АркАДьев: Графами не рождаются

Глава 1

Жертвенный огонь распалялся все сильней, грозя поджарить мне лицо.

Демон вскинул нож. Острое лезвие хищно блеснуло в полумраке.

— Предатели! — прорычал я, пытаясь вырваться из пут.

Бесполезно. Веревки были зачарованы, над ними поработал Рорк — Второй Демон Армады. Он в этом деле мастак. Бесполезно даже пытаться разрушить его чары. Вот если бы разбить камень Гиены, который блокирует мои магические способности, тогда я бы устроил им тут всем жару!

Но до него не дотянуться. Будьте вы прокляты!

— Пусть свершиться суд! — прогрохотал Талис.

Какой еще суд? Вы все — предатели! Все, кто окружает меня сейчас, распятого на жертвенном камне. Все — Талис, Рорк, Гиат, Укхаст, Эзис и еще толпа второстепенных демонов, рангом ниже. С ними все понятно, они словно дети: куда их поведут, туда и пойдут. Но вы, Генералы Тьмы, мои верные сыны и солдаты, вы, служившие мне, Архонту Мрака, непобедимому Астарусу, почему вы меня предали?

Это над вами нужно вершить суд, а не надо мной!

Янтарные глаза Талиса сверкнули. Он прочитал на моем лице немой вопрос. И так же молча ответил на него. Всего лишь одна ядовитая ухмылка — и все стало понятно. Талис сам захотел встать на мое место, обрести Трон Царства Тьмы. Поэтому и организовал восстание. Но как⁈ Как он смог убедить остальных?

— Чтоб тебя ангелы к себе забрали и драли во все дыры! — прорычал я.

Талис брезгливо сморщился, передернул плечами. Повторил:

— Пусть свершиться суд!

И все одобрительно принялись бубнить молитву.

Густые магические эманации, растекшиеся от генералов, окутали меня и принялись, словно пиявки, высасывать силу.

— А-к-х! — захрипел я, стараясь сдержать истошный крик боли.

Нет, умру, но не закричу. Не дождетесь от меня такой слабости.

Талис подбавил огню. Меня окатило пламенем, опаляя волосы и кожу, поглощая всего без остатка.

— Я вернусь! — прорычал я, глазея на всех из огня. — Слышите⁈ За всеми за вами вернусь!

Кожа моя лопалась, боль пронзала тело, все наполнялось запахом паленой плоти, а я хохотал — безумно, истошно, без остановки. Хохотал, потому что видел страх в глазах тех, кто осмелился меня убить.

Сыны Мрака бесстрашно штурмовали Ледяные крепости и бросались в бой с крысоголовыми, дрались с кракенами и ныряли в самые черные чудовищные глубины ада. А теперь вдруг испугались… Верно. Потому что знали, что мое слово, слово Астаруса, крепче стали и камня, крепче всякого алмаза и заклятия. И если я сказал, что вернусь за ними, чтобы отомстить — то так оно и будет.

Талис тоже скис. Но потом вдруг встрепенулся, рыкнул:

— Суд свершится!

Пламя разошлось в стороны, уступая место моему когда-то верному помощнику.

Одно резкое движение вниз — и ледяной клинок вонзился мне в грудь! Боль обожгла, но что она по сравнению с той болью предательства, которую мне причинили стоящие вокруг меня рыцари Мрака?

Я дернулся, обмяк. Силы покидали меня.

— Я вернусь! — сплевывая кровь, прошипел я. — И отомщу за свою смерть! Я вернусь…

Потом наступила темнота.

* * *

Я не провалился в небытие. Не умер. Боги не могут умереть. Они лишь обречены на забвение.

Но вместо тысячелетнего небытия в самых глубинах Бездны моя сущность вдруг была подхвачена неведомым потоком. Что за шутки⁈

Меня понесло все дальше и дальше, сквозь пласты пространства и времени. Сопротивляться этому я не мог, и мне лишь оставалось безмолвно наблюдать, куда приведут меня потоки судьбы или той сущности, что принялась играть со мной в странные, непонятные пока мне игры.

Привели они меня в какое-то темное мерзкое место.

Холод. Вонь. Боль.

Я не сразу понял, что происходит. Противный голос раздался над головой, вырывая из темноты:

— Еще раз увижу тебя здесь — и тебе не жить!

Не жить? Так я и не жил. Или…

Собрал свою суть в точку, сконцентрировался. И вдруг осознал, что нахожусь в чьем-то теле. Все болит, холодно, а голова мокрая.

С трудом разлепив глаза, огляделся. Темно. Стены, покрытые странными камнями — идеально ровными квадратами.

Из сознания всплыло слово — «кафель».

Где я?

Отхожее место. Туалет.

Какого…

Я аж подскочил на месте. Чтобы Богу Тьмы валятся в туалете⁈

— Я не разрешал тебе вставать! — процедил кто-то.

Я присмотрелся.

— Кто это гавкает? Назови номер своей руны, раб! — проговорил я, удивляясь собственному голосу — он был не моим. Тонкий, противный. Мальчишеский.

— Что… Ты как смеешь так со мной разговаривать⁈

Перед взором возник человек — курносый парень лет двадцати. Квадратный подбородок, взгляд исподлобья. Чем-то на шакалов Калемана похож, которые падаль своему старому беззубому хозяину носят и для него же пережевывают, чтобы ему легче было глотать.

Что же произошло? Я оглядел свои руки. Щуплые, ухоженные. Ногти подстрижены ровно. Само тело тоже молодое. Одежда… очень странная, не привык я к такой. Рубашка, джинсы, кроссовки. Хотя у стоящего напротив было что-то похожее.

— Ты че, язык проглотил, урод⁈ Отвечай, когда тебя спрашивают!

Тратить время на пустые разговоры я не стал. Намереваясь испепелить раба, воззвал к силам Тьмы и… ничего!

Я недоуменно тряхнул головой, от чего та противно заболела. Что же это? Силы Тьмы впервые за все время не отозвались. Что же это получается? Я не умер, вместо этого моя суть переместилась в какой-то иной мир, в тело подростка, и Тьма, моя мать и покровительница, молчит, на зов не отвечает…

Я нервно хохотнул.

— Чего ржешь⁈ — зарычал курносый, разминая кулаки. — Или я тебе мало врезал? Так это не беда. Сейчас добавлю…

Больше сказать он ничего не успел — я одним точным ударом в челюсть вырубил придурка.

Тот чавкнул разбитыми губами, расстелился на полу. В удар была вложена вся ярость, которая накопилась за этот небольшой отрывок времени, поэтому стало немного легче.

— Ты что, берега попутал⁈ — воскликнул второй урод, вырулив из-за угла.

Так. Если сил Тьмы тут нет, то, может, хотя бы потоки магии имеются?

Я закрыл глаза и попытался уловить течения. Почувствовал мягкий толчок в грудь. Есть! Что-то точно есть!

— Ты чё, под кайфом что ли? Эй! Это ты Пулю вырубил? Я с тобой разгова…

Слово застряло в глотке придурка, ибо я создал черный сгусток молний и швырнул его в противника. Того откинуло к стене. Он растелился рядом со своим дружком.

Да, потоки есть! — радостно отметил я. Да еще какие! Жирные, богатые силой — только успевай грести! И черные… М-м, тьма, родимая, хоть и не совсем такая, к какой я привык.

— Ты… — выдохнул третий, ошарашено глядя на лежащих. — Ты использовал силы Древа! Ты…

Да сколько вас тут? Толпой одного гасите?

Вырубить этого придурка я не успел: тот резко развернулся и рванул прочь.

Силы Древа? О чем он говорил? Впрочем, не все ли равно?

Я закрыл глаза, быстро пробежался по полкам памяти своего-чужого тела. Ага. Меня (точнее то тело, в которое я попал) зовут Максим. Я оказался тут… Воспоминания были словно подернуты туманом. Сквозь них пробивались лишь печаль и душевная боль. Ох уж, эти людишки! От их пустых страданий меня тошнит.

Кажется, его бросила девушка. Он пошел сюда («ночной клуб» — заботливо подсказала память, и я невольно улыбнулся: ночной — хорошее слово, родное!) и как следует надрался.

А потом столкнулся с этими уродами. Кажется, они его знали. Далее короткий эмоциональный разговор. Туалет. Драка. Неловкое падение. Удар затылком о пол. Мгновенная смерть Максима. И тут я, видимо, и подселился к нему — в момент ухода его души из тела. Совершил обмен.

Что ж, теперь мне все понятно. Дело за малым. Нужно найти ближайший разлом или врата, провести необходимый ритуал и свалить из этого мира.

Я не смог сдержать зловещей улыбки. Вот для Талиса будет сюрприз, когда я вновь появлюсь в своем мире и воткну ему в горло нож! Нет, лучше расплавленного свинца в горло залью. Или… В общем, придумаю что поизощренней — благо, время есть. Целая вечность пыток для него. За предательство только один спрос — мучительная смерть. И Талис ее получит, уж я об этом позабочусь.

— Вот он! — раздался вдруг уже знакомый голос в коридоре туалета. — Он использовал силы Древа! Без разрешения! Он еще не инициирован, я знаю! Он нарушил закон!

— Разберемся, — произнес другой голос, строгий, сосредоточенный.

Этот тон мне не понравился.

А еще я кое-что почувствовал. От второго говорившего исходил пыльный запах магии. Нехорошей магии. Той, которая может сжигать всю остальную.

— Как, говоришь, его зовут?

— Максим.

— Эй, Максим! Ответь!

Я принялся соображать, что делать дальше. Дать отпор? Эта идея мне почему-то не нравилась. За тысячи лет существования я усвоил одно — ввязываться в драку с тем, чьих сил не знаешь, плохая идея.

А еще разум Максима вдруг словно вспыхнул красным светом, сигнализируя об опасности. В мозгу настойчиво кричало — инквизитор! Что это был за инквизитор, я не знал, но судя по сигналам разума парня, который в этом мире дольше моего, понимал — ничего хорошего от него не жди.

Вновь я невольно обратился к Тьме. Это стало уже привычкой. Потому что Тьма всегда помогала и выручала.

Но не тут. Этот мир не воспринимал Тьму — ту, мою, родную. Или, может быть, сама Тьма вдруг посчитала ниже своего достоинства уделять внимание мне? В любом случае, мне это только лишняя проблема.

Можно было схватиться в смертельной драке. Только вот умирать еще раз не входило в мои планы.

— Максим, мы сейчас зайдем. Ты давай без глупостей. Хорошо?

Ох, не нравился мне этот тон! Все эти дежурные фразы, призванные воздействовать на психику, говорили лишь об одном — незнакомец был спецом в своем деле и четко понимал, что делает.

Инквизитор! — вновь завопил разум.

Да понял я, что ничего хорошего не жди от гостя!

Ох, это человеческое никчемное тело! Сколько же лишнего в нем. Оно в плену гормонов и предрассудков, условностей и выработанных рефлексов, слабое и уязвимое. Тьфу, одни проблемы от него! Жаль, в огне сгорело мое прежнее, выкованное из стальных мышц, отточенное, как оружие, настроенное, словно точный механизм, невероятное тело.

Понимая, что тягаться с неким инквизитором мне будет трудно, я решил спасаться бегством. Трусость? Нет. Разумность.

Быстро, оглядев помещение, я увидел на дальней стене окно, почти под самым потолком. Отлично!

Рванул туда, в один прыжок зацепился за выступ и повис. Вот ведь зараза! Слабенький паренек этот Максим. Ну же, давай! Подтягивайся!

Концентрируя все силы, напрягаясь, я с трудом забрался, распахнул форточку и рванул в образовавшийся проем. Очень вовремя: в туалет ворвался инквизитор. Краем глаза я увидел лишь высокую угловатую тень. И почувствовал плотную удушливую ауру. Тут не нужно быть каким-то опытным читающим, чтобы понять, что инквизитор обладал огромной силой. И сила эта была весьма враждебна к тем началам, которые составляли мою суть. Мою истинную суть.

Едва не свернув шею, я приземлился на асфальт. Снаружи была глубокая ночь, прохладно, свежо. Воздух после туалета ночного клуба показался пьяняще-сладким.

— Ушел в окно! — услышал я приглушённый голос.

Значит, ждать погони.

Я рванул прочь.

Мне неведомы усталость и жажда. Я — Бог Царства Тьмы, всемогущий и всесильный. Поэтому я отстраненно наблюдал за тем, как тело, в которое я попал, начало сдавать. Горло засаднило от жажды, дыхание сбилось, в желудок будто залили расплавленный свинец, а в легкие насыпали толчёное стекло. И это все, что ты можешь⁈ Не пробежал еще и пары сотен метров, а уже умираешь⁈ Жалкий человечишка!

— Стой! — раздался вдруг голос за спиной.

Инквизитор был уже на улице.

Совсем рядом пролетело что-то яркое, шипящее, похожее на молнию. Какой-то энергетический удар — понял я. Неплохо. Весьма неплохо. Чувствуется тренированная рука и серьезная школа магии за плечами. Только вот то, что эти умения сейчас применялись против меня, совсем не радовало.

Чего ему надо от меня?

Быстро прокрутив в голове все произошедшее, я понял, что спусковым крючком в этой погоне стало применение мной способностей. Сил Древа, кажется. Неужели их тут нельзя использовать? Тогда почему сам инквизитор швыряет молнии? Да я даже толком не знаю, что это за Древо такое, а мне уже дело шьют!

Еще один заряд пролетел над головой.

Думаю, на все эти вопросы можно было найти ответ в мозгу Максима, но мне сейчас было не до этого. Надо сваливать. Нагостился я что-то, пора и честь знать. Родная бездна ждет, соскучилась уже.

Третий заряд едва не поджарил мне зад. В последний момент я отпрыгнул в сторону. Сгусток молний врезался в асфальт, выжигая его. Ударной волной меня откинуло в кусты. Я упал, едва не разбив голову. В нос ударил запах жженной резины.

Ух, такими темпами я превращусь в горсть пепла еще до полночи. А второй раз гореть у меня нет никакого желания.

— Стой! — прорычал инквизитор.

Я обернулся и увидел высокого мужчину. Глаза его светились красным, на груди болтался такой же красный амулет, изображающий голову пса.

Пришло понимание, что пора действовать ва-банк. Значит, силы Древа — так вы это называете? Пусть будет так!

Не скупясь на боевые руны, я выписал в воздухе магическую формулу, напитал ее силой. И швырнул в инквизитора. Черная волна окутала преследователя, давая мне фору. Инквизитор истошно закричал. В клубах дыма ядовито зашипели искры.

Я вскочил на ноги и бросился прочь.

Полчаса пребывания в этом мире — а он мне уже порядком надоел. Теперь понятно, почему Тьма сюда не соизволила заглянуть. Все здесь какое-то идиотское, глупое. Хоть и техника развита, и какая-то иерархия есть, но все равно, что в болоте. Гадость, одним словом.

Нет, пора отсюда валить.

Оглядываясь, я юркнул в подворотню. Черные кошки испуганно прыснули в стороны, роняя баки с мусором. Чертыхаясь и ругаясь, я пробрался вглубь — туда, где было темней. Родной мрак. Укрой меня крыльями своими от посторонних глаз, случайных или нет.

К тому же, в тени ритуал пройдет быстрей.

Подняв с земли кусок кирпича, я принялся вычерчивать на стене звезду и необходимые формулы. За множество лет эти действия были уже на автомате, но я все же старался сделать все идеально — сказывалось сильное желание покинуть поскорей этот мир. А чем лучше все будет исполнено, тем больше шансов открыть портал именно в свой мир.

Звезда была готова минут через двадцать. Семиконечная, вписанная в круг, по периметру которого красовались древние заклинания, она должна была стать вратами в иные планы бытия. Идеальная работа, позавидовал бы любой маг.

Теперь напитать все силой.

А сила здесь была огромная. Удивительно, как другие ещё не прознали про этот мир?

Я зачерпнул немного потока. Всему нужна мера. Этого вполне хватит, чтобы подпитать звезду, дать ей толчок для дальнейшего преобразования.

Несколько заклятий — и царапающая боль прошлась по рукам. Ух, ну и дрянь! Как они тут магией занимаются с такими колючими потоками? А, верно. Не занимаются. Запрещено. Вон и инквизиторов завели, чтобы те за порядком следили.

Я направил сошедшую с пальцев тоненькую ниточку силы в самый центр звезды. Сморщившись от боли, увеличил интенсивность. Звезда приняла силу, начала слабо переливаться янтарным светом.

А потом вдруг совсем по-человечески чихнула и погасла.

Что⁈

Я некоторое время смотрел на нее, ничего не понимая. Потом принялся перепроверять формулы. Нет, они были в полном порядке, вычерчены идеально. Тогда почему не сработало? Силы мало?

Я вновь направил в звезду поток, да такой мощный, что не смог сдержать крика боли. Выписанные формулы вспыхнули красным. По их контурам потекли похожие на кровь потеки. А потом все вновь затихло.

Какого демона⁈

Ничего не получалось, сила словно упиралась в невидимую преграду, не давая напитать звезду. Пришлось отступить и взять себя в руки. Успокоиться. Сосредоточиться. Это проклятое тело, в которое я попал, было напитано гормонами, которые то и дело бурлили, создавая панику, страх, депрессию, сбивая с толку, не давая услышать собственный холодный разум.

Успокоиться. Взять себя в руки.

Итак, почему поток не может напитать звезду?

Повторное внимательное изучение формул дало неожиданный результат — я увидел странные блокировки, тонко настроенные на уровнях этого бытия. Может, попытаться сорвать? Нет, слишком глубоко идут их корни.

Я заглянул пристальней. Печати… суть бытия… ткань плетения… подожди, что же это…

Меня как ударило молнией.

Нет… Не может быть!

Перепроверил. Еще раз. И еще. И еще.

Все верно. Никакой ошибки нет.

Из горла невольно вырвался хриплый смех отчаяния.

Из этого мира нет выхода! Он закрыт. Словно сейф. Словно тюрьма. Словно, мать его, западня, в которую проваливаешься, и которая захлопывается у тебя над головой! Крышка.

Вот так попал.

А разум продолжал кричать — инквизитор идет! совсем рядом! совсем рядом!

За спиной раздался шорох. Я резко обернулся.

Глава 2

Никого! Но я чувствовал чужое присутствие. Живое существо находилось здесь, совсем рядом. И пряталось. Инквизитор этого делать не стал бы — просто напал, как до этого.

— Эй, кто там⁈ — позвал я приглушённым голосом, чтобы не привлекать внимание пешеходов на улице. — Выходи!

Из-за мусорного бака выглянула девушка со светлыми кудряшками.

— Прости, Макс, я не хотела тебя пугать! — сбивчиво проговорила она и показалась полностью.

Высокая, стройная, в короткой клетчатой юбке, белой блузке, туго натянутой на пышной груди, и накинутой поверх кожаной курточке. Она переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Я хотел спросить, кто такая и откуда меня знает, но тут же сообразил, что вопросы прозвучат глупо. Раз она назвала меня по имени, значит, я тоже должен её знать.

— Что ты тут делаешь? — поинтересовалась девушка, нарушив молчание.

Не дожидаясь ответа, она направилась ко мне. Угроза от неё не исходила — только смущение. Я взглянул ей за спину — не появится ли в проулке инквизитор. Но, кажется, тот потерял мой след. Во всяком случае, на время.

— Какая странная глифа, — проговорила девушка, разглядывая то, что я начертал на стене. — Что ты пытался сделать? Это магия⁈ — в её голосе прозвучало удивление.

— Просто кое-что попробовал, — ответил я, пытаясь сообразить, как себя вести. — Безуспешно.

— Впервые такую вижу. Что это за… Ой, извини! — вдруг спохватилась девушка. — Тебе, наверное, не до этого. Я видела, как за тобой погнался инквизитор! Что он от тебя хотел? Ты что-то нарушил в клубе?

— А ты-то как здесь оказалась? — задал я вопрос, проигнорировав её слова.

Судя по всему, эта девушка знала парня, тело которого я занял. Значит, если её не спугнуть, она может оказаться полезной. Понять бы ещё, в каких этот самый Макс с ней отношениях. Ну, и имя неплохо бы узнать, конечно. Но пока можно обходиться и без него — главное делать вид, что я знаю, кто она.

— Так побежала за вами, — ответила девушка. — Только по другой улице, конечно. Слушай, он будет тебя искать! Эти псы не успокаиваются, пока не догонят. Нельзя тут оставаться. Куда тебе надо?

Ага, значит, в клуб мы пришли не вместе. Видимо, это заведение, пользующееся популярностью у молодёжи — вот девушка и оказалась там же, где Макс. Странно только, что с ней нет спутника. Обычно в одиночку в злачные места не ходят. Или в этом мире другие нравы? Никогда ведь не угадаешь, что эти людишки придумали.

— Ты одна, что ли? — спросил я.

— Нет, с подругами. Но это ничего, они без меня не пропадут. Просто звякну им потом, и всё. Уверена, они даже не заметили, что я ушла. Собственно, мы поссорились, — смутившись, добавила моя собеседница.

Как будто мне есть до этого дело!

— Ладно, куда отсюда лучше свалить? — спросил я, снова глянув ей за спину.

Время работало не на меня. Инквизитор мог объявиться в любой момент.

Девушка тоже на секунду обернулась.

— Не знаю, Макс. Наверное, тебе лучше домой поехать. Ты ведь не сказал инквизитору, как тебя зовут?

Я-то не сказал, но парни, метелившие в сортире это тело, знали, как зовут его прежнего обладателя. И молчать точно не станут. Значит, скоро по мою душу явится этот самый красноглазый.

— Нет, домой мне нельзя, — решительно ответил я. — Но и здесь оставаться тоже — тут ты права.

— Могу позвать тебя к себе — ночь перекантуешься, — после паузы предложила девушка. — Главное, чтобы родители не заметили. О! — обрадовалась она вдруг. — Я же знаю, где ключи от гостевого домика! Там тебя и спрячем. А утром поедешь домой.

Не самый лучший план. Особенно учитывая, что я понятия не имею, где мой дом. Но выбирать особо не приходилось. Главное сейчас — убраться отсюда подальше, и неважно, куда именно.

— Ладно, давай так и сделаем, — кивнул я. — Где ты живёшь?

— Да недалеко. На байке вмиг домчим. Главное — инквизитору на глаза не попасться. Идём!

Схватив меня за руку, она потащила меня дальше по переулку. Добравшись до угла, мы выглянули.

— Вроде, чисто, — кивнула девушка, и мы устремились дальше.

Судя по всему, город был немаленький. Я попал в один из «развитых» миров, наряду с магией практиковавший технологии. Некоторые были мне знакомы, но многое казалось совершенно нелепым и непонятным.

Перебежав через дорогу, мы нырнули в арку, пресекли тёмный дворик, уставленный разными самоходными повозками, и оказались на аллее, за которой я увидел клуб, из которого только что сбежал! Никак девчонка ведёт меня назад, в лапы инквизитора! Я резко остановился, дёрнув её за руку.

— В чём дело⁈ — удивилась она. — Давай скорее, пока легавый не вернулся!

Так, значит, у неё просто остался тут байк — что бы это ни было. Ладно.

Мы снова побежали и вскоре оказались возле стены, вдоль которой выстроились двухколёсные машины. Моя спутница забралась на один из них, натянула шлем, а мне вручила другой.

— Безопасность прежде всего, — сказала она назидательно.

Я уселся за ней, байк взревел, и мы рванули по улице, оставляя позади клуб.

Как девушка и обещала, ехать пришлось недолго: минут через десять мы остановились возле чугунной ограды, в которой имелись небольшие ворота. Девушка нажала кнопку на маленьком пульте дистанционного управления, и мы въехали на территорию особняка. За деревьями виднелись освещённые окна большого здания с башенками и покатыми крышами. Кажется, на шпиле висел какой-то флаг.

Ворота за нами бесшумно затворились, и байк мягко покатил по дорожке вправо, пока не остановился возле небольшого одноэтажного здания — очевидно, это и был гостевой домик. Я слез, девушка тоже. Как только мы сняли шлемы, она направилась к керамическим кадкам, стоявшим возле крыльца, пошарила под ними и, издав торжествующий возглас, продемонстрировала найденный ключ.

— Есть! Я думаю, никто, кроме охраны, не заметил, как мы вернулись.

Она отперла дверь и вошла. Я последовал за ней. Голова слегка болела. Пощупав затылок, я обнаружил нехилую шишку.

— Что случилось в клубе? — спросил девушка, зажигая свет в первой комнате.

Плотные занавески были задёрнуты и едва ли пропускали его наружу. Это хорошо, подумал я, шагая за своей спутницей.

— Честно говоря, толком не помню. На меня напали какие-то уроды в туалете. Кажется, я долбанулся башкой. А потом появился инквизитор.

— Погоди, дай-ка я взгляну! — забеспокоилась девушка. — Покажи затылок! Нет, лучше сядь, а то ты слишком высокий. Мне так ничего не видно.

Я опустился на стул, и девушка склонилась надо мной сзади, аккуратно раздвигая пальцами волосы.

— Ого! У тебя голова не кружится?

— Вроде, нет. Побаливает немного.

— Ещё бы! Тебе надо лёд приложить. Но шишка всё равно будет. И синяк. Чудо, что ты череп не проломил!

Череп цел, а вот кровоизлияние наверняка было. Иначе почему обладатель этого тела его покинул, уступив мне место?

— Тебе бы врачу показаться, — сказала девушка, отправившись куда-то.

Правда, уже через пару минут вернулась, держа в руке свёрнутое полотенце.

— Сиди смирно! — велела она и приложила его к затылку.

Судя по холоду, она набила его кусками льда. Я сразу испытал облегчение. Но в то же время и злость: это тело настолько разительно отличалось от моего настоящего, совершенного! Как обитатели этого мира вообще живут с такими? Это же в каждый момент можно отдать концы! Трудно, наверное, не сойти с ума, постоянно боясь этого. А вдруг эта девушка ненормальная? Можно ли ей вообще доверять?

Я покосился на отражение в стеклянной двери пустого шкафа. Девушка стояла, держа у меня на затылке лёд. Вроде, не буйная. Но кто её знает? Надо за ней приглядывать — на всякий случай.

— Что эти придуркам было от тебя нужно? — спросила она.

— Понятия не имею.

— Ладно, допустим. А почему инквизитор за тобой гнался?

— Ему не понравилось, что я воспользовался магией.

— Магией⁈ — воскликнула девушка. — А зачем ты это сделал, Макс⁈ Ты же не инициирован!

— Ну, не скажу, что у меня имелся выбор. Те уроды пытались вышибить из меня дух.

И им удалось. Второй раз позволять им это было бы глупо.

— То есть, это была самооборона?

Я пожал плечами.

— Наверное. Какой смысл запрещать магию, если она есть?

— Таков закон, Макс! Все должны ему следовать. Иначе сам понимаешь, что будет.

Не понимаю. Как по мне, всё должно быть просто отлично. По крайней мере, для меня.

— Ты ведь не пытался убить инквизитора? — осторожно спросила девушка через несколько секунд.

Значит, она свернула чуть раньше, чем я швырнул в преследователя заклинание, и пропустила всё самое интересное.

— Ну-у…

— Макс!

— Он пытался меня замочить! Что мне оставалось⁈

Как будто кто-либо в любом из иных миров поступил бы иначе!

— Блин, Макс! Нужно было подчиниться его требованиям, ясное дело! Проклятье, как же ты мог такое наворотить⁈

— Слушай, а что ты так распереживалась? — закинул я удочку.

— Ты прав, — проговорила девушка после паузы немного спокойнее. — Мы с тобой не друзья, да и вообще едва знакомы. Извини.

Так, уже полегче. Было бы напряжней, если б оказалось, что прежний обладатель этого тела и девушка — любовники.

— Тебе не за что извиняться, — сказал я. — Просто меня пытались убить, и я среагировал. Боролся за жизнь. Неужели это наказуемо?

— Четно говоря, не знаю. Как посмотреть. Наверное, это примут во внимание.

— Кто?

— Инквизиторы. Когда вернёшься домой, тебе лучше сразу во всём признаться родителям. Хотя они, наверное, и так будут уже в курсе, — добавила девушка мрачно. — Скорее всего, этот легавый до них доберётся раньше тебя и нажалуется.

Чёрт, как бы узнать её имя? И заодно — где я живу. Хотя… Есть другой способ.

— Не отвезёшь меня завтра утром домой?

— Посмотрим, — ответила девушка. — Ещё не известно, как ты себя чувствовать будешь. Может, скорую придётся вызывать.

Знать бы, что это такое.

— Ладно, держи компресс на затылке. И ляг в постель. Думаю, тебе нужен покой. Если что, звони. А, у тебя же нет моего номера! Запишешь?

Я кивнул и тут же пожалел об этом, ибо в голове запульсировала тупая боль. Выходит, если прилечь, поможет. Ладно, попробую, когда она уйдёт.

Девушка достала из маленькой сумочки плоскую штуку, на которой загорелась поверхность с какой-то картинкой.

— Ну, давай, — кивнула она мне.

— Что? — спросил я.

— Номер-то будешь записывать? Или ты мобилу потерял?

Я понял, что нужно поискать такую же штуку у себя. Пошарил по карманам и нашёл. Надо же! Тут у всех такие, что ли? Интересно, зачем они нужны.

— Ну! — нетерпеливо сказал девушка. — Чего ждём?

В моём мире женщины не позволяли себе так разговаривать с мужчинами. Ладно, не будем пока акцентировать. Может, у них тут так принято. Разберёмся позже.

— Давай ты сама, — я протянул ей прибор. — Что-то в глазах плывёт.

— Ладно.

Она быстро проделала с «телефоном» какие-то манипуляции, тыкая в него указательным пальцем, и вернула.

— Всё, если будет хуже, звони, не стесняйся. Договорились?

— Угу.

— Спокойной ночи, Макс. Утром тебя разбужу. Тебе повезло, что завтра выходной, и в школу не надо.

Она ушла, оставив меня одного. Я встал и прошёлся, прислушиваясь к ощущениям нового, несовершенного и хрупкого тела. Не, ну не так всё и плохо. Жить, похоже, буду. Если не помру, конечно.

Раздевшись, я отыскал ванную, покрутил блестящие краны, отрегулировал воду и принял душ. Сразу полегчало. И в то же время, потянуло в сон. Постель оказалась застелена, и я забрался под одеяло, вытянувшись на свежей простыне. Голова блаженно утонула в подушке. Как же хорошо… Даже боль ушла из затылка. Веки стали постепенно тяжелеть.

И тут раздался резкий звон! Подскочив, я поморщился от боли, прострелившей виски, и заозирался в поисках источника звука. Оказалось, это надрывался телефон, который я оставил на тумбочке. Он светился и жужжал, двигаясь по поверхности. Ну и жуть! Так и сердце может остановиться! Вон как колотится — только что из груди не выпрыгивает.

Протянув руку, я взял мобилу, как назвала прибор девушка, и уставился на него. Красный и зелёный кружки, какие-то чёрточки, надпись «отец». И что с этим делать⁈ Пожав плечами, я положил телефон обратно, и через некоторое время он успокоился. Правда, через полминуты опять завопил. Да что ж такое⁈

Пришлось встать и вынести его в другую комнату. Притворив плотно дверь, я прислушался. Почти не слышно. Вот и хорошо. Вернувшись в спальню, я снова забрался под одеяло и закрыл глаза. Всё, спать! Как говорят в моём мире — ночью спи, а вечером жги. Хотя какое жги? Проснуться бы — уже будет неплохо…

* * *

Утром я проснулся от того, что в глаза мне ударил сквозь веки яркий солнечный свет. На фоне окна я с трудом разглядел изящный женский силуэт.

— Доброе утро, ваше благородие, — раздался незнакомый мелодичный голос. — Госпожа уже ждёт вас в столовой. Завтрак остынет, если вы продолжите валяться.

Сев на кровати, я уставился на девушку в чёрном платье и белом кружевном переднике. На голове у неё был накрахмаленный чепец. Улыбнувшись мне, она сделала книксен и быстро удалилась.

Видимо, служанка.

Так, ладно. Я всё ещё в этом тщедушном теле. Значит, не сон — я действительно переродился в мире и оказался в нём заперт. Проклятье!

Ощупал затылок. Шишка осталась, но боли почти не было. Если сильно не давить, конечно. Я прислушался к ощущениям в остальном теле. Вроде, всё в порядке. Вот только мочевой пузырь звал в туалет.

Посетив ванну комнату, я заодно и душ принял. Обернулся полотенцем и отправился искать столовую. Как раз желудок дал о себе знать.

Войдя в комнату, где уже сидела перед тарелками вчерашняя девушка, я кивнул и направился к свободному стулу.

— Эй-эй! — всполошилась она. — Я, конечно, всё понимаю, но какого чёрта ты голый⁈

— Разве голый? На мне полотенце.

— Нет, Макс, так не пойдёт! Эльвира!

Через пару секунд в столовую вбежала служанка и застыла при виде меня.

— Выдай человеку халат, пожалуйста, — холодно проговорила моя вчерашняя знакомая.

Хотя нет, пока ещё не знакомая, ведь я её имени так до сих пор и не узнал.

— Прошу за мной, ваше благородие, — окинув меня взглядом, проговорила служанка.

Бросив тоскливый взгляд на накрытый стол, от которого исходили роскошные ароматы, вызывающие слюноотделение, я поплёлся за ней.

Когда вы вернулись в спальню, девушка пошарила в стенном шкафу и извлекла из него халат.

— Вот, прошу, — протянула она мне его.

— Премного благодарен, — кивнул я, и скинув полотенце, надел его.

Служанка, ойкнув, отвернулась, но в отражении большого зеркала было видно, что она подглядывает.

— Всё, можно теперь пожрать? — осведомился я.

— Разумеется! — приглушённо отозвалась девушка и поспешила к двери.

Когда я вернулся в столовую, моя вчерашняя «спасительница» окинула меня взглядом и кивнула.

— Так лучше. Не знала, что ты ешь на завтрак, поэтому велел приготовить всё сразу. Выбирай, что нравится.

Я попробовал всё. И через двадцать минут на тарелках ничего не осталось.

— Неплохо, — с лёгким удивлением одобрила девушка. — Чай или кофе?

— Кофе, — ответил я наугад.

Оказалось, это чёрный горячий напиток. Горьковат, но весьма бодрит.

— У тебя телефон два раза звонил, пока я тебя ждала, — сказала девушка. — Наверное, родители тебя ищут. Не хочешь им перезвонить?

— Наверное, хочу, — ответил я.

— Ну, так сделай это. Или уже сразу домой поезжай и там всё объяснишь. Как говорится, семь бед — один ответ.

— Угу. Так и сделаю. Ты меня отвезёшь?

— Если скажешь адрес. Я у тебя в гостях не была, знаешь ли.

Проклятье! Откуда мне знать, где живёт этот Макс? Попробовал порыться в памяти, но ничего не получилось.

— Кажется, я забыл.

— Серьёзно⁈ — девушка приподняла изящные брови. Не шутишь?

— Не-а.

— Видимо, от удара память частично отшибло, — сказала она сочувственно. — Ладно, давай поищем в Интернете. У тебя же Аркадьев фамилия?

Я кивнул. Так, это нужно запомнить!

Девушка достала телефон и принялась тыкать в него пальцем, как вчера. Наконец, отложила и взяла чашку с кофе.

— Ну, вроде, выяснили, где ты живёшь, — улыбнулась она. — Хороший район. Мне даже кажется, я пару раз проезжала мимо вашего дома. Красный же такой, с колоннами? Или тоже не помнишь?

— Вот и проверим, — ответил я уклончиво.

Девушка фыркнула.

— Знаешь, а ты мне всегда казался гораздо… скромнее, что ли, — заметила она, задумчиво глядя на меня. — Никогда вы не подумала, что ты можешь выйти к едва знакомой девушке в халате. Кстати, ты имя-то моё хоть помнишь?

Я вздохнул и отставил кружку с кофе.

— Похоже, меня, и правда, вчера здорово приложили по голове.

Моя собеседница всплеснула руками.

— Ну, класс! Так и чувствовала, что ты меня не помнишь! Татьяна! Татьяна Голенищева! Будем знакомы.

Я кивнул.

— Будем.

— Ты уж постарайся не забыть!

— Сделаю всё, что он меня зависит.

— Ладно, — девушка поднялась. — Не будем трепать нервы твоим предкам. Ты одевайся и выходи. Буду ждать тебя на улице. Не против покатиться на мотоцикле?

Я покачал головой.

— Вот и отлично.

Она ушла, а я вернулся в спальню, попутно прихватив телефон. Похоже, полезная и даже необходимая в этом мире штука. Надо непременно разобраться, как она работает.

Через пять минут я уже вышел из дома. При виде меня Татьяна надела шлем и села на байк. Я пристроился сзади.

— Готов? — спросила она, обернувшись.

Пахло от неё очень приятно, так что я даже не сразу ответил.

— Да, вперёд.

Путь занял около получаса. По дороге я вертел головой, разглядывая город, где мне, судя по всему, предстояло провести какое-то время — пока я не найду способ открыть портал и свалить отсюда!

Наконец, мы добрались до красного с белыми колоннами дома, обнесённого чугунной оградой. Особняк здорово уступал размерами тому, где я только что побывал в гостях. Явно семья Макса не относилась к числу очень богатых. А жаль…

— Всё, теперь сам, — кивнула Татьяна, когда я слез. — Удачи. Надеюсь, тебя не прибьют!

Пусть попробуют.

— Спасибо, — сказал я, возвращая шлем. — Ещё увидимся.

— Естественно! Завтра в школе. Если, конечно, ты меня у тому времени не забудешь!

Байк взревел и умчался, исчезнув в потоке автомобилей. А я направился к кованым воротам, на которых красовался герб с белым ангелом и чёрным двуглавым орлом.

Глава 3

— Драть тебя за волосы!

Статный мужчина, уже в возрасте, с седой головой, ходил по комнате, словно тигр в клетке, и ругался.

— Королобый ты ерпыль, по болотным клубам шастающий!

Его зычный бас раскатывался по кабинету, сотрясая воздух, от чего бутылки с элитным алкоголем, стоящие у дальней стены, тихонько позвякивали.

— Остолбень ты отмороженный, туесок, дерьмом доверху набитый!

Орущий мужчина был моим отцом. Ну, то есть, конечно, не моим настоящим отцом, а того тела, в которое я переместился. Поэтому так вольготно себя чувствовал и мог повышать на меня голос. В том мире, откуда я родом, никто такого сего позволить не мог. А если б и осмелился хотя бы сделать мне замечание, тут же отправился бы в кипящий котел. С маслом. И погружался бы в него медленно, начиная со ступней.

Однако тут приходилось терпеть.

Я и сам не понял, как попал в кабинет отца. Только успел зайти в дом, как меня схватили чьи-то крепкие руки и затащили сюда.

Надо признать, кабинет солидный. Владелец его знает толк в пафосе. Тут тебе и огромный дубовый стол, и резные стулья из красного дерева, и мраморный пол, и картины с золотыми рамами.

И коллекция дорогого алкоголя. Любоваться оттенками янтарного цвета и бликами солнца, играющими на стекле, было особенно приятно.

— Чего ты по сторонам пялишься? Ты хоть слушаешь меня?

— Слушаю, — кивнул я.

Мой спокойный тон несколько смутил отца, и он спросил:

— И что скажешь в ответ?

— Скажу, что нервные клетки не восстанавливаются. Так что понапрасну воздух не сотрясайте, папенька.

— Что⁈ — в голосе вновь загремел гром.

— Спокойствие! — остановил его я. — Только спокойствие! По поводу инквизитора хочу сказать в свое оправдание следующее. Начал все это не я. Это была самооборона.

— Знаю! — внезапно устало произнес отец и сел на резной стул.

Было видно, что запал у главы рода закончился.

— Ребята из охраны уже скинули видео с камер наблюдения. Больно было смотреть. Трое против одного. Правильно сделал, что отметелил их. И магию использовал тоже верно, без нее погиб бы. Но только какого черта ты на инквизитора напал⁈

— А что мне оставалось делать?

— Ничего! Понимаешь, сын? Ни-че-го!

— Как это?

— А вот так! Нихрена этот инквизитор тебе не сделал бы. Да, есть следы использования магии. Но пусть докажут, что это твои. Не доказали бы! Мало ли народу в туалеты ночных клубов шастает и дурманящими заклятиями балуется? Дело — верный глухарь! А ты на прямой конфликт пошел! В инквизитора вздумал огненными шарами кидаться!

— Я не огненным…

— Да ты с ума сошел! Это же просто так теперь все не закончится. Понимаешь, чем все пахнет⁈

Пахло все скукой смертной, но я ничего вслух не сказал, только неопределенно пожав плечами.

— Как ты вообще такое смог сделать⁈ — внезапно спросил отец. — Наш род обладает базовым уровнем магии третьего порядка. Это максимум, что мы можем выжать из резервов каждого. Выше уже невозможно, по крайней мере, для нас. Третий уровень — потолок. Но я видел видео с камер наблюдения, и там отчетливо заметен цельный сильнонаправленный конструкт магии. Это же уровень пятого порядка! Как минимум, пятого!

— Тебе показалось, — ответил я, понимая, что прокололся по полной.

Отец пожал плечами: такое объяснение его устроило, хотя в глазах все равно было некоторое сомнение.

— Неужели это так важно? — спросил я, пытаясь увести разговор в другую плоскость. — Все эти запреты.

Отец непонимающе глянул на меня.

— Запреты на пользование магией, — пояснил я. — Раз она есть, значит, нужно ей пользоваться. Зачем ограничивать?

— Да ты что, не понимаешь, к чему это приведет⁈ Если каждый начнет огнешарами по любому поводу швыряться? Так всю Российскую Империю загубим! Для этого и нужна инквизиция, чтобы блюсти закон. И только прошедший инициацию и осознающий ответственность человек из аристократического рода может пользоваться своими способностями и силой Древа.

Опять это Древо. Нужно понять, что оно из себя представляет. Кажется, штука забористая. И, возможно, поможет мне вырваться отсюда поскорее.

Про аристократические роды тоже стало, вроде, относительно понятно. Элита. Только ей и можно пользоваться магией. И в случае нарушения вина ложится не на кого-то конкретного, а на весь род, поэтому отец так и распаляется.

— Звонили уже, — после паузы ответил глава рода.

— Кто?

— Дед Пихто! — проворчал отец. Потом все же уточнил: — Из Черного Отдела звонили. Интересовались, где ты. А я думаешь, знаю, где ты? Ты мне не докладываешь! Совсем в последнее время распоясался…

Отец поднялся, подошел к бутылкам. Взял одну наугад и плеснул себе в стакан. Я хотел попросить, чтобы налили и мне, но благоразумно промолчал. Глава рода залпом выпил, крякнул в кулак.

— Значит так, — не поворачиваясь ко мне, произнес он свой вердикт. — Подставлять весь род ради тебя я не собираюсь. Сам натворил — сам отвечай. С адвокатами помогу, но думаю, вряд ли они тебя спасут. Ты — младший из рода. И я вынужден буду пожертвовать тобой для спасения семьи. Ты уж извини, что так получается. Не я в этом во всем виноват, хоть и гадостно на душе от происходящего. Должен все понять.

Да чего уж тут непонятного. И в моём мире на съедение гончим отдают младших демонов, чтобы оторваться от погони. Тут тоже далеко не ушли. Спасибо, папаша, удружил! Только вот я так просто сдаваться не собираюсь.

* * *

Татьяна Голенищева, моя внезапная спасительница, сказала, что мы встретимся завтра утром в школе. Я бы послал эту школу куда подальше, но понял, что сейчас нахожусь не в том положении, чтобы творить еще больший бардак. Попустительство и отсутствие должного контроля над ситуацией привело меня в прошлой жизни к тому, что я внезапно оказался привязанным к жертвенному камню, а вокруг полыхал огонь. Тут тоже ситуация быстро накаляется. И поэтому нужно сыграть эту партию очень внимательно. Права на ошибку нет.

После разговора с отцом я отправился в свою комнату. Там меня уже ждала служанка, красивая молодая особа в обтягивающем фартуке. Она услужливо пояснила, что школьная одежда приготовлена и висит в шкафу.

Я скептически глянул на синие брюки и скучно-белую рубашку.

— Это что?

— Ваша одежда, господин.

— В этом нужно ходить в школу?

— Верно, господин.

Я хотел как следует отругать служанку, но вот это ее «господин», используемое после каждой фразы, потешило мое самолюбие, и я ответил:

— Хорошо, можешь идти.

И шлепнул служанку по бедру. Девушка ойкнула и быстро убежала из комнаты.

Я сел на кровать и задумался. Итак, что мне известно?

Во-первых, у каждого рода есть некий предельный уровень владения магии. У нашего рода, — рода Аркадьевых, — он третий. И, видимо, это не самый высокий показатель. Непонятно, какой потолок. Десятый уровень? Пятнадцатый? Сотый? В любом случае, я могу, как показал бой с инквизитором, выдать больше того, что может мой род. И тут нужно быть аккуратным. Иначе возникнут вопросы. А они мне не нужны.

Во-вторых, в нынешней своей роли я ничего не стою. Младший из рода, которым вот так просто пожертвовали, чтобы не подставлять под удар сам род. Ну что ж, выбор отца понятен, и я сделал бы точно то же самое, окажись на его месте. Только я не на его месте. И потому с таким положением дел мириться не буду.

В-третьих, нужно идти в школу.

Я сморщился. Князь Тьмы, Великий Архонт Мрака, Непобедимый Астарус — и вдруг должен сидеть за школьной партой! Какой позор!

Впрочем, из этого тоже можно извлечь выгоду. Если в школе учатся те, кто владеет магией, то у них можно довольно много чего разузнать. В том числе и об этом мире, из которого я хочу сбежать.

А еще о Древе. Возможно, именно оно поможет мне выбраться отсюда.

Минут через двадцать служанка вновь пришла и сообщила, что все собираются внизу — для ужина. Отказаться от него нельзя. Присутствие всех членов семьи обязательно. Ожидалось какое-то праздничное мероприятие. Неужели мои проводы в инквизиторские казематы?

Я тяжело вздохнул и двинул вниз.

Пока спускался, успел просмотреть фамильные фотографии, висящие на стенах. Там же узнал и именах всех, любезно подписанные к каждому портрету.

Стол накрыли в каминном зале. За ним собрались уже все. Встретили меня весьма холодными взглядами. Отец, сидящий во главе стола, тоже посмотрел на меня с недовольством.

— Опаздываешь, — проворчал он, кивая головой и отдавая команду слугам начинать подачу.

И только сестренка, единственная из всего рода, встретила меня одобрительным приветствием:

— Привет, любимый братик!

Я хмуро пробурчал что-то в ответ и сел за стол.

Ужинали при параде. Сегодня же случай был особый — Петра, среднего сына рода Аркадьевых, приняли в адвокаты. Все поздравляли его, а сам виновник торжества, сверкая белоснежной улыбкой, хвалился:

— Адвокатская контора Гельцмана! Он в прошлом году вел дело аристократов Куприяновых против железной дороги. Успешно вел! И выиграл, разумеется. Вот шуму-то было! На всю Россию!

Я оглядел остальных присутствовавших. С отцом, господином Александром Ивановичем Аркадьевым, мне уже довелось встретиться. А вот других я видел впервые.

У отца было три сына и одна дочь. Старший — высокий с утонченными чертами лица Евгений Александрович. Лет ему было лет тридцать пять, он носил тонкие черные усы, а волосы зачесывал назад, на отцовский манер.

Средний — Петр Александрович, будущий адвокат конторы Генцельмана. Чуть косой на правый глаз, с большой щелью в передних зубах. Не ему ли меня от инквизиции защищать придётся? Хе-хе! Вряд ли.

И я, младший, Максим Александрович, которого ни во что тут не ставят. Паршивая овца, а теперь ещё и источник конкретных неприятностей.

Самая младшая из всех по возрасту — дочь Дарья. Единственная, кто хотя бы смотрел на меня не как на грязь из-под ногтей, подмигивала, строила рожи и всячески веселилась, за что время от времени получала замечания от отца.

Еще была мачеха. То, что это не наша мать, было понятно сразу. Девушка лет двадцати, с пышной грудью и такими же пышными губами годилась главе рода в дочки. Что стало с настоящей матерью, я не знал. Скорее всего, померла.

Мачеха сидела по левую руку от отца, руководила слугами и тщательно следила за протоколом, чтобы еду подавали согласно старшинству и важности — видимо, происходила она не из важного и могущественного рода, вот и тешила самолюбие. Соответственно, нам с Дарьей блюдо принесли в самом конце, когда все уже позвякивали вилками и ложками.

К ужину подавали томленного в сметане осетра с лисичками и зеленью. На закуску предлагали икру лососевую и щучью, паштет из гусиной печени с домашним взбитым маслом, маринованные в уксусе баклажаны с голубым сыром, чесночные гренки.

На второе вынесли говяжий окорок, запеченный в печи. Натертый травами и лимоном, печеный в не слишком горячей температуре всю ночь, подкопченный дымком из березовых поленьев окорок выглядел очень аппетитно.

С трудом сдерживая себя, я принялся к трапезе. Сначала умял осетра. Он просто таял во рту. Маслянистый, чуть сладковатый вкус, растекшийся по рецепторам, едва не заставил меня застонать от удовольствия.

— Мясо пересушено, — заметила мачеха, глядя на свою тарелку так, будто там был таракан.

— Вроде, вполне себе неплохое, — ответил отец, отправляя в рот добрый кусок печеной говядины.

— Пересушено! — с нажимом повторила девушка.

Слуга тут же подскочил к ней, поспешно заменил тарелку. Но вместо благодарности получил тычок в бок, из-за чего чуть не выронил тарелку. Ишь, сучка, власть какую в доме взяла. Не иначе, хорошо ублажает отца ночами.

Начали говорить о всяческих пустяках. Петр рассказывал про какие-то адвокатские дела его конторы, хвастался. Старший Евгений отвешивал едкие комментарии по этому поводу.

Потом отец поднялся фужер, сказал:

— Предлагаю тост! За нашего Петра.

— И за Максима! — едко добавил Петр.

— Помянем Максима, — хищно улыбнулась мачеха, поднимая фужер с шампанским.

— Мария, не надо так, — одернул ее отец.

— А разве я не права?

— Правы, Мария Николаевна, — кивнул старший, Евгений Александрович, злобно зыркнув на меня. — Максимка дров наломал. Род наш подставил. За что и должен ответить.

— Хватит! — рявкнул отец. — Закрыли тему!

Некоторое время ели молча. Потом вновь вернулись к обсуждению адвокатской карьеры среднего сына.

Подали чай, а к нему различные сладости. Отец отсел с Евгением и Петром к камину, где им подали кофе. Мне присоединиться никто не предложил. Я, конечно, срал на их общество, но сам факт такого демонстративного небрежения вывел меня из себя. Чувствуя, что если сейчас же не уйду отсюда, то начну чистить всем морды, я поспешно двинул к себе в комнату, где с удовольствием разлегся на кровати и тут же уснул.

* * *

Школа… Какое гадкое слово! В первом же звуке слышится шипение ядовитой змеи. А потом спотыкание лошади и тугой свист летящей прямо в спину стрелы: ш-ш-ш-ко-ла-а!

Я смотрел на огромное здание, разделенное на четыре корпуса, из окна отцовской машины и думал о глобальном: сгорит ли школа вся, случись ей гореть от магического заклятия, или есть у нее какие-то блокирующие конструкты? Из рассуждений выходило, что сгорит. Но не факт, не факт. Уж, наверное, пытались, и не раз. Так что должна была администрация принять меры.

К школе меня привез водитель, исполняющий также и роль охранника.

— Вам пора, — пробасил он, открывая дверь. — Приятного дня!

Издевается, что ли?

Я вышел из машины и побрел по мощенной камнем дорожке. Школа богатая, это понятно было и по отделке из белого мрамора, и по золочёным ручкам на дверях. Школьники тоже, одеты хоть и в одну форму, но в украшениях отличались широким размахом. И чем выше был аристократический род, тем пафосней был его отпрыск.

— Макс! Привет! — окликнул меня кто-то.

Я оглянулся. Ко мне бежал толстый потный парень, радостно улыбаясь. Память среагировала быстрей рефлексов, и в голове всплыло имя толстяка: Сопля.

Какого…

— Макс, привет! — Сопля подскочил ко мне, схватил мою руку своей, мягкой, потной, похожей на осьминога клешней.

— Слушай, я тут опаздываю… — начал я сходу придумывать оправдание, чтобы отделаться от толстяка.

Но Сопля был настойчив.

— Так нам вместе, один предмет же будет. Пошли в аудиторию.

Но далеко отойти мы не успели, нас окликнули:

— Эй, стоять!

Сопля остановился сразу, а вот я, не привыкший к такому обращению, даже и ухом не повел и не замедлился.

— Макс, ты чего⁈ — сдавленно прогундосил Сопля.

— Чего? — не понял я, оглядываясь.

— Нас же Королев позвал!

— Кто такой этот Королев?

Отвечать Сопле не понадобилось, я и сам увидел идущих к нам парней. Толпа вокруг них учтиво расступалась, боясь даже задеть плечом. Сам Королев шествовал чуть впереди. Это был высокий крепкий брюнет, тонкие черты лица и надменный взгляд говорили о его высоком происхождении. Вокруг него собралась его банда — все, как на подбор, крепыши.

— Эй, троечник! — бросил Королев мне.

Я аж потерял дар речи. Чувствуя, как разум начинает наполнятся кипучей злобой, я выдохнул:

— Это ты мне, что ли?

— Да, тебе, троечник! — ухмыльнулся парень.

Я не сразу понял, что он имеет в виду не мою успеваемость в школе, а уровень силы рода.

— Вы деньги принесли?

Сопля тут же засуетился. Булькая носом, принялся выискивать в своих карманах деньги. Найдя их, протянул Королеву.

— Вот. Тут за прошлую неделю тоже, — он потер лоб, где под сальной челкой прятался лиловый синяк.

— А ты? — Королев глянул на меня.

— А я тебе ничего платить не собираюсь, — честно ответил я.

Это не смутило Королева. Он спокойно, словно малышу, принялся пояснять:

— Все троечники должны платить мне. Чтобы я их не трогал. Не будут платить — будет плохо. Верно я говорю, Сопля?

— Верно-верно, — быстро закивал тот головой.

— По тебе и не скажешь, что ты такой гибкий, — задумчиво произнес я.

Королев вопросительно глянул на меня.

— Нужна оплата? — спросил я. — Ну тогда иди в туалет и прополощи рот в унитазе, а то из него несёт так, что дышать не хочется. Вот тебе моя плата — добрый совет.

— Что⁈ — прошипел Королёв, покраснев от ярости.

— Об тебя я даже ботинки марать не хочу, не говоря уже о других частях тела. Так что сам, все сам.

Мы уже готовы были схватиться в звериной схватке, как вдруг по толпе пронеслось:

— Бехтерев идет! Препод! Шухер!

Королев остановился, кулаки разжал. Остальные тоже напряглись, и я понял, что Бехтерев здесь важная шишка.

— Разберемся сегодня вечером, за школьной площадкой! — прорычал Королев. — Вызываю тебя на дуэль! Или ссышь? Отказываешься?

— Принимаю вызов, — ответил я, глядя противнику прямо в глаза.

Никто не может похвастать тем, что Великий Архонт Мрака спасовал перед ним. И этот жалкий червяк точно не станет первым!

— Отлично, — кивнул тот. — Вешайся, урод! И не вздумай сбежать!

— Даже и не думал.

Королев фыркнул и скрылся в толпе.

— У тебя проблемы, Макс, — произнес Сопля, глядя на меня, как на мертвеца. — Большие проблемы!

Глава 4

Ну, это он загнул, конечно. Вот когда тебя хватают и кладут на жертвенный алтарь, чтобы вонзить в сердце нож — это проблемы. Когда вы нахлестались пива, долго терпели, потом, наконец, пошли в туалет, и у вас вдруг заело молнию — это тоже проблема. А щенок с завышенным самомнением, решивший, что чего-то стоит, — это так, ерунда, не стоящая внимания. Хотя таким, как Сопля, во всём мерещится трагедия. Поэтому я лишь усмехнулся в ответ на его слова.

— И что он мне сделает?

— Даже не знаю, — серьёзно отозвался Сопля. — Например, поджарит, как барбекю. Или… Да что угодно, Макс! У него же пятый уровень! А у тебя третий. Тебе против него…

— Так магией же пользоваться всё равно нельзя, — перебил я, ничего не понимая. — Или он что, инициированный?

— Макс, у тебя крыша поехала? — опешил мой собеседник. — Что ты несёшь⁈

— В каком смысле? — насторожился я.

— С какого перепуга магией нельзя пользоваться⁈

Блин, да что они тут, сговорились, что ли⁈ Одни говорят, что меня за это распнут, другие удивляются, почему нет!

— Погоди… Давай-ка разберёмся, — проговорил я, пытаясь въехать в происходящее. — Этот Королёв инициированный?

Сопля отрицательно качнул головой.

— Нет, конечно. С какой стати?

Так, терпение, только терпение!

Я растянул губы в ободряющей улыбке.

— Хорошо. С этим разобрались. Значит, не инициированный. Не инициированные могут пользоваться магией?

— Вне школы — нет. Макс, у тебя всё в порядке? Такие вещи спрашиваешь… Как будто сам не знаешь.

Ах, вот оно, что! Значит, в школе колдовать можно. Ну, вообще, логично, конечно. Как иначе молодые маги будут прокачиваться? И, видимо, в конце обучения нужно получить инициацию — типа аттестата зрелости — и вместе с ней — право творить чары за пределами учебного заведения. Ну, разумно, признаю.

Я хлопнул Соплю по плечу и усмехнулся.

— Да я просто шучу, чего ты⁈

Тот неуверенно улыбнулся.

— Угораешь, типа? Тогда понятно.

— Вот-вот. Угораю. Так что за магия у Королёва? Напомни-ка!

— Да перестань, — отмахнулся мой собеседник. — Опять прикалываешься! Хорош! Скажи лучше, что делать будешь? Может, классному сказать? Так-то дуэли запрещены. Тем более, у Королёва уровень выше, и он вообще не имел права тебя вызывать. Ему влетит, а тебе не придётся драться.

— А потом?

Сопля шмыгнул носом и пожал плечами.

— Ну, он отомстит, наверное. И будут говорить, что ты струсил, конечно.

— Тогда мне это не подходит.

— Но он тебя покалечит! Если вообще не убьёт!

— Прямо-таки убьёт? — переспросил я сомнением.

— Ну, это, наверное, всё-таки, нет, — подумав, ответил Сопля. — Ой, похоже, Бехтерев к нам идёт!

И он отступил назад так, словно инстинктивно пытался спрятаться за мной.

Повернув голову, я увидел того, кто спугнул Королёва. Невысокий мужчина в чёрном, застёгнутом под горло френче направлялся в нашу сторону, держа под мышкой кожаную папку, из которой торчали края бумаг. На ястребином носу поблёскивали круглые «профессорские» очки в тонкой золотой оправе. От них с двух сторон спускался и уходил за шею чёрный шнурок.

— Господин Аркадьев, вас-то я и искал, — строго проговорил он, останавливаясь перед нами. — Что с проектной работой, которую вы взялись делать больше месяца назад? Вы обещали на прошло неделе сдать подробный план, но я до сих пор не получил от вас ни строчки! Если передумали, то так и скажите. Я отдам эту тему кому-нибудь другому.

Я покосился на Соплю, но тот делал вид, что его тут нет. Пришлось порыться в памяти своего тела — не спрашивать же преподавателя, о какой такой проектной работе идёт речь. Всплыли разрозненные обрывки. Явно прежний обладатель этого тела и сам плохо представлял, за что взялся. И зачем.

Тем не менее, мне удалось прийти к выводу, что работа должна быть посвящена каким-то усиливающим заклинания составам. Эликсиры, стимуляторы — что-то в этом роде. Видимо, работа по химии. Или алхимии.

— Я ждут ответа, господин Аркадьев! — нетерпеливо напомнил о своём присутствии Бехтерев. — Или вы решили отмолчаться?

Я почувствовал, как Сопля незаметно ткнул меня пальцем в бок — мол, ты чего? Отвечай!

— Прошу прощения, — заговорил я, разглядывая преподавателя и пытаясь понять, насколько он в действительности страшен. Судя по реакции учеников, Бехтерев держал школьные коридоры в ужасе, но это ещё ничего не значит. Надо бы разобраться, опасен ли этот человек на самом деле. — Я вчера головой ударился, так что сегодня соображаю туговато. Конечно… Вениамин Михайлович, — вставил я всплывшие в памяти имя и отчество, — я всё сделаю. Просто работа оказалась сложнее, чем я ожидал. Но так даже интереснее. Просто не хочется сдавать недоделанный… план.

Бехтерев недоверчиво прищурился.

— Допустим, — сказал он холодно. — Сколько дней вам понадобится, чтобы закончить план?

— Три, — не задумываясь, ответил я.

Хотя, судя по всему, мой предшественник в этом теле за работу даже не брался.

— Хорошо, — слегка кивнул преподаватель. — Через три дня вы или покажете мне план, либо я передам вашу тему другому ученику. Вам понятно?

— Конечно, — кивнул я.

Не говоря больше ни слова, Бехтерев развернулся и двинулся дальше — словно маленький ледокол, рассекающий толпу учеников, которые торопились убраться с его пути, едва заметив.

— Уф! — с облегчением выдохнул Сопля. — Пронесло! А ты хоть начинал работу-то? — спросил он осторожно.

— Вряд ли, — отозвался, глядя вслед преподавателю. — Почему его так боятся? Мне он не показался страшным.

— Шутишь⁈

— Да нет. Разве похоже? Так в чём дело? Почему вся школа так трепещет, когда видит этого…

— Тихо! — одёрнул меня, заозиравшись, Сопля. — Подбирай слова!

— Так он далеко уже, — удивился я.

— В школе даже у стен могут быть уши. И вот что, Макс: лучше бы тебе через три дня показать ему план своей работы. Раз пообещал.

— А что что будет?

— А тебе хочется узнать?

Судя по обращённому на меня взгляду, Сопля считал, что никому лучше такие вещи не выяснять. Я решил его больше пока не расспрашивать.

— Кстати, что у тебя с головой? — проговорил вдруг парень. — Правда, ударился? Или соврал?

— Правда. Поскользнулся в ванной и приложился затылком.

В этот момент где-то далеко зазвенел звонок. Сопля заволновался.

— Пора на урок! — проговорил он. — Пойдём скорее!

И он устремился по коридору. Ранец на его спине мотался из стороны в сторону. И как его только не заносит с таким балластом?

Я последовал за ним, и вскоре мы оказались перед дверью с номером и отполированной до блеска латунной табличкой, на которой было написано «Охрана и защита». И чуть ниже — «Семёнова Ирина Викторовна». Видимо, преподавательница.

Войдя в кабинет, я окинул взглядом присутствующих. Все моего возраста. Девочек чуть больше. Учительницы ещё не было, но из-за приоткрытой справа от доски двери в лаборантскую доносились женские голоса.

Сопля помахал мне рукой, привлекая внимание.

— Макс, блин, дай пройти! — сзади меня подтолкнули вперёд, и, обернувшись, я увидел двух девчонок.

Они протиснулись мимо меня и поспешили на свои места в первом ряду. За ними показался рыжий парень в очках. Глянув на приоткрытую дверь, он направился за парту.

Я подошёл к Сопле и начал вытаскивать из рюкзака вещи, поглядывая на то, что приготовил к уроку сосед.

Через минуту в кабинет вошли две женщины. Одна направилась к выходу и исчезла в коридоре, а вторая поднялась на кафедру и окинула класс строгим взглядом поверх очков в роговой оправе. Костяшки пальцев дважды опустились на стол, и ученики тут же замерли. Чёрт, да у них тут строго с дисциплиной, похоже! Не удивлюсь, если нерадивых учащихся превращают в жаб или что-нибудь в этом роде.

— Доброе утро, — проговорила, сверля нас взглядом, негромко проговорила Ирина Викторовна. — Откройте тетради и запишите тему: «Охранные печати третьего уровня». Не забудьте поставить дату, чтобы я видела, что за сегодняшнее число у вас есть работа. Я не обязана сама догадываться, когда вы там начали писать, а когда закончили. Надоело уже повторять одно и то же на каждом уроке! Слышите, господин Головин? — обратилась она к рыжему, который вошёл вслед за мной.

Тот кивнул, не поднимая головы и изо всех сил изображая усердие.

— Смотрим на доску, — велела учительница, выждав несколько секунд. — Вот это первая глифа, которую вы должны начертить. Акцентирую для особо и альтернативно одарённых — начертить, Антонова, а не накарябать, как придётся! Ты меня поняла?

Девчушка с торчащими в разные стороны косичками, сидевшая впереди на последнем ряду, поспешно кивнула.

— Вот и славно! — проговорила Ирина Викторовна таким тоном, словно оценивала приготовленное блюдо из свежей человечины. — В таком случае — приступаем! Даю три минуты!

Раздались робкие стоны из разных концов класса.

— И это ещё много! — тут же заявила преподавательница. — В бою у вас может не быть и минуты! Вы должны уметь чертить так же быстро, как забываете всё, что вам объясняют.

— Но ведь в бою защитными печатями не пользуются, — робко заметил парень с первой парты.

— Что будет происходить в бою, и что может вам понадобиться, чтобы спастись и победить, — отозвалась Ирина Викторовна, развернувшись к нему, словно кобра, — предугадать невозможно! В любом случае, владеть нужно всем доступным арсеналом. Помните наше главное правило? Ну-ка, давайте вместе напомним его Андрею. Три-четыре!

— Промедление смерти подобно, — хором, но без энтузиазма, отозвались ученики.

— Вот именно! — наставительно подняла указательный палец преподавательница. — Не забывайте, что иногда, буте бы жить или умрёте, зависит всего от одной секунды. А теперь чертите — не отвлекайтесь. Кстати, у вас осталось две минуты.

На перемене ко мне подошла девушка из нашего класса. Симпатичная блондинка с вьющимися волосами до плеч и большими голубыми глазами.

— Привет, Макс, — сказал она, держа перед собой учебники, словно щит. — Слышала, тебе Королёв назначил дуэль сегодня. Это правда?

Я усмехнулся.

— Быстро же слухи разлетаются! Да, этот придурок что-то попутал и решил, что может делать, что ему вздумается. А я вот, видишь ли, не согласен.

— Но у него ведь пятый уровень! — взволнованно ответила девушка. Похоже, судьба моего предшественника была ей не безразличная, хотя не сказал бы, что она вела себя так, будто они встречались. Наверное, просто поклонница. Возможно, тайная. Иначе прежний обладатель этого тела ни за что бы не пропустил такую красотку. Я, во всяком случае, делать этого не собирался. — Он тебя изобьёт! И хорошо, если только это!

— А что, и прикончить может? — закинул я удочку на предмет того, каков вообще может быть исход у поединка.

— Ну-у… Наверное, нет. Зачем ему такие проблемы? Но вообще, всякое случается, знаешь ли.

Ничего себе, у них тут нравы! А ведь у меня всё-таки есть проблема. И заключается она в том, что мне нельзя показывать уровень выше третьего. Если, конечно, я не хочу выдать себя окончательно. С другой стороны, не позволять же этому ушлёпку меня прикончить. Это тоже не вариант.

— Кстати, ты уже выбрал секунданта? — спросила девушка.

— Эм… Нет.

— Наверное, Толя будет тебя представлять? Вы же с ним друзья.

Видимо, речь шла о Сопле. Я кивнул.

— Попрошу его.

— Кого? — раздался голос за спиной.

Обернувшись, я увидел подошедшего толстяка.

— Как раз о тебе говорили, — сказала девушка.

— А именно? — тут же заинтересовался Сопля.

Он избегал смотреть на неё — видимо, стеснялся.

— Максу нужен секундант.

— Возьмёшься? — спросил я.

Толстяк важно кивнул.

— Само собой! Без проблем. Смотри, похоже, это к нам, — он показал глазами вправо, и я увидел двух приближавшихся парней.

Кажется, они были вместе с Королёвым.

— Владислав Дубовицкий, — вальяжно представился один из них, когда они подошли. — Не передумал насчёт дуэли? — на его лице появилась ухмылка.

— С чего бы? — ответил я. — Напротив, жду не дождусь, как бы надрать задницу твоему дружку. А что, он уже зассал драться? Поэтому тебя прислал?

Парень презрительно фыркнул.

— Нет, конечно! Думаешь, он испугался троечника? Я его секундант. У тебя-то есть представитель?

Сопля мужественно сделал шаг вперёд.

— Я его секундант. Можешь обсудить условия со мной.

Дубовицкий смерил его взглядом и кивнул.

— Отойдём.

Они переместились к окну.

— Макс, может, лучше сказать завучу? — тихо предложила девушка. — Дуэли запрещены, так что…

— Это исключено, — перебил я её. — Мне не нужна репутация труса и стукача.

— Но он же тебя… — она замолчала, прикусив нижнюю губу. — Ладно, как знаешь. Я не имею права тебя отговаривать. Просто… постарайся не умереть, ладно?

— Приложу к этому все усилия — не сомневайся, — искренне ответил я.

Чёрт, как же сделать так, чтобы и себя не выдать, и Королёву навалять⁈

Через минуту вернулся Сопля.

— Всё решили, — сказал он мрачно.

— Ну, и?

— Королёв хотел биться с десяти шагов, но я выторговал пятнадцать. Невесть что, но всё же получше. Дуэль до первой крови. И уж он постарается пустить её тебе по полной, Макс, можешь не сомневаться!

— Ага, тот ещё урод! — процедила сквозь зубы девушка.

Сопля согласно кивнул.

— Тут я ничего не смог сделать. Предлагал до трёх падений, но Дубовицкий упёрся. Мол, нанесено слишком тяжёлое оскорбление. И скажите спасибо, что не до смерти. Но тут он, конечно, прихвастнул. Королёв на смертоубийство не пойдёт. В конце концов, ты из столичного рода, а это не пустой звук.

— Но данное условие ведь не исключает летального исхода? — спросил я.

— К сожалению, нет, — вздохнул Сопля. — Ты уж постарайся его сильно не злить.

— Типа, поддаться предлагаешь?

— Предлагаю выжить, Макс, — неожиданно серьёзно ответил парень.

— Толя дело говорит, — поддержала его девушка. — Если не будешь нарываться, скорее всего, уцелеешь.

— Вообще, чем быстрее он тебя ранит, тем лучше, — проговорил толстяк. — Раньше кончится поединок, и тебе меньше достанется.

— Какие-то у вас пораженческие настроения, — заметил я. — А что насчёт оружия?

— Оружия? — удивился Сопля. — Какого оружия, Макс? У вас магическая дуэль.

Жаль. На клинках я бы Королёва точно сделал. Никто не может сравниться со мной в искусстве фехтования. По крайней мере, в моём мире. А тамошние бойцы этому выскочке не чета. Разделал бы его мигом.

— Нельзя ли договориться насчёт оружия? — спросил я. — Может быть, шпаги? Или сабли?

Сопля покачал головой.

— Королёв не согласится. Клинки для простолюдинов. Маги бьются чарами. И потом, он не захочет уравнивать шансы. Ты же понимаешь.

Я кивнул.

— Понимаю. Предпочитает тех, кто заведомо слабее него.

— Угу, — согласился Сопля. — Но разница в уровнях в поединках не учитывается. К сожалению.

Значит, надо что-то придумать. И остаётся у меня на это от силы часа четыре, если верить расписанию уроков. Ну, а коли в голову ничего не придёт — придётся действовать прямолинейно. Иначе говоря, раскатать противника магией пятого уровня. И плевать, кто что подумает или скажет!

Жизнь дороже, и я не собираюсь терять её, едва оказавшись в этом мире. Слишком много чести для какого-то трусливого выскочки, обирающего учеников. Да я с наслаждением переломаю ему все кости прежде, чем пойдёт кровь. Уж что-что, а это я умею.

Глава 5

Мы стояли в школьном коридоре — я, Сопля и блондинка с вьющимися волосами, чьего имени я не знал. Эти двое что-то обсуждали, а я откровенно пялился на проходящих старшеклассниц. Посмотреть было, на что: короткие юбочки, длинные ножки, виляющие бедра, тонкие талии, тесные блузки…

Все-таки, несовершенно человеческое тело. В том плане, что управляют им гормоны. Вот и сейчас вместо того, чтобы думать о том, как свалить из этого мира в свой, я представлял себе скабрезные и откровенные сцены с этими самыми старшеклассниками, не в силах совладать с собой.

— Как же не охота идти сейчас к черному! — вырвал меня из раздумий Сопля.

— К какому черному? — спросил я.

Девушка вопросительно глянула на меня.

— Света, не обращай внимания, — махнул рукой Сопля. — Макс головой ударился, у него сотрясение, все мысли с полок посыпались. Ничего не помнит.

— Теперь понятно, почему ты такой, словно тебя подменили. Темный — это Федор Филиппович Шеклтон, — пояснила девушка.

— А почему он темный? — осторожно поинтересовался я.

— Потому что преподает предмет «Темные начала». Точнее не из-за этого. Темный, потому что силу берет темную. Вот поэтому его и взяли на этот предмет. А вообще не люблю я всю эту черную магию. И преподавателя не люблю. От него воняет!

Объяснение девушки не особо проясняло ситуацию, но сердце от знакомых слов радостно затрепыхалось.

— Черная магия… — одними губами прошептал я.

— Шеклтон — сумасшедший, — кивнул Сопля, явно стараясь угодить девушке. — У него же крыша поехала! Он в прошлом моряком был, дальнего плавания. Говорят, ходил даже к Антарктиде. Там у него чердак и потёк.

— Из-за нехватки витаминов? — наивно спросила Света. — Я слышала, раньше моряки цингой болели. Но чтобы с ума сходить…

— Не из-за витаминов! — раздраженно ответил толстяк. — Он в составе научной экспедиции туда ходил. И говорят, что, уже подходя к ледяному безжизненному материку, их корабль попал в какую-то необычную магнитную аномалию. Что там было — неизвестно. Может, какой-то прорыв магического свойства, может, еще что. Но после этого корабль на три месяца пропал с радаров. Просто исчез! А появился уже у наших берегов. И на палубе никого, кроме Шеклтона не было. А сам он…

Сопля замолчал, выдерживая театральную паузу.

— Что⁈ — прошептала Света. — Что — он?

— Голый был и абсолютно седой!

— Сказки все это! — отмахнулась девушка, ожидая услышать что-то более жуткое. А едва представив голого моряка, сморщилась. — Фу, какая гадость!

— А я тебе говорю, что не сказки! Мне ребята с параллели рассказывали.

— Им то откуда знать?

— Им ребята из военно-морского института рассказывали.

— Да мало ли что они там болтать могут!

— Нет, правда! Все правда!

— Неправда!

Эти двое еще очень долго могли бы спорили, если бы не противный звонок, оповещающий о начале урока.

Мы нехотя поплелись в класс.

— А что он тут делает, в школе? — спросил я Соплю, усаживаясь на свое место. — Если он моряк, то каким образом в учителя записался? Профессии, вроде, разные.

— После того эпизода Шеклтона погнали из судоходства. Все-таки, экспедицию запорол, людей угробил. Подался бы он в пираты или спился бы, да его вовремя наш директор, Константин Константинович Вебер, встретил. Ну и предложил школьным учителем стать. Шеклтон — маг темных начал. Их мало. Спрос в учебных заведениях большой, темные начала по программе нужно преподавать, хотя бы основы. Вот Вебер и взял его, на полставки.

— Без предмета по темным началам у учебного заведения могут лицензию отобрать, — сказала Света. — Так что этот Шеклтон тут больше для галочки. Никакой от него пользы.

— Шеклтон так себе учитель, но сильно никого не валит, — продолжил Сопля. — Бухтит только, но, если привыкнуть, то нормально. Ну и директора вовремя звать, если приступ у него начнется.

Я хотел уточнить, что за приступ, но в классе вдруг воцарилась мертвецкая тишина. Из подсобки раздались тяжелые шаги, и в класс вошел преподаватель.

Федор Филиппович Шеклтон предстал перед нами именно таким, каким я его уже успел нарисовать у себя в уме. Это был коренастый мужчина в годах, крепкий, как грот-мачта, и обтянутый мышцами, словно корабельными канатами. Клочковатая белая борода и сальные волосы свисали до груди, словно водоросли. Лицо учителя было под стать всему остальному — сморщенное, обветренное, оно напоминало старый башмак.

— Черви гальюнные! А ну живо по местам! — прорычал Шеклтон зычным басом, от чего окна в классе чуть слышно зазвенели.

Это был, без сомнения, темный маг. Тьма плескалась внутри него, и он весь был пропитан ею, словно губка.

От волнения, что встретил родного человека, я даже на минуту забыл, как дышать.

Темный маг! Он наверняка знает гораздо больше про тьму местного мира. Он владеет теми умениями, которые связывают его и тьму. Он — ключ к созданию портала, который поможет мне свалить отсюда! Я должен вытащить из него все эти знания!

— Зелень подкильная!

— Кажется, моряк не в настроении, — шепнул Сопля.

— Молчать, окуни горбатые!

Шеклтон принялся ходить между рядами и что-то бубнить себе под нос. Походка была тяжелой и напоминала удары молотка о гроб.

— Вы — юнги! А долг каждого юнги слушать всех остальных. И выполнять приказы.

Едва учитель прошел мимо меня, как в нос ударил крепкий запах кислятины и пота. Света, сидевшая через проход, едва не позеленела лицом.

— Откройте тетрадки. А можете и не открывать. Можете вообще ничего не делать, каракатицы безвхостые. Вам это все безразлично, а мне тем более.

Шеклтон прошел ряд, развернулся и двинул обратно.

— Черная магия — это не ваша тема. С корней Древа питаться у вас не получится, даже не пытайтесь. Вы все — светлые. Как медузы океанские, намотай вас на брашпиль. Все белые и никому теперь черное мастерство не нужно. Не осталось больше черных, кроме одиноких волков — таких, как я. Все белые маги. Все…

Шеклтон вдруг остановился рядом со мной. Шумно втянул ноздрями воздух. И, резко развернувшись, зыркнул прямо на меня. Его выцветшие от соленого моря глаза пронзили меня насквозь, увидев самую суть.

Будь я проклят, если он не понял, кто я такой!

Кривая ухмылка растянулась на устах бывалого моряка.

Конечно же он знал того, кто был раньше в этом теле — своих учеников черный маг запомнил. Но теперь, когда в тело Аркадьева вселился я, моряк смотрел на меня как на новенького.

— Интересно… — протянул Шеклтон, коснувшись рукой подбородка — явно, чтобы вставить в рот трубку.

Но трубки там не оказалось — курить на территории школы строго запрещалось — и моряк злобно заскрипел зубами. Потом вернулся за кафедру.

Минуты две Шеклтон сбивчиво рассказывал про темную силу, которая рождается в корнях Древа (опять оно!). А потом, увидев, что кто-то из учеников зевнул, принялся оставшееся время его отчитывать, изощряясь в ругательствах и ни разу не повторившись.

Прозвенел звонок, и все облегченно выдохнули — не из-за того, что кончился урок, а из-за двери, которую, наконец, можно было открыть. За весь урок Шеклтон наполнил помещение своим специфическим запахом, плотным, густым, от чего в какой-то момент даже стало казаться, что мы все рабы, сидящие в трюме корабля, который вот уже третий месяц бороздит бескрайние простор океана.

— Ты идешь? — спросил Сопля, срываясь с места.

— Сейчас. Иди без меня, мне спросить нужно кое-что.

Парень пожал плечами и удалился. Я дождался, когда в помещении не останется учеников, подошел к Шеклтону.

— Как фамилия? — спросил тот без всяких предисловий.

— Аркадьев.

Учитель задумался.

— Аркадьевы же, вроде, белые маги?

— Белые, — кивнул я.

— А вот ты не белый, — хищно улыбнулся Шеклтон в ответ, обнажая ряд крепких, как кафель в морге, зубов.

Некоторое время мы молчали, оценивающе глядя друг на друга. Потом я сказал:

— Мне нужна информация.

— Нам всем нужна информация, медузу тебе в кишки!

Шеклтон принялся хлопать себя по груди, выискивая табак и трубку. Потом поняв, что это бессмысленно, в сердцах плюнул под ноги.

— Дырявые каботажники! На кой черт запрещать курить на территории школы, если зелень болотная все равно курит за углом⁈

— Расскажите мне про черную силу, — осторожно произнес я.

— Ха! — крякнул Шеклтон, да так, что затряслись стены. А потом нараспев прорычал: — Сила, сила у дебила! Ох-хо-хо!

— Я хочу знать, — продолжал настаивать я. — Вы говорили, что ее можно взять у корней Древа.

— Можно, — безразлично пожал плечами тот. — А можно и не можно.

«Да он же безумен! — пронеслось у меня в голове. — Просто на всю голову. У него же фляга свистит на все лады. Сумасшедший».

Но сдаваться не хотелось. Да сумасшедший, но даже сумасшедшие могут кое-что полезное рассказать. И я решил попытать счастье.

— Вы же поняли, кто я такой? — спросил я, глядя в упор на моряка.

— Береговая ты мазута!

— Мне нужна информация про черную силу.

Это было рискованно, но я видел, что реальность уплывает от учителя, и он становится все более неадекватен.

— Нужна информация!

Шеклтон принялся еще громче распевать:

— Сила, сила у дебила! Ох-хо-хо!

Мне это порядком надоело. Я схватил моряка за шкирку и как следует встряхнул.

— Федор Филиппович, придите в себя!

Я ожидал крепкого удара в лицо, но учитель на удивление затих. Туманный его взгляд стал проясняться.

Подняв толстый палец вверх, словно показывая свой заскорузлый желтый ноготь, Шеклтон зловещим шепотом произнес:

— Тебе нужен портал!

Я раскрыл рот от удивления.

— Я прав? — хихикнул препод.

— Что? Портал? Да, мне нужен портал! — я затряс головой, словно меня ударило током. — Вы можете его сделать? Шеклтон, вы можете создать портал⁈

— Могу, — одними губами произнес он.

Сердце забилось быстрей.

— Сделайте! Прямо сейчас! А я вам за это… табака куплю! Хотите? Целый мешок прекраснейшего душистого крепкого табака! Курить будете, пока дым из ушей не повалит.

— Договорились! — радостно воскликнул тот.

И протянул руку для закрепления сделки. Я пожал его ладонь и тут же об этом пожалел: словно огромный кракен безжалостно сжал мою конечность.

— Портал прямо здесь сделаем? — дрожащим от волнения голосом произнес я.

— Здесь? А почему бы и нет⁈

Вот так повезло! Настоящая удача! Так быстро найти того, кто сможет создать портал и позволит мне вырваться из этого мира — это настоящая удача. Нужно будет посмотреть, какие он использует заклятия для обхода всех блоков, которые мне встретились там, в подворотне. Признаться, магические запреты были очень плотными, и я был практически уверен, что обойти их нельзя. А вот безумный моряк знает, как их миновать! Что и говорить — тому, кто дружит с тьмой, никакие преграды неведомы! Кто знает, может, мне еще пригодятся ключи от портала в этот мир.

Припрыгивая от нетерпения, я принялся наблюдать за работой темного мага.

Шеклтон не спешил. Сначала он расчищал центр класса, чтобы освободить пол. Потом принялся обстоятельно размечать центр и углы.

«Начертательные конструкты будет использовать, — понял я. — Очень интересно… и необычно. Весьма необычно! Помниться, мне это не помогло».

А Шеклтон продолжал рисовать, все ускоряясь. Медленные движения стали угловатыми, нервными. Он вырисовывал на полу мелом огромный треугольник. Уже на начальной стадии построения это заставило меня удивиться. С фигурой, у которой три угла, поймать магический баланс будет сложно. Поэтому рисуют звезды — семи, восьми, девятиконечные. А тут треугольник…

Ну, допустим.

Внутри треугольника расположился круг, по внутренней границе которого учитель принялся выписывать затейливые каракули формул.

— Вы уверены…?

— О, да! Сейчас все получится, якорь мне в задницу! — прищелкивая пальцами, произнес Шеклтон.

И продолжил вычерчивать формулы.

С каждым мгновением напряжение и сомнения во мне росли, а вот радость, напротив, таяла. Моряк безумен. Это вне всякого сомнения. А остались ли в его голове какие-то знания из области темной магии? Читая вязь заклятий, я сомневался все больше. Странные связки, совсем не те потоки. Или в этом мире принято творить магию именно таким способом?

Треугольник начал слабо светить сиреневым светом, и надежда вновь затеплилась в моём сердце.

«У безумцев и подход особый», — начал успокаивать я себя.

— Получается? — спросил я, глядя, как моряк ползает на коленях по полу и рисует кружочки и палочки.

— Еще как, намотай тебя на брашпиль!

Понимая, что сейчас лучше не мешать работе, я отошел в сторону, сел на стул и принялся наблюдать за Шеклтоном. Учитель тряс головой, что-то бубнил себе под нос. Иногда подолгу замирал, глядя словно сквозь пол.

Треугольник стал сиять сильней. Потом в воздухе начал образовываться серый туман.

Неужели получается⁈ Я даже подскочил с места. Портал… Я вернусь! И предателям не поздоровиться.

Уже готовый броситься в бой, я неотрывно смотрел на происходящее. Туман густел. По полу прокатилась мелкая дрожь. Ну держитесь, демоны ада, предатели и недостойные, сейчас я вам…

ШКР-Р-РАКХ!

Раздался страшный взрыв, и меня, словно тряпичную куклу, швырнуло к стене. Жесткий удар — и боль.

Я не успел ничего понять — вот стоял возле Шеклтона, а через мгновение уже лежу на полу, весь в пыли осыпавшейся штукатурке. Чтоб тебя…!

— Что произошло⁈ — смахивая с головы мусор, спросил я.

Чтобы подняться понадобилось время: меня завалило стульями.

— Рвануло, якорь мне в печень! — радостно воскликнул Шеклтон, поднимаясь с парты, на которую его закинуло взрывной волной. — Рвануло!

— Проклятый недоумок!

Меня охватила ярость. Я подскочил и бросился к учителю, намереваясь отделать его, как следует. И о чем я только думал⁈ Верить сумасшедшему, надеяться на то, что он может сделать что-то толковое…

— Ты не темный! Ты позор мрака! — прорычал я, хватая Шеклтона за грудки.

Но тот словно и не слышал меня. В наивном почти детском взгляде моряка блестело безумие.

Кулак уже завис над головой, готовый отбить идиота, как вдруг со стороны входа раздался посторонний голос:

— Это что тут происходит⁈

Сквозь черные лоскуты тумана и пыли я увидел, как дверь класса распахнулась, и внутрь кто-то зашел.

— Какого черта⁈ — судя по уверенному, поставленному голосу, привыкшему отдавать приказы, вошедший был не последним человеком в школе.

Я желал только одного — лишь бы это не был директор.

Но это именно он и оказался.

— Что за несогласованное творение черной магии⁈

Развевая туман широкими взмахами рук, к нам подошел высокий статный мужчина. Раньше мне не доводилось видеть директора школы, но хватило и одного взгляда, что понять — это именно он, Константин Константинович Вебер, глава учебного заведения. Моё тело-то его видело, и не раз, так что сразу опознало.

— Шеклтон! — рявкнул Вебер, глянув на беснующегося учителя. — Что вы тут творите⁈

Потом, поняв состояние моряка, спросил:

— Вы пили сегодня таблетки?

— К черту таблетки! — рявкнул тот. — Засунь свои таблетки куда подальше, окунь ты горбатый!

— Понятно, — тихо вздохнул Вебер.

И перевел взгляд на меня.

— Аркадьев?

Я кивнул.

— Вы тоже в этом участвовали?

— Нет, — тут же соврал я. — Федор Филиппович сказал, что покажет мне некоторые формулы на дополнительном занятии. А потом вот это все случилось.

— Вы принимаете меня за идиота? — ледяным тоном спросил Вебер. — Значит так.

И директор вынес свой приговор:

— За то, что нарушили устав, я вас наказываю. Сегодня после уроков вы остаетесь на дежурстве.

— Как это… — ошарашено произнес я.

— Очень просто. Дисциплинарное нарушение требует дисциплинарного наказания. Вот и будете искуплять свои ошибки в школе. Остаетесь на дежурстве до девяти часов вечера.

— Как это до девяти⁈ У меня в пять ду… — я чуть не сказал «дуэль», но в последний момент успел прикусить язык. — Я не могу торчать тут до девяти!

— Я лично прослежу, чтобы вы до последней минуты были тут. А если попытаетесь сбежать — можете не возвращаться назад! Я немедленно исключу вас из школы.

И, резко развернувшись, направился к выходу. Потом, остановившись у самой двери, обернулся и сказал:

— И чтобы привели кабинет в порядок!

Хлопнула дверь.

Вот так выбор! Пойти на дуэль — значит ослушаться директора и быть исключенным из школы. В обещании Вебера я не сомневался. Остаться в школе — значит не пойти на дуэль и прослыть трусом, что едва ли не хуже, чем исключение.

А это значило только одно — на самом деле никакого выбора у меня нет.

Глава 6

Итак, мне предстояло оказаться в двух разных местах одновременно. Уроки заканчивались в четыре тридцать пять, и через двадцать пять минут я уже должен был явиться на дуэль. Я взглянул на часы. До звонка минуты две. Большая перемена безнадёжно утрачена. Остались две по четверти часа и время после уроков. Негусто… Однако делать нечего: придётся попробовать.

Шеклтон что-то бормотал, копошась в разбросанных бумагах. Окинув, разрушенный взрывом кабинет, я решил, что убираться не стану: во-первых, пусть этим занимается виновник, во-вторых, у меня на это попросту не было времени. Бросив на Шеклтона раздражённый взгляд — как же он меня разочаровал! — я выскользнул в коридор и поспешил в кабинет, где должен был начаться следующий урок.

Думать о занятиях было трудно: мысли занимала проблема, которую надо было успеть решить до пяти часов. Дело заключалось даже не во времени, а в месте: требовалось помещение, где мне никто не помешал бы. Вот об этом я и думал, краем уха слушая о формулах, стихиях и свойствах металлов, про которые сбивчиво вещал учитель. К счастью, я заметил, что, если смотреть преподавателю в глаза, он начинает думать, будто ты ловишь каждое его слово. Ему и в голову не приходит, что ты можешь в это время размышлять о чем-то своём. Этим я и воспользовался.

После урока нужно было найти подходящее место. И материал, конечно. Как говорится, победа любит подготовку.

— Куда ты? — удивился Сопля, едва поспевая за мной. — На улицу? Сбежать решил⁈

— Нет, разумеется! С какой стати мне убегать? Хочу потренироваться. Без свидетелей. Есть подходящее место?

— Без свидетелей… — протянул Сопля задумчиво. — Не знаю даже. Территория школы не такая уж большая.

Тут он был прав. К тому же, учеников на переменах не держали в здании, а выпускали погулять на улице — если погода была хорошей. Так что повсюду ошивались подростки и старшеклассники.

— Разве что в спортзале, — с сомнением проговорил Сопля. — В смысле — в старом, — мы как раз вышли на улицу, и он махнул рукой вправо, указывая направление. — Если, конечно, ты сможешь туда забраться. Но вообще, наверное, лучше не надо. Директор это запретил, и говорят, там стоят скрытые камеры. Правда, я в это не очень-то верю…

— Это мне не подойдёт, — ответил я, окидывая взглядом территорию школы. — А вон там что?

— Где?

— Ну, небольшое здание такое. Подсобка какая-нибудь?

Я имел в виду зелёный домик, больше чем наполовину скрытый деревьями.

— Нет, — ответил Сопля. — Это пожарный уголок. Там хранятся противогазы всякие, огнетушители, каски, жилеты и так далее. Он должен быть заперт.

Я решительно направился к зелёному домику.

— Ты куда⁈ — заволновался толстяк. — Полезешь внутрь? Там слишком мало места — нет смысла.

— Постоишь на стрёме, — бросил я через плечо. — Если кто появится, начни чихать. И погромче, чтобы я услышал.

— Блин, Макс, мне это не нравится! — разволновался толстяк. — Зачем тебе туда? Пожарный уголок совсем не подходит для тренировок.

Бедняга совсем распереживался и слишком явно вертел башкой, озираясь по сторонам. На нас могли начать обращать внимание.

— Успокойся! — прошипел я, остановившись. — Перестань дёргаться! Что ты, как припадочный⁈ Постоишь перед зданием, как ни в чём не бывало, не привлекая внимания. А я потренируюсь в тени деревьев.

— Так ты не полезешь внутрь? — с облегчением спросил Сопля.

— Нет, конечно. На кой чёрт мне туда лезть?

— А, ну тогда ладно, — тут же успокоился парень.

Мы дошли до зелёного здания и остановились. Улучив момент, я слегка хлопнул приятеля по плечу, предупреждая, что пора, и нырнул в листву.

Пожарный уголок явно представлял собой старый сарай, где когда-то хранился дворницкий инвентарь. Затем его покрасили, над дверью прибили табличку с изображением каски и кирки, а на стене устроили стенд с топором, воронкой-ведром и ломом. Всё это было надёжно прикручено толстой проволокой — чтобы ученики не сняли, или кто-нибудь не стащил. Меня эти экспонаты не интересовали.

Оказавшись в густой прохладной тени зарослей кустов и клёнов, я обошёл сарай в поисках ящика с песком. Как я и рассчитывал, он обнаружился позади здания — похожий на сундук с наклонной крышкой. Взявшись за амбарный замок, тронутый ржавчиной, я пробормотал простенькое заклинание, и механизм открылся. Подняв крышку, я с удовлетворением увидел, что ящик доверху наполнен песком.

Отлично! Это именно то, что нужно. Бросив взгляд на часы, я оставил крышку в вертикально положении, прислонив к стене сарая, чтоб не закрывалась, и сел на землю, запустив пальцы в верхний слой почвы. Опустив веки, я постарался сосредоточиться на заклинании. Спустя полминуты вокруг меня земля начала вспучиваться — словно все кроты, живущие поблизости, разом явились поглядеть, что происходит.

Из почвы показалась красная глина. Она поднималась, пробивая себе путь сквозь верхние слои почвы. Когда я решил, что её вполне достаточно, то поднялся, подобрал острый камешек, немного отошёл и начал выводить у корней дерева один из самых сложных чертежей. Иногда я поглядывал на часы, чтобы убедиться, что времени хватит. Увы, его было слишком мало. Стрелка неудержимо ползла по циферблату. Вскоре стало ясно, что продолжить придётся после следующего урока.

Тем не менее, чертёж я успел закончить. Накинув на его маскировочное одеяло иллюзии, я отряхнул брюки и вышел из кустов.

При виде меня Сопля выдохнул с облегчением.

— Наконец-то! — проговорил он. — Я уж думал, ты там пропал с концами! Пошли скорее, а то опоздаем.

Мы поспешили на последний этаж, где проходил урок начертательной геометрии — один из важнейших предметов в школе, ибо от того, правильно ли будет сделан круг призыва, зависит, пострадает маг или нет. Бывали случаи, когда юные и неопытные чародеи, действуя по книгам, чертили сигилы и пентаграммы, но допускали ошибки в ключевых местах и погибали, становясь жертвами тех сил, которые хотели поставить себе на службу.

Всё это сбивчиво рассказал Сопля, пока мы поднимались по лестнице. Ему пришлось дважды остановиться на площадках и переводить дух, чтобы продолжить путь. Вот в эти моменты он и развлекал меня — видимо, в качестве извинений за задержки.

— Я просто пока вчера домашку делал, в Интернете ползал, — пояснил Сопля. — Вот и начитался параллельно всякого. Жуткие истории приводят. Уж не знаю, правда или нет. Наверняка большая часть выдумана. Но и зерно истины быть во всех этих историях должно. Как считаешь?

— Само собой, — отозвался я. — Точность важна. Порой одна единственная деталь решает всё.

Понимать бы ещё, кого мы призываем. Это был мой первый день в школе, и я понятия не имел, на каких уроках чем занимаются. Но, кажется, речь шла о силе Древа — темной либо светлой — а значит, едва ли тут призывают демонов. Как-то это… не сочетается, что ли.

В общем, начертательная геометрия вызывала у меня большой интерес. Я надеялся, что на ней станет немного понятней, как работает здешняя система магии. В конце концов, должна же мне быть хоть какая-то польза от этой школы! Не просто же так в неё ходить — штаны за партой протирать.

Мне нужно найти способ вернуться в свой мир — там меня ждут настоящие дела, а не возня с придурками, которые трясут деньги из учеников, или гоняются за людьми, потому что те, видите ли, использовали магию без разрешения. Этот абсурдный, нелогичный мир, в котором даже маги опасаются друг друга и пытаются контролировать, не вызывал у меня никаких положительных эмоций. Мне нужно покинуть его в ближайшее время. Только бы понять, как это сделать…

Невольно вспомнился безумный Шеклтон. Действительно ли он умел открывать порталы, или тот взрыв был следствием его сумасшествия? Судя по чертежам, которые он делал, скорее, второе. Я вздохнул. И вот имея настоящую проблему, я вынужден тратить время и силы на всяких Королёвых!

Урок вёл настоящий глубокий старик — согнутый, седой, лысый, с покрытым пигментными пятнами черепом. Одет он был в тёмно-зелёный длинный пиджак, перепачканный в области карманов мелом, мешковатые чёрные брюки и огромным стоптанные ботинки с квадратными носами.

Передвигался Руслан Петрович Колокольцев (как было указано на табличке кабинета) медленно, едва переставляя полусогнутые ноги, так что во время перемены никуда из класса не выходил — сидел за столом, проверял тетради. Когда прозвенел звонок, и мы начали входить в класс, он отложил их в сторону и уставился на нас выцветшими от возраста голубыми глазами. Очков он не носил, и от этого пристального, неотрывного внимания становилось неуютно — словно за тобой наблюдала старая, но всё ещё способная цапнуть акула.

Когда все устроились за партами, Колокольцев кивнул и придвинул к себе лежавший на столе большой деревянный транспортир. Затем он замер, глядя на дверь — пока ученик, сидевший к ней ближе всех, не вскочил и не закрыл её.

— Благодарю, — саркастически проговорил учитель и, опершись о стол, с усилием поднялся. — Итак, мы с вами проходим начертание уже не базовых, а весьма продвинутых, как сказали бы вы, молодёжь, узловых глиф. Давайте вспомним, для чего они нужны. Да-да, знаю, что на каждом уроке спрашиваю. Не нужно вздыхать, Воронцова. Повторенье — мать учения. Слышали про такое? Ну, а раз слышали, вы нам и расскажите, для чего мы изучаем узловые схемы.

Поднялась девушка с третьего ряда. У неё была короткая стрижка, тонкая талия и очень прямая осанка — этакая отличница. Мне подобные барышни не по нраву. Больно душные: вечно норовят завести с тобой умные разговоры о литературе, живописи, кинематографе и так далее. Как будто кому-то интересно, сколько книжек она прочитала, честное слово! Если сисек нет, эрудиция тебя не вывезет — алё! Сколько ни старайся, умом ты никого не возбудишь.

Эта, впрочем, была очень даже ничего. Я успел разглядеть одноклассниц, и Воронцова далеко не последнее место занимала в моём личном рейтинге. Хотя, не была б умницей-разумницей, могла бы подняться и повыше.

— Узловые глифы нужны для увеличения потока…

— Расширения, — перебил строгим тоном Колокольцев. — Точные формулировки, пожалуйста!

— Расширения, — сбивчиво повторила девушка. — Расширения потока идущей от Древа энергии.

— Плохо! — мстительно припечатал Руслан Петрович. — Очень плохо, Воронцова. Отвратительно, я бы даже сказал. Каждый урок мы это повторяем, а вы не в состоянии запомнить элементарные вещи. И ещё недовольны чем-то. Да вам только и нужно, что проговаривать определения с утра до вечера. Сядьте! Я крайне разочарован!

Девушка опустилась на своё место и замерла. О, представляю, каким ударом были для неё слова преподавателя! Теперь неделю спать не сможет. Наверняка на следующем уроке сама вызовется — чтобы доказать, что всё выучила на зубок. Но Колокольцев, конечно, её не спросит. Сегодняшнего вздоха он ей не простит, нет.

— Так, а зачем нам расширять идущие от Древа потоки? — проговорил Руслан Петрович, обводя класс взглядом в поисках новой жертвы. — А? Не вижу леса рук! Что, никто не помнит? Ни один из вас? Или никто не хочет со мной поговорить? Тогда, пожалуй, пора устроить проверочную. Хм…

Тут же взметнулись руки. Старик усмехнулся.

— Ну, конечно, — проговорил он. — Всё, что угодно, лишь бы не писать тест! Ладно, давайте послушаем вас, Мейер. Вопрос-то помните?

— Конечно, Руслан Петрович, — бодро отозвался паренёк со второй парты, поднимаясь. — Потоки нужно расширять, чтобы черпать из них больше энергии. Например, в бою, когда нужно усилить атаку. Или для защиты, если нападающих слишком много.

— Спасибо за примеры, — качнул головой Колокольцев. — Хоть я и не просил их приводить. — Теперь главный вопрос, хоть и задаю его последним. Чем опасно неправильное начертание? А?

Сопля поднял руку. Старик указал на него транспортиром.

— Пожалуйста!

Толстяк поднялся.

— Идущая через искусственно созданные каналы энергия может повредить энергетическую систему мага, а иногда даже разрушить её.

— Совершенно верно, — кивнул преподаватель. — Вот об этом никогда не забывайте. У каждого рода есть предел, через который ему не перешагнуть, как бы чародей ни старался. Это закон Древа! Однако коллективно члены рода способны создать узлы, расширяющие каналы идущей из Древа энергии — в экстренных случаях. Например, когда нужно защитить поместье от чьей-то атаки, и своих сил не хватает.

Конечно, это не значит, что энергия будет бесконечной — как я уже сказал, пределы есть у всего. Однако иногда это может спасти ваши жизни. Или наоборот — разрушить ваши собственные узлы и каналы, а то и убить — если чертежи будут сделаны неправильно. Порой одна-единственная крошечная ошибка приводит к катастрофе. Вот чтобы избежать этого, мы и должны в совершенстве овладеть начертательной геометрией. Именно поэтому неинициированным магам запрещается творить волшбу за стенами учебного заведения. А за теми, кто нарушает запреты, приходят инквизиторы. Если ещё есть, за кем приходить. Так, кто покажет схему, которую мы проходили в прошлый раз?

Поднялись три руки, одна из которых принадлежала Воронцовой. Естественно, Колокольцев её даже не заметил. Вызвал плотного белобрысого парня с задней парты. Пока тот старательно возился с транспортиром и линейкой, запечатлевая на доске довольно сложный чертёж, я пролистал свою тетрадь, чтобы понять, что проходили в классе до этого.

Хм… магия довольно необычная. Итак, что мне о ней известно? Пора так сказать, подвести первые итоги.

Явно где-то в этом мире существует источник энергии, которым пользуются здешние чародеи. Большинство предпочитает светлую — ту, что идёт с кроны. Малая часть использует тёмную — идущую от корней. Что такое это Древо, я пока не представлял — то ли метафора, то ли, и правда, какое-то дерево, являющееся в этом мире источником магии. А что, очень даже возможно. Всякое бывает.

У каждого аристократического рода имелось ограничение — предельный уровень, выше которого даже его главе было не прыгнуть. Соответственно, наибольшим уважением пользовались те роды, где предел был выше. И я так понял, что пределом является девятый — как у императора и его семьи. Мой же род имел только третий. Интересно, какой лично у меня.

То, что я показал во время бегства от инквизитора, соответствовало здешнему пятому — как у Королёва, которому сегодня надерут зад — но это не был мой предел. Я способен на гораздо большее. Но ограничение наверняка всё же имеется. Например, тот же девятый уровень. Надо будет при случае проверить свой максимум.

— Кто может указать, какую ошибку совершил господин Наумов? — прервал мои мысли преподаватель, ибо вышедший к доске ученик, наконец, закончил чертёж и отступил в сторону, чтобы результат его работы могли видеть все. — Что стало бы роковым для его рода, если б он решил воспользоваться подобной схемой? — насмешливо добавил Колокольцев, постукивая по доске транспортиром, который забрал у Наумова.

На этот раз отвечала девушка, сидевшая впереди меня ближе к окну. Учитель явно старался спрашивать разных учеников, чтобы ни у кого не сложилось ощущение, будто он в безопасности: опрос мог в любой момент настигнуть каждого.

Разобрав ошибку, Руслан Петрович взялся объяснять новый чертёж. Мы трудились над ним до самого звонка.

— Выучить этот и повторить предыдущие, — велел Колокольцев. — Будет промежуточный зачёт. И нечего стонать! Всё, на выход! Наумов, открой окно! Здесь нужно проветрить.

Когда мы с Соплёй вышли в коридор, парень тут же спросил:

— Куда теперь?

— Всё туда же, — ответил я.

— Слушай, тебе эти тренировки не помогут, — насупился толстяк. — Ты ведь это понимаешь? У тебя третий уровень, а у него пятый. Исход боя предрешён!

— Не могу же я ничего не делать. Впрочем, если не хочешь, можешь не ходить.

— Да ладно, я с тобой. Посторожу. Только бесполезно это. Зря ты на Королёва наехал!

— Ну, вообще-то, наехал на меня он.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Я понимаю, что этот урод должен знать своё место.

— Ну, ты его на него не поставишь, Макс. Прости, конечно, за прямоту.

— Посмотрим.

О том, что директор оставил меня дежурить после уроков, я никому не говорил. Но именно это и должно было стать моим «спасением». Не от дуэли, разумеется, которой я не опасался, а от обвинений в том, что я обладаю более высоким уровнем, чем должен.

Пока Сопля стоял на стрёме, я забрался в заросли и снял иллюзию с чертежа. Так, вроде, всё в порядке, ничто не изменилось в сочетании углов, линий и окружностей. Интересно, как оценил бы его Руслан Петрович Колокольцев? Наверное, решил бы, что видит вольные фантазии нерадивого ученика. Да, это магия из другого мира. Вам она недоступна. Как минимум, потому что вы не знаете вот этих вот самых странных схем. И очень хорошо: во всяком случае, никто не поймёт, что именно и как я провернул.

Опустившись на колени, я положил ладони на предназначенные для этого места чертежа и начал произносить заклинание. Оно не было боевым — то есть, кратким — так что пришлось потратить на него почти минуту. Пока я бормотал нужные слова, чертёж постепенно наполнялся светом. Поднявшая из земли глина собиралась внутри него, образуя подобие столпа.

Ближе к концу заклинания к ней присоединился песок. Он вылетал из ящика, словно на него дул мощный вентилятор, и облеплял глиняную колонну. Наконец, прежде чем произнести последние слова, я достал из кармана перочинный нож и сделал на ладони глубокий разрез. Из раны полилась кровь. Однако до земли она не долетала: капли плавно взмывали вверх и исчезали в песке.

Последние слова заклинания сорвались с моих уст. В тот же миг бесформенная колода из глины, песка и крови пришла в движение. Я наблюдал за тем, как она приобретает черты человеческой фигуры. Вот сформировались руки, ноги, затем появилось подобие головы. Время, время… Мне требовалось лишь время, чтобы закончить волшебство! От перемены прошла половина, но движение стрелки всё равно заставляло нервничать.

Вот проявилось лицо. Сформировались пальцы. Ещё несколько минут — и стало ясно, что человек под клёном очень напоминает меня. Отлично!

Я прислушался. Со школьного двора доносились крики и смех. Они то приближались, то удалялись. Всего в нескольких метрах от меня расхаживали ученики.

Вдруг я различил голос Сопли. Он с кем-то разговаривал. Прислушавшись, я понял, что это парень, взявшийся представлять Королёва в качестве секунданта. И он насмешливо спрашивал, где я.

К счастью, свечение чертежа уже почти потухло и едва теплилось в траве у корней дерева. Но доппельгангер ещё формировался. И посторонним видеть его не полагалось. Ни при каких условиях. Я снова прислушался. Сопля что-то бубнил, собеседник иногда прерывал его — громко и резко.

Стрелки часов показывали, что до конца перемены осталось три минуты. Двойник уже полностью приобрёл мои черты, но оставался голым. Непорядок. Сосредоточившись, я добавил простенькое заклинание, и его тело покрылось точно такой же, как у меня, одеждой.

Уф! Кажется, всё.

— Полезай в ящик, — велел я, указав на опустевший контейнер из-под песка.

Доппельгангер на негнущихся ногах направился к стене и забрался в него. Я опустил крышку. Замок выбросил в траву. Сейчас в ящике лежало просто тело. Пустая безвольная оболочка. Перед дуэлью снова приду сюда и поделюсь с ней частичкой души, чтобы окончательно завершить процесс создания полной копии себя.

План был прост. Пока мой двойник будет обеспечивать мне алиби, дежуря под школьными видеокамерами, я с большим удовольствием надеру зад Королёву, не стесняясь использовать любые доступные заклинания. И пусть кто-то посмеет сдать меня, сообщив, что я был на дуэли — его слова против видео доказательств не потянут. Хе-хе! Директор думал, что наказал меня, оставив после уроков, но на деле всего лишь подсказал, как выкрутиться.

Я вышел из кустов. Секунданта Королёва поблизости уже не было.

— Чёрт, Макс! — набросился на меня Сопля. — Ко мне тут подходил…

— Я слышал. Чего хотел?

— Убедиться, что ты не сбежал. Его удивило, что я стоял один. Я сказал, ты в туалете. Не знаю, может, он пошёл тебя туда разыскивать.

Я усмехнулся.

— Ну, удачи ему. Ладно, пошли на урок. Ты молодец, кстати. Я слышал, как ты ему вешал лапшу на уши.

— А чего не вышел?

— Не хотел терять драгоценное время. У меня каждая минута на счету.

Сопля скептически покачал головой.

— Ох, Макс! Не поможет тебе это…

Интересно, как сам толстяк отнесётся к тому, что его приятель поучаствует в дуэли, на которой он будет секундантом, а потом окажется, что в это же время он был в школе и исправно дежурил, исполняя приказ директора?

Глава 7

На большой перемене мы вышли на площадку, и Сопля посвятил меня в тонкости дуэльного кодекса. Я задал всего пару наводящих вопросов, и парень был рад доказать, что годится на роль секунданта.

Как оказалось, местные к дуэли относились очень трепетно. История поединков, в которых выясняют отношения два почетных дона, тянулась веками и сохранилась до наших дней.

— Дуэль — это тебе не драка, — нравоучительно сообщил Сопля. — Два выпивших оборванца, вышедшие ночью из бара и затеявшие склоку из-за сигареты — это еще не дуэлянты. И даже наличие у каждой из сторон помощника, исполняющего роль секундантов, не делает их таковыми. Дуэль — это искусство. Понимаешь?

Я скривился.

— Надрать другому задницу — это искусство?

— Ну какая задница, Максим⁈ — сокрушенно хлопнул себя по жирным бокам Сопля. — Почувствуй разницу. Дуэль — это поединок двух аристократов, у которых возникли разногласия или спор. Если этот спор нельзя решить словами, или одной из сторон было нанесено оскорбление — то вторая сторона вызывает первую на дуэль, чтобы таким благородным образом закрыть возникший вопрос. Результат дуэли — неоспорим.

— То есть, если я надеру задницу… то есть, выиграю дуэль у Королёва, то мстить он мне не будет?

— Именно! — возликовал Сопля. Но тут же смущенно добавил: — Только вряд ли ты выиграешь дуэль. Королёв силен. Чертовски силен.

— Это мы еще посмотрим.

Сопля так же рассказал мне еще несколько интересных фактов. Оказалось, что на территории школы дуэли официально запрещены. Но родители учащихся негласно поддерживают их проведение, чтобы воспитать в своих отпрысках характер. Так сказать, подготовить к взрослой жизни.

— Раньше аристократы стрелялись почти каждый день, — сообщил Сопля. — Много гибло людей. Вот и запретили. А традиция осталась, просто так ведь ее не искоренить. Однако традиция эта только для кровей высоких. Дуэль — это своего рода отличительная черта, выделяющая тебя из толпы. Прерогатива избранных. Участвуешь в дуэли — значит, ты аристократ. Многие отцы хвалятся перед друг другом, в скольких поединках был его тот или иной сын.

— А ты участвовал в дуэли? — спросил я.

Сопля опустил глаза. Неопределённо махнул рукой:

— Да так…

— Нет?

— Нет.

— Отличный ты советчик! — язвительно заметил я.

— Между прочим, да, отличный! — надул тот губы. — Теорию дуэлей и дуэльный кодекс я знаю в совершенстве!

— Ладно, давай, выкладывай, коли действительно что-то знаешь.

— Виды дуэли различаются, — тут же оживился Сопля. — Есть классическая. Она берет начало с шестнадцатого века. Из названия понятно, что там и как.

— Непонятно, — буркнул я.

Сопля закатил глаза, словно я спрашивал очевиднейшие вещи. Кто знает, может, так оно и было, но я ни черта не понимал во всем этом и пытался как можно больше узнать о предстоящем поединке.

— Правила просты: двое, у каждого есть по одному или по три магических удара. Впрочем, количество ударов может обговариваться заранее и увеличиваться, пока не будет достигнут нужный исход. Расстояние между соперниками определяется на месте. Обычно это десять или пятнадцать шагов друг от друга. Это классический вид.

— А есть и не классические?

— Конечно. Например, ар-нуво.

— Чего?

— Ар-нуво, — по слогам повторил Сопля. — Это смешанная дуэль. Соперники имеют право применять магические удары, а также вести поединок с применением физической силы.

— На кулаках, что ли?

— Можно и на кулаках, — сморщил нос Сопля. — Но это жлобство какое-то. Обычно это шпаги.

— Шпаги! — оживился я.

Уж этим-то видом оружия, как и любым иным холодным, я владел в совершенстве.

— И третий вид дуэли — готика. Самый зрелищный и самый опасный.

— Только физическая сила? — понял я.

— Верно. Их назначают настоящие мастера, те, кто владеет холодным оружием в совершенстве. Но такие дуэли обычно ничем хорошим не заканчиваются. Однако если договориться о результатах поединка заранее, по которым можно будет решать, кто в итоге прав, то можно обойтись и вполне легким исходом.

— Не обойдемся, — зло заметил я.

И подумал про себя, что Королёва нужно поставить на место как следует, чтобы потом у других соблазна не было лезть ко мне.

— И исходы, как ты понимаешь, тоже бывают разные, — продолжил Сопля. — Они тоже классифицируются. Есть вертикаль. Это когда еще до поединка соперники встречаются, идут на мировую, либо кто-то из них признает, что был не прав, оба жмут друг другу руки, и все расходятся. Так сказать, остаются все в вертикальном положении, отсюда и название, хех!

— Обычно это называется трусость, — заметил я.

— Еще есть горизонталь, — не обратив внимание на мою язвительную вставку, продолжил лекцию Сопля.

— Когда кого-то убивают?

— Господь с тобой! Это когда один из соперников падет. Не важно, получил ли он ранение или удар. Или просто поскользнулся. Упал — все, дуэль закончена. Упавший, соответственно, проиграл. Это тоже смягчает исход дуэли.

Я сморщился. Ну что за правила для детей? Этак ведь один из соперников может нарочно шлёпнуться на задницу — и всё, честь восстановлена.

— Есть также багрец, — сказал Сопля. — То есть, до первой крови. Будет ли она из поцарапанной скулы, разбитого носа или раны — не важно. Дуэль окончена. Я настойчиво предлагаю тебе настаивать именно на багреце. На вертикаль ты, конечно же, не согласишься.

— Ни за что!

— И на горизонталь тоже?

— Естественно.

— Тогда — багрец. Потому что другой вариант я даже рассматривать не хочу!

Я вопросительно глянул на Соплю.

— Мортем… — тихо произнес тот. — Последний исход дуэли. Соперники бьются до тех пор, пока один из них не умрет. Это строго-настрого запрещено. Если за прочие можно отделаться строгим выговором или исключением из школы, то при мортеме будет только одно — тюрьма. Ну это, я думаю, и без меня понятно.

— Не бзди, — сказал я. — Никто Королёва убивать не собирается. Но кровь я ему пущу. Сколько там еще времени осталось до конца перемены?

Сопля глянул на часы.

— Десять минут.

— Заговорился я с тобой! Ладно, иди в класс. А я чуть попозже приду. В туалет хочу забежать.

Сопля нехотя поплелся в здание. Я же, дождавшись, когда он скроется из виду, юркнул в свое тайное место — пожарный домик. Нужно поскорей закончить начатое. И десять минут — не так много времени.

Впрочем, помог урок начертательной геометрии Колокольцева. Вспомнились некоторые элементы, про которые он рассказывал. Они вполне применимы для моего случая. Нужно пробовать.

Я открыл ящик с песком, убедился, что доппельгангер уже практически готов. Только вот по поведению он был не лучше куска говядины. Такой упрется в стену и будет ее таранить, привлекая к себе лишнее внимание. А нужно сделать так, чтобы у него были хотя бы зачатки разума. Задачка еще та, но создавать гения я не собирался, да и вряд ли это было мне по плечу. Просто набор каких-то стандартных и простеньких алгоритмов: видишь стену — остановись, не ходи в туалет под себя, не ешь козявки из носа. Одним словом, то, что не привлечет внимания.

Я принялся вычерчивать знаки, которые успел почерпнуть из урока, сдабривая их формулами, которые знал с прошлой жизни. Вышло что-то похожее на ощетинившегося ежа. Неважно, главное, чтобы работало.

Магический конструкт сработал, как нужно. Тонкие светящиеся фиолетовым светом нити опутали двойника и растворились. Доппельгангер дернулся, глянул на меня. Будь я проклят, если взгляд у него был не как у человека! Осознанный такой взгляд, хоть и придурь какая-то все же угадывалась.

— Сегодня после уроков пойдешь в штрафной кабинет и будешь там вытирать доску, — приказал я. — Усек?

Двойник кивнул.

— Вот и хорошо. Главное, под камерами больше крутись. Ни с кем не разговаривай. Будут спрашивать — говори… зуб разболелся. Как прозвенит звонок, дуй обратно в этот ящик. Там решим, что с тобой потом делать.

Доппельгангер послушно кивнул.

— Будь пока здесь. Сейчас начнётся урок, вот после него сразу и иди. А я… впрочем, тебя уже это не касается.

Я помог двойнику лучше спрятаться, потом двинул на урок. Отсидеть его оказалось не таким простым занятием — предмет, который на нем преподавали, оказался «Теорией супрематических констант». Даже мои верноподданные демоны не смогли бы придумать такой изощренной пытки! Уже через пять минут прослушивания монотонной речи, наполненной какими-то изуверскими непонятными словами, я едва не засыпал.

Но, наученный опытом и понимая, что даже эта скукотища может мне помочь, старался изо всех сил вникать в суть. Продираясь через бурелом терминов, понял, что речь идет о каких-то заклинаниях иллюзий. Запоминая все, что есть на доске, я решил, что это может пригодится. Не прогадал.

Звонок с урока показался настоящим спасением. Класс рванул на выход — это было последнее занятие, и практически все направились домой. Кроме нескольких человек, среди которых был и я.

— Готов? — заметно нервничая, спросил меня Сопля.

— Готов.

— Тогда пошли.

Дуэль была назначена за школьной площадкой. Место незаметное, со всех сторон укрытое яблоневым садом. Прекрасное место для проведения всего, что запрещено. Судя по небольшим пятнам выжженной земли, еще не успевшей зарасти новым газоном, дуэли тут устраивались периодически. И то, что администрация не позаботилась установить в таком месте камеры, подтверждало слова Сопли о том, что поединки негласно поощрялись — причём, не только родителями учеников.

В глубине сада нас уже ждали.

Королёв не нарушил кодекс дуэли, пришел только со своим секундантом, которого я уже видел ранее. Парни стояли у яблони, холодно наблюдая за тем, как мы подходим к назначенному месту. Расчет Королёва становился понятен — он хотел иметь в своем активе как можно больше дуэлей, из которых он вышел победителем, чтобы потом подняться в глазах своего рода. Поэтому, видимо, и донимал всех слабей себя. Только вот со мной он просчитался. С другой стороны, после нашего прилюдного инцидента у него и выбора не было.

— А я думал, ты испугаешься и не придешь! — ухмыльнулся стоящий.

— Как же я мог не прийти? Пропустить такое зрелище и не посмотреть на твое лицо, которое я окуну в грязь — это невозможно пропустить!

Королёв сжал от злости кулаки. Но не кинулся. Запрещено. Дуэль для аристократов — священное действо, нельзя его нарушать.

— Драться будем до первой крови! — сквозь зубы произнес соперник.

— Согласен, — кивнул я. — Но только до настоящей крови. Царапина на твоем ухоженном лице не будет поводом остановить бой.

— Да я тебя…!

К Королёву успел подскочить его секундант Дубовицкий и успокоить. Потом, повернувшись к нам, произнес:

— Пятнадцать шагов! Бой по классике.

— Согласны, — ответил за нас Сопля.

Мы разошлись в стороны.

— Макс, предлагаю тебе все же воспользоваться этим, — прошептал Сопля.

— Чем?

— Правилом первой крови. Если глубже засунуть палец в нос и повертеть им, а потом напрячься, будто хочешь чихнуть, то уже через минуту из носа потечет кровь. И дуэль закончится.

— Ты что, с ума сошел⁈

— Я спасти тебя хочу! Королёв адепт огненного порядка пятого уровня! Он тебе такую сейчас кровь пустит! Но сначала как следует поджарит. Он Василия Матросова в прошлом году знаешь, как изувечил? Парню кожу потом пересаживали!

— Не нагоняй жути. Сейчас я этого урода отделаю так, что ему с жопы придется кожу пересаживать. Хотя, судя по его лицу, она уже там.

— Соперники готовы? — подчеркнуто торжественно спросил секундант Королёва.

Я кивнул.

— Тогда определяем право первого удара.

Секундант достал монетку, подкинул ее и ловко поймал. Не убирая ладони, спросил меня:

— Ваш выбор?

— Орел.

— Выпала… решка!

Не сомневался, что будет именно так.

Королёв ухмыльнулся. И принялся выписывать в воздухе затейливые фигуры.

В местной магии я был слаб, но мне хватило знаний, чтобы понять — стрелять он будет именно огненным конструктом. И потому начал создавать ответный залп. Точнее, два.

Над противником вспыхнули белые огоньки — и тут же погасли. Вокруг руки образовался полупрозрачный шар. Королёв выписал в воздухе странный жест рукой, потом показал три пальца — безымянный, средний и указательный. Это были какие-то сложные магические пасы, явно выше того порядка, которым я обладал. И это меня напрягло.

В последний момент я понял, что противник накидывает на свой выстрел что-то вроде прицельной наводки — чтобы даже если я попытаюсь отскочить, пламя скорректировало полет и поджарило меня. Демоны!

Я сжал кулаки. Пристально глядя Королёву прямо в глаза, я ждал момент удара. У меня было, чем ему ответить, но тут главное не пропустить момент броска.

Все замерло в напряженном молчании, и даже деревья, до этого покачивающиеся на легком ветерке, вдруг замерли. Тишина была густой и плотной, почти гипнотической. Мы смотрели друг на друга, даже не мигая. Я понимал, что противник ждет, когда я отвлекусь хоть на мгновение, чтобы ударить. Но я был предельно сосредоточен.

Мышцы шеи Ковалёва дрогнули, и я понял — сейчас!

Противник выкинул руки вперед — и швырнул шар. В тот же самый момент я контратаковал. Точнее, защитился.

Огненная сфера со змеиным шипением полетела точно в меня. Но не достигла цели.

Я применил простой, но довольно хитрый конструкт — отзеркалил удар!

Королёв был мощным магом, это чувствовалось по конструкту, который он создал. Однако я учел и это.

Шар противника встретился с невидимой преградой, врезался в нее и рассыпался. Но разлететься осколками не успел. Словно в обратной съемке, он вновь собрался в сферу и со свистом полетел в противника.

Королёв такого поворота событий явно не ожидал. И потому отразить свой же удар в полной мере не смог. Вскинув в последний момент руки, он успел лишь закрыть лицо.

Пламя зашипело. Но сильного вреда своему создателю не причинило. Возможно, сказалось то, что Королёв сам был неплохим огненным магом и потому имел что-то вроде антидота. Но неприятностей мой сюрприз он ему все же доставил.

Королёв грязно выругался, стряхнул с рук пламя.

— Убью! — зашипел, глянув на меня красными от злости глазами.

Отвечать ему я не стал. Вместо этого нарисовал в воздухе пентаграмму, несколькими взмахами напитал ее силой. Конструкт был основан на воздушных элементах, потому что рисовать звезду на земле было несколько неудобно. Но сила, которую я поймал, резонировала с моим естеством, что меня приятно удивило. Я не понимал, откуда она взялась. От Древа — это точно. Но разве у Древа есть черная основа?

«Корни, — вспомнил я слова безумца Шеклтона. — Вы все питаетесь от кроны Древа. Но есть и корни».

Корни! Это они создают темную хтоническую силу!

Черный сгусток конструкта полетел в противника. Заклятие было мощным и несло в себе неприятный сюрприз.

Черная основа удара удивила Королёва и Дубовицкого. Но надо отдать должное противнику, он успел быстро создать блок, который от соприкосновения со сгустком рассыпался, но забрал основную мощь удара. Однако внутри сгустка была начинка — еще один конструкт. Пусть он был и не такой мощи, но этого противник не ожидал. Потому пропустил.

Шипастый шар врезался в грудь Королёва и откинул парня на добрые пять метров. Противник распластался на земле, застонал. Но довольно резво подскочил вновь на ноги.

— Кровь… — произнес Сопля, указывая на кровоподтеки на груди Королёва.

— Заткнись! — рявкнул тот, отирая рукавом капли крови.

А потом принялся руками выполнять какие-то боевые заклятия. Сжал ладони в замок, выставил мизинцы и указательные пальцы вперед, что-то прошептал. Разомкнул руки.

В тот же миг в воздухе возник яркий пучок света. Мощь, исходившая от него, поразила меня. Парень явно использовал весь свой потенциал по максимуму. Причем вплел в полотно заклятий, помимо огненной составляющей, еще и воздушные элементы. Эти потоки раздували пламя, еще больше увеличивая силу конструкта.

— Ой-йо! — только и смог вымолвить Сопля.

И рванул прочь, спрятавшись за дерево.

Дубовицкий тоже напугался, но не сбежал. Вместо этого деликатно окликнул спутника, напомнив ему о том, что на исход мортем договоренности не было. Королёв проигнорировал его.

— Думаешь, такой крутой⁈ — прошептал противник, сверля меня злобным взглядом.

Я понимал, что отзеркалить конструкт такой мощи у меня не выйдет. Поэтому сделал тоже самое, что и Королёв — нарушил правила.

Рванул в сторону противника и одним точным ударом кулака опрокинул парня на землю.

— Это не по правилам! — завопил Дубовицкий. — Это не по правилам!

— У Королёва кровь! — внезапно высунулся Сопля. — А он продолжает дуэль! Вот кто не по правилам играет!

Секунданты принялись перекидываться ругательствами.

Мы же перешли к более ощутимым выпадам — кулаки засвистели так, что увернуться от них не было никакой возможности. Да я и не старался. Вместо этого сам принялся осыпать ударами противника. Точность моих приемов была больше, и вскоре Королёв поплыл. Но даже в таком состоянии он цепко держал меня, не давая принять более выгодную позицию и добить его.

Неизвестно, чем бы закончилась эта потасовка, если бы не посторонний, внезапно появившийся в саду.

— Что тут происходит⁈ — вдруг рявкнул он, и мы все разом обернулись.

Выражения лиц у нас у всех в один миг стали одинаковыми — из яростных и злых вытянулись в удивлении. Никто не ожидал увидеть сейчас того, кто стоял прямо перед нами. Тем более, я.

— Что тут происходит⁈ — повторил гость. — Дуэль⁈

— Нет, просто разговариваем, — как можно спокойней ответил я, отпуская Королёва из захвата.

Худого мужчину я знал и видел прошлой ночью. И встреча эта была не самой приятной, потому что мы хотели в тот раз друг друга убить.

— Просто разговариваете? — повторил гость, оскалившись. — Не думаю, что это похоже на простой разговор.

И двинул к нам. Это был инквизитор.

Глава 8

Вот проклятье! И не лень ему было тащиться ради меня в школу⁈ Как он вообще нашёл меня на заднем дворе? Чует, как собака, что ли?

Инквизитор смерил съежившегося Соплю ледяным взглядом, пристально посмотрел на Королёва — правда, без интереса — а затем уставился на меня. Нахмурился, а затем в его глазах мелькнуло узнавание.

— Так-так… — зловеще проговорил он, наклоняя голову. На губах появилась едва заметная ухмылка. — Никак господин Аркадьев, собственной персоной! И снова нарушаете правила? Очевидно, вы полагаете, что писаны они для всех, кроме вас?

— Какие правила? — притворно удивился я. — Мы с приятелем решили немного потренироваться после школы. Специально пришли для этого на спортивную площадку, чтобы никому не мешать. Уроки мы не прогуливаем, опасности никого не подвергаем. Какие к нам претензии?

— Мне тоже хотелось бы это знать! — раздался справа резкий знакомый голос, и через пару секунд из-за куста сирени вышел Бехтерев с кожаной папкой подмышкой. Круглые очки в золотой оправе блеснули на солнце. — Что здесь происходит?

— Дуэль, — ответил инквизитор.

— Это не дуэль! — довольно убедительно возмутился Королёв. Страх пробудил в нём актёрский дар. — Мы просто тренировались! Правилами школы это не запрещено, если соблюдаются меры предосторожности.

Бехтерев обвёл нас взглядом. Ноздри его ястребиного носа слегка раздувались, словно он пытался учуять ложь.

— А кто тогда эти молодые люди? — ехидно поинтересовался инквизитор, указав на Соплю и товарища Королёва. — Если не секунданты?

— Просто наши друзья, — ответил я, глядя не на него, а на Бехтерева. Интуиция подсказывала, что в данный момент всё зависит не от инквизитора, а от препода. — Они тоже хотели потренироваться. Мы договорились по очереди спарринговать.

Инквизитор презрительно фыркнул.

— Чушь! Вы лжёте!

— Полагаю, вас это в любом случае не касается, — сухо проговорил Бехтерев, поправив очки. — Нарушение школьных правил — если даже оно и было — не в вашей компетенции. Лично у меня нет основания не верить ребятам. Многие после уроков тренируются. Магия на территории школы не запрещена. Главное, чтобы они это делали в пределах периметра.

Королёв с приятелем тут же закивали, молча подтверждая сказанное.

Инквизитор метнул на преподавателя быстрый раздражённый взгляд.

— Этот ученик, — его палец нацелился на меня, — проходит по делу о нарушении запрета на творение магии в общественных местах! — процедил он. — И я говорю не о школе!

— Неужели? — брови Бехтерева слегка приподнялись, но тон нисколько не изменился. — Вы что, явились ради него? Хотите его арестовать? Могу я увидеть соответствующий документ? — и он требовательно протянул руку.

Инквизитор побледнел от злости. Кулаки его сжались. Он прерывисто дышал, сверля Бехтерева пылающим взором.

— Ордер, пожалуйста, — проговорил тот, словно ничего этого не замечал. — Вы же не думаете, что я позволю постороннему увести ученика из школы просто так?

— Я не посторонний! — прошипел инквизитор. — И вы отлично меня знаете.

— Ерунда! — резко отмёл слова собеседника Бехтерев. — Вы не являетесь этому ученику ни родителем, ни законным представителем. И ордера на его арест у вас — по крайней мере, при себе — как я понимаю, нет. Боюсь, вам придётся оставить его в покое.

Инквизитор зло прищурился.

— Вы уверены, что хотите этого? — спросил он тихо.

— Вынужден настаивать, — не моргнув, ответил Бехтерев.

Инквизитор повернулся к нам и смерил меня горящим взглядом.

— Не думай, что отмазался! — предупредил он. — Всё только начинается!

Вдруг, размахнувшись, он метнул вспыхнувший в ладони огненный шар в куст сирени, из-за которого появился две минуты назад Бехтерев.

— Всего доброго! — процедил он, проходя мимо преподавателя.

— Администрация школы пришлёт вашей организации счёт за порчу имущества, — невозмутимо отозвался Бехтерев.

Инквизитор не обернулся. Молча ушёл, исчезнув за углом школы. Так я и не понял, зачем он приходил. Неужели хотел забрать меня из школы? Но почему тогда явился без ордера? Непонятно…

— Так что, это была дуэль? — спросил Бехтерев, обводя нас взглядом.

— Нет, Артемий Васильевич! — замотал головой Королёв. — Всё, как мы и сказали.

Препод вопросительно уставился на меня.

— А вы что скажете?

— Какая может быть дуэль, если у него пятый, а у меня только третий уровень? — развёл я руками. — Конечно, мы тренировались. Господин Королёв взялся мне показать кое-какие приёмы. Как более опытный боец.

— Вот как, — едва заметно усмехнулся Бехтерев. — Что ж, рад слышать. Такая трепетная дружба не может не восхищать. Ну, а вы что скажете? — тут он перевёл взгляд на Соплю.

Тот пожал плечами. Было видно, что его слегка трясёт.

— Дуэли ж запрещены, — сказал парень. — Зачем бы мы стали нарушать?

Бехтерев усмехнулся.

— Самый нелепый аргумент из всех, какие можно было придумать. Ладно, будем считать, что так всё и было. Господин Аркадьев, вы за мной. Остальные свободны. И чтоб духу вашего тут не было через полминуты!

Развернувшись, он направился к зданию школы. Подхватив рюкзак, я махнул на прощанье Сопле и двинулся за преподавателем. Королёв проводил меня тяжёлым взглядом. Чувствовалось, что, хотя он и проиграл, между нами ещё не всё кончено. Что ж, как угодно…

Когда мы вышли на площадку перед школой, я осмотрелся, но инквизитора нигде видно не было. Последние ученики покидали территорию. Бехтерев затормозил и развернулся ко мне.

— Это правда? Вы действительно колдовали вне школы?

— Мне пришлось. На меня напали. Моей жизни грозила опасность. Это была самооборона.

— Напали с применением магии? — уточнил преподаватель.

Этого я не знал, так как очнулся в этом теле уже после того, как мой предшественник его покинул. Но по вопросу сообразил, какой ответ будет правильным.

— Да. С применением.

— Тогда это меняет дело. Вам не смогут инкриминировать превышение. И всё же, советую переждать в школе хотя бы полчаса.

— Спасибо, — кивнул я.

Мне как раз надо было сменить двойника, заняв его место. Что же касается самообороны, то, может, Бехтерев был и прав. Вот только дело было не в одних лишь парнях, напавших на меня в туалете ночного клуба. Я атаковал инквизитора. А это совсем другое дело. И, вероятно, проявленное мною неподчинение ситуацию не улучшало. Странно, что я вообще до сих пор на свободе, если подумать.

Бехтерев отправился по своим делам. Наверное, проверять контрольные или составлять новые. А я поспешил туда, где дежурил мой доппельгангер.

Главное, что камеры не засняли нас обоих. Поэтому я прежде всего вызвал его в слепую зону. Моя копия встала передо мной с тяпкой в руке и ничего не выражающим взором.

— Кто-нибудь приходил проверить, на месте ли ты? — спросил я.

— Директор.

— Что спрашивал?

— Ничего.

— Просто посмотрел, что ты на месте, и ушёл?

Доппельгангер кивнул.

— Да.

Отлично. Значит, есть не только записи с камер, но и свидетель — сам директор. Видимо, он опасался, что я могу свинтить сразу после уроков — вот и явился проконтролировать. Как раз во время дуэли. Дуэли, которой не было.

Картину портило только появление Бехтерева. Он-то видел меня на заднем дворе, и его не переубедишь с помощью записи с камер. С другой стороны, химик может вообще не узнать, что я должен был в это время находиться в другом месте. Едва ли он болтлив и много общается с коллегами. Больше похож на интроверта. Уверен, остальные учителя его недолюбливают. Главное, чтобы прошло несколько дней. Тогда можно будет утверждать, что наша встреча на спортивной площадке произошла не сегодня. Люди обычно склонны путать время и не слишком-то доверяют в этом плане самим себе.

Мой взгляд упал на двойника. По идее, он больше не был мне нужен. Уничтожить его, обратив в кучу песка и глины? Это проще всего… Однако у меня появилась идея, как использовать его получше. Правда, она требовала ещё работы. Значит, доппельгангера следовало спрятать. Причём так, чтобы его не нашли. Но где? Снова засунуть его в пожарный ящик? Слишком рискованно. Разве что запереть… Нет, плохой вариант. Лучше отправить его домой. Там он будет в сохранности, а это пока именно то, что от него требуется.

— Побудь пока в туалете, — сказал я двойнику. — Запрись. Понял?

Тот кивнул.

— Понял.

Дежурить мне долго. Надеюсь, никто не станет проверять этаж каждые полчаса. Пока двойник будет сидеть в толчке, я буду убираться.

Погасив на этаже свет, я отправился в класс, которым занимался перед моим приходом доппельгангер. Мало того, что нужно ходить в чёртову школу, так ещё и тряпкой махать приходится! Конечно, можно было бы заставить двойника заниматься уборкой. Но тогда пришлось бы самому засесть в туалете на несколько часов. А я не был уверен, что это менее унизительно. Утешало лишь высказывание, крупными буквами написанное на одном из плакатов первого этажа — рядом с расписанием. «Достоинство не в том, чтобы не убираться, а в том, чтобы не жить в грязи», — говорилось в нём. Видимо, таким образом юных аристократов убеждали, что они обязаны заниматься уборкой в школе. Неплохой ход.

Конечно, я не занимался уборкой весь день. Уроки-то делать тоже было нужно. Так что к девяти у меня уже всё было готово, и я спокойно отправился домой. Но сначала вывел из туалета доппельгангера.

— Ты первый, — сказал я. — Постарайся не попасться никому на глаза. — Встречаемся у парковки. Не светись там особо. Погоди, один момент.

Поколдовав, я наложил на него заклятье, слегка изменившее лицо. Теперь двойник больше походил на моего брата, но близнецом уже не выглядел.

— Всё, иди, — велел я, садясь на подоконник.

Выждав минут пять, я двинулся следом. На выходе сидел охранник.

— Ты, вроде, только что выходил! — удивился он, подняв глаза от кроссворда.

— Нет, я до девяти дежурил, — ответил я. — Вы обознались.

— Хм… Очень на тебя похожий парень вышел. Ладно, проходи.

Он нажал кнопку, и красный сигнал сменился на зелёный. Я вышел из школы и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Ветер шумел в кронах растущих на территории деревьев, ночь пронзали огни города.

Я направился к парковке. Двойник поджидал меня возле шлагбаума.

— Пошли со мной, — кивнул я.

Мы двинулись к машине. Шофёр заметил нас в зеркало заднего вида и вышел открыть заднюю дверь.

— Это мой одноклассник, — сказал я. — Ему далеко ехать, так что переночует у нас.

— Как скажете, — отозвался водитель.

Мы забрались на заднее сиденье, и автомобиль тронулся, выруливая с парковки. Доппельгангер сидел, не шевелясь, словно манекен. Да, трудновато будет выдать его за одноклассника, конечно. Любой, кто попытается с ним пообщаться, сообразит, что с парнем что-то не так. Придётся его прятать. Благо, в доме полно закоулков. И всё же, риски есть. Но они того стоят. Ведь я собирался с помощью доппельгангера пробить потолок местной системы магии. Так сказать, удвоить свой предел. По моим скромным подсчётам, это должно дать мне минимум десятый уровень — то есть, на один больше, чем у императора и его семьи. А если удастся прокачаться и дальше, то я стану намного могущественней любого мага этого мира.

Эта мысль вызвала на моём лице едва заметную улыбку.

Глава 9

Сила дает большие возможности. А возможностей у меня сейчас не так много. Например, я не могу вырваться из этого проклятого мира. А хочется очень сильно. Поэтому иных вариантов, кроме как прокачаться, я не видел. Но делать это долго и нудно, как местные ученики, у меня нет никакого желания. Зато есть одна хитрая мысль, как ускорить прокачку.

Я глянул на своего двойника.

У каждого рода в этом мире есть предел, выше которого прокачаться он не может, как бы ни старался. Какие же глупые ограничения! Но это заложено природой, как я понял. И преодолеть их никто не в силах. Родился ты, скажем, в семье Сопляковых, у которых уровень «два», — вот и будешь всю жизнь слабаком с двоечкой силы, хоть лопни. А если повезло родиться в семье Оборзевших, у которых уровень магической силы — «шесть», то… Увы, это еще не значит, что тоже станешь с шестым уровнем ходить. Нужна прокачка, будь она неладна! Вот все и ходят в школу, изучают различные техники и магию.

Я хотел порвать этот порочный круг и избежать долгой учебы. И на этот счёт имелась одна идейка. Сработает или нет — надо смотреть.

В свою комнату попасть удалось мне не сразу: по пути встретился старший братец. Увидев меня с другом, принялся отвешивать дебильные шуточки. Я бы набил ему морду, но понимал, что, если сейчас ввяжусь в перепалку, то есть большой риск вообще ничего не сделать, и двойника просто раскроют. Пришлось, скрежеща зубами, терпеть.

Но пометку в памяти всё же оставил — поджарить этому гаду задницу!

Наконец, удалось попасть в комнату. Я тут же закрылся и принялся вычерчивать прямо на полу тринадцатиконечную звезду. Начертательная магическая геометрия была моим коньком, и я мог с закрытыми глазами строить достаточно сложные конструкции. Но сейчас я не спешил. Нужно быть внимательным и точным, ведь любая ошибка приведет к очень печальным последствиям. Уж мне ли не знать?

Теория моя была достаточно простой. Ограничение уровня, до которого может прокачаться человек, лежит в его ауре. Причем в самом глубоком его проявлении, так называемом тонком плане человека. Поэтому у одной фамилии и лимит один — ведь аура у семьи едина. Кровная линия. Род, наследственность — все дела. С этим ничего поделать нельзя.

Но вот если прокачать того, у кого нет этой ауры, потому что он вообще не человек в полном смысле этого слова… К примеру, у доппельгангера ауры нет. Он — оболочка. Но не простая. Двойник имеет определенные проявления и свойства человека. А значит…

— Его можно прокачать! — зловеще произнес я, глянув на неподвижно сидящего доппельгангера.

Но прокачать этот манекен — ещё не всё. Есть второй шаг, не менее сложный. И тут тоже нужно использовать образное мышление, чтобы понять весь мой замысел.

Прокачка — как одежда, как рубашка, как кожа. Ты занимаешься, изучаешь различные практики и приемы, и они опытом нарастают на тебя. Чем больше, тем толще. Поэтому, если перестать заниматься, забросить прокачку, эта «одежда» начинает изнашиваться и истончаться.

Моя задумка была следующей: прокачать двойника, потом снять с него эту «одежду» и надеть на себя. Моя аура в этом случае не взбунтуется, потому что прокачка принадлежит иной сущности. Но я сам смогу её вполне себе спокойно использовать. Звучит безумно. Но не быть мне тем, кто я есть, если бы я сейчас боялся. Риск — дело благородное. Так говорят в этом мире. И я с этим согласен.

Магическая звезда была закончена. Пришло время её наполнить.

Тысячи формул, символов, идеограмм, графем и прочего, что знал и бережно хранил я в своей истинной памяти. Знания накапливались множество лет и позволили сделаться тем, кто я был… до сего момента. И выписывая сейчас руны тёмных начал, сопрягая их друг с другом и возводя в степени, я получал истинное удовольствие. Эти хитрые действия словно возвращали меня в того, кем я был ранее.

Надо отметить, что мир этот оказался не таким плохим, как я думал. Но только по одной причине — все эти формулы и идеограммы тут работали. Да, несколько в ином виде, но работали. А это значило, что часть своей силы я всё же имею.

Закрыв глаза, я обратился к корням Древа. Рискованное дело, потому что раньше я такого и в таких масштабах тут не делал. Но выбирать не приходилось. Храбрость — половина силы. А иногда — даже больше.

Как ни странно, что-то темное, могущественное и древнее сразу же мне ответило. Это был беззвучный глас, который мне показался знаком — нет, не Тьма, но словно её брат. Исполинское, хранящее суть мрака, неведомое и необъятное, зарожденное Хаосом вечности… Как же хорошо!

Теперь понятно, почему мне было так хреново в тот первый раз, когда я пытался совершить тут магию. Я, пребывая в теле подростка, невольно воззвал к кроне Древа. А это белый поток, который распознал мою истинную суть и, словно битым стеклом, прошелся по моему нутру. Зараза! А корни — это хтонические начала, и они для меня, словно эликсир.

Потекла сила, мощная, плотная, однородная. Пребывая в какой-то обезумевшей радости, я засмеялся и направил этот поток на звезду. Она тут же вспыхнула! Фиолетовое свечение наполнило комнату, начало плясать отблесками по стене. Воздух стал плотным и наполнился едким запахом серы.

Я глянул на формулы. Они тоже светились, каждая группа своим цветом: подкрепляющие символы — зеленоватым, направляющие — красным, проникающие — янтарным. Все идет по плану!

— Подойди сюда! — приказал я двойнику.

Тот послушно встал со стула. Но идти не решался: в воздухе вдруг заплясали искорки, а потом и вовсе блеснула беззвучная молния.

— Подойди!

Доппельганер встал в центр звезды. Прямо над головой двойника тут же образовались небольшие тучки и принялись кипеть и клубиться. По полу прокатилась едва заметная дрожь. В воздухе, который вдруг начал темнеть, стали проявляться маски тысячеликой Тьмы: морды волчьи и медвежьи, змеиные и вороньи, паучьи и скорпионьи, неведомых чудовищ с сотней глаз и абсолютно безглазые, имеющие только огромную пасть на всю морду. Порождения хтони, дети первозданного хаоса! Я знал имена их всех и ликовал, потому что понимал — ритуал получился!

Но выводы мои оказались слишком поспешными.

Неладное я почувствовал, когда мой двойник вдруг схватился за голову и упал на пол. А потом издал протяжный вой. Вибрация стен стала заметней. Затрещали перекрытия. Магический конструкт начал выходить из синхронизации. Остроконечные лучи звезды засветились ярче, а потом и вовсе стали пульсировать, болезненно и неровно.

Что происходит⁈ Почему ритуал выходит из-под контроля⁈

Я лихорадочно просматривал формулы, но не находил ошибки. Однако все шло уже не по плану, а летело в тартарары.

Двойник опять закричал, сжавшись на полу в позе эмбриона. Неужели он может чувствовать боль? Нет, не может. Тогда какого хрена орет⁈

Я хотел как следует наподдать доппельгангеру, но едва подошёл к нему, как меня ударило мощным потоком силы. Боль вспыхнула в мозгу. Чтоб тебя…!

Меня отбросило, но я не почувствовал боли, потому что на мгновение потерял сознание.

Открыл глаза, уже лежа на полу. О-ох…!

Мутило. В ушах звенело, а перед глазами все плыло. Но рассинхрон, кажется, закончился.

Звезда перестала светиться, двойник тоже молчал. И только снаружи в мою дверь долбились члены семьи, настойчиво требуя открыть.

— Что происходит⁈ Максим, немедленно открой дверь! Ты что там устроил⁈ Ты нас всех на тот свет отправить решил⁈

— Всё в порядке! — прохрипел я.

Попытка встать не увенчалась успехом, ноги были словно ватные. Твою мать, что произошло⁈ Почему не сработало? Я же сделал всё правильно! Но, видимо, чего-то не учёл. Понять бы, что именно…

— Открывай дверь!

— Зачем? — искренне удивился я.

— Он ещё спрашивает! Открывай немедленно! — кажется, это был средний брат, Пётр, хренов адвокат.

Вторила ему мачеха, визгливо крича:

— Максим, ты что, творишь магию дома⁈ Нас же всех на каторгу сошлют! Немедленно открывай!

— Открывай, малолетний подонок! — зарычал Пётр.

А вот оскорблений я не потерплю! Я уже было потянулся к ручке двери, чтобы распахнуть дверь и как следует наподдать братцу, но в последний момент остановился. Нельзя! Я ведь, и в самом деле, нарушаю правила — творю магию вне стен школы. А значит, меня могут прямиком сдать инквизитору. И судя по отношению брата и мачехи ко мне, такой исход вполне реален. Вот только меня он совершенно не устраивает.

— Ну, и семейка! — выдохнул я и огляделся.

Нужно было как можно скорей замести следы.

Звезду я стёр рубашкой, которую вытащил из шкафа. Туда же её и закинул обратно. Бросил на пол другую одежду, чтобы скрыть формулы и знаки. Едва ли кто-нибудь из моих родственников захочет порыться в этом беспорядке.

Когда в дверь уже принялись откровенно ломиться, грозя ее вынести, я открыл замок.

— Ты почему нас не впускал⁈ — зашипела мачеха.

— Да он издевается над нами! — усмехнулся Петр. — Игнорирует старших!

— А разве запрещено находиться в своей комнате? — резонно спросил я.

— Что вы тут делаете⁈ —мачеха пристально оглядела комнату. — Весь дом трясся!

— Дрались, — тут же соврал я. — С другом, — кивнул на двойника, который продолжал неподвижно лежать на полу. — Я сил не рассчитал и вырубил его.

— Ты его убил, что ли⁈ — удивленно воскликнул Петр, глядя на лежащего. — Еще этого не хватало! Младший братец человека убил в семейном доме! Теперь все тут будет пронизано смертью! Он хотя бы простолюдин⁈

— Живой он. Просто сознание потерял. Сейчас очнется.

— Ты больной! — сквозь зубы процедила мачеха. — Тебя нужно было в психушку сдать! Бьешь людей без всякого повода!

Я хотел ей ответить чего покрепче, но в комнату вошла сестра Дарья и незаметно одернула меня.

— Молчи! — шепнула она мне в самое ухо.

И, глянув по сторонам, громко сказала:

— Парни устроили шуточный поединок? Что ж, я помню, Петр, когда был на два года младше, тоже такие устраивал. Верно я говорю, Петр?

Тот скривился, будто съел горькую пилюлю. Кивнул:

— Верно.

— И поединки были гораздо круче. Петя, помнишь, как ты мамину вазу фарфоровую разбил? А папину скульптуру, которую они из Китая привез?

— Заткнись! — процедил брат.

— Ну тогда что же тут плохого, если то же самое устраивает и Макс?

Возразить вошедшим было нечего, и они стояли молча, переминаясь с ноги на ногу. Наконец, мачеха подошла к лежащему и спросила:

— Он точно живой?

Она наклонился над двойником, видимо желая проверить его состояние, но не прикоснулась к парню. На лице отчетливо отразилась брезгливость, хотя вид у доппельгангера был вполне нормальный.

Мне повезло, потому что двойник вздрогнул и издал стон.

— Живой, — сказал я.

— Я чувствую темные эманации магии, — прищурившись, произнес Петр.

До лежащего ему больше не было никакого дела: раз живой, значит, не придётся отмазывать братца, чтобы избежать скандала. Теперь он выискивал следы и улики, с помощью которых можно было меня прижать.

Вновь помогла Дарья.

— Так друг Макса темный. От него и чувствуешь.

— Фу-у, темный! — скривилась мачеха и сразу же вышла из комнаты, словно ей сообщили, что тут находится заразный больной.

Петр же пристально посмотрел на меня и произнес:

— Я тебя еще прижму!

— Смотри прижималку не обломай, — ответил я.

Братец скрипнул зубами, но влезать в конфликт не стал и поспешно ушел, догоняя мачеху.

— Ты чего тут устроил⁈ — спросила Дарья, едва дверь закрылась.

— Ничего.

— Вот только не нужно мне врать! Я тебя от этих двоих спасла!

Я отметил про себя, что двое эти, и в самом деле, слишком часто пересекаются. Какая-то у них интрижка? Интересно, отец знает?

Девушка глянула на лежащего, нахмурилась и спросила:

— Это что, двойник⁈

Ого! Как она сумела распознать доппельгангера⁈

— Двойник, — ответил я, не видя смысла отнекиваться.

— Как ты смог его создать⁈

— Послушай, это не так сейчас важно. Лучше пообещай мне, что никому не расскажешь про него.

— Расскажу! — улыбнулась Дарья.

— Что⁈ — вытянулся я в лице.

— А ты попробуй догони!

Дарья рванул в сторону, но я перегородил ей путь отступления из комнаты, закрыв собой входную дверь.

— Не догонишь! Не догонишь!

Девушка принялась бегать по комнате.

— А ну стой!

— А я все расскажу! Расскажу про двойника!

Да что она себе позволяет⁈

Я рванул за ней, желая перехватить на проходе возле кровати. Но Дарья оказалась прыткой и увернулась.

— Расскажу! Расскажу!

— Я тебе сейчас устрою!

Резко развернувшись, я бросился наперерез и поймал Дарью, заключив в объятия. Ловким броском повалил на кровать и схватил за запястья, чтобы не вздумала убежать.

— Ладно, поймал, братик! — улыбнулась та, тяжело дыша.

— Ты должна пообещать…

— Да, конечно, я никому ничего не расскажу! Я же пошутила! А ты шуток не понимаешь!

— Не до шуток мне сейчас!

Я отпустил сестру. Дарья глянула на меня, хмыкнула.

— Вечно ты угрюмый. Ладно, не достаю тебя. Но пообещай, что потом расскажешь, как двойника сделал. Тоже себе хочу, чтобы вместо меня учился.

— Вряд ли он вообще обучаем, — буркнул я, поглядывая на доппельгангера. — Ты что-то хотела?

— Я хотела с тобой поговорить совсем о другом. Ты что творишь⁈ — с укором выдохнула Дарья.

— Ты о чем?

— Я про дуэль, — Дарья опасливо оглянулась, словно нас могли подслушивать в моей комнате. — Ты зачем устроил дуэль?

— Я её не устраивал, — холодно заметил я. — Этот придурок Королёв сам нарвался.

— Нарвался? Да он всегда так делает, чтобы других задеть.

— Со мной такое не пройдет.

Дарья посмотрела на меня как-то иначе, с любопытством.

— Ты возмужал. Раньше не таким был.

— Все меняется, — туманно ответил я.

— Глупость твоя только неизменна. Нужно было проигнорировать его выпад. Ну, или денег дать, как все делают.

Мой красноречивый, полный злобы взгляд был лучше любых слов.

— А ты что, правда, его побил? — с любопытством спросила Дарья.

— Да это разве побил? Так, поцарапал. Хотел как следует ему навалять, да инквизитор явился. Кстати, что он там потерял? Школа же не его территория.

— Говорят, у него в школе сын учится. Но никто не знает, кто он такой. Все думают на Алекса, который из старшего корпуса — он такой же угрюмый и не разговорчивый, но я думаю, что это Костя из параллели — у них с инквизитором черты лица похожие, — сестра глянула на меня. — А вот насчет победы над Королёвым — это, конечно, плохо.

— Плохо? Чего же тут плохого?

— Ты что, в самом деле не понимаешь?

— Не понимаю, — растеряно ответил я, глядя на сестру.

Ее уверенность и напористость смутили меня.

— Род Королевых не простой и не из тех, кто прощает такие пощечины.

— Какие еще пощечины? О чем ты?

— Антон Королёв, кого ты победил на дуэли, средний сын рода Королёвых. Говорят, что у старшего не все в порядке с головой, поэтому вся надежда на среднего, и семейный тотем с прочими регалиями должен однажды перейти именно к Антону.

— И что?

— А то, что глава рода Королёвых — Константин Константинович Королёв, является бывшим военным генералом, сейчас держит несколько фабрик и мануфактур, входит в состав Высшего Думного Совета.

— Ну и?

— Что «ну и»⁈ — рассердилась Дарья. — Ты что, правда не понимаешь⁈ Он важный человек. Элита. И любой выпад против Антона — это выпад против всей семьи и ее авторитета. Они же тебя теперь просто так не отпустят.

— Не надо меня пугать.

— Я тебя не пугаю, а предупреждаю. Макс, будь осторожен!

Я глянул в глаза сестры и понял, что она действительно переживает за меня.

— Все будет нормально, — попытался успокоить ее я.

— Вряд ли, — тяжело вздохнула она. — Думаю, уже завтра твоя жизнь резко измениться. И не в лучшую сторону.

К моему сожалению, сестра оказалась права.

Глава 10

На следующее утро я ловил заинтересованные взгляды окружающих. И далеко не только своих одноклассников. Кажется, моя персона начала вызывать любопытство чуть ли не всей школы. Я догадывался о причине: шило в мешке не утаишь, и слухи о моей победе на дуэли неумолимо расползались по коридорам и аудиториям. Это подтвердил и Сопля.

— Все говорят о том, что ты отделал Королёва, — угрюмо проговорил он на второй перемене, пока мы шли в кабинет, где должно было проходить занятие по начертательной геометрии.

— Не похоже, чтобы тебя это радовало, — заметил я с лёгким укором. — Предпочёл бы, чтоб этот зарвавшийся индюк надрал мне зад?

— Если честно, да, предпочёл бы! — с вызовом ответил Сопля. — Не потому что болею за него, ясное дело. За тебя беспокоюсь. Королёв тебе этого не простит. Да и дружки его тоже, а их в школе немало. Ты унизил не только его лично, и даже не его род, хотя это ой как нехорошо. Ты наступил на хвост всем пятёрочникам, разве ты этого не понимаешь?

— Погоди, ты говорил, что, если я одержу победу в дуэли, Королёв не станет мстить. Вопрос будет закрыт.

Сопля усмехнулся.

— Так-то оно так, и второй раз на дуэль он тебя вызвать по тому же поводу права не имеет, вот только что ему помешает устроить тебе какую-нибудь каверзу исподтишка? Репутацию-то блюсти надо. А для Королёва это вопрос особенно болезненный. Плюс он продул троечнику. Представляешь, как его от этого разматывает?

— Странное какое-то представление о репутации.

Мой собеседник тяжело вздохнул.

— Ну, это ж Королёв! Он до чёртиков боится, что слухи дойдут до его папаши. А они дойдут, уж будь уверен. И тогда отец Королёву устроит! Я ж тебе говорил, в их семье проигрышей не прощают.

— И чем поможет ему выходка против меня?

— Макс, я понятия не имею. Но все сходятся на том, что у вас ещё ничего не кончилось, и продолжение следует. Так что держи ухо востро, как говорится.

— Ладно, спасибо за заботу. Постараюсь.

— Кажется, это по твою душу. Нет, справа.

Повернув голову, я увидел двух девушек и парня, направлявшихся ко мне. Хм, неужели дружки Королёва решили поболтать?

— Привет, — кивнула рыжая с весёлыми кудряшками, остановившись перед нами и тем самым преградив путь. — Ты ведь Максим? Аркадьев?

— Он самый, — я слегка поклонился, учтиво, но не более того. — Чем могу, сударыня?

Девушка прыснула.

— Перестань! Ты что, из девятнадцатого века? Какая я тебе сударыня? Прибереги это для балов. Меня Катей зовут. А это, — она указала на подружку, — Маша. Ну, и Егор, — пальчик переместился в сторону худого нервного парня с жидкими светлыми волосами, свисавшими косой чёлкой на одну сторону. — Мы из параллельного класса.

— Рад знакомству, — сказал я, кивнув остальным. — Наверное.

— В каком смысле — наверное? — тут же заинтересовалась стриженная под каре брюнетка с ярко накрашенными пухлыми губками и небесно-голубыми глазами.

— Не уверен, что рад, — пояснил я. — Всё зависит от того, что вам от меня нужно.

— А! — улыбнулась рыжая. — Ты думаешь, мы приятели Королёва?

— Было такое предположение.

— Не парься! Мы не из его команды. Ни разу вообще.

— Скорее, наоборот, — добавила брюнетка. — Слышали, ты его вчера отделал. Это правда?

— Ну, формально дуэль осталась за мной, — ответил я. — Но не сказал бы, что ему очень уж досталось. Мы до первой крови дрались.

О том, что мой противник пытался продолжить поединок после проигрыша, упоминать не стал. Как говорится, незачем пинать дохлую собаку.

— Жаль, — жёстко сказала брюнетка. — Лучше бы ты ему кости переломал! Но, наверное, выиграть было и так непросто?

— Пришлось попотеть, — кивнул я. — Всё-таки, у нас приличная разница в уровнях.

— Кстати, как тебе удалось его сделать? — подал голос парень. В его серых глазах виднелся неподдельный интерес, смешанный с робким восхищением. — Все были уверены, что ты сегодня даже в школу не сможешь прийти.

Рыжая ткнула его пальцем в бок.

— Не говори так! — проговорила она с укором.

— Ой, прости! — тут же спохватился Егор. — Я не имел в виду, что ты слабак, и что у тебя не было шансов… — он замолчал, осознав, что закапывается ещё глубже.

Я улыбнулся.

— Ничего, всё в порядке. Я и сам в себя не очень верил. Собственно, мне просто повезло. Так вы, значит, Королёва недолюбливаете?

Девчонки презрительно фыркнули.

— Да кто его вообще любит⁈ — сказала Маша. — Он же мерзкий!

— Ну, есть же у него друзья, — заметил я. — Вчера вон двое приходили.

— Ну, так только эти придурки и есть, — проговорила Катя. — Такие же уроды. Ты ж имел сомнительное удовольствие с ним пообщаться.

Пока мы разговаривали, я считывал ауры собеседников. К моему удивлению, паренёк оказался тёмным. От него исходили однозначно идентифицируемые эманации, схожие с моими собственными. Хм… Интересно, много ли таких в школе? Надо бы поболтать с ним отдельно и выяснить этот момент. Не ходить же по коридорам, «принюхиваясь» ко всем подряд. В этом мире магов вроде нас явно недолюбливали, так что почти наверняка тёмные держатся вместе, образуя нечто вроде негласного сообщества.

— Да, имел, — согласился я. — И восторга у меня это не вызвало.

— Зато теперь все тобой восхищаются, — сказала Катя, буквально пожирая меня глазами. — Ты практически местный герой!

— Ну, не для всех, — вставила Маша. — Справедливости ради.

— Видимо, пятёрочники недовольны? — осторожно вставил я.

— Ещё бы! — воскликнула рыжая, но тут же спохватилась: — Извини, я не хочу тебя пугать!

— А надо испугаться?

Троица переглянулась.

— Ну, не то, чтобы… — начала Маша. — Просто ты ведь победил пятёрочника, а сам троечник? Или нет?

— Троечник, — подтвердил я. — Говорю же: просто повезло.

— Как ты вообще решился наехать на Королёва? — с ноткой уважения спросил Егор.

Я пожал плечами.

— Не мог позволить ему слишком много о себе возомнить. Если позволять подобным личностям быковать, они решат, что им всё будет сходить с рук. А сходить с рук им ничего не должно.

— Так-то оно так, но он ведь теперь тебе покоя не даст, — проговорил Егор.

— Ну, ему же хуже.

— Ладно, перестань! — сказала рыжая приятелю. — Как бы Королёв ни выпендривался, его авторитет пошатнулся. Конечно, ему это не понравится. Зато теперь люди знают, что и ему можно навалять!

— Он вас достаёт? — спросил я.

— Ну, не то, чтобы… — пожала плечами Маша. — Так, бесит просто.

— Меня иногда да, — сказал Егор. — Как и всех. В смысле — кто имеет меньше уровень, чем он.

— Да уж, к своим и старшакам он не полезет! — презрительно фыркнула Катя.

В этот момент Сопля дёрнул меня за рукав.

— Прошу прощения, что перебиваю, — сказал он, — но у нас осталось минуты полторы, чтобы дойти до кабинета.

Его слова заставили девчонок переполошиться. Опаздывать на занятия никто не хотел.

— Ладно, ещё увидимся, — пообещала Катя. — Пока!

— До скорого, — улыбнулась Маша.

Егор схватил мою руку и пожал.

— Ты крут! — тихо проговорил он. — Реально!

На этом расстались и поспешили в кабинет.

Шеклтона не было. Никого это не удивляло: преподаватель и в прошлый раз не торопился явиться ровно со звонком. Так что ученики переговаривались, и в классе царило монотонное гудение. Постепенно оно становилось громче, а затем стало ясно, что после начала урока прошло уже минут семь, а Шеклтона так и нет. Парень с первой парты поднялся и осторожно подкрался к двери в подсобку — закрытой. Приник к ней, прислушиваясь. Сделал знак классу замолчать. На несколько секунд воцарилась напряжённая тишина. А затем дверь распахнулась.

Но не в подсобку, а из коридора.

Парень вздрогнул и замер, как будто его парализовало. Однако на его лице почти сразу появилось выражение облегчения: в класс вошёл вовсе не Шеклтон, а преподаватель истории магических искусств, сухопарый очкарик в сером костюме, который болтался на нём, как на вешалке.

— Займите своё место, — велел он застывшему у подсобки парню, и тот мгновенно юркнул обратно за парту.

Историк обвёл взглядом затихший класс.

— Здравствуйте, — проговорил он негромко. — К сожалению, сегодня господина Шеклтона не будет. Я проведу занятие вместо него.

В воздух поднялась рука нашей старосты — маленькой девчонки с туго уложенными в две закрученных косы волосами по имени Ксения.

— Да, в чём дело? — с лёгким раздражением спросил историк.

— Василий Степанович, а у нас сегодня ещё пятым уроком ваше занятие. Оно состоится?

— Естественно, — ответил историк. — Я-то здесь. Так что будет два урока вместо одного. И это очень хорошо, а то мы как раз немного отстали из-за того, что вы плохо написали последнюю контрольную. Вот её разбором и займёмся.

— А что с господином Шеклтоном? — не желала униматься староста. — Когда он вернётся?

— Не знаю. Вас поставят в известность. Всё, достаём историю!

Преподаватель направился к доске и принялся писать на ней число и тему.

— Интересно, что случилось! — шепнул мне Сопля. — Заболел, что ли?

Однако уже через пару уроков по школе поползли слухи, будто тёмного учителя забрали инквизиторы. Неужели директор сдал его из-за нашего неудачного эксперимента? Может, поэтому вчера и приходил в школу инквизитор, застукавший нас с Королёвым на стадионе? И дело было вовсе не в том, что у него тут учится сын? Если это вообще правда.

В столовке к нам подсели новые знакомые — Маша, Катя и Егор. С ними были ещё двое парней — тоже жаждали пообщаться с тем, кто отделал Королёва. Сам побеждённый пока держался подальше — на другом конце столовой. И я заметил, что, помимо парочки дружков, бывших с ним вчера на стадионе, с ним сидели ещё несколько человек.

Несколько раз я поймал брошенные через ряды столов взгляды. И они не предвещали ничего хорошего: похоже, пятиуровневые что-то замышляли. Выступить портив победившего в дуэли сразу и открыто они не могли, но Сопля прав: устроить мне какую-нибудь каверзу им ничто не мешало.

Одного из моих новых знакомых звали Кирилл, другого — Артём. Первый был троечником, а второй — двоечником и держался подчёркнуто скромно, давая понять, что знает своё место и вообще счастлив, что сидит за одним столом с теми, у кого уровень вышел. Вдобавок, он был тёмным. Так что, с какой стороны ни посмотри, с рождения был обречён на последние роли.

Я вполуха слушал своих соседей, а сам вспоминал урок по истории магических искусств. Как ни странно, тема меня заинтересовала. В основном, потому что мне нужно было узнать об этом мире как можно больше — особенно о существующей в нём системе ворожбы.

Василий Степанович Плещеев рассказывал педантично, приводя множество фактов и дат, но из всей этой массы лишней для меня информации можно было вычленить и полезную.

Например, я узнал, что магией пользовались люди этого мира с древности, но интуитивно — на уровне шаманства. Однако тогда-то и было открыто Древо, к которому можно путешествовать и питаться его энергией. Первые шаманы использовали бубны, чтобы не потеряться. Одни поднимались к кроне, другие опускались к корням. Тогда это называлось Верхним и Нижним мирами. Но с развитием наук чародеи поняли, что это не случайность: есть предрасположенность у каждого мага, в зависимости от которой он может получать силы либо от светлой, либо от тёмной энергии. Плюс научились обходиться без бубна.

Это здорово продвинуло изучение Древа и возможностей, которые оно давало. Логично, что постепенно одарённые, способные путешествовать к источнику магии, стали элитой. Они и сформировали то, что нынче зовётся аристократией. Дар стал передаваться по наследству — в основном, благодаря постоянным духовным практикам адептов. Одновременно магия была объявлена прерогативой высших классов — простолюдины практически утратили к ней доступ. Конечно, до сих пор всё равно может родиться маг в обычной семье, но он либо никогда не узнает об этом, либо будет однажды схвачен инквизицией. Во всяком случае, инициироваться ему не позволят: дворяне ревностно хранили свою монополию на чародейство.

После уроков я взял в школьной библиотеке несколько книг по истории местной магии — учебника было явно недостаточно, чтобы получить полную картину как можно быстрее. Так что мой вечер прошёл в штудиях. Спать я лёг уже далеко за полночь. Зато теперь знал о Древе и тёмных гораздо больше.

И в моей голове зародилась дерзкая мысль. Раз местные колдуны могут создавать так называемый Контур, объединяя силы представителей рода, значит, наверняка есть способ аккумулировать энергию членов разных семей. Конкретно — меня интересовало, реально ли создать Контур из нескольких тёмных. Это могло бы помочь мне. Прошлый ритуал, скорее всего, не получился из-за того, что не хватило энергии — нужно больше звеньев в передаточной цепи. И ими вполне могут стать мои новые знакомые. Даже среди тех, кто сегодня захотел со мной подружиться, нашлась парочка тёмных. Если же поискать, то обнаружатся и другие.

Другой вопрос — согласятся ли они мне помогать. Даже если я предложу это в качестве эксперимента. Скорее всего, нет. По правде говоря, я был в этом уверен. Такие ритуалы довольно опасны, и мало найдётся желающих рискнуть. Кроме того, это означало бы выдать мой секрет, а подобный вариант я даже не рассматривал. Конечно, спрашивать согласие не обязательно… Правда, для этого придётся обездвижить «звенья». Скорее всего, даже убить. Готов я к такому шагу? Если буду уверен, что сработает, то да. Но нужно найти достаточно тёмных, чтобы ритуал точно получился. Пожалуй, завтра этим и займусь — провентилирую, сколько в школе учится таких же, как я, адептов.

На этой мысли я и уснул.

А на следующий день меня вызвал к себе директор. Мне об этом сообщила Ксения — наша староста.

— Велел тебе прийти на этой перемене, — сказала она сочувствующим тоном. — Наверное, это из-за дуэли.

— Формально это была тренировка, — ответил я. — Пока я или Королёв не признались в обратном.

— Он не признается.

— Я тем более.

Однако я подозревал, что девушка права. Вроде, иных поводов вызывать меня не было.

Ксения вдруг взяла меня за плечо и слегка сжала.

— Держись! — сказала она. — Почти все на твоей стороне. Лично я терпеть этого Королёва не могу!

— Спасибо, — ответил я с лёгким удивлением.

Не ожидал от старосты такого проявления эмоций. У меня сложилось впечатление, что она целиком погружена в учёбу — этакий сухарь-перфекционист.

Ксюша убрала руку и смущённо сцепила руки в замок.

— В общем, я просто хотела, чтобы ты, знал, что я за тебя, Макс. Ну, всё, иди!

Когда я вошёл в директорский кабинет, Вебер имел вид хмурый. На меня зыркнул, как на врага. Хм, неужели его так вывели из себя слухи о нашем с Королёвым поединке? Что-то я сомневаюсь. Во-первых, никто особо не пострадал, во-вторых, Сопля ведь говорил, что негласно дуэли поощряются. Так что к мне не должно быть по этому поводу особых претензий.

— Что вам известно о господине Шеклтоне? — сходу спросил Вебер, едва мой зад коснулся стула.

— В каком смысле?

— О том, почему его забрали на проверку.

Директор сверлил меня взглядом, будто пытался пробраться прямо в мозг и прочитать там мысли.

Я пожал плечами.

— Говорят, его забрали инквизиторы.

— Верно, так и есть. Школа осталась без преподавателя, причём на неопределённый срок. И я хочу знать, почему!

Явно Вебер имел какую-то претензию лично ко мне. Иначе с какой стати ему вызывать скромного троечника и учинять ему допрос?

— А при чём тут я, Константин Константинович?

— Я застал вас за тёмным ритуалом.

— Ну, и что? Он не получился. Вы меня за это уже наказали. И какое это имеет отношение к тому, что господина Шеклтона забрали инквизиторы?

— Хотите сказать, это не вы донесли на него? — выдержав краткую паузу, спросил Вебер.

Глава 11

— Нет! — воскликнул я, удивленный таким наездом.

Вебер долго и пристально глядел мне прямо в глаза, сверлил насквозь, от чего по спине побежали «мурашки». Наверняка в это самое время директор использовал какие-то магические штучки, потому что я отчетливо ощутил легкие уколы на шее. Вебер прощупывал меня. Но я был чист и потому молчаливый допрос выдержал с достоинством.

— Интересно, — задумчиво произнес директор, хмуря брови и отворачиваясь к окну. Его длинные ухоженные пальцы принялись постукивать по столу. — А кто же на него донес?

Я пожал плечами. Откуда мне знать? И почему я вообще должен об этом думать?

— И даже предположений у тебя нет?

Предположения у меня были, но озвучивать их Веберу я не собирался.

— Может быть, какие-то его личные враги? — туманно ответил я. — Все-таки, Шеклтон — весьма необычный человек, вполне мог нажить недоброжелателей.

Директор вновь глянул на меня, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы он не прочитать с помощью своего особого зрения мои истинные мысли.

— Верно, — вздохнул директор, вновь постукивая пальцами. — Шеклтон дурак, каких еще поискать нужно!

Такие откровения удивили меня. Но директор только начал.

— Угораздило меня связаться с этим полоумным! Да лучше бы я заплатил тройную сумму и вызвал преподавателя темных начал с Востока — ведь были же предложения. Денег и времени пожалел. Да и этого безумного моряка жалко стало, хотел пристроить. А он вон, какие причуды вытворяет!

Вебер был раздражен. Оно и понятно — технически, по закону, он должен остановить процесс обучения и закрыть школу до момента, пока не появится оправданный инквизицией Шеклтон или кто-то другой, кого можно поставить на предмет. Ведь мало ли, чему учил тёмный своих подопечный — вдруг крамола какая вскроется. Но директор видимо обладал определенными связями и потому закрываться не спешил. Инспектора по обучению тоже не спешили идти с проверкой.

«Еще бы! — хмыкнул я мысленно, вспоминая разговоры учеников. — Учебные взносы с каждой семьи, которая обучает свое чадо в этой школе, весьма велики. Добровольно лишаться такого дохода директору нет никакого желания. Да и в байку о том, что стало жалко старого моряка, тоже вериться с трудом. Просто Шеклтон назвал самую скромную сумму, чтобы преподавать — лишь бы хватало на выпивку да самый дешевый табак. Вот Вебер и соблазнился».

— Ну да ладно! — махнул рукой директор, улыбнувшись. — Что сделано, того не изменишь. Ты мне лучше вот, что скажи. Что там у тебя за неприятности с инквизитором? Доходят разные слухи.

— Никаких неприятностей, — тут же выдал я, натянуто улыбнувшись. — А слухи — это всего лишь слухи, не более.

— Слухи… — задумчиво повторил Вебер. — Ну не знаю. Говорят, что ты творил магию вне стен школы. Это дело подсудное.

— Вам беспокоиться не о чем. Вы же отвечаете только за то, что происходит в границах школы. А с этой точки зрения я чист.

Укол не прошел мимо ушей Вебера. Он прищурил глаза, недобро улыбнулся.

— Верно, Максим. Я отвечаю только за то, что твориться в школе. Например, в саду.

— Тренировка, — тут же ответил я, понимая куда клонится разговор.

— Тренировка! — усмехнулся Вебер. — Ну, пусть будет так. До времени. Ладно, Максим, ты не переживай, все нормально.

Он похлопал меня по плечу.

Я понимал, что директор школы постарается сейчас сыграть роль своего парня, чтобы втереться в доверие.

Не ошибся.

— На самом деле, я совсем о другом хотел с тобой поговорить. Максим, я знаю тебя долго, слежу за твоими успехами. Ты — парень способный. А скоро у нас ожидаются большие практические занятия на полигоне, и я рассчитывал, что ты будешь в первом отряде.

Я вопросительно глянул на директора.

— Первый отряд для отличившихся, — сладко улыбнувшись, пояснил Вебер. — Для отличников, для умных учеников, для особенных.

«Для богатых родов, кто готов дополнительно оплатить включение своего отпрыска в этот отряд», — понял я. Ну, на меня семья едва ли захочет потратить денежки. Боюсь, тут Вебера ждёт разочарование.

— И я раздумывал о том, чтобы включить и тебя туда. Но только я должен понимать, что за тобой ничего противозаконного нет. Расскажи, что там случилось с Шеклтоном? Что вы там делали? Да ты не бойся, я никому не скажу. Просто хочу понимать, что говорить инквизиции, когда она придет с расспросами. Чтобы версии совпадали. Ну ты понимаешь, о чем я.

Вебер подмигнул мне.

Интуиция подсказала мне, что сейчас нужно молчать. Даже если пообещают тысячу девственниц и полцарства в придачу — молчать! Это явно какая-то подстава.

«Кажется, Королевы успели сговориться и с Вебером. А он сейчас явно пытается накопать на меня компромат, чтобы сразу же отчислить». Ну, не на дурака напал. Со мной этот номер не пройдёт.

— Ничего особенного не произошло, — осторожно ответил я. — Шеклтон еще с начала урока вел себя странно, говорил какие-то непонятные вещи. Вот я и переспросил по поводу темы урока. А он сказал, что лучше один раз показать, чем сто раз объяснять. И предложил остаться после урока. Я и согласился. Ну, а дальше он начал просто какую-то дичь творить. И все задымилось. Потом вы пришли.

— Значит, хотел просто узнать более подробно о теме обучения? — недобро улыбнулся Вебер.

— Именно так.

Шею вновь начало покалывать.

— Максим, ты ведь не думаешь, что я полный дурак? Я — глава школы. И я прекрасно разбираюсь как в белых основах, так и в черных началах. То, что творил Шеклтон, в школьную программу обучения не входит. То, что он делал, запрещено законом. Я бы поверил в твое объяснение. Но слишком много фактов говорят о другом. То тебя уличает инквизитор за созданием магических конструктов вне школы, то вы с Шеклтоном творите запрещенные заклятия прямо в кабинете.

Вебер придвинулся ближе ко мне и почти в самое лицо прохрипел:

— Кто ты такой на самом деле, Максим Аркадьев⁈

В этот момент мне понадобились все мои самообладание и выдержка, чтобы не выдать самого себя. Давление магических эманаций усилилось до невероятных размеров — Вебер пошел ва-банк!

То, что Вебер говорил про себя, оказалось правдой — он, и в самом деле, обладал невероятной магической силой. Уровень восьмой, а может быть, и девятый. Его плотный поток скрутил мне глотку и, словно огромный удав, принялся душить. Я не мог пошевелиться и сделать вдох, но продолжал смотреть на директора, понимая, что испытание можно либо пройти, либо сразу же умереть, потому что, если он узнает, кто я такой на самом деле, то мне точно не жить.

Противостояние длилось несколько секунд, но мне показалось, что вечность.

— Хорошо-о… — протянул Вебер, и хватка ослабла.

Я сделал глубокий вдох и едва не потерял сознание. Нужно было оставить последнее слово за собой. Уже хотя бы потому, что Вебер позволил себе так давить на меня.

— Не знаю, что вы имеете в виду, — проговорил я, сглотнув и стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Как по мне, ваш преподаватель, который сейчас у инквизиции, подверг опасности ученика — и вы, как человек, нанявший сумасшедшего, несёте за это ответственность. А вовсе не я!

Вебер моргнул, его лицо окаменело. Он знал, что я совершенно прав. Собственно, до него проверка ещё доберётся. И сейчас я должен волновать его в последнюю очередь, если уж на то пошло.

— Пока наш разговор закончен! — зловеще процедил директор. Его тон не сулил ничего хорошего. — Но мы еще к нему вернемся. Можешь идти.

Я встал и на ватных ногах вышел из кабинета. Хотелось ругаться самыми грязными словами, а еще больше — свернуть шею этому зазнавшемуся индюку. Но я понимал, что нахожусь сейчас не в том положении, чтобы делать такое. Силы мои слабы. А задумка с двойником не удалась. Но ничего. С помощью других темных я осуществлю задуманное и прокачаюсь. А уж потом…

Я потер руки. Но это потом. А сейчас нужно поразмыслить над кое-чем другим.

Итак, что мы имеем? Кто-то слил Шеклтона. Хотели меня каким-то способом подставить, потому что видели, что я с темным учителем общался и оставался после уроков, чтобы замутить темный ритуал? Только вот Шеклтон не помог и вообще по факту оказался недееспособен, а попросту говоря, безумен. Так что мне таким вот способом насолить у недоброжелателя не получилось. Прямых улик у меня нет, но я просто уверен, что это дело рук семьи Королевых. Таким образом они хотят слить меня. Отомстить за свое поражение.

Новые знакомые в полном составе уже ждали в коридоре.

— Ну, как прошла встреча? — спросила Маша.

— Нормально, — пожал я плечами.

— Эй, нет, так дело не пойдет! — возмутилась Катя. — Мы хотим подробностей! Просто так Вебер тебя бы не отпустил. Крови попил?

— Отсосал, — сквозь зубы ответил я.

Ребята взорвались смехом.

— Фу! — поморщилась Маша. — Что за шутки, Макс⁈

— Никаких шуток. Всё так и было.

Мы двинули по коридору в сторону столовой — после жаркой беседы хотелось есть.

— Вебер говорил про какие-то учения на полигоне, — проговорил я. — О чем это он?

— Ты что, с Луны свалился? — произнес Сопля. — Это же самое важное событие этой четверти! Всю школу везут на северный полигон, где будут проходить учения. Будут смотреть, чему мы научились за это время.

Класс! Особенно мне есть, что показать. Учитывая, что я в этом мире — и в школе, соответственно — без году неделя.

— И что, это обязательно? — спросил я осторожно.

— Конечно! По результатам этих соревнований формируют списки на отчисление.

— Что⁈

— Вот так, — кивнул Сопля. — В прошлом году троих домой отправили. Отстающих в этой школе не держат. Даже если они из влиятельных семей. Слишком много желающих получить место.

— А отличившимся дают право взять из центральной библиотеки по одному свитку заклятий, — дополнила Катя.

— Что еще за свитки? — насторожился я.

Девушка закатила глазки.

— Заклятия высшего порядка — формулы, графемы, полный разбор. Крутая вещь. В прошлом году Михайлов был победителем, так он взял ретранслятор — магическую формулу, увеличивающую расстояние передачи заклятий.

— И даже из школы после этого ушел, не доучился, — добавил Сопля. — Михайлова сразу на государственную службу взяли с таким-то умением. Говорят, где-то под Архангельском теперь в звании старшего фельдфебеля служит. Огромные деньги получает.

А вот это интересно.

— И что, любое заклятие можно выбрать? — спросил я.

— Ну тут уж как повезет. Кто же знает, что там в свитках? Они все запечатаны. Наугад только действовать.

Нет, наугад не стоит. А вот если заглянуть внутрь — это пожалуйста, сквозь бумагу увидеть легко, это достаточно простое заклятие. И если найти среди этих свитков такой, который сможет аккумулировать силу, накапливать ее, то можно в разы ускорить весь процесс создания портала в иной мир.

От таких мыслей настроение у меня сразу же поднялось.

Мы взяли разносы, прошли вдоль линии раздачи. Ребята набрали всякого, я же ограничился отбивными с соком. Сели за стол.

— И чего ожидать на полигоне? — спросил я, отправляя кусок прожаренного аппетитного мяса в рот.

— Много чего, — ответил Сопля, поглощая котлету.

— Скорее всего, будет три этапа, — пояснила Катя. — Никто точно не знает, что приготовит на этот раз Вебер, но общая картина примерно одинаковая. Сначала проверяются конкретные стихии. Это самая продолжительная часть, так как состоит она из нескольких соревнований. Форма у них может быть любая. Хоть наперегонки бежать. Но каждый год устраиваются поединки, на которых отсеивают половину участников. Потом — лабиринт. Там нужно многие качества показывать. Этакая сборная солянка из ловушек на разные стихии. Есть одна хитрость — если объединиться в группы, то преодолеть препятствие будет легче.

— А третий? Третий этап какой?

— А вот это никто не знает. Если первые два остаются, только меняется антураж, то третий этап — всегда сюрприз. В прошлый раз ученики на высоте ста метров от земли прыгали по воздушным камням и дрались на мечах. Как в кино китайском показывают. Только там не маги дерутся, конечно, а актёры, и их на верёвки подвешивают.

— Давай вернёмся к турниру, — мягко сказал я.

— Половина не прошла. Что в этот раз будет — никто не знает, кроме самого Вебера.

— Да и он не знает, — произнес Сопля. — Говорят, он в последний момент придумывает задания. — Чтобы никто не узнал, что будет.

— Вряд ли в последний, — покачала головой Катя. — Ведь мало придумать, нужно еще и организовать все. Те же воздушные камни создать — представляешь, сколько сил нужно и какие формулы высчитывать?

Сопля неопределенно пожал плечами. Явно остался при своём мнении. Я же был, скорее, на стороне девушки. Конечно, придумать — это одно. Осуществить — совсем другое. Каким бы сильным магом ни был директор, даже ему требовалось время.

— И как скоро будут проходить эти соревнования на полигоне? — спросил я.

— Ну ты действительно с Луны свалился! — улыбнулась Катя. — Ближе, чем ты думаешь. Уже послезавтра!

— Послезавтра⁈ — это новость удивила меня.

Так скоро⁈ И я узнаю об этом только сейчас? Маловато времени. Впрочем, мне хватит и этого. Все мои знания — со мной. А это — главное, чем я сейчас обладаю.

— Видали? — сказала Маша и кивнула на телевизор, который висел в углу столовой и показывал новости.

Мы невольно обратили на экран внимание. Там показывали какую-то светящуюся запятую в небе.

— Комета, — со знанием дела произнесла Маша.

— И что? — не понял Сопля.

— Говорят, плохой знак.

— Что же тут плохого?

— А если упадет?

— Кометы не падают — только мимо пролетают.

— Ну все равно, — пожала плечами Маша. — Мало ли…

— А я фаталист, — произнес Сопля.

— Что это такое? — спросила Катя. — Это что-то, чем ты любишь заниматься, когда остаешься один дома?

Ребята прыснули от смеха.

— Это вера в то, что все уже предопределено, — надул губы Сопля. — Вот назначено нам судьбой умереть от кометы — так хоть тресни, так оно и будет, ничего не изменишь. Всему свое время. Верно я говорю, Максим?

— Всему свое время… — задумчиво повторил я, глядя на видео с кометой.

Блеклая запятая не производила особого впечатления, но вот журналист, кажется, проникся и говорил что-то торопливо и нервно.

Нет, я мировоззрение одноклассника не разделял. Если плыть по течению, то никогда ничего не добьёшься. Всё предопределено? Удобная теория, но только для людей без амбиций. И оправдание лодырей. Я предпочитаю брать быка за рога и быть хозяином своей судьбы.

— Всему свое время…

И вдруг меня словно ударило током!

Я схватил карандаш, тетрадку и принялся лихорадочно писать формулы, прямо поверх лекции.

— Чего это он? — удивленно спросила Маша, непонимающе глядя на остальных.

Ответить ей никто не смог.

— Макс, ты чего? — осторожно спросил Сопля.

Но мне было не до него. Я делал важные расчеты.

Сопля, произнеся фразу про время, невольно натолкнул меня на одну мысль. Очень важную мысль. И ведь как я об этом сразу не подумал и не учел⁈ Болван! Полный болван!

— Макс, может, расскажешь все же, чего это ты начал тут какие-то сложные уравнения третьего уровня писать? — спросила Катя, заглядывая из-за спины.

— Да так, пустяк, — только и смог выдохнуть я, глядя на получившиеся расчеты.

— Вот так пустяки! — усмехнулась девушка. — Целую страницу исписал!

Поняв, что от меня ничего не добиться, компания переключилась на обсуждение других новостей, оставив меня в покое. А я же не находил себе покоя. Все мое естество вдруг растревожилось, и всего начало колотить. Кажется, здесь это называется «нервы». Проклятое, жалкое человеческое тело!

Время… это важный фактор, который нужно учитывать всегда. А я этого не сделал. И потому у меня вышло полное фиаско с порталом и с двойником. Расчеты не предполагали временных ограничений. А они были. И весьма жесткие.

Я тихо выругался. И вновь погрузился в формулы, перепроверяя их.

С каждой секундой волосы на голове поднимались все сильней. Выходило интересное. Есть исключительный час, когда формулы активируются и конструкт портала в мой мир сработает и откроется. Один единственный час, когда планеты займут благоприятное расположение. Один час. И больше такого шанса не будет. Никогда. Ни. Ко. Гда.

Я больше не смогу создать этот портал, будь я хоть трижды силен. И час этот наступит через три дня! Три дня, за которые мне нужно прокачаться до невероятных мощностей и успеть создать необходимый конструкт. Три дня…

И либо я успеваю. Либо остаюсь тут навсегда, в этом мире и в этом теле…

Глава 12

Итак, мне нужно попасть на турнир. Однако шансов немного, ведь зависит зачисление либо от моих родителей, либо от Вебера. И никто из них не горит желанием поспособствовать моему продвижению, так сказать. Я сидел в кафе после уроков, прикидывая, с кем больше шансов договориться. Получалось, что ни с кем. Предкам на меня мало того, что пофиг, так я ещё и бельмо на глазу у семьи. Уверен, они бы с удовольствием от меня избавились, представься подходящий шанс. Стоп! Ну-ка, ну-ка… Что там Сопля рассказывал про кадета, выбравшего уникальное заклинание? Куда он там свалил служить? Явно не ближний свет. Хм… А вот это неплохая идея! Надо подкинуть её родителям.

Я уже хотел было подозвать официантку, чтобы расплатиться за кофе и пломбир, когда в кафе вошёл Королёв с дружками. С ними были ещё две девчонки, довольно симпатичные.

Меня Королёв заметил не сразу. Зато, когда увидел, тут же помрачнел. Вид у него был так себе: физиономию хоть лекари и подлатали, однако заметно было, что совсем недавно: кожа красная, кое-где видны тонкие шрамы. Ничего, денег у его семьи много, так что выходят придурка, будет, как новенький. Жаль только, мозгов у него не прибавится. Впрочем, это его проблема.

Я думал, Королёв сделает вид, что не заметил меня, но не тут-то было. Подумав, он направился в мою сторону. Так-так, что же скажет?

Подойдя, Королёв бесцеремонно уселся на свободный стул и уставился на меня. Вокруг глаз у него темнели круги, вблизи было заметно, что под тонким слоем новой кожи разбегаются алые прожилки. Его приятели встали у него за спиной, девчонки с любопытством выглядывали из-за их спин, не понимая, в чём дело.

— Как дела? — поинтересовался я, окинув Королёва насмешливым взглядом. — Ветер не мешает?

Парень нахмурился.

— Какой, к чертям, ветер⁈ — буркнул он.

— Который тебе в физиономию дует, — ответил я.

Королёв покрылся пунцовыми пятнами. Подался вперёд, положив локти на стол. Ая-яй! Разве аристократы так себя ведут? Но учить парня манерам я, естественно, не собирался.

— Слушай, ты, конечно, победил! — тихо проговорил Королёв, сверял меня ненавидящим взглядом. — Я этого не отрицаю.

— Ещё бы! — усмехнулся я. — Есть свидетели, которые видели, как ты продул. И как продолжил после этого нападать — тоже. Не забывай об этом.

На лице моего собеседника появилась кривая усмешка. Тонкая кожа от неё собралась множеством морщин.

— Ну, на это всем плевать, — сказал он. — Формально мы просто тренировались, забыл?

— Не думаю, что плевать, — возразил я. — Формальность для преподов, но всем известно, что между нами произошло на самом деле.

Щека у Королёва дёрнулась. Я попал в точку. Его репутация пошатнулась, причём безвозвратно. Восстановить её он уже не может: всем известно, что он проиграл троечнику. Остаётся только месть. Но на неё он не имеет права — ни по закону, ни по неписаным правилам дворянской чести.

— Не воображай о себе много, Аркадьев! — процедил Королёв, отодвигаясь. — То, что ты устроил на стадионе, слишком круто для мага с третьим уровнем. А другого у тебя быть не может. Так что я подозреваю, что ты использовал катализатор. И возможно, не один. А это на дуэлях запрещено! Если бы не явился тот инквизитор, я вывел бы тебя на чистую воду! И ещё выведу!

Версия по катализатор — особые заклинания, усиливающие магию, — была неплохой. Только вот беда — они чертовски редки и дорогие. История про парня, который победил в турнире и взял свиток, который помог с карьерой — из этой же серии. По сути своей виток — этот тоже вид катализатора. Но мне его просто так не раздобыть.

— Где бы я раздобыл катализаторы? — ответил я, покачал головой. — В лавке на углу?

— Понятия не имею! Но я докажу, что ты смошенничал, не сомневайся!

— Что угодно, лишь бы не признавать поражения? — усмехнулся я. — Если собираешься распускать обо мне слухи, то хотя бы позаботься о том, чтобы раздобыть доказательства. Иначе это будет сильно попахивать клеветой.

— И что? — усмехнулся Королёв в ответ. — Вызовешь меня на дуэль? Я не против. Как раз будет возможность поймать тебя за руку!

— Как знаешь, — сказал я и поднял руку, подзывая официантку. — Если понравился столик, оставайтесь. Хотя вряд ли вы все поместитесь.

— Да я с тобой под один куст срать не сяду! — выплюнул Королёв.

— У тебя это и не вышло бы. В отличие от тебя, я предпочитаю делать это в туалете.

Подошла официантка. Пока я расплачивался, Королёв молчал. Но, как только она удалилась, и я поднялся, он тоже вскочил, преградив мне путь.

— Имей в виду, мелочь: всё только начинается! — прошипел он.

— Непременно, — ответил я, глядя ему в налитые кровью зенки. — Можно теперь пройти? Мне ещё целый день сегодня бояться.

Королёв сделал шаг в сторону. Теперь его лицо снова исказилось кривой ухмылкой. Я видел, как ему хочется врезать мне прямо здесь, но он сдерживается, понимая, что нельзя устраивать разборки в общественном месте. Да и как он будет выглядеть, если ударит того, кому только недавно проиграл дуэль. Довольно жалко. При всём своём скудоумии Королёв это отлично понимал. Ну, или, как минимум, чувствовал интуитивно.

— До встречи! — бросил он мне в спину.

Отвечать или оборачиваться я не стал.

Спутницы Королёва и его приятелей проводили меня заинтересованными взглядами.

Выйдя на улицу, я поймал такси и поехал домой. Назрел разговор с предками. Надеюсь, они на всё готовы, лишь бы избавиться от меня.

Дома меня встретил лакей. Слугам было всё равно, какие отношения царят в семье. Для них в любом случае мы все были господа, так что я не чувствовал с их стороны пренебрежения. Лакей забрал у меня рюкзак и куртку. Я знал, что они окажутся в моих покоях и об этом не нужно беспокоиться. Так что сразу отправился к Аркадьеву-старшему в кабинет. Моё появление удивило секретаря, человека лет сорока, с проседью и в очках с толстой чёрной оправой.

— Что, надо докладывать о приходе сына? — поинтересовался я, поглядывая на обитую кожей дверь.

Видимо, чтобы из кабинета не долетало ни звука.

— Хм… — растерялся секретарь. — Наверное, лучше спросить, — неуверенно проговорил он, вставая из-за своего уставленного телефонными аппаратами стола. — На всякий случай. Александр Иванович сейчас с вашим братом разговаривают.

— Скажите, что дело срочное.

— Слушаюсь.

Секретарь торопливо подошёл к двери, приоткрыл и исчез в образовавшейся щели. Не было его минуту, не больше. Появившись, он кивнул.

— Заходите… Максим, Александрович, — добавил он и тут же смутился получившейся паузы.

— Премного благодарен, — кивнул я и переступил порог кабинета.

Дверь за мной тут же деликатно затворилась. Секретарь не желал, чтобы кто-то решил, будто он подслушивает.

Отец и брат уставились на меня с откровенной неприязнью.

— В чём дело? — резко спросил родитель. — Мы тут заняты. Опять что-то натворил?

— Не совсем, — ответил я. Сесть мне не предложили, но меня это не удивило. Мог бы и сам плюхнуться в кресло, но сейчас я вовсе не желал вызывать лишнее раздражение. — У меня просьба.

Брат усмехнулся.

— Просьба? — переспросил он саркастически. — Неужели? Вот бы узнать, какая.

— Сейчас узнаешь, — пообещал я.

Евгений прищурился и взглянул на отца. Мол, как тебе такая дерзость?

— Давай быстрее! — велел тот, раздражаясь. — Не тяни время. Если тебе заняться нечем, это не значит, что все в доме бездельничают.

— Я насчёт школьного турнира.

— И что с ним?

— Хотел бы поучаствовать.

Евгений демонстративно усмехнулся и покачал головой.

— Да что ты⁈ — приподнял брови Аркадьев-старший. — Насколько мне известно, к нему допускаются только выдающиеся ученики. Ты явно не из их числа.

— Это как посмотреть, — ответил я. — Но дело не в этом. На турнире можно выиграть свиток. Один ученик заполучил такой, что уехал в Архангельск служить старшим фельдфебелем.

Отец тяжело вздохнул.

— Я всё ещё не понимаю, каким краем это касается тебя, Максим. Ты явно испытываешь моё терпение.

— Было бы здорово, если б я тоже так смог.

— Уехать?

Я кивнул.

— Это решило бы целую кучу проблем, разве нет?

Отец с Евгением переглянулись.

— Возможно, однако для этого турнир надо выиграть, — заметил брат, смерив меня взглядом с головы до ног. — А у тебя не получится.

— А вдруг?

— Хочешь снова опозорить наш род?

— Проигрыш в турнире не является позором. Само участие в нём — уже достижение. Вне зависимости от результата.

— Зачем тебе это нужно? — спросил Александр Иванович, сверля меня тяжёлым взором. — Ты же не думаешь, что действительно сумеешь победить?

— Почему нет? Тут ведь и везение играет роль.

— В последнюю очередь. Я тоже учился в школе и участвовал в турнире. Даже один раз выиграл. Но ты…

— Если получилось у тебя, почему не может получиться у меня? Мы ведь маги одного уровня.

Тут отец не сразу нашёлся, что ответить. Ведь по факту я был прав.

От откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился на меня.

— Если вдруг тебе повезёт, ты уедешь?

— Как минимум, докажу, что не являюсь в стаде паршивой овцой.

Аркадьев-старший покачал головой.

— Э, нет, так не пойдёт! Давай-ка договоримся о чётких условиях.

Я видел, что ему не терпится от меня избавиться. И я предлагал ему шанс. От такого трудно просто взять и отказаться.

— Если победишь, ноги твоей тут не будет, — сказал отец.

Что я терял? Если я прокачаюсь до нужного уровня, мне в этом поганом мирке делать всё равно нечего. И, уж точно, я не горю желанием оставаться в этом доме. Так что я ответил:

— Договорились.

Александр Иванович кивнул.

— Хорошо. Я позвоню директору. Думаю, он пойдёт мне навстречу. А теперь уйди, Макс. Мы и так потратили на тебя слишком много времени.

Я и не думал задерживаться. Беседа с родственниками не доставляла мне ни малейшего удовольствия. Так что я тут же ретировался и отправился в свою комнату.

В коридоре мне попалась навстречу мачеха. При виде меня её кукольное личико скривилось.

— Ты поздно, — заметила она, притормаживая. — Что, так много было уроков? Или где-то болтался?

Послать бы её, но мне нужно было, чтобы она поддержала отца в решении отправить меня на турнир — с перспективой избавиться от белой вороны.

— Нет, заходил к отцу, — ответил я. — Просил записать меня на школьный турнир. Хочу выиграть какой-нибудь классный свиток и уехать на край империи — делать карьеру.

Поскольку Мария от неожиданности не нашлась, что сказать, я прошёл мимо. Но по её взгляду понял, что она сегодня же постарается убедить мужа, что это просто отличная идея. Хе-хе… Так приятно быть кукловодом этих тупых и примитивных людишек! Но надеюсь, скоро я избавлюсь от их общества — как и они от моего. В конце концов, негоже льву жить среди обезьян.

И снова мне не удалось беспрепятственно добраться до своей комнаты. На это раз путь мне преградила Даша.

— Привет, братик! — привстав на цыпочки, она звонко чмокнула меня в щёку. — Как твои дела?

— Ну, есть проблемы, но я работаю над их решением.

— Слушай, а твой приятель что, поживёт у нас? Просто я искала тебя полчаса назад — думала, ты уже пришёл из школы — и заглянула к тебе, а он сидит, такой неподвижный, и в окно глядит. Ну, чисто истукан! — Даша хихикнула. — Я его окликнула, а он голову повернул и посмотрел так странно. Взгляд пустой, как у робота. Ты не подумай, я-то не против, чтобы он тут жил, но думаю, Машка будет против, если узнает.

О, похоже, не только мне не нравится новая жена отца.

— У него проблемы дома, — ответил я. — Перекантуется у меня несколько дней.

Но вообще, сестра была права: нельзя держать доппельгангера дома. Нужно что-то придумать.

— Скажи лучше, что тебе известно о катализаторах, — сменил я тему, вспомнив разговор с Королёвым.

— Об усиливающих заклинаниях? Или ты про химию?

— Про первое.

Девушка пожала плечами.

— Ну, то же, что и всем, наверное. Полезные штуки. Но достать их не так просто. По крайней мере, до инициализации. А что? Тебе зачем?

— Для общего развития.

— Ну, можешь почитать про них, если интересно. В библиотеке, вроде, есть несколько книг на эту тему. Хочешь, вместе поищем?

— Давай.

Заодно узнаю, где домашняя библиотека. Времени побродить по дому, изучая планировку, у меня не было. Да и желания — тоже.

Даша отвела меня в большую комнату, уставленную стеллажами, доходившими до самого потолка. Было их несколько рядов. Похоже, хранившиеся здесь книги собирало не одно поколение Аркадьевых. При виде такого богатства на моём лице расползлась невольная улыбка.

— Ты начинай с этого конца, а я пойду вон оттуда, — предложила сестра. — А то я не помню, где эти книги видела. Заклинаний в них всё равно нет — только описания, кто разработал и так далее — так что мне было не особо интересно.

Примерно через полчаса мы собрали с полок шесть увесистых томов. Да, есть, что поизучать. Правда, я рассчитывал узнать хотя бы парочку заклинаний. Но может, книги наведут меня на след, так сказать.

— Что, будешь читать? — слегка разочарованно спросила Даша.

— Угу. Посижу здесь. Спасибо за помощь.

— Ну, ладно. Будет время — заходи. Поболтаем.

Наверное, по выражению моего лица Даша поняла, что шансов на это мало. Вздохнув, она ушла, а я принялся штудировать книги. К счастью, читаю я быстро.

Сестра оказалась права: ни одного текста заклинания в фолиантах не приводилось. Зато были подробные описания их видов и принципа действия. Так что теперь я, по крайней мере, знал, что искать.

Поставив книги на полки, я отправился к себе и засел за уроки. Как ни противно было ими заниматься, я должен показать, что могу участвовать в турнире. А для этого надо получать нормальные отметки. Иначе даже ходатайство отца не поможет.

Закончив, взглянул на часы. Было почти десять. Похоже, ужин я пропустил. А позвать меня никто не удосужился. Ну, и ладно. Голода я всё равно не чувствовал.

Приняв душ, завалился спать. Доппельгангер так и сидел у окна, таращась на улицу. Нет, точно надо с ним что-то делать. Только ума не приложу, куда его девать.

Проснулся я по сигналу будильника. Завтракали только мы с Дашей, потому что вставали раньше всех — чтобы отправиться в школу. Сестра болтала обо всякой ерунде. Я отвечал односложно, так что она, кажется, на меня немного обиделась. И всё же, пожелала хорошего дня.

В школе я первым делом увидел собравшуюся в фойе толпу. Все ломились к стенду, на котором появилась какая-то здоровенная таблица.

— Привет! — дёрнул меня за рукав подкравшийся Сопля.

— Что это такое? — спросил я, показав поверх голов.

— Турнирная таблица. Меня там всё равно нет, так что даже пытаться подобраться к ней не буду. Думаю, тебе тоже нет смысла напрягаться. Пошли в класс?

Я решил, что едва ли меня уже внесли в число участников соревнования. Да и пробиться сквозь толпу было всё равно нереально. Так что мы двинулись к лестнице. На втором этаже навстречу попался Бехтерев. Увидев меня, остановился.

— Господин Аркадьев, — проговорил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Видел, вас каким-то чудом внесли в списки участников школьного турнира. Должен предупредить, что, пока вы не сдадите мне работу, допущены до соревнований вы не будете! Я позабочусь об этом, имейте в виду!

С этими словами он прошествовал мимо.

Чёрт, пришла беда, откуда не ждали! Совсем я забыл про обещанную работу. Ещё не хватало, чтобы из-за дурацкого проекта я пролетел с турниром!

— Тебя взяли на соревнования⁈ — спросил опешивший от новости Сопля. — Но… Почему⁈

— Ты же слышал, — ответил я мрачно. — Как взяли, так и выкинут. Чёрт, где мне взять этот сраный проект⁈

Глава 13

Кажется, я уже начинал разделять философию жизни Сопли. Чему суждено, того не миновать. Так себе философия, но последние события, произошедшие со мной, наталкивали именно на эти умозаключения — как ни барахтайся, а возвращения в свою родную Бездну мне не видать. И будут там восставшие против меня демоны пировать и смеяться над тем, как задорно я шипел в пламени адского огня и как пафосно кричал, что вернусь, чтобы отомстить…

— Хрена вам! — сквозь зубы прошипел я, сжав кулаки.

— Чего? — не понял Сопля.

— Говорю, в каком виде нужно сдавать эту работу? И вообще, что у меня за тема, ты, случаем, не помнишь?

Сопля закатил глаза.

— Макс, где ты мыслями летаешь во время урока? Тема твоего проекта: «Усиливающий состав первого периода, третьего актинового ряда для поддержания заклинаний огненного порядка».

Взгляд мой был красноречивее любых слов.

Сопля пожал плечами:

— Ты сам выбрал такой проект. Между прочим, самый сложный из всех тем, которые предлагались.

— Почему я это сделал? — прошептал я. — Я что, самоубийца? Или был под воздействием какого-то наркотика?

— Потому что спал на уроке, когда зачитывали темы. Не помнишь, что ли? Бехтерев раздал всем темы, — кстати, я свою сдал самый первый! — а потом увидел, что ты спишь, и разозлился. Вот и записал тебя на этот проект.

— И поэтому я его до сих пор не сделал, — прошептал я, понимая всю глубину пропасти, в которую попал.

— Именно, — кивнул Сопля. — Тема просто жесть!

— Послушай! — я схватил Соплю за плечи и начал трясти. — Мне нужно эту тему позарез сдать! Ты должен мне помочь. Ты — парень смышленый, умный. У тебя в голове есть знания.

Сопля засмущался. Но явно был польщён.

— Ну, знаю, конечно, кое-что…

— Тогда помоги! Просто скажи, что нужно сделать. Какие пробирки смешивать, какие вообще не трогать.

— Если бы все так было легко! — хмыкнул Сопля. — Там двойные связи выстаивать нужно, геометрические изомеры получить, сетчатую структуру сделать, да так, чтобы подобие не разрушить.

— Сопля, ботаник ты хренов! — я вновь тряхнул парня. — Что конкретно нужно делать⁈ Соберись!

— Так, — парень нахмурился. — Связи сможем сделать. Изомеры получим осаждением. Формулы тоже рассчитаем, там не сложно. Сложности в другом.

— В чем?

— Получить пангеру.

Час от часу не легче!

— Что это такое? Что за пангера?

— Это такой магический субстрат. Мы про него в прошлом году на уроке магической химии проходили. Не помнишь?

— Я тебе сейчас по физиономии заеду!

— Да чего ты злой такой? Учиться нужно было, а не спать на уроках!

— Ладно, не обижайся, — я сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. — Просто мне действительно очень важно пройти на этот турнир.

Сопля понимающе кивнул. Тоном учителя произнес:

— Пангера получается в процессе отстаивания определенных магических эликсиров. Их создать несложно.

— Ты сможешь? — спросил я с надеждой.

Вот уж не думал, что моя судьба будет зависеть от этого парня!

— Смогу. Только сам процесс отстаивания…

— Что?

— Он слишком долгий.

— Долгий — это сколько? — насторожено спросил я.

— Порядка двух недель.

— Две недели⁈ У меня нет столько времени!

— Макс, поэтому и нужно было начинать проект раньше!

— Да, ты прав, — тихо ответил я.

Внутри словно все оборвалось. Две недели — это слишком много.

— А ускорить никак нельзя? — цепляясь за призрачные надежды, спросил я. — Ну, там какими-нибудь эликсирами разбавить, камней магических подсыпать. Катализаторов навалить?

— Нельзя, — покачал головой Сопля. — Процесс очень специфичный и капризный по реакции. Он даже в идеальных условиях не всегда получается, так что приходиться по несколько раз его отстаивать. В прошлом году Алексей Горбонос, из параллели который, три раза отстаивал! Полтора месяца сидел.

— А у него осталось? У этого Горбоноса остался этот пангер?

— Да откуда? — пожал плечами Сопля. — Он его на проект весь и использовал.

— И что? Неужели никаких шансов нет? Нигде нельзя пангер достать?

— Нет, — ответил Сопля. — Конечно же, никак его не достать. Не на черный же рынок, в самом деле, за ним идти!

— Что? Что ты сказал? — я пристально глянул на Соплю.

— Я говорю, что достать его нельзя.

— Нет, ты что-то про черный рынок упомянул. Его можно там купить?

— Макс, да ты с ума сошел!

Сопля начал мотать головой и испуганно попятился назад, но я перехватил его, поймав за грудки.

— Говори! — прошипел я. — Говори, или я тебя…

Следующую минуту я перечислял изощренные методы пыток через все физиологические отверстия человека, при которых используется крупный рогатый скот, щедро сдабривая всё трехэтажными ругательствами.

— Хорошо, скажу, только перестань говорить это богохульство! Мне от одних этих слов затошнило! — взмолился Сопля. — И отпусти меня!

Я отпустил парня.

— Извини! Просто мне действительно нужно попасть на этот проклятый турнир! Позарез!

— Есть черный рынок, — неохотно начал Сопля. — Там всякое продают. Но это нелегальный рынок. За одно его посещение могут из школы выгнать! Да ладно из школы, уголовная статья светит. Могут и в ссылку отправить, куда-нибудь на урановые рудники, в край вечной мерзлоты.

— Ты знаешь, где этот рынок находится? — спросил я, чувствуя, что снова начинаю терять терпение.

— Знаю. Напишу тебе на бумажке адрес. Только, чур, не говори, что это я тебе сказал. Я вообще в это дело лезть не хочу! Там, на этом рынке, не самый лучший народец собирается. Сплошные бандиты и головорезы! Им человека убить — что под ноги плюнуть.

— Ты не бойся. Никто тебя не тронет, пока ты со мной.

Сопля подозрительно глянул на меня.

— Макс, ты…

— Верно, — перебил его я. — Ты пойдешь со мной.

— Но…

— Я в глаза этот твой пангер не видел и не отличу его от куска дерьма. А ты сможешь. Так что ты должен идти со мной.

— Макс! Да если узнают, что я…

— Не переживай. Я же говорю, что, пока ты со мной, никто ничего не узнает. И не тронет. Пришли и ушли, приключение на двадцать минут.

Сопля неодобрительно фыркнул.

— Ну так что, идем?

— Ладно! — нехотя буркнул он. — Идем. Но только потому что ты мой друг. И сразу оговорюсь — если нас поймают, то…

— Да, всю вину можешь валить на меня.

— Да я не про это! — возмутился Сопля.

— Ладно, по пути обсудим. Пошли.

— Прямо сейчас⁈

— А когда? Времени у меня нет.

Мы долго петляли по городу, миновали элитные районы, свернули в рабочие кварталы. Вид тут был совсем другим. Трубы мануфактур и заводов дымили черным дымом, все дома были покрыты копотью, а редкие окна заколочены или закрыты ставнями. Народ ходил соответствующий.

— Нас тут убьют! — шептал Сопля. — Прихлопнут. Ограбят, а потом прихлопнут. А может, уже карманы мертвецов будут чистить. А еще нас изнасилуют! Ей-богу, изнасилуют!

— Сопля, ты не мечтай, такой удачи тебе не видать!

— Да ты посмотри на их лица! У них же у каждого написано — изнасилую и убью!

— Чего ты так зациклился на этом?

— Да потому что тут кругом бандиты! И все они хотят изнасиловать нас! Поймают, спустят штаны и…

— Помолчи, — отмахнулся я. — А лучше веди, куда нужно.

— Черный рынок расположен между Промышленной и Черной улицами. Там небольшой есть закуток, где обитают торговцы всевозможными артефактами, эликсирами, ингредиентами. Как ты понимаешь, в основном весь товар — контрабанда или запрещенка. Вон там.

Сопля вдруг остановился как вкопанный, кивнул в сторону проулка.

— Там черный рынок.

— Уверен?

— Уверен. Я у отца фотографии видел.

— А он у тебя кем работает?

— Да, так… — неопределенно ответил Сопля.

— Ладно, пойдем. Держись меня и ни на шаг в сторону. Понял?

Парень кивнул.

Мы перешли дорогу. Проулок, в котором располагался черный рынок, выглядел уныло. Слева и справа — два кирпичных здания, на пять этажей высотой, без окон и выходов. Если начнется переполох, отступать будет проблематично. Черный выход с другой стороны тоже наверняка охраняется.

Мы вошли в проулок. Конечно, никаких торговых лавочек и ларьков мы там не увидели. Лишь переполненные мусором баки, несколько собак, догрызающих дохлую крысу, да группу человек, стоящих поодаль. Едва мы вошли, как взгляды людей вперились в нас. Разговоры притихли.

— Голубки, кажется, вы ошиблись адресом, — прохрипел один. — Посуточные номера сдаются проулком дальше.

Остальные сипло заржали.

— Не ошиблись, — ответил я. — Нам именно сюда.

Смех сразу же прекратился. В воздухе повисло напряжение. От стоящей компании отделился один, сутулый, худой, и пружинящей походкой подошел к нам.

— Ну, если не ошибся, тогда говори, зачем пожаловал, — произнес незнакомец, ощерившись.

Здесь он чувствовал себя хозяином и всячески сейчас это показывал. В руке торговец держал нож и достаточно умело крутил им, демонстрируя неплохую технику.

— Нам нужен пангер, — ответил я, глядя на подошедшего.

— Это что, какой-то очередной новый наркотик золотой молодежи?

Компания вновь засмеялась.

— Если не знаешь, что это такое — зачем подвалил сюда? — произнес я. — Позови старшего.

Незнакомец оскалился.

— Да ты дерзкий, как я погляжу, — проговорил он недобро.

— Мы будем сейчас выяснять, кто круче, или делом займемся? Есть товар?

Торговец пристально посмотрел на меня, решая, стоит ли мне доверять. Но рынок есть рынок. Здесь торгуют, и упускать клиента было бы глупо.

Мужик кивнул:

— Товар есть. Триста пятьдесят.

— Двести двадцать.

— Ха! — торговец зычно рассмеялся. — Да этому парню палец в рот не клади! Слышали, что говорит? Двести двадцать! Нет, паря. Триста пятьдесят, и ни монетой меньше.

— Тогда мы поищем в другом месте, — я глянул на бледного Соплю, бросил: — Пошли.

И мы двинули из проулка.

— Ты что⁈ — одними губами прошептал Сопля. — Больше рынка нет! Триста пятьдесят — это недорого.

— Помолчи! — шикнул я. — Торговаться никогда не пробовал, что ли?

— Эй, голубки! — остановил нас торговец, когда мы уже готовы были выйти из проулка. — Триста двадцать устроит?

— Договорились, — ответил я, развернувшись.

Торговец вновь рассмеялся. Потом произнес:

— Давай деньги и жди тут.

— Нет, — отрезал я. — Сначала товар.

— Да ты, как я погляжу, не первый раз покупаешь, только что-то раньше я тебя не видел.

— Это не мои проблемы, — пожал я плечами.

— Хорошо, — кивнул торговец. — Сейчас будет товар. Только есть ли у вас деньги?

— Деньги имеются, — я хлопнул себя по карману.

Он свистнул своего помощника, что-то шепнул тому на ухо. Бросил нам:

— Сейчас все будет.

Помощник ушел и вернулся довольно скоро с тугим свертком.

— Вот вам пангер. Гоните деньги.

Я глянул на Соплю. Шепнул:

— Это оно?

Тот пожал плечами.

— Не видно.

— Открой упаковку, — попросил я.

Торговец скривился.

— Парень, ты мне что, не доверяешь?

— А должен?

— Любая сделка строится на взаимном уважении и доверии, — многозначительно произнес он.

Нож в его руке начал крутиться быстрей.

И я вдруг запоздало понял, что это подстава.

— Сопля, приготовься! — прошипел я, вставая в боевую стойку. — Сейчас будет жарко!

— Как это…

— Гони деньги, щенок! — прорычал торговец и отбросил сверток в сторону.

Чем подтвердил мою догадку, что нам хотели втюхать ерунду.

— Сделка отменяется, — произнес я.

Нас начали окружать.

— Макс! Макс! — заверещал Сопля.

Первым бросился в атаку торговец. Лезвие ножа просвистело почти у самого моего уха. Я в последний момент успел увернуться. Выставил руку, перехватил противника за запястье.

— Щенок! — прошипел тот. — Я тебя…

Договорить он не успел — удар коленом в грудь заставил его захрипеть и завалиться на землю. Со сломанными рёбрами не особо повоюешь, хе-хе!

Вторым рванул тот самый, который принес «липовый» пангер. Пыл сутулого я охладил быстро. Один точный удар в колено и — хруст, треск, дикий истошный крик. Ходить теперь он сможет не скоро.

Оставшиеся трое решили идти все сразу. Видимо, посчитали, что так надежней. С этими пришлось повозиться. Тем более, что у одного из них оказался еще один нож. Если б они не суетились, мешая друг другу, да переулок был бы пошире, пришлось бы совсем туго.

Первым я вырубил того, у кого было оружие. Увернулся от двух размашистых ударов и на третий ответил боковым хуком прямо в челюсть. Бандит квакнул и мешком завалился на асфальт. Следующий оказался способней. Боксировать умел. Но вот защиту держал слабо, и на контрударе я его поймал. Расквашенный нос, выбитый зуб и глубокий нокаут.

Магию я не творил, хотя мог обрушить на всех столп огня. Не хотел. Чудилось, что, едва я выведу в воздухе необходимые формулы, как явится инквизитор. А вот его тут точно не нужно.

Последнего противника я вырубил ударом ноги. Обманный маневр и точный плотный тычок прямо в висок. Бандит даже не успел понять, что произошло — закатил глаза и тряпичной куклой сполз по стене.

— Так им! — обрадовано воскликнул Сопля. — Пусть знают свое место!

— Чего ты разорался⁈ — хмуро спросил я. — Что толку, что мы их раскидали? Пангер все равно не удалось заполучить.

А это было самое хреновое, что только можно придумать.

— Верно, — кивнул Сопля, задумчиво глядя по сторонам. — Постой…

— Чего?

— Постой-постой…

Сопля принялся осматриваться живей. И с каждым мгновением улыбка на его лице делалась шире. Потом парень и вовсе рассмеялся.

— Да мы ж не в тот проулок завернули!

Я опешил.

— Что⁈

— Вот так! Я просто от страха и волнения перепутал проулки! Макс, мы не туда пришли!

— Сопля, я тебя сейчас придушу!!!

— Макс, ну чего ты⁈ Я в этих местах вообще себя как не в своей тарелке чувствую. Прям мороз по коже. Получается, не тех вырубили. Но все равно, поделом им, могли бы и сказать, что мы ошиблись. А они надуть нас хотели.

— И в какой же проулок нам теперь? — с трудом сдерживаясь, спросил я.

Сопля огляделся.

— Вон туда! Точно туда!

Мы двинули в нужную сторону. Прошли метров триста, свернули в темный зловонный закуток. Готовый вновь вступить в драку, я пошел первым. Ларьков тут тоже не было, но толпа стояла.

— Нам нужен пангер! — рявкнул я, заставляя кошек броситься в ужасе в стороны.

— Хорошо, — пожал плечами удивленный усатый мужичок, оглядываясь на нас. — Будет вам пангер. Чего орать-то?

Он опасливо подошел к нам. Достал из кармана небольшой кристалл, отливающий изумрудным.

— Вот пангер, вполне хороший, отечественного производства.

Сопля заворожено прошептал:

— Оно самое!

— Двести, и не монетой больше! — прорычал я, злобно глядя на усатого.

Даже сжал ладони в кулаки, ожидая какой-нибудь подставы.

— Ладно-ладно! — поспешно произнес торговец, шевеля усами. — Какие-то вы напряженные, парни. Пангер вообще сто десять стоит. Но мне даже страшно с вами торговаться, вы еще и сверху накидываете. Лютые! Или вам два нужно пангера?

— Одного достаточно, — выдохнул я, протягивая деньги.

— Держите.

Я взял кристалл, повертел, делая умный вид. Потом передал Сопле.

Тот чиркнул по нему ногтем, кивнул.

— Хороший товар.

— Нужно будет еще — заходите, — ответил усатый мужичок, опасливо глядя на нас.

— Неужели получилось? — прошептал Сопля, когда мы возвращались назад.

— Сможешь помочь сделать это самый усиливающий состав?

— Макс, ты мне будешь должен по гроб жизни! — проворчал Сопля. — До утра сидеть будем. И не надейся, что я все буду делать один! Расчеты первого уровня ты тоже вполне способен осуществить.

— Я из-за тебя пятерых ни за что уработал! И я что-то не помню, чтобы ты помогал. Так что еще надо посмотреть, кто кому должен!

— Ладно-ладно, помогу! — вздохнул Сопля.

И мы двинули прочь.

* * *

В школьном кабинете стояло много людей, в основном, ученики. Они столпились у парт, что-то тихо обсуждая. В самом центре комнаты находились двое — самые авторитетные люди школы, которых боялись и уважали: Бехтерев и Вебер. Они были, словно звезды, вокруг которых крутились планеты и космический мусор в виде учеников, бывших не в силах вырваться из их гравитационного поля.

Ястребиный нос Бехтерева был заметен издалека. Тонкие ноздри слегка раздувались. Преподаватель словно выбирал, кем отобедать.

Нужно действовать — понял я.

И направился прямо к нему.

— О, господин Аркадьев! — увидев меня, произнес тот. — Чем обрадуете?

По его самодовольному выражению лица я понял, что он не рассчитывает на то, что я справился с заданием. Вебер, услышав знакомую фамилию, тоже отвлекся от других учеников и повернулся. Он ожидал увидеть забавное представление.

— Кажется, нам придется сегодня вас не допустить до турнира, — произнес директор, хищно улыбнувшись. — Ведь задание господина Бехтерева вами не выполнено, и проект вы…

— Выполнено, — перебил его я.

И протянул шар.

Вебер непонимающе глянул на сферу.

— Что это?

— Мой проект, — пояснил я. И выдал заученную фразу: — Усиливающий состав первого периода, третьего актинового ряда для поддержания заклинаний огненного порядка.

— Вот как?

Бехтерев тоже заинтересовался и принялся рассматривать сферу, внутри которой плавали сгустки черноты.

— Интересно, — протянул он, поправляя съехавшие на нос очки. — Как же это… Неужели вы все это время готовили отстаивание?

— Разумеется, — соврал я, не моргнув. — Поэтому и получилось так долго.

— Интересно, — протянул Бехтерев. — Изомеры плотные, с четкими границами. Двойные связи ровные, без узлов. Так-так-так… Вижу, что и пангер очень недурственный.

Вебер тоже подключился к изучению моей работы. Судя по его вытянувшемуся лицу, он не ожидал от меня сдачи проекта. Остальные присутствовавшие угомонились и затихли — все понимали, что сейчас решается моя судьба.

— Ну так что, я допущен до турнира? — спросил я, глядя то на Бехтерева, то на Вебера. — Допущен?

Преподаватель и директор хмурили брови, кряхтели, но отвечать на самый главный для меня вопрос не спешили. Кажется, весь мир замер в ожидании их приговора. Но они всё молчали, молчали и молчали…

Глава 14

Наконец, Вебер подал голос:

— Так что, Вениамин Михайлович, вы удовлетворены? — судя по тону, ему очень хотелось услышать отрицательный ответ.

Однако Бехтерев его неприязни ко мне не разделял. Особенно теперь, когда оказалось, что я вовсе не нерадивый ученик, а тот, кто справился с самым сложным проектом. Он даже одарил меня одобрительной улыбкой. Правда, она походила больше на гримасу: видимо, нечасто химик баловал окружающих такими плюшками, вот и не выработал привычки.

— Не вижу причин не принять работу, — ответил он. — Приятно сознавать, что есть ещё ученики, способные выполнить подобное задание. Так что да, я удовлетворён. Более, чем.

Директор поджал губы и вперился в меня тяжёлым взглядом. Как бы ему ни хотелось подложить мне свинью, сделать это при других учениках он не мог. Это выглядело бы, по меньшей мере, странно.

— Что ж, это прекрасно, — проговорил он медленно, всем своим видом показывая, что на самом деле так вовсе не считает. — Поздравляю, господин Аркадьев. Вы допущены к турниру. Надеюсь, на нём вы покажете себя… не менее достойно.

— Благодарю, — я поклонился президиуму и поспешил на место рядом с Соплёй, который явился только ради того, чтобы поддержать меня.

Сам-то он отстрелялся гораздо раньше, как и говорил.

— Поздравляю! — шепнул он, наклонившись.

— Спасибо. Без тебя я бы пролетел.

— Ты мой должник. И не надо приплетать тех мужиков из переулка. Мы туда попёрлись только из-за тебя!

— Знаю. Конечно, я твой должник.

Заседание продолжалось ещё минут сорок, а затем нас всех отпустили. К моему удивлению, когда мы шли к лестнице, путь нам преградили три девчонки. Две были даже очень ничего. Если приглядеться, третья тоже, просто это не бросалось в глаза из-за круглых очков на пол-лица.

— Привет, — сказала одна, платиновая блондинка с торчащими косичками, в которые были вплетены зелёные ленты. — Ты же Максим? Аркадьев?

— К вашим услугам, сударыня, — церемонно поклонился я, с усилием заставив себя оторвать взгляд от стройных ножек и посмотреть девушке в глаза.

Которые, кстати, были большими и почти прозрачными — словно светлая серая яшма. В цвет к волосам, так сказать. Хотя, скорее, наоборот. Чёрт, почему я вообще думаю об этом⁈ Какое мне дело до того, как она выглядит? У меня есть дела поважнее. Видимо, виноваты проклятые человеческие гормоны.

Её подружки хихикнули. Видимо, подобное обращение нынче не в чести. Ладно, учту на будущее.

— Мы представляем школьное Общество изучения древних артефактов, — сказала девушка. — История, археология, все дела. Видели, как ты утёр нос Бехтереву, — добавила она, слегка понизив голос. — Это было… впечатляюще. Как и сама работа, конечно. Серьёзно.

— Спасибо, — ответил я. — Это очень мило с твоей стороны — подойти и сказать это.

— Меня зовут Вероника, — девушка протянула руку, которую я слегка пожал. — А это — Наташа и Катя, — представила она подружек.

— Приятно познакомиться.

Сопля незаметно, но требовательно и даже с лёгким возмущением ткнул меня пальцем в бок.

— Ах, да, пардон! Это мой… друг, Со… Анатолий.

Сопля поспешно кивнул и изобразил светскую улыбку. Девушки бросили на него мимолётные взгляды, но не заинтересовались. Видимо, в Обществе были в чести только интеллектуалы. Смешно, что в их числе оказался я, а не Сопля, который, пожалуй, занял бы там место по праву. С другой стороны, почему его не пригласили? Может, внешность тоже оценивалась?

— Мы хотим пригласить тебя вступить в наши ряды, — сказала Вероника. — Обществу нужны такие пар… люди.

Хм… Копаться в земле и разглядывать древние штуковины, пытаясь понять, когда именно они оказались погребены под слоем глины и чернозёма? Нет уж, благодарю покорно!

— Увы, хотя ваше предложение весьма лестно, боюсь…

В этот момент Сопля, сообразивший, к чему я веду, больно ущипнул меня за бок. От неожиданности я даже вздрогнул. Какого чёрта ему надо⁈

— На секундочку! — проговорил он, проявив несвойственную решимость, и потянул меня за рукав в сторонку.

— Прошу прощения, — пришлось изобразить извиняющуюся улыбку.

Демоны, такими темпами я стану просто образцовым аристократом!

— Конечно, мы подождём, — кивнула Вероника.

— В чём дело? — спросил я, как только мы отошли. — Какого хрена ты меня щипал⁈

— Ты что, отказаться решил⁈ — прошипел, тараща глаза, Сопля.

— Естественно! Девчонки миленькие, конечно, однако…

— Какое может быть «однако»⁈ — возмутился парень. — Этого достаточно! Ты с ума сошёл — отшивать их⁈ Да я в это общество второй год мечтаю попасть!

— И в чём проблема?

— Откуда мне знать? Туда только по приглашению вот этой троицы можно вступить.

— Почему это?

— Основательницы. Они решают, кого звать. Треть школы с ума сходит, мечтая оказаться там.

— И поглазеть на этих малышек?

— Почему нет?

— Ладно, согласен. В смысле — понимаю. Но я не ботан, так что…

— Макс, ты мне должен!

Проклятье!

— Допустим. И что?

— Как что⁈ Это твой шанс рассчитаться.

— Каким образом? Они меня пригласили, а не тебя.

— Скажи, что без меня не пойдёшь!

— Ха! Да они пошлют нас обоих! Думаешь, эта троица привыкла, чтобы им ставили условия? Тем более, троечники.

— Макс, наверное, ты не заметил, но ты уже не обычный троечник, на которого никто не посмотрит.

— Да? Просвети, что я пропустил.

— Ты надрал зад Королёву. Думаешь, никто этого не заметил?

— Велика важность! Он просто зарвавшийся выскочка.

— Именно! Представляешь, сколько народу он достал? Для многих ты герой!

— А для многих — сопляк, которого надо поставить на место.

— Но точно не для этих трёх красоток! Макс, ну, пожалуйста! Я ведь тебе помог, когда тебе было нужно! И даже на чёрный рынок с тобой пошёл! И меня там чуть не убили, между прочим.

— Ты забыл про то, что тебя ещё и чуть не изнасиловали, — усмехнулся я.

— Вот-вот! Так что давай ты согласишься, а?

О, проклятье! Но долг платежом красен. Тут без вариантов.

— Ладно. Но только ради тебя!

— Честно⁈ Спасибо, Макс!

Мы вернулись к основательницам главного ботан-клуба школы.

— Я с удовольствием приму ваше исключительное предложение, — сказал я, и девчонки тут же просияли. — Но есть одна загвоздка. Мы с Толей всё делаем вместе. Не разлей вода.

Мы с Вероникой уставились друг на друга. Я видел, как в её прекрасных глазах мелькнули сомнения. Она взглянула на подружек.

— Вроде, он тоже умный, — осторожно заметила брюнетка с россыпью веснушек вокруг слегка вздёрнутого носика. — Можно и его принять, в принципе.

— Я не против, — тут же поддержала её вторая, не сводившая с меня взгляда.

Вероника повернулась ко мне.

— Ваши кандидатуры одобрены, — важно сказала она. — Собрание сегодня в половине пятого. Ждём вас обоих.

Кивнув, она двинулась по коридору. Подружки поспешили за ней.

Сопля проводил их взглядом.

— Не могу поверить! — проговорил он. — Я — член Общества!

— Да-да, поздравляю. Может, тебе в туалет сбегать?

— Зачем? — вздрогнув, уставился на меня Сопля.

— Боюсь, как бы ты кипятком не начал ссать прямо здесь.

Парень усмехнулся.

— Ты просто не понимаешь…

— Прекрасно понимаю. В которую из них ты втюрился?

Сопля покраснел.

— С чего ты взял…

— В которую? — повторил я с нажимом.

— Чёрт! Ладно… Но только между нами! И не прикалываться!

— Очень нужно.

— В рыжую.

— Катю?

Парень кивнул.

— Ага. Правда, она классная?

Я пожал плечами.

— Мне больше приглянулась Вероника.

— Ладно, на вкус и цвет товарищей нет, как говорится. Хотя ты же вообще вступать не хотел.

— Именно. Кстати, тебе придётся объяснять, почему ты явился на заседание один.

— В каком смысле? — насторожился Сопля. — Почему? Ты что, не пойдёшь⁈

— Нет, конечно. Зачем мне эти ваши археологические штудии?

— Но, Макс, меня же довеском позвали! Если ты не придёшь, будет странно.

— Мне наплевать. Ты хотел туда попасть — не я.

— Макс! Не подставляй меня, умоляю!

— Эй, не было речи о том, что мне придётся туда таскаться! Ты просил тебя устроить в общество — ты туда попал. Что ещё?

— Да кому я там нужен без тебя⁈

— Проклятье, Со… Толя!

— Макс! Всего на часик!

— Как же! Так я и поверил, что там всего час заседают. Наверняка до вечера над артефактами охают да ахают. Откуда, кстати, они их берут?

— Из школьного архива. Есть и любопытная штуки. Просто так тебе их не выдадут — нужно предписание общества. И пояснение, с какой целью берётся образец. Неужели тебе нисколечки не интересно?

Хм… Артефакты, значит. Наверняка барахло. Но кто знает?

— Они, хотя бы, магические? — спросил я.

— Ясное дело! — воодушевился Сопля. — Какие же ещё?

— Ладно. Разок схожу. Но если окажется, что там какая-то ерунда, пеняй на себя! И за то, что втравил меня в это — тоже!

— Договорились! — просиял парень.

Последним уроком была физкультура. Вернее — рукопашный бой. Оказывается, раз в неделю преподаватель устраивал состязания — сначала без оружия, а потом — с деревянными мечами. Как объяснил Сопля, на случай, если придётся драться на дуэли. Ну, да, мы ж тут все аристократы. Зачем только девчонок заставляли махать руками, ногами и снарядами, я не понял. Явно же им не самим свою честь придётся отстаивать. Ну, да ладно. Не я эти правила придумал. К счастью, если всё пойдёт по плану, то и следовать им придётся недолго.

Мы встали в спарринг с Соплёй. Магией пользоваться запрещалось — никакого читинга, как выразился препод, будничным тоном давая инструкции.

— Ты со мной полегче, — попросил Сопля. — А то я уже знаю, как ты горазд лупасить.

— Ага. И сейчас ты мне ответишь за то, что втянул меня в свои романтические похождения!

На самом деле, конечно, избивать парня я не стал. Так, огрел пару раз, чтобы в будущем не расслаблялся и дважды думал, прежде чем меня просить о чём-то.

— В расчёте? — с надеждой спросил, потирая плечо, Сопля.

— Посмотрим, сколько мне придётся мариноваться сегодня в этом вашем обществе заучек, — ответил я, покручивая в воздухе деревянный меч, похожий на катану с укороченной ручкой — видимо, снаряд имитировал кавалерийскую саблю.

На них рубились по полной, безо всяких там подскоков и отскоков, порезов и уколов. Затем нам выдали «шпаги». Тут уже надо было действовать иначе, поскольку акцент делался на выпадах.

После занятия нас загнали в комнату, где вдоль стены стояли большие ящики с отверстиями наверху. Передняя часть поднималась, и через него следовало забраться внутрь. Ученики называли эти штуки потогонками. Предназначались они для сбрасывания жира и выведения из организма лишней влаги. Судя по тому, что все дружно начали в них забираться, с сердцем ни у кого проблем не было. Ящики не запирались, и при желании можно было закончить процедуру раньше.

Когда я влез в свой и закрылся, то понял, что к шее довольно плотно прилегают мягкие резиновые валики. Внутри можно было свободно двигать руками, а вот ногами — не особо, так как там была скамейка, на которой нужно было сидеть, чтобы быть на уровне отверстия для шеи. Плюс она регулировалась по высоте. Довольно удобно. Похоже, школа хорошо спонсировалась, раз у неё имелись такие штуковины. И наверняка не только такие. С другой стороны, чему удивляться? Здесь же учились не простолюдины.

Преподаватель по очереди подходил к каждому, включал температуру и накидывал на голову и лицо ученика влажное полотенце. Когда он проделал это и со мной, я почувствовал, что лишиться таким образом зрения довольно некомфортно. Утешало лишь то, что в любой момент из потогонки можно выбраться.

Внутри стало тепло, а затем — жарко. Температура достигла градусов пятидесяти. Я дышал медленно и размеренно, чувствуя, как по мне струится пот. Не прошло и пяти минут, как я был уже весь мокрый. Интересно, сколько нам так сидеть.

Некоторые ученики переговаривались. Голоса препода слышно не было. Похоже, он куда-то ушёл. Может, чайку попить. А то и сам тоже влез в одну из потогонок.

Вдруг передо мной мелькнула тень. Я решил, что это прошёл он или кто-то из учеников решил завершить процедуру досрочно. Но затем ощутил поблизости всплеск магии. Едва различимый, но очень близкий. Хм… Странно. Жаль, я не вижу из-за полотенца, что происходит, а чтобы его снять, нужно вылезти из короба.

Пока я прикидывал, стоит ли так поступить, возле моего правого уха раздался едва слышный шёпот:

— Ну, что, урод, думаешь, ты самый крутой⁈ Посмотрим, как ты справишься с этим! Знай своё место, ничтожество!

Я инстинктивно повернул голову, но чёртово полотенце мешало увидеть говорившего. Разумеется, я толкнул дверцу, чтобы выбраться и поглядеть на того, кто решил вот так со мной пообщаться. Но не вышло! Несмотря на отсутствие замка, люк не поддавался. Что за фигня⁈

Зато я почувствовал, как температура внутри потогонки быстро растёт! Похоже, кто-то врубил нагрев на полную мощность! Сколько там было максимально на шкале? Кажется, я даже не взглянул на неё, когда садился.

Ещё один толчок. Бесполезно. Я упёрся в дверцу ногами и напряг все силы. Она прогибалась, но не более того. Да что ж ей мешает⁈ И тут я вспомнил про всплеск магии. Сосредоточился, чтобы почувствовать, как именно её применили. Обжигающий жар мешал, дышать становилось по-настоящему трудно. Кожа местами уже горела. Проклятье!

Наконец, я понял, что случилось: на дверцу наложили запирающую печать! Довольно мощную — пятого уровня. Я попытался её разрушить. Не получилось — довольно сложное плетение применили, так сразу, с наскока, не распутать. Пот заливал глаза — полотенце не спасало. В ушах пульсировала кровь, перед глазами поплыли сначала тёмные, а затем — красные круги.

Ладно, хрен с ней, с дверью! Собрав силы, я ударил заклинанием прямо в стенки короба. С треском они разлетелись, и сразу стало не так жарко. С крышкой на плечах, словно закованный в колодки заключённый, я выполз на карачках из потогонки, стянул с головы полотенце и повалился на прохладный кафель.

Никого постороннего в помещении не было. Как и препода. Мог ли кто-то зайти сюда незамеченным? Вероятно, да. Как и вылезти из короба, врубить мне нагрев и вернуться в свой ящик.

— Эй, что случилось⁈ — крикнул кто-то из-под полотенца.

— Похоже, что-то взорвалось, — отозвался другой голос.

Дверь распахнулась, и на пороге возник учитель физического воспитания. Увидев меня, он сразу бросился вперёд.

— Эй, ты чего⁈ Плохо стало⁈ — его взгляд упал на короб, брови нахмурились. — А зачем ящик-то ломать? Он же легко открывается. Ладно, давай-ка я тебе помогу. Встать сможешь?

Он попробовал меня поднять, но прикосновения вызывали резкую боль: кожа покраснела и кое-где даже слегка пузырилась.

— Дышать можешь?

Я кивнул и сел. Лишь бы он меня не трогал. Препод и сам это понял. Его лицо приняло изумлённое выражение.

— Эй, а откуда у тебя ожоги⁈ Ты что, повысил температуру?

С трудом я покачал головой. Она слегка кружилась, хотя шум в ушах и пятна перед глазами исчезли.

— Наверное… сбой, — выговорил я.

— Какой сбой⁈ Там всё вручную настраивается. Так, давай-ка я отведу тебя в медпункт. Попробуй встать.

К этому времени почти всё ученики выбрались из потогонок и окружили нас.

— Макс, что с тобой⁈ — испуганно спросил Сопля, выбравшийся одним из последних.

— А ну назад! — гаркнул преподаватель. — Все свободны. Василий запрёт дверь. Ключи принесёшь мне в медпункт, — он протянул брякнувшую связку старосте. — Идите одевайтесь, чего вылупились?

Тем временем я поднялся.

— Надо на тебя что-нибудь накинуть, — сказал препод. — Если не будет больно коже. Думаю, влажное полотенце подойдёт в самый раз.

Я кивнул.

Когда узнаю, кто это сделал, шутник очень жестокого поплатится. Говнюк даже не представляет, насколько!

Глава 15

Презумпция невиновности. Не пойман — не вор. In dubio pro reo. Это все, конечно, здорово они тут, в этом мире, придумали. Но сомневался ли я хоть на мгновение, кто подстроил мне такую ловушку, не имея улик? Конечно же, нет. Не нужно совершать глубокого анализа и применять дедукцию, чтобы понять, что за всем стоит Королев. На многое он готов пойти, что отомстить мне. Совсем парень с катушек съехал. Но ничего. У меня есть, что ему ответить.

Преподаватель проводил меня до здравпункта, где сдал на руки миловидной медсестре, коротко объяснив, что случилось.

— Как это тебя угораздило? — спросила девушка, оглядывая меня.

— Замок в потогонке заело, — соврал я.

Медсестра подозрительно посмотрела на меня, но ничего не ответила. Лишь кивнула на кушетку.

Я сел и некоторое время наблюдал, как девушка звякает инструментами и баночками. Надев перчатки, медсестра повернулась ко мне и сказала:

— Снимите полотенце.

Под ним я был абсолютно голым, а вид длинноногой девушки в короткой униформе, подчеркивающей ее выгодные формы, придал мне игривое настроение. Согласен — не совсем уместное, но что поделаешь? Молодость.

— А вы? — произнес я, скидывая полотенце.

Медсестра хотела ответить что-то покрепче, но смутилась, увидев меня голым.

— Прикройтесь! — произнесла она, покраснев и отвернувшись.

— Вы же сказали снять полотенце.

— Я не думала, что вы голый. Ложитесь на кушетку. И прикройтесь… там, возле поясницы.

Я хотел продолжить заигрывать с медсестрой, но та внезапно взмахнула рукой, и я почувствовал холодок укола магии. А в следующую секунду буквально замер, словно статуя. Ощущение беспомощности вызвало всплеск адреналина и тревогу. Хотя умом я понимал, что, по идее, опасаться нечего.

— Что это? — едва шевеля одеревеневшими челюстями, спросил я.

— Обезболивающее, — ответила девушка, начав меня осматривать.

Я хотел сказать, что как таковой боли уже не чувствую, но не смог даже открыть рта. Магия явно прогрессировала. Как это такое возможно? Медсестра обладает даром? Но увидев в руках девушки круглый шар, похожий на бильярдный, понял — все дело в артефакте, которым она воспользовалась.

Девушка принялась обмазывать меня каким-то дурно пахнущим раствором. Потом взяла с полки янтарный камешек и принялась водить им по мне. Я ощутил воздействие магии. Ага, значит камешек не простой. Артефакт.

— Интересно… — многозначительно произнесла медсестра, остановившись вдруг возле плеча.

Я лишь промычал в ответ — переспросить не смог.

— На занятии, что ли, подцепил? Хотя по программе еще не должны проходить, это у старших.

Я вновь промычал, уже отчаянней.

— Ах, да! — виновато улыбнулась медсестра и взмахнула рукой.

Онемение быстро сошло, и я смог разжать челюсти. Спросил:

— Вы о чем?

— У тебя на теле я обнаружила магическую пыль — так называемые чешуйки Моргана.

— Что это? Зараза какая-то?

Медсестра хохотнула.

— Конечно, нет! Это такой элемент магических конструктов, одна из его составляющих. Специфическая штука. Не во всех конструктах он есть. Практически в единицах.

Я вопросительно глянул на медсестру, и она любезно пояснила:

— Вот создал ты конструкт, в основном, блокирующего свойства, направил его, он сработал и распался. Чешуйки Моргана — это как раз его элементы, указывающие на магическую составляющую созданных формул. Видно, что неопытный человек делал конструкт — слишком много следов оставил. Готова поспорить, кто-то из старших классов, только прошедший эту тему. Обычно опытные маги уже закладывают в конструкт самоочищение от этой пыли.

Я задумался. Королев теоретически подходит под эти параметры. Впрочем, как и оставшиеся несколько сотен учеников старших классов. Нужны более весомые доказательства.

— А как эта пыль на мне оказалась? — осторожно спросил я, хотя уже примерно понимал.

Медсестра пожала плечами.

— Может, проходили на занятиях?

Я отрицательно покачал головой.

— Ну, тогда кто-то направил на тебя магическое воздействие. Другого варианта нет.

— А кто? — еще более осторожней уточнил я.

Вдруг эта «пыль» может вывести на автора заклятья? Как след. Недаром же, по словам девушки, опытные маги от неё стараются избавляться.

— Сложно сказать, — пожала плечами медсестра, вдруг увлекшись развязыванием зацепок и ниточек. — Чешуйки кривые, неровные. Сильный перекос в сторону хтонических элементалей.

Медсестра вдруг остановила взор на моем плече, протянула:

— Так…

— Что?

— Вот тут пылинки в форме звездочек. Знаю, кто это.

Медсестра улыбнулась, довольная тем, что смогла распутать клубок загадок.

— Кто⁈ — жадно спросил я.

Мне нужно было имя. Только имя, этого достаточно. Конечно, я без него уже понимал, чьих это рук дело, но, если и доводить дело до конца, то по всем правилам этого мира, который, как я помню, трактовал презумпцию невиновности и прочую ересь. Мне бы этого Королева к себе в Бездну, там без всякого суда и следствия шкуру бы с него содрали, натянули на барабан и сыграли дабстеп.

— Не могу сказать, — дежурным тоном ответила медсестра. — Врачебная тайна.

— Какая еще врачебная тайна⁈ — возмутился я. — Меня же чуть не поджарили!

— Я думала, замок заел, — насмешливо прищурилась девушка.

— Ну, я так решил. Не знал же, что на меня заклятье наложили.

— Вот я тебе и вылечу, не переживай, Аркадьев. Не все так страшно, как ты думаешь, тебя вовремя вытащили.

Ну, выбрался, положим, я сам. Да и замка на потогонке нет, если уж на то пошло. Но это детали. А меня интересовало, кто оставил магические частицы. Но, похоже, девушку спрашивать бесполезно. Не скажет. Хотя…

Медсестра принялась вновь звенеть склянками.

— Постойте, — остановил ее я.

Пришлось напрягать память, чтобы вспомнить, как зовут медсестру. Из глубин темноты выплыло имя «Нина».

— Нина, постойте.

Отпустить разговор просто так я не мог. Мне нужно имя, которое я предъявлю и своему противнику, и тем, кто посмеет что-то сказать мне по поводу того, что я сделают с этим гадом. И я его добуду. Чего бы мне это не стоило.

— Нина, — вкрадчиво произнес я, применив одну старую давно забытую технику, которую я узнал еще в прошлой жизни, когда путешествовал по Огненным Землям.

В зрачках моих на мгновение вспыхнул магический огонек, притягивая взгляд медсестры. Тонкие невидимые нити воздействия потянулись от меня к девушке. Применять Технику Красных Желаний мне не хотелось — после нее сильно болела голова и выкручивало суставы. Но ради такого дела придется пожертвовать комфортом.

Мне повезло, медсестра не распознала магические эманации и рассеяно спросила:

— Что такое?

— Нина, я давно вам хотел кое-что сказать…

Я увеличил воздействие. Девушка аж охнула. Щеки ее раскраснелись, а локон волос выбился из прически, свесившись со лба.

— Что-то тут жарко… — растеряно произнесла она, сдувая локон.

Плотный поток магических эманаций сейчас воздействовал на ее горячие точки, заставляя возбуждаться. Я сильно рисковал, ведь медсестра могла заметить магическую активность. Опыт у неё явно имелся — распознала же она чешуйки. Но, кажется, мне повезло — я застал ее врасплох. К тому же, как показал откат, у медсестры давно не было физической близости, что только усилило эффект.

— Жарко? Тогда снимите халат.

В обычной ситуации это был заставило девушку возмутиться и погнать меня прочь. Но сейчас медсестра вожделенно смотрела на меня и лишь томно протянула:

— Хорошо, вы правы. Я сниму халатик.

И скинула его, представ передо мной в нижнем белье. Тело медсестры, надо признать, было весьма соблазнительным — тонкая талия, широкие бедра, длинные ноги. Черные чулки подчеркивали красоту.

Я увеличил воздействие, и Нина разъяренной кошкой прыгнула на меня.

— Аркадьев…! — простонала она мне на ухо, сдирая с меня полотенце.

Следующие полчаса я самоотверженно и стойко выдерживал натиск изголодавшейся медсестры, заставляя ее стонать, мычать и кричать. Тело Нины содрогалось в судорогах оргазма, тот становясь, как камень, то буквально плавясь, словно воск свечи.

На третий прилив вожделенных судорог Нина обессилено повалилась на кушетку.

— Аркадьев! — тяжело дыша, прошептала она, глупо улыбаясь. — Не понимаю, что со мной произошло! Я раньше так себя не вела. Это не профессионально. Мне так стыдно! Но приятно.

— Ничего страшного, — ответил я, с трудом поднимаясь и выискивая свою одежду.

— Ты не понимаешь, — сказала девушка. — Это же нарушение устава и правил школы!

— И в самом деле, — подыграл ей я. — Нарушение. Я и не подумал. Тебя ведь могут уволить?

В глаза девушки промелькнул страх.

— Но если никто не узнает, то ничего и не будет, верно? — продолжил я.

Нина кивнула.

— Давай мы оба немного нарушим правила? Ты мне скажешь имя того, следы чьего воздействия ты видела на мне, а я никому не буду говорить, чем мы с тобой тут занимались. Идёт?

— Это Гуньков, — тут же радостно выдохнула медсестра.

— Кто? — на мгновение я даже растерялся. — Кто такой этот Гуньков?

Совсем не эту фамилию я ожидал услышать.

— Учится в старшем классе. Только он из старших обладает способностью создавать хтонические заклятия — это у него наследственность рода такая.

— Ты уверена?

— Конечно! — усмехнулась Нина. — Я всех тут знаю, у меня картотека всех учеников и описания того, какими умениями они обладают.

— Гуньков… — задумчиво повторил я.

Эта фамилия мне ни о чем не говорила. Может быть, он знакомый Королева? А тот попросил своего друга помочь? Нужно это выяснить.

Я оделся.

— Аркадьев! — остановила меня Нина в дверях.

Я оглянулся.

Медсестра игриво подмигнула мне, произнесла:

— Завтра обязательно зайди ко мне снова — на осмотр. Нужно убедиться, что лечение помогает.

Я кивнул и вышел из кабинета, оставив медсестру одну.

— Макс! — в коридоре ждал Сопля.

— Ты что, караулишь меня? Чего тебе?

— Ты как?

— Нормально.

Мне было не до Сопли, нужно как можно скорей разыскать этого Гунькова. И выяснить, с какого перепуга он решил лишить меня всей жидкости в организме.

— Это хорошо, что нормально, — обрадовался Толя. — Тогда пошли в клуб?

— В какой еще клуб? — не понял я.

— Ну ты что! Нас же с тобой приняли в школьное Общество изучения древних артефактов. Через час заседание будет.

— Толя, послушай, — я повернулся к Сопле. — Мне сейчас не до твоего клуба ботаников! Ты уж как-нибудь сам, хорошо? Мне человека одно найти срочно надо, чтобы поговорить с ним по душам. Ты, кстати, не знаешь такого Гунькова?

— Знаю, — удивлённо кивнул Сопля.

— Правда⁈ — обрадовался я. — И кто же он? Как его найти?

— Не скажу, — ответил парень.

— Да ты что, издеваешься⁈

— Сходим на заседание — скажу. Оно недолго длится, всего час. Что тебе этот час? Что-то из-за него изменится?

— Ты вымогатель!

Сопля упрямо сложил руки на груди. Вот ведь, что любовь с людьми делает! Даже в таком тюфяке решительность пробуждается.

— Нет, я просто предлагаю сделку, — сказал парень. — Гунькова ты можешь и сам попробовать найти, только вряд ли у тебя это получится сделать быстро — мало кто захочет выкладывать информацию, за которую можно потом и по зубам схлопотать, и даже на дуэль отправиться. А я расскажу тебе все про него. И даже укажу, где искать, потому что я одно время помогал завучу с расписаниями занятий и точно знаю, у кого сейчас какой урок идет. В том числе, и у Гунькова.

— Сопля… — угрожающе прорычал я.

— Просто сделка, — повторил тот, улыбнувшись.

— Вымогатель! Ладно, договорились. Пошли в этот твой клуб ботаников.

Мы двинули по коридору.

— К ботанике общество не имеет никакого отношения, — занудно пробормотал Сопля. — Там изучают артефакторику — науку об артефактах. В том числе, и такие ее разделы, как…

— Да помолчи ты!

— Вот зря ты так! Тебе понравится. Я просто в этом уверен. А вот, кстати, и кабинет, где собирается общество.

Мы подошли к деревянной двери, за которой слышались разговоры. Сопля заметно нервничал. Ну, да, клеиться к девчонке, которая тебе нравится, это не то же самое, что другу отказывать.

Мы вошли внутрь и сразу обратили на себя взгляды присутствующих, которых оказалось, на удивление, много. Я обвёл помещение взглядом. Похоже, большинство сюда таскалось ради того, что вблизи лицезреть тройку основательниц. Вот как они сами оказались в числе «ботанов» — вопрос действительно интересный.

— А вот и наши новенькие! — воскликнула Катя, подходя к нам. — Располагайтесь. Хотите чего-нибудь выпить? Ванильное молоко? Ромашковый чай? Кисельные шоты?

— Я, пожалуй, воздержусь, — скривился я, вздрагивая от омерзения.

— А я не окажусь от чая ромашкового, — улыбнулся Сопля, засмущавшись еще сильней.

— Хорошо, — кивнула Катя. — Вы пока присаживайтесь, мы скоро начинаем.

Мы уселись на скрипучие стулья.

— Всем добрый день! — произнесла Вероника, выйдя в центр комнаты.

Все сразу же затихли, устремив на неё взгляды.

— Сегодня у нас на повестке дня две темы.

Уже от одного этого начала мне стало нестерпимо скучно. Хотелось зевнуть, но Сопля ткнул локтем в бок.

— Чего? — одними губами пробурчал я.

— Поимей уважение!

— Имел я его!

— Первая тема: это новые члены нашего Общества! — продолжила Вероника. — Встречайте — Анатолий и Максим!

Нам принялись хлопать. Парни — без энтузиазма. Видать, почувствовали конкурентов. А вот девчонки бросали заинтересованные взгляды.

— Мы очень рады видеть новые лица и надеемся, что это пойдет на пользу нашему Обществу.

— Мы тоже на это надеемся! — дрожащим от волнения голосом ответил Сопля.

Казанова чёртов!

— Вот и хорошо, — кивнула девушка. — Тогда продолжим. Сегодняшнее наше обсуждение в Обществе изучения древних артефактов мы посвятим событию, которое все ждем с нетерпением и трепетом.

Демоны, откройте уже кто-нибудь форточку! Не иначе, речь пойдёт о каком-нибудь ржавом куске говна, которое школа решила подбросить Обществу, чтобы его члены не скучали.

Вероника сделала театральную паузу, оглядела всех. Прошептала:

— Турниру!

Признаться, интрига получилась. Едва я услышал заветное слово, как вся скука мгновенно сошла прочь. Все мое внимание тут же сконцентрировалось на девушке и ее словах.

— Признаю, был неправ, — шепнул я Сопле. — Тут не так уж и скучно.

— Насколько я знаю, все сегодня присутствующие, — Вероника остановила взгляд на мне, — прошли зачеты и попадают на турнир. Поэтому мы с Катей решили провести сегодня такое вот заседание.

— И для этого я сделала один небольшой анализ, — подключилась Катя. — Просчитала все турниры, которые проходили за последние семь лет. Учет вёлся по многим параметрам, и могу сказать, что есть определенная закономерность, которая может быть весьма нам полезна.

Она развернула огромный лист, на котором были нарисованы графики. Десятки графиков!

Похоже, поторопился я с выводами.

— Тут представлен подробный отчет. Что можно по ним сказать?

Действительно, что⁈ Что у тебя куча лишних карандашей дома завалялась⁈

— На третьем этапе есть приоритетность к воздушным отношениям, — выпалил Сопля и засиял, довольный тем, что ответил первым.

— Верно, — кивнула Катя. — Но это не все. — Бехтерев, — а нам кажется, что он тоже имеет определенное отношение к составлению программы турнира, а не только Вебер, — тяготеет именно к воздушным заклятьям. Но еще он очень любит огненные начала.

— Постойте, — перебил ее парень с толстыми очками. — Мне кажется, Бехтерев тут ни при чем. Всем известно, что программу единолично разрабатывает Вебер.

— Официально — да, — согласилась Катя. — Но, как мы увидим из дальнейшей нашей выкладки, есть определённые нюансы. Там прослеживается почерк. И это видно вот по этим диаграммам.

К моему удивлению, я довольно скоро разобрался в хитросплетениях данных и был поражен, разглядывая цифры. Катя, и в самом деле, проделала огромную и сложную работу, чтобы получить анализ. И по всему было видно, что систематика прослеживается.

— Тогда огненные заклятия? Они должны быть в турнире? — спросил Сопля, подслеповато щурясь на данные.

— Нет, — вместо Кати ответил я.

Девушка улыбнулась.

— Максим, как я погляжу, уже догадался? — произнесла она, давая время, чтобы и остальные поняли смысл.

Но все молчали. Сопля тоже пытался лихорадочно сообразить, однако у него ничего не выходило, из-за чего он пыхтел и кряхтел.

— Что тогда? Не пойму! — шептал он, весь краснея от злобы.

— Любая последовательность, даже сложная, легко соотносится с основными законами периодичности, — сказала Катя учительским тоном. — Ритмичность в проводимых этапах прослеживается довольно хорошо. И эта правильность очень похожа на почерк Бехтерева — именно он любит строгость и закономерность. Поэтому я сделала такой вывод. А что нам известно про Бехтерева?

— Что он козел! — произнес кто-то тихо, и собравшиеся взорвались смехом.

— Прощу тишины! Оскорблять тоже никого не нужно, — нахмурилась Катя. — Бехтерев — человек умный, эрудированный. А еще он любит порядок. Периодичность этапов видна наглядно — сначала был огненный этап, потом водный, в прошлом году — воздушный.

— О, да! — нервно воскликнули все, вспоминая летающие острова, на которых многим пришлось несладко.

— Но есть, помимо сменяемости локальной, еще и общая, которую, как я поняла, увидел только Максим.

— Да что там⁈ — не выдержал Сопля. — Не томите!

— Этот турнир будет особенным, — произнесла Катя, оглядывая всех.

— Почему? — спросил Сопля.

— Потому что в этапе будут сразу все составляющие, — ответил я. — И огненные, и водные, и воздушные. И даже хтонические.

В аудитории повисла напряженная тишина. Все принялись еще внимательней вглядываться в графики, пытаясь понять, с чего я это взял.

— Верно, — ответила Катя. — Семь лет назад был именно такой турнир. Сложный, непредсказуемый, который мало, кто прошел. И полный цикл провернулся именно в этом году. А значит, будет повторение.

— Так как же… — до сих пор не понял Сопля.

Катя продемонстрировала график.

— Посмотрите. Вот тут.

И только когда она указала нужное место, все вдруг напряженно запыхтели. Выходило так, что, и в самом деле, в этот раз турнир будет чертовски сложным. Ну, конечно. Было бы странно, если б на мою долю не выпало что-то в этом роде!

— Наверняка его приурочат к какой-то юбилейной дате, как в прошлый раз, — произнесла Катя. — Но истинная причина, думаю, всем понятна — Бехтерев просто соблюдает последовательность, к которой привык.

«Он соблюдает, а мы должны страдать!» — злобно подумал я. Испытывать сразу все стихии — и огненную, и водную, и воздушную, и хтоническую, — не было никакого желания. Слишком уж тяжело мне дастся попытка вырваться из этого мира. Оставалась призрачная надежда, что прогноз Общества артефактов не сбудется. Но разумом я понимал — все будет именно так, как девчонки рассчитали. Со статистикой не поспоришь. И с человеческой тягой к порядку, которой, если верить основательницам кружка, страдает Бехтерев, — тоже.

За дверью прозвучал звонок.

— К сожалению, время нашего заседания подошло к концу, — произнесла Катя, сворачивая плакат с диаграммами. — Не успели мы охватить всю тему, а у Вероники был интересный доклад про камни третьего уровня, найденные в северных областях нашей страны. Думаю, в следующий раз мы продолжим нашу увлекательную беседу. Огромное спасибо Максиму за проницательность!

Девушка подмигнула мне.

Только вот мне было не до заигрываний.

Мы вышли из аудитории.

— Сопля, как мы и договаривались, я просидел час в твоем обществе, в которое мы умудрились вляпаться. Просидел тихо, терпеливо и даже никого не убил. Теперь твоя часть сделки. Говори — кто такой этот Гуньков?

Пора было решить вопрос с покушением на мою жизнь. Один раз меня уже поджарили мои же демоны. Второй раз терпеть такое я не собираюсь!

— Ладно, — нехотя ответил Сопля. — Обещал, так обещал. Антон Гуньков учится в старшем классе. Только зачем он тебе?

— Он друг Королева, верно?

— Что⁈ Конечно же, нет! — удивился Сопля.

— Вот сейчас не понял, — и вновь очередной сюрприз. — Как это?

— Гуньков точно не друг Королева! Это как анекдот какой-то! Друг! Оксюморон. Королев несколько лет задирал Гунькова. Они даже на дуэль выходили, но Гуньков в последний момент испугался и сдал дуэль. Всё было, конечно, проделано чисто — с формальной точки зрения. Но люди знают, что Гуньков слился. Так что он избегает Окунева.

Что-то пазл не складывается. Если не друг и не действовал по его указке, тогда какого хрена вообще он на меня попёр⁈ Я его не знаю, он вряд ли меня тоже знает, наши пути не пересекались.

— Ты ничего не путаешь?

— Я никогда ничего не путаю! — обижено произнес Сопля.

Тогда каким боком во всём этом деле Гуньков? Зачем ему против меня такие козни устраивать? Или, может, желая примириться с давним врагом, решил подсобить Королеву, выслужиться? Нет, маловероятно.

— Гуньков ненавидит Королева, — продолжил Сопля. — Он даже на некоторые уроки не ходит, чтобы вместе с Королевым в одной аудитории не оказаться. Впрочем, так делает не только он.

Последнюю фразу Сопля произнес тихо и задумчиво.

— Что-то я совсем ничего не понимаю. Но разберусь. Так где мне найти этого Гунькова?

Сопля глянул на часы.

— Сейчас у него алгебра идет по расписанию. Это третий этаж, 318 аудитория.

— Как он выглядит, Гуньков этот?

— Да ты его сразу узнаешь, у него кличка «Золото». Он рыжий, один такой на потоке.

Я рванул туда.

На третий этаж заскочил за секунды, быстро нашел нужную аудиторию. Заходить внутрь не пришлось: толпа стояла перед кабинетом, ожидая звонка. Рыжего паренька я выцепил взглядом довольно быстро. Тот стоял в стороне, с кем-то разговаривал.

Ярость вскипела во мне. Я прошел через толпу, подошел к говорившим и схватил Гунькова за грудки.

— Говори, сволочь! — прорычал я парню в самое лицо. — Кто заставил тебя поставить блок⁈

— Что… — парень явно не ожидал увидеть меня.

— Тебе повторить вопрос? Зачем блок поставил⁈ Хотел меня поджарить? Или действовал по чьему-то приказу?

Удивленный и испуганный Гуньков мигал глазам и открывал рот, как выброшенная на берег рыба.

— Ну! — рявкнул я, готовый врезать рыжему. — Говори!

— Я… я не…

— Только не надо ломать тут, при всех, комедию! Ты спалился, ясно⁈ Оставил чешуйки. Не думал, что я замечу⁈ — добавил я, чтобы не подставлять медсестру.

Толпа и в самом деле начала собираться вокруг нас, но никто не смел заступиться за парня — все знали, кто я такой, и рисковать не спешили. Интересно, почему Сопля сказал, что связываться с Гуньковым опасно? Рыжий не выглядел грозным противником.

— Я не хотел… Послушай, не надо… я просто… — начал мямлить Гуньков. — Прости!

— Прощения у мамы у своей попросишь! Живо отвечай! Кто подговорил тебя? Королев? Или ты сам решил для него выслужиться?

— Что⁈ Нет! — страх на лице парня сменился удивлением.

— Послушай, обманывать меня — это верный путь потерять прямо сейчас пару зубов!

— Я не обманываю! Я не работаю на Королева! Я его терпеть не могу!

— Сам, что ли, решил от нечего делать ерундой заниматься?

Парень сглотнул.

— Нет, не сам.

— Мне из тебя по слову выжимать⁈ Говори, сволочь! — прорычал я, встряхнув парня так, что зубы клацнули. — Кто попросил тебя это сделать?

То, что ответил Гуньков, заставило меня удивиться и на несколько секунд впасть в транс, за которые парень успел вырваться и отскочить подальше.

— Ваш брат, — были его слова. — Евгений Аркадьев попросил меня сделать это.

Глава 16

Признаться, я растерялся. Даже не потому что услышал о брате: тот меня откровенно недолюбливал. Но как он добрался до Гунькова? И зачем ему устраивать такое в школе? Если бы я был страшим и стоял у него на пути к титулу — тогда ладно, понятно, откуда ноги растут, но с какой стати пытаться меня поджарить, если я ему не помеха. Тем более, согласился свалить из города в случае проигрыша на турнире — а ведь Евгений ни на секунду не верит, что я могу его выиграть. Или верит…?

— Честно, это он! — проговорил, испуганно глядя на меня, Гуньков. — Зачем мне врать?

Я вдохнул и медленно выпустил воздух, чтобы взять себя в руки. Взглянул на окружающих. На лицах был написал интерес. Ещё бы: такое зрелище! Кто-то шепнул слово «дуэль». Гуньков его явно расслышал, ибо побледнел. Глаза у него забегали. Всё-таки, не понятно, что имел в виду Сопля, говоря, что с рыжим лучше не связываться. Может, дело в его заклинаниях? Но тогда Королёв не стал бы его задирать: не в его стиле рисковать.

— Ладно, допустим, — проговорил я, мрачно глядя на Гунькова. — Спасибо, что признался, — пришло время сгладить ситуацию. Сам по себе рыжий меня не интересовал, но хотелось понять, с какой стати парень послушался Евгения. — Но разговор мы, само собой, не закончили.

Гуньков нехотя кивнул. А его глазах мелькнула надежда: может, всё и обойдётся.

— Отойдём? — предложил я.

— Да, — выдавил из себя рыжий.

В толпе раздались разочарованные возгласы. Но формально вызвать меня должен был Гуньков, как пострадавшая в данной конкретной ситуации сторона: я же его хватал за грудки при всех. А он явно делать этого не собирался.

Мы устроились возле окна, поблизости никого не было, и слышать нас не могли.

— Серьёзно, я приношу извинения, — вполголоса затараторил рыжий. — Твой брат меня заставил! Мне-то самому зачем на тебя гнать?

— Каким образом Евгений тебя заставил — вот, что меня интересует, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойней. Запугивать парня уже не было нужды: он и так мечтал лишь о том, чтобы погасить конфликт. — Советую сказать правду. Раз уж спалился.

Гуньков тяжело вздохнул.

— Я понятия не имею, зачем твоему брату это понадобилось, — начал он. — Честно. А мне пришлось это сделать, потому что… моя семья взяла у вашей большую ссуду. Под залог именья. Если ты вдруг был не в курсе.

— Не был, — ответил я. — Так он тебя шантажировал?

— Ну, да. Святой Игдрассиль, это такой позор! — вдруг добавил Гуньков, глядя в сторону. Кулаки его сжались. — Мне так стыдно, ты не представляешь!

Не представляю, но понять могу. Но это не объясняло, почему Евгений вообще всё это устроил.

— Понимаю, что не имею права просить, — начал Гуньков, украдкой поглядывая на меня, — но… В общем…

— Я не скажу, что ты его выдал, — проговорил я. — Но тебя слышали другие. За них ничего обещать не могу.

Парень выдохнул с облегчением.

— Спасибо! И… прости ещё раз. Я правда не хотел. У меня лично к тебе никаких претензий нет, сам понимаешь.

— Верю. Но это не значит, что ты мне не должен.

Рыжий обречённо кивнул.

— Согласен. Чего ты хочешь? Дуэль? — добавил он опасливо.

— Нет, конечно. Зачем мне это надо?

— Тогда что?

Я помнил о том, что девчонки на собрании говорили об испытаниях грядущего турнира. И называли хтоническую составляющую. А Сопля сказал, что Гуньков — единственный, кто в школе владеет подобными заклинаниями на уровне наследственного Дара.

— Хочу, чтобы ты рассказал мне о своей магии, — ответил я. — Как ты наложил заклинание, для начала. И про всё остальное тоже.

— Но зачем тебе? — удивился Гуньков. — У тебя всё равно так не получится. У меня это наследный Дар.

Как раз у меня получиться должно. Но я сказал:

— Знаю. И тем не менее.

Рыжий пожал плечами.

— Ладно, но… Сейчас не успею. Скоро звонок на урок уже. Да и разговор не на пять минут.

— Понимаю. Встретимся после занятий.

— Только не в школе, — быстро проговорил парень. Кажется, он был рад, что легко отделался. — Давай в кафе. И подальше отсюда. Есть одно заведение, называется «Кирпичи». Найдёшь?

— Постараюсь. В половине четвёртого. И не опаздывай.

Рыжий кивнул.

— Слушай, — сказал он. — Дело, конечно, не моё, но почему брат на тебя так взъелся? Ты ведь младше него.

— Хотел бы я и сам это знать. Ладно, до скорого.

Когда я вышел на лестницу, увидел Соплю. Он сидел на подоконнике и, закусив кончик карандаша, повторял домашку к уроку.

— Нашёл? — спросил он, увидев меня.

— Угу. Мило поболтали.

— Неужели? И о чём?

— О хтонической магии.

— Так ты из-за этого его искал?

— Конечно. А ты думал, почему?

Сопля пожал плечами.

— Ну, выглядел ты несколько… взбесившимся, когда спрашивал о нём. Ладно, я рад, что… всё обошлось. Идём на урок?

— Да, пошли. А то опоздаем. Слушай, а почему ты сказал, что за сведения о Гунькове можно получить по зубам? Мне он страшным не показался.

Сопля как-то странно усмехнулся.

— Да? Ну, видимо, ты не слышал о том случае, когда его обвинили в убийстве.

— Ого! Серьёзно?

— Ага. Дело, конечно, замяли, огласки не было, но слухи, знаешь ли, дело такое — не бывает дыма без огня. С тех пор и Королёв его оставил в покое. От греха подальше.

— Ты-то откуда знаешь?

Сопля почему-то смутился. Было видно, что отвечать ему не очень хочется. И, всё-таки, он сказал:

— От родителей.

— Ну, поведай мне эту историю.

— Не сейчас. Мы уже пришли.

И правда, зазвенел звонок. Пришлось отложить разговор, но я решил, что непременно узнаю, чем же так опасно прославился рыжий, который изо всех сил старался избежать дуэлей. Первое правило того, кто не избегает битвы — познай врага своего. Как реального, так и потенциального.

Зачем я хотел поговорить с Гуньковым? Почему решил, что его магия может оказаться мне полезной? Всё просто: я и есть самая натуральная хтонь. Эта стихия чуть моё естество — наряду со стихией огня. Но в этом мире даже эти способности у меня частично заблокированы. Чёртовы ограничения жалкого человеческого тела! Я должен найти способы их преодолеть. Не говоря уж о том, хтоническая магия мне понадобится, чтобы выиграть турнир. Так что рыжий был ценен живым и невредимым, а вовсе не убитым на дуэли. Но кто знает, как повернётся? Не всё зависит от нас и наших желаний.

На занятии я думал о брате. И никак не мог понять, что им двигало. Неужели только неприязнь, граничащая с ненавистью? С другой стороны, чем не повод? Бывали ведь случаи, когда убивали и по куда менее весомым, даже бредовым причинам. И всё же… Если что-то выглядит нелогичным, значит, ты либо не владеешь полной картиной, либо тебя вводят в заблуждение. Нужно разбираться.

Наконец, урок закончился, и мы вывалились в коридор.

— Ну, давай, выкладывай, — сказал я Сопле. — Что там с этим Гуньковым? Мне он грозным убийцей не показался, но в тихом омуте черти водятся. Так ведь говорят?

— Только не треплись об этом, — предупредил Толя. — Такие слухи распространять не стоит: попахивает оскорблением.

— Я тебя умоляю! Этот парень боится поединков, как чумы.

Сопля покачал головой.

— После того, как он слил дуэль с Королёвым, все так и думали. Вот только почему-то Гунькова никто не травит и даже не подкалывает. Вообще, его сторонятся.

— Ладно, что там случилось? Ты уже достаточно меня заинтриговал.

Сопля быстро огляделся, убеждаясь, что никто посторонний его не услышит.

— В общем, был один парень, который решил подоставать Гунькова после той дуэли. Поначалу слегка подтрунивал над ним, а потом прямо отрыто издеваться стал. Я сам этого не видел, мне рассказывали. Так что за полную достоверность событий не отвечаю. В общем, тот терпел-терпел, а потом не выдержал и дал тому придурку по сусалам. Говорят, было это при девчонке, к которой Гуньков был неравнодушен. Скорее всего, из-за этого и сорвался. Ну, естественно, началась драка. Правда, их быстро разняли, но, сам понимаешь, дело кончилось дуэлью. Правда, публичности не было: соперники не успели ни бросить, ни принять вызов на тот момент. Но все понимали, что поединок состоялся. Где, никто не знает.

— Надо понимать, Гуньков победил? — вставил я.

Сопля мрачно усмехнулся.

— Через неделю его противника хоронили в закрытом гробу. Говорят, от него только рожки да ножки остались.

— Ого! Какое богатое у людей воображение.

— Не смейся, — серьёзно покачал головой Сопля. — Магия хтони — страшная штука. Даже в руках того, кто только учится.

— Но ведь магические поединки запрещены. Как же они вне школьных стен решились драться по таким правилам?

— Поэтому никакого официоза и не было. Всё шито-крыто, объявили о несчастном случае каком-то там. Не помню уже, что именно наплели.

— И что, Инквизиция не вмешалась? Не провела расследование? Она же обожает влезать во все щели.

— Не совсем так, — опять почему-то смутился Сопля. — Инквизиторы следят, чтобы не было хаоса. В тот раз, я думаю, над телом хорошо поработали. От всех следов магии очистили. Так что улик не осталось. Но, конечно, Инквизиция с тех пор держит Гунькова на карандаше. Я так думаю, по крайней мере.

Хм, так у нас с рыжим много общего. Но что же такое он сделал с противником, что того пришлось складывать в гроб по кускам? А то и хуже.

— Какой у Гунькова уровень? — спросил я.

— Не знаю. Наверно, не ниже четвёртого. Не интересовался. В общем, ты с ним поосторожнее. В тихом омуте черти водятся, знаешь ли.

Что ж, парень оказался куда интереснее, чем я думал. Теперь мне ещё сильнее хотелось с ним потолковать о его Даре.

После уроков я отправился искать «Кирпичи». Пришлось поплутать, но в конце концов увидел небольшую вывеску, прятавшуюся за деревьями. Перед входом стояли три скутера. Две девчонки пили кофе из бумажных стаканчиков и что-то увлечённо обсуждали. Я был уверен, что явился раньше Гунькова, но тот уже находился внутри — сидел за дальним столиком в углу и потягивал через трубочку газировку. Завидев меня, начал ёрзать. Когда я подошёл, кивнул.

— Привет.

— Давно здесь?

— Минут десять. Вот даже заказать успел. Ты будешь что-нибудь?

— Чаю выпью, — подняв руку, я подозвал молоденькую официантку в белом переднике и разноцветными косичками.

Пока говорил ей, что принести, Гуньков глядел в окно, хотя там виднелись только деревья.

— Ты точно не в претензии из-за фитобочки? — спросил он, когда девушка ушла. — Между нами всё ровно?

— Как сказать. Ты с меня чуть шкуру не спустил. В прямом смысле.

— Ну, не знаю, что ещё сказать.

— Я знаю.

— Ты про мою магию?

— Именно. У тебя же наверняка полно книг с заклинаниями. Вроде того, которым ты меня запер.

— Ну, это самое простое. Просто обычная печать.

— Знаю, меня интересуют те, что посложнее.

— Да зачем тебе? Нужно развивать свою стихию. Если разбрасываться…

— Слушай, я участвую в турнире. Вдруг там будут испытания на данную стихию?

— Ах, вот оно что… Понятно. Хм… Я-то не участвую, так что мне пофиг. В смысле — ты мне не конкурент. Ладно, помогу, чем смогу. Но, как я уже, сказал, на чудеса не рассчитывай.

В этот момент официантка принесла мой чай в прозрачном чайнике с пружинкой на носике.

— Что-нибудь ещё? — спросил она.

— Да, ещё колы, — кивнул Гуньков. Когда она ушла, продолжил: — В общем, не знаю, что тебе известно о хтонической магии, но штука это опасная. Так что не думаю, что связанные с ней испытания включат в турнир. В прошлый раз, вроде, был какой-то инцидент. Впрочем, раз ты хочешь подстраховаться… Короче, как ты знаешь, каждая стихия связана с элементалями, которых нужно подчинять. И магия хтони напрямую относится к сущностям хаоса. То есть, разрушения. Сильная боевая штука, но требующая высочайшей концентрации. Собственно, овладеть ею сложнее всего, даже если у тебя наследственный Дар — поэтому ты и почувствовал оставленные мною частицы. Чистить подобные заклинания непросто. У меня пятый уровень, но я лишь в середине пути. Даже ближе к началу, если честно. Считаюсь в семье не самым способным, — парень почему-то усмехнулся. — Если мои предки узнают, что я тебе навредил, у меня будут большие неприятности. Они воспримут как личное оскорбление то, что твой брат…

— Мы, вроде, уже прояснили этот момент, — перебил я. — Не отвлекайся.

— Просто у меня не было выбора. То есть, был, наверное, но я дал слабину. Прогнулся. Поэтому мне реально стыдно, — мой собеседник вздохнул. — Ладно, это мои проблемы. Так, что касается хтони. Нужно подчинять разные элементали, и для этого существуют соответствующие ритуалы. По сути, они относятся к разделу демонологии. Хотя это так, к слову. В общем, я могу дать тебе книги и показать, какими чертежами пользоваться.

— Нет, — я покачал головой. — Как ты сказал, это слишком рискованно. Мне нужен инструктор.

— Я, что ли? — помедлив, спросил Гуньков.

— Ну, а кто?

— Чёрт… Слушай… Я не уверен, что готов взять на себя такую ответственность.

— А если я из-за твоих книжек окочурусь? Хотя согласен, это уже были бы не твои проблемы. Но ты мне должен, так что придётся тебе поднапрячься.

Гуньков вздохнул.

— Ладно, ты прав. Но уверен, что тебе это нужно?

— Уж поверь, да. И если у тебя сегодня нет исключительно важных дел, то давай-ка начнём, потому что турнир скоро, и я хочу быть к нему готовым.

— Вообще, это не та сфера магии, где получится торопиться. Боюсь, ты будешь разочарован.

— Ничего, я способный ученик. Так что ты пока расскажи, что там за трудности с этими сущностями, а потом поедем ко мне.

— К тебе? — испугался Гуньков. — Но…

— Ах, да, мой брат. Неудачная идея. Тогда к тебе. Надеюсь, это не проблема?

Рыжий почесал кончик веснушчатого носа.

— Ну, наверное, нет. Только не говори, что ты Аркадьев, ладно? Мои предки этого…

— Не оценят, — кивнул я понимающе. — Без проблем. У меня нет ни малейшего желания доставлять тебе неприятности. Если, конечно, ты не планируешь и дальше пытаться меня укокошить.

Гуньков поднял руки, словно сдаваясь.

— Даю слово! Это был единственный раз. Если твой брат ещё раз попытается на меня надавить, я лучше его на дуэль вызову. Сдохну, наверное, но вызову!

— Может, и не сдохнешь. У нашего рода всего третий уровень. А у тебя пятый.

— Это максимум. И до него ещё нужно дорасти. Некоторые тратят на это всю жизнь. А есть те, кто так его и не достигает. Ты вот, кстати, я слышал, отметелил Королёва.

— Ну, мы на кулаках выясняли, кто круче.

— Всё равно. Он и так явно здоровее тебя.

— Слушай, не хочу бередить прошлое, но ты тоже не прибедняйся. До меня дошли слухи о той твоей дуэли.

Рыжий тут же помрачнел.

— Не хочу об этом говорить.

— Да и не расспрашиваю. Просто говорю, что люди иногда преподносят сюрпризы. В том числе, самим себе. А насчёт Евгения не парься: я сам с ним решу вопрос.

Мой собеседник кивнул.

— Ладно, спасибо. Так вот, что касается тварей, с которыми тебе придётся иметь дело…

Мы разговаривали около получаса, и я постепенно понял, что здешняя магия хтони имеет ряд отличий от той, к которой я привык — как и следовало ожидать. Но ничего разительного, так что, по идее, я должен воспринять её, как родную. К тому же, у меня есть для опасных экспериментов дублёр — не всё же доппельгангеру сидеть у окошка без дела.

Расплатившись, мы поехали к Гунькову. Он так увлёкся, что и по дороге продолжал вещать о том, какими заклинаниями, чертежами и элементалями пользуется. Я слушал, но уже вполуха: постепенно мои мысли обратились к Евгению. С братом придётся что-то делать. Если он решил по какой-то причине от меня избавиться, сидеть и ждать у моря погоды нельзя. Вопрос нужно решать. И быстро.

Глава 17

Итак, что мы имеем?

Инквизитор, которому я съездил по роже магическим конструктом, и который, недовольный таким раскладом, хочет теперь поквитаться со мной лично. Это первое. Второе: Королев, который позорно продул на дуэли и тоже остался недоволен таким раскладом, желает отмщения. Болван! И третье: старший брат Евгений. А вот какого рожна ему нужно от меня — это вопрос, покрытый тайной.

Как говаривал Ульрих, старший Демон Армады, не знать причин, по которым враг хочет тебя убить — всё равно, что ходить по краю бездны с завязанными глазами. Всегда нужно понимать мотивы тех, кто вокруг тебя. Особенно если они хотят внезапно убить тебя. Это основа выживания. А, собственно, этим я пока и занят.

Поэтому необходимо срочно выяснить, какой мотив у Евгения. Иначе это неведение может привести к серьёзным последствиям.

Уроки закончились, и ученики начали расходиться по домам. На стоянке столпись люди — водители едва успевали забирать представителей своих родов. Сопля и несколько учениц из Общества артефактов, как я мысленно называл школьный клуб, предложили мне сходить в местный бар, где подают вкусные коктейли, но я отказался. Хотя, надо признаться, поболтать с представительницами клуба желание у меня было. И не только из-за того, что они весьма симпатичные. Их выкладки по предстоящему турниру меня приятно удивили. Сопля оказался прав: от ботаничек могла быть польза.

Приехав домой, я никого, кроме слуг, не застал. Кто-то был на работе, кто-то — на совещании, кто-то — в походе по магазинам.

— А сестра? — как бы между делом спросил я у дворецкого.

— Ушла в фитнес-центр.

— А Евгений? — еще более осторожно поинтересовался я.

— На работе. Его вызвали в адвокатскую контору полчаса назад.

— Скоро приедет?

— Он не сообщил, — ответил дворецкий. И немного подумав, чуть тише добавил: — Исходя из опыта, могу сказать, что ближе к вечеру.

— Благодарю, — ответил я, засовывая купюру в карман дворецкого.

— Спасибо, господин! — ответил тот немного удивлённо и удалился.

Итак, у меня есть немного времени, чтобы найти ответ на интересующий меня вопрос. А поискать его я хотел в кабинете у Евгения. Вдруг повезет?

Поднявшись на второй этаж, я воровато оглянулся. Нельзя, чтобы меня сейчас кто-то видел, даже из числа прислуги. Особенно они. Ведь кто знает, кому и что именно они докладывают? Во всяком случае, если что, явно не мою сторону примут.

В коридоре никого не было.

Кабинет Евгения располагался в правом крыле, считающемся, как я понял, элитным. Тут был также кабинет самого отца, находившийся в конце коридора. Его центральная массивная дверь из черного дуба, обитая золотом, красноречиво говорила, кто в доме хозяин. Ну, это пока. Время покажет, кому где сидеть, так сказать.

По правую и левую руки шли другие кабинеты — тех, кто стоял рангом ниже. Моего кабинета тут, естественно, не было. Да и вообще кабинета я не удостоился, только комнаты для проживания. Видимо, и за это следовало быть благодарным. Особенно учитывая, что родня спала и видела, как бы от меня избавиться.

Кабинет Евгения располагался справа по коридору. Я подошел к двери, оглядел замок. Вход был закрыт не только на ключ. Имелся там и невидимый хитрый конструкт магического толка. Обычный слуга, дворецкий или посторонний вряд ли бы его увидели. Но только не я. Наверняка конструкт связан с хозяином — только кто-то попытается проникнуть внутрь, как Евгений будет об этом уведомлен. Так что нужно быть осторожным.

Тридцать минут понадобилось на то, чтобы разобрать на составляющие конструкт. Еще столько же, чтобы деактивировать. Непростительная растрата времени, но иначе нельзя. Пока есть возможность — нужно действовать.

После сложнейших манипуляций вскрыть обычный замок не представлялось проблемой. Дверь, наконец, отворилась, и я вошел внутрь.

Комната Евгения представляла собой подобие музея, причем музея роскошной жизни. Резные палисандровые стулья, стол из эбенового дерева, персидские ковры, полотна известных художников. Правда, выбор последних был весьма специфичным. На одном полотне был изображен рыцарь во всем белом — белые латы, белый плащ, белая корона. Конь под рыцарем тоже белый. Под картиной подпись: «Светлейший герцог Александр I». Пришлось напрячься, чтобы припомнить, кто это такой. Государственный деятель, запомнившийся в анналах истории своей категоричностью в некоторых вопросах магии. Что-то такое нам рассказывали на уроке истории. Я не слишком вникал в биографии деятелей, но само развитие местной магии, конечно, меня интересовало — вот и запомнил.

На другой картине был изображен ещё один высокопоставленный человек, статный, с седой бородой и белым скипетром в руке. Подпись отсутствовала, память тоже ничего не подсказала. Но пафос, с которым все было изображено, говорило о том, что изображенный незнакомец был весьма важным человеком.

На третьей картине, которая висела по центру комнаты, над столом, где восседал Евгений, и вовсе была изображена белая сова, держащая в лапах стрелу.

Чутье подсказало, что этому аспекту нужно посвятить чуть больше времени, но этого самого времени сейчас оставалось очень мало. Не до жиру, так сказать.

Я подошел к столу и внимательно оглядел его. Письменные принадлежности, открытая на сводках с ипподрома свежая газета, письма. Вот ими и займёмся.

Что тут у нас? Заказное с адвокатской конторы, какой-то счет, приглашение на бал, ещё одно заказное, без указания адреса отправителя. А вот это уже интересно.

Я раскрыл конверт. Повезло, что он оказался не заклеен.

Внутри лежал сложенный вдвое лист. Я развернул его и внимательно изучил. Вверху виднелся гербовый рисунок — сидящая сова со стрелою в лапах. «Орден Белой Стрелы» — гласила витиеватая надпись чуть ниже. Чуть ниже шла пара абзацев текста, из которого следовало, что моего брата приглашают на очередное заседание Ордена Белой Стрелы, которое состоится в прежнем месте, и где будет обсуждены некоторые административные вопросы.

Я отложил письмо. Подозрения оно у меня не вызвало, обычное приглашение в какой-то клуб по интересам. С тем же успехом тут могло быть приглашение в гольф-клуб или Общество артефактов. Хотя Евгений его едва ли посещал, даже когда сам учился в школе.

Я вновь оглядел комнату.

Что-то не складывалось. Ни в том, что я увидел в кабинете брата, ни у меня в голове. Никаких улик. И все выглядит слишком идеальным. Если брат хотел меня убить, то должно быть хоть что-то: план убийства, какие-то разработки, причины желания моей смерти. Но ничего такого я не увидел. Из найденного было ясно только одно: братец самозабвенно проводит все свое свободное от работы время в какой-то секте Белой Стрелы, которая, видимо, борется за чистоту белой магии. Ничего хорошего в этом, конечно, нет, но ко мне это не имеет абсолютно никакого отношения.

Зачем же тогда братец желает меня убить?

Звякнул телефон, напоминая о том, что через полчаса у меня должна состояться встреча с Гуньковым. Я нехотя вышел из кабинета и направился в кафе «Кирпичи», где была назначена встреча. Нужно задать несколько интересующих меня вопросов тому, кто совсем недавно хотел меня убить.

Водитель привез меня в нужное место раньше на десять минут, но Гуньков уже был там — тянул пиво за дальним столиком. Увидев меня, парень махнул рукой. Пить не было желания, поэтому я отмахнулся от официантки и двинул прямо к парню.

— Итак, что ты хочешь знать о хтонических началах? — без лишних слов спросил Гуньков, отпивая пиво.

— Все, — коротко ответил я, садясь напротив парня.

Гуньков рассмеялся.

— Чтобы рассказать об интересующей тебя теме всё, не хватит и жизни!

Я задумался.

— Тогда самое важное. Я хочу понимать, откуда она берет свое начало, и суть её структуры.

— Так, значит, то, что говорят про Шеклтона и тебя, правда? — пристально глянул на меня парень.

— А что про нас говорят? — насторожился я.

— Ну, то, что Шеклтон темный маг — это всем известно. А после той загадочной встречи после уроков, когда чуть полшколы на воздух не взлетело из-за ваших экспериментов, поговаривают, что и ты встал на темную сторону.

— А это плохо?

Вопрос застал Гунькова врасплох.

— В принципе, нет, — растеряно ответил он. — Темная магия официально разрешена в нашем государстве, в рамках закона, конечно. Но…

— Но?

— Ведь раньше же была запрещена. И гонения были. И восстание. Разве не помнишь?

Я неопределённо пожал плечами.

— Много темных тогда восстало, что привело к Ночи Тысячи Слез — так назвали этот бунт в учебниках истории. Потом были суды и реформы. И темную магию разрешили, со многими оговорками, конечно же. Наверное, с тех пор некоторые предрассудки все же у некоторых людей остались. Вроде староверов.

— И секта «Белая Стрела» как раз оттуда берет начало? — догадался я.

— Остались еще некоторые индивиды, кто реформу магии не поддержал. Объединились в такую вот тусовку. Ну, вроде бы, у них там все относительно чисто, иногда только манифесты свои публикуют и на митингах выступают. А так — тихие ребята. Обида у них засела на темных.

— Понятно, — кивнул я. Запомним и учтём. Но пока ничего нового я не узнал — лишь услышал подтверждение своих догадок. — Так что там с хтоникусом?

— Я так понимаю, вы еще не успели пройти основной курс? Ну да, Шеклтон пропал, а эту темы вы должны были проходить только к концу года, — Гуньков допил пиво, жестом показал официантке принести еще. — В общем, как тебе известно, есть Древо. Именно из него мы берем силу, чтобы создавать заклятия. Питаемся от него. Подключаемся. И если бы не Древо, то ничего бы у нас не получилось. Это все равно, что сделать электрический чайник, но не запитать его от розетки — сколько не старайся, а воду он тебе не вскипятит. Так и здесь. В школе нас учат создавать различные заклятия, но вот чтобы оживить их, нужна сила Древа.

Я мысленно поблагодарил Гуньков — впервые кто-то смог внятно объяснить мне суть Древа.

— Все светлые маги и неопределённые…

— Неопределенные?

— Ну те, кто еще не понял, к какому началу лежит у него душа, — в общем эти две категории людей питаются по умолчанию от Кроны Древа. Так уж природой устроено. Но есть еще и Корни. Вот от Корней темные и питаются. Корни, в отличие от Кроны, плохо изучены. Говорят, что с помощью них можно не только питать заклятия.

— А что же еще?

— Уходить за Внешний Круг.

— Что еще за Внешний Круг? — стараясь не выдать охватившего меня волнения, спросил я.

— Вы и это не проходили⁈ — возмутился Гуньков. — Да чему вас там вообще учат⁈

— Ты не критикуй систему образования, а рассказывай, — сказал я строго.

— Да, извини. Есть Внутренний Круг — это миры, по которым можно путешествовать. Семь миров, с которыми Российская Империя ведет торговлю и вообще имеет экономические и политические связи. Только по Внутреннему Кругу и можно путешествовать — и то только избранным. Посредникам, так сказать.

— Постой, — остановил его я. — Но ведь… Есть же защита!

И я точно это знал, потому что едва попал в этот мир, как попытался из него свалить — и получил такой откат, что едва выжил.

— Ага, ты тоже пытался! — улыбнулся Гуньков. — Каждый школьный маг в какой-то момент своей жизни пытается взломать этот блок. Но тщетно. По Внутреннему Кругу можно ходить только через порталы. И никак иначе.

— А что за миры? — осторожно спросил я. — И только попробуй опять завести шарманку о том, как нас плохо учат!

— Да ничего особенного, — отмахнулся Гуньков. — Красный Китай, Объединение, Мир Зимы, Огнетворцы, Песочный мир, Топи и наша Российская Империя. Ну, это я, конечно, называю миры по нашим именованиям, как ты понимаешь. Так сказать, по доминирующей стране, у которой превосходство. В нашем мире это Российская империя. В Красном Китае, например, есть и аналог нашей страны, только называется чуть иначе и разделена на феоды. В том мире гегемоном является Китай .

— А Бездна? — сильно рискуя, спросил я.

Но меня это уже мало волновало, я должен был добиться правды.

— Какая Бездна? — нахмурившись, переспросил Гуньков. — Нет такого.

— А что за Внешний Круг?

— Это лишь теория, — пожал плечами собеседник. — Что помимо известных нам семи миров, расположенных на ветвях Древа, есть еще и другие миры.

— Есть! — не выдержал я.

— Может быть, и есть, — равнодушно кивнул Гуньков. — А может быть, и нет. Никто не знает. Но говорят, что именно через Корни и можно эту теорию проверить. А еще говорят, что в одном из семи миров Внутреннего Круга живет один старец из темных, который знает, как выйти за Внешний Круг.

У меня аж затряслись ноги. Вот оно! Вот то, что мне нужно! Внешний Круг! Нужно проникнуть за него, чтобы вернуться в свою родную Бездну! О которой здесь даже не слышали.

— Что за старец? — стараясь унять волнение, спросил я.

— Да откуда я знаю? — пожал плечами Гуньков, допивая вторую кружку. — Это тебе у твоего друга Шеклтона лучше спросить — он наверняка знает об этом больше. Только вот пропал он.

Гуньков захмелел, и глаза его пьяно блестели.

Эх, если бы я знал то, что сейчас знаю, то непременно спросил бы! А теперь ищи в поле ветра этого Шеклтона, если он еще жив, конечно.

— Что еще можешь рассказать про темные начала? — спросил я.

Но Гуньков молчал. Он глянул на часы и засуетился.

— Слушай, нам пора.

— Куда? — не понял я.

— Я в том смысле, что мне пора. Мне нужно бежать. Ты тоже уходишь?

— Думал перекусить тут, — ответил я.

— Не советую, — тут же произнес Гуньков. — Еда тут — настоящая отрава! Пошли, я знаю, где можно вкусно поесть.

— А ты разве не спешишь?

— Спешу, — замешкался Гуньков. — Но тут недалеко. Покажу. Лишняя минутка найдется. Считай — в качестве извинений.

Он взял меня за локоть и чуть ли не силой потащил к выходу. Это показалось мне подозрительным. И на часы поглядел, и пива налакался, и то ли спешит, то ли не особо. Так что внутри я весь сконцентрировался, приготовившись к любым неожиданностям.

И не зря.

Едва мы вышли из заведения, как что-то черное стрелой метнулось прямо в меня. В последний момент я успел увернуться. А вот Гуньков, стоявший за моей спиной, нет.

Черный сгусток магического конструкта пронзил его насквозь. Парень даже не сразу понял, что произошло. Хмель в голове не дал ему почувствовать боль сразу, и Гуньков некоторое время недоуменно озирался, пытаясь понять, что произошло. Когда же его взгляд упал на грудь, в которой зияла черная дыра, тот в глазах отразился дикий ужас.

— Это не я! Меня не должно было! — пролепетал он и неуклюже упал задницей на асфальт.

— Тебя не должно было задеть⁈ — прошипел я Гунькову прямо в лицо. — Ты это хотел сказать? Значит, ты знал, что должно сейчас произойти? Говори!

Парень еще больше растерялся. Он открыл рот, но тут же и захлопнул: понял, что прокололся.

— На кого ты работаешь⁈ — зашипел я в лицо Гунькову.

Тот попытался что-то сказать, но изо рта вырвался лишь булькающий хрип, а из уголка рта потекла тонкая струйка крови.

— Неужели ты думал, что сможешь меня обмануть? — немного успокоившись, спросил я.

Гуньков вопросительно глянул на меня.

— Когда я первый раз с тобой встретился, то поступил так же, как и ты — оставил на тебе след. Только ты это сделал не намеренно. По глупости. А я — специально, предусмотрев всё.

Я вывел в воздухе несколько рун, и в тот же миг на руках Гунькова проявились магические печати.

— Признаться, я вначале даже поверил в твою версию про моего брата и кинулся ее проверять. Но вот беда — ни одной улики, которая подтверждала бы эту теорию, я не обнаружил. И тут меня начали одолевать сомнения.

— Помоги! — взмолился Гуньков.

— Нет, — хищно улыбнулся я. — И не подумаю, пока ты не ответишь на все мои вопросы. Так вот, я продолжу, с твоего позволения. В нашу первую встречу я оставил на тебе что-то вроде магического крючка. А почему бы, собственно, и нет? Ты ведь пытался меня убить.

— Я не хотел, — прохрипел Гуньков.

Даже странно, что он был ещё жив. Видимо, маги умирают не так быстро, как простолюдины.

— Не хотел? — улыбнулся я. — Ну-ну, верится с трудом. Признайся, про брата спонтанно придумал?

— Да, — скривившись от боли, ответил Гуньков. — Я знал, что у вас в семье какие-то терки, вот и сказал, что в голову первым пришло.

— Весьма оригинально, — кивнул я. — И убедительно. Только прокололся ты в самом незначительном. Сказать, где?

Гуньков вопросительно глянул на меня. Было заметно, что сознание вот-вот покинет его, но он ещё держался.

— Когда потащил меня наружу. Подходя к выходу, я увидел, как оставленный мной на тебе след начал едва заметно светиться — верный признак того, что рядом сотворена магия, причем разрушительного толка. Тогда-то все и стало понятно. Ты лишь оттягивал время, сказав, что меня заказал мой брат. А сам планировать завершить начатое. Верно?

Гуньков нехотя кивнул. Явно он надеялся, что я ему помогу, и был готов ради этого на всё.

— Я бы с радостью оставил тебя прямо здесь умирать и убежден, что никто бы тебе не помог. Но решил дать тебе еще один шанс. Совсем крохотный, размером с ноготь мизинца. Настроение просто хорошее. И у тебя есть возможность не наломать дров повторно и ответить на один вопрос: кто тебя нанял? Пока не поздно. Пока есть еще возможность тебя спасти.

Я кивнул на рану, из которой мягкими толчками текла кровь. Гуньков тщетно пытался зажать ее рукой. Красная жидкость сочилась между пальцами, заливая живот.

— Инквизитор… — наконец выдохнул парень, морщась от боли.

— Что? Повтори!

— Инквизитор Марк, — произнес Гуньков. — Это он попросил меня все подстроить. За это обещал кое-какие послабления и продвижения по службе. Я давно хотел пойти в инквизицию, но проходной бал слишком высок. Марк сказал, что поможет.

— Инквизитор… — прошептал я.

— Да, — кивнул Гуньков. — Он сказал, что ты — нарушитель. Что ты творил магию вне стен школы. А еще, что ты напал на представителя власти. Поэтому должен быть наказан.

— И это наказание — убийство⁈ — не сдержавшись, воскликнул я.

Гуньков виновато опустил глаза. Произнес:

— Я не стал задавать лишних вопросов. Он пообещал мне… что поможет поступить…

Говорить парню было все трудней. Взгляд у него стал мутный, кровь изо рта лилась уже не тоненькой струйкой, а широким потоком.

— Как он вообще узнал, что я учусь в этой школе? — задал я резонный вопрос. — Ведь в тот раз никто не знал про дуэль. Но каким-то чудом инквизитор оказался в нужном месте в нужный час.

— Спросил лучше об этом своего друга! — с трудом просипел Гуньков.

Его лицо исказилось гримасой боли.

— Что ты имеешь ввиду? — не понял я.

Гуньков глянул на меня с удивлением.

— Ты что, не знал⁈

— Не знал чего⁈ — я начал терять терпение.

— Сопля… — прошептал Гуньков.

И вновь скривился от боли.

Я насторожился.

— Что — Сопля?

— Это он навел инквизитора на тебя.

— Как это? — раздражение быстро сменилось смятением. Я ничего ровным счетом не понимал. — При чем тут вообще Сопля⁈ Ты опять хочешь пустить меня по ложному следу?

— Нет! — совсем тихо шепнул Гуньков. — Сопля навел инквизитора на тебя, потому что он…

Парень закашлялся.

— Ну! Говори, пес! Иначе останешься здесь подыхать!

— Потому что он… сын инквизитора Марка…

Глава 18

Слова Гунькова повергли меня в изумление. Я даже замер, словно оцепенев, на пару секунд.

Вот так Сопля! И как ему удавалось это скрывать⁈ А главное — зачем? Неужели парень… Нет, не может быть! Они с Максом явно были друзьями. Не стал бы он его… меня предавать. Или стал бы? Кровь, как говорится, не водица. Отец есть отец.

Вспомнилось, как инквизитор явился на спортплощадку, где мы с Королёвым устроили дуэль. Откуда и почему он там появился? Сопля предупредил? Или просто пришёл навестить сына? Был ещё вариант, что инквизитора привели дела, связанные с Шеклтоном.

В любом случае, доверие моё к Сопле разом пошатнулось. Дружба дружбой, но ведь я, по сути, понятия не имел, какие на самом деле были отношения у парня с тем, в чьё тело я угодил. Может, они были всего лишь приятелями. Или Толя вообще изначально подошёл ко мне, следуя инструкциям отца.

— Я ответил на твой вопрос, — простонал, возвращая меня к происходящему, Гуньков. — Помоги! Ты обещал!

Я задумчиво посмотрел на него. Стоит ли спасать ему жизнь? Парень пытался меня убить.

— Давай же… — слабо простонал Гуньков, явно отъезжая. — Мы ведь договорились!

— Ладно, так и быть. Но имей в виду: если увижу тебя снова, прикончу! Безо всяких сожалений и сомнений.

— Не… увидишь! Клянусь! Только помоги…

Я направил ладонь на зияющую рану Гунькова и скастовал заклинание, восстанавливающее живые ткани. Оно требовало времени и сосредоточения, так что почти минуту мы походили на скульптурную группу, вокруг которой начали собираться прохожие.

— Что случилось? — раздался чей-то голос. — Нужна помощь?

— Надо вызвать скорую! — проговорил кто-то.

— И полицию, — добавил другой.

— Несчастный случай, — громко отозвался я, не поворачивая головы. — Всё в порядке, я уже оказываю пострадавшему помощь.

Внутренние органы Гунькова восстанавливались, рана затягивалась. Дело шло бодро, но хотелось бы, конечно, закончить поскорее и свалить. Лишнее внимание мне ни к чему. Тем более — местных спецслужб. Объяснять, что произошло, не было ни малейшего желания. Тем более, по всему выходило, что я снова использовал магию вне школы. Пусть во благо и для спасения жизни, но едва ли местные законы делали исключение. Вот Марк обрадовался бы, если б я спалился. Ещё и к моим целительским способностям вопросы обязательно возникли бы. В общем, как ни крути, спасать Гунькова не стоило. Но раз уж обещал…

Наконец, мне удалось исправить то, что натворило заклинание Гунькова. Несостоявшийся убийца находился без сознания, но был жив. И даже цел. Однако он потерял много крови и, конечно, не мог встать и свалить. Пришлось уложить его на асфальт. Пусть сам разбирается с теми, кто приедет. Надеюсь, не говорить, кто его подлатал, ума ему хватит. Тем более, сам он тоже использовал магию вне школы, так что рыльце у парня было не то, что в пушку — измазался по самые уши. Издалека уже доносился вой сирены, и я знал, что он предвещает появление полиции или скорой, а то и тех, и других.

Поднявшись, я обвёл глазами зевак. Лица были настороженные. На меня вовсю глазели. Да, если придётся, описать меня смогут. Ну, и что с того? Применение магии ещё нужно доказать. Хотя, если захотят, докажут: следы-то остаются. Вот только кому придёт в голову, что тёмный оказал человеку помощь? Да и для того, чтобы что-то начать искать, надо вызвать инквизитора, а с какой стати это делать, если вон он, пострадавший, целёхонек? И всё же, я испытывал раздражение: как ни крути, а я снова подставился. Ну, да семь бед, как говорится…

— Сбегаю за кем-нибудь, — сказал я и припустил по улице в сторону, противоположную той, с которой доносились сирены.

Остановить меня, естественно, никто не пытался.

При первой же возможности я свернул в арку, прошёл через дворик с детской площадкой, на которой играли человеческие отпрыски, вынырнул на другую улицу и остановился, вытащив из кармана телефон. Набрал водителя, вызвал его. Спустя пять минут передо мной затормозила машина.

— Что там случилось с этим парнем? — спросил шофёр, как только я сел. — С ним всё нормально?

Надо же, как всех беспокоит судьба этого недоноска!

— Да, к сожалению.

Водитель бросил на меня удивлённый взгляд через зеркало заднего вида.

— Я думал, это ваш приятель. Кажется, кто-то пытался его убить.

— Кто-то пытался, — согласился я. — Поезжай.

Мы тронулись и через некоторое время добрались до дома.

— Будет здорово, если ты не станешь распространяться о том, что сегодня видел, — сказал я прежде, чем вылезти из тачки. — Договорились?

— Как прикажете, господин, — отозвался шофёр.

Ну-ну, верится, конечно, с трудом. С другой стороны, зачем ему трепаться? Ладно, неважно. В конце концов, сказать он может что-то разве что членам моей семьи, а они выносить сор из избы не станут — не в их это интересах.

И вообще, я, можно сказать, благородное дело сделал. Стоило ли, покажет время.

Пока я шёл по коридорам в свои покои, столкнулся с мачехой. То, что это не было случайностью, и она меня поджидала, стало ясно, как только она открыла рот:

— Максим, твой приятель до сих пор ошивается у нас! — произнесла она обвиняющим тоном. — Сидит в твоей комнате. Долго это будет продолжаться? Ему что, пойти некуда? Мне придётся связаться с его родителями. Наверняка они его разыскивают. Как его фамилия? Из какого он рода? Если сбежал, и ты его прячешь, это может доставить нам всем неприятности!

— Как раз собирался выставить его, — ответил я, импровизируя на ходу. — Не о чем беспокоиться. У нас просто был сложный совместный проект, вот его предки и разрешили ему пожить у меня пару дней.

— Так он выметается?

— Немедленно.

Мачеха удовлетворённо кивнула.

— Ладно, это хорошо. Рада слышать. Что это у тебя? — нахмурилась она, уставившись на мою грудь. — Кровь?

Опустив глаза, я увидел, что немного испачкался, пока возился с Гуньковым.

— Да, но не моя. На улице произошёл несчастный случай с одним человеком. Пришлось помочь.

Девушка недоверчиво усмехнулась.

— Неужели? Как благородно. Ладно, выстави своего приятеля.

И она двинулась по коридору прочь, держа спину прямо и явно ощущая себя минимум королевой. Тупая сука!

Войдя в комнату, я увидел сидевшего у окна доппельгангера. Да, вопрос с его присутствием в доме давно пора было решить. Проще всего, конечно, уничтожить двойника, но он был мне нужен для прокачки магических навыков. Так что торопиться не следовало.

Я прошёлся по комнате, прикидывая, что делать с этой чёртовой куклой. Надо бы его куда-нибудь пристроить.

На ум пришёл Сопля. Вот он меня и выручит. Заодно постараюсь узнать, какое он имеет отношение к проискам своего неугомонного папаши.

Упав в кресло, я набрал его номер. Парень ответил через три гудка.

— Привет, Макс! Как дела?

— Даже не знаю, что сказать. Пятьдесят на пятьдесят.

— Да? А почему? У тебя неприятности?

— И уже давно. Если ты сам не заметил.

— Дело в Гунькове? Я тебя предупреждал, чтобы ты к нему не лез! Парень псих, это всем известно.

— Собственно, хотел с тобой поговорить. И попросить о помощи.

— Хм… Ну, конечно, Макс. Что нужно? — в голосе Сопли послышалась настороженность.

Оно и понятно: в последнее время мои просьбы доставляли ему всё больше беспокойства. Ничего, потерпит. Ещё не известно, какую роль он играет в преследовании, которое утроил мне его отец.

— Можешь приютить моего приятеля? — спросил я. — Он со странностями. Аутист. Никаких проблем с ним не возникнет, но мне нужно его куда-нибудь простроить. Хотя бы на время.

— Приятеля? — удивлённо произнёс Сопля. — Что за приятель? Ты мне не рассказывал.

— Я бы даже сказал, дальний родственник, — ответил я.

— И что, у вас ему жить нельзя?

— Ну, родители бесятся. А мне жалко парня.

— Слушай, у нас есть гостевой домик в поместье, но не уверен, что мне разрешат там кого-то поселить.

— А если никому не говорить?

— Думаешь, присутствие твоего родственника удастся скрыть?

— Он никуда не будет выходить.

— Не знаю… Ну, давай попробуем. Только ненадолго, ладно?

— Спасибо, дружище. Ты меня очень выручишь. Буду через полчаса максимум.

— Давай. Я как раз подготовлю домик. Но сомневаюсь, что прокатит. В плане незаметности, я имею в виду. Только ты это… подъезжай сразу к задним воротам.

— Договорились.

Повесив трубку, я взглянул на доппельгангера. Лучше бы, конечно, мне самому съехать от предком, но очень сомневаюсь, что мне оплатят проживание в каком-нибудь флигельке доходного дома. А это было бы лучше всего. Своих же денег у меня не было. Это мысль заставила меня задуматься. Надо бы, по идее, найти источник дохода. Оставаться зависимым от отца и его молоденькой жены, а также братьев, не хотелось. Не говоря уж о том, что отдельное проживание здорово развязало бы мне руки.

Ладно, это потом. Сейчас нужно пристроить доппельгангера. Поднявшись, я велел ему следовать за мной. Двойник послушно встал и поплёлся следом.

Мы успели добраться до лестницы, когда встретили Дашу. Сестра окинула моего спутника взглядом и осведомилась:

— Куда это ты его тащишь, Макс?

— Мачеха против, чтобы он тут жил. Вот — нашёл ему новое место.

— Да? И где же?

— У приятеля. Кстати, спасибо, что никому не сказала, кто он.

Девушка пожала плечами.

— Да пожалуйста. Что я, крыса? Ладно, идите. Наверное, торопитесь. Но помни, что обещал меня научить, как сделать такого же. Ну, в смысле — своего.

— Вот и подумай пока, где будешь его держать, — усмехнулся я.

— Зачем мне его где-то держать? — удивилась Даша. — Научусь делать и уничтожу. Не понимаю, на кой чёрт ты своего таскаешь.

— Он мне ещё нужен.

Девушка махнула рукой.

— Дело твоё. Но насчёт того, чтобы научить, я серьёзно. И не отстану. Ты меня знаешь, Макс.

Я не знал, но поверил.

— В конце концов, ты мне немножко должен, — заметила девушка. — Я ведь не сказала никому, что это за парень, так?

— Твоя правда.

— Значит, договорились?

— Ага. А теперь извини, нам пора.

— Удачи.

Мы прошли мимо сестры и поспешили на первый этаж. Машину я вызвал по пути, так что она уже ждала возле крыльца. Хорошо хоть, не приходилось отчитываться, куда я на ней езжу. Впрочем, до этого, скорее всего, просто не было никому дела.

Дорога до особняка инквизитора заняла минут двадцать. Так что прибыли мы вовремя.

Сопля ждал возле кованых ворот. Вид у него был взволнованный. Когда же мы подошли, я понял, что парень ещё и жутко напуган.

— В чём дело? — спросил я.

— Макс… Короче, похоже, не получится ничего!

— Да что случилось-то?

Одноклассник судорожно сглотнул.

— В общем… как бы это сказать… Домик, оказывается, занят.

— Судя по тому, как ты перепуган, узнал ты об этом случайно, — заметил я, прищурившись.

Сопля кивнул.

— Э-э… да. Короче, туда нельзя.

— Послушай, давай-ка ты откроешь и объяснишь толком, в чём дело. Не хочу тут торчать.

— Ладно, — кивнув, парень принялся вводить код в электронный замок, и спустя секунд десять створки ворот начали разъезжаться. — Но я серьёзно, Макс: в домике уже… кое-кто есть.

— Я правильно понимаю, что для тебя это стало сюрпризом?

Одноклассник кивнул.

— Кто там, Толя? — спросил я подозрительно. — На тебе лица нет, так что вряд ли ваш гость…

— Это не гость! — выпалил Сопля. — Блин, Макс, я даже не знаю, что делать!

— Боги, да что там такое⁈ Твой папаша кого-то прикончил и спрятал труп в гостевом домике?

Парень уставился на меня в недоумении.

— Нет… С чего ты взял?

— Первое, что пришло в голову. Так кто у вас там?

Было заметно, что Сопле не хочется отвечать.

— Ну, же! — поторопил я.

— Обещай, что никому не скажешь, Макс!

— Даю слово.

— Это Шеклтон! — зачем-то понизив голос, ответил Сопля. — Представляешь⁈

Час от часу не легче! Значит, инквизитор притащил чокнутого препода сюда. Интересно, зачем. Все-то считали, что бедолагу держат в застенках инквизиции, а он прохлаждается «в гостях» у моего врага. Вряд ли это по уставу. Выходит, отцу Сопли что-то нужно от пленника.

— Погоди, — сказал я, делая вид, что понятия не имею о родстве приятеля со своим преследователем. — Разве Шеклтон не у инквизиторов?

Парень тяжело вздохнул.

— Видишь ли… В некотором роде так и есть, — ответил он нехотя.

— Как это? Поясни.

— Ну, мой отец… В общем, прости, что не сказал раньше. Просто… не хотел, чтобы вообще кто-то знал.

— Чуть ближе к делу, — проговорил я.

— Да. Короче, мой отец инквизитор. Причём тот самый. Извини, Макс!

Пришлось изобразить удивление.

— Вот так новость! И ты молчал⁈

Пусть почувствует себя виноватым. Это сделает его более сговорчивым. А мне сейчас это очень нужно. Ибо в голове моей родился план.

— Макс, я сожалею, но клянусь, что не имею к его делам… Ну, к тому, что он до тебя докопался, никакого отношения!

Прозвучало довольно искренне.

— Мы это ещё обсудим, — пообещал я. — А теперь пойдём поглядим на Шеклтона.

— Нет, ты что, с ума сошёл⁈ — перепугался Сопля. — Нельзя!

— Можно. Не думаю, что держать его здесь законно.

— Но…

— Отец твой дома?

— Нет, на службе.

— Тогда и бояться нечего, верно? Всё, веди. И никаких возражений!

Поколебавшись, Сопля двинулся по дорожке, петлявшей между деревьями.

— Что ты собираешься делать? — спросил он через несколько секунд. — Выпускать его нельзя!

— Не беспокойся. Есть план.

Парень глухо выругался.

— Какой ещё план⁈ — спросил он обречённо.

— Мы подменим Шеклтона.

— Подме… Чего⁈ На кого⁈

— На моего родственника.

Сопля смерил доппельгангера непонимающим взглядом.

— Макс, ты бредишь⁈ Каким образом? У них нет ничего общего.

— Будет, не сомневайся. Родная мать Шеклтона не отличила бы, будь она жива.

— Я серьёзно, Макс! Как ты заменишь чокнутого старика на этого… кем он там тебе приходится?

— В этом всё и дело. Видишь ли, этот парень — мой доппельгангер. И я могу придать ему любую форму. И даже велеть вести себя, как тронутый умом чародей.

— Доппельгангер⁈ — опешил Сопля. — И откуда… откуда он у тебя?

— Создал, ясное дело. Откуда же ещё?

— Создал? Сам⁈

— Ну, да.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Твой отец не заметит разницы. По крайней мере, сразу.

— А если заметит?

— Решит, что Шеклтон сам создал двойника и сбежал. Ты же доппельгангеров делать не умеешь?

Парень отрицательно покачал головой.

— Ну, вот. Значит, тебя он точно не заподозрит.

— Но, Макс, как ты всё это сделаешь, если Шеклтон заперт в доме магическими печатями? Причём такими, которые до сих пор не сумел разрушить. А главное — что ты собираешься делать с ним, когда вытащишь отсюда?

Вопрос хороший. Закономерный. Особенно учитывая, что я и доппельгангера-то только нашёл, куда пристроить. Но если Шеклтон зачем-то понадобился инквизитору, значит, он нужен и мне.

— Ничего, поглядим, что там за печати, — проговорил я.

Мы как раз подошли к скрытому деревьями и живописными кустами сирени домику. Дверь была железной, но это ерунда. Главное — магия, которую на неё наложили. И не только на неё. Явно инквизитор позаботился о том, чтобы установить на здание полный контур, превратив его в тюрьму. Я поднялся по ступенькам.

Сопля нервно огляделся, словно боялся, что его отец неожиданно появится из кустов, словно чёрт из табакерки.

Я всмотрелся в наложенные печати. Так-так… Явно над ними потрудился не отец одноклассника. У него-то был третий уровень, что бы он там из себя ни строил. Ведь в каждом роду ограничения одинаковые для всех. Здесь же контур создавался чародеем куда более сильным. Не ниже пятого уровня. Значит, инквизитор действовал не один. И это придавало в моих глазах Шеклтону ещё большую ценность.

— Ну, как, сможешь снять? — с сомнением спросил Сопля.

— Сейчас узнаем. Не дёргайся.

Положив ладони на холодный металл двери, я сосредоточился на том, чтобы разложить сложный конструкт на составляющие. Так работать будет проще.

Глава 19

Тонкая работа поражала. Поработали над печатями весьма умелые мастера.

Разложив конструкт на составляющие, я с удивлением обнаружил среди них заклятия и чёрного толка. Вот так инквизиторы! Не побрезговали и тем, против чего сами выступают. Впрочем, чему удивляться? Уверен, что инквизитор Марк, отец Сопли, весьма гибко относиться ко многим вопросам, особенно если они касаются дознания преступников, и готов переступить некоторые моральные дилеммы, лишь бы выбить необходимые показания.

Взламывать хитросплетения печати было не так сложно, как утомительно. На каждый узел нужно было создавать отражатель и «зеркалить» его, разбивая чары.

Наконец, удалось сжечь последний узел, и дверь со скрипом отворилась.

— Чистить мне гальюн всю оставшуюся жизнь! — воскликнул Шеклтон, увидев нас в дверях. — Караси вы краснопузые, какого чёрта морского вы тут потеряли⁈

— Вас пришли освободить, — произнес я, войдя в помещение.

Комната, в которую заперли учителя чёрных начал, была крохотной. Пахло тут жутко, и я подозревал, что основной вклад в эту вонь внёс именно Шеклтон. Приверженностью к гигиене полоумный преподаватель явно не страдал.

— Освободить? — ещё больше удивился пленник. — Да я… Что я, королевна какая-то в темнице, намотай меня на брашпиль, чтобы меня освобождать, якорь мне в глотку⁈

— Шеклтон, давайте без лишних слов, — произнёс я. — Не время сейчас спорить. Нужно спешить.

Учитель быстро понял, что вставать в позу сейчас, и в самом деле, не стоит, потому кивнул, готовый к побегу. Глаза его загорелись азартом.

— Сожжем комнату перед побегом? — предложил он, потирая руки.

— Что⁈ Нет! Не нужно ничего сжигать! — воскликнул я. — Напротив, оставим всё, как есть. И даже сделаем вид, что ничего не изменилось.

Я кивнул на доппельгангера.

— Добро слажено, — вынес свой вердикт Шеклтон, оценивающе глядя на двойника. — Дублирующие петли использовал, каракатица ты эдакая? Ну неплохо, неплохо. Хитро. Только я тут при чём?

— Мы сделаем из него вас.

— Это чтобы никто не догадался? — сообразил старик.

— Верно. Мне нужно только…

— Я сам, зелень ты подкильная! — оживился Шеклтон.

И принялся создавать в воздухе какие-то невообразимо сложные магические конструкты. За его работой было наблюдать одновременно и завораживающе, и отталкивающе. Творимые заклятия были причудливы и сложны, едва ли кто-то смог бы их повторить. Но то, с какой неряшливостью он их сотворял, не зацикливая отводы, не возвращая петли, не создавая даже предохранительные клапаны, пугало. Одно неверное движение — и такой конструкт просто разнесёт тут всё к чёртовой бабушке!

Однако Шеклтон действовал уверенно и, видимо, не сомневался в своих способностях. Через пять минут он сделал необходимый мод и накинул его на доппельгангера. Лицо двойника сразу же начало меняться, превращаясь в физиономию Шеклтона. Тело тоже модифицировалось, и вскоре мы смотрели на неотличимого от оригинала двойника.

— Удивительно! — только и смог прошептать Сопля.

В его глазах сквозило искреннее восхищение.

Я был впечатлён не менее. Такую тонкую работу даже мне было сложно сделать. Во всяком случае, за столь краткий срок. Конечно, старик действовал наплевательски небрежно, но даже в этом было что-то от вдохновенного размаха истинного, хоть и безумного, художника.

— А с этим что делать будем? — кивнул Шеклтон на Соплю. — Шею свернем и листьями закидаем? Тут есть уголок, куда можно притырить чебака этого круглолицего.

— Что⁈ — только и смог выдохнуть Сопля. — Меня⁈ За что⁈

— Он же ведь отпрыск инквизитора, — пояснил учитель, глядя на меня. — А теперь ещё и свидетель.

— Знаю, — кивнул я.

— Сдаст ведь, медуза бесхребетная! — Шеклтон окинул парня кровожадным взглядом старого разбойника.

— Не сдам! — запищал Сопля. — Это ведь я сказал Максу, что вы тут. Помог!

— Это мог быть отвлекающий маневр, опарыш ты каптерный! — не желал сдаваться Шеклтон.

— Толя, сейчас от тебя многое зависит. В том числе, и твоя собственная судьба, — обратился я к парню.

— Макс, да я же говорю, что я с тобой! Родителей не выбирают! Я не виноват, что мой отец заимел на тебя зуб!

— Ладно, — махнул я рукой. — Надеюсь на тебя. Сейчас запираем двери с двойником и расходимся. Толя, ты домой и делаешь вид, что ничего не знаешь. Это, кстати, в твоих же интересах, если подумать. А мы, — я глянул на Шеклтона. — Мы пойдем…

— В бар! — произнес счастливый учитель тёмных начал.

— Вам нельзя в бар! — тут же запротестовал Сопля. — Шеклтона все знают в лицо. И многим известно, что его забрала инквизиция. Да через пять минут донесут, что он гуляет по городу!

— Верно, — нахмурился я.

— Не беда, гальюны вы заколоченные! Смотри!

Шеклтон вновь принялся выписывать в воздухе магические символы. Я уловил определённую схожесть их с теми, которые учитель делал, превращая доппельгагера в своего двойника. Только направленность некоторых магических векторов была противоположной.

Я глянул на Шеклтона и вдруг увидел, что тот каким-то странным образом изменился. Нет, пропорции лица и тела остались, но черты едва заметно преобразились: нос стал тоньше, глаза, напротив, расширились и изменили цвет. Но поменялось не только это. Превращения были глубокими. Изменилась даже походка.

— Ну как? — довольный произведенным эффектом, спросил Шеклтон, прогуливаясь. — Похож аль нет?

— Абсолютно другой человек! — выдохнул Сопля.

— Отлично! Тогда в бар! Нужно промочить глотку, а то пересохло всё!

Я попытался возразить Шеклтону, потому что времени прохлаждаться у нас не было, и следовало всё выяснить — прежде всего, зачем его отправили в неволю. Но угнаться за моряком уже не смог. Шеклтон двинул прочь размашистым шагом, и мне пришлось последовать за ним.

— Толя, а ты домой. Завтра свидимся! — крикнул я Сопле.

Бар Шеклтон выбрал себе под стать. Мы зашли в какое-то тёмное помещение, практически ничем не отличимое от его недавней тюрьмы. Пахло тут так же. Бармен, беззубый татуированный старик, даже не потрудился спросить, что мы хотим выпить, сразу же налил пива и по стакану самого дешёвого виски.

— Отличное место, якорь мне в дышло! — удовлетворённо прорычал Шеклтон.

И залпом выпил виски. Потом, крякнув, осушил и пиво.

— Повтори, юнга!

Беззубый старик повторил заказ.

— А по камбузу что имеется? — спросил Шеклтон, когда и вторая порция была выпита.

— Сегодня отбивные, — прошамкал дед.

— Отлично! Неси сюда, да побыстрей.

Бармен скрылся за дверями, и у нас появилось несколько минут, чтобы поговорить наедине.

— Шеклтон, что случилось? — тут же спросил я. — Почему вас закрыли?

— На тебя есть конкретный заказ, — произнес учитель, доставая из пачки сразу пять сигарет.

Он принялся потрошить их, доставая табак и забивая им трубку.

— Заказ? — не понял я.

— Да. Инквизитор этот, папаша Сопли, сошёл с ума. Одержим местью. Видимо, конкретно ты ему дорогу перебежал. Что такого сделал, признавайся, осьминожья ты башка?

— Да так, именно, что дорогу перебежал, — отмахнулся я. — Но это ведь моё дело. Причем здесь вы? Вас-то зачем похищать⁈

Шеклтон подмигнул.

— Они поняли, что ты не простой парнишка.

— Они?

— Инквизиция. Папаша Сопли доложил Первому Легатию инквизиции о случившемся. И, видимо, сначала произошедшему не придали особого внимания. Но потом, когда обиженный инквизитор продолжил поиски, начал рыть глубже и поделился своими домыслами, инквизиция решила заняться делом всерьёз. Проведены определенные ритуалы. И над тобой сгустились тучи. Видимо, подтвердились догадки.

Я ничего не понимал. Всё ведь начиналось как банальная драка в клубном сортире.

— Какие догадки?

— Тельняшка ты мазутная! От тебя за милю прёт чернотой! Да какой!

— Какой?

— Настоящей! Первородной. Это Веберу, плотве чахоточной, не понятно. А меня не обманешь! Я чувствую это. И инквизиция тоже чувствует. Понимают они, что с тобой решать нужно поскорей, пока не случилось чего дурного, намотай меня на брашпиль. К тому же ты из рода белых. Сечёшь, карась? У белого рода не может быть чёрного отпрыска. Это как у стайки дельфинов вдруг родится акулёнок.

Ту-ру-ру-ру-ру-ру! — раздался вдруг звонок, сообщающий о том, что наш заказ готов.

«Какая жуткая мелодия, — невольно отметил я про себя, оборачиваясь. — Помниться, чем-то похожим мы пытали у себя в бездне пленников».

Внесли тарелку с отбивной.

— Вот это я понимаю, порция! — обрадовался Шеклтон, увидев огромную тарелку.

Только вот мне было не до веселья. Новости не обрадовали.

— И всё-таки, при чём здесь вы? — продолжил допытываться я. — Не понимаю.

— Они решили схватить тебя за жабры, парень. Но сделать это без лишнего шума. Всё-таки, домыслы и догадки к делу не пришьёшь, вот и осторожничают. А если удастся тебя схватить и применить богатый арсенал дознания инквизиции, выбить из тебя все необходимые показания, то состряпать дело будет легче лёгкого.

— А если им не удастся из меня что-то выбить? — злобно спросил я.

Шеклтон усмехнулся.

— При их-то опыте? И не такие раскалывались!

— Ну, а всё-таки? — упрямо спросил я.

Старик пожал плечами.

— Тогда тебя просто уберут. Думаю, они уже поняли, что лучше сделать именно так.

Фраза повисла в воздухе.

— Основной удар они хотят сделал на экзамене, — после паузы продолжил Шеклтон. — Спишут всё на несчастный случай, ихтиандры хреновы. Вот и схватили меня. Хотели, чтобы я сделал ловушку на чёрные начала для этого экзамена.

— Как это?

— На каждый экзамен кто-то из преподавателей готовит задания — чтобы проверить пройденные по своему курсу темы, уроки, практические задания. Вот и эти окуни хотели, чтобы я тебе подляну устроил, всё-таки чёрный чёрного лучше понимает и все его слабые места тоже сечёт.

— Что за ловушка?

— Та, которая сможет вычислить чёрного мага и развоплотить его.

— Разве это законно⁈ — возмутился я. — Могут ведь пострадать и другие ученики. Я не единственный тёмный в школе.

Шеклтон кивнул.

— Всё верно говоришь, парень. Поэтому и хотели подставить меня, дескать, это я её создал — вот за все последствия и буду отвечать. Чокнутый старик, что с него взять? Но это я понял сразу, мне-то они совсем другое говорили вначале, анусы кракенов. Сначала растекались сладкими словами, что повышение меня ждет, что часов больше на занятия дадут. Мол, помощь инквизиции высоко ценится. А я — старый моряк, я чувствую ложь за морскую милю. Отказал им. Вот они меня и сцапали, в сарай этот посадили. Хех! Хотели силой из меня выбить согласие, салаги береговые! Но я и не таких обламывал. Правда…

Шеклтон на мгновение замешкался.

— Еще бы день здесь, и меня бы точно заставили, — нехотя признался он. — Не уговорами. Опоили бы. Чувствовал я, что в воде, которую они мне давали, какие-то снадобья есть. Но старый моряк и не такое выдерживал. В восемьдесят первом, когда у нас из-за бури бочки с питьевой водой за борт смыло, мы неделю на дождевой воде жили!

— Но ведь дождя за это время не было, — произнес я, припоминая погоду. — Как вы без воды взаперти были?

— Не беда! — отмахнулся Шеклтон. — Старым морякам известен ещё один способ добывания воды. Лимонадный Джо называется. Берёшь тряпку, ссышь на неё, а потом…

— Не надо! — тут же остановил его я. — Так что там насчет подставы, про которую вы говорили?

— Всё очень просто. Её планируют сделать тебе на экзамене. Подставить тебя. Устроить ловушку. Чтобы ты, пытаясь её избежать, тут же и отбросил швартовый.

— Какую ловушку?

— А мне-то откуда знать⁈ Я же говорю, что не подписался под этим.

«А ведь мог», — подумал я. И такой вариант был бы идеальным для меня. Сейчас я бы узнал, что именно он выдумал, и подготовился бы. А так — сплошная неизвестность. Уж, конечно, от своего плана из-за исчезновения преподавателя инквизиторы не откажутся. Но Шеклтона за это винить нельзя. Он стоял до конца и не сдался. В конце концов, я ведь мог и не узнать, что преподаватель чёрных начал сидит взаперти, и не освободил бы его. И тогда точно попался бы.

Что ж, информация, которую сообщил мне Шеклтон, была весьма ценной. На экзамене жди подставы. А предупреждён, значит, вооружён.

Некоторое время мы молчали. Я смотрел, как Шеклтон уминает мясо.

— Надо заметить, что пребывание взаперти пошло вам на пользу, — сказал я, чтобы хоть как-то поддержать договор. — Сегодня из вас хороший получился собеседник, в отличие от прошлого раза, когда вы чуть не взорвали школу.

— Я безумен, — буднично ответил Шеклтон, будто говорил о каких-то пустяках. — И иногда это безумие проявляется сильней, драть его во все клешни! Сегодня тебе действительно повезло.

Шеклтон вдруг отложил вилку и глянул на меня в упор.

— Я знаю, кто ты такой на самом деле.

Тон, с каким это было сказано, и взгляд, пронзающий насквозь, заставили меня похолодеть.

— Что вы…

— Ты из других планов бытия. Из Внешнего Круга, — продолжил Шеклтон, не давая мне и мгновения, чтобы выдумать хоть какую-то ложь в оправдание. — Не местный, якорь тебе в дышло. Это единственное подходящее объяснение. Не уверен, что инквизиторы тоже это смекнули, но они поймут, можешь быть уверен. Рано или поздно.

— Откуда… — только и смог вымолвить я.

— Я ведь видел Тьму, первородную и первозданную, — тон учителя поменялся, стал вкрадчивым и глубоким. — Я её видел, там, когда ходил в антарктическую экспедицию. И теперь я понимаю кое-что больше, нежели остальные, — он постучал указательным пальцем себе по черепушке. — Думаешь, почему у меня крыша-то поехала? Такое даром не проходит. Во всяком случае, не для человека.

— Вы не должны об этом никому рассказывать! — прошипел я. — Слышите⁈ Ни-ко-му!

— А кто мне поверит, медузу тебе в зад⁈ — усмехнулся Шеклтон. — Безумцу не верят. Разве что инквизиторы, но им я не товарищ. А ты — другой. Как попал сюда, даже не представляю, но понимаю, что у тебя есть стремление вернуться обратно. Угадал?

— Есть, — совсем тихо ответил я. И задал самый главный вопрос: — А это возможно?

— Тебе могут помочь только Корни.

— Мне говорили, что есть один старец, который знает, как попасть во Внешний Круг, — припомнил я слова Гунькова.

Были ли они правдой, я не знал, да и сомневался, что это так, но сейчас хотел зацепиться за любую ниточку.

Мне повезло.

— Старик Сяолун? — переспросил Шеклтон. — Да, знаю такого.

— Знаете⁈ — выдохнул я, не веря удаче.

— Мощный старик, тёмный маг восьмого уровня.

— Вы с ним знакомы⁈

— Видел один раз, когда в Красный Китай с торговым караваном шёл. Старик поражал своей силой! Мог одним взглядом гору свернуть, оглуши меня мачтой! Настоящий тёмный.

— Красный Китай? Он там живет?

— Лет двадцать назад — да. Сейчас даже не уверен, что он вообще жив. Только ты, парень, забудь об этом.

— Как забыть⁈ — растерялся я.

— А вот так. Выбросить из головы и отдать на растерзание морским дьяволам. Не попасть тебе в Красный Китай.

— Это ещё почему? — с вызовом спросил я.

— Потому что в Красный Китай простые люди, вроде нас с тобой, не попадают. Закрытая территория. Только элита, раздери её пучеглазая мурена.

Вновь болезненной занозой повисла пауза.

— Если только… — начал Шеклтон.

И затих. Вот ведь чёртов интриган!

— Если только — что? — подыграл ему я.

— Если только ты не победишь на турнире.

— И не возьму какой-то особый свиток в награду?

— Что? Свиток? Нет, конечно же! — Шеклтон громогласно рассмеялся. — Свиток — это хорошо и здорово. И многие его выбирают. Почти все, — учитель загадочно улыбнулся. — Однако, если ты откажешься от свитка и попросишься в качестве лучшего из школы принять участие в экспедиции в Красный Китай, то тебя обязаны взять. Это прописано в правилах турнира. Таков закон.

— Что? Отказаться от свитка⁈

Это был ещё один удар.

План мой строился на том, что я смогу прокачать свои силы, чтобы создать необходимые двери в иной мир. А тут… отказаться от свитка значит навсегда похоронить эту идею. Да, есть иллюзорный шанс найти старика Сяолуна, который не известно, живой ли, да и согласиться ли помочь? Выбор чертовски непростой. И что именно выбрать, я не знал.

— Вам нужно на время залечь на дно, — сообщил я Шеклтону, чтобы хоть как-то заполнить тягучую тишину.

Тот оторвался от поедания мяса, глянул на меня.

— Залечь на дно?

— Спрятаться. Инквизитор думает, что вы продолжаете сидеть у него взаперти. Сколько мы сможем его обманывать, не известно. Но я надеюсь, что нам удастся водить его вокруг носа до самого экзамена, больше и не нужно. А до этого времени вам нужно спрятаться.

— Куда же я спрячусь, баркас мне в глаз? Хотя постой, — Шеклтон впервые за всё время растянулся в улыбке. — Знаю я одно место!

— Надежное?

— Порт.

В голосе Шеклтона появилось что-то тёплое, мягкое, словно вспоминал он о чём-то родном и любимом.

— Как вы туда доберётесь? Это день пути.

— Не переживай, уж день в маскировке я продержусь. А в порту много мест, где можно затеряться. Там и свидимся вновь, тёмный. Когда поедешь в Красный Китай. Точнее, поплывешь, потому что портал расположен прямо в море.

— Вы считаете, что я выберу именно это вариант?

— Уже выбрал! — улыбнулся Шеклтон. — Только сам ещё не знаешь.

Старый моряк поднялся с места, расплатился древней золотой монетой и, не прощаясь со мной, направился к двери.

До экзамена оставалось десять часов.

Глава 20

Остаток времени я провёл, как на иголках. Давно так не нервничал. Собственно, пожалуй, что даже и никогда. Даже смешно, что меня вывел из себя какой-то жалкий экзамен в ничтожном человеческом мирке. Меня, властелина тьмы и повелителя тысяч легионов! Мда-а… Поистине, неисповедимы пути Создателя. Если, конечно, он существует. Лично я его не встречал. Как и тех, кто с ним лично знаком. Но кто-то же должен был сотворить всё это многообразие миров.

В школе занятия были отменены. С двенадцати начинались испытания, но ученики собрались заранее. Когда я пришёл, почти все уже были на месте. Школа жужжала и гудела, как растревоженный улей.

Я не простоял в фойе и двух минут, разглядывая от нечего делать турнирную таблицу, в которой моя фамилия красовалась напротив некоего Виталия Аксакова, как ко мне подскочил Сопля. Возбуждённый и дёрганый, как девица перед первым свиданием.

— Привет! Как дела?

Я покосился на него.

— Нормально, насколько это возможно, учитывая обстоятельства.

Парень кивнул, хотя толком даже не представлял, что именно я подразумеваю. О планах его отца убить меня во время турнира я решил ему не говорить. Почти наверняка он бы мне и не поверил. А если б даже и поверил, толку-то? Разве что расстроился бы понапрасну. Мне с этого ни радости, ни пользы. Нет, с инквизитором придётся разбираться один на один. А Сопля, в принципе, может даже помешать. Всё-таки, кровь не водица. Против дружбы родственные связи куда как сильнее. Так что пусть остаётся в неведении. Во всяком случае, до поры, до времени.

— Знаешь этого парня? — спросил Сопля, кивнув в сторону таблицы.

— Впервые вижу эту фамилию.

— Он из параллельного класса. Наверняка ты не раз видел его в коридоре и столовке.

— Вполне возможно. Но как мне это поможет?

— Я кое-что выяснил. У него четвёртый уровень. Максимальный, я имею в виду. Насколько он его прокачал, не знаю.

— Спасибо. Сам ты против кого выступаешь сегодня?

На каждый этап отводился день. Сегодняшний посвящался огненной стихии. Как и предрекали девчонки из Общества артефактов, турнир включал все дисциплины, вот только про хтоническую нигде не было ни слова. Либо они ошиблись, либо организаторы держали это в секрете. Я подозревал второе, ибо Шеклтон был уверен, что инквизиторы приготовят мне ловушку именно на этом этапе. Значит, он должен быть. А уж насчёт планов администрации школы они наверняка были в курсе. Возможно, даже сами настояли, чтобы хтонь включили в экзамен. Если так, то от такой чести даже делалось немного приятно. Но это вряд ли: скорее, просто углядели возможность. Интересно, только ли на последнем этапе меня будет подстерегать ловушка, или инквизиторы озаботятся раскидать их по всем дисциплинам? На их месте я бы поступил именно так: надёжнее выйдет. В общем, придётся держать ухо востро на всех этапах. А это добавляло нервозности.

— Против Голубева, — ответил Сопля. — Он из нашего класса. Второй уровень, ничего серьёзного. Рассчитываю на лёгкую победу.

— Ну, ты противника заранее со счетов не сбрасывай, — посоветовал я. — Мало ли. Знаешь, как говорят: ошибка в подготовке — подготовка поражения.

— Это да. Ты прав, конечно. Но я больше волнуюсь за водную стихию. У меня с ней… вроде как, проблемы. Я тренировался, особенно в последнее время, но… — парень замолчал, так как увидел направлявшихся к нам предводителей Общества любителей покопаться в грязи.

В смысле — Веронику, Катю и Наташу.

— Привет, — кивнула первая, остановившись напротив нас. — Как настроение?

— Боевое, — улыбнулся, мучительно краснея, Сопля.

Он старался выглядеть бесстрашным, но мешало смущение. Вероника перевела взгляд на меня.

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Надеюсь на лучшее, конечно.

Девушка кивнула.

— Это правильно. Настрой — половина дела.

С настроем у меня, как раз, всё было в порядке. Знать бы ещё, где и какие ловушки для меня устроены, было бы вообще чудесно.

— Нам всем достались парни, — сказала Наташа, тоже явно желая принять участие в разговоре. — В смысле — в качестве противников, — поспешно добавила она, словно опасаясь, что мы — верее, я — неправильно её пойму.

— Ну, пол не играет роли, когда речь идёт о соревновании магов, — ответил я. — Тут у нас царит равноправие, так сказать.

— А мы и не беспокоимся, — проговорила Катя, пожирая меня взглядом. На её личике блуждала неуверенная улыбка, словно девушка была поглощена какими-то мыслями. — Вы уже сделали ставки?

— Ставки? — не понял я.

— Ну, да. Тотализатор. Почему, думаешь, все припёрлись заранее? Я поставила на тебя, — добавила она и тут же смутилась.

— Правда? Постараюсь не подвести. Но сам я не делал ставок.

— Это очевидно, — встряла Вероника. — Раз ты только что узнал о тотализаторе. Хотя это странно.

— Наверное, просто не интересовался, — сказал я. — Не азартен.

В этот момент раздался звонок, и девушки всполошились.

— Сейчас будут объяснять правила первого этапа! — воскликнула Наташа. — Идёмте скорее!

Она и Вероника подхватили нас с Соплёй и повлекли вместе с хлынувшей на улицу толпой.

Через пять минут мы оказались на стадионе, где ученики рассаживались на пластиковые сиденья, стараясь держаться классами. Девушки, впрочем, остались с нами, ловко оттеснив от меня Соплю. Так я оказался зажат между Вероникой и Наташей. Катя с недовольным видом устроилась рядом с подругой, бросая на неё гневные взгляды, которые та предпочитала не замечать. Повезло им, что их не поставили в турнирную таблицу друг против друга.

Внизу на арене была установлена кафедра с микрофоном. Когда Вебер ступил на каменную плиту, служившую для неё постаментом, она неожиданно поднялась над землёй и воспарила так, чтобы директор мог обозревать трибуны с высоты. Ишь, какое тщеславие! Даже тут ему непременно надо быть главным. Но выглядело эффектно, тут не прикопаешься.

Вебер слегка постучал по микрофону указательным пальцем и, убедившись, что тот работает и включён, заговорил:

— Дорогие ученики! Я рад приветствовать вас на сегодняшнем мероприятии, достойном наследнике великих битв прошлого — рыцарских поединков! Сорок четыре ученика старших классов участвуют в турнире этого года. Лучшие представители благородных семейств нашей страны, я приветствую вас!

Стадион разразился бурными аплодисментами. Кто-то даже засвистел и заулюлюкал. Не подумаешь, что на трибунах собрались сплошь отпрыски благородных семейств. Видать, сказывалось общее возбуждение.

— Не считая тех, кого просто пропихнули родители! — проговорила мне на ухо Вероника, почти коснувшись мочки губами.

Я и сам был из таких, так что ничего не ответил.

— Сегодня участников соревнования, — вдоволь насладившись овациями, с улыбкой продолжил Вебер, — ждёт испытание огнём! Из соображений безопасности каждый соперник получит перед началом испытаний индивидуальный охранный амулет, который сохранит ему жизнь в случае неудачи. Однако боль вы чувствовать будете. Это научит вас относиться к экзамену серьёзно. Зрители будут отгорожены от арены магическим куполом, который я сейчас создам.

С этими словами директор поднял руки и, рисуясь, принялся кастовать сложный и мощный конструкт. Надо отдать ему должное, заклинание было впечатляющим. Над площадкой стадиона появилось пылающее существо, напоминающее огромную ящерицу. От неё вниз начали спускаться сверкающие линии, которые сплелись в сеть, образовавшую сплошной купол.

— Заклятье Саламандры! — восхищённо прошептала Наташа. — Второй раз его вижу!

Зрелище, и правда, было потрясающее. Всю арену накрыло огненной полусферой, над которой гордо парил на каменной плите Вебер. Когда трибуны снова разразились аплодисментами, на этот раз куда более бурными, он польщённо улыбнулся. Подождав несколько секунд, сделал знак успокоиться и придвинулся к микрофону.

— Участники, займите места возле выходов на арену согласно номерам ворот, указанным в турнирной таблице.

Сорок четыре человека, включая нас и девушек из Общества артефактов, поднялись и поспешили к ведущим вниз лестницам, которые упирались в бетонные арки. Там дежурили учителя, следившие за тем, чтобы посторонние не выскакивали на поле, и чтобы участники выходили состязаться в верном порядке. Для этого они держали в руках списки.

В проходе мы разделились: я и Катя отправились к первому выходу, а остальные пошли ко второму. Девушка тут же схватила меня под руку. Свой шанс она явно упускать не собиралась.

— Боюсь упасть на ступеньках, — проговорила она. — Ты же не против? Не хотелось бы сейчас подвернуть ногу.

Когда мы спустились к арке, учителя сверили списки и выстроили нас в очередь, так что Кате пришлось отправиться в конец.

— Вызывается первая пара участников! — прогремел сверху Вебер.

Далее он назвал фамилии соперников, один из преподавателей надел стоявшему первым парню на левое запястье гладкий стальной браслет, очевидно, служивший оберегом, и ученика выпустили на арену. Огненный барьер за ним тут же закрылся, но он был прозрачным, так что можно было легко видеть, что будет происходить на стадионе.

Соперники двинулись навстречу друг другу, и трибуны затихли в ожидании начала поединка. Всем было любопытно, как будут проходить первые испытания.

— Я слышал, после этапов стихий будет общий зачёт, — проговорил стоявший позади меня парень тому, кто находился дальше в очереди. — И там должны быть все дисциплины разом.

— Кто это сказал? — спросил его невысокий ученик с покрытым веснушками лицом.

Он заметно нервничал и вставал на цыпочки, вытягивая шею, словно это могло помочь ему лучше видеть происходившее на арене.

— Девчонки из Общества артефактов.

Похоже, не все члены кружка держали язык за зубами, и слухи о грядущих испытаниях этого года уже расползались по школе. Оно и не удивительно.

Рыжий пренебрежительно фыркнул.

— Откуда им знать⁈

— Говорят, они что-то там высчитали.

— Ерунда! Никто, кроме преподов, понятия не имеет, что нас ждёт. Смотрите, началось!

Возглас был излишним, так как все взгляды и так были обращены на стадион, где соперники уже сплели свои первые магические конструкты и швырнули их друг в друга, одновременно изготовившись защищаться.

В маленькую брюнетку, появившуюся из противоположных ворот, полетел пылающий дракон. Расправив крылья, он пустил струю пламени и тут же взмахнул кожистыми крыльями, чтобы поддать жару, так сказать. Девушка направила в соперника град огненных шаров и развернула перед собой полупрозрачный щит, на поверхности которого переливались причудливые символы.

— Щит Персея! — восхищённо воскликнул кто-то впереди меня.

Пламя дракона ударило в сияющую выпуклую поверхность, отразилось и помчалось назад, пронеслось мимо ящера и ударило в парня из нашей группы.

Он защитился от файеров вогнутой сферой, которая буквально всасывала их подобно воронке и тут же гасила, но на двойную атаку, да ещё собственной же магией, он не рассчитывал и вложил в технику недостаточно энергии, так что драконье пламя смело его защиту и охватило сверху донизу, превратив в живой факел!

Правда, лишь на секунду. Оберег на запястье мгновенно потушил огонь, так что парень даже не успел получить настоящий ожог. И всё же, когда пламя исчезло, от него валил прозрачный то ли пар, то ли дым.

— Поединок окончен, — провозгласил Вебер. — Победа присуждается… — он быстро глянул в лежавший перед ним на кафедре список участников, — Маргарите Калугиной!

Никаких поздравлений — только констатация факта.

Девушка радостно подняла руку, помахала трибунам, где, очевидно, находились болевшие за неё, и направилась обратно к воротам. Её соперник с понурым видом поплёлся к нам. Никто его не утешал: каждый думал о том, что может оказаться сегодня в таком же положении и вылететь уже на первом этапе соревнования. Стоявшие в очереди были конкурентами, даже если учились в одном классе или дружили.

Я был первым поединком разочарован. Рассчитывал на нечто более продолжительное и зрелищное. Если так пойдёт и дальше, мы закончим ещё до обеда. Не то, чтобы я был против. Скорее, даже наоборот. Просто не ожидал, что будет так… примитивно. Я рассчитывал на огненные ловушки, монстров, вспыхивающие повсеместно стены пламени и падающие сверху столпы испепеляющего огня. Ну, да ладно, так даже лучше.

Второй поединок оказался более долгим. Соперники минуты три швырялись друг в друга шарами, пылающими стрелами, кастовали огненных существ и всячески старались достать друг дуга, кружа по арене. Как я вскоре понял, они имели примерно один уровень, поэтому паритет держался, пока один из них не добрался до соперника и не схватил его, воспламенив себя. Ему магия вреда не причиняла, и вот противник пронзительно закричал от боли. Правда, огонь тут же погас: сработал защитный браслет.

Наконец, очередь дошла до меня. Учитель защёлкнул на моём запястье оберег и кивнул, снимая огненный барьер с проёма арки. Я вышел на арену и направился к центру. Туда же направлялся мой соперник — высокий и худой, как жердь, парень с длинной чёлкой, закрывавшей чуть ли не половину лица. Когда прозвучал сигнал к началу схватки, он откинул её и принялся плести конструкт для атаки. Его пальцы и губы быстро двигались, творя заклинание.

Я занимался тем же, но делал это гораздо быстрее. Всё-таки, сказывался опыт. Парень только готовился накинуть последние петли, чтобы замкнуть контур, когда я поднял вокруг него огненную стену и потянул за невидимые нити, стягивая её. Пламя почти коснулось моего соперника, но он отправил в меня созданное заклинание и тут же сотворил водяной поток, упавший сверху на окружавший его огонь.

Мне пришлось сплести огненную сеть, чтобы уловить посланных в мою сторону фениксов. Нити резали птиц, и те сразу исчезали, но одному удалось проскочить. Он ринулся на меня, быстро превращаясь в подобие файербола. Я выставил щит, и феникс разбился о него, рассыпавшись на быстро тающие искры.

Мой противник тем временем потушил огненный барьер и скастовал огромный пылающий меч. Клинок описал широкую дугу и устремился ко мне, вытягиваясь так, чтобы рассечь на две части! Я быстро пригнулся и скастовал огненный кнут, сложив в него побольше энергии. Когда распрямился, меч уже возвращался. Воздух вокруг него гудел от напряжения, в лицо повеяло жаром. Я принял удар на щит, вкачав него дополнительную магию. Атака была так сильна, что мне пришлось сделать несколько шагов, чтобы устоять. Но щит выдержал. Я взмахнул кнутом и щёлкнул противника по лбу. Ойкнув, тот откинулся назад и прикрыл лицо руками. Второй удар обвил его за талию. Я дёрнул, опрокидывая парня на землю, и тут же обрушил на него заранее скастованный град файеров. Раздался пронзительный крик, и моя техника исчезла, развеянная оберегом.

— Поединок окончен! — раздался со всех сторон усиленный динамиками голос Вебера. — Победа присуждается Максиму Аркадьеву.

Когда я вернулся к воротам, учитель снял с меня браслет.

— Поздравляю, — сказал он. — Далеко не уходи.

— Почему? — спросил я.

— Когда закончатся поединки, начнётся второй раунд испытания. Ты же не думал, что сегодня всё ограничится вашими мелкими потасовками? Главное событие только впереди!

Ого! Так вот, в чём дело. Прошедших первый этап ждёт нечто куда более трудное и опасное. Видимо, огненные ямы и монстры, которых я ожидал с самого начала. Что ж… Пожалуй, надо перекусить, раз есть время. Но только слегка, чтобы не быть вялым, когда понадобится собрать все силы.

Кивнув преподу, я отправился в столовку.

Глава 21

В столовой подавали бутерброды с белужьей икрой и отбивные из птицы, но никто к еде не притронулся — все живо обсуждали прошедший этап. Проигравшие сетовали на то, что им просто не повезло, и они, безусловно, могли выступить лучше, если бы не стечение обстоятельств. Победители тоже особо не радовались своей победе и шептались о том, что сегодня Вебер должен провести для всех ещё одно испытание.

— Что за испытание? — спросил я Соплю.

Парень тоже был из числа победителей, но радости не выказывал.

— Не знаю, — пожал Сопля плечами, потирая огромный фиолетовый фингал под глазом, который получил в схватке. — Но говорят, что в положении о турнире этого заявлено не было. Значит, очередной сюрприз Вебера. А сюрпризы у него, я тебе скажу, все, как на подбор, жуткие и чертовски опасные. С такими сюрпризами и врагов не нужно!

Сопля отпил сок, вздохнул и приложил холодный стакан к синяку.

— И без него хватает проблем! А он…

Сопля замолчал на полуслове, потому что в столовую вошли наблюдатели турнира и сообщили о том, что всем необходимо собраться на прежнем месте.

— Начинается! — угрюмо буркнул Сопля, и мы двинули на выход.

* * *

— Если вы думаете, что на сегодня всё закончено, то спешу вас огорчить — всё только начинается! — крикнул парящий над стадионом Вебер.

Его голос улавливался каким-то заклинанием и транслировался в округе. Директор явно наслаждался тем, как громыхает его речь, добавив в магический конструкт немного звуков грозы, чтобы звучало ещё более страшно и грозно. Хотя, возможно, в колонки просто пускали фонограмму.

— До меня время от времени доходят слухи о том, что первый раунд многие ученики делают договорным. Богатые семьи выкупают право победы у соперника своего отпрыска за весьма большие деньги. И всё ради того, чтобы победить. Это нечестно. И это нужно исключить. Поэтому я и ввел сегодня ещё одни этап нашего турнира. Тут договоренностей никаких не получится совершить, тем более, что заранее вы об этом этапе ничего не знали.

Вебер хищно ухмыльнулся, оглядывая собравшихся. Довольный тем, что созданная им интрига выжимает из учеников все силы, он принялся оттягивать момент ещё сильней: принялся прогулочным шагом ходить вокруг кафедры, словно не парил на каменной плите на немалой высоте, а находился в полной безопасности на обычном полу. Потом вдруг резко остановился и воскликнул:

— Каждый уважающий себя аристократ, представитель знатного рода должен в совершенстве владеть тремя вещами! — Вебер коршуном оглядел первые ряды сидящих. И начал перечислять, словно заколачивая гвозди: — Словом. Деньгами. И… — он вдруг резко дернул рукой и едва уловимым жестом достал из-за пояса тонкую полоску стали. — Шпагой!

Все невольно ахнули. Подивиться, и в самом деле, было, чему. Вебер выписал в воздухе «восьмерку», а потом принялся крутить «мельницу», причем сложную, перебиваемую прямыми выпадами и диагональными сечами. Уровень мастерства Вебера поражал. Даже я, повидавший на своем веку многое, невольно залюбовался представлением. Явно директор был опытным бойцом, отработавшим свои умения не только в тренировочном зале. Человека, убивавшего и видевшего на своих руках кровь, всегда видно. Если, конечно, ты сам такой.

Вебер крутил всё сильней. Потом вскинул свободную руку и добавил магической составляющей в свой трюк. В ту же секунду шпага вспыхнула огнем. В воздухе проявились красные следы, словно от шрамов.

— А теперь вы, будущее своего рода, — обратился директор, так же ловко спрятав шпагу на пояс. — Теперь вы продемонстрируйте, чему научились. Докажите, что слушали внимательно своего преподавателя, а не прогуливали занятия.

— Что он имеет ввиду? — спросил Сопля.

Но ему никто не ответил.

— Нам тоже нужно крутить шпагой? — не унимался Сопля.

— Победители первого этапа! Это, прежде всего, испытание для вас. Докажите, что свою победу вы не купили.

— Как? — раздался вдруг четкий голос с первых рядов.

Вебер снисходительно улыбнулся. И сообщил:

— Вы сразитесь друг с другом — победители с победителями!

— Нечестно! — буркнул Сопля, надув щеки.

— Ты о чём? — не понял я.

На мой взгляд, всё было вполне логично. Особенно учитывая, что турнир априори предполагал сюрпризы от организаторов.

— У параллельного класса преподаватель Керман, а у нас — Володин!

— И? — я не понял собеседника.

— А то, что Керман бог оружия, а Володин все уроки безбожно пил и чушь всякую нёс! Второй Шеклтон! Да мы оружия ни разу при нём не брали! А вот те, кто у Кермана учились… Да они любому из нашего потока задницу надерут! Вот и говорю, что это нечестно!

Сопля выпятил нижнюю губу, сцепил на груди руки. Морально он уже проиграл предстоящий бой. Я же, напротив, понял, что у меня есть все шансы. Правда, они и так были, конечно. И всё же, когда примерно половина потенциальных соперников, не владеет холодным оружием — это здоровенное преимущество!

— Особенно есть там, в той группе, один малый, Ящером кличут его, по фамилии Ященов. Так тот не хуже Вебера со шпагой управляется, — добавил Сопля.

— Даже лучше! — поддержал его сидящий рядом с ним паренек. — Я позавчера видел, как Ящер двойной выпад делал, десять подходов за четыре секунды!

— Врешь! — воскликнул Сопля. — Это же результат лучше Вебера!

— Так и я тебе про то же!

Сопля приготовился к долгому спору о том, что лучше, чем у директора, вряд ли у кого-то получится, но Вебер прервал его, громко произнеся:

— Объявляется жеребьевка!

И принялся доставать бумажки с фамилиями тех учеников, кто прошел самый первый этап. Делал он это быстро, тут же зачитывая выпавший жребий, а на большом экране через мгновение отражалась таблица.

— Фролов — Кузнецов.

— Углин — Носов.

— Демьянов — Гущин.

— Аркадьев… Ященов!

Последнюю фамилию Вебер произнес с плохо скрываемой радостью. Я же не сомневался, что именно такой соперник мне и попадется. Готов был даже сделать ставку, что директор каким-то образом подтасовал результат. Видимо, уверен, что мне конец. Вопрос лишь — удовлетворится он моим поражением или заставил Ящера попытаться меня убить? Я бы ставил на последнее. Но поглядим…

— Не завидую я тебе, Макс… — словно прощаясь со мной, произнес Сопля.

Остальные сидящие вокруг тоже в молчаливой скорби посмотрели на меня.

Да, именно этот сюрприз Вебера и может оказаться той ловушкой, про которую говорил Шеклтон. Я ожидал, что западня будет на втором или третьем этапе, но всё может оказаться куда как быстрей. Впрочем, это только мое предположение. Зная Вебера, можно с уверенностью сказать, что сюрприз этот будет не последним. Лично я на его месте не ограничился бы одной подляной. Непременно подстраховался бы.

Вышла первая пара. Ученики были явно смущены поворотом событий.

— Они из одного потока, — шепнул мне Сопля.

— Володинские? — спросил я.

Сопля кивнул.

Парень не соврал, преподаватель Володин, и в самом деле, ничему толковому своих учеников не научил: те дрались неумело, атакуя, как попало, и рискованно. Но было видно, что у одного есть за плечами дополнительная школа. Парень наверняка, помимо основных занятий, посещал ещё и семейные занятия. А может, в секцию ходил. На вялые выпады он реагировал сносно, и пару раз ему даже удалось контратаковать.

Но это его не спасло. У его противника опыта было меньше, но природная ярость заставила мобилизовать все силы. Парень зарычал и рванул вперед. Будь у него опытный соперник, это была бы его последняя атака: слишком уж опасно и неумело он пёр, открыв все слабые и уязвимые места. Но как раз это и подействовало. Противник испугался, решил отклониться и словил удар шпагой прямо в плечо.

— Поединок окончен! — крикнул Вебер, указывая на победителя.

Проигравший не сдержался и горько заревел, став ещё более жалким. Директор посмотрел на него брезгливо, махнул наблюдателям. Помощники выскочили на арену и утащили под руки проигравшего. От трибуны уже шагал доктор с саквояжем, чтобы обработать рану и остановить кровь.

— Углин! Носов! — выкрикнул Вебер фамилии второй пары участников.

— А вот эти из разных потоков, — заметил Сопля. — Вон тот, в красной куртке — Кермана, а второй — Володина.

Я заинтересовано принялся наблюдать за схваткой. Впрочем, продолжалась она недолго. Кермановский ученик взял шпагу, которую вручили ему наблюдатели, и в два прыжка поразил противника. Движения нападавшего были чёткими, выверенными, и я убедился в правоте слов Сопли.

Пораженный противник даже не понял, что произошло: ещё секунду назад он стоял и готовился к схватке и вот уже лежит на земле, скривившись от боли.

— Почему нет никакой защиты? — спросил я Соплю. — Мы же можем поубивать друг друга.

Парень отрицательно качнул головой.

— Защитный амулет не позволяет клинку входить глубоко, — сказал он. — Максимум на дюйм — только чтобы кровь показалась. А шея так и вовсе защищена. Если б не оберег, этот парень уже давно был бы на том свете, — добавил он, имея в виду проигравшего.

— Аркадьев! Ященов! — нетерпеливо прокричал Вебер.

— Макс, держись! — похлопал меня по плечу Сопля.

Страха я не испытывал. Но думал о том, что будет, если что-то пойдет не так. Очки за турнир мне снимут, и тогда не видать мне главной награды.

Я нахмурился. Нет, такого допустить нельзя.

Я вышел на арену, осмотрелся. Тот, кому дали прозвище Ящер, показался со стороны третьей секции. Это был высокий парень с длинными руками. И эти длинные руки доставят мне множество хлопот — тут же понял я.

Нам вручили шпаги. На вид — самые настоящие. Естественно, ни о каком балансе речи не шло: каждому досталось оружие, не слишком-то подходящее (мне клинок был великоват, моему сопернику — короток), зато одинаковой длины. Такая вот «справедливость». Ну, да ничего. Главное-то мастерство и опыт. А этого добра у меня хоть отбавляй.

— Готовы? — спросил Вебер, поглядывая то на меня, то на Ящера. — Начали!

И тут же стремительная атака.

Ш-ш-а-х!

Лезвие просвистело в сантиметре от виска. Я в последний момент успел увернуться, отскочил и выставил шпагу, отражая ещё один удар. Да этот парень настоящий профи! Насколько может быть профи в его возрасте с учётом того, что ему приходилось валить соперников лишь в тренировочном зале и, возможно, на паре дуэлей.

Ящер самодовольно ухмыльнулся. Голубые, похожие на два кристаллика льда глаза зыркнули на меня. Противник понимал, что преимущество на его стороне, и получал от этого удовольствие. Однако самоуверенность никогда до добра не доводит.

Ещё одна атака.

И вновь рядом со мной словно пролетела молния. Лезвие рассекло воздух, и только чудо помогло мне уйти от него.

Шаг вперед. Выпад.

Ш-ш-а-х!

Мне удалось отвести шпагу противника в сторону. А заодно и почувствовать его силу. Рука крепкая. И длинная. И это так неудобно, что хоть ругайся. Впрочем, этим тут не поможешь. Нужно настроиться под бой. Привыкнуть к длинным конечностям противника. И к его скорости.

Ух!

Я вновь увернулся. Правда, на этот раз почувствовал, как лезвие шаркнуло по одежде.

Зрители ахнули.

Мы с противником разошлись в стороны. Я быстро пощупал плечо. Крови не было. Отлично!

Ящер, видимо, желая поиграть на толпу, принялся крутить «мельницу» — точь-в-точь, как Вебер. Правда, делал это гораздо быстрей, от чего директор заметно сморщился. Ох, зря Ящер выпендривается! Вебер ему это ещё припомнит.

Я же быстро глянул на свою одежду. Судя по ровному разрезу, лезвие заточено остро. И явно профессионалом. Клинок в моих руках неровня этому. Тут опять, видимо, постарался Вебер. Значит, не так уж и случайно нам достались именно эти шпаги. По-любому, у моего противника изначально имелись преимущества: и его длина рук, и острота лезвия.

Не беда. Справлюсь и с тем, что имею.

Пора показать этому зазнавшемуся сморчку, что я умею. Каким бы мастером он себя ни считал, в моём мире его раздавили бы за пару минут. Даже быстрее.

Сделав пальцами сложный жест, я вывел руну «хирген» и напитал её силой, которую взял прямо с потоков Корней, не боясь, что буду за это наказан. В правилах турнира нет запрета на использование магии, светлой или тёмной. Каждый должен показывать максимум того, на что способен. Это я точно помнил, потому что освежил положения в памяти и перечитал. Так, на всякий случай: мало ли что начнет говорить Вебер.

И пока Ящер выплясывал со своими клоунскими номерами перед толпой, я атаковал.

Шаг вперед. Выпад. Удар. Ещё удар!

Комбинированная атака была неожиданной. Ящер ухнул, отклонил плечо. И весьма вовремя. Ещё удар. И бросок конструкта.

Чёрный шар вылетел из ладони и попал точно в цель!

Ящера отбросило в сторону. На добрых десять метров. Толпа вновь ахнула, теперь гораздо громче.

Вебер выпучил глаза.

А я, не дожидаясь, чем все кончится, рванул к противнику. Мной уже двигали звериные инстинкты, которые шептали одно — врага нужно добить!

Правила твердят — если противник лежит, то поединок следует остановить. И правило это находится в разделе «Для особого внимания арбитра». То есть, останавливать поединок должен не участник. Этой лазейкой я и намеревался воспользоваться.

Но Вебер бой не останавливал. Вместо этого он прорычал:

— Поднимайся!

Это явно относилось к Ящеру. И даже опасное сближение, которое я сейчас предпринял, не вразумило Вебера. Он хотел только одного — чтобы я проиграл. Очевидно, ещё не понял, что мне не просто повезло.

— Поднимайся! — повторил директор, и Ящер подскочил, как ужаленный.

Я почувствовал горьковатый запах магии — Вебер использовал какой-то конструкт, чтобы поставить на ноги моего противника. А вот это уже было абсолютно не по правилам. Только никто, казалось, этого не заметил. И даже наблюдатели словно бы отвлеклись, смотря куда угодно, но только не на арену.

Трусливые собаки! Ну, или Вебер докинул ещё и отвод глаз. Неважно!

Я атаковал. Рубанул прямо вертикально. Противник ловко отбил удар, совершив двойной перевод. Мы разошлись в противоположные стороны.

Ящер занял стойку быка, удерживая оружие над головой. Теперь в глазах противника уже не было прежней самоуверенности и надменности. Ящер был сосредоточен.

А ещё он творил магию.

Что именно из своего арсенала он применит, понять сейчас, за такое короткое время, было невозможно. Поэтому я сделал самое простое — на огненную основу накидал всего, что только смог вспомнить. Получившийся уродец был неуклюж, кривоват. Но сейчас не до красоты.

Я глядел на Ящера. Он — на меня. Каждый понимал, что эта атака будет решающей. И никто не спешил.

Зрители затаили дыхание.

Дуэль взглядами длилась долго. Мы кружили, словно звери или заклятые враги, глядя друг на друга пристально и даже не мигая. Любая мелочь, даже такая, может решить исход битвы. Секундное замешательство — и противник опередит тебя.

Первым нервы не выдержали у Ящера.

Уловив миг броска по мышцам предплечья, которые чуть дернулись у Ящера, я швырнул конструкт.

И не прогадал.

Шипастый уродливый шар, похожий на попавшего под колеса автомобиля ежа, шипя, полетел прямо в противника. Ящер уже швырял свой конструкт, но слишком запоздало и не вовремя. Его огненная стрела пролетела выше, а вот мой «ёжик» попал точно в цель.

С булькающим звуком шар врезался прямо в грудь противника и взорвался, обдав того болотно-серой магической субстанцией, прожигающей плоть. Если бы не защита, от противника уже ничего бы не осталось. А так по телу прокатилась лишь волна нестерпимой боли. Но закричать Ящер не успел. Созданный мной «ёжик» был плохо выверен в магической плане и потому повёл себя непредсказуемо. Болотная кислота вдруг вспыхнула ярко-алым пламенем, а потом и вовсе превратилась в настоящий огненный торнадо.

Я вопросительно глянул на Вебера, как бы спрашивая — поединок может считаться законченным? Но директор молчал. Его рот был сомкнут в одну едва заметную ниточку, и только глаза вылезли из орбит и дико вращались.

Ящер, надо отдать ему должное, довольно скоро взял себя в руки и одним отчаянным движением создал магический защитный конструкт, который хлестанул его крыльями огромной птицы, гася пламя.

Противник дымился, словно уголек из костра. Вид у него тоже был тот ещё: одежда подпалена, лицо в саже, взгляд злобный. Такого позора он давно не испытывал, если вообще когда-то переживал.

— Продолжаем! — бросил Вебер.

Со всех сторон начали раздаваться улюлюканье и свист.

— Продолжаем! — ещё громче закричал Вебер.

В его голосе прорезались истеричные нотки. Похоже, директор делал на этот поединок большие ставки и не желал признавать просчёт.

Я рванул вперёд. Сердце моё наполнилось яростью, и теперь я готов был драться по-настоящему.

Первый выпад Ящер отразил. Но второй, третий, четвертый…

Каждый последующий удар он ошибался всё сильней и сильней, делал блоки не там и невпопад. А я всё бил, бил, бил, оттесняя противника к самой стене арены.

В какой-то момент противник допустил непростительную ошибку, и я одним ударом сбил его с ног. Ящер расстелился на земле. Его шпага звякнула и отлетела в сторону. Противник дёрнулся, чтобы поднять оружие, но было поздно — острие моей шпаги было направлено ему в горло. Вспомнив, что шея надёжно защищена амулетом, я быстро переместил острие в область сердца. Дюйм — это очень мало, но при таком уколе ни у кого не возникнет сомнений в исходе поединка. Веберу придётся закончить бой. Мысль о том, что он потеряет куда больше, чем планировал, доставила мне удовольствие и вызвала на лице улыбку. Наверное, более кровожадную, чем мне хотелось бы, ибо Ящер смотрел на меня не только удивлённо, но и испуганно.

Такого исхода он явно не ожидал. По лицу парня стекали крупные капли пота, затекая прямо в глаза. Но он не обращал на это внимания. Ящер смотрел лишь на меня и на лезвие, которое было направлено на него.

А я ждал, не нанося последнего удара. Хотя мог бы.

Но это не настоящая битва. Это всего лишь турнир. Не нужно, чтобы люди на трибунах видели меня таким, каким видели настоящие враги — те, кого я безжалостно разрубал и пронзал в былые битвы. Здесь для всех я только молодой парень, пытающийся выиграть турнир. Пусть всё так и остаётся.

— Ну же! — рявкнул я, обращаясь к Веберу.

По правилам он должен остановить бой и объявить победителя. Но директор молчал.

Толпа вновь начала свистеть, требуя остановить бой. Всё и так было понятно, зачем же продолжать это безумие?

«Добей его!» — внезапно раздался во мне голос.

Было ли это моим желанием я не знал, потому что ещё секунду назад совсем не думал об этом. Но я чувствовал, что одна моя часть разума вполне согласна с этим призывом. Более того, мышцы всего тела дёрнулись, словно повинуясь приказу — я едва сумел сдержать порыв, так что острие шпаги только коснулось груди Ящера.

«Чего же ты ждешь⁈ Добей его! Прямо сейчас!»

Голос был резким и приносил собой только холод. Он явно был чужим, не моим. Что это⁈ Какое-то ментальное воздействие?

Я глянул на Вебера, но тот молчал и вида не показывал.

«Добей его! Просто возьми и добей! Одним ударом. Ты ведь хочешь этого!»

И я почувствовал, как мое прежнее естество, то, что когда-то горело на костре, вдруг воскресло, пробудилось и неистово рванулось наружу.

Я и в самом деле хотел добить этого парня! И это желание выросло на не свершенной мести за то, что я не успел ещё добраться до тех, кто убил меня. Так почему бы не выплеснуть эту жгучую ярость сейчас?

Нет! Я одернул себя. Нельзя дать демону прорваться наружу. Этот парнишка ничего не сделал мне. Он не виноват, что жребий драться со мной выпал ему. И сейчас, валяясь в пыли, испуганный и слабый, он не представлял для меня опасности.

«Добей его!»

Перед глазами вдруг всё затянуло кровавым маревом. Я понял, что демон внутри меня стал сильней, и я уже не мог с ним совладать. Ладонь крепче стиснула рукоять шпаги. Мышцы снова напряглись.

Я готов был сделать последний удар!

Глава 22

— Не надо! — вдруг просительно проговорил Ящер.

Судя по взгляду, он забыл о том, что клинок не сможет его убить. А может, просто испугался ранения?

Так или иначе, его голос, так резко контрастирующий с тем, что заставлял меня нанести последний удар, отрезвил меня. Правда, всё равно пришлось сделать над собой усилие. Да, из меня рвался демон, но это не было чуждое мне существо, это был я сам. И кому, как не мне, контролировать себя⁈ Никто не может управлять мною! А тот, кто осмелился попытаться, дорого за это заплатит.

Я вдруг подумал, что эта человеческая земная оболочка слишком долго была на мне и потому сковала. Я сам начал превращаться в человека! Но я демон, истинный!

— У тебя есть шанс сдаться! — проговорил я глухо, отгоняя красную пелену, застилавшую глаза. — И сохранить лицо.

— Да! Я согласен!

Обрадовавшись, Ящер быстро поднял руку и растопырил пальцы. Жест означал отказ творить магию, а значит, и сражаться дальше. Трибуны взорвались ликованьем.

Я отступил, держа клинок вниз, и обратил взгляд на Вебера. Тот опёрся о свою трибуну, как самец гориллы, и сверлил яростным взглядом, но не меня, а так неожиданно подведшего его Ящера. Да, сдаче противника ему уже противопоставить было нечего: все видели, что поединок закончился. Решения директора не требовалось.

В меня ударила отчаянная волна гнева, но разбилась о ту нерушимую стену, которую я выстроил, придя в согласие с собой. Жалкая попытка Вебера нанести мне ментальный удар вызвала на моём лице лишь ухмылку.

Директор побледнел, как полотно. Это было заметно даже на таком расстоянии. Тем не менее, он взял себя в руки. Выпрямившись, постучал по микрофону, словно собираясь с мыслями, откашлялся.

— Что ж, раз одному из участников поединка было угодно завершить схватку досрочно, — начал он, и голос его постепенно обретал былую звучность, — победителем признаётся Максим Аркадьев. Увы, это первый случай подобного малодушия и слабой воли к победе. Я разочарован.

Он махнул рукой, что означало, что участники должны покинуть арену.

Я отсалютовал Ящеру шпагой, вручил её подоспевшему арбитру и направился к воротам.

Сопля нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поджидая меня. Когда я подошёл, схватил мою руку и сильно потряс.

— Чёрт, Макс! Это было круто! — проговорил он восхищённо. — Честно говоря, в какой-то момент мне показалось, что ты не удержишься и пырнёшь его! Это было бы глупо, конечно. Знаю, ты бы так не сделал.

— Глупо, да, — согласился я, всё ещё думая о том, что при случае нужно будет непременно припомнить Веберу о том, что он сделал.

Впрочем, судя по всему, до конца турнира мой счёт к директору возрастёт неоднократно.

— Тебя бы просто дисквалифицировали, — добавил вдруг Сопля и сразу завладел моим вниманием.

Я уставился ему в глаза.

— Дисквалифицировали? Почему это?

— Ящер же был уже без оружия. Нельзя ранить противника, который потерял клинок. Так написано в правилах.

Вот как… Теперь понятно, чего добивался Вебер. Вовсе не того, чтобы зрители сочли меня излишне жестоким. Он хотел, чтобы я слетел с турнира. Видимо, собственные интересы — сделанная ставка на бой — волновали его куда больше, чем желание инквизиции уничтожить меня. Он даже был готов избавить меня от ждущих впереди ловушек, лишь бы не потерять деньги. Интересно, как к этому отнеслись бы инквизиторы? Надо будет при случае просветить их. Хе-хе… Правда, такая возможность, если и представится, то очень нескоро: не представляю, чтобы в ближайшее время мне выпал шанс мило поболтать с ними по душам.

Я взглянул на арену, куда уже выходили следующие участники. Да, этот бой я выиграл и попытку Вебера слить меня с турнира провалил, но впереди ждут настоящие опасности, о которых я, хоть и предупреждён, но ничего не знаю. Так что всё только начинается…

Ко мне подошёл организатор и снял браслет.

— Поздравляю, — сказал он сухо.

Как только он отошёл, я почувствовал себя дурно и взглянул на Соплю.

— Извини, Толя, мне нужно в туалет. И немного прийти в себя.

— Конечно, я понимаю, — кивнул парень. — Тебя проводить? Нормально себя чувствуешь?

— Я в полном порядке. Просто надо… Ну, ты понимаешь.

— Да-да. Ты потом домой? Встретимся у выхода?

— Лучше на парковке.

Я двинулся в сторону школы, ускоряя шаг. По пути меня нагнало несколько человек — поздравили с победой. Я кивал и старался поскорее избавиться от компании: чувствовал, что внутри что-то неладно. Похоже, пробуждение демонической сущности не прошло даром. Мне, и правда, требовалось остаться в одиночестве.

Наконец, я добрался до здания, проскочил через турникет и взлетел по ступенькам на второй этаж. В школе было пусто, и мои шаги гулко разносились по коридору, пока я бежал в сторону туалета.

Желудок содрогался, и было ясно, что меня сейчас вырвет. Я едва успел склониться над унитазом, и из меня хлынула вязкая чёрная жидкость!

По туалету разнеслось зловоние. По мне проходили сильные судороги, так что даже мышцы начали болеть, живот так вообще скрутило так, что казалось — он вот-вот лопнет!

Наконец, я исторг последнюю порцию непонятной мерзости и обессиленно опустился на кафельный пол, опираясь на унитаз. Лицо покрывал холодный пот, рубашка на спине взмокла и прилипла к телу, конечности были, словно ватные. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

Воняло в сортире жутко, как от поднятой со дна океана тины, несколько часов полежавшей на солнце и начавшей разлагаться. Моим первым желанием было нажать спуск и избавить мир от этой мерзкой жижи, но рука остановилась на полпути. Следовало выяснить, что это такое.

Поднявшись, я прошлёпал к раковине, вымыл руки, сполоснул лицо холодной водой, а затем снял со стены пластиковый дозатор, отвинтил крышку и вылил всё мыло. Окатив пустую ёмкость из-под крана, вернулся к унитазу и зачерпнул немного чёрной субстанции. Плотно закрутив крышку, вымыл сосуд и положил в карман.

Прислушался к ощущениям. Вроде, всё нормально. Пригладив волосы, я вышел в коридор и двинулся к выходу. Пожалуй, пора немного отдохнуть.

У парковки меня дожидался Сопля.

— Ну, как ты? — спросил он, окинув меня придирчивым взглядом. — Выглядишь бледным.

— Пришлось потрудиться — там, на арене, — ответил я, заставив себя улыбнуться. — Главное, что я выиграл, верно?

Парень кивнул.

— Вебер, кстати, прав: это действительно первый случай, когда на турнире кто-то добровольно сдался. Похоже, ты здорово напугал Ящера.

— Ничего, оклемается.

— Как бы он на тебя не затаил зла, Макс. Ты ведь, как ни крути, его опозорил. Ещё и Вебер добавил.

— Если у него будут претензии, он знает, где меня найти. Но вряд ли созреет в ближайшее время. Думаю, он за время турнира и носа не покажет. Слушай, мне надо домой.

— А я хотел тебя позвать в бар — отпраздновать.

— Извини, я не в форме. И не сказать, чтобы в настроении.

— Ладно, понимаю. Ты молодец. Всё здорово сделал сегодня. Увидимся завтра.

— Ага. Непременно.

— Постарайся хорошенько отдохнуть и набраться сил. Нас ждёт водная стихия. Как у тебя с ней?

Не так хорошо, как с огненной, которая является моей сутью.

— Нормально, — кивнул я. — Всё, до завтра. Пока. И удачи тебе сегодня. Прости, что не остаюсь за тебя поболеть. Надеюсь, ты победишь.

Толя тяжело вздохнул.

— Честно говоря, шансы невелики. Но постараюсь, конечно. Кстати, пора мне возвращаться, а то могу пропустить вызов.

— Конечно. Удачи.

Парень поспешил назад, а я отправился на Васильевский остров, где находилась знаменитая в столице, если не во всей империи, аптека Вильгельма Пеля. Алхимик, основавший её ещё в девятнадцатом веке, происходил из рода придворного сапожника, образование получил в Петришуле, а затем — на медицинском факультете Дерптского университета. Вернувшись в Петербург, он купил у предыдущего владельца аптеку на Седьмой линии, оснастил её таблетаторами и грануляторами, снабжал лекарствами и алхимическими препараторами императорский двор и большую часть дворянских родов, а затем даже занял руководящий пост в Русском обществе торговли аптекарскими товарами.

Мне об этой аптеке рассказали одноклассники. Практически все аристократы покупали там магические реактивы. Ученики тоже иногда туда ездили, если им требовались редкие препараты для практических или лабораторных работ, а случалось такое довольно часто.

Я отправился в аптеку Пеля впервые и ожидал увидеть обычный магазин, пусть и большой. Однако оказалось, что за прошедшие с основания годы бизнес здорово разросся, и на Седьмой линии Васильевского острова теперь находилось здоровенное здание с вывеской, украшенной коваными грифонами и даже гербом — видимо, род аптекаря получил дворянство за оказанные императорскому двору услуги.

Припарковавшись на свободное место, я вернулся немного назад и вошёл в стеклянную дверь, оказавшись внутри большого помещения с тянущимися вдоль стен прилавками и множеством продавцов, обслуживавших клиентов, которых было немало. Пришлось встать в очередь. Только через десять минут я добрался до прилавка.

Фармацевт в белом халате любезно улыбнулся мне.

— Забираете заказ? — осведомился он.

— Нет. Мне нужны препараты для химического анализа. Вернее, алхимического, наверное. Лучше набором, так как я понятия не имею, что именно буду исследовать.

Фармацевт понимающе кивнул.

— Школьное задание? — спросил он.

— Вроде того.

Он вдруг наклонился ко мне и, понизив голос, проговорил так, чтобы слышал его только я:

— Позвольте поинтересоваться, каковы ваши навыки в алхимическом анализе, сударь?

— Честно говоря, не очень. А что?

— В таком случае я бы рекомендовал воспользоваться услугами нашей лаборатории. Это выйдет и надёжнее, и дешевле. Многие учащиеся так делают.

Продавец сопроводил свои слова любезной улыбкой.

— Вы оказываете такую услугу?

— О, да! Разумеется. У нас лучшая лаборатория в городе. Если не в империи, — гордо добавил фармацевт.

— И я получу полные результаты?

— Самые полные, уверяю. И сможете легко по ним отчитаться перед преподавателем, — мой собеседник подмигнул мне и потянулся к стопке бланков. — Ну, как, оформляем?

— Да. Сколько будет стоить?

Фармацевт назвал цену. Совсем немалую.

— Набор обойдётся на четверть дороже, — тут же добавил он. — А вот получится ли у вас им воспользоваться, ещё вопрос. Согласны?

Я кивнул и поставил на прилавок ёмкость с чёрной жидкостью.

— Когда будут результаты?

— Не раньше, чем завтра. В зависимости от сложности анализа, который потребуется, и занятости лаборатории. У вас много заказов, — продавец виновато пожал плечами.

— Хорошо. Я должен заполнить бланк?

— Только ваше имя. Оно понадобится, чтобы получить результаты.

Подумав, я решил назвать вымышленное. Мало ли, что за штука вышла из меня. На всякий случай, лучше сохранить инкогнито.

— Отлично, — фармацевт принял от меня плату, оторвал корешок бланка и вручил мне. — Если хотите, оставьте телефон — мы свяжемся с вами, как только анализ будет готов.

— Не нужно. Я сам заеду через несколько дней.

— Как угодно, — понимающе кивнув, продавец убрал ёмкость с субстанцией под прилавок. — Что-нибудь ещё?

— Нет, спасибо.

— Всего доброго, ждём вас снова.

Я направился к выходу, убирая в карман выданный бланк.

Вышло всё довольно удачно. Сам с анализом я, и правда, мог не справиться. Не скажу, что много времени уделял в своё время подобным вещам. Лучше, конечно, довериться профессионалам. Даль было только, что на исследование уйдёт так много времени. Очень уж хотелось узнать, что за хрень вышла из меня, как только моя демоническая сущность расправила перепончатые крылья, так сказать.

Приехав домой, я первым делом принял душ, а затем отправился на кухню, чтобы пообедать: положенное для трапезы время давно вышло, так что оставалось надеяться, что повар оставил что-то.

Мне досталась холодная буженина, немного спаржи, кусок запеканки с сухофруктами и даже тарелка рыбного супа. К своему удивлению, я смёл всё за милую душу. Кажется, мой очистившийся желудок рад был принять, что угодно.

Насытившись, я прихватил кружку ароматного кофе и направился к себе, но по пути меня перехватила Дарья.

— Привет! — улыбнулась она. — Как дела?

— Отлично.

— Ты сегодня припозднился. Как прошёл первый этап турнира?

— Удачно.

— Ты победил?

— Ага. Вот отмечаю, — я поднял кружку с кофе.

— Расскажешь?

Первым желанием было отказаться. Совершенно не был я расположен к разговорам. Тем более, к повествованию о том, как едва не пырнул безоружного противника. Но девушка смотрела та меня с такой надеждой, что я вздохнул и кивнул.

— Почему бы и нет?

В конце концов, в этом поганом доме она единственная относится ко мне, как к человеку.

Хм… А правильно ли делает? Ведь я вовсе не человек. И сегодня благодаря Веберу у меня имелась отличная возможность вспомнить об этом…

Глава 23

Проболтали мы с Дарьей до глубокой ночи. Мне нужно было выговориться, потому что накопилось многое. Это странное состояние, словно я сбросил внешнюю оболочку и остался нагим, ощущалось теперь всё время. Конечно, я не распространялся об этом, не открывал тайну своей сути, но даже простая болтовня о том, какие в школе все идиоты, заставляла почувствовать облегчение.

Всё-таки, какое уязвимое это человеческое тело! Хрупкое, слабое, не способное совершать каких-то действительно мощных действий. А ещё зависит от гормонов. И это просто убивает. Эти точки воздействия — злобная выдумка сумрачного творца. Человек пытается прорваться сквозь них, обнажив свою настоящую суть. Но они не дают. Один импульс, один впрыск вещества в кровь — и вот ты уже грустишь. Другая инъекция — и тебе всё безразлично, меланхолия. Третья — и все проблемы уходят на второй план, а желание совокупиться с представителями противоположного пола затмевает даже разум.

С этими мыслями я и отправился спать.

Утро выдалось тяжелым. Я проснулся с трудом, чувствуя ломоту во всём теле. Пришлось некоторое время провести в горячем душе, чтобы разогреть одеревеневшие мышцы. Бой с Ящером не прошёл даром, таких нагрузок тело ещё не испытывало.

Сделав зарядку, я оделся и спустился вниз, на первый этаж. Стол уже был накрыт, причём весьма богато. Тут тебе и свежие булки со сливочным кремом, и кофе с молочной пенкой, и взбитое масло, икра, рыбная нарезка, фрукты. Аристократы умею хорошо встречать утро!

Семья встретила меня довольно холодно. И только Дарья пригласила за стол. Я уже направился было позавтракать, как вдруг, едва увидев стол, почувствовал, что просто не способен есть эту пищу. Еда была вполне нормальной, даже аппетитно выглядела. Но моё естество просто не могло принять это! Словно волку предложить пищу коровы — вкусную, хрустящую солому. Он просто не поймет этого и больше будет смотреть на самую корову, чем на сухую траву.

«Человеческая еда», — вдруг проскочило у меня в голове пренебрежительное ощущение.

И я вдруг понял — это пришло, словно озарение, — что больше есть простую пищу, чтобы поддерживать жизнь, уже не смогу. Что-то изменилось во мне, раз и навсегда.

— Нет, спасибо. Я не голоден, — сдавлено произнес я и двинул на выход.

«Нужно будет обязательно проанализировать этот момент, — подумал я. — Ощущение того, что что-то изменяется растет. Но это потом. Сейчас нужно готовиться ко второму этапу экзаменов».

А вторым этапом экзаменов был лабиринт. Об этом мне сообщил Сопля, переминавшийся с ноги на ногу от волнения.

— Никто ничего не понимает! — говорил он возмущённо, но при этом поглядывая по сторонам, чтобы убедиться, что его не слышат учителя. — Второй этап должен был быть связан с водной стихией. Лабиринт всегда делали в самом конце, потому что в нём находятся ловушки всех типов магии. Этакий общий зачёт. Проклятье, почему в этот раз его поставили вторым этапом⁈

— Что в нём такого страшного? — спросил я.

Похоже, Вебер решил всем спутать планы. Не уверен, что такие изменения в обычной структуре турнира сделаны из-за меня, но, возможно, что и так. После того как я обломал директора на поединках, ему, наверное, не терпится меня размазать.

— Ты что, забыл, что в прошлом году было в лабиринте⁈ — удивился Сопля. — Тогда из ста зашедших человек не дошли до конца испытания восемьдесят пять. Восемьдесят пять!

— Умерли?

— Почему сразу умерли? — округлил глаза Сопля. — Просто не смогли выбраться из ловушек. По этим людям потом долго вопрос решался, как быть. Ведь все, получалось, не сдали экзамен. Оставили ребят на второй год, крови попортили много.

— Мне на второй год никак, — ответил я.

— Мне тоже, — хмуро кивнул Сопля. — Но что делать? Лабиринт — вещь коварная.

Я не сомневался, что сегодня коварство этого самого лабиринта будет приумножено в разы — Вебер постарается. А вот и он сам, лёгок на помине…

Среди собравшихся вспыхнула магическая иллюзия, и появился директор. Сегодня он не соизволил явиться сам, представ перед учащимися только в качестве проекции.

— Уважаемые ученики! Рад сообщить об открытии второго дня экзаменов. Сегодня, как вы уже поняли, будет у нас лабиринт. Да непростой.

На лице Вебера появилась довольная улыбка.

— Лабиринт Тысячи Испытаний! Так мы назвали ваше сегодняшнее задание.

По толпе прокатился недовольный вздох.

— А почему не Лабиринт Тысячи Страданий⁈ — пробубнил Сопля. — Больше подошло бы именно это название.

— Данное испытание, в первую очередь, должно проверить навыки, которые вы получили в ходе курса занятий по архимагике, алхимии, стихийной магии, артефакторике, руноведению, энтрапологии и даже, — он сделал паузу, оглядывая всех, — некромантии!

Вот это поворот!

Собравшихся это заявление удивило, вызвав больше отрицательные эмоции. Я же был рад. Вебер сделал мне — волей или неволей, — настоящий подарок. Уж в некромантии я кое-что смыслю! Помнится, была битва с Калледаном Восставшим, так мы наплодили целую армию мертвецов…

Я тряхнул головой. Нет, сейчас не время упиваться былыми победами. Настала пора завоёвывать новые вершины.

— Основная цель, как вы понимаете, добраться до конца лабиринта. Там будут судьи, которые зафиксируют результат. Затем будем определять тех, кто отправится на третий этап. Но в зачет также пойдут решения головоломок и ловушек, которые вам встретятся на пути. Так что не обольщайтесь, что дошли.

Вебер вновь улыбнулся и ядовито добавил:

— Если, конечно, вообще кто-то доберется до конца!

Я готов был поклясться, что в этот самый момент он рассмеялся злодейским смехом, но проекция погасла, не дав в этом убедиться.

— Первая готовность! — крикнул жилистый парнишка в белой футболке с логотипом школы — главный судья.

Нас выстроили в несколько шеренг. Ученики заметно занервничали. Но только не я. Оглядываясь по сторонам, я пытался понять, где, собственно, находится этот самый лабиринт.

— Сопля, — обратился я к парню. — А где…

И не договорил, потому что над головой раздался раскатистый гром. Мощная волна магических эманаций прокатилась по рядам учеников, взмыла тёплым ветром вверх, невольно привлекая к себе внимание. Посмотреть было, на что. Конструкты творились прямо на наших глазах, переплетаясь, словно змеи, создавая устойчивые связи.

— Это Вебер ваяет лабиринт! — стараясь перекричать грохот, проорал Сопля.

Я принялся высматривать тонкие нити, печати и узлы, надеясь на то, что это поможет мне в дальнейшем. Но, к сожалению, не смог распознать и десятой части того, что наворотил директор. Слишком запутанными были проекции и линии. Вебер своё дело знал.

Магический конструкт тем временем рос. Яркие жёлтые всполохи превращались в лучи, которые, в свою очередь, очерчивали границы лабиринта. И размах этот заставил всех учащихся неприятно удивиться. Размерами в несколько футбольных полей, он явно конструировался для того, чтобы никто не прошёл его.

«Кажется, Вебер готов пожертвовать всеми учениками, лишь бы не дать мне возможность выиграть!» — стиснув челюсти, подумал я.

Но меня так просто не возьмешь.

И вновь внутри меня что-то взбурлило, яростное, обжигающее, знакомое. Кажется, моё естество, первородное, настоящее, рвалось наружу и побеждало те разум и тело, взаперти которых я вынужденно и временно оказался.

Судьи рассредоточились на местности, сигнализируя флажками, куда следует разместить границы лабиринта, и со стороны напоминали работников военной базы, показывающих место приземления вертолета.

Конструкция медленно опустилась на землю. Её стены, это этого прозрачные и зыбкие, словно марево, стали напитываться силой и крепнуть.

— Метра три будет, не меньше, — заметил Сопля.

— Пять! — поправил его стоящий рядом рыжий паренек.

Я согласился со второй оценкой. Действительно, метров пять в высоту, толстые, выложенные из ровных блоков. Да, это иллюзия, но сейчас она приняла форму, не отличимую от настоящей. И если с разбегу удариться об эти стены головой, башка треснет, как перезрелый арбуз. Вон, даже судьи проверяют, у всех ли застегнуты предохранительные браслеты.

А вот и проявился главный вход. Вебер уважал готику, это чувствовалось во всем. Колючие иглы шпилей, стоящих по бокам стрельчатой огромной арки входа, ребристые своды и множество каменных горгулий и химер, расположенных над верхней балкой, создавали неописуемое ощущение. Правда, у всех разное. Ученики хмурили лбы и морщили носы: им явно такая архитектура давила на психику. Я же получал истинное удовольствие. Холодная красота траура меня успокаивала.

— Старт через минуту! — закричал судья.

— Макс, давай держаться вместе! — прошептал Сопля. — Я помогу тебе, я многое знаю. А ты мне не дашь пропасть.

Я хотел ответить ему что покрепче, но прозвучал выстрел.

— Старт! — крикнул судья, и раздался низкий протяжный горн, извещающий о начале испытания.

Ученики направились в арку стройными шеренгами. Казалось, что каменный вход — это рот неведомого огромного монстра, в который отправляются добровольцами школьники. Сопля дрожал от страха. Я же шёл даже с некоторыми трепетом и радостью. Обстановка чем-то напоминала мою родную гавань, где множество лет проводил я время, пока Талис Огнетворец, это предатель-демон…

Я вновь тряхнул головой. В последнее время я что-то слишком часто начал вспоминать свой дом и события последних моих дней в родном мире. Становлюсь сентиментальным? Нет, сгораю от жажды мести!

Тьма лабиринта поглотила меня полностью, без остатка. Пришлось некоторое время привыкать к мраку. Идущие впереди шеренги зажгли магические факелы. Сопля тоже сконструировал кривое светило.

— Куда теперь? — спросил я своего спутника, особо не веря в его помощь.

— Прямо и направо, — уверенно ответил тот.

— Почему ты так решил?

Я пригляделся вперед. Основной поток шёл прямо, но потом, едва появились разветвления лабиринта, начал рассекаться на три части — одна группа продолжила идти вперед, вторая и третья повернули направо и налево соответственно.

— Почему направо? — повторил я свой вопрос.

— Потому что… просто знаю, — ответил Сопля, пряча взгляд.

— Толя, не пытайся меня обмануть! — с нажимом произнес я. — Отвечай.

— Макс, просто поверь. Не нужно лишних вопросов.

Я даже остановился. Такая уверенность в том, куда именно идти, меня смутило. Что-то тут нечисто. А с учетом того, что Сопля тоже не простой парень с весьма специфичным бэкграундом… В общем, подозрения только выросли. Не стоило забывать, что мой приятель являлся сыном именно того, кто пытался меня уничтожить. Что, если он собирается завести Макса Аркадьева прямиком в ловушку?

— Толя, если ты сейчас же не ответишь, откуда такая уверенность, то…

— Мне отец сказал! — выпалил Сопля, зажмурившись.

— Что⁈ — удивленно воскликнул я.

— Только никому не говори! — прошипел парень. — Я прошу тебя! Это нельзя говорить! Отец взял у Вебера схему лабиринта — под предлогом проверить, — и показал мне. Он хочет, чтобы я сдал экзамен. Отец понимает, что я не такой сильный, как ему хотелось бы, и не такой ловкий… Вот и помогает иногда.

— Это поэтому тебе достаются не такие ловкие соперники? — вдруг сообразил я.

— Ну да, — виновато ответил Сопля. — Без его помощи я бы давно был отчислен.

Я задумался. Такой поворот событий мог быть как настоящей удачей, так и ловушкой. С одной стороны, слова Сопли были похожи на правду и подтверждались прошлыми моментами, когда парню порой несказанно везло — с соперниками, с вопросами на экзаменах, практическими заданиями. Но, с другой…

Что, если это ловушка? Ведь инквизитор мог дать своему сыну неверный маршрут, который приведет нас прямиком в лапы врага. Своего сына инквизитор, конечно, не тронет, но вот со мной с радостью расправится.

Выбор был непростой. Чертовски непростой.

— Ну что? Пошли? — нетерпеливо спросил Сопля, уже заскучав стоять на одном месте. — Если не веришь, то пошли, куда угодно, мне тут жутко. Вон, последняя шеренга уже скрылась за поворотом.

— Хорошо, — произнес я. — Пошли. По твоему пути.

Посмотрим, как повернётся дело.

Мы двинули вперед. Шаги наши гулко разносились вперед, мраморные полы способствовали этому.

— И в чем суть этого лабиринта? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Иногда тут будут всяческие ловушки или неприятности.

— Неприятности?

— Я не знаю, что подготовил Вебер, — пожал плечами парень.

— А папаша твой не помог тебе? — с усмешкой спросил я.

— Он только схему лабиринта раздобыл, и то Вебер долго сопротивлялся этому. И вообще, не всегда получается мне помочь. Иногда…

Сопля договорить не успел: что-то чёрное, крылатое пролетело над нашими головами, зашипело и сбило с ног Соплю. Удар выдался мощным, парень даже не успел закричать, только резко выдохнул и растелился на полу.

Я же увернулся от второй атаки и, прижавшись к дальней стене, принялся создавать конструкт, выбрав огненную основу.

«Ночные твари не любят огонь!» — мрачно улыбнулся я.

И метнул шипящий клубок в летающего зверя. Конструкт с хрустом смял монстра, вспыхнуло пламя, освещая округу.

Я помог поднялся Сопле. Спросил:

— Ты как? В порядке?

— Лицо исцарапала, тварь! — злобно прошипел парень, стряхивая с носа капли крови. — Напугала до икоты, зараза! Она, кстати, мертва?

Сопля боязливо глянул на обугленный, свернувшийся в калачик бугорок.

— Мертва, — кивнул я.

— У-у, скотина! — погрозил парень кулаком. — Если бы ты не опередил меня, я бы ему устроил!

— Пошли, герой! — улыбнулся я.

Мы продолжили путь. Преодолели прямой участок, остановились на развилке. Три разных прохода, похожие до мельчайших подробностей. Мы свернули вправо. Здесь пришлось замедлиться: я прислушивался к каждому шороху, ожидая в любой момент атаки инквизитора или какой-нибудь предназначенной лично для меня ловушки. Но вокруг никого не было, только далеко впереди слышались голоса идущей группы. Ребята явно спорили о том, куда свернуть дальше — налево или пойти по прямо, где виднелся широкий проход.

— Оба пути неверные. Там, если пройти чуть дальше, должен быть поворот направо, — тихо произнес Сопля. — Он выведет в подобие зала.

— И всё-то ты знаешь! — раздраженно ответил я, ускоряя шаг.

— Я выучил план наизусть, — ответил парень.

Голоса спорящих стали громче. Мне не хотелось догонять идущих, поэтому я вновь замедлился. И весьма вовремя: справа, где виднелся узкий лаз, промелькнула тень. Я активировал магический конструкт, который приготовил заранее, и прислушался. Ещё одна летучая тварь? Или новый сюрприз от Вебера?

Сопля, тоже обладавший прекрасных слухом, остановился метрах в пяти от меня. Краем зрения я увидел, что парень нервно начал выводить в воздухе руны, пытаясь создать хоть что-то боевое, что сможет защитить его. Получалось у него это так себе, точки сцепки сухо щёлкали и не хотели соединяться, а магические потоки рвали тонкую ткань заклятий.

— Твою мать! — выдохнул Сопля, отчаявшись уже создать хоть что-то.

— Помолчи! — шикнул я, приглядываясь к лазу.

Там явно что-то было.

Но я ошибся. Основная опасность таилась совсем в другом месте.

Послышались шаги, торопливые, чёткие. Тот, кто издавал эти звуки, ждал нас и теперь спешил повидаться. Только вот я непрошенных гостей видеть не желал.

— Стоять! — рявкнул я, резко развернувшись.

И метнул чёрный магический сгусток в незнакомца. Тот среагировал мгновенно, отбив выпад. Шар распался на осколки.

«Ловок», — отметил я.

И вновь создал конструкт.

— Не утруждай себя, — раздался знакомый голос. — Всё равно бесполезно.

Из тьмы вышел знакомый человек.

— Королёв… — произнес я с отвращением.

— Ну, вот мы и встретились вновь, Аркадьев! — произнес тот, хищно улыбнувшись. — Давно не виделись, не правда ли?

— Ты всё никак не успокоишься? — спросил я, понимая, к чему идет дело. — Не можешь смириться с поражением?

— Запомни раз и навсегда: род Королевых не прощает ошибок! Ни-ко-гда!

Королёв сделал шаг вперед, и я увидел в его руке пистолет. Теперь понятно, почему он такой смелый.

— Не боишься? — спросил я.

— Тебя⁈ — с усмешкой произнес Королев.

— Нет, того, что тебя увидят. Думаешь, мы одни в этом туннеле?

— Не боюсь, — ответил тот. — Вот это делает меня невидимым для камер и посторонних глаз.

Он постучал пальцем по небольшому зелёному камешку, висящему у него на шее — явно какому-то магическому артефакту.

— Я подготовился к этой встрече! — ухмыльнулся Королев. — И могу сказать с уверенностью только одно: сегодня ты умрешь!

С этими словами он медленно поднял пистолет и направил на меня. На лице противника играла зловещая улыбка.

Глава 24

— Погоди! — я поднял руку, одновременно сплетая конструкт из личного арсенала, так сказать. Заметить этого Королёв не мог, тем более что его уверенность в том, что мне нечего противопоставить его жалкой пукалке, явно застилала ему разум. — А как насчёт Толи? Камеры тебя, может, и не заснимут, но что ты будешь делать со свидетелем?

Королёв взглянул на Соплю и равнодушно пожал плечами.

— Да плевать мне на него! Одним больше, одним меньше — какая разница?

— Эй, ты с ума сошёл⁈ — наконец, обрёл дар речи мой спутник. — На испытаниях вообще нельзя пользоваться огнестрельным оружием!

— Да? — Королёв саркастически скривился. — И кто меня остановит? Не ты ли⁈ Всё, хватит болтать, я…

— Отец Анатолия не оценит такого расклада, — быстро проговорил я, заканчивая заклинание и вкладывая в него побольше энергии, ибо чтобы остановить пулю на таком малом расстоянии, стоило подстраховаться. — Его убивать он тебе явно не поручал. И если ты убьёшь его сына…

— Его отец? — непонимающе нахмурился Королёв. — При чём тут он? И почему меня это вообще должно волновать⁈

Мои слова явно поставили его в тупик, и теперь ему захотелось пояснить ситуацию. Как и мне.

— Хочешь сказать, это не он тебя подослал? — спросил я. — И дал амулет невидимости.

— Никто меня никуда не подсылал! — начал раздражаться Королёв. — С какой стати⁈ Я вообще понятия не имею, о ком ты говоришь! И с какой стати папаша твоего приятеля должен был мне поручать тебя убить⁈ Что ты вообще несёшь⁈

Ясно. Значит, Королёв не был джокером, припасённым ради меня инквизитором. Это вовсе не его ждал, думая о ловушке. Парень действовал по собственному усмотрению, решив воспользоваться лабиринтом, чтобы совершить месть. В принципе, логично: было бы странно, если б инквизитор или Вебер поставили на него — того, кто уже раз мне проиграл. Даже с пистолетом Королёв мне был не противник, и мои настоящие враги не могли этого не понимать. Выходит, настоящая ловушка ещё впереди.

Не тратя больше времени, я швырнул созданный конструкт в Королёва. Грянул выстрел, и я почувствовал, как мне обожгло левое плечо!

Проклятье! Какого чёрта⁈

Моя магия могла остановить снаряд — не то, что жалкий кусочек свинца.

Королёв расхохотался.

— Ты же не думал, что я заявлюсь сюда с обычными патронами⁈ — выкрикнул он торжествующе.

Я метнулся в сторону, и тут же раздался ещё один выстрел. Пуля ударила в стену за моей спиной, срикошетила и ушла в мраморный пол, выбив из него каменную крошку.

Сопля бросил в Королёва кособокий конструкт воды. Как ни странно, это сработало: мощный поток ледяной обрушился на него сверху и сбил с ног.

Я быстренько скастовал простенький конструкт воздуха, который поднял Королёва на полтора метра и швырнул об стену. Охнув, тот шлёпнулся на пол, но ту же поднялся на четвереньки, откинул мокрые волосы и выбросил руку с пистолетом.

— Беги! — крикнул я Сопле и юркнул в ближайшее ответвление лабиринта.

Гулко грохнул выстрел, и за моей спиной выпущенная пуля выбила из стены кусок камня.

Я кинулся вперёд, свернул направо и устремился дальше, не разбирая дороги. Надеюсь, Сопля успел куда-нибудь свалить. Королёв за ним сейчас не погонится: у него есть основная цель. Свидетеля он станет искать только после того, как разделается со мной. Вернее — если разделается.

Заговорённые у него пули или нет, я найду, что им противопоставить. Сейчас главное — выиграть время и выбрать для схватки выгодную позицию. Ну, и увести убийцу от Сопли, конечно.

Плечо пульсировало от боли, рукав был мокрым и лип к коже. Интересно, каким образом пуля Королёва преодолела магический барьер, создаваемый защитным браслетом⁈ Явно же она не была круче тех препятствий, которые были созданы в лабиринте ради испытаний. Объяснение напрашивалось только одно: мой амулет не работал!

И, уж конечно, это не случайность. Директор позаботился о том, чтобы я не был защищён. Следовало раньше догадаться: в противном случае лабиринт меня не убил бы. Что ж, спасибо Королёву, что сделал подставу очевидной. На будущее учту, что нужно быть втройне осторожнее. Но сначала нужно разобраться с обезумившим от жажды мести парнем.

Я успел сделать ещё пару поворотов, наугад выбирая направление на развилках. Раз Королёв действовал не по указке инквизитора или директора, значит, план лабиринта ему неизвестен, и мы в этом смысле находимся в равных условиях. Чтобы отыскать меня, ему придётся блуждать наугад, параллельно проходя испытания. Вот только, в отличие от меня, ему они прикончить не могут. Только задержать.

Свернув налево, я оказался в зале, пол которого представлял собой квадратный бассейн. Обойти его было невозможно. И, уж конечно, вода здесь была не единственным препятствием. Наверняка создатель лабиринта проявил изобретательность. Что делать? Вернуться и поискать обходной путь? Но там ошивается Королёв. Да и наверняка в других проходах расположены другие испытания, так какой смысл менять шило на мыло?

Я прислушался. Приближавшихся торопливых шагов слышно не было. Видимо, Королёв свернул в какой-то другой проход и потерял меня. Я взглянул на бассейн, поверхность которого напоминала огромное квадратное зеркало. Ладно, посмотрим, в чём тут загвоздка.

Если бы я создавал водное испытание вроде этого, то обязательно учёл бы, что в бассейн почти наверняка никто не полезет. Так что едва ли в глубине таили чудовища — это было бы просто тратой времени. Первая идея, которая приходит в голову — заморозить бассейн и перейти по льду. Уверен, каждый ученик так и поступил бы. И это Вебер не мог этого не понимать. Значит, испытание не может быть таким простым. Что же он придумал? Хм… Скорее всего, где-нибудь на середине экзаменуемый должен был попасть в ледяной плен. Или оказаться насаженным на шипы, поднимающиеся из замороженной поверхности.

Я поднял взгляд и осмотрел стены, а затем — потолок. На поверхности висели капли воды, как от конденсата. Нет, меня не проведёшь! Времени прошло слишком мало, чтобы влага могла испариться и осесть. Создатель ловушки нарочно разместил повсюду эти капли. Уверен, в любую секунду они могли превратиться в снег, град или даже в острые пики, способные пронзать плоть. Ну, или образовать клетку, слепляясь друг с другом.

Итак, было ясно, что по воздуху перебраться не получится: ловушка сразу перехватит. Лезть в воду означало оказаться вмёрзшим в бассейн. Значит, придётся положиться на магию огня. Да, пожалуй, это оптимальный вариант.

Но прежде всего следовало позаботиться о полученной ране. Разорвав на плече рукав, я обратился к конструктам земли, чтобы вытянуть с их помощью пулю. Шла она неохотно: чувствовалось, что вещь заговоренная. Более того, в какой-то момент я понял, что она обладала ослабляющим эффектом. Вот же гад этот Королёв! И где он только раздобыл такие⁈ Не иначе, как отдал за них кучу денег.

Наконец, мне удалось вытащить пулю. Изучив её, я бросил сплющенный кусочек свинца на пол, зажал края раны, соединив их друг с другом, и использовал магию огня, чтобы запечь кровь. Пришлось стиснуть зубы, ибо действовать следовало глубоко, дабы отверстие не открылось. Ну, Королёв мне за это ответит! Лучше бы ему не удалось отыскать меня в лабиринте: цацкаться не стану.

Ну, да хрен с ним. Сейчас не до него — надо перебраться на ту сторону. Не факт, что там будет лучше, но хоть немного продвинусь. Самое обидное, конечно, что для того, чтобы пройти испытание, нужно найти выход из лабиринта, а плана у меня не было. Зато он был у Сопли, но мы с ним разделились. Он-то наверняка выберется — если только не попадётся в какую-нибудь ловушку. Тут знание расположения стен не поможет. Впрочем, Вебер мог кое-что поменять в планировке в последний момент, раз ему так не хотелось отдавать инквизитору схему. Я бы на его месте, наверное, так и сделал.

Размышляя, я скастовал огненную сферу, разложил её на множество элементов и накачал их магической энергией, превратив каждую часть в самостоятельный, но связанный с остальными конструкт. Затем распределил их по группам: одну, самую большую, отправил прямо в воду, а три другие — к стенам и потолку. Над бассейном вспыхнуло пламя, меня обдало жаром, а затем зашипела вода, и стало душно от повалившего пара. Всё заволокло туманом, в котором с рёвом бушевал огонь. Прошло минуты три, после чего пожар утих, и я увидел абсолютно сухой бассейн. Естественно, на стенах и потолке никакого конденсата не было. Я избавился от любой угрозы, связанной с этой ловушкой.

Спустившись по каменным ступенькам, я двинулся по дну бассейна, заодно проверяя, сколько у меня осталось энергии. В принципе, прилично, но она не бесконечна, так что лучше бы испытания попадались пореже. Впрочем, это уже, как пойдёт.

Я поднялся на противоположной стороне и поспешил по коридору. Постепенно становилось ясно, что ловушки — далеко не главное препятствие данного этапа. Куда сложнее вообще отыскать выход из хреновой тучи поворотов, развилок и тупиков. Я как раз зашёл в один из них и упёрся в стену. Пришлось возвращаться. Да, с Соплёй точно было бы проще, но где его теперь взять?

Спустя примерно четверть часа блужданий я услышал голоса. Похоже, несколько человек объединились в группу. Вспомнилось, что девчонки из Общества древностей именно это и рекомендовали делать в лабиринте. Интересно, может, это они?

Я выглянул за угол (на данном этапе учащиеся действовали не против друг друга, а против лабиринта и его ловушек, но мало ли, кто какую стратегию выбрал; может, кому-то пришла в голову идея устранять конкурентов), однако никого не увидел. Тем не менее, голоса были хорошо слышны. Можно было даже различить отдельные слова и фразы. Судя по всему, отряд находился за стеной. Не скажу, что мне хотелось с ним встречаться. Хотя, конечно, идея объединиться была отличной: проходить испытания группами куда проще. Но Вебер, конечно, учёл и это, ведь явно такая идея пришла ученикам не впервые.

Собственно, я имел возможность в этом убедиться буквально через несколько минут, ибо группа неожиданно вышла позади меня, и учащиеся двинулись дальше, даже не повертев по сторонам головами. Я хотел идти уже выбранным маршрутом, на затем решил, что будет целесообразней последовать за отрядом, как бы пуская его впереди себя и изучая ловушки, с которыми он столкнётся.

Едва я выглянул за угол, как метрах в десяти передо мной из стены вылетели толстые огненные пруты, разделившие перепугавшихся учеников на две неравные группы. Отрезанные от остальных три студента принялись кастовать заклинания, но тут на них налетели какие-то размытые чёрные тени и загнали в боковое ответвление. Недавние товарищи на помощь решили не приходить, ведь это означало бы впустить тварей в свой коридор. Не прошло и минуты, как они исчезли за ближайшим поворотом.

Я направился к огненной решётке, но она быстро угасла. Когда я приблизился, её уже не было и в помине. Интересно, она сработает на одного? Вроде, смысла в этом нет. Я осторожно сделал несколько шагов, держа наготове водный конструкт, однако ловушка никак не среагировала. Как я и думал, она предназначалась для разделения сбившихся в отряды.

Преодолев этот участок, я поспешил догонять ушедших вперёд школьников. Это не заняло много времени: уже в следующем коридоре стало видно, как они сражаются с огромным, похожим на кусок слизи, монстром, пытающимся достать их извивающимися щупальцами. Приглядевшись, я понял, что эта тварь создана из воды и каких-то реактивов вроде желатина. В общем, порождение довольно простенькой, хоть и эффектной алхимии.

Ученики жгли его пламенем, пытались затопить и вообще всячески атаковали, но чудище только меняло форму и постепенно уменьшалось в размерах, однако проход охраняло уверенно и не позволяла учащимся отступить, блокируя длинными щупальцами коридор за их спинами.

Наблюдая за этим, я только головой покачал. Похоже, паника совсем лишила школьников способности здраво рассуждать.

На моих глазах они один за другим оказались помечены магическими ярлыками, свидетельствовавшими о том, что их достали щупальца стража лабиринта, и удары были бы смертельными, если б не защитные браслеты. Сигналы о проигрыше сразу поступали судьям, которые через минуту показались над коридором, паря на гранитных плитах в виде восьмиугольников. Они быстро втащили к себе выбывших их соревнования с помощью магии воздуха, создав вокруг них воронки, похожие на меленькие смерчи.

Как только арбитры исчезли из виду, я направился к чудовищу. Заметив меня, оно оживилось, пошло волнами, заколыхалось, и щупальца пришли в движение, скручиваясь в похожие на огромные толстые пружины кольца и спирали.

Я накинул последние контуры на заклинание абсорбции, которое кастовал по пути, и отправил его прямиком в бесформенную тушу. Возникший в воздухе бурый порошок облепил монстра, и тот зашипел, теряя влагу. Не прошло и двух минут, как на моих глазах страж превратился в несколько лежащих на полу лабиринта кучек липкой субстанции, напоминающей густую, вязкую слизь. Обойдя их, я вошёл в стрельчатую арку, богато украшенную скульптурами демонов и скорбящих дев, и оказался в большом колонном зале, наполненном огромными статуями. Здесь были гномы, орки, гоблины, тролли и рыцари, а наверху застыли вдоль парапета крылатые горгульи.

Я окинул зал взглядом. Нет, спасибо, сюда я не пойду. Слишком много потенциальных противников. Наверняка все эти «милые» изваяния превратятся в живых чудовищ, как только я доберусь до середины помещения. Лучше поискать другой путь.

Развернувшись, я двинулся назад. Когда проходил через арку, останков желейного спрута уже не было. Я подумал, что он может появиться снова, но нет, прошёл через зону его ловушки спокойно. Видимо, лабиринт каким-то образом отмечал тех, кто уже преодолел испытание, чтобы не создавать его повторно. А может, ловушки были одноразовыми. Откуда мне знать, я же не Вебер.

На этот раз я выбрал другой коридор, более широкий. Пол в нём был выложен плитами, рисунок которых образовывал причудливые змеящиеся зигзаги, а стены украшали искусные барельефы деревьев, чьи переплетённые корни образовывали над головой полупрозрачный свод.

Спустя несколько минут откуда-то потянуло ветерком. Так, вот и предзнаменование! Я замедлил шаги, но это лишь оттягивало неизбежное. Ветер крепчал и становился холоднее, пока в воздухе не появились сначала снежинки, а затем — градины. Чем дальше я шёл, тем сильнее становился буран. При этом на полу снег не собирался: едва достигая змеящегося узора, исчезал.

Значит, сразу две стихии — воздух и вода. Ладно, посмотрим, что лучше противопоставить этому испытанию…

Для начала я выставил огненный щит. Снег и град он превращал в пар мгновенно, однако напор воздуха не снижал. Более того, ветер делал щит нестабильным, так что я чувствовал его жар и — хуже того — он так и норовил погаснуть. Было ясно, что ещё несколько шагов, и буран обретёт такую силу, что мой огонь просто исчезнет. А я начну превращаться в занесённый снегом и облепленный льдом труп.

Что ж, значит, противопоставим подобному подобное.

Я скастовал несколько магических контуров, которые начали активно улавливать, подобно сетям, снег и лёд, а главное — пар, образующийся при их контакте с огненным щитом. Из этого материала я соткал подобие сферы — вернее, большого ледяного шара. С передней стороны имелось больше отверстие, через которую влетали несомые бураном мне навстречу снег и град.

Полость шара быстро наполнялась, пока он не превратился в тяжеленную глыбу. Которую я отправил впереди себя. Чем дальше она катилась, тем больше становилась, облепляясь всё новым водяным материалом. Щит мне уже не был нужен (сфера прекрасно меня прикрывала от непогоды, ибо занимала почти всю ширину прохода), так что я создал с помощью воды и огня подобие турбины, в которой загудел пар. С её помощью я начал разгонять свой «снежок», пока он не разросся до того, что заткнул собой коридор. Тогда я проделал прямо в нём отверстие, вынул часть середины и создал две новые турбины, закрепив их прямо на нём. Забравшись внутрь сферы, я оказался в импровизированном транспорте, вот только катиться в нём было бы крайне неудобно, так что я решил скользить.

Пустив по полу огонь, я подождал, пока там образуется тонкий слой воды, а затем уменьшил размер своего «снежка». Вырвавшись из плена стен и влекомый паровыми турбинами, он двинулся по тоннелю, набирая скорость, пока не врезался в стену.

Вокруг меня осыпались ледяные стены, и я увидел, что нахожусь на развилке. Недолго думая, я двинулся направо и вскоре добрался до ведущей вниз лестницы. Похоже, у лабиринта был ещё и не один этаж. Из подземелья тянуло сыростью и землёй. В задумчивости я поднял голову, чтобы прикинуть, не лучше ли просто перебраться через провал, и встретился взглядом со стоявшим на другой стороне входа в подземелье Королёвым!

Глава 25

— Ты все не уймешься⁈ — теряя терпение, произнес я.

Королёв не ответил. Выражение его лица сейчас напоминало жуткую гримасу безумца. Кажется, парень окончательно съехал с катушек в своем непреодолимом желании отомстить мне за свое поражение. И в подтверждение этого вокруг него в воздухе летали какие-то обрывки эманаций, чёрных и хаотичных, какие обычно создают сумасшедшие деревенские колдуны в период помутнения разума. Из представителя аристократического рода парень превратился в юродивого! Вот до чего доводят навязчивые мысли.

— Ты в ловушке! — произнес Королёв ледяным тоном.

Я рассмеялся. Его непоколебимая уверенность в том, что он справится со мной, заставила меня развеселиться.

— В ловушке не я, а ты! — ответил я, выписывая в воздухе рунную вязь. — Думаешь, твой магический пистолет меня остановит?

Королёв не ответил. Вместо этого спросил:

— Знаешь, что такое магия крови?

Такой неожиданный вопрос сбил меня с толку. Я внимательней присмотрелся к парню. Что это? Безумие? Или всё же какая-то хитрость?

Рунная вязь была готова, но применять её я не спешил. Сначала нужно было понять, что задумал Королёв. А судя по его безумной улыбке, он, и в самом деле, что-то приготовил для меня.

— Тебе известна магия крови? — нервно повторил он свой вопрос.

И сделал шаг вперед. А потом начал нравоучительным тоном вещать:

— Древняя наука, которая говорит о том, что кровь — первородная субстанция, несущая в себе начала магии. Есть теория, что Древо подпитывается кровью павших. Не знаю, правда ли это. Но знаю другое — кровь всегда поможет, когда другие методы уже не работают.

И с этими словами он вдруг показал руки, которые всё это время держал за спиной. В левой блеснул нож. В правой ничего не было, но рукав куртки был закатан до локтя.

— Магия крови…! — не своим голосом прошипел Королёв.

И резким движением полоснул себя ножом.

Осознание того, что задумал противник, пришлось запоздало. Те обрывки эманаций, которые кружили вокруг парня, были вовсе не проявлением безумности. Всё это время, пока я блуждал по лабиринту, Королёв без дела не сидел. Он создавал какой-то жуткий по своей сути конструкт, наполнив его чёрными формулами, некротическими структурами и смертельными узлами.

И все это он запитывал от собственной крови. Брал не у Древа, не у его Кроны, не от артефактов или других вспомогательных предметов. А из собственной крови… Что означало только одно — созданный парнем конструкт получит, пусть и в очень короткий промежуток времени, практически безграничную силу, которую очень сложно будет остановить!

Кровь несет в себе след предков. И чем сильней аристократический род, тем сильней кровь. Это словно если бы вместо тебя одного твой отец, и дед, и прадед, и пра-пра-пра-дед вдруг разом решили напитать своей силой конструкт. Мощь возрастает неимоверно!

Правда, есть и обратная сторона этого. Причина, по которой к магии крови прибегают крайне редко и неохотно.

Просто так подобные манипуляции не проходят. Каким бы крепким ни был творящий запретную магию, такой удар он может и не вынести — высасывание жизненных соков никогда не проходит бесследно.

А это значило только одно — Королёв поставил сейчас всё на кон. Либо пан, либо пропал. Неужели он такой идиот, что готов пожертвовать собой ради мести⁈ Или глава рода выставил условие, что Королёв должен рассчитаться за свой позор? В любом случае, ничего хорошего из этого не выйдет.

Плавающие в воздухе структуры начали собираться в фигуру — звезду. Всё это походило на кормежку акул: вот они хаотично плавают, как вдруг капля крови — и они начинают кружить плотным кольцом, беснуются, грызутся, щёлкают челюстями.

Припасенная напоследок магия тоже бесновалась и издавала лязг. Чёрный туман, закрученный в тугую спираль, навис над головой Королёва. Прорезалась небольшая молния. Потом ещё одна. И еще.

Чего именно ожидать от противника, я не знал, но принялся спешно укреплять рунную вязь, понимая, что легко мне не отделаться.

Воздух содрогнулся в спазмах творимых эманаций. Тяжёлая удушливая магия прокатилась по округе, неприятно обжигая лицо. Королёв на мгновение испугался, вдруг до конца осознав, что натворил. Но было поздно. Запущенный механизм оживал, словно разбуженный после зимней спячки зверь.

Одного только не учёл в своих коварных планах Королёв. Созданная им магия была мне родной, демонической, потому что магия крови — это магия мрака.

Я быстро набросил на себя блокирующий конструкт, попутно вплетая в него ещё и скрывающие заклятия, чтобы не попасться на камеру. Потом создал читающие формулы и швырнул в Королёва. Сейчас самое главное понять, что именно задумал противник, какие структуры и конструкты использовал. Знание — сила.

Полученная информация неприятно удивила. Королёв активировал Крылатого Пса — заклятие древнее, которое остановить будет не так-то просто. Но даже не это меня сейчас повергло в ступор. Известно каждому — об этом рассказывают на самых первых уроках по магии — что Крылатый Пес практические никогда не оставляет в живых не только жертву, но и самого хозяина. Отсюда даже и присказка есть: «Унесет Пёс Крылатый, на тот свет провожатый, на одном крыле врага твоего, на другом — тебя самого».

Что же это, неужели Королёв настолько поверил в себя, что думает, что сможет остановить, когда нужно, реакцию? Или…

Я глянул на противника и понял, что тот вообще ни о чём не думает, кроме мести. Он выбрал ядерный взрыв, осознавая, что он точно убьёт его врагов, не подумав о том, что заденет и его самого.

От чёрного сгустка начали отделятся канаты, похожие на щупальца. А потом в черноте проявились и зыркала неведомого существа.

По помещению прокатился низкий густой рык. И пучок молний полетел в мою сторону.

Я успел отскочить. Снаряд врезался в стену и взорвался снопом искр.

«Мощно!» — отметил я про себя.

И рванул в прыжке вперед, уходя от целой очереди огненных снарядов. Крылатый Пёс проснулся окончательно. Чёрный туман приобрел собачьи контуры. Подобие пасти открывалось, и оттуда вырывались сгустки молний. Королёв ликовал. Ему казалось, что он, наконец, победил. Глупец! Самоубийственный идиот и глупец!

Ощущая себя мишенью в тире, я прыгал назад и вперед, уворачиваясь от обстрела, а сам в это время умудрялся ещё и плести заклятия. Крылатый Пёс — это конструкт, который чем-то похож на Сакх’Агр’Йокра, низшую сущность из моей Бездны. Тот тоже только и умеет, что плеваться огнем и жрать всё, что шевелится. На этом я и решил сыграть. В основу огненного заклятия добавил формул повышения, напитал всё силой и задал несколько внешних векторов направления.

А потом, когда очередной снаряд полетел в меня, швырнул получившийся конструкт в противника. Бросок выдался удачным, магическое заклятие залетело точно в пасть Пса. Раздался глухой хлопок. Векторы начали действовать, чёрный туман увеличился в размерах, перегружая основные функции конструкта.

Периодичность обстрела увеличилась. Теперь каждый раз прежде, чем швырнуть сгусток, Крылатый Пес извергал из себя целый поток искр и дыма, что позволило мне подскочить к Королеву и как следует заехать ему в морду. Противник чавкнул разбитым носом и отлетел к стене.

«Давай же! Разрушайся!» — подумал я, глядя на конструкт.

Но не так-то просто его можно было уничтожить: здесь действовала магия высшего порядка.

В химии действует закон: если смешивать все реагенты без разбора, то ни к чему хорошему это не приведет, может и рвануть. В построении магических конструктов это правило тоже применимо. Два заклятия, встретившись друг с другом, взаимно поглотившись, могут образовывать новые, порой очень непредсказуемые, связи.

На это я сейчас и рассчитывал. Чем больше сейчас будет неучтенных активных элементов в Крылатом Псе, тем больше шансов, что эта штуковина разрушится.

Я собирался метнуть в него ещё один пучок формул, как вдруг очнулся Королев. Крича от ярости, он бросился на меня и повалил на землю. Принялся беспорядочно бить. Я с легкостью отбивался, но драгоценное время было потрачено.

Крылатый Пёс облетел нас и завис над головами.

— Он сейчас ударит! — прорычал я, имея ввиду, что заденет и Королева.

Но тот лишь злобно усмехнулся. Едва ли он меня сейчас вообще понимал.

Я глянул на Пса и увидел, как тот раскрывает чёрную пасть — там уже образовывался очередной пучок молний.

Поняв, что что-либо сейчас делать уже поздно, я успел лишь вымолвить необходимые заклятия, накидывая на себя маломальский блокирующий конструкт, и схватил Королёва за груди.

А потом, когда молнии, искрясь и шипя, сорвались с губ Пса, изо всей силы рванул Королёва на себя.

Парня тряхнуло таким разрядом тока, что он даже не успел вскрикнуть — просто задергался и напрягся, словно каменная статуя. Королёв перед атакой на меня всё же сделал какую-то защиту. Которая сейчас и сыграла свою роль в схватке. Пучок молний пробил блок, но часть его всё же отразилась и полетела обратно в Пса.

Чёрный силуэт поглотил заряд и начал дрожать, по его поверхности пробежала молния, вторая, третья. А потом Крылатый Пес вдруг издал стрекочущий звук и взорвался, раскидывая нас в разные стороны.

Я некоторое время приходил в себя. Потом, когда звон в ушах прошёл, поднялся и подошёл к Королёву. Тот лежал с закрытыми глазами, но дышал.

Некоторое время я колебался, решая, добить гада или нет. Желание покончить с ним было невероятно сильным, но я всё же взял себя в руки: убивать парня не буду, он сам себя наказал уже достаточно, свихнувшись и поджарившись на собственном конструкте. Восстановление для него будет долгим, и он не скоро ещё сможет не то, чтобы попытаться напасть на меня, но даже встать.

С трудом отряхнув одежду от пыли, я продолжил путь по лабиринту. На этот раз я отдался полностью инстинктам, звериным, первородным, истинным, которые направляли сейчас меня. Я не думал ни о чём, и даже появляющиеся впереди опасности не смущали меня — я вдруг ощутил холодное отстранение, которое шептало мне, что всё будет в полном порядке.

Что-то появилось теперь во мне нынешнем, что-то из прошлой жизни. Моё истинное демоническое естество вело меня, и вскоре впереди я обнаружил прямоугольник света.

Что это? Дверь? Выход?

Я не поверил, что мне удалось дойти конца лабиринта, и прибавил шагу, ожидая, что увижу там какую-нибудь обманку. Но нет, это, и в самом деле, был выход! Я побежал быстрей и вскоре выскочил наружу. Свет резанул глаза, и пришлось несколько секунд привыкать к нему.

— Время! — крикнул один судья.

— Тридцать, сорок три, — ответил второй.

— Фиксирую.

Я пригляделся. Вокруг меня были только судьи и никого из учеников.

— Первый пришёл, — на мой молчаливый вопрос в глазах ответил старший судья. И придирчиво осмотрел меня. — Ранен?

— Нет, — тут же соврал я. — Просто сильно замарался.

— Не беда, — отмахнулся судья и принялся подсчитывать очки. — Преодоление первого подъема — три балла. Преодоление Разрыва — три балла. Преодоление второго подъема и огненной полосы — четыре балла. Неплохое решение с передвижением на снежной сфере. Это дополнительные пять баллов. Так-с… Победа над Слизнем. Преодоление арки. Успешная работа с Озером. Так-с…

Появился Вебер. Глянув на меня, воскликнул:

— Что тут происходит⁈ Дисквалификация⁈

— Нет, — ответил судья. — Аркадьев пришёл первым. Считаем сейчас общий зачётный бал. Но и без них понятно, что этап он взял.

Эта фраза заставила директора неприятно сморщиться.

— Проверьте всё внимательно. Несколько раз. Чтобы без обмана.

— Но…

— Проверьте! — рявкнул Вебер, смерив меня таким уничижительным взглядом, что мне стало смешно.

Судья пересчитывал балы, а Вебер хмурил лоб.

— Нет, всё верно, — наконец, вынес свой вердикт рефери. — По результатам подсчета, Аркадьев во втором этапе на первом месте.

Вебер аж сжал кулаки. И ничего не произнеся в ответ, ушёл, чеканя широкий шаг.

Из лабиринта начали выходить другие ученики, и судья пошёл встречать их. Я же, уставший, но довольный, двинул в кафе, что располагалось недалеко от школы. Я был чертовски голоден.

После небольшого перекуса и отдыха я отправился в аптеку, где мне должны были сделать анализы той черноты, что я сдал вчера на исследование.

Обратился к первому освободившемуся продавцу.

— Анализ? — переспросил тот, взглянув на протянутый ему корешок. — Это вам туда, — он указал на дверь справа. — Заходите, вас там встретят.

Кивнув, я сделал, как он сказал, и очутился в небольшом пустом помещении. Пахло дезинфектором.

— Эй, есть кто-нибудь? — позвал я.

Звякнул дверной колокольчик, и из подсобки вышел знакомый по прошлому разу аптекарь. Едва меня увидев, он стал тревожен и даже словно бы испугался.

— Вы пришли? — рассеяно спросил он.

— Как видите, — кивнул я, пытаясь понять причины такого поведения.

— Один?

— А это имеет значение? — раздраженно спросил я. — Вы сделали анализ?

— Сделал, — кивнул тот. — Очень необычный анализ.

— И что же в нём такого необычного?

— Мы провели несколько тестов… — аптекарь занервничал ещё сильней. — Произвели выжимку субстрата, отделение фаз, всё несколько раз перепроверили… В общем, субстрат оказался демонического толка!

Эта информация удивила меня. Разве такое возможно? Ведь тело, в которое я попал, не демоническое. Как могло тогда это произойти? Это не укладывалось в голове. Прорыв тканей реальности? Нет, такое едва ли возможно. Тогда как моя суть вдруг начала прорастать в этом теле?

Но каковы бы ни были причины этого, это значило только одно — я превращаюсь в демона! Вполне неплохо. Но только не в этом мире. Здесь считается хорошим тоном выпустить в демона всю обойму, перезарядить оружие и вновь опустошить.

— Вы уверены? — спросил я, соображая, как выкрутиться из этой ситуации.

Свидетели мне были ни к чему.

Аптекарь вдруг взглянул на меня совсем диким взглядом и прошептал:

— Где вы взяли это материал⁈ Скажите мне ради бога, что вы его просто нашли! Скажите…

Дверь подсобки вдруг резко распахнулась, и в помещение вошёл… инквизитор Марк!

Я понял всё в долю секунды. Засада! И рванул к двери, но она тут же захлопнулась — на ней уже висел запирающий конструкт.

— Не спешите, Аркадьев! — произнёс инквизитор, выходя из своего укрытия.

— Я должен был сообщить об этом в соответствующие органы! — извиняющимся тоном пропищал аптекарь. — Таков порядок. Я…

Договорить он не успел: инквизитор сделал лишь один жест рукой, словно смахнул пылинку — и аптекарь без сознания грузно упал на пол. В шкафу звякнули бутылочки с лекарствами.

— Вот мы и встретились вновь, — улыбнулся инквизитор. — Неужели, Аркадьев, вы подумали, что сможете скрыться от меня? Закон превыше всего. Закон и справедливость.

— Это вы мне говорите про закон и справедливость⁈ — усмехнулся я. — Тот, кто, пользуясь положением, сливает своему сыну информацию по экзаменам?

Надменное выражение лица инквизитора тут же сменилось гневом, глаза вспыхнули огнём. Но Марк довольно быстро взял себя в руки.

— Это не имеет значения, — произнёс он, чеканя каждое слово. — Важно другое.

— И что же? — спросил я, чтобы хоть как-то оттянуть время.

Я понимал, что аптека сейчас напичкана конструктами и ловушками, которые по одному движению пальца инквизитора захлопнутся. А значит, права на ошибку у меня не было.

Краем глаза я увидел висящую в углу полупрозрачную Звезду Эрцгаммы — старую ловушку, неплохо действующую на огненные сущности. Или на демонов. Таких, как я. Ещё несколько ловушек было раскидано по шкафам и витринам. И как только сразу не заметил? Непростой этап лабиринта занял все мысли в голове. Чёрт!

Действовать следовало молниеносно. Только в этом было моё спасение. В этом и в неожиданном ходе, которого от меня не ждали.

Я применил первое, что пришло в голову — создал дымный конструкт, который наполнил комнату в считанные секунды удушливым серым непроглядным туманом.

А потом схватил тело аптекаря и швырнул в сторону двери.

Расчет был простым, и он сработал — все ловушки среагировали на него, разрядившись, обмотав веревками, путами, сцепив ноги и руки, обездвижив другими изощренными способами.

Путь был свободен, и я, не медля ни секунды, рванул прочь. Биться с инквизитором было бессмысленно: он наверняка этого и ждал, чтобы без зазрения совести убить меня в драке. Но такого удовольствия я ему не доставил.

Из аптеки валил густой дым и слышалась ругань инквизитора — он тщетно пытался выбраться наружу, натыкаясь на стены и шкафы с лекарствами.

Нужно было укрыться. Я понимал, что первое, где меня будут ждать — это дом. Поэтому решил пересидеть в другом месте. Ноги принесли меня в кварталы, где мы с Соплей искали необходимые препараты для моего проекта. Место не самое лучшее. Но тут имелась ночлежка, где у меня не спросили ни имени, ни каких-то других лишних вопросов. За смешную сумму выдали ключ от комнатки, где я и заперся.

Информация, полученная от аптекаря, сбивала с толку. С другой стороны, теперь всё сложилось. Я стал понимать, что превращаюсь в демона. А ещё — что нахожусь в полной заднице. Как быть дальше?

Выбор теперь был прост, но в то же время чертовски сложен: либо не рисковать и остаться в укрытии, навсегда похоронив идею возвращения в свой мир (вполне неплохой вариант, кстати), либо отправиться завтра в школу на третье испытание, подвергнув свою жизнь смертельной опасности, потому что инквизитор точно будет ждать меня там. Но зато получить призрачную надежду на получение заветного приза.

Я сидел неподвижно в полной темноте и размышлял, на что поставить. От этой ставки зависела вся моя дальнейшая жизнь.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

АркАДьев: Графами не рождаются

Content

АркАДьев: Графами не рождаются

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene