грязи и крови, заставил меня особенно сильно желать принять душ. Если бы только я могла достаточно долго простоять на ногах.

Я забралась обратно в свою кровать, благодаря всевышнего за то, что моя голова перестала кружиться.

— Думаешь, ты так легко от меня избавишься? — донесся до меня глубокий голос из угла тускло освещенной комнаты.

— О, черт! — Я снова села и уставилась на мощную фигуру, восседающую в кресле всего в метре от кровати. — Кто ты? — воскликнула я и инстинктивно прикрыла шею рукой, будто это могло меня защитить.

— Разве ты не узнаешь меня, женщина? — Он включил лампу для чтения, что находилась рядом с креслом.

«Черт! Черт! Эти серебристо-голубые глаза!»

Те же, что и в моих снах. С этой бородкой и щетиной этот человек выглядел в точности, как Мак описывал себя в этой истории.

Я не могла понять, что происходит.

— Что, черт возьми, происходит? — озвучила я свой вопрос.

— Позволь мне ответить на твой вопрос, Олла. Меня зовут Кинг. И я здесь для того, чтобы остановить тебя, как и в последние пять раз, когда ты приходила за моим братом. Никто не отберет то, что принадлежит мне.

«Олла?»

Я снова провалилась во тьму…

Глава 10

Тедди

— Отвали от нее, Кинг! — женский крик доносился до меня сквозь какую-то пелену.

— Возвращайся в машину. Тебя это не касается, Миа! — приказал мужчина тоном, явно свидетельствующим о том, что он привык, чтобы все его приказы исполнялись.

Я услышала шлепок, похожий на пощечину.

— Ну-ка скажи это еще раз! Только посмей, блядь, это повторить!

— Женщина! Ты уже исчерпала мое терпение по самое не балуй, но продолжаешь испытывать его на прочность!

— Нет, это ты испытываешь мое терпение! Мы договорились, что с этим покончено! Иначе я не стала бы возвращать тебя из самого Ада, чтобы ты и дальше продолжал пытать кого захочешь. А теперь отойди от этой женщины, или я действительно вернусь в машину, но тогда ты ни меня, ни Архонта больше не увидишь!

— Ты угрожаешь мне, жена? Думаю, ты забыла, кто я такой!

— Забыла? Как я могу забыть? Я смотрю на самого сексуального мужчину на планете. Я вся мокрая.

— Блядь, Миа… — Тембр мужского голоса стал низким и рычащим. — Я чертовски тебя хочу.

До меня доносились звуки поцелуев, шлепков, посасывания и расстегиваемой ширинки.

— Повернись и нагнись. Я хочу увидеть твою…

Тут я не смогла больше сдерживать себя, застонав от смущения. Ну, и от отвращения. Ибо какого хрена эти люди собираются трахаться прямо у меня в спальне, пока я валяюсь здесь, словно побитая собака?

— Она очнулась, — констатировала женщина. — Приведи себя в порядок.

— Нет. Я слишком тверд и с этим нужно что-то сделать. Ты обещала не отказывать мне, Миа.

— О, прекрати, Кинг! Смотри, что ты наделал.

— Выгладит сексуально.

— Лактация — это тебе не прелюдия, знаешь ли. Сходи проверь, как там ребенок.

— Архонт в порядке. Он сейчас с Арно.

— Я не доверяю ни единому человеку, носящему фамилию Спирос. Доверившись им в прошлый раз, я умерла. Зачем ты снова нанял его?

«Умерла? Я галлюцинирую?»

— Потому что я не из тех мужчин, что станет спрашивать разрешения у женщины! — ответил он.

— Да неужели? — Она вздохнула. — Сходи и посмотри, как там наш сын, пожалуйста, — добавила она.

— Ладно. Но мы не закончили, Миа. Ты должна мне страстный секс у стола…

«Секс у стола?»

— Хорошо. А теперь иди!

— Обещаешь?

— Я когда-нибудь тебя обманывала?

— Превосходно! — произнес он голосом, наполненным похотью. — Сегодняшний вечер выдастся лучше, чем я рассчитывал. Исключая тот факт, что ты не позволила мне прикончить палача моего брата. Это раздражает, но мы еще обсудим это вечером.

По тяжелым удаляющимся шагам я поняла, что мужчина все-таки уходит.

— Солнышко, ты меня слышишь? — спросила женщина, поглаживая ладонью мою щеку.

— Кто ты такая? — Я пытаюсь сосредоточиться на молодой блондинке, сидящей на краю моей кровати.

Она была одета в коричневую кожаную куртку, а ее волосы были зачесаны назад. Это единственные детали, на которых я могла хоть как-то сосредоточиться.

— Меня зовут Миа. Я свояченица Мака.

«Миа из его рассказа?»

Но то, что она и правда существует, не делает правдой остальную часть истории.

— Что ты делаешь в моем доме?

— Нам нужно найти Мака, прежде чем он встретится с тобой.

«Чего?»

— Не поняла…

— Я знаю, ты сейчас чувствуешь себя просто отвратительно, но нам нужно знать, виделись ли вы.

— Виделись с кем? — Я решила включить «дурочку».

Повисло неловкое молчание.

— Мак. Высокий блондин с типично американской внешностью, дурацкой улыбкой и множеством татуировок.

Мак, которого знала я, еще ни разу не улыбнулся.

— Я не знакома с этим парнем, — солгала я. — Что ты делаешь в моем доме? — повторила я свой вопрос.

— Если мы не найдем его раньше тебя, он умрет. И на этот раз окончательно, потому что мы в курсе того, что он снял свое ожерелье.

«Что, черт возьми, это значит?»

— Пожалуйста, Теодора, скажи мне, виделись ли вы?

Я не знала, что ей ответить, поэтому продолжала держать рот на замке.

Возможно, это и были те самые люди, которых упоминал Мак, рассказывая, что кто-то его ищет.

В любом случае, все как-то странно и бессмысленно. Очевидно, они не знали, что он находится в моем Центре, так с чего же они связывают нас?

— Почему ты решила, что я его знаю? — спросила я. — И почему я должна захотеть кого-то убить?

— По словам моего супруга, вы знакомы с Маком более трех тысяч лет. Ты всегда его находишь, а потом пытаешься убить. О, и ты тоже в него влюблена.

«Тоже? У меня опять галлюцинации?»

Глава 11

Тедди

Я смотрела на то, как неприлично красивая блондинка по имени Миа (очень, кстати, похожая на Скарлет Йохансон) хозяйничала на моей кухне и ругалась на то, что у меня из еды нет «ничего человеческого». Подогрев консервированный суп и сделав несколько тостов, она начала уговаривать меня поесть, объясняя, что мое плохое самочувствие пройдет, как только я начну принимать правду.

«Принимать правду».

Пф-ф-ф. Очевидно, эта девушка была под чем-то. Под каким-то хардкорным антипсихотическим средством. Для меня, например, таким средством всегда являлась текила.

— Со мной происходило то же самое, Теодора. Я обещаю, что станет лучше.

— В каком смысле то же самое? — заинтересовалась я.

— Я Провидец. И ты понятия не имеешь, как я рада найти тебя, потому что мы, скорее всего, остались последними Провидцами на земле. Не могу дождаться, когда мы увидим, на что ты способна. О, когда начнешь видеть цвета, не бойся, а постарайся просто принять их.

Да, во время нашего сеанса с Маком я видела цвета, проступающие на стенах, словно на картинах Уорхола, но это — лишь результат перегрузки моей нервной системы. Не видя смысла в споре с больным человеком, я просто кивнула. Вскоре она ушла, обещая вернуться, чтобы проверить мое самочувствие. Миа сказала, что я не должна бояться ее мужа, даже если этот здоровяк будет слоняться у моего дома.

Конечно. Я ведь не должна испытывать тревогу по отношению к человеку, который всего лишь угрожал меня убить, да еще и делал это ни единожды, считая меня реинкарнацией Оллы. К тому же он искренне верил, что они с Маком братья не только в этом мире, но и три тысячи лет назад в Древней Греции.

«Окей.»

Я глубоко вдохнула.

Пока одна часть моего мозга верила в то, что Кинг и Миа заслуживают быть запертыми в психушке, потому что они оба были сумасшедшими: он — с желанием меня убить, а она, ну… с желанием приготовить суп; другая часть подкидывала темные и мрачные мысли в мою пульсирующую от боли голову.

В итоге я осознала, что вещам, которые со мной происходили, не найти рационального объяснения. Например, мои сны. Кинг был похож на того мужчину, от которого я убегала в этих снах. Вернее, он не был на него похож. Это и был он.

«Но как такое возможно, черт возьми?!»

Лежа в кровати и уставившись в потолок, я не могла перестать думать об этом.

Часы на тумбочке показывали час ночи, и несмотря на то, что у меня не было под рукой машины, мне просто необходимо увидеть Мака.

Я встала с кровати и, подойдя к шкафу, вытащила из него длинный темный свитер и черные джинсы. Если у моего дома и правда дежурил тот злобный мужик, единственный шанс улизнуть — это проскользнуть через заднюю дверь. Я надеялась, никто не следит за той частью дома, полагаясь на то, что в таком состоянии я не стану предпринимать попыток куда-нибудь уйти.

Чувствуя себя подобно собаке в раскачивающейся лодке, я побрела в ванную, кое-как вставила контактные линзы, затем схватила свой кошелек и направилась к раздвижным стеклянным дверям. Пока спускалась по деревянной лестнице к пляжу, мое дрожащее тело бросало в пот.

«Просто дыши, дыши. Все будет хорошо!»

Чтобы вызвать такси, мне пришлось пройти около полумили, а ночь выдалась особенно темной и холодной, не говоря уже о ледяном дожде, капли которого были похожи на иглы. Вытащив телефон из кармана куртки, я вызвала такси:

— К парковке у парка Карпинтериа, пожалуйста.

Женщина на том конце провода наверняка решила, что это шутка, потому что парк вечером закрывается. Она еще раз переспросила время и место.

— Да, знаю, что сейчас двадцать минут второго. Что я могу сказать? Свидание прошло ужасно.

Диспетчер сразу же сменила тон на сочувствующий. Мне было стыдно за свое вранье и за попытки воззвать к ее чувству женской солидарности, но отчаянные времена требовали отчаянных мер.

В ожидании такси я уже начала жалеть, что мой эмоциональный тумблер включился. Я чувствовала страх, замешательство и сотни других вещей, которые вводили меня в ступор. Как люди так живут?

Такси подъехало спустя минут пять, а еще через семь я стояла на пороге Центра. Зайдя внутрь, мне захотелось рухнуть на колени. Если бы не необходимость скрывать свое состояние от ночных охранников, я бы наверное доползла до Мака на четвереньках. Весь запас моей энергии как будто растворялся по мере того, как я достигала цели.

Нагородив кучу нелепых отмазок ночному охраннику о том, как волнуюсь за одну пациентку, я постаралась пройти остаток коридора с поднятой головой, но как только мужчина скрылся из виду, силы покинули меня, утонув, как камень тонул в воде. Добравшись до палаты Мака, я почувствовала, что лишь здесь могу сейчас найти убежище. В той палате хранились ответы, в которых я отчаянно нуждалась. В той палате был Мак, и все дороги вели меня к нему.

Я толкнула дверь, и меня бросило в холодный пот. Палата оказалась пуста.

«Он пропал. Его здесь нет. Вот блядь!»

Потерянная, я все же рухнула на колени, потому что мне боль становилась сильнее, чем это можно было выразить словами.

«Должно быть, они нашли его. Забрали.»

В моей голове будто прозвучал щелчок и моя взаимосвязь со здравомыслием и миром, который я знала до сих пор, стала исчезать.

— Я убью их! — почти что прорычала я. — Они будут наблюдать за тем, как я вырезаю их проклятые сердца!

«Господи!» — осеклась я.

Никогда раньше я не испытывала таких эмоций. Ярость, ненависть. Внутри меня расцветало осознание того, что я в силах убить любого, кто встанет на моем пути.

Поднявшись на ноги, я сжала кулаки. Все мое тело вновь наполнилось силой и необузданной волей. Волей к тому, чтобы преодолеть и, если понадобится, сокрушить все, что встанет на моем пути. И на этот раз меня никто не остановит. Никто, даже гребаный Кинг. Конечно, это было нерационально, но казалось мне более разумным, чем мир, который я видела перед своими глазами.

Я вошла в свой кабинет, чтобы забрать сумочку и ключи от машины, которые пришлось оставить здесь в понедельник из-за плохого самочувствия. Я хотела вернуться домой. Припарковавшись за несколько кварталов от дома, я бы прокралась к себе и, взяв вещи, отправилась бы на поиски Мака. И обязательно бы нашла. Не знаю как, но я знала, что смогу найти его. Как будто я — магнит, а он металл, который неизбежно притянется ко мне. Все происходило именно так, как говорила Миа. За исключением моего желания навредить Маку. Потому что мне хотелось обратного. Я хотела его защитить.

На выходе я прошла мимо пульта охраны, сказав им, что наш неизвестный, по-видимому, решил, что здоров, и поскольку я считаю, что он ничем себе не навредит, можно со спокойной совестью удалить его карточку из базы данных. Мне не хотелось, чтобы Мака искал кто-то, кроме меня.

Спустя минут пять я уже выезжала с парковки и размышляла на тему того, где буду его искать. Остановившись на красный свет светофора, вдруг услышала знакомый глубокий голос с заднего сиденья моей машины:

— Направляйся на восток. Я знаю место, куда мы можем поехать.

— Черт! — заорала я, подскочив на месте, и обернулась. — Мак? Ты что здесь делаешь? Как ты вообще сюда попал?

Я прижала руку к груди. Мое сердце билось, как заведенное.

Он сидел на заднем сиденье, вытянув насколько возможно ноги и подложив левую руку за голову. Мак был одет в кожаную куртку, и пусть я не могла точно определить ее стиль в темноте, но точно знала, что выглядел он чертовски сексуально.

— Ты оставила ключи от своего кабинета у меня в палате, а пульт от машины я нашел на твоем столе.

Меня осенило, что заданный мной вопрос был вполне себе обыденным, по сравнению с остальными чудовищными вопросами, ожидающими своей очереди.

— Мак, что происходит? — зарычала я.

— Ты сейчас говоришь о моем брате?

— Да, как ты догадался?

— Он очень талантлив в поиске вещей, поэтому это был всего лишь вопрос времени.

«И что же дальше?»

— А ты не подумал меня предупредить об этом? Мак, он заявился ко мне домой! Собирался убить меня, нес какой-то бред о том, что я попытаюсь убить тебя!

В ожидании ответа я минуты две смотрела на огромную тень на заднем сиденье, но он молчал.

— Ну? — нарушила я тишину.

— С ним должна была быть Миа, и я уверен, она заставила моего брата вести себя более-менее прилично. Зеленый. Поворачивай на восток.

— Нихрена я никуда не сверну, пока ты не расскажешь, почему эти придурки ворвались в мой дом и наговорили мне разных вещей.

«А еще она приготовила мне супчик.»

— Как ты и сказала, они придурки. И ищут меня, потому что я у них кое-что забрал.

Мне стало интересно.

— И что же ты забрал?

— Чашу жизни инков. Я обменял ее на информацию о том, как тебя найти.

Окей. Такого ответа я не ожидала.

— Теперь мы можем ехать?

— Да, но мы возвращаемся в Центр.

Там мы хотя бы будем под присмотром охраны. Наверное.

— Мы оба знаем, что там небезопасно. Езжай на восток.

— Зачем? — спросила я.

— Езжай на восток! — настаивал он.

— Зачем? — повторила я свой вопрос.

— Потому что ты сказала, что хочешь мне помочь.

На мгновение я задумалась. Как ни странно, но тот наполненный яростью голос в моей голове исчез, а вернувшаяся старая добрая «я» твердила, что ехать на восток с этим парнем — плохая идея.

— Прекрасно! — Мак потянулся к двери, намереваясь выйти из машины.

Дерьмо! Я не могу его отпустить. Он был слишком… слишком… Мне хотелось ударить себя за то, что я собиралась озвучить вслух это безумие… Мак был слишком важен для меня. На самом деле, я чувствовала, что он был для меня буквально всем.

— Хорошо! — прокричала я. — Я поеду!

— Поворачивай на восток!

Я сжала руль и выполнила его приказ, мельком поглядывая в зеркало заднего вида на лицо мужчины за моей спиной. Свет фар каждой проезжающей мимо машины наконец-то дал мне возможность разглядеть лицо Мака: гордые скулы, полные и чувственные губы. Мак был очень красив.

И слово точно подходило под его описание. Очень, очень красив. К тому же он был горяч и таинственен. Ну и совершенно не в своем уме.

— Осторожно! — крикнул Мак.

Я вернула машину обратно на положенную полосу, чувствуя себя слюнявой малолеткой. Через несколько мгновений я все-таки спросила:

— Так куда мы едем?

— Просто продолжай рулить.

Я могла только предположить, что это адреналин не давал моему усталому мозгу уснуть, потому что ехали мы всю ночь, пока не взошло солнце.

Позже, оглядываясь назад, я вспоминала этот день как одновременно лучший и худший в моей жизни.

Глава 12

Мак

Эмоции разрывали меня изнутри. Находиться так близко к Теодоре, в ее машине, подобно тому, будто я горел в своем личном котле в Аду. Как возможно сочетать желание защитить кого-то, заботиться о нем и понимать, что ты лишь навредишь этому человеку и, более того, хочешь умереть от его рук. Ебаный психоз.

Голос в моей голове, уговаривающий прикоснуться к ее шее, сомкнуть руки вокруг нее в твердой хватке, принадлежал не мне, а ее отцу и его посмертному проклятию, согласно которому я буду вечно ходить по этой земле, ощущая всю его боль. Только со временем я понял значение проклятия: я буду вынужден убить, чтобы потом меня сожрало чувство вины. Чем больше я хотел быть с ней, защищать ее, тем больше меня накрывало желание убить. Полагаю, именно это и чувствовал отец Оллы, убивая свою дочь на благо своего народа и в стремлении умилостивить богов. Идиот. Он создал моего внутреннего монстра.

Но я никогда бы не посмел причинить вред Теодоре. Я никогда этого не делал и никогда не сделаю. По крайней мере, я на это надеялся.

Честно говоря, нам никогда не доводилось проводить время вместе больше нескольких дней, потому что Кинг, так или иначе, находил способ добраться до Теодоры. Иногда это происходило даже до того, как я успевал почувствовать ее где-то рядом. В отличие от Кинга, я не обладал даром видеть, кем являлись люди в прошлой жизни. Хотя знал, что мертвые, у которых остались незаконченные дела, возвращались к жизни посредством реинкарнации или другими неестественными путями, как мой брат. В общем, он, как и я, был проклят, и его вернула к жизни космическая сила Провидца, исправляя несправедливость, которой не должно было быть.

Впрочем, мое возвращение тоже не произошло естественным путем. Продукт той самой силы в действии. Но на этот раз я умру окончательно. Теодора сделает это.

«Если ты не сделаешь это с ней первым.»

Я быстро замуровал эту мысль в стене. Хлипкой такой стене. Часы тикали.

— Поверни здесь! — велел я, направляя нас в единственное безопасное место в надежде, что мы выиграем хоть какое-то время, прежде чем Кинг нас найдет.

Конечно, его дар находить вещи и людей поистине впечатляет, но еще больше поражает его коллекция. Он владеет тысячами предметов: книгами заклинаний и редкими артефактами, о которых другие люди могут только мечтать. Особенно плохие люди. Яды, которые не увидит в крови ни один врач; талисманы, сводящие людей с ума; драгоценные камни, которые дарили людям бессмертие (пара таких камней украшали кольца Мии и Кинга); афродизиаки и многое другое. К тому же, не стоит забывать, что мой брат мог проникать в головы людей и путать их разум, что делало его чертовски опасным сукиным сыном.

— Ты собираешься хотя бы намекнуть мне, куда мы едем? — спросила Теодора.

Я же продолжал пытаться держать дистанцию, свой страх и похоть в узде, что на самом деле ни черта не работало.

— Поищи заправку. У тебя бензин почти закончился.

Теодора промолчала в ответ и начала съезжать с шоссе.

Когда горизонт озарило восходящее солнце, я четко увидел в отражении зеркала заднего вида прежнюю Оллу. Увидел длинные черные волосы, полные губы и широкие скулы. Образ появился всего на мгновение, но затопил мой разум, оживляя чувства, которые я давно похоронил. Я закрыл глаза, борясь с желанием выпустить эти чувства наружу. Мне нельзя было этого делать. Только не снова.

~ ~ ~

Тедди

Когда я заехала на заправку, решила зайти в магазин купить кофе и что-нибудь перекусить. Также мне хотелось еще раз взглянуть на моего попутчика, но, к моему сожалению, он опустил голову и закрыл глаза.

«Серьезно? Он заснул в такой ситуации?»

Я желала разбудить его, спросить, куда нам двигаться дальше, но на самом деле я просто хотела увидеть его лицо при свете дня и заглянуть в его глаза. Затолкав поглубже свое любопытство и позволив Маку хоть немного поспать до тех пор, пока мы не выехали обратно на шоссе.

Когда Мак проснулся, мне было велено ехать на север, а спустя некоторое время я заметила, что пейзаж за окном будто бы застыл: вокруг нас простиралась пустыня с серо-желтыми холмами, все зеленые краски исчезли. Я могла только предположить, что мы находимся где-то на северо-востоке от Палм-Спрингс, а несколько часов назад пересекли границу пустыни Мохаве.

Мак велел мне съехать на грунтовую дорогу, которая, по сути, и дорогой-то не являлась. Длинный участок засохшей грязи, исчезающий за двумя холмами впереди, на котором не было ни одного следа от шин.

Всего через несколько метров я убрала ногу с педали газа, почувствовав себя плохо. Меня снова накрыло самыми разными эмоциями, словно кто-то впустил их в мою голову, раскрыв невидимую дверь. Цвета начали сочиться и вырываться прямо из земли: красные, синие и черные. Они кружились в своем диком танце.

Не в состоянии дышать, я откинулась на сиденье, к горлу подкатывали волны тошноты. Выскочив из машины, упала на колени и прижала руки к животу, чувствуя сжимающие мой желудок спазмы. Позывы были абсолютно пустыми, но желудку легче не становилось.

— Постарайся расслабиться, Теодора. Ты слишком этому противишься, — тихо сообщил Мак и успокаивающе погладил меня по спине своей сильной рукой.

Это прикосновение показалось мне крайне интимным и чувственным, как если бы он прикасался не к моей спине, а к моим бедрам, груди или целовал меня.

Внезапно мне стало лучше. Я почувствовала дикое желание вскочить и, запрыгнув ему на руки, целовать его, как вновь обретенного возлюбленного, по которому всем сердцем скучала все это время.

Я покачала головой, пытаясь собрать свои мысли в кучу.

«Посмотри на себя! Валяешься тут перед ним, как собачка с высунутым языком!»

Вытерев рот тыльной стороной ладони, я позволила Маку помочь встать с земли.

Я собиралась повернуться лицом к этому мужчине и все-таки посмотреть в его глаза. Пусть я и знала, насколько они красивые, но последний раз, когда я смотрела в них, изменил все на свете, изменил меня.

Несмотря на крепкую хватку, Мак мягко взял меня за руку и повернул к себе лицом. Я ахнула.

«Голубые. Такие голубые.»

Я никогда не видела, чтобы у мужчины были такие красивые глаза. И его лицо было не менее красивым: полные губы, легкая щетина, взлохмаченные светлые волосы, падающие на лоб. Я готова повторять о том, какой Мак красивый, тысячи раз.

Я смутилась, когда он заметил, что я наблюдаю, как утреннее солнце мягким светом озаряет каждую черточку его совершенного лица.

— Что? — спросил он сухо. — Никогда не видела трехтысячелетнего старика?

Он мило улыбнулся, и мое сердце сжалось при виде ямочек на его щеках. Его глаза лучились весельем, а полные губы вселяли мысли о том, что они созданы для поцелуев, секса и романтического шепота во время занятий любовью…

«Стоп, Тедди!»

Я не собираюсь с ним спать!

«Но ты этого хочешь…»

А для такого человека, как я, хотеть кого-то настолько сильно было полным безумием, но по крайней мере, теперь смогу узнавать эмоции своих пациентов.

— Ты сам знаешь, насколько красив, — ответила я, прокашлявшись.

Я до сих пор не могла поверить в то, что он так стар. «Тогда как все это объяснить? — спросила я себя. — Ты же чертов психолог, Тедди! Женщина с трезвым умом».

Всему этому обязательно есть научное и медицинское объяснение, а я — ввиду того, что пала жертвой всех этих эмоций, которые для меня слишком новы, — оказалась втянута в оккультное заблуждение, навязанное этими людьми. Тем не менее, не могла отрицать ту связь, что связывала нас с Маком, несмотря на все его «проблемы». К счастью, на всей планете не нашлось бы ни одного более профессионального психиатра, чем я, который смог бы убедить Мака в том, что он не проклят и надобности искать своей смерти у него нет. А также объяснить, что Кинг и его жена — впрочем, как и сам Мак — жили в своем выдуманном фантастическом мире. А что касается того странного стечения обстоятельств, когда я видела Кинга во сне — это тоже подлежит рациональному объяснению. После рассказа Мака я знала наверняка, что они следят за мной и, должно быть, проецировала это в своем сознании во время сна. Я, вероятно, уже где-то видела Кинга, но просто не помнила этого.

Мне хотелось дать пощечину самой себе. Цвета, эмоции, обмороки — все, через что я прошла, — просто плод моего воображения.

Когда я поняла, что Мак наблюдает за мной, оглянулась. Не в силах выдавить ни слова, смотрела, как солнечный свет восхитительно играет бликами на его светлых волосах, как хорошо джинсы сидят на его бедрах, как футболка облегает его мышцы. И мне нравилось, что он взирал на меня, как на объект своего вожделения.

— Твои зеленые глаза прекрасны, Теодора. А новая стрижка особенно привлекательна, — тихо произнес он.

«Привлекательна». Навряд ли это слово в наши дни использует хотя бы сотня человек, но его очарование разбудило бабочек, трепетавших в моем животе.

Я пожала плечами, пригладив свои волосы.

— Я подумала, с такой прической буду выглядеть взрослее.

Он зашелся в веселом смехе.

— Люди так беспокоятся об этом, но на самом деле тебе столько же лет, сколько и мне.

«А, ну да… Он же думает, что я и есть та женщина, Олла.»

Решив, что сейчас не время отторгать его ложную реальность, я промолчала. Если я действительно хочу помочь этому человеку, должна действовать осторожно и позволить ему самому увидеть правду. Выйти из своего выдуманного мирка.

— А мне-то было интересно, с чего у меня при дожде постоянно болят колени. Должно быть, артрит. — Улыбнулась я, а затем тяжело вздохнула: — Мне намного лучше. Поедем?

Мак протянул руку и погладил меня ладонью по щеке.

— Я поведу.

Я не могла пошевелиться. Его прикосновение оказалось слишком приятным.

Мельком я увидела его бицепс, покрытый татуировками. Мак напоминал мне одного из тех парней по телевизору, служащих в военно-морском флоте и накаченных в самых нужных местах.

— Ты еще не рассказывал мне о датах и именах, набитых на твоих руках.

Мак, решив не отвечать, опустил свою руку и, обойдя меня, открыл переднюю дверь машины. Я с трепетом смотрела на то, как он садился на водительское сиденье и отодвигал его.

— А ты что, доктор? — спросил он с ухмылкой и сжал руль.

— Да, — ответила я, поднявшись.

Пока обходила машину и опускалась на пассажирское сиденье, чувствовала на себе пристальный взгляд Мака.

Когда я закрыла дверцу, он улыбнулся и, переведя взгляд на дорогу, нажал на газ.

Глава 13

Тедди

— Что это за место? — спросила я, когда Мак выкопал ключ буквально из грязи, рядом с полуразвалившейся хижиной посреди «ничего».

Я не могла не смотреть на его тело, пока он искал ключи. Задравшаяся одежда позволила увидеть его плоский живот без единого намека на жир. Его кожа была такой смуглой, будто он совсем недавно вернулся с отдыха в каком-то солнечном месте. Широкие плечи Мака указывали на то, что он не боится тяжелой работы и тренировок. А его задница… Иметь такую красивую задницу — преступление. Несправедливо по отношению к девушкам.

Не желая быть снова пойманной на том, что пялюсь на него, я перевела взгляд обратно на маленькую деревянную хижину с пыльным крыльцом. Словно декорация к вестерну. Только вот данная часть пустыни не была милым желтоватым пространством с кактусами. Местность оказалась холмистой, с большим количеством камней, а высохшая растительность придавала уединенной долине запущенный вид.

Забавно, мне ни чуточки не было страшно, хотя где-то в глубине своего сознания я понимала, что бояться все же следовало. Потому что, если раньше я придерживалась логики, теперь же просто тонула в океане своих эмоций. Я не должна была соглашаться на поездку к этой хижине посреди пустыни, где на добрые сотни километров не найдется ни одного человека. А еще не должна была чувствовать то, что испытываю к этому мужчине. Однако и поменять ничего не могла.

— Похоже, здесь кто-то взорвал атомную бомбу, и вокруг все погибло.

Мак усмехнулся и, поднявшись, вытер грязь с ладоней о свои темные джинсы.

— Что? — спросила я, заметив его насмешливую улыбку.

— Мы стоим сейчас на месте старейшего индейского захоронения. И они на самом деле не умерли, поэтому предпочитают, чтобы их называли духами.

— Ооо… Я вообще-то имела в виду растения. Ну знаешь, дикая природа и все такое, а ты мне втираешь про духов. Ты их видишь?

Я надеялась, что он скажет «нет», или иначе у меня прибавилось бы работы с его психикой.

Мак подошел к дому и начал пытаться открыть висящий на дверях замок, похожий на амбарный.

— Я не могу видеть призраков, а ты? — Он посмотрел на меня с любопытством, прервав свою работу над ржавым замком.

— Я в них не верю.

Мак повернулся ко мне и уставился, как на сумасшедшую.

— Ты поверишь.

Он вернулся к своей работе, и замок издал странный скрежет.

«Он пытается меня напугать? Ничего не выйдет!»

— Откуда ты знаешь об этом месте? — спросила я.

— В прошлой жизни я был знаком с хранителем этого места.

Мне стало интересно, про «прошлую жизнь» он говорил в буквальном или фигуральном смысле?

— Значит, раньше твой знакомый заботился об этом гиблом месте? Интересно.

Мак снял с дверных ручек ржавую цепь и распахнул дверь, открывая мне вид на мрачную и грязную обстановку внутри дома.

— Мертвым ни к чему наша забота, — ответил он. — Его работа заключалась в том, чтобы не допускать сюда живых. Но, в конце концов, от глубокого одиночества он сошел с ума. Прямо перед смертью он передал эти земли под защиту моего брата. Поэтому тебе и стало плохо, когда ты на них ступила.

Я подняла бровь. «Под защиту». Словосочетание, которое не так уж и часто встретишь в повседневной жизни. Он подразумевает, что для защиты этих земель использовалось какое-то вуду?

— Видимо, ты мне не веришь.

Он кивнул головой в сторону двери, приглашая меня войти, но я медлила. Не то чтобы я боялась, просто не понимала, зачем это нужно.

— Почему бы тебе сначала не сказать, что там внутри?

Я сложила руки на груди, радуясь, что решила надеть темный теплый свитер, потому что утренний ветер был, мягко говоря, прохладным.

— Там находится то, что тебе нужно увидеть своими глазами.

Голос Мака внезапно стал зловещим, и я ощутила, как кожа на моих руках покрылась мурашками, а волоски встали дыбом. Выражение на его лице застыло такое, что я с трудом распознала его. Как будто… Мак хотел причинить мне боль… На его лице читалась ненависть… ярость… Он выглядел смертельно опасным.

«Ладно… Вот теперь мне страшно».

Я внезапно вспомнила, что у Мака остались мои ключи. И мне некуда было идти, некуда бежать, негде спрятаться.

«Я просто идиотка».

Если он хотел убить меня, а учитывая исходящую от него смертельную энергетику, — думаю, что скоро я умру. Как те глупые девушки из фильмов ужасов, которые поднимаются на чердак проверить, что за странный звук оттуда доносится.

Я подняла подбородок, притворяясь спокойной. Потому что знала, что страх жертвы только подпитывает эго охотника.

— Мак, объясни мне, что мы здесь делаем? Если ты решил затащить меня сюда, чтобы перерезать горло, а идти мне теперь некуда, так что ты выиграл. Но ты должен объясниться.

Нет. Я не собиралась сдаваться, но мне нужно было время, чтобы подумать.

В его голубых глазах мерцало презрение, а на лице появилась маска ярости. Не осталось и следа тех ямочек, которые я видела недавно.

«Что, черт возьми, с ним происходит?»

— Я ничего тебе не должен, Теодора. Теперь делай, что я говорю, и тащи свою задницу внутрь, или я затащу тебя за волосы.

«Вот черт!»

В глубине души я знала, что побег ничего не даст, но все равно развернулась и побежала. Побежала изо всех сил, взметая песок и камни, как внезапно почувствовала руку, что схватила меня сзади за свитер и рванула назад. Я так резко упала, и удар о землю выбил воздух из моих легких.

— По-моему, я, блядь, велел тебе зайти внутрь, женщина! — прорычал Мак, пока я безуспешно пыталась восстановить дыхание.

Без особых усилий он поднял меня с земли и перекинул через свое плечо.

От ужаса я закричала:

— Не делай этого, Мак! Я смогу тебе помочь! На самом деле ты этого не хочешь!

— Заткнись! Ты понятия не имеешь о том, чего хочу я! — Мак так быстро передвигал ногами, что мое тело заныло от ударов о его плечо.

Я царапала и била кулаками по его спине, но он был слишком силен.

— Мак, пожалуйста. Умоляю, позволь мне…

Мы переступили порог хижины, и мне показалось, что я сошла с ума.

Глава 14

Тедди

— Что за хрень? — Страх в голосе позволял мне только шептать.

Мак бросил меня на мягкую кожаную кушетку рядом с незажжённым камином, а затем закрыл свое лицо руками, зарычал и застонал, закрыв глаза, словно от боли. А потом мышцы на его лице разгладились, и он резко посмотрел на меня.

— Ты не должна от меня убегать, Теодора! Ты меня поняла? Поняла? — закричал он.

Потеряв дар речи, я рассеянно кивнула.

Внутри хижины оказалось совсем не пыльно, хоть и темно. Стены, казавшиеся гнилыми снаружи, внутри оказались отштукатуренными и покрашенными белой краской. Гостиная с камином, сосновым резным журнальным столиком и медвежьей шкурой на полу была очень уютной, а в ее правом углу находился круглый стол с газовой лампой на нем. На стене висели шкафчики, забитые консервами и посудой, и даже был небольшой кухонный островок с плитой и гранитной столешницей.

— Я не… не… не… не понимаю… — заикаясь произнесла я, а потом посмотрела на Мака. — Срань господня!

Внезапно мне стало плохо.

— Твое лицо… твои волосы…

Волосы на его голове потемнели, кожа приобрела оливковый оттенок. Лицо Мака изменилось, а глаза заискрили голубым. Он выглядел, как Кинг. В точности.

Я смотрела на него в полном смятении, а Мак лишь скрестил руки и молчал.

— Мак, пожалуйста, помоги мне понять, что происходит.

— Ты Провидец, Теодора. И у меня есть все основания полагать, что в этом месте сосредоточена энергия, от которой ты черпаешь свои силы. — Наверное, он имел в виду что-то похожее на турбонаддув, но самое странное, что, как только он об этом сказал, я почувствовала странную пульсацию в моих венах и под кожей. — Именно поэтому племя, которое раньше жило в этих землях, считало это место священным, — продолжил он.

— Но твоя внешность изменилась. И внутри этого дома все совершенно не так, как я видела это снаружи.

— Простое заклинание, чтобы обмануть человеческий глаз, а заодно и удержать людей от входа сюда, если они окажутся поблизости.

— Итак… ты… — Я вздохнула. Мак выглядел таким… чертовски красивым.

Мне пришлось отвернуться, чтобы мои мысли перестали путаться.

— Ты видишь меня таким, каким я был во время нашей первой встречи. Ты не помнишь?

Я отрицательно помотала головой.

Мак потянулся к шкафчику и протянул мне маленькую серебряную пепельницу.

— Зеркала у меня нет, но сойдет и это.

Я взяла из его рук предмет и посмотрела на его поверхность. Расплывчатое отражение в нем было совсем не тем, что я видела каждый день в зеркале.

— Вот черт! — Я уронила пепельницу, в отражении которой на меня смотрели карие глаза с черными густыми ресницами.

Мой разум боролся с происходящим вокруг, все еще цепляясь за логику и говоря мне, что этого не может быть. Однако доказательство стояло прямо передо мной. И все же было сложно проглотить пилюлю с такой горькой правдой. Потому что раз все это не фантазии Мака, то Миа и его брат тоже существуют.

— Мне… э-э-э… — Я встала с кушетки. — Мне нужно немного побыть одной, — смогла, наконец, произнести я.

Мак посмотрел на меня, и мне снова пришлось отвести взгляд. Потому что при виде его изменившегося лица внутри у меня внутренности скручивались в узел. Как будто я была несчастным мулом, которого привязали к мельнице.

— Я не собираюсь убегать. Да и куда мне идти?

— Мы здесь ненадолго. У нас не так много времени до того, как нас найдут.

— Ты имеешь в виду своего брата? — спросила я.

— Меня ищет не только он.

— Прекрасно! — Я взялась за ручку двери. — Пока я буду снаружи, не обращай внимания на крики.

Я вышла на старое пыльное крыльцо, заскрипевшее под моим весом, и оглянулась. Внутри снова не было ничего, кроме паутины, грязи и гниющих досок.

Закрыв за собой дверь, я прошла несколько метров и закричала во все горло.

~ ~ ~

Когда я немного отошла от шока, а Мак развел в камине огонь, мы устроились у тепла с нашими скудными запасами еды. В моей голове роилось такое огромное количество вопросов, что я не знала, с какого из них начать разговор. Например, о моем даре Провидца. «Моя мать была такой же? Или кто-то еще из моей семьи владел этим даром?» Потом вопросы о самом Маке. «Его возраст и правда исчислялся тысячами лет?» Сумасшествие! «Его действительно искали? А я, правда, уже много раз была убита Кингом и возрождалась после этого к жизни?» Безумие!

Всего за сутки я превратилась из человека, который жил по законам логики, в человека, живущего в мире, где логика напрочь отсутствует. Старая Тедди (сосредоточенная женщина с аналитическим складом ума, была умнее многих, потому что ее не отвлекали различные эмоциональные факторы) мертва. Точнее сказать, похоронена под огромными пластами настоящей меня.

«Но кто же я?»

К сожалению, этот вопрос придется отложить. Главное сейчас, что Мак все еще верил в то, что должен умереть, а я хотела, чтобы он жил. Вне всяких сомнений.

Перекусив вяленым мясом и выпив бутылку воды на двоих, я устроилась на кушетке, а Мак занял большое старомодное кресло у камина. Я не могла перестать на него смотреть. Черные, как смоль, волосы были длиннее, чем раньше, а щетина намекала на эспаньолку. Я не могла поверить в то, насколько он изменился. Мак перестал выглядеть как американский парень-спецназовец с плаката. Теперь я видела, что его красота была словно из другого времени. Я бы даже назвала ее экзотичной.

— Перестань пялиться, — сказал Мак, глядя на огонь. — Это меня смущает.

На его лице появилась милая, заразительная улыбка, похожая на ту, что я видела раньше, правда, без ямочек.

— Ничего не могу с собой поделать. Просто ты такой… — Мне ужасно хотелось произнести «чертовски сексуальный». — …другой.

— Это всего лишь иллюзия. Отражение твоих воспоминаний.

— Так, значит, я и правда Олла?

— Ты еще не вспомнила?

Я покачала головой, и Мак хмыкнул.

— Ты ожидал, что я вспомню?

— Обычно ты либо вспоминаешь все сразу, либо воспоминания возвращаются по кусочкам, но в конце концов память всегда восстанавливается.

— А ты всегда являешься так таинственно? — спросила я, имея в виду нашу встречу в темной палате.

— Нет. Периодически я стараюсь избегать встречи с тобой, потому что… Неважно… Это не имеет значения.

Его ответ только пробудил мое любопытство. Ранее я предполагала, что он выбрал Центр и ту палату, потому что не хотел, чтобы его нашли, но, возможно, все совсем не так.

— Это потому, что мы с тобой когда-то были… — Я проглотила слова, рвущиеся с языка.

— Я любил тебя.

— А сейчас?

— Это сложно…

— И не говори. — Я протянула руки к камину, чтобы немного согреться.

Мак посмотрел на меня, нахмурившись.

— В этом веке любовь — это то, что люди видят в фильмах по телевизору. Просто фантазия, придуманная средствами массовой информации, которую пытаются имитировать актеры. Кратковременные и дешевые романчики.

— Неправда. Мои родители очень любят друг друга, и они вместе уже сорок лет.

— Вероятно потому, что между ними есть уникальная связь, которая теперь большая редкость. Она выходит за рамки сегодняшнего определения любви.

— А что насчет нас с тобой?

Очевидно же, что я его не люблю, ведь едва ли знаю этого парня. К тому же я понятия не имела о том, что сейчас происходит.

— Между нами с тобой тоже есть связь. Только она была выкована в мучениях и боли.

— В смысле? — спросила я.

— Все очень просто. Твой отец обладал могущественным даром, и его так поглотила боль после твоего убийства, что он проклял меня на века скитаний по земле в мучениях. Но твое могущество было не меньше. Ты не хотела обрекать меня на это. Поэтому твоя душа не успокоится, пока ты не освободишь меня от проклятия своего отца. Вот почему ты должна убить меня. Ты единственная, кому по силам освободить мою душу.

Я удивленно поежилась.

— И не надо так удивляться! — сказал Мак.

— Думаю, ты неверно истолковываешь отсутствие у меня энтузиазма к убийству. Ты ошибаешься, если думаешь, что я это сделаю.

— У тебя нет выбора, Теодора. Это твоя судьба. Ты хочешь освободиться от своей клятвы так же сильно, как и освободить меня.

— Пошел ты. Я не стану тебя убивать.

— Рано или поздно я не смогу сдержаться. Ярость, которую видела, этот жестокий человек во мне. Ты его раздражаешь. В конце концов, этот монстр вырвется на свободу и попытается тебя убить. И у тебя не останется выбора, кроме как защитить себя, покончив со мной.

Теперь до меня начало доходить, что он имел в виду.

— Должен же быть другой выход.

Мак посмотрел на меня таким взглядом, что мне захотелось заползти в какую-нибудь дыру и умереть.

— Что? — огрызнулась я в ответ на его взгляд.

— Думаешь, я не пробовал найти выход?

— Откуда, черт возьми, мне знать? Думаешь, у меня нашлось время, чтобы порассуждать над такими вещами?

— Мы с братом много раз пытались снять проклятие, но безуспешно. Я даже не умираю. Вернее, перехожу в бесплотное состояние, но и в нем не чувствую ничего, кроме боли и страданий. Не пикник, знаешь ли. Ты должна сделать это для меня, Теодора. Ты так же могущественна, как и твой отец, а это значит, что ты способна освободить меня от этих мучений и должна сделать это прямо сейчас, пока я не потерял контроль и не причинил тебе вреда.

Я понимала, о чем он говорит, и мне хотелось избавить его от страданий, но исполнить его просьбу не могла. Я не могла его убить, потому что не способна на убийство.

— Извини, но нам придется подождать, пока ты не потеряешь этот контроль. Потому что я не могу перерезать тебе горло, сбить машиной или что ты там себе еще напридумывал.

Мак покачал головой и уставился в пол.

— Если я снова потеряю контроль, все начнется сначала. Ты возродишься, а я буду удовлетворять свои низменные потребности в жажде крови.

Я пыталась понять, о чем он говорит.

— Ты… убиваешь людей?

— И у меня очень хорошо получается, уж поверь.

К моему горлу подкатила тошнота. Я не помнила своего истинного отца Кана, но не могла понять, о чем он думал, проклиная Мака.

— Получается, ты серийный убийца?

— Ни в коем случае. Но в этом мире, Теодора, много причин для убийств. Например, за родственников, за власть, за страну, во имя гордости, наконец.

Я не знала, что ему ответить.

— Это уже слишком.

Я уставилась на него в полном изумлении. А потом на смену страху пришел трепет.

Мак, будто почуяв изменение в моем состоянии, улыбнулся.

— Что?

— Ничего. Ты смотрела на меня точно так же во вторую нашу встречу.

— Хотела бы я это помнить.

— Возможно, ты просто не хочешь вспоминать. Хотя, знаешь, это неудивительно.

— Расскажи мне обо всем, что ты помнишь. Я хочу знать все. В деталях! — заявила я, но на самом деле хотела лишь знать, как его спасти.

— Если я расскажу тебе, ты выполнишь мою просьбу?

Я не могла ему солгать, поэтому попыталась ускользнуть от вопроса.

— Это может увеличить твои шансы.

— Упрямая! — Мак снова покачал головой. — Ты всегда была такой упрямой.

~ ~ ~

Мак

Полагаю, ее просьба была наименьшим из того, что я мог сделать для Теодоры.

По моим подсчетам у нас оставалось несколько часов, прежде чем Кинг воспользуется своими силами или Артефактами и найдет нас. И должен признаться, пока я проводил время с ней, глядя в ее большие зеленые глаза (пусть я и не был Провидцем, но видел ее настоящий облик), ко мне возвращались воспоминания: она для меня становилась просто Оллой, а я — лишь странник в ее деревне. Так что да, вопреки здравому смыслу и осознавая, что только осложняю ей задачу покончить со мной, я не смог устоять перед тем, чтобы провести эти последние мгновения вместе.

Разделять с ней эти часы — самое правильно, самое лучшее, что может быть в этом мире. Когда, конечно, мои мысли не заняты мыслями об ее смерти.

Я прокашлялся, решив, что она должна видеть только мою уверенность.

— Во второй раз мы встретились где-то пятьсот лет назад. Меня недавно воскресил из мертвых брат после многочисленных неудачных попыток снять проклятие. Не самый счастливый период моей жизни. Кинг был таким же кровожадным, измученным и жестоким, как и я. А еще был чертовски сильным, о чем так любил напоминать.

Я заметил, что Теодора нахмурилась.

— Вы дрались?

— Дрались? О нет. Он лупил меня. Избивал. Хотя избивал он всех, кто ему не нравился, и убивал любого, кто смел его ослушаться.

— Иисусе. Неудивительно, что ты не хочешь его видеть.

— Признаюсь… Я мечтал отомстить брату, даже убить его, но потом узнал правду. Узнал, чем ему пришлось заплатить за мое воскрешение.

— Ну не томи меня! — воскликнула Теодора.

— Он тоже был проклят, но в отличие от меня стал призраком, а его душа постоянно испытывала боль.

Теодора приоткрыла рот в немом удивлении, и я заметил кончик нежно-розового языка, к которому мне захотелось прикоснуться своим языком. Впрочем, мне хотелось коснуться языком и других частей ее тела.

Я слегка изменил позу, чтобы она не заметила моего возбуждения.

— Воля моего брата, его безумное желание вернуться к Мии ни с чем несравнимы. Пусть это и заняло у него несколько столетий, но он научился материализовываться. Сначала на небольшие, а потом все на большие промежутки времени. Кинг искал людей: шаманов, ведьм, Провидцев, да кого угодно, кто обладал даром и кто мог помочь ему взять под контроль либо совсем убрать ту грань, что отделяла его от мира живых. Он настолько преуспел в этом, что никто больше не мог отличить его от живого человека. Кинг сколотил огромное состояние и создал мощнейшую сеть очень опасных союзников. В итоге, он мог бы стать кем угодно и вернуться к жизни в мгновении ока, но, выбрав мое спасение, всего лишился.

— Значит, он мог вернуться к жизни, но не вернулся?

— Да. Он предпочел вернуть к жизни меня. Брат сказал, что без меня он не видит смысла в жизни.

— Мне до сих пор непонятно, как можно вернуть человека к жизни, да еще и дать ему новое тело.

— Ну, чтобы ответить на этот вопрос, ему потребовалось более тысячи лет. Брат нашел человека, знающего, как использовать ожерелье, которое много лет назад Кинг получил от Клеопатры.

— Как он получил ее ожерелье?

— Трахал, вошел в доверие, получил желаемое и прикончил.

Теодора содрогнулась от грубости моих слов, а на ее лице отразилось отвращение.

— Напомни мне держаться подальше от твоего брата.

— Не переживай из-за нее. Клеопатра была безжалостной и могущественной сукой. На ее руках много крови.

— Я всегда думала, что она умерла от укуса змеи.

— Миф. Она умерла, потому что ее тело было обескровлено, а продажа ее крови на черном рынке принесла моему брату кучу денег.

Теодора нахмурилась.

— Клеопатра была необычной женщиной. Выпив всего пару капель ее крови, человек мог помолодеть внешне лет на десять.

— Откуда ты это знаешь?

— На протяжении веков я периодически помогал брату вести бизнес. Ирония судьбы. Я раньше наотрез отказывался помогать ему, но все меняется.

— Так чем он занимается? — спросила она.

— Он что-то вроде серого кардинала у власти. Вернее, его оккультная версия.

— Я определенно предпочитаю держаться от него подальше.

«Разумно!»

— Проблема в том, что мы с ним связаны. Мы близнецы, и наши души постигла та же связь.

Я прямо-таки видел, как кусочки паззла складываются в уме Теодоры.

— Так вот почему он не дает тебе умереть? — прошептала она, явно размышляя вслух.

— Как я уже говорил, сегодняшнее определение любви меркнет по сравнению с нашим. Настоящая любовь проявляется в том, что ты должен дорожить душой другого человека больше, чем своей собственной. И неважно, кто этот человек: брат, друг, родственник, любовник. Эту связь невозможно разорвать. Вот почему мой брат никогда не бросал попыток найти меня. Когда сотни его попыток завершились неудачами, он наконец понял, что ключ ко всему — мое тело. Чтобы дар ожерелья сработал, ему пришлось поместить мою душу в новое тело.

— Мак, я правда не хочу знать, как ему это удалось. Что-то подсказывает мне, что история мне не понравится. Но он сделал правильный выбор.

Теодора слабо улыбнулась.

Я понимал, что Теодора старается мыслить позитивно, но у молодого человека, в тело которого переместили мою душу, отняли жизнь. Еще один камешек в груде вины, что терзала мое сердце и отравляла существование.

— Ожерелье сработало и к тому же остановило старение тела, что сделало меня с того дня бессмертным.

— Поразительно, Мак! Ты носишь его сейчас?

— Нет. Кинг позаботился о том, чтобы снять его было практически невозможно, и за удачную попытку мне пришлось заплатить высокую цену. Чаша инков, которую я выкрал у брата, должна была помочь вернуть к жизни брата Мии. Я обменял ее, чтобы снять это ожерелье, иначе мое тело не даст мне умереть и найти тебя.

— Ясно. Давай вернемся к тому месту, где ты рассказывал о нашей второй встречи. Как это произошло? — спросила она.

Я понимал, что она ждет романтическую историю о двух заблудших душах, ищущих друг друга. Но ее ожидания были очень далеки от истины.

Глава 15

Мак

1512 год

Без сомнения, мы были хуже дикарей. Мой брат выстраивал свою империю власти и оттачивал свои способности находиться в мире живых, параллельно разыскивая необходимый Артефакт — камень, который позволил бы ему снять проклятье и вернуться к жизни. Что касается меня, то хоть я и был воскрешен, но продолжал сходить с ума от мучений, которые испытывала моя измученная душа, скитаясь больше двух тысяч лет. Для меня ничего не имело смысла, кроме убийств, которые дарили немного покоя. Вот почему, после того как я отправил на тот свет весь наш штат прислуги: тридцать три служанки среднего возраста, шестнадцатилетнюю девчушку и сорок девять стражников, — моему брату пришлось решать, что со мной делать. Не то чтобы Кинга волновала смерть этих людей, скорее его волновало то, что я привлекаю слишком много внимания.

— Наверное, тебе просто требуется время, чтобы твое сознание очистилось, Каллиас, — рассуждал Кинг, расхаживая по нашей роскошной вилле в Марселе, с балкона которой открывался упоительный вид на океан. — Отдохнуть бы тебе, а я тем временем все подчищу и позабочусь о местных органах власти.

Я сидел на диване, обитом шелком кремового цвета, прямо у камина, заливая все вокруг капающей с меня кровью. И мне было плевать. Плевать на его слова, плевать на то, что порчу дорогой материал. В моей голове все еще раздавались крики моих жертв и голос, приказывающий мне убить кого-нибудь снова.

— Что ты со мной сделал, Драко? — закричал я в агонии.

— Закрой свой рот, братец. Дай мне подумать.

Я встал с дивана, готовый сделать Драко своей следующей жертвой.

— Зачем ты воскресил меня?

Я не мог поверить в то, что натворил, — поверить в ужас всего происходящего. Тем не менее, кратчайшие секунды покоя, которые я испытывал после того как забирал чью-то жизнь, дарили мне возвращение маленьких отголосков здравого смысла.

— Почему ты спрашиваешь? — Кинг наигранно-небрежно поправил рукава своей кружевной рубашки.

Люди тех времен одевались весьма странно. Женщины носили гигантские юбки, а мужчины — кружевные рубашки и бархатные туники, собранные воланом на поясе. Конечно, это разительно отличалось от свободных одеяний моего времени.

— Это неправильно, Драко. Такой же ошибкой было пойти у тебя на поводу и отрубить тебе голову. Моя смерть была ошибкой, но и мое воскрешение — тоже! — Я знал, что он воскресил меня по чисто эгоистическим причинам, поэтому, на самом деле, мне не нужно было спрашивать, почему он это сделал. — Это не принесёт ничего хорошего ни тебе, ни мне.

— Я велел тебе заткнуться! — рявкнул он.

— Или что? Убьешь меня?

— Никогда. — Он покачал головой. — Мы близнецы, у нас одна душа, разделенная на два тела.

Именно в это он верил в те времена. Ведь тогда наука, а тем более генетика, была для нас загадкой, как и для всех остальных. Намного позже, развив свои умственные способности, мы узнали, что наши души не связаны так, как тела. Просто у нас была одинаковая ДНК.

— Я посылаю тебя найти мне Артефакт, — приказал Кинг. — Ты отправишься в место, где видел его в последний раз, и посмотришь, куда это тебя приведет.

Насколько я помнил, Артефакт находился где-то на острове, который уже тогда начали называть Грецией. Мои охранники, которые должны были защищать меня, появились лишь перед моей смертью, и я попросил их передать камень Мии.

— Куда ты предлагаешь мне вернуться? На место моей смерти?

Воспоминания об Олле промелькнули в моей голове, но я не смог понять их смысл.

— Я дал денег Диего Веласкесу де Куильяр, испанцу, чтобы он основал на острове Каобана, недалеко от того места, где ты умер, поселение. Ты поплывешь туда вместе с ним.

— Он работает на тебя? — спросил я, на что брат только улыбнулся.

— Он работает на золото, которого у меня предостаточно. Поэтому с работниками проблем не имею. Ты скажешь ему, что действуешь от моего имени и будешь следить за моими инвестициями, а также помогать с поисками интересующих предметов для моей коллекции.

И уже на следующий день я отправился в Испанию, чтобы вручить Диего письмо от Драко и отплыть на его корабле в Новый Свет. Четыре с половиной месяца спустя я прибыл на место, на котором некогда обитало племя Оллы, чтобы обнаружить там непроходимые джунгли. Они уничтожили любое напоминание о проживавших там людях.

Мне было все равно. Мир, представший пред моими глазами, разительно отличался от того, что я знал раньше. Те несколько месяцев, что я странствовал по миру, заставили меня почувствовать себя ребенком в кондитерской лавке, где моими сладостями были убийства. Люди, которых я лишил жизни, заслуживали своей смерти: воры, что пытались украсть у меня лошадь по дороге в Испанию; пьяная группа мужчин, издевавшаяся над девушкой недалеко от какого-то борделя вблизи порта; пираты, которые собирались захватить наш корабль. Убийства этих людей показали мне, что темнота и желание отнять у человека жизнь могли служить и другим целям. Еще я узнал, что, став бессмертным, лишился чувства страха. Меня поглотила потребность проливать кровь. Это было сродни наркотику. Иногда я убивал, ища облегчения, чтобы заглушить рвущееся наружу чувство вины. Тем не менее, я верил, что нашел свое призвание.

Когда мы добрались до Каобаны, — сейчас этот место называется Кубой, — я решил, что нашел свой личный рай. Коренные жители этих мест нуждались в укрощении, а я — в убийстве. Пробыв там около пяти дней, Диего набрал достаточно людей для борьбы с теми, кто решит восстать против нашего вторжения, и, конечно же, попросил меня возглавить группу.

— Ты животное, Каллиас, и прекрасный воин. Ты расчистишь путь для нас. Не щади этих язычников.

На следующее утро я и группа мужчин с мечами наперевес вторглись в маленькую деревеньку в миле от порта.

Я помню, как ворвался в первую хижину. Помню, как кровь кипела и бурлила в моих венах, требуя свой наркотик. Но, когда мой взгляд встретился со взглядом молодой женщины в традиционной набедренной повязке, которая стояла на коленях в углу хижины и укрывала одеялом двух маленьких детей, я застыл. Всего на краткое мгновение мои глаза увидели в ней Оллу, а почувствовав ее сладкий запах, которым буквально было пропитано ее жилище, все мои сомнения исчезли.

— Этого не может быть. — пробормотал я.

Она посмотрела на меня, и ее глаза наполнились шоком. Я не говорил на их языке, но, когда знакомый голос заполнил помещение, упал на колени, выронив меч. Ее присутствие действовало на меня сильнее всякого убийства.

Не знаю, как долго мы простояли вот так, глядя друг на друга. Смущенные, ликующие, испуганные и счастливые… Но крики снаружи будто вырвали меня из сна.

— Я должен вытащить тебя отсюда! — сказал я и протянул ей руку, а она приняла ее, жестом велев детям следовать за нами.

Я выглянул наружу, осматриваясь в поисках других мужчин, которые расправлялись с людьми в других жилищах.

— Бежим! Скорее! — прокричал я.

Они побежали за мной в джунгли, а в моей голове вертелся один вопрос: «Как такое может быть?». Если бы мой разум не был занят этими мыслями, я вероятно услышал бы раздающиеся позади нас шаги. Когда я обернулся посмотреть, почему Олла и дети отстали, уже было слишком поздно.

Этот день навсегда останется в истории, как бойня под Камагуэй. Только в учебниках истории не сказано, что эту резню устроил я. Ослепленный гневом, я истреблял испанцев, жителей острова, всякого, кто попадался на моем пути. А когда испанцы, наконец, схватили меня, я позволил им себя убить, мечтая, чтобы эта боль закончилась.

Но этого не произошло.

Через несколько дней ожерелье Клеопатры воскресило меня снова, и выбравшись из общей могилы, я украл лодку и отправился на север. Я находился во власти безумия, и это состояние не покидало меня следующие сотни лет.

Глава 16

Тедди

Мне хотелось бы осуждать Мака за свершенные им преступления. Хотелось желать ему провалиться в преисподнюю и убедиться, что там он и останется. Однако тот факт, что он не контролировал ситуацию, направил мои чувства в совершенно иное русло — к жалости.

Честно говоря, я не считала себя религиозным человеком. Не потому, что не хотела верить, а из-за того, что ввиду аналитического склада ума моему разуму нужны были доказательства существования Бога. Ведь если Бог существовал, то он бросил этого беднягу на произвол судьбы, позволяя гореть в агонии. Это казалось несправедливым. Я видела душевные терзания в глазах Мака, слышала вину в каждом произнесенном им слове, чувствовала отчаяние, которое витало в воздухе. Если Бог существовал, то за что он так его наказал? За братоубийство? Но Мак пошел на это, думая, что спасает свой народ. За то, что Мак когда-то трахнул меня без разрешения истинного отца? Но ведь Мак сделал это по любви. За то, что он его проклял мой отец, обезумев от боли, или за то, что был воскрешен Кингом? Или потому, что он оказался слишком слаб и не смог воспротивиться их воле?

Этот человек не выбирал свою судьбу. Его принуждали к каждому совершенному им действию, но он взял всю вину на себя.

— Твое чувство вины, Мак, это — признак твоей доброты.

Я видела, что Мак меня практически не слушал: он смотрел на потрескивающий в камине огонь и, вероятно, заново переживал свои греховные поступки.

— Мак! — рявкнула я, возвращая его к реальности. — Ты должен меня выслушать! Ты не несешь ответственности за все, что сделал.

Он пронзил меня суровым взглядом.

— Ты просто меня не понимаешь, не так ли? Впрочем, неважно. В конце концов, это мне приходится жить с этими воспоминаниями. Это я вижу их лица. Слышу их крики. Вновь и вновь переживаю их боль. Какие, блядь, вина и ответственность? Я только хочу, чтобы все закончилось.

— Если я действительно та, о ком ты думаешь, то мы сможем найти способ справиться с проклятьем. И еще я помогу тебе с твоими воспоминаниями. Я могу начать работать с тобой, как и с любым другим пациентом.

— Ты все еще не вспомнила меня?

— Не меняй тему…

— Ответь мне! — потребовал Мак.

Я не понимала, к чему он клонит.

— Нет. Я ничего не вспомнила. Какое это имеет значение?

— Это важно, потому что ты всегда вспоминала. Иногда это занимало какое-то время, но итог был один. В этот раз я встретил тебя на улице. Мы находились в паре метров друг от друга, но ты прошла мимо, даже не посмотрев в мою сторону.

— Ты имеешь в виду до того, как пришел в Центр?

— Да. Тогда-то я и понял, что пришло время все это закончить. Тебе пора двигаться дальше. Вот почему я даже не пытался в этот раз разжечь в тебе то, что ты чувствовала ко мне раньше, Теодора. Мне нужны твои силы, чтобы ты убила меня. Тому, что постоянно возникает между нами… — он провел пальцем от меня до него, — пора положить конец.

— Что ж, ты ошибаешься. Ты в корне не прав, Мак. Я не готова сдаться. Ни на йоту.

После моих слов тепло в глазах Мака исчезло. Он резво поднялся с кушетки, поднял меня и швырнул на пол.

ы

Благодарная за то, что могу дышать, я сделала тяжелый вдох и с отчаянием кивнула, прижавшись к его быстро вздымающейся от испуга груди.

— Я в порядке…

Сейчас как никогда я была полна решимости спасти его. Я не хотела его смерти. Он заслуживал покоя и ту жизнь, которую я у него отняла.

Мак отстранил меня, чтобы заглянуть в мои глаза, а в его собственных глазах плясало отражение огня из камина.

— Ты серьезно? Ты правда сделаешь то, о чем сказала?

Боже, мне так не хотелось лгать этому мужчине, но ничего другого не оставалось. Он должен видеть, что я на его стороне. А мне — понять, как снять это ужасное проклятье, о чем часть меня наверняка знала. Потребуется только время, чтобы вытащить это знание на поверхность. Больше времени.

— Серьезно, — солгала я. — Но я хочу кое-что взамен.

Мак крепче прижал меня к себе, и его взгляд остановился на моих губах. Конечно, это даже близко не походило на то, что я планировала, но идея оказалась будоражащей.

«Черт, мне ведь нужно потянуть время, правда же?»

— Когда я увидел этот твой взгляд впервые, женщина… — улыбнулся Мак, — ты втянула меня в адские неприятности.

Я ничего не могла с собой поделать. Совсем ничего. В ответ на его улыбку мое сердце то замирало, то билось как сумасшедшее. Я осознавала, что этот человек всего пару минут назад пытался меня задушить, но сейчас… Боже… Его взгляд был таким гипнотическим, таким соблазнительным, сулящим нежность и грубость одновременно.

«Проклятье!»

Я протянула руку и, обняв его за шею, потянулась своими губами к его. Наши губы встретились в поцелуе, который был подобен разряду электричества, пронзившему нас обоих. Интересно, про это говорят люди, когда сравнивают любовь с разрядом молнии? Как бы то ни было, я не могла отрицать свои чувства, свою дикую потребность в этом мужчине. Я наслаждалась каждой секундой поцелуя. Жесткостью щетины Мака, мягкостью его губ. Как и ожидалось, это был греховный контраст: грубость и нежность в одном.

Мак невесомо касался моих губ, словно упиваясь хрупкостью этого момента. Как и я. Меня целовали раньше, но тогда я ровным счетом ничего не чувствовала. А сейчас эти нежные касания откликались прямо в мое сердце.

Возможно, он не хотел пугать меня или просто проверял мою решимость. Ожидая, когда во мне щелкнет переключатель и я пойду на попятную. Но я знала, что этот мужчина не может быть злом. Он — коварный, соблазнительный, красивый, но точно не зло. Запустив руки в его волосы, я сжала их и провела языком по его нижней губе, призывая Мака дать мне больше. И он сделал это.

Нежность ушла, уступив место страсти. Приоткрыв мои губы, его язык ворвался внутрь, разжигая всепоглощающее пламя желания.

О господи. Его вкус, его запах были ни с чем не сравнимы. Тепло и мощь его тела, прижимающегося к моему, дали мне понять, почему я не смогла устоять перед ним три тысячи лет назад. Этот мужчина был воплощением чистого соблазна.

Мы были словно дикие подростки с бушующими в крови гормонами. Я опустилась на пол, а Мак расположился между моих ног. Теплая и мягкая медвежья шкура под нашими телами только располагала к тому, чтобы мы остались обнаженными и занялись на ней любовью, но я предчувствовала, что у Мака были другие планы. Он пытался держать себя под контролем. Я знала, что из Мака выйдет хороший любовник, и хотела, чтобы он отпустил ситуацию и перестал сдерживаться. Всю свою жизнь я мечтала ощутить нечто подобное, и мне хотелось познать это именно с ним.

Теплая рука Мака скользнула под мою одежду, и его пальцы нежно поглаживали кожу под моей грудью, но не касаясь самой груди.

Это была пытка. Сладкая, восхитительная пытка.

Несмотря на то, что Мак практически лежал на мне, он не позволял мне ощутить свой набухший член. Но я могла судить о его возбуждении по учащенному дыханию, по дрожи, по тому, как изменились его поцелуи. Сейчас Мак был главным, он дразнил, играл со мной, — наслаждался этим. Но мне хотелось большего. Нет, не хотелось. Я нуждалась в большем.

Я обхватила ногами его бедра, теснее прижимаясь к его телу, и почувствовала наконец восхитительную твердость под его джинсами. Мак отстранился и, сжав мои запястья своей рукой, прижал их к полу над моей головой. В ответ на эту грубость я прикусила его нижнюю губу, и наши поцелуи стали жестче. Мак проложил дорожку из поцелуев по моей шее и прикусил местечко у ключицы, вызвав реакцию, о которой я даже и не мечтала. Его щетина колола чувствительную кожу, а язык и губы дарили мне неземное наслаждение. Этот контраст вызвал в моей голове картины того, что он делал бы своими губами и языком с моими твердыми от возбуждения сосками или с моим клитором.

Тихий стон вырвался прямо из моего нутра.

— Что ты делаешь со мной? — прошептала я.

— М-м-м… — Его руки отпустили мои запястья и вновь оказались у моей груди, в этот раз освобождая ее из бюстгальтера.

Я ахнула, когда его руки обхватили мою грудь. Каждое движение, каждое прикосновение вызывали у меня ощущения, приумноженные в несколько раз. Вероятно потому, что я не испытывала настоящих эмоций, сближаясь с кем-то другим. Мак определенно был тем самым мужчиной, в котором я нуждалась всю жизнь.

— Наш первый раз был таким же? — спросила я, когда он вернулся с поцелуями к моим губам, и Мак внезапно отстранился.

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил?

Я кивнула.

— После нашего соития я не смог быть ни с одной женщиной. Самый лучший момент в моей жизни.

Я сглотнула, пытаясь сдержать слезы, но не смогла.

— Почему тебя это огорчает? — прошептал он тихим бархатистым голосом.

— Потому что я этого не помню.

Мак дерзко мне улыбнулся.

— Возможно, тебе нужно освежить память.

Внезапно в груди стало тесно от нахлынувших на меня эмоций. Если бы в этот момент спросили о переполнявших меня чувствах, я бы точно ответила, что это любовь. Да, я его любила. Всецело, отчаянно, неистово, и совершенно не знала, что с этим делать. Я никогда не испытывала подобной потребности в ком-то.

«Черт! Это для меня чересчур».

Подавляя взвившуюся во мне панику, я убрала его руку с моей груди и села.

— Я тебя не виню, — сообщил Мак, неверно истолковывая мои действия. — Я бы тоже не хотел рисковать своим душевным равновесием.

Я посмотрела на Мака, который повернулся на бок, подложив под голову руку. Он выглядел таким спокойным.

— Дело не в этом! — сказала ему я, потому что на самом деле хотела только его и никого больше.

— Надеюсь, ты не будешь заставлять меня ждать.

Я присела, прислонившись спиной к кушетке, и наклонилась вперед, закрыв лицо руками. Мне не хотелось рассказывать ему обо всем, что творилось в моей голове, и я сомневалась, что это могло его шокировать.

— Думаю, я просто…

Я замолчала, и Мак грозно на меня взглянул.

— Теперь я настаиваю, чтобы ты рассказала обо всем, что мучает твою милую головку. — В его голосе были ясно слышны нотки раздражения. — Или ты считаешь, что слишком хороша для того, чтобы делиться мыслями с тем, кого считаешь безумцем? Или в глубине души ты до сих пор относишься ко мне, как к своему пациенту?

— Что? Нет! Я хочу тебе помочь! И я не думаю, что слишком хороша.

Мне не давали покоя мысли о том, что, если я не справляюсь со своими чувствами в данный момент, то как буду справляться с ними, стань мы с Маком по-настоящему близки? А еще я считала, что не смогу доставить ему удовольствие в постели. Ведь раньше секс для меня был лишь видом физической активности, и я спала со своим бывшим парнем просто ради того, чтобы он был доволен. В итоге, ублажая свои потребности, он трахнул мою лучшую подругу.

— В чем тогда проблема? — прервал мои размышления Мак.

— Это нелегко объяснить.

— Мне казалось, трудные беседы — это твой конек. Предлагаю возложить надежды на твою докторскую степень.

— Я… ну… До того как я встретила тебя в этот раз… у меня была некая патология…

— Продолжай. — Мак тоже сел, облокотившись спиной на кресло.

— Раньше я не испытывала какие-либо чувства.

Он скрестил руки на груди.

— В смысле?

— В прямом. Я ничего не чувствовала, как будто эта часть меня была сломана. То есть, разобравшись в сложившейся вокруг меня ситуации, я знала, какой должна быть моя реакция, чтобы этой ситуации соответствовать. Я смеялась, когда кто-то шутил, улыбалась в ответ на комплименты и притворялась грустной, если кому-то плохо, но никаких эмоций и чувств при этом не испытывала.

Мак нахмурился, будто размышляя.

— А теперь? — спросил он.

— Когда я посмотрела в твои глаза, внутри меня как будто что-то щелкнуло. Я изменилась. Ты исцелил меня?

Мак поджал губы и провел рукой по своему подбородку.

— Я не знаю… — Голос Мака перешел на шепот. — Все возможно.

— Когда ты встречал меня раньше, я была такой же?

— Нет. Ты была нормальной. В смысле, ты и сейчас нормальная, а не чокнутая, ну ты поняла. Всегда уникальна и красива в независимости от тела, в котором находишься. И дар Провидца тебя тоже никогда не покидал.

От его слов по моему телу, буквально от макушки до пят, побежали мурашки. Никогда раньше я не ощущала себя настолько желанной и обожаемой.

— Но я действительно не чувствую себя кем-то другим, не считая того, что внезапно стала некомпетентной и не могу справиться с этой ситуацией.

— Ты очень сильна, уж поверь мне. И можешь справиться с чем угодно. Даже со мной.

На его лице появилась самая милая улыбка, которую я уже и не надеялась увидеть, и пока грелась в ее лучах, мой мозг судорожно сопоставлял факты. Единственная странность, которую я за собой замечала — это своего рода дар видеть болезни, не только психологические. Я помнила, как в пятилетнем возрасте, когда дедушка жаловался мне на усталость, сказала ему, что к его сердцу поступает недостаточное количество крови. Не знаю почему, но это казалось мне очевидным, а через три дня у дедушки случился сердечный приступ. Слава богу, он выжил и прожил еще долгих десять лет.

— Провидцы связаны с той частью нашего мира, которую нельзя увидеть, — продолжил Мак. — С окружающей нас энергией, светом, которым наполнены души. Ты способна использовать их, бросая вызов всем законам природы, но даже для Провидца не слыханы путешествия во времени.

— Черт. Единственная вещь о прошлом, которая мне доступна, — это сны о том, как твой брат, словно животное, охотится за мной. По крайней мере, я думаю, что это он.

— Гребаный Кинг! — застонал Мак. — Если бы ты только знала, сколько раз мы бились из-за тебя.

— Правда? — Не знаю почему, но эта новость удивила меня.

— Правда. Каким-то образом он чувствует, что ты перерождаешься и находишь где-то рядом со мной. Потом он выслеживает тебя и убивает.

— Но почему он думает, что это повторится снова? Чего он опасается?

— Он никогда не отвечает на эти вопросы. Возможно, опасается, что своими мольбами я добьюсь того, чтобы ты помогла мне и отпустила. Как произойдет сейчас.

Только вот я не желала его смерти, чувствовала лишь непреодолимое желание спасти мужчину. Эти люди глубоко заблуждались. Во всяком случае, узнав, что его ищут, мне захотелось убить каждого из них, кроме Мака. Его я хотела защитить.

— Я всегда знал, что у Кинга очень извращенные понятия о любви, и чувствовал себя виноватым за то, что он отказался от жизни ради того, чтобы жил я. Поэтому несколько столетий пытался держаться от него подальше.

— И где ты пропадал?

— Везде, где могли пригодиться мои навыки. Я сражался практически на всех войнах, которые ты можешь вспомнить: на Гражданской, двух Мировых. Я шел по кровавому пути. Летал на самолетах и вертолетах, водил артиллерийские установки и танки, служил в пехоте.

— Странный патриотический способ отпустить ситуацию.

— После войны в Персидском заливе я бросил это дело.

— Почему?

— Я пытал заключенных. Триста шестьдесят восемь человек испытали мою злость на себе. Однажды мне пришлось наблюдать за допросом девушки ненамного старше меня. Помню, как думал, что она что-то скрывает. Двое мужчин под моим командованием не продвинулись в допросе, и я сам решил взяться за это. И когда она впервые закричала, я словно очнулся, осознал, где я и что вытворяю, как будто на протяжении веков находился под чьим-то гипнозом. Мне было так гадко и противно от самого себя, что я ушел не оглядываясь. Следующие несколько лет не отложились в моей памяти, а затем я променял свою свободу на обладавшую особым даром женщину, которая смогла заставить меня забыть весь этот кошмар в обмен на… мои услуги.

— Сексуальные услуги?

Я знала, что ему нет необходимости изворачиваться и лгать мне.

— Ага. Более того, она держала меня связанным в своем подвале. Кинг нашел меня и выторговал у нее мою свободу, но как только меня освободили, я снова покинул брата. Чтобы прийти в себя, мне понадобилось несколько лет, но Кинг не сдавался и не бросал попыток меня вернуть.

— Он действительно любит тебя. — Внезапно мне стало не по себе от противоречивых чувств, которые я испытывала к Кингу.

Что же касается остальных аспектов жизни Мака, то мне требовалось время, чтобы попытаться понять и как-то смириться с его поступками. Возможно, я нуждалась в целой жизни. Все это было чертовски сложным.

— Да, мой брат любит меня, — согласился Мак. — Именно поэтому я сделал все возможное, чтобы он вернул свою жизнь, освободившись от проклятия, и обрел счастье с Мией и их маленьким сыном.

Вот оно! Тот ключик, который способен вернуть Маку надежду. Его глаза искрились, когда он рассказывал о новой жизни Кинга. Возможно, и для себя он хотел подобного будущего.

— Если твой брат был не таким уж хорошим человеком, да и к тому же был проклят, то я могу себе представить, как тяжело ему далось забыть прошлое.

Мак покачал головой.

— Почему-то все считают, что я лучше брата, но, по сравнению со мной, Кинг — чертов святоша. Я убил тысячи людей, Теодора.

Я перевела взгляд на свои руки, пытаясь вникнуть в смысл его слов.

— Но большинство этих убийств было совершено в ходе сражения.

— Какая разница?

— Большая. Потому что, если ты считаешь себя чудовищем за то, что убивал людей во время войны, тогда выходит, что и воевавший за свою страну народ тоже не достоен жизни. Я уверена, что ты чувствуешь нечто другое.

— Я убивал ради своего удовольствия. Мне было плевать на патриотизм и политические распри.

— Не имеет значения. В итоге мы говорим об одном и том же.

— Этот спор бессмысленный, Теодора. Тебе просто нужно согласиться с тем, что я плохой человек и меня нужно остановить.

«Черт его подери! Он такой упрямый!» Но тот факт, что Мак хотел умереть, чтобы защитить людей от самого себя, так же свидетельствует о его добром сердце.

— Прекрасно! Ты зол и опасен, и я обязательно убью тебя, после того как услышу в деталях обо всем, что связано с нашими последующими встречами…

«Блядь! Мне нужно больше времени!»

— У нас нет на это времени! Мой брат скоро нас найдет, я чувствую это.

Проклятье! Чем больше времени я провожу с Маком, тем сильнее обострялись чувства, — будто я что-то упускала и неспроста не могла вспомнить свои прошлые жизни. Возможно, со мной случилась какая-то неприятность и именно поэтому моя память не возвращалась, как раньше. Наверное, ответы, как я могу помочь Маку, находятся где-то внутри меня.

— Тогда расскажи мне о нашей последней встрече.

Я отчаянно нуждалась в любой подсказке. Из груди Мака вырвался глубокий сексуальный гортанный стон.

«Игнорируй! Игнорируй!»

— Пожалуйста, Мак. Когда тебя не станет, я потеряю все шансы узнать об этом.

Мак кивнул, словно соглашаясь со мной, и засучив рукав, указал на одну из татуировок в виде дат.

— Тогда мы встретились в последний раз.

— Получается, эти татуировки — наши встречи?

— Да.

«Вот блин!»

Честно говоря, глядя на Мака, было трудно предположить, что он мог совершать такие сентиментальные поступки. Я почувствовала, как мои внутренности плавятся, превращаясь в сироп.

— Очень… трогательно.

— Это был единственный способ оплакивать мою потерю.

Я нахмурилась.

— Прости, я не понимала, как тяжело тебе пришлось.

— Каждый раз, вместе с твоей смертью, умирала и часть меня, пока совсем ничего не осталось.

Слова Мака только сильнее укрепили мою решимость, и сдаваться я не собиралась. Ни за что. Пусть мой разум не помнил человека рядом со мной, но зато его знало мое сердце, и оно всем своим существом заставляло меня бороться за Мака.

Чтобы он перестал думать о смерти хоть на какое-то время, я решилась на единственный поступок, который мог его отвлечь. Поднявшись на ноги, я сняла свою футболку, расстегнула бюстгальтер и, бросив их на пол, принялась стягивать с себя джинсы и трусики.

Все еще сидя на полу и наблюдая за мной, Мак улыбался.

— Черт! Если бы я знал, что показ моих татуировок обеспечит допуск к твоим трусикам, я бы начал прямо с них.

Опустившись на колени перед ним, я обняла Мака за шею и потянулась к его губам.

— Давай ты просто заткнешься и трахнешь меня?

Услышав этот вопрос, Мак даже не пошевелился. А улыбка не сходила с его лица.

— Если ты настаиваешь, но должен предупредить, я не смогу дать тебе то, что ты заслуживаешь.

— В смысле? — засмеялась я.

— Я чувствую приближение Кинга. Это значит, что у нас есть максимум час. Чтобы хорошенько тебя, как ты выразилась, «оттрахать», мне нужно в шесть раз больше времени.

«Наверное, я даже за миллион лет не пойму, как эти двое связаны друг с другом… Что он сейчас сказал?»

— Шесть часов секса? — Я сглотнула.

— Секс — это еще одна вещь, в которой, по-моему мнению, я хорош. Но с тобой, и только с тобой, я люблю делать это медленно, упиваясь каждой секундой.

— Я согласна и на быстрый секс, но как-нибудь потом мы приготовим это блюдо на медленном огне.

— Нет, Теодора! — Мак разозлился. — Никаких больше перепихонов по-быстрому.

— О боже! Мы делали это раньше, да? В последнюю нашу встречу?

— Да.

— Но ты сказал, что твой брат нашел меня раньше тебя.

— Я, блядь, солгал.

— Зачем?

— Потому что я ненавижу вспоминать нашу прошлую встречу. Мы провели вместе ночь, ты как обычно пыталась придумать, как меня спасти, но все опять пошло не так. Мне пришлось смотреть, как ты умираешь, Теодора.

Дерьмо! Его полный боли взгляд разбивал мое сердце. Я уже была готова начать думать, что Мак хотел умереть, только чтобы не видеть, как Кинг снова меня убивает.

«Что, черт возьми, творится с его братом?»

Мне хотелось, чтобы Мак перестал думать о наших смертях.

— Ты сказал, что согласен на секс, если я настаиваю?

На лице Мака появилась мальчишеская улыбка, показавшая мне, каким он может быть: беззаботным, игривым, милым.

— Ты же собираешься сдержать свое слово?

— Конечно, — снова солгала я.

Мак запустил руки в мои волосы и, притянув мое лицо к своему, впился в мои губы своими. Его язык ворвался в мой рот словно ураган, отправляя электрические разряды через все мое тело. Позволяя мне и дальше себя обнимать, Мак, убрав руки от моей головы, сжал грудь своими сильными руками. Когда его пальцы начали массировать мои соски, я не смогла сдержать стон. Это было всем, чего мне хотелось. Он. Я. Близость, граничащая с грубостью.

Я оседлала его колени и принялась лихорадочно расстегивать его джинсы. Мак приподнял бедра, чтобы я сдвинула джинсы, высвободив его член.

— Вау! — Все, что я могла сказать, когда джинсы Мака были спущены. — Впечатляет.

— Подожди, пока не почувствуешь, на что он способен, детка. — Мак улыбнулся и снова обрушился на мои губы с поцелуями.

Я обхватила ладонью его твердую плоть и начала поглаживать ее по всей длине, желая довести Мака до жгучего желания, которое ощущало все мое естество. Отвечая на его дикие поцелуи, я направила головку его члена к своему влажному лону. Все мои мысли сосредоточились только на том, как сильно я хочу ощутить его внутри. Я никогда не занималась сексом с мужчиной, которого бы так одарила природа, да и вообще не чувствовала, что могу воспламениться, не получив желаемое.

Сжав мои бедра, Мак толкнулся вверх, ускоряя свое проникновение. Я откинулась назад и ахнула, ощутив, как меня наполнил его член.

— О боже, Мак! Вот это да!

Улыбнувшись, Мак опустил голову и втянул в рот один из сосков, заставив меня выгнуться всем телом. Посасывания были почти болезненными, сменившись на легкие круговые движения кончиком языка по ореолу соска, а когда Мак переключился на другую грудь, я приподнялась на коленях, наслаждаясь ощущением трения его плоти о стенки моего влагалища. Мак застонал, отчего мне захотелось услышать его стон снова. Я резко опустилась вниз, и наше дыхание резко сбилось, а пронзившее меня удовольствие невозможно было с чем-либо сравнить.

— Еще… — потребовал Мак хриплым от похоти голосом.

Когда я медленно поднялась на колени, член полностью выскользнул из меня. А затем опустилась вниз, продолжая целовать Мака, и когда головка его члена снова проникла внутрь, мы оба застонали. Внезапно Мак обхватил меня за талию и перевернулся так, что я оказалась распростертой на спине. Одной рукой Мак спустил свои джинсы ниже, погружаясь еще глубже в меня.

— О да! — простонала я.

Мне хотелось под своими пальцами почувствовать сокращение мышц на его спине после каждого толчка, хотелось мять его аппетитную задницу. Мак дал мне и то, и другое.

Я сжимала его задницу, и мы в нетерпеливом темпе стремились навстречу оргазмам. Несмотря на то, что мое тело реагировало на Мака почти на клеточном уровне, я не хотела кончать, зная, что другого шанса у нас может не быть. Наши языки танцевали в животном, чувственном ритме, бедра двигались навстречу друг другу. Я вступила на неведомую для себя территорию, и неважно, было ли мое тело рабом биологии, я все равно пребывала в восторге, что познаю все это именно с этим мужчиной.

— Мак, я на грани… — задыхаясь, прошептала я.

— Я тоже! — застонал он, снова меня целуя.

— Я не принимаю таблеток…

— Плевать!

Черт возьми. Беременность не входила в мои планы, но и останавливаться не хотелось.

— О, черт. Мак!

Все тело напряглось, когда я почувствовала проходящие по нему волны удовольствия, задевающие каждое нервное окончание, ослепляющие меня. Движения Мака стали резче, будто он хотел, чтобы я получила каждую каплю этих новых ощущений. Оргазм заставил сокращаться каждую мышцу в моем теле, пропитав их чистейшим экстазом.

Конечно, никакой сыр, прогулки и горячие ванны с этим не сравнятся.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что все закончилось, а Мак, сделав еще несколько движений, вышел из меня и, простонав, излился на мой живот. Честно говоря, выглядел он при этом чертовски сексуально. Спустя пару мгновений он лег рядом со мной, его грудь вздымалась от напряжения, а дыхание все еще было прерывистым.

— С каждым разом все лучше…

Боже, как мне хотелось помнить то же самое, что и он.

Через какое-то время Мак вытер меня влажным полотенцем и укрыл стеганым одеялом, висевшим на подлокотнике кресла.

— Я буду скучать по этому танцу, Теодора.

— Танцу?

— Да. Ты. Я. Наши тела двигаются словно в ритме танца.

— Только обнаженные.

Мак хихикнул.

— Точно, — хихикнул Мак.

— Ну и ну. Что тут у нас? — услышала я странный женский голос.

Я подняла глаза и увидела анорексичную блондинку. На ее знакомом лице расплылась садистская усмешка. Это была женщина, которую я встретила в Центре, когда она приходила к Маку, а судя по ее виду, к людям она относилась ничуть не лучше, чем к дерьму под своим каблуком.

Только вот что она делает здесь?

Глава 17

Мак

«Как, черт возьми, Миранда нашла нас?»

Да, я знал, что она хитра и обладает арсеналом могущественных артефактов, сравнимым разве что с коллекцией моего брата, но она — последний человек, которого я ожидал увидеть здесь. Не то чтобы я рассчитывал, что она не отправится на мои поиски. Это вообще не стало неожиданностью.

В моих руках находилась лишь одна чаша инков, которую мне нужно было выменять сразу на две услуги: найти Теодору, а потом снять и уничтожить ожерелье Клеопатры, чтобы я снова не вернулся к жизни. Я отдал чашу Миранде, обменяв ее на снятие ожерелья, но для его уничтожения ей пришлось прибегнуть к услугам других членов Десятого клуба.

Талия, как раз-таки одна из членов клуба, помогла мне найти Теодору. Вернее, одолжила мне свою ищейку — женщину с экстрасенсорными способностями. Да, у Талии, как и у многих членов Десятого клуба, во владении имелись и люди.

Что же из себя представляет Десятый клуб, спросите вы? Представьте, что самые влиятельные люди мира: нефтяные магнаты, генеральные директора, миллиардеры, президенты ведущих стран и старые добрые аристократы — с их ублюдочно садистскими фетишами, психическими расстройствами и ненасытной жадностью — собрались вместе, создав клуб, в котором они объединили свои возможности и сформировали союзы, сделавшие их неуязвимыми перед законом. Конечно же там были и люди из правительства. Вернее, клуб помог им стать чиновниками. Членство воплощало в жизнь все ваши желания, однако валюта, которой приходилось платить, — вовсе не деньги. Они оплачивали услуги друг друга людьми, оружием, а также предметами и артефактами оккультного характера которые не купить за деньги.

Откуда я столько знаю?

Кинг основал эту сеть тысячи лет назад, тайно управляя ею, чтобы найти артефакт, камень, что вернул бы его к жизни. Но параллельно он создал такую коллекцию этих артефактов, которой позавидовал бы любой член Десятого клуба. Конечно, сейчас у моего брата имелось все, о чем тот мечтал, включая владение собственными душой и телом, к тому же он перестал быть таким садистским сукиным сыном, и теперь его бременем стала цель уничтожить созданного им монстра.

А я стал краеугольным камнем его планов.

Наверное, вы уже догадались, что я должен был делать. Да, убивать членов клуба. И нет, мне абсолютно их не жаль, поскольку руки этих людей были залиты стольким количеством крови, что мне и не снилось.

Предыдущий президент, например, которого звали Ваун, скупал женщин экзотической внешности. Он устраивал своего рода представления, взимая плату за то, что люди будут смотреть, как он освежевывает несчастных. Иногда приклеивал кожу жертв к телу своей мертвой любовницы, чтобы заниматься сексом с ее трупом. Да, как я уже сказал, все они — больные ублюдки. Каждый из них. И я бы с удовольствием избавил мир от них, если бы не тот факт, что пришло время покончить со своим существованием. Пусть я не был настолько безумен, как они, но тоже представлял опасность для людей.

Миранду назначили действующим президентом Десятого клуба, но которая и понятия не имела о том, что именно мой брат — основатель и тайный руководитель этого бедлама. Большинство членов клуба согласились, что человек, управляющий средствами и обеспечивающий, чтобы они никогда не попадали под прицел властей, а тем более в тюрьму за их, мягко говоря, незаконную деятельность, включающую в себя похищения, убийства, пытки и порабощения, предпочитает оставаться анонимным, дабы самому не стать мишенью. Ведь, в конце концов, эти люди постоянно воровали друг у друга и наносили удары в спину, стремясь извести соперников.

Я же обманул Миранду, отдав ей поддельную чашу инков. И теперь она здесь, чтобы забрать оригинал вместе с моей жизнью.

— Миранда… — вздохнул я. — Я думал, ты занята тем, что вытравливаешь вшей из своих волос или душишь котят.

— Мак, кто она? — спросила Теодора.

— Я, сука, та, кто убьет его за обман! — Миранда вытащила из кожаной сумки фальшивую чашу, швырнув ее в меня, но рукой я блокировал попадание в мою голову. — Где, черт возьми, настоящая, Мак? — зарычала Миранда.

— Хотел бы я знать! — солгал я.

— У тебя три секунды, чтобы подумать и дать мне правильный ответ, иначе твоя маленькая сучка лишится головы.

Я поднялся с пола, стараясь держаться между Мирандой и Теодорой. Жизнь для первой из них не представляла никакой ценности, кроме удовольствия, которое она от нее получала. Я знаю, почему ей нравилось владеть мной, когда она держала меня запертым в подвале: Миранда убивала меня, я возвращался к жизни, затем она снова пытала и убивала меня, и не могла насытиться. Иногда перед убийством Миранда воплощала в жизнь свои мерзкие сексуальные фантазии. Эта женщина была настоящим злом во плоти.

— Миранда, я думаю, мы оба знаем, как все произойдет.

Я пущу в ход все свои силы, чтобы убить ее, а она использует свои способности, чтобы подчинить меня своей воле. В итоге я умру, и она не получит ответ на свой вопрос. Мы неоднократно проходили через это, когда я находился в подвале, а ей нужна была информация о моем брате. Я никогда не сдавался.

Миранда улыбнулась, откинув назад свои длинные светлые волосы. Меня всегда интересовало, почему она выглядит так мерзко: начиная с ее костлявой, истощенной фигуры и заканчивая одеждой, ее неизменных кожаных штанов с принтом в виде шкур разных животных. Женщине пришлось бы работать без отдыха, чтобы выглядеть настолько хреново.

— Да. Я знаю, — улыбнулась она. — Ты скажешь, где сейчас находится чаша инков, или я перережу тебе горло.

Нет. На самом деле она хотела убить нас обоих. Меня и Теодору.

Проклятье, мне нужно вытащить Теодору из этого дома. Конечно, это может привести к тому, что Миранда снова прикончит меня, а моя душа будет вечно скитаться по Земле, по-прежнему проклятая.

Вот черт. Почему я даже вздохнуть спокойно не могу?

~ ~ ~

Тедди

Женщина, в которой я признала посетительницу палаты Мака в Центре, продолжала стоять в дверях. Одета она была в жуткие розовые обтягивающие штаны с леопардовыми пятнами и майку с золотыми стразами, а ее блондинистые волосы находились в полном беспорядке и напоминали солому. Чувства, которые я испытала по отношению к ней, показались мне довольно-таки странными. Я хотела расправиться с ней самым жестоким образом.

Почему? Если бы я только знала. Видимо, со мной что-то сделали и стерли мои воспоминания, но их эмоциональное проявление осталось со мной. Например, я любила Мака, боялась Кинга и ненавидела эту сучку. Всерьез ненавидела.

— Мне нравится ваш стиль, леди. Потрясный, — высказалась я.

Она посмотрела на меня, а потом снова перевела взгляд на Мака.

— Кто эта маленькая шлюшка, Мак?

Мак, совершенно не стыдясь своей наготы, неспешно нашел и надел свои джинсы, заставляя ее ждать ответа.

— Да… я подобрал ее, чтобы скоротать время.

— Чушь собачья! — возразила она. — Я ее чувствую. Кто она?

Мак покачал головой.

— Она не продается, Миранда!

«Продаюсь? Какого хрена?!»

Женщина пожала плечами.

— Жаль. Тогда, может, я ее заберу?

В ответ на этот вопрос Мак зарычал.

— Давай так… Я скажу, где находится настоящая чаша, если ты позволишь ей уйти.

— И ты дашь мне себя убить?

— Конечно.

— Мак, нет! — запротестовала я.

Что он творит? Он ведь говорил, что я единственная, кто способен лишить его жизни по-настоящему. Получается, если эта женщина его убьет, то он снова станет измученной, проклятой душой.

Мак оглянулся и посмотрел на меня.

— Иди, все хорошо. Миранда вправе это сделать, после того как я обманул ее.

— Я никуда не уйду! — На самом деле мой мозг уже нашел оружие и разработал план атаки.

На столике, рядом с ключами от машины, лежал небольшой нож. Я бы взяла в руки и то, и другое и, проходя мимо этой женщины, вонзила бы нож в ее горло.

Иисусе! Я отнюдь не новичок в убийствах, оказывается.

— Это не просьба!

Разозлившись, я сбросила одеяло, которым прикрывала свое обнаженное тело, и натянула на себя свою одежду. Подойдя к столику, заслонила его собой, чтобы женщина не увидела, что я с него беру. Я взяла нож в правую руку, прижимая его к внутренней стороне запястья, чтобы скрыть его как можно лучше.

— Мак… я правда думаю, что…

— Просто уйди отсюда!

— Прекрасно! В любом случае я получила то, что хотела.

Я взглянула на него еще раз и пошла к двери, в метре от которой стояла Миранда. Казалось, мне повезло, — она не сдвинулась ни на один шаг, когда я подошла.

Сделав еще один шаг, я метнула нож, целясь ей в шею, но быстрее, чем смог отреагировать мой взгляд, Миранда дернулась в сторону, а Мак бросился вперед.

Нож попал прямо в шею Мака, и я закричала.

Глава 18

Тедди

Блондинка истерично засмеялась, когда Мак упал, прижимая руку к ране. Кровь не просто капала на пол, она текла, словно из крана.

— Мак! — Я выронила нож и рухнула рядом с Маком на колени. — Боже! Что я наделала?

— Бьюсь об заклад, сейчас он жалеет, что снял ожерелье, — усмехнулась женщина, но я проигнорировала ее слова.

Я видела только угасающие цветные пятна вокруг него: черный, синий.

— Нет, нет, нет, нет! — Я опустила свою руку на руку Мака, стараясь прижимать их к ране сильнее, но все было бесполезно.

Мак неподвижно лежал на полу, а его голубые глаза глядели в потолок.

— Наконец-то. Ты выполнила обещание. Спасибо!

— Нет! Я солгала тебе! Я не готова тебя отпустить! — Мой голос срывался на хрип. — Я так много хотела сделать для тебя.

«Если бы у меня было больше времени».

— Я не заслуживаю твоей помощи, Теодора. Но я люблю тебя. Всегда любил и всегда буду… — Мак начал задыхаться и кашлять. — Скажи… Кингу… что… — Его голос был так тих и глух, что я толком не могла ничего распознать. Я услышала только о теплом месте, в которое он хочет попасть, или что-то вроде того.

«Черт! Этого не может быть!»

— Я тоже тебя люблю! Очень люблю! Не бросай меня! — Но я видела, как жизнь покидает тело Мака. — Нет! Мак, нет! — закричала я. — Я не позволю тебе меня бросить!

Однако душа уже покинула его тело, а я почувствовала, как часть меня уходит вместе с ним. Как такое могло случиться? Неужели Кинг — прав, и я все это время была способна на убийство этого мужчины?

Продолжая рыдать над его телом, я мечтала повернуть время вспять или воспользоваться дарами, которыми якобы обладала.

— Вот дерьмо! — произнесла женщина, стоящая позади меня. — Теперь мне придется искать чашу другими путями. А что касается тебя, девочка, я не прощаю покушений на мою жизнь.

Я схватила нож, лежавший у моих ног, и одним движением метнула в ее сторону. Он попал в ее правый глаз, и Миранда рухнула на пол как мешок с мокрым песком. Когда научилась владеть этим мастерством, я не ведала, да и мне было все равно.

Я повернулась к Маку и смотрела, как исчезает магия этого места, как с его лица сползает маска, превращая его в того человека, которого я впервые встретила в Центре: светловолосого, загорелого, с небольшой щетиной медового цвета. Этого человека я встретила совсем недавно, а душа мужчины, которого я так давно люблю, покинула этот мир.

— Нет! — послышался с порога отчаянный вопль.

Оглянувшись, я увидела Кинга, который с сомнением смотрел на тело своего мертвого брата. У Мии, стоящей рядом с ним, из глаз стекали слезы.

— Сука! — взревел Кинг. — Нужно было убить тебя при первой же возможности!

Кинг ринулся ко мне, но Миа схватила его за руку, оттаскивая назад.

— Кинг, нет!

Тот повернулся к ней и, тыча в ее сторону пальцем, яростно закричал:

— Это ты во всем виновата! И зачем я только тебя послушал!

В глазах Мии отразилась боль и обида.

— Это… Это был несчастный случай… — пробормотала я, вытирая слезы. — Я пыталась покончить с этой женщиной, но Мак так неожиданно оказался на ее месте и… — Я не смогла закончить фразу.

— Ты действительно думаешь, что это имеет значение? — зарычал Кинг.

Он и правда выглядел как хищник, несмотря на свой дорогущий черный костюм.

— В этот раз я не смогу его вернуть!

Он попытался приблизиться ко мне, но Миа вновь его остановила.

— Ты не можешь ее убить. Мак не хотел бы этого, и я тоже.

Кинг посмотрел на Мию, и вокруг него начали проявляться всполохи красного цвета.

Я подумала, что это означает ярость.

— Просто… — Миа судорожно вздохнула. — Выйди на минутку, дорогой, пожалуйста.

Кинг покачал головой, в его глазах плескалось столько безумной боли, что это разбило мне сердце, но больше всего меня «убивал» вид лежащего передо мной тела.

— Мак, не знаю, слышишь ли ты меня, но, молю тебя, не уходи!

Да, я разговаривала с его душой. Я не знала, как это работает, но надеялась, что он еще не попал туда, где обитают души людей, освобожденные от несправедливых и мучительных тысячелетних проклятий.

Я почувствовала теплую руку Мии на своем плече, а потом она села на колени рядом со мной.

— Все произошло так быстро, — всхлипывала я. — Я пыталась его спасти. Правда, пыталась.

— Я знаю, солнышко.

Миа закрыла глаза и взяла руку Мака, сжав ее в своих ладонях словно в молитве. Спустя несколько мгновений она снова открыла свои глаза.

— Я почти не чувствую связи с ним. — Миа казалась обеспокоенной.

— Что это значит? — спросила я и посмотрела на прекрасное, безжизненное лицо Мака.

— Это значит, что шансы его вернуть невелики. Когда душа уходит все дальше, поймать ее все равно что черпать воду с помощью сита.

— Иисусе, нет!

— Вот почему Кинг искал чашу инков. Она способна вернуть душу любого умершего человека, даже если она покинула этот мир.

Я посмотрела на нее затуманенными от слез глазами.

— Вы искали чашу? Мак как-то упоминал о том, что украл важную вещь и что «они» разыскивают его.

— Мак искал эту чашу вместе с Кингом. В прошлом году я потеряла брата и надеялась его вернуть, но Мак… — Она вздохнула и провела ладонью по волосам Мака, с любовь глядя на его бледное лицо. — Он спас мне жизнь, помог Кингу обрести себя и, как бы сильно я ни любила своего брата, Мак рисковал многим, чтобы помочь нам. Я не знаю, как мы сможем жить без него.

Ее слова больно резанули по моему сердцу.

Черт, тело Мака было все еще теплым.

— Разве ты не Провидец? — спросила я. — Разве у тебя нет дара или как там это называется? Ты же можешь вернуть его обратно!

Миа покачала головой.

— Я отказалась от своего дара ради возможности быть с Кингом. Это долгая история, но, знаешь, все в этом мире требует своих жертв. Альтернатива или компромисс, называй как хочешь. Я обменяла свой дар на того, кого люблю больше всего на свете. — Она посмотрела на меня с жалостью. — Наш единственный шанс — это чаша.

— Как, черт возьми, мы ее найдем? — спросила я.

Миа взглянула на дверь, ведущую на улицу.

— Я замужем за человеком, который может найти все что угодно.

— Если для него это так легко, почему он ее до сих пор не нашел?

— Кто сказал о легкости? Ему потребовалось больше трех тысячелетий, чтобы найти камень, с помощью которого я наслала на него проклятие.

Когда-нибудь я все-таки расспрошу ее о том, как она могла знать Мака и Кинга три тысячи лет назад. Но сейчас это не имело значения. Я не смирюсь с тем, что Мак мертв.

— Мы сделаем всевозможное, чтобы найти чашу. Я обещаю, — тихо произнесла Миа.

— А как же твой брат?

Миа посмотрела на руку Мака, которую сжимала в своих руках.

— Однажды Мак поставил меня перед выбором: мой брат или возвращение Кинга. Самое сложное решение в моей жизни; я знала, что потеря Джастина сведет с ума наших родителей, но в тот день мне пришлось сделать выбор. Я выбрала Кинга и до последнего вздоха буду выбирать его. А мой мужчина не знает, как жить без своего близнеца, ведь их связь так глубока, что мы и представить себе не можем. — Она вздохнула. — Спасение Мака — это спасение человека, которого я люблю.

— Я люблю тебя, Миа, — произнес глубокий хриплый голос позади нас.

Мы обе повернули головы в сторону дверей. В глазах у Кинга стояли слезы. Должна признать, нелегко смотреть на близнеца мужчины, которого я любила и с которым занималась сексом меньше часа назад. Моя душа ныла от горя.

Миа поднялась с колен и, подойдя к Кингу, встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Я так завидовала им обоим. Несмотря ни на что, они есть друг у друга.

«А кто есть у меня?»

У меня было прошлое, которое я не могла вспомнить, а мое сердце истекало кровью прямо перед моими глазами. Я не помнила этого мужчину, но он был для меня всем.

— Сколько? — спросила я. Не услышав ответа, посмотрела на Кинга и Мию. — Я спросила, сколько стоит его вернуть? Что мне нужно делать?

Кинг нахмурился, явно разозлившись на мои слова.

— Ты думаешь, я приму твои деньги?

— Я знаю, что ты безжалостно убивал меня несколько раз и, по словам твоей жены, можешь найти все, — ответила я, пожав плечами.

Кинг отрицательно покачал головой, и на его лице появилась маска отвращения.

— Да я бы и задницу ими подтирать не стал.

— Кинг! — осадила его Миа.

— Что? — Он окинул ее грозным взглядом. — Причина, из-за которой я убивал ее, прямо сейчас лежит на этом полу! Пусть горит в аду!

— Я хочу вернуть Мака, вот и все.

— Найди себе глубокую темную дыру. Может, заползешь в нее и сдохнешь? Я сам верну своего брата!

— Я не собираюсь просто сидеть и чего-то ждать. Он важен для меня точно так же, как и для тебя.

Кинг будто задумался.

— Кинг, нет! — возразила Миа. — Я знаю, о чем ты думаешь! Твои бартерные дни закончены!

Мне стало интересно, о чем же думает Кинг.

— Не совсем… — наконец признался он.

— Что? — вскрикнула Миа. — Но ты сказал, что с управлением Десятым клубом покончено!

Еще одна вещь, которую мне необходимо детально изучить. Я хотела узнать как можно больше о Десятом клубе, но не сейчас, учитывая какой взбешенной и непреклонной была Миа, узнав, что Кинг до сих пор является его частью. На данный момент — это всего лишь кусочек того мира, который я только начала познавать.

— Мак должен был помочь разобраться с клубом, — ответил Кинг. — Как видишь, теперь все стало куда проблематичнее. Я не могу пустить все на самотек или позволить какому-то чужаку взять бразды правления в свои руки. Я должен оставаться во главе, пока не придумаю новый план.

— Ну ты и говнюк! Я сказала нет! — рявкнула Миа. — Эти люди опасны!

— Я тоже! — ответил он.

— У нас есть ребенок! — практически взмолилась Миа. — У нас теперь есть своя жизнь!

— Именно поэтому ты вернешься в наш дом на Крите, где вы будете в полной безопасности, а я займусь поисками чаши и разберусь с вопросом о руководстве Десятым клубом. — Кинг посмотрел на меня. — А что касается тебя, то я говорил серьезно. Я даю тебе пять секунд, чтобы покинуть это место, или убью тебя в шестой раз. Или в седьмой? Я точно не помню.

Лицо Мии покраснело от злости.

— Я тебе не позволю…

— Нет! — Я вмешалась в их зарождающуюся ссору. — Все в порядке, Миа. Я уйду, если это означает, что смогу снова увидеть Мака.

Кинг зарычал:

— Если ты еще хоть раз произнесешь его имя, то я отрежу твою голову и помещу ее в банку, но ты не умрешь, маленький Провидец. Ты будешь жить столько тысячелетий, сколько я захочу, взывая о помощи. Но никто тебя не услышит. Ни одна живая душа!

Миа хотела что-то сказать на его пламенную речь, но Кинг шикнул на нее, когда та раскрыла рот:

— И прежде, чем произнесешь хоть слово, женщина, вспомни, что ты сделала с человеком, который выпотрошил твоего брата как рыбу.

Миа закрыла рот, закипая от ярости, и конечно же меня заинтересовало, о ком говорит Кинг, но сейчас у меня были проблемы поважнее. Я должна попытаться убедить Кинга в том, что хочу ему помочь.

— Мне все равно, увижу ли я Мака снова, — соврала я. — Я хочу вернуть его к жизни. Хочу знать, что с ним все в порядке. Пожалуйста, позволь мне помочь.

Я догадывалась, что Кингу моя идея не по душе, потому что, прежде чем отключиться, отчетливо почувствовала удар об стену.

~ ~ ~

Очнувшись, я чувствовала себя так, будто меня переехал фургон. Каждая клеточка моего тела ломила, ноги ощущались ватными: казалось, они не выдержат веса собственного тела, если я попытаюсь встать. Я повернула голову в сторону, где ранее лежало тело Мака, но его уже там не было, как и той женщины. Застонав, я легла на спину.

«Мак… Мак… Мак…»

Я так скучала по нему, что начала задумываться о глубокой дыре, которую упоминал Кинг.

Меньше недели назад я была женщиной, целиком сосредоточенной на своей карьере и проживавшей свою бесцветную жизнь без любви. А теперь я любила так сильно, что едва могла дышать. Сердце и душа знали Мака, как если бы он был их второй половинкой. Как трудно иметь настолько глубокую эмоциональную связь с человеком, не помня при этом ни нашей первой встречи тысячи лет назад, ни первого поцелуя, ни первого занятия любовью.

И пока я лежала там, свернувшись клубком и сотрясаясь от рыданий, в моей голове вертелся один вопрос: почему я не могу все вспомнить, как раньше? Мои воспоминания пытались пробиться наружу, но их что-то сдерживало. Тот, кто сделал это со мной, определенно не хотел, чтобы я помнила о своем прошлом с Маком или чтобы могла найти его. И у меня складывалось впечатление, что Кинг и Миа тут абсолютно не при чем.

«Почему? Что от меня скрывают?»

Я выла, страдая от невыносимого чувства потери и непонимания.

— Борись, Олла… борись! — шептал голос в моей голове. — Этот ублюдок Кинг не сможет тебе ничего сделать, и он знает это.

Я не понимала, знаком ли мне этот голос.

— Как я могу бороться, если даже пошевелиться не в состоянии? — прошептала я.

Без всякой причины я положила свою руку на грудь и, закрыв глаза, прекратила бороться с болью, как будто кто-то подсказал мне сделать это.

Я вдохнула, и боль поглотила меня, обрушившись на мое тело точно цементный раствор. Через несколько секунд почувствовала, как меня берут на руки и переносят в другое место.

Я стояла у дальней стены огромного бального зала с белыми стенами и колонами, украшенными золотистой резьбой. Красивые и экстравагантно одетые гости кружились в танце и кланялись оркестру. Не могу поверить, что снова нахожусь на балу: я слишком стара по меркам здешних господ и не собиралась выходить замуж. По крайней мере, ни за одного из тех мужчин, которых встречала здесь. Все они либо пахли, как надушенные пудели, либо говорили только о моем приданом. А вот моя подруга и компаньонка, Люсинда, жила мечтой о дне ее замужества. Конечно, из нее выйдет прекрасная и достойная жена. В отличие от меня. Я читала книги о науке, религии, философии и политике, постоянно спорила со своим отцом, отказывалась делать то, что мне велят. Мое сердце дикое и неукротимое, таким всегда и останется.

Я бросила взгляд на дедушкины часы, стоящие в углу зала, заполненного людьми, которые выпивали, смеялись и судачили друг о друге. Еще час этого дерьма — и я свободна. Мой двоюродный брат Роберт сопровождал меня, поскольку он старше, пока мой отец в отъезде, а мать нездорова. На самом же деле она ненавидела все эти светские мероприятия не меньше меня, но это мой последний светский сезон, и тогда меня объявят «старой девой». Скорей бы уже, не могу дождаться. В этом статусе были огромные преимущества. Например, у меня не будет мужа, который бы мной командовал, не будет детей, которых пришлось бы воспитывать, и не будет светских раутов, на которых необходимо присутствовать.

Тугой корсет впивался в мою грудную клетку, пока я изо всех сил старалась стоять спокойно и не дергаться, но кроме этого я чувствовала, как с другой стороны зала на меня кто-то пялится.

«О, великолепно! Придется мне сегодня вежливо отказать еще одному несостоявшемуся кавалеру, сославшись на уже уставшие ноги».

Но подняв голову и встретившись с удивительно голубыми глазами, я ощутила, что дыхание будто выбили из моих легких, а мир вокруг начал вращаться. Не удержавшись на ногах, я упала назад.

— Мадмуазель, вам плохо? — спросил поймавший меня мужчина, который только что болтал с Люсиндой о какой-то банальной ерунде, связанной с садами.

С его помощью я снова встала на ноги и кивнула.

— Все хорошо, в этом платье мне не хватает воздуха.

Люсинда, миниатюрная блондинка (полная противоположность мне с моими темными глазами и черными вьющимися волосами), испустила нежный смешок.

— Эвелин, ты действительно пойдешь на все, чтобы уйти отсюда пораньше. Но я никуда не пойду. Ты обещала, что мы останемся до последнего танца.

Обычно в такие моменты я начинала умолять ее уйти, взывая к ее любви ко мне, потому что мы были лучшими подругами почти всю сознательную жизнь, но сегодня я не хотела никуда уходить. По крайней мере, не с ней.

Я наблюдала, как незнакомец приближается ко мне, петляя между девушками в пышных юбках и мужчинами в черных пиджаках. Он был на голову выше всех остальных мужчин в этом зале и в тысячу раз красивее. Его светлые волосы почти касались широких плеч, а походка казалась такой уверенной и выдавала в нем сильного мужчину. Ну или опасного. Я не уверена. Как бы то ни было, мы не могли отвести друг от друга взгляд.

Я прекрасно понимала, что видела его раньше, но подробностей о встрече с мужчиной, которого не забудет ни одна женщина, не могла вспомнить.

Наконец он подошел и пристально посмотрел на меня сверху вниз своими гипнотическими глазами.

— Это ведь ты, не так ли? — спросил он таким мужественным и низким голосом, от которого у меня по телу пронеслись мурашки, а пальцы ног невольно подогнулись в шелковых туфлях.

«Господи, нет! Он перепутал меня с другой женщиной!» Ну все, мое сердце беспощадно разбито.

— Сэр, вы приняли меня за кого-то другого! — резко ответила я.

Да уж, не повезло мне. Этот невероятно красивый мужчина, выглядевший так, будто ему не место на балах, искал другую женщину.

— Я никогда не ошибаюсь, — прошептал он и протянул мне руку. Очень неприличный жест, учитывая, что нас даже не представили.

Я смотрела на его руку с одним единственным желанием — коснуться ее, потому что отрицание того, насколько этого мужчина великолепен, считалось бы грехом. В тот момент, когда наши руки все-таки соприкоснулись, в моей голове замелькали образы. Я видела нас вместе, но выглядел он иначе. Его кожа в этих образах была темнее, черты лица — грубее, но вместе с этим они казались настолько изящными, как будто принадлежали искусно вылепленной статуе греческого бога. И я знала эти глаза, их бесконечную синеву. И еще знала точно, что он чувствует, когда обнимает и целует меня.

— Кто ты такой? — шёпотом спросила я.

— Сейчас меня зовут Макариусом. — Он осмотрелся по сторонам, будто искал кого-то. — Пойдем. Нам нужно уходить.

Я повторила за ним и увидела Люсинду, увлечённую танцем со своим кавалером и не обращавшую на меня внимания, а Роберт обжимался с молодой блондинкой в углу, наверняка уговаривая ее встретиться позже где-нибудь наедине, чтобы лишить ее девственности.

— Куда мы пойдем? — поинтересовалась я, заранее зная, что это не имеет значения.

Макариус улыбался, но я заметила в его прекрасных голубых глазах что-то темное. Он явно был опасен, но я все равно хотела пойти с ним.

Он взял меня за руку, и мы направились к боковой двери, ведущей к большому фонтану, за которым простирался большой, освещенный факелами сад. Гости, которые обращали на нас внимание, вероятно предположат, что мы собирались заняться чем-то скандальным за одним из деревьев, но меня это не волновало, даже если моя репутация будет запятнана.

Я следовала за Макариусом, и мы наконец вышли на улицу за ворота. Стук лошадиных копыт и болтовня кучеров наполняли холодный воздух. Пока он, продолжая держать меня за руку, вел нас вперед, ко мне возвращались воспоминания о джунглях, дожде и маленькой хижине, в которой этот мужчина, полностью обнаженный, скользил меж моих бедер, даря мне наслаждение и вдыхая запах моих волос.

«Господи боже! Что происходит?»

Но, тем не менее, я не боялась. Я хотела быть с ним, потому что любила его.

Мы повернули за угол и прошли через ворота соседнего большого белого дома с колоннами. Мимо этого дома я проходила миллионы раз. Когда-то он принадлежал местному губернатору, но тот покинул Сан-Франциско несколько месяцев назад и, по слухам, продал дом богатому торговцу из Нью-Йорка. Ходили слухи, что этот торговец даже ни разу и не взглянул на дом, но, по всей видимости, люди ошибались, — этот торговец стоял сейчас рядом со мной. И он принадлежал мне.

Через парадные двери мы попали в роскошное фойе, стены которого покрыты белым мрамором, а потолок украшен расписными фресками. В моей голове все чаще всплывали мысли, что мои родители отрекутся от меня, узнав, что я побывала здесь. Его слуги наверняка будут об этом судачить.

В гостиной уже был разведен камин, а на меленьком столике у дивана с обивкой из пастельно-голубого цвета стоял графин с темным напитком, думаю, с виски.

— Это твой дом? Он чудесен.

Проигнорировав мой комплимент своему дому, Макариус отпустил мою руку и, подойдя к столику, налил себе выпить.

— Не желаешь? — спросил он.

— Нет, спасибо. Я не пью, но ты… можешь… — Я не могла даже закончить фразу.

«Да что это со мной, бога ради?»

Макариус сделал глоток и поставил бокал на столик. Пауза затягивалась.

— Ты хоть представляешь, как долго я тебя искал?

— Как такое возможно, если мы с тобой только что встретились?

Он повернулся и строго посмотрел на меня своими голубыми глазами.

— Мы оба знаем, что это неправда, Олла.

— Меня зовут Эвелин. Эвелин Берджесс.

— Называй себя как хочешь, но это не изменит тот факт, что ты моя и что я отведу тебя в свою комнату.

Слишком ошеломленная, я не могла двигаться, думая о том, что еще не ложилась в постель ни с одним мужчиной.

— Как я могу помнить тебя? — наконец спросила я.

Макариус положил свои руки мне на плечи и прошептал:

— Потому что мы с тобой связаны. До последнего вздоха в каждой нашей жизни.

Он медленно наклонился, прикоснувшись своими губами к моим, отчего на меня нахлынули новые воспоминания. Я увидела, как вокруг костра собираются люди с темной кожей и черными как смоль волосами. Когда-то я любила этих людей, но они сделали меня крайне несчастной, разлучив с возлюбленным.

— Не понимаю… — прошептала я, отстранившись.

— Необязательно понимать. Прислушайся к своему сердцу.

Он снова взял меня за руку и повел по мраморной лестнице в свою спальню, где уже разведенный камин боролся с холодом зимней ночи. Не заметив ни одного слуги по пути сюда, я почувствовала облегчение.

Когда Макариус запер за нами дверь на ключ, часть моего мозга понимала, что покинуть бал с абсолютно незнакомым человеком, отправиться к нему домой без сопровождения с намерением отдать ему себя — полнейшее безумие, но другая часть твердила, что я ждала этого всю жизнь.

Этот красивый мужчина вырвал меня из моих размышлений, когда обхватил рукой мой затылок и поцеловал. Его язык тут же ворвался в мой рот, пробуя и смакуя; губы Макариуса были мягкими и сладкими, как ликер. Не успев понять, что происходит, он оторвал меня от пола и бросил на кровать с четырьмя столбиками по углам.

— Прости, сегодня я не могу не торопиться, — хриплым голосом произнес он и задрал мои юбки.

Макариус навис надо мной, и я увидела, как одной рукой он приспускает свои штаны. Прежде чем он коснулся головкой члена моего влажного и жаждущего лона, ожидание уже превратилось в пытку. Я задержала дыхание, потому что слышала много неприятных вещей о том, что из себя представляет соитие с мужчиной, но мои воспоминания говорили о обратном. Я помнила, какое наслаждение он способен подарить мне.

— Я люблю тебя, ты ведь знаешь это? — спросил он, глядя мне в глаза.

Внезапно я увидела, как вокруг него словно фейерверк вспыхивали краски разных оттенков: желтые и белые пятна с красными и черными прожилками.

Я ничего не ответила ему, потому что он толкнулся вперед, и его член прорвался сквозь хрупкий барьер, причиняя мне боль. Макариус вошел глубже и, когда боль стала почти невыносимой, остановился, позволяя жжению утихнуть. Я расслабилась, зная, что худшее позади.

— Готова к большему? — прохрипел он, едва дыша.

— Да. Хочу еще.

Он полностью вышел из меня, а потом плавно толкнулся вперед, доставляя мне такое удовольствие, что я приподняла бедра ему навстречу, желая почувствовать его еще глубже. Найдя удивительный ритм, Макариус высвободил мою грудь из платья и наклонился, взяв в рот сосок. Его посасывания вызвали восхитительные ощущения, отдающиеся внизу моего живота.

«Господи, где он был всю мою жизнь?»

Я откинулась назад, не сдерживая стонов. Я знала, что никогда не испытала бы подобного с кем-то другим.

Движения Макариуса становились все быстрее; он припал к моим губам, целуя яростно и отчаянно. Мы стонали почти в унисон, смешивая наше дыхание и жадно вбирая в себя каждый грамм этого удовольствия; сжимали тела друг друга, словно голодные звери. Все это время в моей голове мелькали образы о разных местах и эпохах, и в них Макариус всегда любил меня одинаково, несмотря ни на что. В глазах плескались любовь и печаль.

Сладкое давление внизу моего живота начинало нарастать, а потом внутри меня словно произошел врыв. Каждый нерв моего тела напрягся, а Макариус застонал и прижался к моему телу еще теснее, извергая свое семя внутри меня. Я цеплялась за простыни, пока не схлынули последние волны греховного удовольствия.

Макариус навалился на меня, и я едва ли могла дышать, но ничего больше не имело значения. Ощущение того, что сейчас наши тела едины, не было похоже ни на что другое.

— Боже, как я скучал, — прошептал он, вдыхая запах моих волос. — Не могу поверить, что нашел тебя.

— Ты пришел на бал, чтобы найти меня?

— Нет. Я пришел туда, чтобы покончить с одной женщиной. Очень плохой женщиной, которая убила своего мужа из-за его состояния. Я уже собирался уходить, когда заметил тебя.

Я была шокирована его словами.

— Видимо, ты вспомнила не все? — спросил он.

— Видимо… — ответила я, уставившись на белый потолок.

Макариус вздохнул и перевернулся на спину, пристраиваясь рядом.

— Тогда позволь напомнить. Я был проклят твоим отцом, который убил свою собственную дочь за то, что мы с тобой занимались любовью, будучи уверенный, что это разгневает богов. Он проклял меня, приговорив к вечным душевным терзаниям, и только убийства дарят мне секунды покоя от тьмы, что гложет мою душу.

Пока я слушала Макариуса, мой собственный разум показывал мне неприглядные и вместе с тем удивительные картины из моих воспоминаний.

— Но мы были влюблены друг в друга… — продолжил он. — И с помощью своих даров ты связала наши души, пообещав найти и спасти меня.

Дары. Да, я наделена дарами. Раньше я могла избавить человека от опасных болезней, поэтому люди считали меня своего рода полубогом.

Начав задыхаться, я привстала с кровати и села.

— Я помню. Я все помню.

— Хорошо. Потому что мне нужно, чтобы ты избавила меня от этого проклятья, Эвелин. У меня больше нет сил терпеть мучения.

Господи! В одно мгновение на меня обрушилось понимание его страданий. Наши поиски друг друга в течение всех тысячелетий.

— Я не уверена, что знаю, как это сделать… — тихо произнесла я, зная, что хочу спасти его всей душой.

Макариус снова навис надо мной и поцеловал.

— Тебе просто нужно напомнить.

Я ощущала, как мое тело реагирует на его поцелуи, уступая потребности почувствовать его в себе. Мы провели ночь, наверстывая упущенное, и я чувствовала лишь безграничное счастье. Мне нужно было найти способ спасти этого прекрасного мужчину.

С первыми лучами солнца, постаравшись игнорировать великолепие лежащего на кровати мужчины и его обнаженного тела, я тихо оделась и вышла из его дома. Мой дом располагался на другом конце города, и пешком пришлось бы идти очень долго, но, к счастью, мне повстречался частный извозчик. Мужчина неуважительно долго рассматривал меня, наверно считая какой-нибудь блудницей, но деньги сделали свое дело, и он отвез меня домой.

В свой дом, выдержанный в викторианском стиле, я не решилась зайти через парадные двери, а проскользнула через вход для слуг, игнорируя перешептывания и хихиканье персонала. Мне плевать на сплетни.

— Скажи лакею — пусть готовит карету! — приказала я своей горничной Бетси, которая сейчас осуждающе смотрела на меня.

Я знала, о чем она думает. Сейчас — раннее утро, а я вернулась без компаньонки, что грозило проблемами. В этом она, конечно, была права. Я поднялась в свою комнату и переоделась в повседневное синее платье с белыми кружевами. Сверху надела черное шерстяное пальто и черную шляпку, не желая быть замеченной на улице.

Я достала спрятанный под комодом мешочек с золотыми монетами, осознавая, насколько мои планы безумны. Я собиралась заключить сделку с дьяволом, но я пошла бы на все, чтобы спасти Макариуса.

Выбежав из дома, я села в ожидающий меня экипаж и приоткрыла окошко, чтобы увидеть кучера.

— Отвезите меня в Темный дом.

Каждый проживающий в Сан-Франциско знал об этом доме. Он стоял на холме с видом на залив, окружённый туманом вне зависимости от времени года. Слуги этого дома поговаривали, что работают на призрака. Купцы считали хозяина сумасшедшим, но добавляли, что он всегда достойно оплачивает их товар. Джентльмены из нашего общества полагали, что этот человек опасен, но может отыскать все что угодно и кого угодно. За определённую цену, конечно.

Карета остановилась перед большим трехэтажным темно-синим домом с белыми ставнями. Через кованые железные ворота был виден неопрятный передний двор, полный опавших листьев, что придавало этому месту зловещий вид. Но теперь, вспомнив прошлые жизни, я знала, кем являлась, и видела, что это место пропитано энергией и силой. Если кто-то и мог помочь найти то, что я ищу, так это хозяин этого дома.

Я велела кучеру подождать и вошла в ворота. Приблизившись к огромной разноцветной витражной двери, я почувствовала пробегающие по моему телу мурашки. Из всего — дверей, земли, деревьев — просачивалась очень плохая энергия.

На мой стук никто не открыл дверь, но я ощущала присутствие хозяина. Он как будто читал меня. Наконец, с глухим скрипом дверь открылась, и я зашла внутрь.

— Эй?

Внутри оказалось темно, но я видела цвета — отпечатки, если хотите, — тех, кто входил в этот дом до меня. Некоторые люди встретили здесь свою судьбу, и возможно, меня ждала та же участь. Но единственное, что сейчас имеет значение, — это помощь Макариусу.

Я чувствовала, что в темном фойе находится кто-то еще, когда внезапно заметила движение. В темном углу, наблюдая за мной, сидел человек, лица которого мне не было видно.

— Пройдемте в гостиную, — вдруг предложил зловещий голос. — Что ты ищешь здесь, женщина?

Я закашлялась.

— Сэр, мне сказали, что вы можете найти всё.

— И что же вы хотите найти? Мужа? Потерянную туфельку? — В его голосе звучали сарказм и веселье, но я их проигнорировала.

— Я хочу найти то, что поможет мне снять проклятье. У меня есть золото.

— Какого рода проклятье? — спросил он, явно заинтересовавшись.

— Проклятье разгневанного отца.

Мужчина усмехнулся, и я ощутила болезненные покалывания в своем позвоночнике.

— Дай угадаю. Он недоволен твоим выбором суженого?

— Вроде того, — кивнула я.

— Девочка, послушай, я не ищу в задницах недовольных отцов. Но, уверяю тебя, его неодобрение — это не проклятье, а просто временное неудобство. А теперь уходи.

«Как он смеет?»

— Я вам не какая-то наивная девчонка, ищущая способ умаслить своего отца! И если вы так сильны, как о вас говорят, то уже должны были это понять!

Напрасно потеряв здесь свое время, я повернулась, чтобы уйти, надеясь самостоятельно придумать способ спасти самого дорогого для меня человека.

— Подожди! — Уже у входной двери меня остановил хозяин дома. — Вернись!

Я вернулась обратно, но мужчина уже не сидел в затененном углу комнаты, — он стоял в мягком свете, падающем на его лицо через щель в задернутых занавесках.

«Господи, я знаю его!»

Он выглядел в точности, как когда-то Макариус. В моей голове всплыли другие воспоминания: как этот мужчина охотился на меня с мечом, как я умоляла сохранить мою жизнь. Я вспомнила, что он — брат-близнец Макариуса. Что он порочен и жесток. В нем ни единого грамма доброты и света, несмотря на внешнюю красоту и богатство.

«Вот это поворот судьбы!»

И тогда я поняла, что передо мной призрак. Душа, которая держится за этот мир только благодаря ненависти и злобе. Он так яростно цеплялся за мир живых, что был способен становиться видимым для других. Я же видела его во всех смыслах.

Инстинктивно я закрыла свой разум, убедившись, что пришла сюда зря. Я совершила серьезнейшую ошибку, и он убьет меня, как только узнает.

— Я… я… передумала…

Я развернулась, чтобы уйти.

— Жаль, ведь у меня есть ответ на твой вопрос.

Я остановилась перед входной дверью, разрываясь между спасением своей жизни и спасением Макариуса. Логика подсказывала мне, что, если бы его брат знал, как его спасти, уже сделал бы это. Только если… ключ к его спасению не во мне.

Я повернулась, посмотрев на мужчину, который стоял всего в паре метров от меня, и поняла, что узнать меня — для него дело пары секунд.

— Сколько это будет стоить? — спросила я, стараясь не нервничать.

— За мой счет, ведь это будет чертовски неприятно.

«Чего и следовало ожидать».

— Смерть — единственный способ покончить с проклятьем.

— А если проклята душа?

— Тогда душа тоже должна умереть. Она должна покинуть этот мир, отпустив все, что, по сути, ей не принадлежит. Но ты и так это знаешь, не так ли, Олла?

«Черт, он понял!»

Ни единого слова не успело сорваться с моих губ, как мужчина испарился и, появившись прямо за мной, свернул мне шею. Моей последней мыслью перед смертью было то, что я не поцеловала Макариуса на прощание.

«Увижу ли я его в следующей жизни?»

~ ~ ~

«Черт!»

Я резко села, схватившись рукой за шею, когда снова оказалась в лесной хижине в пустыне.

«Это всего лишь сон?»

Нет! Я была уверена, что это воспоминания. Я на самом деле прожила каждую секунду той жизни, дышала этими эмоциями. Они были настолько же реальны, как и пульсация в моей голове прямо сейчас.

Я осмотрела свои руки, а затем и остальное тело, с которого исчезли все синяки. Пока пребывала в отключке, я исцелилась.

«Я могу исцелять!»

Именно этот факт из моих воспоминаний запомнился мне больше всего. Я медленно поднялась на ноги, уставившись на лужи крови на полу. Миа и Кинг забрали тела Мака и той женщины. Осознание того, что я убила Мака, обрушилось на меня со всей своей болью. То, что это вышло нечаянно, никак не оправдывало меня и не уменьшало моих страданий. А когда мне показалось, что в этом смертельном торте не хватает глазури, я убила еще и женщину. Конечно, у меня были на то причины, но черт… Я, Теодора Валентайн, своими собственными руками убила двух человек.

«Но ты еще можешь все изменить!»

Да, по крайней мере, одну смертельную ошибку я могла исправить. Я не хотела отпускать Мака три тысячи лет назад и не готова отпустить его сейчас.

Единственной надеждой оставалась чаша. Кинг, должно быть, уже искал ее, и я не сомневалась в том, что найдет. Но Мак — мертв, а его душа покинула этот мир (о чем сообщил мне Кинг), так что теперь он был свободен от проклятья моего отца. Но, если Кинг воскресит брата, его мучения вернутся вновь. Мак изначально не хотел жить с болью и виной от своих воспоминаний.

Но я могу его исцелить. Я была наделена этим даром. Теперь мне нужно убедить этого сукиного сына, Кинга, в том, что воскресить Мака недостаточно, — он нуждается во мне.

Глава 19

Тедди

Сан-Франциско, 20:45

Трехэтажный дом из моих воспоминаний, скрытый за высоким забором и коваными воротами, я нашла без труда. И пусть теперь этот дом превратился в белый современный дворец с огромными окнами от пола до потолка, от него все еще исходила та зловещая энергия.

Ворота оказались не заперты, и войдя в них, я попала в красивый, ухоженный дворик. С тщательно подстриженным газоном соседствовали клумбы с красными и желтыми фиалками. Я поднялась по небольшой лестнице и остановилась у стеклянной двери, через которую хорошо просматривались уложенное плиткой фойе и глиняные горшки с невысокими пальмами.

Я протянула руку, чтобы нажать на дверной звонок, но потом подумала, что формальности и вежливость — пустая трата времени. Кинг уже не единожды забирал мою жизнь, а однажды убил в этом самом доме. Мы почти стали семьей, верно? Очень неблагополучной семьей.

Я повернула дверную ручку вниз и толкнула дверь, нисколько не удивившись тому, что она не заперта. Такой жестокий сукин сын, как Кинг, убил бы любого, кто нагло бы ворвался в его дом. Поэтому я ожидала, что он набросится на меня с тесаком, копьем или чем-то еще, но вместо этого услышала раздающиеся в гостиной голоса и смех.

«Вечеринка?»

На мгновение я впала в ступор. Моей целью было убедить Кинга позволить мне помочь вернуть к жизни его брата, ну, и не убивать меня. Поможет или помешает этому его вечеринка?

Надеясь на то, что она поможет, поскольку Кинг вряд ли будет вести себя как мудак при приглашенных гостях, я направилась на звуки голосов. Я прошла по небольшому коридору и остановилась в дверях просторной гостиной, по размеру совпадающей с теннисным кортом. Несмотря на огромные размеры зала, большинство гостей, одетые в смокинги и вечерние платья, толпились у бара или у открытых настежь дверей, ведущих, видимо, во внутренний двор.

«Здесь, должно быть, человек сто».

— Какого черта ты здесь делаешь, маленький Провидец? — произнес глубокий угрожающий голос.

Я повернулась и посмотрела в лицо очень несчастного и обманчиво красивого мужчины. Было больно смотреть на Кинга, потому что в его лице я видела лишь Мака.

— Вечеринка? — тихо спросила я.

Кинг сразу уловил мою издевку. Со смерти его брата не прошло и суток, а он уже утраивает подобное.

— Мне нужно было свернуть тебе шею! — прорычал он.

— Так почему ты не сделал этого?

— Я пообещал Мии не трогать тебя, если ты будешь держаться подальше. Мне стоит поблагодарить тебя за то, что не придется нарушать обещание. Тебя убить сразу или ты сначала выпьешь?

— Как любезно!

Когда он склонил свою голову, мне сразу же захотелось, чтобы передо мной стоял Мак, хотелось запустить пальцы в его шелковистые темные волосы.

— Это меньшее, что я могу сделать, после того как ты сама принесла мне свою голову.

«Только попробуй тронуть меня!» — подумала я, внезапно осмелев.

— Что-то я не одета для такой вечеринки. Почему бы нам не уйти туда, где мы сможем остаться наедине? Мне нужно кое-что обсудить с тобой… Вернее, я хочу сделать тебе предложение и хочу, чтобы ты выслушал меня, прежде чем убить.

— Боюсь, что не могу оставить вечеринку без хозяина. Здесь слишком много волков, за которыми нужно присматривать, — тихо ответил мне Кинг.

Оглядевшись по сторонам, я только сейчас заметила, что людей, наполняющих зал, окружали черные и красные вихри. Конечно, я еще не особо разбиралась в этом деле, но понимала, что эти цвета означают нечто очень плохое.

— Вот дерьмо! — Меня окружало абсолютное зло.

— Да уж! — согласился Кинг.

Закончив с роком, небольшой оркестр в углу зала заиграл легкую джазовую мелодию, которую я раньше не слышала и которая совсем не подходила для приглашенных гостей.

Кинг протянул мне свою руку.

— Потанцуем?

— Мы с тобой?

— Да. Собравшиеся здесь люди опасны и не лишены собственных даров. Потому предполагаю, что как минимум человек пять уже знают, кто ты. И к твоему несчастью, мисс Валентайн, ты никому не принадлежишь.

— Я не собираюсь становиться чьей-то собственностью. И правильно говорить «доктор Валентайн».

Кинг засмеялся и опустил руку.

— Как хочешь. Но теперь ты в нашем мире, а здесь, если не являешься чьей-то собственностью, то становишься легкой добычей.

«Черт!»

— Прекрасно. Если танец даст мне время, чтобы рассказать тебе кое-что важное, то почему бы и нет.

Кинг учтиво, почти как джентльмен, снова предложил мне руку и повел меня ближе к оркестру. Он определенно чувствовал себя непринужденно, да и к тому же был отличным танцором, скользящим по паркету, как мягкое масло по хлебу. Легко и красиво.

— Ты хорошо танцуешь, — с легким презрением похвалила я Кинга.

— Спасибо. Итак, что же ты хотела обсудить со мной, маленький Провидец?

Я крепче сжала его руку, желая причинить ему хоть немного боли, но попытка обернулась провалом.

— Ты знаешь, каким даром я наделена, Кинг?

— Конечно. Даром раздражать меня и способностью убивать мою единственную родную кровь.

Я покачала головой. «Вот мудак».

— Я целитель.

На мгновение мне показалась, что он побледнел, а ледяная маска на его лице треснула. Кинг был удивлен.

— Ты этого не знал, да? — спросила я.

— К чему ты клонишь?

— Ты всегда сосредоточен на том, чтобы спасти физическую форму Мака, его оболочку, но не душу. Он мучился, Кинг, практически умолял меня прекратить его страдания, потому что ему невыносимо жить с чувством вины за все, что совершил в своей очень долгой жизни. И если ты не веришь мне, спроси у себя, для чего он снял ожерелье?

Глаза Кинга расширились, будто бы от удивления, а потом он посмотрел за мое плечо.

— Это ведь тебе тоже знакомо, не правда ли? — задала я риторический вопрос. — Ты тоже был проклят. Наверняка тебе до сих пор снятся кошмары о совершенных тобой ужасах.

— И я снова повторяю свой вопрос. К чему ты клонишь, маленький Провидец?

— Я исцелю Мака. Когда ты его вернешь, я смогу убрать всю его боль, чтобы он не просто был жив, а счастлив.

— Думаю, ты преувеличиваешь свои способности, чтобы я тебя не убил, — усмехнулся Кинг.

— А я думаю, что ты ищешь любой предлог, чтобы убить меня.

— Возможно… — согласился Кинг.

«Ладно! Могу ли я доказать ему свои слова?»

Честно говоря, я не знала, как использовать свой дар, но должна была попытаться. Закрыв глаза, я покачивалась в такт музыке, устремив все свои эмоции куда-то внутрь себя, но ничего не происходило.

«Ты должна попытаться еще раз. Ради Мака. Он ведь рассчитывает на тебя!»

Затем образ Мака вспыхнул в моей голове, и я почувствовала, что в моей груди возник шар, состоящий из белого света и тепла. Он кружился внутри.

«Могло ли это исцелять?»

Думая о Маке, я не позволяла шару исчезнуть, представляла, как этот шар плыл из центра моей груди в руку, а потом наружу, впитываясь в кожу руки Кинга. Я ощутила странный поток какой-то энергии, проходящей через меня и проникающей в тело Кинга. Поток, который соединял наши души. Я не просто исцеляла Кинга, а действовала, как своего рода проводник той энергии, чем бы она ни была… Откуда исходило это белое свечение, я могла только догадываться, но, когда оно стало проникать в Кинга, поняла, что черпаю его не из себя.

«Это свечение… эта энергия… она была вовсе не из этого мира…»

Прошло некоторое время, и нашу связь прервал подошедший к нам человек, похлопавший Кинга по плечу. Мы отстранились друг от друга, потрясенные и слегка дезориентированные.

Мы одновременно посмотрели на мужчину: брюнета среднего роста с небольшим шрамом на правой щеке, одетого в черный смокинг.

— Могу я вмешаться? — спросил он практически с волчьим оскалом.

Кинг посмотрел на меня, потом на него, затем снова на меня и сделал нечто чрезвычайно странное. Он притянул меня к себе и обнял, защищая.

— Эта женщина моя! — прорычал Кинг. — Так что проваливай к черту.

Оскал на лице мужчины уступил место ненависти.

— Хорошо. Сколько ты за нее хочешь?

— Она не продается.

«Кинг защищал меня? Священная корова!»

— У всего есть цена.

— Я берегу ее для другой сделки, а у тебя нет ничего, что нужно мне! — Кинг угрожающе сузил глаза.

— Это мы еще посмотрим.

«Что за черт? Эти люди и правда чокнутые!»

Кинг, словно сторожевой пес, не сводил глаз с затылка мужчины, пока тот не исчез в толпе.

— Что это было? — спросила я.

Кинг резко перевел на меня свой взгляд.

— Тут небезопасно для тебя!

— А тебе не все равно? — рассмеялась я.

На красивом лице Кинга отразилось невыразимое страдание.

— Нет. Не все равно. Но, если ты кому-нибудь расскажешь, я буду все отрицать.

— Значит, сработало… — пробормотала я, совершенно ошеломленная.

Кинг нахмурился и, схватив меня за руку, буквально потащил прочь из зала.

— Куда мы идем? — спросила я.

— В мою комнату. Трахаться! — выкрикнул он громко и почти ласково.

Я попыталась вырваться из его хватки, но вызвала этим еще более странную реакцию: подняв на руки, Кинг перебросил меня через свое плечо и зашагал вверх по лестнице. Я слышала, как зал наполнился перешептываниями и смехом. Разумеется, из-за нас.

«О господи иисусе! Что происходит? Что-то явно пошло не так, и Кинг совсем спятил!»

Он вошел в какую-то комнату, запер за нами двойные двери и бросил меня на огромную кровать.

— Что ты творишь?! — закричала я.

— А ты как думаешь? — крикнул он в ответ и, склонившись надо мной, приложил свой указательный палец к моему рту, чтобы заставить меня замолчать.

«Черта с два!» Я вскочила на ноги и попыталась обойти Кинга, но он поймал меня и швырнул на пол.

— Женщина! — прошипел он. — Успокойся! Они должны поверить, что ты принадлежишь мне!

«Ого!»

— Значит, ты не собираешься меня насиловать?

Он нахмурился, явно оскорбленный моими мыслями, но это лишь принесло мне дополнительное облегчение.

— Не позволяй их смокингам одурачить тебя. Эти люди — животные, Теодора. Они признают только жестокость и насилие. Они должны поверить, что ты, так сказать… моя игрушка. Конечно, это не помешает им попытаться обменять тебя, но по крайней мере, они тебя не украдут. Надеюсь.

«Надеется?»

— Как они могут обменять меня, если ты не хочешь меняться?

— Они будут охотиться за тем, что дорого мне, пока не вынудят пойти на обмен.

— Ты имеешь в виду своего ребенка или что-то подобное?

— Да. Или кого-то.

Да уж. Теперь эти люди вызывали отвращение и у меня.

— Я хочу, чтобы ты вцепилась мне в лицо и громко закричала.

— Чего? Ты серьезно?

— Да. Потом я вернусь на вечеринку, а ты запрешь за мной двери и останешься здесь, пока я за тобой не вернусь.

— А что потом?

— Если все пройдет хорошо, то сегодня я узнаю, кому Мак продал чашу. — Его слова звучали слишком просто и легко. — Готова?

— Сначала расскажи мне, как все прошло? Что ты чувствуешь?

В глазах Кинга радость сменялась недоверием.

— Я снова чувствую себя цельным.

Мои глаза наполнились слезами. Я должна была ненавидеть этого человека за все, что он сделал мне, но не могла. Раньше он был сломлен. Больше нет.

Он взял мою руку и прислонил ее к своей щеке.

— Пусть она кровоточит… — прошептал Кинг.

Было сложно причинить вред его красивому лицу. Хотя я помнила, как он потрошил меня, словно рыбу, ломал мою шею и, кажется, однажды даже поджег.

Я согнула пальцы и вонзила ногти в его кожу.

— Воу! — Кинг вздрогнул и отошел.

Я же усмехнулась и закричала во всю мощь своих легких. Кинг кивнул и жестами напомнил мне не открывать дверь никому, кроме него.

Когда он покинул комнату, я заперла дверь и снова легла на кровать, раздумывая над странностью происходящего. Только вот я не знала, что это всего лишь начало. В конце концов, каждый из нас готов отдать часть себя за шанс вернуть Мака, а кто-то — готов пожертвовать абсолютно всем.

Глава 20

Оставшись одна в большой и роскошно обставленной спальне, которая как нельзя лучше подходила Кингу: с огромной кроватью, мягким пуховым одеялом, белым ворсистым ковром — я осознала, что полностью забросила свою прошлую жизнь. Работу, родителей-пенсионеров и кучку друзей, которые на самом деле не знали настоящую меня.

«Бентли!»

Я достала из кармана мобильный телефон и набрала номер Шеннон. К счастью, во время ремонта для Бентли сделали собачью дверцу, чтобы он мог беспрепятственно выходить на улицу, да и миски с едой и сухим кормом всегда полны, так что все это время он не голодал. Но кто знает, когда я вернусь.

«Ну же! Ну же! Возьми трубку!» Как только Шеннон ответила, я сообщила ей, что серьезно больна и временно живу у подруги, чтобы за мной присматривали. Учитывая, в каком состоянии я находилась, когда мы виделись в последний раз, мои слова Шеннон не удивили. Я рассказала, где можно найти запасной ключ, и попросила ее зайти ко мне домой и посмотреть, хватает ли еды у Бентли. Затем написала родителям, что заболела гриппом, и разместила пост в «Фейсбуке» для друзей. Таким образом, обеспечила себе еще несколько свободных дней, прежде чем кто-то начнет всерьез обо мне волноваться.

Часа через два я услышала легкий стук в дверь. Не зная о том, кто стоит за дверью, я молчала.

— Теодора, это я. Все разошлись, — произнес голос, похожий на голос Кинга.

— Откуда мне знать, что это и правда ты?

— Когда я убил тебя в первый раз, на тебе было платье, больше напоминающее мешок из-под картофеля, а ты бежала босиком по грязи в джунглях.

«Да уж. Это точно Кинг».

Когда я открыла дверь, он вошел внутрь, даже не взглянув на меня. Его лицо было крайне сосредоточенным.

— Я выяснил, кому Мак продал чашу, — сообщил Кинг и подошел к окну, потирая подбородок большим и указательным пальцами.

«Почему они с Маком так похожи?» Природа — та еще редкостная сука, раз смогла сотворить такую красоту в двойном экземпляре.

— И?

— И все хреново. Ее зовут Талия, и наши с ней отношения далеки от тех, при которых можно было бы заключить какую-нибудь сделку.

— Попроще, пожалуйста.

Кинг вздохнул в ответ, что показалось мне странным. Он — не из тех людей, которые вздыхают, охают, хнычут или вообще делают что-нибудь, что могло бы быть расценено как проявление слабости. Этот мужчина выступал за решительные действия. Кинг действительно изменился, а меня шокировало то, что я обладаю такой силой.

— Мы с Талией были партнерами, но ей этого оказалось мало, и я разорвал все отношения с этой женщиной.

— О! — Я понимающе кивнула. — Ты высмеял ее чувства.

— Ага. И не состоялся как любовник. Она зареклась больше ни в чем не помогать мне, пока мы не переспим.

— Ого! Женщины Десятого клуба — манипуляторши с вечным недотрахом.

— Точно! — хохотнул Кинг. — Но учитывая, что Талия скоро узнает о моем адюльтере с тобой и в надежде, что я передумаю и на ее счет, может стать более сговорчива.

— Потому что в ней проснется ревность. Ведь то, что ты изменил со мной, а не с ней — это как двойная пощечина.

— Именно! — согласился Кинг, даже не подумав, что это могла быть шутка.

— Нам нужно еще разок станцевать. Возможно, ча-ча-ча, — вслух озвучила я свои мысли, хотя, вероятно, еще немного света очистит его разум от этой херни Десятого клуба. — А, впрочем, неважно.

— К сожалению, нам все равно придется ехать к Талии и пытаться заключить сделку, даже если наши шансы равны нулю. К счастью, у меня есть то, чего она хочет.

— Хочет больше, чем чашу?

— Можно и так сказать.

— А можно говорить яснее?

— Я Кинг. Мне априори не положено выражаться яснее.

Тут мы услышали зазвонивший в кармане Кинга мобильный. Кинг вытащил телефон и, прежде чем ответить на звонок, посмотрел на экран и снова вздохнул.

— Да, мисс Тернер! — произнёс он низким бархатистым голосом, но потом резко отстранил телефон от уха. Крики Мии доносились даже до меня.

Подождав, пока она хоть немного успокоится, Кинг приложил палец к губам, прося меня помолчать, и снова приложил телефон к уху.

— Миа, не будь такой глупой. Я тебе не изменял! И позволь напомнить, что мне пришлось вынести, чтобы быть с тобой… — Я снова услышала визг, а Кинг снова отодвинул телефон от уха, а через несколько секунд вернул обратно. — Да. Господи, конечно, я спал с другими женщинами. Только вот меня прокляли, мы не были вместе, а я мужчина! И это не повод обвинять меня в том, что я нарушил обет! Миа, если бы я верил во все слухи о тебе, то считал бы тебя надоедливым нытиком и женщиной, которая лезет в чужие дела, но я умнее большинства людей и признаю твои любознательность, интеллект и сострадание! — Голос Мии стал тише. — Теодора всего лишь исцелила меня, детка. Она убрала всю мучительную боль. А то, что я сделал, — это лишь спектакль, чтобы защитить Теодору от Десятого клуба. — Кинг прислушался к голосу в трубке и улыбнулся. — Да, я у тебя замечательный и очень сильный. Повезло тебе со мной. Передавай привет Арчи.

Честно говоря, я все еще не знала, чего ожидать от этого мужчины. Несомненно, он остался собой, — сильным и могущественным, — но уже с менее выраженными синдромами сумасшедшего.

Кинг положил трубку и посмотрел на меня.

— Ну как? Готова?

— Да, но к чему?

— Я узнал, что Талия в Вегасе. Поедем к ней и сделаем все возможное, чтобы выторговать чашу.

«Вегас? Миленько.»

— Позволь спросить, а что у тебя есть такого, что может ее заинтересовать?

Кинг посмотрел на меня.

— Она всегда хотела иметь Провидца.

— Великолепно!

— Но я сомневаюсь, что этого будет достаточно. Чаша очень редка и может воскресить кого-угодно вне зависимости от даты смерти.

— Как такое вообще возможно? — произнесла я, но это скорее были мысли вслух, нежели вопрос Кингу.

Свойства чаши казались слишком фантастическими, чтобы быть правдой.

— Поговаривают, что великий Царь инков был сведущ в темных искусствах и влил в сплав чаши кровь тысячи жрецов. Затем у него получилось создать небольшую щель между нашим миром и миром духов…

— Ты сейчас говоришь, как голос за кадром в «Секретных материалах».

Мне всегда нравилась логика агента Скалли.

Кинг удивленно на меня посмотрел.

— Полагаю, ты не падок на телевизионные шоу.

— Почему же. Я смотрю «Антикварные гастроли». Мне же нужно оставаться в курсе любимого дела! — гордо заявил Кинг.

Я захотела рассмеяться. Еще бы ему не нравились подобные шоу, ведь самому Кингу было более трех тысяч лет.

— Поедем в аэропорт. Нам придется купить билеты, потому что у меня сейчас нет ни самолета, ни пилота.

«Наверное потому, что он отправил Мию и ребенка в Грецию».

— У Мии здесь есть какая-нибудь одежда, которую я могла бы одолжить? — Мне не хотелось об этом спрашивать, но я все еще одета во вчерашние футболку и джинсы.

— Нет. Она никогда не остается здесь. Говорит, что у нее от этого дома мурашки по коже, а я нахожу его довольно-таки уютным.

«Да, он же убил в этом доме столько хороших людей. Меня, например. Очень уютненько.»

~ ~ ~

— Пожалуйста, Кинг, перестань угрожать людям, что отрубишь им головы. Я не хочу оказаться в тюрьме! — зло прошептала я из примерочной кабинки в аэропорту Вегаса.

Его мрачный голос доносился до меня из-за двери, как будто он стоял и говорил прямо над ухом. Я начинала понимать, что, пусть он уже и не был бестелесным духом, бродящим в мире живых, все еще обладал набором впечатляющих и очень жутких сил. Способностью проецировать свой образ в разум человека и гипнозом, например. То, что я все еще была жива, — гребаное чудо, учитывая, что он может убить меня одним взглядом.

— Я не настолько силен! — опровергнул Кинг мои мысли. — Ты говоришь как человек, пересмотревший эти твои «Z-файлы».

— «Х-файлы». Убирайся из моей головы!

— Я просто пытаюсь выяснить, не собираешься ли ты меня надуть…

— Зачем мне это?

— Потому что я тебя обезглавливал, потрошил, сжигал…

— Хватит!

И он еще называл «раздражающими» пассажиров самолета.

— Я больше никогда не полечу коммерческим рейсом. Они явно спроектировали эти сиденья для мужчин без члена и ног!

Я рассмеялась. Мы торопились, поэтому купили билеты на ближайший авиарейс авиакомпании Southwest Airlines, разрекламированная экономичность которой направлена, видимо, только на экономию места в самолете.

— Я думал, мы полетим хотя бы первым классом. Кто додумался изобрести самолеты без первого класса? Полагаю, очередная дура с вагиной.

«Вот шовинистическая свинья! И как Миа с ним уживается?»

— Ты оделась?

Надев кроссовки, я открыла дверь кабинки. Кинг осмотрел мой наряд, и на его губах появилась легкая улыбка. Я посмотрела на блестящие рукава свитера.

— Самое приличное из того, что у них есть.

Кинг хмыкнул в ответ и пошел за мной к кассе. Должна признаться, что от вида этой версии Кинга, — менее серьезной, менее черствой, — мое сердце еще больше болело от тоски по Маку. Я вспоминала, каким он был раньше, и представляла, каким бы он стал сейчас, если бы не ненависть к себе и чувство вины.

Минут через сорок мы вошли в номер бутик-отеля «Скайлофт», расположенного на крыше казино «MGM Гранд». Я никогда не видела гостиничный номер, больше похожий на современный ночной клуб с видом на Вегас.

— Эта Талия, наверное, крутая… — сказала я, выглядывая в окна высотой от пола до потолка.

— Когда у тебя есть силы, которыми обладает она, то азартные игры становятся способом заработать деньги.

То есть у нее имелись свои методы побеждать в азартных играх, как у Кинга были способы находить людей. И способности, которые могли, например, убедить коридорного, что мы лишь ждем нашего друга.

— Так-так-так… — раздался слишком слащавый голос у дверей. — Что же привело печально известного Кинга в мое королевство греха?

Посмотрев на вошедшую в номер женщину, я не знала, что и думать. У Талии были длинные блестящие каштановые волосы, а ее рост не отличался от моего. Вот только весила она килограмм сорок. Но больше всего удивила меня не ее анорексия, а лицо. От удивления я даже вытаращила глаза. Несмотря на тонну нанесенного макияжа, все равно было заметно, как из-за слишком большого количества подтяжек ее скулы грозились выколоть глаза тому, кто подойдет к ней слишком близко.

— Прекрати нести херню, — сказал Кинг спокойным холодным голосом, не выказывая недавних перемен в его личности. — Ты знаешь, почему я здесь.

— Могу догадаться. — Талия опустила голову. — Ты ищешь своего брата.

Значит, Талия не знала, что Мак — мертв. И судя по всему, Кинг не хотел делиться с ней этой новостью.

— Нет. Я ищу то, что он у меня украл, а потом обменялся этим с тобой.

Женщина хихикнула, а потом достала из золотой сумочки сигарету, закурив.

— Тогда ты зря теряешь время. Мы сторговались честно, по всем правилам Десятого клуба.

Она выпустила из легких огромный клуб дыма, а Кинг подошел к ней почти вплотную.

— Талия, эта чаша моя! Она нужна мне для другой сделки.

Она рассмеялась и покачала головой.

— Не делай из меня идиотку. Я знаю, что чаша нужна твоей милой, маленькой Мии! — Талия закатила глаза. — Господи, нужно было задушить ее, пока была такая возможность.

Я затаила дыхание, ожидая, к чему это приведет, но Кинг никак не отреагировал на ее выпад, только снисходительно покачал головой.

— Мы оба знаем, что эта чаша тебе ни к чему, ведь в этом мире нет ни одного человека, ни живого, ни мертвого, судьба которого тебя бы волновала. Почему бы тебе просто не назвать свою цену, чтобы я мог свалить отсюда поскорее?

В глазах Талии вспыхнула ярость.

— Я хочу, чтобы меня назначили президентом Десятого клуба вместо Миранды.

— Как я могу это организовать, если я всего лишь член клуба, как и все остальные?

Талия приподняла бровь, и мы оба поняли, что в слова Кинга она не верит.

— Я знаю, что ты можешь это устроить. У тебя есть влияние среди других членов Десятого клуба.

Кинг покачал головой.

— Пусть так, но в качестве президента ты не протянешь и дня. Тебя убьют еще до того, как об этом будет объявлено.

Талия заметно рассердилась.

— Это еще не все!

— Продолжай! — Кинг скрестил руки на груди.

— Еще я хочу тебя.

— Этого никогда не случится! — Он усмехнулся.

— Почему? Из-за того, что ты женился на этой маленькой пизденке Провидице?

Если судить по застывшему выражению лица, эта фраза задела Кинга за живое. Я видела, как меняется его взгляд, как руки сжимаются в кулаки.

— Нет! — ответил он. — Потому что ты вероломная, мерзкая вроде как женщина, и мой член скорее иссохнет и отвалится, чем войдет в эту трехсотлетнюю гнилую дыру, которую ты называешь влагалищем.

«Оуч! Удар под дых! Молодчина». Я надеялась, что он читает мои мысли и сейчас. «Подождите-ка, ей триста лет?»

Талия улыбнулась и склонила голову, понимая, что «схватила его за яйца».

— Это моя цена. Соглашайся или проваливай.

Кинг уставился на Талию, не моргая. «Он же не рассматривает ее предложение всерьез?»

Я решила вмешаться в этот бредовый разговор.

— Думаю, выйдет довольно унизительно, если его член отвалится сразу после того, как ты разденешься… — Талия перевела на меня злобный взгляд. — Это лишь мое предположение. — Я пожала плечами. — Говорят, Провидцы сейчас крайне редки. Возможно, ты хочешь заполучить одного вместо унижения с его членом?

— Теодора! — рявкнул Кинг. — Ты должна была помалкивать!

«Но… разве не в этом заключался план? В моем обмене на чашу?»

Я попыталась задать Кингу мысленный вопрос, но тот, похоже, отключился от меня.

Талия снова приподняла бровь и внимательно рассмотрела меня с головы до ног.

— Провидица! — воскликнула она с восторгом. — Мне казалось, ты убил их всех, за исключением твоей обожаемой Мии, которая, если не ошибаюсь, больше тебе не нужна. Смысл был в том, чтобы сломать ее, не так ли?

Учитывая нашу многолетнюю историю с Кингом, я не удивилась новости о том, что он убил почти всех Провидцев. Мне только было интересно, зачем ему это понадобилось. Но этот вопрос пришлось отложить.

— Ну… — протянул Кинг, — я, конечно, убил многих, но именно с этой не хочу расставаться.

Кинг бросил на меня взгляд, призывающий держать рот на замке.

Талия пожала плечами.

— Дело твое. Если хочешь получить чашу, то мои условия остаются неизменными.

«Что, черт возьми, сейчас произошло?» Потому что, на мой взгляд, Кинг сейчас защитил меня, как и на вечеринке. Да, человек, который столько веков ненавидел меня за первоначальную смерть своего брата, охотился и убивал меня в каждой моей жизни, теперь спасал от ужасной участи, настигшей меня, если бы я стала собственностью этой женщины.

— Покажи мне чашу! — потребовал Кинг.

— Подожди! — Я схватила его за локоть. — Мы можем поговорить снаружи?

Ноздри Кинга раздулись от возмущения.

— Это важно! — настаивала я.

Он прищурил свои глаза, что напомнило мне, ради чего он идет на все это безумство. Мак. И хотя Миа не вдавалась в подробности, тот факт, что она была готова спасти Мака вместо собственного брата, говорил о том, что Кинг не мог жить без своего близнеца. Она знала, что эти братья неразрывно связаны. Пусть я и была единственным ребенком в семье, но могла его понять. Я чувствовала к Маку то же самое, что и Кинг.

— Надеюсь, это важно, мисс Валентайн, иначе я буду вынужден наказать вас!

Мне хотелось пнуть его за это ерничество, но моя интуиция Провидца говорила мне, что это лишь притворство.

Цвета, витающие вокруг его тела, были зелеными и белыми, и находясь рядом с Кингом, даже мне становилось спокойнее и легче.

Я вздернула подбородок, подыгрывая:

— Доктор Валентайн вообще-то!

Мы вышли, и Кинг, затворив за нами дверь, прислонился губами к моему уху:

— У тебя две минуты.

Я боялась, что у меня начнется истерика.

— Кинг, что ты делаешь? — прошептала я.

— Спасаю брата! — прошипел он в ответ.

— Тогда сделай то, что хотел! Обменяй меня!

Меня не волновала моя участь. Жизнь Мака того стоила.

— Он никогда не простит мне, если ты станешь собственностью Талии. Это единственный способ согласиться на ее условия.

— Нет! — воскликнула я. — Ты расскажешь ему, что все это сделано только ради него, потому что я не позволила бы его брату разрушить свою жизнь!

— Мне больше трех тысяч лет, мисс Валентайн. Я не позволю какой-то второсортной доколумбовой королеве вуду указывать мне!

— Что?

Кинг провел рукой по моим волосам, и его голос словно просочился в мою голову, как внезапное воспоминание о вкусном свежеиспеченном печенье. Мне тут же захотелось сделать все, о чем бы он меня ни попросил.

— Ты. Не. Станешь. Вмешиваться. И будешь ждать меня здесь. Молча. Пока я не вернусь и не заберу тебя.

Часть моего разума заставила меня кивнуть и застыть, будто в ступоре.

— Я подожду тебя здесь.

Другая же часть моего разума проклинала силу, которой он обладал, и пыталась стряхнуть этот гипноз. Бесполезно!

Кинг ушел, оставив меня стоять в коридоре, как бесполезный мешок картофеля.

«Он не может так поступить! Не может пойти на это!»

Но он пошел. И я ничего не могла с этим поделать.

Глава 21

Я не знаю, сколько прошло времени, а когда Кинг схватил меня за руку и повел к лифтам, сразу увидела, как синий цвет просачивается из его тела и растворяется в воздухе.

«Ой. Это плохо.»

— Ты как, в порядке? — спросила я, когда двери лифта закрылись.

— А может быть по-другому? — Кинг вздернул подбородок.

— Ну, если ты сейчас сделал то, о чем я думаю, то твой член уже в процессе иссушения. — Я хотела пошутить, но учитывая отсутствия у меня опыта в этом вопросе, пожалела о намерении, заметив, как Кинг на самом деле расстроен.

Я протянула к нему руки и взяла в них его ладони, надеясь повторить процесс исцеления.

— У меня не получается… — раздосадовано прошептала я, отстраняясь и рассматривая свои руки.

— Некоторую боль нельзя ни унять, ни стереть, — ответил мне Кинг с сожалением в голосе. — Да и не стоит.

«Значит, он хотел продолжать страдать? То есть он действительно сделал это?»

— Господи, пожалуйста, не говори мне, что ты… Нет…Нет… Только не с ней…

Кинг уставился на двери лифта прямо перед собой.

— Я сделал то, что должен был.

— Ты не…

Миа с ума сойдет. Имею в виду, что, если бы Мак, например, трахнул Талию после того, как мы с ним поженились и я родила ему ребенка, не существовало бы ни единого оправдания на Земле, которое помогло бы мне унять боль и желание оторвать все болтающиеся конечности его тела. Это не означало, что я не поняла бы мотив. Вопрос в том, смогла бы я простить его и жить с этим. Нет. Потому что я слишком сильно его люблю. О прощении измены и речи быть не могло, если я полностью отдаю себя и свое сердце.

— Ну спасибо, Теодора! — пробурчал Кинг, прочитав мои мысли.

— Прости. Но это реальное положение дел. Если ты любишь человека, то не станешь его делить с кем бы то ни было. Ты бы простил Мию, переспи она с Маком даже ради спасения твоей жизни?

Кинг повернулся ко мне лицом и зарычал.

— Вот именно! — Я покачала головой, все еще не веря в происходящее. — Так ты правда пошел на это?

— Я не хочу это обсуждать!

Двери лифта открылись, и пройдя через холл, мы вышли на улицу к ожидавшему нас лимузину.

Когда мы сели в машину, Кинг снова взял меня за руки.

— Ты должна поговорить с Мией, Теодора. Должна заставить ее понять, как сильно я ее люблю. У Провидцев всегда была особая связь, поэтому она тебя выслушает.

Душераздирающая печаль в его голосе — невыносима, и мне казалось, что слезы вот-вот потекут по моим щекам.

Я потерла лоб своей ладонью.

— Я же не волшебница. Я не могу заставить ее чувствовать себя счастливой или… Хотя не знаю. Может, и могу… — Я вздохнула. — Все это для меня в новинку. И пожалуйста, не злись на меня за тот вопрос, который я хочу задать. Ты же Кинг. В смысле, люди, знакомые с тобой, боятся и уважают тебя. Почему ты не боролся?

— Кто сказал, что я не боролся?

Кинг откашлялся и поправил галстук.

— В смысле?

— Талия повысила ставки, а к такому я был не готов. — Цвет вокруг Кинга мгновенно переменился на темно-темно синий. Это цикличная смена его настроения казалась мне очень странной.

Я нахмурилась, пытаясь понять смысл его слов, а потом до меня наконец дошло: члены Десятого клуба — безжалостные ублюдки, будь то женщины или мужчины.

Я ахнула, прикрыв рот рукой.

— У нее на тебя что-то есть?

— Не совсем.

Тут у меня в голове будто что-то щелкнуло, и я поняла, что у Талии действительно есть рычаги давления на Кинга. Ведь об этом она и говорила в номере отеля при мне. Кого Кинг любит больше, чем Мака? Свою жену и маленького сына.

— Ты права в своем предположении, — ответил Кинг на мои мысли.

«Чертова сука!» Подробности были мне не ведомы, но какая, по большому счету, разница? Она загнала Кинга угол, причем в такой темный и тесный, что у него не осталось другого выбора, кроме как…

Кинг резко повернул голову в мою сторону.

— Не надо даже… думать… об этом. Или я тебя выпотрошу! Ясно?

Я сдержанно кивнула.

— Я сделаю все возможное, чтобы Миа тебя поняла.

Я сжала руку Кинга, осознав, что ненависть и желание мести, которые я испытывала по отношению к некоторым личностям до сих пор, были словно вирус, разъедающий мою душу. Я была создана, чтобы прощать и исцелять.

Больше, чем когда-либо мне хотелось помочь Кингу. И это желание казалось в крайней степени нелогичным и странным, ведь этот мужчина был моим врагом целую вечность, но я стремилась защитить его, словно старшая сестра.

— Я постараюсь все исправить. Обещаю.

~ ~ ~

Почти через шесть часов мы с Кингом вернулись в его особняк в Сан-Франциско, готовясь воскресить Мака. Моя голова готова была взорваться от переполняющих ее мыслей и эмоций. Прошла всего неделя с того момента, как я встретила Мака в Центре, но вся моя жизнь за это время поменялась в корне. И понимала, что это лишь верхушка айсберга. Я только начинала обретать ту часть меня, неотделимую от мира, который теперь меня окружал, но все еще не вспомнила свое прошлое, не связанное с Маком. Я подозревала, что, как только это изменится, открою для себя новые горизонты: смогу контролировать свой дар, вспомню близких мне людей, которых любила в прошлых жизнях, и уроки, которые усвоила на своем пути. Ну а пока мне было необходимо подвести итоги тех огромных метаморфоз, что произошли со мной за последние семь дней.

Я чуть не рассмеялась.

До сих пор в моей жизни не находилось места влюбленности и страсти, а также ритуалов воскрешения любви всех моих жизней. Да, в этом доме нет ни логики, ни старой доброй Тедди.

Согласно древней летописи, которую Кинг раздобыл «множество темных жизней назад» существовало несколько ступеней, которые придется преодолеть, чтобы создать трещину между мирами и выманить душу. Логично было бы подумать, что душа возвращается в необходимое ей тело.

И вот тут план Кинга становится немного расплывчатым… вернее… совсем расплывчатым.

— О-о-о… — протянула я. Расхаживая взад-вперед по гостиной Кинга, которую еще вчера заполняли члены Десятого клуба, а сегодня она уже была вычищена до блеска. — Ты собираешься вернуть душу Мака и поместить ее в старое тело?

— Возможно… — уклончиво ответил Кинг, занятый рисованием кровавого круга прямо на полу.

Он снял галстук и закатал рукава, дабы не испачкаться, хотя на его рубашке и лице все равно виднелись пятна крови и пепла.

— Я так понимаю, ты не уверен в своих действиях, — констатировала я.

Опустившись на колени, Кинг поставил в центр круга чашу, повернув ее так, чтобы символы на ней совпадали с символами, написанными кровью за кругом.

— Не совсем.

Я подняла брови от удивления.

— И что дальше? Собираешься импровизировать?

Кинг поднял голову и злобно на меня посмотрел.

— Есть идеи получше, доктор Валентайн?

— Нет, — я сжала губы.

— Тогда помолчи, пожалуйста. Я пытаюсь сосредоточиться.

— Ладно! — Я глубоко вздохнула, молясь, чтобы это сработало.

Мы через многое прошли за эти дни и для меня, Мака и Кинга это станет концом очень долгого путешествия. Больше не будет никаких проклятий. Никаких убийств. Только долгая счастливая жизнь. Я лишь надеялась, что смогу помочь Мии справиться с изменой Кинга. Потому что у него не было другого выбора. На кону стояла не только жизнь Мака, но и благополучие Мии и их ребенка. Господи, как Талия могла пойти на этот шантаж? Но как бы то ни было, сердце бедняжки Мии все равно пострадает…

— Теодора! Ты совсем мне не помогаешь!

Кинг слегка повернул чашу вправо.

— Прости! Может, ты не будешь лезть в мою голову?

— Вряд ли у меня получится. За столько веков я делаю это непроизвольно. — Он поднялся на ноги и посмотрел на свою работу. — Ну вот. Если я все сделал правильно, то осталось всего пара моментов и Мак к нам вернется. Сначала нам нужно поместить принадлежащий ему предмет в эту чашу… — Кинг достал из кармана серебряное ожерелье с египетским крестом, должно быть, то самое, о котором мне рассказывал Мак, и положил его в чашу инков.

Наверное, Кингу не составило труда найти это ожерелье, если он действительно настолько хорош в поиске вещей, как говорила Миа.

— В этом я более чем хорош! — поправил меня Кинг. — Так, теперь немного крови невинного младенца.

Я ахнула.

— Что?

— Расслабься, — нахмурился Кинг. — Я попросил об одолжении и раздобыл кровь мертворожденного! — объяснил Кинг, но заметив мою дрожь добавил: — Ну чего ты? Хотела, чтобы мы взяли кровь у живого младенца?

Я брезгливо поморщилась.

— Нет. Но…

— Никаких «но». Кровь младенца послужит великой цели, и мы не причинили ему никакого вреда.

Стараясь сдержать содержимое моего желудка, я всплеснула руками.

— Ой, давай быстрее покончим с этим.

Не то чтобы он нуждался в моем разрешении, просто я была вне себя от беспокойства.

Кинг подошел к барной стойке и достал из-за нее пакет с красным содержимым.

Вернувшись в круг, Кинг снова опустился на колени, и выражение его лица стало спокойным и безмятежным. Закрыв глаза, он начал напевать на каком-то древнем языке, напомнившем мне древний иврит с множеством глубоких звуков. Затем Кинг открыл глаза и вылил содержимое пакета в серебряную чашу.

Удивительно, но я представляла ее куда больше, а она оказалась похожа на бокал для хереса.

Пространство вокруг нас засветилось яркими красками, а стены гостиной словно запульсировали, будто мы находились внутри чьего-то сердца. Я посмотрела на чашу, увидев, как та теряет форму, рассыпаясь в труху.

— Что происходит? — крикнула я.

Кинг прекратил свое колдовское пение и тоже воззрился на чашу.

— Чертов Мак! — яростно воскликнул он.

— Что?

— Это подделка! — простонал Кинг.

«Нет! Нет!»

Я закрыла лицо руками.

«Мак! Что же ты натворил?»

~ ~ ~

Мы с Кингом сидели на его элегантно обставленной кухне и, несмотря на ранний час, потягивали виски, угрюмо уставившись на черный из нержавеющей стали бар. В конце концов, нам требовалось топливо для наших страданий.

— Ты собираешься отвечать? — пробурчала я, когда телефон Кинга зазвонил раз в тридцатый.

Должно быть, звонила Миа.

Бедный Кинг. Я не винила его за то, что он избегал разговоров, но рано или поздно ему все равно придется объяснить Мии, что он был вынужден трахнуть женщину, которую ненавидел, а взамен получил лишь поддельную чашу. Это было настолько несправедливо и печально, что я не могла не испытывать жалости.

— Пожалуйста, не напоминай мне… — простонал Кинг.

— Прости. Ну что? Думаешь, это Талия подменила чашу? — спросила я.

— Нет. Она не могла осознанно сунуть мне подделку. — Не снимая грязного смокинга Кинг, налил еще виски в наши бокалы.

— А помнишь, Миранда говорила, что он отдал поддельную чашу и ей? Она еще швырнула ей в Мака. Не означает ли это, что Мак сделал две копии, а настоящая чаша где-то спрятана?

— Ну и хитрец! — проворчал Кинг, делая еще один глоток и размышляя вслух: — Конечно, что-то настолько могущественное должно храниться в надежном месте.

— Может, он вообще ее не обменивал. — Когда я подумала об этом, меня как будто озарило.

Мак, решив, что у него получилось обмануть Талию и Миранду, хотел бы передать настоящую чашу Мии ради спасения ее брата. Кто, как не Мак, понимал ее любовь к Джастину, ведь он сам любил своего собственного брата так же сильно. Вопрос в том, где он ее спрятал.

Я посмотрела на Кинга.

— Кинг, когда думаю о твоем брате, я все время вспоминаю его слова, показавшиеся мне сначала бредом. О том, что что-то захоронено в тепле или он сам хотел быть похоронен в тепле… Это может что-то значить?

Красивое лицо Кинга исказила довольная гримаса, а на губах появился волчий оскал.

— Я убью тебя, Теодора. Наконец ты принесла хоть какую-то пользу!

После его первых слов я инстинктивно приготовилась бежать, но осознала, что в лучшем случае успела бы добежать до дверей, прежде чем Кинг схватил бы меня. А потом до моего мозга дошло, что слова из уст Кинга звучали почти как похвала. Его реакция показала мне, что Мак теми фразами сказал нечто важное.

— Иди ты, Кинг! Мужчина, которого я люблю, истекал кровью и хватал ртом воздух, когда произносил это. Где чаша?

— Мой брат вероятно пытался сказать тебе, что держит ее «в тепле». Эту фразу мы с ним использовали в детстве, когда брали что-то друг у друга без спроса. Например, когда я заставал его за игрой с моим охотничьим ножом, он прятал его в карман и говорил, что просто держал его в тепле, согревая для меня.

Я сглотнула, понимая, о чем говорит Кинг. Получается, Мак сохранил эту чашу при себе, что вполне возможно, учитывая кожаную куртку, которую он постоянно носил. Чаша была не такой уж большой, и он мог держать ее в кармане. Только вот последний раз я видела эту куртку на нем в машине.

— Ты случайно не видел его кожаную куртку?

Кинг потер лоб и застонал.

— Это была его любимая куртка. Я похоронил ее вместе с ним.

— И где вы его похоронили?

— На древнем кладбище. Единственное место, которое давало ему покой без необходимости убивать.

«Вот дерьмо!» Сначала я смотрела, как умирает мой любимый человек, а теперь я буду вынуждена смотреть на то, как Кинг откапывает его тело.

Я хотела найти того, кто стер мои воспоминания. Потому что я начинала думать, а не сделали ли они мне этим одолжение.

~ ~ ~

Кинг не пожелал больше подвергаться опасности из-за «прискорбных условий» коммерческих авиакомпаний, а также рисковать тем, что кто-то может тронуть необходимые для ритуала «припасы», поэтому мы совершили девятичасовую поездку к хижине в пустыне.

Весь первый час нашей поездки мне пришлось слушать, как Кинг проклинает богов Древней Греции за то, что его вертолет так некстати оказался где-то на восточном побережье. Следующие четыре часа в темном «Мерседесе» стояла жуткая тишина, нарушаемая лишь постоянно повторяющимися звонками мобильного телефона.

— Если ты не собираешься отвечать, то почему бы тебе просто его не отключить? — наконец спросила я, находясь уже на грани истерики.

Голубые глаза Кинга не отрывались от дороги.

— Я жду очень важный звонок.

— Ну-ну! — Я увидела, как мерцающий свет вокруг тела Кинга приобрел голубой оттенок.

— Что означают все эти цвета? — задала я вопрос в надежде, что он знает ответ.

Кинг посмотрел на меня, а затем снова перевел взгляд на дорогу.

— Провидцы, которых я встречал, рассказывали, что красный цвет означает боль, ненависть, ярость, гнев. Черный — это смерть, а зеленый — жизнь.

— А что означает голубые и синие цвета?

— Печаль, сожаление.

— Я так и подумала.

Его телефон зазвонил снова, и на экране высветилось имя Мии.

— Если ты продолжишь избегать ее, станет только хуже, — вздохнув, сказала я. — Она наверняка волнуется.

— Я понимаю, — холодно ответил Кинг.

— Ответь на ее звонок и расскажи правду о том, что произошло. Уверена, незнание мучает ее.

— Забавно слышать такое от тебя, — усмехнулся он.

— Почему?

— Ты не задумывалась, почему тебе так тяжело вспоминать свои прошлые жизни?

— Конечно, задумывалась.

— Ну так слушай… Ты не можешь вспомнить свое прошлое, потому что однажды уже не смогла выносить правду, о которой сейчас так нежно вещаешь. Она стала для тебя невыносимой.

Сначала я решила, что он издевается надо мной, но его глаза говорили об обратном.

— Что я сделала?

— Примерно пятьдесят лет назад мы встретились в Лондоне. Твой дар Провидца только начинал пробуждаться заново, как и твои воспоминания. Я же как и всегда знал, что ты где-то поблизости, потому что твои мысли в такие периоды становились все громче. А поскольку вы с Маком так же, как и я с ним, связаны — было несложно тебя найти, к тому же учитывая мои опыт и навыки.

Я посмотрела в окно на заходящее за горизонт солнце. Тихое и тоскливое, совсем как я. Мне не нравилось, к чему ведет Кинг.

— Я намеревался отрубить тебе голову. В тот раз ты не сопротивлялась и даже не плакала. Ты умоляла дать тебе пару минут, сказав, что больше не можешь этого выносить.

— И что я сделала? — испуганно спросила я.

— Тогда я не до конца понимал, что ты сделала. Теперь понимаю. Твой дар — исцеление. И ты исцелила себя единственным возможным способом. Заставила себя забыть прошлые жизни, меня, Мака.

Не сказать, что сильно удивилась его словам, потому что в глубине души я об этом догадывалась.

— Но почему я забыла не все? — спросила я.

Кинг пожал плечами.

— Как я уже говорил, некоторые эмоции невозможно забыть, мы должны продолжать испытывать их.

Наконец-то я все поняла. Я заблокировала все свои чувства и воспоминания, но из этого ничего не вышло. Я была древним и могущественным Провидцем. Попытки забыть Мака — равноценны уничтожению собственной души. Я бы никогда не изменила или стерла то, что хранилось глубоко в моем сердце. Поэтому Мак помог моим воспоминаниям выйти из недр моего подсознания. Эти воспоминания невозможно было стереть. Они были погребены под поверхностью, а Мак стал необходимым катализатором.

Я подняла голову вверх и рассмеялась.

— Вот это ирония, правда? Пытаясь себя исцелить, я расколола свою душу.

— Ты хотела освободиться от боли, — попытался успокоить меня Кинг. — Ты надеялась, что больше не о чем не вспомнишь. Как бы то ни было, некоторое время я позволял тебе использовать свой дар, но потом все равно убил.

— Спасибо! — съязвила я.

— Может, ты и забыла свое прошлое, но поверь мне, сейчас ты такая же упрямая и непослушная, какой была все время.

— Неужели ты всегда был так спокоен, убивая меня снова и снова?

— Да. Я боролся со своими демонами. К тому же, нет ничего, чего я не сделал бы для своего брата. Он — моя кровь. И неважно, помнишь ли ты о своем прошлом или нет, все равно представляешь опасность для Мака. Поэтому я все равно собираюсь убить тебя, после того как мы вернем моего брата, и ты его исцелишь.

Я шумно выдохнула.

— Ты безжалостный ублюдок!

— Ага, мне об этом говорили.

— Когда мы вернем Мака, он освободится от проклятья моего отца. А я никогда не зарекалась убить его, хотела только освободить! Да и мое обещание тоже потеряет свою силу.

— Ты уверена?

Я на мгновение задумалась.

— На этом все должно закончиться, Кинг.

— Я не хочу рисковать.

«Серьезно?»

— Черт возьми, Кинг! Я не позволю тебе снова меня убить! Тебе никогда не приходило в голову, что в этом есть и твоя вина? Что в своем стремлении защитить Мака ты стал слишком эгоистичен? Ты не можешь смириться с мыслью, что потеряешь его. Оправдывая себя этими отговорками, ты продолжал убивать меня, женщину, которую он всегда любил! — Я говорила все громче и громче, чтобы Кинг, наконец, меня услышал. — Теперь у тебя нет оправдания, чтобы быть таким злым мерзавцем! Ради бога, Кинг, скажи мне, что бы ты чувствовал, если бы Мак убивал Мию в каждой из ее жизней ради братской любви? Я знаю, как бы ты себя повел, но, в отличие от тебя, Мак продолжает любить и прощать тебя. Возможно, из-за чувства вины от того, что сделал три гребаных тысячи лет назад. Но ты! Как ты можешь причинять ему боль своим высокомерным «я-знаю-что-будет-лучше-для-моего-брата»? Вероятно поэтому он и хотел умереть! Он не мог больше наблюдать за моими смертями и не мог повернуться спиной к тебе! — Последнюю фразу я прокричала: — Просто позволь нам разобраться со всем самим.

Кинг посмотрел на меня своими холодными глазами, но не проронил ни слова.

— Прекрасно! — разозлилась я. — Тогда не проси меня говорить с Мией. Пусть она разведется с тобой, мне все равно!

Кинг зарычал.

— О, ты забыл? Твоя жена будет убита горем, и тебе повезет, если когда-нибудь снова сможешь приблизиться к ней или к вашему сыну.

Кинг закашлялся от моей наглости.

— Возможно, мы сможем договориться.

Я усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Да, я так и думала!

«Очко в пользу Тедди!»

Глава 22

Когда мы свернули на длинную грунтовую дорогу, окутанную темной зловещей энергией, призванной отвлечь любопытные взгляды, у меня сложилось впечатление, что не только маленькие хитрости Кинга охраняли это место.

— За этой землей наблюдает тысяча душ, — сказал Кинг в ответ на мои мысли.

— Не лезь в мою голову! — крикнула я, пытаясь перекричать визг шин его «Мерседеса», — И как вы с Маком нашли это место?

— Это место обладает силой и считается одним из моих владений. Я защищаю эту землю, а взамен души, которые здесь обитают, помогают мне.

— Что-то вроде братства призраков?

— Точно! — Кинг зловеще улыбнулся.

— Тогда почему Мак хотел быть похороненным именно здесь?

Улыбка Кинга погасла.

— Скажи мне! — настаивала я.

Мы подъехали к уже знакомой шаткой лачуге, и Кинг выключил двигатель.

— Потому что он хотел быть похороненным вместе с тобой. Несколько раз я хоронил здесь ваши тела.

Меня охватил ужас.

«Почему его волновало, где будет покоиться мое тело?»

Кинг смотрел прямо перед собой, всем своим видом показывая, что видеть меня он не хочет, а я не могла дождаться его ответа.

— Так почему, Кинг?

— Потому что здесь похоронены души благородных людей, которые умерли с честью.

Я уставилась на Кинга, не в силах поверить в сказанное.

— Но ты охотился на меня. Безжалостно убивал меня…

Кинг прокашлялся.

— Я делал то, что должен был, чтобы сохранить жизнь своему брату, и если понадобится, сделаю это снова не колеблясь. Но это не значит, что я не принимал во внимание его любовь к тебе.

Я отвернулась, наблюдая за небольшим пылевым вихрем, вращающимся прямо около моей двери.

Это было самое странное признание в моей жизни. Кинг убивал меня, а потом переживал по поводу моего погребения, желая похоронить меня в месте, которое явно считал особенным.

— Э-э-э… спасибо. Несмотря на твое хладнокровие, это даже мило.

— Не стоит благодарности! — Кинг кивнул, по-прежнему не глядя в мою сторону, но мука в его глазах была очевидна. — Приступим к делу.

— Подожди! — выкрикнула я, и Кинг, уже вышедший из машины, склонился и посмотрел на меня через открытую дверь.

— Я не смогу… — выдохнула я. — Не смогу смотреть на то, как ты выкапываешь его тело.

Мысль о том, что я увижу его бледное, безжизненное лицо, — невыносима.

— Понимаю. Скоро вернусь.

Кинг закрыл дверь, и я увидела, как его одетая в черное фигура скрылась за домом.

Со своего места я ничего не видела, кроме очертаний дома и каких-то холмов рядом. Смею предположить, что эти холмы были ничем иным, как кладбищем, которое могли видеть только избранные. Как и внутри этой лачуги.

«Это место было таким неестественным.»

Прошло больше получаса, прежде чем Кинг вернулся. Рукава его свитера были закатаны до локтей, а джинсы — запачканы грязью. Что означал ледяной взгляд на его прекрасном лице, так напоминавшее мне лицо Мака, я не понимала.

Я распахнула автомобильную дверцу и выскочила наружу.

— Чаша была у него? — с тревогой спросила я.

— Да.

Я захлопнула дверцу и облегченно вдохнула прохладный воздух.

«Мы вернем Мака!»

Но мне показалось, что Кинг выглядел каким-то печальным и мрачным.

— Пожалуйста, не говори мне, что что-то не так.

Кинг покачал головой, а я заметила, как окружавший его синий цвет будто тает.

— Что за хрень? — прошептала я себе под нос, а Кинг даже не обратил на меня внимание.

— Пошли. Мы проведем церемонию сзади дома. Только достань, пожалуйста, переносной холодильник из машины. Он под спортивной сумкой Мака.

«Холодильник? А что в нем? Ладно, не буду об этом думать.»

— Кинг, тебе бы подумать о смене профессии.

Он опустил голову.

— Рим не за один день построили, мисс Валентайн.

Кинг снова скрылся за хижиной, а я пошла доставать холодильник. И конечно же, мне нужно было сунуть нос в сумку Мака.

Я расстегнула молнию и достала из сумки чистую одежду, приготовленную Кингом для брата. Такой трогательный признак заботы.

Я запихнула одежду обратно и, застегнув молнию, полезла за «припасами» Кинга.

— Какими людьми были эти инки, раз сделали кровь частью их…

— Частью их культуры. Частью каждого их дня, мисс Валентайн. — услышала я в голове голос Кинга.

Я выдохнула, убеждая себя, что готова ко всему. Хотя это было не так.

Кинг снова начертил круг с небольшими магическими знаками вокруг.

Только теперь я поняла, что это не просто какой-то сатанинский круг, а что-то наподобие компаса и солнечных часов, предназначенных для правильного расположения чаши.

— Это похоже на шифровую комбинацию, — прошептала я, совершенно очарованная происходящим.

— Вот именно, — согласился Кинг, снова опускаясь на колени, и крутя чашу, чтобы странная гравировка на ней соответствовала знакам на нужной стороне.

Я никогда не назвала бы эту чашу Святым Граалем или чем-то подобным, потому что она больше напоминала металлический бокал. Тело Мака, завернутое в белую простыню, лежало всего в метре от круга. Когда смотрела на тело Мака, я едва ли могла дышать. По правде говоря, я понимала свое решение стереть воспоминания. Некоторые вещи были слишком болезненны, чтобы помнить о них вечно, а смерть Мака входила в список этих вещей. И еще я догадывалась, что это также стало причиной того, почему Мак не хотел оставаться в этом мире. Ему не раз приходилось наблюдать, как я умираю от рук его брата. Тем не менее, Мак всегда оставался верен Кингу, несмотря на те ужасные вещи, которые он совершал, пока был проклят. Может, именно поэтому Мак, в связи с его поступком в прошлом, был не в том положении, чтобы осуждать брата.

Кинг поднялся, отряхивая руки.

— Все готово.

Я отдала ему холодильник, и Кинг повторил тот же странный ритуал с кровью, ожерельем и пением. Небо над нами заполыхало темно-фиолетовым, поднялся сильный ветер и вокруг нас закружились столбы пыли.

— Что происходит? — я старалась перекричать вой ветра.

— Духи недовольны. Они не хотят отпускать Мака.

Действительно, кому как не бывшему призраку понимать этих духов.

— Что же нам делать?

Кинг сжал губы и его глаза сосредоточились на мне.

— Иди сюда. Дай мне свои руки.

Я медлила, потому что, несмотря на то, что Кинг исцелился, все равно не могла ему полностью доверять. Он по-прежнему руководствовался только собственными моральными принципами, а верность своей крови для него была превыше всего остального.

— Даю слово, что я не причиню тебе вреда. Иди ко мне.

«Черт побери этого мужика. Он постоянно читает мои мысли.»

— Ладно! — Я вздохнула, вошла в круг и протянула ему свои руки.

— Хорошо! Теперь я хочу, чтобы ты сосредоточилась на своем даре и постаралась пропустить свой свет через меня.

— В прошлый раз не сработало! — воспротивилась я.

— Это не исцеление! — закричал в ответ Кинг. — Думаю, духи расстроены. Они не понимают, почему мы не хотим призвать их.

Боже милостивый, сама мысль о том, что духи завидуют, была безумной.

Кинг схватил меня за руки, закрыл свои глаза и попросил направить свой свет к духам, чтобы помочь им обрести немного покоя.

Я последовала примеру Кинга и закрыла глаза, вновь представив, как внутри меня появляется шарик белого света, который постепенно расширяется и выходит из моего тела теплым успокаивающим потоком. Через какое-то время я почувствовала что-то странное. Я осознала, что мое тело, как и чаша, — всего лишь ключ к двери в потусторонний мир. Ее открыли и энергии двух миров соединились. Кинг жил в том мире тысячи лет.

А потом я почувствовала их…

«О господи!»

Я резко открыла глаза и посмотрела на Кинга.

— У тебя получается, не останавливайся! — приказал он.

— Мак не переходил границу, — в панике закричала я.

— Что? — Кинг выглядел удивленным.

— Они ему не позволили. Духи не хотят исцеления и покоя. Они хотят жертву.

На лице Кинга появилась ярость.

— Ничего не дается даром! — попыталась объяснить ему. — Все дело в космическом балансе. Черт… ну или как это называется.

Я не знала, откуда все это взялось в моей голове.

Кинг опустил руки, уставившись в землю, а я пыталась собрать в голове все части головоломки.

«Если они хотят жертву, то кто-то из нас должен стать этой жертвой… О, черт!»

Я попыталась выйти из круга и уже успела отступить на шаг, но Кинг схватил меня за руку. Под действием его силы я не могла не только пошевелиться, но и говорить. Мне с трудом удавалось дышать, осознавая, что сейчас я стану жертвенным агнцем.

«Пожалуйста, Кинг! Должен быть другой способ! — мысленно взмолилась я. — Если ты убьешь меня, чтобы вернуть своего брата, он тебе этого не простит. Мак будет страдать, если я не исцелю его.»

Кинг молча смотрел на меня своими голубыми глазами, цвет которых внезапно начал меняться. Сначала они приобрели синий оттенок, а потом совсем потемнели.

— Ты права, мисс Валентайн, есть другой способ.

Кинг расслабил пальцы рук, которые, оказывается, были сжаты в кулаки, и снял с указательного пальца своей правой руки серебряный перстень, ранее совершенно не замеченный мной.

— Надень! — скомандовал он.

— Зачем? — недоуменно нахмурилась я.

— Я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, зная, что ты всегда остаешься рядом и присматриваешь за моим братом.

Кинг взял мою руку и вложил в мою ладонь кольцо, чуть не сломав мне пальцы, заставляя сжать ладонь в кулак.

Я хотела отдернуть свою руку, но Кинг только усилил хватку, что позволило мне внезапно увидеть его суть. Я увидела все, вплоть до души, которая буквально таяла на моих глазах.

Я прикрыла рот свободной рукой, не в силах вынести этого зрелища: сломленного человека. Человека, понимающего, что в этом мире он больше не найдет счастья или спокойствия. Осознающего, что он не сможет остаться с людьми, которых любил больше всего на свете. Мой дар Провидца показал мне, как сердце Кинга превращается в темный пепел.

И когда я поняла, что он собирается сделать — мое сердце разбилось вместе с ним.

— Ты не можешь этого сделать, Кинг! Умоляю, не надо! — мысленно взывала я к Кингу, пока по моим щекам текли слезы. — Подумай о Мии и своем ребенке. Подумай о том, что будет с Маком без тебя. Я обещаю, мы найдем другой выход!

— Было приятно познакомиться, доктор Валентайн.

Кинг опустил голову, и я увидела длинные тени в форме рук, появившиеся из-под земли и устремившиеся к его ногам, свалив Кинга на землю.

— Нет! — закричала я и бросилась проверять его пульс.

Тишина…

— Мать твою, Кинг! Не смей уходить! — Я зажала его нос, вдыхая в его губы воздух из своих легких, и попыталась сделать наружный массаж сердца. — Ах ты злобный упрямый ублюдок! Мак бы этого не хотел!

Прошли минуты, а может быть и часы… Ветер утих и небо прояснилось.

Внезапно воздух вокруг меня потеплел и до меня донесся сладкий запах покоя. Мне стало легче: не физически, — морально. Будто на меня все это время давил груз вины, страха и отчаяния, а теперь он исчез. Исчез вместе с проклятьем-клятвой, которую я дала много веков назад.

— Это бесполезно… — произнес до боли знакомый, глубокий голос за моей спиной. — Этот ублюдок просто обязан был остаться героем.

Я ахнула и, повернув голову, увидела стоящего за моей спиной голого мужчину с блестящими черными волосами, касающимися его плеч. Он выглядел в точности, как Кинг. Те же густые темные ресницы, небольшая щетина, потрясающие небесно-голубые глаза, и…

Плещущаяся в этих глазах печаль.

— Мак?

— Да.

«О боже!»

Вскочив на ноги, я подбежала к Маку и, обняв его за шею, поцеловала. В этот поцелуй были вложены все испытываемые мной чувства к нему. Мак же ответил на поцелуй со всей своей отчаянной страстностью, прижав меня к своему обнаженному телу. Мы удовлетворяли свою чистую и примитивную потребность в прикосновениях, утешении, объятиях.

Я и Мак — двое любящих друг друга людей, проверяющие свое здравомыслие. Мы хотели убедиться в том, что все это реально.

Через несколько мгновений я отстранилась, потому что больше не могла сдерживать слезы.

— Оно исчезло? Проклятье?

Мак кивнул.

— Да. Знаешь, моя душа не могла пройти через это место, чтобы окончательно уйти. Оно как будто до последнего тянуло меня обратно. — Он посмотрел на тело своего мертвого брата. — Теперь я понимаю почему…

Сказать, что Мак выглядел печальным, — преуменьшение века. Он был совершенно опустошен.

— Мне очень жаль, Мак. Я пыталась его остановить.

— Знаю. Я все видел, — тихо сказал Мак.

— Ты… видел? — я шмыгнула носом.

Он кивнул.

— Мне следовало догадаться, что брат так спокойно меня не отпустит.

— Мы же можем снова использовать ча… — Мой словесный поток иссяк, как только я повернулась и заметила, что чаша исчезла, а на ее месте остался лишь выжженный круг.

Я выдохнула, стараясь справиться со своими чувствами. Мне было так жаль Кинга, но возращение Мака ко мне приводило в восторг. А на то, что эти чувства делали меня эгоистичной, мне было плевать.

Все последующие минуты я могла только смотреть на этого высокого красивого мужчину, которого любила еще до того, как данное мне в этой жизни тело появилось на свет. Вся эта ситуация казалась слишком нереальной, чтобы просто описать ее словами.

Я с удивлением смотрела на совершенное тело Мака.

— Не надо на меня так смотреть. Не здесь. — хрипло предупредил меня Мак.

— Может, мы купим тебе одежду?

Наверное, даже через миллионы жизней я не смогу понять удивительные свойства чаши, которая помогла нам, поэтому, сделав одолжение самой себе, я просто назову это «магией». Позже Мак попытается объяснить мне произошедшее, используя такие термины, как: «теория частиц», «сцепление материи» и «энергетические поля». Только вот все эти термины грозились взорвать мой мозг, поэтому я предпочла вернуться к «волшебному цилиндру» и «кроликам».

Но пока что эти разговоры не важны.

Мы похоронили Кинга рядом со старой могилой Мака, который был убит горем, но не позволил мне облегчить его страдания с помощью исцеления. Наблюдать за тем, как он хоронит своего брата близнеца — самая печальная картина, которую я могла только видеть за все свои жизни.

— Что ты скажешь Мии? — спросила я, жалея, что не могу отправиться в Грецию и быть рядом с ней, когда она узнает, что мужчина, который любил ее на протяжении трех тысяч лет, умер. Снова.

Мак встревоженно провел рукой по своим волосам.

— Я собираюсь рассказать ей правду. Обо всем.

Я взяла Мака за руку.

— Могу я чем-то помочь?

— Отвези меня в аэропорт и дождись моего возвращения. Я должен сообщить ей эту новость лично.

— Я хочу пойти с тобой.

— Не нужно. Я хочу сделать это сам, но я дам ей знать, что ты рядом, если ей понадобится помощь.

Я задумалась над тем, что возможно Мак не хотел брать меня с собой, потому что Миа подумает, что в произошедшем есть и моя вина. Ведь если бы не моя причастность к смерти Мака, ничего из этого не произошло бы. Я лишь надеялась, что она не возненавидит меня, но, если ей станет лучше от этого, я готова взять груз вины на себя.

Мы молча сели в машину, и пока автомобиль не выехал на главную дорогу, меня не покидало стойкое ощущение, что кто-то наблюдает за нами.

— Мак, как ты думаешь, Кинг сможет вернуться?

Мак покачал головой.

— Сейчас все не так, как раньше, когда он надеялся вновь увидеть Мию и снять свое проклятье. Мне кажется, она не захочет даже смотреть на него, узнав о Талии. Вне зависимости от причины совершенного им поступка.

Да, я рассказала Маку обо всем, через что нам пришлось пройти, чтобы раздобыть чашу. Конечно, Мак был взбешен поступками своего брата, но тот факт, что ради Мака Кинг пожертвовал своим браком, семьей, своей жизнью и всем, что приносило ему счастье, говорил о том, как сильно братья любили друг друга.

И это заставило меня осознать, насколько огромные сердца были у этих мужчин.

Я повернула голову к лобовому стеклу и посмотрела вдаль, на простиравшуюся перед нами бесконечную дорогу.

— Должен же быть способ вернуть его… — шепотом озвучила я свои мысли.

— Духи, что защищают эту землю, никогда не позволят ему уйти. Сделка заключена и она нерушима. У него остался выбор только между тем, чтобы перейти на другую сторону или остаться в мире духов.

«Да уж, если кто-то и понимает хоть что-то в этом деле, то это Мак.»

— Но я не перестану пытаться вернуть его домой.

Учитывая силу тех уз, что связывают этих братьев — я даже не сомневалась в словах Мака.

Глава 23

Две недели спустя

После того как Мак улетел на Крит, я получила от него лишь пару сообщений, в которых он сообщал мне, что находится рядом с Мией и делает всевозможное, помогая ей примириться со всем происходящим. Я понимала, что из-за отсутствия Кинга Мак чувствовал свою ответственность за Мию и Архонта. Мои попытки уговорить его на мой прилет, чтобы я облегчила душевные страдания Мии, не увенчались успехом, но на самом деле я, как и Кинг, понимала, что эту боль лучше пережить и ее нужно ощутить. Обратная сторона момента, в котором наши сердца должны отпустить то, что не может быть возвращено. Неверность, предательство, смерть любимых людей заставляют нас страдать, а потом оставляют огромную дыру в нашем сердце, но пережив эту боль, мы получаем исцеление. Чтобы двигаться вперед, иногда нужно прочувствовать боль.

А пока я находилась у себя дома в Санта Барбаре, пытаясь разобраться в своей жизни, и отчаянно нуждалась в Маке. Без него мне было трудно смотреть вперед, в будущее. На протяжении тысячи лет прошлое звало меня, протягивая ко мне свои темные щупальца. Мой разум пытался справиться с черными дырами, которые когда-то являлись моими воспоминаниями, а я из всех сил старалась сосредоточиться на том, что Мак вернулся и теперь мы сможем быть счастливы, насколько это возможно. Конечно, последние события омрачили нашу жизнь, но в этом мире не бывает ничего «идеального», а я не могла представить ничего лучше, чем быть рядом с этим мужчиной.

Что касается Центра, то все решили, что мистер Икс из палаты двадцать пять сбежал, а я заболела гриппом. Когда я вернулась, никто не заподозрил ничего странного, и, честно говоря, я была рада отвлечься на работу.

~ ~ ~

После очередного рабочего дня вернувшись в свой дом, — обстановку которого в настоящее время я старалась оживить, — я сразу же сбросила туфли на высоких каблуках. Теперь на моем стерильно белом диване лежали красные подушки, на стенах красовались интересные картины, а по всему дому расставлены горшки с растениями.

Бентли, видимо, услышав, как открылась входная дверь, выскочил из своего угла, чтобы встретить меня.

— А у меня для тебя кое-что есть! — сказала я псу и улыбнулась. — Хочешь, покажу что это?

Бентли смотрел на меня со скукой, пока я не вытащила из сумки шуршащий пакет с собачьими лакомствами в виде засушенных кусочков куриного филе.

— Хочешь? — Я раскрыла пакет и поднесла лакомство к носу Бентли, который, почуяв запах, завилял хвостом.

— Люблю, когда ты виляешь хвостиком. Это заслуживает угощения.

Бентли съел курицу в один присест и снова завилял своим маленьким пятнистым хвостом, выпрашивая добавку.

— Ладно, вот еще один кусочек, но я хочу видеть побольше виляния хвостиком, а не твое непослушание.

Бентли гавкнул, как будто соглашаясь на все.

Я протянула ему угощение и почесала за ухом.

— Мой мальчик… — тихо стала приговаривать я, присев на колени, когда Бентли ткнулся носом в мою ладонь, выпрашивая ласку.

Когда ко мне вернулись эмоции, я поняла, что Бентли переживал стресс, связанный с тем, что бывший владелец не очень хорошо относился к собаке. Той ночью, когда Мак улетел, я вернулась домой и нашла утешение в компании Бентли. Всхлипывая, я обнимала своего пса и видимо выпустила немного света, потому что Бентли прямо на глазах поменял свой характер. Стал ласковым и спокойным. В конце концов, боль не должна омрачать его жизнь.

— А мне тоже почешут живот? — раздался низкий голос у входной двери, которую я забыла закрыть за собой.

Я оглянулась, и мои ладони в одну секунду вспотели. У стоящего в дверях мужчины были иссиня-чёрные волосы, уложенные так, словно недавно в них путались чьи-то пальцы, ухоженная эспаньолка и глаза небесно-голубого цвета, окруженные длинными густыми ресницами. Хорошо сшитый дорогой костюм прекрасно сидел на его атлетической фигуре.

— Кинг?

Мужчина вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Он поправил запонки на рукавах с таким видом, будто его присутствие в моем доме утомляло его, а он предпочел бы оказаться вместо этого в десятках других мест.

— Нет, — ответил он тем же тоном. — Попалась? — подмигнул мне он.

— Мак! — Я увидела его дерзкую дьявольскую улыбку и резко поднялась на ноги. — О господи! — Я бросилась вперед в распростертые объятия Мака и, встав на цыпочки, начала осыпать его лицо поцелуями. — Я так скучала, так скучала, так скучала…

«Стоп, а почему он одет как…»

Я отстранилась.

— Решил примерить новый образ?

Мак всегда немного смахивал на привлекательного хулигана, который любил носить джинсы и кожаные куртки и надевал костюм, только когда его к этому принуждали.

— То, что Кинга больше нет — не означает, что его дело пущено на самотек.

— В смысле?

— В том смысле, что Миа провела эту неделю, пытаясь помочь мне усовершенствовать мою игру в Кинга. Для нее это было очень непросто, но она понимает, как это важно. Для всех нас, — добавил Мак.

— Почему?

— Потому что Десятый клуб все еще открыт, и я смогу контролировать его, только внедрившись туда.

— То есть ты собираешься выдавать себя за своего брата? — Звучало это очень опасно.

Мак кивнул.

— И мне нужна твоя помощь.

— Хорошо-о-о… — протянула я.

Внезапно Мак захватил меня в свои крепкие объятия, и я вдохнула прекрасный цитрусовый аромат его дорогого парфюма, смешанный с мускусным запахом его кожи.

«Как же приятно пахнет этот сексуальный засранец!»

— И поскольку члены Десятого клуба считают тебя игрушкой Кинга, — продолжил Мак, — я подумал, что ты можешь помочь мне усовершенствовать и эту часть моего образа.

От его слов я мгновенно почувствовала нарастающее тепло внизу моего живота.

— Ты понятия не имеешь, что ты со мной творишь.

— Так расскажи мне… — Мак обхватил рукой мой затылок и приблизил мое лицо к своему.

— Когда я вижу тебя перед собой живым и здоровым, каждый миллиметр моего тела сладостно ноет, — попыталась объяснить я, но эти слова даже на десятую доли не соответствовали истинным чувствам.

— Тогда почему ты пыталась меня забыть? — В глазах Мака мелькнула боль.

После потери части своих воспоминаний я могла высказать ему только мое предположение:

— Кажется, тогда я потеряла надежду.

— Нам стоит забыть об этом, какова бы ни была причина, потому что пришла пора двигаться дальше.

Мак выпустил меня из своих объятий и, взяв за руку, повел в гостиную, где попросил сесть на диван. Затем он опустился на колени и положил мои руку на свои плечи.

— Сделай это! — попросил он.

Мне потребовались несколько секунд, чтобы понять, чего он от меня хотел. Он хотел исцеления, и для меня в этом мире не было ничего, чего я хотела бы так же сильно. Разумеется, кроме самого Мака.

Какое-то время я сидела и изучала новое для этой жизни лицо Мака, которое оказалось чертовски красивым. Нет! Слово «красота» не подходило. Красивым может быть закат или цветок, а лицо Мака — изысканное и мужественное. А я до сих пор не могла поверить в то, что все это происходит на самом деле.

— С радостью! — согласилась я, зная, что с этого момента мы начинаем новую жизнь. Пусть она не будет свободна от связывающего нас прошлого, но мы были вместе и были живы. О большем я и просить не могла.

Я положила руки на его голову, стараясь сосредоточиться на пробуждающемся внутри меня шаре света.

— Подожди! — прервал меня Мак. — Я же не потеряю память? Не забуду тебя?

На мгновение я задумалась над его вопросом, ведь свет внутри меня, казалось, обладал своей собственной волей, решая, что нужно тому или иному человеку для избавления от мучений. Но когда я помогла Кингу — он остался при своей памяти, его покинуло только тяжкое бремя, которое он носил в душе на протяжении тысячелетий.

— Я думаю, мы просто должны попробовать и посмотреть, что произойдет, — ответила я. — Не волнуйся! Если ты забудешь меня, я помогу тебе вспомнить.

Запустив пальцы в его непослушные мягкие волосы, я наклонилась ближе к Маку. Наши губы соединились, и когда его язык ворвался в мой рот, сердце забилось все быстрее. Где-то в глубине моего подсознания этот поцелуй напомнил мне о чем-то очень важном. Возможно, это были просто интуитивные воспоминания о нашем первом поцелуе в маленькой хижине посреди джунглей тысячи лет назад. Когда я повстречала чужака из совершенно другого края, который ворвался в мою жизнь и захватил мое сердце. Когда я рискнула всем, даже собственной жизнью, только ради одного крошечного шанса на совместное будущее. Сейчас я чувствовала тоже самое.

Не потребовалось много времени, чтобы наш поцелуй превратился в безумную горючую смесь из желания и нужды друг в друге.

Мак оставил меня на несколько недель, когда я решила, что потеряла его навсегда, и мое ожидание обязано было извергнуться подобно вулкану.

Я прервала наш поцелуй лишь для того, чтобы расстегнуть его рубашку, которую он снял вместе со своим пиджаком.

Его твердый пресс, накаченная грудь и объемные бицепсы были слишком прекрасны, чтобы описывать их словами.

— Вау! Думаю, это тело мне нравится куда больше.

Лицо Мака озарила очаровательная улыбка, от которой у его глаз появились маленькие морщинки. Я же в этот момент думала только об одном…

Встав, я стянула через голову свою белую блузку и быстро сняла брюки и нижнее белье.

Все еще стоя передо мной на коленях, Мак посмотрел на меня голодными от похоти глазами.

— Если бы я знал, что достаточно будет показать мой пресс, чтобы залезть к тебе в штаны, то пришел бы обнаженным по пояс.

Я усмехнулась, села обратно на диван, снова обнимая Мака и притягивая его ближе. Он лихорадочно расстегнул ремень на своих брюках и, приспуская их вместе с трусами, освободил свой член. Должна сказать, в таком состоянии он был намного больше, чем я видела в нашу последнюю встречу, когда Мак обнаженным показался передо мной на кладбище.

— Черт, он даже больше в сравнении с твоим прошлым телом.

Мак гордо пожал плечами и, обхватив руками мои бедра, подтолкнул вперед со страстной улыбкой на лице.

«Господи!»

Он даже не знал, как я нуждалась в нем. А может, и знал, потому что сразу дал то, что мне было нужно: член внутри меня.

Мак обхватил рукой свою твердую плоть и сантиметр за сантиметром погружался в меня, с наслаждением наблюдая, как наши тела становятся едины. Проникнув в меня полностью, он придвинулся ближе, а потом вышел из меня. Медленно, напрягая все свои мышцы, он снова и снова повторял эту чертовски эротичную пытку. Я застонала от удовольствия, когда он вошел в меня, обжигая меня изнутри.

— Пожалуйста, хватит. Ты сведешь меня с ума!

— Хочешь, чтобы я остановился?

Я наклонилась вперед и, прижимаясь губами к его губам, потянула его наверх. От сладости этого поцелуя мое возбуждение только увеличивалось.

Мак расслабился и начал входить в меня в неспешном ритме, который будто рефлекторно заставлял мои бедра двигаться ему навстречу.

Я вспомнила о просьбе Мака, заметив, как во время нашего занятия любовью из моего тела в его струился теплый свет.

Губы Мака переходили от моих губ к щеке, к шее, а затем оставляли поцелуи везде, до чего мог дотянуться. Он обхватил мою грудь своими сильными руками, ускоряясь и входя в меня все быстрее, и от этого идеального темпа внутри меня нарастало сладкое мучительное напряжение.

На самом деле, я настолько потерялась в нашем соитии, в запахе Мака, предчувствуя умопомрачительную кульминацию, что просто не осознавала, что делаю с его душой: я чувствовала, как струящийся в нас свет поглощает наши тела, даря взамен наслаждение и облегчение, — но это того стоило.

Оргазм пронзил меня совершенно неожиданно, заставляя закричать еще громче и подталкивая Мака к краю. Он выгнул спину и вошел в меня еще глубже. Когда волны оргазма схлынули, я ощутила, что мое тело будто парит в воздухе, а восхитительный стон Мака вызвал во мне еще несколько чувственных сокращений.

Единственное, о чем я думала в тот момент, когда Мак медленно, все еще вздрагивая, вышел из меня, — эти минуты не сравнятся ни с чем, что я испытывала раньше, в любой из своих жизней.

Мак сел, облокотившись на спинку дивана, и привлек меня к себе. Несколько минут мы пытались снова обрести дыхание.

— Надеюсь, одному из них повезет… — прошептал Мак мне на ухо.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы понять, о чем он говорит.

— Ты про сперматозоиды?

Мак пожал плечами и слегка улыбнулся, запечатлев поцелуй на моей ключице.

— Я долго надеялся, что мне повезет. Я ждал начала этой моей жизни. И ты тоже.

В этом Мак был абсолютно прав.

— Да, надеюсь и кому-то из них повезет так же… — согласилась я с любимым мужчиной.

Глава 24

После того как мы с Маком чертовски горячо отпраздновали воссоединение на моем диване, мы перебрались в мою спальню, где с небольшими перерывами продолжили наверстывать упущенное время. Мак лизал, покусывал и целовал каждый миллиметр моего тела, а я отвечала ему взаимностью. Один его пресс получал ласки и поцелуи в течение минут сорока.

Я радовалась, что мне удалось исцелить его душу, и передо мной находился совершенно другой человек, по-настоящему счастливый и наслаждающийся этим чувством. К тому же этот сексуальный мужчина сосредоточился не на своем, обременявшим его ранее чувстве вины или проклятии, а только на мне.

Спустя несколько часов, когда мы лежали на кровати потные и удовлетворенные друг другом, я поняла, что могу расслабиться и действительно ни о чем не думать. Я чувствовала, что состою из одних лишь мягких, сентиментальных, счастливых эмоций.

— Я так счастлива… — прошептала я, удовлетворенно вздохнув.

— Я рад, — хихикнул Мак. — Потому что теперь я обязан защитить твою честь, а то никто не захочет жениться на несчастной, сварливой женщине.

Я повернула голову в сторону Мака, который смотрел в потолок и улыбался.

— Это было предложение? Ну не зна-а-аю… — протянула я. — Тебе не кажется, что мы для этого уже староваты?

Мак повернулся ко мне лицом и закатил глаза.

— Я оскорблен. Теперь я обязан еще и наказать тебя, пока ты не ответишь мне согласием.

— Обещаешь?

— Как только принесу воды.

Мак поднялся с кровати, и я смотрела, как он выходит из спальни, демонстрируя моему взгляду свое обнаженное тело, идеально твердую круглую задницу, широкие плечи, мощную спину и…

«Господи, это несправедливо! Почему он так красив?»

— Хочешь чего-нибудь? — крикнул он мне из коридора, направляясь на кухню.

— Только тебя!

Я вздохнула и потянулась, растягивая свои изнеможенные мышцы. В моей голове возникали идеи по поводу того, как мы можем организовать нашу свадьбу. Сначала мы отправились бы в какое-нибудь райское местечко, где нас обвенчают. Это может быть побегом. Или нет. Скорее, что-то скромное, красивое, чтобы мои родители могли порадоваться. А потом мы могли бы улететь на какой-нибудь райский островок и провести там медовый месяц.

Что касается моей работы, я, если честно, не хотела бы дальше управлять Центром. Мне бы хотелось использовать свой дар, даря людям реальное исцеление.

«Только вот чего захочет Мак?»

Наверняка в его планах покончить с Десятым клубом, только вот я была уверена, что без риска тут не обойтись.

«Конечно, нельзя больше позволять кучке влиятельных дегенератов делать что им вздумается. Я хочу, чтобы Мак был только моим.»

— Мудрый выбор! — раздался глубокий низкий голос у дверей спальни.

Я посмотрела на Мака, одетого в костюм и смотрящего на меня с серьезным выражением лица.

— Зачем ты оделся? — спросила я.

Только вот в его взгляде я не заметила ни намека на доброту или любовь, а потом мой взгляд сосредоточился на лентах черного цвета, кружащих у тела гостя.

«Как?»

Кинг неотрывно смотрел на меня своим ледяным взглядом, и мне казалось, что температура в комнате упала настолько, что если бы я выдохнула, из моего рта вышел бы пар.

— Десятый клуб продолжит свое существование. И передай моему брату, чтобы держался от меня подальше.

Я пыталась сформулировать хоть какое-то предложение, но не успела моргнуть, как Кинг исчез.

Дрожа, как сумасшедшая, я пыталась проглотить комок ужаса, застрявший в моем горле.

— Эй! Твоя собака лижет мои ноги! Тедди? Что случилось?

Казалось, дар речи покинул меня. Я посмотрела на обнаженного Мака, который принес нам два стакана воды, и пальцем указала на дверной проем, где сейчас стоял он.

— Т-т-т… — Я с трудом сглотнула. — Т-т-тво-о-ой б-б-брат-т…

— А что с ним?

— Он вер-р-рнулся. Тол-л-лько он не такой д-д-добрый, как в последние дни своей жизни. И еще он не живой.

От шока Мак разжал руки и стаканы, которые он держал, упали, разбившись на мелкие осколки.

— Блядь!

Content

Памфилофф Мими Джин Мак