Ольга Кобцева

Избранные тьмой

© Ольга Кобцева, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Предисловие

Дорогие читатели!

Рада снова встретиться с вами на страницах второго тома моего цикла «Мертвая Королева»!

Первый том был богат на события. Вы познакомились с королевствами, которые находятся на пороге войны: с союзниками Эфлеей и Дакхааром и их противниками Калледионом и Арнестом. На чьей стороне сила? Эфлейский король Димир заполучил козырь – калледионскую принцессу Карленну, которая бежит от охотника на ведьм и безразличного жениха. Понравится ли ей в Эфлее?

Тем временем единоутробный брат Карленны, принц Роберт, разрушает Калледион изнутри. Он сговорился с ведьмами, ставленницами дакхаарской королевы Анны Мельден. Какие тайны связывают королеву с воспитанником? И зачем она призвала старого инквизитора Фергюса?

Фергюс уехал из Эфлеи, оставив королевство на попечение Димира, принца Никоса и принцессы Маргарет. Только трон вот-вот ускользнет от молодого короля из-за указа его отца, передавшего корону дочери, а не сыну. Возьмет ли девушка то, что положено ей по праву?

Принц Ник не готов выбирать между сестрой и братом, единственное, что его беспокоит, – мир в королевстве. Юноша вернулся домой, оправившись после плена, и привез с собой ведьму по имени Мираби, которая обладает силой, способной как погрузить континент в хаос, так и спасти его. Ник уверен, что с этой ведьмой у него нет ничего общего, кроме странных снов. Но их взаимная ненависть уже изжила себя и готова перерасти в нечто большее, если только на пути их влечения не встанет Юлана, замужняя любовница принца, которая тоже оказалась ведьмой… Кому из девушек достанется сердце Ника?

И, конечно, что за тайны хранит Мертвая Королева? Что грозит континенту, если ее посмертная воля не будет исполнена?

Сколько вопросов! А ответы уже близко, стоит лишь перелистнуть страницу. Добро пожаловать, дорогие читатели. Помните, что искушением может быть не только зло, но и любовь.

Приятного чтения!

Глава 1. Невольный зритель

Раздался крик. По парапету с невысокими перилами прошмыгнули гвардейцы. Они бежали в сторону монт-д’этальского двора. От их ног, вниз за парапет, отскакивала и падала на омываемый морем уступ мелкая пыльная галька. Волны одна за другой накидывались на каменный островок, заползали на покатый край и соскальзывали обратно в рябившую бликами воду.

Ник сидел в тени на уступе. Привлеченный криком и топотом, он выглянул из своего укрытия и незаметно юркнул за гвардейцами. Пробравшись к террасе, принц задержался у входа, став невольным свидетелем ссоры брата и монт-д’этальской пленницы.

– Пусти меня! – вопила калледионская принцесса, вырываясь из рук Димира. Ее голос почти сорвался на плач.

– Успокойся! – орал он в ответ, пытаясь удержать девушку.

Карленна, вырываясь, ударила короля и бросилась к крутым ступеням, спускавшимся во внутренний двор Монт-д’Эталя. Гвардейцы едва успели перехватить девушку. Слабую, но полную ярости, им едва удалось усмирить ее. Принцесса устало повисла на руках стражи и всхлипнула:

– Я хочу уехать.

– Ты никуда не уедешь! – уже сдержанней бросил король, заметив мелькнувшую у входа тень.

– Хочу в Мейфор!

– Мало ли что ты хочешь. Раньше надо было думать!

На мгновение рыдания Карленны остановились. На лице появилась злость:

– Уеду! Я приехала сюда по своей воле, ты не можешь меня удерживать!

– Я тут король и могу делать, что хочу, – пылко возразил Димир.

– Болван ты, а не король! Правильно папа говорил, бестолковый из тебя правитель!

Димир помрачнел, как предгрозовое небо:

– Я, может, и болван, зато ты останешься здесь. Будешь сидеть в Монт-д’Этале.

Карленна одарила Димира презрительным взглядом.

– Ты об этом пожалеешь. Когда я вернусь домой, папа двинется на Эфлею и разгромит тут все!

– Сначала вернись, – хмыкнул Димир. – А потом посмотрим. Ладно, отпустите ее, – распорядился он.

Не успели гвардейцы ослабить хватку, как принцесса выдернула руки и устремилась прочь с террасы.

Ник вернулся на морской уступ. Не хотелось смущать брата тем, что случайно застал его ссору с бывшей невестой, но тот наверняка его заметил. Димир скоро придет сюда, потому принцу оставалось лишь ждать. Соленые брызги орошали его ботинки и низ штанин. Ритмичное колебание волн и – изредка – голоса перекликающихся чаек нарушали тишину. Принц подставил лицо дыханию ветра. Он наконец вспомнил, о чем думал до того, как его отвлекли, и достал из топорщившегося кармана свернутый лист бумаги. Не было нужды перечитывать письмо: принц наизусть знал каждую строчку, каждое слово и подпись – смазанную из-за спешки у окончания и немного кривую. Этим указом Фергюс назначал Ника главой инквизиции. Временным, но все же…

Хрустнули камни. Ник обернулся и увидел брата: тот перелез через парапет и спрыгнул на уступ. Димир в нерешительности оглядел холодное серое подножие, на котором сидел принц, и примостился рядом, прислонившись спиной к каменной стене. От нее исходил запах сырости. По ночам море бушевало, окропляя ее солеными водами, а наутро под солнцем она высыхала, сохраняя на себе лишь белесые полосы соли, похожие на плоские облака.

– Ты все видел, да? Она хочет уехать. Я не могу ей этого позволить, – как бы оправдываясь, проговорил Димир и уставился в морскую даль.

– Это несправедливо.

– А разве справедливо, что ее отец хочет присвоить себе наше королевство? Он поддерживал повстанцев, поставлял им оружие, пытался нас уничтожить. А ее жених Адрен ему помогает. Это, по-твоему, справедливо?

Ник взглянул на Димира, потом на плещущиеся волны. Он жалел девушку, но чувствовал, что не стоит влезать в отношения брата, поэтому предпочел сменить тему:

– Что у тебя с Маргарет? Она приняла решение?

Ссора короля с сестрой была громкой. Слухи о том, что Маргарет станет новой королевой, цепким плющом оплели Монт-д’Эталь. Не успел Ник выудить из этих двоих правду, как Димир сам сообщил, что его право на трон под угрозой. Еще не определившись, чью сторону занять, принц решил выжидать.

– Нет, молчит пока, – нахмурился Димир, поглаживая щетинистый подбородок. – Но Маргарет не глупа, понимает, что на троне ее никто не ждет. Надеюсь, скоро угомонится.

– Хорошо бы, – согласился принц.

– Знать бы еще, во имя чего ей отец трон оставил. Точно Анна Мельден его надоумила, вот же старая ведьма!

Димир схватил первый попавшийся под руку камушек и швырнул его в воду. Тот пошел ко дну, едва замеченный волнами.

Долго еще братья молча сидели на берегу, наблюдая за морем и мелькавшим за тучами солнцем. Разговоры выходили скомканными и неприятными. Слово «ведьма», брошенное с такой же яростью, что и кусочек гальки, занозой вонзилось в мысли Ника. Он должен был узнать об указе правду, и если «старая» ведьма не могла дать ответ, то с новой он точно договорится.

Стояла ранняя осень, погода постоянно менялась: с утра солнце обжигало Монт-д’Эталь, а после полудня его скрывали тучи. Небо потемнело, засмеялось раскатами грома, грозными и в то же время отчаянными. Ник понял, к чему клонила погода. Прежде чем ливень пустил первые, пронзительные и меткие, как стрелы, слезы, принц с братом поспешили под крышу замка. Шрам, полученный в стычке с повстанцами, от бега саднило. Ник остановился и прижал руку к боку.

– Болит? – забеспокоился Димир.

Принц приподнял рубаху и отодвинул в сторону повязку, которую Мираби каждый день меняла. Красноватые бугорки бусинами покрывали кожу вокруг пореза, но благодаря ведьминским снадобьям рубец быстро заживал.

– Почти нет. Но надо сменить повязку, – ответил Ник, поправляя одежду.

Он простился с братом и отправился к ведьме – не только за лечением, но и за ответами. Не стучась Ник открыл дверь в комнату Мираби и второй раз за день почувствовал себя не в своей тарелке, без приглашения попав на очередное представление. Рядом с девушкой сидел Лютер и оживленно ей что-то рассказывал, но с появлением принца замолчал. Ник смутился. Пытаясь скрыть неловкость, принц посуровел:

– Что вы тут делаете?

– А ты что, ревнуешь? – хихикнула Мираби. С переездом в замок она расцвела, на отменных кушаньях пополнела и даже поднаторела в острословии.

Лютер миролюбиво улыбнулся:

– Я уже ухожу.

Когда он скрылся за дверью, Мираби оглядела принца и задержала взгляд на правом боку.

– Перевязать, – скорее заявила, чем поинтересовалась она.

– Да, – кивнул он и по-хозяйски улегся на кровать. Ник привык сам приходить к ведьме, чтобы она не носила туда-сюда колдовские снадобья и не привлекала к себе внимания. За несколько дней Мираби неплохо приспособила комнату под лекарские нужды: повсюду сушились пучки трав и цветов, наполняя спальню горько-сладким запахом. Стол был заставлен склянками с разноцветными жидкостями. Тут же лежали тряпица и ступка, которой Мираби перемалывала растения.

Девушка не любила пленницей сидеть в комнате. Она постоянно бродила по монт-д’этальскому саду, полям и лесу. Ник считал окрестности замка вполне безопасными и сомневался, что Покровительницы смогли бы сюда пробраться, но все же приставил к ведьме охрану. Мираби до сих пор не примирилась с необходимостью слежки, а потому и сейчас принялась жаловаться, что гвардейцы потоптали целебные травы, которые она намеревалась сорвать. Ник слушал улыбаясь.

Мираби сняла старые бинты и взялась колдовать над шрамом. Она тянула кожу, промывала рану, растирала целебными мазями – неприятно, но терпимо. Наложив свежую повязку, ведьма торжествующе объявила:

– Быстро поправляешься, принц.

Ник решил, что лазейка сама приплыла ему в руки, и он сметливо перешел к интересующей его теме.

– Однако, – аккуратно начал он, – я пришел к тебе не только как принц, но и как инквизитор. Хотел кое о чем поговорить.

Мираби враз посмурнела:

– Ты же знаешь, как я к ним отношусь.

– Знаю – плохо.

– Вот именно! – проворчала девушка и встала. – Мое дело – хорошо себя вести, пока тебе не вздумается наконец меня отпустить. А разговорами тебя пусть кто-нибудь другой ублажает. Повязка готова, так что идите к себе, Ваше Высочество Инквизитор.

– Всего пара вопросов. – Ник схватил девушку за руку и потянул на себя.

Она села обратно, но смотрела на юного инквизитора свирепо, как загнанный в угол зверек.

– Правда, что ведьмы подчиняются Анне Мельден?

Мираби вздохнула.

– Ведьмы королеве или она им – не знаю. Но они точно союзники. У себя в замке королева держит юных ведьм, которых ей приводят Покровительницы. Вроде как их оберегает. Но по собственной воле уйти никто не может, потому что среди тех девушек есть и участницы Ритуала. А почему ты спрашиваешь?

– Дело в том, что Анна Мельден смогла влезть и в нашу семью, а я пытаюсь понять, зачем ей это.

– Ты про указ? – догадалась Мираби.

Ник кивнул, стиснув зубы. Не хотелось раскрывать семейные тайны, но что делать, если иначе всей правды не узнать.

– До тебя уже дошли слухи?

– И слухи дошли, и Лютер подтвердил, – объяснила девушка.

– Вы об этом шептались?

– Да, – не стала скрывать Мираби. – Я рассказала ему, для чего Покровительницам нужна королева.

– Для чего же? – насторожился Ник.

– Для Ритуала: одна королева и одиннадцать ведьм, которые тебе снятся.

Принц опешил. Страшная догадка вспышкой молнии пробила его насквозь: значит, сестре грозила опасность? Но тут же Ник припомнил сон. Маргарет не входила в число девушек, что возносили руки к костру.

– Маргарет мне не снилась, – помотал головой принц.

Ведьма пожала плечами:

– Не знаю, что и сказать. Кто-нибудь еще знает о твоих снах?

– Нет.

– Это хорошо. И не рассказывай. Не все ведьмы хотят участвовать в Ритуале, вот Покровительницы и ищут тех, кто пытается уклониться.

– А так как ведьмы снятся мне, будут искать и меня? – понял Ник.

– Да. Именно поэтому тебе лучше о них молчать. Хорошо?

За окном воцарилась тишина. Только по каменным стенам Монт-д’Эталя, пойманным в сети дождя, лупили крупные капли. Мираби пристально смотрела Нику в глаза, пока не услышала непоколебимое «хорошо».

Глава 2. Кладбище

Две могучие статуи взирали друг на друга в тиши ночи. Мертвая Королева и Воин Света, темное и светлое Существа, подобно стражам, охраняли вход на кладбище. Недавний дождь часто усеял его каплями, в которых переливалось бледное отражение луны. Они походили на паучьи глаза, и казалось, что сотни пауков расползлись по могильным плитам, надгробиям и терновнику, обвивающему ограды. Искаженные тени падали на каменную дорогу. Стрекотали сверчки.

В глубине кладбища, за ветвями, обглоданными жадным ветром, укрывались черно-серые стены склепа, где покоился род Таяльди: короли и королевы, некогда правившие Эфлеей. Портал в усыпальницу, словно зияющая дыра, проглатывал всех, и живых, и мертвых. Принцессу охватил трепет, как только она подошла к вечному дому своих предков. Внутри стояла тишина, но любой шорох, шаг или прикосновение к шершавому камню отдавались громким устрашающим шипением. Маргарет зажгла лампу. Свет рассеялся по пыльным, затянутым паутиной стенам. Пахло плесенью.

Принцесса оставила дверь открытой – от мысли оказаться запертой среди мертвецов делалось жутко. Маргарет вздохнула и спустилась по сумрачной лестнице. В подземелье она нашла мраморную плиту, на которой золотом было выгравировано имя ее отца, прежнего короля Эфлеи. Девушка поставила лампу рядом, но держалась поблизости от нее, будто боялась потерять.

«Почему ты выбрал меня?» – шепотом спросила принцесса, но усыпальница отозвалась лишь равнодушной тишиной. Свет лампы колебался, отчего внутренности склепа напоминали чан с огнем.

«Что мне делать? – продолжала девушка. – Принять твою волю или оставить все как есть? Димир прав, я ничего не умею. Я не смогу править Эфлеей так, как ты или он».

Несколько минут Маргарет молча стояла над могилой, пытаясь принять решение. Девушка вздрогнула, когда дверь вдруг скрипнула. Она услышала шорох шагов, чей-то каблук стукнул о каменную ступень, и лестница озарилась отблесками факелов. В подземелье заглянули гвардейцы. Видимо, их привлек свет.

– Ваше Высочество, – удивленно обратился к принцессе предводитель стражников. – Вы здесь?

– Это же семейный склеп, – пожала плечами Маргарет.

Несколько секунд они стояли молча.

– Ваше Высочество, вам не стоит находиться одной на кладбище, да еще в такое время. Это небезопасно.

– Разве Монт-д’Эталь охраняется хуже, чем поместье, из которого меня похитили?

Пристыженные гвардейцы умолкли.

– Я останусь здесь, – объявила принцесса.

– Нам остаться? Для вашей безопасности, – добавил старший гвардеец.

– Если считаете необходимым. Мне все равно.

– Тогда мы останемся, Ваше Высочество, а после сопроводим вас в замок. – Гвардейцы, как Существа у входа на кладбище, заняли место у подножия лестницы.

– Не стоит, – послышался чужой голос. – Я побуду с принцессой.

Вслед за голосом со стороны лестницы раздались шаги. Из темноты вынырнул человек, при виде которого Маргарет едва сдержала радостную улыбку.

– Неужели в такой час вы нашли время оторваться от пыток? Или чем обычно занимаются призраки? – съязвил гвардеец.

Лютер хмыкнул, но не стал отвечать на его выпад.

– Лютер останется. – Принцесса повернулась к могиле отца. – А вы можете идти.

Гвардейцы окатили призрака недовольными взглядами.

– Как скажете, Ваше Высочество. – Стражи поклонились и вышли.

Не сводя глаз с принцессы, Лютер прислонился спиной к холодной стене. Свет лампы выхватывал из темноты только фигуру девушки, и призрак не видел ни длинного коридора, ни пыльных мраморных плит, ни статуй светлых Существ, которые охраняли покой мертвецов.

– Не боишься оставаться со мной? – спросил Лютер, улыбаясь. – Я ведь бывший повстанец.

Маргарет перевела на него взгляд:

– У тебя была возможность навредить мне в лесу, но ты ею не воспользовался.

– А если так я втирался в доверие, а теперь готовлю настоящее нападение?

– Тогда ты не стал бы говорить об этом, – спокойно ответила принцесса.

Лютер улыбнулся.

Девушка вернулась к плите, под которой покоился отец. Принцесса больше не знала, что ему рассказать, а потому молчала и наяву, и в мыслях. Изучающий взгляд Лютера не давал ей покоя.

– Почему ты пришел за гвардейцами? Ты следил за мной? – поинтересовалась она.

– Не совсем. Но я искал тебя.

– Зачем?

– Я слышал, как король приказал гвардейцам обыскать твои покои. Он хочет найти указ, который я передал тебе от Фергюса.

Принцесса встрепенулась.

– Почему ты сразу не сказал об этом?! – воскликнула она. Подхватив лампу, девушка устремилась к выходу.

– Ты была занята. Не торопись, – усмехнулся Лютер.

– Не торопиться?! А если он найдет документ? – заволновалась Маргарет.

Призрак, наоборот, казался легкомысленно спокойным. Лютер остановил девушку, коснувшись ее руки, когда она поднялась на первую ступень лестницы:

– Не найдет. Призраки не пустят гвардейцев в твою комнату.

– Я не оставляла призраков у комнаты, – отмахнулась Маргарет.

– Я оставил. Король просил гвардейцев сделать все тихо. Они не осмелятся направиться к тебе, пока поблизости будут призраки.

Принцесса недоверчиво посмотрела на Лютера:

– Почему ты помогаешь мне? Получается, ты и призраки, вы идете против короля. Зачем?

– Перед отъездом Фергюс приказал поддерживать тебя во всем, даже если это будет неугодно королю, – пояснил Лютер. – Выдал мне целый список с указаниями. Одним из пунктов был наказ служить тебе.

Маргарет удивленно замерла. Ветер загнал сухие листья в приоткрытую дверь склепа. Они прошуршали по полу и, безжизненные, пролетели вниз по ступеням, остановившись лишь у ног принцессы. Лютер поднял их, сложил в хрупкий букет и вышел на улицу.

– Я подожду тебя снаружи, – крикнул он.

Маргарет решила, что ей больше незачем оставаться в склепе. Она исполнила свой долг: навестила родных, поговорила с отцом и теперь могла возвращаться в теплый замок.

– Я уже иду, – отозвалась принцесса.

Девушка вышла наружу. Лунный свет постелил дорожку меж корней старых деревьев. Она цеплялась за невысокие оградки и падала в свежевыкопанные ямы. Маргарет невольно отвела глаза. Недалеко находилась подменная могила ее мужа. Принцессе казалось, что если Харео Бельверес посмеет вернуться сюда, то она, не без помощи призраков, свернет ему шею и засунет в ту могилу.

– Там тоже похоронен кто-то из твоих близких? – поинтересовался Лютер, проследив за взглядом принцессы.

– Да, муж, – коротко пояснила Маргарет. – Он обманывал меня, и судьба наказала его за это. Идем, не будем задерживаться.

Кладбище, как и воспоминания о мертвых, осталось позади. Лютер проводил Маргарет до ее спальни. Подтверждая его слова, поблизости прогуливались гвардейцы и наблюдали за призраками. Те не спускали глаз с комнаты принцессы. Несмотря на подлость брата, девушка не злилась на него. Если бы ей пришлось защищать королевство, она, наверное, поступила бы точно так же.

– Спасибо, – обернулась принцесса к Лютеру. – За помощь. Надеюсь, она больше не понадобится – я сейчас же пойду к королю.

Волнение сделало ее поступь нетвердой. Маргарет отправилась к брату. Девушку изводили мысли о том, что он хотел выкрасть указ. Струна вражды натянулась до предела, и нужно было перерубить ее, пока она не переросла в ненависть и не разрушила семью.

Глава 3. Чужая жена

Юный инквизитор посмотрел в зеркало: там стоял едва знакомый, но представительный на вид человек в строгом черном костюме, поразительно похожем на одеяния старика Фергюса. На пояс принц повесил инквизиторское кольцо с ключами. Он чувствовал себя странно и непривычно. Ник был слишком молод для вмененной, без права на отказ, должности.

Пора было идти на Собрание Совета. Через несколько минут он в раздумьях остановился у входа в Королевскую башню, перебирая в руках ключи на связке.

– Готов? – Рука Димира легла принцу на плечо. Зайдя в башню вместе, они оказались перед спуском в инквизиторский подвал. – Мое царство на земле, а твое теперь – под ней.

По коже юного инквизитора пробежали мурашки.

– Смотри, как бы твое царство не перешло в руки сестры. Слышал, вы вчера снова ругались?

Тот цокнул языком:

– Да. Я хотел выкрасть у нее указ. Не осуждай. – Король строго посмотрел на брата. – В итоге мы договорились. Маргарет оказалась достаточно благоразумной, чтобы оставить трон мне. Взамен сестра попросила лишь об одном: она хочет править Советом.

Ник испытал облегчение. Отличный выход: сестра решила испробовать свои силы на том уровне, который не навредит королевству и, главное, ей самой, ведь если бы она взошла на трон, то Покровительницы начали бы на нее охоту, чтобы использовать в Ритуале.

– Мудро, – признал принц, вместе с братом поднимаясь по воронкообразным ступеням Королевской башни.

Принцесса стояла у двери в зал Совета. Девушка кусала губы и накручивала прядь волос на пальцы, глядя, как кабинет набивается лордами-советниками. Сама она зашла одной из последних и села во главе стола, на место, когда-то принадлежавшее Фергюсу. Лорды глазели на нее и шептались. В зале раздался тихий, но отчетливый смешок, завуалированный под кашель.

Димир поднялся. Он обвел глазами зал, призывая советников к тишине, и без лишних вступлений объявил:

– Лорд Кединберг уехал. Его указом главой инквизиции назначается принц Никос, главой Верховного Совета – принцесса Маргарет.

Советники забеспокоились, послышались возмущенные речи. Ник расслышал, как пышнобородые мужчины, сидевшие рядом с ним, принялись обсуждать принцессу и ее мертвого мужа, не оставившего наследства.

Димир наклонился к Маргарет и прошептал:

– Твоя очередь. Управляй Советом.

Он выпрямился, с ехидной улыбкой наблюдая за тем, как девушка пыталась завладеть вниманием лордов. Советники угомонились только после того, как Ник – очень настойчиво – постучал по столу связкой ключей. Маргарет поблагодарила его взглядом.

Собрание по понятным причинам прошло не так гладко, как обычно, но и не так плохо, как могло бы. Когда оно закончилось, все ощущали себя неуютно. Ник вышел в коридор первым, чтобы быстрее выбраться из душных объятий башни. За очередным поворотом, в полутьме, он заметил силуэт. Пригляделся, и из уст вырвалось любимое имя:

– Юлана!

Принц хотел бы оставить взаперти воспоминание о ней, но судьба зачастую подсовывала если не ключи, то отмычки. Недолго думая он притянул девушку к себе, и пара слилась в чувственном, запретном, но оттого лишь более сладком поцелуе.

Голоса лордов спугнули любовников. Юлана опасливо посмотрела вверх. Несколько этажей отделяли их от спускавшихся по лестнице советников, среди которых был и ее муж.

Дергая ручки, Ник быстрым шагом прошелся по коридору. Дверь одного из кабинетов поддалась, принц поманил девушку за собой. Юлана подчинилась и, закрыв ее изнутри, прислонилась к дереву спиной.

– Ушел, – прислушалась она. Ник догадался, что любовница говорила о муже. – Пока болтает с советниками, но скоро хватится меня, поэтому не будем терять время.

Принц, не заботясь об излишних ласках, посадил девушку на стол. Спустив лямку с плеча Юланы, он прикоснулся губами к бархатной и нежной, как лепестки розы, коже. Прошелся ниже, к ключице, груди. Ощутил, как от его поцелуев по телу любовницы пробежали мурашки. Она освободила принца от мрачного плаща, коснулась оголенного торса. Пальцы скользнули вверх по его напряженному животу, царапнули грудь, когда девушка попыталась притянуть Ника еще ближе. Истома оглушала. Сбившееся дыхание звучало так громко, что казалось, оно было слышно за пределами кабинета.

Подушечки пальцев коснулись повязки, скрывающей шрам Ника. Она отстранилась и осторожно дотронулась до ее края. Принц сжал руку любовницы, страшась обнажить перед ней свою слабость. Но, подумав, он сдался, позволил девушке отодвинуть край повязки и взглянуть на рану. Юлана осторожно провела пальцем по рубцу.

– Болит? – В ее голосе проскользнула жалость вперемешку с нежностью.

– Почти нет.

Девушка отвела взгляд от раны и, подняв лицо к Нику, запустила руку ему в волосы. Принц приблизился к губам Юланы, но она не торопилась его целовать. Словно изучая любовника, она огладила линию скул, коснулась уголков губ.

– Точно не болит? Ты плохо выглядишь, синяки под глазами. Ты хорошо спишь?

– По-разному.

– Кошмары не мучают?

– Нет, никаких кошмаров. – Ник уклончиво улыбнулся.

– А кто тогда снится? Я? – Юлана кокетливо наклонила голову и шутливо насупилась: – Или другие девушки?

Неясное смятение сквозняком скользнуло в мысли принца. Вспомнив предостережение Мираби – никому не говорить о снах, – Ник решил направить разговор в иное русло и рассмеялся:

– Почему мне должны сниться другие девушки? Не ревнуй. Я люблю только тебя.

В доказательство он прижал любовницу к себе и вернулся к ее губам. Их дыхание сплелось воедино, но момент сладострастия уже разрушился. Юлана отпихнула его и, хмурясь, покосилась на дверь:

– Слышишь?

Ник не хотел ничего слышать, но голос за дверью оказался настойчивее его желаний.

– Снова твой муж, – помрачнел принц.

– Да, ищет меня. Надо идти.

Юлана спрыгнула со стола. Ее щеки покраснели, а губы припухли от поцелуев. Она выглядела соблазнительней, чем когда-либо. Не в силах отпустить ее, Ник схватил девушку и прижал к стене. Ее глаза, карие с бордовыми крапинками, пьянили его. Он приблизился к любовнице так близко, что их губы почти соприкасались, они чувствовали сердцебиение друг друга. Голос Ника стал хриплым:

– Когда мы еще увидимся?

– Скоро, – прошептала Юлана. – Король попросил, чтобы я вместе с твоей сестрой приглядывала за калледионской принцессой. Поэтому пока я буду здесь, в Монт-д’Этале.

Снаружи раздался раздраженный мужской голос:

– Юлана?!

Нику пришлось отступить, и девушка юркнула за дверь, проворно скрывшись в коридоре. Принц услышал:

– Я здесь, дорогой.

Их шаги отдалялись, пока не растворились в глубине Королевской башни. Юный инквизитор вздохнул. Он подошел к окну и увидел, как Юлана под руку с мужем проходит по двору. Пусть сердце ее принадлежало Нику, муж обладал правом на девушку днями и ночами. Двойственность терзала, и принц, минуту назад нырявший в пучину страсти, снова засомневался: сможет ли он смириться с ролью тайного любовника?

Глава 4. Новый дом

– Вы верите в жизнь после смерти, лорд Кединберг?

– Я верю в смерть после жизни, Анна. Но и вам верю тоже.

Анна Мельден лишь усмехнулась. Она добилась своего. Заставила старика покинуть Монт-д’Эталь.

Дни пути пролетели на удивление быстро, и сегодня эфлейский гость должен был наконец добраться до дакхаарского замка. Карета ехала плавно, будто корабль по спокойному морю, но Фергюса все равно подташнивало, от волнения бил озноб. Изъяны старческого организма, ничего более. Несмотря на усталость, инквизитор сидел с прямой спиной и невозмутимым выражением лица, как и пристало человеку его положения. Или честнее будет сказать, бывшему инквизитору? Ведь уезжая из Монт-д’Эталя, он переложил свои обязанности на юного принца. Тот справится. Старик хмыкнул. Как тут не справиться, когда за Ником будут присматривать десятки опытных призраков, а направлять их будет сам Фергюс?

Карета слегка накренилась на очередном повороте. Старик отодвинул штору на окне. На фоне сумрачного неба проступали очертания замка. Не сказать, чтобы слишком величественного, но вполне уютного и гостеприимного, расположенного посреди лесов и садов. В окнах горел желтый свет, и Фергюс пригляделся, размышляя о том, где может располагаться его будущая комната.

Анна Мельден, спутница лорда Кединберга, сидела напротив с довольной улыбкой. Ей, видно, льстил интерес старика к родовому гнезду Мельденов, и уж тем более она была рада, что сумела уговорить Фергюса поехать в Дакхаар. Это было не так просто, но недавнее появление неопознанного чудовища на эфлейских землях убедило старика в том, что проблема действительно существует. И ее надо решить.

Карета проехала через ворота, как через последнюю границу, отделяющую Фергюса от прошлой жизни.

– Добро пожаловать в замок Фелл, – елейным голосом проговорила Анна. – Вам здесь всегда рады.

Насколько затянется проживание в дакхаарском замке? Как скоро он разберется здесь со всем? От вопросов, которые жужжали в голове, будто назойливые мухи, у старика ныли виски. Сказывалась и утомленность, вызванная поездкой. Все тело затекло, болела шея, неприятные ощущения терзали и мышцы спины. Фергюс вышел из кареты. Ноги едва держали его, но старик не подавал виду, что устал. Не хотелось ударить в грязь лицом перед Анной – она-то выглядела вполне бодро.

Слуги вынимали багаж и относили в замок. Фергюс, несмотря на прохладную погоду, остался стоять на улице, наслаждаясь свежим воздухом. Он в Дакхааре был другой: наполненный запахом древнего леса, пропитанный благоуханием деревьев и цветов. Глубокий вдох – и этот запах проник в легкие, вскружил мысли, воззвал к воспоминаниям о доме. Фергюс медленно выдохнул и, подняв голову, принялся оглядывать замок Фелл – свое пристанище на ближайшие недели, если не месяцы.

– Покажу вам ваш кабинет, – пригласила королева.

Они шли недолго. Королевский дом не впечатлял размерами, как Монт-д’Эталь, и старик понял, что быстро здесь освоится. Анна Мельден показала крыло, в котором, на манер Королевской башни в Монт-д’Этале, сосредоточились государственные кабинеты, а после препроводила гостя в отведенный ему кабинет.

Секретарь поклонился лорду Кединбергу и учтиво открыл дверь. Старик замер на пороге. Дыхание перехватило, он с восхищением обвел взглядом комнату. Не веря своим глазам, прошелся по мягкому ковру, потрогал массивный книжный шкаф, широкий стол с ящиками. Все точь-в-точь повторяло его кабинет в Эфлее. Только в столе нет секретного отсека для особых документов, да вид за окном другой – но такую малость Фергюс готов был простить. Он пришел в восторг. Глаза заблестели, невольно на лице появилась едва различимая улыбка. Старик сел за стол, провел руками по гладкой поверхности, будто посетитель на базаре, изучающий предстоящую покупку. Потом с деловым видом откинулся на спинку кресла.

– Вы довольны? – спросила Анна Мельден. Все это время она стояла в дверях и наблюдала за гостем.

– Вполне, – кивнул тот.

– Мне бы, конечно, хотелось, чтобы вы как можно дольше задержались в этом кабинете. Но правильнее будет сказать: чем быстрее вы решите проблему, тем лучше.

– Вы правы, Анна, – Фергюс встал. – Чем быстрее, тем лучше. Поэтому давайте приступим к делу. Покажите, с чем мне предстоит столкнуться.

Глава 5. Готовый

Серый день хмуро заглядывал в окно. Монотонно моросил дождь, по стеклу прозрачными нитками сбегали невесомые капли. Страдая от безделья, Роберт прогуливался по Мейфору. Бесчисленные арки склонялись над длинными коридорами, в которых царила мягкая прохлада. Местный люд с такими же скучающими лицами, как и у принца, наблюдал за непогодой через высокие окна замка.

Юноша взглянул на часы. Подступало время ужина, и, прежде чем спуститься в столовую, Роберт решил переодеться. Он свернул в коридор, где располагалась его комната. Никого из людей – ни слуг, ни лордов – здесь не было, мягкий ковер приглушал шаги, ничто не мешало погрузиться в мысли о предстоящем ужине. Братец Тео будет злиться, что жена холодна к нему, а Джеральд, «любимый» отец семейства, лишний раз вспомнит о похищении дочери. Роберт усмехнулся. Он приложил руку к обеим неприятностям.

Принц повернул ручку двери, слишком поздно уловив кислый запах пота. Рядом мелькнула тень. Не успев ничего понять, он получил удар по спине и влетел лбом в дверь. Та распахнулась, но его за волосы отдернули обратно. Следом накинули мешок на голову, стянув шею веревкой, толкнули вперед – в комнату. Роберт рухнул на пол. Услышал, как закрывается дверь и несколько человек обступают его. Попытался подняться с колен, но тело, скованное страхом, едва слушалось. Воздуха не хватало. Принца ударили под ребра. Он захрипел, согнулся, а после второго удара скрючился на полу. Хотел прикрыться руками, но следующий удар по спине швырнул его на бок. Роберт не знал, с какой стороны защищаться. Били везде – с яростью и жестокостью.

– Кто вы? – выдавил Роберт.

Ему ответили очередным ударом. Попали по лицу, выбивая стон. Снова по лицу. Чей-то ботинок наступил прямо на его раскрытую ладонь. Пальцы хрустнули. Из горла вырвался хрип. Воздух в мешке становился горячим и спертым. Бока, живот, спина – все ныло, а избиение не прекращалось. Кое-как принц свернулся в клубок. Сжался, спрятал лицо. Он едва держался, чтобы не потерять сознание. Потеряет, прекратит защищаться – и мигом раскрошат череп. Страх и злость окутали принца. У Роберта было не так много недоброжелателей при мейфорском дворе. Нетрудно было догадаться, что жестокое развлечение ему устроил Дант Гарс по указу Джеральда.

Принц взмок. Он не мог сдерживать слезы, и они лились, пощипывая израненное лицо. Веревка натирала шею и оттого, что Роберт пытался сдернуть мешок, лишь сильнее сдавливала горло, словно туго стянутый железный обруч.

Принц не пытался скрыть стоны боли. Храбриться не было ни смысла, ни сил. Недруги молча продолжали избивать его. Хрустело все тело.

Постепенно удары становились слабее. А может, он настолько привык к ним, что перестал что-либо чувствовать. Голова стала тяжелой, мысли – вязкими, тело не отзывалось. Принц упустил момент, когда потерял сознание.

Он очнулся на полу, происходящее проникло в сознание не сразу. Почему вокруг мрак, почему боль раздирает тело? Опомнившись, принц с диким страхом принялся скрести шею. Потные пальцы не слушались и соскальзывали с затянутой веревки. Наконец Роберту удалось высвободиться. Он сдернул удавку, откинул мешок в сторону, жадно хватая ртом холодный воздух. Давился кашлем. Ему казалось, будто он не дышит, а глотает куски льда.

Он еще долго лежал на полу и плакал, обняв себя руками, не в силах подняться. От усталости и шока сознание снова ускользало. Принц окончательно пришел в чувство, только когда комната погрузилась во мрак, – а ведь подонки напали на него засветло. По спальне гулял сквозняк. В поисках тепла и удобства Роберт перебрался на кровать и уснул.

Он проснулся от боли под утро. Со страдальческим стоном рывком поднялся с кровати, ресницы едва разлипались от запекшейся крови. Хромая, он добрался до умывальника и засопел, когда увидел себя в зеркале: налившиеся синяки, разбитое лицо, след от удавки на шее. Принц ударил по отражению кулаком и вскрикнул от боли. Опустил опухшие пальцы под прохладную воду, прикрыл глаза.

Принялся смывать кровь, роняя на пол бурые капли. Вытершись и осмотрев себя тщательнее, принц с досадой обнаружил, что губа рассечена: она налилась алым и вспухла. Роберт дотронулся языком до зуба – кажется, тот шатался. Тело он трусливо предпочел не осматривать.

Закрывая глаза, уперся рукой о зеркало, в неосознанной попытке стремясь спрятаться от ужасного отражения. Стоило показаться лекарю. Роберт накинул плащ с капюшоном, чтобы скрыть лицо, и поплелся в комнаты целителя.

– Проходите, проходите, – послышалось за дверью в ответ на его стук.

Принц вошел. Лекарь, который в тот момент освобождал стул от кипы книг, обомлел.

– Святые Существа! Что с вашим лицом, Ваше Высочество?! Вы упали?!

– Можно и так сказать, приятель.

«В присутствии Данта Гарса я всегда ужасно неуклюжий», – хмыкнул про себя Роберт и криво усмехнулся. Трещина на губе мгновенно расползлась.

– Я сейчас помажу, – засуетился лекарь.

– Еще зуб качается, и рука болит.

– Начнем с зуба. Раскройте рот, Ваше Высочество.

Роберт вздохнул. В голове не укладывалось: при дворе Анны Мельден он был так обласкан и окружен заботой, что успел забыть само значение слов «драка» и «болезнь». Там он обращался к лекарям за советами, а за пару месяцев пребывания в Мейфоре умудрился испытать на себе все достижения медицины.

Целитель склонился над принцем с ватой и зеркальцем. Ощущая себя неловко, Роберт отвел взгляд в сторону, от скуки принялся рассматривать кабинет. На полках громоздились устрашающие стеклянные инструменты, склянки с разноцветными жидкостями, непрозрачные сосуды и коробочки с порошками и мазями – настоящее раздолье для сведущего человека.

– Сейчас-сейчас, – приговаривал лекарь. – Не закрывайте рот, Ваше Высочество. Тут ничего страшного, но надо бы помазать.

Он достал из шкафа небольшую коробку со стеклянными банками и принялся копаться в ней, выискивая нужную. Взгляд Роберта задержался на одной из колб. Сосуд наполняла полупрозрачная, покрытая пузырьками жидкость, а на дне колыхались сиреневые лепестки, маленькие, скукоженные, с желтоватыми краями. Он узнал жидкость: такую же – яд, отданный ему ведьмой, – юноша хранил в своей комнате.

– Что это? – спросил принц, указав на банку.

– Ох, Ваше Высочество, я же сказал, не закрывайте рот! – укоризненно воскликнул лекарь. – Это настойка из амиррийского цветка.

– Для чего она?

– А, это потрясающее средство, очень действенное. Две его капли притупляют боль, три – вводят в сон, после четырех можно резать человека, и он не проснется.

– Я думал, это яд.

– О, Ваше Высочество, все лекарства – яд, если их неправильно принимать. Перед тем как снять боль, настойка вызывает кашель. Аллергический. Потому ее и надо пить в малых дозах. Пять капель настойки затрудняют дыхание, больше – убивают. Человек кашляет, давится, хрипит, пытается дышать, но не может. А через несколько минут умирает.

– И никак нельзя ему помочь?

– Нет. Во всяком случае, науке пока не известно, как победить амиррийский цветок, – безнадежно изрек лекарь. – Сильное средство. Спасительное в умелых руках, умертвляющее в неумелых или в недоброжелательных. А почему вы интересуетесь?

– Да так, – пробормотал Роберт.

Когда принц вышел от лекаря, он ощутил себя готовым. Готовым к тому, чтобы использовать настойку из амиррийского цветка. И непременно более пяти капель. Оставалось решить, кому первому предложить угощение: Джеральду или Данту Гарсу.

Глава 6. Письмо из Калледиона

Осень обосновалась в Монт-д’Этале. Сад пестрел увядающими цветами. Словно в знак прощания, они склонили пожухлые головы и присели в реверансе, прячась в иссыхающей траве.

По саду сновали темные фигуры. Они разбредались по аллеям, тропинкам, кустарниковым лабиринтам; скрывались среди древесных зарослей, за беседками, среди прочих людей, которым вздумалось прогуляться по саду. Иногда они не таились, а как ни в чем не бывало шагали мимо. Гвардейцы. Им было велено следить за Карленной – вдруг задумает бежать из Монт-д’Эталя? Та была плотиной меж двух королевств: уберешь – и река войны хлынет на континент.

Калледионская принцесса провела в эфлейском заточении почти месяц. Помимо гвардейцев к ней приставили Маргарет и Юлану. Втроем девушки сидели в садовой беседке, занимая друг друга пустой болтовней. Карленна не противилась их обществу, наоборот, неплохо ладила с ними. В конце концов, новые подруги не виноваты, что эфлейский король оказался трусливым подлецом.

Ветер завел гулкую песню, перебрал листья плюща, обвивающие беседку, и стих. По дощатому полу прошуршал опавший лист – красные прожилки, словно сосуды с кровью, разрастались на его желтом полотне. Карленна наклонилась за ним, а когда выпрямилась обратно, увидела человека. Он торопливо приближался к девушкам по садовой тропе. Серый костюм делал его похожим на тень, и только лицо, не сокрытое ничем серым, выдавало во внезапном госте человеческую сущность. Таких здесь называли призраками.

– Ваше Высочество! – обратился он к Маргарет. – Началось собрание Совета.

– Какое собрание? – удивилась девушка. – Оно же вчера было.

Человек в сером пояснил:

– Король созвал советников на внеочередное собрание.

«Что любовник, что брат он – так себе», – зевнула Карленна, не позволив себе высказаться вслух.

– Принц Никос послал за вами, – добавил призрак.

«А это хороший брат. Для равновесия».

– Иду, – кивнула Маргарет и встала.

– Ваше Высочество, – теперь призрак поклонился Карленне, – вас тоже велено позвать.

– Меня?

– Пришло письмо от вашего отца.

Мурашки пробежали по коже, Карленна встрепенулась: неужели папа скоро вызволит ее из Эфлеи?

Принцессы вышли из сада и отправились к башне, в которую Анна Мельден привезла сбежавшую из дома Карленну. Круглая лестница позволила девушкам подняться наверх. Полутьму лестничных пролетов рассеивали лишь редкие свечи, развешанные по серым стенам. Башня казалась принцессе жуткой, как тот старик-инквизитор. Поговаривали, что самое ужасное находилось внизу, под ней: там змеились черные подвалы, прятались допросные комнаты и смрадные темницы, в которых арестанты теряли надежду.

Показался кабинет Совета. Маргарет прошла в зал, следом вошла Карленна. За полукруглым столом сидели советники. Разодетые и увешанные украшениями мужчины с пренебрежением глядели на девушек, вторгшихся в их чванный мир. Димир приподнялся со своего места.

– Собрание уже началось, ты опаздываешь, – желчно поприветствовал он сестру и тут же впился гневным взором в Карленну.

– Что? – резко спросила та.

– Будем обсуждать письмо твоего отца, – ухмыльнулся Димир. – Его Величество Джеральд требует освободить тебя.

– На вашем месте я бы удовлетворила его требование.

– Эту будет решать Совет. Тебя никто не спрашивает.

Советники заулыбались и согласно закивали головами, восхищаясь тем, как категорично молодой король присмирил принцессу-пленницу.

– Мы поженимся, Карленна, – добавил Димир. – И твой отец не посмеет вторгнуться в Эфлею.

– Я отказала тебе, – напомнила девушка.

– Это не имеет значения. Сейчас ты не в том положении, чтобы выбирать.

– Я остаюсь калледионской принцессой, где бы ни находилась.

Щеки Димира, покрытые аккуратной щетиной, побагровели.

– Мы поженимся, Карленна, хочешь ты того или нет.

– Ты правда думаешь, что это поможет? – Принцесса выдавила из себя смех. – Нет. Папа приедет за мной и заберет домой, а твое королевство разнесет в щепки! Потому что я об этом попрошу. Ты лебезил перед ним, расхаживал передо мной, как петух. И теперь перед советниками строишь героя, коим не являешься. Ты ничтожество!

Злость и обида сжали горло, принцесса поняла, что больше не сможет произнести ни слова, и бросилась вон из зала. Мутная пелена застилала глаза, пока она неслась к двери – мимо кресел, мимо важных советников, чудом никого и ничего не задев. Захлопнув за собой дверь, девушка остановилась, чтобы перевести дыхание и прислушаться. Изумленную тишину в кабинете разбило роптание лордов. Карленна ринулась вперед, чтобы не слышать их голосов. Хотелось зажаться куда-нибудь, спрятаться, но в этой дрянной башне не было ни стула, ни кресла, ни хотя бы подоконника – сплошь закрытые двери кабинетов и непроницаемые стены из глухого камня. Девушка обессиленно опустилась на пол. Он был таким же холодным, как и ее разбитое сердце. Принцесса зарыдала. Ей надоело держать лицо. Надоело вести себя прилично, воспитанно, величественно.

Хлопнула дверь. Карленна решила, что за ней вышел Димир, и мысленно подготовила порцию оскорблений. Поднимаясь, она увидела в коридоре не короля, а принца. Девушка вытерла слезы рукавом, лицо осталось предательски опухшим. Ник осторожно приблизился к ней.

– Димир боится. – Принц прислонился спиной к стене и, не глядя на Карленну, вздохнул. – Ему страшно потерять трон, власть, королевство, поэтому он сделает что угодно, лишь бы этого избежать.

– Будь ты королем, отпустил бы меня?

Ник промолчал.

– Я хочу услышать правду, – настояла принцесса.

– Эта правда только сильнее расстроит тебя, – признался юноша.

Карленна вздохнула:

– Значит, не отпустил бы.

– Не отпустил, – тихо подтвердил принц. – Но я признаю, что это несправедливо.

– Мне-то что от твоего признания? – пробурчала Карленна, с изумлением ощутив, что ей действительно стало легче. В Нике она врага не видела.

Он пожал плечами и улыбнулся:

– Ну а ты сама отпустила бы?

На этот раз промолчала Карленна. Она догадывалась, что принцу на самом деле не нужен ответ: он пытался поддержать девушку. Пусть и говорил не самые приятные речи.

– Ты кажешься добрым. Странно, что папа о тебе не очень хорошо отзывался.

– Из-за чего? – полюбопытствовал принц.

– Сложно объяснить. Ему приснился какой-то неприятный сон, связанный с тобой.

– Сон?

Он выглядел удивленным. Дружелюбная улыбка исчезла с лица.

Карленна махнула рукой:

– Ладно, не будем об этом. Возвращайся к Совету. Тебя там ждут.

* * *

Остаток собрания Ник провел в задумчивости. Советники обсуждали письмо из Калледиона, предлагали пути нападения и отступления, но их речи едва просачивались сквозь кокон собственных мыслей. Вопросы жужжали в голове. Слова Карленны, возможно, не до конца понятные ей самой, взбудоражили Ника.

«Значит, Джеральд одержим теми же снами, что и я, – скорее подтвердил, чем спросил он. – Проклят Мертвой Королевой. Именно поэтому он – единственный, кто увидел меня во сне про Ритуал. Но кого он увидел у костра? Кого пытался увести?»

Принц опомнился, лишь когда сидевший по соседству советник со скрипом задвинул за собой кресло и протиснулся к выходу. Остальные лорды постепенно покидали кабинет. Король, вернувший себе самообладание, похлопал брата по плечу. Ник предпочел не обсуждать произошедшее, только вздохнул, поглядев на место, где прежде стояла Карленна. Прижав руку к боку, на котором едва заметно выпирала повязка, он отправился к ведьме.

Запах трав ощущался уже на подходе к ее комнате. Увидев принца, Мираби оторвалась от лекарских зелий. Стряхнула с передника цветочные семена, но на подоле остались прилипшие травинки и темные пятна земли, выдававшие ее поход в лес. Ник лег на кровать и привычным движением снял рубаху.

Прищурившись, ведьма провела по шраму прохладными пальцами.

– Повязка больше не понадобится, – объявила она. – Только мазь.

Девушка взяла со стола банку с прозрачной зеленоватой мазью и склонилась над шрамом. В отличие от благородных дам, она никогда не заплетала волосы, и кончики розовых волн приятно щекотали кожу Ника. Он прикрыл глаза, но девушка разбила его спокойствие вдребезги.

– Что за переполох случился на собрании? Уже все слуги об этом судачат.

– Калледионский король прислал письмо с угрозами. Требует вернуть дочь домой, иначе развяжет войну.

– Так что, в Монт-д’Этале небезопасно?

– Пока безопасно, а что?

– Ты обещал мне защиту.

– А ты не хотела ехать со мной, – поддел ее Ник. – Неужели передумала? Нравится тебе здесь?

– Здесь неплохо, – пожала девушка плечами. – Тепло, сытно и богато. Уж лучше, чем с повстанцами.

Она вытерла руки и кинула принцу рубаху. Пока тот одевался, Мираби готовила целебный отвар и дула на поднимающийся из чашки пар. Ее отвары стали намного вкуснее – не в пример тем, которыми она потчевала Ника, пока он был ее пленником в лесном доме.

Принц подошел к зеркалу, застегнул последние пуговицы и поправил волосы. Хотелось выглядеть прилично после посещения ведьмы, хотя слуги, невзирая на внешний вид своего господина, давно сплетничали об их отношениях с девушкой. Он не обращал внимания: лучше пусть подозревают его в связи с Мираби, чем с Юланой. Последняя наведывалась к нему тайком почти каждый день. Принц потянулся за отваром.

– Ты ведь помнишь, что обещал беречь меня от Покровительниц? – спросила девушка, не сразу выпустив чашку из ладоней.

Нику пришлось накрыть ее пальцы своими. Он видел, что Мираби обеспокоена, но не понимал, чем – ведь в замке было безопасно, рядом постоянно находились гвардейцы и призраки.

– Помню, – подтвердил он. – И сделаю для этого все, что в моих силах.

Ведьма кивнула, и Ник не придал значения недоверию, промелькнувшему в ее зеленых, словно летний лес, глазах.

Глава 7. Тайна Мертвой Королевы

Послышался грохот. Закачались макушки деревьев, покрытые распускающимися почками. Шум повторился. Казалось, вместе с этим оглушающим звуком вздрагивают и земля, и небо. Вдалеке хрустели, стонали и скрипели ветки, через которые пробиралось привлеченное манящим запахом огромное чудовище.

Кормежка совершалась два раза в день. Почти каждое утро дакхаарская королева приходила понаблюдать за своим «питомцем».

«Хороша зверюшка», – усмехался Фергюс. Каждый раз он видел, как жуткая тварь выбегает из леса и одним щелчком острых зубов перекусывает пополам свой «завтрак» – крупного барана, козла или старую лошадь – с такой же легкостью, с какой человек откусывает кусок от яблока. Когда Фергюс присутствовал при кормежке в первый раз, по его телу пробежали холодные мурашки. Заметив дрожь инквизитора, Анна улыбнулась и спросила, боится ли он.

– Эту тварь – нет. Но боюсь тех, кто бродит на воле, – хмуро ответил старик.

Вот она, причина, по которой инквизитор покинул Эфлею и перебрался в Дакхаар. То, что поведала ему Анна Мельден, потрясло до глубины души. «Грядет гибель континента», – сказала она спокойно. Фергюс тогда поморщился и подумал, что королева преувеличивает. Она заявляла, будто десятки таких тварей восстают из-под земли, заполоняют континент и начинают господствовать здесь. Против них бессильны даже армии. Калледионцы когда-то пытались сразить ящера и потерпели поражение.

Тварь расправилась со своей пищей и голодными, налитыми кровью глазами посмотрела на башню, на которую поднялись Фергюс и Анна. Хорошо, что их от дикого ящера отделял высокий и прочный забор. Впрочем, инквизитор ничуть не удивился бы, если бы тварь в порыве ненасытной ярости пробила дыру в стене. Королева клялась, что это невозможно. Она уверяла, что ящер подчиняется ей. Именно благодаря ему Анна Мельден отвоевала Дакхаар и освободила королевство из-под власти Калледиона.

– Оно меня слушается, – твердила королева.

– Тогда прикажите чудовищу не есть следующего барана, – ухмыляясь, предлагал Фергюс.

Анна отказалась, объясняя, что чудовище не будет слушаться ее, пока не насытится вдоволь, и словно соглашаясь со своей хозяйкой, тварь голодно взревела. С помощью специального механизма слуги переместили в загон следующую жертву, ящер тут же утащил ее в свое логово. Гладкое чешуйчатое тело слилось с деревьями, топот стих. Фергюс с Анной спустились с башни и вернулись в замок.

Уже не первое утро бывший инквизитор садился за книги, повествующие о древних чудовищах.

Как писали ученые, эти монстры – ящеры, передвигающиеся на двух ногах, – населяли планету за много лет до появления человечества. Они жили, охотились, размножались, а после вымерли. От них остались лишь скелеты, захороненные глубоко под землей. Никто никогда не видел ящеров вживую. Но несколько веков назад амиррийская королева-ведьма Лиатрис, известная сейчас как Мертвая Королева, воскресила их. Ее колдовство проникло в землю, нарастило мясо на скелеты чудовищ, и те восстали. Ящеры бродили вокруг ведьмы, подчиняясь любому ее слову, и распугивали недоброжелателей. Ничто не брало их: ни болезни, ни голод, ни яд, ни глубокие раны, ведь мертвое не способно умереть. Они могли «заснуть», если силы покидали их, но после восставали, полные злобы и кровожадности. Мертвая Королева думала, что никто не сможет ее погубить, но она ошиблась.

Легенды рассказывали, будто ведьма убила мужа-короля, чтобы единолично властвовать над Амиррией. Советники не простили этого и поклялись ей отомстить. Их не испугали ни бессмертные чудовища, ни порочные силы Лиатрис. После долгих изысканий им удалось лишить королеву жизни. Колдовству Лиатрис пришел конец, а вместе с ней пали и ящеры. Ведьму похоронили, а древних чудовищ закопали в землю, туда, откуда они и пришли.

На долгие годы о ящерах забыли. Континент охватили другие заботы: Амиррия распалась на мелкие королевства, начались войны, объединения, падения. Одним из сильнейших государств оказался Калледион. Он рос, присоединяя к себе более слабые королевства, в том числе и Дакхаар. Все шло своим чередом, пока однажды не объявилась армия, пожелавшая освободить павшее королевство – ее возглавил дакхаарский король со своей молодой женой Анной Мельден.

Силы войск Калледиона во много раз превосходили силы Дакхаара, исход битвы был предрешен. Однако в тот день, когда дакхаарская армия была почти разбита, на поле с ужасающим ревом появилось чудовище, солдаты обомлели. Первый порыв страха отступил, и бойцы принялись обороняться. Калледионцы ранили ящера, но казалось, он не чувствовал боли. Чудовище разрывало солдат на куски, растаптывало их огромными ступнями и раздирало когтями. Лилась кровь, слышались крики отчаяния. Ящер неистово рычал, солдаты разбегались. Калледион терпел поражение.

Калледионский король, молодой Джеральд юн Реймстон, не пожелал сдаться и послал новую армию, но солдаты отказывались вступать в бой. Смельчаки, отважившиеся исполнить приказ, не вернулись домой – ящер убил их всех. Его прозвали дакхаарским чудовищем. Теперь он подчинялся Анне Мельден, как когда-то подчинялся Мертвой Королеве.

Книжная история умалчивала о том, как именно в руки дакхаарской королевы попала послушная тварь, поэтому Фергюс мог опираться лишь на слова Анны. Она рассказала следующее.

После того как Мертвую Королеву похоронили, ее магия впиталась в землю и добралась до погребенных рядом чудовищ. Прошли сотни лет, прежде чем одно из них, собрав крупицы той самой магии, снова смогло восстать. Его обнаружили Покровительницы – старейшие и сильнейшие ведьмы. Они и заключили сделку с Анной Мельден: околдовали ящера так, чтобы тот подчинялся королеве. Ведьмы потратили на это почти все свои силы, взамен она обязалась помочь им воскресить Мертвую Королеву. Покровительницы утверждали, что лишь Лиатрис может управлять чудовищами, поэтому, когда остальные ящеры восстанут, королева-ведьма должна быть жива – иначе континент погибнет.

– Это чушь, – поморщился Фергюс.

Этот разговор случился давно, когда старик заседал в кабинете Королевской башни и готовился к войне с Калледионом. Тогда Анна привезла ему калледионскую принцессу, тем самым предотвратив войну.

– Что именно чушь? – усмехнулась Анна Мельден.

– Все. От магии, пробирающейся сквозь землю, до ритуала воскрешения. В первое я не верю, а во втором отказываюсь участвовать.

– Вы хотите, чтобы ящеры завладели континентом? Вы помните, сколько шума наделала тварь, которую ваши жители прозвали Зверем? Это было всего одно чудовище, а представьте, что их – десятки. Людям не выжить. Надо провести Ритуал воскрешения Мертвой Королевы.

Ритуал заключался в том, чтобы одиннадцать ведьм, на которых укажет колдовство, и одна королева собрались вокруг костра и прочитали заклинание. Звучало просто. Сложность состояла лишь в необходимости собрать их вместе и уговорить участвовать в обряде. Анна и Покровительницы разыскали почти всех ведьм, а королевой должна была стать Маргарет.

– Отдайте указ, по которому Маргарет взойдет на трон, – велела Анна Мельден.

– Нет. Я не стану впутывать ее в эту дрянь, – наотрез отказался инквизитор. Во всей этой истории его радовало лишь то, что он наконец узнал, почему предсмертный указ был составлен в пользу принцессы.

– Фергюс… – укоризненно произнесла Анна Мельден. – Даже ее отец подписал бумагу, а вы упрямитесь.

– Почему бы вам не участвовать в Ритуале в качестве королевы? – справедливо заметил инквизитор.

– Не могу. Для него нужна королева по крови. Мой муж был королем по крови, а я всего лишь его жена и наследница. Я не подхожу для Ритуала.

– Мне все равно. Я отказываюсь в этом участвовать.

– Вы обещали помочь мне, – напомнила королева.

– И помогу. Я поеду с вами в Дакхаар, посмотрю, что можно сделать.

– Можно просто совершить Ритуал.

– Я разберусь, – холодно ответил Фергюс.

– Как знаете, – скривилась Анна Мельден. – Но вы обещали отдать указ принцессе.

Инквизитор был вынужден исполнить обещание. Душа разрывалась, когда через нового призрака Лютера он передал Маргарет документ и уехал не попрощавшись, чтобы не пришлось объясняться.

Фергюс был безмерно рад, когда призраки доложили ему, что она не воспользовалась указом. Теперь даже цепкие руки Анны не дотянутся до принцессы. Он не желал вовлекать ее в колдовские дела. Хоть королева и утверждала, что обряд не принесет участницам вреда, инквизитор ей не верил.

Разумеется, он понимал: от воскресающих ящеров необходимо избавиться. С помощью ритуала или как-то иначе. И потому он изучал все, от магии до животноводства. Пока найти решение Фергюсу не удавалось. В книгах, над которыми он корпел, ответы не находились, и тогда он решил изучать животных на практике. Инквизитор вызвал зоологов и охотников, чтобы исследовать поведение ящеров и выяснить, действительно ли они так неуязвимы, как заверяла Анна.

«Похоже, придется задержаться в Дакхааре», – с досадой заключил старик.

Глава 8. Наказание

Роберт ужинал в одиночестве. Никто не хотел составлять ему компанию. «Отец» и братья с женами предпочитали собираться без лишнего члена семьи. Даже Аэлия держалась поодаль от принца-изгоя, постоянно напоминая: пока он не отравит одного из ненавистных ей мужчин, она не ляжет к нему в постель. Флакон с ядом прятался за карнизом и ждал своего часа.

Столовая принадлежала одному принцу. Свежий воздух из открытого окна перемежался с запахом копченостей, доносившимся из-под лакированной железной крышки. Слуга поднял ее, демонстрируя пышный золотистый кусок мяса.

– Ужин, Ваше Высочество.

Принц облизнул трещину на губе и неловко взялся за приборы одной рукой. Вторую лекарь обмотал бинтами. Когда Роберт поднес кусок мяса ко рту, в столовую вошла красивая девушка. Она подхватила со стола подготовленный для короля поднос с лакомствами и вышла в коридор. «Любовница Джеральда», – узнал ее Роберт. Ненависть, гниющая в его душе столько лет, рвалась наружу. «А ведь девчонку можно использовать, – прикинул принц. – Соблазнить, настроить против Джеральда, заставить навредить ему. Она легко могла бы подложить старому любовнику яд…»

Черные мысли роились в голове. Роберт откинулся на спинку стула и мечтательно прикрыл глаза. Расслабляясь, он как можно подробнее представил день, когда он станет королем вместо Джеральда и наденет золотую корону. Аэлия непременно поможет ему. Жаль, что сейчас она холодна, как ночной ветер.

Послышался топот, и Роберт настороженно обернулся на шум. По коридору к столовой двумя стройными рядами спешно вышагивали стражники. Не к добру это. Когда они приблизились и принц собрался сказать какую-нибудь колкость, его схватили, сбросили со стула и потащили к выходу.

Роберт опомнился только в коридоре. Его тащили по полу! Его – принца! Он задыхался от возмущения и беспомощно лягался, пока бархатный костюм собирал пыль и грязь, оставленную ботинками стражников.

– Да как вы смеете! – вскричал принц.

Но на его гневный возглас не обратили внимания. На вопросы стражники тоже не отвечали. Молчали, пинали и волокли за шкирку на виду у слуг. Он ничего не понимал, лишь чувствовал, как страх окутывает мысли едким дымом.

В конце коридора Роберт увидел охотника на ведьм. Со свирепым видом тот наблюдал за происходящим.

– Что вы делаете?!

Дант Гарс сплюнул на пол и зашагал рядом со стражниками. Роберта охватила жгучая ненависть.

– Как вы смеете! Я вам еще покажу! – закричал принц. – Вы все получите по заслугам! Я предупреждал короля, что…

– Некого больше предупреждать! – заорал Дант Гарс в ответ.

Охотник со всей силы ударил принца ногой, чуть не угодив по заживающему лицу. Роберт чудом успел прикрыться руками, и кисть, поврежденная в очередной раз, напомнила о себе пульсирующей болью.

Принц затих и испуганно осмотрелся. Его волокли в сторону королевских покоев. Остановившись возле отворенной в комнату Джеральда двери, стражники швырнули Роберта на пол. Уткнувшись лицом в холодный мрамор, принц застонал. Охотник навис над ним.

– Ты обвиняешься в убийстве короля, – процедил Дант Гарс, приподнимая голову Роберта за волосы.

Принц нервно хохотнул. Его разыгрывали, проверяли на стойкость. Склянка с сиреневым ядом, которую передала ведьма, лежала за карнизом. Король не мог быть мертв. Не от руки Роберта. Но безумное поведение и свирепая ярость Данта Гарса говорили о том, что это было правдой. Но как?

Принц поднял голову и, дрожа, посмотрел вглубь королевских покоев. Джеральд лежал на полу, лицо его было неестественно синим. Роберт похолодел.

– Как? – прошептал принц, но ответом послужил очередной удар.

Коридор, лестницы, улица, башня Стражей – и он оказался в тюрьме.

Глава 9. Весть из Калледиона

Луна увенчала небо. Монт-д’Эталь погрузился в сон.

Принц Никос поежился, натянул на себя одеяло и зевнул, прикрывая рот теплой ладонью. Он пытался, но не мог уснуть. Его одолевало волнение, какое испытывает странник в ожидании восхода солнца: оно вот-вот появится из-за горизонта, но пока поверх заветной линии выглядывает лишь мерцающий алым отблеск. Ему казалось, что сегодня его посетит необычный сон.

Чутье не подвело принца. Он закрыл глаза, и темнота, тысячи крошечных точек, сливающихся в единую черноту, сменились входом в просторный зал. Горели огни, туда-сюда шмыгали слуги, пахло выпечкой. Ник прошелся по коридорам. В окнах мелькали башни – множество разномастных колпачков, обведенных сумерками.

После недолгих скитаний по замку принц увидел ведьму. Как всегда в подобных снах, он особым чутьем отличал их от обычных людей: от нее пахло колдовством.

Она не отличалась красотой лица или тела – обычная девушка. Ее раскосые глаза смотрели дружелюбно, когда та приветствовала встречных людей легким кивком и милой улыбкой. Наяву в ней не признать ведьму, но в прошлом сне Ник видел, как она с сияющей короной на голове творила колдовство у пылающего костра.

Принц последовал за ней. Свечи бросали на стены рыжие пятна света, и широкий коридор походил на огненный портал. Красный ковер завершал мрачный образ – он, как язык пламени, вел путников в бездну. Ведьма шла неспешно, грациозно, она часто останавливалась, пропускала мимо слуг и колонны стражников. Бродила кругами по одному и тому же месту, не выпуская из виду коридор, пока там не показалась темноволосая девушка – юная, ярко одетая, хорошо сложенная и, в отличие от ведьмы, привлекательная. Красавица держала в руках накрытый поднос. Поравнявшись с колдуньей, она остановилась и по-дружески заговорила с ней. Ник оставался в стороне. «Ужин», «вечер», «с Джеральдом»… Принц не прислушивался к разговору. Он искал явное колдовство и не придал значения обыденной болтовне.

Мимо прошла стража. Девушки посторонились, Ник тоже. Послышался звон, и принц увидел, как красавица наклонилась за упавшей крышкой подноса. В этот момент в руке ведьмы блеснул пузырек. Несколько капель мутноватой сиреневой жидкости быстро упали на тарелку, и пузырек снова исчез среди юбок. Ничего не заметившая девушка водрузила крышку на место и хохотнула над своей неловкостью. Ведьма улыбнулась ей в ответ.

Незнакомки разошлись. Они отдалялись друг от друга, и принц замешкался. Он не знал, за кем ему следить: за ведьмой, ради которой он оказался во сне, или за девушкой, ставшей жертвой колдовства. Что находилось в том пузырьке? Яд? Снадобье? Зелье? Колдунья завернула за угол, и Ник решил держаться при девушке. Та вошла в одну из комнат, принц успел заметить в проеме седобородого мужчину. Дверь захлопнулась, Нику пришлось остаться снаружи. Минуты ожидания казались тягостными, но принц знал: что-то произойдет.

Вскоре из комнаты послышался кашель, потом отчаянный крик.

– Помогите! – заверещала девушка. Она выскочила в коридор и упала на колени, размазывая слезы по лицу. – На помощь!

С громким топотом подбежали стражники.

– Помогите! Пожалуйста, помогите! – Красавица разразилась рыданиями.

Дверь позади нее была отворена, Ник сделал шаг вперед, но тут же в ужасе остановился. Ноги не слушались, словно увязли в зыбучем песке.

Серп луны маячил в открытом окне, освещая комнату. На полу, страшно хрипя, выгибался король Джеральд. Стража кинулась на помощь, пыталась поднять его, похлопать по спине, сделать хоть что-то, что делают в таких случаях. Грузное тело Джеральда извивалось в их руках. Король не мог дышать, у него закатывались глаза.

– Лекаря, быстро!

На столе, накрытом кружевной скатертью, стоял лоснившийся от жира поднос с куском мяса. Один стул был отодвинут, второй валялся, опрокинутый.

Король беспомощно крутил головой, хватался за распухшее напряженное горло, высовывал закрученный в трубочку язык. Он уже не кашлял и не сипел. Джеральд не мог сделать ни единого вздоха, лицо округлилось и покраснело от напряжения.

– Отец! Ваше Величество! – На шум прибежали дети короля и обитатели замка. Запыхавшийся лекарь принялся суетиться над мужчиной, но тому становилось только хуже.

– Ну же, ну же, Ваше Величество, дышите! Ну же! – бормотал вспотевший лекарь. – О светлые Существа, сжальтесь, смилуйтесь!

Джеральд безвольно опустил руки, его глаза закатились. Лекарь поднялся на ноги и проговорил, глядя в сторону:

– Его Величество… король мертв.

– Что произошло? – спросил кто-то.

Ник поднял взгляд. У входа в королевские покои стоял высокий мужчина с диким взглядом, набухшими, выделяющимися на сжатых кулаках венами.

– Что произошло? – повторил он громким и резким, как удар в барабан, голосом.

Стража тут же подвела к нему девушку, которая ужинала с Джеральдом – наверное, любовницу. Она по-прежнему скулила, на блестящем лице застыли дорожки слез. Девушка взглянула на тело короля и всхлипнула.

– Он начал есть и вдруг закашлялся. Я испугалась. Я так испугалась! – запричитала она и упала на колени, когда стражники надавили ей на плечи.

Вместе с ней заговорил и лекарь. Он мешкал, нерешительно растягивал слова и нервно вращал глазами.

– Его Величество… Он… Возможно, я не уверен, но… Я думаю, что… его могли отравить.

– Отравить? – грозно переспросил Дант Гарс.

– Отравить, – пропищал лекарь. – Но я не уверен, я должен обследовать…

Дикарь со злостью пнул ногой стол. Тот скрипнул. Звякнули приборы.

– Этим отравили? – Мужчина указал на поднос и, получив от лекаря утвердительный кивок, приказал: – Арестуйте ее, – он ткнул пальцем в сторону девушки. – И поганого мальчишку.

Девушку схватили и потащили куда-то, а он, обогнув стражу, направился по коридору.

Ник едва заставил себя сдвинуться с места и приблизиться к трупу, чтобы рассмотреть посиневшее лицо, открытый в предсмертной агонии рот и закатившиеся глаза. Король Джеральд, враг Эфлеи, мертв. Лишь во сне, но мертв. Юноша не испытывал ни радости, ни сожаления – одну растерянность.

– Как вы смеете! Я вам еще покажу! – послышался чей-то вопль, и принц вздрогнул, отпрянув от Джеральда. – Вы все получите по заслугам! Я предупреждал короля, что…

– Некого больше предупреждать! – заорали в ответ. Ник узнал голос дикаря.

Раздались шлепок, звук падения на пол. Вскоре в коридор вернулся взбешенный мужчина, следом за ним приволокли богато одетого юношу. Они бросили его возле двери. Дикарь схватил мальчишку за черные как смоль волосы и приподнял, выплевывая в него слова:

– Ты обвиняешься в убийстве короля.

На лице юноши появилась сумасшедшая улыбка, он заскользил взглядом по комнате. Ник разглядывал его самого. Лицо показалось знакомым. Оно маячило за плотным туманом воспоминаний, Ник никак не мог разобрать, где они виделись раньше.

– Как? – прошептал юноша.

Дикарь ударил его ногой в лицо. Стража подхватила безвольное тело и потащила по коридору в ту же сторону, куда недавно увела девушку.

Сон… Ведьмы… Замок Анны Мельден… Клубок воспоминаний развязывался, и едва тень стражников исчезла из виду, как Ник вспомнил: этот юноша был в дакхаарском замке и по велению королевы увел ведьму со шрамом в глубь коридоров.

Явь забрала принца внезапно. Сон растаял. Ник лежал в своей кровати, утреннее солнце освещало комнату, сквозняк, проникавший через приотворенную створку, раскачивал шторы. Принца разбудил голос брата.

– Ты спишь?! – воскликнул он.

Димир был взбудоражен: он двигался живо, резко, будто не вполне мог управлять телом. Его лицо озарялось абсолютной радостью – но радостью злобной. Король приподнял одну бровь и скривил губы в ухмылке.

– Просыпайся!

Ник поморгал, стряхивая с себя остатки сна.

– Что случилось? – спросил он, зевнув.

– Он мертв! – радостно заявил Димир. – Мертв, понимаешь?

– Кто мертв? – уточнение вышло вялым.

– Джеральд! Король Джеральд! Только что пришла весть, что его убили!

Ник помотал головой. Он переваривал услышанное, а сцены из сна заревом вспыхивали в памяти.

– Что с ним произошло? – спросил принц, желая получить подтверждение тому, что и так уже знал.

– Его отравили. Говорят, молодая любовница.

Он молчал.

– Ты понимаешь, что это значит? – Димир вскочил с кровати, возбужденным шагом закружил по спальне. – Теперь не будет никакой войны: пока все утрясется, пока наследник вступит в права, пока он вспомнит о планах Джеральда на континент… У нас куча времени, чтобы подготовиться. А может, наследник окажется более благоразумным и заключит с нами мир. Ты понимаешь? Мы пока в безопасности!

– А что с Карленной?

– Что с Карленной? – удивленно переспросил король.

– Ты ее отпустишь? – поинтересовался Ник.

Димир рассмеялся:

– Нет, с чего бы? Она хороша в роли пленницы.

– А ты ей сказал? Об отце.

Старший брат замотал головой:

– Я к ней не пойду. Ты помнишь, как она повела себя на собрании? Еще и оскорбляет при каждой встрече. К тебе она хорошо относится – ты ей и скажи.

Принц попробовал отказаться, но сложно перечить королю. Пришлось одеваться и идти к пленнице.

Волнуясь, Ник тихо постучался в дверь принцессы. Карленна не открывала, из комнаты доносились сдавленные всхлипы, и принцу пришлось войти, не дождавшись приглашения. Девушка лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, та не могла полностью заглушить громкие и тоскливые всхлипы. Плечи принцессы судорожно вздрагивали. Слухи по Монт-д’Эталю разлетались слишком быстро и успели обогнать принца.

Ник пытался успокоить ее, тщетно стараясь подобрать нужные слова.

Прошло немало времени, прежде чем силы Карленны иссякли, и девушка затихла, неспособная больше плакать.

– Тебе постоянно приходится успокаивать меня. Ты, наверно, считаешь меня истеричкой. – Голос принцессы дрожал.

– У тебя есть повод плакать, – осторожно проговорил Ник.

– Кто его убил?

– Говорят, молодая любовница. – Припомнив сон, принц добавил: – Но, может, за его смертью стоит более расчетливый человек.

«Ведьма, например», – не решился озвучить Ник.

Глава 10. Изгой

Минула неделя с тех пор, как Роберта провели через башню Стражей и бросили на покрытый плесенью пол его новой обители. Темной, сырой и холодной, как подобает тюрьме.

Редкие капли стекали по трещинам серокаменной стены. Тюрьма представляла собой множество выдолбленных в мейфорской скале клетушек с решетчатыми дверьми. Зловещая тишина заставляла воображение разыгрываться, и Роберту чудилось, будто за стеной шумит мейфорское озеро. Воображение рисовало картину, в которой стук капель учащался, и волны-исполины затапливали подземную тюрьму. Она стала ночным кошмаром принца. Каждый сон непременно заканчивался его смертью. Он задыхался и тонул, вместе с ним погибали и другие заключенные. Изредка ему снилось, что рядом умирал и Дант Гарс, и тогда принц считал, что ночь проведена не зря.

Тюрьма сломит и более закаленного человека, а Роберта и вовсе можно было назвать неженкой. Пришлось привыкать к суровым условиям. Он с трудом умещался в комнате размером два на два широких шага, где нельзя было толком ни лечь, ни встать. Почти все время пленник, согнувшись, прохаживался кругами по камере. Шаг, шаг, поворот, шаг, шаг, поворот… Принц утомлялся, спина и шея быстро затекали, голова кружилась от хождения по кругу. Но Роберт понимал, что без прогулок мышцы омертвеют, поэтому для тела он делал зарядку, а для ума вел разговоры с обретенными в тюрьме друзьями.

Камеры были одиночными. Череда огороженных решетками комнатенок тянулась вдоль извилистых коридоров, и заключенные свободно переговаривались с ближайшими соседями.

Слева от Роберта жил общительный наемный убийца Томми. Мелкие лорды нередко обращались к нему, чтобы избавиться от соседей и завладеть их землями. Томми не отказывал. Он брался за убийство раз в пару месяцев, расправлялся с несчастными, получал честно заработанные деньги, кутил на них, а потом искал нового заказчика. Однажды Томми повел себя неосторожно. Наткнулся на стражников, когда праздновал удачное завершение дела в таверне неподалеку от места преступления, и сболтнул лишнего. Так он оказался в мейфорской тюрьме. Его участь еще решалась, и пленника могли отпустить за неимением улик, но сам Томми готовился к казни.

Несмотря на дыхание приближающейся смерти, Томми не унывал. Он много шутил и рассказывал принцу о прозвищах, которыми заключенные награждали тюремных стражников. Детину с приятным голосом и смазливым лицом прозвали Милашкой. Милашка разносил завтраки, и заключенные терпеть его не могли. Он издевался над арестантами, не приносил еду, делая вид, что забыл отдать, или швырял тарелки с такой небрежностью, что часть гадкой каши с комочками разливалась по полу. Второго охранника за широко расставленные ноги, сутулые плечи и длинные руки прозвали Обезьяной. Обезьяна разносил ужин. Его настроение менялось день ото дня. Иногда он любезничал с заключенными, подкладывая им лишние ломти хлеба и выполняя мелкие просьбы, а иногда, наоборот, кричал и наказывал. Именно у Обезьяны, пока тот пребывал в приподнятом расположении духа, Роберту удалось разузнать кое-что о своей судьбе. Оказалось, что стражники нашли яд, который он прятал за карнизом, а лекарь проговорился, что принц интересовался настойкой из амиррийского цветка. Никто не сомневался в причастности Роберта к смерти короля, и принц признавал, что на месте стражников и любого мейфорца думал бы так же.

Положение казалось безнадежным.

– Не унывай, малец, выберешься еще! – подбодрил голос из камеры справа. Так Роберт познакомился с Джимми.

Джимми вменялись поджог и убийство. «Жизнь победила меня», – вздыхал пленник, но больше про себя ничего не рассказывал. Зато развлекал Роберта тем, что передавал истории, дошедшие до него от заключенных из соседних камер. В ответ принц делился тем, что узнал о Томми и об остальных арестантах по левой стороне. Так вся тюрьма заочно перезнакомилась.

Как-то утром подземелье зашумело. Обычно это означало, что привели нового заключенного.

– Ведьмы, – сообщил Томми через стену.

«Проклятый Дант Гарс», – подумалось принцу. Смерть короля не сподвигла охотника оставить свое ремесло.

Роберт известил Джимми, тот передал сообщение дальше по цепочке до последней камеры. Вскоре мимо принца провели двух ведьм. Они даже не взглянули на него. Откуда им было знать, что он на их стороне, что однажды он пытался освободить из этой тюрьмы их подруг. Теперь самому бы выбраться.

В известии о том, что в темницу снова попали ведьмы, Роберт нашел свое спасение. Он понимал, что мейфорская ведьма придет освободить подруг, а заодно поможет и ему.

Близилось время ужина. Желудок громко урчал от голода, и, изнывая от ожидания, Роберт прислонился к холодным прутьям решетки. В отдалении покачнулся свет переносной лампы, послышались тяжелые шаги, задребезжала тележка с тарелками. Широко расставляя ноги, по каменному полу ступал Обезьяна, от которого воняло рыбной похлебкой. Роберт скривился – рыбу, как и все, что связано с водой, он не жаловал. Но в тюрьме не пристало капризничать. Принц дождался, пока Обезьяна подойдет ближе, и протянул руку за своей порцией, но охранник прошел мимо, не остановившись ни у одной из камер. Роберт, Джимми, Томми и остальные заключенные возмущенно окликнули его, но тот скрылся в глубине коридора, даже не оглянувшись.

Потом Обезьяна вернулся. Все в том же таинственном оцепенении он шагал в сторону выхода. За ним, как за проводником, уверенно следовали ведьмы. Они были свободны – их не связали, им не угрожали, охранник не вел их насильно. Когда Обезьяна поравнялся с клеткой Роберта, принц окликнул его, но ответа не последовало.

– Эй! Э-эй! – позвал настойчивее.

Принц даже протянул руку сквозь клетку и почти ухватился за куртку охранника, но Обезьяна и глазом не повел. Стражник молча следовал по пути, который прокладывали его непостижимые мысли, и смотрел ровно перед собой, точно ничего не чувствуя и не слыша. «Да он околдован, – сообразил Роберт, – потому и помогает ведьмам сбежать».

Охранник скрылся из виду, и ведьмы проскочили мимо принца.

– Эй! Стойте! – возмутился Роберт.

Он просунул руку за решетку и ловко схватил одну из них.

– Скажи мейфорской ведьме, что мне нужна помощь. Пусть освободит и меня.

– Существам молись, а не ведьме! – огрызнулась девчонка.

– Я закричу, и он очнется, – пригрозил Роберт, кивая на охранника. Девчонка метнула злобный взгляд в сторону Обезьяны. Принц продолжил: – Скажи ей, пусть поможет Роберту. Поняла?

Незнакомка высвободила руку. Очевидно, ей была безразлична судьба пленника.

– Если не поговоришь с ведьмой, я назову стражникам имя, и ее арестуют! – пригрозил принц.

– Хорошо, поговорю, – недовольно согласилась девушка.

Роберт улыбнулся маленькой победе и отошел в темноту клетки, позволяя ведьме уйти. Девчонка побежала за охранником, а пленный принц уселся в углу. Теперь сквозь запах сырости и плесени он чувствовал веяние свежего воздуха. Ведьма спасет его.

Но надеждам не суждено было сбыться. За Робертом пришли.

Принца доставили в башню Стражей и швырнули в полутемную комнату, где на стуле в царственной позе сидел человек. Пленник прищурился, разглядывая знакомый силуэт – широкоплечий и крупный, как многолетний дуб. Человек поднялся и оперся кулаками о стол. Он выглядел угрожающе, словно хищник, готовящийся напасть на жертву.

– Рад встрече, – едко поприветствовал его принц, пытаясь встать с колен.

– А я-то как рад, – отозвался Дант Гарс.

Он подошел к пленнику, схватил его за волосы и, протащив по комнате, усадил на стул. Охотник связал Роберту руки за спиной и поднес свечу к лицу принца настолько близко, что щеку опалил огненный поцелуй. Пленник стиснул зубы.

– У меня к тебе всего один вопрос, Роберт. – За черной, как кладбищенская ночь, бородой появилась улыбка. – Я имею полномочия пытать тебя. Вырывать ногти, сдирать кожу, отрубать пальцы… Но этого можно избежать, если ты назовешь мне имя ведьмы.

– Я не знаком с ведьмой.

– Знаком. От тебя разит колдовством. Запах ведьмы не отмыть.

– Я не знаком с ведьмой, – повторил принц. Страх ледяной коркой сковывал внутренности. Роберт понимал, что охотник станет мучить его не ради сведений, а ради собственного удовольствия, значит, пытки будут зверскими. Имя ведьмы принц выдать не мог.

– А если я предложу тебе свободу в обмен на имя? – спросил Дант Гарс. – Я ведь знаю, что яд принесла ведьма. Пусть и не своими руками, но она убила короля. Мне нужна она, не ты. Назови ее имя и будешь свободен.

Роберт уставился на пустой стол. Мысли заржавевшими шестеренками ворочались в голове. Предложение Данта Гарса казалось заманчивым: свобода в обмен на жизнь ведьмы. Просто. Слишком просто. Верить охотнику было все равно что вести лодку в сторону водопада: существовал шанс на хороший исход, но, скорее всего, суденышко перевернется и Дант Гарс не выполнит обещание. Да и Анна Мельден его не простит. Она послала сюда Роберта, чтобы он помогал ведьме, а не выдавал ее на верную смерть.

– Назови имя.

Роберт молчал.

– Назови имя. – В хриплом голосе Данта Гарса зазвучали угрожающие ноты. – Назови. Имя.

– Нет, – тихо проговорил принц и тут же почувствовал удар. Охотник опрокинул стул, к которому был привязан Роберт. Плечо врезалось в пол, в ушах зазвенело. Не успел пленник опомниться, как мужчина со всей силы ударил его ногой в живот. Дыхание перехватило, Роберт засипел, пытаясь согнуться, но проклятые веревки не давали двинуться. Принц болезненно застонал и закашлялся. Казалось, что его сейчас вырвет. Тот снова ударил, и стул с Робертом отъехал в сторону.

– Выродок Существ, – плюнул в него охотник.

Слюна попала на щеку. Он не мог даже вытереться, омерзение усилило тошноту. Принц повел плечом, внутри вспыхнула боль.

– Встань! – Дант Гарс одним движением выломал спинку стула, схватил принца за волосы и впечатал лицом в стол.

Роберт успел заметить ящик с острыми отполированными инструментами в дальнем углу комнаты и задергался, как рыба в руках ловца. Дант Гарс захохотал. Он выхватил из-за пояса нож, разрезал засаленную тюремную рубаху принца. Острие впилось под лопатку, и Роберт закричал – не столько от боли, сколько от страха и унижения. Он беспомощно трепыхался, пока охотник выводил на его спине кровавый узор.

Распахнулась дверь, и послышался голос Теоттора:

– Оставьте нас, Дант Гарс. Я хочу поговорить с пленником.

«С пленником, – прозвенело в мыслях Роберта. – Не с братом».

– Как скажете.

Вытерев нож о штаны, охотник встряхнул принца и вручил его стражникам, сопровождавшим Теоттора. Пленника развязали и усадили на табурет. Тот потер следы веревки и размял руки. Все обошлось. Страх отступал.

Стражники вышли, оставив братьев наедине. Теоттор бегло оглядел комнату, сломанный стул и побледневшее лицо брата, Роберт с завистью рассматривал его в ответ: тот выглядел как король. «Ах да, теперь он и есть король», – спохватился он, вспомнив о скоропостижной смерти «папочки». Братец носил корону и мантию Джеральда.

Теоттор обошел пленника. Он не мог не заметить окровавленную спину Роберта, но ничего не сказал.

– Тебя следовало бы казнить за убийство отца.

– Тебе следовало бы поблагодарить меня за это. – Роберт не стал отрицать свою вину. Пусть братец и остальные думают, что хотят. – Моими стараниями ты сел на трон.

– Еще не сел. Коронация пройдет после похорон.

– Мне все равно.

– Ну конечно. Ты же изгой, – хмыкнул Тео. – Дант Гарс правильно подметил.

– Что? – не понял пленник.

– Охотник начертил на тебе слово «изгой». Чувствуешь? – Тео надавил брату на плечо, принц ощутил, как капля крови сползла по спине. – Ты ведь и правда изгой в нашей семье.

– Я законный принц Калледиона.

– Ты – никто. Думаешь, я не знаю, что Джеральд тебе не отец? Ты всего лишь приблудный мальчишка, плод измены. Несмотря на это, у меня есть на тебя планы.

Роберт изогнул брови:

– Планы?

– Да. Думаешь, я из жалости попросил охотника не калечить тебя?

Пленник дернул плечом, и Тео, поняв намек, добавил:

– Не сильно калечить. Потому что я хочу тебя использовать. Но прежде… Охотник считает, что отца убила ведьма, и ты знаешь, кто она. Я – следующий претендент на трон, а значит, и в гроб – вряд ли ведьма остановится. Я хочу получить ее имя в обмен на твою свободу. – Тео сжал плечо Роберта и заглянул ему в глаза. Пристально, словно желая разглядеть саму душу. – Ты ведь скажешь мне имя?

Пленник стиснул зубы. Спина саднила, плечо прострелило болью. Несмотря на это, он старался выглядеть спокойным и уверенным в себе. Нельзя без боя отдавать им кость, которую принц, словно скалившийся пес, сжимал в зубах.

– Почему я должен верить тебе?

– Потому что, как я уже сказал, у меня есть на тебя планы.

– Какие?

– Пока не столь важно. Так ты согласен?

Роберт сжал зубы, под кожей проступили желваки.

– Согласен. Но прежде, чем назвать имя, я хочу кое-что получить.

– Что?

Вместо ответа принц улыбнулся. Тео тоже молчал, в его глазах сгущался мрак. Прохлада касалась оголенной кожи, чтобы согреться, Роберт обхватил себя руками и насмешливо сказал:

– Свидание с твоей женой.

– Хорошо, – неожиданно согласился Тео.

– Хорошо? – удивленно переспросил принц.

Тео пожал плечами:

– Мне нужны ее деньги, а не тело. Развлекайся с ней, как хочешь, а потом назови имя ведьмы – и получишь свободу.

Тео окликнул стражников, и пленника вернули в темницу. Клетушка обняла его тесными стенами, но мысль о скором свидании и воле освещала душу яркими всполохами.

Глава 11. Сплетни

Небо хмурилось, готовое вот-вот упасть на Монт-д’Эталь. Осень застелила землю разноцветными листьями. Карленна смотрела в окно, когда во дворе появился Димир. Принцесса сузила глаза и сжала ногтями подоконник. Образ молодого короля отравленным наконечником царапал сердце. Димир запер ее в Монт-д’Этале, и Карленна чувствовала себя как в гробу. В таком же теперь покоился калледионский король. Отец. Папа. Он мертв, а она здесь, в неволе, и даже не может попрощаться с ним.

Сердце заныло. Дыхание участилось, а на глаза навернулись слезы. Карленна сильнее впилась в подоконник.

Виновата ли она в том, что случилось? Эфлейский король смеялся девушке в лицо, говоря, что она сама решила приехать сюда. Но разве могла принцесса поступить иначе, разве это был действительно ее выбор? Разве Карленна по своей воле решила откупиться от охотника собственным телом? Разве не находилась она под чарами ведьмы с ее книгой? Нет, это охотник выбрал насилие, пусть не явное. Желала ли принцесса помолвки с Адреном или происхождение обязало ее породниться с кем угодно, только бы этот человек достаточно крепко сидел на троне? Ей предоставили мнимый выбор из двух мужчин, одного из которых заранее сбросили со счетов. Хотела ли Карленна сбежать из дома или лишь пыталась спасти себя от внутреннего разрушения?

Нет. Единственное, чего она желала – отказать Данту Гарсу. Вытереть ноги о его самомнение.

С этой мыслью Карленна злорадно улыбнулась. И улыбка ее походила на оскал дикого зверя. А на ресницах блестели слезы. Стук в дверь отвлек от снедающих воспоминаний. Принцесса резко задернула шторы, выставляя тонкую преграду между собой и постылым королем. Вытерла увлажнившиеся глаза и крикнула:

– Войдите.

– Ох, милая!

На пороге, прижимая руки к груди, появилась Юлана.

– Мне очень жаль… – Голос подруги походил на нежное журчание ручья: такой же тихий и успокаивающий. – Понимаю, как тебе тяжело. Можешь выговориться, если хочешь.

Гостья присела на диван, и Карленна со вздохом опустилась рядом. Да, она была не прочь излить душу. Хотелось пожаловаться на Димира, поделиться болью утраты, найти утешение. Полчаса спустя принцесса свободно делилась переживаниями с Юланой, а та нежно гладила подругу по руке и высказывала слова поддержки.

– Это ужасно, – вздохнула гостья. – И несправедливо.

– Если бы я знала, что папа умрет после моего отъезда, никогда бы не сбежала из дома. – Карленна закрыла лицо руками.

– Ты не виновата. – Юлана погладила подругу по плечу. – Виноват тот, кто его убил. Любовница, говорят. Ты веришь этим слухам?

– Верю, что кто-то убил его руками любовницы.

– Как же так получилось? Я слышала, что король даже охраной обзавелся. Охотником.

Принцессу передернуло. Она будто наяву почувствовала прикосновения шершавых рук и грубой, как наждачная бумага, бороды. Девушка сжала зубы. Хотелось сказать что-нибудь гадкое, но мысли путались в огромный ком, она не знала, с чего начать, как выразить все накопившееся. Обычные ругательства едва ли описывали и часть того, что Карленна думала о Данте Гарсе. Он мучил, как ноющий зуб. Хотелось выдрать ужасное воспоминание, но ненавистный образ засел слишком глубоко, пустил гниющие корни сквозь сердце.

– Расскажешь про охотника? – спросила Юлана, когда молчание затянулось.

– Ах, этот, – хмыкнула принцесса. – Это он пропустил мой побег и смерть папы. Охотился на ведьм. Похоже, не слишком удачно.

– Значит, правду говорят, что в Мейфор пробралась ведьма?

Карленна напряглась, принялась осторожничать. Чужое королевство – совсем не то место, где стоило обсуждать ведьм. Она пожала плечами:

– Не знаю.

– Жаль. А то про Мейфор столько слухов ходит, вот бы знать, что из них правда, а что – вымысел. Я слышала даже, что короли прокляты особыми снами. Якобы им снятся ведьмы. Как думаешь, это правда?

Она вздрогнула. Наваждение, наложенное шелестящим голосом Юланы, спало. Вспышкой молнии озарило воспоминание об одном из последних разговоров с папой – как раз про сны о ведьмах. Вряд ли Джеральд хотел, чтобы посторонние люди – кроме охотника, разумеется – знали об этом. Тайна прекращает быть тайной, если переходит к другому человеку. Ветер подхватывает ее, точно семена, разносит по людям, и сказанные по секрету слова сплетнями взрастают средь чужих языков. Нехорошее предчувствие заворочалось в сердце. Она притворно рассмеялась:

– Ох, какие только не придумают слухи! Я вот слышала, что тебе приписывают тайную любовь с принцем.

– Так ведь это правда, – улыбнулась Юлана. – Не все слухи ошибочны.

Карленна замолкла. Она думала, что Ник завел роман с девушкой, которую привез в Монт-д’Эталь и объявил своей спасительницей после стычки с повстанцами. А оказалось… Юлана метко подловила принцессу: не все сплетни – ложь. Подруга словно намекала, что и сплетня о королевских снах может быть правдива. Но Карленна не поддержала ее игру:

– Что ж, не знаю, что за слухи ходят о снах. Лично мне ничего не снилось, хотя я будущая королева. – Она перевела тему: – Хватит о папе, хватит о грустном. Лучше расскажи о вас с Ником.

Принцесса осторожно посмотрела на Юлану. Та, казалось, не расстроилась, что беседа свернула с намеченного пути, и улыбнулась:

– Такое не рассказывают в приличном обществе.

– Последнее время мое общество едва ли назовешь приличным. – Карленна откинулась на подушки и прикрыла глаза, чтобы сдержать подступившие слезы. – Рассказывай. Не мне стыдить кого-то за запретные связи.

Глава 12. Юный инквизитор

Ник провел рукой по широкому лакированному столу, сдул несуществующую пыль с новых кресел, полюбовался разостланным на весь пол ковром. Принц во всем старался походить на Фергюса, и его кабинет был обставлен на тот же величественный манер, что и кабинет старика под потолком Королевской башни.

День подходил к концу. Юный инквизитор убрал документы и, заложив руки за голову, откинулся в кресле. После разгрома повстанцев работы было немного. В основном он подписывал бумаги, распоряжения и допросные листы, которые ему ежедневно приносили призраки инквизиции. Тело отдыхало, но душа стремилась к приключениям. Принц чувствовал себя запертым в клетке однообразия. Куда делись дни, когда он в отряде призраков разъезжал по Эфлее, ночевал на голой земле, наблюдал за всполохами костра, над которым жарилось мясо? Юный инквизитор вздохнул. Закончив дела, он запер кабинет. Ключи на поясе покачивались и звенели в такт шагам, пока Ник спускался по лестнице. Не так принц представлял работу инквизитора.

Сумрачный вечер распростерся над Монт-д’Эталем. Юноша несколько минут стоял у входа в башню, наслаждаясь свежим воздухом после духоты кабинета. Пока засыпающий двор не огласился посторонними звуками. Проскрежетали дальние ворота, и в Монт-д’Эталь въехали призраки. Спешившись, они стащили с одной из лошадей человека и поволокли его в сторону инквизиторского подземелья. Ник прищурился. Арестантом оказался безусый мальчишка, на вид чуть младше принца, весь в синяках и с надорванным, как у приблудного пса ухом.

– Кто это? – спросил инквизитор.

Арестант захрипел, силясь ответить, но удар в зубы остановил порыв красноречия, и его потащили в подвалы. Один из призраков задержался и будто бы нехотя пояснил Нику:

– Повстанец.

– С ними же вроде покончено? – напрягся инквизитор.

– Не совсем.

– Почему я об этом не знаю? – Ник нахмурился, вспомнив бесконечные бумаги в кабинете.

– Ник… – Призрак положил ему руку на плечо. Дружественный жест и панибратское обращение, заведенное когда-то Фергюсом, лишали принца авторитета, которым должен располагать инквизитор. – Ник, у тебя и так полно дел, мы сами этим займемся.

– Но я инквизитор, – возразил Ник. – Я должен этим заниматься.

Призрак продолжил тем же мягким голосом:

– Повстанцы опасны, а ты не до конца здоров. Как твоя рана?

– Уже не болит. Фергюс поручил дела инквизиции мне, значит, я должен заниматься повстанцами.

– Фергюс поручил тебе инквизицию не для этого, – вздохнул призрак. Его рука оставалась на плече принца.

Осознание, словно выстрелом из пистолета, оглушило Ника. Получалось, документы, которые ему приносили призраки, лишь отвлекали от настоящих дел инквизиции?

– Тогда зачем? – спросил он, хотя уже начал догадываться, каким будет ответ.

– Нужен был человек, которого другие советники не посмеют сместить с должности инквизитора. Ты достаточно титулован и близок к инквизиции, чтобы…

– …чтобы греть место Фергюса. Я понял, – сухо отрезал Ник. – Это все, что от меня требуется?

– Ты принц. Ты важен для королевства, тебя нельзя подвергать опасности. Тем более после ранения.

Ник кивнул. Призрак посчитал разговор завершенным и зашагал к подземелью.

Дыхание принца сбилось от злости и возмущения. Он смотрел вниз, на грязный след, который оставило тело арестанта.

– Я буду присутствовать при допросе! – крикнул Ник вслед призраку.

Тот остановился.

– Уверен? Ты же ни разу на них не присутствовал. – Это было завуалированное предупреждение.

– Уверен. У меня с повстанцами кровные счеты.

Принц указал на бок, где под одеждой скрывался шрам, и вслед за призраком зашел в подземелье. Ника чрезмерно берегли. Если в попытке сохранить целостность сжимать в руках нечто слишком сильно, то можно ненароком это разбить. Так и случилось с терпением принца.

В допросной комнате пахло сыростью. Ник закрыл за собой дверь, запирая крик арестанта в подвальных стенах. Он остановился у входа, в полутьме, и сложил руки на груди.

– Вместо Нэйта теперь командует Коршун. Мы пытаемся выяснить, где он прячется, – шепнул чей-то голос, и принц увидел Лютера.

– Кто такой Коршун?

– Коршун Викт. Приближенный Нэйта. Собрал вокруг себя всех, кто разбежался с поля боя.

Лютер уселся напротив связанного арестанта. Тот поднял взгляд – один глаз заплыл фиолетовым, – узнав бывшего приятеля, он усмехнулся:

– Коршун ищет тебя, чтобы отомстить.

– А мы как раз ищем его, – улыбнулся Лютер. – Где они прячутся?

– Предатель! – прошипел повстанец и плюнул в призрака.

Слюна совсем немного не долетела до Лютера и повисла на краю стола. Призрак с грохотом поставил перед арестантом увесистый ящик, и принц вытянул шею, пытаясь рассмотреть его содержимое. Инструменты переливались в отблеске свечей, словно драгоценности.

– Где Коршун и остальные? – не изменившись в лице, спросил Лютер.

– Остальные? Я один, – пленник обвел взглядом людей в комнате, – против всех.

Призрак схватил его за волосы, ударил лицом о стол и оттянул голову назад. Уставившись в опухшие глаза повстанца, он произнес:

– Много болтаешь, но все не то.

– Монт-д’этальская крыса, – прокряхтел тот в ответ.

Призрак вновь приложил его лицом о столешницу. Губы повстанца опухли, а из правой ноздри заструилась кровь. Пленник шмыгнул носом.

– Фергюс очень любил игру «десять попыток», знаешь такую? – Призрак указал на пальцы арестанта, но тот помотал головой. – Что ж, правила просты, быстро запомнишь. Играем? – И тут же вывернул безымянный палец повстанца.

Раздался хруст. Крик и дворовая брань, наполненные болью, взлетели под потолок допросной комнаты. Пленник застонал. Палец неестественно искривился, а призрак, не дав передышки, уже потянулся к мизинцу.

– Где твои друзья? Где Коршун?

Повстанец промолчал. Ему без сожаления сломали второй палец.

Принц Никос почти не морщась смотрел на истязание. Торчащие кости, выбитые глаза, вспоротые животы – все это он уже видел на поле боя. Изменилось лишь место мучений. Лес и небо над головой сменились подвальными стенами. А так – ничего нового. Ничего страшного. И все же он неосознанно прижимался к двери, держась за ручку. В горле першило.

Повстанец упрямился. То ли к десятой попытке привык к боли, то ли от ужаса чувства притупились, но больше он не кричал. Лишь бледнел, когда призрак поддевал очередной палец. «Игра» закончилась, а ответы инквизиция так и не получила.

– Как обычно, – хмыкнул призрак. – Приступим к следующей игре?

Он вышел из допросной и вскоре вернулся с пыточным инструментом, который не влезал в обычный ящик и потому хранился отдельно.

– Где Коршун и остальные? – еще раз спросил Лютер, пока призрак устанавливал инструмент на столе.

– Я – не ты. Я не предатель! – гордо произнес арестант, но запал в его голосе потух, когда он оглядел орудие.

На столе стоял пресс. Две пластины и сдавливающий их рычаг. Мужчина без лишних объяснений схватил руку повстанца, на которой безвольно, будто сломанные ветки, болтались пальцы, и засунул ее между пластин.

– Отвечай!

Повстанец молча отвернулся. Призрак запустил механизм, и пластины принялись сжиматься. Он склонился к уху арестанта и процедил:

– Мы будем разбирать тебя по кусочкам. Палец за пальцем, рука за рукой.

Звуки, с которыми сдавливалась плоть, походили на чавканье. Принц сильнее сжал ручку двери. У него то крутило живот, то подступала тошнота к горлу, но он не мог оторвать взгляда от истязаемого арестанта и чувствовал, что вот-вот застонет вместо него.

– А-а-а, – не выдержал и заорал пленник, когда расстояние между пластинами стало сужаться. Кости захрустели. Руку придавило настолько, что кожа начала лопаться, а по бокам пресса показались первые капли крови. Пытка не заканчивалась. Пластины все уже жались друг к другу, повстанец орал. Ни одного вразумительного слова – лишь крик, наполненный болью.

Пластины соединились. Арестант замолчал, голова упала назад. Призрак побил его по щекам, приводя в сознание, и снял пресс с того, что раньше было человеческой рукой. Обнажилось плоское кровавое месиво. Ник смотрел, не отрываясь, и чувствовал, что воздух сперло в груди. «Уверен?» – вспомнился вопрос призрака. Хоть мурашки покрывали тело, Ник не жалел, что пошел на допрос, и надеялся, что теперь повстанец заговорит, его мучения закончатся.

Призрак потыкал расплющенную руку арестанта. Тот отвернулся, дыша широко открытым ртом и мыча от боли. На лбу проступали капли пота, в которых оранжевыми бликами отражались свечи.

– Поговорим? – предложил призрак. Голос его звучал ласково и по-доброму, как у матери, обращающейся к ребенку. – Где прячется Коршун?

Повстанец вздохнул. Ник надеялся, что пленник начнет говорить, но за вздохом ничего не последовало.

– Где твои приятели? Где Коршун и остальные? Где вы прячетесь? – медленно спрашивал призрак, но его терпение заканчивалось. Готовилась следующая пытка.

Нику хотелось закричать: «Говори! Дрянные Существа, говори, не молчи!»

Но он безмолвствовал вместе с арестантом.

Призрак достал из ящика тесак и одним движением по локоть отрубил повстанцу увечную руку. Тот взвыл, как гиена. Тошнота одолела принца, и он выскочил вон. Вслед донеслось:

– Я же предупреждал, что по кусочкам тебя разберем.

Ник захлопнул дверь и осел на землю. Он чувствовал, как влага и холод с пола забираются под одежду, но сил встать не было. Принц прислушался. Звуки едва проступали через закрытую дверь допросной, крики больше не раздавались. Он вздохнул. Слишком глубоко он заглянул в душу инквизиции.

Лютер вышел из пыточной, чуть не споткнувшись о принца. Ник встал.

– Заговорил, – доложил призрак.

Ник оглядел его руки, заляпанные кровью. Из допросной слышались глухие стоны.

– Заговорил, – повторил Лютер. – Скоро поедем за Коршуном и его бандой. Ты как, Ник, с нами?

Принц зажмурился. Подвалы исчезли, вместо них воображение нарисовало эфлейскую деревушку и голубое небо, по которому разбегались лучи полуденного солнца.

– На свежий воздух? С удовольствием, – тихо произнес принц и поспешил к выходу из инквизиторского подземелья.

Глава 13. Свидание

Стояла ночь. Заключенные догрызали черствые булки. Роберт свернулся клубочком в своей камере. Спина, израненная ножом охотника, ныла, порезы саднили, принц стонал, переворачиваясь с бока на живот и обратно.

«За скотом в хлеву ухаживают лучше, чем за нами», – злился Роберт, считая дни до свидания с Аэлией, после которого Тео обещал даровать ему свободу. Но старший брат не спешил спускать младшего с поводка, пока приходилось терпеть тюремные неудобства: стесненность клетки, тонкий кусок ткани, исполнявший роль одеяла, жесткую подстилку, легко пропускающую холод каменного пола… Принц то и дело вздрагивал от шума. Каждые полчаса мимо прохаживались охранники, и Роберт чувствовал себя котенком, постель которого выставлена на самом виду, чтобы хозяева в любой момент могли поглядеть на свое приобретение.

Напротив камеры принца замерла тень, послышался звон ключей.

– Вставай!

Роберт протяжно зевнул и, откинув одеяло, с неохотой поднялся с нагретого места. Принцу выдали ведро воды и чистую одежду, и он воспрянул от мысли, что это была подготовка к свиданию.

Пленника препроводили наверх. За окном башни мелькнула луна, целомудренно завернувшаяся в темное дымчатое облако. Принца ввели в комнату. Дверь за его спиной хлопнула, оградив Роберта от стражников и оставив наедине с той, о которой он мечтал. Аэлия стояла перед ним. Ее длинные светлые волосы были распущены, девушка нервно поглаживала их кончиками пальцев, насмешливо глядя на Роберта. Хотя принцу позволили вымыться и переодеться, невозможно было спрятать ни непривычную черную бороду, ни болезненную бледность лица и худобу. Роберт выглядел как заключенный, только что получивший свободу. От стыда он не решался начать разговор.

Аэлия фыркнула:

– Ничего, кроме свидания, не додумался попросить?

– Имею право. Ты обещала отблагодарить меня за смерть Джеральда. Теперь он мертв.

Роберт не стал говорить, что не имеет отношения к убийству короля. Главное – итог. Пусть Аэлия поверит в его причастность и подарит свою любовь. Принцу хотелось поскорее перейти к делу. Осуществить то, что он так часто представлял себе тюремными ночами. Принц потянулся к девушке, но она со смехом ударила его по руке. Неприступность Аэлии, которая манила Роберта первое время, сейчас раздражала.

– Ты просчитался, и тебя отправляют в Эфлею, – усмехнулась девушка.

– В Эфлею? – Роберт застыл. – Зачем?

– В обмен на Карленну.

Запал, с которым принц шел на свидание, тут же погас. Роберт хотел могущества. Уважения. Любви. В идеале – трон Калледиона. Как он добьется этого, если поселится в Эфлее, еще и в качестве пленника? Выходит, он дешевле сестры, раз Тео готов поменять их местами?

– Ничего, – проскрежетал Роберт. – Я и из Эфлеи добьюсь своего. Отомщу всем, вернусь и займу трон. Сделаю тебя своей королевой.

Он быстро оглядел комнату, подготовленную для свидания: серые стены, пара табуретов, стол. Так себе, но после тюремной камеры даже это годилось.

– Ты ведь хочешь быть моей королевой?

Аэлия с холодным видом пожала плечами:

– Если ты сможешь стать королем.

– Смогу.

Роберт притянул девушку к себе, освобождая их обоих от одежды. Он нашел ее губы, а потом принялся осыпать поцелуями еще недавно прикрытую платьем бархатную кожу. Принц жадно впитывал каждый вздох и прикосновение девушки. Аэлия провела пальцами по шраму на его спине, но он тут же убрал ее руки. Холод и жар схлестнулись внутри, кожа покрылась мурашками, чтобы не потерять и толики возбуждения, принц прижал девушку к себе. Впившись в ее бедра пальцами, он подхватил Аэлию и усадил на стол. Дотронулся до кромки чулок, скользнул выше, раздвигая ноги будущей королеве. Его королеве. Роберт намотал светлые волосы на кулак и приблизил к себе губы Аэлии, но не поцеловал, а заглянул в полные горделивости, несмотря на непристойное поведение, глаза. Не отрывая взгляда, он медленно, словно опускаясь в горячую ванну, вошел в нее. Девушка прикрыла веки.

Стол превратился в качающийся на волнах корабль, который следовал к острову наслаждений.

Роберт недаром не любил корабли.

Их уединение прервали. Грубо и бесцеремонно. Дверь распахнулась, Аэлия вскрикнула и прикрылась худыми руками. Принц удивленно повернулся к дверному проему. У входа в комнату собралось высшее общество Мейфора – король, несколько богатейших лордов из правительства, Дант Гарс – куда же без него! – и отряд стражников. Все заинтересованно смотрели внутрь комнаты, как зрители на сцену театра. Аэлия вскочила со стола и спряталась за Робертом, судорожно пытаясь поднять упавшее на пол платье. Пленник поспешно натянул штаны.

Теоттор выступил вперед и кашлянул, привлекая внимание собравшихся.

– Так-так! – с напускным возмущением воскликнул он. – Милорды, что перед нами! Королева, самая достойная в королевстве женщина, изменяет своему королю с каким-то заключенным!

Лорды неодобрительно закачали головами. Их голодные взгляды хищно скользили по едва одетым жертвам.

– Разве может она, совершив такой отвратительный поступок, оставаться королевой? – продолжал Тео.

Толпа осуждающе закивала.

– Ты сам приказал мне идти к Роберту! – воскликнула Аэлия.

– Ты сам отдал мне ее! – одновременно с девушкой возразил принц. До него начало доходить, что братец обвел их вокруг пальца.

– Ложь, – хмыкнул Теоттор. – Хочешь сказать, что я, король, подложил под тебя собственную жену? Вздор! Зачем мне такой позор? Всем известно, как ты ухлестывал за Аэлией, видимо, она сдалась. Вы, милорды, стали свидетелями предательства. Что же мне делать с женой-изменщицей и с братом-обольстителем, да притом убийцей короля?

– Все вон! – вскричала покрасневшая и всклокоченная Аэлия, торопливо натягивая непослушные бретели на плечи.

– Не-ет, – протянул Теоттор. – Вон пойдешь ты.

Он кивнул стоявшим позади него стражникам, и те двинулись к девушке. Роберт загородил ее собой, но охранники отпихнули принца.

– Не смейте! – верещала Аэлия. – Я королева! Я дочь лорда юн Бальфура!

– Не смейте!

Роберт ринулся, чтобы вырвать девушку из рук стражи, под смех лордов его вновь повалили на пол. Он попытался подняться и броситься за стражниками, уводившими королеву, но Тео выставил ногу, и пленник растянулся возле двери. Теоттор знаком велел всем выйти. Братья остались наедине.

– Ты правда думал, что я готов подложить под тебя Аэлию, лишь бы усмирить тебя? – Король запрокинул голову и торжествующе засмеялся. – Ты настолько глуп, что поверил в свою победу. И проиграл.

Да, проиграл. Вся самонадеянность Роберта вмиг исчезла, оставив после себя скованность и грусть, а еще острое чувство одиночества. Он снова бился один против всех.

– И что дальше? – Принц закрыл глаза, словно, если он перестанет видеть, ужас, творившийся с ним, исчезнет.

– Кажется, Аэлия уже передала тебе новость?

– Про Эфлею?

– Да. Я хочу обменять тебя на Карленну. Ты уезжаешь после похорон отца. А сейчас можешь возвращаться в тюрьму.

Тео распахнул дверь, где Роберта уже поджидал охотник.

– Дрянной ты человек, братец. – Тео безразлично отвел глаза в сторону. – Зато теперь я вижу, что мы все-таки родня.

Принц не ответил. Перед тем, как покинуть комнату в навязчивом сопровождении охотника, он сжал зубы и со злостью пнул незакрытую дверь. Дант Гарс схватил его за шиворот и толкнул вперед. Роберт не сопротивлялся. Лестница, коридор, знакомые лица за прутьями клеток – и он на привычном месте. Подстилка остыла за время его отсутствия, скомканное одеяло валялось в углу, а пол еще блестел от пролитой во время умывания воды. Принц лег.

Почему-то ему вспомнилась красивая черноволосая девушка, которую он видел во сне после того, как чуть не утонул в море. Тогда она говорила, что маленькому принцу рано умирать.

«Рано умирать. Рано сдаваться», – повторил он и сжал кулаки, утопив отчаяние на дне души.

Глава 14. Так бывает

Под пухлыми облаками с подрумяненной солнцем корочкой расстилался дол. Бурная клокочущая река разделяла поле на две части. Вдоль ее русла по высокому обрывистому берегу, заросшему сухой желтой травой, мчался отряд призраков.

Во главе отряда ехал Ник.

Победа королевских солдат оказалась лишь краткосрочной иллюзией спокойствия. Повстанцы вновь отстраивали свои муравейники, в которых восстанавливали силы для следующей битвы. Нэйт умер, но его идеи продолжали жить, и призраки инквизиции разъезжали по королевству, чтобы потушить тлеющие угли восстания.

Сегодня их отряд занесло к северо-восточным рубежам королевства, туда, где дремучий лес очертил границу Эфлеи с Дакхааром. Зигзаг дороги вывел всадников к полупустой деревеньке. На поваленном бревне сидел пьяный старик. Он несколько раз переспросил название деревни, которую искали призраки, а после попытался показать путь, путаясь в собственных словах, выставляя длинный палец с нестриженным ногтем в совершенно противоположную сторону. Разобравшись в его сбивчивых подсказках, отряд добрался до перекрестка дорог, где – слава Существам! – торчал столб с указателями.

Тогда, на допросе, повстанец признался, что Коршун и его банда обосновались в заброшенном доме на краю леса. Призраки преодолели небольшой холм и проехали мимо загаженного озерца в форме буквы Т, которое, словно стрелка, указывало путь. На дороге виднелись следы: отпечатки твердых подошв, копыт, колея от телеги. Отправленная вперед разведка доложила, что нашла пустой дом. Призраки были осторожны: но все же караульные повстанцев могли заподозрить неладное и предупредить своих о приближении неприятеля.

– Стоит ли ехать? – засомневался инквизитор. – Это может быть засадой.

– Повстанцев надо найти. В доме могли сохраниться зацепки, – отозвался опытный призрак. Остальные были с ним согласны.

– Значит, едем! – распорядился Ник.

Отряд преодолел редкий перелесок, окружавший дорогу. Когда деревья расступились, взору открылся невзрачный квадрат повстанческого дома с плоским, едва выступающим треугольником крыши. Настоящая коробка, наспех сооруженная строителями-самоучками, вокруг нее – вытоптанная дорога, хлипкие, настежь отворенные ворота и прохудившийся забор. Сам дом хоть и выглядел жилым, пустовал. Ни звука не доносилось из глубин его темных коридоров. Двор, лес и окрестности тонули в тишине.

Осматривая дом, призраки разбрелись по этажам. Ник с Лютером начали с подвала, в котором обнаружили целый склад оружия: от старых ножей до новых, возможно не опробованных пистолетов. Оставленное оружие навело Ника на мысль, что повстанцы уходили впопыхах.

На жилом этаже стояли койки, валялась одежда. В кухне возвышалась стопка грязных тарелок, а из одного не до конца прикрытого шкафчика доносился запах свежеприготовленной еды. Повстанцы ушли недавно и в спешке.

Ник вернулся в спальные комнаты, которые обыскивали призраки, и выглянул в окно. Караульный бродил по двору. Работа продвигалась быстро и складно.

До поры до времени.

Все переменилось в одну секунду. Призрак, который следил за порядком на улице, внезапно крикнул что-то неразборчивое. Звук выстрела заглушил его голос. Затем еще один. И еще. Призраки попадали на пол, отползая подальше от окон.

– Лошадей застрелили, – пробормотал Ник, выглядывая в щель у наполовину занавешенного окна.

– Чтобы мы не сбежали. Все-таки засада, – прошептал призрак.

Принц не испугался, но по спине пробежал холодок. С дюжину повстанцев окружило дом – и это только те, кого Ник успел заметить в окне. Противники по меньшей мере в два раза превосходили призраков числом.

– Их позиция не так выгодна, как наша, – подбодрил товарищей Лютер, выглянув за штору. Повстанцы находились внизу как на ладони, тогда как их отряд прятался за стенами дома. Ник оживился.

– На войне важна не только сила, но и смекалка, – поддержал его другой призрак.

Какофония звуков – топот, крики, грохот выстрелов – охватила все пространство вокруг. Повстанцы задвигались по двору, перебегая от укрытия к укрытию. Призраки затаились возле окон, периодически высовываясь и паля по ним. Ник стрелял метко и часто. Вдруг рядом с ним что-то упало. Он поднял мелкий круглый как картофелина предмет и, почуяв неладное, кинул его обратно на улицу. Снаряд с жутким грохотом взорвался в воздухе, осыпав Ника осколками разбитого стекла. Принц едва успел закрыться руками и рухнуть на пол. Запахло дымом. Загорелась занавесь, и Ник сорвал ее, затоптав оживающее пламя. Не успел он отдышаться, как под ноги упало еще несколько снарядов. Лютер схватил принца за руку, и они выбежали из комнаты прежде, чем раздался взрыв. Дом задрожал. В комнате вспыхнул огонь, разрастаясь, пожирая деревянные стены. Внутри стало тяжело дышать.

Призраки выбирались наружу через окна, на улице послышались возня и крики. Собрав остатки храбрости, Ник побежал в подвал, в котором хранились коробки с оружием. Он надеялся, что уезжающие в спешке повстанцы могли оставить пару смертоносных снарядов среди обычного оружия. Слава Существам! В одной из коробок действительно обнаружился мешок с огненными шарами. Ник поспешил наверх.

Дом трещал и стонал. Юноша закашлялся, споткнулся и едва не упал, его подхватил Лютер. Подтянув принца к окну, призрак вытолкнул его наружу и прыгнул следом. Возле них просвистела пуля, и принц переполз за ближайшее укрытие. Лютер выдернул из его рук мешок и заглянул внутрь.

– Снаряды, – просипел Ник.

Мужчина кивнул. Они быстро разобрались, как использовать это оружие, и вскоре в сторону повстанцев полетели два подожженных шара. Раздался грохот, а следом визг и отборная брань. Под покровом повалившего дыма они перебежали за следующее укрытие. Как раз вовремя, потому что на месте, в котором они сидели мгновение назад, обрушив стену, взорвался огненный шар.

Двор тонул в удушающем дыму. Беспорядочно двигались фигурки людей. Тела с обезображенными взрывами конечностями валялись под ногами. Ник с трудом различил вдали призрака, который, потеряв оружие, бился в рукопашную с крупным мускулистым повстанцем. Сцепившись, они покатились по грязи. Принц подобрал валявшийся рядом пистолет, но, когда поднял глаза, увидел его уже убитым. Повстанец бежал к приятелям, которые прятались за поваленным деревом.

Лютер бросил снаряд, но тот разбился, совсем немного не долетев до цели. В дымное небо взвилась пыль.

Ник полез за следующим шаром, но мешок оказался пуст. Он с досадой взялся за пистолет и, задержав дыхание, прицелился. Наступившая тишина терзала его. Казалось, в живых не осталось никого, кроме него, Лютера и четырех повстанцев за деревом. Он не мог сосредоточиться. Воспользовавшись его заминкой, один из повстанцев выскочил из-за дерева и побежал в лес. Принц выстрелил, но не попал, и тогда Лютер выхватил пистолет из его рук.

– Сдавайтесь! – рявкнул он и пальнул по дереву.

Из-за горящего дома показались еще двое призраков. Быстро оценив обстановку, они взяли повстанцев на прицел. Сдаваясь, те подняли руки над головами и медленно вышли из-за своего укрытия на середину двора. Больше в живых никого не осталось – ни со стороны инквизиции, ни со стороны их противников.

Однако Ник рано поверил, что все кончено. Из-за дерева выглянул тот самый повстанец, в которого стрелял принц, и принялся стрелять по своим же. Одного сразил в голову, второго ранил в руку, на третьем выстреле убили его самого. Оставшиеся повстанцы совсем оробели: упали на колени и принялись молить о пощаде. Ник чувствовал, что тоже готов осесть на землю. Дым резал глаза, забирался в нос и рот. Все едва дышали, дом разрушился, его остатки полыхали, накрывая обломками мертвые тела.

– Арестовать их, – хрипло приказал принц.

Призраки связали повстанцев и потащили их на допрос в Монт-д’Эталь.

Глубоко вздохнув, принц впился ногтями в ладони. От усталости его шатало. Прежде чем покинуть двор, он еще несколько минут с горечью бродил среди павших тел, осматривая и подсчитывая их. Один из призраков, который остался, чтобы похоронить павших товарищей, похлопал его по плечу и сказал:

– Так бывает.

Глава 15. Последний день

Всходило солнце, и небо украсили желтоватые всполохи. Длинная вереница людей окольцевала холм, вершину которого венчал величественный храм Существ. Там, за широкими распахнутыми дверями портала, в глубине бело-черного зала на высоком постаменте стоял дубовый полированный гроб с позолоченной оборкой и белоснежной обивкой. В гробу покоилось грузное тело короля Джеральда. Высокий воротник бархатного костюма закрывал вздувшуюся шею, каскад роскошных тканей придавал ему гордый и властный вид, а седая борода напоминала, что жизнь правителя была долга и потому не стоило грустить о его уходе. Людской поток, с утра до вечера струившийся через двери храма, свидетельствовал о том, что подданные с благодарностью прощались с великим королем Калледиона.

Роберт под конвоем шел среди толпы. Он не спешил, хотя стражники легко могли растолкать зевак и проторить принцу путь. Он не хотел торопиться. Плелся, слушая, как под подошвами шуршат камни, и думал о будущем. О том, что брат сегодня станет королем, а его отправит в Эфлею. Оставалось лишь собрать вещи после похорон и сесть в карету.

Принц поднял взгляд. Со ступеней храма, словно гриф с высоты, за бесконечной очередью наблюдал Теоттор. Добравшись до вершины, Роберт мельком посмотрел на распахнутый портал храма и прямо в черном траурном костюме опустился на холодные ступени, усыпанные сухими листьями. Ветер разносил благоговейные голоса посетителей и грустное мелодичное пение служителя храма.

– Иди, попрощайся с отцом, – прошипел Тео.

– Зачем?

Король указал взглядом на стоявшего поодаль человека:

– За тобой наблюдает посол из Эфлеи. Покажи ему, что ты ценный товар для обмена на принцессу.

Роберт хмыкнул и, подчинившись, прошел внутрь храма, но на мертвого Джеральда обратил не больше внимания, чем на прилипший к одежде волос или нить паутины. Принц немного постоял под черно-белым куполом, прикрыв глаза и слушая песнопения. Стражники не позволили ему отступить, встали вокруг него кольцом, незаметно подталкивая к гробу, охраняемому верным Дантом Гарсом. Роберт стиснул зубы. По велению служителя он потянулся к мертвому королю и тронул шершавые, пропахшие благовониями пальцы. Опустился на колени, чтобы прошептать молитву. Только юноша обратился не к Воину Света, покровителю светлых Существ, как подобало на похоронах, а к Темной Королеве. Он шептал едва слышно, никто не мог разобрать слов. Молился, ощущая себя преступником, нарушившим не только светские, но и религиозные законы.

«Я помогаю ведьмам, – Роберт сложил руки в просительном жесте, – ты тоже. У нас общий путь, так защити меня».

Мертвая Королева обратила на него разъедающий взор, и принц провалился в пучину ее темных глаз, барахтаясь там в поисках ответа.

– Вставайте, Ваше Высочество.

Стражники подняли Роберта, растолкали людей, прокладывая ему путь. Принц шел медленно, мерно, будто продвигался через вязкий кисель. У выхода, изогнув губы в победной ухмылке, ждал брат. В бордовом плаще, подбитом мехом, и с прямой спиной он выглядел по-королевски. Ни у кого не оставалось сомнений, что новый правитель будет заботиться о Калледионе так же умело, как и его почивший отец. Только Роберт этого уже не застанет.

– Можешь собирать вещи, – сказал Тео. – Карета ждет.

Принц ничего не ответил. Он повернулся к храму, чтобы мысленно попрощаться с прошлой жизнью, и ушел.

Роберт уже давно не ночевал в собственных покоях. Комнату не убирали, окна держали закрытыми, в солнечных лучах летали облака пыли. Он сдвинул в сторону матовый тюль и распахнул окно, чтобы в последний раз насладиться видом на Мейфор, но вместо дворцовых пиков и силуэтов гор взгляд зацепился за карету. Принц с треском захлопнул створки и, прикрыв глаза, прижался лбом к прохладному стеклу.

Грусть не имела смысла. Она не приносила ни пользы, ни наслаждения – лишь тащила Роберта в безвыходную темницу отчаяния. Он достал из гардероба лучший костюм, в котором его будут принимать в Эфлее, и принялся собираться. Много везти не хотелось. Багаж воспоминаний грозил оказаться тяжелее, чем багаж одежды. Заглянувшие в комнату слуги быстро сложили и унесли в карету раскиданные на кровати вещи. Принцу сообщили, что брат готов прощаться и ждет его внизу.

– Сейчас спущусь, – пообещал Роберт. – Мне надо…

Он не договорил. Ему просто хотелось посидеть в тишине, насладиться редким мигом, когда никто не властвует над его жизнью.

Принц обвел взглядом комнату: голубой балдахин, заменявший небо, пока он лежал с изувеченной ногой; костюм с запекшимися пятнами крови после избиений; сюртук, под которым он уносил колдовскую книгу из комнаты сестры. Не самые приятные воспоминания. Солнечный луч светло-золотым щупальцем протянулся к ногам Роберта.

«Хороший знак», – кивнул принц. Может, даже ответ Мертвой Королевы, предрекающий светлую дорогу. Он снова посмотрел в окно: облака расправили могучие белые крылья, но солнце выглядывало сквозь крохотную прореху.

Юноша улыбнулся. Пришла пора уезжать. Он выпрямился, почти не замечая, как ноет и чешется под одеждой шрам с надписью «изгой» на спине, и гордо поднял голову. Если покидать место, которое он называл домом, то только с честью. Закрывшаяся дверь щелкнула, с тем же звуком принц запер засов на собственном сердце.

Замок провожал его тишиной коридоров. От кареты юношу отделяли широкая лестница со струившимся вниз алым водопадом ковра, два гулких зала да украшенный лепниной выход. Он занес ногу над ступенями, когда уловил периферией взгляда легкую тень. Роберта отбросило от лестницы. Тонкие пальцы змеей обвились вокруг шеи, сжали горло смертельным кольцом. Ведьма. Тень превратилась в худую невысокую девушку. В ее глазах, напоминающих покрытый ряской пруд, блестела злоба. С силой, мало соответствующей ее телосложению, она прижала принца к стене.

– Из-за тебя ее изгнали! – прошипела ведьма.

Он закашлялся, сжал тонкие руки, пытаясь оторвать ее от себя.

– Что ты делаешь? – прохрипел принц.

– Из-за тебя Теоттор избавился от Аэлии и сослал из замка! – Девушка ослабила хватку, но ее острые ногти по-прежнему впивались в шею Роберта. – Мы с ней были подругами.

– Знаю.

– Знаешь и так поступил с ней! Анна Мельден послала тебя помогать, а не… – Ведьма запнулась, когда с лестницы раздался чей-то голос:

– Прекрасно!

Принц и девушка обернулись. Во время короткой борьбы они не заметили, как к ним подкрался охотник. Охотник, который слишком хорошо умеет выслеживать дичь. Охотник на ведьм и на тех, кто им помогает.

Дант Гарс ухмылялся.

– На это я и рассчитывал. – Он говорил спокойно, в голосе сквозила радость. – Ты потерял бдительность и привел меня к ведьме.

Девушка отпрянула от Роберта, Дант Гарс двинулся к ней.

– Стойте! – Понимая, что отпираться и сопротивляться бессмысленно, принц заслонил собой ведьму. – Не трогайте ее!

– Нет! – Девушка вытянула руку.

Неожиданно к их голосам добавилась новая нота. Этот звук был странным и неуместным на башенной лестнице. Он напоминал кроткое журчание, медленный пленительный стук густых капель о каменный пол, будто что-то вязкое стекало со ступени на ступень.

– Не трогайте ее! – Роберт схватил охотника, пытаясь остановить его. – Не надо…

Он не успел закончить фразу. Дант Гарс сердито дернул плечом, оступился и, отчаянно замахав руками, кубарем полетел вниз по лестнице. Посторонний звук исчез. Несколько секунд Роберт ошалело смотрел, как с грохотом переворачивается падающее по ступеням крупное тело. Переглянувшись, принц и ведьма ринулись вниз. Дант Гарс ничком лежал у подножия лестницы. Задыхаясь, принц уставился на бездвижное тело. Девушка толкнула Роберта, но он не шевелился, тогда она быстро осмотрела охотника.

«Меня обвинят в убийстве», – думал принц. Он в открытую враждовал с Дантом Гарсом и легко мог воспользоваться скорым отъездом, чтобы отомстить за свои истязания. Ни у кого не будет сомнений в его виновности.

– Дышит еще, – прошептала ведьма.

Она поднялась и посмотрела на принца. Оба молчали.

– Добей его, – приказала девушка.

– Что? Нет! – испугался принц.

– Добей. – Она вплотную подошла к Роберту и до крови вцепилась в его руку. – Иначе он очнется и достанет тебя где угодно, даже в Эфлее.

Юноша замотал головой:

– Я не могу. Не могу. Не могу, – повторял он, но руки сами потянулись к шее охотника.

Дыхание Данта Гарса едва чувствовалось. Роберт начал сжимать пальцы, ощущая, будто перекрывает русло реки. И когда ее воды иссохли, а мужчина покинул мир светлых Существ, принц отпрянул. Безысходность и злость заполонили сознание. Но вместе с ними он почувствовал облегчение. Роберт посмотрел на свои дрожащие пальцы, потом перевел взгляд на ведьму. Она казалась совершенно спокойной и… улыбалась.

Принцу стало жутко, сглотнув вставший в горле комок, он огляделся – вокруг не было никого из слуг и стражи. Роберт побежал к карете.

Глава 16. Искушенные любовью

Надгробные камни – скорбные серые изваяния – склонились над свежими могилами. Под тяжелым покровом почвы в четырех стенах гроба навсегда заснули призраки инквизиции.

Утром моросил дождь, он превратил землю в вязкое болотце, прикрытое ковром тусклой травы. Густой туман висел над кладбищем, а перед глазами Ника все еще стояли кровавые сцены смерти его друзей. Те, кто приложил руку к гибели призраков, уже были наказаны. Наверное, принц жалел молодых ребят, которые по глупости или по случайности затесались в ряды повстанцев и потому оказались на допросе. Но еще больше он жалел своих павших товарищей.

Юноша встал на колени, отдавая мертвым дань уважения, и прошептал молитву о том, чтобы дорога смерти повела их по светлому пути, чтобы светлые Существа забрали их к себе и защитили от Темных. Теперь он понимал, почему Фергюс был так холоден: начни оплакивать каждого – и останешься без душевных сил, поэтому проще совсем отречься от теплых чувств.

Окончив молитву, Ник поднялся и направился к выходу с кладбища. Мрачные решетчатые ворота между статуй Мертвой Королевы и Воина Света отделяли его от дорожки, которая по пригорку спускалась к монт-д’этальской стене. Одна створка, наглухо затворенная, увязла в сырой земле. Инквизитор потянул на себя другую. Раздался немелодичный скрип, рука скользнула по влажному пруту, и на ладони остались холодные, пахнущие железом капли.

Юноша не успел выйти, перед ним появилась Мираби. Коротко оглядев принца, она заявила:

– Нам надо поговорить.

– Не сейчас, – отмахнулся Ник.

Он хотел двинуться дальше, но юная ведьма толкнула его в грудь, вжимая в ворота кладбища.

– Нет, сейчас.

Принц вздохнул:

– Я ведь все равно приду к тебе позже, – он показал ей израненную руку, – тогда и поговорим.

– Нет, Ник. Поговорить надо здесь, – настояла Мираби. – Не в замке.

Она вдруг приблизила губы к его шее, обдавая теплым дыханием. Ник не успел смутиться: Мираби отпрянула и еще раз хмуро оглядела его.

– Почему от тебя пахнет колдовством?

Ведьма снова приблизилась к шее и втянула носом воздух. Он тоже принюхался, но не почувствовал ничего, кроме запахов кладбищенской сырости, леса и влажной земли. Юноша взял девушку за плечи и, осторожно отстранив от себя, заглянул в зеленые глаза.

– Ты что делаешь?

– У колдовства есть запах, но чувствуют его только ведьмы и охотники. Я ощущала его с первых дней в Монт-д’Этале, но думала, что ошиблась. Не знала, откуда он исходит, и надеялась, что мне показалось. – Она отвернулась. – А потом поняла, что этот запах исходит именно от тебя.

Ник покачал головой. Он понимал, о чем говорит девушка: такой же запах принц ощущал в своих снах, когда встречал ведьм.

– Может, это твое колдовство?

– Не мое, – возразила Мираби. – И на кладбище других людей нет. Я нарочно пошла за тобой сюда, чтобы убедиться, что колдовством пахнешь именно ты.

– И что это значит?

– Что в замке есть ведьма. Кроме меня.

Ник прислонился к воротам кладбища. Он верил Мираби. Задумавшись, он не обращал внимания на то, что плащ намок и холодные капли пробрались под воротник. Принц прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но его отвлекло сопение девушки.

– Она над тобой колдует, – добавила Мираби.

– Ты можешь определить, кто ведьма?

– Нет, – покачала головой девушка. – На тебе мое заклинание, поэтому все смешалось, и я не смогу найти ее.

– Заклинание? – Ник потер переносицу. – Какое? Зачем?

– Защитное. Чтобы ты на своей бессовестной работе не пострадал.

Ник вспомнил погибших на последней вылазке призраков. Значит, дело было не в его удачливости, а в магии Мираби.

– Ладно, – вздохнул принц. – Ты можешь понять, какое заклинание наложила на меня та ведьма?

– Могу. – Она поднялась на цыпочки и, приблизившись к губам Ника, спросила: – Можно?

– Можно, – ответил Ник, уже чувствуя сладковатый, травянистый вкус ее губ.

Ведьма без тени смущения прижалась к принцу. Легкое скольжение языка, влажное дыхание – и поцелуй закончился, едва начавшись. Мираби сделала шаг назад. Принц облизнул губы и выжидательно посмотрел на нее. Девушка прикрыла глаза, немного подумала и вздохнула.

– Отворот, – объявила она. – Ведьма хочет испортить твои отношения с кем-то.

– С кем?

– А вот этого не знаю, сам думай.

Он покачал головой. Ничего дельного на ум не приходило. Быть может, муж Юланы прознал об измене и решил рассорить любовников? Но едва ли член Совета рискнул бы обратиться к ведьме.

– Ты можешь его снять?

Мираби пожала плечами:

– Могу попробовать.

– Попробуй, – кивнул Ник.

– Приходи ко мне вечером. Соберу кое-какие травы и подготовлюсь.

– Хорошо.

– И подумай, кто из твоего окружения может быть ведьмой. Вдруг она сдаст меня Покровительницам?

– Я подумаю, – пообещал он.

Мираби вошла на кладбище. Поставив корзинку на землю, она смахнула с зелени капли дождя и принялась рвать травы. Волосы упали на ее лицо, и она сердито сдула прядь вбок. Принц несколько секунд с улыбкой наблюдал за девушкой, а потом зашагал к замку, пытаясь привести мысли в порядок. По дороге он встретил Лютера и призраков, с которыми они выезжали к дому повстанцев. Вместо приветствия юному инквизитору протянули бумаги.

– Сознались, – пояснил Лютер. – Теперь мы знаем, где прячется Коршун.

– Прекрасно. – Ник вскользь просмотрел записи. – Идем ко мне в кабинет, обсудим следующую вылазку.

Чтобы бумаги не промокли под дождем, принц свернул их и, засунув под куртку, зашагал вперед по тропе. Призраки последовали за ним. Они повернули к арочным воротам, за которыми открывался шумный и многолюдный монт-д’этальский двор. Спутники Ника отстали, обернувшись, он заметил, что Лютер щурится, куда-то всматриваясь. Проследив за направлением его взгляда, инквизитор увидел, как во двор выходит Маргарет. С балкона за ней пристально наблюдали гвардейцы. Стоило принцессе удалиться, как те скрылись, и Лютер, торопливо пообещав ему подойти позже, кинулся ко входу в замок вместе с отрядом.

В ожидании призраков принц занялся изучением показаний с допроса, его прервал возникший на пороге король. Димир выглядел недовольным.

– Твои люди мешают работать моим гвардейцам!

Он особенно подчеркнул слова «твои» и «мои», будто разделяя Монт-д’Эталь на две части. Ник вздохнул. Брат хмуро опустился в кресло напротив.

– Твои призраки… – продолжил было он.

– Твои гвардейцы снова пытались выкрасть у Маргарет указ? – перебил его принц. – Вы же с ней помирились.

– Помирились. Но я предпочел бы забрать бумагу. Мало ли…

– Мало ли что?

– У меня есть один план, который может ей не понравиться. – Димир почесал небритый подбородок. – Хочу выдать ее замуж.

«Да уж, после неудачного замужества с Харео сестре такая идея точно не понравится», – покачал головой Ник.

– За кого? – уточнил он вслух.

– За калледионского принца.

– Какого принца? – опешил Ник.

– Младшего. Да, вот еще что хотел сказать. – Димир прищурился. – Пойди к Карленне и передай ей, что она скоро поедет домой.

– Домой? В Калледион? – изумился он. – С чего бы это? Ты же не хотел ее отпускать.

– Разумеется, не хотел. Но в обмен на нее королевство готово отдать ее младшего брата, Роберта юн Реймстона, так что мы ничего не теряем. За него я и хочу выдать Маргарет.

– Подозрительно. – Ник встал и, заложив руки за спину, подошел к окну. – Какая Калледиону от этого польза?

– Не знаю. Но от Карленны мне пользы точно никакой, поэтому пусть едет куда хочет.

«Какая Калледиону от этого польза?» – крутилось теперь в голове, и работа над бумагами никак не ладилась. Пришлось отложить ее до прихода призраков.

* * *

Почти стемнело, солнце опустилось за горизонт, оставив на небе нежно-оранжевые разводы. В сумерках группа призраков покинула темный зев Королевской башни. Когда они неспешно спускались по ступеням, один из них повернул голову и увидел под кроной раскидистого невысокого дерева фигуру в алом платье. Замедлив шаг, он пропустил вперед товарищей и зашагал к ней.

Маргарет улыбнулась. Она была рада случайной встрече с Лютером. Призрак прислонился к стволу и, веселясь, показал принцессе на снующих невдалеке гвардейцев.

– Они сегодня пытались проникнуть к тебе в комнату, – вполголоса сообщил мужчина.

– Знаю, я видела их, – фыркнула она.

– Мы им помешали.

– Знаю, вас я тоже видела.

– Похоже, они не успокоятся, пока не добудут документ, – усмехнулся Лютер.

Неисполненный указ по-прежнему хранился в ее спальне. Маргарет исследовала каждый закоулок Монт-д’Эталя, но, несмотря на обширность замка, подходящего места, чтобы перепрятать его, найти не смогла. Словно угадав мысли принцессы, Лютер спросил:

– Ты не думала спрятать указ?

– Думала, – призналась Маргарет. – Подыскиваю место. Ты с призраками… Вы ведь будете помогать мне, пока я не подберу хороший тайник?

– Конечно, – кивнул Лютер.

Принцесса подарила ему полный признательности взгляд и выпорхнула из-под дерева. Темнота сгущалась, девушке следовало вернуться в замок.

– Я рассчитываю на благодарность! – засмеялся ей вслед мужчина.

– Ах, какой расчетливый, – прыснула в ответ Маргарет, а сердце, несмотря на вечернюю тьму, наполнилось солнечными лучами.

* * *

Когда в Монт-д’Этале погасли почти все огни, Ник остановился перед комнатой ведьмы. Занеся кулак над дверью, он задумался, а потом, сжав пальцы так, что ногти вонзились в ладонь, наконец постучал.

– Заходи! – Мираби уже знала, что это он.

Девушка вспорхнула с кровати и зашторила окно. Спальня погрузилась во тьму.

– Готов?

– Вполне, – не слишком уверенно ответил принц. Разве можно быть готовым к тому, что сейчас с него будут снимать заклинание, наложенное неизвестной ведьмой?

Мираби зажгла свечу. Окружающий мрак поглощал тусклый свет, очертания комнаты и мебели едва угадывались. Девушка поднесла свечу прямо к его лицу и принялась нашептывать заклинание. Принца бросило в жар, он почувствовал, как взмокла спина. Среди неясного шипения он изредка мог разобрать лишь собственное имя.

– Пей.

Принц выпил протянутый отвар, крепкий, как вино, и вернул чашку Мираби. Она коснулась его лица, обдала запахом трав и лечебных настоек, от которых мутнело сознание. Ведьма все ходила вокруг, а отзвук заклинания, способного разбить чужое колдовство, следовал за ней. Ник снова услышал свое имя. Звуки слились воедино, непонятный гул заполонил комнату, и принц осознал, что оседает на пол. Он шагнул назад, в сторону кровати, и упал.

Очнулся Ник оттого, что Мираби звала его и гладила по щеке смоченной в холодной воде рукой, приводя в сознание. Он лежал на кровати. Голова кружилась, а тело пылало.

– Ну, чувствуешь что-нибудь? – Мираби потрогала его лоб. – Колдовство не всегда охотно выходит из человека.

Вместо ответа он шумно выдохнул и помотал головой, ощущая себя пьяным.

– Заклятие должно было уйти, отворот больше не действует. Теперь надо выяснить, кто его на тебя наложил. И против кого.

– Понятия не имею, – прошептал Ник.

– Ладно, – вздохнула Мираби. – Потом подумаешь. Снимай рубаху, буду лечить твою руку.

Раны почти не саднили, но он не стал отказываться от помощи и, послушно сняв рубаху, устроился полулежа на кровати. Найдя подходящие мази, девушка села рядом с ним и нежно провела пальцами по шраму. Мираби склонилась над принцем, и он заметил, как в полутьме блестели ее приоткрытые губы. Она уже не была той дикой розой, какой Ник помнил ее до переезда в Монт-д’Эталь. Пытаясь улечься поудобнее, он поерзал, и шелковистые волосы Мираби защекотали его кожу. Принц убрал выбившуюся прядь за ухо девушки. Она, облизнув губы, подняла на него взгляд. В который раз рассматривая тонкие черты лица, преследовавшие его во снах, он снова признал, что ведьма была очень красива. Зачарованно коснулся скул, которые некогда рисовал в попытках вспомнить подробности сна.

Не давая девушке ничего сказать, Ник поднялся и накрыл ее губы своими. Мираби не отпрянула. Она позволила принцу прижаться ближе и, замявшись, робко ответила на поцелуй. Неуверенно ведьма раскрыла губы, пропуская внутрь язык юноши, и положила одну руку на его плечо, а вторую запустила в волосы. Их сердца отбивали дикий ритм, заглушая окружающие звуки. Наваждение завладело Ником. Не разрывая поцелуя, он уложил Мираби на кровать и навис сверху. Язык принца прочертил дорожку по ее шее. Пальцы уже подцепили край платья, когда Мираби перехватила его руку. Она уперлась Нику в грудь и оттолкнула его.

– Давай-ка без этого, – раздался возбужденный, но уверенный голос девушки.

– Прости.

Мираби отвернулась, позволяя Нику встать и быстро одеться.

– Уже поздно, я пойду. Спасибо за помощь. – Он пытался скрасить неловкое молчание вежливостью.

– Подожди, – окликнула ведьма, когда принц был уже у двери.

Он обернулся. Прикусив губу и не глядя на него, Мираби протянула снадобье.

– Мажь руку, чтобы быстрее проходила.

Принц кивнул и вышел. Дверь закрылась, но Ник еще несколько секунд стоял в коридоре. В спальне раздался вздох и шаги. Когда все стихло, принц направился к себе. Он по-прежнему не мог сказать, кто являлся второй ведьмой в замке, но зато начинал догадываться, против кого был наложен отворот.

Глава 17. Пленник, гость, союзник?

В окне кареты мелькали бесконечные поля и горы. На пути лежал широкий дол, перетянутый длинной нитью реки, с поседевшими от раннего снега травами и кустарниками. Деревца поникли и съежились. Солнце еще одаривало своей лаской, но с севера за каретой гнались густые и синие, как морские глубины, тучи.

Роберта везли в Эфлею. Прислонившись скулой к узорчатой раме, принц хмуро и безразлично глядел на скользящий за окном пейзаж. Он оживился, лишь когда показалась приколоченная к придорожному столбу табличка: «Калледионский коридор». В соседних королевствах и в Заморье это место называли Перекрестком. Четыре королевства континента сходились здесь границами: узкую калледионскую землю с двух сторон подпирали стены дакхаарского леса и арнестского горного хребта, а выходил коридор прямиком в Эфлею. Прежде эта местность принадлежала Онтфорку, но королевство пало, подарив свои земли сильнейшему врагу – Калледиону.

Здесь, на нейтральной территории, правители условились совершить обмен.

Принца Роберта меняли на принцессу Карленну: одна возвращалась домой в Мейфор, второго забирали в Монт-д’Эталь. Карета в окружении стражи неспешно приближалась к концу коридора. Тот пока пустовал. Эфлейская сторона запаздывала или от Роберта так спешили избавиться, что привезли его раньше времени? Принц усмехнулся. Он не имел ничего против.

Карета остановилась. Король Теоттор, сопровождавший брата, отодвинул занавеску и посмотрел на дорогу. Роберт открыл дверь и, в ответ на негодующий взгляд Тео, пояснил:

– Я по нужде.

– Тут тебе не нужник, а королевская встреча.

– Одно и то же, – хмыкнул принц и, не удосужившись воспользоваться ступенькой, выпрыгнул из кареты.

Стражники окружили Роберта, чтобы он не сбежал. В низине, где остановилась карета, громоздился туман. Гудел ветер, и принц поежился от холода. Он был одет в красивый, но слишком легкий костюм. Роберт растер покрывшиеся гусиной кожей руки и принялся кружить по поляне, раздражая старшего брата. Вскоре он устал и присел на каретную ступеньку. В кармане что-то захрустело. Принц воровато оглянулся и, пока брат и стража отвлеклись на дорогу, по которой должны были ехать эфлейцы, вытащил письмо. Уже после отъезда Роберт нашел его среди вещей и догадался, что конверт, на котором красовалась буква «А», подкинула ведьма.

А – Анна Мельден.

Пока никто не видел, он вскрыл письмо.

Дакхаарская королева давала наставления, как вести себя в Эфлее. «Мой милый мальчик, – прочел Роберт, – я помогу тебе добиться хорошего положения в Монт-д’Этале. У меня везде есть друзья». Он улыбнулся. В письме Анна убеждала его подружиться с эфлейским королем и его семьей. Вести себя дружелюбно и отзывчиво, добиться доверия, не ввязываться в неприятности, быть осторожным и наблюдательным. И, конечно, докладывать полезную информацию. У Анны Мельден уже была шпионка в Эфлее – одна из ведьм, – но помощь Роберта была бы нелишней.

Принц закрыл глаза и со вздохом откинул голову назад. Кажется, половину из этих предписаний он нарушил в день отъезда из Калледиона. Жар горьких воспоминаний окутал Роберта, а образ Данта Гарса – окровавленного, неестественно спокойно лежащего у подножия лестницы, – казалось, не сотрется никогда.

«Удачи тебе, мой мальчик! Помни, что твой отец родом оттуда. – Что-то затрепетало в душе, когда он прочел эти слова. – Но ты с ним пока не встретишься. Не в этот раз. Позже».

– Роберт! – крикнул брат.

Юноша едва обуздал волнение. Принц быстро спрятал письмо и взглянул на дорогу: подъезжали эфлейцы. Он причесал волосы пальцами, поправил костюм, натянул на лицо самую приветливую улыбку, какой был обучен, и вышел навстречу новой жизни.

Две эфлейские кареты обступили неподвижные, как истуканы, стражники. Вышел король – Роберт угадал того по короне и осанке.

– Его Величество Димир Таяльди, король Эфлеи, – объявил слуга. Следом он представил юношу, сопровождавшего Димира: – Его Высочество Никос Таяльди, принц Эфлеи.

Роберт скользнул взглядом по лицам обоих.

– Его Величество Теоттор юн Реймстон, король Калледиона, и его брат, Его Высочество Роберт юн Реймстон, принц Калледиона, – поклонился второй слуга.

Короли с долей презрения оглядели друг друга. Димир приблизился к открытой двери второй кареты и протянул руку пленной принцессе. Карленна не приняла его помощь. Девушка спустилась сама, даже не удостоив бывшего возлюбленного взглядом. Она так и стояла поодаль – недовольная и хмурая, мрачнея каждый раз, когда Димир оборачивался к ней, – и крепко обнимала себя руками то ли от холода, то ли от одиночества, пока короли вели переговоры. Роберт помахал ей рукой, но сестра не ответила.

Когда формальности остались позади, состоялся обмен пленными. Роберт ощутил незаметный для остальных толчок в спину и сделал несколько шагов вперед, чтобы перейти за черту, охраняющуюся эфлейскими стражниками, а Карленна направилась к своей семье.

Принца усадили в карету, похожую на вздувшееся яблоко. Через запотевшее стекло Роберт наблюдал за отдаляющимися калледионцами. Бывшей семьей. Он хладнокровно занавесил окно и устроился поудобнее, тонкие лучи света прорывались сквозь сетчатую ткань. Его покой тут же нарушила открывшаяся дверца.

– Ваше Высочество, – поклонился слуга, – мы не можем допустить, чтобы вы ехали в одиночестве.

Спутником оказался эфлейский принц – молодой и немногословный. Его молчание обрадовало, а вот взгляд, пронзительный и тяжелый, будто Никос разглядывал дно в глубине мутной воды, озадачил Роберта.

Карета тронулась. За окном, как и прежде, пробегали горные и полевые пейзажи, словно принц и не выезжал за пределы Калледиона. Распогодилось, небо приобрело чистый голубой оттенок. Таял, становясь похожим на дырявую вату, снег, и сугробы истекали слезливыми ручьями. Никос отвернулся к окну. В карете стояла тишина, и Роберт чувствовал себя неловко. Чтобы отвлечься, он мысленно насвистывал песенку, услышанную то ли от Джимми, то ли от Томми. Воспоминание о тюрьме не выветрить одной поездкой.

* * *

– Поедешь с принцем, будешь за ним присматривать, – приказал брат.

Ник посмотрел на карету, где сидел пленник, и не стал возражать – слова застряли в горле, как рыбные кости. Принц предвидел подобное развитие событий, еще когда карета подъезжала к Перекрестку. Уже тогда, перебирая в уме сведения, полученные от шпионов, и воспоминания из снов, Ник пытался их сопоставить, словно нанизывал бусины ожерелья на золотую нить. Он был готов и почти не удивился, когда калледионским принцем, будущим пленником Эфлеи, оказался юноша из снов. Тот самый, который жил у Анны Мельден и которого арестовали после смерти Джеральда.

Так ли ценен товар, что предлагали в обмен на принцессу?

Ник стоял подле брата, пока тот говорил с северным королем. Вот-вот должен был состояться обмен, и принц хотел поделиться с ним своими тревогами. Но что он мог сообщить Димиру? Рассказать про сны? Предложить не отпускать Карленну, отказаться от сделки? Принц посмотрел на девушку, стоявшую в отдалении: волосы и одежда разлетались на ветру, в глазах застыла усталость.

Обмен состоялся, и Роберт юн Реймстон стал эфлейским пленником вместо сестры.

По велению брата Ник сел в карету с калледионским принцем. Убедившись, что Роберт был тем самым юношей, отвернулся. У Ника в голове роились вопросы, но он не знал, как начать разговор, и прижался к окну. «Хорош инквизитор», – усмехнулся он про себя. Его работа – выворачивать наизнанку людские души, но первый вопрос, как первый выстрел из пистолета, как первое убийство – самый сложный. Его-то принц и не мог придумать. Спросить обо всем напрямую? Или подбираться к секретам Роберта потихоньку, через наводящие вопросы? Иногда извилистые тропы приводят к цели ничуть не хуже коротких, но по пути можно заблудиться.

Ник решился.

– Ты знаешь, что я не только принц, но и инквизитор?

Роберт вздрогнул и повернулся к Нику. Приподняв бровь, он посмотрел на собеседника.

– Я инквизитор, – повторил юный принц. – Я пытаю людей, чтобы узнать то, что полезно для королевства. Арестантов спускают в холодные темные подвалы, приковывают к стульям и мучают, чтобы вытряхнуть все тайны. Отрубают пальцы, сдавливают конечности, выкалывают глаза…

Роберт сглотнул. Он съежился и готов был оскалиться, как лисенок в норе, в которую тянутся охотничьи руки. Ник, пристально наблюдавший за реакцией пленника, улыбнулся. Что-то знакомое – не только по воспоминаниям из снов – было в лице и пронзительных глазах Роберта. Но что именно? Разгадка дразнила своей близостью и терялась в дымке сознания. Ник впился ногтями в ладонь, чтобы сосредоточиться, но пленник заговорил, обрывая нить мыслей.

– У всех есть тайны, Ваше Высочество, – сказал Роберт учтиво. Намного учтивее, чем обращался к пленнику инквизитор.

– Поделишься своими?

– Тайны на то и тайны, что заперты в душе лишь у одного человека.

– Инквизиция на то и инквизиция, чтобы подбирать отмычки к любым замкам.

Роберт хмыкнул. Несмотря на испуг и свое невыгодное положение, он вел себя спокойно и уверенно. Даже излишне.

– Я задам тебе два вопроса, – предупредил Ник. – И надеюсь, что ради ответов мне не придется спускать тебя в инквизиторский подвал.

Роберт кивнул.

– Что тебя связывает с Анной Мельден? И почему тебя арестовали за смерть Джеральда?

– А, до вас дошли эти нелепые слухи? – Пленник рассмеялся так естественно, что Ник готов был поверить ему, если бы каждая деталь сна не стояла так отчетливо перед глазами.

– Слухи? – Принц тоже усмехнулся, стараясь казаться доброжелательным, но тотчас стер улыбку. – То есть ты не жил у Анны Мельден, не знал ведьм, которых она у себя принимала? Тебя не избивали и, как мешок, не тащили по коридору?

Роберт замолчал и отвел глаза, будто на их синем дне притаилась истина.

– Я знаю намного больше, чем остальные, – добавил Ник. – Но не все. И ты поможешь залатать бреши в моих знаниях. Правда?

– Я все расскажу, – кивнул Роберт.

* * *

Стрелой пролетели часы в пути. После откровенного разговора Роберт успокоился и посапывал, прислонившись щекой к окну, когда дремлющее сознание уловило тихую речь принца – проскользнуло гладкое название «Монт-д’Эталь».

– Монт-д’Эталь? – сонно переспросил Роберт.

Ник улыбнулся, указывая в окно:

– Наш родовой замок.

Подсвеченные солнцем стены Монт-д’Эталя появились на горизонте. Карета мчалась по мощеной дороге, вдоль которой сгорбились деревца. Вскоре показалась арка ворот. Стража пропустила карету во внутренний двор замка, и Роберт принялся озираться. Здесь было красиво. Свет, блеск, яркие и мягкие краски, лучившиеся чистотой, отличали Монт-д’Эталь от угрюмого Мейфора. Здесь было уютно.

Сразу по приезде принца проводили в комнату, которая, как подсказывал ему запах духов, ранее принадлежала Карленне. Пленник с разбегу прыгнул в мягкую кровать и почувствовал спокойствие. Даже отголоски счастья. Роберт вытащил спрятанное письмо и перечитал волнующие строки: «…твой отец родом оттуда…» Принц решил, что уж здесь, в Монт-д’Этале, он получит то положение, в котором ему отказал Мейфор. Уверенность, присущая Роберту, сейчас кипела и выливалась за край.

Не успел принц освоиться на новом месте, вымыться и переодеться, как на пороге появились четыре стражника в серой одежде. Они повели его в высокую башню, напоминающую видом заржавевший меч – коричневый камень острым клинком вздымался ввысь, раздирая облака пиком крыши.

Внутри было темно.

Принц осматривался, когда в конце темного коридора заскрежетала мрачная железная дверь, и оттуда вышел Никос. Его, как и Роберта, сопровождали стражники в сером. Или не стражники?

– Это моя инквизиция, – улыбнулся Ник. – И мои люди. Их называют призраками.

– Или монт-д’этальскими крысами, – рассмеялись те.

Роберт выдавил хриплый смешок. Близость инквизиции, подвалы и обилие стражи не приносили удовольствия. Ник указал на выход из башни:

– Сейчас мы пойдем к королю. Как следует познакомимся и поговорим. Повторишь ему то, что рассказывал мне в карете – но не все. – Юный инквизитор взялся за дверную ручку и, обернувшись к Роберту, понизил голос: – Про жизнь в Дакхааре, про Анну Мельден и ее ведьм – ни слова.

Пленник кивнул. Во время поездки он поведал Нику почти все: что в детстве его изгнали из Калледиона, что он жил у Анны Мельден и вернулся домой, чтобы отомстить. Роберт утаил только правду об отцовстве да на пытливые вопросы инквизитора о ведьмах отвечал, что ничего не знает. Верно, Анна Мельден собирает вокруг себя ведьм, а зачем – неизвестно. Кажется, тот поверил.

Гость и принц добрались до просторной приемной. В зеркальных потолках с мутной позолоченной эмалью отражался диван, два кресла в пурпурной обивке и невысокий столик, заставленный вазами с цветами.

– Располагайся. – Никос кивнул на кресло. – Я позову брата.

Роберт сел. После извилистого пути, который он преодолел, ему полагался хороший отдых. Серые призраки устроились в углах комнаты. У дверей застыли слуги, и принц осмелился попросить у них еду и напитки. Все-таки он уставший с дороги гость.

Вскоре появился король с семьей – принцем Никосом, красивой девушкой, видимо, принцессой. Роберт вскочил, приветствуя их. Характер он успел показать в Мейфоре, и ничего хорошего из этого не вышло, поэтому сейчас, памятуя наказ Анны Мельден, он старался вести себя покладисто и обходительно.

– Моя сестра, принцесса Маргарет Таяльди, – представил девушку король.

– Роберт юн Реймстон, принц Калледиона и ваш гость. – Подчеркнув последнее слово, Роберт поцеловал руку принцессы. – Рад знакомству.

Маргарет сдержанно улыбнулась. При виде премиленькой девушки принц приосанился, во взгляде разгорался интерес, но шальная мысль о том, чтобы приударить за принцессой, улетела столь же быстро, как и ветер, что ее принес. Память об Аэлии еще была свежа.

Компания расположилась на диване и креслах. Роберт украдкой рассматривал их. Улыбчивый Димир сразу показался приятным и не слишком строгим человеком – с таким подружиться не составит труда. Эфлейский принц исчерпывающе проявил себя еще по пути в Монт-д’Эталь: тихий, серьезный, полная противоположность брату. Принцессу разгадать не удалось. Она производила впечатление доброй и скромной девушки, но позже Роберт заметил, что она бросала нежные взгляды на одного из призраков. Что за темные Существа таятся в ее душе?

Король завел разговор, задавая гостю невинные на первый взгляд вопросы: как тот доехал? Не устал ли в дороге? Как нашел Монт-д’Эталь? Но принц понимал – это отнюдь не вежливость. Его изучают. Прощупывают, ищут брешь. С каждым вопросом Димир словно по ступеням спускался в подземелье его души.

– Благодарю. Здесь очень приятно. Комната восхитительна. – Гость скромно опустил взгляд.

– Соболезную утрате. Его Величество Джеральд, хоть и был врагом Эфлеи, ушел к Существам слишком рано и внезапно. Как прошли похороны? – Король улыбался, выдирая из сознания гостя воспоминания. Выискивал, какую ниточку зацепить, потянуть сильнее. Он еще не знал, что Роберт и без того собирается все рассказать. – Как твоя семья?

– Семья… – протянул принц.

Слуга разлил всем вино. Гость осушил бокал и, поймав на себе взгляд Никоса, понял, что пришла пора раскрывать правду.

– Меня привезли сюда как пленника. Как врага Эфлеи. Но я не враг. – Голос Роберта набрал уверенность. – Вы знали, что меня обвиняют в убийстве Джеральда?

Димир округлил глаза, Маргарет подняла одну бровь, и только Ник остался спокоен.

– Разумеется, не знали, иначе бы отказались от обмена, – продолжал Роберт. – Карленна представляет для Калледиона гораздо большую ценность, чем я. Но убийца не я. Я невинен. Не стану отрицать, мне иногда хотелось это сделать. У меня в комнате хранился яд, которым его убили. Спросите, как получилось, что яд мой, но убийца не я? Меня опередили. Не знаю, кто. Его убийцы воспользовались глупой любовницей.

– Почему ты хотел убить Джеральда? – спросил молодой король, недоверчиво хмурясь.

Гость вздохнул. Его всегда удручал рассказ грустной истории своего детства.

– Когда я был ребенком, родители поссорились, и отец изгнал нас с матерью из Калледиона. Вслед за нами он отправил убийцу, но нам повезло – мы выжили. Уверенный в нашей смерти, Джеральд объявил, что мы погибли в шторме, в то время как нам удалось бежать в Заморье. Лишь недавно я вернулся в Калледион, чтобы получить то, что принадлежит мне по праву: положение принца. Джеральд, конечно, не ожидал моего возвращения. А я жаждал мести. Она свершилась, но не моими руками, – грустной усмешкой завершил рассказ Роберт. – Я был арестован по ложному обвинению. Старший брат ненавидит меня не только из-за смерти Джеральда, но и из-за того, что я… кхм… связался с его женой. От меня решили избавиться и продали вам. Вот почему я враг Калледиона. А значит, союзник Эфлеи.

Откровенность Роберта произвела на Димира впечатление, но бдительности он не потерял.

– Почему мы должны тебе верить? – спросил король.

Роберт поднялся и, к изумлению всех присутствующих, снял рубашку, оголяя руки, запятнанные синяками, и спину с уродливой меткой.

– Это сделано по приказу Джеральда. – Роберт накинул рубашку обратно и начал ее застегивать. – Меня избивали и держали в тюрьме. В Калледионе я никому не нужен. Боюсь, вы здорово прогадали, когда отпустили мою драгоценную сестренку, но я пригожусь вам.

Роберт допил вино, позволяя слушателям поразмыслить над его словами. После затяжного молчания король попросил выйти всех, кроме калледионского принца. Когда дверь закрылась, принца затопило волной уточняющих вопросов. Он отвечал спокойно и честно, повторяя то же, что рассказал в карете юному инквизитору.

После раздумий Димир сцепил пальцы и задумчиво заговорил:

– Карленна опозорила меня, отказавшись от замужества.

– Своенравная девица, – улыбнулся принц.

– И пока был жив Джеральд, она могла быть полезна хотя бы как пленница. А теперь… Не уверен, что твоим братьям она так же дорога, как отцу, поэтому я решил обменять ее на тебя. Как думаешь, принесешь ли ты пользу Эфлее?

Роберт поднес к лицу бокал и вдохнул вишневый аромат.

– Сделаю все возможное.

Димир кивнул:

– Хорошо. У меня есть на тебя планы.

Принц выдавил смешок. Где-то он уже это слышал. Король нахмурился и продолжил:

– Ты уверен, что готов предать родное королевство?

– Родину выбирают сердцем. Да, я готов предать Калледион. Я хотел отомстить отцу, а теперь желаю отомстить брату. У нас общий враг – по-моему, это лучшая причина, чтобы стать союзниками, Ваше Величество.

– Ты красиво разговариваешь, – хмыкнул Димир. – Посмотрим, как ты облекаешь слова в действия. Добро пожаловать в Монт-д’Эталь, союзник.

Король протянул гостю руку, и тот улыбнулся. Месть калледионцам, мысль, которой так долго грезил принц, становилась все ближе.

Глава 18. Колдовство

Фергюс прищурился, выставленной козырьком ладонью прикрыл глаза от солнца. День был погожий и приятный. Легкий ветер, гуляющий на вершине башни, развевал плащ инквизитора. Старик смотрел вниз. Седина тумана протянулась через разукрашенный осенью лес, и только кое-где сквозь раскидистые кроны проглядывали клочки земли.

Рядом с ним стояла Анна Мельден. Судя по нахмуренным бровям и скрещенным на груди рукам, план инквизитора не пришелся ей по вкусу. Но старик ухмылялся. Королева просила избавить континент от ящеров – и он с усердием принялся исполнять ее просьбу. Единственным подопытным оказалось дакхаарское чудовище. Анна Мельден с немым укором наблюдала, как Фергюс истязает ее питомца. За прошедшие недели по приказу старика слуги успели напичкать зверя ядом, попытаться отрезать ему лапы, пока тот спал, выколоть глаза и вырвать зубы. Один раз даже выпотрошили живот с еще не переваренной пищей. Но, к недоумению Фергюса, недостающие части тела отрастали с поразительной скоростью. Ящер оживал, несмотря на смертельные раны.

Сегодня инквизитор не стал поражать королеву оригинальностью и действовал по старинке: отравой и пилой.

– Этого бы хватило, чтобы убить половину Дакхаара, – сквозь зубы заметила Анна Мельден, глядя, как ящеру подают тушу козла, начиненную сильнодействующим ядом.

Ее питомец наелся и почти сразу издох. Фергюс выждал некоторое время и дал отмашку слугам, чтобы те заходили в вольер к чудовищу. Рисковать понапрасну он никем не собирался. Тех, кто был готов участвовать в экспериментах, старик снабжал толстой броней и оружием. Это позволяло выбраться из загона невредимыми, когда ящер оживал.

Одетые и вооруженные слуги с огромной пилой в руках прошли через укромную дверцу в углу ограды. Они осторожно подбирались к чудовищу, Фергюс хмыкнул: даже призраки инквизиции позавидовали бы их аккуратности. Ход его мыслей едва не свернул в сторону дома, родного Монт-д’Эталя, но старик быстро вернул их в нужное русло. Приблизившись к ящеру, слуги дотронулись до него пилой, чтобы убедиться, что тот пока не собирается приходить в сознание, и устремили взгляды на Фергюса в ожидании указаний. Инквизитор кивнул:

– Начинайте.

Анна Мельден страдальчески вздохнула, но старик сделал вид, что не заметил скепсиса королевы. Все его внимание было привлечено к открывшемуся внизу зрелищу: не каждый день увидишь, как отрезают голову полумертвому чудовищу. Слуги усердно работали пилой, дело шло тяжело. Толстая шкура долго не поддавалась, но вскоре старик выдохнул: алая кровь ящера полилась по шее и рукам людей. Еще немного – и слуги доберутся до хребта. Рубить кости будет сложно. Но если все получится и чудовище навсегда лишится головы, то континент утратит первого из бессмертных кровожадных хищников. А если можно умертвить одного, то и остальных тоже. Главное, чтобы план сработал.

Старик щурился и сопел, будто собственными руками разделывал ящера.

– Он дышит, – обыденным голосом проговорила Анна, словно сообщала, что готовят на ужин или какая будет погода.

– Что? – Фергюс обернулся к королеве, не сразу разобрав, что она сказала.

– Ящер дышит, – повторила она.

Старик сглотнул. Он взял подзорную трубу и принялся рассматривать чудовище. Оно лежало бездвижно, Фергюс не видел признаков дыхания. Он напряженно переводил увеличительное стекло с брюха твари к пасти и далеко не сразу заметил, как подрагивают веки зверя. Старик не мог разобрать: то ли ящер действительно очнулся, то ли ему лишь показалось, что тварь двигается. На всякий случай Фергюс крикнул слугам, чтобы те были настороже.

Анна Мельден усмехнулась:

– У вас ничего не получится, зря зверя мучаете.

– А вы зря панику наводите. Он не дышит.

Инквизитор наконец опустил подзорную трубу. Беспокойство еще не покинуло его, и руки еле заметно дрожали. Или это старческое?

– Если я говорю, что дышит, значит, так оно и есть, – спокойно ответила она. – Я не буду смотреть на его пробуждение, подожду вас внизу башни.

Фергюс проследил за тем, как королева спускается по винтовой лестнице. Она двигалась плавно и уверенно, совсем не волнуясь о том, что происходит в загоне. И все-таки старик догадывался, что его неповиновение ее злило.

Резкие звуки заставили инквизитора обернуться к ограде. В загоне начались волнения. Слуги отпрянули и нацелили на ящера оружие. Издалека чудилось, что тварь все еще мертва. Схватив подзорную трубу, Фергюс заскрежетал зубами. Анна Мельден оказалась права, ящер задышал. Его ноздри едва заметно раздувались, сквозь дрему чудовище оскалилось, обнажая желтые зубы. Слуги отступили еще на несколько шагов. Старик задержал дыхание, рассматривая ящера – неужели тот восстанет, несмотря на огромную дозу яда и усыпляющих трав? Гулкий рев вырвался из пасти зверя. Он пытался двигаться, но тяжелые раны не позволяли ему встать. Слуги не стали дожидаться ни приказа инквизитора, ни восстановления ран. Они подхватили оружие и, оглядываясь на ящера, побежали к выходу. Тот успел открыть глаза и зарычать – уже не от боли, а от злости на то, что добыча ускользает. Из последних сил чудовище встало. Кровоточащие раны затягивались, сломанный хребет срастался, и ящер упорно ковылял за слугами, набирая скорость. Те с воплями кинулись к выходу.

Фергюс вытер испарину со лба. Будь на месте раненого ящера обычный хищник, старик не стал бы сомневаться, что люди успеют спастись. Но речь шла о, подери его Существа, колдовском чудовище! И инквизитор переживал. Он до боли закусил губу, наблюдая, как тварь в два счета нагоняет слуг. Какой-то смельчак нырнул под ящера и воткнул тому в ногу длинный нож. Зверь взвыл и упал, позволив людям выскочить наружу.

Старик отвернулся от загона и пошел вниз. Он знал, что там, возле крохотной двери в заборе, сейчас трясутся и обливаются потом слуги. Их он собирался навестить позже. А пока ему предстоял разговор с Анной Мельден. Злость клокотала в сердце – план Фергюса провалился, и королева снова будет уговаривать его провести Ритуал.

– Вы оказались правы, – проскрипел инквизитор, старательно отводя взгляд.

Анна взяла его под руку, чтобы прогуляться по дакхаарскому саду, Фергюс успел уловить насмешку в ее глазах.

– Я советую вам хорошо подумать о Ритуале.

– Я уже обдумал ваше предложение и пока готов ответить только отказом.

– О, вы точно так же отвечали отказом на мое предложение приехать в Дакхаар. И, как видите…

На лице королевы снова появилась торжествующая улыбка. Она напоминала хищную птицу, заметившую в траве мышь. Аккуратно касаясь руки Фергюса, женщина добавила:

– Все мои просьбы исполняются. Пусть не сразу, но исполняются.

Инквизитор еле подавил вздох. Чтобы не раздражаться, он промолчал, спутники в молчании дошли до замка. Еще издали они увидели во дворе незнакомую повозку, а рядом – несколько женщин в длинных темно-зеленых одеяниях.

– Покровительницы, – пояснила королева.

Из повозки выпрыгнули две девушки: одна совсем юная, вторая постарше. Помня рассказы Анны, Фергюс догадался, что Покровительницы привезли в замок ведьм. Королева воспитывала их. Кого-то оставляла в служанках, кого-то обучала манерам, снабжала деньгами и отправляла в соседние королевства в качестве шпионок. Анна Мельден не скрывала, что две такие ведьмы занимают довольно высокое положение в Мейфоре и в Монт-д’Этале. Инквизитору оставалось только догадываться, о каких девушках шла речь.

Фергюс отошел к крыльцу замка и оттуда наблюдал за королевой. Покровительницы вызывали у него любопытство, но в то же время от их присутствия ему становилось не по себе. Горькое воспоминание о встрече с одной из таких женщин заворочалось внутри.

Он был тогда молод, но уже успел добиться высокого положения в Эфлее и сопровождал короля Грегора во всех поездках. Так Фергюс попал в Дакхаар на свадьбу короля Авена Мельдена и юной леди Анны. Во время празднества его подстерегла старуха в плотном зеленом платье. Она назвалась гадалкой и пообещала открыть юноше тайны будущего. Фергюс принял это за игру и протянул женщине ладонь, по которой та долго водила сморщенными пальцами, бормоча себе что-то под нос. Она рассказала немало: о том, что Фергюс станет главой Верховного Совета, что займет пост инквизитора, что разойдется с женой после смерти дочери и потеряет второго ребенка в море… Тогда он с проклятьями и руганью выдернул руку. Прорицательница оказалась права. Она угадала все и ошиблась лишь в одном: после того, как дочь утонула, инквизитор зарекся жениться и заводить других детей.

Поэтому он не желал подходить к Покровительницам и почувствовал облегчение, когда те, бросив на него мимолетный взгляд и перемолвившись о чем-то с королевой, уехали, оставив юных ведьм в замке. Инквизитор указал подошедшей к нему Анне Мельден на девушек в невзрачной одежде. Те, прижавшись друг к другу, изумленно оглядывали огромный замок Фелл.

– Эти тоже из Одиннадцати? – спросил старик, хотя само это понятие для него до сих пор оставалось тайной.

– Нет, – улыбнулась королева. – Это обычные ведьмы, не слишком сильные. Покровительницы обучили их как смогли и привезли ко мне в услужение.

– Они не подходят для Ритуала, потому что недостаточно сильные?

– Нет, – вновь покачала головой Анна. – Если бы все было так просто! Для Ритуала нужны ведьмы, которые унаследовали силу Мертвой Королевы. Ее колдовство постепенно поднимается из-под земли и распределяется между избранными ведьмами – только они подойдут для воскрешения. Их-то и ищут Покровительницы.

«И вы должны помочь им в поисках», – наверняка хотела бы добавить королева. Фергюс не вполне понимал, почему Анна обратилась именно к нему. Из-за инквизиторских навыков? Или была иная причина, которую она пока скрывала от старика? Едва ли дело заключалось в том, что он был «силен характером, умен, проницателен и готов неустанно трудиться ради всеобщего блага». Фергюс понимал, что эти качества не являлись исключительными, и не верил королеве.

Он решил продолжить расспросы о ведьмах:

– А почему одиннадцать?

– Одиннадцать убийц – одиннадцать спасительниц, – пояснила Анна.

– А двенадцатая? Зачем нужна королева?

Собеседница замялась, и Фергюсу показалось, что она и сама не знает истинной причины, но Анна постаралась ответить как можно безмятежней:

– Видимо, потому что Лиатрис была королевой.

– Любопытно, – подытожил Фергюс.

Они шагали в тишине. Через время он решился задать вопрос, который давно его мучил:

– Почему Покровительницы выбрали именно вас для… – Он запнулся, не сумев подобрать подходящее слово.

– Для помощи? – подсказала Анна, хотя едва ли речь шла о помощи. Да и кто кому помогал? – Когда-то давно, еще на свадьбе, меня выбрала прорицательница. Одна из тех, что говорила и с вами, помните?

Фергюс вздрогнул и кивнул, давая понять, что все помнит. Королева продолжала:

– Когда я осталась одна, ко мне подошли странные гостьи. Открывшись, они сказали, что только я как будущая королева Дакхаара способна спасти континент от грядущей беды, и мы должны помогать друг другу. Предложение Покровительниц показалось мне заманчивым.

– По-моему, вы единственная правительница, кому такое предложение показалось бы заманчивым, – ехидно проворчал Фергюс. – Признайтесь, вы просто одна из ведьм?

Королева рассмеялась:

– Не без этого. Я не владею магией, но во мне есть капелька колдовской крови. Впрочем, как и в родословной почти любого человека.

– Сомневаюсь. В моей родословной можно найти исключительно инквизиторов.

– Вы же не любой человек, – снова засмеялась Анна.

– Не зря и Димир, и почивший Джеральд юн Реймстон называли вас ведьмой.

Улыбка соскользнула с лица королевы, она посерьезнела.

– Хорошо, что напомнили. Я как раз хотела поговорить с вами о Роберте, младшем принце. После похорон его решили обменять на пленную принцессу.

– Мне доложили об этом, – кивнул Фергюс. – И что вы хотите?

– Меня беспокоит его будущее. Я воспитывала этого мальчика. Выхаживала после лихорадки, когда он чуть не утонул в море, обучала, объяснила, почему Калледион для него опасен и как король стал его врагом. Я до сих пор чувствую ответственность за него. Принцу предстоит освоиться на ваших землях, и я хотела, чтобы вы ему в этом немного помогли.

Фергюс поморщился. Решения Анны всегда нарушали мирное течение дел, он подозревал, что выполнение ее просьбы будет непростым делом. Он проворчал:

– Рассказывайте, что вы задумали.

Глава 19. Вылазка

Солнце прощально сверкнуло и опустилось за горизонт. Долина окунулась в прохладную темноту. Небольшой отряд призраков осторожно продвигался вдоль рощи, расстилающейся у подножия горы. Они ориентировались, больше опираясь на чутье, чем на зрение, – скупой свет заката едва просачивался сквозь дымку полупрозрачных облаков. Призраки шли быстро и тихо, время от времени высылая вперед разведчиков.

Дорога изгибалась и резко спускалась к широкой бурной реке. Потакая прихотям ландшафта, призраки вышли к мосту. Противоположный берег выглядел пустым, было решено перебраться через реку и разделиться. Они не знали точно, где прячутся повстанцы, и намеревались найти их лагерь сейчас, чтобы в следующую ночь нагрянуть с арестом.

Во время прошлой вылазки Ник хорошо сработался с Лютером, поэтому их снова поставили в пару. Вдвоем они выбрали дорогу через лес. Облетевшие листья шелестели под ногами, деревья превратились в скелеты, трясущиеся при каждом порыве ветра. Голые ветки свисали над их головами, словно спутанные волосы. Призраки шли, пригнувшись к стылой земле, и лишь темная ночь оставляла им шанс остаться незамеченными. Через лес они добрались до холма, за которым обещал раскинуться лагерь повстанцев. Ник замедлил шаг. Ему почудилось, что у подножия холма стоит человек, но он ошибся. Вышла луна, и то, что принц принял за очертания силуэта, оказалось лишь тряпкой, которая, поддаваясь порывам ветра, качалась на ветвях. Заухала сова.

Луна вновь завернулась в облачное покрывало. Ник на несколько шагов отстал от Лютера, а когда нагнал, тот резко выставил руку, перегораживая напарнику дорогу. Принц остановился и, последовав примеру напарника, попятился за ближайшие кусты. В нескольких десятках шагов мелькали фигуры.

– Караульные, – прошептал Ник.

Это означало, что лагерь повстанцев располагался где-то поблизости. Они были на верном пути.

Выждав удобный момент, призраки решили пробираться дальше, к сердцу повстанческого лагеря. Улучив миг, когда караульные отошли, Ник и Лютер поднялись и мелкими перебежками через овраг добрались до крутого взгорья, откуда открывался вид на лагерь. Он располагался в деревеньке, обнесенной высоким частоколом. Судя по всему, повстанцы полностью заняли поселение.

– Похож на предыдущий, – прошептал Лютер.

Ник вопросительно посмотрел на него.

– В котором Нэйт обосновался перед восстанием и смертью, – пояснил призрак.

– Надо запомнить как можно больше деталей и нарисовать карту, – решил принц.

Ветер доносил до них слабые запахи дыма, еды и лошадей, но голоса повстанцев звучали едва различимо. Призраки рассматривали лагерь с высоты. Ник пытался подсчитать людей, а Лютер интересовался не количеством врагов, а их подготовкой. То и дело он толкал друга, указывая на очередной силуэт на лагерном поле и называя характеристику: хороший стрелок, лентяй, превосходный разведчик, неумеха, но преданный.

– Коршун! – нахмурился Лютер.

Ник тоже заметил чернобородого мужчину и прищурился.

– Да, он был среди тех, кто напал на карету, – ответил Лютер на невысказанный вопрос.

Неожиданно показавшаяся луна осветила край холма, на котором прятались призраки. Они настороженно замерли. В таком месте да при таком освещении их легко можно было обнаружить. Ник прижался к земле и, продолжая краем глаза наблюдать за лагерем внизу, спросил:

– Как ты вообще попал к повстанцам?

– Это долгая история.

– Расскажи вкратце.

– Ладно, – неохотно согласился Лютер. Похоже, он стыдился того, что некогда поддерживал людей, против которых теперь боролся. – На самом деле все просто. Я был влюблен в сестру Нэйта, поэтому и присоединился к нему. Он утверждал, что затевает нечто грандиозное, переломное для королевства. В те годы Нэйт больше говорил, чем делал.

– И что случилось с сестрой?

– Умерла, а я так и остался в отряде ее брата – по привычке, да и куда еще мне было идти? Я так до конца и не верил, что он решится поднять восстание. Потому продолжал помогать ему. Однажды Нэйт послал меня в Дакхаар, чтобы раздобыть у перекупщика заморское оружие. Сам знаешь, в Заморье оно лучшее. Но в Дакхааре я едва не угодил в ловушку, и так – опущу лишние подробности – судьба свела меня с Мираби. Она жила у… – Лютер замялся.

Ник подсказал ему:

– У Покровительниц. Я знаю, кто они, Мираби о них говорила.

– Да, – неуверенно подтвердил призрак. – Тогда ты понимаешь, почему я предложил ей бежать из Дакхаара. Я привез ее сюда, под защиту повстанцев, и увяз еще сильнее. Нэйт принял Мираби. Решил, что ее силы могут пригодиться. А дальше ты знаешь: он заставил ее участвовать в нападении, отказаться она не могла. Мираби создала видение, будто на королевскую карету нападает не пяток человек, а с десяток вооруженных повстанцев. Но все пошло не по плану, и за ней увязалась инквизиция. Тогда-то я и понял, что, пока не поздно, надо уходить от повстанцев и уводить от них Мираби. Вот и вся история.

Лютер отвернулся.

– Мораль истории, – вздохнул Ник, – не влюбляться, иначе попадешь в неприятности.

Ему тут же привиделась Юлана. Догадывается ли ее муж, как жадно сливаются ее губы с губами принца в инквизиторском кабинете? Образ девушки вдруг расплылся, вместо нее появилась Мираби, и Ника пробрала стыдливая дрожь. Он вздохнул. Погружаться в воспоминания о ней было все равно что попасть в шторм – последняя их встреча прошла не совсем гладко. Принц корил себя за неправильный поступок. Стоило остановиться на поцелуе.

– Идем? – нарушил тишину голос Лютера.

Небо задернулось тучами, и призраки поспешили уйти со склона. Они направились к реке. Легко пробравшись через обглоданные холодами деревья и преодолев овраг, Ник и Лютер снова оказались в лесу. Вскоре выяснилось, что они заблудились.

– Мне кажется, надо держаться прямо, – топтался у развилки Лютер.

– Надо левее, – шепотом настаивал принц, оглядываясь и проверяя, не заметили ли их повстанцы.

Начинало светать. Они нервничали, пытаясь определиться с верным направлением, чтобы поутру не стать легкой добычей караульных. Ник прикрыл глаза, стараясь воссоздать в памяти дорогу до лагеря, когда вдруг раздался громкий звук. Повернувшись, принц увидел, что Лютера сбили с ног. Не успел инквизитор опомниться, как и сам оказался на земле, а над ним уже заносил для удара руку повстанец. Ник едва смог увернуться. Он был не обучен бою, потому сопротивлялся как умел – благо, за относительно недолгую службу призраком он приобрел кое-какой опыт. Сбоку тоже слышались звуки ударов: Лютер бился с повстанцем, но к кому победа поворачивалась лицом, а к кому спиной, он разобрать не успевал.

В кармане под курткой был спрятан пистолет. Ощущение холодного металла, впивающегося в кожу, ободряло принца, но он не решался стрелять, чтобы не привлекать внимания. Повезло, что пистолет повстанца Ник выбил из рук, и тот улетел в дальние кусты. Завязалась драка.

Совладать с караульными не получалось. Ник слабел. Движения стали медленными, неловкими, принц едва успевал уворачиваться от ударов. В конце концов его все же сбили с ног, и, лежа на земле, он услышал сквозь приглушенный шум желчные слова:

– А-а, предатель.

Видно, один из повстанцев узнал Лютера.

Тот, что дрался с Ником, отвлекся, чтобы лучше рассмотреть второго призрака, и принц воспользовался моментом. Он проворно вытащил пистолет из-за пазухи и выстрелил в караульного. Второй повстанец обернулся на выстрел, и Лютер вырубил его ударом по голове. Выглядел он немногим лучше Ника – избитый, окровавленный, помятый. Призраки знали, что вскоре появятся привлеченные выстрелами повстанцы, поэтому, не сговариваясь, бросились наутек. Добравшись до реки, беглецы спрятались в прибрежных кустах. Сверху, на ведущем к реке обрыве, послышались шаги и голоса привлеченных выстрелом повстанцев. Принц надеялся, что остальные призраки успели скрыться.

Напарники затаились, пережидая облаву. Повстанцы еще долго рыскали вдоль берега. Озябшие и измученные призраки смогли выбраться из укрытия, лишь когда встало солнце, а река окрасилась бледно-красным утренним переливом.

В Монт-д’Эталь юный инквизитор вернулся расстроенным их недавним провалом. Теперь враги знали, что их логово обнаружили. Они не останутся в небезопасном месте. Ник убедился в правоте своих догадок, когда отправил к лагерю следующий отряд призраков: повстанцы уехали, и надежда на скорую победу рухнула.

Глава 20. Грань дозволенного

Они сидели в комнате, скованные моральными цепями и разделенные пропастью положения, – и все же рядом.

Утро Маргарет началось с того, что, прогуливаясь по монт-д’этальским коридорам, она увидела Лютера. Тот, весь в синяках и ссадинах, хотел постучаться к лекарю, но потом повернул к гостевым комнатам. Принцесса догадалась, что призрак решил направиться к розоволосой девчонке, которую привез в замок брат. Ревность, словно ногтями по камню, нестерпимо мерзко царапнула по сердцу Маргарет. Девушка перехватила Лютера.

– Ты ранен?

– Ничего страшного. – Он спешно убрал за спину сбитые кулаки. – Всего лишь стычка с повстанцами, быстро заживет.

– Пойдем, я обработаю раны, – выпалила Маргарет и тут же покраснела, но слова возвращать не собиралась. – Заодно расскажешь про повстанцев.

– Раз Ее Высочество приказывает… – улыбнулся Лютер и направился следом.

По дороге девушка захватила у лекаря все необходимое: колбы с заживляющими растворами, целебные мази, тряпицы.

В комнате принцесса указала Лютеру на диван, и призрак сел, не скрывая улыбки. Предложение помощи представлялось Маргарет приличным и безобидным ровно до того момента, пока она не устроилась рядом с Лютером на узком диванчике. Они находились на расстоянии вытянутой руки – слишком волнительно и непривычно. Слишком близко. Физически этот промежуток был больше, чем в день их первой встречи, когда Лютер прижимал принцессу к дереву. Духовное расстояние между ними давно сократилось. Доверие и благодарность за спасение сами собой переросли во влечение. И Маргарет видела, что чувства взаимны.

Девушка расставила припасы лекаря на столике и, намочив тряпицу, поднесла ее к лицу призрака, чтобы смыть остатки крови. Их взгляды встретились, она притворилась сосредоточенной, чтобы не выдать волнения. Пальцы дрожали, а мысли путались. Когда девушка через тонкую ткань тряпицы дотронулась до Лютера, она осознала, что ей совершенно не интересны перипетии войны. Но нужен был предлог для разговора:

– Так что там с повстанцами? Нашли их?

– Повстанцы – не самая подходящая тема для беседы с принцессой, – хмыкнул Лютер.

– Боюсь представить, что они могли сделать со мной и королевством, если бы ты меня не спас. Так что это самая что ни на есть подходящая тема.

Лютер уступил и принялся рассказывать принцессе о стычке с повстанцами. Маргарет слушала его, не решаясь смотреть в глаза. Вместо этого она опустила взгляд на влажную тряпицу, которой промакивала раны Лютера, а он послушно протягивал руки со сбитыми костяшками, чтобы принцесса могла обработать ссадины. Иногда, не сдерживая улыбки, Лютер шутливо упрямился, и тогда Маргарет строго хмурилась и хрупкими руками возвращала его тело в нужное положение.

Лютер в своем рассказе уже перешел к той части, как после драки с повстанцами они с Ником добрались до реки. Маргарет слушала рассеянно. Обронив короткую незначительную реплику, она не узнала своего голоса и притворно закашлялась, чтобы скрыть волнение. Лютер улыбнулся.

– В горле першит, – попыталась оправдаться она.

– Может, тебе тоже мазь нужна? – усмехнулся призрак.

Маргарет не успела опомниться, как он зачерпнул снадобье и потянулся к принцессе.

– Нет, не надо, – рассмеялась девушка, закрываясь руками.

Но Лютер точно не услышал ее и придвинулся ближе. Хохоча и возмущаясь, принцесса попыталась отбиться. После недолгой борьбы платье задралось, его рука соскользнула вниз, и мазь оказалась на щиколотке девушки.

– Давай вытру, – без смущения предложил Лютер.

Он уже успел взять мокрую тряпицу, но Маргарет с алыми щеками выдернула ее из рук призрака. Слишком неловко. Она наспех растерла мазь по ноге, так и не избавившись от пятна до конца, и одернула юбку. Принцесса сделала вид, что ничего необычного не произошло, и как ни в чем не бывало продолжила обрабатывать раны Лютера. Смазав кровоподтеки и ссадины, она забинтовала его кулаки.

– Ну вот. – Маргарет удовлетворенно опустила рукав призрака. – Больше ран нет?

– Есть, – задорно сообщил Лютер. Он совершенно не спешил уходить от заботливой принцессы.

– Показывай, – приказала Маргарет.

Призрак встал и потянул за край рубахи, но остановился и сел обратно. Маргарет вопросительно посмотрела на него.

– Не покажу, – заупрямился Лютер, улыбаясь при этом, как сытый кот. – Ты и так смущена, а будешь стесняться еще больше.

– Неправда, я не стесняюсь, – возразила принцесса и почувствовала, как снова начинают гореть щеки.

– Еще как стесняешься. Мне придется снять рубаху. Если тебя это смущает, могу сам обработать рану или пойти к лекарю.

– Я уже побывала замужем и имею представление о мужчинах. Вряд ли увижу что-то новое, поэтому раздевайся, – велела Маргарет. Она старалась выглядеть спокойной и безмятежной, но душа трепетала, словно листья на ветру. Вихрь смущения поднимался, сжимал внутренности, уносил вдаль мысли. Она закусила губу.

– Уверена?

Лютер не двигался с места, играя с терпением принцессы. Чтобы доказать свою уверенность, она сама потянулась к его рубахе.

– Да это домогательство, принцесса, – захохотал призрак. Он остановил девушку и разделся сам.

Лютер оказался прав – Маргарет тут же увязла в стеснении. Принцесса с небывалым рвением осмотрела большое сине-фиолетовое пятно на боку призрака и, придвинувшись ближе, принялась за дело. Пальцы не слушались. Маргарет старательно покрывала мазью синяк и притворялась, что вовсе не нервничает. Ей было не о чем волноваться – кроме непринужденных бесед и собственных фантазий, между ней и Лютером ничего не происходило. По крайней мере, так Маргарет успокаивала себя. Впрочем, рамки приличия давно стали для нее тесны, и девушка, беря пример со смелой калледионской принцессы, хотела разрушить их.

Она закончила с мазью и взяла бинт, чтобы обвязать раны. Монотонные действия неплохо отвлекали, и Маргарет почти успокоилась, даже принялась весело болтать. Речь ее быстро прервалась судорожным вздохом, когда она почувствовала, как рука Лютера коснулась ноги и медленно двинулась вверх, отодвигая легкую ткань платья, забираясь под юбку. Пальцы призрака нежно, словно летний ветер, касались колена и приближались к бедрам девушки. Маргарет ошарашенно замерла. Наверно, если бы не бинт в руках, она бы забыла, чем занималась.

– Ты продолжай, продолжай, – невозмутимо проговорил Лютер.

– Я… – слова тонули в волнении.

– Продолжай, – мягко настоял призрак, перехватывая смущенный взгляд принцессы.

Маргарет послушно размотала бинт. Лютер привстал, чтобы она смогла обернуть повязку вокруг его торса. Двигаясь возле призрака, она ощущала его теплое дыхание то на своих волосах, то на шее. Лютер не стеснялся, его прикосновения делались все смелее. Маргарет завязала бинт. Лечение окончилось, но мужчина не позволил принцессе встать. Он продолжил играть с ней, добавив к своим уверенным касаниям бережные поцелуи. Мысли сбивались. Девушка понимала, что должна что-то сказать или сделать, но дыхание срывалось, ее хватило лишь на совсем глупый вопрос:

– Что ты делаешь?

– Ты ведь уже побывала замужем, значит, прекрасно знаешь, что я делаю, – улыбнулся Лютер. – Или мне остановиться?

Вместо ответа Маргарет потянулась к его губам. Призрак не дал поцелую закончиться слишком быстро: дотронулся языком до уголка рта, пробрался внутрь, принцессе оставалось лишь податливо раскрыть губы. Охваченная любовным томлением, она не заметила, как Лютер посадил ее к себе на колени. Пропустила, когда он задрал ей платье. Не сопротивлялась, когда призрак перехватил ее запястья и повалил на спину, нависая сверху. Маргарет закрыла глаза, чтобы живее прочувствовать все грани запретной любви. Реальность оказалась лучше фантазий, которые девушка лелеяла со дня встречи с Лютером.

Стеснение испарилось, и теперь принцесса наслаждалась поцелуями, отдаваясь им без остатка. Лютер касался ее губ, скул, шеи, ключиц, груди, где сбился вбок лиф платья. Он не обходил вниманием ни единый участок тела девушки, будто хотел заполучить ее целиком. Сквозь дурман любви Маргарет услышала:

– Ты ведь знала, чем все закончится, когда приглашала меня в комнату?

Она прикусила губу, улыбаясь своим смелым мыслям:

– Вообще-то я надеялась, что этим все только начнется.

Пал занавес стыда. Маргарет больше не чувствовала, что делает что-то непозволительное, неправильное, предосудительное. Нет. Прикосновения и поцелуи Лютера казались самым правильным, что она испытывала за последнее время.

Она притянула его за шею, прильнув губами к губам. Пробежалась пальцами по торсу – аккуратно, чтобы не задеть ссадины, спрятанные под бинтами. Лютер был почти раздет, и ощущение его тела, прижимающегося к ней, наполняло нутро жаром, как выпитый бокал вина. Несмотря на задранное до бедер платье и оголенную грудь, девушка не чувствовала прохлады. Щетина Лютера слегка царапала кожу, но это ощущение добавляло остроты, а не раздражения. Лютер коснулся губами ее груди и провел языком по соскам, заставляя принцессу дрожать, словно под внезапным порывом ветра. Выгибаясь навстречу его губам, Маргарет прикрывала глаза, чтобы ярче ощутить прикосновения к внутренней стороне бедра и к лону, ставшему влажным, как воздух после дождя.

Ей хотелось и самой исследовать тело любовника. Она провела пальцами над тканью штанов, ощущая, как напрягаются мышцы на его подтянутом животе. Поймав поцелуй Лютера, Маргарет дотронулась до его выпирающего члена – бережно и осторожно, будто пробуя воду перед купанием. Принцесса привыкла к тому, что муж делал все сам. Она безучастно лежала, пока Харео был сверху. Но с Лютером девушка жаждала иного, и тот, уловив настроение возлюбленной, сам развязал шнурок на штанах, запуская ее руку под ткань. Маргарет обхватила член и замерла в нерешительности, поглаживая пальцами выпирающие вены. Лютер усмехнулся ее неопытности:

– Ты точно была замужем?

– Недолго, – пробормотала принцесса.

Он оставил словесные уколы и просто показал, как двигать рукой, чтобы ему было приятно. Пока Маргарет послушно следовала его указаниям, Лютер до конца снял с нее смятое платье. Ненадолго лишив принцессу своего тепла, он привстал, чтобы раздеться самому. Маргарет с придыханием посмотрела на его обнаженное подтянутое тело: широкие плечи с выделяющимися мускулами, загорелая кожа, россыпь шрамов и ссадин. Истинный бывший повстанец. Ощущение запретной любви лишь раззадорило девушку, и она самодовольно отметила, что и Лютер жадно рассматривает ее в ответ. Его взгляд горел голодом и опасностью, как у дикого зверя.

Он опустился на девушку, удерживая вес тела на локтях, и коленом раздвинул ей ноги. Член скользнул меж влажных бедер Маргарет, и она ухватилась за плечи Лютера в попытках найти опору от нахлынувших чувств, пока он туго наполнял ее лоно. Девушка кусала губы и притягивала возлюбленного за шею. Он двигался медленно, постепенно ускоряясь только после того, как принцесса привыкла к нему и ощутила все грани удовольствия. Они почти не разрывали глубокого поцелуя, прижимаясь друг к другу так сильно, словно пытались не выпустить наружу клубок наслаждения. Маргарет чувствовала руки Лютера, сжимающие ее грудь, укусы на плечах и шее и крепкий член в лоне. Она обвивала его ногами, чтобы не потерять ни капли удовольствия. Надрывное дыхание смешивалось с тихими стонами. Все мысли испарились, и не было никого и ничего вокруг, кроме этого дивана и двоих любовников на нем. Даже звуки пропали. Маргарет прикрыла глаза, и разум заволокло мутной пеленой, будто она опускалась на дно моря. Обострилось лишь осязание. Принцесса ловила каждое движение – быстрое и медленное, глубокое и нежное – и проживала его по-особенному, будто оно длилось не секунду, а вечность.

Маргарет поняла, что теряет голову. В горевший внутри огонь словно подкинули поленьев, и пламя взвилось по всему телу, от макушки до кончиков пальцев. Девушка выгнулась, зажмуриваясь, как от яркого света. Тело содрогнулось, будто на него попали ледяные брызги, а наполненное лоно запульсировало. Лютер не выходил из нее, удерживая под собой и совершая последние толчки, а когда все было кончено, с тяжелым выдохом опустился на принцессу, вжимая ее в диван. Стук их сердец отдавался в ушах громче колокольного звона. Они нашли губы друг друга и слились в поцелуе. Не важно, что будет дальше – главное, что сейчас они были вместе.

Глава 21. Новости

«Следят», – мысленно пробурчал Роберт. Иной человек и не заметил бы слежки, но не принц, наученный тщательно изучать свое окружение.

Эфлейцы еще не вполне доверяли пленнику. Ему запретили покидать Монт-д’Эталь, и Роберт, не показывая своего недовольства, исполнял предписание. Он бродил среди стен замка, гулял по саду и по двору и везде натыкался на призраков инквизиции. Серые, как предпочитал называть их принц, ступали за ним по пятам, словно охотящиеся на мышь коты. «Да дрянные ж Существа!» – злился пленник. Он был искренен с королем, откровенно поведал о своей несчастной жизни в Мейфоре, показал побои и раны, но все равно не стал полноценным союзником. А смиренное поведение тем временем наскучивало.

Роберт выглянул в окно: кучер и конюх спорили о чем-то подле экипажа, который показался ему смутно знакомым. Принц заметил и околачивавшихся в коридоре неподалеку призраков. Ничего нового. В Мейфоре за ним тоже следили, только к преследователям добавлялся еще и ненавистный Дант Гарс, отправившийся недавно к темным Существам.

Роберт выжидал. Когда призраки отвлеклись, он рванул к ближайшему мрачному ответвлению коридора и, скрывшись за поворотом, вжался в стену. Запоздало заметив бегство, они бросились за ним. Принц не стал дожидаться, пока они повернут за угол, и, услышав топот, резко вышел вперед, с оскорбленным видом перекрыв им дорогу и сложив руки на груди.

– Вы за мной следите! – с вызовом бросил он. – Значит, король не доверяет мне?!

На лицах серых появились насмешливые улыбки. Один из них приподнял бровь, во взгляде читалось откровенное: «Да кому ты нужен». Вслух они ничего не ответили, Роберт распалился еще сильнее. Он все пытался найти баланс между поведением послушного пленника и возмущенного гостя – совершенно противоположными гранями личности, лишь одну из которых стоило показывать в чужом доме.

– Разве я недостаточно дал понять, что верен Эфлее?! Зачем вы следите за мной? Думаете, я что-то замышляю?! Если я что-то и задумал, то исключительно против своих недругов – а они все родом из Калледиона. И двое врагов из моего списка уже мертвы!

Последнее Роберт выпалил не задумываясь и тут же умолк. Поддавшись эмоциям, он забыл о смиренности и сказал лишнее. Мертвый охотник все еще занимал мысли, болтать о подобном перед служителями инквизиции явно не следовало.

Призраки с непроницаемыми лицами наблюдали за словесными излияниями негодующего принца, после чего один из них склонился ко второму и невозмутимо проговорил:

– Запиши: мстительный.

Тот, к кому обращались, достал из кармана книжечку с исписанными страницами, открыл там, где лежала закладка, и внес запись. Роберт с молчаливым недоумением глядел на книжку.

– Что это? – пришел в себя принц и вырвал у серого тетрадь.

Призрак не спешил отнимать ее, давая пленнику время рассмотреть добычу. Проглядев несколько страниц, Роберт понял, что в ней содержалось его описание, от характера и внешности до распорядка дня.

– Это что за дрянь?!

– Не твое дело, – дружелюбно пояснили ему, забирая тетрадь.

– Нет уж, тут написано про меня, я хочу знать, что это!?

Призрак вздохнул и скосил глаза на своего приятеля:

– Добавь еще «настойчивый».

«Книги! – хмуро подумал Роберт. – От них одни неприятности».

Пока один серый выводил каверзные буквы, раскрывающие черты принца без его согласия, второй снизошел до того, чтобы объясниться с Робертом:

– Мы выясняем, годишься ли ты на роль призрака.

– Кто, я?

– Да, ты, – не отрываясь от тетради, подтвердил серый.

– Зачем?

– Нам так приказали, – загадочно улыбнулся мужчина, выстроив непроницаемую стену между Робертом и тайной.

– Кто приказал? – настаивал принц. Рассудив, что главой инквизиции является эфлейский принц, он назвал его имя: – Его Высочество Никос?

– Мы подчиняемся не Нику, – проговорился призрак.

В его словах, будто в стене, появилась тоненькая трещина, через которую просачивался дрожащий луч света, но стоило Роберту потянуться к этому свету, как трещина исчезла.

Может, все дело в Анне Мельден? Она обещала помочь и вполне могла дернуть за ниточки, незримо связывающие ее с Эфлеей, чтобы подобрать для Роберта уютное место. Или это не она? Королева хитра и могущественна, но ее силы не безграничны. Связи, связи… Может ли Анна Мельден дотянуться до чужой инквизиции? И если да, то какой же паутиной она способна оплести континент?

– И как, подхожу я на роль призрака, приятель? – поинтересовался Роберт.

После недолгого колебания серый неопределенно махнул рукой, его жест выглядел как нечто среднее между «не очень» и «точно нет». Принц собрался спросить, сложно ли быть призраком и в чем вообще состоит их работа, но его собеседники неожиданно отвернулись. Они замерли, как олени, учуявшие опасность, и двинулись за угол коридора, подальше от Роберта. Тот растерялся. Задумчиво почесывая подбородок, он услышал гордую дробь каблуков по мраморному полу: гвардейцы. Видимо, призраки не хотели, чтобы гвардия узнала об их разговоре с пленником.

Роберт выглянул в окно. Карета, за которой он наблюдал, уже уехала, люди разошлись. Смотреть было больше не на что, и принц хотел уйти, когда его окликнули. Высокомерным тоном гвардейцы сообщили Роберту, что король желает его видеть, и проводили в нарядную комнату с пурпурным диваном, где он впервые откровенно поговорил с эфлейской семьей.

В люстре торжественно горели все свечи. Стол, прогибавшийся под тяжестью напитков и закусок, был накрыт на две персоны, но в пустом бархатном кресле все еще виднелся отпечаток чьего-то зада. В расписанной тарелке лежал недоеденный кусок мяса, а рядом стоял пригубленный бокал вина, под лучами дневного света бросавший бордовую тень на поверхность стола. Когда Роберта ввели в комнату, Димир нетерпеливо постукивал носком ботинка по полу. Увидев гостя, молодой король жестом предложил ему присесть. Принц опустился в еще теплое кресло.

– Ты говорил, что хочешь помочь Эфлее, – вместо приветствия заявил король.

– Верно! – обрадовался Роберт. – Что я должен делать?

– Пока не делать, а говорить, – ответил Димир.

Поговорить принц любил. Отличное занятие.

– Да, конечно, – пожал он плечами. – О чем?

– Об Адрене Флетчере.

– Об Адрене?

Воспоминание о вычурном арнестском петухе, бывшем женихе сестры, не приносило удовольствия. Принц поморщился, будто от скверного запаха.

– Почему о нем?

Димир поставил бокал на стол, попутно почесывая небритый подбородок, и, выдержав паузу, пояснил:

– Его посол только что был здесь.

«Так вот чья карета стояла во дворе», – догадался Роберт. Димир продолжал:

– Видишь ли, король Арнеста решил, что Калледион не самый сильный и не самый надежный союзник на континенте, поэтому Адрен хочет жениться на моей сестре.

– Быстро же он переметнулся от моей сестренки к вашей, – усмехнулся Роберт. И тут же удивился: – Вы же были соперниками…

Димир опозорился, когда Карленна выбрала не его. А после повторного отказа гордость короля и вовсе затянуло на океанское дно.

– Твоя сестра оскорбила нас обоих, – нахмурился Димир. – Но, когда королевству грозит опасность, уже не до обид – нужно найти опору. Я хочу понять, хороший ли из Адрена выйдет союзник. Да, он богат и у него есть армия. Но что он за человек? Не предаст ли?

Роберт ухмыльнулся:

– Отправив посла сюда, Адрен предал Калледион.

– Калледион в лице Карленны предал его первым. Что ты еще о нем знаешь?

– Он… – воспоминания заволокло дымкой, ничего путного не приходило на ум. – Он довольно жесток. Меня однажды избили, а Адрен просто стоял рядом и смотрел.

– За дело избили? – хладнокровно уточнил король.

– Да как сказать. Я был виноват, признаюсь… Но доказательств моей вины не было… Адрена это не волновало. Он не помог мне. Он – плохой человек. От хороших невесты не сбегают.

– Невеста сама хороша!

Король поджал губы, и принц понял: ему подходили лишь ответы, очерняющие Карленну и восхваляющие Адрена. Но он продолжил стоять на своем:

– Адрен – не самый лучший жених.

– Быть может, предложишь кандидатуру получше?

– Предложу. Например, себя. – Роберт встретил недоуменно-презрительный взгляд короля. – А что? Я – калледионский принц, достойная партия для принцессы.

– Раньше я думал об этом. Но мы оба прекрасно знаем, по твоим же словам, что Калледиону ты не нужен. Ты ничего не стоишь. Наглость – единственное, что ты можешь предложить моей сестре, и ни она, ни я в ней не нуждаемся.

Роберт грустно кивнул. Димир отвернулся и тоскливо уставился в одну точку. После недолгого молчания он вздохнул:

– Ты бесполезен.

– Я? – обиделся Роберт. Еще более его задело осознание того, что Димир, в общем, был прав.

– Если тебе больше нечего сказать, то можешь идти.

«Да пожалуйста!»

– Как скажете, Ваше Величество, – степенно, будто не чувствуя внутри горькой злобы, ответил Роберт.

Он неспешно осушил бокал. Потянулся к многоярусной тарелке, на которой красовались нарезанные фрукты и ягоды, и переложил их в блюдце, чтобы унести в свою комнату. Подняв бровь, Димир молча наблюдал за действиями гостя.

– А знаете, Ваше Величество, – сказал вдруг принц. – Вам ведь не о женихе стоит волноваться, а о невесте.

– Почему? – нахмурился король.

– А как же. Вряд ли ваша сестра хочет замуж. – Роберт понизил голос, переходя на заговорщицкий тон. – Сами понимаете, от недостатка мужских ласк она не страдает.

Димир возмущенно покраснел:

– Это еще в каком смысле?

– С какой стороны ни посмотреть, везде один смысл. Собственными глазами видел, как принцесса закрывалась в своей комнате с мужчиной. С любовником, стало быть.

– С каким еще любовником? – побагровел он.

– С призраком.

– С Лютером?

– Возможно, – наугад согласился Роберт.

– Лютер, конечно он, – поморщился и отмахнулся Димир. Кивая в подтверждение своей правоты, король оперся обеими руками о кресло. – Он спас Маргарет от повстанцев. Ясно теперь, как она его благодарит.

Роберт поднялся. Нож в прореху королевских решений он уже воткнул, пора было и исполнить приказ, то есть покинуть комнату, как того требовал Димир пару минут назад.

– Я могу идти, Ваше Величество?

– Подожди, – остановил гостя король. – Ты говорил, что хочешь быть полезен Эфлее.

– Разумеется, – подтвердил Роберт.

– Тогда садись и слушай.

Принц подчинился и с улыбкой снова взял бокал. Вскоре он с жадностью впитывал капли информации, которыми делился с ним король. Так Роберт узнал, что не только его семейка расползается по швам. А главное, Димир поручил принцу задание: важное, опасное и довольно подлое, на которое Роберт не смог не согласиться.

Глава 22. Бутон жизни

Маргарет поднималась к кабинету Верховного Совета. Сегодня, ранним утром в понедельник, по введенной Фергюсом традиции, назначалось очередное собрание. Заспанные лорды уже примчались в замок, заполонив монт-д’этальский двор каретами, чтобы несколько часов побурчать о государственных делах и с чувством выполненного долга разъехаться по домам.

Ключ легко, без скрипа провернулся в замке, и Маргарет вступила в пустой зал. Принцесса пришла раньше остальных и на скорую руку навела порядок: поправила стулья, чтобы они стояли ровными, как солдаты, рядами, и открыла окна, впуская в комнату свежий воздух. Блеклое солнце неуверенно заулыбалось девушке. Потянуло холодком. Подготовкой кабинета к собранию, конечно, должны были заняться секретарь и слуги, но принцессе хотелось почувствовать себя хозяйкой, настоящей главой Верховного Совета.

– Доброе утро, сестра. – В комнату вошел Димир. – Присядь, поговорим.

Король выглядел чересчур доброжелательным, и скоро Маргарет поняла причину этого. Брат сделал ей неприятное и неожиданное предложение: выйти замуж. Да не за кого-то, а за самого короля Арнеста. Димир долго расхваливал преимущества этого брака, перечисляя достоинства жениха и описывая счастливое семейное будущее. Голос брата источал слащавость, и девушка поняла, что за напускной добротой скрывается напряжение. Король во что бы то ни стало хотел уговорить ее на брак.

– Нет, – отрезала принцесса.

Утренние объятия Лютера все еще согревали ее, и менять любовника на холодного, как рассказывала Карленна, арнестского короля Маргарет не желала. Да и без Карленны слухи о предлагаемом женихе ходили не самые лестные. Он улыбался Эфлее, а потом поворачивался к ней спиной, протягивал ладонь для рукопожатия, а потом этой же ладонью отвешивал оплеуху. Двуличный и мстительный. Нет, Маргарет не хотела замуж за такого человека.

– Нет? – удивился брат. – Почему? Он же не старый, не толстый, не противный…

– Ты пытаешься выдать отсутствие недостатков за достоинство?

Димир нахмурился:

– А в твоем первом муже достоинств было много? Хочешь еще раз сделать неудачный выбор или последуешь моему совету? Ты принцесса, а Адрен – король, и вы отличная пара. Адрен богат и умен, у него есть армия. Он идеальный союзник против Калледиона.

– Значит, я – товар, которым ты хочешь заплатить за союз с Арнестом?

От прямого вопроса принцессы у короля на висках выступили капли пота.

– Маргарет, – вкрадчиво заговорил Димир, – ты же знаешь, в каком положении находится королевство? И сам континент? Калледион жаждет захватить всех, и нам нужны союзники. Нам нужен Адрен.

– На нашей стороне Анна Мельден. Она разве плоха?

– Да кто угодно лучше Анны Мельден! – Вспыхнув, король вскочил из-за стола.

Он подошел к окну, чтобы отдышаться, и только потом вернулся к сестре. Со дня отъезда Фергюса он изменился. Стал спокойнее, рассудительнее. Конечно, раз наездник исчез и удила спали, коню самому приходилось заботиться о себе. И о королевстве. Потому Димир взялся за ум и усердно исполнял роль хорошего правителя. Он сел перед сестрой и с доброй улыбкой, за которой читалась мольба, возобновил разговор.

– Ты же понимаешь, что чем больше союзников, тем лучше?

– Димир, дорогой, – промурлыкала принцесса. – Ты скрыл от меня указ отца. Я могла бы стать королевой, но отказалась от трона в твою пользу. Ты ведь убедил меня, что я ни на что не гожусь, что только ты разбираешься в государственных вопросах и можешь достойно управлять королевством. Поэтому – управляй. Разбирайся с Адреном, с Калледионом, с войной, в конце концов. Но без меня. Либо передай корону мне, и тогда я буду решать, как спасать королевство.

Надевать корону принцесса вовсе не желала. Но лишь угрозой она могла отстоять себя, и Димир, почуяв опасность, дерзко показал клыки:

– Ты хочешь, чтобы королевство пало из-за твоих капризов?! – Он откинулся на стул и сложил руки на груди. – Дурные девки, что Карленна, что ты.

Маргарет почувствовала, как покраснели щеки. Взгляд девушки потух, из глаз брызнули слезы – не обиды, но злости. Принцесса знала, что брат растеряется и вместо дальнейших нападок вернется к границам дозволенного. Так и случилось. Димир застыл и неловко улыбнулся. Он протянул руку, утирая слезы сестры, и пробормотал:

– Ну-ну, я же сгоряча, не со зла. Просто подумай над моим предложением. Это ведь и королевству полезно, и тебе не сложно. Адрен хороший жених. – Димир говорил, пытаясь подавить сопротивление сестры, но быстро сбился с верного пути. – Я приглашу его, вы познакомитесь поближе. Уверен, он тебе понравится. Помни, что нельзя терять таких союзников. И…

– Нет, – твердо произнесла принцесса.

– Что – нет?

– Я не буду с ним знакомиться.

– Но почему? – возмутился Димир. – Скажи честно, у тебя есть любовник? Ты из-за этого отказываешься?

Его предположение угодило ровно в цель. Маргарет замерла, не в силах дать подходящий ответ. Она боялась, что брат распознает ложь, а раскрыть правду не могла.

Спасение пришло внезапно. Из коридора послышались первые голоса советников. Настало время собрания, и лорды один за другим заходили в кабинет. Зал постепенно наполнялся скрипом отодвигаемых стульев, приглушенными разговорами, покашливаниями и гулкой зевотой, ароматами духов и запахами утренней еды, приставшими к одежде.

При посторонних король говорить не мог. Он бросил на сестру последний взгляд, полный злости и разочарования, и обратился к лордам. Те уже расселись по местам и ждали начала.

– Милорды! – оглядел их Димир. – Дни покоя минули. Вновь мы обсуждаем жадный до земель Калледион. Как вы знаете, после смерти короля Джеральда принцесса Карленна потеряла для своего родного королевства прежнюю ценность, но и калледионский принц, который вызвался быть пленником вместо сестры, тоже не обеспечит нам защиту.

Лорды выглядели уставшими. Еще бы: вопрос войны, назревавшей между Эфлеей и Калледионом, поднимался на каждом собрании. Советникам давно не хватало слов, способных успокоить и поддержать короля.

– Мы ищем союзников, милорды, – продолжал Димир. – И находим их. Король Арнеста готов примкнуть к нам в войне против Калледиона. Но, к сожалению, мы не можем удовлетворить некоторые его условия для заключения союза, – с упреком, обращенным к принцессе, заявил Димир.

– Какие именно условия? – оживились советники.

– Арнестскому королю нужны гарантии, что альянс не развалится. Милорды, что мы можем предложить в качестве гарантии? – спросил король, вновь глядя на сестру.

Маргарет покачала головой.

– Брак с принцессой, – недолго думая подсказали советники.

– Исключено, – заявила девушка.

По залу прошло недовольное бормотание. Король поднял руку, призывая лордов к тишине:

– Есть ли у тебя достаточно веская причина, чтобы отказать арнестскому королю?

На лице Димира играла коварная улыбка. Он намекал на любовника, и Маргарет пришлось откинуться на спинку стула, в тень, чтобы никто не увидел ее пунцовые щеки. Несколько глубоких вдохов помогли ей успокоиться и найти ответ.

– Разумеется, – изобразила грустную улыбку девушка. – Я все еще ношу траур по мужу.

– Уже прошло достаточно времени с его смерти, – возразил король, и в поддержку его слов раздался гул голосов советников.

– Я горюю, – стояла на своем принцесса. – Неужели Эфлея хочет показать, что брак для нас несерьезен? Разве это гарантия союза – кидаться от одного мужа к другому так стремительно? Я вышла замуж, не успев похоронить отца. Траур закончился слишком быстро, и потому брак оказался несчастливым. Существа не благословили меня на замужество.

– Существа ничего не смыслят в войне и политике, – хрипло рассмеялся король.

– И все же я не буду снова гневить их поспешным браком.

Некогда светлые Существа помогли людям свергнуть Мертвую Королеву, и никто не хотел нарушать их волю. Димир не стал возражать, но плотно сжал губы и с силой опустил ладонь на спинку кресла, в котором сидела сестра.

– В трауре ты, да? – прошептал он, пока советники отвлеклись на обсуждение войны. – Призрак, которого ты принимаешь по ночам, видимо, помогает избавиться от горя?

Маргарет не стала отвечать, а Димир не стал дожидаться ответа. Он отвернулся от сестры и присоединился к беседе советников. Принцесса сглотнула. Она вела себя недостаточно осторожно – в конце концов, она была вдовой, и с нее спрашивали не так строго, как с невинной девушки. Червь сомнения изъедал ее, но она старательно не обращала на него внимания. Объятия Лютера услаждали девушку даже сейчас, образами в мыслях, незабытыми прикосновениями. Кожа под платьем горела от утренних поцелуев. Маргарет отвела взгляд, задумавшись. Бутон их отношений, нежный и притягательный, распустился, и срезать его принцесса не собиралась. Для советников она придумала убедительную причину отказа от свадьбы, а брат пусть думает, что хочет – его власть легко разбивалась указом, остававшимся в ее руках.

Девушка вздрогнула. Из задумчивости ее вырвала ссора, разгорающаяся между советниками.

– Лорд Фаркол, вы ничего не смыслите в военных делах! – навалившись на стол, чтобы стать ближе к собеседнику, негодовал главнокомандующий. – Быть может, вы разбираетесь в оружии? Нет! В военных стратегиях? Нет! В чинах?

– В чинах я разбираюсь, – воскликнул его противник.

– Тогда вы должны понимать, что я – главнокомандующий, носитель важнейшего чина. И мне решать, как лучше распорядиться армией.

– Да вы просто старый жирный крот, лорд Эванс, – презрительно ответил советник.

Его оскорбление вывело главнокомандующего из себя. Лорд Эванс отодвинулся от стола, громко скрежетнув ножками кресла по полу:

– Да вы сами!..

Пыхтя, главнокомандующий вынул из кресла свое грузное тело в военной форме с медалями. Он потряс пальцем в сторону лорда Фаркола, и, казалось, весь кабинет наполнился звуком его тяжелого дыхания.

– Что – я сам? – ухмыльнулся Фаркол.

– Да вы!..

Голос лорда Эванса сорвался на хрип. Побледнев, главнокомандующий покачнулся и схватился за стену.

– Лорд Эванс, вы в порядке? – Маргарет привстала со своего места.

Пожилой советник еле дышал. Не ответив, он медленно опустился на холодный пол кабинета. Никос и другой советник, сидевшие рядом, попытались поддержать лорда под руки, но им не хватило сил. Остальные вскочили, оглядывая главнокомандующего. Принцесса опомнилась и, приблизившись к лорду Эвансу, принялась обмахивать его тучное тело и лицо попавшейся под руку стопкой бумаг. Принц кинулся к выходу и прокричал секретарю, чтобы тот немедленно отправился за лекарем. Все происходило быстро, шумно и непонятно. Прибывший лекарь принялся охать и ахать над потерявшим сознание лордом, откупоривать сосуды с порошками и жидкостями. Ничего не помогало. Больной не приходил в себя, и его понесли в комнату к лекарю.

– Продолжаем собрание, – дрожащим голосом приказал король.

Советники вернулись на нагретые кресла, но их мысли были далеки от войны с Калледионом. Полушепотом лорды обсуждали произошедшее. Возраст главнокомандующего брал свое, а лишний вес и разговоры о войне, расшатывавшие нервы, плохо сказывались на его здоровье. Неудивительно, что сегодня у него случился удар. Лорду нужен отдых для тела, покой для души и лекарские настойки. К следующему собранию больной поправится, рассуждали советники.

Они ошиблись: вечером лекарь сообщил, что достопочтенный лорд-главнокомандующий Эванс скончался от приступа, и всем участникам Совета, а также его молодой жене Юлане Эванс предстояло готовиться к похоронам.

Глава 23. Из одной клетки в другую

Девушка открыла дверь, и склеп вдохнул морозный воздух. Лампадка скупо осветила закружившие у входа снежинки. Внутри оказалось так же зябко, как и снаружи, замерзшие руки тряслись от холода и волнения.

Опираясь о шершавые стены, Карленна продвигалась вглубь склепа к самому свежему захоронению – к могиле отца. Слезы на ее щеках смешались с растаявшими снежинками. Принцесса слышала, что, когда отца провожали к Существам, вокруг храма и по всему Мейфору толпился народ: каждый человек надеялся хотя бы издали взглянуть на великого правителя. Так рассказывали Карленне.

Она пропустила похороны, будучи пленницей в Эфлее, но ее заточение продолжалось и в Мейфоре. Принцесса сменила одну клетку на другую, ключ от которой оказался в руках ее старшего брата. Тот, едва успев вкусить прелесть единовластного правления, уверенно раздавал приказы, будто делал это всю жизнь. Карленне он приказал сидеть в комнате и не мешаться под ногами до тех пор, пока он не определит ее дальнейшую судьбу. Заперев сестру, король приставил к ее покоям охрану. Сегодня Теоттор наконец позволил принцессе посетить могилу отца, и, вырвавшись на свободу, девушка не спешила вернуться в богатую темницу. Она отказалась от саней и брела по кладбищу, преодолевая заснеженную дорогу, а потом не торопясь спустилась в склеп, где долго изливала отцу переживания последних месяцев.

– Ваше Высочество! – окликнули девушку. – Его Величество просил вас не задерживаться.

Карленна обернулась. Слуги нетерпеливо переминались с ноги на ногу, желая быстрее увести принцессу в комнату. На самом деле слова короля были не просьбой, а приказом.

– Я еще не простилась с папой, – возразила девушка.

– Уже поздно, солнце садится, вам лучше вернуться к себе.

Принцесса была готова огрызнуться, но ограничилась лишь ядовитым взглядом. Слуги замолкли, но шарканье их ног и громкий шепот отвлекали Карленну. Она вздохнула и стиснула зубы. Сердце больше не заходилось бушующими волнами при всяком упоминании об отце, пришло смирение. Но жизнь награждала ее новыми пощечинами, глумилась над принцессой, и раздражение водопадом окатывало девушку. Особенно сейчас.

– Ваше Высочество…

Слуга не успел договорить, принцесса резко поднялась.

– Покажите мне могилу охотника, – велела она.

Слуги переглянулись. Вряд ли король одобрил бы отклонения от прямого пути в комнату, но девушка выглядела непреклонной. Она повторила:

– Покажите могилу охотника, и я отправлюсь к себе.

– Идемте, Ваше Высочество.

Ее привели к свежему холму в углу кладбища. Карленна заметила его еще издали: ни надгробия, ни вытесанного на камне имени, лишь длинный нож, воткнутый в землю острием вверх, как велели заморские традиции. Сразу видно – могила охотника на ведьм. Поговаривали, что его убила не то мейфорская ведьма, не то младший принц, не то они сообща. Большего принцесса выяснить не смогла, как не смогла повидать саму ведьму и узнать у нее правду. Брат следил, чтобы Карленна не выходила из заточения без особого повода, и не пускал к ней никого, кроме слуг.

Злорадство распирало Карленну, она схватилась за кладбищенскую ограду. Снег падал, опускаясь на нож. «Так тебе и надо!» Она отступила на шаг и в последний раз взглянула на могилу ненавистного ей человека.

Слуги проводили принцессу в комнату. Она услышала, как щелкнул замок, когда ее заперли. Все почти так же, как в Эфлее, только стены были роднее да вещей больше. В глазах придворных Карленна выглядела экзотической птицей: ценная, но бесполезная, одна морока.

Снова заворочался ключ в замке. Принцесса встала. С момента своего возвращения она ни разу не принимала гостей, дни в Мейфоре окутывали ее лишь одиночеством. Сердце заколотилось, девушка с нетерпением смотрела на открывавшуюся дверь. Но привкус любопытства горечью осел в горле, когда на пороге комнаты показался старший брат. Карленна не ждала от него ничего хорошего. Теоттор по-хозяйски прошагал грязными сапогами по чистому полу и плюхнулся в кресло.

– Нам надо поговорить.

– Разумеется. – Принцесса тоже села. – Мне надоело торчать в комнате. Надеюсь, ты скоро меня выпустишь?

Теоттор хохотнул:

– Буду краток. Наш отец, а до этого дед и прадед, правили Калледионом, по крупицам взращивая в нем ту мощь, которой мы гордимся сейчас. Ты – принцесса самого великого королевства на Амиррийском континенте и должна была с честью нести свой титул, но достоинства в тебе оказалось мало. Твой побег сильно навредил Калледиону.

– Я не сбежала, меня похитили, – попыталась возразить Карленна, но брат выставил руку вперед, показывая, что оправдания ему неинтересны.

– Твое исчезновение навредило Калледиону. Мы потеряли союзника, а враги усилили свою мощь. Я, новый король Калледиона, не позволю трудам отца пропасть зря. Я продолжу его дело. И ты будешь мне в этом помогать.

Твердый голос брата не испугал принцессу, лишь навел на нее скуку. За свою жизнь она наслышалась стольких бравых речей, что ее начинало тошнить.

– Почему бы тебе не прекратить все это? – спросила Карленна. Ее снова собирались использовать во благо королевства, передавать из одних жадных рук в другие. – Почему нельзя заключить союзы со всеми королевствами и просто жить спокойно? К чему эти войны?

– Наш отец расширил Калледион в два раза. Заполучил плодородные земли и выход к морю, к портам, к торговым путям. Все благодаря войне. Я продолжу миссию отца. Однажды Калледион поглотит весь континент. И править им будет лишь наша семья, – торжественно проговорил Теоттор, и сердитая морщина пробороздила его высокий лоб.

– Как скажешь, – покачала головой принцесса.

– Я надеюсь, ты будешь послушной и благоразумной, Карленна. Ты ведь будешь?

Девушка не ответила. Король встал и широкой поступью направился к выходу. Перед тем как уйти, он раскрыл дверь настежь. Словно издеваясь, он показывал путь к свободе, дразнил задыхающегося глотком воздуха.

– У меня есть на тебя планы, – завершил разговор Теоттор и, захлопнув дверь, провернул ключ в замке.

Глава 24. Жажда любви

Дверь в храм Существ с писком скрипнула, и в черно-белом зале появился очередной посетитель. Ветер тихонько взвыл и принес за собой ворох снежинок.

Осторожно, чтобы не отвлекать на себя внимание, Ник прошел внутрь храма и присоединился к людям, неровным полукругом обступившим открытый гроб, в котором лежал главнокомандующий Орсен Эванс. Он чинно сложил руки на объемной груди и застыл, будто во сне. А над ним, гротескно взмахивая руками и напевая прощальные слова, двигался служитель храма. Лорды-советники, солдаты, королевская семья и молодая вдова провожали покойного лорда Эванса в мир Существ.

Принц встал между братом и сестрой. Не желая смотреть на мертвеца, он то разглядывал плитку на полу, то поправлял траурный костюм – особенно ему мешал и жал высокий воротник. Никос приспустил оборки и повертел подбородком, чтобы вышивка не натирала шею, и, бесцельно осматривая зал, столкнулся со взглядом прекрасной вдовы. Юлана приподняла черную вуаль, словно собираясь вдохнуть свежего воздуха, а сама незаметно улыбнулась.

Служитель угасающим тоном произнес последние слова молитвы и, раскланявшись, удалился. Слуги водрузили гроб на мускулистые плечи и понесли наружу. Пока в храме проходила служба, могильщики копали мерзлую почву, и теперь похоронная процессия подошла к черно-серой яме, по краям обсыпанной высокой насыпью земли. Вокруг неспешно парили снежинки. Гроб медленно, с натугой погрузили в яму. Под взглядом статуй Мертвой Королевы и Воина Света к могиле подошла вдова с заранее подготовленной речью о потерянной любви и постигшем ее горе. Она обещала помнить о муже и умоляла светлых Существ забрать его к себе и оградить от Темных. Следом за ней к Орсену один за другим приближались лорды-советники. Они словно кружились в танце: шаг вперед, чтобы оказаться над гробом – поклон, чтобы произнести последние слова, – шаг в сторону, чтобы выразить сожаление вдове, – шаг назад, чтобы вернуться к остальным. Юлана равнодушно принимала соболезнования, прижав руки к груди.

Вскоре у гроба оказался и Ник. Без излишнего рвения он бросил лорду Эвансу несколько незначительных слов – все-таки они были не друзьями, а соперниками, – и подошел к вдове, которая приберегла для принца осторожную, видную лишь ему одному улыбку. Ник положил руку девушке на плечо в уместном сочувственном жесте и негромко сказал:

– Мне жаль.

– Неправда, мой принц, – отозвалась Юлана. – Ты должен быть рад, что он умер.

– Отчасти, – признал Ник. – Но все-таки мне его жаль. Смерть человека – это всегда грустно.

– Это так. Мне тоже грустно. Лорд Эванс был хорошим человеком, но как мужа я его не любила.

«А меня?» – хотелось спросить Нику, но задать такой вопрос во время похорон было бы слишком дерзко. Сзади принца уже подпирали остальные члены траурной процессии, которые хотели выразить соболезнования вдове почившего лорда Эванса. Ник двинулся в сторону, где его неожиданно подхватил под локоть брат. Он прошептал:

– Надо поговорить.

– О чем?

– О леди Эванс. Только не здесь, идем в кабинет.

Ник обернулся: у гроба осталась небольшая очередь из советников. Юлана стояла поодаль. Между ней и Ником пали значимые преграды: муж, осуждающее окружение, нравственность. Если прежде между девушкой и принцем разверзалась пропасть, то теперь через нее перекинулся мост – оставалось лишь перейти его, чтобы быть вместе. Не об этом ли хотел поговорить Димир? Тот поманил Ника к Королевской башне.

Вдвоем они уселись в запертом кабинете. Димир побарабанил пальцами по столу.

– Тебе нравится Юлана. – Его слова прозвучали скорее утвердительно, чем вопросительно.

Принц кивнул. Отвечать на самом деле не требовалось – слухи говорили за себя. Ника сводили то с розоволосой лекаркой, то с красавицей-вдовой, но подтвердить домыслы никто не брался.

– Видишь ли, – продолжил король, – леди Эванс была женой нашего главнокомандующего. Наверняка она посвящена в военные секреты мужа, и потому я не могу отпустить ее за пределы Монт-д’Эталя. Она теперь подданная Эфлеи. А еще ее богатая дакхаарская тетушка хорошо заплатила нам, чтобы единственная племянница устроилась при монт-д’этальском дворе. И, я думаю, чем выше будет титул нового жениха, тем больше тетушка будет готова вложиться в нас.

– Я не знал об этом, – удивился Ник.

Димир хмыкнул:

– Что ты вообще знаешь о Юлане, кроме того, что скрывается под ее платьем?

Принц нахмурился и скрестил руки на груди. Беззастенчивый укол брата ему не понравился. С другой стороны, ему пришлось по душе то, куда клонил Димир.

– Я не осуждаю, – с ухмылкой добавил король. – И все-таки мой тебе совет: познакомься с Юланой получше. Это полезно перед свадьбой.

– Ты хочешь, чтобы мы поженились? – Ник почувствовал, что сердце, словно птица, вырвавшаяся из клетки, запорхало в груди.

– Я рассматриваю этот вариант. Но не торопись. – Димир поднял руку в предупредительном жесте. – Сначала я должен поговорить с родственницей Юланы и убедиться, что девушка действительно принесет нам пользу. И деньги в казну. Не хочу, чтобы история с Харео повторилась, поэтому спешить не будем. Больше никаких непроверенных браков.

Принц снова кивнул и осторожно спросил:

– А сам ты не думал жениться?

– Пока нет. Как-то не везет нашей семье с браком.

– Значит, я буду первым, кто женится удачно, – широко улыбнулся Ник.

– Для начала ты должен распрощаться с твоей, кхм, гостьей. Незачем тебе развлекаться с любовницами перед возможной свадьбой.

При упоминании Мираби принц явственно почувствовал на губах вкус поцелуя, отдающего травами, после которого девушка его оттолкнула. Ник возмущенно ответил:

– У меня с ней ничего не было.

– Зря.

Димир сказал это, кажется, совсем без осуждения. А вот Ник уклончиво отвел взгляд, чувствуя, как порозовели щеки. Прощаться с Мираби он пока не планировал, но и на большее с ней не рассчитывал. Он не представлял, как приручить ведьму, которая ведет себя как дикая кошка – ластится, лишь когда сама хочет.

– И еще раз тебе говорю: не спеши! – напомнил брат напоследок. – Юлана в трауре, поэтому в любом случае придется подождать. Пока поухаживай, присмотрись к ней получше.

Принц согласился не спешить, но едва он вышел за дверь кабинета, как обещание растворилось в воздухе. Хотелось побежать в спальню юной вдовы, и лишь присутствие слуг возле комнаты останавливало Ника от необдуманного порыва.

Прошли поминки, и вскоре Юлана, больше ни через мужа, ни через дружбу с Карленной не привязанная к монт-д’этальскому двору, уехала в свое поместье. Дни принца тянулись вязко. Служба в инквизиции не радовала, и он никак не мог сосредоточиться на работе. Взгляд все время обращался то к кладбищу, где Ник в последний раз видел возлюбленную, то к дверям кабинета, где умер лорд Эванс. Слишком близко было счастье, а пустое ожидание утомляло, и в одно утро Ник не выдержал. Он собрал вещи в дорогу, приказал подготовить себе карету и вышел во двор. Брата предупреждать об отъезде не стал – пусть думает, что принц отправился по делам инквизиции, тем более что его должны были сопровождать призраки.

Карета с взволнованным принцем помчалась по тракту, ведущему к поместью Эвансов. За окном сменялся пейзаж, звенела тишина внутри кареты и железные колеса снаружи. Белесое солнце то вспыхивало из-за туч, то пряталось. Пошел мокрый снег – чистый, внезапный, свежий. Для принца он ознаменовывал вступление в новую жизнь. Ник откинулся на прохладное сиденье. Он решился поехать за Юланой – и не важно, что окружающие могли его осудить.

Вскоре на пологом подножии холма появился длинный массивный забор. Огибая холм, он тянулся в затуманенную даль. Карета двигалась вдоль забора, пока не показались ворота, а сердце Ника с каждой минутой звучало все громче. Экипаж въехал в поместье и остановился. Принц открыл дверцу, и с улицы повеяло холодом. Он поежился и выпрыгнул на белый ковер снега, скрипнувший под его сапогами.

Слуги, удивленные приездом высокородного гостя, зашептались, и Ника пригласили в дом. Внутри было прохладно и как-то пусто. Никаких штор с кружевными оборками, никаких мягких ковров и прочих признаков уюта. Поместье подчеркивало аскетичные взгляды его покойного хозяина – главнокомандующего Эванса. Напряжение сковало принца. Он медленно шел за дворецким, который проводил экскурсию по дому, пока гостю готовили комнату. Чувствуя себя неловко, принц больше разглядывал пол, чем любовался остальной обстановкой. Вот мраморная плитка в зале, вот деревянный паркет в коридоре, вот снова мрамор. А вот Юлана. Ник поднял взгляд. Девушка стояла напротив него и улыбалась.

– Его Высочество принц Никос Таяльди, миледи, – представил посетителя дворецкий.

– Рада видеть вас у себя в гостях, Ваше Высочество. – Хозяйка дома присела в реверансе, приветствуя принца.

Ник улыбнулся от этой игры на публику и присоединился к церемониальной вежливости:

– Я направлялся по делам инквизиции, но быстро стемнело, пришлось искать ночлег. Надеюсь, вы не против гостей, леди Эванс?

– Мой дом всегда открыт для вас, Ваше Высочество. Я приказала накрывать ужин, вы присоединитесь к трапезе?

– Благодарю за приглашение. Непременно.

– Буду ждать вас.

И ужин, и остаток вечера они провели в окружении слуг. Юлана вела себя с придворной учтивостью, но во взгляде ее сверкали искры. Ник знал, что они не потухнут, пока он здесь. Волосы девушки, собранные в высокую прическу, по цвету сливались с вином в бокале, который она держала рукой в ажурной черной перчатке. Цвет траура, который Юлана в душе явно не соблюдала. Она говорила с принцем исключительно формально, обращалась к нему «Ваше Высочество», и от этого Ник распалялся еще больше. Хотелось поскорее разрушить стену иллюзии, которую леди Эванс возвела в присутствии слуг. Она не желала прослыть слишком легкомысленной.

– Спокойной ночи, Ваше Высочество. – Юлана поднялась из-за стола и проплыла мимо принца, шурша черным платьем.

Ник не обернулся. Он слышал отдаляющиеся шаги и знал, что девушка шла в спальню, которая, как рассказал дворецкий во время экскурсии, располагалась в западном крыле. Принц не стал засиживаться после ухода хозяйки и отправился в приготовленную ему комнату, где снял сюртук, оставшись в серой рубахе призрака инквизиции. Ник не собирался поддаваться сну и прислушивался к шагам и голосам в коридоре, дожидаясь, пока слуги разойдутся и дом затихнет. Часы пробили десять раз. Ник отодвинул в сторону тяжелую штору и прищурился, разглядывая в окне темный двор, освещенный лишь белесой дорожкой луны. Снаружи было тихо и пусто, только легкий снег кружился, заметая появившиеся днем следы. Свет в окнах поместья потихоньку гас, и лишь одно окно до сих пор горело. Дом был построен в виде буквы П, комната принца находилась в восточной части, а то окно – прямо напротив, в западном крыле. Должно быть, спальня Юланы. Ник присмотрелся. Ему показалось, что за стеклом мелькнул женский силуэт. Тело тут же отозвалось на зов любви, сердце забилось чаще. Принц подошел к двери и прислушался. Слуги уже должны были спать, и Ник осторожно выглянул наружу. Он пробирался по скудно освещенным коридорам, будто призрак инквизиции по траншеям, рядом с которыми прячутся повстанцы. Почему-то именно сейчас принц задумался, как бы отнесся Фергюс к его ночным похождениям. Наверняка осудил бы. Но старика рядом не было, и Ник отмахнулся от несвоевременных мыслей. Незамеченным принц вскоре добрался до вожделенной комнаты и, выдохнув, постучался.

– Кто там?

– Я, – хрипло ответил Ник.

Юлана открыла тут же. Не мешкая она втянула принца в спальню, оглядела коридор и сразу захлопнула дверь. Девушка явно ждала его. Ник с восхищением рассматривал возлюбленную, одетую в тонкий шелковый халат до пят, а потом ее комнату, разительно отличавшуюся от убранства остального дома. Свой уголок Юлана обставила роскошно. Стены и потолок покрывали зеркала, в которых многократно отражалась стройная фигура девушки. Улыбнувшись, Юлана жестом предложила Нику сесть в кресло, а сама опустилась на кровать напротив. Она закинула ногу на ногу, нарочно сдвинув вбок край халата. Прическу девушка распустила, и кончики вишневых волос касались покрывала. Принц не мог отвести от нее взгляда. Все вокруг казалось чарующим.

Юлана не торопила, позволяя вдоволь насладиться своим видом: впервые им не надо было никуда спешить.

– У тебя красиво. – Ник не скрывал жадного взгляда. – Ты ведь не против, что я пришел?

Юлана встала и, грациозно приблизившись к принцу, без смущения уселась к нему на колени. Ник почувствовал неторопливый поцелуй на шее и обхватил талию девушки, будто боясь, что она сбежит, и желая продлить сладость момента. Но Юлана не пыталась вырваться. Она расстегнула верхние пуговицы его рубахи и прошлась горячими губами по оголенной коже. Ник расслабился. Тело пульсировало от истомы. Он прикрыл глаза, позволяя девушке руководить, но та вдруг оторвалась от принца и резко встала. Ник не успел ее удержать, безвольно опустив руки и громко дыша.

Девушка проскользнула к кровати и снова уселась на край, слегка откинувшись назад. Тонкий халат очерчивал каждый изгиб, будоража фантазию, и десятки отражений по периметру комнаты повторяли плавные движения Юланы. Она отлично сознавала свою искушающую красоту и уверенно ею пользовалась.

– Не стыдно тебе пробираться в спальню к вдове? – игриво спросила девушка и будто невзначай откинула волосы с ложбинки на груди, закусив губы.

– Почему мне должно быть стыдно? – Ник встал и шагнул ей навстречу. – Я пришел к своей будущей невесте.

– Невесте? – переспросила девушка, замерев. В ее голосе почувствовалась радость.

Принц навис над кроватью и, наслаждаясь, провел пальцами по губам Юланы.

– Я ведь обещал, что женюсь на тебе, когда ты станешь свободна.

– А ты свободен? Ты ведь не просто так привез в замок розоволосую девушку, о вас ходят слухи.

– Это лишь слухи, – заверил Ник. – Она уедет до нашей свадьбы.

Юлана улыбнулась и, глядя принцу в глаза, потянула его за рубаху. Ник накрыл девушку собой и ощутил ее глубокое дыхание. Ей больше некуда было бежать. Шелковая ткань скатилась с ее плеч, низ халата задрался, и принц скользнул рукой вверх по изящной ноге, ощущая тепло желанного тела. Юлана помогла ему стянуть рубаху. Он овладел губами девушки, а она безропотно приняла его язык, подчиняясь настойчивым движениям любовника. Ник развел ей ноги и дотронулся до внутренней стороны бедра, медленно подбираясь к ее лону. Юлана вздрогнула, когда принц коснулся клитора, и, заставив его прижаться сильнее, залезла ему под рубаху. Огладив его подтянутый торс и твердые мышцы, девушка отстранилась от поцелуев Ника и, задрав его рубаху, прикоснулась губами к животу. Поймав взгляд любовника, она опустилась ниже, оказавшись совсем рядом с топорщившимися от возбуждения штанами. Не отводя глаз от лица Ника, Юлана оголила и поцеловала его напряженный член. Она провела языком от головки до основания, заставляя принца исторгнуть тихий стон, а потом встала и стянула с него рубаху.

Их губы вновь встретились. Не отвлекаясь от глубоких поцелуев, Ник перевернул девушку и посадил на себя, чтобы удобнее было ее раздевать. Он утопал в мягком покрывале, как в песке, и не желал вырываться, ведь рядом с ним тонула Юлана. Вместо балдахина над ними нависал зеркальный потолок, отражающий полуголые сплетенные тела. Ник провел рукой по спине девушки, перебирая разметавшиеся вишневые волосы, и отбросил халат и рубаху, ставшие одной из последних преград меж их телами. Отражение послушно повторило его движение. В углах горели свечи, тени заполняли комнату, и все выглядело красиво и возбуждающе. Ник не жалел, что пришел.

Он запустил руку в волосы Юланы и притянул девушку к себе. Поймав ее приоткрытые губы, Ник, прикусывая их, ворвался языком в ее рот. Девушка уперлась в грудь принца, заставляя его откинуться назад и оборвать поцелуй. Он подчинился, посмотрел на Юлану снизу вверх, и она, соблазнительно выгнувшись, опустилась на его член. Глубоко вдыхая, она медленно погружала его в себя, и когда Ник заполнил ее до предела, Юлана так же медленно поднялась. Одной рукой она опиралась на грудь принца, пальцами другой вырисовывала узоры на его животе, наслаждаясь твердыми мышцами. Она нарочно не спешила. Юлана будто смаковала первые ложки десерта, который ей предстояло отведать, пробовала его на вкус и опасалась, что он закончится прежде, чем она успеет насытиться. Влажное лоно девушки туго обхватывало член Ника, и он не готов был насыщаться медленно – принц и так слишком долго ждал этой близости. Он в нетерпении схватил Юлану за бедра и полностью вошел в нее. Девушка выдохнула стон. Ее резко приподнявшаяся грудь приманила Ника, и, игнорируя слабые протесты девушки, он потянулся и поймал ртом ее сосок. Ему хотелось, чтобы еще больше стонов разлетелось по комнате, отталкиваясь от зеркал и утопая в их бесконечных отражениях. Принц ласкал девушку, то обводя языком, то слегка прикусывая соски, а она едва удерживала в себе сладостные звуки.

Они двигались одновременно. Тела прижимались и отдалялись друг от друга, вводя любовников в истому. Юлана прикрыла глаза и откинула голову назад. Ее ресницы дрожали. Она устала и отдала контроль Нику. Щеки девушки горели, дыхание сделалось коротким и резким, как рябь на воде – она была близка к оргазму. Принц ускорился, чтобы наполнить любимую желанными ощущениями. Она прикусила губу и обхватила юношу, утыкаясь ему в шею. Юлане не надо было ничего говорить: по ее судорожным движениям и тому, как она сжимала его плечи, принц понимал, что останавливаться нельзя. Ник входил глубоко и резко, а девушка жадно ловила каждое его касание, желая быть ближе. Еще миг – и вместе с дрожью из Юланы волнами выплеснулись стоны. Ее лоно запульсировало. Она вонзилась в плечи принца ногтями и тут же расслабила пальцы, обмякнув в его объятиях. Несколько секунд они сидели, не шевелясь, и Ник ощущал, как постепенно выравнивается дыхание девушки, опаляющее его шею.

Не дав Юлане опомниться, он поднялся и развернул ее спиной к себе. Прижав девушку за бедра к своему паху, принц заставил ее нагнуться вперед. Он не видел лица Юланы, но слышал ее глубокое дыхание и чувствовал, как она терлась о его член, уткнувшийся ей между ног. Можно было подразнить девушку, но Ник и сам был на исходе чувств. Он глубоко вошел в нее и потянул Юлану за волосы, заставляя встать. Разгоряченные тела вновь встретились. Придерживая девушку за талию, принц сжал ее грудь, играя с сосками, и впился поцелуем в шею, ощущая под губами бешеный пульс. Юлана выгнулась, сильнее прислоняясь к Нику и встречая его ускоряющиеся толчки. Одной рукой он опустился к ее лону и коснулся пульсирующего клитора. Девушка вздрогнула от удовольствия.

– Ммм, Ник… – не удержалась она.

Принц замер на миг, наслаждаясь стоном Юланы, смешанным с его именем, и, снова потянув за волосы, поймал ее губы. Их сердца бились в едином ритме удовольствия. Еще немного – и Ник готов был нырнуть в пропасть экстаза. Но он собирался сделать это одновременно с девушкой, которая шептала его имя и задыхалась под бесконечными поцелуями, и любовники продолжали двигаться, сливаясь друг с другом в блаженстве. Каждая секунда подталкивала их к падению, и долго продержаться они не смогли. Тело Юланы напряглось в приближающемся оргазме, и она позволила сдавленным стонам разнестись под потолком ее зеркальных покоев. Ник опустил девушку на кровать и, не менее обессиленный, вышел, изливаясь на ее бедра. Он упал рядом с Юланой и несколько секунд лежал, прикрыв глаза и выравнивая дыхание. Смахнув волосы с плеча возлюбленной, Ник поцеловал нежную кожу. Их ночь только начиналась.

Под утро, пока коридоры еще были покрыты мраком и слуги спали, принц пробрался обратно в гостевую комнату. Он лег прямо на заправленную постель и забылся сном. Оставалась лишь малость: переждать пару месяцев траура и распрощаться с прошлой жизнью.

Глава 25. Задание

«Скользкий, как рыба, гибкий, как кошка, быстрый, как сокол», – подбадривал себя Роберт, отправляясь на вверенное королем задание. Принц просачивался между слугами, пробегал от проема к проему, менял коридор за коридором, и все ради того, чтобы сбить с толку тех, кто мог заметить его за непотребным делом.

После того как Маргарет отказалась выходить замуж за Адрена, король поручил Роберту выкрасть злосчастный указ.

Упрямая, сама виновата. Лишившись важной бумажонки, она лишится и власти, которую имеет над старшим братом, и тогда Димир сможет вершить судьбу сестры, невзирая на ее сопротивление. А все благодаря ему, Роберту. Как несправедливо обошелся прежний король Эфлеи с Димиром, своим старшим сыном и первейшим престолонаследником! Роберт рассмеялся, когда в конце Димир подытожил: «Получается, мы с тобой оба нелюбимые дети в своих семьях».

Принц вглядывался в каждую тень, что колыхалась в коридоре или смирно стояла у стены, прислушивался к каждому звуку, от странного затишья до далекого перестукивания каблуков по полу. Ничего подозрительного. Осталось лишь дождаться, пока гвардейцы отвлекут призраков, вечно дежуривших у покоев принцессы, а Димир под благовидным предлогом уведет сестру подальше и не даст ей забрать указ с собой. Тогда Роберт – главное действующее лицо их плана – проберется в комнату.

Принц вжался в стену между пилястрами[1]. Худое и длинное, будто змеиное тело позволяло Роберту, точно изворотливой рептилии, пробраться и затаиться где угодно. Пусть призраки в следующий раз только попробуют сказать, что он не годится для инквизиции!

Хлопнула дверь, послышались шаги. Роберт выглянул из своего укрытия. Как и ожидалось, по коридору в сторону лестницы проходили принцесса с братом-королем. Стоило им скрыться из виду, как в игру вступили гвардейцы: они замаячили в близлежащих окнах, зашумели на этажах, держась, однако, подальше от Роберта, чтобы призраки обратили внимание на них и не заметили его. Принц выждал еще несколько минут, огляделся и прокрался к покоям эфлейской принцессы. Он осторожно и бесшумно открыл дверь заблаговременно переданным ему Димиром ключом и вошел внутрь. Сквозняк едва не захлопнул дверь, но принц вовремя придержал ее. Закрывшись, он вздохнул и начал поиски.

Перво-наперво Роберт представил себя на месте человека, который скрывает возбраненный предмет у себя в комнате. В этом у принца нашлось предостаточно опыта, пусть и не очень удачного: сам он засовывал яд за карниз, а родная сестренка прятала колдовскую книжонку среди других книг. Эти-то места он и проверил в первую очередь. Они оказались пусты, как его теперешняя комната в Мейфоре. Обидно. Но Роберт не сдавался. Он обшарил шкафы, переворачивая и укладывая вещи обратно так, словно никто их и не трогал, залез в цветочные горшки, в поисках тайника постучал по стенам и полу. В конце концов, исследуя шероховатую поверхность подоконника, Роберт наткнулся на неплотно прилаженную плиточку с изображением диковинной заморской птицы. Вот уж чудо – что птица, что находка! Принц поддел плиточку пальцами и в углублении нашел свой приз. Он развязал ленту, достал бумагу из бархатного платка и вчитался, проверяя, тот ли предмет попал ему в руки. О да, тот самый! «Нарекаю свою дочь, принцессу Маргарет Таяльди, моей законной наследницей…» – прочитал Роберт и улыбнулся, как солнцу после дождя. Указ он тут же свернул и засунул поглубже в карман. Оставалось лишь передать находку Димиру. Теперь-то король не назовет его бесполезным!

Принц уложил плитку на место. «Сама виновата, надо было лучше прятать», – ухмыльнулся Роберт. Похоже, принцесса слишком полагалась на своих верных призраков, которых Роберт так ловко обманул. Если уж не за это, то за что берут в инквизицию?

Гордый собой, он вышел из комнаты. Снаружи по-прежнему было пусто, и никто не заметил пронырливого принца. Роберт спокойно прошествовал по коридору, пряча руку в кармане и поглаживая пальцами кончик бумаги, которая станет его пропуском в верные друзья короля. Остались сущие пустяки – передать указ Димиру.

Роберт успел отойти от покоев Маргарет, когда чей-то ехидный голос окликнул его. Принц неохотно обернулся и увидел красивую девушку с пышными розовыми волосами и зелеными, как болотная пучина, глазами. Одета небогато, но и на прислугу не похожа. Роберту не потребовалось много времени, чтобы догадаться, что перед ним любовница Ника: хорошенькая, нагловатая, притом наученная колдовству. Об их отношениях судачила половина замка.

А еще Роберт знал ее имя. Оно не раз всплывало в разговорах между Анной Мельден и Покровительницами. Мираби была одной из тех немногих, кто отказался подчиняться. Девчонка сбежала. Испугалась Ритуала, о котором принцу рассказывали другие ведьмы, жившие в замке.

Что ж, это знание наверняка сейчас пригодится. Девушка с подозрением смотрела на него, уставив руки в боки.

– Что ты делал в комнате принцессы?

– Не твое дело, красотка, – отозвался Роберт и быстро, пока девчонка не опомнилась, зашагал к лестнице.

Он напрасно понадеялся, что Мираби не пойдет следом. Видимо, по вредности и назойливости она не уступала Роберту. Девушка легко обогнала его, перегородила проход и, заметив, что принц держит руку в кармане, бесцеремонно полезла туда, спрашивая по ходу дела:

– Что это там у тебя? Ты что-то у принцессы стащил?

– Эй! – возмутился Роберт.

Принц схватил руку Мираби, но она успела его оцарапать. Он раздраженно сжал запястье девушки, удерживая его подальше от кармана, и ухмыльнулся:

– Не туда свои ручки суешь.

– Все инквизитору расскажу, – невозмутимо пригрозила девчонка.

– Я так не думаю. Ты знаешь, кто я?

– Мне все равно, – скривилась Мираби.

– Не-ет, не все равно, – надменно ответил Роберт. – Я – калледионский принц, и лучше не вставать у меня на пути. А еще я рос в Дакхааре. Меня воспитывала Анна Мельден, а ты сама знаешь, она хорошо знакома с магией, ведьмами и Покровительницами. Да-да, ты не ослышалась. Покровительницы – помнишь таких?

Принц с удовольствием отметил, как побледнела девушка. Она со злостью выдернула руку, острые ногти пронеслись мимо его лица, чудом не задев кожу. Гордо вскинув голову и вонзив в Роберта убийственный взгляд, Мираби поспешила прочь.

– Так что лучше помалкивай, не то Покровительницы найдут тебя, – крикнул он ведьме вслед.

Девчонка на секунду обернулась. Роберт почувствовал, что она мысленно обозвала его разными неприличными словами, и победно улыбнулся. Мираби скорчила гримасу и скрылась за лестницей. «Пусть идет, – решил Роберт, – рано или поздно Покровительницы ее все равно найдут».

Весело насвистывая, Роберт направился к Димиру. Указ в кармане сулил расположение короля.

– Его Величество скоро примет вас, ждите, – отрезал секретарь, когда принц поднялся к королевскому кабинету.

Роберт присел на гостевой стул и, чтобы не скучать, попросил бумагу и чернила: встреча с ведьмой напомнила ему о доме, об Анне Мельден. На всем континенте существовал лишь один человек, с которым принц был действительно близок душой, и ему захотелось поделиться сегодняшним успехом. Он примостил бумагу на колене и вывел: «Дорогая Анна Мельден…» Взгляд Роберта погрустнел. Неужели все, через что принц проходит, чем занимается, важнее той жизни, что он оставил в Дакхааре?

– Его Величество ждет вас, прошу, – отвлек его секретарь.

Роберт спрятал начатое письмо в карман и вошел в кабинет короля. Похвала, которой Димир наградил его, когда принц вручал тому указ, ободрила Роберта. В сущности, лучшая жизнь ждала его впереди, и не стоило оглядываться назад.

Глава 26. Паук, который ползет по паутине Анны Мельден

Ник въехал во двор родного замка в радостном настроении. Ночь, проведенная с Юланой, жарким воспоминанием распаляла изнутри. Принц растянул губы в полуулыбке. Быть может, он поспешил с объявлением чувств и предложением брака, но это обстоятельство не делало его менее счастливым.

Оставалось два неприятных момента: признаться брату, что он нарушил обещание не спешить, и распрощаться с Мираби.

Принц вышел из кареты. Монт-д’Эталь начало заносить снегом, и слуги сметали его с площади вместе с оставшимися с осени листьями. Димир уже ждал Ника у входа в замок, скрестив руки на груди. Ему наверняка доложили, где, позабыв про инквизиторские дела, пропадал его брат.

– У Юланы был? – прищурившись, спросил король после приветствия.

Отрицать правду было глупо, и Ник кивнул. Он приготовился выслушивать недовольства, но Димир лишь хмыкнул и покачал головой. Принц выдохнул. Объяснение с братом прошло быстрее и проще, чем он думал.

– Возвращайся к делам, – велел король, указав на стоявших поодаль призраков инквизиции.

– Я просто предупредил Юлану, к чему стоит готовиться. А то вдруг не я один буду за ней ухаживать, – зачем-то решил добавить принц, но брат его уже не слушал.

– Возвращайся к делам, – повторил король, махнув рукой. Он злился, но не сильно.

Проводив взглядом Димира, принц направился к призракам. Они сообщили, что получили письмо от Фергюса, которое нужно было обсудить без свидетелей. Ник пригласил их в свой кабинет. Слуга заранее разжег камин и помог принцу снять теплую одежду. Призраки плотно закрыли дверь и подали инквизитору вскрытый конверт: они уже знали содержание послания. По их взбудораженному виду юноша догадывался, что в письме его ждет нечто неприятное. Прочитав письмо, принц поднял нахмуренный взгляд на призраков, но те лишь развели руками. Ник перечитал письмо. Ошибки не было, у Фергюса к юному инквизитору имелась единственная, но крайне важная просьба. И крайне странная. Наверно, именно так чувствовал себя Димир, когда впервые прочитал предсмертный указ отца.

– Почему Фергюс просит об этом? – поинтересовался принц, но призраки лишь покачали головами:

– Он нам не объяснял.

– Странно. – Ник задумчиво почесал заросший щетиной подбородок. Он пытался соединить в голове несколько мыслей, размотать спутанный клубок ниток, связывающих старика с этой просьбой. – С чего бы Фергюсу просить, чтобы я взял Роберта в инквизицию? Они разве знакомы?

– Видимо, знакомы. Фергюс уже просил проверить, подходит ли Роберт на роль призрака.

– И как, подходит?

– Нет, – рассмеялся один из призраков и протянул блокнот с заметками о калледионском принце.

Ник лениво полистал страницы: «эгоистичный, вспыльчивый, мстительный». Хуже кандидата не придумать. Но, видно, что-то связывало Роберта с Фергюсом, иначе старик не допустил бы в свою обитель такого человека. Только что?

– Фергюс видел заметки? – уточнил Ник.

– О да, – снова рассмеялись призраки, хотя ничего забавного в ситуации не было. – Но все равно настоял на своей просьбе.

Нити мыслей наконец сплелись воедино: просил не Фергюс, а Анна Мельден, к которой он уехал. Старик слишком уважал королеву, поэтому и в этот раз наверняка поддался уговорам Ее Величества. Принц помнил, как во сне видел Роберта в дакхаарском замке; помнил и о том, что сам Роберт подтвердил свою связь с дакхаарской королевой. Все сходилось. И что теперь делать – исполнять приказ? Ник смахнул щекотавшие лоб пряди и потер переносицу. Он давно понял, что его должность инквизитора – мнимая и настоящим хозяином здесь до сих пор являлся Фергюс. Но это вовсе не означало, что Ник должен без разбора выполнять любые его просьбы, особенно те, которые могут навредить королевству. А вдруг это проверка? Вдруг старик испытывает своего воспитанника, смотрит, поддастся ли тот противоречивому указу?

Он перечитал письмо и, не найдя там ответа на свой вопрос, уточнил у призраков:

– Фергюс не говорил, как скоро надо нанять Роберта?

– Нет.

– Что ж, тогда не будем спешить, – удовлетворенно улыбнулся принц. – Я поговорю с Робертом, когда придет время.

Призраки кивнули. Ник знал, что они поспешат доложить Фергюсу итоги разговора сразу, как выйдут из кабинета. Удивляло и восхищало, что старик воспитал таких преданных людей. О подобном окружении мечтал и сам принц, но он справедливо рассудил, что слишком мало времени провел у власти, чтобы действительно вести за собой людей.

– Отдохну с дороги и спущусь в подземелье, – завершил разговор Ник.

В свои покои он шел не спеша. Обдумывал и письмо от Фергюса, и предстоящее объяснение с Мираби. Он усиленно подбирал слова – но подходящие не спешили появляться, а от тех, что крутились на языке, принц отмахивался. Нельзя же, в самом деле, просто сказать: «Уезжай, потому что моя невеста ревнует, а брат и окружающие считают тебя моей любовницей». Мираби не поймет. Ник хотел поговорить с ней деликатно, не обидеть – все-таки они успели сблизиться за время, которое провели вместе. Даже слишком сблизиться, а потом остыть, но украдкой кидать странные взгляды – больше, чем дружеские, но меньше, чем влюбленные. Прошло то время, когда ведьма ежедневно ухаживала за ранами Ника, лечила его и развлекала историями о работе в таверне. Теперь принц заглядывал к ней редко – помощь лекарки больше не требовалась.

До двери Мираби оставалась пара шагов. Подходящие слова Ник так и не придумал, поэтому поначалу прошел мимо. Но что-то засвербело внутри, как жук, который не мог до конца расправить крылья, и принц развернулся обратно. Задержал дыхание и вошел без стука. Наверно, стоило постучаться, но мысли были до того заняты, что вытеснили все правила приличия.

Мираби сидела у окна. Как обычно, раскладывала собранные еще до снегопада травы, поглаживала сухие листья и скукоженные лепестки цветов. Она подняла испуганный взгляд на распахнувшуюся дверь, но успокоилась, увидев его на пороге.

– Ты не занята?

– Нет. Садись. – Мираби указала на место рядом с собой и опустила взгляд обратно к травам.

– Я хотел поговорить, – неловко объяснил Ник свое внезапное вторжение.

– Я тоже хотела поговорить, но ты вдруг уехал…

– Теперь я здесь.

Ник обрадовался, что Мираби сама начала беседу. Это давало ему еще немного времени, чтобы подобрать нужные слова.

– Ты привез меня в Монт-д’Эталь, чтобы защитить от Покровительниц, но мне кажется, в замке стало небезопасно, – тихим голосом проговорила девушка.

Принц нахмурился. В зеленых глазах Мираби он уловил смятение.

– Что значит – небезопасно? – удивился Ник. У него мелькнула мысль, что ведьма хочет уехать из-за того неоднозначного поцелуя, чтобы не усложнять отношения, но это было бы слишком опрометчиво. Покровительниц Мираби боялась больше, чем отношений.

– Здесь появился человек, который меня узнал.

Принц вздрогнул.

– Кто? Как?

Мираби вздохнула. Она выдавливала из себя каждое слово, будто не хотела говорить:

– Я увидела, как один человек сделал кое-что нехорошее. Пригрозила, что расскажу тебе о его поступке. А он в ответ пригрозил, что сдаст меня Покровительницам.

– Я его в инквизицию засуну, – пытаясь сохранять спокойствие, ответил Ник, но кулаки его сжались. – Кто это и что он сделал?

– Уверен, что засунешь? – усмехнулась девушка. – Это важная шишка.

– Когда тебя спускают в подвалы, титул перестает иметь значение. Кто он?

Мираби отвела взгляд:

– Принц Роберт.

Имя громом отозвалось в мыслях Ника. Снова он. Истинный воспитанник Анны Мельден – по ее паутине может заползти в самые укромные места.

Мираби продолжила:

– Он ведь из Дакхаара. Анна Мельден общается с Покровительницами, и наверняка он слышал обо мне, – рассудила девушка. – Поэтому догадался. Я не хочу рисковать. Мне, наверно, лучше уехать из замка.

Несмотря на то что ведьма сама попросила его об отъезде, который он и так собирался ей предложить, Ника захлестнула волна возмущения. Инквизитор едва сдержался, чтобы с твердым «нет» не хлопнуть рукой по столу, но вовремя прикусил язык и задумался. Мираби была права: если Роберт связан с Анной Мельден, то она, а за ней и Покровительницы скоро узнают местонахождение беглянки. Замок неприступен, но на что способно их колдовство? Они не оставят ведьму в покое. Ей действительно стоило спрятаться в более безопасном месте.

– Куда ты хочешь уехать?

– Куда-нибудь за пределы континента. Хоть в Заморье, хоть на Северные острова.

Ник кивнул:

– Заморье ближе. Я дам тебе деньги и сопровождение. Мои призраки проследят, чтобы ты села на корабль и добралась до Заморья.

– Спасибо.

Мираби порывисто обняла Ника. От тепла ее тела и навязчивого запаха трав приятно кружилась голова. Принц тоже крепко обнял ее, поглаживая светло-розовые волосы. Не хотелось отпускать девушку. Сердце билось медленно и глухо, будто вместе с Ником задумалось о предстоящей разлуке. Мираби осторожно убрала руки принца с талии, а потом поцеловала его. От неожиданности он не сразу ответил на поцелуй, а когда опомнился, она уже отстранилась и вскочила с кровати.

– Спасибо, – еще раз немного растерянно поблагодарила девушка. – Я тебе что-то должна?

Тяжело дыша, Ник помотал головой.

– Мне надо будет собрать вещи и попрощаться с Лютером, – добавила Мираби.

– Я предупрежу призраков и выберу, когда и куда тебе лучше уехать.

– Хорошо.

Принц встал. Ноги отчего-то не хотели слушаться, и он поплелся к двери, будто пытаясь продлить мгновения, проведенные рядом с Мираби. Девушка смотрела на Ника, накручивая локон на палец.

– Не выходи никуда и никому не говори о своем отъезде, – предупредил принц на прощанье.

Мираби кивнула, и он вышел. Уже потом, когда Ник добрался до своей комнаты, он вспомнил: а что же сделал Роберт? Что такого увидела девушка? Принцу стоило вернуться и спросить, но солнце уже зашло за горизонт, и пробираться к Мираби сквозь тьму он не хотел. Не сейчас, по крайней мере.

Глава 27. Калледионцы делают ход

Они увязли в снегу. Под пушистым, блестящим на солнце покровом прятался ствол поваленного дерева, на который и напоролась карета.

– Скоро тронемся! – крикнули слуги, разбирающие завал.

– Не спешите! – отозвалась принцесса.

– Поторопитесь! – возразил король.

Они с легким укором взглянули друг на друга.

– Поторопитесь! – уверенно повторил Теоттор, а Карленна молча откинулась на спинку дивана.

Брат был прав. От скорости сейчас зависела судьба королевства. От скорости, умения убеждать и от любовных чар, которые принцессе предстояло наложить на Адрена Флетчера. Как он мог! Он, союзник Калледиона, друг ее погибшего отца, ее неудавшийся жених – бросил Калледион, предпочтя ему Эфлею!

Принцесса вынула из недр песцовой шубки небольшое зеркало в позолоченной оправе – подарок папы – и оглядела себя в отражении, быстро запотевающем от ее дыхания. Карленна удовлетворенно отметила зарумянившиеся от мороза щеки, делающие ее живой и хорошенькой, острый подбородок, тонкую шею. Жаль, отражение не вмещало того, что находилось ниже мехового воротника: затянутую корсетом талию и грудь с весьма смелым вырезом. Неужели откровенное платье являлось действенным способом вернуть жениха, которому она изменила, от которого сбежала перед свадьбой и чью гордость унизила? «Лишним не будет», – заявил ей брат перед отъездом. Карленна подчинилась.

Карета двинулась вперед. Ветер кружил и бил о стекло снежинки.

– Делай что хочешь: уговаривай, проси прощения, умоляй, кидайся в ноги. Пресмыкайся, но верни Адрена, – наказал новый король Калледиона.

Наверно, это справедливо, унижаться перед тем, кого принцесса ранее унизила сама. Если Адрен переметнется на сторону Эфлеи, то Калледион окажется под ударом. Ох уж эти переменчивые союзники.

Вскоре королевская карета минула Перекресток, где недавно ее обменяли на Роберта. Принцесса помнила, что в тот день была преисполнена надежд и жаждала вернуться домой. Дома, однако, ей позволили пробыть совсем недолго, да и то короткое время она провела совершенно без удовольствия. Знала бы принцесса, чем обернется ее побег, осталась бы в Мейфоре, вытерпев и замужество с Адреном, и связь с Дантом Гарсом.

Вдалеке проступил огромный, но изящный силуэт Тереоля. Невысокий, выполненный из благородного бело-серого камня дворец вырастал из мощного холма, покрытого коркой льда и снега. К нему подступали две широкие лестницы, между которыми в каждом пролете были устроены фонтаны. Карленна подумала, как долго и неудобно будет взбираться наверх: ступеней сто, не меньше. Но карета, так и не доехав до лестниц, взяла правее и обогнула замок, доставив гостей во внутренний двор Тереоля.

Лошади остановились. Над двором кружили птицы и падали хлопья снега. В окнах виднелись любопытные лица.

Гости вышли на площадку, где перед ними любезно раскланялся слуга:

– Его Величество ожидает вас внутри.

Карленна и Теоттор переглянулись – король не сподобился их встретить, явно показывая свое отношение к обидевшей его невесте.

Слуга препроводил гостей в приемный зал. Окна выходили на ту громадную лестницу, которая поразила Карленну на подъезде к Тереолю. Принцесса устроилась в кресле. Теоттор несколько раз прошелся от одного конца комнаты в другой, а после сел напротив сестры и, подставив руку под бородатый подбородок, посматривал в сторону двери, откуда предполагалось появиться Адрену или слуге. Молодой король углубился в свои мысли, а принцесса волновалась перед предстоящим разговором с бывшим и, если все пойдет как надо, будущим женихом. Тереоль мог стать ее новым домом.

Вскоре в дверях показался тот же слуга. Он объявил гостям, что король готов их принять, и повел из общего зала к комнатам на верхнем этаже. Этот этаж целиком принадлежал Правящему Совету: здесь проводили собрания, голосования и прочие встречи местных лордов-советников. Поодаль, в многочисленных коридорных ответвлениях, располагались кабинеты, а впереди виднелась широкая двустворчатая дверь, ведущая в общий кабинет советников. Карленна имела смутное представление об их роли в королевстве: в Калледионе вполне обходились и без советчиков. Калледионские лорды уважали Джеральда и не вмешивались в управление, зато взамен получали отвоеванные у соседей земли.

Слуга ввел гостей в кабинет Правящего Совета. Вокруг длинного овального стола восседали советники. Их хмурые лица, обращенные к новоприбывшим королю и принцессе, отражались в бордовой глади лакированной столешницы. Карленне стало не по себе. Она нашла взглядом Адрена. Он забился в дальний угол комнаты, у края стола, между двумя советниками: сухим серокожим стариком с энергичными бровями, которые то и дело подскакивали вверх, и крепким мужчиной средних лет в тесной военной форме. В такой обстановке Адрен совершенно не походил на короля. Он угрюмо молчал и не важничал, как обычно бывало в Мейфоре, и потому сливался с остальными советниками.

Короля и принцессу усадили через три стула от Адрена друг напротив друга. Бровастый советник недобро оглядел принцессу и подался вперед, стараясь закрыть обзор между ней и Адреном. Карленна поняла, что с ним ей поладить вряд ли удастся. Зато лорд в военной форме, а также его молодой и очень привлекательный сосед благосклонно приняли принцессу. Последний с большим интересом рассматривал Карленну и ее откровенный наряд. Из-за тугой прически она даже не могла перебросить волосы вперед, чтобы прикрыть широкий вырез на груди, и чувствовала себя беспомощно. Но молодой мужчина оказался вовсе не советником, а, кажется, сыном человека в форме, потому ушел перед началом собрания.

– Начнем, – подергивая бровями, выступил старик, сидящий рядом с Адреном.

Карленне не понравился его голос. Громкий и дерганый, как его брови. Принцесса ожидала встречи с Адреном и не понимала, для чего устроено собрание. Между тем мерзкие стариканы принялись терзать принцессу, припоминая ее неподобающее поведение перед свадьбой и упрекая в побеге.

– Мою сестру похитила Анна Мельден, – возразил Тео, но на его слова не обратили внимания.

– Даже если и так, Арнест не уверен, что ему стоит восстанавливать отношения с Калледионом, – презрительно провозгласил старый советник. – Нам теперь куда выгоднее объединиться с Эфлеей.

– Эфлея слаба, – напомнил Тео.

– Вы тоже, раз пытаетесь вернуть наше расположение.

– Мой покойный отец заключил союз с Арнестом, и брак его официальное подтверждение. Или вы намерены предать нас? Показать эфлейцам, как недолговечна ваша лояльность?

Пока Теоттор спорил с советником, Карленна молчала. Ей не хватало опыта, чтобы вмешиваться в политические разговоры – старые хрычи растоптали бы все ее аргументы. Они брезгливо посматривали на наряд принцессы и, наверно, лишний раз убеждались, что ветреная девушка просто сбежала со свадьбы. Адрен же, наоборот, не смотрел в сторону бывшей невесты, угрюмо уставившись в полированный стол. Надо было что-то предпринять.

На несколько секунд между речами советников и Теоттора установилась пауза, и принцесса воспользовалась ею:

– Ваше Величество, думаю, все разногласия начались с наших с вами отношений. Не лучше ли будет обсудить это наедине?

– Нет, – небрежно отрезал бровастый советник, не дав арнестскому королю и рта раскрыть.

Теоттор резко выпрямился и уставился на сестру. Ему явно не понравилось, что девушка влезла в разговор, да еще и с таким нахальным предложением. Но Карленна не собиралась сдаваться. Раз у брата не получалось совладать с советниками, то ей придется брать дело в свои руки.

– Прошу прощения, милорд, но я обращалась к Его Величеству, а не к вам. – Улыбаясь, девушка подняла бровь.

Советник, оглушенный дерзостью гостьи, закашлялся. Принцесса кинула взгляд на Адрена. Он молчал, даже не пытаясь противостоять властному Совету. Карленна с удовольствием высказала бы ему, какой он бесхребетный – не может утихомирить своих же подданных. Кто, в конце концов, здесь король? Но сейчас надо было действовать осторожно, нельзя было упустить Адрена.

– В брак вступают двое, – продолжала принцесса, буравя взглядом противного старика. – То есть Его Величество и я, а не третьи стороны. Я хотела бы услышать мнение Его Величества Адрена, поэтому предлагаю ему поговорить наедине.

Брови советника поползли вверх, на лбу собрались глубокие морщины. Старик, должно быть, собирался отказать Карленне, но Адрен опередил его:

– Хорошо, я согласен.

– На что вы согласны, Ваше Величество? – не скрывая возмущения, проскрипел старик.

– Я желаю поговорить с Ее Высочеством. Прошу в мой кабинет.

Карленна облегченно выдохнула, словно отпустила натянутую тетиву.

– Своевольная девица, – намеренно громким шепотом произнес один из советников.

– Долго она здесь не продержится, – ответил его собеседник.

Карленна смолчала, стиснув зубы.

Адрен пригласил ее в отдельный кабинет, украшенный королевскими вензелями. За окном застыли облака, и комната казалась серой. Слуга зажег свечу и оставил собеседников наедине. Адрен уселся в королевское кресло. В его прямой спине и упертых в подлокотники руках чувствовалось напряжение. Без советников он вел себя свободнее, но, кажется, само их существование давило на Адрена. Недаром здесь Совет назывался Правящим – управлял государством не король, а кучка властолюбивых старцев.

Карленна не стала садиться. Остановившись возле стола, она скрестила руки на груди и в ответ на вопросительный взгляд Адрена заговорила без обиняков:

– Ты на мне женишься?

– Зачем мне это?

– Раньше ты хотел на мне жениться.

– Это было раньше. Я уважал твоего отца, у нас с ним были планы на континент, а теперь он мертв, потому что ты сбежала.

– Я не виновата в его смерти! – возразила принцесса. – Меня похитила Анна Мельден!

– Мы оба знаем, что это неправда, – усмехнулся Адрен.

– Это полуправда, – согласилась принцесса, пытаясь смягчить короля. – Уехала я добровольно, но когда передумала и захотела вернуться домой, меня не отпустили. Мне пришлось остаться у Димира.

– Пришлось? – хмыкнул король. – Помнится, ты его любила.

– Я ошибалась, – легко признала принцесса. – Он оказался ничтожеством, поэтому я здесь. Ты умнее и сильнее, ты лучше него.

– Думаешь, сможешь вернуть меня лестью? – Адрен встал и, обойдя стол, приблизился к принцессе. – Ну давай, пробуй. Даю тебе еще попытку. Только старайся получше, а то видно, что ты притворяешься.

Его взгляд словно по ледяной горке скользнул в декольте Карленны. Адрен подошел еще ближе, забывая про правила приличия и вдавливая девушку в стол. Рыжая колючая борода уперлась принцессе в скулу, и Карленна замерла. Она ощутила себя в той же ловушке, как тогда, с охотником на ведьм. Грубая ладонь Адрена легла девушке на шею, сползла ниже и сдавила грудь. На губы опустился поцелуй, слишком влажный и напористый. Король заталкивал язык в рот принцессы, и ей хотелось отвернуться. Упершись руками в грудь Адрену, Карленна откинулась назад, пытаясь высвободиться, но вместо этого лишь сильнее легла на стол.

– Так ты задабривала охотника? – рассмеялся король. Он нависал над девушкой, не давая ей выбраться.

Карленна промолчала. Чувство омерзения холодными мурашками гуляло по коже. Адрен резким движением спустил ей платье с одного плеча и попытался просунуть пальцы внутрь, к груди. Принцесса не хотела испытывать это снова. Злость придала девушке сил, и она оттолкнула Адрена. Поднявшись со стола, Карленна залепила ему пощечину и отряхнула отбитую ладонь о платье. Король ошарашенно прижал руку к щеке и выплюнул:

– Шлюха!

– Уж какая есть, – бросила Карленна и, вытерев рот, направилась к двери.

Сердце барабанной дробью колотилось в груди. Внутри бушевал огонь, пожирая здравые мысли. Кажется, все было кончено. Она не станет унижаться, и пусть брат решает проблемы королевства без участия ее тела.

– Знай свое место! – крикнул Адрен, когда девушка открыла кабинет.

В порыве ярости Карленна захлопнула дверь и прошипела:

– Я-то свое место знаю! А ты смелый, только пока советников рядом нет. Скукожился на стуле, спрятался за стариками и так бы и сидел, если бы я тебя не вызвала на разговор! Трус! Калледиону не нужен такой союзник.

– Да что ты вообще знаешь! – Адрен поймал девушку за руку, но тут же отпустил и сел обратно.

Карленна смотрела на арнестского короля: он дышал тяжело, как после бега, и лицо его стало бордовым.

– Я хочу власти! – вскричал он. – Хочу править! – Он смахнул лежавшие рядом бумаги и ударил кулаком по столу. – С самого детства, с тех пор как умерли мои родители, советники правят Арнестом. Взяли власть в свои руки и не дают мне свободы!

Принцесса скривилась:

– Ох, бедненький. Не дают свободы – это когда тебя насильно выдают замуж, держат взаперти или без спроса тискают такие, как ты. Просто потому, что мной удобно расплачиваться за союз. А вот у тебя есть свобода, только ты слишком слаб, чтобы ею воспользоваться. – Карленна встретила взгляд Адрена, полный злобы, и заговорила осторожнее: – Теперь королем стал мой брат. Ты можешь заключить с ним такой же договор, какой хотел заключить с папой. Завоюете континент, поделите между собой, избавитесь от Совета.

– Я сомневаюсь в Калледионе, – буркнул Адрен.

– Почему?

– К вам пробралась ведьма, и она будет рушить все планы.

Карленна всплеснула руками:

– Не понимаю, чем вам всем так помешала эта ведьма!

– Твой отец умер, потом погиб охотник на ведьм. Два человека, которые боролись с колдовством. Ты дура, если не видишь в этих смертях связи с мейфорской ведьмой.

Принцесса пропустила оскорбление мимо ушей, но обвинение мейфорской ведьмы словно кинжалом резануло сердце. Ей не хотелось в это верить, но Адрен мог быть прав. По крайней мере в случае с охотником.

– Назови мне ее имя, – приказал король, – и я соглашусь на союз с Калледионом.

Карленна покачала головой.

– Нет. Папу убила любовница, а охотник заслуживал такой судьбы.

Адрен пожал плечами:

– Как знаешь. Тогда я на тебе не женюсь.

– А если назову имя – женишься? – Карленна понимала, что удовлетворить требование Адрена проще, чем спорить с ним.

– Да. Выбирай: имя ведьмы и брак или отказ и падение Калледиона.

Падение родного королевства показалось принцессе более серьезным несчастьем, чем потеря подруги-ведьмы. Подумав, она согласилась:

– Я назову имя. Сразу после свадьбы. – Раз Адрен выставлял ей требования, почему бы ей не ответить ему тем же?

– Сейчас, – возразил король.

– Нет. Во время свадьбы.

– Хорошо. Укажешь мне ее во время свадьбы. Обманешь – сразу уеду в Эфлею.

Карленна вздохнула. Ей было тяжело с Адреном, и она жалела, что соглашалась на это. Но, опьяненная ощущением победы, девушка спрятала свои сомнения в дальний ящик в тщательно вычищенной, вылизанной до блеска комнате разума и не собиралась к ним возвращаться.

Глава 28. Новый союз

«Мой милый мальчик Роберт…» – писала Анна Мельден.

Письмо пришло рано утром. Принц выхватил конверт у посыльного, вскрыл письмо и как зачарованный впился взглядом в долгожданные строки. Он не знал отца, не видел ласки от матери, зато чувствовал любовь наставницы и отвечал ей тем же.

Но в этом письме королева не одаривала его материнской любовью. Напротив – ругала за неверное решение.

«Разве ты не помнишь, как я рассказывала тебе, что Маргарет должна стать королевой для Ритуала? Ты знаешь, каких трудов мне стоило уговорить короля Грегора написать этот злосчастный указ, настоять, чтобы инквизитор передал его принцессе? Ты поступил неправильно, милый мой мальчик».

Роберт обиженно выпятил нижнюю губу. Да, верно, он оплошал, совершил необдуманный поступок.

«Но исправимый же!» – воспрянул духом принц. Он потянулся за бумагой для ответного письма, где в первых же строчках сообщил, что Маргарет в любом случае станет королевой: только не Эфлеи, а Арнеста. Она выйдет замуж за Адрена. Поэтому Роберт своим поступком не просто не навредил планам королевы, но и завоевал доверие короля. Не успел принц закончить мысль, как явились гвардейцы.

– Его Величество ждет вас у себя, – доложили они.

Если король зовет, то не стоит медлить. Роберта повели к мертвенно-холодной Королевской башне. Секретарь любезно раскрыл перед ним дверь в кабинет молодого короля.

Принц мазнул взглядом по Димиру и, заметив сжатые губы и стиснутые на груди руки, понял, что тот не в настроении. Хлопок двери за спиной подтолкнул Роберта к стулу для посетителей.

– У нас проблемы, – заявил король.

Роберт нахмурился, но в душе он ликовал: Димир впервые отождествил его с Эфлеей, принял наконец не за пленника, а за союзника и друга. «У нас», – радостно повторил принц в мыслях.

– Принцесса обиделась, что мы забрали ее указ?

– Она еще не знает об этом. Но да, она обидится.

– Ну и что? Ссоры все равно не избежать, и если вы намереваетесь избавиться от Лютера и выдать принцессу за Адрена, то лучше поспешить.

– Некуда уже спешить! – вспылил Димир. – Адрен не собирается больше на ней жениться! Он вернулся к твоей сестре, скоро они поженятся – вот в чем проблема!

– Вернулся? – растерянно выдохнул Роберт. Подобной новости он не ожидал. Он считал Адрена горделивым индюком, который не способен вернуться к сбежавшей невесте. Но, видимо, государственные дела оказались для арнестского короля важнее самолюбия.

Несколько минут стояла тишина. Слышно было, как ходит секретарь за дверью, как шуршит ткань сюртука – Роберт нервно теребил рукав.

– Ну и? – поторопил его Димир, будто в произошедшем был виноват Роберт. – У тебя разве нет идей, как нам выйти из затруднения?

– Будут, – кисло кивнул принц.

– К вечеру я жду от тебя решения. Не придумаешь ничего – пойдешь на дно вместе с нами.

Гвардейцы проводили Роберта обратно в комнату. Принц улегся на кровать, закинув руки за голову. Мысли текли медленно, как мед с ложки.

«Карленна как-то вернула Адрена, значит, они объединятся и пойдут на Эфлею. Ну а мы – мы должны отыскать союзника, причем как можно скорее. Тут выбор: либо союзник королевских кровей, а таких на континенте не осталось, либо богатый. Значит, ищем какого-нибудь богатого лорда. Только с чего богатому лорду помогать нам, а не Калледиону или Арнесту? А все потому, что богатый лорд должен быть чем-то обижен, что заставило бы его принять нашу сторону…»

Роберт упорно раздувал угли разума, поливал ростки замыслов, и тогда, под напором его умственной деятельности, возникло имя. Принц вскочил и заторопился на верхний этаж Королевской башни.

– Лорд юн Бальфур, – выпалил принц, влетая в кабинет.

– Юн Бальфур? – переспросил король.

Роберт плюхнулся на стул и, отдышавшись, принялся объяснять.

– Он отец Аэлии, жены моего брата, королевы Калледиона. Точнее, Аэлия была ею до недавнего времени. Мой братец, – скривился при упоминании Теоттора принц, – предал ее, опозорил и, насколько мне известно, выставил вон из замка. Вряд ли лорд юн Бальфур обрадовался такому исходу событий: он-то желал видеть дочь и внуков на троне. Деньги в калледионскую казну он передал, а желание его не исполнили. Он, должно быть, расстроен, зол на мою семейку и хочет отомстить, – заговорщицки подытожил Роберт. – Мы можем помочь друг другу.

Димир понимающе кивнул. Он расспросил у принца подробности про лорда юн Бальфура: должен же король понимать, кому собирается предложить в жены родную сестру. Удовлетворившись услышанным, Димир попросил оставить его одного. Ему нужно было все хорошенько обдумать.

Роберт вышел. Некоторое время он бесцельно слонялся по замку, радуясь, какое отличное решение предложил королю. Что-то внутри необъяснимо скреблось и коробило, будто он ошибся, но принц не стал обращать на это внимания. Он облокотился на балюстраду, опоясывающую балкон, и принялся наблюдать за несущими службу гвардейцами, ожидая, когда они позовут его обратно к Димиру. Отворились ворота, и в Монт-д’Эталь въехала карета. Гвардейцы поклонились вышедшей из экипажа девушке, а Роберт прищурился, чтобы разглядеть ее. Леди Юлана Эванс. Роберт не раз видел ее возле Королевской башни. Она то проходила под руку с мужем-советником, то улыбалась принцу. Слуги иногда шептались, что леди Эванс метит в любовницы Ника, подбираясь к более высокому титулу, но никто не осуждал девушку всерьез. Роберт усмехнулся. Он-то знал, что у Юланы была тайна поинтереснее. Покровительницы давным-давно привели к Анне Мельден девочку – юную ведьму, не из круга Одиннадцати, но достаточно сильную. Когда девочка выросла и хорошо обучилась светским манерам, Анна Мельден лично отослала ее в Монт-д’Эталь, ведь соглядатаи нужны везде. Неужели до сих пор никто не распознал личину Юланы, не узнал в ней ведьму и дакхаарскую шпионку?

Роберт, улыбаясь, проводил Юлану взглядом. Красивая и обаятельная девушка наверняка легко добивалась своего. Только вот зря она приехала сегодня в замок – ее предполагаемый любовник, принц Никос, с утра уехал по инквизиторским делам.

– Его Величество ждет вас, – послышался грубый голос гвардейца сзади. Роберт обернулся. Видимо, Димир принял решение.

Принца вновь повели в кабинет на вершине башни. Король долго вздыхал, а потом все же объявил, что согласен на лорда юн Бальфура – иначе Калледион с Арнестом задавят Эфлею. Похвалы за удачную подсказку Роберт так и не дождался, но все равно радовался, что смог помочь королевству. Приходилось браться за весла и усердно грести, чтобы лодка, на которой он только-только закрепился, не пошла ко дну. Вместе они – Роберт и Димир – написали иноземному лорду. Принц, как знаток семьи юн Бальфур, подсказывал, на что надавить, чтобы лорд принял брачное предложение.

– И что дальше? – спросил Роберт, когда король передал письмо посыльному.

– Ждем ответа от Бальфура. Если он согласится, то сообщим Маргарет, что она выходит за него замуж.

– Он-то согласится, – уверенно сказал принц, – а вот она может заупрямиться.

– Ей придется. Иначе пострадает Лютер, – невесело, но хладнокровно отозвался король. – У нее больше нет указа, чтобы перечить мне. Но прежде чем заставлять, я дам ей возможность хорошо подумать над ответом.

Димир бросил на Роберта благодарный взгляд и кивнул. Такой похвалы оказалось достаточно.

Когда принц вернулся к себе, небо уже погасло, и комната погрузилась в серый сумрак. На столе под подсвечником лежало начатое письмо к Анне Мельден. Принц зажег свечу. На желтом поле виднелись выведенные им буквы и клякса, попавшая на бумагу, когда он задел чернильницу. Роберт скомкал письмо. Оно теперь лишилось смысла: Бальфур не король, Маргарет не станет королевой и не сможет исполнить Ритуал.

«Я подвел Анну Мельден», – разочарованно подумал принц. В полной тишине он сел на кровать, сгорбившись и опустив голову, и оставался недвижим, пока не погасла свеча и сон не сморил его.

* * *

Маргарет уже давно не ждала добра от разговоров с братом. Димир возомнил себя истинным королем и вечно раздавал указания, будто забыл, что на его месте должна быть сестра. Думал, что его власти ничего не угрожает. Но Маргарет помнила: в ее комнате, под птицей на подоконнике был надежно спрятан указ, способный сместить Димира с трона. Вот и теперь, когда он позвал ее к себе, принцесса только вздохнула.

Настроение Димира она распознать не смогла. Тот выглядел слишком суетным, но улыбался и разговаривал добродушно. Наверно, снова будет о чем-то просить. Последние дни он ничего не говорил об Адрене, словно махнул рукой на этот брак. На любовника тоже не намекал, не пытался обвинять или приставить слежку. Но принцесса не стала радоваться раньше времени. Она догадывалась, что молчание – лишь затишье перед бурей и в следующий раз Димир придет к ней с полным арсеналом просьб, уговоров и приказов. Сейчас принцесса поддерживала светскую беседу, но улыбка брата вызывала в ней смутное опасение.

– Вчера пришли новости, – вдруг объявил он.

Маргарет замерла.

– Хорошие или плохие?

Димир пожал плечами и ответил:

– Новостей несколько. Первая – Адрен отказался жениться на тебе. Карленна, – он произнес это имя с таким скрипом, будто бы грыз камень, – опередила тебя. Видимо, не стоило ее отпускать. Старший брат тут же отвез ее в Арнест, чтобы она вернула расположение Адрена. И ей это удалось.

Маргарет хмыкнула. Димир вздернул подбородок:

– Она ужасная невеста, зато хорошая сестра. Поступает во благо своего королевства, в отличие от тебя.

– А от меня-то что теперь требуется?

Маргарет ощутила дыхание свободы. Неужели с нее свалилось бремя завидной невесты и брат не станет склонять ее к нежеланному замужеству? Это было бы слишком хорошо. А значит, нереально. От дурного предчувствия сжалось сердце.

– А вторая новость? – спросила девушка.

– Вторая новость – я подыскал тебе другого жениха.

Принцесса оборвала брата:

– Нет!

– Лорд Семель юн Бальфур из Калледиона.

– Нет!

– Я написал ему письмо и теперь жду ответа. А тебе советую подумать об этом браке – пока по-доброму прошу, – спокойно завершил Димир.

Маргарет вскочила, едва не опрокинув стул. Место Адрена занял некий калледионский лорд, которого принцесса никогда не видела и видеть не желала, особенно в роли своего мужа. Замужем она уже побывала, этот опыт не сильно пришелся ей по вкусу – возможно, стоило лучше подойти к выбору мужа, – и повторять его она пока не собиралась. Принцессе нравилось проводить время с Лютером, о большем она и не задумывалась. Однако задумывались окружающие. Посмотрев на раздраженную сестру, король добавил многозначительно:

– Иначе…

– Что – иначе?

– Иначе мне придется принять меры. – Димир как-то странно повел глазами.

Маргарет не стала отвечать. Дальнейший разговор она считала бессмысленным – брат как ребенок, который не слушает доводов взрослых, твердил о свадьбе. «Не ему ведь жениться», – фыркнула девушка, выходя за дверь. Злость колючками проходилась по ее телу, но принцесса радовалась одному: Димир был связан указом, надежно хранившимся в ее тайнике под плиткой. Так что и ему, и этому лорду юн Бальфуру придется смириться с ее отказом.

Глава 29. Цена жизни

Все утро Ник провел в монт-д’этальском порту. Расхаживал по причалу, рассматривал корабли, расспрашивал портовых служащих и капитанов, скрупулезно записывая полученные сведения. К обеду он вымотался и вернулся в свой кабинет в замке. С облегчением вытянув ноги под столом, он уставился в свои записи. По его приказу секретарь принес подробную карту заморских земель, а призраки рассказали о тамошних культуре и обычаях. Ник кивал, впитывая полученные знания. Ему предстояло принять непростое решение.

С их последнего разговора с Мираби прошло две недели. Принц избегал новых встреч, опасаясь повторения поцелуя и измены Юлане. Поэтому, как и обещал, Ник готовил для ведьмы отъезд. Он не мог отпустить ее в никуда и подыскивал для Мираби добротный дом, выбирал корабль, который шел бы быстро и без лишних остановок. Принц надеялся, что там, в Заморье, девушка наконец избавится от преследования Покровительниц, и эта мысль подбадривала его.

Принц провел пальцем по карте Заморья, очерчивая его юго-западную оконечность, и кивнул сам себе. Там густели леса и разливалась широкая синяя река. Мираби будет довольна. Природа всегда была ей ближе, чем дворцовая роскошь и городская суета. Хотя в городе легче затеряться, если возникнет необходимость. Ник нахмурился. Это было непростое решение, требовавшее тщательного подхода. Так, по крайней мере, он убеждал сам себя и отмахивался от мысли, что просто не хочет отпускать Мираби, потому и не спешит с распоряжениями. Сердце стучало чаще при воспоминании о ведьме.

Принц убеждал себя, что губы Юланы были слаще, красота пленительней, манеры изысканней. Леди Эванс станет прекрасной женой. Она подходила ему по положению, ее одобрил брат, и пути назад не существовало. Нельзя целовать одну женщину, вспоминая при этом нежность второй. Поэтому одну из них приходилось отослать подальше – и от себя, и от сердца.

Принц с двойным усердием принялся изучать карту Заморья. Стук в дверь отвлек его, и на пороге возник секретарь.

– Ваше Высочество! К вам гость, – поклонился слуга.

– Ко мне? – переспросил принц, нахмурившись и перебирая в мыслях, кто бы это мог быть.

– Дело в том, что этот человек помогал лорду Кединбергу, а вы, как инквизитор, переняли работу милорда, поэтому я привел гостя именно к вам.

Ник кивнул:

– Приглашай.

Секретарь вышел, не ведая, как разыгрался интерес принца. Вскоре перед Ником появился статный широкоплечий мужчина. Засаленные волосы и грязная одежда подсказывали, что тот много времени провел в дороге, а жилет из добротной кожи и отороченные мехом сапоги свидетельствовали о том, что гость не был бедняком. Тот поклонился.

– Ваше Высочество, – гость снял меховую шапку и поприветствовал принца. – Я – глава гильдии охотников. Лорд Кединберг вел со мной дела. Насколько я понял, он уехал и вы теперь за него?

– Верно.

Ник потихоньку начал догадываться, о чем пойдет речь. В то время, когда Фергюс договаривался с охотниками, принц еще мало что знал о делах государства. Но он помнил и громадные следы, взбудоражившие окраину королевства, и охотников, признавших в хозяине следов ящера.

– Лорд Кединберг нанимал охотников, чтобы они расправились с одним зверем. В лесах на границе с Дакхааром появился опасный хищник, – подтвердил незнакомец догадки Ника.

– Я знаю об этом, – кивнул принц. – И как ваши успехи? Удалось от него избавиться?

Сердце замерло в ожидании ответа. Охотник помотал головой:

– Нет. Лорд Кединберг нанимал отряд охотников два раза. Ни один из моих людей не вернулся из леса. Известие о последних смертях пришло недавно, поэтому я приехал к вам. Жду следующих указаний.

Ник замер. Хотелось бы что-то в этом понимать. Он помнил следы, помнил разговор Фергюса с охотниками, но об их смертях не знал… Два отряда. Значит, после того как погибли первые охотники, инквизитор нанял второй отряд. То ли верил в успех людского оружия и хитрости, то ли не знал, что еще можно предпринять. Ник тоже не знал.

– Что прикажете, Ваше Высочество? – осторожно подал голос гость, когда молчание затянулось.

Принц откинулся на спинку кресла. Ему предстояло еще одно непростое решение – как и у любого, кто работает в инквизиции. Возможно, следовало обсудить все с братом. Все-таки Димир – король, несущий ответственность за государство. Но Ник знал о колдовских ящерах намного больше брата. Чтобы оттянуть время, он спросил:

– А вы сами бывали в тех лесах, видели то животное?

– Я не участвую в охоте, только руковожу ею, – помотал головой охотник. – Но я видел следы зверя. Знаю, что это за тварь, и могу сказать, что мало кто захочет рисковать жизнью против нее. Только смельчаки. Да и те нынче в могиле.

«Плохой ответ», – мысленно вздохнул Ник, а вслух уточнил:

– Как вы считаете, можно ли убить это животное?

Охотник пожевал губами. Видно, ему тоже тяжело было что-то утверждать наверняка.

– Я думаю, любая тварь смертна, если подобрать подходящий способ и оружие.

– И как, сыщется ли подобное у ваших охотников?

– Посулите награду подороже, и узнаем, – хмыкнул гость.

– Что может быть дороже человеческой жизни? – покачал головой Ник, подписывая указ о том, чтобы отправить на смертельную охоту третий отряд.

Глава 30. Свадьба

Свадьба калледионской принцессы и арнестского короля состоялась в холодный зимний день. Адрен и Карленна нарядной парой вышли из мейфорского храма Существ, где их перед всем народом объявили мужем и женой. Они, уже супруги, проследовали в замок. Вход украшали искусственные цветы со снежной пылью на лепестках и флаги обоих королевств.

Пир проходил в нарядном зале на втором этаже одной из башен Мейфора. От свечей шел жар, в воздухе смешивались запахи всевозможных блюд и аромат цветов. Столы расположили в два ряда, один из которых занимали калледионские гости, а второй – арнестские. Дакхаарцев и эфлейцев на свадьбу по понятным причинам не пригласили, и присутствовала только половина континента – сильнейшая.

Гости веселились, танцевали, ели и пили. Праздновали. Карленна тоскливо озиралась. Мимо пролетали яркие юбки, гремела радостная музыка, а принцесса сидела за столом и теребила драгоценные камни, украшавшие платье. Предстоящая семейная жизнь тяготила ее. Карленна уже не раз спотыкалась о ступень любви и понимала, что в браке с Адреном счастья ожидать бессмысленно. Но политика диктовала свои правила, и девушка сделала все, что от нее требовали. Теперь ей ко всему прочему приходилось предавать ведьму, которую принцесса так долго защищала. Карленна передала ей разговор с Адреном, случившийся в тереольском кабинете, и, опустив голову, предупредила:

– Мне придется выдать тебя. Иначе никак.

Она ожидала, что ведьма начнет спорить и умолять, но та спокойно приняла новость.

– Не переживай, дорогая, – улыбнулась мейфорская ведьма. – Я сделаю так, что Адрен не причинит мне вреда.

– Как?

– Небольшое заклинание. Не думай об этом, повеселись на свадьбе.

Карленна веселилась как могла. Она поднесла к губам бокал, вдыхая аромат амиррийских виноградников. Хотелось забыться в преддверии первой брачной ночи. Принцесса допила вино, и Адрен с видимым неудовольствием отобрал у жены бокал, сделав знак музыкантам. Вряд ли он хотел танцевать, но ради соблюдения приличий молодоженам следовало показать свою любовь. Они выступили на середину зала, и Адрен огляделся, словно вышедший на охоту хищник. Начался танец, и он прижал девушку к себе. Принцесса почувствовала горячее дыхание возле уха, когда Адрен спросил:

– Где ведьма?

Карленна скрипнула зубами. Он никогда не забывал про дела. Принцесса связала жизнь с бесчувственным политиком. Хотя нет, пару чувств она в нем разглядела – собственничество и мстительность, которые король успел проявить во всей красе.

– Еще не время, – ответила принцесса, выискивая глазами ведьму.

– Пора. Покажи мне ведьму, – настаивал Адрен.

Ведьма сидела за столом, вытирая губы салфеткой и наблюдая за танцующими парами. Она не заметила взгляда Карленны, отвлекшись на слугу, подошедшего к ней с новым блюдом.

Принцесса вздохнула. Адрен сжал ей руку. Она добровольно влезла в капкан. Дорога назад растворилась, когда брат повез ее в Тереоль. Девушка поморщилась от боли в пальцах, но Адрен лишь сильнее сдавил их и развернул жену к залу.

– Вот она, – указала глазами Карленна.

Адрен проследил за взглядом жены, направленным на сидящую за столом девушку, и удовлетворенно кивнул. Ведьма посмотрела на них. Она все поняла, и по коже принцессы, словно ледяной дождь, побежали мурашки. Хотя Карленна и предупредила подругу, что ей придется раскрыть имя Адрену, она все равно чувствовала себя предательницей.

Принцесса отвернулась. Она не желала видеть ни разочарование на лице ведьмы, ни едва сдерживаемую ухмылку мужа. Мужа! Хотелось оттолкнуть этого человека и повернуть время вспять, но стрелки часов жизни идут лишь вперед. Адрен обнял жену, и Карленна почувствовала раздражение. Кольцо его объятий душило, едва дождавшись окончания мелодии, принцесса поспешила к столу. Муж последовал за ней.

Девушка уселась на свое место. Он опустился рядом и с довольной улыбкой принял десерт от подошедшего слуги. Карленна с отвращением отказалась. Живот скручивало от волнения. Принцесса подняла бокал – пить вовсе не хотелось, но надо было чем-то занять руки, – и сквозь бордовую жидкость рассматривала зал. В порыве хорошего настроения Адрен шепнул ей не требовавшую ответа любезность и повернулся к сидевшему рядом Теоттору. Новоявленный король Калледиона, видимо, так походил на отца и имел те же цели относительно судьбы континента, что быстро нашел общий язык с Адреном. Принцесса не прислушивалась к их оживленной беседе. Она то и дело посматривала на ведьму, но подруга выглядела совершенно спокойной, будто до сих пор никто не знал о ее сущности.

Случайно задев жену локтем, Арден извинился и отодвинулся подальше, продолжая разговор с Тео. Объясняя что-то собеседнику, он яро жестикулировал, рисовал пальцами в воздухе и на скатерти, а король кивал ему и создавал ответные воображаемые рисунки. Видимо, они обсуждали границы будущих завоеваний, и гремевшая музыка мешала их беседе.

– Я скоро вернусь, – обратился к жене Адрен. – Поговорим с твоим братом наедине.

Карленна безразлично кивнула. Тяжелое кресло Теоттора со стоном отодвинулось. Адрен поднялся вслед за ним, но Карленна заметила, что на белой скатерти в том месте, где только что лежал локоть ее мужа, появился кровавый мазок. Пара бурых капель украшала бежевые салфетки, отброшенные арнестским королем. Принцесса остановила его за рукав:

– У тебя кровь.

Адрен нахмурился и осмотрел свой локоть. Рукав был слегка порван. Дырка показалась Карленне слишком правильной, словно ее кто-то вырезал, но король пожал плечами, не придав этому значения.

– Наверно, зацепился, – предположил он.

Карленна протянула мужу салфетку. Адрен наскоро вытер кровь и снова взглянул на дырку.

– Ладно, – махнул он рукой. Ему не хотелось переодеваться из-за пустяковой прорехи, которую Карленна заметила лишь из-за крови. – Мы с твоим братом обсудим кое-какие детали войны и вернемся.

– Ступайте, – кивнула принцесса, хотя ей и не очень-то нравилась идея войны.

Оба короля скрылись за арочным проемом, и девушка уже не могла их ни видеть, ни слышать. Пусть поговорят в тишине.

Торжество находилось в самом разгаре. Чтобы не скучать, Карленна пригласила за стол Шоару, единственную оставшуюся у нее в Мейфоре подругу. Вторую, Аэлию, брат изгнал, и принцесса даже не представляла куда. Шоара о судьбе Аэлии либо не знала, либо не хотела рассказывать.

– Не будем говорить о неприятном во время праздника, – попросила Шоара, положив руку поверх ладони принцессы. – Лучше подумай о собственном будущем. Теперь ты королева Арнеста, в твоем распоряжении власть над целым государством.

– Я даже не знаю, хорошо это или плохо, – отозвалась Карленна. Меньше всего в нынешних обстоятельствах она думала о короне на своей голове.

– Это не хорошо и не плохо. Это закономерно. Распорядись властью правильно, раз она принадлежит тебе. Точнее, будет принадлежать, когда ты приедешь в Тереоль, – улыбнулась Шоара.

Карленна завидовала подруге. Во-первых, Шоара всегда вела себя спокойно, уверенно и улыбчиво, что бы ни случилось. А во-вторых, ее отношения с мужем Сердоном, братом принцессы, были безупречны, по крайней мере со стороны. Карленне хотелось бы достичь и того, и другого, но пока она добилась лишь эмоциональных срывов и вынужденного брака.

Принцесса провалилась в пучину мыслей и не сразу поняла, что происходит. Из задумчивости ее вывели взволнованные лица гостей, и тогда она тоже услышала мужской крик. Толпа вынесла Карленну из зала. В конце коридора она увидела открытую дверь, которую уже оцепила стража. Всполошившихся гостей отогнали в сторону, допустив внутрь только хозяев замка. Сердце Карленны бешено стучало, заглушая остальные звуки. Она чуть не врезалась в Сердона, который внезапно застыл на пороге, и заглянула через его плечо. Замерев, принцесса поднесла руку ко рту, едва сдерживая крик. В уединенной комнате рядом с окном стоял маленький стол, за которым Адрен с Теоттором должны были обсуждать войну, но битва уже случилась между ними. Адрен, весь бледный, держал окровавленный нож. Напротив него вниз лицом на столе лежал Тео. Его руки безвольно висели вдоль туловища, а со столешницы на пол капала кровь.

Карленне редко приходилось видеть мертвых, и она толком не знала, как они должны выглядеть. Но бездвижное тело брата не оставляло никаких сомнений. Адрен с ужасом переводил взгляд с ножа в своей руке на мертвого короля и стражников.

– Я-я…

Он растерянно откинул нож и поднял ладони кверху. Даже если бы он не замялся, а нашел слова, чтобы оправдаться, в глазах всех – гостей, охраны и самой принцессы – все было ясно. Стража оттаскивала любопытных, которые пробивались к комнате, и те шептались, передавая из первых рядов к последним то, что смогли увидеть.

Карленна почувствовала, что валится на пол, но брат успел ее подхватить. Она едва дышала, и Сердон прислонил сестру к стене. Стражники ожидали указаний. Принц Сердон, как старший – теперь старший – в королевской семье, вышел вперед и велел:

– Арестуйте Его Величество Адрена.

Принцесса уцепилась за ручку двери, чтобы не осесть на пол. Она всхлипнула и хотела вытереть глаза, но слез не было – только ужас. Стражники пронеслись мимо нее и схватили Адрена. Тот не сопротивлялся и в окружении собственной арнестской и мейфорской стражи побрел по коридору. Карленна даже не подумала о том, чтобы пойти следом. Ноги не двигались, а руки тряслись. Она завязла в болоте страха. Стражники успокаивали гостей и отправляли их обратно в зал, праздничная атмосфера которого не соответствовала произошедшему убийству. Все суетились. В воздухе царило смятение, гам наполнял коридоры.

Принцесса ощутила неприятный запах. Это лекарь подсунул ей нюхательную соль, чтобы привести в чувство, а сам, не задерживаясь, бросился к мертвецу. Он склонился над Тео. По лицу его стало понятно, что уже поздно, но лекарь велел водрузить короля на носилки. Теоттора понесли в лекарский кабинет. Хоть брат и лежал без движения, по-мертвецки, и конечности его безвольно тряслись, принцессе вдруг показалось, что он жив. Ей почудилось, что грудь короля тихонько вздымается и он дышит. Она прошептала лекарю:

– Он дышит?

Но тот лишь сочувственно посмотрел на принцессу.

– Дышит? – вновь взглянула на брата Карленна.

Как в тумане она пошла вслед за лекарем. Ее отношения со старшим братом едва ли можно было назвать теплыми, но семья принцессы расползалась, как плохо сшитые обрезки ткани. Мать, отец, даже Аэлия… Карленна боялась новой потери. Мальчишка-слуга отворил дверь в лекарский кабинет, пропуская их внутрь. В комнате стояла прохлада, через распахнутое окно гулял ветер, надувая и раскачивая штору. Слуги сняли короля с носилок и аккуратно поместили его на продолговатый стол, возле которого в открытом шкафу блестели острые лекарские принадлежности. Одна рука Теоттора повисла, и Карленна, задержав дыхание, поправила ее. Ей хотелось укрыть брата чем-нибудь теплым, чтобы он не замерз. Она огляделась и встретилась со взглядом лекаря. Слуги уже вышли, и принцесса наверняка отвлекала его, но выгнать ее из комнаты он не решался.

По столу растекалась кровь. Одежда Тео была испачкана бурыми пятнами, а на груди, вокруг ровной раны, образовывался и увеличивался в объеме кровавый круг. Лекарь первым делом поднес к приоткрытому рту короля зеркальце. Оно немного запотело, и Карленна встрепенулась:

– Я же говорила, дышит!

– Да, дышит, – бодро подтвердил лекарь.

Он наскоро осмотрел рану и принялся готовить инструменты. Принцесса слышала их железный звон, когда они касались поверхности стола. Она снова отошла в сторону, позволив лекарю исполнять свой долг. Его шея и лоб блестели от волнения. Карленна постоянно прислушивалась к дыханию брата. Король вздрагивал, иногда будто всхлипывал, а потом вдруг захрипел.

– Так должно быть? Нет? Не должно? – сквозь слезы запричитала девушка, зажимая рану, как указал ей лекарь.

Тео хрипел все сильнее, а из губ потекла тонкая струйка крови.

– …а, – прошуршал умирающий.

– Что? Тео, говори со мной, – взмолилась принцесса.

Он снова попытался что-то сказать, но хрип заглушил его речь.

Девушка почувствовала, как холодные пальцы короля дотронулись до нее и словно потянули вниз. Карленна сжала его руку, чтобы он знал, что она здесь. Девушка присела рядом, и их лица оказались друг напротив друга. Теперь она увидела, насколько серое у Тео лицо: как у настоящего мертвеца, как у матери, когда та лежала в гробу. Это ужаснуло ее. Кровь изо рта Тео потекла сильнее. Он дышал так дергано и судорожно, что принцессе самой едва хватало воздуха. Он вдруг больно сжал руку сестры, впился в нее, чуть не ломая кости себе и ей, а губы его неслышно задвигались. Карленна приблизилась к ним и разобрала имя. Имя ведьмы.

Принцесса повторила имя, пытаясь понять, не ослышалась ли. Почему он назвал ее?

Тео не ответил, лишь медленно моргнул. Карленна хотела задать еще какой-нибудь вопрос, поговорить с братом, чтобы он оставался в сознании, но вдруг заметила то, от чего ее сердце заколотилось, а дыхание остановилось. В ушах зазвенело. Глаза Тео так и остались открытыми. Он не моргал и больше не дышал.

– Тео. – Девушка дотронулась до его белой щеки. Она жалобно повторила: – Тео.

Ответа не было. Карленна судорожно схватила с пола упавшее зеркало и дрожащей рукой прислонила ко рту короля: его дыхание иссякло. Она подняла отчаянный взгляд на лекаря, но тот стоял, опустив руки и сдавшись.

– Король мертв, – тихо сообщил он. – Мы ничем не можем помочь ему.

Зеркало выпало из рук.

Глава 31. Нежданный арест

Стояло томное декабрьское утро. За покрытым ледяной паутинкой окном кружились снежинки: каждая в узорчатом платье двигалась в своем неповторимом танце, неминуемо заканчивающемся падением на кладбище таких же бывших танцовщиц в пухлом сугробе. За окном выл ветер, но сама комната – по-женски уютная, обитая розовыми тканями, была наполнена теплом: трещал камин, над изголовьем широкой кровати мерцали свечи, а толстое пуховое одеяло надежно защищало от морозного касания.

Маргарет и Лютер нежились в постели, в полусне наслаждаясь близостью друг друга. Сквозь рассыпанные по шее и плечам волосы принцесса чувствовала прикосновение губ Лютера, щетину на его подбородке, горячую влажность его языка на своей шее. Медленные осторожные касания доводили ее до блаженной истомы, которая вот-вот должна была перетечь в сладостное завершение – когда участится дыхание, взбудораженно всплеснутся чувства и дрожь пробежит по телу. Так бы все и случилось, если бы не стук в дверь. Маргарет замерла: ее не должны застать в постели с Лютером. Тот остановился и привстал в кровати, прислушиваясь. Стук повторился, и принцесса нехотя приподнялась. Не успела девушка спросить, кто там, как услышала голос Димира. Брат требовал, чтобы она впустила его.

– Я не одета, – выкрикнула принцесса. Одеяло сползло с ее обнаженных плеч, но Лютер с улыбкой поправил его.

– Так оденься, – настойчиво велел Димир.

Маргарет потянулась за шелковым халатом. Она медленно шла к двери, прикидывая, с каким вопросом явился брат. Что на этот раз? Очередной разговор о замужестве? Новый жених, способный пополнить эфлейскую казну?

– Маргарет! – Димир нетерпеливо напомнил о себе повторным стуком.

Принцесса неспешно провернула ключ. Щелкнул замок, последний рубеж между ней и Димиром. Дверь отворилась. Маргарет придержала ее так, чтобы часть комнаты, где располагалась кровать, не была видна из коридора, и холодно посмотрела на брата.

– Я не одета, – повторила она. – У тебя что-то срочное? Можем поговорить позже?

– Я быстро, – улыбнулся Димир. – Пришли новости о лорде юн Бальфуре. Он ответил согласием. Спрашиваю последний раз: ты выйдешь за него замуж?

Маргарет покраснела. Лютер, должно быть, отчетливо слышал вопрос короля.

– А я еще тогда ясно ответила: нет. – Вместе со словами принцесса прикрыла дверь, так что Димиру пришлось отступить на шаг.

Она ясно дала понять брату, что он должен уйти, но тот не просто не ушел, а, наоборот, толкнул дверь, распахивая ее настежь. Димир недовольно покачал головой, увидев Лютера. Король не выглядел ошеломленным, прекрасно зная, кого обнаружит в комнате сестры. Он обернулся к гвардейцам, которые, как оказалось, скрывались за стеной, и приказал им арестовать любовника сестры. Стражники уверенно прошли в комнату растерявшейся принцессы.

Когда схлынула первая волна непонимания и прилила вторая – негодования, девушка, широко распахнув глаза, воскликнула:

– Димир, что происходит? Что ты делаешь?

– Арестовываю повстанца.

– Он бывший повстанец! – понемногу приходя в себя, горячо возразила Маргарет.

– Мы не можем быть в этом уверены. Есть основания подозревать, что он скрытно помогает своим друзьям.

– Лютер спас меня и поступил на службу в инквизицию! Прикажи отпустить его!

Лютера провели мимо девушки. Он не сопротивлялся, и Маргарет беспомощно попыталась схватить ближайшего гвардейца, тот осторожно, но твердо отвел ее руку. Димир с улыбкой проводил взглядом скрывшихся в коридоре гвардейцев с Лютером, когда появился Роберт. Его ухмылка говорила о том, что он являлся если не зачинщиком, то соучастником или вдохновителем этого действа.

– Да-да, Лютер сделал много хорошего, – согласился Димир. – Все ради того, чтобы… кхм… расположить тебя к себе, сблизиться с тобой и отвлечь от необходимого, – он подчеркнул последнее слово, – брака. И да, ему это удалось: ты не хочешь помогать своему королевству, и из-за тебя Эфлея ослабеет.

– Ах вот оно что? Все из-за моего отказа выходить замуж? – разозлилась Маргарет.

– Да, – хладнокровно подтвердил король. – Стань женой лорда юн Бальфура, и Лютера отпустят.

– Нет! – стиснула зубы принцесса и, понизив голос, решила прибегнуть к козырю, спрятанному в недрах ее комнаты. – Отпусти Лютера сейчас же или мне придется воспользоваться указом!

– Указом? – неожиданно вмешался Роберт и солнечно засиял своей противной ухмылкой. – Это случайно не тем, который лежал под птичкой?

Маргарет похолодела. Она подбежала к подоконнику. Плитка поддалась слишком легко, и девушка поняла, что указ выкрали. Тень – единственное, что лежало в тайнике. Угрожать брату стало нечем.

– Это ты? – Принцесса устремила негодующий взгляд на Роберта. – Ты украл указ?!

– Я, – не стал отпираться Роберт.

Маргарет не нашлась что ответить. Он улыбался и, похоже, гордился подлым поступком. Принцесса схватила брата за руку:

– Освободи Лютера!

– Освобожу. Как только ты выйдешь замуж.

– Я не выйду замуж, – отрезала Маргарет.

– Тогда и я не освобожу Лютера.

– Ты не можешь так со мной поступить!

– А что поделать? – развел Димир руками. – Все ради королевства. Роберт, идем.

Останавливать их было бессмысленно. Маргарет со злостью захлопнула дверь и уселась на кровать. Пытаясь занять руки, она принялась расправлять смятую простынь, еще теплую от их тел, но руки тряслись и не слушались. Принцесса отбросила скомканную ткань.

На смену гвардейцам пришли призраки. Они были возмущены не меньше Маргарет, но сделать ничего не могли. Несмотря на верность и заслуги Лютера, его связь с принцессой перечеркивала все. Нужно было обратиться к инквизитору.

Маргарет хотела сразу же кинуться к Нику, но призраки огорчили ее известием о том, что инквизитор на рассвете выехал из Монт-д’Эталя. Потянулись тяжкие минуты ожидания, и казалось, будто не песок, а камни сыпались вниз по узкому отверстию песочных часов, застревая и замедляя ход времени.

Глава 32. Обвинения

Под тонкой ножкой бокала собралась лужа. Она уже наполовину впиталась в деревянную поверхность стола, оставив после себя лишь небольшой мокрый круг, обрамленный блестящими каплями. Принцесса вздохнула и аккуратно прикрыла его белой кружевной салфеткой.

Ночь выдалась бессонной. После смерти брата Карленна на негнущихся ногах вернулась в зал, откуда стража уже выгнала гостей, и тяжело опустилась за стол. Она не знала, что думать. Казалось, что все произошедшее – просто ужасный сон, вызванный волнением и усталостью, и надо лишь ущипнуть себя, проснуться. Тогда все закончится. Тео будет жив, свадьба продолжится, а мужа не уведут в тюрьму. Карленна – жена убийцы. Эта мысль ранила девушку, словно кто-то кинул нож в раскрытое окно ее души. В тот момент, когда все произошло, она, как и все присутствующие на свадьбе, верила в виновность Адрена. Как же не поверить, если он находился наедине с ее братом, когда того убили? Разве можно тут что-то толковать двояко? Даже люди Адрена – его личная охрана и прислуга – свидетельствовали, хоть и без особенного желания, против него.

Но что-то странное виделось принцессе во всем этом, что-то необъяснимое. Зачем Адрену убивать союзника? Зачем ему подставлять себя, нападать на Тео при стольких свидетелях? Зачем – ведь они хорошо ладили?

Бутылка пустела, постепенно обнажая свое выпуклое дно. Карленна взяла бокал. Распущенные волосы прилипли к вспотевшей шее и мокрым щекам. Солоноватый вкус слез смешивался с терпкостью вина. Принцесса залпом осушила бокал. Был и другой не дававший покоя вопрос: почему перед смертью Тео назвал имя ведьмы? При иных обстоятельствах Карленна решила бы, что он разоблачил убийцу, но во время произошедшего ведьма находилась в зале среди гостей, она не могла быть причастной к преступлению.

Девушка накинула шаль и вышла на улицу, где морозный утренний воздух немного встряхнул и отрезвил ее. Сутулые тени разлеглись на грязно-сером снегу. Словно насмехаясь над чувствами Карленны, они указывали на кладбищенский холм под храмом Существ. Если бы принцесса поднялась на башню и пригляделась, то увидела бы, что могила уже почти выкопана. На крыше храма белела кромка снега, а изнутри доносилось пение. Убитого короля готовились провожать к Существам. Но Карленна прошла дальше, во флигель, где наводили порядок и расставляли столы для заупокойного обряда. Сердон и Шоара не поддались всеобщей растерянности и умело руководили подготовкой к похоронам, уверенно раздавая указы. После церемонии прощания с Тео им предстояла коронация.

Принцесса обвела взглядом тусклый зал. Столы были накрыты темно-серыми скатертями, и на них едва выделялись салфетки такого же траурного цвета. Шторы задернули: живой свет, неуместный на похоронах, заменили свечами. Карленна неуверенно потерла руку об руку. Она чувствовала себя лишней и частично виноватой в произошедшем. Ведь убийцей был ее муж, пусть даже мужем он стал считаные часы назад.

Шоара заметила принцессу и мило ей улыбнулась. Оставив дела мужу, она подошла к подруге.

– Кого-то ищешь?

– Да, тебя. – Карленна, будто извиняясь, сделала шаг назад, к двери, и попыталась нащупать ручку. – Лучше поговорим наедине.

– Хорошо, – мягко согласилась Шоара. – Идем.

Она взяла Карленну под локоть и, развернув ее, ловко открыла дверь. Они вышли на воздух. В зале стояла духота, и мороз больно резанул кожу. Девушки свернули к крыльцу и спрятались в тепло замка.

– Почему он назвал твое имя? – Слова Карленны сами вырвались наружу, когда она оказалась наедине с Шоарой. Установилась странная тишина, нарушаемая лишь далеким постукиванием часов.

– Кто – он? – улыбнулась Шоара.

– Тео перед смертью назвал твое имя! – сказала принцесса и вдруг испугалась.

Улыбка Шоары не исчезла, но начала фальшивить.

– Тео был почти мертв, когда его нашли. Ему могло привидеться что угодно, или ты могла его плохо расслышать. Ты просто устала, милая. Тебе стоит отдохнуть.

Шоара вновь взяла подругу под локоть и попыталась увести в комнату, не обращая внимания на ее сопротивление.

– Я знаю, что слышала! – стояла на своем принцесса. – Почему он назвал твое имя? Почему?! Ты имеешь к этому отношение?!

Она сама не поняла, как они вдруг очутились в маленьком закутке безлюдного коридора. Напротив, сильно сжимая ее локоть, стояла Шоара. Улыбка сошла с лица новоявленной королевы, и Карленна испугалась – так непривычно ей было видеть Шоару в новом образе. Принцесса хотела уйти, но что-то внутри, помимо хватки подруги, сковало ее, и она не могла сдвинуться с места. Девушка точно приросла к полу, послушно глядя в глаза Шоаре, а внутри ее заполнял непонятный ужас.

– Ты не в том положении, милая, чтобы говорить такое, – сказала ведьма.

– В каком я положении?

Ведьма пристально посмотрела на Карленну, и той захотелось спрятаться. Принцесса дернулась, но невидимые оковы не позволяли ей пошевелиться.

– В плохом, – холодно отметила Шоара. – Ты – жена убийцы. Я во время убийства находилась в зале и разговаривала с тобой, поэтому обвинения в мою сторону глупы. А твой муж был с Тео, и в его виновности нет никаких сомнений. Никто не знает, почему Адрен совершил такое, но он арестован, и оправдать его невозможно. Тебе не стоит потворствовать убийце. Ты ведь это понимаешь? Иначе тоже окажешься под подозрением.

Карленна почувствовала, как страх ледяным ручьем растекается по телу. Вкрадчивый голос Шоары касался самого ее сердца.

– Я замужем за Адреном всего несколько часов. Я ни в чем не виновата, – пролепетала принцесса.

– Я это понимаю, милая. Но мало ли что могут подумать люди. Ты ведь однажды уже предала семью и сбежала в чужое королевство. И насколько я помню, вы с Адреном разговаривали наедине в Тереоле. Ты что-то пообещала ему, чтобы уговорить на брак? Например, что твои братья умрут и ты займешь трон Калледиона, а Адрена посадишь рядом?

Карленна раскрыла рот. Сказанное Шоарой казалось чем-то ужасным и нелепым, но при должном умении такую версию вполне можно было выдать за правду.

– Я, разумеется, знаю, что ты ни в чем не виновна, – добавила ведьма, поглаживая принцессу по руке. – Я поговорю с Сердоном, чтобы он не был слишком строг с тобой. Он ведь тоже должен понимать, что ты на стороне семьи, а не Адрена, но мало ли что ему нашепчут недоброжелатели… Ты должна свидетельствовать против Адрена. Подтвердить, что он – убийца и что ты не поддерживаешь его взгляды.

Карленна не знала, что думать. Несколько минут назад она была растерянна, но четко понимала, что она – принцесса из рода юн Реймстонов, которая не выступила бы против своей семьи, и ей не грозят никакие обвинения. Но все перевернулось. Ей все еще хотелось потребовать объяснений, почему брат перед смертью назвал имя Шоары, но девушка чувствовала, что не должна этого делать. Это был тупик, в который нельзя сворачивать.

Карленна молчала. Она судорожно пыталась найти выход, но ничего не получалось. Ведьма пришла ей на помощь. Она ласково проговорила:

– Будь благоразумна, милая. Ты станешь королевой Арнеста, и тебе понадобятся союзники в Калледионе. А сейчас тебе нужно поддержать семью.

Принцесса сдавленно кивнула. Шоара улыбнулась:

– Ты выбрала правильную сторону. Отдохни, ночь выдалась тяжелая. А я вернусь к делам.

Она отвела взгляд, и тело Карленны отмерло. Принцесса снова могла шевелиться, и страх, сковавший девушку, начал отступать. Шоара ушла, а Карленну вдруг охватила усталость. Она медленно сползла по стене и села на корточки. Шаги ведьмы затихли в глубине коридора. Все еще сидя на полу, принцесса уткнулась в колени и закрыла глаза.

Глава 33. Судья на поле братско-сестринского боя

Что-то произошло. Ник понял это еще на подступах к замку, когда увидел толпившихся на крыльце призраков. Они были оживлены и что-то возмущенно обсуждали. Едва Ник вышел из кареты, призраки обступили его и доложили, что король арестовал Лютера, обвинив в пособничестве повстанцам.

– Он давно перешел на нашу сторону, – недоуменно возразил инквизитор. «Ерунда какая-то», – удивился он про себя. Зачем брату арестовывать Лютера? Почему сейчас?

На перекрестке коридоров принц столкнулся с сестрой. Маргарет кинулась к нему, быстро пересказывая то, что он уже знал от призраков. Ник попытался разузнать подробности случившегося, но принцесса отчего-то замялась и, сложив в мольбе руки, попросила:

– Поговори с Димиром! Тебя он должен послушать. А если не послушает – пригрози ему Фергюсом! Придумай что-нибудь!

– Я разберусь, – заверил сестру Ник.

– Ты ведь понимаешь, что Лютер не виноват? – недоверчиво переспросила Маргарет.

– Лютер служит в инквизиции, я уверен в нем, – успокоил ее принц. – Где Димир?

Маргарет провела Ника по коридорам. Она крепко вцепилась в него, как в своего единственного спасителя, и держала, пока они не подошли к покоям короля. Нехотя отпуская брата и умоляюще глядя на него своими большими глазами, принцесса повторила, как ей важно, чтобы с Лютера сняли обвинения. На шум выглянули гвардейцы, и, поморщившись, Маргарет скорым шагом удалилась.

– Король здесь? – строго спросил инквизитор.

– Его Величество ждет вас, – кивнул гвардеец и пропустил принца в комнату.

Димир полулежал на диване, читая книгу об управлении государством, и нехотя отложил ее при виде гостя. Ник сразу приступил к делу:

– Димир, что происходит?

– Что происходит? – меланхолично повторил король. – Происходит то, что Маргарет совсем отбилась от рук.

– Я вообще-то говорю о Лютере, – заметил принц.

– А я говорю о ситуации в целом. – Димир захлопнул книгу и встал. – Не понимаешь? Лютер, Маргарет, Эфлея, Калледион – все взаимосвязано. Лютера я не освобожу, если ты об этом хотел попросить.

Нику не нравился этот разговор. Ему не нравился развязный и в то же время спокойный тон брата, не нравились его путаные речи. После очередной вылазки за повстанцами ему хотелось поехать к Юлане и отдохнуть, а не разрешать разногласия брата и сестры.

– В чем обвиняют Лютера? – устало спросил Ник.

– Он бывший повстанец.

– Все те месяцы, что он работал на инквизицию, тебя это не волновало!

– А теперь волнует.

– Я могу лично за него поручиться…

– Не стоит, – хмыкнул Димир. – Пойми, мне все равно, виновен он или нет. Мне просто надо, чтобы он сидел взаперти.

– Зачем? – поразился принц.

– Ты действительно такой наивный? Думаешь, ты один развлекаешься с любовницами, а все вокруг ведут праведный образ жизни?

Ник потряс головой. Он не понимал, что происходит.

– Все очень просто. Эфлее нужны деньги. Я нашел их в лице одного калледионского лорда, и он поделится с нами своим богатством в обмен на брак с Маргарет. Но вот в чем загвоздка: Маргарет не соглашается выйти замуж. Знаешь, почему? Из-за Лютера. Сегодня утром я вытащил его из постели нашей сестрицы. Твоего призрака – за которого ты только что готов был поручиться!

Принц оторопел. Он, конечно, замечал переглядывания Маргарет и Лютера, но не думал, что между ними все зайдет так далеко. Да и можно ли было винить сестру? Сам-то он пошел на поводу у любви, а не у совести. Ник не выдержал и недели траура, прежде чем поехать к любовнице, поэтому осуждать сестру не мог. Принц опустился на край дивана и, вдавив ногти в ладони, принялся размышлять. Димир молчал, хмуро уставившись на брата.

Ник вздохнул, покачал головой и отвернулся.

– Нельзя шантажировать Маргарет, запирая Лютера, – наконец ответил он. – Так она точно не согласится на твои условия, и правильно сделает. И вообще, ты забыл про отцовский указ? Не боишься, что она воспользуется им и возьмет правление в свои руки?

– Не воспользуется, – с хмурой улыбкой отозвался король. – У Маргарет больше нет указа.

– Ты его украл? – уставился принц на брата.

Тот лишь отвел взгляд. Ник со вздохом прикрыл глаза. Семейная драма набирала обороты, а ему предстояло выступить судьей на поле братско-сестринского боя. Любовные дела смешались с политикой, и принц, считая, что пока не разбирается ни в том, ни в другом на достаточном уровне, решил идти по той дороге, которую подскажет совесть.

– Маргарет и так согласилась на уступки. Отказалась от трона, отдала тебе корону, хотя была вправе ее носить. Она могла с позором лишить тебя власти, но не сделала этого. А ты предал сестру. Это подло.

– Подло? – возмущенно вскинул голову король. – А что я еще мог сделать? Хорошо, допустим, я верну Маргарет указ. Она освободит Лютера, мы потеряем союзника, а Калледион объединится с Арнестом. Уже слышал, что случилось на свадьбе Карленны и Адрена?

Ник помотал головой.

– Короля Калледиона убили, а Адрена арестовали, – хмуро сообщил Димир. Принц раскрыл рот от удивления. – Я пока сам ничего не понял, но, кажется, Арнест полностью попал в руки Калледиона. Скоро они нападут на Эфлею. Кто нас будет защищать: армия, купленная на деньги богатого лорда, или Лютер?

Инквизитору нечего было возразить на этот риторический вопрос, но Димир требовал ответа:

– Ну? Что будем делать? Советуй, раз такой умный!

Ник вздохнул. Ему совершенно не нравилось признавать неприятную правду:

– Да, Маргарет должна выйти замуж.

Принц понимал, что такое решение было несправедливо и шло вразрез с совестью, но возможно ли примирить честь и выгоду? Возможно ли удовлетворить всех, не поступаясь при этом ничьими интересами?

– Вот именно, – торжествующе усмехнулся король в ответ на поверженное молчание брата. – И что мы тогда будем делать с Лютером?

– Не подпустим его к Маргарет. Но прежде я хочу с ним поговорить, – попросил Ник.

Димир непонимающе поднял бровь:

– Зачем?

– Это необходимо. И если я посчитаю нужным его освободить, то я его освобожу, – твердо заявил принц.

– Делай что хочешь, лишь бы Маргарет меня послушалась, – раздраженно хлопнув рукой по дивану, согласился король. – Эй! – крикнул он, и в приоткрывшийся проем заглянул гвардеец. – Проводи Его Высочество к Лютеру.

Когда Ник был уже на пороге, король окликнул его:

– Не думай, что я арестовал Лютера ни за что. Мне нужны были хоть какие-то доказательства его вины, поэтому я приказал гвардейцам разобрать его почту. Они нашли письмо с подробнейшим описанием всего, что происходит у нас в замке, которое он собирался отправить в Дакхаар. С чего бы призраку, вроде как верному эфлейской инквизиции, шпионить? Подумай, действительно ли стоит его освобождать?

С этими словами король потянулся к книге, которую читал до прихода брата, и принялся небрежно перелистывать страницы, выискивая ту, на которой остановился.

Гвардеец вел Ника к арестованному призраку, и принц на ходу размышлял о произошедшей нелепице. Впервые на его памяти не призрак арестовал кого-то, а кто-то арестовал призрака. Фергюс бы такого не допустил, но то был Фергюс, знаменитый инквизитор, многолетний наставник Эфлеи. Его время прошло, он уехал в Дакхаар. Не ему ли собирался отправить письмо Лютер?

Поглощенный своими мыслями принц чуть не врезался во внезапно остановившегося гвардейца. Им навстречу шла Маргарет. Нику стало стыдно. Он понимал, что сестра надеялась на воссоединение с Лютером, а получит в лучшем случае обещание, что его освободят, и то в обмен на ее замужество. Принцесса подбежала к брату, и тот смутился.

– Ну, Ник? Ты поговорил с Димиром?

– Да, – опустив глаза, чтобы ненароком не встретиться взглядом с сестрой, ответил инквизитор.

– И как?

Маргарет подошла еще ближе – он видел носки ее розовых туфель, казалось, они вот-вот коснутся края его испачканных по пути в Монт-д’Эталь ботинок. Поднять глаза выше принц не смел.

– Я разбираюсь. Иди к себе, я потом найду тебя, – спешно пообещал он и жестом попросил гвардейца следовать дальше. Уходя, он мельком посмотрел на Маргарет и успел заметить, как померк ее взгляд. Грудь сдавило от тяжелого выдоха.

Лютера не стали помещать в темницу – король то ли еще не определил его дальнейшую судьбу и не хотел делать из призрака настоящего узника, то ли опасался, что Маргарет в поисках любовника направится к тюремным камерам. Так или иначе, Лютера заперли в одном из чуланов в дальней части замка. Гвардеец подошел к лестнице. Деревянные ступени скрипели под тяжестью шагов. Через несколько пролетов принц оказался на нужном этаже. Ник сразу угадал комнату, в которой заперли Лютера: у ее двери, держа руки по швам, стояли гвардейцы.

Принца пропустили к пленнику.

Лютеру относительно повезло. Его пристанище, хоть и тесноватое на первый взгляд, выглядело куда лучше привычных для инквизитора склизких камер, где призраки держали и пытали допрашиваемых. Здесь пахло не холодным страхом подземелий, а едой. В комнате было окно, и через дырявую штору пробивался напористый луч, который уткнулся ровно в сердце вошедшего инквизитора. Лютер обернулся на звук открывшейся двери и обрадованно шагнул навстречу.

Принц попросил гвардейца принести стулья, и через пару минут инквизитор и призрак сидели друг напротив друга. Гвардейцев Ник выгнал за дверь, чтобы они не мешали разговору и не подслушивали, но они, разумеется, прильнули к щели между стеной и дверью и ловили каждое сказанное в запертой комнате слово. Инквизитор, не обращая на них внимания, негромко заговорил. Он старался быть честным:

– Я пришел помочь тебе, но пока не надейся на хорошие новости. Официально тебя обвиняют в пособничестве повстанцам.

Лютер кивнул. Свою прошлую жизнь он стереть не мог.

– Но истинная причина – Маргарет. То, что мне рассказали о вас, – правда?

– Правда, – не стал отпираться мужчина.

Ник изложил призраку планы короля на принцессу и рассказал, как Лютер невольно сделался орудием в руках Димира, через которое тот мог давить на сестру.

– Я знаю, что ты не виновен. Но ты стал препятствием для осуществления королевских планов, и ему пришлось убрать тебя с пути. Я не поддерживаю решение короля и освобожу тебя, но с одним условием, – завершил Ник. – Ты должен уехать из Монт-д’Эталя и больше никогда не видеться с Маргарет. Ей я скажу, что ты сбежал.

Лютер молчал. Его тяжелый взгляд говорил о том, что призрак не согласен с условием, но ничего другого инквизитор предложить не мог.

– Нет, – отказался Лютер. – Это нечестно по отношению к Маргарет. Король насильно хочет выдать ее замуж, так нельзя. Я не предатель, я не уеду.

– Это благородно, но глупо. – Ник говорил спокойно и уверенно, как самый настоящий инквизитор, хотя волнение дикой кошкой расцарапывало его изнутри. – Ты должен понять, что выбора ни у тебя, ни у Маргарет нет. Все в итоге будет так, как решил Димир, вопрос лишь в том, добровольно вы согласитесь на его условия или по принуждению. В последнем случае тебя казнят, а Маргарет все равно выдадут замуж. Решай.

Лютер нервно постучал костяшками пальцев по спинке стула.

– А как же служба?

– Ты останешься на службе, – кивнул Ник. – Будешь вместе с призраками преследовать повстанцев, но подальше от Монт-д’Эталя.

– Хорошо, – неуверенно проговорил Лютер упавшим голосом.

– Так ты согласен?

– Ты сам сказал, что у меня нет выбора.

Нику стоило бы обрадоваться, но он испытывал лишь облегчение. Теперь нужно было пересказать разговор брату, соврать сестре и отправить призрака в логово повстанцев.

– Я могу попрощаться с Маргарет? – с пустой надеждой спросил Лютер.

– Нет, – твердо отказал Ник.

– А с Мираби?

– С ней, пожалуй, можешь. Я позову ее, когда будешь выезжать.

Отъезд назначили на ночь. Монт-д’этальцы уже спали, двор и дороги покрылись темнотой, а все звуки заглушались грозным шумом зимнего прибоя. Слуга дрожащими от холода руками держал небольшую лампу, в свете которой мельтешили темные фигуры принца и призраков. Лютер с двумя товарищами отправлялся на слежку за повстанцами. Истекали минуты его пребывания в Монт-д’Этале. Он молча стоял возле подготовленной для него лошади и ожидал последнего приятного момента – прощания с подругой. Лютер не мог уехать без разговора с Мираби, с которой, возможно, они больше никогда не увидятся. Ник понимал его и не торопил отправление.

С крыльца, кутаясь в теплый плащ, быстрым шагом спустился слуга, которого посылали за Мираби. Он виновато доложил, что не может найти девушку.

– Проверь еще раз, она должна быть в своей комнате, в крайнем случае проверь в моих покоях, – велел инквизитор.

Слуга скрылся за входной дверью. Ник тем временем подошел к Лютеру. Они стояли, молча глядя на стены замка и звездное небо. Снег скрипел под подошвами нетерпеливо прохаживающихся по двору призраков. Инквизитор смахнул снежинки с волос и спрятал замерзшие руки в карманы.

– Я должен спросить еще кое-что, – обратился он к Лютеру. Тот кивнул. – Димир разобрал твою почту и нашел письмо в Дакхаар. Кому ты собирался его отправить?

– По-моему, совершенно ясно, кому, – усмехнулся Лютер. – Фергюсу.

– Так я и думал.

Лютер пояснил:

– Перед отъездом Фергюс приказал, чтобы я докладывал ему обо всем. Он хотел даже на расстоянии контролировать свою инквизицию. Фергюс сейчас в замке Анны Мельден.

– Знаю.

Они снова замолчали. По небу тянулись едва различимые облака. Время шло. Лютеру давно уже стоило уехать, но он хотел дождаться Мираби, а слуга все не появлялся. Ник начал тревожиться. Он вздрогнул, когда дверь отворилась и наконец показался слуга. Один.

– Ее нигде нет.

– Она не могла никуда деться, – разозлился Ник. Он говорил уверенно, будто пытался убедить сам себя, но страх за Мираби уже ядовито вгрызался в душу.

– Вещи на месте, но самой ее нет, – развел руками слуга.

Ник не знал, что делать. Повторный обход замка казался бессмысленным. Призраки в нетерпении топтались по двору, уже не стараясь соблюсти тишину, и хотели быстрее отправиться в путь, а не болтаться без дела в пустом ожидании. Инквизитор вздохнул – в очередной раз за последние сутки.

– Мираби исчезла. Она не стала бы уходить из замка. Знает, что это опасно. Куда она могла пропасть?

Лютер нахмурился. У обоих пронеслась в голове одинаковая мысль: «Покровительницы».

– Мне пора, – напомнил Лютер.

Он оседлал лошадь, и призраки последовали его примеру. Три всадника медленно двинулись к воротам Монт-д’Эталя. Ник остановился в стороне и окликнул Лютера, который ехал последним.

– Я найду Мираби.

Лютер кивнул, но принц не понял, поверил ли он ему. «Я найду Мираби», – повторил сам себе Ник, пока гвардейцы закрывали тяжелые ворота.

Глава 34. Дела инквизиции

Стояло раннее утро. Еще не рассвело, а кто-то уже настойчиво стучал в дверь. Роберт, весь заспанный, сначала крикнул: «Кто там?» – а потом неспешно скатился с кровати и открыл дверь. На пороге стояли призраки.

– Инквизитор вызывает тебя.

Роберт напоказ зевнул, но внутри у него все неприятно сжалось, будто жгутом скрутились кишки, выталкивая наружу остатки спокойствия.

– Зачем?

– Одевайся. Скоро узнаешь.

Призраки встали возле двери, перекрывая выход, хотя бежать в любом случае было некуда.

– Меня не арестовывают? – спросил Роберт.

– А есть за что?

– Мало ли. Меня арестовывали и с поводом, и без.

– Нет, тебя не арестовывают, – успокоил его старший призрак. – Пока что.

Когда Роберт оделся, его повели к инквизитору. Путь проходил через улицу, и мороз немного взбодрил сонного принца. В уже знакомой Королевской башне Роберт собирался подниматься наверх, к кабинетам, но призраки одернули его и указали на железную дверь внизу. Провернулся массивный ключ, щелкнул замок, и принц со смесью страха и интереса заглянул внутрь. В подземных коридорах было еще холоднее, чем на улице, и совершенно темно, лишь лампа в руках одного из призраков освещала путь. Роберт сжался. Каменные стены напоминали ему мейфорскую башню Стражей и тюрьму. Тесный проход давил, возбуждая неприятные ощущения, которые, словно щупальца, обхватывали тело влажным испугом. Роберт боялся сделать шаг в сторону – отстанет, потеряется и будет вечно блуждать по сырым коридорам.

Принц споткнулся обо что-то мягкое и чуть не упал. Он присмотрелся и закрыл рот рукой от отвращения. На полу лежала мертвая крыса, неизменная спутница подземелий, и Роберт готов был поклясться, что испачкал сапог в ее крови. Или в чьей-то еще: приглядевшись, он увидел на полу темно-бордовые, почти черные разводы, будто что-то тяжелое тащили по коридорам. Или кого-то. Не хотелось даже думать об этом. А уж запахи здесь стояли такие, что нутро выворачивало: словно кого-то, кто не мылся месяцами, стошнило протухшей едой. Принц сглотнул и закашлялся. Слух обострился. Откуда-то слышались стоны и сдавленные крики. Роберту оставалось только надеяться, что это разыгралось воображение, он старался ровно дышать и не прислушиваться.

Вели его, кажется, долго. Время в этих ужасных коридорах тянулось, как мед на ложке – медленно и липко, не отпуская. Призраки молчали, а на вопросы Роберта отвечали, что «инквизитор желает поговорить». Да, они обещали, что ареста не будет, – но стоило ли им верить? Просто так в подобные места никого не приглашают. Наконец слуги инквизиции остановились перед одной из дверей. Призрак постучал и доложил о Роберте. Принца впустили внутрь.

Привалившись к столу, Ник ждал его посреди небольшой комнаты, такой же сырой и темной, как коридоры. Роберт огляделся, выхватывая детали: почти сгоревшая свеча, стул с подлокотниками, которые оканчивались кандалами, сиденье, явно испачканное кровью. На столе рядом с большим ящиком валялись бумаги, на самом краю лежал вскрытый конверт с дакхаарской печатью. Уж что-что, а эту печать Роберт узнал даже в темноте. Он обрадовался вести из родного по духу королевства. Само письмо Ник вертел в руках, и, судя по выражению лица, его содержание инквизитору не слишком понравилось.

– Откуда ты знаешь Фергюса? – спросил Ник.

– Я его не знаю.

– Зато он тебя знает.

Инквизитор выжидающе уставился на Роберта, но принц действительно никогда в жизни не видел Фергюса. Слышал, конечно, упоминания от Анны – она высоко оценивала эфлейского инквизитора, называла того другом, – но более Роберт ее отношениями с Фергюсом не интересовался. Он пожал плечами. Тогда Ник осведомился:

– Анна Мельден к тебе хорошо относится?

– Да, – обрадовался Роберт, услышав родное имя. – Очень хорошо, как вторая мать.

– Тогда все понятно.

– Что понятно?

– Она имеет некоторое влияние на Фергюса.

– Неудивительно. Она не только на него имеет влияние. Она – могущественная королева и прекрасная женщина. – Роберт при любой возможности хвалил ее перед людьми.

– Фергюс слишком сложный человек, чтобы кто-то мог иметь на него влияние, – возразил юный инквизитор.

– Анна Мельден может все.

После этих слов воцарилась тишина. Ник хмыкнул и отложил письмо. Он выглядел спокойным, даже слишком, и это пугало Роберта больше, чем место и обстоятельства, в которых он находился. Калледионский принц чувствовал себя неловко. Ноги сковывало, хотелось присесть, но таких удобств недружелюбное подземелье не предлагало. Роберт топтался на месте, не представляя, чего ему ожидать дальше.

– Ты, кажется, говорил, что Анна Мельден знакома с Покровительницами? – услышал он ледяной голос Ника.

– Знакома, – подтвердил Роберт. – Они привозят в замок новых ведьм.

Ник взял со стола нож и какие-то железные, должно быть, пыточные инструменты. Закатав рукава, он принялся мыть их в тазу, стоявшем в углу комнаты, помогая себе тряпкой. Кровь, смешанная с водой, капала на пол. Хлюпающие звуки напоминали Роберту мейфорскую тюрьму, где по стенам струилась вода, и его передернуло. Следом в воображении появился охотник с пыточными инструментами, и рана, которую тот вырезал на спине принца, вновь заныла. Скрежет металла был до того громким, что хотелось заткнуть уши и закричать, чтобы заглушить его. Роберт зажмурился, прерывисто дыша.

Ник долго молчал, прежде чем продолжить разговор:

– А ты, значит, помогаешь Покровительницам?

Роберт прикинул, к чему может клонить Ник. Скорее всего, та розоволосая девчонка нажаловалась любовничку. Это было самым логичным объяснением того, почему Роберт вдруг понадобился инквизитору.

– В чем я могу им помогать? – аккуратно спросил Роберт, мотая головой. – Они привозят в замок ведьм, я этим ведьмам помогаю обустроиться. Анна Мельден содержит их. Вот и все.

– Зачем ты рассказал Покровительницам про Мираби? – спросил Ник. Догадка Роберта подтвердилась. – Чтобы они отвезли ее к Анне Мельден?

Пленник вновь замотал головой:

– Я не рассказывал, лишь припугнул ее!

Ник закончил мыть инструменты. Он собрал их, медленно встал и, подойдя к столу, со звоном вывалил туда мокрые железки.

– Тогда почему она пропала из Монт-д’Эталя?

– Пропала? – растерялся Роберт.

– Была похищена, – жестко отрезал инквизитор. – Полагаю, что Покровительницами. С которыми ты связан.

Сердце заколотилось. Страх, словно пожар, быстро разрастался, обжигая нутро Роберта. Он понимал, почему Ник обвинял его. На его месте он тоже обвинил бы себя. Но принц был на своем месте и точно знал, что не виновен в том, что случилось с розоволосой ведьмой. Может, она сама сбежала, испугавшись угроз. А может, ее и правда похитили.

– Я не связан с ними, – севшим голосом произнес Роберт. – Я не трогал Мираби. Честно.

– Да-да, – ухмыльнулся Ник.

Он придвинул ящик к себе, чтобы было удобнее складывать чистые инструменты, и Роберт увидел на столе странный предмет: то ли тряпку, то ли шкуру мелкого зверька. Вдруг Ник резко схватил этот предмет и бросил его в пленника. Что-то мягко ударилось об живот Роберта. Он опустил взгляд и замер, тело онемело. Лоб взмок. Под ногами лежал скальп. Кожа и волосы. Судя по влажной, еще не запекшейся крови, срезали их недавно.

– Слышал крики в подземелье? – холодно спросил Ник. – У этого человека снимали скальп, пока ты шел сюда. Он – повстанец, предатель королевства. И ты, кажется, тоже.

Рот наполнился слюной, в горле встал горький комок. Роберту казалось, что его сейчас стошнит. Он плюхнулся на колени.

– Я ни при чем! Клянусь! – закричал он.

– Куда Покровительницы забрали Мираби? – настаивал инквизитор.

– Я ничего им не говорил! Я клянусь!

– О, правда? Ну раз клянешься, значит, невиновен.

– Призраки же наверняка читали мои письма в Дакхаар! Всю почту проверяют перед отправкой, так ведь? – зашептал Роберт, сдерживая слезы. – Там ничего не было. Ничего! Я никому ничего не говорил! Клянусь!

Клятва никак не подействовала на Ника. Он подошел к Роберту, склонился над ним и спросил с усмешкой:

– Тогда почему же Мираби пропала сразу после вашей встречи?

– Не знаю! – Злость от бессилия охватила Роберта. – Значит, кто-то другой о ней знал!

– И кто же?

Принц замолчал. Что он мог ответить инквизитору, если был ни при чем? И вдруг в памяти затлел огонек.

– Другая ведьма. – Роберт поднял глаза. – В Монт-д’Этале есть еще одна ведьма, шпионка, Анна Мельден давно ее сюда прислала.

Лицо Ника из гневного стало серьезным, задумчивым. Видимо, своим предположением Роберт задел какие-то мысли инквизитора.

– И кто она? – уточнил Ник.

– Не могу сказать.

– Вот как? То есть ты ничего не можешь сказать в свою защиту? Значит, вторую ведьму ты придумал?

– Нет! – воскликнул Роберт. – Она существует. Несколько дней назад я видел ее в замке, как раз во время вашего отъезда.

– Значит, ты можешь назвать ее имя?

– Не могу.

– Значит…

– Не могу из-за заклинания, – поспешил объясниться Роберт. – Оно не позволяет выдать ведьму – если назову ее имя кому-то, то этот человек сразу умрет.

Ник засмеялся. Не поверил. Роберт с готовностью показал шрам на ноге:

– Вот колдовской знак, можете убедиться сами, – предложил он. Инквизитор быстро перерисовал знак на бумагу. – Наверняка ваши призраки смогут залезть в колдовские книги и найти его там. Если начертить этот знак на теле человека – чернилами или вырезать на коже, – то он не сможет выдать имя ведьмы.

Кое-что Роберт все же утаил: человек, узнавший имя, умрет не просто так. Его под воздействием заклинания убьет носитель знака. Впрочем, испытывать работу заклинания принц не хотел, поэтому любой ценой защищал имя ведьмы.

– Я проверю, – сухо сказал Ник. – Поднимайся.

Роберт неуверенно встал. Колени саднило после удара о жесткий пол, хотелось отряхнуть их, но принц не смел. Он сложил руки по швам, выказывая смирение, и теребил пальцами штанины. Волнение потихоньку проходило. Инквизитор что-то записывал, и Роберт, желая окончательно обелить себя, принялся бормотать:

– Я ведь всего лишь исполнял приказ короля. Его Величество попросил выкрасть указ у сестры – и я это сделал. Мираби увидела меня и начала угрожать, что расскажет все инквизитору. Мне пришлось пригрозить ей в ответ. Я не собирался мстить или делать что-то подобное – мне просто нужно было выиграть немного времени, чтобы никто не знал о краже указа. Его Величество так попросил.

– Что ж, – Ник наконец отвел взгляд от стола. – Теперь ты из-под власти короля переходишь во власть инквизиции.

Известие прозвучало зловеще. Никос протянул бумагу и позволил пленнику прочитать написанное.

– Я буду призраком? – удивился Роберт.

– Да. Тебе повезло, что за тебя вступился Фергюс. И твои слова прозвучали правдоподобно. В любом случае должность призрака – это не удача, а наказание. Это тяжелая работа, кровавая, опасная.

Роберт кивнул. Он был согласен на что угодно, лишь бы не скальпирование.

– Подписывай, – приказал Ник.

Принц тут же взял чернила и, не перечитывая указ, поставил подпись.

– Чем я буду заниматься? – захотел знать он. – Мне выдадут серый костюм?

– Выдадут. – Ник отобрал указ и поставил на нем печать. Роберт официально стал призраком. – Ты знаешь, что за пределами этого замка призраков называют «монт-д’этальскими крысами»?

– Слышал об этом. Но какая разница? Мне все равно нельзя выезжать из замка. Меня так никто не назовет.

– Верно.

– Так чем я буду заниматься?

– Я придумаю тебе работу позже. А сейчас можешь быть свободен.

Инквизитор сделал знак призракам у двери. Роберт понял, что пора идти, и с замирающим дыханием поспешил вон из комнаты.

Обратный путь пролегал через те же коридоры. Призраки решили ввести Роберта в курс дела: рассказывали о своей работе, о погонях за повстанцами, о пытках. Заодно по дороге к выходу показали, какие коридоры куда ведут. В подземельях смешались пыточные, тюремные камеры и служебные комнаты призраков. Экскурсию по пыточному крылу Роберту обещали провести в следующий раз: сегодняшнее посещение инквизиции и так доставило ему немало впечатлений.

Уже близко был выход из подземелий. Свет лампы неизменно мерцал впереди, и Роберт, стараясь смотреть на него, а не вниз, споткнулся. Он выругался на очередную бросившуюся ему под ноги крысу и поднял взгляд. Прямо перед ним возникла дверь.

– А там что? – спросил принц.

Дверь выглядела совершенно заброшенной – пыльной и ржавой. Ее, видно, давно не открывали. Роберт и не заметил бы дверь, если бы не споткнулся рядом с ней.

– Это тоже пыточная? – предположил он, так как повсюду слышались крики и стоны.

– Нет. За ней ничего нет, – пожали плечами призраки.

– Зачем нужна дверь, если за ней ничего нет?

– Она не нужна. Поэтому ее не открывают.

– А у вас есть от нее ключ? – продолжал любопытствовать Роберт.

– Нет. Да какая разница! За ней развалины, туда опасно ходить, поэтому она заперта.

– Ладно, – пожал плечами Роберт. – Мне просто интересно.

Вскоре подвалы остались позади. Роберту некоторое время пришлось усиленно моргать, чтобы привыкнуть к дневному свету. Принц наконец вдыхал свежий воздух, который проникал через каменную арку башни, и слышал, как лязгает замок железной двери инквизиции.

К вечеру Роберту в комнату принесли серый костюм. Он примерил его и поглядел в зеркало. «Монт-д’этальская крыса! – хмыкнул он. – Эти люди просто завидуют тем, кому повезло работать в инквизиции!»

Ему тоже повезло. Наверно.

* * *

Ник нескоро добрался до своего кабинета. Там, в подвалах, он еще долго отмывался от запаха инквизиции. Он усиленно тер руки, уже давно абсолютно чистые, пытаясь забыть про скальп, который сняли с мертвого повстанца. Но все тело и одежда, казалось, пропитались запахом смерти. Инквизитор не мог привыкнуть к пыткам. Ему нравилась работа призраков: слежка, погоня, разъезды на свежем воздухе. Он согласен был даже на драки и битвы – в конце концов, его с детства учили владеть оружием. Но к пыткам он был не готов.

Ник затыкал уши, вспоминая, как орал последний повстанец. Того приковали к стулу и вырывали ногти, чтобы узнать, где прячется Коршун Викт. Но то ли повстанец не знал, то ли был слишком предан своему главарю, но упорно молчал. В конце концов он не выдержал пыток: невыносимая боль заставила повстанца уйти к темным Существам. Ник сочувствовал ему: жалкая жизнь окончилась мучительной смертью. Инквизитор собрался отдохнуть, ведь пытки длились все утро, но призраки принесли письмо. Ник сорвал печать Дакхаара и прочитал послание. Снова просьба от Фергюса. Нутро вскипело яростью – старик просил позаботиться о Роберте! О том самом Роберте, который, скорее всего, сдал Мираби Покровительницам!

Если поначалу у Ника теплилась надежда, что девушка просто заплутала в коридорах замка или в его округе, то теперь Ник не сомневался, что она пропала. Ее нетронутые вещи оставались на месте. Призраки исследовали монт-д’этальские окрестности, но порадовать инквизитора было нечем. Они облазили весь замок, прочесали лес, куда девушка захаживала за травами для снадобий, опросили местных жителей, но никто не смог сказать ничего путного.

«Покровительницы», – первое, что пришло Нику на ум. Если он угадал, то продолжать поиски стоило в Дакхааре. Покровительницы казались инквизитору фигурами недосягаемыми, мистическими, чуть ли не потусторонними, словно они входили в череду Существ, обступающих Мертвую Королеву. Что там про них говорила Мираби? «Покровительницы умны, коварны, беспощадны; они – нечто среднее между ведьмой и человеком». Ник не хотел бы встречаться с подобными существами, но если именно они выкрали девушку, то встреча становилась неизбежна. Он поклялся, что вернет Мираби, и от клятвы отступить не мог.

Розоволосая ведьма предупреждала принца, что ни в коем случае нельзя говорить Покровительницам про его сны, но как бы эти сны сейчас пригодились ему! Он мечтал, чтобы ему приснилась Мираби.

Ник наконец отмылся от крови и запаха пыток. Он плюхнулся на стул в инквизиторском кабинете и уткнул лицо в ладони, тяжело дыша. Ему стоило неимоверных трудов настолько испугать Роберта. Ник сам от себя не ожидал. Внутри все трепетало, билось, сжималось в комок, но внешне он оставался спокоен, как ледяная статуя. Все ради того, чтобы добиться от Роберта честного ответа. Кажется, получилось, и теперь юный принц мог с облегчением сорвать липкую маску инквизитора. Он растер лицо и откинулся в кресле. На столе лежало письмо от Фергюса, где тот требовал назначить Роберта призраком. Что ж, просьба старика исполнена.

А вот ведьму, проникшую в замок, еще предстояло найти. Недаром о ней упомянула не только Мираби, но и Роберт. Неужели Монт-д’Эталь охвачен колдовством?

Глава 35. Новые знакомства

Напольные часы отбили двенадцать раз. Полдень. Высокородный гость запаздывал. Он послал вперед себя гонца, но сам до сих пор не приехал, эфлейские король и принц томились в ожидании.

Принцесса же, скрестив руки на груди, сидела на кровати в своей комнате. Слуги носились вокруг Маргарет, безуспешно увещевая ее одеваться и причесываться для знакомства с женихом.

С того момента, как принцесса потеряла любовника – в первый раз, когда Димир приказал арестовать его, и во второй, когда Лютеру пришлось уехать из замка, – она не желала видеть братьев. Она избегала их взглядов, с гордым и неприступным видом проходила мимо и отказывалась общаться с ними. И все же Ник смог уговорить сестру, потому что именно он подарил Лютеру свободу, ради которой принцесса согласилась бы на что угодно. Димир поспешил пригласить в гости жениха, чтобы закрепить шаткое согласие, и сегодня должно было состояться его знакомство с невестой.

В дверь постучали. Слуги уставились на Маргарет, вымаливая разрешение открыть, и она кивнула. На пороге стоял младший брат.

– Лорд юн Бальфур приехал, – сообщил Ник. – Ты идешь?

Маргарет молча отвернулась. Что будет, если она откажется выйти? Лорд Сэмель юн Бальфур, калледионский богач, будет очень и очень оскорблен, если его приезд в Эфлею окажется напрасным. Принцесса опозорит семью и себя саму, а королевство останется без денег, которые сейчас так нужны. Наверно, свадьба Карленны и арнестского короля все же повлияла на Маргарет, она тоже решилась на замужество. Как бы девушка ни противилась, в глубине души она понимала, что может спасти родное королевство от краха.

Но пока она молчала, вынуждая брата нервничать. Принц прошел в комнату и сел рядом.

– Пожалуйста, – произнес он тихо. В его голосе Маргарет услышала мольбу и обреченность.

Но она, не меняя отрешенного выражения лица, попросила:

– Уйди.

– Я заступился за тебя, другого выхода не было.

– Уйди, я подумаю.

Ник подчинился.

Вскоре принцесса, красиво одетая и причесанная, с драгоценными украшениями и вежливой улыбкой вышла в коридор, где ее ждал принц. Она вперила холодный погасший взгляд в брата, со вздохом он повел ее к приемной комнате.

Слуги распахнули двери, брат с сестрой прошли в гостиную. Лорд юн Бальфур встал и поклонился невесте, обводя ее восторженным взглядом. Маргарет тоже поприветствовала его и села на диван напротив. Хоть она и противилась замужеству, но изучить человека, с которым ей предстояло провести остаток жизни, было интересно, девушка осторожно посматривала на гостя из-под скромно опущенных ресниц.

Лорд Сэмель юн Бальфур представлял собой человека Фергюсовой породы: высокий, длиннорукий, худощавый. Надменность в нем смешивалась с серьезностью. Лицо лорда Сэмеля – вытянутое, с правильными чертами, но немного крупноватым носом, имело крайне скованную мимику – его абсолютно седые брови не двигались, даже когда он говорил эмоционально. Возможно, из-за этого у мужчины почти не было морщин и выглядел он довольно молодо. В седой шевелюре гостя кое-где встречались золотистые волоски, намекавшие, что в молодости он был блондином. Одежду Сэмель юн Бальфур предпочитал неброскую, но дорогая и хорошо скроенная ткань выдавала в нем богача. Калледионский лорд выглядел достойно. Он был не худшим претендентом в женихи, по крайней мере, не вызывал отвращения. С таким можно было смириться.

«Моложавый, – без особой радости отметила про себя принцесса. – Но в отцы мне годится».

Куда больше личности будущего супруга Маргарет беспокоила предстоящая жизнь с ним. Где они поселятся? Неужели он увезет ее к себе на родину, во вражеский Калледион? Стоило задать вопрос братьям, наверняка они уже обсудили с гостем подобные детали.

Когда Маргарет вошла, между лордом и королем текла беседа, они выглядели вполне благосклонными друг к другу. С появлением принцессы слуги внесли напитки и угощения, зазвучала небыстрая музыка. Королевская семья и их посетитель расположились в центре гостиной в ярком пятне света многоярусной люстры. В полутени, вдоль дальней стены, выстроились слуги, среди которых принцесса заметила человека, из-за которого и случились все ее неприятности – Роберта. Если б он не украл указ… Но он украл, и Маргарет пришлось слушаться братьев и падать в бездну несчастливого брака. Роберт хоть и пользовался расположением короля, на встречу с гостем попал не в качестве друга королевской семьи, а как подчиненный Никоса.

«И как только его взяли в инквизицию? – удивилась принцесса. – Фергюс бы такого не допустил».

Встреча официально началась. Король от лица невесты беседовал с гостем, рассказывал про королевство, обсуждал политику. Маргарет, как и прежде при братьях, выглядела зажатой и отстраненной. Когда лорд Сэмель спросил, почему принцесса так молчалива, король бодро ответил, что она стесняется. Маргарет не стала возражать.

Лорд юн Бальфур много рассказывал о себе. Он перечислил все свои владения: в пределах Калледиона и континента, в Заморье и за Заморьем, в северных широтах и далее. Судя по тому, как радостно кивал Димир – а он разбирался в географии, – их размер и расположение вполне соответствовали статусу королевского зятя. Лорд Сэмель упомянул также достаточное количество выгодных знакомств и связей, которые пришлись по вкусу королю. Юн Бальфур принадлежал к древнему роду, основанному еще до распада Великой Амиррии, и дальние родственники лорда, такие же богатые и титулованные, как и он сам, расселились по землям за пределами континента. Лишь сам лорд и его дочь остались здесь.

Принцесса краем глаза заметила, как заволновался Роберт при упоминании дочери лорда. Она невольно вспомнила, что калледионский пленник при первом же знакомстве рассказал о том, как соблазнил жену брата. Ту самую дочь лорда юн Бальфура. Что ж, видимо, Роберт пакостил везде, куда попадал.

Но в случае с Калледионом пакость Роберта пошла на пользу Эфлее. Именно благодаря его усилиям лорд Сэмель оказался разлучен с Калледионом и серьезно оскорблен. Лорд юн Бальфур неохотно говорил про дочь и ее сомнительные поступки, а если и говорил, то выставляя виноватой не Аэлию, а ее мужа. Вместо того чтобы как следует принять и приласкать жену, Теоттор забросил ее и, подобно своему отцу, оказывал внимание любовницам.

– Отвратительно! – поддакнул Димир.

– Что ж, судьба уже наказала Теоттора, – сухо обронил лорд Сэмель.

Когда юн Бальфур подтвердил желание отомстить королевству, оскорбившему его дочь, в преданности лорда Эфлее уже никто не сомневался. Решили перейти к обсуждению плана мести, то есть к браку принцессы с лордом Сэмелем. Юн Бальфур пообещал, что сразу после свадьбы, которую ни в коем случае не следовало откладывать, он свяжется с родственниками и приведет в Эфлею огромное войско. Оно с легкостью отразит атаку Калледиона, если тот вообще отважится атаковать. Король, в свою очередь, обязался…

Несколько часов спустя, в конце встречи лорд Сэмель попрощался с невестой, пообещав вскоре провести с ней время. Принцесса кивнула. Она направилась к выходу и, встретившись в дверях с Ником, прошептала:

– Все не так плохо, как я думала. Он сносный человек. Даже немного понравился мне.

Сказав это, она, не оборачиваясь, проследовала вперед по коридору.

* * *

Роберт впервые исполнял долг призрака. Впервые в ряду внешне невзрачных стражников он был приставлен к королевской семье. Но серый костюм, облегавший тело, приносил чувство превосходства над остальными слугами Монт-д’Эталя.

Все время приема лорда юн Бальфура Роберт простоял в углу. Ему так хотелось вмешаться в разговор, рассказать гостю, как старший брат опорочил и обидел Аэлию! Но он сдерживался. Вряд ли лорд захотел бы его слушать. Скорее, еще и обвинил бы в том, что именно из-за него юную королеву изгнали. Калледионский принц решил промолчать, хотя его и разрывало от бури эмоций и воспоминаний об их последней встрече с Аэлией. Послевкусие той любви оказалось горьким, как полынь.

Служба Роберта завершилась, когда гости и члены королевской семьи разошлись. Никос отпустил призраков, Роберт, взбудораженный событиями уходящего дня, отправился к себе и лег на кровать. Спохватившись, он стянул серый костюм, чтобы тот не помялся, а ботинки аккуратно поставил возле двери. Разве мог он когда-то предположить, что из принца превратится в изгнанника-пленника, а после – в призрака инквизиции? Роберт снова лег и прикрыл глаза. За окном мягко падал снег, солнце опускалось за горизонт, и Монт-д’Эталь опутывался паутиной тьмы. Принц задремал.

Резкий, как раскат грома голос выхватил Роберта из пучины сна. Призрак вскочил в кровати и прислушался, пытаясь понять, что произошло. Потирая глаза, он тихонько приоткрыл дверь в коридор и увидел отворенную гостевую комнату. На пороге стоял лорд юн Бальфур, а напротив – его слуга.

– Это возмутительно! – Лорд вертел в руках письмо.

– Что прикажете делать, милорд?

Сэмель замолчал, размышляя, а Роберта тем временем снедало любопытство, хотя он и не понимал, о чем речь.

– Кто-то меня обманул. Либо этот человек, – юн Бальфур потряс письмом, – либо король. Для начала надо выяснить, кто именно. Этим и займись.

– Как скажете, милорд.

Слуга поклонился и направился в сторону Роберта. Принц вжался в стену и задержал дыхание, слуга лорда прошел мимо, не заметив его. Когда все стихло, Роберт прикрыл дверь. Он понял, почему призраки всегда держатся по два-три человека: чтобы в подобные моменты тут же посовещаться и кого-то отправить за подмогой, а кого-то – в гущу событий. Но Роберт был один, и принимать решение ему предстояло самостоятельно. Он мало что понял из подслушанного разговора, но надо было как-то распорядиться полученными сведениями – судя по всему, довольно важными. И Роберт придумал как.

* * *

Ночь едва рассеялась, а Ник уже поднялся к себе в кабинет. Он уселся на стул, запустил руку в волосы и, взъерошив их, растер виски. Нестерпимо хотелось спать, но работа инквизитора такой привилегии не давала. Посреди ночи его разбудил Роберт со странным донесением: якобы лорд юн Бальфур получил письмо, которое заставило его сомневаться в честности короля. О чем конкретно шла речь, новый призрак пояснить не смог, только дословно передал услышанное. Эта загадка и лишила Ника сна.

Принц широко зевнул и потянулся к бумагам. На столе лежал отчет от призраков, который он уже не раз прочитал: в документе на нескольких страницах рассказывалось о жизни лорда юн Бальфура – от невинных детских лет до любовных похождений старости. Не нашлось ничего, что могло бы опорочить лорда Сэмеля, да и вряд ли бы его дочь попала в калледионскую семью, если бы за юн Бальфурами водились неприятные истории, но хотелось перепроверить. Да и, возможно, в отчете найдутся сведения, которые натолкнут инквизитора на мысль о том, что могло быть в таинственном ночном письме.

Погода радовала. Грузные тени облаков рассеялись, ветер оставил свою песню, а на окне растекались кляксы растаявшего снега, который шел полночи. Солнце потихоньку просыпалось, поднимаясь над Монт-д’Эталем и холодным светом касаясь стен замка. Ник взбодрился. Он отложил бумаги и подошел к окну, рассматривая двор, в котором начинали появляться кареты. Советники и лорды, прознавшие про грядущую свадьбу, съезжались в замок. Принц перевел взгляд на окно в комнату брата. Шторы уже были открыты, значит, Димир проснулся.

И правда – вскоре король зашел в кабинет Ника. Он выглядел невыспавшимся. Всю жизнь Димир предпочитал усладу мягкой постели рабочим делам, но последнее время он взялся за ум. Вставал рано, трудился много. Превращался в политика, как и следовало королю. Видимо, наконец почувствовал, как быстро обстоятельства могут лишить его трона.

Братья встречались каждое утро. Они обменивались новостями, старший рассказывал о своих планах и решениях, ища в Нике поддержку. Одобрение нужно любому, даже королю.

Димир подошел к столу и взял первую попавшуюся бумагу. Это был отчет о юн Бальфуре, который король тоже уже успел несколько раз перечитать.

– Лорд Сэмель сегодня не в духе, – пожаловался он. – Но я уговорил Маргарет, чтобы она составила ему компанию на прогулке и подняла настроение. Юн Бальфур – идеальный жених, богатый и родовитый, нам нельзя его упустить, – улыбнулся король и взглянул на отчет. – Но его следует еще раз проверить. С первым женихом для Маргарет мы совершили ошибку, не хотелось бы ее повторить.

– Тогда на поспешном браке настоял именно ты, – напомнил Ник.

Димир пожал плечами:

– Потому что у нас было мало времени.

– Сейчас тоже мало времени.

– Именно. Поэтому его надо использовать с умом.

Принц кивнул:

– Как скажешь. А что насчет меня? – спросил Ник, когда Димир был уже в дверях.

– Ты про Юлану? Еще немного подождем, не все сразу.

Король вышел, оставив брата с кипой мыслей, которые никак не укладывались в единую стопку. Ник снова полистал отчет, но понял, что даже при большом желании ничего нового оттуда выудить не сможет. Помимо калледионского гостя его ждали и другие дела. Надо было отыскать Мираби; разоблачить ведьму, проникшую в Монт-д’Эталь – если Роберт, конечно, не обманул; встретиться с призраками, которые выслеживали повстанцев. Хотелось сгрести все заботы в охапку и выбросить в окно, но пост инквизитора обязывал трудиться днями и ночами.

Ник встал. Он решил начать с самой простой задачи, которая помогла бы немного развеяться – навестить призраков. А заодно немного отдохнуть. Принц улыбнулся, представив, как именно проведет этот отдых.

Глава 36. Узница калледионских интересов

Прошли похороны. Молодой и подающий надежды король Теоттор юн Реймстон отправился в мир Существ. Его место занял новый – юный и подающий не меньшие надежды Сердон юн Реймстон. Его жена, ныне королева Шоара юн Реймстон, стала для мужа опорой в государственных делах.

Принцесса же не находила себе места. Она всех избегала, целыми днями пряталась в спальне и много размышляла. Ее положение оказалось незавидным. В те редкие минуты, когда Карленна выходила из комнаты на волю, все косились на нее, жену убийцы. Она слышала шепот за спиной, видела надменные лица слуг. Не хотелось ничего замечать. Чтобы обезопасить себя, принцесса встала на сторону семьи и подтвердила виновность Адрена. Она с удовольствием отреклась бы от мужа, объявила бы ставший обузой брак недействительным, но брат-король попросил не делать этого, чтобы не терять связь с Арнестом, который только-только оказался в руках предприимчивых калледионцев. Арнестцы были в гневе и требовали отпустить своего короля, Сердон вел с ними переговоры. Принцессу в подробности не посвящали, и она терпеливо ждала, когда определится ее попавшая на перепутье судьба.

В один из скучных зимних дней Карленна решила посетить мужа. Они не виделись с того момента, как стража оттащила Адрена от полумертвого Тео. С тех пор девушка не искала встреч с ним. Зачем? Его вина прозрачна, как вода у берега. Нелепые оправдания выслушивать не хотелось. Хотя какие оправдания? Зная характер мужа, Карленна не ждала от него ничего хорошего, понимая, что он будет скорее ругаться, что его уволокли в заключение, чем просить прощения за содеянное.

«Но все же… – размышляла, ворочаясь в кровати, принцесса. – Зачем он убил Тео? Что между ними произошло?»

Едва раскосый месяц побледнел и слился с рассветным небом, Карленна встала. Ветер голодным волком завывал за окном, нагоняя на девушку тоску. Посидев немного и так и не найдя чем занять руки, она решилась. Принцесса жаждала ответов, и жажду эту мог утолить только сам убийца. Узкие коридоры привели ее в темницу мужа.

Адрена содержали в сносных условиях. Его, богатого и родовитого преступника, не могли отправить в обычную тюрьму и поселили на вершине одной из башен. По соседству когда-то запирали Роберта. Темница арнестского короля состояла из двух просторных комнат – гостиной и спальни, – а также закутка с нужником. К запертой на засов железной двери приставили караульных.

Стражники встретили девушку без удивления. Они не задали вопросов, а сразу пригласили принцессу в комнаты к узнику. Когда Карленна вошла к мужу, Адрен был в гостиной. При виде принцессы он презрительно скривился, но Карленна была только рада его скверному настроению и тому, что тот не стал настаивать на консумации брака.

Они расположились на двух противоположных диванах, подальше друг от друга. Один из стражников наблюдал за ними из угла. Карленна предпочла бы провести разговор наедине с мужем, но после случившегося охрана казалась не лишней.

– Я жду объяснений, – без предисловий потребовала девушка.

Она пристально смотрела на мужа и расправляла складки платья, не в силах сидеть спокойно. Адрен пронзил жену злобным взглядом, словно мечом:

– Меня подставили!

– Как же?

Адрен презрительно пояснил:

– Это произошло не по моей воле, мне незачем было убивать твоего брата. Колдовство! Мы с Тео разговаривали, а потом что-то нашло на меня, затуманило разум, и я уснул. А когда очнулся, он был уже мертв.

Карленна хмыкнула.

– Это все ведьма! – настаивал муж.

– Ну разумеется! Как что случается – виновата ведьма.

Принцесса хлопнула руками по коленям. Зря она сюда пришла – оправдывались самые ее неприятные ожидания от встречи. Девушка собралась встать, но Адрен жестом остановил жену.

– Да, ведьма. Подумай сама, ведь все произошло сразу после того, как ты выдала мне ее имя. Она не просто мстила тем, кто охотится или поощряет охоту на ведьм, она еще и подбиралась к трону. Что, не веришь? – ухмыльнулся Адрен, заметив сомнение Карленны. – Не верь, только теперь она стала королевой Калледиона. Как хитра! Вышла замуж за скромного принца, избавилась от его родственников, дождалась, пока он сядет на трон – точнее, помогла ему сесть, – и стала королевой при нем. Она хорошо все рассчитала, и я бы ею даже восхищался, не будь она ведьмой и убийцей.

– Это не она! Она была со мной в зале! – возразила принцесса.

И обернулась. Адрен не называл имени ведьмы, но по напряженному лицу стражника было ясно, что тот понял, о ком идет речь. Карленна тоже подобралась. Она не могла решить, стоит ли ей в очередной раз выгораживать Шоару, но была уверена в одном: муж раздражает ее слишком сильно, чтобы поддерживать его.

– Твои обвинения беспочвенны.

– Ты полная дура, если не понимаешь, как ведьма опасна!

Карленна отчаянно злилась. Она метнулась к Адрену и, пока стражник не успел остановить девушку, дала мужу звонкую пощечину. Принцесса хотела попросить, чтобы Адрена перевели в подземную тюрьму – пусть помучается, – но передумала. В конце концов, единственное, в чем он может найти успокоение сейчас, это в дерзких словах и оскорблениях.

– Нам не о чем больше разговаривать, – решила Карленна.

Адрен потирал красную щеку. Принцесса вздохнула, отвернулась и пошла к двери, стражник побрел следом. Девушка едва переступила порог темницы, как Адрен вскочил с места. Он побежал к выходу, шипя при этом:

– Это Шоара! Знайте все, это Шоара!

Стражник вытолкнул принцессу в коридор, перекрывая королю проход. Едва устояв на ногах, Карленна схватилась за стену и развернулась, пытаясь понять, что происходит. Адрен с помутненным взглядом кинулся на стражника, тот покачнулся, но быстро собрался и попытался скрутить беглеца. Карленна вскрикнула, когда арнестский король выпростал из-под жилета столовый нож и всадил в стражника. Того спасла броня, лезвие соскользнуло вниз. На помощь уже приближался второй стражник, из дальнего конца коридора бежали еще несколько. У Адрена не было шансов. Но он проявил невиданные ранее прыткость и силу, вновь взмахивая ножом. В этот раз сталь попала в цель. Узник всадил лезвие прямо в шею караульного, в сочленение брони. Стражник захрипел. Он схватился за горло, пытаясь остановить кровь, а Адрена наконец повалили на пол.

Принцесса отвернулась, еле сдерживая крик. Кто-то увел девушку в сторону, и она услышала, как захлопнулась дверь. Хотя все случилось на глазах Карленны, она едва верила в произошедшее. Адрен убил еще одного человека! Девушка была готова поклясться, что целью мужа был не побег, а убийство – так страшен был его взгляд, направленный на стражника, который присутствовал при разговоре о ведьме.

– Мне надо отдышаться, – еле проговорила принцесса. Она отстала от охранника и согнулась пополам, тяжело дыша. Закрыла глаза.

Карленна не помнила, как ее довели до комнаты. Она очнулась лишь вечером и не могла ни думать, ни плакать, ни бояться. Девушка совсем не понимала, почему Адрен так поступил, а ведь ее как свидетельницу и жену наверняка будут допрашивать.

Так и произошло. В поздний час пожилой секретарь позвал принцессу в королевский кабинет. Теперь его занимал ее брат Сердон, средний сын поредевшей семьи юн Реймстон. Мало кто полагал, что он когда-либо станет королем: роль наследного принца и будущего правителя Калледиона предназначалась его старшему брату. Но Сердону повезло, если можно так сказать.

Принцесса вошла. Ссутулившись, Сердон сидел в широком и глубоком, не подходящем его хрупкой фигуре кресле. Он не обладал той королевской жилой, которую имел отец, но трон все равно достался ему. Карленна заняла гостевое кресло. Король уперся руками в столешницу, напряженно разглядывая роспись на ней. На сестру он не смотрел. После недолгого молчания брат спросил:

– Ты была у Адрена?

– Да.

Отвечать, впрочем, было не обязательно – королю наверняка уже обо всем доложили.

– Что он сказал?

– Ничего толкового.

– Ему стоило бы вымаливать у нас прощение. Он убил нашего брата, а потом еще и стражника.

Карленна опустила голову, потупив взгляд.

– Что с ним будет дальше?

– Будет сидеть в башне, – пожал плечами Сердон.

Сестра не стала возражать.

– А со мной?

– А с тобой планы все те же, – оживился Сердон, и теперь Карленна легко увидела его схожесть с отцом и старшим братом. – Ты нужна для объединения королевств, для военного союза. Вы с Адреном поженились, ты теперь королева Арнеста. Ты ведь помнишь об этом? – Он поймал взгляд сестры, и она неуверенно кивнула. Сердон продолжил: – Нам даже на руку, что Адрен поступил так… странно. Теперь, когда ты стала королевой Арнеста, мы сможем управлять им без вмешательства твоего мужа.

Внутри Карленны все скрутилось в тугой комок. Снова эти жестокие планы, снова объединение, военный союз, в котором она играет лишь роль тонкой ниточки, которую так легко перерезать. Принцессе хотелось другого. Она подняла на брата умоляющий взгляд:

– Советники Адрена не примут меня.

– Им придется. Ты поедешь в Арнест и будешь править.

Карленна боялась. Она не чувствовала себя готовой к тому, чтобы взяться за правление целым королевством, тем более чуждым ей, неизвестным, враждебным. А ее упорно толкали туда. Тащили, несмотря на сопротивление. Она будто стояла на краю пропасти, соединенной с противоположным берегом тонким мостиком, и Сердон направлял ее на этот мостик и приказывал идти.

– Я поеду туда вместе с тобой, – предупредил король. – Помогу освоиться, научу, что делать, а потом вернусь в Калледион. Тебе придется привыкнуть к тому, что ты королева Арнеста.

Карленна поникла:

– Хорошо, пусть будет так.

– Запомни: есть только наши интересы, и ничьи другие.

– А какие у нас интересы?

– Война с Эфлеей, – подсказал король.

– Зачем? Почему нельзя оставить Эфлею в покое?

– Ты еще не забыла, как тебя держали там в плену?

– Я не хочу воевать, – взмолилась Карленна. Ее не только сажали на трон, но и заставляли вести войну. – И тебе тоже незачем: разве мало нам наших земель? – Принцесса взглянула на карту, которую отец некогда повесил на стену. Калледион занимал большую часть континента, но семье этого оказалось недостаточно.

Сердон проследил за ее взглядом и грустно улыбнулся:

– Придется воевать. Эфлея заполучила юн Бальфура, и он будет мстить за дочь. Тео сделал глупость, изгнав Аэлию. – Он покачал головой. – Нам еще повезло, что мы вернули Адрена.

– Вот уж повезло, – грустно усмехнулась принцесса.

– По крайней мере, наши с Эфлеей силы сейчас равны. И Эфлея не будет ждать. Она нападет, пока у нее есть возможность, пока карты не переменились. Нам так или иначе придется воевать. Мы либо защищаемся, либо нападаем первые. Континенту пора объединиться, и лучше, если он объединится под нашей властью, чем под властью Эфлеи. Верно?

Карленна не могла не согласиться.

К вечеру она уже собирала вещи. Ей предстояло отправиться в Арнест – навсегда или нет, неизвестно, но точно надолго. Девушка готовилась к тому, что придется править, отдавать приказы подданным и сражаться с советниками, ведь только так она сможет выиграть в обеих войнах: за себя и за королевство.

К ней постучались. «Вам письмо», – сообщил слуга и протянул девушке бумажный сверток. Карленна вскрыла его, но увидев подпись Адрена, с презрением откинула послание. Сверток полетел на пол. Подумав, принцесса подняла его и положила к вещам, которые собирала в дорогу.

Глава 37. Разочарование

Ник вынырнул и положил руку на край ванны. Несколько капель стекли вниз по груди и смешались с мыльной водой. Принц зачерпнул ее и намочил голову. С выдохом удовольствия растер волосы, чувствуя, как вместе с потом и дорожной грязью смывается усталость. Веки тяжелели, но на губах играла улыбка. Дом леди Юланы Эванс находился всего в паре часов езды отсюда.

Совсем недавно Ник корпел над инквизиторскими документами в Монт-д’Этале, изучал отчеты призраков, раздавал указания. Но голова гудела, словно не бесконечные дела, а рой пчел поселился внутри. Он хотел отдохнуть, и лишь одно место, точнее, компания одного человека позволяла сделать это в полной мере. Ник решил отправиться к Юлане – пусть ненадолго, но объятия любимой даровали ощущение свободы. После ночи с ней инквизитор собирался продолжить работу и встретиться с призраками, которые выслеживали повстанцев.

По пути в поместье леди Эванс принц остановился в таверне. Он хотел и продлить предвкушение встречи, и привести себя в порядок после долгой дороги. Ник нарочно не отправил вперед гонца – пусть его приезд станет сюрпризом для Юланы.

В таверне он снял комнату. Доплатил, чтобы ему устроили купальню и почистили одежду. Призраки, которых инквизитор взял с собой в качестве сопровождения, тоже отдохнули. Они ждали Ника в общем зале таверны. Когда он спустился и уселся с ними за стол, они принялись подтрунивать над принцем, быстро забывшим простую жизнь, тяготы работы под открытым небом и ночевки в поле. Ник и вправду соскучился по должности призрака. Вольное обращение товарищей нисколько не обижало его, наоборот, он жаждал той же свободы, которую имели они, и готов был хоть немного к ней прикоснуться. Положение инквизитора больше не позволяло ему спать под звездами, питаться только что выловленной и пожаренной на костре рыбой.

Как следует передохнув и подкрепив силы, он с отрядом отправился дальше. Дело шло к вечеру, и принц планировал добраться до поместья Юланы затемно. Колеса кареты уверенно хрустели по снегу, кони неутомимо мчали по дороге, на которой виднелась проторенная колея. Все шло без заминки, будто сама судьба вела принца в объятия любимой и не чинила препятствий.

Дом Юланы показался впереди, когда очертания месяца едва прорезались на начинающем темнеть небе. На крыше и заборе мягким покрывалом лежал снег. Ник улыбнулся, вспомнив свой прошлый приезд, в который ему пришлось красться по коридорам в сторону хозяйской спальни. Принц прикрыл глаза, и воображение тут же нарисовало вид томно дышащей девушки, чье отражение множилось в десятке зеркал, окружавших комнату. Он сглотнул, пытаясь унять нарастающее возбуждение. Король хоть и не препятствовал общению брата с любимой, но пока не дал добро на брак, и следовало держать эмоции в узде. Глубоко дыша и считая про себя, принц схватился за поручень. Но стоило ему открыть глаза и увидеть ворота поместья, как сердце вновь зазвучало набатом.

Слуги узнали карету принца и, сразу впустив экипаж во двор, принялись распрягать лошадей. Однако хозяйка не вышла встречать гостей. Ник нашел взглядом ее окно: свет в спальне не горел. Слуги пригласили инквизитора и призраков в дом, усадили за накрытый стол и отправились готовить гостевые комнаты.

– Леди Эванс нет дома? – с подозрением поинтересовался Ник у дворецкого.

– Леди Эванс прибудет позже, – успокоил тот принца. – Она очень религиозна и почти каждый вечер ходит в храм Существ.

Принц улыбнулся. О, храм Существ он помнил великолепно. Поцелуи под покровом леса близ храма и ощущение разгоряченного тела под его руками ласкали память. Образ Юланы отдавался теплом нежно, как солнечный луч. Ник был не против повторить ту встречу. Завершить ее, впрочем, он планировал в доме, а не на улице.

Принц ради приличия немного поковырял вилкой в тарелке и сообщил верным призракам, что поедет в храм, получив в ответ добродушные ухмылки. Все понимали, что он собирается навестить не Существ, а Юлану. Призраки жили работой, которая была их семьей, любовью и отдыхом, поэтому радовались за принца. Ему удалось переступить черту этого гнетущего круга и влюбиться. Они быстро собрались, чтобы проводить Ника к месту встречи.

Снова в путь. Щеки юного инквизитора пылали от мороза и от предвкушения свидания. Уже стемнело, кружащийся снег вонзался в кожу, но никакие неудобства не могли остановить принца. Показался купол храма Существ. Он уходил ввысь, прямо под звезды, а месяц увенчивал его пик.

Ник и призраки спешились. Принц попросил их не заходить в храм, и они без возражений остались ждать снаружи. Из-за двери слышалось негромкое пение служителя. Ник тихо, чтобы не нарушать скрипом порядок святилища, отворил створку и зашел внутрь.

В храме было тепло и приятно после ледяной улицы. Принц протянул руки к ближайшей свече, согревая ладони, и пригляделся, выискивая в толпе Юлану. От огней рябило в глазах. На светлой половине молящиеся стояли на коленях перед фигурами Существ и возносили руки, повторяя за служителем. Принц тщетно высматривал среди незамысловатых нарядов простолюдинов богатое платье возлюбленной, прежде чем догадался перевести взгляд на темную половину зала.

Ее почти невозможно было рассмотреть. Лишь одна свеча горела там, где, кажется, располагалась статуя Мертвой Королевы. Небольшая фигурка заслонила свечу, и Ник, прищуриваясь, двинулся к ней. Он едва узнал Юлану. Как и в прошлый раз, она пряталась на стороне темных Существ, подальше от толпы, и принцу это было на руку – любовь предпочитает уединение. Ник шагал тихо. Ему хотелось удивить Юлану, закрыть ей глаза и предложить угадать, кто он – такие игры принц иногда замечал среди влюбленных слуг и служанок.

Но что-то беспокоило Ника. Он не уловил момента, когда в душу проникла тяжесть и стало трудно дышать. Оказавшись рядом с Юланой, принц услышал шепот. Грубые звуки неизвестного, но одновременно такого знакомого ему языка. Звуки колдовства. Ник замер. Он пораженно рассматривал леди Эванс, которая с закрытыми глазами прижимала руки к статуе Мертвой Королевы и плела заклинание. Ее шепот раздирал нутро, словно когтями.

Девушка почувствовала на себе чужой взгляд. Она открыла глаза и, увидев Ника, шагнула к нему. Обняла его лицо руками. Юлана гладила принца, а он чувствовал, как внутри разрастается дыра, как тлеет сердце, словно брошенная в камин бумага. Любовь обращается в пепел.

Ник нашел ведьму.

Он удивился, как не обращал раньше внимания, что ее глаза и волосы неестественно вишневого оттенка. Хотя ничего удивительного. Непосвященный человек воспринимал их как необычные черты, придающие девушке шарм. Теперь Ник сознавал, что слишком многое сходилось и указывало на колдовство: донесения о проникшей в замок ведьме, встреча возле Мертвой Королевы и необычная внешность. Возможно, мысль о причастности Юланы к ведьмовскому племени когда-то и посещала принца, но он запрятал ее слишком глубоко, утопил в пучине нежеланного, придавив камнем, чтобы неприятная догадка не выплыла наружу.

Безмозглый дурак. Наивный слепец. Влюбленный олень.

Юлана посмотрела принцу в глаза. Ее взгляд тянул к себе, не позволяя сделать шаг в сторону, Ник усилием воли убрал руки девушки и попытался отвернуться. У входа его ждали призраки. Стоило всего лишь подать знак – и они схватили бы ведьму. Но Юлана прошептала:

– Не смей. Сделаешь плохо мне – будет плохо и Мираби.

Ник сглотнул. Теперь все прояснилось.

– Ты причастна к ее исчезновению? – спросил он сухими губами, уже догадываясь, какой ответ получит.

– Да, – не стала таить Юлана.

– Почему ты это сделала?

– Ты сам виноват. Мираби должна находиться под присмотром. Ты сказал, что она уедет после нашей свадьбы, и я должна была передать ее Покровительницам.

Юлана потянулась к принцу. Он почувствовал, как ее руки ласкают его кожу, а губы приближаются, обжигая дыханием. Девушка вновь творила свои чары. Быть может, их любовь – всего лишь порождение ее колдовства? Не хотелось в это верить. Не хотелось даже задавать такой вопрос вслух, чтобы не услышать ответ, способный сломать его.

– Свадьбы не будет, – сказал Ник. Девушка не воспротивилась, не заволновалась. – Ты тоже одна из Одиннадцати?

– Нет, – с улыбкой покачала головой Юлана. – Я обычная ведьма, которой Мертвая Королева дарует силу.

Девушка обратила вдохновленный взгляд на черную статую.

Ник убрал с себя ее руки. Он сел у подножия Мертвой Королевы, не обращая внимания на темных Существ, и глубоко вздохнул. Воздуха не хватало, и унять душевную боль не удавалось. Надо было сосредоточиться. От духоты и ощущения предательства Ник не мог собраться, чтобы решить, какие вопросы стоит задать ведьме: то ли выяснять, кто она и зачем вошла в его жизнь, то ли расспрашивать о Мираби.

Лицо Юланы, озаренное янтарным отблеском свечи, казалось грустным. Девушка села рядом и, приобняв принца за руку, погладила его по запястью. Слишком нежное прикосновение для предательницы.

– Расскажи мне все о себе, – попросил Ник, – и я уйду, инквизиция не будет тебя беспокоить. Тебе оставят титул и наследство Эвансов. Обещаю. Никто не узнает, что ты ведьма, но к Монт-д’Эталю тебя больше не подпустят.

– Нечего рассказывать. Я просто ведьма, которую отправили в Монт-д’Эталь. Покровительницам повсюду нужны шпионки.

– И Анне Мельден?

– И ей тоже, – подтвердила ведьма. – Она помогла мне, подарила богатую жизнь, поэтому я служу ей. Передаю сведения.

– Больше не будешь, – отрезал Ник жестко, словно кинул камень на землю.

– Не буду.

– А я? Для чего я тебе был нужен?

– Ты и сейчас мне нужен.

Ник чувствовал, как от нежных прикосновений девушки по телу расползается тепло.

– Я не верю, – покачал головой принц. После предательства ее ласки казались ядом. – Ты меня околдовала?

– Нет. Ты сам в меня влюбился. Да, мне даровано обаяние, в этом моя ведьминская сила. Поэтому меня ценят и доверяют больше, чем остальным леди при дворе. Но тебя я не околдовывала. Ты выбрал меня, а я выбрала тебя лишь по зову сердца.

– У тебя есть сердце? – Ник хотел ухмыльнуться, но голос почти сорвался, обнажая охватившую его тоску.

– Как и у всех. Ведьмы тоже подчиняются воле чувств.

– Скорее воле Покровительниц.

– И им, – тихо согласилась Юлана. – Они хотели знать все про тебя. Через твои сны можно найти особенных ведьм, которые должны свершить Ритуал. Но ты наверняка уже об этом знаешь? – спросила Юлана, не найдя на лице принца удивления. – Мираби рассказала?

– Да. Еще она предупреждала, что учуяла при дворе еще одну ведьму и чужое заклинание на мне. Значит, это была ты?

– Я наложила на тебя заклинание, чтобы ты не слишком увлекался Мираби. Видимо, не зря, раз ты так о ней беспокоишься.

Ник стиснул зубы:

– Где она теперь?

– У Покровительниц.

– Где их искать? Куда они ее забрали? – Он встал, готовый прямо сейчас ринуться спасать розоволосую ведьму.

– Не знаю. Я передаю им новости через Анну Мельден. Но и она вряд ли имеет представление о том, где искать Покровительниц – они сами приходят, когда им нужно.

Он несколько секунд смотрел прямо в вишневые глаза Юланы, размышляя, верить ей или нет.

– Я найду их, – бросил принц, устремляясь к выходу.

Призраки недоуменно шагнули ему навстречу.

– Подожди. – Юлана нагнала Ника, и ее поцелуй обжег губы. – Я не хотела причинять тебе боль. Прости.

Принц ничего не ответил. Боль уже въелась в сердце, и никакие слова не способны были ее облегчить. А искренность и нежность Юланы лишь утяжеляли ношу. Если бы она сопротивлялась, обманывала и кидалась оскорблениями, было бы не так мучительно расставаться с ней. Но девушка дала ему все, что он попросил. И отпустила.

Глава 38. Воспоминания

Ясный солнечный день разливался над поляной. Девушка босиком шла по мягкой траве, перебирая пальцами колосья. Она прикрыла глаза и подставила лицо свету, который, словно ласковой рукой, гладил лоб и щеки, пробирался к шее, к груди, спрятанной под легким платьем. Низ юбки волочился по траве, задевая цветы, девушка приподняла его. Она открыла глаза и посмотрела вдаль. С севера ползли облака. Они двигались к солнцу быстро и уверенно, набухая чернотой, а их тень, будто огромной ладонью, заслоняла половину поляны. Бабочка, сидящая на ее открытом плече, вместе с девушкой смотрела на надвигающуюся тьму. Другие бабочки и стрекозы, которые до этого свободно кружили над цветами, задевая девушку легкими крылышками, попрятались в траве. Стих стрекот кузнечиков. Поляна потонула в гнетущей тишине. По ногам пробежал холод. Земля стала зябкой, будто солнце и не грело ее до этого.

Дождь ударил мгновенно. Лицо намокло сразу, словно голову опустили в реку, и девушка зажмурилась. Звуки природы сменились треском огня в печи, где готовили завтрак, и запахом каши. Вода стекала по лицу и волосам. Платье намокло, хотелось поскорее переодеться. В бревенчатом доме было тепло, но неприятный холодок, словно паук, прополз по телу, вызывая мурашки своими крохотными лапками. Он остановился около запястий, стиснутых двумя стальными обручами, которые должны были сдерживать магию ведьмы.

Мираби открыла глаза. Сладкий сон сменился горькой реальностью. Над розоволосой ведьмой стояла Покровительница с ведром в руках. На его ободке блестели капли. Девушка вытерлась рукавом и поморгала. Вот так ее теперь будили. Покровительница с бесстрастным выражением лица опустила ведро и хмыкнула:

– Проснулась? Тогда ешь и собирайся, нам предстоит долгая дорога.

Мираби ничего не ответила. Даже не кивнула. Она бы так и осталась, насупившись, лежать на жесткой подстилке, но мокрое платье раздражало. Ведьме пришлось снять его и просушить у огня.

За окном было еще темно, солнце светлыми всполохами только начинало прокрадываться на небо. Пробуждение Мираби прошло слишком быстро, глаза до сих пор слипались. Девушка, зевая, подогнула под себя ноги и отправила в рот ложку каши. Другие юные ведьмы, держащие путь вместе с Покровительницами, быстро опустошали свои тарелки. Домик для ночлега выбрали хороший, уютный, хоть и небольшой. А вот дорога обещала быть тоскливой. Как обычно, Покровительницы будут держаться подальше от поселений и поведут ведьм через леса по промозглой погоде и ветрам, которые скользкими змеями станут пробираться под одежду.

Другие шли с Покровительницами добровольно. Им обещали защиту и обучение. Кого-то намеревались отвести в замок Анны Мельден, где королева воспитывала из ведьм своих шпионок. Но для Мираби Покровительницы готовили особенную судьбу. На девушку нацепили заговоренные оковы, чтобы она не могла стать невидимкой и сбежать, и вели куда-то, не отвечая на вопросы.

Браслеты натирали кожу. Первое время Мираби пыталась смазать руки маслом и снять их, разрезать ножом или еще чем-нибудь, но тщетно. Однако девушка заметила, что действие браслетов прекращалось к концу дня, и вечером Покровительницы снимали кандалы, чтобы вдохнуть в них свежую магию. Ей нужно лишь выбрать удачный момент и улизнуть.

– О чем задумалась? – Покровительница склонилась над Мираби и пронизывающе посмотрела ей в глаза, словно на вертеле проворачивая мысли девушки.

– Просто спать хочется, – хмуро пояснила юная ведьма и, зачерпнув каши, показательно принялась жевать.

Покровительницы знали, что она хочет сбежать, и следили за ней.

Вскоре девушки и старейшие ведьмы стали собираться. Мираби надела высохшее платье и еще кучу тряпья, чтобы не замерзнуть в дороге. Она потеплее обмотала ноги, обулась. Ведьма с тоской вспоминала Монт-д’Эталь. Свою комнату, которую она сама наполнила травами, а принц – волнением. Ох уж этот принц…

С мечтательным выражением лица и краснеющими щеками девушка вспоминала их поцелуи. Первый – когда она сняла с Ника заклятие, которое, по всей видимости, работало против нее самой. Он слишком резко сменил дружелюбно-безразличный взгляд на томный. И полез к ней с поцелуями. Мираби этого не ожидала. Она растерялась и позволила себе на несколько мгновений познать вкус взаимного поцелуя и отнюдь не невинных прикосновений, а после, боясь своего порыва, оттолкнула Ника. Он ей нравился. Да и как может юной девушке не понравиться такой обходительный, богатый и приятный внешне юноша? Но слухи по замку разносились быстро и как песок проникали во все щели. Мираби узнала, что у принца есть любовница, а быть второй ей определенно не хотелось. Девушка не пожалела о своем решении, хотя сердце трепетало, когда она выставляла Ника за дверь.

Второй раз Мираби не удержалась сама. Принц просил ее уехать, и это означало, что им вряд ли суждено было увидеться вновь. Почему бы напоследок не испробовать хоть капельку того, что ее так влекло?

И она воспользовалась возможностью. Теперь поцелуя не ожидал уже Ник, девушка не дала ему сполна насладиться собой, разорвав жгучее прикосновение. Она боялась, что минутой позже уже не сможет остановиться. Ей не хватило этих секунд. Ему, судя по разочарованному взгляду, тоже. Менять что-то было уже поздно, Мираби заставила себя забыть про Ника и заняться подготовкой к отъезду. Вещей у нее почти не было – так, пара платьев, теплая одежда и мешочки с травами, собранными в округе Монт-д’Эталя. Она могла уехать хоть сейчас.

Оставалось лишь дождаться, пока Ник найдет ей место на корабле, даст денег и отправит в дорогу. Мираби не торопила его. Юный инквизитор вечно проводил время в делах и разъездах. Они так и не попрощались. Интересно, как быстро Ник заметил ее исчезновение из Монт-д’Эталя?

В то утро Мираби видела, как принц уезжает. Снова дела инквизиции. Заняться в замке было нечем, по коридорам слоняться ей воспрещалось, потому девушка сидела в своей комнате и штопала старое, но удобное платье. Она в задумчивости смотрела в окно, на серые облака, из которых сыпались мелкие снежинки, и думала, что похожая погода стоит сейчас в портовых городках Заморья. А может, там теплее, ведь оно расположено южнее континента. Мираби никогда там не была, но отчего-то верила, что ей понравится новый дом. Заморье не походило ни на одно королевство амиррийского континента. Там не было Покровительниц, чудовищ и Мертвой Королевы. Девушка даже не знала, будет ли там действовать ее магия, ведь силы всех Одиннадцати ведьм – это частички силы Мертвой Королевы.

От размышлений ее оторвал стук в дверь. Девушка поспешила отпереть замок, ожидая увидеть Ника, и застыла. На пороге стояла незваная гостья. Мираби, вцепившись в платье, некоторое время с опаской рассматривала ее, но незнакомка с милой снисходительной улыбкой уверенно прошла в комнату. Взгляды девушек столкнулись. От гостьи резко пахло духами, которые тут же проникли в каждый уголок небольшой комнаты, Мираби чуть не закашлялась. В ее мире – мире простых людей, работающих в тавернах за гроши, – не существовало духов и платьев, за которые можно было купить не только таверну, но и всю деревню. А вот гостья была как раз из тех, кто такие наряды может себе позволить. На руках, шее и в волосах блестели драгоценные камни. Траурное платье из дорогого материала сидело ровно по фигуре. Пальцы с аккуратными ногтями явно ни разу не копались в земле или в огороде. Мираби залюбовалась незнакомкой, несмотря на настороженность.

Гостья закрыла за собой дверь и быстро обвела взглядом комнату.

– Догадываешься, кто я? – дружелюбно спросила девушка.

Мираби попыталась уловить в ее голосе хоть какую-то долю угрозы, но не смогла. Она еще раз взглянула на платье и на красивое лицо незнакомки, а после осторожно озвучила самый логичный вариант:

– Леди Эванс?

Девушка кивнула:

– Ты ведь знаешь обо мне еще кое-что, кроме имени?

– Вы – любовница принца? – предположила Мираби.

Леди Эванс улыбнулась и снова кивнула.

Ведьма отложила шитье. Потом опять схватила его, почувствовав себя неловко со свободными руками. Вряд ли она когда-то предполагала, что подобный момент настанет. С другой стороны, Мираби никогда и не думала, что окажется гостьей в королевском замке. Могло случиться что угодно, не стоило удивляться, что к ней, безродной ведьме, заявится знатная леди. Она не имела понятия, как себя вести. Поклониться, что ли? Или остаться сидеть?

Леди Эванс решила все за нее. Она жестом остановила девушку, которая хотела встать, и присела рядом.

– Ник ведь уже предупредил тебя, что ты должна уехать? – все с той же милой улыбкой поинтересовалась гостья.

– Да, – подтвердила Мираби. Все ясно: леди Эванс просто хочет избавиться от соперницы, поэтому лично пришла сюда, чтобы ускорить отъезд. В этом ведьма ей препятствовать не собиралась. – Ник сказал, что посадит меня на ближайший корабль.

– Ближайший корабль – сегодня. – Леди Эванс аккуратно взяла иголку из рук Мираби и отложила в сторону. – Ты можешь уехать сегодня.

– Но Ник обещал проводить меня, – растерялась ведьма. – И потом, у меня нет денег.

Леди Эванс сочувственно склонила голову и погладила Мираби по ладони:

– У меня есть. И я помогу тебе уехать скорее. Ты ведь понимаешь, почему это в моих интересах?

– Понимаю.

– Скоро мы с Ником поженимся. Твое нахождение здесь неудобно.

– Конечно, – согласилась Мираби.

То ли из-за резкого запаха духов, то ли из-за обиды на то, что она не единственная, кем интересовался Ник, ей захотелось покинуть комнату. Чем скорее, тем лучше. В голове стоял легкий туманный звон, а леди Эванс продолжала гладить ее по ладони. Очень милая и дружелюбная леди. Она очень добра. Ее просьбу можно понять. Мираби с готовностью встала с места, чувствуя, что ноги становятся ватными от волнения.

– Вещи собраны, я уеду сегодня же.

– Я тебя провожу. – Леди Эванс поднялась вместе с ней. – Будь добра, стань невидимой, чтобы никто не подумал, что это я заставила тебя уехать.

В мысленном тумане Мираби с новой знакомой дошла до леса, за которым располагался порт. Леди Эванс все время держала ее за руку и вела за собой, как послушную куклу. И когда деревья неприступным забором окружили девушек, к Мираби разрядом молнии прилетела мысль: а откуда леди Эванс знает про ее силы? Ведьма резко отдернула руку. В дымке, окутавшей сознание, появилась прореха. В ушах зазвенело, голову сдавило, и Мираби схватилась за виски. Она поняла, что из нее вытекает магия, плотно застелившая разум – магия, наложенная богатой любовницей Ника. Не принц стал их камнем преткновения, а колдовство. Леди Эванс была ведьмой, и Мираби с ужасом догадывалась, что единственная причина, по которой новая знакомая вывела ее в лес – передать в руки Покровительницам. Девушка ринулась в обратную сторону, к замку. Она хотела закричать, но затылок опалила боль, сознание рухнуло во тьму.

Очнулась ведьма уже в повозке рядом с Покровительницами. Заговоренные браслеты на руках сдерживали магию, Мираби не могла стать невидимой, чтобы сбежать из-под надзора старейших ведьм. Они лишь усмехнулись, услышав наивный вопрос:

– Куда вы меня везете?

Глава 39. Добро пожаловать в Тереоль

Месяц. Месяц назад Карленна побывала в Тереоле, и вот она вновь здесь. Теперь в сопровождении другого брата, другого короля. В последнее время в Калледионе они менялись слишком часто.

А вот Тереоль совсем не изменился. Его стены цвета летних облаков все так же высились вдалеке, по дорогам продолжали разъезжать экипажи, из окон которых глядели любопытные зрители. Карета калледионской принцессы – точнее, уже королевы Арнеста, – как и в прошлый раз, обогнула дворец и, преодолев путь вдоль занесенного снегом сада, выехала на пологий гребень дороги. Показалась конюшня. Кучер остановил экипаж, дверца открылась, ей подали руку. Морозный воздух пробрался в легкие, Карленна замешкалась, снедаемая страхом и неопределенностью.

– Выходи, – велел Сердон.

Она подчинилась. Как и в предыдущий их приезд сюда, гостей встречали не по чину, лишь слуга вышел им навстречу.

– Ваше Величество, – пискнул он и поклонился королеве. – Ваше Величество, – обратился слуга к ее брату.

Карленна привыкла, что Сердон с некоторых пор является «Его Величеством», а вот саму себя она «Величеством» пока не ощущала. Девушка растерянно кивнула слуге.

Гостей, окруженных личной стражей, провели ко дворцу. Сердон вполне справедливо решил, что пока арнестского короля пленником держат в Мейфоре, им двоим небезопасно приезжать сюда без вооруженного сопровождения. Тереольцы выставили свою охрану в противовес мейфорским стражникам, воздух вокруг так и искрил взаимным недоверием и недоброжелательностью.

Дверь во дворец распахнулась, и королева вошла под сень неприветливых стен. В комнате, где в прошлый приезд Карленну с Теоттором встречала музыка и накрытые столы, теперь чувствовалась пустота. Шторы были задернуты, в многоярусной люстре недоставало свечей, подушки на диванах раскиданы кое-как – словом, никто не позаботился о том, чтобы произвести на королеву приятное впечатление. Карленну и в прошлый раз не особо жаловали, а сейчас и вовсе не скрывали враждебности. Кажется, не находись Адрен в мейфорской Тюремной башне, они бы не пустили на порог свою новую королеву. Но теперь у советников не оставалось иного выбора.

– Я доложу о вашем приезде, – пробормотал слуга и растворился в недрах коридоров. Вернувшись, он сообщил, что советники ожидают Ее Величество в кабинете.

Сердон взял сестру под руку и подбодрил ее:

– Идем. Я с тобой. Я помогу.

Она тревожно сглотнула. Сердон собирался потребовать у советников признать свою сестру королевой и законной правительницей Арнеста.

– Они ни за что не согласятся, – утверждала Карленна по пути в Тереоль.

– Им придется, – отвечал Сердон.

– Советники заправляют там всем. Адрен им не очень-то и нужен: ни через год, ни через десять лет.

– А согласен ли народ лишиться короля и отдать власть каким-то лордам, которых он никогда и не видел? Короля знают все – он разъезжает по королевству и разговаривает с людьми, а советники прячутся в Тереоле. Их никто не знает, они никому не нужны. Адрена захотят вернуть. Какая в королевстве может быть власть без короля?

– Меня здесь тоже совсем не знают. Точнее, знают, и слухи обо мне ходят не самые лестные.

Несмотря ни на что, Сердон был уверен в успехе. Он намеревался посадить сестру на арнестский трон и не боялся преград.

Слуга отворил дверь в кабинет Правящего Совета. Злые лица обратились к калледионскому королю и арнестской королеве.

– Проходите, Ваше Величество. Проходите, Ваше Величество, – любезно кланялся и придерживал двери слуга.

– Снова эта нахалка… Что они себе позволяют? – услышала Карленна, но постаралась держаться невозмутимо. В конце концов, не важно, что советники говорят, а важно, что делают. Сейчас их действия, равно как и их король, находились под властью Калледиона.

Карленна посмотрела на советника, который дерзил ей в прошлый раз. От брата она узнала, что этот старик – лорд Лукен – был председателем Правящего Совета и, как и прочие приближенные к власти, всячески старался перетянуть на себя управление королевством. Судя по тому, какое влияние он имел на короля, как Адрен кукожился при виде него и отмалчивался в уголке, старания лорда Лукена не прошли даром. Остальные советники поддерживали старика. Стоило ему высказаться против Карленны, как советники подхватывали и повторяли его слова – так случилось в прошлый ее приезд сюда и так случится, она подозревала, и сегодня.

Лорд Лукен поднялся со своего места и открыл собрание.

– Объясняйтесь, – свысока обратился он к Сердону. Правящий Совет не выказывал ни толики уважения к королю соседнего государства.

– Его Величество Адрен совершил преступление. – Сердон пропустил мимо ушей высокомерный тон советника. – Он убил моего брата, и за это я определил ему наказание.

– Это чушь какая-то! – заявил лорд Лукен. Советники загомонили, отказываясь верить услышанному.

– Спросите гостей.

– Гости будут твердить то, что выгодно вам, – скривился лорд Лукен.

– На свадьбе были слуги и стража Его Величества, а также арнестская знать. Спросите их, им незачем вставать на нашу сторону.

– Вы могли их запугать или подкупить.

– Нам незачем это делать, ведь ваш король действительно виновен.

– Чушь! Я достаточно умный человек, чтобы раскусить ложь! – возмущался советник.

– Лорд Лукен, – вмешалась Карленна, – раз вы способны раскусить ложь, то вы и опросите свидетелей из Арнеста.

– И опрошу!

– Опросите.

Глаза лорда Лукена гневно заметались от Карленны к советникам. От нее он требовал помалкивать и вести себя покорно, от них – помочь справиться с ней.

– Учтите, – добавил Сердон, – эти свидетели скажут вам то же, что сказал я: что ваш король убил моего брата. А потом пытался сбежать и убил стражника. Опять же на глазах у калледионской и арнестской стражи.

Вновь разгорелся спор о том, что Адрен не мог этого сделать. «Чушь!» – кричали лорд Лукен и советники. После препирательств и возмущений сошлись на том, что лорды выслушают арнестских свидетелей.

– Кроме того, – добавил Сердон, – у меня есть документ от Его Величества Адрена. Ваш король согласился передать власть в руки своей жены, моей сестры. Он дал право Ее Величеству Карленне в течение года править Арнестом независимо от воли советников.

Он показал документ. Королева впервые видела указ, которым муж даровал ей власть. Девушку охватило воодушевление, и она прикусила губу, чтобы улыбаться не слишком радостно.

– А через год, – продолжил Сердон, – вина Его Величества будет исчерпана, и он получит свободу. Таковы условия договора.

Советники вмиг замолкли. Что они могли сделать против королевского распоряжения? Но лорд Лукен не желал мириться с тем, что у них появится новая правительница. Он вскочил и, гневно сдвинув брови, презрительно бросил:

– Еще надо доказать, что на Его Величестве лежит вина!

Из-за острого носа и маленького подбородка Лукен походил на крысу и этим еще больше отталкивал юную королеву.

Собрание кончилось. Решение вопроса о том, будет или не будет Карленна править Арнестом, откладывалось. Следовало дождаться, пока подтвердится вина ее мужа.

Гости собирались задержаться надолго, и для них подготовили покои. В распоряжении Карленны оказались две просторные комнаты с ванной и гардеробом. Девушке даже понравилась ее уютная светлая спальня. Хоть что-то приятное попалось ей в Тереоле.

Вечером проведать сестру зашел Сердон. Они устроились в гостиной, отделанной обоями с изображениями цветов и птиц и деревянными панелями. Свет от широкой люстры с изогнутыми лепестками приятно рассеивался по комнате, пока за задернутыми шторами пряталось темное небо, украшенное россыпью звезд. Карленна потихоньку обустраивалась, готовясь к долгому пребыванию в замке, сама раскладывала в комод наряды и безделушки, не доверяя местным слугам. Наверняка они уже получили указание лазить по вещам и выискивать, чем бы опорочить гостью, чтобы свергнуть ее с арнестского трона. Рядом стояли дорожные сундуки, в одном из которых, как королева помнила, лежало непрочитанное письмо от Адрена.

Сердон поблагодарил и сразу отпустил слугу, накрывшего им ужин в гостиной.

– Нас не подслушивают? – обеспокоенно спросила Карленна, проводив прислужника взглядом.

– Я приставил стражу к дверям, – успокоил ее брат и налил себе чаю. – Да, с советниками тебе придется тяжело, – признал он.

«Им со мной тоже», – хотела бы заявить Карленна, но пока смогла лишь с жаром ответить:

– А я тебе говорила!

– Думаю, ты справишься, – подбодрил сестру Сердон, но голос его не выражал уверенности. – Я могу сделать одно: приставить охрану, чтобы тебе не навредили. Но от тебя зависит все остальное. Найди себе здесь друзей, отыщи подход к советникам, в крайнем случае шантажируй их Адреном. Покажи им, что с тобой лучше не связываться.

– Ну да, конечно, – фыркнула Карленна. – Всего-то год надо продержаться, а потом ты отпустишь Адрена, и все станет хорошо.

Сердон вдруг замолчал. Когда королева обернулась к нему, он выглядел очень серьезным. Брат попросил ее сесть рядом и внимательно его выслушать. Он хотел обсудить будущее королевств.

– За этот год случится много перемен. Ты знаешь, что Адрен хотел избавиться от советников? Я тоже этого хочу. Я хочу, чтобы Арнест стал частью Калледиона, а советники попытаются этому помешать.

– Я бы на их месте тоже попыталась тебе помешать.

– Но ты не на их месте, а на своем. Ты должна поддерживать Калледион. Скоро весь континент объединится под нашим господством, – провозгласил король. – Континенту нужна единая власть, власть одного короля.

«Говоришь, как папа», – усмехнулась про себя Карленна и тут же сообразила:

– То есть у Арнеста тоже не будет короля? И королевы?

– Ты всегда будешь править Арнестом, – успокоил ее брат. – Не как королева, а как наместница. Королем с королевой будем мы с Шоарой.

Карленне это не понравилось. Она считала, что за ее вклад в завоевание континента ей должно достаться нечто большее, чем роль наместницы. Но она не стала спорить. Пока и положение арнестской королевы оставалось шатким.

– Хорошо. Так что ты собираешься делать? – спросила она.

– Я и ты, мы вместе, – поправил ее Сердон, – начнем войну против Эфлеи. Даже с кучей бальфуровских денег Эфлея слабее нас.

– Меня интересует не Эфлея, а Арнест с советниками.

– Когда советники смирятся с тем, что ты здесь королева, ты заставишь их отправить армию на войну. Наша армия объединится с арнестской, и мы пойдем против Эфлеи. Потом против Дакхаара. Вместе мы победим. Когда на континенте останется лишь два королевства – мы и Арнест, – советники не смогут сопротивляться, и эта земля окажется под властью Калледиона. А когда Арнест перестанет быть самостоятельным королевством, изгнать советников будет несложно.

– Звучит тяжело и долго.

– Главное, убеди советников объединить наши армии.

– Сначала надо убедить их принять меня в качестве королевы, – вздохнула Карленна.

– Это будет.

– А как ты убедил Адрена написать этот указ на год?

Сердон усмехнулся:

– После нападения на стражника Адрен присмирел. Понял, что теперь ему точно не избежать казни, и легко согласился на мое предложение: свобода в обмен на год твоего правления. Человек на многое готов пойти ради собственной жизни. Даже пожертвовать королевством.

* * *

Дни в Тереоле проходили лениво. Карленна ничем не занималась, кроме прогулок и отдыха, а к прочим делам, особенно находившимся в ведении короля и Правящего Совета, ее не подпускали. Сердон тоже скучал. Он бродил вместе с сестрой, иногда расспрашивал слуг о том, как продвигается работа советников, но те, верные своим тереольским хозяевам, упорно молчали. Советники с хмурым видом проходили мимо, избегая общения с королевой, та и не пыталась заговорить с ними, особенно с лордом Лукеном, вызывающим в ней самые неприязненные чувства. Карленна знала лишь то, что переломный день близился.

Однажды утром королева проснулась от шума, доносившегося с улицы. Выглянув в окно, она увидела, что дорога была запружена народом, повсюду стояли экипажи, повозки, телеги. Людской поток втекал во двор, превращаясь в громадную очередь. Карленна нашла брата на балконе и выяснила, что жители пришли голосовать, решая, принимают ли они ее как жену Адрена Флетчера, как королеву Арнеста, которая будет править ими целый год, или нет.

– А так можно? – с удивлением спросила она у Сердона. – Спрашивать простолюдинов?

– Здесь все не как в приличных королевствах, – прищурился Сердон. – Недаром Арнест еще со времени убийства Мертвой Королевы построил вокруг своих земель стену, отгородился и сочинил собственные законы. Здесь прислушиваются к мнению людей. Не всякого крестьянина, конечно, но в сложных случаях глав многочисленных поселений созывают на выборы.

«Я и есть сложный случай», – вздохнула Карленна. В голове неприятно зашумело.

Девушка долго смотрела на выборы с балкона. Стражники гоняли людей, перекрикивали их, и королева не могла расслышать, что народ думает о ней самой. Хотелось узнать их мнение и понять, к чему готовиться. Поразмыслив, Карленна решила спуститься во двор. Звуки оглушили ее, но народ, толпившийся в отдалении, с интересом посматривал на королеву. Калледионские стражники маячили вокруг девушки, но, в отличие от арнестской стражи, не запугивали приехавших на голосование людей. Наоборот, они построились ровным коридором, чтобы людям было удобнее проходить.

Увидев Карленну среди народа, советники попытались заставить ее уйти обратно во дворец, обвиняя в том, что она мешает голосованию. Не препятствующая людям изъявлять свою волю, она была бы готова подчиниться, если бы не презрительный тон советников. Теперь Карленна захотела остаться наперекор старикам. Люди с интересом отвлекались от голосования и поднимали на нее глаза.

– Идите во дворец, – сквозь зубы приказал королеве лорд Лукен.

– Не хочу. С какой стати?

– Вы мешаете голосованию.

– Я не мешаю. Я просто стою здесь и наблюдаю.

– Вам незачем тут находиться. Мы сами со всем справимся.

Шел снег, люди мокли и мерзли, тогда как советники стояли под навесом. Карленна вышла вперед и, собрав на вытянутой ладони несколько блестящих, тающих от тепла кожи снежинок, громко сказала:

– Вы плохо справляетесь. Посмотрите, как проходит голосование: вы держите людей на площади и не пускаете во дворец, а на улице мокро и холодно! Вам бы проявить хоть немного заботы!

На самом деле она и сама бы не пустила столько народа во дворец, но сейчас впечатление, которое она произведет на арнестцев, стояло превыше всего. Брат одобрительно кивнул ей с балкона.

– Ступайте во дворец! – зашипел на Карленну лорд Лукен. Его кустистые брови, как обычно, взметнулись вверх.

Королеву подхватили под руки тереольские стражники. Мейфорская охрана тут же вмешалась и оттеснила местных от своей хозяйки, но Карленна добровольно пошла во дворец, довольная тем, в каком свете выставила советников перед голосующим народом. Теперь люди выбирали, оставить на год власть в руках недоброжелательных советников или в руках королевы, которая заступилась за простолюдинов.

Все решилось через несколько дней. Карленну и Сердона вновь вызвали в кабинет Правящего Совета.

Советники уже расселись по местам и переговаривались между собой. Их лица отчетливо выражали досаду и злобу. Лорд Лукен не поднялся с места, когда король и королева зашли в зал. Место рядом с ним, где в прошлый раз сидел человек в военной форме, пустовало. Пока королева и король усаживались, открылась дверь, и зашел опоздавший советник. Им оказался не престарелый член Правящего Совета, а молодой красивый офицер, который смотрел на Карленну во время ее прошлого визита в Тереоль.

– Эшет Пьех, сын генерала, – представился офицер гостям.

Карленне показалось, что она поймала его улыбку.

Стояло раннее утро. Кабинет купался в солнечных лучах, а за окном щебетали птицы, устроившиеся на балконных перилах. Снежный пух служил им подушкой. Карленна глядела в окно, пока секретарь раскладывал на столе договоры, которые предстояло подписать.

Советники проиграли. Свидетели подтвердили виновность Адрена, а арнестский народ – последняя надежда советников – проголосовал за королеву. Повлияло поведение Карленны на людей или нет, никто точно сказать не мог. Но народ любил короля Адрена, а Карленна стала его женой, его выбором, поэтому народ принял и ее. У советников не оставалось иного выхода, кроме как одобрить правление Карленны и разделить с ней власть над Арнестом. Потому они подготовили договоры: согласно указу Адрена, лорды позволяли ей править в течение года, а после получали назад короля.

– Я же говорил, что ты справишься, – шепнул Сердон, когда они с Карленной подписывали договор, и зачем-то добавил:

– И не вздумай сбежать, если возникнут сложности.

Она и не думала бежать. Девушка до сих пор с досадой вспоминала свой прошлый побег.

– Не волнуйся, – ответила королева Арнеста. Официально признанная королева Арнеста. – Если б я хотела сбежать, сделала бы это перед свадьбой.

Все было кончено. Десяток подписей сплели советников и королеву воедино. Лорды еще не знали, что будущее их государства и будущее континента уже предначертано правительством Калледиона.

– Поздравляю, – хмуро бросил лорд Лукен. Он первым покинул кабинет. Карленна ушла последняя.

В ее покоях стояли высокие напольные часы с зеркальным циферблатом, и каждый, кто входил к королеве, видел в них свое отражение, перерезанное большой и маленькой стрелками. Сегодня отражение впервые озаряла довольная улыбка – Карленна добилась своего, добилась положенного ей места в Тереоле, обыграла советников.

Она вошла в гостиную, где лежали не до конца разобранные вещи. Взяла одно из платьев, и на бежевый ковер полетело письмо Адрена. То самое, которое он передал жене перед ее отъездом.

Королева подняла его. Карленна не хотела читать это письмо. Она вскользь оглядела комнату, и на глаза ей попался камин. Жаркий огонь танцевал под маленьким каменным сводом, и королева бросила бумагу в его жерло, но промахнулась. Скомканное, но невредимое письмо упало рядом с камином под витой железной оградкой.

Сердон пришел сообщить, что скоро уедет. Брат присел на диван и, наблюдая за сестрой и постукивая каблуком по полу, сказал:

– Мы добились своего. По крайней мере, пока. Но многое нас ждет впереди.

– Война?

– Война. Я понимаю, что первое время тебе захочется поиграть в королеву. Ощутить, каково это. Ты можешь делать здесь что угодно, но не забывай свою главную задачу: направить арнестскую армию воевать против Эфлеи.

– А если советники не позволят мне этого сделать?

– Позволят. Ты здесь королева – пока что. Ты их уговоришь и сделаешь все, чтобы помочь мне объединить континент. Ты ведь знаешь, именно этого хотел отец.

Карленне привиделась огромная карта в папином кабинете.

– Знаю. Пока все идет так, как он хотел.

Правда, достаточно запутанной дорогой.

– Именно так, – кивнул Сердон.

Внешне он очень напоминал Теоттора и отца, которых уже не было в живых. Несмотря на сложные отношения, Карленна скучала по ним. Она подошла к брату и обняла его, погладила по волосам, темным и волнистым, как у отца. Интересно, он знает, что его жена – ведьма? Знает, что она освобождала ведьм, от которых его отец так настойчиво избавлял королевство?

– Завтра я уезжаю, – сказал Сердон. – Дома меня ждут жена и дочь. И королевство.

Они попрощались. Конечно, они попрощаются завтра еще раз, но сейчас можно было сделать это наедине. Карленна закрыла за братом дверь и почувствовала себя совсем одинокой. Сердон отбудет завтра, но его дух пропал из Тереоля уже сейчас, а она осталась здесь по меньшей мере на год. Кто знает, что будет дальше, когда вернется Адрен. По их замыслу, через год королевства Арнест уже не будет существовать.

Когда назавтра королева, проводив брата, вернулась в комнату, здесь стояла прохлада и полутьма. Девушка закрыла дверь, сняла перчатки и села на диван. Ее взгляд набрел на письмо. Оно все еще валялось возле камина, серое и незаметное, но настойчиво притягивающее к себе внимание Карленны. Рассердившись, королева подняла его и хотела выбросить в окно, но передумала. Раз это послание такое упорное, может, стоит его прочесть. Она развернула бумагу.

Письмо начиналось с извинений. Адрен извинялся перед женой – возможно не очень искренне, но расчет был верный: без раскаяния в его поступках, словах и дерзком тоне Карленна не стала бы читать письмо дальше. Адрен сделал правильный шаг, ему удалось немного заглушить обиду девушки. Далее король снова настаивал на своей невиновности. Он соглашался, что совершил оба убийства, но утверждал, что сделал это не по своей воле. Что-то находило на него, какое-то помутнение.

«Оба раза я выдавал имя ведьмы. И оба раза тут же убивал этих людей, будто имя само защищало себя, – писал Адрен. – Вспомни порез, который ты видела у меня на руке на свадьбе. Не могло ли это быть что-то колдовское? Уверен, она наложила на меня заклинание».

Карленна прикусила губу, вспомнив о странном порезе.

«Я сделаю так, что Адрен не причинит мне вреда», – всплыли в мыслях слова Шоары. Королева помотала головой. Она не верила, что это может быть связано. Злилась, но читала письмо дальше.

Муж писал, что ему было бы не только невыгодно, но и глупо убивать короля на глазах у всех гостей. Потому он призывал жену подумать о том, кому действительно выгодно было избавиться от короля. Тому, кто в случае его смерти получит все – его власть, его трон. «Не Сердон, нет, – писал пленник. – Сердон благородный человек, он, я думаю, любил своего брата и не поднял бы на него руку. А его жена? Ты сама признала, что она ведьма. Джеральда она убила за то, что он вредил ведьмам. Охотника – тоже. А Теоттора – за то, что он ступал по пути отца и мешал ей пробраться к трону. Подумай над этим».

Карленна вновь со злостью скомкала письмо.

«Шоара действительно получила все», – не могла не признать королева.

«А что, если Адрен прав? Ужасно, если он прав».

Глава 40. Старые знакомые

Монт-д’Эталь готовился к торжеству. Близился день свадьбы принцессы Маргарет и лорда Сэмеля юн Бальфура. Ее решили провести быстро и без лишней пышности: никаких пиров и развлечений, только церемония в храме Существ. А сразу после – начало войны. Такая спешка объяснялась тем, что Калледион, их главный враг, находился на несколько шагов впереди, и требовалось немедленно сократить это расстояние. Новости о том, что во главе Арнеста встала королева калледионского происхождения, лишний раз подтверждали срочность готовившегося брачного союза.

Маргарет вяло интересовалась грядущей свадьбой. Она холодно смотрела на то, как расставляют столы и подбирают праздничную посуду, изредка давала советы слугам и с недовольством отвечала на вопросы. Вспоминалась ее первая свадьба. Та тоже прошла как в тумане. Маргарет наивно радовалась своему новому статусу и совсем не думала, что за этим последует. А муж оказался предателем.

При мысли о Харео принцесса невольно бросила взгляд в окно. Отсюда не было видно кладбища, но она помнила, что там, в седьмой могиле слева от входа под видом ее бывшего мужа был похоронен какой-то незнакомец.

«Что будет, если Харео вернется?» – подумала девушка.

Принцесса не интересовалась судьбой бывшего мужа. Она слышала от Фергюса и призраков, что они пытались найти его, но следы Харео затерялись где-то на юге Заморья. Призраки пообещали, что не подпустят разорившегося торгаша не только к принцессе или к ее дому, но даже к континенту. Вестей о нем больше не было. Маргарет успокоилась и вернулась к свободной жизни, которую Харео мог бы перечеркнуть одним своим появлением.

А жених, лорд юн Бальфур, как назло, напоминал ей о бывшем муже. Спрашивал об их жизни и обстоятельствах смерти Харео, просил показать могилу. Лорд, как он сам пояснял, «проявлял участие», ведь ему предстояло занять то место, которое некогда занимал Харео. Принцесса отвечала с неохотой. Ей не хотелось врать.

– Ваше Высочество! – к Маргарет подошел посыльный. – Вам письмо.

Он протянул девушке конверт. Принцесса с любопытством разорвала печать и вынула послание, но опустив взгляд к подписи, ахнула и закрыла рот рукой.

* * *

Последнюю ночь он провел в убогой таверне. Ник никак не мог оправиться от предательства Юланы, лишь работа помогала забыться. Инквизитор решил соединиться с отрядом призраков, захватившим лагерь повстанцев. Этим утром принц ждал их в оговоренном месте. На заснеженном мосту показалось несколько всадников. Впереди ехал Лютер.

– Мы с пленными, – переводя дыхание, сообщил он. На его щеке красовался синяк, остальные призраки выглядели не лучше: всклокоченные и окровавленные, с уставшими лицами. – Мы нашли Коршуна Викта, но повстанцев оказалось слишком много. Нескольких удалось захватить, а Коршун и его пособники сбежали.

Ник вздохнул. Призраки еще с лета охотились на остатки повстанческого отряда во главе с Коршуном, но предатели королевства все время ускользали.

Инквизитор размышлял недолго. Одного взгляда на призраков было достаточно, чтобы понять, что они не в состоянии гнаться за повстанцами дальше. Им требовался отдых, он решил сделать рокировку: тех, кто сопровождал его к Юлане, послать в погоню, а остальных с пленниками отправить в замок.

– Я пришлю подмогу, – пообещал Ник, прощаясь с друзьями. – Надо только добраться до ближайшего города.

Путь продолжился. Отряд инквизитора должен был отвезти пленников в Монт-д’Эталь, чтобы там допросить и предать казни. Все молчали, даже повстанцы, усталые и обреченные, не подавали голоса.

За пригорком показался городок, гостеприимно встретивший монт-д’этальцев. Им предоставили свежих лошадей и повозку для пленников. Повстанцев на время заперли в местную тюрьму. Ник послал часть городской гвардии на подмогу призракам, уехавшим в лагерь противника.

Призраки во главе с Ником отправились ужинать в ближайшую таверну. Монотонно потрескивал камин и тихо позвякивали ложки немногочисленных посетителей. Служанка поставила перед гостями тарелки и кружки, пожелала им приятного вечера, кокетливо заглянув в глаза принцу. Но Ник отвернулся к окну. Его не интересовала никакая девушка, кроме Юланы. И Мираби.

Сначала призраки ужинали молча, но постепенно стало теплее и веселее. Душа оттаивала, Ник откинулся на спинку стула и небольшими глотками попивал свой чай. Лютер, до этого пребывавший в такой же задумчивости, как и инквизитор, очнулся. Видно было, что он хотел задать принцу вопрос, но остерегался делать это при других призраках. Впрочем, Ник и сам собирался поговорить. У них было гораздо больше общих тем, чем хотелось бы иметь принцу и бывшему повстанцу.

Уставшие с дороги призраки вскоре отправились в приготовленные для них комнаты, оставив Ника и Лютера наедине. Зал таверны понемногу пустел. Инквизитор отодвинул кружку и подозвал служанку. Расплатившись за всю компанию, он ждал, пока девушка уберет со стола. Ник смотрел на ее руки, ловко переставляющие тарелки на поднос, и думал о Мираби. Когда-то и она работала в таверне. Ведьма неохотно рассказывала о прошлом: обходила стороной и жизнь у Покровительниц, и побег к повстанцам. Принцу оставалось лишь догадываться, какие тяготы она вынесла. Далеко не все гости бывали щедры и вежливы к служанкам.

– Как Маргарет?

Слова Лютера вырвали принца из мыслей. Служанка ушла, призрак и инквизитор остались наедине.

– Она больше не твоя забота, – отрезал Ник. Его голос звучал строго и властно, как у настоящего инквизитора.

Лютер не обиделся. Он улыбнулся и кивнул, хотя во взгляде промелькнуло разочарование.

– Ладно. А о Мираби я могу спросить?

– Можешь, – вздохнул принц. – Но ничего хорошего я сказать не смогу.

– Значит, она пропала?

– Да. Я направил призраков на ее поиски, но…

Ник замолчал. Не хотелось говорить вслух, что он потерял девушку в собственном замке, что ее украли прямо из-под носа инквизиции. Он не стал рассказывать Лютеру и о том, что нашел ведьму, причастную к исчезновению Мираби. Признание Юланы мало что дало. Поэтому лучшим выходом для принца оказалось глубокомысленное молчание – оно передало Лютеру гораздо больше, чем можно было сказать словами.

– Я уверен, что она у Покровительниц.

– Я был уверен в этом с самого начала, – согласился Лютер.

– Найдем Покровительниц – найдем и Мираби. Ты ведь однажды видел их. Вспомнишь, где они живут?

– Вспомню, но это мало что даст. Покровительницы все время кочуют по Дакхаару.

– С чего-то надо начинать.

– Сам поедешь в Дакхаар? – с улыбкой спросил Лютер.

– Поеду, если понадобится.

Слова вылетели сами собой. Ник, конечно, скучал по вольной жизни, по путешествиям с призраками, но воображение далеко от реальности. Пришлось бы бросить все: брата, который еле справляется с королевством, инквизицию, дом. И все же мысль о поездке в Дакхаар дикой кошкой подкрадывалась к сердцу. Это был самый скорый способ вновь встретиться с Мираби.

Ужин окончился. Встать договорились спозаранку, чтобы быстрее вернуться в Монт-д’Эталь, но Ник, взбудораженный вечерним разговором, никак не мог уснуть. Он настраивал себя на то, чтобы ему приснилась Мираби. Принц всегда засыпал с этим желанием, всегда ожидал сон-подсказку, какие он часто видел раньше, но сон не шел. Он ворочался с боку на бок, и кровать скрипела при каждом движении. В окно пробивался яркий свет луны, будоражащий фантазию, принц позволил себе вспомнить последний поцелуй с Мираби. Вообразил, что тот длился дольше положенного, а девушка плотнее прижалась к нему. Ник мысленно провел пальцем по контуру губ Мираби, по плечам, с которых так легко могло бы соскользнуть платье. Представил, как запускает руку в ее волосы, притягивая к себе, чтобы ведьма не сбежала.

Вскоре Ник провалился в забытье, но сон, в котором он жаждал увидеть Мираби, так и не пришел.

Наступило утро. Пленников усадили в повозку, и отряд отправился в путь. За пределом городских ворот свистел стылый ветер. Поле и дорогу замело, пробираться к тракту приходилось долго и муторно. Призраки ехали впереди, расчищая путь, а тяжелая повозка плелась следом. Когда примерно половина пути оказалась пройдена, они наконец добрались до тракта, который вел прямиком к замку.

По дороге принц вновь задумался о сестре. Было опрометчиво привозить ее любовника в замок. Нельзя снова допускать мятежный дух любви в королевский дом. Он предупредил Лютера:

– Доедешь с нами до ворот, передохнешь немного в таверне и со следующим отрядом снова отправишься за повстанцами.

– Это из-за Маргарет? – догадался Лютер.

– Да.

– Нам совсем нельзя видеться?

– Не думаю, что это пойдет вам на пользу.

Лютер покачал головой. Кажется, он все понимал и не настаивал на продолжении разговора.

Вдалеке показались упирающиеся в облака шпили монт-д’этальских башен. Отряд выехал к придорожной таверне. Отсюда до замка было около двух часов езды, и Ник решил, что дальше Лютеру ехать не стоило.

– Передохнем?

Призраки спешились и привязали лошадей. Изнутри доносился аромат свежеиспеченного хлеба, веяло теплом, а из трубы в белую высь неба кольцами поднимался дым. Но не успели призраки зайти в таверну, как на дороге показались всадники в сером. Лошади неслись, разбрызгивая снег по дороге, тяжелое предчувствие проникло в сердце Ника.

Принц вышел им навстречу. Всадники резко осадили коней, поставив одного на дыбы, и снежный вихрь взметнулся перед таверной. Ник закашлялся. Трое призраков, среди которых принц без удовольствия узнал Роберта, поспешили к инквизитору. Видимо, калледионский принц хотел выслужиться и поехал вместе с остальными, чтобы передать новость.

Ник шагнул вперед. Он уже не сомневался, что у спешки есть неприятная причина.

– Что случилось?

– Утром пришло письмо…

* * *

Маргарет спешила к брату, не обращая внимания ни на приехавших на свадьбу гостей, ни на сновавших мимо нее слуг. Она приподняла платье, чтобы было легче бежать по снегу, и даже не надела шубку, как есть выскочив на улицу. Холод беспокоил ее намного меньше письма. Она задыхалась, платье путалось под ногами, кожа покрылась мурашками.

«Проклятье!» – едва сдерживая кашель и тяжело дыша, принцесса оперлась о стену. До вершины Королевской башни оставалась пара пролетов. Их Маргарет преодолела уже еле-еле, с закрытыми от усталости глазами.

Она ступила на последний этаж. Слева располагался кабинет инквизитора, справа – кабинет короля. Между ними за высоким столом сидел секретарь. Он поднялся навстречу принцессе, но она жестом остановила его и уверенно направилась к брату.

– Ваше Высочество, – услышала она тихий голос. – У Его Величества…

– Не важно!

Маргарет отмахнулась от секретаря и не стучась дернула ручку. Дверь растворилась, и слова, которые принцесса хотела сказать брату, застряли в горле. Ее опередили. Девушка замерла на пороге, оглядывая короля и его посетителя, и, сглотнув, в полной тишине зашла внутрь.

Димир был бледен. Краем глаза Маргарет увидела и себя в отражении зеркальной дверцы шкафа – такая же пепельно-серая. А вот королевский гость, напротив, пылал от гнева. Его лицо покрылось красными пятнами, губы чуть подрагивали, а прямая спина напоминала стену башни.

– Вовремя, – злобно проговорил лорд Сэмель.

Маргарет увидела на столе письмо со знакомой печатью. Значит, жених уже обо всем знает. Принцесса вздохнула. От изнуряющего бега в ушах звенело, говорить было сложно, а лорд Сэмель явно ждал объяснений. Тишина угнетала.

– Это возмутительно, – воскликнул калледионский лорд. – Вы обманули меня!

Принцесса опустила голову. Отрицать было бессмысленно.

Воцарилось молчание. Девушка решила, что жених собирается уйти, но он, напротив, вдруг сел в кресло, обхватив голову руками и, сгорбившись, глухо проговорил:

– Я вызову его на дуэль.

– Лорд Сэмель… – Маргарет потянулась к нему, но отпрянула, когда он поднял голову.

– Я убью его. Муж должен быть только один, и им стану я.

Видимо, лорду Сэмелю хватило позора от калледионцев, и он твердо вознамерился войти в эфлейскую королевскую семью. Способ, которым жених собирался отстоять свою правду, испугал принцессу. Она шагнула к лорду и схватила его за рукав:

– Не стоит. Я прикажу призракам арестовать его.

Он отбросил руку невесты.

– Я все решил. – Лорд Сэмель встал и направился к выходу. – Я прекрасно стреляю.

Дверь хлопнула. Маргарет в замешательстве посмотрела на брата. Димир хмуро молчал, то ли не в силах подобрать слов, то ли не решаясь перечить лорду. Наконец король поднял взгляд на сестру:

– Доигралась?

* * *

Зубы Ника скрежетали от злости. Случилось немыслимое – мертвец восстал из мертвых!

– Лорд юн Бальфур со своими людьми отбыл в лес на дуэль. Маргарет с призраками отправилась следом.

Инквизитор слушал донесение, а в голове снежной бурей бушевали мысли. Более неудачного времени нельзя представить! Надо срочно ехать за сестрой и ее женихом. Кто-то должен был вернуть спокойствие в Монт-д’Эталь, и, как обычно, эта работа досталась инквизитору. Он потер виски, сжал ладони, чтобы ощутить, как ногти вонзаются в кожу, и испытать мгновение боли, которая приведет его в чувство.

– Вы повезете пленников в Монт-д’Эталь, как и договаривались, – обратился Ник к призракам, которые сопровождали его в дороге. Обведя взглядом людей, он наткнулся на Роберта. Ему, пленнику Эфлеи, нельзя было выезжать за пределы замка. – Ты тоже вернешься в Монт-д’Эталь, – приказал ему принц, – пусть тебе покажут, как обращаться с повстанцами. Остальные поедут со мной за принцессой.

Ник выдохнул. Первая ступень – принятие решения – пройдена.

Но уже по пути принц понял, что совершил ошибку: он забыл оставить Лютера в таверне. Тот молчал и не напомнил о себе. Сталкивать любовников не хотелось, но отправлять Лютера назад было поздно.

Призраки двинулись в лес. Ник должен был остановить дуэль, арестовать мятежника, успокоить сестру и ее жениха, а потом вернуть всех в замок. Теперь принц осознал смысл тех слов, которые в ночи передал ему Роберт. Нашелся отправитель письма, нарушитель спокойствия.

Лес встретил инквизитора и его призраков мрачно и недружелюбно. Никто не знал, где искать дуэлянтов, поэтому шли по следам. Вскоре Нику показалось, что он услышал шум, и отряд двинулся на звуки. Лесная гуща постепенно редела, ехать становилось легче. В узком, как коридор, просвете принц увидел поляну. Сэмеля юн Бальфура в меховой шапке и пушистом воротнике инквизитор распознал издалека, а о личности его противника догадался благодаря сообщению призраков.

Возле кареты калледионского лорда стояла Маргарет в сопровождении охраны. Лорд Сэмель и его противник, держа пистолеты, уже отошли от барьера. Несмотря на донесения призраков, Ник оторопел. Нет, зрение не обманывало его. Вторым дуэлянтом был Харео, муж Маргарет. Вполне живой, несмотря на то, что его могила находилась на монт-д’этальском кладбище.

Ник во весь опор помчался к поляне и на ходу закричал:

– Стоять!

Дуэлянты обернулись на голос принца. Лорд юн Бальфур казался растерянным и недовольным.

– Стоять! – повторил Ник.

Харео вскинул пистолет.

«Вот дрянь!» – сказала бы Мираби, и инквизитор согласился бы с ней.

Харео выстрелил. Бальфур схватился за грудь, недоуменно разглядывая рану, из которой начала сочиться кровь, и упал на колени. Охрана лорда рванула к нему на помощь. Харео кинулся прочь, призраки – за ним. Преступник мигом оседлал коня и, отстреливаясь от погони, поскакал в сгущающийся лес.

Ник на ходу спрыгнул с лошади. Коротко обняв сестру, он поспешил к лорду Сэмелю. Принц успел с неудовольствием заметить, что к Маргарет тут же подошел Лютер. Не стоило брать его с собой, но время поджимало, да и помощь призрака в любой момент могла пригодиться. Лютер прижал девушку к себе, и Ник отвернулся. Сердце скрутило спазмом, когда он вспомнил Юлану. Хотелось, чтобы душа, как и мир вокруг, покрылась толстым слоем снега и коркой льда.

Но предаваться чувствам было некогда.

– Лорд Сэмель? – позвал принц, падая на колени в снег.

Калледионский лорд выглядел паршиво. Хоть стражи и пытались зажать его рану, кровь успела обагрить меховой воротник. Мужчина бледнел. Глаза закатывались. Ник понимал, что ни стражники, ни призраки, ни он сам не способны помочь юн Бальфуру. Здесь требовалось искусство придворного лекаря.

– В Монт-д’Эталь, срочно, – отрывисто приказал инквизитор.

Охрана, бережно подняв истекающего кровью лорда, понесла его в карету.

Вернулись и призраки с добычей. Харео скрутили. От бессилия беглец сыпал оскорблениями и проклятиями.

– Вы не имеете права! Я муж принцессы! – вопил он.

Маргарет закрыла лицо руками. Лютер обнял ее, и она уткнулась ему в шею.

«Хорошо, что Бальфур этого не видит», – вздохнул инквизитор.

Пленника ударили в живот, чтобы тот хоть ненадолго замолк, и Харео скрутился от боли у ног призраков.

– В замок, – распорядился инквизитор.

Стражи лорда Сэмеля уже ждали отправления в карете, а призраки за шиворот волокли Харео к лошадям. Принц обвел взглядом поляну, соображая, не упустил ли еще чего-то. Только сестру, которая до сих пор миловалась с любовником.

– Маргарет! – окликнул он принцессу. – Садись в карету.

Девушка с явной неохотой оторвалась от объятий Лютера и, кивнув брату, направилась к карете.

– Сука! – раздалось сзади.

Принц обернулся и увидел, как призрак отбросил Харео от себя, и тот плюхнулся в сугроб, а из его рук выпал окровавленный нож. Призрак зажимал рану на ноге, лицо его пылало ненавистью. Харео попытался встать, но призраки быстро его обезвредили.

Принц сжал зубы. Жизнь лорда юн Бальфура утекала, и он махнул кучеру, чтобы карета с раненым трогалась. Ник сам помог призракам связать Харео и помчался в замок вслед за экипажем, молясь, чтобы все наладилось.

Услышат ли Существа его молитвы?

Глава 41. Тьма подземелий и свет свободы

Позади давно остались и карета, и призраки, которые везли арестанта, сам инквизитор спешил к воротам Монт-д’Эталя. Он хотел первым приехать в замок, чтобы к появлению отряда все уже было готово: чтобы лекарь встречал больного, а в допросной комнате ждали преступника. Ник соскочил с коня, не доехав до конюшни, и побежал к ступеням замка. Окликнув первого попавшегося слугу, принц велел срочно позвать лекаря. Следом он двинулся в подвалы инквизиции, но не успел добраться до Королевской башни, потому что призраки, узнав о его прибытии, сами вышли навстречу.

– Лорд Сэмель ранен, Харео арестован, обоих везут сюда, – наспех рассказал принц.

Вспомнив окровавленный воротник и тяжелое дыхание калледионского лорда, он приуныл. Оставалось лишь надеяться, что состояние раненого не ухудшится до приезда в Монт-д’Эталь.

Гвардейцы кинулись открывать ворота, и Ник понял, что все прибыли. Он не стал терять времени и, приказав призракам привести Харео в подвалы, отправился готовить допросную комнату. На ходу вынимая из кармана ключи, юный инквизитор чуть не споткнулся на скользком крыльце Королевской башни, схватился за заиндевевшие перила и выругался. Занемевшими от стужи пальцами Ник отпер подвальную дверь. Он выбрал самую просторную из допросных комнат, чтоб дышать было легче. Посередине стояло железное кресло. Оно выглядело бы вполне удобным по сравнению с остальной мебелью подвалов, если бы не пугало ржавыми оковами на подлокотниках.

Вскоре в комнату втащили Харео. Избитый и окровавленный, он почти не сопротивлялся, а на его лице застыла гримаса отвращения. Арестанта бросили на кресло и защелкнули оковы на запястьях. Харео подергал руками, проверяя железный стул на прочность. Кожа натиралась от движений, и он кривил рот от тупой боли, но молчал. Призраки, среди которых инквизитор заметил и Роберта, встали за креслом. Что ж, пусть учится проводить допрос.

Ник подошел к арестанту. Его шаги гулко звучали в наступившей тишине. Инквизитор, словно учуявший добычу хищник, потянул носом. От Харео исходил еле уловимый запах крови и сырости. Одежда, облепленная снегом, начала оттаивать, и на пол падали осколки льда. Арестант смотрел вниз. Едва тень инквизитора коснулась его ног, он поднял взгляд. Нику показалось, что вместо страха на лице Харео промелькнула злорадная улыбка.

– Прикажи им отпустить меня, – велел Харео. – Я муж принцессы, никто не имеет права со мной так обращаться.

– Для всех ты мертв, – отрезал Ник.

Он знал, что Фергюс приказал выследить и убить Харео. Беглецу долго удавалось скрываться, он совершил глупость, вернувшись в Эфлею. Нет, отнимать его жизнь Ник не собирался, но хотел искалечить ее так, как этот мошенник исковеркал прошлое принцессы. Это наказание казалось принцу куда лучше, чем простая казнь.

Позади Харео вспыхнул факел. Свет слепил, стало тяжело дышать. Такая обстановка должна была пугать арестантов, но заодно действовала на нервы и самому инквизитору, наверняка и призракам. Но те молчали, не выказывая недовольства.

Ник собрался с мыслями. Он сложил руки на груди, вздохнул и, придав голосу уверенности, заговорил. Инквизитор не стал зачитывать прегрешения Харео – каждый в допросной комнате и так их знал, – потому сразу вынес приговор:

– Ты будешь гнить в подвалах инквизиции.

Харео со злостью встретил взгляд принца. Его губы снова скривились в глупой ухмылке, но уже не злорадной, а обреченной.

– А где же ваш любимый старикашка? – Харео не знал, что Фергюс давно покинул замок. – Оставил тебя за главного? Думаешь, сможешь вести себя так же, как он? Пытать людей, отправлять их в тюрьму? Да у тебя духу не хватит.

Ник почувствовал, как по спине, все еще закутанной в тяжелую зимнюю куртку, змейкой потек пот. Повисла тишина. Она накаляла воздух сильнее, чем огонь в факелах. Принц не мог найти достойный ответ, потому что в глубине души знал – Харео прав. Он на мгновение закрыл глаза. Незаметно сжал руку в кулак, протыкая ладонь ногтями. Вдруг арестант завопил. Не закричал, а именно завопил, как зверь, которому рубят лапу. Принц распахнул глаза и успел увидеть, что рука Харео объята огнем, позади с довольным лицом стоит один из призраков. Секунда – и огонь потушили.

– Зато у Его Высочества хватит духу одобрить это, – с улыбкой сказал призрак, который поджег руку арестанта.

Принц кивнул, хотя в горле встал ком. Харео трясся и выл от боли, запах жженой плоти наполнял комнату, а у Ника от голода заурчало в животе. При мысли о том, что пахнет вовсе не мясом на вертеле, принца затошнило, и он едва сумел сглотнуть подступившую к горлу вязкую слюну. Он старался выглядеть спокойным, но глаза, расширившиеся от осознания чужой боли, могли выдать его. Ник с отвращением отодвинулся от Харео и ледяным голосом спросил:

– Начнем допрос?

Харео не услышал. Он продолжал скулить, с ужасом разглядывая кисть, покрытую желтоватыми волдырями с бурыми вкраплениями. Ждать, пока арестант успокоится, в инквизиции не привыкли, один из призраков ударил его в челюсть. Голова Харео резко откинулась назад.

– Уймись, – пригрозили ему.

Взгляд арестанта помутнел. Вздулась сначала нижняя, потом верхняя губа. Харео проверил целостность зубов языком и сплюнул сгусток крови. Ник пожалел бы его, если бы часом ранее не видел, как тот стреляет в лорда Сэмеля. Неизвестно, выживет ли мужчина после ранения, да и жив ли он до сих пор.

Принц поманил пальцем ближайшего из призраков. Им оказался Роберт.

– Узнай, как себя чувствует лорд юн Бальфур, – прошептал инквизитор.

Роберт кивнул и, бросив взгляд на арестанта, вышел. Ник взял факел из рук призрака, махнул им, очерчивая оранжевый полукруг в темноте, и приблизил огонь к лицу арестанта. Достаточно близко, чтобы Харео вновь почувствовал жар, способный вмиг разъесть кожу. Пленник запрокинул голову назад, обнажая шею, и Ник провел факелом рядом с выпуклым кадыком. Он вернул факел призраку. Харео медленно поднял голову. Он молчал, добела стиснув губы.

– Я задам тебе пару вопросов. И ты будешь отвечать, – проговорил инквизитор.

Харео медленно кивнул.

– Зачем ты вернулся?

– Мне нужны были деньги. – Голос арестанта сел от крика и был еле слышен.

– Где ты собирался их достать?

– Я хотел шантажировать Маргарет. Надеялся, что она заплатит мне в обмен на молчание, вам ведь было невыгодно мое возвращение. – Харео улыбнулся, мысленно смакуя подлость, которую собирался совершить. – Но я не знал, как с ней связаться, и смог добраться лишь до ее жениха.

Ник усмехнулся вместе с арестантом. Слова о женихе прозвучали странно из уст мужа, объявленного мертвым.

– Почему ты решил, что лорд юн Бальфур даст тебе денег? Он мог вообще отказаться от свадьбы.

– О нет, если уж богатейший лорд приехал во вражеское королевство, то вряд ли бы он передумал. Дорога назад стала бы его позором. И я оказался прав – лорд Сэмель не оставил намерений жениться. Только вот и мне платить за молчание он сразу не стал, взял время на раздумья. Я написал ему снова, добавил угроз. Я был уверен, что он даст мне денег, лишь бы я исчез, но лорд предложил дуэль.

– И ты согласился? Зачем?

– Я надеялся, что при встрече сумею отговорить его и он согласится заплатить мне за молчание. А еще я предположил, что Маргарет узнает об этом и поедет вместе с Бальфуром – ее было бы легче уговорить. Тем более, мне удалось передать ей письмо. И я оказался прав, она приехала на дуэль.

Харео закрыл глаза и вздохнул. Наверно, представлял жену, которая больше ему не принадлежала.

– Бальфур настоял на дуэли. Как я ни уговаривал его решить все деньгами, он не соглашался. Кричал, что его честь задета. Ох уж эта честь лордов, – усмехнулся Харео. – Пришлось брать пистолет и отсчитывать шаги. Но уже тогда я решил, что выстрелю в Бальфура раньше задуманного и сбегу, твой приезд лишь заставил меня поторопиться.

Ник поморщился от мысли, что, возможно, нечаянно приблизил смерть человека. «Скоро там Роберт?» – раздраженно подумал он. И, словно по его приказу, в коридоре раздались шаги. Через несколько секунд зашел призрак и коротко объявил:

– Мертв.

Под ребрами тут же заныло, словно их сдавило ремнем. Ник глубоко вдохнул спертый воздух, пропитанный потом и жаром. В обжигающей тишине, казалось, можно было вскипятить воду.

– Пусть Харео подпишет признание, а затем отправьте его в камеру, – распорядился инквизитор. Голос скрипел от злости и обреченности.

Харео принялся умолять сжалиться и отпустить его. Ник остался неприступен, и тогда арестант, не добившись своего, перешел к оскорблениям и угрозам. Он кричал, что ради помилования готов выдать какие-то тайны лорда юн Бальфура, но инквизитор не желал ничего слушать. Он понимал, что Харео сейчас скажет и выдумает что угодно, лишь бы его отпустили.

– Заткните его, – велел Ник призракам. Один из них ударил Харео под дых, и наступила тишина, нарушаемая только кашлем арестанта. Пленника отстегнули от стула и, скрутив, увели.

Инквизитор вышел следом и побрел по запутанным коридорам. Позади раздались торопливые шаги, обернувшись, Ник увидел Роберта.

– Будут еще указания? – Взгляд призрака горел, было видно, что новая работа пришлась ему по вкусу.

– Нет, – пожал плечами принц, правда, в темноте это движение вряд ли было заметно. – Хотя… Скажи, как отреагировала Маргарет на смерть жениха?

– Маргарет? Не знаю.

Нику показалось, что в голосе Роберта промелькнуло удивление. Он нахмурился.

– Почему не знаешь? Она не осталась с лордом Сэмелем?

– Осталась? – переспросил призрак.

– Да. – Разговор начал казаться принцу каким-то несвязным. – Маргарет ведь сопровождала его в карете, я думал, она останется с ним и после приезда.

Наступила тишина. Волнение потянуло щупальца к сердцу принца. Что-то было не так.

– Ее не было в карете, – осторожно поправил его Роберт.

– Она ехала в карете с лордом, – настаивал Ник.

– Нет. В карете был только лорд и его стража.

Коридор снова поглотила тишина. Юный инквизитор судорожно вспоминал, как приказал сестре сесть к жениху, и она пошла в сторону экипажа. Только вот момент, когда она садилась в карету, он действительно не увидел.

Ника пробила дрожь.

– Там ведь был тот призрак, да? – спросил Роберт. – Ее любовник?

– Да, – признал инквизитор.

Его сердили проницательные вопросы Роберта, но злиться стоило только на самого себя. Ни Лютера, ни сестру инквизитор не видел после отъезда с места дуэли.

Ник двинулся дальше. Чем скорее он выйдет из подземелья, тем скорее поедет за сестрой. Но ноги устали, принц передвигал их с трудом, будто тащил тяжелые мешки. Он устал. Он слишком много взваливал на себя, а работа все не кончалась.

– Ты расскажешь об этом королю? – не унимался призрак.

– О чем именно?

– О том, что там был Лютер, и Маргарет, возможно, осталась с ним. Расскажешь об этом королю, если она не вернется в замок?

– Она вернется.

– А если нет?

– Тогда расскажу. Это моя вина, я должен буду признать ее перед королем.

Наконец впереди возникла железная дверь. Зазвенели ключи, и инквизитор с призраком оказались на воле. Здесь стоял свежий воздух, солнце слепило глаза после подвальной темноты. Вдруг от стены отделился человек и заслонил собой свет, проникающий сквозь арку Королевской башни. Роберт еле слышно прошептал:

– Кажется, у тебя проблемы.

Инквизитор повернулся и узнал в человеке своего брата. Король выглядел растерянным и разозленным одновременно. Роберт отошел в сторону, слившись с тенью. Принц застыл.

Король шагнул к инквизитору.

– Что произошло?

– Лорд юн Бальфур мертв. – Это уже было известно всем наверху, тем не менее он не мог сказать ничего другого.

– Знаю. Но почему? Почему он мертв?

Голос брата звенел от тревоги. Король волновался за свое королевство: он лишился человека, который мог привнести в казну деньги, а вместе с ним лишился и планов на победу над Калледионом.

– Харео арестован, – сказал Ник единственное, что могло послужить утешением.

Димир покачал головой. Золотая корона, тусклая в темном свете, съехала набок, но поправлять ее брат не спешил.

– Маргарет знает, что лорд Сэмель мертв?

– Нет.

– Надо ей сказать. Где она?

– Она… – Принц набрал побольше воздуха, раздумывая над ответом. Он не хотел признаваться в ошибке, которую надеялся исправить. Ведь если не мешкая пуститься в погоню, то все наладится. – Она не в замке.

– А где?

Ник медлил. Он скосил взгляд на Роберта. Тот на удивление молчал и не спешил выдать инквизитора, хотя это помогло бы ему завоевать доверие короля.

– Сестра в лесу с одним из призраков, – ответил Ник. Собственно говоря, это было правдой.

– Ты с ума сошел? – вскричал король. – Быстро приведи ее сюда!

* * *

Все разъехались, лишь двое остались на поляне. Лес окунулся в тишину.

Маргарет вытерла слезы, от которых щипало кожу. Теперь она улыбалась. Подул ветер, припорошив принцессу и призрака снегом с ветвей. Девушка смахнула с лица назойливые снежинки.

На поляне темнели следы лошадей и людей, Маргарет радовалась своей удаче. Хорошо, что все уехали и забыли о ней. Когда Харео напал на призрака и все переполошились, Лютер потянул ее назад. Они скрылись за стволом дерева и прижались друг к другу, как в день их знакомства, когда Лютер уводил девушку от повстанцев. С ним ей было тепло и спокойно. Призрак гладил ее скулы и губы, от его прикосновений по всему телу, словно загорающиеся в ночи звезды, расползались мурашки.

Они прятались, пока призраки скручивали и увозили пленника, отъезжала карета. Из-за переполоха никто не заметил, что принцесса не поехала в замок, и теперь любовники остались на поляне совсем одни. Судьба, не иначе.

Маргарет уселась на поваленное дерево. Мокрые от растаявшего снега волосы липли к шее, руки покалывало от мороза, и Лютер согревал ее, растирая ладони девушки. Она все еще осознавала произошедшее, удивляясь тому, как прошлое возродилось и переплелось с настоящим, нарушив предписанный ход вещей. Пока они прятались, Маргарет рассказала возлюбленному о бывшем муже. При других обстоятельствах принцесса не стала бы говорить ему, но сегодня решила, что он имеет право знать, что и почему произошло. Лютер понял и пообещал больше не задавать вопросов.

Маргарет подняла лицо. Снежинки падали на кожу, превращаясь в слезы. Стоило вернуться в Монт-д’Эталь, пока ее не начали искать, но…

– Я не хочу в замок.

– Сейчас или вообще?

– Вообще. Там меня ждет одно разочарование, – сказала принцесса. – И все же надо ехать.

Она попробовала встать, но Лютер удержал ее.

– Спешить ни к чему, – улыбнулся он.

И то верно. Надо пользоваться моментом уединения, раз такой подвернулся.

– Нам совсем не обязательно возвращаться в замок. Мы можем уехать, – предложил он.

Девушка растерялась. Во снах и фантазиях она допускала мысли о том, чтобы сбежать с любимым. Но это были лишь мысли. Изнеженная девица из королевской семьи и дня не продержится вдали от роскоши замка. Она переживала и за свое удобство, и за то, что Лютер быстро оставит ее одну, когда поймет, какая она на самом деле обуза.

– Совсем уехать? Из Эфлеи? – Маргарет испуганно захлопала глазами.

– Можно из Эфлеи, можно с континента. Если ты не боишься.

– Я не боюсь, – помотала головой принцесса, прижав руку к колотящемуся в страхе сердцу.

– Уверена? – рассмеялся Лютер, замечая ее движение, и понимающе кивнул: – Ты боишься. Я не настаиваю.

– Я поеду! – Маргарет схватилась за возможность, которая могла ускользнуть. – Но нас будут искать.

– Конечно будут. Но я же бывший повстанец и призрак, я смогу что-нибудь придумать, чтобы нас не нашли. Только ехать нужно как можно скорее.

– Тогда едем, – решилась принцесса.

Лютер протянул ей руку, и они вскочили на лошадь. Горизонт уже заливался закатными красками, и Маргарет знала, что, когда их хватятся, они будут уже далеко отсюда. Слишком далеко, чтобы беглецов смогли догнать и вернуть обратно.

* * *

Инквизитор с небольшим отрядом призраков мчался в лес. Он помнил место, где последний раз видел сестру, и быстро нашел его – пустым. Пролесок, окруженный невысоким ельником, уже немного припорошило снегом, и даже поваленное дерево, на котором, судя по следам, кто-то сидел, покрылось тонким слоем зимних блесток. День увядал, темнота сгущалась над лесом. Ник спрыгнул с лошади и взволнованно кинулся на поляну. Он оглядывался, жадно вбирая воздух. Призраки остановились в нескольких шагах от инквизитора и молчали.

Ник проклинал себя за глупость. Он ощущал то же, что чувствовал, когда узнал, что Юлана – ведьма. С того мига все и началось. Принц снова ощущал, что ни на что не способен, и упускал важные детали из-под носа.

– Может, принцесса поехала в замок, и мы разминулись? – предположил один из призраков.

Это было бы слишком хорошо.

– Мы бы столкнулись с ними по дороге сюда, – возразил инквизитор.

Начались поиски. Призраки разделились, принялись прочесывать лес и ближайшие деревни, но все было напрасно. На Эфлею опустилась ночь, кромешная тьма со снежной бурей скрыли следы беглецов.

Ник выругался. Он боялся возвращаться в замок и теперь понимал вечную озлобленность Фергюса, вырастающую из необходимости и одновременной невозможности полного контроля. Уже давно стемнело, Ник отчаивался, чувствуя, как по капле утекает каждая драгоценная минута, а вместе с ней все дальше убегают Маргарет с Лютером. Настала ночь. Они ехали вперед, но надежда угасала. Снег продолжал идти, заметая последние следы. Ник приказал повернуть обратно.

Когда с рассветом они возвратились в замок, король не спал. Под глазами Димира чернели круги, он без остановки ходил по кабинету. Ник сидел в кресле, уткнув лицо в ладони. Юный инквизитор повинился перед королем, рассказав все без утайки и не пытаясь скрыть свои ошибки. Все, что случилось, явилось следствием его неправильных решений.

Димир был в ярости:

– С Лютером?! Ты оставил ее с Лютером?! Чем ты думал?!

Он не пробовал оправдаться. Знал, что король все равно не стал бы его слушать.

– Какой ты после этого инквизитор?! Да ты даже в призраки не годишься – они в сто раз умнее тебя!

Несмотря на обиду, Ник понимал, что слова брата справедливы. Он поступил неразумно, необдуманно, глупо, беспечно…

– Я и не хотел быть инквизитором. Ты сам помнишь, как мне достался этот пост, – спокойно возразил Ник.

Король метнул на него рассерженный взгляд.

– Так уходи с поста! – вскричал он в сердцах.

– Хорошо, – согласился Ник. – Я уйду.

Принц понял, что именно этого и желал последнее время, и нынешние обстоятельства предоставляли ему такую возможность. Он вдруг почувствовал свежий воздух, вкус свободы, которые прежде заглушала вонь инквизиторских коридоров.

– Ну и уходи! – вспылил Димир.

– Ухожу.

Ник вынул из кармана связку ключей, которую ему оставил Фергюс, и положил ее на стол. Король с хмурым недоверием смотрел на него. Принц поднялся с кресла и направился к двери. Шаги Димира замерли.

– Ты ведь это не всерьез?

– Я совершенно серьезен. Я провинился, признал свою ошибку и готов покинуть пост.

– Я не разрешаю! Тебе придется остаться. Вернись и возьми ключи!

– Нет.

– Если ты уйдешь сейчас, то я никогда больше не позволю тебе стать инквизитором!

Брат нервничал. В его голосе прозвучали визгливые нотки, он снова зашагал, только в этот раз не хаотично по кабинету, а вслед за Ником.

– Я согласен, – пожал плечами принц.

– С чем?

– Я согласен не быть больше инквизитором.

– Ты не можешь уйти!

Димир догнал брата и за плечо развернул к себе. Ник встретил его взгляд спокойно, едва скрывая радость в собственных глазах. Он чувствовал, что с отъезда Фергюса тянул за собой непосильно тяжелую повозку, а теперь ее отобрали, путы спали с рук и ног.

– Однако я ухожу, – твердо ответил принц.

Он сбросил руку брата и переступил порог. Дверь осталась открытой, Ник чувствовал пронзающий, словно копье, взор Димира и любопытный взгляд секретаря.

После бессонной ночи ему хотелось просто лечь и уснуть, а не объясняться перед братом. Тем более он не хотел ссориться. Мысли путались, сбивались в ком. Ник чувствовал, что жизнь снова меняется. «Будь что будет», – решил он.

Принц спустился из башни на улицу и вдохнул морозный воздух. Так пахла свобода.

Глава 42. Побег

Треск огня в печи и стук ложек о тарелки. Эти звуки – звуки несвободы, которые повторялись изо дня в день, раздражали Мираби. Будто мелкие молоточки стучат внутри головы. Девушка со злостью сжала деревянную ложку и отодвинула от себя тарелку.

– Ты не голодна, Мираби? – с напускной заботой спросила Покровительница.

От ее голоса, нежного и в то же время холодного, по коже прошли мурашки. Девушка ничего не ответила. Она подняла взгляд на Покровительницу и равнодушно опустила его обратно в тарелку. Каша опостылела. Но правда состояла в том, что Мираби хотела есть. Все животные потребности и инстинкты, в том числе и зверский голод, появлявшийся после целого дня пути, перекрывали ненависть к Покровительницам. В конце концов, разрабатывать план мести лучше на полный желудок.

Так проходили дни. По утрам Покровительницы будили ведьм-учениц, завтракали и вместе отправлялись в дорогу. Ночевали они в пустующих домах. Для Мираби долго оставалось загадкой, как ведьмы находят их, пока старухи не проговорились, что все здесь принадлежит Анне Мельден. Королева приспособила эти дома специально для Покровительниц, которые бродили по Дакхаару. Ведьмы служили ей, а она – ведьмам.

Путницы заканчивали трапезу. Дальше обычно шел сон: глубокий и беспробудный после тяжелого дня, а утром девушек ждала новая дорога. О ней сейчас и рассказывала старейшая из Покровительниц:

– Завтра мы разделимся. Неподалеку прячется ведьма, которую мы должны разыскать и убедить присоединиться к нам.

Мираби ехидно посмотрела на свои оковы. Методы убеждения у Покровительниц были довольно крепкие.

– Несколько старших Покровительниц останутся с вами, остальные пойдут за девушкой. Она, в отличие от вас, пока не приняла свой путь.

Юные ведьмы охотно закивали, показывая, что покорно отдают себя во власть Покровительниц во имя высшей цели.

– Дурехи! – не выдержала Мираби. – Ваш путь может окончиться смертью.

Девушки с улыбками посмотрели на хмурую розоволосую ведьму. Ее не воспринимали всерьез. Половине учениц обещали, что их отправят в замок Анны Мельден, а остальных собирались обучить высшей магии. Никто не желал отказываться от такой завидной доли, и сопротивление Мираби казалось им смешным.

– Твой путь, Мираби, – спокойно отозвалась Покровительница, – продолжится у той, кто убедит тебя подчиниться.

– Это у кого же?

– Ты ее знаешь.

Большего от Покровительниц было не добиться, и, думая о нераскрытой загадке, девушка легла спать.

Следующее утро оказалось столь же промозглым и унылым, как и все предыдущие. Мираби не задавала Покровительницам вопросов, зная, что те все равно не ответят. Казалось, им нравилось дразнить юную ведьму. Они наложили на оковы девушки новое заклятие, чтобы та не могла воспользоваться магией невидимки, и приказали отправляться в путь.

Весь день компания ведьм и Покровительниц продиралась через дакхаарский лес. У Мираби начало рябить в глазах от бесконечного белого полотна, покрывающего землю, и черных голых деревьев. Белое – черное, белое – черное. Весь дрянной день она мерзла, ноги заледенели. Девушка проклинала все на свете и ждала вечера, когда можно будет снова завалиться спать. Даже жесткая деревянная лавка начала казаться пуховой периной, на которой Мираби спала в монт-д’этальском замке. Сердце сжималось от теплых воспоминаний.

Во время перехода она зацепилась за корягу. Нога застряла, и, пытаясь освободиться, девушка потеряла сапог. Пока она ковырялась в снегу и обувалась, Покровительницы сухо смотрели на нее, не выказывая ни толики сочувствия.

– Поторопись, – велела старейшая ведьма, пока девушка наматывала на ногу тряпицу, успевшую промокнуть и стать до боли холодной. – Нам надо попасть в укрытие до наступления темноты. По ночам в этих лесах охотятся дикие животные.

Мираби нехотя встала. Слухи об устрашающих тварях давно бродили в здешних местах. Зверей описывали как громадных ящеров с зубами и когтями размером в человеческий рост.

Еще до наступления темноты Покровительницы вывели девушек к едва заметной дороге. Мираби долго присматривалась, прикидывая, что под слоем снега эта дорога довольно широка. Судя по всему, в иное время года по ней разъезжали телеги, но сейчас ее пустынность навевала тоску. Они не встретили ни единого путника в лесах Дакхаара. Не у кого просить помощи, если что-то случится.

Небо затянулось розоватой пленкой, за которую потихоньку опускалось солнце, и лес темнел. Покровительницы остановились. Впереди показалась развилка.

– Здесь мы разделимся, – пояснила старейшая. Она указала на ведьм-учениц, Мираби и двух Покровительниц: – Вы отправитесь дальше, в укрытие. А мы, – она имела в виду себя и оставшихся Покровительниц, – отправимся туда.

Худой палец, напоминающий кривой сучок, она направила на поворот дороги. Мираби вгляделась, но ничего примечательного впереди не нашла. Покровительница добавила:

– В конце тракта находится приют, где прячется ведьма-отступница. Надеюсь, к вечеру следующего дня она присоединится к нам.

Мираби искренне пожелала, чтобы той удалось избавиться от Покровительниц. Впрочем, пленение одной могло стать свободой для другой. Только сейчас девушка вдруг осознала, что компания старейших ведьм разделяется и оставляет своих учениц, в том числе Мираби, почти без стражи. Это был хороший шанс улизнуть. Хотя бы попробовать.

Мысль о побеге взволновала девушку. Она задрожала, а на подозрительные взгляды Покровительниц пояснила, что просто замерзла. В самом же деле Мираби не могла дождаться ночи, времени, когда бдительность старейших ослабнет.

Ее и других юных ведьм вскоре довели до очередного укрытия. Мираби скинула сапоги и с ногами забралась на лавку. Тепло, царившее внутри, успокаивало и затуманивало разум, но браслеты, холодившие кожу, напоминали о том, что расслабляться нельзя. Мираби помогла ведьмам приготовить ужин. Лес уже погряз в вечерней тьме, до отбоя оставалась пара часов, которые Покровительницы проводили с пользой и обучали девушек заклинаниям. Мираби не пыталась их повторить. Ей они были не под силу. Казалось обидным, что Мертвая Королева одарила ее таким скудным даром, при этом сделав девушку одной из Одиннадцати. Слишком малая плата за участие в Ритуале.

Вскоре Покровительницы решили укладываться спать. Девушки одна за другой омывались в тазике и забирались на лавки. Мираби оказалась последней. Спешить было некуда. Она боялась, что если ляжет первой, то заснет. Под пристальным взглядом Покровительниц она зажмурилась и засопела, изображая сон. Она слышала тихие шаги старейших, которые сновали по комнате, и молилась светлым Существам, чтобы ей удалось сбежать. Мираби прикидывала, как лучше поступить. Действие магических оков закончится к утру, и тогда она снова обретет способность становиться невидимой. К этому времени ей надо будет убраться как можно дальше от дома. Когда Покровительницы заметят пропажу, они станут искать не столько по следам, сколько по ведьминскому чутью – ведь магия для них пахнет так сладко, что ее невозможно не учуять.

И снова Мираби подумала про бедную ведьму из приюта. Вероятно, Покровительниц к тому месту привел запах колдовства, и если старейшие не знают, кто именно из обитательниц приюта – ведьма, то у той девушки еще есть шанс на спасение. Как и у Мираби.

Она несмело распахнула веки. Одинокая свеча озаряла стол и стену, остальное пространство комнаты утопало во мраке. Покровительницы лежали на лавках и, казалось, спали. Мираби для верности еще несколько минут оставалась на месте, не двигаясь и наблюдая. Она громко вздохнула и перевернулась на бок, чтобы проверить их сон. Покровительницы не шелохнулись. Юные ведьмы уже давно спали.

«Пора», – решила Мираби. Но тело оцепенело. Она не верила, что сможет сбежать. Неужели все так просто, неужели судьба не подставит ей очередную подножку? Ведьма поднялась и как можно тише направилась к столу. Она подняла кружку с водой – если кто-то проснется, то решит, что девушка встала попить воды, – и снова обвела взглядом ведьм. Все лежали спокойно. Мираби стянула со стола нож и подошла к одной из Покровительниц, кожа которой из-за морщин и неровностей напоминала смятую простыню. И поднесла нож к ее горлу. Руки тряслись. Ведьма сглотнула, зажмурилась и попыталась выровнять дыхание. Попробовала, как Ник, сжать кулак и досчитать до десяти, но это совершенно не помогло. Мираби дрожала, руки не слушались. А шанса на ошибку у нее не было. Сейчас или…

Одна из ведьм-учениц с громким вздохом повернулась в кровати. Мираби испуганно отдернула руку и застыла на месте. Сердце колотилось о грудную клетку словно узник, пытавшийся выбраться из тюрьмы.

«Дрянные Существа!» – плюнула розоволосая ведьма и спрятала нож. Она быстро схватила свои вещи и, на ходу напяливая их, выбежала наружу.

Улица обдала ее морозным воздухом. Мираби чуть не раскашлялась, в горле запершило. Она как можно тише закрыла за собой дверь и прижалась к ней. Ведьма прислушалась к звукам в доме. Кажется, никто не заметил ее исчезновения. Шел снег, снежинки опускались на оголенную грудь. Мираби завернулась в теплую одежду и, не веря в полученную свободу, сделала шаг вперед. Потом второй. На белоснежном покрове оставались следы, но если ей повезет, то к тому времени, как Покровительницы хватятся пропажи, их заметет снегом. И Мираби побежала.

Глава 43. Решение Димира

Звезды тускнели, небо серело, утренний полумрак охватывал Монт-д’Эталь. Замок постепенно просыпался. Вставали слуги, дворовые работники, конюхи. Гвардейцы, денно и нощно стоявшие на страже, сменяли друг друга. Поднимались и призраки.

Роберт потер глаза. Он почти не спал – волнение после вчерашнего дня, когда пропала принцесса, всю ночь спиралью крутилось в мыслях. Призрак плеснул в лицо немного прохладной воды, вытерся полотенцем. С закрытыми глазами размял шею. Вздохнув, Роберт взял со стула серый костюм и, зябко поеживаясь, переоделся. Небритый, с недовольным от недосыпа лицом, он побрел в сторону Королевской башни.

В коридоре слышалась ругань. Роберту недолго пришлось искать источник шума, чтобы выяснить, что происходит. Ему всего-то надо было спуститься на пару этажей и заглянуть в проем коридора, где находились государственные кабинеты. Исподтишка, как истинный призрак, он наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой. В коридоре ссорились король и принц.

– Никуда ты не поедешь! – возмущался Димир.

Он встал поперек коридора и не давал брату прохода, потрясая перед ним короной, будто показывая, кому тут принадлежит власть. Принц лишь вздохнул:

– Мы это уже обсудили.

– Не хочешь быть инквизитором – не будь. Но уезжать я тебе не разрешаю.

Ник, торопливо застегивая куртку, ухитрился обойти брата и добраться до лестницы, которая вела к выходу из башни.

– Я вернусь, – пообещал он.

У короля вздулись желваки. Тяжело дыша, он надел корону обратно на голову. Попытался переубедить брата властным голосом:

– И куда ты поедешь?

– По делам.

– Ты больше не инквизитор, какие у тебя могут быть дела?!

– Ты прав, я больше не инквизитор, – только и сказал принц.

Он уверенно спускался к выходу. Димир пошел за ним, уговаривая остаться, а Роберт крался следом. Хотелось узнать, чем закончится ссора.

– Я снова назначу тебя инквизитором! – предложил король.

– Но я не хочу, – отказался Ник. Роберт не видел его лица, но голос принца звучал грустно.

– Мне что, силой заставить тебя остаться?

В башне и на улице находились гвардейцы, которые могли остановить Ника, стоило королю сказать хоть слово или щелкнуть пальцами. Шаги принца замерли, он произнес без испуга:

– Ты и Маргарет заставил делать то, что она не хотела. И чем это закончилось?

– Тем, что она непонятно где и непонятно с кем.

– Нет. Тем, что она все равно поступила так, как хотелось ей. Сила ничего не решит.

Роберт усмехнулся. Он прошел еще немного вперед, подсматривая за ссорой братьев. Димир стоял, недовольно сложив руки на груди, и молчал. Потянувшись к двери, принц пообещал:

– Мне надо уехать, но я вернусь, когда закончу дела.

– Делай что хочешь, – махнул рукой король.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем развернуться и разойтись в разные стороны. Роберт счел, что их прощание прошло вполне мирно. Могло быть хуже.

Принц вышел, обдав Димира холодным уличным воздухом. Дверь с громким стоном затворилась, и король покачал головой. Резко развернувшись, он столкнулся взглядом с Робертом. Призрак почувствовал себя неуютно оттого, что его заметили, но делать было нечего. Оправдываться казалось глупо, и он решил спуститься к королю.

– Ты слышал? Он хочет уехать. Он не хочет быть инквизитором, – скорее растерянно, чем зло пожаловался Димир.

– Я могу стать им, – с готовностью предложил Роберт, но тут же столкнулся с отказом:

– Слишком высокая должность для такого, как ты.

Димир развернулся и успел пройти несколько шагов, прежде чем Роберт придумал достойный ответ и нагнал короля.

– Я, по крайней мере, не уеду, как предыдущие два инквизитора. И меня рекомендовал лорд Фергюс.

Король остановился и обернулся, хмуря брови. Имя старика-инквизитора имело особую власть над Монт-д’Эталем, и Роберт сумел в нужный момент использовать его. Нет, на успех он не рассчитывал. Он прекрасно понимал, что ему, недавнему пленнику, едва вставшему на путь призрака, уготован отказ. Но он надеялся поселить в разуме короля мысль о себе в роли инквизитора. Пусть мысль растет, ее корни крепнут. Кто знает, какая в итоге судьба уготована калледионскому принцу.

– И не мечтай, – усмехнулся Димир. – Ты мне нужен для другого, как раз сейчас и поможешь.

Король остановился возле узкого окна. Поглядел на улицу, где бесновалась снежная буря, и почесал небритую щеку. Несколько секунд он размышлял о чем-то и долго смотрел на Роберта, будто на дорогой товар на ярмарке, взвешивая, стоит ли он запрошенной суммы. Роберту стало неуютно. Наконец Димир заговорил:

– Скажи, что ты знаешь о сыне лорда юн Бальфура?

– У него нет сына, – помотал головой призрак.

– Есть. Бастард. И до меня дошли слухи, что после ссоры с дочерью лорд юн Бальфур объявил бастарда законным сыном.

– Я о таком не слышал, – насупился Роберт.

Димир продолжил:

– Королевству все еще нужны деньги. Маргарет – наш путь к богатству, и я намерен выдать ее замуж.

– Но она сбежала, а ее жених умер, – осторожно напомнил призрак.

– Маргарет найдут. А нового жениха я уже подыскал – им станет сын лорда юн Бальфура. Дерек юн Бальфур.

– Точно ли бастард, внезапно признанный законным сыном, – лучшая партия для принцессы?

Король пожевал губу. Видимо, он и сам не был уверен в своем решении, поэтому посчитал нужным объясниться:

– Лорд Сэмель перед смертью успел передать в нашу казну значительное состояние, которое мы обязаны вернуть наследникам юн Бальфура. То есть новоявленному лорду Дереку. Нам нужны эти деньги, а бывшему бастарду нужно хорошее положение. Поэтому лучшее, что мы можем предложить друг другу, это брак. Мы должны пригласить лорда Дерека сюда и познакомить с невестой до того, как его перехватят Калледион или Арнест.

Роберт замер. Он понимал, что принцессу нельзя выдавать за Дерека. Нужно отговорить Димира и найти причины, по которым новоявленный лорд ей не подходил. Анна Мельден требовала, чтобы Маргарет стала королевой. Для этого принцесса должна либо воспользоваться указом, который Роберт некстати выкрал и уже отдал Димиру, либо выйти замуж за короля, но свободных королей на континенте не осталось. Свадьба с богатым Дереком юн Бальфуром была выгодна со всех сторон, кроме одной – она не привела бы Маргарет к престолу.

– Но ведь у Бальфура есть еще и дочь, – возразил призрак. – Она первая законная наследница. Аэлия юн Бальфур должна получить все деньги.

– Дочь? И где же она? – усмехнулся король.

– Ее изгнали из Мейфора, – нехотя признал Роберт.

– И ты не знаешь, где она сейчас? – Димир остановился и несколько секунд пытливо смотрел на Роберта, но в ответ получил лишь тишину. – Не знаешь. Никто не знает.

– А если она появится и потребует наследство?

– Значит, надо найти Маргарет, выдать ее замуж за лорда Дерека и потратить их деньги до того, как объявится леди юн Бальфур.

– Это несправедливо.

– Я действую в интересах королевства, а не в интересах справедливости, – отрезал Димир.

Призрак лишь пожал плечами, а сразу после разговора с королем помчался к себе, чтобы написать Анне Мельден письмо с новостями.

Глава 44. Интересы Карленны

Поутру Тереоль оживал. Просыпалась и королева. Она приводила себя в порядок, завтракала и перед выходом из комнаты проверяла почту. Сегодня Карленна обнаружила письмо из Калледиона. Но не от брата, как она изначально решила, а от его жены.

«Дорогая моя подруга…» – писала Шоара. Карленна вдруг осознала, что им обеим повезло почти одновременно стать королевами. Шоара сыпала учтивыми и мягкими словами, чтобы расположить Карленну к себе, но отчего-то они теперь не очаровывали, а кололи девушку. Она насторожилась, понимая, что далее последует нечто, ради чего Шоара и разбрасывается любезностями.

«Какая удача, что при тебе нет Адрена. Он мешал бы нам. Тебя, должно быть, печалят обстоятельства, которые избавили тебя от него, но знай: все, что делается, делается ради великой цели. Мы как никогда близки к свершению Ритуала».

Меньше всего Карленну волновал Ритуал, призванный спасти континент от неведомой угрозы. Книга, ведьмы и все остальное, с чем боролся охотник и его прихвостни, казались королеве прошлой жизнью. Теперь она недоумевала, зачем помогала Шоаре и прятала у себя ее книгу. Зачем навлекла на себя неприятности, когда куда проще было признаться во всем. Тогда не было бы ни Данта Гарса, ни ссоры с Адреном, ни побега со свадьбы.

«Правильно папа говорил, что колдовство губительно», – подумалось королеве. Это же внушал ей и Адрен. Но если раньше она ему не верила, то сейчас его слова не давали Карленне покоя. Они были похожи на правду, и девушке показалось, что в письме ведьма завуалированно признавалась в причастности к убийствам. «Он мешал бы нам…»

Карленна жадно дочитывала послание, пытаясь обнаружить в нем подтверждение или опровержение своим мыслям, но Шоара ничем не выдавала себя, кроме как упоминанием Ритуала.

«Калледиону нужна армия Арнеста. Подготовь ее. Ты должна помочь нам», – оканчивалось письмо. Об этом уже не раз говорил и писал Сердон, а Шоара повторяла его слова.

– Нет уж, – возмутилась Карленна. – Хватит, я уже помогла тебе с книгой.

Девушка не хотела потворствовать брату и его жене. Не хотела терять королевство мужа, которое теперь законно считала своим.

Как только Карленна начала складывать письмо, бумага воспламенилась. От неожиданности и страха обжечься она отбросила его в сторону. Послание истлевало на глазах королевы, и вскоре от него остался лишь пепел и темный кружок на полу, будто от вылетевшей из камина искры. Карленна дотронулась до пепла, чтобы удостовериться, что письмо не привиделось ей. Нет. Она выглянула в окно и увидела на улице посыльного. Оно существовало, но Шоара уничтожала все, что могло выдать ее связь с колдовством. Разумно.

Карленна подумала, что ей действительно стоит подготовить армию, но не ради того, чтобы передать солдат Калледиону, а ради того, чтобы защититься, если понадобится.

Королева носком туфли растерла пепел по полу и вышла из комнаты. У входа ее ждали стражники, приставленные братом ради ее защиты. Только сейчас девушка догадалась о том, что они могли доносить на нее в Мейфор.

Королева отправилась в гарнизон. Она собиралась поговорить с генералом, одним из членов Правящего Совета, о состоянии войск. Девушка надеялась, что разговор пройдет мирно и дружелюбно, а не так, как с остальной частью Правящего Совета, который искренне ненавидел навязанную им молодую королеву.

Гарнизон находился на востоке от тереольского дворца. Через полчаса езды карета остановилась, и перед ней предстало длинное низкое здание со множеством окон, обнесенное забором. К главным воротам, охранявшимся двумя караульными, подводила широкая дорога, выложенная по краям камнями.

– Я хочу видеть генерала, – объявила королева.

Генерала звали лорд Пьех. Девушка заранее выяснила, что он являлся давним членом Правящего Совета и имел там значительный вес. Он мог влиять на остальных советников, поэтому королева хотела бы заполучить его – а вместе с ним и армию – себе в союзники.

Они сидели друг напротив друга за широким столом. Снаружи ни на секунду не замолкали шумные голоса и строевой шаг, и Карленна, считая, что их могут подслушивать, чувствовала себя стесненно.

– Не волнуйтесь, Ваше Величество, – успокоил ее лорд Пьех. – Все здесь – ваши друзья. Что же привело вас в гарнизон?

– Я хотела бы знать, в каком состоянии находится ваша армия.

Ей следовало сказать «моя армия», но девушка еще не чувствовала себя достаточно уверенной для этого.

– В превосходном, Ваше Величество.

– Как я могу в этом убедиться?

– А как бы вы хотели в этом убедиться?

Карленна растерялась. Она ничего не смыслила в военном деле и не знала, какие вопросы стоит задавать генералу и каким образом можно убедиться в подготовленности войск. Лорд Пьех понимающе улыбнулся и подсказал ей:

– Быть может, вы хотите осмотреть гарнизон и познакомиться с военачальниками?

– Да, пожалуй, – согласилась королева.

– Тогда не будем медлить. – Генерал позвал: – Эшет!

В кабинет вошел молодой офицер. Карленна видела его на собраниях Правящего Совета, и он показался ей довольно милым. В отличие от остальных советников, он не грубил королеве и не говорил о ней ничего дурного. Кроме того, Эшет был привлекателен и внешне напоминал ей Димира Таяльди.

– Мой сын, Эшет Пьех, – представил юношу генерал. – Вы наверняка виделись на собраниях.

– Да, мы встречались, – подтвердила Карленна. – Но пока не общались лично.

– Огромная честь для меня, Ваше Величество, – учтиво поклонился Эшет.

Знакомство прошло приятно. Оказалось, лорд Пьех возлагал на сына большие надежды, ожидая, что тот в свое время дослужится до генеральского чина и займет место отца.

– Если вы не против, Эшет проведет вам экскурсию по гарнизону, Ваше Величество.

– Я не против, – согласилась королева.

Эшет любезно повел Карленну по коридорам гарнизона. Молодой офицер держал себя уверенно и свободно. Он спокойно входил в любые двери, пользуясь одинаковым уважением у подчиненных и стоящих выше по званию военных. Эшет Пьех показывал ей казармы, плацы, залы, в которых обучались и тренировались солдаты. Он представлял ей командующих и требовал, чтобы они отчитывались перед королевой о своей работе. Рассказывал о воинском снаряжении и оружии, подробно разъясняя Карленне каждую деталь. Эшет внушал королеве доверие добрыми серыми глазами, высоким ростом и крепким телосложением – чувствовалось, что он может защитить ее от любой неприятности. Симпатия казалась девушке взаимной.

Пьех попросил обращаться к нему по имени, оставив формальности и военные звания.

– Хорошо, Эшет, – легко согласилась королева. – Я вижу, вы много знаете о воинском деле.

– Разумеется. Я же военный. И однажды эта армия станет моей.

– Вы не боитесь брать на себя такую ответственность?

– Нисколько.

– А не боитесь, что не справитесь?

– Нисколько. Я верен воинскому долгу и долгу перед королевством.

Последней достопримечательностью гарнизона, с которой Эшет Пьех познакомил королеву, стал его кабинет. Офицеру принадлежала маленькая уютная комната, соседствующая с кабинетом отца – в меру строгая и по-военному аскетичная.

– Вы расскажете, для чего вам арнестская армия? Вы намерены завоевать Эфлею и остальной континент? – спросил Эшет, когда они оказались наедине в его кабинете.

Вместо ответа Карленна вздохнула.

– Разве не ради этого вы выходили замуж? Не для того, чтобы получить армию?

– По правде говоря, я вышла замуж, потому что меня вынудили. И те, кто это сделал, действительно хотят заполучить арнестскую армию. Меня же это мало волновало.

– Однако вы приехали в гарнизон и интересуетесь армией. Почему?

– Возможно, я захочу ее использовать, – пожала плечами королева.

– Для чего?

– Для защиты. Я хочу быть уверена, что Арнест сможет обороняться, если на него нападут.

– Справедливо. И что вы думаете? Вы довольны состоянием войск?

– Вполне, – нервно кивнула Карленна. – Ваш отец прекрасно содержит армию.

– Вас что-то беспокоит? – спросил Эшет, заметив ее напряжение.

– Да, – призналась королева, – советники. Они меня ненавидят и не позволят воспользоваться армией.

– Не все вас ненавидят. Если вам понадобится армия, то мы с отцом вас поддержим.

– Я буду вам благодарна.

Жаль, что Эшету и его отцу в Правящем Совете принадлежал лишь один голос. Как повлиять на остальных советников, Карленна пока не имела понятия.

Глава 45. Ночь в лесу

Верхушки вековых деревьев буравили небо, покрытое звездами, будто расшитое жемчугом черное платье. Над ними виднелось очертание полумесяца. Лес наполнялся дыханием холода. Мираби долго бежала, но, выдохшись, перешла на шаг. Руки и лицо замерзли, глаза щипало, и в их уголках выступали крохотные льдинки слез. По ночам в дакхаарских лесах было гораздо холоднее, чем днем, Мираби не могла остановиться ни на минуту. Девушка старалась не обращать внимания на тяжесть в теле. Она снова побежала, утопая в снегу и спотыкаясь от усталости, ведь Покровительницы уже, должно быть, заметили пропажу и пустились в погоню.

Ухнула и слетела с кривых, поросших седым мхом веток сова. Мираби чуть не упала в сугроб, но удержалась за ствол дерева. Содранную кожу опалило болью, и ведьма всхлипнула. Она двигалась нелепо, как деревянная кукла, руки и ноги почти не слушались, а шаги становились все тяжелее. Мираби задыхалась от холода и кашля.

Слабый огонек мелькнул меж затянутых снегом деревьев. То мог быть чей-то лесной дом или – на что Мираби надеялась – начало деревни; но мог быть и костер, зажженный руками неприятеля. В лесах водились не только дикие животные, но и разбойники. Девушка не знала, кого стоит бояться больше, и благодарила судьбу за то, что пока не встречала никого из них. Но благоволила ли удача ей сегодня?

Мираби зажала рот рукой, сдерживая кашель. Она прекратила бежать и стала красться среди деревьев. Сердце громко билось, а по мышцам расползалась боль. Холод обнимал девушку пуще прежнего. Она тряслась и растирала себя руками, пробираясь ближе к огню. Теперь она могла разглядеть костер, вокруг которого сидели грубо одетые мужчины. На вертеле жарилось мясо, и Мираби, втянув в себя сладкий аромат, облизала губы. В животе заурчало. Неподалеку лежала туша какого-то зверя – кажется, оленя.

Ведьма не стала рисковать. Кто бы ни были эти люди, они могли причинить вред одинокой девушке. Еще раз облизав губы, Мираби попятилась. Шаг за шагом она отходила от места, на которое возлагала надежду на спасение, пока под ногой не хрустнула громко ветка. Мужчины обернулись, и ведьма сорвалась на бег. Тьма должна была спасти ее от чужих взглядов, но девушке не повезло. Ее нагнали. Их было трое. Сначала Мираби увидела одного. Он преградил ей дорогу, с хищной улыбкой рассматривая одинокую путницу. Девушка остановилась. Позади раздались тяжелые шаги: к ней подходили еще двое.

– Пойдем с нами, красавица, – ощерился первый, показав дырку на месте выбитых передних зубов. – Замерзла небось, мы согреем.

– Мне не холодно.

Мираби отступила назад, но другой разбойник схватил ее за рукав и притянул к себе. Его улыбка не сулила ничего хорошего.

– Тебя не учили, что плохо обманывать? – Мираби обдало несвежим дыханием.

Ведьма сглотнула. Она и вправду замерзла, но ясно было, что приглашают ее вовсе не на благопристойные посиделки у костра.

– Давай-ка не упрямься, идем, – подбодрил ее другой разбойник.

– Пойдем. Нечего одной по лесу гулять, а то мало ли на кого наткнуться можно, – хмыкнул третий.

Первый все еще прижимал Мираби к себе. Ведьма отпихнула его, и он рассмеялся. Разбойники постепенно брали девушку в кольцо. Холод отступил, освободив место страху. Стоило ли сбегать от Покровительниц, чтобы оказаться в новом плену?

– Хорошо, – согласилась Мираби, опасаясь разозлить мужчин. Они могли и покалечить, и убить – ничем не лучше Покровительниц со своим Ритуалом. Ведьма попробовала сделаться невидимкой, но тщетно: заговоренные оковы еще не прекратили действие. Она вздохнула: – Я пойду с вами.

И пока разбойники не успели сообразить, девушка рванула с места в противоположную от костра сторону. Она надеялась скрыться в чащобе, смешаться с лесным мраком, затаиться среди раскидистых ветвей.

Но не успела ведьма сделать и десятка шагов, как сильные руки схватили ее. Мираби изворачивалась и сопротивлялась. Ей удалось ударить преследователя в пах и ринуться к свободе. Но ей тут же преградил путь другой разбойник.

– Какая ты прыткая, – рассмеялся он и бросил Мираби на землю. Двое других тут же обступили ее. – С тобой будет весело.

– Развлечешь нас немного? – ухмыльнулся второй, за волосы подтащив к себе и подняв девушку. – Вставай.

Она подчинилась. На глазах выступили слезы, но разбойники были безжалостны. Мираби радовалась хотя бы тому, что в темноте они не заметили истинный цвет ее волос.

Мужчина, которого ударила Мираби, развернул ее к себе. Другой разбойник, стоявший позади нее, сказал:

– Ты обидела моего друга. Извинись.

– Простите, – прошептала Мираби.

«Обиженный» ухмыльнулся:

– Слов маловато будет.

– У меня есть деньги. Отпустите меня, я вам заплачу, – взмолилась девушка.

Разбойник снисходительно рассмеялся:

– Ну конечно мы тебя отпустим. Но не сейчас. Хотя заплатить можешь сейчас. Ну-ка, где ты хранишь деньги?

Он рывком притянул Мираби к себе и принялся обшаривать ее, запуская руку под одежду, щипая и тиская пленницу под одобрительные смешки друзей. Позабавившись, он кинул девушку на землю и, усевшись сверху, принялся расстегивать штаны. Двое других разбойников заломили Мираби руки за голову, еще сильнее раня кровившую ладонь. Мираби брыкалась, тщетно пытаясь вырваться. Дыхание перехватило, а голос подвел, она не могла даже закричать. Едва ли можно было рассчитывать на помощь в пустынном зимнем лесу.

– Богатенькая, что ли? Или воровка? – ухмыльнулся насильник, когда ткань съехала и оголила широкие блестящие браслеты на запястьях.

– Богатая, да! Заплачу, если отпустите! – закричала Мираби.

Разбойник замахнулся, и щека тут же отозвалась жгучей болью.

– Дура, тут нельзя кричать, – прошипел он и рывком стянул с Мираби теплые штаны.

Она заорала, разбойник снова отвесил ей пощечину и заткнул рот рукой. Ведьма укусила его. На языке остался вкус крови, и Мираби опять закричала от ужаса и омерзения. Ей показалось, что лес отозвался ревом.

– Заткнись! – Разбойник в очередной раз ударил девушку по лицу. Боль пронзила губы и скулу. Потекли слезы, зов о помощи оборвался всхлипом. Мираби непроизвольно хотела схватиться за щеку, но разбойники продолжали держать ей руки.

– Сука! – вдруг услышала она.

Ее пнули по голове. На несколько секунд она будто упала под воду: ничего не видно, ничего не слышно, нечем дышать. Мираби не сразу сообразила, что нападавшие, так и не приступив к делу, отпустили ее. Они стояли рядом, озираясь по сторонам, и вдруг побежали. В висках гудело, девушка не могла ничего рассмотреть. Она уронила голову на землю. Потом со стоном повернулась на бок, чтобы встать. Голые бедра елозили по снегу, Мираби дрожала. Слезы текли без остановки. Краем разума, пока не ослепленного истерикой, она понимала, что что-то случилось. Что-то заставило разбойников отказаться от добычи и спрятаться в нору.

Земля дрогнула. Раз, другой. Мираби вздрогнула вместе с ней. Сил встать не было. Девушка еле натянула штаны обратно, не обращая внимания на комья снега, которые забились под одежду. Она услышала жуткие звуки, громкие шаги, будто приближалось не обычное животное, а громадная каменная статуя. Мираби поняла, что своим криком привлекла диких зверей, наверно, тех самых хищников, о которых толковали Покровительницы. Девушка шмыгнула носом, вытерла снег и слезы с лица и осмотрелась. Бежать было бессмысленно. Чудовище приближалось слишком быстро. Она подползла к большой коряге и спряталась под ней. Зарывшись в снег, Мираби оказалась в крошечной ледяной пещере. Через узкую щель девушка могла наблюдать за тем, что происходит снаружи.

Громадный ящер пробирался через лес. На своем пути по Дакхаару они иногда наталкивались на следы подобных существ, и Покровительницы предупреждали юных ведьм об осторожности. Именно такая тварь сейчас приближалась к поляне.

Хищник ловко огибал крупные деревья, а мелкие деревца и кустарники крушил с той же легкостью, с какой человек ломает ветку. Хруст и шаги разносились по округе. Мираби зажмурилась, но ужас не позволил ей долго держать глаза закрытыми. Девушке казалось, что если она будет видеть опасность, то в случае чего сможет убежать от нее. Хотя едва ли Мираби могла совладать с собственным телом. Ее била дрожь, замерзшие ноги она уже не чувствовала.

Голова ящера нависла над корягой. Он повел мордой, ноздри расширились на несколько секунд, потом сузились. Мираби плотнее вжалась в свое укрытие. Существо опустило голову и понюхало истоптанный снег. На нем виднелись розоватые следы – ладонь ведьмы кровоточила, даже сугроб, которым она поспешно оградилась до прихода ящера, пестрел кровавыми узорами. Глаз хищника оказался чуть выше зазора, в который выглядывала Мираби. Она зажала рот рукой. Ящер громко дыхнул, обдавая девушку гнилостной вонью. Его зрачок медленно двигался из стороны в сторону, и вдруг чудовище опустило взгляд прямо на ведьму. Она, не мигая, смотрела на хищника. Ее магия до сих пор не работала, но и без того запах крови подсказал бы дикому зверю, где искать добычу.

Ящер оскалил зубы и зарычал так громогласно, что Мираби от ужаса зажала уши и свернулась в клубок. Хищник уткнулся носом в окровавленный снег и боднул его головой. В укрытие девушки посыпались мелкие льдинки. Ящер нашел ее и готовился напасть.

Но не напал. Он вновь обнюхал снег и сначала медленно, как собака, которая берет след, прошелся по поляне, а потом побежал, словно заинтересовавшись другой добычей. Мираби не знала, почему. Быть может, в ее крови ящер учуял что-то родное, частичку магии Мертвой Королевы, которая дала ему жизнь?

Дыхание Мираби дрожало, она тряслась в беззвучных рыданиях. Ведьма не верила, что чудовище ушло, и еще долго в страхе и бессилии пряталась под корягой, не замечая, как слипаются глаза. Заснуть суровой зимой в лесу означало обречь себя на верную смерть. Сквозь дремоту девушка уговаривала себя встать, сетовала, что потеряла драгоценное время, чтобы оторваться от Покровительниц, и чуть не погибла в зубах ящера. Нельзя было оставаться на месте.

«Нельзя», – бледными губами твердила она сквозь сон.

В таком состоянии на рассвете ее нашли Покровительницы. Мираби едва чувствовала, как ее вытащили из-под снега и опоили оздоравливающими травами. Они-то не позволят ей умереть, пока она не выполнит свое предназначение.

Глава 46. Путь в новую жизнь

Тревога после ссоры с братом почти улеглась в душе Ника. Он все еще кусал губы, вспоминая неприятные слова, которые они сказали друг другу, но в то же время радовался тому, что обрел свободу. Ведь свобода так редко встречается в жизни принцев!

Оказавшись на воле, Ник связал себя новыми оковами: он собирался отыскать пропавшую ведьму. Недаром он предупредил брата, что уедет. Четкого плана не было. Отправиться в Дакхаар, найти Покровительниц, разузнать, где они держат юных ведьм… Но он понятия не имел, как именно исполнить задуманное, поэтому решил спросить совета у человека, мысли которого всегда отличались мудростью и прозорливостью.

Был полдень, когда принц Никос въехал на территорию дакхаарского замка.

Гостя беспрепятственно пропустили через ворота. Несмотря на немногочисленную охрану, которая сопровождала Ника, и уставший вид, в нем сразу признали принца. Слуги извинились за то, что Ее Величество не встречает гостя – королева была в отъезде. Его отвели в гостевую комнату замка Фелл, накормили и оставили отдыхать. Принц утопал в мягком кресле, а глаза слипались, но дух стойко сопротивлялся сну. Слуги сообщили, что лорд Кединберг освободился и готов принять гостя.

Предвкушение скорой встречи взбудоражило. Его проводили в коридор и попросили подождать. Принц остановился возле окна, скрестив руки за спиной, от нетерпения впился ногтями в ладони. Стены украшали богато расшитые гобелены и картины, портьеры обозначали границы между комнатами, мраморный пол покрывали длинные ковры. Что-то настораживало Ника. Он не понимал, что именно, казалось, что в нем пробуждались воспоминания. Словно он уже бывал здесь.

Принц потряс головой. Он ни разу не посещал Дакхаар. Ник путешествовал по Эфлее, доплывал до Заморья, но в Дакхаар попал впервые, воспоминаниям неоткуда было взяться. И все же они щекотали мысли, принц пытался вспомнить что-то, чего он и сам не знал. Ник повернулся к окну, покрытому инеем. Отсюда виднелся небольшой внутренний двор, огороженный высокими стенами замка из золотисто-коричневого кирпича. Светило солнце, но его лучи не добирались до него, и он тонул в холодной тени. Ник снова почувствовал, что уже видел все это. Он сердито поскреб пальцами по стеклу. Двор как двор, ничего особенного. Возможно, он встречал нечто похожее, и именно поэтому его мучает чувство уже увиденного? Но он узнавал и дверь, ведущую к каменным ступенькам, и пустое место посреди двора, которое непременно должно быть чем-то занято… Ник встрепенулся.

Он вспомнил костер. Однажды он видел сон, один из тех, которые принц называл «снами наяву», и нынешняя картина возвращала его в смазанные воспоминания. Ник представил себе, как выходит из двери внизу и видит пламя. То полыхает, раздувается под действием колдовства, им управляют двенадцать девушек, совершая свой таинственный обряд. Принц разглядывает их и пытается найти знакомые лица. Он узнает Мираби, узнает девушку со шрамом на руке – Гехеру, присматривается к остальным. Его окликает голос Джеральда. Король бежит к девушкам и хочет оттащить одну из них от огня, но их разделяет завеса сна – прозрачная, но непреодолимая.

С каждой минутой Ник все больше и больше верил, что перед ним двор из того самого видения. Принц уже не раз убеждался, что подобные сны повторяют реальность. Он лишь не понимал, к какому времени они относились, и невозможно было угадать, сбудутся ли они или уже сбылись. Вот и сейчас Ник не мог сказать наверняка, горел ли уже костер посреди квадратного двора или ему только предстоит разгораться. И если предстоит, то когда?

– Вы к лорду Кединбергу?

Ник вздрогнул. Он оторвался от окна и взглянул на окликнувшую его служанку. Она была молоденькой, улыбчивой, в легком платье с длинными прозрачными рукавами. Ее лицо показалось принцу знакомым. Впрочем, ему все тут казалось знакомым. Девушка в ожидании ответа убрала за уши волосы, и взору принца невзначай открылся шрам на внутренней стороне ее предплечья. Ник почувствовал, будто ему дали подзатыльник, и его осенило. Перед ним стояла ведьма из сна.

– Гехера? – неуверенно произнес он.

– Да? – Девушка настороженно наклонила голову.

Ник замялся. Он зря выдал себя. Никому не следует знать о том, что его посещают подобные сны, и принц поспешил отвлечь служанку, напомнив о цели своего приезда:

– Да, я к лорду Кединбергу.

Ведьма пожала плечами, будто уже забыла о том, что удивило ее минуту назад, и поманила принца пальцем. Они прошли по широкому коридору и остановились возле двери, достаточно помпезной, чтобы скрывать за собой кабинет самого инквизитора.

– Вам туда.

Ник замешкался. Тогда девушка без стука заглянула в кабинет, сообщила, что гость прибыл. Из глубин комнаты послышался знакомый, старчески скрипучий голос. Принц невольно улыбнулся и шагнул вперед.

Ник и Фергюс оказались друг перед другом после долгой разлуки. Инквизитор представлял собой все того же лысеющего, но вполне бодрого и деятельного на вид старика. Кажется, он совсем не изменился. Принц попытался вспомнить, как долго они не виделись: последняя их встреча пришлась на время перед восстанием. Значит, около полугода. Ник медлил, не зная, обращаться ли к инквизитору как к другу или как к бывшему знакомому. Но Фергюс первым протянул руку, разрешая все сомнения. Ник вцепился в нее и потряс, не в силах выпустить из своей ладони, инквизитор добродушно улыбнулся:

– Волнуешься?

– Немного, – признал принц.

– Не волнуйся. Присаживайся, друг мой.

Фергюс указал на стул напротив своего стола. Этот кабинет он обставил совершенно так же, как и монт-д’этальский. Единственное отличие заключалось лишь в отсутствии одной детали: в кабинете Королевской башни висел портрет молодого Фергюса с лоснящимися черными волосами до плеч и ясными голубыми глазами.

Ник осмотрелся:

– Здесь все так же, как в Монт-д’Этале.

– Люблю постоянство. Расскажешь, как у вас дела?

– Разве призраки вам не докладывают?

– Докладывают. Но я хочу услышать историю от тебя.

Юноша догадался, что под «историей» Фергюс подразумевает то, что случилось с принцессой. Он набрался храбрости и рассказал инквизитору все: о романе сестры с призраком, о возвращении Харео, о несостоявшемся замужестве Маргарет и о ее побеге. Он не скрывал своей вины. Не было никакого смысла врать и притворяться – Фергюс знал все, а если бы и не знал, то вмиг распознал бы ложь. На то он и верховный инквизитор. Старик слушал рассказ, изредка кивая, не выражая ни злости, ни разочарования. Он лишь усмехался пару раз:

– Интересно, конечно, ты поступил.

Или:

– Ну, Лютер! Стоило получше приглядеться к нему, прежде чем нанимать в призраки.

Завершив рассказ, принц поник. Он остро почувствовал стыд, ладони у него вспотели. Ник быстро вытер их о брюки и затих, ожидая ответа Фергюса. Тот молчал. Сидеть в тишине стало неудобно, и принц тихо добавил, пытаясь оправдаться:

– Я рассчитывал на большую преданность Лютера.

– Сказать по справедливости, он остался предан мне, – встал на его защиту инквизитор. – Я приказывал ему помогать и поддерживать принцессу. Он так и поступил. Особым образом, который нам пришелся не по вкусу, но он помог Маргарет.

– Почему он должен быть предан ей? Почему не инквизиции, королю? Это как-то связано с тем указом?

– Верно, – подтвердил Фергюс. – Твой отец составил документ, в котором назначил Маргарет своей наследницей. Она должна была стать королевой после его смерти. Но, как ты знаешь, смерть короля оказалась насильственной. Его убили на следующую ночь после того, как он огласил тот злосчастный указ советникам. Я боялся, что если она взойдет на трон, то навредят и ей. Поэтому мы с Димиром и скрыли указ. Это неправильно и незаконно, знаю. Но перед отъездом я вернул бумагу твоей сестре. Я понимал, что твой брат не захочет терять власть, поэтому попросил призраков помогать ей. Не знаю, почему Маргарет не воспользовалась своим правом, но я даже рад, что она не захотела становиться королевой. Это не для нее.

Ник некоторое время обдумывал услышанное, а потом спросил, медленно и напряженно выдавливая из себя слова:

– Почему Маргарет? Почему отец назначил наследницей именно ее?

– Чтобы ответить на этот вопрос, мне придется рассказать, почему я уехал из Эфлеи в Дакхаар, – усмехнулся Фергюс.

– Я с удовольствием послушаю.

– Тебе не стоит забивать этим голову.

– Я все же хочу знать, – настойчиво возразил принц. Он имел право знать причину, по которой Фергюс покинул дом.

– Не скажу, – твердо отказал инквизитор. – Тебе стоит знать только то, что все, что я делаю, я делаю ради Эфлеи и вас всех: тебя, Маргарет и Димира.

– И поэтому вы бросили нас и уехали к Анне Мельден?

Тонкие губы Фергюса растянулись в усмешке:

– Мне приятно ее общество, но, повторюсь, я здесь не ради нее, а ради вас.

– И все же истинную причину вы не называете.

– И не назову.

– Хорошо, – смирился Ник. – Но вы хотя бы вернетесь?

– Вернусь, когда закончу все здесь.

– Понятно.

Ник отвернулся. На что он, собственно, надеялся, когда ехал сюда? На то, что Фергюс Кединберг, инквизитор и его наставник, просто возьмет и выложит ему все? Нет. Стоило догадаться об этом сразу.

Фергюс захотел уйти от неприятного разговора и ласково спросил:

– Ну а ты? Когда ты вернешься в Эфлею? Мне передали, что ты покинул пост инквизитора.

– Димир освободил меня от должности.

– А потом попросил вернуться, – возразил Фергюс.

– Мне нравилось быть призраком, а не инквизитором.

– Значит, останешься простым призраком?

– Наверное. Только сначала закончу одно дело.

– Что за дело?

– Не скажу. Пусть у меня тоже будут свои тайны, – улыбнулся Ник.

Его тайной была Мираби. Он решил, как и обещал, во что бы то ни стало найти ее, даже если это подразумевало долгие скитания по незнакомым и враждебным землям. Принц привез ее в Монт-д’Эталь и не обеспечил должной защиты – значит, он виноват в том, что ее похитили Покровительницы.

– Хорошо, – согласился Фергюс, насмешливо взглянув на Ника, как на капризного ребенка. – Но получается, что Эфлея осталась без инквизитора. Надо назначить нового.

– Любой из бывалых призраков справится с этой работой лучше меня, – признался принц.

– Среди них и выберем.

Некоторое время Фергюс и Ник улаживали дела: один писал указы о назначении нового инквизитора и план дальнейших задач, второй перечитывал и подписывал их. Бумаги отправили в Эфлею, когда посыльный унес письма, принц вздохнул с облегчением. Вот и все. Больше его ничего не держит в инквизиции.

Ник решил переночевать в замке Фелл. Фергюс работал допоздна, а королева должна была вернуться лишь через пару дней, и принц остался в одиночестве. Не зная, чем себя занять, он отправился прогуляться по утопающему в снегу саду. Вспоминалась встреча с ведьмой Гехерой, и Ник пытался нащупать ускользающую мысль. Он лепил ее из разрозненных идей, словно снежный ком, а потом щелкнул пальцами. Озарение наконец пришло. Быстрым шагом принц направился в замок и попросил разыскать Гехеру.

– Ваше Высочество. – Девушка скованно поприветствовала Ника, присев в поклоне. Видно было, что она плохо владеет манерами, но старается соответствовать обстановке, в которую ее занесла судьба.

– Зайди и закрой дверь, – велел принц.

Гехера осторожно шагнула в комнату и прижалась спиной к двери, не решаясь пройти дальше.

Ник не стал таиться и прямо спросил:

– Где я могу найти Покровительниц?

Ведьма нахмурилась, спрятала взгляд. Она не ожидала услышать подобный вопрос и растерялась. Он решил помочь ей:

– Да, я знаю о Покровительницах. И о том, как ты получила шрам. – Он указал на руку девушки, спрятанную под длинным плотным рукавом. – Знаю о ведьмах, об Одиннадцати избранных… И еще много чего.

– Тогда вы должны знать и то, что это Покровительницы ищут нужных им людей, а не наоборот, Ваше Высочество.

– И все же. Как я могу встретиться с ними?

– Они иногда заезжают в замок. Вот только на днях были здесь, а потом снова отправились в путь.

– Куда? С ними была розоволосая девушка? – Его почти трясло в ожидании ответа.

Гехера пожала плечами:

– Была. Но куда отправились – не знаю. Куда-то на север. Так что вернутся нескоро.

Принц сглотнул. Он почти нашел Мираби, и если выдвинется в путь в ближайшее время, то еще сумеет нагнать Покровительниц! Можно было, конечно, остаться в замке Фелл и дожидаться ведьм здесь. Но так он упустит Мираби. Кто знает, куда ее увезут и сможет ли он потом найти ее? Нет, действовать надо сразу.

– Спасибо, – кивнул Ник ведьме. – Можешь идти.

Та неумело поклонилась и направилась к выходу, но, остановившись в дверях, с любопытством взглянула на принца.

– Вы поедете за Покровительницами?

– Возможно.

– Тогда вам стоит знать, что такие, как вы, нужны им.

– Такие – это какие?

Девушка понизила голос:

– Которые знают о ведьмах больше, чем остальные. Поэтому Покровительницы захотят вас найти. Но пока рядом охрана, они не выйдут вам навстречу. Найти их сможете, только если будете один.

С этими словами девушка выпорхнула за дверь, а он еще долго гадал, хотела ли она помочь ему или отправить на погибель.

Наутро Фергюс вызвался проводить принца до крепостной стены. По дороге Ник поинтересовался, можно ли ему посмотреть на знаменитое дакхаарское чудовище, но старик отказал, ответив, что тварь, даже запертая в загоне, слишком опасна, чтобы к ней приближаться. Ник не стал настаивать. Он и без того имел представление о том, как выглядит чудовище и насколько оно опасно.

Дорога, которой ехали принц и инквизитор, пролегала через тихий сад. Они то молчали, наслаждаясь музыкой распускающейся природы, то беседовали.

– Расскажи мне, ты устроил Роберта в инквизицию? – спросил между делом Фергюс.

– Да. Меня удивило, что вы заботитесь о нем. Какое вы имеете к нему отношение?

– Лично я – никакого. Но он воспитанник Ее Величества. Она попросила за него, и я не смог отказать.

– Королева умеет убеждать?

– Она умеет действовать мне на нервы, – буркнул инквизитор. – Поэтому я решил, что проще согласиться, чем спорить.

Ник рассмеялся:

– Роберт тоже умеет действовать всем на нервы.

– Надеюсь, инквизиция не пострадала от его присутствия?

– На самом деле нет. Он неплохо справляется. Знать бы еще, на чьей он стороне.

– Он на стороне Ее Величества, в этом я уверен.

– А на чьей стороне она сама? На нашей? – вскользь поинтересовался принц.

– На своей.

«Все люди так или иначе на своей стороне», – подумал Ник, но не стал произносить это вслух.

За садом показалась крепостная стена, закрывавшая лес, через который собирался ехать принц. Они остановились в тени у ворот. Оба спешились. Они попрощались достаточно быстро, чтобы Ник не успел передумать об отъезде, но достаточно долго, чтобы не жалеть о спешном расставании. Старик и юноша обменялись рукопожатиями и теплыми словами. Ник в окружении стражи подъехал к воротам. Фергюс наблюдал, как раскрываются железные двери.

– Когда вы вернетесь в Эфлею? – обернулся принц.

– Не знаю, друг мой. А ты?

– Не знаю.

– Мы еще встретимся, – пообещал Фергюс. – Поезжай.

Ворота закрылись, и Ник оказался на залитой солнцем поляне. С крепостной стены на него флегматично поглядывали стражники, а за воротами послышался звук отдаляющегося цоканья копыт. Принц с тревогой на сердце распустил свою охрану. Он крепче сжал повод, и конь понес его в чернеющий впереди лес.

Глава 47. Планы Роберта

Когда из Дакхаара в Монт-д’Эталь пришло письмо, призраки стайкой расселись на ступенях широкой лестницы и развернули его. Читать выпало на долю старшему призраку, временно исполняющему обязанности инквизитора. Роберт приготовился слушать. Зашелестела бумага, и призрак объявил, что это письмо от Ника. Принц рассказывал о своей поездке в Дакхаар, о встрече с Фергюсом, а также писал, что вернется нескоро.

Дальше слушать стало скучно. Самое важное из письма Роберт уже услышал и решил, что срочно должен поделиться сведениями с королем. Димира он нашел в кабинете Королевской башни, у двери которого несли службу два гвардейца и личный секретарь. Эти трое болтали и не подумали остановить Роберта, решительно шагающего к дверному проему. Они опомнились, только когда наглый призрак после короткого стука повернул ручку и ступил за порог, но король уже пригласил Роберта внутрь уверенным жестом.

– Ваш брат написал призракам письмо, – объявил он, занимая кресло напротив Димира.

– Мне тоже.

Димир помахал перед его носом письмом.

– А-а, – разочаровался Роберт.

Король усмехнулся:

– Что за дела у него в Дакхааре, не знаешь? И я не знаю. Лучше бы Ник про них написал, а не про встречу с Фергюсом. И инквизитором он быть не хочет. – Король досадливо хлопнул по листку бумаги.

– Я могу быть инквизитором.

– Нет. Мы это уже обсуждали, да и Фергюс с Ником, – Димир скрипнул зубами, видимо, вспомнив предательский отъезд старика, – уже назначили человека на свое место.

Роберт исподлобья поглядел на короля, вслух вырвалась фраза, которую безопасней было бы оставить при себе:

– То есть выбор эфлейского инквизитора вы доверили людям, которые покинули и Эфлею, и этот пост?

Король поднял глаза и пристально, сощурившись, несколько невыносимых секунд смотрел на Роберта. Такой взгляд не нуждался в пояснении. Роберт смекнул, что король и без того в ярости, и злить сверх меры его не стоит. Призрак кивнул, давая понять, что жалеет о сказанном. На самом деле он не жалел. Слишком долго Роберт сдерживал себя, изображая примерного подданного.

Некоторое время король молчал, а потом полюбопытствовал:

– Почему ты хочешь стать инквизитором?

Роберт пожал плечами.

«А и вправду, почему?»

– Потому что это мое предназначение. Я смогу. Я того стою.

«И потому что до того, как я стану королем Дакхаара, мне нужна какая-то власть». В том, что после смерти Анна Мельден завещает королевство именно ему, Роберт не сомневался.

– Ты очень самоуверенный, – рассмеялся король.

– Это плохо?

– Нет. Но одной самоуверенностью ничего не добьешься.

– А если я докажу, что не только самонадеянный, но и способный, вы назначите меня инквизитором?

Король пожал плечами:

– Ты упорный, и мне это нравится. Найди Маргарет и верни ее в Монт-д’Эталь – тогда я помогу тебе. Инквизитором, конечно, не сделаю, но могу назначить тебя его главным помощником.

– Это не шутка? – осторожно уточнил Роберт. Предыдущий отказ напоминал о себе неприятным послевкусием, и повторно его испробовать не хотелось.

– Нет, – вполне серьезно ответил король. Видимо, намек Роберта на то, что эфлейского инквизитора выбирают не совсем надежные люди, ударил по больному месту. – Найди мою сестру и получишь должность.

Это была победа. Едва покинув кабинет короля, Роберт бросился искать призраков, с которыми можно отправиться на поиски сбежавшей принцессы. Подпрыгивая на каждой ступеньке, он быстро и радостно несся вниз.

Выскочив на улицу, принц огляделся и, заметив серые одежды призраков у дальних ворот замка, двинулся к ним. Оказалось, что те как раз собирались на поиски Маргарет.

– Я с вами, – объявил Роберт. – Король поручил поиски принцессы лично мне.

Кажется, его тон был слишком самодовольным и чванливым, потому один из призраков вышел вперед.

– Хочешь быть призраком – оставь эти глупости. Мы равны друг перед другом, здесь нет принцев и друзей короля. Понятно?

– Понятно, – сглотнул Роберт.

– Все еще уверен, что хочешь ехать с нами?

– Да.

– Хорошо, – согласился призрак. – Тогда выезжаем через час.

Было решено опрашивать жителей так, чтобы никто не догадался, что речь идет о принцессе. Ее побег стоило держать в тайне от вражеских лазутчиков. По официальной версии, Маргарет соблюдала траур в стенах замка после смерти жениха.

Пока Роберт ждал сбора остальных призраков, его окликнул приятный женский голос. Призрак развернулся и увидел хорошенькую девушку, которая поспешно выходила из кареты. Ее волосы отливали вишневым цветом.

– Леди Юлана? – хмыкнул он, приветствуя ведьму.

Девушка улыбнулась призраку. Убедившись, что никого нет поблизости, она спросила:

– Где я могу найти Ника?

Тот снова хмыкнул. Он догадывался, что именно из-за Юланы принц-инквизитор подозревал его в похищении ведьмы, обида еще горела внутри.

– Откуда я знаю?

– Разве призраки не должны все знать? – холодно спросила Юлана.

– Ник уехал, – пояснил Роберт.

– Я знаю, он написал мне письмо. – Ее голос сочился недовольством. – Но куда?

– В Дакхаар. Подробностей я не знаю. Никто их не знает.

– Неужели никак нельзя его найти?

– Могу найти тебе короля. Это даже лучше, чем принц.

– Роберт, ты, кажется, не вполне понимаешь меня? Мне нужен принц. Покровительницам нужен принц. Вспомни, кому ты служишь.

Он вздохнул:

– Я служу Анне Мельден, и я действительно не знаю, где искать принца. Но думаю, что он скоро вернется.

Последние слова не имели ничего общего с правдой. Думал он совершенно иначе: и свободолюбивый принц, и его сбежавшая сестра еще долго будут держаться вдали от Монт-д’Эталя.

Глава 48. Портовый городок

Каждая улица здесь пропиталась запахом соли и рыбы. Аромат пробивался даже в гостиницу, куда зашли два измотанных дорогой путника. Привратник исподлобья оглядел посетителей: крепкого мужчину в простой грубой одежде и девушку, прятавшую лицо под широким капюшоном. Девушка куталась в плащ и оглядывалась, вызывая подозрения охранника. Стояла рассветная тишина, и только лошади, на которых приехали гости, скучающе постукивали копытами по мостовой.

– Одну комнату, самую отдаленную, – попросил Лютер.

Лютер и Маргарет поднялись в отведенную им каморку. Кроме небольшого свертка с одеждой и самым необходимым, что может понадобиться в дороге, у них ничего не было. Побег оказался вовсе не таким романтичным событием, каким изначально представлялся принцессе. Она воображала себе захватывающее путешествие двух возлюбленных. Но на деле ей пришлось мириться с тем, что они большую часть времени проводят в седле, в котором ужасно затекают и болят ноги; что иногда приходится всю ночь проводить на ногах; что иногда возлюбленные ссорятся из-за того, что не понимают друг друга. Маргарет была неженкой, привыкшей к роскоши и удобству королевского замка, а Лютер выдерживал любые условия, будь то чистое поле или холодное покрывало на полу.

Приходилось терпеть и двигаться вперед, ведь в спину им дышали призраки королевской инквизиции. В тот вечер, когда беглецы покинули Монт-д’Эталь, им очень повезло. Поисковый отряд чудом не заметил их, когда Маргарет и Лютер спрятались в подполе заброшенного дома.

Почти всю дорогу беглецы ночевали в похожих местах или под открытым небом, избегая людных гостиниц. Они часто предпочитали ехать ночью, чтобы ни с кем не встречаться. Чем меньше глаз их увидят, тем меньше ртов доложат о них призракам. И лишь изредка Лютер просил принцессу задержаться в каком-нибудь селении, чтобы он смог заработать денег на еду и дальнейшую дорогу.

Так они добрались до портового городка на севере Эфлеи. Беглецы понимали, что на континенте оставаться опасно: призраки рано или поздно их настигнут. Потому Лютер решил, что найдет в городе работу, подкопит денег, которых хватит на путешествие на корабле, и они с Маргарет отправятся на Северные острова. А оттуда, если им не понравится, можно будет поехать куда-нибудь еще.

Единственной мебелью в комнате была кровать. Маргарет упала на покрывало, Лютер устроился рядом. Тело принцессы ныло от долгих переездов верхом, и теперь она с удовольствием вытянула ноги поверх мягкого одеяла. Кровать, далеко не такая удобная и широкая, как в ее комнате в Монт-д’Этале, заскрипела. Маргарет не обратила на это внимания, закрыла глаза и расслабилась. Лютер обнял ее, и некоторое время они просто лежали вместе, отдыхая с дороги. Мужчине редко приходилось отдыхать, если не считать коротких часов сна, – в остальное время он работал или ехал. И сейчас он снова отправлялся в город. Маргарет чувствовала себя лентяйкой и нахлебницей, когда Лютер оставлял ее одну: ей, в отличие от него, предстояли часы безделья.

Возлюбленный быстро нашел работу у рыбаков. Он возвращался вечером, когда солнце уже садилось, утомленный и пропахший рыбой, и приносил еду – ту же самую рыбу, от которой принцессу уже тошнило, и деньги, которые прятал в мешочек.

В один из вечеров Лютер вернулся в гостиницу задумчивый.

– Говорят, в городе видели призраков, – вздохнул он.

Для него все было куда серьезнее и опаснее, чем для Маргарет. Она – принцесса, которую лишь хотят вернуть в королевский замок, а он – бывший повстанец, похититель, изменник, обреченный на вечное заточение или на смерть. Маргарет чувствовала себя виноватой. Она выглянула в окно: на террасе таверны сидели рыбаки, море колыхалось, о причал бились привязанные лодки.

– Значит, нужно уезжать отсюда, – сказала она.

– Нужно. Я нашел нам места на корабле.

Несмотря на хорошую новость, Лютер все равно выглядел задумчивым и обеспокоенным. Он опустился на колени перед принцессой:

– Ты уверена, что хочешь ехать?

Маргарет заволновалась. Она уже давно ждала от Лютера такого вопроса, потому что боялась, что он не выдержит и решит оставить ее, чтобы облегчить себе жизнь.

– А ты хочешь? – вместо ответа спросила она, опуская глаза. – Я понимаю, что я для тебя обуза. Без меня тебе будет легче оторваться от призраков. Поэтому я тоже должна знать: хочешь ли ты, чтобы я ехала?

Лютер рассмеялся:

– Я вообще-то люблю тебя, обуза.

Маргарет вздрогнула, но внутри вдруг стало очень тепло. Она крепко обняла Лютера и ответила:

– Тогда я уверена, что хочу ехать.

Через несколько дней они поднялись на корабль. В порту стояли шум и беготня, от которых принцесса отвыкла за то время, что просидела в комнате. Лютер завел принцессу в крохотную каюту: денег на нее не хватило, она досталась мужчине с условием, что он будет работать на судне матросом.

Корабль качнулся и тронулся в путь. Берег отдалялся медленно, словно хотел дать принцессе шанс отказаться от своей затеи и вернуться. Но она смотрела на бледнеющую полосу земли и понимала, что готова покинуть Эфлею ради любви и свободы, что маячили впереди.

Глава 49. Воспоминания

Фергюс с досадой смял бесполезный доклад одного из зоологов. Ничего дельного, лишь пустые слова. Опыты над зверем не принесли результата, и инквизитор оставил их в прошлом, теперь полностью погрузившись в зоологические книги и учебники. Он взял с полки подходящий фолиант и провел с ним остаток вечера.

За окном стояла сонная полночь, умиротворяющая тишина манила Фергюса в кровать. Старик поставил книгу на полку и запер кабинет. По дороге в комнату взгляд его скользнул к окну, за которым темнели поле и лес, к которым несколько дней назад направился принц. Мальчик интересовался дакхаарским чудовищем. «Знает ли он что-то или просто любопытство взыграло?» – думал старик, но задать вопрос Нику уже не мог.

Наутро его разбудило солнце. Инквизитор поднялся с кровати, тяжко вздохнул и, как всегда, отправился к загону дакхаарского чудовища. Фергюс беспокоился, что не достиг ничего путного, и потому хотел делать хоть что-то, чтобы восполнить свою неудачу. Когда он поднялся на башню, Анна уже стояла там. Она наблюдала с балкона, как шевелятся деревья, сквозь которые продирается ящер. Козел, сегодняшний завтрак чудовища, беззаботно жевал траву, но, когда земля начала ощутимо вздрагивать, замотал рогами и жалобно заблеял. Ящер вырвался из леса и зарычал. Он всегда делал так, когда чувствовал пищу поблизости. Фергюс спокойно смотрел, как козел исчезает в пасти ненасытной зубастой твари.

– Как ваши успехи, Фергюс? – спросила Анна Мельден, пока на растерзание ящеру в загон помещали второго козла.

– Не так хороши, как хотелось бы.

– Этого стоило ожидать.

– Я стараюсь, Анна. Я каждый день изучаю этих тварей.

– Я пригласила вас сюда как инквизитора, который разыщет недостающих ведьм, а не как зоолога.

– Одно другому не мешает, – буркнул Фергюс.

– Вы до ужаса упрямы, друг мой.

– Тогда выгоните меня из замка, – спокойно пожал он плечами.

– Я все-таки надеюсь, что однажды вы одумаетесь и сделаете так, как прошу я.

Фергюс ничего не ответил. Он, в свою очередь, надеялся, что однажды достигнет успеха. А пока инквизитор наблюдал, как кровь стекает по чешуе, а ошметки козлиной туши торчат из зубов чудовища. Анна тоже смотрела. Она не пугалась и не брезговала, видимо, за долгие годы успела привыкнуть к повадкам питомца.

Насытившись, ящер медленно уходил в лес. Слышались его гулкие шаги и треск веток. Анна, облокотившись на перила, провожала чудовище взглядом. Фергюс предложил ей спуститься, и они вместе направились к замку. Быстрее было бы доехать верхом или на карете, но женщина предпочитала пешие прогулки, а инквизитор любил свежий воздух.

– Фергюс, а вы помните, как в первый раз увидели чудовище?

Старик шел медленно, заложив руки за спину и полуприкрыв глаза. Услышав вопрос Анны, он нехотя оживился:

– Разумеется, помню. Я тогда был еще молод и служил в советниках у короля Грегора. Я сопровождал его в Дакхаар, где проходило собрание королей. Ваш муж тогда умер, и Джеральд юн Реймстон решил, что вы достаточно слабы, чтобы он смог отнять у вас королевство. После того как некий дакхаарский ящер разгромил его армию, – старик оскалился, – Джеральд убеждал вас сдаться. Остальные короли молча наблюдали за переговорами, а вы рассмеялись и предложили всем прогуляться до загона. Мы поднялись в башню. Я стоял на балконе позади короля Грегора и не понимал еще толком, какое животное может напугать целую армию. Я считал, что калледионские солдаты преувеличивали, когда описывали его, и потому не верил, что увижу что-то действительно грандиозное. Никто не верил. Все стояли и молчали, а вы приказали слугам выпустить в загон барана. Я смотрел на барана, на поле, на лес. Ничего не происходило. – Фергюс перевел дыхание и оглянулся. Крыша над балконом сияла и отражала облака. Он продолжил, вдохновившись: – Солнце светило ярко, и я спрятался в тени. А потом стена задрожала. Я не удивился: я предполагал, что животное, которое напугало войско, должно быть достаточно крупным и шумным. Потому я ждал дальше. Я не испугался даже тогда, когда увидел, как колышутся деревья и как отовсюду взлетают напуганные птицы. Я не боялся ни сдавленного рычания чудовища, ни его гулких шагов. А потом я впервые увидел эту тварь.

– И тогда вы испугались? – поинтересовалась Анна Мельден.

– Я похолодел. Тварь смотрела на нас, на балкон с людьми. Наверняка мы выглядели аппетитнее, чем несчастный баран, но до нас было не добраться.

– Ящер слушается меня. Если бы я приказала остановиться – он бы остановился.

– Я не верю, что он бы остановился. Я желал лишь одного – да все этого желали, – чтобы чудовище скорее убралось туда, откуда появилось. А вечером я напился.

– Это я помню. – Королева подавила смешок.

– Почему вы это запомнили?

– Вы тогда обратились ко мне с непристойным предложением.

– А? Возможно. Я был нетрезв, – стараясь сохранить невозмутимый вид, сказал Фергюс.

– Вы не обиделись, что я вам тогда отказала?

– Нисколько. Я был молод, привлекателен и быстро нашел себе пару.

– Я знаю. Вашей парой оказалась моя подруга.

– Вы меня осуждаете?

– Нет, – холодно сказала королева.

– А мне слышится осуждение, Ваше Величество.

– Вам кажется. Напротив, я искренне надеюсь, что вы с Эмилией хорошо провели время, – язвительно заметила женщина. – Впрочем, нам незачем обсуждать прошлое. Подумайте лучше о будущем. О Ритуале, например.

Фергюс цокнул языком. Она никогда не оставит его в покое. Сейчас ему хватило терпения смолчать, но лишь потому, что впереди показалась ограда сада, примыкающего к замку – это означало, что инквизитор и королева могут расстаться и разойтись каждый по своим делам.

– Я обязательно подумаю о Ритуале, – с натянутой вежливостью, которую обычно используют вместо того, чтобы просто сказать «нет», ответил Фергюс. – Но у нас все равно не хватает ведьм. И королевы. Хотя о последнем вам, должно быть, уже доложил ваш ненаглядный воспитанник. Я прав?

– Разумеется, вы правы, Фергюс. Роберт пишет мне обо всем, что происходит в Монт-д’Этале. Вы же не пытаетесь осуждать меня за то, что я слежу за вашим королевством?

Инквизитор улыбнулся, хотя улыбка вышла недовольной:

– На вашем месте я поступал бы так же.

– Вы очень любезны, что позаботились о Роберте.

– Вы так настаивали, что я не смог отказать, – усмехнулся инквизитор, вспомнив, как Анна не давала ему ни минуты покоя, пока он не согласился помочь ее воспитаннику и не нашел ему место в инквизиции. Королева пыталась воззвать к стариковскому состраданию, рассказывая, как немилостива оказалась судьба к мальчику: он чуть не утонул в море, жил в изгнании, менял одно королевство на другое, не в силах нигде обрести свое место. На словах «чуть не утонул» сердце Фергюса екнуло. Лед, сковывавший неприятное воспоминание, растаял, и оно вырвалось наружу. Прорицательница предрекла, что двое детей инквизитора погибнут в воде, и его семилетняя дочь не смогла обмануть судьбу, как бы ее ни оберегали. Не мог ли Роберт?..

«Нет, конечно!» – Фергюс отмахнулся от мыслей. Речь шла о смерти, а воспитанник дакхаарской королевы был жив, здоров и стараниями инквизитора хорошо устроился в Эфлее. Анна бы сказала, если бы что-то знала.

Глава 50. Опасный мир

Ник заехал в таверну в немноголюдном городке. Время близилось к вечеру, накрапывал дождь, и принц, оставив лошадь в конюшне, скорее спрятался под крышу. Он попросил у хозяина постоялого двора комнату для ночлега и хороший ужин, и тот довольно улыбнулся, догадавшись, что гость богат. Все догадывались. Один трактирщик как-то сказал, что его выдают добротная одежда и хорошие манеры. Привлекать к себе лишнее внимание не хотелось. По совету Гехеры принц путешествовал без охраны, на его незащищенный кошелек или жизнь могли покуситься разбойники. Он старался одеваться и вести себя как остальные, но все равно выделялся среди дакхаарского народа.

Принца усадили за стол, и трактирщик лично подошел к нему, чтобы убедиться, что гость всем доволен. Ник вынул из кармана рисунок Мираби.

– Ты видел эту девушку?

– Не припомню.

– Это моя подруга. Ее зовут Мираби.

– Не знаю таких.

– У нее особенного цвета волосы. – Впрочем, эта примета была ненадежной, ведь Мираби могла скрыть их под капюшоном или покрасить.

Хозяин покачал головой.

Ник расстроился. Этот ответ он получал уже сотни раз, пока разъезжал по Дакхаару. Но он не мог отступить и вернуться домой без Мираби. Ник попытался снова:

– Она была в компании людей. Ты что-нибудь слышал о Покровительницах?

– О Покровительницах? – озадаченно переспросил трактирщик.

– О Покровительницах.

– Нет. Не слышал. Но я могу поспрашивать о них и о девушке у посетителей.

– Я был бы тебе очень благодарен.

– Это разумеется.

Ник хотел вернуться к ужину, но трактирщик не отходил от него. Принц понял. Он вытащил из кармана несколько монет и передал их хозяину, после чего тот, удовлетворенно кивнув, ушел.

Вскоре гостю подготовили комнату. Усталость быстро дала о себе знать, и он заснул. Но сон был беспокойный. Принцу снилась ведьма – одна из тех, что приходили к нему во «снах наяву». Ник увидел ее, когда спускался с какого-то темного чердака со скошенным потолком и ромбовидным окном, за которым стоял пасмурный день. Ведьма оступилась с лестницы, и юноша кинулся к ней, забыв, что во сне существует лишь его духовная оболочка. Он проснулся, не зная, удалось ли девушке удержаться или она упала и разбилась.

«Жаль, что мне снилась не Мираби», – подумал принц, снова закрывая глаза. Это помогло бы скорее найти девушку.

Вновь заснуть не удавалось. В горле у Ника пересохло, и он решил спуститься вниз в зал. Время стояло настолько позднее, что все любители выпить перед сном уже разошлись, и таверна пустовала. Лишь пара гостей сидела за дальним столом, да трактирщик разговаривал с неприятного вида человеком. Принц уселся за стол, и служанка по его просьбе принесла воды. Незнакомец, который до этого беседовал с трактирщиком, опустился рядом. Он все время держал одну руку в кармане и исподлобья смотрел на Ника, из-за чего принц чувствовал себя неуютно.

– Мне сказали, ты ищешь Покровительниц? – спросил чужак.

– Ищу.

– Могу помочь.

– Помоги. – Ник вынул из кармана столько же монет, сколько накануне давал трактирщику, и придвинул их к мужчине. Тот посмотрел на деньги, но в карман не убрал.

– Маловато.

Ник подумал, что лучше разориться сейчас, чем без конца разъезжать по Дакхаару, но он опасался, что незнакомец его обманет. Нехотя юноша достал еще несколько монет.

– Уже лучше, – сказал мужчина. – Так зачем ты ищешь Покровительниц?

– Не важно.

– Важно.

– Подозреваю, что у них моя подруга, – признался Ник.

– Тогда мои сведения стоят дороже.

Это походило на вымогательство, но принц, как следует подумав, достал еще горсть монет. Карман постепенно пустел. Остальные деньги Ник припрятал в другом месте.

– Я слушаю. – Он положил монеты на середину стола, чтобы, если не узнает ничего путного, взять их обратно.

Незнакомец с интересом следил за его действиями.

– Сколько у тебя еще денег в кармане?

– Мало.

– Доставай все, тогда начну говорить.

– Нет, – решил Ник. – Говори сейчас, иначе не получишь и того, что уже лежит на столе.

– Лучше не наглей. – Взгляд человека вмиг стал злым. – Доставай деньги.

– Нет.

Принц понял, что его новый знакомый – обычный мошенник, который лишь пытается выманить побольше денег, наговорив какой-нибудь ерунды. Он хотел сгрести деньги обратно и уйти, но вдруг почувствовал, что в его спину уткнулось нечто острое и холодное.

– Доставай деньги, – повторил чужак.

– Быстро, – добавил его сообщник, стоявший позади принца. Нож вдруг оказался у Ника под горлом.

Он наткнулся не просто на мошенников, а на разбойников. Они собирались обокрасть его, а трактирщик спокойно смотрел на происходящее и не спешил вмешиваться. Работницы тоже притихли, но они вряд ли могли чем-то помочь. Разве что позвать на помощь, но хозяин постоялого двора им этого не позволял. Видимо, он был в доле.

– Деньги, – напомнил голос сзади.

– У меня нет денег.

– А ты проверь карман еще раз, может, найдутся.

Ник прикинул, что выбора у него нет.

– И правда, нашлись, – пробормотал он, вытаскивая монеты.

Разбойник быстро выхватил их и добавил к кучке на столе. Он с сомнением посмотрел на нее.

– Этого мало. У тебя должно быть еще.

– Больше нет.

– Подумай получше.

Ник думал. Только думал он не о том, как достать еще денег, а о том, как ему сбежать. На улице его догонят, снаружи грабителей могут поджидать сообщники; если он попытается добраться до своей комнаты, то окажется в тупике, прыгать из окна третьего этажа слишком опасно, обозленные разбойники легко выломают хлипкую дверь. А до этого нужно было как-то выкарабкаться из-под ножа, опасно щекочущего горло. Деньги Ник отдавать не хотел.

– Можете проверить карман – там больше ничего нет.

– А ты поищи, – прошипели сзади.

Ник старался оставаться спокойным.

– С чего вы взяли, что у меня есть деньги?

– Ты неплохо одет, нанял лучшую комнату в таверне и щедро платишь за сведения. У тебя водятся деньги, и тебе стоит поделиться ими.

– Я отдал вам все.

Ник испытывал терпение разбойников, и, наверное, зря. Он вспомнил, что спрятал под рубахой нож, но дотянуться до него так, чтобы мужчины ничего не заподозрили, не мог. Да если бы и дотянулся, что дальше? Как ускользнуть от приставившего нож к его горлу разбойника? Как отбиваться сразу от двоих? Или от троих? Принц видел лишь того, что сидел перед ним, но сколько еще стояло позади?

Снаружи таверны послышались шаги и голоса. Разбойники и трактирщик заметно занервничали, нож скользнул обратно к лопатке.

– Молчи и не подавай виду, – предупредил разбойник, когда дверь в зал начала открываться.

– Угу, – согласился Ник.

Дверь распахнулась, и в таверну, оглядывая почти пустой зал, зашли несколько людей в серых неброских плащах, до крайности походящих на костюмы призраков инквизиции. Но на плечах у незнакомцев красовалась нашивка с гербом Дакхаара. Ник смекнул, что новые посетители – королевские служащие, и они обязательно помогут ему. Надежда была только на них. По жалобному лицу Ника и тому, как нервно переглядывались разбойники, дакхаарцы должны были заподозрить неладное. И они заподозрили, потому что с напряжением уставились на разбойников. Те не шевелились.

Решив не терять времени, Ник начал действовать сам. Он резко ударил стоящего позади него разбойника локтем, одновременно уворачиваясь от ножа. Отделавшись прорехой в куртке и царапиной на спине, принц выхватил свой нож, готовый защищаться.

«Слава урокам призраков!» – выдохнул он.

Разбойники, смекнув, что теперь не смогут справиться с принцем так же легко, как прежде, схватили со стола деньги и выбежали из таверны. «Гвардейцы» не остановили их. Получалось, что единственная их помощь состояла лишь в том, что они отвлекли разбойников, остальное Ник сделал сам.

Силуэты разбойников растворялись в ночной тьме, дакхаарцы даже не смотрели в их сторону. Под удивленным взглядом принца они молча расселись за столы. Трактирщик сделал вид, что не причастен к ограблению, и скрылся на кухне, оставив в зале служанок. Девушки принялись обслуживать гостей.

– Почему вы их не арестовали? – разочарованно спросил принц.

– Мы королевские охотники, а не гвардейцы.

– Ты, похоже, не местный? – добавил один из охотников и похлопал по соседнему стулу. – Садись. Тебе тоже нальют.

Принц подсел к ним.

– Не местный. На кого вы охотитесь?

– На ящеров.

– На ящеров? – Ник понял, о каких ящерах идет речь, но предпочел изобразить удивление. Пусть его новые знакомые расскажут что-нибудь интересное.

– Тебе приходилось видеть дакхаарское чудовище? – вопросом на вопрос ответил охотник.

– Только на картинках.

«И во сне», – не стал добавлять Ник.

– Вот на нечто такое мы и охотимся. Разница лишь в том, что дакхаарское чудовище закрыто в загоне, а остальные ящеры расхаживают на воле.

– И какие они?

– Какие? А какими могут быть проклятые хищники? Большие, быстрые, плотоядные. И неуязвимые. Их ничто не берет. Говорят, этих ящеров породило колдовство, поэтому их невозможно убить.

– Я бы хотел на них посмотреть, – признался Ник.

Охотники рассмеялись:

– Ты, видно, любишь впутываться в неприятности? Тебя ограбили, и теперь ты решил отдаться на съедение ящерам?

Ник смутился:

– Я же не знал, что меня захотят ограбить.

– Ты бы меньше тряс деньгами перед незнакомцами.

– Они обещали мне помочь, – попытался оправдаться Ник.

– Чем же?

– Обещали рассказать, где можно найти Покровительниц.

Охотники нахмурились:

– Зачем тебе Покровительницы?

– А вы что-то про них знаете? – с надеждой спросил принц.

– Допустим. Так зачем они тебе?

– У них может быть моя подруга. Как их найти?

– Последний раз их видели на пути к северной границе, по ту сторону Долины Вулканов. Только лучше бы тебе поостеречься и не ходить туда, – предупредили охотники.

– Почему?

– Там обосновались ящеры.

– Мне надо добраться до них любой ценой, – вздохнул принц.

– А ты упрямый. Поедешь мимо Долины, даже зная, что тебя могут сожрать ящеры?

– Я надеялся, что вы подскажете безопасную дорогу. Ящеры не могут быть повсюду.

Пришел черед охотников вздыхать.

– Ладно. Если тебя не переубедить…

– Не переубедить, – подтвердил Ник.

– …то отправляйся завтра с нами. Нам все равно по пути.

Договорились выехать с рассветом. Мысль о том, что ему удалось немного продвинуться в поисках Мираби, подбодрила Ника. Теперь он с нетерпением ожидал поездки к северной границе, хоть и понимал, что это лишь первый шаг на пути к далекой цели. Он не представлял, как сможет обмануть ведьм и выпутать подругу из их цепких рук. У Лютера когда-то получилось, и теперь Покровительницы наверняка будут начеку.

Во сне принца снова посетила неизвестная ведьма. Ник знал о ней только то, что она жила в доме с чердаком и балконом.

Принца разбудили спозаранку. На стыке зимы и весны снег потихоньку таял, но погода осталась холодной. Он кутался в меховую куртку. Начало пути прошло в полудреме, но стылый воздух и жесткий ветер взбодрили Ника, и вскоре он уже вовсю болтал с охотниками, расспрашивая их о ящерах. Так он выяснил, что чудовища в основном живут в больших лесах, где много дичи, и редко выходят к людским поселениям. Но если человек сам идет в лес, то, как правило, там и пропадает.

Ему рассказали и о том, как ящеры благодаря колдовству Мертвой Королевы восстали из-под земли, и, древние и оголодавшие, заняли место высших хищников. Первым появилось дакхаарское чудовище, а за ним, несколько лет спустя, остальные.

– Остальные – это сколько? – поинтересовался Ник.

– Больше одного. Может, двое, может, десяток. Мы пытались охотиться только на тех, которые выходили к опушке леса. Но кто знает, сколько их бродит в чащах?

– Но ведь дакхаарское чудовище подчиняется королеве?

– Подчиняется.

– А нельзя ли подчинить остальных?

Охотники помотали головами:

– Покровительницы подчинили одно чудовище и потратили на него все силы. Чтобы справиться с остальными, нужно больше магии. На это способна только Мертвая Королева, а она, как понимаешь, мертва.

Не поспоришь.

Они ехали дальше. Впереди показались проблески речной глади, укутанной в утреннюю дымку. Через сотню шагов над узким руслом навис добротный железный мост такой ширины, что по нему легко разъехались бы две встречные кареты. Охотники свернули к нему, заявив, что по ту сторону лежит Долина Вулканов.

Дорогу приходилось разбирать – с той поры, как Долиной завладели ящеры, она была завалена сломанными ветками. Здесь стояла тишина. Птицы не пели, ветер не свистел, трава не шуршала. Звери попрятались, то ли отсыпаясь после ночной охоты, то ли испугавшись всадников. А может, предчувствовали появление ящеров.

Дорога постепенно забирала вверх, лошади тяжело дышали, поднимая путников к горам и вулканам, давшим название долине. Охотники предупредили, что гору окружали вязкие болота – но даже они не смогли справиться с живучими ящерами, – и путь к равнине лежал через перевал.

Всадники поехали по едва заметной тропе, опоясывавшей вершину, и ему вдруг показалось, что он уже бывал здесь. Не с охотниками, а один. Весь Дакхаар, от королевского замка до лесов, пробуждал в нем несуществующие воспоминания.

Когда тропа приблизилась к обрыву, принц взглянул вниз: в обрамлении гор и холмов лежала темно-зеленая долина. Небольшие вулканы, которые он сначала принял за обычные горы, исторгали легкий пар. Они спали уже многие сотни лет, и никто не боялся, что они пробудятся – с каждым годом их дыхание угасало. Но зрелище все равно завораживало. Ветер, перебегая с места на место, ерошил кудрявые кроны деревьев. В лесу виднелись проплешины, соединенные дорожной нитью, по которой всадникам предстояло добраться до другого конца долины.

Начали спускаться в чащу. Деревья – рослые, с редкими ветвями внизу и пушистой кроной наверху – стояли ровными столбами. Дневной свет едва проникал сюда, а зеленая дымка близ верхушек деревьев почти полностью съедала солнце. И вновь тишина. Он мог бы подумать, что оглох, если бы не слышался стук копыт. С обрыва он видел, как ветер шевелил лес. А здесь, внизу, все казалось мертвым. Принцу становилось не по себе, он постоянно оглядывался на охотников. Теперь он согласился с тем, что было бы слишком опрометчиво ехать сюда одному, не ведая опасности, которую мог таить в себе лес. Ник заметил на земле следы ящеров и указал на них охотникам. Те помрачнели. Принц поежился.

– Если ящеры появятся, то мы услышим их приближение издалека, – подбодрили охотники его и себя.

Не слишком обнадеживающее предсказание, но он сам пожелал преследовать Покровительниц.

Охотники двигались уже несколько часов кряду почти без остановок. У принца затекло все тело.

Когда всадники свернули к опушке и впереди показалась лесная прогалина с руинами домика, Ник возликовал, предвкушая долгожданную передышку. Но охотники не стали выезжать на открытое место и ускорились, чтобы обогнуть его по краю леса.

– Я устал, – сказал принц.

На самом деле он мог бы продержаться еще, но эта поляна с разрушенным домом пробудила в нем странное воспоминание, и он должен был остановиться, чтобы восстановить полную картину прошлого.

– Отдохнем дальше.

– Я заплачу, если сделаем привал здесь. – Ник вынул кошелек с остатками монет, которые не достались грабителям.

– Ты бы поменьше тряс деньгами перед незнакомцами, – фыркнули охотники.

– Пожалуйста!

– Ты ведь не отступишься, да?

Он покачал головой, мужчины вздохнули. Они наверняка пожалели, что согласились взять с собой такого несговорчивого путешественника.

Для отдыха выбрали место под покровом деревьев. Охотники отпустили лошадей на опушку с зеленой травой, а сами устроились под раскидистыми ветвями, достающими почти до земли, вытащили из дорожных сумок воду и перекус. Костер разводить не стали, довольствовались холодным мясом, купленным накануне в таверне. Ник все поглядывал на руины. Дом был разломан. Крыша обвалилась, стены повалены и изуродованы вмятинами, словно по ним ударил огромный молот.

Принц перевел взгляд обратно на траву, где сидел сейчас, и воспоминание пронзило его. Когда-то он лежал в этой траве. Тогда мрачнела ночь, Ник был одинок и напуган, его трясло от холода. Он задыхался, уткнувшись лицом в землю, и слушал стук своего сердца. А после услышал шаги – приближалось чудовище. В доме жили женщины, ведьмы, и они все погибли. Все, кроме одной.

– Что здесь случилось? – спросил Ник, стараясь унять волнение.

Знает ли кто-нибудь о том, что здесь произошло, кроме Покровительниц и принца? Спутники неохотно заговорили:

– Никому не известно наверняка. Служители храма Существ, который стоит на выезде из Долины, рассказали, как однажды пришли странные женщины.

– Покровительницы, – поправил другой охотник. – Они пришли в храм, чтобы похоронить павших подруг, на которых напал ящер. Именно на этой поляне. Когда местные узнали об этом и увидели растерзанные тела, а потом и следы, то убрались подальше от Долины Вулканов. Теперь это долина ящеров. Долина тварей.

Первый охотник добавил:

– Говорят, тех женщин похоронили такими, какими они умерли: в той же одежде, с оружием, не смыв ни грязь, ни кровь.

– Почему? – спросил Ник.

– Чтобы почтить их уход не как жертв, а как воительниц.

Привал подошел к концу, и всадники продолжили путь. Ник все оборачивался на прогалину, мысленно воспроизводя на ней сцену из далекого сна: вот здесь ящер подкидывает одну женщину, здесь разрывает другую, здесь ранит когтем сбежавшую девчонку… Разве мог принц поверить, впервые очнувшись от того сна, что когда-нибудь окажется на том самом месте и выяснит, что его сон – правда?

Ник оборачивался до тех пор, пока поляна не скрылась из виду. Теперь он мог понять, как скоро сбываются сны. Он задал охотникам главный вопрос:

– Когда это случилось?

– Года полтора назад. В середине осени.

Принц вздрогнул. Именно тогда он возвращался на корабле в Монт-д’Эталь, и тогда же к нему пришел этот сон.

А другие сны? Ему снилась Мираби – и вскоре он добрался до того лесного домика, из которого она успела сбежать; ему снилась смерть Джеральда – тот умер накануне. Сны сбывались быстро. Сегодня ему снилась незнакомая ведьма – возможно, и ее он скоро встретит?

Но ведь сон про ритуал вокруг костра не сбылся. Принц запутался. Возможно, тот сон был особенным, в нем он видел всех ведьм, особое действо. Это другое. Это будущее. По крайней мере, Ник на это надеялся.

Охотники проводили принца до широкой дороги. Они сказали, что дальше по ней ехать безопасно, а самим им придется отправиться в другую сторону. Ник поблагодарил их и попрощался. Он снова остался один посреди опасного мира.

Глава 51. Потерянная мечта

Окна таверны, в которой призраки условились встретиться, выходили на море. Близился вечер, солнце начало садиться, и на позолоченных волнах покачивались мелкие рыбацкие лодки, похожие на черные угольки, брошенные в огонь. Набегал ветер, их относило в сторону. Роберт невольно кидал взгляд в окно, на море. Оно колебалось, и призрака мутило. И как люди в здравом уме соглашаются путешествовать на ненадежной посудине, которая чуть что провалится в чудовищную бездну? Бестолковые.

Несмотря на закрытые окна, в обеденном зале пахло соленой водой и водорослями. По дороге сюда Роберт видел, как водоросли цепкими склизкими телами опутывают причал и террасу таверны, выстроенную над водой.

Роберт и призрак, с которым он допрашивал местных жителей, уселись в углу недалеко от входа и принялись ждать остальных из своего отряда. Месяц назад они выехали из Монт-д’Эталя и с тех пор ни разу туда не возвращались. В поисках принцессы призраки все дальше и дальше уезжали от замка, пока витиеватая дорога домыслов, слухов и сомнительных показаний свидетелей не привела их к портовому городку на границе Эфлеи и Арнеста. И угораздило же принцессу попасть сюда! Добравшись до городка, они разделились. Роберт сразу выбрал ту часть, которая находилась дальше всего от подозрительно буйного морского берега.

Призраки обошли все дома, поговорили с прохожими и местной гвардией. Они осторожно выспрашивали, не видел ли кто девушку со спутником, показывая небольшой портрет принцессы, но натыкались на неизменный ответ: нет. Под вечер Роберт с напарником доплелись до таверны, где решили подождать остальных. Быть может, тем повезло больше.

Солнце уже почти полностью зашло за горизонт, волны тихонько смыкались под пестрым маревом. Лодочники возвращались к берегу. В порту слышались возгласы, кто-то поднимал сети, кто-то спускался с причалившего корабля, кто-то зазывал путешественников в дешевую ночлежку. Таверна заполнялась народом. Вскоре появились и остальные.

Они вернулись с новостями. Около месяца назад в портовом городе видели мужчину, по описанию похожего на Лютера. С ним была девушка, но ее толком никто не разглядел, потому что она почти все время проводила в гостинице. По словам трактирщика и лавочников, тот мужчина искал работу, а также интересовался, куда и как скоро отправляются остановившиеся в порту корабли. А две или три недели назад путники пропали.

– Так что будем делать дальше? – угрюмо спросил Роберт. Он ни за что не хотел садиться на корабль и плыть за принцессой, даже ради должности помощника инквизитора.

– Отправимся за ними, – ответили ему.

– Мы же не знаем, куда они уплыли!

– Ну почему же? – ухмыльнулся призрак, которому повезло добыть больше сведений, чем остальным.

Он пояснил, что в такую погоду, как сейчас – в весенние ветра и дожди, превращающиеся в бури и штормы, – корабли ходят нечасто. В то время, как Лютер и Маргарет пропали, из порта вышли всего три корабля, значит, беглецы уплыли на одном из них. Все три – большие и медленные, и при желании их можно нагнать. Призрак предлагал нанять в погоню три быстроходных судна. Все поддержали это предложение. Только Роберт отмолчался. Он с ужасом представлял себе, как завтра будет подниматься на корабль. В первую поездку его чуть не убили, а во время второй погибла его мать: пусть она умерла от болезни, но на борту корабля!

«Все-таки море – это зло. Странно, что никто этого не замечает».

На следующее утро Роберт с досадой разглядывал судно, на котором должен был отправиться их отряд. Первые два уже вышли в море. Прошедшую ночь и все утро принц убеждал себя, что надо смириться. Матросы поднимали на корабль оставшийся груз и товары на продажу. Их одежда промокла от морской воды, но они не обращали на это внимания. Привычные люди. А его пробирал холодок. Он вздрагивал от каждой капли воды.

Один из матросов, проходя мимо Роберта, слегка задел его. Он сразу извинился и беспечно двинулся дальше.

– Дрянные Существа! Поосторожнее нельзя?! – воскликнул принц.

– Простите, – недоуменно повторил матрос.

– Ты б еще в воду меня свалил!

Кто-то тронул его за плечо, призывая успокоиться. Он обернулся и хлопнул призрака по руке:

– Да спокоен я!

– Оно и видно, – хмыкнул тот.

Матрос успел убежать, и Роберт, язвительно повторив его «простите», проводил моряка презрительным взглядом. Вскоре весь груз подняли на корабль, и капитан пригласил призраков на борт.

Роберт подошел к трапу и в нерешительности остановился. Мостик казался узким и ненадежным. Его поторопили, и он перестал дышать. Принц занес ногу над трапом и медленно и аккуратно ступил на доску. Та показалась мягкой, будто вода истончила ее, и он испугался, что при резком шаге она сломается пополам. Принц поелозил ногой по мостику, утверждаясь на нем, чтобы, чего доброго, не оступиться и не поскользнуться. Доска покачнулась. Роберт сглотнул. Он слышал, как вода бьется о борт судна, и видел, как брызги долетают до трапа. Ужасно. Принц напомнил себе, что смирился. Если не смириться, то он не доберется до сбежавшей принцессы и, следовательно, до кресла инквизиторского помощника. Роберт занес вторую ногу и поставил ее на трап. Тот снова покачнулся, соленые капли брызнули на ботинки и низ штанов.

– Ты что, никогда не плавал на корабле? – оскорбительно смеясь, спросил капитан.

– В том-то и дело, что плавал, – буркнул Роберт.

– Тогда давай, смелее.

Принц поднял ногу. Трап зашатался, и он в испуге опустил ее. Теперь он не мог сделать ни шага вперед, ни – что еще страшнее – шага назад и лишь беспомощно злился на то, что никто не понимает его страха. Наверное, понимающие держатся подальше от воды.

«Это все Джеральд! Он виноват!» – негодовал Роберт. Джеральд внушил ему этот страх, все из-за него. Все из-за того первого морского путешествия. Из-за того, что король захотел избавиться от изменившей ему жены и ее ребенка. За что?! И тот шторм, и тот наемный убийца, и то падение, когда Роберт чувствовал себя бессильным перед черной бездной, в секунды поглотившей его, но чудом выплюнувшей обратно в жизнь, – явственно предстали перед принцем.

«Я не виноват. Джеральд виноват. Он мертв – так ему и надо!»

Роберт зло глянул на усмехающегося капитана. На палубе уже стоял один из призраков, остальные ждали своей очереди на причале.

– Давай, иди скорее, – с досадой поторопили голоса за спиной.

Принц не двигался. Тело оцепенело. Разум пытался бороться – в конце концов, разве можно быть таким трусом?! – но глупое тело, глупые ноги и руки тряслись, когда Роберт приказывал им двигаться. Кто-то схватил его за локоть и дернул назад. Он вновь оказался на причале, а призраки один за другим обошли его и поднялись на корабль. Хотелось расплакаться от несправедливости, но принц держался, повторяя, что он не маленький мальчик и рядом нет Анны Мельден, чтобы обнять его, вытереть слезы и успокоить. Приходилось самому о себе заботиться.

Все, кроме Роберта и еще одного призрака, которому поручили вернуться в Монт-д’Эталь, чтобы передать новости о принцессе, уже находились на корабле. Принца снова спросили, плывет ли он или остается.

– А разве можно остаться?

– Можно. Быть призраком – дело добровольное, – ответили ему.

Что ж, Роберту жутко хотелось остаться на твердой земле. Но тогда он не сможет стать помощником инквизитора. Его надежда тонула в волнах. Он в смятении смотрел то на деревянный трап, то на корабль, обросший под водой зелеными водорослями. Мечта или страх? Так ли ему нужно место помощника инквизитора?

Роберт шагнул вперед. Призраки одобрительно улыбнулись. Волна громко ударила в дно трапа, и тот пошатнулся. Принц пошатнулся вместе с ним и прыгнул назад.

– Я остаюсь, – сказал он.

Вскоре Роберт хмуро провожал взглядом отплывающий корабль – последний из трех, которые наняли, чтобы вернуть Маргарет. Он видел, как по палубе свободно гуляют серые фигуры и между ними снуют матросы; как надуваются паруса и развевается флаг; как волны пытаются проглотить судно и об него рассекается вода. Принц смотрел на корабль, пока тот не слился с плотным маревом на горизонте.

Глава 52. Приют

Все давно шло совсем не так, как хотелось бы Нику. По приезде в Дакхаар он надеялся быстро отыскать Покровительниц, а вместе с ними и Мираби. Но получилось, что он впустую потерял время. Охотники советовали искать ведьм у северной границы, однако их подсказка не помогла. В последней гостинице, как и во всех предыдущих, где Ник ужинал, привратник недоуменно пожал плечами на вопрос о Покровительницах. Принц вздохнул. Сколько еще мест он проедет, прежде чем нападет на их след?

Привратник кисло воспринял отказ богатого гостя от комнаты и неопределенно ткнул пальцем в карту, когда тот попросил указать ближайшую гостиницу или таверну. Ник поехал дальше. Он надеялся, что в следующем заведении ему повезет больше.

Когда он выехал, закат только занимался. Разноцветные всполохи разукрасили небо, солнце медленно и неохотно опускалось к горизонту, а в городке, который проезжал принц, шумел народ. Городские ворота остались далеко позади. Темнело. Принц сверился с картой и подстегнул коня. Небольшое поселение должно находиться где-то по левой стороне дороги, но Ник все никак не мог его найти. Темнело. Солнце потерялось во мраке. Ник заволновался. Он сжимал поводья так, что ногтями впивался в собственную ладонь, и эта боль отвлекала его.

Ночь обняла землю, и лишь благодаря слабому свету луны принц все еще мог продолжать путь. Он вглядывался в дорогу, пытаясь разобрать указатели или любые другие признаки близости жилья, но, похоже, сбился с пути. Предыдущая гостиница осталась в нескольких часах езды, и возвращаться туда казалось бессмысленно. Ник все-таки лелеял надежду, что набредет если не на гостиницу, то хотя бы на домик в сельской глуши. Но глушь, в которую он заехал, оказалась чересчур безжизненной – тишина и темнота вокруг, ни души, ни света, ни звука. Дорога исчезла, и Ник не мог повернуть обратно, даже если бы захотел. Он проклинал себя за то, что по совету Гехеры распустил охрану, которая могла отпугнуть Покровительниц. Со стражей принц избежал бы многих неприятностей.

«Слава Существам!» – возликовал он, когда нашел путь. Но вскоре он завел его в лес, Ник с опаской въехал в темные владения. Сворачивать с него было нельзя, но и потеряться в лесу тоже не хотелось. Хотя чего бояться, если принц уже потерялся! Эти места выглядели не менее заброшенными, чем Долина Вулканов, и ему казалось, что из-за деревьев вот-вот выглянет хищная морда ящера.

– Слава Существам! – громко воскликнул Ник, когда плотно смыкающиеся перед ним ветки случайно пропустили проблески желтого света.

Принц все-таки набрел на жилой дом. Он поскакал быстрее, и вскоре перед ним возник забор. Это была высокая, выше человеческого роста деревянная ограда, за которой виднелся трехэтажный дом. В его окнах горел свет. Ник приободрился. Он чувствовал, что осталось перетерпеть совсем немного. Принц постучал в ворота и окликнул хозяев. В окнах верхнего этажа появились фигуры, занавески отодвинулись, и он, ощутив на себе взгляды, помахал рукой, чтобы его точно заметили.

Ник подождал несколько минут. Ему казалось, хозяева уже должны были успеть спуститься к нему и отпереть ворота, но этого не произошло. Он постучался и покричал снова. Фигуры все еще маячили в окне, то отходя в сторону, то приближаясь к стеклу и вглядываясь в гостя. Не может быть, чтобы его не заметили. Они намеренно не открывали, и принц начал злиться.

Прождав еще, Ник принял решение. В Эфлее, в свою бытность призраком, он представлял закон, но сейчас обстоятельства вынуждали его перешагнуть грань дозволенного своими мокрыми сапогами. Опираясь на коня, принц вскарабкался на забор и осторожно спрыгнул в мягкую траву по ту сторону ограды. Отперев ворота, Ник завел скакуна во двор.

– Зараза! Кто тебя пустил сюда!

Он обернулся. Дверь дома открылась, и на пороге появились две девушки, хрупкие, но решительно настроенные выгнать незваного гостя. Наверняка под фартуками они прятали кухонные ножи.

– Я стучал, но мне не открыли, – спокойно пояснил принц. – Я искал ночлег.

– Здесь тебе не ночлежка! – возмутилась одна из девушек.

Она была самой обычной на вид, и возможно поэтому Нику показалось, что он встречал ее раньше. Но принц помнил, что в Дакхааре любое воспоминание реально, стоит лишь подумать получше.

– Это приют для детей, стариков и раненых, – более сдержанно добавила вторая. – Ты ребенок, старик или раненый?

– Ни то, ни другое, ни третье.

– Тогда тебе здесь не место. Уходи.

– Послушайте. – Ник пристально разглядывал незнакомок, пытаясь понять, какой вред они могут ему причинить. Выглядели они совершенно безобидно, оружия у них в руках не оказалось. Может, ведьмы? Ник взмолился: – Мне надо где-то переночевать. Я замерз.

– Это не ночлежка, – вновь огрызнулась первая девушка. – Убирайся!

– Нет, – заупрямился принц. Никуда они его не выгонят.

– Келт! Келт! – закричала девушка, и на ее зов из дома вышел широкоплечий человек. Она указала ему на гостя: – Келт, он не хочет уходить добровольно. Помоги ему.

Ник не смог бы побороть здоровяка, но и уходить не собирался. Он возмутился:

– Я всего лишь прошу о ночлеге!

– Приют только для детей, стариков и раненых, – повторили ему.

– А если я достану нож и пораню себя, вы впустите меня?!

Девушки с Келтом переглянулись. Мужчина пожал плечами и сделал движение пальцами, будто что-то солил.

– Келт спрашивает, не хотите ли вы пожертвовать немного денег нашему приюту, – пояснила вторая девушка.

Ник насторожился. С одной стороны, охотники предупреждали его поменьше раскидываться деньгами. С другой – пожертвование означало разрешение на ночлег.

– То есть вы готовы впустить меня, если я заплачу? – уточнил он.

Келт повторил движение пальцами. Ник неуверенно полез в карман и вручил мужчине монеты. Тот, алчно глядя на деньги, повертел их в руках, а после снова подставил ладонь.

– Келт считает, что ночлег в нашем приюте стоит дороже, – с холодностью поджав губы, объяснила первая девушка.

Предупреждение охотников опять всплыло в памяти. Впрочем, если эти странные недружелюбные люди захотят ограбить его, то все равно сделают это. Ник дал еще денег. На лице Келта показалась довольная улыбка, да и девушки смягчились, когда оконный свет отразился на блестящих монетах.

Любование золотом затянулось, и Ник напомнил о себе:

– Теперь все? Я могу войти в дом?

Девушки неохотно кивнули. Они проверили ворота и указали гостю на приоткрытую входную дверь, откуда сытно пахло едой. Ник не ел с тех пор, как выехал из гостиницы, и теперь с жадностью вдыхал манящий запах. Но, помня о своем коне, он принялся оглядываться в поисках места, куда можно было его пристроить. Незнакомка предложила оставить лошадь на привязи прямо посреди двора. Ник засомневался, но она его успокоила:

– Здесь глушь. Никто, кроме Покровительниц, сюда не заглядывает.

Принц вздрогнул. Он пытался сохранить невозмутимый вид, сердце бешено забилось. Неужели он наконец напал на их след? Стоило расспросить девушек и Келта о ведьмах, но Ник замялся. Он побоялся потерять расположение хозяев приюта. Не зря они отказывались пускать его на порог, наверняка стены этого дома хранили свои секреты.

Нику удалось отыскать крытый амбар, и он привязал коня туда. Когда он зашел в дом, девушка, с которой он разговаривал во дворе, встретила его и препроводила наверх, пристально следя за каждым движением. Ему совершенно не доверяли и ожидали подвоха. Единственное же, чего хотелось Нику – это спать. Весь дом уже спал: свет везде погас, из одних комнат доносилось детское посапывание, из других – стариковский храп. Он слышал эти сонные звуки и зевал. Принц ввалился в подготовленную для него комнату и, ничего в ней не рассматривая, бросился на кровать.

Его разбудили резко. Он вскочил, пытаясь опомниться. Та девушка, которая вчера не пускала в дом, теперь трясла его за плечо и требовала, чтобы он скорее шел вниз «работать, а не нахлебничать».

– Я же заплатил за ночлег, – возмущался Ник, утыкаясь носом в нагретую подушку.

– Все равно, – разозлилась она. – Или иди работать, или уезжай.

Он вспомнил вечерний разговор. Девушка упоминала Покровительниц. Ник не мог уехать, пока не расспросит ее и не ухватится наконец за начало нити, ведущей его к Мираби. Пришлось согласиться на работу, чтобы ему разрешили остаться. Девушка удовлетворенно кивнула и сказала, что Келт ждет его внизу.

Ник неспешно встал и осмотрел комнату. В углах валялся запыленный хлам, а сама кровать представляла собой накрытую несколькими рваными покрывалами скамью. В качестве спальни ему достался чердак со скошенной крышей и окошком в форме ромба. В запыленное стекло утыкались ветки с молодыми листьями, и сквозь них просвечивался пасмурный день. Ник вдруг уловил воспоминание, но пока не мог понять, какое именно. Он сосредоточился, но в дверь постучали, заставляя его отвлечься. На пороге стояли разбудившая его девушка и женщина, которую он ранее не видел. Вторая представилась хозяйкой приюта и, будучи немного рассерженной, напомнила, что ему пора спускаться работать. «Потому что в этом приюте всем положено трудиться». Ник вышел за ней следом. Они сошли по крутой лестнице в галерею, обнесенную хлипкими перилами. Казалось, надавишь – и они не выдержат, рухнут, потянув за собой человека. Деревянный пол скрипел, и везде чувствовалась обветшалость. Приюту недоставало денег на починку, а Нику недоставало сведений о Покровительницах, и он решил, что честным обменом добьется своего.

Хозяйка вывела его на задний двор и, поручив присматривать за гостем девушке, которая назвалась Тейхой, удалилась. Девушка, недолго думая, передала принца в руки Келта и тоже упорхнула. Кажется, новый гость пришелся ей не по нраву.

Келт жестом указал Нику на кучу дров, и они принялись за работу. Оба молчали, пока сосредоточенно рубили поленья. Ник между тем ощупывал плотный кошель во внутреннем кармане куртки и подбирал вопросы, с которыми хотел обратиться к Келту. Еще вчера он уяснил, что со стражником, интересующимся звонкими монетами, договориться проще, чем с неприветливыми девушками. Принц сел на скамью передохнуть и выпить воды и, переведя дыхание, обратился к стражнику:

– Эй, Келт! – Тот дернул плечами, выражая готовность слушать. – А кто такие Покровительницы?

Он старался говорить так, словно его не очень-то и интересовал ответ, словно он просто хотел начать вежливую беседу.

Келт смерил его взглядом и отвернулся, ничего не ответив. Решив, что его напарник хочет денег, Ник достал кошелек, вынул из него самые чистые и звонкие монеты и подбросил их в воздухе так, чтобы они призывно стукнулись друг о друга.

– Келт, мне же любопытно.

Молчун обернулся. Вид монет явно вдохновил его. Он сделал шаг в сторону Ника и потянулся за деньгами. Принц убрал руку.

– Расскажи мне сначала про Покровительниц.

– Ни о чем он тебе не расскажет! – послышался возмущенный голос. Ник разочарованно обернулся. В тени окна стояла Тейха. – Он не разговаривает, он немой. Иди-ка лучше сюда.

– Куда?

– На кухню. Поможешь мне здесь.

– Я помогаю Келту, – возразил Ник, все еще не теряя надежды найти общий язык со стражником. Может, он укажет логово Покровительниц на карте.

– Келт и без тебя справится, – отрезала девушка. – Поднимайся в дом.

Келт пожал плечами. В его глазах отразилась грусть, когда Ник убрал монеты и покинул задний двор.

Принц нашел кухню по сытному запаху и по стайке детей, которые помогали с готовкой. Ему не предложили завтрак, и сейчас живот тихонько урчал. Но вместо того чтобы впустить Ника в кухню, Тейха потащила его в коридор. Они поднялись на этаж выше, и девушка выглянула с балкона, проверяя, что коридор внизу пуст.

– О чем ты расспрашивал Келта?

– Ни о чем.

– Тогда собирайся и уезжай. Приюту не нужны такие, как ты.

– А кто я, по-твоему?

– Засланец Покровительниц. Они давно приглядываются к нашим работницам.

Ник рассмеялся. Его приняли за помощника тех, кого он усердно искал.

– Нет.

– Уезжай отсюда, – не поверила ему Тейха.

– Не уеду.

– Я позову Келта, он заставит тебя уехать.

Девушка развернулась и поспешила к лестнице. Вдруг доска под ее ногой с хрустом подломилась, и Тейха начала падать с балкона. Она схватилась за перила, но те оказались настолько хлипкими, что стали заваливаться. Ник понял, что перила не выдержат девушку, и кинулся вперед, подхватывая ее. Теперь он догадался, почему она и чердачная комната, в которой его разместили, показались ему знакомыми. Все это ему уже снилось.

Внизу раздался грохот: сломанные перила ударились об пол первого этажа. На шум из столовой и из соседних комнат выскочили люди. Работницы приюта, испуганные дети и несколько хмурых стариков глядели на сломанный балкон, у края которого стояли девушка и принц. Показавшаяся хозяйка приюта рассерженно потребовала объяснений. Узнав подробности, она лишь велела Тейхе и Нику убрать беспорядок.

Принц с девушкой вновь остались наедине. Тейха была напугана и больше не пыталась выгнать гостя. Ник собирал обломки, а девушка принялась подметать. Он заговорил вполголоса:

– Я правда не знаком с Покровительницами, но ищу их.

– Зачем?

– У них моя подруга, – признался он. – И я хочу ее вернуть.

– Зачем Покровительницам твоя подруга?

– Думаю, за тем же, зачем и ты.

Девушка побледнела:

– Я тебя не понимаю.

– Ты все понимаешь. Покровительницы ищут ведьм для Ритуала. Одиннадцать избранных, насколько я знаю. Ты среди них. Я знаю, что ты – ведьма.

Тейха вздрогнула.

– Я не ведьма, – принялась неуверенно отпираться она. – Ты ошибся.

– Я знаю это наверняка.

– Никто не может знать наверняка.

– Я могу. Я знаю всех Одиннадцать ведьм. Я их видел.

– Ты можешь знать об этом только в одном случае: если ты сновидец.

– Кто? – поморщился Ник.

– Если ты видишь ведьм во снах. Иначе ты никак не мог узнать обо мне.

– Да. Я сновидец, – признал принц. – Из-за этого в приют не пускают посторонних? Потому что ты боишься, что Покровительницы найдут тебя? Не хочешь участвовать в Ритуале, как и моя подруга?

– Не хочу, – признала Тейха, и ее губы презрительно искривились. – Но они ищут меня. Они чувствуют, что ведьма где-то в приюте, поэтому вынюхивают и присылают своих шпионов. Пытаются выяснить, кто она.

– Кто-нибудь еще в приюте знает о том, кто ты?

– Все знают, что я хорошая целительница, но не догадываются, что главный ингредиент моих снадобий – колдовство. А если кто и заподозрит, то не выдаст меня Покровительницам. Приюту невыгодно меня отпускать. Кто еще захочет ехать в глушь, чтобы лечить детей и стариков?

– Но даже глушь не спрячет тебя от них. Послушай, – осторожно сказал Ник, – помоги мне. Я должен с ними встретиться.

– С Покровительницами? – насторожилась девушка.

– Да.

– Нет! – Тейха вцепилась в руку Ника и прошипела: – Не смей.

– Ты боишься, что я расскажу им о тебе?

– Да.

– Я этого не сделаю. Я лишь хочу найти свою подругу.

– Ты же сновидец, найди ее через сон, – предложила ведьма.

– Не могу, она давно мне не снилась.

– Ты разве не умеешь управлять снами?

– А ими разве можно управлять? – удивился в ответ Ник.

Тейха пожала плечами:

– Покровительницы говорили, что можно.

– Ну вот, – вкрадчиво сказал принц. – Все указывает на то, что я должен с ними встретиться.

– Ты подставляешь под удар и меня, и себя.

– Я буду осторожен. Только скажи, как мне их найти? – Тейха не ответила, и он пригрозил: – Я ведь все равно найду их рано или поздно. Но если ты не поможешь мне, то я раскрою им тебя.

Ведьма сжала зубы:

– Не смей.

– Скажи, как найти Покровительниц, и я промолчу.

– Ты не сможешь их найти. – Ник уже собрался повторить угрозу, но Тейха продолжила. Она сказала почти то же самое, что и Гехера ранее: – Покровительницы сами найдут тебя. Они придут сюда. Они вернутся в приют, чтобы найти ведьму, – тебе надо просто ждать.

– Долго?

Она помотала головой:

– Скоро. Они часто заглядывают сюда.

Ник вздохнул. Это было и облегчение, и воодушевление, и волнение. Единственное, что ему оставалось – это ждать.

Глава 53. Поручение Анны Мельден

Шум волн теперь мерещился Роберту повсюду. Этот звук, медленный и тревожный, мучил его. Казалось, что принц постепенно терял способность дышать. Море окружало Монт-д’Эталь. Роберт никогда не думал об этом раньше. Его комната находилась в сердце замка, а окна выходили во двор, и сам принц ни разу не бывал на берегу. Но теперь все изменилось. Теперь он знал, что в Монт-д’Этале есть море, и эта мысль преследовала его до умопомешательства.

Роберт хотел вернуть все назад. Он хотел бы пересилить себя, преодолеть страх и сесть на тот корабль. Но было поздно, он проиграл. Принц с позором вернулся в Монт-д’Эталь, и эфлейский король встретил его с усмешкой, полной разочарования. Больше Роберт за пределы замка не выезжал. Он целыми днями работал в подвалах инквизиции, а в свободную минуту приходил в монт-д’этальский порт, садился в беседке в отдалении от берега и ждал, не привезут ли призраки сбежавшую принцессу.

По возвращении домой ей придется выйти замуж за лорда Дерека юн Бальфура, если король не передумает. Накануне Роберт получил письмо от Анны Мельден, которая требовала не допустить этого брака. Принц не мог подвести ее. Он ломал голову над тем, как выполнить приказ королевы, но ничего путного на ум не приходило. Если бы только лорд Дерек не был богат! И почему Аэлия, законная дочь лорда юн Бальфура, не заявила свои права на наследство? Роберт не знал, где она, и не мог ее искать. Он делал только то, что велели ему король и призраки, а поиск Аэлии в их интересы пока не входил.

Насмотревшись на море, принц вернулся в подвалы Королевской башни. Он выполнял мелкие поручения, присутствовал на допросах и провожал преступников до тюремных камер. Работа в подземелье Роберту не нравилась, она напоминала ему о собственных страданиях в мейфорских темницах.

– Чего застыл?

Принц почувствовал тычок в плечо. Призрак стоял перед ним и совал в руку какую-то бумагу. Роберт опомнился. Вместе с другими призраками он допрашивал арестанта в пыточной комнате, но слишком погрузился в свои мысли.

– Задумался, – пояснил принц, принимая бумагу.

– Отнеси документы тюремщику и вели подготовить камеру для арестанта. Приведем его после допроса, – приказал призрак.

Принц кивнул. Он отправился к темницам, нашел тюремщика и передал ему документ с пояснениями. Тот углубился в мрачные коридоры с клетками, населенными преступниками, и принц остался в темноте и одиночестве. Какая-то мысль, словно искра пламени, вспыхнула в сознании. Мысль, как уберечь принцессу от грядущего брака. Он задышал чаще, обдумывая эту идею – вроде глупость, но можно же попробовать?

Роберт глянул в коридоры – тюремщик уже завернул за угол, и никто не остановил бы принца, если бы он прошел немного вперед и осмотрел камеры. Принц сделал несколько шагов и замер возле первой клетки. Она ничем не отличалась от знакомых ему камер в Мейфоре: такая же маленькая, тусклая, с крохотным решетчатым окном под самым потолком и разбросанным по полу тряпьем, заменявшим постель. Тем, кого ждала казнь, большего и не полагается. Интересно, как там Джимми и Томми, живы ли еще? Роберт прошел дальше, сжимая в руках лампу и разглядывая арестантов, пока наконец не добрался до нужной ему камеры.

Принц оглядел человека за решеткой. Тот сидел на полу спиной к коридору, но Роберт узнал его по одежде. Одежда, некогда дорогая и хорошая, протерлась и испачкалась, но все еще отличалась от той, которую носили остальные преступники. Волосы арестанта отросли за три месяца заключения. Он исхудал и не выглядел таким самоуверенным, каким Роберт видел его в первый раз.

Узник пошевелился, когда заметил, что свет позади него не двигается, но обернуться и посмотреть, кто к нему пришел, не захотел. Роберт поставил лампу на пол. Он сжал пальцами холодную решетку и, приблизив к ней лицо, прошептал:

– Харео!

Заключенный повел плечом, но не обернулся.

– Эй, Харео! – раздраженно повторил принц, стукнув ногой по решетке. – У меня мало времени!

Узник нехотя встал. Он медленно подошел и спросил, недоверчиво склонив голову набок и рассматривая освещенное фонарем лицо Роберта:

– Ты кто такой?

– Призрак.

– Выпусти меня отсюда.

– Я пришел не за этим. У меня есть к тебе вопрос.

Харео хмыкнул в ответ. Поняв, что не добьется освобождения, он развернулся и спрятался обратно в угол своей темницы. Роберт покачал головой. Не хотелось выдавать заключенному никаких подробностей о событиях в королевской семье, но другого выхода он не видел.

– Ты ведь до сих пор считаешь принцессу своей женой? А она собирается выйти замуж. За Дерека юн Бальфура, сына лорда, из-за которого тебя заперли здесь.

Харео приподнялся.

– За Дерека юн Бальфура? – послышался его голос из глубины камеры. В нем звучало сомнение.

– За Дерека юн Бальфура, – подтвердил призрак.

Харео кинулся к решетке. Он вцепился в нее руками, и принц брезгливо поморщился, заметив обожженную кожу.

– Чего ты от меня хочешь?

– На твоем допросе я слышал, как ты хотел рассказать какие-то тайны Бальфура. Но тебе не позволили. Я готов выслушать. Если тайны окажутся достаточно грязными, то, возможно, король захочет отменить свадьбу.

– Я знаю такие секреты, – прошипел Харео, вжимаясь лицом в решетку. – Выпусти меня, и я все расскажу.

– Не могу.

– Тогда и я не могу ничего рассказать, – криво усмехнулся заключенный и отошел от решетки.

– Вот дрянь, – сквозь зубы произнес Роберт. – Ну и не говори, – рассердился он. – Вместо того чтобы отомстить семье Бальфуров, ты упрямишься и требуешь невозможного!

– Ты понятия не имеешь, что такое сидеть в тюрьме! – зло ответил Харео, пнув ногой подстилку.

– Я сидел в тюрьме. Я очень даже хорошо представляю себе, каково это.

– Тогда выпусти меня!

– Не могу. Не имею права.

Роберт повертел головой, проверяя, не приближается ли тюремщик, но было тихо.

Харео подумал немного и предложил:

– Тогда помоги мне сбежать. Свобода в обмен на тайны Бальфуров.

– Из этих подвалов невозможно сбежать, – возразил призрак.

– Под замком проложены секретные тоннели.

– Я о таком не слышал.

Харео хмыкнул:

– Ты знаешь, что прежнего короля убили? Говорят, убийца пробрался в его кабинет по этим тоннелям.

– Если они и существуют, я все равно не знаю, где они.

– А ты подумай хорошенько, – ухмыльнулся Харео. – Подумай. Поможешь мне сбежать – и я расскажу про Дерека юн Бальфура все, что знаю.

Роберт не хотел поддаваться на уговоры, но это был его шанс исполнить указание Анны Мельден. Времени на раздумья не хватало. Принц поднял лампу и снова вгляделся в коридор. Потом, не поворачиваясь к Харео, сказал ему вполголоса:

– Хорошо. Думаю, что знаю, где может находиться вход в тоннели.

– Ну вот. Так-то лучше, – самодовольно улыбнулся узник.

– Я вернусь, – пообещал призрак, стараясь не замечать усмешки Харео. Голову забивали противоречивые мысли.

Глава 54. Северные острова

– Когда сойдем на берег, надо будет как можно скорее затеряться в местном городке, – сказал Лютер, поглядывая на высокий утес, вдоль которого плыл корабль. – Призраки уже могут ждать нас в порту.

Недостатком изворотливости Лютер не страдал. Маргарет верила, что, если призраки действительно уже на острове, он найдет способ не встретиться с ними. Впрочем, здесь беглецы собирались пробыть недолго: они лишь пытались запутать свой след.

Корабль подплывал к скалистой стене. Волны пенились, омывая каменистую подошву утеса, за которой начиналась песчаная полоса. Берег перестал быть неприступным. Вдалеке показался порт, и корабль, прежде так медленно преодолевавший волны, неожиданно быстро понесся к нему.

Как только он вплыл в объятия залива, Маргарет и Лютер вышли на палубу. На причале уже толпился портовый люд. Местные стражники встречали корабль, заносили его название и имена прибывших путешественников в портовую книгу и выписывали пропуск в город. Те, кто был здесь проездом и не собирался в город, могли погулять по ярмарке, которая располагалась возле причала.

Корабль пристал к берегу. Матросы засуетились. Лютеру повезло, что в последний день плавания его освободили от работы на борту. Народ повалил из кают, и вся палуба заполнилась радостными, но уставшими от путешествия лицами. К кораблю пристроили трап, и через несколько минут капитан объявил, что можно сходить на берег.

– Не торопись. – Лютер остановил принцессу, когда она хотела спуститься на причал.

Сзади на них напирали люди, недовольные тем, что им перегородили дорогу. Маргарет непонимающе уставилась на Лютера. Он кивком указал ей на двух охранников, которые не стояли у ворот с остальными, а подошли к трапу. Они будто бы поджидали кого-то, кто должен спуститься с корабля.

– Может, и не нас ждут, – с сомнением предположила она.

– Может, и не нас. Попробуем представиться чужими именами. На корабле все равно остаться не получится: его будут осматривать, и нас найдут. Идем.

Беглецы, приняв невинный вид обычных путешественников, невозмутимо спустились по трапу и назвали портовому работнику вымышленные имена.

– Поднимитесь на тот корабль. – Он указал на небольшое судно, покачивающееся рядом.

– Зачем? – насторожился Лютер.

– Так распорядились.

Маргарет показалось, что на борту того корабля мелькнули серые фигуры. Призраки?

Лютер и Маргарет застыли в нерешительности. Позади них остановили еще одну пару и тоже попросили подняться на соседний корабль. Беглецы могли назваться любыми именами, но, похоже, в порту останавливали всех, кто мог бы оказаться сбежавшими принцессой и бывшим повстанцем, – каждую пару.

– Кажется, я забыл свой плащ, – спокойно сказал Лютер.

Он развернулся обратно и крепко ухватил Маргарет за руку. Охранник остановил его:

– Заберете потом.

– Мне холодно. Это все-таки Северные острова, – возразил Лютер.

– Ладно. Только быстро, – согласился стражник.

Лютер и Маргарет взошли обратно на корабль. Разумеется, никакого плаща он не забывал – едва ли он мог оставить вещь, которой у него не было.

– Что мы будем делать? – спросила принцесса, поглядывая на охранников. Проскочить мимо них, казалось, невозможно.

– Я придумал кое-что, – обрадовал ее Лютер. – Подожди здесь.

Он завернул вместе с принцессой за угол и оставил ее там, а сам скрылся в корабельных коридорах. Маргарет нервничала и озиралась на стражников, которые ни на секунду не спускали глаз с трапа.

Вскоре Лютер вернулся, ведя за собой двух матросов из корабельной команды: одного примерно своего роста, второго – щуплого, с собранными в хвост длинными волосами, из-за чего тот со спины походил на девушку. Лютер быстро стянул с себя куртку и сказал принцессе снимать теплую накидку. Она подчинилась, уже начиная понимать, к чему идет дело. Лютер передал одежду матросам. Маргарет терялась в догадках, что он предложил им взамен на участие в подобном представлении, но, главное, они согласились.

– Отвлеките охранников. Бегите к воротам, – сказал он матросам, пока те переодевались. – А мы с тобой, – обратился он к Маргарет, – побежим потом. Только в другую сторону.

– Куда? – засомневалась принцесса. Порт был огорожен забором.

– Куда угодно, где поменьше стражи. Я поведу. Спрячемся в какой-нибудь лавке на ярмарке, а потом перелезем через забор, – решительно заявил Лютер. Маргарет позавидовала его самоуверенности и находчивости.

– Хорошо.

Матросы оделись, опустили капюшоны, чтобы скрыть лица, и встали возле поворота, за которым располагался трап. Лютер выглянул выяснить, куда смотрят охранники.

– Бегите на счет три, – напряженно произнес Лютер и крепко сжал руку принцессы. – Раз, два, три!

Матросы, прикрывая лица, ринулись на причал. Со спины их и вправду сложно было отличить от Лютера и Маргарет. С криками стражники кинулись в погоню, оставив трап без присмотра.

– Теперь мы. – Лютер потянул за собой Маргарет.

Сначала они устремились вслед за охранниками, которые и не догадывались обернуться назад, а затем резко свернули в сторону торговых лавок. Удача сопутствовала им недолго, и другие портовые стражи бросились за беглецами. Стало шумно, послышались взволнованные голоса. Маргарет краем глаза заметила, что переодетые матросы уже успели добраться до ворот и остановились, сбросив с себя одеяния. Охранники бранили их за глупую шутку.

Лютер дернул принцессу в сторону.

– Сюда, быстро. Теперь сюда. Осторожнее. Прыгай! – командовал он, лавируя между торговыми рядами.

Лютер одновременно пытался и оторваться от охранников, и найти подходящую лавку, в которой они смогли бы спрятаться. Маргарет уже не успевала оборачиваться назад. Она не разбирала пути, беспомощно болтаясь на руке Лютера. Он двигался ловко, быстро и в то же время спокойно. Мужчина совершенно точно представлял себе цель и не отступал от нее.

– Сюда!

Он потянул принцессу вбок. Лавка, в которую они вбежали, оказалась шатром с помпезным убранством и не менее помпезным, разодетым в яркий наряд хозяином. Задняя часть шатра примыкала к забору, и, если лавочник не станет возражать, они смогут перелезть через забор и оказаться в городе. Но торговец недовольно повел бровью и засопел.

– Не кричите, – попросил его Лютер. – Я заплачу.

Лютер, будучи в полтора раза выше его ростом, звучал убедительно. Он потряс карманом, в котором звенели монеты, но торговец не произнес ни звука.

– Нам надо спрятаться.

Они забрались под стол, накрытый длинной, спускающейся до пола скатертью. Беглецы собирались переждать, пока охранники отойдут подальше, и выбраться через забор. Но торговец возмущенно хлопнул костлявой рукой по столу и задрал скатерть:

– Это мой шатер!

– Ваш, – согласился Лютер. – Я же сказал, что заплачу за помощь.

– Плати.

– Плачу, плачу. – Лютер вывернул карман и достал пару тусклых мелких монет. Маргарет догадалась, что они были последними.

– С таким богатством вам следовало заглянуть в самую дешевую лавку, – брезгливо скривился торговец.

– Больше нет. – Рядом с шатром послышался топот охранников, и Лютер торопливо прошептал: – Спрячь нас, потом разберемся.

Торговец скрестил руки на груди. Его лицо выглядело недовольным, и Маргарет испугалась, что он выдаст их. Но времени на уговоры не осталось.

– Сиди тихо, – приказал Лютер девушке. Когда приоткрылся полог шатра, он опустил скатерть. Тени закрыли просачивавшийся сквозь тонкую белесую материю свет. Принцесса съежилась, и Лютер обнял ее и прижал к себе.

– Они под столом прячутся, – небрежно кинул торговец.

Скатерть поднялась, и сопротивляющихся беглецов вытащили наружу.

– Тварь! – прошипел Лютер. Торговец собрал ржавые монетки в ладонь и с ухмылкой спрятал их в карман.

Ему скрутили руки за спиной и толкнули к выходу. С Маргарет обращались немного нежнее, отчасти потому, что она меньше сопротивлялась. Беглецов привели в домишко возле ворот, куда вскоре заглянули трое людей в серых костюмах.

– Ваши? – спросил охранник.

– Наши, – усмехнулись призраки. – Освобождайте.

Стражник расцепил оковы.

Лютера и Маргарет посадили на корабль. Лютера сразу отправили под арест, и Маргарет вызывающе спросила:

– А меня почему не заперли? – Она пыталась говорить враждебно, но вышло скорее испуганно.

– Потому что вы принцесса. Да и куда вы сбежите посреди моря? – пожали плечами призраки.

Только сейчас она осознала, что корабль уже отчалил. Волны поднимали его и уносили к югу. Домой, в Эфлею.

Глава 55. Шаткий трон

Однажды утром в дверь, ведущую в покои королевы, постучали.

Карленна проснулась. Час стоял ранний, а за окном свистел ветер. Девушка потянулась в постели. Одеяло сползло, и по коже пробежал холодок. Спальню окутывала дремотная полутьма. Занавеси едва заметно шевелились, меж них проскользнула и разрезала комнату узкая полоска света, тонкая струя воздуха втекала в приоткрытое окно. Бусины дождевых капель, сливавшихся в хаотичные узоры, разбрелись по подоконнику.

– Ваше Величество! – раздалось снаружи.

Королева не ответила. Сначала она решила, что зов ей почудился, потом – что еще слишком рано, но стражники настаивали:

– К вам гости, Ваше Величество!

Карленна не ждала гостей. Возможно, пришел кто-то из Правящего Совета? Хотя маловероятно: советники предпочитали либо, злобно косясь, обходить королеву стороной, либо, если им действительно нужно было поговорить с девушкой, встречаться на собраниях. Генерал Пьех и его сын Эшет обычно не выезжали из гарнизона и о встречах договаривались заранее. Однако стражники не стали бы беспокоить ее по пустякам, значит, пришел кто-то важный. Карленна вздохнула и велела впустить посетителей. Судя по звуку шагов, гость был один. Королева быстро привела себя в порядок и вышла.

Увидев гостью, она растерянно застыла на пороге. Шоара же, улыбнувшись, подошла к подруге с объятиями:

– Как я рада тебя видеть, дорогая!

– Я тоже очень рада! – любезно ответила Карленна, хотя радости не испытала. Она отстранилась от Шоары: – Что ты здесь делаешь?

– Приехала навестить тебя. Помочь.

– У меня все хорошо.

– Если бы все было хорошо, то Калледион бы уже располагал арнестской армией. Но этого и близко нет. Значит, тебе нужна помощь.

Карленна не хотела принимать помощь от Шоары – она не доверяла ей и побаивалась, – но отказ вызвал бы подозрения. Королева согласно кивнула.

– Вот и прекрасно, – расплылась Шоара в улыбке.

Королева опомнилась: будучи хозяйкой тереольского дворца, она должна оказать Шоаре радушный прием. Никто не отменял правил гостеприимства даже по отношению к нежеланным гостям. Карленна распорядилась, чтобы в комнату принесли еду и напитки, попросила слуг разжечь камин – было тепло, но она любила треск дров и свет огня, – и усадила Шоару на диван. Советникам уже наверняка доложили о приезде калледионской королевы, и те подослали кого-нибудь подслушивать. Карленна попросила охранников, чтобы к ее покоям и к соседним комнатам не подпускали никого из посторонних. Она поняла, что разговор зайдет об армии, а его стоило держать в тайне.

Шоара начала:

– Итак, мы с Сердоном напоминали тебе, что нашим королевствам пора объединить армии и двинуться на Эфлею.

– Я знаю, я читала письма.

– И каковы твои успехи?

– Я посетила гарнизон, поговорила с генералом и посмотрела на состояние войск. Могу уверенно сказать, что там все замечательно.

– В таком случае пора объединять наши войска.

– Боюсь, советники не позволят мне этого сделать, – с толикой злорадства возразила Карленна.

Шоара недовольно посмотрела на нее. Хрупкая и невысокая, ведьма выглядела совершенно не опасно. Но ее взгляд и спокойная улыбка на детском лице, источавшая поистине северный холод, пугали Карленну.

– Тебе придется их уговорить, – невозмутимо сказала Шоара.

– Не получается. Я пыталась.

– Насколько мне известно, не пыталась.

Карленна разозлилась, но не подала виду. Вот оно что! К ней и к ее покоям не зря приставили охранников – они доносили все Шоаре и Сердону.

– Возможно, мне невыгодно отдавать Калледиону армию, – резко ответила девушка.

– Вот как?

Несмотря на вопрос, удивления на лице Шоары не было. И Карленна решила быть откровенной до конца:

– Калледион заберет себе весь континент, и Арнест в том числе. Я перестану быть королевой, а мне не хочется терять корону.

– Дорогая, ты же понимаешь, что это все не ради Калледиона, а ради великой цели? Все равно после Ритуала континенту придется объединиться, иначе мы не сможем противостоять великому злу. Я ведь рассказывала тебе про чудовищ, про громадных ящеров, таких, что даже Великая Амиррия пала перед ними.

Карленну начинало тошнить от слова «великий».

– Я не верю в великое зло.

– Зря. Тебе стоит хоть раз поглядеть на дакхаарское чудовище. Анна Мельден с удовольствием показывает его всякому.

– Я не желаю больше связываться с Анной Мельден. – Она прекрасно помнила поездку-похищение. – Я поддерживала тебя раньше не потому, что верила в чудовищ, которые разорят континент, а потому, что мы были подругами. А теперь наши интересы расходятся, и я больше не могу тебе помогать. Я хочу оставаться королевой и править вместе с Адреном.

– Адрен может и не вернуться, – мило улыбнувшись, заявила Шоара.

Карленна заметила, что, несмотря на улыбку, бывшая подруга гневно щурит глаза.

– Он вернется.

– А если нет? Мало ли что может с ним случиться, – промурлыкала Шоара. – Например, если Адрен попытается сбежать, то его заключение продлится на несколько лет дольше. Или он может заболеть неизвестной смертельной болезнью. Или отравиться. Знаешь, последнее время короли часто умирают. Вспомнить хотя бы Теоттора или твоего отца. Ты ведь не хочешь, чтобы это повторилось? – усмехнулась ведьма, слегка наклонив голову.

Карленна вздрогнула. Она едва верила своим ушам: Шоара открыто угрожала Адрену! Более того, ведьма призналась в том, что причастна к смерти брата и отца Карленны! Вот дрянь!

Следовало бы возмутиться вслух, а не в мыслях. Отомстить Шоаре, заставить ее публично сознаться в содеянном и понести наказание. Но королева ничего не могла сделать, пока та держала Адрена в темнице. Карленна потеряет свое положение в Арнесте, если с ним что-нибудь случится, и ей придется попрощаться с титулом королевы, с уютными комнатами и чудесным дворцом. И с налаженной жизнью здесь.

– Но чем скорее Калледион получит армию, тем меньше вероятность, что Адрен погибнет, – заметила ведьма.

– Хорошо. Я заставлю советников отдать армию, – сквозь зубы пообещала Карленна.

Через некоторое время она вышла проводить бывшую подругу в обратный путь. Шоара добилась чего хотела, поэтому задерживаться в Тереоле не стала. Пока она садилась в карету, к конюшне подъехал всадник. Карленна, занятая проводами, не сразу обратила на него внимание, но он окликнул ее. Обернувшись, она увидела старшего офицера Пьеха. Он подошел к королеве, любезно поцеловал ей руку, и они обменялись парой учтивостей. Эшет так по-доброму обращался к Карленне, что даже в формальных словах чувствовалась забота.

Когда Пьех уехал, Шоара, с нескрываемым интересом наблюдавшая за ними, спросила:

– Кто это был?

– Старший офицер Эшет Пьех. Он часто заседает в Совете вместо своего отца.

– На твоем месте я была бы осторожней.

– Осторожней в чем?

– Он мужчина, а ты замужняя женщина. Ты же не хочешь, чтобы история с охотником повторилась?

– Эшет – один из советников, – возмутилась королева. – Я общаюсь с ним по государственным делам. Он обещал, что я могу рассчитывать на его голос в Совете.

Шоара ухмыльнулась, когда Карленна назвала старшего офицера по имени.

– Мне все равно, в каких вы отношениях, – прищурилась ведьма. – Я лишь сказала, что тебе стоит быть осторожнее. Советники не потерпят королеву с репутацией изменницы.

– Все было бы проще, если бы Адрен был здесь, а не в мейфорской темнице, – парировала Карленна.

– Ты знаешь, как это исправить.

На этом девушки сухо попрощались. Карета вздрогнула и выехала со двора. Карленна смотрела ей вслед, разочарованно перебирая в мыслях события прошедшего утра.

Глава 56. Против природы

Перед инквизитором лежал труп. Он был относительно небольшим – примерно с человеческий рост, – но с уже оформившимися зубами, когтями и мышцами. Мертвого ящера доставил один из охотников, которого Фергюс нанял для изучения колдовских тварей. В кабинет инквизитора внесли запасной стол, покрыли его плотной скатертью, где теперь алело кровавое пятно, и уложили тушу. Склонившись над ней, Фергюс трогал скользкую кожу, покрытую мелкими чешуйками, зубы, еще не успевшие пожелтеть, тонкие конечности и свисающий к полу хвост. Удивительно, какие твари некогда существовали в мире, которым теперь правят короли.

Охотник присел на корточки перед ящером и потрогал широкий порез, в котором запеклась кровь. Тварь лежала с закрытыми глазами и не дышала, мужчина рассказывал, как и где убил ее. Фергюс время от времени задавал ему вопросы, уточняя детали, но куда сильнее его интересовал зверь. В старике затеплилась надежда, что раз этот ящер мертв, то можно убить и остальных, но охотник, словно угадав его мысль, развенчал надежду:

– Я убивал его два раза. Видите? – Он указал на круглые впадины на груди ящера. – Я выстрелил в него с десяток раз, прежде чем он наконец упал, а потом еще пару раз, чтобы прикончить наверняка. Я сразу же решил отвезти его вам. Мы ехали около трех часов из дальнего леса, и по дороге ящер ожил. Раны от пуль затянулись, он начал брыкаться и попытался сбежать – хорошо, что я заранее привязал тварь к телеге. А второй раз, – продолжил охотник, – я перерезал ящеру горло. Но рана затягивается, и я не знаю, сколько он еще будет мертв.

Фергюс поджал губы.

– Друг мой, попробуйте разрубить тварь на части, – предложил он.

– Не думаю, что стоит это делать, – серьезно сказал охотник.

Инквизитор хотел спросить, почему, но, снова взглянув на ящера, догадался сам. Даже человек, далекий от зоологии – а Фергюс несколько месяцев подробно изучал зоологические аспекты, связанные с жизнью ящеров, – понимал, что перед ним детеныш. Если сравнивать с описаниями, которые давали очевидцы и охотники, столкнувшиеся с другими воскресшими ящерами – мертвая тварь сильно уступала в размерах дакхаарскому чудовищу. И если это и вправду детеныш, то за ним придет его мать. Если дитя окажется безвозвратно мертво, то кто знает, на что будет способна разъяренная тварь?

– Где его мать? – спросил инквизитор.

– Не знаю. Ее не было рядом.

– Верни его туда, откуда взял.

– Да, милорд.

Охотник завернул тварь в покрывало, кряхтя, поднял ее на руки и понес к телеге. Фергюс решил проводить его. Старик серьезно обеспокоился тем, что чудовища, оказывается, могут не только воскресать, но еще и плодиться. Его удивляло не то, что животные размножаются – в этом состоит их природа, – а то, что размножаются мертвые животные. Разве это возможно? Разве это не идет против законов мироздания? Хотя сама магия, их породившая, и само их воскрешение – все противоречит законам природы, так что ожидать можно чего угодно.

Они дошли до телеги. Охотник водрузил мертвого ящера на доски и начал привязывать его. Сначала он связал конечности – для надежности, чтобы тварь, если очнется, точно не вырвалась. Потом полностью обмотал ящера веревками, прикрепив к телеге, чтобы тот не вывалился по дороге. Фергюс стоял сбоку и наблюдал. Он подошел посмотреть, как заживает порез. Детеныш был почти полностью закутан в покрывало, его раненая шея виднелась лишь наполовину, где края раны уже срослись. Фергюс потрогал горло ящера. Он нащупал ложбину, несколько минут назад бывшую раной, нашел пупырчатые точки, которые впоследствии превратятся в полноценные чешуйки. Инквизитор поморщился, когда ему показалось, что шея ящера вздулась и опустилась. Охотник выглядел вполне спокойным. Ему уже не раз приходилось убивать детеныша, и он готовился сделать это снова. При себе он держал длинный нож.

– Дышит? – спросил Фергюс.

– Похоже на то.

Охотник потряс детеныша. Ящер открыл глаза. Он несколько раз моргнул, повертел глазами и уставился на охотника, потом на Фергюса. Его ноздри затрепетали, а после он разверзнул пасть и хрипло заклокотал. Тварь попыталась вытянуть шею, схватить мужчину за руку, но ей удалось лишь лязгнуть зубами рядом. Охотник увернулся от броска, убил ящера ножом и связал ему пасть.

– Отвезите его матери, – приказал Фергюс, отворачиваясь.

«Такая маленькая тварь, а уже такая яростная». Он представил, как десятки воскресших ящеров воспроизводят сотни себе подобных, и весь континент покрывается язвами их ненасытной и бессмертной жизнедеятельности. Никакие войны, никакое поражение не пугало так, как они. Людям придется либо погибнуть, либо перебраться с континента в Заморье или на Северные острова. «Надеюсь, эти твари не умеют плавать», – подумал Фергюс.

Он проводил охотника и решил, что стоит поделиться своими мыслями с Анной. Она, конечно, сразу же напомнит про спасительный Ритуал, завяжется спор, который может перейти в ссору, а это все так неприятно… Хотя кого старик обманывал – он обожал эти препирательства с королевой, даже если выходил из них проигравшим.

– Как ваши дела, Фергюс? – спросила Анна Мельден с порога.

Инквизитор уселся в кресло. Он подпер подбородок рукой, отвернулся к окну и с недовольством ответил:

– Не могу сказать, что хорошо.

– Я не помню ни одного дня, чтобы вы ответили иначе. Почему вы вечно такой унылый и сердитый?

– Потому что это удобно. Отпугивает приставучих людей. Жаль, на вас это не сработало, – оскалился он.

– Вы безумно милы, друг мой, – усмехнулась королева. – Мне доложили, к вам приезжал охотник?

– Да. Именно из-за него я к вам и пришел.

– Разумеется. Вы никогда не приходите ко мне ради меня самой.

Фергюс не ответил на колкость королевы. Она любила требовать к себе внимание, а он любил намеренно не давать ей того, чего она хочет.

– Охотник привез мне детеныша.

– Мертвого?

– Временами.

– Значит, вы убедились, что ящеров невозможно убить?

– Да, к сожалению.

«Вот сейчас заговорит про Ритуал», – почуял Фергюс, и Анна Мельден тут же подтвердила его догадку:

– Не созрели ли вы для того, чтобы провести Ритуал?

– Нет, Анна. Но я решил дать вам возможность еще раз меня уговорить. Приступайте, – вальяжно позволил инквизитор.

– Ужасный вы человек, Фергюс.

– Я никогда и не утверждал обратного.

Перебирая костяшками пальцев по стулу, он приготовился к уговорам. Анна Мельден выпрямилась в своем кресле и сказала ему строго:

– Я не буду вас ни в чем убеждать. Если вы умный человек, то сами поймете, что Ритуал необходим. Вы же не хотите подвергать людей на континенте мучительной смерти или изгнанию?

– Но я также не хочу подвергать ведьм и королеву неизвестной опасности. Что с ними будет после Ритуала?

Анна закатила глаза:

– С чего вы взяли, что Ритуал опасен?

– А с чего вы взяли, что он безопасен? – Хитро улыбнувшись, Фергюс склонил голову и задал вопрос: – Вам так сказали Покровительницы, не правда ли?

– Возможно.

– Вот вам и ответ, – удовлетворился инквизитор. – Разумеется, Покровительницы не стали бы признаваться вам, что Ритуал опасен, потому что вы отказались бы им помогать.

– Но других предложений у вас нет, – возразила королева. – У нас нет выбора, кроме как провести его.

– А сами ведьмы согласны участвовать в Ритуале?

– Конечно.

Фергюс с сомнением усмехнулся:

– Вы сказали это слишком уж уверенно.

– С ними не возникает таких проблем, как с вами, – пожала плечами королева. – Одних убедили Покровительницы, другие согласились в благодарность за мою защиту и помощь. Вы слышали, как Джеральд отлавливал ведьм? Кто-то в его замке их освобождал, а он не мог узнать, кто именно. Так вот, это делала его невестка Шоара, ныне – королева Шоара, одна из Одиннадцати. Она отпускала ведьм и отправляла их, преисполненных благодарностью, ко мне. Среди освобожденных нашлись и избранные из Одиннадцати. Их Шоара убедила помочь в Ритуале. А тех, кто отказался, она продолжает убеждать.

– Подозреваю, что убеждение идет насильственным путем?

– Мне это не известно. – Анна придала лицу невинное выражение, которое лишь подтвердило подозрения инквизитора.

Он заинтересовался другим:

– Неужели Джеральд ни капли не подозревал Шоару?

– А в чем ее подозревать? Она милейшая девушка, по крайней мере, умеет такой казаться, когда надо. Я наделила ее замечательным приданым, соблазнившим Джеральда. И ослепившим до смерти.

– Это она его отравила?

– Полагаю, что да.

– Не удивляйтесь, что я не доверяю ведьмам.

– А мне доверяете?

– Вы правда хотите знать ответ?

Королева рассмеялась. Инквизитор вновь постучал пальцами по столу. Образ звереныша и породивших его тварей сильно беспокоил его.

– Допустим, я соглашусь на Ритуал. – Анна довольно улыбнулась, но Фергюс подчеркнул: – Допустим! Я пока не согласился.

– То, что вы заговорили об этом, значит, что вы на полпути к согласию.

– Не важно. Если я захочу помочь вам, с чего мне стоит начать?

– Ваша задача – отыскать ведьму. Последнюю, которая требуется для Ритуала.

– Возможно, вы слишком высоко оцениваете мои навыки инквизитора, но… Как я найду нужную ведьму, если не знаю о ней ничего?

Анна воодушевилась:

– Вам и не придется искать ведьму. Вам нужно найти человека, который может найти ведьму.

– Вы ничуть не прояснили мою задачу, – нахмурился инквизитор.

– Есть люди, – продолжила королева, – которые, как бы это объяснить… Обладают особым даром. Они связаны с ведьмами через свои сны. Особые сны, которые отражают реальность: настоящее или будущее. Поэтому эти люди, сновидцы, могут узнать, где сейчас находится или будет находиться ведьма.

– Какая чушь, – покачал головой Фергюс.

– Это не чушь, – мягко произнесла Анна. – Вы даже знакомы с одним таким человеком и имеете на него влияние. Хотя вы на всех имеете влияние. Я надеюсь, что вы сможете убедить его помочь.

– Так вот почему вы забрали меня из Эфлеи, – догадался Фергюс. – Я и сам не хочу вам помогать, зачем мне еще убеждать других? Но все же я спрошу: кто этот человек?

– Этот дар передается только людям с определенной родословной, людям особенной крови.

– Кто он, Анна?

– Королевской крови. – Она ходила вокруг да около и не называла имя.

– То есть вы считаете, что Димир – сновидец? – рассмеялся Фергюс.

– Не Димир, но близко. Я говорю о Никосе.

– Это чушь!

– Вовсе нет. Одна из ведьм рассказала, что он узнал ее и назвал по имени, хотя они раньше не встречались. Разве что во снах. Фергюс, смиритесь с тем, что я права.

– Жаль, что он уехал, и я совершенно не знаю, куда, – усмехнулся инквизитор.

Он кривил душой. По приезде охотники вскользь упомянули о том, что некий богатый эфлеец путешествует по Дакхаару и ищет Покровительниц. Инквизитор сразу догадался, что речь идет о Нике. Как глупо, что сновидец сам движется в руки тех, кто жаждет завладеть им. Фергюс надеялся, что юный принц потерпит неудачу, не наткнется на Покровительниц, иначе они и Анна Мельден победят.

– Я уверена, вы сможете его найти, – как обычно тошнотворно мило улыбнулась Анна. – Его и королеву Маргарет.

Инквизитор разозлился:

– Я не позволю вам приплетать сюда ни принцессу, ни принца. По крайней мере, не из этой королевской семьи, никого из Таяльди! – Фергюс поднялся с места и склонился над столом. – И если вы думали, что я соглашусь, то ваш план изначально был обречен на провал.

Он развернулся к выходу, успев заметить, как на полном лице Анны мелькнула грустная усмешка. Он услышал вслед:

– Я предполагала, что с вами будет сложно, но не знала, что вы окажетесь самым неподатливым звеном этой цепи.

– А стоило бы знать, – бросил Фергюс, хлопнув за собой дверью.

Глава 57. Искушение

Ник разглядывал следы на дороге. Чье-то копыто вдавило землю и примяло траву. Олень. Вскоре он увидел не только следы, но и стремительную тень, мелькнувшую среди деревьев. Принц медленно поднялся и знаками указал Келту в ту сторону, куда побежало животное. Молчун кивнул и вскинул ружье. Он прищурился и тихо повел стволом, следуя за тенью добычи. Келт неплохо стрелял – Ник выяснил это в первую же неделю своей жизни в приюте. Их вместе отправили на охоту. Принцу не дали никакого оружия, и он довольствовался собственным ножом. Ник нападал на след, выгонял животных к Келту, а тот стрелял.

Они взвалили мертвого оленя на лошадь, и кровь струйкой потекла по мешкам, в которых лежали подстреленные зайцы. Сегодня охотникам несказанно везло, они обеспечили приют едой на несколько дней вперед.

Обратно охотники шли пешком, а лошади, нагруженные добычей, плелись рядом. Когда они выбрели из леса и свернули к широкой дороге, Ник вдруг заметил следы: не их собственные – отпечатки двух пар охотничьих сапог, – а чужие. Принц указал на них Келту. Тот прищурился, поджал губы и пошел дальше, а он присел над землей. Внимательным взглядом, свойственным каждому призраку, он насчитал пять отличающихся пар, и все эти люди направлялись к приюту. Он подумал о Покровительницах, сердце застучало быстрее.

Охотники заспешили и возле приюта нагнали тех, чьи следы отметили дорогу. Гостьи – пять человек – пешком подходили к воротам приюта. Это были женщины с отпечатком старости на лицах. В их скромных темно-зеленых одеждах с капюшонами можно было легко затеряться в лесной чаще. Такими принц помнил Покровительниц из своего сна, в котором он впервые увидел ящера.

Ворота приюта открылись. Ник хотел зайти внутрь вместе с ведьмами, но Келт остановил его и указал на добычу. Отвязывая оленя и мешок с зайцами, принц наблюдал за гостьями. У входа в приют стояли Тейха, хозяйка и остальные работницы. Они неприветливо оглядывали непрошеных гостий. Тейха перевела испуганный взгляд с ведьм на Ника, и он понял, что не ошибся. Принц дождался Покровительниц.

Хозяйка приюта вышла вперед. Она сложила руки на груди и заговорила сквозь зубы, не скрывая неприязни:

– Вам здесь не рады.

Старшая Покровительница невозмутимо ответила:

– Дайте нам то, что нам нужно, и мы уйдем.

– У нас нет того, чего вы хотите, – раздраженно отозвалась хозяйка.

– Есть, – спокойно возразила старуха. – Укажите нам ведьму. Она уйдет с нами, и вы больше нас не увидите.

– Здесь нет ведьмы.

– Пустите нас в приют, и мы ее найдем, – миролюбиво предложила Покровительница.

– Приют только для детей, стариков и раненых, – возразила хозяйка.

Тогда одна из Покровительниц с непоколебимым спокойствием достала нож и порезала себе руку. Ник опешил. Он не знал, насколько глубока или опасна рана, но кровоточила она достаточно, чтобы внутри у него все сжалось. Старая ведьма даже не дрогнула. Она подняла руку и показала ее хозяйке приюта:

– Я ранена. Вы должны впустить меня.

Хозяйка сдалась. Она посторонилась, указывая на двери, а Тейха сжала зубы. Покровительницы заулыбались и, подняв полы своих длинных одежд, зашагали ко входу. Ник давно уже отвязал добычу и поспешил к приюту вслед за ведьмами, даже толком не продумав, что собирается делать, какие вопросы задавать и как добиваться ответов. Тейха схватила его за руку.

– Да, это они, – шепнула она Нику. – Не вмешивайся.

Но было поздно. Покровительницы обернулись. Ведьма побледнела и отпустила Ника, но гостьи уже заинтересовались им.

– У вас новенький? – спросила старшая Покровительница, разглядывая принца.

– Да, – небрежно ответила Тейха.

– Откуда?

– Какой-то беспризорник. Сбежал из дома.

– Неужели?

Девушка пожала плечами, стараясь выглядеть спокойной и убедительной.

– А он такой же молчун, как и Келт? – усмехнулась ведьма.

Принц ответил сам:

– Я не как Келт.

Старая гостья вцепилась в него пытливым взглядом. Он не понимал, чем привлек ее внимание.

– Как тебя зовут?

– Ник, – сказал он и тут же пожалел. Наверное, стоило назвать выдуманное имя.

– Ник, значит, – кивнула Покровительница.

– Нику пора идти, – вмешалась Тейха. Она указала на мешок с зайцами в его руках и пояснила: – Он должен освежевать зверей к обеду. Вы же хотите сытный обед?

Гостья снова усмехнулась.

– Разумеется.

Через несколько минут Ник, Тейха и Келт, присутствия которого они не стеснялись из-за его немоты, собрались на кухне, выясняя, что делать дальше. Мужчины свежевали тушки, а ведьма нервно ходила взад-вперед, сложив руки на груди и уткнувшись взглядом в пол. Она беспрестанно причитала, отвлекая принца от его собственных мыслей. Тейха винила Ника во всем и переживала, что через него Покровительницы узнают о ней. Принц слушал ее вполуха. Он пытался сосредоточиться на том, как бы обмануть Покровительниц: и разузнать о Мираби, и не сболтнуть лишнего о Тейхе. Девушка подошла к нему вплотную и всплеснула руками, вырывая принца из задумчивости:

– Все из-за тебя! Ты пойдешь к Покровительницам, потому что хочешь выяснить, где твоя подруга. И знаешь, что произойдет? Они предложат тебе обмен: сведения о подруге взамен на мое имя. И ты согласишься.

Ник не стал спорить. Девушка раздосадованно ударила ладонью по столешнице, на которой лежало мясо, и снова замельтешила по кухне. Он вздохнул. Ей было о чем волноваться. Чтобы она успокоилась, принцу пришлось пообещать, что он не выдаст ее Покровительницам. Ведьму с каждой минутой лихорадило все сильнее. Ник подвинул табуретку и приказал ей сесть. Когда девушка уселась, поджав под себя ноги, принц заглянул ей в глаза.

– Я не собираюсь говорить про тебя им. А вот ты своим волнением действительно рискуешь выдать себя. Успокойся. Хочешь ты того или нет, но Покровительницы – моя единственная надежда найти подругу, поэтому мне придется с ними поговорить.

Тейха зло стрельнула в него взглядом:

– Дрянные Существа! Ты же сновидец! Почему ты не можешь найти свою подругу через сны?

– Потому что она мне давно не снилась, – пояснил Ник, мечтательно добавив: – Если бы я только умел управлять снами…

Дальше разговор не задался.

В столовую набился народ, заполонив и без того небольшой зал, лишь один стол оставался полупустым. Там на длинной скамье сидели пять женщин в темно-зеленых одеждах. Воспитанники приюта опасливо косились в их сторону и старались держаться подальше, даже работницы, катившие тележки с едой, спешно пробежали мимо Покровительниц, кинув их тарелки так, что те жалобно звякнули о столешницу.

Но Ник не боялся. Он сел к ним за стол, взяв тарелку с ближайшей тележки, принялся болтать ложкой в пустом супе. Подняв глаза, он спокойно встретил пять испытующих взглядов.

– Я искал вас, – сказал он, помешивая ложкой в тарелке. – Я эфлейский принц. И я – сновидец. Думаю, вам нужны такие.

– Ты не боишься говорить правду, – похвалила его старшая Покровительница.

– Потому что я ожидаю правды и от вас. Я ищу Мираби, а вы знаете, где она.

Старуха хмыкнула:

– А почему ты считаешь, что мы согласимся рассказать тебе, где находится Мираби?

– Я так не считаю, но мне больше не у кого спросить. Так вы расскажете или нет? – Ник решил брать наглостью.

– Расскажем, если ты готов предложить нам что-нибудь взамен.

Он покачал головой:

– Мне нечего вам предложить.

– Кое-что у тебя есть, сновидец. Укажи на ведьму, которая прячется в этом приюте.

– Я не знаю, кто она, – соврал Ник. – Я впервые слышу о том, что в приюте прячется ведьма.

Покровительница вперила в него тяжелый взгляд из-под тусклых ресниц и хмыкнула:

– Пусть так. Но это легко исправить. Тебе было бы интересно управлять своими снами? Чтобы видеть в них то, чего хочется именно тебе?

Ник встрепенулся. Да, это именно то, чего ему хотелось бы. Он нахмурился:

– Это возможно?

– С магией возможно все, юный принц. Предлагаем честный обмен: два сна. В одном ты увидишь свою ненаглядную Мираби, а во втором – ведьму из приюта. И завтра утром ты назовешь ее имя. Согласен?

Покровительница улыбалась. Ник в смятении кусал нижнюю губу, и старуха наверняка понимала, как заманчиво выглядит ее предложение. Но в ее плане была червоточина. Благородство не позволяло принцу выдать имя ведьмы.

С другой стороны, он мог обмануть Покровительниц. В самом деле, как они узнают правду, если он назовет чужое имя? Или не назовет вовсе? Например, скажет, что ведьма уже уехала из приюта? Но вряд ли Покровительницы столь наивны. Вряд ли они предложили бы Нику такой обмен, если бы не были уверены, что получат свое.

– А что будет с ведьмой, чье имя я назову? – спросил принц.

– А ты как думаешь?

– Схватите ее для Ритуала?

– Ты проницателен, принц, – ехидно улыбнулась Покровительница. – Недаром служил в инквизиции. Готов ли ты обменять свободу неизвестной тебе девушки на сведения о возлюбленной?

Ник молчал. Условия в моральном капкане оказались такими простыми, что глупо было бы отказаться от них. Надо лишь сказать «да», и он увидит сон о Мираби. Спасет ее.

Покровительница смотрела на задумчивое лицо принца и постукивала по столешнице длинными ногтями в такт биению сердца Ника.

– Так что ты решаешь, юный принц?

Глава 58. Порочный сын

Ночь была темна и мрачна, почти как в предыдущую вылазку Роберта. Ту, что произошла еще в Мейфоре.

Говорят, история повторяется. И в отношении его это утверждение было несомненно верным. Он вновь пробирался в тюрьму, чтобы освободить оттуда заключенного.

Призрак заранее раздобыл ключ, способный отпереть загадочную пыльную дверь, затерянную среди коридоров инквизиции. Хоть призраки и говорили, что за ней нет ничего, кроме развалин, и ее никогда не открывают, Роберт считал, что именно там прячутся секретные тоннели. Что ж, пора было это проверить.

Принц с щемящим любопытством прильнул глазом к замочной скважине и едва не чихнул от пыли, за дверью была лишь чернота.

Роберт вставил и провернул ключ. Послышался щелчок, ржавый скрип – слишком громкий посреди гнетущей тишины, – он вздрогнул. Уняв биение сердца, он вошел в загадочный проем и прикрыл за собой дверь. Лампа озарила узкий коридор, устремляющийся вдаль, серые стены, камни и обломки досок под ногами. Все было покрыто пылью и паутиной.

Роберт поднял лампу, освещая коридор, и двинулся вперед. Идти приходилось медленно и осторожно: проем то сужался, то оказывался заваленным вещами. Здесь стояла опасная тишина, изредка нарушаемая крысиным шуршанием, и ему делалось не по себе. Если тут и бывали прежде люди, то очень давно.

Иногда коридор разветвлялся, и тогда Роберт оставлял пометки: он царапал на стене длинную полосу, отмечая путь, которым шел, чтобы не заблудиться на обратной дороге. Время от времени проем расширялся, потолок становился выше, и призрак надеялся, что где-то здесь находится путь наружу. Он напрасно поднимал лампу, чтобы рассмотреть, правда ли наверху есть выход. Ничего не было видно. Зато, когда Роберт слишком сосредоточенно вглядывался в черноту, ему мерещились жуткие образы. Он моргал, и все исчезало. Вскоре лампа начала мигать. Ее скудный свет дрожал, и, хотя у принца с собой было все, чтобы снова зажечь лампу, если ей вздумается погаснуть, ему стало страшно. Он решил, что пора возвращаться назад – в конце концов, он уже выяснил, что хотел. Теперь он знал, где находится вход в таинственные тоннели, о которых говорил Харео. Роберт приведет его сюда, а дальше пусть тот сам разбирается, как выпутаться из паутины каменных коридоров на волю.

Обратный путь оказался дольше и страшнее. Роберту постоянно чудилось, что кто-то преследует его в темноте, дышит в спину, и если он развернется, то этот кто-то тут же нападет – как в детских страшилках, которые рассказывала ему Анна Мельден перед сном. Он не оглядывался. Нервно сглатывал всякий раз, как волосы, разметавшиеся от быстрой ходьбы, касались его шеи, и казалось, что это рука какого-то ужасного существа. Прежде принц думал, что боится только воды. Какая чушь! Роберт понял, что в самом деле боится того, что может скрывать в себе бездонность – а бездонность присуща не только воде, но и темноте. Она может поглотить – вот что наводит настоящий ужас.

Под конец пути Роберт бежал. Он уже не осторожничал, не брезговал опираться о пыльные стены. Разум его взбодрился настолько, что безошибочно подсказывал дорогу, чтобы не тратить время на поиск насечек на стене. Призрак открыл железную дверь и вылетел в коридор. Он запер вход в жуткий тоннель и сел на пол, чтобы отдышаться. На сегодня его работа окончена.

На следующую ночь Роберт совершил вторую вылазку. Теперь ему предстояло освободить преступника и проводить его на волю. Он долго раздумывал, стоит ли соглашаться на условия Харео. Не проще ли провести обычный допрос, продемонстрировать свой дар убеждения, подкрепленный инструментами для пыток? Но… Роберт все-таки принял иное решение.

Когда ночная тьма покрыла Монт-д’Эталь, принц вышел из своей комнаты. В руках он нес сверток с заранее приготовленными вещами: запасной лампой, сменной одеждой, едой для Харео. Двор почти опустел, никто не следил за передвижениями призраков, и Роберт без опаски спустился в подземелье. Первым делом он оставил сверток за тайной дверью, а потом отправился в тюрьму. Некоторое время он незаметно наблюдал за тюремщиком из-за угла. Тот скучал за столом. Роберт тоже скучал в ожидании момента, когда сможет прокрасться к камере Харео. Вскоре кто-то зашагал по коридору. Принц вжался в стену так, что невозможно было распознать его силуэт. Он боялся пошевелиться и дышать громче обычного. Шаги прозвучали совсем рядом, но потом отдалились, вместо них тишину нарушили голоса тюремщика и какого-то призрака. Они говорили о повседневных делах инквизиции. Постепенно разговор становился все глуше и вскоре затих в недрах тюрьмы. Роберт выглянул, убедился, что тюремщик и его собеседник ушли. Он проверил, на месте ли ключ от камеры – этот ключ он добыл так же, как и предыдущий, – и двинулся к Харео.

Роберт бесшумно скользил между камерами, выискивая нужную. Узник не спал и, когда он тихо постучал по решетке, обернулся и вскочил.

– Все в силе? – прошептал заключенный.

Принц кивнул и спешно открыл дверь. Харео выскочил из камеры. Оба воровато огляделись и, жестами подгоняя друг друга, побежали к выходу из тюрьмы. Призрак выглянул в коридор, связывающий ее с заветной дверью. Пусто. Он быстро снял с себя серую куртку и отдал ее Харео – если они натолкнутся на призраков, то заключенного примут за своего.

Роберт выступил в коридор и жестом поманил за собой узника. Они побежали. Если впереди мерещилась опасность, призрак резко останавливался и прятался в одном из поворотов коридора. Благо их здесь было множество, настоящий лабиринт. Харео повторял за Робертом – он меньше всего хотел, чтобы их поймали.

Через несколько минут сообщники добрались до двери. Оба молчали и тяжело дышали. Роберт неуклюже вертел в руках ключ, пытаясь попасть в замочную скважину. Харео вырвал его и сам открыл дверь, нервно выругавшись, когда та громко заскрипела. Спохватившись, принц втолкнул его внутрь, пока никто не прибежал на шум. Дверь заперли. Харео хотел рвануть дальше, но призрак его остановил.

– Это тайные тоннели. Тут никого, кроме нас, – пояснил Роберт, присаживаясь на пол и вытаскивая из-за камня сверток с вещами.

– Ты уверен, что это те самые тоннели?

Он пожал плечами:

– Других я не нашел.

Харео присел рядом. Принц протянул ему сверток и показал содержимое. Сбежавший преступник молча снял серую куртку и вернул ее в обмен на вещи. Некоторое время он рассматривал и зажигал полученную лампу, переодевался и жадно грыз кусок хлеба. Роберт ждал. Наконец Харео бодро сообщил, что готов идти к свободе. Призрак засомневался:

– Как я могу быть уверен, что, когда мы доберемся до выхода, ты расскажешь мне все о Бальфурах?

– А как я могу быть уверен, что, когда мы доберемся до выхода и я расскажу все о Бальфурах, ты не позовешь своих друзей-призраков?

Роберт не нашелся что ответить. Оба находились в тупике, оба не доверяли друг другу. Но раз уж затеяли побег, нельзя было останавливаться на полпути.

Они двинулись дальше. Роберт шел впереди по своим вчерашним меткам на стенах, толком не зная, куда ведет сбежавшего преступника. Харео не задавал вопросов и не отставал, полностью доверившись чутью призрака. Впрочем, тот не был уверен, что обладает таким чутьем.

Принц проверил очередную засечку на стене. Он вспомнил, что их осталось не так много, и вскоре они доберутся до того места, где закончилась его смелость. Шли молча. Обстановка не слишком располагала к душевным разговорам. Коридор начинал еле заметно расширяться, и вскоре они вышли к разветвлению дороги. Вчера именно здесь лампа замигала и Роберта охватил страх, значит, дальше засечек не будет. Как объяснить это Харео? Как объяснить, что он не знает, где выход? Призрак задержал дыхание и осветил стены. Засечки действительно кончились. Харео, до сих пор тихо маячивший сзади, нетерпеливо подал голос:

– Ну, куда дальше?

– Не знаю, – честно признался Роберт.

Харео возмущенно всплеснул руками:

– Как это не знаешь?

– Я дальше не заходил.

– Это ловушка? – прищурился преступник.

– Нет. Правда. Я просто не смог пойти дальше.

Харео несколько секунд с недоверием поглядывал на призрака. Роберт не врал, потому был спокоен. Он хотел только одного: скорее разойтись в разные стороны.

– Ладно, – после недолгих размышлений согласился преступник. – Дальше я пойду один. Выход точно там?

– Понятия не имею.

Харео скрипнул зубами:

– Ладно, разберусь.

Он хотел уходить, когда призрак окликнул его и напомнил про тайны Бальфура. Роберт запоздало подумал, что стоило расспросить Харео, пока они бродили по тоннелю, а теперь преступник может и не захотеть говорить.

Но жажда мести пересилила, и Харео рассказал, что знал:

– Я знаком с Дереком юн Бальфуром. Мы вместе вели не слишком законные дела – Фергюс знает, какие. Занимались продажей краденых вещей. Иногда просто скупали товары у воров и перепродавали торговцам в Заморье. Иногда находили людей, которым нужна чужая вещь, а потом разыскивали тех, кто мог эту вещь добыть. Понимаешь?

Роберт кивнул. Он понимал. А еще лучше он понимал, что с такой порочащей информацией может получить власть над Дереком и над его наследством, и это несказанно радовало.

– Впрочем, – продолжил Харео, – тогда Дерек был всего лишь незаконнорожденным отпрыском. Какая разница, чем занимается бастард, верно? Но лорд Сэмель не только знал, чем занимается его сынок, но и поощрял эту… работу. Он готов был поддержать все, что приносит деньги.

– Не такой уж благородный лорд, получается, – хмыкнул Роберт.

Харео кивнул:

– Не такой уж благородный. Я долго работал с Дереком, но потом мне пришлось уехать. И я с удивлением узнал, что во время моего отъезда папаша даровал сынку титул лорда – ведь дочь его опозорила. За Дерека я был, в общем-то, рад. Но Бальфур-старший пошел дальше и решил жениться на Маргарет. Я разозлился. Она ведь моя жена, моя! Но потом я подумал хорошенько и понял, что можно продать ее подороже. Поэтому решил шантажировать Бальфура. Сначала пугал его, что вернусь к своей супруге, потом намекнул, что расскажу всем о занятии его новоиспеченного законного сына. Репутация Бальфура пала бы. Он не мог этого допустить, вот и потребовал дуэль. Хотел заткнуть меня.

– Почему ты не рассказал об этом на допросе? – удивился Роберт.

– Хотел оставить самое вкусное напоследок. Но потом меня просто не стали слушать.

– Неужели ты не понимал, как все это опасно? Что дуэль приведет тебя в тюрьму?

– Моя жена – принцесса, и я надеялся, что она не даст меня арестовать. Думал, она меня все еще любит. Видимо, поумнела, – плюнул Харео. – Фергюс, наверное, хорошо промыл ей мозги после моей «смерти».

Роберт неожиданно испытал к Фергюсу прилив симпатии.

Под ногами хрустнули камни, и призрак опомнился, что разговор зашел совершенно не в ту сторону. Он вытащил из-за пазухи карандаш и лист бумаги, смятый после бега по подземным лабиринтам, и протянул его Харео. Роберту нужно было подписанное признание. Он светил, а сбежавший преступник, присев на каменный выступ и уложив лист на колени, принялся неразборчиво писать о своих делах с Дереком. В конце Харео добавил имена тех людей, которые могли подтвердить его слова. Имена воров. Он расписался и с довольным выражением лица вернул бумагу Роберту.

– Больше мы друг другу ничего не должны? – уточнил Харео.

– Думаю, нет.

– Замечательно. – Он поднялся с места. – Передавай привет моей жене.

Он ушел. Роберт сложил вожделенное признание и тоже поспешил к выходу. Вскоре он с облегчением захлопнул за собой дверь в подземелье.

– Как все прошло? – раздался над ухом голос призрака, когда Роберт поворачивал ключ в замке.

Сердце от неожиданности зашлось в бешеном ритме, но принц тут же опомнился. Все хорошо. Призраки заранее дали разрешение на этот побег. Еще тогда, после первого разговора с Харео, Роберт пришел к ним и объяснил, чего хочет добиться от преступника. Он не умел вести допросы, а поддельный побег помог бы разговорить узника.

– Что ж, если по-другому не умеешь, то пробуй так, – рассмеялся старший призрак.

Он же выдал Роберту ключи от нужных дверей. Рассказал чуть больше о тоннелях, показал, где находится второй выход из них. Харео скоро должен был добраться до него, и призраки уже поджидали его у дверей. Они перехватят беглеца и вернут за решетку.

– Все получилось, – хрипло ответил Роберт и показал документ с признанием. – Харео поверил, что я помогу ему сбежать, и взамен сообщил много интересного.

– Отлично, – похвалил принца старший призрак. – Пойдем, перескажешь мне все.

Он кивнул и послушно последовал за мужчиной. Сегодняшняя вылазка закончилась хорошо, принц добился, чего хотел. И все равно что-то неуютно скребло душу. Роберт ждал беды.

Глава 59. Смена курса

Вдали из утреннего тумана возникли берега Амиррии. Они проступали через дымку, очерчиваясь все ярче, но сотни пенных волн отделяли их от корабля. От континента и его густой зелени веяло теплом, но по морю гулял ветер. Маргарет куталась в вязаную накидку, в которой ее поймали на Северных островах. Корабль проплывал вдоль Калледиона, и принцесса понимала, что времени остается совсем мало. Если она не придумает, как освободить Лютера и сбежать вместе с ним с корабля, то их ждет незавидная судьба: его, скорее всего, казнят, а ее отдадут замуж. О несчастной участи прежнего жениха, лорда юн Бальфура, принцессе рассказали призраки. Жаль, что он не выжил после ранения, нанесенного ее бывшим мужем. И можно ли считать Харео бывшим мужем, если они не развелись? Обручальное кольцо Маргарет выкинула в море в день его «смерти».

Теперь море ей мстило. Ветер дул в сторону дома, подгоняя корабль. За принцессой никто не следил, так как бежать с корабля было некуда, она могла спокойно гулять по палубе и другим отсекам, кроме того места, где призраки заперли Лютера. Разлука с любимым заставляла принцессу нервничать. Не у кого было спросить совета, никто не мог поддержать Маргарет. Приходилось все решать самостоятельно.

И то, что она решила, не понравилось бы призракам. Принцесса мечтала о свободе и не могла допустить, чтобы бутон надежды зачах, так и не распустившись.

Маргарет стояла на палубе, крепко держась за фальшборт. В небольшом отдалении призраки и матросы что-то обсуждали, изредка поглядывая на принцессу. Улучив момент, когда мужчины увлеклись беседой, она собралась с духом и перелезла через ограждение. Ветер тут же накинулся на нее с пощечинами, сорвал с волос ленту. Ледяные брызги долетели до ног. Она вздрогнула. Сердце колотилось в испуге, а дыхание перехватило. Призраки и матросы заметили, что принцесса стоит на самом краю, и поспешили к ней.

– Я прыгну! – в отчаянии закричала Маргарет подбежавшим слугам инквизиции. – Прыгну, если вы не освободите нас с Лютером!

Призраки остановились и подняли руки, показывая, что готовы выслушать принцессу.

– Ваше Высочество, – ласково сказал один из них и сделал шаг вперед.

– Не подходи, а то прыгну, – пригрозила принцесса.

Ее голос сочился безысходностью. Маргарет едва держалась на мокром и скользком фальшборте. Она боялась упасть за борт. Призраки, не раздумывая, бросились бы в воду и спасли принцессу, но испытывать судьбу она не хотела. Увидев, как мужчина сделал шаг к ней, девушка едва сдержала слезы. Никто не слушал ее. Маргарет крепко вцепилась в ограждение одной рукой и убрала вторую. Ветер обжег влажную ладонь, а о борт ударилась волна. Корабль качнулся. Принцесса вскрикнула и упала бы, если бы не призраки, которые бросились к ней и втащили обратно на палубу. Она так испугалась, что не сопротивлялась. Маргарет упустила момент, когда могла повлиять на призраков, и теперь беспомощно колотила их, пытаясь освободиться. Ветер до сих пор шумел в ушах, а ладони дрожали, мокрые от морской воды и пота.

– Отпустите! – Маргарет вырвалась и прижалась спиной к фальшборту.

Она закрыла лицо руками. Хотелось спрятаться в темной комнате и разрыдаться. Принцесса не имела права показывать свою слабость при призраках. Они обступили ее, надежно оберегая от любых необдуманных поступков.

– Я ваша принцесса! – попыталась усовестить их она. – Вы подчиняетесь королевству, вы должны меня слушаться! Отпустите!

– Мы подчиняемся инквизиции. А инквизиция подчиняется Фергюсу, – возразил призрак. – Он хотел, чтобы вы вернулись домой и стали королевой.

Маргарет покачала головой.

– И поэтому он так поздно и неохотно отдал мне указ? Может быть, у него совсем другие планы!

– Мы не можем знать этого наверняка.

– Но вы можете спросить у Фергюса, чего он хочет!

Маргарет взглянула на далекий берег. Корабль проплывал вдоль юго-восточной оконечности континента, и это означало, что скоро он войдет в дакхаарское море. Отчего бы действительно не заглянуть в Дакхаар, раз он так близко? Принцесса знала: если кто и мог поддержать ее, так это Фергюс.

Призраки переглянулись. Они отвели принцессу в каюту и после недолгих переговоров сообщили ей, что согласны поехать к Фергюсу.

Глава 60. Новое пристанище

Ник крутил в пальцах пузырек, который дали ему Покровительницы. Его содержимого должно хватить на два применения: первое для того, чтобы найти Мираби, и второе для того, чтобы раскрыть ведьму из приюта.

Он все еще размышлял, как ему поступить. Своего решения он Покровительницам так и не сообщил, но взял предложенное снадобье. Видимо, ведьмы рассчитывали, что оно заманит принца в их колдовские сети, убедит дать согласие. Юноша даже подумывал о том, чтобы сбежать вместе с зельем, подготовленным Покровительницами. Но этот план пришлось отмести – в пузырьке не хватало одного важного ингредиента, и воспользоваться им Ник пока не мог.

Сидя в своей комнате на чердаке, он переживал, что Тейха не поверит его обещаниям не сдавать ее и попытается сбежать. Это заведет ее в ловушку. Ник выглянул в окно. Ночь так ярко сияла, что можно было различить каждую травинку во дворе и каждый камушек на дорожке. Он видел все слишком ясно. А Покровительницы, которые пользовались не только зрением, но и чутьем, магией, видели все во много раз яснее. На месте Тейхи он не рискнул бы бежать. Но и в приюте ей оставаться опасно. Принц должен будет назвать ее имя к утру, иначе… Иначе что? Что они ему сделают? Он снова выглянул в окно.

Снаружи вдруг началось движение. Заржали кони, по двору заметались тени. Скрипнули еще не закрытые на ночь створки ворот.

«Неужели Тейха решилась бежать?»

Сердце забилось быстрее, и Ник кинулся к лестнице. На улице он сразу столкнулся с Покровительницами. Они уже стояли у ворот, охраняя путь на волю. Их предосторожности оказались напрасными: кони беспокоились потому, что ватага маленьких воспитанников шалила во дворе и кидалась друг в друга грязью. Кто-то случайно задел лошадь принца, и та заволновалась, всполошив всю окрестность. Выяснив это, Покровительницы разочарованно усмехнулись.

– Я успокою его, – сказал Ник, приближаясь к коню.

Он погладил того по холке, потрепал между ушей. Ворота были не заперты, Ник легко мог вскочить на коня и унестись из приюта, а Покровительницы, пришедшие пешком, не смогли бы его нагнать и отобрать зелье. Старая ведьма словно прочитала мысли принца. Она подошла к нему и улыбнулась:

– Можешь бежать, юный принц. Но не забывай, что в пузырьке не хватает одного ингредиента.

– Какого? – Он понадеялся, что сможет добыть его и вне приюта.

– Крови Покровительницы. Всего лишь капля, сгусток или хотя бы засохшая шелуха. Но непременно из тела Покровительницы.

Ник скривился:

– То есть мертвое тело тоже подойдет?

– Подойдет. Но ты хороший мальчик, принц. Ты не убьешь никого из нас.

Он презрительно засопел, соглашаясь с Покровительницей. А она добавила:

– Ты получишь кровь, когда ляжешь в кровать. И я не отойду от тебя ни на шаг, пока ты будешь спать. Утром я узнаю имя ведьмы. Тебе даже не придется его называть, ведь я, поделившись с тобой кровью для заклинания, тоже увижу твой сон.

Ник закусил губу. Обмануть Покровительниц, как он надеялся, не получится.

– Если есть возражения, то возрази сейчас, – сказала ведьма. – Потом будет поздно.

– Мне нечего возразить.

– Это хорошо. Значит, мы обо всем договорились. И помни, принц: магия крови – сильнейшая магия. С ней стоит вести себя осторожно.

Он промолчал, и когда старая женщина медленно зашагала прочь, окинул ее злым взглядом, в котором плескалась досада, вызванная поражением.

Но вдруг Ника осенило. Недолго думая, он взобрался на коня и ринулся к воротам. Покровительницы обернулись, услышав топот копыт, но догнать принца не могли. Приют остался позади, а он мчался по темной лесной дороге. От волнения он постоянно подгонял коня, а потом, выехав в поле, остановился и посмотрел назад. Погони не было.

Принц проверил карман: склянка с зельем не разбилась и не потерялась. Целая и невредимая, но без крови Покровительниц. Впрочем, у Ника была одна идея, где достать недостающий ингредиент.

Ник направил коня в сторону Долины Вулканов. Он волновался, ожидая преследования, но все было тихо. Принцу пришлось немало поплутать, прежде чем к следующему вечеру достигнуть холма, на котором возвышался храм Существ. Черно-белый купол прятался в ночном тумане, и границы храма едва очерчивались на фоне неба. Извилистая тропа вилась меж камней, Ник ласково потрепал коня по гриве, направляя его по проторенному пути. Величественное сооружение заслонило горизонт, и лишь звездное небо, будто завешенное посередине черным покрывалом, подсказывало, что впереди стоит храм.

Ник взобрался на холм. Лошадь устало хрипела под ним, он спешился. Тропа сильно сузилась, и принц шел, осторожно ведя коня между острых валунов. В тишине раздавался стук копыт и хруст камней под сапогами.

Храм повернулся к принцу светлой стороной. Впереди возникла лестница, ведущая к двери, обрамленной порталом. Дверь была приоткрыта, и внутри тепло горел приглушенный свет. Справа от храма виднелось кладбище, по которому двигалась сгорбленная фигура. По строгому двухцветному одеянию он узнал храмового служителя. Тот разравнивал могилы маленькой лопаткой, аккуратно похлопывая ею по вскопанной земле. Когда принц проходил мимо, старик-служитель без интереса взглянул на него и продолжил расчищать кладбище.

Ник вошел в храм. Его окружили благоухание и тепло. Принц пробежался взглядом по просторному залу и заметил служителей, притаившихся на черной половине перед фигурами темных Существ. Принц ступил на черную плитку. На него обернулись. Он неспешно приблизился к высокой, пробирающей до дрожи фигуре Мертвой Королевы, возле которой меняли потухшие свечи. В Эфлее не было принято зажигать огонь на темной стороне, и Ник удивился: разве есть люди, кроме ведьм, которые предпочитают молиться темным Существам? Разве есть люди, которые осознанно выбирают этот путь?

Принцу казалось, что Мертвая Королева смотрит на него. Ее глаза-бездны способны смотреть одновременно на всех в зале.

– Вы хотите помолиться Мертвой Королеве? – спросил у него один из служителей.

– Нет. Просто я впервые увидел, как на темной стороне меняют свечи.

– У нас, в Дакхааре, особое отношение к Мертвой Королеве. Ей стоит поклоняться. Вы, верно, не местный и ничего о ней не знаете?

– Не знаю.

– Хотите узнать?

– Хочу.

Его знания о Мертвой Королеве были крайне скудны и ограничивались теми крохами, что он слышал от Мираби и почерпнул в религиозных книгах.

– Ее звали Лиатрис.

…Она была настоящей королевой – королевой Великой Амиррии. Она не была лучшей из правительниц, но не была и худшей, однако советники невзлюбили девушку за ее сущность – она владела колдовством. Для собственной защиты ведьма создала огромных чудовищ, чьи скелеты тысячи лет пролежали под землей, но даже они не смогли спасти ее от ужасной участи. Советникам удалось убить Лиатрис. Но не ее магию. Чудовища, павшие вместе с королевой, снова начали пробуждаться. Они бродят по Дакхаару, охотятся и вносят смуту в жизнь королевства…

Когда Ника спросили, знает ли он что-то про чудовищ – ящеров, – тот уверенно кивнул.

– Их возможно как-то уничтожить? – уточнил он.

– Именно из-за этого мы и поклоняемся Мертвой Королеве. Лишь она способна их сокрушить.

– Но она мертва.

– Это можно исправить, – улыбнулся служитель. – С помощью Ритуала.

С помощью Ритуала, в котором ведьмы отказывались участвовать. Вряд ли они упорствовали без веской причины, и, хотя слова служителей казались ясными и убедительными, Ник предпочел остаться на стороне тех, кто был против. На стороне Мираби и Тейхи.

Хотя ящеры и вправду были опасны. Ник прикрыл глаза, воспоминания закружились в сознании: давнишний сон, в котором погибли Покровительницы и получила шрам Гехера, приход Зверя в Эфлею и недавний проезд по мертвенно тихой Долине Вулканов. Он с сомнением и надеждой посмотрел на изваяние Мертвой Королевы. Ее фигура ответила безжизненным, но глубоким взглядом, от которого захотелось спрятаться. Принц незаметно покачал головой.

– Я хотел бы остаться здесь на ночлег, – сказал он. – Можно?

Храм принимал путников более радушно, чем лесной приют. Нику разрешили остаться. Он пожертвовал последние монеты – кошель с деньгами он впопыхах забыл в приюте, – и за это получил порцию невкусного, но сытного ужина. А на следующий вечер, когда на него начали косо смотреть за то, что он засиделся в храме, он сказал служителям:

– Я хотел бы задержаться здесь еще на несколько ночей.

Не слишком довольные служители переглянулись. В храмах принимали путников на ночь, но нахлебников не приветствовали.

– Я готов выполнять любую работу, – добавил Ник, и лица послушников прояснились. Он обвел взглядом зал и окна, за которыми стояли хранящие кладбище сумерки. – Совершенно любую: могу и наводить порядок в зале, и копать могилы.

– Хорошо, оставайся, – кивнули ему. – Работа найдется.

И Ник остался.

Глава 61. Путь по Дакхаару

Светало. Солнце медленно поднималось над морем, неуклюже раскладывая на волнах свои лучи. Маргарет стояла на берегу и провожала взглядом корабль – больше в дакхаарском порту смотреть было не на что. Этот порт охранялся не так тщательно, как на Северных островах, людей здесь было мало, а роль ограждения выполняла роща. То и дело поднимался ветер, и деревья монотонно покачивались, накреняя верхушки, покрытые свежей зеленью, будто поклоном приветствуя гостей.

В порту призраки разделились. Один разведывал дорогу до королевского замка, второй добывал лошадей, третий охранял беглецов. Принцессу усадили на лавку в тени, а Лютер с призраком стояли рядом. Лютеру связали руки, но Маргарет удалось незаметно передать ему столовый нож, когда они сходили с корабля.

Следовало бежать. Маргарет была уверена, что Фергюс позаботится о ней, но не о Лютере. Старый инквизитор прикажет возвратить принцессу в замок и сделать ее королевой. И даже утерянный указ вряд ли помешает ему, ведь если Фергюс намеревается что-то сделать, то обязательно этого добивается. Лютер являлся помехой и для Фергюса, и для Димира, поэтому оба пожелают от него избавиться.

Пока призраки нависали над картой Дакхаара, продумывая дорогу, принцесса приблизилась к Лютеру.

– Тебе надо бежать, – прошептала она.

– Я-то могу сбежать. Но ты? Призраки ведь вернут тебя в Монт-д’Эталь.

– Ну и что? Меня, в отличие от тебя, не казнят и не бросят в тюрьму. Всего лишь посадят на трон.

Мужчина нахмурился.

– Тебе опасно быть королевой.

Возможно, его слова прозвучали слишком громко, потому что призраки оторвались от карты и с подозрением посмотрели на пленников.

– Пора в путь!

– Долго ехать? – поинтересовалась принцесса, изо всех сил надеясь на положительный ответ. Чем больше времени они потратят на дорогу, тем больше у Лютера будет шансов сбежать.

– Если поторопимся, то через пару дней доедем до замка. Поэтому поспешим.

Принцессе и пленнику помогли забраться в седло. Длинной прочной веревкой призрак привязал лошадь Лютера к своей, и они тронулись в путь по тянущейся между деревьями тропе. Маргарет часто оборачивалась назад – проверить, как там возлюбленный. Она знала, что под рубахой он прячет нож и может в любой момент им воспользоваться. Пленник подмигнул ей в ответ, как бы говоря, что все будет хорошо.

Всадники двигались по сельской дороге мимо колосящегося поля. В пыли виднелась тележная колея, вдалеке показались невзрачные домики. Вокруг было пусто, и Маргарет почувствовала себя неуютно.

– Эй, стойте!

Принцесса ойкнула и еле удержалась в седле. На мальчишку, так внезапно вынырнувшего из зарослей, едва не обрушился гнев призраков. Но Маргарет взмахом руки успела остановить их и первая заговорила с ребенком:

– Чего тебе?

– В ту сторону нельзя, – пискнул мальчик.

– Почему?

– Туда никто сейчас не ездит. Там видели ящеров.

– Ящеров?

– Ну, ящеров, – невнятно объяснил мальчик. – Вы что, не местные?

Маргарет обернулась к призракам. Судя по их настороженным лицам, они понимали, о чем речь.

– Ящеры, как дакхаарское чудовище? – подал вдруг голос Лютер.

Мальчик радостно подтвердил:

– Да-да! Как дакхаарское чудовище. Они похожи на огромных общипанных куриц, зубастых и с большими головами. Там дальше на дороге будут их следы: три пальца с когтями впереди и один сзади. Огромные, с меня размером.

– Следы? – уточнила Маргарет, нахмурившись.

Мальчик утвердительно закивал головой. Он был невелик ростом, но принцесса надеялась, что он преувеличивает размер следов. Она вспомнила, как однажды инквизитор привел ее в деревню близ дакхаарского леса, потому что крестьяне жаловались на Зверя – огромного, неизвестно откуда взявшегося чудовища. Но когда принцесса и Фергюс приехали в деревню, чудовище они не застали, только следы.

– Ну, я предупредил, – добавил мальчик и юркнул обратно в поле.

Спутники замерли посреди дороги. Им предстояло решить, двигаться ли вперед, по короткому пути, или искать более долгий объездной. Маргарет предпочла бы второе.

– Ящеры опасны, – заявил Лютер. По его виду принцесса поняла, что он говорит это не затем, чтобы потянуть время, а потому, что с тварями действительно лучше не встречаться.

Лес, в который затекала сельская дорога, зашатался от ветра. Он был темным и таинственным. Судя по карте, он обрамлял въезд в Долину Вулканов – через нее призраки собирались срезать путь. Решили не рисковать, поехали в объезд.

Минул полдень, было решено устроить привал на небольшой поляне. Привязав лошадей, призраки занялись костром и не донимали пленников излишним вниманием. Но бежать Маргарет и Лютер не могли, потому что их бы тут же схватили. Единственное, что оставалось делать пленникам, это говорить наедине.

– Ты уверена в том, что нам лучше расстаться и бежать поодиночке? – спросил Лютер.

– Да, – кивнула принцесса. – Тебе нельзя возвращаться в Монт-д’Эталь.

– А тебе?

– Я сбегу. Получилось один раз, получится и во второй.

– Хорошо. Ты уже придумала, как?

Нет. Вряд ли призраки и гвардейцы оставят теперь принцессу без присмотра, но такой ответ она дать не могла.

– Под Монт-д’Эталем есть тайные ходы, – сказал Лютер, пока Маргарет молчала. – Попасть туда можно через старую железную дверь в инквизиторском подземелье. Она заперта, туда запрещено входить, потому что тоннели могут обвалиться. Но один арестант во время пыток сознался, что повстанцы пытались исследовать тоннели, и ничего не случилось, камни держались крепко. Значит, если пройти осторожно, то можно выбраться из замка.

– Я поняла, – кивнула принцесса и резко замолчала.

В их сторону смотрел один из призраков.

– Если не прекратите разговаривать, – крикнул тот рассерженно, – то будете сидеть не вместе, а под разными деревьями. Ясно?

Обед прошел быстро, и они пустились в дальнейший путь. Кроны деревьев тучами сгущались над головой, лес казался похожим на бесконечный коридор, но вскоре впереди наметился просвет. Призраки выехали на холм, который заканчивался обрывом. Внизу плескалась река с быстрым течением, едва ли можно было с ходу сказать, насколько она глубока. Единственной переправой на ту сторону обрыва был мостик, видневшийся в нескольких десятках шагов от них. Он выглядел довольно хлипким и состоял из потертых от времени веревок и ветхих деревянных досок. Будучи узким, он вмещал лишь одного человека. Впрочем, второй и не рискнул бы ступить туда, пока первый не перейдет на другую сторону.

Отряд подумал о том, чтобы повернуть обратно.

– Снова потратим время, – буркнул старший призрак. – Попробуем перейти.

Он спешился и, осторожно ведя коня за собой, ступил на мост. Доски трещали под ногами, но держались. Мужчина перешел мост до конца и прокричал остальным:

– Все отлично!

Он распорядился о том, в каком порядке они будут переправляться на тот берег. Лютер должен был идти предпоследним, один из призраков – замыкающим.

Вскоре все, кроме Лютера и последнего призрака, с лошадьми оказались на том берегу. Пришла пора ему переходить мост.

– Я переведу твоего коня, иди один, – велел призрак, когда пленник взялся за узду.

– А руки? – Лютер поднял вверх связанные запястья.

Призрак покачал головой: нет, руки ему не развяжут.

Тот кивнул. Он спокойно ступил на доски и сделал несколько шагов. На середине моста пленник остановился и посмотрел на принцессу. От его взгляда у Маргарет внутри все сжалось. Никто не успел ничего понять, как Лютер вдруг перегнулся через веревочные перила и бросился вниз. Послышался всплеск. Призраки и принцесса кинулись к краю обрыва и всмотрелись в воду, которая побелела от пузырьков. У Маргарет перехватило дух. Лютер все не всплывал. Даже если он выжил, течение реки было слишком сильным, а его запястья связаны! Вдруг беглец вынырнул. В руках у него что-то блеснуло, и она с облегчением выдохнула: это был нож.

Никто из призраков не стал преследовать его: лучше отпустить пленника, чем умереть вместе с ним. Принцессу на всякий случай крепко держали – вдруг она по глупости кинется следом? Но Маргарет не стала бы.

Она отошла от края обрыва.

Последний призрак перешел на их сторону, и они сели на лошадей. Все были столь ошеломлены безрассудным поступком Лютера, что, казалось, забыли, куда направлялись.

– Думаю, теперь нам нет смысла ехать к Фергюсу, – сказала принцесса. – Я согласна вернуться в Монт-д’Эталь.

Призраки не стали возражать. Им хотелось поскорее доставить девушку домой и закончить это дело.

А принцесса хотела, чтобы по приезде домой у нее все получилось. Она посмотрела на реку, в которую нырнул Лютер – его уже не было видно, – и напомнила себе: тайные тоннели в коридорах инквизиции. Вот ее план.

Глава 62. Правящий Совет

Карленне предстояло выступать на собрании Совета, и она волновалась. Королева собиралась говорить о передаче арнестской армии Калледиону, однако предполагала, что советники откажут ей, несмотря на увещевания, которые она мысленно повторяла и оттачивала до идеала. Девушка стала ходить туда-сюда, чтобы успокоить себя. За окном щебетали птицы, стояла яркая солнечная погода. Блики от стекла разливались по подоконнику. Королева приоткрыла створку, запахло свежей весенней травой и цветами. Карленне хотелось выйти на воздух, но она не могла освободиться от навалившихся на нее обязанностей и переживаний.

В коридоре появился бодро шагающий лорд Лукен. Заметив Карленну, он скорчил гримасу.

– А, это вы, – пренебрежительно бросил советник.

– И вам доброе утро, лорд, – ответила Карленна на его приветствие, если едкую фразу можно было счесть за таковое.

Коридор, в котором они встретились, вел к лестнице и кабинетам. И Карленна, и лорд Лукен направлялись наверх, потому обоим пришлось терпеть друг друга по дороге. Они шли молча, иногда обмениваясь презрительными взглядами. Около лестницы советник резко обогнал королеву и захотел уже взойти на первую ступень, как Карленна с милой улыбкой окликнула его:

– Лорд Лукен, не будете ли вы так любезны уступить дорогу своей королеве?

– Разумеется, Ваше Величество. – Он обнажил зубы. Они скрежетнули друг о друга.

Карленна знала, что он ненавидит ее, и издевалась над лордом Лукеном тем, что не отвечала на его ненависть. Девушка всегда подчеркнуто вежливо общалась с ним и с огромным удовольствием наблюдала за тем, как советник выходит из себя от каждой ее любезности. Лорд же продолжал исподволь унижать королеву, давая понять, что ей не место в Тереоле и в Арнесте. Несмотря ни на что, Карленна надеялась однажды победить в этой схватке.

Королева обошла советника и преодолела две ступени, как вдруг кто-то наступил ей на подол. Она едва не упала.

– Я так неаккуратен, – ухмыльнулся лорд Лукен.

Карленна остановилась и напрямую спросила:

– За что вы меня так ненавидите?

– Ненавижу? О нет. Я вас презираю. Вы пытаетесь стать той, кем не являетесь. Вы заняли место королевы, тогда как Арнест легко обошелся бы даже без короля. Вас навязали нам. Вы – калледионская марионетка.

– Не моя вина, что меня вам навязали, – возразила Карленна.

– Меня это не интересует. Мне не нравится то, что вы есть. Я не позволю какой-то девице править Арнестом. Я буду вам мешать. Вы ничего не добьетесь. Ничего! Думаете, я не знаю, о чем вы собираетесь говорить сегодня на собрании? Так вот знайте – у вас ничего не выйдет! Калледион не получит нашу армию!

– Откуда вы…

– Откуда я знаю? – Лорд Лукен поморщился. – Об этом все знают. Вы ездили в гарнизон – несложно предположить, зачем. Несложно допросить солдат и слуг, чтобы они подтвердили предположение. И я не позволю вам заполучить армию!

Они наконец подошли к кабинету, внутри которого уже ждали советники, потому пришлось прекратить бесполезный разговор. Лорд Лукен лишь прошипел Карленне в спину:

– Никчемная королева!

Девушка не нашлась что ответить. Лорд Лукен усмехнулся, ощущая ее беспомощность, и прошел к своему месту. Он успешно делал вид, что ничего не случилось, а в королеве кипела обида, которую она не могла выплеснуть, высказав все свои мысли в его гадкое лицо.

Советники расселись по местам. Карленна обвела их взглядом и почувствовала близость поражения. Они все казались настроенными либо недружелюбно, либо слишком холодно для того, чтобы поддержать королеву. Только два лица внушали надежду на положительный исход собрания – генерала Пьеха и его сына, – которые в этот раз пришли вместе. Жаль, что у них на двоих был всего один голос.

Собрание началось. Лорд Лукен после приветственной речи уступил слово Карленне, и она высказала свое предложение передать арнестскую армию Калледиону, ведь таковы когда-то были планы Адрена. Королева перечисляла преимущества своего предложения, но они казались неубедительными даже ей самой. Она понимала, что дело обречено на провал.

– Тут и говорить не о чем. Нет, – сразу ответил лорд Лукен. – Ваше мнение, милорды?

Генерал встал и заявил, что сделает все, чего бы ни потребовала королева.

– Это мой долг, – говорил лорд Пьех. – Если Ее Величество просит передать армию Калледиону, то так тому и быть. Я уверен, что Ее Величество делает все ради блага королевства. Я поддержу любое ее решение, – заявил генерал.

Он еще немного говорил о патриотическом долге и о чести, но главное – свое решение – он уже высказал, и Карленна была ему безмерно благодарна. Хоть один голос она заполучила. Более того, некоторые советники, попавшие под власть воодушевленной речи генерала, засомневались в своем намерении отказать королеве, потому временно воздержались от голосования. Они обещали объявить свое решение позже, когда проголосуют остальные.

Вскоре все лорды-советники выразили свое мнение. Голоса подсчитывали лишь ради приличия, ведь исход был ясен еще до начала собрания. Ответом был отказ: Калледион не получит армию.

Королева опустила голову и слабо возразила:

– Калледионцы могут навредить за это Его Величеству Адрену, и вы лишитесь короля.

Этот аргумент был слаб потому, что советники не сильно любили короля и не ждали его возвращения. Они нуждались в нем лишь как в номинальной фигуре.

– Пусть. – Лорд Лукен хмыкнул. – Короли приходят и уходят, а лорды Совета остаются. Сегодня вы проиграли, Ваше Величество. На этом предлагаю считать собрание завершенным.

Карленне было больше нечего сказать. Она тихо сидела, обдумывая свои дальнейшие шаги, пока расходились советники. Вдруг девушка почувствовала, как кто-то накрыл ее ладонь своей. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Эшетом. Карленна с улыбкой ему кивнула, тогда он отнял руку, пока советники не заметили их близкой дружбы.

Глава 63. Детеныш

Поле шелестело. Лишь этот тревожный звук раздавался вокруг селения, к которому оно примыкало. С остальных сторон возвышался лес, но он молчал. Никто не ходил здесь, не разговаривал, дома пустовали, деревня стояла тихая и мертвая – в прямом и переносном смыслах. На дорожках, на порогах и в садах лежали тела. Лучилось солнце, было тепло, и полчища мух взлетали с тел, когда Фергюс проходил мимо них. Разглядывая увечья, от которых погибли местные жители, он закрывал нос двумя пальцами. Ноги старика подгибались, он ступал тяжело, будто прежде долго лежал в кровати. В душе царил мрак.

Инквизитор находил людей без рук и без ног, а иногда находил руки и ноги без людей. Некоторые трупы лежали обглоданные, с выеденными внутренностями, другие оказались растерзаны и разодраны когтями. Кто-то погиб от жутких переломов и ран – этих людей подбрасывали вверх, кидали в сторону, трепали и швыряли на землю и заборы. Выживших ни Фергюс, ни охотники не нашли. Все, кто не успел сбежать из поселения, погибли в неравной борьбе с чудовищами.

Огромные следы, формой напоминающие отпечатки куриных лап, усеивали все дороги в деревне и в лесу. Не было никакой загадки в том, кто именно напал на местных жителей: и спасшиеся очевидцы, и все следы указывали на живучих ящеров. Звери разгромили все поселение, оставив после себя лишь обломки и изуродованные тела. Анна Мельден, приехавшая сюда вместе с Фергюсом, сидела на поваленном дереве, уткнув голову в колени. Она не плакала – инквизитор проверял, – но была сама не своя оттого, что не могла уберечь собственное королевство. Фергюс считал, что лучшее утешение Анна найдет в уединении, потому оставил ее одну и вместе с охотниками обходил деревню. Они все-таки надеялись отыскать выживших.

Инквизитор вспомнил, как и на его родную Эфлею однажды напало чудовище. Жители назвали его Зверем. Тогда ящер навел в деревнях беспорядок, напугал крестьян, объел скот. Но он не зверствовал. В Эфлее Зверь искал себе пищу, а после, вдоволь поживившись, вернулся в дакхаарские леса. Здесь все было по-другому. Здесь присутствовали ярость, ненависть, желание крушить. Здешнего ящера вел не голод. Или не только он.

Один из спасшихся жителей, который и сообщил в замок Фелл о случившемся, теперь ходил по пятам за охотниками, опасливо посматривая в сторону леса. Он боялся, что ящеры вернутся, и хотел забрать из разрушенного дома вещи.

– Почему оно пришло? В лесах уже недостает пищи? – спрашивал несчастный. Он потерял отца и мать, стариков, которым не хватило сил бежать от монстров. Их тела лежали около крыльца.

– В лесах еще полно дичи, – возразил охотник.

Фергюс решил вмешаться. Ему показалось, он знает ответ:

– Ящеры пришли не за едой. Иначе они не стали бы уходить, оставив здесь столько пищи. Напомните мне, – он обратился к одному из охотников, – где вы поймали того звереныша, которого привозили мне в замок?

– В здешней округе.

– А ваши люди, – теперь он обращался к крестьянину, – в лесах не натыкались на маленького ящера и не пытались его убить?

– Возможно. Да. Я слышал что-то подобное. Что в лесах водится ящер, совсем не такой страшный и опасный, как те, о которых предупреждала Ее Величество. – Голос жителя становился тише с каждым словом.

– Вот вам и ответ, – провозгласил Фергюс. – Ящеры пришли защитить свое дитя. Они решили, что зверенышу грозит опасность. Твари.

Он плюнул на землю, где косой тропинкой пробежал след маленького ящера. Детеныш опасен не меньше, чем его родители. Они защищают свое исчадие, вступаются за него, а само оно, толком еще не выросшее и не научившееся охотиться, нападало на людей. Фергюс видел углубления от крохотных, но острых зубов на мертвых телах. Один крестьянин в неестественной позе согнулся на земле, а на его лице от глаза до рта виднелась острая впадина. Ее будто проделали гнутым кинжалом: воткнули, прорезали и вытащили обратно. Глаз мужчины лопнул, а кожа вокруг покраснела. Этот несчастный, как подтвердили охотники, оказался добычей детеныша. Рядом с мужчиной валялось распотрошенное тело с конечностями, которые висели на кусках кожи и сухожилий, словно на нитках. Судя по всему, жертва взрослого ящера.

Мертвых собрали и отнесли к кладбищу. Тех, чьи имена были известны благодаря родственникам, которые не побоялись вернуться в поселение, уже начали закапывать. Остальных Фергюс приказал опознать и только после этого похоронить. Когда трупы погружали в свежие ямы и покрывали плотным слоем земли, старик не мог не представлять себя на их месте. Он осознавал, что совершенно не боится смерти. Ее бледный лик виделся ему всякий раз, когда инквизитор с отвращением смотрел на себя в зеркало. Морщины множились, тело иссыхало, и старость окутывала его. Фергюс знал, что смерть скоро придет к нему, и ожидал ее так, как любой другой человек ожидает, например, ужин – со знанием того, что это привычное дело.

Фергюс не боялся оказаться в могиле. Куда больше его пугало, что в землю могут закопать Димира, Маргарет или Никоса. За них он переживал куда больше, чем за себя, и ради них искал способ избавиться от чудовищ. Инквизитор отгонял от себя мерзкие образы того, как ящеры пожирают дорогих ему людей или как последние из Таяльди, трясясь от страха, навсегда покидают родной континент, чтобы спастись от гибели. Все то, чем раньше занимался Фергюс, теряло для него смысл. Война с Калледионом, повстанцы, преступники – все это отступало под натиском бессмертных монстров. Инквизитор знал единственное средство против чудовищ – Ритуал, но он слишком сильно сомневался в колдовстве, чтобы к нему прибегнуть. И все же тропы избегания в конце концов сходились в единую дорогу, ведущую к обряду.

Инквизитор передал последние распоряжения охотникам: попросил их оповестить жителей в округе, особенно тех, чьи дома расположены вплотную к лесам, о том, что стоит вести себя осторожно и стараться лишний раз не соваться в чащу.

Фергюс нуждался в уговорах королевы. Они сели в карету и отправились в замок. Анна молчала.

– Вы злитесь на меня? – спросил Фергюс.

Она намеренно не обратила на него внимание.

– Вы злитесь? – повторил он.

– Угадайте, – раздраженно процедила Анна.

Королева любила свой народ и потому теперь пребывала в отвратительном настроении. Ее одновременно обуревали грусть, отчаяние и гнев оттого, что целое поселение погибло из-за зверства ящеров. Фергюс понимал, что она должна кого-то обвинить в случившемся, и он лучше всего подходил на эту роль.

– Не я убил тех людей, Анна.

– Их убило ваше упрямство, – с упреком ответила королева.

– Не надо вменять мне в вину то, в чем я не виновен.

– Люди были бы живы, если бы мы провели Ритуал. Если бы вы мне помогли.

– Вы напрасно надеетесь на Ритуал.

– Вы напрасно игнорируете его возможности, – отрезала Анна.

– Вы ведь понимаете, что наша цель – уничтожить тварей? А обряд, который вы предлагаете провести, это ритуал воскрешения, а не уничтожения. Мертвая Королева вернется, а твари останутся.

– Это хотя бы какой-то шаг.

– Это шаг не в ту сторону, – возразил Фергюс. – С чего вы взяли, что Мертвая Королева захочет нам помогать? Ее убили. Ящеры были единственными созданиями, которые ее защищали. Она не захочет от них избавляться, напротив, она использует их, чтобы вновь завладеть континентом. Вместо одной проблемы мы получим две!

– По крайней мере, при ней ящеры прекратят убивать.

– Или наоборот: при Мертвой Королеве ящеры начнут убивать с удвоенной силой, чтобы помочь своей хозяйке завладеть землями.

Анна не сдалась:

– Мы найдем способ повлиять на нее. С одной девушкой управляться проще, чем с ордой ящеров.

– Сомневаюсь, что мы сможем повлиять на ведьму, которая несколько сотен лет пролежала в земле. Ей не место в нашем мире.

– Посмотрите на это с другой стороны, – предложила королева. – Маленькому ящеру, которому тоже не место в нашем мире, была дарована жизнь. А мы с вами в силах вернуть к жизни Мертвую Королеву. Это знак, Фергюс.

– Не ищите знак там, где его нет.

– Не отрицайте то, что вам неприятно слышать. Послушайте, мы должны что-то сделать. Ящеры воскресают, размножаются, умерщвляют целые деревни. Нам повезло, что Дакхаар – один сплошной лес, из которого они пока не хотят выбираться. Но, как только там кончится еда, они выйдут к людям. Если это произойдет, виноваты будете вы – ваше бездействие.

– Анна, я не бездействую. Я изучаю ящеров.

– Пока это привело лишь к потере времени и гибели людей. Возможно, вместо вас мне стоило бы пригласить более сговорчивого помощника. Дрянные Существа, да даже Джеральд при всей его ненависти ко мне помогал, хоть и сам того не осознавал, собирая для меня ведьм!

Анна всплеснула руками. Она ожидала ответа от инквизитора, но он безмолвствовал, обдумывая услышанное. Фергюс все больше и больше склонялся к тому, что стоит провести Ритуал. Инквизитор долго молчал, прежде чем нехотя выдавил из себя:

– Дайте мне еще немного времени. Если к концу месяца я ничего не придумаю, то приступим к обряду.

Глава 64. Сон

Уже минул полдень, и служители храма, в котором на время остановился Ник, вышли на улицу. Они высматривали гостей. «Кажется, едут», – услышал принц и тоже выглянул наружу. Солнце освещало холмы и поля. Ник сложил руки козырьком. Вдалеке на петляющей дороге чернела повозка. Нагруженная доверху и покрытая плотной серой тканью, она двигалась лениво, тяжело. Лошадь едва карабкалась по склону, и служители со вздохом предположили, что она не сможет дотянуть повозку до верха холма. Так и случилось. Остановившись на пологом краю, возничий спрыгнул на землю и помахал послушникам храма, чтобы те спустились к нему и помогли.

Ник и служители взяли маленькие тележки, в которых обычно перевозили грузы для нужд храма, и покатили их по склону. Сегодня придется перевозить тяжести особого рода.

Посыльный еще утром привез невеселые вести. Служители предупредили Ника о том, что предстояло много работы. Оказалось, что на близлежащее селение напали ящеры, убив почти всех жителей. Нужно было похоронить погибших.

Внутри принца все похолодело. В этом храме о смерти говорили так отрешенно и буднично, будто обсуждали погоду, а не покойников.

Служители с тележками спустились к повозке, и возничий откинул покрывало. Внутри лежали сплющенные, сдавленные друг другом окровавленные тела – десяток, не меньше. Они все были изувечены и смердели. Служительница приказала класть их на тележки и везти наверх в храм. «Сегодня проводим их в мир Существ, выкопаем могилы, сколько успеем, а завтра начнем хоронить», – сказала она, и в ее бесстрастных глазах мелькнула усталость. В этом безрадостном труде состояла вся жизнь служителей храмов.

Возничий забрался внутрь повозки и принялся вытаскивать мертвецов – либо неопознанные тела, либо членов вырезанных под корень семей, которых, кроме служителей, было некому похоронить. Ник потянулся к трупу, который протягивал возничий. Пальцы принца провалились во что-то мягкое и вязкое, он отдернул руку, от испуга и неприязни едва не уронив тело. Возничий выругался на него, и Ник виновато потупил взгляд. Когда он все-таки погрузил труп на телегу и покатил ее в гору, взгляд зацепился за рану на боку мертвеца – рваный кусок свисающей плоти, которая еле держалась на теле. Ник вкатил тележку в храм, уложил мертвеца к другим на широкий стол и вернулся к повозке.

Принц был моложе, сильнее и быстрее служителей храма, поэтому ему пришлось перевезти больше покойников, чем остальным. Второй груз оказался телом мальчишки в рваной одежде. Его глаза с сине-голубыми радужками были широко распахнуты. Ник вздрогнул, когда посмотрел в них – они выглядели совсем живыми, но полными предсмертного отчаяния и непонимания, – и хрупкое тело этого маленького мальчика показалось ему тяжелее, чем тело мужчины с рваной раной. Служитель, который поднимался на холм вслед за принцем, вез синеглазую женщину, похожую на этого ребенка. Наверное, его мать. Возможно, следом кто-то из служителей вез и отца, или брата, или сестру. Из волос женщины выпал и остался лежать на тропе завядший цветок, а служитель, не обратив на это внимания, покатил тележку дальше. Ник почувствовал, как в уголках глаз скопились слезы. Они не вытекали, но застилали взор мутной пеленой, ему пришлось остановиться, чтобы вытереть их. Скрывая свою слабость, он притворился, будто вытирает испарину со лба.

Вскоре возничий, передав служителям последнее тело, уехал. Трупный запах заполонил весь храм, к горлу подступила тошнота. Мертвецы сгрудились на столе, прижатые друг к другу, ледяные и бледные.

– Ты никогда не видел покойников? – спросила служительница.

– Видел, – ответил он, вспоминая похороны лорда Эванса. Только смотрел он тогда больше не на мертвого советника, а на его жену, все мысли принца были заняты ею. Он давно не думал о Юлане, и сейчас это воспоминание отозвалось тягучей болью в груди.

– А чего ты тогда такой бледный? – усмехнулась служительница.

– Пахнет дурно.

Она кивком указала на лопаты:

– Иди на воздух. Копай могилы.

Ник сосчитал мертвые тела и отправился на кладбище. Там ему помогали старичок и две женщины-служительницы. Уставшие, они все тяжело дышали и работали молча. Несколько могил выкопали совсем небольшими, для детей, и Ник вспомнил синеглазого мальчика, погибшего от ярости чудовища. И остальных людей, чьи жизни оборвались из-за ящеров.

«Лишь Мертвая Королева способна уничтожить ящеров. Она мертва, но это можно исправить с помощью Ритуала», – всплыло в памяти Ника. Мираби и Тейха сбежали и прятались, чтобы не участвовать в Ритуале, и сейчас он сильно жалел, что не расспросил их подробнее – чего они боятся? Ритуал опасен? Чем? Почему? Хотя бы ради того, чтобы задать этот вопрос, Ник желал отыскать Мираби. Быть может, не все так страшно, и он уговорит ее согласиться? Дрянные Существа! Неужели этот обряд может быть опаснее ящеров? Ник находился в полнейшем смятении. Не только от этих мыслей, но и из-за понимания – он один из тех, кто способен помочь. Он – сновидец, он может обратиться к Покровительницам, от которых сбежал, и вместе с ними отыскать ведьм для Ритуала.

Ник желал разобраться, чем являлись Покровительницы, добром или злом. Те, кого принц встретил в приюте, внушали ему неприязнь. Те же, кто столкнулся с ящером и погиб, спасая Гехеру, вызывали сочувствие. Их могилы находились на этом кладбище, и каждый раз, когда Ник разгибался, чтобы скинуть землю с лопаты, он утыкался взглядом в надгробные камни. Те Покровительницы покоились совсем рядом.

Начало смеркаться. Осталось выкопать несколько могил, и, если хорошенько потрудиться, он смог бы закончить все в одиночку. Руки старика-служителя дрожали при каждом взмахе лопаты, он работал медленно, в его глазах читалось изнеможение. У служительниц тоже был уставший вид, они то и дело прикладывались к бутыли с водой. Их силы иссякли. Нику рассказали, что обычно здесь хоронили три-четыре тела в неделю, а чтобы в один день привезли больше десятка тел, и вовсе случалось редко, все быстро уморились с непривычки. Но такое положение дел оказалось выгодным. Он сочувственно посмотрел на служителей:

– Отдохните, я сам все закончу.

– Вместе быстрее, – вяло возразила одна из женщин, держась за ноющую спину.

– Вы устали, а у меня хватит сил.

Сопротивления не последовало. Служительницы кивнули и ушли, и только упрямый старик остался возле Ника. Впрочем, скоро и он, совсем обессиленный, убрал лопату под мышку – руки слишком тряслись и уже не могли сжимать черенок – и побрел в храм. Теперь кладбище принадлежало только принцу.

Стемнело. Лишь масляная лампа, стоявшая на скамье, да горсть звезд на небе скупо освещали кладбище. Старшая служительница выглянула из храма и окликнула Ника, но принц попросил не беспокоиться о нем и заверил, что скоро придет, ведь работы осталось немного. Служительница кивнула и скрылась в храме. А Ник продолжил копать.

Через некоторое время свет в окнах погас, стало тихо, лишь вдалеке ухала сова. Он сделал несколько шагов в сторону, воровато огляделся и принялся копать возле надгробий Покровительниц. Земля здесь затвердела и плохо поддавалась, и принц постоянно останавливался, чтобы отдышаться. Комья земли, мелкие камни и корешки отлетали в сторону под взмахами лопаты. Ник был взбудоражен. Ощущение опасности подстегивало его, и он старался работать быстро, чтобы никто не застал его за предосудительным делом. Когда ему послышался посторонний звук, юноша вздрогнул и испуганно обернулся. Но это был всего лишь ветер. Скрипнула хлипкая кладбищенская ограда, ветви деревьев, растущих возле храма, заскрежетали по крыше. Ник выдохнул, но руки все равно тряслись.

Он не знал, сколько прошло времени. Яма стала глубокой, принцу пришлось спуститься в нее и продолжать копать изнутри. Наконец лопата уперлась во что-то твердое, раздался глухой стук. Ник наклонился и руками разгреб землю, рассматривая крышку гроба. Принц поддел ее лопатой, и та с неохотой поддалась. Ник захватил лампу с края ямы и полез в гроб.

Оттуда пахнуло мерзкой затхлостью. От женщины, что лежала в гробу, остались лишь кости, в некоторых местах обтянутые догнивающими кусками серо-желтой плоти и сухожилиями. Ник побоялся подносить лампу к ее лицу, но даже сквозь ночь он видел грязно-черный череп с пустыми глазницами, и это напомнило ему о Мертвой Королеве. Он отбросил ненужное воспоминание. Покровительницу, как и обещали охотники, похоронили в том же, в чем она умерла. Темно-зеленое платье, разодранное в нескольких местах, было пропитано засохшей кровью. Надеясь, что сможет завершить приготовление зелья, Ник поставил лампу в угол гроба и дрожащими от неприязни и волнения руками вынул из-за пазухи пузырек. Он открутил крышку и аккуратно потянул за зеленое платье в том месте, где кровь измазала ткань сильнее всего. Он засунул шов, на котором засох сгусток крови, внутрь пузырька и подождал немного, чтобы ткань размокла и последний ингредиент попал в зелье. Лампа светила слишком тускло, и принц не мог узнать наверняка, растворилась ли кровь в пузырьке. На вид зелье совсем не окрасилось, на него нахлынуло раздражение. Все, что он делал последнее время, могло оказаться бессмысленным. Ник подождал еще, вынул ткань и взболтал пузырек. Приблизив получившееся зелье к свету, принц рассмотрел его, но, не заметив никаких изменений, закрутил крышку.

Выглянув из могилы, чтобы убедиться, что снаружи пусто, он выбрался наверх, вернул крышку гроба на место и быстро закидал могилу землей. Разровнял ее, убирая следы своих ночных раскопок. Ник вспомнил, что обещал закончить работу вместо служителей, но его силы и терпение уже иссякли. Широко зевнув, он вернулся в храм. Самое время воспользоваться зельем.

– Я устал. Завтра закончу, – сказал он старшей служительнице, которая меняла свечи возле Существ, и пошел спать.

Все ночевали в двух больших комнатах: одна женская, вторая мужская. Старик-служитель уже храпел, и Ник не стал зажигать свет. Плотная занавесь застилала маленькое окошко, принц на ощупь нашел свою кровать, сел и вытащил пузырек с зельем. Он повертел его в руках и, открыв, понюхал. Запаха не было, но Ник испытывал отвращение, зная, что один из ингредиентов зелья – кровь давно умершей и гниющей Покровительницы. Но оно дарило знание, так необходимое принцу. Преодолевая брезгливость, принц выпил половину. «Гадость», – подумал он, хотя не почувствовал никакого вкуса, кроме мнимых отголосков могильной затхлости. Ник завинтил и спрятал пузырек. Закрывая глаза, он сделал так, как говорили ему Покровительницы, когда вручали зелье: представил ведьму, которую хочет видеть во сне.

«Только бы сработало», – подумал Ник и провалился в сон.

«Не сработало», – разочарованно понял он, когда перед ним возникла ведьма, но не та, которую он надеялся увидеть. Ник уже встречал ее однажды. Он ясно помнил сон, где именно она, девушка с кошачьими – узкими зелеными – глазами капнула что-то в тарелку Джеральда перед его смертью. Ник догадывался, что ведьма отравила короля. Теперь он заметил на ее прилизанных волосах корону. Судя по всему, она была женой второго сына Джеральда и новой королевой Калледиона. Ее звали Шоара, однажды он встречался с ней наяву, но в тот момент и представить себе не мог, что эта незаметная девушка обладает колдовской силой. Ник поражался еще и тому, что ей удалось настолько приблизиться к Джеральду, известному борцу с ведьмами, и войти в королевскую семью. Впрочем, подумал он с горечью, Юлана тоже легко влилась в высшее общество Эфлеи.

Шоара тем временем шла по замку, в котором Ник угадал Мейфор. Из-за обилия переходов принц не запоминал дорогу, а лишь слепо двигался за ведьмой, не зная, чем еще занять себя в этом сне. Они плутали долго, пока Шоара, быстро оглянувшись по сторонам, не скользнула в узкий коридор. Ник последовал за ней. Вскоре ведьма остановилась у одной из комнат. Она снова огляделась, а потом притронулась к ручке двери и произнесла несколько слов на ведьмовском языке. Дверь отворилась, девушка зашла внутрь. Ник поспешил за ней, пока дверь не закрылась.

Сердце бешено застучало, он готов был вскричать «Сработало!», когда увидел в комнате Мираби. Она сидела на кровати, поджав одну ногу под себя, а другую свесив вниз. Увидев Шоару, она фыркнула и отвернулась к стене.

Ник счастливо улыбнулся. Да, это та самая Мираби – даже в неволе она проявляет дерзкий характер.

– Здравствуй, Мираби, – проговорила пленительница вкрадчивым голосом.

– Мой ответ по-прежнему «нет», – не выслушав вопрос, заявила розоволосая ведьма. – Я не буду участвовать в Ритуале.

Королева вздохнула, но не рассердилась.

– Ты же понимаешь, что упрямство ни к чему не приведет?

Мираби не ответила.

– Ты будешь сидеть в этой комнате, пока не согласишься, – добавила Шоара.

– Или пока кто-нибудь не освободит меня, – обиженно воскликнула девушка.

– Это вряд ли. Мало кто заглядывает в эту часть замка. Мало кто сможет найти тебя здесь. И уж тем более никому не взбредет в голову освободить тебя.

– Ничего, я подожду, пока такой человек отыщется. Я-то никуда не спешу.

– А стоило бы. Чудовища возрождаются.

– Мне все равно. Я не буду участвовать в Ритуале.

– Как знаешь, – пожала плечами Шоара и вышла из комнаты.

«Все-таки сработало», – довольно улыбнулся Ник, когда лучи утреннего солнца вырвали его из сна. Теперь он знал, куда отправится дальше.

Глава 65. Одна попытка

День начался не так славно, как хотелось бы. Прямо сказать, паршиво. У Карленны разболелась голова, и теперь она медленно прохаживалась по тереольскому саду. Ее встречал теплый ветерок, играющий лентой шляпы, и благоухание цветочных кустов. Повсюду шелестели ярко-зеленые листья. Они распустились совсем недавно.

– Калледионская нахлебница, – услышала Карленна позади себя.

Девушка обернулась и ничуть не удивилась, когда увидела лорда Лукена. Советник гадко улыбался, делая вид, что щурится на солнце.

– Вы что-то сказали, лорд Лукен? – Королева постаралась сохранить спокойствие.

– А вы не услышали? Я думал, что глухотой страдают только старики. Я сказал, что вы – калледионская нахлебница. В общем-то, как и ваша мать – та была приживалкой в Дакхааре, насколько мне известно.

Карленна стиснула зубы. Голова загудела, словно кто-то принялся трубить прямо девушке в ухо. Нельзя было поддаваться на провокацию советника. Королева должна сохранять лицо в любых обстоятельствах. Впрочем, сил сопротивляться все равно не было. Она устало спросила:

– Вы когда-нибудь перестанете так ко мне относиться?

– Разумеется, Ваше Величество, – хмыкнул советник. – Сразу, как вы откажетесь от трона и уедете из Арнеста.

Карленне некуда было уезжать. Дома – в родном Мейфоре – ее ждала Шоара. Если ведьма не добьется своего, то сделает ее жизнь столь же невыносимой, как делал лорд Лукен. Потому уезжать не имело смысла.

– Этого не будет, – покачала головой девушка.

– Вы в этом так уверены?

– По крайней мере, я на это надеюсь, – процедила Карленна.

– Надежда – это хорошо. Только вот ваша слишком призрачна, – продолжил старикашка. – Она скоро исчезнет насовсем. Уж я постараюсь.

Лорд Лукен действительно был богат на выдумки, когда хотел сделать жизнь королевы в Тереоле невыносимой: от поддевок во время заседаний Совета и оскорблений при случайных встречах до мелких пакостей. Он намеренно выводил Карленну из себя, и она ничего не могла с этим поделать. Приходилось терпеть. Порою она даже мечтала о том, чтобы лорд Лукен сделал против нее что-то более значительное, чтобы она смогла наконец показать всем, какой он на самом деле ужасный человек.

– Удачного вам дня, лорд Лукен, – сдалась королева, не ввязываясь в дальнейшую ссору.

В который раз ей дали понять, что ей не быть хозяйкой Тереоля. Корона на голове здесь не значит ничего – вот почему Адрен желал перестроить королевство с калледионской помощью.

Королева присела на лавку. Голова раскалывалась, и она с закрытыми глазами растерла виски. Зашуршал гравий, кто-то прошел мимо и сел рядом. Она подумала, что это снова лорд Лукен. Карленна подготовилась к оскорблениям и открыла глаза, но ее соседом оказался вовсе не отвратительный советник, а привлекательный офицер Пьех. На его отглаженной форме сияли награды, ботинки были вычищены до блеска. Он сидел, сохраняя статную осанку, и держал руку возле кобуры. Настоящий бравый солдат. Карленна восхищалась им. Его видом. Но не меньшее восхищение вызывал и характер: смелость, доброта, поразительная чуткость. Эшет поймал ее руку и спросил, чем она расстроена. Карленна рассказала про лорда Лукена.

– Он повел себя отвратительно с вами! – рассердился офицер. – Я это исправлю. Идемте.

Карленна ему не поверила, ведь весь Тереоль трепетал перед лордом Лукеном, но пошла следом. Ей хотелось, чтобы Эшету удалось проучить советника.

– Лорд Лукен, извинитесь перед Ее Величеством, – настойчиво попросил офицер, когда они нагнали старика.

– За что? За то, что сказал правду? – ухмыльнулся советник.

– Лорд Лукен, извинитесь перед Ее Величеством, – твердо повторил он. – Вы ведете себя недостойно.

– Как мило. Вы, как истинный рыцарь, пришли на помощь своей даме… – Советник осекся, но стало очевидно, что он собирался сказать «даме сердца».

Щеки Карленны зарделись багрянцем.

– Я поступаю так, как положено поступить любому человеку. Я не просто защищаю даму, я защищаю Ее Величество, – ответил Эшет.

– И это замечательно. Раз так, то я, пожалуй, уступлю вашему желанию. Прошу прощения, Ваше Величество, – язвительно произнес лорд Лукен.

Карленна благосклонно кивнула. Поблагодарив Эшета, она собиралась уже уйти, но тот вызвался проводить ее до дворца. Офицер настаивал на том, чтобы отвести ее к покоям, но королева, сославшись на плохое самочувствие, разрешила ему проводить себя лишь до дворца. Несмотря на симпатию к младшему Пьеху, она помнила о правилах приличия и, находясь под надзором слуг и стражи, не хотела надолго оставаться с ним рядом.

Они шли по главной аллее парка, Эшет рассказывал, по каким делам приехал из гарнизона в Тереоль, а Карленна рассеянно слушала его.

– Мне искренне жаль, что лорд Лукен так с вами обращается, – сказал офицер.

– Скажите, он всегда таким был? – спросила королева.

– Лорд Лукен? Не знаю. Я считал его хорошим человеком. Но иногда люди оказываются совершенно не теми, за кого себя выдают. Мы ошибаемся и сильно удивляемся, когда видим их истинное лицо.

– Возможно, вы правы, офицер Пьех. – После его слов королеве представилась Шоара.

– Ваше Величество! – Он с напускной досадой склонил голову. – Зовите меня просто Эшет.

– Хорошо, Эшет. Тогда и вы зовите меня просто Карленна.

Они оба заулыбались.

На площади, у выхода из сада, они тепло попрощались и разошлись. Позже, когда Карленна очутилась в собственной спальне наедине с собой, она вдруг поняла, насколько Эшет прав. Он, сам того не осознавая, дал королеве подсказку о том, как она может избавиться от Шоары. Он сказал правильно: люди совсем не те, за кого себя выдают. Надо просто рассказать всем, кем на самом деле является бывшая подруга. Калледионцы ненавидят ведьм. Ведьме не выжить в Мейфоре.

Надо лишь написать разоблачающее письмо.

Королева вскочила с кровати, схватила бумагу и устроилась за столом в гостиной. Слова потекли сами собой. Карленна расписала все, что смогла вспомнить о своих отношениях с Шоарой: от первой просьбы спрятать Книгу до последнего признания в убийстве королей и угрозы навредить Адрену. Она писала о том, как Шоара прокрадывалась в тюрьму и отпускала на волю ведьм; как обводила вокруг пальца охотников и наверняка направляла их на ложный след. Она описывала даже то, в чем не была уверена, но в чем подозревала Шоару. Когда Карленна закончила, она перечитала письмо и осталась совершенно довольна. Осталось только отправить его.

И тут девушка замерла. Кому отправлять послание? Брату? По спине пробежал холодок, когда она подумала, что Сердон мог обо всем знать. Что, если он помогал жене, чтобы достичь трона? Эта мысль ужаснула. Ведь тогда бы это письмо уничтожило ее саму, а не Шоару.

Если бы в живых оставались отец или Дант Гарс, она бы, не сомневаясь, отправила письмо одному из них. В них обоих она была уверена: они ненавидели ведьм и немедля избавили бы Мейфор от Шоары. Но они были мертвы – ведьма позаботилась и об этом. Раз так, следовало обратиться к охотникам из отряда Данта Гарса. Этот отряд ведь еще существует? Или Сердон распустил его после смерти главного охотника (или ради благополучия своей жены)? Но если писать охотникам, попадет ли это письмо к ним или пройдет сначала мимо стражи и короля?

Карленна помотала головой. Слишком много вопросов без ответов. Было ясно лишь то, что писать брату нельзя. Она не была уверена в нем.

Карленна снова помотала головой. Письмо, ее спасение от ведьмы, лежало перед ней, готовое попасть в чужие руки. Оставалось лишь определить, чьи руки правильные. Королева не знала. Она вздохнула и сложила письмо. Пусть лежит в ящике, пока она не примет решение. На это у нее имелась всего одна попытка, ошибиться было нельзя.

Глава 66. Возвращение в Эфлею

Небо радовало ясностью. Солнце ярко освещало каменисто-песчаную дорожку, бегущую по холмистому пустырю. Четыре тени то растягивались по взгорью, то падали в неглубокую лощину. Всадники уже давно загнали лошадей, и те, изнуренные, теперь медленно несли их вперед, к лесной опушке.

– Зря вы все это затеяли, Ваше Высочество, – вздохнул призрак.

– Что затеяла?

– Этот побег. Вы вернулись туда же, откуда начали. Ничего не добились.

– Кое-чего я все-таки достигла, – ответила принцесса.

– Чего же?

«Выяснила, чего хочу, а чего нет», – подумала Маргарет, но вслух не сказала ничего.

День прошел быстро, как и остальные до него. Маргарет не успевала их считать. Она запоминала лишь некоторые события: как призраки спрашивают дорогу у прохожего, как вывозят ее из Дакхаара, как они останавливаются на ночь в какой-то эфлейской гостинице.

Лес растянулся настолько, что они до сих пор из него не выехали. Небо уже потемнело, покрылось первыми едва заметными пылинками звезд. Призраки пообещали, что чаща скоро должна закончиться, а на выезде, судя по карте, они найдут приличный ночлег. Темный лес пугал Маргарет. Тяжелые ветки нависали над дорогой, и ей приходилось постоянно выставлять руку перед лицом, чтобы они не ударили ее. По земле поплыл туман.

Она ехала впереди, рядом со старшим призраком, когда ей показалось, что в кустах что-то шевельнулось. Наверняка это был какой-то мелкий зверь, каких предостаточно водится в эфлейских лесах, но ей вдруг пришло на ум, что это мог быть и Лютер. Вдруг он выбрался из реки и идет по их следу? Вдруг наблюдает за призраками и принцессой издалека и ждет подходящего момента, чтобы увести ее? Кусты снова зашевелились – или это лишь воображение?

Принцесса поехала медленней, напрасно пытаясь всмотреться во тьму. Кажется, призраки тоже заметили что-то неладное, потому что велели девушке подстегнуть коня.

Краем глаза Маргарет увидела, что старший призрак держит руку возле кобуры. За своими мыслями она не заметила, как что-то черное появилось на дороге. Луна едва светила сквозь плотную крышу ветвей, но отблеск оружия отчетливо виднелся в темноте. Дуло было наставлено на принцессу.

– Живо на землю! – скомандовал громкий голос.

Маргарет оглянулась. Их окружили.

– На землю!

Она растерянно замерла. Вдруг призрак выстрелил в человека перед ней и крикнул:

– Спасайтесь, Ваше Высочество!

Пришпорив лошадь, Маргарет успела проскочить мимо замешкавшегося незнакомца с пистолетом. Ветки хлестали ее по рукам и лицу, но принцесса молчала. Сзади послышались звуки выстрелов и крики, но она боялась оборачиваться.

Дорога резко свернула, и Маргарет пришлось остановиться. Перед ней вновь стояли вооруженные люди. Они быстро стащили принцессу с лошади. Девушка пыталась сопротивляться, брыкаясь и царапаясь, но ее больно ударили в живот и поволокли в глубь леса.

Оставив бесплодные попытки вырваться, она повисла на руках похитителей. Сквернословя, те несли ее в чащу. Там, в темно-зеленой глубине, среди деревьев нашлось место под несколько домов. Сначала принцессе показалось, что свет в них не был зажжен. Но потом, когда ее завели внутрь, она поняла, что в домах плотно затворены все окна, чтобы свет не виднелся с дороги. Людей в доме было предостаточно, и все с косыми усмешками разглядывали пленницу. Ее связали и кинули в комнату без окон. Не успела Маргарет опомниться, как перед ней возник высокий и крепкий мужчина. На его изуродованном шрамами лице застыла мстительная улыбка. Он подхватил принцессу и усадил перед собой на шатающийся табурет. Маргарет приложила к груди связанные руки и отвела взгляд.

– Не узнаешь меня, милочка? – спросил незнакомец. Он переменил позу, чтобы свет из соседней комнаты коснулся его лица, и она смогла рассмотреть похитителя. – Коршун Викт, – напомнил он свое имя.

– Я думала, с повстанцами покончено.

– Нет. Это с Нэйтом покончено, но не с повстанцами. Теперь я здесь главный.

– Не могу сказать, что меня это радует, – устало пробормотала девушка.

– Боюсь, мы существуем совсем не для того, чтобы радовать членов королевской семьи.

Маргарет вымученно улыбнулась. Коршун Викт вел себя с ней милосердно, но лишь до поры до времени. Принцесса знала, что ее снова будут использовать, чтобы сбросить короля с трона. Она скучала по Димиру, несмотря на то, что расстались они не слишком хорошо.

– И не надейся, милочка, что в этот раз тебе удастся бежать. Лютера здесь больше нет. – Повстанец нарочито печально развел руками.

Маргарет снова отвела взгляд.

Викт оставил ее. Принцесса не стала слезать с табурета. Она поджала под себя ноги, свернувшись в клубок. Из угла доносились возня и слабый мышиный писк. Как и в прошлый раз, Маргарет сидела в каморке в одиночестве и совершенной темноте. С той стороны кто-то ходил взад-вперед, тень то и дело загораживала нить света между полом и дверью. Шум в углу отвлекал от звуков, доносящихся из соседней комнаты, принцесса пыталась их разобрать. Она несколько раз слышала свое имя из уст повстанцев и понимала, что разговор касается ее.

Под дверью опять появилась тень. Дернулась ручка, и повстанец распахнул дверь. Принцесса сощурилась от яркого света. На пороге снова стоял Коршун. Прошло не так много времени, и Маргарет надеялась, что они встретятся снова не так скоро.

– У меня для тебя сюрприз, милочка.

Она промолчала.

– Кое-кто хочет с тобой встретиться, – продолжил повстанец. – Это мой новый, а твой давнишний знакомый.

– Не думала, что кроме Лютера у нас могут быть общие знакомые.

– Жизнь непредсказуема, принцесса.

За стеной послышались шаги. Кто-то вошел в комнату, но в темноте Маргарет не сразу смогла его узнать.

– Жизнь очень непредсказуема, милая, – раздался знакомый голос.

Маргарет вздрогнула. Она взглянула на мужчину, что стоял перед ней и смотрел ей прямо в лицо. Его глаза, как всегда насмешливые, теперь источали затаенную обиду и злость. Он оброс щетиной, волосы достигали плеч, а дорогая щегольская одежда сменилась на простецкую.

– Что ты здесь делаешь, Харео? – оторопела пленница.

Коршун Викт закрыл дверь, и она осталась наедине с бывшим мужем.

– Я ожидал более теплого приветствия, милая моя жена.

– Я больше тебе не жена.

– Ну как же? Развода между нами не было. Твой любимый старикашка очень удачно устроил мои похороны. Я погряз в долгах, которые не собирался отдавать, а с мертвого взятки гладки. Согласна, любовь моя? Мы с тобой разлучились ненадолго, но от этого не перестали быть мужем и женой.

– Тебя похоронили, Харео. Я вдова. У меня другой мужчина.

– Знаю. – В его глазах вспыхнула яркая злость. – Мне уже рассказали. Лютер, верно? Но его здесь нет, зато есть я. Тебе интересно, как я выбрался из монт-д’этальской тюрьмы? Один добрый человек помог мне сбежать. Какой-то глупый призрак. Новичок, наверное. Знаешь, ты, твои братья и призраки – все расстроили меня своим предательством, поэтому мне хотелось отомстить. Кстати, это сделал твой брат. – Харео показал принцессе обожженную руку, и девушка зажмурилась от ужаса. – А потом я случайно наткнулся на повстанцев. Представляешь? Когда-то Коршун вытаскивал меня из кареты и приставлял нож к горлу, а теперь стал моим другом. Оказалось, что у нас общие цели. Мы оба хотим уничтожить королевскую семью. Хотя тебя, пожалуй, можно оставить в живых, если будешь слушаться. Ты слишком хорошенькая, чтобы умирать, к тому же ты моя жена. – Харео приторно улыбнулся, и принцесса почувствовала отвращение.

– Я тебе не жена! – огрызнулась она.

– Это мне решать, а не тебе! – разозлился Харео.

Он схватил принцессу за горло и притянул к себе, почти касаясь ее губ. Потом резко отпустил, и та чуть не свалилась с табуретки. Слезы застыли в уголках глаз, девушка закусила губу, чтобы не расплакаться. Не стоит спорить с Харео. И не стоит вслух называть его бывшим мужем.

– Хорошо, – согласилась Маргарет, чтобы не злить его.

– Вот и чудно.

– Так что вы задумали? Снова будете шантажировать Димира мной?

– О-о, милая моя, все намного интереснее!

Лицо Харео, казалось, вот-вот треснет от улыбки.

– Хочешь знать, что мы задумали? – Он нежно погладил пленницу по волосам. Мужчина говорил медленно, и все звуки словно через туман доходили до принцессы: – Мы убьем всех. Убьем твоих братьев, Димира и Ника. Убьем советников. Убьем секретарей. Гвардейцев и призраков. Убьем даже Фергюса.

Он горделиво поднял подбородок, когда дошел до имени Фергюса. Инквизитор и Харео испытывали взаимную ненависть, потому что один смог раскрыть позорные тайны другого.

– Даже Фергюса, – мечтательно повторил Харео.

Принцесса не стала говорить, что инквизитора уже много месяцев нет в замке и потому главная мечта ее бывшего мужа рассыплется прахом. Но за братьев она заволновалась всерьез. Он заметил это и обрадовался.

– В замок невозможно пробраться, – напомнила Маргарет.

«Даже выбраться не так-то просто, – добавила она про себя. – Хотя ты как-то выбрался». Она сглотнула в страхе. А Харео, словно услышав ее мысли, с мерзкой улыбкой ответил:

– Я проберусь в замок ровно так же, как из него выбрался. Через тайные тоннели. Я слышал, именно по ним внутрь попал убийца твоего отца. У меня было достаточно времени, чтобы исследовать тоннели, и я знаю, что через них и вправду можно добраться до верхушки Королевской башни. Напомни мне, Верховный совет собирается как прежде, в понедельник утром?

Маргарет промолчала, но Харео не требовал ответа. Он и так все знал.

– Значит, в понедельник утром мы навестим советников. Боюсь, встретив меня, они умрут на радостях. Все до единого.

Маргарет закрыла глаза и всхлипнула. Харео все еще гладил ее по волосам, она боялась сбрасывать его руку.

– Зачем вам я? – спросила принцесса.

– Интересный вопрос, милая. Изначально никто не рассчитывал, что ты попадешь к нам в руки. Мы собирались убить короля и советников, захватить власть. Но потом увидели тебя в лесу в сопровождении тех трех неудачников и решили, что ты здесь лишней не будешь. Мне в голову пришла замечательная идея, а Коршун ее поддержал.

– Какая? – устало поторопила его принцесса.

– Когда твои братья и советники будут мертвы, ты вернешься в замок. Вместе со мной, разумеется. Ты займешь трон как единственная наследница Эфлеи, а я сяду рядом с тобой. Повстанцы займут кресла лордов. Вот так просто, без лишней крови, без лишних усилий и почти законно повстанцы получат власть над Эфлеей. Ну а ты… Ты либо будешь хорошей женой, и мы станем жить в согласии, либо будешь плохой, и тогда мне придется от тебя избавиться. Надеюсь, ты выберешь первое. Правда, милая?

Когда Харео вышел от Маргарет, та смахнула слезы. Она надеялась, что гвардейцы успеют остановить повстанцев.

Но когда бывший муж вернется через несколько дней и расскажет, как прошла вылазка повстанцев, принцесса снова расплачется.

Глава 67. Башня

С холма, на котором расположились призраки, открывался замечательный вид. На подножие опирался перекресток дорог: одна вела в Монт-д’Эталь, другая в сторону порта, остальные две – в глубь королевства. Отсюда хорошо просматривалась статная Королевская башня. Стояло раннее утро, лучи пробуждающегося солнца устремляли взор к верхушке башни – там сейчас должно было проходить собрание Верховного Совета.

А Роберт с призраками тем временем рыскал по королевству в поисках преступников.

Неподалеку возвышался густой лес. Макушки деревьев плотно прижимались друг к другу, будто замерзли и пытались согреться. Лес казался черно-синим из-за облекавших его теней, в нем угадывались непроходимые чащобы, редкие заросшие прогалины и овраги, устланные цепкими корнями. Этот вид навевал Роберту воспоминания о Дакхааре. Королевство славилось подобными чащами – темными и таинственными, в которых повсюду мерещились дикие звери и несуществующие чудовища. Роберт усмехнулся. Кое-какие чудовища все же существовали.

Одно из таких жило в огромном загоне подле дакхаарского замка, и под словом «огромный» подразумевался действительно необычайных размеров вольер, такой, что, стоя у одной стены, не увидишь противоположную. Анна Мельден несколько раз водила своего любимого воспитанника в башню, откуда открывался вид на него. Роберт вставал на цыпочки и выглядывал вниз. Ограда была так высока, что отсюда удавалось увидеть, какому животному отдана эта земля. Большую часть загона занимал густой лес, ровно такой же, каким призрак любовался сейчас с холма. Лишь небольшой участок около забора был почти оголенным, и зоркий глаз мог различить на земле невиданного размера следы. Они походили на куриные, но вряд ли курица могла разжиреть и вырасти до такого размера. Роберт вопросительно оборачивался к Анне Мельден, она шептала ему: «Сейчас увидишь», и он продолжал вглядываться в лес, из которого должен был выйти хищник. Внутрь загона заводили барашка, и вскоре слышались грузные шаги. Земля начинала сотрясаться, и Роберт цеплялся за ограду, таращась на тварь, приходившую за мясом. Ее называли дакхаарским чудовищем.

Несколько десятков шагов отделяли зверя от сброшенного ему куска мяса – пока еще живого, но, конечно, ненадолго. Чудовище выходило из леса, поднимало морду и нюхало. Его ноздри раздувались, оно чуяло мясо. Желтые зубы обнажались в оскале. Зверь издавал громкий рык и бежал к вожделенной добыче так, что казалось, вот-вот разобьет стену загона своим телом. Роберт вздрагивал. Дакхаарское чудовище одним махом хватало громадный кусок мяса и раздирало его зубами, так что слышался хруст костей. Анна Мельден гладила воспитанника по голове и говорила: «Это друг Дакхаара». Роберт не хотел бы иметь таких друзей. Он, разумеется, знал о том, какую роль сыграло чудовище в освобождении Дакхаара, знал, что оно слушается и защищает свою королеву. Но он также понял, что оно способно съесть барашка за несколько секунд. Роберт радовался, когда оно возвращалось в лес. Не хотелось бы, чтобы эти устрашающие создания когда-нибудь выбрались на волю. Это была одна из причин, по которой принц помогал Анне Мельден – Покровительницы поделились с ней способом, как остановить ящеров.

Но в последний раз, когда Роберт исполнял волю Анны, он совершил ужасную ошибку.

– Вон, наши подъезжают, – проговорил сидящий рядом призрак.

Роберт будто проснулся. Голос вырвал его из воспоминаний.

– А? Отлично, может, у них будут новости о Харео.

Принц опустил голову. Неприятное чувство, которое появилось после поддельного побега Харео, не унималось. И тому была причина. Призраки так и не схватили преступника. Они напрасно прождали его у выхода, а потом прочесали и сам тоннель. Беглеца не нашли. Зато обнаружили еще один выход из подземелий. Совсем крохотную дыру, через которую, похоже, и выбрался узник. Так поддельный побег превратился в самый настоящий.

Понял ли Харео, что его хотели обмануть? Не важно. Своего он добился. А вот Роберт теперь мучился чувством вины, ведь если бы он провел обычный допрос, то преступник был бы на месте.

Роберт встал и отошел к тому краю холма, с которого открывался вид на море. Теперь он в компании призраков охотился за Харео. Они предположили, что беглец поспешит домой, в Заморье, и искать его решили в портах.

Земля вздрогнула, как в воспоминаниях Роберта. Боковым зрением он заметил нечто. Принц повернулся в сторону Монт-д’Эталя и подумал, что спит или у него возникло видение. Вокруг Королевской башни надулось серое облако. Оно, словно огромный противоестественный шар, клубилось на фоне безупречно голубого неба, а башня оседала. Она рассыпалась, крупные и мелкие куски ее стен падали на землю. Облако расплывалось и бледнело, а на его месте – на том месте, где прежде в небо упиралась вершина башни – появлялась пустота.

Роберт стоял не моргая. Через несколько мгновений он опомнился и протер глаза в попытке отогнать жуткое видение, но напрасно. В десятке шагов от него сидел призрак, который тоже уставился на башню. Оба видели: она взорвалась.

На таком далеком расстоянии Роберт ничего не слышал наверняка, но ему чудился треск лопающихся стен, скрежет камней, щемящий гул взрыва. Мерещились крики людей, обреченных на смерть или на кошмарные увечья. Ему казалось, что он видел, как вместе с камнями на землю падают тела. Роберт задрожал, он и сам готов был упасть. Оседая на землю, принц опустил голову. Под холмом собирались люди, все смотрели на башню и причитали. Они говорили о том, что вряд ли кому-то удалось выжить.

– А кто там был? – спрашивал чей-то любопытный голос.

– Кто-то из лордов, наверно.

А Роберт, слушая их и свое колотящееся сердце, постепенно избавлялся от оцепенения. Он осознал, что в Королевской башне, на ее разрушенной вершине, сегодня собрались советники и король.

Вот дрянь!

Вот дрянь!!!

Роберт вскочил с места.

Его напарник тоже опомнился. Они, не сговариваясь, бросились к спуску с холма, где паслись их лошади, и помчались в замок.

Глава 68. Гость в Мейфоре

Много ночей прошло с тех пор, как принц Никос выехал из дакхаарского храма Существ. Сразу после сна о Мираби он схватил пожитки и затемно, едва разбирая дорогу, умчался на помощь девушке. Храмовые служители еще спали, и никто не заметил его отъезда. С тех пор принц не знал отдыха.

Он облегченно выдохнул, когда вдали под грузными облаками проступили очертания башен. Вскоре он доехал до массивной мейфорской стены. Первой стены. А ведь была еще вторая и третья, о чем он узнал у местных жителей. Ник нервничал, представляя, как непросто будет пробраться в замок. Он давно уже не походил на принца. Более того, вечно запыхавшийся и исхудалый, с сальными волосами, в грязных потрепанных обносках, он не походил даже на мало-мальски приличного человека. Собственную одежду юноша недальновидно оставил в приюте, а одежда, которую ему одолжили в храме, быстро истерлась. Деньги почти кончились, и купить ничего он себе не мог. Ник устал, но не останавливался. Он подбадривал себя тем, что в поисках Мираби ему оставался всего один шаг, самый последний – хотя и самый сложный, – зато потом он со спокойной душой сможет вернуться домой.

А пока ему оставалось лишь ехать вдоль первой мейфорской стены, держась в тени леса. Принц искал ворота и не хотел, чтобы стражники заметили его раньше времени. Он понимал, что в таком виде его ни за что не пустят на земли Мейфора, и потому придумывал, как проникнуть внутрь. Только бы добраться до короля! Что делать дальше, Ник уже давно решил: рассказать Сердону, что его жена – ведьма, попросить свободу для Мираби и уехать вместе с ней. Принц понимал, что на каком-то из пунктов плана точно споткнется, но иного выбора у него не было. Слишком долго он скитался в поисках Мираби. Нельзя было допустить, чтобы это время прошло впустую.

Показались ворота. Ник остановился, под покровом леса наблюдая, как вереница повозок, лошадей и людей выстраивается на подъездной дороге. Многие из них, приблизившись к поднятой железной решетке, разворачивались и нехотя двигались прочь, потому что их не пропустили стражники. Ник тоже встал в людскую вереницу, но и его постигла неудача. Привратники с презрением посмотрели на него, ради приличия спросили имя и цель приезда. Принц соврал, потому что в правду все равно никто бы не поверил, и его развернули обратно.

Ник поехал к другим воротам. Побродив вдоль очереди, он приметил торговца, который выглядел достаточно прилично для того, чтобы стражники пропустили его за мейфорскую стену. Принц предложил ему последнее ценное, что у него осталось – своего коня, и торговец согласился провезти принца вместе с собой. Ник запрыгнул в телегу и сделал вид, что следит за товаром. Торговец выдал принца за своего помощника, и, к радости обоих, их пропустили. Таким же образом они преодолели и вторые ворота. Торговец добрался до ярмарки, расположенной прямо под последней мейфорской стеной – за ней уже высились башни замка, – и Ник сошел. Дальше ему приходилось действовать в одиночку.

Он расспросил местных торговцев и покупателей и выяснил, что за последнюю стену не пропустят никого из них, а его – тем более. Туда могли въехать лишь жители замка, слуги и приглашенные гости. Ник с тоской посмотрел на последние ворота, такие близкие и недоступные одновременно. Охранявшие их привратники выглядели во много раз строже и суровее, чем стражники у предыдущих стен, и они уже начали с подозрением поглядывать на Ника, который опрометчиво бродил близ ворот. Принц поспешил затеряться в ярмарочной толпе. Он вздрагивал и вытягивал шею каждый раз, когда ворота открывались, надеясь увидеть короля с королевой – они, Сердон и Шоара, приезжали однажды в Монт-д’Эталь и потому могли узнать его.

Когда ворота в очередной раз открылись, показалась карета. Она выезжала из Мейфора медленно и чинно, а окна были плотно затворены и не позволяли увидеть людей, которые находились внутри нее. На боку кареты красовался королевский вензель, и Ник, догадавшись, кто внутри, бросился к ней и закричал:

– Ваше Величество! Ваше Величество!

Со всех сторон к нему ринулись стражники. Ярмарка затихла, народ с интересом уставился на нарушителя спокойствия. Карета остановилась лишь потому, что стражники преградили ей дорогу. Ник понимал, что у него есть всего один шанс, и продолжил кричать громко и уверенно:

– Я принц Никос Таяльди из Эфлеи!

– А я страж ворот из Мейфора, – мрачно ответил стражник, беря Ника под руку и собираясь скрутить его.

Принц чудом вывернулся, кинулся к карете. Сердце бешено колотилось. Он уже осознал свое безрассудство и жалел о нем. Он вдруг понял, что даже если король с королевой его узнают, они могут отказать в помощи. Во-первых, он принадлежал к королевской династии враждебного государства. Во-вторых, даже с собственными принцами калледионцы обходились не лучшим образом, вспомнить хотя бы Роберта. Но пути назад уже не было. Ник повернулся лицом к карете, желая, чтобы его узнали. Он видел, как едва приподнялась занавеска за стеклом, а потом его ударили и повалили на землю.

– Стойте! – услышал он женский голос.

Говорила королева. Она выглядывала из приоткрытой дверцы кареты. Хватка ослабла, но его все еще держали. Он стоял на коленях и боялся дернуться. Она вышла из кареты и встала перед Ником. Он поднял на нее глаза: та самая девушка, которую он видел во сне, Шоара, одна из Одиннадцати ведьм. Королева пытливо рассматривала Ника, чтобы убедиться, что не ошиблась. Из кареты высунулся и ее муж-король, но выходить не стал, отстраненно наблюдая за сценой.

– Да, это принц, – уверенно заявила Шоара. – Отпустите его.

Стражники переглянулись и неохотно подняли Ника на ноги, а он чувствовал, как цепкие руки все еще не хотят его отпускать. Они ему не верили, да и король хмурился.

– Что он здесь делает? Почему в таком виде? – подал голос Сердон.

– Наверно, его ограбили и ему нужна помощь, – улыбнувшись, прощебетала королева.

Ник спешно закивал и тихо подтвердил, что именно так все и было.

– Я займусь им, – сказала королева мужу. – А ты поезжай.

Карета покатилась по дороге, набирая скорость, а принца подтолкнули, заставляя следовать за королевой. Ник предпочел бы, чтобы с ним остался король – ведь он намеревался говорить именно с Сердоном, а не с его женой-ведьмой. Но судьба распорядилась иначе. Нужен был новый план.

Принца отвели в одну из башен замка, где передали в руки слуг. Королева приказала, чтобы о госте позаботились. Его проводили в купальню, где посреди небольшой комнаты с витражными окнами, от которых шел слабый сиреневый свет, стояла наполненная ванна. Принц тотчас скинул грязную одежду и, задержав дыхание, погрузился в горячую воду. Над водой клубился мутный пар, тепло обволакивало тело Ника. Он прикрыл глаза от удовольствия. Нестриженые волосы намокли и заструились по плечам, на редкой бороде повисли блестящие капли. Но слуги нарушили расслабленное настроение Ника: они решили, что пора его намылить, помыть и побрить. Принц отказался от помощи – за время путешествия он привык заботиться о себе сам. Слуги неохотно оставили его и отошли.

Скрипнула дверь, и по плитке зацокали каблуки. Нику не хотелось оборачиваться. Он и без того знал, кто мог к нему прийти. Догадку подтвердил звонкий женский голос:

– Все вон!

Он подумал, что королеве не стоило бы приходить сейчас, а ему, раз уж она пришла, не помешало бы прикрыться. Но для этого он слишком разомлел от воды и смог лишь слегка повернуть к ней голову. Ведьма села на табурет рядом с ванной. Она окинула гостя незаинтересованным взглядом и сказала:

– Покровительницы передали мне, что ты сбежал от них. Но я не представляла, что ты побежишь в Мейфор.

Если бы Ник мог подскочить от этих слов, он бы подскочил. Шоара не стала таиться, не стала хитростью выводить его на нужный разговор, она сразу перешла к делу. Принцу даже не потребовалось время, чтобы придумать ответ: раз ведьма заговорила первая, то и ему нечего отступать.

– Я приехал за Мираби, – заявил он. – Я видел во сне, что ты держишь ее в замке пленницей.

Даже после этих дерзких слов уголки ее губ не опустились. Она по-прежнему спокойно и добродушно улыбалась.

– Видел во сне? Тогда ты знаешь и о том, что я ее не отпущу, пока она мне не поможет.

– Пока она не согласится принять участие в Ритуале? Она никогда не согласится.

– Согласится. Ты же догадываешься, что сны показывают будущее? И ты ведь видел во сне, что Ритуал свершается? Ты видел костер и одиннадцать ведьм вокруг него? Будущее уже определено. Мираби однажды поможет нам.

– Отпусти ее, – настаивал Ник.

Шоара вздохнула.

– Принц, ты не понимаешь, чего просишь. Я объясню. Ты слышал, что произошло недавно в Дакхааре? Наверняка слышал. Ящеры, древние чудовища, напали на поселение и растерзали местных жителей – несколько десятков.

Ник сглотнул. Разумеется, он знал о случившемся. Он сам хоронил тех людей.

– И это происходит не в первый раз, – тихо продолжила королева. – Дальше будет только хуже. Ящеры разорят Дакхаар и двинутся на плодородную Эфлею, на твое родное королевство. Они уничтожат весь юг и, когда там кончится еда, направятся в Арнест. Калледион разрушат последним. Наверно, калледионцы успеют сбежать на Северные острова до прихода ящеров. Но континент все равно пострадает – он уже страдает. Ящеров необходимо либо уничтожить, либо подчинить. Для этого необходим Ритуал. Для Ритуала необходима Мираби и еще одна ведьма, на которую ты не захотел указать в приюте.

Ник понимал, что Шоара права. Но он также понимал, что нельзя заставлять ведьм участвовать в Ритуале, которого они так боятся. Что, если его обманывают? Что, если Ритуал не только не поможет уничтожить ящеров, но и породит большее зло? Это магия, а магию Ник понимал не настолько хорошо, чтобы доверять ей.

– Поэтому Мираби уедет тогда, когда согласится на Ритуал, – закончила ведьма.

Он не собирался отступать. Не после такого долгого и утомительного пути, который он проделал.

– Знает ли твой муж о том, что ты ведьма?

Он прищурился, вглядываясь в выражение ее лица. У нее, казалось, не дрогнул ни один мускул. Но… Вдруг Шоара схватила бритву, которая лежала на краю ванны, и прислонила ее к шее принца. Ник почувствовал боль, в воду капнула кровь. Он сразу вспомнил слова Покровительниц о том, что магия крови – сильнейшая магия. Принц хотел воспротивиться, убрать руку Шоары, но что-то сковало его тело, он не мог ни пошевелиться, ни закричать. А королева смотрела ему прямо в глаза и шептала заклинание, чтобы он не двигался. Ее слова въелись в разум Ника и подчинили себе.

– Не дергайся, у тебя все равно не получится, – ласково проговорила она. – Неприятно, да? Так я управляла тюремщиками: всего капелька крови, и они готовы были сделать все, что я им скажу. Я просила их освободить ведьм, которых притаскивали сюда Джеральд и охотник. Я искала тех самых из Одиннадцати. Это заклинание действовало даже на Карленну. Она, сама того не понимая, с удовольствием помогала мне втайне от своего отца.

Ник пытался сопротивляться. Конечности занемели, он чувствовал, как руки сползли с бортов ванны, и он начал уходить под воду.

– Я же сказала тебе не двигаться, – вздохнула ведьма. – Ладно, отомри.

Принц ощутил, как к нему медленно возвращается власть над телом. Ему надо было отдышаться. Шоара с усмешкой смотрела на него.

– Ты понял, что не стоит со мной играть? Не стоит мне угрожать. Я ведьма, я сильнее тебя.

Она отложила бритву, лезвие которой оросила кровь, подальше от Ника.

– Почему ты таким же фокусом не заставишь Мираби помочь тебе? – хрипло спросил принц.

– Потому что, к сожалению, это заклинание недолговечно. Мираби очнется посреди Ритуала – и все пропало! Нет, к ней нужен особый подход. Но у меня есть одна замечательная старинная книга, в которой найдется заклинание на подобный случай. Что ж, думаю, на этом стоит закончить разговор, – решила Шоара. – Тебе дадут одежду и деньги, и ты можешь отправляться домой. Я буду ждать тебя снаружи.

Принц не стал спорить. Когда Шоара вышла, он откинулся на спинку ванны и закрыл глаза. Пока Ник в Мейфоре, он мог попытаться освободить Мираби – ведь он давал себе обещание спасти ее. Но стоило ли рисковать своей жизнью, когда Шоара явно дала понять, что ни перед чем не остановится? Нет. Похоже, в Монт-д’Эталь ему предстояло вернуться с нарушенным обещанием, на дне души болтались ошметки разочарования в собственных силах. Но поделать Ник ничего не мог. Он поднялся. Слуги тут же подбежали к нему с махровым халатом, провели за ширму, где уже лежала приготовленная одежда. Хотелось скорее отправиться домой.

Легкий ветер колыхал гриву подаренного королевой коня, а рядом ждали стражники, которые должны были сопровождать его в пути. Шоара стояла тут же. Скрестив руки на груди, она взглядом поторопила гостя. Принц подошел, и она протянула ему мешочек монет, чтобы он без труда добрался до дома. Странно, что она вообще отпускала его. Нику пришло в голову, что она и ее муж-король могли бы оставить его в Мейфоре пленником – это помогло бы быстрее развязать и выиграть войну, тень которой уже давно витала над континентом. Эфлея бы точно пала. Подозрительно. И принц спешил уехать до того, как ведьма переменит решение. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока на его коня надевали седло и уздечку.

Открылись ворота, в которые он так жаждал попасть совсем недавно. Но распахнулись они не для него, а для въезжающего всадника. Тот мчался быстро и, едва успев остановиться перед королевой, вытащил письмо из седельной сумки. Шоара благодарно кивнула гонцу.

Читая послание, королева поглядывала на Ника. Он насторожился, почувствовав, что письмо касается его. Шоара задумчиво хмурилась, но уголки ее губ поднимались кверху. Ей нравилось содержание, он сжал руки в кулаки.

– Не стой столбом, принц, – рассмеялась ведьма, складывая бумагу. – Садись на коня, тебе пора ехать.

Ник последовал ее совету, пока она не передумала. Он хотел тронуться, когда Шоара схватилась за поводья, останавливая его.

– Знаешь, принц, – ведьма опустила голову, но Ник видел, что она широко улыбается. – Мне жаль.

– Что жаль? – спросил он, аккуратно потянув поводья у нее из рук.

– Что твой брат мертв.

Сердце Ника кольнуло. Слова королевы дошли до него не сразу, он растерялся.

– Что? – Принц подумал, что ослышался, не поверил.

– Что твой брат и советники погибли во взорвавшейся башне, – с полным спокойствием пояснила Шоара.

Она сунула письмо Нику в руки и хлопнула коня по крупу. Тот скорым шагом понес седока прочь, и принц едва не выронил письмо. Он раскрыл его за воротами. Строчки дрожали от тряски, но Ник прочитал. Все обстояло именно так, как сказала ведьма.

Глава 69. Письмо

Тем утром Фергюс, как обычно, встал рано. Он умылся, оделся и направился в свой кабинет. Утренний туман еще нависал над садом, солнце светило сдержанно. Воздух – свежий и влажный – пах рассветом. В той части замка Фелл, где располагался кабинет Фергюса, царила тишина. Почти все еще спали, и коридоры пустовали.

Старик неспешно подходил к кабинету. Он уже настроился на рабочий лад и вооружился мыслями о текущих делах: о ящерах, Мертвой Королеве и Ритуале. О том, о чем ему думать на самом деле совершенно не хотелось, но приходилось. С некоторых пор инквизитору стало ясно – и с каждым днем Фергюс все больше верил в это, – что изыскания нанятых им охотников и зоологов совершенно бессмысленны. Ящеров породила магия, и лишь она способна их уничтожить.

Около кабинета стоял секретарь. Он поздоровался и робко протянул Фергюсу письмо. «Эфлейская почта», – обрадовался старик. Наверняка призраки доложат ему о состоянии дел в королевстве: там все, судя по предшествующим письмам, шло относительно неплохо. Уезжая, инквизитор волновался, что Димир не справится, но молодой король повзрослел, когда лишился наставника, и вполне умело вел государственные дела. «Стоило уехать раньше», – хмыкнул старик и потянулся за посланием. Ему пришлось почти вырывать его из рук секретаря, потому что тот держал конверт так крепко, словно его пальцы не гнулись, скованные параличом страха, сам юноша выглядел излишне взволнованным.

Фергюс насторожился. Что за новости принесло эфлейское письмо? Инквизитор зашел в кабинет, уселся в кресло, откинувшись на мягкую спинку и закинув ногу на ногу. Вскрыл конверт. Корявые, выведенные наскоро буквы, соседствующие с кляксами и вымарываниями, не походили на аккуратный почерк призраков, но письмо было именно от них. Фергюс насторожился сильнее. Он выпрямился.

«Рухнула Королевская башня», – писали ему. Старик открыл рот. Он не мог поверить в то, что массивная и непоколебимая башня разрушена. Читая дальше, старик желал выяснить, правильно ли он понял написанное или в строки закралась двусмыслица. Призраки сообщали, что в замок по тайным коридорам, которые Фергюс некогда приказал запереть и ни за что не открывать без действительной надобности, проникли повстанцы. Они добрались до верхних этажей Королевской башни и подбросили туда нечто, что заставило ее взорваться и сгореть. Призраки не знали, что это было: снаряд, устройство либо что-то иное. Они описывали некоторые подробности и собственные выводы, но главная новость оказалась в середине письма. Там строчки прерывались. Следовали зачеркивания за зачеркиванием. Ни у кого с первого раза не получалось подобрать слов, чтобы описать самое главное. В конце концов Фергюс прочел, что взрыв произошел утром, во время собрания Верховного Совета.

Король и члены Совета погибли под обломками.

Инквизитору повезло, что он сидел. Он почувствовал боль в груди. Его яростно кололо что-то изнутри, то быстро и резко, то медленно и свербя, и он прижал к себе руки, стараясь унять боль. Фергюс крепче обнял себя и согнулся. Когда ему стало немного лучше, он вернулся к письму. Старик пытался читать дальше, но не мог: в глазах сгущалась темнота. Ему пришлось поморгать и потереть глаза, прежде чем темная пелена рассеялась. Он перечитал строки о смерти короля.

Инквизитору стало жарко. Ему нужен был воздух. Фергюс хотел встать, но в груди и в боку все еще кололо, а ноги отяжелели, приковывая старика к креслу. Ему приходилось оставаться с ужасным письмом в руках. Фергюс откинулся назад и, нащупав окно, приотворил его. От свежего воздуха стало немного легче. Надо было дочитать письмо. Но сначала – отдышаться.

В дверь постучали. Фергюс издал протестующее мычание, но его не послушали. Вошла Анна Мельден. Ее пухлые пальцы теребили прижатую к груди бумагу.

– Вы очень бледны, – тихо сказала она, подходя к Фергюсу.

– Таковы обстоятельства, – прохрипел он. – Они меня немного взволновали.

Инквизитор старался принять невозмутимый вид. Всякое происходит на континенте, короли умирают все чаще. Анна вздохнула:

– Роберт тоже написал мне. Мне жаль.

Инквизитор промолчал. Он захотел сложить письмо и дочитать его позднее – сейчас он больше не мог сохранять самообладание, – но пальцы не слушались. Они немели, Фергюс злился, тщетно пытаясь подковырнуть край бумаги.

– Вы в порядке? – взволнованно спросила королева.

– Димир мертв. Я не уберег ни его отца, ни его самого. Разумеется, я не в порядке, – прохрипел Фергюс. Ему казалось, что он теряет голос.

– Я не об этом. Мне кажется, вам нужен лекарь.

Инквизитор упрямо возразил:

– Мне нужен свежий воздух, Анна. Прогуляемся.

Старик со злостью встал. Он не хотел думать ни о боли в боку, ни об отяжелевших ногах и непослушных пальцах, но отрицание ему нисколько не помогло. Взгляд вновь затянула тьма, все поплыло. Фергюс схватился за голову и повалился обратно. Он хотел встать, но ему не хватило сил. Подбежавшая к нему Анна коснулась его, но он ничего не почувствовал. Фергюс проваливался в забвение. Он сопротивлялся, расталкивал тьму. Старик обратился ко всем своим силам, чтобы вновь открыть глаза и встать, но никак не мог обнаружить пол под ногами. Он плохо чувствовал собственное тело. Лицо Анны все еще нависало над ним, и Фергюс вновь попытался сказать ей, что он в порядке и ему нужен свежий воздух. У него получалось шевелить губами, но не издавать слова. Из глубин горла вырывались лишь хрипы. Это выводило инквизитора из себя. Он ненавидел быть беспомощным, и, что еще хуже, он предстал беспомощным перед Анной. Чтобы все-таки добраться до свежего воздуха, он шевельнул рукой и принялся расстегивать пуговицы у горла, но пуговиц не нашлось. На нем уже не было плаща. Фергюс не помнил, чтобы снимал его.

Инквизитор наконец выдавил из себя, что должен прогуляться. Он начал вставать, и Анна схватила его за руку.

– Ему можно прогуляться? – спросила она.

– Только в кресле, – ответил ей голос сбоку.

«Как я буду гулять в кресле?» – усомнился инквизитор, ощупывая ткань возле себя. Она казалась ему не такой, как раньше, и он никак не мог найти подлокотники. Это сбивало с толку. Его глаза были полузакрыты, свет слепил, но злость оттого, что он не может выполнить простейшее действие, помогала ему ожить. Фергюс ударил рукой по какой-то поверхности и понял, что лежит на кровати. Кровать находилась в кабинете лекаря. Он не помнил, чтобы шел к врачевателю, значит, он потерял сознание (или память), и его донесли сюда. От этой мысли ему стало не по себе. И прежде случалось, что тело подводило его, но разум подвел впервые, и это пугало.

Инквизитор сел в кровати. В голове шумело. Он снова закрыл глаза и принялся глубоко дышать, чтобы успокоить сознание и тело. Стало немного лучше.

– У вас случился удар, – пояснил лекарь, наклоняясь, чтобы заглянуть Фергюсу в глаза и удостовериться, что тот в порядке.

– У меня был обморок?

– Вы много времени провели без сознания. Вы могли умереть. Вам нельзя больше так волноваться, следует отдохнуть.

– Моя работа не предполагает отдыха. Я должен возвращаться к делам.

Фергюс не верил, что ему могло быть настолько плохо. Он никогда ранее не испытывал подобного и считал, что работа скорее вернет его в русло жизни, чем отдых, поэтому попытался встать. Тело, как и прежде, слушалось его недостаточно, ноги подкосились. Анна подхватила старика под руку и усадила обратно на кровать.

– Мне нужно прогуляться. – Инквизитору показалось, что в его голосе прозвучало отчаяние.

Лекарь подкатил передвижное кресло для больных.

– Вам нужен покой. Дайте его если не разуму, то хотя бы телу, – настояла Анна.

Фергюс скривился. Как страшна, наверно, была его гримаса, сдобренная старческими морщинами и болезненным онемением. Но он согласился сесть в кресло, и королева вывезла его наружу. Окна открытой галереи выходили на сад, свежий воздух подбадривал инквизитора.

– Мне не нравится, что вы видите меня таким, – пробурчал он. – Я чувствую себя униженным. Моя гордость страдает.

– Мне все равно, что с вашей гордостью. Я предпочту видеть вас в подобном кресле, а не в гробу.

– Будьте уверены, Анна, хоронить вам меня придется еще нескоро.

– Я на это надеюсь. – Королева сменила тему: – Спустимся в сад?

– Отвезите меня в кабинет.

– Вам следует отдыхать, а не работать.

– Я отдохну. Но я не дочитал письмо.

– Вам не стоит его сейчас читать.

– Как думаете, если мы сейчас примемся соревноваться в упрямстве, кто выиграет? – с вызовом спросил он.

Он посмотрел на Анну и, еле крутя колеса непослушными руками, показал, что и сам может двигаться в нужном ему направлении. С трудом, но все-таки может. Королева вздохнула и согласилась:

– Не теряйте силы. Лучше я сама вас отвезу.

Когда они добрались до кабинета, первым делом Фергюс приказал отодвинуть старое кресло, чтобы заменить его передвижным. Окно еще было открыто, в комнате стояла приятная прохлада, а некоторые бумаги, включая эфлейское письмо, разлетелись по полу. Анна подняла его и протянула инквизитору. В ее взгляде читался укор.

– Чем вы недовольны? – спросил Фергюс.

– Вместо того чтобы соблюдать покой, как велел лекарь, вы вернулись к письму. Вы же сейчас снова разволнуетесь, и вам станет плохо!

– Пока что волнуетесь только вы.

Инквизитор хотел начать читать, но взгляд Анны отвлекал его. Прогнать королеву он не мог, и приходилось терпеть. Фергюс поерзал в кресле, попытался найти строки, на которых в прошлый раз прервал чтение, но вновь отвлекся на королеву.

– Я посижу пока с вами, – сказала она, поймав его взгляд. – Не хочу потом найти вас мертвым. – Она приторно улыбнулась.

Фергюс вздохнул и начал читать. Оставалось немного – всего один абзац. Инквизитор недолго водил глазами по строкам, сощурившись, потом оторвался от письма.

– Призраки пишут, что не все члены Совета мертвы. Никос недавно сообщал, что едет в Мейфор. Призраки отправили туда вести и надеются, что Ник вовремя получит их и вернется в Монт-д’Эталь.

Анна сидела со скучающим видом, подложив ладонь под подбородок, и завитки русых волос, с возрастом потерявших былой лоск, щекотали ей пальцы.

– И что вы теперь будете делать?

– Отправлюсь в Эфлею.

– Нет, – возразила Анна. – Вы не можете меня бросить! Что мне делать с ящерами?

– Я обо всем позабочусь.

– Вы меня бросаете.

– Наоборот. Я решил, что все-таки займусь Ритуалом. Вы правы, это наш единственный выход. По крайней мере, другого я пока не вижу. Вы сами говорили, что моя главная задача – найти сновидца и королеву. И я думаю, что Ник или Маргарет, а может, сразу оба, приедут в Монт-д’Эталь, когда узнают о смерти Димира. – Его голос дрогнул в конце.

– Вы правы. Но боюсь, что если вы уедете, то не вернетесь. Вы слишком привязаны к Эфлее. – В словах Анны сквозила грусть, которую она поспешила скрыть за усмешкой.

– К вам я тоже в какой-то мере привязан, – нехотя признался Фергюс. – Я вернусь.

– Хорошо. Подготовьте все для Ритуала и возвращайтесь.

Через несколько недель, когда здоровье инквизитора относительно поправилось, он выехал в Эфлею.

Глава 70. Сердце на дне

Когда карета генерала появилась на дворе у Тереольского дворца, королева обрадовалась. Лорд Пьех и его сын были единственными ее настоящими друзьями в этом враждебном месте. Из-за того, что они почти все время, за исключением коротких собраний Совета, находились в гарнизоне, встречи случались нечасто, но всегда приводили Карленну в приподнятое расположение духа.

Когда девушка спустилась во двор, лорда Пьеха там уже не было. Он успел зайти во дворец, и королева отправилась на его поиски. Ведь друзьям надо почаще напоминать о том, что они – друзья, пока более пронырливые люди вроде вездесущего лорда Лукена не переманили их на свою сторону.

Карленна предположила, что генерал отправился к себе. Подойдя к его кабинету, она прислушалась. Раздался его голос, девушка улыбнулась. Угадала. Карленна собиралась постучать и войти, как вдруг ее слух оцарапало голосом лорда Лукена:

– Вы считаете, что армия Калледиона сильнее нашей, генерал Пьех?

– Калледион вчетверо больше Арнеста. Можно предположить, что и армия у них вчетверо мощнее.

– Прямо-таки вчетверо?

– А вы хотите проверить это на практике, лорд Лукен?

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Боюсь, в этом мы не можем быть уверены.

«Генерал уговаривает лорда Лукена помочь мне и отдать армию Калледиону», – радостно догадалась королева. Она понимала, что не стоит сейчас прерывать разговор советников. Вдруг у генерала получится убедить Лукена? Карленна затаилась возле двери, продолжая подслушивать.

– Вы уверены, что Калледион нападет на нас, если мы добровольно не подчинимся ему? – спросил лорд Лукен.

– Думаю, да, – ответил ему генерал.

– Жаль. Я надеялся, что они не станут нападать, пока эта жалкая королева у нас.

– Не думаю, что девица нужна им. В Калледионе и без нее все хорошо.

Карленна вздрогнула. Она не ожидала услышать подобные слова из уст генерала. Хотя лорд Пьех сказал правду, она почувствовала обиду из-за его пренебрежительного тона.

– Нам она тоже не нужна, – фыркнул лорд Лукен.

– Разумеется. Скоро мы избавимся от нее.

Она обомлела. Неужели генерал и вправду сказал, что от нее избавятся? Он сказал такое о ней? Не может быть! Генерал – ее друг! Оставалось надеяться, что Пьех просто подыгрывает лорду Лукену, чтобы тот расслабился и поддался на его уговоры.

– Для этого ваш сын должен хорошо постараться, – сказал лорд Лукен.

– Мой сын старается.

Карленна замерла. В ушах пошел гул. Ей до последнего не хотелось верить в предательство, ведь генерал и офицер выглядели такими… искренними.

– О, да, – весело согласился лорд Лукен. – Но я говорю о более конкретных действиях. Эшет, при его-то данных, уже давно мог затащить девчонку в постель.

– Эшет старается, – повторил генерал. – Я поговорю с ним, но не требуйте от него всего и сразу. Он знает, что, если действовать неосторожно, это либо спугнет ее, либо она обо всем догадается. Кроме того… Вы уверены, что это действенный способ?

– Я уверен, что это самый верный способ выставить девчонку шлюхой, разорвать ее брак с Адреном и выгнать обратно в Калледион. Я слышал, именно так поступил ее брат со своей женой. У него все получилось, значит, получится и у нас.

– Будем надеяться, лорд Лукен. А теперь, если вы позволите, завершим разговор. Я хотел бы заняться еще кое-какими делами.

– Разумеется, лорд Пьех. Удачного дня.

Когда они начали прощаться, Карленна на цыпочках прокралась в конец коридора и сделала вид, что только-только начала подходить к кабинету. Через несколько секунд из открывшейся двери вышли советники. Они увидели Карленну, и каждый из них по-своему поздоровался с ней: лорд Лукен брезгливо скривился, а лорд Пьех добродушно улыбнулся. Предатель. Они приближались к королеве. Их фигуры расплывались перед глазами, а в голове стучало, когда девушка пыталась осознать услышанное. Оказывается, они все – враги и обманщики, даже те, кого она считала друзьями. Они разделились на два лагеря лишь затем, чтобы сбить ее с толку, чтобы она потеряла бдительность и оступилась. Теперь Карленна ненавидела не только советников, но и генерала с его сыном, в которого, как ей казалось раньше, она начинала влюбляться.

– Могу я быть вам полезен, Ваше Величество? – поинтересовался генерал. – Вы случайно не ко мне шли?

– Именно к вам.

– Я к вашим услугам!

Карленна подумала немного:

– Я хотела бы пригласить вас на обед, лорд Пьех.

– Разумеется, Ваше Величество! Я с удовольствием отобедаю с вами! Лорд Лукен, вы же не против, что я вас покину, или вы желаете присоединиться к нам? Не желаете? Хорошо. Тогда приятного вам дня.

Они разошлись. Лорд Лукен поспешил убраться подальше от королевы в недра государственного этажа, а она и генерал отправились в столовую. Мужчина вел ее под руку. Он шел чуть впереди, рассказывая об успехах армии.

– А вы знаете, что Эшет сегодня собирается заехать в Тереоль? – спросил генерал по пути в столовую.

– Нет, не знаю.

– Он приедет ближе к вечеру.

– Прекрасно. Надеюсь, нам удастся встретиться.

– Эшет обязательно найдет вас. Вы же знаете, он хорошо к вам относится.

– Да, это я знаю, – вздохнула королева.

Генерал не соврал: его сын приехал к вечеру. Солнце только начало садиться. На улице было пасмурно, но еще светло, она сразу заметила Эшета из окна. Быстро приведя себя в порядок, Карленна постаралась принять радостный вид и поспешила к тому коридору, по которому, скорее всего, должен был проходить офицер. Она угадала. Сегодня она была проницательна, но это приводило ее только к разочарованию.

Заметив Карленну, Эшет улыбнулся. Она скромно улыбнулась в ответ – главное, чтобы не выглядело натянуто. Офицер элегантно поцеловал ее руку. «Интересно, когда он собирается заманить меня в постель?» – промелькнуло в голове Карленны. Она тут же расстроилась и раздраженно отняла руку. Эшет выглядел радостным и не догадывался, какие мысли роятся в голове королевы. Он рассказал немного о делах в гарнизоне и о том, зачем заехал в Тереоль, а после, заметив рассеянность Карленны, спросил:

– Что-то случилось, Карленна? Я вижу, вас что-то беспокоит.

Королева помотала головой, но Эшет не отступал и настаивал на том, чтобы узнать, чем она встревожена. Пришлось придумать вполне правдивую отговорку:

– Как обычно: все дело в лорде Лукене и прочих советниках.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Не берите в голову, Эшет. Я сама во всем разберусь.

Он неохотно кивнул и загадочно улыбнулся, словно что-то задумал, Карленна насторожилась. Она вспомнила, как Димир впервые поцеловал ее, когда они остались наедине в укромном коридоре. Эшет сейчас походил на него: взглядом, вкрадчивостью движений, медленными шагами. Офицер подбирался к королеве, и ей показалось, что он собирается ее поцеловать. Именно так и произошло. Эшет был на голову выше Карленны, и ему пришлось наклониться. Он коснулся ее влажными губами: сначала тихонько, будто испытывая ее, а потом сильнее. Королева не сопротивлялась, и тогда мужчина обнял ее, притянул к себе, прижимаясь крепче. Через несколько секунд девушка отстранилась и спросила, потупив взгляд:

– Эшет, что вы делаете?

– Я люблю вас, Карленна! – пылко воскликнул он.

Королева едва не рассмеялась. Она все еще чувствовала его руку у себя на спине и продолжила игру:

– Вы не должны так говорить. Вы не должны так поступать.

– Вы – смысл моей жизни! Я понял это еще с первой встречи!

В первую встречу офицер с интересом разглядывал вырез на груди Карленны. Что он там мог понять про смысл жизни?

– Ах, прекратите! – Королева стыдливо закрыла лицо руками.

– Это правда! Я всем сердцем люблю вас! – Эшет подождал несколько мгновений, но Карленна молчала. Тогда он прижал ее к себе: – Неужели вы не любите меня, не хотите быть со мной?

– Я замужем.

– Вы не любите мужа. Все знают, что ваш брак заключен ради политики.

– Вы правы, Эшет. Я не люблю мужа, я люблю вас. Но, увы, мы не можем быть вместе, – трагично провозгласила королева.

– Ваш муж в плену в Мейфоре, он нам не помешает. Мы можем быть вместе тайно. Если вы этого хотите, Карленна. Вы этого хотите?

– Хочу.

Ей стало безумно интересно, как далеко был готов зайти Пьех. Неужели следом он предложит ей постель? Или некоторое время постарается соблюдать приличия, будет обхаживать ее, чтобы, как сказал его отец, «не спугнуть ее»?

Офицер вновь притянул Карленну к себе и поцеловал. Она отпрянула и боязливо осмотрелась вокруг.

– Эшет, вдруг кто-нибудь зайдет и увидит нас!

– Да, простите. Из-за чувств к вам я потерял осторожность.

– Я не хочу, чтобы нас застали.

– Понимаю. Могу я прийти к вам сегодня ночью?

А вот и постель! Видимо, генерал уже успел поговорить с сыном, поторапливая его.

Карленна скромно отвела глаза и некоторое время молчала, изображая раздумья. Она с волнением покусывала губы, заламывала руки.

– Я даже не знаю… – срывающимся голосом произнесла девушка.

– Вам нечего бояться. Никто, кроме ваших стражников, не будет об этом знать.

Она безмолвствовала, делая вид, что терзается сомнениями, а потом прошептала:

– Хорошо.

– Я закончу все дела и приду к вам. После полуночи.

– Перед тем как придете, напишите мне записку, чтобы я успела подготовиться, – попросила Карленна.

– Хорошо, – согласился офицер.

– Я буду ждать нашей встречи.

– Я тоже.

Пока в коридоре никого не было, Эшет и Карленна поцеловались на прощанье и разошлись. Каждый по-своему собирался готовиться к предстоящему свиданию. Королева знала, что Эшет придет к ней не один. Лорды-советники будут ждать в коридоре, а потом ворвутся в комнату, чтобы застать офицера и королеву-изменщицу с поличным. Хороший план, которому не суждено сбыться. Она об этом позаботится.

Вскоре после полуночи королева получила от Эшета записку. Она убедилась, что все готово к приходу гостя, и еще раз предупредила своих стражников, чтобы те впустили офицера без лишних вопросов. Вскоре раздался стук в дверь, и она разрешила гостю зайти. Эшет выглядел мужественным и статным. Мечта любой девушки. Тускло горевшая свеча наполовину освещала расстегнутый китель – он, видно, уже приготовился раздеваться. Как и днем, офицер сначала осторожно, а затем жадно прильнул к губам королевы. Карленна с горьким удовлетворением подумала, что, наверное, нравилась ему по-настоящему. У них могло бы все сложиться, если бы советникам не понадобилось избавиться от королевы. Эшет проводил рукой по волосам девушки, трогал ее тело через одежду, ласкал языком губы и шею. Карленну же занимало одно: в какой момент зайдут советники? Офицер подаст им знак или они просто выжидают оговоренное время?

– Пойдем в спальню, – томно проговорила королева.

Эшет недолго думая подхватил ее на руки и понес в комнату. Девушка почувствовала прикосновение шелковой простыни и поняла, что ее победа близка. Она попросила офицера обернуться.

– Что? – не понял он.

– Обернись, – повторила Карленна.

Он недоверчиво повиновался. Позади Эшета стояли свидетели: некоторые арнестские лорды, гостившие в замке, советники, принимавшие сторону королевы, государственные служащие и стража. Все, кого она успела собрать до свидания и предупредить о готовящемся против нее заговоре. Десять человек чудом уместились на таком небольшом пространстве, и чудо, что Эшет, охваченный похотью, не заметил их сразу.

– Я не понимаю, – растерянно пробормотал он.

– Вы арестованы, старший офицер Эшет, – холодно ответила ему королева. Ей больше не приходилось играть влюбленную дурочку.

– За что?

– За предательство. За сговор против королевы. Перед вами десять свидетелей, которые подтвердят, что вы пытались меня совратить, а также записка от вас, которая подтверждает ваши намерения. Я знаю, что ваши сообщники стоят сейчас в коридоре и ждут, когда же они смогут обвинить меня в измене и изгнать из Арнеста. Мне жаль, что они заставили вас заниматься таким неблагородным делом. Но вы арестованы.

Эшет молчал. Он не пытался возражать или сопротивляться, когда стражники уводили его.

Королева оказалась права: в коридоре стояло несколько советников-заговорщиков, которые с изумлением встретили офицера под конвоем калледионских стражников. Лорды пытались остановить арест, кричали на королеву и требовали объяснений. Карленна не обращала на них внимания: теперь-то они не смогут вывести ее из себя.

Она прошла вместе со стражниками до тюрьмы. Ей хотелось лично убедиться, что арестованный офицер никуда не денется. Когда его заперли в камере, она развернулась, но Эшет окликнул ее. Королева остановилась. Он прислонился к решетке, обняв руками железные прутья, и сказал:

– Я делал все ради королевства.

В его словах не было ни капли сожаления. Карленна покачала головой. Пусть думает, что хочет. Ее сердце отныне будет лежать на дне ледяного моря, и больше ни один мужчина не сможет к нему прикоснуться.

Стражники проводили Карленну обратно в ее покои. Давно стояла ночь, и королева обессиленно упала на кровать. Сегодня для нее одним врагом стало меньше. Но не стоит забывать об остальных, тем более когда их так много и в ее новом доме, и в старом.

Эпилог

«Ваше Величество!

Дорогая Анна Мельден!

Полагаю, до вас уже дошли прискорбные вести из Эфлеи. Я же поделюсь с вами хорошими.

Ритуал стал ближе, чем когда-либо. Осталось лишь уговорить предпоследнюю ведьму и найти последнюю. Уверена, в этом нам поможет принц Никос. Пусть сейчас он выступает против колдовства, я смогу переубедить его. Он пока не догадывается, что в Мейфоре, помимо его возлюбленной, осталось еще кое-что важное. И это заставит его помочь нам.

Вы спрашивали, за что я убила Джеральда и Теоттора? Думаете, ради власти? Трон стал наградой, но он не был целью. Король Джеральд умер за то, что казнил ведьм. До тех пор я держала его в живых лишь из-за его снов, но он перешел грань дозволенного и тем самым перечеркнул свою дальнейшую жизнь. А Теоттора пришлось убить ради того, чтобы Карленна получила возможность единолично править Арнестом. Теперь она – королева. Задумайтесь об этом: она могла бы участвовать в Ритуале вместо беглянки Маргарет.

Думаю, Покровительницы одобрят мой план.

Служу во славу Мертвой Королевы.

Ваша Ш. юн Р.»

Благодарности

Дорогие читатели!

Наконец вы вместе с героями добрались до финала книги. Он противоречивый, разрывающий душу и, надеюсь, интригующий. У вас осталось много вопросов, не правда ли? Конец истории вы узнаете совсем скоро, когда заглянете на страницы последнего тома под рабочим названием «Непокорные».

Хочу поблагодарить моего самого чуткого и заботливого редактора Лолу Мирзоеву за то, что дала свет этой книге. Ее поддержка и вера в мой успех стоят многого.

Благодарю талантливую художницу Karma Virtanen, которая оформляет уже вторую мою книгу; замечательного литературного редактора Ксению Скворцову, которая бережно прошлась по тексту; редактора Андрея Мягчило, который вносил правки с юмором и вниманием; и всю команду Эксмо Freedom за то, что помогаете моему творчеству добраться до сердец читателей.

Также огромное спасибо моей первой и самой лучшей бета-читательнице Анастасии Ясенецкой. Она вдумчиво прошлась по страницам книги и дала ценные советы, чтобы история стала лучше.

Благодарю всех блогеров, которые по достоинству оценили и осветили мою первую книгу «Двуликие». Благодаря вам и поддержке читателей история обрела продолжение.

И, конечно, спасибо читателям. Всем вместе и каждому по отдельности. Без вас всего этого бы не было.

Надеюсь, что скоро встретимся с вами снова! А следить за выходом моих новых книг можно в моих соцсетях:

– В группе «ВКонтакте»: https://vk.com/na_puti_pera

– На канале в «Telegram»: https://t.me/na_puti_pera

– И на страничке в «Tik Tok»: @olga_kobtseva_writer

Там вы всегда сможете найти актуальные новости о моем творчестве, эстетику, цитаты, визуал и видео по книгам, а также в реальном времени наблюдать, как создаются мои рукописи.

До новых встреч, дорогие!

Ваша Ольга Кобцева

Примечания

1

Пилястра – плоский вертикальный выступ в стене, похожий на колонну, но несущий декоративную функцию.

Content

Ольга Кобцева
Избранные тьмой

Предисловие

Глава 1. Невольный зритель

Глава 2. Кладбище

Глава 3. Чужая жена

Глава 4. Новый дом

Глава 5. Готовый

Глава 6. Письмо из Калледиона

Глава 7. Тайна Мертвой Королевы

Глава 8. Наказание

Глава 9. Весть из Калледиона

Глава 10. Изгой

Глава 11. Сплетни

Глава 12. Юный инквизитор

Глава 13. Свидание

Глава 14. Так бывает

Глава 15. Последний день

Глава 16. Искушенные любовью

Глава 17. Пленник, гость, союзник?

Глава 18. Колдовство

Глава 19. Вылазка

Глава 20. Грань дозволенного

Глава 21. Новости

Глава 22. Бутон жизни

Глава 23. Из одной клетки в другую

Глава 24. Жажда любви

Глава 25. Задание

Глава 26. Паук, который ползет по паутине Анны Мельден

Глава 27. Калледионцы делают ход

Глава 28. Новый союз

Глава 29. Цена жизни

Глава 30. Свадьба

Глава 31. Нежданный арест

Глава 32. Обвинения

Глава 33. Судья на поле братско-сестринского боя

Глава 34. Дела инквизиции

Глава 35. Новые знакомства

Глава 36. Узница калледионских интересов

Глава 37. Разочарование

Глава 38. Воспоминания

Глава 39. Добро пожаловать в Тереоль

Глава 40. Старые знакомые

Глава 41. Тьма подземелий и свет свободы

Глава 42. Побег

Глава 43. Решение Димира

Глава 44. Интересы Карленны

Глава 45. Ночь в лесу

Глава 46. Путь в новую жизнь

Глава 47. Планы Роберта

Глава 48. Портовый городок

Глава 49. Воспоминания

Глава 50. Опасный мир

Глава 51. Потерянная мечта

Глава 52. Приют

Глава 53. Поручение Анны Мельден

Глава 54. Северные острова

Глава 55. Шаткий трон

Глава 56. Против природы

Глава 57. Искушение

Глава 58. Порочный сын

Глава 59. Смена курса

Глава 60. Новое пристанище

Глава 61. Путь по Дакхаару

Глава 62. Правящий Совет

Глава 63. Детеныш

Глава 64. Сон

Глава 65. Одна попытка

Глава 66. Возвращение в Эфлею

Глава 67. Башня

Глава 68. Гость в Мейфоре

Глава 69. Письмо

Глава 70. Сердце на дне

Эпилог

Благодарности

Примечания